Абзац: Полный самый URL: https://lib.co.ua/detective/gardnererlstenli/perimeyson144.jsp Пэри Мейсон 1-44. Эрл Стенли ГАРДНЕР Перри Мейсон 1-44. 1. БЕЛОКУРАЯ УДАЧА. 2. БЛОНДИНКА С ПОДБИТЫМ ГЛАЗОМ. 3. ВЛЮБЛЕННАЯ ТЕТУШКА. 4. ВСТРЕВОЖЕННАЯ ОФИЦИАНТКА. 5. ДВАЖДЫ НЕРАЗВЕДЕННЫЙ. 6. ДВОЙНИК ДОЧЕРИ. 7. ДЕВСТВЕННИЦА-БРОДЯГА. 8. ДЕЛО О БАРХАТНЫХ КОГОТКАХ. 9. ДЕЛО О ЗОЛОТЫХ РЫБКАХ. 10. ДЕЛО О КРИЧАЩЕЙ ЖЕНЩИНЕ. 11. ДЕЛО О ЛЕДЯНЫХ ПАЛЬЦАХ. 12. ДЕЛО О ЛЕНИВОМ ЛЮБОВНИКЕ. 13. ДЕЛО О ПОЗОЛОЧЕННОЙ ЛИЛИИ. 14. ДЕЛО О СБЕЖАВШЕМ ТРУПЕ. 15. ДЕЛО ОБ ИСПУГАННОЙ МАШИНИСТКЕ. 16. ДЕЛО ОБ УДАЧЛИВОМ ПРОИГРАВШЕМ. 17. ДЕЛО ОДИНОКОЙ НАСЛЕДНИЦЫ. 18. ДНЕВНИК ЗАГОРАЮЩЕЙ. 19. Дело небрежной нимфы. 20. Дело о воющей собаки. 21. Дело об абсолютном нуле. 22. Дело об отпечатке губ. 23. Дело очаровательного призрака. 24. ЖЕНЩИНА ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ. 25. ИЗЪЕДЕННАЯ МОЛЬЮ НОРКА. 26. ИСТОРИЯ КУКЛЫ-НЕПОСЕДЫ. 27. КОКЕТКА В РАЗВОДЕ. 28. КОРОЛЕВА КРАСОТЫ. 29. КОТ ПРИВРАТНИКА. 30. ЛЖЕСВИДЕТЕЛЬСТВУЮЩИЙ ПОПУГАЙ. 31. ЛЮБОПЫТНАЯ НОВОБРАЧНАЯ. 32. МРАЧНАЯ ДЕВУШКА. 33. НАПУГАННЫЕ НАСЛЕДНИКИ. 34. НЕБРЕЖНЫЙ КУПИДОН. 35. ОСКАЛ ГОРИЛЛЫ. 36. ОТЛОЖЕННОЕ УБИЙСТВО. 37. ПОКАЗАНИЯ ОДНОГЛАЗОЙ СВИДЕТЕЛЬНИЦЫ. 38. ПОЮЩАЯ ДЕВУШКА. 39. РИСКОВАЯ ВДОВА. 40. СБЕЖАВШАЯ МЕДСЕСТРА. 41. СЕКРЕТ ПАДЧЕРИЦЫ. 42. СОННЫЙ МОСКИТ. 43. ТЕНЬ СТРОЙНОЙ ЖЕНЩИНЫ. 44.ТРЕБУЕТСЯ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНАЯ БРЮНЕТКА. Эрл Стенли ГАРДНЕР МРАЧНАЯ ДЕВУШКА 1 Девушка проскользнула в кабинет мимо секретарши, открывшей для нее дверь, и огляделась. По глазам посетительницы было видно, что ее что-то тревожит. Секретарша тихо прикрыла дверь. Девушка села в старомодное черное кожаное кресло с высокой спинкой, положила ногу на ногу, натянула юбку на колени и повернулась к двери. Через минуту она приподняла юбку на дюйм или два, пытаясь добиться определенного эффекта, затем откинулась назад, разбросав по плечам золотистые волосы, которые выгодно контрастировали с блестящей черной кожей кресла. Она смотрелась трогательно и беззащитно в просторном кабинете. Тем не менее, в ее облике было что-то нарочитое, наводящее на мысль о специально создаваемом впечатлении. Поза была слишком тщательно продуманной, а беззащитность слишком ярко выраженной. По любым меркам она могла бы считаться красивой: шелковистые волосы, большие темные глаза, высокие скулы, пухлые губы, невысокого роста, с прекрасной фигурой. Сразу же становилось ясно, что она следит за собой. Однако, выражение лица не менялось: казалось, она абсолютно отрешилась от действительности и как бы отгородилась невидимой стеной от окружающего мира. В кабинет вошел Перри Мейсон. Сделав два шага, он остановился и внимательно осмотрел девушку, не упуская ни одной детали. Она выдержала его взгляд, не изменив ни положении тела, ни выражения лица. - Вы - мистер Мейсон? - спросила она. Мейсон не отвечая обошел письменный стол и опустился во вращающееся кресло. Перри Мейсон производил впечатление большого сильного человека. Он не был полным, но от него исходила внутренняя энергия. Посетительница увидела широкоплечего мужчину с грубыми чертами лица и с прямым взглядом серых глаз. Эти глаза часто меняли выражение, однако, лицо всегда оставалось спокойным. В этом человеке не было ничего кроткого и смиренного, сразу же становилось ясно, что это борец, причем борец, который может сколь угодно долго выжидать удобный момент для нанесения сокрушительного удара и нанесет его именно тогда, когда получит наилучший эффект, а сам при этом не будет испытывать ни малейших угрызений совести от содеянного силой своего ума. - Да, я - Перри Мейсон, - подтвердил он. - Чем могу быть вам полезен? Темные глаза девушки с опаской изучали адвоката. - Меня зовут Фрэн Челейн. - Фрэн? - переспросил адвокат, повысив голос. - Уменьшительное от Фрэнсис. - Понятно. Чем могу быть вам полезен, мисс Челейн? - повторил Мейсон свой вопрос. Девушка не отводила взгляд темных глаз от его лица. Она начала водить указательным пальцем по ручке кресла, выбирая неровности на коже. В этом ищущем жесте, казалось, бессознательно отражалось ее внутреннее состояние. - У меня есть кое-какие вопросы по завещанию, - заявила она наконец. Выражение уверенных и спокойных глаз Перри Мейсона не изменилось. - Я не занимаюсь завещаниями, - сообщил он. - Я - судебный адвокат, специализируюсь на ведении дел в суде, предпочтительно перед присяжными. Двенадцать человек на скамье присяжных - и ты должен доказать им свою правоту, вот как я работаю. Боюсь, что не смогу вам помочь. - Но дело, возможно, дойдет до Суда, - сообщила она. Он продолжал спокойно разглядывать ее, не меняя выражения лица. - Оспаривание завещания? - спросил адвокат. - Нет, - ответила девушка, - не совсем оспаривание. Я хочу кое-что узнать о положении, касающемся распоряжения имуществом в пользу другого лица. - Наверное, будет лучше, если вы зададите мне конкретный вопрос о том, что хотите выяснить, - заметил адвокат. - Предположим, определенное лицо умирает, - начала она, - и оставляет завещание, в котором есть пункт, что наследник по этому завещанию... - Хватит, - перебил Мейсон. - Вас интересует именно этот пункт? - Да. - Тогда расскажите мне факты, а не ходите вокруг да около. - Это завещание моего отца. Его звали Карл Челейн. Я - единственный ребенок. - Вот так-то оно лучше, - улыбнулся Мейсон. - По завещанию я должна получить большую сумму денег, где-то около миллиона долларов. Перри Мейсон насторожился. - И вы думаете, что состоится суд? - спросил он. - Не знаю. Надеюсь, что нет. - Продолжайте, - предложил адвокат. - Деньги не перешли прямо ко мне. Ими управляют по доверенности. - И кто является доверенным лицом? - Мой дядя, Эдвард Нортон. - Понятно. Продолжайте. - В завещании сказано, что если я выйду замуж до достижения двадцатипятилетнего возраста, у моего дяди есть право, на его усмотрение, предоставить мне пять тысяч долларов из траст-фонда, а оставшуюся часть передать благотворительным учреждениям. - Сколько вам лет? - спросил Мейсон. - Двадцать три. - Когда умер ваш отец? - Два года назад. - Значит, завещание уже было утверждено, а собственность распределена? - Да, - кивнула она. - Если положение, касающееся управления собственностью по доверенности, утверждено и апелляция не была подана, то никакое оспаривание судебного решения путем дополнительного иска невозможно, кроме, как при исключительных обстоятельствах. Она снова начала водить указательным пальцем по ручке кресла. - Именно об этом я и хотела вас спросить, - сказала Фрэн Челейн. - Ну так спрашивайте. - По завещанию мой дядя контролирует оставленные отцом деньги. Он может их инвестировать, как посчитает нужным, может предоставить мне такую сумму, которую, по его мнению, мне следует иметь. Когда мне исполнится двадцать семь лет, он должен передать мне управление капиталом, если он решит, что обладание такой суммой не испортит мне жизнь. В противном случае, мне до самой смерти будет предоставляться по пятьсот долларов в месяц, а оставшееся дядя должен передать благотворительным учреждениям. - Очень необычное положение об управлении по доверенности, - ничего не выражающим тоном заметил Мейсон. - Мой отец был необычным человеком, а я вела довольно бурный образ жизни, - ответила Фрэн. - Так в чему вас проблемы? - спросил Мейсон. - Я хочу выйти замуж, - сообщила она и в первый раз за весь разговор отвела глаза. - Вы говорили об этом с дядей? - Нет. - А он знает, что вы хотите выйти замуж? - Не думаю. - Почему бы не подождать, пока вам не исполнится двадцать пять лет? - Нет, - твердо заявила она. - Я хочу это сделать сейчас. - Если я правильно понял изложенное вами содержание завещания, то все оставлено на усмотрение вашего дяди, не так ли? - Да. - Тогда, возможно, при сложившихся обстоятельствах нужно выяснить его мнение по поводу вашего замужества. - Нет, - резким тоном воскликнула она. - У вас плохие отношения? - спросил адвокат. - Нет. - Вы часто с ним видитесь? - Каждый день. - Вы обсуждаете с ним завещание? - Никогда. - Значит, вы встречаетесь с ним, чтобы обговорить какие-то другие дела? - Нет. Я живу с ним в одном доме. - Понятно, - спокойным бесстрастным голосом сказал Перри Мейсон. - Вашему дяде доверено управление огромным капиталом, причем распоряжение этими деньгами оставлено на его полное усмотрение, что весьма необычно. Насколько я понимаю, на него возложены определенные обязательства? - О, конечно. Но здесь можно не беспокоиться. С траст-фондом все в порядке. Мой дядя очень дотошен и осторожен, даже слишком дотошен и осторожен. Он методично делает все, за что бы ни брался. - У него есть свои деньги? - решил выяснить адвокат. - Полно. - Так что же вы от меня хотите? - в голосе адвоката послышалось легкое раздражение. - Я хочу, чтобы вы все устроили так, чтобы я могла выйти замуж. Мейсон с минуту задумчиво смотрел на Фрэн Челейн оценивающим взглядом, не произнося ни слова. - У вас есть с собой копия завещания или решения о распределении собственности? - наконец спросил он. - А они вам нужны? - спросила она, отрицательно покачав головой. Адвокат кивнул: - Я не могу дать вам абсолютно точную интерпретацию юридического документа, пока не прочитаю сам документ. - Но я же пересказала вам его содержание! - Вы пересказали его так, как понимаете. А ваша интерпретация может отличаться от действительности. - Мне кажется, - быстро и раздраженно заговорила Фрэн Челейн, - что условие, запрещающее выходить замуж, может быть отменено. - Не совсем так, - заметил адвокат. - В общем и целом, положение, по которому запрещается вступать в брак, считается нарушением гражданских прав и, следовательно, недействительным. Однако, есть ряд исключений, особенно в случае управления собственностью по доверенности, где доверенное лицо назначено для того, чтобы уберечь наследника от бесконтрольной траты оставленного ему по завещанию наследства. Очевидно, мы имеем дело как раз с таким случаем. Более того, обратите внимание, что никаких ограничений на вступление в брак после достижения вами двадцатипятилетнего возраста, нет. И, кстати, судя по вашей интерпретации условий завещания, действовать на свое усмотрение ваш дядя должен только при определенных обстоятельствах. Было видно, что девушка внезапно потеряла всю свою уравновешенность. - Я много слышала о вас, - почти крикнула она. - Обычно адвокаты говорят своим клиентам, что они могут сделать, а что не могут, а о вас ходят слухи, что вы все всегда устраиваете таким образом, что клиент получает то, что хочет. Мейсон улыбнулся. Это была улыбка умудренного опытом человека, накопившего неоценимый багаж знаний из общения с сотнями клиентов, открывавших ему свои секреты. - Вы частично правы, - согласился он. - Из любой ситуации есть выход. Как говорят, было бы желание, а возможность найдется. - В моем случае есть желание. От вас я хочу узнать, как добиться возможности. - За кого вы хотите выйти замуж? - резко спросил Мейсон. Фрэн Челейн не стала отводить взгляд, темные глаза смотрели прямо на адвоката. - За Роба Глиасона. - Ваш дядя с ним знаком? - Да. - Он одобряет ваш выбор? - Нет. - Вы любите этого Роба Глиасона? - Да. - Роб Глиасон знает об условиях завещания? Она опустила глаза. - Думаю, что теперь, возможно, знает. Но не знал. - Что вы имеете в виду? - спросил адвокат. Было ясно, что Фрэн Челейн избегается встречаться взглядом с Мейсоном. - Я просто так выразилась. Я ничего не имела в виду. Мейсон несколько минут внимательно рассматривал посетительницу. - Насколько я понял, вы очень хотите выйти за него замуж, - наконец сделал вывод адвокат. Она подняла на него глаза и заявила с чувством: - Мистер Мейсон, вы должны четко уяснить: я _в_ы_й_д_у_ замуж за Роба Глиасона. Воспринимайте это, как факт. Вам следует найти способ, как я могу это сделать. Это все. Я оставляю эту проблему вам. Я доверяюсь вам. Я собираюсь выйти замуж. Адвокат уже хотел было что-то сказать, но помедлил. Он не сводил взгляда с посетительницы, продолжая ее внимательно изучать. - Похоже, вы прекрасно знаете, чего хотите. - Конечно знаю! - воскликнула она. - Приходите завтра утром в это же время. Я сегодня просмотрю судебный архив. Она покачала головой. - Это слишком долго. Вы можете сделать все, что нужно, к сегодняшнему вечеру? - Не исключено, - ответил адвокат. - В четыре вас устроит? - Она кивнула. - Прекрасно, - сказал Мейсон, вставая. - Возвращайтесь в четыре. Продиктуйте свой адрес и полное имя секретарю в приемной. - Я это уже сделала. - Фрэн тоже встала и поправила юбку. - Буду у вас ровно в четыре. Она, не оборачиваясь, проследовала до двери, открыла ее и вышла в приемную. Перри Мейсон снова сел за письменный стол и прищурил глаза, уставившись на закрывшуюся за девушкой дверь. Через минуту Мейсон нажал указательным пальцем кнопку слева от стола. Из двери, ведущей в библиотеку, появился молодой человек с всклоченными волосами и открытым лицом, выражающим готовность к действию. - Фрэнк, - обратился к нему Мейсон, - сходи в здание суда и найди дело об имуществе Челейна. По завещанию некой Фрэнсис Челейн оставлено более миллиона долларов. Для управления собственностью назначено доверенное лицо - Эдвард Нортон. Проверь решение о распределении собственности и само завещание. Сделай копии положений, касающихся управления собственностью по доверенности, и как можно скорее возвращайся обратно. Молодой человек дважды быстро моргнул глазами. - Челейн? - переспросил он. - Да. Карл Челейн. - И Нортон? - Эдвард Нортон. - Спасибо, - сказал молодой человек, резко повернулся, неловко и с застенчивым видом пересек кабинет. Он явно спешил, нервничая под взглядом адвоката. Мейсон вызвал секретаршу. Делле Стрит, доверенному секретарю Перри Мейсона, был лет двадцать семь. По ее внешнему виду сразу же становилось ясно, что это уверенная в себе женщина, знающая свое дело. Она резко распахнула дверь из приемной. - Вызывал, шеф? - спросила Делла Стрит. - Да. Заходи. Она вошла в кабинет, аккуратно прикрыв за сбой дверь. - Давай обменяемся впечатлениями о девушке, - предложил Мейсон. - Что ты имеешь в виду? Он задумчиво посмотрел на Деллу. - Ты сказала, что она выглядит или загнанной в угол, или мрачной. А теперь я думаю - какой же? - Это имеет значение? - спросила Делла. - Наверное, да. Ты обычно даешь правильную оценку. К тому же, у тебя была возможность рассмотреть ее, когда она не позировала. Она начала играть роль, войдя ко мне в кабинет. - Она из тех, у кого это хорошо получается. - Мисс Челейн села вот в это кресло, - кивнул головой Мейсон, - склонила голову, положила ногу на ногу, опустив юбку на точно рассчитанное количество дюймов, и на лице у нее было весьма определенное выражение. - Она сказала тебе правду? - поинтересовалась Делла. - Никто из клиентов не говорит всю правду в первый визит к адвокату, по крайней мере, женщины. Именно поэтому я хочу узнать твои впечатления о ней. Она все-таки казалась загнанной в угол или мрачной? Делла Стрит задумалась. Наконец она заговорила, взвешивая каждое слово: - Мне кажется, что она одновременно выглядела и загнанной в угол, и мрачной, как будто она попала в какой-то капкан и от этого сделалась угрюмой. - Ты уверена, что это не паника? - Что ты имеешь в виду? - Очень многие, впадая в панику, делают каменное лицо, а, пытаясь сделать каменное лицо, выглядят мрачно. - Ты считаешь, что она в панике? - спросила Делла. - Да, - медленно ответил Мейсон. - Я думаю, что это своевольный маленький дьяволенок, который всегда получает, что хочет. Наверное, у нее неуправляемый характер. Она попала в западню и пытается выбраться. Когда мы лучше с ней познакомимся, то узнаем больше о ее характере. - Ведьма? Мейсон усмехнулся. - Я бы сказал, что только ведьмочка. 2 Делла Стрит открыла дверь личного кабинета Мейсона. С таинственным видом она проскользнула в дверной проем и осторожно закрыла за собой дверь в приемную. Перри Мейсон сидел за письменным столом. Он внимательно посмотрел на секретаршу. - Почему такая таинственность? - спросил он. Делла шагнула по направлению к адвокату, затем повернулась обратно к двери, чтобы проверить - плотно ли она закрыта. - В приемной сидит мужчина, представившийся, как Роберт Глиасон, - сообщила Делла. - Что он хочет? - Ему нужна информация о мисс Челейн. - Которая сейчас была здесь? - Да. - Ты не сообщила, что она только что ушла? - Конечно, нет. - Что конкретно он сказал? - Что хочет с тобой встретиться. Я спросила его о сути дела, которое он хотел бы с тобой обсудить, и он ответил, что пришел по поводу одной твоей клиентки. Тогда я заявила, что ему следует назвать мне имя клиентки и вкратце описать суть дела. Он сказал, что речь идет о мисс Челейн и ему просто необходимо поговорить с тобой о ней. - Хорошо. Что ты ему ответила? - Сказала, что не знаю имен всех твоих клиентов, и ему придется поподробнее изложить суть вопроса. Он очень возбужден. - Почему он возбужден? Что его волнует: девушка, дело или что-то еще? - Не знаю. Мгу сказать только, что он возбужден и нервничает. Мейсон расправил плечи, словно пришел к какому-то внезапному решению. - Пригласи его, Делла. Я хочу на него посмотреть. Делла Стрит кивнула, повернулась и открыла дверь в приемную. - Проходите, пожалуйста, - улыбнулась она посетителю. В приемной послышался какой-то шум. По всему внешнему виду появившегося в кабинете мужчины было заметно, что он горит нетерпением. Это оказался худой молодой человек, с вздернутым носом и огромными ушами. Он шел нервной походкой и двигался резкими толчками. На вид ему было где-то около тридцати лет. - Вы - адвокат Мейсон? - спросил он. Перри Мейсон оценил посетителя внимательным спокойным взглядом из-под густых бровей. - Садитесь, - предложил адвокат. Посетитель помедлил, а затем опустился на краешек одного из жестких стульев с прямой спинкой. - Чем могу быть полезен? - спросил Мейсон. - Я бы хотел выяснить, приходила ли к вам сегодня Фрэнсис Челейн. - Это адвокатская контора, а не справочное бюро, мистер Глиасон. Глиасон нервно вскочил на ноги, быстро, в три шага, подбежал к окну, с минуту постоял в лучах солнечного света, а затем повернулся к адвокату. Темные глаза молодого человека горели. Создавалось впечатление, что он борется с собой. - Хватит острот, мистер Мейсон. Мне нужно знать, была ли здесь Фрэн Челейн или нет. Тон Перри Мейсона не изменился, адвокат оставался абсолютно спокоен и, казалось, не обращал ни малейшего внимания не нетерпеливость посетителя. - Пусть между нами не останется никакого недопонимания, - сказал Мейсон. - Вы говорите о мисс Фрэнсис Челейн? - Да. - Вы лично знакомы с мисс Челейн? - Конечно. Перри Мейсон махнул правой рукой, словно вопрос, о котором шла речь, не имел ни малейшего значения. - Это все упрощает, - сделал вывод адвокат. - Что именно? - с подозрением в голосе спросил Глиасон. - Тот факт, что вы знакомы с мисс Челейн, - ответил Мейсон. - В таком случае вам требуется лишь поинтересоваться у самой мисс Челейн, консультировалась ли она у меня. Если нет, то вам не потребуется возвращаться. Если консультировалась, но не хочет, чтобы вы об этом знали, она, несомненно, найдет способ скрыть это. Если же она говорила со мной и ей все равно, узнаете вы об этом или нет, она вам сама обо всем расскажет. - Адвокат встал и улыбнулся посетителю, показывая тем самым, что разговор закончен. Роберт Глиасон остался у окна. По его лицу было видно, что в нем идет внутрення борьба. - Вы не имеете права так со мной разговаривать, - заявил он. - И тем не менее - разговариваю, - спокойным тоном ответил Мейсон. - Вы не имеете права! - Почему? - Вы можете так объясняться с посторонним, но я таковым не являюсь. Я очень близок с Фрэн Челейн. У меня есть право знать о том, была она у вас или нет. Ее шантажируют, и я хочу выяснить, что вы предполагаете сделать. Перри Мейсон приподнял брови. - Кого шантажируют? Кто шантажирует? Глиасон раздраженно взмахнул руками. - Что вы притворяетесь? Я знаю, что она была здесь, и вы знаете, что она была здесь. Вы знаете, что ее шантажируют, а я хочу знать, что вы предполагаете сделать. - При сложившихся обстоятельствах, я думаю, что мне стоит попросить вас покинуть кабинет, - заявил Мейсон. - Когда я пригласил вас зайти, я думал, что вы пришли проконсультироваться у меня, как у адвоката. Я очень занят и у меня нет времени обсуждать с вами тот единственный вопрос, который вас волнует. Глиасон оставался на месте. - По крайней мере, вы можете сообщить мне, _к_т_о_ ее шантажирует. Я хочу знать только это. Тогда я сам со всем разберусь. Адвокат подошел к двери и открыл ее. С серьезным и достойным видом он обратился к посетителю: - До свидания, мистер Глиасон. Мне очень жаль, что я не могу вам помочь. - Это все, что вы собираетесь мне сказать? - закричал Глиасон с исказившимся лицом. - Да, - безапелляционно заявил Мейсон. - Ну ладно, - рявкнул молодой человек и, не произнеся больше ни слова, широким шагом вышел из кабинета. Перри Мейсон тихо прикрыл дверь, заложил большие пальцы рук в проймы жилета, слегка наклонил голову вперед и начал ходить из угла в угол. Через несколько минут он подошел к письменному столу и взял в руки копию завещания Карла Челейна. Он стал читать условия учреждения траст-фонда в пользу Фрэнсис Челейн. Он все еще изучал отпечатанный на машинке документ, когда дверь снова отворилась и в кабинет заглянула Делла Стрит. - Мисс Челейн, - сообщила секретарша. Мейсон задумчиво посмотрел на Деллу Стрит, а затем поманил ее рукой. Делла Стрит вошла в кабинет, плотно закрыв за собой дверь. - Глиасон сразу же вышел в коридор? - спросил он. - Да. Ни на секунду не задержался. Казалось, он участвует в соревнованиях по спортивной ходьбе. - А мисс Челейн только что пришла? - Да. - Как ты считаешь, они могли встретиться у лифта? Делла Стрит задумалась. - Вполне вероятно, шеф, - наконец ответила она. - Правда, я не очень-то в это верю. - Как выглядит мисс Челейн? Возбуждена? - Нет. Невозмутима и хладнокровна. К тому же, пытается выглядеть как можно лучше. Достала косметичку и прихорашивается. И очень тщательно уложила волосы. - Хорошо. Пригласи ее. - Проходите, пожалуйста, мисс Челейн, - сказала Делла Стрит, открывая дверь в приемную. Когда Фрэнсис Челейн оказалась в личном кабинете адвоката, секретарша тут же покинула помещение, бесшумно прикрыв за собой дверь. - Садитесь, - предложил Мейсон. Фрэнсис Челейн подошла к тому же креслу, в котором сидела в первый визит, опустилась в него, положила ногу на ногу и с немым вопросом посмотрела на адвоката своими темными глазами. - Несколько минут назад здесь был Роберт Глиасон, - сообщил Мейсон, - и пытался выяснить, консультировались ли вы у меня. - Роб очень импульсивен, - заметила Фрэн Челейн. - Вы говорили ему, что собираетесь ко мне? - Я упоминала ваше имя. Вы сказали ему, что я была здесь? - Конечно, нет. Я посоветовал ему связаться с вами, если у него имеются какие-нибудь вопросы о ваших делах. Она слегка улыбнулась. - Робу Глиасону очень не понравится такая манера разговора, - сказала девушка. - Она ему уже не понравилась, - ответил Мейсон. - Я встречусь с ним и все ему объясню. - Глиасон сказал, что вас шантажируют. На какую-то долю секунды в глазах мисс Челейн появились удивление и ужас. Затем она снова посмотрела на адвоката спокойным, ничего не выражающим взглядом. - Роб очень импульсивен, - повторила она. Мейсон ждал, не скажет ли она еще что-нибудь, но она, не двигаясь, сидела на стуле и явно не собиралась предоставлять больше никакой информации. Мейсон взял в руки документы, лежавшие у него на столе. - У меня здесь копии завещания и решения о распределении собственности, - сообщил он. - Я также выяснил, что доверенное лицо ежегодно представляет отчеты о ведении дел. Боюсь, что надежды мало, мисс Челейн. Управление трастом ведется очень рационально. Понимаете, даже, если мне удастся добиться отмены положения, касающегося вступления в брак, как нарушения ваших гражданских прав, нам все равно придется столкнуться с тем фактом, что распределение имущества оставлено на усмотрение доверенного лица. Скорее всего, ваш дядя посмотрит на наше оспаривание завещания, как вмешательство в волеизъявление вашего отца и его собственные полномочия, как доверенного лица. Даже если мы выиграем в суде, на его усмотрение останется аннулирование нашей победы. Девушка спокойно выслушала адвоката - даже ресница не дрогнула. Через минуту на сказала: - Именно этого я и боялась. - Здесь есть еще одно положение, касающееся управления доверенной собственностью, - продолжал Мейсон. - Все оставлено на личное усмотрение вашего дяди, потому что ваш отец высоко оценил его рассудительность и здравый ум. В завещании и решении о распределении собственности говорится, что в случае смерти, неспособности или отказа доверенного лица продолжать управление собственностью, весь траст-фонд безусловно переходит к вам. - Да, я знаю. - Поэтому имеется возможность поставить вашего дядю в такие условия, что он не сможет в дальнейшем действовать от вашего имени. Другими словами, каким-то образом оспорить его способность выступать в качестве доверенного лица - например, показать, что он смешивает траст-фонд со своими собственными счетами или что-то в этом роде. Это, конечно, только предположение, я просто упоминаю этот факт, потому что пока я не вижу другого плана компании, открытого для нас. Она улыбнулась и со вздохом сказала: - Вы не знаете моего дядю, мистер Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Я имею в виду, что мой дядя необычайно дотошен и осторожен, а также настолько упрям, что ничто на свете не может заставить его сойти с избранного пути или сделать то, что он не хочет делать. К тому же, он полностью независим в экономическом отношении. В первый раз за все время разговора у нее в голосе послышались эмоции - какая-то доля горечи окрасила интонацию, хотя ее глаза и оставались спокойными. - У вас есть какие-нибудь предположения? - спросил Мейсон, внимательно наблюдая за ней. - Да. Я думаю, что кое-что можно сделать через Артура Кринстона. - Это кто такой? - поинтересовался Мейсон. - Артур Кринстон - партнер моего дяди. Они вместе занимаются бизнесом, покупают, продают, закладывают недвижимость, торгуют ценными бумагами. Артур Кринстон имеет на моего дядю больше влияния, чем кто-либо на свете. - Как он относится к вам? - спросил Мейсон. - Очень хорошо, - улыбнулась девушка. - А есть шанс, что Кринстону удастся уговорить вашего дядю отказаться от управления собственностью в качестве доверенного лица и передать вам весь траст-фонд? - Шанс всегда есть, - резким тоном ответила она, вставая. - Я попрошу мистера Кринстона встретиться с вами. - Завтра? - Сегодня вечером. Адвокат взглянул на часы. - Уже двадцать минут пятого. Я закрываю контору в пять. Конечно, я могу подождать несколько минут. - Он будет у вас без четверти пять. - Хотите позвонить от меня? - предложил адвокат. - В этом нет необходимости. - Что имел в виду Роберт Глиасон, когда заявил, что вас шантажируют? - резким тоном спросил Мейсон, когда она уже взялась за ручку двери. Девушка посмотрела на него огромными темными глазами. - Понятия не имею, - с безмятежным видом ответила Фрэн Челейн и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. 3 Артур Кринстон оказался сорокапятилетним, широкоплечим, приветливым мужчиной. Он широким шагом пересек кабинет Мейсона, протягивая руку, и громким голосом, в котором звучали сердечность и готовность помочь, заявил: - Очень рад познакомиться с вами, мистер Мейсон. Фрэн попросила меня немедленно ехать к вам, так что я бросил все дела и кинулся сюда. Перри Мейсон пожал руку Кринстону и осмотрел его внимательным, оценивающим взглядом. - Садитесь, - предложил адвокат. Артур Кринстон опустился в то же кресло, в котором сидела Фрэн Челейн, достал из кармана сигару, зажег спичку о подошву ботинка, прикурил и сквозь дым улыбнулся хозяину кабинета. - Очень хочет замуж, правда? - усмехнулся Кринстон. - Вы знаете об этом? - спросил Перри Мейсон. - Конечно, - воскликнул Артур Кринстон. - Я о Фрэн знаю все. Наверное, она в большей мере моя племянница, чем Эдварда. То есть я имею в виду, что мы с ней прекрасно ладим и понимаем друг друга. - Как вы считаете, можно чего-нибудь добиться, если поговорить с Эдвардом Нортоном? - Кому поговорить? - спросил Кринстон. - Вам, например, - предложил Мейсон. Посетитель покачал головой. - Нет. Только один человек может побеседовать с Нортоном и добиться каких-то результатов. - Кто? - Вы, - многозначительно ответил Кринстон. Выражение лица адвоката не изменилось, только в глазах появилось удивление. - Из того, что я уже слышал о мистере Нортоне, можно сделать вывод, что мое вмешательство приведет его в негодование. - Ни в коей мере. Эдвард Нортон - странный человек. Он не допускает, чтобы какие-либо чувства влияли на принятие им деловых решений. Он безжалостен и жесток. Он скорее будет склонен выслушать вас, говорящего только о деле и рассматривающего вопрос с правовой точки зрения, чем Фрэн или меня, где замешаны какие-то личные симпатии. - Простите, но это звучит нелогично, - заметил Мейсон. - Какое имеет значение то, как это звучит? - усмехнулся Кринстон. - И какое имеет значение логично это или нет? Это факт. Просто у человека такой характер. Вам придется самому встретиться с Нортоном, чтобы все уяснить. Делла Стрит открыла дверь из приемной. - Звонит девушка, которая была у нас сегодня после обеда. Она хотела бы поговорить с тобой, - сообщила Делла. Мейсон кивнул и взял трубку. - Алло! Он услышал голос мисс Челейн на другом конце провода. Она говорила очень быстро. - Мистер Кринстон заходил к вам? - Да, он сейчас здесь. - Что он сказал? - Предлагает мне лично встретиться с вашим дядей. - Тогда, пожалуйста, встретьтесь с ним. - Вы думаете, мне следует это сделать? - Если так считает Артур Кринстон, то да. - Хорошо. Завтра? - Нет. Не могли бы вы увидеться с ним сегодня вечером? Мейсон нахмурился. - В деле такой важности я бы предпочел вначале обдумать лучший метод подхода к решению проблемы, - наконец сказал он. - Но Артур Кринстон объяснит вам, как лучше действовать. Я договорюсь с дядей, чтобы он принял вас в половине девятого сегодня вечером. Я заеду за вами и отвезу в наш дом. Я буду у вас в восемь. Вас это устроит? - Не вешайте трубку, пожалуйста, - попросил Мейсон и повернулся к Артуру Кринстону. - Звонит мисс Челейн. Она считает, что мне следует встретиться с ее дядей сегодня вечером. Она договорится с ним. - Прекрасно! - воскликнул Кринстон. - Мне нравится эта идея. Лучше и придумать нельзя. - Я согласен, мисс Челейн, - сказал Мейсон в трубку. - Буду ждать вас у себя в конторе в восемь и вы отвезете меня, куда требуется. Мейсон повесил трубку и внимательно посмотрел на Кринстона. - Странное дело, - заметил адвокат. - Все заинтересованные лица страшно спешат. Артур Кринстон расхохотался. - Вы плохо знаете Фрэн, - сообщил он. - Мне она показалась очень спокойной девушкой, умеющей держать себя в руках, - ничего не выражающим тоном сказал Мейсон. Кринстон вынул сигару изо рта и долго смеялся. - Мистер Мейсон, вы же должны хорошо разбираться в людях! Вы ведь прекрасно знаете, что об этих современных девушках ни в коем случае нельзя судить по их внешнему виду. Никогда не выводите ее из себя. Если она начинает злиться, то просто превращается в ведьму. Мейсон без улыбки посмотрел на посетителя. - Правда? - спросил он все тем же ничего не выражающим тоном. - Не обижайтесь, - продолжал Кринстон, - но вы на самом деле неправильно оценили Фрэн Челейн. Она просто динамит! А теперь давайте обсудим планы на вечер. Я думаю, если уж вы согласились встретиться сегодня с Нортоном, то мне стоит прийти чуть раньше вас и попытаться его немного смягчить. Он - своеобразная личность. Вы все поймете, когда увидите его. Это хладнокровный, расчетливый деловой человек. - У мисс Челейн могут возникнуть трудности, когда она будет договариваться с ним на сегодняшний вечер? - спросил Мейсон, внимательно наблюдая за собеседником. - Нет. Он любит работать по ночам. У него офис в том же доме, где он живет. Он там частенько засиживается за полночь и большинство встреч назначает на послеобеденное или вечернее время. Кринстон встал с кресла, подошел к адвокату и пожал ему руку. - Очень рад был познакомиться. Постараюсь немного подготовить Эдварда Нортона к встрече с вами. - У вас есть какие-нибудь предложения насчет того, что мне лучше с ним обсуждать? - спросил Мейсон. - Никаких. Единственное, что я могу вам сказать - ничего не планируйте заранее. Вы сразу же поймете, что Эдвард Нортон сам устанавливает правила игры. Когда Кринстон ушел, Мейсон несколько минут ходил из угла в угол, затем открыл дверь и вышел из кабинета. Офис адвокатской конторы Мейсона состоял из личного кабинета адвоката, двух приемных, библиотеки и комнаты машинистки. Делла Стрит выполняла функции и секретаря, и машинистки. Фрэнк Эверли, молодой адвокат, набирался у Мейсона практического опыта. Мейсон отправился в библиотеку, где, склонившись над книгами, сидел Фрэнк Эверли. - Фрэнк, я хочу попросить тебя об одном одолжении, причем все надо сделать очень быстро. Эверли отодвинул книгу в кожаном переплете и поднялся со стула. - Да, сэр? - Я думаю, что некий Роберт Глиасон женился на некой Фрэнсис Челейн. Я не знаю, когда произошло бракосочетание, но, возможно, несколько недель назад. Они попытались не афишировать это событие. Тебе придется просмотреть разрешения на вступление в брак. Пожалуйста, позвони в отдел, занимающийся выдачей разрешений, и попроси кого-нибудь из служащих задержаться. Они закрываются через несколько минут. - Да, шеф, - кивнул Эверли. - Где мне вас потом искать? - Запиши все, что выяснишь, на лист бумаги, положи в конверт, заклей его и надпиши: "Строго конфиденциально", а потом оставь под пресс-папье у меня на столе. - Будет сделано, шеф, - сказал Эверли и направился к телефону. Мейсон вернулся к себе в кабинет, заложил большие пальцы рук в проймы жилета и снова начал медленно расхаживать из угла в угол. 4 Фрэн Челейн прекрасно водила машину. Она очень уверенно сидела за рулем большого паккарда. В огромном кожаном кресле в конторе адвоката она казалась маленькой, хрупкой и беззащитной. Теперь ни о какой беззащитности не могло быть и речи. Сразу же становилось видна внутренняя сила. В движениях девушки проглядывало что-то кошачье. О ее характере можно было судить так же по манере вождения автомобиля: на высокой скорости проскальзывала в открывающееся между машинами пространство, резко тормозила на красный свет и мгновенно срывалась с места на зеленый. На ее лице сохранялось недовольное, мрачное выражение. Сидя справа от нее, адвокат внимательно изучал профиль девушки. Фрэн Челейн взлетела на холм, спустилась и вырулила на петляющий подъезд к дому, открывшемуся меж зарослей кустарника. Она кивнула вперед: - Это здесь. Мейсон рассматривал огромное здание, светившееся огнями. - Какая гармоничная постройка, - заметил он. - Да, - резким тоном ответила Фрэн Челейн. - Много слуг? - поинтересовался Мейсон. - Достаточно: садовник, экономка, дворецкий, шофер и секретарь. - Вы считаете секретаря слугой? - удивился Мейсон. - Да, - отрезала она. - Очевидно, вы его недолюбливаете. Она не обратила внимания на его слова, резко повернула руль. Завизжали шины. - Кстати, если вы чем-то рассержены, то совсем не обязательно вымещать злость на автомобиле, пока в нем нахожусь я, - заметил Мейсон. - Мне может не удастся нужный жест перед присяжными в суде, если одна моя рука вдруг окажется в гипсе. - Подумаешь, - заявила она, вписываясь в следующий поворот на еще большой скорости. - Вы можете и обеих ног лишиться. Мейсон протянул руку и повернул ключ зажигания. - Хватит, - сказал он. Она резко нажала на тормоз, и повернулась к нему со сверкающими гневом глазами. - Не смейте прикасаться к машине, когда я за рулем! - заорала Фрэн Челейн. - Вы слышите меня? Не смейте! - Не пытайтесь рисоваться передо мной, - спокойно ответил Мейсон, - рискуя и своей, и моей жизнью. В этом нет необходимости. - Я не пытаюсь рисоваться перед вами, - взорвалась она. - Мне плевать на то, что вы обо мне думаете. Я не хочу опаздывать. Если мы задержимся хоть на пять минут, то вообще зря приедем. Он просто нас не примет. - От меня будет гораздо больше пользы, если я доберусь в целости и сохранности, - заметил Мейсон. Машина стояла на дорожке. Девушка убрала руки с руля и повернулась к Мейсону. - Я управляю этой машиной! - закричала она. - И я не хочу, чтобы вы мне мешали! - Внезапно она улыбнулась. - Простите, - импульсивно воскликнула она. - Я не права, я веду себя, как испорченный ребенок. Я просто очень спешу. - Все в порядке, - примирительно сказал адвокат. - Но ведь у вас вспыльчивый характер, согласитесь. - Конечно. Я думала, вы об этом знаете. - Не знал, пока Кринстон не сообщил мне. - Он вам это сказал? - Да. - Ему не следовало говорить подобное. - А моя секретарша решила, что у вас мрачный вид, - продолжал Мейсон. - Вначале я подумал, что она права, но потом понял, что нет. Вы не мрачны, вы просто в панике - вот и все. Вы выглядите мрачной, потому что напуганы. Она снова резко повернулась. В ее глазах просквозило удивление. Так ничего и не произнеся, она перевела взгляд на дорогу и завела машину. Никто из них не сказал ни слова, пока автомобиль не остановился у крыльца. - Нам лучше выйти здесь, - заявила она. Мейсон открыл дверцу. - Вы собираетесь присутствовать при разговоре? - поинтересовался он. Она спрыгнула на дорожку, сверкнув коленями, и поправила юбку. - Я только представлю вас. Пойдемте. Адвокат последовал за Фрэн Челейн к входной двери, которую она открыла своим ключом. - Вверх по лестнице. Они поднялись и повернули налево. Из одной из дверей вышел мужчина и остановился, уставившись на них. В руке он держал специально предназначенный для стенографирования блокнот, прикрепленный к твердой планке; под мышкой мужчины находились листы чистой бумаги. - Мистер Дон Грейвс, секретарь моего дяди, - представила Фрэн. - Мистер Перри Мейсон, адвокат. Мейсон поклонился и заметил, что Дон Грейвс уставился на него с нескрываемым любопытством. Секретарь оказался стройным, хорошо одетым, светловолосым мужчиной с карими глазами. В нем явно проглядывала определенная доля настороженности, словно он вот-вот собирался или вступить в разговор, или броситься бежать. И поза, и манеры указывали на физическое и нервное напряжение. Дон Грейвс заговорил очень быстро, казалось, что слова наскакивают друг на друга: - Очень рад познакомиться с вами. Мистер Нортон ждет вас. Пожалуйста, проходите. Он примет вас. Перри Мейсон ничего не сказал, решив, что легкого поклона будет достаточно. Девушка прошла мимо секретаря. Адвокат проследовал за ней. Фрэн пересекла приемную, в которой стоял стол с пишущей машинкой, сейф, несколько шкафов, забитых папками и бумагами, два телефона, счетная машинка и картотека. Не постучав, Фрэн толкнула дверь кабинета. Мейсон увидел высокого мужчину лет пятидесяти пяти, который вежливо смотрел в их сторону с ничего не выражающим лицом. - Вы опоздали, - заметил он. - Не больше, чем на минуту, дядя Эдвард, - ответила девушка. - Минута состоит из шестидесяти секунд. Она ничего не ответила, а повернулась к Мейсону. - Это мой адвокат, Перри Мейсон, дядя Эдвард, - представила она. Мужчина заговорил бесстрастным тоном, четко произнося каждое слово: - Я очень рад, что ты решила обратиться за консультацией к адвокату. Теперь мне будет легче объяснить тебе кое-какие вещи, в которые ты мне не верила на слово. Мистер Мейсон, рад познакомиться с вами, хорошо, что вы согласились заехать ко мне. Он протянул руку. Мейсон пожал ее и сел. - Ну ладно, я покидаю вас, - объявила Фрэн Челейн. - Мое будущее остается в ваших руках. Она улыбнулась мужчинам и вышла из комнаты. Мейсон услышал, что она сразу же принялась что-то обсуждать с Доном Грейвсом. Эдвард Нортон немедленно перешел к делу, не тратя ни секунды на любезности: - Вы, несомненно, уже ознакомились с завещанием и решением о распределении собственности, не так ли? - спросил он. - Да. - Тогда вы должны понимать, что практически все оставлено на мое усмотрение. - Да, очень многое, - подтвердил Мейсон. - Как я догадываюсь, моя племянница хочет, чтобы вы добились какой-то модификации определенных положений завещания и учреждения траста? - Совсем необязательно, - ответил Мейсон, тщательно подбирая слова. - Она бы, как мне кажется, хотела иметь больше свободы, а также выяснить вашу реакцию на совершение ею определенных действий, если она на них решится. - Например, на ее замужество? - спросил Нортон. - Мы можем рассмотреть ее замужество, как одну из возможностей, - согласился Мейсон. - Да, можем, - сухо сказал Нортон. - Этот вопрос обдумывал ее отец, когда был жив, а после его смерти многократно размышлял и я. Наверно, вы не осознаете, мистер Мейсон, что у моей племянницы абсолютно неуправляемый характер. Она просто превращается в настоящую тигрицу, если выходит из себя. Она импульсивна, упряма, своевольна, эгоистична и, в то же время, чрезвычайно мила и привлекательна. Ее отец понимал, что ее следует защищать от самой себя. Он также понимал, что, возможно, самым худшим для нее будет предоставить ей в распоряжение большую сумму денег. Он знал, что я разделяю его точку зрения, поэтому он составил завещание именно таким образом. Вы должны знать, мистер Мейсон, что если я передам деньги в благотворительные учреждения, а не моей племяннице, что в соответствии с завещанием оставлено на мое усмотрение, то сделаю это только в том случае, если посчитаю, что такая сумма принесет ей только вред. Богатство при подобном темпераменте часто приводит к страданиям. - А вы не думаете, что будет лучше для всех заинтересованных сторон, если вы начнете приучать ее обращаться с крупными денежными суммами, постепенно увеличивая их? - дипломатично заметил Мейсон. - К тому же, не исключено, что замужество может изменить ее в лучшую сторону - сделать более уравновешенной и спокойной. - Я слышал все эти аргументы, - возразил Нортон. - И уже устал от них. Простите, я ничего не имею против вас лично. Я просто говорю то, что думаю. Мне доверено управление этим капиталом. До сих пор я распоряжался им очень разумно. Несмотря на экономические преобразования, свидетелями которых мы были на протяжении последних нескольких лет, я могу с радостью констатировать, что размер вверенных мне фондов неуклонно повышался. К настоящему времени оставленный в мое распоряжение капитал значительно вырос. Недавно я полностью лишил свою племянницу ее ежемесячного пособия. Она не получает ни цента. На лице Мейсона появилось удивление. - Как я вижу, - заметил Нортон, - она не поставила вас в известность обо всех имевших место фактах. - Я не знал, что вы полностью лишили ее денег, - ответил адвокат. - Могу я спросить о причине, которая толкнула вас на этот шаг? - Конечно. Я считаю, что мою племянницу шантажируют. Я спрашивал ее об этом и она отказалась ответить кто именно требует у нее денег и что она такого сделала, что дала повод для шантажа. Поэтому я пришел к выводу, что будет лучше, если я полностью лишу ее возможности делать какие-либо выплаты наличными какому бы то ни было лицу. При сложившихся обстоятельствах, как мне кажется, ситуация должна прийти к завершению в течение нескольких последующих дней. Нортон смотрел на Мейсона холодным взглядом. В нем не было сердечности, но и ни доли враждебности. - Вы понимаете мое положение? - спросил адвокат. - Естественно. Я рад, что моя племянница обратилась за консультацией к юристу. Я не знаю, договаривалась ли она об оплате ваших услуг. Если нет, я прослежу, чтобы ваш гонорар был выплачен из траст-фонда. Но мне бы хотелось, чтобы вы убедили ее, что она бессильна что-либо предпринять. - Нет, я получу свой гонорар от нее лично, - ответил Мейсон. - Я не связываю себя обязательствами дать какой-то конкретный совет. Давайте поговорим о том, _к_а_к _и_м_е_н_н_о_ вы собираетесь действовать на ваше усмотрение вместо обсуждения того, имеете ли вы на это право. - Это единственный вопрос, который не подлежит обсуждению, - безапелляционно заявил Нортон. - Я, в первую очередь, пришел сюда именно за этим, - дружелюбно сказал Мейсон, пытаясь сдержать раздражение. - Нет, это мы не будем обсуждать, - холодно повторил Эдвард Нортон. - Пожалуйста, ограничьтесь правами вашей клиентки, предоставленными ей по завещанию. Мейсон смотрел на хозяина кабинета ледяным, оценивающим взглядом. - Мне много раз приходилось убеждаться в том, что у каждого правового вопроса имеется масса аспектов, к нему можно подходить с разных углов. Если вы, например, посмотрите на обсуждаемую нами проблему просто по-человечески, то... - Я позволю вам говорить только об одном, - прервал его Эдвард Нортон, - а именно: о законности учреждения траст-фонда и интерпретации завещания. Но ни о чем больше. Мейсон отодвинул стул и встал. - Я не привык, чтобы мне указывали о чем я буду говорить, а о чем нет, - сурово ответил адвокат. - Я представляю права Фрэнсис Челейн, вашей племянницы. И я буду говорить все, что пожелаю, в отношении этих прав! Эдвард Нортон протянул руку к кнопке и нажал ее костлявым пальцем. Его жест был полностью лишен каких-либо эмоций. - Я вызываю дворецкого, который проводит вас до выхода, мистер Мейсон. Я считаю разговор законченным. Адвокат стоял напротив хозяина дома, широко расставив ноги. - Тогда вам лучше вызвать сразу двух дворецких, да еще и секретаря в придачу. Им всем потребуется приложить немало усилий, чтобы выпроводить меня отсюда, пока я не сказал все, что собираюсь сказать. Вы сделали грубую ошибку, обходясь с вашей племянницей, словно с рабой или вещью. Это пылкая, легко возбудимая натура. Не знаю, почему вы решили, что ее шантажируют, но если вы так уверены... Дверь в кабинет открылась и на пороге появился широкоплечий мужчина с каменным лицом. Он поклонился Нортону. - Вызывали, сэр? - Да. Проводите этого господина. Дворецкий положил тяжелую руку на плечо Мейсона. Адвокат резко сбросил ее и вновь посмотрел на Нортона. - Никто не будет меня провожать или выставлять вон, пока я не сказал все, что собирался. Если эту девушку шантажируют, то вам следует вести себя, как живому человеку, а не кассовому аппарату, и дать ей поблажку... За спиной Мейсона послышалось движение и в комнату вбежала Фрэнсис Челейн. Она посмотрела на адвоката темными глазами, которые казались ничего не выражающими. На лице было написано недовольство. - Вы сделали все, что могли, мистер Мейсон, - сказала она. Адвокат продолжал с хмурым видом глядеть на сидящего за письменным столом хозяина дома. - Вы больше, чем просто казначей, или, по крайней мере, должны быть. Ей следует обращаться к вам за... Фрэн Челейн потянула его за рукав. - Пожалуйста, мистер Мейсон, пожалуйста. Я знаю, что вы пытаетесь мне помочь, но ваши слова приведут как раз к противоположному результату. Пожалуйста, ничего больше не говорите. Мейсон глубоко вздохнул и вышел из кабинета. Дворецкий захлопнул за ним дверь. Адвокат повернулся к Фрэнсис Челейн и воскликнул: - Это самая упрямая, хладнокровная и абсолютно лишенная чувств личность из всех, кого я когда-либо встречал на своем пути. Просто айсберг какой-то! Она взглянула на него и рассмеялась. - Я знала, что если попытаюсь объяснить вам, насколько безнадежно упрям мой дядя, вы мне не поверите. Так что я воспользовалась шансом дать вам лично убедиться в том, что он из себя представляет. Теперь вы понимаете необходимость принятия законных мер? - Хорошо, мы их примем, - мрачно заявил Мейсон. 5 Мейсон вошел в свой кабинет, открыв дверь, запертую на ключ, подошел к письменному столу и поднял пресс-папье. Под ним лежал конверт с пометкой "Строго конфиденциально". Мейсон разорвал конверт и увидел записку, написанную почерком Фрэнка Эверли. "Роберт Глиасон и Фрэнсис Челейн обратились за разрешением на вступление в брак четвертого числа прошлого месяца. Они официально зарегистрировали брак восьмого числа в Кловердейле." Внизу стояла подпись: инициалы помощника Мейсона. Адвокат несколько минут смотрел на сообщение, затем заложил большие пальцы рук в проймы жилета и стал ходить по кабинету. Через некоторое время он отправился в библиотеку, достал один из справочников, посвященный завещаниям, и начал читать. Он прервал чтение только для того, чтобы подойти еще к одному книжному шкафу и взять том "Тихоокеанского репортера". На протяжении часа он просматривал отчеты о слушаниях дел в суде, а затем снял с полок еще несколько томов по интересующему его вопросу. Адвокат полностью сконцентрировался на работе, он трудился без устали, периодически доставая все новые и новые тома. Лицо его не выражало никаких эмоций. Где-то в здании часы пробили полночь, но Мейсон продолжать читать. Стопка юридической литературы на столе все увеличивалась и увеличивалась. Адвокат шел то в один конец библиотеки, то в другой, изучая все новые и новые отчеты о судебных процессах. Иногда он делал какие-то пометки в блокноте, часто оставлял закладку на только что прочитанной странице. Эти книги он откладывал в сторону. В четверть второго зазвонил телефон. Мейсон нахмурился и решил не обращать внимания на звонок. Телефон продолжал звонить: кто-то был очень настойчив и требователен. Мейсон пробормотал что-то себе под нос, повернулся к аппарату и поднял трубку. - Алло! - крикнул он. - Вы ошиблись номером. - Простите, сэр, вы - Перри Мейсон, адвокат? - спросили на другом конце провода. - Да, - раздраженно ответил Мейсон. - Подождите секундочку. Мейсон услышал, как кто-то шепчется, затем отчетливо прозвучал голос Фрэн Челейн. - Мистер Мейсон? - Да. - Вы должны немедленно приехать. - Приехать куда? И зачем? - недоумевал адвокат. - Что случилось? - К нам домой. Моего дядю только что убили. - Что?! - Его только что убили, - повторила Фрэн. - Известно, кто это сделал? - Они думают, что знают, - ответила она тихим голосом, словно пытаясь, чтобы ее никто не услышал. - Приезжайте немедленно! Она повесила трубку. Мейсон покинул офис, даже не выключив свет. Ночной сторож, выполнявший также обязанности лифтера, заметил, когда адвокат вошел в лифт: - Вы сегодня здорово припозднились. Мейсон вежливо улыбнулся: - Если хочешь добиться результатов, приходится иногда жертвовать сном. Он выбежал из лифта, быстрым шагом пересек холл здания, по диагонали перешел улицу к гостинице, у которой была стоянка такси. Он назвал таксисту адрес Нортона и попросил сильнее жать на газ. - Будет сделано, - заверил водитель, захлопывая дверь. Машина сорвалась с места. Мейсон откинулся назад. Его лицо не меняло выражения, хотя по глазам сразу же становилось понятно, что он напряженно думает. Он ни разу не посмотрел по сторонам. И лишь только когда машина завернула на подъезд к дому, Мейсон вышел из оцепенения. Все окна огромного особняка светились огнями. Лужайки перед ним были так же освещены. Перед входом стояла дюжина машин. Мейсон расплатился с таксистом и подошел к дому. На освещенном крыльце выделялся силуэт грузного Артура Кринстона. Кринстон заметил адвоката и двинулся навстречу. - Мейсон! - воскликнул он. - Рад, что вы приехали. Я хочу переговорить с вами, пока вас еще никто не видел. Он взял адвоката под руку и повел его по асфальтированной дорожке, а затем по лужайке, пока они не оказались в тени живой изгороди. - Послушайте, дело очень серьезное. Мы пока не знаем, насколько серьезное. Я хочу взять с вас обещание, что вы будете защищать Фрэн. Что бы ни случилось, я постараюсь, чтобы она не оказалась замешана в эту историю. - А она будет в нее замешана? - спросил Мейсон. - Нет, если вы согласитесь ее защищать. - Вы имеете в виду, что она каким-то образом уже замешана в убийстве? - Нет, нет, совсем нет, - быстро попытался разуверить его Кринстон. - Но она - очень своеобразный человек, у нее дьявольский характер. Как-то она, конечно, замешана, только я не знаю, как. Незадолго до смерти Эдвард Нортон позвонил в полицию и хотел, чтобы его племянницу арестовали, по крайней мере, так утверждают полицейские. - Арестовали? - переспросил Мейсон. - Ну, не совсем так, но он собирался ее каким-то образом наказать. Я сам еще не во всем разобрался. Понимаете, она уехала на его бьюике. Полиция утверждает, что Нортон позвонил с заявлением, что бьюик украли. Он просил найти машину, а водителя посадить в тюрьму. Он сказал, что не имеет значения, _к_т_о_ за рулем. - Таким образом, это случилось после того, как я отсюда уехал, но до того, как Нортона убили, - сделал вывод Мейсон. Кринстон пожал плечами. - Полицейские заявляют, что звонок зарегистрирован в одиннадцать пятнадцать. Лично я думаю, что все это чушь. В полиции, наверняка, ошиблись. У Нортона, конечно, были свои недостатки, даже много недостатков, но он по-своему любил племянницу. Я не могу поверить, что он хотел, чтобы ее арестовали. - Ладно, забудем пока об этом. Что там с убийством? Известно, кто виновен? - Очевидно, этот вопрос уже решен, - ответил Кринстон. - Пит Девоэ, шофер, напился и убил его из-за денег. Он попытался представить все таким образом, словно в дом вломились воры, но сам все смазал. - Как был убит Нортон? - Девоэ ударил его тростью по голове. Грязная работа. Он нанес очень сильный удар. - А трость нашли? - Да, - ответил Кринстон. - Вот здесь Девоэ и допустил промах. Он спрятал ее в шкаф у себя в комнате. Он не думал, что полиция станет обыскивать внутри дома, потому что он попытался представить, якобы в дом вломились воры. Я вам все расскажу подробно, когда у нас будет больше времени. Дон Грейвс фактически видел, как совершалось преступление. - Быстро опишите мне все в общих чертах, - попросил Мейсон. - Не вдаваясь в детали. Кринстон глубоко вздохнул, а затем начал рассказ: - Вы знаете, что Нортон - "сова". Он часто работал до полуночи. На сегодняшний вечер у него была запланирована встреча со мной, а у меня была назначена встреча с муниципальным судьей Пурлеем. Я задержался у судьи и попросил его подбросить меня сюда на на машине и подождать, пока я не освобожусь. Мне требовалось всего несколько минут, чтобы решить вопрос с Нортоном. Я забежал в кабинет, переговорил с Эдвардом, а затем вернулся к судье Пурлею. Мы уже собирались отъезжать, когда Нортон открыл окно на верхнем этаже, высунулся и позвал меня. Он спрашивал, не прихватим ли мы с собой Дона Грейвса. Эдвард посылал его за важными документами и хотел, чтобы секретарь поехал с нами и, таким образом, сэкономил время. Речь шла о бумагах, которые я обещал подготовить для Грейвса, договора, касающиеся нашей совместной с Нортоном деятельности. Я спросил у судьи Пурлея, не возражает ли он, и судья согласился взять Грейвса. Так что я крикнул Нортону, чтобы Грейвс спускался, но тот, предположив, что возражений не будет, стоял уже у выхода. Он подбежал к машине и открыл заднюю дверцу. Мы отправились по направлению к бульвару. Вы сами видели, как петляет дорога. Грейвс почему-то посмотрел назад. С определенной точки можно увидеть, что происходит в кабинете Нортона. Грейвс внезапно закричал. Он сказал, что видел мужчину в кабинете Нортона, этот мужчина держал трость и ударил Нортона по голове. Судья Пурлей доехал до места, где можно развернуть машину. Он решил, что Грейвс ошибся, но секретарь настаивал, что никакой ошибки быть не могло. Он четко все видел. Так что судья Пурлей поехал назад к дому на большой скорости. Когда машина затормозила, мы все втроем бросились наверх в кабинет. Нортон лежал на письменном столе, затылок был разбит, карманы вывернуты наизнанку, пустой бумажник валялся на полу. - И как вы поступили? - спросил Мейсон. - Мы сразу же позвонили в полицию. Одно из окон в столовой было распахнуто, от него по газону вели следы очень большого размера. Полицейские решили, что Девоэ, наверное, специально надел вторые ботинки поверх своих собственных, чтобы сбить полицию с толку. Вы все подробно узнаете, когда попадете в дом, мистер Мейсон. Адвокат задумчиво уставился в полумрак, создаваемый тенью живой изгороди. - Зачем Нортону было обвинять племянницу в краже автомобиля? - наконец спросил он. - Возможно, просто по недопониманию, - предположил Кринстон. - Я считаю, что Нортон не знал, что именно Фрэн взяла машину. Он просто выяснил, что бьюик пропал и позвонил в полицию. Они работали по этому делу, когда мы сообщили об убийстве. Так что они, наверное, решили, что кража машины каким-то образом связана с убийством. - А теперь они знают, что бьюик брала Фрэн? - поинтересовался Мейсон. - Да, она призналась в этом. - Странно, что Нортон хотел ее ареста, - настаивал Мейсон. - Хотел, если только в полиции все правильно записали. Ошибка маловероятно, потому что у них именно тот номер машины. Но Фрэн - своеобразная девушка, никто не представляет, что она может выкинуть. Ради бога, поговорите с ней и не дайте ей впутаться в это дело. - Вы абсолютно уверены, что она не имеет никакого отношения к убийству? - Не знаю, - ответил Кринстон и быстро добавил: - Нет, конечно, нет. Она не могла это сделать. У нее, несомненно, скверный характер и они здорово поругались после вашего отъезда, но, в любом случае, у нее бы не хватило силы нанести удар. А если у нее был сообщник... В общем, нет смысла рассуждать подобным образом, потому что это глупости. Виновен Девоэ. Но вы сами знаете, что происходит, когда совершено убийство. На свет Божий вытаскивается масса грязи. Я хочу, чтобы вы связались с Фрэн и помогли ей. - Хорошо, - согласился Мейсон, направляясь к дому. - Но вы или считаете, что она замешана в деле, или что-то скрываете от меня. Кринстон схватил Мейсона за руку. - Что касается оплаты ваших услуг, то теперь, когда Нортона нет, все будет значительно проще, - сообщил Кринстон. - У нашей с Нортоном фирмы есть кое-какие активы, к тому же, теперь весь траст-фонд, насколько я понимаю, перейдет к Фрэн. Я верю в вас, мистер Мейсон, и прошу вас сразу же взяться за дело. То есть выступить в качестве адвоката Фрэн, разобраться с ее имуществом и защитить от допросов полиции. Мейсон остановился и посмотрел на Кринстона. - Вы можете быть со мной откровенны. Похоже, вы думаете, что она не выдержит допроса. Кринстон сжал зубы, взгляд его встретился со взглядом адвоката. - Конечно, она не выдержит, если ее будут долго допрашивать. Неужели я потратил столько времени, объясняя вам случившееся, а вы так и не поняли, к чему я клоню? - Почему она не выдержит долгого допроса? - настаивал Мейсон. - Вы считаете, что она замешана в убийстве? - Я просто говорю вам, что она не выдержит долгого допроса, - упрямо повторил Кринстон. - Во-первых, у нее не тот темперамент, у нее вспыльчивый характер и она просто изрыгает огонь, если ее вывести из себя. Дело не в убийстве, а в том, что случайно может всплыть в связи с ним. А теперь, пожалуйста, постарайтесь сделать так, чтобы полиция ее не допрашивала. - Прекрасно. Я просто добивался, чтобы между нами не осталось недопонимания, вот и все. Я хотел выяснить, опасаетесь ли вы, что Фрэн попадет в беду. - Конечно! - воскликнул Кринстон. - Вы имеете в виду ее личные дела? - Я все имею в виду. Пойдемте в дом. На крыльце стоял полицейский. Он спросил у Мейсона, кто он такой. - Это мой адвокат и личный адвокат Фрэнсис Челейн. Он также будет заниматься вопросами имущества, - объяснил Кринстон. - Хорошо, - сказал полицейский. - Вы, господа, конечно, можете входить и выходить из дома, но, пожалуйста, ни до чего не дотрагивайтесь в месте, где совершено убийство. - Конечно, - ответил Кринстон и вошел в дом. 6 Фрэнсис Челейн была одета в шорты и спортивный голубой с блестками джемпер, который прекрасно сочетался с ее шелковистыми, золотистыми волосами. Она сидела у себя в спальне, удобно расположившись в кресле, закинув ногу на ногу и смотрела в лицо адвокату. Она явно была настороже. Казалось, она к чему-то прислушивалась и ждала, что вот-вот что-то случится. Дом был полон разнородных звуков. Было ясно, что в здании находится много людей. По деревянным полам и лестницам постоянно сновали люди, открывались и закрывались двери, слышались голоса. Мейсон внимательно посмотрел на Фрэн Челейн. - Расскажите мне все, что случилось, - попросил он. Она начала говорить ничего не выражающим, тихим голосом, словно повторяя заученный монолог: - Я очень мало знаю о том, что произошло. После вашего ухода я поругалась с дядей Эдвардом. Он был просто невозможен. Он пытался обращаться со мной, как с вещью, и сломать мой дух. Я сказала ему, что отец хотел совсем не этого и он обманул его доверие. - Что вы имели в виду? - спросил Мейсон. - Отец составил завещание именно таким образом, потому что боялся, что обладание огромным богатством ударит мне в голову, но он не предполагал, что дядя Эдвард совсем лишит меня денег. - Ладно. Кто-то знал о вашей ссоре? - Наверное, - бесстрастно ответила она. - Дон Грейвс, да, не исключено, и другие слуги все слышали. Я очень разозлилась. - Что вы делаете, когда выходите из себя? - Все. - Вы повышали голос? - Как только могла. - Что-нибудь, не свойственное истинной леди? Ругались, например? - Конечно, ругалась, - ответила она так же бесстрастно. - Я уже сказала вам, что очень разозлилась. - Что произошло потом? - Затем я спустилась вниз и у меня возникло желание убежать от дяди Эдварда, его денег и всего остального. Я просто хотела уйти куда-нибудь из этого дома. - Именно тогда вы взяли машину? - Нет. Я еще дойду до этого. Я отправилась упаковывать вещи, но потом решила не уезжать. Я начала остывать. У меня отвратительный характер, но, успокоившись, я понимаю, когда допускаю ошибку. Я осознала, что в этом случае ошибкой будет уехать из дома насовсем, но мне требовался свежий воздух. Пешком ходить я не люблю, зато езду на машине обожаю. На этот раз мне захотелось быстрой езды. - Да, я прекрасно знаю, как вы можете отвлечься от проблем, включив высокую скорость, - сухо заметил Мейсон. - Но каким-то образом надо от них отключаться! - воскликнула она. - Хорошо, продолжайте. - Я отправилась в гараж. Мой паккард стоял за бьюиком, и мне все равно пришлось бы отгонять бьюик, так что, сев в него, я просто решила не пересаживаться. - Бьюик - машина вашего дяди? - Да. - Он не позволял вам ею пользоваться? - Он мне этого не запрещал, но я просто на ней никогда не ездила. Он с ней очень возился, записывал, сколько миль проехал, сколько ушло бензину и все в таком роде. В ней через определенное число миль прогона меняли масло. Я со своим паккардом так не нянчусь, просто езжу, пока что-то не сломается, а тогда уж ставлю на ремонт. - Так что вы взяли бьюик без разрешения дяди? - Да. - И куда вы направились? - Не знаю. Просто гоняла по округе. - На высокой скорости? - Конечно. - Как долго вы отсутствовали? - Не знаю. Я вернулась в дом незадолго до прибытия полиции. Наверное, минут через десять или пятнадцать после убийства. - А пока вы отсутствовали, ваш дядя обнаружил пропажу машины, не так ли? - Ему, наверное, сообщил об этом Девоэ. - А он откуда узнал? - Понятия не имею. Возможно, слышал, как я отъезжала, и пошел в гараж посмотреть, какую машину я взяла. Я его всегда недолюбливала. Это здоровенный, нескладный детина, у которого никогда нет собственного мнения. Он просто проживает свои дни, один за другим. - Это не имеет значения, - перебил ее Мейсон. - Почему вы считаете, что о пропаже машины вашему дяде сказал Девоэ? - Не знаю. Наверное, потому что дядя Эдвард позвонил в полицию, да, в общем-то, я всегда считала шофера фискалом. - В какое время ваш дядя позвонил в полицию? - Он сообщил о краже машины в четверть двенадцатого. Если не ошибаюсь, звонок зарегистрирован в участке в одиннадцать четырнадцать. - Когда вы уехали на машине? - спросил Мейсон. - Я думаю, где-то без четверти одиннадцать. - Значит, вы находились в машине около получаса до того, как ваш дядя позвонил в полицию? - Да, наверное. - Когда вы вернулись? - Примерно в четверть первого. Я отсутствовала где-то часа полтора. - Когда полиция прибыла в дом? - Полтора часа назад. - Нет, я имею в виду, сколько времени прошло после вашего возвращения до их приезда? - Минут десять-пятнадцать. - Что ваш дядя сказал полиции? - Я знаю только то, что они мне сообщили. Со мной говорил один следователь. Он спросил, не могу ли объяснить, почему мой дядя заявил, что машина украдена. - Так что же все-таки ваш дядя сказал полиции? - Судя по словам этого следователя, мой дядя позвонил в участок, представился, как Эдвард Нортон и заявил, что должен сообщить о совершении преступления. Потом что-то произошло - их разъединили. Дежурный на пульте постарался не занимать линию, дядя Эдвард снова до них дозвонился и сообщил о том, что у него украли автомобиль. Он описал свой бьюик, назвал номерной знак - 12M-1834 и заводской номер - 6754093. - Как я вижу, вы прекрасно запомнили цифры, - прокомментировал Мейсон. - Да. Они могут играть важную роль. - Почему? - Не знаю. Просто чувствую, что они должны иметь значение. - Вы признались следователю, что брали машину? - Да. Я рассказала ему все, как было: что я села в бьюик примерно без четверти одиннадцать, а вернулась в пятнадцать минут первого, и что я не спрашивала у дяди разрешения. - Полицейские приняли ваше объяснение? - О, да! Они больше не занимаются этим аспектом дела. Вначале они решили, что воры, возможно, воспользовались бьюиком, чтобы скрыться. - Насколько я понимаю, теперь они пришли к выводу, что никаких воров на самом деле не было? - Да, - согласилась она. Мейсон начал ходить по комнате из угла в угол. Внезапно он резко повернулся и уставился на девушку. - Вы не открыли мне всей правды, - сказал он. Она не показала ни малейшего негодования, а посмотрела на него задумчивым взглядом. - Что в моем рассказе не вяжется с остальными фактами? - спросила она бесстрастным тоном. - Я не это имел в виду. Вы просто скрыли от меня правду, когда в первый раз пришли в мой кабинет. - Что вы хотите сказать? - заинтересовалась Фрэн Челейн. - Вы рассуждали о том, что хотите выйти замуж и все в таком роде. - И что из этого? - Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Вы уже замужем. Она резко побледнела и уставилась на него круглыми от удивления глазами. - Откуда вы знаете? Вы разговаривали с кем-то из слуг? - А слуги в курсе дела? - ответил адвокат вопросом на вопрос. - Нет. - Тогда почему вы решили, что я разговаривал со слугами? - Не знаю. - Вы замужем? - резко спросил Мейсон. - Не ваше дело. - Конечно, это мое дело. Вы пришли ко мне с вашими проблемами. Вы ничего не добьетесь, если будете мне врать. Врачу и адвокату вы должны говорить только правду. Вы можете мне доверять. Я никому не передаю то, что открывают мне мои клиенты. Она поджала губы и уставилась на него. - Что вы хотите знать? - спросила она. - Правду. - Вы ее уже знаете. - Значит, вы замужем? - Да. - Почему вы мне раньше не сказали об этом? - Потому что мы пытались это от всех скрыть. - Но кто-то открыл ваш секрет. Кто-то ведь вас шантажирует. - С чего вы взяли? - Это не имеет значения. Отвечайте. Указательным пальцем она стала водить по ручке кресла, точно также, как делала это в кабинете Мейсона. - Теперь, после смерти дяди, не играет роли - замужем я или нет, не так ли? Он холодно посмотрел на нее. - Насколько я помню, ваш дядя, в соответствии с завещанием, мог, на свое усмотрение, передать деньги в благотворительные учреждения, если вы выйдете замуж до достижения вами двадцатипятилетнего возраста. - Но в случае его смерти управление имуществом, осуществляемое доверенным лицом, прекращается, не так ли? - Да, доверенное лицо больше им не управляет. - В таком случае, если он больше не может действовать на свое усмотрение, то замужем я или нет, роли не играет? - На первый взгляд, я бы именно так интерпретировал бы завещание, - заявил Мейсон. Она с облегчением вздохнула. - Тогда не имеет значения, пытался меня кто-то шантажировать или нет. Глаза Мейсона впились в лицо девушки, словно пытались сорвать с нее маску и проникнуть вглубь ее души. - Я бы не стал делать никаких комментариев по этому вопросу, милая леди, - заметил Мейсон. - Почему? - Потому что если полиция вдруг откуда-то прослышит про подобную теорию, то они решат, что это идеальный мотив для убийства. - Вы хотите сказать, что это я его убила? - спросила Фрэн Челейн. - Я хочу сказать, - твердым голосом ответил ей адвокат, - что у вас был прекрасный мотив для убийства. - Его прикончил Пит Девоэ, - настаивала девушка. - В полиции могут прийти к выводу, что Девоэ был просто сообщником, - заметил Мейсон. - Могут, - пожав плечами согласилась она. - Ладно, давайте спустимся на грешную землю, - с раздражением в голосе сказал Мейсон. - Не пора ли вам для разнообразия открыть мне всю правду? - Послушайте, - быстро заговорила она. - Я должна получить большую сумму денег. Мне нужен кто-то, кто бы защищал мои права. Я много слышала о вас и знаю, что у вас замечательный ум. Я вам прекрасно заплачу - за все. Вы понимаете? - Да. Что вы хотите от меня? - Я хочу, чтобы вы представляли мои интересы, причем только _м_о_и интересы. Ваш гонорар составит сорок тысяч долларов, а если вам придется работать с этим траст-фондом - выступать в суде или что-то там еще - то я заплачу вам еще больше. Он молча смотрел на нее пару минут, потом сказал: - Это очень большая сумма за защиту прав, если ничего не нужно делать. - Что вы имеете в виду? - Если вы просто без разрешения взяли машину вашего дяди и ездили по округе, вернули машину и обнаружили, что его убили, то нет необходимости платить адвокату сорок тысяч долларов за то, чтобы он защищал ваши права. Она скрестила пальцы и спросила: - Вы будете со мной спорить? - Нет. Я просто прокомментировал ваши слова. Я хочу, чтобы вы понимали все факты. - А вы понимаете, что я обещаю заплатить вам сорок тысяч долларов, если вы будете защищать _м_о_и_ права? - спросила она. - Да, - ответил Мейсон. Она встала с кресла, пересекла комнату быстрым шагом, опустилась на плетеный стул, стоявший перед письменным столом, взяла лист бумаги, написала на нем несколько строк и поставила внизу свою подпись. - Вот, - сказала она, протягивая лист адвокату. - Долговая расписка. Я обязуюсь уплатить вам сорок тысяч долларов, как только получу наследство, оставленное моим отцом. Я также упомянула, что если начнется судебный процесс, связанный с наследством, то я заплачу вам еще больше. Мейсон сложил расписку и опустил в карман. - Полиция подробно расспрашивала вас? - Нет, они меня, в общем-то, не беспокоят. Понимаете, то что я ездила на машине, когда убили дядю, дает мне алиби, то есть я не могу знать, что происходило в доме во время совершения преступления. - А когда произошло убийство? - Они точно знают время - одиннадцать часов и тридцать три или тридцать четыре минуты. Понимаете, мистер Кринстон приехал в машине судьи Пурлея. Судья очень торопился домой. Он отъехал от нашего дома ровно в одиннадцать тридцать. Он точно помнит время, потому что, заводя мотор, посмотрел на часы и сказал что-то о том, что провел здесь целых полчаса. Мне кажется, мистер Кринстон обещал судье Пурлею, что тот потеряет не больше получаса, если забросит его сюда. У мистера Кринстона была назначена встреча с дядей Эдвардом ровно на одиннадцать, а он опоздал на целых семь минут. Я думаю, вы успели составить представление о моем дяде, чтобы понять, что он скажет опоздавшему на семь минут. По пути сюда мистер Кринстон все время поторапливал судью Пурлея. - Я все равно не понимаю, как время убийства было определено с такой точностью, - заявил Мейсон. - Но Дон Грейвс видел, как оно совершалось! - объяснила она. - Машина отъехала от дома в половине двенадцатого. До того места, где Грейвс оглянулся и увидел, что происходит в кабинете дяди Эдварда, ехать минуты три. Он заметил, как дядю бьют тростью по голове. - Б_ь_ю_т_ - во множественном числе? - спросил адвокат. - Кто-то _б_ь_е_т_ - в единственном, - быстро поправилась она. - Понятно, - сухо заметил Мейсон. 7 Перри Мейсон столкнулся с Доном Грейвсом как раз, когда последнего отпустила полиция после подробного допроса. Грейвс вытер лоб и улыбнулся адвокату. - Ну и история, - вздохнул секретарь. - Рад, что меня здесь не было. - Что вы имеете в виду? - спросил Мейсон. - Полицейские бы, наверное, попытались тогда приписать убийство мне. Они же просто разбирают на части и подвергают сомнению каждое слово. - Не могли бы вы мне в общих чертах передать то, что рассказывали полиции? - спросил Мейсон. Грейвс устало вздохнул. - Я уже столько раз все повторял, что охрип. Мейсон взял молодого человека под руку и отвел в оранжерею, где вокруг плетеного столика стояло несколько кресел. - Вы курите? - спросил адвокат, протягивая пачку сигарет. Грейвс кивнул и нетерпеливо взял предложенную сигарету. Мейсон зажег спичку. Мужчины закурили. - Начинайте, - предложил адвокат. - В общем-то, особо мне рассказывать нечего. В этом вся проблема. Полицейские хотят слишком многого. Вначале, когда я закричал, что увидел, как совершается убийство, судья Пурлей решил, что я спятил, потому что он считал, что через заднее стекло движущейся машины я не мог разглядеть происходившее в кабинете, а теперь полиция меня донимает, потому что мне нечего больше сказать, а они думают, что я что-то утаиваю. - Вы видели, как совершается убийство? - Наверное, - устало ответил Грейвс. - Теперь я не могу утверждать с полной уверенностью, что я видел. Мейсон не стал ничего комментировать. - Итак, - продолжал свой рассказ Грейвс, выпуская дым из ноздрей, - у мистера Кринстона была назначена встреча с мистером Нортоном на одиннадцать часов. Мистер Нортон был очень раздражен. Его в тот вечер рассердило несколько вещей - например, ваш визит, а потом скандал с племянницей. Мистер Кринстон попросил меня не упоминать о ссоре с Фрэн Челейн, если меня о ней специально не спросят. Кринстон опоздал к назначенному времени, а вы, наверное, уже поняли, как мистер Нортон реагирует на опоздания. Он был просто в гневе. Когда мистер Нортон сердился, он всегда принимал хмурый вид и становился очень холоден. Я не знаю, о чем они говорили с Кринстоном, только слышал, что они спорят по какому-то вопросу. Если честно, я думаю, что Кринстон был доведен до белого каления, когда он решил уехать. Он сказал судье Пурлею, что выйдет не позднее половины двенадцатого, и как раз примерно в это время появился в приемной. Мистер Нортон хотел, чтобы Кринстон остался, но тот отказался. Он заявил, что обещал судье Пурлею уехать не позднее половины двенадцатого. Тогда мистер Нортон саркастически заметил, что Кринстон заставил его ждать целых семь минут и отнесся к этому, как к должному, а муниципального судью боится задержать даже на десять секунд. Он был просто в ярости. - И что дальше? - Кринстон пошел вниз, а где-то через минуту мистер Нортон снова вышел в приемную и сказал, что хочет, чтобы я съездил домой к мистеру Кринстону за какими-то бумагами. Речь шла о договорах, которые они только что обсуждали, и Кринстон обещал их прислать, но Нортон внезапно решил, что не намерен ждать, а желает получить их немедленно. Он велел мне разбудить Девоэ - это наш шофер - чтобы тот отвез меня в дом к Кринстону. Как раз в этот момент Кринстон и судья Пурлей готовились отъезжать. Насколько я понимаю, судья уже завел машину. Тогда мистер Нортон решил, что если я поеду вместе с ними, то выиграю несколько минут. Он намеревался послать Девоэ вслед за нами, чтобы привезти меня обратно. Мистеру Кринстону потребовалось бы какое-то время, чтобы подготовить документы, а шоферу надо было еще одеться и вывести машину. В общем-то, смысла во всем этом не было. Девоэ прекрасно мог бы доставить меня по назначению, но мистер Нортон был так разозлен, что не мог рассуждать логично. Он открыл окно в своем кабинете, позвал мистера Кринстона и попросил его обождать. Я точно не уверен, но, по-моему, Кринстон вышел из машины и встал прямо под окном, чтобы слышать, что говорит мистер Нортон. Я помню, как Нортон спросил, могу ли я поехать вместе с ними. Кринстон ответил, что он должен спросить разрешения у судьи Пурлея. Я был уверен, что судья не станет возражать и сбежал вниз. Я не хотел терять ни секунды, зная, в каком состоянии находится мистер Нортон. - Продолжайте, - подбодрил Мейсон. - Кринстон уже спросил разрешение у судьи Пурлея и стоял под окном, разговаривая с мистером Нортоном, когда я открыл входную дверь. Увидев меня, мистер Кринстон сказал: "Не мешкайте, Грейвс. Я обещал судье Пурлею, что мы отъедем не позднее половины двенадцатого. Он торопится домой". Я подбежал к машине и оказался на заднем сиденье даже раньше, чем Кринстон сел рядом с судьей. Или мы сели одновременно - я сейчас не могу точно сказать. Судья Пурлей уже завел мотор и, как только захлопнулись дверцы, тронулся с места. Я был сзади, а мистер Кринстон - на переднем сиденье, рядом с водительским. Вы знаете, как петляет дорога, по которой мы ехали. Не понимаю, почему я оглянулся. Может, просто из любопытства, может, какое-то подсознательное предчувствие сыграло роль. В общем, я посмотрел через заднее стекло на одном из поворотов и мог увидеть окна кабинета. Я заметил там людей и видел, как мужчина замахнулся тростью. - Сколько человек? - спросил Мейсон. Дон Грейвс не стал сразу же отвечать. Наконец он глубоко вздохнул и продолжил: - В одном я уверен - я видел, как один человек поднял руку и ударил другого человека. - Вы _у_в_е_р_е_н_ы_ в этом? - Да, сэр, уверен. - Но в кабинете _м_о_г_ находиться кто-то еще? - поинтересовался Мейсон. - Не думаю, сэр, что на вашем месте я стал бы настаивать на ответе на этот вопрос, - тихим голосом сказал Дон Грейвс. - Почему бы и нет? - спросил адвокат. - Я бы не хотел ничего утверждать, - заерзал Грейвс. - Но если вы станете спрашивать в этом направлении, то можете выяснить, что это пойдет совсем не на пользу ни вам, ни вашей клиентке. - Мне кажется, я понимаю вас, - мягко сказал Мейсон. Грейвс вздохнул с явным облегчением. - Вы, конечно, находились на удалении от места преступления? - спросил Мейсон. - Да, я был достаточно далеко, - подтвердил секретарь. Мейсон внимательно посмотрел на него, но молодой человек отвел глаза. - Вы все хорошо видели? - не отставал адвокат. Грейвс глубоко вздохнул. - Я четко видел, как кто-то стоит над кем-то и наносит удар. - Вы видели, как этот второй человек упал? - Не думаю. Расстояние было достаточно большим. К тому же, машина шла на высокой скорости и быстро миновала поворот. - Вы можете поклясться, что в комнате находились только два человека? - Нет. Конечно, нет, потому что я не видел всю комнату. - Вы можете поклясться, что _в_и_д_е_л_и_ только двух людей в комнате? - Я именно это и сказал, - ответил Грейвс, а через минуту добавил: - Полиции. - Я не хочу, чтобы между нами оставалось недопонимание, Грейвс, - тихим голосом обратился к нему Мейсон. - Если вы видели что-то, что указывало в комнате на присутствие третьего лица, заметили ли вы что-то, что помогло бы вам идентифицировать того человека? - Если честно, мистер Мейсон, то нельзя полностью полагаться на свои впечатления от взгляда через стекло двигающегося автомобиля, да еще на таком расстоянии. Причем мимолетные впечатления. - Было очевидно, что Грейвс говорит с большой неохотой. - Это ведь не фотография, которую подержал в руках. Однако, у меня в голове отпечаталась одна вещь, о которой я ничего не сказал полиции. Я могу вам сообщить - строго конфиденциально, конечно, - что если я видел третье лицо в кабинете Нортона, то _э_т_о _б_ы_л_а _ж_е_н_щ_и_н_а_. Мейсон попытался взглянуть прямо в глаза Грейвсу, а потом спросил: - Вы можете опознать эту женщину? - Я никому не признавался, что видел женщину, - сообщил Грейвс, - и никого не хочу опознавать. - Но вы утверждали полицейским с полной уверенностью, что _н_е видели никакой женщины в кабинете Нортона? Грейвс встретился взглядом с адвокатом. - Я попытался говорить правду, мистер Мейсон. Когда мне задавали вопрос, я отвечал таким образом, чтобы направить расследование в другую сторону. Вы понимаете, что я намерен честно отвечать на вопросы, когда и если окажусь на свидетельском месте. Но вы также должны понимать, что я очень предан вашей клиентке. - Что вы имеете в виду? - спросил Мейсон. - Не что, а кого - мисс Челейн. - Я правильно вас понял: преданность приведет вас к тому, что вы станете защищать ее против обвинения в убийстве? - тихим, почти зловещим тоном спросил Мейсон. - Нет, - честно ответил Грейвс, - в такой степени, нет. Но моей преданности хватит, чтобы постараться не впутывать ее имя в расследование, которое, в любом случае, будет тщетным в отношении мисс Челейн. - А под этой фразой что вы имеете в виду? - настаивал Мейсон. - Я имею в виду, что, поскольку мисс Челейн не было в доме, когда совершалось преступление, она, естественно, не могла находиться в кабинете своего дяди. - Значит, вы не видели женщину в кабинете Нортона? - спросил Мейсон. - Я этого также не говорил, - ответил Грейвс. - Я же сказал: если я видел третье лицо в той комнате, то это была женщина. - Почему вы заявляете подобное? - У меня в памяти запечатлелись женские профиль и плечи, которые на какую-то секунду мелькнули в углу окна. Все перепуталось у меня в голове. Конечно, я не могу быть ни в чем уверен, да и внимание мое сконцентрировалось на мужчине с поднятой рукой. - Еще один вопрос, - обратился к нему Мейсон. - Полицейские стенографировали ваши ответы, когда спрашивали о том, что вы видели? - Да, - кивнул Грейвс. - Вы ничего не упомянули о женщине? - Нет. - Вы понимаете, что во всем этом есть нечто странное? И вы, и Кринстон намекнули мне, что моя клиентка находится в опасности, хотя, очевидно, ее не было даже рядом с домом, когда произошло убийство. - Да, ее здесь не было, - подтвердил Грейвс. - Так почему ей угрожает опасность? - спросил Мейсон. - Ей не угрожает опасность. Именно это я пытаюсь вам сказать. Я стараюсь защитить ее от каких-либо намеков, которые могут прозвучать, потому что, как вы прекрасно понимаете, у нее был повод для убийства мистера Нортона. - Очень благородно с вашей стороны, - сухо заметил Мейсон. - Я не хочу, чтобы вы шли на лжесвидетельство, Грейвс, но вы-то, несомненно, осознаете, что если вы рассказали версию происшедшего без упоминания женщины, ваши слова застенографированы и, вполне вероятно, будут напечатаны в газетах, а потом, когда вы станете давать показания в суде и вам зададут конкретный вопрос о женщине - видели ли вы какую-нибудь женщину в кабинете, сложилось ли у вас впечатление, что вы видели женщину в кабинете - ваш ответ, меняющий все предыдущие показания, навряд ли принесет вред моей клиентке. С другой стороны, вам самому он ни в коей мере не пойдет на пользу. - Я готов пойти на жертвы, чтобы защитить честное имя мисс Челейн, - с достоинством ответил Грейвс. - А когда вы добавите в свой рассказ женщину, присутствовавшую в кабинете, я разорву вас на части, - зловещим тоном пообещал Мейсон. - Конечно, - с готовностью воскликнул Грейвс. - И когда я говорю, что разорву вас на части, я имею в виду, что так просто вы не уйдете с места дачи свидетельских показаний. Я вытащу из вас все, что вы знаете, - добавил Мейсон. В этот момент открылась дверь и в оранжерею заглянул следователь. Он уставился на Мейсона, потом перевел взгляд на Грейвса и поманил его. - Грейвс, мы хотим попросить вас еще раз подняться наверх, - сказал полицейский. - У нас есть еще пара вопросов. Когда вы делали заявление, вы уклонились от ответа на один из вопросов. То есть, шеф решил, что вы уклонились, после того, как он прочитал расшифровку вашего заявления, которое мы стенографировали. В глазах секретаря внезапно появился страх. - Вы не против того, чтобы ответить на дополнительные вопросы? - обратился к Грейвсу следователь. - Конечно, нет, - ответил тот и вышел из оранжереи. Когда закрылась дверь, Мейсон достал из кармана сложенный лист бумаги, развернул его и начал внимательно изучать. Это была долговая расписка Фрэнсис Челейн, в которой она обязалась уплатить Мейсону сорок тысяч долларов. 8 В дверь оранжереи проскользнула женщина и уставилась на адвоката. Она следила за каждым его движением, когда он, по своей привычке, ходил из угла в угол. В ней чувствовалось напряжение, она вся сконцентрировалась, словно режиссер, пытающийся определить сильные и слабые стороны новой звезды экрана. Женщина была невысокого роста, коренастая, но не полная, с широкой костью, необычайно сильная, привычная к любой работе, уверенная в себе, в глазах горели жадность и жизненная сила. Черты лица казались довольно грубыми: круглый тяжелый подбородок, раздутые ноздри, большой рот, окруженный морщинами, губы, вытянутые в ровную линию, высокий лоб, все замечающие глаза, светившиеся словно огромные черные бусины. Перри Мейсон продолжал ходить из угла в угол еще несколько секунд, пока не почувствовал ее присутствия. Он повернулся и резко остановился, когда женская фигура попала в его поле зрения. Адвокат осмотрел ее с головы до пят спокойным, уверенным взглядом, не упускавшим ни одной детали. - Вы - адвокат, - заявила она. - Да, я - Перри Мейсон. - Я хочу кое-что с вами обсудить. - Кто вы? - Миссис Мейфилд. - Мне ваше имя ничего не говорит, миссис Мейфилд. Не могли бы вы представиться более подробно? - Я живу здесь. - В самом деле? - Да, сэр. Мой муж и я. Мейсон посмотрел на широкие плечи, сильные руки, черное облегающее платье. - Вы - экономка? - спросил он. - Да. - А ваш муж? - Садовник. Он также выполняет разные работы по дому. - Понятно, - без улыбки сказал адвокат. - А что вы хотите со мной обсудить? Она сделала три шага по направлению к нему и ответила почти шепотом: - Деньги. Что-то в тоне ее голоса заставило адвоката взглянуть через ее плечо на дверь, ведущую из оранжереи. Он взял миссис Мейфилд под руку и отвел в дальний угол помещения. - А какие конкретно деньги вы желаете со мною обсуждать? Женщина заговорила тихим голосом: - Вы - адвокат. Вы работаете не за спасибо. Вы представляете мисс Челейн. Ее ждет огромное наследство, а когда оно ей достанется, то и вам перепадет лакомый кусок. Я тоже собираюсь получить кое-какие деньги. Кое-что от вас и кое-что от нее. - А почему вы думаете, что получите их от нее и от меня? - Потому что, если их не получу я, то и вам ничего не достанется. - Что вы хотите сказать? - Именно то, что говорю. Если вы думаете меня обделить, то у вас ничего не выйдет. Мейсон засмеялся, но это был не живой, а чисто механический смех. - В самом деле, миссис Мейфилд, вам придется объясниться. Сегодня вечером произошло столько событий! Я здесь оказался по просьбе мисс Челейн. Я точно пока не знаю, в чем конкретно будут заключаться мои обязанности, но предполагаю, что займусь вопросами имущества. Я не могу с уверенностью сказать, оставил ли покойный завещание или нет. - Это не имеет значения, - прервала его женщина. - Я говорю не об имуществе Нортона. Меня интересуют деньги из траст-фонда. Мейсон притворился удивленным, но его глаза внимательно следили за миссис Мейфилд. - Но этот вопрос был закрыт, когда приняли решение о распределении имущества Карла Челейна. Мисс Челейн не требуется адвокат, чтобы получить те деньги. Они перейдут к ней по решению Суда в соответствии с условиями учреждения траст-фонда. - Вы меня так просто не обманете, - заявила миссис Мейфилд. - К чему вы клоните? - Я ставлю вас в известность о том, что если она не будет действовать осторожно, то вообще ничего не получит. - Вы, как я понимаю, намекаете на то, что можете помочь ей быть осторожной? - спросил Мейсон. - Я не знаю, к чему _в_ы_ сейчас клоните, но вы поняли, чего я добиваюсь. - Она ухмыльнулась, положила руки на широкие бедра, подняла кверху подбородок и, не мигая, уставилась в лицо адвокату. - Не могли бы вы все объяснить подробнее? - попросил Мейсон. - Девушка замужем, - сообщила миссис Мейфилд. - В самом деле? - Да. Это что-нибудь значит? - Теперь нет, - ответил Мейсон. - Насколько я понимаю положения завещания, мистер Нортон имел право аннулировать траст-фонд в случае замужества мисс Челейн, предоставив ей небольшую сумму денег и передав остаток в благотворительные учреждения. Он мог действовать на свое усмотрение. Он умер, не воспользовавшись этим правом. Поэтому управление имуществом, осуществляемое доверенным лицом, закончилось. - Не будьте так уверены, что он ничего не сделал с этим траст-фондом, - заметила экономка. - А он что-то сделал? - Предположим, - начала женщина, не отвечая прямо на вопрос адвоката, - Фрэн Челейн очень здорово поругалась с дядей после вашего ухода. И, предположим, он тогда заявил ей, что даст пять тысяч долларов из оставленных ей отцом, а остальное переведет в благотворительные организации. - Он это заявил? - Я спрашиваю, что было бы, если бы он это сделал? - Но доказательства подобных заявлений отсутствуют, - заметил Мейсон. - Сейчас отсутствуют. - Что конкретно вы имеете в виду? - спросил адвокат. - Предположим, такие доказательства есть? - Мы займемся решением этой проблемы, когда она встанет перед нами. - Ну тогда, если вы не желаете договориться со мной, она точно встанет, - рявкнула экономка. - Это маловероятно. Миссис Мейфилд, если вы намекаете на что-то в отношении мисс Челейн, вам придется подкреплять эти намеки доказательствами, а они в данном случае указывают на то, что мисс Челейн покинула дом до одиннадцати вечера, а вернулась только в начале первого. - Да, на это указывают доказательства, и вам следует проследить, чтобы они не изменились. - Я все равно не понимаю вас, - сказал Мейсон. - Поймете, когда заставите Фрэн открыть вам всю правду, а не пускать пыль в глаза. Я не позволю вам обдурять меня здесь вашей юридической терминологией. Я заявила вам, чего хочу, но я достаточно умна, чтобы не начать угрожать вам. - Другими словами, вы хотите денег. - Да. - Прекрасно. Насколько я понимаю, денег хотят все. - Вы отлично знаете, что я имею в виду, но если вам нужны дополнительные доказательства, вам следует поинтересоваться, чем во время убийства занимался Роб Глиасон. - Глиасон? - Мейсон в удивлении приподнял брови. - Да его же не было тогда в доме. - Это вы так думаете. - Он находился здесь? - Спросите у вашей клиентки, - посоветовала экономка. Мейсон внезапно повернулся, широко расставил ноги и уставился на миссис Мейфилд. - Послушайте, моя дорогая, - сказал он тоном, в котором обычно выступал в зале суда, - не знаю, приходило ли вам когда-нибудь в голову, что вы можете оказаться виновной в совершении тяжкого преступления. Если вы пытаетесь угрожать мне или мисс Челейн, делая разные намеки, чтобы мы заплатили вам, вы виновны в вымогательстве, а в деле об убийстве вымогательство считается очень серьезным преступлением. Черные бусинки глаз враждебно уставились на адвоката. Они просто горели ненавистью. - Вы меня совсем не испугали, - сообщила она. - А мне бы хотелось заявить вам, что _в_ы _м_е_н_я_ тоже ни в малейшей степени не испугали, - ответил адвокат. - Я не пытаюсь запугать вас - пока, - ответила она. - Я просто сообщила вам кое-какие факты. - Какие? - То, что я собираюсь получить деньги. В противном случае их никто не получит. - Никто? - Ни вы, ни девушка. - Это было бы очень неприятно, - бесстрастным тоном ответил Мейсон. - Правда? А если вы не разберетесь, с какой стороны бутерброд намазан маслом, я, не исключено, найду еще кого-то, кто с готовностью мне заплатит. Например, кое-какие благотворительные учреждения. - В самом деле? Я что-то вас не понимаю. Не могли бы вы поточнее объяснить, к чему вы клоните? - попросил Мейсон. - Я слишком сложна для вас, господин адвокат. Занимайтесь своим собственным расследованием. Не думайте, что имеете дело с глупой женщиной. Очень плохо, если вы меня недооцените. Поговорите с Фрэн Челейн, а потом можете вернуться к разговору со мной. - Я уже говорил с мисс Челейн, - ответил Мейсон. Смех, прозвучавший в ответ, был неприятным и язвительным. - Нет, вы не говорили с ней, вы слушали ее. Фрэнсис Челейн - самая искусная маленькая лгунья в мире. Не слушайте ее. _Г_о_в_о_р_и_т_е_ с ней. Выведите ее из себя, и _т_о_г_д_а_ вы, несомненно, узнаете массу интересного. Женщина повернулась и вышла из оранжереи быстрыми, резкими шагами, энергия в ней била через край. Мейсон следил за широкой спиной все замечающими глазами, подернутыми пеленой задумчивости, пока она не скрылась из его поля зрения. Адвокат продолжал стоять на том же месте, когда в оранжерею зашел мужчина с копной седых волос и проницательными серыми глазами. У него был серьезный, достойный вид, неторопливая походка и спокойное лицо. Мейсон сделал в его сторону легкий поклон. - Господин судья, мне приходилось выступать перед вами, - в качестве приветствия сказал адвокат. - Перри Мейсон, насколько я понимаю. Добрый вечер, мистер Мейсон, - поздоровался судья Пурлей. - Я думаю, уже следует говорить доброе утро, - заметил адвокат. - Скоро начнет светать. Судья Пурлей нахмурился. - А я торопился домой. Очень устал, - признался он. - Полиция уже закончила? - поинтересовался Мейсон. - По-моему, да. Они поймали того, кто это сделал. - Того парня, Девоэ? - Да, его. Он все здорово смазал, если хотите знать мое мнение. - Я еще не слышал всех подробностей, - постарался пригласить судью рассказать его версию событий Мейсон. Судья Пурлей выбрал одно из кресел, сел, вытянул ноги, устало вздохнул и достал сигару из кармана жилетки. Он осторожно откусил кончик, понюхал и пробормотал: - Простите, мистер Мейсон, но это моя последняя, и я просто не могу себе в ней отказать. - Не беспокойтесь. Я курю только сигареты, - ответил Мейсон. - Убийцу, конечно, смутило то, что мы повернули и сразу же поехали обратно в дом, - ровным голосом рассудительно начал судья. - Он рассчитывал, что у него будет где-то полчаса, чтобы замаскировать преступление. Услышав, что мы возвращаемся, он понял, что ему остается единственный план действий: забраться в кровать и притвориться в стельку пьяным. От него, конечно, здорово разило виски, и он очень правдоподобно имитировал состояние опьянения. Фактически, возможно, он на самом деле залпом выпил сколько-то виски, чтобы опьянеть. За короткое время, в общем-то, можно выпить немало этого напитка. - Да, если есть, что пить, - улыбнулся Мейсон. Судья не увидел в замечании ничего смешного. Он оценивающе посмотрел на Мейсона. - У него было, что пить, и в достатке. - Если не ошибаюсь, он работает здесь шофером? - спросил адвокат. - Да. - А он разве никуда не собирался? Нортон же велел ему завести одну из машин и отправиться по поручению? - Если я все правильно понял, - сказал судья, - то произошло следующее: Нортон хотел, чтобы его секретарь забрал в доме мистера Кринстона какие-то бумаги, а шоферу требовалось потом заехать за секретарем. Мейсон внимательно посмотрел на судью. - Давайте попробуем разобраться, как все произошло. Нортон попросил у вас разрешения отправить Грейвса в вашей машине, не так ли? - Да. Нортон обратился не ко мне, а к мистеру Кринстону. Я, конечно, слышал его просьбу, сидя в машине. Он крикнул из окна. - Давайте воспроизведем ход событий, начиная с того момента, - предложил Мейсон. - Грейвс спустился вниз, чтобы присоединиться к вам двоим. Разумно предположить, что затем Нортон позвал шофера. Возможно, он просто велел ему подняться в кабинет. На это ушла бы минута-две. - Правильно, - устало согласился судья. - Но, простите, господин адвокат, я не думаю, что мы что-нибудь выясним, воспроизводя таким образом ход событий. - Я просто пытаюсь уточнить, сколько у них было времени, чтобы поссориться. - Что вы имеете в виду? - внезапно заинтересовался судья Пурлей. - Если преступление было совершено к тому моменту, когда вы оказались на возвышенности, и если за это время Нортон вызвал шофера и произошла ссора, то она, в таком случае, была не мгновенной, а давнишней, - высказал свое мнение Мейсон. - Совсем необязательно. Ссора могла начаться прямо в кабинете. Фактически, разумно ли предполагать, что Нортон оставил бы Девоэ у себя, если бы у них были какие-нибудь нелады? У Мейсона заблестели глаза. - В таком случае вы должны согласиться, что возможности на долгое обдумывание не было. Судья Пурлей в удивлении посмотрел на адвоката. - К чему вы клоните? - Ни к чему, - ничего не выражающим тоном ответил Мейсон. - С точки зрения закона, - сообщил судья Пурлей таким тоном, словно выносил приговор, - для предумышления не требуется никакого отрезка времени. Мгновенное предумышление - это все, что нужно для того, чтобы считать преступление убийством первой степени. - А теперь давайте посмотрим на дело под другим углом. Насколько я понимаю, одно из окон было открыто и под ним обнаружили следы, не так ли? - продолжал Мейсон. - Это означает, что в дом проник вор-взломщик. - Все это было подстроено, - сообщил судья Пурлей. - Полиция уже разобралась с этим вопросом. - Вот именно. Но ведь для того, чтобы подготовить улики требовалось время. Я хочу сказать, что нет доказательств, указывающих, когда следы появились под окном - до совершения убийства или после. Полиция склоняется к теории, что после. Но ведь нельзя исключать возможность, что они оказались там до убийства. Судья Пурлей наблюдал за адвокатом сквозь голубой сигарный дым. Он в задумчивости нахмурил лоб. - В таком случае не имеет значения тот факт, что Нортон послал за шофером, - сделал вывод судья. - Шофер уже дожидался нашего отъезда, чтобы войти к Нортону в кабинет. - Теперь вы начинаете улавливать суть дела, - заметил Перри Мейсон. Судья Пурлей уставился на кончик сигары. - Вы были в комнате, где произошло убийство? - тихим голосом спросил адвокат. - Да. Они позволили мне осмотреть ее. - Тогда, если я могу вас об этом спросить, не заметили ли вы чего-нибудь необычного? - поинтересовался Мейсон. По судье Пурлею было заметно, что вопрос принес ему огромное удовлетворение. Он откинулся в кресле и заговорил медленно, отчетливо произнося каждое слово, периодически жестикулируя сигарой. - Удар по голове нанесли сзади, очевидно, когда Нортон сидел за письменным столом. Он упал вперед, лицом на стол и не сделал после этого ни единого движения. Слева от него стоял телефон. На письменном столе были разбросаны какие-то бумаги, лежали конверт, чистый лист и страховой полис на украденную машину. - Значит, пропавшая машина была застрахована? - Конечно. Это естественно. - Вы уверены, что это страховой полис на украденную машину? - Да, я его проверил, впрочем, и полиция сделала то же самое. Полис на бьюик, заводской номер совпал. Страховка охватывала все случаи. - Вы знали Эдварда Нортона при жизни, господин судья? - поинтересовался Мейсон. - Нет, никогда его раньше не видел. Я хорошо знаком с мистером Кринстоном, партнером мистера Нортона. Мистер Кринстон столько раз рассказывал мне о нем и его странностях, что у меня даже появилось чувство, что я знаю его лично. Но я его никогда не видел. Сойтись с мистером Нортоном, насколько мне известно, было практически невозможно, а деловых отношений между нами не было. Внезапно Мейсон резко повернулся к судье Пурлею. - Господин судья, Эдварда Нортона убили не в результате ссоры, - заявил адвокат. - Вы снова возвращаетесь к временному фактору? Что времени на ссору не оставалось? - Частично. Девоэ не успел бы подняться в кабинет, поссориться с Нортоном и довести себя до такого состояния, чтобы схватиться за трость. Более того, подстроенные улики имели целью перевести подозрение на воров-взломщиков, убивших с целью кражи. Судья Пурлей неуютно заерзал в кресле. В нем шла внутрення борьба: поделиться с Мейсоном информацией, или воздержаться. Адвокат следил за ним, словно ястреб, который кружит над склоном горы в поисках добычи. - Я должен сказать, господин адвокат, - наконец заговорил судья Пурлей, - что вы очень логично рассуждаете. Мне, наверное, не следует упоминать то, что я сейчас вам открою, но, поскольку вы уже так много знаете, вреда не будет, если я подтвержу ваши подозрения или, лучше сказать, ваши умозаключения. - Значит, мотивом была кража? - Да, - кивнул судья. - Деньги? - Очень крупная сумма. У мистера Нортона при себе на момент смерти было более сорока тысяч долларов наличными. Деньги лежали в бумажнике во внутреннем кармане пиджака. Когда тело обнаружили, карманы оказались вывернутыми, а бумажник вынут из кармана и брошен на пол рядом с телом - пустой, конечно. - Залезли во все карманы? - Да. Их все вывернули наизнанку, - ответил судья Пурлей. - Полиция нашла деньги? - Эта информация будет объявлена несколько позднее, - заявил судья. - Но я могу вам строго конфиденциально сообщить, что да. Две тысячедолларовые купюры оказались в кармане брюк Девоэ. Их идентифицировали по номерам, как деньги, находившиеся у Нортона. Девоэ же заявил, что понятия не имеет, как они попали к нему. - А выяснили, почему у Нортона при себе была такая большая сумма наличными? - спросил Мейсон. Судья Пурлей хотел было ответить, но остановился. - Мне кажется, господин адвокат, что я итак уже предоставил вам массу информации. Конечно, ваша заинтересованность в деле, хотя и не противоречит интересам полиции, но все же не идентична. Большая часть информации была предоставлена мне конфиденциально, как судье, и я не считаю, что мне следует открывать ее кому бы то ни было. В глазах адвоката промелькнул веселый огонек, когда он рассматривал грузного судью. Судья Пурлей отличался высоким самомнением. - Конечно, господин судья, я понимаю ваше положение. Я не хочу, чтобы вы считали, что мной руководит простое любопытство. Я пытаюсь воспроизвести все происшедшее у себя в голове. Заинтересованные стороны поставили меня в известность о том, что я буду заниматься вопросами имущества, а при сложившихся обстоятельствах, мне, естественно, требуется полная информация. - Именно поэтому я рассказал вам так много, господин адвокат. Вы, конечно, отнесетесь к полученным сведениям, как к строго конфиденциальным. - Несомненно! - ответил Мейсон, и в голосе его прозвучала легкая издевка, что заставило судью Пурлея быстро поднять на него глаза. Однако лицо адвоката оставалось ничего не выражающим и невинным. 9 Солнечные лучи проникали сквозь большое окно и заливали массивный стол Эдварда Нортона. В одном из кресел сидел полицейский, изо рта у него торчала потухшая сигарета, в руках он держал карандаш и блокнот. Дон Грейвс, компетентный секретарь усопшего, проверял документы. Мебель в комнате оставалась на тех же местах, что и в ночь убийства. По приказу полиции вещи по возможности старались не двигать и не перекладывать с места на место. Перри Мейсон, адвокат, представляющий заинтересованную сторону, занимался инспектированием деловой активности убитого. Стоявший у сейфа Дон Грейвс повернулся к Мейсону. - Этот отсек, сэр, содержит всю документацию, относящуюся к делам фирмы "Кринстон и Нортон". - Прекрасно. Вы, насколько я понимаю, отлично осведомлены насчет содержания этих документов, не так ли? - Да, сэр. - Не могли бы вы, в общем и целом, рассказать о финансовом положении фирмы? - попросил Мейсон. - Было сделано несколько очень неудачных инвестиций, сэр, взяты обязательства, в результате которых получился большой дефицит - где-то около миллиона долларов. Но, за исключением этого, дела находятся в хорошем состоянии. Если не ошибаюсь, примерно восемьсот тысяч долларов депонированы в различных банках. Вам нужны точные цифры? - Да. Я хочу знать финансовое положение, - ответил Мейсон. Грейвс достал из сейфа какую-то книгу и открыл ее. - Финансовое положение несколько лучше, чем я думал, сэр. В "Сиборд Секонд Нашэнал Траст" лежит восемьсот семьдесят шесть тысяч пятьсот сорок два доллара и тридцать центов, а в "Фармерс энд Мерчантс Нашэнал" - двести девяносто три тысячи девятьсот четыре доллара и пятьдесят центов. Долговые расписки, связанные с убытками фирмы, хранятся в банке "Вилерс Траст энд Сейвингс" - на девятьсот тысяч, к тому же по ним еще набежали проценты. На счет в том банке положено семьдесят пять тысяч долларов. - А что с траст-фондом? Меня интересует капитал, которым мистер Нортон управлял в пользу Фрэнсис Челейн. - Здесь все в прекрасном состоянии, - ответил Грейвс. - Более миллиона долларов вложено в акции, облигации и другие ценные бумаги. Вы можете взглянуть на список. Мистер Нортон очень ответственно относился к своим обязанностям доверенного лица и тщательно вел учет вложений. - Имеются ли какие-либо обязательства по доверительному счету? - спросил Мейсон. - Нет, сэр. Ни доллара задолженности. Это нетто-активы. - Вы можете что-то сказать по личному счету мистера Нортона - за рамками фирмы "Кринстон и Нортон"? - К сожалению, нет, - ответил секретарь. - Личные дела мистера Нортона находились в таком состоянии, что бухгалтерского учета не требовалось. Большую часть информации он держал в голове. Фактически, все коммерческие сделки проходили через фирму. Личные дела мистера Нортона ограничивались покупкой акций и облигаций с золотым обрезом [ценные бумаги с золотым обрезом - первоклассные, особо надежные, высшего качества], которые он хранил в сейфе в банке. - А завещание имеется? - Да, сэр. Я правда, не знаю, где оно. Наверное, где-то здесь, в сейфе. Насколько я понимаю, все оставлено мисс Челейн. У мистера Нортона не было других близких родственников. Из угла комнаты послышался голос полицейского, вынувшего сигарету изо рта: - Повезло этой мисс Челейн. Траст-фонд безусловно переходит к ней, а вдобавок еще и куча денег от самого старика. Мейсон вновь обратился к Грейвсу, словно не слышал комментария полицейского: - Вы можете попытаться найти завещание? - Большинство его личных бумаг хранятся в том отделении, - показал Грейвс. Мейсон подошел к сейфу, опустил руку и достал кипу бумаг. - Полис страхования жизни в компании "Пруденшал", - начал читать он. - На пятьсот тысяч долларов. Бенефициаром является имущество. - Да, сэр. Здесь несколько полисов страхования жизни. Везде бенефициаром является имущество усопшего и деньги должны выплачиваться наличными. Полисы были составлены именно таким образом, чтобы заплатить налог на наследство без продажи ценных бумаг не по самой высокой цене. - Прекрасная идея, - заметил Мейсон. - Вот еще полисы. Пожалуйста, составьте список. Мейсон достал из-под полисов небольшую записную книжку с картонной обложкой. - Что это? - спросил полицейский. Мейсон повертел ее в руках. - Похоже, что в ней регистрировали количество миль прогона автомобиля. Дон Грейвс расхохотался. - Да, это была одна из странностей мистера Нортона. Он всегда требовал, чтобы встречи начинались в назначенное время, все его часы шли с точностью до секунды, он записывал каждую милю, пройденную его автомобилем, учитывал количество использованного бензина и масла. Я думаю, можно с точностью до цента сказать, во сколько ему обходилась каждая из машин. - А много ли их у него было? - поинтересовался Мейсон, небрежно листая страницы. - Три: бьюик, форд, и паккард. - Мисс Челейн обычно пользовалась паккардом? - Да. И по нему учет не велся, - сообщил Грейвс. - Мистер Нортон просто приходил из-за этого в отчаяние. Она никогда не отмечала количество миль. - Понятно. Но по остальным в эту книжечку записаны точные цифры? - Да. - Мисс Челейн обычно не брала две другие машины? Дон Грейвс многозначительно посмотрел на Мейсона. - Нет, - кратко ответил он. Мейсон открыл записную книжку в том месте, где велся учет данных по бьюику. В одну колонку были записаны мили пробега, против каждой записи указывалась дорога, по которой ехала машина, средняя скорость, место назначения, а также еще несколько видов данных, которые любому нормальному человеку показались бы бесполезными, но для зацикленного на подсчете стоимости до цента, могли играть какую-то, пусть самую незначительную роль. Мейсон листал страницы со скучающим видом, чтобы не показать окружающим своего интереса. Наконец, он добрался до последней записи, посвященной бьюику. Она гласила: "15294,3 мили. Поехал из дома в банк. Прибыл в банк: 15299,5 мили. Уехал из банка и вернулся домой: 15304,7 мили. Приказал Девоэ наполнить бак." Мейсон взглянул на дату и увидел, чтоб это был день смерти Нортона. - Как я вижу, он в день смерти ездил в банк, - заметил адвокат. - В самом деле? - спросил Дон Грейвс. - Интересно, а он именно тогда получил деньги... я имею в виду наличные, которые были при нем? - Не могу вам сказать, сэр. - А кто-нибудь знает, почему у него при себе было столько наличных? - поинтересовался адвокат. - Нет, - категорично ответил Грейвс. - Выглядит так, словно его шантажировали или что-то в этом роде, - заметил Мейсон, поглядывая своими спокойными глазами из-под густых бровей на секретаря. Дон Грейвс встретился с ним взглядом, не изменив выражения лица и даже ни разу не моргнув. - Это маловероятно, сэр. Мейсон кивнул и опустил записную книжку в карман. - Секундочку, - закричал полицейский. - А эту книжку разве не следует оставить вместе с другими бумагами? Адвокат улыбнулся. - Все правильно, - согласился он. - Она так похожа на мою собственную, что я механически положил ее в карман. Мейсон протянул записную книжку секретарю, встал и зевнул. - Пожалуй, я уже посмотрел все, что хотел. Для начала этого достаточно. Конечно, в дальнейшем придется провести полную инвентаризацию. - Мы можем это сделать прямо сейчас, если хотите, - предложил Грейвс. - Не думаю, - возразил Мейсон, зевая. - Придется проверять массу деталей и, возможно, я решу привести свою стенографистку, чтобы она записывала то, что я скажу. Честно говоря, терпеть не могу подобную работу. - А что делать с завещанием? Мне его искать? - уточнил Грейвс. - Давайте на сегодня заканчивать. Завтра я приду вместе со своей секретаршей и мы все проверим, - ответил адвокат. - Хорошо, сэр. Как вам будет угодно, - ответил Грейвс. Полицейский стряхнул пепел с сигареты и сообщил: - Меня устраивает любое время. Мне все равно здесь сидеть. - Прекрасно, - в голосе Мейсона не было никакого энтузиазма. Он прикурил сигарету и вышел из кабинета. Адвокат спустился вниз по широкой лестнице, открыл входную дверь и остановился на крыльце в лучах солнечного света, вдыхая свежий утренний воздух. Когда он убедился в том, что за ним никто не следит, он спустился с крыльца и направился к гаражу, открыл дверь, проскользнул внутрь и подошел к бьюику. Очевидно, что за состоянием машины хорошо следили. Она была вымыта шофером, который теперь находился в тюрьме по обвинению в убийстве. Мейсон открыл дверцу машины, сел за руль, включил свет на приборной доске и взглянул на спидометр. Он показывал 15304,7 мили. Адвокат с минуту, не отрываясь, смотрел на эти цифры, затем выключил свет, вылез из машины и плотно захлопнул дверцу. Он вышел из гаража, проверил, не заметил ли кто его, а затем вернулся на крыльцо. Войдя в дом, он столкнулся с экономкой. Ее горевшие глаза неотрывно смотрели на адвоката. - Доброе утро, - поздоровалась женщина. - Доброе утро, - ответил Мейсон. Она слегка понизила голос: - Я хочу получить ответ, причем как можно скорее. - Вы получите его, - сказал Мейсон. - Кстати, а где мисс Челейн? Уже встала? - Да, сэр, встала. Завтракает у себя в комнате. - Пожалуйста, передайте ей от меня привет и спросите, могу ли я к ней сейчас зайти. Горящие глаза экономки уставились на адвоката, пытаясь прочесть его мысли. Перри Мейсон встретил ее взгляд и всем своим видом показал нетерпение. - Сейчас узнаю, - сказала миссис Мейфилд. Она повернулась и быстрым, воинственным шагом направилась к спальне Фрэн Челейн. Мейсон твердой рукой зажег спичку, прикурил, один раз глубоко затянулся и стал изучать дым, идущий от кончика сигареты. Вскоре он услышал приближающиеся шаги экономки. - Мисс Челейн говорит, что готова слушать всех, пока завтракает. Следуйте за мной, пожалуйста. Адвокат прошел за миссис Мейфилд по коридору до двери спальни Фрэн. Экономка открыла дверь. - Это здесь, сэр. Проходите. - Она помедлила, а потом добавила почти шепотом: - И не забудьте, я жду ответа. Мейсон вошел и услышал, как за ним с грохотом захлопнулась дверь. Фрэнсис Челейн сидела в шелковом пеньюаре в мягком кресле, поджав под себя ноги. На маленьком столике сбоку от кресла стоял поднос с пустыми тарелками. Огромный кофейник был отодвинут к краю подноса, а чашка кофе, от которой шел пар, стояла у кончиков пальцев ее правой руки. В левой руке девушка держала сигарету. Темные глаза, которые ничего не выражали, оглядели адвоката. Ее щеки были слегка припудрены, но помадой в это утро она не пользовалась. Пеньюар явно выбирался для красоты, а не для тепла. - Доброе утро, - поздоровался Мейсон, бегло скользнув глазами по пеньюару. - Вам удалось заснуть? - Когда я, наконец, добралась до кровати, я сразу же отключилась, - ответила Фрэн Челейн. Девушка стряхнула пепел сигареты на краешек блюдца, на котором стояла чашка с кофе. Мейсон подошел к столику и тоже стряхнул пепел в блюдце. - Предполагаю, что вы хотите денег, - сказала Фрэн. - Почему вы спрашиваете? - решил выяснить Мейсон. - Насколько я знаю, адвокаты всегда хотят денег. Он сделал нетерпеливый жест рукой и ответил: - Я не это имел в виду. Почему вы выбрали именно это время, чтобы поднять финансовый вопрос. - Потому что у меня есть, чем заплатить вам. Взгляд Мейсона сделался холодным и осторожным. - Чек? - уточнил он. - Нет, - ответила Фрэн Челейн. - Наличные. Будьте добры, передайте мне сумочку. Она вон там, на туалетном столике. Мейсон протянул руку за сумочкой и передал ее девушке. Держа ее таким образом, что адвокат не мог заглянуть внутрь, она открыла ее, порылась там и достала пачку наличных. - Это ваш предварительный гонорар. Он взял деньги - хрустящие, новенькие тысячедолларовые купюры - сложил их и опустил в карман. - Где вы их взяли? - Это вас не касается, - отрезала она, сверкнув глазами. - Вы адвокат, которому платят, чтобы он защищал клиента, а не для того, чтобы совал нос в личные дела. Мейсон стоял, широко расставив ноги и улыбаясь наблюдал за рассерженной девушкой. - В один прекрасный день из-за вашего характера у вас могут возникнуть большие неприятности, - заметил он. - Вы так считаете? - вспыхнула она. - Я знаю. Вы вышли на тонкий лед. Вам следует научиться сдерживать себя и сохранять трезвую голову. - Что вы там говорите про тонкий лед? - Я имел в виду причину, по которой вас не стали подробно расспрашивать вчера вечером, точнее, сегодня утром. - Какую еще причину? - Тот факт, что вы вчера взяли бьюик без разрешения дяди и, если я правильно помню ваш рассказ, гоняли по округе, пытаясь успокоиться. - Я всегда так делаю, - ее голос внезапно стал осторожным, - после того, как разозлюсь. Таким образом я прихожу в норму. Он продолжал ей улыбаться. - Вы знаете, как далеко вы отъехали? - Нет. Я каталась где-то с час. Причем на довольно высокой скорости. Я практически всегда так езжу. - Как жаль, что спидометр был отключен, - заметил адвокат. Она уставилась на него широко открытыми темными глазами. - Вы это о чем? - медленно произнесла она. - В записной книжке вашего дяди учитывалась каждая миля, пройденная бьюиком. - В самом деле? - спросила она. - Да, - сухо сказал Мейсон. - Он отметил, что ездил в банк. Когда он брал машину, спидометр показывал пятнадцать тысяч двести девяносто четыре и три десятых мили, а по прибытии домой - пятнадцать тысяч триста четыре и семь десятых мили. - Ну и что? - Когда я ходил посмотреть на показания спидометра сегодня утром, там стояли цифры пятнадцать тысяч триста четыре и семь десятых мили. В темных глазах девушки появилась паника. Ее лицо внезапно побелело. Она попыталась поставить чашку с кофе на блюдце, но пронесла мимо. Чашка какое-то мгновение покачалась на краю подноса, а потом упала, разлив остатки кофе на ковре. - Вы об этом не подумали, не так ли? - спросил Мейсон. Она продолжала молча смотреть на него с побледневшим лицом и бескровными губами. - А теперь, - вкрадчивым тоном продолжал Мейсон, - может, вы позволите повторить мой вопрос. Где вы взяли деньги, которые только что мне вручили? - У моего дяди, - медленно ответила она. - Перед самой его смертью? - Перед самой его смертью. - П_е_р_е_д_ смертью? - многозначительно переспросил адвокат. Значение слова, на котором Мейсон сделал ударение, внезапно осенило ее. - Вы не думаете... Послышался стук в дверь. Вошла экономка и уставилась на них. - Мне показалось, что что-то упало, - заявила она. Девушка показала на чашку на полу. - У вас замечательный слух, - многозначительно сказал Мейсон. Миссис Мейфилд с вызовом встретила его взгляд. Ее глаза горели. - Да, мне достались хорошие уши и _я _и_х _и_с_п_о_л_ь_з_у_ю_. - Для того, чтобы подслушивать под дверью? - спросил адвокат. - Хватит, мистер Мейсон, - прервала его Фрэн Челейн. - Я думаю, что сама в состоянии призвать к порядку прислугу, когда это требуется. Экономка нагнулась, подняла чашку, поставила на поднос, повернулась спиной к адвокату и обратилась к Фрэнсис Челейн: - Мне принести еще чашку с блюдцем? - Да. И наполните кофейник горячим кофе. Экономка взяла поднос и вышла из комнаты. - Если я буду вести это дело, - заявил Мейсон резким тоном, - то я не хочу, чтобы вы вмешивались. Эта женщина следит за нами. Сегодня утром она пыталась меня шантажировать. Казалось, слова адвоката мало заинтересовали девушку. - В самом деле? - спросила она с отсутствующим видом. Мейсон стоял, уставившись на нее сверху вниз. - В самом деле. И я все еще жду объяснений, почему ваша скоростная прогулка на бьюике не зарегистрировалась на спидометре. Фрэнсис спрыгнула с кресла и, полностью игнорируя присутствие адвоката, стала сбрасывать одежду со своего стройного тела. - Что вы делаете? - спросил он. - Собираюсь одеться и накатать какое-то количество миль на этом бьюике, идиот. - А вы не намерены сказать мне, где находились вчера вечером во время убийства? Девушка скинула с себя пеньюар и начала одеваться. - Не стройте из себя дурака. - Я окажу вам большую помощь, если буду знать все факты. Она покачала головой. - Уходите, - сказала девушка. Мейсон с достоинством повернулся к выходу. - Хорошо, - ответил он и распахнул дверь. На пороге стояла экономка и смотрела на него недоброжелательным горящим взглядом. В уголках ее рта играла язвительная победная улыбка. В одной руке она держала чашку с блюдцем, в другой - полный кофейник. - Спасибо, сэр, за то, что открыли дверь, - сказала она, проходя в комнату. 10 Джордж Блэкман пытался произвести впечатление. Он зачесывал волосы назад с высокого лба, был громогласным, носил пенсне на широкой черной ленте. Его можно было принять за конгрессмена или банкира, но на самом деле он был адвокатом по уголовным делам. Картинку солидности, интеллигентности и респектабельности, которую он представлял общественности, нарушала только иногда мелькающая неуверенность во взгляде. Он через стол смотрел на Перри Мейсона. - Насколько я понимаю, вы выступаете адвокатом от семьи, - сказал Блэкман. Взгляд Мейсона был тяжелым и спокойным. - Я представляю мисс Челейн при аннуляции управления капиталом, оставленным ей отцом, осуществлявшемся доверенным лицом. Я также представляю Артура Кринстона, как здравствующего члена фирмы "Кринстон и Нортон". Разговор шел еще о том, чтобы мне представлять и исполнителя завещания, но я не могу одновременно представлять и здравствующего партнера и исполнителя завещания. Блэкман улыбнулся и в его улыбке промелькнула доля зависти. - Хорошо вам. Такие гонорары грядут. - Что вы хотите со мной обсудить? - холодно спросил Мейсон. Выражение лица Блэкмана изменилось. - Я пришел сообщить вам, что представляю Питера Девоэ, шофера, который обвиняется в убийстве. - Версия обоснована? - небрежным тоном спросил Мейсон. - Вы сами знаете, что это за дело, - поморщился посетитель. - По правде говоря, не знаю, - ответил Мейсон, принимая беззаботный тон. - Я был настолько занят другими аспектами, что у меня просто не было времени поинтересоваться убийством. - Чушь! - громогласно заявил Блэкман. Мейсон достойно изобразил негодование. Посетитель наклонился вперед и постучал кулаком по столу. - Послушайте, Мейсон, вы думаете, что хитрее всех. Я хочу, чтобы вы знали, что на этот раз против вас работает не менее хитрый. - Что все это значит? - Я хочу сказать, что вам не удастся сидеть, купаясь в деньгах и не впутывая никого из _в_а_ш_и_х_ клиентов, в то время, как вы прокладываете Девоэ путь на виселицу. - Я никому не прокладываю путь на виселицу. Блэкман заерзал под холодным взглядом адвоката, сидевшего по другую сторону стола. - Послушайте, я говорю о фактах, - продолжал Блэкман. - Здесь нас никто не услышит. Мы можем договориться - вы и я. Вы знаете, что это за игра. Вы защищаете лиц, обвиненных в совершенных преступлениях, когда вам за это хорошо платят. Я делаю то же самое. Когда вы представляете определенное лицо, вы защищаете только его и никого больше. Вы готовы вступить в схватку со всем миром, но отстоять права своих клиентов. - Естественно, - бесстрастно ответил Мейсон. - Это долг любого адвоката. - Конечно. Я только хочу поставить вас в известность, что _я_ буду верен _с_в_о_е_м_у_ долгу. - Продолжайте, - предложил Мейсон. - Вы сказали или слишком много, или ничего. Я еще не решил, что именно. - Хорошо. Я имею в виду следующее. Вы держите эту мисс Челейн в тени и делаете это очень умело. Против Питера Девоэ имеются только косвенные улики, да, кстати, и слабоватые улики. Он лежал пьяным на кровати и _к_т_о у_г_о_д_н_о_ мог подложить трость к нему в комнату, а две тысячи долларов - в карман брюк. - Вы забываете о показаниях Дона Грейвса, - напомнил Мейсон, - который фактически видел, как совершалось убийство. Вы забываете о том, что, в соответствии с показаниями Кринстона, Эдвард Нортон собирался послать за шофером, когда Кринстон уходил от него. - Я ни о чем не забываю, - многозначительно ответил Блэкман, воинственно глядя на Мейсона. - И, главное, я не забываю, что в дело каким-то образом замешана женщина. - Правда? - спросил Мейсон с вежливым интересом. - Да, - кивнул Блэкман. - И не притворяйтесь удивленным. Вы знаете это не хуже меня. - Что знаю? - Что Дон Грейвс видел женщину в кабинете в тот момент, когда совершалось преступление. - Дон Грейвс не сказал ничего подобного в заявлении, которое сделал полиции, - заметил Мейсон. - Заявление, которое он сделал полиции, не имеет значения, - возразил Блэкман. - Имеет значение то заявление, которое он сделает в суде, когда его вызовут для дачи свидетельских показаний. Мейсон посмотрел в потолок и сказал ничего не выражающим тоном: - В случае, если его слова в суде будут отличаться от первоначального заявления полиции, то его свидетельские показания не будут иметь должной силы, в частности, в отношении присутствия в кабинете женщины. - Может быть, может быть. Какое-то время они молчали, а потом Блэкман снова заговорил: - Хорошо. Теперь вы знаете мою позицию. Вы контролируете все деньги в этом деле, а я представляю человека, которого сделали козлом отпущения. Я хочу добиться взаимопонимания с семьей и кое-что получить. В противном случае, я сделаю тайное явным. - Что вы имеете в виду под взаимопониманием? - спросил Мейсон. - Я хочу, чтобы члены семьи дали полиции понять, что они не горят желанием мстить, а если Девоэ и совершил преступление, то сделал это в пьяном виде. Их удовлетворит и непредумышленное убийство. А потом мне хочется получить кое-какие деньги. - Вы имеете в виду, что хотите, чтобы Фрэнсис Челейн заплатила вам за то, что Пит Девоэ признает себя виновным в непредумышленном убийстве, чтобы заглушить скандал? Вы именно это пытаетесь сказать? Блэкман с достоинством встал. - Думаю, коллега, что вы прекрасно поняли цель моего визита. Я честно обрисовал свою позицию и не собираюсь отвечать на сделанный вами в грубой форме вывод. Мейсон отодвинул стул от стола, тоже встал, широко расставив ноги, и горящими от гнева глазами посмотрел на посетителя. - Не думайте, Блэкман, что вам удастся провернуть подобное, - заявил он. - Мы здесь одни. Вы скажете мне, что хотите, причем прямо и без увиливаний. - Не притворяйтесь дураком. Вы знаете, что я хочу. - Что вы хотите? - Деньги. - Что вы готовы предоставить взамен? - Я помогу вам оставить мисс Челейн на заднем плане. - В такой степени, что Пит Девоэ признает себя виновным в непредумышленном убийстве? - Да. - Он виновен в непредумышленном убийстве? - Ну какое, черт побери, это имеет значение? - раздраженно воскликнул Блэкман. - Я же сказал вам, что он признает себя виновным в непредумышленном убийстве. - Сколько вы хотите? - Пятьдесят тысяч долларов. - Это слишком много для гонорара, - заметил Мейсон. - Но не для работы, которую я собираюсь проделать. - Работы для Девоэ? - Для Фрэнсис Челейн, если уж вам так нужен ответ. - Ладно, - сказал Мейсон. - Как вы сами заметили, мы здесь одни. И ничто не сдерживает нас от откровенной беседы. Пит Девоэ убил Эдварда Нортона? - Вам следует это знать, - ответил Блэкман. - Почему? - Потому что следует. - Я не знаю. Я спрашиваю вас. - Ну почему вас это волнует? Я заставлю его признать себя виновным в непредумышленном убийстве. - За пятьдесят тысяч долларов? - За пятьдесят тысяч долларов. - Вы сошли с ума. Окружной прокурор не примет подобного варианта. Это дело об убийстве. В лучшем случае вам удастся получить тяжкое убийство второй степени. - Я договорюсь и о непредумышленном убийстве, если только семья окажет содействие, а Грейвс слегка изменит свои показания, - возразил Блэкман. - А зачем Грейвсу менять показания? - Зачем кому-то вообще что-либо делать? - саркастически спросил Блэкман. - Зачем мне что-либо делать? Зачем вам что-либо делать? Мы в этом не замешаны. Мы делаем все за деньги. И Дон Грейвс тоже кое-что сделает за деньги. Мейсон медленной тяжелой походкой пошел вокруг огромного письменного стола к Блэкману. Тот внимательно наблюдал за ним. - Только скажите, что вы согласны, и я больше не стану вас беспокоить, - заявил Блэкман. Мейсон остановился прямо перед посетителем и посмотрел на него холодным, презрительным взглядом. - Вы - дерьмо, - сказал Мейсон с чувством. Блэкман слегка отпрянул назад. - Вы это о чем? - О вас. - Вы не имеете права так со мной разговаривать! - Грязный крючкотвор, - продолжал Мейсон, делая шаг вперед, - который готов продать своего клиента за пятьдесят тысяч долларов. Убирайся из моего кабинета, причем немедленно! На лице Блэкмана появилось удивление. - Но я считал, что вы готовы выслушать мое предложение. - Я выслушал и уже услышал все, что требовалось. Внезапно Блэкман набрался храбрости и потряс указательным пальцем перед носом Мейсона. - Вы сами глубоко замешаны в этом деле. Вам придется или принять мое предложение, или вы еще неоднократно услышите обо мне. Мейсон поднял руку и схватил вытянутый указательный палец. Он вначале резко опустил руку адвоката вниз, а потом выкрутил ее. Блэкман вскрикнул от боли. Мейсон отпустил палец, развернул адвоката, схватил за шиворот и потащил к двери. Мейсон распахнул дверь личного кабинета, толкнул Блэкмана, и тот, потеряв равновесие, свалился в приемную. - Убирайся вон и больше не появляйся здесь! - заявил Мейсон. Блэкман почти бегом пересек приемную и остановился. Его лицо покраснело от гнева, пенсне болталось на черной ленточке. - Ты еще об этом пожалеешь больше, чем о чем-либо, совершенном тобой на протяжении всей жизни! - Убирайся! - повторил Мейсон медленным, бесстрастным голосом. - Или я сейчас еще добавлю. Блэкман схватился за ручку, открыл дверь приемной и выскочил в коридор. Мейсон стоял в дверном проеме своего кабинета, расправив плечи, широко расставив ноги и воинственно смотрел на медленно закрывающуюся дверь. - Что случилось? - обеспокоенно спросила Делла Стрит. - Я сказал этому подонку, что о нем думаю, - ответил Мейсон, не сводя холодного взгляда с двери. Наконец он развернулся и направился обратно в кабинет. Делла Стрит проводила его круглыми от удивления и полными тревоги глазами. Когда Мейсон подошел к своему столу, зазвонил телефон. Он поднял трубку и услышал голос Фрэнсис Челейн. - Мне надо немедленно с вами встретиться, - заявила она. - Хорошо. Я у себя в кабинете. Вы можете подъехать? - Да, если вы не в состоянии приехать ко мне. - Где вы? - Дома. - Тогда вам лучше сесть в бьюик и мчаться ко мне в офис. - Я не могу взять бьюик, - ответила она. - Почему? - Полиция его опечатала. Перри Мейсон тихо присвистнул. - В таком случае вам следует немедленно брать паккард. Возьмите чемодан и бросьте туда какие-нибудь вещи, но постарайтесь не привлекать внимания к тому, что делаете. - Буду у вас через двадцать минут, - ответила она и повесила трубку. Мейсон надел шляпу и, перед тем как уйти, остановился у стола Деллы Стрит. - Через двадцать-двадцать пять минут здесь будет мисс Челейн. Я думаю, что вернусь к ее приходу, но если нет, то проводи ее в мой кабинет и запри дверь. Никого не впускай. Ты поняла? Она с тревогой посмотрела на него и кивнула. - Что-то не так? - спросила секретарша. Мейсон резко кивнул в ответ, затем улыбнулся и похлопал ее по плечу. Он вышел из конторы, спустился на лифте вниз и прошел полтора квартала до "Сиборд Секонд Нашэнал Траст". Б.В.Райбурн, вице-президент банка, оценивающе посмотрел на адвоката и спросил: - Чем могу быть полезен, мистер Мейсон? - Я представляю мисс Фрэнсис Челейн, бенефициара по траст-фронду, которым, как доверенное лицо, управлял Эдвард Нортон, - сообщил Мейсон. - Я также представляю мистера Артура Кринстона, здравствующего партнера фирмы "Кринстон и Нортон". - Я знаю об этом из разговора с мистером Кринстоном сегодня утром, - сообщил мистер Райбурн. - В день смерти, - продолжал Мейсон, - мистер Нортон ездил из своего дома в банк и обратно. Я хочу выяснить, был ли он в вашем банке или в "Фармерс и Мерчантс Нашэнал", где, насколько мне известно, у него тоже имелся счет. - Он заезжал сюда, - ответил Райбурн. - Зачем вам это? - Если не ошибаюсь, он приезжал сюда, чтобы получить большую сумму наличными в тысячедолларовых купюрах. Я хочу выяснить, не было ли чего-то странного в просьбе выдать деньги или чего-то необычного в отношении купюр. - Возможно, - многозначительно ответил банкир, - если вы выскажетесь более определенно, я смогу предоставить вам интересующую вас информацию. - Мистер Нортон заявил, для какой конкретно цели ему требуются деньги? - спросил адвокат. - Конкретно, нет, - ответил Райбурн с таинственным видом человека, который намерен отвечать только на прямые вопросы. Мейсон глубоко вздохнул. - А он заранее просил вас подготовить определенное количество тысячедолларовых купюр с последовательными номерами? - Да, - ответил вице-президент банка. - А в дальнейшем он просил вас, через ваши связи в других банковских учреждениях, обеспечить, чтобы, в случае, если эти купюры, номера которых он, естественно, просил вас переписать, будут депонированы в каком-либо банковском учреждении, выяснить, кто их депонирует? - Не совсем в таких выражениях, - осторожно ответил Райбурн. - Он заявил, что собирается этими купюрами расплатиться с шантажистом и ему хотелось бы идентифицировать лицо, которое принесет их, чтобы положить на счет? - Не совсем в таких выражениях, - опять сказал банкир. - Теперь, как мне кажется, - улыбнулся Мейсон, - я получил всю интересующую меня информацию. Спасибо, мистер Райбурн. Адвокат повернулся и вышел из банка, оставив позади банкира, который холодным, задумчивым и расчетливым взглядом смотрел в спину удаляющемуся Мейсону. Мейсон вернулся в офис и позвал Деллу Стрит к себе в кабинет. - Свяжись с "Детективным Агентством Дрейка", пожалуйста, и скажи Полу, что я хочу, чтобы он лично занялся одним чрезвычайно важным делом. Мне требуется, чтобы Дрейк пришел к нам, изображая обычного посетителя. Он должен ждать в приемной, пока я не дам ему дальнейших указаний, и должен всем представляться клиентом. Секретарша опять посмотрела на него с тревогой. - Это все? - спросила она. - Да, - кивнул адвокат. - Ты не хочешь, чтобы мисс Челейн знала, кто Пол Дрейк на самом деле? - Пойми меня правильно: я не хочу, чтобы _к_т_о_-_л_и_б_о_ знал о том, кто Дрейк на самом деле. Для всех, приходящих к нам в контору, Пол Дрейк - это просто еще один клиент, который ждет, когда я смогу его принять. - Хорошо, - сказала Делла Стрит. Она задержалась в кабинете адвоката еще на несколько секунд, не пытаясь скрыть беспокойства. Мейсон улыбнулся, пытаясь успокоить ее. - Не волнуйся. Все будет в порядке. - Ты опять во что-то впутался? - Не думаю. - А мисс Челейн? - По самую шею. - Она сама об этом знает? - Думаю, да. - Ты не позволишь ей втянуть и себя? Он медленно покачал головой. - Нет. Маловероятно. Пока еще не могу сказать. - А когда сможешь? - Когда мисс Челейн, наконец, откроет мне всю правду. - А когда это случится? - Когда она испугается больше, чем сейчас. Делла Стрит нахмурилась, а потом предложила: - Может, мы сами попробуем ее напугать? Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Нет, - ответил он. - Я думаю, нам не потребуется этого делать. 11 Мейсон ходил из угла в угол, по привычке заложив большие пальцы в проймы жилета. Фрэнсис Челейн сидела в большом кожаном кресле, которое она занимала и в свой первый визит в кабинет адвоката, и наблюдала за своим защитником. - Вы так и не спросили, почему я хотела с вами встретиться, - наконец сказала она. - Мне это не требуется, - ответил Мейсон. - Я лучше вас знаю, что происходит. Я пытаюсь догадаться, что случится дальше, чтобы в нужный момент увести кого надо в сторону. - Я ужасно влипла! - воскликнула она. - Конечно, влипли, - подтвердил он и снова начал ходить из угла в угол. На какое-то время воцарилось молчание, затем он остановился, широко расставив ноги, и уставился на нее. - Где вы взяли деньги, которые дали мне? - спросил адвокат. - Где и сказала: у своего дяди, - ответила девушка тихим голосом. - Перед тем, как его убили, или после? - нажимал Мейсон. - Перед. - За сколько до убийства? - Незадолго - то есть как раз перед тем, как в дом приехал мистер Кринстон. - Как это произошло? - Там было сорок восемь тысяч долларов, - сказала она. - Дядя Эдвард дал их мне и признался, что ему очень жаль, что он лишал меня обычной суммы на расходы. Он сказал, что считает необходимым изменить свое решение. - Он обвинял вас раньше в том, что вас шантажируют? - Нет. - Он дал вам наличные? - Да. - Вы пришли к нему и сказали, что вам нужны наличные? - Я просто заявила, что мне нужны деньги, причем немедленно. - И он ничего не упомянул о том, что вас шантажируют? - Нет. - А вас шантажировали? Она закусила губу и опустила глаза. - А это ваше дело? - Да, - ответил адвокат. - Да, меня шантажировали, - призналась девушка. - Экономка? Фрэн Челейн резко дернулась и встретилась с Мейсоном взглядом, в котором адвокат прочитал тревогу. - Откуда вы узнали? - Я подозревал. Сколько вы ей дали? - Все, что было. Кроме десяти тысяч долларов, которые заплатила вам. - Это означает, что _у _в_а_с_ не осталось больше ни одной из тех тысячедолларовых купюр? - Нет. - А теперь послушайте меня внимательно. Между нами не должно остаться недопонимания. Вы завязли по уши, и я собираюсь вас вытаскивать, но необходимо, чтобы я _т_о_ч_н_о_ знал, что произошло с деньгами. У вас н_и_ч_е_г_о_ из них не осталось? - Нет, - покачала головой Фрэн Челейн. Мейсон вынул из бумажника те десять тысяч долларов, которые она ему дала. - Вы знали, что номера этих купюр были списаны и переданы в различные банковские учреждения нашего города? - Нет, - ответила она испуганно. - Это факт. Тысячедолларовых купюр не так много в обращении и они привлекают внимание. Практически всегда требуется нести их в банк, чтобы поменять. В кассах магазинов обычно нет достаточного количества наличных, чтобы давать сдачу с тысячедолларовой бумажки. Мейсон подошел к своему письменному столу, взял длинный конверт из плотной бумаги, вложил туда десять тысяч, полученные от Фрэн, заклеил конверт, снял колпачок с авторучки и написал адрес: "Карл. С. Белкнап, 3298, Пятнадцатая улица, Денвер, Колорадо". Потом адвокат нажал на кнопку, находившуюся сбоку от стола, вызывая таким образом секретаршу. Когда Делла Стрит открыла дверь, Мейсон небрежно бросил на стол конверт. - Отправь это, пожалуйста, Делла. Обычной почтой. Она взглянула на адрес. - Не знала, что мы ведем переписку с мистером Белкнапом, - заметила Делла Стрит. - Теперь ведем. Пожалуй, лучше пошли его заказным письмом. Она кивнула, бросила быстрый, оценивающий взгляд на Фрэн Челейн и вышла в приемную. Мейсон повернулся к посетительнице. - Теперь этот конверт несколько последующих дней будет путешествовать по стране. В конце концов он вернется ко мне. А пока деньги у меня никто не обнаружит. Почему вы с самого начала не рассказали об этом полиции? Ее глаза внезапно загорелись огнем. - Это мое дело! Я наняла вас, как адвоката, чтобы представлять мои интересы. Не думайте, что я позволю вам стоять здесь и указывать мне, что делать, а что не делать... Он шагнул по направлению к ней и заявил: - Вы или научитесь сдерживать себя, или проследуете на виселицу с черным мешком на голове. Вы никогда не задумывались над тем, хочется ли вам быть повешенной? Она вскочила на ноги и отвела руку, словно собираясь влепить ему пощечину. - Вы всю жизнь были испорченной злючкой с отвратительным характером, - сказал Мейсон. - Теперь вы оказались в ситуации, из которой вам самой не выпутаться. Вы можете не сомневаться, что в течение следующих сорока восьми часов вас арестуют. Вас ждет безрадостная перспектива, и я не уверен, смогу ли вас вытащить. От удивления ее гнев пропал. Она посмотрела на него широко раскрытыми темными глазами. - Арестуют? Меня арестуют? - Да. По обвинению в убийстве. - За это арестовали Девоэ. Это он убил дядю. - Девоэ никого не убивал, - ответил Мейсон. - А если даже он и сделал это, то никто никогда не докажет его вину. У него есть адвокат, который знает все ходы и выходы и искушен в подобных делах. Не сомневайтесь, он втянет и вас. - Почему вы так решили? - Потому что он был у меня в кабинете менее часа назад и сам сказал мне об этом. Она откинулась в кресле и уставилась на него. Огонь погас в глазах. Она выглядела трогательной и беззащитной. - Что он хотел? - спросила Фрэн Челейн. - Денег. - Хорошо. Мы дадим ему денег. - Нет, - твердо ответил Мейсон. - Почему? - Потому что тогда он будет шантажировать вас до самой смерти. Он не уверен, что вы влипли по уши, а только подозревает. Если бы я стал обсуждать с ним условия, он бы получил необходимую уверенность. Он только слышал звон. Он хотел подтверждения. Если бы я согласился заплатить, то его догадки бы полностью подтвердились. - А что вы сделали? - поинтересовалась она. - Вышвырнул его отсюда, - мрачно ответил адвокат. - Он много знает? - Знает немного, но многое подозревает. - Я боюсь его, - по голосу слышалось, что она вот-вот расплачется. - Вы и должны его бояться. А теперь я хочу добраться до самой сути. Расскажите мне в точности, что происходило, когда был убит ваш дядя. Она глубоко вздохнула и начала говорить тихим, монотонным голосом: - Я была дома. Я с ним поругалась. Он был очень резок, я сорвалась и наговорила множество неприятных вещей. - Такого от вас можно ожидать, - сухо заметил адвокат. - Да, можно, - согласилась она. Последовало молчание. - Продолжайте, - предложил адвокат. - Он достал из бумажника деньги. Не все, там еще оставалось. Точно не знаю сколько. Он пододвинул деньги ко мне и сказал, чтобы я их взяла. Он заявил, что собирался прекратить давать мне деньги на расходы, чтобы я взялась за ум, но, в конце концов, пришел к выводу, что я никогда не повзрослею. Это, в общем-то, мои деньги и если я хочу выбрасывать их на ветер, это мое личное дело. - И вы взяли деньги, - сделал вывод адвокат. - Да, конечно. - И что потом? - Потом я отдала их все, кроме десяти тысяч, миссис Мейфилд. - Зачем вы это сделали? - Она знала, что я вышла замуж, и угрожала рассказать дяде. - Это произошло до того, как приехал Кринстон или после? - Вы имеете в виду, когда я отдала ей деньги? - Да. - После. - Кто-то видел, как вы передавали ей деньги? - Роб Глиасон. Мейсон присвистнул. - Так, значит, и Глиасон находился в доме, не так ли? - Да, - медленно произнесла она. - Он был там. Именно поэтому я утверждала, что меня не было. - Хорошо. Продолжайте, - угрюмо попросил Мейсон. - Вам известно, что мы муж и жена. Роб приехал на своей машине - на шевроле. Из моей комнаты есть выход на улицу. Я впустила его в дом. Он беспокоился об угрозах миссис Мейфилд и о том, что может сделать мой дядя. Я сообщила ему, что разговаривала с дядей и думаю, что все будет в порядке. Пока мы разговаривали, вошла миссис Мейфилд и потребовала денег. Она подслушивала и была в курсе, что дядя дал мне сколько-то денег, но не знала точную сумму. Я сказала, что отдаю ей все, что у меня есть. Я открыла сумочку и она сама достала деньги, но перед этим я спрятала десять банкнот, чтобы расплатиться с вами. Мне деньги нужны были только для этих двух целей - расплатиться с нею и с вами. Тогда я думала, что все уладится: вы меня представляете, а миссис Мейфилд должна успокоиться. Я решила, что мы найдем выход из сложившейся ситуации. - К этому времени Кринстон уже приехал? - спросил Мейсон. - Да. Я слышала, как подъехала машина. Фактически, Кринстон поднимался по лестнице, когда я выходила из кабинета дяди. - А Грейвс все это время находился в приемной? - Да. Он прекрасно осведомлен о том, что произошло. Он знает гораздо больше, чем показывает. Грейвс в курсе всех дел моего дяди и, мне кажется, еще и того, чем занимается миссис Мейфилд. - Так что же произошло? - Миссис Мейфилд ушла, а мы Робом отправились посидеть на крыльцо. Затем послышался какой-то шум, в передней части дома бегали люди, раздавались возгласы, потом кто-то закричал, что моего дядю убили. Я поняла, что будет лучше, если Роба никто не увидит, велела ему сесть в машину и уехать. - Вы отправились вместе с ним? - Да. - Почему? - Потому что не хотела оставаться в доме. - Почему? - Я думала, что так смогу обеспечить Робу алиби. - Как вам удалось выехать с территории незамеченными? - Позади дома проходит аллея, двигаясь по которой можно оказаться на подъездной дороге. Мы воспользовались ею и, насколько мне известно, нас никто не услышал. - Хорошо. Что дальше? - Затем я вернулась домой, Роб высадил меня в двух кварталах от дома. Я проскользнула к себе в спальню. Затем я поговорила с Доном Грейвсом. От него я узнала, что мой дядя сообщил в полицию о том, что бьюик украли, и что он думал, что его взяла я. Я решила, что для меня это прекрасное алиби, а Роб вообще нигде не упоминается. Так что я заявила, что каталась на бьюике, и никто не стал со мною спорить. - Продолжайте. - Остальное вы знаете. Все восприняли, как должное, что я брала бьюик. Я тоже подумала, что все в порядке, пока не пришли вы и не сказали, что спидометр показывает то же количество миль, что записано у дяди в книжке. Я уже собралась накатать сколько-то миль на бьюике и отправилась в гараж, но там стоял полицейский. Он улыбнулся и сообщил, что бьюиком запрещено пользоваться - он одна из улик. - Что они сделали? - Протянули цепь вокруг передней оси и через прорези колес, а также заперли коробку передач. - Очень мило, - сухо прокомментировал Мейсон. Девушка ничего не сказала. Через минуту Мейсон снова начал ритмично ходить из угла в угол. Фрэн Челейн наблюдала за ним темными глазами, полными беспокойства. Ее голова оставалась неподвижной, только глаза следили за движениями адвоката. - У вас будет нервный срыв, - наконец заявил он. - Я знаю одного врача, на которого можно положиться. Он осмотрит вас и решит, что вам нужно лечь в клинику. - Какой в этом смысл? - У меня появится немного времени. - Но у них же возникнет еще больше подозрений, если я исчезну со сцены! - Еще больше подозрений, чем уже есть, возникнуть не может. Они опечатали бьюик, а это показывает, над каким аспектом дела они сейчас работают. Я попытался опустить записную книжку с указанием миль себе в карман и представил, что сделал это случайно, но полицейский, сидевший в комнате, оказался совсем не дурак. Он сразу же заметил, что я сделал, и мне пришлось вернуть ее на место. - Вы уже тогда знали о показаниях спидометра? - Догадывался. - Но как вы могли догадаться? - Я знал, что вы мне врете. Ее глаза снова вспыхнули. - Не смейте так со мной разговаривать! Он улыбнулся в ответ. Через какое-то время гнев в ее глазах потух. - Вы должны уяснить, что попали в капкан с этой машиной, - сказал адвокат. - Вам придется менять свой рассказ. - Но, таким образом, Роб окажется замешанным. Если они узнают, что он находился в доме, то все будет еще хуже, потому что всем известно, что Роб и мой дядя не ладили. - Роб виделся с вашим дядей в тот вечер, когда Нортона убили? - спросил Мейсон. Она покачала головой, помедлила какое-то время, а потом кивнула. - Да, виделся. - И вы сейчас решили в этом признаться, потому что внезапно вспомнили, что имеется свидетель, который видел, как Роб встречался с вашим дядей. Это был Дон Грейвс? Она снова кивнула. Мейсон открыл дверь в приемную. - Делла, - обратился он к секретарше. - Немедленно свяжись с доктором Прайтоном. Скажи медсестре, что это чрезвычайно важно - дело жизни и смерти. Пусть он сам возьмет трубку. - Хорошо, шеф, - ответила Делла Стрит. - С тобой по личному вопросу хочет поговорить мистер Пол Дрейк. Он готов ждать, пока ты не освободишься. Мне он отказался объяснять, по какому именно вопросу он пришел. - Попроси его подождать, - ответил Перри Мейсон и вернулся к себе в кабинет, захлопнув дверь. - А теперь у вас будет нервный срыв, - сообщил Мейсон посетительнице. - Вы отправитесь в клинику под вымышленным именем. Рано или поздно полиция вас найдет, но я хочу, чтобы это не случилось как можно дольше. Никому не говорите, кто вы, не показывайте излишней заинтересованности в газетных отчетах и, чтобы ни произошло, не паникуйте. Она внимательно посмотрела на него. - А я могу вам доверять? - спросила она. Он встретился с ней взглядом. - Здесь вам придется положиться на свой здравый смысл. То, что вы решите, будет играть колоссальную роль. - Хорошо, я доверяюсь вам. Он кивнул. - В таком случае я немедленно вызову "скорую", даже до того, как приедет сам доктор Прайтон. 12 Пол Дрейк внешне не имел ничего общего со стандартным мнением о том, как должен выглядеть частный детектив. Возможно, именно поэтому он был так удачлив. Его отличал высокий рост, длинная шея, вопросительно вытянутая вперед, остекленелые глаза навыкате и постоянно скучающее выражение лица. Его никогда ничто не волновало. В его жизни убийства были каждодневной рутиной, любовные треугольники встречались также часто, как автомобили на улице, а истеричные клиенты составляли фон работы. Он сидел в огромном кожаном кресле с высокой спинкой в кабинете Мейсона, упершись спиной в одну из закругленных ручек и свесив длинные ноги через другую. В уголке рта торчала сигарета. Мейсон расположился напротив него за письменным столом и наблюдал за детективом спокойными, все замечающими глазами. Дрейк походил на опытного боксера, который расслабился в своем углу ринга и ждет только сигнал гонга. Сразу было видно, что он может мгновенно изменить ленивую позу, спрыгнуть с кресла и со свирепостью и жестокостью тигра вступить в бой. - Итак, что тебя беспокоит? - поинтересовался Дрейк. - Не так давно ты мне что-то рассказывал о слежке в открытую, - сказал Мейсон. Дрейк неторопливо затянулся. Его стеклянные на выкате глаза с любопытством посмотрели на Мейсона. - У тебя неплохая память. Мне кажется, что это было очень давно. - Давай не будем спорить, когда именно. Мне нужна полная информация по этому вопросу. - Кто-то пытается применить ее против тебя? - спросил детектив. - Нет, - покачал головой Мейсон. - Я сам хочу ее испробовать кое на ком. Опиши мне эту технику, пожалуйста. Пол Дрейк вынул сигарету изо рта, затушил и бросил в пепельницу. - Это один из трюков детективной работы, - начал Дрейк. - Обычно мы их не обсуждаем, по крайней мере, с теми, кто не из нашей среды. Психологическая третья степень ["третья степень" - активное психологическое воздействие, психическое или физическое насилие]. Основывается на мысли о том, что человек, который пытается что-то скрыть, должен нервничать. - Как конкретно она применяется? - Предположим, ты работаешь по делу и решаешь, что у одной из сторон есть какая-то информация - это не простая осведомленность, а то, что может быть вменено в вину, - и ее стараются скрыть. Есть два или три способа, как подступиться к человеку, чтобы он все рассказал. Первый - направить красивую женщину познакомиться с ним. Через какое-то время мужчина начинает хвастаться. Второй способ - подослать оперативника, который быстро войдет в доверие. Обычно срабатывает или первый, или второй способ, но иногда они оба проваливаются. Бывает, женщина не нравится, а иногда нравится, но подопечный не начинает хвастаться. Или у него возникают подозрения, если один из твоих оперативников пытается завязать с ним дружбу. В таких случаях мы применяем слежку в открытую. Для нее требуются два человека. Вначале один знакомится с интересующим тебя лицом, но ему не удается разговорить его. Ты выбираешь время и подходящее место и тут начинается слежка в открытую. Твой человек, который познакомился с объектом, дает сигнал. Ты, конечно, знаешь, что слежка - это далеко не простая работа. Идеи обычных людей о том, как должен действовать "хвост", сильно отличаются от того, как он работает на самом деле. Люди почему-то считают, что "хвост" пытается здорово изменить внешность, ныряет в дверные проемы, прячется за столбами и все в таком роде. Подобные представления складываются после просмотра кинофильмов и прочтения детективов, написанных авторами, которые имеют весьма смутные представления о сыскной работе. На самом деле слежкой занимается ничем не привлекательный парень, который практически не маскируется. У него нет никаких отличительных черт, невинный вид, он просто случайный свидетель. Что бы ни происходило, он никогда никуда не несется, сломя голову, не ныряет в открывающиеся двери. Он выглядит так обыденно, что объект всегда воспринимает его, как часть общего фона, но никогда, как личность. - В принципе, я все это знаю, - сказал Мейсон. - Мне хотелось бы выяснить, как конкретно проводится слежка в открытую. - Очень просто, - сообщил детектив, - как и все хорошее, когда начинаешь анализировать. При слежке в открытую сыщик действует именно так, как непосвященный человек ждет от "хвоста". Другими словами, не профессионально, а грубо. Он прячется за столбами, ныряет в дверные проемы и все в этом роде. - Таким образом интересующее тебя лицо знает, что за ним следят? - спросил Мейсон. - Да, - кивнул Дрейк, доставая еще одну сигарету из пачки. - Понимаешь, к этому времени подосланный тобой для знакомства сыщик уже на дружеской ноге с объектом. Однако, объект никак не хочет разговаривать на те темы, которые необходимо обсудить твоему человеку. Ты посылаешь еще одного парня, чтобы следить за этими двумя. Вначале "хвост" действует профессионально, но в нужный момент твой человек, находящийся вместе с объектом, дает сигнал "хвосту" и тот начинает работать грубо: прячется, пытается скрыться и показывает сотню других любительских трюков. Естественно, объект замечает, что за ним следят. Всегда очень интересно наблюдать, что происходит с человеком, который понимает, что за ним следят, особенно с тем, за кем раньше никогда не шел "хвост". Уяснив, что за ним установлено наблюдение, он сразу же начинает нервничать. Обычно, он первым делом ускоряет шаг и оглядывается. В это время твой оперативник, который находится вместе с ним, наоборот, замедляет шаг и не торопится. Объект поторапливает его, нервничает, становится очень раздражительным. Через какое-то время - девяносто девять шансов из ста - он поворачивается к спутнику и сообщает, что за ним установлена слежка и ему бы хотелось избавиться от "хвоста". Твой человек помогает ему в этом и таким образом объект несколько расслабляется и выбалтывает все твоему оперативнику. - Предположим, интересующее тебя лицо так ничего и не говорит сыщику? - Тогда, - ответил Дрейк, - сыщик что-то говорит объекту. Например, хлопает по плечу и заявляет: "Послушай, старик, я, конечно, не хочу лезть не в свое дело, но ты в курсе, что за тобой следят?" Или он может сказать: "Посмотри на того парня, что идет за нами. Мне кажется, что он меня преследует." Если речь идет о каком-то преступлении, то сыщик обычно притворяется, что слежка установлена за ним, и признается интересующему тебя лицу, что он некогда где-то что-то совершил, и вот теперь сыщики его нашли. Он просит объекта помочь ему скрыться. Они бегают из здания в здание, поднимаются и спускаются на лифтах, смешиваются с толпой и все в таком роде. Когда оперативник дает сигнал, "хвост" исчезает и объект решает, что они от него избавились. Иногда такой вариант приносит результаты. Практически всегда удается разговорить человека после того, как за ним была установлена слежка в открытую. - Прекрасно, - сказал Мейсон. - Я хочу установить слежку в открытую. - Возможно, она тебе не потребуется, - заметил Дрейк. - Мы прибегаем к ней только в самом крайнем случае. Обычно удается войти к людям в доверие и разговорить их. Умелый оперативник знает, как заставить человека открыть карты. - Нет, дело очень необычное и мне требуется детектив вполне определенного типа. - Какого? - Женщина средних лет, которая может притвориться, что много трудилась на протяжении всей жизни. Постарайся найти такую, которая не отличается ни особой привлекательностью, ни фигурой, с морщинами на лице и рабочими руками. - У меня есть как раз то, что нужно, - сообщил Дрейк. - Она умна и видала виды, можно назвать ее прожженной жизнью. С кем ей работать? - Нужно познакомиться с миссис Эдной Мейфилд, экономкой Эдварда Нортона. - Его недавно убили? - Да. Дрейк присвистнул. - Она замешана в убийстве? - Я не знаю, в чем именно она замешана, - медленно ответил Мейсон, - но ей есть, что сказать. Я хочу получить эту информацию. - Но они арестовали парня, совершившего убийство, не так ли? - спросил детектив. Его глаза внезапно перестали быть отсутствующими, а смотрели живо и умно. - Если не ошибаюсь, то дело прокрутил шофер или кто он там? - Да, шофер, - бесстрастным тоном ответил Мейсон. - Ты представляешь Фрэнсис Челейн, девушку, которая является бенефициаром по траст-фонду, учрежденному в соответствии с завещанием? - Да. - Понятно. Так что ты хочешь вытянуть из этой миссис Мейфилд? - Все, что она знает, - ответил Мейсон. - Об убийстве? - Обо всем. Дрейк с минуту изучал кончик сигареты, с которого вверх поднимался дым. - Послушай, давай будем откровенны. Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять, что если ты просишь работать меня по этому убийству, то тебя интересует аспект, о котором полиция пока не догадывается. - Я не сказал, что хочу, чтобы ты работал по убийству, - заметил Мейсон. - Нет, - многозначительно ответил Дрейк, - этого ты не сказал. Пару минут мужчины молчали, затем Мейсон очень медленно, взвешивая каждое слово, заговорил: - Мне нужно, чтобы ты выяснил все, что знает экономка. Не важно о чем. Дрейк пожал плечами. - Может, ты меня неправильно понял, - сказал он. - Я не из любопытства спрашивал. Но, предположим, информация, полученная от этой самой миссис Мейфилд, пойдет совсем не на пользу твоей клиентке? - И все равно мне требуется получить эту информацию. - Понятно. Но, предположим, я поручаю это дело паре своих оперативников. Они добывают сведения, которые тебе хотелось бы не разглашать? Я, конечно, пытаюсь нанимать только надежных людей, но со временем какая-то информация все равно может просочиться. - Да, со временем, - заметил Мейсон. Вновь повисла пауза. - Итак? - спросил Дрейк. - Это еще одно дело, где у меня практически не остается времени для подготовки. Не думаю, что твоим оперативникам удастся раздобыть сведения, которые раньше или позже не получит полиция. Мне надо получить раньше их. Дрейк кивнул. - Хорошо, я все понял. Мне просто требовалось уточнить, чтобы между нами не осталось недопонимания. В результате недопонимания в моем деле оказываются недовольные клиенты, а я всегда хочу, чтобы мои клиенты были удовлетворены. - Мне кажется, что мы поставили все точки над "i", - заметил Мейсон. - Есть еще один момент. Мужчина по имени Дон Грейвс, секретарь Эдварда Нортона, был свидетелем совершения преступления. Он рассказал одну версию полиции, другую - мне. Он может оказаться опасен. Я должен узнать, в самом ли деле он видел в комнате женщину, когда наносился удар, собирается ли он заявлять, что видел женщину - правда, это одно и то же - или что он там еще намерен утверждать. Как ты думаешь, сможешь ли подослать к нему кого-нибудь, кто не вызывая подозрений выяснит, какие он все-таки планирует давать показания? Если возможно, я очень хотел бы получить от него заявление в письменном виде. - Деньги на расходы? - поинтересовался детектив. - Сколько потребуется. - Я думаю подослать к этому Дону Грейвсу парня, который представится журналистом из какой-нибудь бульварной газетки или криминального вестника, которые хотят получить свидетельства человека, видевшего все собственными глазами, причем они готовы заплатить за рукопись, написанную самим этим свидетелем. - Я согласен, если это сочинение не окажется слишком длинным, - сказал Мейсон. Дрейк улыбнулся. - Ты имеешь в виду, при условии, чтобы были лишь те слова, что ты хочешь видеть в этом признании? - Ну, это, по-моему, одно и то же. Детектив встал и потушил сигарету в медной пепельнице. - Ладно, я пошел работать, - заявил он. - Дашь знать, как идут дела. - Не сомневайся. - Сосредоточься на экономке. Это мегера. Здесь нужно быть очень внимательным. - Отчеты представлять в письменном виде? - Нет. Или устно, или никак. В дверь постучали, появилась Делла Стрит и многозначительно посмотрела на Мейсона. - Что случилось, Делла? - спросил адвокат. - Ты можешь говорить при Поле. - В приемной сидит мистер Кринстон. Он утверждает, что дело очень важное и не терпит отлагательств. - Хорошо, я приму его. Мейсон многозначительно взглянул на Дрейка и обратился к нему достаточно громко, чтобы было слышно в приемной: - Все в порядке, мистер Дрейк. Я сейчас занят очень важным делом и не могу немедленно переключиться на ваше, но у вас в распоряжении целых десять дней. За это время я подготовлю процессуальный отвод. Таким образом, вас нельзя будет считать не выполнившим обязательства, а потом мы уже займемся деталями. Он пожал руку Дрейка при выходе из кабинета и пригласил Кринстона: - Проходите, пожалуйста. Кринстон сразу же направился в кабинет со свойственной ему агрессивностью. Создавалось впечатление, что он сметет любые препятствия на своем пути, если кто-то посмеет их установить, силой своей личности. - Приветствую, мистер Мейсон, - поздоровался он, пожимая руку адвокату. - Рад вас видеть. Догадываюсь, что вы очень заняты, не так ли? Мейсон задумчиво посмотрел на него. - Да, я времени даром не теряю. Кринстон опустился в большое кресло и заполнил его все, достал сигару из кармана, откусил кончику и зажег спичку о подошву ботинка. - Все, конечно, запутано-перепутано, - заметил Кринстон. - Да, - согласился адвокат. - У дела много различных нюансов. - Но, я думаю, оно придет к логическому завершению, - заявил Кринстон. - Я хотел бы спросить, почему вы не стали следовать моим указаниям? - Каким указаниям? - Не впутывать Фрэнсис. - Я старался не впутывать ее, пока мог. У бедной девочки случилась истерика. Она пришла ко мне в контору и просто сломалась. Я вызвал врача и он прописал полный отдых, отвез ее куда-то в клинику и даже мне не сообщил, где эта клиника находится, чтобы я не стал с нею связываться. Кринстон выпустил клубы голубого дыма и задумчиво посмотрел на адвоката. - Неплохо, - заметил он. - Ее нервы совсем сдали, - продолжал Мейсон. - Да, да, я знаю, - нетерпеливо прервал его Кринстон. - Не надо терять ваше и мое время. Я все понял. Я зашел спросить, знакомы ли вы с неким Джорджем Блэкманом, адвокатом? - Да. - Он позвонил и заявил, что мне следует немедленно связаться с вами по важному вопросу. - Блэкман приходил сюда сегодня утром, - ничего не выражающим ровным тоном ответил Мейсон, - и сообщил, что для всех заинтересованных лиц и для семьи в частности будет лучше, если Девоэ признает себя виновным в непреднамеренном убийстве. - Черт побери! - выругался Кринстон. - Он - убийца. Это было жестокое, подлое, хладнокровное убийство! - Блэкман хотел обсудить со мной отношение семьи к этому вопросу, - все тем же тоном продолжил Мейсон. - Блэкман заявил, что если семья убитого будет мстительна по отношению к его клиенту, то это повлечет за собой мстительность клиента, и тогда мистер Блэкман докажет, что дело против Девоэ было сфабриковано. - Как он сможет это доказать? - спросил Кринстон. - Есть много способов, - ответил Мейсон. - Аксиомой уголовного права является высказывание о том, что следует рассмотреть все кандидатуры, кроме обвиняемого. Иногда даже можно попытаться разобрать действия адвоката противной стороны. Очень часто стараются привлечь к судебной ответственности свидетеля противной стороны. Начинают копать во все стороны, проводить перекрестный вопрос по, вроде бы, не относящимся к делу вещам, с целью найти хоть какой-нибудь мотив убийства. Затем представляют этот мотив присяжным, показывают возможность, а если уж удалось вытащить и мотив, и возможность, ты можешь внезапно перевести обвинение и утверждать, что есть такие же основания подозревать свидетеля противной стороны, как и обвиняемого. - То есть переложить вину на Фрэн Челейн? - спросил Кринстон. - Я не упомянул ни одного имени, - ответил Мейсон. - Я просто попробовал объяснить вам, как работают адвокаты по уголовным делам. - Послушайте, вы выяснили, что конкретно хотел этот Блэкман? - Он _с_к_а_з_а_л_, что хочет получить гонорар, а также, чтобы окружному прокурору было отправлено прошение о том, чтобы власти как можно более терпимо отнеслись к рассмотрению дела по обвинению Девоэ и приняли его признание в свершении непредумышленного убийства. Кринстон внимательно посмотрел на адвоката. - Вы утверждаете, что он это _с_к_а_з_а_л_? - Да. - Но вы всем своим видом показываете, что не думаете, что он хотел именно того, что говорил. - Не думаю. - Почему? - Потому что просто уверен - окружной прокурор не станет рассматривать возможность непреднамеренного убийства. Это будет или тяжкое убийство первой степени, или вообще ничего. - Так что же все-таки хотел Блэкман? - настаивал Кринстон. - Я считаю, что он пытался выяснить нашу реакцию на подобное предложение. Если бы мы были готовы принять его, то он бы вытащил из нас столько денег, сколько мог, а затем продолжал бы шантажировать и, в конце концов, надул бы во время судебного процесса. Кринстон внимательно смотрел на кончик своей сигары. - Он не произвел на меня такого впечатления, - признался он. - По крайней мере, из разговора по телефону. - Если бы вы встретились лично, у вас бы сложилось несколько иное мнение, - заметил Мейсон. - Послушайте, - внезапно сказал Кринстон, - мне не нравится, как вы ведете дело. - Нет? - холодно переспросил Мейсон. - Нет! - громко заявил Кринстон. - А что вам не нравится? - поинтересовался адвокат. - Я думаю, что вы даете проскользнуть сквозь пальцы прекрасной возможности. Все быстро разрешится, если мы пойдем на сделку с Блэкманом. - Нет, - ответил Мейсон резким тоном, не вдаваясь ни в какие объяснения. - А я думаю именно так, как сказал, и приказываю вам немедленно связаться с Блэкманом и дать ему то, что он хочет. В разумных пределах, естественно. - Ни о каких разумных пределах там не может быть и речи, - ответил Мейсон. - Такие типы не знают, что это такое. Он вначале выяснит, что мы понимаем под разумными пределами, а потом увеличит ставки. - Хорошо. Пусть увеличивает. В это дело вовлечены большие деньги и мы не можем позволить себе проиграть. - Вы боитесь, что Фрэнсис Челейн сломается под давлением? - спросил Мейсон. - Интересные вопросы вы мне задаете! - воскликнул Кринстон. - Особенно после того, как в вашем кабинете у нее случился нервный срыв, а вы поместили ее вне досягаемости полиции. - Я не говорил, что сделал что-либо, чтобы Фрэнсис Челейн оказалась вне досягаемости полиции, - напомнил Мейсон. - Это сказал я. - Да, я слышал. К тому же, кричать вам совсем не обязательно. Кринстон поднялся с кресла, выкинул сигару в корзину для мусора и гневно уставился на адвоката. - Все, - заявил он. - С вами покончено. - Что вы имеете в виду? - спросил Мейсон. - Кто со мной покончил? - Вы меня больше не представляете. Вы также больше не представляете мисс Челейн. - Мне кажется, - медленно ответил адвокат, - что мисс Челейн сама в состоянии решить этот вопрос. Я подожду, пока она лично не скажет мне об этом. - Она вам скажет, как только я с ней поговорю. - А где, интересно, вы собираетесь с ней разговаривать? - улыбнулся Мейсон. - Не беспокойтесь, я найду, где. И тогда с вами все будет кончено. Вы - сапожник. Вы, конечно, мудро поступили в некоторых вопросах, но вы черт знает куда завели все дело. Я собираюсь нанять адвоката и... Мейсон внезапно встал и двинулся вокруг стола. Кринстон внимательно следил за его приближением, глаза его смотрели прямо, но в них понемногу начала появляться паника. Мейсон встал перед посетителем. Его взгляд был холоден и спокоен. - Пусть между нами не останется никакого недопонимания по этому вопросу, - заявил адвокат. - С настоящего момента я вас не представляю, не так ли? - Вы абсолютно правы! - И, пожалуйста, не думайте, что ваше дело для меня так важно. Мисс Челейн уже давно бы попросила меня заняться имуществом, если бы только мое положение адвоката, представляющего интересы здравствующего партнера фирмы "Кринстон и Нортон" давало мне возможность выступать в качестве адвоката при рассмотрении вопросов, связанных с имуществом. - Больше вам об этом нет нужды беспокоиться. С другой стороны, особо не рассчитывайте, что займетесь вопросами имущества. Вы не будете представлять никого и ничего. Я собираюсь нанять себе другого адвоката, и он также будет действовать от имени Фрэнсис Челейн. - Вы идиот и попали в подставленный капкан, - медленно и зловеще сказал Мейсон, - потому что, как я догадываюсь, вы наймете адвоката, которого предложил Блэкман, не так ли? - И что, если так? - спросил Кринстон. Мейсон холодно улыбнулся. - Ничего. Вперед! Заходите в капкан еще дальше, если вам так хочется. Взгляд Кринстона несколько смягчился. - Послушайте, Мейсон, я ничего не имею против вас лично, но это деловой вопрос. Я думаю, что вы можете все испортить, и я считаю, что вы уж слишком придерживаетесь правил этики. Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Фрэн для меня много значит, я ей как дядя. Я всегда был заинтересован в ее судьбе и прослежу, чтобы ее никто не надул. Я считаю, что в данном случае нужен кто-то, кто может прийти к соглашению с Блэкманом. Он заявил, что с вами не будет разговаривать, даже если вы останетесь последним человеком на свете. Мейсон рассмеялся. В его смехе послышались горечь и безжалостность. Кринстон упрямо продолжал: - Что бы ни произошло, я на стороне Фрэнсис Челейн. Я не знаю, что могут показать улики, но я буду держаться вместе с ней, несмотря ни на что. Уясните это себе. Твердо уясните. Я - деловой человек, а они понятия не имеют о том, как заключаются сделки и строятся отношения в этом мире. А я прослежу, чтобы ее никто не надул. Он повернулся и с достоинством направился к двери. Мейсон внимательно следил за ним. - Не думал, что вы такой простофиля, - сказал адвокат, когда Кринстон взялся за ручку двери. Тот резко повернулся. - Терпеть не могу это слово! - заорал он. - Я никому никогда не позволяю называть меня простофилей! - Вы его еще больше возненавидите к тому времени, как закончится это дело, - заметил Мейсон, направляясь обратно к своему столу. Кринстон с минуту размышлял, затем вернулся на место. - Хорошо, раз вы считаете себя таким умным, я вам кое-что скажу, - начал он. - Вы все испортили с самого начала, как только взялись за дело. Я знаю, что не могу уволить вас, как адвоката мисс Челейн. Это должна решить она сама, но я посоветую ей от вас избавиться. Однако, если она меня не послушает, я хочу дать вам совет: следите за Пуркеттом, дворецким. - А вот теперь вы меня заинтересовали, - признался Мейсон. - Продолжайте и объясните, к чему вы клоните. - О, так, значит, вы готовы послушать совет? - саркастически заметил Кринстон. - Я хочу узнать, почему вы вообще упомянули имя Пуркетта, - ответил Мейсон, холодным взглядом наблюдая за посетителем. - Если я вам отвечу, у вас хватит ума воспользоваться полученной информацией? Мейсон не стал отвечать, а слегка наклонил голову на бок, как человек, который очень хочет услышать то, что ему собираются сказать. - Доказательства в этом деле безошибочно указывают на Девоэ, - заявил Кринстон. - _Х_о_р_о_ш_и_й_ адвокат никогда бы не дал шанса полиции даже рассмотреть возможность того, что эти доказательства не являются убедительными. Однако, вы сидели, сложа руки, когда у полиции закрались сомнения и они стали копать дальше. Затем, когда расследование возобновилось, вы опят сидели, сложа руки, и не сделали ничего, чтобы не вовлечь вашу клиентку. Если Девоэ виновен - дело закрыто. А если нет, то виновен кто-то другой. Очень вероятно, что это Пуркетт, по крайней мере, более вероятно, чем другая кандидатура. А вы позволяете ему оставаться в тени. Кринстон замолчал и посмотрел на адвоката с воинственным видом. - Это все, что вы хотели сказать? - поинтересовался Мейсон. - Да. - Контора Блэкмана располагается в "Мьючюал Билдинг". Я говорю вам это, чтобы вы могли сэкономить время и не лазать по телефонным справочникам, вы ведь деловой человек, не так ли? По лицу Кринстона промелькнуло удивление, затем он снова принял хмурый вид. - Ладно, - только и сказал он, распахнул дверь в приемную и с грохотом захлопнул за собой. Мейсон несколько минут неподвижно сидел за письменным столом, потом взял шляпу и тоже вышел из кабинета. - Я ухожу, Делла, - обратился он к секретарше. - Когда вернусь не знаю. Закрывай офис в пять. 13 Мейсон отправился в гараж, где ставил свою машину, и подозвал механика. - Ты можешь сказать мне, очень сложно повернуть спидометр назад на несколько миль? - поинтересовался адвокат. - Предположим, у тебя на спидометре пятнадцать тысяч триста пятьдесят миль, а ты хочешь, чтобы было пятнадцать тысяч триста четыре и семь десятых мили. Это трудно сделать? - Нет, - улыбаясь ответил механик. - Только если уж вы решили крутить его назад, то, наверное, следует отогнать до трех тысяч миль, а потом продать машину. С таким количеством миль прогона это несложно. - Нет, я не собираюсь обманывать ни продавцов машин, ни покупателей, - ответил Мейсон. - Я пытаюсь разобраться с доказательствами в деле. Сколько времени потребуется, чтобы переустановить спидометр? - Недолго. Это простая операция. Мейсон вручил ему доллар и с задумчивым видом вышел из гаража. Из кафе он позвонил в дом Эдварда Нортона. Очевидно, к телефону подошел дворецкий. По его ответу было понятно, что он уже многократно за последнее время отвечал на звонки, которыми люди пытались выразить свое соболезнование. - Позовите, пожалуйста, мистера Джона Мейфилда, садовника, - попросил Мейсон. - Простите, сэр, - ответили на другом конце, - я впервые слышу, чтобы по этому телефону звонили мистеру Мейфилду. Я не знаю, разрешено ли ему пользоваться этим аппаратом. - Не беспокойтесь, - ответил Мейсон, так и не представившись. - Я звоню по поводу дела, разбирательством которого занимается полиция. Позовите его и не теряйте времени. На другом конце провода какое-то мгновение помедлили, а затем снова прозвучал голос дворецкого: - Хорошо, сэр. Секундочку, сэр. Прошло несколько минут прежде, чем в трубке прозвучал тяжелый, ровный голос: - Алло! Мейсон быстро заговорил в ответ: - Никому не давайте понять, с кем говорите. Это Перри Мейсон, адвокат, представляющий мисс Челейн. Ваша жена хотела получить деньги и обсуждала со мной этот вопрос, но мне с ней никак не связаться. Вы случайно не знаете, где она? - Если не ошибаюсь, она отправилась к окружному прокурору. За ней прислали машину. - Понятно. Мне очень нужно связаться с вами и обсудить вопрос, который ваша жена оговаривала со мной. Вы можете взять одну из машин и приехать ко мне? - Может быть, но я не уверен, сэр. Лучше бы, конечно, если бы я прогулялся до бульвара, а вы бы подъехали туда. - Договорились, - согласился адвокат. - Пересечемся у бульвара, но никому не говорите, что идете встречаться со мной. Мейсон вернулся в гараж, сел в машину и отправился к тому месту, где заканчивался бульвар и начиналась дорога к дому Эдварда Нортона. Когда Мейсон припарковал машину, сутулый, полноватый мужчина вышел из-под деревьев и в сгущающихся сумерках подошел к адвокату. - Вы - Перри Мейсон? - спросил он. - Да, - кивнул адвокат. - Я - Джон Мейфилд. Что вы хотели? Мейсон вылез из машины и внимательно посмотрел на садовника. На лице мистера Мейфилда не выражалось никаких эмоций, оно казалось суровым и угрюмым. Губы, похоже, никогда не трогала улыбка. - Вы знаете, о чем со мной разговаривала ваша жена? - спросил адвокат. - Она говорила, что встречалась с вами, - осторожно ответил садовник. - А она говорила, о чем шел разговор? - Она сообщила, что мы, не исключено, получим какие-то деньги. - Так, понятно. А теперь, чтобы мне точно уяснить свое положение, вы должны рассказать мне все о спидометре. - О каком еще спидометре? - не понял садовник. - Спидометре бьюика. Это вы перевели его назад, не так ли? - Нет, сэр. - А вы заявите, что перевели его назад, если я завершу сделку с вашей женой? - Что вы имеете вы виду? - Ну не все ли равно, что я имею в виду? Просто передайте вашей жене, что для того, чтобы нам с ней завершить наши деловые отношения, мне, во-первых, требуется знать, будут ли даны показания о том, что спидометр бьюика отвели назад. - Какое это имеет отношение к делу? - спросил мистер Мейфилд. - А только это, - Мейсон сделал пальцами движение, словно набирал диск телефона, чтобы наглядно представить свое заявление. - Мы знаем, что Эдвард Нортон позвонил в полицию и сообщил, что бьюик украден. Это вполне определенно означает, что машины в гараже не было, когда он звонил. Следовательно, кто-то на нем ездил. Не имеет значения, находилась мисс Челейн дома или нет. Кто-то воспользовался бьюиком. Он отсутствовал, раз Нортон решил сообщить об этом в полицию. Когда полиция прибыла в дом, бьюик стоял в гараже, а спидометр был переведен назад на то количество миль, которое он указывал, когда мистер Нортон днем вернулся из банка. Значит, кто-то перевел спидометр. А теперь я спрашиваю вас, _к_т_о _э_т_о с_д_е_л_а_л_? - Не я, сэр, - ответил садовник. - Может, Девоэ, шофер? - Не знаю, сэр. - Дворецкий? - Не знаю, сэр. - Понятно. Вы ничего ни о чем не знаете, однако ваша жена имеет прекрасное представление о происходящем. Пожалуйста, передайте ей, что если она хочет, чтобы наша сделка состоялась, ОНА ДОЛЖНА ВЫЯСНИТЬ, КТО ПЕРЕВЕЛ СПИДОМЕТР НАЗАД. - Вы имеете в виду, кто брал машину, сэр? - Нет, - ответил Мейсон. - Меня совершенно не интересует, кто ее брал. Меня бы больше устроило, чтобы полиция считала, что это была мисс Челейн. Я хочу доказать, что спидометр был отведен назад, и выяснить, кто это сделал. Вы меня поняли? - Думаю, да, сэр. Теперь понял. - Когда ваша жена должна вернуться? - Не знаю. Приехали люди из окружной прокуратуры. Они с ней о чем-то говорили, потом сказали, что хотят, чтобы она вместе с ними поехала в контору и сделала заявление. - Понятно. Вы передадите ей все, что я просил? - Да, сэр. - Прекрасно. А теперь у меня к вам есть еще один вопрос. Где находились лично вы, когда совершалось преступление? - Я? - переспросил садовник. - Спал. - Вы уверены? - Конечно. Я проснулся от этой суматохи, которая началась в доме. - Ваша жена не спала, - заметил Мейсон. - Кто это сказал? - спросил Мейфилд. В его угрюмых глазах промелькнули какие-то эмоции. - Я. Ваша жена бродила по дому. Она еще не ложилась спать, когда было совершено преступление. Вы это прекрасно знаете. - Ну и что? - Просто в кабинете Нортона находилась какая-то женщина, когда мужчина наносил удар, - почти шепотом, многозначительно ответил Мейсон. - Ваша жена намекнула, что это была мисс Челейн, или могла быть мисс Челейн. Передайте вашей жене, что теперь у меня имеются доказательства, которые наводят меня на мысль, что именно ваша жена находилась в той комнате в момент убийства. - Вы что, - рассердился садовник, - обвиняете мою жену в убийстве? - Я утверждаю, - продолжал Мейсон, глядя прямо в глаза садовнику, - что теперь у меня имеются доказательства, показывающие, что именно ваша жена была той женщиной, которая находилась в кабинете Нортона, когда ему нанесли смертельный удар. Это не означает, что она сама наносила этот удар. Это не означает, что она знала, что удар должны нанести. Но это означает, что она находилась в кабинете в момент нанесения удара. - Вы хотите, чтобы я это ей передал? - Да, - кивнул Мейсон. - Хорошо, я передам, только ей это не понравится. - Меня совершенно не интересует, понравится ей это или нет, - ответил Мейсон. - Просто передайте, что я прошу. - Ладно. Что-нибудь еще? - Нет, - ответил Мейсон. - Кстати, проверьте, когда будете все это ей передавать, чтобы никто не подслушивал. Другими словами, мне бы очень не хотелось, чтобы представители окружной прокуратуры узнали о нашем разговоре. - О, естественно, я об этом позабочусь. - Прекрасно. Мейсон сел в машину и поехал обратно по бульвару. Он остановился у маленького ресторанчика, где, не торопясь, поужинал. Когда он вышел и закурил, разносчики газет уже начали предлагать вечерние выпуски. Мейсон купил газету, сел в машину, откинулся на сиденье и стал читать заголовки, напечатанные крупным шрифтом: "Еще одна тайна в убийстве миллионера... Женщина в комнате во время совершения преступления... Полиция находит купюры, украденные у миллионера, по номерам, записанным в банке... Наследница тайно выходит замуж, а мужа разыскивают, как важного свидетеля... Очаровательная племянница таинственно исчезает после визита к известному адвокату." Мейсон прочитал весь сенсационный отчет, следовавший за заголовками. Репортеры старались между строк сказать столько, сколько могли. Они не делали фактических обвинений, но читатели могли сразу же догадаться, что полиция совсем не удовлетворена признанием Питера Девоэ, шофера, обвиненного в совершении преступления. Полиция предполагает, что, возможно, в самом ближайшем будущем в дело будут вовлечены богатые люди, занимающие определенное положение в обществе. Мейсон аккуратно сложил газету и убрал в бардачок, потом отправился не в свою холостяцкую квартиру, а в гостиницу, где взял номер под вымышленным именем. Там он и провел эту ночь. 14 Мейсон вошел в свой офис, поздоровался с Деллой Стрит и сразу же направился в кабинет, где на столе были разложены утренние газеты. Делла распахнула дверь и проследовала за ним. - Кто-то вломился к нам ночью и обыскал... Адвокат резко повернулся и приложил палец к губам. Затем, когда она замолчала, он внимательно осмотрел офис. Он отодвигал картины, заглядывал за них, открывал книжные шкафы, исследовал стены, затем забрался под письменный стол. В конце концов он выпрямился, улыбнулся и сообщил: - Искал потайной микрофон. Они могли его оставить. Делла Стрит кивнула. - Кто-то вломился к нам сегодня ночью, - повторила она. - Все осмотрели, даже сейф открывали. - Разбили его? - Нет, взломщик оказался опытный, видимо, не с первым подобным замком работал: ни одного следа. Я поняла, потому что бумаги сейчас лежат по другому. - Ладно, забудь. Есть еще какие-нибудь новости? - Никаких, - ответила секретарша, - если не считать трех полицейских, которые следят за нашим офисом. Я думаю, они кого-то поджидают. Адвокат многозначительно улыбнулся и заявил: - Пусть подождут. Им давно пора научиться терпению. - Ты читал газеты? - Утренние пока нет. - В последних изданиях говорится, что идентифицировали трость, которой убили Нортона. - Правда? - Она принадлежит Робу Глиасону, мужу нашей клиентки. - Это означает, что ему предъявят обвинение в предумышленном убийстве первой степени, а с Девоэ обвинения снимут. - Они и ей предъявят обвинение, если уже этого не сделали, - высказала свое мнение Делла. - Как так? - Секретарь, Дон Грейвс, представил дополнительную информацию, которая, в общем-то, изменила весь подход к делу, как можно судить из отчета "Стар". Грейвс пытался кого-то защищать, но полиция надавила на него и он в чем-то признался. - Да, дело становится интересным. Если кто-то придет к нам, задержи их, не впускай сразу же. - Ты собираешься сам впутаться в это дело? - Зачем мне впутываться? - Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Ты слишком много делаешь для клиентов, собственную шею готов подставить. - Ну, знаешь... - Не притворяйся. С чего бы это вдруг у мисс Челейн ни с того, ни с сего у тебя в кабинете случился нервный срыв и ты куда-то отправил ее на "скорой"? - И что здесь такого? - улыбнулся Мейсон. - А разве не считается преступлением сокрытие лица, которое разыскивает полиция? - ответила Делла вопросом на вопрос. - Ее тогда разыскивала полиция? - Нет, - с сомнением в голосе сказала Делла. - Тогда нет. - Более того, - продолжал Мейсон, - я не врач. Я могу сделать неверный диагноз. Мне показалось, что у нее нервный срыв, так что я вызвал врача, чтобы подтвердить сложившееся у меня впечатление. Делла Стрит нахмурилась и покачала головой. - Не нравится мне все это, - сказала она. - Что тебе не нравится? - Как ты всегда сам впутываешься. Почему ты не в состоянии спокойно работать в своем кабинете, а потом выступать в зале суда? - Не могу тебе ответить, - улыбнулся Мейсон. - Возможно, это болезнь. - Не притворяйся идиотом, шеф. Другие адвокаты просто приходят в зал суда, допрашивают свидетелей, а потом представляют дело присяжным. А ты вечно в самой гуще событий. - У других адвокатов клиентов иногда вешают, - заметил Мейсон. - И иногда они этого заслуживают, - парировала она. - Не исключено. Но из моих клиентов пока еще никого не повесили, и не было ни одного, кто бы этого заслуживал. Она с минуту неотрывно смотрела на него, затем улыбнулась материнской улыбкой. - Значит, _в_с_е_ твои клиенты невиновны? - спросила она. - Это говорят присяжные. Ведь, в конечном счете, решать им. Она вздохнула и пожала плечами. - Ты выиграл. Делла Стрит вернулась в приемную. Когда дверь за ней захлопнулась, адвокат сел за свой стол и раскрыл газету. Он, не отрываясь, читал минут пятнадцать, пока не распахнулась дверь к нему в кабинет. - В приемной ждет некая мисс Мейфилд, - сообщила Делла. - Я думаю, стоит ее принять, пока она не разнесла нашу контору на мелкие кусочки. Мейсон кивнул. - Приглашай ее. Возможно, за ней следят полицейские. Если кто-то из них появится, задержи их как можно дольше. Делла кивнула, открыла дверь и пригласила женщину, ожидавшую в приемной. Полные формы миссис Мейфилд практически заполнили весь дверной проем, но Мейсон все равно увидел, как секретарша старается закрыть собой оставшуюся часть и говорит кому-то: - Мне очень жаль, но у мистера Мейсона в настоящий момент важное совещание. Его нельзя беспокоить. - Доброе утро, миссис Мейфилд, - кивнул ей Мейсон. Затем он встал, пересек кабинет и закрыл дверь на замок. - Доброе утро! - рявкнула в ответ экономка. Вид у нее был весьма воинственный. Адвокат показал на большое черное кожаное кресло и посетительница опустилась в него. Ее спина осталась прямой, подбородок был вздернут кверху. - Что там с переводом показаний спидометра на бьюике? - спросила она. Из приемной послышался шум, кто-то пытался толкнуть дверь кабинета, дергали ручку. Замок держал хорошо, а Мейсон не отводил взгляда от миссис Мейфилд, не давая ей оглянуться назад. - Мистер Нортон сообщил в полицию, что бьюик украден, - начал адвокат. - Тогда мы думали, что его взяла мисс Челейн. Теперь похоже, что она этого не делала. Но бьюика явно не было в гараже, когда мистер Нортон звонил в полицию. Однако, спидометр показывает то количество миль, что и при возвращении мистера Нортона из банка. Это означает, что тот человек, который брал бьюик в ночь убийства, или перевел показания спидометра назад, или вообще отключал его, когда ездил на машине. Миссис Мейфилд покачала головой. - Машину никто не брал, - сказала она. - Вы уверены? - Пуркетт, дворецкий, живет над гаражом. Он не спал тогда, читал книгу, и точно слышал бы, если бы кто-то завел мотор. Он утверждает, что двери гаража оставались закрытыми и ни одна из машин не выезжала. - А он не мог ошибиться? - Нет. Дверь создает очень много шума. Звук отдается в комнате дворецкого. Пуркетт бы, несомненно, его услышал. И еще я хочу выяснить, что вы там наговорили моему мужу, что я находилась в кабинете во время убийства... - Забудем об этом на какое-то время, - прервал ее Мейсон. - Пока мы говорим о машине и времени у нас мало. Я не могу пойти на сделку с вами, пока не докажу, что спидометр отвели назад. Она неистово закачала головой. - Мы в любом случае ни до чего не договоримся, - заявила она. - Вы все испортили и запутали. - Что вы хотите сказать? - Вы неправильно взялись за это дело, и теперь полиция втянула в него Фрэнсис Челейн. Черные глазки с негодованием уставились на адвоката и неожиданно наполнились слезами. - Вы хотите сказать, что _в_ы_ втянули Фрэнсис Челейн в это дело, - заметил Мейсон, вставая и осуждающе посмотрел на экономку. - Вы начали с того, что стали шантажировать ее в связи с замужеством, а затем требовали денег, чтобы не втягивать ее в дело об убийстве. В блестящих темных глазах появилось еще больше влаги. - Я хотела денег, - сказала миссис Мейфилд, потеряв свой воинственный вид. - Я знала, что это легкий способ их заполучить. Я знала, что Фрэнсис ждет огромное наследство. Я не видела причины, почему бы мне не поиметь хоть сколько-то. Когда она наняла вас, я поняла, что и вы на этом деле неплохо заработаете. Мне тоже хотелось! Я всю жизнь трудилась, как проклятая. Я вышла замуж за тупого, глупого человека, за болвана, у которого напрочь отсутствуют амбиции. Всю жизнь я брала ответственность на себя. Еще девочкой мне приходилось содержать семью. После замужества опять все свалилось на меня, я работала за двоих. Я уже много лет прислуживаю Фрэнсис. Я смотрю, как она бездельничает. Это избалованная кукла. Я вынуждена до костей стирать пальцы, выполняя работу по дому, а она завтракает в постели. Я устала от этого. Почему бы и мне не получить часть этих денег? Я всегда хотела много денег и чтобы мне кто-то прислуживал. Я готова была на все, чтобы заполучить их, только не вовлекая Фрэнсис в беду. Теперь я ничего не могу поделать. Полиция загнала меня в угол и заставила говорить. Они собираются арестовать Фрэнсис и обвинить ее в убийстве. В убийстве! Вы понимаете? - Она почти перешла на крик. В дверь кабинета громко постучали. - Откройте! - приказал грубый голос. Мейсон не обращал никакого внимания на шум в приемной, продолжая неотрывно смотреть на миссис Мейфилд. - Если это поможет разобраться с делом, вы найдете кого-то, кто поклянется, что машину брали из гаража, а спидометр был отключен или отведен назад? - спросил адвокат. - Нет, - покачала головой экономка. - Машины оставались в гараже. Мейсон принялся расхаживать из угла в угол. В дверь кабинета стали стучать в два раза громче. - Это полиция! - закричали в приемной. - Открывайте немедленно. Внезапно Мейсон расхохотался. - Ну я и идиот! - воскликнул он. Экономка сморгнула слезы и уставилась на него широко раскрытыми глазами. - Естественно, машину не брали из гаража. Ни одна из них не покидала гараж. - Он ударил кулаком в ладонь и резко повернулся к экономке. - Если вы хотите что-то сделать для Фрэнсис Челейн, опять поговорите с Пуркеттом. Подробно все обсудите. Снова вспомните все детали, чтобы при любых обстоятельствах он не изменил своих показаний. - Вы хотите, чтобы он заявил, что машина оставалась в гараже? - спросила миссис Мейфилд. - Я хочу, чтобы он сказал правду, но говорил ее уверенно, так, чтобы никто не смог поколебать его, когда он окажется на месте дачи свидетельских показаний в зале суда. Пусть он заявляет, что машина не покидала гараж ни разу за всю ночь, что двери гаража были закрыты и что никто не смог бы выехать на машине из гаража таким образом, чтобы он не услышал. - Это правда. Он говорил именно это. - Так вот, если вы хотите помочь Фрэнсис, отправляйтесь к Пуркетту и проследите, чтобы ничто на свете не могло поколебать его. - Я сделаю все, что нужно, - пообещала она. - Вы сказали полиции что-нибудь о получении денег от Фрэнсис Челейн? - быстро спросил Мейсон. - Нет. Я сказала им, что она дала вам деньги, но я не знаю, сколько и в каких купюрах. Дверь в кабинет жалобно заскрипела - ее явно хотели выломать. Мейсон подошел и открыл замок. - Какого черта вы ломитесь в мой кабинет? - спросил он суровым тоном. В комнату влетел коренастый, широкоплечий мужчина с толстой шеей и страшно недовольным видом. - Я сказал вам, кто я. Я из полиции. - Мне плевать, будь вы сам Муссолини, - ответил Мейсон. - Вы не имеете права вламываться ко мне. - Черта с два! Я беру эту женщину под охрану. Миссис Мейфилд вскрикнула. - На каких основаниях? - попытался выяснить Мейсон. - Как важную свидетельницу, показания которой имеют существенное значение в деле об убийстве, - ответил полицейский. - Почему-то вы ее не брали под охрану как свидетельницу, пока она не зашла ко мне в кабинет, - заметил Мейсон. - Что вы имеете в виду? - То, что говорю, - ответил Мейсон. - Вы сидели перед входом в мой офис и следили за ним, пока не пришла миссис Мейфилд. Как только она появилась, вы бросились звонить начальству и вам приказали взять ее, как важную свидетельницу, пока она еще не успела поговорить со мной. - Вы очень умны, не так ли? - съязвил полицейский. Миссис Мейфилд переводила взгляд с одного на другого и наконец сказала: - Но я ведь ничего такого не сделала. - Вопрос не в этом, - ответил ей полицейский. - Мы просто хотим, чтобы вы, как важная свидетельница по делу об убийстве, находились там, где вас никто не станет беспокоить и надоедать вам. - И там, где у вас не будет возможности говорить с кем-либо, кроме представителей окружной прокуратуры, - добавил Мейсон. Полицейский злобно посмотрел в сторону адвоката. - Насколько мне известно, вы получили десять тысяч долларов в тысячедолларовых купюрах, которые украли с тела Эдварда Нортона, - заявил полицейский. - Правда? - Правда, - злобно ответил представитель закона. - И, как вы думаете, где они находятся? - Пока не знаем, но мы это выясним. - Мы живем в свободной стране, или, по крайней мере, она раньше была таковой. Давайте, ищите. - Когда мы их найдем, вам предъявят обвинение в получении украденного имущества. - Для этого вам нужно сделать три вещи, - заметил Мейсон. - Какие? - решил выяснить полицейский. - Доказать, что деньги были украдены, доказать, что я их получил, и доказать, что я знал, что они были украдены, когда я их получал. - Вы теперь знаете, что они краденые. - Откуда? - Я вам говорю. Вы поставлены в известность. - Во-первых, я не признал, что у меня имеются десять тысяч долларов, - начал Мейсон. - Во-вторых, я не собираюсь верить вам на слово. Полицейский повернулся к миссис Мейфилд. - Пойдемте. С этим адвокатом мы разберемся позднее. - Я не хочу никуда идти, - заявила экономка. - Таков приказ, - ответил ей полицейский. - Вас никто не стоит беспокоить. Мы просто разместим вас там, где вы будете в безопасности, пока мы не получим ваше заявление. Мейсон наблюдал за тем, как мужчина и женщина выходят из кабинета. Его лицо ничего не выражало, но в глазах четко читалась враждебность. Когда закрылась дверь из приемной в коридор, Мейсон подошел к столу секретарши и обратился к ней: - Делла, позвони, пожалуйста, в "Стар". Представься. У них работает репортер Харри Неверс. Он меня знает. Скажи редактору, чтобы послал Неверса к нам. У меня есть для него сенсационная новость. Делла Стрит протянула руку к телефону. - Ты хочешь, чтобы я именно это сказала издателю? - Да. Пусть Неверс едет как можно скорее. - Ты сам будешь говорить с редактором? - Нет. Он сразу же подключит стенографистку, она запишет мои слова и они это напечатают, как интервью. Обязательно представься и попроси срочно прислать Неверса. Они, конечно, постараются выяснить у тебя, в чем дело. Отвечай, что ничего не знаешь, а в данный момент меня нет на месте. Она кивнула и набрала номер. Мейсон вернулся в свой кабинет и закрыл дверь. 15 Харри Неверс был высоким и худым мужчиной с таким выражением глаз, словно ему все надоело в этой жизни. Волосы требовали стрижки, по лицу сразу же становилось понятно, что он давно не спал. Похоже, что он не ложился всю ночь, да и в предыдущую, наверняка, тоже не выспался. Он вошел в кабинет Перри Мейсона и сел на ручку большого кожаного кресла. - Я предоставлю тебе благоприятную возможность, но мне нужна услуга, - заявил адвокат. - Естественно. Я так и думал. - Неверс говорил ровным, тихим голосом. - Где она? - Где кто? - Фрэнсис Челейн. - Кто это хочет знать? - Я. - Зачем? Неверс зевнул и опустился в кресло. - Ты что, хочешь меня удивить? Я сразу же врубился в ситуацию. У Фрэнсис Челейн случился нервный срыв, ее тут же отправили в клинику. Вчера вечером окружной прокурор раздобыл какие-то доказательства, которые указывают на то, что ей следует предъявить обвинение в предумышленном убийстве. Она тайно вышла замуж за парня по фамилии Глиасон. Его полиция уже арестовала, теперь они готовы брать и Фрэнсис Челейн. Ты - ее адвокат. Ты ее где-то спрятал, причем спрятал достаточно хорошо, чтобы она не попала в ловушку, пока ты сам не будешь готов сдать ее. Однако, ты не можешь продолжать ее прятать после того, как все газеты сообщили, что ее разыскивают в связи с предъявленным обвинением в убийстве. В деле замешаны врач и клиника. Они не станут ее скрывать, даже если ты этого очень захочешь. Естественно, тебе придется ее сдать, и ты выбрал меня, чтобы в прессе появились именно те сообщения, что нужны тебе. Скажи, что тебе конкретно требуется, а я отвечу, сможем мы договориться или нет. Мейсон нахмурился в задумчивости и начал постукивать пальцами по столу. - Я точно не знаю, чего хочу, Харри, - признался он. Харри Неверс с мрачным видом покачал головой. - Я работаю на прожженных и видавших виды ребят. А ты, парень, если точно не знаешь, чего хочешь, ничего не получишь взамен. Если ты намерен заключать с нами сделку, давай прямо сейчас оговаривать все условия. - Хорошо, я расскажу тебе, что мне требуется в общем и целом, - сказал Мейсон. - Через какое-то время я попытаюсь сделать так, чтобы пара-тройка интересующих меня лиц оказалась в доме Нортона при условиях, примерно сходных с теми, что были во время убийства. Я пока не знаю, как мне удастся добиться подобного. В какой-то момент я заявлю, что бьюик, об угоне которого сообщил в полицию Нортон, на самом деле даже не выезжал из гаража. От тебя требуется, чтобы об этих двух вещах сообщалось в прессе, причем не просто упоминалось вскользь, а рассказывалось подробно. - Подожди минутку, - прервал его Неверс, - ты говоришь, что собираешься утверждать, что бьюик не выводили из гаража. Ты хочешь сказать, что его на самом деле брали, но перевели назад показания спидометра или вообще отключали спидометр во время езды? - Нет, - ответил Мейсон. - Он вообще оставался в гараже. Впервые за время нахождения в кабинете в голосе Харри Неверса появилась заинтересованность. - Очень любопытный подход для _т_е_б_я_, - заметил он. - Мы все обсудим, когда придет время. Сейчас я просто говорю тебе, что мне требуется. Итак, мы заключаем сделку? - Думаю, да, - ответил Неверс. - Ты случайно не прихватил с собой фотографа? - Естественно, прихватил. Сидит и ждет в машине. К тому же, в редакции специально оставили место на первой полосе для фотографии, когда узнали, что я еду к тебе. Мейсон позвонил Делле по внутреннему телефону. - Дозвонись до доктора Прайтона, - попросил он почти шепотом. - Выясни, в какой клинике Фрэнсис Челейн. Пусть он выпишет ее и сообщит нам, как только все будет оформлено. Скажи ему, что Фрэнсис Челейн должны предъявить обвинение в убийстве, и я не хочу, чтобы он оказался каким-то образом замешанным в этом деле. Выясни номер клиники, а после того, как доктор Прайтон сообщит, что все сделано, сама дозвонись до Фрэнсис. Я хочу переговорить лично с ней. Мейсон повесил трубку. - Послушай, ты окажешь мне услугу? - спросил Неверс. - Какую? Мне казалось, что одну я тебе уже оказываю. У тебя получается эксклюзивное интервью с фотографиями, что тебе еще надо? - Не кипятись. Я прошу о совсем простой вещи. - О чем? Неверс сел прямо и сказал заговорщицким тоном: - Попроси девчонку показать ножку. Фотография будет напечатана на первой странице, я хочу, чтобы она привлекла повышенное внимание. Возможно, мы сделаем снимок крупным планом на первую страницу, а ножку - на вторую, или куда-то там еще. Но я хочу, чтобы у меня было несколько снимков с ножкой. - Почему бы тебе самому ее об этом не спросить? Ты можешь быть с нею откровенен. - Естественно, я буду с ней откровенен, - ответил Неверс, - но ты-то ее адвокат, тебе она доверяет. Иногда сложно заставить этих дамочек позировать, если они сильно возбуждены. Ты можешь проследить, чтобы она села, как нужно? - Ладно, сделаю, что смогу, - согласился адвокат. Харри Неверс достал сигарету, закурил и оценивающим взглядом посмотрел на Перри Мейсона. - Если бы она смогла прийти в редакцию "Стара" и сдаться нам, то мы присмотрели бы, чтобы с ней обошлись как можно лучше, - заметил журналист. - Нет, - категорично ответил Мейсон. - Вы получаете эксклюзивное интервью и снимки. Это все, что я могу для вас сделать. Она сдастся окружному прокурору, и я хочу, чтобы между нами не оставалось недоговоренностей. Другими словами, я требую, чтобы читателям вы сказали всю правду. Неверс зевнул и посмотрел на телефон. - Интересно, секретарша твоя уже дозвонилась или... Как раз в это мгновение зазвонил телефон и Мейсон схватил трубку. Он услышал возбужденный голос Фрэнсис Челейн: - Что случилось? Они мне не дают здесь газет. - Спектакль начинается, - ответил адвокат. - Что вы имеете в виду? - Полиция арестовала Роба Глиасона по обвинению в убийстве. Адвокат услышал, как на другом конце провода охнули от изумления, и продолжил: - Они идентифицировали трость, которой убили Эдварда Нортона. Она принадлежит Робу Глиасону. - Но Роб его не убивал! - воскликнула она. - Он заходил к моему дяде и они страшно поругались, но... Роб забыл свою трость у дяди в кабинете и... - Это неважно, - прервал ее Мейсон. - Есть шанс, что нас подслушивают. Возможно, полиция посадила своих людей, которые подключаются ко всем моим телефонным разговорам. Вы мне все расскажете ко приедете в офис. Берите такси, немедленно отправляйтесь ко мне и будьте готовы сдаться полиции. - Вы хотите сказать, что они и меня арестуют? - Да, я сам сдам вас под стражу. - Но они еще не предъявили мне обвинения в убийстве? - Собираются. И я заставлю их поторопиться. - А вы должны это делать? - Вы сказали, что верите мне. Я утверждаю, что должен. - Я буду у вас примерно через полчаса. - Жду вас, - сказал Мейсон и повесил трубку. Минуту спустя он снова связался по внутреннему телефону с секретаршей. - Делла, позвони в окружную прокуратуру. Я хочу переговорить с Клодом Драммом. Адвокат повесил трубку и посмотрел на журналиста. - Послушай, - заговорил Неверс, - ты здесь наступаешь на собственную мозоль. Если ты сообщишь окружному прокурору, что собираешься сдавать девчонку, то они установят слежку за твоей конторой и заберут ее, как только она подъедет к зданию. Они предпочтут сами арестовать ее. - Именно поэтому, - кивнул Мейсон, - я и хочу, чтобы ты послушал, что я буду говорить представителю окружного прокурора. Чтобы не осталось недопонимания. Зазвонил телефон и Мейсон снял трубку. - Алло! Алло, мистер Драмм? Говорит Мейсон. Да, Перри Мейсон. Насколько я понимаю, Робу Глиасону предъявлено обвинение в убийстве Эдварда Нортона? - Ему предъявлено обвинение, как одному из соучастников, - голос Драмма был холодным и осторожным. - А есть еще и второй? - спросил Мейсон. - Да, возможно. - Обвинение уже официально предъявлено? - Пока нет. - Маленькая птичка сообщила мне, что вы хотите назвать Фрэнсис Челейн второй соучастницей. - И что же из этого? - тем же тоном спросил Драмм. - Зачем вы мне звоните? - Чтобы сообщить вам, что Фрэнсис Челейн сейчас направляется к вам в прокуратуру, чтобы сдаться под стражу. На какое-то мгновение Драмм замолчал, а затем спросил: - Где она сейчас? - Где-то на пути между тем местом, где была, и вашей конторой - в дороге, - ответил адвокат. - А она собиралась делать какие-нибудь остановки? - осторожно спросил Драмм. - Не могу вам ответить. - Хорошо. Когда она появится, мы будем рады ее видеть. - А как насчет того, чтобы выпустить ее на свободу под залог? - спросил Мейсон. - Обговорим этот вопрос после того, как она сделает нам заявление. Мейсон улыбнулся. - Я не хочу, чтобы между нами оставалось недопонимание, мистер Драмм. Я сказал вам, что она собирается сдаться под стражу. Заявлений не будет. - Мы бы хотели задать ей несколько вопросов. - Прекрасно. Вы можете задавать ей столько вопросов, сколько пожелаете. Она будет только рада, если вы это сделаете. - А она станет на них отвечать? - Нет. Отвечать буду я. И говорить буду только я. Мейсон услышал раздраженный возглас Драмма на другом конце провода и повесил трубку. Неверс посмотрел на него усталыми глазами. - Они тебя обманут. Они догадаются, что она обязательно заедет к тебе и пошлют сюда людей, чтобы арестовать ее. Они представят, что она была арестована, а не сдалась полиции. - Нет, - возразил Мейсон. - Они думают, что она прямо направляется из клиники в окружную прокуратуру. И, в любом случае, ты ведь слышал наш разговор. Это поможет избежать неоднозначного толкования. Мейсон открыл ящик письменного стола, достал бутылку пшеничной водки и стакан. Репортер отодвинул стакан обратно к адвокату и поднес бутылку к губам. Изрядно отхлебнув, он улыбнулся Мейсону: - Моя первая жена терпеть не могла мыть посуду, так что я отучился ее пачкать. Понимаешь, Мейсон, у меня было тяжелое утро, уже несколько ночей подряд я не могу как следует выспаться. Если я положу ее в карман, то это поможет мне не заснуть на ходу. Адвокат протянул руку и взял бутылку у Неверса. - А если она останется у меня в столе, я точно буду знать, что ты не переборщишь. - В таком случае мне следует отправляться вниз за фотографом, - заявил Неверс, встал с кресла и пошел к двери. Он вернулся через пять минут вместе с фотографом, который в одной руке нес фотоаппарат, а в другой - треножник. Фотограф, не теряя времени, профессионально осмотрел кабинет, определяя, в каком углу лучше освещение. - Какой у нее цвет лица? - поинтересовался он. - Золотистые волосы, темные глаза, высокие скулы, хорошая фигура, - сказал Мейсон. - Насчет позирования у вас с ней проблем не будет. Она прекрасно знает, как лучше подать себя. - Я хочу, чтобы она села вот в это кожаное кресло, - пришел к выводу фотограф. - Значит, сюда и сядет, - согласился Мейсон. Фотограф поднял шторы, установил треножник, настроил и сфокусировал фотоаппарат большого размера и приготовил вспышку. - Почему вы не пользуетесь электрическими лампочками? - поинтересовался Мейсон, наблюдая, как фотограф засыпает порошок. - Насколько мне известно, с ними получаются лучшие результаты, а комната не наполняется дымом. - Попробуйте сказать нашему редактору, как проводить ревизию счетов, - ответил фотограф. - К тому же, это _в_а_ш_ кабинет, а меня дым не беспокоит. Неверс улыбнулся Мейсону: - Как видишь, мы работаем в "Старе" в атмосфере взаимопонимания и сотрудничества. Мейсон посмотрел в потолок и пробормотал: - Я думаю, мне придется на полчаса прекратить работу только потому, что вы экономите на вспышке. - Дай ему глотнуть из той бутылочки, - предложил Неверс, - и тогда, не исключено, дыма будет поменьше. Мейсон достал бутылку из стола и протянул фотографу. - Мне почему-то кажется, - снова заговорил Неверс, обращаясь к адвокату, - что ты опять приготовил кролика, которого вытащишь из шляпы. - Приготовил, - кивнул Мейсон. - Ладно, Билл, - повернулся Неверс к фотографу, - сделай фотографию адвоката за столом. Надо бы разложить несколько справочников и бумаг. И бутылку-то уберите, ради Бога. - Не тратьте зря пленку, - заявил Мейсон. - Они все равно напечатают только фотографии в зале суда или в паре с Фрэнсис Челейн. Харри Неверс задумчиво посмотрел на него и ответил своим усталым голосом: - Не будь так уверен. Все зависит от того, что ты там приготовил. Последнее время ты неоднократно всех удивлял, и я приберегу эти снимки на случай, если они нам вдруг понадобятся. Работая с тобой, никогда не знаешь, что ты выкинешь в следующее мгновение. Мейсон внимательно посмотрел на журналиста. - А не хочешь ли ты случайно сказать, что идут разговоры о том, что меня могут арестовать, как соучастника после события преступления? Неверс усмехнулся. - У тебя прекрасно работает голова, но своеобразная манера ведения дел и представления клиентов. Раз уж ты это упомянул, я вспомнил, что поговаривают о том, что ты получил украденные деньги в качестве гонорара и не сдал их полиции. Мейсон с укором посмотрел на него. - Если бы я получил деньги, подумай, в каком положении оказалась бы моя клиентка, если бы я пришел к окружному прокурору, положил их ему на стол и заявил: "Вот они". - А ты получал от своей клиентки тысячедолларовые купюры? - спросил Харри Неверс таким тоном, словно и не рассчитывал услышать ответ. Мейсон махнул рукой. - Если бы и да, то деньги были бы у меня или при себе, или где-то в конторе. А в конторе все обыскали сверху до низу. - Сегодня утром? - Ночью, - сообщил ему Мейсон. Неверс повернулся к фотографу. - Сделай три снимка, Билл: за столом, стоя и лицо крупным планом. 16 Фрэн Челейн сидела в большом кожаном кресле и смотрела на фотоаппарат, установленный на треножнике. Потом она повернулась к Мейсону и улыбнулась измученной, трогательной улыбкой. - Вот так и улыбайтесь, - сказал фотограф. - Секундочку. Можно вас попросить немного показать ножку? Фрэн Челейн продолжала устало улыбаться. Она опустила руку на дюйм или два и приподняла юбку. - Смотрите в объектив, - снова подал голос фотограф. - Еще рано! - закричал Неверс. - Не совсем то, что требуется. Еще чуть-чуть приподнимите. Она перестала улыбаться, в ее темных глазах сверкнул огонек, она начинала злиться. Девушка резким движением подняла юбку выше колена. - Это слишком, мисс Челейн, - заметил фотограф. - Черт побери, то вам мало, то вам много. Хотели ножку - получайте! - заорала Фрэн. - Поймите, мисс Челейн, - спокойным голосом начал объяснять Мейсон, - эти мужчины на нашей стороне. Они постараются, чтобы о нас благоприятно отозвались в прессе, но для этого у них должна получиться фотография, которая привлечет читательский интерес. Для вас самой будет очень неплохо, если вы изобразите на лице именно ту улыбку, что требуется, и в то же время покажете ножку именно так, чтобы это привлекло мужское внимание. Постепенно гнев в ее глазах потух, она поправила юбку и снова измученно, трогательно улыбнулась. - Нормально, - сказал Неверс. - Не шевелитесь. Не мигайте, - приказал фотограф. Вверх поднялся гриб белого дыма от вспышки. - Так, сделано, - сказал фотограф. - Теперь попробуем другую позу. Носовой платок в левую руку, как будто только что плакали, страдальческое выражение лица. Чуть-чуть опустить уголки рта. Ножку показывать не надо. - Я вам что, актриса или манекенщица? - опять взорвалась Фрэн Челейн. - Успокойтесь, - вновь обратился к ней Мейсон. - Вам еще очень много предстоит пережить, мисс Челейн, и я хочу предупредить вас, что вам следует научиться сдерживаться. Если вы станете срываться и показывать характер, то газетчики представят вас читателям, как тигрицу, а это совсем не пойдет вам на пользу. Я хочу, чтобы дело как можно скорее передали в Суд. Вам надо сотрудничать с этими людьми, а то вас ждут неприятные сюрпризы. Она посмотрела на адвоката, вздохнула и приняла предложенную позу. - Подбородок немного опустить, голову налево. Глаза прикрыть, но не полностью, - давал указания фотограф. - Плечо отвести от камеры. Вот, то, что надо. Не двигайтесь. Он щелкнул фотоаппаратом, и облако белого дыма еще раз поднялось к потолку. - По-моему, все прекрасно получилось, - сказал фотограф. Мейсон направился к телефону. - Делла, еще раз свяжись с Клодом Драммом, - попросил он. Когда Драмм ответил, Мейсон сказал: - Мне очень жаль, мистер Драмм, но мисс Челейн в плохом состоянии. У нее был нервный срыв, и врач отправил ее в клинику. Она ушла оттуда, чтобы сдаться полиции, когда узнала, что ее разыскивают. Она сейчас у меня в кабинете и очень нервничает. Не могли бы вы забрать ее отсюда? - Мне показалось, что вы сказали, что она ушла от вас, когда вы звонили в первый раз, - с раздражением в голосе заметил Драмм. - Нет, вы меня неправильно поняли. Я сказал, что она направляется к вам. Я также говорил, что не знаю, собирается она где-либо останавливаться по пути. Она очень нервничала и хотела, чтобы я поехал вместе с ней. - Хорошо, полиция будет у вас, - зарычал Драмм и повесил трубку. Мейсон улыбнулся Неверсу. - Если бы я сказал им, что мисс Челейн направляется сюда, чтобы сдаться властям, они бы здесь выставили своих людей и она бы до меня никогда не добралась. - Каждый ведет свою игру, - философски заметил Неверс. - Слушай, я бы не отказался еще от глоточка твоего напитка. - И я тоже, - вставила Фрэн Челейн. Мейсон покачал головой. - Нам с вами скоро в бой, мисс Челейн, и я не хочу, чтобы от вас попахивало спиртным. Не забывайте, что каждый ваш жест попытаются сфотографировать, а каждое слово донести до общественности. Помните, что ни при каких обстоятельствах вы не должны говорить о деле или выходить из себя. Это две вещи, о которых ни в коем случае нельзя забывать. Рассуждайте о чем угодно, дайте репортерам любой материал. Расскажите им о вашем тайном романе с Робом Глиасоном, закончившимся свадьбой, как вы восхищались Робом, какой он прекрасный человек. Вспомните свое детство, что ваши родители умерли, а дядя стал одновременно и отцом, и матерью. Вы - бедная маленькая девочка, без мамы, без папы, но купающаяся в деньгах. Пусть пишут слезливые отчеты. Вы должны им дать для этого материал. Но, стоим им начать задавать вопросы о деле или о том, что произошло в тот вечер, немедленно замолкайте. Извиняйтесь, признавайте, что вы сами бы с удовольствием порассуждали на эту тему, вы не видите причин, почему бы и нет, но ваш адвокат категорически приказал вам ничего не говорить об этом. Он все сам скажет. Это глупо, вы не понимаете, почему так решил адвокат, вам нечего скрывать, вы с радостью рассказали бы все, как помните, но вы дали обещание адвокату, а вы всегда держите слово. Они пойдут на всевозможные уловки, возможно, сообщат, что Роб Глиасон полностью во всем сознался: сказал полиции, что считает, что именно вы совершили убийство, и сделали несколько заявлений ему, из которых можно заключить, что вы виновны. Или они могут сказать вам, что он пришел к заключению, что вы виновны, и сам признался во всем, чтобы спасти вас. Они все испробуют. Просто смотрите на них с ничего не выражающим лицом и молчите. И, ради Бога, не выходите из себя. Возможно, они предпримут что-то, что вызовет у вас желание убить всех, но если вы, как обычно, покажете свой характер, то об этом будет написано на первых полосах всех газет. Они покажут, что вы неуправляемы, и охарактеризует вас, как тигрицу. - Я поняла, - сказала она. За окном прозвучали полицейская сирена. Фрэнсис Челейн вздрогнула. - Так, Билл, - обратился Неверс к фотографу, - снова заряжай свою камеру, потому что эти ребята явно захотят, что ты их сфотографировал в деле: арестовывают подозреваемую. Возможно, появится лично Карл Сивард из Отдела по раскрытию убийств. Он большой любитель выставлять свое пузо перед камерой, положив руку на плечо арестованного. Мечтает увидеть свое изображение на первой странице с подписью: "Карл Сивард, бесстрашный следователь из отдела по раскрытию убийств, берет подозреваемую под стражу и заканчивает разбирательство по делу, которое поставило на ноги все Управление полиции". Затем Неверс, улыбаясь, встал в позу перед фотоаппаратом. - Может, и мне сфотографироваться? Волосы у меня хорошо лежат? Потом сделаем подпись: "Репортер "Стара", который помог полиции найти подозреваемую". Фрэнсис Челейн посмотрела на него оценивающим взглядом. - Ножку покажите, - сказала она. 17 Пол Дрейк сидел на краешке письменного стола Мейсона и вытряхивал табак из тряпочного мешочка в коричневатую бумагу, которую держал в пожелтевших от никотина пальцах. - Итак, моя сотрудница вышла на контакт с миссис Мейфилд, но пока мы ничего не выяснили. Какое-то время миссис Мейфилд держали в полиции, как важную свидетельницу. - А слежку в открытую ты уже провел? - поинтересовался адвокат. - Пока нет. Готовимся. С твоей миссис Мейфилд работает женщина, представившаяся ей бывшей гувернанткой, которая долго находилась за границей, а теперь осталась без работы. Мы проверили прошлое миссис Мейфилд, попытались выйти на ее знакомых, с одной подругой молодости удалось поговорить. Мы выяснили имена кое-каких приятельниц, чем она занималась и все в таком роде. - А как идут дела у твоей оперативницы? - Неплохо. Миссис Мейфилд уже делится с ней своими проблемами, ругает мужа, ну и так далее. - Но об убийстве она пока ничего не говорила? - спросил Мейсон. - Даже не пискнула. Она, конечно, упоминала, что ее вызывали к окружному прокурору и какое-то время держали под охраной, как важную свидетельницу, - пока не получили от нее письменного заявления. Но в детали она не вдается. Просто пересказывает то, что уже напечатали в газетах. - А что с Доном Грейвсом? - поинтересовался адвокат. - С ним как идут дела? Дрейк последний раз затянулся сигаретой. - Вот здесь все отлично. С ним познакомилась молодая, симпатичная оперативница, и Грейвс, похоже, на нее клюнул. Рассказывает все, что знает. - О деле? - Обо всем. Просто выворачивается наизнанку. - Сотрудница, должно быть, у тебя неплохая. - Да, Перри, - с энтузиазмом кивнул Дрейк. - Есть на что посмотреть. Она знает, как подойти к мужчине. У нее огромные, доверчивые глаза и она прекрасно умеет слушать. Ты просто горишь желанием поделиться с ней своими проблемами. Ты представить себе не можешь, но когда _я_ приглашаю ее поужинать, то вдруг сам начинаю жаловаться ей на свою жизнь: на первую девчонку, которая меня бросила, и поэтому я так и не женился, и все тому подобное. Ты видел в стельку пьяных мужиков, которые готовы на плече у абсолютно незнакомого человека выплакивать свои беды? Именно так и работает эта девушка. Почему-то хочется выдать ей всю подноготную. - Прекрасно. Что ей удалось узнать? - Пока только то, что тебе не очень захочется услышать, - ответил детектив. - Это совсем не поможет твоей клиентке. - Тем не менее, выкладывай и, пожалуйста, ничего не приукрашивай. Мне нужны только факты. - Дело в том, - начал отчет Дрейк, - что на твоей клиентке в ночь убийства был розовый пеньюар. Эдвард Нортон послал Дона Грейвса в машине судьи Пурлея в дом Артура Кринстона за документами. Грейвс почему-то решил посмотреть назад, когда машина делала очередной поворот. С той точки можно было увидеть, что делается в кабинете Эдварда Нортона. Грейвс заметил, как кто-то стоит за спиной Нортона, сидевшего за письменным столом. Более того, он утверждает, что видел, как мужчина опустил трость на голову Эдварда Нортона, и тот рухнул на стол. Грейвс также говорит, что заметил руку, плечо и голову женщины. Он практически уверен в том, кто были эти мужчина и женщина. На женщине был розовый пеньюар. - Он это заявил окружному прокурору? - спросил Мейсон. - Да. Подписал заявление и дал клятву, что сказанное им - чистая правда. - Это отличается от того, что он говорил полиции в ночь убийства, - заметил Мейсон. - Когда они только прибыли на место, Грейвс утверждал, что видел, как мужчина наносил удар, но ничего не упоминал ни про какую женщину. - Тебе это не поможет, - ответил Дрейк. - Ты это не докажешь. - Но они стенографировали то, что он говорил, - сказал Мейсон. Дрейк расхохотался в ответ. - Ты что, не знаешь, как работает полиция? Те бумаги куда-то потерялись. Я попросил одного своего приятеля - газетного репортера - встретиться со стенографисткой, которая тогда работала с полицейскими. Выяснилось, что никто не знает, куда делся ее блокнот. Просто исчез. Дрейк улыбнулся адвокату. Мейсон уставился на свой стол, нахмурив брови. - Проходимцы чертовы, - наконец выдавил он из себя. - Окружной прокурор всегда вопит, что адвокаты, защищающие обвиняемых, манипулируют доказательствами и фактами дела. Но стоит только кому-то из людей окружного прокурора найти доказательства в пользу обвиняемой, как с ними обязательно что-то случается. Детектив пожал плечами. - Окружной прокурор хочет добиться обвинения, - заметил он. - Пол, а твоя оперативница может оказаться в комнате миссис Мейфилд в доме Нортона? - спросил Мейсон. - Конечно. Нет проблем. - Отлично. Я хочу, чтобы она просмотрела все платья, какие только есть у миссис Мейфилд. Другими словами, я хочу выяснить, нет ли у нее розового пеньюара, халатика или чего-то подобного. Дрейк многозначительно взглянул на адвоката. - В общем-то несложно и положить туда, что требуется, - сказал детектив. - Нет, - категорично заявил Мейсон. - Я веду честную игру. - Какой в этом смысл? Они-то поступают с тобой по-свински. - Ничего не могу поделать. Я думаю, что выиграю это дело. - Послушай, - сказал Дрейк, закидывая ногу на ногу, - я очень сомневаюсь, что тебе удастся его выиграть. Обвинение против твоей клиентки уже практически готово. Сам посмотри, что у них имеется. Именно она должна получить огромную сумму после смерти Нортона. Фактически, тайно выйдя замуж, ей нужно было либо прикончить его, либо потерять имущество на сумму более миллиона. Возможно, этот парень, Глиасон, женился на ней по любви, но не исключено, что и из-за денег. Окружной прокурор разработал теорию, что когда Глиасон узнал об условиях учреждения траст-фонда, они с мисс Челейн пытались по-хорошему поговорить с Нортоном. Но тот отказался слушать их доводы и Глиасон решил его прикончить. Они здорово поругались. Глиасон бы уже тогда убил его, но тут приехал Кринстон, которому была назначена встреча. Глиасон подождал, пока Кринстон не закончит свои дела с Нортоном, открыл одно из окон внизу, оставил следы на траве, чтобы представить, словно в дом проникли грабители, а затем разбил Нортону голову. Не исключено, тогда он и не помышлял о краже, просто хотел обставить все так, будто в доме побывали воры, и для этого вывернул карманы Нортона. Он нашел в бумажнике такое количество наличных, что решил оставить их себе. Затем он услышал, что Кринстон возвращается. Требовалось что-то очень быстро предпринять. Он знал, что шофер в стельку пьян, бросился вниз, подложил ему столько улик, сколько успел, а затем смотался. Фрэнсис Челейн находилась вместе с Глиасоном, когда совершалось преступление. Если ее завести, она дико выходит из себя. Возможно, она была тогда в ярости. Глиасон женился на ней из-за денег. Это было преднамеренное преступление с его стороны. Возможно, он придумал воров-взломщиков, когда Кринстон разговаривал с Нортоном. Услышав шум приближающейся машины, он понял, что его, должно быть, видели или что-то пошло не так, и он подставил шофера, как запасной вариант. Мейсон посмотрел на детектива холодным, тяжелым взглядом. - Пол, если они в Суде попытаются представить эту теорию, я разнесу ее в пух и прах, - заявил адвокат. - Ничего подобного, Перри. У них масса косвенных улик. Они несколько раз ловили твою клиентку на лжи. Зачем она утверждала, что ездила на бьюике, когда его даже никто не выводил из гаража? Полицейские могут доказать, что машина все время оставалась на месте. От миссис Мейфилд они получили полную информацию, она тут постаралась, да и дворецкий, который живет над гаражом, клянется, что в тот вечер никто никуда не ездил. К тому же окружной прокурор может доказать, что трость, которой убили Нортона, принадлежит Глиасону, что у твоей клиентки были деньги Нортона... Мейсон резко встрепенулся. - Они могут доказать, что у моей клиентки были эти деньги? - спросил он. - Ага, - кивнул детектив. - Каким образом? - Точно не могу сказать, но знаю, что это часть подготовленного ими обвинения. Они это как-то проработали. По-моему, опять миссис Мейфилд постаралась. - Ну, ничего, выясним. Я заставлю их немедленно передать дело в Суд. - Немедленно в Суд?! - воскликнул Дрейк. - Но мне казалось, что ты пытаешься получить отсрочку. По крайней мере, так утверждают газеты. Мейсон улыбнулся Дрейку. - Именно таким образом я пытаюсь их поторопить. Я требую отсрочек, прошу дополнительного времени. Они, естественно, возражают. Через какое-то время я признаю, что проиграл, и позволю им передать дело в Суд. Дрейк покачал головой. - Они не клюнут на это. Слишком старая уловка. - Я по-новому ее преподнесу, - усмехнулся Мейсон. - Теперь я хочу, чтобы ты провел слежку в открытую за миссис Мейфилд, а также за Доном Грейвсом. Может, они испугаются и выдадут какие-то факты. Ни один из них не говорит правды - по крайней мере, пока. И еще мне требуется поподробнее узнать об этих деньгах. У окружного прокурора есть доказательства, или только подозрения? - Ты попытаешься представить, что убийство совершили миссис Мейфилд с мужем? - спросил Дрейк. - Я собираюсь представлять свою клиентку так, как только могу, - заявил Мейсон. - Я приложу все силы, чтобы вытащить ее. - Слышал я эту песню. Но что конкретно ты собираешься делать? Мейсон стряхнул пепел с сигары. - Чтобы добраться до сути любого убийства, надо выбрать относящийся к данному вопросу факт, который еще не объяснен, и найти его реальное объяснение. - Опять общие слова. Спустись на грешную землю. О чем ты говоришь? - О причине, по которой Нортон заявил, что бьюик украден, - ответил адвокат. - А какое это имеет отношение к делу? - Огромное. Это необъясненный факт и, пока мы не найдем ему объяснения, убийства нам не раскрыть. - Очень интересная теория для представления присяжным, - прокомментировал Дрейк. - Но ты сам знаешь, что все никогда не удается объяснить. Причем в любом деле. - Если мы не объясним этот звонок, то теория получается не полной, - продолжал Мейсон. - Вспомни, окружной прокурор строит свою версию только на косвенных уликах. Чтобы добиться обвинения на основании косвенных улик, требуется исключить все разумные гипотезы, кроме виновности. Детектив махнул рукой. - Обычные рассуждения адвоката. И, кстати, я считаю, что приговор твоей клиентке, в общем-то, будут выносить газеты. - В самое ближайшее время газеты сообщат, что бьюик - самый важный факт во всем деле, - ответил Мейсон. - Но он не был украден! Он даже не покидал гаража! - Так утверждает дворецкий. Внезапно Дрейк замолчал. На лице его появилось задумчивое выражение. - Ты хочешь сказать, что дворецкий врет? - В настоящий момент я не готов делать каких-либо заявлений, - сказал Мейсон. Дрейк заговорил монотонным голосом, словно думал вслух: - Конечно, если дворецкий сам брал машину, чтобы куда-то съездить, потом отвел спидометр назад, а Нортон позвонил в полицию с тем, чтобы водителя арестовали, независимо от того, кто он, а затем дворецкий вернулся и узнал про звонок... Дрейк замолчал. Он, ни слова ни говоря, сидел несколько минут, а затем грустно покачал головой. - Нет, Перри, это не пойдет. - Я не спрашиваю тебя, что пойдет, а что не пойдет, - улыбнулся Мейсон. - Я хочу получить от тебя факты. И, вообще, слезь с моего стола, мне надо работать. Начинай слежку в открытую, причем как можно скорее. Я должен знать, в чем они признаются. - Ты представляешь и Глиасона и девчонку? - Да, теперь да. Фрэнсис Челейн не отступится от своего мужа. Она попросила меня его представлять. - Понятно. Теперь я хочу узнать у тебя еще кое-что. Меня об этом уже спросила дюжина людей и я надеюсь, что ты не обидишься, я делаю это для твоего же блага, все в городе говорят об этом. Люди интересуются, почему адвокат защиты не настаивает на отдельных судебных процессах над мужчиной и женщиной? В таком случае, вначале состоится процесс над мужем, и у тебя появится возможность выяснить, какие у них имеются доказательства, а также допросить всех их свидетелей перед тем, как начнется судебный процесс над Фрэнсис Челейн. - Это невозможно, Пол. Суд не позволит проводить отдельные процессы, - ответил Мейсон. - Но ты можешь попытаться, - возразил детектив. - Нет, - улыбнулся адвокат. - Я вполне доволен тем, как складывается ситуация сейчас. Пусть будет один процесс над обоими. - Тебе решать, - сказал Дрейк. - Я сейчас же обеспечу слежку в открытую. 18 Перри Мейсон появился у входа в комнату для свиданий в огромном здании тюрьмы. - Я пришел к Роберту Глиасону, - сообщил он ответственному надзирателю. - Вы его адвокат? - Да. - Когда его арестовали, вы не были его адвокатом. Мейсон нахмурился. - А теперь я его представляю. Вы собираетесь привести его, или мне обратиться в Суд и заявить, что надзиратели отказали мне в возможности поговорить с клиентом? Надзиратель посмотрел на адвоката, пожал плечами, ни слова не говоря повернулся и исчез. Через пять минут он вернулся и проводил Мейсона в комнату для свиданий. Во всю ее длину стоял стол. В центре стола на пять футов вверх поднимался тяжелый металлический экран из мелкой сетки, отделяющий заключенных от адвокатов. Роберт Глиасон выбрал место где-то в середине стола. Увидев Мейсона, он встал и радостно улыбнулся. Адвокат дождался, пока надзиратель не удалится за пределы слышимости, затем опустился на стул и внимательно посмотрел на обвиняемого в убийстве мужчину. - Когда будете отвечать на вопросы, говорите тихим голосом, - предупредил адвокат. - Говорите правду, независимо ни от чего и ни от кого, как бы неприятна она ни была. - Хорошо, сэр, - кивнул Глиасон. Мейсон нахмурился. - Вы делали заявление окружному прокурору? - спросил адвокат. Глиасон кивнул. - В письменном виде? - То, что я говорил, стенографировалось. Потом это расшифровали, отпечатали на машинке и дали мне подписать. - Вы уже подписали? - Пока нет. - Где сейчас находится заявление? - У меня в камере. Они дали мне его прочитать. - Странно, - заметил Мейсон. - Обычно они делают все возможное, чтобы обвиняемый как можно скорее подписал заявление. - Я знаю, - сказал Глиасон. - Они и меня пытались заставить, но я им заявил, что еще должен подумать и сразу подписывать ничего не собираюсь. - Это вам не поможет, - устало сообщил ему адвокат. - Если вы говорили в присутствии судебной стенографистки, то она имеет право дать показания в Суде, исходя из своих записей. - Именно это мне сказали и люди окружного прокурора. Но я все равно пока ничего подписывать не собираюсь. - Почему? - Потому что я думаю отказаться от своих слов, - тихо ответил Глиасон. - Вы не можете этого сделать. Зачем вы тогда вообще рот открывали? - Я могу сделать все таким образом, как задумал, - возразил Глиасон. - Сделать что? - Отказаться от заявления. - И каким образом? - Я возьму на себя всю ответственность за убийство. Мейсон уставился на обвиняемого сквозь разделявший их тяжелый экран. - Это вы убили Эдварда Нортона? Глиасон закусил губу и отвел глаза. - Отвечайте, - приказал адвокат. - Выкладывайте все начистоту. Посмотрите мне в глаза. Так вы убили Нортона? Глиасон неуютно заерзал на стуле. - Я бы пока предпочел не отвечать на этот вопрос, - сказал он. - Вы должны на него ответить. Глиасон нервно провел языком по губам, затем наклонился вперед так, что его лицо почти коснулось холодного металла. - Я могу задать вам несколько вопросов перед тем, как отвечу на ваш? - Да, - кивнул Мейсон. - Спрашивайте, что угодно, но до моего ухода отсюда я должен знать, вы убили Нортона или нет. Если вы хотите, чтобы я представлял вас, я обязан выяснить, что произошло на самом деле. - Люди окружного прокурора сообщили мне, что Фрэнсис поймали с частью тех денег, что были при Нортоне, когда его убили, - начал Глиасон. - Не верьте всему, что говорят вам люди окружного прокурора! - воскликнул Мейсон. - Я и не верю. Но проблема-то в том, были у нее деньги или нет? - Я отвечу вопросом на вопрос. Миссис Мейфилд делала какие-либо заявления окружному прокурору о том, что у нее находятся деньги, полученные ею от Фрэнсис Челейн? - Не знаю, - ответил Глиасон. - Если у окружного прокурора и имеются какие-либо доказательства того, что в собственности Фрэнсис Челейн были деньги Нортона, то они получены у миссис Мейфилд. Другими словами, полиция обнаружила деньги у экономки, а она свалила всю вину на мисс Челейн. В таком случае, есть столько же поводов считать, что во время убийства в кабинете находилась миссис Мейфилд, и что она забрала деньги с тела убитого, как и верить тому, что их передала ей Фрэн Челейн. - А они _у_в_е_р_е_н_ы_ в том, что во время совершения преступления в комнате находилась женщина? - продолжал задавать вопросы Глиасон. - Это утверждает Дон Грейвс. - В первый вечер он не сказал ничего подобного. - Мы не можем доказать, что он говорил в первый вечер, потому что полиция порвала те листы, на которых было застенографировано его заявление. - А теперь он утверждает, что видел женщину? - Да, причем на ней был розовый пеньюар. - Он ее достаточно хорошо рассмотрел, чтобы идентифицировать? - Он видел ее руку, плечо и часть головы, возможно, затылок. - Значит, миссис Мейфилд пытается переложить вину на Фрэн? - Я этого не говорил. Я просто излагаю факты. Если у окружного прокурора и есть какие-то доказательства, то он мог получить их только от миссис Мейфилд. - Какие у Фрэн шансы, чтобы отвертеться? - Никто никогда не знает, как поведут себя присяжные. Она молода и красива. Если на не станет показывать свой характер и не сделает никаких дискредитирующих признаний, то, в общем-то, шансы неплохие. Глиасон помолчал пару минут, пристально глядя на адвоката сквозь разделявший их экран. - Хорошо. Я не красив. У меня нет ни одного из плюсов, которые есть у Фрэн. Каковы мои шансы? - Все зависит от благоприятных возможностей, которые могут мне открыться, и от того, что вы заявили окружному прокурору, - ответил Мейсон. - Я хочу, чтобы вы сделали следующее. Отправляйтесь обратно в камеру и попросите дать вам бумаги. Скажите, что своим почерком хотите написать, что тогда произошло. Напишите какую-нибудь чушь на нескольких страницах, а потом порвите их. Пусть думают, что вы использовали всю бумагу, но на самом деле вы должны на оставшейся паре листов переписать то заявление, которое дал вам на подпись прокурор и передать мне при следующей встрече. В таком случае я буду точно знать, что вы сказали, а чего не говорили. Роб Глиасон болезненно сглотнул. - Если благоприятной возможности вам не представится, они могут обвинить Фрэн? - спросил он. - Конечно. Ей ведь уже предъявлено обвинение в преднамеренном убийстве первой степени и в деле есть несколько обстоятельств, которые не очень здорово для нее смотрятся. - Они ее повесят? - Думаю, нет. Наверное, она получит пожизненное заключение. Как правило, женщин не вешают. - Вы знаете, что такое для девушки с ее темпераментом оказаться в в заточении, причем навсегда? Мейсон нетерпеливо покачал головой. - Конечно. Только давайте об этом пока не думать. Перейдем к фактам. Все-таки ответьте мне, убивали вы Эдварда Нортона или нет? Глиасон глубоко вздохнул. - Если все покажется безнадежным для Фрэн, я в этом признаюсь. - В убийстве? - Да, в убийстве Эдварда Нортона, в том, что я тайно женился на Фрэн Челейн из-за ее денег, что до нее самой мне практически нет дела. Да, она мне нравилась, но с ума я не сходил. У нее было много денег, и именно это меня привлекло. Я тоже хотел денег, поэтому женился. Позже я узнал, что, в соответствии с условиями завещания отца, Фрэн может остаться без цента в кармане, если выйдет замуж. Все оставлено на усмотрение ее дяди. Нортон узнал о нашей свадьбе в день своей смерти. Он собирался воспользоваться предоставленным ему правом и передать все деньги благотворительным учреждениям, а Фрэн дать только какие-нибудь жалкие пару тысяч. Я поругался с ним. Он не хотел слушать доводов разума. Фрэн тоже пришла к нему в кабинет, но он и ее не стал слушать. Затем приехал Кринстон, у которого была назначена встреча с Нортоном, и нам пришлось удалиться из кабинета. Мы с Фрэн вернулись в ее комнату, сели и обговорили ситуацию. Тут появилась миссис Мейфилд. Она была в гневе, она уже давно шантажировала Фрэн, угрожая рассказать Нортону о нашей свадьбе, если мы ей не заплатим. Эдвард Нортон сам узнал о том, что мы женаты, и, таким образом, убил курицу, которая несла миссис Мейфилд золотые яйца. Я услышал, как Кринстон отъезжает. С ним вместе уехал Дон Грейвс. Я решил в последний раз поговорить с мистером Нортоном. Когда я поднимался по лестнице, я столкнулся с миссис Мейфилд. На ней был розовый пеньюар и она все еще продолжала плакать о так и не доставшихся ней деньгах. Она спросила, что я собираюсь делать, а я ответил, что хочу в последний раз попробовать убедить мистера Нортона, а если она будет держать себя в руках, ей тоже кое-что достанется. Если Нортон откажется дать Фрэн Челейн деньги, я размозжу его голову перед тем, как он успеет перевести их в благотворительные учреждения. Миссис Мейфилд вместе со мной пошла в кабинет. Я выставил Эдварду Нортону ультиматум. Я заявил, что если он не предоставит Фрэн ее деньги, то пожалеет об этом. Он ответил, что она не получит ни цента, он все отдаст на благотворительные цели. Услышав это, я ударил его тростью. Я обыскал его карманы и нашел довольно много наличных денег. Кое-что я взял себе, остальное отдал миссис Мейфилд. Мы стали обсуждать, как обыграть убийство, чтобы оно выглядело, как преступление, совершенное с целью ограбления. Миссис Мейфилд предложила взломать одно из окон на первом этаже и оставить следы на мягком грунте. Я решил подставить шофера, потому что знал, что тот лежит пьяный. Пока мы обсуждали, что будем делать, мы увидели огни автомобиля, спускающегося с возвышенности и двигающегося по направлению к дому. Я понял, что это возвращается Кринстон. Миссис Мейфилд бросилась вниз к окну, чтобы взломать его, а я отправился в комнату шофера, спрятал там трость и пару тысячедолларовых купюр, потом сел в свою машину и уехал. Мейсон задумчиво посмотрел на молодого человека. - А что вы сделали с оставшимися деньгами? - спросил адвокат. - Спрятал там, где их никто не найдет. Мейсон постучал пальцами по столу. - Значит, все произошло так, как вы описали? Глиасон кивнул. - Я, конечно, постараюсь избежать наказания и не получить срок, если возможно. Если нет, то я все возьму на себя, только бы вывести из-под удара Фрэн. - Вы брали бьюик в ночь убийства? Вы вообще пользовались им? - спросил Мейсон. - Нет. Адвокат отодвинул стул. - А теперь внимательно выслушайте, что я хочу вам сказать. Если вы будете настаивать на версии, которую только что изложили, Фрэнсис Челейн, в лучшем случае, получит пожизненное заключение, если ее вообще не повесят. Вас определенно ждет смертная казнь. У Роба Глиасона округлились глаза. - Что вы имеете в виду? - Никто не поверит подобному рассказу. Поверят половине: тому, что вы совершили убийство, но в это время вместе с вами находилась не миссис Мейфилд, а Фрэнсис Челейн. Полиция придет к выводу, что вы стараетесь защитить мисс Челейн, втягивая в дело экономку. Глиасон вскочил на ноги. Его лицо побелело, в глазах был ужас. - Боже мой! Разве я не могу спасти Фрэнсис, сказав правду? - Не эту правду, - ответил Мейсон. - Возвращайтесь в камеру и подготовьте для меня копию вашего заявления окружному прокурору. А пока никому ничего не говорите и постарайтесь хорошо подумать. - Но правда... - Во-первых, никто вам не поверит, если вы скажете правду, - прервал его адвокат. - А во-вторых, вы не умеете врать. Мейсон повернулся и вышел из комнаты для свиданий, даже ни разу не оглянувшись. Надзиратель запер за ним дверь. 19 Фрэнк Эверли вместе с Мейсоном присутствовал на судебном процессе и впервые участвовал в работе по делу об убийстве. Он сидел рядом с известным адвокатом и украдкой бросал взгляды в заполненный зал заседаний, а также на девятерых мужчин и трех женщин-присяжных. Он старался выглядеть невозмутимым и показать, что находится в привычной для него обстановке, но его выдавала нервозность. Мейсон сидел за столом, отведенном для адвоката защиты, откинувшись на спинку вращающегося стула, вставив большой палец левой руки в пройму жилета, и играя правой рукой цепочкой от часов. Его лицо ничего не выражало, казалось спокойным и невозмутимым. Ничто во внешнем облике адвоката не выдавало его крайнего напряжения. За его спиной находились двое обвиняемых. Фрэнсис Челейн в облегающем фигуру черном костюме с красной и белой отделкой высоко держала голову и смотрела на окружающих спокойным, слегка вызывающим взглядом. Роберт Глиасон явно нервничал, как нервничает атлет, который борется за свою жизнь при обстоятельствах, требующих не физической, а умственной активности. Он старался подавить бурлившие в нем эмоции. Его голова периодически поворачивалась из стороны в сторону, когда он бросал взгляд на различных участников драмы, так близко коснувшейся его жизни. Зал суда был переполнен до предела. В воздухе чувствовалось напряжение. Со стороны обвинения выступал Клод Драмм, но прошел слух, что должен появиться и сам окружной прокурор после того, как выберут присяжных и представят предварительные доказательства. При выборе присяжных Драмм большую часть времени провел на ногах. Это был высокий, хорошо одетый мужчина, очень независимый, несколько агрессивный, но старающийся не показывать свою силу. Он всегда действовал с уверенностью профессионала, прекрасно чувствовал себя в избранной роли и твердо двигался к поставленной цели, в достижении которой был практически уверен. Судья Маркхам, с суровым и достойным видом восседавший на судейском месте, внимательно наблюдал за происходящим. Перри Мейсон за время работы адвокатом успел приобрести соответствующую репутацию, потому что любое дело, за которое он брался, заканчивалось в его пользу. Судья Маркхам собирался вести слушание беспристрастно и точно следовал закону и порядку: никаких ошибок в ведении протокола, никаких возможностей для драматической манипуляции эмоциями, которые так часто превращали заседания в зале суда в спектакль, если в деле участвовал Перри Мейсон, а потом все газеты пестрели заголовками о блестящей технике адвоката. - Вы удовлетворены составом присяжных, мистер Драмм? - обратился судья Маркхам к представителю обвинения. В это время Клод Драмм опустился на свое место и начал шепотом консультироваться с помощником. Он прервал обсуждение и посмотрел на судью. - Не мог бы Высокий Суд предоставить нам небольшую отсрочку для ответа? - спросил он. - Хорошо, - согласился судья. Эверли бросил взгляд на Мейсона и заметил в его глазах блеск. Адвокат наклонился к Фрэнку и прошептал: - Драмм хочет заменить присяжного номер три, но думает, что нас не удовлетворяют номера девять и одиннадцать. Понимаешь, мы имеем право отклонить в два раза больше кандидатур присяжных, чем он, и сейчас Драмм, наверное, обсуждает со своим помощником отказаться ли ему от первой представленной возможности сделать изменения в составе присяжных и подождать до того момента, пока не появиться удовлетворяющий нас состав, или нет. - Что он сделает, как вы думаете? - спросил Эверли. - Посмотрим. В зале суда воцарилось молчание. Драмм поднялся и поклонился Суду. - Мы отказываемся от возможности произвести замену в составе присяжных. Судья Маркхам посмотрел сверху вниз на Мейсона и объявил: - Возможность произвести замену в составе присяжных предоставляется защите. Мейсон бросил беглый взгляд в сторону присяжных, словно этот вопрос только что привлек его внимание к проблеме, и громким голосом ответил: - Ваша Честь, состав присяжных полностью удовлетворяет защиту. Мы не будем производить никаких изменений. Действия Мейсона удивили Клода Драмма. Он не рассчитывал на такой поворот событий. Он резко вдохнул воздух и уже машинально был готов выступить с протестом, однако понял, что это бесполезно. Голос судьи Маркхама прозвучал на весь заполненный зрителями зал: - Я прошу господ присяжных встать и принять присягу. Затем Клод Драмм выступил с очень краткой вступительной речью: - Дамы и господа, члены суда присяжных, мы намереваемся показать, что ровно в одиннадцать часов вечера тридцать две минуты двадцать третьего октября текущего года Эдвард Нортон встретил свою смерть: он был убит ударом по голове, нанесенным тростью, которую держал в руке обвиняемый Роберт Глиасон. Во время совершения преступления рядом с Робертом Глиасоном находилась его активная сообщница Фрэнсис Челейн, также обвиняемая по этому делу. В момент смерти при Эдварде Нортоне имелась большая сумма денег тысячедолларовыми купюрами. Драмм сделал паузу и продолжил: - Мы также намереваемся доказать, что в одиннадцать часов четырнадцать минут вечера того же дня Эдвард Нортон позвонил в полицейский участок, чтобы сообщить о краже одного из его автомобилей - бьюика. Мы покажем, что Фрэнсис Челейн фактически находилась в кабинете Эдварда Нортона в одиннадцать часов тридцать две минуты в день убийства, но с целью установления алиби и зная, что в одиннадцать часов четырнадцать минут Эдвард Нортон сообщил в полицию о краже бьюика, обвиняемая Фрэнсис Челейн ложно заявила, что отсутствовала на месте преступления и в момент его совершения, находясь в украденном бьюике приблизительно с десяти часов сорока пяти минут приблизительно до нуля часов пятнадцати минут. Мы намереваемся показать, что сразу же после совершения преступления обвиняемые оставили окровавленную трость, которой был убит Эдвард Нортон, и две тысячедолларовые купюры, украденные у усопшего, в спальне Пита Девоэ, который тогда находился в нетрезвом состоянии. Это было сделано с целью перевода подозрения на вышеназванного Пита Девоэ. Мы также покажем, что обвиняемые взломали окно и оставили следы на мягкой земле под ним, чтобы полиция рассмотрела версию о том, что в дом вломились грабители. Драмм снова сделал эффектную паузу. - Мы также намереваемся показать, что сразу же после этого Роберт Глиасон покинул место преступления. Оба обвиняемых дали ложные, не соответствующие истине и противоречивые объяснения своих действий и ложно указывали, что именно они делали. Трость, которой убили Эдварда Нортона, принадлежит обвиняемому Роберту Глиасону. Мы намереваемся показать, что фактически один из свидетелей видел, как совершалось преступление и идентифицировал Роберта Глиасона, как того, кто нанес удар, а Фрэнсис Челейн, как женщину в розовом пеньюаре, которая содействовала совершению преступления. Клод Драмм с минутку стоял молча, уставившись на присяжных, а потом сел на место. Судья Маркхам вопросительно посмотрел на Мейсона. - С разрешения Высокого Суда, защита хотела бы отложить свое вступительное слово до того времени, как мы начнем представлять наши доказательства. - Хорошо, - согласился судья Маркхам. - Вы можете продолжать, мистер Драмм. Клод Драмм начал доказывать свою версию с теми убийственным спокойствием и точностью, которыми славился. Его внимание привлекали даже малейшие детали, он не пропускал ни одного звена в цепи доказательств. Первым свидетелем обвинения был топограф, который составил карту и сфотографировал место совершения преступления. Он представил план, на котором была показана комната, где нашли тело, расположение мебели и окон. Затем он представил фотографии комнаты: общий вид и различные ее углы. Изображенное на каждой из фотографий отмечалось на плане. Затем последовали фотографии дома и петляющей дороги, поднимающейся к бульвару, и еще один план, который показывал дом в целом, расположение окон и дорогу, по которой к дому подъезжали машины. - Итак, - вкрадчивым голосом сказал Драмм, отмечая место на плане, где дорога загибалась, - кажется вполне возможным для человека, сидящего в автомобиле двигающемся вдоль по дороге, которую я показываю, оглянуться назад и увидеть, что происходит в комнате, под номером один на плане, приобщенном к делу, как вещественное доказательство "А" со стороны обвинения. Мейсон не дал топографу ответить на заданный вопрос, встав на ноги и выразив протест: - Секундочку, Ваша Честь. Это наводящий вопрос. Для ответа на него нужно заключение со стороны свидетеля. От свидетеля требуется сделать вывод, к которому должны прийти сами господа присяжные заседатели. Это как раз один из пунктов, по которым мы попытаемся убедить присяжных в неправдоподобности версии обвинения. Мог или не мог... Судья Маркхам постучал молоточком по столу. - Протест принимается, - сказал судья. - Нет необходимости выступать с аргументами, мистер Мейсон. Адвокат сел на место. Считая, что он добился победы даже в поражении, улыбающийся Драмм поклонился Мейсону. - Господин адвокат, вы можете проводить перекрестный допрос. Все глаза в зале были направлены на Перри Мейсона. Он прекрасно осознавал драматизм момента и интерес к своему первому вопросу. Мейсон подошел к плану, прикрепленному кнопками к доске, приложил указательный палец правой руки на поворот дороги, ведущей от дома к бульвару, а указательный палец левой руки - на кабинет и спросил тоном, в котором слышался вызов: - Не могли бы вы назвать точное расстояние от точки, на которую я показываю своим правым пальцем, то есть поворота, до точки, которую я показываю левыми, то есть места, где было найдено тело? - Если ваш правый указательный палец находится там, где дорога заворачивает на юг, - ровным тоном сказал свидетель, - а левый палец находится точно в том месте, где было найдено тело, то это расстояние составляет двести семьдесят два фута и три с половиной дюйма. Мейсон повернулся к свидетелю, на лице адвоката было написано удивление. - Двести семьдесят два фута и три с половиной дюйма? - с недоверием воскликнул он. - Да, - кивнул свидетель. Мейсон опустил руки от плана. - У меня все, - сказал он. - Больше вопросов к свидетелю нет. Судья Маркхам взглянул на часы, по залу суда пробежал шумок - словно колышаться сухие листья от первого порыва приближающегося ветра. - Мы практически подошли ко времени, когда обычно заканчивают рассмотрение дел. Заседание откладывается до десяти часов завтрашнего утра. Господа присяжные должны помнить, что они не имеют права совещаться между собой, позволять другим говорить с ними или в их присутствии о судебном процессе. Судья стукнул молоточком по столу. Мейсон хитро улыбнулся и сказал своему помощнику: - Драмму следовало бы допрашивать этого свидетеля до времени окончания заседания. Он дал мне возможность задать один вопрос и именно этот вопрос будет фигурировать во всех утренних газетах. Эверли очень внимательно посмотрел на адвоката. - Двести семьдесят два фута - достаточно большое расстояние, - заметил он. - И оно не уменьшится по мере рассмотрения дела ни на дюйм, - заверил его Мейсон. 20 Газеты выдвинули предположение, что первым важным свидетелем со стороны обвинения будет или Артур Кринстон, здравствующий партнер убитого, или Дон Грейвс, единственный свидетель убийства. Таким образом репортеры показали, что они недооценивают драматическую тактику ведения дел в Суде первого заместителя окружного прокурора. Драмм считал необходимым подготовить умы присяжных к мрачной развязке, точно так же, как драматург никогда не перенесет главную сцену третьего акта в начало пьесы. Он пригласил судью Пурлея для дачи свидетельских показаний. Головы зрителей поворачивались, чтобы рассмотреть муниципального судью, который направлялся к свидетельскому креслу из самого конца зала. Он двигался по проходу размеренным шагом с чувством собственного достоинства, прекрасно понимая важность своего положения. Седовласый, широкоплечий, грузный, он поднял правую руку и принял присягу, затем сел в свидетельское кресло. Всеми своими манерами он показывал свое уважение к Суду и правосудию, которому служил, с достоинством терпел адвокатов и присяжных и совсем не обращал внимания на беспокойных зрителей. - Вас зовут Б.К.Пурлей? - спросил Клод Драмм. - Да, сэр. - Вы в настоящее время являетесь должным образом избранным, аттестованным и действующим судьей муниципального Суда нашего города? - Да. - Вечером двадцать третьего октября текущего года вы находились поблизости дома Эдварда Нортона, не так ли? - Да. - В какое время вы прибыли к дому Эдварда Нортона, судья Пурлей? - Ровно в шесть минут двенадцатого. - А когда уехали? - Ровно в одиннадцать тридцать. - Не могли бы вы, судья Пурлей, объяснить присяжным, почему можете с такой точностью свидетельствовать о времени своего прибытия и отъезда? Мейсон ясно видел ловушку, но у него не было альтернативы, кроме как войти в нее. - Я возражаю, Ваша Честь, - заявил он. - Свидетель уже дал показания. Умственный процесс, который привел к ним, является несущественным и не относящимся к делу и, в лучшем случае, может быть оставлен для перекрестного допроса. - Протест принимается, - принял решение судья Маркхам. Клод Драмм иронично улыбнулся. - Я снимаю вопрос, Ваша Честь, - сказал он. - Это моя ошибка. Если мистер Мейсон пожелает, то он сможет рассмотреть этот аспект при перекрестном допросе. - Продолжайте, - судья Маркхам постучал молоточком по столу. - Кто сопровождал вас в той поездке к дому Эдварда Нортона? - спросил заместитель окружного прокурора. - Когда я направлялся туда - мистер Артур Кринстон, а по пути назад - мистер Артур Кринстон и мистер Дон Грейвс. - Что произошло, когда вы находились у дома Эдварда Нортона, судья Пурлей? - Я подъехал на своей машине к дому, остановился, чтобы дать мистеру Кринстону выйти, развернул машину, выключил мотор и стал ждать. - Что вы делали, пока ждали? - Сидел в машине и курил первые минут десять-пятнадцать, а затем несколько раз нетерпеливо поглядывал на часы. С этими словами судья Пурлей посмотрел в сторону Мейсона. Все его манеры указывали, что он прекрасно знаком с тем, как протекает рассмотрение дел в Суде, и он все равно представит убийственные для обвиняемых показания, независимо от того, хочет этого защита или нет. Из того, что судья Пурлей несколько раз взглянул на часы, можно было сделать вывод, что он точно знал время своего отъезда от дома, и достаточно ловок и находчив, чтобы донести до присяжных ту информацию, что хочет, не нарушая правил ведения судебного процесса. Мейсон посмотрел на свидетеля с полным безразличием. - Что произошло потом? - спросил Клод Драмм. - Из дома вышел Артур Кринстон, чтобы присоединиться ко мне. Я завел машину, но в этот момент распахнулось одно из окон в юго-восточном углу здания и из кабинета высунулась голова мистера Нортона. - Секундочку, - остановил его Клод Драмм. - Вы лично знаете, что это был кабинет мистера Нортона? - Нет, сэр, - ответил судья Пурлей. - Я знаю только, что это была комната в юго-восточном углу здания на втором этаже. Комната помечена на плане под номером один, как кабинет мистера Нортона. - Значит, вы имеете в виду комнату, отмеченную цифрой один, обведенной в кружок, на плане, приобщенном к делу, как доказательство "а" со стороны обвинения? - Да, сэр. - Прекрасно. Что сказал мистер Нортон? - Мистер Нортон позвал мистера Кринстона и, насколько я помню, сказал следующее: "Артур, ты можешь отвезти Дона Грейвса в своей машине к себе домой, чтобы он взял документы? Затем я за ним пришлю шофера?" - И что произошло дальше? - Мистер Кринстон ответил: "Я не на своей машине, я с приятелем. Мне нужно спросить у него разрешения." - А дальше? - Мистер Нортон сказал: "Спроси, пожалуйста, и дай мне знать", а потом убрал голову из окна. - Что произошло потом? - Затем мистер Кринстон подошел ко мне и сказал, что мистеру Грейвсу надо забрать документы... - Я возражаю, - заявил Мейсон спокойным тоном. - Указанные слова произносились вне пределов слышимости обвиняемых. К тому же, их нельзя принять в качестве доказательства, потому что свидетель имеет право давать показания только о том, что совершал сам и лично видел. - Протест принимается, - постановил судья Маркхам. - Хорошо. Что произошло потом? - учтиво спросил Драмм, улыбаясь присяжным, словно пытаясь сказать: "Вы видите, дамы и господа, как защита придирается к техническим деталям?" - Затем, - продолжал судья Пурлей, - мистер Кринстон снова направился к окну и крикнул следующее: "Хорошо, Эдвард. Он может поехать с нами". Примерно в это же самое время входная дверь распахнулась и вниз по ступенькам сбежал мистер Грейвс. Мистер Грейвс сказал: "Я готов" или что-то в этом роде. - А дальше? - Они сели в мою машину. Мистер Кринстон - на переднее сиденье рядом со мной, а мистер Грейвс - на заднее. Я завел мотор и мы отправились по дороге, которая отмечена на карте, вещественном доказательство "Б" со стороны обвинения, - как "петляющая дорога". Мы ехали по ней, пока не оказались у поворота... - Секундочку, - прервал его Клод Драмм. - Не могли бы вы взять карандаш и точно отметить точку, к которой приблизились, когда произошли события, о которых вы собираетесь говорить? Судья Пурлей кивнул, встал и с достоинством подошел к доске, еще раз изучил план и поставил крест на повороте дороги на карте. - Это показывает примерное положение машины, - заявил судья Пурлей. - А что произошло, когда машина оказалась на этом месте? - спросил Клод Драмм. - Мистер Грейвс посмотрел в заднее стекло и воскликнул... - Я возражаю, - прервал его Мейсон. - Это показания с чужих слов, они не существенны и не относятся к делу, а также не являются связующими для обвиняемых. - Протест принимается, - принял решение судья Маркхам. Клод Драмм сделал бессильный жест. - Но, Ваша Честь, в виду того, что должно иметь место... - Протест принимается, - холодно повторил судья Маркхам. - В нужный момент вы имеете право пригласить мистера Дона Грейвса для дачи свидетельских показаний. Он может говорить обо всем, что видел лично. В отношении же всего, что делалось или говорилось вне пределов видимости или слышимости обвиняемых, протест адвоката защиты хорошо обоснован. - Хорошо, - сказал Драмм, поворачиваясь к присяжным, - в нужный момент я приглашу мистера Дона Грейвса и мистер Дон Грейвс точно скажет, что он тогда видел. Продолжайте, судья Пурлей, и расскажите присяжным, что происходило в то время и в том месте, но только то, что совершали вы сами или лично видели. - Сам я тогда, в общем-то ничего не делал, я просто проехал дальше по петляющей дороге, которая показана на плане и карте. Я добрался до места, где было достаточно широко, чтобы развернуться, поехал назад по той же дороге и снова остановился у дома Эдварда Нортона. - А что было потом? - Затем мистер Грейвс и мистер Кринстон отправились в дом и, по их просьбе, я тоже проследовал внутрь вместе с ними. Мы все втроем поднялись по лестнице и вошли в кабинет, который отмечен обведенной в кружок цифрой один на вещественном доказательстве "А" со стороны обвинения. Мы увидели труп, в дальнейшем идентифицированный, как труп Эдварда Нортона. Он лежал на письменном столе с разбитой головой. Когда мы оказались в кабинете, тело было уже безжизненным. Одна рука находилась около телефона, на столе лежали какие-то бумаги, включая страховой полис на автомобиль. - Вы не обратили внимания, судья Пурлей, на какую машину был тот страховой полис? - Я возражаю. Это несущественно и не относится к делу, - заявил Мейсон. - Ваша Честь, это очень важно и я намереваюсь показать связь в дальнейшем, - воскликнул Клод Драмм. - Частью теории обвинения является следующее: Фрэнсис Челейн заявила, что она ездила на бьюике и сделала это после того, как узнала, что в полицию было сообщено о краже бьюика. Другими словами, она знала, что Эдвард Нортон позвонил в полицию и сказал о краже автомашины. Фрэнсис Челейн... - В дальнейших аргументах нет необходимости - касательно уместности свидетельских показаний, - прервал Драмма судья Маркхам. - В связи с заверениями обвинения в том, что будет показана связь в дальнейшем, я отклоняю протест, разрешаю свидетелю ответить на вопрос и заявляю, что в случае, если в дальнейшем связь не будет представлена, эти свидетельские показания, в соответствии с протестом защиты, будут вычеркнуты из протокола. Это решение, однако, касается только уместности свидетельских показаний. Очевидно, что доказательства, полученные в результате подобного вопроса, недостаточно обоснованы. Страховой полис на машину является лучшим доказательством его содержания, но на этом основании возражений со стороны защиты не последовало. Судья Маркхам взглянул на Перри Мейсона с выражением удивления на лице. В уголках рта адвоката играла легкая улыбка. - Нет, Ваша Честь, на _э_т_о_м_ основании возражений у защиты нет, - подтвердил он. - Прекрасно, - сказал судья Маркхам. - Протест отклоняется. Отвечайте на вопрос. - Полис, как я тогда заметил, был на машину марки бьюик, заводской номер 6754093, номерной знак - 12M-1834, - ответил судья Пурлей. - Вы можете проводить перекрестный допрос, мистер Мейсон, - обратился Клод Драмм к адвокату защиты, делая приглашающий жест рукой. Мейсон посмотрел на судью Пурлея с безмятежной улыбкой. - Судья Пурлей, - начал он, - если я вас правильно понял, вы заявили, что когда оказались в кабинете, вы увидели, что тело Эдварда Нортона лежит на столе, не так ли? - Нет, _н_е_ так, - крикнул судья Пурлей. - Я заявил, что увидел труп мужчины, которого в дальнейшем мне идентифицировали, как Эдварда Нортона. Мейсон принял виноватый вид. - Я ошибся, - сказал он. На минуту последовало молчание, во время которого судья Пурлей смотрел в зал суда со спокойным и удовлетворенным видом, как тот, кто дал свои показания таким образом, что им невозможно не поверить, кто уверен в своей способности обойти любую ловушку, которую только может подставить ему адвокат защиты. - Понимаете, - продолжал судья Пурлей, - я никогда лично не встречался с мистером Нортоном, несмотря на то, что я давно в дружеских отношениях с мистером Кринстоном и даже уже один раз в прошлом подвозил мистера Кринстона к дому мистера Нортона. Казалось, что Мейсон улыбается. - Сколько раз вам приходилось говорить с мистером Нортоном по телефону? - спросил Мейсон. На лице судьи Пурлея появилось удивление. - Ни разу в жизни, - заявил он. - Вы никогда не обсуждали с ним траст-фонд, учрежденный в пользу его племянницы, мисс Фрэнсис Челейн? Глаза судьи Пурлея еще больше округлились от удивления. - Боже, нет. Конечно, нет! - Вы когда-нибудь с кем-нибудь обсуждали этот траст-фонд? Драмм вскочил на ноги. - Ваша Честь, я возражаю. Перекрестный допрос ведется неправильно. Это свидетельства, полученные со слухов, они несущественны и не относятся к делу. Адвокат защиты обходным путем пытается воспроизвести разговоры, которые... - Протест принимается, - перебил его судья Маркхам. Драмм сел на место. В зале суда наступила тишина. Лицо Мейсона ничего не выражало. - У вас есть еще вопросы? - обратился к нему судья Маркхам. - Нет, Ваша Честь, - ответил Мейсон к удивлению всего зала. - Больше вопросов нет. 21 - Пригласите сержанта Махонея, - объявил Клод Драмм. Сержант Махоней подошел к столу секретаря Суда, поднял правую руку, принял присягу, а затем направился к месту дачи свидетельских показаний. - Ваше имя - сержант Е.Л.Махоней? - Да, сэр. - Вечером двадцать третьего октября текущего года вы дежурили на пульте в центральном полицейском участке нашего города, не так ли? - спросил Клод Драмм. - Да, сэр. - К вам поступал звонок вечером в одиннадцать четырнадцать? - Да, сэр. - Не могли бы вы описать этот звонок? - Звонил мистер Нортон и... Мейсон уже начал вставать, но Клод Драмм опередил его, перебив свидетеля: - Секундочку, сержант. Я хочу предупредить вас, что вы находитесь под присягой и должны давать свидетельские показания только в отношении тех фактов, которые известны вам лично. Вы лично не знали, что поступил звонок от Эдварда Нортона. Вы знаете только, что вам кто-то позвонил. - Он _с_к_а_з_а_л_, что говорит Эдвард Нортон, - выпалил сержант. В зале послышался смех, за которым немедленно последовал удар молоточка судьи Маркхама, призывающий к тишине. - Просто сообщите нам, что вам сказали по телефону, - попросил Драмм, боковым зрением поглядывая в сторону Мейсона, ожидая, что со стороны защиты последует возражение. Мейсон сидел с безразличным видом. - Вы не хотите перефразировать вопрос, господин заместитель окружного прокурора? - спросил судья Маркхам. Драмм выглядел очень неуютно. - Никаких возражений со стороны защиты нет, Ваша Честь, - заявил Мейсон. - Хорошо, - сказал судья. - Отвечайте, сержант. - Он позвонил, и я зарегистрировал время звонка - одиннадцать четырнадцать вечера. Мужчина представился, как Эдвард Нортон и сообщил о краже автомобиля марки бьюик, заводской номер 6754093, номерной знак 12M-1834. Он хотел, чтобы мы нашли машину и арестовали водителя, кто бы он ни был. Насколько я помню, он сказал, что, даже если сидящий или сидящая за рулем - его родственники, он все равно хочет, что его или ее арестовали. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Клод Драмм к Мейсону. - Этот звонок состоялся единовременно? - спросил адвокат. - Что вы имеете в виду, сэр? - Просто проверяю, свежо ли событие у вас в памяти. - Конечно, единовременно, - ответил сержант. Мейсон достал из своего дипломата газету. - Вы сделали заявление журналистам, когда событие было еще свежо в вашей памяти, не так ли? - Да, я разговаривал с ними на следующее утро. - А разве вы не заявляли в то время, что звонок был прерван? - Вношу протест, - закричал заместитель окружного прокурора. - Вы своим вопросом обвиняете свидетеля. - Я просто пытаюсь освежить события в его памяти, - ответил Мейсон. Сержант Махоней старался жестами привлечь внимание Суда. Судья Маркхам улыбнулся и заявил: - Я вижу по свидетелю, что вы освежили его память, господин адвокат. Продолжайте, сержант. - Все правильно. Теперь я вспомнил. Я принял звонок, а в середине разговора нас разъединили - кажется, в первой части. Он представился, назвал свой адрес, выяснил, попал ли в полицейский участок, и заявил, что хочет сообщить об имевшем место преступлении. Затем нас разъединили. Я уже посмотрел в справочнике и нашел его телефонный номер, чтобы перезвонить, но он снова дозвонился сам и сказал, что нас разъединили. - Это все, - многозначительно объявил Мейсон. Клод Драмм выглядел удивленным. - Какое отношение это имеет к делу? - резким тоном спросил он. Судья постучал молоточком по столу. - Тихо! - крикнул он. - У вас есть еще вопросы к свидетелю, господин заместитель окружного прокурора? - Нет, - ответил Клод Драмм, он задумчиво смотрел на Мейсона. - Приглашайте следующего свидетеля, - приказал судья Маркхам. - Артур Кринстон, - объявил Клод Драм. Артур Кринстон поднялся со стула в зале суда, прошел вперед, принял присягу и сел в свидетельское кресло. - Вас зовут Артур Кринстон и вы являетесь здравствующим партнером фирмы "Кринстон и Нортон", которая состояла из вас и Эдварда Нортона? - Все правильно, сэр. - Эдвард Нортон мертв? - Да, сэр. - Вы видели труп Эдварда Нортона, мистер Кринстон? - Да, сэр. Двадцать третьего октября текущего года. - В какое время? - Я впервые увидел труп в одиннадцать тридцать пять или тридцать шесть вечера. - Где находился труп? - Лежал на письменном столе в кабинете Нортона с разбитой головой. - Что вы сделали? - Сообщил в полицию. - Вы в тот вечер виделись с обвиняемой Фрэнсис Челейн? - Да. - В какое время? - Примерно в полночь или около того. - Вы сказали ей о смерти ее дяди? - Да. - Вы упоминали о краже бьюика и о том, что ее дядя звонил в полицию? - Да. - Она в то время сказала вам что-нибудь о бьюике? - Отвечайте да или нет, - предупредил судья Маркхам. - Это предварительный вопрос. - Да, - кивнул Артур Кринстон. - В какое время? - Около полуночи. - Кто присутствовал при вашем разговоре? - Мисс Челейн, мистер Дон Грейвс и я. - Больше никого не было? - Нет, сэр. - Что она сказала? - Она сказала, что взяла бьюик примерно без четверти одиннадцать и поехала кататься, а вернулась примерно в четверть первого или что-то около полуночи. - Чем занимался мистер Нортон, когда вы в последний раз видели его живым, мистер Кринстон? - Стоял у окна своего кабинета и разговаривал со мной. Я находился внизу. - Что он сказал? - Он спросил, может ли Дон Грейвс поехать вместе со мной в город - то есть ко мне домой. - Что вы ответили? - Что мне требуется спросить разрешения у судьи Пурлея, потому что я на его машине. - Что произошло потом? - Я подошел к машине, спросил разрешения у судьи Пурлея и получил утвердительный ответ. Затем я вернулся под окно и сообщил об этом мистеру Нортону. Он находился в своем кабинете, но уже немного отошел от окна. Я крикнул ему, что все в порядке, а мистер Грейвс, который предвидел, что судья Пурлей согласится, уже спускался по ступенькам с крыльца, чтобы присоединиться к нам. - А затем? - Я сел на переднее сиденье рядом с судьей Пурлеем, а мистер Грейвс - на заднее и мы поехали по петляющей дороге, которая показана на плане и карте, а потом в определенном месте мы повернули и поехали назад к дому. Насколько я понял, я не имею права пересказывать то, что говорилось в машине? - Нет, мистер Кринстон. - Ладно. Мы вернулись, снова вошли в дом и обнаружили тело мистера Нортона, которое я уже описывал, потом мы сообщили в полицию. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - неожиданно объявил Клод Драмм, повернувшись к Мейсону. Адвокат в течение нескольких секунд с ничего не выражающим лицом разглядывал Артура Кринстона, а затем резким тоном спросил: - Вы тем вечером разговаривали с мистером Нортоном? - Да. У меня была назначена с ним встреча, я опоздал на несколько минут. Если я все правильно помню, я приехал в шесть минут двенадцатого. - О чем вы разговаривали с мистером Нортоном? Выражение лица Артура Кринстона слегка изменилось - он сделал гримасу и слегка покачал головой. Это, казалось, был предупредительный жест Мейсону. Клод Драмм, который уже вскочил на ноги, чтобы выступить с возражением против заданного вопроса, заметил жест Кринстона, внезапно улыбнулся и сел на место. Артур Кринстон посмотрел на судью Маркхама. - Отвечайте на вопрос, - потребовал Мейсон. - В_а_м_ это только навредит, - выпалил Кринстон. Судья Маркхам постучал молоточком по столу. - У вас есть возражения, господин заместитель окружного прокурора? - спросил он. Клод Драмм, улыбаясь, покачал головой. - Никаких. Пусть свидетель отвечает на вопрос. - Отвечайте на вопрос, - приказал судья Маркхам. Кринстон заерзал в свидетельском кресле. - Ваша Честь, если я перескажу суть нашего разговора с мистером Нортоном, это пойдет совсем не на пользу обвиняемой Фрэнсис Челейн, и мистер Мейсон знает об этом. Я не понимаю, почему он задал такой вопрос, но... Судья Маркхам снова стукнул молоточком по столу. - Свидетель должен воздержаться от комментариев, - ледяным тоном заявил он, - и отвечать на задаваемые ему вопросы. Свидетель, конечно, осведомлен, что подобные заявления, сделанные во время слушания, особенно на судебном процессе такого рода, являются неуважением к Суду. Господам присяжным следует не обращать внимания на заявление свидетеля, а также ни на какие другие заявления свидетелей, кроме ответов на поставленные вопросы. Мистер Кринстон, вы должны ответить на вопрос адвоката защиты, в противном случае вы будете оштрафованы за неуважение к Суду. - Мы говорили о попытке шантажа мисс Челейн, - сказал Кринстон тихим голосом. На лице Клода Драмма появилось победное выражение. - О попытке шантажа экономкой, миссис Мейфилд? - спросил Мейсон. Улыбка сошла с лица Клода Драмма. Он вскочил на ноги. - Ваша Честь, я возражаю, - закричал он. - Это несущественно и не относится к делу, вопрос является наводящим. Мистер Мейсон прекрасно знает, что миссис Мейфилд является важным свидетелем со стороны обвинения в этом деле, и предпринимает попытку дискредитировать ее... - При перекрестном допросе разрешаются наводящие вопросы, - заметил судья Маркхам. - Вы не стали выступать с возражением, когда адвокат защиты спросил свидетеля о сути разговора, а поскольку это перекрестный допрос, я разрешаю вопрос. Клод Драмм медленно опустился на свой стул. Кринстон неуютно заерзал в свидетельском кресле. - Имя миссис Мейфилд не упоминалось, - наконец сказал он. - Вы уверены? - спросил Мейсон. - Ну, оно _м_о_г_л_о_ быть упомянуто, как одна из возможностей. - Значит, оно было упомянуто, как один из возможных вариантов? Я правильно вас понял? - Да, могло. Мейсон внезапно перевел направление атаки: - Днем двадцать третьего октября мистер Эдвард Нортон получил довольно крупную сумму в тысячедолларовых купюрах, не так ли, мистер Кринстон? - Насколько я знаю, да, - угрюмо ответил тот. - Вы обеспечили получение денег? - Нет, сэр. - В тот день вы ходили в один из банков, в котором у фирмы "Кринстон и Нортон" имелся счет? - Да. - В который? - "Вилерс Траст энд Сейвингс". - С кем вы там разговаривали? Внезапно Кринстон изменился в лице. - Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос. Клод Драмм вскочил с места. - Я возражаю, - закричал он. - Это несущественно и не относится к делу. Перекрестный допрос ведется неправильно. Мейсон лишь улыбнулся в ответ. - Ваша Честь, - обратился адвокат защиты к судье, - могу я выступить с короткой аргументацией? - Хорошо, - согласился судья Маркхам. - При допросе этого свидетеля выставившей стороной, он заявил, что является здравствующим партнером фирмы "Кринстон и Нортон". Я не стал выражать протест, когда был задан этот вопрос, хотя, возможно, для ответа на него требовался вывод свидетеля, но при перекрестном допросе у меня есть право выяснить у него, какой деятельностью он занимался, как один из партнеров, и причины, на которых основывались его выводы. - Но не за все время деятельности фирмы, - заметил судья Маркхам. - Нет, сэр, - ответил Мейсон. - Именно поэтому я ограничил вопрос временными рамками - двадцать третьим октября - днем смерти Нортона. Судья Маркхам посмотрел на адвоката тяжелым и осторожным взглядом. Мейсон не стал отводить глаз, которые прямо встретили взгляд судьи. Клод Драмм вскочил на ноги. - Дела фирмы, - заявил он, - не имеют никакого отношения к делу. - Но вы сами квалифицировали свидетеля, как члена фирмы, - заметил судья Маркхам. - Только для того, чтобы показать, что он был близко знаком с погибшим, Ваша Честь. Судья покачал головой. - Я не убежден в том, что перекрестный допрос ведется должным образом, но в деле такого рода я не хочу грешить против обвиняемых. Отвечайте на вопрос, свидетель. - Отвечайте на вопрос, мистер Кринстон, - повторил Мейсон. - С кем вы разговаривали? - С мистером Шерманом, президентом банка. - Что вы обсуждали? - Дела фирмы. - Вы говорили о погашении долга на примерно девятьсот тысяч долларов - долга фирмы перед банком, доказательством которого являются долговые расписки, если я все правильно понял, подписанные только вами, как частным лицом, не так ли? - Нет, сэр, не так. Это долговые расписки фирмы, подписанные "Кринстон и Нортон". - Подписанные именем фирмы "Кринстон и Нортон", но под ними стоит подпись только Артура Кринстона, не так ли? - Думаю, так, - ответил Кринстон. - В основном, делами фирмы, связанными с банковскими операциями, занимался я - то есть я подписывался подл долговыми расписками за фирму, хотя в большинстве случаев на чеках расписывались мы оба. Нет, я хотел бы изменить только что сделанное заявление. Мне кажется, что документы в "Вилерс Траст энд Сейвингс Банк" были подписаны моим именем от лица фирмы и таким же образом выписывались чеки. - Вы отправились в дом к мистеру Нортону, чтобы обсудить с ним наступление срока выплат по этим долговым обязательствам, не так ли? - Да. - Тогда почему вы стали обсуждать шантажирование Фрэнсис Челейн экономкой? Как так получилось? - Я не говорил, что экономкой, - закричал Кринстон. - Я сказал, что ее имя было упомянуто, как возможный вариант. - Понятно, - сказал Мейсон. - Я ошибся. Отвечайте. - Потому что деловые вопросы, относящиеся к этим долговым распискам, отняли всего несколько минут времени. Мистера Нортона очень волновало шантажирование его племянницы и он настоял на том, чтобы отложить обсуждение дел и спросить моего совета по этому поводу. - А почему ее шантажировали, как он считал? - поинтересовался Мейсон. - Он думал, что это происходит из-за чего-то, что она сделала. - Естественно. Он упомянул, что именно она сделала? - Нет, не думаю. - Он упомянул, что это могло быть? - Он упомянул, что у нее неуправляемый характер, - внезапно выпалил Кринстон и закусил губу. - Секундочку. Я не хотел этого говорить. Я снимаю свое заявление. Не думаю, что он сказал подобное. Это моя ошибка. - Ваша ошибка или вы пытаетесь защищать обвиняемую Фрэнсис Челейн? - спросил Мейсон. Лицо Кринстона побагровело. - Я стараюсь ее защитить гораздо лучше, чем вы! - воскликнул он. Судья Маркхам постучал молотком по столу. - Мистер Кринстон, Суд уже один раз предупреждал вас. Теперь мы заявляем, что вы выразили неуважение к Суду и налагаем на вас штраф в размере ста долларов за выказанное неуважение. Раскрасневшийся Артур Кринстон склонил голову. - Продолжайте, - сказал судья. - Обсуждали ли вы с мистером Нортоном что-либо еще, кроме вопросов задолженности банку, дел фирмы и возможности шантажирования его племянницы? - Нет, сэр, - с явным облегчением сказал Артур Кринстон, потому что вопрос не касался шантажа. Мейсон вежливо улыбнулся. - Возможно, Ваша Честь, мне вы дальнейшем потребуется снова вызвать мистера Кринстона для продолжения перекрестного допроса, но в настоящий момент у меня больше вопросов нет, - объявил Мейсон. Судья Маркхам кивнул. - У вас есть вопросы к свидетелю? - обратился он к Клоду Драмму. - Сейчас нет, - ответил заместитель окружного прокурора, - но если адвокат защиты оставляет за собой право вызвать этого свидетеля для продолжения перекрестного допроса, я оставляю за собой право задать ему несколько вопросов после перекрестного допроса. - Вам будет предоставлено это право, - постановил судья Маркхам. - Продолжайте. Клод Драмм драматично повысил голос: - Я хотел бы пригласить мистера Дона Грейвса, - объявил он. Дон Грейвс поднялся со своего места в зале суда и прошел вперед. Зрители оглядывались на него и перешептывались. Слушание дела об убийстве продвигалось очень быстро, что являлось необычным, а адвокат защиты, казалось, упускал много возможностей при перекрестных допросах. Однако, те, кто знал Мейсона, не сомневались в нем, потому что его техника защиты в Суде стала образцом среди адвокатов. Было очевидно, что судья Маркхам заинтригован также, как и зрители. Время от времени он переводил задумчивый взгляд на спокойное и безмятежное лицо Перри Мейсона. Дон Грейвс откашлялся и в ожидании посмотрел на Клода Драмма. - Вас зовут Дон Грейвс и вы работали двадцать третьего октября сего года и некоторое время до этого доверенным секретарем мистера Эдварда Нортона, не так ли? - Да, сэр. - Вы находились вместе с мистером Нортоном вечером двадцать третьего октября? - Да, сэр. - Когда вы в последний раз видели его в тот вечер? - Примерно в половине двенадцатого. - Вы видели его до этого? - О, да! Мистер Кринстон вышел из кабинета где-то в одиннадцать двадцать семь или двадцать восемь, и практически сразу же после ухода мистера Кринстона мистер Нортон вышел в приемную и заявил, что мне нужно съездить домой к мистеру Кринстону за какими-то документами. - Что произошло потом? - Мистер Кринстон спустился вниз, а мистер Нортон велел мне разбудить Питера Девоэ, шофера, чтобы тот отвез меня в дом Кринстона. Затем, как только я двинулся по направлению к лестнице, мистер Нортон крикнул: "Подожди! У меня появилась другая идея" или что-то в этом роде. Он подошел к окну и позвал мистера Кринстона, чтобы спросить, не могу ли я поехать вместе с ним. Мистер Кринстон ответил, что он приехал на машине судьи Пурлея и ему требуется спросить разрешения, а я, предполагая, что судья Пурлей не будет возражать и что дорога каждая минута, бросился вниз по лестнице и как раз открыл входную дверь, когда Кринстон кричал моему шефу, что судья Пурлей готов взять меня. Я подбежал к автомобилю судьи и сел на заднее сиденье, затем судья завел мотор и мы поехали по петляющей дороге, пока не доехали до того места, что судья Пурлей показывал на карте. - А дальше? - Там я повернулся и посмотрел назад, - с драматизмом в голосе сообщил Дон Грейвс, - и увидел в заднее стекло машины то, что происходило в кабинете Эдварда Нортона. - И что вы увидели? - Я увидел, как человек поднял трость и ударил мистера Нортона по голове. - Вы его могли узнать? - Думаю, да. - Кто это был, как вы решили? - Я возражаю, - заявил Мейсон. - Вопрос требует вывода свидетеля, и является наводящим. Этот свидетель заявил, что он _д_у_м_а_л_, что может произвести идентификацию. Судья Маркхам, видимо, ожидал от Мейсона долгих споров по критическому вопросу. Никаких аргументов не последовало. Маркхам посмотрел на Клода Драма. Заместитель окружного прокурора пожал плечами: - Свидетель заявил, что, по его мнению, он мог произвести идентификацию. Слово "думал" - просто разговорное выражение. - Пожалуйста, разберитесь с этим вопросом, - постановил судья Маркхам. - Хорошо, - кивнул Клод Драмм и повернулся к свидетелю: - Мистер Грейвс, вы сказали, что подумали, что сможете идентифицировать этого человека. Что вы имели в виду? - Я считаю, что понял, кто был этот мужчина. Я думаю, что узнал его. Я не мог четко разглядеть его лица, но я мог узнать его по манере держать голову, плечи и по общим очертаниям его фигуры. - Этого достаточно, - заявил Клод Драмм. - Человеку не требуется видеть черты лица, чтобы идентифицировать кого-то. Возражение защиты касалось весомости, а не допустимости доказательств. Судья Маркхам вы ожидании посмотрел на Мейсона. Адвокат молчал. - Я отклоняю возражение, - объявил судья. - Отвечайте на вопрос, свидетель. - Это был Роберт Глиасон, - сказал Дон Грейвс. - В комнате находился кто-либо еще? - спросил Клод Драмм. - Да, сэр. - Кто? - Женщина, сэр, одетая во что-то розовое. - Вы хорошо разглядели эту женщину? - Я видел часть ее плеча, какую-то часть волос и руку. - Вы могли узнать ту женщину, по тому, что видели? Судья Маркхам не дал свидетелю ответить. - Я думаю, мистер Драмм, что если я и разрешил первую идентификацию, поскольку возражение касалось весомости, а не допустимости доказательств, здесь свидетель видел лишь малую часть тела женщины на довольно большом расстоянии, как показывают план и карта. В данном случае, возражение должно касаться и весомости, и допустимости доказательств, поэтому я принимаю возражение, относящееся к идентификации женщины. - Ваша Честь, - обратился к судье Мейсон, - никаких возражений по идентификации женщины сделано не было. - Никаких возражений? - переспросил судья Маркхам. - Никаких, Ваша Честь. - Хорошо, но я приму возражение, если оно будет сделано, - заявил судья. - Возражений сделано не будет, - сообщил Мейсон. По залу суда прошел шум. - Хорошо, отвечайте на вопрос, - принял решение судья Маркхам с побагровевшим лицом. - Да, сэр, - сказал Дон Грейвс. - Я думаю, что это была Фрэнсис Челейн. В этом случае я не так уверен, как с Робертом Глиасоном, но считаю, что Фрэнсис Челейн. Она была одета, как Фрэнсис Челейн, цвет ее волос и манера держать плечи навели меня на мысль, что это Фрэнсис Челейн. - Вы давно знаете Фрэнсис Челейн? - спросил Клод Драмм. - Более трех лет. - Вы жили с ней в одном доме все это время? - Да, сэр. - А она, насколько вам известно, имела в то время, когда вы видели ее в кабинете Эдварда Нортона, какое-либо платье или другой предмет туалета того цвета, как одежда на женщине, которую вы видели в окне? - Да, сэр. - Что вы сделали, если вообще что-либо сделали? - Я сообщил спутникам, что увидел и попросил развернуть машину. - Я лично требую вычеркнуть этот ответ из протокола, - объявил судья Маркхам. - Это несущественно и не относится к делу. Вопрос касался того, что дальше сделал свидетель относительно того, что происходило в кабинете. Разговоры между сторонами, имевшие место вне присутствия обвиняемых и не являющиеся частью того, что совершил сам свидетель или лично видел, не допустимы. - Хорошо, - сказал Клод Драмм. - Что произошло потом? Что вы сделали относительно мистера Нортона? - Я вернулся в дом, поднялся по лестнице в кабинет и обнаружил тело, лежавшее на столе с разбитой головой, - ответил Дон Грейвс. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Клод Драмм к защитнику. Мейсон встал и уставился на Дона Грейвса. В зале суда сразу же почувствовалось напряжение. Зрители поняли, что это кульминационная часть всего процесса. - У вас хорошее зрение? - спросил Мейсон. - Да. - Вы считаете, что, сидя в движущемся на большой скорости автомобиле, в указанной точке, глядя в заднее стекло, вы моментально смогли узнать находившихся в кабинете? - Да, сэр, я знаю, что смог. - Откуда у вас такая уверенность? - Я тогда понял, кто это, а в дальнейшем, чтобы проверить свою способность сделать подобное, я провел соответствующие эксперименты. - Вычеркните последнюю часть ответа, - крикнул судья Маркхам. - У меня нет возражений касательно этой части, - заявил Мейсон. - Если Суд не против, я хотел бы развить эту тему. - Хорошо, - согласился судья. - Вы утверждаете, что в дальнейшем проводили эксперименты? - Да, сэр. - В машине? - Да, сэр. - В кабинете находились люди? - Да, сэр. - Кто находился в кабинете? - Мистер Драмм, заместитель окружного прокурора, и еще два его подчиненных. - Вы смогли их узнать? - Да, сэр. Понимаете, сэр, в кабинете очень широкие окна и прекрасное освещение. - Машина, участвовавшая в эксперименте, ехала не на очень высокой скорости? - На той же скорости, что и машина, в которой я сидел в ночь убийства. - В том случае вы ехали на машине судьи Пурлея? - Да, сэр. - Но эксперименты проводились в другой машине, а не в машине судьи Пурлея? - В другой. - В таком случае эксперименты проводились не в тех же условиях - то есть не в той машине, а следовательно, заднее стекло было другим? - Но они идентичны! - воскликнул Дон Грейвс. Мейсон с укором посмотрел на свидетеля. - Эксперименты проводились _н_е_ в тех же условиях? - повторил он. - Нет, сэр. - А вы _о_с_м_е_л_и_т_е_с_ь_ провести эксперимент в тех же условиях? - Я возражаю на основании того, что это спорный вопрос, - рявкнул Клод Драмм. - Я считаю, что его, конечно, можно назвать спорным, но в данном случае, как мне кажется, вопрос показывает заинтересованность или пристрастность свидетеля. Вопрос был в том, _о_с_м_е_л_и_т_с_я_ ли свидетель провести эксперимент в тех же условиях, - заявил судья Маркхам. - Но подобный эксперимент не докажет ничего, кроме того, что уже было доказано, - ответил Драмм. - Вопрос в том, осмелится ли свидетель провести подобный эксперимент, - повторил судья Маркхам. - Я разрешаю его. Ответьте, мистер Грейвс. - Отвечайте на вопрос, - повернулся Мейсон к свидетелю. - Да, я готов участвовать в подобном эксперименте. - Если судья Пурлей предоставит свою машину, вы будете участвовать в эксперименте? Клод Драмм вскочил на ноги. - Теперь задан уже другой вопрос, Ваша Честь. Сейчас адвокат защиты спрашивает, не _о_с_м_е_л_и_т_с_я_ ли он, а _б_у_д_е_т_ ли участвовать в эксперименте. - Если вы протестуете, я принимаю ваше возражение, - постановил судья Маркхам. Мейсон повернулся к присяжным. - В таком случае у меня больше нет вопросов. - Больше нет вопросов? - переспросил Клод Драмм. - Нет. Факт говорит сам за себя, - ответил Мейсон. - Вы боитесь провести эксперимент в тех же условиях. Судья Маркхам постучал молоточком по столу. - Господин адвокат, я попросил быв вас не переходить на личности и обращаться к Суду, а не к противной стороне, - заметил судья Маркхам. - Простите, Ваша Честь, - сказал Мейсон, но в его голосе не слышалось ни доли смирения, в глазах поблескивали огоньки задора. Клод Драмм уставился на Мейсона, в задумчивости нахмурив лоб. - Ваша Честь, - обратился к судье Драмм, - могу ли я попросить Суд отложить слушание дела до десяти часов завтрашнего утра? Я несколько удивлен неожиданным поворотом, которое приняло дело. - Вы удивлены не больше, чем Суд, - сказал Маркхам. - Приятно удивлен, должен признаться. Обычно, слушания дел об убийстве растягиваются надолго, поэтому такое быстрое развитие событий стало для нас новостью. Ваша просьба будет удовлетворена, господин заместитель окружного прокурора. Заседание откладывается до завтрашнего утра, до десяти часов. Господа присяжные должны помнить, что они не имеют права обсуждать дело между собой или позволять кому-либо обсуждать его в своем присутствии. Судья стукнул молоточком по столу. Мейсон повернулся и посмотрел прямо в темные глаза Фрэнсис Челейн. Он ободряюще улыбнулся ей. Роб Глиасон, сидевший рядом со своей женой, казался измученным и изможденным, события последних дней явно сказывались на нем. Это был комок нервов, его глаза наполнял страх. Девушка же оставалась спокойной и собранной, ее взгляд ничего не выражал. Она высоко держала голову. Мейсон склонился к ней. - Пожалуйста, верьте в меня, - сказал он. И лишь только тогда она улыбнулась. В ней стали заметны перемены, происшедшие за время испытаний, выпавших на ее долю. В улыбке проглядывала грусть, а на лице - намек на появляющуюся способность терпеть, которой раньше в ней не наблюдалось. Она ничего не ответила, но ее улыбка сказала о многом. - Можно перекинуться с вами парой слов, сэр? - спросил Роб Глиасон. - С глазу на глаз? К ним подошел помощник шерифа и дотронулся до плеча Фрэнсис Челейн. Мейсон повернулся к нему и попросил: - Подождите секундочку, пожалуйста. Мне надо переговорить с клиентом. Адвокат отвел Роба Глиасона в сторону. - Все черно, не так ли? - шепотом произнес молодой человек. Мейсон пожал плечами. - Если дело обернется против нас, я все возьму на себя. - Что вы хотите сказать? - Я во всем признаюсь и возьму вину на себя. Я хочу освободить Фрэн от какой-либо ответственности. Мейсон неотрывно и безжалостно смотрел в глаза Роба Глиасона. - До этого дело еще не дошло, - сказал адвокат. - И не дойдет. Держите язык за зубами. Мейсон дал сигнал охранникам, что разговор окончен. 22 Харри Неверс сидел за столом Мейсона напротив адвоката. Журналист постриг волосы, чисто побрился, надел только что отглаженный костюм. Он закинул ногу на ногу и оценивающим взглядом рассматривал Мейсона. - Естественно, я окажу тебе услугу, если это в моих силах, - сказал журналист. - Наши к тебе настроены благосклонно. Ты нам здорово помог с интервью с Фрэнсис Челейн. - Я хочу, чтобы ты сделал упор на том факте, что заместитель окружного прокурора секретно проводил эксперименты, с целью определения, говорит Дон Грейвс правду или нет. Неверс кивнул и зевнул. - Насколько я понял, мы должны намекнуть между строк, что заместитель окружного прокурора не стал бы проводить эти эксперименты, если б ему в голову не закрались сомнения об убедительности доказательств? Мейсон утвердительно кивнул. - Ну, это уже сделано, - свойственным ему бесстрастным, монотонным голосом сообщил Харри Неверс. - Эту услугу я оказал тебе заранее. - Прекрасно, но это еще не все. Я хочу, чтобы ты сделал упор на тех событиях, что имели место перед закрытием слушания - заместитель окружного прокурора отказался провести эксперимент в идентичных условиях. - Ладно. Что за этим стоит? - За чем? - спросил адвокат. - За экспериментами. - Сам посуди. Клод Драмм проводил эксперимент. Это показывает, что он сомневался в способности свидетеля рассмотреть тех, кто находился в кабинете. Более того, теперь Клод Драмм отказывается от эксперимента в точно таких же условиях, как в ночь убийства. - Чушь, - сказал репортер. - Так ты можешь рассуждать перед присяжными, но я-то спрашиваю тебя, что за всем этим стоит. - Ничего не стоит, - ответил Мейсон. - Черта с два! Не думай, что я для тебя собираюсь каштаны из огня вытаскивать. Ты мне помог, и я тебе помогу, но не рассчитывай, что сможешь моими руками жар загребать. Я не намерен из-за тебя обжечься, если только я не уверен, что каштан не стоит того, чтобы тянуть за ним руку. - Ты неправильно понял меня, Харри, - покачал головой Мейсон. - Я просто хочу провести тест в полностью идентичных условиях. - Ну тогда давай немного поговорим на эту тему. Что ты имеешь в виду под полностью идентичными условиями? - Мне требуется, чтобы эксперимент был организован следующим образом: я сяду на переднее сиденье рядом с судьей Пурлеем, который поведет машину, то есть займу место Артура Кринстона. Я готов предложить Драмму сесть сзади, рядом с Доном Грейвсом. Харри Неверс с удивлением посмотрел на адвоката. - Ты спятил? - Нет. - Слушай, ты просто невинное дитя. Ни в коем случае не позволяй Клоду Драмму обдурить себя своими словами про честность и справедливость. Это один из самых наглых плутов во всей игре. Именно он избавился от первого заявления Дона Грейвса, которое тот сделал полиции, - помнишь, листы неизвестно куда пропали. Тогда Грейвс сказал, что убийство совершил Девоэ и не упоминал ни про какую женщину. - Знаю. И что из этого? - Да просто то, что он так обставит любой эксперимент, что даже с завязанными глазами Дон Грейвс не ошибется. Если ты позволишь ему сесть рядом с Грейвсом, где он сможет дать ему сигнал, толкнуть в бок или шепнуть, то ты полный идиот. Мейсон улыбнулся в ответ. - Ладно, выкладывай, что ты там задумал, или не получишь от меня никакой помощи, - сказал журналист. - Иногда складываются такие ситуации, когда приходится использовать определенную стратегию. Например, если ты хочешь подкрасться к стае гусей, всегда предпочтительнее идти за лошадью. - Что все это значит? - Гуси - дикие птицы, и они улетят, если заметят что-то непонятное или что-то напоминающее охотника, - начал объяснения Мейсон. - А к виду лошади они привычны. Когда гуси видят, что за ними идет лошадь, они не обращают на нее никакого внимания. - Так что ты решил пойти за лошадью? Мейсон кивнул. Неверс встал с кресла и посмотрел в глаза адвокату. - Послушай, ты приобрел репутацию проныры и отличного бойца. Ты умеешь так повернуть дело, что оказываешься в выгодном положении для решающего удара, а затем концентрируешься на нем. Ты не тратишь времени на мелкие, не имеющие значения детали. А теперь я хотел бы услышать от тебя, в чем на этот раз будет заключаться твой финальный удар. - Я еще сам не уверен, - ответил Мейсон. - Может, его не получится. - Черта с два! - воскликнул Неверс. - Ты сам посмотри, как ты ведешь дело: сидишь, сложа руки, и позволяешь обвинению представлять доказательства, какие бы им не захотелось. Ты еще ни разу не провел перекрестного допроса их свидетелей таким образом, чтобы вытянуть какой-то факт, который пошел бы на пользу твоим клиентам. - Что ты хочешь сказать? - низким, зловещим тоном спросил Мейсон. - Не кипятись, - бесстрастно ответил Неверс. - Меня ты не проведешь. Ты не хуже меня знаешь, что в ночь убийства Дон Грейвс сделал заявление полиции, в котором он утверждал или, по крайней мере, упомянул, что удар наносил Девоэ, шофер. Он сказал, что в кабинете во время убийства женщины не было, или он просто ничего не говорил ни про какую женщину. Ты позволил ему давать показания и не вытянул ничего про это несоответствие, и даже не намекнул на противоречивые заявления. - Пользы бы это не принесло, - ответил Мейсон. - Те листы уничтожены, а Грейвс поклялся бы, что он никогда не делал подобных заявлений или признался, что Фрэнсис Челейн попросила его помочь ей, и он попытался не впутывать ее. - Чушь, - сказал Неверс. Мейсон открыл ящик стола и достал бутылку с водкой. - Пока могу сказать тебе следующее, Харри: если ты мне поможешь, то не пожалеешь об этом. - А это означает? - А это означает, что тебе нужно находиться в месте проведения эксперимента и оставить на первой полосе место для сенсационного репортажа. Харри Неверс отодвинул предложенный стакан и поднес бутылку к губам. Он сделал с полдюжины глотков, а затем вернул ее адвокату. - Когда ждать кульминации? - спросил журналист. - Прямо после эксперимента? - Не думаю. Мне кажется, придется слегка поманипулировать. Репортер стал размышлять вслух: - Мы заставим заместителя окружного прокурора провести этот эксперимент. Он должен получиться, но ты что-то утаиваешь. Ты не борешься и ведешь это дело, словно коронерское расследование случая внезапной смерти с признаками насилия. Ты просто перепрыгиваешь через него, позволяя обвинению представлять все доказательства, какие они только хотят. Весь город говорит о твоей плохой защите. - Правда? - приподнял брови Мейсон. - Прекрати! - воскликнул Неверс с чувством. - Ты сам это прекрасно знаешь. Только что закончивший юридический факультет мальчишка провел бы это дело лучше тебя. Все обсуждают твою тактику. Город разделился на два лагеря - одни считают, что ты хитер, как сам дьявол, и что-то приготовил, а другие утверждают, что раньше тебе просто везло. Естественно, это важное дело. Оно касается женщины, у которой на кон поставлены миллионы, к тому же, она тайно вышла замуж, а аспект тщательно скрываемой любовной связи всегда интересен и занимает место на первых страницах газет. Тебе представилась прекрасная возможность две или три недели самому появляться на первых полосах, если ты стал бы должным образом проводить защиту. Вместо этого ты делаешь черт знает что. Процесс продвигается, как намазанная жиром свинья между ног фермера. Мейсон закрыл бутылку пробкой и убрал в ящик стола. Неверс вопросительно посмотрел на него. - Оправдываться собираешься? - спросил журналист. - Нет. Неверс ухмыльнулся и вытер рукой губы. - Ладно. Я свой долг выполнил. Я скажу редактору, что сделал все возможное, чтобы хоть что-то из тебя вытащить. Не исключено, я что-нибудь придумаю, что читатели прочитают между строк. Мейсон взял его под руку и проводил до двери в приемную. - Послушай, Харри, если собираешься сам придумывать, смотри не переборщи. Внезапно Мейсон резко повернулся к Неверсу у самой двери. - Хорошо. Я открою тебе кое-что. Роб Глиасон намерен выступить с признанием и брать всю вину на себя, чтобы отмазать Фрэнсис Челейн. Неверс уставился на адвоката. - Ты что, хочешь, чтобы я это опубликовал? - Почему бы и нет? - Это нарушение профессиональной этики. - Не беспокойся. Ты просто не станешь упоминать мое имя. Скажешь, что информация получена из источника, близкого к обвиняемым. - Боже мой! Но представь, что случится, если мы не сможем подкрепить наше заявление. - Ты сможешь их подкрепить. Если кто-то начнет на тебя давить, ты имеешь право раскрыть источник информации. - Что она получена от тебя? - Что она получена от меня, - кивнул Мейсон. Неверс глубоко вздохнул. - Послушай, Перри, уж чего я только не насмотрелся за свою журналистскую карьеру. Я писал о всевозможных судебных процессах, брал интервью у самых разных людей. Я видел хитрых и тех, кто считает себя хитрыми, придурков, которые даже не представляют, что они придурки, а уверены, что очень умны. Но ты пытаешься обмануть весь свет. Ни разу в жизни не брал подобного интервью у адвоката! Мейсон положил правую руку между лопаток репортера и легонько протолкнул его в приемную. - Хорошо. Я тебе промог, теперь твоя очередь. В приемной стоял Фрэнк Эверли. По его поведению сразу же становилось заметно, что он горит от нетерпения. - Ты меня ждешь? - спросил Мейсон. Эверли кивнул. - Заходи, - пригласил Мейсон. Эверли прошел в кабинет. Адвокат подождал, пока Харри Неверс не вышел в коридор, а затем закрыл дверь своего кабинета и повернулся к помощнику. Тот кашлянул и отвел глаза. - Вам не кажется, мистер Мейсон, что дело продвигается слишком быстро? - спросил он. Мейсон улыбнулся ему своими спокойными усталыми глазами. - Другими словами, ты слышал комментарии, что я запорол защиту и обвинение меня полностью растоптало, не так ли? Эверли страшно покраснел и, задыхаясь, воскликнул: - Я не говорил ничего подобного, мистер Мейсон. - Ты когда-нибудь слышал байку о человеке, который подал иск в Суд на соседа, заявляя, что соседская собака его укусила? - ласковым тоном спросил Мейсон. - В ответ сосед сообщил, что собака не злая, что она не кусала подавшего иск, и что у него вообще никогда не было собаки. - Да, этот анекдот - классика на юрфаке. - В этом анекдоте защита вызывает смех, потому что охватывает слишком большую территорию. Запомни, что в случае сомнительного дела лучше пытаться иметь две тетивы в луке. Но если у тебя две тетивы, ты, увеличивая надежность, снижаешь эффективность оружия. Тетива не порвется, но стрела пролетит только одну четверть расстояния, которое она пролетела бы с одной тетивой. - Вы хотите сказать, что жертвуете всем, чтобы сосредоточиться на каком-то одном моменте? - спросил Эверли. - Да, - кивнул Мейсон. - Невинность Фрэнсис и Роба Глиасона фактически показана свидетельствами, представленными к настоящему времени. Виновность обвиняемых просто не может быть доказана вне всяких разумных, обоснованных сомнений. Но я хочу, чтобы в головы присяжных засели не только разумные основания для сомнения. Я обязан полностью решить дело. Фрэнк Эверли смотрел на Мейсона широко раскрытыми от удивления глазами. - Боже мой! - воскликнул он. - Я думал, что представленные сегодня доказательства окончательно решили вопрос виновности Фрэнсис Челейн и Роба Глиасона. Я считал, что если мы не сломаем показания некоторых из этих свидетелей, то можем ждать только вердикта виновности в убийстве первой степени. Мейсон устало покачал головой. - Нет, упор в этом процессе уже сделан - тот, что мне требовался. Теперь мне нужно вбить это в головы присяжных так драматично, чтобы они все время помнили о том, что я хочу. И не забывай: я так потрепал Клода Драмма, что он на грани паники. Он понимает, что я приготовил козырной туз, иначе не представлял бы ему столько благоприятных возможностей. - Присяжные нам совсем не симпатизируют, - заметил Эверли. - Конечно не симпатизируют и, не исключено, еще больше отвернутся от нас. Ты обратил внимание на то, что делает Клод Драмм? Он показывает "Корпус Деликти" [Corpus delicti (лат.) - совокупность признаков, характеризующих преступление; вещественное доказательство преступления] с небольшим количеством поверхностных доказательств. Как раз перед тем, как закончить представление своей версии, он попросит приобщить к делу фотографии трупа на письменном столе, залитые кровью бумаги, страховой полис с каплями крови убитого и все в таком роде. Затем он передаст слово нам. И нам придется выступать перед присяжными, которые уже соответствующим образом подготовлены, чтобы вынести смертный приговор. - Я только не понимаю, как вы собираетесь его остановить? - недоумевал Эверли. - Я не собираюсь его останавливать, - улыбнулся Мейсон. - Я намерен преградить ему путь. В кабинет вошла Делла Стрит. - В приемной сидит мистер Дрейк. Он говорит, что у него важное дело, - сообщила она. Мейсон улыбнулся ней. - Ему придется минутку подождать. Мне надо кое-что объяснить Фрэнку. Делла Стрит нежно посмотрела на адвоката. - Я помню, как однажды попросила тебя кое-что объяснить мне. После этого я так в тебя поверила, что мне больше не требуется никаких доказательств. Мейсон задумчиво взглянул на нее. - Ты читала газеты? - спросил он. - Да, - кивнула она. - Ты в курсе, как идет судебный процесс? - Да. - Ты поняла, что я представляю слабую защиту? Она слегка напряглась и осуждающе посмотрела на Фрэнка Эверли. - Кто это сказал? - спросила она. - На это намекают в газетах. - Я только что поспорила с Полом Дрейком на половину своего месячного жалованья, что ты снимешь обвинение и с Фрэнсис Челейн, и с Роба Глиасона. Их обоих оправдают. Я думаю, это показывает, как я верю в тебя. - Значит, у Дрейка плохие новости, - сделал вывод Мейсон. - Франк, Делла, выйдите, пожалуйста, мне надо переговорить с Полом. Вы знаете, что он работает на меня по этому делу. Возможно, раздобыл какую-то тщательно скрываемую информацию. Нечестно с его стороны делать ставки, если он ею воспользовался. - Нет, он мне сказал, что у него есть определенные сведения, - призналась Делла. - Он открыл тебе, какие именно? - Нет, просто сказал, что не очень приятные новости для твоих клиентов, а я ему ответила, что у меня тоже кое-что есть. - А у тебя что? - не понял Мейсон. - Вера в тебя, - ответила Делла Стрит. Мейсон махнул рукой. - Ладно, выйдите, пожалуйста, и дайте мне поговорить с Дрейком. Посмотрим, что он разузнал. Дрейк вошел в кабинет адвоката, сел, улыбнулся и закурил сигарету. - Я выведал всю подноготную, - сообщил он. - Стреляй. - Мы провели слежку в открытую. - Меня не интересуют методы. Мне нужны факты. - Тогда слушай. Твоя миссис Мейфилд - крепкий орешек. - Знаю, - кивнул Мейсон. - Мне несколько раз приходилось с ней встречаться. - Все дело в том, Перри, что полученная информация выглядит не очень-то благоприятно для твоих клиентов. - Что ты имеешь в виду? - Во-первых, миссис Мейфилд не знает столько, на сколько она намекала. Она сделала ошибку: не вовремя легла спать - за пятнадцать или двадцать минут до совершения убийства. Но вечером она рыскала по дому. Все началось с того, что она проведала, что Глиасон и Фрэнсис Челейн поженились. Она попыталась на этом обогатиться и выудила у Фрэнсис довольно большую сумму, не знаю сколько точно, но где-то около десяти тысяч долларов. Затем Эдвард Нортон откуда-то пронюхал, что Фрэнсис шантажируют. Он вызвал ее к себе в кабинет и попытался выяснить, кому она платит и почему. Она, естественно, не осмелилась ему признаться, но Нортон был очень упрям и, чтобы получить ответ на интересующий его вопрос, полностью лишил племянницу денег. Таким образом ей стало нечем расплачиваться с шантажисткой. Миссис Мейфилд заявила, что она сможет обогатиться в другом месте и, если Фрэнсис Челейн не в состоянии ей платить, она продаст информацию благотворительным учреждениям, которые, по завещанию отца Фрэнсис, имеют шанс получить кругленькую сумму. Конечно, миссис Мейфилд блефовала, но твоя клиентка не знала об этом. Ситуация пришла к разрешению в ночь убийства. Фрэнсис Челейн страшно поругалась с Нортоном. Нортон заявил, что перед тем как лечь спать составит бумагу, где официально закончит свое управление траст-фондом, как доверенное лицо, установит ей ежегодный доход, в соответствии с условиями завещания, а остаток передаст на благотворительные цели. Я не знаю, блефовал он или нет, но эти слова были сказаны. Затем миссис Мейфилд отправилась спать. На следующее утро у Фрэнсис Челейн оказались деньги, причем крупная сумма. Она дала миссис Мейфилд двадцать восемь тысяч долларов, чтобы та молчала, и экономка обещала держать язык за зубами. В тот вечер в доме находился Роб Глиасон и участвовал в разговоре Фрэнсис с Эдвардом Нортоном, или, по крайней мере, в какой-то его части. Нортон пришел в ярость и обвинил племянницу во всех смертных грехах. Она тоже разозлилась и осыпала его такими выражениями, что у него, наверняка, завяли уши. После этого Глиасон отправился в комнату девушки. Это произошло после приезда Кринстона, но перед убийством. Примерно в это время миссис Мейфилд пошла спать. Она не знает, что точно произошло, но в одном уверена: ни в каком бьюике Фрэнсис никуда не уезжала. Поэтому она не сомневалась, что девушка представляет ложное алиби. Потом она попыталась заловить тебя и выудить что-то за то, что она не станет впутывать Фрэнсис. Ты послал ее куда подальше, так что она сконцентрировала свои усилия на девушке и фактически получила от нее деньги. Затем она выяснила, что эти тысячедолларовые купюры имеют последовательные номера и их список хранится в банке и, если она захочет их разменять на мелкие, то ее ждут неприятности. Так что она спрятала эти денежки и попробовала создать впечатление, что Фрэнсис заплатила тебе предварительный гонорар в размере двадцати восьми тысяч долларов тысячедолларовыми купюрами. Именно эту версию она представила окружному прокурору, и его люди ищут эти деньги. Они провели проверку твоих банковских счетов и обыскали твой офис. Теперь они пришли к выводу, что ты носишь купюры с собой. Клод Драмм собирается использовать миссис Мейфилд, как свидетельницу, которая даст неожиданные для тебя показания. Она намерена заявить, что девушка ложно утверждала, что ездила в бьюике, а также рассказать об имевшей место ссоре. Обвинение разработало теорию, что ссору прервало появление Артура Кринстона. Пока Кринстон беседовал о делах с Нортоном, двое молодых людей запланировали убийство и, как только Кринстон уехал, бросились наверх и привели задуманное в исполнение, затем подложили улики в комнату Девоэ, чтобы свалить на него всю вину, если полицию не убедят взломанное окно и следы на мягком грунте. - А что с Грейвсом? - спросил Мейсон. - Он что-нибудь выдал? - Моя оперативница с ним здорово поработала. Она его просто вывернула наизнанку. Тебе, конечно, придется с ним непросто, но моей сотруднице он заявляет, что пытается защитить Фрэнсис Челейн или, по крайней мере, пытался, пока заместитель окружного прокурора не надавил на него. - Послушай, - заговорил Мейсон. - Я считаю, что Нортон сам дал Фрэн деньги перед приездом Кринстона. Что об этом заявляет Грейвс? - Вот это самая худшая часть его показаний. Он утверждает, что мог слышать каждое слово, произносимое в кабинете. Нортон достал бумажник и показал девушке сорок тысяч долларов, сообщив, что изначально приготовил эти деньги для нее, но ей он даст только небольшую сумму на каждодневные расходы. Затем он протянул ей две тысячедолларовые бумажки. Дон Грейвс считает, что мисс Челейн взяла деньги и именно эти купюры они с Глиасоном подложили Девоэ, пока Кринстон совещался с Нортоном. Затем твои клиенты вернулись и убили Нортона, взяли оставшиеся деньги у него из бумажника, чтобы дать взятку экономке и обеспечить ее молчание, и заплатить тебе такой гонорар, чтобы в достаточной мере заинтересовать тебя и заставить заняться этим делом. Такова теория Дона Грейвса. Заместитель окружного прокурора планировал, что большая часть из того, что я тебе только что рассказал, всплывет при перекрестном допросе. Он думал дать тебе пощечину этими уликами. Сейчас Драмм занервничал, потому что ты практически отказался от ведения перекрестного допроса. Теперь он намерен представить все при повторном допросе свидетелей, выставленных им самим. Мейсон потянулся, посмотрел на детектива и расхохотался. - Пол, ты знаешь, что иногда осторожность является пороком? - Что ты хочешь сказать? - Я думаю, что в некоторых случаях разумно все поставить на один сокрушительный удар. В этом деле в моем луке только одна тетива. Если она порвется, мне конец. Но если нет - я пошлю стрелу прямо в яблочко. - Здорово, если ты можешь разобраться во всем этом, Перри, потому что я, чем больше думаю, тем больше прихожу в смятение. Мне кажется, что дело страшно запутано. Мейсон начал ходить из угла в угол. - Я боюсь только одного, - наконец сказал он. - Может, я плохо замаскировал свою истинную цель. - Что ты имеешь в виду? - не понял детектив. - Я пытаюсь выследить стаю гусей, двигаясь за лошадью, - ответил Мейсон. - Но боюсь, моя лошадь недостаточно велика, чтобы как следует меня спрятать. Дрейк направился к двери. - Послушай, - сказал он, уже взявшись за ручку, - пусть тебя это не волнует. За свою жизнь я видел массу дел об убийствах и говорил с сотнями адвокатов, которые считали, что у них есть, за что зацепиться, хотя никакой точки опоры у них не было. Если ты думаешь, что тебе удастся спасти хотя бы одного из твоих клиентов, то у тебя гораздо больше оптимизма, чем у меня. Я только что поспорил с Деллой Стрит на половину ее месячного жалованья. Я считаю, что оба твои клиента будут осуждены. Побеседовав с тобой, я сейчас поспорю с ней и на вторую половину. Это показывает, как я верю в успех. Когда за детективом закрылась дверь, Перри Мейсон остался стоять в центре кабинета, широко расставив ноги, расправив плечи, выдвинув вперед подбородок и внимательно глядя на закрытую дверь. 23 На первой странице "Стара" крупным шрифтом был напечатан заголовок: "Свидетель убийства миллионера отказывается участвовать в эксперименте". Мейсон разложил газету на столе и, завтракая яйцами всмятку, с удовлетворением читал отчет. За крупным следовал второй заголовок, набранный более мелким шрифтом: "Спор о зрении главного свидетеля обвинения. Защита бросает вызов, требуя проведения эксперимента, обвинение отказывается". Мейсон посолил и поперчил яйца, добавил масла, достал подрумяненный гренок и усмехнулся. Он прочитал отчет о судебном заседании, отметил, что брошенный им вызов обвинению напечатан жирным шрифтом, закончил завтрак, свернул газету и направился в офис. - Какие новости? - поинтересовался он у Деллы Стрит. Она задумчиво посмотрела на него с какой-то чуть ли не материнской улыбкой. - Ты победишь, - сказала Делла. Он тоже улыбнулся в ответ. - Если заместитель окружного прокурора сейчас не примет вызов, то я выиграл дело перед присяжными, - кивнул адвокат. - А что ты собираешься делать, если он все-таки его примет? Мейсон подошел к окну и, нахмурив лоб, посмотрел на утреннее солнце. - Я отвечу вопросом на вопрос. Ты повысила ставку в споре с Полом Дрейком? - В два раза. - Молодчина! - Ты считаешь, что Клод Драмм согласится? - Да. - Как ты думаешь определять, что это будет справедливый эксперимент? - Попытаюсь приложить все усилия и добиться того, чего хочу. - По крайней мере, рекламу ты получил хорошую. Все утренние газеты строят догадки о том, какой у тебя козырь в запасе. Несколько раз тебя называли "старым лисом судебных заседаний! Большинство репортеров утверждают, что обвинение беспокоит слишком быстрое продвижение слушания дела. - Ты говоришь, что газеты все-таки решили, что я не так глуп, как представляюсь? Она засмеялась. - Я же на тебя поставила. - У заместителя окружного прокурора есть несколько свидетелей, которые должны дать неожиданные показания. - Неожиданные для кого? - поинтересовалась секретарша. - Вот в этом-то весь вопрос, - ответил адвокат и направился к себе в кабинет. Не успел он закрыть дверь, как зазвонил телефон. - Алло! - взял трубку Мейсон. - Доброе утро, господин адвокат. Говорит Драмм. Я обдумал ваше предложение об эксперименте и проверке зрения Дона Грейвса и решил согласиться на его проведение в абсолютно идентичных условиях. Я попрошу у Суда отсрочки для подобного эксперимента. Я подумал, что лично дам вам заранее об этом знать. - Очень мило с вашей стороны. - Не стоит благодарности, - рявкнул Драмм. Мейсон расхохотался. - Я имел в виду, что сообщили мне. - О! - только и мог сказать Драмм. - У вас есть какие-нибудь определенные планы? - Я объявлю о них в зале суда. Всего хорошего. Мейсон все еще посмеивался, вешая трубку. Он нажал на кнопку, чтобы вызвать к себе Фрэнка Эверли. - Фрэнк, - обратился к нему адвокат, - сегодня утром Суд примет решение об отсрочке слушания дела для проведения эксперимента. Я не собираюсь идти в зал суда, сходи ты и выступи со стороны защиты. Это формальность. Драмм, несомненно уже разработал какую-то схему проведения эксперимента и попытается как можно скорее выбить из тебя согласие, пока ты находишься в зале суда перед присяжными. Просто заяви, что я послал тебя, как своего представителя, чтобы согласиться на отсрочку, но у тебя нет полномочий договариваться об условиях, при которых должен проводиться эксперимент. В таком случае ему потребуется связаться со мной и обсудить их, когда мы _н_е_ будем перед присяжными. Фрэн Эверли одобрительно кивнул. В его глазах светилось восхищение. - Вы все-таки вынудили его, не так ли? - Не знаю. Он сказал "да". Я только этого и хотел. Меня не интересует, _п_о_ч_е_м_у_ он согласился. - И, посылая меня, вы избегаете спора о деталях перед присяжными? - Вот именно. Объясни Драмму, что во второй половине дня я планирую быть в у себя в кабинете и готов обсудить с ним все условия. Или я встречусь с ним в обоюдно приемлемом месте. Сообщай это с искренним и честным видом. Присяжные будут пристально следить за тобой, а в газетах и так уже слишком много рассуждают, что веду себя, как старый лис. - Будет сделано, шеф, - заверил его Эверли и полный энтузиазма, с раскрасневшимся лицом вылетел из кабинета. Мейсон позвонил Харри Неверсу. - Хотел дать тебе знать, - сообщил адвокат. - Мне только что звонил Клод Драмм и поставил в известность, что на сегодняшнем утреннем заседании он попросит отсрочку для проведения эксперимента. Голос Харри Неверса, как обычно, звучал монотонно и услало: - Я сам собирался тебе звонить. Люди окружного прокурора приготовили тебе еще один подарочек. Они представят разработанную ими схему перед присяжными, она тебе совсем не понравится, но перед присяжными ты не осмелишься ее оспаривать. - Не беспокойся, я уже это предусмотрел. Я даже не появлюсь в зале суда. Я послал туда своего помощника. У него нет полномочий оговаривать условия эксперимента. Харри Неверс расхохотался. - Вот это на тебя похоже. А Суд допустит проведение эксперимента? - Я думаю, что Суд не будет выносить никакого решения по этому вопросу. Он просто предоставит отсрочку. Мы проведем эксперимент, а в понедельник свидетели будут давать показания о том, как все происходило. - Когда ты собираешься обсуждать условия? - Возможно, сразу же по завершении утреннего заседания. Драмм сам со мной свяжется. Я позвонил, чтобы сообщить тебе, что, конечно, не могу контролировать то, что намеревается заявлять прессе окружная прокуратура, но от меня ты получишь эксклюзивное интервью, как только я достигну соглашения с Клодом Драммом об условиях проведения эксперимента. Харри Неверс опять усмехнулся в трубку. - Мне кажется, что я не зря заставил фотографа сделать пару твоих снимков в кабинете. Мне почему-то думается, что мы напечатаем их или во во вторник утром, или в понедельник вечером. - У меня есть к тебе еще одна просьба, - сказал Мейсон. - Слушай, а они у тебя хоть когда-нибудь заканчиваются? - поинтересовался репортер. - Да, - ответил Мейсон. - Просьба очень простая. - Ладно, выкладывай. - Я собираюсь организовать все таким образом, что бы мы с Драммом сидели внизу в автомобиле, а Грейвс остался наверху. Мы его вызовем определенным сигналом. Когда мы дадим этот сигнал, я хочу, чтобы ты каким-то образом задержал Грейвса в кабинете Нортона. - Как долго? - Сколько сможешь. - И какой в этом смысл? - Я хочу немного сбить его с толку. - Эту птичку не очень-то собьешь. Он хитер, как лис. - Он так считает, но, тем не менее, можно попытаться его немножко потеребить. Предложи ему что-нибудь так, что он будет вынужден задержаться, а потом обратиться за помощью к заместителю окружного прокурора. - Теперь у меня возникли подозрения, - заметил Неверс. - Если ты сделаешь то, что я прошу, - ответил Мейсон, - то в дальнейшем я окажу тебе услугу и ты сможешь спокойно заявлять, что участвовал в завершающей стадии дела. - Не уверен, что хочу в ней участвовать. Иногда они уже не так интересны. - Всю ответственность я возьму на себя. Ты разделишь славу и заслуги. - Я думаю, мне стоит заглянуть к тебе в офис и поподробней обсудить это дело. - Я знал, что ты не забудешь, - усмехнулся Мейсон. - Не забуду что? - в голосе Неверса опять послышалось подозрение. - Бутылочку у меня в столе, - ответил адвокат и повесил трубку. 24 Дом Нортона горел всеми огнями. У подъезда стояло более дюжины машин. Люди входили и выходили из главного входа, в разных местах дежурили человек пять полицейских, периодически с важным видом курсируя по территории, прилегающей к особняку. Наверху, в кабинете, где убили Эдварда Нортона, Клод Драмм задумчиво смотрел на Перри Мейсона. - Не знаю, чего вы еще хотите. По-моему, условия очень справедливые, - заметил заместитель окружного прокурора. - Мне кажется, что эксперимент не будет полным. Шансы Дона Грейвса - пятьдесят на пятьдесят, даже если ему завязать глаза. - К чему вы клоните? - Клод Драмм специально притворялся, что не понимает, о чем идет речь. - У вас здесь две женщины - одна в черном, другая - в розовом, - сказал Мейсон. - Трое мужчин, которых знает Грейвс. Как я понял, судья Пурлей поедет на своей машине с той же скоростью, что и в ночь убийства. Когда машина доберется до поворота, судья Пурлей крикнет: "Смотрите!", и в этот момент Грейвс должен повернуться. После того, как мы отъедем, будет решено, кто из трех мужчин встанет с тростью в руке, и которая из женщин займет такое положение, чтобы ее голова, плечо и рука были видны с дороги. - Все правильно. - Я пытаюсь сказать следующее, - продолжал Мейсон. - Если Грейвс просто угадает, то в случае определения какой мужчина стоит с тростью, у него один шанс из трех, в случае женщины шанс еще лучше - один из двух. - Но более благоприятных условий вы все равно не получите, - возразил Драмм. - В ночь убийства в доме было всего две женщины - миссис Мейфилд, экономка, и Фрэнсис Челейн. Теперь признано, что во время совершения преступления в комнате находилась женщина... - Нет, не признано, - перебил его Мейсон. - В соответствии с моей версией дела и показаниями Дона Грейвса, незаинтересованного свидетеля, в кабинете присутствовала женщина. И если вы вообще хотите, чтобы эксперимент состоялся, то вам придется соглашаться на мои условия. То есть женщина была или миссис Мейфилд, или мисс Челейн. Точно также убийство мог совершить кто-то из трех мужчин: Питер Девоэ, шофер, который лежал пьяный, когда мы его нашли, но который, тем не менее, остается под подозрением, Роб Глиасон, и Пуркетт, дворецкий. То есть тростью замахивался один из них. - В этом случае, вы, как должное, принимаете, что окно было взломано и под ним на мягком грунте оставлены следы только для отвода глаз. - Конечно. Вы, может, теперь скажете, что хотите, чтобы собрали весь город, потому что, не исключено, что кто-то из его жителей вломился в дом. Вы же должны понимать, что все не станет делаться по-вашему, господин адвокат. - Все должно быть обустроено так, чтобы мы точно определили - реально Грейвс видел происходящее и узнал участников эксперимента, или это просто была удачная догадка. В глазах Клода Драмма мелькнул победный огонек. - Я организовал этот эксперимент при обстоятельствах, идентичных тем, при которых совершалось преступление, - заявил он. - Эксперимент - результат вызова, брошенного вами. Теперь, если вы боитесь на него пойти, потому что знаете, что Грейвс не ошибется, вам требуется только сказать об этом и мы все отменим. Вы не осмеливаетесь позволить свидетелю подтвердить свои слова, понимая, что это означает для ваших клиентов. Мейсон пожал плечами. - Ну, если вы так объясняете мои действия, то можете начинать эксперимент. По всему было видно, что Драмм уверен в победе. Он радостно улыбнулся, не сомневаясь в исходе мероприятия. - Прекрасно, - сказал он, обращаясь к группе людей, собравшихся вокруг них. - Я думаю, что все разобрались в ситуации. Мы поедем на машине вверх по возвышенности. Я сяду сзади вместе с мистером Грейвсом. Мистер Мейсон, адвокат защиты, - рядом с судьей Пурлеем. После нашего отъезда вы, господа журналисты, выберете одну из этих двух женщин. Она встанет таким образом, чтобы ее голова, шея, плечо и рука были видны с поворота на дороге, где должен оглянуться Грейвс. Вы также выберете одного из трех мужчин, одетых в костюмы разных цветов, и он замахнется тростью и наклонится над стулом, на котором сидел Эдвард Нортон, когда его убили. Пожалуй, это все. Репутации судьи Пурлея достаточно, как мне кажется, чтобы гарантировать, чтобы то, что произойдет в автомашине, не было в дальнейшем искажено ни одной из сторон. - Секундочку, - вставил Мейсон. - Перед тем, как Дон Грейвс покинет этот кабинет, я бы хотел конфиденциально поговорить с судьей Пурлеем. Драмм подозрительно посмотрел на адвоката. - Только в моем присутствии, - заявил он. - Это эксперимент и если вы собираетесь с кем-то конфиденциально беседовать, я должен слышать, что вы намереваетесь сказать. - Я не против того, чтобы _в_ы_ это слышали, - ответил Мейсон. - Но, естественно, раз это эксперимент, я не хочу, чтобы Дон Грейвс слышал мои слова. - Согласен, - кивнул Драмм. - Грейвс, подождите здесь, пока мы вас не вызовем. - Мы нажмем на гудок, когда будем готовы, - сообщил Мейсон. Представители двух сторон в судебном процессе молча пошли вниз по широкой лестнице, спустились по ступенькам с крыльца и направились к машине, где с чувством собственного достоинства за рулем сидел судья Пурлей, окруженный репортерами. Его лицо выражало удовлетворение, которое он пытался скрыть под маской серьезности и благопристойности, присущих представителю судейского корпуса. - Вы готовы, господа? - обратился он к Мейсону и Драмму. - Мы пришли к соглашению, что я сяду спереди рядом с вами, а мистер Драмм - сзади, рядом с Доном Грейвсом, не так ли? - сказал Мейсон. - Так, - согласился Драмм. - В таком случае я хотел бы попросить вас снять очки, - обратился Мейсон к заместителю окружного прокурора. - Что? - рявкнул Драмм. - Я прошу вас снять очки, - повторил Мейсон. - Вы должны понимать, мистер Драмм, что в очках вы прекрасно видите и, если вы повернетесь одновременно с Грейвсом или даже раньше него, что вам не запрещается, вы можете, повторяю, можете каким-то невольным, непроизвольным выражением или жестом подсказать Грейвсу, кто из мужчин держит трость. В таком случае получится, что в эксперименте участвуют две пары глаз вместо одной. - Это оскорбление. Вы не верите в мою честность, - возмутился Драмм. - Я не имел в виду ничего подобного. Это просто предосторожность против непреднамеренного сигнала. - Я отказываюсь, - заявил Драмм. - Хорошо. Я не настаиваю, я просто упомянул это, как желаемый вариант. И еще я хотел бы попросить судью Пурлея смотреть прямо на дорогу. - Нет, на это я тоже не согласен, - заявил Драмм, - потому что когда судья Пурлей вел машину в ночь совершения преступления и Дон Грейвс закричал, что видел, как произошло убийство, судья Пурлей, естественно, обернулся, чтобы посмотреть, что послужило причиной возгласа и, конечно, снизил скорость, что дало Грейвсу возможность смотреть более длительное время. Мейсон устало вздохнул, как человек, которого перехитрили, или генерал, которого превзошли в военном искусстве. - Хорошо. Вызывайте Грейвса. Судья Пурлей нажал на гудок. Они подождали несколько минут и тут уже Мейсон протянул руку и нажал на гудок. Грейвса все не было, и судья Пурлей снова требовательно нажал на гудок и начал выглядывать из окна машины. Внезапно Дон Грейвс появился в окне кабинета и закричал находившимся внизу: - Один из газетных репортеров хочет изменить условия эксперимента! Клод Драмм выругался себе под нос, вылез из машины, хлопнув дверью, пересек дорожку и встал под окном. - Мы закончили обсуждение условий перед тем, как спуститься вниз, - заявил он. - Прекратите дискуссию с репортерами. Если они будут нам мешать, то мы просто попросим их удалиться. Немедленно спускайтесь вниз! - Хорошо, сэр, - кивнул Дон Грейвс и исчез из окна. Практически сразу же в окне показалась голова Харри Неверса и он закричал: - Условия эксперимента несправедливые. У нас должно быть право поставить одного из мужчин туда, где, как заявляет Грейвс, стояла женщина, если нам так захочется. Это поможет определить, мог ли Грейвс фактически различить, какого пола был третий человек в комнате. Ведь это мог оказаться и мужчина. - В розовом _п_е_н_ь_ю_а_р_е_? - съязвил Драмм. - Послушайте, ваша единственная функция, господа журналисты, это выбрать одного из трех мужчин и одну из двух женщин, которые займут оговоренные места. По этому вопросу достигнуто соглашение, таковы условия эксперимента. Если вы предпримите попытку что-то изменить, я вообще отменю проведение эксперимента. - Ну ладно, пусть будет по-вашему, - согласился Неверс. - Но я все равно считаю условия несправедливыми. Дон Грейвс спустился по лестнице, открыл входную дверь и тихо сообщил Драмму: - Этот журналист пьян. Он там всем мешал, но я не хотел его оскорблять, чтобы потом газеты на меня не набросились. - Не беспокойтесь. Оставьте это мне. Ну, мы готова, наконец? - недовольным тоном спросил Драмм. - Готовы, - ответил Мейсон. Участники эксперимента в последний раз заняли свои места в машине. Защелкали вспышки фотоаппаратов. Представители всех газет старались сделать снимки отъезжающей машины. Судья Пурлей начал увеличивать скорость и довел ее до такой, на которой машина двигалась в ночь убийства. - Мы достигли соглашения, что Дон Грейвс имеет право взглянуть назад только после того, как судья Пурлей укажет место, где Грейвс впервые воскликнул, не так ли? - уточнил Мейсон. - Все правильно, - подтвердил Драмм. Машина на ровной скорости поднималась по возвышенности. - Сейчас! - крикнул судья Пурлей. Дон Грейвс обернулся и прижался лицом к заднему стеклу, по бокам прикрыв глаза ладонями. Перри Мейсон бросил взгляд на окно кабинета. Фигуры мелькнули на какую-то секунду, а затем машина завернула за поворот и дом исчез из поля зрения. - Я все видел, - сообщил Дон Грейвс. - И кто это были? - поинтересовался судья Пурлей, нажимая на тормоза. - Темноволосый мужчина в синем сержевом костюме и женщина в розовом платье, - ответил Дон Грейвс. Клод Драмм облегченно вздохнул. - Конец вашей защите, господин адвокат, - обратился он к Мейсону. - Она разбита вдребезги. Мейсон промолчал. Судья Пурлей многозначительно вздохнул. - Я сейчас развернусь и поеду обратно, - сообщил он. - Предполагаю, что журналисты еще захотят нас сфотографировать. - Наверное, - согласился Драмм. Мейсон продолжал молчать. Его суровое лицо с резкими чертами ничего не выражало. Спокойные глаза задумчиво смотрели на судью Пурлея. 25 Зал суда был до отказа забит зрителями, когда судья Маркхам вышел из своего кабинета, чтобы открыть утреннее заседание. - Встать! Суд идет! - объявил бейлиф. Зрители встали и оставались стоять, пока судья Маркхам не занял свое место. Бейлиф произнес стандартную фразу, открывающую очередное заседание. Судья стукнул молоточком по столу и зрители, адвокаты, присяжные и обвиняемые опустились на свои места. Атмосфера в зале была наэлектролизована, симпатии оставались на стороне обвинения. Если речь идет об отдельном человеке, он обычно принимает сторону униженного и оскорбленного, но психология толпы отлична от психологии отдельного человека. Толпа стремится разорвать слабого на части и заглотить раненого. Человек может симпатизировать проигравшему, но хочет быть на стороне победителя. О результатах эксперимента сообщили все газеты. Он оказался драматичным и зрелищным. В нем было что-то от азартной игры. Защита многое поставила на кон - на одну единственную карту, а человеческой натуре свойственно, затаив дыхание, следить за исходом игры, когда ставки так высоки, причем сделаны только на одну карту. Читатели с жадностью поглощали отчеты. Теперь они считали, что исход дела решен. Дон Грейвс доказал свою возможность точно определить, кто находится в комнате, именно с того места, с которого он видел, как совершалось преступление, и при абсолютно идентичных условиях. Взгляды зрителей теперь фиксировались не на свидетелях, а на обвиняемых, в особенности на стройной фигуре Фрэнсис Челейн. Старые волки, участвовавшие во многих юридических битвах и проведшие много часов на различных судебных процессах, знают, что это самый зловещий знак в зале суда. При начале слушания дела внимание зрителей обращено на обвиняемых. Они с любопытством наблюдают за лицами подсудимых: не появится ли какое выражение, которое отразит их чувства. Средний зритель любит следить за обвиняемыми, представлять его в центре событий, окружающих преступление, и приходить к выводу о его виновности или, наоборот, невиновности, в зависимости от того, как обвиняемый вписывается в придуманную зрителем схему. Затем, когда слушание продолжается уже какое-то время, зрителей интересует уже само преступление, раскрываемые факты. Они концентрируют свое внимание на свидетелях, судье, представителях защиты и обвинения и внимательно слушают аргументы. Пока вопрос остается спорным, интерес сосредоточен на исходе дела, и зрители продолжают фиксировать взгляды на свидетелях и адвокатах - актеров разворачивающейся драмы. Однако, если какое-то событие приводит показания к кульминации, снимает элемент неопределенности, убеждает зрителей в виновности подсудимого, взгляды автоматически переводятся на него, не представляя теперь, как он совершал преступление, а рассматривая заключенного с тем любопытством, с которым толпа изучает приговоренного к смерти. Они мысленно ужасаются, представляя, как ранним утром какие-то руки будут тянуть сопротивляющегося человека из его камеры и как он заплетающимися ногами пройдет последние несколько шагов в своей жизни. Это знак, которого боятся адвокаты, вердикт толпы, решение, показываемое в древние времена опусканием большого пальца вниз. Именно это означает, что критическая точка пройдена, и обвиняемый приговорен. Опытный адвокат по уголовным делам, который прошел сквозь паутину множества судебных процессов, всегда знает, подмечает и опасается подобного переключения интереса. Обвиняемые не представляют его фатального значения, иногда они самодовольно улыбаются, с удовлетворением замечая, что внезапно оказались в центре внимания зрителей. В противоположность им, адвокат защиты, сидящий перед ними за отведенным для него столом, обложившись юридической литературой, хотя и сохраняет на лице безмятежное выражение, чувствует, как у него все сжимается внутри от силы подобного молчаливого вердикта. В этом случае молчаливый вердикт был уже вынесен. Виновны в предумышленном убийстве первой степени - для обоих обвиняемых. И никакой пощады. Ровный голос судьи Маркхама нарушил напряженную тишину в зале. - Свидетельские показания давал Дон Грейвс. Проводился перекрестный допрос. Слушание было отложено на прошлой неделе для проведения с участием этого свидетеля эксперимента, предложенного защитой, на который согласилось обвинение. Господа, вы хотите, чтобы результаты эксперимента были приобщены к делу в качестве доказательства? Клод Драмм поднялся на ноги и язвительно заявил: - Это было эксперимент, проводившийся по вызову защиты и максимально справедливый по отношению к обвиняемым. Условия эксперимента были предварительно согласованы с защитой. В нем участвовал свидетель, находящийся в настоящий момент на месте дачи свидетельских показаний. Условия были максимально приближены к тем, при которых совершалось преступление. Я прошу приобщить результаты эксперимента к делу в качестве доказательства. Судья Маркхам повернулся к Мейсону. Теперь адвокат защиты встал из-за стола. - Мы не возражаем против приобщения результатов эксперимента к делу, однако, это не является частью нашего перекрестного допроса. Они должны быть представлены в результате допроса этого свидетеля выставившей стороной после перекрестного допроса. Следовательно, неправильно ставить проблему перед Судом в настоящий момент слушания дела. Однако, если заместитель окружного прокурора выразит желание допросить этого свидетеля по результатам эксперимента, _я _н_е _с_т_а_н_у _в_о_з_р_а_ж_а_т_ь_. Конечно, при условии, что мне будет предоставлено право провести перекрестный допрос различных свидетелей проведения эксперимента относительно обстоятельств, сопутствующих ему. О судье Маркхаме говорили, что еще не родился адвокат, который смог быв удивить его, когда он восседал на скамье и руководил слушанием дела. Теперь он уставился на Мейсона, словно пытался прочесть, что задумал адвокат защиты. Смотрел он широкими от удивления глазами. Мейсон спокойно и безмятежно встретился с ним взглядом. - Я могу продолжать перекрестный допрос этого свидетеля? - спросил Мейсон. - Продолжайте, - разрешил судья Маркхам. - Вы знаете, какую деловую активность вел Эдвард Нортон? - обратился к Дону Грейвсу адвокат. - Я полностью в курсе всех его дел, - ответил свидетель. - В таком случае, вы должны знать, когда заканчивается срок действия страхового полиса, лежавшего на столе Эдварда Нортона, не так ли? - Да. - Когда заканчивается срок его действия? - Двадцать шестого октября текущего года. - Значит, срок действия страхового полиса закончился через три дня после смерти Эдварда Нортона? - Все правильно. - Не является ли фактом то, мистер Грейвс, что вы испытываете враждебность, какое-то предубеждение против Фрэнсис Челейн, обвиняемой по этому делу, в связи с тем, что она вышла замуж за Роберта Глиасона? Вопрос вызвал удивление, и по залу суда пробежал шумок, означавший внезапное включение внимания зрителей, которые сели на самые краешки стульев, чтобы лучше видеть и слышать происходящее. - Это неправда! - закричал Дон Грейвс с чувством. - Я сделал все возможное, чтобы не впутывать Фрэнсис Челейн в эту историю. Я сейчас даю показания только потому, что мне вручили повестку и я обязан был явиться в Суд. - У вас нет предубеждения против Фрэнсис Челейн ни по каким другим основаниям? - Нет. - А против Роберта Глиасона? - Нет. Я не испытываю дружеских симпатий к Роберту Глиасону, потому что плохо его знаю, но к мисс Челейн у меня совсем другие чувства. Я не сказал бы ни слова в этом зале суда, которое могло бы связать ее с убийством Эдварда Нортона, если бы я не был абсолютно и вне всяких разумных, обоснованных сомнений уверен в том, что говорю правду. - У меня больше нет вопросов, - заявил Мейсон с видом побежденного. Клод Драмм поднялся на ноги. В его голосе слышались победные нотки: - У меня есть несколько вопросов к этому свидетелю. При перекрестном допросе у вас, мистер Грейвс, пытались выяснить, участвовали ли вы когда-нибудь в эксперименте при условиях, идентичных тем, что окружали совершение преступления, с целью определения, сможете ли вы опознать лиц, находившихся в кабинете Эдварда Нортона, когда его убили, не так ли? - Да, мне задавали такой вопрос, - ответил Дон Грейвс. - После того, как вам задавали такой вопрос, участвовали ли вы в эксперименте при точно таких же условиях? - Да, сэр. - Опишите, пожалуйста, условия, при которых проводился эксперимент, и его результаты, - попросил Клод Драмм. - Эксперимент проводился ночью, - медленно начал Дон Грейвс. Зрители в зале затаили дыхание, чтобы слышать каждое его слово. - В кабинете Эдварда Нортона находилось трое мужчин и две женщины. Одна женщина была одета в черное, другая - в розовое. На одном из мужчин был синий сержевый костюм, на другом - твидовый, на третьем - костюм из шотландки. Я знал всех мужчин, но женщин раньше никогда не видел. Также присутствовали представители прессы, вы, мистер Драмм, и мистер Мейсон. - И что произошло? - Мы сели в машину и поехали по петляющей дороге вверх по возвышенности к главному бульвару. Когда машина оказалась в той точке, где в ночь убийства у меня вырвался возглас, судья Пурлей велел мне оглянуться назад. Я оглянулся и продолжал смотреть, пока машина не обогнула поворот и дом не скрылся из моего поля зрения. - Что вы увидели? - Я увидел женщину в розовом платье, стоявшую в том же положении, что и мисс Челейн в ночь убийства Нортона, а также мужчину в синем сержевом костюме, замахивающегося тростью над стулом, в котором сидел мистер Нортон, когда его убили. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - с победным видом повернулся к Мейсону Клод Драмм. - Вы не рассказали всего, что имело место во время проведения эксперимента, мистер Грейвс, не так ли? - спросил адвокат. - Все основные моменты, сэр. - Разве там не было газетного репортера, который вас как-то побеспокоил и задержал? - Да, был. Если не ошибаюсь, его фамилия Неверс. Он настаивал, чтобы мы изменили условия эксперимента. У меня не было полномочий изменять их. Условия оговаривали мистер Драмм и вы, мистер Мейсон. Я сказал об этом репортеру, но он от меня не отставал, даже засунул палец мне в петлю пиджака, пытаясь удержать. - А мы где находились в этот момент? - Вы уже спустились к машине. - Как вам, в конце концов, удалось от него отделаться? - Я крикнул мистеру Драмму, а он ответил совершенно определенно, что никаких изменений в условиях производиться не будет. Когда репортер услышал слова мистера Драмма, он, наверное, понял, что нарушает порядок, и отпустил меня. Зрители, старавшиеся не пропустить ни слова, теперь в недоумении переглядывались. - Это все, - объявил Мейсон. - Вызывайте следующего свидетеля, мистер Драмм, - обратился к заместителю окружного прокурора судья Маркхам. - Секундочку, Ваша Честь, - перебил Мейсон. - Мне бы хотелось снова пригласить Артура Кринстона для продолжения перекрестного допроса. - Хорошо, - согласился судья. - Слушание проходит несколько необычно, но при сложившихся обстоятельствах, когда вопрос полностью оставлен на усмотрение Суда, я разрешаю вам перекрестный допрос свидетелей, которых вы захотите заново пригласить для дачи показаний. Суд осознает тот факт, что в дело были включены новые обстоятельства после вашего _о_ч_е_н_ь к_р_а_т_к_о_г_о_ перекрестного допроса предыдущих свидетелей. Судья Маркхам не мог удержаться, чтобы не сделать легкого ударения на словах, описывающих краткость перекрестного допроса. Он пытался пожурить адвоката, который так небрежно отнесся к перекрестному допросу важных свидетелей в деле об убийстве. Артур Кринстон прошел вперед с мрачным лицом. - Вы уже принимали присягу, - напомнил Мейсон. - Пожалуйста, займите место для дачи свидетельских показаний, мистер Кринстон. Артур Кринстон сел в кресло, положил ногу на ногу и повернулся к присяжным. - Мистер Кринстон, - обратился к нему Мейсон, - в ночь убийства вы разговаривали с мистером Нортоном? - Да, сэр. Я уже давал показания об этом. - Если не ошибаюсь, вы прибыли к мистеру Нортону в семь минут двенадцатого и уехали примерно в одиннадцать тридцать, не так ли? - Да, - ответил Кринстон и добровольно добавил: - Я могу точно указать время своего приезда, потому что мистер Нортон был ярый сторонник начала встреч с точностью до минуты. Я опоздал на семь минут и он довольно саркастично указал мне на это. - Понятно. А с семи минут двенадцатого до половины двенадцатого вы разговаривали с мистером Нортоном, не так ли? - Все правильно. Да, сэр. - А фактически, мистер Кринстон, не был ли этот разговор ссорой? - поинтересовался Мейсон. - Нет, сэр, не думаю, что мне есть, что добавить к сделанному мной ранее заявлению касательно содержания нашего разговора. - Мистер Кринстон, у фирмы имеется задолженность перед "Вилерс Траст энд Сейвингс Банк" в размере около девятисот тысяч долларов, не так ли? - Да, сэр. - А на счете в том банке находится только семьдесят пять тысяч долларов? - Да, сэр. Примерно эта сумма. - Однако, в "Сиборд Секонд Нашэнал Траст" на счет положено около восьмисот семидесяти шести тысяч долларов, а в "Фармерс энд Мерчантс Нашэнал" - примерно двести девяносто три тысячи долларов, не так ли? - Да, сэр. - А не является ли фактом, мистер Кринстон, что задолженность в размере девятисот тысяч долларов перед "Вилерс Траст энд Сейвингс Банк" по долговой расписке, на которой стоит только ваша подпись, - это деньги, которые вы заняли без ведома мистера Нортона и использовали не в интересах фирмы, а для ваших личных спекуляций на рынке ценных бумаг? - Нет, сэр! - рявкнул Артур Кринстон. - Это не так. - Зачем было фирме занимать девятьсот тысяч долларов в одном банке, если у нее более миллиона ликвидных активов в других банках? - Такова была деловая политика фирмы. Мы собирались сделать несколько крупных покупок и нуждались в денежных активах на эту сумму на депозитах в других банках. Мы не хотели брать займы в тех банках, потому что нам требовалось, чтобы у нас, в случае необходимости, была наличность для осуществления сделок. Если бы мы сняли со счетов в тех банках всю наличность, потребовалось бы давать какие-то объяснения. А поскольку в "Вилерс Траст энд Сейвингс Банк" очень хотели заполучить наш счет и намекнули, что могут предоставить нам краткосрочный кредит на неограниченную сумму, мы взяли деньги там. - А не является ли фактом, мистер Кринстон, что срок погашения долговых обязательств в "Вилерс Траст энд Сейвингс Банк" наступил за два дня до смерти мистера Нортона? - Думаю, да. Да, сэр. - И банк послал уведомление по почте, не так ли? - Думаю, да. Да, сэр. - А не является ли фактом то, что в день своей смерти мистер Нортон получил по почте подобное уведомление? - Я не могу ответить на этот вопрос. - А не является ли фактом то, что мистер Нортон пригласил вас к себе в тот вечер, чтобы сказать вам, что он предоставил вам определенное время для погашения задолженности фирме, а поскольку у вас нет возможности возместить убытки, мистер Нортон собирался сообщить об этом в полицию? Зрители обратили внимание, что Кринстон заметно нервничает. Его лицо побледнело, руки были крепко сжаты в кулаки, однако голос оставался ровным. - Конечно, нет, - чуть не закричал он. - А не является ли фактом то, - настаивал Мейсон невозмутимым и хладнокровным тоном, - что когда вы заявили Нортону, что не смогли возместить убытки, он поднял телефонную трубку, позвонил в полицейский участок и сказал: "Говорит Эдвард Нортон. Я хочу сообщить об имевшем место преступлении" или что-то в этом роде? - Нет, сэр, - резко ответил Артур Кринстон. Впервые в его голосе послышалось напряжение. - А не является ли фактом то, - продолжал Мейсон, медленно поднимаясь во весь рост, - что после того, как мистер Нортон сделал подобное заявление полиции, вы разбили ему череп тростью? - Я возражаю! - закричал Клод Драмм. - Этот допрос зашел слишком далеко. Он абсолютно необоснован и... - Возражение отклоняется, - постановил судья Маркхам. - Отвечайте на вопрос, мистер Кринстон. - Я не делал ничего подобного, - заорал тот. Мейсон стоял, неотрывно глядя на Кринстона. В конце концов, зрители осознали всю значимость вопроса и все, что тот подразумевал. Все подались вперед. В зале воцарилась мертвая тишина. - А не является ли фактом то, - спокойно продолжал Мейсон, - что вы повесили трубку, судорожно огляделись, внезапно осознав, что Эдвард Нортон успел представиться, когда звонил в полицейский участок и заявил, что хочет сообщить об имевшем место преступлении, и вы поняли, что, обнаружив труп Нортона, полиция определенно проверит, когда был сделан звонок, точно определит время смерти и придет к заключению о мотиве убийства? - Нет, сэр, - ответил Кринстон. Его лоб покрылся потом, который блестел в свете, льющемся на свидетеля из больших окон зала суда. Капелек на коже становилось все больше и больше. - А не является ли фактом то, что вы прекрасно понимали, что вам как-то придется объяснять этот звонок в полицию? Вы внезапно заметили лежавший на столе страховой полис. Вы знали, что полис приготовлен мистером Нортоном, потому что, будучи очень дотошным, Нортон собирался продлить действия полиса до того, как истечет срок. При виде этого документа вас осенила мысль. Вы сразу же снова набрали полицейский участок и сказали дежурному, что вы - мистер Нортон, вы только что звонили и вас разъединили. Вы заявили о краже автомашины, описали бьюик и назвали его номерной знак и заводской номер, прочитав их со страхового полиса, лежавшего на столе, не так ли? - Нет, сэр, - механически ответил Артур Кринстон. - А не является ли фактом то, что затем открылась дверь в кабинет и вошел Дон Грейвс? Он был вашим сообщником в присвоении незаконным путем девятисот с лишним тысяч долларов, которые вы потеряли на спекуляциях на рынке ценных бумаг? Вы использовали деньги фирмы в личных целях. Вы вместе с Доном Грейвсом придумали план, как свалить убийство мистера Нортона на других, не так ли? - Нет, сэр, - все так же механически отрицал Кринстон. - А не является ли фактом то, что вы знали, что судья Пурлей не знаком лично с Эдвардом Нортоном и поэтому не в состоянии отличить его голос от голоса любого другого мужчины? Не является ли фактом то, что вы вместе с Доном Грейвсом проскользнули в комнату шофера Пита Девоэ и подложили улики, которые свяжут его с убийством? Вы взломали окно и оставили следы на мягком грунте, словно мистер Девоэ сделал неумелую попытку отвести от себя подозрение? Затем вы поднялись в кабинет, где на столе лежал убитый вами Эдвард Нортон, и договорились с Доном Грейвсом, что вы спуститесь вниз к машине судьи Пурлея, а мистер Грейвс откроет окно кабинета и встанет таким образом, чтобы его лицо оставалось в тени с тем, чтобы судья Пурлей мог видеть только расплывчатые очертания мужской фигуры. Мистер Грейвс притворится, что он - Эдвард Нортон и крикнет вам вниз, спрашивая, нельзя ли Дону Грейвсу поехать вместе с вами. Вы спросите разрешения у судьи Пурлея, в это время Грейвс отойдет от окна, бросится вниз по лестнице и встанет рядом с вами, когда вы станете кричать в окно, словно видите мистера Нортона, что все в порядке, и судья Пурлей согласился, не так ли? - Нет, сэр. - Это все, - заявил Мейсон. В зале суда стояла мертвая тишина. Казалось, что слова адвоката отразились от потолка и завибрировали. Судья Маркхам бросил взгляд на Клода Драмма. - У вас есть вопросы, господин обвинитель? - спросил судья. Клод Драмм махнул рукой. - Нет, Ваша Честь. Адвокат защиты только что представил очень интересную теорию, но доказательств для ее подтверждения нет. Свидетель отрицает... Судья постучал молоточком по столу. - Мистер Драмм, вы выступите с аргументами перед присяжными, когда придет время. Суд спрашивает, есть ли у вас еще вопросы к свидетелю. Вы ответили отрицательно, поэтому свидетель может покинуть место дачи показаний. - Я бы хотел пригласить судью Пурлея, чтобы продолжить перекрестный допрос, - объявил Мейсон. Судья Пурлей прошел к свидетельскому месту. В нем уже не чувствовалось той уверенности, с которой он выступал ранее. Его лицо вытянулось, по глазам было заметно, что его одолевают сомнения. - Вы также уже принимали присягу, так что можете сразу занимать свидетельское место, - сказал Мейсон. Судья Пурлей тяжело опустился в кресло. - Когда в эти выходные проводился эксперимент, - начал Мейсон таким тоном, словно выносил окончательный и суровый приговор, - вы сидели в своей машине под окном кабинета Эдварда Нортона, как раз в том месте, что и в ночь убийства, не так ли? - Да, сэр. - И из этого положения, если вытянуть шею, вы могли видеть окно кабинета Эдварда Нортона? - Да, сэр. - И, поскольку крыша автомобиля опускается так низко, что уменьшает поле зрения, вы могли видеть окна второго этажа, только вытянув шею, не так ли? - Да, сэр. - А не является ли фактом, господин судья, что, пока вы сидели в автомобиле, в том же положении, что и в ночь убийства, Дон Грейвс подошел к окну кабинета и позвал Клода Драмма, который вместе с вами находился в машине? - Да, сэр, - ответил судья Пурлей, делая глубокий вдох. - А не является ли фактом то, - громогласно продолжал адвокат, показывая указательным пальцем прямо на судью Пурлея, - что теперь, после того, как ваше внимание было обращено к проблеме и вы вспомнили обстоятельства ночи убийства, вы осознали, что голос, обращавшийся к вам из окна второго этажа в ночь проведения эксперимента, - это тот же голос, что кричал из кабинета Эдварда Нортона в ночь убийства? В зале суда воцарилась напряженная, даже драматичная тишина. Руки судьи Пурлея сжали ручки кресла, на котором он сидел, его лицо исказилось. - Боже мой, я не знаю, - наконец ответил он. - Последние десять минут я задаю себе этот вопрос и не могу ответить. ЭТО МОГ БЫТЬ ТОТ ЖЕ ГОЛОС! Перри Мейсон повернулся к присяжным. Спокойным, не мигающим взглядом он посмотрел на лица девяти мужчин и трех женщин. - Это все, - объявил он. Какое-то время в зале суда сохранялась полная тишина, потом началось шевеление, послышались шепот, охи, ахи. Где-то в задних рядах какая-то женщина истерично захихикала. Судья Маркхам стукнул молоточком по столу. - Тихо! - крикнул он. Клод Драмм в неуверенности закусил губу. Осмелится ли он задавать вопросы судье Пурлею после перекрестного допроса Мейсона или решит подождать, пока он сможет переговорить с муниципальным судьей с глазу на глаз? И в момент неуверенности, в момент, когда внимание всех присутствующих в зале суда было сконцентрировано на нем, Клод Драмм колебался слишком долго. Внимание толпы переключилось. Мейсон, опустившийся на стул и спокойно наблюдавший за морем лиц, заметил, как именно оно переключилось, и то же самое уловил судья Маркхам, ветеран сотен судебных процессов, знающий, как ведет себя зритель. И одним движением, словно приведенные в действие какой-то невидимой, психической командой, глаза присяжных и зрителей переключилось с Клода Драмма и остановились на полном отчаяния лице Артура Кринстона. Это был молчаливый вердикт зала суда, вердикт, освобождающий от подозрения двух обвиняемых и перекладывающий вину в убийстве Эдварда Нортона в равной степени на Артура Кринстона и его сообщника. 26 Перри Мейсон сидел у себя в кабинете. Свет из окна освещал его суровые, мужественные и сильные черты лица. Он казался старше своих лет. Фрэнсис Челейн устроилась в большом черном кожаном кресле. Она опять водила пальцем по шершавой поверхности кожи. Ее темные глаза были полны эмоций. Роберт Глиасон стоял, прислонившись к книжному шкафу. Он молчал, но на лице читалось желание высказать очень многое, просто он был не в состоянии найти средства выразить все, что у него на душе. Сквозь открытые окна с улицы доносились голоса разносчиков газет, которые предлагали внеплановый выпуск "Стара". Мейсон расправил на столе еще влажную газету, недавно снятую с пресса. - Журналисты сработали очень быстро. Неверс постарался. Вы еще не успели добраться из зала суда до моего офиса, а газеты уже продавались на улице. Неверс догадался о том, что произошло на самом деле. Текст фактически был набран. Оставалось только кратко пересказать показания судьи Пурлея и добавить заголовки. В верхней части первой страницы жирным крупным шрифтом было напечатано: "Дело по обвинению Фрэнсис Челейн и Роберта Глиасона в убийстве Эдварда Нортона закрыто". - Выдающейся была не работа журналиста, мистер Мейсон, - сказала Фрэнсис, - а ваш замечательный анализ событий и те шаги, что вы предприняли, чтобы убедить судью Пурлея. Я наблюдала за ним, когда он в первый раз давал показания. Я видела, с какими проблемами вам приходится сталкиваться. Мейсон улыбнулся. - Судья Пурлей упрям, своеволен и самоуверен. Ему очень не хотелось признавать свою ошибку. Фактически, если бы я задал ему свой последний вопрос, когда он в первый раз давал показания, он бы все в негодовании отрицал, причем это отрицание так засело бы у него в мозгу, что никакие последующие доказательства не смогли бы его ни в коей мере поколебать. Мне удалось в точности воспроизвести условия, которые имели место в ночь убийства, что и дало мне возможность посеять сомнения у него в голове. Все факты имелись у меня в руках, когда Артур Кринстон, рассказывая мне об убийстве, стал обсуждать телефонный звонок в полицию, словно знал о нем больше, чем могла сообщить сама полиция. Это был промах Кринстона, причем фатальный. Давая показания перед присяжными, он вообще не упомянул про этот телефонный разговор. Им так завладела навязчивая идея ни в коем случае не позволить властям узнать, что на самом деле произошло в кабинете, когда убили Нортона, что он наврал с три короба и придерживался придуманной им версии. Лгал он неумело. Так лжесвидетельство не совершают. Если хочешь, чтобы оно сошло тебе с рук, надо придерживаться правды, где только возможно, и отходить от нее лишь в случае крайней необходимости. Если ты все сочиняешь, то где-то обязательно останутся незавязанные узелки. Странно работает человеческий ум. На него одновременно падает множество фактов и он не в состоянии правильно их соотнести. Факты находились в моем распоряжении уже в течение некоторого времени перед тем, как я сообразил, что же, все-таки произошло. Понимаете, Кринстон влез в очень крупный долг, действуя от имени фирмы. Фирма, конечно, оставалась платежеспособной, а вот доверие к Кринстону разлетелось в пух и прах. Он сделал Грейвса сообщником, и они вместе обманывали вашего дядю. Когда банк прислал уведомление Эдварду Нортону, он впервые узнал о том, что случилось. Вы можете представить, что произошло потом. Нортон установил срок погашения долга Кринстону и поставил условие: или Кринстон возвращает деньги, или Нортон сообщает в полицию. Когда Кринстон не смог заплатить, ваш дядя, действуя хладнокровно и абсолютно безжалостно, поднял трубку и позвонил в полицейский участок. Кринстон сидел вместе с ним в кабинете и безмолвно наблюдал за действиями своего партнера, зная, что его следующие слова приведут к заключению Кринстона в тюрьму. Кринстон услышал, как Нортон говорит, что хочет сообщить об имевшем место преступлении. Кринстон действовал неосознанно, им руководила слепая ярость, инстинкт самосохранения. Он без предупреждения и, в общем-то, без особых раздумий, ударил Нортона тростью по голове. Когда он убил партнера и повесил трубку, Кринстон внезапно понял, что в полиции зарегистрирован звонок Нортона и этот звонок может его погубить. Кринстон сделал очень умную вещь. Он сразу же связался с полицейским участком и представился Нортоном. Ему требовалось сообщить о каком-то преступлении, потому что ваш дядя уже заявил, что оно имело место. На письменном столе лежал страховой полис на автомашину и Кринстон слепо им воспользовался. Затем, когда вы услышали об убийстве вашего дяди, и, поскольку с вами находился Роб Глиасон, вы подумали, что или будете как-то вовлечены в дело, или вам придется объяснять, что именно в доме делал Глиасон. Вы ухватились за лучшую, как вам представлялось, возможность, обеспечить себе алиби и заявили, что катались на бьюике, когда ваш дядя решил, что он украден. Здесь требовался математический расчет. Другими словами, соответствующим образом подготовленный человек должен был сесть и сконцентрироваться на имевшихся доказательствах. Он бы сразу же указал пальцем на убийцу. Признаюсь, события развивались так драматично и необычно, что я какое-то время оставался в смущении и не смог сразу разобраться, что же произошло на самом деле. Когда же я, наконец, все понял, то столкнулся с очень серьезной проблемой. Я не сомневался, что смогу представить свою теорию достаточно обоснованно, чтобы в головах присяжных зародились сомнения, но я четко осознал, что если не подготовлю ловушку убийцам таким образом, чтобы они сделали роковую ошибку, на ваших именах до конца жизни останется пятно и на вас все равно будут за спиной показывать пальцами. Ключевым свидетелем был судья Пурлей. Я знал о его тщеславии и любви попозировать. В его случае обычный перекрестный допрос привел бы к нулевому результату. Поэтому мне пришлось придумать способ, как зародить сомнения у него в голове перед тем, как он сам осознает, что сомнение уже сидит там, а затем затолкнуть это сомнение еще глубже. Фрэн Челейн встала с кресла со слезами на глазах. - Я не знаю, как выразить вам свою благодарность, - сказала она. - Это опыт, который навсегда со мной. Глаза Мейсона сузились. - Вам повезло, - спокойным тоном заметил он. - Вы отделались только неприятными воспоминаниями. Фрэнсис улыбнулась, смахивая слезы. - Я не это хотела сказать, мистер Мейсон. Это опыт, от которого я бы ни за что не отказалась! Он молча уставился на нее. - Да, да! Я именно это имею в виду. Даже не сам судебный процесс, а нахождение в тюрьме, где я узнала, как страдают люди. Я увидела окружающий мир в новом свете. Это помогло немного исправить мой характер. К тому же, я поняла, как предан мне Роб. Он знал, что я невиновна, но обстоятельства складывались против меня и оставалась угроза вынесения мне приговора. В те черные дни, когда вы не открывали нам своих планов и казалось, что тучи над нами сгустились, он был готов пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти мою. - Да, - кивнул Мейсон, задумчиво глядя на Роба Глиасона, - вы вели себя благородно и великодушно. Если бы я не был уверен в своей теории, вы сбили бы меня с толку. Ваше признание звучало убедительно, кроме слов о том, что вы взяли с тела тысячедолларовые купюры. Я понимал, что этого не могло быть, потому что мисс Челейн дала мне десять из них на следующее утро. Да и вы, Фрэн, были со мной неискренни. Вы все время что-то скрывали, пытаясь защитить себя. - Я знаю, - кивнула она. - Все началось с той первой лжи о бьюике. Я просто не могла после этого говорить правду. Я ухватилась за версию о том, что гоняла по округе на автомашине, как за лучшее алиби, а затем осознала, что попала в ловушку. Я вам даже не могла признаться, что получила деньги от дяди, потому что предполагалось, что я в это время каталась на бьюике. В дверь постучали и в кабинет вошла Делла Стрит. Она посмотрела на Мейсона с горящими от гордости за него глазами. Когда она заговорила, в голосе слышалась нежность. - Тебе телеграмма, шеф. Фрэнсис Челейн быстрым шагом подошла к адвокату и протянула ему руку. - Нам с Робом пора идти. Вы даже не представляете, как мы вам благодарны. Мы компенсируем ваш труд материально, но в дополнение к этому мы хотим, чтобы вы знали... У нее задрожали губы и по щекам потекли слезы. Мейсон крепко пожал ее руку и кивнул. - Я знаю. Когда дверь за ними закрылась, адвокат повернулся к Делле Стрит. - Вот телеграмма, - протянула она лист бумаги. - Может, тебе удастся уловить смысл. Я не могу этого сделать. Мейсон взял телеграмму в руку и прочел: "ПОСЫЛАЮ ЗАКАЗНЫМ ПИСЬМОМ АВИАПОЧТОЙ ФОТОГРАФИЮ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ ВАЖНОСТИ В ДЕЛЕ О КОТОРОМ РАССКАЖУ ТЧК ХРАНИТЕ ФОТОГРАФИЮ И ВСКОРЕ ЖДИТЕ МЕНЯ У СЕБЯ В КОНТОРЕ ТЧК ЕВА ЛАМОНТ" Мейсон с любопытством посмотрел на телеграмму. - Фотография пришла? - поинтересовался он. - Да, - кивнула Делла. - Несколько минут назад. Она протянула ему снимок молодой женщины, без стеснения демонстрирующей свои ноги. В нижней части была приклеена полоска с напечатанными на машинке словами: "Девушка со счастливыми ногами". Лица на фотографии не было - только плечи, бедра, руки, которые очень высоко поднимали юбку, и ноги - стройные, прямые, прекрасной формы, в чулках на резинках. - Интересно, а _э_т_о_ что значит? - спросил заинтригованный адвокат. - Понятия не имею, - ответила Делла, - но я завожу новую папку - "Девушка со счастливыми ногами". Мейсон взглянул на часы. Усталость как рукой сняло, глаза его горели. - Интересно, а когда здесь появится Ева Ламонт? - подумал он вслух. Эрл Стенли ГАРДНЕР ЛЮБОПЫТНАЯ НОВОБРАЧНАЯ 1 Посетительница нервничала - ее взгляд на мгновение остановился на известном адвокате по уголовным делам Перри Мейсоне, затем женщина посмотрела в сторону полок, заставленных юридической литературой. Она производила впечатление опасливо озирающегося, затравленного зверька, угодившего в клетку. - Присаживайтесь, - предложил Мейсон. Адвокат рассматривал посетительницу с нескрываемым интересом, наработанным за долгие годы исследований потайных движений человеческой души. - Меня просила проконсультироваться у вас одна моя подруга, - сказала женщина. - И по какому вопросу? - бесстрастно поинтересовался Мейсон. - Ее муж исчез... Насколько я знаю, существует такое понятие, как "юридическая смерть", предусматривающее подобные случаи, не правда ли? - Вас зовут Элен Крокер? - ушел Мейсон от ответа. - Да. - Сколько вам лет? - Двадцать семь, - ответила она после некоторого колебания. - Моя секретарша предположила, что вы недавно вышли замуж. Это так? - Дело не во мне, - сказала женщина, беспокойно заерзав в большом черном кожаном кресле для посетителей. - В конце концов, ни мое имя, ни возраст значения не имеют. Я повторяю - моя подруга просила проконсультироваться у вас. Я всего лишь посредница, моя персона не играет в этом деле ни малейшей роли. Гонорар за консультацию вы получите наличными. - Моя секретарша обычно не ошибается, - улыбнулся Мейсон. - Она уверена, что вы новобрачная... - Не понимаю, откуда у нее появилось такое мнение? - Вы постоянно вертите на пальце золотое обручальное кольцо - так, будто еще не привыкли к нему. - Муж моей подруги летел в самолете, который потерпел авиакатастрофу, - очень быстро, словно читала хорошо выученный заранее текст, заговорила посетительница. - Произошло это довольно давно. Я не помню названия местности, но самолет разбился над каким-то озером во время густого тумана. Наверное, летчик решил держаться ближе к земле, но не рассчитал, и самолет упал в озеро. Один рыбак слышал гул двигателей. В тумане он не смог разглядеть самолет, хотя утверждал, что звук раздавался почти над самой водой. - Вы - новобрачная? - повторил свой вопрос Мейсон. - Нет! - раздраженно воскликнула она. - Вы точно знаете, что самолет разбился? - сменил тему Мейсон. - Да, - убежденно ответила Элен Крокер. - Были найдены обломки и труп одного из пассажиров. Но ни трупа пилота, ни тел остальных людей, летевших в самолете, так и не обнаружили. - Как давно вы замужем? - снова спросил Мейсон. - Господи, да оставьте вы меня в покое... Мистер Мейсон, я уже объяснила вам, что хочу проконсультироваться у вас для своей подруги. - По всей видимости, жизнь мужа вашей подруги была застрахована, а страховая компания отказывается выплачивать деньги, пока не будет обнаружен труп? - Ну... да. - Вы хотите, чтобы я помог получить страховку? - спросил Мейсон. - Не только это. - А что еще? - Мою подругу интересует, имеет ли она право выйти замуж еще раз? - Как давно произошла авиакатастрофа? - Чуть больше семи лет назад, - быстро ответила посетительница. - И все это время о ее муже ничего не было слышно? - Нет, он же погиб... Утонул... - она смущенно улыбнулась. - Кажется, я говорю как-то неубедительно... Что вы скажете о разводе? Мистер Мейсон, моей подруге сказали, что так как не было обнаружено тело, то ей следует возбудить дело о разводе. Лично мне все это кажется глупым. Как требовать расторжения брака у покойника? Скажите, могла ли она выйти замуж еще раз, не возбуждая дело о разводе? - Вы утверждаете, что прошло больше семи лет после исчезновения мужа вашей подруги? - уточнил Мейсон. - Да. - Вы уверены в этом? - Абсолютно. Теперь уже больше семи... Но было немного меньше, когда... - Продолжайте, пожалуйста. Что случилось, когда было меньше семи лет? - спросил Мейсон, заметив, что посетительница замолчала на полуслове. - Она встретила человека, которого полюбила. Мейсон спокойно прикурил сигарету и пустил к потолку несколько колец голубоватого дыма, не отрывая внимательных глаз от посетительницы. Элен Крокер трудно было назвать красавицей - не очень здоровый желтовато-бледный цвет лица, несколько крупный рот с припухлыми губами портили впечатление, но округлые формы тела привлекали взгляд, а то и дело вспыхивающий в ее глазах озорной огонек вызывал симпатию. В общем, она производила очень приятное впечатление. Она спокойно ждала, пока Мейсон снова начнет задавать вопросы. - Еще какие-либо юридические аспекты вашу подругу не интересует? - наконец спросил он. - Ну... Она хотела бы выяснить... То есть, ей просто интересно знать... - Что? - Что именно означает юридический термин Корпус Деликти? [Corpus delicti (лат.) - совокупность признаков, характеризующих преступление; вещественное доказательство преступления] - И что она хочет узнать о Корпус Деликти? - холодно спросил мгновенно насторожившийся Мейсон. - Правда ли, - спросила Элен Крокер, - что какими бы доказательствами не располагало окружная прокуратура, они не могут предъявить человеку обвинение в убийстве, пока не будет обнаружен труп? - И у вашей подруги чисто академический интерес? - усмехнулся Мейсон. В ответ посетительница лишь пожала плечами. - Ваша подруга хотела бы предъявить окружной прокуратуре труп своего первого мужа, получить страховку и иметь право вторично вступить в брак, но в то же время она желает скрыть этот труп, чтобы избежать обвинения в предумышленном убийстве? Я вас правильно понял? - Разумеется, нет! - женщина чуть не подпрыгнула в кресле от возмущения. - Господи, конечно же нет! Я же вам объяснила, мистер Мейсон, что этот вопрос она хотела выяснить из чистого любопытства. Она просто когда-то где-то вычитала, что... В глазах Мейсона сверкнул насмешливый огонек. Он походил на сильного пса, развлекавшегося с маленьким щенком, уставшего от утомительной бесцельной возни и решившего гордо удалиться в свой угол, показывая щенку, что тот может заняться своими делами и не приставать больше по пустякам. Адвокат встал из-за стола, не отрывая от посетительницы насмешливого взгляда. - Что ж, хорошо, - сказал он. - Передайте своей подруге, что если она хочет получить ответы на свои вопросы, то пусть договорится с моей секретаршей о приеме. Я побеседую с ней лично. - Мистер Мейсон, но ведь я же ее подруга! Вы можете не сомневаться в том, что я все передам в точности и ничего не перепутаю. Она... она не может к вам приехать. - К сожалению, миссис Крокер, в юридическом мире так поступать не принято. Чтобы выяснить возникшие у вашей подруги вопросы, ей придется лично побеседовать со мной. Элен Крокер хотела было что-то сказать, но передумала. Мейсон подошел к двери, выходящей из его личного кабинета прямо в общий коридор, и распахнул ее. - Вам будет лучше выйти через эту дверь, - сказал он. - Очень хорошо! - ответила Элен Крокер, поджав губы, и стремительно выбежала из кабинета адвоката. Мейсон ждал возле дверей, полагая, что она обязательно вернется. Но ее шаги по коридору звучали в направлении лифта, все больше удаляясь, затем раздался шум открывающихся дверей пришедшего по вызову лифта. Дверца лифта захлопнулась и кабина пошла вниз. Посетительница так и не вернулась. 2 Делла Стрит, доверенная секретарша Мейсона вопросительно взглянула на адвоката, когда он вышел из личного кабинета в приемную. Она привычно взяла карандаш и придвинула к себе блокнот, готовясь застенографировать все, что он продиктует. Рядом с ней лежала книга регистраций, куда записывались имена всех, кто приходил на прием к адвокату, их адреса, затраченное на них время и сумма гонорара за консультации. Серьезные и чистые глаза Деллы Стрит, способные проникать в самую душу человека, задавали адвокату немой вопрос. Мейсон привык к этим глазам и давно научился понимать их выражение. - Я предоставил ей возможность откровенно высказаться, но она не захотела, - сказал Мейсон. - В чем дело, шеф? - спросила Делла. - Она попыталась провернуть со мной старый трюк. Заговорила о какой-то подруге, которая хочет выяснить кое-какие вопросы и сама задала мне их. Если бы я на них ответил, то она попыталась бы как-то обойти закон и выпутаться из создавшейся ситуации, которая ее явно беспокоит. Ничего хорошего из этого не вышло бы. - Она выглядела встревоженной? - уточнила Делла Стрит. - Да. Между Мейсоном и Деллой Стрит и существовало то особое взаимопонимание, что появляется между людьми противоположных полов, на протяжении долгих лет плечом к плечу занимающихся интересной работой, успех которой зависит от полной координации их действий, когда все личные симпатии подчинены желанию достичь намеченной цели. Между ними выросла дружба, которой была не в состоянии помешать никакая влюбленность. - Так что произошло, шеф? - спросила Делла, по-прежнему держа карандаш наготове. - Я решил прекратить игру и заявил ей, чтобы она посоветовала своей подруге записаться ко мне на прием. Я надеялся, что она сдастся и скажет мне правду. Обычно этим все и заканчивается. Но Элен Крокер поступила иначе. Она выбежала из кабинета, даже не оглянувшись. Не часто я ошибаюсь в своих предположениях. - Она подтвердила, что недавно вышла замуж? - спросила Делла, нацарапав в верхнем углу листка несколько закорючек. - Она не пожелала разговаривать на эту тему, - усмехнулся Мейсон. - И все же она похожа на новобрачную, - сказала Делла Стрит, кивнув головой. - В этом не может быть никаких сомнений. Мейсон присел на угол ее стола и вынул портсигар. - Мне не стоило так с ней обращаться, - задумчиво сказал он, закуривая. - Как? - Какое я имел право сидеть с видом, словно я святее Папы Римского, и ожидать, что она раскроет душу перед абсолютно незнакомым ей человеком? Она явно напугана и встревожена. Она пришла ко мне за советом, в надежде, что я смогу помочь ей в трудную минуту. Господи, да разве можно ее винить за то, что она решилась прибегнуть к такому очевидному обману! Многие люди, попав в беду, уподобляются страусу, прячущему голову в песок. Мне следовало проявить сочувствие и такт, растопить лед, завоевать ее доверие, выяснить все о ее неприятностях и попытаться помочь. А я потерял терпение и попытался ускорить ход событий. И она ушла. Дело в том, Делла, что я нанес удар по ее самолюбию. Она поняла, что я догадался о ее попытке скрыть истину за спасительной ложью. Я позволил себе даже посмеяться над нею! Отказав ей в помощи, я предал свое предназначение. Это было не благородно, Делла! - Какую ерунду ты несешь, шеф! - фыркнула Делла и протянула руку за сигаретой. Мейсон дал ей сигарету и щелкнул зажигалкой. - Не переживай так, шеф, она обратится к другому адвокату, - попыталась успокоить его Делла. - Нет, она потеряла веру в себя, - покачал головой Мейсон. - Она, безусловно, долго репетировала и обдумывала рассказ о своей мнимой приятельнице. Вполне вероятно, что прошедшую ночь она почти не спала... Сотни раз мысленно воспроизводила в голове предстоящий разговор со мной. Возможно даже, что она восхищалась своей находчивостью. Ты бы видела, как натурально безмятежно она держалась, как не могла припомнить подробности, даты и имена, потому что ЗАДАВАЛА ВОПРОСЫ ОТ ИМЕНИ ПОДРУГИ. Да она была в восторге от собственной изобретательности! И вдруг я так легко и быстро раскрыл обман... Нет, она не могла не потерять веру в свои силы. Черт возьми! Она пришла ко мне за помощью, а я не захотел ей эту помощь предоставить! - Значит, всю сумму, внесенную ею в качестве предварительного гонорара, записать как плату за юридическую консультацию? - спросила Делла Стрит, делая пометку в журнале. - Постой, постой! Что еще за сумма? Впервые слышу. - Она внесла предварительный гонорар, шеф, - с тревогой сказала Делла Стрит. - Я спросила у нее имя, адрес и по какому делу она пришла. Она ответила, что нуждается в совете. Тогда я предупредила ее, что консультации у тебя платные. Она рассердилась, открыла сумочку, вынула пятьдесят долларов и попросила засчитать сумму в качестве аванса за услуги адвоката. - Черт возьми! - воскликнул Мейсон. - И я позволил ей уйти! Он явно расстроился из-за собственного поведения. Делла сочувственно похлопала его по руке. Ее сильные пальцы, тренированные на повседневной работе на машинке, на секунду сжали его ладонь. На матовом стекле двери приемной появилась чья-то тень и раздался стук. Это мог быть клиент, явившийся по серьезному делу. Он не должен был видеть нежных отношений между адвокатом и его секретаршей. Делла Стрит великолепно знала, что Мейсон не обращает особого внимания на такие пустяки и всегда ведет себя, как считает нужным - он не обратил на стук ни малейшего внимания и продолжал пускать голубоватые колечки дыма, сидя на краешке стола секретарши. Делла же поспешно убрала руку с его ладони. Дверь открылась и на пороге появился высокий, внешне нескладный Пол Дрейк. Он посмотрел на них своими слегка навыкате глазами, в которых словно навсегда застыло насмешливое выражение. Его невыразительное, вялое лицо было всего лишь маской, во многом определяющей успех главы "Детективного агентства Дрейка". - Привет, красотка! - традиционно обратился он к Делле и повернулся к Мейсону. - Ну, Перри, нет ли работки для меня? Мейсон подмигнул Делле Стрит. - Черт побери, Пол, не ты ли все время стонал, что все твое агентство работало лишь на меня в течение нескольких последних месяцев, что люди падают от усталости? Мы становимся жадными. - Ответь-ка мне, Перри, - сказал сыщик, закрывая за собой дверь, - не из твоего ли офиса минут семь назад выскочила невысокая девушка в костюме кофейного цвета и с такими живыми глазами? Мейсон встал со стола и шагнул к Дрейку. - Стреляй! - сказал он. - Так да или нет? - Да, она была у меня на приеме, - ответил Мейсон. - Как хорошо находиться в дружеских отношениях с детективным агентством, - довольно кивнул Дрейк, - расположенным неподалеку от твоего офиса! - Прекрати валять дурака, Пол! Меня интересуют факты. - Я выходил из одной конторы, которая расположена этажом ниже, - заговорил Дрейк хриплым монотонным голосом, которым дикторы объявляет курсы акций на бирже, когда все понятно и скучно, и нет говорящему никакого дела до того, что его слова несут одним прибыли, а другим разорение. - Неожиданно я услышал, что кто-то бежит по лестнице. Было ясно, что человек страшно торопится. Однако, вдруг от его спешки не осталось и следа, как только он добрался до этажа, на котором я находился. Направившись к лифту, он спокойно закурил сигарету, не спуская глаз с табло. Когда на нем выскочила цифра нашего этажа, он нажал на кнопку вызова. Пришла кабина с единственным пассажиром - женщиной лет двадцати шести или двадцати семи, с пышной фигурой, пухлым ротиком и живыми темными глазами, одетой в костюм кофейного цвета. Вот цвет лица ее несколько портит, а в остальном она очень даже неплохо смотрится. Видно было, что она нервничает - грудь ходила прямо ходуном. Мне показалось, что она чем-то напугана. - Такое впечатление, - заметил Мейсон, - что из той конторы ты вышел, снаряженный полевым биноклем и рентгеновской установкой. - Не думай, что я все это рассмотрел во время остановки кабины, - все тем же монотонным голосом ответил Дрейк. - Просто, когда я сопоставил поспешность, с какой этот тип бежал по лестнице, и беспечность, с которой он принялся закуривать возле лифта, я решил, что неплохо было бы спуститься вместе с ними до первого этажа. Получалось, что я сам нахожу дело на собственную голову. - Что произошло потом? - серьезно спросил Мейсон. - Я решил, что этот тип этот сидит у кого-то на "хвосте". Судя по всему, у этой самой девушки, которую он дожидался у лифта... - Продолжай, Пол, нет необходимости объяснять мне прописные истины! - воскликнул Мейсон. - Ну, я допускал, что она вышла из твоего офиса, но точно мне не было известно, иначе бы я сработал более основательно. И все же я вышел следом за ними на улицу и проверил правильность своих предположений. Тот тип действительно следил за ней. Он показался мне дилетантом. Уж слишком он нервничал. Ты ведь знаешь, что настоящий профессионал ни при каких обстоятельствах не покажет своего удивления. Что бы ни случилось, он всегда останется невозмутимым и не станет прятаться. А этот парень... В общем, пройдя около квартала, девушка неожиданно обернулась. Ее преследователь страшно растерялся и поспешил нырнуть в какой-то подъезд. Я же продолжал идти ей навстречу. - Думаешь, она заметила кого-то из вас? - с возрастающим интересом спросил Мейсон. - Нет, она даже не подозревала о нашем существовании. Она либо вспомнила о чем-то, о чем забыла тебя спросить, либо у нее переменились планы. Меня она не удостоила даже взглядом, когда прошла мимо. Похоже, что она не обратила внимания и на своего преследователя, скрывшегося в подъезде, но продолжающего оттуда наблюдать за ней. Можешь мне поверить на слово, Перри, выражение его лица было совершенно растерянное. - Что произошло дальше? - Она сделала шагов пятнадцать-двадцать, остановилась, задумалась на мгновение, словно размышляя о чем-то, а потом хотя и нерешительно, но повернула обратно. Не знаю, что она хотела, но... - Все в порядке, - улыбнулся адвокат. - Я был убежден, что она повернет обратно в мой кабинет еще до того, как дойдет до лифта. Но она не вернулась, наверное, это было выше ее сил. - Так вот, - продолжил Дрейк. - Она постояла в нерешительности, как я уже сказал, сделала несколько шагов и развернулась на сто восемьдесят градусов, отправившись с опущенными плечами в прежнем направлении. По ее виду можно было предположить, что в этот момент она потеряла своего единственного друга. Она вторично прошла мимо меня, никого не замечая. Я остановился, чтобы прикурить. Она не обратила внимания и на парня, по-прежнему выглядывавшего из подъезда. Похоже, что она не предполагала, что за ней могут следить. - И что дальше? - Ничего, - ответил детектив. - Она пошла своей дорогой. - А этот тип? - Подождал, пока она не оказалась от него шагах в двадцати, и отправился следом. - А ты что предпринял? - Мне отнюдь не хотелось, чтобы все это смахивало на траурное шествие. Я решил, что если она действительно была перед этим у тебя, то тебе будет интересно узнать существовании "хвоста". А если я ошибся, тогда мне все это до лампочки. Неразумно следить за кем-либо по собственной инициативе. - Если ты снова увидишь человека, следившего за этой женщиной, - спросил Мейсон, прищурив глаза, - ты сумеешь его опознать? - Разумеется. Довольно смазливый тип, лет тридцати двух или тридцати трех. Светлые волосы, карие глаза, модно одет. Судя по тому, как он держится, я сказал бы, что он дамский угодник. Руки в идеальном порядке, на ногтях маникюр. Чисто выбрит, аж лоснится, наверняка сделал массаж, лицо слегка припудрено. Если бреешься дома, то пудру обычно не употребляешь, значит он пользовался услугами парикмахера. - В некоторой степени, Пол, эта девушка является моей клиенткой, сказал Мейсон, нахмурившись. - Она пришла, чтобы проконсультироваться у меня, а потом испугалась и поспешила удрать. Спасибо тебе за информацию. Если дело получит дальнейшее развитие, я тебе сообщу. Дрейк встал и направился к выходу. У двери он остановился, и сказал с ехидным видом: - Я не советовал бы вам ворковать в приемной, нежно взявшись за руки, а потом смотреть на вошедшего с невинным взглядом. А если бы на моем месте оказался важный клиент? Какого черта, вы что не можете уединяться в кабинете, Перри? Не дождавшись ответа, он закрыл за собой дверь. Мейсон усмехнулся и взглянул на Деллу Стрит, у которой на щеках проступила краснота. - С чего это он решил, что я держала тебя за руку? - спросила она. - Ведь я отошла от стола еще до того, как он вошел в приемную... - Он стрельнул наугад, - усмехнулся Мейсон, на которого шутка Дрейка не произвела ни малейшего впечатления. - Может быть, он заметил что-то по выражению твоего лица... Знаешь, Делла, я собираюсь помочь этой девушке, защитить ее. Если уж мы приняли от нее плату за услуги адвоката, то мы обязаны их оказать. - И как ты это собираешься делать, шеф? - спросила Делла Стрит. - Ты ведь даже не знаешь, чего она от тебя хотела! - Ну и что, - пожал плечами Мейсон. - Она хотела получить совет по поводу какой-то серьезной неприятности, случившейся с нею. Придется найти ее, выяснить подробности и либо возвратить деньги, либо отработать аванс. Где она живет? - Элен Крокер, - прочитала Делла Стрит в регистрационной книге. - Проживает - Ист-Пэйлтон Авеню, четыреста девяносто пять. Телефон - Дрэйтон шестьсот восемьдесят девять сорок два. - Не ожидая указаний адвоката, Делла Стрит сняла трубку с аппарата и набрала номер подстанции. Послышались гудки. Делла, нахмурившись, ждала и, наконец, телефонистка отозвалась. - Соедините меня, пожалуйста, с абонентом по номеру шестьсот восемьдесят девять сорок два, - попросила секретарша и после некоторого ожидания заговорила в трубку: - Мне нужен телефон абонента по фамилии Крокер. Инициалов я не знаю. Старый номер был шестьсот восемьдесят девять сорок два. Его, наверное, отключили. - Выслушав ответ, Делла сказала: - Проверьте адрес - Ист-Пэйлтон Авеню, четыреста девяносто пять... Назовите, пожалуйста, номера телефонов по этому адресу... Благодарю вас, наверное, произошла какая-то ошибка. - Она положила трубку и повернулась к Мейсону - Телефонный номер Дрэйтон шестьсот восемьдесят девять сорок два был зарегистрирован на имя мистера Тэйкера и отключен более месяца тому назад. По Ист-Пэйлтон Авеню дома под номером четыреста девяносто пять вообще не существует. Дом номер двести девяносто восемь - последний на этой улице. Мейсон открыл дверь в свой личный кабинет, сказав через плечо: - Будем надеяться, Делла, что она свяжется с нами, потому в раздражении забыла о деньгах. Как только она появится, сразу же дай мне знать. Вернувшись в кабинет, он с недовольным видом посмотрел на большое черное кожаное кресло, в котором недавно сидела молодая женщина. Луч солнца, пробивающийся сквозь оконное стекло, отражался от чего-то, находившегося в кресле, по стене плясал солнечный зайчик. Мейсон подошел к креслу и увидел, что там лежит женская сумочка шоколадного цвета с блестящим хромированным замком. Он взял сумочку, удивившись ее приличному весу. - Зайди-ка сюда, Делла, - открыв дверь в приемную, позвал Мейсон. - И захвати свой блокнот. Элен Крокер оставила здесь свою сумочку. Я собираюсь открыть ее и осмотреть содержимое. Тебе придется сделать опись. Делла вошла в кабинет, села за стол и приготовилась записывать. - Белый носовой платок с кружевами, - начал диктовать Мейсон. - Автоматический пистолет тридцать второго калибра системы Кольт, заводской номер тридцать восемь девяносто четыре шестьсот двадцать один. Деллы подняла на адвоката удивленные глаза, продолжая записывать цифры в блокнот. Мейсон продолжал все тем же бесстрастным голосом: - Обойма пистолета заполнена патронами полностью, запаха пороха не чувствуется, ствол, вроде бы, чистый, без нагара... В кошельке... сто пятьдесят два доллара банкнотами различного достоинства и шестьдесят пять центов мелочью. Упаковка таблеток "Эйпрол". Пара коричневых перчаток, помада и пудреница... Телеграмма на имя Р.Монтейн, отправленная на адрес Ист-Пэйлтон Авеню, сто двадцать восемь. Содержание телеграммы: "Сегодня пять часов вечера окончательный срок вашего решения", подпись: "Греггори". Пачка сигарет "Спейк" и спички, на этикетке спичек - рекламное объявление кафе "Золотой орел", Сорок третья Западная улица, двадцать пять. - Мейсон перевернул сумочку и потряс ею над столом. - Кажется, больше ничего нет. - Господи! - воскликнула Делла. - Зачем ей нужен этот пистолет? - А зачем вообще носят оружие? - усмехнулся Мейсон. Он вынул из кармана носовой платок и тщательно протер им всю поверхность пистолета, после чего снова положил оружие в сумочку. Так же тщательно Мейсон протер платком все предметы, вынутые из сумочки, на которых тоже могли остаться отпечатки его пальцев. Затем он неторопливо перечитал несколько раз телеграмму и сунул ее себе в карман. - Делла, если эта Элен Крокер придет к нам, постарайся задержать ее до моего прихода. Я ухожу. - Надолго, шеф? - Пока не знаю. Я позвоню тебе, если задержусь дольше, чем на час. - А если она не захочет ждать? - Я же сказал тебе: постарайся задержать. Заговори ее. Можешь даже сказать, что я очень сожалею, что неправильно повел разговор с ней. Совершенно очевидно, что она попала в беду... Будет очень плохо, если мы не найдем ее... 3 Мейсон вышел на улицу и поймал такси. - Ист-Пэйлтон Авеню, сто двадцать восемь, - сказал он таксисту, усаживаясь в автомобиль. Минут через двадцать такси остановилось перед домом по указанному адресу. Мейсон велел шоферу подождать и вышел из машины. Быстро пройдя по дорожке, он поднялся на крыльцо из трех ступенек и нажал кнопку звонка у входной двери. Почти сразу же за дверью послышались шаги. Мейсон сложил телеграмму так, чтобы в глаза бросались имя получателя и адрес. Дверь открылась. На пороге стояла молодая женщина, встретившая адвоката удивленным взглядом. - Телеграмма на имя Р.Монтейн, - сказал Мейсон, не выпуская бланка из рук. Женщина бросила взгляд на адрес и кивнула головой. - Вы должны расписаться в получении, - добавил Мейсон. В глазах женщины появилось недоумение, которое тут же переросло в недоверие. - А вы ведь не настоящий разносчик телеграмм, - сказала она и бросила взгляд на поджидавшее у тротуара такси. - Я начальник отделения, - беззастенчиво соврал Мейсон. - Я решил, что доставлю телеграмму быстрее любого посыльного, потому что мне все равно надо было проезжать мимо вашего дома. - Он вынул из кармана записную книжку с авторучкой и протянул их женщине: - Распишитесь на верхней строчке... Женщина написала "Р.Монтейн" и возвратила книжку назад. - Одну минуточку! - улыбнулся Мейсон. - Разве вы - Р.Монтейн? - В последнее я время получаю всю ее корреспонденцию, - несколько смущенно ответила она. - В таком случае вам придется расписаться своею собственной фамилией, - сказал Мейсон. - Прошу вас. - Я всегда расписывалась вместо нее и все было в порядке, - возразила молодая женщина. - Может быть, - согласился Мейсон. - К сожалению, посыльные экономят время и часто не придерживаются инструкций. С явной неохотной женщина вывела чуть ниже первой подписи: "Нейлл Брунли". - Теперь, я хотел бы с вами немного поговорить. - Мейсон убрал телеграмму в карман, не обращая внимания на удивление молодой женщины. - Я должен обсудить с вами один вопрос, - настойчиво повторил Мейсон. Женщина явно не ожидала гостей - она была одета по-домашнему, без признаков косметики на лице, в разных тапках на ногах. Мейсон решительно шагнул в приоткрытую дверь и сделал несколько шагов по коридору. Он безошибочно нашел дверь в гостиную, прошел в нее, спокойно сел в кресло и вытянул длинные ноги. Нейлл Брунли остановилась в дверях гостиной, словно не решаясь пройти туда, где так бесцеремонно расположился незваный гость. - Входите же и садитесь, - сказал Мейсон. Она помедлила несколько секунд, а потом все же прошла в комнату. - Что вы, собственно, себе позволяете?! - спросила она голосом, который должен был бы звенеть от возмущения, а на деле дрожал от страха. - Меня интересует Р.Монтейн, - спокойно сказал Мейсон. - Расскажите мне все, что вам о ней известно. - Я ничего не знаю. - Но ведь вы же без всяких колебаний расписались за получение телеграммы, - заметил Мейсон. - Я сама ожидала телеграмму, поэтому и расписалась... Если бы я знала, что это чужая телеграмма, я вернула бы ее... - Вам стоило бы придумать что-нибудь более правдоподобное, - усмехнулся Мейсон. - Я говорю правду, - возмутилась Нейлл Брунли. - Эта же самая телеграмма была сюда доставлена в девять пятьдесят три утра. Вы за нее уже раз расписывались, а потом передали Р.Монтейн. Разве не так? - Ничего подобного я не делала... - Зачем вы лжете? - Но ведь там же стоит, наверное, - возразила она, - подпись "Р.Монтейн"? - Да, - согласился Мейсон, - но она написана вашим почерком. Образец этой подписи уже имеется в моей записной книжке. Там имеется и ваша вторая подпись: "Нейлл Брунли". Это ваше имя? - Да. - Поверьте, - проникновенным голосом сказал Мейсон, - я друг Р.Монтейн. - Ах вот как? - удивилась она. - Вы ведь даже не знаете, женщина это или мужчина! - Женщина, - уверенно сказал Мейсон, не сводя с нее глаз. - Если вы ее друг, то почему, в таком случае, не свяжетесь с нею лично? - спросила Нейлл Брунли. - Именно это я и пытаюсь сделать, - улыбнулся адвокат. - Если вы ее друг, то должны знать, где ее найти. - Я хочу разыскать ее с вашей помощью. - Я ничего не знаю о ней. - Но утром вы передали ей эту телеграмму? - Ничего я не передавала... - Да ну! - усмехнулся Мейсон. - В таком случае хочу вам сообщить, что я детектив и направлен сюда телеграфной компанией. К нам поступают жалобы, что телеграммы часто получают не адресаты, а посторонние люди и знакомятся с их содержанием. Может быть, вы не отдаете себе в этом отчета, но такое действие является мошенничеством, которое наказывается законом. В уголовном кодексе имеется соответствующая статья. Прошу вас одеться и пройти со мной в окружную прокуратуру для дачи показаний. - Нет, нет! - испуганно воскликнула она. - Это ошибка! Я так поступала по просьбе Роды! Всю ее корреспонденцию я сразу же передавала ей, в том числе и эту злосчастную телеграмму! - В таком случае, почему она не получает телеграммы на свой собственный адрес? - поинтересовался Мейсон. - Она... она не может. - Почему? - Если бы вы знали Роду, то вы не стали бы спрашивать. - Вы, очевидно, имеете в виду ее супруга? Но какие секреты могут быть у замужней женщины от мужа? Особенно у новобрачной. - Вам и это известно? - Что "это"? - О ее замужестве. Она ведь только что... - Конечно известно! - улыбнулся Мейсон. Нейлл Брунли опустила глаза. Мейсон молчал, не желая торопить события. - Ведь вы не детектив из телеграфной компании, верно? - спросила молодая женщина. - Нет, я не детектив. Я друг Роды и хочу ей помочь. - Пожалуй, я расскажу вам всю правду, - решилась Нейлл Брунли. - Правда всегда лучше лжи, - сказал Мейсон. - Я работаю медсестрой и очень дружна с Родой. Мы знакомы с ней уже много лет. До ее замужества мы жили здесь вместе... Она попросила меня получать ее корреспонденцию и мне это не трудно, а... - Где она живет сейчас? - Честное слово, она не дала мне своего нового адреса. - И это ваша правда? - усмехнулся Мейсон. - Верьте мне, я говорю вам правду. Рода - на удивление скрытная девушка. Мы с ней вместе прожили столько лет, но я до сих пор даже не знаю человека, за которого она вышла замуж. И не знаю, куда она переехала. Мне только известна фамилия ее мужа - Монтейн. И больше ничего... - Но имя-то его вы, наверно, знаете? - Нет, - покачала головой молодая женщина. - В таком случае, откуда вам известна его фамилия? - Только потому, что Роде на эту фамилию приходят сюда телеграммы. - Какая ее девичья фамилия? - Лортон, - быстро ответила Нейлл Брунли. - Рода Лортон. - Как давно она замужем? - Чуть меньше недели. - Как вы передали ей сегодня утром эту телеграмму? - Она позвонила узнать, нет ли для нее чего-нибудь. Я сказала о телеграмме. Она за ней заехала сюда. - Какой у вас номер телефона? - спросил Мейсон. - Дрэйтон, девятьсот сорок два шестьдесят восемь, - без запинки ответила молодая женщина. - Вы работаете медсестрой? - Да. - У вас есть диплом? - Да. - Вы работаете по графику, или вас вызывают в случае необходимости? - Вызывают в случае необходимости. - Когда вас вызывали в последний раз? - Вчера. Я операционная сестра. Мейсон встал со своего места. - Как вы думаете, мисс Брунли, Рода Лортон позвонит вам сегодня еще раз? - Может быть, я не знаю. Понимаете, она немного странная и замкнутая в себе. В ее жизни есть что-то такое, что она скрывает ото всех, даже от меня... Она мне по-настоящему не доверяет до сих пор. - Но если все же она вам позвонит, мисс Брунли, пожалуйста, передайте ей, что она может еще раз побывать у адвоката, к которому приходила сегодня. Ему необходимо сказать ей кое-что чрезвычайно важное. Вы не забудете? - Нет, разумеется. А телеграмма? - взволнованно спросила молодая женщина. - Она ведь адресована Роде и... - Но я уже говорил вам, - улыбнулся Мейсон, - что это та самая телеграмма, которую вы передали ей утром. - Да, я понимаю... Но как она оказалась у вас? - А это уже профессиональная тайна. - Кто вы? - Человек, который попросил вас передать Роде, чтобы она обязательно зашла к тому адвокату, у которого уже была сегодня. До свидания. Мейсон покинул гостиную и зашагал по коридору, не обращая внимания на Нейлл Брунли, которая пыталась еще о чем-то спросить его. Адвокат прошел по дорожке и уселся в поджидавшее его такси. - Поезжайте! - приказал он шоферу. - Поверните за угол и остановитесь у первого же телефонного автомата. Нейлл Брунли вышла на крыльцо, наблюдая как такси скрылось за поворотом. Таксист остановился возле супермаркета, в котором были установлены телефонные кабины. Мейсон опустил монетку в щель автомата, набрал номер своего офиса и, когда услышал голос Деллы Стрит, прикрыл рот рукой и сказал: - Делла, приготовь блокнот и карандаш. - Готово, шеф! - тут же откликнулась она. - Через двадцать минут позвони Нейлл Брунли по номеру: Дрэйтон, девятьсот сорок два шестьдесят восемь. Попроси, чтобы она тебе сразу же позвонила, если появится Рода Монтейн. Представься каким-нибудь вымышленным именем. Скажи, что тебе нужно кое-что передать ей от Греггори. - Хорошо, шеф. Что я должна делать, если она позвонит? - Представься ей своим именем, объясни, кто ты и напомни, что она забыла сумочку у меня в кабинете. Скажи, что я срочно хочу ее видеть. Теперь второе. Позвони Полу Дрейку, пусть проверит в муниципалитете разрешение на вступление в брак некоего Монтейна и Роды Лортон. Пусть он направит своего оперативника во все газовые и водопроводные компании и выяснит, не обслуживали ли они в последние дни Монтейнов. Когда выяснишь из брачной лицензии имя этого Монтейна, узнай в телефонном справочнике его телефон. Пусть второй оперативник Дрейка отправляется в адресный стол и установит местожительство новоиспеченного супруга. Ты все поняла? И последнее - по номеру нужно попытаться узнать историю пистолета, который мы обнаружили в сумочке Элен Крокер, вернее, Роды Лортон. Предупреди Пола, пусть он работает без лишнего шума... Мне нужно разыскать эту женщину. - Случилось что-нибудь, шеф? - осторожно спросила Делла Стрит. - Не знаю... Но может случиться в любой момент, если мы не вмешаемся. - Ты мне позвонишь, чтобы узнать результаты? - Да. - Хорошо, шеф. Мейсон положил трубку на место и вернулся в ожидавшее у тротуара такси. 4 Мастерская по оказанию типографских услуг находилась в небольшом доме, втиснувшимся между двумя огромными офисными зданиями. Рядом с мастерской, в этом же доме, располагался павильон, где торговали прохладительными напитками. В невзрачной витрине мастерской были выставлены образцы шрифтов. Реклама сообщала, что визитки и пригласительные билеты изготовляются в присутствии заказчика. Мейсон в задумчивости читал объявление. - Я могу использовать быстросохнущие чернила, которые невозможно отличить от типографской краски, - сказал заговорщицким тоном, подошедший к нему из-за прилавка человек. - Даже эксперт не заметит разницы. - И сколько это будет стоить? - поинтересовался Мейсон. Мастер указал испачканным чернилами пальцем в прейскурант с образцами работ и ценами за десяток. - Вот эта подойдет, - ткнул Мейсон на один из образцов визитной карточки. - Напишите на ней "Р.В.Монтейн, Ист-Пэйлтон Авеню, сто двадцать восемь. Страхование и капиталовложения". - На это уйдет не больше пяти минут, - пообещал мастер, отсчитывая сдачу. - Вы подождете или зайдете чуть позже? - Лучше я зайду попозже, - решил Мейсон. Он прогулялся до ближайшего кафе с телефонным аппаратом, позвонил Делле Стрит, выяснил, что Рода Монтейн еще не звонила, сел за столик и не спеша вылил стакан молока. Он подозревал, что "пять минут" займут не меньше получаса. Допив молоко и выкурив сигарету, он вернулся в мастерскую и получил две дюжины только что отпечатанных визитных карточек. Затем он снова вернулся в кафе и еще раз позвонил Делле Стрит. - Дрейк выяснил о брачной лицензии, - сказала секретарша. - Жениха зовут Карл У. Монтейн, проживает в Чикаго, штат Иллинойс. Но газовая и водопроводная компании на прошлой неделе производили работы по подключению Карла Монтейна по адресу: Хэвторн Авеню, двести тридцать ноль девять. В брачной лицензии сказано, что невеста - вдова, Рода Лортон. Дрейка интересует финансовые ограничения в работе по этому делу. - Пусть тратит столько, сколько считает нужным, чтобы получить необходимые результаты. Поскольку клиентка мне уже заплатила аванс для защиты ее интересов, я намерен их защищать. - Тебе не кажется, шеф, что ты сделал уже достаточно? - спросила Делла Стрит. - В конце концов, ты не виноват... К тому же, тебе ничего не было известно о предварительном гонораре. - Я должен был это знать, - ответил Мейсон. - Так или иначе, но я доведу это дело до конца. - Но ведь ей-то известно, где тебя можно отыскать. - По собственной инициативе она второй раз ко мне не придет, - сказал Мейсон. - Даже когда вспомнит, где оставила сумочку? - Скорее всего, она уже вспомнила, - заметил Мейсон, - но не смеет прийти из-за пистолета. - Уже почти пять часов вечера, - сказала Делла Стрит. - Все учреждения закрываются. Дрейк выяснил практически все, что могли ему дать официальные источники. - Он узнал что-нибудь о пистолете? - Нет пока. Но говорит, что к пяти часам у него будут сведения об этом оружии. - Хорошо, Делла. Не уходи из офиса, дождись моего следующего звонка. Если Рода все же объявится, задержи ее любым способом. Скажи, что нам известно ее настоящее имя и адрес. Может быть, это приведет ее в чувство. - Да, шеф, есть одна деталь, которую, как мне кажется, тебе будет интересно узнать... - И что за деталь? - В том номере телефона, что она оставила нам, Рода Монтейн переставила только цифры, использовав номер Нейлл Брунли. Похоже, что она его отлично знает. Уж не жила ли она с нею вместе? - Я всегда знал, что ты - умница, - усмехнулся Мейсон. Мейсон положил трубку, вышел из кафе и направился в телеграфную компанию. Войдя в зал, он подошел к одному из окошечек и обратился к миловидной белокурой женщине средних лет: - Вы не могли бы мне помочь? - В чем дело? - улыбнулась она. Мейсон протянул ей телеграмму из сумочки Роды и одну из только что изготовленных визитных карточек на имя Р.В.Монтейна. - Понимаете, - сказал он, - это очень важная для меня телеграмма, на которую нужно обязательно дать ответ. К сожалению, я потерял адрес отправителя. Может быть, он написал его на бланке отправляемой телеграммы? Нельзя ли по номеру телеграммы разыскать оригинал? - Я попробую, мистер Монтейн, - сказала блондинка, взяла у него телеграмму и карточку, и ушла куда-то в самый конец зала. Мейсон взял чистый телеграфный бланк и наверху написал "Греггори", оставив место для адреса. Затем вывел: "Важные события заставляют отложить неопределенное время визит зпт лично объясню встрече. Р.Монтейн". Через несколько минут блондинка возвратилась с телеграфным бланком, на котором были проставлены имя и адрес отправителя. Мейсон взглянул на нижнюю часть бланка, удовлетворенно кивнул головой и написал в своей телеграмме "Греггори Мокси, Колмонт-апартментс, Норвалк Авеню, 316". - Благодарю от всей души. Пожалуйста, отправьте эту телеграмму, - попросил Мейсон. - Пожалуйста, - улыбнулась женщина, - напишите на бланке свой адрес. - Конечно! - виновато улыбнулся Мейсон и написал: "Р.В.Монтейн, Ист-Пэйлтон Авеню, 128". Мейсон расплатился за отправление телеграммы и вышел на улицу. Он поймал первое же проезжавшее мимо такси. - Пожалуйста, Норвалк Авеню, триста шестнадцать, - попросил он водителя, усаживаясь. Колмонт-апартментс представлял собой двухэтажное здание, бывшее когда-то частным особняком. Теперь владельцы поделили его на четыре квартиры и сдавали внаем. Три квартиры пустовали, что было неудивительно - по обе стороны улицы возвышались более современные, комфортабельные здания. Без сомнения этот старый дом вскоре будет снесен и на его месте построят что-нибудь более приличное. Мейсон нажал на кнопку звонка квартиры "В", над которой была прикреплена пластмассовая табличка с именем "Греггори Мокси". Раздалось жужжание электрического приспособления, открывающего двери прямо из квартиры. Адвокат нажал на ручку и вошел. Почти у самого порога начиналась лестница. Он стал подниматься на второй этаж. На лестничную площадку вышел мужчина лет тридцати пяти или тридцати шести с живыми настороженными глазами и вежливой, натянутой улыбкой. Несмотря на жаркий день, на нем был костюм, застегнутый на все пуговицы, в котором он выглядел вполне респектабельно. От него так и веяло благополучием. - Здравствуйте, - сказал он. - Боюсь, что мы с вами незнакомы. Я жду другого человека, с которым договорился о встрече. - Вы имеете в виду Роду Монтейн? - спросил Мейсон. Мужчина опешил, но тут же на его лице снова появилась дежурная улыбка. - Выходит, я оказался прав, - усмехнулся он. - Заходите и садитесь. Как вас зовут? - Мейсон. - Рад с вами познакомиться, мистер Мейсон, - он протянул руку для приветствия. - Вы мистер Мокси? - Да, Греггори Мокси. Пройдемте же в квартиру. Сегодня очень жарко, не так ли? Он провел Мейсона в библиотеку и указал на кресло. Комната была обставлена довольно прилично, хотя мебель и выглядела несколько старомодной. Окна были распахнуты, и через них можно было видеть стену соседнего дома, находящегося на расстоянии не более чем в двадцати футах. Мейсон уселся, скрестил по привычке длинные ноги и потянулся за портсигаром. - Соседнее здание загораживает вам свет и мешает свободному доступу воздуха, - заметил адвокат. - И не говорите, у меня совсем дышать нечем, - сказал Мокси, сердито посмотрев в окно. - В такие дни, как сегодня, эта квартира превращается в пекло! - Если я не ошибаюсь, вы единственный жилец в этом доме? - Вы пришли ко мне побеседовать по поводу моей квартиры? - усмехнулся Мокси. - Не только, - улыбнулся адвокат. - И что вы хотели спросить, мистер Мейсон? - Я приехал в качестве друга Роды Монтейн. - Это понятно, - кивнул Мокси. - Не думаю, чтобы вы... Его слова были прерваны дребезжащим звонком. Мокси нахмурившись взглянул на гостя. - Вы назначили здесь с кем-нибудь свидание? Мейсон отрицательно покачал головой. Создавалось впечатление, что Мокси несколько растерялся. Улыбка сползла с его лица. Перед адвокатом больше не было светского человека, вместо него стоял угрюмый, настороженный мужчина, с крепко сжатыми кулаками. Не извинившись, Мокси крадущимся шагом направился к двери и вышел на площадку, оставив дверь открытой, чтобы иметь возможность наблюдать за поведением Мейсона. Снова раздалась прерывистая звон. Мокси нажал на кнопку, открывающую дверь, и замер в напряженной позе, ожидая посетителя. - Кто там? - спросил он хриплым голосом, ничем не напоминающим недавний вежливый тон. - Телеграмма. На лестнице послышались шаги, зашуршала бумага, потом хлопнула входная дверь. Мокси возвратился в библиотеку, надрывая конверт. Расправив листок, прочел текст телеграммы и бросил подозрительный взгляд на Мейсона. - Это от Роды, - объяснил он. - И? - бесстрастно спросил адвокат. - Она ничего о вас не сообщает. - Было бы странно, если бы сообщала, - ответил Мейсон. - Что вы хотите сказать? - Она не знала, что я нанесу вам визит. - Расскажите же, в таком случае, о цели вашего визита! - Я - ее друг, - повторил Мейсон. - Вы уже говорили об этом, - нетерпеливо сказал Мокси. - Вот я и приехал к вам в качестве ее друга. - И чем же я могу быть вам полезен? - Я - адвокат. - Теперь уже кое-что проясняется. - Я еще раз повторяю, что приехал к вам, как друг Роды Монтейн. - Что-то я вас не понимаю. - Я приехал как _д_р_у_г_, а не как _а_д_в_о_к_а_т_. Вы уяснили? Рода меня к вам не посылала. Она даже не догадывается, что я буду у вас. - Тогда с какой целью вы явились? - Ради собственного удовольствия. - Что вы хотите? - Хочу выяснить, чего вы добиваетесь от Роды? - Для друга, - заметил Мокси, - вы слишком много говорите. - Что ж, я готов и послушать. - То, чего вы хотите, и то, что вы можете, - рассмеялся Мокси, - совершенно разные вещи. В его поведении уже не было ни радушия, ни спокойной вежливости - лишь настороженность и злоба. - В таком случае, не желаете ли вы послушать меня? - спросил Мейсон. - Что ж, говорите, - согласился Мокси. - Я - адвокат. Случилось так, что я заинтересовался Родой Монтейн. Причина, я думаю, не имеет значения. К сожалению, я никак не могу связаться с нею, но у меня есть сведения, что вы с нею встречаетесь. Вот я и решил приехать к вам, чтобы выяснить, как мне ее разыскать. - Вы хотите в чем-то помочь ей? - Я хочу увидеться с нею, чтобы помочь. - Вы рассуждаете не как адвокат, а как распоследний дурак! - Вполне возможно. - Значит, - после паузы спросил Мокси, - Рода нажаловалась вам о своих неприятностях? - Я не обсуждаю поведение своих клиентов с посторонними людьми. - Но вы не ответили на мой вопрос. - Я и не обязан этого делать, - улыбнулся Мейсон. - Если вы не хотите мне ничего сообщить, то, может быть, разрешите сказать несколько слов мне? - Говорите. - Рода Монтейн - симпатичная женщина. - Ну, не вам судить об этом! - И я решил ей помочь. - Вы это уже говорили. - До замужества Рода носила фамилию Лортон. - Продолжайте. - В брачном заявлении сказано, что она вдова. А имя ее первого мужа было Греггори. - К чему вы клоните? - Вот мне и пришла в голову мысль, - спокойно сказал Мейсон, - уж не ошиблась ли Рода. - В чем ошиблась? - не понял Мокси. - В том, что она вдова. Если допустить, что ее первый муж не умер, а просто исчез на целых семь лет, создав таким образом видимость смерти. А теперь он вдруг снова появился и юридически по-прежнему остается ее мужем. - Для простого друга вы слишком хорошо осведомлены, - злобно сверкнув глазами, сказал Мокси. - И с каждой минутой мои знания увеличиваются, - усмехнулся Мейсон, не сводя с Мокси внимательных глаз. - О, вам еще многое предстоит узнать! - Что например? - Например, что бывает с человеком, который сует нос не в свои дела! Пронзительно зазвонил телефон. Его дребезжание было особенно громким и раздражающим в этот напряженный момент. Мокси облизнул пересохшие губы и, после минутного колебания, обошел адвоката и протянул левую руку к телефонной трубке. - Алло? - раздраженно сказал он. Выслушав ответ, он буркнул: - Не сейчас! У меня посетители. Вы должны догадаться, кто именно! А я говорю, что вы должны! Не нужно никаких имен... Подумайте как следует... Адвокат... Да, Мейсон. - Если это Рода Монтейн, - вскочил с кресла Мейсон, - то я хочу с ней поговорить. Он шагнул к телефону. Лицо Мокси исказилось от ярости. Он сжав правую руку в кулак и закричал: - Назад! Мейсон спокойно сделал еще шаг, и Мокси бросил трубку на рычаг. - Рода! - успел крикнуть Мейсон. - Позвоните в мой офис! - Какого черта вы вмешиваетесь в наши дела?! - яростно заорал Мокси. - Поскольку я сказал вам все, что хотел, - пожал плечами Мейсон, - позвольте мне откланяться. Он взял шляпу, вышел из библиотеки и начал медленно спускаться по бесконечным ступенькам длинной лестницы. Адвокат все время чувствовал на затылке злобный взгляд Мокси, но ни разу не оглянулся. Выйдя из дома, Мейсон зашел в ближайшую аптеку и позвонил в свой офис. - Есть новости, Делла? - Есть сведения о Роде. Она была женой Греггори Лортона, который умер в феврале тысяча девятьсот двадцать девятого года от воспаления легких. Лечащим врачом был доктор Клод Миллсэйп, он и подписал свидетельство о смерти. - Где проживает доктор Миллсэйп? - Тересит-апартментс, Бичвуд-стрит, девятнадцать двадцать восемь. - Еще что-нибудь есть? - Дрейк проследил историю пистолета, найденного в ее сумочке. - И что? - Пистолет был продан Клоду Миллсэйпу, который назвал свой адрес по Бичвуд-стрит. Мейсон громко свистнул. - Еще что? - Все пока, - усмехнулась в трубку Делла. - Дрейк интересуется, будут ли для него еще какие-нибудь поручения. - Пусть выяснит все, что возможно о Греггори Мокси, проживающем в Колмонт-апартментс, Норвалк Авеню, триста шестнадцать. - Установить за ним наблюдение? - Пока в этом нет необходимости, - ответил Мейсон. - Но сведения о нем должны быть точными и исчерпывающими. Он играет какую-то очень серьезную роль в этом деле. - Послушай, шеф, а ты не слишком серьезную роль взял на себя в этом деле? - в голосе Деллы звучала тревога. - Ты бы знала, Делла, как интересно жить на свете! - весело усмехнулся Мейсон. - К тому же, я отрабатываю предварительный гонорар. - Пятьдесят долларов не та сумма, за которую стоит подставлять свою голову! - заметила Делла Стрит. 5 Мейсон положил трубку и подошел к прилавку. - Вы не подскажете, что представляет собой "Эйпрол"? - спросил он у аптекаря. Продавец внимательно посмотрел на посетителя. - Гипнотическое средство. - Что значит _г_и_п_н_о_т_и_ч_е_с_к_о_е_? - переспросил адвокат. - Снотворное, - пояснил аптекарь. - Вызывает нормальный, здоровый сон, после которого человек чувствует себя отдохнувшим. При правильном дозировании не дает никаких отрицательных последствий. - Это лекарство вызывает одурение? - уточнил Мейсон. - Если не превышать дозу, то нет, - терпеливо сказал продавец. - Повторяю, оно вызывает нормальный, здоровый сон. Сколько вам? - Спасибо, - покачал Мейсон головой и вышел из аптеки, насвистывая бравурный мотив. Таксист распахнул перед Мейсоном дверцу. - Куда теперь? - спросил он. - Поезжайте пока прямо, - нахмурившись ответил Мейсон, обдумывая следующий шаг. Через три квартала на перекрестке с Норвалк Авеню, такси чуть не столкнулся со встречной машиной и Мейсона сильно подбросило на сиденьи. Он невольно взглянул на таксиста. - Лихач чертов! - в сердцах воскликнул тот в адрес водителя встречного автомобиля. - За рулем женщина, - заметил Мейсон. - Ну-ка, остановите, пожалуйста, машину! Адвокат выскочил из такси, когда встречный "шевроле", жалобно скрипнув тормозами, остановился у тротуара. Раскрасневшаяся Рода Монтейн выглянула в окошко "шевроле". Она растерянно смотрела на приближающегося адвоката. - Вы забыли у меня свою сумочку, - сказал Мейсон таким тоном, словно их встреча была заранее запланирована на этом месте. - Я знаю, - ответила она. - Я спохватилась сразу же, как только вышла из вашего офиса, хотела вернуться, но передумала. Я решила, что вы ее уже увидели, открыли и мне не миновать неприятных вопросов. Мне не хотелось на них отвечать. Что вы делали у Греггори? Мейсон повернулся к подошедшему таксисту. - Спасибо, - сказал он и протянул шоферу деньги. - Вы можете быть свободны. Таксист взял плату, и пошел к машине, то и дело оглядываясь. - Я прошу извинения за случившееся у меня в кабинете, - сказал Мейсон, усаживаясь в машину Роды Монтейн. - Я не знал, что вы внесли в качестве аванса пятьдесят долларов, Когда я услышал об этом, то сделал все, что было в моих силах, чтобы помочь вам. - Посещение Греггори вы называете помощью?! - спросила она, сверкнув глазами. - Почему нет? - Да вы же разбудили дьявола! Как только я узнала, что вы у него, сразу же прыгнула в машину и помчалась к нему. Я вам честно скажу, мистер Мейсон, в этом деле вы оказались не на высоте. - Почему вы не приехали к Греггори Мокси в пять часов, как было условлено? - Потому что я еще ничего не решила. Я позвонила ему, чтобы отложить встречу. - И на какое время? - Чем дольше - тем лучше. - Чего он хочет? - Вас это не касается, мистер Мейсон. - Как я понимаю, утром вы все же намерены были мне об этом рассказать. Так почему же сейчас молчите? - Я ничего не хотела вам рассказывать, - сухо ответила она. - Рассказали бы, если бы я не задел вашу гордость. - Что ж, вы этого добились! - Послушайте, миссис Монтейн, - рассмеялся Мейсон, - давайте прекратим ссорится. Я весь день пытался разыскать вас... - Насколько я понимаю, вы осмотрели мою сумочку? - До последней складки. Более того, я воспользовался вашей телеграммой и побывал у Нейлл Брунли. Кроме того, я поручил частному детективному агентству кое-что выяснить о вас. - И что же вы узнали? - Многое. Кто такой доктор Миллсэйп? - Друг, - ответила она, когда пришла в себя от удивления. - Ваш муж с ним знаком? - Нет. Каким образом вы о нем узнали? - Я же говорил, - пожал плечами Мейсон, - что мне пришлось много поработать, чтобы разыскать вас и получить возможность отработать аванс. - Вы ничем не можете мне помочь. Ответьте мне на один вопрос, а потом оставьте меня в покое... - Что именно вы хотите узнать? - Можно ли считать человека умершим, если на протяжении семи лет он не давал о себе знать? - Да, при определенных обстоятельствах. В одних случаях после семи, в других - после пяти лет. - И тогда последний брак считается законным? - с большим облегчением спросила она. - Мне очень жаль, миссис Монтейн, - с сочувствием ответил Мейсон, - но ведь это всего лишь предположение. Если Греггори Мокси в действительности является Греггори Лортоном, вашим первым мужем, а он в настоящий момент жив и здоров, то ваш брак с Карлом Монтейном не может считаться законным. У нее на глазах появились слезы, губы задрожали и скривились в гримасе. - Я его так люблю... - выдавила она. - Расскажите мне о вашем новом муже, - попросил Мейсон, успокаивающе похлопав ее по плечу. - Вам этого не понять, - сказала Рода Монтейн. - Ни один мужчина не в состоянии этого понять. Я и сама бы не поняла, если бы такое случилось с другой женщиной. Я ухаживала за Карлом во время болезни. Он пристрастился к наркотикам, а его родные умерли бы от стыда, если бы узнали об этом. Я работаю медицинской сестрой. Точнее, работала... Я не хочу вам рассказывать о своем браке с Греггори... Это был сплошной кошмар. Когда я выскочила за него замуж, я была глупой, наивной девчонкой, легко поддающейся чужому влиянию. Он был очень привлекательным, умел ухаживать, на девять лет меня старше. Меня предупреждали, уговаривали не делать глупости, но я воображала, что все эти слова продиктованы завистью и ревностью. В нем была этакая самоуверенность и высокомерное пренебрежение к окружающим, которые так импонируют молодым дурочкам... - Ясно, - сказал Мейсон и подбодрил: - Продолжайте. - Все кончилось очень прозаически, - сказала она. - У меня были кое-какие сбережения, он исчез вместе с ними. - Вы ему сами отдали деньги, - прищурившись, спросил Мейсон, - или он их у вас украл? - Украл. Точнее, выманил. Я передала их ему для приобретения каких-то акций. Он мне наговорил с три короба о друге, попавшем в тяжелое финансовое положение и якобы желающим расстаться с какими-то необыкновенно выгодными ценными бумагами. Наобещал мне золотые горы... Я отдала все, что у меня было. Он отправился за акциями и больше не вернулся. Я никогда не забуду его прощальный поцелуй. - В полицию сообщали? - поинтересовался Мейсон. - О деньгах я ничего не говорила, - призналась она. - Я решила, что с ним что-то случилось. Я обратилась в полицию с просьбой разузнать о всех несчастных случаях, обзвонила все больницы и даже морги. Прошло много времени, прежде чем поняла, что он меня просто-напросто надул. Вполне возможно, что я была не первая, обманутая им. - Что мешает вам сейчас заявить в полицию о его обмане? - спросил адвокат. - Я не смею. - Почему нет? - Я... я не могу вам сказать. - Почему нет? - снова спросил Мейсон. - Никогда и никому я об этом не расскажу, - всхлипнула Рода Монтейн. - Из-за этого я когда-то чуть не наложила на себя руки. - Пистолет в вашей сумочке предназначался для этой цели? - Нет. - Вы хотели убить Греггори? Она отвела глаза в сторону. - Именно поэтому вас интересовал Корпус Дэликти? - настаивал Мейсон. Она всхлипнула. - Послушайте, - сказал Мейсон, положив ей на плечо руку, - у вас неприятности, вы слишком расстроены. Вам необходимо иметь человека, которому вы могли бы во всем довериться. Я сумею вам помочь, уверяю вас. У меня были гораздо более сложные дела. Расскажите мне всю правду и я сумею решить ваши проблемы. - Я не могу... - снова сказала она. - Я не смею... Это слишком... Нет, не могу. - Ваш новый муж об этом знает? - Господи! Нет, конечно! Если бы вы разбирались в ситуации, то не спрашивали бы о таких вещах! У Карла своеобразная семья... - В каком смысле? - Вы никогда не слышали о мистере Филиппе Монтейне из Чикаго? - Нет. И чем он знаменит? - Это очень богатый человек и своенравный человек, из тех, что возводят свое происхождение до первых переселенцев и тому подобное... Карл - его сын. Я не нравлюсь Монтейну-старшему. Вообще-то, он меня даже не видел, но одна мысль о том, что его сын женился на какой-то медсестре, просто выводит его из себя. - Муж не знакомил вас со своим отцом? - уточнил Мейсон. - Нет, - ответила она. - Тогда почему вы решили, что... - Я читала его письма к Карлу. - Знал ли Филипп Монтейн о намерении Карла жениться на вас? - Мы обвенчались тайно. - Карл во всем слушается отца? - Да, - кивнула она. - Если бы вы были знакомы с Карлом, то сразу бы это поняли. Он все еще слаб. Слаб и физическом, и душевно - из-за пристрастия к наркотикам. У него совершенно отсутствует сила воли. Со временем это, конечно, пройдет... Вы ведь знаете, что наркотики делают с людьми... Пока он все еще нервный, неуравновешенный, почти безвольный... - Вы знаете все его недостатки и все же любите его? - удивился Мейсон. - Я люблю его больше жизни! - воскликнула молодая женщина. - Я дала себе слово сделать из него человека. Для этого необходимы лишь время и кто-то сильный, чтобы поддержать его. Если бы вы знали, через что я прошла!.. Вы бы, возможно, поняли, как я его люблю и за что. После первого замужества я жила словно в аду. Часто мне хотелось покончить с собой, но в последний момент не хватало характера... Первый брак что-то убил во мне... Мне уже не полюбить так, как я любила Греггори. В моем нынешнем чувстве есть много от материнского. Первая моя любовь была попросту иллюзорной. Я мечтала о человеке, которого могла бы боготворить, на которого могла бы молиться... Вы понимаете, о чем я говорю, мистер Мейсон? - А ваш новый муж ценит ваше чувство? - Я надеюсь на это. Он привык во всем подчиняться отцу. Ему с самого детства внушили, что основное в жизни - фамилия и положение в обществе. Он стремится пройти жизнь, подпираемый плечами давно умерших предков. Он считает, что семья - это все. У него это стало своего рода манией. - Наконец-то вы стали говорить серьезно, - усмехнулся Мейсон. - Расскажите обо всем, что у вас на душе, и вам станет значительно легче. - Нет, - покачала она головой. - Я не могу рассказать _в_с_е_г_о_, каким бы сочувствующим и понимающим человеком вы ни были. В конце концов, я хотела лишь выяснить законность моего замужества. Я в состоянии вынести все, что угодно, если только Карл останется моим мужем. Но если он может спокойно бросить меня по приказу отца, то мне незачем будет жить. - А если он все-таки из тех людей, которые могут под чьим-то нажимом пойти на подлость и бросить любимую женщину? - спросил Мейсон. - Не расходуете ли вы напрасно на него свои чувства? - Я это тоже хотела бы выяснить, - призналась Рода. - Видите ли, мистер Мейсон, я и люблю-то его главным образом потому, что он во мне нуждается. Он слабый человек, именно поэтому я его и полюбила. Я видела много мужчин - сильных, уверенных в себе, обладающих притягивающей энергией, которые просто восхищали меня до безумия, если можно так сказать. Но я этого больше не хочу. Возможно, у меня что-то вроде материнского комплекса... Похоже, что мне просто необходимо о ком-то заботиться... Я не знаю... Мне трудно объяснить это даже самой себе... Ведь чувства вообще необъяснимы, не правда ли? - Что вы скрываете? - спросил Мейсон. - Нечто такое... Не мучайте меня, мистер Мейсон. - И вы по-прежнему не хотите мне рассказать? - Нет. - И не рассказали бы в первый визит, если бы я проявил к вам больше внимания и такта? - Конечно, нет! Я вообще никому не собираюсь рассказывать об этом. Я думала, что вы поверите моим объяснениям про подругу, которой нужны кое-какие юридические консультации. Когда же вы шутя разгадали мою ложь, мистер Мейсон, я попросту перепугалась. Да так, что только пройдя с квартал вспомнила о своей сумочке. Удар был ужасный. Я побоялась к вам возвращаться... Не могла себе представить возможность снова встретиться с вами. Я решила - пусть все будет, как будет. Я... решила подождать. - Чего? - Момента, когда смогла бы найти возможность выйти из создавшегося положения. - Мне бы хотелось, - проникновенно сказал Мейсон, - чтобы вы смотрели на меня иными глазами. Поверьте, в вашем положении нет ничего трагического. Ваш первый муж вас попросту бросил. Вы вышли за другого, будучи в полной уверенности, что прежний муж умер. Никто вас за это не будет преследовать. Вы можете смело подавать на развод. Ваше дело бесспорное. Она смахнула слезы с ресниц и печально покачала головой. - Вы просто не знаете Карла. Если наш брак незаконен, мне остается лишь поставить крест на возможности стать его женой. - Даже если получить развод в Мексике? - Да. - Неужели вы так и не решитесь окончательно довериться мне? - после минутной паузы спросил Мейсон. Она молча покачала головой. - Тогда обещайте мне одну вещь, - попросил адвокат. - Какую? - Завтра утром вы придете в мой офис. Отдохнете за ночь и, возможно, перестанете смотреть на случившееся такими мрачными глазами. - Вы ничего не понимаете, Мистер Мейсон!.. Ничего... Впрочем, - сказала она, блеснув глазами, - это я могу вам обещать. Я буду у вас. - В таком случае, не могли бы вы подвезти меня сейчас до моего офиса? - попросил Мейсон. - К сожалению, я должна возвращаться к мужу. Он уже, наверное, ждет меня. - Что ж, прошу прощения... - кивнул Мейсон. Такси все еще стояло у тротуара. По жизненному опыту таксист знал, что если мужчина разговаривает с женщиной в ее машине, то не следует делать поспешных выводов и уезжать. В таких случаях лучше не спешить и подождать, пока закончится свидание. - Жду вас завтра в девять часов, - сказал Мейсон вылезая из "шевроле". - В половине десятого, - уточнила Рода Монтейн. Мейсон кивнул в знак согласия и улыбнулся: - Надеюсь, завтра вы поймете, что все ваши страхи необоснованны, и будете до конца откровенны со мной. Не напрасно же утверждают, что утро вечера мудренее. Не правда ли, удивительно точная поговорка? Рода Монтейн с надеждой посмотрела на адвоката, но почти сразу же отвела взгляд в сторону. - Завтра в половине десятого, - повторила она, нервно рассмеявшись. Мейсон захлопнул дверцу "шевроле", и Рода тронула машину с места, быстро набирая скорость. Адвокат махнул рукой таксисту. - Что ж, - усмехнулся Мейсон, - вам придется снова везти меня. Шофер отвернулся, чтобы скрыть торжествующую улыбку. - Как скажете, - ответил он, заводя мотор. 6 Припарковав автомобиль на стоянке, Мейсон неторопливо отправился к зданию, где располагался его офис. Возле здания стоял мальчишка, держа под мышкой пачку утренних газет и орал на всю улицу: - Экстренное сообщение! Она ударила его топором! Он умер! Читайте экстренное сообщение! Мейсон купил газету, развернул и просмотрел заголовки: "Ночной гость убивает брачного авантюриста!" "В убийстве мошенника подозревается женщина!" Мейсон сунул газету в карман и присоединился к потоку пешеходов, запрудивших тротуар перед входом в многоэтажное здание. Когда адвокат входил в лифт, то почувствовал, как кто-то взял его за локоть. Мейсон обернулся. - Здравствуйте, мистер Мейсон! - приветствовал один из служащих конторы, расположенной по соседству с офисом адвоката. - Читали в газетах о ночном убийстве? - Я редко читаю уголовную хронику, - покачал головой Мейсон. - С меня достаточно тех дел, которыми мне приходится заниматься. - Честно говоря, я был восхищен вашим необычным ходом на последнем процессе. - Благодарю. Извините, но я спешу, - сказал Мейсон и поспешил выйти из остановившегося лифта. Мейсон открыл дверь своего офиса и сразу же заметил сочувствующий взгляд Деллы Стрит. - Ты уже знаешь, шеф? - спросила она. - Что именно? - поинтересовался Мейсон. - Ты еще не читал? - она указала на торчащую из кармана адвоката сложенную газету. - Я только просмотрел заголовки, - сказал Мейсон, вешая на крючок шляпу. - Прикончили какого-то мошенника. Речь идет об известном нам человеке? - Сам прочитай, - многозначительно ответила Делла. Мейсон уселся за свой рабочий стол, развернул газету и прочитал репортаж о ночных событиях. "Жители многоквартирного дома "Бейллэр", супруги Крейндейлл, позвонили на рассвете в полицию, а в это время жилец дома напротив, Греггори Мокси, тридцати шести лет, умирал от ранения в голову, нанесенного неизвестным преступником, которым могла быть и женщина. Полиция получила известие в два часа двадцать семь минут. Сообщение было передано по радио дежурной машине, в которой находились офицеры Гарри Экстерн и Роберт Милтон. Они быстро прибыли на Норвалк Авеню, разыскали Колмонт-апартментс и взломали дверь в квартиру "В" на втором этаже, где нашли Греггори Мокси, пребывающего в бессознательном состоянии. Он был полностью одет, хотя постель его была смята. Потерпевший лежал на полу лицом вниз, вцепившись руками в ковер. Тяжелый топор, испачканный кровью, валялся рядом. Нет сомнений, что именно им и был нанесен страшный удар по голове, раскроивший Мокси голову. Полицейские вызвали санитарную машину, но Мокси скончался по дороге в больницу, так и не придя в сознание. В полиции установили личность убитого: Греггори Кейри, он же Греггори Лортон, брачный авантюрист, деятельность которого была хорошо известна полиции. Его методы были предельно просты - он добивался любви у привлекательной, но не слишком красивой молодой женщины, у которой имелись сбережения. Каждый раз Греггори принимал новую фамилию. Его светские манеры, личное обаяние, хорошо сшитый костюм и умение красиво говорить быстро заставляли очередную жертву терять голову. Финал всегда был одним и тем же - доверчивая женщина отдавала ему все свои деньги, после чего получала страстный поцелуй, и он исчезал из ее жизни навсегда. В случае необходимости мошенник спокойно вступал в брак, это не влияло на последующий ход событий. Полиция считает, что в ее распоряжении находится далеко не полный список жертв Греггори Кейри, поскольку не все женщины обращались с жалобами. Предположение о том, что убийцей могла оказаться женщина, основывается на показаниях Бенджамина Крейндейлла, владельца "Бюро добрых услуг", который проживает вместе с супругой в квартире двести шестьдесят девять жилого дома "Бейллэр". Между его квартирой и комнатой, где находился пострадавший, расстояние по прямой составляет не более двадцати футов. Поскольку ночь была жаркой, окна в обеих квартирах были открыты настежь. Крейндейлла и его жену разбудил среди ночи настойчивый телефонный звонок, раздавшийся в квартире соседнего дома. Когда звонок прекратился, они услышали голос Мокси, который снял трубку и просил невидимого абонента о какой-то отсрочке. Ни сам Крейндейлл, ни его супруга не могут назвать точного времени услышанного ими звонка, но уверены, что происходило это уже после полуночи, так как спать они легли лишь в половине двенадцатого. По их предположениям время приближалось к двум часам, поскольку Мокси объяснял своему собеседнику на другом конце провода, что он договорился о встрече с Родой в два часа ночи и что он непременно доставит сумму, вполне достаточную для того, чтобы погасить свои долги. Супруги Крейндейлл хорошо расслышали имя "Рода". Крейндейллу показалось, что сосед упомянул и фамилию женщины, но прозвучала она несколько необычно для его слуха, поскольку, наверное, была иностранной и оканчивалась не то на "ийн", не то на "ейн". Да и произнес сосед фамилию невнятно, поэтому ее очень трудно было разобрать. После того, как супруги Крейндейлл были так неожиданно разбужены, они даже подумали закрыть окна, но не захотели вставать с постели. Мистер Крейндейлл рассказывал: "Я начал уже засыпать и был в полудреме, когда услышал разговор в комнате Мокси. Вскоре стал выделяться раздраженный мужской голос. Послышался звук удара и падение чего-то тяжелого. Во время разговора внизу раздался звонок, словно кто-то хотел попасть в квартиру Мокси. Я уже почти совсем заснул, но меня разбудила жена, которая настаивала, чтобы я вызвал полицию. Я подошел к окну и попытался рассмотреть, что происходит в той квартире. В большом зеркале, висевшем напротив окна, отражались ноги человека, лежавшего на полу. Я вызвал по телефону полицию. Было уже где-то половина третьего, едва начало рассветать". Миссис Крейндейлл показала, что она так и не смогла заснуть после того, как ее разбудил телефонный звонок в квартире Мокси. Она тоже слышала разговор по поводу некоей Роды. После этого она долго лежала, пытаясь заснуть. Вскоре послышался разговор, который велся приглушенными голосами. К ним присоединился женский голос. Мокси начал сердито кричать. Потом, как она полагает, был нанесен удар, что-то с шумом свалилось на пол и наступила тишина. Перед этим внизу действительно раздался звонок. Можно было подумать, что кто-то нажал пальцем на кнопку звонка и долго не отпускал. Дребезжание продолжалось и после того, как в комнате Мокси что-то упало на пол. Она считает, что звонившего в дом все же впустили, потому что до нее донесся какой-то торопливый шепот, после чего словно кто-то осторожно прикрыл дверь. После этого наступила мертвая тишина. Миссис Крейндейлл лежала еще около четверти часа, пытаясь заснуть, но события у соседа так ее взволновали, что она посчитала необходимым вызвать полицию и поэтому разбудила мужа, чтобы он позвонил по телефону. У полиции имеется весьма существенная улика, которая поможет ей установить личность женщины, присутствовавшей при нападении на Мокси или же собственноручно нанесшей ему смертельный удар топором. Неизвестная потеряла футляр с ключом от висячего замка, по всей видимости от частного гаража, и ключами зажигания от двух автомашин. По форме ключей полиция определила, что один из них был от машины марки "шевроле", а второй - от "плимута". Полиция ведет расследование в этом направлении. Поскольку на орудии убийства не обнаружены отпечатки пальцев, полиция предполагает, что удар нанесла женщина в перчатках. Их несколько озадачил тот факт, что никаких отпечатков не обнаружено на дверных ручках. Однако в деле имеются куда более важные улики, чем следы пальцев. Полицейское досье показывает, что подлинное имя погибшего - Греггори Кейри. Пятнадцатого сентября тысяча девятьсот двадцать пятого года он был осужден на четыре года тюремного заключения и отбывал наказание в Сент-Квентине." Послышался осторожный стук в дверь кабинета и адвокат оторвал взгляд от газеты. В кабинет вошла Делла Стрит и аккуратно закрыла за собой дверь. Мейсон нахмурившись посмотрел на секретаршу. - Пришел ее муж, - сообщила она. - Монтейн? - Да. - Он сказал, чего хочет? - Нет. Он заявил, что ему необходимо поговорить с тобой. По его словам, речь идет о жизни и смерти. - Он не пытался выяснить что-либо о вчерашнем визите Роды? - Нет. - Какое он произвел на тебя впечатление? - Неврастеник. Бледный, как привидение. Под глазами темные круги. Утром не брился, воротничок у него несвежий. Похоже, что он сильно потеет. Небольшого роста, щуплый. Одежда дорогая, но на нем не смотрится. Слабовольный рот. Похоже, что года на два моложе ее. Он из тех, кто может дерзить и держаться вызывающе, пока не дрожит от страха. И все же выглядит очень уверенным в себе. - Знаешь, Делла, - улыбнулся Мейсон, - в дальнейшем при отборе присяжных я буду советоваться с тобой. Ты умеешь попадать в самую точку! Ты сможешь его задержать, пока я дочитаю газету до конца? - Он сильно нервничает, шеф, - сказала Делла. - Я не удивлюсь, если он сбежит, не выдержав долгого ожидания. - Хорошо, - с неохотой согласился Мейсон, убирая газету в ящик стола. - Пригласи его, Делла. - Мистер Мейсон примет вас, мистер Монтейн, - провозгласила Делла Стрит, распахнув дверь кабинета. Мужчина, чуть ниже среднего роста, нервной походкой прошел к столу адвоката, дождался, пока Делла не закрыла за собой дверь, и только после этого заговорил. Слова у него лились без пауз, как у ребенка, декламирующего длинное стихотворение. - Меня зовут Карл Монтейн. Я сын Филиппа Монтейна, миллионера из Чикаго. Вы, вероятно, о нем слышали? - К сожалению, нет, - покачал головой Мейсон. - Вы читали утренние газеты? - Только просмотрел заголовки, - сказал Мейсон. - Прочитать как следует у меня не было времени. Присаживайтесь. Монтейн пристроился на самом краешке кожаного кресла. На лоб ему все время падала прядь волос, которую он нетерпеливо отбрасывал назад. - Вы читали об убийстве? - снова спросил посетитель. - О чем именно вы говорите? - поинтересовался адвокат. Монтейн наклонился к адвокату и у того появилось опасение, как бы посетитель не свалился с кресла. - Мою жену намерены обвинить в убийстве, - взволнованно сообщил молодой человек. - Она что, действительно кого-то убила? - Нет, конечно. Мейсон молча разглядывал молодого человека. - Рода не могла этого сделать, - с чувством произнес Монтейн. - Она на подобное просто не способна. Однако, каким-то образом она к этому причастна. Ей известно, кто это сделал. А если и не знает, то подозревает или догадывается. Лично я уверен, что она знает, но скрывает. На протяжении длительного времени Рода была послушным орудием в руках этого человека. Ее нужно спасти. Если мы не сделаем этого сейчас, то этот человек доведет ее до того, что уже ничего нельзя будет сделать. Сейчас она его прикрывает, а он прячется за ее юбкой. Она станет лгать, чтобы спасти его, не сознавая того, что сама будет вязнуть все глубже и глубже. Вы должны спасти ее, мистер Мейсон! - Убийство было совершено около двух часов утра. Разве вашей жены в это время не было дома? - Нет, - сказал Монтейн. - Откуда вам известно об этом? - Длинная история, - вздохнул посетитель. - Нужно начинать с самого начала. - Так, начинайте, - предложил Мейсон. - Откиньтесь на спинку кресла и расслабьтесь. Расскажите мне все как можно подробнее. Монтейн послушно устроился в кресле поудобнее, вытер ладонью вспотевший лоб и уставился на адвоката. Глаза у него были странного красновато-коричневого цвета, как у дога. - Я слушаю вас, - напомнил Мейсон. - Меня зовут Карл Монтейн... Я единственный сын Филиппа Монтейна, миллионера из Чикаго... - Это вы уже говорили. - Я закончил колледж и мой отец хотел, чтобы я занялся делами, а мне хотелось посмотреть мир. Я путешествовал на протяжении целого года. Потом приехал сюда. За время своих странствий я сильно вымотался. У меня случился приступ аппендицита, нужна была срочная операция. Отец в это время был занят какой-то сложной финансовой операцией, на карту были поставлены миллионы долларов. Он не смог сюда приехать. Меня положили в больницу "Сэйнвисэйд" и предоставили самое лучшее медицинское обслуживание, отец об этом позаботился. Возле меня круглосуточно находилась медсестра. По ночам обычно дежурила Рода. Рода Лортон... Монтейн остановился, очевидно ожидая, что это имя заинтересует Мейсона. - Продолжайте, - бесстрастно сказал адвокат. - Я женился на ней! - чуть ли не выкрикнул Монтейн тоном, будто он признавался в тяжком преступлении. - И что? - спросил Мейсон, словно для него женитьба на медсестре являлась самым обычным делом для сына миллионера. - Вы можете себе представить, как это должно было выглядеть в глазах отца? Ведь я его единственный сын. Род Монтейнов... Я его последний представитель. И вдруг женился на медсестре! - Что же в этом плохого? - удивился Мейсон. - Ничего, конечно, - смутился молодой человек. - Но вы не понимаете... Ведь я пытаюсь рассуждать с позиции моего отца. - А зачем вам рассматривать свой брак с позиции вашего отца? - Да затем, что это очень важно! - Ну хорошо, пусть будет так. Продолжайте. - Неизвестно откуда отцу пришла телеграмма, что я женился на Роде Лортон, медсестре, которая ухаживала за мной в больнице "Сэйнвисэйд". - Разве вы не предупредили его о своих намерениях? - Нет. Я как-то об этом не подумал. Все получилось так неожиданно... - Почему вы не объявили о помолвке и не известили отца? - Потому что он стал бы возражать, чинить нам всевозможные препятствия. А мне очень хотелось на ней жениться. Я понимал, что стоит мне намекнуть о своих планах отцу, и я уже никогда не смогу их осуществить. Отец отказался бы выдавать мне деньги, приказал бы возвратиться домой... Он сделал бы все, что захотел... - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Итак, я женился. А потом позвонил отцу. Он отнесся к известию довольно благосклонно. В это время он все еще был занят той финансовой операцией, о которой я уже говорил, поэтому не мог покинуть Чикаго. Он хотел, чтобы мы приехали к нему, но Рода не пожелала отправляться туда сразу, она попросила немного обождать. - Вы так и не поехали? - Да, - кивнул Монтейн, - не поехали. - Но вашему отцу новость все же не понравилась? - Я не думаю, что понравилась. - Вы хотели рассказать мне об убийстве, - напомнил адвокат. - У вас есть утренние газеты? Мейсон достал газету из ящика стола. - Разверните ее на третьей странице, - предложил Монтейн. Мейсон расправил третью страницу. Там была воспроизведена фотография ключей в натуральную величину. Внизу красовалась надпись: "Ключи, оброненные убийцей?" Монтейн вынул из кармана футляр для ключей, отстегнул один от связки и протянул его адвокату. - Сравните. Мейсон сразу же увидел, что ключи одинаковы. - Как это случилось? - спросил адвокат. - Почему этот ключ оказался у вас? Как я понял, он находится в руках полиции? - Это не тот ключ, - сказал Карл Монтейн. - Этот ключ принадлежит мне. А на снимке фигурирует ключ моей жены. У нас обоих имеется комплект ключей от гаража и машин. Она обронила свои, когда... - он замолчал на полуслове. - Вы разговаривали со своей женой перед тем, как отправиться ко мне? - Нет. - Почему? - Не знаю, как вам объяснить, мистер Мейсон, чтобы вы меня правильно поняли... - Если вы не станете _н_и_ч_е_г_о_ объяснять, то я _н_и_ч_е_г_о_ не пойму, - усмехнулся Мейсон. - Рода пыталась дать мне вчера снотворное, - произнес Монтейн. - Вы уверены в своих словах? - Да, она пыталась усыпить меня. - А где сейчас ваша жена? - Дома. - Она знает, что вам известно о ее попытке? - Нет, - покачал головой Монтейн и принялся быстро объяснять: - Это началось, когда я вышел из больницы. Вернее, еще раньше... Мне сказали, что у меня окончательно расшатались нервы и я стал принимать успокоительное, содержащее наркотик. Я не подумал тогда, что организм может к нему привыкнуть, так уж получилось. Рода сказала, что я должен с этим покончить. Вместо того препарата она принесла мне "Эйпрол", уверяя, что он мне поможет... - Что это за лекарство? - спросил Мейсон. - Гипнотические таблетки, - пояснил посетитель. - Так пишут в рекламе. - Тоже наркотик, к которому привыкают? - Нет. Это просто снотворное. Принимаешь пару таблеток, засыпаешь и просыпаешься в прекрасном настроении. - Вы постоянно принимаете эти таблетки? - Разумеется, нет. Только когда у меня случаются приступы бессонницы. - Вы сказали, что жена пыталась вас усыпить? - Да, вчера вечером Рода спросила, не хочу ли я выпить чашку горячего шоколада перед сном. Она сказала, что мне это будет полезно и я согласился. Перед тем как лечь в постель, я раздевался в ванной перед большим зеркалом. Дверь была приоткрыта, и в зеркале я видел, как Рода готовила. Совершенно случайно я заметил, что она положила в чашку не одну, а несколько таблеток "Эйпрола". - Вы следили за ней в зеркало? - Ну... В общем, да. - И что потом? - Она принесла мне шоколад. - И вы ей сказали, что видели как она положила таблетки? - Нет. - Почему? - Я не знаю. Наверное, я просто хотел понять, зачем она это делает. - И как же вы поступили? - Вышел в ванную и вылил шоколад в раковину. Затем вернулся в спальню, сел на край кровати и, когда Рода вошла, сделал вид, что допиваю. - И ваша жена не заметила, что чашка пуста? - Нет. Я сел так, чтобы ей было трудно что-либо разглядеть. - Что было потом? - Я притворился сонным, лег в постель и сделал вид, что уснул. Я лежал не шевелясь, ожидая, что произойдет. - И что произошло? - В половине второго, - многозначительно понизив голос, сказал Монтейн, - Рода тихо встала с кровати и оделась, не зажигая свет. - Что она сделала после этого? - Ушла из дома. - И? - Я слышал, как она открыла гараж и вывела машину. А потом закрыла дверь. - Что за дверь у гаража? - Отодвигается в бок на пазах. - Гараж на две машины? - Да. - Она старалась, чтобы никто не заметил ее отъезда? - Это очевидно. - Есть ли у вас основания предполагать, что кто-то наблюдал за гаражом? - Пожалуй, нет. - Ваша жена не опасалась, что ее может заметить сторож? - Скорее она могла бояться, что я выгляну из окна и увижу дверь гаража открытой. - Но она же считала, что вы спите под действием "Эйпрола". - Да, - смутился Монтейн, - конечно... - Значит, она закрывала дверь гаража по каким-то другим причинам? - По всей видимости. Я не думал над этим. - Каков механизм дверей? - Дверь состоит из двух половин, которые свободно скользят по специальным пазам, заходя одна за другую. Таким образом, поочередно можно вывести обе машины. Створки замыкаются на висячий замок. Мейсон посмотрел на ключ, все еще лежащий перед ним. - Это и есть ваш ключ от висячего замка гаража? - Да. - А в газете фотография ключа вашей жены? - Да. - Почему вы так решили? - Всего их было три. Один постоянно хранится в моем письменном столе, два других были у меня и Роды вместе с ключами от машин. - Вы проверили не исчез ли третий ключ? - уточнил Мейсон. - Да, он на месте. - Хорошо, продолжайте. Что было после того, как ваша жена закрыла дверь гаража? Она заперла ее на ключ? - Нет, - неуверенно ответил Монтейн. - Мне кажется, что не запирала. - Дело в том, - пояснил Мейсон терпеливо, - что если она все же заперла дверь, а потом обронила ключи, то, когда она вернулась домой, ей не удалось бы открыть гараж и поставить туда машину. Как я понял, она сейчас дома? - Вот я и говорю, что она, наверное, не запирала дверь. - Что было дальше? - Я стал быстро одеваться, чтобы поехать за ней следом. Мне хотелось узнать, куда она спешит в такое время. И все же я не успел, она уехала еще до того, как я надел ботинки. - То есть, вы не поехали за ней? - Нет. - Почему? - Потому, что я понимал - мне ее не догнать. - Вы дождались ее возвращения? - Нет, я снова лег в постель. - Во сколько она вернулась? - Между половиной третьего и тремя часами. - Она открывала дверь гаража? - Да, и поставила машину на место. - Она заперла дверь? Или просто прикрыла? - Пыталась запереть. - Но не заперла? - Нет. Даже не прикрыла. - Почему? - Иногда получается, что бампер машины, которую недостаточно глубоко загнали в гараж, не позволяет закрыть дверь. Приходится снова открывать дверь до отказа и пропихивать машину вперед. - Значит, дверь застряла? - Да. - Почему же ваша жена не отвела ее назад? - Потому, что для этого требуется мужская сила. - Хорошо. Значит, она оставила дверь гаража открытой? - Да. - Откуда вы все это знаете? Ведь вы же лежали в постели, не так ли? - Мне было слышно, как она возится у дверей гаража. А когда я вышел сегодня утром, то увидел, что не ошибся. - Понятно. Продолжайте, пожалуйста. - Я лежал в постели, притворяясь спящим. - Почему вы не попытались выяснить, где она была? - Не знаю... Я боялся того, что мог от нее услышать. - И что же именно? - А вдруг она сказала бы мне такое, что... что... Мейсон не отводил взгляда от красновато-коричневых глаз посетителя. - Договаривайте, - приказал адвокат. - Если бы ваша жена ушла из дома среди ночи и... - глубоко вздохнув, сказал Монтейн. - Я не женат, поэтому на меня не ссылайтесь. Говорите только о фактах. Монтейн поерзал в кресле и откинул со лба надоедавшую ему прядь волос. - Моя жена очень скрытная женщина, - наконец сказал он. - Она не слишком рассказывает о себе и своих делах. Наверное, потому, что ей самой приходилось зарабатывать на жизнь и она никогда ни перед кем не отчитывалась. Во всяком случае, если она не захочет о чем-либо рассказывать, откровенности от нее не дождешься. - Ваши слова мне ни о чем не говорят. - Видите ли, она дружила... дружит с одним хирургом, который работает в больнице "Сэйнвисэйд"... - Как его зовут? - Доктор Миллсэйп. Клод Миллсэйп. - И вы считаете, что она ездила к нему на свидание? Монтейн сначала кивнул, потом отрицательно потряс головой и тут же снова кивнул. - И вы не стали расспрашивать ее, поскольку боялись что ваши подозрения подтвердятся? - Да, - согласился молодой человек. - В тот момент я боялся ее спрашивать. - Что потом? - Утром я догадался, что произошло на самом деле! - Как вы догадались? - Увидел газету. - Когда вы ее увидели? - С час назад. - Где? - В небольшом ресторанчике, где я завтракал. - До этого вы не завтракали? - Нет. Я проснулся сегодня очень рано. Даже не знаю, в котором часу. Приготовил кофе и выпил две или три чашки сразу. После этого вышел прогуляться и зашел в ресторанчик. Там уже продавались газеты. - Ваша жена знала, что вы ушли? - Да. Она проснулась, когда я варил кофе. - Она вам ничего не сказала? - Поинтересовалась, хорошо ли я спал. - И что вы ей ответили? - Сказал, что крепко спал и даже ни разу не повернулся во сне. - Она ничего не пыталась рассказать? - Сказала, что спала плохо, и что ей тоже следовало бы выпить вечером шоколаду. Добавила, что утром все же крепко заснула. - Скажите, а в действительности она хорошо спала после того, как вернулась домой? - Нет. Мне думается, что она даже принимала снотворное. Ведь она же медсестра... Я слышал, как она ходила в ванную комнату. Но даже после этого она часто ворочалась и вздыхала. - Как выглядит сегодня ваша жена? - Не лучшим образом. - Но все же она сказала, что спала хорошо? - Да. - И вы не стали опровергать ее ложь? - Нет. - Вы промолчали? - Да. - Вы приготовили себе кофе сразу же, как только встали? - Послушайте, мистер Мейсон, мне неприятно признаваться в подобных вещах, но что сделано - то сделано. Когда я поднялся, то заметил на туалетном столике сумочку жены. Рода в этот момент уже успокоилась под действием снотворного. Я открыл сумочку и заглянул внутрь. - Зачем? - Я надеялся получить какое-то объяснение... - Объяснение чего? - Куда она ездила. - А ее вы не спросили, потому что боялись услышать правду? - Я находился в ужасном состоянии. Вы не представляете, какие муки я перенес в те ночные часы. Не забывайте, что мне к тому же приходилось притворяться, будто я все еще нахожусь под действием снотворного. Я боялся лишний раз повернуться или вздохнуть. Лежал неподвижно с открытыми глазами. Это была настоящая пытка. Я слышал бой часов каждый раз и... - Что вы нашли в ее сумочке? - Телеграмму на имя Р.Монтейн по адресу Ист-Пэйлтон Авеню, сто двадцать восемь. Телеграмма была подписана именем Греггори. В ней было написано: "Жду два часа ночи окончательным решением". - Вы забрали телеграмму? - Нет. Я положил ее обратно в сумочку. Но я вам еще не все рассказал. - Так говорите же! - воскликнул Мейсон. - Почему мне приходится вытягивать из вас каждое слово? - На телеграмме карандашом было написано имя и адрес: Греггори Мокси, Норвалк Авеню, триста шестнадцать. - Имя и адрес убитого, - задумчиво сказал Мейсон. Монтейн утвердительно кивнул головой. - Вы не видели, находились ли в сумочке ключи? - Нет, не заметил. Видите ли, мистер Мейсон, в тот момент я вообще почти ничего не замечал. Когда я прочитал телеграмму, то мне показалось, что я все понял и догадался о причине ее ночной поездки. - То есть, что она ездила вовсе не на свидание к доктору Миллсэйпу? - Нет, я как раз подумал, что это был доктор Миллсэйп. - Почему вы заподозрили Миллсэйпа? - Я доберусь и до этого. - Да не тяните же резину! - После того, как Рода уехала, я был просто в шоке. И все же я решился пойти к доктору Миллсэйпу и сказать ему, что мне известно об их дружбе. Правда, немного поразмыслив, я решил сначала позвонить. - И что бы это дало? - Не знаю. - Вы позвонили ему? - Да. - Когда? - Около двух часов ночи. - И что? - Я услышал длинные гудки. Через некоторое время мне заспанным голосом ответил японец-слуга. Я сказал ему, что мне срочно нужно переговорить с доктором Миллсэйпом, что у меня острейший приступ болезни. - Вы назвали свое имя? - Нет. - Что вам ответили? - Что Миллсэйп уехал по вызову. - Вы не попросили передать ему, чтобы он позвонил вам после возвращения? - Нет, я положил трубку. Я не хотел, чтобы он знал, кто звонил. - Будьте добры, - вздохнул Мейсон, - объясните мне, почему вы не захотели выяснить все у жены? Почему не приперли ее к стене фактами, когда она среди ночи возвратилась домой? Почему не выяснили, какого дьявола она подсыпала вам снотворное в шоколад? - Потому что я - Монтейн! - гордо вскинул голову сын миллионера. - Мне не пристало заниматься такими делами. - Какими "такими"? - Монтейны не спорят и не торгуются, как базарные бабы. Существуют куда более пристойные способы разрешать конфликты. - Ну, хорошо, - устало сказал Мейсон. - Утром вы увидели газету. Что же было после этого? - Тогда я понял, как могла поступить Рода... - Как же? - Она, должно быть, ездила на свидание к Мокси. Выходит, моя жена причастна ко всей этой истории. Во время убийства или после него, но она была на месте преступления, поскольку там найдены ее ключи. Полиция с их помощью выйдет на нее. И она постарается выгородить этого Миллсэйпа. - Почему вы в этом так уверены? - Я в этом не сомневаюсь. - Вы ничего не говорили жене об открытой двери гаража? - Сказал. Из дверей кухни виден гараж. Когда варил кофе, я обратил ее внимание на дверь. - И что она вам ответила? - Что ей ничего об этом неизвестно, а потом якобы вспомнила, что вечером оставила в машине свою сумочку и бегала за ней. - Каким образом она могла бы попасть в гараж, если у нее не было ключа? - Я тоже задал ей этот вопрос. Понимаете, в отношении своей сумочки она на удивление рассеяна. Она уже не раз оставляла ее в разных местах. Однажды она таким образом потеряла больше сотни долларов. Ключи она всегда держит в сумочке. Вот я и спросил ее, как же она ухитрилась открыть дверь гаража, если сумочка оказалась запертой в машине. - И что? - Она заявила, что воспользовалась запасным ключом из ящика письменного стола. - По ее лицу было заметно, что она лжет? - Нет. Она смотрела мне в глаза и говорила весьма убедительно. Какое время Мейсон задумчиво барабанил пальцами по столу. Наконец, он спросил: - Что же вы от меня хотите? - Чтобы вы представляли мою жену. Чтобы вы убедили ее не губить себя, выгораживая Клода Миллсэйпа. И еще. Я хочу, чтобы вы защитили моего отца. - Вашего отца? - Да. - Ну, а он-то какое отношение имеет к данному делу? - Он не переживет, если наше имя будет фигурировать в уголовном процессе. Я хочу, чтобы вы, насколько это возможно, исключили имя Монтейнов из этого дела. Пусть оно... как бы это выразиться... останется на заднем плане. - Вы ставите передо мной невероятно сложную задачу. - Я хочу, чтобы вы помогли изобличить Миллсэйпа, если выяснится, что он виновен. - А если ваша жена все же будет привлечена к ответственности и признана виновной? - В таком случае, вам придется позаботиться, чтобы имя Миллсэйпа не всплыло на процессе в связи с моей женой. Мейсон внимательно посмотрел на посетителя. - Возможно, - сказал адвокат, - что полиции ничего конкретного о ключах неизвестно. Они, естественно, проверят список лиц, владеющих машинами "шевроле" и "плимут". Доберутся и до вашего имени. Осмотрят гараж и замок. Если к этому времени у вас на дверях будет висеть замок совсем другой системы, они могут и успокоиться на этом, не правда ли? - Полиция будет знать о всех подробностях, - сказал Монтейн с гордым видом. - Почему вы так уверены в этом? - Потому, что я не намерен что-либо скрывать. Я обязан рассказать правду. Даже в том случае, если речь идет о моей жене. Монтейны никогда не совершали ничего противозаконного. Ради нее я не намерен что-либо скрывать от властей. - А если она не виновна? - Я в этом не сомневаюсь. Именно с этого я и начал наш разговор. Виновен мужчина. Я считаю, что это Миллсэйп. Судите сами: она уезжала, он тоже, и Мокси убит. Она будет пытаться его выгородить. Он предаст ее. Полицию необходимо предупредить и... - Послушайте, мистер Монтейн, - холодно сказал Мейсон. - В вас говорит ревность. Она делает вас близоруким. Советую вам забыть о Миллсэйпе. Возвращайтесь к жене и выслушайте ее объяснения. Не говорите полиции ли-чего до тех пор, пока... Монтейн решительно встал с кресла. Его гордый вид несколько портила прядь волос, упрямо не желавшая лежать на предназначенном ей месте. - Именно об этом и мечтает Миллсэйп! - сердито заявил сын миллионера. - Он наговорил Роде всяких глупостей! Она станет уговаривать меня не заявлять в полицию. Ну, а если полиция все же узнает о ключах, как я тогда буду выглядеть? Нет, я уже решил. Я обязан быть твердым и не поддаваться чувству жалости. Что касается Миллсэйпа, то я не скрываю своей ненависти к нему. - Господи! - взорвался Мейсон. - Да расстаньтесь вы со своей благородной позой и спуститесь с небес на землю. Вы так любите себя, что явно поглупели. Изображаете какого-то средневекового рыцаря... - Довольно! - возмущенно воскликнул Монтейн. - Я принял решение! Я намерен поставить полицию в известность. Так будет лучше для всех, замешанных в этом деле. Миллсэйп командует моей женой, вертит ею, как хочет. С полицией у него это не получится! - Будьте осторожны с обвинениями против доктора Миллсэйпа, - предупредил Мейсон. - У вас нет никаких конкретных фактов. - Если его не было дома в то время, когда совершалось убийство... - Он мог на самом деле выезжать к больному. Если вы настаиваете на том, чтобы рассказать полиции о своей жене, то это ваше дело. Но если вы начнете обвинять Миллсэйпа, то можете оказаться в сложном положении, из которого будет не так-то просто выбраться. - Хорошо, я обдумаю ваши слова. Пока же я прошу вас представлять интересы моей жены. Можете прислать мне счет за свои услуги и, пожалуйста, не забывайте о моем отце. Прошу вас оберегать его имя. - Мне не удастся разделить свои обязанности, - холодно сказал Мейсон. - Прежде всего я представляю вашу жену. Если Миллсэйп действительно имеет какое-то отношение к данному делу, он будет привлечен к ответственности обычным путем. Причастность вашего отца мне кажется сомнительной. Так или иначе, работая над делом, я не терплю, чтобы у меня были связаны руки. - Мне понятна ваша позиция, - примирительным тоном сказал Монтейн. - В первую очередь - интересы моей жены. Все остальное - по ходу дела... Я тоже этого хочу. - Даже по отношению к отцу? - усмехнулся Мейсон. - Если дойдет до этого, то да, - тихо сказал Монтейн, отведя в сторону взгляд. - До этого не дойдет. Ваш отец не причастен, однако, я намерен заставить его заплатить за то, что я делаю. - Он не станет платить. Он ненавидит Роду. Я сам раздобуду где-нибудь деньги. Ради нее он не раскошелится ни на цент. - Когда вы намерены сделать заявление в полицию? - сменил тему Мейсон. - Прямо сейчас. - Вы хотите позвонить от меня? - Нет, - твердо сказал Монтейн. - Я поеду лично. - Он направился к двери, но тут же спохватился, вернулся к столу и протянул руку. - Я чуть не забыл у вас свой ключ. Мейсон вздохнул и неохотно передал ключ владельцу. - И все же я попросил бы вас, - сказал он, - чтобы вы повременили что-либо предпринимать, до тех пор... Не дослушав адвоката, Карл Монтейн резко повернулся на каблуках и вышел из кабинета, всем своим видом показывая бесповоротную решимость и благородное негодование. 7 Мейсон бросил хмурый взгляд на часы и в третий раз нажал на кнопку звонка. Наконец, он понял, что это бесполезно и огляделся. В окне одного из двух соседних домов шевельнулась тюлевая занавеска. Мейсон позвонил еще раз, а когда ответа так и не последовало, направился к дому, где заметил шевеление в окне. Не успел он позвонить, как за дверью послышались торопливые шаги. - Надеюсь, вы не пытаетесь что-то продать? - спросила румяная толстая женщина с блестящими от любопытства глазами. - Нет, - улыбнулся Мейсон. - В общем-то я и сама догадалась, - сказала она. - Если бы вы были одним из тех, кто навязывает подписку на журналы, то не носили бы шляпу. - Вы правы, - усмехнулся Мейсон. - Так чего же вы хотите? - Я разыскиваю миссис Монтейн. - Она живет рядом. Мейсон кивнул. - Вы им звонили? - Вы же ведь прекрасно знаете, что звонил. Вы меня разглядывали из-за занавески. - Я имею право смотреть из своей квартиры, когда захочу! Послушайте, это мой собственный дом, за который я выложила... - Не стоит обижаться, - рассмеялся Мейсон. - Я просто хочу сэкономить время, только и всего. Вы женщина наблюдательная и заметили, как я безуспешно пытался попасть к Монтейнам. Вот я и подумал, что, может быть, вы видели, когда ушла из дома миссис Монтейн? - А если и видела? - Мне необходимо с нею встретиться. - Вы ее друг? - Да, в некотором роде. - Разве ее мужа нет дома? Мейсон покачал головой. - Хм, значит, он сегодня ушел из дома гораздо раньше, чем обычно. Я его не заметила, поэтому решила, что он все еще спит. У них водятся деньги, поэтому он живет так, как ему заблагорассудится. - А миссис Монтейн? Вы видели ее? - Раньше она была его медицинской сестрой, а потом вышла за него замуж ради денег, - поделилась женщина информацией, затем спохватилась и ответила на заданный вопрос: - Она уехала на такси полчаса назад. Может, минут двадцать пять. - У нее был багаж? - Только маленький чемоданчик. Но за час до этого приезжал служащий транспортного бюро и увез объемный чемодан. - Вы не знаете, когда она вернется? - Она мне не докладывает о своих планах. Вы бы видели, как ее муж смотрит на меня! Кто я для него?! Всего лишь бедная женщина. Этот дом по дешевке приобрел мой сын... - Благодарю вас, - прервал ее Мейсон. - Вы сообщили мне именно то, что меня интересовало. - Если она вернется, что ей передать? - спросила женщина, которой явно хотелось еще поговорить. - Сказать, кто приходил? - Она не вернется, - сказал Мейсон. - Вы полагаете, что они уехали насовсем? - Всего доброго, - вместо ответа сказал Мейсон. - Извините, но я очень спешу. Он поклонился и пошел по дорожке. - Говорят, что его родители не одобряют выбор, - крикнула толстушка в спину адвокату. - Интересно, что будет делать этот холеный лежебока, если его папаша перестанет выдавать ему деньги на жизнь? Мейсон ускорил шаг, вышел за ворота и поспешно завернул за угол. Там он поймал такси. - В аэропорт, пожалуйста, - сказал Мейсон шоферу. - И побыстрее. Если оштрафуют за превышение скорости, я заплачу. Таксист понимающе кивнул, мотор взревел, машина рванулась с места, ловко лавируя среди транспорта. - Если доставите меня вовремя, в обиде не останетесь, - пообещал Мейсон. - Поедем так, чтобы остаться в живых, - усмехнулся шофер. - У меня жена и ребятишки, да и работой бросаться не приходится. - В этот момент он с большим трудом избежал столкновения с выскочившим из-за угла грузовиком. - Так всегда бывает, когда торопишься. Послушайте, а ведь за нами увязался "хвост". Открытый "форд". Я наблюдаю за ним с самого начала, как только вы сели в машину. Он от нас не отстает. Мейсон поднял глаза и попытался рассмотреть преследователей в зеркале заднего обзора. - Подождите минутку, сейчас я поправлю, чтобы вам было видно, - сказал таксист, поворачивая зеркало, чтобы пассажиру было удобнее наблюдать за движущимся позади потоком машин. - Вы следите за тылом, а я - за дорогой! Мейсон задумчиво прищурился. - А у вас зоркий глаз, раз вы заметили наш "хвост"! - Еще бы! Если бы я ковырял пальцем в носу, то жена и ребятишки умерли бы с голоду. По нынешним временам человеку мало одной пары глаз. Не мешало бы иметь на затылке вторую. Но если уж я что-то и умею но-настоящему, так это водить машину. - Открытый "форд" с вмятиной на правом крыле, - сказал Мейсон. - В машине двое. Знаете что, попробуйте свернуть куда-нибудь при первой же возможности. Нам надо быть уверенными, что... - Тогда они сразу же сообразят, что мы их заметили... - Пусть, - согласился Мейсон. - Мне нужно, чтобы они раскрыли свои карты. Если они за нами не повернут, то упустят. Ну, а если повернут, то мы остановимся и спросим, что им нужно. - Никому не придет в голову поразвлечься перестрелкой? - спросил таксист. - Это исключено. В самом крайнем случае они могут оказаться частными детективами. - Неприятности с женой? - Как вы только что заметили, вы прекрасно водите машину. Мне кажется, что все остальное вас не касается. - Ваша правда, - усмехнулся шофер. - Я вовсе не собираюсь совать нос в чужие дела, просто хотел поддержать вежливую беседу. Я поворачиваю налево... - Машина круто свернула в боковую улочку. - Держитесь, еще один поворот. Адвоката откинуло на спинку сиденья. - Притормозите, - попросил он. - Посмотрим, завернут ли они и на эту улицу. Я следил за ними в зеркальце, и мне показалось, что второго поворота они не делали. Таксист обернулся, оглядывая улицу через заднее стекло. - Кажется, мы напрасно теряем время, - сказал он через минуту. - Вы можете опоздать на самолет. - Я еще не уверен, что куда-то полечу. Просто мне нужно получить кое-какие сведения. - Понятно... Нет, они отстали, их больше не видно. - Выезжайте на бульвар и гоните прямиком в аэропорт. - Как скажете, - пожал плечами таксист, снова закрепил зеркальце в обычном положении и пояснил: - Оно вам больше не понадобится. Машина устремилась вперед, набирая скорость. Мейсон откинулся да спинку, время от времени оглядываясь назад. Преследователи исчезли. - Вас подвезти к какому-то определенному месту? - спросил шофер, когда они свернули к аэропорту. - К билетному залу. Таксист кивнул. - А вот и наши старые знакомые! - воскликнул он. "Форд" с вмятиной на правом крыле стоял под надписью красного цвета, предупреждающей, что стоянка запрещена. - Значит, это полицейские... - заметил таксист. - Возможно, - пожал плечами Мейсон. - Если бы они не были полицейскими, - усмехнулся шофер, - то вряд ли поставили бы здесь свою машину. Мне вас подождать? - Да. - Я проеду на стоянку. Мейсон вышел из такси и прошел в холл билетного зала. Он сделал несколько шагов по направлению к кассам и сразу же остановился, заметив женскую фигуру в костюме кофейного цвета. Женщина в толпе пассажиров направлялась к турникету, где проверяли билеты на посадку в самолет. Стараясь не привлекать к себе внимания, Мейсон быстро добрался до заинтересовавшей его женщины. - Не показывайте удивления, Рода, - тихо сказал он ей. Она посмотрела на него и вздрогнула от неожиданности. У нее перехватило дыхание и она испуганно заморгала черными ресницами. - Мистер Мейсон? - удивленно спросила она. - Вас разыскивают двое полицейских в штатском, - сообщил Мейсон. - Будем надеяться, что у них нет вашей фотографии, а только словесный портрет. Сейчас они рассматривают людей, поднимающихся по трапу в самолет. После того, как он взлетит, они начнут прочесывать аэропорт. Идите прямо, вон к той телефонной будке, я присоединюсь вам через минуту. Она спокойно отошла от турникета, приблизилась к телефонной будке, вошла в нее и прикрыла за собой дверь. Одетый в форму служащий начал проверять билеты. Пассажиры по одному поднимались в самолет. Неожиданно возле служащего появились двое широкоплечих мужчин, внимательно разглядывающие каждого, кто подходил к трапу. Воспользовавшись тем, что они были поглощены этим занятием, Мейсон неторопливо прошел к телефонной будке и распахнул дверцу. - Опуститесь на пол, Рода. - Я не могу... Тут совсем нет места. - Ничего, как-нибудь... Повернитесь лицом ко мне. Прислонитесь спиной к стенке. Вот так... Хорошо. Теперь согните колени. Садитесь прямо на пол, ничего не поделаешь. Так... Просто замечательно... - Мейсон закрыл дверь и потянулся к трубке, внимательно осматривая зал. - Теперь слушайте внимательно и не перебивайте меня. Полицейским либо кто-то сообщил, что вы собираетесь лететь этим самолетом, либо они просто-напросто перекрыли все выходы из города: аэропорты, вокзалы и прочее. Я их не знаю, но они узнали меня, когда я отходил от вашего дома и садился в такси. Они сообразили, что так или иначе я буду разыскивать вас. Какое-то время они ехали за мной, но мне удалось оторваться. Тогда они приехали сюда. Когда они увидят меня здесь, то решат, что я прибыл сюда дать вам последние указания перед тем, как вы подниметесь в самолет. Но узнав, что на самолет вы не попали, они решат, что я звоню вам по телефону, пытаясь выяснить, где вы находитесь. Через несколько минут я дам им понять, что заметил их и попытаюсь спрятаться. Вы поняли меня? - Более или менее. - Хорошо. Они уже принялись осматривать зал. Я начинаю звонить по телефону. Он снял трубку, но не опустил монету. Со стороны казалось, что он разговаривает с кем-то по телефону по очень важному делу. На самом деле он продолжал инструктировать Роду. - Вы поступили необдуманно, пытаясь улететь на самолете. И вообще, по законам нашего штата побег является свидетельством вины. Если бы они арестовали вас на борту самолета с билетом на руках, это только усугубило бы ваше положение. Теперь нам надо повернуть дело так, чтобы вас никто не мог упрекнуть в попытке бегства. - Как вы узнали, что я здесь? - Так же, как и они. Вы уехали из дома с одним чемоданчиком, а багаж отправили заранее со служителем в форме. Теперь вы должны сдаться, но не полиции, а газете, которая получит эксклюзивное право напечатать вашу историю. - Вы хотите, чтобы я рассказала им все? - Отнюдь, - усмехнулся адвокат. - Мы просто дадим им понять, что вы намерены именно им рассказать свою историю. Но у вас не будет такой возможности. - Почему? - Потому что полицейские схватят вас сразу же, как только вы покажетесь в зале, и вы не успеете ничего рассказать журналистам. - И что будет потом? - испуганно спросила молодая женщина. - Потом вы будете молчать. Никому и ничего не говорите. Твердите, что не станете отвечать ни на один вопрос, пока при этом не будет присутствовать ваш адвокат. Вы поняли меня? - Да. - Отлично. Сейчас я позвоню Алексу Босвику, редактору "Кроникл". Полицейские меня уже заприметили, но не догадываются, что я их тоже видел. После того, как я дозвонюсь в редакцию, я их "замечу" и повернусь к ним спиной, делая вид, что прячусь. Это заставит их предположить, что мы договорились с вами здесь встретиться, и я буду дожидаться момента, когда они уйдут прочь и дадут мне возможность улизнуть из будки. Они найдут какое-нибудь укромное местечко, где и будут поджидать меня или вас. - Он опустил в автомат монетку, набрал номер "Кроникл" и попросил соединить его с Алексом Босвиком. Когда услышал ответ, сказал: - Говорит Перри Мейсон. Босвик, не желаете напечатать эксклюзивно историю Роды Монтейн? Той женщины, которая сегодня в два часа ночи договаривалась о свидании с Греггори Мокси?.. Мало того, вы сможете проводить ее в тюрьму. Да, она сдается репортерам "Кроникл". Да, естественно, я буду ее представлять... Хорошо, дело обстоит таким образом - я жду вас в аэропорту. Конечно, я не хочу, чтобы кто-то знал об этом или о том, что миссис Монтейн тоже здесь. Меня вы найдете в телефонной будке. Я позабочусь о том, чтобы Рода Монтейн отдала себя в руки ваших репортеров. Не могу гарантировать, что после этого все произойдет так, как хотелось бы. Во многом это будет зависеть от вас. Во всяком случае, ваша газета может выйти с заголовками, что Рода Монтейн сдалась именно "Кроникл". Только не пытайтесь изобразить дело так, будто ваши люди задержали Роду Монтейн в аэропорту при попытке к бегству... Да, да, она сдается "Кроникл". Вы можете появиться на улице первыми рядом с ней... Нет, я не могу пригласить ее к телефону и не могу изложить вам ее историю. Я даже не могу гарантировать, что вы услышите ее историю вообще, если будете так долго торговаться... Ладно, готовьте свой спецвыпуск и поторапливайтесь... Хорошо, я вам кое-что подброшу для передовицы... Предупреждаю, я не хочу, чтобы мое имя упоминалось лишний раз. Я вам лишь намекаю, вы понимаете? Рода вышла замуж семь лет назад за человека по имени Греггори Лортон. Вы можете отыскать в архивах копию брачной лицензии. Греггори Лортон - ни кто иной, как Греггори Мокси, он же Греггори Кейри, убитый сегодня ночью. Около недели назад Рода Лортон вышла замуж за Карла Монтейна, сына Филиппа Монтейна, миллионера из Чикаго, и приняла его фамилию. Семья не только респектабельная, но и принадлежит к сливкам общества. В заявлении на получение брачной лицензии Рода Лортон указала, что является вдовой. Вот тут-то и появился на сцене Греггори Мокси, принявшийся шантажировать свою давнюю жертву. Рода раньше жила на Ист-Пэйлтон Авеню, сто двадцать восемь, вместе с мисс Нейлл Брунли. Мокси послал Роде несколько телеграмм на этот адрес. Если вам удастся раздобыть копии этих телеграмм или в телеграфном агентстве, или в полиции, можете их использовать по своему усмотрению, но только при одном условии - Нейлл Брунли признает, что получала эти телеграммы... Больше я ничего не могу вам сказать, Босвик. Создайте из этого материала историю. Я дал достаточно информации, чтобы вы принялись работать и получить дополнительные сведения для своего специального выпуска... Да, она сдастся в аэропорту. Она приехала сюда, поскольку я назначил ей здесь свидание, понятно? Нет, это все, что я могу вам сказать. До свидания. В трубке все еще слышались протестующие возгласы, когда Мейсон повесил ее на рычаг. Он повернулся к двери с таким видом, будто хотел выйти из будки, но тут якобы случайно заметил одного из полицейских, сделал смущенное лицо, развернулся к стене, опустил голову и расправил плечи. - Теперь полицейские знают, что я их заметил, Рода, - сообщил адвокат. - Они постараются устроить мне ловушку. - Как вы думаете, сюда они не войдут? - Не должны. Я их интересую лишь потому, что, по их мнению, я поджидаю здесь вас. Они покружатся поблизости, потом сделают вид, будто уходят, надеясь, таким образом выманить меня из будки. - И все же, как они узнали про меня? - От вашего мужа. - Но мой муж ничего не знает, - удивилась Рода Монтейн. - Он спал. - Нет, Рода. Вы положили ему в шоколад несколько таблеток "Эйпрола", но он оказался хитрее вас и не стал его пить. Он лишь притворился спящим и слышал, как вы уехали из дома и потом возвратились обратно. А теперь расскажите мне, что же в действительности произошло. - В свое время я сделал нечто ужасное, - несколько приглушенно донесся снизу до адвоката ее голос. - Греггори знал об этом. Я могу оказаться в тюрьме. Меня не столько пугает тюрьма, сколько то, как к этому отнесется Карл. Его родители и без того считают, что я Карлу не пара - чуть лучше уличной девки. Я не хотела давать отцу Карла возможность сказать: "Я же предупреждал тебя!" Больше всего я боялась, что наш брак будет расторжен или признан недействительным... - Вы мне все еще не доверяете! - сердито сказал Мейсон, продолжая прижимать телефонную трубку к уху. - Я говорю то, что могу... У Греггори были какие-то неприятности. Собственно, он всегда попадал в какие-то истории. Мне кажется, что он даже сидел в тюрьме, поэтому я и не имела от него известий. Я пыталась искать его после исчезновения, но удалось выяснить лишь то, что он, возможно, погиб в авиакатастрофе. До сих пор я не знаю, каким образом он остался жив. У него был билет на тот рейс, но он почему-то не полетел. Я думаю, он боялся, что за ним следит полиция. В то же время, списки пассажиров утверждают, что он находился в самолете. Я считала его погибшим, ну, и вела себя соответственно... А потом он вдруг появился и стал требовать от меня денег. Считал, что Карл согласится выложить крупную сумму денег, лишь бы его имя не трепали в газетах. Грозился подать на Карла в Суд за то, что он, видите ли, разбил его семью. Словно я все еще была его женой, а Карл встал между нами. - Даже несмотря на тот факт, что Мокси украл ваши деньги и исчез на долгие годы? - усмехнулся Мейсон. - Дело не в том, что он надеялся выиграть тяжбу, а в том, что он имел основания начать ее. Ведь Карлу легче умереть, чем быть свидетелем того, как Монтейна обсуждают в газетах. - Переходите к делу, у нас совсем мало времени. - Я возвратилась к Нейлл Брунли, и там меня ждала новая телеграмма от Греггори. Он был в бешенстве. Требовал, чтобы я позвонила ему. Я позвонила. Он дал мне срок до двух часов ночи. Я заявила, что и до этого срока могу ответить ему отрицательно. Он сказал, что я не должна спешить, что он хочет поговорить со мной лично, что он, возможно, согласится на отсрочку. В конце концов, мы договорились встретиться в два часа ночи, когда, как я надеялась, Карл будет спать под действием двойной дозы "Эйпрола"... - Что было потом? - спросил Мейсон, меняя позу, чтобы удобнее было наблюдать за вестибюлем. - Я встала в начале второго, оделась, выскользнула из дома, отперла дверь гаража, вывела "шевроле", не заводя мотора, и прикрыла дверь, забыв запереть ее на ключ. Не успела я отъехать от дома, как почувствовала, что спустила камера колеса. Неподалеку, при заправочной станции, имеется ремонтная мастерская. Я кое-как добралась до нее и мне заменили колесо, поставив запасное. И тут оказалось, что в запасном торчал гвоздь. У меня не оставалось времени, поэтому я вынуждена была купить новое колесо в мастерской, а за своими я пообещала заехать потом... - Что произошло дальше? - Я поехала к Греггори. - Приехав, вы позвонились? - Да. - В какое время? - Не знаю. Но ясно, что уже после двух. Я опоздала. Наверное, было минут десять-пятнадцать третьего... - Что дальше? - Греггори был вне себя. Он требовал, чтобы утром я положила на его имя в банк две тысячи долларов, а потом вручила еще десять. Если я этого не сделаю, он подаст в Суд и добьется моего ареста. - И что вы ответили? - Я сказала, что не собираюсь давать ему ни единого цента. - А он? - Стоял на своем. Я хотела дозвониться до вас, сняла телефонную трубку... - Минутку! Вы были в перчатках? - Да. - Хорошо, продолжайте. - Он схватил меня... Я стала с ним бороться и вырвалась... Он снова бросился на меня, и я испугалась... Возле камина находилась подставка для кочерги, топорика и тому подобного... Я схватила за рукоятку первый же, попавшийся мне в руки предмет... это оказался топор... Похоже, что я ударила им Греггори по голове... - И вы убежали? - Нет. Понимаете, вдруг погас свет... - Погас свет? - переспросил Мейсон. - Ну да... Неожиданно... Вероятно, электростанция отключила этот район. Такое случается иногда... - Это случилось до того, как вы его ударили или после? - Именно в тот момент... Я взмахнула топором и... погас свет... - Возможно, вы его не ударили? - Да нет... ударила... Он упал... И тут я почувствовала, что в квартире кто-то есть... Кто-то чиркал спичкой... Я выбежала из гостиной и попала в спальню... В темноте наткнулась на стул и упала... Шаги послышались рядом с дверью... Я вскочила на ноги и выбежала в коридор, а потом быстро стала спускаться по лестнице... - Вы покинули дом? - Нет. Я затаилась на лестничной площадке между пролетами... Понимаете, внизу надрывался звонок... - Что за звонок? - Ну, обыкновенный... У входной двери... - Кто-то хотел войти к Мокси? - Вероятно... - Когда звонок начал звенеть? В какое время? - Не знаю... Наверное, в то время, когда мы еще боролись... - Долго он звонил? - Довольно долго... Он звенел с дребезжащим звуком, замолкал, но тут же возобновлялся... Так и звенел с перерывами... - Вы не знаете, кто звонил? - Нет. - Но пока он звенел, вы не спускались вниз? - Нет. - Когда вы решились спуститься? - Ну... минуты через две... Я боялась оставаться в доме... - Вы были уверены, что убили Греггори? - Нет, что вы!.. У меня и в мыслях не было убивать его. Я только слышала, что он упал... - И как только перестал звенеть звонок, вы спустились вниз? - Да. - Никого там не заметили? - Никого. - Где стояла ваша машина? - В переулке за углом. - Вы направились к ней? - Да. - Когда вы могли обронить ключи в гостиной у Греггори? Вероятно, в тот момент, когда схватили топор? - Возможно... - Вы знали, что потеряли их? - В тот момент - нет. - Когда вы это обнаружили? - Когда прочитала об этом в газете. - Как же вы поставили в гараж машину? Да и вообще, как вам удалось сесть в машину? - Дверцу машины я не запирала, а ключ зажигания был на месте... Вернувшись домой, я загнала машину в гараж... - Подождите, - остановил ее Мейсон. - Уезжая, вы не заперли двери гаража? - Я уже теперь не помню... Не могу сказать определенно. Вернувшись, я увидела, что замок не заперт... - А дверь по-прежнему закрыта? - Да. - В том положении, в каком вы ее оставили? - Да. - Так... Что было дальше? - Открыла дверь... - То есть, отвели ее в сторону? - Да. - До упора? - Да. - А потом загнали машину в гараж? - Да. - И оставили дверь незапертой? - Понимаете, когда я откатывала в сторону вторую половину двери, она не отошла до самого конца, упершись в бампер "плимута". Мне не удалось одной с ней справиться... - Загнав свою машину, вы поднялись к себе и легли в постель? - Да. Поскольку нервы были на пределе, я приняла дозу снотворного. - Утром вы разговаривали с мужем? - Да. Он поднялся первым и стал варить кофе. Мне это показалось странным, поскольку после такой дозы "Эйпрола" люди обычно долго спят. - Вы не просили у него кофе? - Попросила. - Он вас не расспрашивал об отлучке? - Нет, справился лишь, как я спала. - Вы ему солгали? - Да. - После этого он ушел? - Да. - Чем стали заниматься вы? - Снова легла в постель, подремала, потом поднялась, приняла ванну, оделась, открыла дверь, взяла принесенное разносчиком молоко и газеты. Я считала, что Карл отправился на прогулку. А когда развернула газету, поняла, что я в западне. Прежде всего я увидела свои фотографию своих ключей... Я поняла, что Карл узнает их с первого взгляда. Было ясно, что полиция обязательно выйдет на меня... Я позвонила в транспортное агентство и поручила им перевезти мои вещи по фиктивному адресу. В чемоданчик же уложила самое необходимое и отправилась сюда. - Скажите, вы не догадываетесь, кто ночью у двери Греггори так настойчиво звонил? - Нет. - Уходя, вы оставили двери открытыми или закрытыми? - Какие двери? - Двери квартиры Греггори и двери подъезда? - Не помню... Я была сама не своя... Откуда вам известно о двери гаража? - Рассказал ваш муж. - Вы говорили, что он обо всем сообщил полиции? - Да, но сначала он побывал у меня. - Что он еще сказал? - Что узнал ключи по фотографии в газете. Ему известно, что вы пытались одурманить его с помощью "Эйпрола", что уезжали ночью, и он слышал, когда вы возвратились и как возились с дверью гаража... Ну, а потом вы солгали ему, когда он поинтересовался, почему она открыта. - Никогда бы не подумала, что он так хитер... Моя ложь в отношения гаража окончательно меня запутала, так? - Во всяком случае, она вам пользы не принесет, - мрачно согласился Мейсон. - И Карл предупредил вас, что намерен обо всем рассказать полиции? - Да. Я не сумел переубедить его. У него довольно странные понятия относительно его долга... - Вы не должны его за это осуждать, - сказала Рода Монтейн. - На самом деле он очень славный... Скажите, он ничего вам не говорил в отношении... В отношении кого-нибудь еще? - Он уверял, что вы будете пытаться кого-то выгородить. - Кого? - Доктора Миллсэйпа. - Что же ему известно о докторе Миллсэйпе? - ахнула она. - Не знаю. А что известно вам? - Он настоящий друг. - Он тоже вчера ночью был в доме Мокси? - Господи! Нет, конечно! - Вы уверены? - Разумеется! Мейсон опустил еще одну монету и автомат и набрал номер "Детективного агентства Дрейка". Когда детектив взял трубку, адвокат сказал: - Привет, Пол, это Мейсон. Послушай, ты, конечно, читал сегодняшние газеты? Отлично! Следовательно, тебе известно, как обстоят дела. Я представляю Роду Монтейн. Ты, конечно, догадываешься, что это та самая особа, которую ты видел выходящей из моей конторы. Я поручаю тебе общее расследование дела. Полиция, наверняка, сфотографировала комнату, где был убит Мокси. Так вот, мне нужны копии фотографий, свяжись с журналистами. Расследуй все стороны этого дела, проверь все цепочки. Кое-что мне кажется странным. Например, на дверных ручках не обнаружено отпечатков пальцев... Почему? Что ж такого, что она была в перчатках? Это объясняет только отсутствие ее следов, но другие-то должны были сохраниться! На протяжении дня Мокси не раз открывал и закрывал двери... Да я и сам заходил к нему! День был жаркий, ладони потные... Куда исчезли хотя бы мои отпечатки? Начинай с Мокси. Выясни все о его прошлом. Поговори со свидетелями. Нам нужно опередить окружного прокурора, Пол. Нет, сейчас это не имеет значения... Мы с тобой встретимся позднее... Нет, этого я не могу сказать... Начинай немедленно. Я жду новых событий через несколько минут... - Мейсон повесил трубку и сказал своей клиентке: - Начинаем действовать, Рода. Журналисты из "Кроникл" приедут с минуты на минуту - они носятся на своих машинах, не считаясь ни с какими правилами. Учтите, полиция будет стараться вас разговорить. Пообещают за откровенность что угодно. Дайте мне слово, что будете молчать. Договорились? - Да. - Настаивайте на том, чтобы вызвали меня даже в том случае, если вам будут задавать самые невинные вопросы. Вы поняли меня? - Конечно. По двери телефонной будки кто-то едва слышно постучал. Мейсон повернул голову и посмотрел через стекло. Молодой человек прижимал к стеклу удостоверение сотрудника "Кроникл". Мейсон повернул ручку двери. - Все, Рода. Выходи. Дверь открылась. - Где она? - сразу же спросил журналист. Второй корреспондент подошел с другой стороны будки. - Добрый день, мистер Мейсон! Рода поднялась с пола, опираясь на сильную руку адвоката. Оба газетчика смотрели на нее, раскрыв рты. - Так она все это время сидела здесь? - Да. Где ваша машина? - спросил Мейсон. - Вам следует как можно быстрее увезти ее. - Полиция! - выругался журналист. - Черт бы их побрал! Двое полицейских в штатском выскочили из-за стеклянной перегородки, отделявшей заднюю половину зала, и бегом бросились в их сторону. - Это Рода Монтейн, - громко сказал Мейсон. - Она отдает себя в ваши руки, господа, как представителям "Кроникл", зная, что "Кроникл" отнесется к ней честно и гуманно. Она узнала ключи по фотографиям, напечатанным в газете... Там есть и ключ от ее гаража. Она... К ним подбежали полицейские. Один из них тут же схватил Роду за руку. Второй, побагровев от злости, оттолкнул Мейсона плечом. - Так вот каков ты на самом деле, чертов интриган! - заорал он. Мейсон воинственно поднял подбородок. Глаза его сразу приобрели стальной оттенок. - Поосторожнее на поворотах, или я гарантирую вам крупные неприятности. Первый полицейский дернул своего напарника за полу пиджака: - Спокойно, Джон! Это же Мейсон! Мы взяли девчонку, а это главное. Больше нам ничего не нужно. - Как это вы ее взяли? - возмутился один из журналистов. - Это Рода Монтейн, она отдала себя в руки "Кроникл" еще до того, как вы ее заметили! - Убирайтесь к черту! Она арестована, мы преследовали ее до самого аэропорта. Советую вам не путаться под ногами. - Не больше чем через четверть часа, господа, - сказал полицейским один из журналистов, шагнув в телефонную будку, освобожденную Мейсон, - вы сможете купить газету, и тогда посмотрим, что вам скажет начальство... 8 Мейсон вышагивал из угла в угол по своему кабинету, словно запертый в клетке тигр. Кончилось время подготовки, когда он мог с философским терпением ожидать очередных новостей. Сейчас это был борец, стремящийся к схватке и от нетерпения не находящий себе места. Пол Дрейк, развалился в черном кожаном кресле для посетителей, делая время от времени заметки в своем блокноте. Напротив него за столом пристроилась Делла Стрит, держа наготове карандаш. - Они все-таки упрятали ее, - проворчал Мейсон, бросив хмурый взгляд на молчащий телефон. - Этого следовало ожидать. - Может быть, они... - начал было Дрейк, взглянув на часы. - Боже праведный, ну как ты не понимаешь, Пол? Они ее упрятали. Я договорился, что меня предупредят, если она появится в Управлении полиции или в кабинете окружного прокурора. Ее не доставляли ни туда, ни туда. Значит, увезли в какой-то дальний полицейский участок... Делла, поройся в справочниках. Разыщи мне дело Венсона, я там ссылался на Хабэас Корпус [Habeas corpus - судебный приказ о доставлении в Суд лица, содержавшегося под стражей, для выяснения правомерности его содержания под стражей]. Чтобы не терять времени даром, выпиши текст апелляции. Им придется действовать в открытую, и они не сумеют нам много навредить. Делла Стрит тут же встала и вышла из кабинета. Мейсон повернулся к детективу. - Вот еще что, Пол, - сказал он. - Окружной прокурор намерен опекать ее мужа, Карла Монтейна. - Как основного свидетеля? - Возможно, и как соучастника. Во всяком случае, он позаботится, чтобы мы до него не добрались. Придется искать окольный путь. Мне нужно встретиться с Карлом и поговорить. - Мы могли бы послать телеграмму из Чикаго, что его отец заболел. Они отпустят Карла повидаться с отцом, если будут уверены, что ты об этом не знаешь. Можно не сомневаться, что он полетит самолетом. Вместе с ним этим же самолетом я отправлю одного из своих парней. По дороге он вытянет из него все, что только возможно. - Нет, не пойдет, - после некоторого раздумья ответил Мейсон. - Слишком рискованно. Пришлось бы подделывать подпись на телеграмме и тому подобное. Ты представляешь, что поднимется, если все это раскроется? - Брось, Перри, в первый раз что ли? Все пройдет как по маслу... - Филипп Монтейн принадлежит к той категории людей, которые привыкли диктовать свою волю. Уверен, что он явится сюда без нашего приглашения, а если нет, то надо придумать, как его сюда выманить. - Но зачем? - Хочу немного с ним поработать. - Ты рассчитываешь, что он заплатит, за то, что ты будешь защищать Роду Монтейн? Ни черта у тебя не выйдет, - усмехнулся Дрейк. - Нет, он не станет этого делать, вот увидишь. - Никуда он не денется, заплатит. Мейсон снова зашагал по кабинету из угла в угол. - Да, еще, - внезапно остановился адвокат. - Окружной прокурор не может использовать Карла в качестве свидетеля в уголовном деле. - Да, к этому можно придраться. - К сожалению, нет. Они начнут с того, что добьются признания их брака недействительным на том основании, что он с самого начала был незаконным. - А как они смогут это доказать? - Если они докажут, что у Роды был жив первый муж, когда она выходила за Монтейна, то ее второе замужество в глазах закона недействительно. - В таком случае, Карл сможет свидетельствовать против нее? - Да, - кивнул Мейсон. - Поэтому я хочу, чтобы вы раскопали всю подноготную об этом Греггори Мокси, о всех его прошлых делах. Несомненно, кое-что известно окружному прокурору, но мне нужно знать значительно больше. Мне нужен список всех его жертв. - Ты имеешь в виду женщин? - Да. Особенно тех, с которыми он регистрировал браки. По-моему, его брак с Родой не был первым. Это был для него просто привычный способ добывания денег. У каждого мошенника со временем вырабатывается свой стиль. Дрейк сделал пометку в своем блокноте. - Следующее, - продолжал Мейсон. - Телефонный звонок, который разбудил Мокси. Звонили до двух часов. На два у него была назначена встреча с Родой. В телефонном разговоре разговоре он упомянул об этом, сказав, что она должна дать ему деньги. Попробуй что-нибудь выяснить в этом направлении. Вдруг тебе удастся найти человека, который ему звонил. - Ты уверен, что разговор происходил до двух часов? - Почти. Вероятно, Мокси прилег на пару часиков до прихода Роды, и звонок разбудил его. - Ладно. Что еще? - Вопрос о "хвосте". Я имею в виду того человека, что следил за Родой, когда она приходила ко мне в офис впервые. Пока мы о нем ничего не знаем. Он мог быть и профессиональным детективом, но если это так, то, выходит, его кто-то нанял. Таким образом, тебе придется узнать, кто не пожалел денег на слежку за Родой. - Хорошо, - кивнул Дрейк. В кабинет вошла Делла. Адвокат повернулся к ней. - Делла, я хочу подготовить некий текст. Если в газетах будет сказано, что эта женщина - бывшая медицинская сестра, пытавшаяся одурманить наркотиками мужа, плохо наше дело. Нам следует выставить на передний план то зло, которое причинил ей муж, а не она ему. В одной из утренних газет имеется особый отдел "Письма читателей". Отправь в эту газету письмо, только не печатай его на машинке, иначе по ней они смогут проследить автора. Делла кивнула и приготовилась стенографировать. - Здравствуйте, уважаемый редактор, - начал диктовать Мейсон, не переставая ходить по кабинету. - Я всего лишь старый семьянин со старомодными взглядами. Я допускаю, что мои взгляды несколько устарели, но никак не пойму, куда летит мир, если от бережливого человека, сумевшего скопить путем строгой экономии небольшое состояние, шарахаются, как от прокаженного. Если в кино наибольшую популярность приобретает тот актер, который щелкает свою возлюбленную по носу, в то время как я поклялся любить, оберегать и почитать супругу до конца своих дней. И стараюсь изо всех сил выполнить свое обещание. С новой строки. Вот нынче печатают в газетах материал о муже - почитателе закона, который вычитал в репортажах уголовной хроники нечто такое, что заставило его предположить, будто его супруга имела какое-то отношение к убийству мужчины. Вместе того, чтобы постараться защитить свою жену, отвести от нее подозрение, вместо того, чтобы по-хорошему объясниться с ней, этот, так сказать, почитающий закон муж бросается в полицию и способствует ее аресту, обещая полиции всевозможную помощь, а та фабрикует дело против его жены. Неужели таково веяние времени? Неужели я просто зажился на свете и ничего не понимаю?.. Нет, я придерживаюсь другого мнения: современное общество вступает в новый период истории. Красная строка. Не является ли грубой ошибкой стремление опрокинуть вековые традиции, привычные моральные нормы, уважение к семье, к женщине, матери наших детей? Снова красная строка. Я считаю, что самого тяжелого наказания требует тот муж, который из каких-то корыстных побуждений дает согласие арестовать женщину, защитником которой он должен быть до конца своих дней. Таково мое глубокое убеждение, но ведь я всего лишь супруг с устаревшими взглядами... Подпиши это как-нибудь, Делла, и отправь как можно скорее. Дрейк поднял на адвоката глаза и лениво спросил: - Ну, и что это даст, Перри? - Очень многое, - улыбнулся Мейсон. - Начнется дискуссия. - В отношении мужа? - Конечно. - Ну, а причем тут напоминание о сбережениях? - Чтобы поднялись споры. Сразу же поднимется волна возмущения на нынешнюю дороговизну, неправильную политику правительства, падение нравственности и так далее. Истории Роды и Карла маловато. Что касается темы "ну и времена!", то она дорога сердцу обывателя. А мы, когда придет время, используем эту историю о муже, предавшем интересы своей жены. - Пожалуй, ты прав, - согласился наконец Дрейк. - Да, Пол, тебе удалось раздобыть фотографии комнаты, где произошло убийство? Детектив ленивым жестом потянулся к папке, лежавшей на соседнем стуле, вынул из нее порядочных размеров конверт из толстой бумаги и извлек из него четыре глянцевых снимка. Мейсон принялся рассматривать фотографии через увеличительное стекло. - Посмотри-ка сюда, Пол, - через несколько минут сказал он. Детектив подошел к столу адвоката. - Ну да, это будильник. Он стоял на тумбочке возле кровати. - И, как я понимаю, на кровати спали. Но Мокси был найден полностью одетым. - Да. - В таком случае, значение будильника возрастает. - Почему? - Возьми лупу и взгляни на него. - Стрелки показывают три семнадцать, - сказал Дрейк. - Надпись на фотографии показывает, что снимок сделан в три восемнадцать. Таким образом, разница всего в одну минуту... - Это не все, - улыбнулся адвокат. - Посмотри еще раз. - О чем ты говоришь? - С помощью увеличительного стекла можно рассмотреть верхний циферблат, на котором устанавливается время звонка. - И что? - Стрелка показывает без нескольких минут два. - Естественно, ведь свидание было назначено на два часа. Он хотел быть на ногах к приходу Роды. - У него почти не оставалось времени для того, чтобы одеться. Будильник был заведен на час пятьдесят пять или на час пятьдесят. - Не забывай, - напомнил Дрейк, - что он когда-то был ее мужем. Она его видела и в пижаме, и без нее. - Ты все еще не понимаешь меня, Пол. Телефонный звонок разбудил Мокси. Значит, будильник был ему не нужен. К тому времени, когда он зазвенел, Мокси успел полностью одеться. Дрейк внимательно посмотрел на адвоката. - Если бы я не понимал только этого! - воскликнул сыщик. - Какого черта ты не заявляешь об убийстве при самообороне? Я вовсе не собираюсь требовать от тебя обмана доверия клиента, но если она рассказала тебе правду, то, наверняка, сообщила о том, что произошла борьба, и она вынуждена была ударить его топором, спасая собственную жизнь. Я считаю, что нетрудно будет убедить присяжных, что так оно и было на самом деле. Особенно, учитывая характер Мокси. Ей еще спасибо должны сказать, что избавила мир от подобного негодяя! - В свете некоторых фактов, - покачал головой Мейсон, - опасно говорить о самообороне. - Это почему же? - Ты забываешь о том, что она пыталась напоить мужа снотворным. То, что она была когда-то медсестрой и пыталась подмешать ему в шоколад наркотик, вызовет предубеждение по отношению к ней всех присяжных. Ну, а потом, как доказать, что это именно она убила Мокси? Я не уверен, что обвинению это удастся. - Но даже если она не убивала, то все же находилась в гостиной в тот момент, когда произошло убийство. - В том-то и дело. Я не уверен, что она не пытается выгородить кого-то. - Почему ты так считаешь? - Потому что нет никаких следов на дверных ручках. - У Роды были перчатки. - Но у всех остальных перчаток не было. - М-да... Полиция ее следов не обнаружила? - Если Рода не снимала перчаток, то об отпечатках ей вообще нечего было беспокоиться. Зачем бы ей нужно было обтирать ручки и рукоятку топора? - Действительно... - присвистнул Дрейк. - Подготовь для подписи апелляцию, Делла, - попросил Мейсон. Она молча кивнула и вышла из кабинета. Через несколько минут вернулась с листом бумаги. - Это последняя страница, - сказала секретарша. - Можешь ставить подпись. - Отправь ее немедленно, - расписавшись, сказал адвокат. - Позвони в секретариат суда и проконтролируй, чтобы все было в порядке. Я уезжаю. - И куда, если не секрет? - спросила Делла Стрит. - Хочу задать несколько неприятных вопросов доктору Клоду Миллсэйпу, - усмехнулся Мейсон. 9 - Вы не имеете права туда входить! - возмущенно воскликнула медсестра доктора Миллсэйпа. - Это личный кабинет доктора. Он никого не принимает без предварительной договоренности. Позвоните ему, он назначит вам время приема. - Я не люблю спорить с женщинами, - спокойно сказал Мейсон. - Но ведь я вам сказал, что приехал к доктору по делу, имеющему для него огромное значение. Пройдите, пожалуйста, к доктору и сообщите, что его хочет видеть адвокат Перри Мейсон по вопросу пистолета тридцать второго калибра системы "кольт", который в свое время был зарегистрирован на его имя. Предупредите, что я буду ждать ровно тридцать секунд, а затем уйду. Медсестра встревоженно прошла в кабинет доктора, захлопнув дверь перед Мейсоном. Ровно через тридцать секунд адвокат сам открыл дверь. Доктор Миллсэйп был в белом халате, придававшем ему вид профессора. В кабинете пахло лекарствами, в стеклянных шкафах поблескивали хирургические инструменты, вдоль стены возвышались стеллажи с книгами. Медсестра что-то испуганно говорила доктору, положив ему руку на плечо. При звуке открываемой двери она обернулась. Лицо Миллсэйпа было серовато-белого цвета. Мейсон молча закрыл за собой дверь. - Порой случается, что бывает дорога каждая секунда, - объяснил адвокат. - Я отброшу преамбулы и прошу вас не терять драгоценного времени на придумывание сказок. - Я не знаю, кто вы такой, - сказал доктор Миллсэйп, расправив плечи, - и не нахожу слов, чтобы выразить свое возмущение по поводу вашего наглого вторжения! Либо вы сами выйдите отсюда, либо я позову полицию, и вас выведут. Мейсон встал перед ним, широко расставив ноги и засунув руки в карманы пиджака, всем своим видом напоминая гранитную глыбу. - Когда вы будете звонить в полицию, - спокойно сказал он, - то не забудьте, доктор, объяснить им, как могло случиться, что вами было выдано фальшивое свидетельство о смерти Греггори Мокси в феврале двадцать девятого года. А заодно и причину, по которой вы передали Роде Монтейн "кольт" тридцать второго калибра для убийства Греггори Мокси. Собственно, свидетельство о смерти вы выдали на имя Греггори Лортона. Это уж потом этот человек стал фигурировать под фамилией Мокси. Доктор облизнул пересохшие губы и посмотрел на медсестру. - Выйди, Мэй... Она немного поколебалась, с ненавистью посмотрела на Мейсона, но все же покинула кабинет. - Проследите, чтобы нам не мешали, - предупредил Мейсон. Доктор собственноручно запер дверь, после чего повернулся к адвокату. - Кто вы такой? - Я представляю интересы Роды Монтейн. - Это она послала вас ко мне? - с явным облегчением вздохнул доктор Миллсэйп. - Нет, - честно ответил адвокат. - Где она? - В тюрьме. Арестована за убийство Греггори Мокси. - Что привело вас ко мне? - Мне нужно узнать правду о свидетельстве о смерти и пистолете. - Садитесь, - предложил доктор Миллсэйп и буквально упал в кресло, словно у него подкосились ноги. - Дайте подумать... Вы говорите Греггори... Греггори Лортон? Конечно, больных много, я не могу вот так сразу припомнить обстоятельства каждого случая. Мне нужно посмотреть истории болезни... Вы говорите, это было в двадцать девятом году? Если бы вы могли напомнить мне о каких-либо особых... - Прекратите нести ерунду! - гневно рявкнул Мейсон. - Вы в дружеских отношениях с Родой Монтейн или Лортон, если вам больше нравится. Не станем уточнять, насколько дружеских. Вы знали, что она была замужем за Лортоном, и что тот вскоре после ее замужества скрылся. По каким-то соображениям она не хотела брать развод. Двадцатого февраля двадцать девятого года в больницу "Сэйнвисэйд" был принят больной с воспалением легких и зарегистрирован под именем Греггори Лортона. Вы были его лечащим врачом. Двадцать восьмого февраля больной скончался. Вы подписали свидетельство о смерти. Доктор снова облизнул губы. В его глазах появился страх. - Даю вам десять секунд на размышление, - сказал Мейсон, многозначительно посмотрев на часы, - после чего начинайте говорить. - Вы ничего не понимаете, - вздохнув, торопливо начал доктор Миллсэйп. - Иначе вы отнеслись бы ко мне по-другому. Вы адвокат Роды Монтейн, не правда ли? А я ее друг. Я ее люблю. Люблю больше, чем самого себя... С первой встречи... Как только познакомились... - Для чего вы пошли на подлог? - Чтобы она смогла получить страховку... Она не могла другим образом доказать, что Греггори Лортон умер... До нее дошли слухи, что он погиб при аварии самолета. Авиакомпания подтвердила, что он приобрел билет на тот самолет, но был ли он действительно в числе погибших пассажиров - никто определенно сказать не мог. Был найден труп только одного пассажира. Страховая компания не посчитала бы это доказательством. Кто-то посоветовал Роде подождать семь лет, после чего начать дело о признании юридической смерти мужа. Она не хотела считаться его женой, но если бы она стала в таких условиях хлопотать о разводе, то тем самым невольно подтвердила бы, что он жив. Она не знала, что и делать, но в душе считала себя вдовой, не сомневаясь, что его нет в живых. Вот тут мне и пришла в голову эта мысль... В больнице постоянно находятся по нескольку бездомных больных, направленных разными благотворительными организациями. Многие из них не имеют даже настоящих документов, их истории болезни заполняются со слов... Однажды к нам поступил такой бродяга, примерно одного возраста с Греггори Лортоном. У него было двухстороннее воспаление легких - сильно запущенное, без всякой надежды на выздоровление. Я записал его в книгу как Греггори Лортона, объяснив ему, что этот человек пользуется у нас определенными привилегиями. Честное слово, мистер Мейсон, мы сделали все возможное, чтобы спасти его. Я не сомневался, что у меня будет и другая возможность лечить "Греггори Лортона", поэтому не был заинтересован в смерти того человека. И все же он умер, чего и следовало ожидать. Я выдал свидетельство о смерти, а через несколько недель Рода обратилась в какую-то нотариальную контору с соответствующими документами. Все остальное было сделано по закону. - Какова сумма страховки? - Не очень большая, иначе не было бы так просто ее получить. Если не ошибаюсь, полторы тысячи долларов. - Страховка была в пользу Роды? - Да, - ответил доктор Миллсэйп. - Греггори уговорил Роду застраховать их жизни в пользу друг друга. Он уверял ее, что намерен застраховаться на пятьдесят тысяч, но для этого нужно пройти медицинское освидетельствование, поэтому для начала застраховался на полторы тысячи. Ну, а Рода застраховалась в его пользу на десять тысяч. Очевидно, что он намерен был убить ее и получить страховку, если бы ему не удалось выманить у нее имеющиеся деньги и скрыться с ними. - По всей видимости, он перестал выплачивать взносы, как только они расстались? - Разумеется, он сделал только первый взнос. Рода сама выплачивала остальные взносы. Авария самолета случилась через несколько месяцев после уплаты первого взноса. Свидетельство о смерти было получено где-то через год, и Рода получила деньги. - Вы давно знакомы с Родой? - Да. - Пытались уговорить ее выйти за вас замуж? - Неужели все это важно? - покраснев спросил Миллсэйп. - Да. - Что ж... Да, я просил ее стать моей женой. - Почему она отказалась? - Она говорила, что больше не намерена выходить замуж... Она утратила веру в мужчин... Когда выходила замуж за Лортона, она была неискушенной девчонкой. Его подлость убила в ней все чувства, поэтому она посвятила свою жизнь уходу за больными. Про любовь она не хотела даже говорить... - И вдруг совершенно неожиданно вышла замуж за миллионера?! - Мне не нравится, как вы это говорите. - Это почему же? - Почему вы называете его миллионером? - Хорошо, - усмехнулся Мейсон, - пусть будет сын миллионера. - Да, но Рода вышла за него совсем из других побуждений. - Почему вы так уверены? - Потому, что хорошо знаю Роду. - Так почему же она вышла за него? - поинтересовался Мейсон. - Все дело в том, что ее материнские чувства не получали естественного выхода. Ей требовалось существо, на которое она могла бы их излить. В этом слабовольном, изнеженном сынке богатых родителей она нашла себе то, что искала. Не подумайте, что во мне говорит ревность, но этот молодой человек - нравственный дегенерат. Он смотрел на Роду, как ученик на строгую учительницу, как ребенок - на мать. Он воображал, что это любовь, на самом же деле это была потребность найти защиту... Рода не задумывалась над такими вопросами... Не помнила себя от радости, что имеет возможность кого-то лелеять и ухаживать за ним... - Я так понимаю, вы возражали против этого брака? - Да... - Почему? - Потому, что я люблю Роду. - Вы сомневаетесь, что она будет счастлива? - Она не может быть счастлива с ним. В данный момент она обманывает сама себя, не желает разобраться в психологии чувств. На самом же деле ей нужен муж, которого она бы любила и уважала. А материнские чувства должна истратить на настоящего ребенка. Природа требует своего, а мужчина никогда не станет младенцем. Женщине нужен муж! - Вы ей говорили об этом? - Пытался. - Она с вами согласилась? - Нет. - Чем она мотивировала? - Что я для нее всегда останусь только другом... Ну, а все мои доводы от ревности... - Как вы решили поступить? - Мне не хотелось бы говорить на эту тему с незнакомым человеком... - Меня не интересует что вам хочется и что - нет. Не теряйте понапрасну время, говорите все до конца. - Возможно, это звучит напыщенно, но Рода мне дороже жизни. Мне хотелось бы сделать ее счастливой... Я люблю ее так сильно, что в моем чувстве нет эгоизма. Поэтому я не хочу омрачать своими нотациями ее счастье, пусть и призрачное. Благополучие и покой Роды для меня стоят на первом месте... - Я понял так, что вы ушли с ее пути? - А что мне оставалось делать? - Что было потом? - Потом?.. Она вышла замуж за Карла Монтейна. - Помешало ли это вашей дружбе с Родой? - Ни в малейшей степени. - А потом появился Лортон? - Да. Лортон. Или Мокси, если вам больше нравится. - Чего он хотел? - Денег. - С какой стати? - Кто-то грозился отправить его в тюрьму за мошенничество. - Вам известно, в чем оно заключалось? - Нет. - Вы не догадываетесь, кто грозился отправить его в тюрьму? - Нет. - Сколько денег с него требовали? - Две тысячи немедленно и десять потом. Это он требовал от Роды. Сколько требовали с него, я не знаю. - И что Рода? Как она поступила? - Она не знала, что и делать... Она же только что вышла замуж. Ей казалось, что она любит своего мужа, что они с ним - неразрывное целое. И тут на сцене появляется этот негодяй! Требует денег. Она вовсе не обязана была ему что-то отдавать! Но он грозил раскрыть ее обман со страховкой. Обвинял ее в двоемужестве. Она понимала, что он может обратиться непосредственно к Карлу Монтейну, чтобы выжать из него деньги. Монтейн больше всего боится скандалов, которые могут опорочить его фамильную честь. Мокси был умным негодяем, он легко раскусил нелепый комплекс Монтейна, который всячески поддерживает в нем его отец... - Что было дальше? - Рода встретилась с Мокси и заявила, что если он не уедет, то она возбудит против него дело по обвинению в краже денег. - Это вы ей посоветовали? - Да. - И вы же вручили ей пистолет, посоветовав пристрелить Мокси, если представится такой случай? Доктор отрицательно покачал головой. - Я дал ей пистолет на всякий случай... Чтобы она могла при необходимости защитить себя... Я знал, что этот Лортон лишен всякой совести, что он способен на клевету, подлость, воровство и даже убийство ради достижения собственных целей. Мне было ясно, что он угодил в какую-то западню, и выбраться из нее ему могут помочь только деньги. Я боялся, что Рода отправятся на встречу с ним одна и... Ведь он требовал, чтобы с нею никого не было... - И вы передали ей свой пистолет? - Да. - Значит, вы знали, что она намерена была встретиться с Греггори? - Конечно. - Вчера ночью? Доктор заерзал на стуле. - Так знали или нет? - Нет. - Если в Суде вы не будете лгать более правдоподобно, - усмехнулся Мейсон, - то Роде нечего ждать от вас существенной помощи. - В Суде? - воскликнул доктор Миллсэйп. Мейсон утвердительно кивнул. - Господи! Я не могу выступать в суде! Вы имеете в виду выступать в качестве свидетеля на стороне Роды? - Нет, окружной прокурор призовет вас свидетельствовать против Роды. Он попытается вызвать к Роде максимум недоброжелательства. Он будет стараться показать мотив для убийства - сокрытие подлога, на который она в свое время пошла со страховой компанией. Вы сами понимаете, чем это грозит для вас. Так вы знали, что Рода должна была отправиться на свидание с Мокси в два часа ночи? - Знал, - тихим голосом сказал доктор Миллсэйп. - Уже лучше, - заметил Мейсон. - А теперь расскажите мне все подробно. Где вы сами находились в два часа ночи? - Спал, конечно. - Вы можете это доказать? - Точно так же, как любой человек, ложащийся спать вечером и встающий утром. Как правило, для этого не требуется алиби. В этом случае, на мой взгляд, достаточно простого утверждения. - Так оно и было бы, доктор, если бы окружной прокурор не стал расспрашивать вас и вашего слугу в отношении телефонного звонка в вашу квартиру в два часа ночи. Ваш слуга тогда ответил, что... Выражение лица доктора заставило Мейсона замолчать. - Так что же вы мне скажете, доктор? - Господи!.. Откуда окружной прокурор узнал об этом звонке? Я даже не подумал о такой возможности... Слуга сказал мне, что звонил какой-то пьяный мужчина из телефона-автомата. - Почему он решил, что мужчина был не трезв? - Вероятно, по голосу... Во всяком случае, он так мне сказал, когда я вернулся домой. Я хочу сказать... - Переходите к фактам, доктор. - Да, я там был... Не в два часа, а позднее... Я проснулся и не мог уснуть... Я знал, что Рода поедет к этому негодяю. Посмотрел на часы и с тревогой подумал о Роде. Все ли в порядке у нее? Я поднялся, оделся и поехал на Норвалк Авеню. Машина Роды стояла в соседнем переулке. Я посмотрел на окна квартиры Мокси. Света не было. Тогда я позвонил, но мне никто не ответил... Я продолжал давить и давить на звонок, сам не понимая, чего дожидаюсь. Почему мне никто не открывал? Если бы не машина Роды в переулке, то я посчитал бы, что Мокси спит. Поскольку мне никто не открывал, я решил обойти вокруг дома и проверить, нельзя ли как-то попасть в дом иным путем. Мне не хотелось оставлять свою машину перед домом, поэтому я объехал вокруг квартала и поставил автомобиль на параллельной улице. По дороге к дому Мокси я вдруг увидел, что в его квартире появился свет. Мне голову пришла мысль, что мои звонки все же разбудили его, поэтому я ускорил шаги, намереваясь позвонить еще раз, но к счастью заметил, что машины Роды уже нет. - Когда вы звонили, то стояли на ступеньках крыльца, не так ли? - Естественно. - Вы слышали дребезжание звонка наверху? - Нет. - А звуки борьбы до вас не доносились? - Нет. Я вообще ничего не слышал. Мейсон нахмурился. - Я сейчас дам вам один совет, а вы потом не будете о нем вспоминать, - сказал адвокат. - Договорились? - Какой именно совет? - недоуменно спросил доктор Миллсэйп. - Вы плохо выглядите. - Господи! Да что ж тут удивительного? Все эти дни я только и думаю об этой истории. Я совершенно не могу спать по ночам. Лортон в городе и шантажирует Роду... Я не могу есть и сосредоточиться на своей работе. Моя работа идет кое-как... Я... - Я сказал, что вы неважно выглядите, - перебил его Мейсон. - Вполне естественно... Я чувствую себя совершенно разбитым. Я только еще не схожу с ума. - Что бы вы посоветовали пациенту, если бы он явился к вам в таком состоянии, как у вас? Да к тому же, если бы он еще и плохо выглядел? - Что вы имеете в виду? - Скорее всего, вы посоветовали бы ему отправиться в длительное морское путешествием. - Разумеется, перемена обстановки... Миллсэйп не договорил, его глаза заблестели. - Как я заметил в самом начале, я не хочу, чтобы мое имя упоминалось в связи с этим вопросом. Прежде всего, я не врач, - сказал Мейсон, вставая с кресла. - Чтобы все выглядело совершенно естественно, вы можете проконсультироваться у какого-нибудь знакомого врача. Вам не обязательно рассказывать ему, что именно вас беспокоит, но охарактеризуйте ему ваше состояние и намекните на возможность морской прогулки. - Короче говоря, вы мне советуете уехать в такое место, где окружному прокурору до меня не добраться? Но не будет ли это ударом в спину Роде? - Извините за откровенность, но ваше присутствие принесет Роде больше вреда, чем пользы. Лично я интересуюсь только состоянием вашего здоровья. Вы выглядите неважно, под глазами синева, нервничаете, вздрагиваете. Вам следовало бы посоветоваться с каким-нибудь авторитетом в этой области. Пусть он поставит диагноз. Ну, а на всякий случай, вот вам моя визитная карточка. Если вдруг что-то случится, то, незамедлительно обращайтесь ко мне. Мейсон положил на стол свою визитку. Миллсэйп вскочил с кресла, схватил руку Мейсона и крепко пожал ее. - Огромное вам спасибо, мистер Мейсон! Прямо скажу, я не подумал о такой возможности. А ведь лучшего и не придумаешь! Мейсон собрался было что-то сказать, но не успел, поскольку за дверью послышался какой-то шум и где-то хлопнула дверь. Зазвенел негодующий голос секретарши доктора Миллсэйпа. Мейсон повернул ключ и распахнул дверь. Те самые полицейские, которые арестовали Роду в аэропорту, посмотрели на адвоката изумленными глазами. - Ну и ну! - воскликнул один из них. - Вы действительно проворный малый! - Большое спасибо, доктор, за ваш совет, - поклонился Мейсон Миллсэйпу. - Если вам когда-нибудь потребуется адвокат, без колебаний обращайтесь ко мне. Я вижу, что эти два господина хотят с вами поговорить. Возможно, вы не знаете, что они - детективы из Отдела по раскрытию убийств. Не стану вас больше задерживать. Между прочим, как юрист я могу вам подсказать, что если у вас нет желания отвечать на их вопросы, вам не обязательно это делать... - Хватит! - рявкнул полицейский, с угрожающим видом делая шаг в сторону Мейсона. - И если вам понадобится адвокат, доктор, - даже не взглянув на полицейского, продолжал Мейсон, - на карточке есть номер моего телефона. Я не знаю, чего хотят эти господа, но на вашем месте я не стал бы отвечать на их вопросы. Мейсон прошел мимо полицейских, не удостоив их взглядом. 10 Кабинет Мейсона наполняли лучи утреннего солнца. Зазвонил телефон и почти одновременно в дверь, выходящую в коридор, раздался условный стук. Мейсон открыл дверь и впустил Пола Дрейка, Делла Стрит подняла трубку. - Тебя к телефону, шеф! - сообщила секретарша. Мейсон неторопливо пошел к аппарату, но вдруг передумал и сказал: - Делла, узнай в чем там дело. Дрейк вытащил из кармана газету и устало махнул рукой. - Твоя клиентка оказалась слабовата... Мейсон лишь усмехнулся в ответ. Делла Стрит неожиданно бросила трубку на место. - Что случилось, Делла? - спросил Мейсон. - Звонил какой-то наглец из Отдела по раскрытию убийств. Ты бы слышал, с каким торжеством в голосе он сообщил, что Рода Монтейн только что подписала заявление в окружной прокуратуре. Она обвиняется в совершении убийства первой степени, так что они будут рады предоставить тебе свидание с клиенткой в любое время. Ни о каком Хабэас Корпус не может быть и речи. - Почему ты не передала трубку мне? - спокойно спросил Мейсон. - Потому что они хотели посмеяться над тобой! - Хм, - улыбнулся адвокат. - Еще неизвестно кто в итоге над кем посмеется... Если еще кому-то захочется позабавиться подобным образом, то сразу же соединяй со мной. Я не слабонервная дамочка, нечего меня оберегать. - Он повернулся к Дрейку: - Есть новости, Пол? - Сколько угодно, - ухмыльнулся детектив. - В газетах не сообщают о том, что она подписала заявление, но недвусмысленно дают понять, что это будет сделано с минуты на минуту. - Что Рода сказала им? - Что Мокси пытался ее шантажировать, настаивал на том, чтобы она пришла к нему в два часа ночи. Поэтому она тайком от мужа улизнула из дома и поехала к Мокси. Там она звонила на протяжении нескольких минут, но ей никто не отвечал, поэтому она уехала домой. - И после этого они потребовали объяснений, как ее ключи оказались в комнате, где было совершено убийство, верно? - Совершенно верно. Она ответила, что была там днем, и, видимо, обронила их. Мейсон невесело усмехнулся. - А тем временем, - продолжал детектив, - Карл Монтейн настаивает, что он запер дверь гаража, когда ставил туда машину. Таким образом, Рода не могла бы поставить туда свой автомобиль, когда вернулась домой. Мало того, она сказала мужу, что забыла в машине сумочку, так что поздно вечером ей пришлось спускаться в гараж и отпирать дверь. Остается лишь надеяться, что кто-то из присяжных ей все же поверит... - Нет, Пол. После того как обвинение ознакомит Суд с имеющимися в его распоряжении фактами, ей никто не поверит. Они заставили ее сделать самое опасное признание. - Не понимаю. - Не понимаешь? Проще всего ей было бы утверждать о вынужденной самообороне. Тут ей никто не смог бы возразить, поскольку единственный свидетель - мертв. Обвинение ничем не смогло бы опровергнуть ее историю. Если бы Рода изложила ее в нужное время и в нужной форме, она завоевала бы симпатии не только присяжных, но и публики. Теперь же возможность ссылаться на самооборону отпала. Сейчас ей придется либо доказывать, что она так и не попала в квартиру Мокси, либо ее поймают на каких-то мелочах и обвинят в убийстве без смягчающих обстоятельств. - Ты прав, Перри, я как-то не задумывался над ее показаниями. Положение действительно скверное. В кабинет вошла Делла Стрит и плотно закрыла за собой дверь. - Шеф, тебя хочет видеть отец Карла... - Кто? - удивленно переспросил Мейсон. - Филипп Монтейн из Чикаго. - Вот видишь, Пол, я же говорил, что он сам явится сюда, - усмехнулся адвокат. - Делла, что он из себя представляет? - С первого взгляда не поймешь... Ему чуть больше шестидесяти, но глаза ясные и внимательные, как у хищной птицы. Коротко подстриженные седые волосы, небольшие усики, ничего не выражающее лицо, тонкие губы. Вид довольно респектабельный. Знает себе цену. - Нам необходимо подобрать ключик к этому человеку, - сказал Мейсон, переводя взгляд с секретарши на детектива. - Я хочу повернуть дело так, чтобы ему пришлось заплатить за защиту Роды. Между прочим, я представлял его себе совсем другим. Думал, что это самодовольный эгоист, привыкший командовать людьми в силу своего богатства... Я рассчитывал напугать его скандалом в прессе, где будет фигурировать имя Монтейнов... - Он снова посмотрел на секретаршу. - Скажи хоть словечко, Делла! Она улыбнулась и покачала головой. - Давай, выкладывай! - настаивал Мейсон. - Ты же хорошо разбираешься в человеческих характерах. Мне интересно, какое он произвел на тебя впечатление. - Обычными средствами ты с ним не справишься, шеф. - И почему же? - Потому что он уже тщательно продумал и спланировал свои действия. Не знаю, что именно ему нужно, но могу поспорить, что он уже обдумывал, как подобрать ключик к тебе. - Отлично! - сказал Мейсон с азартным блеском в глазах. - Я постараюсь его раскусить! - Он повернулся к Дрейку. - Знаешь, Пол, выйди отсюда через приемную, у тебя будет возможность посмотреть на этого миллионера из Чикаго. Возможно, впоследствии твоим людям придется следить за ним, так что тебе не помешает познакомиться с его внешностью. - Хорошо, - кивнул Дрейк. - Если понадоблюсь, я буду у себя. - Он хитро подмигнул Мейсону, подошел к выходу в приемную, распахнул дверь и громко сказал с порога: - Большое спасибо, господин адвокат. Если у меня возникнут новые затруднения, я обязательно обращусь к вам. Когда Дрейк захлопнул дверь, Мейсон сказал Делле Стрит: - Я думаю, что Филипп Монтейн сразу же попробует показать мне, что представляет собой важную персону и... Внезапно дверь резко распахнулась, и в кабинет вошел взволнованный Пол Дрейк: - Простите, господин адвокат, но я совсем забыл об одном серьезном моменте... - Он плотно закрыл за собой дверь и шагнул к столу Мейсона. - Скажи, Перри, когда эта тип появился у нас в городе? - Ты имеешь в виду Филиппа Монтейна? - Да, того, что сидит в твоей приемной. - По всей видимости, сразу же после того, как прочитал в газетах об убийстве Мокси. Младший Монтейн рассказывал мне, что отец страшно занят и... - Если человек, сидящий в приемной, действительно Филипп Монтейн, - сказал Дрейк, - то он приехал сюда еще до убийства Мокси. Мейсон свистнул в удивлении. - Помнишь, - продолжал Дрейк, - я рассказывал, что когда Рода вышла из твоего офиса, то я заметил, что за ней ведется слежка, и решил разобраться, что к чему? - Ты хочешь сказать, - спросил Мейсон, - что за ней шел этот человек? - Нет, - усмехнулся детектив. - Он сидел в машине, которая стояла у тротуара. У него такие глаза, от которых мало что может укрыться. Он видел меня, видел Роду и видел ее преследователя. Только не знаю, догадался ли он о наличии связи между нами троими. - Ты уверен в своих словах, Пол? - спросил адвокат. - Абсолютно. - Но Карл утверждал, что отец из-за дел не может покинуть Чикаго. - Значит, врал или папочка, или сынок. - Скорей всего, папочка, - решил Мейсон. - Если бы Карл знал, что его отец в городе, он бы, когда приходил ко мне, притащил его с собой, чтобы тот оказал ему моральную поддержку. Он всю жизнь прячется за папочкину спину. Наверняка, старик приехал сюда, не предупредив сына. - Но зачем? - Пока не знаю, - ответил Мейсон. - Он тебя видел сейчас? - Конечно. Более того, я уверен, что он меня помнит. Но, может быть, его все же обманули громкие крики, и он поверил, что я всего лишь твой клиент. Все, Перри, я смываюсь. Жаль, что у меня нет на него никаких данных. - А вдруг этот человек вовсе не Филипп Монтейн? - вдруг предположил Мейсон. Дрейк с сомнением покачал головой. - Но с какой стати подставному лицу являться к нам, шеф? - спросила Делла Стрит. - Окружной прокурор может допустить, что я попытаюсь нажать на старика, вот и направил сюда своего человека, чтобы выяснить мои намерения. - Прошу тебя, шеф, будь осторожен. - Но это означало бы, - заметил Дрейк, - что прокуратура следила за Родой еще до убийства Мокси. Знаешь, Перри, я бы посоветовал тебе сначала все разузнать об этом типе, а потом уже начинать серьезный разговор. Мейсон кивнул на дверь. - Ладно, Пол, покажи теперь столь же артистический выход. Детектив приоткрыл дверь и проговорил, словно заканчивал фразу: - ...рад, что подумал об этом именно сейчас. Это осложнение все время меня волновало. Еще раз огромное спасибо. Дверь закрылась. - Больше тянуть нельзя, Делла, - сказал Мейсон, - иначе у Монтейна появятся подозрения. Не исключено, что он запомнил Дрейка по прошлому разу. Естественно, он может подумать, что тот вернулся специально, чтобы предупредить меня. Так что приглашай его в кабинет. Делла Стрит открыла дверь. - Мистер Мейсон ждет вас, мистер Монтейн! Монтейн вошел в кабинет и поклонился, не протягивая руки. - Доброе утро, господин адвокат, - сказал он. Мейсон показал на черное кресло для посетителей. Делла закрыла за собой дверь. - Несомненно, господин адвокат, - сказал Монтейн, - вы догадываетесь, зачем я здесь? - Я рад, что вы пришли, мистер Монтейн, - сказал Мейсон. - Мне очень хотелось с вами поговорить. Однако, ваш сын сказал мне, что вы заняты чрезвычайно серьезной финансовой операцией, поэтому... Видимо, вы бросили все, узнав про убийство, и... - Да, я заказал частный самолет и прилетел вчера вечером. - Значит, вы уже виделись с сыном? - Я думаю, господин адвокат, - холодно сказал Филипп Монтейн, - что будет правильным сначала объяснить вам мое дело, а потом вы можете задавать вопросы. - Как вам будет угодно, - согласился Мейсон. - Давайте будем вполне откровенны и искренни друг с другом. Я финансист. Те адвокаты, с которыми я привык иметь дело, специализировались в вопросах финансового права. Вы - первый адвокат по уголовным делам, с которым мне довелось столкнуться. Мой сын с вами консультировался. Он очень заинтересован в том, чтобы его жена была полностью оправдана. Однако, поскольку он Монтейн, то не желает лгать. Он не скажет ни больше, ни меньше, чем было на самом деле, независимо от того, во что эта правда ему обойдется. - Пока я не услышал от вас ничего нового, - сказал Мейсон. - Я подготавливаю почву. - Это лишнее. Переходите к делу. - Отлично. Мой сын нанял вас защищать и представлять его жену. Я понимаю, что вы ждете оплаты за свои услуги. У моего сына, в полном смысле слова, нет ничего. Следовательно, вы рассчитываете эти деньги получить с меня. Я не дурак и, как полагаю, вы тоже. Я не сомневаюсь в выборе сына. Я уверен, что он нашел отличного адвоката. Но я хочу, чтобы вы не ошибались в отношении меня. Если будут выполнены известные условия, я заплачу, и весьма щедро, за защиту Роды. Если же нет, то вы не получите с меня ни цента. - Продолжайте, пожалуйста. Теперь вы говорите дело. - К сожалению, есть вещи, которые я не могу рассказывать. Прокуратура предприняла ряд шагов, о которых вы не должны знать. Я связан словом. С другой стороны, мне известно, что вы человек чрезвычайно проницательный, господин адвокат. - И что? - Если я не могу рассказать вам об этих шагах, то вы ведь можете просто о них догадаться, и тогда мы смогли бы обо всем поговорить. - Догадаться не сложно, - усмехнулся Мейсон. - Вы, видимо, имеете в виду положение, в силу которого, пока Рода и ваш сын считаются женой и мужем, обвинение не может использовать Карла в качестве свидетеля. Поэтому они предпримут меры, чтобы аннулировать их брак. - Благодарю вас, господин адвокат, - улыбнулся посетитель. - Я надеялся, что вы упомянете об этом факте. Думаю, что вам ясна и моя позиция в данном вопросе. - Вы считаете, что Рода не пара для вашего сына? - Безусловно. - Почему? - Она вышла за него только ради денег. Ее прошлое далеко не безупречно. Она продолжает назначать свидания своему бывшему мужу, а также врачу, находившемуся с ней в близких отношениях. - Вы находите их отношения непристойными? - Я этого не говорил... Да к тому же, это не имеет особого значения. Вы задали мне вопрос, на который я дал вам откровенный ответ. Допускаю, что вы не согласны со мной, но каждый имеет право на собственную точку зрения... - Я спросил вас только потому, что хотел разобраться в вашем отношении к сложившейся ситуации. Теперь мне ясно, что вы стремитесь любыми способами добиться признания этого брака незаконным. Что же касается меня, то, по вашему мнению, хотя я всеми мерами должен защищать Роду Монтейн, противодействовать расторжению брака мне не рекомендуется. Далее, когда дело дойдет до перекрестного допроса вашего сына, мне нельзя выставлять его в смешном свете. Таким образом, если я выполню эти условия, то получу, как вы выразились, "щедрое вознаграждение". Если же нет - то ни цента. Не так ли? - Вы несколько сгустили краски, - сказал Филипп Монтейн. - Зато поставил все точки над "i". - Что ж, вы все изложили совершенно точно. Разумеется, вы не знаете, о каком вознаграждении идет речь. Оно будет значительно больше того, которое вы до сих пор получали за равнозначное дело. Вы меня понимаете? - Да, теперь я вас понял, - сухо сказал адвокат. - Подводя итог, можно сказать так: не торопись, Мейсон, с выводами. Ведь что получается? Если Рода позволит окружному прокурору аннулировать ее брак с Карлом, вы, мистер Монтейн, согласны, чтобы ее оправдали в деле об убийстве. Если же она будет настаивать на законности брака, вы попытаетесь избавиться от нее, способствуя ее осуждению за убийство. Карл - человек слабовольный. Вы знаете об этом не хуже меня. Если Роду оправдают, и она останется его женой, то может оказаться не очень покладистой и сговорчивой. Если же она согласится отказаться от Карла, вы дадите денег на ее защиту. Если она станет цепляться за Карла, вы совместно с окружным прокурором сделаете все, чтобы осудить ее. Короче, вы любой ценой добиваетесь того, что устраивало бы вас. Разве не так? - Вы несправедливы ко мне. - Почему же? - поднял брови Мейсон. - Я вполне объективен. - Зачем вам добиваться моих признаний в отношении ваших догадок? - Чтобы знать определенно ваши намерения. Ведь ваши мотивы могут иметь решающее значение. - Вы все еще не ответили, принимаете ли мое предложение? - Ни в коем случае! - улыбнулся адвокат. - Я призван защищать Роду. Я считаю, что ей выгодно закрыть рот вашему сыну, настаивая на законности их брака. Поэтому я буду против его расторжения или признания незаконным. - А вы уверены, что сумеете этого добиться? - Вполне. - Окружной прокурор убежден, что этот брак незаконен. Тут не может быть сомнений. Я приехал к вам только потому, что высоко ценю вашу изворотливость. - Вы имеете в виду мою сообразительность или все же изворотливость? - усмехнулся Мейсон. - Изворотливость. - Надеюсь, что мне удастся убедить вас, что помимо ловкости Бог наградил меня еще и умом. Давайте вернемся к анализу ваших мотивов. Вы гордитесь своим именем. Если Рода, являясь законной женой вашего сына, будет осуждена за убийство, это ляжет черным пятном на вашу фамилию. Поэтому вы, естественно, будете всеми мерами способствовать ее оправданию. Если же Рода не будет считаться вашей невесткой, то вам ее судьба совершенно безразлична. Ваше предложение мне еще раз доказывает, что вы не остановитесь ни перед чем, чтобы отторгнуть Роду из своей семьи. И все же я уверен, что вы понимаете, что Рода имеет большое влияние на вашего сына. Такие вещи случайно не узнаются и получаются не из третьих рук. Отсюда следует сделать вывод, что вы выехали из Чикаго вовсе не вчера вечером, как только что сказали мне, а находитесь в нашем городе уже несколько дней, скрывая это и от сына, и от невестки. Я могу пойти дальше и предположить, что вами нанят детектив для слежки за Родой, чтобы выяснить, что она из себя представляет, чем занимается и какова ее сила влияния на Карла. Я догадываюсь, мистер Монтейн, что вы вынашиваете мысль о повторной женитьбе вашего сына, которая была бы выгодна для вас в финансовом отношении. Вот для чего вы стремитесь получить свободу для Карла. - И все это вы вывели, анализируя мои мотивы? - бесстрастно сказал Филипп Монтейн, вставая с кресла. - Разве я в чем-то ошибся? - улыбнулся Мейсон. - Разве мои рассуждения не верны? - Рассуждаете вы просто превосходно! Значит, не зря этот детектив возвращался еще раз в ваш кабинет, когда увидел меня в приемной. Вероятно, он сообщил вам нечто интересное. Признаюсь, проделал он это весьма умно. - В таком случае, вы действительно находитесь в нашем городе уже несколько дней и следите за Родой?! - Я бы назвал это сбором необходимых сведений. - Ваш сын знает об этом? - Нет. - Вы наняли детективов для слежки за Родой? - Мне думается, что я ответил на ваши вопросы. Теперь мне остается предупредить вас, что вы сильно ошибаетесь, если воображаете, будто ничего не потеряете, отказавшись принять мои условия. Я могу оказаться основным вашим противником. Мейсон распахнул дверь в приемную: - Вы слышали мой окончательный ответ, - сказал он. - Если вы хотите начать войну, я не могу вам в этом воспрепятствовать и принимаю вызов. Монтейн остановился в дверях, хотел было что-то сказать, но тут же шагнул за порог и хлопнул дверью. Мейсон с минуту постоял в глубокой задумчивости, потом подошел к телефону и набрал номер кабинета Дрейка. - Пол, - сказал он, когда тот поднял трубку, - нам нужно поторопиться. Здесь что-то нечисто. Давай пораскинем мозгами. Мокси был мошенником и специализировался на обмане женщин. Известно, что ему кто-то звонил незадолго до убийства. Этот "кто-то" требовал денег. Весьма вероятно, что это была женщина. Мы знаем, что как минимум один раз ради денег он согласился на брак. Слушай, Пол, необходимо проверить всю его жизнь. Нам известен целый ряд вымышленных имен, которыми он пользовался. Отправь своих людей по гостиницам, отелям, частным пансионатам. Пусть поищут женщину, носящую одну из его многочисленных фамилий, которая сравнительно недавно приехала в город. Понимаешь, нам необходимо раньше полиции выяснить, кто же шантажировал Мокси! - Разумно, - согласился детектив. - Ну, а что насчет Монтейна-старшего? За ним не следует установить наблюдение? - Нет. От этого не будет никакого толку. Он не приходил ко мне в офис до тех пор, пока не подготовился. С этого момента его жизнь будет проходить у всех на виду. Мы можем следить за ним до Судного дня, но ничего не узнаем. Ибо все, что было задумано, уже организовано и осуществлено. - Значит, я не ошибся, утверждая, что он здесь находится уже несколько дней? - Да, Пол, ты был прав, - подтвердил Мейсон. - Он это признал? - Лишь после того, как я его прижал. Он тебя заметил и догадался, что ты детектив. - Зачем он приходил к тебе? - Об этом можно только догадываться. Не слишком-то он откровенничал. И я уверен, что мы многого еще не знаем, Пол. - Он, должно быть, следил за Родой до самой твоей конторы. - Должно быть, - согласился Мейсон. - Тогда Карл, обратившись к тебе, уже должен был знать от отца, что Рода у тебя побывала. - Безусловно. - В таком случае, папочка и сынок действовали заодно. - Вполне возможно. Пол, нам придется пробиваться наугад, помня что боремся с организованной силой. - Послушай, Перри, - возбужденно сказал Дрейк, - если Монтейн следил за Родой, он должен был знать о существовании Мокси! - Он знал. - И об их встрече в два часа ночи? - Об этом он ничего не говорил. - А ты его спрашивал? - Нет, - усмехнулся Мейсон, - но спрошу. - Когда? - В подходящий момент. Знаешь, ты не забивай себе голову Монтейном. Он умен и безжалостен. Со всей своей пресловутой семейной гордостью он, не задумываясь, жертвует жизнью Роды ради удовлетворения собственных интересов. - Но ты не спускай с него глаз, не давай ему возможности вылезти из воды сухим. - Не беспокойся, Пол! - рассмеялся Мейсон. - Не знаю, что меня сейчас больше интересует - утереть нос этому старому наглецу или научить проучить его недоросля. Он положил трубку телефона на место. Делла Стрит вошла в кабинет. - Посыльный только что принес бумаги по делу Карла Монтейна, - сказала она. - Заявление о признании брака незаконным. Кроме того, звонил доктор Миллсэйп и сообщил, что его всю ночь продержали в Управлении полиции, но ничего не добились. Похоже, он очень гордится собой. - К сожалению, - мрачно сказал Мейсон, - для него еще ничего не закончилось. 11 Мейсон осторожно, придерживаясь в сгустившихся сумерках темной стороны улицы, подошел к подъезду Колмонт-апартментс. Респектабельная Норвалк Авеню поражала своей тишиной. С главного бульвара изредка доносились автомобильные гудки, да пронзительный визг тормозов машины, резко остановленной во время ночной прогулки. Подъезд Колмонт-апартментс был погружен во тьму, зато Бейллэр-апартментс, находящийся рядом, сиял многочисленными огнями и манил сверканием стекол, через которые виднелся современный холл с телефонами, баром, смазливыми горничными и почтовыми ящиками. Этот блеск отражался на боковых улочках и незаметно подбирался к странному в своем одиночестве зданию, где был убит Греггори Мокси. Мейсон минут пять постоял в тени подъезда, проверяя обманчивую тишину и прислушиваясь, не раздадутся ли рядом тяжелые шаги полицейского патруля. Днем Мейсон обратился в агентство по продаже и сдаче внаем недвижимости и арендовал весь этот особняк. Три квартиры из четырех пустовали уже нескольких месяцев. Четвертую, с полной меблировкой, снимал Греггори Мокси. Беспощадное время обрекало старинное здание на медленное разрушение. Сейчас люди требовали для себя более современного жилища. Владельцы особняка с радостью согласились на предложение адвоката, не задавая никаких вопросов. Мейсон вытащил из кармана все четыре ключа, которые ему торжественно вручили в агентстве. Прикрыв полой пальто луч фонарика, Мейсон выбрал один из ключей, вставил в замочную скважину и снова прислушался. Ключ легко повернулся два раза. Дверь открылась. Мимо проехала легковая машина. Мейсон подождал, пока она не исчезла в дали. Мейсон вошел в темный коридор и тут же прикрыл за собой дверь. Он на ощупь добрался до лестницы и стал подниматься наверх, держась рукой за перила и ставя ноги на самый край ступеньки, чтобы они не скрипели. Квартира Мокси занимала южную половину второго этажа. Свет, проникавший в окна с улицы, представлял возможность разглядеть очертания мебели. Квартира состояла из просторной прихожей, рядом с которой находилась гостиная, за ней кухня и коридор. Из коридора можно было попасть в спальню, а оттуда в ванную комнату. Мейсон прошелся по квартире, сверяя меблировку комнат с фотографиями, которые он освещал фонариком. Он разыскивал окна, выходящие в сторону "Бейллэр-апартментс". Сейчас окна были закрыты на все шпингалеты. Он не стал их открывать и стоял у одного из окон, разглядывая темную квартиру напротив, в которой, как ему было известно, проживали Бенджамин Крейндейлл и его супруга. После минутного раздумья, он прошел на кухню, осмотрел ее, удовлетворенно усмехнулся, подтвердив свою догадку, и вернулся обратно. Задернув штору, адвокат проверил плотно ли она закрывает окно, опасаясь, как бы свет фонарика не выдал его присутствия, включил фонарик, достал из кармана отвертку, плоскогубцы, изоляционную ленту, небольшой моток электрического провода и приступил к работе. Через четверть часа громкий звонок в прихожей был заменен на жужжащий зуммер. Работа была произведена профессионально, все следы замены уничтожены, мусор отправлен в канализацию. Окинув придирчивым взглядом прихожую, Мейсон довольно улыбнулся, вышел из квартиры и закрыл дверь. Спустившись по лестнице, адвокат вышел из подъезда и осмотрелся. Не заметив ничего подозрительного, вернулся в вестибюль и открыл входную дверь квартиры первого этажа, расположенную под квартирой Мокси. Через пятнадцать минут и здесь обыкновенный электрический звонок был заменен на зуммер. Следующим объектом была квартира на втором этаже, находящаяся напротив квартиры Греггори. Проведя аналогичную замену звонка, Мейсон уже собирался уходить из квартиры, когда луч фонарика неожиданно высветил на полу обгоревшую картонную спичку. Осмотрев при помощи фонарика пол, он обнаружил еще две такие же обгорелые спички. Они привели его к электрощиту с контрольными пробками, смонтированному в своеобразном портике. Точно такой же портик был и с южной стороны дома, которую занимал Мокси. Ловкий человек без особого труда мог перебраться через этот портик в ванную комнату квартиры Мокси, а оттуда в спальню и гостиную. Мейсон решил самостоятельно проделать этот путь, и его попытка увенчалась успехом. Здесь он обнаружил еще пару обгорелых спичек, а потом и остатки книжечки, из которой были выломаны все спички. На этикетке книжечки был изображен пятиэтажный дом, под которым тянулась надпись: "Привет из "Палас-отеля", лучшего в Сентервилле". Мейсон носовым платком взял с пола картонку и положил ее в карман. Наступила очередь последней квартиры, где он проделал ту же операцию. Все электрозвонки в доме были заменены на глухо жужжащие зуммеры. Мейсон положил снятые звонки в пакет из плотной коричневатой бумаги, аккуратно перевязал его упаковочной лентой и, взяв пакет под мышку, покинул Колмонт-апартментс. 12 С удовольствием вдыхая свежий утренний воздух, Мейсон заглянул в записную книжку, посмотрел на номера ближайших домов и остановился, когда увидел небольшой магазин с вывеской, на которой крупными буквами было написано: "Электрическая мастерская Отиса". Мейсон открыл дверь. Где-то раздался мелодичный звонок. Адвокат остановился перед прилавком, заваленным электролампами, выключателями и прочей электроаппаратурой. Под потолком висело несколько десятков всевозможных люстр, светильников, фонарей и так далее. На стенах красовались бра всех форм и фасонов. Открылась задняя дверь, и в помещение вошла, приветливо улыбаясь, молодая женщина. - Я бы хотел видеть Сиднея Отиса, - сказал Мейсон. - Вы что-то продаете? - улыбка мгновенно сошла с лица девушки. - Передайте ему, что его хочет видеть адвокат Перри Мейсон. В задней комнате послышался шум, что-то с грохотом полетело на пол, чьи-то быстрые шаги поспешили к двери. Дородная фигура в рабочем халате оттолкнула в сторону девушку и замерла у распахнутой двери. Радушная улыбка разлилась по лицу толстяка. Можно было не сомневаться, что этот человек действительно добряк. Хотя его халат давно не встречался со стиральной машиной, а голые по локоть руки были перепачканы мазутом, смотреть на него было одно удовольствие. - Перри Мейсон! Какая честь! Вот уж не думал, что вы все еще помните меня! - Я никогда не забываю своих присяжных, - рассмеялся Мейсон. - Как поживаете, Сидней? Адвокат протянул хозяину руку. Сидней Отис страшно смутился, потом обтер ладони о собственные штаны и обхватил пальцы адвоката обеими руками. - Рад, очень рад видеть вас, господин адвокат! - У меня к вам просьба, - прямо сказал Мейсон и посмотрел на девушку. - Исчезни, Бетти, мне нужно поговорить с мистером Мейсоном, - распорядился хозяин. - Но, папа, я же... - Ты слышала? Вот и исчезай!.. Его бас отдавался во всех закоулках домика, но выражение лица оставалось по-прежнему добродушным. Девушка неохотно повиновалась. Когда дверь за ней захлопнулась, Отис повернулся к адвокату. - Где вы теперь живете, Отис? - спросил Мейсон. - Раньше у нас была квартирка наверху, но теперь цены на жилье стали такими, что пришлось освободить кладовку и устроить там спальню для жены и дочки. Сам я сплю на раскладушке... - Я арендовал на полгода целый дом, но получилось так, что я туда сейчас переселиться не могу. Предлагаю вам поселиться там. - Да что вы, господин адвокат! Мне это не по карману! - Вы меня не правильно поняли, - улыбнулся Мейсон. - Аренда за полгода уплачена вперед. Квартиры там славные. Вероятно, вы читали о Колмонт-апартментс на Норвалк Авеню. Там убили одного парня по имени Кейри. Это его настоящее имя, а в газетах он фигурирует под фамилией Мокси. - Да, я читал об этом, - подтвердил Отис. - Полиция арестовала какую-то женщину, жену миллионера из Чикаго, верно? - Так оно и есть, - кивнул адвокат. - Конечно, Сидней, вашей семье не обязательно знать, что там произошло убийство. Позднее они, конечно, все узнают от соседей, но к этому времени вы уже успеете переехать. Квартира удобная и я думаю, что вы в ней великолепно устроитесь. Окна выходят на юг, комнаты все время залиты солнцем. - Это просто замечательно, но почему вы это делаете для меня, мистер Мейсон? - Это вы кое-что должны сделать для меня, Сидней. - Что же именно? - Когда въедете в квартиру, а я хотел бы, чтобы это произошло завтра же, прошу заменить дверной звонок на собственный. - Заменить дверной звонок? - недоуменно спросил хозяин магазина. - Именно так, - улыбнулся Мейсон. - Снимите тот, что стоит, и поставьте другой. Причем, этот звонок должен быть только что купленным, иметь на себе торговую бирку. Устанавливая его, позовите двух свидетелей. Пусть это будут даже члены вашей семьи, но они должны видеть, как вы снимаете старый звонок и устанавливаете новый. Однако никому не говорите, почему вы это делаете. Скажите, что вам не нравится его звук или еще что-нибудь. - А если установить зуммер? - Нет, поставьте звонок серийного производства, купленный в магазине. - Хорошо, это не трудно - кивнул толстяк. - И еще один важный момент, Сидней. Прежний звонок или зуммер прошу вас сохранить в целости, без повреждений. Поставьте на нем какую-нибудь отметку, чтобы потом его можно было отличить от других, если потребуется. Сделайте царапину или отколите кусочек эмали, но так, чтобы дефект не выглядел нарочитым. Вы поняли? - Разумеется, - кивнул Отис. - Только скажите, дело это законное? - Абсолютно, - заверил Мейсон. - Я арендовал дом на полгода и уплатил деньги вперед. Если вас спросят, каким образом вы сняли эту квартиру, объясните, что когда узнали из газет об убийстве, то сообразили, что квартира будет сдаваться дешево. Вот вам ключи от и пятьдесят долларов на оплату расходов по переезду. Квартира полностью меблирована, но там хватит места и для тех вещей, которые вы захотите взять с собой. Отис не раздумывая оттолкнул протянутые деньги, но Мейсон продолжал настаивать: - Сидней, это же самая настоящая сделка, уверяю вас. Вы - мне, а я - вам и никто из нас не останется в накладке. Отис какое-то время пребывал в нерешительности. Вдруг на его лбу собрались морщины. - В газетах что-то говорилось о том, будто соседи слышали, как звенел звонок в момент совершения убийства... Я не перепутал? Так оно и было? Мейсон посмотрел электрику прямо в глаза и сказал: - Вы не перепутали, Сидней. - Благодарю за доверие, господин адвокат, - улыбнулся Отис, взяв из рук Мейсона деньги. - Мы переедем сегодня же. 13 Пол Дрейк сидел в приемной Мейсона и болтал с Деллой Стрит, когда адвокат открыл дверь и появился на пороге, приветливо кивнув присутствующим. Детектив ткнул пальцем газету, торчавшую из кармана Мейсона. - Ты уже читал, Перри? - Еще не успел, - покачал головой адвокат. - Что-то интересное? Детектив молча кивнул. Мейсон заметил, что у Деллы очень озабоченное лицо. - Рассказывай, Пол, - попросил он. - Похоже, что окружной прокурор взял себе в штат профессионального журналиста... - Что ты хочешь сказать? - Каждое утро в газетах новости о твоей клиентке. - И что на этот раз? - Окружной прокурор намерен эксгумировать труп человека, похороненного под именем Греггори Лортона. Он надеется обнаружить признаки яда. Продолжает отрабатывать факт, что Рода была медсестрой, что подсыпала "Эйпрол" в шоколад Карлу, что если бы захотела подсыпать вместо снотворного яд, то ей это было бы совсем просто сделать. - Они боятся, что не смогут использовать показания мужа на суде, вот и стараются раструбить в газетах историю с "Эйпролом", - усмехнулся Мейсон. - Понимаешь, Пол, мне кажется, что в данном случае цель этой газетной кампании состоит не столько в обработке общественного мнения против Роды, сколько против меня. Окружному прокурору доставляет удовольствие ежедневно вставлять мне шпильки. Ну ничего, отольются кошке мышкины слезы! - А что ты можешь сделать, Перри? - Многое, - улыбнулся адвокат. - Если окружной прокурор намерен судить Роду объективно и честно - это одно дело. Но коль скоро он заранее пытается создать у общественности предубежденное мнение, то я стану относиться к нему иначе. - Будь осторожен, шеф, - сказала Делла. - Не исключено, что окружной прокурор как раз и стремится подтолкнуть тебя на необдуманные шаги. - Делла, - улыбнулся Мейсон, - ты ведь знаешь, что мне частенько приходилось проходить через огонь, воду и каверзы окружного прокурора, не получив и царапины! - Твои методы работы нам известны. Когда ты выходишь из себя, дело идет лучше, чем когда ты в спокойном состоянии, - согласился Дрейк. - Но без конца ходить по краю пропасти... - Послушайте, осторожники, я могу вам обещать, что... - И что же именно? - Что я организую такую защиту, о которой вы еще и не слышали! - Иначе говоря, ты уже начал принимать контрмеры? - Я буду вести себя так, что они не поймут сразу, нападаю я или отступаю, - усмехнулся Мейсон. - Вы что, еще не сообразили, что борьба в данном случае идет не с окружным прокурором, а с человеком, который скрывается за его спиной? Пойдем в кабинет, Пол... Они прошли в кабинет Мейсона. Дрейк уселся в излюбленное черное кресло и вынул из кармана записную книжку. - Что-нибудь выяснил, Пол? - Кое-что... - Выкладывай! - Ты мне поручил проверить прошлое Мокси... - Ну и? - Это оказалось довольно сложно. Действительно, он сидел в тюрьме и вышел оттуда нищим. Ему позарез были нужны деньги. Он был, как говорят, одиноким волком, поэтому трудно собрать подробные сведения. И все же мне кое-что удалось. - Не тяни, Пол! - Мы установили, что Мокси заказывал междугородный разговор с Сентервиллом. На его чемодане имеется наклейка "Палас-отеля" из Сентервилла. Тогда мы проверили регистрационную книгу этого отеля и выяснили, что фамилия Мокси в ней не значится. Однако, есть одна занимательная закономерность в его поведении... Ты, наверное, обратил внимание, что он меняет только фамилию, оставаясь всегда Греггори? Я считаю, что он поступал так на тот случай, если вдруг кто-то окликнет его просто по имени. В этом случае ему не придется мучительно вспоминать все свои клички и псевдонимы. Мы просмотрели регистрационную книгу в "Палас-отеле" и установили, что на протяжении двух месяцев там проживал некто Греггори Фриман, женатый на женщине по имени Дорис Фриман, в девичестве - Пейндэр. - Дрейк затянулся сигаретой, выпустил пару колец дыма и продолжал: - Эта Дорис работала стенографисткой и бухгалтером на маслозаводе в Сентервилле. Она была неплохим работником и сумела скопить себе кое-какие средства, которые обратила в ценные и "неприкосновенные" бумаги... Потом вышла замуж, бросила работу и уехала с мужем. В Сентервилле у нее вроде бы не было никаких родственников, хотя сотрудники маслозавода говорили, что где-то на севере у нее был брат. У Мейсона заблестели глаза. - Отличная работа, Пол, - похвалил адвокат. - Тогда мы обратились в электрокомпанию и попросили ознакомить нас со списком недавно подключенных абонентов на тот случай, если эта Дорис и Греггори Фриман живут где-то здесь. И что ты думаешь? Оказывается, две недели назад был подключен свет в квартире Дорис Фриман, поселившейся в Балбоа-апартамент на Западной Ордвей стрит, семьсот двадцать один, в шестьсот девятом номере. Живет она одна, и о ней пока ничего неизвестно. - А нельзя ли что-нибудь выяснить о разговоре через местный коммутатор? - Как ты думаешь, за что мои парни получают деньги? - усмехнулся Дрейк. - Мы сразу же выяснили, что в холле имеется свой коммутатор, возле которого постоянно кто-то дежурит. Работы у оператора не слишком много, поэтому они ведут учет всех телефонных переговоров с регистрацией квартир, из которых поступают заказы. Нам не хотелось обращаться с расспросами непосредственно к оператору, поэтому мы под благовидным предлогом затащили его в буфет, а мои парни тем временем заглянули в журнал. К сожалению, точное время в журнале не отмечается, указывается только дата. Так вот, шестнадцатого июня из квартиры номер шестьсот девять заказывали разговор с абонентом по номеру Юг, девять сорок три шестьдесят два. Поскольку этот вызов на шестнадцатое число записан первым, то можно предположить, что звонили вскоре после полуночи. - Где этот журнал? - Остался на месте. Но мы сфотографировали страницу, на которой произведена эта запись. Таким образом, если журнал вдруг пропадет перед судом, у нас останется вещественное доказательство. - Прекрасно! - воскликнул Мейсон. - Не исключено, что нам придется использовать этот журнал на процессе. Кстати, Пол, есть ли у тебя толковый оперативник, которому можно было бы поручить ответственное дело? Надежный во всех отношениях? - Разумеется. Рекомендую хотя бы Денни Спейра. Это он фотографировал журнал. - Ты за него ручаешься? - Он один из лучших моих оперативников. Ты же должен помнить, Перри. Мы его использовали во время процесса Элитейринга. - Хорошо, - кивнул Мейсон. - Пусть он придет ко мне... Впрочем, пошли его туда сам... - В Балбоа-апартментс? - Да. - Будет сделано... Если у тебя больше поручений нет, Перри, тогда я пойду работать, - сказал Дрейк, поднимаясь. 14 Пол Дрейк припарковал машину возле самого тротуара перед Балбоа-апартментс. Денни Спейр, неприметный мужчина в широкополой шляпе, нахлобученной на каштановые волосы с рыжеватым отливом, вопросительно посмотрел на Мейсона. Спейра никто не принял бы за детектива - настолько простодушно было его лицо с широко раскрытыми от удивления глазами и полуоткрытым ртом. Его внешность ассоциировалась с типичным провинциалом, приехавшим в большой город. - Что конкретно я должен делать? - спросил Спейр. - Мы поднимемся и позвоним у двери ее квартиры, - начал инструктировать Мейсон. - Вам же надо так рассчитать время, чтобы когда женщина откроет дверь, вы могли с независимым видом спуститься по лестнице и хорошо разглядеть ее. Но при этом нужно сделать так, чтобы она не обратила на вас внимания. Вы же должны как следует запомнить ее внешность. На тот случай, если наш номер не пройдет, позднее вы позвоните у ее двери сами, придумав благовидный предлог. Например, что разыскиваете девушку, проживающую в этом доме. Впоследствии вам придется следить за этой женщиной. Мы оставляем вам машину, а сами уедем на такси. Все понятно? - Вполне, - ответил Спейр. - Возможно, она будет следить за нами, когда мы выйдем от нее. Она должна заволноваться, именно для этого мы и нанесем ей визит. Мне, правда, пока не ясно, одна она действовала, или у нее есть сообщник. А это важно. - А если она позвонит по телефону? - Она не станет этого делать. Мы постараемся внушить ей, что телефон прослушивается. - Но если вы возбудите ее подозрения, то она будет ожидать за собой "хвост". - Тут уж ничего не поделаешь. Вам придется пустить в ход все свое мастерство. - Хорошо, - согласился оперативник. - Но тогда лучше объехать вокруг квартала и высадить меня на углу. Кто-нибудь из ее друзей или знакомых может увидеть нас из окна. В этом случае получится накладка. Дрейк кивнул, принимая предложение Спейра. Первыми вошли в вестибюль Мейсон и Дрейк, всем своим видом показывая, что они не торопятся и явились сюда просто нанести кому-то визит вежливости. Зато у идущего позади Спейра на лице было написано, что у него каждая минута на учете. В вестибюле находился какой-то толстяк, развалившийся в кресле. Он рассеянно посмотрел, как Спейр довольно невежливо толкнул Мейсона и Дрейка, торопясь к кабине лифта, что вполне естественно для занятого человека. Мейсон и Дрейк вышли вместе, а Спейр поднялся еще на один этаж. Покинув лифт, оперативник спустился на пролет лестницы и видел, как у одной из дверей звонили Мейсон и Дрейк. Почти сразу же за дверью послышались шаги, и щелкнул замок. Дверь отворилась и на посетителей вопросительно посмотрела несимпатичная женщина лет двадцати пяти, с карими глазами и твердой линией губ. - Вы Дорис Фриман? - довольно громко спросил Мейсон. - Да. Что вы хотите? Мейсон отошел в сторону, чтобы спускавшийся сверху Денни Спейр смог как следует разглядеть лицо женщины. - Вряд ли коридор будет подходящим местом для нашего разговора, - заметил адвокат. - Вы продаете подписку на журналы? - спросила она. - Нет. - Значит, вы представители страховой компании? - Тоже нет. - Но вы что-то продаете? - Нет. - Чего же вы хотите? - удивилась Дорис Фриман. - Задать вам несколько вопросов. Тонкие губы женщины сжались еще решительнее. В глазах мелькнул страх. - Кто вы такие? - Собираем кое-какие данные. - Не понимаю, о чем вы говорите! Мейсон прошел мимо женщины в прихожую. Дрейк последовал за ним. Хозяйка осталась стоять в дверях. На ней был аккуратный халат, облегающий ее довольно приятную фигуру с округлыми формами. На ней не было никакой косметики, прямые волосы зачесаны назад. Теперь она уже с явным испугом переводила взгляд с Мейсона на Дрейка и обратно. - Так в чем же дело, господа? Мейсон, который все это время довольно бесцеремонно рассматривал женщину, чуть заметно кивнул головой детективу. - Важно, чтобы вы правдиво ответили на наши вопросы, - начал адвокат решительным тоном. - Если будете лгать, то у вас будут крупные неприятности. Вы понимаете? - Да что вы хотите в конце концов? - Вы замужем? - Какое вам дело? - Здесь спрашиваем мы! - властно сказал Мейсон. - Вам следует только отвечать на наши вопросы. Итак, вы замужем? - Замужем. - Где вы жили до приезда сюда? - Я не намерена отвечать на такие вопросы! - Ну что же, это самое лучшее доказательство ее вины, - усмехнулся Мейсон, бросив красноречивый взгляд на Дрейка. - Да, но, возможно, этого будет недостаточно, - задумчиво сказал детектив. - Вы ведь проживали в Сентервилле, не так ли? - обратился Мейсон к хозяйке квартиры. - Не стоит отпираться. Рано или поздно вам придется это признать. - Разве жить в Сентервилле является преступлением? - спросила она. - Чего тебе еще нужно? - повернулся Мейсон к Дрейку. - Если бы она не имела к этому отношения, то не стала бы запираться! Дорис Фриман схватила себя за горло, словно у нее перехватило дыхание. Она шагнула к стулу, на котором лежали какие-то вещи, и буквально рухнула на него, словно у нее подкосились ноги. - Чего вы... Чего вы хотите? - Как имя вашего мужа? - Фриман... - Я спрашиваю имя. - Сэм. - Что вы рассказываете нам сказки, если мы отлично знаем, что его зовут Греггори?! - рассмеялся Мейсон, грозно посмотрев на женщину. Она сразу сникла, словно душа покидала ее тело. - Если уж вы так хотите знать, то телефонная компания расследует жалобу, поскольку ваш телефон был использован для шантажа! - И вовсе не для шантажа, - слабо запротестовала она. - Это вовсе нельзя назвать шантажом. - Но вы же пытались получить деньги?! - Конечно, я пыталась получить деньги, но они принадлежали мне. - Кто вам в этом помогал? - Это вас не касается. - Разве вам не известно, что в этих целях запрещено использовать телефон? - Не понимаю... Почему? - Скажите, какая невинность! - воскликнул Мейсон. - Вы требовали, чтобы человек уплатил вам деньги, угрожая ему черт знает чем! - Мы этого не делали... - Чего именно? - Не звонили ему с требованием уплаты денег. Этого по телефону мы не говорили. - Кто это - "мы"? - спросил Дрейк. Мейсон бросил на него предостерегающий взгляд, но было уже поздно. - Я говорю только о себе, - заявила женщина. - И вы не знали, - с возмущением сказал Мейсон, - что требовать деньги по телефону не разрешается законом? - Говорю же вам, что я не требовала денег! - Наш оператор утверждает, что по телефону разговаривал мужчина, - заявил Мейсон, пристально глядя ей в глаза. Дорис молчала. - Что вы на это скажете? - Ничего. То есть, он мог ошибиться. Я тогда была простужена, поэтому говорила хриплым голосом. Мейсон широким шагом пересек прихожую, снял трубку телефона, незаметно нажав на рычаг, чтобы на коммутаторе не появилось вызова, и потребовал: - Дайте мне отдел расследований, номер шесть-два. - Подождав несколько секунд, он сказал: - Говорит тридцатый. Мы находимся в квартире, откуда шестнадцатого июня звонили и требовали денег, угрожая расправой. Квартира снята на имя Дорис Фриман. Она пытается выгородить своего сообщника-мужчину. Уверяет, будто не знала, что запрещено использовать телефоны в подобных целях. - Помолчав немного, он расхохотался: - Вот именно! Так она и заявляет. Да, она приехала сюда из Сентервилла... Черт их знает, может, у них в штате и нет такого постановления, не знаю... Трудно сказать... Что?! Зачем она вам?.. Как вы сказали?.. Вы имеете в виду, что звонили Греггори Мокси?.. Тому самому, которого недавно убили?.. Ясно, но в таком случае дело приобретает совершенно другую окраску и выходит за пределы нашей компетенции. Я считаю что лучше всего поставить в известность окружного прокурора... Да, да, понимаю... Проверю все разговоры, которые велись по этому телефону... Понимаю... Да, конечно, не мне вас учить. Хорошо... До свидания. - Мейсон положил трубку и повернулся к Дрейку. На его лице было такое естественнее удивление, что можно было позавидовать его артистическим способностям. - Ты знаешь, кому они тогда звонили? - Слышал, как ты говорил шефу, - сказал Дрейк. - Это правда? - Еще бы! - воскликнул Мейсон. - Звонили Греггори Мокси, всего за полчаса до его смерти. - Что собирается делать шеф? - Передать дело окружному прокурору, конечно. Черт побери, совсем не простое дельце, как я предполагал. Раз тут совершено убийство, то... - Послушайте, я не имела ни малейшего представления, что законом запрещается использовать телефон для востребования своих же денег, - с истеричными нотками в голосе заговорила Дорис Фриман. - Эти деньги тот человек в свое время у меня похитил. Бессовестным, недостойным обманом. Я рада, что он мертв! Но мой телефонный звонок не имеет никакого отношения к убийству! Его убила Рода Монтейн. Разве вы не читаете газет? - Миссис Фриман, дело не в этом, - усмехнулся Мейсон. - Возможно, Рода Монтейн действительно присутствовала в тот момент в квартире Мокси, но удар-то Греггори был нанесен не женской рукой, а мужской. Окружная прокуратура уже знает об этом. Тут не обошлось без сильного молодого мужчины. Ну, а у вас с вашим напарником был веский мотив для убийства. Вы позвонили Мокси за полчаса до убийства и предупредили, что если он не выложит деньги, то ему конец! Мейсон пожал плечами и отвернулся от растерянной женщины, предоставив поле сражения Дрейку. - Я бы посоветовал вам откровенно рассказать обо всем... - сказал детектив. - На твоем месте я бы не вмешивался в это дело, - оборвал его Мейсон. - Шеф намерен передать его окружному прокурору. Ему не понравится, если мы будем заниматься не своим делом. Так что прекрати эти разговоры. Дрейк растерянно кивнул. Мужчины направились к выходу. - Погодите, дайте я вам все объясню! - вскочила со стула Дорис Фриман. - Вы думаете вовсе не то, что было на самом деле! Мы не... - Приберегите свои объяснения для окружного прокурора, - сказал Мейсон, открывая дверь и жестом предлагая Дрейку первым выйти в коридор. - Но вы же ничего не поняли! - с отчаянием воскликнула Дорис. - Речь шла всего лишь о... Мейсон буквально вытолкал Дрейка из прихожей и сам вышел следом. Не успели они дойти до лестницы, как Дорис Фриман уже выскочила на порог: - Позвольте же мне все вам объяснить... - Мы в такие дела не вмешиваемся, миссис Фриман, - крикнул ей Мейсон. - Это не в нашей компетенции. Шеф передаст дело окружному прокурору, вот с ним и объясняйтесь. Когда дверь лифта закрылась, Дрейк вопросительно посмотрел на Мейсона и сказал: - А ведь она готова была нам все выложить! - Ничего подобного, - улыбнулся Мейсон. - Она постаралась бы вызвать у нас сочувствие, жалуясь на Мокси. Но ни словом не обмолвилась бы о своем сообщнике. А мне нужен именно он. По моим расчетам, сейчас она отправится к нему. - А он не живет вместе с ней? - Маловероятно. Я полагаю, что это либо детектив, либо адвокат. - Представляю себе, как возмутится адвокат, когда она расскажет ему о запрещении телефонных разговоров по вопросам шантажа! Постой! А не попросит она его придти к ней? - Нет. Она побоится, что все ее телефонные разговоры прослушиваются. Я уверен, что она сама отправится к нему. - Ты считаешь, что она не заподозрила обмана? - Не забывай, - улыбнулся Мейсон, - что она приезжая, а в каждом городе свои правила и законы. Если она и заподозрила что-то неладное, то только в том плане, что мы - полицейские агенты, желающие поставить ей ловушку. Они вышли из подъезда, даже не посмотрев в сторону автомобиля, где за рулем седел Денни Спейр. Мужчины пересекли площадь и остановились на тротуаре, чтобы их хорошо было видна другая сторона улицы, и Дрейк принялся ловить такси. 15 Вышагивая из угла в угол по своему кабинету, Мейсон громко диктовал Делле Стрит текст заявления Роды Монтейн, в котором она требовала развода с Карлом Монтейном, с выплатой ей содержания в размере пятидесяти тысяч долларов в год и ежемесячного пособия в размере семи с половиной процентов от этой суммы. - Шеф, ты считаешь, что она согласится подать это заявление? - спросила Делла Стрит. - Да, - ответил адвокат. - Я поговорю с ней и сумею ее убедить. - То есть, вместо того, чтобы соглашаться на аннулирование брака, ты решил возбудить дело о разводе? - Если бы брак аннулировали, Делла, - терпеливо пояснил Мейсон, - то Рода не получила бы никакого пособия. Не сомневайся, Филипп Монтейн это прекрасно понимает. Он стремится спасти свои деньги, а окружной прокурор хочет, чтобы Карл имел возможность давать свои показания на суде. - Но если тебе удастся отклонить аннулирование брака, то он тоже не сможет давать показания. - Совершенно верно. - А в случае развода? - Тоже нет. - Но как же можно опротестовать аннулирование брака? В законе ясно сказано, что брак, заключенный при жизни одного из супругов... Я немного запуталась в формулировках. Одним словом, их брак недействителен. - Весьма удобный закон для окружного прокурора, - улыбнулся Мейсон. - Когда Рода выходила замуж за Карла Монтейна, ее первый муж был еще жив. - Это я опровергну в пять минут, - заметил Мейсон, вновь принявшись вышагивать из угла в угол. - Меня сейчас волнует совсем другое... Делла, дай-ка мне как следует подумать. Ты ведь знаешь, что я люблю рассуждать вслух. Сиди и слушай, может быть, тебе придется кое-что записать. У телефона кто-нибудь дежурит? - Да. - Я жду звонка от Денни Спейра. Мне кажется, мы нашли людей, которые шантажировали Мокси... Но дело в том, что мне не хотелось бы, чтобы им были вручены повестки в суд. Я предпочел бы, чтобы они убрались из города и вообще из штата. - А это не опасно? Тебя могут обвинить в мошенничестве. По-моему, лучше делать ставку на самооборону... - Конечно, это было бы лучше, - согласился Мейсон. - Даже если бы не вышло добиться полного ее оправдания, обвинению не удалось бы ее осудить. Но она сразу же попалась в ловушку, которую расставил ей окружной прокурор. Теперь ни о какой самообороне нельзя и заикаться. Рода заявила, что в момент убийства стояла перед входной дверью и с небольшими перерывами нажимала на кнопку звонка. - Другими словами, она скрыла правду от полиции? - Они поманили ее наживкой, и она проглотила ее вместе с крючком и удочкой, - невесело усмехнулся Мейсон. - Сама она еще не догадывается о собственном промахе, поскольку не в интересах окружного прокурора преждевременно дергать за удилище. - Но почему она скрыла правду? - Она не могла ее сообщить. Это один из тех случаев, когда правда звучит менее убедительно, чем ложь. В уголовных делах такое случается. Бывает, что ловкий адвокат сочиняет для своего клиента столь правдоподобную историю, что ее безоговорочно принимают все присяжные. А вот когда обвиняемый невиновен, его история звучит не столь гладко и убедительно. - Что же ты собираешься делать? - Попытаюсь опровергнуть показания свидетелей обвинения, доказать их несостоятельность. Более того, я попытаюсь доказать ее алиби. - Но как? Ты сам только что соглашался, что встреча Роды и Мокси состоялась, и свидетели смогут это подтвердить... - Я пустил по воде хлеб, Делла, - улыбнулся Мейсон. - Посмотрим, что вернется обратно. В дверь постучали. На пороге появилась Герти и быстро заговорила: - Только что звонил Денни Спейр. Он утверждает, что работает у Пола Дрейка. Он просил позвать вас к телефону, а потом велел передать, чтобы вы как можно быстрее приехали в отель "Гринвуд", что на Мейнал Авеню, сорок шесть двадцать. Он будет вас ждать у входа. Он сказал, что пытался разыскать Пола Дрейка, но того нет в конторе, поэтому просил приехать вас. Мейсон мгновенно схватил свою шляпу. - Скажи, Герти, по его голосу не было заметно, что у него неприятности? - Немного, - кивнула девушка. - Отпечатай заявление на развод, Делла! - приказал адвокат и вышел из кабинета. Когда адвокат спустился вниз и вышел из здания, ему сразу же удалось поймать свободное такси. Денни Спейр стоял на тротуаре возле отеля и, увидев в машине Мейсона, показал жестом, чтобы водитель завернул за угол. - Наконец-то и вы, мистер Мейсон! - облегченно вздохнул оперативник. Вид у него был явно непрезентабельный: рубашка расстегнута, пуговицы у воротничка оторваны, галстук превратился в какой-то жгут. Под левым глазом красовался огромный синяк, а губы распухли и кровоточили. - Что случилось, Денни? - спросил Мейсон. - Да, нарвался тут... - Он натянул пониже шляпу, опустил ее поля и таким образом спрятал под ними синяк. - Это здесь, - кивнул он на пользующийся сомнительной славой отель "Гринвуд". - Входите и идите прямо к лестнице. Я знаю дорогу. Миновав вращающиеся двери, они очутились в узком холле, по одному виду которого можно было сразу определить низкий класс гостиницы. Возле конторки крутилось несколько человек. Появление Мейсона и Спейра осталось незамеченным. Узенькая лестница вела наверх. Слева находился лифт, размерами не больше телефонной будки. - Нам удобнее подняться по лестнице, - предупредил Спейр. В коридоре третьего этажа Спейр без стука толкнул одну из дверей. Комната оказалась темной, со спертым неприятным воздухом. Возле одной из стен стояла белого цвета кровать с хромированными шарами на спинках, прикрытая дырявым одеялом. На спинке кровати висели грязные носки. На прикроватной тумбочке была брошена кисточка для бритья и лезвие безопасной бритвы. На зеркале висел перекрученный галстук, а на полу валялась оберточная бумага, в какой обычно приносят белье из прачечной, и квитанция. Левее тумбочки была дверь, ведущая в кладовую. Весь пол был усеян щепками и мусором. Спейр закрыл за собой дверь и обвел комнату красноречивым взглядом. - Ну, разве это не свинарник? - Что произошло? - спросил Мейсон. - Вы с Дрейком, выйдя из Балбоа-апартментс, сели в такси и уехали. Я догадался, что женщина следит за вами из окна. Так оно и было на самом деле. Как только вы отъехали, она выбежала из подъезда и стала ловить такси. От нетерпения она чуть не сломала себе ногти на пальцах. Ей и в голову не приходило, что за ней могут следить. Усевшись в подошедшее такси, она даже не взглянула в заднее окно, так что я ехал за ней совершенно спокойно, не боясь потерять из вида. Подъехав к этому отелю, она расплатилась с водителем и отпустила машину. Правда, когда входила в отель, она как-то замешкалась. Не то чтобы она что-то заподозрила, но вид у нее был смущенный, словно она делала что-то недозволенное. Оглядевшись по сторонам, она быстро вошла в дверь. Я боялся привлечь ее внимание, поэтому подождал, пока она поднимется наверх. Табло показывало, что лифт находится на третьем этаже. Я сообразил, что это она только что поднялась. Внизу болтались обычные пьянчуги, ничего особенного. Я тоже отправился на третий этаж, там устроился в темном углу пожарной лестницы и стал наблюдать за коридором. Минут через десять она вышла из номера, постояла на пороге, посмотрела в оба конца коридора и побежала вниз по лестнице. Я запомнил номер комнаты, дал ей возможность спуститься, а потом отправился следом. На этот раз она не брала такси, так что моя задача упростилась. Она отправилась на остановку автобуса, идущего в направлении Балбоа-апартментс, и я понял, что ей просто жаль денег на такси. Поэтому я решил навестить того человека, к которому она приезжала. На этом я и погорел, мистер Мейсон. - Он вас сразу расшифровал? - Да нет. Я вел себя так, словно у меня в голове не так уж много мозгов... - Продолжайте, - нетерпеливо попросил Мейсон. - Я вернулся на третий этаж и постучал в эту комнату. Дверь распахнул здоровенный мужик, одетый в одну нижнюю майку. На кровати лежал чемодан. Дрянной чемоданишка, с какими разъезжают провинциальные коммивояжеры. Похоже, он укладывал вещи. На вид ему было лет тридцать... Плечи и руки обросли буграми мышц, словно он всю жизнь работал грузчиком. Но все же, я скорее принял бы его за механика гаража. Настроен он был явно враждебно. Я же подмигнул ему и сказал: "Когда твой приятель явится, скажи, что я приготовил товар. Это тебе не та сладенькая водичка, которую продают в аптеках, да и цена подходящая..." Он, конечно, захотел узнать, о чем я говорю. А я попробовал объяснить, что доставал кое-что человеку, который жил в этом номере две недели назад, и что принял его за напарника... - Он клюнул? - Можете не сомневаться. Пока мы с ним объяснялись, я его как следует разглядел. Так вот, его глаза, форма и носа и всего прочего очень похожи на внешние данные той женщины, за которой я следил. - Иными словами, вы считаете, что они брат и сестра? - Скорее всего. Я решил, что в такой обстановке медлить не нельзя. Я вспомнил ваш рассказ, что ее девичья фамилия Пейндэр и что она приехала из Сентервилла. А этот мужик по всем признакам намерен был захлопнуть дверь перед моим носом. Значит, мне нужно было его как-то обработать, чтобы он оттаял. Времени у меня было мало, поэтому я прямо так и ляпнул: "Послушай, парень, а ты, часом, не из Сентервилла?" Физиономия у него тут же перекосилась, и он спросил: "А ты кто такой?" Я улыбнулся ему от уха до уха, протянул руку и сказал: "Теперь я знаю, кто ты такой. Твоя фамилия Пейндэр, верно?" Вот тут он меня и подловил. Купил, как говорится, по дешевке... А ведь я-то посчитал его за простофилю... На секунду он все же растерялся, словно я хватил его обухом по голове, а потом схватил за руку и принялся трясти, словно грушу, приговаривая: "Ну, конечно, я тебя тоже помню, заходи в комнату..." Я вошел... Не буду рассказывать всех подробностей, только в конце концов он меня скрутил, как ребенка, засунул в рот кляп и затолкал в кладовку. - Во время схватки вы потеряли сознание? - уточнил Мейсон. - Сказать, что я потерял сознание, нельзя... Просто отключился на пару минут... Я же не ожидал нападения. Да и справиться с ним у меня шансов не было. Кулаками он работал быстрее, чем ваша секретарша своими пальчиками на клавишах машинки... Короче, очнулся я в кладовке, с ватными руками и ногами... Дверь была заложена какой-то железкой. Через дверь я слышал, как он выдвигал ящики шкафа и тумбочки, метался по комнате, продолжая складывать чемодан. Каждые две-три минуты он вызывал по телефону какого-то Гейрванса по номеру триста девяносто четыре восемьдесят один. Подержит трубку возле уха, подождет, потом со злостью бросит на рычаг и снова бежит к чемодану. Кстати, в двери между досками была щель, так что я мог за ним наблюдать... Немного погодя, он так же настойчиво принялся звонить на коммутатор Балбоа-апартментс, требуя соединить его с миссис Фриман. Она, по-видимому, все еще не вернулась к себе... - Я не совсем понимаю, зачем вы мне рассказываете все эти подробности, - заметил Мейсон. - Я хочу, мистер Мейсон, чтобы вы имели ясное представление о происшедшем. Он продолжал звонить миссис Фриман и укладываться. Наконец, чемодан был собран и закрыт на замки. Я слышал, как застонали пружины, когда он опустился на край кровати. В конце концов ему повезло, миссис Фриман подошла к телефону. Он заорал: "Алло, Дорис?! Говорит Оскар..." Вероятно, она предупредила, чтобы он не откровенничал по телефону, на что он закричал, что они все равно погорели, так что нечего стесняться, поскольку к нему явился детектив и назвал его по имени. Он устроил ей форменный скандал, упрекая, что это она привела к нему детектива на хвосте и, наверняка, наболтала лишнего тем шпикам, что были у нее утром. Вероятно, с ней случилась истерика, потому что он вдруг стал говорить ласково, старался ее успокоить... Меня все же берет сомнение: уж очень откровенно они разговаривали, словно меня вообще не было за тонкой стенкой кладовки. Уж не водил ли он меня за нос? Получается, что либо он нахал, которому все ни по чем, либо он умен и заранее просчитал все ходы... - Что потом? - А что потом? Они всласть наговорились по телефону, а потом этот Оскар сказал, что им надо немедленно уматывать отсюда. Похоже, что ей не улыбалось ехать вместе с ним, но он настаивал, доказывая, что вдвоем они оставят полиции всего только один след, а если будут удирать порознь, то два. Он предупредил ее, что сейчас заедет за ней на такси, так что пусть она поторапливается со сборами... - И как он поступил? - спросил адвокат. - Он взял свой чемодан и вышел в коридор... Я стал крутиться и вертеться, пока не удалось ослабить веревки... Собственно, не веревки, а полосы разорванной простыни. Конечно, я мог бы свободно выбить дверь ногами, но мне не хотелось поднимать шума, поскольку понимал, что вы не для этого меня нанимали... С помощью ножа мне удалось расширить щель и без шума вынуть из пазов доски двери. Звонить через коммутатор я не стал, пришлось спуститься вниз и позвонить из автомата. Пола Дрейка не оказалось в конторе, но я дал описание и женщины, и мужчины одному из наших парней, так что он позаботится в отношении вокзалов и аэропорта. - Возможно, они еще не покинули Балбоа-апартментс, когда вы звонили, - заметил Мейсон. - Я на это и рассчитывал, поскольку уже порядочно наломал дров для одного дня. Если бы удалось выяснить, куда они намерены отправиться, то этого было бы достаточно. Именно поэтому я попросил вас лично приехать сюда. Мне почему-то казалось, что вы против того, чтобы этих людей задержали, не так ли? - Да, я не хочу, чтобы их задержали, - задумчиво произнес Мейсон, - но мне нужно знать, где их разыскать, если возникнет такая необходимость... Сейчас же пусть уезжают. - Я очень сожалею, что так получилось, мистер Мейсон, - сказал детектив, посмотрев на часы. - Я рассказал вам все как было. Через полчаса можно будет позвонить в контору, к этому времени наши люди их найдут. Я думаю, что беглецы попытаются сесть на какой-нибудь поезд дальнего следования. Лететь самолетом они вряд ли отважатся. - Хорошо, Денни, возвращаемся в контору, - ответил Мейсон. - Дрейк, должно быть, уже на месте. И не казните себя, все нормально, я узнал, что хотел. 16 - Встать, Суд идет, - выкрикнул бейлиф и все поднялись со своих мест. Судья Фрэнк Монро вышел из своего кабинета, поднялся на возвышение, поправил на носу очки и внимательно осмотрел переполненный зал заседаний. Бейлиф проговорил стандартную фразу, которой начинались все судебные процессы. В ту самую минуту, когда молоток судьи опустился со стуком на стол, в противоположном конце зала отворилась дверь, и полицейские ввели Роду Монтейн. Через другую дверь ввели Карла. Оба они содержались в тюрьме: Карл в качестве основного свидетеля, а Рода - как обвиняемая в убийстве. Сейчас они впервые увиделись после ареста. - Слушается дело "Монтейн против Монтейн", - объявил судья Монро. - Заместитель окружного прокурора Джон Лукас представляет истца, адвокат Перри Мейсон - ответчика. - Карл! - не удержалась от восклицания Рода. Она сделала шаг ему навстречу, но ее тут же удержали полицейские. Карл Монтейн, на лице которого заметны были следы бессонных ночей и тревожных дней, плотно сжал губы, уставился перед собой и прошел на свое место. Он так и не взглянул на свою жену, которая стояла с вытянутыми руками, не в силах поверить происходящему. У нее был такой жалкий и растерянный вид, что в зале заседаний поднялся ропот, который прекратился только после того, как судья Монро стукнул своим молоточком. Рода прошла мимо стула, предназначенного для нее. В глазах ее стояли слезы. Один из полицейских помог ей сесть. Мейсон молча смотрел на эту драматичную сцену. Ему хотелось, чтобы присутствующие в зале без подсказки с его стороны оценили ситуацию. - Суд должен рассмотреть ходатайство обвинения об аннулировании брака Роды и Карла Монтейн на том основании, что в момент вступления в брак первый муж Роды был еще жив, - нарушил напряженное молчание судья Монро. - В данный момент ни защите, ни обвинению не разрешается допрашивать свидетелей противоположной стороны для получения информации, которую в дальнейшем можно было бы использовать в суде по обвинению ответчицы в убийстве. Джон Лукас бросил торжествующий взгляд в сторону Мейсона, поскольку заявление судьи связывало защитника по рукам и ногам. Первым был вызван Карл Монтейн. Возле Карла сидел Филипп Монтейн. Вставая с места, Карл оперся о плечо отца, потом гордо вскинул голову и твердыми шагами прошел на трибуну для свидетелей. - Ваше имя Карл Монтейн? - Да. - Вы постоянно проживаете в этом городе? - Да. - Вы знакомы с обвиняемой Родой Монтейн? - Да. - Когда вы впервые с ней встретились? - В больнице "Сэйнвисэйд". Она была нанята мной в качестве медсестры. - Позднее вы зарегистрировали с ней брак? - Да. - Когда это было? - Тринадцатого июня этого года. - Вы можете приступить к допросу, господин адвокат, - повернулся Лукас к Мейсону. Карл Монтейн внутренне сжался, приготовившись к напористому перекрестному допросу. Лукас был начеку, боясь пропустить тот момент, когда он должен будет опротестовать вопросы защиты. - У меня нет вопросов к свидетелю, - вежливо улыбнулся Мейсон. Эта фраза поразила как свидетеля, так и обвинителя. - Все, мистер Монтейн, - сказал судья Монро, - возвращайтесь на место. - Ваша Честь! - вскочил Джон Лукас. - Согласно Кодексу гражданского процессуального права мы можем вызвать для допроса обвиняемую. Поэтому прошу Роду Монтейн подняться на место для свидетелей. - Что вы хотите доказать при помощи показаний этой свидетельницы? - спросил Мейсон. - Согласитесь ли вы, - воинственно начал Лукас, - что до того, как вступить в брак с Карлом Монтейном, обвиняемая была в браке с другим мужчиной, по имени Греггори Лортон, он же Греггори Мокси, убитым шестнадцатого июня этого года? - Да, - ответил Мейсон. - Я согласен с этим фактом. Лукас еще больше изумился. Судья Монро, не впервые встречавшийся с Мейсоном, нахмурился, заподозрив подвох. В зале оживленно зашевелились. - Я хочу, - сказал Лукас, окидывая взглядом зал заседаний, - допросить свидетельницу о личности человека, который был похоронен в феврале тысяча девятьсот двадцать девятого года под именем Греггори Лортона. - В виду только что сделанного вами заявления, - с сарказмом улыбнулся Мейсон, - что тот Греггори Лортон, за которым была замужем обвиняемая, был жив в указанное время, Высокому Суду должно быть совершенно безразлично, кем был его однофамилец, умерший в феврале двадцать девятого года. Очень печально, что обвинение постаралось заранее сформировать общественное мнение, высказывая в печати предположение, что ответчица отравила этого человека. - Да как вы... - вскочил со своего места обвинитель. Удар молотка судьи заставил его сесть на место. - Господин адвокат, ваше возражение принято, - сказал судья Монро. - Что же касается вашего последнего замечания, то оно было совершенно неуместным. - Прошу прощения у Высокого Суда, - сказал Мейсон. - И у обвинения следовало бы, - добавил Лукас. Мейсон промолчал. Монро посмотрел поочередно на представителей обеих сторон и опустил голову, пряча улыбку. - Продолжайте, господин обвинитель, - сказал он. - У обвинения все, - сказал Лукас, опускаясь на место. - Вызовите миссис Бетси Холман на место для свидетелей, - попросил Мейсон. Молодая женщина в возрасте тридцати лет, с усталыми глазами, прошла на возвышение, подняла правую руку и произнесла присягу. - Вызывали ли вас на дознание, - начал Мейсон, - которое происходило по поводу убийства Греггори Мокси, или Греггори Лортона, случившегося шестнадцатого июня этого года? - Да, - ответила свидетельница. - Вы видели его тело? - Да. - Вы узнали этого человека? - Да. - Кто это был? - Человек, за которого я вышла замуж двадцатого января тысяча девятьсот двадцать пятого года. Весь зал дружно ахнул. Лукас приподнялся с кресла, снова опустился, но тут же снова встал. После минутного колебания он сказал: - Ваша Честь, это заявление явилось для меня полной неожиданностью. Однако, должен заметить, что Высокому Суду должно быть безразлично, сколько раз, до женитьбы на Роде, этот человек вступал в брак. Возможно, у него был целый десяток жен. Рода могла бы подать в Суд на аннулирование ее брака. Поскольку она этого не сделала, ее брак остается в силе. - Закон нашего штата гласит, - улыбнулся Мейсон, - что новый брак, в который вступило лицо при жизни его бывшего супруга или супруги, считается незаконным с самого начала. Совершенно очевидно, что Греггори Лортон не мог вступить в законный брак с Родой, поскольку его прежняя жена была жива. Следовательно, первый брак обвиняемой, являющийся фикцией, не препятствовал ей вступить в законный брак с Карлом Монтейном. - Возражение обвинения отводится, - объявил судья Монро. - Развелись ли вы с человеком, которого называют то Греггори Лортоном, то Греггори Мокси? - Да, я развелась с ним. Мейсон развернул свидетельство о расторжении брака и с поклоном передал его Лукасу. - Обращаю внимание обвинения, что развод был оформлен уже после того, как обвиняемая вступила в брак с Греггори Лортоном. Прошу приобщить копию брачного свидетельства к делу. - Предложение принято, - объявил судья. - Приступайте к допросу, - предложил Мейсон обвинителю. Лукас подошел к свидетельнице, внимательно посмотрел на нее и грозно спросил: - Вы уверены, что в морге видели своего бывшего мужа? - Да. - Тогда у меня все, - сказал Лукас, пожимая плечами. Судья попросил секретаря принести ему шестнадцатый том Калифорнийского свода законов, где рассматривалось положение о браке. Пока он искал соответствующую статью в толстенном справочнике, в зале царило оживление. Наконец, судья поднял голову. - Ходатайство о расторжении брака Карла Монтейна и Роды Монтейн отклоняется. Их брак остается в силе. Заседание откладывается. Повернувшись, Мейсон посмотрел на Филиппа Монтейна. Лицо старика оставалось бесстрастным, глаза смотрели холодно к враждебно. У Лукаса был вид человека, свалившегося с высокого постамента. Карл был растерян. Только Филипп Монтейн сохранял высокомерное спокойствие. Трудно было утверждать, что его удивил исход дела. Зал заседания гудел. Корреспонденты названивали по телефонам. Любители подобных развлечений собирались кучками, оживленно обменивались мнениями, отчаянно жестикулируя. Мейсон обратился к бейлифу, все время находившемуся возле Роды: - Прошу вас проводить миссис Монтейн в комнату для присяжных. Мне необходимо поговорить с ней. Если хотите, можете оставаться возле двери. Он отвел Роду в отдельную комнату, придвинул ей удобное кресло, сам сел напротив и ободряюще улыбнулся. - Что все это значит? - спросила она. - Судья Монро признал ваш брак с Карлом действительным. - И что же теперь? - Теперь, - Мейсон вынул из кармана отпечатанное заявление о разводе, - вы потребуете развести вас на том основании, что он проявил исключительную жестокость, несправедливо обвинив вас в убийстве, не говоря уже о том, что неоднократно обращался с вами бесчеловечно. В вашем заявлении я перечислил эти случаи. Вам осталось только подписать его. Слезы навернулись на глаза Роды. - Но я вовсе не хочу с ним разводиться! Как вы не понимаете! Я учитываю его характер... И люблю его таким, какой он есть. - Рода, вы уже дали свои показания, - склонился он к ней. - Они записаны у окружного прокурора и подписаны вами. Теперь отказаться от них невозможно, и вам придется придерживаться уже сказанного на предварительном допросе. Окружному прокурору пока еще неизвестно, кто стоял у подъезда и нажимал на кнопку звонка в квартиру Мокси. Но я отыскал этого человека. И даже не одного, а двоих. Один из них может лгать, хотя, возможно, оба говорят правду. Так или иначе, но заявление любого из них будет означать для вас смертный приговор. Рода смотрела на него круглыми от ужаса глазами. - Один из них, - продолжал Мейсон, - Оскар Пейндэр, человек из Сентервилла, пытавшийся вернуть деньги своей сестры. В свое время Мокси проделал с ней тот же трюк, что и с вами, оставив ее без сбережений. - Мне о нем ничего неизвестно, - сказала молодая женщина. - А кто второй? - Доктор Клод Миллсэйп, - ответил Мейсон. - Ему не спалось. Он знал о вашем свидании. Он оделся и поехал к дому Мокси. Вы были уже там. Света в окнах не было. Он позвонил. Ваша машина стояла за углом в переулке. У Роды побелели губы. - Клод Миллсэйп! - воскликнула она. - Вы завязли в этой истории потому, что не послушались меня. Теперь извольте следовать моим инструкциям. Вы выиграли дело об аннулировании брака, ваш муж не может свидетельствовать против вас. Однако окружной прокурор сообщил газетам его показания. Он являлся основным свидетелем. Как таковой, он содержался в таком месте, где я не мог до него добраться. Мне не разрешили с ним поговорить, а корреспондент самой замшелой газетенки в городе имел право зайти к нему в любое время! Так вот, нам нужно опровергнуть сложившееся мнение. Для этого вам нужно получить развод, поводом для которого является то, что ваш муж с бесчеловечной жестокостью оболгал вас и обвинил в убийстве, в котором вы неповинны. - И что тогда? - Тогда я, во-первых, передам копию вашего заявления в газеты. Во-вторых, и это главное, я вручу повестку Карлу Монтейну и заставлю его выступить в качестве свидетеля защиты! В-третьих, если Карл будет упорствовать в своем обвинении, вы получите значительное пособие. Ну, а если он откажется от своих показаний, я не знаю, как будет выглядеть окружной прокурор! - Но я не хочу развода! - горячо заявила Рода Монтейн. - Я знаю, что во всем виновато его слабоволие. Я люблю его несмотря ни на что. Я хочу сделать из него человека. Он слишком долго смотрел на жизнь чужими глазами, привык во всем полагаться на своего отца и знаменитых предков. За неделю невозможно переделать человека. Это было бы равносильно тому, если бы я выбила из-под его ног подпорки и ждала, что он тут же зашагает на собственных ногах. Нельзя... - Послушайте, - перебил ее Мейсон, - меня не интересуют ваши чувства к этому человеку. В данный момент вас обвиняют в убийстве. Окружной прокурор постарается добиться для вас смертного приговора. А за спиной окружного прокурора стоит человек, обладающий умом, огромной силой воли и абсолютно не знакомый с чувством жалости. Он готов потратить любые деньги, лишь бы вас осудили и отправили на электрический стул. - Кого вы имеете в виду? - Филиппа Монтейна. - Боже мой!.. Нет, нет... Он не одобрял выбора сына, но он не стал бы... Бейлиф возле двери осторожно кашлянул и сказал: - Время истекло. Мейсон положил перед Родой заявление на развод и протянул ей авторучку. - Подпишите вот здесь. - Но он же отец Карла, он не стал бы... - жалобно пробормотала Рода. - Подписывайте! - властно повторил Мейсон. Бейлиф шагнул в комнату. Рода нерешительно взяла ручку, расписалась и повернула к бейлифу заплаканное лицо. - Я готова, - сказала она. 17 Мейсон сидел за столом и смотрел на Пола Дрейка, развалившего в кресле для посетителей - спиной детектив облокотился на один подлокотник, а ноги свесил через другой. Пальцы адвоката нервно выстукивали какой-то марш. - Итак, твои люди догнали их на вокзале? - спросил наконец Мейсон. - Да, - кивнул Дрейк. - За пять минут до отхода поезда. Один из парней сел в их вагон и дал мне телеграмму с одной из пригородных станций. Я сел за телефон и распорядился, чтобы на каждой промежуточной станции в вагон садился другой человек и не спускал с них глаз. - Надо добиться, чтобы они не возвращались. - Мне Делла так и передала, - сказал детектив. - Только я не уверен, что понял ход твоих мыслей. - Я хочу, чтобы они все время боялись преследования, - пояснил Мейсон. - Пусть твои люди иногда даже расшифровывают себя. Одновременно, я хочу, чтобы мне был известен каждый их шаг, их имена, под которыми они фигурируют в гостиницах. Мало того, мне нужны фотокопии регистрационных журналов. - То есть, ты добиваешься, чтобы они знали, что кто-то идет по их следу? - уточнил Дрейк. - Да, но делать это нужно умно. Пусть они считают, что преследователи плутают впотьмах, где-то поблизости. То есть, они должны все время испытывать опасение, что в любой момент их могут накрыть... - Ничего не понимаю, - пожал плечами сыщик. - Что же тут непонятного? - удивился Мейсон. - Разумеется, это не мое дело, но мне кажется, что этот Пейндэр в момент убийства был или в квартире Мокси, или где-то рядом. Он же звонил сестре и сказал, что трезвонил у дверей Мокси около двух часов ночи. У него был мотив для убийства Греггори. Ведь мы знаем, что он угрожал Мокси по телефону. Вместо того, чтобы позволить ему смыться, я бы способствовал его задержанию и натравил бы на него свору газетчиков. Уж они бы живо распотрошили его, что способствовало бы созданию благоприятного мнения в отношении Роды. - И что дальше? - спросил Мейсон. - А дальше его бы вызвали в суд в качестве свидетеля. - И что же? - Ты вывернешь его наизнанку! Доказываешь присяжным, что он явился к Мокси требовать денег, угрожал ему и так далее. - Все верно, - усмехнулся Мейсон. - А потом Пейндэр покажет под присягой, что Мокси действительно велел ему придти за деньгами, которые он должен был получить от Роды Монтейн, ну а когда он явился, то безрезультатно стоял в подъезде и пробовал дозвониться до Мокси, но ему никто не открыл дверь. Это совпадает с показаниями соседей. Прокурору остается только требовать у присяжных смертной казни для Роды за преднамеренное убийство без смягчающих обстоятельств. - Пусть так, но какой смысл в том, что ты способствуешь их бегству? - Рано или поздно, но окружной прокурор поймет всю серьезность того, что происходило в ту ночь в квартире Мокси. Ведь ясно, что в момент убийства Греггори кто-то отчаянно звонил у подъезда. Звонил так настойчиво, что разбудил людей в соседнем доме. И, вполне естественно, что этот человек не может быть убийцей, так как невозможно одновременно махать топором и звонить у входной двери. С другой стороны, у этого человека нет ни малейшего желания признаваться в том, что он находился рядом с местом преступления в момент убийства. И все же, как только окружной прокурор его основательно прижмет, он выложит все. Рода первой заявила, что она не смогла попасть в квартиру Мокси. К сожалению, все дело испортили ключи, найденные в квартире убитого. И все же присяжные могут ей поверить. Но если окружному прокурору удастся разыскать еще одного человека, который будет утверждать, что именно он звонил в подъезде в два часа ночи и докажет это фактами, то плохи наши дела. Поэтому-то я и не хочу, чтобы Пейндэр был арестован. Сейчас я могу настаивать, что настоящим убийцей является он. В конечном счете, если даже предположить, что он предстанет перед Судом, то уж после того, как он столько времени находится в бегах, проживая в десятке гостиниц под вымышленными именами, мне легче будет уличить его во лжи. Теперь тебе ясен мой план? - В конце концов окружной прокурор все равно выйдет на этого Пейндэра и... - При условии, что это будет выгодно мне. - А тебе не кажется, Перри, что Пейндэром интересуется еще кто-то, кроме тебя? - Из чего ты заключил? - Мы же установили наблюдение за ними. Так вот, вчера вечером отель "Гринвуд" наводнила куча детективов. Они готовы были перевернуть все вверх ногами для установления местонахождения Пейндэров. - Полицейские детективы? - заинтересовался Мейсон. - Нет, из частного агентства. По каким-то соображениям, они не хотели привлекать внимание полиции. - Их действительно было много? - Вот именно, - кивнул Дрейк. - Я бы сказал, что кто-то не жалеет денег и не считается с затратами. - Филипп Монтейн - серьезный противник, - сказал Мейсон, прищурив глаза. - Мне кажется, он в какой-то мере догадывается о моих намерениях. Только вот каким образом он вышел на Пейндэра? Конечно, это не так уж и сложно... - Ты считаешь, что старик Монтейн предпринимает определенные шаги тайком от окружной прокуратуры? - Я в этом просто уверен. - Зачем это ему? - Он не хочет, чтобы Рода была оправдана. - Почему он так добивается ее осуждения? - Если ее оправдают, то она останется законной женой его сына, а у Филиппа Монтейна, как я подозреваю, совсем другие планы в отношении невестки. - Но это не достаточно веское основание, чтобы добиваться смертной казни для женщины! - Эх, Пол, я тоже так думал, когда Филипп Монтейн явился ко мне с предложением уплатить приличную сумму, если я соглашусь на действия, которые основательно ослабили бы позиции Роды. - Перри, как ты думаешь, где действительно находился этот Пейндэр в момент убийства Мокси? - Понимаешь, у меня нет полной уверенности, что он на самом деле не стоял у подъезда дома. Поэтому я должен встретить его во всеоружии, если придется вести перекрестный допрос. - Я смотрю, ты не слишком-то веришь в невиновность своей клиентки. Мейсон лишь усмехнулся в ответ. В кабинет вошла Делла Стрит. - Шеф, пришла Мэй Стрикленд, медсестра доктора Миллсэйпа, - сообщила секретарша. - Она плачет и уверяет, что у нее срочное дело. - Плачет? - удивился Мейсон. - Да. Плачет так сильно, что даже плохо видит. Мейсон шагнул к двери. - Увидимся позже, Перри, - сказал Дрейк, вставая с кресла. - Пригласи ее, Делла, - кивнул Мейсон, когда за детективом закрылась дверь. - Мисс Стрикленд, проходите, пожалуйста, - позвала Делла Стрит, открыв дверь в приемную. Она помогла плачущей женщине дойти до кресла, усадила ее и встала рядом. - Ну, в чем дело? - спросил адвокат. Медсестра хотела заговорить, но ее душили слезы. Она то и дело прижимала платок к глазам. Мейсон бросил взгляд на Деллу, и та неслышно вышла из кабинета. - Так что же случилось? - с сочувствием в голосе переспросил адвокат. - Можете говорить совершенно откровенно. Мы одни. - Вы... вы погубили доктора Миллсэйпа! - сквозь слезы сказала она. - Да что произошло? - Его похитили... - Похитили? - Да. - Расскажите все по порядку, - потребовал Мейсон. - Вчера вечером мы допоздна работали в кабинете. Чуть ли не до полуночи. Он обещал отвезти меня домой на машине. Мы поехали. Вдруг другая машина прижала нас к тротуару. В ней сидело двое мужчин. Ни одного из них я раньше не видела. У обоих было оружие. Направив пистолеты на доктора, они велели ему пересесть в их машину. И уехали. - Что это была за машина? - "Бьюик", седан. - Вы запомнили ее номер? - Нет. - Какого она была цвета? - Темного. - Вам что-нибудь сказали? - Нет. - Что-нибудь потребовали? - Нет, ничего. - Вы сообщили полиции? - Да. - И что было дальше? - Приехали полицейские, поговорили со мной, побывали на месте, где была остановлена наша машина. Осмотрели все кругом, но никаких следов не обнаружили. Доложили в Управление. Как я поняла, окружной прокурор решил, что это сделали вы. - Что именно? - Спрятали доктора Миллсэйпа, чтобы он не мог давать показания против Роды. - А он намеревался показывать против? - Этого я не знаю, - ответила посетительница. - Передаю вам то, что думает окружной прокурор. - Откуда вам это известно? - Из характера тех вопросов, которые мне задавали. - Вы испугались? - Конечно. - Что за оружие у них было? - Пистолеты. Большие черные пистолеты. Мейсон подошел к двери, убедился, что она плотно закрыта и принялся расхаживать по кабинету. - Послушайте, - медленно начал он, - доктор намерен был давать показания? - Нет. - Вы точно знаете? - Но ведь это не имеет никакого отношения к его похищению! - Не уверен. Я рекомендовал ему отправиться в морское путешествие для укрепления здоровья... - Он не мог. Окружной прокурор прислал ему какие-то бумаги. Мейсон кивнул, продолжая расхаживать по кабинету, не спуская глаз с дрожащих плеч женщины. Неожиданно он шагнул к ней и буквально вырвал из рук платок. Женщина вскочила с кресла и схватила за руку адвоката, но тот уже успел почувствовать исходивший от платка запах. Рассмеявшись, он протянул платок женщине. По щекам у него тоже побежали слезы. - Так вот что это такое! До того, как появиться у меня, вы смочили платок какой-то слезоточивой дрянью? Она промолчала. - А когда вы разговаривали с полицейскими, тоже использовали этот трюк? - Тогда мне не нужно было к этому прибегать, - сказала она, едва удерживаясь от всхлипываний. - Они меня так напугали, что со мной приключилась истерика. - Полиция поверила вашим сказкам? - По-моему, да. Они решили, что эти двое из тех детективов, что работают на вас. - Черт бы побрал вас и ваше снадобье! - рассмеялся адвокат. - Оно и меня заставляет лить слезы. Кстати, была ли на самом деле какая-то машина? - Что вы имеете в виду? - История с похитителями была на самом деле? - Нет, - честно ответила медсестра. - Просто доктор Миллсэйп уехал на некоторое время. Он не хотел выступать свидетелем на процессе и просил сказать вам об этом. - Если случится что-нибудь серьезное, вы сумеете сообщить ему? - В этом случае вы должны будете позвонить мне по телефону, но говорите отчетливо, чтобы я узнала вас по голосу, в противном случае я не поверю, что это вы. Мейсон нажал кнопку звонка на столе. В дверях появилась Делла Стрит. - Делла, проводи Мэй Стрикленд до остановки такси. - Господи, шеф! - воскликнула Делла. - Ты плачешь? - Не всем слезам стоит верить, Делла, - с некоторым трудом улыбнулся адвокат. 18 Судья Маркхэм, участник многих ожесточенных поединков в зале суда, прошел на свое место, сел и оглядел собравшихся. - Слушается дело Народ против Роды Монтейн! - объявил он. - Обвинение готово! - заявил Джон Лукас. - Защита готова, - сказал Мейсон. Рода Монтейн сидела рядом с адвокатом, одетая в привычный костюм кофейного цвета со светлой отделкой на вороте и обшлагах. Она нервничала, что было заметно по тем взглядам, которые она бросала в зал. И в то же время в ее облике было что-то такое, что заставляло предполагать о сохранении ею самообладания даже в том случае, если Суд признает ее виновной в совершении убийства первой степени. Джон Лукас поднялся, коротко изложил суть дела и вопросительно посмотрел на судью Маркхэма. После этого был утвержден состав Скамьи Присяжных. Каждый из присяжных по очереди заявил, что будет судить честно и объективно. - Защита может задавать присяжным вопросы, - сказал судья Маркхэм. - Ваша Честь, я считаю, что лучшего состава Суда мы не могли и желать. Джон Лукас вскочил на ноги и недоверчиво спросил: - Вы что же, не будете лично расспрашивать каждого присяжного? Судья Маркхэм ударил по стелу молотком: - Защитник совершенно четко изложил свои намерения! Но даже бывалого судью поразила необычайная покладистость адвоката. Он достаточно повидал выступлений Мейсона на процессах и понял, что тот готовит какой-то ход. - Очень хорошо, - вздохнув, проворчал заместитель окружного прокурора. - Очень... - Теперь вы можете приступить к проверке присяжных, - сказал судья, кивая Лукасу. Обвинитель провел процедуру с особой тщательностью. Очевидно, он считал, что Мейсону удалось протащить в состав Скамьи Присяжных своих людей. Он не понимал, что у присутствующей публики росло предубеждение против него, придирающегося без видимых оснований к составу присяжных и пытающегося уличить их во лжи и пристрастности. Постепенно лицо судьи Маркхэма приняло благодушное выражение. Блестящими глазами он посматривал на Мейсона, разгадав его маневр. Он давно уяснил, что если Мейсон выглядит особенно наивным и бесстрастным, значит, нужно ждать жарких боев и неожиданных выпадов. Наконец, заседание началось. Джон Лукас выглядел возбужденным и напряженным. Мейсон казался изысканно вежливым и уверенным, что невиновность его клиентки будет доказана без особого труда. Первым вызвали для дачи показаний офицера Гарри Экстера. Этот свидетель выступал с присущей полицейскому подозрительностью к адвокату защиты, опасаясь какого-нибудь подвоха с его стороны. Со скрупулезной дотошностью он рассказал, как прибыл в Колмонт-апартментс, как нашел там мужчину в бессознательном состоянии и какие меры им были приняты после этого. Лукас предъявил для обозрения кольцо с ключами от гаража и машин. - Вы хотели бы их осмотреть, господин адвокат? - спросил он. Мейсон с безразличным видом покачал головой. Экстер подтвердил, что это именно те ключи, которые были найдены в квартире убитого. После этого ключи были приобщены к делу в качестве вещественного доказательства со стороны обвинения. Далее, свидетель опознал фотографию комнаты, в которой был обнаружен труп, и сообщил некоторые подробности относительно положения тела и мебели. После этого к допросу приступил Мейсон. Он не повышал голоса и даже не поднял головы, продолжая сидеть в свободной позе человека, непринужденно говорившего на интересную тему. - Был ли в комнате, где обнаружен убитый, будильник? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - Какова его судьба? - Он был изъят из квартиры в качестве вещественного доказательства. - Вы бы узнали этот будильник, если бы вам его предъявили? - Да. Мейсон повернулся к Джону Лукасу: - Будильник у вас? - Да, - ответил тот, ничего не понимая. - Будьте добры предъявить его Высокому Суду. - Как только его доставят сюда, - ответил заместитель окружного прокурора. - Чем привлек ваше внимание этот будильник? - спросил Мейсон у свидетеля. - Он был поставлен на два часа ночи. Может быть, на два часа без нескольких минут. - Часы шли? - Да. - Посмотрите на фотографию. Скажите, на ней изображен тот самый будильник? - Да. - Будьте добры, покажите фотографию членам Высокого Суда. Свидетель обошел присяжных, поочередно показывая каждому будильник на фотографии. - Могу ли я попросить представить Высокому Суду будильник в качестве вещественного доказательства? - вкрадчивым голосом спросил Мейсон. - Его представят Высокому Суду, как только доставят сюда, - заверил Лукас. - Я бы хотел задать несколько вопросов свидетелю по поводу этого будильника, - обратился Мейсон к судье Маркхэму, - имея его перед глазами как вещественное доказательство. - Будильник не был представлен на процесс представителями обвинения, - объяснил судья Маркхэм. - Мне думается, не следует прерывать нашей работы. Как только будильник будет доставлен, я дам вам возможность допросить данного свидетеля. - Хорошо, Ваша Честь, - согласился Мейсон. - Пока у меня вопросов нет. Мейсон сел на свое место. После этого в качестве свидетелей вызывались работники Отдела по раскрытию убийств и бригады скорой машины. Врач описал ранение, нанесенное пострадавшему топором, которое впоследствии стало причиной его смерти. Наконец, обвинение предъявило Суду сам топор, на котором все еще видны были пятна крови и волосы, приставшие к лезвию. Мейсон сидел совершенно неподвижно, словно происходившее его не касалось. Он не задал ни одного вопроса свидетелям, выступавшим один за другим. После короткого перерыва в свидетельскую ложу был приглашен Фрэнк Лейн - веселый и энергичный молодой человек, работающий на бензозаправочной станции механиком, который обслуживал машину Роды в ночь на шестнадцатое июня. - Когда она приехала к вам на станцию? - спросил Лукас. - В час сорок пять, - ответил Лейн. - Что она делала? - Сидела за рулем машины "шевроле". - Какая неисправность была у автомобиля? - Спустила правая задняя покрышка. - Что предприняла обвиняемая? - Завела машину на территорию станции и попросила меня сменить покрышку. - Как вы поступили? - Заменил колесо на запасное. И только потом заметил, что и у этого колеса камера спущена. До меня донесся тихий свист - из камеры выходил воздух. - Что вы предприняли? - Она попросила поставить ей новое колесо, что я и сделал. - Вы говорили с обвиняемой по поводу времени? - Да, сэр. - В каком плане? - Я предложил ей завулканизироватъ камеру в ее присутствии, но она ответила, что у нее нет времени, что она опаздывает на свидание и не может ждать. За своими камерами она обещала заехать на следующий день. - Вы выписали ей счет за работу? - Да, сэр. Джон Лукас достал из папки кусочек замасленной бумаги. - Вот этот? - Совершенно верно, сэр. - В какое время обвиняемая уехала с вашей станции? - В десять минут третьего. - Вы уверены в этом? - Уверен, сэр. Мы обязаны указывать время в журнале регистрации и по этим записям судят о проделанной нами работе. - Обвиняемая говорила вам, что спешит на свидание? - Да, я уже упоминал об этом. - Она не говорила, на какое время у нее было назначено свидание? - Говорила. На два часа ночи. - А где именно, она не упоминала? - Нет, сэр. Джон Лукас повернулся к Мейсону с насмешливой улыбкой: - Есть ли у вас какие-нибудь вопросы к этому свидетелю? Мейсон хотя и не шевельнулся, но голос его прозвучал на весь зал: - Обвиняемая приехала к вам на станцию в час сорок пять? - Да. - Точно в час сорок пять? - Минута в минуту, сэр. Разница может быть на несколько секунд в ту или другую сторону. Я посмотрел на часы, когда она приехала. - А уехала она в два десять? - Да, в два часа десять минут, сэр. - На протяжении этих двадцати пяти минут она не покидала территорию станции? - Нет, сэр. - Она наблюдала за вашей работой? - Да, сэр. - Вы все время ее видели? - Да, она все время была рядом со мной. - Вы не могли принять за нее кого-то другого? - Нет, сэр. - Вы уверены? - Абсолютно. - У меня все, - сказал Мейсон. Лукас вызвал Бенджамина Крейндейлла. - Ваше имя? - Бенджамин Крейндейлл. - Где вы живете, мистер Крейндейлл? - В апартаментах "Бейллэр", Норвалк Авеню, триста восемь. - Там же вы проживали и шестнадцатого июня? - Конечно. - Находились ли вы в своей квартире в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое июня? - Да, сэр. - Я покажу вам схему, на которой вы увидите расположение своей квартиры и соответственно квартиры "В" в Колмонт-апартментс. Позднее я специально оговорю соответствие схемы оригиналам. - У меня нет возражений в отношении этой схемы, - заявил Мейсон. - Продолжайте, господин обвинитель, - попросил судья Маркхэм. Свидетель подтвердил расположение обеих квартир и с помощью масштабной линейки вместе с Лукасом определил, что расстояние между квартирами не превышает двадцати футов. - Обращаю внимание Высокого Суда, - вмешался Мейсон, - что на схеме не указана разница в высоте между окнами обоих зданий. - Есть ли у вас вторая схема, где был бы показан боковой разрез зданий? - спросил судья у Лукаса. - К сожалению, нет, Ваша Честь, - сказал Лукас с досадой. - Замечание принято, - объявил судья Маркхэм. - Не можете ли вы нам подсказать на основании собственного опыта наблюдений, каково расстояние по вертикали? - спросил Лукас у свидетеля. - В футах и дюймах не могу. После небольшого раздумья Лукас изменил вопрос: - Футов двадцать будет, как вы думаете? - Возражаю против наводящих и подсказывающих вопросов, - внес протест Мейсон. - Возражение принято, - согласился судья Маркхэм. - Ваша Честь, я снимаю данный вопрос, - сказал Лукас, - но прошу весь состав Суда отвезти на место происшествия, где они могут увидеть все собственными глазами. - Защита не возражает, - заявил Мейсон. - Хорошо, - после небольшого раздумья согласился судья Маркхэм. - В половине четвертого присяжных отвезут в Колмонт-апартментс. Лукас торжествующе улыбнулся. - Мистер Крейндейлл, - спросил он, - могли ли вы слышать то, что происходило в Колмонт-апартментс в ночь на шестнадцатое июня? - Да, сэр. - Что вы слышали? - Телефонный звонок. - Что еще? - Разговор. Кто-то разговаривал по телефону. - Вы узнали говорившего по голосу? - Нет. Но говорил мужчина из квартиры "В" Колмонт-апартментс. - Вы что-нибудь поняли из разговора? - Было упомянуто женское имя Рода. В этом я твердо уверен. Он называл и фамилию, но очень неразборчиво. В ней было иностранное... необычное окончание "ейн". Он сказал, что эта женщина должна зайти к нему в два часа ночи и принести деньги. - Что вы слышали еще? - Я задремал, но потом меня снова разбудили странные звуки... - Что за звуки? - Шум борьбы... Что-то упало... Послышался удар... Какое-то поскрипывание... Потом какой-то шепот... А потом настойчивый звонок в дверь... - Звонок повторялся? - Да. - Сколько раз? - Не считал... Несколько... - А когда звонили? До шума борьбы или после? - В самый разгар... Когда послышался звук падения... - Прошу задавать вопросы, - сказал Лукас Мейсону. - Давайте уточним, - обратился Мейсон к свидетелю. - Итак, сначала вы услышала телефонный звонок, да? - Да, сэр. - Из чего вы заключили, что звонил именно телефон? - Ну... По характеру звонка. - Как он звонил? - Ну... Все же знают, как звонит телефон. Подребезжит пару секунд, помолчит, потом снова подребезжит... - Это вас и разбудило? - Наверное... Ночь была темная и душная, окна были распахнуты. Я вообще сплю чутко. Сначала мне показалось, что это наш телефон... - Рассказывайте не свои предположения, а то что видели, слышали и делали, - перебил его Мейсон. - Остальное нас не интересует. - Я слышал, как звонил телефон, - голос свидетеля стал враждебным. - Тогда я поднялся и прислушался... И понял, что звонок слышен из соседнего дома, то есть из Колмонт-апартментс. Голос был мужской... Мужчина говорил по телефону... - Вскоре вы услышали звук борьбы? - Да, сэр. - На фоне дребезжания дверного звонка? - Да. - А может быть, это снова звонил телефон? - Нет, сэр. Это исключается. - Откуда такая уверенность? - Звук звонка был совсем другим... В нем было больше вибрации... Кроме того, интервалы между звонками были совершенно другими, более длинными... Не такими, как у телефона. Со стороны было похоже, что этот ответ сильно разочаровал Мейсона. - Вы можете присягнуть, что это были не телефонные звонки? - За это я полностью ручаюсь. - В этом вы уверены не меньше, чем во всех остальных своих показаниях? - Да, сэр. Я абсолютно уверен. - Знаете ли вы, сколько тогда было на часах? - Около двух часов ночи... Точно не скажу. Через какое-то время, полностью проснувшись, я позвонил в полицию. Тогда на часах было два часа двадцать семь минут. Значит, прошло минут пятнадцать-двадцать. Повторяю, господин адвокат, за точность я не ручаюсь... Я дремал... - Разве вам не известно, - медленно поднялся с места Мейсон, - что человеку, проживающему в апартаментах "Бейллэр", физически невозможно услышать дверной звонок в квартире "В" Колмонт-апартментс? - Почему невозможно? Я же слышал! - возразил свидетель. - Вы имеете в виду, что слышали звук звонка. Но почему вы решили, что это был звук именно дверного звонка? - Потому что это ясно... Я его слышал! - Почему же вам ясно? - Я же не глухой! Я знаю, что такое дверной звонок!.. - Разве вам до этого приходилось слышать, как звучит дверной звонок в квартире "В" Колмонт-апартментс? - Нет... Понимаете, ночь была душная и жаркая... Очень тихая... Ни ветра, ни грозы... Все окна были распахнуты... - Прошу отвечать на вопрос. До этого вам приходилось слышать звук дверного звонка квартиры "В" Колмонт-апартментс? - повторил Мейсон. - Не помню такого случая. - После этого вы не проверяли на практике звучание звонка у соседей? - Нет... С чего бы это я вдруг стал проверять... Но я сразу же понял, что это был звонок у двери... - У меня все, - улыбнулся Мейсон, кивнув в сторону присяжных. Лукас пожелал задать свидетелю несколько дополнительных вопросов. - Независимо от того, каково расстояние между вашими домами в футах, вы могли бы определенно сказать, можно ли услышать дверной звонок у соседей? - Возражаю, Ваша Честь! - Мейсон вскочил на ноги. - Вопрос, заданный в такой форме, подсказывает ответ! Свидетель только что показал, что до этого случая никогда не слышал звука дверного звонка у соседей. Поэтому нельзя спрашивать, можно ли его услышать на таком расстоянии. Дело Высокого Суда сделать подобный вывод. Поскольку мистер Крейндейлл никогда не слышал звонка в квартире Мокси, то может только предположительно высказать свое соображение по данному вопросу. - Возражение принято, - постановил судья Маркхэм. - Вы хорошо слышали телефонный звонок, мистер Крейндейлл? - нахмурившись спросил Лукас. - Да, сэр. - Вы отчетливо его слышали? - Совершенно отчетливо. Настолько, что в первый момент решил, что это звонит наш телефон. - По вашему мнению, телефонный звонок сильно отличается от дверного? - Вношу протест против наводящих вопросов! - возразил Мейсон. - Протест принят, - сказал судья Маркхэм. Немного подумав, Лукас нагнулся к своему помощнику и отдал какое-то распоряжение. На его лице появилась хитрая усмешка. Выпрямившись, он сказал: - У меня все, у защиты есть еще вопросы? - Нет, - покачал головой Мейсон. - Объявляется перерыв, - объявил судья Маркхэм, - во время которого членов Скамьи Присяжных отвезут для осмотра места происшествия. В течение этого времени присяжные не должны формулировать или высказывать мнения по существу дела. Только когда дело будет полностью представлено им, они смогут приступить к составлению выводов. Присяжные не будут также дискутировать между собой и не позволят, чтобы о деле дискутировали в их присутствии. Обвиняемую следует отослать обратно в камеру. 19 Присяжных отвезли на место происшествия в Колмонт-апартментс. Им показали оба здания и окна квартир, после чего проводили в квартиру "В". По указанию Джона Лукаса его помощник к этому времени договорился с Сиднеем Отисом и получил разрешение на осмотр квартиры. Лукас подошел к судье Маркхэму, отвел его в сторону и поманил пальцем Мейсона. - Согласны ли вы проверить дверной звонок? - спросил заместитель окружного прокурора. - Я не возражаю, - сказал Мейсон. Полицейский нажал на звонок. Наверху послышалась не очень громкая трель. - Поскольку эксперимент продолжается, то звонок следует снять, надлежащим образом идентифицировать и представить как вещественное доказательство, - заявил Мейсон. - Хорошо, мы так и сделаем, - ответил Джон Лукас после небольшого раздумья. - Как зовут нынешнего хозяина этой квартиры? - Сидней Отис, - ответил его помощник. - Выпишите для него повестку, - распорядился Лукас. - Доставьте его в суд. Снимите звонок и тоже доставьте в суд... Тем временем мы проводим присяжных на второй этаж и покажем место преступления. Пусть они своими глазами увидят обстановку места убийства. При этом он многозначительно посмотрел на сопровождавшего их полицейского. Сначала присяжных провели в квартиру Крейндейлла. Когда все они столпились у раскрытых окон, из квартиры Отиса послышался настойчивый звонок. - Это же равнозначно проведению следственного эксперимента, Ваша Честь! - возмущенно воскликнул Мейсон, схватив судью Маркхэма за руку. - Такие вещи не делают без согласия защиты! Так вот о чем, господин обвинитель, вы шептались с полицейским перед отъездом и о чем напомнили ему только что! - Вы меня обвиняете? - возмутился Лукас. - Прекратите, господа, - вмешался судья Маркхэм. - Вы привлекаете внимание присяжных. - В таком случае, мне придется просить членов Высокого Суда не обращать внимания на этот звонок, - заявил Мейсон. - Что ж, - усмехнулся Лукас со злорадным огоньком в глазах, - из протокола такую запись можно убрать, но в головах присяжных она останется. Так что не советую вам настаивать на физической невозможности услышать такой звонок. Судья Маркхэм сочувственно посмотрел на Мейсона, а потом спросил: - Настаиваете ли вы еще на какой-то проверке? - Нет, - ответил Мейсон. Лукас лишь покачал головой. - В таком случае мы возвращаемся в суд. - Заседание по делу Народ против Роды Монтейн продолжается! - объявил судья Маркхэм. - Вызывается свидетельница Элен Крейндейлл, - сказал Джон Лукас. Миссис Крейндейлл была одета с необыкновенной тщательностью, на ее лице застыло выражение понимания всей серьезности миссии, возложенной на нее судьбой. Ее показания во всем соответствовали показаниям мужа с той лишь разницей, что она не была такой сонной, когда в соседнем доме происходила борьба. К тому времени, когда подошло время делать вечерний перерыв в заседании, Лукас успел закончить прямой допрос свидетельницы. Мейсон поднялся на ноги. - После того, как Ваша Честь отпустит присяжных на отдых, я бы хотел обсудить один аспект дела, что лучше сделать в отсутствие господ присяжных заседателей. - Хорошо, - согласился судья Маркхэм. - Слушание дела откладывается до десяти часов утра. Присяжные не должны обсуждать это дело друг с другом или с кем-нибудь другим. - Ваша Честь, - обратился Мейсон к судье, после того, как присяжные покинули зал суда, - Рода Монтейн написала заявление о разводе с Карлом Монтейном. Чтобы оформить соответствующие документы для Суда, мне необходимо получить показания ее нынешнего супруга. Чтобы ускорить события, я могу взять эти показания под присягой сегодня же вечером, на что испрашиваю разрешение Высокого Суда. Джон Лукас, к которому вернулась вся его былая самоуверенность, сделал нетерпеливый жест. - И дураку понятно, что вся эта затея с показаниями под присягой имеет своей целью добиться свидания со свидетелем до того, как он предстанет перед Судом! - высокомерно заявил он. - Что же это за свидетель, - усмехнулся Мейсон, - которого приходится держать взаперти, из опасения, что он передумает и скажет Высокому Суду не то, что от него ждут?! - Прекратите, господа! - приказал судья Маркхэм. - Защитник имеет право получить от свидетеля показания под присягой, раз они ему необходимы. Это вполне законно. - Я прошу разрешения на стенографию показаний мистера Монтейна моей секретаршей мисс Деллой Стрит, человеком известным и надежным. Во избежание неприятностей и пересудов при этом будет присутствовать адвокат, представляющий интересы Карла Монтейна. Но если мистер Лукас сочтет необходимым тоже присутствовать, я... - Я имею право присутствовать, если пожелаю, без вашего разрешения! - рявкнул Лукас. - Такого права у вас нет! - парировал Мейсон. - Это чисто гражданское дело и не имеет ничего общего с делом уголовным. Поэтому Карлу Монтейну пришлось нанять другого защитника. Судья Маркхэм стукнул молотком по столу и сказал: - Суд удаляется на перерыв, заседание возобновится завтра, в десять утра. Джон Лукас, не скрывая своего торжества, заметил Мейсону с едкой насмешкой в голосе: - Что-то вы сегодня выступили без присущего вам огонька, господин адвокат. Вам не удалось даже как следует допросить Крейндейллов в отношении дверного звонка. - Вы забываете, что я еще не закончил перекрестный допрос, - вежливо ответил Мейсон. Лукас издевательски рассмеялся ему в лицо, повернулся и ушел. Мейсон покинул зал суда, прошел к телефону и позвонил в отель, где остановился Филипп Монтейн. - Мистер Монтейн у себя? - спросил он. Ему ответили, что мистер Монтейн еще не возвращался. - Прошу передать ему от имени Перри Мейсона, что если завтра в семь тридцать вечера он придет ко мне в кабинет, то мы с ним сможем обсудить вопрос о разделе имущества по делу о разводе Роды Монтейн с его сыном. Вы не забудете? - Обязательно передадим, - заверили его. Следующий звонок был Делле Стрит. - Делла, я просил передать старшему Монтейну, чтобы он завтра пришел ко мне в контору в семь тридцать вечера для обсуждения условий раздела имущества между Карлом и Родой. Но я не уверен, что ему это будет передано. Так что позвони ему попозже и проверь. - Хорошо, шеф. Ты едешь в офис? - Нет, - ответил Мейсон. - До завтрашнего утра я решил исчезнуть. - Послушай, шеф, ты не забыл, что Карл Монтейн не сможет к тебе приехать, поскольку окружной прокурор держит его в тюрьме? - Я помню, Делла, - усмехнулся адвокат. - И все же ты настаиваешь, чтобы старший Монтейн приехал? - Конечно! - Хорошо, - ответила секретарша. - Я позабочусь, чтобы твое приглашение было ему передано. Этим вечером Алекс Босвик, главный редактор газеты "Кроникл", знакомый с методами работы Мейсона и знающий, что его кажущаяся безучастность всегда предшествует взрыву бомбы замедленного действия, неожиданному и точно рассчитанному по времени, был поражен своеобразным подходом Мейсона, когда он расспрашивал о дверном звонке. Он немедленно направил двух своих самых пронырливых репортеров к окружному прокурору, чтобы добиться от него разъяснения важности этого самого звонка. Но тут же переменил свое распоряжение - они должны были расспросить самого Перри Мейсона. Но адвокат словно испарился и появился лишь утром - свежевыбритый, элегантный, уверенный в себе и веселый. Он вошел в зал суда ровно за пять минут до начала заседания. Первой в свидетельскую ложу снова поднялась миссис Крейндейлл. Мейсон поднялся и обратился к Суду с просьбой позволить электрику установить сухие батареи, чтобы можно было проверить звонок, снятый с двери квартиры Мокси. - Обвинение не возражает, - самодовольно заявил Джон Лукас. - У защиты должны быть возможности проведения перекрестного допроса самым тщательным образом. - Очень хорошо! - сурово сказал судья Маркхэм, чтобы пресечь всякую попытку со стороны Лукаса заранее праздновать победу. - Приступаем к проверке дверного звонка. - Вызовите Сиднея Отиса, - распорядился Лукас. Толстяк поднялся на возвышение, кинул взгляд на Мейсона, тут же отвел глаза и больше уже не поднимал их. - Ваше имя? - спросил его Джон Лукас. - Сидней Отис. - Где вы проживаете? - Квартира "В" в Колмонт-апартментс, Норвалк Авеню, триста шестнадцать. - Чем вы занимаетесь? - Я электрик. - Возраст? - Сорок восемь лет. - Когда вы въехали в квартиру, которую занимаете в данное время? - Если не ошибаюсь, двадцатого июня. - Вам знакомо устройство вашего дверного звонка? - Да, сэр. - Как электрик вы должны разбираться в таких вещах? - Да, сэр. - Скажите, с того момента как вы переехали в эту квартиру, звонок не менялся? Или, может быть, ремонтировался? - Я его заменил. - Что?! - не смог сдержать удивления заместитель окружного прокурора. - Я сказал, что заменил его, - улыбнулся свидетель. - Заменили?! - Ну да, теперь там другой звонок. - Как это понять? - на лице Лукаса появились растерянность и злость. - Я же электрик, - просто ответил Сидней Отис. - Как только переехал в эту квартиру, поставил другой звонок. У меня есть небольшой запас... У Лукаса вырвался вздох облегчения. - Понятно, вы решили поставить привычный вам звонок, не так ли? - Конечно. Мой намного лучше. - Хорошо, - сказал пришедший в себя Лукас. - А тот, что вы сняли, у вас сохранился? - А как же! Только это был не звонок, а зуммер. В зале заседаний наступила напряженная, драматическая тишина. Взоры всех присутствующих были направлены на простодушную открытую физиономию Отиса. Джон Лукас поднялся с места. Теперь кровь залила даже его шею, а косточки пальцев, вцепившихся в край стола, побелели от напряжения. - Когда вы переехали в квартиру? - спросил он грозно. - Двадцатого или двадцать первого июня, я точно не помню. - И сразу же заменили зуммер на дверной звонок? - Да, сэр. Звонок-то лучше слышно. - Послушайте, вы ведь электрик? - Да, сэр. - Вам не приходилось бывать в остальных квартирах этого дома? - Нет, сэр. - Значит, вы не знаете, что в трех остальных квартирах стоят дверные звонки, и исключение составляет только квартира, в которую вы въехали? - Я не совсем понял, что вы хотите сказать... Но если думаете, что в остальных квартирах стоят звонки, то ошибаетесь. Там тоже стоят зуммеры. Во всяком случае, в нижней квартире, что под нами, точно стоит зуммер. - Откуда вам знать, если вы там никогда не бывали? Кто вам об этом сказал? - Дело в том, сэр, что когда я менял себе звонок, то надо было не перепутать проводку и я попробовал звонок у нижней квартиры. Там тоже зуммер. Про другие квартиры я ничего не могу сказать. Только, если уж здесь зуммеры, то и там, должно быть, они же. - Хорошо, мы проверим! - буркнул Лукас и тут же повернулся к полицейскому: - Сейчас же поезжайте туда и проверьте звонки во всех квартирах! Судья Маркхэм стукнул по столу молотком: - Господин заместитель окружного прокурора, до тех пор пока вы находитесь в стенах суда, вы должны с уважением относиться к показаниям свидетелей и уважать Суд! Лукас буквально места себе не находил от гнева, но ему пришлось покорно наклонить голову, соглашаясь с замечанием судьи. Повернувшись к Мейсону, он сказал дрогнувшим голосом: - Начинайте перекрестный допрос, господин адвокат. - У меня, собственно, нет никаких вопросов, - пожал плечами Мейсон. - Честно признаться, я сам несколько растерялся, поскольку собирался провести следственный эксперимент, но звонок, оказывается, не тот, что стоял в квартире Мокси. Лукас посмотрел на свидетеля. - Это все, вы можете идти, мистер Отис... Если Высокий Суд разрешит, я вызову следующего свидетеля... - Вы забыли, что вчера я не успел до перерыва допросить миссис Крейндейлл, - улыбнулся Мейсон. - Таким образом, я хотел бы... - Хорошо, господин адвокат, - улыбнулся судья Маркхэм. - Можете сделать это сейчас. Миссис Крейндейлл снова стала перед трибуной свидетелей. Вид у нее был растерянный. - Хочу вернуться к вопросу о звонке, который вы слышали во время борьбы в квартире Мокси, - начал Мейсон. - Готовы ли вы присягнуть, что это был не телефонный звонок? - Да, я не думаю, что это был телефон, - ответила она. - Почему вы так считаете? - Потому что телефонный звонок звучит иначе. У него вызов равномерный, то есть короткие звонки перемежаются с равными промежутками тишины... Звучание чисто механическое, да и более пронзительное... А тут звук был какой-то вибрирующий... - Так вот, миссис Крейндейлл, если выяснится, что и в квартире рядом с Мокси был не звонок, а зуммер, то каким же образом вы могли его слышать? Это же совершенно невозможно. Лукас вскочил на ноги. - Я возражаю против поставленного вопроса, так как он несущественен, не допустим в качестве доказательства и не относится к делу. - Возможно, - сказал судья Маркхэм, - но я его разрешаю. В данном случае он совершенно уместен и допустим, хотя формулировка и кажется мне несколько неудачной. Возражение отклонено. - Я продолжаю считать, что это был звонок у двери, - настаивала на своем миссис Крейндейлл. - Теперь я должен обратить ваше внимание на фотографию будильника. Вы видите его на снимке? Так вот, не считаете ли вы, что тот звонок, который вы слышали одновременно со звуками борьбы, был звонком будильника? Лицо миссис Крейндейлл прояснилось. - Вполне может быть!.. Наверно, так оно и было! Наверняка! Мейсон обратился к судье Маркхэму. - Теперь, Ваша Честь, я попрошу свидетельницу прослушать звонок будильника, поскольку в данный момент обвинение не располагает дверным звонком. - У стороны обвинения есть возражения? - спросил Маркхэм у Лукаса. - Можете не сомневаться, возражений сколько угодно! - хмуро ответил заместитель окружного прокурора. - Мы будем вести процесс так, как нам кажется правильным. Мы не позволим нас запугивать... Судья дважды ударил молотком по столу. - Сядьте, господин обвинитель. Ваши комментарии неуместны ни в качестве аргументов, ни как утверждения. Я считаю, что требование защиты о проведении эксперимента со звонками вполне закономерно. Поэтому я приказываю немедленно доставить упомянутый будильник в суд и не задерживать работу судопроизводства... Кстати, почему до сих пор будильник не доставлен? Где он находится? - У бейлифа, Ваша Честь... - смутившись сказал Лукас. - Как вы не понимаете... Защита подстроила... организовала все таким образом, что... - Прекратите, господин обвинитель! - рявкнул судья Маркхэм. Очередной удар молотка восстановил тишину в зашумевшем зале. Однако отдельные всплески разговоров продолжали раздаваться в напряженной атмосфере. Шум не унимался, создавалось впечатление, что приближается гроза... Бейлиф наконец доставил в зал злополучный будильник. Мейсон посмотрел на него и повертел в руках. - На задней стенке будильника имеется наклейка, - сказал он, - на которой значится, что будильник взят из квартиры Греггори Мокси утром шестнадцатого июня этого года. Судья Маркхэм согласно кивнул. - Насколько я понимаю, я могу его использовать при перекрестном допросе свидетеля? - Можете. Если у стороны обвинения имеются какие-то возражения, то пусть выскажут их сейчас. Джон Лукас сидел неподвижно, словно не слышал слов судьи. - Продолжайте, господин адвокат, - предложил судья Маркхэм, видя, что никакой реакции обвинителя не последовало. Мейсон, держа будильник в руках, подошел к миссис Крейндейлл: - Вы видите, что звонок установлен на два часа, верно? В данный момент часы стоят. Я их заведу, а потом пущу, и свидетельница может услышать звонок будильника, чтобы решить: этот звон она слышала тогда ночью или нет. - Хорошо, - сказал судья Маркхэм, - только все это проделайте на глазах присяжных. Мистер Лукас, если вы хотите подняться на возвышение, чтобы лучше видеть, прошу вас. Лукас не пошевелился. - Я отказываюсь в этом участвовать, - мрачно заявил он. - Все это против правил! Это очередной трюк Мейсона! - Ваше замечание, господин обвинитель, - хмуро сказал судья, - очень напоминает оскорбление Суда. - Он кивнул Мейсону: - Заводите будильник, господин адвокат! Мейсон поклонился судье, дружелюбно улыбнулся присяжным и поднялся на возвышение. Он медленно завел будильник, так, чтобы всем были видны движения его рук. Когда стрелки часов подошли к цифре "два", механизм будильника сработал. Мейсон поставил его на стол судьи, а сам отошел немного в сторону. Будильник пронзительно зазвенел, запнулся и снова зазвенел. Так повторилось несколько раз. Надавив сверху на кнопку, Мейсон прекратил трезвон и тут же повернулся в сторону свидетельницы. - Итак, миссис Крейндейлл, поскольку звонок, как мы выяснили, не мог быть дверным, вместе с тем, как вы утверждаете, он не был и звонком телефонным, то не допускаете ли вы, что то был звонок этого вот будильника? Не он ли звонил, когда в квартире Мокси началась борьба? - Да! - кивнула головой свидетельница. - Я думаю, что так оно и было! - Вы уверены? - Да, все так и происходило. - Готовы ли вы подтвердить это под присягой? - Да, сэр. - Скажите, вы также уверены в том, что слышали звон будильника, как во все остальных своих показаниях? - Да, сэр. Судья Маркхэм взял в руки будильник и принялся рассматривать его, хмуря брови. Он несколько раз повернул ключик, которым заводился механизм боя, потом поставил часы на стол и кончиками пальцев забарабанил по столу, поглядывая на Мейсона. Мейсон поклонился в сторону Лукаса: - Перекрестный допрос закончен, - сказал он и опустился на стул. - У обвинения будут еще вопросы к свидетельницы? - спросил судья, посмотрев на Лукаса. Тот вскочил на ноги: - Значит, вы присягаете? - закричал он на свидетельницу. - Присягаете, не взирая на свои прежние показания, утверждая теперь, что слышали звон будильника, а не дверной звонок? Миссис Крейндейлл, которая по всем признакам не принадлежала к числу застенчивых и покладистых женщин, моментально насторожилась. - Конечно, присягаю. Смех Мейсона был добродушным, покровительственным и потому особенно оскорбительным. - Ваша Честь, господин обвинитель забыл все на свете. Он, кажется, собирается подвергнуть перекрестному допросу свою собственную свидетельницу. Миссис Крейндейлл была вызвана не защитой, она - свидетель обвинения. - Возражение принято, - сказал судья. Лукас глубоко вздохнул, с трудом сохраняя самообладание. - Значит, вы слышали звон будильника? - спросил он более спокойно. - Да! - воинственно ответила свидетельница. По ее вздернутому подбородку и сердитому блеску глаз было видно, что теперь никто и ничто на свете не сможет ее переубедить. Джон Лукас тут же опустился на место. - У меня все! - Ваша Честь! - обратился Мейсон к судье Маркхэму. - Могу ли я вызвать мистера Крейндейлла для повторного допроса? - При данных обстоятельствах, Суд не возражает, - согласился судья Маркхэм. Тишина в зале заседаний была настолько впечатляющей, что у несчастного Бенджамина Крейндейлла буквально подкашивались ноги, когда он поднимался на место для дачи свидетельских показаний. - Вы слышали слова вашей супруги? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - Слышали ли вы звон будильника? - Да, сэр. - Намерены ли вы опровергнуть заявление своей жены, утверждающей, что тогда ночью она слышала именно звонок этого будильника? - Протестую! - вскочил со своего места Лукас. - Вопрос поставлен с явной подсказкой ответа, и защитник это знает! - Протест поддерживаю, - кивнул судья Маркхэм. - Господин адвокат, ограничивайтесь вопросами в рамках закона. Подобная формулировка совершенно недопустима. Мейсон выслушал замечание с покорным видом, но с его лица не сходила улыбка. - Хорошо, Ваша Честь. - Он снова повернулся к свидетелю: - В таком случае, мистер Крейндейлл, скажите мне следующее. Как уже установлено Судом, вы не могли слышать той ночью звук дверного звонка в квартире мистера Мокси. В то же время вы утверждаете, что это был не телефонный звонок. Таким образом, не думаете ли вы, что это был звонок будильника? Мистер Крейндейлл тяжело вздохнул. Его глаза по многолетней привычке первым делом обратились за советом к супруге. Она ответила ему таким твердым взглядом, что каждому стало ясно, кто является главой в этой семье. - Ваша Честь, данный вопрос спорный, - снова возразил Лукас, но уже не таким уверенным голосом. - Он допускает двойное толкование. Защитник таким образом формулирует вопросы, что они до некоторой степени являются подсказанным ответом. Он упорно ставит на первое место заявление миссис Крейндейлл, так что ответ мужа как бы зависит от мнения жены. Так не допрашивают свидетелей. Почему он просто и ясно не спросит, без всяких преамбул, слышал ли он звук дверного звонка или дребезжание будильника? - А я считаю, Ваша Честь, мою манеру вести перекрестный допрос вполне законной, - твердо ответил Мейсон. Прежде чем судья Маркхэм успел принять решение по спорному вопросу, мистер Крейндейлл заявил на весь зал: - Если кто-то думает, что я стану возражать своей жене, то он просто ненормальный! Зал разразился хохотом, который долго не могли утихомирить ни требовательные окрики бейлифа, ни стук молотка судьи. После напряжения предыдущих минут зрители рады были возможности стряхнуть с себя эмоциональную нагрузку. Когда в зале все же было восстановлено подобие порядка при помощи угрозы освободить помещение, Джон Лукас сказал: - Вы сами видите, Ваша Честь, как искусно Мейсон вбил этому свидетелю в голову мысль о том, что он подведет свою жену, если не станет показывать то, что угодно защитнику. Эти слова произвели большое впечатление на мистера Крейндейлла, который сжав кулаки бросил на заместителя окружного прокурора сердитый взгляд, словно причислил его к своим личным врагам. Судья Маркхэм, прекрасно разбиравшийся в человеческой психологии, против воли улыбнулся. - Независимо от того, входило это в планы защиты или нет, но до свидетеля действительно дошла эта мысль. Тем не менее, я поддерживаю возражение обвинения. Господин адвокат, задавайте четкие и ясные вопросы, без всяких подсказывающих добавлений. - Хорошо, Ваша Честь, - поклонился Мейсон и повернулся к свидетелю. - Итак, мистер Крейндейлл, вы слышали тогда звук дверного звонка или же будильника? - Будильника, - не задумываясь ответил мистер Крейндейлл. - У меня больше нет вопросов к свидетелю, Ваша Честь, - сказал Мейсон, садясь на свое место. Лукас шагнул к свидетелю, держа в левой руке будильник и так яростно им потрясая, что всем присутствующим было слышно, как внутри зазвенели металлические детали. - Значит, вы намерены заверить присяжных, что слышали тогда звон этого будильника? - Если в той комнате стоял этот будильник, - спокойно ответил мистер Крейндейлл, - значит, именно его я и слышал. - А вовсе не дверной звонок? - Я не мог бы его расслышать. Лукас посмотрел на своего свидетеля с таким негодованием, словно тот только что совершил какой-то неблаговидный поступок. - Что ж, у меня все, - сказал он. Мистер Крейндейлл покинул свидетельскую ложу. Джон Лукас, по-прежнему с будильником в руках, направился было в сторону Мейсона, но вдруг остановился, посмотрел на часы и раздраженно произнес: - Ваша Честь, цель данного эксперимента совершенно очевидна. Поскольку будильник был поставлен примерно на два часа ночи и зазвонил именно в тот момент, когда был убит Греггори Мокси, то обвиняемая Рода Монтейн не могла совершить преступления, так как свидетели обвинения показали, что в промежутке между без четверти двух и десяти минут третьего она находилась на территории авторемонтной станции. Таким образом, Ваша Честь, наиболее существенным моментом данного разбирательства, с точки зрения решения проблемы, является вопрос: а был ли в действительности будильник поставлен на два часа и звонил ли он в это время или находился на ограничителе? Защитник заявил, что он завел будильник заново, но это ничем не подтверждается, кроме его слов. Если будильник находился на ограничителе, то достаточно было одного поворота ключа и... все присутствующие услышали этот звонок. Поэтому я требую, чтобы данное вещественное доказательство было исключено из протокола и не принималось во внимание. Судья Маркхэм жестом остановил Мейсона, намеревавшегося возразить Лукасу, поднялся и с негодованием посмотрел на заместителя окружного прокурора. - С предъявленным доказательством защиты нельзя не считаться, - сказал он громко, - поскольку супруги Крейндейлл совершенно определенно показали, что они слышали звон будильника. Независимо от тех средств, которыми их заставили дать эти показания, их утверждения являются законными и должны быть учтены при разбирательстве дела. Свидетели дали их под присягой и этим все сказано. Суд считает своим долгом упомянуть, что обвинению были предоставлены все возможности пресечь любые махинации со стороны защиты. Суд специально приглашал обвинение подняться на возвышение и проследить за тем, как мистер Мейсон заводил будильник. И поскольку обвинитель предпочел разыграть из себя обиженного, отказавшись от участия в эксперименте, то винить может только самого себя. Суд выносит представителю обвинения порицание за попытку дискредитировать представителя защиты и за небрежное отношение к своим обязанностям. Напоминаю, что все действия защиты контролировались Судом. Что касается оценки показаний свидетелей, то ее сделают господа присяжные. Джон Лукас продолжал стоять, вцепившись руками в край стола. - Ваша Честь, - сказал он чуть слышно, - дело приняло совершенно неожиданный оборот. По всей вероятности, я действительно заслужил порицание Суда. Однако, я убедительно прошу отложить окончание слушания дела до завтрашнего утра. - У зашиты есть возражения? - повернулся судья Маркхэм к Мейсону. - Защита никаких возражений не имеет, - улыбнулся адвокат. - Как накануне заметил представитель обвинения, обе стороны должны иметь все условия для сбора доказательств. Поэтому защита с удовольствием предоставляет обвинению дополнительное время. - Очень хорошо, - сказал судья Маркхэм с бесстрастным выражением на лице. - Слушание дела откладывается до десяти часов утра завтрашнего дня. Присяжные не должны формулировать или высказывать свое мнение по существу дела и не должны позволять, чтобы дело обсуждали в их присутствии. Обвиняемая остается под арестом. После этого он повернулся и вышел из зала суда, прилагая неимоверные усилия, чтобы сохранить серьезным выражение лица и сдержать насмешливую улыбку. 20 Солнечный свет, льющийся из огромных окон кабинета адвоката освещал неподвижное, словно маска, лицо Филиппа Монтейна и такие же неподвижные, словно высеченные из гранита, черты адвоката. Взволнованная происходящим Делла Стрит сидела за своим столом, держа перед собой раскрытый блокнот для стенографирования. - Вы виделись сегодня со своим сыном, мистер Монтейн? - спросил Мейсон. - Нет, - сохраняя собственное достоинство, усмехнулся миллионер. - Вы же знаете, господин адвокат, что мы не виделись. Окружной прокурор по-прежнему держит его в тюрьме, как основного свидетеля. - А не вы ли, - как бы между прочим, спросил Мейсон, - посоветовали принять такие меры предосторожности? - Конечно, нет. - Не кажется ли вам странным, - заметил Мейсон, - что хотя по закону муж не может выступать в качестве свидетеля против жены, Карла до сих пор не освободили из-под ареста и все еще продолжают называть "основным свидетелем"? - Я не задумывался над этим вопросом. Во всяком случае, я к этому делу не имею никакого отношения... - Видите ли, мистер Монтейн, я все время думаю, что может скрываться за этой историей. И постепенно пришел к выводу, что кто-то старается помешать мне подвергнуть Карла перекрестному допросу. Монтейн промолчал. - Известно ли вам, что я виделся с ним сегодня днем? - продолжал Мейсон. - Я знал, что вы намерены были получить от него показания под присягой по поводу возбуждения дела о разводе. - Мистер Монтейн, - пристально глядя в глаза собеседнику, сказал Мейсон, - я хочу попросить мисс Стрит прочесть вам стенограмму моего разговора с Карлом. Монтейн хотел было что-то возразить, но Мейсон сказал секретарше: - Начинай, Делла. - Мне прочитать то, что застенографировано у меня в блокноте с самого начала? - уточнила она. - Да. - И вопросы, и ответы? - Да, читай все. - Хорошо. Я начинаю: "МЕЙСОН: Ваше имя Карл Монтейн? МОНТЕЙН: Да. МЕЙСОН: Вы женаты на Роде Монтейн? МОНТЕЙН: Да. МЕЙСОН: Известно ли вам, что Рода Монтейн подала заявление о разводе, обвиняя вас в жестокости? МОНТЕЙН: Да. МЕЙСОН: Вы понимаете, что в понятие "жестокость" входит прежде всего то, что вы ложно обвинили ее в убийстве? МОНТЕЙН: Да. МЕЙСОН: Это обвинение было ложным? МОНТЕЙН: Нет. МЕЙСОН: Значит, вы настаиваете на своем обвинении? МОНТЕЙН: Да. МЕЙСОН: Какие у вас имеются для этого основания? МОНТЕЙН: Она пыталась добавить мне в шоколад несколько таблеток снотворного, желая усыпить меня, чтобы поехать на свидание к Мокси. Она тайком вывела из гаража машину, совершила убийство, возвратилась домой и забралась в постель, словно ничего не случилось... МЕЙСОН: Разве вы ничего не знали о Мокси до того, как она отправилась к нему в два часа ночи? МОНТЕЙН: Нет, не знал. МЕЙСОН: А разве вы не нанимали детектива для наблюдения за своей женой? Он однажды проводил ее до моего офиса, это было как раз накануне убийства. Этот же человек следил за ней и до квартиры Греггори Мокси. МОНТЕЙН: Вы ошибаетесь. МЕЙСОН: Отвечая на вопросы, не забывайте, что вы даете показания под присягой. МОНТЕЙН: Да, я нанял человека, чтобы он следил за Родой. МЕЙСОН: Когда ваша жена выезжала из гаража где-то в половине второго ночи, одна из камер на ее машине была спущена, не так ли? МОНТЕЙН: Да, так я понял. МЕЙСОН: Запасная камера тоже была проколота гвоздем, не так ли? МОНТЕЙН: Наверное... МЕЙСОН: Мистер Монтейн, объясните мне, каким образом это могло случиться? Уж не нарочно ли это было сделано? МОНТЕЙН: Я не знаю. МЕЙСОН: Правда ли, что когда ваша жена вернулась домой, то не сумела закрыть дверь гаража? МОНТЕЙН: Да. МЕЙСОН: Однако, когда она выезжала из гаража, то свободно открыла и закрыла дверь. Чем это объяснить? МОНТЕЙН: Не знаю. МЕЙСОН: Да нет, вы все прекрасно знаете. Вы ведь слышали, как она открывала и закрывала дверь? МОНТЕЙН: Да. МЕЙСОН: Когда она выезжала из гаража, дверь закрылась свободно, не так ли? МОНТЕЙН: Да. МЕЙСОН: Правда ли, что причиной того, что ваша жена, возвратившись, не смогла закрыть дверь, было то, что этому мешал бампер вашей машины, которая размещалась в том же гараже? МОНТЕЙН: Я так не думаю. МЕЙСОН: Не является ли фактом то, что вы заранее знали о том, что ваша жена около двух часов ночи собиралась выехать из дома? МОНТЕЙН: Нет. МЕЙСОН: Вы признаете, что заглянули в сумочку жены и нашли там телеграмму, подписанную "Греггори"? МОНТЕЙН: Да, но это было позднее. МЕЙСОН: И на этой телеграмме был написан адрес Мокси? МОНТЕЙН: Да. МЕЙСОН: Вы заявляете, что не знали, что ваша жена собирается на свидание к Мокси? Значит, вы не решили попасть в дом Мокси заблаговременно, чтобы своими глазами увидеть, что там происходит? Не из-за этого ли вы решили задержать приезд туда жены, проколов камеры колес ее машины? Таким образом, у вас получался запас времени, и вы имели возможность первым приехать на место встречи. Как только ваша жена выехала из гаража, вы сели в свою машину и помчались на квартиру Мокси, понимая, что Рода вынуждена будет заехать на авторемонтную станцию, чтобы сменить колеса. Разве это не правда? Разве не вы перебрались через перила портика в доме Мокси, проникли в его квартиру и потом услышали, как Мокси требовал деньги от вашей жены? Разве вы не слышали, как ваша жена заявляла, что намерена сначала позвонить мне? Разве это не вы, испугавшись, что ваше имя будет втянуто в такую некрасивую историю, и это может помешать финансовым операциям вашего отца, выключили рубильник на распределительном щите и оставили дом без света? Разве не вы после этого ворвались в комнату Мокси, услышав шум борьбы, а потом торопливые шаги вашей жены, выскочившей в коридор? Разве не вы зажигали спички, освещая себе дорогу? Разве не вы, с помощью все тех же спичек, пытались выяснить, что же произошло? Разве не вы, увидев поднимавшегося с пола Мокси, схватили топор с каминной стойки и раскроили им голову Греггори? Разве не вы через минуту встретились в коридоре с другим мужчиной, с тем самым, который трезвонил у входной двери и, не получив ответа, пробрался в квартиру тем же путем, что и вы? Этого человека зовут Оскаром Пейндэром из Сентервилла. Он пытался встретиться с Мокси и получить с него деньги, которые Греггори выманил в свое время у его сестры. Разве у вас с ним не состоялся доверительный разговор, в ходе которого вы объяснили Пейндэру, что оба попали в весьма щекотливое положение? Разве вы не убеждали его, что нашли Мокси уже мертвым, но полиция может этому не поверить? Разве вы после этого не принялись заметать следы? Не принялись тряпкой стирать отпечатки пальцев со всех предметов, к которым могли прикасаться, в том числе с рукоятки топора и дверных ручек? Разве перед уходом вам не пришло в голову, что ваша жена могла спрятаться в соседней квартире? Разве не с этой целью вы обследовали коридор при помощи все тех же спичек, а когда спички кончились, вы включили рубильник и вместе с Пейндэром поспешили убраться из дома? Вы погнали машину на предельной скорости и опередили жену на несколько минут. В спешке вы неудачно поставили свою машину в гараж, вот почему вашей жене не удалось полностью прикрыть дверь. Что вы на это скажете? МОНТЕЙН: Господи! Господи... мистер Мейсон... МЕЙСОН: Я жду ответа на свои вопросы. МОНТЕЙН: Да! Да! Я столько времени возился с этими проклятыми дверями, что чуть не сошел с ума! Только вы ошибаетесь в отношении убийства... Я выключил рубильник, чтобы дать Роде возможность убежать... Я слышал шум борьбы, а потом падение тела... Я стал зажигать спички, чтобы поскорее найти дорогу и помочь Роде... Когда я вбежал в комнату, Мокси лежал на полу. Видимо, Роде удалось сильно толкнуть его, и он не удержался на ногах. Он был вне себя от ярости, когда увидел меня... С каким-то звериным ревом он вскочил на ноги и бросился на меня. Мне под руку попался топор, и я стал размахивать им, стараясь не подпустить его к себе... Все произошло совершенно случайно... Он сам подвернулся под топор... Я окликнул Роду, но она не ответила. У меня не осталось больше спичек, и я стал ощупью пробираться к выходу. Вот тут-то я и обронил ключи от гаража и машин, но в тот момент я этого не заметил... Тут кто-то зажег спичку... Это и был Пейндэр. Все остальное было так, как вы сказали... В тот момент я не намеревался обвинять Роду. Я дал Пейндэру денег и потребовал, чтобы он немедленно уехал. Уже возвратившись домой, я увидел, что потерял ключи от гаража и сразу же догадался, где это произошло... МЕЙСОН: Тогда вы поднялись к себе в спальню, взяли запасные ключи и завели машину в гараж, а как только жена вернулась и уснула, вы выкрали у нее из сумочки ключи, которые потом показывали у меня в кабинете, не так ли? МОНТЕЙН: Да, сэр. Я был уверен, что Рода будет ссылаться на самооборону и Суд ей поверит. Поэтому я и обратился к вам перед тем, как заявить в полицию. Я не сомневался, что вы сумеете ее защитить. Я понимаю..." Мейсон поднял руку: - Достаточно, Делла! Остальное не так уж важно. Ты можешь быть свободна. Делла Стрит встала, вышла из кабинета и плотно закрыла за собой дверь. Мейсон внимательно посмотрел на посетителя. Лицо Филиппа Монтейна было белым, как мела, руки застыли на подлокотниках кресла. Он не проронил ни слова. - Я уверен, - сказал Мейсон, - что вы читали утренние газеты. С вашей стороны было умно не присутствовать на последних заседаниях, но вы, безусловно, в курсе событий. Свидетели обвинения подтвердили алиби Роды и теперь каждому очевидно, что обвинение с нее будет снято. Я верю всему тому, что сказал ваш сын. Но поверят ли ему присяжные? Я очень сомневаюсь, учитывая его поведение в ходе расследования, когда он так бессовестно пытался переложить собственную вину на плечи жены. Мне кое-что известно о характере Карла. Узнал я это из разговоров с Родой. Он порывист и слабоволен, чему немало способствовало длительное злоупотребление наркотиками. Я знаю, что он боится вашего неодобрения больше, чем чего бы то ни было. Я знаю, что он ценит фамильную честь, именно к этому вы его приучали. Я согласен, что Мокси вполне заслужил свою смерть. Понимаю и то, что вашему сыну ни разу не доводилось в одиночку оказываться к критическом положении, он всегда мог опереться на вас. К Мокси он отправился потому, что вообразил, будто у того роман с его женой. Разобравшись в истине, он действовал импульсивно. Он в панике вернулся домой и тут обнаружил, что оставил на месте преступления связку ключей. Тогда, не испытывая ни малейших угрызений совести, он не только выкрал ключи у жены, тем самым навлекая на нее подозрение, но и сам же поспешил донести на нее в полицию. Когда дело дошло до настоящей проверки, у вашего сына не оказалось ни благородства, ни честности, ни мужества... Он вел себя как последний подлец. А в самую тяжелую минуту для жены, он попросту отвернулся от нее. Если бы на суде он выложил свою историю, ничего не скрывая, я уверен, он получил бы минимальное наказание, так как любой адвокат доказал бы необходимость самозащиты в данном случае. Да и Мокси не тот человек, который мог бы вызвать сочувствие. При нынешнем положении вещей вашему сыну нечего надеяться на снисхождение. Ему никто не поверит. Лично я не виню Карла за убийство. Я виню его за недостойное желание свалить вину на невинного человека. А во всем виноваты вы, мистер Монтейн. Я уверен, что вы или знали правду, или догадывались о ней. Вот почему вы обратились ко мне с предложением ослабить защиту Роды. Если честно, то именно это и заставило меня как следует задуматься о том, кто же является настоящим убийцей. Мне было непонятно, почему человек вашего ума и силы воли может пойти на столь низкий подкуп. Все рассуждения о фамильной чести и о том, что Рода не пара для вашего сына, являются недостаточно вескими причинами. Ну, а потом я сообразил, что единственно серьезной причиной может быть только стремление спасти собственного сына. - Что ж, - глубоко вздохнул Монтейн. - Должен признаться, что в свое время я допустил ошибку в вопросе воспитания сына, хотя давно понял, что он принадлежит к слабым натурам... Когда он телеграммой сообщил мне, что женился на медсестре, я захотел узнать, что из себя представляет эта женщина. Мне нужно было получить о ней такие сведения, которые убедили бы Карла, что его женитьба была большой ошибкой. Это с одной стороны. А с другой... Мне нужно было иметь что-то такое, что давало бы мне возможность держать ее на коротком поводке, если бы она все же осталась женой сына. Для этой цели я и приехал сюда, тайком от Карла и остальных... По моему распоряжению за ней следили днем и ночью. Мне был известен каждый ее шаг. Мои парни не были профессиональными детективами, но в их добросовестности я не сомневался, поскольку они находились у меня на службе... - Но тот человек, - заметил Мейсон, - что сопровождал Роду до моей конторы, был до такой степени дилетантом, что можно только руками развести. - Это было всего лишь досадным совпадением, - ответил Монтейн. - Когда Рода вышла из вашего кабинета, за ней последовал мой человек и действовал настолько искусно, что даже ваш Пол Дрейк ничего не заметил. Но, к сожалению, Карл стал что-то подозревать и по собственной инициативе нанял так называемого частного детектива для слежки за женой. С его помощью он узнал о существовании доктора... как там его?.. доктора Миллсэйпа. - Да, - кивнул Мейсон. - Как только Карл упомянул в беседе имя доктора Миллсэйпа, я понял, что он узнал об этом с помощью частного детектива. - Один из моих людей, - усмехнувшись, продолжил Монтейн, - находился на посту, когда Рода вышла из дома, направляясь на свидание с Мокси. Он последовал за ней, но вскоре потерял ее из виду. Учтите, было темно, а улицы путаны и плохо освещены, мой человек побоялся приблизиться к ней на короткое расстояние. Потеряв ее из виду, он решил вернуться назад и спрятаться во дворе. Он не видел, когда уехал Карл, но видел его возвращение. Карл на его глазах завел машину в гараж и вошел в дом. - Естественно, вы понимали всю важность этих сведений? - Как только мой человек сообщил мне о ночных событиях, я сразу же понял значение полученной информации. Но предпринимать что-либо было уже поздно. На улицах продавали утренние газеты, и Карл уже побывал в полиции. В это утро я, как на грех, не велел себя будить, поскольку поздно лег накануне, и мой детектив не осмелился меня тревожить, чтобы сообщить новости. По сути дела, это был первый серьезный промах, допущенный моими агентами, хотя я и не имею права винить их за это. К тому же, если говорить честно, им не был ясен смысл происходящего вплоть до того момента, когда они прочитали в газетах о трагедии в квартире Мокси... А вообще-то, господин адвокат, все это пустые разговоры. Я полностью в ваших руках. Насколько я понимаю, вам нужны деньги. Что еще? Вы настаиваете на том, чтобы сообщить эти факты окружному прокурору? Мейсон медленно покачал головой. - Нет, я не намерен информировать окружного прокурора. Признание Карла было получено частным образом, и мы с Деллой разглашать его не собираемся. Адвокат, присутствовавший при нашей беседе и представляющий интересы Карла, тоже болтать не станет, поскольку должен оберегать его интересы в силу взятых на себя обязательств. Однако, я бы посоветовал заплатить ему щедрый гонорар на всякий случай, имея в виду, что ему придется защищать Карла в будущем. Что касается моего гонорара, то дело обстоит следующим образом: вы мне должны возместить расходы на защиту Роды. Но это не самое главное. Куда большую сумму вы должны выплатить самой Роде. - Сколько? - Ваш сын причинил своей жене непоправимое зло. Его еще мощно простить, сделав скидку на его слабоволие. Но то, что сделали ей вы - куда более страшно. Вы человек сильный и умный, с вас и спрос больше. Поэтому вы должны платить за все. Мейсон не сводил взгляда с холодных глаз миллионера. Филипп Монтейн вынул из кармана чековую книжку. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, губы были плотно сжаты. - Я начинаю думать, - неожиданно сказал он, - что мы с сыном отвели в своей жизни слишком большое место нашим предкам. И теперь постороннему человеку приходится развенчивать нашу семью. - Неторопливо вынув из кармана авторучку, он старательно выписал два чека и протянул их Мейсону. - Вы оказались на высоте, господин адвокат, я восхищен вами. 21 Мейсон стоял на пороге, приглашая Роду Монтейн пройти в кабинет. По лицу женщины было видно, в каком напряжении она жила последние дни. Однако, щеки уже горели румянцем, а глаза сверкали огнем. Подойдя к столу, она остановилась и на ее глазах вдруг выступили слезы. - Я вспомнила свой прошлый визит, - объяснила она, - и все то, что произошло потом. Если бы не вы, мистер Мейсон, меня бы осудили за убийство. Мейсон жестом пригласил ее сесть, и когда она опустилась в черное кожаное кресло, тоже сел на свой стул. - Я не нахожу слов, - продолжала Рода, - чтобы выразить вам свою благодарность. И мне так стыдно за себя - насколько бы вам было легче, если бы я с самого начала следовала вашим указаниям. Ведь я же понимала, что попала в сложную ситуацию! Вы сумели бы вызволить меня с меньшей затратой сил и энергии, если бы у меня хватило здравого смысла с самого начала довериться вам и рассказать всю правду... Понимаете, окружной прокурор все время твердил, что кто-то стоял в подъезде, когда убивали Мокси, вот я и уцепилась за эту мысль... Мне казалось, что самое удобное в моем положении - это утверждать, что именно я и звонила в этот момент у двери... Мейсон открыл ящик стола, вынул оттуда чек и протянул молодой женщине. Она с удивлением посмотрела на него. - Что это значит, мистер Мейсон? - Это значит, что Филипп Монтейн намерен хотя бы отчасти загладить свою вину. Юридически это называется "разделом имущества между Карлом и Родой Монтейн". На самом же деле это возмещение, которое должен выплатить богатый человек за недостойное поведение. - Я не понимаю... - А этого и не требуется, - улыбнулся Мейсон. - Более того, Филипп Монтейн расплатился со мной, и я должен сказать, что он не поскупился. Так что все эти деньги, за небольшим исключением, принадлежат вам. Вы должны лишь сделать одну выплату. - Какую именно? - поинтересовалась Рода. - Речь идет о мисс Пейндэр, которая в свое время вышла за муж за Греггори. Он, как обычно, забрал у нее все сбережения и скрылся. Она приехала сюда, чтобы получить их обратно. Ей в этом взялся помогать ее брат. К нему у меня нет ни малейшей симпатии, но она достойна сочувствия. Чтобы укрепить вашу защиту, мне нужно было, чтобы они как можно быстрее скрылись из города. Так вот, я хочу, чтобы вы из этих денег вернули мисс Пейндэр причитающуюся ей сумму. Те деньги, которые в свое время у нее выманил Греггори. Эта сумма была учтена при выписке чека. - Но я все же не понимаю, почему отец Карла должен был выписать мне чек на такую огромную сумму? - Я думаю, вы все поймете, если прочтете стенографию моей беседы с вашим мужем. Адвокат нажал кнопку звонка. Делла Стрит тут же появилась в дверях кабинета, на мгновение замерла при виде Роды, а потом шагнула вперед и протянула руку для пожатия. - Примите мои поздравления, миссис Монтейн, - поздоровалась Делла. - Меня не с чем поздравлять, - улыбнулась Рода. - Вся заслуга принадлежит мистеру Мейсону. - Его я тоже поздравляю, - улыбнулась Делла. - Спасибо, Делла! - Окружной прокурор закрыл дело? - спросила секретарша. - Пришлось закрыть, - усмехнулся Мейсон. - Ты перепечатала стенограмму? - Да. - Я хочу, чтобы миссис Монтейн прочитала ее, после чего ты можешь ее уничтожить. Но стенографическую запись сохрани, всякое может случиться... - Одну минуточку, - сказала Делла и вышла в приемную. Вскоре она вернулась с несколькими листами машинописного текста. - Первую часть вы можете пропустить, - сказал Мейсон, передавая стенограмму Роде, - сосредоточьтесь на второй половине, и вы все поймете. Рода, нахмурившись, стала читать стенограмму. Ее глаза торопливо бегали по тексту, а лицо все больше и больше хмурилось... - Шеф, а эта история с дверным звонком, - прошептала Делла на ухо адвокату. - В какой степени она была законной? - А что? - безмятежно спросил он. - Я все время боюсь, что в один прекрасный день ты зайдешь слишком далеко, и тебе не избежать крупных неприятностей. - Возможно, - рассмеялся Мейсон, - что мои методы несколько нетрадиционны, но они всегда в рамках закона. При перекрестном допросе я имею право проводить любые эксперименты и построения, лишь бы добиться правды. - Это так, шеф, - сказала Делла, - но окружной прокурор человек мстительный. Если он когда-нибудь узнает, что ты был в доме на Норвалк Авеню без разрешения владельца, то он... Мейсон вынул из стола сложенный лист бумаги. - Совсем забыл, Делла, - улыбнулся он. - Подшей это к делу Роды Монтейн. Делла прочла документ. - Как видишь, - заметил Мейсон, - это арендный лист на Колмонт-апартментс, Норвалк Авеню, триста шестнадцать. Решил вложить деньги в недвижимость. - Мне следовало обо всем догадаться, - рассмеялась Делла Стрит. Рода Монтейн вскочила с кресла и с негодованием бросила стенограмму на стол. - Так вот каковы они, эти Монтейны! - воскликнула она. - Что ж, я окончательно излечилась! Я хотела стать женой и одновременно матерью для слабого мужчины. Теперь я понимаю, что мне нужен был не столько спутник по жизни, сколько ребенок, а мужчина не может быть ребенком... У Карла не хватило силы воли бороться с опасностями, и вот что из этого получилось... Он решил свалить вину на меня, какая низость! Выкрал у меня ключи и донес полиции... А отец всеми силами старался добиться для меня смертного приговора... Подлецы, слов не могу найти, чтобы выразить... - ее взгляд упал на чек. - Я не возьму ни одного цента из этих денег! Я... Она хотела разорвать чек пополам. - Успокойтесь, - улыбнулся Мейсон, отбирая документ. - Пусть чек пока полежит у меня. Грудь Роды высоко поднималась, ноздри раздувались, глаза блестели гневом. Она посмотрела на Деллу Стрит и спросила: - Я могу кое кому позвонить от вас? - Разумеется, миссис Монтейн. - Будьте любезны, мисс Стрит, - улыбнулась молодая женщина, - соедините меня с доктором Клодом Миллсэйпом... Эрл Стенли ГАРДНЕР КОТ ПРИВРАТНИКА 1 Перри Мейсон, адвокат-криминалист, нахмурившись глядел на своего помощника Карла Джексона. У краешка стола примостилась секретарша Делла Стрит - колени сдвинуты, карандаш нацелен на раскрытый блокнот; она спокойно и внимательно наблюдала за обоими. Мейсон держал в руке отпечатанный на машинке листок. - Насчет кошки, значит? - спросил он. - Да, сэр, - ответил Джексон. - Он настаивает на личной встрече с вами. Он ненормальный. Я бы не стал терять время, сэр. - Кажется, вы говорили - он калека, на костыле? - припомнил Мейсон, задумчиво глядя в бумагу. - Верно. Ему лет шестьдесят пять. Говорит - попал в автомобильную катастрофу года два назад. За рулем был его хозяин. Эштон - человек, который хочет вас видеть насчет своей кошки, - сломал бедро и повредил сухожилия на правой ноге. Лекстер, его хозяин, сломал правую ногу выше колена. Лекстер тоже был не молод, кажется, ему было шестьдесят два, когда он умер, но у него нога зажила. А у Эштона - нет. С тех пор он на костылях. Вероятно, поэтому Лекстер позаботился о своем привратнике в завещании. Он не оставил Эштону денег, но распорядился, чтобы наследники предоставили Эштону место привратника до тех пор, пока он сможет работать, а после - чтобы купили и обставили ему дом. - Необычное завещание, Джексон, - нахмурился Перри Мейсон. Молодой адвокат кивнул в знак согласия: - Да, необычное. Этот Лекстер был юристом. У него трое внуков. Внучке он не оставил ничего. Два внука унаследовали состояние поровну. - Как давно он умер? - Недели две назад. - Лекстер... Лекстер... Это о нем что-то было в газетах? Его смерть была связана с каким-то пожаром? - Правильно, сэр. Питер Лекстер. Говорили, что он скупердяй. Он, конечно, был чудак. Жил в загородном доме в Карменсите. Ночью дом загорелся, и Лекстер погиб. Трое внуков и несколько слуг в это время находились в доме, им удалось спастись. Эштон говорит, что пожар начался в спальне Лекстера или рядом. - Привратник был в это время там? - спросил Мейсон. - Нет. Он сторожил городской дом. - Внуки теперь живут в городе? - Двое из них, наследники. Сэмюэль К. Лекстер и Фрэнк Оуфли. А внучка, Уинифред Лекстер, которую лишили наследства, там не живет. Неизвестно, где она теперь. - Эштон ждет в конторе? - спросил Мейсон. Глаза его сверкнули. - Да, сэр. И никого не желает видеть, кроме вас. - Так в чем же, собственно, состоит его дело? - Сэм Лекстер признает, что, согласно завещанию, он обязан обеспечить Эштона работой привратника, но уверяет, что вовсе не обязан держать в доме его кошку. Эштон очень привязан к своей персидской кошке. Лекстер грозится, что, если Эштон не избавится от кошки, ее отравят. Я бы не стал отнимать у вас время, но ведь вы велели докладывать обо всех клиентах, которые приходят в контору. Вы же не хотите, чтобы мы сами брали на себя их дела. - Верно, - кивнул Мейсон. - Никогда нельзя знать заранее, чем обернется то, что кажется пустяком. Помню, когда Фенвик занимался делом об убийстве, к нему обратился какой-то человек по поводу оскорбления. Фенвик хотел направить его к клерку - посетитель разозлился и ушел. А через два месяца после того, как клиент Фенвика был повешен, Фенвик узнал, что тот человек приходил к нему, чтобы привлечь к суду свидетеля обвинения - за оскорбление действием после автомобильного наезда. Если бы Фенвик тогда его принял, ему стало бы ясно, что свидетель обвинения не мог находиться там, где он, по его словам, был во время преступления. Джексон уже слышал эту истерию. Он кивнул в знак внимания и спросил, как бы сожалея, что мистер Эштон отнимает слишком много времени: - Значит, сказать мистеру Эштону, что мы не можем им заняться? - Деньги у него есть? - спросил Мейсон. - Не думаю. По завещанию он имеет постоянную работу, пятьдесят долларов в месяц, стол и квартиру. - Он старый человек? - Конечно. Я бы сказал - старый чудак. - Но любит животных, - заметил Мейсон. - Очень привязан к своей кошке, хотите вы сказать. - Именно это я хотел сказать, - кивнул Мейсон. Делла Стрит, больше знакомая с привычками Мейсона, чем Джексон, вступила в разговор с легкой фамильярностью человека, который давно работает в конторе и не слишком соблюдает формальности: - Ты только что закончил дело об убийств, шеф. Почему бы не оставить контору на ассистентов, пока ты съездишь на Восток? Ты бы отдохнул. Мейсон сверкнул на нее глазами: - А кто же, черт возьми, позаботится о кошке мистера Эштона? - Мистер Джексон. - Он не хочет говорить с Джексоном. - Тогда пусть ищет другого адвоката. Адвокатов в городе полным-полно. Не станешь же ты тратить время на кошку? - Старик, - задумчиво сказал Мейсон, - чудак... Вероятно, одинокий. Его благодетель умер. Кошка - единственное живое существо, к которому он привязан. Большинство юристов только посмеются над ним. Нет, Делла, это одно из тех дел, которые кажутся пустяком адвокату, но много значат для клиента. Адвокат должен быть на стороне обездоленного. Понимая, что произойдет, Делла Стрит кивнула Джексону: - Попросите мистера Эштона войти. Джексон слегка улыбнулся, собрал бумаги и вышел. Как только дверь, щелкнув, затворилась, пальцы Деллы Стрит сомкнулись вокруг левого запястья Мейсона: - Ты берешь это дело, шеф, только потому, что знаешь: он не сможет заплатить хорошему адвокату. - Можно же допустить, - нахмурился Мейсон, - чтоб иной раз появился хромой старик, ворчливый, с персидской кошкой и без денег. В длинном коридоре застучал костыль, перемежаясь со звуками шагов. Джексон открыл дверь с видом человека, который, посоветовав избежать неразумного шага, отказывается отвечать за последствия. Вошел пожилой мужчина, весь в морщинах, с тонкими губами, кустистыми седыми бровями, лысый и неулыбчивый. - В третий раз к вам прихожу, - сказал он раздраженно. Мейсон указал на стул: - Садитесь, мистер Эштон. Извините, я расследовал дело об убийстве. Как зовут вашу кошку? - Клинкер. Он - кот, - сказал Эштон и уселся на большое черное кожаное кресло, держа перед собой костыль двумя руками. - Почему Клинкер? - спросил Мейсон. - Юмор такой. - Глаза и губы старика и не думали улыбаться. - Юмор? - переспросил Мейсон. - Да, я раньше в кочегарке работал. Клинкер там постоянно гремел и звенел [to clink - звенеть, греметь (англ.)]. Я так его назвал, потому что вечно он грохотал и все опрокидывал. - Любите его? - спросил Мейсон. - Он единственный мой друг во всем мире, - хрипло сказал Эштон. Мейсон поднял брови. - Я ведь привратник. По-настоящему я не работаю. Дом много лет заперт. Хозяин жил в Карменсите. Мое дело - бродить кругом, убирать двор да подметать ступеньки. Раза три-четыре в год хозяин устраивал уборку, все остальное время комнаты заперты и ставни закрыты. - Там никто не жил? - Никто. - Зачем же он арендовал дом? - Так уж надо было. - И хозяин оставил завещание? - Да. По завещанию за мной остается место, пока я могу работать, а если не смогу - обо мне должны позаботиться. - Наследники - двое внуков? - Трое. Но в завещании упомянуты двое. - Расскажите о ваших неприятностях, - предложил Мейсон. - Хозяин сгорел во время пожара в загородном доме. Я об этом не знал, пока мне утром не позвонили по телефону. Владелец дома теперь - Сэм Лекстер. Он красивый мальчик, но не любит животных, а я не люблю тех, кто не умеет обращаться с ними. - Кто был в доме во время пожара? - спросил Мейсон. - Уинифред. То есть Уинифред Лекстер, внучка. Потом Сэм Лекстер и Фрэнк Оуфли - внуки. Миссис Пиксли была - экономка. И еще сиделка - Эдит де Во. - Еще кто? - спросил Мейсон. - Джим Брэндон, шофер. Ушлый парень. Знает, с какой стороны хлеб маслом намазан. Поглядели бы вы, как он Сэма Лекстера обхаживает. Эштон даже стукнул по полу костылем, чтобы выразить отвращение. - Еще кто? Эштон пересчитал по пальцам тех, кого уже упомянул, и добавил: - Нора Эддингтон. - А она что за человек? - Мейсон, очевидно, наслаждался зрелищем этих разных характеров, увиденных циничными глазами Эштона. - Корова она, - ответил Эштон. - Послушная, доверчивая, добрая большеглазая дурища. Но ее не было, когда дом загорелся. Она приходящая. - Когда дом сгорел, работы для нее не осталось? - Верно. Она после того и не приходила. - Так ее можно и не считать. Она в деле не фигурирует. - Можно бы, - сказал Эштон со значением, - если бы она не была влюблена в Брэндона. Воображает, что Джим на ней женится, как разбогатеет. Ну, пробовал я объяснить ей кое-что насчет Джима Брэндона, да она и слушать не хочет. - Откуда же вы так хорошо знаете этих людей, если вы живете в городском доме, а они - за городом? - Так я ж туда, бывало, приезжал. - Вы ездили на машине? - Да. - Машина ваша? - Нет, хозяин держал ее возле дома для меня, чтоб я мог приезжать к нему за инструкциями. Он терпеть не мог сам ездить в город. - Что за машина? - спросил Мейсон. - Шевроле. - Больная нога не мешает править машиной? - Этой - нет. На ней есть дополнительный тормоз. Ручной. Бросив многозначительный взгляд на Деллу Стрит, Мейсон снова повернулся к морщинистому лысому старику: - Почему же Уинифред не упомянута в завещании? - Никто не знает. - Значит, вы сторожили городской дом? - Именно так. - Адрес городского дома? - Ист Вашингтон, тридцать восемь двадцать четыре. - Вы все еще живете там? - Да, и еще Лекстер, Оуфли и слуги. - Другими словами, когда сгорел дом в Карменсите они переехали в городской дом, так? - Так. Они бы все равно переехали после смерти хозяина. Они не из тех, кому нравится жить в деревне. Городское любят. - И они возражают против кота? - Сэм Лекстер возражает. Он душеприказчик. - В какой именно форме он возражает против кота? - Сказал, чтоб я избавился от животного, иначе он его отравит. - Причину объяснил? - Не любит он кошек. А Клинкера особенно не любит. Я внизу сплю и окно держу открытым. Клинкер прыгает туда-сюда, знаете, небось: нельзя же кота взаперти держать. А у меня нога больная, не могу я много выходить. Клинкер сам гуляет. Когда дождь, лапы у него пачкаются. Прыгнет в окно - и всю грязь мне на постель несет. - Окно над вашей кроватью? - спросил Мейсон. - Прямехонько над ней, там Клинкер и спит. Никому он не мешал. Сэм говорит: он белье портит, счета из прачечной большие. Счета! А уж он-то за ночь в клубе тратит - на десять лет хватит прачечную оплачивать! - Он - свободный художник, значит? - добродушно спросил Мейсон. - Был раньше, сейчас не совсем. Деньги-то не получить. - Какие еще деньги? - Ну, которые хозяин оставил. - Мне показалось, вы упомянули, что он их поровну поделил между двумя внуками? - Ну да - то, что они смогли найти. - Так они не все нашли? - заинтересованно спросил Мейсон. - Незадолго до пожара, - Эштон казалось, получал от своего рассказа удовольствие, - хозяин уладил свои дела. Получил наличными больше миллиона долларов. Никто не знает, что он сделал с деньгами. Сэм Лекстер считает, что он их где-то зарыл, но я-то лучше хозяина знаю. Думаю, он их в сейф положил под чужим именем. Не доверял он банкам. Банки, говорил, в лучшие времена твоими денежками пользуются и прибыль наживают, а в худшие объявляют, что очень, мол, жаль, но вернуть их они не могут. Года два назад он так деньги в банке потерял. Хватило с него. - Миллион наличными? - переспросил Мейсон. - Конечно, как же еще он мог их получить? - ощерился Эштон. Перри Мейсон поглядел на Деллу Стрит и спросил Эштона: - Вы сказали, Уинифред исчезла? - Да, и я ее не осуждаю. Остальные с ней не церемонились. - Сколько лет внукам? - Сэму двадцать восемь, Фрэнку Оуфли двадцать шесть, Уинифред двадцать два - красавица! Стоит всех остальных, вместе взятых. Полгода назад хозяин по завещанию оставил ей все, а другим двум - по десять долларов. А за два дня до смерти сделал новое завещание. - Жестоко по отношению к Уинифред, - нахмурился Мейсон. В ответ Эштон буркнул что-то невнятное. - Так сколько вы готовы потратить, чтобы отстоять свои права на Клинкера? - рискнул спросить Мейсон. Эштон достал из кармана бумажник, полный банкнот. - Я не скряга, - сказал он. - Хороший адвокат стоит дорого. Мне нужен самый лучший. Сколько это будет стоить? Мейсон так и уставился на толстую пачку. - Где вы взяли эти деньги? - спросил он с любопытством. - Сэкономил. Я ничего не трачу, вот и скопилось за двадцать лет. Я их в банке держал, самом лучшем, - хозяин посоветовал. А как хозяин получил наличными, так и я получил. - По совету мистера Лекстера? - Мейсон не сводил с Эштона глаз. - Ну, если хотите, да. - И желаете потратить деньги, чтобы сохранить кота? - Я желаю разумную сумму потратить, не собираюсь же я на ветер деньги бросать. Хороший адвокат стоит денег, а к бедняку я обращаться не желаю. - Если я вам скажу, что нужно заключить договор на пятьсот долларов? - спросил Мейсон. - Это слишком, - Эштон рассердился. - А если двести пятьдесят? - Нормально. Столько я заплачу. - Эштон начал отсчитывать. - Минутку, - Мейсон засмеялся. - Может, и не придется тратить так много. Я только хотел проверить, насколько вы привязаны к своему коту. - Очень привязан. Готов любые нормальные деньги отдать, чтобы поставить Сэма Лекстера на место, но разоряться не хочу. - Инициалы Лекстера? - спросил Мейсон. - Сэмюэль К. - Возможно, - сказал Мейсон, - достаточно будет письма. Если так, вам это обойдется дешево. - Он повернулся к Делле Стрит. - Делла, напиши письмо Сэмюэлю К. Лекстеру, Ист Вашингтон, тридцать восемь двадцать четыре. Уважаемый сэр, мистер Эштон проконсультировался со мной... нет, минутку, Делла, лучше и здесь с инициалами. У меня записано - Чарльз Эштон... проконсультировался со мной относительно своих прав по завещанию покойного Питера Лекстера. Согласно завещанию, вы обязаны обеспечивать мистера Эштона работой привратника на то время, пока он в состоянии выполнять эту работу. Мистер Эштон желает иметь при себе кота. Место дает право держать животное. В данном случае это именно так, поскольку животное имелось при жизни завещателя. Если вы нанесете вред коту мистера Эштона, я вынужден буду констатировать, что вы нарушили волю покойного и, следовательно, наследство должно быть конфисковано. Перри Мейсон улыбнулся Делле Стрит: - Это его здорово заденет. Когда он поймет, что надо выбирать между наследством и каким-то котом, он решит не связываться. Оставьте бухгалтеру десять долларов, - повернулся он к Эштону. - Она даст вам квитанцию. Если что-то получится, я вам позвоню. Если вы обнаружите что-то новое, звоните в контору и спросите мисс Стрит - это моя секретарша. Можете передать информацию через нее. Эштон вцепился руками в костыль, с трудом поднялся. Не сказав ни слова благодарности, даже не попрощавшись, он, хромая, вышел. Делла Стрит удивленно уставилась на Мейсона: - Возможно ли, чтобы внук лишился наследства, если он выбросит кота? - Случались и более странные вещи, - ответил Мейсон. - Все зависит от того, как составлено завещание. Если забота о привратнике - условие введения в наследство, я чего-то добьюсь. Все, что мне сейчас нужно, - это напугать мистера Сэмюэля Лекстера. Думаю, скоро он с нами свяжется. И тогда... Вот почему я так люблю свою работу - она дьявольски разнообразна... Кот привратника! - он усмехнулся. Делла Стрит захлопнула блокнот и по дороге к себе задержалась у окна, глядя вниз на шумную улицу. - Ты ему оставил двести сорок долларов, - сказал она, бесцельно глядя наружу, - а он даже не поблагодарил. Ворвавшись в открытое окно, ветер растрепал ее волосы. Она высунулась по пояс, наслаждаясь свежим воздухом. - Может, просто чудачество, - предположил Мейсон. - Он ведь старик... Не высовывайся так, Делла... Не забывай, что он любит животных и что он далеко не молод. Что бы он ни говорил, ему не меньше семидесяти пяти... Делла выпрямилась и грациозно повернулась к Перри Мейсону. - Тебе, наверное, будет интересно узнать, - сказала она, - что кто-то следит за нашим любителем кошек. Мейсон резко отодвинул стул, вскочил и приблизился к окну. Одной рукой он оперся о подоконник, другой обхватил Деллу Стрит за талию. Они вместе посмотрели вниз. - Видишь? - спросила она. - Вон тот, в светлой фетровой шляпе. Он вышел из подъезда. Смотри, садится в машину. - Новенький паккард, - задумчиво отметил Мейсон. - Почему ты думаешь, что он следит за Эштоном? - Он так себя вел... Я уверена. Он выскочил из подъезда... Смотри, шеф, машина еле движется - чтобы не упустить Эштона из виду? Эштон проковылял за угол налево. Машина двигалась за ним. Наблюдая за автомобилем, Мейсон хмуро заметил: - Миллион долларов наличными - это же куча денег... 2 Утреннее солнце струилось в окно конторы Перри Мейсона, играло на кожаных корешках книг, отчего они становились не такими мрачными. Делла Стрит из своей комнаты принесла почту. Мейсон сложил газету, которую читал, а Делла Стрит уселась, вытащила доску секретера и нацелила ручку на раскрытый блокнот. - Господи, да тут работы навалом, - жалобно сказал Перри Мейсон. - Неохота мне работать. Отложить бы все это, да побездельничать. Хочу сделать что-нибудь недозволенное. Делла, ты что, воображаешь, что я служащий, консультирующий банки и отсуживающий поместья? Почему я изучил юриспруденцию? Единственно потому, что терпеть не могу рутину, а ты все больше и больше превращаешь мое дело в работу и все меньше и меньше оставляешь в ней приключений! Свое занятие я люблю лишь потому, что в нем масса приключений. Наблюдаешь за человеческой натурой как бы из-за кулис. Публика из зала видит только тщательно отрепетированные позы актеров. Адвокат же видит человека без грима. - Если ты настаиваешь на мелких делах, - холодно сказала Делла, - тебе придется организовать свое время, чтобы управиться с работой. В приемной ждет мистер Натэниэл Шастер. - Шастер? - нахмурился Перри Мейсон. - Этот проклятый взяточник и любитель напустить туману? Изображает из себя великого адвоката, а сам бесчестнее тех жуликов, которых защищает. Если подкупить Суд - любой дурак может выиграть дело. Какого черта ему нужно? - Он хочет тебя видеть в связи с письмом, которое ты написал. С ним его клиенты - мистер Сэмюэль К. Лекстер и мистер Фрэнк Оуфли. - А, кот привратника! - адвокат внезапно расхохотался. Она кивнула. Мейсон придвинул к себе груду почты. - Ладно, - сказка он. - Соблюдая профессиональную вежливость, не будем заставлять ждать мистера Шастера. Проглядим только быстренько эти неотложные бумаги и посмотрим, не надо ли срочно ответить телеграфом. Он развернул бандероль и нахмурился: - Это еще что такое? - Это из Нью-Йоркского бюро путешествий. Имеется одиночная каюта "люкс", остановки в Гонолулу, Иокогаме, Кобе, Шанхае, Гонконге и Маниле. - Кто делал этот запрос? - Я. Мейсон отделил бумагу от остальной почты, уставился на нее и повторил: - Пароходная компания, имеется одиночная каюта "люкс" на судне "Президент Кулидж" - Гонолулу, Иокогама, Кобе, Шанхай, Гонконг и Манила. Делла Стрит продолжала задумчиво смотреть в блокнот. Перри Мейсон рассмеялся и отпихнул бумаги. - Ладно, пусть они подождут, - сказал он, - пока мы не разделаемся с Натэниэлом Шастером. Сиди здесь и, если я подтолкну коленом, начинай записывать. Шастер - скользкая личность. Хотел бы я, чтобы он починил свои зубы. Она вопросительно подняла брови. - У него вставная челюсть, - пояснил он, - и она протекает. - Протекает? - не поняла она. - Да. Если перевоплощения действительно существуют, то он, наверное, в прошлой жизни был китайцем-прачкой. Когда он хихикает, он обрызгивает собеседников, как китаец-прачка прыскает на белье, когда гладит. Обожает здороваться за руку. Я его терпеть не могу, но нельзя же оскорблять напрямую. Пусть только попробует выкинуть какой-нибудь фокус - я забуду об этикете и вышвырну его вон. - Кот должен быть польщен, - сказала Делла. - Ведь столько занятых людей тратят время, чтобы решить, можно ли ему оставлять на постели следы грязных лапок. Перри Мейсон расхохотался. - Валяй, - сказал он, - растравляй рану! Ладно, я готов. Шастер постарается подзадорить своих клиентов на драку. Если я от нее уклонюсь - он внушит им, что вынудил меня пойти на попятную, и сдерет с них хороший куш. Если я не отступлю, он скажет, что пострадает все наследство, и выкачает из них хороший процент. Вот что я получаю за тот блеф о конфискации наследства. - Мог бы и мистер Джексон с ними поговорить, - предложила Делла. Перри Мейсон добродушно усмехнулся: - Нет уж, Джексон не привык, чтобы ему брызгали в лицо. Я-то с Шастером встречался. Пусть они войдут. Он снял телефонную трубку и сказал секретарше в приемной: - Попросите ко мне мистера Шастера. Делла Стрит воззвала в последний раз: - Пожалуйста, шеф, пусть дело возьмет Джексон. Ты ввяжешься в неприятности. Стоит ли тратить время на борьбу вокруг кота? - Кошки и трупы, - сказал Мейсон. - Не одно, так другое. Я так давно занимаюсь трупами, что живая кошка может оказаться восхитительным разнообразием по сравнению... Дверь открылась. Блондинка с большими голубыми глазами невыразительным голосом объявила: - Мистер Шастер, мистер Лекстер, мистер Оуфли. В комнату стремительно вошли трое мужчин. Во главе был Шастер - подвижный и миниатюрный, он суетился, точно воробей, выглядывающий сквозь осенние листья. - Доброе утро, господин адвокат. Тепло сегодня, верно? Он суетливо прошелся по комнате, протягивая руку для пожатия. Нижняя губа его отвисла, открывая рот, полный зубов; между зубами виднелись щели. Мейсон, возвышаясь над низеньким человечком, точно башня, подал ему руку и спросил: - Давайте уточним. Который мистер Лекстер, а который мистер Оуфли? - Да-да, конечно, конечно. Вот Сэм Лекстер - он душеприказчик... э-э, внук Питера Лекстера. Высокий смуглый человек, черноглазый, с тщательно завитыми волосами, улыбнулся с той степенью любезности, которая говорила скорее об уравновешенности, чем об искренности. В руке он держал большую шляпу кремового цвета. - А вот Фрэнк Оуфли. Фрэнк Оуфли - второй внук. Оуфли был желтоволосым и толстогубым. Казалось, его лицо не способно изменять выражение. Его водянисто-голубые глаза напоминали сырых устриц. Шляпы у него не было. Он ничего не сказал. - Моя секретарша, мисс Стрит, - представил Деллу Перри Мейсон. - Если не возражаете, она будет присутствовать и запишет то, что я найду нужным. Шастер хохотнул, брызнув слюной: - А если будут возражения, я полагаю, она все равно останется? Ха-ха-ха. Знаю вас, Мейсон. Помните, вы имеете дело с человеком, который вас знает. Вы - забияка. С вами приходится считаться. Для моих клиентов это дело принципиальное. Не могут они уступить слуге. Но придется повоевать. Я их предупреждал, что вы забияка. Они не могут сказать, что я не предупреждал! - Садитесь, - сказал Мейсон. Шастер кивнул своим клиентам, указывая на стулья. Сам он опустился в большое потертое кожаное кресло и почти утонул в нем. Он скрестил ноги, ослабил галстук, поправил манжеты и повторил: - Для нас это дело принципа. Мы будем бороться до последнего. Дело ведь серьезное. - Что - серьезное дело? - спросил Мейсон. - Ваше заявление, будто это условие завещания. - А что же - дело принципа? - поинтересовался Мейсон. - Кот, конечно, - удивился Шастер. - Не нужен он нам. Более того - нам совершенно не нужно, чтобы какой-то привратник нами распоряжался. Не в свои дела он суется. Вы же понимаете, что, если прислуга не выполняет своих прямых обязанностей, недолго ее и уволить. - А не приходило ли вам в голову, - Мейсон перевел взгляд с Шастера на внуков, - что вы делаете из мухи слона? Почему вы не позволяете бедняге Эштону держать кота? Кот не вечен, да и Эштон тоже. Ни к чему тратить кучу денег на адвокатов ради такого пустяка. - Не спешите, Мейсон, не спешите, - перебил Шастер, скользя по гладкой коже сиденья, пока не оказался на краешке кресла. - Драка будет серьезная, драка будет тяжкая. Я своих клиентов предупредил. Вы человек предусмотрительный. Вы человек хитрый. Я бы даже сказал - изворотливый. Надеюсь, вы ничего не имеете против такого выражения, многие из нас приняли бы его как комплимент, я сам принял бы. Мои клиенты много раз говорили: "Ну и изворотлив этот Шастер!" Разве я обижаюсь? Нет. Я принимаю это как комплимент. Делла Стрит удивленно посмотрела на Мейсона - его лицо внезапно стало твердым как гранит. Шастер поспешно продолжил: - Я предупреждал клиентов, что Уинифред попытается оспорить завещание. Я знал, что она воспользуется любыми средствами, но не могла же она объявить деда сумасшедшим, и вопрос о незаконном вмешательстве стоять не мог. Должна же она была сделать хоть что-то, что в ее силах, вот она и подсунула Эштона с его котом. - Слушайте, мистер Шастер, - в голосе Мейсона звучал гнев, - прекратите нести вздор! Все, что я хочу - это чтобы привратнику оставили его кота. Ни к чему вашим клиентам тратить деньги на тяжбы. Если мы начнем процесс, он может обойтись дороже, чем испачканные котом комплекты постельного белья за десять лет. Шастер энергично тряхнул головой: - Вот о том-то я им и говорил, господин адвокат. Худой мир лучше доброй ссоры. Хотите мириться - пожалуйста. - На каких условиях? - спросил Мейсон. Шастер ответил с быстротой, выдающей предварительную подготовку: - Уинифред подписывает согласие не оспаривать завещание. Эштон подписывает бумагу о том, что признает подлинность завещания, что оно было составлено человеком в здравом уме и твердой памяти. Тогда пусть Эштон держит кошку. - Насчет Уинифред мне ничего неизвестно, - с раздражением сказал Мейсон. - Я ее не встречал и не говорил с ней. Я не могу просить ее подписать что бы то ни было. Шастер с торжеством посмотрел на своих клиентов: - Говорил я вам, что он умник! Говорил, что будет драка! - Уинифред тут ни при чем, - сказал Мейсон. - Давайте спустимся на землю. Я заинтересован только в этом чертовом коте. Минутное молчание было прервано хихиканьем Шастера. Сэм Лекстер, наблюдая за растущей яростью Мейсона, вступил в разговор: - Вы, конечно, не станете отрицать, что угрожали мне лишением наследства. Я понимаю, это исходит не от Эштона. Мы ждем, что Уинифред опротестует завещание. - Я только хочу, - сказал Мейсон, - чтобы кота оставили в покое! - И вы заставите Уинифред подписать отказ от наследства? - спросил Шастер. - Черт побери, не будьте дураком! - Мейсон посмотрел в лицо Шастеру. - Я не представляю интересы Уинифред. Я не знаю ее. Шастер ликующе потер руки: - Других условий у нас не может быть. Для нас это дело принципа. Лично я не думаю, что такое условие есть в завещании, но его можно рассмотреть и как спорное. Мейсон вскочил, точно разъяренный бык против тявкающего терьера. - Слушайте, вы, - сказал он Шастеру, - я не люблю бесплатно выходить из себя, но вы зашли достаточно далеко. - Умно! - хихикнул Шастер. - Умно! Ну и хитрец! Мейсон шагнул к нему: - Черт вас возьми, вы отлично знаете, что я вовсе не представляю интересы Уинифред. Знаете, что мое письмо значило в точности то, что в нем написано. Но вы не могли раскошелить своих клиентов на дело о кошке, потому и придумали дело об оспаривании завещания. Еще и клиентов своих притащили! Раз я не знаком с Уинифред и не представляю ее интересов, как я могу заставить ее что-то подписать? Вы так запугали своих клиентов, что они теперь не успокоятся, пока не получат подпись Уинифред. А вам это сулит хороший, жирный гонорар. - Клевета! - взвизгнул Шастер, выдираясь из кресла. - Слушайте, - обратился Мейсон к внукам. - Я вам не опекун. Я не намерен выворачиваться наизнанку, спасая ваши деньги. Если вы согласны приютить этого кота, так и скажите. А не хотите - я заставлю Шастера заработать денежки, втянув вас в самую распроклятую тяжбу. Я не желаю, чтобы вас пугали мной и чтобы Шастер зарабатывал гонорар, рассиживая здесь и потирая руки. - Осторожней! Осторожней! - Шастер буквально заплясал от негодования. - Это нарушение профессиональной этики! Я вас привлеку за клевету. - Привлекайте, - сказал Мейсон. - Катитесь отсюда вместе со своими клиентами. Или вы к двум часам известите меня о том, что кошка остается в доме, или будете иметь судебное преследование - все трое. И запомните одно: если уж я вступаю в драку, я бью тогда, когда никто этого не ждет. И не говорите потом, что я вас не предупреждал. Я жду до двух часов. Убирайтесь. - Вы меня не одурачите, Перри Мейсон, - выступил вперед Шастер. - Вы этим котом прикрываетесь. Уинифред хочет опротестовать... Перри Мейсон быстро шагнул к нему. Маленький адвокат отступил и танцующей походкой направился к двери, открыл ее и вышел. - Мы еще поборемся, - пообещал он через плечо. - Я драться умею не хуже вас, мистер Мейсон! Сэмюэль Лекстер с минуту поколебался, как бы желая что-то сказать, затем повернулся и вышел, сопровождаемый Фрэнком Оуфли. Перри Мейсон хмуро встретил улыбающийся взгляд Деллы Стрит. - Валяй, - сказал он. - Начинай: "Я же тебе говорила...". Она покачала головой: - Побей хорошенько этого крючкотвора! Мейсон поглядел на часы: - Позвони Полу Дрейку, пусть он будет здесь в два тридцать. - А Эштон? - Нет, - сказал он. - Эштону и без того есть о чем беспокоиться. Думаю, дело становится серьезным. 3 Часы на столе Перри Мейсона показывали два тридцать пять. Пол Дрейк, глава "Детективного Агентства Дрейка", развалился на кожаном кресле в излюбленной позе. Углы губ у него чуть дергались, придавая лицу насмешливое выражение, глаза были большие, проницательные и отличались стеклянным блеском. - В чем беда на этот раз? - спросил он. - Я что-то не слыхал еще об одном убийстве. - Речь идет не об убийство, Пол. На сей раз - о коте. - Что?! - Кот, персидский кот. - Ладно, - вздохнул сыщик. - Пусть будет кот. В чем дело? - У Питера Лекстера, - начал Мейсон, - был городской дом, в котором он не жил. Он жил в загородном имении в Карменсите. Загородный дом сгорел, и Питер вместе с ним. Он оставил внуков - Сэмюэля К. Лекстера и Фрэнка Оуфли - наследников по завещанию - и Уинифред Лекстер, которая не получила ничего. Лекстер завещал заботиться о Чарльзе Эштоне, привратнике, который должен быть обеспечен работой пожизненно. У Эштона есть кот. Сэмюэль Лекстер приказал ему от кота избавиться. Сочувствуя Эштону, я написал Лекстеру письмо и просил оставить кота. Лекстер отправился к Нату Шастеру. Шастер увидел тут шанс поживиться и, внушив Лекстеру, будто я пытаюсь оспорить завещание, потребовал от меня массу нелепых условий. Когда же я отказался, он обыграл мой отказ. Наверняка получил хороший куш. - Чего же ты хочешь? - спросил Дрейк. - Оспорить завещание, - мрачно сказал Мейсон. Детектив зажег сигарету и медленно поинтересовался: - Оспорить завещание из-за кота, Перри? - Из-за кота, но я собираюсь еще и побить Шастера. Он мне надоел. Он сутяга, взяточник и жулик. Он позорит нашу профессию. Он уже хвастался по всему городу, что, если когда-нибудь выступит против меня, то уж он-то мне покажет... Он мне надоел. - У тебя есть копия завещания? - спросил Дрейк. - Пока нет, но у меня есть копия, сделанная для подтверждения. - Оно уже вступило в силу? - Я так понял, что да. Тем не менее его можно оспорить. - Что я должен делать? - Для начала найди Уинифред. А потом раскопай все, что сможешь, насчет Питера Лекстера и его наследников. Стеклянные глаза Пола оценивающе посмотрели на Мейсона. - Коты могут приносить массу денег, - заметил детектив. Лицо Мейсона оставалось серьезным. - Не уверен, Пол, что тут есть случай заработать. Очевидно, Питер Лекстер был скрягой. Он не очень-то доверял банкам. Незадолго до смерти он получил наличными миллион долларов. Наследники не могут найти этот миллион. - Может, деньги сгорели вместе с ним? - спросил Дрейк. - Возможно, - согласился Мейсон. - Когда Эштон вышел из моей конторы, за ним следил какой-то человек - он ехал в новеньком зеленом паккарде. - Не знаешь, кто был этот парень? - Нет, я не рассмотрел лица. Видел только светлую фетровую шляпу и темный костюм. Возможно, за этим ничего нет, а возможно - есть. Вполне вероятно, что-то готовится против Уинифред Лекстер, а я собираюсь оспаривать завещание ради нее. Шастер столько болтал о том, что он со мной сделает, если окажется в суде против меня, что я должен дать ему шанс. - Ты не можешь повредить Шастеру тяжбой, - сказал сыщик. - Он как раз ее и добивается. Твое дело - бороться за интересы своих клиентов, а Шастера - содрать денежки со своих. - Ничего он не сдерет, если его клиенты потеряют деньги, - сказал Мейсон. - Предыдущее завещание было целиком в пользу Уинифред. Если я оспорю второе завещание, станет действительным прежнее. - Собираешься взять клиенткой Уинифред? - спросил Дрейк. - Мой клиент - кот, - упрямо покачал головой Мейсон. - Уинифред может мне понадобиться как свидетельница. Дрейк поднялся. - Зная тебя, - сказал он, - я предвижу, что ты потребуешь массу действий с моей стороны. - И быстрых, - мрачно кивнул Мейсон. - Достань мне информацию по всем доступным пунктам: собственность, здравый рассудок, постороннее влияние - словом, все. Как только Дрейк закрыл за собой вверь, в нее небрежно постучал Джексон и вошел, неся несколько листков бумаги стандартного размера с отпечатанным на машинке текстом. - Я сделал копию с завещания, - объявил он, - и как следует вчитался. Насчет кота, конечно, слабовато. Это ведь не условие, от которого зависит потеря наследства. Даже имущество нельзя описать. Просто желание завещателя. - Что еще? - разочарованно спросил Мейсон. - Очевидно, Питер Лекстер сам составил это завещание. Он изучал право. Все непрошибаемо, но имеется один особый параграф. Вот с ним мы можем кое-что сделать в смысле опротестования. - Что же там такое? - спросил Мейсон. Джексон взял завещание и прочел: "При жизни я был окружен привязанностью не только своих родственников, но и тех, кто надеялся на мою щедрость, заслуженную каким-либо случайным обстоятельством. Я никогда не был в состоянии определить, какая часть этой привязанности была искренней, а какая происходила от желания проложить путь к моему завещанию. Если причина была в последнем, боюсь, мои наследники будут огорчены, ибо размеры моего состояния их не удовлетворят. Меня утешает одна мысль: те, кто с нетерпением ждал наследства, будут разочарованы, зато те, кто любил меня искренне, избегнут разочарования". Джексон остановился и многозначительно посмотрел на Перри Мейсона. Мейсон нахмурился: - На какого дьявола он намекает? Лишил наследства Уинифред и оставил состояние другим внукам поровну. В этом параграфе нет ничего такого, чтобы понять его как-то иначе. - Ничего, сэр, - согласился Джексон. - Он куда-то упрятал миллион долларов наличными незадолго до смерти, но, даже если бы их нашли, - это тоже часть его состояния. - Да, сэр. - Если только он не сделал перед смертью подарок, - сообразил Мейсон. - В этом случае подарком будет владеть тот, кому он сделан. - Это особый случай, - уклончиво ответил Джексон. - Он ведь мог оставить этот дар по доверенности. Мейсон медленно произнес: - Не могу забыть о той пачке денег, которая была в кармане Чарльза Эштона, когда он обратился ко мне... И все же, Джексон, если Питер Лекстер дал Эштону деньги... вокруг них может затеяться тяжба - не взирая на то, есть доверенность или ее нет. - Да, сэр, - согласился Джексон. Мейсон не спеша кивнул и снял трубку телефона, соединявшего его с комнатой Деллы Стрит. Услышав ее голос, он сказал: - Делла, свяжись с Полом Дрейком и попроси его включить в разыскания Чарльза Эштона. Особенно меня интересуют финансовые дела Эштона: имеет ли он банковский счет, зарегистрированы ли какие-то его налоги на собственность, имеет ли он собственность вообще, имеет ли срочный вклад, в каком размере платит налог на имущество - все, что можно выяснить. - Да, шеф, - ответила Делла. - Информация нужна срочно? - Срочно. - Бюро путешествий сообщило, что будет держать каюту до десяти тридцати завтрашнего утра, - холодно и четко объявила Делла Стрит, а затем бросила трубку, предоставив Перри Мейсону ухмыляться в утративший признаки жизни микрофон. 4 Служащие давно ушли, а Перри Мейсон, засунув большие пальцы в проймы жилетки, расхаживал взад-вперед по кабинету. Перед ним на столе лежала копия завещания Питера Лекстера. Зазвонил телефон. Мейсон схватил трубку и услышал голос Пола Дрейка: - Ты что-нибудь ел, Перри? - Пока нет. Не могу есть, когда думаю. - Хочешь послушать рапорт? - спросил детектив. - Отлично. - Он еще не полон, но главное я узнал. - Хорошо, приходи. - Наверное, я лучше все обдумаю, если ты придешь ко мне, - предложил Пол Дрейк. - Я на углу улиц Спринт и Мелтон. Здесь закусочная, и мы могли бы перекусить. У меня ни крошки не было во рту, пока я охотился за информацией. Нахмурившись, Мейсон созерцал лежащее на столе завещание. - Хорошо, - согласился он. - Еду. Взяв такси, он добрался до того места, которое указал Дрейк. Внимательно заглянув в глаза детективу, он сказал: - Похоже, ты напал на след, Пол. У тебя вид кота, нализавшегося сливок. - Разве? Сливок немного. - Что нового? - Расскажу, когда поедим. На голодный желудок говорить отказываюсь... Господи, Перри, не влезай ты в это дело. Так на него накинулся, будто речь об убийстве. Всего-то навсего кот. Бьюсь об заклад: ты не заработаешь больше пятидесяти долларов. - Точнее - десять, - засмеялся Мейсон. - Вот так-то! - Дрейк обратился к воображаемой публике. - Гонорар тут ни при чем. Адвокат доверяет клиенту. Сколько заплатит, столько и хорошо. Если клиент ничего не платит, не стоит браться за дело, но если платит - не имеет значения, пять центов или пять миллионов долларов. Адвокат должен все сделать для своего клиента. - С такой теорией ты мог бы заниматься практикой, Перри, разве только частным образом... Вот и закусочная. Мейсон остановился в дверях, с сомнением разглядывая освещенный зал. Молодая темноволосая женщина со смеющимися глазами и полными яркими губами восседала над батареей вафельниц. Единственный посетитель расплачивался с ней. Она пробила в кассе чек, наградила посетителя сияющей улыбкой и начала вытирать стойку. - Что-то я не уверен, что хочу вафель, - сказал Мейсон. Сыщик взял его под руку и мягко втащил в зал. - Конечно, хочешь! Они уселись у стойки. Темные глаза пробежали по их лицам, полные яркие губы растянулись в улыбку. - Две порции ветчины, - сказал Дрейк. - И вафли. - Кофе? - спросила молодая женщина, выкладывая на тарелки ветчину и вафли. - И кофе. - Сразу? Она налила две чашки кофе, добавила по ложечке сливок, поставила на блюдца. Расстелила бумажные салфетки, разложила приборы, поставила стаканы с водой и положила на тарелки масло. Загудели вафельницы - и Дрейк повысил голос: - Ты думаешь, Перри, можно оспорить завещание Лекстера? - Не знаю. В этом завещании есть что-то странное. Я три часа над ним думал. - Забавно, что он лишил наследства любимую внучку, - продолжал сыщик громким голосом. - Сэм Лекстер гонялся за развлечениями, старику это не нравилось. Оуфли - парень замкнутый, неконтактный. Старик и его не очень-то любил. Молодая женщина за прилавком перевернула ветчину и бросила на них быстрый взгляд. - Завещание оспорить трудно? - спросил Дрейк. - Ужасно, - утомленно признал Мейсон, - если пытаться его оспорить на основании постороннего влияния или душевной болезни. Но говорю тебе, Пол, я собираюсь это сделать! На стойку со звоном швырнули тарелку. Мейсон поднял удивленный взгляд навстречу вспыхнувшим глазам и решительно сжатым губам. - Послушайте, - сказала девушка, - что это за игра? Я вполне самостоятельна, в помощи не нуждаюсь, а вы являетесь... Пол Дрейк сделал рукой жест с деланным безразличием человека, который устроил сенсацию, но хочет выдать ее за будничную работу. - Перри, - сказал он, - познакомься с Уинифред Лекстер. Столько искреннего удивления отразилось на лице Мейсона, что негодование растаяло в глазах девушки. - Вы что - не знали? - спросила она и указала на вывеску за окном: - Вы могли бы прочесть - "Вафли Уинни". - Я не посмотрел на вывеску, - сказал Мейсон. - Меня привел сюда мой друг. Какова была идея, Пол? Выудить кролика из шляпы? Поглаживая чашку кончиками пальцев, Дрейк слабо улыбнулся: - Я хотел вас познакомить. Я хотел, чтобы мой друг увидел, как вы тут управляетесь, мисс Лекстер. Наверное, наследнице не следовало бы печь вафли? - А я вовсе не наследница. - Не говорите так уверенно, - сказал Дрейк. - Ведь это адвокат Перри Мейсон. - Перри Мейсон? - повторила она. Глаза ее расширились. - Слышали о нем? - поинтересовался Дрейк. - А кто же не слышал? - Она покраснела. - Я хотел кое-что спросить о вашем дедушке, - сказал Мейсон. - Дрейка я нанял, чтобы найти вас. Она сняла железную крышку с вафельницы, вынула две румяные вафли. Быстро и ловко положила на них тающее масло, вручила каждому по вафле и по тарелочке с ветчиной. - Еще кофе? - спросила она. - Нет, и так все прекрасно, - заверил ее Мейсон. Мейсон откусил вафлю - и на его лице отразилось удивление. - Где вы научились так готовить? - поинтересовался он. - Дедушке очень нравились такие вафли. Когда я осталась сама по себе, я решила, что можно этим зарабатывать. Сейчас-то спокойно, а час назад здесь такая толпа была, и после театра будет. Ну, и утром тоже. - Кто управляется с торговлей утром? - спросил Мейсон. - Я. - И после театра? Она кивнула: - Я для себя работаю, наемной прислуги не держу, нет такого закона, чтобы ограничить мое рабочее время. Дрейк подтолкнул Мейсона ногой под столом и сказал, почти не шевеля губами: - Вот так птичка за окном! Мейсон поднял глаза. Снаружи в преувеличенном приветствии отчаянно тряс головой, распустив губы вокруг редких зубов, Нат Шастер. Как только он понял, что Мейсон его видит, он отошел от витрины. Мейсон заметил, что Уинифред Лекстер растерялась. - Вы с ним знакомы? - спросил он. - Да. Покупатель. Закусывает здесь уже два или три дня. Сегодня он дал мне подписать какую-то бумагу. Мейсон не спеша положил нож и вилку на край тарелки. - Ах так? - сказал он. - Подписать бумагу? - Да. Сказал, что я, конечно, помогу выполнить волю дедушки, даже если он меня не упомянул в завещании, он верит в мое благоразумие, я ведь в состоянии понять, что дедушка мог со своими деньгами делать что хотел, но другим внукам придется долго ждать, пока пройдет всякая бюрократическая волокита, а я могу помочь им и сэкономить время, если подпишу. - Что это была за бумага? - Не знаю. Что-то там говорилось о том, будто мне известно, что дед не был сумасшедшим, и что меня завещание удовлетворяет, и что я не стану его опротестовывать... Но я действительно не стану этого делать. Дрейк многозначительно посмотрел на Мейсона. - Он вам что-нибудь заплатил? - поинтересовался Мейсон. - Он хотел дать мне доллар. Подошел и оставил на прилавке. Я подняла его на смех и сказала, что ничего мне не нужно, но он сказал, что я должна взять доллар, чтобы все было законно. Он очень милый. Сказал, что ему нравятся вафли и он будет рекламировать мое заведение. Перри взглянул на вафлю. - Да, - сказал он медленно. - Это он сделает. Уинифред Лекстер положила руки на полку, где стояла батарея металлических вафельниц. - Ладно, - она наклонила голову. - Теперь я вам кое-что скажу. Все равно. Я знала - того типа подослал Сэм Лекстер, и догадывалась, что он адвокат. Я понимала, что он меня заставляет подписывать эту бумагу потому, что боится, как бы из-за меня не вышло неприятностей. Не знаю уж, зачем вы здесь, но вы, наверное, хотите меня втянуть в какую-то тяжбу. Давайте поговорим в открытую. Дед был не дурак. Он знал, что делает. Он решил оставить состояние моим братьям. Ладно. Меня это вполне устраивает. Мы все трое давным-давно жили с ним. Мы привыкли, что он оплачивает наши счета. О деньгах мы не заботились. Мы не боялись ни депрессии, ни безработицы, ни паники на бирже. Денежки у деда водились - наличные. Он щедро нам их раздавал. И что из этого вышло? Мы были отгорожены от мира. Мы не знали, что вокруг происходит, и знать не хотели. Мы жили так, что к старости могли бы угодить в богадельню. У меня было двое мальчиков, которые за мной ухаживали. Не знаю, кто мне больше нравился. Оба были хороши. Потом дед умер, ничего мне не оставил. Мне пришлось начать работать. Я занялась делом и узнала кое-что о жизни. В этом заведении я увидела больше людей и получила больше радости от работы, чем за всю свою жизнь. И я избавилась от ревности двоюродных братьев, которые боялись, что я унаследую все. Один из моих поклонников сразу потерял ко мне интерес, как только понял, что у меня не будет собственного миллиона. Второй только о том и думает, как бы мне помочь. Так вот, подумайте: хочу ли я идти в Суд, поливая грязью деда и других внуков, чтобы заиметь состояние, которое мне вовсе не нужно? Перри Мейсон протянул через стойку свою чашку: - Налейте-ка мне еще кофе, Уинни, и я пришлю сюда всех своих друзей! Ее сияющие глаза на минуту остановились на лице адвоката, усмотрев в нем нечто ей понятное. Она облегченно рассмеялась: - Очень рада, что вы поняли. Я боялась, что не поймете. Пол Дрейк прочистил горло: - Слушайте, мисс Лекстер, прекрасно обладать такими чувствами, но не забывайте, что они могут измениться. Добывать деньги тяжело. Вас уже втянули в это дело, и вы что-то подписали. Уинифред подала Мейсону чашку с кофе и подчеркнуто сказала: - Объясните вашему другу, в чем дело, хорошо? Мейсон прервал Пола Дрейка, сжав его руку мощными пальцами: - Пол, ты не понял. Ты дьявольски расчетлив. Почему бы не забыть о деньгах и не посмеяться? Не стоит задумываться о будущем, когда есть настоящее. Важно не то, что ты сэкономишь, а то, что ты делаешь и как ты это делаете. Уинифред кивнула. Детектив пожал плечами: - Вы приближаете свои похороны. Мейсон доел вафлю не спеша, чтобы почувствовать вкус. - Вы будете иметь успех, - сказал он девушке, отдавая пустую тарелку. - Я уже имею его: я нашла себя. С вас восемьдесят центов. Мейсон вручил ей доллар. - Сдачу положите под тарелочку, - сказал он улыбаясь. - Какие у вас отношения с Эштоном? - Эштон - старый ворчун, - усмехнулась она, ловко манипулируя с кассовым аппаратом. Мейсон сказал с тщательно рассчитанным участием: - Так скверно, что он лишается своего кота. Уинифред застыла над раскрытым ящиком с мелочью: - Как это - лишается кота? - Сэм не разрешает ему держать животное. - Но по завещанию он должен разрешить! Он обязан держать Эштона! - Но не его кота. - Вы хотите сказать, что он запрещает Эштону держать Клинкера? - Именно так. - Но он не может выгнать Клинкера! - Он грозится отравить его. Мейсон, слегка подтолкнув Дрейка, направился к двери. - Минутку, - окликнула она. - Надо же что-то делать! Он не должен... Это же ужасно! - Поглядим, что мы можем сделать, - пообещал Мейсон. - Но постойте! Вы должны что-то предпринять! Может быть, я смогу помочь? Как вас найти? Перри Мейсон дал ей карточку и сказал: - Я адвокат Эштона. Если вы придумаете, как помочь, дайте мне знать. И не подписывайте больше никаких бумаг. Открылась уличная дверь. Молодой человек среднего роста улыбнулся Уинифред Лекстер, потом смерил Перри Мейсона оценивающим взглядом, скользнул глазами по Дрейку - и стал агрессивен. Он был на голову ниже детектива, но дерзко подскочил к нему и уставился немигающими серыми глазами: - А ну, говорите, что вам здесь надо? - Да просто вафель поесть, парень, - мирно сказал Дрейк. - Это хороший клиент, Дуг, - вмешалась Уинифред. - А ты откуда знаешь, что хороший? - молодой человек не спускал глаз с Пола Дрейка. - Он ко мне сегодня привязался, что будто бы хочет заключить какой-то контракт и ищет человека, понимающего в архитектуре. Я и пяти минут с ним не говорил, как понял, что ничего он в контрактах не понимает. Он детектив. - Значит, вы лучше как детектив, чем я как деловой человек, - улыбнулся ему Дрейк. - Ну и что? Молодой человек повернулся к Уинифред. - Вышвырнуть его, Уинни? - спросил он. - Все в порядке, Дуг, - засмеялась она. - Поздоровайся с Перри Мейсоном, адвокатом. Это Дуглас Кин, мистер Мейсон. - Перри Мейсон! - Выражение лица молодого человека изменилось. - А-а... Мейсон подал руку Кину: - Рад познакомиться, мистер Кин. А это Пол Дрейк. Как только Мейсон освободил руку Кина, ею завладел Дрейк: - Ладно, парень, не помни зла. Работа есть работа. Внимательные серые глаза оглядели обоих. Первоначальная робость сменилась решимостью. - Поглядим, - сказал он. - Я собираюсь кое-что сообщить. Мы с Уинифред обручены. Если бы я мог ее прокормить, я бы хоть завтра женился на ней, но я не допущу, чтобы она меня содержала. Я архитектор, а вы знаете, как мало сейчас у архитекторов шансов получить работу. Но еще каких-нибудь два года - люди ощутят нехватку жилищ, и я как следует устроюсь... Мейсон кивнул, видя энтузиазм на юном лице. - Да, - сказал Пол Дрейк, - каких-нибудь два года... - Не подумайте, что я жду сложа руки, - сказал Кин. - Я работаю на станции обслуживания и доволен своей работой. Сегодня у нас на станции большой босс побывал - хотя никто не знает толком, кто он такой. Так вот, он перед отъездом дал мне свою карточку и потрепал по плечу за отличную работу. - Хороший вы мальчик, - сказал Мейсон. - Да я просто потому вам говорю это, что хочу знать, чего вы добиваетесь. Мейсон взглянул на Уинифред Лекстер. Она была полностью поглощена Дугласом Кином. Лицо ее светилось от гордости. Кин отступил на шаг, теперь он стоял между гостями и дверью. - Ну, - сказал Кин, - я вам выложил свои карты, теперь выкладывайте свои. Питер Лекстер умер. Он не оставил Уинифред ни цента. Я-то рад, что это так. Она в его деньгах не нуждается. Она теперь лучше обеспечена, чем когда жила с дедом. Рука Мейсона опустилась на плечо молодого человека. - Мы и не пытаемся здесь поживиться, - сказал он. - А что же вы тут околачиваетесь? - Мне нужна информация, чтобы защитить моего клиента. - Кто такой этот клиент? - Хотите - верьте, хотите - нет, - ухмыльнулся Мейсон, - но это кот. - Кто?! - Чарли Эштон, Дуг, - вмешалась Уинифред. - Ты же знаешь, что кузины обязаны держать его привратником, но Сэм грозится отравить кота, а мистер Мейсон защищает Эштона, пытается доказать, что он вправе держать животное. - Ты что - хочешь сказать, что Сэм Лекстер грозится отравить Клинкера? - Челюсти Кина сурово сжались. Она кивнула. - Ну, будь я проклят! - медленно произнес Кин и повернулся к Перри Мейсону. - Послушайте, - сказал он, - я хотел остаться в стороне, но, раз Сэм такое устраивает, спросите-ка его, что стало с колтсдорфскими бриллиантами! - Дуг! - резко предостерегла Уинифред. - Не останавливай меня, - повернулся он к ней. - Ты не знаешь того, что знаю я. А я знаю о Сэме кое-что, и это выйдет наружу. Не волнуйся, Уинни, я не собираюсь его выдавать. Эдит де Во... Уинифред твердо перебила его: - Мистер Мейсон занимается только котом, Дуг. Кин рассмеялся резким, нервным смехом: - Извини. Я, наверное, от всего этого устал. Я не выношу людей, которые способны отравить животное, а уж тут... Клинкер стоит десятка таких, как Сэм Лекстер. Ладно, не буду вмешиваться. Пол Дрейк небрежно опустился на один из табуретов. - Так что же такое выйдет наружу насчет Сэма Лекстера? Мейсон положил руку ему на плечо: - Минутку, Пол. Эти люди были с нами до конца откровенны, будем же и мы говорить со всей откровенностью. Вы хотите дать нам какую-то информацию? - повернулся Мейсон к Уинифред. - Я не хочу вмешиваться, - покачала она головой, - и не хочу, чтобы вмешивался Дуг. Мейсон взял Дрейка за руку и буквально потащил его по проходу между табуретками: - Пойдем, Пол! Когда дверь закрывалась, Уинифред улыбнулась им вслед и помахала рукой. - Зачем мы ушли? - запротестовал Дрейк. - Этот парень что-то знает. Он говорил с Эдит де Во. - Кто такая Эдит де Во? - Сиделка, которая жила в доме. Она-то уж может кое-что знать. Мейсон, задумчиво оглядев улицу, сказал: - Если только я увижу, что тут шляется Шастер, уж я его отделаю. Вообрази только: этот взяточник является и заставляет ее подписывать подобную бумагу! - Это в его духе, - сказал Дрейк. - Что ты можешь поделать? У тебя нет даже клиента, который мог бы опровергнуть завещание. Это завещание вроде бы золотое, да? - Мой клиент - кот, - мрачно заявил Мейсон. - А может кот опротестовать завещание? - спросил Дрейк. Лицо Мейсона выражало решимость опытного борца. - Будь я проклят, если знаю! - воскликнул он. - Пошли к Эдит де Во. - Но как же ты опротестуешь завещание, если не защищаешь пострадавшую сторону? Двое заинтересованных лиц - наследники, а третье подписало отказ от своих нрав, - настаивал сыщик. - Я уже предупредил, - сказал Мейсон. - Я бью неожиданно. 5 В такси сыщик сообщил Мейсону то, что узнал. - Не все ясно с твоим клиентом Чарльзом Эштоном, - сказал он. - Они с Питером Лекстером попали в автомобильную аварию. Эштон здорово покалечился. Он пытался получить денежную компенсацию и не смог. Владелец другой машины не был застрахован и не имел ни цента. Эштон устроил скандал, говорил, что у него тоже ни цента нет. - Это нормально, - заметил Мейсон. - У него мог быть миллион отложен, а он говорил бы то же самое. Дрейк продолжал механическим голосом человека, который заинтересован больше в самих фактах, чем в их толковании: - У него был банковский счет - единственный, насколько мы могли установить. В том банке он откладывал свое жалованье. Накопил долларов четыреста. После аварии он все потратил и остался еще должен врачам. - Минутку, - удивился Мейсон, - разве Питер Лекстер не взял на себя расходы после аварии? - Нет, но не спеши с выводами. Эштон говорил одному из своих друзей, что Лекстер хотел бы о нем позаботиться, но считал, что Эштону лучше покрыть расходы на врача и больницу из своего кармана, чтобы получить денежную компенсацию. - Продолжай, - сказал Мейсон. - К чему ты клонишь? - Незадолго до пожара Лекстер получил деньги наличными. Я не узнал сколько, но много. За три дня до пожара Эштон арендовал в банке два больших сейфа. Он взял их на свое имя, но сказал клерку, что у него есть сводный брат, который должен пользоваться сейфами в любое время. Клерк сказал, что сводный брат должен явиться и удостоверить свою подпись. Эштон заявил, что брат болен и не встает с постели, нельзя ли взять карточку, которую он подпишет. Обещал гарантировать подлинность подписи и исключал всякие претензии к банку. Ему выдали карточку, Эштон ушел и через час вернулся с подписанной карточкой. - Подписанной именем?.. - Кламмерта, Уотсона Кламмерта. - Кто такой Кламмерт? - спросил Мейсон. - Блеф какой-то? - Нет, - сказал Дрейк. - Возможно, он и в самом деле брат Эштона. То есть был - он умер. Он не был зарегистрирован в городском управлении. Я навел справки. Уотсон Кламмерт получал водительские права. Я узнал адрес, съездил в больницу и выяснил, что Уотсон Кламмерт умер в течение двадцати четырех часов после того, как подписал банковскую карточку. - Смерть чем-то подозрительна? - Абсолютно ничем. Умер естественным образом, в больнице. При нем постоянно дежурили, но - тут-то и есть самое интересное - перед смертью он четыре дня находился в состоянии комы. Ни разу не приходил в сознание. - Какого же черта он мог подписать? - В том-то и дело, - монотонным голосом сказал Дрейк. - Что еще о Кламмерте? - спросил Мейсон. - Очевидно, они с Эштоном имели мало общего. Эштон много лет его не видел. Когда он узнал, что Кламмерт умирает в благотворительной больнице, он явился, чтобы ему помочь. - Как вы это узнали? - Эштон много разговаривал с одной из сиделок. Когда он услышал, что Кламмерт тяжело болен, он сразу приковылял и ходил по больнице, пока не нашел Кламмерта, лежащего без сознания. Он раскошелился и сделал все, что мог: заплатил специалистам, нанял сиделок и сам дежурил у постели. Он дал инструкции сиделке, чтобы Кламмерт имел все, что только можно купить за деньги. Конечно, сиделка знала, что он умирает, и врачи знали, но они, естественно, дурачили Эштона, говоря ему, что есть один шанс из миллиона, и Эштон просил не упустить этот шанс. И еще: он поставил условие, что, если Кламмерт очнется, он не должен знать, кто его благодетель. Эштон объяснил сиделкам, что много лет назад они поссорились и с тех пор не виделись, - а из-за чего, как ты думаешь? - Не знаю уж, Братец Кролик, - с раздражением сказал Мейсон, - из-за чего было поссориться Хромому Лису и Спящей Красавице? - Из-за кота, - усмехнулся сыщик. - Как из-за кота? - воскликнул Мейсон. - Да, из-за кота по кличке Клинкер, он был еще котенком. - О, дьявольщина! - Насколько я могу судить, - продолжал Дрейк, - с того времени, как Эштон нашел своего брата, и до дня смерти Кламмерта он потратил около пятисот долларов на врачей и больничные расходы. Он за все платил наличными. Сиделка говорила, что он носил в бумажнике большие пачки денег. Где же, черт возьми, Чарльз Эштон взял эти деньги? - Будь ты проклят, Пол, - Мейсон состроил гримасу. - Мне вовсе не нужно, чтобы ты своими фактами компрометировал моего клиента. Надо подловить Сэма Лекстера. - Факты, - сухо сказал Дрейк, - вроде обрывков картинки-головоломки. Мне платят за то, что я их нахожу, тебе - за то, что ты их складываешь вместе. Если они окажутся не от той картинки, ты всегда сможешь засунуть ненужные туда, где их никто не найдет. Мейсон хмыкнул, потом спросил задумчиво: - Какого дьявола Эштону понадобилось, чтобы Кламмерт имел доступ к сейфам? - Единственное, что приходит мне в голову, - сказал Дрейк, - что Эштон намеревался дать денег Кламмерту, если тот поправится, но встречаться с ним не хотел, поэтому собирался вручить ему ключ от сейфа, куда будет время от времени класть деньги, а Кламмерт - забирать. - Не сходится, - сказал Мейсон. - Ведь Кламмерт должен был представить свою подпись, чтобы получить доступ к сейфу, а та подпись, которую Эштон выдал за кламмертову, не могла быть подлинной, потому что Кламмерт был без сознания. - О'кей, - сказал Дрейк, - ты победил. Это я и хотел сказать, говоря, что факты - кусочки головоломки. Я их достаю, а ты складываешь. - Кто-нибудь приходил в банк под именем Кламмерта? - Нет. Эштон несколько раз пользовался сейфом, был там и вчера, и сегодня. Клерки не хотели об этом говорить, поэтому у меня создалось впечатление, что он вынул оттуда изрядную пачку денег. - Откуда они знают, что берут из сейфа? - Обычно они не знают, но один из клерков видел, как Эштон засовывал деньги в большую сумку. А твой клиент говорил что-нибудь о колтсдорфских бриллиантах? - поинтересовался сыщик. - Нет, Пол. Мистер Эштон не говорил мне о колтсдорфских бриллиантах. А что такое колтсдорфские бриллианты? Пол, это ты должен рассказать мне о них. - Это единственные драгоценности, которыми владел Питер Лекстер, - усмехнулся сыщик. - Бог знает, как они ему достались. Они были в числе камней, вывезенных из России каким-то аристократом. Питер Лекстер показывал их немногим друзьям. Это крупные, хорошо обработанные камни. Бумажные купюры или ценные бумаги могли сгореть во время пожара, и следа бы от них не осталось. Но ведь и колтсдорфских бриллиантов не нашли. - Трудно найти бриллианты в обломках сгоревшего дома, - сухо возразил Мейсон. - Обломки чуть ли не гребенкой прочесали, просеяли золу и прочее. Но бриллиантов не обнаружили. На Питере Лекстере нашли кольцо с рубином, которое он обычно носил, а бриллиантов не было. - Рассказывай дальше, - потребовал Мейсон. - Эштона видели с этими драгоценностями? - Мне об этом неизвестно. Но есть другие факты. Например, незадолго до пожара Лекстер приценивался к одному имению. Он ездил осматривать усадьбу вместе с Эштоном. Дня два назад Эштон приезжал к владельцу и хотел купить имение, расплатившись тут же наличными. - Ему отказали? - Пока да, но я думаю, вопрос остался открытым. - Похоже, я ворошу осиное гнездо, - задумчиво сказал Мейсон. - Лекстер мог держать имение в тайне... Кажется, придется поговорить с Эштоном. - Внуки в ярости, особенно Сэм, - тусклым голосом сказал Дрейк. - Оуфли - спокойный и замкнутый малый. А Сэм увлекался гоночными машинами, поло, женщинами и прочее. - Где же он брал деньги? - У старика. - Я думал, старик был скуп. - Да, он был прижимист, но внуков баловал. - Сколько он стоил? - Никто не знает. Инвентаризация его поместья... - Ладно, не будем об этом, - перебил Мейсон. - Меня интересует только кот. - Накануне пожара в доме была ужасная ссора. Я точно не знаю, что случилось, но думаю, сиделка может рассказать. Я говорил со слугами - у них ничего не выудить. До сиделки я еще не добрался... А вот и ее дом. - Как ее зовут? Дерфи? - Нет, де Во - Эдит де Во. Квалифицированная сиделка и сестра. Фрэнк Оуфли очень ею интересовался, когда она ухаживала за стариком. Они и теперь иной раз видятся. - С честными намерениями? - спросил Мейсон. - Не спрашивай меня. Я детектив, а не полиция нравов. Идем. Мейсон расплатился за такси. Они позвонили, дверь автоматически открылась, они прошли по длинному коридору в комнату первого этажа. В дверях их встретила рыжеволосая женщина с беспокойным взглядом, быстрыми, нервными движениями и приятной фигурой. На лице женщины отразилось разочарование. - Ой, - сказала она, - а я ждала... Кто вы? Детектив поклонялся и представился: - Я Пол Дрейк. А это мистер Мейсон, мисс де Во. - Что вам нужно? - Речь ее была быстрой, слова почти сливались друг с другом. - Мы хотели с вами поговорить, - сказал Мейсон. - Насчет места, - поспешил добавить Пол Дрейк. - Вы ведь сиделка, правда? - Что за место? - Наверное, было бы удобнее говорить, если бы мы вошли, - осмелился предложить Пол. Она поколебалась, оглядывая коридор, потом отступила со словами: - Хорошо, вы можете войти, но только на несколько минут. Комната была в таком состоянии, словно хозяйка только что закончила уборку. Прическа мисс де Во - волосок к волоску, ногти в полном порядке. Похоже было, что она нарядилась в лучшее свое платье. Дрейк уселся и устроился поудобнее, будто собирался пробыть здесь несколько часов. Мейсон присел на ручку кресла, посмотрел на детектива и нахмурился. - Возможно, это место - не совсем то, к чему вы привыкли, - сказал Дрейк. - Но не мешает о нем поговорить. Сколько вы берете за день? - Вы хотите сказать - два-три дня? - Нет, только один. - Десять долларов, - твердо заявила она. Дрейк достал бумажник, отсчитал десять долларов, но не отдал их сразу, а сказал: - Работа не отнимет у вас больше часа, но я плачу за весь день. Она нервно облизнула губы кончиком языка, быстро перевела взгляд с Мейсона на Дрейка. В ее голосе звучало подозрение: - Так что же все-таки за работа? - Мы хотим, чтобы вы припомнили несколько фактов, - Дрейк крутил купюры между пальцами. - У вас это отнимет десять-пятнадцать минут, а потом вы нам эти факты запишете. Она спросила настороженно: - Какие факты? Сыщик наблюдал за ней стеклянными глазами. Протянул десять долларов. - Мы хотим знать, что вам известно о Питере Лекстере. Она вздрогнула, тревожно переводя взгляд с одного на другого: - Вы что - сыщики? Лицо Дрейка приобрело выражение игрока в гольф, который только что сделал точный удар. - Можно и так назвать, - согласился он. - Нам нужны определенные сведения. Мы хотим знать факты - ничего, кроме фактов. Мы не собираемся ни во что вас втягивать. - Нет, - она энергично покачала головой, - мистер Лекстер нанял меня как сиделку. Было бы неэтично выдавать его секреты. Перри Мейсон, наклонившись вперед, взял нить разговора в свои руки: - Дом загорелся, мисс де Во? - Да, дом загорелся. - И вы были в это время там? - Да. - Пожар начался быстро? - Очень быстро. Я как раз проснулась. Почуяла дым и сначала подумала, что это печка. Потом решила проверить. Накинула халат и открыла дверь. Южная сторона дома была в огне, я закричала, а через несколько минут... Наверное, больше добавить нечего. - Вы не знаете, дом был застрахован? - спросил Мейсон. - Думаю, что да. - А не знаете, была ли выплачена страховка? - Думаю, что да. Наверное, ее выплатили мистеру Сэмюэлю Лекстеру. Ведь он же душеприказчик? - Был ли в доме кто-нибудь, кого вы не любили? - спросил Мейсон. - Кто-то особенно неприятный вам? - Почему вы задаете такой странный вопрос? - Когда случается пожар, - не спеша сказал Мейсон, - во время которого кто-то гибнет, власти обычно устраивают расследование. Оно начинается с пожара, но не всегда пожаром оканчивается, и свидетелям лучше говорить все, что они знают. Она подумала несколько секунд, глаза ее сверкнули: - Вы хотите сказать, что если я не дам показаний, я попаду под подозрение, что подожгла дом, чтобы уничтожить кого-то, кто мне не нравился? Но это абсурд! - Хорошо, поставим вопрос иначе, - согласился Мейсон. - Был в доме кто-то, кто вам нравился? - Что вы под этим подразумеваете? - Очень просто: нельзя, живя с людьми под одной крышей, не испытывать определенных привязанностей или неприязни. Предположим, что там был кто-то, кого вы не любили, а кого-то другого любили. Нам нужны факты о пожаре. Если мы получим их от вас - это одно, а если нам предоставит их человек, которого вы не любите, особенно если этот человек попытается свалить вину на того, кого вы любите, - совсем другое. Она выпрямилась: - Вы хотите сказать: Сэм Лекстер обвиняет Фрэнка Оуфли? - Конечно, нет, - сказал Мейсон. - Я не делаю никаких заявлений. Я не даю информации. Я пришел ее получить. Пойдем, Пол, - он кивнул детективу и поднялся. Эдит де Во вскочила со стула и кинулась к двери, загородив дорогу Мейсону: - Подождите, я не поняла, что вам нужно! Я скажу все, что знаю! - Нам нужно узнать многое, - задумчиво сказал Мейсон, словно сомневаясь, вернуться ли на место. - Не только о пожаре, но и о том, что ему предшествовало. Наверное, лучше спросить у кого-то другого. Нам нужно знать о жизни и привычках людей в доме, где вы были сиделкой... В конце концов, лучше вас от этого избавить. - Нет, нет, не надо! Вернитесь. Я расскажу вам все, что знаю. Никаких тайн тут нет, и если уж вам надо знать, я расскажу. Если Сэм даже намекнул, что Фрэнк Оуфли как-то связан с пожаром, он просто хотел отвести подозрение от себя. Мейсон вздохнул и с явной неохотой вернулся на свое место, снова уселся на подлокотник и сказал: - Мы охотно послушаем несколько минут, но говорите живей, мисс де Во. Время нам очень дорого. - Я понимаю, - поспешно начала она. - Мне все время казалось, что есть что-то странное в этом пожаре. Я сказала это Фрэнку Оуфли, а он посоветовал мне молчать. Я пыталась разбудить мистера Лекстера - то есть старика. Пламя уже бушевало в той части дома. Я кричала и пробиралась ощупью наверх. Там было жарко и полно дыму, но на лестницу огонь еще не пробрался. За мной пошел Фрэнк. Говорил, что я ничего не смогу сделать. Мы стояли на лестнице и кричали, пытаясь разбудить мистера Лекстера, но не слышали ответа. По лестнице поднимались клубы черного дыма. Я оглянулась и увидела, что пламя пробивается к лестничной площадке и что надо выбираться. Мы вышли через северное крыло. Я задыхалась от дыма. Глаза у меня еще два или три дня были красные. - Где был Сэм Лекстер? - Я увидела его раньше, чем Фрэнка. Он бегал в пижаме и купальном халате с криком: "Пожар! Пожар!" Совсем, кажется, голову потерял. - А пожарная команда? - Она появилась, когда сгорело почти все. Дом ведь стоял в стороне. - Дом был большой? - Слишком большой! - живо отозвалась она - У прислуги было много работы. - Какую держали прислугу? - Миссис Пиксли, девушку по имени Нора - кажется, Эддингтон - и Джима Брэндона - шофера. Нора была вроде прислуги за все. Она в доме не жила, приходила к семи утри и оставалась до пяти. Миссис Пиксли готовила. - А Чарльз Эштон, привратник, там бывал? - Только иногда. Он же охранял городской дом. Он приезжал, когда мистер Лекстер его просил. В ночь пожара он был в городе. - Где спал Питер Лекстер? - На втором этаже, в южном крыле. - В какое время начался пожар? - Около половины второго. Я проснулась, очевидно, без четверти два. Дом уже некоторое время горел. - А почему вас наняли? Что было с мистером Лекстером? - Он попал в автомобильную аварию, и нервы у него были не в порядке. Временами он не мог спать, а снотворное не любил. Я - массажистка, вот и помогала ему во время нервных приступов. Горячая ванна с душем, потом массаж - и он мог уснуть. И с сердцем у него было неважно. Время от времени приходилось давать ему сердечные лекарства. - Где была Уинифред? - Она спала. Мы с трудом ее разбудили. Мне даже показалось, что она угорела. Дверь у нее была заперта. Чуть не сломали дверь, пока ее добудились. - Где она находилась? В северном или в южном крыле? - В центре дома, к востоку. - А внуки? Где они спали? - В центре дома, к западу. - А слуги? - Все в северном крыле. - Если вы были медсестрой при мистере Лекстере и у него бывало неладно с сердцем, почему вы не спали там, где могли бы оказаться под рукой, если бы понадобилась ваша помощь? - Но я и была под рукой. У него был электрический звонок, ему стоило всего лишь нажать на кнопку - и я тут же нажимала на свою, давая знать, что иду. - И в его комнате звонил звонок? - Да. - Почему же вы не позвонили ему в ночь пожара? - Звонила. Это было первое, что я сделала. Побежала назад к себе и несколько раз позвонила. Но ответного сигнала не было, и я начала подниматься по лестнице. Наверное, проводка сгорела. - Понятно. Дыма было много? - Да, центральная часть дома была буквально полна дыма. - Накануне пожара что-то случилось? - Вы о чем? - Какой-то скандал, ссора? - Нет... Не совсем. Что-то вышло у Питера Лекстера с Сэмом. Думаю, что Фрэнк ни при чем. - А Уинифред? - Вроде бы тоже. Не поладили старик с Сэмом Лекстером. Кажется, из-за игры Сэма в карты. - Как вы думаете, из-за чего начался пожар? - спросил Мейсон. - То есть - не поджог ли? - Вы достаточно долго виляете, мисс де Во, - медленно произнес Мейсон. - Скажите, что вам известно об этом пожаре? Она вздохнула. Глаза ее забегали. - Может ли пожар начаться из-за того, что в топку парового отопления вывели газы из выхлопной трубы? - спросила она. - Нет, - мотнул головой Дрейк. - Какого черта... - Подождите, Пол, - вмешался Мейсон. - Давайте послушаем, что она хочет сказать. - Неважно, раз пожар от этого не может случиться, - уклончиво ответила она. Адвокат бросил предостерегающий взгляд на детектива и сказал серьезно: - Возможно, что пожар мог начаться и от этого. - Но разве могло загореться несколько часов спустя после того, как газы попали в топку? - Так как же они попали в топку? - спросил Мейсон. - Ну, было так. Гараж встроен в дом. Там находились три машины. Дом стоял на холме, гараж помещался в юго-западном углу, на склоне. Наверное, когда строили дом, в том месте получилась лишняя комната, и архитектор решил встроить туда гараж, чтобы не ставить отдельное здание. - Да, - кивнул Мейсон, - я вас понимаю. Расскажите о выхлопных газах. - Ну, - сказала она, - я гуляла и уже возвращалась в дом, когда услышала в гараже шум. Дверь гаража была закрыта, но там работал мотор. Я подумала, что кто-нибудь ушел и забыл выключить мотор, поэтому вошла - сбоку есть маленькая дверь - и зажгла свет. - И что же вы увидели? - склонился к ней Перри Мейсон. - Сэма Лекстера, он сидел в своей машине. - И мотор был включен? - Да, он работал. - Медленно, как на холостом ходу? - Нет, быстро. Если бы он работал медленно, я бы и не услышала. - А выхлопные газы как попадали в топку? - спросил Дрейк. - Это странно. Я заметила, что какой-то шланг идет от машины к батарее. Там была газовая топка, от которой нагревались трубы, - в задней части гаража. - Как вы поняли, что шланг от машины ведет к батарее? - Я же его увидела. Из выхлопной трубы он шел по полу к батарее. - Понял Сэм Лекстер, что вы увидели шланг? - спросил адвокат. - Сэм Лекстер, - с расстановкой сказала она, - был пьян. Он выключил мотор и обругал меня. - Что же он сказал? - Он сказал: "Убирайтесь отсюда вон. Неужели в доме нет места, куда бы вы не совали свой нос?" - А вы что сказали? - Повернулась и ушла. - Вы выключили свет, когда уходили? - Нет, оставила - чтобы он мог оттуда выбраться. - Почему вы решили, что он пьян? - Он так развалился на сиденье... и по тону голоса. Зрачки Мейсона в задумчивости сузились. - Вы ясно видели его лицо? - спросил он. Она на миг нахмурилась и сказала: - А я не уверена, что видела его лицо. Он же носит большую кремовую шляпу, "стетсон", и когда я зажгла свет, то первое, что увидела, была эта шляпа. Я подошла к машине сбоку. Он склонился над рулем, когда я оказалась близко, и голова у него свесилась вниз... Вообще-то я его лица совсем не видела. - А голос его вы узнали? - Голос был хриплый, знаете, как у любого пьяного мужчины. - Другими словами, - сказал Мейсон, - если дойдет до свидетельства в Суде, вы сможете поклясться, что определенно видели в машине Сэма Лекстера? - Конечно, могла бы. Кто еще в доме носит такую шляпу? - Значит, вы опознали шляпу, но не человека. - То есть как? - Эту шляпу мог надеть кто угодно. - Да, - кисло согласилась она. - Это может оказаться важным, - сказал Мейсон. - Откуда вы знаете, что за рулем сидел не Фрэнк Оуфли? - Я знаю, что это был не он. - Откуда? - Ну, если угодно, я гуляла с Фрэнком Оуфли. Я оставила его на углу возле дома. Он вошел с парадного входа, а я - с заднего. Вот почему я проходила мимо гаража. - А шофер... как его, Джим Брэндон? Это не мог быть он? - Нет, если только он не надел шляпу Сэма Лекстера. - Кому вы об этом рассказали? - Фрэнку. - Вы всегда зовете его по имени? - спросил Мейсон. Она быстро отвела глаза, но тут же вызывающе повернулась к Мейсону: - Да. Мы с Фрэнком большие друзья. - Что он сказал, когда вы с ним поделились? - Он сказал, что пожар из-за выхлопных газов не мог начаться, что я только все запутаю, если буду об этом говорить, и посоветовал молчать. - Еще кому вы рассказали об этом? - Другу Уинифред - но не Гарри Инмену... - То есть Дугласу Кину? - Да, Дугласу Кину. - Кто такой Гарри Инмен? - Он ухаживал за Уинифред. Кажется, она ему отдавала предпочтение, но он ее бросил, как горячую картофелину, как только понял, что она не получит денег. - А что сказал Дуглас Кин, когда вы ему рассказали? - Сказал, что считает это важным обстоятельством. Он задал мне массу вопросов: какая труба, куда вела... Он хотел знать, шла ли труба прямо в спальню Питера Лекстера. - А она туда шла? - Думаю, что да. - А потом что? - Он посоветовал мне заявить об этом. - Вы это сделали? - Нет еще. Я ждала... друга. Я хотела посоветоваться с ним, прежде чем что-то делать, чтобы не вышло неприятностей. - В какое время вы застали в гараже Сэма Лекстера? - Около половины одиннадцатого. - За несколько часов до пожара? - Да. - Вошел ли Сэм в дом сразу после этого? - Не знаю. Я так рассердилась на него, что вышла, чтобы его не ударить. - Но он, очевидно, возвратился в дом до пожара: ведь он был в пижаме и халате, когда вы проснулись? - Да, это так. - А в машине он был совершенно одет? - Кажется, да. - Вы сказали, что зажгли свет? - Да. А что? - Свет в гараже, значит, был выключен? - Да. - И дверь закрыта? - Да. - Значит, последний, кто завел в гараж машину, должен был закрыть за собой дверь, так? - Да, конечно. - А выключатель был возле маленькой дверцы? - В нескольких дюймах. А что? - А вот что, - медленно произнес Мейсон. - Если Лекстер заехал на машине в гараж, он должен был выйти из машины, пойти к двери, закрыть ее, погасить свет и вернуться к машине. Ведь нельзя же въехать через закрытую дверь. А если он был так пьян, что не мог заглушить мотор, то он вряд ли способен был встать, закрыть дверь гаража, погасить свет и дойти до машины. - Я об этом и не подумала, - кивнула она. - Вы ждете друга, который должен дать вам совет? - Да, он вот-вот явится. - Не сообщите ли вы мне его имя? - Не думаю, что нужно вдаваться в такие подробности. - Это не Фрэнк Оуфли? - Я отказываюсь отвечать. - И не собираетесь делать заявление, пока ваш друг не даст вам совет? - Это я решу сама. Я не полагаюсь полностью на друга. - Но вам кажется, что пожар мог быть связан с выхлопной трубой? - Я же не механик, я ничего не понимаю в автомобилях, не разбираюсь в выхлопных газах. Но знаю, что в газовой топке все время огонь, и мне кажется, что, если газ из карбюратора попал в топку, он мог взорваться. Мейсон перебил ее вопросом: - В гараже была только одна лампочка? - Да, очень яркая, она висела посередине. - А вы не думаете, что видели не шланг, а веревку? - Нет, это был гибкий шланг, резиновый, и он шел от выхлопной трубы машины Сэма Лекстера к отверстию в отопительной трубе. Труба большая, покрытая асбестом. Нагретый воздух поднимался по ней в спальню Питера Лекстера и в гостиную. Мейсон задумчиво кивнул и сказал: - Вот что. Если вы надумаете сообщить полиции свою историю, я помогу вам связаться с оперативной группой. - Я хотела бы этого, - просто сказала она. - Хорошо, - пообещал Мейсон, - мы подумаем и сообщим вам, если у нас появится какая-то новая мысль. Тем временем вы можете дать нам знать, что именно советует вам ваш друг. Если решите заявить полиции, сообщите нам. - Как мне вас найти? - спросила она. Мейсон тронул Дрейка за руку, мягко подталкивая его к двери. - Мы еще к вам зайдем сегодня, попозже. Она улыбнулась: - Я рада была рассказать вам все, что мне известно. В коридоре детектив вопросительно посмотрел на адвоката. - Ну что ж, - хмыкнул Мейсон, - проблема кота остается! - Я так и понял, - заметил Дрейк. - Но мне не совсем понятно, каким будет твой следующий ход. Мейсон понизил голос почти по шепота: - Когда я увижу своего почтенного коллегу Шастера, я попрошу его прочесть пункт двести пятьдесят восьмой Кодекса о завещаниях, где сказано, что человек, осужденный за убийство, не имеет права наследовать имущество убитого и любая часть имущества, которую он должен был унаследовать, переходит к другому наследнику. - Посмотрим, верно ли мы все поняли, - сказал Дрейк. - Конечно, верно. Слепому ясно. От газовой топки отходит несколько труб, ведущих в разные комнаты дома. У каждой трубы - регулятор, чтобы можно было отключить те комнаты, в которых не живут. Сэм Лекстер совершил убийство очень простым способом. Он завел машину в гараж, надел на выхлопную трубу шланг, второй конец шланга присоединил к втулке на трубе, через которую нагретый воздух поступал в спальню Питера Лекстера. Потом сел в машину и завел мотор. Смертельный газ из двигателя через гибкий шланг пошел в отопительную трубу и поднялся в спальню Питера Лекстера. Заметьте дьявольскую хитрость такого способа: Сэму пришлось только включить мотор, чтобы отправить безболезненную смерть в комнату, удаленную на много футов от работающего мотора, в комнату с запертой дверью. Затем он поджег дом. У людей, погибших при пожаре, обязательно находят в крови окись углерода. Это блестящий пример убийства, и, очевидно, единственная свидетельница - эта рыженькая сиделка, которая застала Сэма на месте преступления; и единственная причина, что она до сих пор жива, - то, что Сэм Лекстер решил, будто она не поняла того, что видела. Или он думает, что она не видела шланга. Сыщик достал из кармана блок жевательной резинки и спросил: - Что будем делать дальше? - Свяжемся с окружным прокурором, - ответил Мейсон. - Он всегда уверяет, что адвокат-криминалист употребляет свои знания на то, чтобы помогать убийцам избавиться от наказания. Вот я его и озадачу: покажу ему убийство, которое я раскрыл, в то время как его люди начисто опозорились. - Твое доказательство слишком слабо, чтобы навешивать обвинение в убийстве, - усомнился Дрейк. - Ничуть не слабо, - отпарировал Мейсон. - Заметь: было четверть одиннадцатого вечера, уже стемнело. Ворота гаража были заперты. Сэм Лекстер притворился пьяным, когда поставил машину в гараж. Но он должен был выйти из машины, подойти к воротам, запереть их, снова сесть в машину и включить мотор. Он должен был присоединить шланг к своему двигателю и к трубе, по которой шел нагретый воздух в спальню его деда. А потом оставалось завести мотор. Возможно, мотору и не надо было работать долго. Если я еще помню судебную медицину, в выхлопной трубе автомобиля моноокись углерода образуется в количестве один кубический фут в минуту при двадцати лошадиных силах. Гараж за пять минут может наполниться смертельным количеством газа. В атмосфере, содержащей всего две десятых процента газа, человек может погибнуть. Кровь мертвого будет ярко-алой. Газ этот так действует на кровь, что она не может снабжать ткани кислородом, эти же признаки отличают кровь человека, погибшего в горящем доме. Нельзя отказать Сэму Лекстеру в дьявольском уме. Если бы этой сиделке не случилось застать его, он совершил бы безукоризненное убийство. - И ты все это хочешь передать в руки окружного прокурора? - перебил Дрейк, глядя на Перри Мейсона лишенными выражения глазами. - Да. - А не надо ли сначала проверить, какое отношение к этому имеет твой клиент? - Нет, не думаю, - медленно сказал Мейсон. - Я не собираюсь покрывать своего клиента, если он замешан. Меня наняли, чтобы помочь ему сохранить за собой кота - и он его сохранит, во имя дьявола. Если он нашел принадлежащие наследникам деньги и присвоил их - это уже совершенно другое дело. И заметьте, что Питер Лекстер вполне мог подарить эти деньги Эштону перед смертью. - Ерунда, - сказал детектив. - Пит Лекстер не ждал смерти. У него не было причин раздаривать деньги. - Не будь таким уверенным, - возразил Мейсон. - У него была какая-то причина взять деньги наличными. Но довольно об этом рассуждать, Пол. Главное сейчас - предъявить обвинение чужому клиенту, а не ставить своего в такое положение, когда он должен давать массу объяснений. Я свяжусь с Эштоном и скажу, что его кот в безопасности. - Это называется - из пушки по воробьям, - засмеялся сыщик. - Мы нарвемся на неприятности, спасая жизнь коту. - И доказывая Нату Шастеру, что меня на кривой не объедешь, - добавил Мейсон. - Не забудь этого аспекта дела, Пол. - В аптеке за углом есть автомат, - вспомнил Дрейк. - Ладно, Пол, позвоним Эштону и окружному прокурору. Они завернули за угол. Мейсон опустил монетку, набрал номер Питера Лекстера и спросил Чарльза Эштона. Через несколько минут голос Эштона задребезжал в трубке. - Говорит Перри Мейсон, мистер Эштон. Думаю, что насчет Клинкера можно больше не беспокоиться. - Почему? - спросил Эштон. - Думаю, что у Сэма Лекстера скоро забот будет по горло, - объяснил Мейсон. - Он будет занят. Пока не говорите ничего слугам, но возможно, что Сэма Лекстера вызовут к прокурору и зададут несколько вопросов. Голос привратника проскрипел: - Вы можете объяснить о чем? - Нет. Я сказал все, что мог. Держите язык за зубами. В голосе Эштона нарастало беспокойство: - Минутку, мистер Мейсон. Я бы не хотел, чтобы вы заходили слишком далеко. Есть причины, по которым я не хочу, чтобы прокурор вмешивался и задавал вопросы. - Вы наняли меня, чтобы вашего кота не отравили, - твердо сказал Мейсон. - Этим я и занимаюсь. - Но это уже совсем другое дело, - сказал Эштон. - Мне нужно с вами увидеться. - Тогда - завтра. А пока угостите Клинкера сливками от моего имени. - Но я должен с вами увидеться, если прокурор начинает расследование. - Хорошо, завтра приходите ко мне. - Мейсон повесил трубку. Он состроил легкую гримасу, поворачиваясь к сыщику. - Ох уж эти мне кошачьи дела, - сказал он. - Не стоят они таких хлопот. Попробуем разыскать окружного прокурора. - Похоже, что совесть у твоего клиента нечиста? - спросил Дрейк. - У моих клиентов не бывает нечистой совести, Пол, - пожал плечами Мейсон. - Кроме того, не забывай, что мой настоящий клиент - кот. - Конечно, - хмыкнул Дрейк. - Но, отвлекаясь от главного, хотел бы я знать, где Эштон взял деньги... Слушай, Перри, начинается дождь. Если надо ехать, я бы хотел взять свою машину. Отыскивая в справочнике номер окружного прокурора, Мейсон сказал: - Очень жаль, Пол, нам в самом деле придется ехать, но у тебя нет возможности взять свою машину - мы спешим. Поедем на моей, с откидным верхом. - Этого я и боялся, - простонал Дрейк. - Ты на ней мчишься по мокрым дорогом, как дьявол. 6 Во внешности Гамильтона Бергера, окружного прокурора, было что-то от огромного медведя. Прокурор был широк в плечах, с толстой шеей, а когда он двигал руками, под кожей ходуном ходили великолепные мускулы. - Вы же знаете, Мейсон, - сказал он, - я рад каждой возможности сотрудничать с вами. Я вам уже говорил и снова повторю, что всегда боюсь обвинить невиновного, но не люблю, чтоб меня дурачили. Мейсон сидел молча. Пол Дрейк, развалившись на стуле и широко расставив ноги, устремил стеклянные глаза на носки своих ботинок. При этом он умудрялся выглядеть усталым. Бергер начал нервно шагать по комнате. Он слегка повернул голову - как медведь, который принюхивается к ветру, - и сказал: - Вы хороший адвокат, Мейсон. Перри Мейсон сидел молча. Бергер повернулся на каблуках, пошел в другую сторону и продолжил, бросая слова через плечо: - Но сыщик из вас лучше, чем адвокат. Когда вы настраиваете мозги на решение загадки, вы докапываетесь до истины. Однако это не мешает вам защищать клиентов-преступников. Мейсон не ответил. Бергер совершил еще круг, потом внезапно остановился лицом к лицу с Мейсоном и поднял указательный палец: - Если мои служащие узнают, что я собираюсь действовать на основании той информации, которую мне предоставили вы, они решат, что вы просто загребаете жар моими руками. - Вот потому, - сказал Мейсон, - я пришел к вам лично, а не к вашим помощникам. Удобный случай для вас кое-что прояснить и показать, что нечто, казавшееся несчастным случаем, - на самом деле преднамеренное убийство. Я не прошу для себя ничего. Я даю вам шанс. Вы можете его использовать, или нет. Я этим интересуюсь исключительно ради кота. И, если хотите знать, мой гонорар - всего десять долларов. Бергер достал сигару из жилетного кармана, надкусил кончик зубами, зажег спичку о кирпич камина и пустил клуб дыма. - Хорошо, - вздохнул он. - Сегодня как раз дежурит доктор Джейсон. Я скажу ему. Если он найдет дело стоящим, мы начнем расследование. К тому времени, как дело получит огласку, я решу, взяться мне за него или устраниться. Перри Мейсон зажег сигарету. - Извините, - сказал Бергер, - я приглашу доктора Джейсона и позвоню Тому Глассмену, моему старшему следователю, вызову его прямо сейчас. Когда закрылась дверь за прокурором, Пол Дрейк повернул к Мейсону свое лицо, выражавшее обычный для него бесхитростный юмор. - Я заметил, что ты ничего не сказал ему о том, как внезапно разбогател твой клиент Чарльз Эштон. - Я старался обратить внимание на факты, которые имеют отношение к убийству, - объяснил Мейсон. Дрейк снова принялся созерцать свои ботинки. - Если бы я был на месте окружного прокурора, - сказал он, - то не стал бы тебе подыгрывать, Перри. - Когда человек играет со мной в мяч, он получает честную подачу, - отпарировал Мейсон. - Но Бог ему в помощь, если он попытается опередить тебя хоть на секунду, - сказал Дрейк мрачно. Дверь отворилась, и с порога на них уставился доктор Джейсон - высокий полный человек с темными глазами. - Добрый вечер, мистер Мейсон, - поздоровался он. - Кажется, я не знаком с мистером Дрейком. Дрейк не спеша соединил колени, поднялся и вяло протянул руку. - Рад познакомиться, доктор, - сказал он. - Я столько о вас слышал от Перри Мейсона. Я часто вспоминаю, что он сказал, когда вы свидетельствовали душевную вменяемость его клиента. - И что же? - спросил доктор Джейсон. - Мейсон сказал, что вы, когда вцепитесь в мозг человека, напоминаете пиявку. - Я бы хотел, чтобы он заявил это публично, - засмеялся доктор. - Это было бы для меня лучшей рекламой. Прокурор Бергер указал на стулья и нервно затянулся сигарным дымом. - Доктор, - сказал он. - Вот задача. Дом горит, найдено человеческое тело. Очевидно, человек сгорел в своей постели. Не было никаких подозрений по поводу его кончины. Затем появляются свидетели того, что человек, получающий материальную выгоду от его смерти, был в гараже и протягивал гибкий шланг от выхлопной трубы своей машины к отверстию в отопительной трубе, ведущей в спальню того человека. Пожар тоже мог произойти в результате поджога. Возможно ли, чтобы в комнату попало достаточно моноокиси углерода, чтобы вызвать смерть человека? - Вполне возможно, - допустил доктор Джейсон, глаза его перебегали с Дрейка на Мейсона. - Человек умер бы во сне? - Вероятно. Угарный газ - очень коварный яд. Известно много случаев, когда люди задыхались от угарного газа, работая в запертых гаражах с включенным мотором. Они не могли выскочить на свежий воздух. - Как определить, что человек умер от отравления угарным газом? - Есть несколько способов. Самый простой - обратить внимание на цвет его крови. Кровь должна быть ярко-алой. - Ну, а если человек сгорел во время пожара, могли бы вы определить присутствие угарного газа? - Минуточку, - сказал доктор Джейсон. - Вы что-то путаете. Если человек сгорел, мы вполне можем ожидать что в его легких окажется угарный газ. Ведь не исключено, что человек задохнулся от моноокиси углерода во время пожара. - В таком случае, доктор, возможно ли определить путем обследования тела, не убит ли этот человек вышеописанным способом до того, как загорелся дом? - Задолго ли до пожара был отправлен в комнату газ? - Доктор посмотрел на Мейсона блестящими глазами. - Часа за два-три. - Я думаю, - медленно сказал доктор Джейсон Гамильтону Бергеру, - можно определить это, если осмотреть тело. Конечно, результат в какой-то степени будет зависеть от условий, в каких находилось тело после пожара. Но определить это вполне возможно. Волдыри, образующиеся от ожогов на живой ткани, сильно отличаются от тех, которые получатся, если огонь действует после смерти. - Другими словами, будем осматривать тело? - спросил Бергер. Доктор Джейсон кивнул. Бергер стремительно вскочил, как бы намереваясь преодолеть некое препятствие. - Хорошо, - сказал он. - Раз уж мы в это дело ввязываемся, так сделаем его как следует. Приготовлю приказ, разрешающий нам эксгумацию тела. 7 Дождь тихо сыпал с полуночного неба, грустно стучал по мерцающим листьям деревьев; капли с шипением ударялись о колпаки газовых фонарей, освещавших пейзаж. Травянистый склон, усеянный мраморными надгробиями, из ярко освещенного круга уходил в таинственную темноту. Ветра не было. На широкие плечи Гамильтона Бергера было накинуто пальто с поднятым широким воротником. Прокурор проявлял признаки нетерпения. - Вы что, побыстрей не можете? - спросил он. Один из могильщиков бросил на него возмущенный взгляд: - На высшей скорости работаем. А больше людей не привлечь - места нет. Да уже почти достали. Он вытер мокрым рукавом пот со лба и снова принялся быстро копать. Минуту спустя одна из лопат, судя по характерному звуку, наткнулась на твердое. - Полегче, - предостерег второй могильщик. - Не позволяй подгонять тебя. Нам еще грязь надо счистить, а уж после поднимать. Веревки в ручки проденем - и тогда хватит им стоять да бездельничать, пусть с нами поработают, разомнутся. Бергер проигнорировал это саркастическое замечание. Он наклонился и заглянул в яму. Перри Мейсон зажег сигарету и переступил промокшими ногами. Пол Дрейк бочком подобрался к нему и спросил: - И ты не покраснеешь, если медик скажет, что тот тип и в самом деле сгорел заживо? Мейсон в нетерпении потряс головой: - Я только заявил о фактах. Думаю, они сами во всем разберутся. Если бы им поговорить с Эдит де Во, а потом привлечь к допросу Сэма Лекстера, у них было бы больше шансов что-то узнать. - Да, - сказал Дрейк, - но тогда Бергеру пришлось бы начать расследование обстоятельств смерти Питера Лекстера. Он боится, что ты как раз этого и добиваешься, и будет увиливать, пока не увидит, что перед ним дело - только тогда он начнет действовать открыто. Он уже вступал в игру с тобой. И теперь, вроде обжегшегося ребенка, боится огня. - Все-таки, - с презрением сказал Мейсон, - он слишком осторожен. Это дело ускользнет у него из рук, если он станет осторожничать. Он может бояться огня, но не может же он без огня испечь пирог. И даже после того - не может он съесть пирог и одновременно сохранить его. Том Глассмен, старший следователь, повел носом. - Как бы уберечься от простуды в такую погодку, а, доктор? - спросил он. - Лежать в теплой постели, - неприязненно ответил доктор Джейсон. - Надо же было выбрать такую дождливую ночь! Сколько дней прошло после похорон, и никто не интересовался трупом, пока не пошел дождь. - Сколько времени вам потребуется, чтобы осмотреть тело? - Не так много. Будет зависеть от того, как поработал огонь. - Давайте веревку, - скомандовал человек из могилы, - и приготовьтесь поднимать. Через несколько секунд гроб резко подался вверх - все тянули за веревки. Вот он вышел на поверхность. Под него подставили доски. Гроб скользил по грязным мокрым доскам, пока не оказался на твердой почве. Один из рабочих обтер тряпкой грязь с крышки. Появилась отвертка. Через минуту крышка гроба была откинута назад и чей-то голос произнес: - Вот, доктор, теперь оно ваше. Доктор Джейсон выступил вперед, издал неопределенное восклицание, достал из кармана фонарик. Все столпились в кружок, но никто не поднес ближе газовый фонарь, так что гроб остался в тени. - Каков ваш вывод, доктор? - спросил прокурор. Карманный фонарик доктора Джейсона осветил внутренность гроба. Пальцы его дотронулись до обугленного тела. - Трудно сказать. Он обгорел так, что вот-вот рассыплется. Придется поискать такой участок, где кожа была защищена одеждой. - А как насчет угарного газа? - Нет нужды проверять. Он все равно есть. - Ладно, можете вы приступить к осмотру? - Прямо сейчас? Здесь? - Да. - Это будет трудно, и заключение не будет окончательным. - Разве вы не можете высказать догадку? Доктор Джейсон покорно вздохнул. - Отвечу через несколько минут, - сказал он. Один из рабочих подошел с фонарем. Доктор выражал негодование по поводу погоды и неодобрение по поводу всей процедуры. - Свет сюда... нет, не так близко... тень не должна падать внутрь... Так, стойте там, - распоряжался доктор. Он покопался в гробу, потом достал из кармана нож; четко раздался звук проходящего сквозь ткань лезвия. Через минуту он выпрямился и кивнул Гамильтону Бергеру: - Вы хотели догадку? - Да, именно. Доктор Джейсон, сдвигая крышку на прежнее место, сказал: - Начинайте расследование. Гамильтон Бергер постоял, уставившись на гроб в задумчивости, потом кивнул и повернулся на каблуках. - Отлично, - сказал он. - Начнем. Поедете с нами, мистер Мейсон. Дрейк отправится следом в вашей машине. Вы, доктор, останьтесь. Мейсон пошел за Бергером к прокурорской машине. За руль сел Том Глассмен. Все хмуро молчали. Дворники монотонно ходили по лобовому стеклу, их звук перекрывал шум мотора и шуршание шин. - Мы едем к Лекстеру? - спросил наконец Мейсон. - Да, - сказал Бергер, - в городской дом. Я хочу задать ему несколько вопросов. - Собираетесь предъявить обвинение? - Задам несколько прямых вопросов. Не думаю, что сразу предъявлю обвинение. Нужно сначала подготовиться. Я не буду пока спрашивать о шланге. Думаю, что вам, Мейсон, и вашему детективу лучше не присутствовать, когда мы будем задавать эти вопросы. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Мы сделали все, что могли. И я знаю, где есть теплая мягкая постель, горячий пунш и... - Еще нет, - перебил Бергер. - Вы это дело начали, и вам надо быть в курсе. Мейсон вздохнул и откинулся на подушки. Машина промчалась по пустым улицам и кривым переулком взобралась на холм. - Где-то здесь, - объявил Бергер. - Участок большой. Старайся не включать фары без надобности, Том. Я хотел бы взглянуть на гараж, прежде чем мы кого-нибудь потревожим. У поворота Глассмен сбавил скорость, остановил машину и выключил мотор. Не слышно было ни звука, лишь стук дождевых капель по крыше машины. - Пока все нормально, - сказал Глассмен. - Отмычки есть? - спросил Бергер. - Конечно. Хотите, чтобы я открыл гараж? - Да, я хотел бы взглянуть на машины. Глассмен направил фары на висячий замок, которым запирался гараж, открыл дверцу и выбрался под дождь. Он достал из кармана связку ключей, через минуту кивнул Бергеру и отодвинул дверь. - Осторожней, - предупредил Бергер. - Не захлопни двери. Нельзя поднимать тревогу раньше времени. В гараже стояли три машины. Фонарик Глассмена по очереди осветил каждую. Глаза Мейсона сузились при взгляде на новенький паккард-седан. Заметив выражение его лица, Бергер спросил: - Что-то обнаружили, Мейсон? Перри Мейсон отрицательно покачал головой. Фонарик Глассмена обследовал номера машин. - Вот эта зарегистрирована на имя Сэмюэля К. Лекстера. - Он указал на двухместный автомобиль с несколькими запасными камерами, подвешенными с разных сторон. Это была мощная машина с низкой посадкой, блестевшая эмалью и хромированной сталью. - Модель скоростная, - шепнул Бергер. - Поверни-ка фонарик сюда, к глушителю, Том. Глассмен повернул луч света к выхлопной трубе, а Бергер наклонился рассмотреть ее. - Что-то сюда присоединяли, - заметил он. - Что ж, пошли, поговорим с Сэмюэлем Лекстером и поглядим, что он скажет, - предложил Глассмен. Перри Мейсон, с безразличным видом прислонившись к стене гаража, разминал пальцами сигарету. - Я, конечно, не хочу вмешиваться, но вы могли бы найти шланг. Если бы как следует поискали. - Где? - спросил Бергер. - Где-нибудь в машине. - Что заставляет вас думать, что он там? - Пожар, - пояснил Мейсон, - начался в спальне Лекстера или рядом. Гараж от нее далеко. Машины, которые стояли в гараже, спасли от огня. Кусок шланга - улика, и Лекстер, разумеется, не оставил бы его там, где его мощно найти. Возможно, конечно, что он его припрятал в другом месте, но есть шанс, что он в машине. Глассмен без особого энтузиазма потянул за ручку, при помощи которой поднималось откидное сиденье, забрался в машину и посветил фонариком. Он поднял переднее сиденье, открыл щиток, обшарил заднюю часть машины. - Вот какое-то запертое отделение, - подсказал Бергер. - Это под клюшки для гольфа, - объяснил Глассмен. - Посмотри, не подойдет ли сюда какой-то из ключей? Глассмен попробовал ключи один за другим и покачал головой. - Посмотри, нельзя ли отодвинуть ту штуку на переднем сиденье и заглянуть туда? Рессоры закачались под тяжелым телом Глассмена. Он глухо сказал: - Тут что-то есть. Похоже на гибкий шланг. - Отмычку, - возбужденно скомандовал Бергер. - Надо взглянуть. Глассмен отомкнул замок со словами: - Не очень аккуратно получилось. Будет жуткий скандал, если мы не правы. - Начинаю думать, что мы правы, - мрачно заметил Бергер. Глассмен протянул руку и достал футов двенадцать шланга. На одном конце к нему болтами были привинчены два ремешка. С другого конца резина была растянута в виде гриба. - Ну, - сказал Бергер, - сейчас поднимем Лекстера. - Хотите, чтобы мы подождали здесь? - спросил Мейсон. - Нет, можете подняться в дом и посидеть в гостиной. Долго ждать не придется. Он, наверное, сознается, если вытащить его прямо из постели. Дом стоял на холме. Гараж находился на небольшом расстоянии от дома. Каменные ступени вели к усыпанной гравием дорожке. Асфальтированная дорога от гаража обходила вокруг дома, являясь одновременно подъездом к парадной двери и дорогой для подвоза к заднему ходу продуктов и прочего. Двигаясь молча, мужчины поднялись по ступенькам. Наверху Бергер остановился: - Послушайте! Что это? Из туманной тьмы исходил металлический звук, сопровождаемый характерным поскребываньем. - Кто-то копает, - тихо сказал Мейсон. - Лопата ударяется о камни. - Клянусь богом, Мейсон, - шепнул Бергер, - вы правы. Том, тебе лучше приготовить фонарик, а в карман положи пистолет - на всякий случай. Бергер пошел впереди. Все четверо старались шагать как можно тише, но гравий дорожки скрипел под ногами. Глассмен шепнул: - Лучше идти по траве, - и сошел с тропинки. Остальные последовали за ним. Трава была мокрая, почва сырая, и дальше они двигались в полной тишине. В доме горели огни, освещая под окнами отдельные участки. Человек, который копал, держался от них в стороне. - Там, за ползучим растением, - сказал Глассмен. Он мог этого и не говорить, направление и так было ясно. Стебли растения дрожали от тяжести воды. Капли дождя каскадом стекали с листьев и попадали в поток света из застекленной двери. Снова застучала лопата. - Яму закапывает, - заметил Мейсон. Луч фонарика Глассмена пронзил темноту. Какая-то фигура отскочила и заметалась в тени растения, которое при свете фонаря оказалось розовым кустом. Глассмен скомандовал: - Выходите, именем закона! Руки! - Что вы тут делаете? - спросил приглушенный голос. - Выходите! - повторил Глассмен. В темноте, на фоне светящихся листьев, показалась фигура. Мокрая поверхность листвы отражала свет фонаря, и Мейсон рассмотрел лицо человека. - Это франк Оуфли, - сказал он Бергеру. - Кто вы такой? - шагнул вперед Бергер. - Я Оуфли, Фрэнк Оуфли. Один из владельцев этого дома. А кто вы и что вы тут делаете? - Проводим небольшое расследование, - отвечал Бергер. - Я - окружной прокурор. Это Том Глассмен, мой следователь. Зачем вы тут копаете? Оуфли тихо выругался, вытащил из кармана телеграмму и протянул ее прокурору. Луч фонаря осветил телеграмму, разорванный рукав, исцарапанные руки, покрытые грязью. - Напугали вы меня своим фонариком, - сказал он. - Я прыгнул в самые колючки. Ну, все равно, я и так весь исцарапался. Хороший же у меня вид! Он оглядел свой костюм, рассмеялся, как бы извиняясь. Но четверо мужчин не обратили внимания на его вид. Они изучали телеграмму: "КОЛТСДОРФСКИЕ БРИЛЛИАНТЫ СПРЯТАНЫ В КОСТЫЛЕ ЭШТОНА ТЧК БОЛЬШЕ ПОЛОВИНЫ ДЕДОВСКИХ ДЕНЕГ ЗАРЫТЫ ПОД ОКНОМ БИБЛИОТЕКИ ГДЕ РОЗОВЫЙ КУСТ ВЬЕТСЯ ПО РЕШЕТКЕ ТЧК МЕСТО ОТМЕЧЕНО ПАЛОЧКОЙ ВОТКНУТОЙ В ЗЕМЛЮ ТЧК ОНИ НЕ ГЛУБОКО ТЧК НЕ ДАЛЬШЕ НЕСКОЛЬКИХ ДЮЙМОВ". Телеграмма была подписана "ДРУГ". - Вроде телеграмма настоящая, - тихо сказал Глассмен. - Прошла через телеграф. - Что же вы нашли? - спросил Бергер. Оуфли шагнул вперед и тут впервые заметил Мейсона. Он мгновенно напрягся и спросил: - А этот человек что тут делает? - Он здесь по моей просьбе, - сказал Бергер. - Он адвокат Чарльза Эштона, привратника. У меня к Эштону несколько вопросов, и я хотел бы, чтобы Мейсон присутствовал. Так вы нашли что-нибудь там, где копали? - Я нашел палочку, - Оуфли вытащил ее из кармана. - Она была в земле. Я прокопал суглинок и гравий. Там ничего нет. - Кто послал телеграмму? - Вы могли бы это определить. Бергер тихо сказал Глассмену: - Том, перепиши номер, съезди на телеграф и попроси найти эту телеграмму. Разузнай все, что сможете. Достань адрес отправителя. - Вы что, приехали из-за телеграммы? - спросил Оуфли. - Будь проклята эта ночь. Не стоило мне вылезать и копать тут, но вы понимаете, что я почувствовал после такого совета. - Мы приехали в связи с другим делом, - объяснил Бергер. - Где Сэм Лекстер? Оуфли вдруг заволновался: - Нет его. А зачем он вам? - С минуту Оуфли колебался, затем спросил: - Вы разговаривали с Эдит де Во? - Нет, - сказал Бергер, - я не разговаривал. - Я с ней говорил. - Мейсон внимательно посмотрел на Оуфли. - Я так и знал, - сказал Оуфли. - Просто удивительно, до чего вы любите совать нос в чужие дела. - Хватит, - остановил его Бергер. - Идемте в дом. А что там насчет бриллиантов, спрятанных в костыле Эштона? - Вам об этом известно столько же, сколько и мне, - мрачно огрызнулся Оуфли. - Сэма нет дома? - Нет. - А где он? - Не знаю. На свидании, наверное. - Ладно, - сказал Бергер. - Пойдемте. Они поднялись на крыльцо. Оуфли достал связку ключей, открыл дверь и сказал: - Извините, я на минутку, отмоюсь и переоденусь. - Стой-ка, парень, - остановил его Глассмен, - тут ведь речь о полумиллионе монет. Мы, конечно, тебе верим, но не лучше ли проверить твои карманы и убедиться... - Глассмен, - предостерег Бергер, - с мистером Оуфли не надо так обращаться. - Он повернулся к Оуфли: - Извините мистера Глассмена за слишком резкие слова, но мне в голову пришла та же самая мысль, да и вам, без сомнении, тоже. Речь идет об огромной сумме. А если автор телеграммы поклянется под присягой, что вы откопали хотя бы часть этих денег? - Я же ничего не нашел. А если и нашел бы, так они все равно мои, половина, во всяком случае... - Не думаете ли вы, что вам лучше запастись свидетелями? - А как это сделать? - Подвергнуться добровольному обыску. - Валяйте. - Лицо Оуфли помрачнело. - Обыскивайте. Его обыскали. Бергер удовлетворенно кивнул: - Может быть, позже вы будете рады сотрудничеству с нами. - Не буду. Теперь можно пойти переодеться? - Лучше не надо, - покачал головой Бергер. - Сядьте. Вы быстро обсохнете. - Хорошо, - вздохнул Оуфли. - Выпьем по рюмочке. Вы, кажется, тоже побывали под дождем. Бурбон, ржаное или шотландское? - Что ни выберешь, - заметил Мейсон, - все равно - виски. Оуфли метнул на него подозрительный взгляд и позвонил. В дверях появился мужчина с синевато-багровым шрамом на правой щеке, придававшим ему выражение злобного торжества, и спросил: - Вы звонили? - Да, - сказал Оуфли. - Принесите виски, Джим. Бурбон, шотландское. И содовую. Человек кивнул и удалился. - Джим Брэндон, - объяснил Оуфли. - Он и за шофера, и за дворецкого. - Каким образом он был ранен? - поинтересовался Бергер. - Автомобильная авария, кажется... Это вы мистер Бергер, окружной прокурор? - Да. - Сожалею, что Эдит де Во сказала то, что сказала. - Почему? - Потому что пожар начался вовсе не от выхлопных газов. Это вообще невозможно. - Где у вас телефон? - спросил Глассмен. - В холле. Я покажу... или Джим покажет. - Неважно, - следователь встал. - Я сам найду. - Вы слышали об отравлениях угарным газом, мистер Оуфли? - спросил Бергер. - Конечно. - Вам известно, что угарный газ образуется в автомобиле, когда работает мотор? - Причем тут угарный газ? Он же не воспламеняющийся... - Зато он отравляющий. Что-то в голосе Бергера заставило выгнуться брови Оуфли. - Господи боже! - воскликнул он. - Не хотите же вы сказать... Нет, это невероятно! И я не могу поверить... - Неважно, во что вы можете и во что не можете поверить, мистер Оуфли. Мы заходили в гараж и обыскали машину Сэма Лекстера. Мы нашли длинный шланг. - Да, - сказал Оуфли, не удивляясь. - Эдит видела его. - Так где же сейчас Сэм Лекстер? - Не знаю. Уехал. - Каким образом? Его машина в гараже. - Да, - согласился Оуфли. - Шофер увез его в город на паккарде, потом пригнал машину назад. Не знаю уж, как Сэм вернется, разве что шевроле где-то там. - Шевроле? - Да. Служебная машина. Обычно на ней ездит Эштон. Она у нас для подвозки грузов и для всяких поручений. - А у вас есть машина? - спросил Бергер. - Есть. Бьюик, который стоит в гараже. - А большой паккард? - Его дед купил незадолго до смерти. - Когда сгорел дом, машины спасли? - Да, гараж был на углу. С краю. - То есть пожар начался далеко от гаража? - Да, похоже, он начался возле дедовой спальни. - У вас есть соображения, как начался пожар? - И не одно... Слушайте, мистер Бергер, я бы предпочел, чтобы вы поговорили об этом с Сэмом. Мое положение достаточно щекотливо... В конце концов, Сэм мне родственник. Говоря откровенно, я уже слышал рассказ Эдит де Во, но не придал ему значения. Угарный газ для меня, конечно, новость. Я просто поверить не могу, что такое возможно. Должно быть какое-то объяснение. Вошел Глассмен с телеграммой в левой руке. - Телеграмма подлинная, - доложил он с порога. - Была отправлена по телефону, подпись "Друг", а номер телефона отправителя: шестьсот двадцать три девяносто восемь. Телефон зарегистрирован на заведение "Вафли Уинни". - Чушь! - Мейсон вскочил. - Хватит, Мейсон, - сказал Бергер. - Не вмешивайтесь. - Какого дьявола! - взорвался Мейсон. - Вы мне не указ, мистер Бергер. Уинифред Лекстер не посылала этой телеграммы. - Не стала бы Уинни посылать такую телеграмму, - подтвердил Оуфли, глядя на Глассмена. - Тут какая-то ошибка. - Но она ее послала, - настаивал Глассмен. - Черта лысого! - рявкнул Мейсон. - По телефону ее мог послать кто угодно. - Да уж, - заметил Глассмен, - у ваших клиентов вечно какая-то конспирация... - Вовсе она не моя клиентка, - сказал Мейсон. - А кто же ваш клиент? - Думаю, что кот, - ухмыльнулся Мейсон. С минуту длилась тишина. Затем послышался шум автомобильного мотора. На мгновение за окном сверкнули передние фары, затем повелительно взвыл сигнал. Джим Брэндон вошел в комнату с подносом, на котором стояли бутылки, стаканы и два сифона. Он поспешил поставить поднос и заторопился к двери, потому что сигнал взвыл снова. - Это мистер Сэм Лекстер, - сказал он. Бергер поймал его за рукав, когда Джим проходил мимо. - Не надо так спешить, - предложил он. Глассмен прошел по коридору и открыл парадную дверь, сигнал раздался снова. - Выходите, Джим, - сказал он. - Посмотрите, что там нужно. Джим Брэндон зажег свет на крыльце и вышел. - Джим, - позвал его Сэм Лекстер, - я в аварию попал. Идите, поставьте машину. Бергер отодвинул портьеру. Яркий свет с крыльца падал на несколько старомодный шевроле с поломанными дворниками, вдавленным крылом и смятым бампером. Сэм Лекстер выбирался с водительского места. Лицо его было поцарапано, правая рука перевязана окровавленным платком. Бергер пошел к двери. Прежде чем он добрался до нее, фары вновь высветили моросящий дождь. Подъехал большой седан с мягко гудящим мотором, он развернулся и остановился. Оттуда выпрыгнул на дорожку человек, повернулся и помчался прямо к дому, затем, заметив Сэма Лекстера, внезапно остановился. Перри Мейсон хмыкнул и объяснил Бергеру: - Перед нами никто иной, как наш выдающийся современник Нат Шастер. В течение следующего получаса вы будете иметь возможность установить, последовал ли он за Сэмом Лекстером потому, что знал о вашем присутствии здесь, или появился случайно. Бормоча проклятия, Бергер устремился к крыльцу. Шастер позвал резким и взволнованным голосом: - Слыхали вы об этом? Нет, вы слыхали? Знаете, что они вытворяют? Знаете, что произошло? У них приказ - вырыть тело вашего дедушки. И они выкопали его! На залитом кровью лице Сэма Лекстера проступило удивление. Фрэнк Оуфли, стоящий возле Бергера, спросил: - Это еще что за чертовщина? - Спокойно! - предупредил Глассмен. - Я только что узнал! Хотите ли вы, чтобы я предпринял законные шаги... - он умолк, увидев на крыльце фигуру Бергера. - Входите, мистер Шастер, - предложил прокурор. - Если будете там стоять, вы совсем промокнете. На лице Сэма Лекстера блестели капли дождя. Рана на его щеке кровоточила. Губы в волнении дергались. - Что происходит? - спросил он. - Я провожу расследование, - объяснил Бергер, - и хочу задать вам несколько вопросов. Не возражаете? - Нет, конечно, - ответил Лекстер, - но меня удивляет то, как это делается. Откуда взялась нелепая идея выкапывать... - Никаких вопросов! Никаких! - закричал Шастер. - И отвечать, только если я разрешу! - Да ну вас, Шастер, - отмахнулся Сэм. - Я смогу ответить на любой вопрос прокурора. - Не дурите, - простонал Шастер. - Вовсе это не расследование окружного прокурора, это все дело рук выскочки Мейсона! Все вокруг этого чертова кота. Не отвечайте им. Ничего не отвечайте. Прежде всего вас одурачат, а потом? Вы лишитесь наследства, Мейсон восторжествует, все получит Уинифред, даже кот будет смеяться... - Замолчите, мистер Шастер, - приказал Бергер. - Я собираюсь говорить с Сэмом Лекстером и так, чтобы вы меня не перебивали. Заходите в дом, мистер Лекстер. Вам нужен доктор - осмотреть раны? - Не думаю, - сказал Лекстер. - Меня занесло на телефонный столб. Сильно тряхнуло, ушиб правую руку, но, наверное, достаточно промыть антисептиком и нормально перевязать. Не мешало бы, конечно, чтобы врач посмотрел, но я не хочу вас задерживать. - Пожалуйста! - подбежал к нему Шастер. - Я вас умоляю! Прошу вас! Не делайте этого! - Замолчите, - повторил Бергер и взял Сэма под руку. Лекстер с Бергером вошли в дом, сразу за ними - Глассмен. Шастер медленно поднимался по ступенькам, точно старик, каждый шаг для которого - тяжелая работа. Мейсон наблюдал, как трое мужчин пересекли гостиную и скрылись за дверью. Он уселся в гостиной. Дрейк достал из кармана сигарету, устроился на пуфике, скрестив ноги, и произнес: - Ну, так-то. Джим Брэндон, стоя в дверях, сказал Шастеру: - Не знаю уж, надо ли вам входить. - Не дурите, - сказал Шастер и понизил голос так, чтобы Мейсон и Дрейк ничего не услышали. Брэндон тоже понизил голос. Они продолжили разговор шепотом. Зазвонил телефон. Через несколько минут толстая женщина с заспанными глазами прошла по коридору, застегивая халат. Она сняла трубку, сказала "алло" сонным и неприветливым голосом. Лице ее выразило удивление, и она произнесла: - Да, мисс Уинифред... Конечно, я могу его позвать. Он, конечно, спит. Сказать ему, чтобы он попросил мистера Мейсона позвонить вам и... Перри Мейсон бросился к телефону. - Если кто-то спрашивает мистера Мейсона, - вмешался адвокат, - то я здесь. - Это мисс Уинифред Лекстер. - Женщина подала ему трубку. - Алло, - сказал Мейсон и услышал голос Уинифред, взволнованный, почти истеричный: - Слава Богу, смогла вам дозвониться. Я не знала, где вас искать, так что хотела передать через Эштона... Случилось нечто ужасное! Вам надо немедленно приехать. - Вообще-то я пока занят, - спокойно ответил Мейсон. - Вы можете в общих чертах объяснить, что случилось? - Не знаю, но у Дугласа что-то серьезное. Вы помните Дугласа? Дуглас Кин. - Что же с ним случилось? - Не знаю, но я должна вас видеть. - Я выйду отсюда минут через десять, - обещал ей Мейсон. - Это все, что я могу сделать. Здесь еще одно дело, в котором я заинтересован. Где вас искать? - У меня в заведении. Витрины не горят, просто открывайте дверь и входите. - Хорошо, я выхожу через десять минут, - твердо сказал Мейсон. Он повесил трубку, а Шастер, оставив Брэндона у двери, пересек холл быстрыми нервными шагами и схватил Мейсона за полу пиджака. - Вы этого не сделаете! - объявил он. - Вы не можете так уйти! Это чудовищно! Я буду жаловаться! Это шантаж! Мейсон оттолкнул его рукой и сказал: - Вернитесь лучше к своим лекциям, Шастер. Никто не может обвинить вас в их излишней сухости. Мейсон достал из кармана платок и вытер лицо. Шастер возбужденно подпрыгнул, точно терьер, лающий на быка: - Вы же знали, что нельзя нарушать завещание, завещание так же верно, как золото! Что вы натворили? Пытаетесь пришить моим клиентам дело об убийстве? Ничего не получится! Вы с вашим привратником наживете кучу неприятностей! Кучу! Вы слышите? Вы... Его прервал окружной прокурор Бергер, вошедший в сопровождении Глассмена. Лицо Бергера выражало недоумение. - Мейсон, - сказка он, - вы что-нибудь знаете о бриллиантах, которые находятся у вашего клиента Эштона? - Нет, но мы можем его спросить, - предложил Мейсон. - Кажется, надо с ним поговорить. Очевидно, он тут замешан. Вмешался Шастер: - Нарушение закона! Все подтасовано! Это Мейсон состряпал, чтобы нарушить волю покойного. Мейсон вежливо улыбнулся: - Я вас предупреждал, мистер Шастер, что всегда бью неожиданно? - Вы хотите, чтобы я позвала привратника? - спросила пожилая женщина в халате. Тут в комнату шаркающей походкой вошел Оуфли в халате и домашних туфлях. - Вы кто? - спросил женщину Бергер. - Экономка, - вмешался Оуфли, - миссис Пиксли. - Лучше бы пойти допросить привратника, не предупреждая его специально, - предложил Бергер. - Послушайте, - сказал Мейсон, - не кажется ли вам, что в данных обстоятельствах я должен быть в курсе того, что вы узнаете? - Идемте, - пригласил Бергер. - Вы будете в курсе, но не перебивайте ни вопросами, ни советами. Шастер заметался вокруг стола. - Вы за ним хорошенько следите, - предупредил он. - Он все это дело из пальца высосал. - Замолчите, - бросил Том Глассмен через плечо. - Идемте, - сказал Бергер миссис Пиксли. - Покажите дорогу. Женщина пошла по коридору, задники ее туфель шлепали на ходу. Пол Дрейк пристроился рядом с Перри Мейсоном. Оуфли отстал, чтобы поговорить с Шастером. Бергер держал под руку Сэма Лекстера. - Странная женщина эта экономка, - тихо заметил Дрейк. - Все мягкое, кроме рта, а уж он такой жесткий! За счет остального. - Под этой мягкостью, - ответил Мейсон, оглядывая фигуру женщины, - масса силы. Мускулы скрыты под жиром, но она очень сильна. Обратите внимание, как она держится. Женщина вела их по лестнице в подвальный этаж. Открыла дверь, прошлепала по цементному полу, остановилась перед следующей дверью и спросила: - Постучать? - Нет, только если заперто, - сказал ей Бергер. Она повернула ручку и распахнула дверь. Мейсон не мог разглядеть внутренность комнаты, но он видел лицо экономки. При свете, падающем из комнаты, он увидел, как ее полное лицо застыло в диком ужасе. Ее твердые губы раскрылись - и он услышал крик. Бергер выскочил вперед. Экономка покачнулась, воздела руки, колени ее задрожали и она начала оседать. Глассмен тоже устремился в комнату. Оуфли поддержал экономку под мышки. - Спокойно, - сказал он. - Что случилось? Мейсон протиснулся мимо них. Кровать Чарльза Эштона стояла под открытым окном. Окно располагалось на уровне земли. Оно было подперто палкой, отверстие составляло пять-шесть дюймов, как раз столько, чтобы мог пройти кот. Кровать стояла прямо под окном, а на белом покрывале была масса грязных кошачьих следов - и на подушке тоже. В постели лежал Чарльз Эштон с искаженным лицом. Достаточно было взглянуть на выпученные глаза и высунутый язык, чтобы опытные люди поняли, отчего от умер. Бергер повернулся к Глассмену: - Не пускайте сюда никого. Позвоните в отдел убийств. Не выпускайте Сэма Лекстера из поля зрения, пока все не выяснится. Я буду здесь и все осмотрю. Начинайте! Глассмен повернулся, задел плечом Мейсона и извинился. Мейсон вышел из комнаты. Глассмен захлопнул дверь: - Пропустите меня к телефону. Мистер Оуфли, не пытайтесь удрать. - Почему это я должен удирать? - обиделся Оуфли. - Не делайте никаких заявлений! Не делайте никаких заявлений! - истерически умолял Шастер. - Молчите, говорить предоставьте мне! Неужели не понимаете? Ведь это убийство! Не разговаривайте с ними. Не подходите к ним. Не... - Закройте рот, - воинственно подступил к нему Глассмен, - или я сам заткну его! Шастер увильнул от него, точно белка, беспрерывно бормоча: - Никаких заявлений! Никаких заявлений! Разве вы не понимаете, что я ваш адвокат? Вы же не знаете, в чем вас хотят обвинить! Молчите! Дайте мне говорить вместе вас. - В таких разговорах нет необходимости, - заверил его Оуфли. - Я так же хочу знать истину, как эти должностные лица. У вас истерика. Помолчите и успокойтесь. Когда все поднимались по лестнице, Перри Мейсон, отстав, наклонился к Полу Дрейку. - Побудь здесь, Пол, - попросил он, - посмотри, что будет. Постарайся увидеть все, что сможешь. А не сможешь увидеть - пусть работают твои уши. - Смываешься? - спросил Дрейк. - Есть еще срочные дела, - ответил Мейсон. Поднявшись по ступеням, Глассмен поспешил к телефону. Мейсон повернул направо, прошел через кухню, спустился с крыльца и оказался в дождливой ночи. 8 Электровывеска, прославляющая "Вафли Уинни", не светилась. Над дверью горел ночник. Перри Мейсон повернул ручку - дверь отворилась. Мейсон закрыл ее за собой, прошел между стойкой и столиками и оказался перед еще одной открытой дверью. В комнате было темно. Он услышал, как всхлипывает женщина. Мейсон сказал "Хэлло!". Щелкнул выключатель. Комната осветилась мягким светом настольной лампы под розовым шелковым абажуром. У стены стояла односпальная кровать. Видны были два стула, стол и книжный шкаф - грубо сколоченные деревянные ящики из-под консервов. Самодельный шкаф был полон книг. Угол комнаты отгораживала портьера, за ней - через щель - Мейсон увидел душ, напоминавший гусиную шею. На стене висело несколько фотографий в рамках. Несмотря на скромную обстановку, в комнате царила атмосфера домашнего уюта. На столе - фотография Дугласа Кина в рамке. Уинифред Лекстер сидела на кровати. Глаза ее были красны от слез. Большой персидский кот свернулся у нее под боком, прижавшись к бедру девушки, и громко мурлыкал. Когда зажегся свет, кот грациозно повернулся и уставился на Мейсона ярко горящими глазами. Потом зажмурился, потянулся, зевнул и снова замурлыкал. - Что случилось? - спросил Мейсон. Девушка безнадежно указала на телефон, как бы желая все объяснить этим жестом. - А я-то думала, что посмеюсь над жизнью, - сказала она. Мейсон подвинул стул и сел рядом. Он видел, что девушка на грани истерики, и произнес с участием: - Славная киска. - Да, это Клинкер. Мейсон поднял брови. - Дуглас съездил и взял его. - Зачем? - Потому что боялся, что Сэм его отравит. - Когда? - Часов в десять. Я его послала. - Он говорил с Эштоном? - Нет, Эштона не было. - Не возражаете, если я закурю? - И я закурю. Вы, должно быть, считаете меня ужасным ребенком. Мейсон достал из кармана пачку сигарет, серьезно протянул ей и подал спичку. - Вовсе нет, - сказал он, зажигая сигарету для себя. - Здесь довольно одиноко, да? - Пока нет, но будет, - сказала она. - Расскажите мне, как только будете готовы, - предложил он. - Я еще не готова, - голос у нее стал тверже, но в нем все еще звучали нотки истерики. - Я слишком долго сидела здесь в темноте - и все думала, думала... - Хватит думать, - перебил он. - Давайте просто поговорим. В какое время Дуглас Кин уехал от Эштона? - Часов в одиннадцать, наверное. А что? - Он там был около часа? - Да. - А когда же начался дождь? До одиннадцати или после? - Ой, раньше - еще до девяти. - Вы можете точно сказать, когда именно Дуглас принес кота? - Нет, я вафли готовила. А почему вы спрашиваете? - Просто пытаюсь завязать разговор, - небрежно заметил Мейсон. - Я для вас слишком чужой человек, чтобы со мной откровенничать. Вот я и хочу, чтобы вы ко мне немного привыкли. Дугласа впустил кто-то из слуг? - В городской дом? Нет, я дала Дугу свой ключ. Я не хотела, чтобы Сэм знал, что я беру кота. Дедушка дал мне ключ от дома. Я его так и не вернула. - Почему вы не дали знать Эштону, что взяли кота? Ведь он будет беспокоиться? - Он знал, что Дуг едет за Клинкером. - Откуда? - Я ему звонила. - Когда? - Перед тем, как Дуг ушел. - А когда он ушел? - Не знаю, мы договорились по телефону, что лучше мне пока подержать Клинкера у себя. Он сказал, что будет дома, когда Дуг приедет, и велел дать Дугу мой ключ, чтобы Сэм ничего не знал. - Но Эштона не было, когда приехал Дуг? - Нет. Дуг целый час ждал. Потом взял кота и уехал. Мейсон, откинувшись на спинку стула, изучал клубящийся сигаретный дым. - Клинкер всегда спит на постели Эштона, да? - Да. - Еще какие-то кошки есть? - Вы имеете в виду - в доме? - Да. - Нет, наверное, нет. Клинкер любую кошку выжил бы. Он ужасно ревнивый, особенно дядю Чарльза ревнует. - Дядю Чарльза? - Я так иногда называю привратника. - Довольно странный он, да? - Странный, но хороший, если узнать его поближе. - Честный? - Конечно, честный. - Скуповат малость, а? - Был бы скуповат, если бы ему было что жалеть. Он долго служил у дедушки. Дедушка всегда не доверял банкам. Когда прошел тот бум с золотом, дед чуть не умер. Он ведь копил золото. Но тогда он пошел, сдал золото и получил бумажные деньги. Это был такой удар для дедушки. Он несколько недель не мог оправиться. - Чудак, должно быть, был. - Да, большой чудак - и такой славный: у него было чувство справедливости. - Судя по его завещанию, этого не скажешь. - Нет, - возразила она. - При данных обстоятельствах это было лучшее, что он мог сделать. Кажется, Гарри меня совсем загипнотизировал. - Гарри? - переспросил Мейсон. - Гарри Инмен. Он казался таким прямодушным, откровенным... - Но он таким не был? - Как только он понял, что я ничего не наследую по завещанию, он сразу взял назад все свои слова. Наверное, боялся, что я его женю на себе. - Есть у него деньги? - У него хорошее место. Он зарабатывает около шестисот долларов в год в какой-то страховой конторе. - Дуглас Кин привязан к вам, да? - Мейсон осторожно перевел разговор на молодого человека, чей портрет стоял на столе. - Да, привязан. Он молодец. Он самый прекрасный в мире. А я и не понимала до сих пор, сколько в нем хорошего - ведь слова ничего не значат, просто есть люди, которые умеют говорить лучше других. Мейсон кивнул, ожидая, что она скажет еще. - Я хотела вас видеть насчет Дугласа, - сказала она. - Случилось нечто ужасное, Дуглас боится, что меня втянут. Он сам как-то в этом замешан - не знаю, как именно. - Что же случилось? - спросил Мейсон. - Убийство. - И она зарыдала. Мейсон подошел к кровати, сел рядом с ней и обнял ее за плечи. Кот оценивающе посмотрел на него, прижал уши, потом успокоился, но больше не мурлыкал. - Ну, успокойтесь, - произнес Мейсон. - Скажите, что вы знаете. - Я знаю только, что Дуглас позвонил. Он был ужасно взволнован. Сказал, что кого-то убили и он не хочет, чтобы меня впутывали, поэтому он уедет и я его никогда не увижу. Он велел мне ничего не говорить и не упоминать его. - Кого же убили? - Он не сказал. - Почему же он думает, что вас могут впутать? - Наверное, потому, что я его знаю. Все так глупо. Я думаю, все это связано с дедушкиной смертью. - Когда он вам звонил? - Минут за пятнадцать до моего разговора с вами. Я пыталась дозвониться всюду - в вашу контору, на квартиру. Нигде никто не ответил, тогда я решила позвонить дяде Чарльзу. Он говорил, вы ему звонили - что-то насчет Сэма и окружного прокурора, вот я и решила, что он, возможно, еще будет с вами говорить. - Вы знали, - спросил Мейсон, - что ваш дед был убит? - Дедушка? - Глаза ее расширились. - Нет. - Вам не показалось, что дом сгорел как-то странно? - Почему? Огонь вспыхнул где-то возле дедушкиной спальни. Ночь была ветреная. Я подумала, что пожар начался из-за неисправной проводки. - Вернемся к коту, - сказал Мейсон. - Он у вас часов с одиннадцати? - Да, может быть, с начала двенадцатого. Мейсон кивнул и взял кота на руки. - Клинкер, - спросил он, - не хотел бы ты немного прокатиться? - Что вы хотите этим сказать? - не поняла Уинифред. Перри Мейсон, держа кота в руках и не спуская глаз с девушки, медленно произнес: - Сегодня вечером был убит Чарльз Эштон. Я еще не знаю точно, в какое время. Его задушили, вероятно, когда он лег спать. Все покрывало и подушка были в грязных кошачьих следах, эти следы вели к самому лбу Эштона. Она вскочила, глаза ее расширились, бескровные губы раскрылись, как будто она пыталась закричать. Но звука не было. Перри Мейсон бросил кота на кровать, обнял Уинифред, погладил по волосам. - Успокойтесь, - сказал он ей. - Я возьму кота с собой. Если кто-нибудь станет вас допрашивать, не отвечайте ни на какие вопросы. Она выскользнула из его объятий, села на кровать. Лицо ее выражало страдание. - Он этого не делал, - повторяла она. - Не мог он. Я его знаю. Он мухи не обидит. - Можете вы продержаться, - спросил он, - пока я избавлюсь от кота? - Что вы хотите с ним сделать? - Спрячу, пока все не уладится. Вы же понимаете, что значит - кошачьи следы на той кровати. Это значит, кот был там после убийства. - Невероятно, - сказала она. - Конечно, - ответил он, - но нам надо заставить других поверить, что это невозможно. Весь вопрос в том, сможете ли вы быть достаточно храброй, чтобы помочь мне. Она кивнула. Перри Мейсон взял кота и направился к выходу. - Послушайте, - сказала она, когда Мейсон взялся за ручку двери, - понятно ли вам, что вы должны защищать Дугласа? Вот зачем я вам позвонила. Вы должны его найти и поговорить с ним. Дуглас не виноват. Вы должны это доказать, и нечего ему собой жертвовать. Вы меня поняли? - Понял, - сказал он серьезно. Она подошла к нему и положила руки ему на плечи. - Он умный, его не поймают, - сказала она. - Ну, не смотрите на меня так. Я вижу, вы думаете, его найдут, но вы не знаете, какой Дуглас умный. Полиция никогда его не схватит. Но это значит, что ему придется скрываться, пока вы все не выясните... И я знаю, что должно случиться из-за меня. Полиция вообразит, что он захочет связаться со мной. За моим заведением будут наблюдать, прослушивать телефон - сделают все, чтобы заманить Дугласа в ловушку. Мейсон кивнул и потрепал Уинифред по плечу свободной рукой. - У меня есть немного денег, - продолжала она. - Дело хорошее, но я его только начинаю. Я могу заработать на жизнь - и чуть больше. Я буду платить вам помесячно. Отдам вам все, что заработаю. Мне ничего не нужно, только прокормиться, вафли да кофе... - Потом поговорим, - прервал ее Мейсон. - Сначала разберемся, что к чему. Если Дуглас Кин виновен, ему лучше явиться с повинной. - Но он невиновен. Этого не может быть. - Ладно, но вам надо избавиться от кота. Иначе вы будете замешаны в этом убийстве. Понимаете? Девушка молча кивнула. - Мне нужна какая-нибудь коробка, чтобы нести кота. Она кинулась к кладовке и вытащила большую шляпную коробку. Пальцем проткнула в крышке дырочки для воздуха. - Я сама его посажу, - сказала она, - он тогда поймет... Клинкер, этот человек возьмет тебя с собой. Отправляйся с ним - и веди себя хорошо. Будь хорошей кисой. Она посадила кота в коробку, погладила его и накрыла крышкой. Перевязала веревочкой и вручила коробку Мейсону. Адвокат взял коробку за веревочку и обнадеживающе улыбнулся: - Будьте спокойны. Помните: не отвечайте на вопросы. Я дам о себе знать через некоторое время. Мейсон вышел из дома на ветер и дождь. Кот в коробке беспокойно вертелся. Мейсон положил коробку на сиденье машины, сел за руль и завел мотор. Кот слабо мяукнул в знак протеста. Мейсон ласково поговорил с котом, проехал несколько кварталов, потом завернул за угол к открытой всю ночь аптеке. Остановил машину, вышел, взяв с собой коробку, и вошел в аптеку, где клерк во все глаза уставился на него. Мейсон поставил коробку на пол телефонной будки и набрал номер Деллы Стрит. Через несколько минут он услышал ее сонный голос. - Привет, Делла, - сказал он. - Просыпайся. Вымой лицо холодной водой, накинь на себя что-нибудь и будь готова открыть мне, когда я позвоню в твою квартиру. Я выезжаю. - Который час? - Около часу. - Что случилось? - спросила она. - Не могу объяснить по телефону. По голосу было слышно, что она совершенно проснулась. - Господи, шеф, я думала, что ночами ты работаешь только расследуя убийства. У тебя же дело о кошке. В какие неприятности ты мог попасть с кошкой? - А вот попал, - он таинственно хмыкнул и повесил трубку. 9 Делла Стрит, в халате, накинутом поверх шелковой пижамы, сидела на краю постели и смотрела, как Перри Мейсон развязывает шляпную коробку. - Это ты в час ночи вытащил меня из постели, чтобы показать последнюю модель шляпки? - спросила она. Адвокат сказал, снимая веревочку с коробки: - Что он устроил мне в телефонной будке! Он снял крышку. Клинкер выпрямил лапы, выгнул спину, зевнул, фыркнул и прыгнул в кровать. Он с любопытством обнюхал Деллу Стрит и свернулся у нее под боком уютным меховым клубочком. - Если ты собираешься заняться коллекционированием, - сказала Делла, - лучше собирай почтовые марки - для них нужно меньше места. - Она почесала кота за ушами. - Я был бы польщен, - сказал Мейсон, - если бы он так признал меня, как тебя. Насколько мне известно, он любит немногих. - Хочешь, чтобы он составил компанию коту привратника? - спросила она. - Он и есть кот привратника. - Почему бы тогда не оставить его привратнику? - Когда я видел привратника в последний раз, он был мертв. Лицо его было ужасно. А по всей постели - грязные кошачьи следы. - Кто это сделал? - Она вся напряглась. - Не знаю. - А что думает полиция? - Не знаю. Не уверен, что им это уже известно. - А что они подумают, когда до этого доберутся? - В привратнике заинтересованы несколько лиц. Есть основания предполагать, что у него было около миллиона долларов наличными. Часть их, возможно, заперта в банковском сейфе. За миллион люди многое готовы сделать. И есть еще ценные бриллианты, которые тоже могут находится у Эштона. Я приметил зеленый паккард, который следил за Эштоном у нашей конторы. Он стоит в гараже городского дома Питера Лекстера. - Кого мы защищаем? - Юного друга девушки, которая владеет закусочной. - Контракт есть? - Ты любишь вафли? - ответил он вопросом на вопрос. - Слушай, шеф. - В глазах ее мелькнуло беспокойство. - Ты ведь не станешь без гонорара влезать в дело об убийстве? - Кажется, я уже сделал это. - Ну почему ты не сидишь в конторе и не ждешь, чтобы клиенты после ареста сами к тебе обращались, а потом ты защищал бы их в Суде. Вечно ты выскакиваешь... Откуда у тебя этот кот? - Мне его дали. - Кто? - Девушка, умеющая замечательно готовить вафли. Но об этом тебе полагается забыть. - Ты что - хочешь, чтобы я оставила кота здесь? - Вот именно. - Тайно? - По возможности. А если у тебя есть подруга, которая может его приютить, это было бы еще лучше. Полиция будет его искать. Полагаю, он будет фигурировать в деле. - Умоляю, шеф, - сказала она, - не рискуй своей профессиональной репутацией, не ввязывайся в это дело. Уедем. Уплывем на Восток. Когда будут арестованные, появляйся и защищай кого хочешь, но не ввязывайся в это дело. Глаза Перри Мейсона стали ласковыми, почти отцовскими. Он взял ее руку и погладил. - Делла, - сказал он, - хорошая ты девушка. Но мне не суждено то, чего ты хочешь. На этом лайнере я мог бы наслаждаться дня три, а потом с ума сошел бы от безделья. Я буду работать так, что освобожусь от этого дела гораздо быстрее, чем от путешествия на Восток. - Значит, собираешься заняться делом привратника? - Я уже им занимаюсь. - Думаешь, этого твоего подзащитного будут обвинять в убийстве? - Возможно. - Он тебе ничего не заплатил? - К черту деньги! - Мейсон нетерпеливо тряхнул головой. - Если в убийстве обвиняют богатого, я хочу получить с него жирный кусок. Если же хорошие люди попали в беду и их обвиняют в убийстве, которого они не совершали, я должен доказать ложность обвинения. - Откуда ты знаешь, что этот парнишка невиновен? - По впечатлению, которое он на меня произвел при встрече. - А если он виновен? - Тогда мы найдем смягчающие обстоятельства, или склоним его к признанию и добьемся смягчения приговора, или я плохой адвокат. - Ну что за парадоксы! - воскликнула она, но ни в глазах ее, ни в голосе не было упрека. - Зачем же быть ортодоксальным? - усмехнулся Мейсон. Она тоже усмехнулась и встала: - Ты меня беспокоишь, как своевольный ребенок беспокоит свою мать. Ты - смесь ребенка и великана. Мне кажется, ты скоро превратишься в кого-то ужасного. Так и хочется сказать: "Не пей водицы!" - Материнские чувства? - Мейсон улыбнулся еще шире. - Когда ты заполняла бланк, поступая на работу, я узнал, насколько ты моложе меня. Лет на пятнадцать, кажется. - Какая галантность! Изучая твои судебные протоколы, я могла бы выяснить, насколько ты мне льстишь. - Береги кота, - сказал он, подходя к двери. - Не потеряй его. Зовут его Клинкер. Как бы не улизнул на улицу... Он нам может пригодиться. - Неужели полиция станет искать его здесь? - Не думаю. Во всяком случае, не сразу. Пока еще все не накалилось... Пожелаешь мне не пить водицы? В ее улыбке были гордость и нежность, она сказала: - Ладно уж, испей, но не погружайся по самую макушку. - Да я еще и ног не замочил, - уверил он ее. - Хотя мне кажется, что это случится. Он тихо прикрыл вверь, вышел на улицу и поехал к Эдит де Во. Входная дверь была заперта. Мейсон нажал кнопку звонка в квартиру Эдит де Во и держал на нем палец несколько секунд. Ответа не было. Он вынул из кармана связку ключей, поколебался, попробовал позвонить еще раз. Снова безответно. Он подобрал ключ, замок щелкнул, он вошел в дом. Прошел по коридору к квартире Эдит де Во и тихо постучал. Ответа не было. Он постоял немного в хмуром раздумье, потом тронул ручку двери. Ручка повернулась, дверь отворилась, и он вошел в темную комнату. - Мисс де Во? - позвал он. Никто не ответил. Перри Мейсон зажег свет. Эдит де Во лежала на полу. Окно, выходившее в переулок, было закрыто неплотно, постель была нетронута, а убитая лежала в пижаме очень тонкого шелка. Возле тела Мейсон увидел деревянный брусок дюймов восемнадцати длиной. Один его конец был расщеплен, на другом краснело пятно, говорившее о многом. Тщательно закрыв за собой дверь, Мейсон наклонился над телом. На затылке была рана. Очевидно, деревянный брусок использовали как дубинку. Дерево было хорошо отполировано, в диаметре около полутора дюймов. На красном пятне в верхней части бруска отчетливо виднелись отпечатки пальцев. Нижний конец блестел от лака. Мейсон поспешно осмотрел квартиру. Заглянул в ванную. Она была пуста, но на умывальнике лежало окровавленное полотенце. Он подошел к камину. На решетке нашел золу, она была еще теплой. Мейсон взглянул на часы: час тридцать две. Дождь капал в неплотно притворенное окно. Подоконник блестел от влаги, вода стекала вниз по стене. Мейсон опустился на колени перед распростертой фигурой, пощупал пульс. Поднялся, подошел к телефону, перехватил трубку носовым платком, позвонил в полицейский участок. Поспешно произнес измененным голосом: - Женщина умирает от удара по голове. Пришлите скорую. Когда он убедился, что его поняли, он дал адрес и повесил трубку. Вытер дверную ручку платком - с обеих сторон, погасил свет, вышел в коридор, закрыл за собой входную дверь и пошел к парадной. Проходя мимо одной из квартир, Мейсон услышал смех, стук фишек и характерный звук тасуемых карт. Он двинулся дальше и попал в общий вестибюль. Тут по него донесся звук подъезжающей машины. С минуту он колебался, затем приоткрыл дверь и выглянул. На тротуар как раз вышел Гамильтон Бергер, стоя спиной к Перри Мейсону, он смотрел, как выходит из машины Том Глассмен. Мейсон отступил, тихонько закрыл дверь, повернулся и пошел по коридору. Остановился перед дверью, из-за которой доносились звуки игры в карты, и постучал. Мейсон услышал, как отодвигают стул, затем по ту сторону двери наступила полная тишина. Он снова постучал, через минуту дверь приоткрылась и его спросили: - Кто там? - Я из соседней квартиры, - дружелюбно улыбнулся Мейсон, - ваш покер не дает мне уснуть. Как бы мне все-таки поспать - или, если ставки не слишком высоки, я бы присоединился к игре, мне все равно. Мужчина с минуту колебался. Басовитый голос из комнаты сказал: - Впусти его. Нам не помешает еще один игрок. Дверь открылась, Мейсон вошел. Вокруг стола сидели трое. В комнате было душно. - Какие ставки? - спросил Мейсон, тщательно закрывая дверь. - Пятьдесят центов. Если до банка дойдет - доллар. Мейсон достал из бумажника двадцать долларов: - Можно мне, постороннему, внести двадцатку? - Можно ли? - засмеялся мужчина с басовитым голосом. - Да они нам тут вроде манны небесной! Извините, что помешали вам уснуть. Мы не знали, что нас слышно. - Ничего, чем спать, я лучше сыграю. Меня зовут Мейсон. - А меня Хаммонд, - представился тот, который впустил адвоката. Представились и остальные. Мейсон подвинул стул, взял фишки и услышал, что кто-то идет по коридору к квартире Эдит де Во. Минут через пятнадцать послышалась сирена скорой помощи. Игроки в растерянности переглянулись. - Давайте-ка рассчитаемся, - сказал Мейсон. - Не попасть бы в свидетели. - А вы случайно не сыщик? - подозрительно взглянул на него один из игроков. - Никоим образом, - рассмеялся Мейсон. Игроки прислушались. В коридоре послышались шаги. Хаммонд взял свой пиджак со спинки стула, надел и сказал: - Ладно, ребята. Отложим до следующей недели. Все равно пора закругляться. Сдавая фишки, Мейсон потянулся и зевнул, произнеся: - Поехать, что ли, выпить кофе с вафлями? - У меня машина. Может, вас подвезти? Мейсон кивнул, они вышли вместе. Перед подъездом стояли две полицейские машины и скорая помощь. - Интересно, что такое случилось, - заметил компаньон Мейсона. - Ранили кого-то, что ли? - Надо отсюда выбираться, - предложил Мейсон - Я не прочь сыграть ночью в покер, но терпеть не могу убивать время, отвечая на дурацкие вопросы этих идиотов-полицейских. Его случайный попутчик кивнул: - Машина за углом. Поехали. 10 Перри Мейсон распахнул дверь своей конторы и зажег свет. Он взглянул на часы, бросился к телефону, набрал номер агентства Дрейка; ночной дежурный сообщил, что Пола Дрейка нет и что он не звонил. Мейсон попросил передать Дрейку, чтобы тот связался с ним, и повесил трубку. Он просунул большие пальцы в проймы жилета и начал шагать взад-вперед по комнате, погруженный в свои мысли. Через несколько минут кто-то тихо постучал. Перри Мейсон открыл, вошел Пол Дрейк и улыбнулся. Мейсон тщательно закрыл дверь, предложил сыщику сигарету, сам взял вторую и спросил: - Есть новости, Пол? - Масса. - Что произошло, когда я ушел? - Масса событий. Они спрашивали Шастера, но он так и не признался, кто ему настучал, что тело эксгумировали. Ну, я позвонил шастеровой секретарше, сказал, что меня обвиняют в убийстве и что мне немедленно нужен Шастер. - И вы что-то от нее узнали? - Она ждала, что Шастер позвонит в любую минуту. Сказала, что его кто-то срочно вызвал за час до моего звонка. Она точно не знает, по какому делу он уехал, но кажется, это убийство. - Значит, не по поводу того, что вырыли тело. - Очевидно, нет. - Но он об этом знал, когда приехал к дому. - Точно, знал, - согласился Дрейк. Держа большие пальцы под мышками жилета, Мейсон молча побарабанил по груди кончиками остальных и сказал: - То есть, Пол, ты хочешь сказать, что после того, как Шастер ответил на таинственный телефонный звонок, он вышел и встретился с кем-то, кто захотел, чтобы он помчался в дом Лекстера. - Почему бы и нет? - сказал Дрейк. - Случались вещи и более странные. Не появился же он из-за того, что хотел сообщить своим клиентам об эксгумации тела? - Вероятно, нет, - задумчиво сказал Мейсон. - Шастер хитер, - предостерег Дрейк. - Не надо его недооценивать. - Не буду, - пообещал Мейсон. - Что ты еще узнал, Пол? - Многое. - Стреляй! - Ты знал, что Фрэнк Оуфли и Эдит де Во были женаты? Перри Мейсон замер на месте. Взгляд его стал очень внимательным. - Четыре дня назад, - продолжал Дрейк, - они подали заявление на брачную лицензию. Они получили эту лицензию сегодня. Один из моих парней это усек. Мы ведем статистику браков, рождений, смертей и разводов, по алфавиту. Когда начинаем какое-то расследование, проверяем весь список. - Сегодня ты хорошо поработал, Пол, - медленно сказал Мейсон. - Как же они избежали огласки? - Дали фальшивые адреса. Оуфли снял на несколько дней квартиру в доме для холостяков и дал этот адрес для брачной лицензии. - Ты уверен, что это он? - Да, один из моих людей проверил по фотографии. - Откуда ты знаешь, что они женаты? - Абсолютной уверенности нет, но думаю, что это произошло сегодня ночью. - Что заставляет тебя так думать? - Оуфли звонил священнику и договорился о встрече. Это сообщила экономка - мне, не полиции. - Оуфли в этом уже признался? - Нет. Он сказал, что пошел встретиться с другом, и Бергер ему поверил. - Ты узнал имя священника? - Милтон. Я нашел номер его телефона. Можно узнать адрес в телефонной книге. Мейсон снова зашагал по комнате, задумался. - Неудобство Шастера, Пол, - заявил он, - в том, что он всегда хочет помочь полиции найти виновных. Если оставить Шастера в покое, виновными никогда не окажутся клиенты Шастера. - На этот раз у обоих клиентов Шастера алиби, - сказал Дрейк. - Ты о чем? - Сэма Лекстера весь вечер не было дома. Он явился после того, как приехала полиция. Фрэнка Оуфли не было до одиннадцати. Эштон был убит примерно в десять тридцать. - Как определили время? - При вскрытии. Исследовали содержимое желудка. Известно, в какое время он обедал, а врачи знают, с какой скоростью происходит пищеварение. Мейсон потянулся за шляпой: - Поехали, Пол! - Куда это? - Так, кое-куда. Дрейк натянул шляпу пониже на лоб, бросил в плевательницу наполовину выкуренную сигарету. На лифте они спустились вниз. - У твоих дел есть одна особенность, - заметил Дрейк. - Никогда нельзя выспаться. - Твоя машина здесь, Пол? - Мейсон направился к тротуару. - Мы поедем на Мельроз-авеню, тридцать девять шестьдесят один. Моя машина в гараже. Сыщик задумчиво повторил адрес и вспомнил: - Там же живет Дуглас Кин. - Верно. Полиция его допрашивала? - Нет. Они как раз выясняли имена и адреса, а я на всякий случай записал. Он ведь друг Уинни? Еще один был, по имени... Сейчас... - Он порылся в блокноте и сказал: - Гарри Инмен. - Точно, - сказал Мейсон. - Поехали. На твоей машине. - О'кей, - согласился детектив. - Уж я-то себе машину подобрал - не привлекает внимания, никак не выделяется. - Понятно, - улыбнулся Мейсон. - Таких в штате миллион. Сто тысяч из них новые, двести тысяч почти новые, а эта... - Одна из семисот тысяч, - закончил детектив, открывая дверцу потрепанного неприметного автомобиля. - Полиция скоро заинтересуется этим парнем? - спросил Дрейк, берясь за руль. - У нас есть шанс, которым мы должны воспользоваться. - В таком случае, - объявил детектив, - поставим машину за квартал или два и пойдем пешком. Мейсон задумчиво кивнул: - И надо, чтоб нам не помешали обыскать комнату. - Мы что, замок будем взламывать? - Дрейк искоса посмотрел на него. - Постараемся ничего не испортить, - ответил Мейсон. - Значит, хочешь, чтобы я взял отмычку? - Что-нибудь в этом роде. - У меня есть в машине такая штучка, но где мы окажемся, если полиция нас накроет? - Это жилье Дугласа Кина, - сказал Мейсон, - а он мой клиент, хотя и не знает этого. Я собираюсь войти к нему с целью защиты его интересов. Кража со взломом, как ты понимаешь, состоит в незаконном вторжении в квартиру с преступными целями. - Это слишком тонкие различия для меня, - сообщил Дрейк. - Предоставлю тебе заботиться о том, чтобы мы не попали в тюрьму. Ладно, поехали. Машина Дрейка была действительно неприметна ни по цвету, ни по модели. Когда она тронулась, Мейсон вздохнул. - Кин фигурирует как подозреваемый? - спросил Дрейк. - Вот мы и едем, чтобы всех обскакать, - сказал Мейсон. - То есть он появится на сцене позже? - Мейсон не ответил, и Дрейк с усмешкой добавил: - Кажется, я понял: чем меньше я знаю, тем для меня лучше, - и сосредоточился на машине. Минут через пятнадцать он притормозил, внимательно оглядел улицу, погасил фары. - Два квартала пройдем, - напомнил он. - Этого достаточно, чтобы машина не фигурировала в деле. - При настоящей краже со взломом ты бы ее за милю оставил? - И с включенным мотором, - энергично кивнул Дрейк. - Вы, адвокаты, слишком часто играете с законом, мне это не подходит. - А я не адвокат, - ухмыльнулся Мейсон. - Так, немного. Я - авантюрист. Они быстро зашагали рядом, не говоря ни слова, следя беспокойными глазами, не появится ли машина полицейского патруля. Завернули за угол и прошли еще немного, Дрейк тронул адвоката за рукав: - Вот здесь. - Входную дверь открыть легко, - небрежно сказал Мейсон. - Это нам ничего не стоит, - оптимистически согласился Дрейк. - Чем угодно откроем. Никого не видно? Прекрасно, подержи свое пальто так, чтобы закрыть свет фонарика. Дрейк направил луч фонаря на дверь, достал из кармана ключи. Через минуту замок щелкнул, оба вошли в дом. - Какой этаж? - спросил Дрейк. - Третий. Квартира триста восемь. Тихо поднялись по лестнице. В коридоре третьего этажа Дрейк окинул двери профессиональным взглядом. - Замки пружинные, - заметил он. Он нашел триста восьмой номер, остановился и шепнул: - А что, если постучать? Мейсон отрицательно покачал головой. - Можно ускорить дело, отодвинув задвижку, - шепнул Дрейк. - Тогда ускоряй, - лаконично ответил Мейсон. Что-то лязгнуло между дверью и косяком. Дрейк достал инструмент, напоминающий узкий, длинный нож. - Держи фонарик, Перри. Мейсон взял фонарь. Дрейк просовывал инструмент в щель, когда Мейсон вдруг схватил его за руку и спросил шепотом: - Что это? Дрейк увидел странные отметины на дереве под пальцами Мейсона. - Нас опередили, - сказал он. - Они, наверное, здесь. Оба осмотрели то место, где дерево недавно было ободрано стальным инструментом. - Скверная работа, - заметил Дрейк. - Продолжай-ка, - скомандовал Мейсон. - Что ж, ты командир, - согласился Дрейк. Он просунул инструмент в щель, подвигал. Замок щелкнул. Они вошли в комнату. - Свет? - спросил Дрейк. Мейсон кивнул и повернул выключатель. - Прекрасное место, - сказал он, - чтобы оставить отпечатки. - Это ты мне говоришь? - Дрейк взглянул на него с тем особым выражением, при котором во взгляде концентрируется весь юмор. Мейсон осмотрел комнату и заметил: - В кровати не спали. - Постель перевернута, - удивился Дрейк, - и подушки разбросаны. - Все равно, в ней не спали. Трудно изобразить морщинки, которые появляются на простыне от лежащего тела... Дрейк осмотрел кровать и согласился. Это была типичная холостяцкая квартира. Пепельницы, утыканные сигаретными окурками. Бутылки из-под виски, грязный стакан, грязные воротнички, на бюро валялся галстук. Еще несколько галстуков висели на подставке для зеркала. Через полуоткрытую дверцу в стенном шкафу виднелось несколько костюмов. Некоторые ящики комода были открыты. Мейсон порылся в них. - Чемодан собирали в спешке, - заметил он. Он извлек из ящиков носовые платки, носки, рубашки, нижнее белье. - Осмотрим ванную, Пол. - Что ты ищешь? - спросил Дрейк. - Не знаю. Просто смотрю. - Он открыл дверь в ванную - и отпрянул. Дрейк, глядя через его плечо, присвистнул и сказал: - Если это твой клиент, лучше признай его виновным. Кто-то, работавший в дикой панике, пытался, очевидно, уничтожить в ванной следы крови, но это плохо удалось. Раковина была покрыта красными пятнами. В ванну пускали сильную струю воды, и лужа еще не высохла. Она была специфического красновато-коричневого цвета. На проволоке, на которой держалась занавеска для душа, висели выстиранные брюки. Пару ботинок, очевидно, мыли с мылом, но этого оказалось недостаточно: на коже остались пятна. - Теперь стенной шкаф, - сказал Мейсон. Они вернулись к шкафу. Фонарик Дрейка, осветив темные углы, обнаружил кипу грязного белья. Дрейк снял белье с самого верха - луч высветил кровавые пятна. - Вот оно, - сказал он. Мейсон снова закинул белье в угол и резюмировал: - Хорошо, Пол, мы закончили. - Пожалуй, - согласился сыщик. - Какое определение подойдет к нашим действиям? - А это, - сказал Мейсон, - зависит от того, буду ли давать определение я или окружной прокурор. Пошли отсюда. Они выключили свет, вышли из квартиры и тщательно захлопнули за собой дверь. - Пощупаем священника, - предложил Мейсон. - Да он же нам не откроет, - сказал Дрейк. - Не впустит даже вопросы задать. Скорее всего, он вызовет полицию. - Используем Деллу. Пусть думает, что это тайное венчание. Дрейк привез адвоката в ресторан, откуда они позвонили Делле. Мейсону ответил заспанный голос. - У меня входит в привычку будить тебя, Делла, - сказал он. - Ты бы не хотела тайно бежать с возлюбленным? - Он услышал ее быстрое, прерывистое дыхание. - То есть, - пояснил Мейсон, - надо, чтобы некая особа поверила, что ты собираешься бежать с возлюбленным. - А, - сказала она без всякого выражения. - Так, да? - Это скетч такой, - сказал ей Мейсон. - Надень что-нибудь, пока мы доедем. Это будет новое для тебя ощущение. Поедешь в машине, которая будет подпрыгивать на ухабах, так что не трудись принимать душ: сон с тебя и так соскочит. Мейсон повесил трубку, а Дрейк протяжно зевнул и сказал: - Первая ночь тяжелее всего, потом я привыкаю обходиться без сна. Когда-нибудь, Перри, нас поймают и отправят в тюрьму. Какого черта ты не сидишь у себя в конторе и не ждешь, как другие адвокаты, чтобы дела сами к тебе приходили? - По той же причине, по какой собака идет только по свежему следу, - ответил Мейсон. - Я тоже люблю действовать по горячим следам. - Да уж, горячие, - согласился сыщик. - Когда-нибудь мы здорово обожжемся. 11 Перри Мейсон надавил пальцем на звонок. Делла Стрит слегка толкнула Пола Дрейка и сказала: - Скажи что-нибудь и улыбнись. Для любовного побега у тебя слишком серьезный вид. Неплохо бы тебе взять в руки пистолет. Встань ко мне поближе, шеф. Он, наверное, зажжет свет и выглянет. Пол Дрейк мрачно заметил: - Зачем же смеяться над браком? Брак - дело серьезное. - Мне бы надо знать, - простонала Делла Стрит, - каково это - разыграть тайный брак с парой убежденных холостяков. Шеф, ты так боишься, как бы рыбка не стащила твою приманку, что даже не решаешься приблизить удочку к воде. Мейсон шагнул поближе к девушке и обнял ее. - Беда в том, что у меня даже удочки нет, - сказал он. В прихожей зажегся свет. Делла лягнула Пола Дрейка и приказала: - Ну, смейтесь же! Дрожащий свет упал на трио, и Делла разразилась легким смехом. Детектив скроил страдальческую гримасу, потер ушибленное Деллой место и без всякого веселья произнес: - Ха-ха! Дверь приоткрылась на два или три дюйма, ее придерживала цепочка. Мужчина пристально, с опаской посмотрел на них. - Преподобный Милтон? - спросил Мейсон. - Да. - Мы хотели поговорить... это насчет брака... Глаза мужчины выразили крайнее неодобрение. - Сейчас не время для браков, - сказал он. Мейсон вытащил из кармана бумажник, достал из него пятидолларовую бумажку, потом вторую, потом третью и четвертую: - Извините, что мы вас разбудили. Милтон снял цепочку, открыл дверь и пригласил: - Входите. У вас есть лицензия? Мейсон отступил в сторону, пропуская Деллу, потом они протиснулись в дверь вместе с Дрейком. Дрейк захлопнул дверь ногой. Мейсон загородил дверь от мужчины, который был в пижаме, халате и домашних туфлях. - Сегодня вечером вам звонил человек по имени Оуфли. - При чем же тут ваш брак? - удивился Милтон. - Мы пришли к вам насчет этого брака, - сказал Мейсон. - Сожалею. Вы ворвались сюда обманом. Я не желаю отвечать на вопросы насчет мистера Оуфли. Перри Мейсон воинственно нахмурился и спросил: - Как это - ворвались обманом? - Вы же сказали, что хотите пожениться. - Не говорил я этого, - возразил Мейсон. - Мы сказали, что хотим вас видеть насчет брака. То есть брака Оуфли и Эдит де Во. - Вы этого не говорили. - Зато теперь говорю. - Сожалею, джентльмены, но мне нечего сказать. Мейсон со значением посмотрел на Пола Дрейка, кивнул в сторону телефона, который висел на стене у двери, и сказал: - Ладно, Дрейк, позвони в полицию. Дрейк шагнул к телефону. Милтон сделал гримасу, облизнул губы кончиком языка и спросил: - В полицию? - Конечно, - подтвердил Мейсон. - Кто вы такие? - Этот человек - детектив, - кивнул Мейсон в сторону Дрейка. - Послушайте, - нервно сказал Милтон, - я не хочу иметь неприятности... - Я и не думаю, что хотите... Постой, Пол. Не звони в полицию. Возможно, этот человек невиновен. - Невиновен! - вспыхнул Милтон. - Конечно, я невиновен. Я выполнил обряд венчания, вот и все. Лицо Мейсона выразило крайнее недоверие. - И вы не знали, что у этой женщины жив муж? - спросил он. - Конечно, не знал. Неужели вы думаете, что я обвенчал бы ее, зная, что она состоит в браке? - с негодованием произнес Милтон. Делла Стрит шагнула вперед, взяла его под руку и сказала умиротворяюще: - Все в порядке. Не расстраивайтесь. Шеф совсем не это хотел... - Шеф? - не понял Милтон. - Ах, простите, я не должна была так говорить... - Так кто же вы и что вам надо? - спросил Милтон. - Сначала отвечу на второй вопрос. Нам надо точно знать, в какое время вы обвенчали Эдит де Во и Фрэнка Оуфли. - Они очень хотели, чтобы все осталось в секрете, - теперь Милтон заговорил охотно, - но я не знал, что она замужем. Мне позвонили примерно в девять и попросили приехать по определенному адресу. Тот, кто мне звонил, сказал, что это дело величайшей важности, но не сообщил, какое именно дело. Однако пообещал, что меня хорошо вознаградят. Я поехал - и нашел там мистера Оуфли, с которым встречался прежде, и молодую женщину, которую мне представили как мисс де Во. У них была законно оформленная брачная лицензия, и я, как священник, совершил обряд. - Свидетели были? - У соседей было какое-то сборище... возможно, они играли в карты. Мистер Оуфли зашел к ним и попросил быть свидетелями. - В какое время был выполнен обряд? - Около девяти. - Когда вы оттуда уехали? - Через двадцать минут. Там было такое веселье... Эти люди были так милы, так сердечны... Невозможно было уехать сразу. - Вам хорошо заплатили? - спросил Перри Мейсон. - Да, очень, очень хорошо. - Вы давно знаете Фрэнка Оуфли? - Он несколько раз заходил в мою церковь. - Он вас познакомил с той молодой женщиной? - Да. И квартира была на ее имя - мисс Эдит де Во. - Они вам сказали, почему держат свой брак в секрете? - Нет. Я так понял, что кто-то из родных возражает. Молодая женщина, кажется, работает сиделкой, а мистер Оуфли из богатой семьи. Я не обратил на это особого внимания. Я выполнил обряд венчания и... - Поцеловали невесту, - со смехом перебил Мейсон. Преподобный Милтон не увидел здесь юмора. Он серьезно сказал: - Вообще-то нет. Невеста сама меня поцеловала, когда я уходил. Мейсон сделал знак Полу Дрейку и взялся за дверную ручку. - Это все, - сказал он. - Тут было многомужество? - В свете того, что вы рассказали, - сказал Мейсон, - не думаю. Я только проверял. Браки, которые совершаются при таких странных обстоятельствах, всегда вызывают подозрение. Трио поспешно вышло в ночь, оставив Милтона беспомощно моргать им вслед. Потом они услышали, как он захлопнул дверь, - звякнула цепочка, стукнул тяжелый болт. - Я адвокат, - заметил Мейсон, - но редко забочусь о том, чтобы запереть собственную дверь. Этот тип вроде бы должен верить в людей, а нагромождает столько баррикад и запоров против грабителей. - Да, - сказала Делла Стрит с нервным смешком, - зато тебя невесты не провожают до двери, чтобы поцеловать. Мейсон хмыкнул, а Пол Дрейк спросил: - Теперь куда? - Если мы выдержим еще одно путешествие в твоей машине, поедем навестить Уинни. - Ты знаешь, где ее найти ночью? - спросил Дрейк. - Конечно. Она живет в задней половине своей закусочной. Мы ей позвоним и скажем, что едем. То есть я скажу, что еду. А вас я представлю потом. - Тебе не прикопило в голову, - не спеша спросил Дрейк, - что обряд венчания происходил как раз в то время, когда Эштона убивали в его комнате, чтобы дать Оуфли и де Во железное алиби. - Мне пришло в голову столько, - сказал Мейсон, - что я не собираюсь все это сейчас обсуждать. Поехали. Они втиснулись в автомобиль Дрейка. По пути Мейсон остановил машину, чтобы позвонить Уинифред, потом, когда добрались до заведения Уинни, он сделал им знак молчать, поставил их в тени возле входной двери и постучал. Через минуту над дверью зажегся свет и гибкая фигурка Уинифред, утопая в шелковом пеньюаре, скользнула ему навстречу. - Что случилось? - спросила девушка, отодвигая засов. - Вы знакомы с Полом Дрейком, - сказал Мейсон. - Он был со мной, когда я пришел сюда впервые. А это Делла Стрит, моя секретарша. Уинифред разочарованно воскликнула: - Но я не думала, что будут посторонние. Я не хочу, чтобы кому-нибудь стало известно... - Все в порядке, - уверил ее Мейсон. - Никто ничего и не узнает. Мы хотим с вами поговорить. Уинифред провела их по коридору в спальню, которая имела тот же вид, только теперь постель была смята. - Где Дуглас Кин? - спросил Мейсон. - Я все о нем сказала. - Она нахмурилась. - Не хочу, чтобы вы думали, будто я нарушаю ваши тайны, - сказал Мейсон, - но этим людям необходимо знать, что происходит, потому что они помогают мне. Пол Дрейк - детектив, который работает на меня, а Делла Стрит - моя личная секретарша, она знает все. Им вы можете доверять. Я хочу знать, где Дуглас Кин. Она быстро заморгала, будто собираясь заплакать, но твердо посмотрела на них: - Не знаю, где он. Мне известно одно: он прислал мне записку, что уезжает туда, где его никто не найдет. - Позвольте взглянуть на эту записку. Она достала из-под подушки конверт, на котором было написано ее имя. Больше не было ничего - ни адреса, ни марки. Вытащила из конверта сложенную бумажку. Поколебавшись, отдала ее Мейсону. Стоя посередине комнаты с непроницаемым видом, расставив ноги и расправив плечи, Мейсон прочел записку. Потом сказал: - Я прочту вслух. "Дорогая, против меня обстоятельства, с которыми я ничего не могу сделать. Я потерял голову и допустил ошибку, у меня не будет возможности ее исправить. Пожалуйста, верь, что я не виноват ни в каком преступлении, но тебе понадобится сильная вера, чтобы сохранить ее перед лицом доказательств, которые тебе предъявят. Ухожу из твоей жизни навсегда. Полиция никогда меня не выследит. Не так я прост, чтобы угодить в их ловушки. Я улечу на самолете, никто меня не найдет. Колтсдорфские бриллианты спрятаны в костыле у Эштона. Напиши полиции анонимное письмо, пусть они найдут костыль. Я всегда буду любить тебя, но не хочу тебя втягивать. Попробуй заставить Эштона говорить - он может рассказать очень многое. Любящий тебя Дуглас". Мейсон, не отрываясь, разглядывал письмо и вдруг резко повернулся лицом к Уинифред Лекстер: - Вы не показывали мне этого письма, когда я был у вас раньше. - Но у меня его еще не было. - Когда вы его получили? - Его подсунули под дверь. - После того, как я ушел? - Да, наверное. А может быть, вы его просто не заметили, когда уходили. - Вы говорили, Дуглас вам звонил? - Да. - По телефону он не говорил о бриллиантах? - Нет. - Откуда он узнал, где бриллианты? - Не знаю. Я знаю только то, что в записке. - Вы его любите? - Да. - Помолвлены с ним? - Мы собирались пожениться. - Вы не называли его Дугласом. - Вы о чем? - У вас было для него особое имя. Она опустила глаза и покраснела. - Даже тогда, - продолжал Мейсон, - когда вы не называли его тем особым именем, вы не звали его Дугласом - вы звали его Дугом. - Какая разница? - вскинулась она. - Такая, - сказал Мейсон. - Если бы он написал это вам, он подписался бы "Дуг" или особым именем. Он сильнее выразил бы так свою любовь. Эта записка не была адресована вам, она предназначена для посторонних. Она написана для того, чтобы показывать ее другим. Глаза ее расширились, губы плотно сжались. - Записка - блеф. Дуглас вам позвонил и сказал, что он в западне. Он бы не уехал, не повидав вас. Он пришел попрощаться. Вы уговаривали его остаться. Вы сказали, что наняли меня и я все выясню. Вы просили его остаться, он отказался. Вы просили его, по крайней мере, быть там, где вы сможете связаться с ним, по тех пор, пока я не закончу расследование. Лицо ее не изменило выражения, но она сжала правый кулак и медленно поднимала его, пока не коснулась им губ. - Так что Дуглас, - безжалостно продолжал Мейсон, - согласился остаться где-то поблизости, пока полиции не станут известны факты и пока я не попробую объяснить эти факты в его пользу. Но вы хотели сбить полицию со следа, поэтому Дуглас Кин оставил эту записку, чтобы вы могли показать ее мне, а после - газетным репортерам. Говорите же! - Мейсон направил на нее указательный палец. - Не лгите своему адвокату! Черт вас возьми, как же я смогу вам помочь, когда вы скрываете от меня факты? - Нет, - сказала она, - это неправда... Это... Ой! Она бросилась на кровать и расплакалась. Мейсон распахнул дверцу стенного шкафа, потом заглянул в душ. Он задумчиво нахмурился, потряс головой и сказал: - Слишком она умна, чтобы спрятать его там, куда может заглянуть полиция. Пол, взгляни-ка на складе. Мейсон шагнул к постели, поднял покрывало и сообщил: - Одеяло только одно. Она отдала ему остальные. Делла Стрит подошла к Уинифред обняла за плечи и ласково сказала: - Милая, неужели вы не понимаете, что он хочет вам помочь? Он груб только потому, что время поджимает - ведь ему нужны факты, чтобы составить план действий. Уинифред рыдала, положив голову на плечо Деллы Стрит. - Неужели вы нам не скажете? - спросила Делла. Уинифред покачала головой, перекатывая ее из стороны в сторону на плече Деллы. Мейсон вышел в коридор, прошел между стойкой и залом, внимательно осматриваясь, затем шагнул за стойку и начал заглядывать во все углы и даже под прилавок. Пол Дрейк обследовал боковой коридор. Вдруг он резко присвистнул: - Вот оно, Перри. Уинифред вскрикнула, вскочила и помчалась по коридору, халат вздымался за ней волнами. Мейсон кинулся следом. Делла Стрит шла не спеша, замыкая шествие. Дверь была открыта. За ней валялись сломанные ящики, старые бочки, банки с краской, запасы продуктов, сломанные стулья и всякая всячина, нужная для изготовления вафель. Один из углов был расчищен и замаскирован старыми чемоданами и стульями. Два одеяла были расстелены на полу, мешок из-под муки, набитый бумагами, служил подушкой. К одеялу булавкой был приколот лист бумаги. Фонарик Пола Дрейка ярким лучом осветил этот лист. - Записка, - заметил Дрейк, - приколота к одеялу. Уинифред потянулась за запиской, правая рука Перри Мейсона поспешно отстранила ее. - Минутку, - сказал он. - Вы слишком вольно обращаетесь истиной. Уж эту первый прочту я. Записка была написана такими каракулями, как будто ее нацарапали в темноте. Она гласила: "Я не могу, милая Уинифред. Может быть, они бы меня и не нашли. Но если б я попался, у тебя были бы неприятности. Я не могу прятаться за тобой, будто за щитом. Может быть, если все обойдется, я и появлюсь. Но я знаю, что за тобой будут следить и проверять твою почту, так что теперь ты некоторое время обо мне не услышишь. Целую тебя бессчетно, любимая! Навсегда твой Дуг". Мейсон прочел записку вслух, сложил ее и сказал Делле: - Займись ею, она сейчас в обморок упадет! Уинифред действительно почти упала в добрые руки Деллы Стрит, но тут же выпрямилась. Глаза ее вспыхнули: - Не надо было мне оставлять его одного! Надо было догадаться, что он так поступит! Перри Мейсон направился к двери, отпихнув ящик, прошел по коридору в спальню Уинифред, снял телефонную трубку и набрал номер. - Мне нужен окружной прокурор, - сказал он. - Говорит Перри Мейсон. Мне нужно его видеть по неотложному делу. Где его найти? В ответ в трубке раздался шум и треск. Мейсон, недовольно крякнув, повесил трубку. Набрал другой номер: - Полицейский участок? Нет ли поблизости сержанта Холкомба? Алло, сержант Холкомб? Это Перри Мейсон. Да, я знаю, что поздно. Нет, спать мне еще не пора. Если вы хотите пошутить, так уж и быть, но если вы это всерьез - к черту! Я позвонил, чтобы сообщить вам: я персонально гарантирую, что Дуглас Кин сдастся полиции сегодня до пяти дня. Нет, не в Управлении. Это заставило бы вас объявить, что он скрывается от закона, и вы бы перехватили его. Я вам позвоню - найду откуда. Вы приедете туда и возьмете его. Не пытайтесь выведать информацию из газет, я им намерен сообщить... Да, он будет в моей власти в пять часов. - Нет, нет! - закричала Уинифред Лекстер, кидаясь к телефону. - Вы не можете! Перри Мейсон оттолкнул ее. - В пять часов, - сказал он и повесил трубку. Делла Стрит схватила девушку за одну руку, Пол Дрейк - за другую. Она боролась с ними, в глазах ее сверкал страх. - Вы не можете этого сделать! - кричала она. - Вы не должны! - Я сказал, что сделаю, - сурово возразил Мейсон. - И сделаю, будь я проклят! - Вы нас предаете! - Никого я не предаю. Вы хотели, чтоб я его защищал. Хорошо, я готов его защищать. Мальчик сам себя дурачит. Он еще ребенок. Он поддался панике и бежал. Кто-то сбил его с толку. Я собираюсь только вернуть его на правильный путь. Он прочтет газеты. Узнает, что я его защищаю. Что гарантирую его явку в полицию сегодня в пять. Он поймет, что я действую с вами заодно. Он сдастся. - Шеф, - взмолилась Делла Стрит, - а если он не выйдет на тебя? Если прочтет и останется в своем убежище? Мейсон пожал плечами. - Пойдем, - сказал он Дрейку. - Поедем лучше в офис. Репортеры уже заготовили свои вопросы. - Он повернулся к Делле Стрит: - Останься здесь, пока девушка не успокоится. Не допускай, чтобы она впала в истерику. Как только можно будет ее оставить, приезжай в контору. Делла Стрит щелкнула каблуками и насмешливо отсалютовала: - Есть, шеф! - сказала она. Повернулась к Уинифред: - Пойдемте, поспим, отдохнем... - Отдохну-у-ла я уже-е-е! - Уинифред боролась с рыданиями. - З-занимайтес-сь с-с-своими делами! К черту! Отправляйтесь в контору! 12 Электрический свет слабо мерцал в конторе Перри Мейсона. Наступил тот утренний час, когда железобетонные жилые кварталы города выглядят наименее живописно. Утренний ветерок являл собой разительный контраст спертому воздуху конторы. До восхода солнца оставалось полчаса. Света было достаточно, чтобы рассмотреть неуютность возведенных человеком конструкций. Перри Мейсон уселся на вращающийся стул, положил ноги на стол и закурил. - Когда придут репортеры, Делла, пусть собираются в приемной и ждут. Потом проведешь ко мне всех сразу. Она кивнула. Беспокойство мелькнуло в ее глазах. Пол Дрейк вошел и уселся на край стола Мейсона. - Обменяемся информацией, - предложил он. - Это о чем? - Глаза Мейсона не выразили ничего. - Мои люди сообщили, что убита Эдит де Во. Ее ударили по голове дубинкой. Это был отпиленный кусок костыля. Я, конечно, понял, что у тебя что-то на уме, когда мы поехали на квартиру к Дугласу Кину. Когда я увидел окровавленное белье, я понял, что это не после убийства Эштона. - Но в то время, - Мейсон продолжал курить, - ты ничего не знал об убийстве Эдит де Во? - Конечно же, нет. - Хорошо бы это припомнить, - сказал Мейсон, - если тебя станут допрашивать. - А ты знал? Мейсон уставился на окно, за которым серел рассвет. Через несколько минут, когда стало очевидным, что он не собирается отвечать на вопрос, Дрейк продолжил: - Знаешь ли ты человека по имени Бэбсон? Это мастер-краснодеревщик. Делает разные работы по дереву, костыли тоже. На лице Мейсона появился интерес. - Недели две назад Эштон заглянул в мастерскую Бэбсона. Там изготовили его костыль. Эштон хотел, чтоб его переделали. Он просил пропилить сверху отверстие, укрепить его металлической трубкой и обить замшей. И чтобы это усовершенствование было скрыто под резиновой прокладкой. - Это интересно, - заметил Мейсон. - Дня три назад, - продолжал Дрейк, - Бэбсона спрашивали насчет этого костыля. Человек, назвавшийся Смитом, сказал, что он представляет страховую компанию, интересующуюся увечьем Эштона. Он желает знать, заказал ли Эштон новый костыль или хотел усовершенствовать старый. Бэбсон начал было рассказывать, потом передумал и стал расспрашивать Смита, после чего тот ушел. - Есть описание Смита? - кратко спросил Мейсон. - Рост - пять футов одиннадцать дюймов, сорок пять лет, вес сто восемьдесят фунтов, светлая фетровая шляпа, синий костюм, на лице шрам. Ездит в зеленом паккарде. - Когда поступил этот рапорт? - спросил Мейсон. - Мне вручил его ночной дежурный, когда я проходил мимо агентства. Он некоторое время пролежал у меня на столе. - Хорошо работаете, - одобрил Мейсон. - Как вышли на Бэбсона? - Ты просил полные сведения об Эштоне, вот я и сказал парням. Естественно, мы заинтересовались, где ему делали костыль. - Что ж, - сказал Мейсон, - добавь в свой список еще одно имя - Джим Брэндон. Узнай о нем все, что можно. Не тратил ли он недавно больших денег... - Уже сделано, - лаконично доложил Дрейк. - Теперь позволь мне спросить... - О чем? - А о том, на чьей ты стороне? Ведь ты позвонил в полицию и пообещал, что этот парень явится к ним? - Так я же должен был это сделать, - нетерпеливо сказал Мейсон. - Или он виновен, или все подстроено. Если подстроено - самому ему не выкрутиться. Ему не удрать, его выследят. Он может попасть на виселицу. Петля захлестнется, и я ничего не смогу сделать. Если он виновен, но сам сдастся и, как мужчина, признает свою вину, я, возможно, добьюсь для него пожизненного заключения. - Но ты делаешь ставку на то, что он невиновен? - Ставлю все, что у меня есть, на то, что он невиновен. - В том-то и дело, шеф, - Делла Стрит разразилась негодованием, - что ты слишком многое поставил на карту. Ты рискуешь своей профессиональной репутацией, чтобы поддержать эмоционального парня, которого вовсе не знаешь. Перри Мейсон невесело усмехнулся. Это была свирепая усмешка борца, который вышел на ринг против сильного противника, заслуживающего наказания. - Конечно, я игрок, - сказал он. - Я хочу жить, пока живется. Мы многое слышали о людях, которые боятся умереть, и почти не знаем о тех, кто боится жить. Я верю в Уинифред и Дугласа Кина. У них сейчас тяжелый момент, они нуждаются в поддержке, и я собираюсь их поддержать. - Слушай, Перри, еще не поздно отступить. - В голосе Дрейка была мольба. - Ты не знаешь этого парня. Факты против него. Он... - Заткнись, Пол, - беззлобно сказал Мейсон. - Я не хуже тебя знаю, как подтасовывают факты. Я ставлю на карту все. - Но почему ты рискуешь своей репутацией, ставя на невиновность парня, когда все доказывает его вину? - Потому что я ставлю на карту все. Если я беру свои выводы назад, я беру назад и все остальное. Пытаюсь не ошибаться. - На карту ставят все ради большого выигрыша, или большого проигрыша, - заметила Делла Стрит. Мейсон ответил с нетерпеливым жестом, адресованным обоим: - Черт возьми, а что может человек потерять? Не жизнь, потому что он ею не владеет. Он только берет ее в аренду. Он может потерять лишь деньги, а какого дьявола стоят деньги по сравнению с личностью? Это и есть один из способов прожить жизнь, все из нее извлечь. Человек ее сохраняет или лишается, поставив на карту все. В приемной послышался шум, хлопнула дверь. Дрейк сделал знак Делле Стрит. Она встала и выскользнула из кабинета. Пол Дрейк закурил сигарету и сказал: - Перри, ты - смесь мальчика и философа, непрактичного мечтателя, альтруистичного циника, доверчивого скептика... и, черт тебя возьми, как я завидую твоему восприятию жизни! Делла Стрит открыла дверь и сообщила, понизив голос: - Здесь сержант Холкомб и целая куча репортеров. - Неужели Холкомб привел репортеров? - Нет. Он хочет их опередить. Он, кажется, зол. Мейсон улыбнулся и пустил к потолку кольцо дыма: - Впусти джентльменов. Делла Стрит осмелилась на ответную улыбку: - Включая Холкомба? - На этот раз - да, - сказал Мейсон. Сержант Холкомб протиснулся в комнату. За ним вошли несколько человек и веерообразно расположились вдоль стены. Некоторые достали блокноты. У них был вид зрителей, наблюдающих призовую борьбу на открытой арене, которые не хотят пропустить ни одного удара, в чью бы пользу он ни был. - Где Дуглас Кин? - требовательно спросил сержант Холкомб. Перри Мейсон вдохнул полные легкие дыма и выпустил его из ноздрей двойным потоком. - Не знаю, господин сержант, - сказал он тоном взрослого человека, увещевающего капризного ребенка. - Что за дьявольщина! Вы должны знать! Мейсон сделал безуспешную попытку пустить дым кольцами. - Слишком спертый воздух, - объяснил он Полу Дрейку, так чтобы все могли слышать. - Кольца не получаются, когда в комнате слишком много людей. Сержант Холкомб стукнул кулаком по столу Мейсона: - Дьявол! Прошли те дни, когда вы, адвокаты, могли с законом шутки шутить. Вы же знаете, что теперь бывает с теми, кто укрывает людей, представляющих общественную угрозу. - А Дуглас Кин представляет общественную угрозу? - невинно спросил Мейсон. - Он убийца. - В самом деле? Кого же он убил? - Двоих. Чарльза Эштона и Эдит де Во. Перри Мейсон прищелкнул языком. - Ему бы не следовало этого делать, сержант, - сказал он. Один из репортеров громко захихикал. Холкомб потемнел. - Ладно, продолжайте, - сказал он. - Делайте что хотите, но я вас арестую за укрывательство преступника от закона. - Разве он скрывается от закона? - Явно скрывается. - Он явится сегодня в пять. - Мейсон сделал затяжку. - Мы возьмем его до того. - Где же он? - Брови Мейсона поднялись. - Не знаю! - проревел сержант. - Знал бы, так уже взял бы его. Мейсон вздохнул, повернулся к Полу Дрейку и сказал: - Он собирается схватить Кина до пяти, но утверждает, будто не знает, где Кин находится. Я предложил выдать Кина в пять, но он не верит, что я не знаю, где Кин. Тут нет логики. - Вы бы не обещали, что этот человек будет в тюрьме к пяти, если бы не знали, где он сейчас. И вы собираетесь сорвать дело, скрывая его в убежище, - настаивал Холкомб. Мейсон молча курил. - Вы же адвокат. Вы знаете, каково наказание за соучастие. Знаете, что случается с людьми, которые помогают убийцам. - Но предположим, - терпеливо вставил Мейсон, - выяснится, что он вовсе не убийца, а, Холкомб? - Не убийца! - Холкомб почти визжал. - Не убийца! Вы знаете, какие доказательства против этого парня? Он поехал к Чарльзу Эштону. Он последний видел Чарльза Эштона в живых. У Эштона был кот, который обычно спал на его кровати. Дуглас Кин приехал за котом и забрал его. Свидетели видели, как он вошел в комнату и вышел оттуда с котом в руках. Но Эштон был убит до того, как кот исчез из комнаты. Кот вскочил в окно. На кровати остались следы его лап. Даже на лбу Эштона остались кошачьи следы - это доказывает, что убийство было совершено до того, как Кин ушел с котом. Эштона убили после десяти и до одиннадцати. Кин появился в комнате Эштона незадолго до десяти, а ушел после одиннадцати. Прикусив губу, Мейсон сказал: - Можно было бы поднять целое дело против Кина, если бы вы были уверены, что именно кота Эштона он унес. - Конечно, это был кот Эштона. Говорю вам, свидетели видели. Экономка видела. Она плохо спала и как раз выглянула в окно, когда уходил Кин. Она видела, что он нес кота. Джим Брэндон, шофер, ставил машину в гараж. Он разворачивался - и передние фары осветили Дугласа Кина. Он клянется, что Кин нес кота. - То есть Клинкера? - Да, Клинкера, если так зовут этого кота. - При данных обстоятельствах, - сказал Мейсон, - решающее значение на суде будет иметь идентификация кота этими свидетелями. Кстати, сержант, где сейчас этот кот? - Не знаю, - сказал сержант Холкомб и добавил многозначительно: - А вы знаете? - Не думаю, сержант, - медленно произнес Мейсон, - что Уголовным кодексом предусмотрено наказание за укрывательство кота. Вы, случайно, не обвиняете кота в убийстве? - Нечего острить, - сказал сержант Холкомб. - Вы что, не знаете, для чего я здесь? Не знаете, зачем пришел к вам? Мейсон поднял брови и покачал головой. - Я пришел к вам, чтобы сказать, что Дуглас Кин обвиняется в убийстве. - Сержант снова стукнул по столу кулаком. - Я пришел сообщить вам, что мы готовим распоряжение об аресте Дугласа Кина. Я пришел вам сообщить, какие свидетельства есть против Дугласа Кина, так что, если вы будете продолжать укрывательство Кина, мы обвиним вас в моральном несоответствии вашей профессии и лишим адвокатской практики. Вот зачем я здесь. Я вам выложил все, что свидетельствует против Кина. Теперь, если вы предстанете перед Судом и будете апеллировать в Комитет или в квалификационную комиссию, вы не сможете отговориться, будто не знали, что Дуглас Кин преследуется за убийство, и будто вам неизвестны были факты, свидетельствующие против него. - Хитро, сержант, - сказал Мейсон. - По правде сказать, очень хитро. Вы не даете мне возможности защищаться, не так ли? - Точно так. Вы или должны выдать Дугласа Кина, или будете арестованы и дисквалифицированы. - Вы закончили? - спросил Мейсон. - Выложили все свои доказательства? - Нет, я и половины не изложил. - Я так понял, сержант, что вы намерены выложить мне все. - Да, черт возьми, это именно так. - Голос сержанта, казалось, заполнил всю комнату. - Эдит де Во хотела видеть Дугласа Кина. Она позвонила ему в несколько мест, передала просьбу приехать. Кин поехал к ней. Хозяин дома как раз выходил на улицу, когда Дуглас Кин нажимал на звонок Эдит де Во. Когда хозяин открыл дверь, Кин воспользовался этим, чтобы войти. Хозяин, естественно, остановил его и спросил, куда он идет. Кин ответил, что идет к мисс де Во, что она его об этом просила. Позже приехал окружной прокурор, чтобы допросить ее. Она лежала на полу без сознания. Ей нанесли смертельный удар дубинкой. Мы поехали на квартиру к Кину. Оказалось, что одежда, которая была на нем, вся в крови. Кровь была на рубашке, на воротнике, на ботинках, на брюках. Он пытался смыть кровь, но это ему не удалось. Он пытался сжечь кое-что из одежды, но даже это не получилось. Обрывки лежали в золе, и химическая реакция показала, что на них была человеческая кровь. - А кот там был? - спросил Мейсон. Холкомб с усилием сдержался: - Нет, кота не было. - Как же можно идентифицировать кота? - спросил Мейсон. - Ведь нет же способа снимать отпечатки у кота, так, сержант? - Шутите, шутите, - мрачно сказал сержант. - Умничайте сколько душе угодно. Вы на жизнь зарабатываете тем, что защищаете убийц. Через два месяца вас дисквалифицируют. Мостовые будете гранить. - До сих пор, - заметил Мейсон, - я убийц не защищал. Я защищал людей, обвиненных в убийстве. Надо бы понимать, сержант, что некоторая разница есть. Но насчет кота я серьезно. Предположим, и экономка, и шофер поклянутся, что Кин нес Клинкера. Предположим, я посажу перед свидетелями две дюжины персидских котов и попрошу указать Клинкера. Думаете, они смогут это сделать? А если и укажут на Клинкера, думаете, есть какой-то способ убедить присяжных, что они правы? - Ах, вот вы на чем играете? - заметил Холкомб. - Да нет же, сержант, - изысканно улыбнулся Мейсон. - Я не играю. Просто я задал вам вопрос, вот и все. Сержант Холкомб, опираясь на стол, так сжал его край, что кожа его рук побелела вокруг суставов. - Мы знаем, Мейсон, чего от вас можно ожидать, - сказал он. - Полиция не так тупа, как вы воображаете. Как только вы позвонили, что собираетесь защищать Дугласа Кина, и сообщили, что он отдаст себя в руки полиции к пяти часам, я отправил ребят искать этого кота. Я случайно знал, куда их послать. Да будет вам известно: Клинкер в полицейском участке. Он был в квартире вашей эффектной секретарши, мисс Деллы Стрит. А в полиции кота опознали экономка и шофер и ему на шею привязали табличку. И в любое время, когда вы захотите жонглировать котами перед присяжными, вы можете не затруднять себя отпечатками или другими фокусами, потому что Клинкер с ярлычком на шее будет тут как тут. Сержант Холкомб повернулся на каблуках и вышел в приемную. С минуту лицо Перри Мейсона было мрачным и напряженным. Затем он слабо улыбнулся репортерам. - Мы бы хотели вас спросить, - сказал один из них, - согласны ли вы... - Джентльмены, - медленно сказал Мейсон, - вы имеете прекрасную историю. Отправляйтесь и публикуйте все как есть. - И он сжал губы с упрямством человека, который умеет молчать. 13 Перри Мейсон поднял голову от телефона и сказал Делле Стрит: - Сейчас ко мне придут Нат Шастер и его клиенты Сэм Лекстер и Фрэнк Оуфли. Представление будет отличное. Впусти их, потом сядь у себя, включи селектор и запиши все, что сможешь. - А к телефону подходить? - спросила она. - Отвечать тем, кто будет вас спрашивать? - Безусловно. Может позвонить Дуглас Кин. - А если он не позвонит, шеф? Вдруг он виновен? Может сержант Холкомб сделать то, чем он грозил? - Вот в этом, - сказал Мейсон, - я их надую. Не волнуйся так, встречай Шастера. Возможно, он вытащит из рукава карты против нас. - Это какие? - Пришьет мне клевету. - Как? - Я же рассказал окружному прокурору то, что мне говорила Эдит де Во насчет выхлопной трубы. - Но ты лишь передал то, что она сказала. - Теперь я не смогу доказать, что она мне это говорила. Она мертва, а свидетелей не было. Идите, пригласи Шастера, и не забудь прослушать все и записать, чтобы потом давать свидетельские показания. Она кивнула, выскользнула из комнаты и через минуту ввела Шастера, Лекстера и Оуфли. Шастер закусил губу сильно выдающимися вперед зубами, изображая на физиономии упрек: - Господин адвокат, это вы информировали прокурора о том, что мой клиент Сэмюэль Лекстер виновен в убийстве своего деда Питера Лекстера? - Хотите, чтобы я ответил "да" или "нет"? - небрежно спросил Мейсон. - Отвечайте, - нахмурился Шастер. - Нет. - Вы не говорили, что Эдит де Во обвинила его? - Нет. - А мистер Бергер говорит: вы ему это сказали. Мейсон промолчал. - Бергер сказал Сэму, - продолжал Шастер, - будто Эдит де Во говорила вам, что машина Сэма была соединена шлангом с трубой, проведенной в спальню Питера Лекстера. Лицо Мейсона оставалось неподвижным как гранит, он произнес: - Возможно, он так сказал потому, что она так говорила и я об этом сообщил. Шастер помигал, осмысливая ответ, потом с торжеством заявил: - Вы сказали Бергеру, что она сделала такое обвинение? - Это не было обвинением. Просто она сообщила, что видела, как Сэм сидел в машине с работающим мотором, а шланг шел к трубе отопления. Она мне это рассказала, а я сообщил Бергеру. - Это ложь. - Что именно ложь? - Мейсон угрожающе встал. Шастер нервно отпрянул, вытягивая перед собой руку. - Я хотел сказать - клевета, очернение репутации. - Вам не приходило в голову, что эти сведения не подлежат разглашению? - спросил Мейсон. - Только если они не были использованы во зло, - Шастер погрозил Мейсону, но укрылся за большим кожаным стулом. - А вы использовали во зло. Пытались защитить своего клиента, Дугласа Кина. - Ну и что? - спросил Мейсон. - Мы требуем, чтобы вы отказались от своих слов. - Кто этого хочет? - Сэм Лекстер и я. - Я сказал Бергеру только правду - так, как она была сказана мне. Я не ручался за факты. Я ручался только за то, что мне было сделано это сообщение. - Мы требуем извинения. - Идите вы к черту! Вперед выступил Сэм Лекстер. Лицо его было бледно. - Мистер Мейсон, - сказал он, - я вас не знаю, но ясно, что "подгнило что-то в королевстве Датском". Я слышал версию, по которой смерть деда связывают со мной. Это ложь, будь она проклята! Я слышал, вы приводили полицию для тайного осмотра моей машины и взламывали замок гаража. Кто-то без моего ведома вставлял в мою машину длинный шланг. Не знаю, как защитит меня закон - это зависит от мистера Шастера, - но я определенно потребую привлечения вас к ответственности за ваши действия. Мейсон зевнул. Шастер положил руку на плечо Лекстеру. - Давайте я буду говорить, - сказал он. - Я буду говорить. Не волнуйтесь. Спокойно, спокойно. Я сам с ним управлюсь. Мейсон снова сел на вертящийся стул, откинулся назад и взял сигарету из пачки на столе. - Еще что-нибудь? - спросил он, пощелкивая ногтем по кончику сигареты. - Мистер Мейсон, - сказал Фрэнк Оуфли, - поймите мою ситуацию. Мои отношения с Эдит де Во больше не тайна. Перед смертью она оказала мне честь выйти за меня замуж. - Лицо его передернулось гримасой волнения, потом он продолжал: - Она мне рассказала о том, что видела, но я не придал этому особого значения, пока окружной прокурор не объяснил мне, как легко было кому-то напустить угарного газа к деду в спальню. Это, конечно, было для меня большим ударом. Я хорошо знаю своего кузена. Я не могу поверить, что он способен на такое. Потом я вспомнил, что Эдит вовсе не говорила, что она определенно узнала Сэма. Человек, сидевший в машине, прятал лицо под широкими полями шляпы Сэма. Вот что заставило Эдит подумать, что в машине сидел Сэм. Значит, если вы заявили полиции, будто Эдит говорила, что в машине был Сэм, вы сделали заявление, которое расходится с тем, что она утверждала. - Значит, такова ваша версия? - спросил Мейсон, глядя в лицо Фрэнку Оуфли. - Такова моя версия. - Фрэнк Оуфли покраснел. - Подумайте, мистер Мейсон, в каком вы положении, - сказал Шастер. - Вы выдвигаете обвинение против моего клиента. Доказательств у вас нет. Вы не можете доказать, что именно сказала Эдит де Во, это только слухи. Предсмертные заявления принимаются во внимание, если делающий их человек знает, что умирает, но это не было предсмертным заявлением. Когда она вам это говорила, она считала, что доживет до ста лет. Мой клиент может вас засудить. Он может вас опозорить, утопить - но он не станет этого делать, если вы возьмете свое заявление назад. - Шастер имеет в виду, - пояснил Оуфли, - чтобы вы подчеркнули, что Эдит не знала, кто был в машине. - Более того, - нахмурился Сэм Лекстер, - я хочу, чтобы вы взяли заявление назад и извинились. Вовсе не я сидел в машине, и вы это знаете. Перри Мейсон протянул руку к длинному ряду книг, стоящему с краю стола, взял одну из них, раскрыл и сказал: - Если уж речь зашла о законе, джентльмены, я вам его прочту. Пункт двести пятьдесят восьмой Уголовного кодекса гласит: "Тот, кто обвиняется в убийстве родственников, не может наследовать после них никакой доли имущества; та доля наследства, которую он получил бы, переходит к другому лицу согласно этой статье". Так что, Фрэнк Оуфли, подумайте. Шастер с горячностью воскликнул, обрызгивая всех слюной: - Что за трюки! Ну и план! Он хочет вас настроить друг против друга! Не раскрывайте уши свои его словам, не раскрывайте сердца свои его мыслям, не раскрывайте... Мейсон перебил его, обращаясь прямо к Фрэнку Оуфли: - Вы хотели бы защитить своего кузена, но вы знаете не хуже меня, что Эдит де Во не так легко сделала бы ложные выводы. Возможно, она не видела лица того человека, но она видела его шляпу, слышала его голос - и решила, что это и был Сэм Лекстер. - Она слышала его голос? - медленно повторил Оуфли, нахмурив лоб. - Валяй, - горько сказал Сэм Лекстер, - действуй, Фрэнк, притворись, будто тебя убедили, но меня-то уж никто не одурачит. В ту же минуту, как этот адвокатишка подсказал тебе, что ты сможешь присвоить мою долю наследства, если меня обвинят в убийстве, я понял, что произойдет! - Господа, господа! - завопил Шастер. - Не надо, не ссорьтесь! Это ловушка! Не поддавайтесь! Он заставит вас поругаться - и его проклятый кот унаследует поместье! Вот так замысел! Вот так замысел! Ну и шуточки! Мейсон спросил, глядя на Сэма Лекстера: - А как насчет шланга, найденного в вашей машине? - Кто-то его подкинул, - гневно сказал Сэм. - Вы привели полицейских в гараж, они и нашли шланг после того, как вы им подсказали. - Вы думаете, это я подкинул шланг? - спросил Мейсон. Шастер кинулся к Сэму Лекстеру, схватил его за полы пиджака, оттолкнул и закричал: - Не отвечайте! Не отвечайте! Это опять ловушка. Он заставит вас обвинить его, а потом привлечет за клевету. Вы же не можете доказать, что он подкинул шланг, не говорите этого, не говорите ничего! Предоставьте мне вести переговоры! Оуфли шагнул ближе к Лекстеру и сказал через плечо Шастера: - Ты что, Сэм, хочешь мне пришить, что я его подкинул? - А то нет? - с горечью произнес Сэм Лекстер. - Ты меня не одурачишь, Фрэнк. За полмиллиона долларов ты еще и не то проделаешь. Теперь-то я все вижу в новом свете. - Не забывай, - с холодным достоинством произнес Оуфли, - что видела это Эдит де Во. Я-то не видел, а когда она мне рассказала, я не придал этому серьезного значения. - Господа, господа, - умолял Шастер, поводя головой то в сторону Сэма, то Фрэнка Оуфли, - джентльмены, успокойтесь! Мы пришли сюда не за этим. Замолчите! - Эдит Оуфли! - оскалился Сэм Лекстер, не обращая внимания на своего адвоката. - Не умерла бы она, я бы кое-что о ней сказал... Оуфли в ярости оттолкнул Шастера правой рукой, а левой ударил Сэма в лицо. - Господа, господа! - кричал Шастер. - Помните... Левый кулак Сэма Лекстера, нацеленный в челюсть Оуфли, попал прямо в лицо Шастера, в то время как маленький адвокат тащил Сэма за пиджак. Шастер со стоном рухнул на пол. Лекстер размахнулся правой, перевязанной рукой и нанес Оуфли удар по щеке. Оуфли размахнулся правой, Лекстер промазал левой. Шастер, лежа на полу, дергал их за брюки. - Господа, господа, - умолял он, кровоточащие губы не давали ему возможности говорить громко. Перри Мейсон положил ноги на стол, откинулся на спинку стула и затянулся сигаретой, не без веселья наблюдая эту суматоху. Внезапно Оуфли отступил. - Извини, Сэм, - сказал он, - я забыл, что у тебя рука ранена. Между ними втиснулся Шастер, тщетно пытаясь оттолкнуть одного от другого. Тяжело дыша, они не обращали внимания на его попытки и стояли, глядя друг на друга. - О моей руке не волнуйся, - горько сказал Сэм Лекстер, потом посмотрел на повязку. На ней показался красный след в том месте, где рана открылась. - Не надо, не надо! - воскликнул Шастер. - У него масса таких трюков. Разве я вас не предупреждал? Грудь Оуфли тяжело вздымалась, лицо было красно, он сказал: - Нечего болтать насчет Эдит, вот и все. Он резко повернулся, прошел через комнату, распахнул дверь в коридор. Поколебавшись, Шастер выбежал за ним крича: - Мистер Оуфли! Мистер Оуфли! Вернитесь же, мистер Оуфли! Оуфли отозвался через плечо: - Идите вы к черту. Я своего адвоката найму. Шастер в ужасе взглянул на Сэма Лекстера, потом повернулся к Мейсону и завизжал: - Добились своего! Вы это нарочно. Вы их настроили друг против друга! Вы отравили их подозрением! Вы пустили в ход Эдит де Во! Вы... - Закройте дверь с той стороны, - спокойно прервал Мейсон. Шастер взял под руку Сэма Лекстера. - Идемте, - сказал он. - Нам полагается возмещение убытков. - Он возьмет адвоката и свалит на меня смерть деда, - горько сказал Сэм. - Ну и дела. Шастер потащил его через комнату. - Не забудьте закрыть дверь, когда будете выходить, - напомнил Мейсон. Шастер захлопнул дверь с такой силой, что стена чуть не обвалилась. Картины все еще качались, когда дверь из приемной открыла Делла Стрит. - Ты это нарочно сделал? - спросила она. Мейсон, продолжая курить, сказал с отсутствующим видом: - Бессмысленно было заставлять их обоих платить Шастеру. Ведь их интересы не совпадают. Они должны были это понять. У них будут разные адвокаты - так удобнее для Дугласа Кина. Она вздохнула, как вздыхает мать, когда безнадежно избалованный ребенок спорит с ней, потом неожиданно рассмеялась и сказала: - Ладно. Я все записала, даже звуки ударов. В приемной Уинифред Лекстер. Она принесла кота. - Кота? - удивился Мейсон. - Да, персидского кота. В глазах Мейсона сверкнули чертики. - Пусть войдет. - А насчет того, что кота из моей квартиры забрала полиция, так это правда, - сообщила она. - Они сказали управляющей, что должны обыскать мою квартиру. Взяли у нее ключ. - Ордер на обыск у них был? - Не думаю. - Прокол получается, Делла, - задумчиво сказал Мейсон, продолжая курить. - Жаль, я не подумал, что они нагрянут к тебе. Сержант Холкомб укрепляет свои позиции. Он просто завидует. Я его не осуждаю. Надо признать: мое поведение по отношению к нему может иной раз вызвать раздражение. - Пожалуй, да. - Я раздражаю его нарочно, - Мейсон усмехнулся, глядя на нее снизу вверх. - Впусти Уинифред и жди у себя. Можешь послушать. Уинифред Лекстер несла в руках большого персидского кота. Подбородок у нее был вызывающе вздернут, взгляд дерзкий. Даже в том, как она держала голову, был вызов. Перри Мейсон терпеливо оглядел ее. - Садитесь, - предложил он. - Я вас обманула, - сказала она, останавливаясь возле стола. - Насчет кота? - Тот был не Клинкер. Вот этот Клинкер. - Почему же вы мне солгали? - Я позвонила дяде Чарльзу, привратнику, и сказала, что хочу его избавить от Клинкера, пусть он его отдаст мне. Он отказался. Тогда я решила, что лучше всего будет обмануть Сэма: пусть думает, что Клинкера там больше нет. Я сказала, что возьму Клинкера, и послала Дугласа Кина с другим котом, который похож на Клинкера. Мы бы подменили Клинкера другим котом, и если бы Сэм отравил кота, он бы отравил не Клинкера. Ясно? - Сядьте-ка и расскажите все, - сердито сказал Мейсон. - Вы мне верите? - Послушаем дальше. Она села на край мягкого кожаного стула. Кот начал вырываться. Она держала его, гладя по голове и почесывая за ушами. Когда кот успокоился, она поведала: - Дуглас Кин поехал туда. Кота он взял с собой. Он немного подождал Эштона, потом вернулся ко мне за инструкциями. Кота он оставил у меня. - Почему вы мне сказали, что тот кот - Клинкер? - Потому что боялась - другие скажут, что Дуглас взял Клинкера, и я хотела проверить, как вы поступите и сочтете ли это серьезным. Я хотела видеть вашу реакцию. Теперь Мейсон засмеялся. Кот изогнулся. - Бога ради, - взмолился Мейсон, - отпустите вы этого кота. Где вы его взяли-то? - О чем вы говорите? - Она уставилась на него. - Это Клинкер. Он меня очень любит. Кот спрыгнул на пол. - Это была бы хорошая версия, - произнес Мейсон бесстрастным голосом. - Она помогла бы мне выпутаться и выручила бы Деллу Стрит. Коты, конечно, похожи. Но - нет, не пройдет. Рано или поздно они узнают, где вы взяли этого кота. - Но это Клинкер. Я туда поехала и взяла его. Он до смерти перепугался, бедный котик, - столько шуму, а хозяин мертвый, и прочее... - Нет, - сказал Мейсон. - Я не допущу, чтоб вы так поступили. Газеты уже продают, а в них сказано, что полиция нашла Клинкера в квартире моей секретарши... - Они нашли кота и приняли его за Клинкера. - Чушь! - сказал Мейсон добродушно. - Забирайте кота и отправляйтесь в свою вафельницу. Дуглас Кин собирается объявиться у меня и сдаваться? - Не знаю, - ответила она со слезами на глазах. Кот выгнул спину, потом начал обследовать контору. - Кис-кис, пойдем, киска, - позвала его Уинифред. Кот не обращал на нее внимания. Мейсон с сочувствием смотрел на заплаканное лицо. - Если Дуглас Кин появится, - сказал он, - объясните ему, как важно для него подыграть мне. - Н-не знаю. А вдруг его об-винят в-в-в убийстве и по-ве-есят? - Вы что же, мне не верите? - Он похлопал ее по плечу. Она подняла на него глаза. - Хватит подбирать кошек и сочинять для Дугласа алиби, - ласково сказал ей Мейсон. - Вы только затрудняете мою работу. Обещаете, что больше не будете? Губы ее подергались и успокоились. Она кивнула. Мейсон в последний раз похлопал ее по плечу, подошел к коту, поднял его и посадил в руки Уинифред. - Поезжайте домой, - посоветовал он, - поспите. Он открыл для нее дверь в коридор. Когда он снова ее закрыл, позади уже стояла Делла Стрит. - Ужасный ребенок, - улыбнулся он. Делла медленно кивнула головой. - Как насчет того, чтобы посрезать углы? - спросил он. - Ты о чем? - Не хотела бы ты провести со мной медовый месяц? - Медовый месяц? - она уставилась на него, вытаращив глаза. Мейсон кивнул. - Как это... ой... - Хорошо, - улыбнулся адвокат. - Но сначала приляг на диван и отдохни. Если позвонит Дуглас Кин, скажи ему, что он должен мне подыграть. Ты сможешь его убедить скорее, чем я. А я ненадолго пойду к Полу Дрейку. 14 В конторе Дрейка Перри Мейсон уселся к столу и сказал: - Пол, я хочу, чтоб ты отправил свободных людей в агентство по продаже автомобилей и узнал, не была ли недавно новая машина продана Уотсону Кламмерту. - Уотсон Кламмерт, - повторил Дрейк. - Где, к дьяволу, я слышал это имя? А, вспомнил. Это тот, у которого общий сейф с Чарльзом Эштоном! - Думаю, полиция в тот сейф уже наведалась, - сказал Мейсон. - Да, он оказался абсолютно пустым. Нашли только банковские упаковки из-под денег. Эштон, очевидно, взял банкноты и оставил обертки. - Эштон или Кламмерт? - спросил Мейсон. - Эштон. Банковские документы показывают, что Кламмерт ни разу не пользовался сейфом. Он - только имя, записанное на карточке. - Как считает полиция - сколько денег было взято из сейфа? - Они не знают. Много. Служащие видели, как Эштон засовывал в чемодан пачки банкнот. - Ты проверил аварию, в которую попал Лекстер? - Да. Он налетел на телеграфный столб, как и сказал. Из-за угла на него выскочил пьяный шофер. - Есть свидетели? - Да. Несколько человек слышали треск. - Их имена записаны? - Да. Они видели следы там, где Лекстер затормозил. Говорят, что он был на своей стороне дороги. Он казался возбужденным, но был абсолютно трезв. - Где он был до того? - Это я уточняю, Перри. Когда с ним говорили полицейские, они расследовали смерть Питера Лекстера, а позднее - смерть Чарльза Эштона. У Сэма отличное алиби касательно привратника. Он уехал из дома около девяти и не возвращался. Эштона убили между десятью и одиннадцатью. А потом допрашивали Шастера. Он дает Лекстеру алиби. - Вот как? - Да, - Дрейк кивнул. - Шастер утверждает, что Лекстер был у него в конторе. - О чем они говорили? - Шастер отказывается сообщить. - Очень милое алиби, - презрительно сказал Мейсон. - Постой, Перри, оно, кажется, подтверждается. - Каким образом? - Джим Брэндон, шофер. Он был с Лекстером. Отвез его в контору Шастера. Около одиннадцати Лекстер велел Брэндону ехать домой, сказал, что сам приедет позже. Брэндон уехал на зеленом паккарде. Тогда-то он и видел Кина. Вскоре после одиннадцати. Мейсон начал шагать взад-вперед, большие пальцы уцепились за проймы жилета, голова склонилась вперед. Наконец он сказал тихим голосом человека, который думает вслух: - Значит, Лекстер выехал из дому с Брэндоном, на зеленом паккарде, а вернулся на эштоновом шевроле. Как же, черт дери, он подцепил этот шевроле? - Вот это мысль! - Дрейк весь напрягся. - Пол, отправь-ка людей в дом, где жила Эдит де Во. Пусть поговорят со всеми жильцами. Не заметил ли кто из них эту машину перед домом? Дрейк придвинул к себе бумагу и записал для памяти. - Человек, который убил Эштона, - сказал детектив, - сделал это между десятью и одиннадцатью. Потом он должен был взять костыль Эштона и распилить его на куски. Потом он должен был поехать к Эдит де Во... Что ж, если Сэм Лекстер может доказать, что он был в конторе Шастера... - Если Брэндон видел, как Дуглас Кин нес кота, где же был костыль Эштона? - перебил Мейсон. - Дуглас Кин его не нес. - Это так, - задумчиво кивнул Дрейк. - Но Кин, конечно, мог выкинуть костыль в окно, ведь оно было всегда открыто для кота, а потом приехать на машине и подобрать его. Говорю тебе, Перри, ты попал в хорошенькую историю. Если Кин не явится, ты окажешься в луже. Если же явится, его могут повесить несмотря на все, что ты сделаешь. Зазвонил телефон. Дрейк ответил и сказал: - Это тебя, Перри. Звонила Делла Стрит. Голос ее звучал взволнованно: - Скорее возвращайся, шеф. Я только что говорила с Кином. - Где он? - спросил Мейсон. - Он звонил из автомата, скоро позвонит снова. - Узнай, откуда он звонил, Пол, - сказал Мейсон, - быстро. А мне пора двигаться отсюда. Он выскочил на улицу, поднялся по лестнице к своей конторе и побежал по коридору. - Он собирается сдаваться? - спросил он Деллу Стрит, врываясь в приемную. - Думаю, да. Он казался мрачным, но в полном порядке. - Ты его убедила? - Я сказала ему правду. Что ты делаешь для него все возможное, что он просто не имеет права предать тебя. - Что он ответил? - Посетовал как скверно, когда мужчина делает то, чего от него требует женщина. - Ах вы, женщины! - простонал Мейсон. Зазвонил телефон. - Минутку, - остановила Мейсона Делла. - Знаешь, кто дежурит на улице возле конторы? - Кто? - Наш дружок - сержант Холкомб. Мейсон нахмурился. Телефон прозвонил снова. - Это серьезно? - спросила он. - Да. Они попытаются его арестовать до того, как он отдастся в их руки, и скажут, что он скрывается от закона... - Алло! - Мейсон снял телефонную трубку. - Это Дуглас Кин, мистер Мейсон, - сказал мужской голос. - Где вы сейчас? - На углу Парковой и Седьмой. - Часы у вас есть? - Да. - Сколько на них? - Без тринадцати минут одиннадцать. - Еще точнее? До секунд. Скажем, двенадцать минут тридцать секунд до одиннадцати. - Я вам сообщу, когда у меня будет ровно без одиннадцати одиннадцать, - сказал Кин. - Только точно, - попросил Мейсон, - потому что... - Без одиннадцати! - перебил Дуглас Кин. - Так, - сказал Мейсон, глядя на свои часы, - ваши отстают на двадцать пять секунд от моих. Но не переставляйте стрелки, я подведу свои. Слушайте: полицейские пошлют за мной хвост, когда я отсюда выйду, в надежде, что я приведу их к вам. Идите к моей конторе и остановитесь на углу Седьмой - знаете это место? - Да. - Ровно в десять минут двенадцатого выйдите из-за угла и вскочите в первый же трамвай, идущий по Седьмой улице. Оплатите проезд, но в вагон не проходите - стойте возле кондуктора. Я буду рядом с трамваем, но не заговорю с вами и не подам виду, что знаю вас. Следом поедет девушка в открытой машине с откидным сиденьем. Она будет ехать на той же скорости. Потом она вырвется вперед, и, когда я крикну "Прыгай!", вы прыгнете на откидное сиденье. Сможете? - Конечно, смогу. - Отлично, Дуглас! Могу я на вас положиться? - Можете, - голос молодого человека освободился от угрюмых ноток. - Дурака я свалял! Теперь я играю с вами. - Отлично, - повторил Мейсон. - Помните: в десять минут двенадцатого. Он повесил трубку, схватил шляпу и сказал Делле Стрит: - Ты все слышала. Сможешь? Делла Стрит уже надевала шляпку перед зеркалом. - А как? - спросила она. - Я выхожу первая? - Нет, первый я. - А не хочешь, чтобы я вывела машину, пока ты дойдешь до угла? - Верно. Холкомб будет следить за мной. Если я сяду в машину, и он сядет. Его машина стоит где-то рядом. Если он подумает, что я иду пешком, он пойдет за мной пешком. - А что, если ты сядешь в трамвай? - Не знаю. Сколько на твоих часах? - Я их уже сверила по твоим. - Умница! Пошли. Мейсон пробежал по коридору, вскочил в лифт, и ему удалось, когда он вышел из вестибюля, прикинуться, что он просто гуляет. Движение было сильное. Мейсон несколько раз предусмотрительно оглянулся, но не увидел сержанта Холкомба. Однако он знал, что сержант следит за ним. Мейсон прошел полквартала, остановился у магазина, посмотрел на часы, нахмурился и принялся рассматривать витрину, делая вид, что убивает время. Через минуту он снова взглянул на часы и повернулся лицом к улице. Он сделал несколько шагов, закурил, бросил сигарету и посмотрел на часы в третий раз. Прямо против того места, где стоял Мейсон, был островок безопасности. Мейсон небрежно пошел к перекрестку, словно ему нужно было убить еще несколько минут. Его часы показывали десять минут двенадцатого. Мейсон наблюдал за светофором. На углу появился трамвай. Светофор преградил ему путь. Мейсон сделал вид, будто собирается перейти улицу, потом, как бы передумав, в нерешительности остановился. Огни светофора переменились. Вагоновожатый позвонил и поехал через перекресток. Когда трамвай проезжал мимо него, Мейсон посмотрел на заднюю площадку. Дуглас Кин стоял рядом с кондуктором. Мейсон услышал топот. Сержант Холкомб бежал к трамваю. Делла Стрит в открытой машине Мейсона ехала позади трамвая, задерживая поток машин. Как только Холкомб взобрался в трамвай, Делла подала машину вперед, откидное сиденье оказалось как раз перед Кином. - Прыгай! - закричал Мейсон. Кин прыгнул на откидное сиденье, приземлился на подушки, уцепившись за верх машины. Мейсон вскочил на подножку. Сержант Холкомб, который опускал плату за проезд в кассу возле кондуктора, закричал: - Стойте! Вы арестованы! - Быстрей, Делла, - скомандовал Мейсон, - проскочи перед носом у трамвая! Делла дала газ, и машина дернулась вперед. Мейсон перекинул ногу и оказался у откидного сиденья. - В полицейский участок, - сказал он Делле. Делла Стрит даже не удосужилась кивнуть. Она срезала угол, регулировщик засвистел, но она уже проехала полквартала. Правой рукой она нажимала на сигнал, а левой - вела машину. Не обращая внимания на поток машин, Мейсон сосредоточился на Дугласе Кине. - Рассказывайте, - сказал он, - и не тратьте слов даром. Наклонитесь к моему уху и кричите - я не должен упустить ни одного слова. Скажите мне главное. - Мне позвонила Эдит де Во. Она уже говорила мне, что видела, как Сэм накачивал угарный газ в батарею. Она просила меня приехать к ней сейчас же. Сказала, что произошло что-то важное. Я поехал. Позвонил у двери, ответа не было, но как раз выходил управляющий. Он открыл дверь, и я вошел, но он меня остановил и спросил, кто я такой и куда иду. Я сказал. Он поколебался, потом пропустил меня. Я прошел по коридору к комнате Эдит де Во. Она лежала на полу. Рядом была дубинка... - Да-да, - перебил Мейсон. - Это неважно. Что дальше? - Я поехал прямо домой. Кто-то уже побывал там. Один из моих костюмов был закапан кровью. Я сразу и не заметил. - Это было после того как вы отвезли кота Уинифред? - Да, от нее я поехал к себе. Там мне передали просьбу Эдит де Во приехать к ней. - И к Эдит вы поехали из своей квартиры? - Именно так. - Много ли прошло времени, пока вы заметили, что ваш костюм запачкан кровью? - Нет, не очень. - Что вы тогда сделали? - Это был какой-то кошмар! Я пытался отмыть пятна, но не смог. - Почему вы не вызвали полицию, когда увидели, что Эдит де Во убита? - Я просто голову потерял. Испугался, что во всем обвинят меня. Я очень испугался - и попросту убежал. Потом, когда я увидел, что весь костюм испачкан кровью... О-о-о, кошмар! - Это вы убили Эштона? - Конечно, нет. Я его даже не видел. - Вы поехали туда за котом? - Да. - Вы были в комнате Эштона? - Да. - Вы что-то искали? Кин заколебался. Делла Стрит резко повернула машину, чтобы избежать столкновения с грузовиком. Машина вышла из повиновения и задела телеграфный столб. Делла Стрит боролась с рулевым управлением. Пока Делла пыталась овладеть машиной, Мейсон бросил рассеянный взгляд на мостовую, наклонился к уху Дугласа Кина и спросил: - Что вы искали, пока были в комнате? Кин колебался. - Ну, отвечайте же! - Да, искал... - Что? - Вещественное доказательство. - Доказательство чего? - Не знаю. Было что-то странное в том, как Эштон тратил деньги. Джим Брэндон говорил, что у него в костыле бриллианты. - Вы были в перчатках или оставили отпечатки? - Должно быть, оставил. - Слушайте, Кин, а Эштон-то там был? Он был уже мертв? Не скрываете ли вы чего? - Нет, - сказал Кин. - Не было его. Я правду говорю. - Вы ушли до того, как он появился? - Это правда, мистер Мейсон. Помогите мне! Делла Стрит овладела машиной. Перекрестки так и пролетали мимо. Она затормозила перед поворотом. - Никому не рассказывайте того, что рассказали мне, - предупредил Мейсон. - Сейчас вы сдадитесь полиции. Говорите только при мне, иначе отказывайтесь от показаний. Это нужно, чтобы не подвести Уинифред. Если вы хоть слово скажете, вы ее втянете. Сможете вы ради нее помолчать? Юноша кивнул. Машину занесло на повороте, взвизгнули тормоза, и они остановились перед полицейским участком. Мейсон схватил Кина за руку и потащил его из машины вверх по ступенькам. Когда он распахнул дверь, сержант Холкомб соскочил с подножки трамвая на мостовую и, держа в правой руке пистолет, помчался к входу в участок. Мейсон проволок Кина по коридору к двери с табличкой "Отдел убийств", распахнул ее и небрежно сказал сидящему за столом человеку: - Это Дуглас Кин. Он явился отдать себя в руки полиции. Дверь распахнулась. Сержант Холкомб ворвался в комнату. - На этот раз вы мне попались, - сказал он Мейсону. - На чем? - удивился Мейсон. - На попытке к сопротивлению при аресте. - Я не сопротивлялся аресту. - Я пытался арестовать этого человека, вы увели его от меня. Неважно, что вы привезли его в участок: я его арестовал до того. - Человека нельзя арестовать, - сказал Мейсон, - если он не взят под стражу. После того как его взяли, он может бежать, но человек не арестован, пока он не под стражей. - Но вы ему помогали сопротивляться, так что я не мог осуществить арест. Вы за это ответите! - Одно вы проглядели, сержант, - улыбнулся Мейсон. - Любой гражданин может арестовать преступника, если у него есть основания подозревать, что тот нарушил закон. Дугласа Кина арестовал я. Сержант Холкомб убрал пистолет в кобуру. Человек за столом сказал: - Ладно уж, сержант. Мейсон сдал его. Сержант Холкомб без единого слова повернулся и пинком открыл дверь. В комнату ворвался газетный репортер. Он схватил Мейсона за руку. - Могу я взять интервью у Кина? - спросил он. - Конечно, - разрешил Мейсон. - Я вам слово в слово скажу то же, что и Дуглас. Он скажет, что стоит поразительно прекрасная погода для этого времени года, и это все, дорогой мой, аб-со-лют-но все. 15 Делла Стрит вела машину, а Мейсон посмеивался. - Поверни налево, на Пятую улицу, Делла, - сказал он. - И поезжай прямо на вокзал. - На вокзал? - переспросила она. - В конторе слишком жарко - масса репортеров, полицейских, детективов, прокуроров и прочее. Мне нужен телефон - я пойду на вокзал, пока ты укладываешь вещи. Она искусно объехала неосторожно переходящего улицу пешехода и взглянула на Мейсона исподлобья: - Что ты хочешь сказать? Какие вещи? - Пару чемоданов, - пояснил он. - Легкий саквояж, если он у тебя есть. - У меня он есть. - Все твои нарядные платья. Мы остановимся в дорогом отеле, и я хочу, чтобы ты хорошо выглядела: надо же сыграть роль! - Какова же будет моя роль? - Роль невесты. - А как же муж? - спросила она, тормозя перед светофором. - Он там только покажется, а потом его срочно вызовут в город, прервав медовый месяц. Теперь она смотрела на него спокойными глазами, в которых плясал озорной огонек: - Кто же будет этот муж? - Вообще-то я не привык к свадебным путешествиям. - Он поклонился ей. - Но я сделаю все, чтобы сыграть роль застенчивого жениха на те несколько минут, что мы будем регистрироваться в отеле, а тут меня как раз вызовут в город по неотложному делу. Ее глаза задержались на его профиле. Впереди огни светофора менялись с красного на желтый, с желтого на зеленый. Протестующий хор автомобильных сирен привел Деллу в чувство. Голос ее дрогнул: - Можно поверить, что ты сыграешь роль хорошо. Но естественно ли для молодожена так внезапно прерывать медовый месяц? Рев сирен привлек ее внимание к тому, что поток машин справа промчался мимо, а поток слева задерживает она. - Ах, да! - сказала она насмешливо. - Откуда же этим несчастным позади знать, что я - невеста, начинающая свадебное путешествие? Делла дала газ и помчалась через перекресток с такой скоростью, что проехала полквартала, прежде чем протестующие водители позади осознали, что причина их задержки ликвидирована. Мейсон зажег сигарету, предложил Делле. Она взяла ее, он раскурил для себя другую. - Извини меня, Делла, - сказал он, - но ты - единственная моя знакомая, которой я могу доверять. - Во время свадебного путешествия? - сухо спросила она. - Во время свадебного путешествия, - бесстрастно ответил он. Делла яростно вцепилась в руль, шины заскрипели, машина скользнула налево, к стоянке возле вокзала. - Вовсе не обязательно по дороге собирать квитанции штрафов за нарушения, - заметил он. - Заткнись! - огрызнулась она. - Я просто хочу собраться с мыслями. К чертям твои квитанции! Она снизила скорость, осторожно проехала по улице, тщательно избегая столкновений со встречными машинами, и подъехала к стоянке перед вокзалом. - Я найду тебя здесь? - спросила она. - Да, - сказал он, - и побольше багажа! - Как скажешь, шеф. Он вышел из машины, обошел ее и остановился на тротуаре, сняв шляпу. Делла сидела очень прямо. Юбку она приподняла, чтобы свободнее было управлять машиной, и ноги ее соблазнительно приоткрылись. Подбородок вздернулся, взгляд стал вызывающим. - Что-нибудь еще? - улыбнулась она ему. - Да, - сказал он, - порепетируй роль невесты в свадебном путешествии и перестань называть меня шефом. - Отлично, дорогой... - сказала она и прижалась к его губам своими. Прежде чем он опомнился, Делла отъехала, машина просвистела точно пуля, а Перри Мейсон остался стоять на тротуаре, моргая в удивлении. На его губах виднелись следы помады. Мейсон услышал, как хихикнул мальчишка-газетчик. Адвокат коротко усмехнулся, вытер губы и устремился к телефонной будке. Он позвонил Уинифред. - Порядок, Уинифред, - сказал он. - Ваш друг оказался молодцом. Я так и знал. - То есть... он на вас вышел? - Он в тюрьме. Она перевела дыхание. - И он там не задержится, - пообещал ей Мейсон. - Не пытайтесь меня найти. В конторе меня не будет. Я вам позвоню, как только появятся новости. Не делайте никаких заявлений прессе, когда к вам начнут приставать репортеры. Захотят вас фотографировать, позируйте из-за стойки или перед ней. Если будете себя вести правильно, вашему заведению гарантирована прекрасная реклама. - Реклама! - презрительно воскликнула она. - Мне нужен Дуглас. Я хочу его видеть. - Нельзя. Если вас пропустят к нему, он будет говорить, а этого не нужно. А может, вас и не пустят. Думаю, что теперь я скоро все выясню. - Вы ведь не думаете, что Дуглас виновен, правда? - Молод еще, вот и потерял голову, - рассмеялся Мейсон. - Не осуждайте его. Все было подстроено. - Подстроено? - Конечно. - Можно мне на вас сослаться, в случае, если... ну, знаете... - Нет, нельзя. Следующие сорок восемь часов думайте только о вафлях. До свидания. Я спешу на поезд, - он повесил трубку. Мейсон опустил еще монетку и набрал номер агентства Дрейка. Трубку взял сам Дрейк. - Масса новостей для тебя, Перри, - сказал он. - Хочешь все узнать по телефону? - Стреляй! - Была игра в покер - в том доме, где убита Эдит де Во. Игра шла на том же этаже. - Ну так что? - Один из игроков, прочитав об этом убийстве, счел своим долгом сообщить полиции о партии в покер и о таинственном джентльмене, который встрял в игру, говоря, что живет в соседней квартире. Как раз в это время явилась полиция, и у этого человека есть мысль, что тот тип связан с преступлением. Полицейские предъявили ему ряд фотографий, а когда он описал того типа - показали ему вашу фотографию, и он вас немедленно опознал. - Мораль сей истории, - сказал Мейсон, - не играй в карты с незнакомыми. И как полицейские? Приняли это всерьез? - Кажется, да. Сержант Холкомб весьма насторожился. Ты что, Перри, в самом деле там шлялся? - Не могу же я все время сидеть в кабинете, - усмехнулся Мейсон. - Это было после окончания рабочего дня. - Д-да. Тебе бы надо это знать. Но есть еще забавная подробность. Этот тип опознал другую фотографию - Сэма Лекстера. Говорит, что видел Сэма в коридоре примерно в одиннадцать пятнадцать. Ему устроили очную ставку с Сэмом, и он сразу его узнал. - А что говорит Сэм? - Ничего. Говорит только Шастер. Утверждает, что тот мужчина был пьян, что освещение в вестибюле плохое, что Сэма и близко не было, что Дуглас Кин похож на Сэма Лекстера, что тот человек видел Кина, что он был без очков и что он просто лгун. - И это все, что он сказал? - усмехнулся Мейсон. - Да, но дай ему время - и он что-нибудь еще придумает. - Непременно. Сэма не арестовали? - Его допрашивают у окружного прокурора. - Без Шастера? - Естественно, и Сэм молчит. - Они знают, когда была убита Эдит де Во? - спросил Мейсон. - Нет. Она была мертва, когда прибыла скорая. У нее был проломлен череп. Смерть наступила незадолго до приезда скорой, но когда был нанесен удар - другой вопрос. Она могла умереть мгновенно. Могла пролежать час или два без сознания. О свадьбе полиция знает. Есть показания Милтона, и Оуфли рассказал все. Венчание происходило около десяти. Игроки в покер пришли к ним и приняли участие в праздновании. Они находились там пятнадцать - двадцать минут. Потом ушли. Оуфли говорит, что ушел без десяти одиннадцать. - Как-то странно, что Оуфли оставил ее через час после церемонии, - заметил Мейсон. - Оуфли чист, - сказал Дрейк. - Полицейские проверили его версию. Он приехал домой минут в пять - десять двенадцатого. Это дает ему полное алиби в убийстве Эштона. Эштона убили ровно в десять тридцать. Четыре или пять человек могут показать, что Оуфли был в квартире Эдит де Во по крайней мере до десяти двадцати, и один человек видел, как он выходил из дома за несколько минут до одиннадцати. Экономка видела, что он явился домой в десять минут двенадцатого. - Мог Оуфли ударить Эдит де Во по голове перед уходом? - Нет, в одиннадцать она была жива. Она постучала к соседям, которые играли в покер, и попросила спичек. - Любой мог войти в квартиру к Эдит де Во в тот вечер, - задумчиво сказал Мейсон. - У нее даже прием мог быть. - Естественно, - сказал Дрейк. - А если учесть то, что она рассказала о Сэме Лекстере... Для Сэма все выглядит скверно. Единственное его алиби - то, что он находился в конторе Шастера, когда был убит Эштон. Теперь выяснилось, что Шастер перепугался, когда Бергер отдал распоряжение эксгумировать тело Питера Лекстера, так что позвонил Сэму и вызвал его к себе в контору. - А насчет того шевроле что-нибудь выяснилось? - спросил Мейсон. - Не могу доказать, что это тот самый шевроле, - сказал Дрейк, - но человека два заметили старый шевви перед домом, где жила Эдит де Во, около одиннадцати. Один свидетель вспомнил, что за ним как раз стоял новенький бьюик, и он запомнил машины по контрасту. - Не мог бы ты добиться, - медленно сказал Мейсон, - чтобы полиция спросила Сэма Лекстера, как случилось, что он выехал из дома в зеленом паккарде, а вернулся в шевроле привратника? - Я уже пытался - это бесполезно. Лекстер молчит. Он делал таинственные намеки на какую-то замужнюю женщину, с которой он провел часок после того, как уехал от Шастера. Он не желает портить ее репутацию. Мейсон от души рассмеялся: - Господи, неужели Шастер еще не протер до дыр это алиби? Им пользуются все его клиенты последние десять лет. - Иногда у присяжных это проходит, - напомнил Дрейк. - Но в любом случае, это может облегчить участь Дугласа Кина, если ты правильно этим воспользуешься. - Воспользуюсь, - мрачно пообещал ему Мейсон. - А как машина Кламмерта? Что-нибудь нашли? - Кое-что. Я обнаружил, что Уотсон Кламмерт купил бьюик-седан. Его номер - ZD-44. Номер двигателя я не узнал. Модель тридцать пять. - Есть описание внешности этого человека? - Нет. Но я над этим работаю. - Хватит работы. Бросьте Уотсона Кламмерта. Собери своих людей, прекрати расследование. Ты отлично поработал, Пол. Теперь можешь немного поспать. - То есть тебе больше ничего не нужно? - Ничего. Для тебя дело закончено. Дальнейшее расследование только вызовет тревогу. - Что ж, ты свое дело знаешь, Перри, - не спеша сказал Дрейк. - Да, вот еще. Я узнал в Управлении: полиция собирается провести предварительный допрос Дугласа Кина, и они хотят вызвать Сэма Лекстера как свидетеля. Они его спросят, где он был во время убийства. Лекстеру придется выбирать - назвать женщину или сесть в тюрьму за неуважение к Суду. - При данных обстоятельствах он, вероятно, отправится в тюрьму за неуважение к Суду и вызовет сочувствие прессы, - сказал Мейсон. - Еще что-нибудь? - Эштон замешан во всяких делишках, - сообщил Дрейк. - Полицейские начинают думать, что его уличили в присвоении денег Лекстера. Это значит для тебя что-нибудь? - Еще бы! Конечно. Это все меняет. Все дело теперь вращается вокруг Эштона, - ответил Мейсон. Пол Дрейк задал еще какой-то вопрос, но адвокат притворился, будто не слышит, и сказал: - Ну, я пошел на поезд, Пол. Пока. Он повесил трубку, взглянул на часы и направился к ближайшему киоску, где продавали товары в дорогу. Купил несколько сумок и предметов туалета, потом пошел на телеграф и отправил телеграмму, адресованную Уотсону Кламмерту в отель Билтмор, Санта-Барбара. "ВАШИ НЬЮ-ЙОРКСКИЕ ПАРТНЕРЫ МЕЖДУГОРОДНОМУ ТЕЛЕФОНУ СОВЕТУЮТ НОВУЮ ОТРАСЛЬ ПРЕДЛОЖЕННОЕ ВАМИ ПРЕЖДЕ ПОГИБЛО ТЧК ВАМ СОВЕРШЕННО ОБЯЗАТЕЛЬНО БЫТЬ КАК МОЖНО СКОРЕЕ ТЧК ПОЖАЛУЙСТА ЗАКАЖИТЕ САМОЛЕТ ИЗ САНТА-БАРБАРЫ В ЛОС-АНДЖЕЛЕС И ТАМ ПЕРВЫЙ ТРАНСКОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ САМОЛЕТ ВОСТОК ЛУЧШЕ СКРЫТЬ ПОЕЗДКУ ОТ ПРОТИВНИКА БИЛЕТЫ ПРИОБРЕТАЙТЕ ВЫМЫШЛЕННЫМ ИМЕНЕМ ЖДУТ ВАШЕГО ПРИБЫТИЯ". Без колебаний Мейсон подписал телеграмму именем юридической фирмы, пользующейся высокой финансовой и политической репутацией, ведущей только выгодные дела по утверждению завещаний. Заплатил за телеграмму и проследил, чтобы ее отправили. Взглянул на часы, потянулся, зевнул и снова пошел к телефонной будке. Нашел в справочнике телефон и адрес конторы Гамильтона Бергера, позвонил в телефонную компанию и сказал: - Прошу вас, я хочу отправить телеграмму. - Кому телеграмма? - спросил женский голос. - Тельме Пиксли, Ист Вашингтон Стрит, тридцать восемь двадцать четыре. - Текст телеграммы? - Ваши личные качества и способности понравились, - медленно продиктовал Мейсон. - Ввиду того что недавно случилось, вы, возможно, останетесь без работы. Я бы хотел, чтобы вы работали у меня. Я холостяк, платить буду хорошо и относиться с уважением. Пожалуйста, приходите ко мне в контору с этой телеграммой, и мы обсудим условия. - Какая подпись? - поинтересовался деловой женский голос. - Гамильтон Бергер. - Номер вашего телефона и адрес? - Телефон девяносто шесть девятьсот сорок девять, адрес: Уэст Лейксайд, тридцать два девяносто семь. - Благодарю вас, мистер Бергер, - ответил голос. Мейсон повесил трубку, вышел из будки и остановился у главного входа на вокзал. Там он курил, пока Делла Стрит не поставила машину рядом; тогда Мейсон сделал знак носильщику в красной кепке. Носильщик взял багаж, с трупом разместив его на сиденье. Мейсон сказал Делле: - Теперь я хочу купить новый бьюик-седан. Сначала остановимся у банка и возьмем деньги. Вид у Деллы Стрит был свежий и деловой. Не было и намека на роль невесты, которую она начала играть при выезде с вокзала. - О'кей, шеф, - сказала она. Мейсон слегка улыбнулся, но промолчал. Она врезалась в гущу машин и притормозила лишь у банка. Мейсон взглянул на часы - достаточно ли времени до закрытия банка, потом попросил: - Встань у пожарного крана, Делла, я только выпишу чек. Он взял чек на три тысячи долларов, положил его в карман, а когда снова сел в машину, сказал: - Нам нужно агентство по продаже бьюиков, подальше от деловой части. Вот список. Вот, это нам подойдет... Мейсон откинулся назад и закурил. Делла молча вела машину. - Здесь? - спросила она. - Да. - Мне войти? - Нет, останься в машине. Другую я поведу сам. Мейсон вошел в агентство по продаже автомобилей. Ему навстречу заспешил учтивый продавец. - Интересуетесь новыми моделями? - улыбнулся он. - Я хочу купить бьюик-седан тридцать пять. Сколько он стоит? Продавец достал из кармана блокнот, уточнил стоимость. - Если нужна демонстрация модели... Он умолк в удивлении, видя, что Мейсон достает бумажник и отсчитывает деньги. - Я хотел бы купить образцовую модель, - сказал он. Продавец перевел дыхание: - Да, я сейчас подготовлю документы. На чье имя? - Кламмерт, Уотсон Кламмерт, - сказал Мейсон. - Я спешу. Мне нужно удостоверение - или что там полагается? Через пятнадцать минут Мейсон выехал на новенькой машине из боковых ворот агентства. Он сделал едва заметный знак Делле Стрит, и она поехала за ним. Проехав квартал, Мейсон остановился и перегрузил багаж из открытой машины в бьюик-седан. - Теперь, - сказал он, - притормозим у первого же гаража и оставим открытую машину. Поедешь на бьюике, а я - на этой. - Когда начнется свадебное путешествие? - спросила она. - Как только я из гаража выйду, - улыбнулся он. - Ты хочешь настоящего свадебного путешествия? Он резко вскинул на нее взгляд. - Я хочу сказать, - глаза ее приобрели самое невинное выражение, - тебе нужно, чтобы было похоже на настоящее свадебное путешествие? - Конечно. Она кивнула и усмехнулась. Мейсон поехал по улице, потом завернул в гараж. Через несколько минут он вышел оттуда, засовывая в карман квитанцию. - Следующий пункт нашего свадебного путешествия, - объявил он, - Билтмор в Санта-Барбаре. Ты отныне - миссис Уотсон Кламмерт. Дальнейшие указания я дам по дороге. И ты должна выжать из машины все, на что она способна. Практиковалась в скоростной езде? - В этом году - нет. - Значит, надо воспользоваться случаем. Он откинулся на подушки. - Да, дорогой, - сказала она сдержанно и накала на акселератор так, что от бешеного рывка у Мейсона чуть не отскочила голова. 16 Ловкие коридорные проворно разгружали новенький бьюик. Солнце, склоняясь в Тихий океан, высвечивало силуэты пальм, и они чернели на фоне золота океана и глубокой голубизны небес. Роскошный отель, казалось, сохранил спокойную торжественность времен испанских завоевателей. - Идеальное местечко для медового месяца, - заметил Мейсон, сопровождая Деллу в отель. Мейсон подошел к конторке. Клерк вручил ему регистрационный лист и авторучку. Мейсон записал имя - Уотсон Кламмерт - и тут же вздрогнул от восклицания позади и хихиканья. Он оглянулся. Делла Стрит вытрясла из своего жакета целый каскад риса прямо на пол. Клерк улыбнулся. Мейсон, видимо, ужасно смутился, но Делла озорно подмигнула ему, и он вздохнул, поворачиваясь к улыбающемуся клерку. Клерк взглянул на листок, увидел имя и повернулся к ящику под конторкой. - Вам телеграмма, мистер Кламмерт, - сказал он. Мейсон нахмурился и распечатал телеграмму. Подошла Делла Стрит, обхватила рукой его шею и уткнулась щекой в плечо. Прочитав телеграмму, она вскрикнула. Мейсон застонал от досады. - Но ты не поедешь, дорогой! - протестовала Делла. - Конечно, нет, - сказал он. - Я бы не поехал... но... - Вечно эти дела, - она готова была расплакаться. Клерк и коридорные изучали табло. - В любом случае, - сказал Мейсон клерку, - мы пройдем в наш номер. - И он направился к лифту. - Но вы не сказали, что вам нужно, - окликнул его клерк. - У нас есть... - Самый лучший номер, - рявкнул Мейсон. - И быстро. - Да, мистер Кламмерт. - Клерк вручил ключ коридорному. В ожидании лифта Делла Стрит начала плакать. - Я знаю: ты поедешь... - рыдала она в платочек. Мейсон выпрямился и нахмурился. Он бросил взгляд на свою багажную сумку. Из нее торчал старый башмак. - Как, - удивился он, - какого дьявола... Делла продолжала всхлипывать в платочек. Перед ними остановился лифт. Отворилась дверь, Мейсон с Деллой вошли в сопровождении коридорного. Через пять минут они уже располагались в угловом номере с видом на спокойное синее море. - Дьяволенок ты, - сказал Мейсон, как только закрылась дверь. - Что это за суматоха с рисом? А башмак зачем? Глаза ее были абсолютно невинны. - Я думала, ты хочешь, чтобы все выглядело убедительно, - сказала она. - Надо же было что-то сделать. Ты-то не больно похож на жениха - никакой любви ко мне не продемонстрировал. - Женихи не целуют невест в вестибюлях отелей, - возразил он. - А ты что, в самом деле плакала? Было очень похоже. Делла Стрит проигнорировала его вопрос. - Видишь ли, я ведь ни разу не была замужем. Я знаю лишь то, что читала и что рассказывали мне подруги. Что мы теперь будем делать? Пойдем под ручку любоваться закатом? Мейсон схватил ее за плечи и слегка встряхнул: - Хватит тебе, дьяволенок! Перестань дурачиться. Ты помнишь свою роль? - Конечно. Мейсон открыл чемодан, достал луковицу. Он с серьезным видом разрезал ее пополам, протянул половинку Делле и сказал: - Понюхай. Она скорчила гримасу отвращения, но провела луковицей перед глазами и под носом. Мейсон, стоя у телефона, наблюдал за действием луковицы. Делла Стрит бросила ее и достала платок. Мейсон снял трубку и попросил: - Дайте клерка-администратора. Делла подошла и уткнулась ему в плечо. Слышны были ее всхлипывания. Мейсон сказал, услышав голос клерка: - Говорит Уотсон Кламмерт. Мне нужно немедленно в аэропорт. Вы можете устроить, чтобы меня доставили туда? - Хорошо, - сказал клерк. - Мистер Кламмерт, вы случайно забыли у меня на стойке свою телеграмму. Я велю коридорному ее принести. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Он заодно захватит вниз мой багаж. Я хочу выехать через десять минут. Это можно? - Постараюсь, - пообещал клерк. Делла Стрит терла покрасневшие глаза. - Кончился медовый месяц, - всхлипывала она. - Я так и знала, что ты поедешь. Не лю-у-убишь ты меня-а-а!.. - Прибереги слезы для вестибюля, - улыбнулся ей Мейсон. - Да-а, а откуда ты знаешь, что я не всерьез? - спросила она. Он выглядел ошеломленным. Подошел ближе, постоял, глядя на стройную плачущую девушку. - Дьяволенок, - сказал он, отнимая ее руки от лица. Она смотрела на него с улыбкой, но по щекам текли слезы. Взгляд Мейсона выражал полнейшее недоумение. - Луковые слезы, - усмехнулась она. В дверь постучали. Мейсон кинулся открывать. Мальчик вручил ему сложенную телеграмму и спросил: - У вас багаж будет? Мейсон указал на чемоданы. Мальчик взял их. Мейсон и Делла пошли следом за ним в вестибюль. Делле Стрит удавалось производить впечатление молодой женщины, которая только что плакала, которая сильно обижена и рассержена и которой наплевать на публику. С высокомерным видом посмотрела она на клерка. Клерк отвел глаза от ее зареванного лица. Она повернулась к мальчику, и его легкая улыбка увяла. - Дорогая, помни о машине, - сказал Перри Мейсон. - Ты любишь гнать. Но это новая машина. Не езди слишком быстро. - Да, дорогой, - сказала Делла Стрит. - И помни - если кто-нибудь позвонит, не говори, что меня нет. Скажи, что я не могу подойти к телефону, что у меня грипп, что я играю в поло - все что угодно, только не говори, что я уехал. - Да, дорогой. - А я вернусь как только смогу. Мне не придется быть в Нью-йорке больше двух часов. Делла отвернулась и промолчала. Вошел шофер такси. Клерк кивнул Перри Мейсону: - Все устроено, мистер Кламмерт. - Вот это обслуживание! - откликнулся адвокат. Мейсон кивнул мальчику, пошел к двери, неловко обернулся и сказал Делле Стрит: - До свидания, дорогая. Она кинулась к Мейсону с распростертыми объятиями, обхватила за шею, нагнула его голову и неистово прижалась к нему, губы ее нашли его губы и приникли к ним в долгом поцелуе. Когда девушка отпустила его, лицо Перри Мейсона выражало растерянность. Он быстро придвинулся к ней. - Делла, - сказал он, - ты... Она оттолкнула его со словами: - Поспеши, Уотсон, чтобы успеть на этот самолет. Ты же знаешь, как важно попасть в Нью-Йорк. С минуту Мейсон стоял в нерешительности, затем повернулся и пошел через гостиничный вестибюль. Делла Стрит прижала к глазам платок и нетвердой походкой отправилась к лифту. Клерк пожал плечами. В конце концов, это его не касается. Он здесь на службе. Клиент заказал билет на самолет, а клерк проследил, чтобы все было устроено. 17 Делла Стрит вбежала в вестибюль отеля. - Ой! - кричала она. - Ой-ой-ой! Клерк взглянул на нее, вышел из-за стойки: - Что случилось, миссис Кламмерт? Не самолет? Быть не может, чтобы что-то с самолетом! Она прижала кулаки к губам, покачала головой, глаза ее расширились. Дважды она пыталась заговорить, и оба раза только глубоко вздыхала. - Машина! - наконец произнесла она. - Машина? - Да. Новый бьюик Уотсона. Он так дорог ему! - Да, я видел, - сказал клерк. - Очень красивая машина. Что же с ней случилось? - Ее украли. - Украли? Отсюда, с площадки? Невозможно! - Да не с площадки! Я проехала немного по дороге, поставила машину и пошла посидеть на берегу. Я, наверное, ключи в ней забыла. Вернулась - а ее нет. - Ну, мы ее найдем, - убежденно сказал клерк. - Какой номер? Делла Стрит беспомощно покачала головой. Потом, охваченная внезапным озарением, сказала: - Ой, знаю! Позвоните в автомобильное страховое агентство - за мой счет. Мы застраховали машину несколько дней назад. Они найдут документы. У моего мужа есть полис, но я не знаю, где он. Но вы им можете объяснить, что машина украдена, и они вам дадут номер - и номер двигателя тоже, все, что вам требуется. Клерк уже действовал. Он сказал телефонистке: - Дайте мне автомобильное страховое агентство по междугородной и вызовите шерифа. Сначала лучше агентство. Пальцы телефонистки ловко заработали. - Я доставляю вам столько беспокойства... - сказала Делла Стрит. - Ничуть, миссис Кламмерт. Просто жаль, что ваше пребывание здесь омрачено происшествием. Через несколько минут клерк уже держал в руке клочок бумаги, где карандашом был записан номер. - Теперь шерифа, - попросил он телефонистку. Поговорив с шерифом, он сказал Делле Стрит: - Можете быть уверены - машину вам вернут, миссис Кламмерт. - Спасибо большое. Ой, я так расстроена. Наверное, я соберу вещи и уеду в Лос-Анджелес, а потом вернусь, когда мой муж приедет. Не хочу я тут быть без него. - Нам очень жаль вас потерять, - сказал клерк, - но я понимаю ваши чувства, миссис Кламмерт. - Да, - решительно заявила Делла Стрит, - поеду-ка я в Лос-Анджелес! - Куда вам сообщить насчет машины? Она нахмурилась, потом сказала: - Известите страховое агентство, и адвокаты моего мужа сообщат ему. Я думаю - это не так уж и серьезно. Ведь они должны снабдить нас новой машиной? - Ну, вы получите назад свою, миссис Кламмерт. Возможно, кто-то просто взял ее, чтобы проехать несколько миль по дороге. Кончится бензин - и он ее оставит на обочине или его задержит патруль. - Ладно, - сказала Делла. - Надеюсь, страховое агентство позаботится обо всем. Вы все тут такие славные! Мне жаль, что я не могу остаться еще, но вы ведь понимаете... Клерк заверил ее, что понимает, приготовил счет и проследил, чтобы багаж отправили на вокзал. Перри Мейсон сидел у себя в конторе и читал почту, когда дверь отворилась и на пороге появилась Делла Стрит с шляпной картонкой в руке. - А, Делла, - сказал он, - ну как там разочарованная невеста? - Все в порядке, шеф, - холодно сказала она. - Машину ищут. - Да, - сказал Мейсон, - я слышал донесения полиции. - Клерк принял такое участие, - сообщила она. - Он помнит этот новый бьюик, такой красивый, и надеется, что его найдут. Объясни мне, зачем мы устроили всю эту суматоху - неужели только ради того, чтобы полиция считала машину украденной? Разве нельзя было просто по телефону... Он улыбнулся и перебил ее: - Ты не лишишь меня медового месяца, Делла? - Ты его сам у себя отнял, - резко сказала она. - И потом, ты не ответил на мой вопрос. - Я хотел, чтобы Уотсона Кламмерта арестовали, - объяснил он. - Я хотел так устроить арест, чтобы он выглядел профессиональным угонщиком машин. Я не мог этого добиться обычным способом, я же не могу допустить, чтобы обвинение было выдвинуто против меня самого... и не осмелился бы подписать жалобу фальшивым именем. Моя теория может оказаться неверной - тогда я не должен оставлять след для полиции или для Кламмерта. Нам нужен был человек, который вызвал бы у полиции сочувствие и готовность помочь, не подписывая заявлений и не оставляя следов. Отель много значит для Санта-Барбары, и шериф Санта-Барбары пойдет на любое сотрудничество. Но отель Билтмор вряд ли стал бы действовать как кошачья лапа, достающая из огня каштаны, если бы мы не устроили так, что нельзя проверить наши личности. Лучший способ возбудить человеческий интерес - предоставить клерку место в партере и дать ему полюбоваться вашим прерванным романом и посочувствовать вам. - Не объяснишь ли ты мне, что за каштаны хочешь достать из огня? - спросила она. - Не теперь. Ты приехала на поезде? - Нет, мой багаж доставили из отеля на станцию, а там я наняла машину, которая довезла меня до дому. - Хвостов не было? - Нет. - Умница! Они спешат с Дугласом Кином. Дело начинается сегодня в два. Она даже вздрогнула. - То есть ты хочешь сказать, что сегодня в два начинается предварительное слушание дела? Но уже без двадцати два. - Я как раз собирался туда ехать, - кивнул он. - Хочешь со мной? - Конечно, хочу. - Оставь свою шляпку и поехали. Я все расскажу в такси. - Но зачем им спешить? Ты не можешь их задержать? - Думаю, - улыбнулся он, - все идет как надо. Пусть спешат. - Зачем? - Мне это нужно отчасти для того, чтобы добиться отсрочки приговора, а отчасти - чтобы свести счеты с сержантом Холкомбом. - Каким образом? - Если тайну раскроет сержант Холкомб, - улыбнулся Перри Мейсон, - тем больше ему чести. Если ее раскрою я - тем больше чести мне. - Думаешь, сержант Холкомб может что-то разъяснить? - Думаю, это сделают за него. То есть машина, вероятно, приведена в движение. Осталось уже немного до того, чтобы ситуация прояснилась сама собой, но я хочу опередить всех. Ты меня знаешь - обожаю эффекты. Глаза ее были гораздо выразительнее голоса, но и голос приобрел ту особую вибрирующую интонацию, которая возникала, когда девушка бывала охвачена волнением: - Ты - справедливейший человек в мире! - И добавила с улыбкой: - И самый негодный жених. Ты даже не представляешь, как сочувствовал мне клерк! 18 Зрители с шумом проталкивались в зал суда, заполняя его до отказа. Дик Траслов, одни из самых надежных помощников Гамильтона Бергера, улыбнулся через стол Перри Мейсону. - Шастер собирается объединиться с вами в этом деле? - спросил он. - Он постарается выплевать побольше слюны до того, как мы закончим, - сказал Мейсон. - Я видел его дня два назад: было яркое солнце - так у него вокруг рта прямо радуга светилась. Траслов рассмеялся, потом понизил голос: - Вот бы вы на Гамильтона Бергера поглядели - это было зрелище! - А в чем дело? - Конечно, - подмигнул ему Траслов, - я не хочу сплетничать, но шеф из себя выходит из-за вашего дурацкого спора, что у нас любой может послать телеграмму под чужим именем, если только знает адрес и телефон того лица, от которого действует. Мейсону удалось изобразить невинность. - Так что кто-то, - хмыкнул Траслов, - послал телеграмму экономке-вдове из дома Лекстеров и подписался именем Бергера. - И что там было? - спросил Мейсон, глядя ему в глаза. - Не оглядывайтесь, - предупредил Траслов, - она смотрит сюда. Минутку... Ну вот, взгляните через левое плечо. Вон она стоит с телеграммой. Видите, как она жеманно улыбается? Она-то не сомневается, что это ничто иное, как предложение руки и сердца. - А как считает окружной прокурор? - спросил Мейсон. - Не могу вам сказать - разве что вы уши ватой заткнете. - А не изменило ли это вашего убеждения относительно подлинности той телеграммы от Уинифред Лекстер? - улыбнулся Мейсон. - Ну, у меня не было инструкций делать выводы, но боюсь, что на этот раз я вас поймал, Перри. Слишком много косвенных улик. Вы же не собираетесь ограничивать обвинение? - Думаю, да, - ответил Мейсон. - Десять против одного, что вы ничего не достигнете. Вы могли бы одурачить присяжных, но вам не удастся пройти через предварительное слушание. Мейсон закурил, но тотчас бросил сигарету в плевательницу, потому что в зал суда вошел судья Пеннимейкер и занял свое место. - Ваша Честь, предварительное прослушивание имеет целью определить, - поднялся Дик Траслов, после того как всех призвали к порядку, - имеются ли основания для обвинения Дугласа Кина в убийстве, а именно в убийстве некоей Эдит де Во. Но для того чтобы найти мотив этого убийства, нам необходимо представить следственные материалы касательно убийства некоего Чарльза Эштона. Однако следует учесть, что любое доказательство, связанное со смертью Эштона, должно быть ограничено тем, чтобы сосредоточить внимание на мотивах убийства Эдит де Во, и мы не будем прибегать к этому расследованию для других целей. - Есть возражения к такому порядку заседания? - спросил судья Пеннимейкер. - Мы выскажем свои возражения в надлежащее время, - заметил Мейсон, - по мере поступления вопросов. - Я не собираюсь ограничивать обсуждение, - сказал Траслов. - Я только хочу объяснить Суду нашу позицию. Я считаю, что мог бы предупредить некоторые возражения защиты этим объяснением. - Перейдем к делу, - заявил Пеннимейкер. - Обвиняемый в Суде? - Сейчас его приведут, Ваша Честь, - сказал Траслов. Бейлиф ввел в зал суда Дугласа Кина. Он выглядел бледным, но вошел, откинув голову назад и подняв подбородок. Мейсон прошел к нему через зал, пожал ему руку и одобрительно сказал: - Садитесь, и держите хвост трубой. Недолго осталось ждать, чтобы все выяснилось. - Первый свидетель обвинения, - объявил Траслов, - Том Глассмен. Том Глассмен выступил вперед, принес присягу и дал показания, что он, помощник окружного прокурора, вечером двадцать третьего числа приехал в квартиру Эдит де Во, что в этой квартире на полу лежала женщина и на голове у нее были раны, а рядом лежала дубинка и на этой дубинке были пятна крови. - Вот фотография, - сказал Траслов. - Узнаете ли вы на ней ту молодую женщину, которую видели тогда лежащей на полу? - Да. - Потом мы опять предъявим эту фотографию, - пояснил Траслов. - Сейчас она нам служит только для опознания. Он задал несколько предварительных вопросов, потом предложил Перри Мейсону: - Можете начинать перекрестный допрос. - Были ли отпечатки пальцев на той дубинке, которую вы обнаружили возле тела женщины? - спросил Мейсон. - Или их не было? - Отпечаток был. - Вы его сфотографировали? - Да. - Вы взяли отпечатки пальцев обвиняемого? - Да. - Был ли тот отпечаток оставлен обвиняемым? - Нет. - Был ли это отпечаток Сэма Лекстера, Фрэнка Оуфли или кого-то из слуг дома Лекстеров? - Нет. - Вы пытались опознать этот отпечаток? - Естественно. - И вы не смогли этого сделать? - Совершенно верно. - Раньше, в тот же вечер, вы были у Лекстеров, не так ли? - Да, был. - Вы там обнаружили тело Чарльза Эштона, привратника? - Да. - Тело лежало на постели в комнате Эштона? - Да. - Эштон был мертв, так? И смерть произошла в результате удушения веревкой, наброшенной ему на шею и крепко стянутой? - Совершенно верно. - И на кровати были видны кошачьи следы? - Да, сэр. - Попытались ли вы установить, оставлены эти следы до или после смерти Чарльза Эштона? - Да. - Когда же они были оставлены - до или после? На лице Траслова появилось выражение удивления. - После, - ответил Том Глассмен. - Я думал, - сказал Траслов с нервным смешком, - у нас тут чуть ли не драка будет, но теперь вижу, что все в порядке. Строго говоря, это не совсем перекрестный допрос, но у меня, конечно, нет возражений. - Я хочу собрать все факты, - сказал Перри Мейсон. Он повернулся к свидетелю: - Когда вы приехали в дом Лекстеров, Сэмюэля Лекстера там не было? - Не было. - Он появился позже? - Совершенно верно. - Его машина была повреждена, а правая рука ранена? - Правильно. - Но Фрэнк Оуфли был дома? - Да, сэр. - Где он находился, когда вы подъехали? - Я не знаю, где он был тогда, потому что мы подъехали к гаражу, чтобы осмотреть машины. Но когда мы подъехали к основной террасе, на которой расположен дом, мы увидели, что какой-то человек копается в земле возле угла дома. Мы осветили его фонариками, и это оказался мистер Оуфли. - Я закончил перекрестный допрос, - объявил Мейсон. - Думаю, мы окончательно установим "Корпус Деликти" [Corpus delicti (лат.) - совокупность признаков, характеризующих преступление; вещественное доказательство преступления], Ваша Честь. - Траслов выглядел несколько сбитым с толку. Мейсон откинулся на стуле с видом человека, которого совершенно не интересует дальнейшая процедура. Он не задавал вопросов, когда Траслов вызвал патологоанатома, а потом допросил свидетелей, которые опознали убитую и подтвердили, что они убеждены: предъявленная Трасловом дубинка - часть костыля Эштона или, по крайней мере, отпилена от точно такого же костыля. Траслов вызвал Бэбсона, краснодеревщика, который определенно опознал кусок костыля по нескольким царапинам и показал, что Эштон просил его проделать в костыле отверстие и обить замшей. Потом, через других свидетелей, Траслов выяснил ценность колтсдорфских бриллиантов и тот факт, что Питер Лекстер очень любил их и никогда с ними не расставался. - Вызовите Сэмюэля Лекстера, - объявил наконец Траслов. Свидетельское место занял Сэм Лекстер. - Ваше имя Сэмюэль Лекстер, вы проживаете в резиденции Лекстеров? - Совершенно верно. - Вы внук покойного Питера Лекстера? Вы жили в загородном доме несколько месяцев до того, как он сгорел, а после того переехали в городской дом? - Да, это так. - Вы были знакомы с Эдит де Во? - Да, сэр. - Вы видели ее тело в морге? - Да, сэр. - Это тело было то же самое, которое сфотографировано на снимке номер один? - Да. - И это была Эдит де Во? - Совершенно верно. - Где вы были вечером двадцать третьего числа от девяти до одиннадцати? - Я отказываюсь отвечать. - Вы не можете отказаться отвечать, - улыбнулся Траслов, - иначе вы или виновны, или не уважаете Суд. Версия насчет какой-то таинственной женщины тут не пройдет, Лекстер. Вы находитесь в Суде - и вы обязаны отвечать. Вперед пробился Нат Шастер. - С позволения Суда, - сказал он, - это выглядит как попытка оклеветать данного свидетеля путем посторонних вопросов. Он не обвиняется в убийстве, а потому никакой разницы не составляет, где он был, поскольку его не было на месте преступления. - Вы представляете интересы мистера Лекстера? - спросил судья. - Да, Ваша Честь. - Я против этого вопроса не возражаю, - заметил Мейсон. - Я настаиваю, чтобы свидетель ответил на данный вопрос, - сказал судья Пеннимейкер. - Я отказываюсь отвечать... Лицо судьи Пеннимейкера омрачилось. - Дальше, - склонился Шастер, - скажите остальное. - ...На том основании, что ответ может послужить к тому, чтобы обвинить меня, - Сэм сказал это так, словно вытвердил наизусть. Шастер улыбнулся и повернулся к судье. - Я хочу, чтобы Суд понял, - сказал он, - что ответ вовсе не послужит к обвинению его в данном преступлении, но имеется одно постановление муниципалитета, которое, возможно, нарушил данный свидетель, а потому я проинструктировал своего клиента, как защитить репутацию молодой женщины, вовлеченной в дело. - Все это чепуха! - заявил Перри Мейсон. Судья Пеннимейкер стукнул по столу молотком. - Достаточно, господин адвокат! - предостерег он. - Вы не имеете права делать подобные заявления. - Верно, Ваша Честь, - кивнул Перри Мейсон. - Но, с другой стороны, и адвокат мистера Лекстера не имеет права делать подобные заявления, раз они могут попасть в печать. Шастер замахал руками: - Ваша Честь, я отклоняю это обвинение! Голос Траслова прервал начало истерики адвоката: - Ваша Честь, я согласен с мистером Мейсоном. Однако все это несущественно. Предлагаю освободить данного свидетеля от ответственности за любое преступление, кроме убийства, и снова повторяю вопрос. - Я снова отказываюсь, - упрямо повторил Лекстер, - на том основании, что ответ послужит поводом для моего обвинения. - Вы не были в доме Лекстеров в то время, когда был убит Чарльз Эштон? - спросил Траслов. - Нет, не был. - Где вы были? - Я был в конторе Натэниэла Шастера. Я пришел туда незадолго до десяти, а ушел после одиннадцати. - Кто-нибудь был там с вами? - Натэниэл Шастер. - Еще кто? - Джим Брэндон. - Кто такой Джим Брэндон? - Он работает шофером и дворецким. - Принимал ли он участие в вашем разговоре с Шастером? - Нет, он сидел в приемной. - Когда он ушел? - Без десяти одиннадцать. Я сказал, что он может ехать домой. Ему больше незачем было ждать. - Что вы делали потом? - Я оставался в конторе Шастера еще несколько минут. - Куда вы потом отправились? - Отказываюсь отвечать на том же основании - ответ послужит поводом для моего обвинения. - Каким образом? И в каком преступлении? - Я отказываюсь отвечать. - Думаю, это все, - сказал Траслов неприязненно. - Я буду просить Высокий Суд расследовать это дело. Лекстер уже повернулся, чтобы покинуть свидетельское место. Победоносная улыбка Ната Шастера обнажала все его зубы. - Минутку, - сказал Перри Мейсон. - У меня, кажется, есть право задать вопросы этому свидетелю. - Но это ни к чему не приведет, - возразил Шастер. - Сядьте, адвокат Шастер, - приказал судья Пеннимейкер. - Защитник Мейсон имеет право уточнить любое показание, данное свидетелем. Мейсон повернулся к Сэму Лекстеру: - Вы приехали в контору Шастера с Джимом Брэндоном? - Так и есть. Да, сэр. - И вы ехали в зеленом паккарде? - Точно так. - Вы знаете, где живет Дуглас Кин? - Да. - И вы знали об этом вечером двадцать третьего? - Не припомню... Может, и знал. - Разве вы к нему не приезжали до двадцать третьего? - Наверное... возможно... да. - После того, как вы уехали из конторы Шастера, вы не отправились к Эдит де Во? - Я отказываюсь отвечать. - А не стоял ли в то время шевроле, в котором обычно ездил привратник Чарльз Эштон, возле дома, где жила Эдит де Во? Шастер беспокойно дернулся и как будто собрался что-то сказать. - Я отказываюсь отвечать, - монотонно повторил Лекстер. - Тогда скажите, - настаивал Мейсон, - вошли ли вы в квартиру Эдит де Во? Разве вы не обнаружили ее лежащей на полу без сознания? Разве вы не знали, что она недавно сделала заявление, из-за которого вас могли обвинить в убийстве вашего деда? Разве не по этой причине вы выскочили из комнаты, тле она лежала, сели в шевроле, помчались к дому Кина, позвонили Шастеру, объяснили ему, что случилось и что вы боитесь, как бы вас не обвинили в убийстве? Разве не для того, чтобы объяснить ранение руки, вы наехали на фонарный столб по пути домой? Шастер вскочил, размахивая руками. - Ложь, Ваша Честь! - закричал он. - Нагромождение лжи! Попытка очернить моего клиента! Мейсон продолжал созерцать побледневшее лицо свидетеля. - Если ответ на этот вопрос может послужить основанием для обвинения, так и скажите. Напряженная тишина повисла над залом. Капельки пота выступили на лбу Лекстера. Он дважды прочистил горло и пробормотал: - Я отказываюсь отвечать. - На каком основании? - взревел Перри Мейсон громовым голосом. - На том основании, что ответ может послужить причиной моего привлечения к обвинению. - Достаточно, - Мейсон сделал резкое движение рукой. Траслов наклонился к нему и шепнул: - Ради всего святого, Мейсон, есть какая-то вероятность, что парень натворил то, что вы говорите, или вы просто хотите расположить Суд в пользу вашего клиента? - Продолжайте вести дело, Траслов, - улыбнулся ему Мейсон. - Думаю, скоро истина восторжествует. - Вызовите Фрэнка Оуфли, - сказал Траслов. Оуфли занял свидетельское место, поспешно подтвердил свое имя, место жительства и отношение к покойному Питеру Лекстеру. - Вечером двадцать третьего, - спросил Траслов, - вы копались в саду дома Лекстеров? - Да. - С какой целью? - спросил Мейсон. - Протестую! - выкрикнул Шастер. Перри Мейсон любезно улыбнулся и сказал: - Ваша Честь, я представляю в этом деле обвиняемого. Мистер Шастер в Суде представительства не имеет. Если я своим вопросом не противоречу вопросу обвинения, свидетель обязан на этот вопрос ответить. - Это так, - согласился судья Пеннимейкер. - Отвечайте на вопрос. - Я искал большую сумму денег, которой не хватало после смерти моего деда, искал и другую собственность. - Почему же вы искали? - Потому что я получил телеграмму. - Представляем эту телеграмму в качестве вещественного доказательства, - сказал Траслов, глядя на Перри Мейсона с таким видом, словно ждал, что тот будет возражать. - Возражений нет, - сказал Мейсон. - Представьте ее в качестве вещественного доказательства. Траслов развернул телеграмму и прочел вслух: "КОЛТСДОРФСКИЕ БРИЛЛИАНТЫ СПРЯТАНЫ В КОСТЫЛЕ ЭШТОНА ТЧК БОЛЬШЕ ПОЛОВИНЫ ДЕДОВСКИХ ДЕНЕГ ЗАРЫТЫ ПОД ОКНОМ БИБЛИОТЕКИ ГДЕ РОЗОВЫЙ КУСТ ВЬЕТСЯ ПО РЕШЕТКЕ ТЧК МЕСТО ОТМЕЧЕНО ПАЛОЧКОЙ ВОТКНУТОЙ В ЗЕМЛЮ ТЧК ОНИ НЕ ГЛУБОКО ТЧК НЕ ДАЛЬШЕ НЕСКОЛЬКИХ ДЮЙМОВ". - Нужно выяснить, - сказал Траслов, - была ли эта телеграмма отправлена по телефону и был ли это телефон Уинифред Лекстер, невесты обвиняемого. Мейсон промолчал. - Вы рыли в том самом месте? - спросил Траслов. - Да. - Вы были знакомы с Эдит де Во? - Был. - В каких отношениях вы были с ней, когда она умерла? - Она была моей женой, - с усилием произнес свидетель. - А теперь спросите его, - сказал Мейсон Траслову, - что говорила ему Эдит де Во насчет смерти его деда. Траслов удивился, но сразу повернулся к свидетелю. - Эдит де Во говорила вам о чем-нибудь, связанном со смертью вашего деда, о каких-то подозрительных обстоятельствах, которые она заметила в вечер пожара? - Ваша Честь! - вскочил Нат Шастер. - Ваша Честь! Ваша Честь! Вопрос отводится! Это основано на слухах! Лишено основания... Судья Пеннимейкер стукнул своим молотком. - Сядьте, господин адвокат, - приказал он. - Вы нарушаете порядок: вы не имеете в этом деле представительства, разве только вы выступите защитником Сэма Лекстера. - Я отвожу вопрос как раз в интересах Сэма Лекстера. - Сэмюэль Лекстер не является какой-либо из сторон в этом деле. Адвокат Мейсон и только он имеет право отводить вопросы. Я уже сообщал вам об этом. - Но это грубое нарушение! Моего клиента обвиняют в убийстве, не давая ему возможности защищаться! Ну и ловчат эти два юриста! Начинают с того, что привлекают за убийство совсем другого человека, а потом обвиняют моего клиента, а я ничего не могу поделать, потому что они не отводят вопросы! Судья Пеннимейкер помимо воли улыбнулся. - Ситуация ироническая, господин адвокат, - сказал он, - но бесспорно в рамках законности. Сядьте и воздержитесь от того, чтобы прерывать ведение цела. - Но он не должен отвечать. Иначе у него будут неприятности. Я ему советую не... На этот раз судья не улыбался. - Сядьте, - сказал он, - и успокойтесь, иначе вас выведут из зала и оштрафуют за неуважение к Суду. Ну? Нат Шастер медленно сел. - Сидите и молчите, - приказал судья Пеннимейкер. Потом повернулся к свидетелю: - Отвечайте на вопрос. Разумеется, если нет возражений со стороны защиты. Если есть возражения, я подержу мнение о том, что данное свидетельство основано на одних слухах. - Вопрос ни в коем случае не отводится, - изысканно вежливо заявил Мейсон. Шастер приподнялся, потом снова сел с неприятной гримасой. Фрэнк Оуфли медленно сказал: - Моя жена мне говорила, что вечером того дня, когда был пожар, она шла мимо гаража. Она видела, что Сэм Лекстер сидел в машине, выхлопная труба была соединена с радиатором отопления при помощи шланга - через радиатор нагревалась спальня моего деда. - Мотор работал? - спросил Траслов. - Она говорила, что работал. - Она вам говорила, кому еще она об этом рассказывала? - Да. - Кому же? - Перри Мейсону, адвокату, и Дугласу Кину, обвиняемому. - Достаточно, - сказал Траслов. - Спрашивайте вы, господин защитник. Перри Мейсон почти светским тоном заметил: - Мистер Оуфли, вы, кажется, были с Эдит де Во перед тем, как она обнаружила Сэмюэля Лекстера в машине в ночь пожара? - Это так. Мы с ней гуляли и... строили планы на будущее... - Свидетель внезапно осекся, отвел глаза, его лицо перекосила гримаса. Он с трудом овладел собой, потом посмотрел в глаза Перри Мейсону и сказал хриплым от волнения голосом: - Я боялся, что дед не одобрит этого брака. Наши встречи были тайными, но мы собирались пожениться как только будет возможность. - Она была абсолютно уверена, что в машине сидел именно Сэмюэль Лекстер? - задал следующий вопрос Перри Мейсон. - По-моему, да, - сказал Оуфли. - Хотя она говорила, что не рассмотрела его лица. У Сэма Лекстера заметная шляпа, ее-то она ясно видела. - Он с ней говорил? - Да, говорил, и ей показалось, что это был голос Сэма Лекстера. Хотя, когда я ее расспрашивал, она припомнила, что голос звучал приглушенно из-за того, что человек наклонился над рулем. - Известны ли вам какие-либо мотивы, по которым Сэм Лекстер хотел бы убить своего деда? - Ну конечно. Завещание. - Известны ли вам какие-либо мотивы, по которым он хотел бы убить Чарльза Эштона? Нат Шастер изобразил на своей физиономии целую пантомиму, выражающую протест, но, вспомнив предупреждение судьи, остался на месте и промолчал. - Нет, неизвестны, - ответил Оуфли. - Знаете ли вы, где был Сэм Лекстер, когда убили Эштона? - Нет, не знаю. - А вы где были в это время? - Я был у Эдит де Во. - Совершали свадебный обряд? - спросил Мейсон. Свидетелю было явно неприятно отвечать на этот вопрос. - Кажется, его убили вскоре после нашего обряда, - сказал он. - Простите, что я потревожил вашу рану, - мягко сказал Мейсон. - У меня все. - У меня тоже все, - объявил Траслов. Шастер с надеждой взглянул на членов Суда, судья Пеннимейкер отвернулся от него и повторил: - Это все. Траслов дружески подмигнул Мейсону и попросил: - Вызовите Тельму Пиксли. Вышла Тельма Пиксли и принесла присягу. - Вам известен обвиняемый? - Очень хорошо известен. - Вы его видели двадцать третьего - в тот вечер, когда убили Чарльза Эштона? - Видела. - Что он делал? Заявляю членам Суда и Присяжным, что это выясняется исключительно для того, чтобы установить мотив следующего убийства. Думаю, тот факт, что костыль привратника был найден в квартире Эдит де Во, указывает... - Возражений нет, - прервал его Перри Мейсон. - Свидетельница может отвечать на этот вопрос. - Отвечайте на вопрос, - сказал судья Пеннимейкер. - Я видела, как к дому подъехала машина обвиняемого. Он объехал дом вокруг, потом остановился за гаражом. Я ждала, что он позвонит, и собиралась впустить его, но у него был ключ от черного хода. Я видела, как он вошел. Я еще подумала: что это он там делает, даже подошла к своей двери и прислушалась. Он спустился по лестнице, и я услышала, как он открывает дверь Эштона. - Вам известно, как долго он там оставался? - Я видела, как он уходил. - Во сколько он приехал? - Незадолго до десяти. - А когда уехал? - После одиннадцати. - Минут пять двенадцатого? - Нет, наверное. Часы только одиннадцать пробили. Может, минуты две прошло - и я увидела, что он идет. - Он что-нибудь нес? - Кота. - Вы могли ясно разглядеть этого кота? - Да, это был Клинкер. - То есть кот привратника? - Да. - Вы бы узнали этого кота, если бы его увидели? - Конечно. Траслов повернулся к приставу, который, очевидно, ждал сигнала. Пристав вышел в соседнее помещение и вернулся с персидским котом, на шее которого был укреплен ярлычок. - Это тот самый кот? - Да, это Клинкер. - Ваша Честь. - Траслов улыбнулся Перри Мейсону, - свидетельница опознала персидского кота, на шее которого укреплен ярлычок с надписью "Клинкер" и инициалами "Г.Б." - написано почерком Гамильтона Бергера. Судья Пеннимейкер кивнул. Траслов повернулся к Мейсону и предложил: - Переходите к перекрестному допросу, господин защитник. - Вы достаточно хорошо видели кота, чтобы узнать его? - спросил Перри Мейсон. - Да, - огрызнулась свидетельница. - Я бы Клинкера узнала где угодно, даже если бы кота подменили. Я бы Клинкера из... Судья Пеннимейкер стукнул молотком. Зал разразился смехом. - Последнее замечание можно не записывать, - сказал судья. Мейсон кивнул. Он, казалось, потерял интерес к заседанию. - Вопросов больше нет, - сказал он. - Вызовите Джима Брэндона, - предложил Траслов. Вошел Джим Брэндон. Лицо его казалось язвительным из-за шрама. Он принес присягу. - Вы служите у Сэмюэля Лекстера? - спросил Траслов. - И у мистера Оуфли, - добавил Брэндон. - Я служу шофером и дворецким. - Вы были на службе вечером двадцать третьего? - Да. - В тот вечер вы видели ответчика? - Да. - Где? - Возле гаража дома Лекстеров. - Вы видели, что там стояла его машина? - Она стояла ярдах в двадцати от дороги. - Что делал обвиняемый, когда вы его увидели? - Шел от дома с котом в руках. - Вы узнали кота? - Да, это был Клинкер. - Кот с табличкой "Клинкер", который сейчас в зале? - Да, это тот самый. - Который был час? - Около одиннадцати, может, чуть больше. - Где вы были перед тем, как увидели обвиняемого? - Я был в конторе мистера Шастера. Мистер Сэм Лекстер меня попросил отвезти его туда. Я приехал в контору незадолго до десяти и оставался там почти до одиннадцати, пока мистер Лекстер не сказал мне, что я могу ехать домой. Я и поехал, поставил машину, вошел в дом и оставался там. - Мистер Оуфли был дома, когда вы приехали? - Нет, сэр, он приехал минут через десять - пятнадцать. - Обвиняемый нес костыль, когда вы его увидели? - Нет, сэр. - Вы уверены, что он нес именно Клинкера? - Да, сэр, я его ясно разглядел при свете фар. - Он что, вернулся потом в дом? - Не знаю, думаю, что да. - Почему вы это утверждаете? - спросил Мейсон. - Я услышал, что по дорожке едет машина и что она остановилась против окна Эштона. Я подумал, что это машина ответчика, но не посмотрел. То есть звук мотора был похож на звук мотора машины обвиняемого. - Долго там была эта машина? - Две-три минуты. Достаточно долго, чтобы обвиняемый мог взять костыль и положить его в машину. В зале послышались смешки. - Так, - сказал Мейсон. - Если он вернулся, чтобы взять костыль, почему же сначала он захватил кота? Какой был смысл нести кота в руках, если он собирался вернуться на машине позже? - Не знаю, - сказал свидетель поколебавшись. - Уверен, что не знаете. - Мейсон встал. - У вас ведь был собственный интерес к Эштону, правда? - У меня, сэр? - Да, у вас. - Да нет же, вовсе нет. Мейсон пристально посмотрел на свидетеля, и Брэндон, неловко завертевшись на стуле, отвел глаза. - Вы знаете, когда Эштон обратился ко мне насчет кота? - Не могу сказать, - отвечал свидетель. Мейсон, холодно глядя на него, напомнил: - Вы под присягой, не забывайте. Когда Эштон приходил в мою контору, вы за ним следили, так ведь? - Нет, сэр. - У вас был зеленый паккард, - сказал Мейсон. - Вы его поставили перед моей конторой. Вы ждали, пока Эштон не вышел, и медленно поехали за ним, разве не так? Свидетель облизнул губы и промолчал. Судья Пеннимейкер наклонился вперед, его лицо выражало интерес. Траслов, казалось, ничего не понимал. - Ну, - сказал Мейсон, - отвечайте на вопрос. - Да, сэр, - сказал наконец свидетель. - Это было так. - И вы поехали к Бэбсону, столяру, и расспросили его насчет костыля Эштона? Поколебавшись еще, Брэндон ответил: - Да, сэр. - Зачем вы это делали? - Мне так велели. - Кто? - Фрэнк Оуфли. - Он вам сказал, зачем ему это нужно? - Нет, сэр. Он мне велел следить за Эштоном всякий раз, когда тот уедет из дому. Он просил узнавать, куда Эштон ходит, с кем видится и сколько денег тратит. Особенно его интересовали деньги. - Когда он вам это велел? - Двадцатого. - А когда он сказал, что больше следить не нужно? - Двадцать третьего, во время обеда. Перри Мейсон вернулся на свое место и улыбнулся через стол Траслову. - Это все, - сказал он. Траслов поколебался, потом произнес: - Я думаю - достаточно. Пусть войдет Роберт Джейсон. Вошел доктор Роберт Джейсон, под присягой подтвердил факт, что тело Питера Лекстера было эксгумировано, что он произвел тщательный осмотр тела, имеющий целью определить, произошли ожоги до смерти или же после нее. - К какому выводу вы пришли? - спросил Траслов. - Тело почти превратилось в уголь, однако в нескольких местах его защищала одежда. Если смерть наступает от сгорания, там, где одежда плотно прикрывает тело, повреждений меньше - это установленный факт. Я смог осмотреть эти участки и сделал свои выводы. - Каково же было ваше заключение? - Что смерть наступила до пожара. - Спрашивайте, - разрешил Траслов Мейсону. - Каково ваше заключение - наступила ли смерть от ожогов или от удушения угарным газом? - спросил Мейсон. - Угарный газ обычно присутствует при любом сгорании. - Значит, практически невозможно определить, умер ли человек от удушья из-за того, что к нему в комнату накачали угарного газа из выхлопной трубы автомобиля, или он задохнулся и сгорел во время пожара? Это так? - Приблизительно так. Да, сэр. - Вы делали рентген скелета? - Нет. Зачем? - Интересно было бы знать, есть ли признаки того, что правая нога покойного была сломана. Доктор Джейсон нахмурился, а Траслов спросил: - Какое это имеет значение? - Я бы просто хотел, чтобы сделали такую проверку, - сказал Мейсон. - Нужно бы это знать, не говоря уже о том, есть ли налицо признаки отравления угарным газом. - Но свидетель только что показал, - вставил судья Пеннимейкер, - что такое вещественное доказательство присутствует в любом случае, отчего бы ни умер этот человек. - Он этого не говорил, - настаивал Мейсон. - Он лишь показал, что такое доказательство должно быть налицо, если смерть наступила от сгорания или от удушения угарным газом. Я хотел бы, чтобы данный свидетель немедленно установил эти два факта и вернулся в зал суда. - Я могу позвонить в клинику и попросить своего ассистента произвести исследование, - предложил доктор Джейсон. - Вполне достаточно, - согласился Перри Мейсон. - Это будет нарушением, - напомнил судья Пеннимейкер. - Знаю, Ваша Честь, но час поздний, а мне хотелось бы прояснить дело сегодня. Ведь это не окончательное заседание. Цель сегодняшнего разбирательства - установить, совершено ли преступление и есть ли основания обвинять ответчика. - Хорошо, - согласился судья, - можете это сделать, доктор. Доктор Джейсон покинул свидетельское место. К решетке, отделяющей членов коллегии от публики, протолкалась Делла Стрит и подошла поближе к Мейсону. - Минутку, извините меня, - Перри Мейсон подошел к решетке. - Я звонила в страховую компанию, - шепнула ему Делла. - Они сообщили, что полиция в Санта-Фе, Нью-Мексико, обнаружила мою машину. Ее вел человек, который клянется, что он Уотсон Кламмерт, но не может этого доказать иначе как при помощи квитанций, удостоверяющих, что он купил эту машину и заплатил за нее как Уотсон Кламмерт. Прелестная подробность - они считают его грабителем банка, потому что в машине нашли чемодан, в котором миллион долларов наличными. - Что ж, - вздохнул Мейсон. - Значит, мы кое-чего добились. - Вызывается свидетельница Уинифред Лекстер, - объявил Траслов. Чуть понизив голос, он обратился к судье: - Суд, без сомнения, согласится с нами, что эта свидетельница настроена иначе, чем другие, и возьмет на себя основной допрос? - Можете допрашивать свидетельницу, - разрешил судья Пеннимейкер. - Если будет необходимость, мы изменим порядок. Уинифред Лекстер вышла с таким видом, с каким принцесса подошла бы к палачу. Она подняла правую руку, принесла присягу и заняла свидетельское кресло. - Ваше имя Уинифред Лекстер и вы помолвлены с обвиняемым? - Да. - Вы были знакомы с Чарльзом Эштоном? - Была. - Вам известен кот, находящийся в суде, с табличкой "Клинкер"? Уинифред Лекстер прикусила губу и сказала: - Мне знаком кот привратника. - Это и есть кот привратника, о котором вы говорите? Уинифред Лекстер вопросительно взглянула на Перри Мейсона, но Перри Мейсон молчал. Она глубоко вздохнула, поколебалась, уже готова была отрицательно качнуть головой, но кот с утробным мяуканьем соскочил со стола, перебежал через зал, прыгнул к ней на колени и уютно свернулся клубочком. В публике послышались смешки. Судья стукнул молотком. Девушка снова взглянула на Мейсона. - Отвечайте, Уинифред, - сказал адвокат. - И говорите правду. - Да, - сказала она. - Это Клинкер. - Клинкер был у вас в ту ночь, когда убили привратника? - Отвечайте, - сказал Мейсон, потому что она снова беспомощно взглянула на него. - Не буду я отвечать! - Отвечайте на вопрос, Уинифред, - повторил Мейсон. - Да, он был у меня. - Она покосилась на Мейсона. - Кто дал вам кота? - Мой друг отдал мне кота, а я его отдала Перри Мейсону. - Теперь она говорила резко. - То есть Перри Мейсон взял его с собой. Он сказал, что полиция не должна найти кота у меня. Публика беспокойно зашевелилась. - Этим другом был Дуглас Кин? - спросил Траслов. - Я отказываюсь отвечать. - Отвечайте, - приказал Мейсон. - Да, - сказала она. - Можете задавать вопросы, - предложил Мейсону Траслов. - У меня нет вопросов, - сказал Мейсон. Поднялся Траслов и заговорил - холодно и официально: - Ваша Честь! Мне жаль, что приходится это признать, но выясняется, что убийство Эдит де Во связано с убийством Чарльза Эштона. Убийца, скорее всего, взял костыль из комнаты Эштона и принес его туда, где была убита Эдит де Во. Он, вероятно, распилил костыль, взял бриллианты и использовал кусок костыля как дубинку, нанеся им роковую рану Эдит де Во. Значит, необходимо доказать, что Эштон был убит до того, как из дома Лекстеров взяли кота, и что после убийства кот не возвращался в дом Лекстеров. Таким образом, я считаю, что сторона, предъявляющая иск, обязана выяснить судьбу кота с момента, когда он попал во владение обвиняемого, и до того времени, когда его обнаружила полиция. А потому я попрошу занять свидетельское место Деллу Стрит. От удивления Делла Стрит перевела дыхание. - Давай, Делла, - сказал Перри Мейсон. Делла Стрит выступила вперед и принесла присягу. - Ваше имя Делла Стрит, и вы секретарь Перри Мейсона, являющегося в данном деле защитником обвиняемого. Приехал ли к вам на квартиру двадцать третьего Перри Мейсон и привез ли кота по кличке Клинкер, который сейчас находится в зале суда? - Не знаю, - вызывающе ответила она. - Не знаете? - переспросил Траслов. - Что вы хотите сказать? - Хочу сказать, что не знаю. - Почему же вы не знаете? - Потому что не знаю, тот ли это кот, который принадлежал привратнику. - Но Уинифред Лекстер говорит, что тот. - Я не отвечаю за показания Уинифред Лекстер, я даю свои показания под присягой. - Но этот кот явно знаком с Уинифред Лекстер. - Я не отвечаю за круг знакомых этого кота, - ледяным тоном ответила Делла Траслову. Публика захохотала. Судья Пеннимейкер улыбнулся, но призвал всех к порядку. - Но вы признаете, что Перри Мейсон принес вам какого-то кота? - Ничего подобного я не признаю. Вопрос неуместен, если он не имеет отношения к убийству, а он не имеет с ним ничего общего, если только это не кот привратника, а я об этом понятия не имею. Думаю, что вам лучше задать этот вопрос мистеру Мейсону. Мейсон улыбнулся, а Траслов заявил: - Вызываю в качестве свидетеля Перри Мейсона. Я понимаю: это несколько необычно, но ведь не совсем обычно и принимать столь активное участие в делах своих клиентов, как это делает Перри Мейсон. Я не собираюсь расспрашивать его о каких-то конфиденциальных секретах его клиентов, я хочу только спросить, что он сделал, чтобы скрыть преступление. - Прекрасно, - скомандовал судья Пеннимейкер. - Перри Мейсон, займите свидетельское место. Мейсон повиновался, произнес присягу и сел. Судья Пеннимейкер посмотрел на него с сочувствием, потом сказал Траслову: - В конце концов, господин обвинитель, хотя вы и отмечаете, что методы мистера Мейсона вести дела клиентов нуждаются в оправдании, факт остается фактом: адвокат Мейсон является квалифицированным юристом. Никто не ограничивает круг его клиентов. По моим подозрениям может оказаться, что он также представляет интересы Уинифред Лекстер, тогда Суд должен отнестись как к уважаемой им тайне ко всему, что Уинифред Лекстер могла ему сказать. Как вы метко заявили, методы адвоката Мейсона, возможно, не совсем обычны, но вы должны согласиться, что его история - длинная цепь успехов, которые достигнуты не путем защиты виновных, но благодаря поразительно оригинальным методам доказательства невиновности его клиентов. - Я о прошлом не говорю, - мрачно сказал Траслов. - Я говорю о настоящем. - Благодарю за поддержку, Ваша Честь, - улыбнулся Мейсон. - Но я полагаю, что она вряд ли будет необходимой. - Ваше имя Перри Мейсон? - спросил Траслов. - Вы адвокат? - Это так, господин обвинитель. - Вы защитник Дугласа Кина? - Да. - Вы приезжали ночью двадцать третьего в закусочную, принадлежащую Уинифред Лекстер? - Приезжал. - Вы взяли оттуда кота? - Взял. - Что вы потом с ним сделали? - Я скажу даже больше того, что вы спрашиваете, мистер Траслов, - улыбнулся Перри Мейсон. - Мне дали кота с уверением, что это Клинкер, кот привратника, и Уинифред Лекстер заявила мне, что кот находится у нее с начала двенадцатого, когда его доставил к ней Дуглас Кин, ответчик по этому делу. Я сказал мисс Лекстер, что очень важно, чтобы полиция не нашла у нее кота, взял его и отвез к моей секретарше. - Зачем вы так поступили? - спросил Траслов. - Затем, - сказал Перри Мейсон, - чтобы кот не смог убежать и вернуться в дом Лекстеров. Целая минута прошла, пока Траслов понял значение сказанного Мейсоном. Он нахмурился и переспросил: - Что? - Чтобы кот не смог вернуться в дом Лекстеров. - Не понимаю, - сказал Траслов. - Другими словами, - спокойно объяснил Перри Мейсон, - я хотел доказать, что кошачьи следы, покрывавшие постель, в которой Чарльз Эштон был найден мертвым, были оставлены после того, как Дуглас Кин покинул этот дом. Траслов нахмурился. Он даже забыл, что должен допрашивать - он пытался понять логику Мейсона. - Но это не дает преимуществ вашему клиенту, - сказал он. - Дает до некоторой степени, - отвечал Мейсон. - Это проясняет ситуацию и дает возможность найти настоящего убийцу. Траслов больше не спрашивал, он стоял с растерянным лицом, ожидая, когда Мейсон продолжит, а судья Пеннимейкер даже наклонился вперед, боясь пропустить хоть слово. - Я действовал в убеждении, - сказал Мейсон, - что Кин невиновен. Я не мог доказать его невиновность иначе, как доказав виновность кого-то другого. Полиция пришла к выводу, что Кин лжет. Эштон, несомненно, был убит в десять тридцать. Кин, несомненно, в десять тридцать был в комнате Эштона, где впоследствии было найдено тело. На покрывале были кошачьи следы. Полиция пришла к выводу, что следы оставлены Клинкером. Но Кин сказал, что ушел из дома после одиннадцати, взяв с собой Клинкера, и что в то время, когда он уходил тела Эштона в комнате не было. Вместо того чтобы принять точку зрения полиции, я решил действовать исходя из того, что Кин говорит правду. Тогда следы на постели не мог оставить Клинкер, в таком случае в десять тридцать Эштон не мог быть на том месте, где позже нашли его тело. Да, но так как он определенно был убит в десять тридцать, становится очевидным, что он был убит в каком-то другом месте. В этом случае следы должны быть оставлены другим котом или кошкой, не Клинкером. Додумавшись до этого, я вдруг понял, как важно знать о каждой минуте Клинкера, начиная с того момента, когда Кин взял его из дома. Я не мог придумать ничего лучшего, чем взять кота себе и держать там, где убийца не сможет его найти. - Почему, - спросил Траслов, - вы хотите доказать, что именно этого кота, Клинкера, взял из дому ваш клиент? - Потому что, - сказал Мейсон, - Клинкер - единственный кот в округе. Более того, Клинкер разгонял других котов по соседству. Поэтому, если Кин говорит правду, тело Эштона должны были привезти в дом после того, как он был убит. Для того чтобы подумали, будто Эштона убили в постели, и чтобы возбудить подозрение против Дугласа Кина, кто-то должен был выйти ночью, найти кота, принести его в дом, посадить этого кота в кровать, где лежало тело Эштона - кстати, чувствительный нос кота должен был различить там запах Клинкера, - и заставить кота наследить на покрывале. Если так и было, любой, кто знаком с кошачьими повадками, поймет, что кот должен был сопротивляться и что в результате такого сопротивления на руках убийцы остались глубокие царапины. А потому я осмотрел всех подозреваемых, чтобы найти у кого оцарапаны руки. Когда я обнаружил этого человека, я узнал, что он решил скрыть эти царапины, добавив к ним новые при обстоятельствах, которые объяснили бы наличие царапин на руках. Скажем, раскопки вокруг розового куста, очевидно, в попытке разыскать сокровища. Это сделано явно не для того, чтобы найти состояние в миллион долларов. Вот я и пришел к выводу, что раскопки делались единственно с целью оправдать царапины на руках, уверяя, что это из-за шипов розы. Глаза Траслова почти выскочили из орбит. - Вы думаете - Фрэнк Оуфли? Но Фрэнк Оуфли был с Эдит де Во в то время, когда убили Чарльза Эштона. - Да, - сказал Мейсон. - Я не прерывал допроса только потому, что хотел услышать это утверждение из его собственных уст. Эштон был убит вовсе не в своей постели, а в квартире Эдит де Во. Это единственное возможное объяснение фактам дела. Вспомните: Эштон был хилым и высохшим стариком, а дорожка для машин проходит прямо у окна над его кроватью. Сильный человек легко мог бы опустить тело Эштона в окно. - Минутку, - Траслов вдруг осознал происходящее. - Ведь вы находитесь на свидетельском месте, а начинаете объяснять дело. - Вызванный как свидетель обвинения, - любезно пояснил Мейсон, - я пытаюсь ответить на ваш вопрос и объяснить, зачем я взял кота из закусочной Уинифред Лекстер и спрятал там, где ни одна из сторон не могла его найти, пока его не взяла полиция. А для того чтобы полиция его сохранила, я заставил полицию поверить, будто, захватив кота, они могут нанести ущерб моему клиенту и, возможно, помешать моей деятельности как адвоката. Судья Пеннимейкер сказал с улыбкой: - Я думаю, адвокат Мейсон дает спорный ответ, но Суд, безусловно, выслушает его. Продолжайте объяснение, мистер Мейсон. - Я был уверен, - Перри Мейсон повернулся к Суду, - что Питер Лекстер не умер. Судья Пеннимейкер тряхнул головой, приводя свои чувства в порядок. - Уверены в чем? - переспросил он. - В том, что Питер Лекстер не умер. Все указывало на то, что Эдит де Во и Фрэнк Оуфли замышляли лишить его жизни, напустив угарного газа в его спальню. Расследование показывает, что Чарльз Эштон, привратник, бывший преданным слугой, получил от Питера Лекстера большую сумму денег и знаменитые колтсдорфские бриллианты, отданные ему на сохранение. Причиной было то, что Питер Лекстер заранее знал: его дом сгорит. Иными словами - или Питер Лекстер, или Чарльз Эштон знали о том, что кто-то предпримет попытку убийства. Эдит де Во говорила мне, что это сделал Сэм Лекстер, но я склонен полагать, что это была часть заранее продуманного плана, по которому она и Фрэнк Оуфли сговорились убить Питера Лекстера, а затем, обвинив в убийстве Сэма, лишить его доли наследства, оставив единственным наследником Фрэнка Оуфли. Питер Лекстер решил предоставить заговорщикам возможность осуществить их план. Он решил исчезнуть, но у него были и другие причины к этому. Возможно, одной из причин было желание показать Уинифред Лекстер, как будут себя вести два претендента на ее любовь, если она окажется лишенной наследства. И вот Эштон, привратник, доверенное лицо Питера Лекстера, отправился в благотворительную больницу. Он нашел там некоего Уотсона Кламмерта, умирающего, человека без родственников и без собственности. Эштон предоставил этому человеку лучшую медицинскую помощь, заранее зная, что случай безнадежный. Он таким образом заставил врачей поверить в родство с больным, так что не возникло никаких вопросов, когда Эштон впоследствии взял тело. Без сомнения, заговорщики ждали удобного случая для выполнения своего плана, а Питер Лекстер лишал их такой возможности, пока не закончил свои приготовления - достал тело и взял капитал наличными, чтобы мнимые наследники не захватили наследство. Уотсон Кламмерт имел водительские права и документы, так что Питеру Лекстеру было легче принять имя Уотсона Кламмерта, нежели совсем новое. Когда все было готово, он дал заговорщикам сжечь загородный дом. Напустив в спальню угарного газа, они устроили пожар, потом предъявили завещание, а Питер Лекстер смотрел на них со стороны и смеялся над ними. Вы понимаете, Ваша Честь, что я сейчас привожу доводы, которые не имеют отношения к моим действиям. Все это допущения, но допущения разумные. Поскольку Оуфли не присутствовал там, где нашли тело Эштона, в то время, когда Эштон был убит, у него есть алиби. На самом же деле ничто не говорит о том, что Эштон был убит в том самом месте, где нашли его тело. Думаю, что его убили в квартире Эдит де Во. Полагаю, что он туда поехал или же его заманили заговорщики, когда они поняли, что Эштону известно об их заговоре. Думаю, что они оба поверили в смерть Питера Лекстера. Считаю, что они убили Эштона, распилили костыль, взяли бриллианты и положили тело в стоящую под окном машину Оуфли. Затем Фрэнк Оуфли поехал в дом Лекстеров - через некоторое время после того, как оттуда уехал обвиняемый с котом, и опустил тело в окно, которое обычно оставлялось открытым для кота. Убийца знал, что Клинкер спит на кровати. Он хотел, чтобы все выглядело, как всегда. Он поискал Клинкера и выяснил, что несколько минут назад кота увез Дуглас Кин. Он тотчас сообразил, какое обвинение он может сфабриковать против Кина, если на постели найдут кошачьи следы. Он нашел кота и заставил его оставить следы на кровати - правда, кот исцарапал ему все руки. Теперь нужно было правдоподобно объяснить царапины. Оуфли отправил себе телеграмму, а чтобы все выглядело убедительным, он послал ее от имени Уинифред Лекстер. Затем Оуфли покопался вокруг розового куста и якобы оцарапал руки шипами. Теперь, Ваша Честь, мы подошли к той части данного дела, которая требует размышлений. Как только я понял, что некий Уотсон Кламмерт имел доступ к банковскому сейфу Эштона, я догадался, что Питер Лекстер взял имя Уотсона Кламмерта, возможно, чтобы пользоваться его водительскими правами, не получая новые. Я не знаю, что именно произошло в квартире Эдит де Во вскоре после одиннадцати, но могу предположить. Оуфли помог ей убить привратника. Потом он увез тело, оставив костыль в квартире. Костыль они распилили и намеревались сжечь, взяв оттуда бриллианты. Сэм Лекстер отправился в контору своего адвоката в зеленом паккарде. Домой он вернулся в шевроле привратника. Стало быть, он обнаружил, что шевроле стоит в каком-то месте, которое он посетил, уехав из конторы Шастера. Он бы не взял машину, если бы не знал, что привратник мертв, или если бы не был охвачен паникой. Я убежден, что они с Шастером обсуждали козни Эдит де Во против него. Думаю, Шастеру стало известно, что происходит, по каким-то замечаниям Оуфли. Думаю, что Сэм Лекстер отправился к Эдит де Во с ведома или без ведома Ната Шастера. Сэм Лекстер вошел в квартиру и увидел, что Эдит умирает. Он в панике убежал, и вполне естественно предположить, что он позвонил своему адвокату. Не буду вдаваться в то, что он сказал Шастеру и что Шастер сказал ему, но остается факт, что была сделана попытка свалить все на Дугласа Кина. Ввиду заявлений, сделанных ранее Эдит де Во против Сэма Лекстера, Сэм понял: если узнают, что он был в ее квартире в то время, когда происходило убийство, он будет привлечен к ответственности. Возникает вопрос: кто же убил Эдит де Во? Не знаю. Но я знаю, что Питер Лекстер под именем Уотсона Кламмерта купил новый бьюик-седан, знаю, что свидетели видели новый бьюик-седан - он остановился за шевроле привратника перед домом, где жила Эдит де Во. Это было около одиннадцати - или чуть позже. Версия такова. Питер Лекстер отправился туда, чтобы дождаться, когда выйдет Эштон. Немного выждав, Питер Лекстер отправился в квартиру Эдит де Во. Он увидел странные вещи: костыль привратника распилен и его пытаются сжечь в камине; возможно, бриллианты открыто лежали на столе. Не думаю, что Лекстер намеренно ударил Эдит де Во дубинкой. Не следует забывать, что Лекстер - пожилой человек, а Эдит де Во была здоровая, сильная и хитрая. Не исключено, что это она напала на него. Лекстер схватил то оружие, которое подвернулось под руку: он выхватил из камина кусок горящего костыля. Мы можем предполагать, что костыль только что загорелся, потому что за несколько минут до того Эдит де Во заходила в соседнюю комнату попросить спички. Я думаю, что полиция обнаружит: отпечатки пальца оставил на дубинке Питер Лекстер, он же Уотсон Кламмерт. Перри Мейсон умолк и улыбнулся удивленному заместителю прокурора. Через зал протискивался доктор Джейсон. Он был крайне взволнован. - Тот человек не сгорел, - сказал он, - и не погиб от угарного газа. Он умер естественной смертью, а правая нога вовсе не была сломана. Это не тело Питера Лекстера. Через боковую дверь в зал ворвался окружной прокурор Гамильтон Бергер. - Ваша Честь, - провозгласил он, - немедленно прекратите это судебное расследование. Человек по имени Уотсон Кламмерт, арестованный за угон машины, прислал в окружную прокуратуру телеграмму, утверждающую, что он на самом деле Питер Лекстер и что он знает: Чарльза Эштона убили Фрэнк Оуфли и Эдит де Во и что он, Питер Лекстер, ворвавшись в квартиру Эдит де Во, дабы удостовериться в этом убийстве, нанес удар, которым убил Эдит де Во. Охваченный паникой, он убежал. Теперь он хочет вернуться и держать ответ. В зале началось кромешное столпотворение. Уинифред Лекстер с радостным криком устремилась к Дугласу Кину, который был готов принять ее в свои объятия. Перри Мейсон улыбнулся потрясенному судье Пеннимейкеру, протянул руку и запустил пальцы в шерсть коту. - Так-то, Клинкер, - сказал он. 19 Перри Мейсон сидел у себя в конторе. Делла Стрит смотрела на него через стол удивленными глазами. - Собираешься защищать Питера Лекстера? - спросила она. - Да, если против него возбудят дело. - Не понимаю, как ты обо всем догадался. - Я не догадался, - сказал он, - сначала. Но позже у меня появилось сильное подозрение. Заметь, как Оуфли женился на Эдит де Во. Он говорил, что, пока жил у Питера Лекстера, он вынужден был скрывать свои отношения с ней из-за того, что дед возражал. Но ведь он считал, что Питер Лекстер погиб во время пожара. Не было никакой необходимости в тайной брачной церемонии. Можно было не возвращаться в дом Лекстеров, а ехать в свадебное путешествие. Тогда я понял, что они спешили обвенчаться по иной причине: жену нельзя допрашивать против мужа без его согласия, и муж не может давать показания против жены. Они знали: их конспирация может быть раскрыта, и это означает, что они догадались, что Эштону известно об их тайне. Они считали Питера Лекстера мертвым. Так что знать обо всем мог только Эштон. Но самым важным ключом к тайне является костыль. Версия обвинения была такова: человек, убивший Эштона, принес костыль в квартиру Эдит де Во, а после убил Эдит. Но это было бы невозможно, если бы Эдит де Во не была соучастницей в убийстве Эштона, потому что костыль был целым, когда его принесли к ней. Его распилили у нее в квартире, а куски сожгли в камине. Это указывает на то, что Эштон был в этой квартире, а костыль распилили уже после того, как убили привратника. - А что было бы с тобой, если бы полиция не арестовала старика? - спросила Делла. - Вот уж не знаю, - ответил Мейсон. - Возможно, я смог бы доказать всю эту версию, а возможно - нет. Но думаю, что уж как-нибудь я сложил бы вместе все факты. - А почему же ты раньше не предъявил обвинение Оуфли? - спросила Делла. - По нескольким причинам, - медленно ответил Мейсон. - Во-первых, я хотел, чтобы Дуглас Кин прошел через все. Во-вторых, я хотел устроить из этого хороший спектакль. - Он хмыкнул. - Да если б я только намекнул о чем-то полиции, они бы повели дело так, что Кин никогда не был бы оправдан. Они бы ему подстроили ложное обвинение. Вот я и хотел, чтобы Оуфли показал под присягой, что был с Эдит де Во, когда убили Чарльза Эштона. Я не пойду защищать клиента, если не уверен, что он не подходит под определение "невиновен". Я хочу создать себе определенную репутацию у публики и у окружного прокурора. Я хочу, чтоб им неповадно было со мной связываться. - И еще одна причина, - добавила Делла, - не из самых последних: ты любишь кататься по тонкому льду и тебе нравится заставлять одних людей играть против других, при этом используя их игры. - Возможно, - засмеялся он. - Я уже говорил тебе, что люблю играть в такие игры, где меня ни в чем не ограничивают. - А почему ты не попросил Дрейка найти Уотсона Кламмерта? - Он мог не успеть. Ему бы, скорее всего, помешали. На сегодняшний день у нас наилучшим образом организован розыск угнанных автомобилей в страховых компаниях. Они разработали совершенную систему координации. Поэтому я устроил так, чтобы Уотсона Кламмерта арестовали за угон автомобиля. Это дало самые быстрые результаты, сделало возможным его арест и заставило признаться. В конце концов, организовать это было довольно просто. Мы устроились в Билтмор-отеле в качестве молодоженов, сделали так, чтобы клерк увидел нашу новенькую машину и заинтересовался нами, а затем ты спрятала бьюик и заявила, что она украдена, - и таким образом запустила механизм, способный задержать Кламмерта. Хотя он был вне подозрений. Он ехал в машине, которую купил под чужим именем. Но его арест был делом нескольких часов. - Что ж, - заметила Делла Стрит, - видит бог, ваши методы нешаблонны, но я бы сказала, что они при этом эффективны. Он улыбнулся ей. - Теперь, - сказала она, - когда мы закончили это дело, в нашем распоряжении есть новенький бьюик. Что мы с ним сделаем? Продадим? Или продать открытую машину? - Нет, - не спеша сказал Мейсон. - Оставим обе. Она подняла брови. - Понимаешь ли, - пояснил он, - это очень удобная машина - на случай, если мне захочется еще когда-нибудь отправиться в свадебное путешествие... А пока что - нет ли чего-нибудь интересного в этой груде бумаг? Он указал на стопку бумаг на своем столе. Ее быстрые пальцы порылись в документах и вытащили один. - Вот, - сказала она, - этот клиент уже говорил с Джексоном. Он хочет посоветоваться с тобой. Лицо Мейсона не выразило большого интереса. - Это о лунатике, - продолжала Делла. - Если лунатик совершает убийство во сне, ответственен ли он за это преступление? Зрачки Мейсона мгновенно сфокусировались. На лице отразился глубокий интерес. Он поднял телефонную трубку и сказал секретарше в приемной: - Герти, пришлите ко мне Джексона. Скажите, пусть захватит все материалы по делу о лунатике. Через минуту Джексон отворил дверь. Мейсон указал ему на стул. Джексон тотчас приступил к делу: - К нам приходила некая мисс Хаммер, сэр. Это дело чрезвычайной деликатности. Несколько месяцев назад ее дядюшка был лунатиком. Сознание этого факта заставляло его страшно нервничать. Он постоянно боялся совершить какое-нибудь преступление во сне. Он лечился и полагал, что выздоровел. В то время он жил в Чикаго. Медицине известен тот факт, что на лунатиков действует полнолуние, так что, когда оно приближается, мисс Хаммер принимает меры предосторожности, чтобы ее дядюшка не ходил во сне. Она запирает дверь его спальни снаружи, хотя он об этом не подозревает. Теперь почти полнолуние. Вчера утром мисс Хаммер обнаружила у дядюшки под подушкой нож для резки мяса с костяной ручкой. Его домашние туфли были покрыты пылью, как будто он в них куда-то ходил. Нож был взят из буфета в столовой. Она положила нож на место и ничего не сказала дяде. Мейсон посмотрел на него заинтересованно. - Мне послышалось, дверь спальни была заперта? - заметил он. - Так и было. Она все еще была заперта утром. Каким образом он ухитрился достать нож - для нее загадка. Она собирается пригласить хорошего психиатра. Она хочет лечить дядюшку от лунатизма, но чтобы он не знал, от чего его лечат, и она намерена посоветоваться с вами, как следует поступить. Она считает, что его нужно арестовать по какому-нибудь ложному обвинению, и думает посадить его в тюрьму за превышение скорости на дороге. А потом, когда полнолуние пройдет, он временно будет вне опасности. После она собирается увезти его в путешествие, чтобы он сменил обстановку. Мейсон задумчиво кивнул. - А если, - сказал он, - этот человек действительно совершил преступление, находясь в состоянии лунатизма, или совершит таковое - отличная проблема встанет перед окружным прокурором! Закон предусматривает, что убийство должно быть совершено с заранее обдуманным намерением, лишь тогда оно является тяжким преступлением. Не может быть преступлением то, в чем не было злонамерения. Предположим, Джексон, этот человек кого-то убьет - ведь обвинители должны будет доказать заранее обдуманное злостное намерение. Они не смогут этого сделать, если человек убил во сне. - Конечно, сэр, - мягко вставил Джексон. - Будет необходимо убедить Суд, что этот человек действительно ходил во сне. Это можно будет сделать, если взять свидетельницей эту племянницу и... Но, конечно, невозможно предвидеть, как поступит Суд. - Говорите все, Джексон, - потребовал Мейсон. - Есть ли что-то подозрительное в этой племяннице? - Н-н-нет, - сказал Джексон и плотно сжал губы. Мейсон радостно улыбнулся: - Дозвонитесь до нее. Я приму ее, как только она сможет сюда приехать. - Он повернулся к Делле Стрит, все еще улыбаясь. - Заведи папку, - сказал он, - для нового дела. Назови его - "Дело племянницы лунатика". Эрл Стенли ГАРДНЕР РИСКОВАЯ ВДОВА 1 Седовласая женщина сидела в кожаном кресле в кабинете известного адвоката Перри Мейсона. Серые глаза Мейсона смотрели на посетительницу с тем любопытством, которое вызывал у него каждый новый клиент. Она спокойно выдержала его взгляд и ответила на вопрос: - Я никого до сих пор не убивала, но только не думайте, что я из тех добропорядочных старушек, которые все вечера проводят с вязанием у камина. Это совсем не так - я, как говорится, упрямая старая ведьма. - Порой, - улыбнулся адвокат, - за внешностью человека, подверженного всем страстям, в действительности скрывается... - Вдова, - продолжила посетительница, заметив, что он замолчал, подбирая точное слово. - Можно даже добавить - рисковая вдова. Я была в Суде, когда слушалось дело о собаке, вы произвели на меня впечатление тем, как бились за свою подзащитную. В каком-то смысле я тоже боец, только воюю за саму себя. Перехватив взгляд адвоката, Делла Стрит, доверенная секретарша, спросила у посетительницы: - Не могли бы вы продиктовать ваше полное имя, возраст и где вы живете. - Матильда Бейсон, - представилась пожилая дама. - Проживаю на Бэйджвуд Драйв, девятнадцать девяносто. Возраст вас не касается. Мейсон усмехнулся и спросил: - Давно вы предпочитаете сигары? - С того самого времени, - заявила она, сверкнув глазами, - как махнула рукой на весь бред, именуемый добропорядочным образом жизни. - И давно это произошло? - полюбопытствовал адвокат. - Когда умер мой муж, я отчетливо увидела, какие трусливые ханжи меня окружают. Собственно, это все не имеет значения. - Всегда хочется узнать побольше о человеке, чтобы лучше понять его, - пояснил Мейсон. - Пожалуйста, продолжайте. Вы отвергли традиционный образ вдовы? - Да. И с каждым днем веду себя все рискованнее и раскованнее. Родственники со стороны мужа заверяют, что я - их живой позор, но мне плевать! Сейчас много говорят и пишут о людях, которые боятся смерти. По-моему, они гораздо лучше тех, кто боится жизни. Мои родственники как раз из этой породы - живут лишь по привычке и абсолютно ничего не могут. Они утверждают, что Сильвия сбилась с пути только из-за меня, и... - Кто такая Сильвия? - перебил Мейсон. - Моя внучка. - Она замужем? - Да. За Фрэнком Оксманом. И у них есть дочурка - Вирджиния, ей шесть лет. - То есть вы - прабабушка? - Да, - подтвердила она довольно и выпустила струйку дыма. - Я - прабабушка. - Расскажите поподробнее о родственниках вашего покойного мужа, - попросил Мейсон. - Вы с ними, как я понял, не в ладах? - Да нет, собственно. Я ведь раньше была такой же, как они. Просто в один прекрасный день я взбунтовалась, вот и все. - Из-за чего же, если не секрет? - Неужели это так важно? - спросила она, нахмурившись. - Я просто решила возместить себе долгие, пустые, скучные годы. Я воспитана в самых жестких пуританских традициях - с детства вокруг меня никто не хотел, да и не умел, по настоящему насладиться жизнью. В отрочестве они думают лишь о том, как подготовить себя к достойной зрелости, а повзрослев - как бы побольше заработать, чтобы обеспечить старость. А в старости единственной заботой становится примирение с Богом, и они замаливают грехи, которые не совершали. Я была одной из них и даже не помышляла о другой жизни. А потом умер мой муж, и мне достались по страховке кое-какие средства. Я выгодно инвестировала их, стала довольно обеспеченной и независимой и решила попутешествовать, посмотреть на мир. И поняла, как много теряла - я даже не подозревала о прелести жизни. Мне ведь тогда было уже за шестьдесят, но, как оказалось, по-настоящему я никогда и не жила. Так что теперь я безбожно пью виски, курю сигары, ругаюсь площадной бранью, и вообще, делаю все, что захочется. Чтобы удовлетворять мои прихоти денег вполне достаточно. - И теперь вам потребовались услуги адвоката? - спросил Мейсон. - Да, - кивнула миссис Бейсон, став внезапно серьезной. - У вас возникли проблемы? - Пока нет. - Но предполагаете, что будут? Посетительница задумчиво поджала губы, мизинцем ловко стряхнула пепел с сигары и, наконец, произнесла: - Рассчитываю этого не допустить. - Хорошо, - сказал адвокат. - Каких именно услуг вы от меня хотите? - Вам известен господин по имени Сэм Грэйб? - Нет. И кто он такой? - Содержатель игорного дома. У него есть партнер - некий Чарли Дункан. Они вместе содержат корабль, бросивший якорь за пределами запретной двенадцатимильной зоны. Судно переоборудовано под казино и носит гордое название "Рог изобилия". - Чем вас насолил мистер Грэйб? - Он может сильно навредить Сильвии. - Как именно? - Он имеет ее долговые расписки. - На какую сумму? - Семь с половиной тысяч долларов. - Каким образом он их получил? - Она играла на них в его заведении. - И вы желаете, чтобы я принес их вам, не заплатив ни цента? - Нет, конечно, - вспыхнула она. - Я хочу, чтобы вы полностью рассчитались за долги Сильвии. Но ни центом больше. Я готова платить долги, но шантажисту - никогда. Мейсон удивленно посмотрел на миссис Бейсон. - Вы хотите сказать, - переспросил адвокат, - что мистер Грэйб может не отдать эти расписки по номинальной стоимости? Но ведь он не имеет права поступить иначе. Ведь это... - Не торопитесь с выводами, молодой человек, - перебила она. - Вы не знаете этого человека, а рассказать вам я могу очень немного. Грэйбу стало известно, что Фрэнк Оксман, муж Сильвии, вполне вероятно, заплатит за эти расписки больше, чем они стоят на самом деле. - Почему? - спросил адвокат. - Это доказательства. - Доказательства чего? - Того, что Сильвия одержима страстью к игре, и на этом основании ей нельзя доверять деньги. - Зачем мистеру Осману такие доказательства? - Мне не хотелось бы сообщить вам больше того, что я уже сказала. Все, что я прошу, это чтобы вы принесли мне эти расписки. Вы получите деньги на их оплату. Если нужно будет оплатить некоторый процент - что ж, оплатите, только не очень много. Терпеть не могу шантажистов. - Отнюдь не требуется адвокат для таких услуг, - заметил Мейсон. - Отдайте деньги внучке и скажите чтобы она отправилась в "Рог изобилия" и сама выкупила расписки. Им придется отдать документы, если она захочет вернуть долг. - В мои намерения не входит настолько облегчить ей это дело, - покачала головой миссис Бейсон. - Мне хотелось бы хорошенько проучить Сильвию. Поэтому я прошу именно вас выкупить эти расписки и немедленно передать их лично мне. Меня не касается, каким образом они окажутся у вас. - Вряд ли это дело подходит для адвоката, - заметил Мейсон, - это работа для детектива. С подобным поручением лучше обратиться в "Детективное Агентства Дрейка", которое обычно оказывает мне подобные услуги. Пол Дрейк - опытный и надежный детектив. - Мне не нужен детектив, - жестко сказала посетительница. - Мне нужны именно вы. - Но я все равно обращусь к Дрейку. Подобную работу всегда выполняют для меня он и его люди. - Меня не касаетесь, к кому вы обратитесь, - заявила миссис Бейсон. - Это вам решать. Только не думайте, что это дело будет легкой прогулкой. Сэмуэль Грэйб - безжалостен, как стальной капкан, и не знает, что такое совесть. Мейсон пожал плечами в ответ на ее слова. - Не думайте, что я делаю из мухи слона, - сказала миссис Бейсон. - Если вы мне не верите, то сами превращаете слона в муху. Я выдам вам деньги на расписки и две с половиной тысячи долларов аванса, а если вы достигнете положительного результата, то заплачу еще столько же. Естественно, все расходы будут возмещены. Но мое имя не должно фигурировать в этом деле. По-моему, это будет справедливо, не правда ли? Адвокат с любопытством наблюдал за посетительницей. - Могу ли я позвонить мистеру Грэйбу и заявить, что являюсь доверенным лицом Сильвии, - спросил он. - Ни в коем случае. Грэйб обязательно обратится к Сильвии, а я не хочу, чтобы она об этом узнала. - Насколько я понял, миссис Бейсон, вам нежелательно, чтобы Грэйбу стало известно, что вы - заинтересованное лицо? - Именно так, господин адвокат. Что до остального - действуйте, как посчитаете нужным. Только не подавайте вида, что вы готовы платить процент, иначе он будет кормить вас обещаниями, а сам, тем временем, свяжется с Фрэнком Оксманом и натравит вас друг на друга. Как видите, дело совсем не простое. Но я не сомневаюсь, что если кто и сможет справиться с этими прохвостами, то только вы. - А вы не думаете, что Грэйб уже связался с мистером Оксманом? - Пока еще нет. Какое-то время Мейсон изучал рисунок ковра на полу кабинета, потом поднял глаза и улыбнулся: - Что ж, я согласен. Миссис Бейсон достала из сумочки пачку стодолларовых купюр. - Вот деньги, которые вы заплатите за расписки. Остальные - на покрытие накладных расходов. Нет, нет, расписка мне не нужна, - сделала она недовольный жест, заметив, что Делла Стрит собирается заполнять квитанцию. - Репутация мистера Мейсона хорошо известна. - Она лукаво улыбнулась: - К счастью, вы не сможете сказать того же обо мне, господин адвокат. До свидания! 2 Засунув пальцы в проймы жилета, Мейсон в ожидании расхаживал из угла в угол. Наконец раздался долгожданный стук в дверь, ведущую в кабинет непосредственно из коридора - один громкий удар, четыре тихих и вновь два громких. Делла Стрит встала и открыла дверь. - Привет, красотка, - дружески улыбнулся секретарше высокий худощавый мужчина с выпученными глазами и несколько вытянутым лицом. - Привет, Пол, проходи, - поздоровался Мейсон. - Ради Бога, Перри, - усмехнулся Дрейк, закрывая за собой дверь, - только не говори, что ты взялся за новое дело. - Но ведь старое закончено, - пожал плечами Мейсон. - Не сидеть же вообще без дела. У тебя есть смокинг? - Ага, - усмехнулся детектив. - В моей инвентарной книге он значится средством конспирации. К чему ты это спросил? - Тебе известен человек по имени Сэмуэль Грэйб? - Ты говоришь об одном из содержателей игорного дома? - Да. - Слышал о нем, но лично не знаком. Он содержит игорный дом на корабле "Рог изобилия". Судно стоит на якоре за пределами двенадцатимильной зоны. Полиция периодически пытается взяться за Грэйба, но даже запреты, время от времени налагаемые на количество отплывающих к "Рогу Изобилия" катеров, абсолютно ни к чему не привели. - Что тебе известно о Грэйбе, Пол? - Крепок, как сталь, и равнодушнее камня. Он неплохо поставил дело и, говорят, недурно зарабатывает. Если хочешь, могу навести о нем справки. - Не стоит. Дело вот в чем: одна замужняя дама по имени Сильвия Оксман выдала Грэйбу несколько долговых расписок на общую сумму семь с половиной тысяч. Сейчас у миссис Оксман нет денег, чтобы выкупить их, а ее супруг готов выложить за них кругленькую сумму, лишь бы заполучить эти документы. Вот все, что известно мне, и, соответственно, все, что следует знать тебе. - Если Грэйб решил перепродать расписки мужу, - заметил Дрейк, - то, насколько я понимаю, не в наших силах остановить его. - Если смотреть на это исключительно с точки зрения закона, Пол, - усмехнулся Мейсон, - то ты, разумеется, прав. - Догадываюсь, что у тебя уже есть какой-то совершенно безумный план, Перри, - сказал Дрейк, скрещивая пальцы рук. - И если мы его осуществим, дело кончиться одним из двух: или нам очень повезет и мы сумеем избежать тюрьмы, или же не повезет, и в таком случае мы перейдем на содержание государства, а то и вообще станем покойниками. Уволь меня, пожалуйста, Перри. Я не играю. - Послушай, Пол, - терпеливо сказал Мейсон. - Ведь нет ничего противозаконного в том, чтобы человек под любым именем, какое ему понравится, положил в банк некую сумму денег, если, естественно, в этом нет никакого мошенничества. Так вот, я прошу тебя всего лишь поехать в какой-нибудь банк, где тебя не знают, и сделать там вклад на тысячу долларов с регистрационной подписью на имя Фрэнка Оксмана. - И для чего тебе это надо? - спросил подозрительно Дрейк. - После этого, - объяснил адвокат, - мы с тобой отправимся в "Рог изобилия", и ты проиграешь пару сотен. Выпишешь чек на пятьсот долларов и попросишь крупье принять его. Крупье, разумеется, пошлет чек Грэйбу, чтобы получить у него разрешение. Грэйб сразу решит, что у него на борту Фрэнк Оксман и что ему выпал прекрасный шанс с выгодой продать расписки. Он пригласит тебя в кабинет, начнет расспрашивать. Можешь сделать вид, что опасаешься как бы не попасть в западню. Потом станешь отрицать, что ты тот самый Фрэнк Оксман, за которого он тебя принимает, но сделать это нужно таким образом, чтобы Грэйб не усомнился, что ты лжешь. И тогда Грэйб предложит нам перекупить у него расписки Сильвии Оксман. Но ты должен будешь притвориться, Пол, что это тебя не слишком интересует. Можешь предложить ему долларов пятьсот сверх номинала, на худой конец, тысячу, предупредив, что это твой предел. - Секундочку, - перебил Дрейк, - а разве это не достаточно двусмысленная ситуация? - Боже мой, Пол, я все время буду рядом. Ладно, черт с тобой, я сам буду с ним разговаривать, твое дело только сыграть роль. - Мне это все равно не нравится, - упрямо сказал Дрейк. - А пятьсот долларов тебе нравятся? - Ага. - В таком случае, мы отправимся в половине шестого. Поедем на моей машине. - Ты уверен, что мы не вляпаемся в неприятности? - стоял на своем Дрейк. - Это наша работа, Пол. Иногда приходится играть с огнем. - Для тебя это становится уже не исключением, а правилом, - вздохнул Дрейк, поднялся с кресла и без всякого энтузиазма вышел из кабинета. 3 Над отелем на набережной полыхали неоновые огни, бросая яркий отсвет на мостовую, и жемчугом рассыпаясь по дрожащей зыби воды. В дальнем углу пристани какой-то мужчина торговал билетами на экскурсию на небольшом катере. Перри Мейсон и Пол Дрейк, оба в вечерних костюмах, сбежали по трапу к покачивающемуся на волнах суденышку, где уже находилось десятка полтора пассажиров. Они уселись на скамье, человек на мостике дал свисток, взревел мотор и катер сорвался с места. - Сто лет не получал подобного удовольствия! - крикнул Мейсон на ухо Дрейку. Детектив сидел, нахмурившись, на лице его было унылое выражение человека, не сомневающегося, что его ждут всевозможные неприятности, которым он не в силах противостоять. Катер мчался стремительно и путешествие оказалось непродолжительным. Неожиданно из темноты ночи возникли огни "Рога изобилия". Катер описал большой круг, наконец мотор заглох и матрос, стоящий на сходнях корабля, метнул веревку, которую поймали на суденышке. Матрос без особого интереса посмотрел на пассажиров катера и крикнул: - Поднимайтесь! Прибывшие не преминули извлечь массу удовольствия из подъема на борт. Дамы в черных платьях подобрали выше колен юбки, две девушки в спортивных костюмах перепрыгнули на сходни без посторонней помощи и резво побежали по ним вверх. Мейсон и Дрейк поднялись на палубу последними. Пройдя вдоль борта, они вошли в ярко освещенный зал, наполненный светом и гулом голосов. - Слушай, Пол, - сказал Мейсон, ни на минуту не забывая о деле. - Я тут пока осмотрюсь, а ты иди к рулетке и постарайся привлечь к себе внимание, делая рискованные ставки. Дрейк стал проталкиваться сквозь толпу к зеленому столу с рулеткой, а Мейсон пошел по залу, внимательно приглядываясь к публике. Между делом адвокат поставил несколько долларов на одном из игровых столов и проиграл. Кто-то потянул его за локоть. Обернувшись, Мейсон увидел довольного Дрейка, который весело сообщил: - Я выиграл триста долларов, Перри. Что теперь делать? Может быть, рискнуть и сорвать крупный куш? - Перестань нести глупости, Пол. Иди к другому столу и снова делай ставки. Постарайся больше не выигрывать. Как только проиграешь все фишки, выпиши чек на имя Фрэнка Оксмана и спроси крупье, примет ли он его. Я подойду к тебе в этот момент, а дальше будет видно. Дрейк направился к ближайшему игорному столу. Мейсон спокойно смотрел на него. Где-то через четверть часа Дрейк попал в полосу невезения и начал проигрывать. Тогда детектив повысил ставки, его фишки были небрежно разбросаны по столу. Крупье с интересом наблюдал за Дрейком. Именно такие, потерявшие голову от проигрыша, игроки приносили заведению наибольший доход. Когда гора фишек перед детективом иссякла, он лихорадочно стал выворачивать карманы и набрал немного бумажек и серебра. Через несколько минут он проиграл все до цента. Тогда, отойдя немного в сторону, Дрейк извлек из кармана чековую книжку, нацарапал на одном из бланков с пометкой "к оплате" цифру пятьсот и подписался: Фрэнк Оксман. Он протянул чек крупье. - Вы примете чек? - спросил Дрейк. Крупье посмотрел на протянутую бумажку. Дрейк перехватил взгляд Мейсона и кивнул. Крупье сделал знак мужчине в смокинге, тот подошел. Крупье что-то сказал ему на ухо, мужчина кивнул, взял чек и удалился. - Я жду ответа, - поторопил детектив. - Подождите минуточку, мистер Оксман, - уклончиво сказал крупье и вернулся к своим обязанностям. Мейсон подошел к Дрейку. Несколько минут они перебрасывались ничего не значащими фразами, потом к ним подошел тот мужчина, который унес с собой чек. - Не согласитесь ли вы пройти со мной, мистер Оксман? - спросил он. Детектив, словно в нерешительности, шагнул за ним. - Подождите, - сказал Мейсон, - я иду с вами. - Заметив недовольный взгляд мужчины в смокинге, адвокат объяснил: - Я сопровождаю этого господина, мы приехали вместе. Показывайте дорогу. Мужчина повел их через зал к коридору, у входа в который стоял охранник в голубой форме, карман у него был выразительно оттопырен. На пиджаке у него красовался серебряный значок: "Дежурный офицер". Их провожатый кивнул охраннику и сказал Мейсону и Дрейку: - Проходите, пожалуйста. Они оказались в узком коридоре, миновали поворот в дальнем конце увидели массивную дверь красного дерева. За дверью оказалась неплохо обставленная просторная приемная и еще одна такая же массивная дверь. Они остановились перед ней и тотчас же в двери приоткрылся глазок, потом щелкнул замок и мужской голос сказал: - Заходите. Мужчина в смокинге распахнул дверь перед Мейсоном и Дрейком. Они перешагнули порог и очутились в роскошно обставленной комнате. Полный мужчина невысокого роста с масляным выражением лица скривил свои толстые губы в подобии приветливой улыбки. Глаза его казались совершенно белесыми, словно крахмальный воротничок рубашки, и столь же жесткими и безжизненными. - Мистер Грэйб, - представил провожатый хозяина кабинета и, выйдя, плотно прикрыл за собой дверь. Мейсон услышал, как щелкнул пружинный замок. - Простите, - сказал Грэйб, подойдя к двери, и потянул какой-то рычаг, отчего все задвижки и засовы одновременно вошли в свои гнезда. Потом он прошел через комнату, и уселся во вращающееся кресло перед огромным столом, покрытым толстым стеклом. На столе не было ни единой бумажки, если не считать только что выписанного Дрейком чека, который лежал на раскрытой кожаной папке. - Кто из вас мистер Оксман? - спросил он. Детектив беспомощно оглянулся на Мейсона. Мейсон выступил вперед и произнес: - Мое имя Перри Мейсон. - Рад познакомиться, мистер Мейсон, - сказал Грэйб, кивнув головой, и перевел взгляд белесых глаз на Дрейка: - Вы хотели, чтобы вам разменяли чек наличными, мистер Оксман, а в таких случаях принято задавать несколько вопросов. Вы впервые у нас в гостях? Дрейк утвердительно кивнул. - Вы с кем-нибудь знакомы здесь? - Нет. - Не будете ли вы так добры назвать свой адрес, род занятий и номер телефона, служебный и домашний. - Я думаю, мистер Грэйб, - неожиданно сказал Мейсон, - что мы могли бы избавить вас от подобного беспокойства! - Каким же это образом, мистер Мейсон? - поинтересовался Грэйб бесстрастным тоном. - Я адвокат этого господина. Грэйб скрестил на животе руки - крупные бриллианты сверкнули на толстых коротких пальцах. Он помолчал и переспросил задумчиво: - Адвокат? Мейсон кивнул, одновременно придвинувшись ближе к столу. - И каким же образом вы думаете избавить меня от беспокойства наводить справки? - спросил Грэйб всем тем же бесстрастным голосом. Мейсон широко улыбнулся и, неожиданно сделав быстрый шаг вперед, резко протянул руку и схватил лежавший на столе чек. - Вам не придется его разменивать, - сказал адвокат. Грэйб выпрямился в своем кресле. Бриллианты на толстой руке блеснули, когда он сделал непроизвольный жест, пытаясь вырвать у Мейсона чек. Но он тут же опомнился и снова опустился в кресло. - В чем дело? - спросил он. - Мой клиент не очень опытный игрок, он слишком много проигрывает, - объяснил Мейсон. - Сегодня вечером он по чистой случайности выиграл немного денег, вошел в раж и проиграл все, что у него было с собой. Но теперь он уже пришел в себя. Ему уже не нужно денег, потому что он не собирается больше играть. Грэйб уставился на Мейсона холодным взглядом. - Полагаю, что это маленькое дельце, - сказал он медленно, - касается только мистера Оксмана и меня. - Лучше разорвите его, - сказал Мейсон, протягивая чек детективу. Дрейк послушно порвал чек на мелкие кусочки и засунул обрывки в карман. Грэйб поднялся на ноги. Мейсон быстро встал таким образом, чтобы оказаться между ним и Дрейком. - Мой клиент совершил ошибку, выдав вам этот чек, - жестко сказал он. - Вы имеете в виду, что в банке у него нет суммы, которая могла бы покрыть этот чек? - подозрительно спросил Грэйб. - Разумеется, она есть, - ответил Мейсон. - Можете завтра же позвонить в банк, если это вас так интересует. Дело в том, что я вовсе не желаю, чтобы чек моего клиента оказался разменянным на фишки. Мы приехали сюда не играть. Грэйб с минуту внимательно переводил взгляд с Мейсона на Дрейка, затем опустился в кресло и небрежным движением руки указал на стулья. - Прошу садиться, господа, - сказал он. - Я хочу поговорить с вами. Дрейк вопросительно взглянул на Мейсона, тот кивнул и устроился на стуле слева от Грэйба. Дрейк осторожно примостился на стуле поодаль. Грэйб сидел очень прямо, опираясь кончиками пальцев о край стола. - С этим чеком все было в порядке? - наконец спросил он. - Гарантирую вам состоятельность чеков этого джентльмена на любую сумму, на которую ему вздумается их выписать, - рассмеялся адвокат. - Именно с этой подписью и именно на этот банк? - Как, впрочем, и с любой другой подписью, - небрежно добавил Мейсон. Грэйб какое-то время внимательно изучал Дрейка, который явно чувствовал себя не в своей тарелке, потом перевел взгляд на словно высеченное из гранита лицо адвоката. - Так ваше имя Мейсон, и вы адвокат? Мейсон утвердительно кивнул. Грэйб секунду подумал, потом спросил, словно только что сообразил: - Вы случайно не тот самый Перри Мейсон? Мейсон снова кивнул. Грэйб развернулся на своем крутящемся кресле и оперся локтями о стол. - Это меняет дело. Господа, у меня к вам деловой разговор. - Деловой? - поднял брови Мейсон. - Да, - кивнул Грэйб и повернулся к детективу. - Если вы приехали сюда не для игры, то для чего же, мистер Оксман? Дрейк уже было хотел что-т ответить, но тут же поперхнулся и посмотрел на Мейсона. - Позвольте говорить мне, - тут же вмешался адвокат - Я не хотел бы никакого недопонимания между нами, мистер Грэйб. Вы не знаете этого человека. Он выдал вам чек, подписанный именем Фрэнк Оксман. Этот чек надежен, как золото, но ведь он не означает, что этот человек действительно Фрэнк Оксман. Он свидетельствует только о том, что у него есть счет, оформленный на это имя. И если вы хоть раз где-либо обмолвитесь, что Фрэнк Оксман выиграл или проиграл в вашем заведении хоть цент, то у вас могут возникнуть серьезные неприятности. Мой клиент приехал к вам и в самом деле не для игры - просто из любопытства, взглянуть что у вас здесь творится. - В таком случае, вы тем самым подтверждаете, что он не Фрэнк Оксман? - спросил Грэйб. - Вовсе нет, - любезно улыбнулся Мейсон. - Ничего подобного я не говорил. - Следовательно, он действительно Фрэнк Оксман? - Этого я тоже не стану утверждать. - Вы оба явились сюда, - медленно произнес Грэйб, - чтобы собрать доказательства, я в этом нисколько не сомневаюсь. Вы хотите кое с кем побеседовать и кое-что разузнать. - В конечном итоге, - сказал Мейсон, закуривая, - разве так уж важно, зачем мы сюда пришли? Грэйб вспыхнул: - Черт возьми, конечно важно! Мейсон спокойно убрал в карман зажигалку и спросил: - Позвольте поинтересоваться, почему именно? - Мне нужно поговорить с вашим клиентом по одному делу, - заявил Грэйб. - Вам совершенно не о чем говорить с моим клиентом. Начиная с этой минуты он глух и слеп. - Хорошо. Тогда у меня есть деловой разговор к вам. - В данный момент, - сказал Мейсон, вытянув свои длинные ноги и выпуская к потолку струйку дыма, - я не настроен вести деловые разговоры... У вас неплохой кабинет, мистер Грэйб. Грэйб рассеянно кивнул. - Я бы хотел, чтобы вы, господа, встретились с моим компаньоном, - сказал он и, слегка переместившись в своем кресле, сделал движение, как будто нажал кнопку в полу. Секунду спустя раздался звонок, и Грэйб, отодвинув кресло сказал: - Извините. - Подойдя к двери, он отодвинул крышку глазка, потом потянул за рычаг, который поднял одновременно все болты и задвижки, открыл двери и сказал дежурному офицеру: - Артур, свяжись с Чарли. Сообщи, что я прошу его немедленно прийти сюда. Офицер с интересом посмотрел на посетителей и сказал: - Мистер Чарльз отправился на берег звонить по телефону. Как вернется, я ему передам. Грэйб захлопнул дверь, снова задвинул все засовы и вернулся к столу. - Не желаете ли выпить, джентльмены? Адвокат отрицательно покачал головой. - Не вижу каких-либо причин задерживать нас здесь дольше, - сказал он. - Я попросил бы вас немного подождать. - Чего именно? - Вы приехали сюда, чтобы получить доказательства, - медленно произнес Грэйб. С лица Мейсона сбежала улыбка. - Не думаю, чтобы мне захотелось с кем-нибудь обсуждать, зачем мы сюда приехали. У вас ведь увеселительное заведение. И оно открыто для всех, кто этого пожелает. - Не горячитесь, мистер Мейсон! - примирительно сказал Грэйб. - Не будем ссориться. - Я и не ссорюсь. Я просто разговариваю с вами. - Послушайте, - сказал Грэйб, и на этот раз в его голосе не было благодушия. - Мое время не менее драгоценно, чем ваше. Я хотел бы вам кое-что сообщить, но только в присутствии Чарли. Чарльз Дункан - мой компаньон. Мейсон взглянул на Дрейка, тот покачал головой. Мейсон сказал: - Не думаю, чтобы нам хотелось бы видеть его. - А если бы я показал вам те доказательства, которые вы ищите? - чуть понизив голос спросил Грэйб. - А откуда вам известно, какие доказательства мы разыскиваем? - Не стройте из себя дурака, мистер Мейсон, - рассмеялся Грэйб. - Ваш клиент - Фрэнк Оксман. Его жена - Сильвия Оксман. Он хочет найти доказательства, которые помогли бы ему получить развод. Мейсон, избегая смотреть на Дрейка, ответил после минутного колебания: - Я ничего не говорил. Вы говорите - я только слушаю... - Я уже все сказал, - заметил Грэйб. Его белесые глаза внимательно разглядывали адвоката. - Когда появится ваш компаньон? - Примерно через четверть часа. - Хорошо, четверть часа мы обождем, - решил Мейсон и поудобнее устроился на стуле. - У вас тут славное местечко. - Мне нравится, - согласился Грэйб. - Я сам выбирал мебель. - Там у вас подсобные помещения? - спросил Мейсон, кивая на стальную дверь. - Да, господа, там находится наш сейф, - пояснил Грэйб. - И вся ваша наличность в этом сейфе? - полюбопытствовал Мейсон. Грэйб посмотрел прямо в глаза адвокату. - Да, в сейфе вся наша наличность, - подтвердил он. - А также доказательства того, что кое-кто нам должен. Мейсон усмехнулся: - Вы имеете в виду долговые расписки? - Вот именно, - сказал Грэйб. - Вы, пожалуй, меня заинтриговали. - Я так и знал, что вы заинтересуетесь. Нам приходится принимать собственные меры предосторожности, ведь мы в открытом море и не можем рассчитывать на помощь полиции. Впрочем, мы вроде бы все предусмотрели. В этот кабинет нельзя попасть иначе, как пройти по коридору с крутым поворотом. В коридоре есть площадка с сигналом, под полом смонтирована проводка, так что всякий, кто входит в коридор, невольно оказывает своим весом давление на площадку, и в кабинете немедленно раздается звонок. Дверь, ведущая в кабинет, всегда заперта. И она только с виду кажется деревянной - внутри толстый стальной лист, так что взломать ее вовсе не легко и это отнимет немало времени. По всему кабинету расположены сигнальные устройства, так что я могу поднять тревогу практически с любого места, едва пошевелив рукой. Добавьте ко всему этому, что поблизости всегда находится охранник, вооруженный автоматическим пистолетом сорок пятого калибра, человек проверенный и надежный. Вы, наверное, заметили его, когда входили сюда. Говоря откровенно, синяя форма и значок рассчитаны чисто на психологический эффект, но оружие у него вполне надежное и без подделки. Мы никогда не забываем, что находимся в открытом море. И здесь верховное командование принадлежит мне. - Да, вы неплохо защищены, - задумчиво произнес Мейсон. - Впрочем, - небрежно добавил он, - банки защищены ничуть не хуже, и все же, время от времени, их грабят. - У нас этот номер не пройдет, - спокойно сказал Грэйб. - Мало кому известно, но раз уж вы так заинтересовались, то могу сообщить, что в дальнем углу зала есть балкон, стены которого сделаны из пуленепробиваемой стали. Там всегда стоят наготове два охранника. Они вооружены пулеметами и бомбами со слезоточивым газом. - Конечно, это меняет дело, - согласился Мейсон. - Так что можете за нас не беспокоиться, - улыбнулся Грэйб. - Мы... - его оборвал звук зуммера. - Кто-то идет. Наверное, Чарли. Грэйб подошел к двери, повозился с рычагами и распахнул ее. В кабинет донесся шум голосов и едва слышное тарахтение удаляющегося в сторону берега катера. На пороге появился лысый мужчина лет сорока пяти, в сером полосатом костюме. Широкая улыбка обнажала три золотых зуба. - Господа, - произнес Грэйб, - позвольте представить вам моего партнера Чарльза Дункана. Чарли, это адвокат Перри Мейсон, а это... - Если позволите, - быстро сказал Мейсон, протягивая руку, - второй джентльмен предпочтет сохранить инкогнито. Дункан, протянувший было руку Мейсону, неподвижно застыл, улыбка исчезла с его лица. Он беспокойно перевел взгляд на своего компаньона и медленно спросил: - Какие-нибудь проблемы, Сэм? - Все в порядке, Чарли, - поспешил заверить Грэйб. Дункан пожал руку Мейсону. - Рад познакомиться, мистер Мейсон, - сказал он и бросил на Дрейка холодный оценивающий взгляд. - Проходи Чарли, садись, - предложил Грэйб. - Мы хотим поговорить об одном деле, потому я и пригласил тебя, чтобы ты тоже присутствовал. - Мы лично ни о чем не собираемся разговаривать, - сказал Мейсон. - Нет, нет, - проговорил Грэйб нервно, - никто вас и не просит об этом. Вы только послушайте. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Мы послушаем. Все уселись, и Грэйб повернулся к Дункану. - Чарли, - сказал он и кивнул в сторону Дрейка, - этот господин начал у нас играть. Сначала дела его шли хорошо, потом он проиграл. Тогда он попросил разменять чек, я и взглянул на подпись. Чек был подписан именем Фрэнка Оксмана. - Это ровно ничего не значит, - оборвал его Мейсон. - Я предпочел бы, чтобы вы, господа, забыли об этом чеке. - Я только рассказываю моему компаньону, что произошло, - сказал Грэйб. - Вы, если хотите, можете ничего не говорить. - Хорошо, - ответил Мейсон, - я помолчу. Лицо Дункана ничего не выражало. - Продолжай, Сэмми, - произнес он. - Что было дальше? - Я попросил Джимми пригласить его в мой кабинет. Мистер Мейсон явился вместе с ним, обменялся со мной парой слов, потом вдруг схватил чек и передал своему спутнику, чтобы тот порвал его, - увидя, что Дункан нахмурился, Грэйб поспешно продолжал: - Нет, нет, ты не должен сердиться, Чарли. Послушай дальше. Сначала, конечно, я и сам немного рассердился, но потом понял, что мистер Мейсон просто не кочет, чтобы стало известно о пребывании его клиента на корабле. Никто не должен знать, по его мнению, о том, что мистер Оксман играл здесь. И он не хотел, чтобы у нас оказался чек мистера Оксмана. Теперь понимаешь? Дункан откинулся на спинку стула и стал искать в кармане сигару. Постепенно его лицо утратило бесстрастное выражение и губы привычно расползлись, обнажая золотые зубы, в заученной улыбке. - Значит, ты решил поговорить с ними по одному интересному делу? - поинтересовался Дункан. Грэйб кивнул. - Именно. Только я решил подождать тебя. Дункан, наконец, выудил из кармана сигару, обрезал кончик перочинным ножом, чиркнул спичкой о подошву и сказал: - Прекрасно, Сэмми, я готов к разговору. - Ты будешь говорить? - Нет, Сэмми, лучше ты. - Сильвия Оксман у нас здесь недурно поиграла на днях, - повернулся к Мейсону Грэйб. - Мы навели о ней справки и выяснили, что ее мужа зовут Фрэнк Оксман. Нам также стало известно, что в настоящее время Фрэнк Оксман собирается начать бракоразводный процесс и ему необходимы доказательства, которые могут быть использованы для того, чтобы объявить, что Сильвии Оксман нельзя доверять ребенка, а также опекунство над ним, поскольку она одержима страстью к азартным играм и вследствие этого не в состоянии должны образом распоряжаться деньгами. Вы что-нибудь слышали об этом? - Нет, - покачал головой Мейсон. - Я даже не желаю об этом знать. - Возможно, ваш клиент пожелает. - Предоставьте это решать моему клиенту. - Что ж, пусть будет так. Во всяком случае, если вы поднялись к нам на борт в поисках подобных доказательств, то можете их получить. Мы не против передать их вам. - На каких условиях? - Об условиях нам придется договариваться особо, - сказал Грэйб, бросая быстрый взгляд на компаньона. - Вполне вероятно, что ваши представления о доказательствах такого рода не соответствуют моим, - спокойно сказал Мейсон. - Не беспокойтесь, с ними полный порядок, - заверил Грэйб. - Дело лишь в том, желаете ли вы их вообще приобрести, - заметил Дункан. - Прежде всего мы хотели бы взглянуть на них, - сказал Мейсон. Грэйб многозначительно посмотрел на компаньона, тот кивнул головой, встал и подошел к стальной двери, ведущей в подсобное помещение. Через минуту оттуда донесся звук хлопнувшей дверцы из бронированной стали, и Дункан появился в кабинете, неся в руках три продолговатых листка бумаги, которые он бросил на стола. Бриллианты на руке Грэйба сверкнули, когда он взял бумаги со стола. - Три векселя, подписанные Сильвией Оксман, на общую сумму в семь с половиной тысяч долларов. - Мы вовсе не рассчитывали на что-нибудь подобное, - поднял брови Мейсон. - Теперь можете рассчитывать. - Я хотел бы посмотреть их, - заявил адвокат. Грэйб разложил расписки на столе, прижал их растопыренными пальцами и мрачно сказал: - Можете смотреть. - Но я не могу считать это осмотром, - возразил Мейсон. - Зато я считаю осмотром, - рявкнул Грэйб с побагровевшим от злости лицом. - Если вас это не устраивает, то катитесь к чертовой бабушке! - Ну, ну, Сэмми, успокойся, - сказал Дункан примиряющим тоном. - В конце концов, ведь это деловое соглашение. - С меня хватит! - в бешенстве воскликнул Грэйб. - С той самой минуты, как этот адвокат вошел сюда, я понял его. Он ведет себя так, будто он сам Господь Бог, а я какой-то подонок! Дункан молча подошел к нему и протянул руку за расписками. Мгновение поколебавшись, Грэйб отступил от стола, пробормотав: - Что ж, займись этим сам, может у тебя выйдет лучше. Дункан протянул одну из бумажек Мейсону. - Вы можете осмотреть их по очереди. Мейсон кивнул, взял протянутый листок и подошел с ним к Дрейку. Расписка была написана на стандартном бланке, который можно было получить в любом магазине. Она была выдана на сумму в две с половиной тысячи долларов, подписана именем Сильвия Оксман и датирована двумя месяцами ранее. Остальные две расписки были выданы на такие же суммы с промежутком примерно в месяц. Вернув последнюю расписку Дункану, Мейсон медленно спросил: - Что вы хотите за них? - Вы ведь адвокат, - сказал Дункан, - и понимаете все, лучше меня. Если у вас на руках окажутся эти документы, то ни один Суд не позволит женщине распоряжаться собственностью ребенка, раз она азартный игрок. Так что мы готовы выслушать ваши предложения. - Предложения! - взорвался Грэйб. - Много ты от них дождешься! Нет, это мы будем ставить условия. Пусть принимают их или убираются отсюда вон! Мейсон решительно поднялся со стула. - Минутку, - сказал Дункан. - Давайте поговорим спокойно. Мой компаньон - довольно вспыльчивый человек, но ведь можно обо всем договориться, не так ли? - Конечно, - кивнул Мейсон. - Но должен сообщить вам, что как раз сейчас у миссис Оксман нет денег, чтобы выкупить эти расписки, и вряд ли они появятся когда-нибудь. Так что вы очень ошибаетесь, если считаете, что сделаете на мне выгодный бизнес. Дело в том, что если мы выкупим эти векселя, то это практически единственная для вас возможность выручить за них хоть что-нибудь. Никто другой вам и цента не даст за эти листочки. - Спрячь расписки обратно в сейф, Чарли, - заявил Грэйб. - Я не желаю иметь дело с торгашами. - А я с подонками, - небрежно бросил Мейсон. Грэйб с проклятиями вскочил со своего кресла и оно с грохотом отлетело к стене. Лицо его от бешенства покрылось пятнами. Мейсон спокойно подошел к столу и посмотрел Грэйбу прямо в глаза: - А теперь, мистер Грэйб, послушайте, что я вам скажу. Если мне заблагорассудится, я через полчаса могу привести сюда полицию с соответствующим ордером на обыск. В таком случае вы по закону будете обязаны предъявить им содержимое своего сейфа. И расписки эту будут конфискованы, поскольку вы не имеете права их принимать. В таком случае вы за них и цента не получите. А если вы их скроете, то я без всякого труда смогу передать на вас дело в Суд. И не думайте, что если вы находитесь за пределами двенадцатимильной зоны, то на вас не распространяется закон Соединенных Штатов. Так что, поверьте, единственная возможность для вас - передать их мне. Я предлагаю тысячу долларов сверх суммы, на которую выданы расписки, и не цента больше. Можете соглашаться на мое предложение, можете отказаться от него. Я даю вам на размышление полминуты, после чего покидаю судно. Лицо Грэйба исказилось еще больше: - По мне так можете убираться прямо сейчас, - прохрипел он. - Мой ответ - нет! Дункан даже не взглянул на компаньона. Глаза его оценивающе уставились на адвоката, и взгляд этот был холодным и безжалостным, хотя губы по-прежнему улыбались. - Успокойся, Сэмми, дай нам поговорить. Мистер Мейсон, вы ведь прекрасно понимаете, что расписки эти стоят намного больше предложенной суммы. - По-моему, нет, - пожал плечами Мейсон. - Я не знаю, что о себе воображает этот тип, - закричал Грэйб, - но зато мне отлично известно, что эти расписки стоят, по крайней мере, десять тысяч сверх их номинала. И я не собираюсь уступать ни доллара. Дункан откинулся на спинку своего стула. - Вы видите, мистер Мейсон, что думает мой компаньон. Может, сойдемся на пяти тысячах? - Мне плевать на вашего компаньона, - заявил Мейсон. - Тысяча - мой предел. Можете оставить при себе эти расписки, но в ближайшее время миссис Оксман будет не в состоянии выкупить их у вас, и тогда можете бросить их в огонь. - Он блефует, - сказал Грэйб. - Заткнись, Сэмми, - проворчал Дункан. Увидев, что Грэйб снова открыл рот, собираясь протестовать, свирепо взглянул на него и закричал: - Уймись ты, чертов дурак, ведь если Фрэнк Оксман не купит эти бумажки, то тебе останется только подтереться ими! - Их выкупит сама Сильвия. Стоит ей только намекнуть, что мы можем продать их ее мужу... Дункан бросил на своего компаньона убийственный взгляд и снова повернулся к Мейсону. - Послушайте, господа, вы не могли бы обождать в соседней комнате, пока я побеседую со своим компаньоном? - Подойдя к двери, он нажал на рычаг и, когда отодвинулись все задвижки и засовы, сделал Мейсону с Дрейком знак рукой: - Прошу вас обождать в приемной. Там есть журналы, можете их посмотреть, я вас задержу не больше, чем на пять минут. - Хорошо, - пожал плечами Мейсон, - но только пять минут и ни секундой больше. В противном случае, мы уходим. Дверь с лязганьем захлопнулась за ними, оставив по ту сторону Дункана с его фальшивой улыбкой и беснующегося от злости Грэйба. Когда они остались одни, Дрейк обратился к Мейсону: - Может быть, стоило подкинуть еще полтысячи. Они бы согласились. Стоило уступить Грэйбу, это опасный тип. - Да черт с ним... Впрочем, Дункан перетрусил не на шутку, когда я предупредил, что могу привести полицию с ордером на обыск. И теперь вопрос только в том, сколько ему потребуется времени, чтобы заставить Грэйба согласиться. Между ними, как я понял, далеко не все гладко. Думаю, что их партнерство на этом вообще закончится. Дункан тугодум, и все дело ведет Грэйб. Но на этот раз вышло иначе. Посуди сам, если их сотрудничеству конец, то им гораздо удобнее иметь сейчас наличными восемь с половиной тысяч, которые можно поделить, чем остаться с долговыми расписками, которые надо еще суметь погасить у того, кто их выдал, а это не так не просто. - Наверное, ты прав, - кивнул Дрейк. - Я бы и сам мог сообразить. - Дункан тоже неплохо соображает. Несколько минут они любовались интерьером, наконец за дверью кабинета послышались чьи-то торопливые шаги, она распахнулась, лязгнув задвижками, и на пороге появился Дункан с расписками в руке. - Мы согласны, - сказал он Мейсону. - Платите наличными. - А как же ваш партнер? - Платите деньги. Расписки у меня. Остальное вас не касается... Неожиданно открылась дверь из коридора. Молодая женщина лет двадцати семи, одетая в темное изящное платье, облегающее стройную фигуру, скользнула по Мейсону с Дрейком равнодушным взглядом черных глаз и обратилась к Дункану: - Мне нужен Сэм. Дункан сложил продолговатые листки и засунул их в карман. Его золотые зубы обнажились в улыбке. - Пожалуйста, прошу вас. Сэм в кабинете, - сказал он, но не двинулся с места, по-прежнему загораживая вход в кабинет. Она еще раз бросила на обоих мужчин быстрый оценивающий взгляд, очутившись вплотную перед Дунканом, который все еще держался за ручку полуоткрытой двери. - Так как же? - спросила она, улыбаясь. - Можно мне войти? - О, пожалуйста, прошу вас, - сказал Дункан и медленно перевел взгляд на Мейсона и Дрейка. Она, проследив направление его взгляда, в третий раз посмотрела на мужчин. Улыбка Дункана превратилась в широкую ухмылку. - Ну, конечно, - сказал он, не спуская глаз с Дрейка, - пожалуйста, проходите. - Он распахнул дверь и сказал, повысив голос: - Не разговаривайте ни о каких делах, пока я не вернусь. - Она проскользнула мимо него, и Дункан, все еще усмехаясь, захлопнул за ней дверь. - Да, господа, - сказал он. - Весьма сожалею, что ваш маленький план не удался. Я собираюсь завтра навестить своего адвоката, мистер Мейсон, и тогда посмотрим, не придется ли ему нанести визит в окружную прокуратуру. А пока что очень советую вам, господа, не забывайте "Рог изобилия". Здесь вы найдете неплохое применение своим деньгам. - Нет, мистер Дункан, - заверил Мейсон, - мы не собираемся забывать ваше заведение. - И мы не забудем вас, - вновь ухмыльнулся Дункан. Он проводил их по коридору до самого выхода, где стоял на страже охранник в форме, и на прощание пожелал доброго вечера. - Пожалуйста, приезжайте к нам отдохнуть, когда вам будет угодно, - сказал он со своей неизменной улыбкой и, повернувшись, пошел по коридору обратно в кабинет. Мейсон взял Дрейка под руку и они направились к трапу, где толпились гости, усаживающиеся в катер. - Это была Сильвия Оксман? - спросил Дрейк. - Вероятно. И когда она ничем не показала, что знает тебя, а ты не узнал ее, Дункан понял нашу игру. Ты ведь, по их предположениям, должен быть ее мужем. - Перри, - обеспокоенно спросил Дрейк, - а нельзя ли теперь обвинить нас в том, что мы просто хотели присвоить себе деньги твоей клиентки? - Во многом это зависит от нашего везения, - мрачно сказал Мейсон. - Однако сегодня мы в проигрыше. Дрейк ослабил галстук и пальцем провел за воротом крахмальной рубашки. - Что ж, если меня посадят, - поморщившись сказал детектив, - то мне не хотелось бы появляться в тюрьме в таком виде. Поспешим, чтобы я успел переодеться. 4 Мейсон через стол посмотрел на миссис Бейсон и сказал: - Я пригласил вас, потому что мне необходимо задать, вам несколько вопросов. - Может быть, сначала вы позволите сделать это мне? - Хорошо, - согласился адвокат. - Спрашивайте. - Вы видели Сэма Грэйба? - Да. - Вы добились результатов? - Пока нет. Обстоятельства сложились неблагоприятно. Посетительница внимательно посмотрела на адвоката. - Вы не желаете рассказать мне, что произошло? - спросила она. Мейсон отрицательно покачал головой. - В таком случае, как вы собираетесь поступить дальше? - Я хочу еще раз попытаться, - сказал Мейсон, - но на этот раз зайти с другой стороны. Однако, прежде я предприму дальнейшие шаги, мне необходимо узнать побольше о том, что, собственно, от меня требуется. Миссис Бейсон открыла сумку, вынула сигару и обрезала кончик. Мейсон щелкнул зажигалкой. Она посмотрела на него сквозь клубы дыма, и сказала: - Что ж, я жду ваших вопросов. - Что вам известно о Сэмуэле Грэйбе? - Не слишком много. Только то, что рассказывала Сильвия. Он жестокий и бессовестный человек. Я ведь предупреждала вас, что он крепкий орешек. - А как насчет Чарьза Дункана? - Внучка говорит, что он не в счет. - Кажется, вашу внучку одурачили, - заметил Мейсон. - Ничуть не удивлена этому. Сильвия слишком молода, чтобы разбираться в людях такого сорта. Она неплохо понимает людей своего круга, но, конечно, авантюристы ей не по зубам. - Муж хочет развестись с ней? - Да. - Почему? - Почему мужчины вообще разводятся? - Вам придется быть со мной откровенной, миссис Бейсон, - покачал головой адвокат. - Что кроется за всем этим? Посетительница с минуту молча курила, потом ответила: - Когда Сильвии исполнится двадцать шесть лет, а это будет в следующем году, она получит половину наследства, ее же дочь Вирджиния, которой шесть лет, получит вторую половину. Если только Суд не решит, что Сильвия - неподходящая личность для опекунства над Вирджинией. Если так случится, то Вирджиния получит все состояние. - И в такой-то ситуации, - сказал Мейсон недоверчиво, - она выдала содержателям казино долговые расписки? Миссис Бейсон кивнула. - Сильвия всю жизнь поступала, как ей захочется. Именно по этой причине наследство было оставлено с соответствующими условиями, а не передано непосредственно в ее руки. - И теперь ее муж пытается раздобыть доказательства, которые помогут ему получить развод и лишить Сильвию ее доли наследства? - Да. - И какой в этом скрытый смысл? - Ведь в таком случае все наследство достанется дочери, и он сам сможет распоряжаться всеми деньгами. Если он узнает о существовании этих расписок, то он их раздобудет и использует, чтобы показать, будто Сильвия не в состоянии распоряжаться деньгами. У него есть и другие доводы и доказательства, что он имеет право на развод, но сейчас он заинтересован именно в такого рода доказательствах. Фрэнк хочет доказать, что ей нельзя доверять деньги. Вам придется действовать очень энергично, мистер Мейсон. Мне нужны эти расписки прежде, чем Сэм Грэйб узнает, какую важную роль они могут сыграть. - Думаю, что Грэйбу это известно. - В таком случае, мы побеждены с самого начала. - Мы еще не побеждены, но теперь я начинаю понимать, зачем вам нужен адвокат. Как велико наследство? - В общей сложности, полмиллиона долларов. Если только Фрэнк Оксман добьется права опекунства над Вирджинией и наложит лапу на эти деньги, можно считать, что ребенку подписан смертный приговор. - Не может быть, чтобы дело обстояло именно так, - сказал Мейсон. - Он коварен и опасен, как гремучая змея. - Но ведь он будет находиться под контролем и наблюдением судебных властей. - Вы просто не знаете Фрэнка Оксмана, - горько рассмеялась миссис Бейсон. - Сильвия - не противник для него. Пока я жива, я буду бороться. Но ведь мне уже почти семьдесят, и я не бессмертна. - Но, послушайте, - сказал Мейсон. - Суд ведь не может лишить Сильвию прав на ее ребенка, потому, что она играет. - Существуют и другие обстоятельства, - мрачно сказала миссис Бейсон. - А у самого Фрэнка Оксмана имеются какие-нибудь деньги? - Ровно столько, сколько нужно, чтобы играть на бирже. Это ведь считается респектабельным. Вот Сильвия - та играет в рулетку, и это уже неприлично. Черт бы побрал всю эту публику, они мне все опротивели своим лицемерием. - Интересно, - сказал Мейсон, - откуда Оксман возьмет деньги, чтобы выкупить эти расписки? - Не волнуйтесь, для таких целей люди, подобные ему, всегда найдут способ раздобыть необходимую сумму. С минуту адвокат и миссис Бейсон смотрели друг на друга. Наконец Мейсон медленно произнес: - У меня появилась идея. Правда, я не уверен что она сработает, но попробовать стоит. Судя по тому, что я заметил вчера вечером, Дункан и Грэйб не слишком ладят друг с другом. Я могу постараться довести их трения до того, что один из партнеров по какому-то поводу потянет другого в Суд. Тогда все, что находится на корабле, практически будет в распоряжении Суда, поскольку они компаньоны. И если дело дойдет до этого, то я могу постараться объяснить Суду, что эти расписки были выданы в погашение карточного долга. Суд, в таком случае, наверняка не станет рассматривать расписки, как часть имущества компаньонов. Тогда мы сможет получить их. Миссис Бейсон наклонилась через стол. - Послушайте, я не хочу, чтобы мое имя трепали два грязных проходимца, но если вам удастся избежать этого, то вы вольны предпринимать, что вам вздумается, не останавливаясь перед затратами. - В таком случае, у меня возникает естественный вопрос. Почему вам так необходимы эти расписки? Не проще ли было просто дать Сильвии денег, чтобы она их выкупила? Таким образом... Дверь в кабинет тихонько приоткрылась и Делла Стрит негромко сказала: - В приемной Чарльз Дункан. Он говорит, что хочет видеть тебя лично, шеф, по важному делу. Серые глаза миссис Бейсон тревожно блеснули. - Это значит, что они уже связались с Фрэнком Оксманом, и теперь Дункан пытается вести двойную игру. - Не думаю, - покачал головой Мейсон, - я приставил детективов к Оксману, Дункану и Грэйбу. Подобные дела, разумеется, не решаются по телефону, а личной встречи у них не было, иначе я бы об этом знал. - Зачем он тогда явился сюда? - Лучше всего, я думаю, спросить у него самого, - сказал Мейсон и, повернувшись к секретарше, попросил: - Делла, проводи миссис Бейсон в библиотеку и пригласи сюда мистера Дункана. Он ведь не знает вас, миссис Бейсон, не так ли? - Нет, мы никогда раньше не встречались. - Я думаю, Дункан сделает какое-то предложение, возможно, небезынтересное для вас. Когда Дункан вошел в кабинет, лицо его хранило обычное любезное выражение, на нем играла приветливая улыбка, обнажающая золотые зубы. - У вас ведь не осталось никаких ко мне неприязненных чувств после вчерашнего? - спросил он. - Никаких, - сказал Мейсон. - Присаживайтесь, пожалуйста. Опустившись на стул, Дункан достал из кармана сигару и предложил Мейсону. - Благодарю, я курю сигареты. - В таком случае, видно кто-то из ваших клиентов забыл свою сигарницу, - сказал Дункан, кивая на портсигар, оставленный на столе миссис Бейсон. - Это забыл мой помощник, - сказал Мейсон, нахмурившись, и, позвонив Делле, попросил передать портсигар Джексону, на что Делла понимающе кивнула с веселым огоньком в глазах. Когда за Деллой закрылась дверь, Дункан ухмыльнулся: - Так эта бабушка - ваша клиентка? Мейсон удивленно поднял брови. - Не считайте нас круглыми дураками, - рассмеялся Дункан. - Естественно, мы попытались прощупать с чего это вы появились у нас на горизонте. Разумеется, вы представляли не Оксмана и уж конечно не Сильвию. Но у Сильвии есть бабка, которая курит сигары. А портсигар дамский. - Спасибо за информацию, - сказал Мейсон, с трудом подавляя зевок. - Вы именно по этому поводу хотели меня видеть? - Нет. Речь пойдет об этих долговых расписках. - И что же? - Послушайте, мистер Мейсон, я буду с вами откровенен. - Дункан положил ногу на ногу. - Мне понравилось, как вы вчера все это обтяпали. Когда мы с Сэмом стали вспоминать, как и что, то поняли, что вы нам буквально ничего такого не сказали, за что можно было бы зацепиться. Вы вели себя так ловко, что, в сущности, говорил только один Сэм, вы же сами ничего не утверждали. Так что мы ровным счетом ничего не можем поставить вам в вину. Если бы нашлось хоть какое-то мало-мальски уязвимое место в этой истории, мы бы уж вас не оставили в покое. Но это была чистая работа. - И вы зашли, чтобы сообщить мне об этом? - Да нет же, - сказал Дункан, покачав головой. - Я зашел чтобы подсказать вам, как вы можете получить эти расписки. - Как же? - Я хотел бы, чтобы вы для меня кое-что сделали. Мне нужен ловкий адвокат. Мейсон пристально посмотрел на посетителя и сказал: - Вот что, мистер Дункан. Я, действительно, интересуюсь этими расписками. Не для себя, для моего клиента. И предупреждаю вас сразу, что у адвоката не может быть двух клиентов одновременно. Поэтому я не обещаю сохранить наш разговор в тайне, а наоборот, ставлю вас в известность, что все полезное для моего клиента будет использовано для его блага, независимо от того, хотите вы этого или нет. Так вот: если вы с этим не согласны, то лучше вам встать и уйти. - Я вас понял, - ответил Дункан. - Вы хотите сказать, что если я буду неосторожен в разговоре с вами, то могу сам вырыть себе яму. Мейсон кивнул. - Что ж, я всю жизнь занимался игрой, - продолжал Дункан, - и привык рисковать. Так что я все-таки хотел бы изложить вам свое дело. Вы нужны мне, и вот почему. У меня есть одно щекотливое дело, в котором может помочь только такой ловкий адвокат, как вы. Если вы согласитесь, то я позабочусь о том, чтобы эти расписки попали к вам в руки. Дело мое заключается в том, что я хочу избавиться от Сэмми. С ним стало слишком трудно ладить. Мне не нравится, как он ведет себя по отношению ко мне. Скажите, правда ли, что если в договоре компаньонов нет специально оговоренного условия, то любой из них может, если захочет, в любую минуту расторгнуть договор? - Это верно. Но если вы хотите расторгнуть договор, то для этого вовсе не нужен ловкий адвокат, - сказал Мейсон. - Он мне понадобится, потому что я хочу все обделать так, как задумал. Дело обстоит следующим образом: с самого начала у Грэйба было немного денег и очень много уверенности в том, что он - толковый малый и только он один умеет хорошо вести дела. Он решил открыть игорное заведение на воде, но не так уж много существует кораблей, которые можно превратить в казино. У меня как раз был на примете человек, который имел подходящее судно. Грэйб не знал этого человека, все переговоры вел я, пользуясь дружеским отношением ко мне владельца "Рога изобилия". И он сдал нам свое судно в аренду, но при условии, что как только наше партнерство нарушится, действие договора об аренде автоматически прекращается. - И что же? - спросил Мейсон, глядя на Дункана холодным изучающим взглядом. - Так вот, - продолжал Дункан, - я хочу расторгнуть договор об аренде. Тогда заведение, мебель и оборудование, окажется не стоящим и ломанного медяка, поскольку негде будет все это разместить. Если устроить так, что имущество пойдет с молотка, ввиду необходимости срочно освободить судно, то мебель и оборудование можно заполучить за десятую часть реальной стоимости. Как только все это попадет мне в руки, я немедленно возобновлю аренду и сам стану распоряжаться в заведении. Вот тогда Сэм Грэйб поймет наконец, кто из нас двоих толковее, перестанет командовать мной и действовать мне на нервы. Мне бы хотелось, чтобы вы взялись представлять меня в этом деле. Как только все кончится в мою пользу, я передам вам эти расписки бесплатно, в качестве вашего гонорара. Что вы там с ними станете делать - мне совершенно безразлично. - Я обычно не веду такие дела, - сказал Мейсон. - Меня это совершенно не интересует, - ответил Дункан. - Вопрос в том, согласны ли вы взяться за мое дело. Вознаграждение вам известно. Так что, по рукам или нет? - Нет, - не колеблясь ответил. - Почему? - Потому что мне не нравится, как вы собираетесь поступить, мистер Дункан. Я представляю интересы другой стороны, которая против вас. И не сражаюсь на два фронта. - Подумайте еще раз, мистер Мейсон. Я вам предлагаю единственную возможность получить расписки. Если вы не поможете мне, то я устрою аукцион, а покупателями будут Фрэнк Оксман, Сильвия и курящая старуха. Кто заплатит больше, тот и получит расписки. Мне безразлично, кто и как их использует. Мне нужны только деньги. Мейсон отрицательно покачал головой. Дункан вскочил со стула. - А я-то считал вас сообразительным! Ну и дурак же я! Как мне выйти отсюда? - Эта дверь ведет прямо в коридор. Дункан бросился к двери и так хлопнул ею, что пресс-папье на столе Мейсона исполнило джигу. Мейсон поднял телефонию трубку и попросил Герти прислать к нему Деллу вместе с миссис Бейсон и соединить его с Полом Дрейком. Едва успела отвориться дверь, ведущая в библиотеку, как зазвонил телефон. Это был Дрейк. - Перри? Что случилось? - Дункан только что вышел из моего кабинета. - Ничего нового ты мне не сообщил. Двое моих парней не спускают с него глаз. - Я хочу знать, куда он пойдет, и, вообще, что он будет делать, - сказал Мейсон. - Что бы не произошло, пусть с него не спускают глаз. - Не беспокойся, Перри, парни свое дело знают. - Я просто хотел лишний раз удостовериться. Этот Дункан может оказаться важным в нашем деле. Я после тебе все расскажу. Мейсон положил трубку и улыбнулся вошедшей миссис Бейсон. - Дункан приходил ко мне, чтобы предложить взяться за его дело, - сказал адвокат, не дожидаясь вопроса. - Он решил порвать с Грэйбом и собирается проделать это таким образом, чтобы оставить компаньона в дураках. Это будет схватка двух негодяев, в которой у Дункана на руках все козырные карты, и он не преминет ими воспользоваться. Теперь вы видите, что он вовсе не так безобиден, как показалось вашей внучке. - Ясно. А зачем же он вам все это рассказал? - Он хотел, чтобы я помог ему в этом деле. В качестве гонорара он предложил передать мне безвозмездно долговые расписки вашей внучки. - И вы отказались? - Да, - кивнул адвокат. - Почему? - Прежде всего потому, что мне не нравится Дункан. Во-вторых, мне не нравятся вообще дела такого рода. И в-третьих, мне вовсе нет нужды браться за его дело. Ведь то, что я отказался, вовсе не значит, что Дункан бросит свою затею. Он просто обратится к другому адвокату, и все пойдет своим чередом. На судне будет объявлен раздел имущества компаньонов, и расписки попадут в общую опись. Я устрою все так, чтобы оказаться на борту, когда процедура раздела будет в разгаре, а там уж, в суматохе, не будет иметь особого значения, что и как я скажу полицейским офицерам. Во всяком случае, когда все закончится, расписки будут у меня в руках. Миссис Бейсон поднялась со стула, стряхнула пепел с сигары и сказала с улыбкой: - Мне нравятся ваши методы, мистер Мейсон. Я полностью вам доверяю. Когда она вышла, Делла Стрит подошла к Мейсону и легонько дотронулась до его плеча. - Послушай, шеф, не хотелось бы мне, чтобы ты снова ездил в "Рог изобилия". Они ведь оба опасные люди - и Грэйб, и Дункан. Мейсон успокаивающе улыбнулся ей. - Я ведь тоже могу быть опасным, если пожелаю, Делла. Я получу огромное удовольствие, когда поставлю Грэйба на место, а Дункану докажу, что они слегка переоценили себя. - И что тогда? - Когда все будет кончено, они мне сами отдадут эти расписки по номиналу или с очень незначительной приплатой. Делла улыбнулась адвокату, он положил руку ей на талию и тоже улыбнулся. - Самое главное, - заметила Делла Стрит, - всегда быть оптимистом. 5 Капли дождя сверкали на поднятом воротнике плаща адвоката, стоявшего в телефонной будке на набережной. Шляпа его промокла. Время от времени он бросал беспокойный взгляд на часы и все-таки вздрогнул от неожиданности, когда телефон, наконец, зазвонил. Нетерпеливо сняв трубку, Мейсон услышал голос Дрейка. - Все в порядке, Перри. Дункан начал процесс. Сейчас у него на руках ордер на предъявление имущества, подлежащего разделу, и он вместе с судебным исполнителем направляется на корабль. - Спасибо, Пол. Пусть твои оперативники по-прежнему не спускают с него глаз. Но только пусть на корабль за ним не поднимаются. - Хорошо. Да, вот еще что. Фрэнк Оксман направляется на набережную. - Как давно он вышел? - С полчаса назад. - В таком случае, Оксман поднимется на судно раньше Дункана. - Похоже на то. Но и это еще не все. Сильвия Оксман куда-то запропастилась, и мы никак не можем напасть на ее след. По счастью, один из моих парней был приставлен к ее дому. Вот он-то и заметил, что из дома вышла горничная с одной из шуб Сильвии. Он просто так, на всякий случай, пошел за девушкой. Когда он позвонил мне, я велел ему оставить в покое горничную и отправиться вслед за Сильвией, как только он выйдет на нее. - Куда интересно она направляется, Пол? Сегодня чертовски сыро и холодно, так что меховое пальто может означать, что она собирается на корабль, как ты считаешь? - Я и сам так думаю, Перри. Дело, однако, вот в чем: только что мне стало известно, что тот мой парень, который идет за горничной, лично знаком с Грэйбом и Дунканом. Как ты думаешь, это имеет какое-нибудь значение? - Возможно. Они знают, что он детектив? - Вряд ли. Он раньше был их третьим компаньоном, но они его выкинули. Он потерял на этом все, что имел, несколько тысяч долларов, и вынужден был искать работу. Таким образом он пришел ко мне, и я нанял его. Перри, он говорит, что Дункан опаснее Грэйба, и что оба они - негодяи, каких немного. - Пожалуй, лучше пусть он не подымается на корабль, чтобы не было лишних осложнений. - Хорошо. Сейчас пошлю на пристань другого человека на смену Бэлграйду. Его зовут Стейплз, ты его, наверное, помнишь. Конечно, я не знаю стопроцентно, на судно ли направится Сильвия, но, во всяком случае, Стейплз будет там. - Отлично, - сказал Мейсон. - Что еще? - Пока все, Перри. Но послушай, мне не нравится, какой оборот принимает это дело. Ты играешь с огнем. Если Грэйбу взбредет в голову, что это ты подучил Дункана таким образом взяться за дело, то там будет очень горячо. А команда на "Роге изобилия" - крепкие ребята. К тому же ты будешь за пределами зоны, охраняемой полицией. - Не беспокойся, Пол. Все пройдет нормально. - Что ж, ладно. Учти, что Сильвия может оказаться на "Роге изобилия", и что Стейплз будет там, можешь на него рассчитывать. У него с собой пистолет, и он умеет им пользоваться. - Я тоже умею, - рассмеялся Мейсон. - Но до этого дело не дойдет. Мейсон подъехал на своем автомобиле к пирсу, где стояли катера, заглушил мотор и подошел к билетеру. Купив билет, Мейсон спустился по скользким мосткам, за ним шли еще двое пассажиров. Когда заняли все места, билетер крикнул: - Катер отправляется. Остальных прошу подождать следующего рейса. Всего несколько минут. Вода казалась черной, как нефть. Ветер разносил холодные пронизывающие брызги, и к тому времени, когда катер коснулся борта судна, Мейсон был мокрым с ног до головы и дрожал от колода. Впрочем, остальные пассажиры, прибывшие в казино, выглядели не лучше, и вид у них был не такой оживленный, как в прошлый вечер. Пройдя вдоль борта к бару, Мейсон уселся на высокий табурет и заказал коктейль. Приятное тепло напитка постепенно помогло Мейсону согреться и прийти в себя после путешествия. Приведя в порядок пальто и шляпу, адвокат поднялся с табурета и прошел в игровой зал, в котором было человек восемьдесят, всецело поглощенных игрой. Мейсон пересек зал и направился в коридор, который вел к кабинету Грэйба. У двери на этот раз не было сторожа в униформе, и поэтому Мейсон незамеченным направился прямо в приемную. Мейсон толкнул ручку и вошел. В первую минуту ему показалось, что в приемной никого нет, но потом он заметил в углу женщину, одетую в синий костюм, красиво оттенявшийся ярко-оранжевой блузкой. Лицо ее было скрыто за развернутым журналом, которым она, казалось, была увлечена настолько, что не заметила появления Мейсона. Мейсон подошел к двери, ведущей в кабинет Грэйба, и постучал. Никто не ответил. Женщина оторвала глаза от журнала и сказала: - По-видимому, там никого нет. Я стучала семь раз, но безрезультатно. Мейсон заметил полоску света, пробивавшуюся из-под двери. - Дверь не заперта, - заметил он. - А я считал, что она всегда на запоре. Женщина ничего не ответила. Адвокат пересек приемную, уселся в кресле всего лишь в нескольких футах от того, в котором сидела девушка, и бросил взгляд на ее профиль. Только теперь он узнал ее. Это была та женщина, которую он встретил во время прошлого посещения казино - Сильвия Оксман, чье появление сорвало их с Дрейком планы. Несколько секунд адвокат сидел молча, изучая носки своих туфель, потом повернулся к ней и спросил: - Извините, пожалуйста, у вас назначена встреча с мистером Грэйбом? - Нет. Просто я хочу с ним поговорить. - А у меня с ним назначена встреча и как раз на этот час. Дело у меня очень важное и безотлагательное. Наш разговор отнимет не больше двадцати минут. Я надеюсь, вы не будете в претензии, если я пройду прямо в кабинет и подожду мистера Грэйба там? Поверьте, дело очень важное, иначе я непременно предоставил бы вам возможность первой поговорить с ним. - Пожалуйста, пожалуйста, - живо ответила женщина, - я с удовольствием подожду еще немного. - И она снова загородилась журналом. Мейсон поднялся и, решительно подойдя к двери, толкнул ее. Сэмуэль Грэйб полусидел в кресле, навалившись на письменный стол. Одно плечо было прижато к столу, а голова вывернута каким-то неестественным образом. В левом виске зияла кровавая рана. Свет затемненной абажуром лампы тускло отражался в его остекленевших зрачках. Бриллианты на правой руке переливались всеми цветами радуги, другая рука была скрыта под столом. Круто повернувшись, Мейсон выскочил в приемную как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сильвия Оксман выходила в коридор. - Миссис Оксман! - произнес он резким тоном. Она остановилась при звуке его голоса, задержалась на пороге, потом медленно повернулась к нему. В глазах ее поселилась тревога. - Подойдите, пожалуйста, сюда, - попросил Мейсон. - Кто вы такой? - спросила она. - Чего вы хотите? И почему осмеливаетесь таким образом разговаривать со мной? Тремя прыжками Мейсон очутился рядом с ней и схватил ее за левую руку чуть повыше локтя. - Взгляните сами, - произнес он. Молодая женщина хотела вырваться и попыталась освободить руку, но Мейсон подтолкнул ее к открытой двери кабинета. Она негодующе дернула плечом и хотела что-то сказать, но тут увидела скорчившуюся фигуру за столом. Миссис Оксман открыла было рот, чтобы закричать, но Мейсон зажал ей ладонью рот. - Поосторожнее, миссис Оксман, - предупредил он. Подождав, пока она немного пришла в себя, он опустил руку и спросил: - Сколько времени вы находились в приемной до моего прихода? - Минуту или две, - сказала молодая женщина тихим, едва слышным голосом. Вид у нее был испуганный и потрясенный, и она, словно завороженная, не в силах была отвести взгляда от стола. - Вы можете вы доказать? - Что вы имеете в виду? - Кто-то видел, как вы сюда входили? - Не знаю... не думаю... Кто... вы такой? Я уже видела вас. И вам известно мое имя. - Меня зовут Перри Мейсон. Я адвокат. Послушайте, прекратите эти глупости. Или вы сами сделали это, или... Он внезапно оборвал свою речь, потому что взгляд его упал на несколько продолговатых бумажек, лежащих поверх пресс-папье. Наклонившись, он быстро взял их в руки. Сильвия Оксман задохнулась от волнения: - Мои расписки! Я ведь приехала, чтобы их оплатить. - Вы приехали, чтобы заплатить Грэйбу? - Да. - В таком случае, - мрачно сказал он, - позвольте мне взглянуть на деньги. - И он протянул руку к ее сумочке. Она отскочила, глядя на него испуганными, расширенными от ужаса, глазами. - У вас с собой нет денег, - констатировал Мейсон. Она ничего не ответила, только задышала отрывисто и часто. - Это вы его убили? - Нет... конечно нет... Я даже не знала, что он здесь... - Вам известно, кто это сделал? Она покачала головой. - Послушайте, я попробую помочь вам, - сказал Мейсон. - Выходите через эту дверь и постарайтесь, чтобы вас никто не заметил. Присоединитесь к играющим за каким-нибудь столом. Подождите меня. Я хочу поговорить с вами, и советую рассказать мне всю правду. Запомните, миссис Оксман, никакой лжи. - Почему вы все это делаете для меня? - спросила она после некоторого колебания. - И в самом деле - почему? - мрачно усмехнулся Мейсон. - Просто из-за дурацкой преданности интересам клиента. Я всегда стараюсь защитить их... даже если он стараются провести меня. Внезапно она стала совершенно спокойной, самообладание вернулось к ней. - Благодарю, - сказала она холодно, - но ведь я не ваша клиентка. - Если и не клиентка, то очень близки к тому, чтобы стать ею. К тому же, пусть меня черти изжарят на сковороде, если я смогу поверить в то, что вы - убийца. Но вам придется кое-что объяснить мне, как впрочем и многим другим, чтобы остальные тоже поверили в вашу невиновность. А пока уходите. - Мои расписки, - сказала она. - Если мой муж... - Забудьте об этом, - прервал ее Мейсон, - доверьтесь мне. Я ведь вам доверяю. Она с минуту внимательно смотрела на него, потом подошла к двери и выскользнула в приемную. Мгновение спустя звук зуммера, раздавшийся в кабинете, подсказал Мейсону, что она вышла в коридор. Мейсон вытащил из кармана бумажник, отсчитал семьдесят пять стодолларовых купюр, носком ботинка выдвинул нижний ящик стола, бросил туда деньги и таким же образом задвинул его. Потом зажал расписки между большим и указательным пальцами, щелкнул зажигалкой и поднес пламя к бумагам. Через минуту от расписок остался только пепел. Внезапно раздавшийся в тишине кабинета звук зуммера заставил Мейсона поторопиться: кто-то шел по коридору, направляясь в кабинет. Судя по тому, что за первым сигналом последовал второй, человек шел не один. Мейсон поспешно растер пепел от расписок между пальцами, а оставшиеся целыми крошечные уголки, за которые он держал листы, сунул в рот. Потом он одним прыжком очутился в приемной и захлопнул за собой дверь в кабинет, так что щелкнул пружинный замок. Обтерев испачканные ладони о брюки, адвокат уселся в кресло и развернул первый попавшийся журнал. Он успел распечатать пачку жевательной резинки, когда открылась дверь и на пороге появился Дункан в сопровождении высокого мужчины с водянистыми голубыми глазами, одетого в твидовый костюм. На обоих мужчинах были влажные от тумана плащи. Увидев Мейсона, Дункан остановился, как вкопанный. - Что вы здесь делаете? - спросил он. Мейсон небрежным жестом отправил резинку в рот, свернул обертку в шарик, бросил его в пепельницу и только потом ответил: - Я дожидаюсь Сэма Грэйба, потому что мне нужно поговорить с ним. Но раз вы здесь, я готов побеседовать с вами обоими. - Где Сэм? - Не знаю. Я постучал, но никто не отозвался. Я решил подождать здесь. Только журналы почему-то у вас столетней давности. - Сэм у себя, - раздраженно сказал Дункан. - Должен быть у себя. Когда в зале идет игра, один из нас всегда бывает на месте. Мейсон пожал плечами, брови его слегка поднялись. - В самом деле, - сказал он. - Сюда есть еще какой-нибудь вход? - Нет, только через эту комнату. - Что ж, - сказал Мейсон. - Я могу пока и с вами одним побеседовать. Насколько я понимаю, вы все-таки начали свое дело? - Разумеется, - раздраженно ответил Дункан. - Вы ведь не единственный адвокат на свете. - Не хотите ли резинки? - вежливо предложил Мейсон. - Нет, терпеть ее не могу. - Как хотите, - сказал Мейсон. - Поскольку вы обратились к правосудию, то тем самым все, что находится на этом корабле, подлежит разделу в качестве имущества компаньонов. - И что из этого? - Но ведь эти долговые расписки, - сказал Мейсон, - выданы в погашение карточного долга. Ни один Суд не согласится выступать в качестве посредника по сбору карточных долгов. - Мы здесь в открытом море, - сказал Дункан. - На нас не распространяется закон о запрещении азартных игр. - Вы-то и в самом деле в открытом море, но ваше имущество передается на рассмотрение Суда, который соблюдает все законы, в том числе и этот. И он будет рассматривать эти расписки, как и подобает, то есть, как документ о противозаконном действии. Поэтому и получается, что в данный момент эти расписки не стоят бумаги, на которой они написаны. Так что на этот раз, мистер Дункан, вы оказались чересчур большим ловкачом и сами себя надули на семь с половиной тысяч долларов. - Сильвия никогда не станет с нами торговаться, - сказал Дункан. - Зато я стану. Дункан внимательно посмотрел на него. - Так вот почему вы отказались вести мое дело. - И поэтому тоже, - согласился Мейсон. Дункан отвернулся и, достав из кармана кожаный футляр с ключами, сказал судебному исполнителю: - Если Сэм не заперся изнутри, то я сумею отпереть дверь. - И вдруг повернувшись к Мейсону, резко спросил: - Что вы можете предложить? - Настоящую стоимость расписок и ни долларом больше. - Но ведь вчера вы предлагали тысячу долларов сверху! - Это было вчера. Сегодня обстоятельства изменились. Дункан сунул ключ в замок, пружинный замок щелкнул и дверь распахнулась. - Пожалуйста, - сказал Дункан, - обождите пару минут здесь, а я... Господи! Что же это? Он отскочил назад, с ужасом уставился на стол, потом повернулся и крикнул Мейсону: - Эй, что здесь произошло? И не говорите, что вы не знали об этом! - Какого черта вы болтаете чепуху? - Мейсон встал и пошел к Дункану. - Я ведь сказал вам... - он резко оборвал свою тираду на полуслове. Мужчина в твидовом костюме сказал: - Ни к чему не прикасайтесь. Тут работа для полиции. И я даже не знаю, кому сообщить... Наверное, в Отдел по раскрытию убийств... - Послушайте, мистер Перкинс, - торопливо сказала Дункан, - мы с вами пришли и увидели в приемной этого господина со жвачкой за щекой, занятого чтением журнала трехгодичной давности. Это выглядит очень подозрительно на мой взгляд. Сэмми застрелился или его застрелили? - Может, это самоубийство? - предположил Мейсон. - Надо все осмотреть, - сказал Дункан, - тогда будет ясно, самоубийство это или нет. Сколько времени вы здесь пробыли, Мейсон? - Точно не скажу. Минут пять. - Вы не слышали ничего подозрительного? Мейсон отрицательно покачал головой. - Оружия нигде не видно, - заметил адвокат. - И если это самоубийство, то он предпочел очень неудобное положение. И вообще, чтобы покончить с собой, он должен был держать оружие в левой руке. Он был левшой, мистер Дункан? Дункан, который стоял спиной к стальной двери, ведущей в помещение с сейфом, был бледен и чуть ли не дрожал. - Это убийство! - воскликнул он. - Ради Бога, выключите этот свет, он страшно отражается в его зрачках! - Мы ни к чему не имеем права прикасаться, - сказал человек в твидовом костюме. Мейсон, который по-прежнему стоял на пороге, остерегаясь заходить в комнату, где находился труп, проговорил: - Давайте удостоверимся, что под столом нет пистолета. В конце концов, надо же выяснить - может это и в самом деле самоубийство. Он мог уронить пистолет под стол... Дункан сделал шаг вперед и заглянул под стол. - Здесь нет никакого оружия. - Вам хорошо видно? - спросил судебный исполнитель. - Конечно, хорошо, - раздраженно воскликнул Дункан. - Не спускайте глаз с этого господина, мистер Перкинс. Он все время пытается нас отвлечь, а сам наверняка хочет что-то отмочить. - Попридержите язык, Дункан! - презрительно сказал Мейсон. - Я бы да вашем месте не бросался словами, мистер Дункан, - предостерег человек в твидовом костюме. - Этот господин может устроить вам неприятности. У вас нет никаких доказательств. - К черту его, - взорвался Дункан. - Где-то здесь лежат расписки на семь с половиной тысяч долларов, и Мейсон жаждет заполучить их. Я хочу посмотреть в сейфе, а вы присмотрите за ним. - Подойдя к стальной двери, Дункан стал возиться с ручкой, загородив ее от своих спутников спиной. - Здесь что-то не так, - проворчал он. - Этот Мейсон слишком уж ловок, даже чересчур. - Я бы на вашем месте не стал открывать сейф, - сказал Перкинс. - К тому же вы оставляете уйму отпечатков кругом, мистер Дункан, - с порога сказал Мейсон. - Полиции это не слишком понравится. - Черт бы вас побрал! - заорал Дункан теперь уже с потемневшим от ярости лицом. - Сами все время стояли на пороге и подначивали меня то искать пистолет, то еще что-то делать, а теперь предупреждаете о том, что нельзя оставлять отпечатки пальцев! И вообще, проваливайте ко всем чертям! Вы сами вполне могли застрелить Сэмми! Особенно, если вспомнить об этих расписках... Мистер Перкинс, вы ведь полицейский - обыщите его. Эти расписки наверняка у Мейсона. Пусть он не морочит нам голову! - Послушайте, мистер Дункан, - сказал Мейсон, - я не собираюсь быть козлом отпущения в этой истории. Дункан повернулся к нему с горящими от злости глазами: - Проваливайте к черту! Вы являетесь сюда и усаживаетесь в комнате, за дверью которой находится убитый, потом приходим мы, и у вас еще хватает наглости указывать, что нам делать, а чего не делать! И вы не уйдете отсюда, пока вас не обыщут, чтобы вы ничего не могли спрятать. Потому что мы все отлично знаем, что в этой комнате было что-то, чего вы чертовски домогались! - Так, по-вашему, я пришел сюда и убил Грэйба, чтобы получить расписки? - спросил Мейсон. - Лучше воздержитесь от опрометчивых заявлений, мистер Дункан, - снова предупредил Перкинс. - Не обвиняйте его ни в чем. Он готовит вам ловушку. - Я его не боюсь. И я хочу побольше узнать о нем и о том, что он тут делал. Пока мы все не выясним, я не отпущу его с корабля. - Ладно, - сказал Мейсон, - обыщите меня сейчас же. Я выложу все, что у меня есть в карманах, а вы внимательно осмотрите. - Отведите его в мою спальню, мистер Перкинс. Позади бара есть дверь с табличкой "Посторонним вход воспрещен". Пройдите туда и там обождите меня. Только не спускайте с него глаз! Не давайте ему делать резких движений, а то он на ходу что-нибудь выбросит из кармана. - Раз вы так относитесь ко мне, мистер Дункан, - спокойно сказал Мейсон, - то я требую, чтобы на меня надели наручники. - Вы сами этого просите? - спросил Перкинс. Мейсон кивнул. Перкинс облегченно вздохнул и сказал, обращаясь к Дункану: - Вы слышали, что он сам просил об этом? - Конечно, слышал, - раздраженно ответил Дункан. - Чего с ним церемониться, надевайте на него наручники и дело с концом. Мейсон протянул руки, и Перкинс защелкнул на его запястьях браслеты. Потом просунул левую руку под правый локоть Мейсона и сказал: - Если вы опустите руки, господин адвокат, то рукава плаща скроют наручники. Я вас придержу под руку и мы сможем пройти через бар, не привлекая ничьего внимания. Мейсон который по-прежнему невозмутимо жевал свою резинку, послушно подчинился указаниям судебного исполнителя и позволил провести себя через коридор, потом через зал и бар. Наконец они вошли в дверь с табличкой "Посторонним вход воспрещен" и оказались в спальне Дункана. Перкинс плотно прикрыл дверь и сказал: - Вы понимаете, что я против вас ничего не имею, мистер Мейсон. Я всего лишь подчиняюсь указаниям мистера Дункана, и если вы возмущены, то вам следует обратить свое возмущение не против меня, а против мистера Дункана. - Я и не собираюсь причинять вам неприятности. На мой взгляд, вы и так уже оказались не в слишком хорошем положении, оставив Дункана одного в комнате, где произошло убийство. Но это уже ваше дело. Во всяком случае, что касается меня, то я сам хочу, чтобы меня обыскали. Для начала проверьте внутренний карман плаща. Там вы найдете бумажник с некоторым количеством денег, несколько визитных карточек и водительские права. Перкинс торопливо просмотрел содержимое бумажника и снова затолкал его обратно в карман, поспешно обшарил Мейсона в поисках оружия и, конечно, ничего не нашел. Дрожащими пальцами он вставил в замок наручников ключ и освободил запястья Мейсона, бормоча: - Я надеюсь, что вы не рассердитесь, мистер Мейсон... Как только наручники были сняты, Мейсон сказал: - Послушайте, мистер Перкинс, я ведь все это делаю в целях самозащиты и поэтому прошу провести обыск как можно основательнее. С этими словами Мейсон начал выкладывать на комод содержимое своих карманов и стал расстегивать воротничок рубашки. - Что вы делаете? - удивленно спросил судебный исполнитель. - Я собираюсь раздеться догола, а вас попрошу внимательнейшим образом осмотреть все мои вещи. Позднее, если потребуется, вы сможете подняться на свидетельское место и под присягой показать, что я ничего не вынес из кабинета Грэйба, что при мне не было оружия и что вы самолично составили опись того, что имелось при мне сегодня вечером. - Это меня вполне устраивает, - кивнул Перкинс. Едва Мейсон успел снять рубашку, как вдруг дверь отворилась и на пороге появился Дункан. - Что здесь происходит? - спросил он. - Я собираюсь получить свидетельство об абсолютном здоровье, - усмехнулся адвокат. - Вовсе нет необходимости заходить так далеко, - примирительно сказал Дункан. - Ну нет, я как раз и собираюсь зайти так далеко. - Да ведь это просто глупость. Я же не собираюсь обвинять вас в убийстве или ограблении. Я ведь не знаю всех тонкостей закона... Просто я подумал, что, может быть, вы подобрали в той комнате пистолет или еще что-нибудь, что пытаетесь скрыть от полиции... - Вот именно, - сказал Мейсон. - Именно поэтому мы с вами уладим это дело сейчас же. - Но для этого вовсе нет необходимости снимать всю одежду, - сказал Дункан. - Несколько минут назад вы были настроены совсем иначе, мистер Дункан, - нахмурившись сказал Перкинс. Мейсон, который уже снимал брюки, прервал его: - Да разве вы не понимаете, мистер Перкинс, что он хочет сделать? Теперь он сообразил, что для него намного удобнее, если я уйду отсюда необысканным. Ведь в таком случае на меня можно будет свалить любую пропажу. Потому он и хочет теперь, чтобы вы меня обыскали только поверхностно, а потом он заявит, что я унес с собой что-то, что вы не сумели обнаружить. Так что я настаиваю на полном и тщательном обыске. - И не обращая внимания на саркастическую усмешку Дункана, Мейсон добавил: - Прошу вас, мистер Перкинс, тщательно осмотреть и составить подробную опись всего, что вы у меня найдете. Когда закончите, бросьте мне одежду, и я приведу себя в порядок. Дункан сунул в рот сигару, поднес к ней спичку и закурил. Он хотел что-то сказать, но передумал и молча наблюдал, как судебный исполнитель одну за другой осматривает вещи Мейсона. Наконец Перкинс передал Мейсону одежду и, пока тот одевался, стал методично составлять опись вещей, выложенных адвокатом на стол. Мейсон повернулся к Дункану: - Прекратите жевать сигару, Дункан. Вы заперли дверь в кабинет? Дункан кивнул, рассеянным жестом вынул из кармана ключ и протянул его Перкинсу. - Есть еще ключи от этой двери? - спросил Мейсон. - Только тот, который у Грэйба, а у двери я поставил Артура Маннинга со строгим наказом не впускать туда никого, - ответил Дункан. - Я отправил человека на катере, чтобы он позвонил в полицию, так что они скоро прибудут. - Надеюсь, что вы запретили кому-либо из присутствующих покидать корабль? - спросил адвокат. - Это не в моей власти, - покачал головой Дункан. - Гости могут предъявить ко мне претензии, если я их здесь задержу, - голос его совершенно утратил уверенность и перешел в невнятное бормотание. Перкинс оторвался от своего списка и сказал: - Мистер Дункан, а ведь это полиции не понравится. Они наверняка захотят допросить всех присутствующих на корабле. Дункан вышел за дверь, толкнул дверь, ведущую в бар, и крикнул: - Джимми, войди сюда. Через минуту лысый бармен в белом фартуке вошел в комнату. Улыбка, привычно игравшая на его толстых губах, мгновенно увяла, как только он увидел всех троих. Глаза его приняли тревожное выражение. - Что случилось? - спросил он. - У нас на борту неприятности, - сказал Дункан. - Какие? - Не здесь, - торопливо сказала Дункан, увидев, что бармен многозначительно сжал кулаки. - В кабинете. Что-то случилось с Сэмом Грэйбом. - Что именно? - спросил бармен, не спуская глаз с Мейсона и Перкинса. - Его убили. - Кто это сделал? - Мы не знаем. - Хорошо. Что я должен делать с этими типами? - Ничего. Я только хотел попросить, чтобы ты распорядился не отправлять на берег катера до прибытии полиции. - Вы известили полицию? - Конечно. Бармен медленно отвернулся от Мейсона и Перкинса и уставился на Дункана. - Как же я могу выполнить то, что вы велели? - Поставь парочку ребят у трапа. Пусть никто не сходит с корабля и не появляется на борту. - Может, лучше сделать вид, что нам нужно срочно отремонтировать трап? А то иначе посыплются вопросы, и неприятностей не оберешься? - Молодец, отличная идея, - одобрил Дункан. - Так я и сделаю, - сказал бармен и вышел из комнаты. Перкинс, наконец, перестал считать деньги в бумажнике Мейсона и сказал адвокату: - Просмотрите, пожалуйста, список. - Хорошо, посмотрю. Мистер Дункан, в ту комнату есть еще какой-нибудь вход? - Нет. - Вы уверены? - Разумеется. Это судно было переоборудовано владельцем из обыкновенной рыболовной барки в казино в точности с нашими указаниями. Мы предусмотрели, чтобы в кабинет можно было войти только через одну-единственную дверь. В приемную тоже ведет лишь одна дверь и в нее можно попасть только из коридора, который поворачивает под прямым углом. Таким образом, никто не смог бы создать толкучку и ворваться в кабинет. Прямо под ногами у Сэмми находилась кнопка, приводящая в действие сигнальное устройство. Если бы кто-то подозрительный оказался в его кабинете, он непременно нажал бы на эту кнопку, и сразу сработало бы сигнальное устройство. И как только поднялась бы тревога, наши ребята никого бы не выпустили из кабинета Сэма. Команда у нас вышколенная и отлично умеет обращаться с оружием. - В таком случае, - сказал Мейсон, - тот кто убил Грэйба, должен был прийти к нему с каким-то благопристойным делом. И он должен был успеть убить Грэйба прежде, чем тот вообще сообразил, что происходит. - Вы-то появились здесь, наверняка, с каким-то благопристойным делом, - заметил Дункан. - Что вы хотите этим сказать? - спросил Мейсон. - Ничего, - ответил Дункан. - Я просто вполне согласен с вами, что тот, кто убил Сэма, наверняка, пришел к нему по делу, сговорившись заранее. Сэм подошел к двери и открыл ее, потом вернулся к столу и стал разговаривать с этим человеком. И где-то посередине сказанной им фразы, этот человек вытащил из кармана пистолет так, что Сэм этого не заметил, и выстрелил ему в голову в упор. Потом убийца вышел, закрыл за собой дверь, возможно, вышел на палубу и швырнул пистолет за борт, а потом мог усесться в приемной и читать там старые журналы. - С тем же успехом, - парировал Мейсон, - он мог сесть в катер и отправиться на берег. Во всяком случае, кто бы это ни был, я здесь ни при чем. - И я тоже, - подхватил Дункан. - Сэм был мертв, когда я поднялся на борт. И мы даже не знаем, когда именно его убили. До того, как мы его нашли в кабинете, с полдюжины катеров отвалило к берегу. И после этого тоже... Дункан многозначительно взглянул на Мейсона. - Что после этого? - спросил Мейсон. - Ничего, - сказал Дункан, осклабившись. - Я не собираюсь высказывать никаких предположений. Пусть этим занимаются полицейские. - Мне больше незачем здесь задерживаться, - сказал Мейсон. - Насколько я понимаю, вы закончили опись. Пойду на палубу и погляжу, может быть кто-то выказывает чересчур сильное беспокойство по поводу невозможности немедленного возвращения на берег. Дункан кивнул и направился было к выходу, но на полдороге остановился, задумчиво нахмурился и сказал: - А ведь вы в самом деле хитрец, мистер Мейсон! - Что вы имеете в виду? - спросил Мейсон. - Да то, что вы так жаждали быть обысканным. - Разумеется, это ведь в моих интересах. - Пожалуй, я тоже хочу, чтобы меня обыскали, - заявил Дункан. - Чтобы меня потом нельзя было обвинить в том, что я что-то унес из кабинета и спрятал. - Вы слегка запоздали, - рассмеялся Мейсон. - Теперь это бесполезно. За то время, что вы оставались там один, у вас была полная возможность вынести из кабинета что угодно и выбросить за борт или спрятать в любом другом месте. Надо было обыскать вас раньше, - Мейсон снова усмехнулся. - И вообще, вам лучше было бы уйти из кабинета вместе с нами. - Ну да, - фыркнул Дункан, - и предоставить вашему подручному полную возможность вернуться в пустой кабинет и... - Моему подручному? - спросил Мейсон, подняв брови. - Да нет, я вообще не имел ничего такого в виду, - торопливо пробормотал Дункан. - Я хотел сказать - вашему клиенту или соучастнику убийства... - Душно здесь, - зевнул Мейсон. - Пожалуй, я лучше выйду на палубу. - Вы совершенно уверены в том, что включили в опись решительно все, что при нем было? - спросил Дункан Перкинса. - Еще бы, - ответил Перкинс. - Я ведь когда-то работал тюремным надзирателем и, можете не сомневаться, дело свое знаю. Я прощупал все швы и складки, осмотрел подкладку его пиджака и плаща. Нигде ничего не могло быть спрятано. - Сколько денег у него было в бумажнике? - Две с половиной тысячи долларов сотенными и полусотенными бумажками, триста двадцать долларов двадцатками, четыре пятерки, три бумажки по доллару и немного серебра. - Две с половиной тысячи долларов сотнями и полусотнями? - подозрительно переспросил Дункан. - Да. - Вам что-то пришло в голову, мистер Дункан? - спросил Мейсон. - Пришло, - ответил тот. - Я почему-то подумал о том, что если из десяти тысяч вычесть семь с половиной, то останется как раз две с половиной. Перкинс бросил на него удивленный взгляд. Улыбка Мейсона была вполне дружелюбной. - Совершенно верно, мистер Дункан, - сказал адвокат. - И если из двенадцати с половиной тысяч вычесть десять, то тоже останется как раз две с половиной тысячи. Да и при вычитании из двадцати пяти тысяч двадцати двух с половиной тысяч, тоже останется как раз две с половиной. Лицо Дункана потемнело. Он спросил у Перкинса: - Не мог ли он все-таки как-нибудь сложить несколько бумажек и упрятать их где-нибудь в своей одежде? - Абсолютно исключено. Я знаю, как надо искать и где именно. Я ведь уже говорил вам, мистер Дункан. Этот человек хотел, чтобы его обыскали, и я проделал это по всем правилам. Я внес в опись даже три пачки жевательной резинки, которую тоже осмотрел весьма тщательно. - Кстати, - сказал Мейсон, - раз уж речь зашла о жевательной резинке, то вам, может быть, и рот мой тоже осмотреть, чтобы не оставалось никаких сомнений? Дункан сердито передернул плечами и, выйдя из каюты, громко хлопнул дверью. - Я и сам об этом подумал, только не хотел вас оскорбить, - признался судебный исполнитель. - Мистер Дункан тут вам и так наговорил черт знает чего. Мейсон двумя пальцами вытащил изо рта кусок жевательной резинки, которую он не переставая жевал все это время, и сказал: - Все-таки лучше будет, если вы посмотрите сейчас. - Хорошо, - согласился Перкинс и, повернув голову Мейсона так, чтобы свет падал прямо ему в лицо, внимательно осмотрел рот. Потом усмехнулся и сказал: - Готов спорить с кем угодно на пятьдесят баксов, что у вас ничего не было при себе, кроме того, что я включил в опись. Мейсон хлопнул Перкинса по плечу и сказал: - Лучше пойдемте посмотрим, что там поделывает Дункан. Кстати, вы не находите, что он ведет себя довольно странно? Сперва он жаждет, чтобы меня обыскали, потом он вовсе этого не хочет. Затем, когда он понял, что вы все-таки обыщите меня, он сразу начал требовать, чтобы вы меня чуть ли не в микроскоп исследовали. Он считает, что из кабинета что-то пропало, и он уверен, что эта пропажа у меня. Даже, если это не так, он все равно хотел бы сделать из меня козла отпущения. - В сущности, меня лично эта история вообще не касается, - сказал Перкинс. - Человек, с которым я должен был оформить кое-какие бумаги, зачем, собственно, я сюда и прибыл, мертв. - Кстати, - спросил Мейсон, - сколько времени вы провели вместе с Дунканом? - Он заехал за мной в где-то без десяти пять, - сказал Перкинс. - Во всяком случае, когда мы остановились, чтобы выпить коктейль, я посмотрел на часы, висевшие в баре, и на них было пять часов. - Что вы делали после этого? - Поехали обедать. Во время обеда Дункан объяснил мне, какие бумаги я должен буду оформить, и каким образом мне себя вести. Он сказал, что хочет приехать к Грэйбу, когда в игровом зале будет полно посетителей. Так что мы дождались, пока, по мнению Дункана, не наступил подходящий момент. - Он не объяснил вам, почему хочет приехать именно в момент наибольшего наплыва гостей? - Нет, но мне кажется, что он хотел все обставить так, чтобы мы появились как раз в то время, когда у Грэйба на столе будут все приходные книги и вся наличность. Я думаю, он хотел прямо на месте составить полную опись. - Понятно, - сказал Мейсон. - Однако, пойдемте посмотрим, чем занимается Дункан. У него будет не мало хлопот с гостями, а полиция, раньше, чем через час, не явится. - Мейсон небрежно выплюнул комок резинки. - Вообще-то, если разобраться, - сказал Перкинс, - мы здесь в открытом море, и никто не может здесь распоряжаться, исключая представителей Верховного Суда Соединенных Штатов. - Или капитан, - произнес Мейсон. - Да, капитан имеет право отдавать приказы. Если, конечно, у них тут есть кто-нибудь, исполняющий эту роль. Полагаю что сейчас, когда мистер Грэйб мертв, Дункан здесь полновластный хозяин. - Вы совершенно правы, - согласился Мейсон. - И если подумать хорошенько, то смерть Сэмуэля Грэйба не самая большая неприятность на свете для Чарльза Дункана. - Наверное, - кивнул головой Перкинс. - Дункану, - продолжал Мейсон, - поскольку он теперь здравствующий компаньон, придется теперь разобраться во всех делах предприятия. Знаете, мистер Перкинс, на вашем месте, если учесть, что у вас есть какой-то официальный статус, я бы позаботился удостовериться в том, что Дункан не вернулся обратно в кабинет, чтобы вскрыть сейф и порыться в нем. Вы ведь знаете, что Маннинг, которого Дункан поставил у двери, является членом судовой команды и, следовательно, полностью зависит от Дункана. - Думаю, что это неплохая мысль, - кивнул Перкинс. - Пожалуй, полиция тоже решит, что мне следовало принять на себя кое-какие обязанности. Ведь я - уполномоченный судебный исполнитель. Благодарю вас, что вы оказали мне помощь в такой затруднительной ситуации, мистер Мейсон. Если бы вы возражали против обыска, то я оказался бы в сложном положении. Как полицейский офицер, я никак не мог примириться с тем, чтобы вы покинули эту комнату, не будучи обысканным, но с другой стороны, я никогда не решился бы на это без вашего согласия, учитывая, что вы такой известный адвокат и ваша репутация... - Не стоит благодарности, мистер Перкинс, - ответил Мейсон. - Вы не хуже меня знаете, что вам следует делать, но я и в самом деле уверен, что вам стоило бы присмотреть за местом преступления. 6 Войдя в игровой зал, Мейсон внимательно рассматривал посетителей казино, столпившихся у столов с рулетками, но ни Сильвии Оксман, ни детектива, направленного Дрейком ему в помощь, он так и не увидел. Адвокат вышел из зала на окутанную туманом палубу. Небольшая группа людей стояла у поднятых сходней. Кто-то из них раздраженно спрашивал: - И долго еще прикажете нам торчать здесь? Бармен Джимми, снявший белый фартук и нахлобучивший форменную фуражку с золотистой кокардой, ответил успокаивающим тоном человека, знающего как ладить с подвыпившими клиентами: - Уже недолго осталось. Закрепим болты и все. Безопасность наших клиентов важнее всего. К тому же у нас сегодня курсируют четыре катера, и как только трап будет готов, подойдут все сразу и смогут забрать всех желающих... Почему бы вам, господа, пока не вернуться обратно в зал? Там теплее. Как только закрепим трап, сразу же вас позовем. - А может это все затеяно специально для того, чтобы мы не смогли выбраться отсюда со своим выигрышем? - снова спросил раздраженный голос. - Я как раз выиграл сотню и хочу немедленно ехать домой. - Так пройдите в бар и закажите выпивку, отметьте свой выигрыш. Сразу почувствуете себя лучше. Раздался взрыв смеха. Мейсон отошел от трапа. Сильвии Оксман нигде не было видно. Адвокат приблизился к поручням и бросил взгляд в туманную темноту. Неподалеку светились огни двух катеров, качавшихся на волнах. Оттуда донесся шум голосов и смех, видно, пассажиры катеров рассматривали задержку, как обычное недоразумение, и коротали время, завязывая разговоры с одинокими красавицами, решившими попытать счастье за игорным столом. Мейсон снова вступил в полосу света, падавшую на палубу из дверей салона, и направился в бар. Женский голос произнес у него за спиной: - Добрый вечер, мистер Мейсон. Он обернулся и встретился взглядом с лукавым взором смеющихся глаз миссис Бейсон. Она выглядела сейчас от силы лет на пятьдесят - низко вырезанное вечернее платье открывало приятно округленную, все еще красивую шею, грудь и плечи. Снежно-белые волосы были зачесаны назад. Платье переливалось серебром, как нельзя лучше сочетаясь с серебром ее волос. - Может быть, вы мне предложите даме выпить? - спросила она. - Надеюсь, вы уже закончили со своим делом? Мейсон осмотрелся. Место Джимми за стойкой занял какой-то молодой человек, усердно обслуживающий толпу, внезапно возникшую у стойки. Некоторые на посетителей были в плащах и шляпах - по всей видимости, они коротали время в ожидании приглашения на посадку в катер. Все, казалось, были заняты только своими собственными проблемами, ни в ком Мейсон не заметил той нервозности и суеты, которую должно было вызвать знание того, что на корабле совершено убийство. - Пройдемте за тот столик, - предложил Мейсон. - Я хочу с вами поговорить. - Что за мрачный тон? - улыбнулась миссис Бейсон. - Уж не хотите ли вы сказать, что они вас перехитрили? Здесь пробегал какой-то здорово нервничающий мужчина в сером костюме, кто-то окликнул его: "Мистер Дункан", а он вместо ответа только выругался. Раз наши противники настолько обеспокоены, то для это нас хороший знак. - Говорите потише, - предупредил Мейсон. - Давайте сядем. - Если вы хотите что-нибудь заказать, то придется пройти к бару, - заметила она. - В жизни не видела такого нерасторопного бармена. Вообще-то бармену пришлось уйти, а этот молодой человек тщетно пытается заменить его... - Мы не будем пить, - сказал Мейсон. - Нам нужно поговорить. Здесь будет удобнее. Вы давно находитесь на корабле? - Не очень, - ответила миссис Бейсон. - Правда, когда вы появились, я уже была здесь. Я знаю, что это довольно веселое местечко, и потому решила быть у вас под рукой, на случай, если вам потребуется подкрепление. - Вы видели Сэма Грэйба? - Нет. Мейсон пристально посмотрел на нее и спросил: - Вы видели здесь кого-нибудь, кого хорошо знаете? - Почему вы спрашиваете? - Неважно, почему, - сказал Мейсон. - Отвечайте на мой вопрос. Вы видели кого-нибудь, кто вам знаком? - Здесь был Фрэнк Оксман, - медленно сказала она, - но он меня не видел. Да и вообще он почти сразу же уехал. - Откуда вы знаете, что он вас не видел? - Я его первая заметила и позаботилась о том, чтобы не попасться ему на глаза. - Через какое время после вашего приезда явился мистер Оксман? - Примерно через час, может, полтора. Я пообедала здесь и, надо сказать, довольно отвратительно. Но мне кажется... - Кого вы еще видели? - Что вы имеете в виду? - Я жду ответа. - Почему вы задаете все эти вопросы? - Потому что это очень важно. Миссис Бейсон посмотрела ему прямо в глаза и ответила: - Никого я не видела. - Вы заметили меня, когда я поднимался на борт? - Заметила, - кивнула она. - Я была на палубе, дышала свежим воздухом, но стоял туман, и потому я там не задержалась. Когда вы прибыли, я находилась почти у самых поручней. - Вы еще кого-нибудь видели? - Нет, не видела. - Вы готовы поклясться в этом под присягой? - Конечно готова. - Она устроилась поудобнее на стуле и попросила: - А теперь, если вы покончили с вопросами, то не будете ли вы любезны заказать мне коктейль? И кроме того, я просто не в силах больше курить эти отвратительные сигареты. Знаете, я ведь на самом деле выходила на палубу, чтобы в укромном местечке попыхтеть своей сигарой, но там как раз устроилась парочка, и я не осмелилась закурить сигару, потому что побоялась, что молодой человек немедленно побреет голову и удалится в монастырь, как только увидит, что возраст и полная свобода могут сделать с женщиной, и во что обращаются со временем романтические идеалы мужчины. Мейсон перегнулся через стол, внимательно поглядел в лукавые глаза и сообщил: - Сэмуэль Грэйб убит. Лицо миссис Бейсон застыло безжизненной маской. - Откуда вы знаете? - спросила она. - Вам было известно, что он убит? - Вы мне только что сказали. - В таком случае зачем вы мне лжете? - Что вы хотите этим сказать? - Вы мне солгали насчет Сильвии. Ведь она была здесь и вам это известно. Вы видели ее. Глаза миссис Бейсон утратили невозмутимость взгляда. Она протянула через стол руку, унизанную кольцами. - Пожалуйста, дайте мне сигарету. Мейсон открыл портсигар и протянул ей. Она взяла сигарету. Мейсон щелкнул зажигалкой, поднес к ее сигарете огонь и прикурил сам. - Я вас слушаю, - сказал он. Некоторое время миссис Бейсон избегала встречаться с ним взглядом, жадно затягиваясь, потом, словно решившись, медленно произнесла: - Сильвия на самом деле была здесь. - Знаю. Почему вы мне сразу не сказали? - Потому что... Словом, на то были свои причины. - Например? - Хотя бы то, как она себя вела. - Боже мой, - воскликнул Мейсон, - да перестаньте вы ходить вокруг да около. Я ведь адвокат, которому вы платите за то, чтобы я защищал интересы Сильвии. Как по-вашему, черт возьми, могу я это сделать, если вы все время играете со мной в жмурки? Через несколько минут сюда поднимется полиция, и дела могут обернуться очень скверно. Поэтому мне необходимо знать, что здесь произошло, чего мне следует опасаться и чего можно ожидать. - Сильвия ходила в кабинет Грэйба, - медленно сказала миссис Бейсон. - Я очень боялась, что она сыграет на руку Грэйбу, и не знала, что предпринять. И я не хотела, чтобы она меня видела. Потому-то я вышла на палубу в надежде, что вы появитесь. Вы и в самом деле скоро поднялись на борт. Я облегченно вздохнула, потому что подумала, что вы непременно встретитесь с Сильвией в кабинете. - Подождите, - сказал Мейсон, - давайте разберемся. Ваша внучка поднялась на борт раньше меня? - Да. - Насколько раньше? - Не знаю точно, я же ее не сразу увидела. Я вообще не думала, что она появится здесь, иначе сама бы не приехала. Я вовсе не хочу, чтобы она знала, что я интересуюсь ее делами. А если бы она меня увидела, то сразу бы обо всем догадалась. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Где именно вы ее заметили? - Я увидела Сильвию, когда она входила в игровой зал. - И как вы поступили? - Встала так, чтобы она меня не приметила. Она же подошла к столу, что-то сказала крупье, и сразу же направилась в тот коридор, который ведет к кабинету Грэйба... Тогда я осторожно вышла на палубу. - Миссис Оксман делала ставки? - Нет, она просто спросила что-то у человека, который стоял возле рулетки. Наверное, она спросила, у себя ли Грэйб. - Что произошло потом? - Ничего. Я вышла на палубу и оставалась там. Снаружи холодно и сыро, но я не осмеливалась вернуться в зал из опасения встретиться с Сильвией.. - Где в это время находился мистер Оксман? - Фрэнк, как мне кажется, приехал сюда раньше ее, возможно, когда я была еще в зале. Я и заметила-то его, когда он уже собрался уезжать. Он вышел из зала в плаще и шляпе, прошел в нескольких шагал от меня. Я даже испугалась, что он меня узнает. Он прошел к трапу и спустился в катер, который отошел к берегу за несколько минут до того, как вы поднялись на борт... То есть, я ошиблась, наоборот - несколько минут спустя после вашего появления здесь. - Он был один или его кто-то сопровождал? - Кажется, один, - ответила миссис Бейсон. - Хотя нет, простите, вместе с ним приехал какой-то мужчина, который некоторое время бродил по кораблю, словно разыскивая кого-то. Возможно, это был сыщик. Он уехал на том же катере, что и Фрэнк. - А я прибыл как раз перед этим? - Да, совсем незадолго до этого. Фрэнк уехал минут десять спустя после вашего появления. Вы вполне могли столкнуться с ним. - Я все равно не узнал бы его, - сказал Мейсон. - Вы видели еще Сильвию еще раз? - Я осталась на палубе, потому что не хотела, чтобы внучка меня заметила. Прошло около четверти часа и Сильвия вышла на палубу. За ней шел какой-то мужчина. Он сказал ей: "Фрэнк Оксман на борту. Будьте осторожны" и сразу вернулся обратно в казино. Сильвия направилась... - она вдруг резко оборвала фразу на полуслове. - Продолжайте. Куда она направилась? Миссис Бейсон повертела в руках пепельницу и сказала: - К трапу, само собой. Мейсон внимательно посмотрел ей в лицо. - Вы ведь не это собирались мне сказать. - Конечно, это. - Не принимайте меня за дурака, - резко сказал Мейсон. - Я внимательно следил за вами и сразу понял, что вы собирались сказать что-то совсем другое. И я хочу знать, куда пошла миссис Оксман после того, как покинула игровой зал. Миссис Бейсон задумчиво выпустила струйку дыма. - Я спрашиваю, куда она направилась? - не отступал Мейсон. - Она подошла к поручням. - И что она там делала? - Она порылась у себя в сумочке и через секунду я услышала как что-то упало в воду, - медленно выговорила миссис Бейсон. - Что то тяжелое? - Во всяком случае, я услышала громкий всплеск. - Это был пистолет? - Я совершенно уверена в том, что не смогу определенно сказать, что это было. - Кто-нибудь еще видел ее? Миссис Бейсон лишь кивнула в ответ. - Другими словами, ее кто-то видел? - Эта парочка, которая обнималась на палубе... Они могли ее видеть. Не знаю точно... Это зависит от того, насколько сильно они были поглощены друг другом. Сильвия ведь вышла из света зала в темноту, так что она оказалась совсем рядом с ними и даже не заметила этого. Как раз перед тем, как я услышала звук, упавшей в воду вещи, парочка действовала весьма энергично, это было ясно из взволнованного шепота. А потом Сильвия сразу побежала к катеру. - Она стояла рядом с вами? - Совсем рядом. - Одну минуточку, - сказал Мейсон. - У трапа в это время был катер? - Да. - Не могли ли люди, усаживающиеся в катер, тоже заметить, как она бросила что-то за борт? - Вряд ли. - Значит, миссис Оксман вышла из игрового зала и сразу подошла к поручням? - Ну да... Ведь тот мужчина сообщил ей, что на борту ее муж, и чтобы она была осторожной. Тогда Сильвия пошла прямо к поручням. - А потом села на катер? - Да. - Как вы думаете, миссис Бейсон, кем мог быть тот мужчина? - Откуда мне знать? Он просто высунул голову из дверей, когда Сильвия выходила из зала, предупредил ее и сразу исчез. - Вы его хорошо разглядели? - Нет. В темноте я видела его довольно смутно. - Как была одета ваша внучка? - На ней был темный костюм с рукавами в три четверти. И шляпка. - Когда вы ее в первый раз видели, она была одета точно так же? - Да. - Послушайте, - сказал Мейсон, - на ней должно было быть меховое пальто. - Да, у нее очень красивая шуба, которая... - Я знаю, - перебил Мейсон. - Я думаю, что она, по всей видимости, сдала пальто в гардероб. С минуты на минуту здесь появится полиция. Они запишут имена и адреса всех находящихся на корабле. Девушка в гардеробе непременно сообщит, что кто-то оставил у нее очень ценное меховое пальто, полиция все тщательно проверит. Если миссис Оксман потребует свое пальто, то она угодит в ловушку. Если же она его не потребует, то это будет равносильно признанию своей вины. Полиция, конечно, выяснит, чье это пальто, и ваша внучка окажется в затруднительном положении. Как вы считаете... - Да, - прервала его миссис Бейсон, - я вполне могу спуститься в гардероб, сказать девушке, что я потеряла номерок, дать ей доллар... - Вы сможете достаточно точно описать пальто, чтобы она его вам выдала? - Конечно, ведь я сама покупала его Сильвин. Внутри одного из карманов есть ярлычок с именем Сильвии и номером страховки. Я могла бы сказать девушке, что я Сильвия, и получить пальто. Мейсон с недоверием посмотрел на пышные плечи миссис Бейсон. - Ничего, надеть пальто я смогу, - заверила она, перехватив его взгляд, - а застегивать не стану. - В таком случае, - заметил Мейсон, - ваше собственное пальто останется в гардеробе. - Но ведь я могу... - Ни в коем случае, это слишком опасно, - прервал адвокат. - Вам нельзя получить сначала свое пальто, а через некоторое время пальто Сильвии, потому что гардеробщица может запомнить вас. Ведь вы не сможете выждать слишком долго между двумя появлениями в гардеробе. - А вы можете предложить другой выход? - Дайте мне ваш номерок и подождите меня здесь. Миссис Бейсон открыла сумочку, достала продолговатый пластмассовый прямоугольник, протянула Мейсону и улыбнулась: - Мне по душе ваша манера вести дело. И я намерена доказать вам свою благодарность весьма существенным образом. - Да, - усмехнулся Мейсон. - Вы сможете приносить мне в тюрьму домашние пирожки. - Неужели это чревато такими последствиями? - посмотрела она на него лукавыми глазами. - Если полиции станет известно об этом, то я окажусь в достаточно затруднительном положении, - сказал Мейсон. - Ждите меня здесь. Он спустился в гардероб, небрежно протянул номерок и уронил пятидесятицентовик в протянутую руку дежурной. - У моей жены морская болезнь, - сказал он. - Дайте, пожалуйста, поскорее ее пальто. - Морская болезнь? - удивилась девушка. - Но ведь сегодня на море тихо... - Что ж, - усмехнулся Мейсон. - Она уверена, что у нее морская болезнь. Может, вы поднимитесь и переубедите ее? Девушка посмотрела на приветливое лица адвоката, оценила его костюм и манеру держаться и весело рассмеялась: - Надеюсь, вы не перестанете посещать нас только потому, что у вашей жены морская болезнь? - Разумеется, нет, - улыбнулся Мейсон в ответ. Он взял пальто и вернулся в бар. - Все в порядке, - сказал он миссис Бейсон. - Отправляйтесь теперь вы и постарайтесь взять пальто Сильвии. Со стороны моря донесся звук приближающегося катера. - Похоже, что это полиция, - сказал Мейсон. - Вам придется поторопиться. - Я должна сообщать полицейским свое настоящее имя? - Только в самом крайнем случае, но будьте осторожны. Возможно, они потребуют у вас водительские права или что-нибудь в этом роде. Вообще-то, на борту наверняка найдется несколько человек, которые не захотят сообщить полиции свои имена, и с ними придется с повозиться. Но только не допускайте, чтобы вас поймали на лжи. - Мне уже приходилось говорить неправду в своей жизни, - с неподражаемой уверенностью в себе заявила миссис Бейсон. - И всегда это проходило как нельзя лучше. Вы идите в левую дверь, а я воспользуюсь правой. - Желаю удачи! - сказал Мейсон и направился в зал. Не успел он приблизится к ближайшему столу с рулеткой, как какой-то человек в прорезиненном плаще, блестящем от тумана и брызг, крикнул: - Прошу внимания! На борту корабля совершено убийство. Никому не разрешено покидать "Рог Изобилия". Просьба не пытаться выходить из зала. Если вы будете содействовать полиции, необходимые формальности не отнимут у вас много времени. В противном случае, вы можете провести здесь всю ночь. 7 К столу, за которым двое полицейских снимали показания и записывали имена и адреса присутствующих на борту "Рога Изобилия", змеей вилась длинная очередь. Мейсон занял место в хвосте. Лишь игорные столы напоминали об обычном оживлении, совсем недавно царившем в этом зале - смех, стук фишек и громкие разговоры смолкли. Единственными звуками, нарушавшими тишину, были теперь голоса офицеров, испуганные ответы работников заведения, да мерное потрескивание деревянной обшивки старого судна, качавшегося на волнах. С некоторой тревогой Мейсон рассматривал длинную очередь - он нигде не видел миссис Бейсон, тогда как все, находящиеся на борту, должны были сейчас стоять в этой длинной очереди - никто не смог бы пройти мимо поставленных у выхода охранников без письменного разрешения офицеров, проводивших опрос. Во всех помещениях хозяйничали полицейские, быстро и деловито выполняя свою работу: фотографировали место происшествия и сам труп, опыляли мебель специальными порошками, чтобы выявить отпечатки пальцев. То и дело кто-то из полицейских проходил мимо очереди, и все стоявшие в ней обращали к нему испуганные лица. Какой-то мужчина вышел из коридора, ведущего в кабинет Грэйба, и, обращаясь к очереди, спросил: - Кто здесь адвокат Перри Мейсон? Мейсон немедленно вышел из очереди. - Пройдемте со мной, пожалуйста, - попросил полицейский, повернулся на каблуках, и вошел в коридор. Мейсон последовал за ним. Проходя по коридору, он услышал позади шум голосов: обеспокоенная очередь стала обмениваться тревожными вопросами. Затем до него донесся голос Чарльза Дункана, который на самых высоких нотах выражал против чего-то бурный протест. Мейсон вслед за полицейским миновал коридор и оказался в приемной. Хмурые офицеры допрашивали Дункана. Когда вошел Мейсон, Дункан говорил: - ...Конечно мне было трудно с ним. Мне вообще не нравилась его манера вести дело. Как раз сегодня я начал дело о разделе имущества, но вовсе не для того, чтобы обобрать его. Я сделал это только потому, что опасался быть разоренным из-за нелепых идей человека, который не умеет вести дела... Увидев Мейсона, он замолчал. Один из полицейских спросил: - Вы - адвокат Перри Мейсон? - Да, я. - Вы находились в этой комнате, когда был обнаружен труп? - Да. - Что вы здесь делали? - Сидел и ждал. - Чего именно? - Чтобы кто-нибудь пришел. - Вы стучали в дверь кабинета? - Да. - Ответа вы не получили? - Нет. - Вы дергали ручку двери? - Трудно сказать наверняка, что именно я делал, - задумчиво сказал Мейсон. - Когда я вошел в приемную, то рассматривал свое посещение, как самое обыденное дело и, естественно, не слишком обращал внимание на детали, поскольку ничего необычного в них не было. - Но эти-то детали оказались важными и необычными, - сказал один из полицейских. - Но ведь я не мог предполагать этого заранее, - любезно улыбнулся Мейсон. Последовало минутное молчание, что дало возможность адвокату внимательно присмотреться к полицейским. Очевидно, их собрали на скорую руку - они принадлежали к разным ведомствам. Один из них, несомненно, был сержант городской полиции, другой в форме дорожной полиции, третий, в штатском, наверняка, оперативник из Управления. Четвертый - судебный исполнитель или кто-то вроде этого. Дверь открылась и в комнату вошел еще один полицейский, ведя за собой Артура Маннинга. Его сопровождали двое молодых людей, парень и девушка, им было лет по двадцать, не больше. На девушке был бежевый костюм спортивного покроя, на шее коричневый шарф гармонирующий с коричневыми туфлями и сумочкой. Через руку у нее было перекинуто пальто с меховым воротником. - Я только что узнал... - начал было полицейский, но сержант предупреждающим жестом вытянул руку: - Погодите, надо сперва закончить с этим вопросом. Значит, мистер Мейсон, вы сидели здесь, в приемной? - Да. - Сколько времени вы здесь находились? - Вероятно, минут пять, может быть, даже меньше. Точно сказать не могу. - Вы хотели повидать мистера Грэйба? - Да. - Зачем? - У меня к нему было дело. - Какого рода дело? Мейсон, улыбаясь, покачал головой. - В качестве доверенного лица моих клиентов, я не имею права отвечать на подобные вопросы. - Вы отказываетесь отвечать? - Да. - Это нарушение закона, - сердито заметил сержант. - Единственное, что вы можете не сообщать полиции, это признание, сделанное вашим клиентом конфиденциально. Мне это известно, поскольку мне приходилось слышать, как по этому поводу спорили в Суде. - Мало ли что можно услышать в Суде, - покачал головой Мейсон. - Не всегда услышанное там соответствует действительности, господин сержант. Детектив в штатском усмехнулся. Сержант вспыхнул, повернулся к Дункану и сказал: - Когда вы вошли сюда, где сидел мистер Мейсон? - Вот на этом кресле. - Что он делал? - Просматривал журналы. - Вы не знаете, что именно он читал? - Нет. Он только сказал, что журналы старые, но я не помню, какой именно он держал в руках. - Дверь в кабинет была заперта? - Да. - У вас был ключ? - Да. - Имелись ли к этой двери еще ключи? - Только у Грэйба. - Тот самый, который находился на кольце вместе с другими? - Да, тот самый. - Эта дверь обычно запиралась? - Непременно. Это было правило, которое мы никогда не нарушали. Эта дверь всегда была закрыта, заперта и замкнута на все задвижки. - Это означает, что мистер Грэйб должен был сам открыть дверь? - Да. - А затем вернуться к своему столу, после того как впустил посетителя? - Именно так. - А как насчет иллюминаторов? - спросил Мейсон. - Ведь прямо над столом находится иллюминатор, и еще один с другой стороны. Разве не мог кто-то прокрасться вдоль борта, выстрелить в иллюминатор и... - Нет. Это совершенно невозможно, - заявил сержант уверенным тоном. - Мы уже проверили. Если исключить версию самоубийства, а она исключена, то тот, кто выстрелил в Грэйба, должен был стоять совсем рядом у края стола. Он выстрелил в Грэйба из пистолета тридцать восьмого калибра. К тому же, мы нашли гильзу на полу. Он повернулся к Дункану: - Значит, это вы открыли дверь кабинета и нашли Грэйба мертвым в его кресле? Что вы сделали? - Я был очень взволнован, - сказал Дункан. - Я помню только, как подошел к нему, чтобы убедиться, что он мертв. Потом я что-то сказал мистеру Мейсону... Ах да, мы стали искать оружие. У нас сразу возникли сомнения в том, что это самоубийство. - Припоминаете еще что-нибудь? - Нет, - покачал головой Дункан. - Мы вышли из кабинета. Я захотел, чтобы мистера Мейсона обыскали... - Почему у вас возникло такое желание? - Потому что он сидел здесь, в приемной. Конечно, я стал его подозревать... То есть, я подумал, что было бы неплохо обыскать его и посмотреть, нет ли при нем ключа от этой двери или оружия... - Мистер Мейсон возражал против этого? - Напротив, - вмешался адвокат, - я сам этого потребовал. Мистер Перкинс, судебный исполнитель, который прибыл с мистером Дунканом, надел на меня наручники, чтобы я ничего не мог выкинуть из карманов, провел меня в другую комнату, велел раздеться и обыскал меня с головы до ног. Но в течение этих нескольких минут мистер Дункан находился наедине с убитым. - Отнюдь, - сердито возразил Дункан. - Я вспомнил, что именно я сделал. Я нажал кнопку звонка тревоги, которой обычно вызывал в кабинет Маннинга. Когда включается этот сигнал, то раздаются звонки в разных комнатах, а во всех четырех углах игорного зала зажигается красный свет. Так что буквально через несколько секунд Маннинг уже был здесь. - Это так, - поддержал его тот. - Я был как раз в дальнем углу казино, следил за одним подозрительным мужчиной. Мне это велел сам Грэйб. Обычно ведь я нахожусь у дверей кабинета и выхожу в зал только, если там что-то не так. Я и пошел в зал вслед за этим типом минут за двадцать до того, как Дункан включил красный свет, который был сигналом для меня. Я был здесь не позже чем через пятнадцать секунд. - Кто-нибудь вышел из кабинета за эти пятнадцать секунд? - Я видел Перри Мейсона и этого офицера, который поднялся на борт вместе с Дунканом. По-моему, его зовут мистер Перкинс. Мне сказали, что он надел на мистера Мейсона наручники, но заметно этого не было. Они просто шли под руку, словно два друга. - Вы нас видели? - спросил адвокат. - Я был от вас не более, чем в шести футах. Вы меня тоже заметили бы, если бы обернулись. Я очень торопился в кабинет, думал, что там что-то произошло... - Где был мистер Дункан, когда вы вошли в кабинет? Дункан открыл было рот, но сержант кивком велел ему молчать и сказал: - В настоящий момент мы допрашиваем Маннинга, мистер Дункан. Так где же он был, мистер Маннинг? - Он был здесь, в приемной. Поднял подушку кресла и осматривал ее. - Что вы делали? - спросил сержант Дункана. - Это было кресло, на котором сидел мистер Мейсон, - сказал Дункан. - Слишком уж у него был безмятежный и спокойный вид, когда я вошел. Ничего не могу сказать наверняка, но только мне не понравился его вид. Вот я и подумал, что он, опасаясь, что его обыщут, что-нибудь спрятал под сиденьем кресла. Понимаете, он мог за четыре-пять секунд до нашего появления с Перкинсом услышать наши шаги. - И что же, по-вашему, он мог спрятать? - Откуда мне знать? Может быть, и пистолет, - сказал неуверенно Дункан. - А может быть, - вмешался Мейсон, - это сам Дункан взял что-то из кабинета и пытался подсунуть под кресло, на котором я сидел, но внезапное появление мистера Маннинга помешало ему? - Ложь, - взревел Дункан, - бессовестная ложь, и вы сами это прекрасно знаете. Ведь вы еще находились в кабинете, когда я нажал кнопку сигнала тревоги. Если бы я хотел что-нибудь сделать подобное, я не стал бы вызывать подмогу. - Хватит, - оборвал его сержант. - Скажите, мистер Маннинг, сколько времени прошло с того времени, когда вы увидели Мейсона с Перкинсом, до той минуты, когда вы увидели Дункана? - Полагаю, около четырех-пяти секунд, - сказал Маннинг. - Я мчался по коридору со скоростью звука. - Чтобы пройти по коридору в зал, нам потребовалось семь-восемь секунд, - заметил Мейсон. - Так что, в общей сложности, в распоряжении Дункана было не менее одиннадцати секунд. Сержант не обратил внимания на замечание Мейсона. - Что вы сделали после этого, мистер Маннинг? - продолжил он допрос. - Дункан попросил помочь ему осмотреть все кругом. Он объяснил мне, что произошло. Я заглянул через дверь в кабинет, но Дункан продолжал осматривать кресла, так что я подошел к нему и стал помогать. - Он сообщил вам, что он ищет? - Нет. - Вы вообще входили в кабинет? - Нет, я не переступал порог. Я спросил у Дункана, самоубийство это или убийство, и он ответил, что это убийство, раз он не может найти оружия, а потом велел запереть кабинет и встать у двери... - Да, вспомнил, - прервал Маннинга Дункан, - раз речь зашла о запоре, я хотел бы спросить, господин сержант: вы будете открывать помещение, где хранится сейф? - Безусловно. Мы должны все осмотреть. - В таком случае, когда вы захотите это сделать, я попросил бы вас выслушать мои объяснения относительно того, как обстоят дела. - Что вы имеете в виду? - Я ведь привез сюда судебного исполнителя, потому что собирался расторгнуть партнерство с Грэйбом и хотел, чтобы в присутствии судебного исполнителя была произведена опись и инвентаризация всего нашего общего имущества. Конечно, мне жаль, что Сэмми погиб, но это нисколько не меняет того факта, что он пытался обвести меня вокруг пальца, у него были не в порядке книги учета. Я знаю, что у него были недостачи и поэтому... - Что поэтому? - холодно спросил Мейсон. - Поэтому он не хотел объясниться со мной начистоту, - неуверенно закончил Дункан. - Что заставляет вас думать, что он этого не хотел? - спросил Мейсон. Дункан умоляюще повернулся к сержанту и сказал: - Ради Бога, велите ему не перебивать, пока я вам пытаюсь объяснить что к чему. - Воздержитесь от вопросов и комментариев, мистер Мейсон, - властно сказал сержант. - Что вы хотите сказать, мистер Дункан? - У Грэйба где-то есть наследники. Не знаю, кто и где именно, но они наверняка явятся и заявят свои права, претендуя на половину в деле. Если бы Сэм был жив, то все бы выяснилось. Теперь же мне придется самому всем этим заниматься, и если обнаружатся недостачи или пропажи, то все будут считать, что это я что-то присвоил после смерти Сэма. Поэтому я и хочу, что бы вы, господа, составили опись всего того, что имеется в сейфе. - Вы хотите сказать, что могло что-нибудь пропасть? - нахмурился сержант. - Мне отлично известно, что кое-чего, наверняка, не хватает. - Но мы вовсе не обязаны составлять подробную опись, - ответил сержант. - К тому же это отнимет слишком много времени. - В таком случае, может быть, вы опечатаете сейф? - Мы должны заглянуть внутрь. - Если сейф будет открыт, я требую, чтобы была составлена опись, - упрямо сказал Дункан. - Хорошо, мистер Дункан, мы составим опись, - после минутного колебания ответил сержант. - В конце концов, возможно, что мы найдем что-нибудь, прольющее свет на это убийство. - Прежде, чем вы станете вскрывать сейф, - сказал полицейский, который пришел с Маннингом, - вам лучше поговорить с этими людьми. Они видели женщину, которая выбросила за борт оружие. - Выбросила за борт оружие! - воскликнул сержант. Полицейский кивнул. - Черт побери, почему же вы сразу не сказали? - Я ведь пытался, но... - Достаточно, - прервал его сержант и, обратившись к молодому человеку, спросил: - Как ваше имя? - Берг Кастер, - ответил молодой человек. Он явно нервничал. - Где вы работаете? - На бензоколонке, что на перекрестке Семьдесят девятой улицы и авеню Мэйн. - Что вы здесь делаете? - Я приехал со своей девушкой... Мерелин Смит. - Вы собирались играть? Берг Кастер опустил глаза, улыбнулся и ответил: - Нет. - Тогда зачем же вы явились сюда? - Да, просто, чтобы совершить прогулку и пообедать. Понимаете, здесь относительно недорогой ресторан, чтобы клиенты не засиживались за столом с одной стороны, и чтобы привлечь гостей, с другой стороны. По той же причине билет на катер стоит очень дешево. У меня ведь нет лишних средств, так что я хочу за свои деньги получить как можно больше удовольствий. Мерелин и я... в общем, нам нужно было кое-что обсудить, вот мы и приехали сюда... Сами, наверное, знаете, как это бывает. Прокатиться на катере, пообедать и погулять по палубе - все это стоит недорого. Мы совсем недурно отдохнули. Правда, здесь на палубе оказалось довольно холодно, но весь день было так жарко, что было неплохо посидеть и... - И пообниматься? - усмехнулся сержант. - Мы разговаривали, - негодующе сказал Берг Кастер. - Естественно, мы обнимались, - запальчиво ответила девушка. - А для чего же еще, по-вашему, мы сюда приехали? - Не сердитесь, мисс Смит, - улыбнулся сержант. - Значит, вы стояли на палубе? - Да, - ответил Берг Кастер. - Где именно? - Посередине корабля... Скорее всего, справа от этого кабинета... - И что вы видели? - Из зала вышла женщина в серебристом платье с седыми волосами и вела себя довольно странно. Мы сразу подумали, что, наверное, что-то произошло. Она словно старалась спрятаться. - И что она сделала? - спросил сержант. - Ну, она постояла так с минуту, а потом на палубу вышла еще одна женщина, и эта первая женщина в серебристом платье поспешно отступила в темноту. Тут Мерелин схватила меня за руку и говорит: "Смотри!". Я повернулся и как раз увидел, что женщина в серебристом платье выбросила за борт оружие. - Вы уверены, что это было оружие? - спросил сержант. - Да, это был автоматический пистолет. Я не могу, правда, сказать, какого калибра и какой марки. - Вы знаете разницу между автоматическим пистолетом и револьвером? - Автоматический пистолет весь такой прямоугольный, у револьвер более плавные, округлые формы. Они по разному сделаны. Я в этом немного разбираюсь, потому что когда-то работал в оружейном магазине. - И эта женщина в серебристом платье выбросила оружие за борт? - Да. - Что она сделала потом? - Еще немного постояла на палубе, пока та, вторая женщина, не спустилась по трапу к катеру, потом тоже пошла куда-то. Ей лет на вид шестьдесят. - Может быть и пятьдесят пять, - поправила Мерелин Смит. - На ней было платье из серебристой парчи, серебренные туфельки без задников, а на шее - нитка жемчуга. - Минуточку, - встрял Мейсон. - Мне кажется очень странным, чтобы женщина могла при подобных обстоятельствах выбросить оружие. Насколько я понял, вы оба видели, как оружие упало в воду. Не могло случиться, что его выбросила не первая женщина, а вторая? - Прекратите! - чуть не закричал сержант. - Мистер Мейсон, вы находитесь здесь не для того, чтобы устраивать свидетелю перекрестный допрос. Вопросы буду задавать я. - Но ведь в интересах дела мы обязаны выяснить истину, - сказал Мейсон. - Я не уверена, кто именно из них выбросил оружие, - тихо сказала девушка. - Я не могу поклясться, что это сделала именно первая женщина. - Конечно, это седая дама выбросила оружие, - твердо сказал Кастер, - иначе к чему ей держаться в темноте? Она что-то прятала и... - Но ведь вы даже оружия не видели, пока мисс Смит не схватила вас за руку и не сказала: "Смотри!" - напомнил Мейсон. - Вы... - Ну вот что, Мейсон, хватит! - заорал сержант. - Не пытайтесь запутать свидетелей. Пока еще неизвестно, с какой стороны вы сами заинтересованы в этом деле! - Извините, господин сержант, - сказал Мейсон с легким поклоном в сторону стража порядка, - вы находитесь при исполнении служебных обязанностей, и я просто подумал, что вы пытаетесь выяснить все факты. Я хотел было помочь вам, насколько это в моих силах. Полагаю, что поскольку у меня имеется некоторый опыт в подобных делах, то я мог бы быть вам полезен. - Я и сам вполне в состоянии разобраться в этом деле, - буркнул сержант. - Мне не нравится, что вы пытаетесь запутать свидетелей. - Я вовсе не пытаюсь запутать свидетелей. Я только пытаюсь уточнить факты. - Уточнить таким образом, как вам это угодно. В чем дело с этой женщиной в серебристом платье? Почему вы ею так интересуетесь? - Кто вам сказал, что я ею интересуюсь? - удивился Мейсон. - Меня интересует только правда. Почему бы вам не спросить об этом оружии саму женщину в серебристом платье? Воцарилось молчание. Остальные полицейские обменялись взглядами. Сержант сказал человеку в форме дорожной полиции: - Джеймс, отыщи эту женщину в серебристом платье. Приведи ее сюда. Найти ее будет не трудно, судя по описанию, она должна быть весьма заметной. В коридоре раздались шаги и в приемную вошел Перкинс. - Я все закончил в зале, господин сержант. Еще чем-нибудь могу быть вам полезен? - Да. Мы собираемся открыть подсобное помещение. Мистер Дункан хочет, чтобы вы составили опись. - Это обязательно делать сегодня? - Да. Нам необходимо взглянуть на содержимое сейфа. Сначала просто бросим взгляд, чтобы убедиться, что мотивом убийства не было ограбление, а потом уже будем составлять полную опись. Я хотел бы также осмотреть письменный стол и... - Я требую, чтобы подсобное помещение и сейф осмотрели прямо сейчас, - вмешался Дункан. - Видите ли, господин сержант, помимо наличных, которые хранились там для ведения дела, в сейфе должно быть еще девять с половиной тысяч долларов, которые должны были выплатить нам сегодня. Сэм вполне мог получить эти деньги и положить в сейф. Мне очень важно знать... - Значит, вы все-таки продали их, - сказал ему Мейсон. - Две тысячи сверх номинала? - Не ваше дело, - ответил Дункан. - Мейсон, я просил вас не вмешиваться! - рявкнул сержант. Адвокат пожал плечами. - Это для меня очень важно, - взмолился Дункан. - Я думаю, что имею право выяснить. - Хорошо, мистер Дункан, - ответил сержант, - мы вскроем сейф и подсобное помещение. Будет составлена подробная опись. - Особенно того, что имеется в денежном отделении, - попросил Дункан. - Пойдемте, мистер Перкинс, - сказал сержант. - Уолтер, сопровождай нас. Остальные пусть остаются здесь. - Он повернулся к Дункану, Перкинсу и вскочившему с кресла человеку в штатском: - И запомните, господа, я требую, чтобы вы ни до чего не дотрагивались в кабинете. Главное, не подходите к столу, потребуется исследовать стекло, лежащее на нем. Они вошли в кабинет, Дункан повернул диск на двери, ведущей в подсобное помещение, открыл ее и включил там свет. Все четверо исчезли за дверью и вскоре оттуда донесся тихий гул голосов. Мейсон придвинулся к Мерелин Смит и тихим голосом спросил: - Не могли бы вы описать ту женщину, что подошла к поручням второй? - Я не очень хорошо ее рассмотрела. На ней был темный костюм, в темноте его почти нельзя было разглядеть, но вот та женщина в серебристом платье и в самом деле вела себя подозрительно. Мы с Бергом заметили это еще до появления второй женщины, но уж когда та появилась, то дама с седыми волосами повела себя так, словно она чего-то боялась... Берг Кастер придвинулся к ним и недовольно заявил: - Я не желаю, чтобы Мерелин делала какие-либо заявления. Этот человек адвокат, Мерелин, и я... - Прекрати! - поморщилась она. - Мне просто тошно слушать эту чепуху о пройдохах-адвокатах, которые, мол, только и мечтают подстроить ловушку. Мы знаем лишь, то что видели, мы и расскажем лишь о том, что действительно видели. Если и в самом деле все вспомнить, Берг, то ты так же хорошо, как и я, понимаешь, что единственная причина, почему я подумала, что оружие выбросила седая дама - это ее странное поведение. Если бы мы давали показания под присягой, то тебе пришлось бы поклясться, что впервые ты увидел пистолет только в тот момент, когда он был уже в воздухе. - Но я видел, как седая женщина сделала рукой движение, словно бросила что-то, - настаивал на своем Берг Кастер. - Ничего подобного ты не видел, Берг! Ты ведь даже не смотрел на нее. Ты смотрел на меня. Ты как раз обнял меня и... - она подавила смешок. - Ну и что, - не отступал молодой человек. - Ведь я мог видеть боковым зрением, разве не так? Мерелин Смит улыбнулась Мейсону и сказала: - Это я первая увидела пистолет. Я увидела его только в тот момент, когда он летел поверх поручня. Я схватила Берга за в руку и сказала: "Смотри". Только тогда он его и увидел. Понимаете, из двери в зал пробивался луч света, и пистолет, падая, попал в этот свет. - Вы стояли примерно посередине корабля и именно с этого борта? - спросил адвокат. - Да. - Тогда, может быть, вы увидели пистолет, когда он падал в луче света, идущего именно из этого иллюминатора? - Может быть и так... - Что это был за пистолет? - спросил Мейсон. - Вы разглядели его? - Это был автоматический пистолет, - быстро ответил Берг Кастер, опережая девушку. - Могу сказать это наверняка. Я раньше работал в оружейном магазине, так что я в этом разбираюсь. Это был автоматический пистолет вороненой стали с деревянной ручкой. Судя по его размеру, я сказал бы, что он тридцать восьмого калибра. Но поручиться не могу, потому что сорок пятый калибр не намного больше. Знаете, когда видишь пистолет одну-две секунды, трудно определить безошибочно. - Значит, - переспросил Мейсон, - вы утверждаете, что это был тридцать восьмой калибр, если, конечно, не сорок пятый? - Да. - Но мог быть и сорок пятый? - Мог быть и сорок пятый. - Или, скажем, тридцать второй? - Да, тридцать второй тоже мог быть. - А может быть, это был двадцать второй калибр? Ведь и такие пистолеты часто выпускают с деревянной ручкой. Кастер задумался. Мерелин рассмеялась: - Берг, только потому, что ты когда-то продавал пистолеты, ты и стараешься сказать больше, чем мог заметить. Ведь ты ни за что не мог бы определить калибр пистолета. Мы видели-то его долю секунды, пока он падал в полосе света, лившегося из иллюминатора. - Благодарю вас, миссис Смит, - улыбнулся Мейсон. Он подошел к двери кабинета, и один из полицейских сразу поднялся с кресла: - Не ходите туда. - Я только взгляну с порога, - ответил адвокат. Тело Грэйба уже убрали. Стекло, которое раньше покрывало стол, было прислонено к стене. На нем виднелся слой порошка, которым пользуются для выявления отпечатков пальцев. В самом центре стекла виднелся отпечаток целой ладони - в том месте, где, судя по всему, кто-то опирался на стол. Мейсону показалось, что это отпечаток женской руки. Адвокат небрежно обернулся к Маннингу, лениво листавшему старый журнал: - Скажите, мистер Маннинг, это убийство что-нибудь меняет в вашем положении? Охранник отложил журнал и мрачно ответил: - Пожалуй, да. - Вы не ладите с мистером Дунканом? - Понимаете, - вздохнул Маннинг, - они с Грэйбом все время ссорились. На работу меня принял мистер Дункан, но делами заправлял мистер Грэйб, и мне чаще приходилось сталкиваться с Грэйбом, чем с Дунканом. Грэйб отдавал мне распоряжения, и я старался угодить ему. Так что волей-неволей получалось, что я всегда был заодно с Грэйбом. Не то, чтобы так было на самом деле, но я чувствовал, что Дункан именно такого мнения. И теперь, когда он оказался единственным хозяином, он, скорее всего, выставит меня. В добавок ко всему, ему не понравилось, что я рассказал полиции про кресло. - Возможно, я сумею помочь вам с работой, - тихо сказал Мейсон. - По крайней мере, я могу порекомендовать вас на временную работу в детективное агентство. Маннинг просиял от радости. - Вам подошло бы такое место? - Мне подойдет любое место, где платят за работу. А что касается детективного агентства, то это как раз такое дело, которым я всегда мечтал заниматься. Я мог бы в нем преуспеть. - Тогда загляните завтра утром в мой офис, - сказал адвокат. - Только, пожалуйста, никому не говорите об этом. Просто зайдите ко мне и все. Как вы думаете, сумеете? - Конечно, если только мне не запретят сходить на берег. Я не знаю, сколь долго будет продолжаться это расследование. - Хорошо, - сказал Мейсон, - приходите в любое время. Спросите Деллу Стрит, это моя секретарша. Я ее предупрежу, так что она вас не заставит ждать в приемной. Вы загляните ко мне, и я вас познакомлю с главой детективного агентства, которое выполняет для меня кое-какую работу. - Договорились, мистер Мейсон. Большое спасибо. Полицейские, входившие в подсобное помещение, возвратились обратно в кабинет. Дункан захлопнул дверь, засунул засовы и со злостью набрал на диске необходимую комбинацию. На лице его не было и следа улыбки. Сержант вынул из кармана рулон клейкой ленты, оторвал от нее два кусочка, нацарапал на них свое имя и запечатал дверь. - Я требую, чтобы никто больше не входил туда, пока не придет судебный исполнитель, - сказал он. - Вам ясно, мистер Дункан? - Конечно ясно, черт побери! - взорвался Дункан. - Вы опечатали мое рабочее место, да еще заявляете, что я не могу к нему приближаться. К тому же там не все в порядке. Уже сейчас я вижу, что не хватает девяти с половиной тысяч долларов. Вы ведь обещали, что произведете полную опись содержимого сейфа. Почему же вы не сделали этого? - Потому, что там слишком много разных бумаг, нам пришлось бы провозиться с ними до самого утра. Я ведь опечатал дверь, и если вы считаете, что этого мало, поставлю еще и охрану. Тогда все останется в полной сохранности. Согласны? - Хорошо, - проворчал Дункан, догадавшись, что все равно ничего не добьется. - Мистер Дункан, а что это за девять с половиной тысяч долларов, которые по вашим словам должны были быть уплачены сегодня вечером? Это ведь могло послужить мотивом для убийства. Дункан мрачно посмотрел на стоявшего в дверях кабинета Мейсона и ответил: - Я пока воздержусь от заявлений. Давайте осмотрим стол. - Я сделаю это сам, - сказал сержант. - Вас всех прошу держаться в стороне. - Он открыл нижний ящик стола и воскликнул: - Вот ваши девять с половиной тысяч долларов, мистер Дункан. Тот рванулся было вперед, но рука сержанта решительно уперлась ему в грудь. - Не торопитесь, мистер Дункан, я не хочу, чтобы вы до чего-либо здесь дотрагивались. Он извлек деньги из ящика и стал медленно пересчитывать банкноты. По мере того, как бумажки падали на стол, лицо Дункана постепенно расплывалось в улыбке. Однако, когда счет перевалил за шесть тысяч, его улыбка стала увядать, а глаза с беспокойством следили за тающей пачкой в руках сержанта. Когда полицейский закончил подсчет, губы Дункана снова были плотно сжаты. - Семь тысяч пятьсот, - объявил сержант. - Не хватает двух тысяч до той суммы, которую вы назвали, мистер Дункан. - Вы еще не весь стол осмотрели. Может быть, что-нибудь есть в других ящиках? - Сомневаюсь, - заметил полицейский. - Грэйб ведь сидел за столом, когда его убили. Кто-то заплатил ему большую сумму денег, и он, очевидно, просто не успел положить их в сейф. Сержант задумался. - Ведь он не собирался оставлять их в столе. Таким образом, тот, кто уплатил ему эти деньги, может быть тем последним человеком, кто видел Грэйба живым. Хотел бы я знать, кто это был. - Я не знаю, кто уплатил эти деньги, - сказал Дункан, тщательно избегая взгляда Мейсона. - Но, наверное, догадываетесь, кто именно мог заплатить их, не так ли? - Ничего такого, о чем я мог бы сейчас сообщить, я не знаю, - сказал Дункан. - В конце концов, это мое личное дело. - Я приказываю вам сообщить мне то, что вам известно по этому поводу! - Идите вы к черту с вашими приказами! - взорвался Дункан. - Что вы из себя строите, хотел бы я знать! Мы по-прежнему в открытом море и на этом корабле распоряжаюсь я, а не вы! Перкинс прокашлялся, привлекая к себе внимание, и осторожно сказал: - Когда мы только поднялись на борт, и Мейсон ничего не знал об убийстве, у них с Дунканом состоялся разговор о каких-то долговых расписках. Мне кажется, что они при этом упомянули сумму в семь с половиной тысяч долларов. Сержант резко повернулся к адвокату: - Это вы уплатили эти деньги? - Не думаю, чтобы мне хотелось что-нибудь добавить к уже сказанному мистером Дунканом, - небрежным тоном заявил Мейсон. - Мне кажется, что вряд ли следует смешивать семь с половиной тысяч долларов, имеющихся в наличии, с недостачей, составляющей девять с половиной тысяч. - Вот значит как вы хотите нам помочь разобраться в фактах, - проворчал сержант. - Понимайте это, как вам будет угодно, - спокойно ответил Мейсон. - Но вы находились здесь, когда был обнаружен труп, - заметил сержант. Мейсон извлек из кармана портсигар, достал оттуда сигарету, щелкнул зажигалкой, не спеша прикурил и сказал: - Нет, господин сержант. Меня здесь не было. Я сидел в приемной. Дверь, отделяющая меня от убитого, была заперта. Более того, если считать, что я пришел сюда для уплаты семи с половиной тысяч долларов, и эта сумма действительно оказалась уплаченной, то логично было бы предположить, что таким образом мое дело было сделано и мне незачем было бы оставаться на корабле - я бы ушел. А уж если бы я убил Сэма Грэйба, чтобы завладеть чем-то, то вряд ли разумно предполагать, что я подбросил в ящик семь с половиной тысяч долларов, а после этого уселся в ожидании, пока труп оживет. Сержант пристально уставился на Мейсона. - Не нравится мне вся эта история, - сказал он. - Мне тоже никогда не нравились дела об убийствах, - согласился Мейсон. Мерелин Смит хихикнула. Сержант со злостью сказал: - Я приказываю вам не покидать корабль без моего разрешения. - Вы хотите сказать, - спросил Мейсон, - что берете на себя ответственность посадить меня под арест на судне, которое в настоящий момент находится за пределами двенадцатимильной зоны? - Я хотел сказать только то, что сказал, - разозлился сержант. - Вы не должны покидать корабль, пока я вам не разрешу. И я не собираюсь обсуждать с вами свои полномочия. В этот момент в приемную торопливо вошел полицейский, которого отправили на поиски женщины в серебристом платье. - Господин сержант, эта женщина где-то прячется. - Прячется? - воскликнул сержант. - О чем ты говоришь? - Ее нет в очереди тех, с кого снимают показания, господин сержант. И не было никого подходящего под описание, как сказал мне офицер за столом. Но кое-кто из опрошенных помнит, что видел ее на борту, и некоторые сумели даже подробно описать эту женщину. Ее видели уже после нашего прибытия, так что она не могла покинуть корабль. А два человека сообщили, что видели эту женщину, сидящей за столиком в баре. Она разговаривала вот с этим господином. Палец полицейского уперся Мейсону чуть ли не в грудь. 8 После слов полицейского в приемной воцарилось зловещее молчание, взгляды всех присутствующих устремились на адвоката. - Да, припоминаю, - наконец нарушил тишину Мейсон. - Я и в самом деле сидел в баре с женщиной, подходящей под это описание. - Как ее зовут? - нахмурившись, спросил сержант. - Вряд ли я могу назвать вам ее имя, господин сержант. - Вы не знаете, кто она такая? - Я имею в виду, что я не могу назвать ее имя, - улыбнулся Мейсон. - Но ведь вы утверждаете, что не знаете ее? Адвокат снова подарил полицейскому обворожительную улыбку. - Мистер Мейсон, ваше поведение может принести вам массу неприятностей, - раздраженно сказал сержант. - Ведите себя разумно. - Хм, - сказал Мейсон, внимательно изучая дым, поднимающийся от сигареты. - Кажется, наши с вами взгляды на вопрос о том, что называется разумным поведением, расходятся. - Джеймс, - повернулся сержант к подчиненному, - запри этого господина где-нибудь. Пусть он ни с кем не видится и ни с кем не разговаривает. Оставайся с ним в комнате, но не вступай ни в какие беседы. - Я хотел бы поставить вас в известность, - спокойным тоном заявил Мейсон, - что решительно протестую против подобного обращения со мной, ничем не вызванного и ничем не обоснованного. - Да протестуйте сколько влезет, - ответил сержант. - С меня довольно. Джеймс, забирай его отсюда, а потом я обыщу эту чертову посудину снизу доверху, и не успокоюсь, пока не найду седую женщину в серебристом платье. Никого не выпускать на берег, независимо от того, есть пропуск или нет. Очень может быть, что эта дама ухитрилась спрятать свое серебристое платье и переодеться, возможно даже в мужскую одежду. Похоже, по крайней мере в настоящий момент, что это именно она совершила убийство, а Перри Мейсон - ее адвокат. - Сержант повернулся к Бергу Кастеру и спросил: - Готовы ли вы присягнуть, бросила эта женщина за борт автоматический пистолет? - Да, - ответил Кастер. - Нет, он не согласен, - решительным голосом заявила Мерелин Смит. - Он может присягнуть только в том, что эта женщина вместе с еще одной стояли на палубе у поручней, когда он увидел, что в воду летит пистолет. - Вот результат общения этого чертова адвоката со свидетелями! - в сердцах воскликнул сержант. - Джеймс, уведи его отсюда! - Пойдемте, мистер Мейсон, - хлопнул полицейский рукой по плечу адвоката. - Но, - возразил Мейсон, - я протестую... - Вы уже сказали об этом, господин сержант вас хорошо расслышал, - подтолкнул его к двери полицейский. - Сами пойдете или выволочь вас отсюда? - Конечно, пойду сам, - огрызнулся Мейсон и последовал за полицейским в одну из кают, где его продержали не менее трех часов. Когда его, наконец, выпустили из заточения, туман все еще висел над водой. Высокий худощавый мужчина в черным сомбреро, который обратился к нему с вопросом, производил впечатление спокойного, уверенного в себе, человека. - Я судебный исполнитель Верховного Суда. Что вы делали на борту "Рога изобилия"? - спросил он, немного растягивая слова. - Я находился здесь по делу, - спокойно ответил адвокат. - У вас было дело к Сэмуэлю Грэйбу? - Да. - Какое именно? - Дело, порученное мне одним клиентом. Я специально приехал на корабль, чтобы повидаться с мистером Грэйбом. Насколько мне известно, он был мертв, когда я прибыл сюда. Я не знаю, кто его убил, и не собираюсь делать никаких заявлений. - Вы, надеюсь, в курсе, что я могу поставить вас перед присяжными и заставить говорить? - спросил судебный исполнитель. - Поставить меня перед присяжными вы и в самом деле можете, а вот буду ли я говорить, это зависит от точки зрения. Что касается меня лично, то я думаю, что говорить вы меня не заставите. Неторопливая улыбка человека, умеющего ценить юмор, тронула губы судебного исполнителя. Сержант, который вел допрос, сказал сердито: - Но мы можем задержать вас по подозрению в убийстве и посадить в камеру... - Дело поручено мне, сержант, - прервал его судебный исполнитель. - Это все, мистер Мейсон. - Когда я могу отправиться на берег? - Хоть сейчас. - Вы что-нибудь выяснили? Судебный исполнитель улыбнулся в ответ. - Нашли женщину в серебристом платье? - спросил Мейсон. - Следите за газетами, мистер Мейсон, - еще шире улыбнулся судебный исполнитель. - У трапа вас ждет катер. Ваш плащ и ваша шляпа на том столе. Мейсон натянул плащ, поднял воротник и молча прошел через пустой зал и мимо бара на палубу. У трапа, действительно, покачивался катер и, насколько понял Мейсон, все посетители покинули корабль, поскольку он оказался единственным пассажиром. Через несколько минут промокший и продрогший Мейсон был уже на берегу. Против ожидания репортеры не караулили его, так что он спокойно дошел до своей машины, сел за руль и поехал в офис. Подъехав к зданию, он выключил мотор, захлопнул дверцу и вошел в вестибюль. Ночной сторож, выполнявший также обязанности лифтера, открыв дверцу кабины, улыбнулся адвокату: - Поздно же вы работаете, мистер Мейсон. Ваша секретарша ждет вас в вашем офисе. На лице Мейсона отразилось удивление. - Она здесь с одиннадцати часов, - добавил сторож. Шаги Мейсона гулко отдавались в пустом коридоре. Открыв своим ключом дверь, ведущую из общего коридора прямо в его личный кабинет, он сразу увидел Деллу Стрит, неловко прикорнувшую на вращающемся кресле. Она крепко спала. Услышав, звук открывающейся двери, она с трудом приоткрыла глаза, и сонно сказала: - Привет, шеф! - Она убрала со стола ноги и извиняюще улыбнулась: - Я заснула после последней передачи новостей. Это было в полночь. - Делла кивнула на портативный приемник, стоявший на столе и попыталась было подняться, но затекшие от неудобного положения ноги не слушались ее. - Господи, да у меня ноги заснули, - рассмеялась она. - Который час? - Половина второго ночи, - сказал Мейсон и едва успел подхватить ее, видя, что она пошатнулась. - Боже мой, по всему телу словно булавки втыкаются, - пожаловалась она. - Долго же я спала. Мейсон подхватил Деллу под руку и стал осторожно водить по кабинету, она то и дело морщилась от неприятного ощущения в ногах. - Зачем ты сюда пришла? - В десять часов по радио передали, что Сэмуэль Грэйб убит в своем кабинете и что все, находящиеся в "Роге изобилия", задержаны до выяснения обстоятельств. Вот я и подумала, что тебе что-нибудь понадобится, и решила, что лучше справлюсь с делами, если буду здесь, а не у себя дома. - Кто-нибудь приходил сюда? - Нет, никто. Но в вечерней передаче было кое-что не слишком приятное. Мол, Перри Мейсон, известный адвокат, находился в момент убийства на борту "Рога изобилия" и был задержан властями для допроса. Полиция ищет таинственную седовласую женщину лет пятидесяти-пятидесяти пяти, одетую в серебристое платье, серебристые туфли, и с ниткой жемчуга вокруг шеи. Шеф, с чего это миссис Бейсон понадобилось отправляться туда? У тебя была назначена там встреча с ней? - Нет, - ответил Мейсон. - Она заявила, что приехала туда с единственной целью помочь мне в случае необходимости. - У нее должен был быть пистолет, - сказала Делла и, сделав еще пару шагов, со вздохом добавила: - К сожалению, шеф, должна сознаться, что мои конечности снова в полном порядке. Он отпустил ее, она неуверенно прошлась по комнате и уселась на стол. - Давай сразу перейдем к делу, шеф, времени у нас мало. Моя квартирная хозяйка - абсолютно надежный человек, я с ней в прекрасных отношениях. Я уже сказала ей, что жду в гости своих друзей, и что мне негде их разместить, поэтому я хотела бы снять на несколько дней соседнюю квартиру. Я уплатила ей за неделю вперед, потом отправилась к тебе домой и собрала твои вещи в чемодан. По-моему, я положила туда все, что нужно. Костюм не поместился, но зато поместились носки, галстуки, бритвенные принадлежности, зубные щетки, пижама. Я сунула туда даже тапочки, которые стояли у тебя под кроватью... Я подумала, что тебе, возможно, на некоторое время захочется скрыться. - Что ты сделала с чемоданом? - спросил он. - Отвезла его на ту квартиру, о которой только что говорила. Я подумала, что после того, как они тебя отпустят, за тобой наверняка установят слежку, и если станет известно, что ты вышел из квартиры с чемоданом... - Ты у меня молодец, Делла, - поблагодарил он. - Выключи свет. Мы уходим. - Понимаешь, - сказала она, выключая свет, - таким образом ты будешь иметь со мной связь и никто не догадается. Эта квартира сообщается с моей, так что я смогу кормить тебя прямо там. - Делла, какая ты умница! Я не сомневаюсь в том, что через несколько часов на меня будет оформлен вызов в Суд. А я совершенно не желаю появляться в Суде в качестве свидетеля. Где твой автомобиль? - На стоянке. - Отлично. Я сяду в свою машину и объеду вокруг квартала. Если за мной следят, то я сначала собью с толку соглядатаев. Если же нет, то я сразу поеду за тобой. Когда доберешься домой, позвони Полу Дрейку. Возможно, твоя линия уже прослушивается. Поэтому просто спроси его, не видел ли он меня и не разговаривал ли со мной. Он ответит, что нет. Тогда скажи, что ты очень беспокоишься за меня и что просишь его немедленно приехать к тебе, так как у тебя к нему спешное дело. Только не вступай с ним в долгий разговор, пусть он сразу садится в машину и мчится к тебе. Ты поняла? - Я поняла это еще до того, как ты начал говорить, шеф, - улыбнулась Делла. 9 Пол Дрейк не стал нажимать кнопку звонка, а условным стуком в дверь квартиры Деллы Стрит дал знать о своем появлении. Делла тут же открыла замок: - Добрый вечер, Пол. Проходи. - Привет, красотка, - голос детектива был полусонным. - Ты ничем не лучше своего шефа. Хоть бы пару часов дали поспать. - Я беспокоюсь, - сказала она. - По радио передавали, что шеф задержан на "Роге изобилия" и... - Да, он был там, - перебил ее Дрейк. - И Сильвия Оксман была там, и Фрэнк Оксман был там, и еще какая-то женщина в серебристом платье, которая после убийства выбросила за борт пистолет. Перри находился в недурном обществе. Полицейские ничего не могут ему инкриминировать только за то, что он был на корабле, но, можешь не сомневаться, попытаются сделать это. - Наверное, - сказала Делла. - Не зря же шеф спрятался. - Спрятался? - переспросил Дрейк. - Тут есть над чем подумать. Где он? - Не знаю. Он позвонил по телефону и дал мне указания. Сказал, что его могут рассматривать, как скрывающегося от полиции, и он не хочет втягивать меня в это дело. Но он найдет способ связаться со мной. - Делла Стрит взяла со стола блокнот. - Вот его распоряжения. Тебе необходимо узнать все, что возможно, относительно убийства. В особенности его интересуют фотографии отпечатков, снятых со стекла на письменном столе Грэйба. Там был отпечаток левой руки, и шеф считает, что это женская рука. Ему не удалось разглядеть как следует. Постарайся раздобыть фотографии у газетчиков или еще как-нибудь. - Ага, попрошу у окружного прокурора. Что еще? - Шеф хочет в точности знать, что делает Дункан. На корабле есть некий Артур Маннинг, он работает там охранником и вышибалой. Он уверен, что теперь потеряет работу, так как Дункан считает его союзником Грэйба. Шефу удалось привлечь Маннинга на нашу сторону. Маннинг должен зайти ко мне утром. Как только он появится, я свяжусь с тобой. Шеф считает, что Маннинг, соблюдая свои права, может потребовать у Дункана уведомления за две недели, если тот собирается его уволить. Шеф хочет, чтобы ты пообещал Маннингу двухмесячную работу с приличным окладом и с условием, что обеспечишь его хорошей работой, если он справится с заданием. Сам же Маннинг должен держать ваш договор в строгой тайне и постараться продержаться в казино сколько удастся. Он должен посылать тебе секретные рапорты. Шеф считает, что Маннинг может кое-что выяснить, оставаясь на корабле. Как только ты его наймешь, Маннинг захочет во всем тебе услужить, и потому шеф просит, чтобы ты потряс его, насколько сумеешь, по поводу того, чем именно занимался Дункан, когда Маннинг по сигналу примчался в кабинет. Быть может, Дункан пытался что-то подсунуть в кресло, в котором до этого сидел шеф. Он думает, что Маннинг мог сказать не все, что знает, в надежде сохранить за собой место. - Хорошо, - кивнул детектив, - я дам Маннингу работу. Что еще? - Время от времени ты должен связываться со мной и сообщать то, что тебе удалось узнать. Но ни в коем случае не звони по телефону, приходи в офис. Шеф считает, что его непременно будут искать и, возможно, станут прослушивать телефон. - Черт побери, неужели он собирается прятаться, если его захотят вызвать в Суд? - Именно так он мне и сказал. - Он не должен этого делать, - убежденно заявил Дрейк. - Полицейские его все равно найдут. Он ведь замешан в этом деле. Перри сидел в приемной, когда пришел Дункан и узнал, что Грэйб убит... Ты не должна позволять ему... - Когда шеф говорит мне что-то сделать, - решительно сказала Делла, - то я делаю. По опыту знаю, что спорить с ним бесполезно. - В таком случае, я сам хочу поговорить с ним. Он несомненно нарвется на неприятности, его даже могут обвинить в убийстве. - Как только он со мной свяжется, - кивнула Делла, - я передам ему твое пожелание. А пока что он просил, чтобы ты подробно сообщил мне, что тебе известно. - Что ж, слушай, хотя не слишком-то много я выяснил. Сильвия Оксман, примерно, за три четверти часа до убийства отправилась в "Рог изобилия". Фрэнк Оксман отправился туда же вскоре после нее. Но потом моему оперативнику не повезло. Он проследил Оксмана до пристани, где тот купил билет на катер. Но Оксман оказался последним пассажиром, катер был забит до отказа. Как только он уселся, катер сразу же отчалил от пристани, и моему человеку не удалось сразу же последовать за ним. Прибыв наконец на корабль, он долго искал Оксмана, обшарил все закоулки, искал не менее получаса и, наконец, увидел, что Оксман снова садится в катер. Больше он его не терял и проследил за ним до Бридж-отеля, где тот живет. В вестибюле гостиницы я уже поставил своего человека, так что, если Оксман куда-нибудь тронется, то за ним немедленно отправится и мой парень. Оксман вел себя подозрительно: внимательно осматривался в холле отеля, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, затем подошел к администратору и сказал, что хочет положить на хранение в сейф некоторую сумму денег. Он сказал, что деньги чужие, и что он хотел бы избавится от ответственности за них. Поэтому администратор пересчитал в его присутствии деньги и зарегистрировал сумму, потом вложил все в конверт и положил в сейф. Денег было девять с половиной тысяч долларов. Скажи об этом Перри, думаю, что это для него небезынтересно. О каждом шаге Оксмана нам будет известно. Сильвии Оксман не было дома весь день, но ближе к вечеру ее горничная вышла с меховым пальто. Один из моих парней проследил за ней и таким образом вышел на Сильвию. Перри это известно. Имя моего агента - Бэлграйд, я послал ему на смену другого парня, но тот не поспел во время, так что Бэлграйду пришлось последовать за Сильвией в казино. Там он видел, как она сдала пальто и шляпу в гардероб, а потом побродила немного по игровому залу и направилась в кабинет Грэйба. Она пробыла там минуты две-три, а потом появился человек, по описанию соответствующий Фрэнку Оксману. Он направился по коридору, исчез на пару минут из поля зрения агента, потом появился снова. Немного позже пришел Перри. Потом из коридора вышла Сильвия. У Бэлграйда была инструкция следовать за ней, но Бэлграйд знал, что в приемной остался Перри, и подумал, что Мейсон нуждается в помощи, и поэтому остался на месте, стараясь не выпускать из вида подопечную. Сильвия явно нервничала и все время бросала взгляды в сторону коридора, ведущего в приемную, хотя и старалась делать вид, что занята игрой. - Продолжай, Пол, я все запоминаю. - Потом появился Дункан с каким-то высоким типом, а еще некоторое время спустя этот человек появился вместе с Мейсоном, у которого на руках были наручники. Сильвия побелела, как полотно, увидев это, и без сил опустилась в кресло. Минуты через три-четыре появился Дункан. Сильвия сразу встала и направилась на палубу. Там она спустилась по трапу, к которому пристают катера. Примерно в это время на палубе находилась парочка влюбленных, и они видели, как какая-то женщина бросила за борт оружие. Сильвия отправилась на берег, и Джордж Бэлграйд передал ее с рук на руки Стейплзу. Бэлграйд сразу же позвонил мне, а я велел ему еще немного побыть на пристани. Стейплзу удалось отлично справиться с задачей. Он говорит, что Сильвия вела себя так, словно до смерти напугана. Она поставила свою машину в центральном гараже на Пятой, поймала такси и поехала на автостанцию, где купила билет на автобус до Вентуры, но сошла с автобуса в Голливуде. Мой человек пошел за ней. Она добралась до отеля "Кристи" и зарегистрировалась под именем Нелл Ярдли, назвав адрес: Сан-Франциско, Пэйл-Стрит, восемнадцать шестьдесят. Ей дали комнату триста восемнадцать. Из номера она пока не выходила. - Ты поставил своих людей наблюдать за ней? - Мимо них и мышь не проскользнет, - заверил ее Дрейк. - Отлично. Шеф хочет, чтобы ты не оставлял без слежки ни ее, ни Фрэнка Оксмана. Кроме того, он хочет, чтобы ты понаблюдал за миссис Бейсон, которая живет по адресу: Бэйджвуд Драйв, девятнадцать девяносто. Шеф говорит, что это очень ловкая дама, и тебе будет нелегко найти ее. Она и есть та самая женщина с седыми волосами и в серебристом платье, которая фигурирует в этом деле, и шефу необходимо узнать, известно ли об этом полицейским. Если так, то за ее домом, конечно, будет слежка, и твои люди сразу же это установят. Сообщи мне немедленно, если что удастся выяснить. - Понятно. Продолжаю отчет. Дункан весь день занимался тем, что оформлял необходимые бумаги. Он начал процесс о расторжении партнерства с Грэйбом. Его адвокаты "Пирс, Уайткер, Джоунс и Грейсон", а это очень солидная фирма. Как только все документы были оформлены, Дункан с Диком Перкинсом, судебным исполнителем по такого рода делам, отправились в "Рог изобилия". Мейсон просил меня проследить за Дунканом только для того, чтобы выяснить, начал ли он оформлять эти документы, так что мой человек проследил его и Перкинса до пристани. Бэлграйд, агент сидевший на хвосте у Сильвии, знает Дункана в лицо и уверяет, что именно он был одним из тех двоих, что вошли в приемную, а второй мужчина полностью отвечает описанию внешности Перкинса. - А Фрэнк Оксман прошел по коридору в приемную, когда Сильвия была еще там? - Именно. Описание полностью соответствует Фрэнку Оксману. - А потом Фрэнк Оксман сразу вышел из приемной? - Точно. Он был там всего одну-две минуты. - И после этого он отправился в Бридж-отель и положил девять с половиной тысяч долларов в сейф отеля? - Ага, положил. - Его жена живет в том же самом отеле? - Нет. Они разошлись. У Сильвии квартира в Хаксли-Армс, но сейчас она находится в отеле "Кристи" под именем Нелл Ярдли. - Есть что-нибудь? - Хватит пока, - покачал головой детектив. - Хорошо, Пол, принимайся за дело. Как только что-то выяснишь... - Послушай-ка, Делла, - хмуро сказал Дрейк, - ты должна остановить Перри. Он непременно нарвется на большие неприятности. Кто-то убил Сэма Грэйба как раз в то время, когда Перри находился там. К тому же, мой агент Бэлграйд знает, что Сильвия Оксман сидела в приемной, когда пришел Перри. Думаю, что мне удастся уговорить его держать язык за зубами, но ведь эта информация - настоящая бомба, и если она дойдет до ушей полиции или газетчиков, то Перри придется несладко. Да еще эта парочка, что стояла на палубе. К тому времени, когда они поднимутся на свидетельское место, они уже, после соответствующей обработки в окружной прокуратуре, будут уверены, что видели, как Сильвия вынула этот пистолет из сумочки. И таким образом, можно будет возбудить против Перри дело. Передай ему, что я хочу его обязательно повидать. Под ним уже земля дымится. - Конечно, - сказала Делла. - Я ему передам, но вряд ли от этого будет толк. Он обожает ходить босиком по уголькам. - У тебя не найдется виски с содовой? В горле все пересохло. - Конечно, Пол, для тебя всегда найдется, - улыбнулась Делла. Она смешала виски с содовой и бросила туда несколько кубиков льда. Налив два бокала, она чокнулась с Дрейком. - Пусть шеф еще сто лет ходит по углям без вреда для здоровья! - провозгласила она. Дрейк несколькими глотками опустошил бокал. - Ты чудная девушка, Делла, - сказал он, обняв рукой за талию. - Хотел бы я, чтобы у меня был кто-то, хоть на десять процентов так преданный, как ты Мейсону. Как ему это удается? - Убери руку, Пол, - рассмеялась Делла. - Опыт научил меня, что когда на рассвете в моей квартире появляется мужчина, пьет виски с содовой и разглагольствует о моей необыкновенной преданности Перри, то он вполне может потерять контроль над собой. - Вижу, что ты великолепно разбираешься в мужчинах, - вздохнул Дрейк. - Может, хоть поцелуешь меня на прощание? - Нет. А то ты, чего доброго, совсем не захочешь уходить. - Ладно. Я зайду к тебе в контору и доложу все, что удастся раскопать. Пока, Делла, и спасибо за угощение. - Долг платежом красен, - улыбнулась Делла, закрывая за ним дверь. Из-за ширмы, за которой он слушал доклад детектива, вышел Мейсон и лукаво воскликнул: - О, лицемер! Пытался приставать к моей секретарше! Хотел поцеловать! - Что ты, шеф, то было чисто платоническое желание. - К тому же и пьет во время работы, - усмехнулся Мейсон. - Но раз уж ты ради него распечатала бутылку, то давай уж и я глотну после трудов праведных. 10 Мейсон еще крепко спал, когда Делла отдернула шторы и солнечный свет заполнил комнату. На секретарше был элегантный серый костюм, выглядела она так, словно спокойно провела в постели положенные девять часов. - Доброе утро, - сказала она. - Жаль было будить, но другого выхода у меня нет. Ведь я работаю у одного рабовладельца, который настаивает, чтобы я непременно была на рабочем месте в половине десятого утра, а еще лучше - не позднее девяти часов, чтобы успеть просмотреть всю почту. Мейсон чуть приоткрыл глаза и сказал сонным голосом: - К черту этого негодяя, Делла. Почему бы тебе не перейти на работу ко мне? Я бы тебе разрешил спать до полудня... - Я-то с удовольствием, - сказала она, притворяясь, что обдумывает это предложение. - Но ведь сначала мне нужно за две недели предупредить об уходе. - Бог с ним, с предупреждением, - проворчал Мейсон. - Пусть забирает твою двухнедельную зарплату. Кстати, как насчет моего завтрака? - Все на столе. Кофе в термосе, апельсиновый сок в холодильнике, осталось только сварить яйца, вода уже кипит. На столе тарелка с тостами, масленка, клубничный джем, в духовке - жаренная ветчина. Я старалась не беспокоить тебя. - Милая леди, вы так и не ответили на мой вопрос, - улыбнулся Мейсон, усевшись на кровати и пригладив волосы. - Как насчет того, чтобы перейти ко мне на работу? - Сначала мне необходимо переговорить с прежним шефом, но никто не знает, где именно он находится. - Да? - усмехнулся Мейсон. - Придется призадуматься. Пожалуй, после твоего ухода мне уже не удастся поспать. Что нового? - В утренней газете опубликованы отчет о преступлении, схема места преступления, на которой нанесен крест, отмечая положение трупа, а также заявление о том, что известный адвокат Перри Мейсон, по всей видимости скрывающийся от полиции, исчез. Но самое страшное - неожиданный удар в спину: один из людей Дрейка предал нас. - Дай газету, - попросил Мейсон. - Нет, мистер Мейсон. Сначала отправляйся в душ, потом завтракай, а уж после занимайся делами. Мне нужно ехать в офис, потому что если я там не появлюсь, то какой-нибудь сообразительный журналист или полицейский может догадаться, что я с тобой заодно, и начнет крутиться у моих дверей. - Кто нас продал? - Джордж Бэлграйд. - Кому именно? - Газетчикам. Они заплатили ему приличные деньги. - Подожди, Делла. Бэлграйд - это тот самый агент, который знал Дункана, не так ли? - Да. Тот самый, что шел за Сильвией Оксман, а выследил вас обоих. Она была в приемной, когда ты прошел туда, и вышла оттуда раньше тебя. Таким образом, она могла оказаться там во время убийства или после убийства, или же до того, как оно произошло. - Хм, логично, - усмехнулся Мейсон. - Она могла также в это время стоять, сидеть, ходить. - Нет, шеф, - сказала Делла, - я ведь серьезно говорю. Газетчики рассуждают так: если она пришла туда после совершения убийства, то у нас нет причин защищать ее. Если же она была там во время совершения убийства, то, вероятно, она и застрелила Грэйба. Если же она ушла до совершения убийства, то значит, убийца - ты. Бэлграйд утверждает, что Дрейк нанял его в качестве детектива и что Дрейк выполняет разные поручения для тебя. Бэлграйд считает, что Дрейк и на этот раз работает на тебя и что ты защищаешь интересы Сильвин Оксман, поскольку пытаешься выгородить ее. Газеты раскопали кучу всяких сплетен, и все это крайне неприятно. И вот еще что - "Стар" утверждает, что женщина в серебристом платье - Матильда Бейсон, бабушка Сильвии Оксман. Совершенно ясно, что обе женщины находились на борту судна, когда было совершено убийство. Обе исчезли. Матильда Бейсон, по-видимому, покончила с собой, выбросившись за борт. Мейсон спрыгнул с кровати и схватил газету. Делла кивнула ему и сказала: - В газетах о самоубийстве миссис Бейсон нет ни слова, - заметила Делла. - Это передавали по радио в последних новостях. - Откуда им известно, что она покончила с собой? - Когда рассвело, нашли ее пальто, намотанное вокруг якорной цепи корабля. На подкладке пришита бирка с именем "Матильда Бейсон", да и некоторые знакомые опознали пальто. - Я знаю ответ на этот вопрос, - рассмеялся Мейсон. - Это не самоубийство. - Прекрасно, шеф. Тогда завтракай и читай газеты. Я иду в офис и буду изо всех сил выражать недоумение по поводу того, где ты находишься. Я не могу вернуться домой раньше пяти часов, это вызовет подозрения. Если потребуюсь - позвони Дрейку, он зайдет ко мне и все мне передаст. Я оставила на кухне мой приемник, вот тут на карточке записаны названия станций, волны и часы, когда передают новости. - Сколько сейчас времени? - Без двадцати девять. Я хочу прийти в офис пораньше, чтобы ответить на вопросы, которые могут возникнуть по поводу твоего исчезновения. - Мой завтрак у тебя в квартире или здесь? - спросил Мейсон. - Я все принесла сюда. Запри после моего ухода дверь, которая соединяет квартиры, и не отпирай ее - мало ли кто может вертеться у моих дверей. Поднимайся и отправляйся завтракать. Тебе необходимо как следует позавтракать - кто знает, что нам предстоит. - Она послала ему воздушный поцелуй и затворила собой дверь. Мейсон нашарил под кроватью свои шлепанцы. - Идеальная секретарша, - довольно улыбнулся адвокат. Он встал и прошел на кухню, откуда доносился приятный запах кофе. В сверкающей чистой кухне все было приготовлено на белоснежной салфетке на столике. На плите в кастрюльке булькала вода. Мейсон опустил в кипяток три яйца и, ожидая пока они сварятся, развернул газету. Не глядя, он протянул руку, налил в чашку кофе и, глотнув, стал просматривать вторую страницу. Здесь были напечатаны схемы и фотографии "Рога изобилия". Детально описывалось прошлое судна, которое когда-то гордо бороздило океан, потом превратилось в рыболовную барку, а теперь было всего лишь игорным домом. Неожиданно адвокат вспомнил про яйца. Положенные три минуты давно истекли, и яйца переварились. Недовольно нахмурившись, Мейсон налил еще кофе, выплеснул воду вместе с яйцами в раковину и включил тостер. Мейсон снова уткнулся в газету, на этот раз сосредоточив внимание на признании Бэлграйда. Кухня наполнилась противным запахом сгоревшего хлеба, из тостера вырывались клубы дыма. Адвокат, выругавшись, выключил тостер, одним глотком осушил вторую чашку кофе и, забыв про ветчину, бросился в ванную. Приняв душ, он побрился, глядя отсутствующим взором на собственное отражение в зеркале. Руки его двигались автоматически. Вернувшись на кухню, Мейсон включил приемник, с сомнением посмотрел на яйца, лежащие в раковине, потом со вздохом снова включил тостер. На этот раз он внимательно следил за аппетитно подрумянивающимися ломтиками хлеба. Голос диктора по радио утратил свою монотонность, покончив с обычными сообщениями, и возвестил об экстренных новостях. Полицейские, занятые поисками известного адвоката Перри Мейсона, и до этого собиравшиеся только вручить ему повестку в Суд в качестве свидетеля, теперь разыскивают его по гораздо более серьезной причине. Хотя они и не сообщили, какова именно эта причина, но из надежных источников стало известно, что Мейсона собираются арестовать по обвинению в убийстве. В связи с заявлением Джорджа Бэлграйда, который был найден исключительно благодаря стараниям местной газеты, окружной прокурор вызвал детектива в качестве свидетеля на заседание Большого Жюри. Последовала борьба между газетой и окружным прокурором, завершившаяся победой главного судебного исполнителя штата. Бэлграйд был найден в укрытии, которое ему обеспечивала газета в надежде получить преимущество первой опубликовать захватывающие сведения. Ему вручена свидетельская повестка... Такая же повестка приготовлена на имя Пола Дрейка, главы детективного агентства. Диктор закончил выступление обещанием сообщить последние сведения о дальнейших событиях в следующем экстренном выпуске новостей. Пока же все попытки разыскать Перри Мейсона были безуспешны. Сильвия Оксман и Матильда Бейсон также исчезли. Новости закончились, из динамика полилась веселенькая музыка. Мейсон горестно посмотрел на обугленные останки очередной порции тостов. Выключив тостер, Перри с полчаса беспокойно расхаживал по комнате, озабоченно хмурясь. Затем, принял наконец решение, надел костюм, плащ и шляпу, запер дверь квартиры, вышел на улицу и прошел по бульвару. Дойдя до ближайшей аптеки, он подошел к телефону и набрал номер Дрейка. - Привет, Пол, - сказал Мейсон, когда детектив поднял трубку. - Узнаешь? - Да. Откуда ты звонишь? - Из аптеки. Можно спокойно говорить, Пол? - Наверное, да. Послушай, Перри, мне чертовски жаль, что вся эта история с Бэлграйдом вышла наружу. Ты ведь знаешь... - Не принимай близко к сердцу, - остановил его Мейсон. - Нет смысла переживать по этому поводу. Мне все понятно, и я тебя ни в чем не виню. - Спасибо, Перри. Просто мне хотелось, чтобы ты знал, как это меня беспокоит. Но раз так, то все в порядке. Послушай, ты мне нужен. Ко мне в агентство пришел Маннинг, у него важная информация. Я получил повестку, и к двум часам должен явиться в качестве свидетеля в Суд. Боюсь, что вызовут и Маннинга, и думаю, что тебе лучше поговорить с ним. Может быть, ты и сам захочешь, чтобы он дал свидетельские показания. Ты, конечно, знаешь, что тебя ищут. - Как ты думаешь, ты мог бы уйти из агентства так, чтобы тебя никто не выследил? - Постараюсь. - Прекрасно. В таком случае, передай Делле, чтобы она все сообщения, которые будут касаться меня, оставляла в сейфе. Приведи с собой Маннинга. Смотри только, чтобы никто за вами не следил. Поезжайте до угла улиц Адамса и Фигуэро. Если у вас будет все в порядке, то сними шляпу и держи ее в руке. Я возьму такси, и если у меня на хвосте никого не будет, то я пересяду в твою машину. Если же за вами будут следить, то шляпы не снимай. - Понятно. Думаю, что у меня есть отличные сведения для тебя. Все будет выглядеть вполне впечатляюще, логично и драматично. По-моему, это спасет и тебя, и твоих клиентов. - Как скоро мы можем встретиться? - Если "хвоста" не будет, то через четверть часа. Если же за нами будут следить, то потребуется время, чтобы избавиться от наблюдателей. - Хорошо, до встречи, - сказал Мейсон и повесил трубку. Он зашел в ближайшее кафе и торопливо проглотил два яйца всмятку, тосты и ветчину, затем поймал такси на углу. Назвав шоферу первый попавшийся адрес, он добрался до тихой улочки, потом вдруг сказал водителю, словно внезапно вспомнил: - Сверните-ка направо и поезжайте до угла улиц Адамса и Фигуэро, а потом я скажу, куда ехать дальше. И не слишком гоните. Я хочу взглянуть на один дом на улице Адамса. - Как прикажете, - кивнул таксист и свернул направо. Пол Дрейк и Артур Маннинг стояли на углу. В руках у Дрейка была шляпа. Мейсон поблагодарил шофера, сказав, что пожалуй, выйдет здесь, рассчитался с ним и вышел из машины. Пока такси не скрылось из вида, Дрейк и вида не подал, что знаком с Мейсоном. Только несколько минут спустя Дрейк взял Маннинга под руку, и они двинулись навстречу адвокату. - Мой автомобиль за углом, Перри, - сказал детектив. - Поговорим в машине. Мейсон кивнул. - Я хотел бы поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, мистер Мейсон, - сказал Маннинг. - Мистер Дрейк дал мне работу. Он хочет установить мне испытательный срок в пару месяцев. Я уверен, что справлюсь. - Мистер Дункан предупредил вас об увольнении? - поинтересовался адвокат. - Как ни странно, нет, - сказал Маннинг, покачав головой. - Я чувствую себя в какой-то мере предателем по отношению к мистеру Дункану. Он не только не повел себя резко по отношению ко мне, хотя я был уверен, что он считает меня человеком Грэйба, а наоборот, пригласил к себе в кабинет, заверил, что у него нет ко мне никаких претензий, и сказал, что я могу продолжать работать в казино. - Тогда, может быть, вы предпочитаете остаться у Дункана, вместо того, чтобы принять предложение Дрейка? - спросил Мейсон, бросив на Дрейка предостерегающий взгляд. - Нет, - медленно ответил Маннинг, - я думаю, что работа у мистера Дрейка обещает мне в будущем кое-какую перспективу. А Дункана я боюсь и не могу ему доверять. Просто я единственный, кто может поддержать рассказанную им историю, так что он сейчас нуждается во мне. - Ты только послушай, что он говорит, Перри, - сказал Дрейк открывая машину. - Мне уже все известно, поэтому будет лучше, если вопросы стану задавать я. - Хорошо, - согласился Мейсон. Когда все трое устроились в машине, Дрейк повернулся к Мейсону: - Прежде всего я хочу рассказать тебе про Фрэнка Оксмана. Рано утром он вышел из отеля и направился в адвокатскую контору "Уоршем и Уивер". Как ты знаешь, это известные адвокаты. Старый мистер Уоршем был на месте. Мои парни обложили весь коридор, но единственное, что им удалось услышать, был стук машинки. Немного позже появились два детектива из отдела убийств. Разговор был долгим и, когда полицейские ушли, то увели с собой Оксмана. - Арестовали? - Похоже на то. - Где он теперь? - В окружной прокуратуре. По-видимому, его допрашивают. В Бридж-отеле в ожидании возвращения Оксмана безвылазно сидят несколько журналистов. - В таком случае, это не просто домыслы, - подумав сказал Мейсон. - Раз газеты держат там своих людей, значит, им известно, что он непременно вернется к себе. - Наверное, так, - согласился Дрейк. - Я как-то не подумал. Мейсон прищурился. - Это, пожалуй, усложнит нам дело, Пол. Дрейк поерзал на сидении и сказал тихим голосом: - Простить себе не могу всю эту историю с Бэлграйдом. Мне, конечно, вообще не следовало его нанимать, у него не самое лучшее досье на свете. И уж, конечно, я не должен был разрешать ему подниматься на борт корабля, учитывая, что он знал Дункана и Грэйба. Я послал ему на смену Стейплза, но Сильвия Оксман села в катер прежде, чем Стейплз добрался до пристани, а потому он принял на себя слежку за ней только после того, как она снова приехала на берег. Именно Стейплз должен был вести все время слежку за Сильвией Оксман, а не Бэлграйд. - Следовательно, Бэлграйда сменили еще до того, как миссис Оксман спряталась? - Да. - В таком случае, Бэлграйд не может сообщить газетчикам местонахождения Сильвии? - Естественно. Это известно только Стейплзу, который проследил, как она направилась в отель "Кристи". Подкупив рассыльного, он узнал номер ее комнаты. Я сообщил его Делле. - Делла мне все передала. - Перри, я хотел бы еще раз повторить, что ужасно сожалею об истории с Бэлграйдом. Он, безусловно, подлец. Но и я сам во многом виноват. Однако, у меня появились для тебя и хорошие новости. Мне кажется, есть кое-что, что позволит нам выпутаться. - Обернувшись к Маннингу, Дрейк сказал: - Артур, повернись к мистеру Мейсону, я хотел бы задать тебе несколько вопросов. Конечно, ты можешь и сам рассказать, но лучше, если ты будешь отвечать на мои вопросы, как если бы дело проходило в Суде. И мне хотелось бы, чтобы Мейсон поглядел, как ты будешь вести себя в Суде при ответах на эти вопросы. - Хорошо, - усмехнулся Маннинг, - задавайте вопросы. - Сколько времени ты работал на корабле? - С того самого дня, как оно вообще стало игорным заведением. - И ты был в дружеских отношениях с Грэйбом и не слишком в хороших с Дунканом? - Не совсем так. Сначала я ведь был связан именно с Дунканом. Это он предложил мне работу. Но дела в самом казино вел Грэйб, а Дункан большую часть времени проводил в городе, закупая необходимые товары, обеспечивая рекламу, заключая договора с владельцами катеров, заботясь о том, чтобы обеспечить безопасность от полиции и все такое. Естественно, я оказался постоянно связанным с Грэйбом. А потом они стали ссориться по пустякам, а я пытался сохранять нейтралитет. Постепенно я понял, что Дункан норовит держаться от меня подальше, зато Грэйб, наоборот, доверял мне все больше. Я старался вести себя так, чтобы они оба не стали моими врагами, но в конце концов, рассудил, что в их борьбе верх непременно одержит Грэйб, потому, что деньги были у него. - Скажи, - сказал Дрейк, бросив многозначительный взгляд на Мейсона, - кто, по-твоему, убил мистера Грэйба? - Никто. - Почему ты так считаешь? - Понимаете, у Грэйба и Дункана имелись какие-то долговые расписки, подписанные Сильвией Оксман. Грэйб хотел получить за них, если удастся, отступные. Он считал, что Фрэнк Оксман охотно заплатит за них больше номинала, чтобы только заполучить их. Дункан жаждал получить за эти расписки наличными, потому что он собирался расторгнуть партнерство и считал, что для раздела удобнее располагать звонкой монетой. У Грэйба и Дункана были по этому поводу стычки вчера вечером, и Дункан заставил Грэйба пообещать, что к семи часам вечера он получит наличными за эти расписки. Грэйб должен был постараться выколотить за них отступные, а если не удастся, то продать их по номиналу. Когда мистер Мейсон взялся за дело Сильвии, он их до смерти напугал. Так вот, минут за десять-пятнадцать до появления Дункана, я заходил в приемную и знаю, что в это время Грэйб был жив. Это он послал за мной и велел проследить за одним парнем в игровом зале. До той минуты, как я отправился в зал исполнять распоряжение Грэйба, никто, кто мог бы оплатить эти расписки, не появлялся у него в кабинете. После моего ухода у Грэйба побывали трое: Сильвия Оксман, Фрэнк Оксман и мистер Мейсон. После того, как Дункан нашел труп, оказалось, что расписки исчезли, а в ящике стола нашли семь с половиной тысяч долларов - как раз на эту сумму и были выданы расписки. Так что, мне кажется, что их выкупил Фрэнк Оксман. Сэм требовал отступных, но Оксман не согласился на это, и тогда Грэйб отдал их за номинал. - В таком случае, Оксман должен был довольно долго находиться в кабинете, ведь он разговаривал с Грэйбом, верно? - спросил адвокат. - Да, верно. Я видел, как он вошел в кабинет, но не видел, как он выходил оттуда. Правда, мне казалось, что я держу ухо востро, но сами понимаете, что это значит - присматривать за шулером. По-видимому, я все-таки не успел заметить, как Оксман ушел. Ведь кто-то должен был оплатить эти расписки, и я не думаю, чтобы это сделала молодая женщина. Прежде всего, у нее просто не было для этого денег. - Следовательно, - сказал Мейсон, - вы считаете, что это Оксман убил Грэйба? - Вовсе нет, - сказал Маннинг, энергично встряхнув головой. - Как раз получается, что Оксман его не убивал. - Минуточку, Перри, позволь мне самому... - вмешался Дрейк. - Скажи, Артур, почему ты думаешь, что Оксман не убивал Грэйба? - Потому что, если бы Оксман оплатил эти расписки, а потом убил Грэйба, он, конечно, не оставил бы семь с половиной тысяч в ящике письменного стола. А уж если бы он убил Грэйба до оплаты, то не положил бы денег в ящик. На лице Мейсона отразилось разочарование. - Очень жаль, Пол, но все это не слишком много нам дает. Догадки этого парня остаются всего лишь догадками. Любой может рассуждать о том, что произошло... - Подожди немного, - многозначительно перебил его Дрейк. Мейсон понял по выражению его лица, что лучше послушать, что скажет Маннинг дальше. - Ну если ты считаешь, что его убил не Оксман, - спросил Дрейк, - то кто же? - Но ведь я уже сказал, - ответил Маннинг. - По-моему, его никто не убивал. - Как же он погиб? - Покончил с собой. - Почему ты уверен в этом? - Я думаю, что Сэм слишком неосторожно распоряжался общими деньгами. Он играл на бирже в последнее время и понес убытки. Дункан знал об этом. Я думаю, что Грэйб догадывался о намерениях Дункана потребовать раздела имущества. Он понимал, что как только выясниться все, Дункан непременно отправит его в тюрьму, так как только этого и ждал. Единственный шанс, на который Грэйб мог рассчитывать, была выручка за долговые расписки. Я думаю, что Грэйб надеялся получить за них десять тысяч долларов и заставить Оксмана поклясться, что он будет молчать об этом. Дункану Грэйб сказал бы, что ему не удалось ничего получить сверх номинала. Тому это было безразлично, лишь бы появились наличные, а Грэйб смог бы использовать разницу, чтобы покрыть недостачу. - Черт побери, Пол, это нам ровным счетом ничего не дает, - нетерпеливо сказал Мейсон. - Я тоже могу выдвинуть десяток теорий, но... - Он осекся на полуслове, заметив огонек, загоревшийся в глазах детектива. - Так что же заставляет думать, что Грэйб покончил с собой? - продолжал допрос Дрейк. - Мне известно, что полицейские считают это убийством. Но причина этого в том, что они не могут найти оружия убийства. Грэйб был убит из автоматического пистолета тридцать восьмого калибра, который он обычно хранил в ящике письменного стола. - Откуда ты это знаешь? - спросил Дрейк. - Дело вот в чем, - сказал Маннинг. - Прежде всего надо учитывать, что за человек Чарли Дункан. Он довольно ловок и хитер. И очень быстро соображает. У него привычка постоянно улыбаться, и эти его золотые зубы заставляют вас глядеть ему в рот, а не в глаза. Но я-то хорошо знаю Дункана, он быстро думает и мало говорит. Большинство людей считало, что глава всего дела - Грэйб, но на самом деле все держалось на ловкости Дункана. В одиночку Сэм Грэйб никогда бы не смог вести дело, потому что у него не хватило бы мозгов, чтобы улаживать дело с полицией. - Хорошо, - сказал Мейсон, - мы получили ясное представление о характере Дункана. Что-нибудь существенное вы можете сообщить? - Несколько месяцев назад они заключили такую страховку на свое заведение, по которой каждый из них, страхуя свою жизнь в пользу другого партнера, должен был получить двадцать тысяч долларов и передать их наследникам в качестве компенсации за его долю в деле. Я присутствовал при этом, когда агент страховой компании все это им разъяснял. Но в страховом полисе была оговорка, что если один из партнеров покончит с собой в первый год партнерства, то страховая компания должна выплатить оставшемуся в живых компаньону только те деньги, которые уже внесены по страховке. Зато, если бы кого-то из них убили, то второй получил бы удвоенную сумму страховки. Теперь вы понимаете, в каком положении оказался Дункан. Если Сэмми покончил с собой, то Дункан получит по страховке только несколько сотен долларов. Ему придется передать половину стоимости всего дела наследникам Сэмми. Но если он сможет доказать, что Грэйб был убит, то он получит сорок тысяч долларов, а наследникам нужно будет заплатить только двадцать тысяч... Теперь вы понимаете, что я имею в виду. Мейсон задумчиво закурил сигарету, перехватил вопросительный взгляд Дрейка и кивнул головой. - Дункан очень быстро сообразил, что к чему, - продолжал Маннинг. - Могу поспорить, что когда он вошел в комнату и увидел Грэйба мертвым, он сразу понял, в каком положении оказался. Я думаю, ему было известно, что Сэмми запутался с деньгами, потому-то он и стремился скорее расторгнуть партнерство. Так вот, когда он ворвался в комнату и увидел, что Сэмми покончил с собой, он сразу же решил, что нужно воспользоваться тем, что в соседней комнате сидит адвокат Мейсон, а с собой Дункан привез судебного исполнителя. Я думаю, Чарли знал, что в кабинете имеются доказательства того, что Сэмми покончил с собой, и он хотел непременно скрыть эти доказательства. Но чтобы это удалось, необходимо было избавиться от Мейсона и Перкинса. Лучшее, что он мог придумать, это притвориться, что он считает Мейсона убийцей Грэйба. Поэтому-то он и стал беспокоиться и кричать, а ведь вообще-то он сдержанный человек. Так вот, он стал обвинять Мейсона в убийстве, а потом добился, чтобы Перкинс увел Мейсона и запер его где-нибудь. А ведь Чарли Дункан знал не хуже меня, что это самоубийство. Но ему обязательно нужно было удалить Мейсона и Перкинса. Я как раз бежал по коридору, когда увидел их. Я сказал полицейским, что когда я вошел, то Дункан возился с креслом, на котором раньше сидел Мейсон, и это правда, но дело в том, что до моего появления, Дункан находился именно в той комнате, где погиб Грэйб. Мне это известно потому, что когда я открыл дверь приемной, то услышал, как кто-то возиться со второй дверью, как если бы Чарли как раз в этот момент выскакивал из кабинета. К тому же, я прибежал по сигналу вызова и, не зная, что именно происходит, достал из кармана пистолет. Но поскольку я с этим замешкался, сам не знаю почему, то когда я все-таки распахнул эту дверь, Дункан был уже в приемной и возился с тем креслом. Так вот, я считаю, что Грэйб покончил с собой, и что пистолет, выпал из его руки и лежал там на полу у стола, и что Чарли видел его. Он избавился от Мейсона и Перкинса, и у него осталось еще достаточно времени, чтобы вернуться в кабинет и подобрать пистолет. Сначала он собирался свалить это убийство на мистера Мейсона, потому и попытался подсунуть оружие на сиденье кресла, где сидел Мейсон. Но в это время вошел я и заметил это, потому он и не осмелился довести задуманное до конца, сунул пистолет в карман, а потом, когда предоставилась возможность, выкинул его. - Откуда вам известно, каким оружием убит Грэйб? - спросил Мейсон. - В оружии я немного разбираюсь. Когда служил в армии, то интересовался баллистикой. Мне известно, например, что пуля, проходя по стволу пистолета, оставляет там какие-то отпечатки, как, скажем, пальцы на поверхности стекла... - Мы это знаем, - сказал Дрейк. - Продолжай. - Но кое-что другое, известно далеко не всем, - заметил Маннинг. - При выстреле ударник тоже оставляет следы, только на вращающейся гильзе. И эти следы всегда смещены в одну или другую сторону. Так вот, однажды Дункан и Грэйб поспорили, кто из них лучше стреляет. Они оба бывшие военные. Чарли поставил пятьдесят баксов на то, что он попадет в мишень ближе к центру, чем Грэйб. Тот обозлился и тоже поставил пятьдесят монет против денег Чарли. Я тогда находился в той же комнате, где и они, вот меня и попросили быть судьей. Мы спустились вниз, у них под залом есть большой склад, там установили мишень. Выиграл Грэйб. Чарли тоже отличный стрелок, но Грэйб-то привык к своему пистолету, а Чарли первый раз стрелял из него. После того, как все случилось, я стал думать, как это произошло. Я спустился вниз на склад и обыскал все кругом. Я нашел стреляную гильзу в тот день, извлек пулю, и теперь могу поклясться, что та пуля из пистолета Грэйба, и она совершенно идентична пуле, которая убила Сэма. Значит, это был тот же пистолет. Я готов присягнуть в этом. Мейсон поднял голову и спросил: - Ты проверил это, Пол? - Мои парни раздобыли фотографию разорванной гильзы, которую нашли на полу в той комнате, где произошло убийство, - кивнул Дрейк. - Я сравнил ее с гильзой, которую Маннинг подобрал на складе. Нет никаких сомнений, что обе пули выстрелены из одного пистолета. - Где пуля и гильза со склада? - спросил Мейсон. Пол Дрейк вынул из кармана стеклянную трубочку, запечатанную и завернутую в пергаментную бумагу. На ней была бумажная этикетка, на которой было что-то написано карандашом и чернилами. - Я положил пулю и гильзу, которые передал мне Маннинг, вот в эту трубочку и запечатал ее в его присутствии, - сказал Дрейк. - Трубочку нельзя вскрыть, не взломав печать. - Отлично. Ты провел микроскопическое исследование, Пол? - Нет, потому что для этого бы пришлось нарушить следы, оставленные на пуле, но и так очевидно, что пули идентичны. - Знаешь, Пол, это чертовски важно, - медленно сказал Мейсон. - Поэтому-то я и хотел, чтобы ты сам выслушал Маннинга. - Это важно для многих людей, - продолжал Мейсон. - Это значит, что страховая компания может сэкономить сорок тысяч долларов наличными. Это значит, что Чарли Дункан не получит сорок тысяч. Это означает, что чтобы там не происходило на судне дальше, ни на кого не удастся свалить ответственность за гибель Сэмуэля Грэйба. И все это означает немало шума в самых разных местах. Дрейк кивнул. - Я надеюсь, - сказал Маннинг, - что сумел помочь вам, мистер Мейсон. Вы и мистер Дрейк отнеслись ко мне со всей доброжелательностью. - Да, это наверняка, нам поможет, - сказал Мейсон. - Хотя я пока не знаю точно, каким именно образом я предпочту все это преподнести правосудию. Я просил бы вас на время позабыть обо всем этом, мистер Маннинг, и никому не рассказывать. - Как прикажете. - Да, - сказал Мейсон, - вас могут вызвать повесткой в Суд и снять допрос, как со свидетеля. Если вас станут спрашивать, то не лгите, отвечая на вопросы, излагайте все таким образом, чтобы, тем не менее, не дать полиции никакой информации, неизвестной им. Если от вас потребуется иное, то Пол заранее проинформирует вас, как и что говорить. - Хорошо, мистер Мейсон, я справлюсь. - Кто еще знает об этой сенсации? - Никто, кроме Чарли Дункана, а уж он-то, конечно, не будет откровенничать с полицией или газетчиками. - Где, вы сказали, они проводили свое соревнование по стрельбе? - В складском помещении, которое находится как раз под залом. Там хранится большой запас консервов и выпивки. - Выстрелы были направлены к носу или к корме? - К носу. - С какого расстояния стреляли? - Тридцать-сорок фунтов. - И Дункан проиграл пари? - Да. Вообще-то Дункан хороший стрелок, но, видите ли, пистолет-то принадлежал Грэйбу, который лучше умел с ним обращаться. - Дункан левша? - Нет. Грэйб был левшой. Поэтому он и держал пистолет в левом ящике стола. - И они стреляли в подпорку в конце склада? - Да. - В какую же мишень они стреляли? - Они вырезали дно у консервной банки ножом, оно служило мишенью. Жестянку приколотили гвоздем к подпорке. - Вероятно, эта жестянка была диаметром не больше трех дюймов? - Да, это было дно обычной стандартной консервной банки. - И никто из них не попал в жестянку? - Они оба попали. Грэйб - почти в самый центр, Дункан точно в центр не попал, но пуля врезалась в жестянку на расстоянии не более полудюйма от центра. Мейсон посмотрел на Дрейка и сказал: - Как насчет Дункана, Пол? Правду ли он говорит, что был на берегу и оформлял необходимые документы? - Да, Перри. С ним был Перкинс, а потом, если помнишь, мои парни тоже присматривали за ним. А почему ты спросил? - Тебе ничего не удалось разузнать в полиции насчет отпечатков пальцев на стекле? - неожиданно поинтересовался Мейсон. - Мне удалось выяснить, что этот отпечаток оставлен Сильвией Оксман. Я не знаю, как они это установили, вероятно, собрали отпечатки пальцев в ее квартире. Во всяком случае, они вряд ли могли снять их у нее самой. Она ведь забилась в нору и замела за собой все следы. - И ты думаешь, что полиции неизвестно, где она прячется? - Нет... А что ты думаешь по поводу предполагаемого самоубийства Матильды Бейсон? - Ровным счетом ничего. Пол. И лучше всего, - адвокат предостерегающе подмигнул Дрейку, - если ты сейчас отправишься к Делле и скажешь ей, чтобы она тоже постаралась разузнать все, что возможно. И еще хорошо было бы упрятать мистера Маннинга куда-нибудь так, чтобы полиция не смогла его разыскать. Я вовсе не хочу чтобы вся эта история всплыла в газетах раньше времени. Я намерен подождать, пока Дункан запутается в деталях. Ничего не имею против, чтобы полиция состряпала целое дело против Сильвии. И только тогда я опрокину их карточный домик одним мановением руки. И я сделаю это так, что все свидетели будут выглядеть дураками, а Суду Присяжных придется немедленно прекратить дело. Миссис Оксман совершила кое-какие проступки, которые лучше бы скрыть. Да и сам я не в таком уж выгодном положении. Так что нам нужно придержать историю Маннинга до тех пор, пока мы не сможем использовать ее наилучшим образом... Вы, мистер Маннинг, должны держать язык за зубами, Пол вас где-нибудь спрячет... - Вы не хотите, чтобы я остался на судне? - удивленно спросил Маннинг. - Нет, конечно. У нас есть достаточно сведений, которые можно обратить против Дункана, чтобы разбить все дело. Это все, что мне требовалось - я ведь не представитель страховой компании. - Тебя куда-нибудь отвезти, Перри? - спросил Дрейк. - Нет, спасибо. - Мейсон затушил сигарету и открыл дверцу автомобиля. Кивнул Маннингу и дружески хлопнул Дрейка по плечу: - Благодарю, Пол, отличная работа. В который раз ты спасешь меня в чертовски неприятной ситуации! 11 Мейсон остановил взятый на прокат автомобиль на стоянке у отеля "Кристи" и внимательно огляделся. Мальчишка-газетчик размахивал свежим номером. Мейсон успел разглядеть кричащий заголовок: "В связи с убийством на "Роге изобилия" разыскивается известный адвокат" и купил газету. Мейсон пересек бульвар, вошел в отель и через вестибюль направился к лифтам. Он уже собрался войти в кабину, как вдруг заметил изящную фигуру Сильвии Оксман, которая только что вышла из лифта и осматривала вестибюль отеля. Мейсон мгновенно закрыл лицо газетой. Не разглядев адвоката, Сильвия отправилась к телефонной будке. Мейсон пошел за ней, все еще держа газету так чтобы его лицо было прикрыто. Войдя в будку, Сильвия опустила в щель автомата монету и стала набирать номер. Мейсону пришлось напрячь глаза, чтобы сквозь стеклянную дверь проследить, какой она набрала номер. Это был номер его офиса. Он зашел в соседнюю будку и прислушался к словам Сильвии. - Я хотела бы поговорить с мистером Мейсоном... Это клиентка... Я уверена, что он согласится переговорить со мной. О, пожалуйста, передайте ему, что ему звонила миссис "долговые расписки". Ничего тут странного нет, он все поймет, только передайте ему мои слова в точности. Скажите, что я позвоню позже. Она повесила трубку, Мейсон прижался вплотную к тонкой стенке, разделяющей кабины, и проговорил: - Здравствуйте, миссис Оксман. Это говорит Перри Мейсон. Он услышал, как она схватила трубку и воскликнула: - Алло! Алло! Потом воцарилось молчание. Мейсон стоял все так же, прижавшись к стенке, и улыбался. Внезапно позади него открылась дверь кабины, он повернулся и увидел Сильвию Оксман. - Вы меня до смерти напугали... Я сразу же узнала ваш голос, но никак не могла сообразить, откуда он мог доноситься. Почему вы не в своем кабинете? Ведь сейчас еще рабочий день. - К сожалению, я не могу показаться в собственном кабинете. - Почему? Вместо ответа он развернул газету и продемонстрировал заголовок. - О! - только и произнесла она. - Я никогда бы не подумала, что это может так обернуться. - Как видите. Почему вы тогда убежали от меня? - Я была вынуждена. На борту оказался Фрэнк. - Откуда вы узнали? - Мне сказал один человек. - Кто именно? - Я его не знаю. - Послушайте, нам надо поговорить. Не могли бы мы пройти в ваш номер? - Откуда вы знаете, что я здесь остановилась? - Птички сообщили. - У меня в номере убирает горничная. Поэтому я и спустилась вниз позвонить. Давайте сядем вон там в уголочке. - Хорошо, - согласился Мейсон. Они удобно расположились в дальнем углу холла и закурили. - В какой степени ваши неприятности, связаны с тем, что вы для меня сделали? - спросила Сильвия. - Целиком и полностью. - Мне ужасно жаль... Если бы я от вас не убежала, то положение было бы иным? - Ни в малейшей степени. Все обернулось против меня. Но сейчас, все-таки, я хотел бы послушать, что вы мне можете сообщить. - Я попала в ужасное положение. Хуже не бывает. - Я слушаю. - Вчера вечером я вам солгала. Я не спала всю ночь, думая об этом. Скажите, как мне выпутаться? - Скажу, если вы мне расскажите правду. - Хорошо. Я выдала Дункану и Грэйбу долговые расписки в погашении карточного долга. Вчера днем кто-то позвонил мне и сказал, что Сэм Грэйб собирается продать эти расписки моему мужу. Еще он сказал, что Фрэнк воспользуется этими расписками, как доказательством того, что я - азартный игрок, и что мне нельзя доверять деньги, следовательно, я не могу быть опекуном своей дочери. - И как вы поступили? - Я отправилась прямо в казино. Хотела договориться с Грэйбом и Дунканом. - У вас были деньги? - Около двух тысяч - все, что мне удалось достать. Я могла бы уплатить эту сумму в качестве отступного и уговорить их подождать. - Продолжайте. - Я приехала на корабль и пошла к Грэйбу в кабинет. В приемной никого не было. Дверь в кабинет была полуоткрыта. Когда я прежде приходила к Грэйбу, он заранее слышал сигнал и выглядывал в глазок. - До этого вы хоть раз заставали дверь в кабинет приоткрытой? - Нет, она всегда была заперта, а засовы задвинуты. - Что произошло дальше? - Несколько секунд я постояла перед дверью в ожидании появления Грэйба. Он не вышел, тогда я постучала в дверь и сказала: "Это Сильвия Оксман. Можно мне войти?" Мне никто не ответил. Я толкнула дверь и... сразу его увидела. - Вы хотите сказать, что он был мертв? - Да. Я ничего не трогала и вы увидели его в той же позе, как и я. - Что вы сделали? - Бросилась было бежать. Потом вдруг сообразила, что бумаги на столе вполне могут быть моими расписками. Мне как будто показалось, что это они и есть. Знаете, в такие минуты все, что видишь, все замечаешь. Я на цыпочках подошла к столу. Мне не хотелось дотрагиваться до бумаг, ведь я не была уверена, что это мои расписки. Я наклонилась над столом, чтобы рассмотреть их повнимательнее, убедилась, что это и в самом деле они. Я уже потянулась за ними, и тут вы вошли в коридор. В кабинете неожиданно раздался сигнал, и я страшно испугалась. Но все-таки я хотела схватить расписки, спрятать их, а потом объявить, что выкупила их у Грэйба. Однако, тут же сообразила, что в сейфе может не оказаться семи с половиной тысяч долларов наличными. Поэтому я решила выскочить в соседнюю комнату и оставить дверь приоткрытой, как сама ее нашла. Я хотела увидеть, кто пришел. Потом я каким-либо образом отвязалась бы от посетителя, вернулась бы в кабинет и взяла эти расписки. Так я и сделала: вышла в приемную, уселась в кресло и притворилась, что читаю какой-то журнал. Ну, а потом вошли вы. Мейсон нахмурился и пристально поглядел на Сильвию. - Почему вы не разрешили заглянуть в вашу сумочку? - Потому что у меня там был пистолет, - честно сказала она, встретившись с адвокатом взглядом. - Что вы с ним сделали? - Вышла на палубу и бросила за борт. Я не осмелилась признаться, что у меня было оружие. - Что это было за оружие? - "Смит и Вессон" тридцать второго калибра. Мейсон внимательно посмотрел на нее из-под полуприкрытых век и неожиданно сказал: - Миссис Оксман, вы лжете. Она резко выпрямилась, лицо ее сперва вспыхнуло, потом побледнело. - Не смейте обвинять меня во лжи, мистер Мейсон, - сказала она. Адвокат нетерпеливо поморщился. - Сядьте, пожалуйста. Я вам сам укажу, где в вашем рассказе не сходятся концы с концами. - Попробуйте, - сказала она с вызовом. - Во-первых, я шел довольно быстро. Та секция пола в коридоре, которая снабжена сигнализацией, находится всего в тридцати футах от двери в кабинет. На эти тридцать футов мне потребовалось шесть секунд. То, что вы делали, по вашим словам, в кабинете, должно было отнять у вас гораздо больше времени, чем эти шесть секунд. - Но ведь на самом деле вы не сразу открыли дверь приемной, вы выжидали две-три минуты. - Все это отняло у меня не более шести секунд, - сказал Мейсон, пожимая плечами. - Но я лучше знаю, как все было, - настаивала она. - Я услышала сигнал. Он меня испугал. Сначала я просто не в силах была пошевелиться. Потом все-таки решила, что стоит попробовать выскользнуть в приемную. Я постаралась очень осторожно прикрыть дверь. Потом уселась в кресло, взяла журнал я притворилась, что читаю. На все это потребовалось две-три минуты. - Вы были взволнованы, - сказал Мейсон, не сводя глаз с нее. - Вы могли ошибиться во времени... - Не будем говорить о времени, - упрямо сказала она. - Остается тот факт, что вы вовсе не прошли по коридору прямо в приемную, а выждали у двери одну-две минуты. Мейсон покачал головой. Она упрямо сжала губы. - Я слышала сигнал. - Минуточку, - сказал Мейсон. - Может быть, кто-то прятался в приемной? - Это исключено. - Вы уверены? - Да. - Ладно, оставим пока этот вопрос открытым. Вы говорите, что у вас в сумочке был пистолет. - Да. Поэтому я вам и не дала до нее дотронуться. - А потом вы вышли на палубу и выбросили его? - Да. - Но вы не убивали Грэйба? - Конечно, нет. - Тогда зачем вы выбросили пистолет? - Я ведь была в той комнате, а Грэйба кто-то застрелил. Я не хотела, чтобы кто-то подумал, что это я застрелила его, поэтому я и решила избавиться от оружия. - И теперь хотите, чтобы я доказал, что вы не убивали Грэйба? - Но ведь людям вовсе не обязательно знать, что у меня был пистолет. - Сколько времени он у вас находился? - Совсем недолго. Поскольку я часто проводила вечера за игрой, у меня иногда бывали некоторые суммы наличных денег, и мне хотелось на всякий случай быть вооруженной. Какое-то время Мейсон задумчиво курил, сказал сказал: - В вашей истории слишком много уязвимых мест. Ни один Суд Присяжных не поверит в нее. Но у меня есть все-таки опыт и умение разбираться в людях. Глядя на вас во время вашего рассказа, я почувствовал, что вы говорите правду. Я буду защищать вас, миссис Оксман, но дай Бог, чтобы вам никогда не пришлось ничего подобного рассказывать присяжным. - Но мне и не придется... Ведь никто не знает, что я там была... кроме вас. - Не говоря уж о предательстве Бэлграйда, - покачал головой Мейсон, - вы оставили там отпечатки пальцев на письменном столе. Когда вы наклонились над столом, чтобы разглядеть расписки, вы оперлись о стекло левой рукой и оставили на нем отпечатки ладони и пальцев. - Нельзя ли заявить, что это было сделано раньше? - спросила она нахмурившись. - Нет. В полиции сидят не дураки. Поверх этого отпечатка не было никаких других. И он даже не смазан. - Хорошо, - сказала она. - Придется мне испить всю чашу. Но только не думайте, что сумеете уговорить меня дать ложные показания. Я все равно скажу всю правду, даже если из-за этого погибну. - Вполне вероятно, что так оно и случится, - мрачно сказал Мейсон. - Почему вы все-таки убежали от меня? - Я ведь уже сказала. Какой-то мужчина сообщил мне, что мой муж на борту. - Вы видели раньше этого мужчину? - Нет, но вчера вечером я заметила его, он мне раза два попадался на глаза. Мне... мне кажется, что он вообще преследовал меня. - Что же он вам сказал? - "Берегитесь, Сильвия, ваш муж на борту" или что-то в этом роде... - Не могли бы вы его описать? - На нем был черный шелковый костюм, черные туфли на толстой подошве, галстук в черно-синюю полоску и булавка с опалом. Ему лет пятьдесят, густые черные волосы, пышные черные усы. Не очень высокий, но плотного сложения. - Вы с ним разговаривали в тот вечер? - Нет. - Но вам кажется, что он вас преследовал? - Знаете, как это бывает, когда в игорном зале появляется женщина без спутника. Иногда ко мне просто приставали. - Так вы думаете, что и он преследовал такие же цели? - Сама не знаю. - По-видимому, он знает вашего мужа? Сильвия кивнула. - И по какой-то причине предупредил вас, что ваш муж на корабле? Она снова кивнула. - Вы сами видели мужа? - Нет. Мейсон аккуратно загасил в пепельнице сигарету, облокотился о колени, оперся на руки подбородком и задумчиво уставился на ковер. - Не думал я, что все будет так сложно, миссис Оксман. Теперь же все стало просто опасным, дела идут все хуже и хуже. - Что же мне делать? Я вам рассказала всю правду... Мимо прошел рассыльный, неся кипу свежих газет, и Сильвия вдруг замолкла на полуслове. - В чем дело? - спросил Мейсон. - Заголовки... заголовки в газетах, которые пронес мальчик... Мейсон быстро поднялся, пересек вестибюль и подошел к газетному киоску, на стойку которого рассыльный только что свалил всю кипу. Купив два экземпляра, он развернул газету и на первой странице прочел: "Фрэнк Оксман обвиняет в убийстве на "Роге изобилия" собственную жену". Сунув газету под мышку, Мейсон вернулся к Сильвии, и сказал, усаживаясь рядом с ней: - Плохо дело, миссис Оксман. Думаю, что этот удар в спину вы должны встретить мужественно. И, пожалуйста, не проявляйте никаких эмоций, может быть, за нами наблюдают. Ее холодные пальцы коснулись его руки, когда она взяла у него газету. Мейсон развернул свою и тоже начал читать: "В своем заявлении, сделанном сегодня полиции, Фрэнк Оксман, известный биржевик, сообщил факты, которые, как считает полиция, полностью разрешают загадку убийства Сэма Грэйба, владельца игорного заведения, расположенного на корабле "Рог изобилия". До того как Оксман сделал свое заявление, это событие представлялось загадочным и трудноразрешимым. Прежде всего, в этом деле немалую роль играет вопрос юрисдикции, так как судно в момент убийства находилось за пределами двенадцатимильной зоны. Поэтому в разборе этого дела принимают участие одновременно и местные полицейские и служба шерифа, в сотрудничестве с федеральными властями. Федеральные власти, по обыкновению, отказываются давать прессе какие бы то ни было сведения, кроме того, что дело продвигается успешно. В высших полицейских кругах теперь уже известно, что загадка разрешена полностью, остается лишь несколько частностей, и среди других - неясность в вопросе о том, какую роль в событиях играл известный адвокат по уголовным делам Перри Мейсон. Власти терялись в догадках по поводу самого таинственного убийства этого года, когда последовало заявление Фрэнка Оксмана, сделанное им через своих адвокатов Уоршема и Уивера, и подействовавшее на полицию, словно разорвавшаяся бомба. Последствия этого признания, несомненно, отразятся на судьбе известного адвоката и, безусловно, приведут седовласую леди в руки закона. Одно время предполагалось, что она покончила с собой. Но в свете заявления Оксмана, полиция склонна теперь, отказаться от этого мнения. Хотя признание биржевика передано его адвокатом полиции в секрете, никто не сомневается, что в скором времени полиция сделает публичное заявление. Пока что, однако, Уоршем и Уивер отказываются с кем бы то ни было обсуждать вопрос об этом заявлении, хотя они и признали, что это заявление было подготовлено в их конторе и ими же передано федеральным властям. Адвокаты отказались сообщить о местонахождении своего клиента, но одному из репортеров удалось напасть на след Фрэнка Оксмана, который и признал при встрече с журналистом, что он сообщил полиции некоторые факты, которые послужат обвинением в убийстве его жены. Видимо, под влиянием сильного волнения он сообщил, что уже несколько недель назад они с женой расстались, однако их общая любовь к единственному ребенку помешала им немедленно расторгнуть брак. Фрэнк Оксман поведал нашему репортеру драматическую историю, равную которой бесполезно искать в анналах судебной хроники. "Мы с женой, - заявил он, - разошлись уже несколько недель тому назад. Мне неизвестно, начала ли она оформление развода, но, вероятно, начала. Я хотел, чтобы первый шаг сделала она сама. Потом я вдруг совершенно случайно узнал, что она не только лишилась всех своих наличных средств, но еще и выдала долговые расписки хозяевам казино "Рог изобилия". Разумеется мне было известно, что она постоянно ездит в Лас Вегас, я знал, что она обожает игру, но всегда полагал, что она это делает из жажды развлечения. Мне и в голову не приходило, что она способна поставить на карту свое будущее, равно как и будущее нашего ребенка, забывая обо всем на свете за игорным столом. Сразу же, как только мне стало известно о долговых расписках, я безуспешно пытался связаться с женой. В тот день хозяева казино несколько раз предупреждали меня, что если до полуночи я не выкуплю эти расписки, то они будут предоставлены в распоряжение судебного исполнителя с тем, чтобы их оплатили законным путем. У меня не было никаких причин погашать карточные долги жены, но я не хотел, чтобы имя моей дочери получило огласку, а ведь это было неизбежно, если бы начался процесс. Поэтому я собрал необходимую сумму наличными и отправился с этими деньгами в "Рог изобилия". У меня было как раз семь с половиной тысяч долларов. Не могу точно сказать время, когда я поднялся на борт корабля, но уже был поздно. Я попросил одного из служителей проводить меня в кабинет Грэйба, но он мне указал на коридор, который вел в приемную и велел мне постучать в тяжелую деревянную дверь, Я так и сделал. В двери открылся глазок и чей-то голос спросил, что мне надо. В тот момент я не знал, что это мистер Грэйб, так как раньше никогда не встречался с ним. Я представился, он сказал, что он - Грэйб, и впустил меня. Держался мистер Грэйб любезно, но очень по-деловому. Он объяснил мне, что моя жена выдала расписки, заверив, что они будут выкуплены в течение сорока восьми часов. С тех пор прошло гораздо больше времени, и ему, Грэйбу, не нравится, когда его дурачат. Поэтому, если долговые расписки не будут выкуплены немедленно, то он решил передать дело в Суд. Я ему сказал, что ни один Суд не станет рассматривать расписки, выданные в казино. На это он мне ответил, что в любом случае огласка неизбежна, и это его главное оружие, так как он понимает, что я скорее соглашусь выкупить расписки, чем терпеть позор, если все это всплывет в газетах. Он понимал, что мне придется уплатить. Я передал ему семь с половиной тысяч долларов наличными и взамен получил три долговых расписки, написанные рукой Сильвии. Само собой, что я предполагал позднее получить эту сумму с моей жены. У меня вполне солидное предприятие, но я не богат, мои доходы ничтожны по сравнению с тем богатством, которое должна через несколько месяцев получить моя жена. Я только хотел избавить нашего ребенка от позора, но я не собирался оплачивать карточные долги моей супруги. Я положил расписки в карман и хотел покинуть судно, ответив отказом на любезное приглашение мистера Грэйба осмотреть корабль. Выйдя из кабинета, я правда, зашел сначала в бар, чтобы немного выпить, а потом в ресторан, где съел пару сэндвичей. Я уже собирался домой, как вдруг вспомнил, что не получил от Грэйба никакого письменного подтверждения, что это именно те расписки, о которых все время шла речь. А при таких отношениях с моей женой оно могло мне понадобиться, ведь мне еще предстоял развод с ней. Я вернулся в коридор, который вел к двери кабинета и, с минуту помедлив перед дверью в приемную, достал из кармана расписки. Потом толкнул дверь и вошел. Я сразу же заметил, что дверь, ведущая в сам кабинет, широко распахнута. Это меня очень удивило, потому что мистер Грэйб объяснил мне, что она всегда заперта и закрыта на задвижки, поскольку им приходится держать в кабинете значительные суммы денег. Я на цыпочках пересек приемную, опасаюсь, что, может быть, нарушаю какое-нибудь деловое совещание. То, что я увидел, буквально лишило меня дара речи: в кабинете стояла моя жена, держа в правой руке пистолет. Грэйб полулежал, распростершись на письменном столе, уронив на него голову и плечи. В левом виске у него зияло огромное отверстие, из раны струилась кровь. С минуту я стоял в полной растерянности. Я боялся, что жена обратит оружие против меня. Поэтому я осторожно вышел обратно в приемную и быстро прошел по коридору, надеясь подождать выхода Сильвии и спросить ее, зачем она это сделала. Я хотел потребовать, чтобы она отдалась в руки полиции. То, что я увидел, потрясло меня до глубины души. Когда я стоял у входа в коридор, в дальнем конце зала показался высокий, хорошо сложенный мужчина, сначала я не узнал его, но потом понял, что это Перри Мейсон, знаменитый адвокат. Мне его однажды показывали на каком-то банкете, а таких, как он, обычно не забывают. Он вошел в коридор и я понял, что он непременно увидит сцену, которая меня так поразила, но, тем не менее, я обрадовался возможности переложить все на плечи адвоката. Я тот час же вышел на палубу и сел в катер. По дороге в город я только и думал о том, что мои показания в Суде против жены не будут приняты во внимание в соответствии с законом. С другой стороны, если бы я попытался скрыть, что видел, меня могут посчитать соучастником убийства. И потому я решил повидаться с адвокатом. Единственный адвокат, которому я полностью доверяю, является мистер Уоршем, он ведет все мои дела и хорошо знает меня и Сильвию. Я попытался связаться с ним по телефону, но сумел поговорить с ним только сегодня утром. Я рассказал ему все, что видел, и он настоял на том, чтобы я сделал письменное заявление, предназначенное для полицейских властей. Я так и поступил. Мне неизвестно, что произошло после того, как Перри Мейсон вошел в приемную, но я твердо знаю, что когда он шел по коридору к кабинету, моя жена была еще там. С тек пор я не видел ни своей жены, ни Перри Мейсона. Я не стал дожидаться, когда они выйдут из коридора. Я сразу же пошел на палубу и постоял там несколько минут, пытаясь прийти в себя. Сколько времени я там пробыл, затрудняюсь сказать. Я был слишком взволнован, чтобы смотреть на часы". Мистер Оксман отказался сообщить, сохранил ли он у себя копию сделанного им и переданного властям письменного заявления. Расписки же, как он сказал, находились в его руках, он любезно показал их репортеру. Нам стало известно, что полиция должным образом приняла заявление мистера Оксмана, поскольку оно подтверждается неоспоримыми фактами. Мистер Оксман был допрошен и отпущен. Он заверил, что по первому требованию готов предстать перед Большим Жюри в качестве свидетеля. Заседание Большого Жюри состоится сегодня днем". Мейсон перевернул страницу и увидел факсимиле трех расписок с подписью Сильвии Оксман. Были здесь еще и фотографии корабля, Сильвии Оксман и Фрэнка Оксмана. Несколько статеек поменьше перепевали эту же самую историю на все лады, в одной из них высказывалось предположение, что, возможно, Матильда Бейсон узнала о преступлении своей внучки и в отчаянии покончила с собой. Не исключено, что она быть соучастницей убийства и поэтому предпочла скрыться, как и Сильвия Оксман. Рядом было напечатано заявление какого-то свидетеля, который видел Матильду Бейсон и Перри Мейсона, беседующими в баре. Свидетель уверен, что это было после убийства, поскольку за несколько минут до этого он хотел уехать в город, но ему не удалось, поскольку администрация судна для отвода глаз затеяла ремонт сходней, чтобы задержать гостей до появления полиции. Мейсон поглядел на Сильвию. - Фрэнк меня не видел, - заявила молодая женщина. - Он лжет. - Значит он не видел вас с пистолетом в руке? - Конечно, нет. В этом весь Фрэнк Оксман. Ему нельзя доверять ни на секунду. Он не задумываясь воткнет вам нож в спину. Фрэнк хотел развестись со мной, но, естественно, отправить меня в тюрьму по обвинению в убийстве намного удобнее. Мейсон показал ей факсимиле расписок. - Откуда это у него, миссис Оксман? - Как откуда? Наверное, он взял их со стола Грэйба... Если только не получил их от вас. Мейсон вынул из портсигара очередную сигарету. - Миссис Оксман, я оплатил эти расписки и забрал их. - Что вы сделали? - Выкупил расписки. - Но ведь вы же не могли этого сделать... Они же были там, когда... - Я знаю. Но я сжег их еще до того, как вошел Дункан. - Но разве это законно? - Конечно. Я ведь действовал как поверенный в делах. Я нашел эти расписки и оплатил их. Так что вам стоит повнимательнее приглядеться к распискам в газете, миссис Оксман. Она посмотрела на факсимиле более внимательно, потом наклонилась вперед и стала смотреть прищурив глаза. - Послушайте, - сказала она, - да ведь это же подделка. - Но расписки похожи на настоящие? - Да, подпись точь-в-точь, как моя. Но я знаю, что это подделка, потому что в тот раз у меня не было с собой авторучки, когда я подписывала первую из этих расписок. Пришлось воспользоваться ручкой Грэйба, которая писала неважно, рука у меня дрогнула и на бумаге оказалась клякса. Я сказала, что могу написать новую расписку, но Грэйб ответил, что все в порядке. Я это помню очень хорошо, потому что вчера вечером еще раз видела эту кляксу. - Теперь и я припоминаю, - сказал Мейсон. - Я тоже ее заметил. Несколько минут Мейсон задумчиво курил. Сильвия свернула газету и негодующе сказала: - Меня просто тошнит от всего этого! От его бессовестной лжи... - Подождите, миссис Оксман, - прервал ее Мейсон, - думаю, что я могу сказать вам, как все произошло. Вполне возможно, что Фрэнк и в самом деле мог видеть вас в кабинете. - Но ведь я вам говорю, что это ложь! - Не торопитесь. Человек, который следил за вами, утверждает, что вы были еще в кабинете, когда Фрэнк Оксман прошел по коридору. Он отсутствовал минуту или две и тут же снова появился в зале. Когда он шел по коридору, в кабинете раздался сигнал, но вы были еще в приемной и сигнала могли не слышать. Возможно, он подошел к двери приемной как раз в тот момент, когда вы толкнули дверь кабинета. Он ведь говорит, что некоторое время помедлил перед приемной, доставая расписки. Так что он вполне мог отворить дверь приемной и войти в нее в то мгновение, когда вы были уже в кабинете и наклонились над столом. Сначала он испугался, увидев вас, а потом сообразил, что вот сейчас-то вы и окажетесь полностью в его руках, ведь он может взвалить убийство на вас. Он понял, конечно, что вы возьмете расписки, лежащие на столе, и уничтожите их. Но все равно вы оказались в его власти. Поэтому он тихонько вышел обратно в коридор, и на этот раз вы уже слышали сигнал, поскольку вы находились в кабинете. Вы решили, что кто-то идет, потому и вышли обратно в приемную. А несколько минут спустя появился я, и опять вы не могли слышать сигнала, поскольку вы снова были в приемной. Таким образом, все сходится. Сильвия в отчаянии посмотрела на адвоката. - В вашем изложении все звучит дьявольски логично, - сказала она. - Я почти ненавижу вас за это. - Успокойтесь, - сказал Мейсон, - и постарайтесь не плакать. - Я и не плачу, - ответила она напряженно. - Я думаю, что нашел выход, - сказал Мейсон, стряхивая пепел с сигареты. - Мне пришлось уничтожить расписки, потому что я не хотел, чтобы их нашли при мне. Но только вы одна знаете, что я их уничтожил. Так вот, я раздобуду точно такие же бланки, которыми пользовались Грэйб и Дункан, это несложно. А потом, пользуясь этими факсимиле, мы изготовим точно такие же копии, соответствующим образом подписанные и датированные. - А этим я не суну сама голову в петлю? - Сунете, если об этом станет известно. Но подумайте, каким идиотом будет выглядеть Фрэнк Оксман, когда узнает, что в руки окружного прокурора попали настоящие расписки. Этим самым его фальшивые расписки будут поставлены под удар, а заодно и все остальное. И тогда станет ясно, что все его заявления - заведомая ложь. - Я верю вам, - кивнула Сильвия. - Привезите эти бланки и мы сделаем такие расписки, что их подлинность подтвердит даже Чарли Дункан. 12 Мейсон заехал в небольшой ресторанчик и позвонил в агентство Дрейка. Детектив был на месте. - Привет, Пол, - тихо сказал адвокат. - Что нового? - Газеты видел? - Да. - И что ты думаешь по этому поводу? - Ничего не думаю. Где Фрэнк Оксман? - Он подписал свое письменное заявление, его отпустили, и он отправился к себе домой. Там его поджидала парочка репортеров, которые все из него вытянули. После этого он выскользнул через черный ход и отправился в отель "Кристи" в Голливуде. Зарегистрировался под именем Сиднея Френча. Мейсон присвистнул. - Он знал, что его жена там? - Не думаю. - Тогда зачем же он приехал туда? - Полагаю, он пытался скрыться от репортеров. - Мне все это не нравится, Пол. - В конце концов, это очень приличный отель, Перри. Возможно, то, что они оба там - простое совпадение. С минуту Мейсон молчал, потом сказал: - Вряд ли это совпадение, Пол, но очень может быть, что у них обоих этот отель с чем-то связан, может, они и раньше когда-то скрывались там, чтобы уединиться... Скажи-ка, Пол, что слышно о Бэлграйде? - Если бы я мог произнести вслух то, что я о нем думаю, телефонные провода расплавились бы, - злобно сказал Дрейк. - Но мне не известно, чем он сейчас занимается. Знаю только, что ему вручили повестку о явке сегодня днем на заседание Большого Жюри. Мне тоже прислали такую повестку и сейчас из кожи лезут, чтобы и ты получил такую же. - Где Бэлграйд провел ночь? - Черт возьми, да откуда мне знать? Кому какое дело до этого? - Мне есть дело. - Не понимаю. - Пол, ему непременно потребуется сменить белье, принять душ, побриться. А если он готовится предстать перед Большим Жюри, то его наверняка будут фотографировать, и ему, конечно, захочется надеть свой лучший костюм. Так что, я думаю, если мы отправимся к нему домой, то, вероятно, застанем его там. - Но, Перри, если мы у него появимся, то он немедленно свяжется с полицией и сообщит, где они могут тебя найти. Я не испытываю к нему ни малейшей симпатии, но... - Да подожди ты, прошу тебя, - прервал его Мейсон, - я совсем о другом думаю. Как он выглядит? - Ты имеешь в виду описание внешности? - Да. - Ему лет пятьдесят, вес примерно сто девяносто фунтов, носит усы, на мочке правого уха небольшой шрам и... - Какой костюм он обычно носит? - Когда на работе - черный шелковый костюм. Считает, что таким образом вызывает меньше подозрения и неразличим в темноте. - Тебе известен его адрес? - Он живет в маленьком бунгало неподалеку от бульвара Вашингтона на Пятой авеню. Довольно далеко. - Слушай, Пол. Забирайся в машину и подожди меня на углу Пятой авеню и бульваре Вашингтона. Мы подъедем туда одновременно. Я прошу тебя, не возражай, и поторопись, у нас не так много времени. - Мейсон повесил трубку, не дав Дрейку разразиться негодующей тирадой. Мейсон приехал в условленное место минут на пять раньше детектива. Наконец подъехал Дрейк, припарковал машину, подошел к адвокату и возобновил свои протесты: - Я не думаю, что из этого будет какой-нибудь толк, Перри, - сказал он. - Ладно, подожди ворчать, - ответил адвокат. - Я хотел бы, чтобы ты разузнал о Бэлграйде побольше. Он - единственный из твоих людей, кто был на корабле во время убийства. Особенно, меня интересует, насколько точен тот отчет, который он тебе представил. - Мерзавец он, вот кто, - с горечью сказал Дрейк. - Уж я позабочусь, чтобы он больше не получил работу ни в одном детективном агентстве. - Не бери в голову, - сказал Перри. - В конце концов, искушение было уж слишком велико, а в остальном он, может быть, вовсе и неплохой человек. Они молча прошли целый квартал, потом Дрейк указал рукой: - Вот тот дом. - Его жена тебя знает? - Да. - А меня? - Не думаю. Разве что видела твою фотографию в газете. - Пол, мне нужно непременно попасть к нему домой. Так что ничего не объясняй, когда нам откроют, просто входи и все. Ты понял? - Не удивлюсь, если нас обоих выкинут из дома. - Что за человек его жена? - Блондинка с этакими невинными глазами, знаешь, из тех, что умеют напустить на себя вид ребенка, а на самом деле тверже камня. Ей лет тридцать. - Что ж, рискнем. Они прошли по асфальтированной дорожке и поднялись по ступеням. Дрейк шел первым и нажал на звонок. Несколько минут спустя молодая женщина в цветастом домашнем платье открыла им дверь и сказала с преувеличенной любезностью в голосе: - О, да это мистер Дрейк! Доброе утро, мистер Дрейк! Как поживаете? Хотите видеть Джорджа? - Да, - сказал Дрейк и шагнул вперед. На секунду голубые глаза женщины застыли, словно ледышки, но красные губы по-прежнему улыбались. - Его нет. - Я должен с ним встретиться именно здесь, - заявил детектив. - Ну, хорошо, - ответила она и отступила от двери. Мейсон быстро прошел мимо нее. - Может быть, вы пройдете в дом и присядете? Когда вы должны встретиться с Джорджем? Мейсон удобно расселся в кресле, перехватил тревожный взгляд Дрейка и спросил: - Когда вы его в последний раз видели, миссис Бэлграйд? Она повернулась к Мейсону, лицо ее ничего не выражало. - Вы - мистер Мейсон, не так ли? - Да. Так когда вы видели в последний раз супруга? - Почему вы спрашиваете? - Просто интересуюсь. - Со вчерашнего вечера его нет дома. Его задержали. - Как он был одет, когда вы его видели? - Почему это вас интересует? - В конце концов, он ведь работает у мистера Дрейка, - сказал адвокат, указывая на детектива. - У него было задание. Мы хотели поговорить с ним. - Вы хотите сказать - обратилась она к Полу Дрейку, - что он все еще работает у вас? - Конечно. - Он думает, что вы на него рассердились за то, что прочли в газетах. - Естественно, я зол как черт, но в конце концов, он все еще работает на меня. - Так как же он был одет, миссис Бэлграйд? - снова спросил Мейсон. - На нем был его обычный черный костюм из черного шелка. - Мы все получили повестки и должны явиться на заседание Большого Жюри, - преувеличено небрежным тоном сказал Мейсон. - Вот я и подумал, что неплохо было бы поговорить нам втроем, прежде чем отвечать на вопросы. Миссис Бэлграйд облегченно вздохнула. - Вот как вы на это смотрите, господа! Я очень рада. Джорджу представился шанс заработать большие деньги, если он продаст свой рассказ газетчикам. Он был бы дураком, если бы отказался. Конечно, я понимаю ваши чувства, но и вы должны понять человека, который живет только на зарплату. Вы оба неплохо зарабатываете, а Джордж - нет. Нам часто приходится очень туго. - Она перевела дух. - Но теперь газеты больше не заинтересованы в Джордже. Ведь он получил повестку в Суд, и теперь они считают, что все, что ему известно, и так станет достоянием общественности. - Вы совершенно правы, - кивнул Мейсон и бросил взгляд на часы. - Так когда же вы его ждете? - Он звонил около часа назад и сказал, что через час будет дома. Я жду его с минуты на минуту. Он хотел переодеться. Дрейк поглядел на часы и бросил взгляд на Мейсона. Из окна донесся визг шин тормозящей перед домом машины. - Похоже на то, что он подъехал, - сказала миссис Бэлграйд и выглянула в окно. - Да, это он. Мейсон кивнул и подошел к двери. За дверью раздались шаги. Мейсон распахнул ее и произнес: - Добро пожаловать, мистер Бэлграйд, присоединяйтесь к нам. Оперативник словно окаменел. Позади Мейсона появился Дрейк. - И я бы себя чувствовал не лучше на твоем месте, если бы предал своего клиента, как это сделал ты. - Прекрати, Пол, - остановил его Мейсон. Бэлграйд, пряча от них глаза, вошел в дом. Жена подбежала к нему, крепко обняла и прижалась всем телом. Они оторвались друг от друга только, когда Дрейк кашлянул. - Мне понятны ваши чувства, мистер Мейсон. Не сомневаюсь, что вы считаете меня последним негодяем и подлецом. - Давайте-ка лучше сядем и поговорим, - предложил Мейсон. - Я достаточно долго занимаюсь адвокатской практикой, чтобы не понять, что люди всего лишь люди. Бэлграйд посмотрел на свою жену. - Ты приготовила мне вещи, Фло? Она кивнула. - Может быть, ты приготовишь нам чего-нибудь выпить? Возможно господа захотят... - Господа не захотят ничего лучшего, чем то, чтобы миссис Бэлграйд осталась в этой комнате, - усмехнулся Мейсон и добавил в ответ на недоумевающий взгляд Бэлграйда: - А то ей еще вздумается позвонить какому-нибудь приятелю... - А-а! - понял Бэлграйд. Когда они уселись, Бэлграйд пристально посмотрел на Дрейка: - Так значит, меня вышвырнули из детективного агентства? - Это зависит от вас, - живо ответил Мейсон, не давая Дрейку возразить. - Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали, как вышло так, что вы нас предали, Может быть, все выглядит не так уж плохо. - Вы и в самом деле воспринимаете это совсем иначе, чем я думал, - сказал Бэлграйд адвокату. - И от этого еще больше чувствую себя отвратительным фискалом. Мне и правда хотелось бы как-то объяснить вам свое положение, господа. Я ведь ведь не всегда имел постоянную работу, а у меня - жена, которую я должен содержать, дом, который нужно поддерживать в приличном состоянии, и всякие расходы. Так вот, когда я отправился на "Рог изобилия", то попал прямо в гущу дела об убийстве. Первый раз в жизни я столкнулся с тем, что у меня появилась возможность действовать в качестве оперативника. Как вы помните, я преследовал Сильвию до набережной, потом сопровождал ее на корабль, а затем вернулся вместе с ней на берег, где увидел Стейплза, который передал мне, что у него ваше распоряжение сменить меня. Я позвонил по телефону, сделал доклад, и мистер Дрейк сказал, что он работает для вас, мистер Мейсон. Я знал, что вы на корабле, вот я и подумал, что мог бы вернуться обратно, чтобы в случае чего быть вам полезен. - Минуточку, Бэлграйд, - сказал Дрейк, - правильно ли я понял, что ты вернулся обратно на "Рог изобилия"? - Да, - кивнул Бэлграйд. - Какого черта ты не отправился домой? Ведь я же сказал, что ты не потребуешься мне больше в этот вечер. Бэлграйд неловко заерзал на своем стуле. - Видите ли, мистер Дрейк, вы ведь меня ставили не слишком высоко. Поручали мне не очень сложные дела, все интересное доставалось другим. Вы помните, что поручили мне следить за горничной Сильвии Оксман, и единственная причина, по которой я оказался замешанным во всех этих событиях, это то, что девушка отправилась на встречу с госпожой. А как только я добрался до миссис Оксман, вы сразу же приказали мне передать ее Стейплзу. Я знал, что в основном вы работаете на Мейсона, вот я и решил, что если я сумею произвести хорошее впечатление на мистера Мейсона, то он замолвит словечко за меня перед вами, и вы тогда будете постоянно давать мне работу. И тогда у меня появятся действительно интересные и важные поручения. - Если дело обстоит именно так, - начал Дрейк, - то как ты мог... - Подожди, Пол, - прервал его Мейсон, - разреши, пожалуйста мне самому разобраться во всем. Что же случилось после, мистер Бэлграйд? - К тому времени, когда я на катере вернулся к судну, там стали чинить трап, и нам пришлось остаться на катере. Ну, а через некоторое время прибыли полицейские и мы узнали, что на судне произошло убийство. Полицейские сказали, что нам придется вернуться на берег, поскольку никому не будет разрешено подняться на борт, и игры там тоже не будет. Это заставило меня призадуматься. Когда мы прибыли на берег, там уже толпились репортеры. Один из них знал меня, и знал, чем я зарабатываю на жизнь. Он начал меня расспрашивать и понял по моим ответам, что я мог бы ему рассказать немало, если бы захотел. Он захватил меня с собой и отправился к своему редактору, а тот послал еще одного человека, который должен был сменить на пристани моего знакомого. Редактор сделал мне предложение, которое так много значило для меня. И я не мог устоять против искушения, к тому же я не считал, что мой рассказ может создать кому-то из вас неприятности. Мне сказали, что мистер Мейсон на борту "Рога изобилия", что он арестован, и что все равно вся эта история выплывет наружу в течение следующих суток, а они просто хотят оказаться первыми. Они сказали, что если я стану держать язык за зубами, то ровным счетом ничего не получу за это, а если все выложу им, то заработаю кучу денег. Потом редактор сообразил, что ему лучше растянуть всю эту историю на два выпуска и потому решил спрятать меня где-нибудь в укромном местечке. Но кто-то из репортеров видел, как все произошло, и уж не знаю, каким образом, но окружному прокурору стало известно, где я нахожусь. Вот мне и вручили повестку, а как стало известно, что я должен буду публично давать показания, газета меня тут же выкинула, поскольку им не было больше от меня пользы. За мой первый рассказ мне уплатили немного наличными, на том все и кончилось. - Насколько точным был ваш рассказ по телефону? - спросил Дрейк. Бэлграйд вспыхнул: - Вы не имеете права сомневаться в моей добросовестности только из-за того, что мне представилась возможность заработать немного денег. Я сообщил вам истинную правду. - Вы сопровождали Сильвию Оксман на корабль? - спросил Мейсон. - Да. - Сколько времени она была в зале, прежде чем отправились в кабинет Грэйба? - Очень недолго. Не могу сказать с точностью до минуты, но она прошла в бар, выпила немного, потом сдала пальто в гардероб и прошла в кабинет Грэйба. - Через сколько времени после этого приехал я? - Минут через восемь-десять, но ведь вы помните, мистер Мейсон, еще до вашего появления там уже был Фрэнк Оксман. - А откуда тебе это известно? - начал было Дрейк, но Мейсон бросил на него предостерегающий взгляд, и он замолк. - Потом, когда Фрэнк Оксман уехал, появился я? - спросил Мейсон. - Вскоре после вашего появления Оксман покинул корабль. Потом появился Дункан с судебным исполнителем. Минут десять спустя судебный исполнитель вместе с вами вышел из коридора, ведущего к приемной, и вы были в наручниках. - Миссис Оксман к этому времени уже ушла из кабинета? - Да. - Но и после ее выхода из этого коридора вы все еще продолжали наблюдать за ним? Ведь вашей задачей было следить за Сильвией, а не за коридором? - Мне удалось совместить это, мистер Мейсон. Миссис Оксман села за один из игорных столов. Я стоял в таком месте, откуда мне был виден вход в коридор и сама миссис Оксман. - Хорошо, что произошло потом? - Появился Дункан, и миссис Оксман ушла на палубу. - Через сколько времени после моего ухода из коридора вышел Дункан? - Минуты через три-четыре, не больше. - И миссис Оксман сразу же ушла на палубу? - Да. - Потом? - Это все. Я проследил за миссис Оксман на палубе и проводим ее до берега. - Вы уверены, что рассказали нам абсолютно все? - Уверен. - Разве вы ничего не сказали Сильвии? - Ах, да, - лицо Бэлграйда выразило удивление. - Я в самом деле сказал ей, чтобы она торопилась, потому что на судне ее муж. - Понятно. И для чего вы это сделали? - Видите ли, я почувствовал что-то неладное. Я не знал, что именно, но я видел, что на вас были наручники, а ведь вы - известный адвокат, на которого не наденут браслеты без серьезной на то причины. Я подумал, что вы, наверное, стараетесь от чего-то оградить миссис Оксман и хотите, чтобы она покинула корабль, но я не знал, как этому помочь. Вот тогда мне и пришла в голову мысль чуть высунуться из-за двери, предупредить ее о муже, а потом уже выйти и проводить ее на посадку в катер. Я решил сесть в первый же катер, в уверенности, что и она поступит так же. А если бы она передумала, то ведь я мог бы выйти и остаться на корабле. - Теперь я хотел бы задать вам вопрос, мистер Бэлграйд, - попросил Мейсон. - Скажите, откуда вы знаете Фрэнка Оксмана? Бэлграйд неловко поерзал на стуле, перевел взгляд на жену, потом уставился на носки своих туфель. - Я предпочел бы не отвечать бы на этот вопрос, мистер Мейсон. Иначе я обману доверие человека, который положился на меня. Дрейк язвительно рассмеялся. - До сих пор ты был в этом вопросе не так щепетилен. - Помолчи, Пол, - спокойно перебил его Мейсон. - Так в чем же дело, мистер Бэлграйд? - Я работал на Фрэнка Оксмана, - пробормотал оперативник. - Когда? - С месяц назад. - Сколько времени? - Недели две. - Как это получилось? - Мистер Оксман обратился в агентство, где я иногда выполнял поручения. Он искал опытного оперативника. Агентство поручило это мне. Понимаете, мистер Мейсон, ведь мы, детективы, не имеем постоянной работы. Мы работаем по найму. Например, когда вы даете задание Дрейку, то он нанимает десять-пятнадцать человек, которые у него зарегистрированы. Поэтому мы вынуждены регистрироваться в нескольких агентствах. Таким образом нам удается обеспечить себя более или менее постоянными заработками, а агентствам не приходится выплачивать нам постоянную зарплату. - Ясно. Значит, Фрэнк Оксман хотел, чтобы вы следили за его женой? - Да. - И сколько времени длилась эта работа? - Шестнадцать дней, по-моему. - Что же вы узнали? - Узнал достаточно, чтобы посочувствовать ей, - ответил Бэлграйд, опустив глаза. - Но ведь мои симпатии и антипатии не играют никакой роли в моей работе, денег они не приносят. Она - леди с головы до ног, но очень импульсивна и любит развлечения. Пару раз в "Роге изобилия" с ней заигрывали мужчины, ну, и она отвечала им тем же, но не было ничего серьезного. - Вы сообщили об этом Фрэнку Оксману? - Да. - Почему же ты мне об этом не рассказал? - спросил Дрейк. - Просто не представилось случая. Вы ведь только сказали мне, что выполняете работу для мистера Мейсона. Назвали адрес и велели следить за девушкой, которая там работает, и дали мне ее описание. Я знал, что вас интересует только горничная. И лишь когда я по телефону сообщил, что девушка вышла из дома с меховым пальто, вы велели мне последовать за ней и переключиться на миссис Оксман, если девушка с ней встретится. Но даже тогда я решил, что мистер Мейсон работает на Фрэнка Оксмана, подготавливает для него бракоразводный процесс или еще что-то в этом роде. Но когда мы приехали на судно и я увидел там мистера Мейсона, то понял, что он работает не для Оксмана, и что здесь игра идет посерьезнее. - Миленькое объяснение, - скептически усмехнулся Дрейк. - Это чистая правда, - настаивал Бэлграйд. - Насколько это будет зависеть от меня, Бэлграйд, - сказал Дрейк, - то твоя карьера детектива закончена. - Я очень сожалею, мистер Дрейк. Я старался сделать, как лучше. - Ничего не нужно для него делать, Джордж, - голос миссис Бэлграйд звучал резко. - Он платит тебе, чтобы ты за это отдал душу. - Замолчи, Фло, - в голосе Бэлграйда не было никакого выражения. - Не замолчу. По-моему, это наглость. Ты работаешь день и ночь, таскаешься в любую погоду, и что получаешь взамен? Первый раз в жизни... - Не вмешивайся, Фло, - на этот раз Бэлграйд повысил голос. - Разве ты не понимаешь, что Дрейк может устроить, чтобы другие агентства не нанимали меня? - Ну и что из этого? Как будто нет другого способа зарабатывать на жизнь, как только у этих изуверов, которые не в состоянии ценить истинной честности? - Вы видели, как миссис Оксман выбросила за борт пистолет? - спросил Мейсон. - Нет, сэр. - Но она могла это сделать так, чтобы вы не заметили? - Наверно, да. Понимаете, я ведь раньше оказался на катере, потому что боялся, что если пойду за ней по пятам, то она меня заметит. Я сделал все, чтобы этого не произошло. Мейсон кивнул Дрейку и сказал: - Думаю, что это все, мистер Бэлграйд. Пошли, Пол, пусть Бэлграйд приведет себя в порядок. - Вам прислали повестку? - спросил Бэлграйд у Мейсона. - Вам следует произвести хорошее впечатление на Большое Жюри, мистер Бэлграйд, - сказал Мейсон, сделав вид, что не расслышал вопроса. - Мы потолкуем с мистером Дрейком. Чем больше я думаю о происшедшем, тем яснее понимаю, что вы и в самом деле оказались в очень щекотливом положении. Такое случается с детективами раз в десять лет. Дрейк сжал запястье Мейсона. - Пошли, Перри, - сказал он. - Вы отличный человек, мистер Мейсон, - сказал Бэлграйд. - А вы прощаете меня, мистер Дрейк? - Не будем сейчас говорить об этом, - дружелюбно улыбнулся Мейсон. - Мы с ним обо всем договоримся, а потом он сообщит вам ответ. Когда они очутились на улице, Мейсон сказал Дрейку: - Мы не можем сейчас позволить себе преследовать его. Он, наверное, один из самых важных свидетелей Большого Жюри, и поэтому намного лучше, если он будет настроен к нам дружелюбно, Пол. Он ведь уже получил деньги от газетчиков. Сам-то лично я вовсе не так уж его виню, прекрасно его понимая. Он ведь работает только за зарплату, и вдруг у него появилась возможность заработать сразу приличную сумму, рассказав газетчикам кое-что, что по его мнению, вовсе не должно было никому повредить. - Я чертовски хотел бы понять, почему ты так заступаешься за Бэлграйда? - Потому что я зарабатываю себе на жизнь тем, что имею дело с разными людьми. Я понимаю, что все эти люди обладают определенными человеческими слабостями. Вспомни, если бы Бэлграйд не был слабым человеком, то ты не смог бы добиться, чтобы он работал на тебя за восемь долларов в день. Конечно, он предал нас. Но деньги от газеты он уже получил, и теперь должен думать о своем будущем. А его будущее зависит от того, как ты к нему отнесешься. Если ты дашь ему понять, что собираешься навредить ему, то он обозлится и тоже постарается навредить нам. Если же ты пообещаешь ему забыть все, то он из кожи будет лезть, чтобы доказать тебе, что он вовсе не так плох. Это значит, что когда он явится на заседание Большого Жюри, то постарается говорить только то, что ты захочешь. По крайней мере в той степени, в которой это вяжется с тем, что он помнит. - Ладно, - ответил Дрейк, - я понял. Но по мне пусть убирается к чертовой бабушке. Они молча дошли до своих машин. - Ну хорошо, - сказал Мейсон. - Думаю, что мне лучше не задерживаться здесь. - Куда ты едешь? - По своим делам, - небрежно сказал Мейсон. - Надеюсь ты не собираешься навестить Фрэнка Оксмана в отеле "Кристи"? Боюсь, что хочешь сделать именно это. А ведь он очень опасный тип... Кстати, Перри, я выяснил, кто стоит за его спиной. - Говори, Пол, да побыстрее, - попросил Мейсон, озираясь по сторонам. - Мы все время следим за Оксманом, как ты и велел. Выяснилось, что он звонил человеку по имени Кастер Сквирс, отель "Пойндекстер". Сквирс - главарь гангстерской банды, которая не брезгует любым игорным бизнесом. Негодяй, каких мало, в полиции на него довольно пухлое досье. И у него есть деньги, он финансирует самые гнусные предприятия и получает большую прибыль. Оксман разговаривал со Сквирсом по телефону. И очень при этом нервничал. - Разговор подслушать не удалось? - Нет. Но разговаривали они минут десять. - И это было после того, как он приехал в отель "Кристи"? - Да. - Так, - задумчиво сказал адвокат, прищурив глаза. - Прекрасно. Полагаю, что у меня есть теперь, что сказать мистеру Оксману. Неплохо играть, имея лишний козырь в рукаве. Посмотрим, какие карты на руках у мужа Сильвии. 13 Мейсон вошел в вестибюль отеля "Кристи", осмотрелся и удостоверился, что Сильвии Оксман не видно. Поднявшись на лифте на пятый этаж, он подошел к номеру пятьсот девятнадцать и постучал в дверь. Через какое-то за дверью послышались шаги, щелкнула задвижка и дверь распахнулась. Худощавый, франтоватого вида человек в двубортном костюме стоял на пороге, окидывая Мейсона враждебным взглядом. - Я хочу с вами поговорить, - просто произнес Мейсон. Оксман с минуту раздумывал, потом отступил, пропуская адвоката в номер. Заперев дверь на задвижку, Оксман показал наманикюренным пальцем на стул, и подождав, пока Мейсон усядется, удобно устроился на кровати, подоткнув себе под спину подушку. Волосы его, густо намазанные бриллиантином, были зачесаны назад, костюм блистал свежестью, туфли начищены до блеска, на пальце красовался перстень с бриллиантом. - Вы так внезапно скрылись из своего отеля, - сказал Мейсон. - Просто-напросто хотел избавиться от репортеров, - ответил Оксман после секундного замешательства. - А может быть от полиции? - Нет, - кисло улыбнулся Оксман. - От полиции я не скрываюсь. - Я - адвокат Перри Мейсон, - сказал Мейсон, глядя Оксману прямо в глаза. - Да, я знаю, кто вы, - спокойно ответил Оксман. - Вас, кажется, разыскивает полиция, поскольку вы неожиданно покинули свою квартиру. По обвинению в убийстве разыскивает, если не ошибаюсь. Вернее, в соучастии в убийстве. Серьезное обвинение. - Что ж, тем более мне повезло, что я вас отыскал. Дело в том, что из газет мне известно, что вы купили у Грэйба кое-какие долговые расписки. - И что если так? - И уплатили за них наличными. Теми самыми, которые были найдены в левом ящике стола Грэйба. - По-видимому, - согласился Оксман. Мейсон неторопливо и весьма выразительно достал из кармана три расписки, которые Сильвия подписала сегодня утром. - Взгляните сюда, мистер Оксман, - сказал адвокат. Оксман наклонился вперед и Мейсон издали показал ему расписки. - Ну и что? - сказал Оксман. - Если это, - сказал Мейсон, - настоящие расписки, то в каком же вы окажетесь положении? Оксман зевнул, похлопал ладонью по губам и сказал: - Честное слово, мистер Мейсон, я думал, что вы умнее. - А не приходило вам в голову, что если у меня в руках настоящие расписки, то ваши - фальшивка? - Не думаю, что Сэм Грэйб продал мне фальшивые, - усмехнулся Оксман. - Он не стал бы продавать подделки. Но если даже он так и поступил со мной, то мне решительно не о чем беспокоиться. Если они поддельные, а это еще требуется доказать, то я все-таки сумею получить свои семь с половиной тысяч долларов из доли наследства Сильвии. До тех пор, пока вы не докажите, что они - подделка, я могу получить за них деньги, как за настоящие. Если же вы все-таки докажите это, то на основании ваших же доказательств, я получу деньги из наследства Грэйба. - Как я погляжу, вы хорошо обдумали все заранее, на случай, если вам будут предъявлены подлинные расписки, - сказал Мейсон. - Эти ваши бумажки ровным счетом ничего не доказывают, мистер Мейсон, - презрительно заявил Мейсон. - Почему? - Вы ведь адвокат Сильвии и, безусловно, виделись с ней после того, как мое заявление попало в газеты. И ей ничего не стоило написать хоть сотню таких расписок. Напрасно вы надеетесь запугать меня, неожиданно появившись здесь и предъявив эти расписки. Я ведь далеко не дурак, и мне просто обидно, Мейсон, что вы могли так плохо обо мне подумать. Я ведь не младенец, которого можно с помощью таких дешевых уловок обвести вокруг пальца. Быть может, те расписки, которые у вас, и в самом деле подлинные, подписанные Сильвией, однако, это не значит, что мои не подписаны ею же. Она может хоть сотню их подписать, не так ли? - Ваш номер не пройдет, - сказал Мейсон. - Это вы так считаете, - саркастически рассмеялся Оксман. - Но ведь на самом деле это вам нужно беспокоиться о себе, а не мне. Вы представляете Сильвию, а она убила Грэйба. - Зачем? - Чтобы завладеть расписками. - Почему же тогда ей это не удалось? - Потому что я успел купить их. У Грэйба их уже не было. Мейсон уютно вытянул ноги и спокойно закурил. - Вы не умеете логически мыслить, Оксман. - Что ж, научите меня, я готов послушать. - Грэйб и Дункан все время ссорились, они были заинтересованы в получении наличных. Они дали вам понять, что за девять с половиной тысяч вы можете получить эти расписки, так как хотели две тысячи отступных. Вы собрали нужную сумму, отправились в "Рог изобилия" и там увидели в кабинете Грэйба свою жену. Грэйб был мертв. Вы сразу сообразили, что вам лучше ретироваться, но потом поразмыслили и решили, что неплохо было бы запутать в это дело Сильвию, обвинив ее в убийстве, и тем самым убрать ее со своего пути. Вчера утром вы из газет узнали, что полиция нашла в столе у Грэйба семь с половиной тысяч, и вам тут же захотелось смухлевать. Вы решили, что ваша жена скорее всего уничтожила оригиналы расписок. А вы как раз собирались сделать заявление, что заставили Грэйба отдать расписки, а Сильвию застали у тела Грэйба. Так почему не объявить, что это вы уплатили семь с половиной тысяч за эти расписки? Подделать их для вас не составило никакого труда, так как образцы подписи Сильвии у вас есть. - Ей Богу, мне скучно, Мейсон, - демонстративно зевнул Оксман. - Я думаю, что человек с вашей репутацией должен быть умнее. - Когда вы увидели свою жену, - спокойно продолжал адвокат, - она склонилась над столом, на который упал труп Грэйба. Вашим первым побуждением было выйти из приемной, и вы удалились оттуда незамеченным. Позже, когда вы узнали, что миссис Оксман не стала сообщать об убийстве в полицию, а предпочла скрыться, оставив, правда, отпечатки пальцев на стекле стола, вам пришла в голову мысль обвинить жену в убийстве, заявить, что вы уплатили семь с половиной тысяч за расписки, вернуть вашим сообщникам две тысячи вместе с подложными расписками и таким образом ловко устроиться. Если даже Сильвия уничтожила настоящие расписки, она не осмелится в этом признаться. А если кто-то еще оплатил эти расписки и забрал их, то и тот человек будет молчать из страха, что окажется последним, кто видел Грэйба живым... - Бред, - прервал его Оксман. - Вы, наверное, курите марихуану? - А может быть, - таким же ровным голосом продолжал Мейсон, - вы заметили на столе расписки и решили, что она уничтожит их. Во всяком случае, вы всегда можете заявить, что подделка не ваша, а Грэйба, и что тот подло обманул вас, продав вам подложные расписки. - Мистер Мейсон, - сказал Оксман, - с меня довольно. Давайте покончим с этим, или же я позвоню в полицию. Мейсон стряхнул пепел с сигареты и заметил: - А вы знаете, Оксман, я ведь могу доказать все, что сказал. Вчера за вами весь день следил детектив. - Боже, неужели вы и в самом деле доверяете частным детективам? Они все никуда не годны, а большинство еще и продажно, - он рассмеялся. - Да я и сам знал, что за мной следят. Плевал я на это. К тому же, никто из вас не мог проследить за мной на корабле. Я специально устроил все так, чтобы тот, кто следил за мной, не смог попасть в один катер со мной. - На корабле был другой оперативник, и он видел, как вы прошли в кабинет. - Этот другой - Бэлграйд, следил вовсе не за мной, а за Сильвией, - снова рассмеялся Оксман. - И он не знает, куда я ходил. К тому же он продал вас газете... Боже, до чего же вы смешны, мистер Мейсон! Ладно, загляните ко мне когда-нибудь в другой раз, и я, пожалуй, поучу играть вас в покер, а то ваши потуги блефовать - просто детские шалости. - Когда вы вернулись на берег, мой человек проводил вас до отеля, - продолжал Мейсон. - Боже, неужели вы думаете, что сообщили мне новость? - Да, вы его и в самом деле заметили, потому так и оглядывались по сторонам на пороге отеля, зато вы не заметили второго, который поджидал вас в вестибюле, и сразу же стал наблюдать за вами. Улыбка не исчезла с лица Оксмана, но стала менее надменной. Он закурил сигарету, потом вынул из кармана часы и положил около себя. - Ну, вот что, Мейсон, - сказал он. - Я вам даю еще три минуты на пустые разговоры, а потом вызову гостиничную охрану и попрошу выкинуть вас вон. Или, еще лучше, задержать до прибытия полиции. - Как раз теперь мы подходим к самой интересной части событий, - не обратив на угрозу ни малейшего внимания, продолжал Мейсон. - В отеле вы приложили все усилия, чтобы привлечь к себе внимание администратора, а именно к тому факту, что вы кладете в сейф на хранение девять с половиной тысяч долларов. Я считаю, что это были те самые деньги, которые вы собрали для выкупа расписок. Когда вы поняли, что Грэйб мертв, то страшно испугались, что будете заподозрены в убийстве, потому-то вы так и стремились обеспечить себе своего рода алиби, которое подтвердило бы, что вы не совершили с Грэйбом никакой сделки до его убийства. Только позже, прочитав газеты, вы сообразили, что вам представился шанс заработать семь с половиной тысяч. - Вы - лжец, - сказал Оксман, все еще сохраняя внешнее спокойствие, - к тому же неумелый. - Я не лгу, я могу доказать все это с администратора вашего отеля, - сказал Мейсон. - Если не считать моих детективов. - Да, - проговорил Оксман, задумчиво изучая кончик своей сигареты, - вы, пожалуй, сможете доказать это. Только вы не учли, что вам придется доказать, что у меня было ровно девять с половиной тысяч долларов, когда я поднимался на борт корабля. Ведь на самом деле у меня было семнадцать тысяч долларов. После того, как я уплатил семь с половиной тысяч за эти расписки, у меня как раз осталось девять с половиной тысяч. Расписки достались мне, вопреки всем ожиданиям, меньше чем за половину приготовленной суммы. С минуту они молча курили. Постепенно улыбка на лице Оксмана превратилась в широкую ухмылку. Он с нескрываемым пренебрежением смотрел на Мейсона. Наконец адвокат затушил сигарету. - Вы, очевидно, не понимаете, что я имею в виду, мистер Оксман. Сейчас я уже не говорю о том, что собираюсь сообщить Суду. Речь идет о том, что я прямо отсюда поеду к Кастеру Сквирсу. Ведь это он финансировал вас. Вот я ему и расскажу, что мне известно. Когда он узнает, что вы пытались надуть его на семь с половиной тысяч долларов, ему это очень не понравится. А судя по тому, что я о нем слышал, с мистером Сквирсом шутки плохи... Что ж, назначенные три минуты прошли, звоните охране отеля. Оксман неподвижно сидел на постели, с ненавистью уставившись на Мейсона, улыбка сползла с его лица. - Хорошо, - сказал Мейсон. - В таком случае, я сам уйду. - Подождите, мистер Мейсон, давайте поговорим. - О чем? - удивленно спросил адвокат. - Все это сущая ерунда, но мне бы очень не хотелось, чтобы вы разговаривали с мистером Сквирсом. - Да? - Мне бы этого не хотелось, - пожал плечами Оксман. - Сквирс не может причинить мне никаких неприятностей, но одно время мы с ним были в дружеских отношениях, и я не хотел бы, чтобы из-за ваших глупостей между нами возникло недопонимание. Мейсон стоял теперь лицом к Оксману, широко расставив ноги и с презрением глядя на него. Вдруг он резким движением выхватил из кармана долговые расписки, разорвал их на кусочки и прошел в ванную. Вернувшись оттуда, он сказал: - Прекрасно, мистер Оксман. Будем считать, что ваши расписки настоящие. На лице Оксмана отразилось облегчение. - Это уже лучше, - сказал он. - Я знал, что вы человек разумный. Так чего же вы хотите? - Ничего. Вы, наверняка, прошли по коридору в кабинет Грэйба и там увидели Сильвию, склонившуюся над столом. И наверное, увидели настоящие расписки на столе. Во всяком случае никогда не осмелитесь утверждать этого вслух, потому что в таком случае, вся ваша история о том, что вы уплатили Грэйбу семь с половиной тысяч за эти расписки, летит к черту. - К чему вы клоните? - Все очень просто, - усмехнулся Мейсон. - Мне был нужен ответ на один важный вопрос, и я его получил. Теперь я точно знаю, что Кастер Сквирс и в самом деле дал вам только девять с половиной тысяч. Эту сумму он выдал, чтобы вы выкупили расписки. В вашем письменном заявлении вы объявили, что встретились с Грэйбом на корабле и выкупили у него эти расписки. Вы дали возможность газетчикам сфотографировать эти расписки, которые сейчас находятся в ваших руках. А вернулись вы с той же суммой денег, с которой отправились туда. Согласно вашим собственным заявлениям, вы были последним, кто видел Грэйба живым. Вы получили от него расписки на семь с половиной тысяч долларов и ничего не заплатили. И тут возникает вопрос: как же вы их получили? Ответ прост: вы поспорили с Грэйбом, выстрелили ему в голову и забрали эти расписки. На случай, если вас это заинтересует, мистер Оксман, то ваша жена предстанет перед Большим Жюри и без малейшего колебания признает эти расписки, как оригиналы - те самые, которые она выдала Грэйбу. Это обойдется ей в семь с половиной тысяч наличными, но ведь то, чтобы вас повесили, безусловно, стоит этой суммы. Мейсон подошел к двери и оттолкнул задвижку. На пороге он обернулся и бросил взгляд на Оксмана, у которого на лице застыл ужас. - О, Господи, Мейсон, вы не можете этого сделать... Сильвия так не поступит. Вы не станете... Мейсон вышел за дверь, потом приоткрыл ее и сказал: - Не думаю, чтобы я согласился играть с вами в покер. Потому что, если я выиграю ваш костюм, он мне все равно не пригодится. Ваши вещи чересчур тесны для настоящего мужчины. Прощайте! Захлопнув дверь, Мейсон прошел по коридору, спустился на два этажа и постучал в дверь номера Сильвии. - Миссис Оксман, - тихо сказал, - это я, Перри Мейсон. Она открыла дверь и уставилась на него встревоженным взглядом. - Можете больше не беспокоиться насчет вашего мужа, - сказал Мейсон, входя. - Он до смерти напуган. Думаю, сейчас он укладывает вещи, чтобы сбежать. - Что же вы с ним сделали? - Объяснил ему, что по его собственной теории, он последний, кто видел Грэйба в живых. Так что теперь он попался в собственные сети. Кстати, он ведь прячется в этом же отеле. - Что? - она вздрогнула. - Да, да, только наверху, в номере пятьсот девятнадцать... Вы уже останавливались здесь вместе? - Да мы раньше приезжали сюда, когда хотели скрыться от знакомых... Господи, мне самой надо было догадаться, что он тоже может приехать сюда... Надеюсь, вы не сказали ему, что я здесь? - Нет, конечно. Но, возможно, он видел вас в вестибюле? - Нет, не думаю. - Во всяком случае, сидите тихо. Пусть ваша дверь все время будет заперта, а если кто-то постучит, не открывайте, пока не выясните, кто это. - Я здесь не останусь, - сказала она, опускаясь на кровать, словно силы покинули ее. - И не думайте даже уезжать. Учтите, ведь вас разыскивают. И теперь вы не сможете зарегистрироваться неопознанной ни в одном отеле. Думаю, Фрэнк отсюда выедет не позже, чем через час. Она с минуту молча глядела на него, потом внезапно спросила: - Мистер Мейсон, почему вы все это для меня делаете? - Из чувства справедливости. К тому же, вы вроде как моя клиентка. - Вы уже раньше что-то подобное говорили. И я хотела бы знать, почему вы так считаете. - Убедившись, что он не собирается отвечать, она продолжила: - Теперь, мне кажется, я понимаю, почему вы так странно вели себя тогда в "Роге изобилия". Вы пытались раздобыть эти самые расписки... И... Бабушка Матильда наняла вас для этого? - С чего вы взяли? - Вы спрашиваете только для того, чтобы не ответить на мой вопрос. Но, мистер Мейсон, вот что я хочу сказать. Если бабушка отправилась на корабль, предполагая, что ее могут ждать там неприятности, то у нее непременно был с собой пистолет. Он у нее уже лет десять, и об этом известно множеству людей. Так что не удивляйтесь, если... - Что это за пистолет? - Не знаю... Возможно, автоматический. - Хорошо, я позабочусь об этом. Теперь вот что. Есть один шанс из тысячи, что кому-нибудь станет известно ваше местонахождение, но этот шанс существует. Так что, на всякий случай, никому не открывайте дверь, кроме меня. Если я вам вдруг понадоблюсь, то в самом крайнем случае можете позвонить мне по телефону восемьсот семьдесят шесть девяносто два. Там я скрываюсь. Но звоните только в самом крайнем случае. - Видя, что она потянулась за карандашом, он предупредил: - Запишите таким образом восемьдесят семь - У - шесть девять два, это будет выглядеть, как номер автомобиля. Она записала, подошла к нему и положила руки на его плечи. - Я никогда не смогу отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. - Лучше всего и не пытайтесь. - Скажите, могут Фрэнка осудить за убийство? - Очень похоже на то... если это и в самом деле не самоубийство... - Почему вы так думаете? - У меня есть свидетель, который считает, что Грэйб покончил собой. Она медленно покачала головой. - Нет. Грэйб никогда бы этого не сделал. - Но, может быть, полицию больше устроит самоубийство. Она медленно сказала: - Пожалуйста, не давайте в обиду бабушку Матильду. Она... Пусть они лучше считают виновным Фрэнка Оксмана. - Вам безразлично, что будет с Фрэнком? - Я ему ничем не обязана. К тому же, вы - адвокат бабушки Матильды и должны защищать ее интересы. - Не торопитесь, - сказал адвокат многозначительно. - Если я представляю невинного клиента, то я это всегда доказываю. Но если окажется, что я представляю виновного, который лжет мне, то это будет очень скверно... для клиента, естественно. Вот так я веду свои дела, миссис Оксман. - С этими словами он быстро вышел из номера. 14 Из автомата на ближайшей бензоколонке Мейсон позвонил Полу Дрейку. - Твои оперативники все еще следят за Фрэнком Оксманом? - Да. Почему ты спрашиваешь? - Мне кажется, он собирается сбежать. - Оксман не может этого сделать. Он... - Теперь он как раз не может не сделать этого, - прервал Мейсон. - Он попался и теперь не посмеет показаться на людях, пока не объяснится со Сквирсом. Так вот, мне необходимо будет знать, куда он направится. Но учти, что он будет очень стараться обмануть тех, кто пойдет за ним. Так что я хочу, чтобы ты для отвода глаз поставил к нему на след кого-нибудь не слишком ловкого, кого не трудно провести, а на самом деле поручи слежку опытным агентам. Понял? - Да. Послушай, Перри, у меня есть для тебя кое-что. Делла Стрит сообщила, что Матильда Бейсон звонила ей и хотела тебя видеть. Она на квартире у Деллы. Это очень важно. - Хорошо. Сейчас же еду туда. Еще что-нибудь есть? - Мне удалось раздобыть микрофотографии роковой пули. Она в точности совпадает с той пулей, которую Маннинг вынул из подпорки. Это значит, что Грэйб был убит из собственного пистолета, и похоже, что твои дела налаживаются, Перри. - Будем надеяться. Во всяком случае, у нас есть Фрэнк Оксман, который наделал много такого, что ему будет нелегко объяснить Большому Жюри. Если придется, мы сможем сделать из него козла отпущения. - Но на самом деле он ведь не виновен? - Не знаю. Во всяком случае, он сам поставил себя в такое положение, пытаясь прикарманить семь с половиной тысяч. - Послушай, хочу предупредить тебя, что около твоей конторы рыщут толпы людей в штатском. Будь осторожен. - Пустяки, - отмахнулся Мейсон. - До встречи, Пол. Повесив трубку, Мейсон поехал на квартиру Деллы Стрит. Пройдя в соседнюю квартиру, он принялся торопливо и неловко собирать свой чемодан. В дверь, соединяющую квартиры, постучали, он отодвинул задвижку и встретился с тревожными глазами Деллы и внимательными миссис Бейсон. - Все в порядке? - взволнованно спросила Делла. Мейсон кивнул. Миссис Бейсон крепко пожала ему руку. - Хочу поблагодарить вас, миссис Мейсон. Ни одному из моих знакомых адвокатов не удалось бы совершить то, что сделали вы. - Он сделал столько, сколько ни один клиент на свете не мог бы потребовать от него. И это всегда так, - с гордостью сказала Делла. Миссис Бейсон удобно устроилась в кресле. - Как вам удалось выбраться с корабля? - поинтересовался адвокат. - Ничего в этом трудного не было, - усмехнулась вдова. - Несколько членов команды спустили за борт веревочную лестницу, подогнали к ней катер и, по крайней мере, человек двенадцать из тех, кто был на борту, воспользовались такой возможностью удрать оттуда ценой двадцати долларов с носа. - Двенадцать человек? Она кивнула, достала свою кожаную сигарницу, вынула оттуда сигару и коробочку спичек с силуэтом "Рока изобилия" на этикетке. - По меньшей мере. По всей видимости там недурно устроились парочки, то-есть, женатые мужчины с чужими женами и наоборот. Ведь очень удобно пообедать, выпить и поразвлечься, не боясь встретить знакомых. Мейсон предупредительно щелкнул зажигалкой и она закурила сигару. - А что с вашим пальто? - Свое я выкинула за борт в надежде, что оно утонет, но оно обмоталось вокруг якорной цепи. Вот это меня и подвело, иначе полицейские никогда бы не узнали, что я находилась на корабле. А это была замечательная идея - с веревочной лестницей. В жизни так не хохотала, когда эти испуганные любители развлечений ползли вниз по веревочной лестнице. Команда тоже потешалась. - Значит, вы благополучно добрались до берега? - Естественно. Сначала матросы погребли немного, а уж потом включили мотор. Я решила, что исчезнуть таким образом намного разумнее, чем надеяться всучить полиции чужое имя и адрес. Ну, а потом я уж постаралась держаться в тени. А теперь я хочу видеть Сильвию. Вы, конечно, знаете, где она? - Сейчас вам очень опасно встречаться, - сказал Мейсон. - Вас обоих разыскивают, ваши описания внешности имеется у каждого полицейского и... Резкий звонок телефона заставил замолчать Мейсона на полуслове. Делла взяла трубку. - Алло... Как передать ему, кто его спрашивает? Хорошо, не вешайте трубку. Она протянула трубку Мейсону и кивнула. Адвокат с трудом узнал голос Сильвии, в котором звучало отчаяние и ужас: - Мистер Мейсон, случилось нечто ужасное! - Успокойтесь и расскажите, в чем дело. - Я лежала в кровати, читала и вдруг что-то упало на пол из вентиляционного отверстия. Это... это автоматический пистолет... вроде бы тридцать восьмого калибра. - Вы его подняли? - Да. Я очень испугалась. Сейчас он лежит на туалетном столике... - Будьте готовы к визиту полиции. Она появится через несколько минут. Никаких заявлений кому бы то ни было. - Кто-то стучится в дверь! - Повесьте трубку! - приказал Мейсон и сам положил трубку на рычаг. - Кто-то подбросил в комнату Сильвии пистолет. Полиция у дверей ее номера. Она со страху позвонила сюда. Этот вызов, конечно, тут же стал известен полиции. Так что и здесь они появятся очень скоро. Мы уходим. Он стал торопливо швырять вещи в чемодан. Подошедшая к адвокату миссис Бейсон подхватывала их и укладывала с завидной сноровкой. - Оставь чемодан, шеф, - сказала Делла, - ты не успеешь. - Да разве ты не понимаешь, что если они найдут в этой комнате чемодан, ты окажешься повинна в укрывательстве, обмане правосудия и еще черт знает в чем. Тут стало слишком горячо - уже не угли под ногами, а полыхающее пламя... Громкий стук в дверь квартиры Деллы оборвал его речь. Адвокат и секретарша растерянно уставились друг на друга. Миссис Бейсон спокойно заканчивала упаковку чемодана. Стук повторился. - Откройте, именем закона. У нас ордер на обыск! - Ничего, - сказала Делла шепотом. - Я выйду туда и разрешу им обыскать мою квартиру. Вы с миссис Бейсон оставайтесь здесь. Запри эту дверь... - Нет, - сказал Мейсон. - Они все равно будут здесь рыскать, пока не найдут меня. Есть только один способ оградить тебя. Пойдем. - Им обязательно знать, что я тоже здесь? - спокойно спросила миссис Бейсон. - Нет, не обязательно. Но думаю, что они все равно узнают это. В дверь забарабанили с новой силой. - Вам нужно запереть эту дверь отсюда, иначе им не объяснишь, почему она открыта, - сказал Мейсон. Миссис Бейсон подтолкнула их к порогу. - Отправляйтесь. Я запру дверь. Мейсон подхватил чемодан, вошел в квартиру Деллы, перебросил плащ через спинку стула, нахлобучил на голову шляпу и крикнул: - Минутку, господа, не шумите так сильно. - Затем он открыл дверь и поклонился трем мужчинам. - Вот неожиданное удовольствие. - Вы - Перри Мейсон? - спросил один из мужчин. - Да. - Вот повестка о том, что вы должны предстать перед Большим Жюри в качестве свидетеля, - сказал мужчина, протягивая Мейсону продолговатый листок, - и еще я должен объявить вам, что вы арестованы. - На каком основании? - По обвинению в злостном укрывательстве преступника и соучастии в убийстве. Все трое вошли в квартиру. Делла Стрит стояла у окна. В ее глазах была тревога. - Мисс Стрит? - спросил один из полицейских. - Здравствуйте. Вы знали, что Мейсон скрывается от правосудия, когда принимали его? Вы... - Вы несете полную чушь, она вовсе не покрывала меня. Я собирался улететь из города и заглянул к ней, чтобы отдать последние распоряжения. - Не компостируйте мне мозги, - фыркнул мужчина. - Следите за выражениями! - воскликнул адвокат. - Вот доказательства моих слов. - Мейсон указал на чемодан и плащ. - Посмотри вещи в чемодане, Билл, - распорядился мужчина. Двое полицейских поставили чемодан на стол, открыли и бегло осмотрели содержимое. - Все в порядке. Здесь и в самом деле все вещи. - Он начал их упаковывать, когда мы постучали в дверь, - раздраженно сказал старший, тот кто задавал вопросы. - Не слишком ли тщательно упаковано за каких-то пять секунд? - ухмыльнулся Мейсон. - Действительно, все упаковано очень аккуратно, - подтвердил один из полицейских. - Хорошо, оставим это. А как насчет того, что вы снимаете соседнюю комнату, мистер Мейсон. Или я не прав? - Подожди, Делла, - сказал Мейсон, увидев, как приподнялись ее брови. - Так я прав или нет? - спросил старший из полицейских. - Предположим, правы... Старший кивнул своим помощникам на дверь. - Если дверь заперта, взломайте ее. - Ордер на обыск у вас есть? - спросил Мейсон. Полицейские не обратили на его слова никакого внимания. Они навалились на дверь, задвижка вылетела из гнезда и дверь распахнулась. Миссис Бейсон лежала на кровати, дымя сигарой. Рядом в кресле была аккуратно сложена ее одежда. Увидев полицейских, она спокойно спросила: - Почему, черт возьми, вы не постучали? Офицеры в изумлении отступили. Старший из них подошел к кровати и сказал: - Прошу прощения. У нас есть ордер на обыск этого помещения. Мы имеем есть все основания считать, что оно снято в целях укрывательства Перри Мейсона. Миссис Бейсон выпустила к потолку клуб густого дыма. - У вас для этого нет никаких оснований. Это моя квартира. Мистер Мейсон - мой адвокат. Я хотела находиться поближе к его секретарше, и он снял для меня эту квартиру. Мне здесь удобно. И хотя я лишена ложной скромности, но терпеть не могу, когда мне мешают выкурить утреннюю сигару. С минуту полицейский колебался, потом все же приказал: - Осмотрите-ка все, ребята. - На случай, если вам неизвестно, предупреждаю, что это - вопиющее нарушение закона, - сказала миссис Бейсон, плотнее заворачиваясь в простыню. Полицейские торопливо осмотрели квартиру. - Значит, - сказал старший с подозрением в голосе, - вы уже вставали и завтракали? Миссис Бейсон пожала плечами. - Я не расслышала как вас зовут: доктор Ватсон или, может быть, сам Холмс? Один из полицейских громко хмыкнул. - Где ваши вещи? - Я их еще не привезла. - И вы обычно зажариваете тосты до угольного состояния, забываете в духовке ветчину и варите яйца, пока они не потрескаются и не окаменеют? - Всем моим мужьям не нравилось, как я готовлю, - вздохнула миссис Бейсон, внимательно посмотрела на тлеющий кончик сигары и добавила с улыбкой: - Правда, против всего остального возражений у них не имелось, молодой человек. С минуту полицейский молча смотрел на нее в немом удивлении, а потом, словно решившись, сказал: - Вставайте и одевайтесь. Мы вас доставим на допрос к окружному прокурору. И вас тоже, мисс Стрит. Билл, позвони в прокуратуру, скажи, что мы выезжаем. 15 Бэзил Уилсон, заместитель окружного прокурора, вошел в кабинет и кивком приветствовал собравшихся. Два судебных исполнителя стояли у дверей. Уилсон был человеком лет пятидесяти, с седыми усами, голос у него оказался приятного низкого тембра. - Посмотрим, все ли собрались, - сказал он. - Сильвия Оксман, Матильда Бейсон, Фрэнк Оксман, Чарльз Дункан, Перри Мейсон, Делла Стрит, Пол Дрейк, Дик Перкинс, Артур Маннинг, Джордж Бэлграйд. - Фрэнка Оксмана здесь нет, - сказал один из исполнителей. - Его нет в отеле, вероятно, ускользнул через заднюю дверь. Портье клянется, что не видел его. Но мы надеемся задержать его с минуты на минуту, - особой уверенности в его голосе не было. - Но он нам необходим, - раздраженно сказал заместитель окружного прокурора. - Он - важный свидетель. Мы можем начать слушание без него, но его показания совершенно необходимы. Найдите его! Пока что нам придется воспользоваться его письменным заявлением. Но тем не менее, ищите. Для него же хуже, что он исчез после того, как ему была вручена повестка о вызове в Суд. Мейсон бросил украдкой взгляд на Дрейка, и тот многозначительно прикрыл один глаз, незаметно кивнул головой. - Господа, я хочу, чтобы вы отдали себе отчет, в каком оказались положении, - сказал Бэзил Уилсон. - Всем вам вручены повестки и вам придется давать показания Большому Жюри. Каждого из вас приведут к присяге. Я для того и собрал вас здесь, чтобы сказать, что не буду слишком суров к тем, кто по неведению последовал совету мистера Мейсона. Но сейчас вы должны честно и откровенно изложить все, что известно по делу об убийстве Сэмуэля Грэйба. - Поскольку мне отводится роль главного злодея, - весело сказал Мейсон, - то я хотел бы сказать несколько слов свою защиту. - Ваше заявление меня не особенно интересует, мистер Мейсон, - поспешно сказал заместитель окружного прокурора. - Что вы сделали лично - мне известно. Вы поставили себя в положение укрывателя преступника и скрылись от правосудия сами. - Но ведь никого нельзя обвинить в укрывательстве преступника, если последний никакого преступления не совершал, - сказал Мейсон. Уилсон крепко сжал губы под седыми усами. - Если вы надеетесь найти лазейку для Сильвии Оксман то, очевидно, ваши прошлые удачи, в основном чисто случайные, просто ударили вам в голову. - Тот пистолет, - спокойно сказал Мейсон, - который полиция нашла в комнате Сильвии, был ей подброшен кем-то, кто знал, что она в этом отеле. Он и бросил оружие в вентиляционное отверстие. Найдите того, кто это сделал, и вы найдете убийцу. - Это мы уже слышали, - возразил Уилсон, - конечно, все это вы можете рассказывать присяжным, но не думаю, чтобы хоть самый сентиментальный из них поверил в подобную сказку. - Хорошо. Мистер Маннинг, расскажите всем, что знаете. - Мистер Грэйб покончил с собой, - глубоко вздохнув ответил Артур Маннинг. - Что? - воскликнул Бэзил Уилсон. - Покончил с собой, - четко проговорил Маннинг. - Это невозможно. - Продолжайте, мистер Маннинг, и расскажите господину заместителю прокурора все, что говорили мне. - Все случилось так: Сэмуэль Грэйб хранил в левом ящике стола автоматический пистолет. Он бы левша. Как мне кажется, он стал запускать руку в общую кассу. Когда он узнал, что мистер Дункан собирается расторгнуть партнерство, он испугался, что при проверке книг все раскроется, и покончил с собой. Дело в том, что Дункан и Грэйб в свое время заключили договор - если кто-то из них покончил бы жизнь самоубийством, другой не получил бы ни цента страховки, если бы он умер своей смертью, то была бы выплачена страховка в двадцать тысяч, а если бы его убили, то - сорок тысяч долларов. Вот почему, когда Чарли Дункан обнаружил труп Грэйба, покончившего с собой, он тут же сообразил, что такая смерть лишает его сорока тысяч. Поэтому он постарался удалить из приемной судебного исполнителя и Мейсона, подобрал под столом упавший туда пистолет Грэйба и выбросил его за борт. Федеральный... Бэзил Уилсон, нахмурясь, смотрел на Маннинга. - Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? - спросил наконец заместитель окружного прокурора. - Конечно. - У вас есть доказательства или это просто предположения? - Да, и вы сами сможете проверить - Грэйб был убит из собственного пистолета. Дункан позаботился о том, чтобы остаться одному. - Вовсе нет, - взорвался Чарльз Дункан. - Мейсон, вам придется подтвердить, что я нажал кнопку сигнализации еще до того, как вы вышли из кабинета, ведь так? - Так, - подтвердил Мейсон. - А сколько времени прошло между тем, как зажегся сигнал, и тем, как вы появились в кабинете, Маннинг? - продолжал Дункан. - Ну не знаю... - Но ведь не больше пяти-шести секунд, не так ли? - Я не могу точно сказать о времени, зато могу доказать, что мистер Грэйб убит из его собственного пистолета. - Как? - спросил Дункан. - Помните, как вы однажды соревновались с Грэйбом, кто лучше стреляет? Так вот, тогда одна из пуль попала в подпорку склада под казино. Я выковырял ее оттуда, и она в точности соответствует той пуле, которой был застрелен Грэйб. - А если даже и так? - спросил Дункан. - Это ведь ровно ничего не доказывает. А насчет страховки вы вообще ошибаетесь. Никакой страховки не было. - Как не было? - удивился Маннинг. - Я сам присутствовал при том, как вы подписывали бумаги. Может, вы забыли, но... - Нет, я помню это, Артур, - перебил его Дункан. - Но только Сэмми не успел оформить необходимые документы у врача, так что полисов мы так я не получили. По лицу Маннинга было видно, что он ошеломлен. - То есть, вы хотите сказать, что страхование не состоялось? - с трудом выговорил он. - Совершенно верно, - подтвердил Дункан. - Потому для меня было абсолютно безразлично, сам ли Сэмми застрелился или его убили. Заместитель окружного прокурора с торжеством посмотрел на Мейсона. - В таком случае, ваши показания, мистер Маннинг, теряют свою силу. Я согласен с тем, что Грэйб был убит из своего пистолета. Наши эксперты по баллистике установили, что именно тот пистолет, который найден у Сильвии Оксман, был оружием убийства. Если вы хотите доказать, что это пистолет Грэйба, тем лучше. Потому что таким образом еще проще объяснить появление отпечатков пальцев Сильвии Оксман на стекле стола Грэйба. Она оперлась на него, когда выхватила из стола пистолет. - А как насчет Фрэнка Оксмана? - спросил Мейсон. - Почему он исчез? - Возможно, он просто не хочет огласки. Во всяком случае, показания мистера Оксмана в точности согласуются с показаниями мистера Бэлграйда. Бэлграйд кивнул, откашлялся и торжественно сказал: - Я следил за Сильвией Оксман. Видел, как она вошла в приемную. Когда она еще там находилась, по коридору прошел Фрэнк Оксман и почти сразу же вышел обратно, через семь-восемь секунд. После его ухода туда вошел мистер Мейсон. Потом вышла Сильвия Оксман и стала ходить по игровому залу. Затем пришли Чарльз Дункан и мистер Перкинс. Потом Перкинс и Мейсон вышли из коридора, еще через минуту появился мистер Дункан, а Сильвия Оксман вышла на палубу. Я пошел за ней на палубу и увидел, как... - Извините, - перебил его Дункан, - значит, вы заметили, что я вышел из приемной через несколько секунд после Мейсона и Перкинса? - Да. - В таком случае, - обратился Дункан к заместителю прокурора, - мои показания подтверждаются... - Нет, не подтверждаются! - вмешался Мейсон. - На то, чтобы подобрать пистолет и выбросить в иллюминатор, хватило бы и трех секунд. - Поскольку это дело ведет наше учреждение, - сказал Бэзил Уилсон, - то могу заверить вас, Дункан, что мы не считаем вас виновным. Все факты свидетельствуют против Сильвин Оксман. Вы хотите сделать какое-нибудь заявление, миссис Оксман? - Нет, - сказал Мейсон, - не хочет. Уилсон нахмурился. - Должен ли я вас понимать, что вы, как адвокат, советуете ей не делать заявления? - Вот именно. - Большое Жюри обратит это против вас, - предупредил Уилсон. - Ладно, - кивнул Мейсон, - вы понимаете, она просто не может сделать заявление, не вмешивая меня в это дело. Заместитель окружного прокурора перебрал на столе бумаги и сказал: - Что ж, в таком случае, пройдем в зал заседания Большого жюри... Что вы сказали, мистер Мейсон? - Сказал, что она не может сделать заявления, не затрагивая меня. - Это понял, но если бы вы потрудились объяснить подробнее, я был бы вам весьма обязан. - Миссис Оксман отправилась в "Рог изобилия", чтобы повидаться с Сэмом Грэйбом, - начал Мейсон. - Она нашла дверь кабинета открытой. Толкнув ее, миссис Оксман увидела, что Сэм Грэйб мертв. Он сидел точно в том же положении, в котором нашла его полиция, а перед ним на столе лежали ее долговые расписки на сумму в семь с половиной тысяч долларов. И тут ее спугнул звуковой сигнал, который указывал на то, что кто-то идет по коридору. Она испугалась и, не зная, как ей лучше поступить, выбежала в приемную, уселась в кресло и притворилась, что читает журнал. Несколько мгновений спустя в приемную вошел я и увидел миссис Оксман. Я что-то сказал ей, потом заметил, что дверь приоткрыта, толкнул ее и... - Подождите минуточку, - перебил его заместитель прокурора, - я должен зафиксировать это ваше признание. - Он кивнул стенографистке. - Признание? - удивился Мейсон. - Продолжайте, продолжайте, - сказал Бэзил Уилсон, - мы не станем придираться к словам. Вы ведь уже признали, что толкнули дверь, признали и то, что Сильвия Оксман, когда вы пришли, была в приемной, и до этого в кабинете Грэйба. Вы, господа, - обратился заместитель прокурора к судебным исполнителям, - слышали это? Исполнители закивали головами. Уилсон обвел всех присутствующих взглядом, и они тоже молча кивнули в знак согласия. - Так и отметим в протоколе, - сказал заместитель прокурора стенографистке, - все присутствующие в комнате ответили утвердительно. - Добавите, что и я тоже кивнул, - сказал Мейсон с улыбкой, как видно, наслаждаясь происходящим. - Так вот, как я уже сказал, я вошел в кабинет и нашел там тело Грэйба. Сильвия Оксман в это мгновение направилась к выходу из приемной. Я схватил ее и спросил, что она тут делает, и она призналась, что была в кабинете. Тогда я велел ей уйти. После этого я открыл ящик стола Грэйба, положил туда семь с половиной тысяч долларов - истинную стоимость расписок Сильвии Оксман, взял со стола расписки, щелкнул зажигалкой и сжег их. - Что вы сделали? - спросил заместитель прокурора, широко раскрыв глаза. - Сжег долговые расписки. - Да разве вы не понимали, что, делая это, совершаете преступление? - Какое? - Вы уничтожили вещественные доказательства. Эти расписки могли послужить мотивом для убийства. - Неужели? В первый раз такое слышу. Лично я не считаю их никакими вещественными доказательствами. И поэтому я не повинен ни в чем подобном. Кроме того, я заплатил за них, а не просто забрал. - Подождите, - нахмурясь сказал Уилсон, - это расходится с показаниями мистера Оксмана. - Верно, - согласился Мейсон. - Боюсь, однако, Большое Жюри посчитается скорее с показаниями Фрэнка Оксмана, чем с вашими. - Что ж, это дело Большого Жюри. Хотя, как мне кажется, Суд все-таки предпочтет мои показания под присягой. Впрочем, мистер Оксман может сам выступить перед Большим Жюри и подтвердить свои показания. - Не желаю спорить с вами по этому поводу, - нахмурился заместитель окружного прокурора. - Что вы можете еще заявить? - Сразу же после того, как я сжег расписки, раздался сигнал, что кто-то идет по коридору. Я прошел обратно в приемную и захлопнул за собой дверь как раз в тот момент, когда появились Дункан и Перкинс. Мне кажется, что все происшедшее далее мистер Дункан изложил совершенно правильно. Ах, да, он забыл одну небольшую деталь. Вы помните, мистер Перкинс, что Дункан сразу же подошел к подсобному помещению, заявив, что хочет открыть его. Схватился за ручку и хотел повернуть рычажок, которым набиралась комбинация цифр. И тут вы посоветовали ему не открывать это помещение. - Верно, - сказал Перкинс. - Это правда? - спросил Мейсон у Дункана. Дункан пожевал незажженную сигарету, потом неохотно кивнул. Мейсон усмехнулся и сказал заместителю окружного прокурора: - Вот вам и разгадка убийства. - Что вы имеете в виду? - Неужели я должен вам все разжевывать? Неужели вы еще не поняли? Бэзил Уилсон вспыхнул и с достоинством сказал: - Я вижу, мистер Мейсон, что согласно вашему собственному признанию, вы поставили себя в положение соучастника преступления. Вы помогли Сильвии Оксман скрыться. Вы нарушили свой долг адвоката и слуги закона. Мейсон достал сигарету, понюхал ее и снова усмехнулся. - Где же все-таки был все это время мистер Маннинг? - Вам это известно, - сказал Дункан, - в зале. Как только я нажал кнопку сигнала, он пришел в кабинет и стал охранять его. Разве не так, Артур? - Так, - сказал Маннинг, - хотя и прошло несколько секунд, прежде чем я дошел до кабинета. Мейсон подавил смешок. Заместитель прокурора кисло заметил: - По-моему, нет повода для смеха. - Вы видели, как Дункан набирал комбинацию на диске двери подсобного помещения? - спросил Мейсон у Перкинса. - Да. - И он набирал комбинацию простыми поворотами диска, даже не глядя на циферблат, не так ли? - Не могу сказать точно. Помню только, что он сказал, что хочет открыть эту дверь. - Все так и было. Но только он вовсе не открывал ее, а наоборот, закрывал, вот и все. - Да вы спятили! - крикнул Дункан. - Зачем бы мне это понадобилось? - Затем, что ваш сообщник, Артур Маннинг, застрелил Грэйба. И тут его врасплох застала Сильвия Оксман. Ему некуда было от нее спрятаться, кроме как в подсобном помещении в кабинете. Вы договорились между собой насчет этого убийства. Грэйб начал было уже следить за вами. Вы подготовили себе самое тщательное алиби, отправились в Лос-Анджелес, чтобы начать дело о расторжении партнерства. Вы знали, что Грэйб непременно вызовет к себе Маннинга за чем-нибудь и тот должен был выхватить из ящика пистолет, застрелить Грэйба, оставить пистолет таким образом, чтобы это выглядело как самоубийство, потом выскользнуть из кабинета и захлопнуть за собой дверь. Грэйб вызвал Маннинга, тот, не возбудив никаких подозрения Грэйба подошел к столу, выхватил из ящика пистолет и выстрелил в Грэйба как раз в ту минуту, когда затарахтел мотор очередного катера. Но это же самое тарахтение заглушило и звук сигнала, возвещавшего, что по коридору идет Сильвия Оксман. И прежде, чем Маннинг успел опомниться, за дверью кабинета послышался голос Сильвии: "Есть здесь кто-нибудь?" Ему оставался единственный выход, которым он и воспользовался. Проскользнув в подсобное помещение, он притаился там, но запереть изнутри дверь за собой не мог. Разумеется, когда вы, мистер Дункан, поднялись на борт, то сразу увидели, что в зале Маннинга нет. Найдя в кабине труп Грэйба, вы сразу же стали искать пистолет, высказав предположение, что это самоубийство. Когда вы его не нашли, то поняли, что что-то неладно. Очевидно, Маннинг просто не успел подбросить пистолет. Ему помешали, и вы сообразили, что он наверняка спрятался в подсобном помещении. Испугавшись, что мы с Перкинсом можем открыть это помещение, вы притворились, что отпираете дверь, а на самом деле заперли ее. Перкинс даже невольно подыграл вам, предложив не открывать ее. В противном случае, вы притворились бы что забыли комбинацию. Затем вы поспешили избавиться от нас, а как только остались одни, выпустили Маннинга из подсобного помещения. Вы сразу поняли, где уязвимое место в вашем плане. Вы боялись, что откроется ваш союз с Маннингом, и потому договорились с ним, чтобы он вас обвинил, что вы возились у кресла, в котором я сидел. Тем самым устранялась возможность того, что вас посчитают сообщником Маннинга, а заодно подтвердилось, что вы находились все время в приемной, а не у двери подсобного помещения. Когда же позднее Маннинг сообщил вам, что его нанял Пол Дрейк, вы сразу же изобрели эту историю о соревновании в стрельбе, которая должна была послужить хорошим подкреплением в версии о самоубийстве. Пули, которые Маннинг выковырял из подпорки, были выпущены туда сегодня утром. Но пока вы всем этим занимались, вам пришла в голову отличная мысль, что гораздо лучше все взвалить на Сильвию Оксман. Так что вы позволили Маннингу выдвинуть свою версию о самоубийстве, а сами все время были готовы взвалить ответственность на миссис Оксман. - Вот уж поистине, самое нелепое нагромождение вымыслов, какое я только слышал... - засмеялся Дункан. - Всегда знал, мистер Мейсон, что вы незаурядный адвокат, но никогда бы не поверил, что вы способны изобрести такую чушь, чтобы выручить своего клиента. - Да, Мейсон, - кивнул Бэзил Уилсон, - боюсь, что эта ваша отчаянная попытка спасти клиентку ничего вам не принесет, кроме неприятностей, и вы все равно будете обвинены в соучастии в преступлении... - Подождите, - лукаво улыбнувшись, перебил его Мейсон. - Я ведь не просто так говорю. У меня есть доказательства. - Какие же? - Очень простые. Мистер Бэлграйд все время наблюдал за входом коридор, ведущий в приемную. И он не видел, как туда вошел Маннинг. Никто вообще не видел, чтобы Маннинг туда входил. Никто не видел Маннинга в игровом зале. Когда на борту появились Дункан и Перкинс, Маннинга не было в казино. Сам Маннинг утверждает, что проскользнул в приемную, когда мы с Перкинсом выходили оттуда, но мы его не видели. Бэлграйд его тоже не видел. Заместитель окружного прокурора уставился на Бэлграйда. - Вы видели мистера Маннинга? - Бэлграйд - подонок, - процедил Маннинг, - он ведь предал Перри Мейсона. Его слова яйца выеденного не стоят. Джордж Бэлграйд весь съежился, но твердо сказал: - Честное слово, я его не видел. Выражение его лица не оставляло сомнений в его искренности. Заместитель прокурора задумчиво смотрел на Маннинга, Мейсона и Бэлграйда. - Черт вас всех побери, - сказал он наконец раздраженно. - Это дело - самое запутанное из всех, с которыми мне приходилось сталкиваться. Просто не могу поверить.. Его прервала миссис Бейсон: - Я тоже хочу сделать признание. Только мне хотелось бы быть уверенной, что его запишут должным образом. - А вы что хотите сказать? - изумился заместитель прокурора. - Сделать признание. Только разрешите курить. Потрясенный Бэзил Уилсон уставился на толстую сигару и молча кивнул. - Мне неизвестно, - начала миссис Бейсон, - какое наказание полагается за мой проступок, но я готова взять на себя всю полноту ответственности. Смерти я не боюсь, Сильвия и ее дочь мне гораздо дороже собственной жизни. Грэйб и Дункан шантажировали Сильвию. Я знала, что они - пара грязных крыс. И я решила, что они не имеют права жить. И поэтому отправилась в "Рог изобилия" с твердым намерением, причем обдуманным, убить Грэйба и Дункана. Я была вооружена - меня имелся пистолет тридцать восьмого калибра. Ведь не голыми же руками я собиралась их убивать. Я прогуливалась по кораблю, выжидая момент. Я видела, как Сильвия прошла в кабинет, потом Фрэнк Оксман. Потом Оксман вышел, а Мейсон вошел. Затем вошли Перкинс и Дункан. Когда Перкинс и Дункан вышли, я решила, что теперь настал мой час. Я прошла в приемную. Дверь кабинета быта полуоткрытой, но стола Грэйба мне не было видно. Я считала, что он сидит за столом. И тут я увидела Дункана. Он стоял спиной ко мне и возился у двери подсобного помещения. Я прицелилась и тут неожиданно увидела, что из подсобного помещения выходит вон тот господин, - она кивнула в сторону Маннинга. - Я не хотела стрелять в Дункана при нем, и потому сразу выскочила обратно в коридор. Я видела, как вышел Дункан, и проследила его до той комнаты, где обыскивали Мейсона. Прислушавшись, я поняла, что Грэйб убит. Я выбежала на палубу. Почти сразу же там появилась Сильвия. Я понимала, что меня могут обыскать, и потому выбросила пистолет за борт. Сильвия меня не заметила, спустилась в катер и уехала в город. Я хотела оградить Сильвию, потому что считала, что она замешана в убийстве Грэйба. Поэтому и взяла в гардеробе ее пальто, а свое выбросила за борт... - И вы готовы присягнуть, повторив все, что сейчас рассказали? - прервал ее возбужденный заместитель окружного прокурора. - Вы поклянетесь, что на самом деле видели, как Дункан открыл подсобное помещение, и оттуда вышел Маннинг? Медленно и величественно миссис Бейсон поднялась с кресла и подняла вверх правую руку. - Покажите мне, где находится Библия, молодой человек, и я отправлюсь туда немедленно, чтобы принести присягу. Я говорю правду и только правду. Дункан встретил холодный взгляд Бэзила Уилсона. Глаза Дункана блеснули. Видно было, что он лихорадочно размышляет. Вдруг он заговорил: - Я вовсе не сообщник Маннинга. Я и сам был потрясен, когда увидел его за дверью подсобки. Я в самом деле открыл ее после ухода Мейсона. Я просто обомлел, но Маннинг сказал, что вошел туда, чтобы взять там кое-какие бумаги по просьбе Грэйба, как вдруг кто-то постучал в дверь кабинета и женский голос сказал: "Это Сильвия Оксман. Впустите меня". Грэйб крикнул, чтобы Маннинг несколько минут побыл в подсобке и захлопнул тяжелую дверь. Снаружи до Артура доносились возбужденные голоса, а потом приглушенный звук выстрела. Он хотел выйти, но не смог. И больше он ничего не слышал до тех самых пор, пока я не открыл дверь. Так что это именно Сильвия Оксман убила Грэйба и унесла пистолет с собой. Я хотел избавиться от Мейсона и Перкинса только потому, что нужно было достать из сейфа расписки, чтобы они не попали в судебную опись, потому что надеялся получить их стоимость от Оксманов - ее либо его - и прикарманить наличные. Я не мог признаться, что Артур оказался в подсобке, ведь тогда меня непременно обвинили бы в сообщничестве, посчитали бы, что это я все устроил. Я считал, что никто не знает, что Артур сидел в подсобке, и решил, что лучшее, что сделаю - это выпустить его и ждать полицию, чтобы взвалить убийство на Сильвию Оксман. Конечно, если бы я знал, что миссис Бейсон видела... - Лжет она все, дурак ты проклятый! - неожиданно заорал покрасневший Артур Маннинг. - Она не могла тебя видеть. Она врет. Бэлграйд ведь наблюдал за входом и ее не видел. К тому же, если бы она в действительности прошла по коридору, то непременно был бы сигнал. Кретин, ты попался в элементарную ловушку! Перри Мейсон довольно усмехнулся. - Продолжайте, мистер Маннинг, - сказал адвокат. 16 Миссис Бейсон сидела в большом черном кожаном кресле в личном кабинете Мейсона и разминала в руках сигару. Мейсон щелкнул зажигалкой, поднес ей огонь и спросил с уважением: - Я восхищен, миссис Бейсон. Как это вам удалось придумать такую эффектную ложь в столь подходящий момент? - Молодой человек, - сказала она, вынимая изо рта сигару и глядя на него лукавыми глазами. - Я прожила на свете шестьдесят восемь лет. С самого детства я жила в атмосфере всеобщего лицемерия, и поняла, что лгать - необходимо. И я отдала этому больше пятидесяти лет. Вообще, должна признаться, я не дура. И когда я поняла, какая сложилась ситуация и как абсолютно логична ваша теория, то сразу сообразила, что все это необходимо подкрепить порцией добротной лжи. А если вы думаете, что изобрести ее было трудно, вам стоило послушать небылицы, которые мне в свое время приходилось рассказывать. - Она глубоко затянулась и гордо закончила: - Я всегда умела заставить в них поверить. В кабинет вошла Делла Стрит с полной бумаг папкой. - Все в порядке, Делла? - Осталось только дать подписать миссис Оксман, - кивнула секретарша. - Все бумаги, необходимые для дела о разводе, подготовлены, - сказал Мейсон миссис Бейсон. - Она требует развода на основании жестокого обращения, а также лживого заявления, которое ее муж сделал в полиции, намеренно и злобно обвинив ее в убийстве. - И Сильвия получит развод и опеку над дочерью? - Без сомнения. Фрэнк Оксман теперь там, где ему и следует быть. И вообще, с той минуты, как Дункан решил, что есть шанс попытаться спасти свою шкуру, изобретя причину, по которой Маннинг мог находиться в подсобном помещении, все карты оказались в наших руках. Теперь каждый из них сидит в отдельной камере и опасается, что другой его продаст быстрее. Так что теперь истина неминуемо всплывет наружу. Миссис Бейсон кивнула, легко встала с кресла, весело взглянула на адвоката, взяла у Деллы Стрит папку, сунула ее под мышку и сказала: - Превосходно, Сильвия подпишет все эти бумаги. - Рука в кольцах почти с мужской силой пожала руку адвоката. - Я с самого начала подозревала, что вы меня видите насквозь. Если мне еще когда-нибудь понадобится адвокат... Послышался какой-то шум у двери, ведущей из кабинета Мейсона прямо в общий коридор и раздался голос Деллы Стрит: - Извините, но вам придется выйти. На этой двери висит табличка: "Посторонним вход воспрещен". Приемная находится дальше, за углом. Мейсон подошел и выглянул за дверь. Весьма решительно настроенная девушка пыталась прорваться к нему в кабинет. Выслушав Деллу, незванная посетительница подняла на нее большие темные глаза: - Мне сказали, - сказала она приятным грудным голосом, - что с мистером Мейсоном невозможно встретиться без предварительной договоренности. Вот я и решила хоть раз нарушить вашу традицию. Посетительница прошла мимо опешившей от такой наглости Деллы и спокойно уселась в кресло рядом с письменным столом, пристроив у себя на коленях клетку с канарейкой, которую держала в руке. Затем она повернулась к адвокату и обворожительно улыбнулась ему. Матильда Бейсон хихикнула: - Кажется, мне пора уходить, - усмехнулась миссис Бейсон и вышла в коридор, плотно прикрыв за собой дверь с табличкой "Посторонним вход воспрещен". Делла Стрит подошла к своему столу, села, сняла трубку телефона и вопросительно взглянула на адвоката. Но Мейсона заинтересовала не беспардонная посетительница - он не отрываясь смотрел на клетку с канарейкой. Заметив его взгляд, Делла глубоко вздохнула и медленно положила трубку на место. Мейсон, глаза которого блестели, как у старательного студента, столкнувшегося с невероятно сложной задачей, присел возле клетки на корточки и вдруг воскликнул: - Делла, взгляни, у этой птички сломана лапка! Эрл Стенли ГАРДНЕР ЛЖЕСВИДЕТЕЛЬСТВУЮЩИЙ ПОПУГАЙ 1 Перри Мейсон отвел взгляд от картонной папки с надписью "Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа". Было раннее утро понедельника. Делла Стрит, доверенная секретарша адвоката, в свеженакрахмаленной белой кофточке напоминающая медсестру, решительно посмотрела на него и сказала: - Я внимательно все отсортировала, шеф. Тебе необходимо ответить на верхние письма. Те, что были снизу я уже убрала. - Те, что были снизу? - переспросил Мейсон. - Каким же образом ты определила ненужные? - Хорошо, я скажу, - призналась она. - Те письма пришли так давно, что на них уже нет смысла отвечать. Мейсон откинулся на спинку вращающегося, видавшего виды кресла и скрестил длинные ноги. С серьезным выражением лица, словно вел перекрестный допрос свидетеля, он спросил: - Теперь скажи мне честно, Делла, те письма лежали раньше в папке "Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа"? - Да. - И ты внимательно прочитываешь все письма? - Да. - И исключаешь из них все те, что не требуют моего личного внимания, а оставшиеся складываешь в эту папку? - Да. - Тем не менее, сегодня утром, в понедельник двенадцатого сентября, ты убрала большую часть писем из папки? - Совершенно верно, - подтвердила она с озорным блеском в глазах. - Признавайся, сколько было писем? - Ох, пятнадцать или двадцать. - И ты ответила на них сама? Она улыбнулась и отрицательно покачала головой. - Что же ты с ними сделала? - поинтересовался Мейсон. - Переложила в другую папку. - В какую? - С надписью "Устаревшая корреспонденция". Мейсон восторженно посмотрел на секретаршу и расхохотался. - Великолепная идея, Делла. Убирать письма с глаз подальше в папку "Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа", и пусть они лежат там, пока не подойдет время переложить их в папку с надписью "Устаревшая корреспонденция". Таким образом, отпадает необходимость вести переписку, можно не беспокоиться об этом и не ломать голову над сочинением ответов - занятием, которое я искренне ненавижу... Знаешь, Делла, вещи, в свое время казавшиеся необычайно важными, постепенно утрачивают свое значение. Это как телеграфные столбы в окне мчащегося поезда. Сперва они огромные, заслоняют собой окно, а потом превращаются в едва различимою точку вдали. То же самое случается с большинством вещей, которые нам представляются поначалу важными и значительными. Она улыбнулась и спросила с невинным видом: - А телеграфные столбы на самом деле уменьшаются, шеф, или нам это только кажется? - Конечно же, они не уменьшаются, просто мы от них удаляемся, - ответил он. - На месте старых появляются новые, которые и заполняют вид из окна. Столбы всегда одинаковые. Но по мере того, как ты от них удаляешься, они... - Он замолчал и после некоторой паузы спросил: - Подожди минутку. Не пытаешься ли ты указать на ошибочность моих аргументов? Он посмотрел на ее торжествующие усмехающиеся глаза и недовольная гримаса появилась на его лице. - Я давно должен был понять, что бесполезно спорить с женщиной. Хорошо, Саймон Легри [Саймон Легри - ставшее нарицательным имя рабовладельца из романа Гарриет Бичер-Стоу "Хижина дяди Тома"], приготовь свой блокнот, сейчас мы ответим на эти чертовы письма! Он вздохнул, развязал тесемки на папке, вынул из верхнего конверта письмо, пришедшее от известной адвокатской конторы, прочитал его и сказал: - Напиши им, что предлагаемое дело меня не интересует, даже если они удвоят гонорар. Ординарное дело об убийстве. Молодой женщине наскучил старый муж, она выпустила в него шесть пуль, а теперь рыдает и лжет, будто он напился и хотел ее избить. Они прожили вместе целых шесть лет, его пьянство для нее не новость, а ее рассказы, что он грозился ее убить, не совпадают с показаниями других свидетелей. - Что из сказанного я должна написать? - спокойным деловитым тоном спросила Делла Стрит. - Нужно ли в письме излагать твои соображения? - Напиши только то, что я не заинтересован в их предложении. О, Господи, еще одно. Мошенник, продавший множеству легковерных людей ничем необеспеченные акции просит, чтобы я доказал, будто он действовал в рамках закона. - Мейсон сердито отодвинул папку в сторону и заявил: - Я хочу, Делла, чтобы люди научились отличать серьезного адвоката, представляющего людей, ложно обвиненных в преступлениях, от ловкача, который охотно становится молчаливым соучастником в дележе прибылей, полученных от преступлений. - Каким образом ты объяснишь эту разницу Суду? - усмехнулась она. - Преступление всегда личное, - заметил Мейсон. - Улики не безликие. Я никогда не берусь за дело до тех пор, пока у меня нет полной уверенности в том, что мой клиент не мог совершить преступления, в котором его обвиняют. Если же я уверен в невиновности клиента, то знаю, что всегда существует несоответствие между самыми, казалось бы, несомненными уликами и выводами, которые на их основании сделала полиция. И я нахожу это несоответствие. - В таком случае, твое занятие больше напоминает работу детектива, чем адвоката, - рассмеялась Делла. - Нет, - серьезно сказал Мейсон. - Это совсем разные профессии. Детектив собирает вещественные доказательства. Со временем он приобретает опыт и знает, где и что надо искать, к кому за чем обращаться и как действовать. А адвокат объясняет эти вещественные доказательства, связывает их одно с другими. Постепенно он узнает... Телефон на столе Деллы Стрит не дал ему договорить. Секретарша сняла трубку, послушала и сказала: - Подожди минуточку, Герти. - Она прикрыла трубку рукой и повернулась к Мейсону: - Тобой интересуется некий мистер Чарльз Сейбин по вопросу величайшей важности. Мистер Сейбин говорит, что готов уплатить любую сумму за консультацию. - Все зависит от того, чего именно он хочет, - ответил Мейсон. - Если речь идет об убийстве, то я его приму. Но если он желает, чтобы я занялся каким-нибудь нудным делом о спорном наследстве или какой-нибудь земельной тяжбой, тогда... Подожди минутку. Делла, как ты сказала его зовут? - Сейбин, - ответила она. - Чарльз В. Сейбин. - Где он сейчас? - Дожидается в приемной. - Пускай еще подождет несколько минут, - решил Мейсон. - Узнай, не родственник ли он Фраймонта С.Сейбина. Делла сняла ладошку с трубки и попросила девушку в приемной, чтобы она выяснила этот вопрос у посетителя. Выслушав ответ, Делла посмотрела на Мейсона и сообщила: - Да, он родной сын мистера Фраймонта С.Сейбина. - Я приму его, - решил Мейсон, - только ему придется обождать минут десять. Посмотри на него, Делла, и отведи в юридическую библиотеку, пусть он там посидит. И принеси мне утренние газеты. Это, если тебе неизвестно, дело с большой буквы... Не задерживайся. Обожди, у меня тут есть одна сегодняшняя газета. Мейсон потянулся за утренней газетой и уронил со стола папку "Важной корреспонденции, оставшейся без ответа", даже не заметив этого. Отчет об убийстве Фраймонта Сейбина почти целиком занимал первую страницу газеты, на второй и третьей были помещены фотографии с места происшествия. Глядя на убитого, можно было понять, что это незаурядный и волевой человек. Автор материала об убийстве знал как подать материал, чтобы возбудить читательский интерес. Фраймонт С.Сейбин, эксцентричный мультимиллионер, последнее время отошел от дел, когда-то начатых им, и передал их в ведение своего сына, Чарльза Сейбина, а сам превратился в затворника. Иногда он отправлялся путешествовать в старой, не слишком комфортабельной, но надежной и маневренной машине, останавливался в кемпингах, знакомился с туристами, рассуждал о политике, обменивался взглядами на жизнь. Никто из его дорожных знакомых не догадывался, что этот застенчивый человек со спокойными серыми глазами в простом поношенном костюме - владелец многих миллионов долларов. Порой он неделями бродил по книжным магазинам, заходил в библиотеки, обитая в царстве ученой абстракции, в том нереальном мире, который воссоздавали книги. Библиотекари принимали его за отставного клерка. Последнее время он часто бывал в своей охотничьем домике в горах, стоящем на поросшем соснами склоне горной цепи, неподалеку от бурной реки. Там он мог, вооружившись морским биноклем, часами сидеть на пороге, наблюдая за жизнью птиц, приручая белок и бурундуков. В уединении он читал книги и наслаждался одиночеством. В шестьдесят лет он являл собой странную фигуру, так как редко кто способен отказаться от всего того, что дают деньги и положение в обществе. Человек с почти неограниченными материальными возможностями, он не был филантропом, считая, что милостыня развращает людей. Каждому дано достичь успеха, будь у него на то желание и настойчивость. А если человек привыкает полагаться на внешнюю помощь, у него постепенно ослабевает сила воли. Газета опубликовала интервью с Чарльзом Сейбином, сыном убитого, в котором тот пытался объяснить отцовский характер. Мейсон прочитал материал с большим интересом. Сейбин считал, что жизнь - это постоянная борьба, от которой лично он никогда не отказывается. По его мнению конкуренция, и соревнования вообще, вырабатывают характер. Победа имеет значение в том смысле, что она фиксирует достижение намеченной цели. Поэтому победа, достигнутая с помощью других людей, утрачивает ценность, переставая быть очередной вехой на пути прогресса. Старший Сейбин завещал миллионы долларов на благотворительные цели, но при этом оговорил, что они предназначены лишь для людей, не способных участвовать в жизненных сражениях - для инвалидов, престарелых и больных. Тем, кто может продолжать борьбу за существование, Сейбин ничего не предлагал. Право на существование, по его мнению, не даровалось свыше, а завоевывалось. Таким образом, если ты лишал человека этого права, ты тем самым отнимал у него возможность выжить. Делла Стрит вернулась в кабинет Мейсона как раз когда Мейсон дочитывал газетную страницу с интервью. - Что скажешь? - спросил Мейсон. - Он интересный человек, - ответила она. - Разумеется, он очень переживает гибель отца. У него своего рода шоковое состояние, но отнюдь не истерика и не показное горе. Он спокоен, собран и решителен. - Сколько ему лет? - спросил Мейсон. - Тридцать два или тридцать три. Прилично одет... Основное впечатление, которое он производит, это необычайное спокойствие. Тихий голос, приятный и четкий, холодные голубые глаза глядят спокойно и проницательно. - Понятно, - улыбнулся Мейсон. - Внешне выглядит скорее скромно и строго? - Да. Широкоплечий, скуластый, с твердым ртом. Похоже, он из тех, кто много работает головой. Типичный представитель. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Надо выяснить еще кое-какие подробности об убийстве. Он снова принялся читать утреннюю газету, но вскоре отложил ее и недовольно сказал: - Один Бог знает, сколько всякой чепухи примешивают к важным вещам, Делла. Не отличишь, где ложь, а где фантазия репортеров. Наверно, нужно просто прочитать заголовки. Он снова вернулся к первой странице газеты и бегло прочитал статьи, обращая внимание только на факты, опуская словесную шелуху комментариев. Рыболовный сезон на Гризли Крик открылся во вторник, шестого сентября. Вплоть до этого дня было запрещено ловить рыбу местным отделением общества Охраны живой природы. Фраймонт С.Сейбин отправился в свой охотничий домик, собираясь использовать самый первый день. По косвенным доказательствам полиция восстановила, что произошло в домике. По всей вероятности, он рано лег спать и поставил будильник на шесть тридцать утра. Поднявшись по звонку, он приготовил себе завтрак, собрал удочки и отправился на рыбалку. Возвратился он около полудня с хорошим уловом. Убили же его после этого. Но на основании найденных улик полиция затруднялась сказать, когда именно. Очевидно, убийство не было совершено с целью грабежа, поскольку в кармане убитого был найден бумажник с приличной суммой денег, на пальце остался бриллиантовый перстень, а в ящике стола была обнаружена дорогая булавка для галстука с очень крупным изумрудом. Сейбина застрелили с близкого расстояния из небольшого крупнокалиберного револьвера неизвестного образца. Пуля угодила в сердце. Охотничий домик был изолирован от других построек. Он находился примерно в сотне ярдов от проезжей дороги, идущей извилистой лентой. По ней проезжало сравнительно мало машин, а соседи Сейбина к нему редко заглядывали, зная, что он любит одиночество. В домике находился любимый попугай Сейбина, которого он всюду возил с собой. День за днем машины проезжали без задержки мимо, а в домике, скрытом за высокими соснами, неистово кричал попугай над безжизненным телом хозяина. Лишь в воскресенье, одиннадцатого сентября, когда у реки уже собралось изрядно рыболовов, они заподозрили неладное. Уж очень странными были вопли попугая на фоне мертвой тишины в домике. Первым на разведку отправился ближайший сосед Сейбина. Он поднял один из оконных ставней, увидел руку трупа на полу и неистово кричавшего попугая: "Попка хочет кушать! Проклятье! Попка хочет кушать! Ты, дурак проклятый, знаешь, что Попка голоден?" Тогда сосед разбил окно и забрался в домик. Убедившись, что совершено преступление, он подошел к телефону и вызвал полицию. Как ни странна, убийца поступил с птицей весьма милостиво. Дверца клетки была оставлена открытой, на полу стоял тазик с водой, а возле клетки возвышалась горка зерна. Зерно еще оставалось, вода же полностью высохла. Мейсон посмотрел поверх газеты на Деллу Стрит и сказал: - Хорошо, Делла, пригласи его в кабинет. Чарльз Сейбин поздоровался с Мейсоном за руку, затем посмотрел на газету, лежащую на столе, и заметил: - Я полагаю, вы знакомы с обстоятельствами смерти моего отца? Мейсон утвердительно кивнул, и, дождавшись, когда его посетитель устроится в кресле, спросил: - Что вы хотите от меня? - Несколько вещей, - ответил Сейбин. - Во-первых, я хочу чтобы вы защищали мои интересы, чтобы вдова моего отца, миссис Элен Вейткинс Сейбин, не погубила наше дело. Мне известно, что по завещанию большая часть собственности отца переходит ко мне, и что я назначаюсь его душеприказчиком. Но я не смог обнаружить завещание среди его бумаг. Я опасаюсь, что оно находится у нее. Она из тех женщин, которые способны уничтожить документ. Я не хочу, чтобы она стала его наследницей. - Вы недолюбливаете ее? - Очень. - Ваш отец овдовел? - Да. - А когда он женился на этой женщине? - Около двух лет назад. - От этого брака у него есть дети? - Нет. У нее есть сын от первого брака. - Брак был удачен? Ваш отец был счастлив? - Нет. Он был _о_ч_е_н_ь_ несчастлив. Слишком поздно сообразил, какую совершил глупость. Но он не хотел публичного скандала и не решался начинать бракоразводный процесс. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Объясните более подробно, чего вы хотите от меня. - Я открою свои карты, - сказал Чарльз Сейбин. - Моими юридическими делами занимаются Куттер, Грейсон и Брийт. Я хочу, чтобы вы связались с ними. - В отношении вашего наследства? - спросил Мейсон. Сейбин покачал головой. - Моего отца убили. Я хочу, чтобы вы, в содружестве с полицией, нашли виновного. Это первое. Второе... Вдова моего отца с ее требованиями не по зубам Куттеру, Грейсону и Брийту. Я хочу, чтобы ею занялись вы. Вчера после полудня я получил уведомление от полиции. Для меня это было очень суровым испытанием. Я могу вам гарантировать, что это дело необычное, оно прямо выводит меня из себя. Мейсон взглянул на осунувшееся лицо молодого человека и сказал: - Я понимаю вас. - Разумеется, - продолжал Сейбин, - вы хотите задать мне вопросы. Прошу вас приступить немедленно, так как я заинтересован в том, чтобы наша беседа была как можно короче. - Прежде всего, я должен иметь представление о фактах и получить подтверждение своих полномочий. Чарльз Сейбин достал из кармана бумажник. - Это, как вы понимаете, я предусмотрел, мистер Мейсон... Здесь чек для оплаты предварительного гонорара и письмо, удостоверяющее, что вы действуете в качестве моего адвоката и как таковой имеете доступ ко всему, что осталось после моего отца. Мейсон протянул руку за письмом и чеком. - Я вижу, - сказал он, - что вы человек предусмотрительный. - Стараюсь, - ответил Сейбин. - Проверьте чек, считаете ли вы предварительный гонорар приемлемым? - Вполне, - улыбнулся Мейсон. - Достаточно щедро. Сейбин почтительно склонил голову. - Я всегда с интересом следил за вашей деятельностью, мистер Мейсон. Мне думается, вы обладаете исключительными юридическими способностями и потрясающей дедукцией. К сожалению, у меня нет ни того, ни другого. - Спасибо, - ответил адвокат. - Прошу заранее учесть, что если вы хотите, чтобы я оказался для вас полезным, вы должны предоставить мне полную свободу действий. - Что вы имеете ввиду? - спросил Сейбин. - Я хочу иметь право поступать так, как найду нужным при любых обстоятельствах. Если полиция предъявит кому-то обвинение в убийстве, а я с ее выводами не соглашусь, я хочу иметь привилегию защищать подозреваемое лицо. Одним словом, я хочу расследовать дело по-своему. - Почему вы ставите такие условия? - удивился Сейбин. - Мне думается, я плачу вам достаточно. - Дело вовсе не в оплате, - покачал головой Мейсон. - Если вы действительно следили за моими процессами, то должны были заметить, что, как правило, развязка наступает уже в зале суда. Я могу заранее решить, кто виноват, но доказать вину преступника мне удается лишь в ходе перекрестного допроса. - Ну что ж, - согласился Сейбин, - мне ясны ваши доводы. Я нахожу их достаточно убедительными. - И, - добавил Мейсон, - я хочу услышать от вас все то, что, по вашему мнению, может помочь расследованию. Сейбин уселся поудобнее в кресле. - Говоря о жизни моего отца, - начал он бесстрастным тоном, - нужно учитывать кое-какие моменты. Прежде всего, его брак с моей матерью был очень счастливым. Она была удивительной женщиной. Она бесконечно доверяла отцу и всегда оставалась уравновешенной. Поэтому он ни разу не услышал от нее недоброго слова, она не разрешала себе распускаться и не давала чувствам заглушить рассудок. А ведь несдержанность часто портит жизнь тем людям, которых любишь... Естественно, отец судил обо всех женщинах по моей матери. После ее смерти он почувствовал себя страшно одиноким. Его теперешняя жена работала у нас экономкой. Она была расторопна, предприимчива, незаменима, она все заранее рассчитала, все предусмотрела и довольно легко втерлась к отцу в доверие. Понимаете, у него не было опыта общения с женщинами. Начать с того, что по своему темпераменту она ему не пара. Даже в ее характере он и то не разобрался. Как бы там ни было, она ухитрилась его женить на себе. Разумеется, вскоре он уже был в отчаянии. - Где в настоящее время находится миссис Сейбин? - спросил Мейсон. - В газетах вскользь упомянуто, что она путешествует. - Да, два с половиной месяца назад она отправилась в кругосветное путешествие. Она получила телеграмму вчера на пароходе в районе Панамского канала. Пришлось нанять самолет, так что завтра утром ждут ее возвращения домой. - И она попытается захватить власть? - поинтересовался Мейсон. - Полностью, - ответил Сейбин таким тоном, который отметал все сомнения, могущие возникнуть на этот счет. - Конечно, как у единственного сына, - заметил Мейсон, - у вас имеются определенные права. - Одна из причин, - устало ответил Сейбин, - побудивших меня приехать к вам, несмотря на траур, это необходимость предпринять решительные действия, мистер Мейсон. Она умная женщина, хорошо осведомленная о своих правах, а враг беспощадный и не слишком разборчивый в средствах. - Понятно, - кивнул Мейсон. - У нее есть сын от первого брака, Стивен Вейткинс, - продолжал Сейбин. - Знаете, такой маменькин осведомитель. К его физиономии навечно прилипла приветливая улыбка завоевателя человеческих сердец. Методы политикана, характер ужа и беспринципность уличной девки. В течение некоторого времени он жил на восточном побережье. А уж оттуда направился в центральную Америку. Там он встретился со своей матерью и завтра вместе с ней прилетит сюда. - Сколько ему лет? - поинтересовался Мейсон. - Двадцать шесть. Мамаша ухитрилась протащить его через колледж. Он смотрит на образование как на волшебное слово, которое даст ему возможность прошагать по жизни, не работая. Ну, а когда его матушка вышла замуж за моего отца, он стал получать значительные суммы, считая это само собой разумеющимся. С тех пор он относится с презрением к тем, кто не может похвастаться большими доходами. - Скажите, - спросил Мейсон, - лично вы имеете хоть какое-нибудь представление, кто убил вашего отца? - Никакого. А если бы у меня и возникли подозрения, я бы постарался их сразу же вытеснить, пока у меня не появится очевидных доказательств, мистер Мейсон. Я хочу, чтобы все было по закону. - Есть ли у вашего отца враги? - Нет. Если не... Я вас скажу кое-что, что, возможно, будет вам полезно, мистер Мейсон. Про один факт полиции известно, про второй нет. - Что это за факты? - спросил Мейсон. - В газетах об этом не упоминалось, - заявил Сейбин, - но в домике отца находилось несколько предметов женского нижнего белья. Я думаю, что их там специально оставил убийца, чтобы скомпрометировать отца, настроить против него общественное мнение и, наоборот, вызвать симпатии к вдове. - Что еще? - спросил Мейсон. - Вы упомянули, что второй факт полиции не известен? - Возможно, это очень важный момент, мистер Мейсон, - ответил Сейбин. - Наверно, вы обратили внимание на газетное сообщение о том, что отец был нежно привязан к попугаю? Мейсон кивнул. - Казанову отцу подарил года четыре назад его брат, страстный любитель попугаев. Отец всюду возил его с собой... Но только попугай, которого нашли в домике возле тела отца, вовсе не Казанова, ЭТО СОВСЕМ ДРУГОЙ ПОПУГАЙ. В глазах Мейсона отразился неподдельный интерес. - Вы уверены? - спросил он. - Абсолютно уверен. - Откуда вы это знаете? - Прежде всего, - ответил Сейбин, - этот попугай неприхотлив к еде. А Казанова был невыносимым гурманом. - Весьма вероятно, - заметил Мейсон, - что тут дело в перемене обстановки. Ведь попугаи иногда... - Прошу прощения, мистер Мейсон, - перебил Сейбин, - я еще не все рассказал. Этот попугай все время сквернословит. К тому же, у Казановы на правой лапе не хватало одного ногтя. У этой птицы все в порядке. Мейсон нахмурился. - Черт возьми, но зачем кому-то вздумалось подменять попугая? - воскликнул он. - По-видимому, попугай играет гораздо большую роль, чем это кажется с первого взгляда, - сказал Сейбин. - Я не сомневаюсь, что в момент убийства с отцом находился Казанова. Возможно, он каким-то образом мог об этом если не рассказать, то как-то высказать свое отношение... вот его и заменили другой птицей. Отец вернулся домой в пятницу второго сентября, у него было сколько угодно времени, чтобы взять Казанову с собой. Мы не ждали его до пятого сентября. - Но убийце было бы гораздо проще убить попугая, - заметил Мейсон. - Я это понимаю, - ответил посетитель. - И я отдаю себе отчет в том, что моя теория, возможно, нелепа. Но никакого другого объяснения я найти не могу. - Почему, - спросил Мейсон, - вы не сказали про попугая полицейским? Сейбин покачал головой. - Я понимаю, что полиция просто не в силах скрыть все факты от прессы, - устало сказал он. - Ну а потом, признаться, у меня нет особой веры в способности полиции. Мне кажется, им просто не по зубам такое сложное преступление. Я рассказал полиции только то, что посчитал абсолютно необходимым, не выскакивая со своими соображениями и наблюдениями. Сообщая вам о фактах, я надеюсь, вы не побежите с ними в полицию. Пусть они работают самостоятельно над этим делом. Сейбин поднялся с кресла и потянулся за шляпой, давая тем самым понять, что разговор закончен. - Я вам очень благодарен, мистер Мейсон, - сказал он. - Я с большим облегчением оставляю это дело в ваших руках. 2 Мейсон вышагивал из угла в угол по кабинету, на ходу бросая замечания Полу Дрейку, главе "Детективного агентства Дрейка", который уселся в большом черном кресле для посетителей в своей излюбленной позе - навалившись спиной на один подлокотник и перекинув длинные ноги через другой. - Подмененный попугай, - сказал Мейсон, - тот ключ, который мы получили раньше полиции... Это какой-то попугай-богохульник. Позднее станет ясно, зачем прежнего попугая подменили этим сквернословом. Ну, а пока надо разузнать, где раздобыли этого богохульствующего попугая. Мне думается, это окажется не особенно сложно. Надеюсь, в этом вопросе мы не будем соперничать с полицией. - А что в отношении розовой шелковой ночной рубашки? - спросил Пол Дрейк. - Будем что-либо предпринимать? - Нет, - ответил Мейсон. - Наверняка, полиция постарается выяснить все, связанное с этой ночной рубашкой. Еще что-нибудь выяснил об этом деле, Пол? - Ненамного больше того, что напечатано в газетах, - ответил Дрейк. - Один мой друг-журналист выспрашивал меня об оружии. - Что его интересовало? - спросил Мейсон. - Из какого оружия убили. - Почему так важно из какого оружия убили? - удивился Мейсон. - Некоторым образом, это хитрое оружие, - ответил Дрейк, - какой-то полуигрушечный револьвер старинного образца, такой маленький, что его можно спрятать в жилетном кармане. - Какого калибра? - Сорок первого. - Попытайся узнать, какие к нему требуются патроны, - распорядился Мейсон. - Впрочем, нет. Это раскопает полиция. Ты занимайся попугаем, Пол. Проверь все зоомагазины, выясни, каких птиц продали за две последние недели. Пол Дрейк, чья репутация детектива всецело зависела от фактов, равнодушным движением закрыл свою записную книжку в кожаном переплете и засунул ее в карман. С бесстрастным выражением лица он посмотрел на Мейсона своими слегка навыкате глазами. - Как глубоко я должен раскопать прошлое миссис Сейбин и ее сына, Перри? - спросил он. - Узнай все, что только сможешь, - ответил Мейсон. Дрейк задумчиво поднял вверх палец и сказал: - Уточним, не забыл ли я чего-нибудь. Необходимо разузнать все, что можно о вдове и о Стиве Вейткинсе. Проверить зоомагазины и найти, где был приобретен богохульствующий попугай. Узнать все возможное об охотничьем домике в горах и о разыгравшейся в нем трагедии. Раздобыть фотографии внутренних помещений и... А внешний вид домика разве тебя не интересует, Перри? - Нет, - усмехнулся Мейсон. - Я сам собираюсь съездить туда, Пол, и все осмотреть. Меня интересуют только фотографии трупа, сделанные полицией. - Тогда я пошел, - сказал Дрейк, вставая с кресла. - И между прочим, - сказал Мейсон, когда детектив подошел к двери, - убийца заменил попугая. Интересно, что он сделал с Казановой? - А что можно сделать с попугаем? - пожал плечами Дрейк. - Испечь с ним пирог или приготовить паштет и намазать на тосты. - Обычно попугаев сажают в клетку и слушают, что они говорят, - заметил Мейсон. - Да ну?! - деланно удивился Дрейк. - А я и не знал! - Я говорю серьезно, - ответил Мейсон. - Мне кажется, что именно так и поступил человек, который произвел подмену. Ему было любопытно послушать, что знает Казанова. - Пожалуй, - допустил Дрейк, - ты прав! - Более того, - продолжал Мейсон, - убийца мог переехать в другое место. Не мешает проверить, не появились ли где-нибудь новые попугаи. - Уж не хочешь ли ты попросить меня провести перепись попугаев по всей стране? - усмехнулся Дрейк. - Или прикажешь организовать выставку попугаев и ждать, когда мне приволокут твоего Казанову? - Я думаю, - покачал головой Мейсон, - что попугаев очень немного. Они шумные птицы и требуют много места. Как правило, жители городов попугаев не держат. Их надо искать по пригородам, где нет сварливых соседей за стеной, которые вечно будут жаловаться на беспокойство. По-моему, есть даже какое-то городское постановление о правилах поведения в многоквартирных домах. Поэтому я считаю, что основные сведения ты раздобудешь в зоомагазинах. Выясни о случаях покупки новых клеток и поспрашивай, не интересовался ли кто-нибудь уходом за попугаем. Ближайший зоомагазин расположен неподалеку, через квартал. Его владелец, Карл Хейлмолд, мой клиент. Не исключено, что у него есть сведения о владельцах попугаев в ближайших пригородах. Он тебе целую лекцию прочитает, можешь не сомневаться. Короче, брось на это всех свободных людей. - Хорошо, - ответил Дрейк, - я пошел. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Поехали, Делла, посмотрим на охотничий домик. Дорога извилистой лентой проходила по глубокому каньону, петляя и изгибаясь, напоминая раненую змею. Внизу, через огромные валуны, с грозным ворчанием бурлила речка, вся в белой пене и брызгах. Наверху было сухо, в воздухе пахло сосной и хвоей. Жара почти не ощущалась. Они добрались до тенистого поворота, где горная река разлилась живописным озерком, в это время года переполненным, так что в одном месте вода проделала себе сток, низвергаясь в зеленую гущу склона радужным каскадом. Мейсон остановил машину и сказал: - Пусть немного остынет мотор, а мы с тобой попьем чистой горной воды... Вот это да, сюда направляется полицейский автомобиль! Он показал на участок дороги, который находился практически под ними. Полицейский автомобиль с трудом преодолевал крутой подъем, но, так казалось из-за расстояния. Полицейский прожектор, прикрепленный к крыше над ветровым стеклом, освещал автомобиль, окрашивая его в кроваво-красный свет. - Мы сумеем их опередить? - спросила Делла Стрит. Мейсон с удовольствием вышагивал по влажному берегу озера. - Нет, - ответил он, пожав плечами. - Зачем нам опережать их? Дождемся их и отправимся следом. Нам не надо будет тратить время на поиски домика. Они напились холодной воды, перегнувшись через края гранитного поребрика и черпая воду ладонями. Кругом стояла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в кроне густых сосен. Постепенно до них все явственней стал доноситься шум мотора и визг тормозов. Наконец машина показалась из-за поворота. - Я думаю, - усмехнулся Мейсон, - что это наш старый друг, сержант Холкомб... Но почему _о_н_ заинтересовался убийством, произошедшим за городской чертой? Он останавливается. Полицейская машина, отчаянно завизжав тормозами, замерла у края дороги. Первым из нее вышел крупный мужчина в черном стетсоне [стетсон - шляпа с широкими полями], следом за ним показался сержант Холкомб из Управления полиции. Холкомб сразу же подошел к Мейсону. - Какого дьявола _в_ы_ здесь _д_е_л_а_е_т_е_? - грубо спросил он. - Странно, сержант, - улыбнулся Мейсон, - но я задавал себе тот же самый вопрос в отношении вас. - Я помогаю шерифу Барнесу, - ответил сержант Холкомб. - Он обратился к нам за помощью. Познакомьтесь с Перри Мейсоном, шериф. Шериф, человек лет пятидесяти, с тяжеловесной походкой, протянул загорелую руку Мейсону. Адвокат представил ему Деллу Стрит, затем показал письмо, выданное ему Чарльзом Сейбином. Оно произвело на шерифа должное впечатление. Сержант Холкомб перевел глаза с письма на Мейсона. - Сейбин нанял вас? - недовольно спросил он. - Да. - И дал вам это письмо? - Да. - Что он просил вас сделать? - Сотрудничать с полицией. - Это лучшая шутка, которую я слышал за последние двадцать лет, - саркастически рассмеялся сержант Холкомб. - Перри Мейсон сотрудничает с полицией! Вы сотрудничаете с нами так же, как республиканцы сотрудничают с демократами. Мейсон повернулся к шерифу. - То, что адвокат защищает невиновных, еще не означает, что он сопротивляется властям, - спокойно ответил Мейсон. - Черта с два не означает! - загремел сержант. - Вы всегда вставляете полиции палки в колеса. - Совсем наоборот, - покачал головой Мейсон. - Я помог ей успешно довести до конца не одно дело об убийстве. - Не помню случая, чтобы вам не удалось добиться оправдания в_а_ш_е_г_о_ клиента! - сердито сказал сержант Холкомб. - Правильно, - улыбнулся адвокат. - Случалось, что полиция обвиняла в преступлении невиновных людей. Мне оставалось лишь отыскать настоящего преступника, чтобы доказать непричастность своих клиентов к убийству. Сержант Холкомб покраснел и сделал шаг вперед с явным намерением обрушить на адвоката новые обвинения, но его решительно остановил шериф Барнес: - Послушайте, господа, прекратите бессмысленное препирательство. Я шериф этого округа. Дело мне показалось слишком сложным, чтобы брать на себя всю ответственность. Да у меня и нет возможности провести расследование на достаточно высоком уровне. Вот я и обратился, как положено, в городскую полицию за специалистами по отпечаткам пальцев и всего прочего. Лично я приветствую любую помощь. Мне доводилось читать в газетах о процессах с участием мистера Мейсона. Если адвокат доказывает невиновность клиента, он оказывает двойную услугу полиции. Так что его участие в расследовании я приветствую от всей души. - Хорошо, - в сердцах сказал сержант Холкомб шерифу. - Сейчас вы сами подписали себе смертный приговор. От его методов хоть у кого поседеют волосы! Шериф Барнес сдвинул назад шляпу и провел пальцами по волосам. - Они у меня уже давно седые, - усмехнулся он. - Что вы намерены делать, мистер Мейсон? - На первый случай поеду за вами, - улыбнулся ему Мейсон. - Вы знаете дорогу? - Конечно, я провел там почти весь вчерашний вечер. - Там многое изменилось? - поинтересовался Мейсон. - Почти ничего. Мы только убрали труп, да вынесли рыбу, которая успела совершенно сгнить. Ну, и забрали попугая... Все остальное оставили в прежнем виде. - Что-нибудь нашли? - спросил Мейсон. - Очень мало, - уклончиво ответил шериф. - Хорошо, шериф, поехали, - резко сказал сержант Холкомб. - Мейсон может следовать за нами. Дорога пересекла хребет и вышла на плато. Повсюду находились расчищенные участки, где на фоне золотистых стволов сосен живописно выделялись разноцветные охотничьи домики. Машина шерифа Барнеса свернула на лесную дорогу, сплошь усыпанную сосновыми иглами, которая привела их к домику, так искусно спрятанному за деревьями, что его не было заметно даже на близком расстоянии. - Посмотри на это строение, Делла! - воскликнул Мейсон. - Правда, прелестное местечко? Встревоженная их вторжением, с вершины сосны взлетела птичка с голубоватым оперением и полетела прочь, громко возмущаясь: "Фью... Фью... Фью..." Мейсон отвел машину в тенистое место позади дома. К нему подошел шериф Барнес и предупредил: - Я прошу вас ничего не трогать внутри, мистер Мейсон. А мисс Стрит лучше остаться снаружи. Мейсон согласно кивнул головой. Высокий худощавый человек, двигающийся с грацией горного жителя, словно тень приблизился к шерифу. - Все в порядке, шериф, - доложил он. Шериф Барнес достал из кармана ключ и принялся отпирать дверь. - Это Фред Вайнер, - объяснил он, распахивая дверь. - Живет неподалеку... Я поручил ему охранять домик. Не будем без нужды здесь разгуливать. Сержант, вы знаете, что делать. Мейсон внимательно осмотрел ничем не примечательный охотничий домик. Традиционный огромный очаг, простой деревянный стол, некрашеные стропила. Аккуратно убранная постель с белоснежным бельем странно контрастировала с полом, сплошь засыпанным зерном. У стены стояли грязные высокие резиновые сапоги, покосившиеся на один бок. Над ними возвышалось несколько спиннингов. - Я бы посоветовал следующее, шериф, - сказал сержант Холкомб. - Пусть мистер Мейсон осмотрит все, что найдет нужным, ни к чему не прикасаясь, а потом уйдет. _М_ы_ не можем работать, пока он тут. - Почему? - удивился шериф Барнес. - По разным причинам, - сказал сержант Холкомб, наливаясь кровью. - Основная же та, что вы не успеете и глазом моргнуть, как он окажется по другую сторону баррикады. Начнет вставлять вам палки в колеса, рвать на куски дело против человека, которого мы будем обвинять в убийстве. Чем лучше мы отработаем доводы, тем большими дураками Мейсон выставит нас в зале суда. - Ну и пусть, - упрямо ответил шериф Барнес. - Уж если кого-то должны повесить на основании моих слов, так только настоящего убийцу, и я хочу, чтобы дело против него было настолько бесспорным, чтобы ни у кого не оставалось сомнений. - Я хотел бы посмотреть лишь то, что вы найдете нужным мне показать, - улыбнулся Мейсон. - Как я понимаю, мелом обведено место, где лежал труп? - Правильно. Револьвер валялся вон там, примерно в десяти футах от тела. - А можно допустить, что мистер Сейбин застрелился? - Согласно заключению врача, это полностью исключено. Более того, револьвер был начисто вытерт. Отпечатков пальцев на нем не обнаружено. А Сейбин был без перчаток. Если бы он стрелял, хотя бы один след его пальца сохранился на оружии. - Выходит, убийца даже не старался придать делу вид самоубийства? - удивился Мейсон. - То есть как это? - спросил шериф. - А что ему стоило положить револьвер поближе к трупу? Стереть собственные отпечатки пальцев и прижать руку старика к ручке револьвера? - Что ж, логично, - заметил шериф. - К тому же, - продолжил Мейсон, - убийце хотелось, чтобы представители закона нашли револьвер. - Вздор! - воскликнул сержант Холкомб. - Убийца просто не хотел, чтобы револьвер был найден _у _н_е_г_о_. Так поступают все умные убийцы. Как только они совершают преступление, орудие убийства бросают. Они даже не прячут его, чтобы не держать в руках ни одной лишней минуты. Оружие может привести их на виселицу. Они стреляют и бросают его. - Хорошо, - улыбнулся Мейсон, - ваша взяла. Они стреляют и роняют револьвер. Что еще, шериф? - Клетка попугая стояла вон там, на полу, - ответил шериф. - Дверца была открыта настежь и даже приложена палочка, чтобы птица могла свободно входить и выходить из клетки. - Шериф, как вы думаете, сколько времени находился здесь попугай без воды и пищи? - поинтересовался адвокат. - Пищи у него было сколько угодно, а вот вода действительно высохла. Посмотрите на тот тазик. Он, несомненно, был оставлен наполненным до краев, но вода испарилась. Так что птице нечего было пить. На донышке тазика имеются ржавые пятна. Это, несомненно, следы последних капель воды. - Следовательно, - сказал Мейсон, - можно сделать вывод, что труп пролежал здесь несколько дней до того, как его обнаружили? - Убийство произошло во вторник шестого сентября. Что-нибудь около одиннадцати часов дня. - Откуда такая уверенность? - спросил Мейсон. - Или вы что-то недоговариваете? - Почему? - удивился шериф. - С удовольствием поделюсь своими соображениями. Рыболовный сезон в этих краях открылся только шестого сентября. Решением правления некоторые реки и водоемы были законсервированы специально для осеннего лова, среди прочих и наша река, до шестого сентября. Между нами говоря, мистер Сейбин был странным человеком. У него были свои места, куда он любил ездить, и свои излюбленные занятия. Пока нам еще не все известно об этом. Лишь кое-что. У него была старая машина, он часто останавливался в туристических лагерях, подсаживался к незнакомым людям и пускался с ними в длинные разговоры. Иногда, нарядившись в какой-нибудь совершенно немыслимый костюм, он на пару недель погружался в мир книг, проводя целые дни в читальных залах и справочных отделениях библиотек... - Да, я читал в газетах, - прервал его Мейсон. - Хорошо, - согласился шериф. - Он предупредил сына и Ричарда Вейда, своего секретаря, что пятого заедет домой за рыболовными принадлежностями. До этого совершил небольшую поездку. Куда именно - они не знают. Но он удивил их, приехав в пятницу второго числа. Забрав снасти и попугая, Сейбин уехал сюда. Похоже, у него были какие-то дела в Нью-Йорке. - Он рассказывал об этом кому-нибудь из местных жителей? - спросил Мейсон. - Нет, - ответил шериф. - Но он сказал Вейду, что собирается на восточное побережье. Попросил заказать самолет и быть готовым отправиться туда по-первому требованию. Вейд проторчал в аэропорту весь понедельник. Самолет стоял наготове. Поздно вечером пятого Сейбин позвонил. По словам секретаря, его хозяин был в хорошем настроении. Он сказал, что все нормально и что Вейд может садиться в самолет и немедленно лететь в Нью-Йорк. - Он звонил Вейду отсюда? - спросил Мейсон. - Он объяснил Вейду, что его телефон вышел из строя, - сказал шериф, - и ему пришлось отправиться на станцию. Но не упомянул, куда именно, а Вейд не поинтересовался. Разумеется, в то время это не казалось важным. Вейд торопился с вылетом в Нью-Йорк. - Вы уже разговаривали с Вейдом? - спросил Мейсон. - По междугородному телефону, - ответил шериф. - Он все еще в Нью-Йорке. - Он объяснил, по какому делу туда ездил? - поинтересовался адвокат. - Нет, он заявил что по важному и конфиденциальному делу. Это все, что он сказал. - Вейд, как я понимаю, арендовал самолет? - спросил Мейсон. - Я думаю, что Вейд тут мог схитрить, - улыбнулся шериф. - Стив Вейткинс, сын жены Сейбина от первого брака, превосходный летчик. У него есть собственный скоростной самолет. Как мне кажется, Сейбин не испытывал нежных чувств к Стиву и без восторга возвращался бы из Нью-Йорка на его самолете. Ну, а Стив Вейткинс вечно нуждается в деньгах, так что Вейд, уплатив ему за аренду самолета, весьма порадовал бы молодого человека. - Когда они вылетели? - В половине одиннадцатого в ночь понедельника пятого числа, - ответил шериф. - На всякий случай я навел справки на аэродроме. - Во сколько Сейбин звонил Вейду? - Вейд уверяет, что это было не более чем за десять минут до того, как он вылетел. То есть около десяти часов. - Он узнал голос Сейбина? - уточнил Мейсон. - Да. Ему показалось, что Сейбин в хорошем настроении. Он сказал Вейду, что покончил с каким-то важным делом и велел ему вылетать не мешкая. Объяснил, что сам он немного задержался со звонком из-за неисправного телефона. Ему пришлось доехать до платного переговорного пункта. Но сказал, что сразу же возвращается к себе в домик и будет там находиться два-три дня. Так что если у Вейда возникнут какие-то трудности, он может туда позвонить. - Вейд не звонил? - Нет, потому что все прошло, как задумывалось. А Сейбин просил его звонить лишь в случае недоразумений. - Хорошо, давайте рассуждать, - предложил Мейсон. - В понедельник пятого числа в десять часов вечера Сейбин был жив. Дальше у нас уже нет фактических доказательств. - Нет, есть, - возразил шериф. - Рыболовный сезон открылся во вторник шестого числа. В какой-то мере можно руководствоваться показаниями будильника. Он остановился в два сорок семь, а бой был поставлен на пять тридцать. - Завод будильника тоже кончился? - Да. Раздался звонок телефона. - Извините, - сказал шериф и взял трубку. Какое-то время он слушал, затем произнес: - Хорошо, обождите минутку. - Он повернулся к Мейсону: - Это вас. Мейсон прижал трубку к уху и сразу услышал голос Пола Дрейка, звонившего по междугородному телефону: - Привет, Перри. Я воспользовался возможностью позвонить тебе. Ты можешь говорить свободно? - Нет, - ответил Мейсон. - Но слушать-то ты можешь? - Да. Что у тебя случилось? - Я, кажется, нашел убийцу. Во всяком случае, я нашел ниточку к твоему богохульствующему попугаю и мне великолепно обрисовали человека, купившего его. - Где? - В Сан-Молинасе. - Рассказывай, - потребовал Мейсон. - Человек по имени Артур Гиббс держит зоомагазин в Сан-Молинасе на Пятой улице. В пятницу, второго сентября, в магазин явился довольно потрепанный человек и в невероятной спешке приобрел попугая. Гиббс это запомнил, потому что покупателя ничего не интересовало в птице, кроме внешнего вида. Гиббс продал ему своего богохульного попугая, не предупредив, что птица привыкла ругаться. По-моему, тебе следует самому потолковать с Гиббсом, Перри. - Есть подробности? - спросил Мейсон. - У меня прекрасное описание покупателя. - Оно под кого-нибудь подходит? - поинтересовался Мейсон. - Пока я не знаю ни одного человека, - ответил Дрейк. - Сейчас я объясню тебе, что собираюсь сделать, Перри. Я отправляюсь в отель "Плаза" и буду ждать там. Ты приезжай туда, как только освободишься. Где-то около половины шестого я договорюсь с Гиббсом о встрече. - Так я и сделаю, - сказал Мейсон и положил трубку под пристальным взглядом сержанта Холкомба. Шериф Барнес продолжал, словно разговор и не прерывался: - Когда мы вошли сюда, то обнаружили корзину с рыбой. Ее мы отправили в городскую полицейскую лабораторию. Оттуда сообщили, что рыба была вычищена и обернута листьями, но окончательно не вымыта. Мы нашли и остатки завтрака - яичную скорлупу и кожуру от бекона. На покойном были надеты домашние туфли, спортивные брюки и свитер. Вот эта кожаная куртка висела на спинке стула. Его резиновые сапоги были измазаны грязью. Рыболовные принадлежности на столе в том виде, как он их положил, вернувшись в дом... Таким образом, я полагаю, что его убили приблизительно в одиннадцать часов, во вторник, шестого числа. Вас интересует, чем я руководствуюсь? - Конечно, - ответил Мейсон. Сержант Холкомб молча повернулся на каблуках и ушел прочь, показывая всем своим видом глубочайшее недовольство. - У меня нет большого опыта в расследовании убийств, - продолжил шериф Барнес, - но я знаю, как определяется вероятность. Понимаете, в свое время я работал в лесном хозяйстве, ну, и умею разбираться в разного рода браконьерствах. Конечно, это были не дела об убийствах, но принципы расследования везде одинаковы. В общем, я рассуждаю так - Сейбин поднялся в половине шестого по звонку будильника. Позавтракав яичницей и беконом, он отправился на реку. Наловил рыбы. Вернулся назад голодным и усталым. Он даже не стал мыть рыбу и прятать ее в холодильник. Снял с ног тяжелые сапоги и поставил их и корзину с рыбой к стене. Пошел на кухню и разогрел себе бобы. В кофейнике был кофе, оставшийся от завтрака. Его он тоже согрел... После этого ему нужно было бы перемыть рыбу и убрать ее в холодильник, но он этого не успел сделать, потому что его убили. Получается, что это произошло около одиннадцати часов дня. - Почему не позднее? - спросил Мейсон. - О, да, - улыбнулся шериф. - Я думал о такой возможности. Солнце добирается до домика примерно в половине десятого, с одиннадцати в нем становится тепло, а в четыре часа солнце уходит и почти сразу помещение остывает. Днем тут невероятная жара, а ночью холодно. Вот я и решил, что Сейбина убили уже после того, как в домике потеплело, но не в разгар жары. Если бы было холодно, он не снял бы куртку и вряд ли затопил бы камин... Дрова-то были уже приготовлены. Ну, а если бы уже наступила жара, на нем не было бы свитера. - Логично, - одобрительно сказал Мейсон. - А вы не проверяли, на сколько времени хватает завода будильника? - Я звонил на завод, - ответил шериф. - Они ответили, что от тридцати до тридцати пяти часов, в зависимости от состояния механизма, от его изношенности... Ну, а потом еще один момент, мистер Мейсон, нелепо так говорить про убийцу, но он человек мягкосердечный и внимательный. Этот человек имел что-то против Сейбина. Он хотел убить его, но ему было жаль губить попугая. Он понимал, что тело Сейбина будет обнаружено не сразу, и сделал все, чтобы птица не сдохла от голода и жажды. Похоже, что у убийцы были серьезные причины ненавидеть Сейбина и убрать его с дороги. Так что его забота о птице... Вам понятна моя мысль? - Да, шериф, я понимаю вас, - сказал Мейсон с улыбкой, - и очень благодарен вам. Похоже, я разобрался в обстановке. Пойду еще поброжу немного вокруг домика и закончу осмотр. Очень признателен вам за сердечное отношение... Он не договорил, потому что кто-то постучал в дверь. Шериф открыл. На пороге стоял блондин лет тридцати, в роговых очках, придававших ему вид ученого. - Шериф Барнес? - спросил он. - Вы мистер Вейд? - в свою очередь спросил шериф. - Да. Шериф Барнес подал ему руку. - Это сержант Холкомб, - представил он, - а это мистер Мейсон. Вейд поздоровался со всеми. - Я действовал точно в соответствии с вашими инструкциями, шериф - сказал он. - То есть сошел с самолета в Лас-Вегасе, путешествуя под чужим именем, изучил все газетные сообщения и... - Одну минуточку, - перебил его сержант сержант Холкомб. - Пока помолчите, мистер Вейд. Видите ли, мистер Мейсон - адвокат, а не полицейский. _О_н _с_е_й_ч_а_с _у_х_о_д_и_т_. Вейд повернулся к адвокату с широко раскрытыми глазами: - Так вы тот самый Перри Мейсон? - спросил он. - Прошу прощения, что сразу не сообразил. Я с огромным интересом читаю отчеты о ваших процессах. Был особенно поражен тем, как вам удалось доказать невиновность... - Мейсон уходит, - повторил сержант Холкомб, - и мы бы попросили, чтобы вы вообще ни с кем не разговаривали, мистер Вейд, пока не изложите нам свою историю. Вейд замолчал. На его лице поочередно появлялись то удивление, то улыбка. - Мы поговорим как-нибудь в другой раз, мистер Вейд, - сказал Мейсон. - Я представляю Чарльза Сейбина. Он знает, что вы здесь? Сержант Холкомб решительно шагнул вперед. - Достаточно, - сказал он. - Закройте дверь с той стороны, Мейсон. Вы уже знаете все детали. - Я хочу того же, - усмехнулся Мейсон, подходя к двери. - Духота в доме невероятная. Неужели вы не ощущаете, сержант? Сержант вместо ответа яростно захлопнул за ним дверь. Мейсон вышел на крыльцо и с удовольствием посмотрел на залитые солнцем вершины гор. Делла Стрит сидела на подножке автомобиля и пыталась завязать дружбу с полудюжиной бурундуков, храбро приближавшихся к ее протянутой руке. Появление Мейсона заставило их пуститься наутек под защиту большого соснового пня, где была большая нора. Там они о чем-то деловито посоветовались и медленно двинулись назад. Наверное, они привыкли получать подачки из рук человека. Голубая сойка на сосне очевидно, вообразила, что Делла подкармливает зверушек. Она стала нервничать, перепрыгивая с ветки на ветку, наклоняя головку то в одну, то в другую сторону и издавая ворчливый, явно протестующий звук. Сойке казалось, что ее незаслуженно обидели, исключив из числа пирующих, и она считала невозможным умолчать о такой несправедливости. - Кто там приехал, шеф? - спросила Делла. - Вейд, секретарь, - ответил Мейсон. - Он должен им что-то рассказать. Именно для этого они и приехали сюда - чтобы встретиться с Вейдом подальше от репортеров... И звонил Пол Дрейк, он раскопал что-то важное в Сан-Молинасе. - Будем дожидаться Вейда? - спросила она. - Ты хочешь порасспрашивать его, шеф? - Нет. Мы поедем в Сан-Молинас. Сержант Холкомб конечно же предупредит Вейда, чтобы он мне ничего не рассказывал. Но ему все равно придется обо всем доложить Чарльзу Сейбину, так что я буду знать 3 Пол Дрейк ждал Мейсона в вестибюле отеля Плаза в Сан-Молинас. Детектив взглянул на часы и заметил: - Ты опоздал, Перри, но Гиббс нас ждет. - Прежде чем мы туда отправимся, Пол, - сказал Мейсон, - я хотел бы узнать, пытался ли кто-нибудь еще связаться с Гиббсом? - Не думаю. А что? - Ты точно знаешь? - Нет, но я примерно с час крутился там, а потом отправился в отель. Я думал, что ты подъедешь с минуты на минуту. - Я задержался, потому что мы обнаружили, что к телефонной линии, ведущей к домику Сейбина, кто-то подключился, - ответил Мейсон. - Подключился к его линии? - Да. Возможно, что отводной линией в последнее время не пользовались, но с другой стороны кто-то мог подслушивать наш с тобой разговор. Сейбин финансировал комиссию, которая расследовала дело по обвинению в подкупе и взяточничестве в Управлении полиции. Поступила анонимная информация в Большое Жюри. Дрейк тихонько свистнул. - Если дело обстояло так, - сказал он, - то у Сейбина были сотни врагов, готовых с ним разделаться, даже глазом не моргнув. - В этом направлении работает полиция, - заметил Мейсон. - Нам с тобой с этой проблемой не справиться. - Ты хозяин, тебе и решать, - пожал плечами Дрейк. - Но все же нам надо съездить к Гиббсу и поговорить с ним. У него имеется замечательное описание человека, купившего попугая. - Он не сомневается в отношении попугая? - Да, - ответил Дрейк. - По его словам, у человека был потрепанный вид, но иного ожидать не приходится. Если кто-то из высокопоставленных негодяев решил покончить с Сейбином, он не стал бы сам заниматься мокрым делом, а нанял бы какое-нибудь отребье. - Гиббс узнал бы человека, купившего попугая, если бы взглянул на него еще раз? - Говорит, что да. - Хорошо, - кивнул Мейсон. - Поехали. Делла Стрит ждала их в машине, не выключая мотора. Поздоровавшись с Дрейком, она протянула Мейсону газету. - Прочти последний дневной выпуск. Мне отправляться с тобой, шеф? - Да. - Куда ехать, Пол? - спросила Делла. - Прямо вдоль улицы три квартала, потом свернуть направо, проехать еще три квартала и сделать левый поворот. Дом находится посреди квартала на боковой улице. Так что машину можно будет поставить прямо перед ним. - Хорошо, - сказала она и плавно тронула машину с места. Мейсон развернул газету, проворчав: - Вряд ли я найду для себя что-нибудь новое. - Каким образом они сумели так точно определить время убийства, если долго не находили труп? - спросил Дрейк. - Это целая история, - улыбнулся Мейсон. - Все построено на дедуктивных выводах шерифа. Я бы сказал, что голова у него работает неплохо. Я тебе все подробно расскажу, когда у нас будет побольше времени. Он успел просмотреть содержание передовицы, пока Делла вела машину к зоомагазину. Когда автомобиль остановился, Мейсон и Дрейк вылезли первыми. - Мне здесь оставаться? - спросила Делла. - Да, так будет разумнее, - сказал Дрейк. - Припаркуйся перед пожарным гидрантом и не выключай мотора. Вряд ли мы долго там задержимся. Мейсон протянул ей газету: - Просмотри последние известия, пока мы занимаемся попугаем. И перестань жевать сухари. Ты испортишь аппетит! - Все было хорошо, пока ты не напомнил об этих сухарях для сойки, - рассмеялась она. - Поскольку мы с Полом рассчитывали на хороший обед в приличном ресторане, то ты должен радоваться, что я грызу сухари и не стану из-за этого требовать всех блюд из меню. Усмехаясь над ее шуткой, Мейсон и Дрейк вошли в зоомагазин. Артур Гиббс оказался высоким, худощавым человеком, с совершенно лысой головой и выцветшими голубыми глазами. - Привет, - сказал он довольно приятным голосом. - А я уже решил, что вы не придете, и думал закрывать магазин. - Это Перри Мейсон, - представил Пол Дрейк. Мейсон протянул руку. Гиббс пожал его ладонь костлявыми, вялыми пальцами и спросил: - По-видимому, вы интересуетесь попугаем? Мейсон кивнул. - Хорошо, все было так, как я рассказывал, - сказал Гиббс Полу Дрейку. - Это не имеет значения, - заметил Пол Дрейк. - Пусть мистер Мейсон услышит все от вас. - Хорошо, мы продали попугая... - Начните с того, - попросил Дрейк, - что объясните мистеру Мейсону, как вы опознали попугая. - Хорошо, - в третий раз согласился Гиббс и начал: - Конечно, я основываюсь лишь на предположении. Вы спросили, не знаю ли я попугая, который страшно ругается, когда хочет есть. Я сам научил его этому. - Почему вы это сделали? - поинтересовался Мейсон. - Покупатели бывают разные, - усмехнулся Гиббс. - Некоторым людям кажется забавным, что попугай ругается. Обычно они вскоре устают от ругани и стараются избавиться от птицы, но сперва все умиляются. - Так что вы специально учите попугаев ругаться? - улыбнулся Мейсон. - Верно. Бывает так, что стоит попугаю один раз услышать какое-то словечко или целую фразу, как он готов повторять его бесконечно, но большей частью приходится тренировать каждый звук. Конечно, никому и в голову не приходит учить птиц неприличным ругательствам. Несколько чертей и дьяволов - вполне достаточно. Люди хохочут до колик, когда услышат соленое словцо вместо привычного "Попка хочет печенье" и сразу же, не торгуясь, приобретают попугая. - Отлично. Когда вы продали птицу? - Во вторник второго сентября. - В котором часу? - Часа в два или в три, насколько мне помнится. - Расскажите про человека, купившего его. - Хорошо. Он носит очки и у него усталые глаза. Одет он был довольно скверно, и казался каким-то потерянным... нет, даже не потерянным. После разговора с мистером Дрейком я все думаю об этом человеке. Я бы назвал его несчастным. Вряд ли у него было много денег. Пиджак лоснился, локти только что не светились, но одно несомненно - он выглядел на редкость чистым. - Сколько ему лет? - спросил Мейсон. - По-моему, пятьдесят шесть или пятьдесят восемь, что-то около этого. - Он был побрит? - Да, у него широкие скулы и какой-то удивительный, прямой рот. Приблизительно вашего роста, но более узкоплечий. - А комплекция? - спросил Мейсон. - Какой у него был цвет лица? - Мне он напомнил владельца ранчо. Не сомневаюсь, что он проводит много времени на открытом воздухе. - Он нервничал или волновался? - Нет, я бы сказал, что он вообще не умеет волноваться... Невозмутимое спокойствие, вот как это называется... Сказал, что хочет купить попугая и точно описал, какого вида. - Что значит _о_п_и_с_а_л_? - не понял Мейсон. - Ну, он сразу назвал породу, рост и возраст. - Были у вас другие птицы, кроме этой? - Нет, подходящих под его описание имелась только одна. - Он слышал, как птица разговаривает? - Нет. Это-то меня и удивило. Ему нужен был попугай определенной внешности, а остальное его не интересовало. Он посмотрел на птицу, спросил о цене и тут же купил ее. - Он приобрел одновременно и клетку? - Да, конечно. Он увез попугая с собой. - Он приехал на машине? - Вот на это я не обратил внимания, - задумчиво ответил Гиббс. - Даже не припомню, выносил я клетку к машине или нет... Вроде бы он приехал все же на машине, но не берусь утверждать. Но если это так, то машина у него была самая заурядная, которую вы невольно связываете с такими людьми, потому что она мне не запомнилась. - Он говорил как образованный человек? - спросил Мейсон. - Да, разговор у него был поразительно спокойный, причем он как-то по-особенному смотрел на тебя. Вроде бы видел тебя насквозь, не прилагая никаких усилий... Некоторые люди просто глазеют, другие - сверлят взглядом, а вот этот созерцал, что ли... - Подождите минутку, - перебил его Мейсон. - Вы бы узнали его по фотографии? - Да, я бы узнал его, если бы встретил еще раз и, полагаю, что узнаю по фотографии, если она будет качественной. - Одну минуточку, - попросил Мейсон. Он вышел из магазина и отправился к машине, в которой сидела Делла Стрит. - Дай пожалуйста мне газету, Делла, - попросил он. - Зачем она тебе понадобилась? - спросила Делла Стрит. - Хочу решить одну загадку, - усмехнулся Мейсон. Адвокат достал из кармана нож и аккуратно вырезал портрет Фраймонта С.Сейбина, помещенный на первой странице газеты. Он принес ее в магазин и спросил у Гиббса: - Случайно, не этот ли человек купил у вас попугая? - Этот самый! - возбужденно воскликнул Гиббс. - Прекрасная фотография. Вы сами видите, какие у него широкие скулы и прямой рот. Мейсон медленно сложил газетную фотографию, многозначительно посмотрев на Пола Дрейка. - Кто это был? - спросил Гиббс. - Давно его портрет напечатали в газете? - Один большой любитель попугаев, - ушел от прямого ответа Мейсон. - А теперь я хотел бы спросить, известно ли вам, чтобы за последнее время еще где-нибудь продавали попугаев? - Я все сообщил мистеру Дрейку, - ответил Гиббс. - Правда, тогда я не мог припомнить, чтобы у меня кто-нибудь спрашивал о том, как надо кормить попугаев и как за ними ухаживать. Позднее я припомнил, что ко мне обращалась за такими сведениями Элен Монтейт. - И кто эта Элен Монтейт? - спросил Мейсон. - Она работает в библиотеке, очень славная девушка. Вроде бы я недавно читал в газетах о ее помолвке. Она приезжала купить корм для попугая и спрашивала меня, как надо ухаживать за этими птицами. - Как давно? - Да с неделю тому назад... Дайте, сообразить. Нет, дней десять назад. - Она вам сказала, что купила попугая? - Нет. Просто спрашивала об уходе за ним. - А вы не поинтересовались, зачем это ей? - Возможно, я и спрашивал, только сейчас не помню. Вы же знаете, как это бывает. Человек о таких пустяках не очень-то задумывается. По-моему, у меня в то время мелькнула мысль, где в нашем городе она могла купить себе попугая?.. Только я не стал у нее ничего спрашивать. Мне было неудобно. Ответил на ее вопросы, и все. - У вас есть ее адрес? - Я могу отыскать его в телефонной книге, - предложил Гиббс. - Не беспокойтесь, - ответил Мейсон, - это мы и сами можем сделать. Лучше закрывайте магазин и идите себе домой... Ее адрес есть в телефонной книге? - Наверно. Давайте я сразу посмотрю. Гиббс достал с полки толстый телефонный справочник, необычайно быстро принялся его перелистывать ловкими пальцами и, наконец, сказал: - Есть. Восточная Вилмингтон-стрит, двести девятнадцать. Поезжайте по главной улице, через десять кварталов ее пересечет широкий бульвар Вашингтона. Поверните направо, и через два квартала будете на месте. - Спасибо, - улыбнулся Мейсон. - Скажите, а не мог бы я каким-то образом компенсировать вам потерю времени? - Ну что вы! - воскликнул Гиббс. - Я рад был помочь вам. - Я очень высоко ценю вашу любезность. - Как выдумаете, - спросил Дрейк, - в данный момент мисс Монтейт еще в библиотеке или у себя дома? Гиббс не успел ответить, как Мейсон небрежно махнул рукой: - Вряд ли это имеет значение, Пол. В конце концов человек задал случайный вопрос. Бог мой, если мы будем разыскивать всех, кто интересуется попугаями, мы и через год не сдвинемся с места. - Он повернулся к Гиббсу и сказал с разочарованным видом: - Поначалу мне показалось, что мы напали на верный след. Но теперь думаю, что надо начинать с другого конца... Взяв Пола Дрейка под руку, он потащил его к выходу. Уже отойдя на порядочное расстояние от магазина, Дрейк спросил: - Какая идея тебя посетила? Он бы мог дать нам еще информации. - Ничего важного он уже не сказал бы, а я не хочу, чтобы он посчитал свою информацию чрезвычайно важной. Ведь он заглянет в газеты, узнает про убийство, и от сознания собственной важности примется звонить в полицию, а это... - Ты прав, - согласился Дрейк. - Я как-то не подумал. - Выяснили что-нибудь? - спросила Делла Стрит. - Кое-что, - ответил Мейсон. - Однако окажутся нам его сведения полезными или нет, пока рано судить. Поезжай по главной улице до бульвара Вашингтона. Я скажу, где притормозить. Делла Стрит приложила два пальца к полям своей шляпки. - Есть, сэр, - сказала она и тронула машину с места. - Не разумнее ли сначала поехать в библиотеку? - предложил Дрейк. - Возможно, это ближе? - Нет, - ответил Мейсон. - Женщина не станет держать попугая в библиотеке. Поехали к ней домой. - Так ты думаешь, она держит попугая у себя? - Меня бы это не удивило. Во всяком случае, через десять минут мы будем это знать точно. - Куда дальше? - спросила Делла Стрит, оторвав взгляд от дороги. - Это бульвар Вашингтона, Делла, нам нужно повернуть и проехать два квартала. - Но здесь даже нет таблички с названием, - заметила Делла. - Я думаю, что нам правильно объяснили, - ответил Мейсон. - Вешать таблички теперь считается немодным. Бог мой, вместо них пооткрывали справочные бюро, в которых сидят девицы, и если ты к ним обратишься с каким-то вопросом и тем самым нарушишь их покой... Так, вот и дом двести девятнадцать. Останови машину, Делла. Дом оказался небольшим калифорнийским бунгало, которое считалось комфортабельным, но не очень дорогим сооружением. Ярко-красные доски обшивки были подобраны "елочкой", с ними очень гармонировали белые ставни. Сзади к дому примыкал гараж, двери которого были распахнуты, и было видно, что часть помещения использовалась под дрова и для склада всякого старья. Когда Мейсон вышел из машины, его внимание привлек пронзительный голос попугая: - Привет, привет. Входите и садитесь. Мейсон подмигнул Дрейку. - Отлично, - сказал он, - попугая мы уже нашли. - Я его вижу, - сообщила Делла Стрит. - Он сидит в клетке, поставленной под навесом. - Мы что, подойдем к парадной двери и представимся Элен Монтейт? - спросил Дрейк. - Нет, - улыбнулся Мейсон. - Мы подойдем к задней двери и представимся попугаю. Он миновал лужайку, которая из-за отсутствия должного ухода и жаркого калифорнийского солнца превратилась в полоску пожухлой травы. Попугай, сидящий в высокой клетке, имевшей форму колокола, пришел в восторг, увидев, что привлекает к себе внимание. - Привет, привет. Входите и садитесь, - кричал он. - Привет, привет. Входите и садитесь. Привет, привет. Входите и садитесь. - Привет, Попка! - улыбнулся Мейсон и подошел к самой клетке. - Привет, Пока! - повторил попугай. Мейсон всмотрелся в попугая. - Ого! - воскликнул он. - Что? - спросил Дрейк. - Взгляни на правую лапку, - сказал Мейсон. - На одном пальце не хватает ногтя. Попугай, как бы издеваясь над ними, залился громким смехом. Затем, сообразив, что надо представиться в наилучшем виде, принялся торопливо прихорашиваться, очищая зеленые блестящие перышки крючковатым клювом. Встряхнув красным хохолком, он озорно блеснул глазами и вдруг пронзительно завопил: - Убери револьвер, Элен! Не стреляй! А-а! А-а! Боже мой, ты меня застрелила! Попугай замолчал и наклонил набок головку, как бы желая по выражению их озадаченных лиц определить, какое впечатление произвели его слова. - Черт возьми! - воскликнул Дрейк. - Ты не думаешь... Он не договорил, потому что раздался женский голос: - Добрый вечер. Чего вы хотите? Они обернулись. Перед ними стояла особа внушительных размеров с совершенно круглыми плечами, которая с любопытством уставилась на них. - Мы разыскиваем мисс Монтейт, - сказал Мейсон, - скажите, она здесь живет? - А вы подходили к парадной двери? - подозрительно спросила женщина. - Нет, - ответил Мейсон. - Мы оставили машину на улице и сразу обратили внимание на то, что гараж пустой... А тут закричал попугай. Эти птицы меня сильно интересуют. - Могу ли я узнать ваше имя? - Мейсон, - представился адвокат. - Мистер Мейсон. А ваше, прошу прощения? - Я миссис Винтерс. Ближайшая соседка Элен Монтейт. Только теперь она больше не Монтейт. - Вот как? - Примерно две недели назад она вышла замуж за человека по имени Вэйллман. Джордж Вэйллман, бухгалтер. - Вы случайно не знаете, - спросил Мейсон, - давно ли у нее попугай? - Мне кажется, что попугая подарил ей муж. Он у нее живет недели две. У вас дело к миссис Вэйллман? - Просто хотел с ней повидаться и кое о чем расспросить, - улыбнулся Мейсон. Миссис Винтерс вопросительно посмотрела на спутников Мейсона, явно ожидая, когда их ей представят. Но Мейсон деликатно взял ее за локоть и отвел в сторону, где заговорил с ней, понизив голос, тем самым подчеркивая атмосферу интимности. Делла, сразу поняв его прием, дотронулась до руки Дрейка, и они вернулись к машине. - Как давно уехала миссис Вэйллман, миссис Винтерс? - спросил Мейсон. - Примерно полчаса назад. Возможно, три четверти. - Вы не знаете, куда она поехала или когда возвратится? - Нет, не знаю. Она вернулась в страшной спешке, бегом миновала лужайку, сразу прошла в дом, где пробыла минуты две-три и выбежала в гараж за машиной. - Она всегда ездит на машине? - спросил Мейсон. - На работу она вообще ходит пешком. Библиотека неподалеку отсюда. - Как она приехала домой? - поинтересовался Мейсон. - На такси. Я вообще не знаю, что она собирается делать. Бросила попугая, даже не предупредив меня нужно ли его поить и кормить. Правда, в клетке запас еды большой, хватит на всю ночь, но все же могла бы меня предупредить, каковы ее планы и скоро ли ее ждать назад. Нужно запереть хотя бы дверь гаража. Что с ней случилось? Она никогда не бросала его раскрытым, но сегодня она вообще не останавливалась. Едва выехав на дорогу, помчалась на огромной скорости. - Возможно, - предположил Мейсон, - она договорилась пойти в театр или кино. Или просто отправилась на встречу со своим супругом. Как я понял, он здесь не всегда... - Нет. Если не ошибаюсь, он куда-то уехал искать работу. Приезжает и уезжает. Я знаю, что они вместе проводили уик-энд, потому что она поручала мне ухаживать за попугаем. - Муж у нее без работы? - спросил Мейсон. - Да. - Сейчас это часто случается, - заметил Мейсон, - но я не сомневаюсь, что для энергичного, полного сил молодого человека... - Но он совсем не молод! - перебила его миссис Винтерс с видом человека, который может о многом порассказать, если ее об этом попросят. - Как, я считал ее молодой женщиной! - воскликнул Мейсон. - Правда, я с ней не встречался. - Все зависит от того, кого вы считаете молодым. Ей тридцать лет с небольшим, вышла же она за человека лет на двадцать старше себя. Мне думается, он достаточно крепкий, симпатичный, и все такое, но все же у меня в голове не укладывается, чего ради молодая женщина стала связывать жизнь с человеком, который ей в отцы годится? Мне не хочется сплетничать, я полагаю, это вообще не мое дело. В конце концов, она вышла за него замуж, а не я. Когда она меня с ним познакомила, я твердо решила ни одним словом не упоминать его возраст. У меня есть другие дела, о которых я должна думать. Могу ли я спросить, по какому вопросу вы хотите видеть миссис Вэйллман? - Я в равной степени хотел видеть и ее, и ее мужа, - ответил Мейсон. - Вы не могли бы подсказать, где я сумею их найти? Она подозрительно посмотрела на адвоката: - Мне показалось, что вы не знали о ее замужестве? - Не знал, когда приехал сюда, - улыбнулся Мейсон. - А теперь, когда вы мне об этом сказали, я бы очень хотел с ним познакомиться... Возможно, я смогу найти ему работу. - В наши дни сколько угодно более молодых людей не могут устроиться, - сказала миссис Винтерс. - Не представляю, о чем думала Элен. Он, безусловно, симпатичный, тихий человек, но стоит только взглянуть на его одежду, как становится ясно, что он без работы. Мне думается, что Элен придется купить ему новый костюм. Она живет скромно, с трудом кое-что откладывает на черный день. Мейсон, сощурив глаза, задумался, потом вдруг резким движением опустил руку в карман и вытащил сложенную газетную вырезку с портретом Фраймонта С.Сейбина. - Это фотография не ее теперешнего мужа? Миссис Винтерс аккуратно водрузила на нос очки, взяла у Мейсона газетную вырезку и повернула ее так, чтобы на нее упал свет. Пол Дрейк и Делла Стрит, сидевшие в автомобиле, затаили дыхание. На лице миссис Винтерс появилось выражение крайнего удивления. - Святая земля, да, - воскликнула женщина. - Да, это он. И как здорово получился. Узнаешь с первого взгляда. Боже мой, что мог натворить Джордж Вэйллман, чтобы его портрет поместили в газете? Мейсон убрал газету. - Послушайте, миссис Винтерс, - сказал он, - мне необходимо немедленно повидаться с мистером Вэйллманом и... - О, теперь вы хотите видеть мистера Вэйллмана? - Либо миссис Вэйллман, либо мистера Вэйллмана. А поскольку вы видели миссис Вэйллман сравнительно недавно, возможно, вы догадываетесь, куда она поехала? - Даю вам слово, что не имею ни малейшего понятия. Она могла уехать к сестре. Та работает учительницей в Эденглейде. - Ее сестра замужем? - Нет. - Значит, ее зовут Монтейт? - Да. Сара Монтейт. Она на несколько лет старше Элен, но выглядит пятидесятилетней. Поразительно скрупулезна, все она делает безукоризненно правильно и... - А других родственников вы не знаете? - спросил Мейсон. - Нет. - И другого места, куда она могла бы поехать? - Нет. - Спасибо, миссис Винтерс, за вашу бесконечную доброту и терпение, - поблагодарил Мейсон. - Извините, что отнял у вас столько времени. Вообще-то я мог бы повидаться с миссис Вэйллман и в другой раз... Он направился к машине. - Вы можете ей передать все через меня, - сказала миссис Винтерс. - А я... - Мне надо поговорить с ней лично, - ответил Мейсон, усаживаясь в машину и жестом показывая Делле Стрит, чтобы она не задерживалась. - Убери револьвер, Элен! - закричал попугай в клетке. - Не стреляй! А-а! А-а! Боже мой, ты меня застрелила! Делла Стрит вывела машину на улицу. - Отлично, - улыбнулся Мейсон. - Пол, разыщи ее. Вылезай и начинай немедленно названивать по телефону. Разошли своих оперативников по всему городу. Узнай, какой марки ее машина, под каким номером числится в транспортном отделе. Справься у сестры в Эденглейде. - А ты куда собираешься? - спросил Дрейк. - В городской дом Сейбина, - ответил Мейсон. - Есть вероятность, что она отправилась туда. Я хочу ее перехватить. - Что мне с ней делать, если я ее найду? - спросил Дрейк. - Отвези ее в такое место, где с ней не сможет никто переговорить до меня. - Ты требуешь от меня невозможного, Перри, - заметил Дрейк. - Ерунда! - воскликнул Мейсон. - С каких это пор ты стал таким трусом? Помести ее в какую-нибудь клинику под тем предлогом, что она страдает нервным расстройством. - Она, наверно, и правда подавлена, - кивнул Дрейк. - Но вряд ли врачей можно будет убедить, что это серьезно. - Если она понимает значение того, что говорит ее попугай, - усмехнулся Мейсон, - она сама поможет их убедить! 4 Мейсон попросил проехать по противоположной стороне улицы у самого тротуара. Он внимательно всматривался в серое каменное здание. - Большой дом, - оценила Делла Стрит. - Нет ничего удивительного, что Сейбин чувствовал себя тут одиноким. Мейсон первым вылез из машины и вышел на тротуар, расправляя плечи. - Мне кажется, что там один из оперативников Пола Дрейка, - заметила Делла Стрит. Мейсон тоже увидел высокого человека, ничем не привлекающего к себе внимания. - Подать ему сигнал, шеф? - спросила Делла Стрит. - Пожалуйста, - кивнул Мейсон. Делла Стрит включила и выключила фары. Через какое-то время мужчина подошел к ним, посмотрел на номерной знак автомобиля и спросил: - Вы Перри Мейсон? - Да, - кивнул адвокат. - В чем дело? - Я из агентства Дрейка. Хозяйка дома и ее сын прилетели сегодня самолетом и прямиком направились сюда. Они сейчас в доме, и там разразился грандиозный скандал. Мейсон посмотрел на огромное здание, четко вырисовывавшееся на фоне звездного неба. Стекла окон тускло поблескивали, все занавески были задернуты. - Что ж, - усмехнулся Мейсон, - есть смысл войти и присоединиться к сражающимся. - Босс звонил, чтобы мы караулили еще одну машину, - сказал оперативник. - Я заметил, как вы подъехали, и хочу спросить, не автобус ли мы разыскиваем? - Нет, машину Элен Монтейт, - ответил Мейсон. - Она живет в Сан-Молинасе, не исключено, что она тоже приедет сюда. Я хотел бы как можно скорее побеседовать с ней. Он не договорил, потому что в этот момент из-за угла вынырнула машина и резко затормозила перед домом Сейбина. - Посмотрю, кто приехал, - сказал детектив, - возможно, кто-то из родственников. Спешит принять участие в семейной ссоре. Он обошел машину Мейсона, но почти сразу же вернулся с сообщением, что это тот самый номер, о котором предупреждал Дрейк. Не теряя ни секунды, Мейсон пошел к подъехавшей машине. Он появился как раз в тот момент, когда высокая женщина, сидевшая за рулем, выключила фары и вышла на мостовую. - Я хочу поговорить с вами, мисс Монтейт, - сказал Мейсон. - Кто вы такой? - Мое имя Мейсон, - ответил он. - Я адвокат и представляю Чарльза Сейбина. - Что вам нужно от меня? - Поговорить с вами. - О чем? - О Фраймонте С.Сейбине. - Вряд ли я смогу вам что-нибудь сказать. - Не говорите глупостей, - покачал головой Мейсон. - Дело зашло так далеко, что речь идет о вашей голове. - Что вы имеете в виду? - Вы ведь не хуже меня знаете, что газетчики не дремлют. Они быстро пронюхают, что вы обвенчались с Фраймонтом С.Сейбином, назвавшимся Джорджем Вэйллманом. Ну, а после этого они узнают и то, что попугай Сейбина, Казанова, сидит в клетке в саду вашего домика в Сан-Молинасе и все время твердит: "Убери револьвер, Элен! Не стреляй! Боже мой, ты меня застрелила!" Она была достаточно высока, так что ей не пришлось задирать голову, чтобы взглянуть в глаза Мейсону. Внешне она была тоненькая и грациозная, но волевой подбородок и гордо вздернутая голова говорили о том, что эта женщина с характером, позволяющим принимать твердые и бесповоротные решения. - Каким образом, - спросила она все таким же ровным голосом, - вам удалось это узнать? - Если вы согласитесь побеседовать со мной в спокойной обстановке, - сказал Мейсон, - то я отвечу вам на все ваши вопросы. - Хорошо, - спокойно кивнула она головой. - Я поговорю с вами. Что вы хотите знать? - Решительно все, - улыбнулся адвокат. - Вы предпочитаете говорить со мной в моей машине или в доме? - В моей машине, - уточнил Мейсон, - если вы не возражаете. Он взял ее под руку, подвел к машине, познакомил с Деллой Стрит, усадил на переднее сиденье, а сам занял место сзади. - Я хочу, - сразу предупредила Элен Монтейт, - чтобы вы поняли, что я не сделала ничего плохого. Ничего такого, чего я должна была бы стыдиться. - Я понимаю, - кивнул головой Мейсон. Ему хорошо был виден ее профиль, вырисовывающийся на фоне окна автомобиля. У нее был вид энергичной и умной женщины с хорошей реакцией. Она говорила красивым, хорошо поставленным голосом, которым великолепно владела, но сейчас не прибегала ни к каким внешним эффектам, чтобы вызвать к себе симпатию. Говорила она быстро и при этом создавалось впечатление, что независимо от личных переживаний, она не смешивала свои эмоции с теми событиями, о которых посчитала необходимым рассказать. - Я библиотекарь, - сообщила она, - работаю в читальном зале библиотеки Сан-Молинаса. По разным соображениям до сих пор не выходила замуж. Профессия дала мне возможность отточить свои вкусы и научила разбираться в характере людей. Я редко встречаюсь с молодыми работниками нашей библиотеки, которые при знакомстве считают обязательными всякие развлечения или хотя бы дружеские беседы. Примерно два месяца назад, я встретилась с человеком, которого теперь знаю как Фраймонта Сейбина. Он вошел в читальный зал, спросил несколько книг по экономике. Сказал мне, что никогда не читает газет, поскольку они в основном занимаются описанием преступлений и политической пропагандой. Вместо этого просматривает экономические журналы. Он интересовался историей, библиографической литературой и научными достижениями. Выборочно читал художественные произведения. Его вопросы показались мне необычайно умными. Он произвел на меня огромное впечатление. Я понимала, разумеется, что он гораздо старше меня и, очевидно, в настоящий момент не имеет работы. Его одежда была аккуратной, тщательно отутюженной, но далеко не новой. Я останавливаюсь на этом потому, что мне хочется, чтобы вы хорошенько разобрались в положении вещей. Мейсон кивнул. - Он представился Джорджем Вэйллманом. Объяснил, что работал клерком на бакалейном складе, скопил немного денег и приобрел собственный магазин. В течение нескольких лет дела шли превосходно, но недавно неблагоприятное стечение обстоятельств вынудило его продать лавочку. Его основной капитал исчез. Он пытался найти работу, но не сумел, хозяева предпочитают более молодых людей. - Вы не догадывались, кто он на самом деле? - спросил Мейсон. - Нет. - Не знаете ли вы, почему он затеял эту мистификацию? - спросил он. - Теперь догадываюсь, - сказала она. - И почему? - Прежде всего, он был женат. Во-вторых, богат. С одной стороны, он пытался оградить себя от неприятностей со стороны жены, ну, и от всяких авантюристок, шантажисток и любительниц поживиться за чужой счет, с другой... - Очевидно, случилось так, что он совершенно перепутал все ваши планы? - сочувственно спросил Мейсон. Она повернулась к нему с сердитым выражением лица и негодующе сказала: - Это прежде всего доказывает, что вы не знали Джорджа... Мистера Сейбина. - Но разве он не испортил вам жизнь? Она покачала головой. - Мне неизвестны его намерения до конца, но я не сомневаюсь, что он руководствовался какими-то благородными мотивами. - И вы не испытываете горечи? - Никакой. После нашей встречи с ним я прожила самые счастливые два месяца за свою жизнь. Именно поэтому меня так потрясла трагедия... Впрочем, вы ведь приехали слушать не про мое горе! - Я хочу все понять, - мягко сказал Мейсон. - Да я вам уже все рассказала. У меня были кое-какие деньги, которые мне удалось отложить за счет строгой экономии. Конечно, я понимала, что человеку уже под шестьдесят и вряд ли он может рассчитывать найти работу. Я сказала, что финансирую его в какой-то мере, если он намеревается открыть бакалейный магазин в Сан-Молинасе. Он объездил весь город, но пришел к выводу, что ему здесь не пробиться. Тогда я предложила ему самому подыскать что-то более подходящее. - Что потом? - Он поехал подыскивать место. - Вы получали он него письма? - Да. - Что он писал? - О бизнесе он писал немного и туманно. Его письма были чисто личными. Ведь мы были женаты меньше недели, когда он уехал. И что бы там не выяснялось, он меня любил! - Она сказала это просто, без драматизма, не разрешая своему горю затмить все. Мейсон кивнул, предлагая ей продолжать. - А сегодня утром я взяла газету и увидела портрет Фраймонта С.Сейбина и сообщение об убийстве. - Вы сразу его узнали? - Да. Правда, кое-какие моменты не вязались с образом человека, роль которою он играл. Уже после нашей женитьбы я часто удивлялась, как он мог быть неудачником. Понимаете, в нем оказалось столько спокойной силы, природной прозорливости. И потом он ни за что не хотел дотрагиваться до моих денег. Упорно отговаривался, откладывая разговор на потом, уверяя, что у него кое-что осталось. Вот когда его деньги иссякнут, он будет жить на мои. - Но вы не подозревали, что в действительности у него огромные средства? - Нет, все мои наблюдения не вылились даже в сомнения. Просто я их автоматически отметала. Когда же прочитала газетное сообщение, они получили логическое объяснение. Отчасти я была подготовлена к этому, когда прочитала в газете про охотничий домик в горах... и увидела его фотографию. - Разумеется, за последнюю неделю вы не получали писем? - Наоборот, я получила письмо в воскресенье, десятого числа. Оно было отправлено из Санта-Дель-Барры. Он сообщил, что ведет переговоры о помещении, из которого получится идеальный склад. Письмо было радостное, заканчивалось тем, что он надеется вернуться через несколько дней. - Как я полагаю, вы не слишком хорошо знакомы с его почерком и... - Я не сомневаюсь, - ответила она, - что письмо написано мистером Сейбином... Джорджем Вэйллманом, как я привыкла его называть. - Но факты доказывают, - заметил Мейсон, - что тело лежало в домике, простите меня за такую неделикатность, она вынужденная, Мисс Монтейт. Так вот, данные показывают, что он был убит в пятницу, шестого сентября. - Как вы не понимаете? - сказала она устало. - Он проверял мою любовь, испытывал ее и продолжал играть роль Вэйллмана. Ему хотелось удостовериться, что я люблю его, а не охочусь за его капиталом. Никаких помещений он и не думал снимать. Письма были написаны заранее, он организовал дело так, чтобы их посылали мне постепенно, из разных мест. - Это последнее письмо при вас? - Да. - Могу я взглянуть на него? Она кивнула головой, но потом передумала и решительно сказала: - Нет! - Почему? - Письмо очень личное, - ответила она. - Я понимаю, что в мои дела рано или поздно вмешаются полицейские. Но я постараюсь не придавать его письма огласки до последней минуты. - Это случится очень скоро, - невесело усмехнулся Мейсон. - Поймите, если он кому-то действительно поручил посылать вам письма, то, возможно, как раз этот человек видел его последним в живых. Она не ответила. - Когда вы поженились? - спросил Мейсон. - Двадцать седьмого августа. - Где? Несколько минут она молчала в задумчивости, наконец произнесла: - Мы пересекли мексиканскую границу и поженились. - Могу ли я узнать, почему? - Джордж... Мистер Сейбин сказал, что по некоторым соображениям он предпочитает оформить брак там... и... - Да? - Мы должны были венчаться вторично в Санта-Дель-Барре. - Почему там? - Он признался... он... что его бывшая жена добилась развода, но решение еще не оформлено, то есть законно он еще не свободен, поэтому могли возникнуть сомнения относительно правомочности нашего брака. Он сказал, что... В конце концов, мистер Мейсон, это уже личное дело! - И да, и нет, - ответил Мейсон. - Что ж, вы можете как угодно смотреть на это. Выходя за него замуж, я понимала, что формальное заключение брака сомнительно с точки зрения закона. Но усматривала в нем всего лишь дань условностям. И меня это не волновало, поскольку я была уверена, что в самом ближайшем будущем мы все переоформим уже совершенно законно. - Значит, вы считали свой брак незаконным? - Нет, - ответила она. - Когда я назвала его сомнительным, то имела в виду, что брак бы выглядел незаконным, если бы мы регистрировались здесь. Все это трудно объяснить... да и вряд ли уже это так важно. - А что в отношении попугая? - спросил Мейсон. - Мой муж... мистер Сейбин всегда хотел иметь попугая. - Сколько времени у вас живет попугай? - Мистер Сейбин привез его домой в пятницу второго числа. За два дня до своем отъезда. Мейсон задумчиво посмотрел на ее решительный профиль. - Вы знаете, что мистер Сейбин приобрел этого попугая в Сан-Молинасе? - Да. - Как зовут попугая? - Казанова. - Вы читали о попугае, найденном в охотничьем домике? - Да. - Вам известно что-нибудь о том попугае? - Нет. - Понимаете, мисс Монтейт, - нахмурившись сказал Мейсон, - ваши слова лишены смысла. - Я понимаю, - ответила она. - Именно поэтому я считаю, что нельзя судить мистера Сейбина на основе того, что нам пока не известно. У нас мало фактов. - Вы что-нибудь знали о том охотничьем домике? - спросил Мейсон. - Да, конечно, мы там провели два медовых дня. Мой муж... мистер Сейбин сказал, что знаком с владельцем этого домика и тот предоставил его на несколько дней в наше распоряжение. Оглядываясь назад, я понимаю, насколько было абсурдным предположить, что человек, не имеющий работы... Ну да ладно, у него имелись какие-то причины поступить таким образом, и я их принимаю. Мейсон хотел было что-то сказать, но передумал. - Сколько времени вы жили в домике? - спросил он. - Субботу и воскресенье. Мне нужно было в понедельник вечером быть на работе. - Так ваш брак был зарегистрирован в Мексике, а оттуда вы прямиком отправились в охотничий домик? - Да. - Скажите, говорил ли ваш муж, что знаком с этим домиком, с его расположением? - Да, он говорил, что уже как-то прожил в нем целый месяц. - Он называл имя владельца дома? - Нет. - И вы не пытались узнать? - Нет. - Вы поженились двадцать седьмого августа? - Да. - И приехали в домик вечером того же дня? - Нет, утром двадцать девятого. Путь-то ведь был не близкий. - Вы там кое-что оставили из своих вещей? - Да. - Специально? - Да, мы уехали в спешке. К нам пришел кто-то из соседей, а мистер Сейбин не захотел с ним встречаться. Наверно, он не хотел, чтобы соседи узнали про меня. Или опасался, как бы я не выяснила у соседей, кто он такой... Так или иначе, он не ответил на стук, мы тут же сели в машину и уехали. Мистер Сейбин сказал, что домиком пользоваться никто не будет и что через некоторое время мы туда снова возвратимся. - За то время, что вы жили в домике, мистер Сейбин пользовался телефоном? - Да, он звонил два раза. - Вы не знаете кому? Вы не слышали его разговоры? - Нет. - Вы не догадываетесь, кто мог его убить? - Не имею ни малейшего представления. - И, по-видимому, - спросил Мейсон, - вы не знаете ничего об оружии, из которого он был застрелен? - Нет, - сказала он, - знаю. - Знаете? - Да. - Что именно? - спросил Мейсон. - Это револьвер из коллекции Публичной библиотеки в Сан-Молинасе. - Там есть такие коллекции? - Да, в одной из комнат библиотеки размещается выставка. Конечно, она не имеет непосредственного отношения к самой библиотеке, но когда-то один частный коллекционер подарил свое собрание городу. Вот таким образом... - Кто взял револьвер из коллекции? - Я. - Для чего? - Меня попросил муж. Он... нет, мне не хочется об этом рассказывать, мистер Мейсон. - Кому вы отдали револьвер? - Мне думается, пора свернуть разговор о револьвере. - Когда вы узнали, что ваш муж в действительности был Фраймонтом С.Сейбином? - Сегодня утром, когда увидела в газете фотографии домика. Я страшно растерялась, не знала что делать, но полной уверенности у меня не было. И я ждала, надеясь на какое-то чудо. Ну, а в дневном выпуске был его портрет. Тогда я убедилась... - Вы выигрываете что-либо в материальном отношении? - спросил Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Было ли завещание, страховой полис, что-нибудь в этом роде? - Нет, разумеется, не было! Мейсон задумчиво посмотрел на нее. - Каковы ваши планы? - спросил он. - Я хочу поговорить с сыном мистера Сейбина. Нужно ему объяснить, что к чему. - Сейчас в доме находится вдова. - Вы говорите о жене Фраймонта С.Сейбина? - Да. Она замолчала, обдумывая информацию. - Послушайте, мисс Монтейт, - сказал Мейсон, - не могло ли случиться, что вы узнали про обман мистера Сейбина... - Вы хотите спросить, не убила ли я его? - воскликнула она. - Да, - сухо сказал Мейсон. - Даже само предположение абсурдно. Я же его любила. Любила так, как никого до этого... - она расплакалась. - Но он ведь был значительно старше вас, - сказал адвокат. - И умнее, и щедрее, и внимательнее и.... Вы даже не представляете, как он был благороден. Особенно по сравнению с теми молодыми людьми, которые пытаются прихлестывать за девушками, не имея ни самоуважения, ни гордости... Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Делла, я хочу, чтобы ты забрала мисс Монтейт с собой и поместила в таком месте, где ей не будут надоедать журналисты. Ты меня понимаешь? - Понимаю, - произнесла Делла каким-то странным голосом, словно она сдерживала слезы. - Я не хочу никуда ехать, - запротестовала мисс Монтейт. - Все равно от этих мучительных вопросов не скрыться. И я предпочитаю с ними покончить, как можно скорее. - Вы жаждете познакомиться с миссис Сейбин? - спросил Мейсон. - Насколько мне известно, характер у нее отнюдь не ангельский. - Нет! - воскликнула она. - Мисс Монтейт, поверьте моему опыту, - сказал Мейсон. - Ближайшие несколько часов внесут серьезные изменения в положение дел. Сейчас еще полиция не опознала оружие. То есть они не знают, откуда оно взято. Когда узнают, вас моментально арестуют. Тут не может быть никакого сомнения. - По обвинению в убийстве? - По подозрению в убийстве! - Но это же абсурд! - С точки зрения полиции - нет! - заметил Мейсон. - И даже с обывательской точки зрения. - Чьи интересы вы представляете? - спросила она после паузы. - Чарльза Сейбина. - Что вы должны сделать? - Среди всего прочего, - ответил Мейсон, - мне поручено установить, что произошло в охотничьем домике и почему. - Почему вы заинтересовались мной? - Вы попали в самый центр событий, - вздохнул Мейсон. - Меня же всегда учили стоять на стороне слабых и защищать обвиненных. - Но я не слабая и не обиженная. - Вы поймете, насколько я прав, как только его вдова набросится на вас, - усмехнулся Мейсон. - Вы хотите, чтобы я убежала? - Нет, как раз этого я _н_е _х_о_ч_у_. Если к завтрашнему дню обстановка не прояснится, мы... - Хорошо, - решительно сказала она, - я поеду. Мейсон снова повернулся к Делле Стрит: - Отправляйся вместе с ней в ее машине, Делла. - Должна ли я поддерживать с тобой связь, шеф? - поинтересовалась она. - Нет, - усмехнулся адвокат. - Мне очень хочется кое-что выяснить, а о кое-чем, наоборот, я совершенно не желаю знать. - Я поняла тебя, шеф, - сказала Делла. - Пойдемте, мисс Монтейт. Нам не стоит терять понапрасну время. Мейсон смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, пока задние огни не превратились в две маленькие красные точки. Тогда он вздохнул и пошагал к огромному серому респектабельному зданию. 5 Ричард Вейд, секретарь покойного, открыл Мейсону дверь и облегченно вздохнул при виде адвоката. - Мистер Чарльз Сейбин пытался найти вас по телефону, я звоню каждые пять минут, - сообщил он. - Что-нибудь произошло? - поинтересовался Мейсон. - В доме миссис Сейбин, вдова. - И это вызвало осложнения? - Я бы сказал, да. Послушайте, и вам все станет ясно. Ричард Вейд отошел в сторону и Мейсон без труда различил пронзительный женский голос, доносившийся из-за двери. Слов было не разобрать, но их характер не вызывал сомнений. - Что ж, - усмехнулся Мейсон, - пожалуй, придется вступить в рукопашный бой. - Было бы неплохо, - вздохнул Вейд. - Возможно, вам удастся ее слегка утихомирить. - У нее есть адвокат? - Нет еще, но она угрожает привлечь к делу всех адвокатов города. - Угрожает? - Да! - ответил Вейд и пошел в дом, указывая Мейсону дорогу. Чарльз Сейбин встал с кресла, едва увидев Мейсона. Он сделала несколько шагов навстречу и с нескрываемой радостью пожал адвокату руку. - Вы умеете читать мысли, мистер Мейсон. Вот уже полчаса, как я пытаюсь вас разыскать. - Потом он представил: - Элен, разрешите вас познакомить с мистером Перри Мейсоном. Элен Вейткинс Сейбин, мистер Мейсон. - Рад познакомиться, миссис Сейбин, - поклонился Мейсон. Она посмотрела на него таким взглядом, как будто он был насекомым, пришпиленным булавкой к стене, и что-то проворчала. Она была крупной и полной, пышущей здоровьем женщиной. В глазах ее сквозило высокомерие человека, привыкшего повелевать другими, обращать их в бегство и занимать положение обороняющихся. - А это ее сын, мистер Вейткинс. Вейткинс шагнул вперед и дружелюбно пожал Мейсону руку. - Очень рад нашей встрече, - сказал он. - По временам наша пресса уделяет столько внимания вашим подвигам в зале суда, что мне действительно хотелось с вами познакомиться в реальной жизни... Меня особенно поразил процесс об убийстве страхового агента. - Спасибо, - ответил Мейсон, оценивая внимательным взглядом высокий лоб, округлые щеки, серые глаза и великолепно сшитый фланелевый костюм Вейткинса. - Мне пришлось совершить путешествие, - улыбнулся Стив Вейткинс. - Я летал из Нью-Йорка в Центральную Америку, чтобы забрать маму, и уже вместе с ней прибыл сюда. Я даже не успел принять ванну. - Вы летели на своем самолете? - спросил Мейсон. - Нет. Видите ли, мой самолет не приспособлен для больших перелетов. Сначала я долетел до Мексико-сити, а там арендовал еще один самолет. - Вам пришлось совершить весьма утомительное путешествие, - согласился Мейсон. - Терпеть не могу подобное расшаркивание, - заговорила громко и вызывающе миссис Сейбин. - Чего ради, Стив, ты тратишь попусту время, стараясь заручиться симпатией мистера Мейсона? Ты же великолепно знаешь, что он готов всадить нам нож в спину. Так что приступим к драке, чтобы поскорее покончить с этим. - К драке? - удивился Мейсон. Она воинственно вздернула подбородок. - Да, я сказала _к _д_р_а_к_е_. Вам бы следовало знать значение этого слова. - И по какому поводу вы намерены начать драку? - спокойно поинтересовался Мейсон. - С каких пор вы стали ходить вокруг да около? Судя по тому, что я о вас слышала... мне бы не хотелось разочаровываться. Чарльз нанял вас, чтобы лишить меня прав, которые у меня имеются, как у законной жены Фраймонта. Я, естественно, этого не потерплю. - Если вы будете столь любезны и дадите указания своему адвокату обсудить в спокойной обстановке обстоятельства дела... - Это будет сделано, когда я сочту нужным, - перебила она, - сейчас мне не требуется адвокат. А когда понадобится, я его найду. Стив Вейткинс попробовал восстановить мир. - Подожди минутку, мама, ведь Чарльз сказал... - Заткнись! - гневно воскликнула миссис Сейбин. - Не суйся не в свое дело! Я слышала, что сказал Чарльз. Хорошо, мистер Мейсон, а что вы сами скажете? Перри Мейсон опустился в кресло, скрестил длинные ноги и подмигнул Чарльзу Сейбину. - Прекрасно, - заявила миссис Сейбин увидел, что Мейсон молчит. - В таком случае, я кое-что скажу. Я уже говорила это Чарльзу, а теперь повторю вам. Мне хорошо известно, что Чарльз Сейбин был настроен против меня с той минуты, как я вышла замуж за Фраймонта Сейбина. Если бы я в свое время поведала Фраймонту хотя бы половину того, что мне следовало ему рассказать, он бы поставил Чарльза на место! Он бы не потерпел такого положения вещей. Что бы там Чарльз не болтал, Фраймонт меня любил. Чарльз до такой степени боялся за свою часть наследства, что был просто ослеплен предубеждением. Если бы он относился ко мне честно в свое время, я бы поступила с ним по-родственному. Но при таком положении вещей я на коне, я в седле. И я буду править... Вам ясно, мистер Мейсон? - Возможно, - предложил Мейсон, закуривая сигарету, - вы соблаговолите изъясняться конкретнее, миссис Сейбин? - С большим удовольствием. Я вдова Фраймонта. Я думаю, что существует завещание, по которому он оставил мне большую часть состояния. Он уверял меня, что написал такое завещание. Если завещание существует, я буду душеприказчиком, а если нет, то по закону буду управлять его делами. С этой задачей я справлюсь сама и не потерплю издевательств со стороны каких-либо родственников. - Завещание у вас на руках? - спросил Мейсон. - Конечно, нет. Наверное, оно находится в его бумагах, если только Чарльз не уничтожил его. На всякий случай, если вы этого еще не поняли, мистер Мейсон, предупреждаю вас, что Чарльз Сейбин способен на такое. - Вы не могли бы обойтись без личных выпадов, миссис Сейбин? - сказал Мейсон. - Нет! - с вызовом ответила она. Ричард Вейд открыл было рот, но решил промолчать. - Послушайте, миссис Сейбин, - сказал Мейсон, - я хочу задать вам вопрос личного плана. Вы с мистером Сейбином не разошлись? - Что вы хотите сказать? - Именно то, что говорю. Вы не разошлись, решив, что больше не будете жить вместе как муж и жена? Не было ли вами предпринято кругосветное путешествие именно вследствие такого решения? - Абсолютно нет, это ваши инсинуации! - Не достигли ли вы с мистером Сейбином согласия о разводе? - Глупости! - Извините, мистер Мейсон, - начал было Вейд, но тут же умолк, так как миссис Сейбин посмотрела на него испепеляющим взглядом. Зазвонил телефон и Вейд обрадованно сказал: - Я отвечу. Мейсон повернулся к Чарльзу Сейбину и заговорил тоном, не терпящим возражений: - Я только что получил информацию, которая дает мне основания полагать, что ваш отец не сомневался, что к пятому числу этого месяца предоставит миссис Сейбин развод. Это единственно возможный способ интерпретации полученных мною сведений. - Ложь и клевета! - злобно крикнула миссис Сейбин. Мейсон не сводил глаз с Чарльза Сейбина. - А вам что-нибудь известно об этом? Сейбин покачал головой. Мейсон повернулся к вдове: - Когда вы были в Париже, миссис Сейбин? - Это не ваше дело. - Вы получили развод, пока находились там? - Разумеется, нет! - Но если да, - усмехнулся Мейсон, - то я все равно рано или поздно об этом узнаю, и предупреждаю вас, что намерен найти доказательства, которые... - Ерунда! - воскликнула она. Ричард Вейд повесил трубку телефона, обвел взглядом присутствующих и заявил: - Это вовсе не ерунда, а истинная правда. - Что вам об этом известно? - спросил Мейсон. Вейд посмотрел на миссис Сейбин, потом перевел взгляд на Чарльза Сейбина. - Все, что хотите знать, - ответил он. - Я понимаю, что семейного скандала не избежать, мистер Сейбин. По прибытии сюда миссис Сейбин первым делом предупредила меня, что в моих интересах держать язык за зубами. Но совесть не позволяет мне отойти в сторону и притвориться, будто это меня вовсе не касается. - Кто бы говорил о совести! - закричала миссис Сейбин. - Кто ты такой? Мой муж полностью перестал тебе доверять. Возможно, ты не знаешь, что он собирался выгнать тебя. Он... - Миссис Сейбин, - жестко сказал Вейд, - вообще не ездила в кругосветное путешествие. - Не ездила? - удивился Мейсон. - Нет, - ответил Вейд. - Это было придумано для того, чтобы она могла тихо и спокойно добиваться развода, не привлекая внимания прессы. Она, действительно, арендовала судно для кругосветного плавания, но доехала только до Гонолулу. Оттуда она вернулась в Рино. Развод получила там. Все было сделано по указанию самого мистера Сейбина. Она договорилась, что как только представит ему документы, подтверждающие развод, он выплатит ей сто тысяч долларов наличными. После этого она должна была вылететь в Нью-Йорк, сесть на судно, совершающее кругосветное путешествие, вернуться через Панамский канал, а затем мистер Сейбин в подходящий момент собирался объявить о разводе. Вот как было между ними договорено. - Ричард, вы наговариваете напраслину! - возмутилась миссис Сейбин. - Я не рассказал обо всем шерифу, - продолжал Вейд, - так как считал себя не вправе обсуждать личные дела мистера Сейбина. Испугавшись угроз миссис Сейбин, я скрыл историю развода и от мистера Чарльза. Она обещала не забыть меня в том случае, если буду молчать и буду с ней заодно. - Все дело в том, - задумчиво сказал Мейсон, - был ли развод действительно получен? Миссис Сейбин устроилась поудобнее в кресле. - Хорошо, - сказала она, обращаясь к Ричарду Вейду, - заканчивайте, раз начали. - Я закончу, - ответил Вейд. - Мистер Фраймонт Сейбин на протяжении порядочного времени чувствовал себя страшно несчастным. Они с женой фактически давно разошлись. Он мечтал о свободе, а его жена - о деньгах. По некоторым соображениям мистер Сейбин хотел, чтобы данная история сохранилась в тайне. Он не доверил дела ни одному из своих постоянных адвокатов, но обратился к некоему Вильяму Дисмонду. Не знаю, знаком ли с ним кто-нибудь из вас... - Я его знаю - сказал Мейсон, - очень уважаемый адвокат. Продолжайте, Вейд. Становится очень интересно. - Как я уже сказал, было достигнуто соглашение, что миссис Сейбин получит развод в Рино. Когда же она представит мистеру Сейбину нотариально заверенную копию свидетельства о разводе, мистер Сейбин должен будет выплатить ей наличными сто тысяч долларов. Дело предполагалось закончить максимально незаметно, чтобы в газеты не просочилось ни строчки. - Выходит, что она не была в кругосветном путешествии? - уточнил Мейсон. - Нет, конечно нет. Как я уже говорил, она доехала всего лишь до Гонолулу, а потом вернулась назад и поехала в Рино, где прожила шесть недель, получила решение о разводе и отправилась в Нью-Йорк. Именно по этому поводу мистер Сейбин звонил мне пятого вечером. Он сказал, что все устроено и что миссис Сейбин должна встретиться со мной в Нью-Йорке и передать бумаги. Как я только что объяснил офицерам полиции, Стив ожидал меня в аэропорту со своим самолетом, готовым в любую минуту подняться в воздух. Мы прибыли в Нью-Йорк. Я отправился прямиком к банкирам, куда меня направил мистер Сейбин, а также в адвокатскую контору, представляющую интересы мистера Сейбина в Нью-Йорке. Я хотел, чтобы они предварительно проверили законность копий свидетельства о разводе, прежде чем выплачу такие большие деньги. - И они это сделали? - спросил Мейсон. - Да. - Когда вы выплатили деньги? - Вечером в среду седьмого числа, в одном из нью-йоркских отелей. - Наличными или чеком? - Наличными, - ответил Вейд. - Я передал миссис Сейбин сто тысяч долларов банкнотами в тысячу долларов каждая. Так потребовала сама миссис Сейбин. - У вас есть расписка? - поинтересовался Мейсон. - Да, конечно. - Что случилось с заверенной копией свидетельства о разводе? - Она тоже у меня. - Почему вы не рассказали мне об этом раньше, Ричард? - спросил Чарльз Сейбин. - Я хотел дождаться прихода мистера Мейсона. Мейсон повернулся к женщине: - Что скажете, миссис Сейбин? Это верно? - спросил он. - Не мешайте Ричарду Вейду насладиться ролью до конца, - ответила она. - Свой основной монолог он уже произнес, пусть продолжит. - К счастью, - сказал Вейд, - я настоял, чтобы деньги были выплачены в присутствии свидетелей. Я сделал это, потому что опасался, как бы она не выкинула один из своих фокусов. - Покажите мне копию свидетельства, - попросил Мейсон. Вейд достал из папки бумагу. - Вы должны были дать ее мне! - заметил Чарльз Сейбин. - Прошу прощения, - ответил Вейд, - но мистер Сейбин приказал, чтобы я отдал документ лично ему в руки. Я не имел права ни при каких обстоятельствах о нем кому-нибудь говорить... Поручение было настолько конфиденциальным, что о нем не знал никто, кроме поверенных мистера Сейбина в Нью-Йорке. Признаться, он прямо предупредил меня, чтобы я ничего вам не рассказывал. Теперь положение вещей изменилось. Либо вы, либо миссис Сейбин будут распоряжаться всем капиталом, так что я, если останусь в прежней должности, должен буду следовать вашим указаниям. Миссис Сейбин постаралась мне как следует внушить, что поскольку она на коне, я должен быть очень осторожен, не рассказывать о случившемся, а если проговорюсь, то поплачусь за это. Мейсон взял сложенную бумагу из рук Вейда. Чарльз Сейбин посмотрел на нее через плечо Мейсона. - Похоже, что все в полном порядке, - сказал Мейсон, внимательно прочитав документ. - Я же говорил, что его проверяли в Нью-Йорке нотариусы. Миссис Сейбин рассмеялась. - В таком случае, эта женщина вовсе не вдова моего отца! - воскликнул Сейбин. - Как я понимаю, мистер Мейсон, в таком случае она не имеет права на наследование. То есть в том случае, если это не оговорено в завещании! - Ваш адвокат молчит, - издевательски рассмеялась миссис Сейбин. - Вы перестарались, Чарльз. Вы убили его слишком рано. - Я убил? - поразился Чарльз Сейбин. - Я, кажется, выразилась ясно. - Мама, пожалуйста, поосторожнее со словами! - взмолился Стив Вейткинс. - Я более, чем осторожна, - ответила она. - Но я говорю правду. Не молчите же, мистер Мейсон, почему вы не хотите сообщить им дурную новость? Мейсон поднял голову и встретился с тревожным взглядом Сейбина. - Что случилось? - спросил Чарльз. - Разве свидетельство не годится? - То есть как это не годится? - взорвался Вейд. - Его проверяли в Нью-Йорке адвокаты. На основании этого документа я выплатил сто тысяч долларов. - Как вы заметили, господа, - спокойно сказал Мейсон, - свидетельство о разводе было выдано во вторник шестого числа. На бумаге не помечено, в какой час шестого оно было написано. - Какое это имеет значение? - спросил Чарльз Сейбин. - Если Фраймонт С.Сейбин был убит до того, как оформили развод, то бумага неправомочна. Миссис Сейбин стала его вдовой сразу же, как только его убили. Нельзя получить развод от мертвеца. - Я же сказала вам, Чарльз, вы поспешили его убить, - хохотала миссис Сейбин. Чарльз медленно вернулся на прежнее место. - Но, - продолжал Мейсон, - в том случае, если ваш отец был убит после получения документа о разводе, положение меняется. - Он был убит утром, - уверенно сказала миссис Сейбин, - после того как возвратился с рыбалки. Ричард Вейд изложил все факты на предварительном совещании. А факты нельзя ни исказить, ни изменить... Потому что я позабочусь о том, чтобы никто не посмел этого сделать. - Установить время не так-то просто, миссис Сейбин, - заметил Мейсон. - Тут принимается во внимание несколько факторов. - Совершенно верно, - ответила она. - И уж это моя забота. Я не потерплю, чтобы факты были подтасованы или искажены. Мой муж был убит до полудня шестого числа, а я получила свидетельство о разводе не ранее половины пятого. - Конечно, в свидетельстве о разводе не указано, когда оно было получено, - согласился Мейсон. - Но ведь мои слова что-то значат, не так ли? - возразила вдова. - Я-то знаю, когда получила развод... Ну, и соответствующую бумагу из Рино для подтверждения можно получить в любую минуту. Чарльз Сейбин смотрел на Мейсона тревожными глазами. - Все указывает на то, что мой отец погиб около полудня, возможно, около одиннадцати часов. Миссис Сейбин ничего не ответила, обводя присутствующих торжествующим взглядом. Чарльз повернулся к ней. - Вы довольно легко обвинили меня Бог знает в каких злодеяниях. А чем вы сами были заняты в это время? Уж если у кого и имелся мотив для убийства, то это у вас! - Не позволяйте гневу затуманивать рассудок, Чарльз! - широко улыбнулась она. - Это вредно для кровяного давления! Не забывайте, что говорил вам врач. Понимаете, Чарльз, я находилась в Рино и хлопотала о разводе. Суд был назначен на два часа, и мне пришлось ждать еще два с половиной часа, пока не подошла моя очередь. Боюсь, что вам придется поискать какую-нибудь очень хитрую лазейку, прежде чем вы сумеете повесить на меня это убийство. - Я хочу всех вас поставить в известность о том, что еще не стало общим достоянием, - громко сказал Мейсон. - Власти в Сан-Молинасе, по-видимому, вскоре обнаружат факты, о которых известно пока только мне одному. Я считаю своим долгом вас всех с ними ознакомить. - Мне нет дела до ваших фактов, - пожала плечами миссис Сейбин. - Меня просто так не запугаешь. - Я и не собираюсь этого делать, - улыбнулся Мейсон. - Фраймонт Сейбин пересек мексиканскую границу и зарегистрировал брак с библиотекаршей из Сан-Молинаса. Ее зовут Элен Монтейт. Все полагают, что попугай, найденный в хижине возле тела мистера Сейбина, Казанова. На самом же деле, по причинам мною еще не выясненным, мистер Сейбин приобрел другую птицу в Сан-Молинасе, а Казанову оставил у мисс Монтейт. Казанова с пятницы второго сентября находится у мисс Монтейт. Миссис Сейбин поднялась с места. - Ну, вряд ли это касается меня, да и вы ничего здесь не добьетесь. Вы, Ричард Вейд, - она грозно посмотрела на секретаря, - еще пожалеете, что нарушили указания и предали мои интересы. Не сомневаюсь, что теперь начнется бесконечная волокита по поводу того, когда я получила свидетельство о разводе. Как я понимаю, мой муженек к тому же еще и двоеженец. Ладно, Стив, поехали. Пусть эти джентльмены посидят и потолкуют наедине. Не сомневаюсь, что, как только я уйду, они постараются найти доказательства того, что Фраймонт Сейбин был убит лишь поздним вечером шестого числа. Но для этого нужно подтасовать улики. Так что, Стив, нам и вправду стоит подумать о защите. Надо защищать свои интересы. Она вышла из комнаты. Стив Вейткинс двинулся за ней и обернулся на пороге. - Рад был познакомиться с вами, мистер Мейсон, - сказал он и повернулся к Сейбину. - Вы должны понимать, в каком я оказался положении, Чарльз. - В жизни не встречал более отталкивающей женщины! - мрачно сказал Чарльз Сейбин, когда закрылась дверь. - Ну, и что вы скажете, мистер Мейсон? Неужели я должен и дальше сидеть и выслушивать, как она обвиняет меня в убийстве отца? - А что бы вы хотели сделать? - спросил Мейсон. - Мне не терпится высказать ей то, что я думаю о ней. Какая она хитрая лгунья, беззастенчивая искательница приключений, охотница за богатством и... - Ни к чему хорошему это не приведет, - покачал головой Мейсон. - Вы ей выскажете свое мнение о ней, она вам свое о вас. Но насколько я могу судить, она положит вас на обе лопатки еще до того, как вы успеете рот раскрыть. Нет, если вы хотите ее победить, то для этого существует другой способ... - Какой же? - заинтересованно спросил Сейбин. - Ударить ее в том месте, где она меньше всего ожидает. Уж если нападать, то только так, чтоб выиграть. Никогда не атакуйте там и тогда, где и когда этого ожидают. Потому что тут заранее подготовлена сильнейшая оборона. - Скажите же, где ее уязвимое место? - Это нужно выяснить. - Никак не могу понять, зачем отцу было устраивать такие сложности, чтобы добиться развода? Понятно, что отец ненавидел гласность и старался любой ценой избежать скандала. Но иногда это просто граничило с глупостью. Если человек разводится, то окружающие должны знать, что это так. - Лично я думаю, что ваш отец хотел, чтобы на протяжении какого-то отрезка времени его портреты не появлялись в газете. Но, конечно, это лишь моя догадка. - Вы предполагаете, что он уже ухаживал за другой женщиной и не хотел, чтобы она знала, кто он такой? - Прошу прощения, - вмешался Ричард Вейд, - но я думаю, что сумею внести ясность. Я случайно знаю, что Фраймонт Сейбин был... э... боялся подойти к женщинам после неудачи с миссис Вейткинс Сейбин. Поэтому я не сомневаюсь, что если бы он захотел еще раз жениться, то принял бы все меры для того, чтобы не нарваться на очередную авантюристку. Чарльз нахмурился. - Дело все более запутывается. Конечно, мой отец панически боялся огласки. Он ведь о разводе стал думать наверняка до того, как встретился с этой особой в Сан-Молинасе. Впрочем, он мог просто стараться избавиться от репортеров. Вы не можете мне объяснить всю эту неразбериху с попугаем? - Вы имеете в виду Казанову? - Да. - Очевидно, по соображениям, известным ему одному, ваш отец решил на некоторое время поместить Казанову в безопасное место, а с собой взял другого попугая. - Господи, но для чего? Ведь попугаю ничего не угрожало, верно? - Пока мы еще не располагаем всеми фактами, - пожал плечами Мейсон. - Если вы разрешите вставить слово, - снова вмешался Вейд, - то я скажу, что попугай не мог быть в опасности. Наоборот, человек, убивший мистера Сейбина, был обеспокоен благополучием птицы. - Поразительно обеспокоен, так будет правильнее, Вейд, - усмехнулся Мейсон. - Мне пора уходить. В ближайшее время я либо заеду сюда, либо позвоню. Сейбин проводил его до двери. - Я хочу досконально разобраться в этом деле, мистер Мейсон. - Я тоже, - усмехнулся адвокат. - Первым делом я сделаю фотокопии со свидетельства о разводе, и только после их внимательного изучения решу, что предпринять. 6 До здания, в котором располагался офис адвоката и контора Дрейка, оставалось, не более двух кварталов, когда Мейсон заметил красный свет прожектора полицейский машины и услышал пронзительный звук сирены. Он приблизился к обочине и остановил автомобиль. Мейсон выключил мотор и с хмурым видом дожидался, когда к нему подъедет машина, за рулем которой сидел сержант Холкомб. - Ну, - спросил он, - в чем дело? - С вами хотят поговорить два джентльмена, Мейсон, - сказал Холкомб. Шериф Барнес открыл заднюю дворцу, за ним следом в машину протолкался мужчина, лет на десять моложе шерифа. Он сразу же спросил: - Вы мистер Мейсон? Адвокат подтвердил кивком головы. - Я - Раймонд Спрэг, окружной прокурор Сан-Молинаса. - Рад познакомиться, - кивнул головой Мейсон. - Мы хотели с вами поговорить. - О чем? - спросил адвокат. - О Элен Монтейт. - О ком? - повторил Мейсон. - Вы не знаете ее? - Я знаком с ней, - кивнул Мейсон. - Ну и что? - Лучше отправиться куда-нибудь, где нам не будут мешать, - предложил шериф Барнес. - Мой офис в двух кварталах отсюда, - предложил Мейсон. - И "Детективное агентство Дрейка" там же? - спросил Спрэг. - Да. - Вы туда и ехали? - А разве это имеет значение? - пожал плечами Мейсон. - Мне кажется, имеет. - Я не умею читать чужие мысли, - заметил Мейсон. - Это не ответ на мой вопрос. - Разве вы задавали вопрос? - Обождите, Рэй, - вмешался шериф Барнес. - Это нас никуда не приведет. - Многозначительно посмотрев на любопытных прохожих, которые уже начали собираться вокруг, он добавил: - Дело от такого препирательства не сдвинется с места. Поехали в офис мистера Мейсона. Мейсон захлопнул дверцу автомобиля и завел мотор. - Я буду ждать вас у себя, - сказал он. Полицейская машина следовала за ним. Они все вместе поднялись на лифте и одновременно вошли в кабинет. Едва закрылась дверь, сержант Холкомб сказал: - Теперь не отказывайтесь, я вас предупреждал, что за птица этот господин! - Меня вы не предупреждали, - заметил Раймонд Спрэг. - Вы говорили только шерифу. - Что за спор? - поинтересовался Мейсон. - Что вы сделали с Элен Монтейт? - Ничего, - ответил Мейсон. - Мы думаем иначе! - сказал Спрэг. - Может быть, вы объясните почему? - спросил Мейсон. - Вы вынудили Элен Монтейт бежать! Мейсон повернулся к ним, широко расставив ноги и засунув руки в карманы брюк. - Давайте сразу же внесем ясность в наши взаимоотношения. Я представляю интересы Элен Монтейт. Я также представляю интересы Чарльза Сейбина. Я пытаюсь решить загадку убийства Фраймонта С.Сейбина. Именно за это мои клиенты заплатили мне деньги. Вам, господа, платят жалование за ту же самую работу. Естественно, вы принялись за дело по-своему, а я по-своему. - Мы хотим допросить Элен Монтейт, - сказал Спрэг. - Ну и допрашивайте себе на здоровье! - Мейсон смотрел прямо в глаза окружному прокурору. - Где она? Мейсон неторопливо вытащил из кармана портсигар и достал сигарету. - Я уже говорил, что не знаю. Не в моих привычках бросать слова на ветер! - Вряд ли вас устроит, если я предъявлю вам обвинение в сообщничестве, - с угрозой в голосе спросил Спрэг. - Меня совершенно не волнует, каким образом и какие обвинения вы собираетесь мне предъявить, - спокойно ответил Мейсон. - Однако не забывайте, если вы действуете в рамках закона, что такое обвинение предъявляется лишь в том случае, если вы докажете, что я помогал преступнику. Могу ли я, на основании ваших слов, сделать вывод, что вы считаете Элен Монтейт убийцей? - Да, - с вызовом заявил Спрэг. - Подождите минуту, Рэй, - остановил его шериф Барнес. - Нельзя же приобретать седло раньше лошади. - Я знаю, что делаю! - ответил Спрэг. Мейсон повернулся к шерифу Барнесу и сказал: - Я думаю, что мы сумеем найти с вами общий язык, шериф. - У меня нет такой уверенности, - покачал головой Барнес, вынув из кармана сигареты. - Вам придется многое объяснить, прежде чем я снова почувствую к вам доверие. - Что, например? - спросил Мейсон. - Я считал, что вы хотите со мной сотрудничать. - Я и сотрудничаю, - ответил Мейсон, - потому что стараюсь отыскать убийцу Фраймонта С.Сейбина. - Мы тоже стараемся это узнать. - Не сомневаюсь. Только наши методы разные. - Мы не любим, когда нам мешают работать. - И это я понимаю, потому что испытываю те же самые чувства, - кивнул Мейсон. - Не тратьте время на пустые разговоры! - воскликнул Спрэг. - Если вы, господин прокурор, хотите его обвинить в пособничестве преступнику, мошенничестве или в чем-то еще, - усмехнулся сержант Холкомб, - я с превеликим удовольствием заберу его в тюрьму. Мейсон зажег спичку, дал прикурить шерифу Барнесу, затем закурил сам. Сделав несколько глубоких затяжек, Мейсон обратился к Спрэгу: - Так что же вы все-таки хотите выяснить, мистер Спрэг? - Я хочу, - взорвался Спрэг, - выяснить вашу роль в этом деле! - Вряд ли вы многое найдете в этом кабинете, - улыбнулся Мейсон. - Одного вашего слова достаточно, господин прокурор, чтобы я арестовал его! - сказал Холкомб. Шериф Барнес повернулся в нему. - Послушайте, вы меня упрекали за то, что я кое-что сообщил Мейсону. Но я до сих пор не могу понять, почему вы оба так уверены, что он окажется нашим противником при расследовании. Ведь до этого он ни разу не ошибся в своих выводах. Лично я не намерен проявлять враждебности, пока меня не убедят факты и будут для этого веские основания. - Он повернулся к Мейсону: - Известно ли вам, что револьвер, которым убили Фраймонта С.Сейбина, был взят из коллекции при библиотеке в Сан-Молинасе? - А что, если так? - спросил Мейсон. - А то, что библиотекарь Элен Монтейт сочеталась браком с человеком, назвавшимся Джорджем Вэйллманом, в котором соседи сразу же признали Фраймонта С.Сейбина. - Давайте, - усмехнулся сержант Холкомб, - выложите ему все, что нам известно, а когда он останется один, то посмеется над вами же! - Ничего подобного, - возразил Мейсон, - я искренно хочу сотрудничать с вами. Поскольку вы выяснили это, господа, то, по всей вероятности, обратили внимание на то, что под навесом маленького бунгало Элен Монтейт находится попугай Казанова, ранее принадлежащий Фраймонту С.Сейбину, и что попугай, найденный в охотничьем домике, та самая птица, которую Фраймонт С.Сейбин недавно приобрел в зоомагазине на Пятой авеню в Сан-Молинасе? Шериф Барнес посмотрел на Мейсона округлившимися глазами, затем пришел в себя и спросил: - Это точные сведения? - Абсолютно. - Он пускает нас по ложному следу! - взорвался сержант Холкомб. - Если вы все это знали, - заявил Раймонд Спрэг, - и все же скрыли Элен Монтейт в таком месте, где мы не можем ее отыскать, мне достаточно, чтобы обвинить вас в соучастии. - Пожалуйста, - пожал плечами Мейсон, - в законе прямо говорится, что к уголовной ответственности привлекаются люди, оказывающие помощь лицам, уличенным в преступных деяниях и обвиненных в них. Насколько мне известно, ни то, ни друге к Элен Монтейт не подходит. - Пусть так, - согласился Барнес, - но... - Кроме того, я не думаю, что она совершила что-либо противозаконное. - Зато я так думаю! - выкрикнул Спрэг. - Самое обычное расхождение во мнениях, - заметил Мейсон и снова обратился к шерифу Барнесу: - Возможно, вам будет интересно знать, шериф, что попугай, сидящий в клетке Элен Монтейт, все время повторяет: "Убери револьвер, Элен! Не стреляй! Боже мой, ты меня застрелила!" Шериф удивленно посмотрел на адвоката. - Как вы это расцениваете? - спросил он. - Пока никак, - ответил Мейсон. - Конечно, самое естественное объяснение это то, что попугай слышал, что какая-то Элен угрожала кому-то револьвером, а затем, когда ей предложили этот револьвер бросить, выстрелила и не промахнулась. Однако убийство было совершено не в бунгало у Элен Монтейт, а в охотничьем домике за много миль от города, так что при этой стрельбе Казанова не мог присутствовать. - К чему вы клоните? - спросил шериф Барнес. - Просто пытаюсь с вами сотрудничать, - пожал плечами Мейсон. - Мы не нуждаемся в вашем сотрудничестве, - покачал головой Спрэг. - Мне ясно, что вы получили богатую информацию, допросив Элен Монтейт. Я даю вам сутки, за которые вы должны представить ее полиции. А если вы этого не сделаете, я вас вызову на Большое Жюри в Сан-Молинас. - Хватит с него и двенадцати часов, - заявил сержант Холкомб. Какое-то время Спрэг раздумывал, потом посмотрел на спокойно выпускающего сигаретный дым адвоката, и заявил: - Завтра к полудню доставьте ее на Большое Жюри в Сан-Молинас. В противном случае я обещаю вам серьезные неприятности. Он кивнул сержанту Холкомбу, и они вместе направились к двери. Мейсон посмотрел на шерифа Барнеса и спросил: - Шериф, вы тоже уходите или все-таки хотите остаться и поговорить спокойно? Шериф Барнес снова опустился в мягкое кресло и сказал: - Обожди, Рэй. - Нам здесь делать нечего, - отрезал Спрэг. - Ну что ж, я останусь один. - Шериф с невозмутимым видом затянулся сигаретой. Мейсон уселся на краешек стола. Спрэг, потоптавшись в дверях, вернулся и сел на стул. Сержант Холкомб, не скрывая удивления и недовольства, облокотился о дверной косяк. Мейсон заговорил, обращаясь к шерифу Барнесу: - В доме Сейбина сложилась своеобразная обстановка. Похоже, что мистер Сейбин и миссис Сейбин договорились о том, что она сделает вид, будто отправится в кругосветное путешествие, а вместо этого поедет в Рино, проживет там положенное время и добьется развода с ним, избежав огласки. За это она должна была получить, помимо того, что ей причитается как жене Фраймонта С.Сейбина, сто тысяч долларов наличными. - Она не была в Рино. Известие о смерти мужа застало ее на борту парохода, проходящего через Панамский канал, - сказал Спрэг, - так что разговоры о Рино из области фантастики. - Очень может быть, - согласился Мейсон, - но только Ричард Вейд встретил ее в Нью-Йорке в среду седьмого числа. Она вручила ему нотариально заверенную копию свидетельства о разводе, а он отдал ей указанную сумму полностью и получил от нее расписку. Это как раз то самое важное дело, ради которого он летал в Нью-Йорк. - Куда вы клоните, мистер Мейсон? - вновь спросил шериф Барнес. - Сейчас поймете, - улыбнулся Мейсон. - Свидетельство было помечено вторником шестого числа. Если оно было выдано до того, как убили Фраймонта С.Сейбина, тогда все в порядке. Но если развод был получен уже после убийства Сейбина, тогда свидетельство теряет силу, а миссис Сейбин, как супруга мистера Сейбина, получает свою долю капитала. Весьма сложная и необычная ситуация. - Послушайте, - презрительно сказал сержант Холкомб. - Элен Монтейт вышла замуж за Сейбина. Она не знала, что он женат. Воображала, что он и правда какой-то Вэйллман. Мы это установили по метке прачечной на ее вещах. Она узнала о его обмане. Купить револьвер побоялась и взяла один из старинных револьверов в библиотечной выставке. Возможно, поначалу она просто хотела его припугнуть. Этот револьвер она взяла с собой в домик и там застрелила Фраймонта С.Сейбина. Потом помчалась к Мейсону, чтобы он ее вызволил. Он располагает фактами, которые мог узнать только от нее. Она сказала своей сестре, что пойдет в дом Сейбина для объяснения. Очевидно, что туда она не попала. Мейсон же там был. Туда он поехал со своей секретаршей, а возвратился без нее. Где секретарша? Где Элен Монтейт? Вы начали допрашивать его, а он тут же попытался пустить нас по ложному следу. Не сомневаюсь, он придумает что-то еще, как только вы попадетесь на приманку. В дверь из коридора раздался условный стук, Мейсон поднялся и отворил ее. На пороге стоял Пол Дрейк. Он сразу же заговорил: - Ну, Перри... - он замолчал, заметив посетителей. - Продолжай, Пол. Сержанта Холкомба ты хорошо знаешь, а это шериф Барнес из Сан-Молинаса и Раймонд Спрэг, тамошний окружной прокурор. Так что же ты узнал? - Ты хочешь, чтобы я говорил при всех? - удивился Дрейк. - Конечно, - улыбнулся Мейсон. - Хорошо. Я все это время названивал по междугородному телефону и разослал оперативников во все концы страны. Теперь я точно знаю, что миссис Сейбин доплыла до Гонолулу, оттуда отправилась в Рино и остановилась в отеле "Силвер-Сити" под именем Элен Сейбин. В конце шестой недели она подала заявление о разводе, видимо, с Фраймонтом С.Сейбином, но протоколы судовых заседаний можно будет проверить лишь завтра утром. Вечером в среду, седьмого, миссис Сейбин была в Нью-Йорке. Уехала оттуда в полночь. - До какого часа она находилась в Рино? - спросил Мейсон. - Насколько нам удалось установить, она вылетела из Рино вечером шестого и прибыла в Нью-Йорк седьмого. - В таком случае решение о разводе должны были вынести утром шестого, - сказал Раймонд Спрэг. - Похоже на то, - согласился Дрейк. - Она должна была присутствовать на суде шестого, - снова сказал Спрэг. - Ну и что же? - спросил шериф Барнес. - Как я понимаю, Мейсон сам подрубил сук, на котором сидел, - усмехнулся с довольным видом Спрэг. - В каком смысле? - спросил Барнес. - Неужели вы не понимаете, что Мейсон старается отвлечь наше внимание от Элен Монтейт, подбросив для приманки миссис Сейбин. Но если она находилась в Рино на суде, то никак не могла убить мужа в охотничьем домике. Мейсон закинул руки за голову и потянулся, с трудом удерживаясь от зевоты. - Во всяком случае, господа, я выложил свои карты на стол! Раймонд Спрэг решительно двинулся к двери. - Не сомневаюсь, что мы прекрасно сумеем справиться с расследованием. Что же касается вас, мистер Мейсон, вы слышали мой ультиматум: либо вы представите Элен Монтейт завтра к двенадцати часам перед Большим Жюри в Сан-Молинасе, либо сами предстанете перед Большим Жюри. Шериф Барнес покинул кабинет последним. Было видно, что он делал это неохотно. В коридоре он вполголоса спросил: - Не слишком ли вы торопитесь, Рэй? Окружной прокурор проворчал что-то, когда шериф закрыл за собой дверь. - Ну, Пол, что скажешь? - невесело усмехнулся Мейсон. - Ты и вправду куда-то спрятал Элен Монтейт? - спросил Дрейк. - Даю тебе честное слово, Пол, - ответил Мейсон, - что не имею ни малейшего отношения к этому и не представляю, где она находится. - Мой оперативник сообщил, что ты встречался с ней возле дома Сейбина, а потом она уехала вместе с Деллой. - Надеюсь, - спросил Мейсон, - он не будет об этом распространяться? - Он-то не будет, - протянул Дрейк. - Но ты-то что намерен предпринять? Ты собираешься привести Элен Монтейт на заседание Большого Жюри в Сан-Молинасе? - Я не знаю, где она, - ответил Мейсон, - поэтому не смогу никуда ее привести. - А Делла знает? - Я не знаю, где Делла. - Но таким образом, - заметил Дрейк, - ты сам залезаешь в петлю. - Оставим это, - отмахнулся Мейсон. - Лучше скажи, что тебе удалось выяснить о телефонной отводке? - Ничего, - признался Дрейк. - И чем больше я стараюсь выяснить, тем больше запутываюсь. - Кто-то из коррумпированных чиновников, заинтересованных в прекращении работы комиссии? - поинтересовался Мейсон. - Исключается, - ответил Дрейк. - Почему? - Их это не трогает. - Отчего? - Они слишком хорошо замаскированы. - Городская комиссия раскопала много неприятных фактов, - заметил Мейсон. - Но на их основании нельзя уличить кого-то в чем-то конкретном. Всего лишь материалы, которые заставляют насторожиться, предположить возможность подкупа сильных мира сего. Не разве это впервые? Найдут пару мелких рыбешек, а крупные останутся на свободе. Прижмутся к стенке и дождутся, пока полиция не вытащит невод и не удовольствуется малым уловом. - Полиция? - спросил Мейсон. - Разумеется. Суди сам, Перри. Ведь всегда, когда обнаруживается какой-нибудь дом свиданий, притон для наркоманов или игорный дом, у полиции бывает рыльце в пушку. Я вовсе не хочу сказать, что вся полиция продажна. Нет, лишь кое-кто, причем как раз среди верхов. Начинается очередной поход против злачных мест, и заинтересованные лица шепчут словечко своим заступникам в полиции, те организуют видимость борьбы, а сами просто дают время остыть страстям и подают сигнал, когда можно начинать все снова. Им тоже не хочется терять барыши. - Как я понял, ты считаешь, что отводной провод в домике Сейбина, был сделан не таким вот заинтересованным лицом? - Как мне кажется, тут нет ни одного процента вероятности. Нет, нет, у них сейчас временный перерыв в работе... Нет, Перри, мне кажется, это больше смахивает на частное дело. - Ты считаешь, что работал частный детектив? - Да. - Кто его нанял? - спросил Мейсон. - Миссис Сейбин, - скорее всего, - пожал плечами Дрейк. - Знаешь, Перри, эта женщина не даст провести себя за здорово живешь.. - Не даст, - согласился Мейсон. - Ее мать явно воспитывала не деревенскую простушку... Слушай, твоя машина здесь, Пол? - Да, а что? - У меня есть для тебя работенка. - Что именно? - Мы сейчас быстренько съездим в Сан-Молинас, - объявил Мейсон. - Зачем? - Мне надо украсть попугая. - Украсть попугая? - Совершенно верно. - Казанову? - Точно. - Какого дьявола он тебе нужен? - Попробуй оценить случившееся и ты убедишься, что все вращается вокруг попугая, - ответил Мейсон. - Казанова - ключ к решению загадки. Не забывай, что убийца Сейбина позаботился о сохранности жизни попугая. - В силу своего мягкосердечия или же из-за любви к животным, это ты имеешь в виду? - Я пока не могу точно сказать, какими соображениями он руководствовался. Однако кое-что начинает вырисовываться. Помнишь, что говорил Казанова о револьвере? - Похоже, что Казанова присутствовал при стрельбе. Кто-то увез Казанову и заменил другим попугаем. - Для чего же это надо было делать убийце? - спросил Мейсон. - Честно признаться, Перри, я ничего не понимаю, история с попугаем меня окончательно запутала. - Что ж, - сказал Мейсон, - все объяснения, которые я слышал до сих пор, мне тоже кажутся неубедительными. Отсюда я делаю вывод, что попугай играет важную, если не решающую роль в данном деле. Я полагаю, шериф и окружной прокурор больше всего заинтересованы в том, как бы отыскать Элен Монтейт, призвав на помощь сержанта Холкомба. Мы же совершенно спокойно можем совершить рейд в Сан-Молинас. - Если они поймают нас, - сказал Дрейк, - то нам не избежать тюрьмы. - Я знаю, - усмехнулся Мейсон. - Именно по этой причине я не хочу, чтобы меня поймали. Так что, если твоя машина поблизости, поехали! - Ты собираешься утащить попугая вместе с клеткой? - спросил Дрейк. - Ну, - сказал Мейсон, - мы поставим на его место клетку с другим попугаем. - Он подошел к телефону, набрал номер и через какое-то время сказал: - Добрый день, мистер Хейлмолд, говорит адвокат Перри Мейсон. Я бы попросил вас подъехать в свой магазин. Я хочу срочно приобрести попугая. 7 Попугай, помещенный на заднее сидение, время от времени испускал громкие протесты, возмущаясь тем, что автомобиль подпрыгивает на неровностях дороги, заставляя его балансировать на жердочке. Дрейк, сидящий за рулем, был настроен пессимистически и беспокоился по поводу предстоящей авантюры. Мейсон же, развалившись в свободной позе на переднем сиденье, изредка затягивался сигаретным дымом и задумчиво любовался серебряной лентой дороги, извивающейся перед ними. - Не выпускай из виду того, что Рино отсюда недалеко, если лететь самолетом, - сказал Дрейк. - Если миссис Сейбин была в Рино и имела в распоряжении самолет, и если это она наняла частного детектива, который организовал подслушивание телефона Сейбина, тогда тебе лучше позабыть про мисс Монтейт. - Как ты относишься к подслушиванию телефонных разговоров? - неожиданно спросил Мейсон. - Я? - удивился Пол Дрейк на мгновение оторвав взгляд от дороги. - Да, ты. - Послушай, Перри, - ответил Дрейк. - Я готов для тебя практически на все. Но если бы ты поручил мне сделать отводку от чьего-то телефона, я бы не согласился на это даже ради тебя. - Я так и думал, - задумчиво ответил Мейсон. - К чему ты клонишь? - посмотрел на адвоката Дрейк. - Давай рассуждать, Пол. От телефонной линии была сделана отводка. Ты не думаешь, что это сделали коррумпированные чиновники. Вряд ли к этому причастна и полиция, они бы не оставили за собой следов. Ты предполагаешь работу частного детектива. Но, как мне кажется, любое частное агентство дважды подумает, прежде чем согласится на такое. - Смотря какое агентство, - усмехнулся Дрейк. - Одни возьмутся за большие деньги, другие - ни за какие. Однако я понимаю, о чем ты думаешь, Перри, и ты можешь оказаться прав. Придется признать, что большей частью подслушиванием телефонных разговоров в наши дни занимается полиция. - Почему полиция? - спросил Мейсон. - Не знаю, они по-видимому считают, что законы писаны не для них. Подслушивание частных разговоров у них стало чуть ли не главным звеном любого расследовании. - Интересная тема для размышлений. Если отводка к телефонной линии Сейбина была проложена полицией, то сержант Холкомб должен был бы об этом знать. И у полиции должны быть записи разговоров, которые велись по этому телефону. Пол, самое первое, что тебе надо сделать утром, это проверить историю с разводом. - Хорошо, - ответил Дрейк. - В Рино у меня двое парней. Они проверят протоколы и записи судебных заседаний, как только доберутся до них. Следующие несколько миль они ехали молча, погрузившись каждый в свои мысли, пока на дороге не показалась надпись, обозначающая границу Сан-Молинаса. - Хочешь прямиком ехать к дому Элен Монтейт? - спросил Дрейк. - Проверь, нет ли хвоста, - попросил Мейсон. - Поворачивай таким образом, чтобы иметь возможность смотреть в заднее стекло. - Я все время слежу за этим, - улыбнулся Дрейк. - Для полной уверенности опиши восьмерку. Пол Дрейк выполнил маневр. - Хорошо, Пол, - удовлетворенно кивнул Мейсон. - Поезжай прямо к бунгало. - Меня беспокоит ее любопытная соседка, - озабоченно заметил Дрейк, - так что пару кварталов я проеду без света. Не остановиться ли за несколько домов? - Нет. Все нужно сделать, как можно быстрее. Ты можешь для проверки объехать квартал, а я разведаю обстановку. Потом выключай огни и подъезжай как можно ближе к навесу. Надеюсь, проклятый попугай не начнет вопить, когда я его заберу? - Я считал, что попугаи спят по ночам, - заметил Дрейк. - Спят, - согласился Мейсон. - Но когда их возят по ночам в машине, они нервничают. Казанова тоже способен поднять крик. - Послушай, Перри, - сказал Дрейк. - Надо же быть благоразумным. Обещай, что если что-то произойдет не так, не упрямься и откажись от своей затеи. Я буду наготове, чтобы сразу умчаться прочь. Бросай попугая и беги со вех ног к машине. - Я думаю, что все пройдет благополучно, - улыбнулся Мейсон и добавил: - Если только за домом не установлена слежка. А это мы сразу выясним, как только объедем вокруг квартала. - Это будет известно через минуту, - сказал Дрейк, поворачивая налево. - До бунгало осталось совсем недалеко. Вскоре перед ними появились неясные очертания бунгало. Мейсон внимательно всматривался в сад. - Дом совершенно темный, - сказал он. - В соседнем доме горит свет. И напротив тоже. До навеса добраться просто. - Надеюсь, - сказал Дрейк, - ты не думаешь, что я почувствую облегчение, пока все не будет уже позади? Они объехали квартал. Пол Дрейк выключил огни и заглушил мотор. Мейсон выскользнул наружу, держа в руках клетку с попугаем и скрылся в тени. Попасть на балкон, где находилась клетка с Казановой, оказалось не слишком сложно. Попугай, по всей вероятности, спал. Он лишь слегка затрепетал крыльями, когда Мейсон снял клетку с крючка. Он повесил на крючок такую же клетку с купленным попугаем, взял Казанову и вернулся в машину. - Все в порядке, Пол, поехали! - сказал он. Пол Дрейк мгновенно среагировал на сигнал. Он тронул автомобиль с места как раз в тот момент, когда отворилась дверь соседнего дома и на пороге показалась дородная фигура миссис Винтерс. Дрейк быстро и ловко завернул за угол. Из клетки раздался сонный голос попугая: - Боже мой, ты меня застрелила! 8 Мейсон открыл ключом дверь своего личного кабинета и застыл на пороге, увидев за столом Деллу Стрит. - Ты! - воскликнул адвокат. - Никто другой, - кивнула она, смахивая с ресниц слезы. - Я предполагаю, что тебе придется завести новую секретаршу, шеф. - Что случилось, Делла? - спросил Мейсон, подходя к ней. Она перестала плакать. Он обнял ее за плечи и слегка прижал к себе. - Что случилось? - снова спросил он. - Меня о-о-о-обманула эта маленькая ч-ч-ч-чертовка, - ответила она. - Кто? - Библиотекарша... Элен Монтейт. - Что произошло, Делла? - Она удрала от меня. - Садись рядом со мной и расскажи все подробно, - потребовал Мейсон. - О, шеф, ты не представляешь, как я п-п-п-переживаю, что подвела тебя! - Почему подвела, Делла? Возможно, как раз обратное! - Ты же велел мне отвезти ее в такое место, где бы ее никто не мог отыскать... - Что же случилось? - настаивал Мейсон. - Они ее нашли, или она сбежала? - Она с-с-с-с-сбежала. - Хорошо, как это случилось? Делла вытерла глаза кружевным платочком. - Ох, шеф, противно быть такой п-п-п-плаксой, - сказала она. - Хочешь верь, хочешь нет, но это едва ли не первые мои слезы в жизни... Такой цыпленок, я могла бы запросто свернуть ей шею... Но она рассказала историю, которая перевернула мне душу. - Что за историю? - спросил Мейсон. - Историю ее романа, - ответила Делла. - Она говорила... Наверное надо быть женщиной, чтобы ей поверить и чтобы понять. Про ее жизнь. Молоденькой девчонкой она была полна романтических иллюзий. Затем школа. Детская влюбленность, которая с ее стороны была весьма серьезной. Но для юноши все оказалось лишь забавой. В моем изложении все это теряет остроту, потому что я ведь ничего подобного не переживала, но для нее... Мальчик был само очарование, она сумела мне показать его именно таким, каким сама видала - чистенький, симпатичный, воспитанный юноша, любитель музыки и поэзии. То есть в нем было все то, что женщины ищут в мужчинах. Так что это был настоящий роман. Потом он уехал, чтобы подзаработать и жениться на ней, и она не помнила себя от счастья и гордости. А затем, через несколько месяцев, он вернулся назад и... - ...И был влюблен в другую? - спросил Мейсон, видя ее нерешительность. - Нет, не это, - ответила Делла. - В нем появилась развязность, нахальство. Он смотрел на нее с видом победителя, и уже не торопился с женитьбой. Завел себе дружков-приятелей, которые считали, что иметь идеалы не модно. У них во всем сквозил цинизм и... Мне не забыть, как она это охарактеризовала. Она сказала: "Кислота их цинизма разъела золото его натуры, внутри остался только голый металл". - Что же случилось потом? - спросил Мейсон. - Она разочаровалась в мужчинах и в любви. В тот период, когда другие девушки смотрят на мир сквозь розовые очки, она уже утратила иллюзии. Она не ходила ни на танцы, ни на вечеринки, а постепенно все больше и больше погружалась в мир книг. Ее стали упрекать в несовременности, в ограниченности, в отсутствии чувства товарищества. Такое мнение высказывали несколько молодых людей, с которыми она не пожелала сблизиться. Она не шла ни на какие компромиссы, за что заслужила прозвище сухаря и ханжи. Так оно к ней и прилипло. Не забывай, шеф, она жила в маленьком городке, где людей знают главным образом по их репутации, которая заслоняет и подменяет подлинное чувство. - Так она сама говорила? - спросил Мейсон. Делла кивнула. - Хорошо, продолжай. Что случилось потом? - Затем, когда она уже совершенно отказалась от мысли о любви, ей встретился Фраймонт Сейбин. В его жизненной философии на первый план выступало все прекрасное, что есть в каждой вещи, в каждом явлении. Насколько я поняла, шеф, этот человек пронес свои идеалы через многие жизненные испытания и разочарования. - Насколько я понимаю, - заметил Мейсон, - Фраймонт С.Сейбин действительно был незаурядной личностью. - Скорее всего так, шеф. Разумеется, он сыграл с ней ужасную шутку, но... - Я не уверен, что это было так, - сказал Мейсон. - Можно посмотреть на случившееся с точки зрения Сейбина и понять, что он собирался сделать. Когда ты увидишь все в правильной, не искаженной перспективе, с учетом пока еще не открытых нами фактов, ты убедишься, что никакого противоречия в его поступках не было. - О каких фактах ты говоришь, шеф? - Сперва расскажи мне все про Элен Монтейт. - Хорошо, этот человек принялся ходить в библиотеку. Она знала его только как Вэйллмана, безработного бухгалтера, не имеющею особых причин чувствовать дружеское расположение к миру. И однако у него оно было. Он интересовался книгами по философии и о социальных реформах, но больше всем его привлекали живые люди. Он просиживал целые дни в читальном зале, иногда до позднего вечера. При любой возможности он завязывал знакомства, вызывая людей на откровенность, и слушал. Естественно, работая библиотекарем, Элен наблюдала за ним и в скором времени сама заинтересовалась. Очевидно, у него был своего рода дар располагать к себе людей, и она рассказала ему почти все про себя, даже не сообразив, что делает. И она влюбилась. Именно потому, что он был гораздо старше ее и она не предполагала ничего подобного, чувство проникло в нее и захватило полностью. Она полюбила так горячо и искренно, что нельзя уже было отступать. И когда она поняла, что так случилось... Понимаешь, шеф, как она сказала, у нее было такое чувство, как будто ее душа все время поет. - Я вижу, она наделена даром выражать свои чувства, - заметил Мейсон, слегка прищурив глаза. - Нет, шеф, она не играла. Она была совершенно искренна. Ей нравилось об этом говорить, потому что для нее случившееся было чудом. Несмотря на переживаемый ею удар от происшедшей трагедии, несмотря на все разочарования, которые ей пришлось перенести, когда она узнала, что он женат, Элен все еще счастлива. Потому что и на ее долю выпала большая любовь. Счастье было недолгим, но это ее не ожесточило, она все не может забыть того, что пережила за эти недолгие недели. Конечно, когда она прочитала в утренних газетах об убийстве Сейбина, о его пристрастии путешествовать под вымышленным именем, изучать людей, рыться в библиотеках... Она сразу заподозрила недоброе. Но старалась подавить в себе страх, убедила себя, что это может оказаться простым совпадением... В дневных газетах был помещен портрет Фраймонта Сейбина, так что уже не на что было надеяться... - Так ты не думаешь, что она его убила? - спросил Мейсон. - Она просто не могла, - ответила Делла. - Но... Не знаю... - Почему ты сомневаешься? - спросил Мейсон. - Понимаешь, - сказала Делла, - у нее есть одна черта в характере. Я думаю, что если бы она заподозрила хоть в какой-то мере игру, и что в действительности его идеалы вовсе не такие возвышенные, она могла бы его убить, чтобы он не смог опорочить созданный ими обоими прекрасный образ. - Понятно, - кивнул Мейсон. - Что же было дальше? - Я отвезла ее в маленький отель. По дороге несколько раз проверяла, нет ли за нами слежки. Мы заехали ко мне, взяли необходимые вещи и в отеле зарегистрировались как две сестры из Топека в Канзасе. Я задала портье десятки глупых вопросов, которые приходят в голову только туристам, так что, по всей вероятности, он не сомневался ни в моей дурости, ни в целях нашего приезда. Наш номер помещался в заднем углу здания. Две кровати и ванная. На всякий случай я заперла дверь на ключ и положила его к себе в карман. Она ничего не заметила. Мы сидели и спокойно разговаривали. В это время она и поведала мне свою историю. Наверное, прошло часа три или четыре. Во всяком случае, мы легли спать уже далеко за полночь. Где-то около пяти часов утра Элен разбудила меня, говоря, что не может открыть дверь. Она была полностью одета, вид у нее был удрученный. Я спросила, зачем ей открывать дверь. Элен сказала, что должна возвратиться в Сан-Молинас. Это просто необходимо. Она что-то забыла. Я объяснила, что ей нельзя возвращаться домой. Элен настаивала. Мы даже поссорились. Наконец она сказала, что все равно позвонит вниз и вызовет кого-нибудь с ключом. - Что же ты ей сказала? - спросил Мейсон. - Что ты жертвуешь очень многим, чтобы помочь ей. Что она тебя предает. Что ей угрожает опасность, что полиция ее моментально схватит и обвинит в убийстве. Что о ее романе протрубят все газеты страны, что ей придется пройти через все мытарства суда, допросов, недоверия, людского недоброжелательства и простого любопытства. Я сказала ей все. Я сделала все, что было в моих силах. - Что же произошло? - спросил Мейсон. - Она все-таки хотела уехать. Тогда я ее предупредила, что в тот момент, когда она покинет наш номер, она может больше на тебя не рассчитывать. Ей следует подчиниться твоим распоряжениям и сидеть на месте, пока я не сумею связаться с тобой по телефону и узнать, как быть. Она спросила, когда это будет возможно. Я ответила, что не раньше, чем ты придешь в контору, то есть в половине десятого. Обещала в девять часов дозвониться до Пола Дрейка. Но Элен стала настаивать, чтобы я позвонила тебе на квартиру. Я наотрез отказалась. Во-первых, зная сержанта Холкомба, я опасалась его подсоединения к линии. А потом ты не хотел ничего знать о месте ее пребывания... После минутного раздумья Элен согласилась, что это резонно. Сказала, что подождет до половины десятого при условии, что я обещаю сразу же связаться с тобой. Она разделась и снова легла в постель, даже извинилась за неприятную сцену. Я смогла заснуть лишь через полчаса. А когда проснулась, ее уже не было. Значит, она заранее решила меня обмануть. - Она достала ключ из твоего кармана? - поинтересовался Мейсон. - Нет, я переложила его в сумочку, а ее спрятала под подушку, - ответила Делла. - Она спустилась по пожарной лестнице. Окно оказалось открытым. - Ты не знаешь, когда это случилось? - Нет. - Когда ты проснулась? - В начале девятого. Проснулась и пару минут лежала в полной уверенности, что Элен спит. Боясь ее потревожить, тихонько спустила ноги и на цыпочках прошла в ванную. И только тут сообразила, что ее постель выглядит как-то странно. Оказалось, она запихала под одеяло подушку и валик с дивана. Собственно говоря, это все, шеф. - Не переживай, Делла, ты сделала все, что было в твоих силах, - успокоил Мейсон. - Как ты думаешь, куда она поехала? - В Сан-Молинас, можно не сомневаться. - Что ж, - сказал Мейсон, - она сама полезла в петлю! - Да, наверное, она уже там. - Что ты сделала, увидев, что она удрала? - спросил Мейсон. - Позвонила в контору к Полу и велела немедленно связаться с тобой. Пыталась сделать это сама, но не могла тебя нигде отыскать. - Я ездил в город позавтракать, потом заходил в парикмахерскую, - объяснил Мейсон. - Да, - кивнула она. - Пол уже был на работе. Я добралась до него и объяснила, что случилось. Попросила его отправить оперативников в Сан-Молинас и попытаться ее спрятать. - Что ответил Дрейк? - спросил Мейсон. - Дрейк? - переспросила она. - Пол не выказал большого энтузиазма. По-моему, он даже не успел выпить чашку кофе. Он полон мрачных предчувствий, что его вызовут держать ответ перед Большим Жюри в Сан-Молинасе, если он сделает что-то в этом плане. - И все же он поддержал твою идею? - спросил Мейсон. - Ты не представляешь, - вздохнула она, - чего мне это стоило. Он... В дверь послышался один громкий, четыре тихих и вновь два громких удара. - Вот и он сам. Мейсон встал, чтобы открыть дверь. - Я пойду умою глаза холодной водой, - сказала Делла. Мейсон кивнул. - Доброе утро, Пол! - сказал он, впуская детектива. - Привет, Перри! Дрейк сразу же подошел к черному кожаному креслу для посетителей и уселся в излюбленной позе, перекинув длинные ноги через подлокотник. - Есть новости? - спросил Мейсон. - Сколько угодно! - усмехнулся Дрейк. - Плохие, хорошие или никакие? - поинтересовался Мейсон. - Все зависит от того, что ты называешь _н_и_к_а_к_и_м_и н_о_в_о_с_т_я_м_и_, - загадочно усмехнулся Дрейк. - Во-первых, Перри, та нотариально заверенная копия свидетельства о разводе - подделка чистой воды. Все было до гениальности просто и ловко. И сто тысяч долларов в кармане. - Ты уверен? - спросил Мейсон. - Абсолютно уверен. Скорее всего миссис Сейбин в Рино помогал какой-нибудь адвокат, но вряд ли нам удастся установить, кто именно. У него имелись настоящие бланки, даже подписанные клерком и заместителем. Возможно, они даже поставили подлинную судебную печать. В конце концов всегда можно как-то подсунуть лишнюю бумажку. Так что план был разработан заранее. - Выходит, что никакого дела "Сейбин против Сейбин" не существовало и не слушалось? - Ага! - Хитро! - заметил Мейсон. - Если бы не убийство, никто бы никогда не обнаружил подделки. Заверенная копия свидетельства о разводе ни у кого не вызывает сомнения. Воистину гениально. Получить сто тысяч долларов и юридически остаться женой!.. - Сейчас-то она вообще может поздравить себя за дальновидность, - ухмыльнулся Дрейк. - Как вдова Сейбина она вступит во владение его капиталом. - Хорошо, - сказал Мейсон, - отложим на время этот разговор. Что ты скажешь об Элен Монтейт? Дрейк брезгливо поморщился. - Я хотел бы, чтобы ты разделался с этой грязной историей, Перри. - Почему? - спросил Мейсон. - Знаешь, скверно уже то, что я держу тебе стремя, когда ты садишься на лошадь, - сказал Дрейк. - Но если к тому же мне самому приходится скакать на твоем скакуне, это совсем никуда не годится. Мейсон рассмеялся и хлопнул Дрейка по плечу: - Так что же все-таки произошло? - Сегодня в четверть девятого, Делла позвонила в агентство. Она была в настоящей панике. Подавай ей меня, подавай ей тебя, посылай немедленно оперативников в Сан-Молинас выручать Элен Монтейт. Опуская подробности, скажу, что я связался с Деллой по оставленному ею телефону. От нее я узнал о бегстве мисс Монтейт. Делла требовала чтобы я мчался в Сан-Молинас, разыскал эту дамочку и спрятал ее от полиции. Подумай, просить у меня такое, хотя только вчера я объяснял тебе, как опасно... - Ну, и что же ты в конечном счете сделал? - А что я я мог сделать? Выполнил то, что она требовала. Разве я мог поступить иначе? Прежде всего, я считаю Деллу своим верным другом. Ну, а потом, я понимаю, что ты никогда не оставишь меня в беде. И если она утверждала, что ты хочешь вытащить эту самую Элен Монтейт из львиной пасти, я мог... - Так что же ты предпринял? - поторопил Мейсон. - Что? - усмехнулся Дрейк. - Сказал, как послушный мальчик, что все сделаю, отправил оперативников в Сан-Молинас, велел устроить засаду около ее дома, схватить ее, как только она появится, и тащить обратно в город. Связать, похитить, одним словом, действовать по обстоятельствам. Парни стали спорить, так что мне пришлось подавить начавшуюся было смуту, сказав, что я беру всю ответственность на себя. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Где же сейчас Элен Монтейт? - В тюрьме, - ответил Дрейк. - Как это случилось? - Мы опоздали. Она добралась до дома на полчаса раньше нас. По-видимому, полиция велела миссис Винтерс предупредить их, как только Элен Монтейт появится. Шериф и окружной прокурор сами примчались туда и арестовали Элен. Она убила попугая, сожгла бумаги и старалась найти какое-нибудь подходящее место, чтобы спрятать коробку патронов сорок первого калибра. Сам понимаешь, как это выглядело! - Что ты сказал про убитого попугая? - спросил Мейсон. - Она вошла в дом и убила попугая, - повторил Дрейк. - Отрубила ему голову кухонным ножом. Ловко, как кухарка петуху. - Как только вошла в дом? - спросил Мейсон. - Наверное. По-видимому, шериф не обратил на это особого внимания. Они поймали ее с поличным в отношении патронов и бумаг. Шериф пытался что-то спасти из пламени, но, кажется, единственное, что он досконально узнал, это то, что горела бумага. Они препроводили Элен в тюрьму, сами же вызвали специалистов из технического отдела, пытаясь восстановить сгоревшее. Сержант Холкомб принимал во всем самое горячее участие. - Я думаю! - воскликнул Мейсон. - Что она сказала о патронах? Признала, что покупала их? - Я не знаю, - ответил Дрейк. - Они очень спешили поскорее отправить ее в тюрьму. - Когда они узнали про попугая? - Недавно. Люди Холкомба наткнулись на него, когда тщательно осматривали дом. - Подожди минутку, - перебил Мейсон. - А не могли ли попугая убить уже после ареста Элен Монтейт? - Исключается, - ответил Дрейк. - Дом был сразу же окружен. На тот случай, чтобы никто не смог туда пробраться и уничтожить улики. И вот когда они стали осматривать дом, выискивая дополнительные вещественные доказательства, то наткнулись на попугая. Об этом пятнадцать минут назад мне звонил мой оперативник. Перри, какого черта она убила попугая, как ты думаешь? - Убийство попугая, - ответил Перри Мейсон, - в какой-то степени аналогично убийству человека. То есть здесь нужно искать мотивы, затем возможность и... - Опять твои тайны! - воскликнул Дрейк. - Ты прекрасно знаешь, почему она убила попугая. А теперь это хочу знать я. - Почему ты вообразил, что я знаю? - спросил Мейсон. - Не считай меня наивным простаком, - ухмыльнулся Дрейк. - Она хотела убрать с дороги птицу, а ты хотел сохранить ее для доказательства уж не знаю чего. Ты предполагал, что она попытается свернуть голову несчастному попугаю, и именно поэтому велел Делле спрятать Элен Монтейт на достаточно продолжительное время и успел подменить попугая. Мне думается, что дело тут в воплях птицы о револьвере, который должна бросить Элен. Но я по-прежнему не могу уразуметь, почему она не убила попугая раньше, а затянула дело до того, что ей пришлось удирать от Деллы по пожарной лестнице и тайком пробираться в бунгало. Признаться, вчера вечером я воображал, что ты стремишься укрыть Элен Монтейт от властей. Даже сегодня, когда мне позвонила Делла, я еще придерживался того же мнения... Только сейчас до меня дошло, что ты не хотел подпускать ее к попугаю. - Хорошо, - улыбнулся Мейсон. - Теперь, когда попугай отдал Богу душу, мы можем спокойно... - Но ведь попугай жив и здоров! - воскликнул Дрейк. - Он у тебя! Не сомневаюсь, что он является свидетелем чего-то, возможно, убийства, но провалиться мне на этом месте, если я понимаю, как это получилось! Скажи мне, Перри, можно ли использовать попугая в качестве свидетеля на судебном процессе? - Не знаю, - улыбнулся Мейсон. - Интересный вопрос, Пол. Конечно, попугая нельзя привести к присяге. Иными словами, он может быть предубежденным и дать ложное показание. Дрейк сердито посмотрел на Мейсона и проворчал: - Смейся, смейся. Я вижу, тебе просто не хочется со мной поделиться. Что ж, заставить тебя говорить я не в силах. - Что тебе еще известно? - спросил Мейсон, меняя тему разговора. - О, например, следующее, - сказал Дрейк. - У меня всю ночь трудились несколько парней. Мне не дает покоя телефонный отвод в том домике. Понимаешь, Перри, мне пришло в голову, что можно что-то выяснить, если получить копию отчетов за телефонные разговоры. Линия прикреплена к местной подстанции, но ведь Сейбин не стал бы ставить у себя аппарат ради болтовни с соседями. У него все деловые связи были в городе и, следовательно, оформлялись, как междугородные переговоры. - Отличная мысль! - похвалил Мейсон. - Честь тебе и хвала за это, Пол! - Не столько честь и хвала, сколько звонкая монета, - мрачно заявил Дрейк. - Когда ты получишь счет, у тебя спеси поубавится. Мои оперативники работают двадцать пять часов в сутки, я разогнал их по всей стране. - Прекрасно, - улыбнулся Мейсон. - Ты раздобыл телефонные счета? - Повезло одному из моих парней. Он пошел в контору, назвался детективом, сказал, что из-за убийства они много звонили, что сейчас ему нужно составить отчет для бухгалтерии и попросил показать книгу со счетами. Парень он смазливый, девчонка в конторе растаяла, остальное дело техники. - Что же он выяснил? - спросил Мейсон. - Было несколько разговоров с городской квартирой, - ответил Дрейк. - Очевидно, Сейбин звонил секретарю. Некоторые разговоры происходили просто по номеру, другие персонально с Ричардом Вейдом. Много звонков было в Рино. - В Рино? - переспросил Мейсон. - Получается, - усмехнулся Дрейк, - что он почти ежедневно вел разговоры с женой. - О чем? - поинтересовался Мейсон. - Хоть убей, не пойму, - признался Дрейк. - Возможно, он хотел убедиться, движется ли дело о разводе согласно намеченному плану и будет ли она в Нью-Йорке с документами в положенный срок. В комнату вошла Делла. Лицо она припудрила, так что почти не было заметно следов недавних слез. Она довольно натурально изобразила удивление при виде Дрейка: - Привет, Пол! - Хватит с меня "Привет, Пол!", нахалка! - усмехнулся Дрейк. - Из всех сумасшедших поручений, которые мне доводилось... Она подошла к нему и положила пальчики на его руку. - Не будь старым ворчуном, Пол! - улыбнулась она. - Правильно, - кивнул он, - теперь я стал старым ворчуном. А как ты мне все это представила? Либо я занимаюсь похищением Элен Монтейт, либо теряю работу у Мейсона? - Что ты, Пол, - сказала она. - Просто я старалась выполнить то, что хотел шеф. То есть то, как я тогда понимала его желание. Дрейк повернулся к Мейсону. - Ты довольно скверный человек. Но она стоит двоих таких, как ты! Мейсон улыбнулся Делле. - Ты сегодня к нему не подходи, Делла. Он переживает период самовосхваления, восхищаясь своей ловкостью и находчивостью. - Так он все-таки нашел Элен Монтейт? - спросила она. - Нет, ее нашла полиция, - рассмеялся Мейсон. - Ох! - воскликнула Делла. - Все в порядке, Делла, - сказал Мейсон. - Позвони в дом Сейбина либо Ричарду Вейду, либо Чарльзу Сейбину. Скажи, что я жду их у себя в удобное для них время. Он повернулся к Дрейку: - Твои оперативники выяснили, где куплены патроны, Пол? - И где они куплены, и кем, - ответил Дрейк, - полиция сейчас уже наверняка знает. Мейсон пренебрежительно махнул рукой. - В данный момент сосредоточь, пожалуйста, внимание на Рино. Узнай как можно подробнее, что миссис Сейбин делала там. Потом обязательно раздобудь для меня все копии счетов междугородных разговоров. - Хорошо, - сказал Дрейк, вставая с кресла, - но учти, Перри, когда ты будешь отступать, я тоже отступлю. У меня нет желания удерживать фронт под артиллерийским обстрелом. 9 Чарльз В. Сейбин и Ричард Вейд появились в кабинете Перри Мейсона в начале двенадцатого. Мейсон не стал тратить время на пустые разговоры. - У меня есть кое-какие новости, - начал он, - которые могут вас заинтересовать. Как я говорил вам вчера вечером, я нашел Казанову. Он находился у Элен Монтейт, на которой Фраймонт С.Сейбин, очевидно, женился под именем Джорджа Вэйллмана. Попугай был убит в ее доме вчера ночью, либо сегодня рано утром. Полиция считает, что его прикончила сама Элен Монтейт. Попугай все время твердил: "Убери револьвер, Элен! Не стреляй! Боже мой, ты меня застрелила!" Скажите, это о чем-нибудь говорит вам? - Мейсон поочередно переводил глаза с одного посетителя на другого. - Наверное, следует предположить, что попугай присутствовал при убийстве моего отца, - сказал Сейбин. - В таком случае Элен... Но которая Элен? - Не забывайте, что в домике нашли другого попугая, - напомнил Мейсон. - Возможно, убийца подменил попугая? - предположил Вейд. - Прежде, чем мы займемся обсуждением этого вопроса, я хотел бы сообщить вам нечто крайне важное, - сказал Чарльз Сейбин. - Давайте. Попугай может и подождать, - согласился Мейсон. - Нашли завещание моего отца. - Где? - Вы помните, что в качестве поверенного отца по делу о разводе действовал С.Вильям Дисмонд? Это явилось для меня неожиданностью. Я услышал имя нотариуса впервые от Вейда. Уж не знаю по каким соображениям, но только отец не хотел поручать дело о разводе Куттеру, Грейсону и Брийту. - Ясно! Он поручил составить новое завещание Дисмонду с учетом условий развода? - спросил Мейсон. - Да. - Что написано в завещании? - поинтересовался Мейсон. Чарльз Сейбин вытащил из кармана записную книжку и протянул ее Мейсону: - Я переписал текст в той части, где отец распоряжается собственностью. "Так как я достиг соглашения с моей женой, Элен Вейткинс Сейбин, и ей надлежит получить от меня сумму в сто тысяч наличными в качестве окончательной доли капитала по завершению бракоразводного процесса и представления мне нотариально заверенной копии свидетельства о разводе, я даю указание на случай, если вышеназванная сумма в сто тысяч долларов наличными будет выплачена моей жене, Элен Вейткинс Сейбин, до моей смерти, то никаких дополнительных ассигнований в ее пользу из того, что останется после меня, она не получает, так как сумма в сто тысяч долларов обеспечит ее до конца дней. Если же она не успеет получить деньги до моей кончины, тогда ей надлежит выплатить ровно сто тысяч долларов наличными. Других притязаний на мою собственность у вышеупомянутой Элен Вейткинс Сейбин быть не может. Все остальное мое движимое и недвижимое имущество должно быть поделено поровну между моим любимым сыном Чарльзом В. Сейбином, который на протяжении долгих лет терпеливо переносил мои выходки, оставаясь любящим, внимательным и почтительным сыном, и моим братом Артуром Джорджем Сейбином, который, однако, может не пожелать принять от меня этого дара". Сейбин поднял голову: - Предположим, отец умер до оформления развода, это имеет какое-нибудь значение? - Теперь никакого, - покачал головой Мейсон. - Завещание составлено так, что Элен Вейткинс Сейбин полностью вышла из игры. Расскажите мне про его брата. - Я дядю Артура почти не знаю, - сказал Чарльз Сейбин. - Я его ни разу не видел, но вообще-то понимаю. Например, после того, как отец разбогател, он несколько раз уговаривал дядю Артура войти в дело, но тот наотрез отказался. Отец ездил к нему, и на него произвела огромное впечатление философия жизни дяди Артура. Лично я считаю, что отход отца от дел в какой-то мере произошел под влиянием брата. По-видимому, именно это имел в виду отец, выражая сомнение в получении братом доли наследства. Я думаю, мистер Мейсон, вы понимаете, что я считаю себя обязанным позаботиться о вдове моего отца? - То есть об Элен Вейткинс Сейбин? - изумился Мейсон. - Нет, об Элен Монтейт или Элен Вэйллман. Я ее считаю вдовой отца, причем гораздо более законной, если можно так выразиться, чем эту авантюристку, которая обманом заставила отца на себе жениться. Между прочим, мистер Мейсон, имя Вэйллман наше фамильное. Мое второе имя - Вэйллман. Наверно, по этим соображениям отец и выбрал фамилию. - Наверное, - сказал Мейсон, - вы еще не знаете, что Элен Монтейт, как я привык ее называть, находится в данный момент в тюрьме Сан-Молинаса. Полиция намерена предъявить ей обвинение в убийстве вашего отца. - Об этом мне хотелось с вами поговорить, мистер Мейсон, - сказал Сейбин. - Скажите мне честно и откровенно, как вы считаете, это правда, что она его убила? - Я абсолютно уверен, что нет, - ответил Мейсон. - Но накопилось достаточно косвенных улик, которые ей будет довольно трудно объяснить и опровергнуть. Не исключено, что если не будет найден настоящий убийца, ей не удастся оправдаться. - Что за косвенные улики? - спросил Сейбин. - Прежде всего, у нее имелся мотив. Ведь он фактически был двоеженцем, а мужчин убивали и за меньшие проступки. У нее были возможности и, главное, оружие. Это наиболее убедительное из косвенных вещественных доказательств. В руках есть прокурора все для организации научно обоснованного следствия. Он выясняет факты, но отбирает из них только те, которые, по его мнению, являются важными. Стоит ему прийти к какому-то заключению, и важными становятся те факты, которые подтверждают его точку зрения. Вот почему косвенные улики так ненадежны. Факты сами по себе безлики, в расчет принимается наше субъективное объяснение этих фактов. - У нас в доме произошли некоторые события, - заметил Ричард Вейд, посмотрев на Чарльза Сейбина. - Вы намереваетесь рассказать, мистер Сейбин, про миссис Сейбин и Стива? - Спасибо, Ричард, что вы напомнили мне. Видите ли, мистер Мейсон, после того, как вы вчера вечером уехали, Стив долго совещался с матерью в ее комнате. Около полуночи они ушли из дома и больше не возвращались. Они не оставили записки о том, куда направились, так что мы не спешили их отыскать. Коронер Сан-Молинаса назначил дознание сегодня в восемь часов, а похороны мы наметили на завтра в два часа дня. То, что миссис Сейбин исчезла, крайне неприятно для семьи. Я расцениваю ее поступок как проявление исключительно дурного тона. Мейсон посмотрел на Вейда. - Вы сказали шерифу или сержанту Холкомбу, какое дело заставило вас полететь в Нью-Йорк? - Нет, я упоминал лишь о том, что, по моему мнению, имело отношение к делу. О втором же деле до вчерашнего вечера не говорил никому. Миссис Сейбин меня до того напугала, что я не смел и рта раскрыть. - Но о том, что мистер Сейбин звонил вам в десять часов вечера, вы рассказали шерифу? - Да, конечно. На мой взгляд, это имело прямое отношение к делу, и в то же время я не выдавал ничьих тайн. - Скажите, у мистера Сейбина было хорошее настроение, когда вы с ним разговаривали? - Отличное. По-моему, его голос ни разу не звучал так молодо и удовлетворенно, как в тот раз. Оно и понятно, он только что получил известие о том, что миссис Сейбин, добилась развода и что на следующий день он получит официальные бумаги и сможет переоформить свой брак с мисс Монтейт. По-моему, миссис Сейбин звонила ему и предупредила, что все в порядке. - Вы знали, что он провел какое-то время в Сан-Молинасе? - спросил Мейсон. - Да, знал, - ответил Вейд, - потому что он несколько раз звонил мне оттуда. - И я знал, - вмешался Чарльз Сейбин. - Правда, он не говорил, что там делает, но поскольку отец был человеком своеобразным... - Газеты писали о его привычках, - подсказал Вейд. - Да, да, понятно. Кстати, сколько человек жило в городском доме? - Только мы с мистером Вейдом. - А слуги? - Только экономка. Как только миссис Сейбин уехала в кругосветное путешествие, мы практически заперли дом и отпустили прислугу. Тогда я не понимал, зачем это делается, но отец-то знал, что его жена уже не вернется. - Ну, а попугай? Ваш отец действительно возил его с собой? - Большую часть времени попугай был с отцом. Но все же порой он оставлял его в доме, главным образом, с миссис Сейбин. Она его очень любила. Мейсон повернулся к Вейду. - Скажите, мистер Вейд, были у Стива причины ненавидеть мистера Сейбина в такой степени, чтобы решиться на убийство? - Стив просто не мог убить мистера Сейбина, - уверенно ответил секретарь. - Мне точно известно, что в десять часов вечера мистер Сейбин был жив. Мы со Стивом вылетели в Нью-Йорк сразу же после разговора с ним и были на месте во вторник днем. Мейсон выразительно посмотрел на каждого из присутствующих и спокойно сказал: - Нотариально заверенная копия свидетельства о разводе, которую миссис Сейбин вручила вам в Нью-Йорке, была подложной. - Что? - Вейд изменился в лице. - Подложной, - повторил Мейсон. - Обождите, мистер Мейсон, но документ проверил поверенный мистера Сейбина в Нью-Йорке! - По форме он был законным. В нем было учтено все, вплоть до имени клерка и заместителя секретаря суда. Очень умелая подделка, но документ все-таки фальшивый. - Как вы узнали? - спросил Чарльз Сейбин. - Я имею привычку проверять судебные записи. Поэтому я дал фотокопию свидетельства детективу, который специально вылетел в Рино. Выяснилось, что в Рино никогда не слушалось дело о разводе мистера Сейбина. - Боже великий, что она рассчитывала выиграть таким образом? - воскликнул Чарльз Сейбин. - Ведь она должна была понимать, что рано или поздно обман раскроется! - Обычно никто никогда не проверяет таких вещей, так что подделка была почти безопасной. - Но зачем ей понадобилось обманывать? Чего она хотела добиться? - Трудно сказать точно, но кое-какие соображения я могу высказать. Прежде всего, кто может поручиться в законности ее брака с мистером Сейбином? - Допустим, он не был законным. Однако это не помешало бы ей подать заявление о разводе, - сказал Вейд. - Видите ли, несмотря на оптимистические надежды мистера Сейбина полностью избежать огласки, им бы ни за что это не удалось. В Рино во всех газетах имеются весьма пронырливые и ловкие корреспонденты, которые набили руку на бракоразводных процессах. Общеизвестно, что многие кинозвезды тайком уезжают в Рино под собственными фамилиями, не открывая голливудских имен... Так что если Элен Вейткинс Сейбин не получила развода от первого мужа, она не осмелилась бы начать бракоразводный процесс. На ставку было поставлено получение ста тысяч долларов, а это солидный куш. - Но если она не оформила первого развода, - недоуменно спросил Сейбин, - то как же она могла решиться на брак с моим отцом? - Это уже чисто правовой вопрос! - усмехнулся Мейсон. - И каков будет ответ? - Многое зависит от того, какие она даст показания на месте для свидетелей. Я бы хотел, мистер Сейбин, чтобы вы присутствовали сегодня на дознании в Сан-Молинасе. Мне думается, тамошний шериф позаботится о том, чтобы разбирательство прошло на высоком уровне, а не формально. На свет выйдет много интересных фактов. Зазвонил личный телефон Мейсона, номер которого знали только Делла Стрит и Пол Дрейк. Подняв трубку Мейсон услышал голос детектива: - Ты сейчас занят, Перри? - Да. - У тебя находится кто-то в связи с разбираемым дедом? - Да. - Пожалуй, - сказал Дрейк, - будет лучше, если ты подойдешь ко мне. - В этом нет необходимости, - ответил Мейсон. - Клиенты, которые сейчас у меня, уже закончили со всеми вопросами. Через пару минут я буду свободен. Положив трубку, он протянул руку Сейбину: - От души рад, что нашлось завещание. - Вы дадите нам знать, если какие-то новые факты... если вы что-то выясните в отношении Элен Вейткинс Сейбин? - Скорее всего, она сейчас затаится, - предположил Мейсон, - пока не выяснит, какова будет реакция на поддельное свидетельстве о разводе. - Только не она! - возразил Чарльз Сейбин. - Ее никакая сила в мире не заставит перейти в оборону. Сейчас она что-нибудь планирует, организует, готовит для нас новые неприятности. - Ну что же, - улыбнулся Мейсон, провожая их к выходу, - во всяком случае, ей нельзя отказать в умении действовать энергично! Едва посетители пошли по коридору к лифту, как появился Пол Дрейк. - Путь свободен? - спросил он. - Свободен, - улыбнулся Мейсон. - У меня было небольшое совещание с Чарльзом Сейбином и Ричардом Вейдом. Что ты выяснил, Пол? - Мы восстановили все телефонные разговоры, которые велись из домика Фраймонта Сейбина, - ответил детектив. - Последний зарегистрированный разговор состоялся в понедельник, примерно часов в пять. Как я понимаю, секретарь упоминал о звонке в десять часов вечера. Мистер Сейбин пояснил, что у него не работает телефон, поэтому он был вынужден отправиться на переговорный пункт. Так? Мейсон кивнул. - Хорошо, - сказал Дрейк. - Если телефон был испорчен, Сейбину никто не мог дозвониться. Ты понимаешь? - Нет, не понимаю, - покачал головой Мейсон. - Продолжай. - Ведь должно же было что-то вынудить Фраймонта Сейбина отправить Вейда в Нью-Йорк. Так вот, раз телефон был не в порядке с четырех часов дня, а Сейбин все же распорядился, чтобы Вейд ехал на свидание с миссис Сейбин, значит, мистер Сейбин должен был от четырех до десяти часов получить сведения, подтверждающие, что миссис Сейбин будет в Нью-Йорке вечером седьмого числа с требуемыми бумагами ожидать денег. - И получил он их не по телефону, их ему сообщил человек, пришедший в домик. - Пришел или прислал записку, - подтвердил Дрейк. - Конечно, мы не знаем, вышел ли телефон из строя сразу после четырех часов. - Не знаем, верно. Однако трудно предположить, что Сейбину позвонили, чтобы рассказать о разводе, а когда он тут же стал звонить в город секретарю, телефон перестал работать. - Ей-богу, ты прав! - воскликнул Дрейк. - Но от телефона была проведена отводка, - продолжал Мейсон, - а в этом случае можно проделать любые фокусы с основной линией. - Верно! - воскликнул Дрейк. - Этого я не учел. Но с какой целью человек, подслушивающий разговоры мистера Сейбина, стал бы отключать телефон? - Это нам предстоит выяснить, - улыбнулся Мейсон. - Понимаешь, - сказал Дрейк, - я подумал, что тебя должен больше всего интересовать разговор, который состоялся у мистера Сейбина в четыре часа. - С кем он разговаривал? - С Рейндольфом Болдингом, экспертом по сомнительным документам. Мейсон нахмурился: - Зачем ему понадобилось звонить эксперту? - спросил он. - Ты не думаешь, что он хотел проверить подлинность свидетельства о разводе? - усмехнулся Дрейк. - Нет, - сказал Мейсон. - Документ о разводе официально был получен шестого числа. Если он увидел бы его пятого, то и без эксперта понял бы, что это подделка. - Точно, - согласился Дрейк. - Ты не разговаривал с Болдингом? - спросил Мейсон. - Мой человек пытался, - ответил Дрейк, - но Болдинг не пустил его на порог, заявив, что все имевшее место между ним и Сейбином, является профессиональной тайной. Ты бы сам съездил к нему, Перри, и поговорил бы с ним по душам. Мейсон потянулся за шляпой. - Уже еду! - сказал он. 10 На лице Рейндольфа Болдинга было выражение, которое Мейсон однажды описал присяжным как "искусственную профессиональную суровость". Каждое движение Болдинга было рассчитано на то, чтобы произвести впечатление на аудиторию и внушить о себе представление исключительности. - Как поживаете, мистер Болдинг? - приветствовал его Мейсон. Болдинг, сидя за огромным письменным столом, механически принялся наводить порядок среди бумаг, давая возможность посетителю полюбоваться увеличенными снимками поддельных подписей, которые украшали стены. - Мистер Болдинг, вы выполняли какую-то работу для Фраймонта С.Сейбина? - сразу же приступил к делу Мейсон. Болдинг приподнял брови. - Я предпочитаю не отвечать на этот вопрос, - сказал он. - Почему? - спросил Мейсон. - Мои взаимоотношения с клиентами - такая же профессиональная тайна, как и ваши. - Я представляю Чарльза Сейбина, - объявил Мейсон. - Это для меня ничего не значит, - сказал Болдинг. - Как наследник Фраймонта С.Сейбина, Чарльз Сейбин имеет право на информацию, которой вы располагаете. - Мне кажется, нет. - Кому вы хотите сообщить имеющуюся у вас информацию? - спросил Мейсон. - Никому. Мейсон откинулся в кресле. - Чарльз Сейбин просил сообщить вам, что он находит ваш счет непомерно большим. Эксперт-графолог заморгал бесцветными глазами. - Но я ведь еще не посылал ему счета! - Я знаю. Однако он находит ваши требования непомерными. - Какое это имеет отношение... - Чарльз Сейбин будет наследником состояния, ему оплачивать отцовские счета. - Но как он может считать мой счет слишком высоким, если он его не видел? - Вы же знаете, - пожал плечами Мейсон, - что если наследник не признает долгов родителей, вам придется возбуждать уголовное дело, а там еще неизвестно, что решит суд. Болдинг несколько минут изучал пресс-папье перед собой. - Мне пора идти. У меня много дел, - заявил Мейсон, вставая. - Подождите минуточку... Это нечестно! - Возможно, - сказал Мейсон, - однако Чарльз Сейбин мой клиент, и так он говорит. Вы же сами знаете, как приходится держаться с клиентами. Считаться с их желаниями и следовать их указаниям. - Но это же чудовищная несправедливость! - Почему? Я так не считаю. - Не считаете? - Нет. - Почему? - Как я полагаю, вы выполняли задание, имеющее не личное отношение к мистеру Сейбину, а преследовавшее цель сохранить его состояние. - Совершенно верно. - Так вы же ничего не сохранили! Болдинг покраснел от негодования. - Я не виноват, что человек умер до того, как привел в исполнение свои планы. - Правильно. Но ведь это ваша беда, а не наша, - усмехнулся Мейсон. - Вы потеряли клиента. - По закону я имею право на компенсацию за свои услуги. Тысяча долларов - умеренное требование. - Вот и добивайтесь по закону компенсации. Но учтите, если Чарльз Сейбин позовет нескольких экспертов, обвиняя вас в непомерных требованиях, всегда найдется человек, который с удовольствием подтвердит, что вы мародер. - Кажется, вы пытаетесь меня шантажировать? - спросил Болдинг. - Зачем? - улыбнулся Мейсон. - Просто по-дружески предупреждаю. - Чего вы хотите? - Я? - удивился Мейсон. - Ровным счетом ничего. - Чего хочет Чарльз Сейбин? - Не знаю. Вам все равно придется встретиться с ним, когда вы представите счет. Тогда и спросите у него. - Я ничего не стану спрашивать у него. - Хорошо. Чарльз Сейбин находит ваши притязания грабежом среди белого дня. Он считает, что вы делали работу в личных интересах мистера Фраймонта С.Сейбина, а не в интересах его состояния. - Как раз наоборот! - воскликнул Болдинг. - Не знаю, не знаю. Возможно, конечно, если мне будут известны все факты, то я изменю мнение. То же самое можно сказать и про мистера Сейбина. - Вы ставите меня в затруднительное положение, мистер Мейсон. - Помилуйте, мистер Болдинг! - воскликнул адвокат. - Почему? Мне кажется, что вы сами ставите себя в затруднительное положение. После нескольких минут раздумья, Болдинг со вздохом поднялся с места, подошел к объемистому несгораемому шкафу, открыл его и вытащил одну из папок. - Хорошо! Пусть будет по вашему, - сказал он и положил на стол папку. - Ричард Вейд, секретарь Фраймонта С.Сейбина, был его доверенным лицом и имел право подписывать чеки на суммы, не превышающие пяти тысяч долларов. Чеки на большие суммы должен был подписывать сам Фраймонт С.Сейбин. В этой папке лежат фальшивые, поддельные чеки на общую сумму шестнадцать с половиной тысяч. Их всего три, и каждый свыше пяти тысяч долларов, а потому их должен был подписывать сам мистер Сейбин. Его подпись подделана так искусно, что банк их пропустил. - Каким образом обман был все-таки обнаружен? - спросил Мейсон. - Фраймонт С.Сейбин проверял свои банковские счета. - Почему этого не выяснил Вейд? - Потому что такие проверки Фраймонт Сейбин проводил без ведома секретаря. Ну, и чеки он тоже подписывал, когда находил нужным. - Вейд в конечном итоге узнал про это? - спросил Мейсон. - Нет, - ответил Болдинг. - Мистер Сейбин держал историю в тайне, поскольку считал делом семейным. - Что вы имеете в виду? - Насколько я мог разобраться, мистер Сейбин подозревал Стива Вейткинса, сына его жены от первого брака. Именно поэтому он требовал осторожности, опасаясь огласки и скандала в газетах. Он просил меня сравнить чеки с письмами Стива Вейткинса и позвонить ему о результатах проверки в охотничий домик. - И к какому же заключению вы пришли? - Чеки являются умной подделкой. Подписи были не срисованы, а сделаны одним росчерком пера опытным и знающим человеком. Поэтому перо у него не дрожало и в линиях нет утолщений и колебаний. - Понятно. - Возможно, это и правда работа мистера Стива Вейткинса. Однако мне кажется, что подтверждение передаточной надписи на обороте чека сделаны другим лицом. - Короче говоря, вы сомневаетесь, что это дело рук Вейткинса? - спросил Мейсон. - Откровенно говоря, сомневаюсь. В отношении подписи, конечно, может быть, но в целом... нет. - Вы так и сказали мистеру Фраймонту Сейбину? - Да. - Когда? - В пятницу второго сентября. Он приезжал в город и забегал ко мне на несколько минут. - Что было потом? - спросил Мейсон. - Он сказал, что все обдумает и даст мне знать, - ответил Болдинг. - Он звонил? - Да. - Когда? - спросил Мейсон. - Примерно, часа в четыре в понедельник пятого сентября, - ответил Болдинг. - Я случайно оказался в конторе. Сейбин звонил ко мне по междугородному телефону. - Он не сказал, откуда? - Из своего домика в горах. - Что он решил? - спросил Мейсон. - Сообщил, что все как следует продумал и посылает мне письмом образец другого почерка, которое он должен был отправить в тот же день. - Вы получили это письмо? - поинтересовался адвокат. - Нет. - И вы решили, что он его так и не отправил? - А разве это не логичный вывод? - удивился Болдинг. - Вам известно, почему он не стал его отправлять? - Нет, - сказал Болдинг. - Он мог просто передумать. Мог отложить дело. Достичь договоренности... Мало ли какие были причины? Возможно, эти сведения помогли ему решить важное имущественное дело... - На каком основании вы делаете такое предположение? - спросил Мейсон. - Я располагаю кое-какими фактами, о которых не имею права говорить. Мейсон внимательно посмотрел на эксперта. - Теперь я вижу, Болдинг, что ваши услуги оказались ценными для состояния финансов мистера Сейбина. Если вы нуждаетесь в деньгах, я могу частично оплатить ваш счет, а потом вычесть эту сумму из вашей тысячи долларов простым переводом. - Прошу прощения, - сказал Болдинг, - полторы тысячи долларов. - Конечно, мне понадобятся документы на случай, если придется произвести административное взыскание. - Разумеется, - согласился Болдинг. Мейсон достал чековую книжку и выписал чек на полторы тысячи долларов. - Ваше подтверждение на обороте чека будет своеобразной распиской, - заметил Мейсон. - Благодарю вас, - сказал Болдинг, забирая чек и протягивая конверт с вложенными в него поддельными чеками и препроводительным письмом мистера Сейбина. Болдинг подошел к двери и распахнул ее. Мейсон двинулся к выходу, однако, замер у порога, услышав торопливый стук женских каблучков. Он отступил назад, скрывшись за дверной створкой. - Надеюсь, вы не думали, что я не приду, мистер Болдинг? - раздался требовательный голос Элен Вейткинс Сейбин. - Я принесла вам ровно тысячу долларов, десять стодолларовых бумажек. Теперь, если вы дадите мне расписку, я возьму документы и... - Извините, миссис Сейбин, - спокойно сказал Болдинг, - но не прошли бы вы в кабинет? У меня здесь находится клиент. - Конечно, - сказала она. - Пусть уходит на здоровье. Ему не обязательно прятаться от меня. Поскольку вы подошли к двери, чтобы выпустить его, одновременно впустите меня! Она прошла мимо Болдинга и сразу увидела Мейсона. - Вы? - воскликнула миссис Сейбин. Мейсон поклонился. - Что вы здесь делаете? - спросила она. - Собираю улики, - улыбнулся Мейсон. - Улики чего? - Улики того, что могло послужить мотивом убийства Фраймонта С.Сейбина. - Чушь! - заявила она. - Откуда у мистера Болдинга улики? - Значит, вам известно, чем он располагает? - спросил Мейсон. - Я пришла сюда не для перекрестного допроса, - сказала она. - У меня дело к мистеру Болдингу, и я не желаю, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре. - Очень хорошо, - сказал Мейсон, надел шляпу и вышел в коридор. Он едва успел дойти до лифта, когда сзади хлопнула дверь и послышались те же торопливые женские шаги. Мейсон обернулся и увидел, что миссис Сейбин бежит к нему с искаженным от злобы лицом. - Вы выманили у мистера Болдинга бумаги? - резко спросила она. - Действительно, - улыбнулся Мейсон. - Вы не имеете право на эти документы. Я вдова Фраймонта и имею право на все его вещи. - Это еще неизвестно, - покачал головой Мейсон. - Нет даже полной уверенности, действительно ли вы вдова мистера Сейбина. - Вы оскорбляете меня! - воскликнула она. - Вы еще об этом пожалеете. Мне нужны бумаги. Не тратьте понапрасну время, отдайте мне их сейчас же! - Отдать их вам? - удивился Мейсон. Она посмотрела на него со злым блеском в глазах. - Я так понимаю, - сказала миссис Сейбин, - что вы хотите что-то подстроить против Стива. Даже не пытайтесь! - А что, собственно, я могу подстроить? - спросил Мейсон. - В чем его можно обвинить? - Вы великолепно знаете, что это подделки, которые приписывают Стиву! - Я ничего и никому не приписываю, - сухо сказал Мейсон. - Я всего лишь собираю вещественные доказательства. - Я сама ими займусь. - Вы женщина рассеянная. Не дай Бог, еще потеряете поддельные чеки, а это будет слишком большой удачей для того, кто их подделал. Скорее всего, этот же человек и убил Фраймонта С.Сейбина. - Ерунда! - закричала миссис Сейбин. - Его убила Элен Монтейт! Я все про нее узнала. Однако, как мне кажется, вы способны свалить вину на Стива, чтобы вытащить ее! Мейсон улыбнулся. - Вы собираетесь отдать мне чеки? - спросила она. - Нет. - Вы делаете глупости! - Между прочим дознание состоится сегодня вечером в Сан-Молинасе. Не сомневаюсь, у шерифа припасена для вас повестка, а также... - Отдайте мне чеки! - крикнула она, топнув ногой. - Я так и думал, - усмехнулся Мейсон. - Вы... вы! Она метнулась к нему, пытаясь схватить конверт, торчащий из внутреннего кармана его незастегнутого пальто. Мейсон ловко отвел ее руку в сторону. - Так вы ничего не добьетесь, миссис Сейбин, - сказал адвокат. Подошла кабина лифта, и Мейсон вошел в нее первым. - Вы идете? - спросил Мейсон у миссис Сейбин. - Нет! - сказала она и с воинственным видом направилась назад к конторе Рейндольфа Болдинга. Мейсон спустился вниз и отправился в ближайшее почтовое отделение. Он заклеил конверт с поддельными чеками и вложил его в большой конверт, на котором написал имя и адрес шерифа Барнеса в Сан-Молинасе. Он наклеил на конверт почтовую марку и опустил письмо в ящик. 11 Перри Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели в машине адвоката. На заднем сиденьи находилась клетка с попугаем, покрытая специально сшитым для нее чехлом. Дрейк, посмотрев на часы, заметил: - Перри, мы туда приедем раньше срока. - Я хочу поговорить с шерифом и с Элен Монтейт, - ответил Мейсон. - Похоже, Перри, чутье тебя и на этот раз не подвело, - сказал Дрейк. - Элен Вейткинс, похоже, не оформляла развод с Руфусом Вейткинсом. Мы нашли свидетельницу, которая показала, что Элен Вейткинс сама ей об этом говорила. Разговор состоялся за две недели до того, как она познакомилась с Фраймонтом С.Сейбином. - Ты считаешь, она не могла добиться развода после этого разговора? - спросил Мейсон. - Не знаю, Перри. Но я склонен думать, что у нее просто не было возможности. Она и раньше проживала в Калифорнии. Если бы она получила развод в Калифорнии, то согласно закону штата она могла бы выйти замуж вторично лишь по прошествии года с того дня, как он был получен. Это ее, разумеется, не устраивало ни в какой мере. Она окрутила Сейбина через три недели после того, как устроилась в его дом экономкой. - Ты не считаешь возможным, что она договорилась с Руфусом Вейткинсом, чтобы он получил развод? - спросил Мейсон. - Понимаешь, пока она не подцепила Сейбина, ей не надо было думать о разводе. А после ее замужества ему было куда выгоднее помаленьку ее шантажировать. - Это твои предположения или же ты говоришь на основании каких-то данных? - Вроде бы такие данные имеются, - сказал Дрейк. - Нам намекнули, что по банковскому счету Элен Вейткинс Сейбин было видно, что она довольно часто выплачивает порядочные суммы некоему Руфусу В. Смиту. Попытаемся выяснить, кто такой этот Руфус В. Смит. Судя по описанию, он похож на Руфуса Вейткинса, но пока мы не можем сказать совершенно точно, что это одно и то же лицо. - Молодец, Пол, - улыбнулся Мейсон. - Теперь у меня есть, с чего начать. - Конечно, - продолжал Дрейк, - против Элен Монтейт накопилось много материалов. Кажется, они нашли человека, видевшего ее поблизости от домина около полудня шестого числа. - Это было бы очень плохо, - сказал Мейсон. - Возможно, это всего лишь разговоры, - заметил Дрейк. - Я слышал это от своих оперативников в Сан-Молинасе. - Как только мы прибудем на место, я поговорю с шерифом, - сказал Мейсон. - Возможно, на этот раз он решится выложить карты на стол. Делла убежденно сказала: - Шеф, Элен Монтейт не могла убить. Она его по-настоящему любила. - В этом деле два подозрительных лица, - задумчиво сказал Дрейк. - Обоих зовут Элен. Понимаешь, Перри, если ты используешь этого попугая как свидетеля против Элен Вейткинс, окружной прокурор повернет твое оружие против тебя же, заявив, что попугай обвиняет Элен Монтейт. - У этого попугая куда более сложные задачи, Пол! - усмехнулся Мейсон. Кабинет шерифа Барнеса помещался в южном крыле старого здания суда. Шериф сидел за старомодным бюро с опущенной крышкой. Под ним был скрипучий стул, который жалобно просился на покой при каждом движении его хозяина. Мейсон, не теряя времени, изложил шерифу свои соображения. Тот внимательно выслушал, не перебивая, а когда адвокат закончил, спросил: - Это все известные вам факты? - Я подвел итог расследования, - ответил Мейсон. - Мои карты на столе. - Вам не следовало получать копии телефонных счетов, - сказал Барнес, - потому что у нас потом возникли осложнения. Получилась задержка в ходе следствия. - Очень сожалею, - ответил Мейсон. - Я не предвидел такой возможности. - И какие из всего вами сказанного следуют выводы? - спросил шериф Барнес. - Пока я еще их не сделал, - признался Мейсон. - Мне необходимо прослушать весь ход дознания. - Вы считаете, что после этого вы сумеете прийти к определенному решению? - Да, думаю, что смогу, - ответил Мейсон. - Но, конечно, мне необходимо опросить свидетелей. - Назвать преступника должен коронер, не так ли? - спросил шериф. - Да, - согласился Мейсон. - Но я не сомневаюсь, что если вы подскажете ему в интересах правосудия опросить свидетелей, он согласится. Думается, что при сложившихся обстоятельствах куда лучше для всех уже на дознании решить, виновата ли Элен Монтейт. Если она виновата, тогда обвинение выигрывает в том плане, что уже здесь, перед присяжными коронера, я изложу свои факты. Если же она не виновата, обвинение не опозорится, если Жюри вынесет оправдательный приговор. - Откровенно говоря, я думаю, что если Раймонд Спрэг и пойдет на такое отступление от правил, то только в надежде, что вы оступитесь! - Что же, это меня вполне устраивает, - усмехнулся Мейсон. - Со своей стороны обещаю сделать так, чтобы у всех создалось впечатление, будто я действую заодно со Раймондом Спрэгом. От него зависит, будет ли так на самом деле. Шериф Барнес в задумчивости выглянул в окно. - Ладно, я посмотрю, что можно сделать, - наконец сказал он. - А теперь, вы хотите видеть Элен Монтейт? Мейсон кивнул. - Хорошо, я разрешаю вам пройти к ней в тюрьму, - сказал шериф. - Но только вам одному. Все остальные останутся здесь. Мейсон вслед за шерифом Барнесом вошел в помещение тюрьмы. Забранные решетками окна производили угнетающее впечатление на человека, не привычного к подобной обстановке. - Она находится в камере предварительного заключения, - пояснил шериф, - вон с той стороны здания. Их надзирательница - жена начальника тюрьмы. Пройдите в приемную и подождите. Элен Монтейт появилась минут через пять. - Чего вы хотите? - спросила она, усаживаясь на стул. - Помочь вам, если удастся, - ответил Мейсон. - Похоже, что это невозможно. Я увязла так, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. - Я подожду за дверьми, - сказала надзирательница. - И не забудьте поплотнее закрыть дверь, - распорядился шериф, - пусть они беседуют спокойно. Дверь закрылась. Мейсон внимательно посмотрел на Элен Монтейт и ему не понравилось, как она выглядит. - Расскажите мне обо всем, - попросил Мейсон. - Зачем? - равнодушно спросила она. - Наверно, дело в том, что я была так безмерно счастлива. За все приходится расплачиваться. Зачем теперь переживать? Единственный человек, которого я любила, убит... И они еще могут обвинять меня в его смерти! Нет, я не стану плакать, не беспокойтесь. Я не хочу себя жалеть! - Почему вы уехали от Деллы Стрит? - спросил Мейсон. - Потому что хотела вернуться домой и уничтожить письма, которые получила от... от моего мужа, - ответила она с вызовом. - Вполне вероятно, - сказал Мейсон, - что может оказаться, что Фраймонт С.Сейбин был действительно вашим законным мужем. Возникли сомнения о правомочности его брака с Элен Вейткинс. Если вы мне поможете, мы сумеем кое-что сделать. - Вы ничего не сможете сделать, - устало сказала Элен Монтейт. - Все против меня. Я вам не говорила о самой страшной улике. - Какой именно? - Я ездила в тот домик во вторник шестого числа. - Зачем? - Из чистой сентиментальности, - пояснила она. - Мне никто не поверит, никто не поймет. Наверное, для этого надо быть безумно влюбленной, притом после полного разочарования. Я поехала потому, что была там счастлива... Мне хотелось снова почувствовать смолистый запах сосен и атмосферу мира и покоя, окружающую дом. Я хотела пережить вновь, хотя бы мысленно, те счастливые часы. - Вы заходили в дом? - Нет. Просто побродила вокруг. - Почему вы не рассказали этого полицейским? - спросил Мейсон. - Кому хочется выставлять себя на посмешище? Собственно, из-за этого я и письма сожгла. Они кажутся такими нежными, такими сокровенными, когда читаешь их одна, но чтение вслух в суде... - Но вас там кто-то видел? - спросил Мейсон. - Да, меня задержали за превышение скорости, - ответила она. - Лично я думаю, что и нарушения-то не было, просто полицейский хотел выполнить дневную норму по количеству штрафников. Я оказалась как раз двадцать пятой. Во всяком случае, он записал номер машины и выписал на мое имя квитанцию со штрафом. Полиция сразу об этом узнала. - А что в отношении револьвера? - Мой муж просил меня раздобыть ему оружие, - ответила Элен Монтейт. - Он сказал зачем? - спросил Мейсон. - Нет. Он просто позвонил мне в библиотеку и спросил, нет ли в коллекции револьвера, который бы стрелял. Я ответила, что наверняка не знаю, но наверное найдется. И принесла ему револьвер. Он сказал, что он ему нужен всего на пару дней. - Вам его просьба не показалась странной? - поинтересовался Мейсон. - Боже мой, когда любишь, ни о чем не думаешь! - воскликнула она. - Так вы вернулись домой, чтобы сжечь его письма? - Да. - А не для того, чтобы спрятать патроны? - спросил Мейсон. - Нет. - Но вы же пытались их спрятать, да? - Когда я приехала туда, мне показалось, что от них стоит отделаться. - А попугай? - поинтересовался адвокат. - Это вы его убили? - Господи, нет! - воскликнула девушка. - Зачем мне нужно было убивать попугая? - Но вы ведь наверняка слышали, что птица все время повторяла: "Убери револьвер, Элен! Не стреляй! Боже мой, ты меня застрелила!" - Это не может относиться ко мне, - твердо ответила Элен Монтейт. - Попугая муж купил в зоомагазине в пятницу второго числа. За столь короткое время я не могла научить птицу ни единому словечку. К тому же, попугай не был даже вблизи того домика. - Неожиданно у нее на глаза навернулись слезы. - Я не могу поверить, просто не могу поверить, что он мог сделать что-то такое, что могло бы обидеть меня, как-то нарушить мой покой. Он все время думал о моем счастье. Как он был ко мне добр, как нежен и внимателен... и какой у него был изумительный характер! Мейсон потрепал ее по плечу. - Не переживайте так сильно. Поберегите нервы для решающего сражения. Сегодня вечером вам придется предстать перед жюри коронера. - Чего вы от меня хотите? - спросила она, сдерживая рыдания, - чтобы я отказалась вообще говорить? Кажется, именно так поступают адвокаты? - Наоборот, - мягко сказал Мейсон, - я хочу, чтобы вы честно и откровенно ответили на все вопросы. Независимо от того, в чем станут вас обвинять и как будут стараться напугать и запутать, вы станете говорить только правду. Безусловно, это пытка, но зато вы выйдете оттуда с гордо поднятой головой. - Что-то вы переменили свое намерение, - сказала Элен Монтейт. - Вчера вечером вы пытались спрятать меня от полиции. - Я предполагал, что кто-то непременно попытается прикончить попугая, - сказал Мейсон. - Если бы вы находились дома и услышали шаги незваного гостя... Поймите, на совести этого человека уже одно убийство, второе не составило бы большого труда. - Но как вы могли узнать, что кто-то попытается убить Казанову? - удивилась она. - Это было всего лишь догадкой, - улыбнулся Мейсон. - Как вы полагаете, вы продержитесь сегодняшний вечер? - Я постараюсь, - кивнула она. - Вот и отлично, - одобрительно улыбнулся Мейсон. - Не поддавайтесь пессимистическим настроениям. - Я потеряла любимого человека, и меня же обвиняют в его убийстве! - Обвинение не будет вечно висеть над вами! - уверенно сказал Мейсон. Она с усилием улыбнулась, подняла голову и сказала: - Хорошо. Раз надо, так надо. 12 Коронер Энди Теймплейт, философски относящийся как в жизни, так и к исполнению своих обязанностей, призвал к порядку присутствующих на дознании, выбрал состав Жюри и произнес вступительное слово, суть которого сводилась к тому, что необходимо выяснить причину смерти мистера Фраймонта С.Сейбина, а если это убийство, то постараться найти преступника. Далее он представил прокурора Раймонда Спрэга и адвоката Перри Мейсона, объяснив, что последний представляет интересы наследника, а также Элен Монтейт. Предупредив, что не потерпит долгих речей и топтания на месте, он сказал: - Нам нужны только факты. И не пытайтесь мудрить со свидетелями, запугивать их или сбивать с толку. Я буду это немедленно пресекать. Первым буду задавать вопросы я, затем окружной прокурор. После - Перри Мейсон и любой присяжный заседатель. Хватит пустых разговоров, пора приступать к делу. Все ясно? - Я все понял и согласен, - кивнул Мейсон. Окружной прокурор сразу насторожился. - Конечно, представление коронера о том, каков должен быть порядок дознания, отличается от моего, - начал было Раймонд Спрэг. - Однако хозяин здесь я, - безапелляционно перебил его коронер. - Я обыкновенный честный гражданин и постарался подобрать в состав Жюри таких же простых людей, достаточно повидавших жизнь и наделенных светлой головой. Я думаю, что знаю, чего они хотят. Во всяком случае, свои желания я знаю прекрасно. Энди Теймплейт, нахмурив брови, остановил легкий смешок, пронесшийся по залу. Потом сказал: - Я думаю, - сказал он, - что первым делом необходимо выслушать свидетеля, обнаружившего тело. Фреда Вайнера привели к присяге. - Вы нашли тело, мистер Вайнер? - спросил коронер. - Да. - Где? - Возле горной хижины, возле Гризли Крик. - Это был его дом Фраймонта Сейбина? - Да. - Когда вы нашли тело? - В воскресенье одиннадцатого сентября. - Во сколько точно? - Примерно, часа в три или четыре дня. - Как это было? - Я шел домой, раздумывая о везении Сейбина на рыбалке. Я его не видел, но он всегда приезжал в день открытия сезона, так что я остановился возле его дома и услышал попугая, громко выкрикивающего ругательства. Тогда я решил, что если попугай здесь, то и хозяин должен быть. Ну, и пошел к дому. Были закрыты все ставни, гараж тоже на замке. Тут я подумал, что ошибся, и в доме пусто. Уже совсем было повернул назад, но тут попугай, как закричит. - Что он кричал? - спросил коронер. - Попугай выкрикивал проклятия, - усмехнулся Вайнер. - Ему хотелось есть. - Ну, и что же вы сделали? - Тут у меня появилось сомнение. Я подумал, что наверно Сейбин все же приехал, просто ушел на реку. Только какого черта было закрывать ставни? Ведь в доме разводится сырость. Ну, я пошел к гаражу, заглянул в окошечко, и увидел, что машина на месте. Выходит, Сейбин здесь. Я пошел к двери и стал барабанить в нее, что было мочи. Когда никакого ответа не последовало, я перепугался, не случилось ли чего, и приоткрыл одну из ставен. Попугай вопил, как резаный. Через окно я заметил человеческую руку на полу. Тут уж я разбил окно и влез в дом. Я сразу же понял, что Сейбин давно умер. На полу было насыпано зерно для попугая, стояла миска, только вода вся высохла. Я подошел к телефону и позвонил в полицию. Ничего не трогал. Вот и все. - Что вы сделали потом? - спросил коронер. - Я вышел на воздух, запер дом и стал дожидаться вас на улице. - Я думаю, что нет необходимости в дальнейших расспросах этого свидетеля, - сказал коронер. - Мне нужно задать всего один вопрос, - сказал прокурор. - Это было тело Фраймонта С.Сейбина? - Да. И хотя оно здорово того... сами понимаете, но это был старина Сейбин. - Вы давно были знакомы с Фраймонтом С.Сейбином? - Пять лет. - У меня все. - У меня еще один вопрос, - объявил коронер. - До моего прихода вы ничего в домике не трогали? - Совершенно ничего, не считая телефона. - Шериф явился туда вместе со мной, не так ли? - Да, правильно. - Тогда мы послушаем шерифа. Когда шериф Барнес с видимым трудом втиснулся в кресло для свидетелей, и принес присягу, коронер спросил: - Расскажите нам, что вы увидели, войдя в охотничий домик мистера Сейбина? - Тело лежало на полу на левом боку. Левая рука была вытянута вперед, пальцы сжаты. Правая рука лежала вдоль тела. Запах стоял удушливый, пришлось распахнуть все окна. Конечно, предварительно мы удостоверились, что все окна были заперты изнутри и что их не выламывали, и только потом распахнули... На дверях был пружинный замок, он был заперт. Понятно, что убийца спокойно вышел и захлопнул за собой дверь. Мы посадили попугая в клетку, закрыв дверцу, которая была подперта сосновой палкой, чтобы она не захлопнулась. Я обрисовал на полу мелом положение тела и револьвера, а коронер проверил одежду убитого. После этого все сфотографировали, как положено. - Снимки у вас с собой? - Да, - шериф протянул несколько фотографий. Коронер забрал всю пачку и сказал: - Хорошо, позднее я передам их членам Жюри. Что было дальше? - После того, как убрали тело и проветрили помещение, - продолжил шериф Барнес, - мы начали тщательно осматривать дом. Сначала проверили кухню. В помойном ведре лежали две яичные скорлупы и шкурка от бекона, кусок черствого тоста, подгоревшего с одной стороны, и небольшая жестянка из-под бобов со свининой. На газовой плите стояла сковорода. Было видно, что на ней разогревали бобы. В кофейнике оставалось порядочно кофе, но он покрылся плесенью. В раковине лежала грязная тарелка, нож и вилка с остатками тех же бобов со свининой. В холодильнике нашли полпачки масла, бутылку сливок и два нераспечатанных брикетика плавленого сыра. В шкафу имелся большой запас консервов, а в хлебнице - совершенно зеленая буханка хлеба. Там же в бумажном мешочке было песочное печенье. В центральной комнате у стола стояли прислоненные к стенке удочки и спиннинги, а в плетеной корзинке лежала полуразложившаяся рыба. Очевидно, рыба лежала столько же времени, сколько и труп. Мы положили корзинку в ящик и отправили на экспертизу в город. Проверили револьвер. Это был короткоствольный "дерринджер" сорок первого калибра, из него было сделано два выстрела. В теле оказалось два пулевых отверстия в области сердца. Около стола стояли резиновые сапоги, к которым прилипло много грязи, уже сухой. На тумбочке, возле кровати, стоял будильник. Он остановился на двух сорока семи. Звонок был установлен на пять тридцать. На теле были надеты бумажные брюки и свитер, на ногах - шерстяные носки и домашние туфли. В домик проведена телефонная проводка. На следующий день, когда Перри Мейсон и сержант Холкомб помогали мне в расследовании, мы обнаружили, что от нее была сделана отводка. Лицо, занимавшееся подслушиванием телефонных разговоров мистера Фраймонта С.Сейбина обосновалось в маленькой хижине, очень старой. Очевидно, в ней давно не жили. Прежде чем установить в нем записывающую аппаратуру, домик был в какой-то мере починен и приведен в порядок. Видно было, что ее обитатель покинул хижину в страшной спешке. На столе лежала сигарета, которую успели только прикурить и забыли о ней. Пыль указывала, что в помещении никого не было больше недели. - Элен Монтейт что-нибудь говорила об оружии? - спросил коронер. - Одну минутку, - вмешался прокурор, - сделала ли она заявление добровольно или же после общения с вами? - Мы спросили, видела ли она револьвер прежде и она ответила "да". Она взяла его по просьбе своего супруга и приобрела для него патроны в субботу третьего сентября. - Она назвала своего мужа? - Она сказала, что человек, которого она считала своим мужем, был Фраймонт С.Сейбин. - У кого-нибудь есть еще вопросы? - спросил коронер. - Вопросов не имею, - ответил Мейсон. - У меня пока все, - сказал прокурор. - Вызываю Элен Монтейт. - Повернувшись к присяжным, коронер заметил: - Полагаю, мистер Мейсон не захочет, чтобы его клиентка сейчас делала какие-то заявления. Возможно, она не станет отвечать на вопросы, поскольку ее задержали по подозрению в убийстве, но я хочу, чтобы вы посмотрели на нее и составили для себя какое-то мнение. Элен Монтейт была приведена к присяге. Мейсон поднялся с места и обратился к коронеру: - Вопреки вашим ожиданиям, я советовал своей клиентке отвечать на любые вопросы. Больше того, я посоветовал мисс Монтейт рассказать членам Жюри свою историю, ничего не утаивая. Элен Монтейт повернулась к присяжным. Во всех ее движениях чувствовалась предельная усталость, но вместе с тем какая-то гордость, даже вызов. Она рассказала о человеке, однажды вошедшем в библиотеку. Он познакомился с ней, подружился, потом дружба переросла в настоящую любовь. Она рассказала про их брак, про медовый месяц, продолжавшийся два дня, которые они прожили в маленьком домике в горах. Понемногу присяжные почувствовали романтическую прелесть отношений этих людей, и поняли, какой удар пережила эта худенькая женщина, когда узнала о трагической развязке ее короткого счастья. Однако Раймонд Спрэг с трудом сдерживался от желания поскорее приступить к перекрестному допросу. Не успела она закрыть рот, как он громко спросил: - Вы взяли револьвер из коллекции в библиотеке? - Да. - Почему вы это сделали? - Мой муж попросил у меня оружие. - Почему он не купил себе нового? - Он сказал, что ему нужно немедленно, а по закону оружие продают лишь через три дня после подачи заявки. - Он объяснил вам, зачем ему понадобилось оружие? - Нет. - Вы отдаете себе отчет, что решились на воровство? - Я ничего не воровала. Я просто взяла на время. - Выходит, Фраймонт Сейбин обещал его возвратить? - Да. - Вы хотите уверить присяжных, что Фраймонт Сейбин специально заставил вас украсть револьвер из коллекции. Тот револьвер, из которого он был застрелен? - Не отвечайте на вопрос, мисс Монтейт, - сказал Мейсон. - Вы должны сообщать только факты. Не сомневаюсь, что присяжные вас прекрасно поймут. Спрэг с негодованием повернулся к Мейсону. - Я считаю, что мы обойдемся без всяких технических фокусов! - Несомненно! - улыбнулся Мейсон. - Но ведь это же процессуальная тонкость. - Ну что ж. Я просто не советую моей подзащитной отвечать на неправильно сформулированный вопрос. - Я требую, чтобы она ответила на мой вопрос! - прокурор обратился Раймонд Спрэг к коронеру. Коронер покачал головой. - Мне думается, мистер Спрэг, вы должны спрашивать мисс Монтейт только о фактах. Не задавайте ей вопросов о том, что она хочет внушить присяжным. - Что вы скажете про попугая? - спросил Раймонд Спрэг у Элен Монтейт. - Вы имеете в виду Казанову? - Да. - Его купил мистер Сейбин, то есть так я считала. - Когда? - В пятницу, второго сентября. - Что он сказал, принеся попугая домой? - Сказал, что ему всегда хотелось приобрести попугая, вот он его и купил. - После этого попугай жил у вас? - Да. - Где вы были в воскресенье четвертого сентября? - Я была с моим мужем. - Где? - В Санта-Дель-Барра. - Вы останавливались там в отеле? - Да. - Под какими именами? - Как мистер и миссис Вэйллман, разумеется. - И с вами находился Фраймонт С.Сейбин, назвавшийся Джорджем Вэйллманом? - Да. - Револьвер в то время был у него с собой? - Наверное. Не знаю. Я его не видела. - Он вам ничего не говорил о своем намерении поехать в охотничий домик на открытие рыболовного сезона? - Конечно, нет. Он же уверил меня, что он бедняк, ищущий работу. Сказал, что в понедельник ему надо кое с кем повидаться, поэтому я поехала к себе домой. - Это было пятого? - Да. - Где вы были во вторник шестого? - Вторую половину дня я провела в библиотеке, а утром ездила в горный домик. - Так вы туда ездили шестого числа? - Да. - Что же вы там делали? - Просто обошла его со всех сторон. - Около одиннадцати часов утра? - Да. - Как выглядел домик в то время? - Точно так же, как и тогда, когда мы оттуда уехали. - Ставни были закрыты? - Да. - Точно так, как это видно на фотографии? - Да. - Вы слышали попугая? - Нет. - Домик казался нежилым? - Да. - Вы не заметили, была ли машина в гараже? - Нет. - Что вы сделали? - Походила вокруг и уехала. - Зачем вы туда ездили? - Я поехала туда... просто посмотреть на это место. У меня было несколько свободных часов, мне захотелось прогуляться, а дорога туда очаровательная. - Но дальняя, не так ли? - Да. - Вам известно, что по нашим данным мистер Фраймонт С.Сейбин был убит в период от половины одиннадцатого до одиннадцати часов? - Да. - И что он приехал в домик в понедельник пятого? - Да. - Вы заявляете, что, приехав туда, нашли домик с закрытыми ставнями, ничто не показывало, что в нем кто-то есть, попугая не было слышно, а мистера Сейбина вы не видели? - Да. Домик был в точно таком же состоянии, как и прежде. Мистера Сейбина, повторяю, я не видела. Я не имела понятия, что он был в домике. Я не сомневалась, что в то время он подыскивал в Санта-Дель-Барре помещение для будущей бакалейной лавки. - Я считаю, - сказал Мейсон, - что свидетельница сообщила нам все известные ей факты, дальнейший опрос приобретает характер перекрестного допроса и оспаривания ее показаний. Поэтому я советую своей клиентке не отвечать на дальнейшие вопросы, пока в ходе дознания не обрисуются какие-то новые факты. - Прекрасно, - с угрозой в голосе, заявил прокурор, - я как раз перехожу к новой фазе расследования. Скажите, свидетельница, кто убил попугая, находившегося в вашем доме? - Я не знаю. - Попугая вам принесли в пятницу, второго числа? - Правильно. - А в субботу, третьего числа, вы уехали со своим мужем? - Нет, мой муж уехал днем в субботу в Санта-Дель-Барру. В понедельник был праздник, я сама поехала туда в воскресенье и провела вечер воскресенья и утро понедельника вместе с ним в отеле. Домой я вернулась поздно вечером. За попугаем смотрела моя хозяйка, миссис Винтерс. В понедельник я уже не могла зайти за ним. На следующее утро, во вторник, я была свободна до трех часов. Мне не хотелось ни с кем встречаться. Я поднялась с зарей, села в машину, поехала в горы, как я уже говорила, а к трем часам возвратилась в город и приступила к работе. - Разве неверно, - настаивал прокурор, - что сегодня утром вы возвратились очень рано, чтобы, помимо всего прочего, убить своего попугая? - Конечно, неверно! Я даже не знала, что попугай убит. Мне об этом сказал шериф. - Я хочу немного освежить вашу память, мисс Монтейт. По знаку прокурора на подносе принесли попугая, прикрытого сверху белой тряпкой. Спрэг трагическим жестом сорвал ее. Жадные до всякого рода зрелищ зрители вытягивали шеи. Они дружно вздохнули, увидев на подносе окровавленного зелено-красного попугая, нарядная головка которого лежала отдельно. - Это ведь дело ваших рук, мисс Монтейт, не так ли? - трагическим голосом спросил Спрэг. Элен Монтейт даже отшатнулась. - У меня... мне нехорошо. Пожалуйста, уберите его... кровь... Прокурор повернулся к зрителям и торжествующе объявил: - Убийца трепещет, столкнувшись с... - Ничего подобного она не делала! - взорвался Мейсон. - Мне стыдно за вас, мистер Спрэг. Эта молодая женщина вынесла ужасные муки. С ней обошлись поистине бесчеловечно. На протяжении двадцати четырех часов она узнала, что человека, которого она любила и считала своим мужем, убили. В час такого тяжкого испытания она не встретила ни в ком участия. Нет, вместо этого, ее горе выставляют напоказ и... - Вы произносите защитительную речь? - фыркнул Спрэг. - Нет, просто я дополняю и уточняю вашу. - Я в состоянии сам ее закончить! - заорал прокурор. Коронер стукнул по столу кулаком. - Господа, призываю вас к порядку. - Прошу извинить меня за несдержанность, - вежливо сказал Мейсон, - но нужно считаться с тем, что молодая женщина, находившаяся в таком нервном напряжении, что у нее могла бы начаться истерика, неожиданно столкнулась с нечуткостью, желанием сыграть на ее естественных чувствах. Любой человек, особенно женщина, на ее месте отреагировал бы точно так же. А прокурор не только усмотрел в этом признание ее вины, но и объявил об этом во всеуслышание. Конечно, это его привилегия, но есть случаи, когда нужно проявлять человечность... - Я вовсе не старался что-то превратно истолковать! - закричал Раймонд Спрэг. Коронер нахмурился. - Как будто этого нельзя было сделать без окровавленных простынь, бросаемых под ноги, - съязвил Мейсон. - Предупреждаю, что я не допущу в дальнейшем никаких личных выпадов, театральных представлений, окровавленных тряпок, мертвых птиц и прочего балагана! - громко заявил коронер. Он посмотрел на Мейсона, потом перевел взгляд на Спрэга и добавил: - Продолжайте расследование. - У меня все, - объявил прокурор. - Могу ли я задать вопрос? - спросил Мейсон. Коронер кивнул. Мейсон шагнул вперед и заговорил тихим голосом: - Не хочу подвергать вашу нервную систему излишней травме, но я бы попросил вас сделать над собой усилие, взглянуть на попугая и сказать, тот ли это попугай, которого ваш муж принес вам в подарок? Элен Монтейт испуганно посмотрела на адвоката, но потом все же подошла к убитой птице и тут же отвернулась. - Не могу, - сказала она, дрожащим голосом. - Знаете, у Казановы на одной лапке не хватает когтя, если не ошибаюсь, на правой лапке. Муж говорил, что он пытался вытянуть сало из мышеловки и... - У этого попугая когти на месте, - сказал Мейсон. - Тогда это другой попугай. - Мисс Монтейт, постарайтесь все же не переживать. Необходимо, чтобы вы сделали еще одно опознание. Он подал сигнал Полу Дрейку, который, в свою очередь, шепнул что-то своему оперативнику. Тот немедленно вышел в коридор и сразу же появился в дверях с клеткой, в которой сидел попугай. Наступила такая напряженная тишина, что негромкие шаги детектива по ковровой дорожке казались оглушительными. По-видимому, испугавшись молчания, попугай пронзительно рассмеялся. Элен Монтейт как-то болезненно улыбнулась, очевидно, с большим трудом ей удалось справиться со своей истерикой. Мейсон взял клетку у детектива. - Тише, Попка, - сказал он. Попугай наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, повел с забавным видом блестящими глазками по залу. Когда Мейсон поставил клетку на стол, попугай повис на трапеции, пару раз перевернулся в воздухе и уселся на перекладине, явно ожидая одобрения. - Попка, умница! - похвалил Мейсон. Попугай нахохлился. Элен подошла к клетке. - Но ведь это же Казанова! - воскликнула она. - А шериф мне сказал, что его убили. Попугай, наклонив голову, сказал низким гортанным голосом: - Входите и садитесь, прошу вас. Входите и садитесь... - Взмахнув победно крыльями, он крикнул: - Убери револьвер, Элен! Не стреляй! А-а! А-а! Боже мой, ты меня застрелила! Зрители смотрели широко раскрытыми глазами, считая, что они присутствуют при том, как попугай обвиняет свидетельницу. - Это точно Казанова! - воскликнула с радостной улыбкой Элен. Раймонд Спрэг заговорил тем же драматическим голосом: - Я хочу, чтобы слова попугая были внесены в протокол. Попугай обвиняет свидетельницу. Пусть это будет зафиксировано в протоколе. Мейсон посмотрел на него и усмехнулся. - Должен ли я понимать, что вы рассматриваете этого попугая в качестве своего свидетеля? - Попугай сделал заявление, я требую, чтобы оно было занесено в протокол. - Но попугая не приводили к присяге, - напомнил Мейсон. Прокурор обратился к коронеру: - Попугай сделал заявление. Его все ясно слышали. - Я бы очень хотел знать, считает ли прокурор попугая свидетелем обвинения? - спросил Мейсон. - Какое это имеет значение? Попугай сделал заявление. Внесите в протокол его слова. - Если попугай включается в свидетели, я должен иметь право на перекрестный допрос. - Что за ерунда! - возмутился коронер. - Попугай не может быть свидетелем, но он что-то сказал. Если желаете, слова можно внести в протокол. Я думаю, присяжные прекрасно понимают положение вещей. Лично я никогда не верил в разумность внесения тех или иных слов в протокол, а потом их вычеркивания. Когда присяжные что-то слышат, они это слышат. И достаточно. Продолжается допрос. - У меня нет больше вопросов, - сказал Мейсон. - У меня тоже, - начал было Спрэг. - Впрочем, одну минуточку. Если этот попугай - Казанова, то откуда же взялся попугай, которого убили? - Я не знаю, - ответила Элен Монтейт. - Он был в вашем доме? - Да. И все же я не знаю. - Вы должны иметь к этому какое-то отношение. - Не имею ровно никакого. - Но вы уверены, что это Казанова? - Да, конечно. Во-первых, вы же видите, у него не хватает одного когтя. Ну, а потом он всегда говорил про револьвер. - Так вы слышали это и раньше? - Конечно. Помню, мой муж смеялся по этому поводу, когда принес птицу домой. - Мисс Монтейт, - важно сказал Раймонд Спрэг. - Я не убежден, что ваша истерика была вызвана видом убитой птицы. Я настаиваю, чтобы вы внимательно посмотрели на нее и... Мейсон поднялся на ноги. - Никакой необходимости смотреть на мертвого попугая у вас нет, мисс Монтейт. Спрэг покраснел. - А я настаиваю, чтобы она это сделала! Но Мейсон твердо стоял на своем: - Мисс Монтейт больше не будет отвечать на вопросы. Ее вызвали, как свидетельницу, она находится под колоссальным эмоциональным напряжением. Присяжные поймут мое к ней отношение, я нахожу, что она закончила давать показания. И у коронера, и у прокурора имелась возможность задать резонные вопросы. Я не разрешу продолжать допрос без должного на то основания. - Он не имеет права что-либо запрещать! - закричал Раймонд Спрэг. - Не знаю, имеет ли он на это право или нет, - сказал коронер, - но я знаю, что женщина страшно нервничает. Вряд ли гуманно вот так продолжать ее допрашивать. При обычных обстоятельствах вдову окружают заботой и вниманием. Стараются, чтобы ей не приходилось нервничать... Оберегают от неприятностей. Этой особе за одни только сутки пришлось пережить очень многое. Я, как коронер, ее отпускаю. Нам нужны факты, а не бессмысленное топтание на месте. У вас еще будет возможность допросить ее перед Большим Жюри. А сейчас я прошу на место для свидетелей миссис Сейбин Вейткинс. - Ее здесь нет, - сказал шериф. - Где она? - Не знаю. Я не смог вручить ей повестку с вызовом на дознание! - Ну, а Стив Вейткинс? - То же самое. - А мистер Вейд, секретарь Фраймонта Сейбина, здесь? - Да. Он получил повестку и явился. - Хорошо, пока послушаем сержанта Холкомба. После формальных вопросов сержанта попросили рассказать о корзине с рыбой, найденной в домике Сейбина. - Рыба была направлена в техническую лабораторию полицейского Управления. Мы проделали несколько экспериментов. Вернее, я лишь присутствовал при этом, но знаю, что обнаружили эксперты. - Что же они обнаружили? - Рыба, естественно, совершенно испортилась, но все же можно сказать, что она была почищена и завернута в ивовые листья. После этого рыбу не промывали. - А на следующий день вы поехали в охотничий домик вместе с шерифом Барнесом? - Да, шериф хотел, чтобы я осмотрел место убийства, и потом, мы назначили там свидание с Ричардом Вейдом. Он должен был прилететь из Нью-Йорка самолетом, и мы хотели поговорить с ним там, где нам не будут мешать репортеры. Мы поехали в домик и по дороге повстречались с Перри Мейсоном. Ричард Вейд прибыл позже. - Сержант, я хочу чтобы вы, опытный полицейский, высказали свои соображения по поводу того, что было обнаружено в доме. - Спохватившись, коронер тут же сказал Мейсону: - Боюсь, что вы станете возражать, что это субъективное мнение свидетеля. Но у сержанта большой опыт в делах такого рода, и поэтому я бы хотел... - Почему я должен возражать? - спокойно ответил Мейсон. - Я считаю ваш вопрос правомерным, только так можно до конца выяснить факты. Сержант Холкомб выставил вперед одну ногу и заговорил: - Фраймонта С.Сейбина убила Элен Монтейт. Десятки улик доказывают ее вину. Во-первых, у нее был мотив. Сейбин женился на ней под вымышленным именем, и таким образом она стала женой двоеженца. Он ей лгал, обманывал, изворачивался. Когда она узнала, что в действительности вышла замуж за Фраймонта С.Сейбина, законная супруга которого живет и здравствует, то застрелила его. Возможно, она не думала его убивать, когда входила в домик. По нашим наблюдениям женщины частенько берут с собой оружие, просто чтобы пригрозить мужчине и доказать, что с ней нельзя безнаказанно шутить. А когда она направила на него револьвер, то нажала курок почти автоматически. Это рефлекс. Моментальная реакция под натиском эмоций. Результат, разумеется, трагический... Во-вторых, у Элен Монтейт было оружие для убийства. Ее слова о том, что она взяла его для мужа, разумеется, абсурдны, им даже ребенок не поверил бы. Самоубийство исключается. Револьвер был найден на порядочном расстоянии от трупа, с него были стерты отпечатки пальцев. В-третьих, она признает, что была на месте преступления в самый момент убийства. Таким образом, у нее был мотив, средства и возможности. - Каким образом вы установили точное время убийства? - спросил коронер. - На основании дедуктивных выводов, - ответил сержант Холкомб, бросив быстрый взгляд на Мейсона. После этого он почти слово в слово повторил рассуждения, которые в свое время излагал Мейсону шериф. Он упомянул про распорядок дня Сейбина, про будильник, про рыбу, про одежду, про дрова, приготовленные к топке, но не зажженные. Выслушав все это, коронер одобрительно сказал: - Итак, вы считаете, что мистер Сейбин возвратился с рыбалки и позавтракал вторично до того, как солнце добралось до крыши? - Правильно. - Могу ли я задать несколько вопросов? - спросил Мейсон. - Конечно. - Откуда вы знаете, что мистера Фраймонта С.Сейбина убили, скажем, не седьмого числа? - Частично, по состоянию трупа, - снисходительно пояснил сержант. - Убийство произошло самое малое шесть дней назад. Возможно семь. В нагретой душной комнате разложение происходит быстро. Более того, есть и другие соображения. Усопший позавтракал беконом и яйцами. Мистер Фраймонт Сейбин был страстным рыболовом. Он и поехал в Гризли Крик с целью поспеть на открытие сезона. Само собой, поймав хотя бы пару рыбешек, на следующее утро он непременно поджарил бы их себе на завтрак. Ни в помойном ведре, ни в бачке с отбросами у гаража остатков рыбы не обнаружено. - Прекрасно, - сказал Мейсон, - давайте взглянем на дело с другой точки зрения. В топке лежали дрова, так? - Да. - По утрам там всегда прохладно? - Весьма. - А ночью? - Тоже. - Хорошо. Согласно вашей теории, завод будильника был на пять тридцать. Мистер Сейбин поднялся и пошел ловить рыбу. Так? - Да. - Приготовив себе завтрак на скорую руку? - На скорую руку, да. Я бы так это назвал. Если человек поднимается рано утром в день открытия рыболовного сезона, ему не до еды. Он спешит к реке. - Понятно, - сказал Мейсон. - Когда мистер Фраймонт С.Сейбин вернулся с рыбалки, он страшно торопился приготовить себе что-нибудь поесть. Видимо, это было первое, что он сделал, сняв с себя сапоги. Следующее - вымыть рыбу и положить в холодильник. Так? - Правильно. - Однако, согласно вашей теории, он сначала положил в печку дрова, приготовил даже растопку, оставалось только поднести спичку. На все это потребовалось бы порядочно времени. И только потом он подумал о рыбе. Лицо сержанта на минуту омрачилась, затем он сказал: - Вы правы. Это нелогично. Дрова он приготовил с вечера. Утром ему было не до этого. Конечно, было холодно, когда он поднялся, но он быстренько пошел на кухню, приготовил завтрак и отправился на реку. - Верно. Но ведь вечером у него были все основания затопить печку. - Что вы имеете в виду? - Вот что. Мы знаем, что он был в хижине в четыре часа дня в понедельник пятого числа. Можно предположить, что он оставался там вплоть до восьми вечера, когда вышел позвонить по телефону. Если вечером было холодно, почему он ее не затопил? - По-видимому, он так и сделал. Ничто этому не противоречит. - Правильно. Однако когда был обнаружен труп, в топке лежали дрова, растопка и все такое. Если допустить, что он положил их туда с вечера в понедельник, то тогда еще не остыли бы угли. Значит, остается предположить, что он сделал это, вернувшись с рыбалки, прежде чем занялся рыбой, логично? После минутного колебания, Холкомб сказал: - Это, по существу, мелочь. Она ничего не решает. Частенько наталкиваешься на пустяки, которые не вяжутся с общей картиной доказательств. - Понятно. Ну, и когда вы наталкиваетесь на такие мелочи, господин сержант, что вы делаете? - Просто их игнорирую. - Сколько же мелочей вы проигнорировали, пока пришли к мнению, что Фраймонт С.Сейбин убит Элен Монтейт? - Только эту! - Отлично. Давайте взглянем на свидетельства под несколько другим углом. Возьмем, например, будильник. Завод кончился, да? - Да. - Где стоял будильник? - На тумбочке возле кровати. - Недалеко от спящего? - Да. - Рукой можно было бы до него дотянуться? - Да. - Кстати, постель была застлана? - Да. - Подведем итог. Поднявшись утром в пять тридцать, чтобы отправиться на рыбалку, мистер Фраймонт Сейбин позавтракал, задержался, чтобы приготовить дрова для растопки, застелить кровать и помыть за собой тарелки. - Разве так долго застелить кровать? - А вы не заметили, белье на постели было чистое? - Абсолютно чистое. - Выходит, что он не только застелил постель, но и поменял на ней белье. Грязное белье вы нашли, сержант? - Не помню. - Прачечной поблизости нет. Так что, по всей вероятности, белье приходилось увозить в город и отдавать там в стирку, а взамен привозить чистое. - Наверное, так оно и было. - Куда же девалась смена грязного белья с постели? - Не знаю, - раздраженно сказал Холкомб, - разве можно вот так сразу учесть все мелочи? - Совершенно верно. Тогда вернемся к будильнику. Вы сказали, что завод кончился полностью? - Да. - Разве на будильнике не было ограничителя? Чтобы прекратить звонок? - Конечно был. - Скажите, сержант, разве бывает так, чтобы человек не прекращал звон будильника? - Одни люди спят более чутко, другие менее. - Точно, но когда человек просыпается от звона будильника, его первый интуитивный жест - нажать на ограничитель. Если, конечно, будильник находится близко. - Не всегда так бывает, - возразил сержант, мрачневший буквально на глазах. - Многие снова засыпают, нажав на кнопку ограничителя звука. Поэтому они специально ставят будильник подальше, чтобы до него нельзя было дотянуться. - Согласен. Но в данном случае будильник стоял на тумбочке рядом с кроватью? - Да. - И он не прекратил звонить? - Я же говорил, что некоторые люди спят очень крепко. - Вы хотите сказать, что мистер Сейбин не проснулся до тех пор, пока не кончился завод у будильника? - Да. - А потом, после того, как завод кончился, будильник уже не звонил. Так? - Все эти рассуждения вас никуда не приведут, - разозлился сержант. - Завод в будильнике кончился, ну и что? Разве это так уж важно? Фраймонт Сейбин все равно поднялся, он не лежал в постели. Допускаю, что он не слышал звонка, проспал и страшно перепугался, что опоздает к началу рыбалки. - И все же он приготовил себе завтрак, помыл посуду, приготовил дрова в топке, застелил постель чистым бельем, а старое отнес в город и сдал в стирку. И лишь потом отправился ловить рыбу. - Что за абсурд? - Почему абсурд? - спросил Мейсон. Холкомб молчал. - Хорошо, господин сержант, раз вас затрудняет ответ на этот вопрос, вернемся снова к будильнику. Помнится, в свое время вы проделывали эксперименты с будильниками, проверяли, сколько времени требуется, чтобы полностью израсходовать завод? - Правильно. Мы проверяли этот будильник и позвонили на завод-изготовитель. Завода хватает на тридцать два часа двадцать минут. Это соответствует и техническим нормативам производства. - В таком случае, - сказал Мейсон, - будильник должны были завести примерно двадцать минут седьмого. Правильно? - Да. Что тут особенного? - Меня интересует утра или вечера? - Вечера, - ответил сержант. - Ведь бой был установлен на пять тридцать. Значит, его могли завести только вечером. - Прекрасно. Именно это я и хотел уточнить. Пойдем дальше. Вы проверили все копии телефонных разговоров, междугородных, разумеется, которые состоялись с телефона в домике? - Да. - Вы, наверно, обратили внимание, что последний разговор был зарегистрирован в понедельник пятого сентября с Рейндольфом Болдингом, экспертом-графологом? - Точно. - Вы справлялись у мистера Болдинга об этом разговоре? - Да. - Был ли Болдинг лично знаком с мистером Фраймонтом Сейбином? - Да. - Вы спросили, точно ли он узнал голос мистера Сейбина? - Да, он был уверен, что говорит с самим Фраймонтом Сейбином. Потому что уже до этого выполнял для него кое-какие поручения. - Фраймонт Сейбин его спрашивал, какие он сделал выводы по поводу чеков, которые он дал ему на проверку? - Да. - А мистер Болдинг ответил, что чеки были подделаны, только он не мог разобрать, соответствовали ли подтверждения их обратной стороны тому почерку, образец которого мистер Сейбин вручил Болдингу? Не добавил ли он, что склонен думать, что это писал не тот человек? - Да, вы правы. - Что еще сказал мистер Сейбин? - Он сказал, что собирается прислать Болдингу образец почерка другого человека. - Получил ли мистер Болдинг это письмо? - Нет. - Выходит, что мистер Сейбин не имел возможности отправить этот документ? - Да. - Теперь вернемся к моменту идентификации убийцы. Сейчас нам прекрасно известно, что мистер Фраймонт Сейбин подозревал Стива Вейткинса в том, что тот занимался систематической подделкой его чеков. Мистер Болдинг проверил почерк Вейткинса. Если бы Вейткинс занимался подделками, разве не естественно было ему желать заставить навсегда умолкнуть мистера Фраймонта Сейбина? - Вы забываете, что у Вейткинса отличное алиби, - усмехнулся Холкомб. - Он вылетел на самолете в присутствии надежных свидетелей в начале одиннадцатого в понедельник в Нью-Йорк. Каждая минута его времени поддается учету. - Правильно. Если исходить из предположения, что Фраймонт Сейбин был убит во вторник шестого числа. Дело в том, сержант, что в ваших рассуждениях нет подтверждения тому, что он был убит шестого числа. - Но тогда получается, что пятого?! - воскликнул сержант. - Это невозможно! Рыболовный сезон открылся только шестого, а Фраймонт Сейбин никогда не стал бы заниматься браконьерством. - Не стал бы, согласен. Браконьерство - это судебно наказуемый поступок, не так ли, господин сержант? - Да. - Убийство является тоже уголовным преступлением? Сержант не пожелал ответить на нелепый вопрос. - Поэтому можно с уверенностью сказать, - продолжал Мейсон, - что убийца не стал бы раздумывать, этично или нет поймать сколько-то рыбы накануне открытия рыболовного сезона. А теперь, господин сержант, я прошу вас откровенно сказать присяжным, имеется ли в вашем рассуждении что-нибудь более веское, чем эта рыба? Сержант встревоженно посмотрел на Мейсона. - Я понимаю, - продолжил Мейсон, - что решив заранее, что Фраймонта С.Сейбина убила Элен Монтейт, вы интерпретировали факты так, чтобы они подтверждали вашу теорию. Но если подойти к вопросу без предвзятости, то сразу становится ясно, что мистер Сейбин был убит где-то около четырех часов пятого сентября в понедельник и что убийца, понимая, что пройдет некоторое время, прежде чем будет обнаружен труп мистера Сейбина, предпринял кое-какие меры, чтобы сбить полицию со следа. Он сфабриковал себе великолепное алиби, отправившись на реку, наловив с десяток окуней и положив их в корзину из ивняка. Причем, господин сержант, для того, чтобы подтвердить этот вывод, не нужно игнорировать никакие мелочи. Чистое белье на кровати лежало потому, что на ней никто не спал. Будильник остановился в три сорок семь, потому что убийца завел его примерно в шесть сорок перед тем, как уйти из домика, после того как он подстроил все остальные заранее продуманные улики. Именно по этой причине на пять тридцать им был поставлен звонок будильника. Ясной становится и поразительная забота убийцы о попугае - он хотел, чтобы птица дала ложные показания, прокричав заранее заученные слова об Элен, которая должна положить револьвер. И дрова были приготовлены в топке, потому что мистер Сейбин собирался затопить печь позднее. Пока же он ограничился тем, что надел свитер. Солнце уже ушло, и в помещении стало холодно. Убит он был до того, как стало необходимо затопить печь. Мистер Сейбин впустил убийцу в дом, потому что он хорошо знал этого человека. Однако у него имелось основание кого-то опасаться. И он попросил жену достать ему револьвер, чтобы быть вооруженным на случай, если придется обороняться. У убийцы, несомненно, имелось свое оружие, которым он намеревался воспользоваться, но войдя в дом, он увидел револьвер, лежавший на тумбочке около кровати. И он сразу сообразил, насколько выгоднее застрелить Фраймонта Сейбина из этого револьвера. Ему оставалось только схватить его и нажать на курок... Так вот, господин сержант, будьте добры, скажите, что неверного вы усматриваете в моей теории? Можете ли вы отыскать что-либо, что опровергает хотя бы один факт или ставит его под сомнение? Согласитесь, в основе ее лежит нечто куда более убедительное, чем полдюжины протухших рыбешек. Сержант Холкомб заерзал на стуле. - Я не поверю, что это мог сделать Стив Вейткинс, - воскликнул он. - Вы придумали контрмеры, чтобы вызволить Элен Монтейт. - Я спросил вас, что неверного в моей теории? - Решительно все! - Укажите нам хотя бы на одно расхождение между нею и известными фактами. Сержант неожиданно разразился громким хохотом. - Каким образом, вы объясните, что мистера Сейбина могли убить днем в понедельник пятого сентября, если он звонил из города своему секретарю с переговорного пункта в десять часов вечера и сообщил ему, что все в порядке? - Он не мог этого сделать, - четко проговорил Мейсон, - по той простой причине, что был мертв. И тогда приходится сделать единственный вывод - он не звонил. - Сознайтесь сами, что ваша теория разлетается, как... постойте... а-а... что же тогда выходит? - Вот именно, господин сержант! Долго же до вас доходит, что убийцей является Ричард Вейд. Шериф Барнес вскочил со стула. - Где Ричард Вейд?! - крикнул он. Зрители обменивались недоумевающими взглядами. В заднем ряду, возле выхода, одновременно поднялись двое мужчин. - Только что вышел молодой парень, он сидел на этом стуле. Может, это и был Ричард Вейд? Коронер громогласно объявил: - Дознание откладывается на полчаса. В зале творилось нечто невообразимое. Зрители повскакали с мест, кричали, жестикулировали, заполнили проход, пытаясь первыми пуститься вдогонку. - Звоните в отделение, - приказал шериф Барнес своим подчиненным, - немедленно установите наблюдение за всеми дорогами. Сообщите городской полиции... Мейсон повернулся к Элен Монтейт и улыбнулся: - Ну, теперь уже осталось немного. 13 Мейсон сидел в кабинете шерифа Барнеса, терпеливо ожидая, когда будут оформлены бумаги, требуемые для освобождения Элен Монтейт из-под стражи. Сама она находилась тут же, устроившись в глубоком кресле, видимо, еще не полностью поверив в окончание своих злоключений. Шериф Барнес через каждые две минуты снимал телефонную трубку, поскольку сообщения о розыске Ричарда Вейда поступали отовсюду. В перерывах между звонками он пытался разобраться в случившемся, задавая десятки вопросов Мейсону. - Никак не могу понять, как вы все это сообразили? - сказал он. - Очень просто, - улыбнулся Мейсон. - Убийцей должен был быть человек, имеющий доступ к попугаю, причем план убийства вынашивался давно, а для осуществления его была проведена большая работа. Несомненно, убийца намеревался свалить вину на Элен Вейткинс-Сейбин, поскольку скорее всего даже не подозревал о существовании Элен Монтейт. Так как он знал о привычке Сейбина возить с собой Казанову, когда отправлялся в охотничий домик, он, давно живущий в доме Фраймонта Сейбина, принялся учить попугая произносить знаменитую фразу про Элен и револьвер. Повторяю, схема убийства была тщательно продумана. Фраймонт Сейбин должен был приехать в город пятого числа, забрать попугая и отправиться в горы на открытие рыболовного сезона. Убийца к этому времени находился в боевой готовности. Его остроумное алиби было на мази. Но тут Фраймонт Сейбин в какой-то мере нарушил все планы, появившись второго числа и забрав попугая раньше назначенного срока. Как я полагаю, тут-то он и услышал, чему научился его Казанова. Скорее всего, мы так и не будем знать, что случилось после этого - либо Фраймонт Сейбин сообразил, что его жизни грозит опасность, либо постоянные выкрики птицы действовали ему на нервы. Но он захотел заменить его другим попугаем, возможно, он любил птиц. Но я склонен думать, что он хотел обмануть предполагаемого убийцу. Откровенно признаться, подмена попугаев не дает мне покоя, и я буду копаться до тех пор, пока не выясню, что лежит в ее основе. Одно несомненно - Фраймонта Сейбина это встревожило. Он поменял попугаев и попросил Элен Монтейт раздобыть для него оружие. Несмотря на предосторожности, он был убит. Убийца, естественно, не сомневался, что в клетке по-прежнему сидит Казанова. Именно по этой причине он заботливо снабдил его пищей и водой, отворив дверцу клетки. Тем временем Фраймонт Сейбин предпринял дело о разводе. Вернее, он считал, что жена занимается этим в Рино. Он надеялся в ближайшее время подкрепить свой сомнительный брак в Мексике настоящей брачной церемонией в другом месте. Ричард Вейд, как вы понимаете, устроился по соседству с охотничьим домиком Фраймонта Сейбина в полуразвалившейся хижине, где оборудовал аппаратуру для подслушивания и записи телефонных разговоров из домика Сейбина. Он ждал подходящего момента для решительного удара. - Зачем ему нужны были телефонные разговоры? - недоумевал шериф. - Потому что успех его плана зависел от того, что он вылетит на самолете Стива Вейткинса в такое время, на которое у него будет сфабриковано железное алиби. Единственный предлог, который у него для этого имелся, это то, что Фраймонт Сейбин договорился выплатить жене сто тысяч долларов в Нью-Йорке. Он знал, что Фраймонт Сейбин постоянно перезванивается с женой. Поэтому ему нужно было быть уверенным, что все идет по намеченному плану. Подслушивая телефонные разговоры, он узнал, что Фраймонт Сейбин поручил Болдингу выяснить правду о фальшивых чеках. Он не сомневался, что среди образцов почерков, которые Фраймонт Сейбин собирался послать на экспертизу, будет находиться и его собственный. Болдинг, конечно, без труда бы опознал в подтверждениях на оборотной стороне чеков руку Ричарда Вейда и обвинил бы его в мошенничестве. Теперь уже невозможно было откладывать осуществление планов. Я думаю, что Вейд предполагал дождаться восьми часов, чтобы все было без осечек. Рыба у него была заготовлена, вещественные доказательства налажены, но теперь стала дорога каждая минута. Фраймонт Сейбин должен был отправить Болдингу письмо. Так что Вейд срывается с места и бежит к домику Сейбина, боясь его упустить. Он так торопился, что даже не загасил сигарету, лежавшую на краю стола. - Почему вы нам ничего не сказали про Ричарда Вейда? - укоризненно сказал шериф Барнес. - Мы бы имели возможность его вовремя схватить. - Вы прекрасно понимаете, что бегством из зала суда он расписался в своей вине. Я-то понимаю, в каком ужасе был секретарь, когда выяснил, что убил не того попугая. Он почувствовал, что почва стала уходить у него из-под ног. Показания попугая были для него смертельны, так как каждому стало ясно, что птица не могла научиться этим словам на месте убийства, где она даже близко не была, но что ее специально выучили этим фразам. А это могли сделать только Ричард Вейд или Стив Вейткинс. Но последний не жил в доме. Миссис Сейбин уезжала на полгода. Чарльза Сейбина было бы смешно подозревать. - Что касается алиби лиц, проходивших по делу, то у попугая оно бесспорное. Его не было в момент убийства в горной хижине. Это подтвердила миссис Винтерс. - Чарльз Сейбин мне первый рассказал о подмене попугая. Поэтому я вчера вечером, приехав в дом Фраймонта Сейбина, специально заговорил об этом факте, предполагая, что среди слушателей находится убийца. Сведения оказались неожиданностью для миссис Сейбин и для Вейда. Я позаботился, чтобы оно так получилось. Ричарду Вейду оставалось только одно - убить попугая. Он не предполагал, что крики птицы могли слышать и другие лица. Конечно, натаскивая птицу, ты не знаешь, кому и когда она что скажет. Но у Ричарда Вейда голова работала только в одном направлении. Он хотел свалить вину на миссис Сейбин. Но на подозрении оказалась Элен Монтейт, что его тоже вполне устраивало. Стоило мне только примерно установить время смерти Фраймонта Сейбина, для чего потребовалось только игнорировать ту самую рыбешку, которая так пришлась по душе сержанту Холкомбу, и я понял, что убийца - Ричард Вейд, поскольку он врал о телефонном разговоре со своим хозяином в десять часов вечера в понедельник пятого числа. Остальные соображения я изложил весьма подробно на дознании, когда попытался навести на истину сержанта Холкомба. Элен Монтейт неожиданно нарушила тишину: - Я буду рада, если этого негодяя Вейда повесят! Он убил замечательного человека. Вы даже не представляете, каким мой муж был внимательным и заботливым. Он же думал обо всех, никакая мелочь не казалась ему пустяком, если она касалась его близких. - Да, я это чувствую, только... - Мейсон резко замолчал. Но скоро возбужденно заговорил вновь: - Завещание! Оно же было составлено уже после того, как мистер Сейбин женился на миссис Монтейт. Однако ее имя в нем даже не упомянуто. Обо всех остальных он подумал. Почему он не позаботился о вас, миссис Монтейт? - Не знаю, - ответила она. - Наверно у него на то были какие-то веские причины. Потом, он же знал, что мне не нужны деньги, а только он сам. - Нет, - задумчиво сказал Мейсон. - Я этого не могу понять. Фраймонт Сейбин составлял завещание уже после того, как договорился о разделе имущества с Элен Вейткинс. - Не пойму, что здесь порочного? - спросил шериф Барнес. - Порочного-то, конечно, ничего нет, но этот факт не вяжется со всем остальным. Судите сами - он подумал и позаботился о всех дорогих ему людях, и полностью позабыл об Элен Монтейт. - Просто у него не было оснований! - махнул рукой шериф. - Он зарегистрировался с ней в Мексике и намеревался вторично пройти через брачную церемонию в Сан-Молинасе. Дожидался только той минуты, когда Элен Вейткинс добьется развода. Естественно, он не думал о смерти. Мейсон покачал головой. - Фраймонт Сейбин был настоящим бизнесменом, такое легкомыслие не характерно для него. Достаточно взглянуть, как предусмотрителен он был в завещании, как умно и точно все оговорено. А вот про Элен Монтейт он не упомянул. - Я и не хотела этого, - сердито сказала Элен. - У меня имеются свои средства. Мейсон, не слушая ее, вскочил с места и принялся расхаживать по кабинету. Было видно, что он что-то обдумывает. Наконец он повернулся к шерифу Барнесу. - Мне в голову пришла одна идея, но я не вполне уверен, что прав. - Потом он распорядился: - Делла, наполни машину бензином, заправься полностью и возьми еще канистру про запас. Подгони ее к подъезду. Мы сейчас совершим небольшую прогулку. - Мейсон снова посмотрев на шерифа Барнеса и попросил: - Шериф, в порядке личной услуги постарайтесь поскорее покончить со всеми формальностями. Мне необходимо увезти отсюда Элен. - Вы считаете, что ей грозит опасность? - удивился шериф. - Скажите, Элен, вы поможете мне в одном деле? - спросил Мейсон. - Что вы имеете в виду, мистер Мейсон? - Понимаете, я хочу, чтобы вы сделали такое, что потребует большого нервного напряжения. Мне очень не хочется заставлять вас переживать все сначала, но это необходимо. Один момент нужно выяснить немедленно. - Что именно? - спросила она. - Мне кажется, я понял, почему был подменен попугай. И если я прав, то в деле есть нечто до того важное, что... Как вы считаете, мисс Монтейт, вы выдержите поездку до Санта-Дель-Барры? Я хочу, чтобы вы мне показали тот отель и номер, где остановились тогда с вашим мужем. - Могу, конечно, только не пойму, зачем вам это надо? Мейсон посмотрел на шерифа Барнеса и покачал головой. - Я тут как-то высказался, что люди частенько попадают под гипнотическое влияние косвенных улик. Стоит человеку во что-то уверовать, и он все остальное интерпретирует в свете своей гипотезы. Опасная привычка. Боюсь, что я тоже оказался не безгрешным. Я был до того занят тем, что старался показать, где расставлены ловушки, что и сам угодил в одну из них, даже не заметив. - Пока я ничего не понимаю, - вздохнул шериф Барнес. - Но задерживать мисс Монтейт я не собираюсь. А вот и надзирательница. Проверьте сохранность своих вещей, мисс Монтейт. Особенно, содержимое своей сумочки. Распишитесь на обороте конверта, если все в порядке. Когда с формальностями закончили, в кабинет вошла Делла. - Все готово, шеф, - сообщила она. Мейсон пожал руку шерифу Барнесу. - Возможно, я вам позвоню попозже, - сказал он. - Благодарю вас. Мейсон взял под руку Деллу Стрит и Элен Монтейт и вывел их на теплый вечерний воздух. Они сели в машину и молча ехали по прямой, как стрела, дороге, пока перед ними не засверкали огни Санта-Дель-Барры. Только тут Мейсон обратился к Элен Монтейт: - Расскажите, как проехать к гостинице, где вы тогда останавливались. - Не подумайте, что это что-то потрясающее, - сказала она. - Недорогой отель и... - Все понятно, - улыбнулся Мейсон. - Объясните только, куда надо ехать. - Прямо по этой улице, потом я скажу, где повернуть. Они проехали четыре квартала. Элен узнала приметное здание с башенкой на углу и велела сворачивать направо. Гостиница находилась у большой площади, через два квартала от поворота. - Вы помните номер комнаты? - спросил Мейсон. - Да, номер двадцать девять. Мейсон обратился к Делле Стрит: - Я хочу подняться в эту комнату, Делла. Узнай у портье, занята ли она. Если да, то кем. Делла быстрым шагом направилась в вестибюль. Мейсон запер машину, взял Элен Монтейт под руку и вошел вместе с ней в подъезд. Делла шла от конторки им навстречу, глаза у нее были круглые от изумления: - Шеф, знаешь... - Одну минутку, - предупредил он, сдвинув брови. Они поднялись по скрипучим ступеням на второй этаж, прошли в конец длинного коридора, на полу которого вместо ковра была расстелена довольно потертая ковровая дорожка, совершенно не заглушавшая их шагов. - Вот эта дверь, - сказала Элен Монтейт. - Я знаю, - кивнул Мейсон. - Комната занята, да, Делла? Она молча кивнула. По ее напряженному взгляду Мейсон понял, что именно ей хотелось сказать в ответ. Едва Мейсон постучал, как внутри послышались шаги, кто-то шел к двери. Мейсон повернулся к мисс Монтейт. - Вы должны подготовиться к потрясению, мне не хотелось говорить заранее, я боялся допустить ошибку, но... Дверь отворилась. На пороге стоял высокий человек, глядя на ник добрыми серыми глазами, привыкшими безбоязненно смотреть на жизнь. Элен Монтейт испуганно вскрикнула и отпрянула назад, натолкнувшись при этом на Мейсона, стоявшего за ней. Тот взял ее за плечи. - Успокойтесь, все хорошо, - улыбнулся адвокат. - Джордж! - прошептала она дрожащим голосом. - Джордж?! Протянув вперед руки, она робко дотронулась до него, как будто боялась, что перед ней не человек из плоти и крови, а его дух, который тут же растает. - Элен, дорогая, что ты, маленькая? - спросил мужчина. - Почему ты так странно смотришь на меня? Что случилось? Она уже рыдала, уткнувшись ему в грудь, а он растерянно и ничего не понимая, гладил ее по голове и уговаривал, как маленького ребенка: - Все хорошо, моя милая. Я сегодня тебе написал. Мне удалось найти то, что я искал. 14 Джордж Вэйллман занимал маленький номер третьеразрядной гостиницы и они с трудом разместились в нем. Джордж Вэйллман тихим голосом, удивительно подходящим к его спокойной, располагающей к себе внешности: - Да, я поменял имя, когда Фраймонт пошел в гору. Люди всегда нас путали. А тут еще его имя стало синонимом мультимиллионера. Мне это не нравилось. Меня принимали за него и все такое... Вэйллман было девичьим именем нашей матери, мое второе имя Джордж. Вот я и назвался Джорджем Вэйллманом. Фраймонт считал меня ненормальным. Но когда он приехал ко мне в Канзас и мы поговорили по душам, он понял, что действительно смешно и глупо поклоняться всю жизнь золотому тельцу, отказывая себе в радостях, которые дарит жизнь. Фраймонт давно добился всего, что дают деньги, как хорошего, так и плохого. Впрочем, не стану распространяться об этом. Скажу одно - постепенно мы сблизились. Мы частенько вместе путешествовали, я много раз гостил у него в охотничьем домике. Но Фраймонту приходилось это держать в тайне от родных, которые и без того стали излишне подозрительны к его эксцентричности. Вскоре после того как мы поженились, я и Элен, Фраймонт приехал ко мне в Сан-Молинас. - Он знал о вашей женитьбе? - прервал его Мейсон. - Конечно, он сам дал мне ключи от домика и предложил пожить там с Элен. Он сказал, что дом будет всегда к нашим услугам. - Понятно, - улыбнулся Мейсон. - Прошу прощения, продолжайте. - Фраймонт приехал показать мне попугая. Тот оставался у него дома и за непродолжительный срок научился говорить про Элен, которая застрелила его из револьвера. Я прилично разбираюсь в попугаях. Казанову как раз я подарил ему. Я знал, что Казанова не стал бы ничего говорить, если бы его кто-нибудь специально не научил. Тогда я предположил, что жизни Фраймонта угрожает опасность. Он отнесся к моим словам скептически, но все же мне удалось убедить его поостеречься. Казанову я оставил у себя, надеясь со временем разобраться, кто научил его этим словам. А Фраймонту приобрел точно такого же попугая. - Так, - усмехнулся Мейсон, - теперь все ясно. - По моей просьбе Элен принесла револьвер для Фраймонта из коллекции при библиотеке, чтобы я был спокоен, что он все же не безоружен. Мы с Элен провели пару дней в домике, потом я приехал сюда. Мне хотелось найти удобное помещение, где я мог бы открыть бакалейный магазин. Газет я вообще не читаю, они меня раздражают своей претенциозностью. Я не знал и не догадывался, чем кончилась вся эта история для брата. - Знаете ли вы, что по завещанию брата вы имеете право на половину его состояния? - спросил Мейсон. Джордж Вэйллман на минуту задумался, потом нежно нагнулся и взглянул на Элен. - У меня теперь есть хозяюшка. Ей и решать, как мы распорядимся деньгами. Ведь и богатые люди могут быть счастливыми. Что скажешь, дорогая? Элен засмеялась, весело и беззаботно: - Как хочешь. Более счастливой я уже быть не могу. По дороге в Сан-Молинас Делла задумчиво сказала: - Наверно, чудесно быть такими счастливыми? Мейсон включил радио. - Хорошо бы поймать какой-нибудь вальс или романс. Но вместо музыки они услышали конец сообщения: "...Перри Мейсон, известный адвокат по уголовным делам. Когда шерифа Барнеса спросили, он сказал, что им просто повезло, что Ричард Вейд направился в эту хижину. Сержант же Холкомб, возглавляющий поисковую партию, сообщил, что он был уверен, что преступник будет обнаружен именно там. После яростной борьбы..." Мейсон выключил радио. - С меня довольно полиции, убийств и вещественных доказательств, Делла, - сказал он. - Я проникся философией Джорджа Вэйллмана и теперь понимаю ее... Можно устроить себе маленький отпуск. Я давно не был так доволен, как сейчас. Главное, все кончилось быстро и... безболезненно. Пора проявить заботу и о себе, Делла. - Да, - согласилась она. - Посмотри как хорошо за окном, шеф. Как лунный свет заливает все вокруг. Боже, как только люди могут жить без такой благодати. Он рассмеялся. - Разреши думать только о лунном свете, Делла! Она на мгновение прикоснулась своей рукой к его пальцам, уверенно державшим руль. - Разрешаю! - сказала она. Эрл Стенли ГАРДНЕР СОННЫЙ МОСКИТ 1 Солнце еще было слишком ласковым для Калифорнии. В нем еще чувствовался оттенок молодой весенней зелени. Чуть позже оно станет немилосердным, превратит своими лучами всю почву в румяную коричневую корочку. Оно выпьет из воздуха всю, до мельчайшей капельки, влагу, небо над городом станет похожим на небо пустыни, простирающейся всего в ста пятидесяти милях к востоку. Пока же небесное светило благословляло все вокруг золотистыми лучами. Сидевшая напротив адвоката Перри Мейсона Делла Стрит склонилась над блокнотом для записей. Мейсон перебирал пачку писем. Некоторые бросал в корзину для мусора, другие передавал Делле, сопроводив краткими замечаниями, и только самые важные из писем удостаивались точно сформулированного ответа из его уст. Пачка представляла собой накопившуюся за три месяца корреспонденцию. Мейсон ненавидел отвечать на письма, но, когда их гора приобретала угрожающие размеры, даже несмотря на ежедневный квалифицированный отбор ловкими пальчиками Деллы Стрит, был вынужден посвящать часть времени этому занятию. Дверь в приемную распахнулась, на пороге появилась девушка, работающая на коммутаторе. - К вам два клиента, мистер Мейсон, - объявила она. - Они просто жаждут увидеться с вами. Мейсон с неодобрением взглянул на девушку. - Герти, нас манит к себе ласковое солнце с безоблачного неба, - сказал он. - Мой клиент - владелец крупного скотоводческого ранчо - попросил меня обследовать спорную линию границы с соседями. Площадь ранчо составляет двадцать пять тысяч акров, и я только что спросил Деллу, не желает ли она отправиться со мной на верховую прогулку по холмистым пастбищам. Подумай, Герти, акры зеленой травы, живые дубы с неохватными стволами и крепкими ветвями. В отдалении - холмы, поросшие полынью и кустарником, а за ними - очертания увенчанных снежными шапками горных вершин, ясно видимые на фоне голубого неба... Герти, ты любишь кататься на лошади? Девушка улыбнулась. - Нет, мистер Мейсон. Мне слишком их жалко. На природе хорошо проводить лунные ночи, но больше всего я люблю поесть и поваляться без дела. Идеальный день, в моем понимании, должен начинаться пробуждением в полдень, чашкой кофе и тостом с беконом в постели, возможно, блюдом темно-красной земляники в жирной желтоватой сметане, в которой мгновенно растворяется сахар. И не пробуйте увлечь меня возможностью попрыгать на штормовом мостике какого-нибудь жеребца. У него копыта сразу же разъедутся в разные стороны, к тому же такая прогулка может поколебать мои жизненные устои. - Герти, ты безнадежна. Не быть тебе помощником ковбоя. Быть может, из тебя получится хороший вышибала, этакий Мики Фин, прогоняющий непрошеных клиентов из конторы? Скажи им, что я занят. Скажи, что я спешу на важную встречу. На встречу с лошадью. - Я не могу их прогнать, они слишком настойчивы. - Как они выглядят? - поинтересовался Мейсон, бросив взгляд на стоящие на столе электрические часы. - С одного из них можно писать картину типичного преуспевающего бизнесмена средних лет. Он выглядит как банкир или сенатор штата. Второй похож на бродягу, но держится с достоинством. - Как ты думаешь, что им нужно? - Один говорит, что хотел бы побеседовать с вами по поводу автомобильной катастрофы, у второго к вам вопрос по корпоративному законодательству. - Все понятно, Герти. Бродяга имеет право на справедливое отношение к себе, но у него могут возникнуть неприятности. Я приму именно его. Банкир же со своим вопросом по корпоративному законодательству может отправляться к другому адвокату. Будь я проклят, если... - По вопросу корпоративного законодательства с вами хочет побеседовать бродяга, - вставила Герти. Мейсон тяжело вздохнул. - Герти, ты безнадежна. Ты способна думать только о землянике в сметане, горячих булочках с кофе и сне. Бродяга приходит в контору, чтобы проконсультироваться со мной по корпоративному законодательству, а ты относишься к происходящему как к обычному явлению! Делла, выйди и прогони банкира. К бродяге же отнесись как к почетному гостю. Верховую прогулку придется отложить до завтра. Делла Стрит вышла вслед за Герти в приемную. Минут через пять она вернулась. - Итак? - спросил Мейсон. - Он - не бродяга. - Ох! - разочарованно вздохнул Мейсон. - Я не смогла понять, кто он такой. Одежда не то чтобы совсем ветхая, но изрядно поношенная и выгоревшая на солнце. Я считаю, что он - человек, живший вне города ради какой-то определенной цели, к тому же он достаточно неразговорчив и осторожен. Не сказал мне ни одного слова о своем деле. - В таком случае, пусть уходит и проявляет свою подозрительность в другом месте, - несколько раздраженно заметил Мейсон. - Он так не поступит. Он ждет встречи с вами терпеливо, как... осел. Шеф, я все поняла! Он - старатель. Как же я раньше не догадалась! На нем стоит печать пустыни, а свою терпеливость он приобрел, общаясь с ослами. Он пришел встретиться с тобой и добьется этого - сегодня, завтра, на следующей неделе. Кто-то посоветовал ему поговорить с Перри Мейсоном, и он будет говорить только с Перри Мейсоном. Глаза Мейсона сверкнули. - Пригласи его, Делла. Как его зовут? - Бауэрс. Имени или инициалов он не назвал. - Где он живет? - По его словам, там, где разложит одеяло на ночлег. - Превосходно! На него необходимо взглянуть. Делла понимающе улыбнулась, вышла и через мгновение вернулась с клиентом. Бауэрс с порога принялся изучать Мейсона взглядом, в котором чувствовалась доля беспокойства, но не было ни приветливости, ни почтительности. Человек, казалось, лучился достоинством. Выгоревшая на солнце рабочая рубашка была безукоризненно чиста, хотя воротничок от частых стирок стал мягким и потрепанным. Куртка, очевидно, была сшита из оленьей кожи и определенно не отличалась чистотой. Ее так заносили, что вкрапления грязи придали ей особенный блеск, похожий на глазурь на фарфоре. Широкие рабочие брюки были вылинявшими и залатанными, но чистыми. Кожа ботинок приобрела пастельный оттенок из-за многомильных пеших переходов. Широкополая шляпа служила хозяину уже долгие годы - на ленте были видны невыводимые пятна от пота, поля круто загнулись вверх. Но особенно привлекало внимание не одежда, а лицо этого человека. Его глазами на в значительной степени враждебный мир смотрела простая, скромная душа. Но взгляд, тем не менее, не был смущенным. Это был взгляд твердого, целенаправленного, уверенного в себе человека. - Доброе утро, - поздоровался адвокат. - Вас зовут Бауэрс? - Именно так. Вы - Мейсон? - Да. Бауэрс пересек кабинет, сел напротив Мейсона и настороженно взглянул на Деллу Стрит. - Все в порядке, - успокоил его Мейсон. - Она - моя секретарша и ведет записи по всем делам. У меня нет от нее секретов, а вас я могу уверить в ее полной благонадежности. Бауэрс уперся локтями в колени и стал покачивать шляпой, зажатой в загорелых до цвета бронзы пальцах. - Расскажите мне о ваших проблемах, мистер Бауэрс. - Если не возражаете, называйте меня Солти. Все эти мистеры мне совершенно ни к чему. - Почему Солти? - поинтересовался Мейсон. - Я долго болтался по соляным копям в Долине Смерти, там и получил это прозвище. Тогда я был еще молод, еще не встретился с Бэннингом. - Кто такой Бэннинг? - Бэннинг Кларк. Мой партнер, - прямо ответил Бауэрс. - Партнер в горном деле? - Именно так. - У вас с ним проблемы в отношении какой-то из шахт? - Проблемы с ним? - Да. - Вот те на! - воскликнул Бауэрс. - Я же сказал вам, он - мой партнер. Какие могут быть проблемы с партнером? - Понятно. - Я хочу защитить его. От бесчестной корпорации и президента-мошенника. - Быть может, вы расскажете мне обо всем? - предложил Мейсон. Солти покачал головой. Мейсон с любопытством разглядывал посетителя. - Понимаете, - попытался объяснить свое поведение Солти, - я не так умен, как Бэннинг. Он получил образование. Он вам обо всем и расскажет. - Хорошо, - твердо произнес Мейсон. - Я назначаю ему встречу на... - Он не может приехать, - прервал адвоката Солти. - Поэтому пришлось приехать мне. - Почему он не может приехать? - Доктор приковал его. - К постели? - Нет, не к постели, но он не может подниматься по лестницам, ездить далеко... Должен оставаться на месте. - Сердце? - Именно так. Бэннинг совершил ошибку, поселившись в этом доме. Человек, привыкший жить на природе, не может жить на одном месте. Я пытался все объяснить ему еще до того, как он женился, но у его жены было иное мнение на этот счет. Как только Бэннинг разбогател, я имею в виду - по-настоящему, она решила, что он должен носить высокую шляпу. Я не хочу говорить о ней ничего дурного. Она уже умерла. Просто я пытаюсь объяснить вам, что житель пустыни не может жить в доме. - Хорошо, - добродушно заметил Мейсон. - Значит, мы сами должны поехать и поговорить с Бэннингом. - Как далеко отсюда он живет? - вдруг спросила Делла. - Около ста миль, - небрежно ответил Солти. Глаза Мейсона весело блеснули. - Делла, положи в портфель блокнот. Мы отправляемся к Бэннингу. Меня заинтересовал старатель, живущий в доме. - Сейчас он уже не живет в доме, - поспешно вставил Солти. - Я все исправил, как только вернулся сюда. - Но мне показалось, что вы сказали, что ему запрещено... - удивленно произнесла Делла. - Нет, мэм. Доктора запретили ему уезжать, но живет он не в доме. - Где же? - поинтересовался Мейсон. - Слишком долго объяснять, к тому же вы мне не поверите. Я лучше все покажу. 2 На окраине Сан-Роберто, на скорости тридцать миль в час, Перри Мейсон, повернув направо, последовал за указывавшим путь помятым некрашеным пикапом Солти Бауэрса. Первая машина, сделав резкий поворот, поехала вверх по склону. - Похоже, он собирается устроить нам экскурсию по фешенебельному району, - заметила Делла Стрит. Мейсон кивнул, на мгновение отвел взгляд от дороги, чтобы посмотреть на океан - синий, кристально-чистый, отороченный бахромой прибоя, лениво накатывающегося на ослепительно белый песок пляжа, на фоне которого отчетливо выделялись кроны пальм. Дорога петляла между вершинами залитых солнцем холмов, усыпанных особняками состоятельных людей. Чуть ниже, не более чем в полумиле, в центре амфитеатра из холмов ослепительно белели постройки городка Сан-Роберто. - Как ты думаешь, зачем он заехал сюда? - вновь нарушила молчание Делла. - Не может же он... - Она замолчала, когда скрипящая, лязгающая, грохочущая, но, тем не менее, упорно двигавшаяся по дороге машина, резко вильнув, остановилась у белой оштукатуренной стены. - Черт возьми! - воскликнул Мейсон. - Он живет здесь. Он открывает ворота. Не менее удивленная Делла наблюдала, как Солти отпирает ключом огромные, богато украшенные решетчатые ворота. Бауэрс вернулся за руль и въехал во двор. Мейсон последовал за ним. Поместье занимало не менее шести акров, а в этом районе каждый дюйм земли стоил безумных денег. Просторный дом с белыми оштукатуренными стенами и красной черепичной крышей, построенный в испанском стиле, гармонично вписывался в местность. Он стоял высоко на склоне, как будто сам решил обосноваться именно на этом месте, чтобы полюбоваться прекрасным видом. Террасы склона были спланированы так искусно, что казалось, будто сама Природа выполнила большую часть работы, а человеку оставалось только проложить дорожки, расставить каменные скамьи и выкопать небольшой пруд. Высокая оштукатуренная стена отделяла поместье от внешнего мира, а в дальнем углу на ее фоне отчетливо выделялись причудливые силуэты растений пустыни: кактусов, колючего кустарника, уродливых кактусовых пальм. Делла Стрит, едва дыша, наслаждалась живописнейшим видом, в котором гармонично сочетались голубые, ослепительно белые и зеленые тона. - Этот дом принадлежит Кларку? - спросил Мейсон, когда Солти подошел к его автомобилю. - Да. - Очень красивый дом. - Он в нем не живет. - Мне показалось, вы говорили, что живет. - Нет. - Простите, я вас не понял. Это его дом? - Его, но он не живет в нем. Мы разбили лагерь вон там, в зарослях кактусов. Видите струйку дыма? Похоже, Бэннинг собирается перекусить. Все, как я вам и говорил. Он залез в нору и чуть не погубил свой мотор. Потом я все взял в свои руки. Бродить по пустыне он пока не может. Врачи запретили ему даже подниматься по лестнице. Я привожу его в норму. Сейчас он чувствует себя лучше, чем на прошлой неделе, а на прошлой чувствовал себя лучше, чем месяц назад. - Значит, вы едите и спите на свежем воздухе? - Именно так. - А кто же живет в доме? - Люди. - Какие люди? - Пусть лучше Бэннинг расскажет вам об этом. Они прошли по дорожке к участку, на котором был разбит сад кактусов. Заросли колючих груш выглядели зловещими. Кактус чолла, напротив, казался нежным, почти кружевным. Только знакомые с пустыней люди знали, какой коварной силой обладали его колючки, какая опасность притаилась в маленьких, покрытых шипами шариках, упавших на землю со взрослых растений. Голые кактусы вытянулись на высоту десяти футов, защищая от солнца и ветра другие растения. Сад огибала стена высотой футов в шесть, сложенная из разноцветных камней. - Камни привезены с разных рудников, - пояснил Солти. - Стену строил Бэннинг, пока сердце не сдало и была свободная минутка. Я привозил камни. Мейсон окинул взглядом красочную стену. - Вы хранили камни с каждого рудника отдельно от других? - Нет, просто привозил и сваливал в кучу, а Бэннинг сортировал и укладывал их. Это обычные камни, только цветные. Тропинка петляла среди зарослей. Создавалось впечатление, что они идут по дикой пустыне. На небольшой полянке был выложен очаг из камней, в нем горел огонь. На уложенных поверх камней двух металлических полосах стоял закопченный эмалированный котелок, испускавший клубы ароматного пара в такт подпрыгивающей крышке. Рядом с очагом, сосредоточенно наблюдая за огнем, сидел на корточках мужчина лет пятидесяти пяти. Несмотря на худобу, его тело казалось мягким. Кожа образовала мешки под глазами, свисала с подбородка и щек. Губы казались дряблыми и слегка синеватыми. Только почувствовав на себе взгляд его серо-стальных глаз, гости поняли, насколько сильный и твердый дух таит в себе обмякшее тело. Мужчина выпрямился, улыбнулся и галантно снял с головы жемчужно-серую ковбойскую шляпу. - Это - Мейсон, - коротко сказал Солти Бауэрс и через мгновение добавил: - Девушка - его секретарша... Я присмотрю за бобами. Солти подошел к очагу и опустился на корточки с видом человека, выполнившего свои обязанности. По всему было видно, что в такой позе он может находиться часами. Мейсон пожал протянутую руку. - Успели как раз к обеду, если, конечно, не побрезгуете простой грубой пищей старателей. - Бэннинг взглянул на Деллу Стрит. - С удовольствием попробую, - ответила Делла. - Стульев нет, как нет и необходимости разгребать песок, прежде чем сесть, чтобы убедиться, не притаилась ли в нем гремучая змея. Располагайтесь. - У вас тут уголок настоящей пустыни, - сказал Мейсон, чтобы поддержать разговор. Кларк улыбнулся. - Вы не видели и малой его части. Быть может, я покажу вам свои владения, а потом мы приступим к обеду? Мейсон кивнул. Обогнув группу растений, они вышли еще на одну полянку. Здесь, опустив голову и повесив уши, стояли два ослика. На земле лежали пара потертых седел, несколько ящиков, веревки, кусок брезента, кирка, лопата и лоток для промывки золота. - Ну уж это все вы вряд ли здесь используете! - воскликнул адвокат. - И да, и нет, - ответил Кларк. - Все принадлежит Солти. Он жить не может без своих ослов, как, впрочем, и они без него. Кроме того, лучше себя чувствуешь, если тебя рано утром разбудил рев осла, чем если проспал половину дня. Теперь сюда, прямо по тропинке. Здесь у нас... - Бэннинг вдруг замолчал, резко повернулся лицом к Делле и Мейсону и торопливо прошептал: - Никогда не упоминайте то, о чем я вам сейчас расскажу, в присутствии Солти. Он вот-вот угодит в капкан. Эта женщина женит его на себе, поживет с ним пару месяцев и разведется, отобрав у него пакет акций или затеяв длительную тяжбу. Он предан мне и сделает все, что я попрошу. Я уже сказал ему, что хочу объединить свой пакет акций определенного прииска с его. Если эта женщина узнает, что пакет ушел из ее рук, она и думать забудет о замужестве. Солти не знает, почему я так поступаю, не понимает, что ему грозит. Как только эта женщина узнает, что акции Солти связаны с другим пакетом, под венец ее будет затащить так же трудно, как в раскаленную печь. Главное, ничего не говорите Солти. Кларк указал на аккуратно расстеленные в тени огромного кактуса спальные мешки. - А вот наша спальня, - произнес он уже обычным голосом. - Когда-нибудь я уйду отсюда и вернусь в настоящую пустыню. Случится это не сегодня, не завтра и даже не послезавтра. Вы вряд ли поймете мои объяснения, но я страшно соскучился по пустыне. - Солти все уже объяснил, - сказал Мейсон. - Солти не умеет говорить, - улыбнулся Кларк. - Но превосходно передает мысли, - заметил Мейсон. - Вы когда-нибудь слышали о прииске Луи Легз? - вдруг спросил Кларк. - Никогда, насколько я помню. Достаточно странное название, - ответил Мейсон. - Так зовут одного из наших ослов. В честь него мы назвали прииск. Месторождение было богатым, и Солти продал свою долю синдикату, получив за нее пятьдесят тысяч долларов. Через несколько месяцев у него не было ни цента, и однажды утром он проснулся банкротом. - О! - сочувственно воскликнула Делла. Серые глаза Кларка весело заблестели. Он повернулся к Делле. - Он поступил более чем разумно. Я должен последовать его примеру. Мейсон хмыкнул. - Понимаете, - продолжал Кларк, - у нас извращенное представление о деньгах. Деньги ничего не стоят, нужны только для того, чтобы купить что-нибудь. Но даже на них не купить жизнь лучшую, чем у старателя. Подсознательно каждый настоящий старатель понимает это. Именно поэтому многие из них стараются избавиться от денег как можно быстрее. Я же слишком прикипел к ним, и тем совершил ошибку. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - В ваших словах есть смысл. - Я остался владельцем акций прииска, хотя следовало их выбросить. По мере разработки месторождение приносило все больший и больший доход. Синдикат, купивший пакет акций Солти, попытался выжить и меня. Началась тяжба. Потом умер один из членов синдиката. Я приобрел его акции и стал обладателем контрольного пакета. После этого я купил и остальные акции, потом вызвал Солти и сказал ему, что выкупил обратно его пакет. Я поставил условие, что возвращаю ему только часть акций, а остальные буду держать в трасте. Он чуть не расплакался. Примерно месяц он жил вместе со мной, и дела шли превосходно. Потом он снова загулял и вернулся домой без цента. Ему было настолько стыдно, что он не смел показаться мне на глаза и ушел в пустыню. Потом у меня появилась еще одна возможность делать деньги. Я организовал синдикат Кам бэк, стал скупать старые шахты и возвращать их к жизни. Горячее было время. У жены появилась тяга к светской жизни, и я вдруг обнаружил, что живу в огромном доме, хожу на ненавистные приемы и званые вечера, потребляю огромное количество жирной пищи... Нет необходимости углубляться во все это. Всю жизнь я был азартным игроком и мне везло. Жена не одобряла рискованные предприятия, в которые я часто ввязывался, и я записал на ее имя практически всю свою собственность. Потом я принялся разыскивать Солти, чтобы вместе с ним вернуться в пустыню. Жена была просто потрясена тем, что я посмел задумать подобное. У нее тогда были проблемы со здоровьем. Я остался дома. Жена скоро умерла. По завещанию ее собственность передавалась матери Лилиан Брэдиссон и брату Джеймсу Брэдиссону. Не думаю, что жена предвидела последствия такого завещания. Видимо, она считала меня богатым человеком, раз я владел рудниками. Она не понимала, что завещав акции другим людям, она практически разорила меня. Я обратился в суд, заявив, что акции были общей собственностью, записанной на имя жены. - Вы хотите, чтобы я представлял вас в этом деле? - спросил Мейсон безо всякого интереса. - Нет. Дело уже улажено. Судья, рассматривавший это дело, предложил сторонам прекратить споры и разделить акции шестьдесят на сорок. Мы так и поступили. Тяжба породила открытую вражду в семье. Джим Брэдиссон считает себя гениальным бизнесменом. Никакими особыми достижениями он похвастаться не может, но постоянно всех уверяет, что ему просто не везет. Жена была значительно моложе меня. Ему всего тридцать пять лет. Самоуверенный, высокомерный болван. Вы знаете подобный тип людей. Мейсон кивнул. - Смерть жены, праздная жизнь, волнения и тяжба в придачу сделали свое дело. Все случилось одновременно. Сдало сердце, расстроились нервы. Солти немедленно приехал сюда, узнав, что я заболел. Оказалось, что акции, которые я держал для него в трасте, составляют контрольный пакет. Солти был шокирован моим состоянием и немедленно принялся за лечение. Думаю, у него все получится. Акции я ему вернул, чтобы он обладал правом голоса. Вдвоем нам удается противодействовать безумствам Джима Брэдиссона. Но Солти угораздило влюбиться. Думаю, все подстроила миссис Брэдиссон. Но Солти собирается жениться, а значит акции неминуемо попадут в руки этой женщины. Я хочу, чтобы вы составили договор об объединении наших пакетов акций и... Его прервал отрывистый звук. Солти бил в сковороду большой ложкой, сообщая таким образом, что обед готов. - Я сделаю так, чтобы Солти подписал договор, по которому он объединит свой пакет акций с моим, - торопливо продолжил Кларк, когда звон стих. - Я хотел, чтобы вы заранее знали мотивы моих поступков и не задавали слишком много лишних вопросов. Солти будет страдать, если узнает, что я сомневаюсь в его избраннице. - Понятно, - сказал Мейсон. - И это все? - Нет, есть еще проблемы, но их я могу обсуждать лишь в присутствии Солти. - В чем они состоят? - Обвинение в мошенничестве. Я хочу, чтобы вы представляли ответчика. Процесс вы неминуемо проиграете. Абсолютно не за что зацепиться. - Кто будет выступать в качестве истца? - Корпорация. - Минутку. Вы собираетесь нанять меня, чтобы контролировать обе стороны в тяжбе и... - Нет, вы меня не поняли, - прервал его Кларк. - Выиграйте, если сумеете, но это сделать невозможно. Дело обречено еще до начала процесса. - Зачем тогда обращаться в суд? На мгновение показалось, что Кларк собирается открыть перед Мейсоном все карты, поговорить с адвокатом совершенно откровенно. Затем вновь раздался звон сковороды, сопровождаемый голосом Солти: - Если вы сейчас же не придете, я все выброшу. - Я не могу посвятить вас во все нюансы дела, - резко произнес Кларк. - В этом случае, я отказываюсь вести его, - ответил адвокат. Кларк усмехнулся. - В любом случае, мы можем пообедать вместе и все обговорить. Думаю, вы согласитесь взяться за это дело, когда больше о нем узнаете. Вам предстоит разгадать тайну. Кроме того, Джим Брэдиссон дюжинами скупает рудники у Хейуорда Смола. На мой взгляд, здесь не все чисто. Но сначала - обед. 3 Все расположились вокруг огня, на котором сейчас в котелке закипала вода для мытья посуды. Солти, двигавшийся на первый взгляд несколько неуклюже, казалось, все делал без малейшего усилия. Обед состоял из хорошо проваренных бобов, блюда, приготовленного из нарезанной ломтиками вяленой оленины, тушеной с томатами, луком и перцем, холодных лепешек, густой патоки и горячего чая в больших эмалированных кружках. Бэннинг Кларк с жадностью набросился на еду и скоро уже протянул пустую тарелку за второй порцией. Глаза Солти весело заблестели. - Всего пару месяцев назад, - сказал он, - Бэннинг только играл с едой, ничего не мог есть. - Верно, - согласился Кларк. - Сердце болело, состояние ухудшалось с каждым днем. Врачи пичкали меня лекарствами, запрещали двигаться и, наконец, приковали к постели. Потом появился Солти и поставил свой диагноз. Сказал, что мне нужно жить на природе. Врач, в свою очередь, сказал, что это убьет меня. Солти разбил лагерь в саду кактусов и перенес меня сюда. С той поры я живу на свежем воздухе, потребляю привычную пищу и чувствую себя все лучше и лучше с каждым днем. - Сердечная мышца ничем не отличается от других, - безаппеляционно заявил Солти. - От вялой жизни все мышцы становятся вялыми и дряблыми. Самое главное - воздух и солнце. Впрочем, от местных условий я тоже не в восторге. Воздух не такой, как в пустыне. Все не так уж плохо, но когда с океана приходит туман... б-р-р-р! - Солти поежился при одной мысли об этом. - Скоро выберемся отсюда, - пообещал Кларк. - Солти, мисс Стрит захватила с собой портативную пишущую машинку. Мейсон может надиктовать договор о слиянии наших пакетов акций, мы подпишем документ прямо здесь, чтобы избавить мистера Мейсона от необходимости приезжать сюда еще раз. - Меня устраивает. - А как насчет дела о мошенничестве? - поинтересовался Мейсон. - Я вынужден посвятить вас в некоторые детали моей жизни здесь, чтобы вы поняли ситуацию в целом, - ответил Кларк. - В доме живет медсестра Велма Старлер, которая присматривает за мной. К тому же у меня есть чудаковатая экономка Нелл Симс. Она владеет рестораном в Мохаве, в который мы с Солти иногда заходили, когда бывали в тех краях. После смерти моей жены Нелл переехала сюда. - Вероятно, она привязана к вам, - предположил Мейсон. - Только не в том смысле, что вы думаете, - со смехом ответил Кларк. - Она замужем, у нее есть дочь лет двадцати от первого брака. Очень своеобразная женщина. Ее муж, Пит Симс, не менее занятен, но по-своему. Пит, в основном, занимается тем, что подкладывает самородки в ничего не стоящие прииски, потом продает их по завышенной цене. Отпетый мошенник и запойный пьяница, испытывающий полное отвращение к труду. Хейуорд Смол - маклер по операциям с приисками и администратор - немного занимается психиатрией и внушением. Он и рассказал Питу о раздвоении личности около года назад. С тех пор Пит превратил свое второе я в козла отпущения. Нелепо до крайности, но сам он относится к происходящему с какой-то наивной искренностью. Например, он заявляет, что по его разрешению Смол производил над ним какие-то опыты, связанные с гипнозом, которые немедленно выявили второе я. Но особенно смешно, что сам Пит знает настолько мало о раздвоении личности, что рассказы его звучат совершенно неубедительно. Он просто продолжает пить и прокручивать свои аферы, а потом сваливает все грехи на свое второе я, мистическую личность, которую он называет Боб. - Очень удобно, - заметил Мейсон и добавил: - Для Пита. - Очень удобно. - Кто-нибудь ему верит? - Иногда мне кажется, что ему верит жена. Впрочем, никому не дано понять, во что верит и во что не верит Нелл. Она придерживается собственной точки зрения на жизнь и обожает перевирать пословицы. Многие заходили в ее ресторан, чтобы послушать ее. Она достигла вершин мастерства в переиначивании мудрых изречений. Впрочем, вам самим еще предстоит убедиться в этом. - Эти люди живут в вашем доме? - Да. - Как и миссис Брэдиссон и Джеймс Брэдиссон? - Именно так. - Кто-нибудь еще? - Хейуорд Смол, которого я уже упоминал. Он - маклер по операциям с приисками. Мы многое постигли бы, если б смогли понять, что связывает его с Брэдиссоном. - Что вы имеете в виду? - Когда я заболел, президентом компании стал Брэдиссон. С той поры компания тратит деньги направо и налево, приобретая новые участки. Почти все сделки совершены при посредничестве Хейуорда Смола. На поверхности все пристойно, но я уверен, что Брэдиссон получает процент от Смола, хотя доказательств у меня нет. - Расскажите о мошенничестве. Кларк хмыкнул. - Нелл Симс является владелицей ряда приисков, которые получила в качестве расчета за питание. Все считают прииски никчемными, каковыми они и являются в действительности. Прииски получили название Метеор, и Пит Симс продал их корпорации. Корпорация заявляет, что Пит подложил на участки самородки, подменил образцы пород и тем самым завысил истинную ценность собственности. - Они могут чем-либо доказать подобные обвинения? - Боюсь, до последней буквы. Но я хочу, чтобы вы отстаивали интересы миссис Симс в суде, и чтобы все знали, что именно я вас нанял. - Вы полагаете, я проиграю дело? - Уверен в этом. Вернувшись однажды домой, что случалось довольно редко, Пит вдруг обнаружил, что его жена переселилась в богатый дом, в котором живет совершеннейший профан в нашем деле, желающий истратить деньги на приобретение участков. Искушение было слишком велико, и Пит принялся методично обдирать Брэдиссона. Несмотря на невинную внешность, Пит может быть весьма настойчивым и разворотливым. Будучи неисправимым лгуном и фантастическим обманщиком, он с готовностью сознается в своих проделках, но всю вину всегда сваливает на свое второе я, этого бессовестного Боба, который слишком уж часто выходит на первый план. - Почему вы хотите, чтобы все узнали, что именно вы наняли меня? - Этого я вам сказать не могу. О, а вот и мисс Старлер. Мейсон обернулся и увидел, как по извилистой песчаной тропинке к ним приближалась женщина лет тридцати. Ее пышные волосы отливали золотом на солнце, взгляд синевато-серых глаз был слегка мечтательным, а губы, как показалось Мейсону, привыкли часто улыбаться. - Доктор сказал, - торопливо прошептал Кларк, - что она слишком близко к сердцу принимает страдания других, поэтому непригодна к работе в больнице. Он старается посылать ее к хроническим больным типа меня, с которыми... Решила меня проведать, да? Добро пожаловать в нашу компанию. Кларк всех представил. - Помните, после еды вам необходимо полежать примерно полчаса, - сказала Велма Старлер. - Прилягте вон там, в тени кактуса и расслабьтесь. - Она вдруг рассмеялась и повернулась к Мейсону. - Он такой беспокойный пациент. Очень непросто заставить его соблюдать режим, особенно сейчас, когда появился Солти. - Велма, мы закончим все дела в течение получаса, - сказал Кларк. - Потом я отдохну. Она слегка нахмурилась. - Я обещала доктору Кенуорду, что вы будете отдыхать каждый день. Кстати, - добавила она через мгновенье, - Нелл Симс просила узнать, не соизволите ли вы вернуться в дом и поесть цивилизованно. - Цивилизованно! - пробурчал Солти. - Предложит тебе охапку листьев салата со специями и груду овощей. Он не привык к такой пище. Привык к хорошей и простой, именно такую он здесь и получает. Велма рассмеялась - легко и заразительно. Мейсон заметил, как в присутствии этой доброжелательной любезной девушки уходит нервное напряжение, охватившее Бэннинга Кларка, когда тот рассказывал о своих проблемах. - Беда в том, - продолжала Велма, - что вы слишком долго были партнерами. Мистер Кларк считает хорошим все, что готовит Солти. Как любит говорить Нелл Симс: Путь к желудку мужчины лежит через его сердце. - Новый вариант старой пословицы, - с улыбкой заметил Мейсон. - Вы еще не познакомились с самой Нелл, - сказала Велма. - У нее неисчерпаемый запас подобных выражений. Побегу домой, очень рада была с вами познакомиться. Надеюсь, вы решите все проблемы, и мистеру Кларку не придется волноваться. Она многозначительно посмотрела на Мейсона. - Мы постараемся, - ответил адвокат. - Пойду заберу из автомобиля пишущую машинку, - сказала Делла Стрит. - Я принесу, - вызвался Солти. - Я знаю, где она лежит. Видел, куда вы ее положили. - Ну, мне пора, - сказала Велма. - О, а вот и Нелл Симс с вашим фруктовым соком. Она повернулась к Мейсону и с улыбкой сказала: - Пациентом заняты три диетврача. Доктор Кенуорд старается разработать сбалансированную диету. Нелл Симс считает, что пациенту необходимы салаты и фрукты, а Солти полагает, что самое главное то, что он называет простым провиантом. Появившаяся из-за зарослей кактусов женщина с подносом, на котором возвышался большой стакан с томатным соком, резко остановилась. - Все в порядке, Нелл, - сказал Бэннинг Кларк. - Позволь представить тебе мисс Стрит и мистера Мейсона. Мистера Перри Мейсона, известного адвоката. Он будет представлять тебя в деле о мошенничестве. - А, это он, да? - Да. - А кто будет ему платить? - Я. - Сколько? - Не имеет значения. - Добрый день, - приветливо поздоровалась Нелл с Деллой Стрит и Мейсоном и вдруг добавила: - Лично я не собираюсь ничего платить. Я не продавала этот прииск, его продал мой муж. Нелл Симс было за пятьдесят. Сильная женщина, плечи которой опустились изнурительного труда, широкая в кости, работящая, не привыкшая уклонятся от работы, сколь бы тяжелой она ни была. Черные непроницаемые глаза смотрели на мир из-под густых темных бровей, поверх тяжелых мешков. Она как бы являлась воплощением грубой силы, вооруженной кулаками компетентности. - Нелл считает, что здесь в лагере я не получаю достаточного количества витаминов, и поэтому всюду преследует меня со стаканом фруктового сока, - пояснил Кларк. - Лучше получать фруктовый сок от природы, чем счета от врачей, - парировала Нелл. - Всегда говорила ему, что вовремя принятая крупинка стоит фунта лекарств. Кстати, если кто-нибудь из вас хочет есть, я приготовила вкусный обед. - Спасибо, мы только что пообедали, - сказал Мейсон. Нелл Симс внимательно осмотрела сложенные стопкой на песке тарелки и едва не фыркнула. - Этот Солти загонит тебя в могилу, - сказала она Кларку. - Когда он кашеварил на прииске Дезерт Меса, все называли его варево похлебкой с трупным ядом. Я знаю его уже тридцать пять лет. Он никогда... Из-за кактусов показался Солти с машинкой и портфелем Деллы Стрит в руках. - Что ты там болтаешь про меня? - Черт бы побрал эти кактусы! - рассерженно воскликнула Нелл. - Ни черта сквозь них не видно, никуда не спрячешься. Ни о ком нельзя сказать ни слова, чтобы тот не сунул уши в разговор. Так тебе и надо, Солти Бауэрс. Как говорится, соглядатай добра не наживет. Солти добродушно усмехнулся. - Профессиональная зависть, - пояснил он Мейсону. - Какая зависть! - воскликнула Нелл. - Твое варево убьет и лошадь. - Пока живой. - Да, пока! Потому что при любой возможности бежал в мой ресторан, чтобы набить живот приличной домашней пищей. Вся беда в том, Солти Бауэрс, что тебе недоступен научный подход. Ты понятия не имеешь о витаминах и все готовишь на жире. Есть твое варево - то же самое, что ввести в организм такую же порцию яда. Солти только усмехнулся. - Нелл просто любит поворчать, - пояснил Кларк. - На самом деле она влюблена в Солти. Правда, Нелл? - Просто без ума от него, - язвительно ответила та. - Ему нет равных в своем деле... как и наждачной бумаге. Я считаю, что в поварском деле лучшего погонщика ослов не найти. Давай свой стакан, я лучше уйду отсюда. Кстати, не хочешь, чтобы я вымыла посуду в доме, как полагается? Солти достал из кармана вересковую трубку, набил ее табаком, взглянул на Нелл, усмехнулся и покачал головой. - Ты заляпаешь ее мылом. - Знаете, как они моют посуду? - обратилась Нелл к Делле Стрит. - Раскидывают ее на земле, натирают песком, ждут, пока песок высохнет, вытряхивают его и споласкивают все тарелки одной чашкой воды. - Единственный способ в мире действительно хорошо вычистить посуду, - заявил Солти, удовлетворенно попыхивая трубкой. - В пустыне всегда приходится так поступать, потому что воды мало. Но если задуматься, посуда действительно становится чистой. Берешь чистый песок, натираешь им тарелку, смываешь песок и получаешь чистую тарелку. - Чистую! - прошипела Нелл. - Я и говорю - безупречно чистую. - Чистый яд, - настаивала на своем Нелл. - Не понимаю, почему ты задумал отравить Бэннинга. Под чьим дурным влиянием? Лучше бы готовил пищу его родственничку, живущему в доме. Тому немного яда совсем не помешало бы. Солти криво улыбнулся, продолжая попыхивать трубкой. - Почему же ты его не отравишь, Нелл? Лицо ее вдруг потеряло всякое выражение, как будто одеревенело. Она взяла пустой стакан у Бэннинга Кларка, собралась было уходить, потом повернулась к Солти и многозначительно сказала: - Как часто в шутку мы мечем бисер мудрости перед свиньями. Она повернулась и величественно зашагала прочь. Мейсон широко улыбнулся, достал портсигар, протянул его Делле, потом предложил закурить Бэннингу Кларку. - Занятная женщина. Почему она так переиначивает пословицы? - Никто не знает, - ответил Кларк. - Иногда мне кажется, что она перевирает их непроизвольно, а иногда, что она делает это намеренно, подгоняя их под собственную философию. Как бы то ни было, она очень популярна благодаря им. Многие ребята в Мохаве приходили в ее ресторан скорее послушать ее разговоры, чем пообедать. Как насчет договора? Вы можете составить его прямо здесь? Делла Стрит открыла футляр машинки, положила ее на колени, вставила бумагу и копирку. - Мне еще не приходилось печатать договор о слиянии пакетов акций, сидя на земле поддельной пустыни в фешенебельном районе Сан-Роберто. Боюсь, получится не слишком аккуратно, но я попробую. - Меня не интересует, как будет выглядеть документ, - сказал Бэннинг Кларк, - лишь бы он имел обязательную силу. Мейсон кивнул, задал несколько вопросов и начал диктовать текст договора. Закончив, он протянул один экземпляр Кларку, второй - Солти Бауэрсу. Кларк внимательно изучил документ. Бауэрс даже не прочитал свой экземпляр. - Вы обязаны его прочитать, - сказал Мейсон. - Зачем? - Иначе он не будет иметь юридической силы. Бауэрс взял в руки свой экземпляр и стал старательно читать текст, шевеля губами, произнося про себя каждое слово. - Все в порядке? - спросил Мейсон. Бэннинг Кларк резким движением достал авторучку, поставил под документом свою подпись и протянул ручку Солти Бауэрсу. Бауэрс подписал оба экземпляра, вернул ручку Бэннингу Кларку, взял трубку, поднес было ее к губам, вдруг передумал и посмотрел прямо в глаза своему партнеру. - Она тебя обманет, - сказал Кларк. - О чем ты? - быстро и несколько раздраженно спросил Солти. - Ты знаешь, о чем. Солти зажал трубку зубами, зажег спичку, поднес пламя к трубке и снова посмотрел на Кларка. - Она будет верна мне, - многозначительно произнес он и втянул пламя внутрь своей вересковой трубки. 4 Дипломированную медсестру Велму Старлер в последнее время очень беспокоила бессонница. Как и любой другой медицинский работник, она не хотела принимать лекарства, особенно после того, как поняла, что причины недуга кроются во внутреннем конфликте. Она знала, что сказал бы обо всем этом Ринки. Ее младший брат, хотя разница в возрасте составляла всего год, был большим любителем приключений. Его голова всегда была полна различными идеями, новыми и нетрадиционными - о людях, о собственности, о правах человека. Ринки посчитал бы, что она понапрасну тратит время, приковав себя золотой цепью к избалованному миллионеру, жизнь которого не имеет никакого значения для остального человечества. Ринки летал на самолете где-то в Южных морях. Армия нуждалась в медсестрах - почему бы Велме не отправиться туда, где она действительно нужна, писал он в каждом письме. Такова была точка зрения Ринки. Но существовала и другая - матери Велмы, которая постоянно твердила: Велма, ты непохожа на Ринки. Он никогда не угомонится, не может и минуту постоять на одном месте. Опасность всегда будет рядом с ним, потому что ему так нравится, такой уж у него характер. Я не собираюсь переделывать его, даже если бы и могла. Когда он был еще маленьким мальчиком, я знала, что должна готовить себя к удару, что когда-нибудь настанет день и мне сообщат о его смерти, быть может, прямо и откровенно, быть может, пытаясь как-то смягчить. Смерть его будет быстрой и внезапной. Из-за разрыва шины несущегося на бешеной скорости автомобиля или при попытке выполнить фигуру высшего пилотажа. Именно такой смерти он пожелал бы себе сам, и я желаю ему. Но ты совсем другая, Велма. Я могу положиться на тебя. Ты думаешь о будущем. У тебя есть чувство ответственности. Прошу тебя, родная, не уезжай. В конце концов, одного искателя приключений в семье вполне достаточно. Я не вынесу одиночества. Весь мир торопится куда-то, жизнь отбросит тебя в сторону и промчится мимо, если у тебя нет якоря. Кроме того, существовал еще доктор Кенуорд, усталый, терпеливый, изнуренный постоянной работой человек, прекрасно отдающий себе отчет, что у него уже не осталось сил выезжать на ночные вызовы. День за днем он принимал в кабинете бесконечную вереницу больных. Болезни оставались неизменными, менялись только пациенты. Доктор Кенуорд сказал ей, отправляя сюда: Велма, только на тебя я могу положиться. Все остальные медсестры уже уехали. Тебе не придется много работать, просто всегда держи наготове шприц, если ему вдруг станет плохо. Не думай, твоя работа очень важна. Обеспечь ему покой, дай ему восстановить здоровье, и он выкарабкается. Особенно меня беспокоит то, что он решит, что выздоровел, как только почувствует себя лучше. Он снова перегрузит свою уставшую сердечную мышцу, и именно в этот момент ты должна быть рядом. Дорога будет каждая минута. Я могу просто не успеть, его жизнь будет зависеть только от тебя. Другого человека можно было бы поместить в больницу или в санаторий. Для него это равносильно смерти. Помни, Велма, я рассчитываю на тебя. Так Велма Старлер оказалась в огромном доме под красной черепичной крышей. Ей отвели просторную комнату с видом на океан. С профессиональной точки зрения ее обязанности были сведены практически к нулю. Помощь с ее стороны была скорее психологической, чем физической. Пациент ушел из дома, спал под звездами, потреблял несбалансированную пищу, пренебрегал советами и... выздоравливал. Он уступил только в одном - согласился провести к себе кнопку звонка, чтобы иметь возможность простым нажатием пальца вызвать к себе Велму в любое время дня и ночи. Велма с трудом подавила в себе желание повернуться на другой бок. Стоит только начать ворочаться, все пропало. Она также понимала, что бессмысленно заставлять себя заснуть. Такая попытка потребует умственного усилия. Сон невозможно вызвать, он приходит только тогда, когда человек равнодушен ко всему и полностью расслаблен... Где-то в комнате был москит... Какая досада. Часть мозга пыталась сконцентрироваться на расслаблении тела, другую часть определенно раздражал этот назойливый писк. Она попыталась определить источник звука. Несомненно там, в дальнем углу. Итак, придется вставать, включать свет, чтобы убить этого москита. Не может же она спать, пока он находится в комнате, особенно когда нервы так напряжены. Она протянула руку и включила ночник в изголовье. Почти мгновенно писк москита смолк. Велма опустила ноги с кровати, сунула розовые нежные ступни в шлепанцы и, сдвинув брови, посмотрела в угол комнаты. По-другому быть и не могло. Стоило только включить свет, как проклятый москит спрятался где-то, скорее всего вот за той картиной. Она окончательно проснется, прежде чем найдет его, и не сможет заснуть уже до самого утра... Впрочем, она уже проснулась. Велма взяла мухобойку с прикроватного столика, на котором всегда под рукой в идеальном порядке были разложены маленькая спиртовка для кипячения воды, шприц, ручной фонарик на пять батареек и маленький блокнот, в который она записывала все, чем занимался пациент. Такой надзор вызвал бы у Бэннинга Кларка горькую обиду, узнай он о нем. Москит и не собирался взлетать. Велма выключила свет и присела на край кровати в ожидании. Москит, не поддавшись на обман, молчал. Кто-то негромко постучал в дверь комнаты. - Что случилось? - спросила Велма. Она всегда относилась к стуку в дверь, особенно ночью, чисто профессионально. Что произошло на этот раз? Приступ наступил так внезапно, что Бэннинг Кларк даже не смог дотянуться до кнопки вызова? - Что случилось? - вновь спросила она. - С вами все в порядке, мисс Старлер? - раздался звучащий несколько таинственно голос Нелл Симс. - Конечно, а что? - Ничего. Я просто увидела, что вы зажгли свет. Джим Брэдиссон и его мать заболели. Велма быстро накинула халат. - Входите. Что с ними случилось? Дверь распахнулась. В комнату, шаркая ногами в широких бесформенных шлепанцах, вошла одетая в ветхий халат Нелл. Глаза ее были опухшими и заспанными, бесцветные жесткие волосы накручены на бигуди. - Говорят, съели что-то не то. - Кто-нибудь еще заболел? - Именно это я и хотела узнать. Увидела, что в вашей комнате загорелся свет. Вы уверены, что с вами все в порядке? - Конечно. Какие у них симптомы? - Обычные. Тошнота, жжение в желудке. Съели что-то не то! Вздор! Какая чепуха! Съели слишком много. Взять к примеру миссис Брэдиссон. Она только болтает о лишнем весе, а сама никогда не работала, всегда выбирает самые жирные кусочки, даже от десерта не отказывается, норовит попросить вторую порцию. Знаете, что я ей сказала однажды, когда она пыталась влезть в платье? Велма ее едва слушала. Она напряженно размышляла - нужно ли что-либо предпринимать, или ситуация выправится сама? В одном она была абсолютно уверена: нельзя допустить, чтобы больные запаниковали и вызвали доктора Кенуорда в неурочный час. - Знаете, что я ей сказала? - повторила вопрос Нелл. - Что? - рассеянно спросила Велма. Нелл хмыкнула. - Я сказала ей прямо в лицо: Нужно помнить, миссис Брэдиссон, что два пирога как один не съешь. - Давно она заболела? - Не знаю. Примерно полчаса назад, по ее словам. - Полагаю, мне нужно осмотреть ее, - пришла к выводу Велма. Она направилась вслед за Нелл Симс по длинному коридору в северное крыло дома, где Лилиан Брэдиссон и ее сыну были отведены две спальни, соединенные общей гостиной. Велма услышала, как кого-то вырвало, потом раздался стон. Дверь в спальню миссис Брэдиссон была открыта, и медсестра уверенно, как того требовал профессиональный долг, вошла в комнату. - Миссис Брэдиссон, мне сообщили, что вы заболели. Могу я чем-либо помочь вам? Измотанная приступом рвоты миссис Брэдиссон бессильно откинулась на подушки, не сводя с Велмы слезящихся воспаленных глаз. - Меня отравили. Умираю. Я вся горю. - Она схватила дрожащей рукой стакан, на треть наполненный водой, залпом выпила его содержимое и произнесла слабым голосом: - Будьте добры, налейте еще. Велма взяла стакан и вышла в ванную комнату. - Вздор! - сказала она оттуда. - Беда не в том, что вы съели, а в том, сколько. Все в доме, кроме вас, абсолютно здоровы. - Отравили только меня и сына. - Вздор! - Я так рада, что вы пришли, мисс Старлер. Я только что звонила доктору Кенуорду. Он сказал, что вы все проверите и при необходимости позвоните ему. Думаю, его необходимо вызвать. - А я думаю, что мы сами справимся. Какой бы ни была причина расстройства. Сейчас ваш желудок чист, и вы почувствуете себя лучше уже через пятнадцать-двадцать минут. В крайнем случае, примем лекарство, чтобы наладить пищеварение. Как я понимаю, ваш сын тоже болен? - Ему не так плохо, как мне. Он... он... - Лицо ее исказилось от боли, совершенно обессилев, миссис Брэдиссон замолчала. - Я немедленно осмотрю Джима, - сказала Велма. Джим Брэдиссон, несомненно, страдал тем же недугом, что и мать, но организм его был более крепким, а ум - ясным. - Послушайте, Велма, - сказал он. - Думаю, нам нужно срочно вызвать доктора Кенуорда. - Он так много работает, - попыталась возразить Велма. - Я стараюсь не вызывать его ночью без особой надобности. Очень часто причиной острых расстройств в желудке является простое пищевое отравление. - Я знаю, что такое пищевое отравление, - почти шепотом произнес Джим Брэдиссон. - Но здесь совсем другое. Какой-то другой яд. Мой рот как будто набит металлическими опилками, я сгораю от жажды, ужасной жгучей жажды, которую ничем не погасить. К тому же болят и желудок, и кишечник. К животу невозможно прикоснуться. Я... я уверен, Велма, нас отравили. - Судороги были? - как можно более небрежным тоном спросила Велма. - Да, верно, - удивленно воскликнул Брэдиссон. - Я не придал им никакого значения, но сейчас, когда вы спросили... у меня сводило икры. Хотя, я думаю, это не имеет никакого отношения к отравлению. Просто я слишком много ходил сегодня днем. Мы с матерью бродили по холмам, она так старается похудеть. Брэдиссон улыбнулся. Он нежно любил свою мать, но, тем не менее, понимал абсолютную тщетность ее спорадических усилий. - Она только нагуляла сумасшедший аппетит, впрочем, как и я. Мы так хорошо прогулялись, а Нелл Симс приготовила жареных цыплят. Мы с матерью просто набросились на них. Боюсь, сейчас будет очередной приступ. Господи! Даже морская болезнь не так мучила меня. - Я немедленно позвоню доктору Кенуорду, думаю, что ему следует быть здесь. - Буду вам весьма признателен. Брэдиссон бросился в ванную. Велма спустилась на первый этаж, чтобы позвонить доктору Кенуорду. - Боюсь, вам придется приехать, - сказала она в трубку после приветствия. - Обычное расстройство желудка в острой форме? - спросил врач. Велма прижала трубку к губам и сообщила: - Типичный случай отравления мышьяком, вплоть до тонических судорог в икрах. Велму всегда поражала способность доктора мгновенно переходить из полусонного состояния в полную готовность, как будто он сидел одетый и ждал именно этого звонка. - Дорога займет у меня не более двенадцати минут. Не спускай глаз с пациентов. У тебя нет под рукой раствора железа? - К сожалению, нет. - Хорошо. Сделай промывание желудка и жди меня. Скоро буду. Доктор Кенуорд приехал менее чем через десять минут, и последующие полчаса Велма работала как никогда в жизни. Доктор Кенуорд не тратил времени на разговоры, а немедленно занялся повторным промыванием желудка, потом ввел пациентам окись железа, чтобы в организме образовался умеренно растворимый арсенит железа, который легко можно будет вывести промыванием. Довольно быстро желаемый результат был достигнут. В два часа пациенты уже спокойно спали, а доктор Кенуорд кивком позвал Велму на совещание в ее комнату. Велма присела на край кровати, предоставив в распоряжение врача удобное кресло, и не произнесла ни слова, пока тот не уселся и, закурив, не сделал первую затяжку, выдохнув дым со звуком, чем-то похожим на глубокий вздох. Начался напряженный период ожидания, похожий на бесчисленные другие, которые она делила с доктором Кенуордом во время ночных дежурств. Он сделал все, что могла предложить медицинская наука, но не спешил уходить домой, пока эффект лечения не станет максимальным, пока недуг не отступит. В такие моменты он расслаблялся как кулачный боец между раундами. Настроенный на бешеную работу мозг оставался в напряжении, но мышцам он позволял расслабиться, как можно удобнее устроившись в кресле. - Значит, подавали жареных цыплят? - вдруг спросил Кенуорд. - Да. - Миссис Симс заключила контракт на обслуживание этих людей? - Вероятно. Не знаю, какой именно. Думаю, мистер Кларк доплачивает ей некоторую сумму, помимо той, что она получает с других жильцов. Несколько странное соглашение, но жизнь в этом доме вообще полна странностей. - Цыплят было много? - Много. - Их подавали на одном блюде? - Нет, на двух. - Одно из них стояло на том конце стола, где сидели миссис Брэдиссон и ее сын? - Да. - Вероятно, все можно объяснить этими цыплятами, - задумчиво произнес доктор Кенуорд. - Объяснить что? Отравление? - Нет, время, прошедшее между приемом пищи и появлением первых симптомов. Жирная пища замедляет действие яда. Весь вопрос в том, каким образом пища была отравлена, если яд не попал в организмы других. Вы уверены, что цыплят не подавали на отдельных тарелках индивидуально? - Уверена. Все брали их с общего блюда, передавая его друг другу. - Оба пациента настаивают, что ничего не ели после обеда. Значит, они приняли яд с какой-то жидкостью. - Мышьяк? - Вне всяких сомнений. Миссис Симс спрашивала остальных жильцов, все чувствуют себя нормально. Таким образом... Вы проверили состояние Бэннинга? - Да, прокралась незаметно в кактусовый сад. И он, и Солти мирно храпят в спальных мешках. - Они не обедали в доме? - Нет, они почти всегда обедают на свежем воздухе. Солти очень неплохо готовит в походных условиях. - Никогда не прописал бы ему подобного режима, но, тем не менее, он помогает, что и требуется от лечения, - задумчиво произнес Кенуорд. - Я с неодобрением смотрю на них, и они чувствуют себя школьниками, тайком сбежавшими из дома. Победа почти одержана, они получают стимул. Человек всегда стремится делать нечто запретное. Вы можете себе представить, - он вдруг замолчал, увидев выражение лица Велмы. - В чем дело, Велма? - Солонка, - сказала медсестра. - При чем здесь солонка? Слова просто посыпались из нее, слетая с кончика языка, когда она полностью осознала важность своей догадки: - Солонка... И Джим, и его мать просто обожают соленое. Не могут жить без соли, посыпают ею все подряд. Поэтому миссис Симс всегда ставит солонку перед ними. Они солили каждый кусок цыпленка, причем обильно. Больше никто не брал солонку, соли в цыплятах было вполне достаточно. Кенуорд потушил недокуренную сигарету и резко встал. - Пойдем, нам необходимо взглянуть на эту солонку, но сделать это нужно незаметно. Они на цыпочках прошли по длинному коридору, тянувшемуся вдоль всего огромного безмолвного дома, спустились по лестнице и вошли в столовую. Велма обнаружила солонку на гигантском буфете. Доктор Кенуорд высыпал немного соли на ладонь, достал из кармана маленькую лупу и резким движением опустил солонку в свой карман. - Я так и думал, - сказал он. - Правда, потребуется сделать анализ, чтобы подтвердить догадку. Ты просто умница, Велма. Яд был насыпан в солонку, таким образом преступник не боялся отравить других. Никому ничего не говори. Я полагаю, нам придется сообщить обо всем окружному прокурору, а я хочу выяснить кое-какие детали. Несомненно, Джим Брэдиссон обвинит во всем Бэннинга Кларка. Кстати, как Брэдиссоны ведут себя по отношению к другим? - Джим - вполне терпимо, - с некоторым сомнением в голосе ответила Велма. - У него неисчерпаемый запас шуток десятилетней давности, приличные из которых - скучны, грубые - натянуты, тяжеловаты и просто неумны. В целом, он старается быть любезным и милым, в чем мог бы преуспеть, если бы не его высокомерие и уверенность в собственной непогрешимости. - А его мать? Велма покачала головой. - Глупа, эгоистична, всепоглощающая любовь к сыну делает ее совершенно несносной. Не может без фокусов. Обманывает саму себя. Вдруг заявляет, что садится на диету, что будет есть то, не будет есть это, потом так же неожиданно забывает обо всем, пока не съест дополнительную порцию. Или попытается незаметно стащить второй кусок пирога, пока никто не видит, как будто меньше потолстеет оттого, что съест его тайком. Ей давно за пятьдесят. Сама она признает, что ей тридцать восемь, а ведет себя как двадцативосьмилетняя. - Враги у них есть? - Полагаю, да. - Все проблемы, как я понимаю, возникают в связи с тем деловым предложением? - Да, и в связи с иском о мошенничестве. - Что тебе известно об этом деле? - Немногое. Они, естественно, предпочитают не говорить о делах в моем присутствии, но разногласия существуют. Пит Симс подложил в прииски образцы руды с богатым содержанием металла и продал ряд рудников Джиму Брэдиссону. Думаю, он действительно обманул его. Старый распутник и запойный пьяница. Натворит дел, а потом сваливает все на свое второе я. Есть разногласия и в вопросе управления корпорацией. Ситуацию в доме вряд ли можно назвать благополучной, но все стараются делать вид, по крайней мере при мне, что все в порядке. - А как ведет себя этот торговец рудниками? - Хейуорд Смол? Очень энергичный, живой мужчина, но я не стала бы доверять ему. Очень привлекателен внешне, таким и должен быть удачливый коммерсант. Кстати, уделяет повышенное внимание дочери Нелл Симс - Дорине, а сам лет на двенадцать-пятнадцать старше ее. - С Брэдиссоном у него деловые отношения? - Да, выискивает прииски для корпорации. - Думаю, я вынужден сообщить о происшедшем властям. Разумней будет подождать до утра и лично рассказать обо всем окружному прокурору. Ты, тем временем, смотри в оба. Солонку я забираю в качестве вещественного доказательства. Ты должна проследить, чтобы пациенты абсолютно ничего не ели до моего разрешения. Я дам его после разговора с окружным прокурором, следовательно, часов в восемь. Когда доктор Кенуорд ушел, Велма убедилась в том, что пациенты спокойно спят, вернулась в свою комнату и вытянулась на кровати. Почти мгновенно она стала засыпать. Странно, - подумала Велма, - совсем недавно я так хотела спать, но никак не могла заснуть, а сейчас, когда я могу позволить себе лишь подремать недолго, глаза слипаются сами... я не должна спать... должна быть начеку... только тело имею право расслабить... Впрочем, немного сна не повредит, главное, не слишком глубокого... Просто погрузиться в сон наполовину, остановиться, чтобы быть готовой при малейшем шуме... шуме... шуме... Этот шум никак не связан с пациентами, это... писк москита. Так мне и надо. Поленилась избавиться от него... Где-то в моей комнате... странный какой-то москит... не приближается... попищит пару секунд и замолкает... вот, снова начал... быть может, ему тоже хочется спать... Москиты спят?.. Почему бы и нет?.. Этот москит определенно сонный... уставший... Велма вдруг проснулась. Необходимо было срочно избавиться от этого надоедливого насекомого. Она потянулась за фонариком и подождала, пока москит снова запищит. Услышав знакомый писк, она зажгла фонарик. Странное низкое жужжание мгновенно смолкло. Велма рывком вскочила с кровати. Этот москит вел себя как-то странно. Обычно москиты летают по кругу, постепенно приближаясь к цели. Этот же, казалось, пугался света. Быть может, она сумеет обнаружить его, если выключит свет. Велма выключила фонарик и подошла к столику у окна. Через час или два наступит рассвет. На западе, почти над самой зеркальной гладью спокойного океана висела огромная луна. Ее лучи освещали лицо Велмы, указывали по поверхности океана золотистый путь в страну сказок, заливали все земли поместья полным спокойствия светом. Где-то за океаном летал Ринки. Ни малейшего дуновения ветерка, один спокойный прозрачный лунный свет, стеклянная поверхность океана далеко внизу, редкие мазки теней... Велма заметила какое-то движение во дворе. Девушка пристально вгляделась в пятно тени, которая тенью не была. Это был какой-то предмет. Он двигался. Это... это - человек. Сейчас он присел, замер на месте, стараясь не привлекать к себе внимания, притворившись тенью. Но в этом месте не может быть тени. Окно было открыто. Ни секунды не задумываясь, Велма щелкнула задвижкой сетки от москитов, дернула створку на себя, направила во двор фонарик и нажала кнопку. Из темноты ей мигнули две оранжевых с синеватым центром вспышки. Залитое лунным светом спокойствие нарушил резкий звук выстрелов. Две пули пробили стекло над самой головой Велмы. Она невольно отпрыгнула от окна. Инстинктивно догадавшись, что свет фонаря делает ее прекрасной мишенью, она нажала на кнопку. Человек уже не сидел на месте, он бежал. Пересек освещенное лунным светом пространство, вошел в тень, промчался вдоль зарослей и скрылся за каменной стеной... Две мысли промелькнули в голове Велмы Старлер. Одной из них была тревога за пациента. Человек бежал в сторону сада кактусов. Если он наткнется на Бэннинга Кларка, сердце больного может не выдержать. Потом она почувствовала определенное раздражение оттого, что в ее волосах было полно мелких стеклянных осколков от разбитого пулями окна. Велма услышала шум в доме - шлепанье босых ног, встревоженные голоса. Нужно спуститься и успокоить Лилиан Брэдиссон и ее сына... Сейчас... буквально через минуту... - Эй! - раздался с улицы пронзительный и раздраженный голос Бэннинга Кларка. Из тени рядом с воротами вновь мигнула оранжевая вспышка, раздался грохот выстрела. Почти мгновенно две ответные вспышки осветили сад кактусов. Бух! Бух! - прогрохотал крупнокалиберный револьвер. Вероятно, револьвер сорок пятого калибра, принадлежащий Кларку. Велма увидела тощую фигуру Кларка, одетого только в нижнее белье, неуклюже бежавшего из сада кактусов к тому месту, где скрылся преступник. Она мгновенно забыла о страхе, на смену ему пришла необходимость исполнить свой профессиональный долг. - Немедленно остановитесь! - властным тоном закричала Велма. - Вам вредно бегать. Я позвоню в полицию. Где Солти? Бэннинг Кларк остановился и посмотрел на нее. - Что происходит? Какой-то придурок стрелял в меня. - В меня он тоже стрелял, дважды. Вор, наверное. Где Солти? - Здесь, - сказал Солти, выходя на освещенное место, на ходу застегивая брючный ремень. И добавил: - На твоем месте я бы оделся, Бэннинг. Бэннинг, видимо, только сейчас понял, насколько нелепо он одет, и с возгласом "черт возьми!" метнулся в заросли кактусов, словно напуганный кролик. - Да остановитесь же вы! - раздраженно крикнула ему вслед Велма. - Хватит бегать. Я уже видела нижнее белье. 5 Скотоводческая ферма представляла собой обширный анахронизм, продолжавший существовать всего в ста милях от Лос-Анджелеса, как и семьдесят пять лет назад. Многие тысячи акров холмистой местности, украшенной живописными дубами, каньонами, ярко-зелеными от платанов, возвышенностями, поросшими кустарником, на красоты которых мрачно взирали заснеженные горные вершины в лиловой дали. Лошади, мягко ступая, шли по извилистой, местами почти невидимой тропке к зданию фермы, видневшемуся далеко внизу на дне небольшой, заросшей деревьями впадины. Кое-где еще зеленела трава, но сухой воздух, безоблачное небо и испепеляющее солнце уже превратили землю в коричневую корку. В правой седельной сумке Деллы Стрит лежал блокнот, исписанный данными о старых межевых столбах, деревьях-ориентирах, заброшенных дорогах и сожженных оградах. - Устала? - спросил Мейсон. - Совсем нет. Считаю прогулку просто восхитительной. Харви Брейди, владелец ранчо, повернулся в седле. - Надеюсь, вы ничего не упустили? - спросил он с улыбкой. - Иначе, можем повторить путешествие. - Я предпочла бы поесть, - рассмеялась Делла. Скотовод сдвинул на затылок пропитанное потом сомбреро и внимательно окинул свои владения взглядом проницательных, выбеленных солнцем, все замечающих глаз. Всадники выехали на более наезженную дорогу. Копыта лошадей поднимали тучу пыли, настолько плотную, что она даже отбрасывала тень на землю. Частицы пыли оседали на одежду всадников и, смешиваясь с потом лошадей, превращались в плотную корку. Лошади ускорили шаг. Далеко внизу стоял, поджав одну ногу и опустив голову, конь. Сброшенные на землю поводья удерживали коня на месте, словно стреноженного, что говорило об отличной выучке животного. - Зачем они выставили коня на самый солнцепек? - недоуменно спросил Брейди. - Очевидно, ждут появления облака пыли от наших лошадей... Так и есть, вон один из моих людей. Из здания ранчо несколько неуклюже выбежал ковбой в черных кожаных штанах и сапогах на высоких каблуках. Он подхватил поводья и схватился за седельную луку. От неуклюжести не осталось и следа. Человек вскочил в седло, конь, чуть подвинувшись, помог ему усесться покрепче. С этого момента конь и всадник превратились в одно целое. Поднимая клубы пыли, конь стремительно пронесся галопом по дну впадины и начал подниматься по склону. Владелец ранчо пришпорил лошадь. - Что-то случилось. Посыльный встретил их всего через несколько минут. Бронзоволицый стройный ковбой направил своего коня к краю дороги и рискованно загарцевал на самом краю крутого склона. В любую минуту конь мог потерять равновесие и свалиться вниз, увлекая за собой всадника. Ковбой спокойно сидел в седле, удерживая коня, чуть натянув поводья, и словно не замечая обрыва за спиной. - Оператор междугородной связи весь день пытался разыскать мистера Мейсона, а пару минут назад провода просто раскалились. Говорят, дело исключительной важности, просили сразу перезвонить. - Спасибо, Джо, немедленно едем, - поблагодарил работника владелец ранчо. - Осторожней! - воскликнула Делла. - Конь вот-вот потеряет равновесие и... На бронзовом лице скотовода появилась ослепительная улыбка. - Не волнуйтесь, мэм. Он знает этот склон не хуже меня. Харви Брейди пришпорил лошадь. - Не надо так гнать, - попытался сдержать его Мейсон. - Всем клиентам именно их дело кажется безотлагательным. Спасибо, что предупредили нас, Джо. Ковбой улыбнулся в ответ. Когда всадники проскакали мимо, его конь закинул голову, глаза закатились, красные ноздри раздулись. - Мне показалось, что будет лучше сразу же оповестить вас, - сказал ковбой и направил своего коня в хвост маленькой колонны. Склон стал менее крутым, дорога - менее извилистой. Ехавший впереди и задававший шаг скотовод пустил лошадь в галоп. Животные то одним прыжком преодолевали небольшие подъемы, то стремительно неслись вниз, наклоняя тело то в одну, то в другую стороны, следуя изгибам дороги. Слезая с лошади, Мейсон выглядел неуклюжим по сравнению с грациозным и ловким профессиональным ковбоем. Все поднялись на крыльцо, потом вошли в помещение с надписью Контора на двери. Некрашеный пол был вытоптан каблуками, вдоль одной из стен, на две трети ее длины, тянулся прилавок, центр комнаты занимала печь, сделанная из пятидесятигаллонной бочки из-под бензина. Девушка, работавшая за столом над какими-то книгами, улыбнулась адвокату. - Телефон здесь, мистер Мейсон. Мейсон поблагодарил ее кивком головы, прошел к аппарату, снял трубку и попросил соединить его с Лос-Анджелесом. Делла Стрит заметила в только что принесенной почте свежий номер газеты и открыла рубрику Демографическая статистика. - Ищешь сообщения о трупах? - с улыбкой спросил Мейсон. - В твоей душе нет романтики. Ты и представить себе... А, вот и оно. - Что оно? - Официальное извещение о намерении. - Делла сложила газету, обвела карандашом нужное ей объявление в рубрике Демографическая статистика и прочитала: - Бауэрс Прентис К., сорок два года, шестьсот девятнадцать Скайлайн, Сан-Роберто, Бранн Люсил М., тридцать три года, семьсот четыре Шестая улица, Сан-Роберто. - Она улыбнулась Мейсону. - Я очень рада, что они не передумали. Опасалась, что любовь может зайти в юридический тупик. Так много... Зазвонил телефон. Мейсон снял трубку. - Мейсон, это вы? - услышал он резкий от волнения голос Бэннинга Кларка. - Да, Мейсон у телефона. - Весь день пытался связаться с вами. Мне сообщили, что вы уехали на какое-то ранчо. Каждую секунду ждал вашего звонка. Кстати, ранчо большое? Мейсон рассмеялся. - Можно скакать на лошади весь день от одной границы до другой и обратно. - Черт, я думал, обычное. Полчаса назад попросил разыскать вас во что бы то ни стало, не мог больше ждать. - Я так и понял. Что случилось? - У меня неприятности. Должен увидеться с вами как можно скорее. - Возможно, нам удастся встретиться во второй половине недели. Я... - Нет-нет. Я имею в виду сегодня, как только вы приедете сюда. Они откуда-то выкопали старый устав, на сегодня назначено собрание акционеров. Вроде обычное, но, насколько я понимаю, в некотором роде в мою честь. Будет присутствовать какой-то дотошный юрист, который попытается присудить мне главный приз, в переносном смысле, конечно. - Извините, - твердо произнес Мейсон. - С самого рассвета я исследовал спорную границу и... - А вчера вечером кто-то отравил мою тещу и Джима Брэдиссона. Потом кто-то выстрелил пару раз в мою сиделку. А мышьяк... Мейсон криво усмехнулся. - Вполне достаточно стрельбы. Буду у вас по возможности быстро. - Входите через заднюю дверь, - предупредил Кларк. - Нам необходимо поговорить прежде, чем другие узнают о вашем приезде. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Хочешь быстро прокатиться? - На лошади? - Определенно нет. - Это меняет дело, - сказала Делла. - Только попробуйте уехать от меня, не выпив и не закусив, - сухо произнес владелец ранчо, - и я покажу вам, что такое настоящая стрельба. 6 Дверь черного входа в особняк распахнулась, как только Мейсон постучал в нее. - Вы один? - подозрительно спросила Нелл Симс. - Со мной только Делла Стрит, моя секретарша. - Хорошо, входите. Бэннинг просто сгорает от нетерпения увидеть вас. Приказал сразу же сообщить о вашем приходе. - А где он сам? В саду? - Да. - По-прежнему отдает предпочтение холостяцкой кухне? - с улыбкой спросил Мейсон. - Через день приходит сюда, чтобы поесть нормально, - раздраженно ответила Нелл. - Только поэтому еще не умер. Все остальные дни питается страшной бурдой, которую стряпает Солти. Судя по всему, у вас был тяжелый день. Делла Стрит и Мейсон прошли на кухню. - О, да, ни сна ни отдыха грешной душе, - в шутку заметил Мейсон. - Верно, - ответила Симс, пристально взглянув на адвоката. - Но благословенны чистые сердцем, ибо именно они должны множиться как песчинки. Глаза Деллы озорно сверкнули. Мейсон, напротив, с некоторым подозрением посмотрел на Нелл, но глаза той были невинны и ласковы. - Хотите перекусить? - спросила она. - А есть что-нибудь без мышьяка? - ответил вопросом на вопрос Мейсон. - Об этом пока рано говорить. Клянусь Богом, сегодня днем я с трудом уговорила всех съесть хоть что-нибудь. А об ужине не стоит и говорить. - Что вы знаете об отравлениях? - спросил Мейсон. - Абсолютно ничего. - Но вы, несомненно, знаете, пусть в общих чертах, что именно произошло. - Там, где невежество считается высшим блаженством, может повредить и крупица знаний, - провозгласила Нелл Симс. - Я ничего не знаю и ничего не собираюсь узнавать. Полицейские обшарили весь дом. По мне так... Дверь распахнулась, на пороге появился Бэннинг Кларк. Увидев Мейсона, он облегченно вздохнул. - В некотором роде я держал нос по ветру. Почувствовал, что вы уже пришли. Добрый вечер, мисс Стрит. Делла улыбнулась в ответ. Мейсон пожал протянутую руку. - Хотите поужинать? - поинтересовался Бэннинг Кларк. - Быть может, он боится мышьяка, - предположила Нелл Симс. - Как и все остальные. Никто даже не прикоснулся к ужину. - Придется рискнуть, - рассмеялся Мейсон. - Нам удалось перекусить только бутербродами. Подавайте ваш мышьяк. - Осталось много жареной крольчатины. Что для одного человека яд, для другого - отличная еда. Бэннинг Кларк придвинул стул, сел и указал большим пальцем на потолок. - Сейчас там проходит собрание акционеров. Мне нужен ваш совет. Должен ли я попытаться принять в нем участие? - Чего вы добьетесь своим участием? - Ничего. По договору о слиянии Солти может голосовать моим пакетом. - Что потеряете, если не станете в нем участвовать? - Именно этот вопрос не перестает беспокоить меня, - признался Кларк. - Боюсь, я вас не понимаю. Нелл Симс достала из духовки огромную сковороду с крольчатиной, положила заварку в чайник и залила ее кипятком. - Мои квартиранты вряд ли к чему прикоснутся сегодня, - недовольно фыркнула она. - Нелл, - обратился к ней Кларк, - мне только чашку чая. А вы, - повернулся он к Мейсону, - угощайтесь, не стесняйтесь. За ужином и поговорим. - Я так голодна, - сказала Делла, - что готова съесть глазурь с тарелки. Надеюсь, вас не шокирует столь вульгарная демонстрация чувства голода. - Почему вас так беспокоит ваше отсутствие на собрании акционеров? - вернулся к теме разговора Мейсон. - Что за стрельба здесь была? - Эти выстрелы - полная загадка для меня. К нам во двор пробрался какой-то вор. Когда мисс Старлер навела на него фонарь, он в нее дважды выстрелил. Пули попали в окно в двух футах над ее головой, расстояние между пулевыми отверстиями не более трех дюймов. Выстрелы разбудили меня. Схватив свой старый револьвер сорок пятого калибра, я выбежал из зарослей на освещенное место. Злоумышленник выстрелил в меня, я ответил выстрелом, прицелившись на вспышку. В вора я не попал, но, видимо, пуля прошла рядом. Сегодня утром я обнаружил, что моя пуля попала в стену рядом с нижними воротами, которые, кстати, всегда заперты. - А отравление? - спросил Мейсон. - Кто-то подсыпал мышьяк в солонку, которой пользуются миссис Брэдиссон и ее сын. Быстро поставленный диагноз помог спасти их жизни. За это мы должны быть благодарны мисс Старлер. - Хорошо, - улыбнулся Мейсон, - вернемся к первому вопросу. Чем вас пугает ваше отсутствие на собрании акционеров? - Тем, что... ну... я... Мейсон, я расскажу вам то, чего не рассказывал ни единой живой душе. Впрочем, Солти, вероятно, догадывается... - Мне уйти? - спросила Нелл Симс. - Нет, Нелл, оставайся. Я знаю, что тебе можно верить. - Рассказывайте. Мейсон передал блюдо с крольчатиной Делле, потом наполнил свою тарелку. - Что вы знаете о знаменитых потерянных месторождениях Калифорнии? - Очень немногое. - Слышали о россыпях Гоулера? Мейсон покачал головой, так как рот его был полон крольчатины. - Потерянные залежи, - вмешалась в разговор Нелл Симс, - их так много в пустыне. Кларк положил сахар в чашку, размешал его, потом достал из кармана небольшую книжку в синей бумажной обложке. - Что это? - поинтересовался Мейсон. - Путеводитель старателя, составленный Хорасом Дж. Уэстом. Уэст собрал много данных о потерянных калифорнийских месторождениях. Книга вышла из печати в тысяча девятьсот двадцать девятом году. В ней приведены различные версии легенд о знаменитых залежах. Некоторые - вполне правдоподобны, другие не выносят никакой критики. Уэст сам выезжал на местность, беседовал со старыми старателями. Свою книгу он написал около двадцати лет назад и постарался, чтобы она, насколько это возможно, соответствовала действительности. - Понятно. Что это за потерянные россыпи Гоулера? - Где-то в тысяча восемьсот восемьдесят шестом году, если верить Уэсту, трое старателей исследовали хребет Панаминт, граничащий с Долиной Смерти. Они вышли из ущелья и направились к Сан-Бернардино. Старатели были хорошо экипированы, провизии хватало, десятигаллонные фляги были наполнены водой. Лошади были свежие, поэтому они уверенно углубились в пустыню. На второй день возник спор о правильности выбранного маршрута, который вскоре перерос в хорошую ссору. Один из старателей - Фрэнк Гоулер - считал, что они слишком углубились на запад, и предлагал взять немного восточнее. После ссоры он отделился от других и направился правильным, по его мнению, маршрутом. Никто не знает, что произошло с двумя другими старателями. Возможно, они заблудились в пустыне, возможно, вышли куда-нибудь. Быть может, даже в Сан-Бернардино. Что касается нашей истории, они просто исчезли. - Двое мужчин отлично ладят, трое всегда дерутся, - вставила Нелл Симс. Делла Стрит, захваченная рассказом, не спускала с Кларка возбужденно блестевших глаз. Она даже перестала есть. Мейсон, напротив, по-прежнему отдавал должное крольчатине. - Налить вам чаю? - спросила Нелл Симс. - Да, будьте любезны, - ответил Мейсон. Нелл наполнила его чашку, а Кларк, тем временем, продолжил рассказ: - Через два дня, к полудню, изрядно уставший и испуганный Фрэнк Гоулер вышел к гряде низких холмов, пересек ее и обнаружил на другой стороне заросший деревьями каньон, по дну которого протекал небольшой ручей. Фрэнк вышел к нему как раз вовремя, так как едва не падал с ног от жажды. Упав на берег в тени большого тополя, он принялся жадно пить и обливаться водой. Легкий ветерок чуть раздвинул ветви, и солнечный луч упал на какой-то желтоватый предмет всего в нескольких дюймах от лица Гоулера. Гоулер перестал пить, опустил в воду руку и схватил этот предмет. Им оказался крупный самородок весом в несколько унций. Рядом на дне ручья лежало еще несколько таких же самородков. Гоулер собрал их и положил под рубашку. - А я бы набила полный мешок, - заметила Нелл Симс. - Напал на жилу, да? - спросил Мейсон. - Напал на жилу, - подтвердил Кларк. - Но если вы никогда не были в пустыне, то не поймете чувства человека, оказавшегося во власти этой суровой бесплодной земли. У Гоулера было золото, но он не мог ни питаться им, ни утолить жажду. До цивилизации было далеко. Лошадь его была измотана и голодна. Он сам едва передвигал ноги от голода. И тут Гоулеру в голову пришла мысль, что золото имеет цену лишь в обжитой местности. Здесь, в пустыне, оно было не более чем дополнительным грузом для уставшей лошади. Эти несколько самородков в значительной степени снижали шансы Фрэнка добраться до цивилизации. Гоулер слегка запаниковал от этих мыслей, решил скомпенсировать дополнительный вес, облегчив себя, насколько это было возможно. Он снял с пояса свой шестизарядный револьвер, забросил его в кусты и пришпорил лошадь. Как это часто бывает с истощенными, уставшими людьми, он не обратил ни малейшего внимания на ориентиры. Более того, он заблудился, не мог понять, как выбраться из этой местности, а в таких ситуациях мозг человека способен на злые шутки. Проехав вдоль каньона, Фрэнк выбрался на равнину, которая, как он понял, была дном давно высохшего озера. Именно в этот момент он начал немного ориентироваться. Увидел на западе гору Сан-Антонио, которую мы сейчас называем Старой Лысиной. Она и указала ему путь. У подножия горы, напоминавшей наконечник стрелы, был расположен маленький горняцкий городок. Именно к нему и направился Гоулер. Добравшись до Эрроухеда, он заболел. Самородки натерли кожу под рубашкой, в рану попала инфекция. Сопротивляемость организма была настолько низкой, что он провалялся в постели три недели, прежде чем смог хотя бы подумать о возвращении к месторождению. Три недели - достаточно долгий срок, особенно если мозг занят одной-единственной мыслью. Память тоже способна зло пошутить. - Несомненно, - бросила через плечо Нелл Симс, доставая из духовки очередную порцию крольчатины. - Конечно, он не отправился на поиски в одиночку, - продолжал Кларк. - За ним потянулись другие старатели, надеявшиеся застолбить участки на новой бонанце. Долго бродил отряд по пустыне. Потом всем старателям надоели бесполезные поиски, и они потянулись домой, нисколько не сомневаясь в том, что Гоулер сбился с пути и бродит по пустыне вслепую. Сам Гоулер вернулся в городок примерно через месяц. Он отдохнул, подготовился к новой экспедиции и вновь отправился на поиски. Ему так и не удалось отыскать не только каньон, но даже гряду холмов. Эта история в достаточной степени подтверждена фактами и описана в книге Уэста. Некоторые сведения я почерпнул из других источников, в частности о револьвере. О нем я узнал из письма, написанного самим Гоулером, которое хранится в отделе редкостей библиотеки Пасадены. - Неужели человек может так безнадежно заблудиться? - недоверчиво спросила Делла Стрит. - Может, - подтвердил Кларк. - В пустыне очень легко заблудиться. Представьте себе группу охотников, оставивших лагерь рано утром и постаравшихся хорошо запомнить его местонахождение. Всего через несколько часов они не могут отыскать не только сам лагерь, но и ни один знакомый ориентир. Мейсон кивнул. - На этом заканчивается история россыпей Гоулера? - спросил он. На лице Кларка появилась загадочная улыбка. - Вернемся к записям Хораса Уэста, - сказал он. - Если вы помните, описанные события произошли в тысяча восемьсот восемьдесят шестом году. Несколько позже, в тысяча восемьсот девяносто первом году, в районе Сан-Бернардино жил старый опытный старатель по имени Хен Мосс, который иногда предпринимал изыскательские экспедиции в пустыню. Эта экспедиция ничем не отличалась от прочих, но вдруг один из его ослов решил отделиться от других. Можете представить себе ярость Мосса. Сбежавший осел был навьючен необходимым для успеха экспедиции оборудованием, а Мосс не мог ни заставить его идти в нужном направлении, ни поймать. Ему оставалось только идти с остальными ослами по следам беглеца и ругаться. Осла такое положение вещей вполне устраивало. Он вдруг стал лидером экспедиции. Итак, Хен Мосс шел за ослом, бранил его, изредка предпринимал попытки поймать беглеца или наставить на путь истинный. Осел - весьма своеобразное животное. Если ему в голову пришла какая-нибудь мысль, выбить ее совершенно невозможно. Осел углублялся в район пустыни, в котором Хен никогда не бывал. Старатели вообще не обращали на этот район особого внимания, в связи с отсутствием там воды и большой удаленностью от центров цивилизации. В те дни такие участки пустыни таили в себе верную смерть. Хен Мосс, однако, не мог позволить себе потерять ни поклажу, ни самого осла. Он продолжал путь, повторяя про себя, что, если ему не удастся поймать осла на протяжении следующей мили, он пошлет скотину к черту и повернет назад. В один из отчаянных моментов он готов был сдаться, но вдруг понял, что осел идет к воде. Ослы всегда ведут себя подобным образом в пустыне. Они безошибочно направляются к воде. Остальные животные тоже почувствовали близость воды. Таким образом, Мосс шел за ослом, который, в итоге, привел его к каньону, богатому не только водой, но и золотом. Обнаружив золото, Мосс просто обезумел. Набив самородками карманы, он ошалел от радости. Забегал кругами, вопя и улюлюкая, а потом отправился в Сан-Бернардино, чтобы хорошенько покутить. Уже на полпути он вспомнил, что не удосужился даже застолбить участок. Поразмыслив немного, не стоит ли вернуться, он продолжил путь. Решающим фактором принятия такого решения явилось желание хорошенько отпраздновать находку в Сан-Бернардино. Он решил вернуться в город, хорошенько повеселиться, потом возвратиться в каньон, застолбить надлежащим образом участок и заняться серьезными изысканиями. - Мужчины всегда дают себе слово исправиться перед тем, как собираются напиться, и сразу же после попойки, - заметила Нелл Симс. Кларк улыбнулся. - Он совсем не учел реакцию жителей городка. Город словно взбесился, когда Мосс показал свои самородки. Все поняли, что старина Хен напал на золотую жилу, но поняли также, что скоро он к ней вернется, чтобы взять еще золота. Поэтому каждый считал своим долгом напоить его и не спускать с Мосса глаз. Наконец, золото кончилось, и Хен не смог купить себе выпить. Протрезвев, он понял, какие проблемы его ожидают. Как только он выехал из города, половина населения Сан-Бернардино снялась с места и отправилась за ним. Все - на хороших лошадях, с сумками, набитыми провизией для длительного пребывания в пустыне. Хен ходил кругами с неделю, надеясь сбить преследователей со следа. Он делал вид, что не может найти месторождение, пытался улизнуть ночью, делал все возможное, но безуспешно. Преследователи не отставали... Бэннинг Кларк на секунду прервал повествование. - Не слишком скучная для вас история? - спросил он. - Захватывающая, - ответила миссис Симс. - Чрезвычайно интересная, - подтвердил Мейсон. - Надеюсь, все подтверждено документально? Бэннинг Кларк похлопал ладонью по книге. - Чистая истина. Иногда я заглядываю в книгу, чтобы избежать ошибок, хотя знаю эту историю наизусть. Впрочем, события происходили пятьдесят лет назад, когда пустыня еще была набита золотом, и не было быстрых средств передвижения. - Все понятно, - сказал Мейсон. - Продолжайте. Что произошло с Хеном Моссом? Ему удалось сбежать от преследователей? - Нет. В конце концов, он, в полном отчаянии, был вынужден вернуться в Сан-Бернардино. У него не было ни цента, и, в то же время, он знал место, куда мог отправиться, чтобы через несколько часов вновь стать королем салунов и танцевальных залов. Но стоило ему сделать пару шагов, как все население Сан-Бернардино шло за ним по пятам. Он пытался улизнуть из города незаметно, но каждая попытка заканчивалась неудачей, еще не начавшись. Отправиться в пустыню без припасов было равносильно самоубийству, и весь городок бдительно следил за Моссом, чтобы он не имел возможности где-либо припрятать навьюченных ослов. - Это месторождение было теми знаменитыми потерянными россыпями Гоулера? - спросил Мейсон. - Я все объясню буквально через минуту, - ответил Кларк и, чуть помедлив, добавил: - Многим казалось тогда, что он обнаружил именно россыпи Гоулера. - Меня заинтересовала история бедняги Хена Мосса, - задумчиво произнес Мейсон. - Особенно затруднительное положение, в котором он оказался. Трудно представить, что все эти события происходили в Сан-Бернардино. Мы заезжали в этот город, останавливались только для того, чтобы заправиться. Обычный суматошный городок, современный и ничем не примечательный. - У Сан-Бернардино богатая история, - заметил Кларк. - Но автомобиль стирает ее грани. Когда-то Сан-Бернардино был настоящим горняцким городком. - Слава Богу, те времена давно прошли, - вдруг заявила стоявшая рядом с плитой Нелл Симс. - Несчастные люди были вынуждены держать рестораны, когда не было ни электрических холодильников, ни льда, ни транспорта. - И неплохо справлялись со своим делом, - заметил Кларк. - Не могу понять, как им это удавалось. - Нелл Симс печально покачала головой. - Пищеварение - основной закон природы. - Самосохранение, - поправил ее Кларк. - А разве не пища имеется в виду? Без еды жизнь невозможна. Кларк подмигнул Мейсону. - Чем больше споришь с ней, тем глубже увязаешь. - Потому что я права, - спокойно и уверенно заявила Нелл Симс, с той категоричностью, что свойственна людям, уверенным в правильности своей позиции и нисколько не заботящимся о впечатлении, которое они производят на других. - Но мы оставили Хена Мосса посреди пустыни, - напомнила Делла Стрит. - Посреди Сан-Бернардино, - поправил ее Кларк. - Причем, в состоянии отчаяния и безысходности. В некотором смысле он был философом, поэтому, в один из дней, он, со свойственной ему эксцентричностью, заявил всему населению Сан-Бернардино: "Похоже, мне не удастся уехать из города, не прихватив всех вас. Собирайтесь. Выступаем немедленно и направляемся прямо к месторождению. Чем больше вас будет, тем веселее путешествовать по пустыне. Если я не могу избавиться от вас, лучше будет сохранить время и силы, взять всех с собой и идти кратчайшим путем." - Они его сломали, - заметила Нелл Симс. - Он действительно намеревался так поступить? - спросила Делла Стрит. - Конечно, намеревался. Старина Хен был человеком слова. Он быстро собрал необходимые вещи и подождал всех желающих на окраине городка. Потом направился к своим россыпям. В то время у людей был характер. - Что случилось потом? Участков хватило на всех? Кларк улыбнулся. - Подходим к самой трогательной части истории. Хен Мосс был хорошим разведчиком и до крайности великодушным человеком. Он целыми неделями жил в полном одиночестве в пустыне, имея при себе самые минимальные, какие только можно представить, запасы продовольствия. Голодал, ему не с кем было даже поговорить. А потом он возвращался в город и проматывал все до последнего цента. Именно так он поступил и перед возвращением к месторождению. В результате, лошадь у него была не самая хорошая, да и наездником он оказался не самым ловким в экспедиции. После нескольких дней пути экспедиция подошла к каньону, и самые умные почувствовали конец путешествия, пришпорили своих лошадей и галопом умчались вперед. Хен Мосс тоже вонзил шпоры в бока своей лошади. Началась гонка. Зрелище, должно быть, было впечатляющим. Вьючные лошади оставлены далеко позади, тучи пыли вздымаются под самые небеса, немилосердное солнце сияет на безоблачном небе, всадники несутся безудержным галопом. Крутой спуск - и... Долгожданный каньон! А бедняга Хен замыкал процессию. Всадники достигли каньона и увидели, что ни один из участков не застолблен. В те времена люди были способны на принятие быстрых решений, времени на раздумывание не было. Человек захватывал самый перспективный, по его мнению, участок, столбил его и объявлял своей собственностью. Когда Хен Мосс наконец подъехал на своей взмыленной лошади к ручью, все участки уже были застолблены. Хен слез со своей едва державшейся на ногах лошади и понял, что его бонанца принадлежит другим. На этот момент было застолблено уже восемьдесят участков, а тот, который удалось застолбить Хену, оказался самым бедным из всех. - Закон возмездия, - вставила Нелл Симс. - И этот прииск был знаменитой россыпью Гоулера? - спросил Мейсон, поняв к тому времени, что никто не обращает ни малейшего внимания на затейливые реплики кухарки. - Этот прииск считался россыпью Гоулера. Старатели осмотрели местность, вспомнили рассказ Гоулера и решили, что нашли его россыпи. - А на самом деле? - Не нашли. Делла Стрит перестала есть и уставилась на Кларка. - Гоулер, - продолжил тот, - был не настолько прост, как всем могло показаться. Его рассказ о местонахождении бонанцы противоречит некоторым фактам. Описание было сделано так, чтобы ввести в заблуждение любого преследователя и не дать тому обогнать Гоулера на более свежей лошади, как это случилось с Моссом. Гоулер был умнее Мосса. Он намеренно исказил описание местности. - Откуда вы это знаете? - спросил Мейсон. - Резонный вопрос, - поддакнула Нелл Симс. Бэннинг Кларк внимательно осмотрел кухню. - Все в порядке, - успокоила его Симс. - Все на собрании. Обычно в это время заходит на чашку чая Хейуорд Смол, но и он не придет сегодня, пока не закончится заседание. Кларк расстегнул пиджак и показал кобуру, которая когда-то была черной, а сейчас стала темно-коричневой и отполированной до блеска из-за длительного пользования. - Я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел это. Его рука скользнула к кобуре, и на столе появился револьвер. Мейсон, Делла Стрит и миссис Симс склонились над ним. Это был потертый, ржавый несамозарядный кольт. Если и существовали на нем когда-то узоры, сейчас они были похоронены под ржавчиной, покрывавшей толстой коркой и ствол, и барабан, и курок. Время не тронуло только рукоятку из слоновой кости. На ней были выгравированы слово Гоулер и чуть ниже год - 1882. Мейсон тихо свистнул. - Я нашел его чисто случайно, - пояснил Кларк, - рядом с журчащим ручейком, под тополем. Мой спутник захотел полазать по горам. Хотя мое сердце в то время было не столь больным, иногда меня мучила одышка, и я старался не волноваться. Я расположился в тени тополей. Примерно три дюйма ствола торчало из земли рядом с ручьем. Я заметил ствол, выкопал револьвер, с минуту разглядывал его, потом увидел слово Гоулер, дату и понял, что на самом деле нашел. - Как вы поступили? - спросила Делла Стрит, не спуская с Кларка огромных, возбужденно блестевших глаз. - У меня не было с собой ни инструментов, ни нужных приспособлений, но я пошарил по дну ручья голыми руками и обнаружил небольшой карман, из которого достал гравий с высоким содержанием золота. - Почему никто даже не слышал об этом месте? - поинтересовался Мейсон. - В том-то все и дело, что место, по которому протекает ручей, является частью месторождения кварца, владелец которого - бедный и одураченный старатель - едва сводит концы с концами, пытаясь отыскать руду, продажа которой хотя бы покроет затрату на ее добычу. Мысль о наличии там золотой россыпи, очевидно, никому не приходила в голову. Синдикат Кам бэк приобрел долю этой собственности, полагая, что она представляет собой только кварцевый рудник сомнительной ценности. Это одно из сотен подобных приобретений синдиката, и я не собираюсь проливать золотой дождь на руки миссис Брэдиссон и ее якобы непогрешимого в деловом отношении сынка Джеймса. - Кто-нибудь догадывается, что вы знаете местонахождение этой россыпи? - спросил Мейсон. - Думаю, Брэдиссон. Брови Мейсона поползли вверх. - В лагере Солти негде хранить подобные вещи, поэтому я оставил револьвер в ящике стола, положив его так, чтобы надпись Гоулер оказалась внизу. Неделю назад я увидел, что револьвер лежит надписью вверх. Я не часто захожу в свою комнату - слишком тяжело подниматься по лестнице. Приходится отдыхать на каждой третьей ступеньке, чтобы не перенапрягаться. Понимаете, я... Заскрипела дверь, Бэннинг Кларк молниеносным движением схватил револьвер и убрал его в кобуру. В кухню вошла девушка лет двадцати, стройная, одетая в свитер, понимая, как хорошо она в нем выглядит. Она чуть отпрянула, увидев сидевших за столом людей. - Я помешала? - Совсем нет, Дорина, - ответил Кларк. - Входи. Позволь представить тебе мистера Мейсона и его секретаршу мисс Деллу Стрит. Это - Дорина Крофтон, дочь миссис Симс от первого брака. Я просто объяснял кое-что мистеру Мейсону, Дорина. Все в порядке. Кларк повернулся к адвокату. - Теперь вы понимаете всю сложность моего положения, особенно по отношению к корпорации. - Они имеют представление об истинном положении вещей? - Думаю, да. - Я имею в виду юридический статус владельца собственности, о которой идет речь. - Да. Мейсон прищурился. - Вы говорили, что на собрании присутствует юрист. - Да, некто по фамилии Моффгат. Возможно, вы знаете его. Он был адвокатом моей жены, занимался наследственными делами. Потом его услугами воспользовался Брэдиссон. Моффгат представляет его интересы в тяжбе по поводу акций. Не думаю, что он испытывает ко мне чувство любви, впрочем, как и я к нему. - Он присутствует на собрании акционеров? - О, да, в эти дни он сует палец в каждый пирог, который печет корпорация. - Послушайте, - резко произнес Мейсон. - Покинув пост президента, вы перестали быть директором, не так ли? Кларк кивнул. В голосе Мейсона послышались нотки раздражения. - Вы должны были поставить меня в известность до составления договора о слиянии пакетов акций. - Почему? В чем смысл? - Предположим, вас назначат директором корпорации. Солти проголосует и вашим пакетом, в соответствии с договором, что равносильно тому, что вы сами за себя проголосовали. Став директором, вы приобретаете статус доверенного лица. Если вы располагаете информацией, способной повлиять на стоимость имущества корпорации, и не раскрыли эту информацию корпорации... Немедленно вызовите Солти, пока они не успели... - Собрание закончилось, мистер Мейсон, - сказала Дорина. - Я слышала, как двигали стулья, когда проходила мимо двери кабинета. Кларк быстро взглянул на Мейсона. - Что-нибудь можно предпринять? Мейсон покачал головой. - Вы обречены на поражение с того самого момента, как стали директором, даже если пробудете на посту всего несколько минут. Вы не имеете права скрывать информацию и, соответственно... Погодите. По уставу директор должен быть акционером? - Думаю, да. - Сколько стоит ваш пакет? - Триста или четыреста тысяч. Возможно, больше. А что? - Я хочу купить его, - заявил Мейсон и добавил с усмешкой: - За пять долларов. По личной договоренности я продам вам пакет послезавтра за пять долларов и пять центов, но никто не должен знать об этой договоренности. - Я не смогу подняться по лестнице. Документ лежит в третьем справа ящике письменного стола, в моем кабинете на втором этаже. - Стол заперт? - спросил Мейсон, поднимаясь. - Нет. Замок есть, но он не работает. Давно хотел починить. Ключ сломался прямо в замочной скважине. Надеюсь, вы сумеете найти... Дорина, будь любезна, проводи мистера Мейсона в мою комнату. Лучше воспользоваться черной лестницей. Стоявшая у стола Дорина, казалось, не услышала его слов. - Дорина, милая, проснись, - воскликнула Нелл Симс. - Осторожно! Не рассыпь сахар! Мистер Кларк хочет, чтобы ты проводила мистера Мейсона в его комнату. - О да, конечно, - девушка рассеянно улыбнулась, словно очнулась от глубокого сна. - Прошу вас, мистер Мейсон. - Вот ваши пять долларов, Кларк, - Мейсон протянул деньги. - Считайте сделку состоявшейся. - Если вы услышите, что собрание закончилось, и поймете, что не успеваете, вы знаете, что нужно сделать? - едва слышно спросил Кларк. Мейсон поднял правую руку, сделал ею движение, как-будто расписался в воздухе, и вопросительно поднял брови. Кларк кивнул. - Возможны осложнения, - сказал Мейсон. - Согласен, но мы не можем допустить, чтобы они заманили нас в ловушку. Мейсон взял Дорину за руку. - Пойдемте, моя милая. Дорина Крофтон поднялась по черной лестнице и, не проронив ни слова, пошла по коридору. - Вы слишком задумчивы для столь молодой девушки, - заметил Мейсон. Она улыбнулась, как того требовала учтивость. - Да, я не слишком разговорчива сегодня. Вот комната мистера Кларка. Мейсон, ожидавший увидеть роскошную спальню, был просто поражен, оказавшись в небольшой комнате в северном крыле дома. Из мебели в ней находились просторная односпальная кровать, письменный стол, комод, несколько обшарпанный стол, старомодное бюро-цилиндр. На стене висело с дюжину фотографий в рамках, пара лассо из сыромятной кожи, между ними - большие мексиканские шпоры. На противоположной стене висела на крючке винтовка в потертом чехле. В застекленном оружейном шкафу стояли различные ружья и винтовки. На третьей стене висела шкура крупной пумы. Когда-то эта комната, несомненно, являлась неотъемлемой частью личной жизни человека, но сейчас она была слишком забытой, чтобы в ней сохранилась теплая атмосфера дружелюбия и обжитости. Комната была безупречно чистой, но эта чистота была какой-то жестко накрахмаленной, несовместимой с бурными течениями повседневной жизни. Мейсон подошел к столу и достал из указанного Кларком ящика документы. Нашел среди них конверт с сертификатом, убедился, что документ оформлен правильно, и уже направился было к двери, когда услышал голоса нескольких людей, донесшихся с нижнего этажа, звуки шагов и другие шумы, всегда сопровождающие окончание какого-либо собрания. Мейсон остановился и, нахмурив брови, посмотрел на сертификат. - В чем дело? - спросила Дорина Крофтон. - Сделка совершена. Сертификат должен быть подписан до окончания собрания. - Это имеет значение? - Огромное. Как вы думаете, есть способ передать Кларку сертификат до того, как все войдут в кухню? - Судя по всему, они направились прямо туда. Вероятно, чтобы найти мистера Кларка. Мейсон быстро сел за стол, достал авторучку, просмотрел в ящике документы, пока не нашел один с подписью Бэннинга Кларка. Адвокат оглянулся на Дорину Крофтон. Девушка, казалось, совершенно не обращала внимания на происходящее. Ее мысли были заняты решением какой-то личной проблемы, требовавшей полной сосредоточенности. Мейсон разложил на столе сертификат, чуть выше поместил документ с подписью Кларка. Некоторое время он изучал подпись, потом быстрым и уверенным росчерком пера скопировал ее на сертификате, в графе о передаче акций. Вернув на место документ, с которого он скопировал подпись, Мейсон сложил сертификат, положил его во внутренний карман пиджака и накрутил колпачок на ручку. - Все готово, - сказал он наконец. Не проронив ни слова, Дорина пошла по коридору. Мейсон был уверен, что девушка была настолько погружена в собственные мысли, что не осознала важности совершенного им поступка. Когда Мейсон вошел на кухню, все уже были в сборе. Лилиан Брэдиссон, отягощенная избытком плоти и косметики; Джим Брэдиссон, внешне вежливый и благожелательный, просто пышущий дружелюбием; адвокат Моффгат, коренастый, изысканно одетый, волосы которого были зачесаны назад, и каждая прядь лежала на нужном месте; Хейуорд Смол - жилистый парень с живым и несколько дерзким взглядом и Солти Бауэрс, державшийся несколько особняком от других. Мейсон подверг всех молниеносному исследованию и заложил данные в свой мозг прежде, чем они заметили его присутствие. Бэннинг Кларк несколько небрежно представил всех адвокату. Проявления сердечности к нему показались Мейсону несколько несдержанными. Особенным дружелюбием, хотя и с оттенком внимательной настороженности, наградил его Моффгат. - Я только что узнал, что вы будете представлять интересы мистера и миссис Симс в деле о мошенничестве. Я, несомненно, почту за честь сразиться со столь известным противником, мистер Мейсон. Я видел вас в деле несколько раз. Боюсь, меня вы не припоминаете - Моффгат и Стил, наша адвокатская контора находится в Брокау-Билдинг. Он торжественно вручил Мейсону визитную карточку. Мейсон небрежно сунул ее в карман. - Я еще не ознакомился со всеми нюансами этого дела. - Причин для спешки нет, - заверил его Моффгат. - Я полагаю, мистер Мейсон, выслушав показания свидетелей, вы откажетесь от дальнейшей борьбы. Мистер Кларк, у нас есть хорошие новости для вас. - Какие? - Кларк старался говорить и вести себя совершенно спокойно. - Нам показалось, - продолжил Моффгат, - что в связи с различными тяжбами и другими делами корпорация обошлась с вами несправедливо. Вы не имеете физической возможности выезжать на производство или принимать активное участие в управлении, но обладаете специфическими, очень важными для корпорации знаниями. Таким образом, компания решила выразить благодарность за проделанную вами работу. Если быть кратким, мистер Кларк, мы выбрали вас в совет директоров на должность директора-наблюдателя с окладом двадцать пять тысяч долларов в год плюс расходы. Кларк постарался выразить удивление. - Извините, Моффгат, - вступил в разговор Мейсон, - но номер не пройдет. - Что вы имеете в виду? - Именно то, что сказал. Капкан был поставлен мастерски, но номер не пройдет. - Не знаю, имеете ли вы право делать подобные заявления, - несколько сердито заявил Моффгат. - Мы просто пытаемся зарыть топор войны. Мейсон улыбнулся. - Смею добавить, мистер Моффгат, что избрание мистера Кларка в совет директоров не имеет законной силы. - Что вы имеете в виду? - Директором может стать только акционер корпорации. - Бэннинг Кларк - очень крупный акционер, мистер Мейсон. - Был крупным акционером. Случилось так, что он продал свой пакет. - В книгах корпорации такая сделка не зарегистрирована. - Будет зарегистрирована, когда акции предъявят для передачи. - Но по документам корпорации он до сих пор остается акционером. Он... Мейсон достал из кармана сертификат и разложил его на столе. - Вопрос только в том, является ли Бэннинг Кларк акционером фактически, и я предъявил вам ответ. Господа, я купил акции Кларка. - Покупка акций не более чем уловка! - раздраженно воскликнул Моффгат. Мейсон усмехнулся. - Желаете подать иск в суд о признании купли-продажи акций недействительными на том основании, что вы поставили Кларку капкан, а он сумел улизнуть из него, продав свои акции? - Никаких капканов не было, говорю я вам. Мы только протянули ему оливковую ветвь мира. - Бойтесь греков, оливковые ветви приносящих, - произнесла Нелл Симс особенно писклявым голосом, который часто использовала для своих реплик. - Хорошо, - подчеркнуто вежливо произнес Мейсон, - возможно, я слегка поторопился. - Я уверен в этом. - Готовы ли вы составить договор о найме на год, с условием невозможности его расторжения со стороны корпорации без уведомления работника менее чем за двенадцать месяцев? Моффгат покраснел. - Конечно, не готовы. - Почему? - На это... на это есть причины. Мейсон кивнул Бэннингу Кларку. - Вот вам ответ. - В решении этого вопроса я согласен полагаться только на вас, Мейсон, - заявил Кларк. Мейсон сложил сертификат и убрал его в карман. - Могу я спросить, сколько вы заплатили? - поинтересовался Моффгат. - Конечно. Моффгат ждал продолжения ответа. - Спросить вы можете, - с улыбкой пояснил Мейсон. В разговор включился Джим Брэдиссон. - Хватит, хватит. Давайте не будем расстраивать друг друга. Лично я не хочу, чтобы Бэннинг Кларк чувствовал враждебное к себе отношение. Если быть честным до конца, дело обстояло так. Моффгат сказал, что, избрав Кларка в совет директоров и заставив его подписать контракт, мы поставим его в такое положение, что он будет вынужден передать всю имеющуюся у него информацию, касающуюся собственности корпорации. Если же он будет использовать эту информацию для собственной выгоды, мы сможем обратиться в суд. Перестаньте, Моффгат, ваша попытка была хороша, но к финишу вы пришли лишь вторым. Мейсон предугадал ваши действия и опередил вас. Лично я даже доволен таким результатом. Я устал от бесконечных тяжб. Давайте забудем разногласия и станем друзьями. Бэннинг, я полагаю, мы не можем рассчитывать на то, что вы передадите интересующую нас информацию добровольно? - Какую информацию? - Вы знаете какую. Бэннинг выиграл время, протянув свою чашку Нелл Симс. - Итак, это была ловушка? - спросил он наконец. - Конечно, - ответил Брэдиссон, прежде, чем Моффгат успел возразить. - Давайте сменим тему разговора. Миссис Симс обошла стол, чтобы наполнить чашки Мейсона и Деллы Стрит. - А как насчет моего дела? - поинтересовалась Нелл. - Очень рад, что вы напомнили, - произнес звенящим от ярости голосом Моффгат. - Я не против обсудить его, но будет лучше, если мы сделаем это не в присутствии вашего клиента, мистер Мейсон. - Почему не в моем присутствии? - спросила Нелл Симс. - Вы можете рассердиться, - коротко ответил Моффгат. - Только не я, - возразила Нелл. - Лично я не имею к этому делу никакого отношения. Просто хотела выяснить ситуацию. - Джеймс, - сказала вдруг молчавшая до этого времени миссис Брэдиссон, - я полагаю, мы выполнили свои обязанности членов совета директоров и можем удалиться. У Брэдиссона, очевидно, были совсем другие планы. Дорина Крофтон обошла стол, остановилась, потом порывисто бросилась к стоящей у плиты матери и поцеловала ее. - Это что за фокусы? - спросила та. - На счастье, - ответила девушка. Через мгновение Брэдиссоны встали из-за стола, сын распахнул дверь перед матерью, Мейсон был вынужден тоже встать и, раскланиваясь, несколько раз повторить, как приятно ему было познакомиться со всеми. Наконец дверь за членами совета директоров закрылась. - Мейсон, - обратился Моффгат, - мне нужна ваша подпись на соглашении. Я оставил свой портфель в другой комнате. Если позволите, сейчас принесу... - Будьте осторожны, - сухо произнес Кларк, когда Моффгат удалился. - Этот человек способен на все. Сейчас он направился к Джиму. Вся эта болтовня о забытом портфеле была нужна только для того, чтобы выиграть время. - Под соглашением он, очевидно, имеет в виду совместное снятие показаний с Пита Симса, - поспешно произнес Мейсон. - Возможно, он захочет снять показания и с вас. - Зачем? - Просто для того, чтобы вас прощупать, - с улыбкой ответил Мейсон. - Потом, в присутствии нотариуса, он будет пытаться сбить вас с толку вопросами, совершенно не относящимися к делу. Простите, что пришлось так поступить с сертификатом, но была дорога каждая минута. - Все в порядке, - засмеялся Кларк. - У меня не было времени на объяснения, - продолжил Мейсон, - но закон относительно директоров корпорации в достаточной мере расплывчат. В отличие от других должностей, в этом случае вы не приносите присягу, вступая на пост. В соответствии с договором о слиянии, Солти проголосовал вашим пакетом. Естественно, он решил, что выдвижение вас в совет директоров является благим делом. - Они были так приторно любезны, - несколько смущенно произнес Солти. - Мне показалось, что они действительно стремятся положить конец разногласиям. Хочется дать себе пинка. - Не стоит так сильно расстраиваться, - успокоил его Мейсон. - Вы попали в искусно расставленную юридическую ловушку. - Чрезвычайно умную, - добавил Кларк. - Меня беспокоит только одно. Если они догадаются сверить время, то окажется, что минут пять-десять я действительно был директором, и, таким образом... Мейсон нахмурился и предостерегающе посмотрел на Нелл Симс. Бэннинг Кларк рассмеялся. - Все в порядке. Ей и Дорине я доверяю всецело. - Для того, чтобы документ имел юридическую силу и чтобы избавить меня от неприятностей, если, не дай Бог, начнется расследование, возьмите ручку и обведите подпись на сертификате. Я предпочел бы, чтобы вы сделали это в присутствии свидетелей, особенно в присутствии Дорины Крофтон, которая видела, как я... - Боюсь, она уже ушла, - прервала его Нелл Симс. - Такая уж современная молодежь, так и норовит улизнуть при малейшей возможности. Когда я была девушкой, я и подумать не могла, чтобы уйти куда-нибудь, не спросив разрешения у родителей. - Она - очень хорошая девушка, - с чувством произнес Бэннинг Кларк. - Неплохая, по сравнению с другими, - согласилась Нелл Симс, - но уж больно самостоятельная. - Самостоятельность никому еще не вредила, - вставил Мейсон. - Она помогает развитию личности. - Но не вседозволенность, - поправила его Симс. - Тоненький побег согнется, веточка сломается. Кларк улыбнулся Мейсону и достал авторучку из кармана. Мейсон разложил на столе сертификат. - Моффгат сейчас вернется, - сказал адвокат. - Если я замечу у него официальную повестку на ваше имя, то кашляну дважды. В этом случае немедленно уходите под любым предлогом и спрячьтесь где-нибудь, чтобы он не смог ее вручить. Я не верю этому человеку, и... Дверь распахнулась, Моффгат заговорил прямо с порога: - Итак, мистер Мейсон, я надеюсь, противоположные интересы в суде не помешают нам остаться друзьями. Он широко и дружелюбно улыбался. Манера поведения сменилась полностью, как будто Джим Брэдиссон снабдил его новыми инструкциями. Мейсон выхватил сертификат из-под ручки Кларка прежде, чем перо коснулось бумаги. Якобы потянувшись за чайником, он незаметно сложил документ и сунул его во внутренний карман пиджака. Моффгат, заметив в руке Кларка авторучку, нахмурился, но голос его оставался таким же вежливым. - Мистер Мейсон, вот соглашение о снятии показаний с Питера Симса - одного из обвиняемых в деле о мошенничестве. Я хотел бы допросить его завтра, если вы не возражаете против того, что я предупредил вас за столь короткое время. Я считаю жизненно необходимым выяснение всех обстоятельств этого дела. Моффгат достал из портфеля картонную папку, раскрыл ее и протянул Мейсону официальный документ на голубой бумаге. Сидевшая рядом с адвокатом Делла Стрит заглянула в папку и толкнула Мейсона локтем. Мейсон дважды кашлянул. Бэннинг Кларк, отодвинув стул, встал из-за стола. - Прошу меня извинить. Мне необходимо попить. Кларк двинулся к раковине и оглянулся. Мейсон придирчиво изучал соглашение. Моффгат не спускал с адвоката чуть прищуренных глаз. Бэннинг Кларк незаметно выскользнул в дверь черного хода. - Если вы собираетесь снять письменные показания с Питера Симса, - наконец сказал Мейсон, - как с одной из сторон, я хотел бы одновременно получить показания и Джеймса Брэдиссона. - Зачем вам его показания? - Он - президент корпорации, не так ли? - Так. - Именно с ним Питер Симс вел переговоры, в результате которых был заключен договор, который вы сейчас пытаетесь признать мошенническим? - Да. - Мне необходимы его показания. Если вас интересует свидетельство одной из сторон, меня, не в меньшей степени, интересуют показания противной стороны. Моффгат вынужден был согласиться. - Внесите это требование в соглашение и добавьте имя Бэннинга Кларка. - Он не участвует в правовом споре, и вы не имеете права снимать с него показания, - возразил Мейсон. - Он серьезно болен, - лукаво улыбнулся Моффгат. - У меня есть право получить его показания с целью сохранения доказательств. Кларк является важным свидетелем. - Свидетелем чего? - Событий, связанных с обсуждаемым правовым спором. - Каких именно? - Я поставлю вас в известность в нужное время. - В таком случае я не внесу его имя в соглашение. - А этого и не требуется, - сказал Моффгат. - Я предвидел ваш отказ и оформил судебный приказ и повестку. На вашем месте, я предпочел бы внести имя клиента в договор, чтобы избавить его от излишних волнений, связанных с процедурой вручения повестки. Мейсон вписал в соглашение только слова и показания Джеймса Брэдиссона в то же время и в том же месте. Моффгат определенно разволновался. - Предупреждаю вас, мистер Мейсон, что вручу повестку при первой же возможности, не считаясь с желанием Бэннинга Кларка. - Это, - объявил Мейсон, убирая авторучку в карман, - ваше право. Моффгат промокнул подпись Мейсона, поставил под документом свою, передал Мейсону копию договора, потом убрал папку со своим экземпляром в портфель. - А теперь, - торжественно возвестил он, - прошу меня извинить. Я вынужден вернуться к Брэдиссонам. Увидимся завтра, мистер Мейсон. Не успел Моффгат выйти из кухни, как заговорила стоявшая у холодильника Нелл Симс: - У меня есть средство избавить вас от привкуса этого адвоката во рту. Не хотела подавать, пока он был здесь. Обязательно попросил бы кусочек. Она поставила на стол блюдо с лимонным пирогом. Темно-золотистая корочка пирога была усеяна маленькими янтарными шариками. Мейсон взглянул на Деллу Стрит и улыбнулся. - Если бы я был котом, - сообщил он Нелл Симс, - я улегся бы перед камином и довольно замурлыкал. Солти взглянул на часы. - Клянусь Богом, мистер Мейсон, мне очень жаль, что я так глупо попался. - Не корите себя. Все было подстроено чрезвычайно умно. Послушайте, Солти. Сейчас Моффгат выйдет из дома и попытается вручить Бэннингу Кларку повестку. Как вам кажется, Бэннинг сможет спрятаться от него? Солти только хмыкнул. - Дайте ему десять секунд форы, и в этой темноте его не найдет сам дьявол. 7 Пирог, наконец, был съеден. - Думаю, нам необходимо поговорить с Бэннингом Кларком, - сказал Мейсон. - Надеюсь, он не слишком перенервничал. - Подождите еще минуту, - Солти Бауэрс явно был чем-то смущен. Мейсон поднял брови в немом вопросе. - Сейчас придет женщина, на которой я собираюсь жениться, - пояснил Солти. - Ее зовут Люсил Бранн. Я попросил ее прийти в восемь тридцать, чтобы познакомить с вами. Она никогда не опаздывает. - Причина всех неприятностей Бэннинга Кларка только в одном, - сказала вдруг убиравшая со стола миссис Симс. - Он всегда был чересчур активным и сейчас не может успокоиться. Пожил бы без волнений, сразу же поправил бы здоровье. А так, стоит лишь немного подлечиться, как он тут же надрывает свое бедное сердце, и все начинается сначала. - Он неплохо идет на поправку, - попытался защитить друга Солти. - Я так не думаю. Сегодня он выглядел просто отвратительно. А сейчас, Солти Бауэрс, выметайся с моей кухни и встречай свою Люсил в другом месте. Сама удивляюсь, - продолжила она, принимаясь за мытье посуды, - как я успеваю хоть что-нибудь сделать в этом доме, если кухня постоянно превращается в зал заседаний совета акционеров. Полиция, когда обнаружила яд в пище, спросила меня, откуда он там взялся. Почем я знаю? На кухне постоянно кто-то болтается. А этот скользкий торговец? Утащил дочку, а матери предоставил одной разбираться с горой грязной посуды. Ее бывший приятель Джерри Кослет, сейчас он в армии, никогда не позволил бы себе подобной выходки. Девушки всегда мыли посуду в те времена, когда родители еще пользовались у них уважением... Солти улыбнулся Мейсону. - Думаю, нам следует перейти в гостиную - эти речи будут продолжаться до бесконечности. - Мужчины тоже, как мне кажется, совсем перестали уважать женщин, - мгновенно отреагировала Нелл Симс. - Сам хочешь, чтобы твоя подружка произвела на адвоката хорошее впечатление, а принимаешь ее на кухне! Боже праведный! А это что такое? Миссис Симс взяла со стола сахарницу и заметила лежавший под ней сложенный лист бумаги, который немедленно начал расправляться. - Похоже на записку, - произнесла Делла Стрит. Миссис Симс развернула лист, держа его на расстоянии вытянутых рук, и прищурилась. - Ну вот, опять забыла очки. Что-то написано, но что именно? Ничего не вижу. - Она передала записку Делле Стрит. - У вас молодые глазки. Прочтите. Делла быстро пробежала глазами страницу. - Записка от вашей дочери, миссис Симс. Вы хотите, чтобы я прочитала ее при всех, или... - Читайте-читайте. Зачем Дорина положила записку под сахарницу? Могла бы подойти ко мне и сказать обо всем прямо. - Текст таков, - сказала Делла Стрит. - Дорогая мамочка, Хейуорд весь день уговаривал меня уехать с ним в Лас-Вегас и пожениться. Я много думала об этом, но так и не смогла принять решение. Если не вернусь домой к полуночи, ты поймешь, что произошло. Не пытайся нас остановить, у тебя ничего не получится. Я люблю тебя. Подписано одной буквой "Д". Миссис Симс медленно вытерла руки посудным полотенцем. - Ну что ты будешь делать! - воскликнула она. - Ну, если она его любит... - попытался успокоить ее Солти Бауэрс. - Если она его любит! - с жаром воскликнула Нелл Симс. - Подумать только, оставила записку! Боже праведный! Если бы она его любила, то разнесла бы весь дом от радости. Весь день думала, но так и не смогла принять решение! Не удосужилась даже посоветоваться с матерью. Я бы ей сказала. Это в данный момент он хорош, потому что все остальные парни в армии. Оставшиеся здесь кажутся кинозвездами только потому, что девушки забыли, как выглядят приличные парни в гражданской одежде. Скорее бы они начали возвращаться. Когда вернется Джерри Кослет, этот Хейуорд покажется Дорине старым тупицей. Ох уж эти современные девушки, ни о чем не советуются с матерями. Думают, что все знают сами. Наслушаются умной болтовни и решат, что жизнь - сплошные шуточки. - Ваша дочь показалась мне вполне здравомыслящей девушкой, миссис Симс, - прервал ее Мейсон. - Быть может, она хорошо все обдумала. - Она - хорошая девушка, - подтвердила Нелл. - Очень хорошая. Из шелкового кошелька свиное ухо не сделаешь, как ни старайся. - Это точно, - с улыбкой подтвердил Мейсон. - Сейчас придет Люсил, - напомнил Солти, переминаясь с ноги на ногу. - А ну-ка, убирайтесь с кухни, - распорядилась Нелл Симс. - Все до одного и немедленно. - Позвольте, я помогу вам мыть посуду, - предложила Делла Стрит. - Ее достаточно много, и я не стремлюсь произвести на кого-то хорошее впечатление. Черные глаза Нелл Симс точно впились в Деллу. - А стоило бы, - отрезала она. - Боже праведный! Эти образованные так слепы, что не замечают... Все, все выметайтесь. - Она не уступит, - заметил Солти. - Ужин был просто превосходным, - Делла ослепительно улыбнулась. - Я уверена, миссис Симс, с вашей дочерью все будет в порядке. - Конечно. Жаль, вы не видели Джерри Кослета в тот день... Ей редко удавалось видеться с друзьями. Слишком много времени проводила на кухне. Когда рядом нет любимого человека, начинаешь ценить и синицу в кулаке. Пусть только появится этот Хейуорд Смол, я ему все скажу. Будет он мне зятем или не будет. А сейчас уходите, вот-вот придет Люсил Бранн, и если еще она окажется на кухне... Уходите немедленно. - Она даже замахала на нас передником, - заметил Мейсон, когда все вышли в гостиную. - Выгнала нас с кухни, словно выводок цыплят. - Очень занятная женщина, - с улыбкой на губах подтвердил Солти Бауэрс. - Ребята в Мохаве специально вызывали ее на разговор, чтобы послушать, как она... Раздался звонок. Солти Бауэрс, извинившись, побежал к входной двери и через мгновение вернулся. - Люсил, - сказал он, радужно улыбаясь, - позволь представить тебе мистера Мейсона... - И тут же поспешил исправить ошибку: - Мисс Стрит и мистера Мейсона. У Люсил Бранн было небольшое лицо, темные пронзительные глаза, а поведение ее отличалось некоторой нервозностью. Она тактично повернулась к Делле Стрит, потом протянула руку Мейсону. - Послезавтра мы поженимся, - сообщил Солти Бауэрс, - и проведем медовый месяц в пустыне. - Вы уже бывали в пустыне, мисс Бранн? - поинтересовалась Делла. - Нет, но Солти обещал меня всему научить, - ответила та со смехом. - Пустыня - лучшая мать для любого человека, - объявил Солти. - Поступай так, как нужно, и она будет добра к тебе. Она учит думать, что тоже неплохо, но стоит только нарушить ее законы, и вас ждут неприятности, крупные неприятности. В пустыне человек имеет право только на одну ошибку. Речь оказалась неожиданно длинной для Солти и показывала всю глубину его чувств. - Надеюсь, вы будете там счастливы, - вежливо сказала Делла Стрит. - Если верить Солти, жизнь в пустыне полна приятных неожиданностей. - С Солти я буду счастлива везде, - несколько нервно рассмеялась Люсил Бранн. Дверь распахнулась. Велма Старлер быстро вошла в гостиную, но, увидев Деллу Стрит и Мейсона, остановилась. - Добрый вечер. Не ожидала увидеть вас здесь сегодня. Надеюсь, с моим пациентом все в порядке? - В полном, - поспешил успокоить ее Мейсон. - Он попросил меня приехать сюда, чтобы обсудить деловую проблему. - Слава Богу! Доктор Кенуорд настоял на том, чтобы я отдохнула сегодня. Предложил прислать другую сиделку, но мистер Кларк поднял такой шум... Ночь была достаточно суматошной. А как вы провели сегодняшний день? Были на побережье? - Катались на лошадях, - ответил Мейсон. - Этим и объясняются солнечные ожоги. Провели в седле весь день. - Я очень люблю ездить верхом. - Велма повернулась к Люсил. - Вы давно пришли? - Только что. - Что-нибудь случилось? Есть новости? - Ничего не знаю, - Люсил снова рассмеялась. - Разве у Солти можно хоть что-то выпытать! Когда дело касается информации, он - улица с односторонним движением. - Как я понял, - сказал Мейсон, - на сегодня было назначено заседание совета акционеров. Был приглашен адвокат, который, прикрываясь оливковой ветвью, попытался провернуть достаточно грязную махинацию. - Моффгат? - спросила Велма. - Достаточно энергичный махинатор. Мейсон кивнул и закурил. - Я его боюсь, - едва слышно сообщила Люсил Бранн. - Почему? - спросил Солти. - Мне не нравится его взгляд. Мейсон закашлялся, затушил сигарету в пепельнице, но ничего не сказал. - Пойду взгляну на пациента, прежде чем переодеться, - бодрым голосом произнесла Велма. - Хочу удостовериться, все ли в порядке. Нужно подняться за фонариком. - Хорошая девушка, - заметил Солти, когда Велма ушла. - Ну, нам пора. Еще увидимся. Делла Стрит проводила их взглядом. - Он ужасно любит ее, - произнесла она мечтательно. - Других женщин для него просто не существует, - согласился адвокат. - Он не сводит с нее глаз. - Именно так. Какое прекрасное чувство. Мейсон улыбнулся. - Как говорится, весь мир любит влюбленного. По крайней мере, женская его часть. При виде влюбленных глаза женщин начинают сверкать. Делла рассмеялась. - Интересно, как миссис Симс переиначила бы это выражение. Не подозревала, что мои глаза сверкают. Кстати, я чувствую себя просто отвратительно. Когда ты повезешь меня домой... - Делла закашлялась. - Быть может, ты просто переутомилась, - предположил Мейсон. - Долгая прогулка верхом... - Нет, это не та усталость. У тебя все нормально с горлом? - Да, а что? - Я чувствую какое-то странное жжение и металлический привкус во рту. - Ясно. Ты не думаешь, что у тебя просто разыгралось воображение? - заботливо поинтересовался Мейсон. - Не думаю. Мейсон внимательно осмотрел ее лицо, подошел поближе и сжал ее ладони своими. - Делла, ты заболела! Она попыталась улыбнуться. - Что-то съела, скорее всего. Меня подташнивает. Интересно, где здесь ванная комната? Мейсон подошел к окну, отдернул штору и осмотрел темный двор. Маленькое пятнышко света от фонарика точно указывало на то место, где была Велма Старлер. Она еще не дошла до стены из разноцветных камней. Мейсон быстро открыл окно. - Мисс Старлер! - крикнул он. Пятнышко света остановилось. - Не могли бы вы осмотреть мисс Стрит при первой же возможности? - Что случилось? - Она вдруг почувствовала себя плохо. Луч света некоторое время оставался на месте, потом засверкал чуть ярче, когда медсестра повернулась и побежала к дому. Через мгновение запыхавшаяся и определенно встревоженная Велма Старлер вбежала в гостиную. - Где она? Что случилось? - Побежала искать ванную. Ее тошнит, и она жалуется на металлический привкус во рту... Велма Старлер выбежала из комнаты, не дожидаясь окончания ответа. Минут через десять она вернулась. Лицо ее было мрачным. - Я позвонила доктору Кенуорду. Он сейчас приедет. - Что произошло? - Боюсь, положение слишком серьезное, мистер Мейсон. Все симптомы отравления мышьяком. Она... Мистер Мейсон, вы выглядите... С вами все в порядке? - Симптомы отравления мышьяком? - переспросил Мейсон, стараясь говорить по возможности спокойно. - Они включают в себя жжение в горле, тошноту, резь в животе и металлический привкус во рту? - Да, вы... - Когда приедет доктор Кенуорд, сообщите ему, что у него уже два пациента. Мейсон упал в кресло. 8 Доктор Кенуорд едва заметным движением головы позвал за собой Велму и вышел в столовую. Велма Старлер была рядом с ним всего через несколько секунд. Когда она вошла, врач сидел на одном из кресел, положив локти на колени и уронив голову на грудь, и как-то удрученно рассматривал ковер под ногами. Это был не прежний спокойный и решительный доктор Кенуорд - полноправный хозяин больничных палат, идеально уравновешенный медицинский работник, хладнокровность и профессиональную уверенность которого не могли поколебать ни срочные ночные вызовы, ни истерики пациентов, ни те дьявольские стечения обстоятельств, когда все плохое происходит одновременно. Человек, сидевший на краешке кресла, расслабив тело и уронив голову, был просто очень уставшим, несколько смятенным простым смертным, достигшим предела своей выносливости. Когда Велма вошла, он поднял голову, и она увидела четко очерченные темные круги усталости под его глазами. Велма поняла, что в данный момент между ними существуют скорее отношения двух людей, связанных общим интересом, а не начальника и подчиненной, и что ей совсем не обязательно стоять в присутствии врача. Она придвинула стул и села рядом. Врач сидел молча еще с минуту, Велма терпеливо ждала, догадываясь, что он не хочет говорить, пока не соберется с силами. Велма протянула ему пачку сигарет, потом поднесла зажженную спичку, после этого прикурила сама. Они не чувствовали ни натянутости, ни стеснительности из-за нависшей тишины. Скорее, пелена бессловесного понимания опустилась на них, защитив на короткие мгновения от тревог и волнений внешнего мира. Тишину нарушил доктор Кенуорд. - Слава Богу, что у тебя было противоядие, - сказал он. - Вероятно, последствия не будут слишком серьезными. - Мышьяк? - Вне всяких сомнений. Доза, вероятно, не слишком большая. Но, тем не менее, это мышьяк. Прошло еще несколько секунд, врач тяжело вздохнул. - Боюсь, я не до конца понял твой рассказ о Бэннинге Кларке, не уловил некоторые детали. Не могла бы ты повторить его? - Конечно могу. Врач глубоко затянулся, откинул голову на спинку кресла, выдохнул дым и закрыл глаза. - Когда мистер Мейсон окликнул меня, я шла к Бэннингу Кларку. Позвонив тебе, я сделала пациентам промывание желудка и ввела раствор железа. Потом выбежала в сад, чтобы убедиться, что с мистером Кларком все в порядке. Помнишь, как идет тропинка вдоль каменной стены? Она огибает большую группу кактусов, потом начинает петлять в зарослях. Я бежала очень быстро и в первый момент не осознала важности увиденного, вернее, не увиденного. Она замолчала и внимательно вгляделась в лицо врача, пытаясь понять, являются ли закрытые глаза и расслабленные мышцы индикатором того, что он заснул от усталости. - Продолжай, - попросил он. Даже веки не дрогнули на его лице. - Помнишь, где они спали? Солти Бауэрс - в северной части песчаной площадки, Бэннинг Кларк - к югу, ближе к стене. Я уже пробежала мимо очага, и вдруг поняла, что меня насторожило. Отсутствие на земле спальных мешков. - И никаких признаков присутствия Бэннинга Кларка? - Никаких. Спальные мешки исчезли. Кухонная утварь исчезла. Исчез драндулет, на котором они постоянно ездили. Исчезли сами Солти Бауэрс и Бэннинг Кларк. - На песке остались какие-нибудь знаки, следы? - Я не посмотрела. - Ослы тоже исчезли? - Нет, стоят на месте. Доктор Кенуорд резким сильным движением загасил сигарету в пепельнице. - Мы должны осмотреть то место. Фонарик есть? - Да. - Зайди к пациентам, скажи, что мы выйдем минут на пять-десять. Кстати, где экономка? - Не знаю. Такое впечатление, что все исчезли из дома, как по мановению волшебной палочки. Миссис Симс просто испарилась. Ее дочь сбежала с Хейуордом Смолом. Насколько я знаю, она оставила записку, в которой сообщила, что уехала в Лас-Вегас, чтобы выйти замуж. Миссис Симс очень расстроилась. Уехала, даже не вымыв посуду. - Расстроилась? Почему? - Ей не нравится жених. - А где все остальные? - Не знаю. Кажется, было собрание акционеров. На нем присутствовал адвокат Моффгат, и мистер Мейсон расстроил какие-то его гнусные планы. Потом все ушли. Особенно меня поразил уход из дома миссис Брэдиссон и ее сына - я полагала, что они должны были ощущать слабость после приема лекарств. Вчера вечером они чувствовали себя просто отвратительно. - Процесс выздоровления протекает весьма удовлетворительно, - заметил доктор Кенуорд. - Впрочем, нас это должно только радовать. Придется сообщить в полицию о новой попытке отравления, но прежде я хотел бы выяснить, что произошло с Бэннингом Кларком. Должен удостовериться, что его нет в саду или в доме. Если он нуждается в помощи, то должен получить ее прежде, чем полицейские начнут очередной допрос. Велма Старлер зашла к пациентам. - С ними все в порядке, - сообщила она через некоторое время доктору Кенуорду. - Если идти в сад, то именно сейчас. Врач кивнул. Они вышли из дома через черный ход, прошли по вымощенной плитами дорожке, спустились по каменным ступеням и пошли вслед за лучом фонаря по искусно обработанному склону. Слева тянулась каменная стена, справа - раскинулся сад кактусов. Уже пошедшая на убыль, но еще полная луна сияла на востоке, посылая на землю серебристые лучи, от которых пятна тени становились чернильно-черными. - Такое впечатление, что мы находимся в центре пустыни Мохаве, - заметил врач. - Стоит мне здесь оказаться - и сразу мурашки бегут по коже. Это даже не озноб, скорее чувство, будто из настоящего попадаешь в прошлое. - Я прекрасно понимаю. Смена обстановки настолько резкая... Вот здесь был их лагерь. Вот очаг, а там были разложены спальные мешки. - Посвети сюда. Так я и думал. - В чем дело? - Обрати внимание на это место. Видишь, следы ведут к идеально гладкому участку, слегка вогнутому, как будто в песок вдавили цилиндр. - Вижу, я не придала этим следам никакого значения. О чем они говорят? - Здесь лежал спальный мешок Бэннинга Кларка. Потом его аккуратно свернули. Видишь, человек начал скатывать мешок с этого места. Потом мешок подняли и связали веревкой. Последнее нажатие на скатанный мешок и оставило этот странный продолговатый, чуть вогнутый след на песке. - Теперь я все вижу, но неужели это так важно? - Думаю, да. - Боюсь, что я не понимаю. - Опытный путешественник всегда скатывает спальный мешок, как бы он ни торопился. Если, конечно, он не собирается накрыть мешком лошадь. Новичок же в спешке хватает мешок как попало и так уносит. - Значит, ты думаешь, что спальный мешок скатывал опытный путешественник? Врач кивнул. - Бэннинг Кларк? - Либо Кларк, либо Солти Бауэрс. - И что же это все значит? - Возможно, Бэннинг Кларк и Солти Бауэрс ведут какую-то сложную игру. Боюсь, где-то в пути, там, где медицинской помощи ожидать неоткуда, у Кларка разовьются симптомы отравления мышьяком. Тошнота и приступы рвоты перегрузят сердце и приведут к летальному исходу, даже если доза яда окажется не смертельной. Они медленно направились к дому, впитывая в себя ночной покой и тишину. Велма выключила фонарь, лунного света было вполне достаточно для осторожного движения сквозь заросли причудливых кактусов. Тень от каменной стены казалась зловещей, где-то далеко внизу бухал океанский прибой, но водная гладь была не видна. Доктор Кенуорд вдруг остановился и прижался к стене спиной. - Отдохнем минут десять, мы их явно заслужили. Наши пациенты поправляются. Большого вреда не будет, если полиция ни о чем не узнает еще несколько минут. - Устал, да? - Работы было достаточно много, - признался врач. - Здесь так хорошо, так спокойно, так далеко от постоянно трезвонящего телефона, от всех этих неврастеников и ипохондриков. Я часто задумываюсь, на что может быть похожа жизнь в пустыне? Ты выезжаешь на ослике на совершенно открытое место, раскладываешь спальный мешок, спишь, обволакиваемый потоками тишины, пришедшими из межзвездного пространства и укутавшими тебя одеялом забвения. Какое, должно быть, чудесное ощущение. - Послушай, Брюс, - сказал Велма резко, почти неосознанно назвав врача по имени. - Ты не можешь продолжать работать так день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Почему бы тебе не прописать самому себе курс лечения, который ты всегда советуешь пройти любому пациенту? Возьми отпуск на месяц, оставь все дела, отдохни где-нибудь далеко отсюда. - Не могу. - Пациенту ты сказал бы, что, даже если он умрет или у него случится нервный срыв, жизнь на земле не прекратится. Лунный свет немного смягчил суровую улыбку на его губах. - Верно, - признался он. - Но ситуация мной не контролируется. Если я уеду сейчас, мои пациенты будут вынуждены обратиться к другим врачам, и так перегруженным собственной работой. Остается только продолжать вкалывать. Таких, как мы, осталось совсем немного, и мы тем более заслуживаем десятиминутный отдых. Он вдруг взял Велму за руку и повел ее назад, к лагерю Бэннинга Кларка и Солти Бауэрса. Там он сел на песок и усадил ее рядом. - Итак, - сказал Кенуорд, - мы - старатели, находимся в пустыне. Делать нам до рассвета нечего, и мы впитываем оздоравливающие покой и уравновешенность, толк в которых понимают только люди, живущие рядом с Природой, на свежем воздухе. Велма Старлер, потеряв на мгновение голос, указала на озаренные лунным светом голубоватые горы. - Завтра, - сказала она, стараясь подражать неторопливой манере речи Солти Бауэрса, - мы пересечем тот хребет и исследуем выход пласта руды. Сейчас же нам делать нечего и можно ложиться спать. - Ты просто молодец! - Брюс Кенуорд захлопал в ладоши, потом заложил руки за голову и лег на песок. - Как много звезд на небе даже в такую лунную ночь. Наверное, мы не видим настоящего неба, живя в городе. Солти Бауэрс говорил мне, что в пустыне можно часами лежать и разглядывать мириады сверкающих звезд, о существовании которых никто и не догадывается, пока не уедет из города под сухое ясное небо пустыни. - Сегодня они сверкают исключительно ярко, - сказала Велма. - Даже луна не в силах затмить их. Звезд просто тысячи. - Тысячи, - мечтательно повторил Кенуорд. - А сколько их в пустыне в такую же лунную ночь? Быть может, нам удастся выкроить денек и уехать в пустыню... А сколько звезд сейчас на небе? Пять... десять... пятнадцать... двадцать... двадцать пять... тридцать... тридцать одна... тридцать две... тридцать три... Интересно, эту я уже сосчитал? Он замолчал, она тоже не нарушала тишину. Через несколько секунд послышалось равномерное дыхание уставшего человека, провалившегося наконец в столь долгожданный глубокий сон. Велма бесшумно встала, стараясь ступать как можно тише, сделала несколько шагов, потом обернулась и с нескрываемой нежностью вгляделась в милое, усталое, расслабленное во сне лицо. Она стояла так несколько секунд, потом повернулась и медленно пошла к дому, который всегда казался таким безвкусным его владельцу. Там она открыла комнату для гостей, перекинула через руку пару толстых одеял, вернулась в заросли кактусов, на цыпочках подошла к врачу и аккуратно, как это умеют делать опытные медсестры, накрыла его одеялами. Вернувшись в дом, она проверила состояние Перри Мейсона и Деллы Стрит, потом прошла в библиотеку и набрала номер коммутатора. - Соедините меня с полицией, - сказала она. - Я хочу заявить о попытке убийства. 9 Лейтенант Трэгг из Управления полиции Лос-Анджелеса присел на край кровати. Скрип пружин под его весом разбудил Мейсона. - Привет, - сказал адвокат. - А вы какого дьявола здесь делаете? - Можете верить, можете нет, - с усмешкой ответил Трэгг, - но я нахожусь в отпуске. - А у меня есть выбор? - слабым голосом спросил Мейсон. - Какой? - Верить или не верить. Трэгг громко рассмеялся. - Мейсон, я сказал вам правду. Мой зять служит здесь шерифом. Я ездил на рыбалку, возвращаясь, завез сестре несколько форелей, и тут по телефону сообщили об отравлениях. Сэм Греггори, мой зять, попросил помочь. Я отказался, заявив, что сыт по горло подобными преступлениями в своем городе и не нуждаюсь в чужих проблемах. Тогда зять объяснил, что последними жертвами отравлений являются как раз жители моего города Перри Мейсон и Делла Стрит. Можете догадаться, как я отреагировал. Разве я мог упустить подобное дело? Веки Мейсона задрожали. Он попытался усмехнуться, но получилась какая-то нелепая гримаса. - Я еще немного не в себе. Вероятно, мне сделали укол. Скажите, Трэгг, вы действительно здесь присутствуете или являетесь лишь частью вызванного лекарством кошмара? - Я - часть кошмара. - Я так и думал. Какое облегчение! - Ну, и как вы себя чувствуете в качестве жертвы? - Ужасно. - Давно нарывались. Всегда выгораживали преступников, а теперь вам самому представилась возможность увидеть оборотную сторону медали. Мейсон чуть приподнялся в постели. - Я никогда не выгораживал преступников, - возмущенно возразил он. - Я только настаивал на должном отправлении правосудия. - Настаивая на соблюдении всех формальностей, несомненно. Голос Мейсона был невнятным, как у человека, говорившего во сне, но подбор слов был абсолютно правильным: - Почему бы и нет? Закон состоит из соблюдения отдельных формальностей, как и любое другое придуманное человеком правило. Вы проводите демаркационную линию между предписанным и запрещенным и получаете кучу пограничных дел. И более того, лейтенант, более того... Смею напомнить вам, что мои клиенты не являются преступниками, пока не будут признаны таковыми судом присяжных. Впрочем, пока такого не случалось... Черт, это лекарство... Его действие только сейчас начинает проходить. - Думаю, - продолжил обсуждение темы Трэгг, - вы намереваетесь сообщить мне, что лицо, подсыпавшее яд в ваш сахар, тоже имеет право на гарантированные законом свободы? - Почему бы и нет? - Вы не чувствуете обиды к этому лицу? - Я не могу испытывать к кому-либо чувство обиды или злобы, достаточно сильное для того, чтобы просить о нарушении законной процедуры, каковая является гарантией недопущения осуждения невинного. На мой взгляд, в этом состоит конституционное правление, закон и порядок. Черт вас возьми, Трэгг, неужели вы не понимаете, о чем я говорю? - Понимаю. - Мой разум ясен, тогда как язык, как мне кажется, не меньше фута толщиной. Звона в голове почти нет, но слова словно цепляются друг за друга, когда я пытаюсь их произнести. Тем не менее, я чувствую себя все лучше и бодрее. Как Делла? - В порядке. - Который сейчас час? - Около полуночи. - Где Бэннинг Кларк? Как он себя чувствует? - Никто не знает. Здесь его нет. Давайте завершим обсуждение этического вопроса. Способны ли вы спрятать свою обиду настолько глубоко, чтобы защищать в суде человека, которого мой зять арестует по подозрению в отравлении? - Несомненно. - Даже если вы сочтете этого человека виновным? - Трэгг, закон гарантирует любому человеку разбирательство в суде присяжных, - несколько утомленно произнес Мейсон. - Если я откажусь защищать кого-либо на основании личной убежденности в его виновности, то это будет суд Перри Мейсона, а не присяжных. Несомненно, обвиняемый сам не захочет, чтобы я представлял в суде его интересы. Почему вы сказали, что яд был в сахаре? Просто высказали предположение? - Нет, в сахарнице был обнаружен белый мышьяк. - Яд был перемешан с сахаром? - Нет. Очевидно, кто-то насыпал его сверху. Как будто отравитель не успел перемешать содержимое. Мейсон с усилием сел. Взгляд его был абсолютно ясен, слова - точны и отрывисты. - Послушайте, Трэгг, это невозможно. - Что именно? - Отравление сахаром. - Почему? - Случилось так, что сахар в чай клали и я, и Делла Стрит. Бэннинг Кларк к тому времени уже пообедал и сказал, что выпьет с нами только чай. Экономка налила ему первому, и он положил в чашку две полных ложки сахара, взяв его с самого верха сахарницы. Когда нам с Деллой подали чай, мы тоже положили сахар в чашки. Потом Нелл Симс налила себе чая, и я отчетливо помню, как она положила в чашку две полных ложки. Насколько я помню, чай пили и другие люди. Чуть позже, я, Делла Стрит и Бэннинг Кларк выпили еще по чашке. Если бы мышьяк лежал сверху, а не был перемешан, вам вряд ли удалось бы обнаружить его. - А мы обнаружили, - отрезал Трэгг, потом он улыбнулся и встал. - Входи, Сэм. Хочу представить тебе мою самую известную занозу. Сэм, это - Перри Мейсон, известный адвокат и человек, которому неоднократно удавалось спутать мои карты. Сэм Греггори, мощный, несколько грузный человек с доброй улыбкой и жестким стальным взглядом подошел к кровати и пожал Мейсону руку. - Давно хотел познакомиться с вами. - Только не говори, что следишь за каждым его делом с огромным интересом, - поспешил вмешаться Трэгг. - Такие разговоры его только портят. - Мой интерес был вызван чисто родственными чувствами, - сказал Греггори. - Всегда мечтал познакомиться с человеком, которому удалось утереть нос Артуру Трэггу, причем неоднократно. - Я так и думал, что мне не стоило трепаться по этому поводу, - заметил Трэгг. - Что говорит экономка? Она сама тоже отравилась? - Экономка пока не говорит ничего, - ответил Трэгг. - Мы не знаем, отравилась ли она, по одной простой причине - мы не смогли ее найти. Ее дочь, судя по всему, сбежала, чтобы выйти замуж, а мамаша, как я думаю, звонит сейчас по междугородному телефону, чтобы этому помешать. Миссис Брэдиссон и ее сын Джеймс отправились куда-то с адвокатом по фамилии Моффгат. Очевидно, им захотелось побеседовать, но они опасались, что вы понаставили в доме диктофонов. - Как давно вы приехали? - Чуть больше часа назад. Вам повезло, что у медсестры оказалось противоядие, и она ввела его вам, как только появились первые симптомы. Просто чудо, а не девушка. К ней у нас всего одна претензия - она не сообщила в полицию о случившемся немедленно. Скорее всего, она начала курс лечения, позвонила врачу, но не стала звонить в полицию, пока врач не подтвердит диагноз. Не могу винить ее за это. После подтверждения диагноза она была слишком занята, по крайней мере, по ее словам. Лично я думаю, что она спрятала врача где-то здесь, чтобы мы не смогли допросить его раньше утра. По телефону с ним связаться не удалось. О всех вызовах он сообщает в центральное агентство, а там настаивают, что он выехал по вызову именно сюда. Трэгг улыбнулся. - Женщины чрезвычайно верны. Я нисколько не виню ее, даже если она не сообщила о преступлении вовремя, дав врачу возможность уехать. Сэм же, напротив, просто рассвирепел. Полагаю, если бы врач оказался здесь, Сэм допрашивал бы его не менее часа. Женщины всегда преданны своему боссу. Взять к примеру Деллу Стрит. К работе секретарши она относится как к делу всей жизни. Бог знает, с чем ей приходится сталкиваться по работе. Полагаю, вы не самый хороший в мире начальник, если судить по вашему бешеному нраву. Раньше я считал, что Делла предана вам лично, но сейчас думаю, что это - преданность работе и всему, что с ней связано. Мейсон кивнул: - Все значительно серьезней и сложней, чем может показаться на первый взгляд. Они отдают себя работе целиком, без остатка. Погодите! Если мы выжили только благодаря экстренной медицинской помощи, что случилось с Бэннингом Кларком и экономкой? - Именно это нас и беспокоит, - ответил шериф Греггори. - Мы изо всех сил стараемся их найти. Скорее всего, Кларк и Бауэрс уехали на своей колымаге. Мы передали ее описание по радио, машину должны найти с минуты на минуту. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился какой-то мужчина. - Шериф, можно вас попросить выйти на минутку? - В чем дело? - Вернулась миссис Симс. - Она больна? - Нет, как мне показалось. Я ничего не стал говорить об отравлениях, и она поднялась в свою комнату, чтобы лечь спать. - Приведите ее сюда, - распорядился шериф, повернув лампу так, чтобы лицо Мейсона осталось в тени. - Я хочу задать ей пару вопросов. - Расскажи мне о ней, - попросил Трэгг, когда помощник шерифа ушел. - Что это за человек? Ты ведь допрашивал ее в связи с попыткой отравления Брэдиссонов? Греггори рассмеялся. - Очень непростая женщина, что есть, то есть. Как я понял, Бэннинг Кларк вызвал ее сюда в январе сорок второго года, после смерти жены. Нелл держала ресторан в Мохаве, но Кларк предложил ей такие выгодные условия, что она согласилась приехать сюда и вести здесь хозяйство. Он сам просто ненавидит этот дом, видимо, не без причин. Его покойная жена обожала вечеринки, игру в бридж, поздно ложилась спать, любила поесть и выпить. Старатели способны на ужасные загулы, но большую часть времени проводят в пустыне и спят на свежем воздухе. Разница между их образом жизни и жизнью в городе просто огромна... Дверь открылась. - Вы хотели видеть меня? - спросила миссис Симс лишенным всяких эмоций голосом. - Боже праведный! Нельзя даже лечь спать, пока тебя не допросили. Я думала, что вы уже облазили весь дом от подвала до чердака... - В деле открылись новые обстоятельства, - прервал ее шериф. - Вы подавали ужин на кухне? - Да, если вас это интересует. Я говорила мистеру Кларку, что некрасиво принимать на кухне такого знаменитого адвоката, но он не хотел, чтобы другие знали, что мистер Мейсон приехал, и настоял на своем. Бог свидетель, кухня достаточно просторна, там есть стол... - За ужином вы подавали чай? - Да, кофе сейчас так трудно достать... - Вы сами тоже пили чай? - Да, если вас это интересует. - И клали в чай сахар? - Конечно, но если вас это... - Сахар находился в сахарнице, стоявшей на столе? - Да, я уже почти отвыкла брать сахар в чай с пола. Потребовалось огромное усилие воли, но... - Вы не испытывали недомогания? - От чая, сахара или от ваших вопросов? - Не надо язвить, просто отвечайте. Вы чувствовали себя плохо? - Определенно нет. - А другие чувствовали? - Что вы имеете в виду? - То, что Перри Мейсона и его секретаршу отравили. - Насколько я понимаю, это допрос с пристрастием? - Нет, вполне обычный. - Почему же вы обманываете меня? Почему не спрашиваете то, что вам нужно узнать на самом деле? - Мы сказали правду. Мейсон и его секретарша были отравлены. Недоверие на лице Нелл Симс мгновенно уступило место ужасу. - Они... они умерли? - Нет. Слава Богу, рядом была медсестра, которая провела необходимые процедуры и ввела противоядие. Больные поправляются. Но мы обнаружили в сахарнице белый мышьяк. - Клянусь Богом, я сама брала сахар именно из этой сахарницы. - Безо всяких неприятных последствий? - Безо всяких. - Вы уверены, что брали сахар именно из той сахарницы? Белой, с круглой ручкой на крышке? - Уверена. На столе стояла всего одна сахарница, которую я всегда использую на кухне. - Где вы ее храните? - В буфете, на нижней полке. - Я полагаю, любой человек мог туда забраться? - Естественно. Послушайте, мистер Кларк тоже брал сахар из той сахарницы. Что с ним? - Не знаем, не можем его найти. - Он уехал? - Да. Я полагаю, вы понимаете, в какое сложное положение попали, миссис Симс, - продолжил шериф Греггори. - Уже дважды еда, которую вы подавали, оказывалась отравленной. - Не понимаю, чего вы добиваетесь? - Вам придется подробно описать все ваши действия. - Что именно вас интересует? - Вы уезжали? - Да. - Куда? - Это касается только меня. - Нам необходимо знать. Я предупредил вас. - Зачем вам знать, куда я ездила? - Это очень важно. - Ну, если вы настаиваете... Моя дочь сбежала с торговцем приисками Хейуордом Смолом. Они поехали в Лас-Вегас, чтобы пожениться. Джерри Кослет сейчас находится в военном лагере рядом с Кингманом, штат Аризона. Он сообщил Дорине имя владельца бильярдной в Кингмане и сказал, что этот человек всегда сумеет передать ему весточку. Ребята из лагеря часто бывают в бильярдной. Я позвонила туда и застала самого Джерри. Объяснила, что произошло. Сказала, что Дорина - хорошая девушка, но этот скользкий торговец сумел ее охмурить, пока ему никто не мог помешать. - Что сказал Джерри? - Он был не слишком многословен. - Вы просили его предпринять какие-либо действия? - Нет, просто рассказала обо всем. Если он такой мужчина, каким кажется, сам поймет, что нужно сделать. - Все это время вы провели у телефона? - Да, и могу это подтвердить. Эти телефонистки сначала говорят, что нужно подождать час, через час оказывается, что линия занята еще на два часа вперед. Эта война определенно повысила уровень болтливости. - Разговоры обходятся дешево, - с улыбкой заметил Трэгг. - Но не с Кингманом, штат Аризона, уверяю вас, и не для обычного рабочего человека. - Как вы можете объяснить тот факт, что вы пользовались сахаром из сахарницы без последствий, а у двоих других людей появились четкие симптомы отравления мышьяком? - Никак не могу, - отрезала Нелл Симс. - Объяснять должны вы. Это ваша работа. - Вы считаете, что ваша дочь не любит Хейуорда Смола? - Этого болтуна? Смазлив от природы, обходителен. Задерживал ее по вечерам допоздна. Мне такое поведение не нравилось. К тому же, он слишком стар для нее. Всегда не сводит с тебя глаз, будто пытается загипнотизировать. А девушке в возрасте Дорины не нужен гипноз, ей нужна романтика. Он - мужчина не ее типа, к тому же был женат. Сам рассказал мне об этом. Женатому мужчине не подобает ухлестывать за такой молоденькой девушкой, как Дорина, даже если он уже разведен. Это неприлично. - Вы полагаете, миссис Симс, их отношения зашли слишком далеко? Меня интересует только ваше мнение. - Пусть только попробует. - Нелл Симс наградила обоих полицейских испепеляющим взглядом. - Тот, кто без камня за пазухой, пусть первым бросит в меня грех. Моя дочь - приличная девушка. - Я все знаю, все понимаю, просто пытаюсь выяснить, что именно вы подразумевали, говоря... - Подразумевала только то, что сказала. Не имеет смысла скрывать что-либо в таком деле. Теперь вы все знаете, и я могу отправляться спать. Нелл Симс развернулась и вышла из комнаты. Трэгг выключил лампу, которая все это время светила Нелл прямо в глаза, чтобы она не могла видеть Мейсона. - Как вы себя чувствуете, Мейсон? На вас снова напала хандра? Ответа не последовало. Мейсон спокойно и размеренно дышал, глаза его были закрыты. - Снотворное, - сказал Трэгг. - К тому же он очень слаб. Медсестра сказала, что опасения излишни. Жаль, правда, что она не задержала доктора Кенуорда. Мы могли бы допросить его. Не знаю, что и подумать, Сэм. Либо миссис Симс солгала, либо она брала сахар из той же сахарницы, но яд на нее каким-то образом не подействовал. - Она могла солгать о том, что вообще брала сахар. - Нет, Мейсон уверен, что брала. - Все верно... Но одна мысль не дает мне покоя. - Какая? - Предположим, она не брала сахар из сахарницы, а насыпала в нее мышьяк. Очень просто зачерпнуть сахар ложечкой, а потом бросить яд, прежде, чем закрыть крышку. - Я тоже думал об этом, - сказал Трэгг. - По логике, подозрение падает на человека, бравшего сахар последним и неотравившегося. Давай перекурим, Сэм. Сейчас мы ничего добиться не сможем. Следующим шагом будет проверка всех подозреваемых, а потом выяснение, нет ли у кого-нибудь мышьяка, не покупал ли кто-либо этот яд. Они закурили и некоторое время молчали. Сэм Греггори потянулся и зевнул. - Пора спать. Я... Выстрел со стороны сада кактусов ударил им по ушам. Шериф остановился на полуслове и, повернув голову, прислушался. Еще два выстрела сделали последовавшую за ними тишину еще более зловещей. Этажом выше загрохотали по полу шаги, потом топот донесся уже с лестницы. Выходившая в сторону сада боковая дверь ударилась об стену. Сэм Греггори выхватил огромный револьвер из отполированной до блеска от частого пользования кобуры. - Полагаю, - мрачно произнес он, - наступила развязка. Стреляли где-то в юго-восточной части поместья. - Согласен, - сказал Трэгг. - Пошли. Они выскочили из комнаты, шериф бежал впереди. - Если мы... - он не успел закончить фразу. Его прервал крик Велмы Старлер. В зарослях кактусов раздалось еще два выстрела. 10 Сэм Греггори и лейтенант Трэгг на бегу с трудом сориентировались в залитом лунным светом саду. Стихли даже крики Велмы, которые могли бы указать им направление. На покрытую чернильными пятнами теней землю опустилась фальшивая тишина. Офицеры, крепко зажав в руках оружие, осторожно продвигались вперед, и, казалось, ничто не предвещало опасности. Вдруг Трэгг схватил шерифа за плечо. - Голоса, - прошептал он и добавил: - И шаги, вон там. Они прислушались. Коренастый и немного грузный шериф тяжело дышал, заглушая все звуки, но чуть позже офицеры услышали скрип песка под ногами приближавшихся к ним людей. Звуки доносились из-за огромного круглого куста голого кактуса. Трэгг пошел в обход зарослей с одной стороны, шериф - с другой. Им навстречу медленно шла Велма Старлер. На ее плечо тяжело опирался доктор Кенуорд. Медсестра заметила приближающихся к ним людей, и на ее бледном в лунном свете лице появилось выражение испуга. Через мгновение она узнала офицеров полиции. - В доктора Кенуорда стреляли, - сообщила она. Пальцы врача исследовали рану прямо на ходу. - Сквозное ранение отводящей мышцы, - произнес он абсолютно спокойно. - Возможно, пробита мышечная ветвь артерии, чем-либо другим трудно объяснить столь обильное кровотечение. Думаю, мы сами справимся с ранением. Если вы, господа, не возражаете, мы пойдем в дом. Врач заковылял дальше. - Почему в вас стреляли? - спросил Греггори. - Кто стрелял? Вы стреляли в ответ? Как вы вообще там оказались? - Он заснул, когда мы выходили в сад, - несколько раздраженно ответила Велма. - Я не стала его беспокоить. Он так нуждался в отдыхе. Ночные вызовы полностью подорвали его здоровье. Он понятия не имеет, кто в него стрелял. Лейтенант Трэгг подхватил врача под левую руку и перекинул ее себе через плечо, чтобы удобнее было поддерживать раненого. - Я спал, господа, - подтвердил доктор Кенуорд все тем же спокойным, лишенным эмоций голосом. - Я не совсем уверен, но, кажется, выстрел разбудил меня. Впрочем, не смею утверждать. Уверен, тем не менее, что прежде, чем я проснулся окончательно, прогремело два выстрела. Я не сразу понял, где нахожусь, потом осознал, что вонзившиеся в песок пули на самом деле были нацелены в меня. Я вскочил на ноги и побежал. Очевидно, стрелявший находился в укрытии и заросли кактусов помешали ему выстрелить в меня еще раз. Поэтому он обошел куст, подождал, пока я выбегу на освещенное место, и произвел еще несколько выстрелов. Второй выстрел попал в цель. - Я видела, как он упал после последнего выстрела, - пояснила Велма. - А поняла, что кто-то стреляет в него, сразу же, как только увидела, что он бежит ко мне. - Стрелявшего вы не видели? - спросил Греггори. - Нет, - ответил доктор Кенуорд. - А вспышки выстрелов? - Нет. - Я видела, - сказала Велма. - Я видела вспышки двух последних выстрелов. Стреляли из-за того огромного бочковидного кактуса. Примерно с расстояния пятьдесят-шестьдесят футов от того места, где лежал доктор Кенуорд. - Доктор, вы сумеете дойти до дома? - спросил Трэгг. - С помощью Велмы - несомненно. Меня несколько беспокоит обильное кровотечение, но, думаю, мы сможем его остановить. По крайней мере, будем надеяться на это. Мне очень не хочется вызывать сюда еще одного врача. Трэгг опустил руку доктора и кивнул Греггори. Оба офицера продолжили путь в глубину сада, держась подальше друг от друга и вновь достав револьверы. - Будь осторожен, - предупредил Трэгг своего зятя. - Он будет стрелять из укрытия. Шериф сместился еще дальше вправо. - Сначала стреляй, - сказал он, - а потом задавай вопросы. Рисковать не стоит. Они шли совсем медленно, стараясь держаться в тени, быстро перебегали освещенные участки - работали как две хорошо натасканные собаки, держась друг от друга на таком расстоянии, что человек, невидимый для одного из них, обязательно попадал в поле зрения другого. В конце концов они подошли к белой оштукатуренной стене, опоясывавшей поместье, так ничего не увидев и не услышав. Все в саду казалось совершенно безжизненным, тишину лишь подчеркивал ритмичный шум прибоя, напоминавший глухой рокот. Лишь зловещий кровавый след, оставленный на песке раненым врачом, свидетельствовал о притаившейся рядом опасности. - Нужно возвращаться туда, где лежал врач, - сказал наконец Трэгг, - и попытаться отыскать место засады. Потом изучим все следы. Они отыскали каменный очаг, служивший старателям кухонной плитой, сейчас прикрытый железным листом и все еще пахнувший дымом. Потом они обнаружили скомканные одеяла на том месте, где спал доктор Кенуорд, и следы по крайней мере двух пуль на песке. Обойдя огромный бочковидный кактус, примерно в тридцати ярдах от валявшихся на песке одеял, они заметили блеснувшую в лучах луны гильзу. Лейтенант Трэгг нагнулся и поднял ее. - Автоматический пистолет тридцать восьмого калибра. За кактусом были видны еще какие-то следы. Более искусный в выслеживании преступников на открытой местности шериф Греггори опустил фонарь к земле, чтобы следы были лучше видны в косых лучах. Шериф по следам восстановил картину происшедшего, хотя даже такому опытному человеку и следопыту, каким он являлся, потребовалось на это не менее двадцати минут. Кто-то подкрался к спавшему врачу, как охотник к оленю, начав свой путь от стены. Злоумышленник ползком пересек освещенный луной участок, потом, практически прижавшись к земле, осторожно двигался вперед, перемещаясь на дюйм-два, не более, за попытку. Из засады были произведены три выстрела. Затем стрелявший вскочил на ноги, оставив глубокие следы на земле, и пробежал примерно пятьдесят ярдов до другого кактуса. Из этого укрытия он произвел еще два выстрела. Потом преступник направился прямо к стене. Обо всем этом следы на песке рассказали четко и ясно, в остальном картина происшествия оказалась весьма туманной. Песок был мягким и сухим, следы мгновенно заравнивались. Можно было с уверенностью определить лишь то, что оставили их небольшие ноги. Лейтенант Трэгг отошел в сторону и пробежал с полдюжины шагов, чтобы сравнить свои следы с отпечатками, оставленными преступником. - Небольшая нога, - заключил он. Греггори не был так уверен. - Ты когда-нибудь видел следы, оставленные ковбойскими сапогами на высоких каблуках? - Не припоминаю, - сознался Трэгг. - А я видел. Впрочем, мы можем лишь предполагать, что следы оставлены именно такими сапогами. - Или женщиной, - добавил Трэгг. Греггори тщательно обдумал это предположение. - Возможно, женщиной, - несколько неохотно согласился он. - Пойдем в дом. Когда они вошли, в доме звонил телефон, но никто не обращал на него ни малейшего внимания. Велма Старлер обрабатывала рану на ноге доктора Кенуорда. Развалившийся в кресле врач с профессиональной беспристрастностью давал ей указания. Шериф подошел к телефону и снял трубку. - Да, слушаю вас. - Это шериф? - Да. - Управление полиции Сан-Роберто. Патрульная машина связалась с нами по радио. Экипаж просил передать вам, что человек, обнаруженный в районе Скайлайн с симптомами отравления мышьяком, был срочно доставлен в больницу Приют милосердия. - Можете сообщить подробности? - Потрепанный пикап, нагруженный различным снаряжением, с передвижной дачей на прицепе, не остановился на запрещающий сигнал светофора. Его догнала патрульная машина. Водитель пикапа, назвавшийся Бауэрсом, заявил, что его друг умирает от отравления мышьяком. Он якобы заезжал к доктору Кенуорду, но не застал того дома и решил ехать прямо в больницу. Патрульная машина поехала впереди, расчищая дорогу сиреной и световыми сигналами. Бауэрс сказал, что это дело связано с другим случаем отравления, и просил связаться с вами. Экипаж патрульной машины состоит из двух полицейских. Один связался с нами по радио, второй вел машину. Я могу найти их в течение двух секунд. Хотите, чтобы я связался с машиной и передал сообщение? - Да, - твердо сказал шериф Греггори. - Скажите полицейским, что я встречусь с ними прямо в больнице Приют милосердия. Он бросил трубку и повернулся к лейтенанту Трэггу. - Бэннинг Кларк сейчас находится в передвижной даче. За рулем - Солти Бауэрс. Кларк умирает от отравления мышьяком. Сейчас они направляются в больницу Приют милосердия. Хочешь поехать со мной? Здесь оставим помощника. Трэгг мгновенно направился к двери. - Поехали. Они пробежали по коридору, грохот их шагов гулко разносился по безмолвному дому, отражаясь от вощеного пола и темных стен. Вылетев из дверей, они побежали к автомобилю шерифа. Греггори включил передачу, машина пролетела по покрытой гравием дорожке и выскочила на бетонное шоссе. Шериф включил сирену. - Сэмми, друг мой, - обратился к нему Трэгг, схватившись за приборную панель. - У машины, если мне не изменяет память, четыре колеса, почему бы тебе не использовать их все, вместо двух? Шериф лишь усмехнулся, посылая машину в очередной крутой поворот и продолжая набирать скорость. - В городе я чуть не наложил в штаны, - заметил он, - когда ты мчался на бешеной скорости при бешеном движении. Я рад, что пустые дороги пугают тебя. Все дело в привычке. У нас - крутые повороты, у вас - движение. - В конце концов, лишние полминуты не имеют никакого значения, - попытался возразить Трэгг. - Мне сообщили, что Бэннинг Кларк умирает. Я хочу получить его показания. - Да он понятия не имеет, кто именно его отравил. - Возможно, тебя ожидает сюрприз. На этом обсуждение закончилось. Шериф, пройдя на бешеной скорости еще несколько поворотов, вылетел, наконец, на прямую дорогу у подножия горы и с включенной сиреной помчался по сонным жилым кварталам Сан-Роберто. Наконец он затормозил у служебного въезда огромного здания больницы, расположенной за пределами густонаселенного района. Красный маяк на крыше автомобиля шерифа ярко осветил трейлер, у дверей которого стояла группа людей. В тот момент, когда шериф остановил машину и распахнул дверь, из трейлера вышли медсестра и врач в белом халате со стетоскопом в руке. Шериф вышел вперед. - Каковы его шансы, доктор? - Никаких, - тихо ответил человек в белом халате. - Вы имеете в виду, что он... - Умер. Сэм Греггори судорожно вздохнул. - От отравления мышьяком? - спросил он тоном человека, задающего рутинные вопросы и заранее знающего ответы. - От пули тридцать восьмого калибра, - сухо ответил врач, - выпущенной прямо в сердце с близкого расстояния. Вероятно, незадолго до смерти от огнестрельной раны, покойный принял значительную дозу мышьяка. В соответствии с рассказом мистера Бауэрса о болезни сердца умершего, есть все основания полагать, что болезнь зашла настолько далеко, что любое лечение не привело бы к положительному результату. Пуля, таким образом, лишь приблизила неминуемую смерть на несколько минут. Трэгг повернулся к шерифу. - Ситуация просто замечательная, особенно если принять во внимание тот факт, что делом занимается сам Перри Мейсон! При встрече передай вашему окружному прокурору мои соболезнования. 11 Мейсон, наконец, очнулся от сна, вызванного полным упадком сил. Голова его была ясна. Тусклый свет лампы, стоявшей в дальнем углу комнаты, позволил разглядеть циферблат часов. Три часа пятнадцать минут. Мейсон посидел несколько минут на краю кровати, потом начал одеваться. Желудок и кишечник болели так, будто его избили дубиной. Мейсон чувствовал слабость, кружилась голова, но резкое жжение с металлическим привкусом исчезло и изо рта, и из горла. Мозг находился в полной боевой готовности. Смутные воспоминания постепенно выкристаллизовались в ясную и полную картину. Ночью заходила Велма Старлер, проверяя его пульс. Она сообщила, что Бэннинг Кларк мертв, доктор Кенуорд отдыхает, а Делла Стрит спокойно спит с одиннадцати часов. В тот момент Мейсон был настолько слаб, что его интересовало только одно - Делла Стрит вне опасности. Все остальное казалось лишь словами, имеющими смысл, но лишенными значения. Сейчас мозг Мейсона был в полной готовности. Адвокат чувствовал себя отдохнувшим, хотя и слабым как новорожденный котенок. Разум его уже начал складывать отдельные факты в законченную картину. Он отправился на поиски Велмы Старлер. Огромный дом показался ему зловеще безмолвным. Жилая атмосфера сохранилась в нем, но в данный момент казалось, что все жильцы оставили его. Длинный, тускло освещенный коридор выглядел скорее склепом, чем частью жилого дома. Огромная комната, в которую заглянул Мейсон, была похожа на отдел музея, закрытый для посетителей. Мейсону не хотелось никого будить без надобности. Он надеялся, что Велма Старлер дремлет в одной из комнат с открытой дверью. Только она могла показать ему, где отдыхает Делла Стрит. Ему самому отвели комнату на первом этаже, предназначенную, скорее всего, для служанки. Он знал, что Делла отдыхает на верхнем этаже, но не знал, в какой именно комнате. Настольная лампа в библиотеке отбрасывала на пол четко очерченный круг света, который лишь подчеркивал глубокую тень в дальних углах комнаты. Прямо под лампой стоял курительный столик, на котором находился телефонный аппарат, соединенный длинным шнуром с розеткой на стене. К столику было придвинуто огромное кресло. Мейсон прошел было мимо, но быстро вернулся, устало опустился в кресло, снял трубку и набрал номер междугородного коммутатора. - Я хочу поговорить с Полом Дрейком из Детективного агентства Дрейка в Лос-Анджелесе. За счет отвечающего. Не звоните в контору. Наберите незарегистрированный номер Рексмаунт шестьдесят девять восемьдесят пять. Я не буду вешать трубку. Мейсон еще раз понял, насколько слаб, когда с удовольствием откинул голову на мягкую спинку кресла, ожидая, пока телефонист соединит его с детективом. Наконец он услышал хриплый спросонья голос Дрейка. - Алло, алло, я слушаю. Связь прервалась на несколько секунд, пока телефонист спрашивал, согласен ли Дрейк ответить на междугородный звонок за его счет. Потом вновь раздался голос Пола. - Привет, Перри. Что случилось? Ты уже не в состоянии оплатить телефонный разговор? Мейсон старался говорить тихо: - Пол, я звоню из дома Бэннинга Кларка в Сан-Роберто. У меня есть для тебя срочная работа. - Именно ее мне и не хватало среди ночи, - несколько раздраженно ответил Пол. - Что на этот раз? - Пол, я хочу, чтобы ты стал старателем. - Кем?! - Старателем. Старым опытным горняком. - Ты шутишь? - Нет, говорю серьезно. - Зачем? - Слушай внимательно, - Мейсон прижался губами к трубке и еще больше понизил голос. - Постарайся понять с первого раза, у меня не будет возможности повторить. Харви Брейди, владелец ранчо рядом с Лас-Алисасом, мой клиент и просто хороший человек. Он поможет тебе в этом деле. - Я знаю, где находится ранчо. Что нужно сделать? - У тебя есть знакомый репортер, который поможет, если ему предложить интересный материал? - Я знаю репортеров, которые за интересный материал готовы перерезать горло собственным бабушкам. - Даже если факты в материале не соответствуют действительности? - Перри, они предпочитают писать правду. - Хорошо, сделай это правдой. - Продолжай. В чем заключается шутка? - Ты - старатель, и тебе всегда не везло. Харви Брейди подобрал тебя в пустыне, и ты раскрутил его на аванс. Он проявил интерес к знаменитым забытым месторождениям Калифорнии и пообещал выдать аванс на начало поисков, если ты постараешься найти одно из этих месторождений. У него есть своя теория относительно его местонахождения. - О каком месторождении идет речь? - В этом вопросе ты должен вести себя крайне загадочно, делать вид, что никто не должен об этом знать, но потом проговоришься, что речь идет о знаменитых россыпях Гоулера. Все предприятие должно быть окутано пеленой таинственности и секретности. Харви с радостью включится в эту игру. Послушай, Пол, тебе где-то нужно найти золото, причем в солидном количестве, чтобы история выглядела более правдоподобной. Сумеешь? - Сумею, - проворчал Дрейк, - но не в три часа ночи. Перри, пожалей меня. - Материал должен появиться в дневных выпусках газет. Найди себе пару ослов, лоток для промывки, лопату, пропитанное потом сомбреро, залатанную рабочую одежду и все остальное. - Хорошо, постараюсь. Что делать потом? - Потом ты начнешь кутить. - За твой счет? - За мой счет. - Дело не такое уж безнадежное, - менее потерянным голосом произнес Дрейк. - Ты требовательный работодатель, Перри, но у тебя есть и неплохие черты. - Когда хорошенько напьешься, ляпнешь, как бы невзначай, что найденное тобой месторождение находится на уже приобретенной кем-то территории, поэтому его местонахождение должно держаться в тайне, пока твой финансист Харви Брейди не купит этот участок. В этот момент Харви Брейди закричит, что ты слишком много болтаешь, схватит тебя за шиворот и выведет из обращения. - До какой степени? - Я сам определю. К этому моменту я сам буду заниматься этим делом. Самое главное - начинать надо немедленно. - Хорошо, я постараюсь. Ты всегда ставишь неожиданные задачи, Перри. - О чем таком особенном я тебя попросил? - с хорошо разыгранным изумлением спросил Мейсон. - Ни о чем, конечно. Когда жизнь покажется тебе совсем скучной, попробуй как-нибудь вскочить с кровати в половине четвертого утра и постараться найти до рассвета пару ослов, старательское снаряжение и самородного золота на несколько сотен долларов. Потом напяль на себя пропитанное потом сомбреро, залатанные штаны и... Да ладно, Перри, все нормально. Видимо, я становлюсь брюзгой. На первый взгляд все показалось настолько сложным, а сейчас я подумал и решил, что дело-то совсем простенькое. Ты уверен, что ничего не забыл? - А язвить не надо, - сказал Мейсон и повесил трубку, чтобы остановить поток красноречия Дрейка. Некоторое время Мейсон сидел, приводя мысли в порядок. Потом, проиграв в голове разговор с Полом, вдруг нахмурился, схватил трубку и снова набрал номер коммутатора. - Я только что говорил с Полом Дрейком из Лос-Анджелеса, номер Рексмаунт шестьдесят девять восемьдесят пять. Соедините меня с ним еще раз. Дело крайней важности. Мейсон не стал класть трубку и через несколько секунд услышал голос Дрейка. - Да, Перри, ты, вероятно, все-таки что-то забыл мне сказать. - Да. - Что именно? Ты хочешь, чтобы меня сфотографировали верхом на белом слоне, или еще что-нибудь? - Когда войдешь в образ, отнесись с большой осторожностью к еде и питью. - Что ты имеешь в виду? - Кто-то попытается накормить тебя мышьяком. Ощущения не из приятных. Первым симптомом является металлический привкус в горле. Нас с Деллой только что откачали. Мейсон бросил трубку прежде, чем Пол Дрейк успел оправиться от изумления и нашелся с ответом. 12 Только через три минуты Мейсон смог подняться с кресла и продолжить поиски Велмы Старлер. Он раздвинул тяжелые портьеры и вышел в прихожую, осторожно ступая по вощеному паркету. На второй этаж вела красивая широкая лестница с коваными перилами. Где-то монотонно тикали настенные часы. Ничто больше не нарушало гробовую тишину в доме. Мейсон начал подниматься по лестнице, не обращая внимания ни на ее изящную конструкцию, ни на богатое убранство. Для него лестница сейчас была лишь средством, позволяющим его подгибающимся ногам подняться на второй этаж. Поднявшись, Мейсон прошел по длинному коридору, отыскивая взглядом открытую дверь. Он был уверен, что Велма Старлер будет спать чутко, не снимая одежды, ловя каждый звук в доме, как и подобает квалифицированной медсестре, отдыхающей между обходами больных. Мейсон прошел мимо множества закрытых дверей, наконец нашел открытую и заглянул в нее. Его взору представилась огромная изысканно обставленная спальня. На кровати кто-то недавно спал - одеяло было откинуто. Комната, несомненно, принадлежала женщине. Но даже учитывая общую роскошь убранства дома, Мейсон с трудом мог представить, что в этой комнате жила Велма Старлер. Его внимание привлекла еще одна, чуть приоткрытая дверь. Подумав, что эта комната, вероятно, и окажется искомой, Мейсон быстро и бесшумно подошел к двери и осторожно толкнул ее. Дверь распахнулась чуть шире на бесшумных петлях, и Мейсон замер на месте. Это была комната Бэннинга Кларка. В дальнем углу у бюро-цилиндра сидела женщина в пеньюаре. Мейсон в первый момент не узнал ее, но затылок, линия шеи, наклон плеч свидетельствовали против того, что эта была Велма Старлер. Плечи были чересчур грузными, чересчур... Женщина чуть повернула голову, как будто ее внимание привлек какой-то шум. Теперь, увидев профиль, Мейсон без труда узнал ее. Это была Лилиан Брэдиссон. Свет настольной лампы под зеленым абажуром, стоявшей на бюро, только подчеркивал выражение ее лица - выражение коварной алчности, жадности, не прикрытых обычной, тщательно отработанной улыбкой. В этот момент чувства миссис Брэдиссон были лишены привычного защитного слоя и предстали во всем их безобразии. Вероятно, она посчитала легкий шум, привлекший секунду назад ее внимание, не имеющим значения. Она отвернула голову, лицо вновь стало невидимым для Мейсона. Плечи пришли в движение, и, хотя адвокату не видны были ее руки, он понял, что она тщательно и умело обыскивает ящики бюро. Мейсон замер в дверях. Женщина была слишком увлечена своим занятием, и звуки не отвлекали ее внимания. Скрупулезно просмотрев документы из одного ящика, она возвращала их на место и принималась за содержимое другого. Наконец она нашла то, что искала, - сложенный вдоль документ, который немедленно развернула и прочла. Она чуть повернула голову, чтобы страница была лучше освещена, и Мейсон вновь увидел ее лицо, теперь выражающее лишь злобную решимость. Миссис Брэдиссон достала из декольте документ, как две капли воды похожий на первый, и положила его в ящик бюро. Мейсон увидел, как она отодвигает потертое скрипящее вращающееся кресло, собираясь встать, как ее правая рука потянулась к выключателю настольной лампы, а левая сжала сложенный документ. Адвокат бесшумно скользнул по коридору, нажал на ручку ближайшей двери. Дверь была не заперта. Мейсон вошел в комнату, чтобы остаться незамеченным, если миссис Брэдиссон посмотрит в его сторону. В комнате кто-то спал. Мейсон услышал спокойное ритмичное дыхание. Открытая дверь вызвала сквозняк. Зашевелились шторы, поток воздуха прошел над постелью. Мейсон, испугавшись, что обитатель комнаты проснется, прикрыл дверь, оставив лишь узкую щель, через которую с нетерпением стал наблюдать за появлением миссис Брэдиссон. Но миссис Брэдиссон не спешила выходить из комнаты. Через две минуты Мейсон услышал странные удары: бух, бух, бух, - доносившиеся из комнаты, где миссис Брэдиссон осматривала содержимое бюро. Через несколько секунд серия ударов повторилась. Мейсон понял, в какое затруднительное положение он сам себя поставил, и почувствовал раздражение. Если он вернется к двери, чтобы посмотреть, чем занята миссис Брэдиссон, то рискует столкнуться с ней лицом к лицу, если останется здесь, то никогда не узнает, что происходит в той комнате. Спавший в комнате человек заворочался на кровати. Мейсон решил рискнуть и вышел в коридор. В этот момент из комнаты Кларка появилась миссис Брэдиссон, и адвокат, оказавшийся между двух огней, был вынужден торопливо отступить в спальню. Заскрипели пружины, спавший на кровати человек сел. - Кто здесь? Мейсон, стоявший на пороге, облегченно снял руку с дверной ручки и улыбнулся, узнав голос Деллы Стрит. Прикрыв дверь, он повернулся к кровати. - Делла, как ты себя чувствуешь? - А, это ты! Я проснулась и увидела какую-то фигуру в комнате, как будто кто-то притаился у двери. Все в порядке, шеф? - Все в порядке, если ты чувствуешь себя нормально. - Мне гораздо лучше. Господи, какие мерзкие ощущения. Который час? - Почти четыре, - ответил Мейсон и включил свет. - Долго же я спала. Помню, заходила сестра, сделала мне укол. Ты себя нормально чувствуешь? - Немного покачивает. Знаешь, что Бэннинг Кларк мертв? - Да, мне сказала об этом мисс Старлер. Как я понимаю, он не был отравлен, а погиб от пули. - Интересная правовая ситуация, - сказал Мейсон, присаживаясь на край кровати. - Хочешь закурить? - Нет, спасибо. У меня во рту до сих пор сохранился какой-то странный привкус. Не думаю, что получу удовольствие от сигареты. Что ты говорил о правовой ситуации? - Предположим, что я дал тебе яд, и ты должна была умереть. Мои действия будут квалифицироваться как умышленное убийство, не так ли? Делла рассмеялась. - Иногда, когда наделаю ошибок по работе, мне такие твои действия показались бы убийством при смягчающих обстоятельствах. Продолжай, к чему ты клонишь? - Но предположим, что, прежде чем действие яда привело к смерти, появился еще один человек, который достал пистолет, произвел смертельный выстрел и убежал. Кто виновен в убийстве? Делла сосредоточенно нахмурилась. - Оба, - предположила она наконец. Мейсон покачал головой. - Нет, если только не было сговора, или преступление не было совместным предприятием. При отсутствии таких признаков, только один человек может быть осужден за убийство. - Какой именно? - Попробуй догадаться. - Не могу. Поясни, жертва уже приняла смертельную дозу яда? - Да. - И уже умирала? - Да, должна была умереть через несколько минут или даже секунд. - В любом случае, сейчас я не собираюсь забивать голову подобными загадками, она занята совершенно другими мыслями. Ты разбудил меня в четыре часа ночи только для того, чтобы предложить решить юридическую головоломку? А ну-ка, выходи из моей комнаты. Я должна одеться. Ты хочешь уехать, я правильно тебя поняла? Мейсон поднялся с кровати. - Нам, - сказал он, - предстоит огромная работа. - Какая именно? - Которая вызовет страшное недовольство шерифа Сэма Греггори. 13 - Ты уверена, что чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы отправиться в путь? - спросил Мейсон, остановившись в дверях. - Да, сейчас я в полном порядке, а совсем недавно чувствовала себя как завязанное узлом кухонное полотенце. - Делла, окажи мне услугу - прикрой, пока я буду находиться в соседней комнате, хорошо? - Что именно я должна делать? - Встань на пороге, а если кто-нибудь появится, сделай вид, будто только что вышла из комнаты, завяжи разговор и... - А если этот человек войдет в ту комнату? - Придется рискнуть, иначе нельзя. Мне особенно не хочется, чтобы кто-нибудь видел, как я захожу в комнату Бэннинга Кларка или выхожу из нее. - Хорошо. Кто бы ни появился, ты не хочешь, чтобы он или она узнали, что ты находишься в той комнате, верно? - Верно. - Если вернется лейтенант Трэгг, я окажусь в неловком положении. Он обязательно поинтересуется, где ты находишься. - Верно. Нам остается только молиться, чтобы он здесь не появился. Обязательно поздоровайся с любым человеком, который приблизится к этой двери, назови его по имени, чтобы я знал, что ожидать дальше. Готова? - Дай мне хоть несколько минут, чтобы одеться. - Нет, я не могу ждать. Должен идти туда немедленно. Прикрывай меня. Одеться сможешь, стоя на пороге и наблюдая за коридором. Мейсон вышел из комнаты Деллы, бесшумно прошел по коридору и остановился у дверей комнаты, в которой он застал миссис Брэдиссон. Сейчас дверь была закрыта. Мейсон резким движением распахнул ее, скользнул в комнату, закрыл за собой дверь и замер на мгновение, прислушиваясь, не подает ли сигнал тревоги Делла Стрит. Ничего не услышав, Мейсон щелкнул выключателем у двери и прошел по ярко осветившейся комнате к бюро. Он почти мгновенно и без труда нашел документ, который положила в ящик миссис Брэдиссон. Мейсон развернул лист. Документ был датирован двенадцатым июля тысяча девятьсот сорок первого года и был написан, несомненно, рукой Бэннинга Кларка. По завещанию все имущество переходило в собственность любимой жены Кларка, Эльвиры, или в случае, если она умрет раньше, ее законным наследникам, за исключением, однако, Джеймса Брэдиссона, который не получает никакой доли моего имущества. Мейсон потратил на изучение завещания не более нескольких секунд. Вернув документ на место в ящик, адвокат занялся поисками причин шума, который он услышал, стоя на пороге комнаты Деллы. В первую очередь Мейсон осмотрел ковер. Ничто не свидетельствовало о том, что его поднимали, а потом положили на место. Мейсон оглядел все стороны ковра, приподнял все углы. На стенах висело не менее полудюжины фотографий в рамках. Мейсон снял их одну за другой и придирчиво осмотрел задние стороны, чтобы убедиться, что никто не трогал скобы, крепившие картон. Осмотр показал, что к фотографиям никто не притрагивался. Ничто не свидетельствовало о том, что в стены вбивали гвозди или кнопки. Мейсон перевернул стулья, внимательно осмотрел их, потом изучил нижнюю часть стола. Затем он лег на пол и провел ладонью по дну бюро. Ничего не обнаружив, он принялся выдвигать ящики один за другим и внимательно осматривать их снизу. С левой стороны нижнего ящика он, наконец, нашел то, что искал. Бюро было старым, сделанным из хорошего материала. Донышки ящиков, в частности, были сделаны из твердых пород древесины, и миссис Брэдиссон вынуждена была забивать кнопки, чтобы они вошли в дерево до самых головок. Именно этим и объяснялся странный шум, который услышал Мейсон. Всего несколько мгновений потребовалось адвокату на то, чтобы опорожнить ящик, перевернуть его и изучить документ, прикрепленный в развернутом виде к донышку. Это было завещание, датированное вчерашним днем. Оно было написано от руки угловатым, несколько неразборчивым почерком. Мейсон открыл свой перочинный нож, принялся было вытаскивать кнопки, но потом передумал и решил прочитать завещание. Оно гласило: "Я, Бэннинг Кларк, понимая, что не только внушающее опасение здоровье, но и зловещие происшествия, происходящие вокруг меня, могут привести к внезапной смерти, не оставив мне возможности передать важную информацию дорогим мне людям, составил это мое последнее завещание и распоряжение в словах и цифрах о нижеследующем. Первое: я отменяю все предыдущие мои завещания. Второе: я завещаю Перри Мейсону сумму в две тысячи долларов, которую, как я полагаю, названный Перри Мейсон примет в качестве гонорара за исполнение моих желаний, существо которых он должен определить со свойственными ему умом и проницательностью. Третье: я завещаю моей сиделке Велме Старлер сумму в две тысячи пятьсот долларов. Четвертое: я завещаю все остальное, включая имущество и права на имущество П.К.(Солти) Бауэрсу, моему другу и многолетнему партнеру. Есть еще один человек, которого я хотел бы включить в завещание, но не имею такой возможности потому, что даже попытка внести надлежащий пункт в данный документ будет противоречить его настоящей цели. Пусть проницательность поможет душеприказчику понять, что я имею в виду. Я же смею только предупредить его, что сонный москит может лишить человека ценного наследства, ему предназначенного. Я назначаю своим душеприказчиком и исполнителем последней воли Перри Мейсона. Я обращаю его внимание на содержимое правого маленького ящика бюро. Это единственная подсказка, которую я смог обнаружить, но в важности ее не приходится сомневаться. Написано, датировано и подписано Бэннинг Кларк." Мейсон открыл маленький ящик, указанный в завещании. Там он обнаружил лишь небольшой флакон, ко дну которого прилипло лишь несколько золотых крупинок. Но внимание Мейсона привлек совсем другой обитатель флакона - москит. Когда адвокат перевернул флакон, москит медленно задвигал лапками, несколько раз дернул ими и затих. Мейсон отвернул крышку и прикоснулся к москиту кончиком карандаша. Насекомое было мертво. Глубокомысленное созерцание Мейсона нарушил громкий возглас Деллы Стрит: - О, здравствуйте, лейтенант Трэгг. А я уже собиралась искать вас. Не знаете, где мистер Мейсон? Мейсон услышал ответ Трэгга: - Он в спальне на нижнем этаже, в северо-западном крыле. Там вы его и найдете. Молчание Деллы длилось всего одно мгновенье. - Значит, вы с шерифом не ищете его? - спросила она все тем же пронзительным голосом. Шериф не заметил подвоха. - Мы собираемся осмотреть комнату Бэннинга Кларка, - сказал он. - Пытаемся определить мотив убийства. Мейсон, чувствуя, что время уходит, торопливо вынимал ножом кнопки. Он услышал, как Делла предприняла последнюю отчаянную попытку отвести от этой комнаты блюстителей порядка. - Но его нет в той спальне внизу. Я смотрела. Вдруг с ним что-нибудь случилось? - Вы уверены, что его там нет? - несколько озабоченно спросил шериф Греггори. - Конечно. Я была там десять или пятнадцать минут назад. Мейсон бросил кнопки в ящик, аккуратно сложил завещание и положил в карман. Потом вернул на место содержимое ящика, стараясь все делать максимально быстро и, вместе с тем, бесшумно. Флакон попал в карман его жилета. Разговор за дверью продолжался. - В конце концов, - сказал Греггори, - я думаю... мы должны... Да что с ним может случиться? Наверняка он ищет какие-нибудь улики. - Не поднявшись сюда и не узнав, как я себя чувствую? - Ну, вероятно, он заглянул в вашу комнату, или справился о вашем состоянии у сиделки. - Он не мог не подняться ко мне, - не терпящим возражений тоном произнесла Делла, - если, конечно, с ним ничего не случилось. Воцарилась тишина, свидетельствующая о близости победы Деллы, но лейтенант Трэгг нанес решающий удар: - Сэм, мы просто заглянем в комнату Кларка на минуту, а потом поищем Мейсона. - Поиски Мейсона тоже займут не более минуты. - Сэм, - устало произнес Трэгг. - Последние три года я мечтал о расследовании убийства, в котором у меня будут преимущества над этим парнем или, хотя бы, равные с ним шансы. Он всегда опережает меня и первым наносит удар. На этот раз, он лежит с дозой яда в животе, и я намерен собрать сено, пока светит солнце. Давай, Сэм, осмотрим комнату прямо сейчас. Мейсон вставил на место ящик, откинулся в кресле, поднял ноги на бюро, уронил подбородок на грудь, закрыл глаза и глубоко задышал. Он услышал, как повернулась ручка, потом раздался удивленный возглас Сэма Греггори: - Свет горит почему-то! - Черт подери! - воскликнул Трэгг. - Ты только посмотри, кто здесь! Мейсон по-прежнему сидел с закрытыми глазами, уронив голову на грудь и глубоко и размеренно дыша. - Вот мы его и нашли, мисс Стрит, - сказал Сэм Греггори. Как показалось Мейсону, удивленный возглас Деллы прозвучал весьма убедительно. - Все как всегда, - уныло произнес Трэгг. - Старые уловки. Если здесь и были какие-то улики, теперь они у него. - В этом округе такой номер не пройдет, - заявил Греггори. - Если он всего лишь прикоснулся к чему-нибудь в этой комнате, то скоро узнает, что подобные выходки не прощаются на моей территории. Лицо Мейсона было лишено какого бы то ни было выражения, веки были опущены. Он дышал ровно и глубоко. - Неплохая игра, Мейсон, - сказал Трэгг, - но для нас недостаточно хорошая. Впрочем, можете продолжать. Что будет дальше? Вы проснетесь, обведете всех изумленным взглядом, похлопаете глазами, протрете их ладонями, спросите "что происходит?", сделаете вид, что не понимаете, где находитесь. Я достаточно часто видел эту сцену и видел всю процедуру. Сам иногда прибегал к таким уловкам. Дыхание Мейсона не изменилось. - Вы, вероятно, забыли, - веско произнесла Делла, - что нам обоим ввели снотворное. Меня и сейчас покачивает, я с трудом смогла проснуться. - Верно, - согласился шериф Греггори. - Вам сделали укол. Как вы себя чувствуете в данный момент? - Нормально, только немного кружится голова. Боюсь, усну, стоит только закрыть глаза. Думаю, мы можем уезжать отсюда. Врач не уточнял, как долго мы должны здесь оставаться. - В чем дело? - донесся из коридора голос миссис Брэдиссон. - Что здесь происходит? - Мы производим осмотр дома, - сказал шериф Греггори тем почтительным тоном, которым чиновники округа всегда разговаривают с влиятельными налогоплательщиками. - Несколько странный способ исполнять свои обязанности, смею заметить. Ворвались в мой дом... - Понимаете, миссис Брэдиссон, - вмешался в разговор лейтенант Трэгг, - мы не имеем права терять время. Ради вашей безопасности. Вашей и вашего сына. Мы хотим поймать убийцу прежде, чем он нанесет очередной удар. - Понимаю и весьма вам признательна за это. Мейсон услышал донесшийся из коридора голос Нелл Симс: - Что? Еще один? - Все в порядке, Нелл, - ответила миссис Брэдиссон. - Можете идти спать. Делла Стрит схватила Мейсона за плечо и потрясла. - Шеф, просыпайся. Давай, уже пора. Мейсон пробормотал что-то невнятное. - Это все из-за укола. - Делла затрясла плечо адвоката еще сильнее. - Вставай, шеф. С тобой все в порядке? Может быть, позвать сиделку? Неужели у него рецидив? Яд должен был выйти из его организма! Мейсон еще крепче прижал язык к зубам и произвел несколько звуков, которые едва ли можно было принять за слова. Потом он закатил глаза, чуть приоткрыл веки на несколько мгновений, вновь опустил их и еще ниже сполз с кресла. Делла Стрит продолжала трясти Мейсона и хлопать его по щекам. - Шеф, просыпайся, просыпайся скорее. С тобой все в порядке? Она упала на колени рядом с креслом и схватила Мейсона за руку. В голосе ее послышались нотки тревоги и отчаяния. - Скажи, с тобой все в порядке? Кто-нибудь, позовите сиделку. Ему плохо! Мейсон оценил ее актерское мастерство на отлично. Он готов был поклясться, что сам услышал в ее голосе истеричные нотки. На этот раз он открыл глаза чуть шире и пьяно улыбнулся Делле Стрит. - Вше в порядке. Ошень хошу шпать. Делла вскочила на ноги и с новой силой затрясла его. - Шеф, ты должен проснуться, должен стряхнуть с себя этот кошмар! Ты... Мейсон широко зевнул, открыл глаза и посмотрел на нее. - Накачали лекарствами, - объявил он, едва отделяя одно слово от другого. - Ты в порядке? - Да, я в порядке. А ты что здесь делаешь? Мейсон, стряхивая остатки сна, оглядел комнату и озадаченно уставился на находившихся в ней людей. - В чем дело? Что-нибудь случилось? - Нет-нет, все в порядке. Но как ты здесь оказался, шеф? Что ты здесь делаешь? Мейсон был весьма признателен Делле за ее остроумную уловку, позволяющую ему ответить на вопросы до того, как они будут заданы полицейскими. - Решил зайти, справиться о твоем самочувствии. Ты спала. Я пытался заговорить, но ты ничего не отвечала. Тогда я решил подождать, пока ты проснешься, чтобы сказать тебе, что мы отправляемся в путь, как только ты будешь готова. Я оставил твою дверь открытой и посидел немного в коридоре. Там был сквозняк. Тут я увидел открытую дверь. Комната показалась мне похожей на кабинет. Я вошел и расположился во вращающемся кресле. Хотел услышать, когда ты проснешься. Вероятно, снотворное еще не вышло из моего организма. Что новенького, Трэгг? Трэгг повернулся к своему зятю и развел руками: - Сам видишь, Сэм. Всегда одно и то же. Невозможно понять, собирается ли он в следующее мгновение совершить молниеносный бросок, или просто разминается. - В нашем округе мы таких шустрых не жалуем, - зловеще произнес шериф Греггори. - А случалось, и дисквалифицировали чересчур бойких питчеров. Мейсон снова зевнул. - Не смею вас винить, шериф. Сам того же мнения. Ну что, Делла, ты готова выехать домой? Если да, отправляемся в путь немедленно. А почему все так разволновались? Решили, что я скончался? - Нет, - ответил Греггори, - мы просто пытаемся предотвратить очередное убийство. - Запирают лошадь, после того как конюшню украли, - откуда-то из-за дверей прощебетала Нелл Симс. С улицы донесся сиплый рев заскучавшего осла. Мейсон взял Деллу под руку и на мгновение встретился взглядом с миссис Брэдиссон. Только она знала и могла доказать лживость рассказа Мейсона. Но обвиняя его во лжи, она невольно признавалась в своем ночном вторжении в комнату умершего человека. - Доброе утро, миссис Брэдиссон, - сказал Мейсон, кланяясь. - Доброе утро! - бросила она в ответ. 14 В личном кабинете Мейсона лейтенант Трэгг чувствовал себя как дома. - Как самочувствие? - спросил он, не сводя с адвоката тяжелого пронзительного взгляда. - Немного пошатывает, - признался Мейсон. - Но в основном, мы оба чувствуем себя нормально. Сегодня днем я должен снять письменные показания с нескольких людей. Как доктор? - Поправляется. - Как следствие? Трэгг усмехнулся. - Вне моей юрисдикции. Пусть копается зятек Сэмми. Да, кстати, Сэм запросил помощь и, если будет решено ее оказать, шеф передаст это дело мне. - Дело как-то связано с нашим городом? - с любопытством спросил Мейсон. Трэгг кивнул. - Можете сказать, как именно? - Не сейчас. - Что удалось выяснить об убийстве Кларка? - Если верить рассказу Солти Бауэрса, все дело - не более чем причудливая цепь совпадений, тем не менее, возможно, его версия соответствует истине. - В чем она заключается? - Кларк сказал ему, что может возникнуть ситуация, требующая их внезапного отъезда в пустыню. Он поклялся, что чувствует себя достаточно хорошо для подобного путешествия, поручил Солти все подготовить и ждать сигнала. - И подал этот сигнал вчера вечером? - Очевидно, да. Солти выехал из дома со своей невестой, но даже не завез ее домой - высадил у подножия холма, сказав, что дальше ей придется добираться на автобусе. Потом он вернулся домой и погрузил все снаряжение в свой автомобиль. Быстро скатал спальные мешки, упаковал котлы и сковородки в ящик. Думаю, ему часто приходилось это делать, по его утверждению сборы заняли не более десяти минут. - Почему они оставили ослов? - Думаю, первоначально они намеревались взять животных, погрузив их в прицеп, но потом Кларк испугался, что поездка будет чересчур утомительной для него. Тогда Солти предложил использовать передвижную дачу, сказав, что Кларк сможет забраться в нее и лечь в постель, как на яхте. Они договорились, что Солти сделает два рейса. Первым он вывезет Кларка в трейлере, потом вернется, возьмет прицеп для перевозки лошадей и вторым рейсом вывезет ослов. - Что послужило причиной такой спешки? - Именно поэтому я и пришел к вам. Причиной были вы! - Я?! - Мейсон удивленно приподнял брови. - Солти утверждает, что именно вы подали Кларку сигнал к отъезду, а Кларк, в свою очередь, сообщил об этом ему. Мейсон усмехнулся. - Вероятно, все дело в повестке. - В какой повестке? - Этот адвокат Моффгат начал говорить о необходимости снятия показаний, и я почувствовал, по его загадочному тону, что снятие показаний с Кларка по делу о мошенничестве является лишь предлогом для сбора информации по совсем другому делу. - Какому именно? Мейсон только улыбнулся. - Как вам удалось разгадать замыслы Моффгата? - Когда он доставал бланк соглашения о снятии показаний с Питера Симса, Делла заметила в его портфеле повестку. - Именно эти показания вы собираетесь снимать сегодня? - Да. - Почему бы вам не отложить эту процедуру? - участливо спросил Трэгг. - Чувствуете вы себя неважно... - Большое спасибо за заботу о моем здоровье, не могу не заметить, достаточно редкую, - с улыбкой произнес Мейсон. - Но мне хочется побыстрее снять показания и покончить с этим делом. Чем дольше ждет Моффгат, тем больше вопросов он придумает. Я едва не умер, какое значение имеют легкое недомогание и последствия приема снотворного? Кстати, а где все были вчера вечером? - В разных местах, - уклончиво ответил Трэгг. - Сейчас мы как раз занимаемся проверкой алиби. - Как я понимаю, вы намерены говорить только о Солти. - Думаю, вы способны помочь мне только в этом аспекте. - Что вы хотите знать? - Действительную причину поспешного отъезда Кларка в пустыню. - Что говорит Солти? - Только то, что именно вы посоветовали Кларку уехать. Мейсон покачал головой. - Боюсь, он неправильно понял поданный мной сигнал. Трэгг посмотрел на адвоката с недоверием. - Кстати, - сказал он через несколько секунд, - что вы делали в комнате Кларка, когда появились мы с Сэмом? - Ждал Деллу Стрит. - Лицо Мейсона выражало полную невинность. Он широко зевнул. - Даже сейчас клонит в сон при одной мысли. - Меня это дело тоже порядком утомило, - сухо заметил Трэгг. - Вы знаете, что Кларк оставил в бюро завещание? - Правда? Трэгг безнадежно вздохнул. - Наверное, - сказал он, - я - неизлечимый оптимист. Меня не оставляет надежда, что вы скажете то, чего не собирались говорить. - Что случилось с Кларком? - спросил Мейсон. - Как он умер? - Примерно так, как написано в газетах. Он и Солти отправились в пустыню. Солти сидел в кабине за рулем, Кларк лежал в прицепе, очевидно спал. Раньше им не доводилось ездить подобным образом, поэтому они не догадались обеспечить связь между кабиной и прицепом. Кроме того, пикап так грохотал, что Солти не услышал бы даже раскат грома, не то что крик. Через некоторое время Солти остановил машину, чтобы посмотреть, как пассажир переносит поездку, и обнаружил, что Кларк очень слаб и плохо себя чувствует, причем симптомы его болезни совпадают с симптомами отравления Брэдиссонов. Солти вернулся за руль, развернул машину и на безумной скорости помчался обратно в Сан-Роберто. Не застав дома доктора Кенуорда, Солти отыскал круглосуточную аптеку, позвонил в больницу и предупредил, что скоро доставит пациента с признаками отравления. Он проскочил перекресток на красный свет. За ним погналась патрульная машина. Солти, не останавливаясь, объяснил ситуацию офицерам. Те выехали вперед, расчистили сиреной дорогу и сообщили о происшедшем в Управление. Вот, как говорят комментаторы, и все новости на данный момент. Вернее, это все, что я вам скажу. - Его убила пуля? - спросил Мейсон. - Его убила пуля. - Но он умирал от яда? - Ну... - Трэгг явно медлил с ответом. - Что показало вскрытие? - А вот этого, - Трэгг улыбнулся, - я вам не скажу. 15 Джордж В. Моффгат был полон неудержимой энергии и нетерпения приступить к делу, но, тем не менее, не мог себе позволить не справиться о здоровье Мейсона: - Вы уверены, что чувствуете себя достаточно хорошо для снятия показаний? - Думаю, да, - ответил Мейсон. - Почему бы вам не подождать день или два? - Нет, не стоит. Приступим к делу немедленно. Меня лишь немного пошатывает, не более. - Я согласен на любое другое время, - заявил Джим Брэдиссон. - Не бойтесь причинить мне неудобство, мистер Мейсон. Я прекрасно понимаю необычность сложившихся обстоятельств и буду рад... - Нет, - прервал его Мейсон, - займемся делом немедленно. Моффгат повернулся к нотариусу со скоростью игривого бостонского щенка, которому не терпится вцепиться в брошенный хозяином мяч. - В это время и в этом месте, как было условлено заранее, - объявил Моффгат, - будут сняты показания Питера Г.Симса, одного из ответчиков в деле синдиката Кам бэк против Симса и других, и Джеймса Брэдиссона, президента вышеназванной горнорудной компании. Сторона ответчика представлена мистером Перри Мейсоном. Я представляю истца. Оба свидетеля присутствуют и готовы принести присягу. - Господа, - поинтересовался нотариус, - снимаются ли показания в соответствии с предварительной договоренностью? - Именно так, - ответил Мейсон. - Верно, - подтвердил Моффгат. - Приведите к присяге свидетеля Симса, - объявил нотариус. Питер Симс вопрошающе взглянул на Мейсона. - Встаньте, - приказал тот. Симс, костлявый мужчина лет пятидесяти с причудливо скорбным выражением лица, как у человека, постоянно боровшегося с жизнью и терпящего поражение, быстро поднялся. - Поднимите правую руку. Симс поднял правую руку. Нотариус постарался сделать из процедуры приведения к присяге торжественную церемонию. - Клянетесь ли вы официально, что все показания, которые вы дадите по делу синдиката Кам бэк против Симса и других, будут представлять правду, одну только правду, ничего, кроме правды, и да поможет вам Бог? Голос Симса прозвучал не менее торжественно: - Клянусь, - пообещал он, потом сел, закинул ногу на ногу и посмотрел на Джорджа Моффгата ангельскими невинными глазами. Моффгат открыл портфель, достал из него папку с документами, придвинул под правую руку небольшой чемоданчик, бросил взгляд на судебного стенографа, призванного записывать все сказанное, и повернулся к свидетелю. - Ваше имя - Питер Симс, вы - муж Нелл Симс. Вам знаком прииск, известный под названием Метеор? - Знаком, - обескураживающе честно признался Питер. - Примерно шесть месяцев назад у вас состоялся разговор с мистером Джеймсом Брэдиссоном, не так ли? - Я всегда с ним беседовал, - сказал Пит, потом добавил: - Время от времени. - Но примерно шесть месяцев назад между вами состоялся особенный разговор, касающийся руды, обнаруженной вами на прииске Метеор, не так ли? - Не припоминаю, - чуть растягивая слова, ответил Симс. - Значит, вы не помните разговор, происшедший сто восемьдесят дней назад? - Видимо, мне придется все объяснить. - Видимо, - согласился Моффгат. - Ну, - начал Пит, - понимаете, со мной происходит раздвоение личности, подобно тем, что описаны в книгах. Большую часть времени я - это я, но потом появляется Боб, и я - уже не я. - Вы принесли присягу, мистер Симс, - рявкнул Моффгат. - Конечно, принес, - согласился Симс. - Продолжайте, мистер Симс. - В голосе Моффгата появились нотки злорадства. - Только не забывайте о присяге. Расскажите нам о раздвоении личности, и о том, почему вы не помните разговор, состоявшийся между вами и мистером Джеймсом Брэдиссоном. - Ну, понимаете, - снова начал Симс, бросив простодушный взгляд на несколько удивленного нотариуса. - Обычно я очень неплохой человек. Могу выпить, могу совсем не притрагиваться к спиртному. Я честолюбив, всегда рвусь вперед, не терплю лжи. Очень люблю свою жену и считаю себя неплохим мужем. - Отвечайте на вопрос, мистер Симс, - подсказал ему Мейсон. - Он отвечает так, как считает нужным, - отрезал Моффгат. - Меня его ответ устраивает. Продолжайте, мистер Симс. Я хочу, чтобы вы объяснили явление раздвоения личности, не забывая, понятно, что вы принесли присягу. - Все верно, - ответил Симс. - Мое второе я я назвал Бобом. Возможно, у него другое имя, но я его не знаю. Для меня он просто Боб. Итак, я веду себя очень хорошо, как вдруг появляется Боб и овладевает моей личностью. Когда такое случается, я просто исчезаю и не знаю, что творит Боб. - Что-либо свидетельствует о том, что вы вот-вот окажетесь во власти своего второго я? - злорадно спросил Моффгат. - Только чувство жажды, - ответил Симс. - Я начинаю испытывать ужасную жажду, иду в какое-нибудь заведение, чтобы выпить холодного пива, и, как только заказ сделан, оказываюсь во власти Боба. Сейчас я расскажу вам, чем Боб отличается от меня. - Конечно, - согласился Моффгат. - Именно это я и хотел услышать. - Ну, Боб не может без выпивки. Он - страшный пьяница. Именно эта его черта ужасно беспокоит меня. Боб овладевает мной, ведет куда-то, и я страшно напиваюсь. Потом, когда я просыпаюсь с больной головой, Боба уже нет. Все было бы не так уж плохо, если бы Боб помогал мне справиться с похмельем, но он никогда этого не делает. Он получает от выпивки только удовольствие, а я - головные боли на следующее утро. - Понятно, - сказал Моффгат. - Вернемся к продаже рудника мистеру Брэдиссону, который является истцом в этом деле. Не припоминаете, что именно вы говорили ему о прииске? - Помню только, что разговор шел о собственности, потом я почувствовал страшную жажду, потом, вероятно, появился Боб, потому что я очнулся только через два дня с жуткой головной болью и кучей денег в кармане. - Вы передали мистеру Брэдиссону образцы пород, - продолжал Моффгат, - которые лично, как вы утверждаете, взяли с прииска Метеор, не так ли? - Не припоминаю. - Скажите, вы сделали это или нет? - Думаю, существует возможность, что он получил от меня образцы, когда за рулем сидел Боб. - Эти образцы, - продолжал Моффгат, - не были добыты на прииске Метеор. Эти образцы, и многие другие, мистер Бэннинг Кларк хранил в нижнем ящике бюро в своей комнате. Верно? - Ничего не могу сказать об образцах, потому что ничего не помню о них. - Ваше второе я, которое вы называете Бобом, не овладело вами еще до разговора с мистером Брэдиссоном о прииске Метеор? - Не помню точно. Мы заговорили об участке. Конечно, учитывая, что моя жена владеет этим куском земли, я мог сказать о нем что-нибудь еще до того, как появился Боб. Что было потом - понятия не имею. Голос Моффгата стал вкрадчивым. - Понимаю ваше состояние, мистер Симс. Лично вы ни при каких обстоятельствах не способны совершить предосудительные поступки. Но в некоторые моменты жизни вы не властны над собой, когда вами владеет второе я, и вы вынуждены отвечать за действия, совершенные без вашего ведома и против вашей воли. - Верно, - с готовностью согласился Симс, потом, подумав немного, добавил с жаром: - Как верно! Он наградил адвоката теплым дружеским взглядом, пронизанным полным взаимопониманием. - Итак, - подытожил Моффгат, - в тот день вы и понятия не имели, что ваша проказливое второе я заставит вас обмануть мистера Брэдиссона, верно? - Вы совершенно правы. Мистер Брэдиссон - мой друг. У меня и в мыслях не было навредить ему. Я и волосу не дал бы упасть с его головы. Брэдиссон провел ладонью по своей практически лысой макушке, и в его глазах заплясали озорные огоньки. - В тот день лично вы не намеревались, даже неумышленно, продавать какой-либо прииск Джеймсу Брэдиссону. Верно? - вкрадчиво спросил Моффгат. - Именно так. - А незадолго до разговора с мистером Брэдиссоном вы оказались во власти Боба? - Вы имеете в виду тот день? - Тот день, или день-два до него, - небрежно бросил Моффгат. - Нет. Боб оставил меня в покое, на какое-то время. Это должно было меня насторожить. Ведь Боб никогда не уходил надолго. Он начинает испытывать жажду, и я оказываюсь в его власти. - Понимаю. Но Боб определенно не был, как вы говорите за рулем за три-четыре дня до вашего разговора с Брэдиссоном? - Именно так. - Тогда, - вкрадчивость в голосе Моффгата сменилась откровенной насмешкой, - чем вы объясните тот факт, что явились на встречу с мистером Брэдиссоном с карманами, полными образцов пород, которые вы украли из нижнего ящика бюро Бэннинга Кларка? Выражение лица Симса резко изменилось. От самодовольства не осталось и следа, когда Пит понял всю важность высказанного вопроса. Он заерзал на стуле. - Отвечайте на вопрос, - подстегнул испуганного свидетеля Моффгат. - Ну... погодите... Вы не можете утверждать, что именно те образцы лежали в бюро Кларка. Моффгат с торжествующим видом придвинул к себе чемоданчик, достал из него образец породы и сунул его под нос свидетелю. - Видите этот образец? - Да, - ответил Симс, не прикасаясь к камню. - Видите, что он помечен крестом, высеченным на поверхности? Не этот ли образец вы показали Джеймсу Брэдиссону, и не является ли данный образец абсолютно идентичным другим образцам, добытым на одном из приисков Бэннинга Кларка, а именно на прииске Скай Хай? Симс снова заерзал на стуле. - Я не давал ему этот образец, - вдруг выпалил он. - Вы заявляете, что не давали ему именно этот образец с высеченным крестом, который я вам сейчас показываю? - Нет, не давал, - уверенно заявил Симс. - Его слово против моего. Я не давал ему этот образец. - Ни во время разговора, ни во время переговоров, повлекших за собой подписание контракта с Джеймсом Брэдиссоном, вы не передавали ему этот образец и не заявляли, что именно этот образец вы нашли на прииске Метеор, что именно этот образец свидетельствует о новом месторождении, обнаруженном вами на этом участке? - Нет, сэр, не передавал и не заявлял, - сказал Симс уверенным и решительным голосом. - Вы уверены в этом? - Абсолютно. - Как вы можете быть абсолютно уверены в себе, - Моффгат торжествующе улыбнулся, - если ничего не помните о самом разговоре. В то время, как вы сами упоминали, за рулем находился Боб - ваше второе я. Свидетель провел левой ладонью по волосам, почесал висок. - В данный момент я помню все совершенно отчетливо. Возможно, я и не находился во власти Боба. Возможно, я выпил лишнего и все забыл. - Вы пили спиртное при обсуждении сделки с мистером Брэдиссоном? - Да, пил. - И все помните отчетливо? - Верно. - В таком случае, как вы можете утверждать, что не передавали этот образец, помимо других, мистеру Брэдиссону и не уверяли его в том, что эти образцы были обнаружены вами на прииске, принадлежащем вашей жене, а именно на прииске Метеор? - Сейчас я многое начинаю припоминать, - ответил Симс, неловко поежившись. - Утверждаете ли вы, что вашей памяти можно доверять безоговорочно? - Да, утверждаю. - Таким образом, второе я, называемое Бобом, в тот момент не властвовало над вами. Боб даже не появлялся? - Думаю, нет. По крайней мере, сейчас мне именно так кажется. Моффгат захлопнул папку с документами, сунул ее в портфель и подчеркнуто аккуратно застегнул молнию. - Вот и все! - торжественно объявил он. Потом Моффгат повернулся к Мейсону: - Итак, мистер Мейсон, в сложившихся обстоятельствах вы вряд ли станете продолжать борьбу, не так ли? - Не знаю, - мрачно ответил Мейсон. - Я должен все обдумать. - Гм! Здесь не о чем думать. Дело можно считать закрытым. - Не забывайте, - произнес Мейсон, заметив, что Моффгат уже собирается уходить. - Нам предстоит снять показания еще с одного свидетеля, а именно, с Джеймса Брэдиссона. - Помилуйте, мистер Мейсон. Неужели вам нужны эти показания после того, что произошло? - Почему бы и нет? - Потому, что полученные только что показания являются решающими в деле. Вам не удастся отвести обвинение в мошенничестве. Ваш свидетель практически признал свою вину. Если вы решите обратиться в суд, у вас практически не будет опоры под ногами. - Тем не менее, - продолжал настаивать Мейсон, - мне нужны показания Брэдиссона. Отсутствие опоры под ногами не лишило меня дара речи. - Не понимаю, - сказал Моффгат, начиная терять терпение. - Зачем вам эти показания? Мне неизвестен ни один закон, позволяющий отвести обвинение в мошенничестве при помощи запугивания пострадавшей стороны. - Я хочу получить эти показания, и я их получу. - Встаньте, - раздраженно бросил Моффгат Брэдиссону. - Поднимите правую руку и произнесите слова присяги. Если мистер Мейсон рассчитывает получить удовольствие от допроса, мы не должны лишать его такой возможности. Брэдиссон встал, поднял правую руку и выслушал слова присяги. - Клянусь, - сказал он, улыбнувшись Перри Мейсону. - Начинайте, мистер Мейсон. Боюсь, правда, мне нечего добавить к тому, что уже сообщил Пит Симс. - Вы служите в синдикате Кам бэк? - Да, его президентом. - Как давно вы им стали? - Примерно год назад. - Вы получили значительный пакет акций в качестве наследства от сестры, миссис Бэннинг Кларк? - Да. - Как президент компании, вы определяете ее политику? - Именно это и входит в обязанности президента, не так ли? - Я просто устанавливаю факты для протокола. - Конечно, я - не чучело. Совет директоров поручил мне управлять компанией, что я и делаю. - Чуть помедлив, Брэдиссон скромно добавил: - По мере сил и способностей. - Именно так. Вы знакомы с Нелл Симс, женой Пита Симса, свидетеля, только что дававшего показания? - Знаком. - Как долго вы ее знаете? - Не могу сказать точно. Год. Может, на несколько месяцев дольше. Впервые я встретился с ней в Мохаве. - Где она владела рестораном? - Да. - С Питом Симсом вы тоже там познакомились? - Вероятно, да. Вполне возможно. - В течение года вы были более или менее тесно связаны с ними обоими. Жили в одном доме. Нелл исполняла обязанности повара и экономки? - Именно так. - Протестую против бесполезной траты времени, - заявил Моффгат. - Вам не удастся отвести обвинение в мошенничестве, даже если вы намерены продолжать допрос до самого судного дня. Мейсон не обратил на это замечание ни малейшего внимания, продолжая задавать вопросы спокойным, размеренным тоном: - Таким образом, вы достаточно часто виделись с Питом Симсом? - Очень часто, когда случались перерывы. - Какие перерывы? - Между запоями, или, если говорить его словами, временами, когда в седле находился Боб. - Значит, вам было известно о Бобе? - О, да! - Итак, шесть месяцев назад мистер Симс вернулся из пустыни и сообщил вам, что открыл новое месторождение? - Да, он сказал, что выполнял какую-то работу по оценке принадлежащего жене участка и обнаружил эту новую жилу. По его мнению, руда была чрезвычайно богатой. Он показал мне образцы, я, в свою очередь, заявил, что синдикат может быть заинтересован в приобретении участка за разумную цену. - В дальнейшем вы договорились о цене? - Да, мы купили участок. - Какая часть стоимости была выплачена? - Мы произвели начальный платеж наличными, потом обратились в суд с иском о признании сделки мошеннической и об освобождении нас от последующих платежей. - Когда именно вы поняли, что стали жертвой мошенничества? - Ко мне поступил доклад оценщика, и через несколько недель я вдруг обратил внимание на то, что комбинация минералов в образцах, и по наличию и по содержанию, абсолютно точно соответствует комбинации, выявленной в образцах, полученных с другого месторождения, являющегося собственностью синдиката и приобретенного у Бэннинга Кларка. - Вы обладали опытом работы в горном деле, прежде чем стать президентом компании? - Особого опыта не было, но я много знаю о горном деле, у меня к нему врожденная склонность. Практический опыт я приобрел довольно быстро, можно сказать, необычайно быстро, если быть скорее правдивым, чем скромным. - Таким образом, вы считаете себя достаточно компетентным президентом корпорации, имеющей далеко идущие планы в разработке полезных ископаемых? - Если бы я не считал себя таковым, то никогда не согласился бы занять пост президента. Я детально изучил все методы работы, мистер Мейсон. Особое внимание я уделял рудникам, принадлежащим синдикату Кам бэк, и проблемам, с ними связанным. - Мистер Брэдиссон, вы хорошо разбираетесь в людях? - Что вы имеете в виду? - То, что, неоднократно встречаясь и беседуя с мистером Симсом, вы могли бы составить о нем хотя бы общее представление. - Мог, если вас это так интересует. - Вы лично осмотрели участок, прежде чем заключить сделку? - Естественно. Едва ли я решился бы просить акционеров выплатить крупную сумму денег за то, чего сам не видел. - Вы спускались в эту маленькую шахту? - Она не такая уж маленькая. Ствол уходит на глубину пятьдесят футов, горизонтальная выработка имеет протяженность сто тридцать пять - сто сорок футов. - Вы изучили образцы породы в самой выработке? - Конечно. - До подписания договора о приобретении? - Конечно. Образцы с высоким содержанием металла были подложены в шахту умышленно. - Вы слышали о втором я мистера Симса, об этом шаловливом загадочном Бобе, заставляющем бренное тело Пита свернуть с пути истинного на дорогу, ведущую к пьянству? Брэдиссон рассмеялся. - Конечно слышал, мистер Мейсон. Прошу меня извинить, я не мог не рассмеяться, так поразительно точна ваша формулировка. - Благодарю. Таким образом, у вас была возможность выслушать массу рассказов о том, что происходит, когда Боб контролирует тело мистера Симса? - Да, конечно. - Как я понимаю, у вас сложилось собственное мнение об этом Бобе? - Я хочу, чтобы вы поняли меня правильно, мистер Мейсон. Так называемого Боба просто не существует. Пит Симс использует его в качестве козла отпущения. Боб для Пита - не более, чем алиби. Стоит Питу сойти с пути истинного и совершить какой-нибудь неблаговидный поступок, как он тут же заявляет, что ничего не помнит, что во всем виновато его второе я. Так называемый Боб необходим Питу для оправданий перед женой. Быть может, она верит ему, быть может, нет. Во всяком случае, она не предпринимает никаких действий для пресечения его проделок. Благодаря этому у Пита развилось несколько детское, незрелое отношение даже к собственной лжи. Его жена проглатывает ложь с такой готовностью и очевидной доверчивостью, что Пит совсем перестал загружать свой мозг работой. В качестве иллюстрации могу привести легкость, с которой мистер Моффгат заманил его сегодня в ловушку. Впрочем, мне совсем не хочется умалять достоинства самого мистера Моффгата. Перекрестный допрос был проведен блестяще. Тем не менее, Симс настолько свято верит в силу своей лжи, что перестал даже тщательно продумывать ее. Второе я слишком облегчило ему жизнь. Мейсон и выражением лица, и голосом постарался показать свое искреннее удивление: - Вы полагаете, он умышленно вводит всех в заблуждение, когда говорит о втором я? - Конечно, - Моффгат всем своим видом пытался дать понять, что Мейсону не удалось провести его. - Мистер Мейсон, неужели вы собираетесь доказать существование этой загадочной личности? - Ну, что вы. В отличие от вас, я недостаточно хорошо знаком с этим человеком. Сегодня встретился с ним впервые. Но мне показалось, что он достаточно искренне говорил о раздвоении личности. Я надеялся, что вы подтвердите его слова. - Мистер Мейсон, неужели вы считаете меня таким глупым? - воскликнул Брэдиссон. - Итак, вы полагаете, что мистер Симс умышленно лжет о раздвоении личности? - Конечно. - Как долго вы знали об этом? - С первой нашей встречи. Его ложь очевидна для любого мало-мальски проницательного человека. Он - совершенно бесчестный старый негодяй и ужасный врун. Вы сами хотели услышать эти слова, мистер Мейсон. В его характере есть и привлекательные черты, но в основном он - запойный пьяница, неисправимый лгун и просто бесчестный человек, который пытается объяснить свои неблаговидные поступки ложью, в которую не поверит даже младенец. Поймите, Мейсон, вы сами затронули эту тему, и я вынужден заявить, что не верю Питу Симсу ни на йоту. Он - старый бесчестный, бессовестный негодяй с весьма ограниченными умственными способностями. Он достиг совершенства только в одном - умеет напиться, якобы до беспамятства, притвориться, что располагает ценной информацией, которую потом позволяет вам выудить из него. Другими словами, он очень, очень хороший актер, не более. Разыгрывать ложь у него получается несоизмеримо лучше, чем рассказывать ее. - Спасибо, - сказал Мейсон. - У меня - все. - Все? - несколько удивленно переспросил Моффгат. - Да. - Вы понимаете, мистер Мейсон, - лицо Моффгата приобрело коварное выражение, - что я могу подвергнуть этого свидетеля перекрестному допросу? - Естественно. - Несмотря на то, что он является моим клиентом? - Понимаю. - По любому вопросу, затронутому вами в прямом допросе. - Именно таким образом я понимаю закон. - Мистер Мейсон, вы сами распахнули передо мной дверь. Мейсон лишь едва заметно поклонился. - Итак, - Моффгат с бессмысленной улыбкой на лице повернулся к Брэдиссону, - известно ли вам, какую репутацию имеет мистер Симс относительно правдивости его слов? - Да, известно. - Какую? - Ужасную. - Среди знакомых вам людей он слывет человеком, не заслуживающим доверия? - Именно так. - Вы поверите в его показания, пусть даже данные под присягой? - Определенно нет. - У меня - все, - торжественно объявил Моффгат. - Полагаю, снятие показаний закончено, - сказал Мейсон, встал, потянулся и зевнул. - Вы действительно собираетесь продолжать заниматься этим делом? - спросил Моффгат. - Возвращайтесь в свою контору, мистер Моффгат, - нехотя повернулся к нему Мейсон, - и еще раз перечитайте закон о мошенничестве. Вы обнаружите, что для преследования по суду требуется нечто большее, чем мошеннические заверения. Человек должен поверить в эти заверения, должен действовать в соответствии с ними и полагаться на них. Ваш клиент только что заявил, что считает Пита Симса ужасным вруном, что не верит ему ни на йоту, что не стал бы полагаться ни на единое его слово, что он сам - эксперт горнорудного дела, что он лично исследовал прииск, прежде чем купить его. Таким образом, он полагался лишь на свое собственное мнение, веря в собственную непогрешимость. Иногда, мистер Моффгат, плохая репутация приносит дивиденды. Перечитав закон, подумайте, стоит ли настаивать на судебном разбирательстве. Брэдиссон быстро взглянул на Моффгата, и даже этого беглого взгляда было достаточно, чтобы по выражению ужаса на лице адвоката убедиться в убийственной точности формулировок Мейсона. - Но мой клиент не заявлял, что полагался на собственное мнение, - сказал наконец Моффгат. - То есть, он не заострял внимание именно на этом. - Посмотрим, что скажут присяжные, когда ознакомятся с его показаниями, - с усмешкой произнес Мейсон. - Человек с врожденной склонностью к горному делу, способный умело управлять корпорацией еще до назначения на пост президента, человек, которому не нужна помощь специалистов, - отправляется сам осматривать прииск и заключает сделку о его приобретении до получения заключения об оценке. Не спорьте со мной, поберегите силы до суда присяжных. Кстати, мистер Моффгат, вы не способны убедить ни собственного клиента, ни самого себя. - Думаю, вы неправильно поняли показания свидетеля в части его личного осмотра собственности, мистер Мейсон. Свидетелю, разумеется, будет предоставлена возможность еще раз просмотреть свои показания, прежде чем они будут приобщены к делу. Мне хорошо известны тонкости этого дела, и я знаю, что исследования, проведенные мистером Брэдиссоном, не могли предотвратить его обращения в суд о признании сделки незаконной и мошеннической. Моффгат быстро взглянул на своего клиента, чтобы удостовериться, что тот ничего не собирается говорить. Мейсон улыбнулся. - Ознакомьтесь с делом Бекли против Арчера, приложение четыреста восемьдесят девять, том семьдесят четыре, Суда Калифорнии, в котором утверждается, что даже в том случае, если потерпевший не проводил независимого исследования, но не поверил заявлениям продавца, касающимся характеристик собственности, он не может выдвигать обвинения в мошенничестве, каким бы очевидным оно ни было. Вспомните, Брэдиссон заявил, что не верит Симсу ни на йоту. Моффгат попытался найти достойный ответ, но не нашел никакого. - Эту сторону дела я намерен обсудить с вами в суде, - сказал он наконец, резко повернувшись к Мейсону. - Сейчас мне хотелось бы поговорить с вами на несколько другую тему. - Какую именно? - Пакет акций синдиката Кам бэк, принадлежащий Бэннингу Кларку, находится у вас? - Именно так. - Как я понимаю, вам известно о том, что было обнаружено завещание? - Неужели? - Завещание, составленное некоторое время назад, по которому все имущество переходит к жене, а в случае ее смерти, к ее законным наследникам, за исключением, однако, мистера Джеймса Брэдиссона. - В самом деле? - равнодушно переспросил Мейсон. - Я очень сожалею, - подчеркнуто вежливо продолжал Моффгат, - что мистер Кларк счел необходимым включить данное условие в свое завещание. Оно может считаться прямым, излишним, абсолютно неоправданным унижением, незаслуженным оскорблением человека, всегда стремившегося быть другом покойному. Брэдиссон постарался выглядеть соответственно полученной характеристике. - Как бы то ни было, - продолжал Моффгат, - миссис Брэдиссон является единственной законной наследницей, и вся собственность переходит к ней. Она передала завещание в суд на утверждение. Я полагаю, мистер Мейсон, вы не станете удерживать у себя этот пакет акций и без промедления передадите его душеприказчице. - Почему я должен так поступить? - Потому что мы знаем, что продажа вам акций в действительности таковой не являлась. - Кто именно заявляет об этом? - Вы утверждаете, что передача пакета была подтверждена выплатой вами определенной суммы? - Несомненно. - Не соблаговолите ли сообщить, какой именно? - Не вижу причин, чтобы сделать это. - Я полагаю, вы отдаете себе отчет, что как адвокат действуете в положении доверенного лица, что любой договор, заключенный вами с клиентом, будет считаться мошенническим, что получение любых преимуществ, обусловленных вашим привилегированным положением по отношению к клиенту, будет рассматриваться как серьезное нарушение, возможно, как основание для обвинения вас в нарушении правил профессиональной этики. - Звучит как угроза, Моффгат. - Возможно. Помните, я не бросаю слов на ветер. - Рад слышать это. - Должен ли я понимать вас так, что, несмотря на мои требования, вы отказываетесь вернуть акции? - Именно так, если быть кратким. - Мистер Мейсон, вас ждут серьезные неприятности. Ваши действия станут причиной серьезных трений между нами. - Принцип действия судебных разбирательств основывается именно на различии точек зрения. - Данное дело выходит за рамки обычного судебного разбирательства. Я вынужден буду поставить под сомнение этичность вашего поведения. Правовой спор перейдет в разряд личных и очень тяжелых. - Превосходно! Обожаю сражения. Обожаю язвительные выпады в словесной схватке. А сейчас, прошу меня извинить. Я вынужден вернуться в свой офис. Мейсон вышел из кабинета, не удостоив оставшихся даже быстрого взгляда с порога. 16 Делла Стрит разложила на столе Мейсона дневную газету. - Ты только посмотри на нашего друга Пола Дрейка. Мейсон с удовольствием изучил фотографию, на которой был запечатлен Пол Дрейк, одетый в рваную рубашку, залатанные штаны и огромную потрепанную шляпу стетсон, ведущий под уздцы навьюченного брезентовыми тюками осла. К одному из тюков были привязана кирка, лопата и лоток для промывки золота. Фотография выглядела весьма достоверной. Полу удалось зафиксировать на лице выражение добродушной искренности. Он выглядел сухощавым и загорелым, закаленным долгими годами жизни в пустыне. В правой руке Пол сжимал кожаный мешочек. Чуть ниже фотографии было напечатано пояснение: П.К.Дрейк, вновь открывший, по его утверждению, знаменитые потерянные золотые залежи. На фотографии Дрейк передает мешочек с золотыми самородками Харви Брейди - богатому скотоводу из Лас-Алисаса. Репортаж на странице шесть. На шестой странице самое видное место было предоставлено материалу, озаглавленному Старатель находит потерянную бонанцу. Король скотоводов Южной Калифорнии делится информацией с нищим старателем. Мейсон с интересом прочитал статью. Как оказалось, Харви Брейди, известный скотовод из Лас-Алисаса, всегда мечтал стать старателем, но Судьба распорядилась иначе и сделала его сначала мелким скотоводом, а потом, благодаря солидным капиталовложениям в скот, одним из ведущих скотоводческих баронов Юга. Но мечты о старательстве постоянно напоминали о себе. Напряженная работа не позволяла Брейди отправиться в пустыню, поэтому скотовод занялся изучением книг о рудниках, по горному делу и, особенно, о знаменитых потерянных месторождениях Юго-Запада. В результате кропотливой и многолетней работы по сбору мельчайших крупиц информации Брейди удалось собрать наиболее полную справочную библиотеку на всем Юго-Западе. Опасаясь насмешек, Брейди скрывал свое увлечение даже от самых близких друзей и знакомых. Люди, знавшие Брейди многие годы, не подозревали, что он интересуется потерянными месторождениями и, благодаря кропотливому труду, разработал теорию, согласно которой эти залежи могут быть обнаружены. Итак, примерно шесть месяцев назад, Брейди ехал по пустыне на машине. Судьба, сделавшая его скотоводом, решила, видимо, вознаградить Брейди за столь упорный труд. Брейди ехал в Лас-Вегас, штат Невада, на важную конференцию скотоводов. Пол Дрейк, типичный старатель, уныло плелся по раскаленному асфальту от Иермо к Виндмилл-Стейшн, оплакивая смерть любимого осла. Все свое имущество он тащил в мешке за плечами. Дрейк услышал скрип тормозов, обернулся и увидел дружелюбную улыбку скотовода. Секунду спустя Дрейк, забросив тяжелый мешок в багажник автомобиля, удобно расположился на сидении, и Брейди повез его к Виндмилл-Стейшн. Завязался разговор, в ходе которого выяснилось, что Дрейку хорошо знаком район пустыни, в котором, по мнению Брейди, находилось одно из знаменитых потерянных месторождений. Дрейк не остался в Виндмилл-Стейшн, а поехал в Лас-Вегас в качестве гостя Харви Брейди. Все время, пока длилась конференция скотоводов, Дрейк жил в отеле, в номере, снятом для него Брейди. Каждую свободную минуту скотовод проводил в обществе Дрейка, чтобы лучше познакомиться с ним и оценить его возможности. Затем, в самый последний день конференции, Брейди предложил субсидировать Дрейка, если тот откажется от свободных поисков новых месторождений и станет кем-то вроде детектива пустыни, следующего по маршруту, которым, как выяснил Брейди, прошел когда-то старатель, нашедший, а потом потерявший одно из богатейших месторождений на всем Юго-Западе. Естественно, обе стороны не разглашали детали разговора, но договоренность была достигнута. Вчера днем Брейди, практически забывший подобранного им в пустыне нищего старателя, вдруг получил радостное известие о том, что, благодаря разработанной им теории, в пустыне были обнаружены сказочно богатые золотые россыпи. И вот последний акт - перед тем, как судьба опустит занавес в этой маленькой драме о пользе пускания хлеба по водам, - и Дрейк передает Харви Брейди кожаный мешочек с самородками, собранными менее чем за двадцать пять минут, стоимость которых составляет несколько сотен долларов. Вероятно, самородки были найдены именно в том месте, где две трети века назад человек, обнаруживший месторождение, испытал такую безумную радость, что не смог потом отыскать это место. - Ничего не скажешь, - довольно хмыкнул Мейсон. - Пол Дрейк отлично поработал. - Как и Харви Брейди, - заметила Делла. - Не зря мы с ним связались. - Несомненно. Скорее всего, приятели будут немилосердно насмехаться над ним, когда все откроется. Пока же Брейди очень нам помогает. Глаза Деллы озорно сверкнули. - Мне кажется, он получает от этого дела огромное удовольствие. Особенное чувство юмора делает Брейди таким привлекательным. - И верность друзьям, свидетельствующая о том, что на него всегда можно положиться, - добавил Мейсон. - Кстати, Дрейк ничего нам не передавал? - Ни слова. - Я велел ему отметить удачу. - Это он сделает с удовольствием, особенно за твой счет. - И на здоровье! Делла, попробуй дозвониться до Брейди. Делла сняла трубку телефона, стоявшего на ее столе, дала указания дежурившей на коммутаторе Герти, и всего через несколько минут Брейди был на проводе. - Извините, что попросил вас об услуге, практически не предупредив, - сказал Мейсон. - Все объясню при встрече. - Никаких объяснений не требуется, - ответил Брейди. - Человека, нуждающегося в объяснениях, не стоит считать другом. Когда просишь скотовода об услуге, то он либо сразу посылает тебя к дьяволу, либо делает все как надо, и сам получает огромное удовольствие. Я могу помочь еще чем-нибудь? - Пока ничем. - Ваш человек, Дрейк, слишком много пьет. Так и было задумано? - Именно так. - Он сказал, что вы поручили ему напиваться в публичных местах и делать неуместные заявления. Однако, он был слишком пьян и я решил для пользы дела заткнуть ему рот. - Он не доставляет вам слишком много хлопот? - Нет. Он попытался сбежать, но я притащил его домой на лассо. После этого он стал более послушным. - Он способен управлять машиной? - Конечно нет. - У вас есть человек, который сможет довести его до Мохаве и отпустить там на все четыре стороны? - В таком состоянии? - Да. - Конечно. Я сам отвезу его. Если хотите увидеть пару разгулявшихся старателей, приезжайте в Мохаве и посмотрите, как Пол Дрейк и Харви Брейди празднуют удачу. - Заманчивая идея, - рассмеялся Мейсон. - Только не надо... В трубке раздался звон бьющегося стекла. - Черт! - воскликнул Брейди. - Этот бродяга совсем спятил. Он выпрыгнул в окно. Мейсон услышал, как скотовод бросил трубку, потом до него донеслись ритмичные удары качавшейся трубки об стену, за которыми последовал крик Брейди: - Не садись на этого жеребца! Он тебя сбросит. Все смолкло. Мейсон вздохнул и повесил трубку. - Ты все слышала? - спросил он Деллу. Она кивнула. - Похоже, Пол Дрейк решил стать ковбоем. - И выбрал самый трудный путь, - улыбнулся Мейсон. - Я постараюсь выяснить все, что смогу, об остальных участниках драмы, - пообещала Делла. Через пятнадцать минут Делла сообщила Мейсону следующую информацию: Солти Бауэрса допросили в полиции и отпустили. Трейлер задержали в качестве вещественного доказательства, поэтому Солти заменил его прицепом, погрузил ослов и отбыл в неизвестном направлении. Доктор Кенуорд, еще не оправившийся от шока, решил обрести покой в пустыне, несмотря на опасность инфекции. Велма Старлер сопровождает его. - Зайди в детективное агентство, - сказал Мейсон. - Пусть попробуют отыскать след Солти Бауэрса. Делла прошла по коридору в агентство Дрейка и через несколько минут вернулась, чтобы доложить, что оперативники уже занимаются этим делом. - Как прошла процедура снятия показаний? - поинтересовалась она. - Похоже, я наголову разбил их в деле о мошенничестве. - Чем вверг Моффгата в ярость, могу поспорить. Мейсон кивнул. - Не стоит его недооценивать. Если ты одержишь над ним верх два раза подряд, он обязательно постарается отыграться. - Именно так, - согласился Мейсон. - Уже старается. - Каким образом? - Используя пакет акций. Он не подозревает, насколько верна его догадка, но от своих мыслей не отказывается. Понимаешь, я сам поставил подпись Кларка на документ. Вынужден был так поступить. Если бы Кларк обвел подпись, документ приобрел бы законную силу. Сам он одобрил мой поступок, не было бы ни малейших затруднений, останься он жив. Но Кларк умер, а я оказался между двух огней. Меня можно обвинить в подлоге и в попытке завладеть акциями на сумму четверть миллиона долларов посредством подделки подписи мертвого клиента. - У Моффгата возникли такие подозрения? - Вероятно... но пока он прощупывает меня вслепую. Пустил пробный шар - попытался меня запугать. Я не собираюсь присваивать акции, но и отдать им сертификат не смею. - Что ты ответил Моффгату? - Категорически отверг его обвинения. - Шеф, будь осторожен. - Уже поздно, - усмехнулся Мейсон. - К тому же, я никогда не отличался осторожностью в поведении. В четыре часа поступило сообщение из агентства Дрейка. Бэннинг Кларк владел рядом участков в районе Уокер-Пасс. Эти участки были известны под названием Скай Хай и были представлены на опцион синдикату Кам бэк. Срок опциона истекал в полночь. Очевидно, Солти Бауэрс направился к этим участкам. Доктор Кенуорд и Велма Старлер поехали с ним. Врач, скорее всего, решил сменить обстановку на отличную от больничной и обрести полный покой. Мейсон записал точные координаты участков Скай Хай и с улыбкой повернулся к Делле Стрит. - Делла, как ты думаешь, у администратора найдется пара спальных мешков? - Думаю, да. Мы брали их в путешествие прошлой осенью. А вот насчет надувных матрасов я не уверена. - Придется рискнуть. Попроси администратора достать мешки. Потом отправляйся домой, переоденься во что-нибудь более подходящее. Захвати с собой портативную пишущую машинку, портфель с бланками и копировальной бумагой. Не забудь заправить чернилами авторучку и взять блокнот для стенограмм. - Куда мы едем? Мейсон улыбнулся еще шире. - Искать сбежавшего убийцу и скрываться от обвинений в подлоге. 17 Много миль проехали они по извилистой, петляющей дороге. Причудливые пальмы Джошуа стояли словно часовые, предупреждавшие путников об опасности вытянутыми руками. Благодаря своим шипам, колючие груши служили идеальным убежищем для испуганных кроликов. Кактусы чолла, самые смертоносные из всех, в свете фар казались окутанными нежным полупрозрачным шелковистым кружевом. Изредка встречавшиеся толстые и прямые бочковидные кактусы вызывали в памяти рассказы об оставшихся без воды старателях, которые срубали верх растения, выдалбливали сердцевину, ждали, пока соберется сок и утоляли им жажду. Делла Стрит разложила на коленях вычерченную карандашом карту и прикрывала ладонями маленький фонарик, чтобы его свет не мешал Мейсону следить за дорогой. Она все чаще поглядывала на спидометр. - Поворот через две десятых мили, - сказала Делла. Мейсон притормозил, вглядываясь в темноту, наконец он увидел слева уходившую в пустыню дорогу - едва заметную колею. Делла выключила фонарик, сложила карту и убрала ее в сумку. - Осталось всего три и шесть десятых мили, - сказала она. - Прямо по этой дороге. Колея поднялась на плоскогорье у края пустыни. - Я заметила свет, - воскликнула Делла. - Машина? - Нет, слишком красный. Вот он, чуть правее. Это костер. Дорога резко ушла в сторону, огибая небольшой каменистый выступ, и вышла на плато. Красноватое пятнышко света постепенно превратилось в костер. Мейсон остановил машину там, где веером расходились следы колес. Фары осветили седан последней модели, стоявший рядом с тарантасом Солти Бауэрса, потом прицеп для перевозки ослов. Мейсон заглушил мотор и выключил фары. Тишина была полной. Ее лишь подчеркивало легкое потрескивание остывавшего под капотом двигателя. В обычной обстановке этот звук был бы неразличим, но в тишине пустыни он казался далекой канонадой. Оставленный людьми костер выглядел здесь совершенно неуместным, таким же нелепым, как шумное веселье во время казни. - Б-р-р-р! - нарушила молчание Делла. - Аж мурашки по коже. Мейсон открыл дверь машины. - А, это вы! - раздался знакомый медлительный голос футах в пятидесяти от него. - Все в порядке, это - адвокат. Лагерь мгновенно ожил. В освещенный круг вышел на костылях доктор Кенуорд, красно-коричневое пламя костра выхватило из темноты стройную фигурку Велмы Старлер, и только потом из черных зарослей пустынного можжевельника появился Солти Бауэрс. - Осторожность не помешает, - пояснил он, - особенно сейчас. Лучшей мишени, чем сидящие у костра люди, не придумаешь. Заметили вашу машину и решили поостеречься. Что случилось? Есть новости? - Никаких новостей. Просто мы решили спрятаться на время. Найдется место еще для двух путников? Солти улыбнулся и широко раскинул руки. - Сколько угодно. Присаживайтесь к костру. Я приготовлю чай. - У нас машина загружена походным снаряжением. - Потом разгрузим. Посидите немного. Они подошли к костру. Мейсон и Делла пожали руки доктору и медсестре и расположились поближе к огню. Солти достал откуда-то закопченный эмалированный кофейник, налил в него воду из канистры и поставил на огонь. - Этот кофейник я использую только для чая, - пояснил он. - Для кофе у меня есть еще один. Надеюсь, вы понимаете, мистер Мейсон, что я ни от кого не убегаю, просто люди в городе не всегда отдают себе отчет, какие чувства человек может испытывать к своему деловому партнеру. Смерть Бэннинга была тяжким ударом для меня, а люди хотят только говорить, говорить, говорить о ней. Я вдруг почувствовал, что больше не могу без пустыни. Так бывает, человек что-то хочет, но не может понять, что именно, потом до него доносится запах жареного бекона и кофе, и он понимает, что просто голоден. - А я, - вступил в разговор доктор Кенуорд, - решил, что мне совершенно необходимо нормально отдохнуть. Велма обо всем договорилась с Солти. Я благодарен ему за то, что он взял меня с собой. - Мы на участке Бэннинга Кларка? - спросил Мейсон. - Уже да, - ответил Солти, потом взглянул на часы и уточнил: - Участок перейдет в его собственность в полночь. Именно в полночь истекает срок действия опциона. - Но они еще могут воспользоваться своим правом до полуночи, - сказал Мейсон. - Могут, - сухо подтвердил Солти. - Я хочу сообщить вам нечто, касающееся убийства, - вдруг сказал Кенуорд. - Чтобы потом, если вы не возражаете, уже не касаться этой темы. - Лично меня, - сказал Солти, - это устраивает. - Что именно вы собираетесь сообщить нам? - поинтересовался Мейсон. - Хотя я и не являюсь доверенным лицом полицейских... - начал Кенуорд. - Согласно их теории, как мне кажется, кто-то стрелял в меня, приняв за Бэннинга Кларка. - Мне тоже так показалось, - сказал Мейсон. - Хотя полиция доверяет мне не больше, чем вам. - Такой вывод очевиден. Я находился именно в том месте, где мог находиться Бэннинг Кларк, если бы он не уехал в пустыню. В лунном свете я выглядел лишь спящим человеком, закутанным в одеяло, и убийца, если он не знал об отъезде Кларка, легко мог принять меня за него. Мейсон кивнул. - Но я не мог не задуматься, так ли все было на самом деле, - продолжал доктор. - Вы полагаете, что кто-то пытался убить вас, зная, кто вы такой? - спросил Мейсон. - Возможно. - Мотив? Доктор Кенуорд чуть помедлил с ответом. - Говорите, - поторопил Мейсон. - Мотивом может быть только определенная информация, которой вы располагаете. Что это за информация? - Я не собирался углубляться в эту тему настолько сильно. - Мы уже углубились слишком сильно, доктор. Я полагаю, информация касается какого-либо медицинского аспекта дела об отравлении, и думаю, что все присутствующие здесь, включая вас самого, заинтересованы в том, чтобы вы поделились своими знаниями. - Вы и так почти обо всем догадались, - рассмеялся доктор Кенуорд. - Я, как требовал того порядок, оставил часть содержимого желудков после первого отравления. Если вы помните, в том случае мышьяк был обнаружен в солонке, которой пользовались исключительно Брэдиссоны. - И что же вы нашли в образцах содержимого желудков? - поинтересовался Мейсон. - Результаты анализа пришли, когда я уже собирался уезжать из города. Мне сообщили о них по телефону. Заключение гласит, что в желудках не выявлено ни малейшего содержания мышьяка. - Чем же можно объяснить появление симптомов отравления? - спросил Мейсон. - Очевидно, приемом рвотного корня. - С какой целью? - Для получения симптомов отравления мышьяком. - Для чего, доктор? - Я думаю, этот вопрос следует адресовать вам, - сухо заметил Кенуорд. - Я же излагаю голые медицинские факты. - Чем можно, в таком случае, объяснить металлический привкус во рту, судороги и общее болезненное состояние? - Я очень тщательно расспросил обо всем Велму. Вполне вероятно, она сама предположила наличие таких симптомов. Я задал ей конкретный вопрос, не спрашивала ли она пациентов, заподозрив отравление мышьяком, не испытывают ли те судороги, боль в желудке, жжение и металлический привкус во рту. Сейчас она не может вспомнить точно, задавала ли она подобный вопрос, или пациенты сами рассказали ей о наличии таких симптомов. - Вы придаете этому такое большое значение? - спросил Мейсон. - Огромное. Если человек серьезно заболевает, появляются симптомы депрессии, большой восприимчивости к внушению, иногда - истерии. В таких обстоятельствах, человек, чувствующий некоторые симптомы, характерные для данного заболевания, узнав о других, начинает испытывать и их. - Вы уверены в том, что в солонке был мышьяк? - Абсолютно. Его наличие подтверждается анализом. - Почему же он там оказался? - И этот вопрос нужно адресовать скорее вам, чем мне. Впрочем, есть две версии. В соответствии с первой, мышьяк в солонку был подсыпан человеком, который знал, что Брэдиссоны страдают заболеванием, симптомы которого схожи с симптомами отравления мышьяком, и с какой-то целью решил придать этому заболеванию попытку отравления. - А в соответствии со второй? - Кто-то действительно пытался отравить Брэдиссонов. Яд должен был быть принят на следующий день, но по какому-то необъяснимому совпадению они потребили рвотный корень в количестве, достаточном для того, чтобы развились симптомы, схожие с симптомами отравления. - Я вынужден задать вам следующий вопрос, доктор. Рассматривалась ли вами возможность того, что Брэдиссоны умышленно приняли рвотный корень, чтобы симулировать отравление мышьяком? - Как любой другой ученый, я, пытаясь объяснить появление симптомов, рассматривал такую возможность. - Что-либо свидетельствует в поддержку моего предположения? - Ничего. - Такое объяснение логично? - Ничто не свидетельствует и против. - Вы полагаете, что кто-то пытался убить вас потому, что вам известна эта информация? - Возможно. Они помолчали с минуту. - Я должен все обдумать, - наконец сказал Мейсон. - А пока, расстелю-ка я спальный мешок. Адвокат подошел к машине, достал спальные мешки, подключил компрессор, наполнил воздухом надувные матрасы, а когда поднял голову, увидел рядом Солти Бауэрса. - Вы отвели какое-нибудь специальное место под спальню? - спросил Мейсон у старого старателя. - У нас есть палатка, которую девушки могут использовать для переодевания. Спать там они вряд ли захотят. Гораздо приятнее спать под звездами. - В таком случае я положу мешок мисс Стрит рядом с палаткой. А сами вы где спите? - События последних дней не выходят у меня из головы, - понизив голос, сказал Солти. - Я расположился чуть выше по дороге, чтобы иметь возможность заранее заметить непрошеных гостей, если они появятся, конечно. Беритесь за этот край мешка, я возьмусь за тот, и мы перенесем его на место. Как раз закипит чай, пока мы этим занимаемся. Спальные мешки были, наконец, разложены, дорожные сумки вынесены из машины, и все собрались вокруг костра. Солти бросил в огонь охапку полыни. Пламя разгорелось мгновенно, прогнав подальше от костра подкрадывавшуюся темноту. - Здесь и воздух совсем другой, - сказал Солти, разливая чай. - Определенно, - согласился Мейсон. - Сухой и чистый. - Несколько месяцев назад меня начал беспокоить хронический насморк, - заметил доктор Кенуорд. - Здесь же нос быстро прочистился. Я настроен весьма оптимистично. - Как ваша рана? - учтиво спросил Мейсон. - Ничего серьезного. Опасаться следует только осложнений, надо постараться подавить их в зародыше. Хотите верьте, хотите - нет, но я чертовски доволен. Отпуск хоть и вынужденный, но весьма своевременный и приятный. - Чем занимается Нелл Симс? - спросил Мейсон. - Она по-прежнему живет в доме Кларка? - Конечно нет, - ответил Солти. - Немедленно уехала в Мохаве, сказала, что собирается вновь открыть свой ресторан. Я полагаю, - добавил он несколько мечтательно, - пустыня всегда возвращает себе то, что ей принадлежит. - Здесь так чудесно, - сказала Делла. - Многие люди ненавидят пустыню, - попытался пояснить Солти. - Они поступают так только потому, что боятся ее. Каждый из них боится остаться наедине с самим собой. Многие сходят с ума, если их оставить в пустыне всего на неделю. Я часто видел такое. Однажды, человек подвернул ногу и не мог идти дальше. Его спутники, напротив, были вынуждены продолжить путь. Они ушли, оставив тому человеку много воды, еды и дров. Ему следовало только посидеть на месте три-четыре дня, пока нога заживет и позволит идти дальше. Человек вышел к обжитым местам наполовину сумасшедшим. Нога была воспалена, но он заявил, что предпочел бы потерять ее, чем остаться в пустыне еще хоть на десять минут. - Я считаю пустыню прекрасной, - сказала Велма Старлер. - Она прекрасна, несомненно, - согласился Солти. - Люди боятся ее только потому, что здесь они оказываются лицом к лицу с Создателем. Некоторым такое не под силу. Кому-нибудь налить еще чаю? Полынь перестала трещать, пламя стало ровным. - В чем заключается изыскательская работа? - спросил Мейсон. - Вы просто ходите по пустыне и смотрите под ноги? - Конечно нет. Нужно знать, как сформировалась земная поверхность в данном месте, определить ее структуру, понять, что именно следует искать. Многие старатели поднимали с земли камень, в котором заключалось несметное богатство, и отбрасывали его в сторону. Сейчас я покажу вам кое-что. Солти поставил на землю свою чашку и направился к пикапу. Немного покопавшись в кузове, он достал какой-то ящик. - Что это такое? - спросил Мейсон. - Черный свет. Видели когда-нибудь? - Видел, как с его помощью обнаруживали подделки. - Если вы не видели, как он действует в пустыне, значит не видели ничего. Ступайте за эту скалу, я все вам покажу. - Я просто не в состоянии идти и вынужден остаться здесь, - сказал доктор Кенуорд. - Мне не хотелось бы лишний раз вставать. Все зашли за огромный каменистый выступ. Сюда не проникал свет костра, и звезды казались любопытными зрителями, с интересом наблюдавшими за передвигающимися по пустыне неясными фигурами. Солти заметил, что все смотрят на звезды. - Говорят, звезды мерцают из-за большого содержания в воздухе пыли и различных по направлению воздушных потоков. Я ничего не знаю об этом. Знаю только, что здесь звезды не мерцают. Солти щелкнул выключателем. Аппарат низко загудел. - Катушка индуктивности, - пояснил Солти. - Повышает напряжение с шести до ста пятнадцати вольт. В аппарате установлена лампа мощностью два ватта, сейчас она включена. Темнота приобрела какой-то особенный оттенок. Нет, она не осветилась, скорее окрасилась в темный, почти черный, фиолетовый свет. - Сейчас, - сказал Солти, - я направлю луч невидимого света на скалу, и вы увидите, что произойдет. Он направил похожий на ящик аппарат на поверхность камня. Почти мгновенно тысячи разноцветных огоньков зажглись в толще глыбы. Некоторые были синими, другие - желтовато-зелеными, третьи - ярко-зелеными. Огоньки отличались и размерами - от булавочной головки до огромных пятен величиной с бейсбольный мяч. Делла Стрит затаила дыхание. Велма Старлер громко вскрикнула. Мейсон молча наслаждался невиданным зрелищем. - Что это? - наконец спросила Делла Стрит. - Я не слишком многое понимаю и могу объяснить. По-моему, это явление называется флюоресценцией, - сказал Солти. - Мы используем его в процессе разведки. Разные минералы светятся по-разному. Признаюсь, я немного приукрасил скалу, положил на нее камешки из других районов пустыни. Вы спрашивали, в чем заключается изыскательская работа? Многие работы производятся ночью. Таскаем с собой такие вот аппараты, ищем с их помощью минералы. Камень, который днем вы прошли бы, едва удостоив взглядом, показывает наличие в себе ценных минералов, если направить на него луч черного света... Давайте вернемся к костру. Вдруг док подумает, что мы убежали и бросили его. Я показал вам все, что хотел. Солти выключил аппарат. - Ну как? - спросил доктор Кенуорд, когда все вернулись к костру. - Получилось? Сработало? - Изумительно, - ответил Мейсон. - Никогда не видела более прекрасного и вызывающего такое благоговение зрелища, - взволнованно произнесла Велма Старлер. - Ты знаешь, как работает этот аппарат? - В общих чертах, - ответил Кенуорд. - Лампа, заполненная аргоном и потребляющая очень мало энергии, обычно не более двух ватт, излучает ультрафиолетовый свет. Наш глаз не способен его видеть. Различные минералы, отражая этот свет, изменяют его длину волны и переводят в видимый диапазон. В результате создается впечатление, что минералы сами излучают свет различных цветов, как независимые источники. - Вы тоже используете подобные аппараты? - спросил Мейсон. - Я... Ой!.. В ноге кольнуло. Все в порядке, Велма. Ничего не надо делать. - Чай еще остался, - объявил Солти, наполняя чашки. Полынь в костре уже начинала затухать. Разговор на несколько мгновений прервался, безмолвие пустыни стало настолько явным, что восприятие всего остального как бы притупилось, а воцарившееся молчание лишь подчеркивало тишину. Мужественно вспыхнул и погас последний язычок пламени. От костра осталась только горстка раскаленных углей. Почти мгновенно навалилась притаившаяся рядом темнота. Еще ярче засверкали на небе звезды. Странствующий ветерок, пришедший с далеких хребтов, на мгновение раздул угли, все вокруг окутала колдовская тишина пустыни. Солти молча встал и удалился в темноту. Благодаря многолетнему опыту передвижения без искусственного освещения, он шел так же уверенно, как слепой передвигается в знакомой обстановке. - Ну, и мне пора. Спокойной ночи, - сказал доктор Кенуорд и попытался встать без помощи Велмы Старлер, но та оказалась рядом в одно мгновение. - Почему ты не сказал, что хочешь встать? - с упреком спросила девушка. - Не хочу быть обузой, - ответил врач. - Придется, какое-то время. Придется прибегать к помощи других людей. Хочешь лечь? - Да, вероятно. Если ты поможешь мне справиться с ботинками... Чудесно! Мне просто не хотелось лишний раз сгибать ногу. Спасибо. Мейсон и Делла Стрит остались одни у затухающего костра. Она наслаждались тишиной пустыни, зачарованно глядя на красный круг углей. За их спинами, на фоне западных звезд виднелись черные очертания горных хребтов. Прямо перед ними, чуть к востоку, поверхность земли резко сливалась с туманной темнотой, которая, как они знали, и являлась бескрайними просторами пустыни. У них на глазах окрашивался в пастельные тона круг раскаленных углей, их не мог уже раздуть даже свежий ночной ветер. Рука Мейсона нашла ладонь Деллы Стрит и легонько сжала ее в знак безмолвного взаимопонимания. На востоке появилась и пригасила сияние звезд бледная расплывчатая полоска света, туманная и неясная, как первые лучи северного сияния. Через несколько минут на желтоватом фоне появилась ломаная линия очертаний восточного хребта на границе пустыни. Свет становился все более ярким, наконец из-за линии горизонта величественно выплыла немного кривобокая луна. Она окаймила золотом горные хребты. Более двух часов окутанные колдовской тишиной Мейсон и Делла Стрит наблюдали за постоянно менявшимся волшебным спектаклем. 18 Глубокий сон Мейсона был нарушен ревом осла. Почти сразу же к первому ослу присоединился второй, и Мейсон заулыбался, еще не открыв глаза. Утренний воздух был холодным и свежим. На небе виднелись одна или две из наиболее ярких звезд. В воздухе было так мало влаги, что не образовалось ни малейшего облачка, а на спальном мешке не было и намека на росу. Далекий горный хребет отчетливо вырисовывался, словно зубья пилы, на фоне зеленовато-синего свечения, постепенно переходившего в темноту. Было слишком рано, цвета были еще неразличимы, все предметы в погруженном сон лагере представляли собой не более чем сероватые силуэты. Мейсон сел, его спина и плечи лишились покрова спального мешка, и тепло тела, бережно сохраняемое пухом, мгновенно было поглощено неподвижным холодным воздухом. Мейсон поежился и поспешил залезть обратно в мешок. Ослы заметили, что он зашевелился, и подошли к его спальному мешку, осторожно и грациозно ступая тонкими ногами. Мейсон почувствовал прикосновение мягкого как шелк носа к своему уху, потом губы ослика нежно подергали его волосы. Адвокат рассмеялся, выбрался из мешка и быстро нырнул в одежду. Рев животных, очевидно, никого, кроме него не разбудил. Все более яркий свет утра озарял по-прежнему неподвижные холмики спальных мешков. Пока Мейсон одевался, ему становилось все холоднее. Горный воздух был совершенно неподвижен, но определенно холоден. Адвокат огляделся, пытаясь найти корм для ослов, но ничего не обнаружил. Впрочем, животные ничего и не ожидали от него. Очевидно, они просто соскучились по людям, хотели, чтобы лагерь поскорее ожил. Как только Мейсон начал двигаться по лагерю, явно удовлетворенные животные застыли на месте, повесив уши и опустив головы. Мейсон наломал сухой полыни, разжег ее спичкой, и скоро запылал костер. Адвокат как раз пытался найти запасы продовольствия, когда из-за выступа скалы вышел Солти с шестизарядным револьвером на бедре. Солти кивнул Мейсону, избегая разговоров, чтобы не разбудить других. Потом он подошел к ослам, погладил их по шеям, потрепал за уши, налил из канистры в таз ледяную воду и принялся умываться. Закончив с туалетом, он поставил кофейник на огонь. Мейсон тоже стал умываться - ледяная вода обожгла кожу, кровь быстрее побежала по венам лица и рук. - А здесь холодно, - заметил он. - По ночам, - согласился Солти. - Мы находимся достаточно высоко, этим все и объясняется. Как только встанет солнце, холод перестанет вас беспокоить. Мейсон помог Солти готовить завтрак. Он заметил, как зашевелился мешок Деллы Стрит, когда она попыталась одеться в тепле. Через несколько минут Делла подошла к костру. - Выспалась? - спросил Мейсон. - Конечно! - воскликнула Делла. - Никогда не высыпалась так чудесно. Обычно я чувствую себя вялой после такого глубокого сна. Сейчас же мои легкие будто промыли и... Когда будем завтракать? - Скоро, - ответил Солти. Небо на востоке превратилось в ослепительную оранжевую полосу. Горные вершины, казалось, покрылись жидким золотом. Над горизонтом показался самый краешек солнца. Пустыня начала окрашиваться в пастельные тона. Мейсон увидел, что дрова кончаются, наломал еще сухой полыни и подошел к Солти, который нарезал бекон острым как бритва ножом. Солнце поднялось над горными вершинами, повисело несколько мгновений, как будто набираясь сил, потом залило лагерь золотистым теплом. Следующие четверть часа Мейсон был слишком занят приготовлением завтрака и не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Потом он вдруг понял, что не испытывает холода, ему, напротив, стало довольно жарко. Аромат кофе подчеркивал особый запах копченого бекона. К костру подошли Велма Старлер и доктор Кенуорд. Скоро все ели золотисто-коричневые булочки с растопленным маслом, сиропом, и небольшими кусочками мясистого бекона для придания приятного копченого привкуса. Кофе был прозрачным и темно-коричневым, с сильным приятным ароматом. - В чем секрет? - смеясь спросила Велма Старлер. - Разве вы не должны экономить продовольствие? Солти усмехнулся. - Бэннинг Кларк заложил совсем рядом склад консервированных продуктов. - Но он же не сделал это тайно? - спросил Мейсон. - Он предъявил их надлежащим службам? - Конечно предъявил. Они будут стричь с него купоны до середины семьдесят шестого года. Он любил такую пищу, но не любил таскать ее на осле. Поэтому предпочитал доставлять до определенного места грузовиками, потом довозить куда надо. Вы удивитесь, узнав, как долго хранится консервированное сливочное масло в холодном месте. Как и запечатанный вакуумом кофе. Нормирование продуктов не представляет ничего страшного для городских жителей, - с чувством произнес Солти, - но что делать старателю, которому необходимо запастись продовольствием на несколько месяцев? Как применить к нему норму? Он вынужден приобретать только консервированные или сушеные продукты. Нам нечего здесь опасаться, благодаря запасам, которые мы сделали. Можем есть сколько хотим, жить здесь сколько угодно времени, запасы не иссякнут. - Спасибо за гостеприимство, Солти, - сказал Мейсон, - но мы выезжаем в Мохаве сразу после завтрака. Делла быстро взглянула на адвоката, стараясь ничем не выдать своего удивления. - Навестите там Нелл Симс, - попросил Солти. - Именно так я и собираюсь поступить. - Возможно, завтра она уже начнет печь пироги. По крайней мере, обещала. - Пит поехал с ней? Солти поджал губы. - Понятия не имею. - Вы не очень его жалуете? - Он мне безразличен. Мейсон усмехнулся. - Посмотрю, что это за город, Мохаве. - Вы не знаете... когда будут похороны? - Не знаю. Думаю, полиция оставит у себя тело еще какое-то время. Выдаст не раньше чем завтра. Солти вдруг протянул ему руку. - Спасибо. Мейсон и Делла попрощались с доктором и медсестрой, погрузили в машину вещи и поехали по извилистой пыльной дороге. За рулем сидела Делла Стрит. - Я думала, ты собирался остаться здесь на день или на два, - сказала она. - Собирался, - ответил Мейсон. - Я не собирался убегать, просто не хотел, чтобы меня допросили до того, как ситуация прояснится. Если я не предъявлю сертификат, мне грозят неприятности. Если предъявлю, то, в сложившихся обстоятельствах, станет очевидным тот факт, что документ подделан. Кроме того, меня беспокоит еще одна проблема. Обнаружив пропажу второго завещания, миссис Брэдиссон сразу же поймет, у кого оно находится. Понимаешь, она знает, что я не мог заснуть в той комнате, потому что сама покинула ее незадолго до того, как меня там нашли. - Как она поступит, когда все поймет, шеф? - Не знаю. Ее позиция станет несостоятельной, и она может попытаться первой нанести удар. В любом случае, я решил, что будет лучше скрыться на некоторое время. Но информация о рвотном корне... если они нанесут удар сейчас, нам будет чем ответить. Делла помолчала несколько минут, сосредоточив внимание на управлении машиной. - Но на этом неприятности не закончатся, - сказала она наконец. - К сожалению, нет, - признал Мейсон. - Они будут только усиливаться. Пройдет совсем немного времени, и мне станет по-настоящему жарко. - А что потом? - Я стану еще более круто сваренным. - За подобную фразу тебя следует предать разговорному остракизму, - объявила Делла. - Я накладываю на тебя словесный карантин. - Я вполне заслуживаю подобного наказания, - сказал Мейсон, устало откидывая голову на подголовник и закрывая глаза. - На самом деле меня следовало бы расстрелять. Мейсон задремал. Пыльные мили оставались позади машины. Чуть позже грунтовая дорога вышла к асфальтированному шоссе, и машина плавно покатилась в сторону Мохаве. С гребня небольшого подъема перед ними открылась панорама городка, на расстоянии казавшегося безжизненным и выбеленным солнцем как сухая кость. - Итак, - сказала Делла, ослабляя давление ноги на акселератор, - приехали. Куда дальше? - В ресторан Нелл Симс, - сказал Мейсон, не открывая глаз. - Думаешь, нам удастся отыскать его? Мейсон хмыкнул. - Ее возвращение, несомненно, явилось ярким событием в истории Мохаве. Думаю, здесь состоялись народные гуляния. Она слишком сильная личность, чтобы исчезнуть без следа в таком маленьком городке. Некоторое время они ехали параллельно железной дороге. - Такое впечатление, что здесь прошел снег, - заметила Делла. Мейсон открыл глаза. Все окаймлявшие пустыню кусты были усеяны клочками бумаги. - Видишь железную дорогу? - Мейсон указал рукой на рельсы. - Ветер всегда приходит с той стороны, и если ты не была в Мохаве, то понятия не имеешь, что такое настоящий ветер. Обрывки бумаги выпадают из вагонов, ветер окутывает ими все без исключения кусты. Этот слой накапливался в течение нескольких лет. Чуть ближе к городу у одного человека есть даже шляпная ферма. - Шляпная ферма? - переспросила Делла. - Именно. В пустыне всегда жарко, и люди высовывают головы в окна вагонов. Определенный процент шляп сдувает ветром, который потом несет их подобно перекати-полю по пустыне до зеленой ограды усадьбы этого парня. Соседи распахали свои участки, пытаются что-то вырастить на них, но чуть ли не умирают с голоду. Парень не вырубил у себя на участке ни единого куста и собирает в год такое количество шляп, что на пропитание ему вполне хватает. Делла Стрит рассмеялась. - Я не шучу, - заверил ее Мейсон. - Это действительно так. Можешь спросить у любого местного жителя. - Честное слово? - Честное слово. Спроси у кого хочешь. Небольшой спуск, плавный поворот, и они въехали в Мохаве. С близкого расстояния столица пустыни показалась им более оживленной. - Когда-то, - заметил Мейсон, - здесь жили только те, у кого недоставало ни денег, ни смекалки на то, чтобы выбраться отсюда. Городок был слишком цивилизован для того, чтобы в нем сохранились преимущества жизни в пустыне, и находился слишком глубоко в пустыне, чтобы люди могли воспользоваться преимуществами цивилизации по-настоящему. Сейчас, благодаря изобретению кондиционеров и электрических холодильников, жизнь стала здесь вполне сносной, что, впрочем, можно заметить и по внешнему виду города. Делла, мы, кажется, приехали именно туда, куда надо. Видишь вывеску прямо впереди? Матерчатая вывеска висела высоко над тротуаром. На ней яркими, не менее чем трехфутовыми буквами было выведено: Нелл вернулась! Делла плавно остановила машину. Мейсон придержал дверь, Делла скользнула по пассажирскому сидению, сверкнула стройными ногами и встала рядом с ним на тротуаре. - Действуем по определенному плану? - спросила она. - Нет. Просто врываемся и сразу же начинаем разговаривать. Мейсон распахнул дверь ресторана. В помещении было довольно темно, и их глаза, привыкшие к ослепительному солнцу пустыни, начали различать что-либо лишь через пару секунд. Но они не могли не заметить огромный матерчатый транспарант, висевший над зеркалом позади стойки. На нем огромными буквами было написано: У меня самый лучший ресторан, поэтому люди прибили к моим дверям мышеловку. - Мы, несомненно, пришли туда, куда нужно, - объявил Мейсон. Откуда-то из прохладной глубины зала раздался удивленный голос Нелл Симс: - Боже праведный! Каким ветром вас сюда занесло? - Забежали выпить чашечку кофе и съесть кусочек пирога, - с улыбкой ответил Мейсон, подходя к ней и пожимая протянутую руку. - Как поживаете? - Превосходно. А вам уж точно не сидится на месте. - Верно! - рассмеялась Делла. - Слишком рано для выпечки, - извинилась Нелл Симс. - Но несколько пирогов можно будет доставать из духовки буквально через минуту. Как вам понравится горячий яблочный пирог с парой ложек мороженого и хорошим ломтем сыра в придачу? - А у вас получится? - Что получится? - Подать пирог, мороженое и сыр одновременно? - Вообще-то так поступать не положено, но я могу попробовать. В нашей местности Гостеприимство не умеет читать, особенно эти бессмысленные правительственные распоряжения. Располагайтесь, пироги будут готовы буквально через одну-две минуты. Вам они понравятся. Сахар я никогда не жалела, просто не вижу смысла в наполовину сладком десерте. Всегда добавляю побольше масла, сахара и корицы. Возможно, я выпекаю не слишком много пирогов, но уж те, что выходят из моей духовки, - просто пальчики оближешь. - Есть новости? - подчеркнуто безразлично спросил Мейсон, располагаясь за стойкой. - Город просто возбужден открытием этого нового месторождения. Но если хотите знать мое мнение, дело это весьма сомнительное. - Почему вы так думаете? - Из-за старателя, - коротко ответила миссис Симс и замолчала. - Человека, который обнаружил рудник? - Человека, который сказал, что обнаружил рудник. - Что же в нем сомнительного? - Он - новичок. Если он - опытный старатель, то я - дипломат. Впрочем, золото у него действительно есть. Он его всем показывает. - Чем он еще занимается? - В основном - пьет. - Где? - Практически в любом месте города, лишь бы было где поставить машину и нашлась бутылка. Этот скотовод тоже с ним гуляет. Они на пару творят безумные вещи. - А где ваш муж? - Ни разу не видела, как сюда приехали. Вы не знаете, когда состоятся похороны? - Скорее всего, никто не знает. Всегда возникает масса волокиты, связанной с вскрытием и подобными процедурами. - Какой был хороший человек. До слез обидно, что такие люди умирают. Он был мне как брат. Сердце просто разбито. Думаю, полиция еще не нашла того, кто это сделал... Боже праведный! Чуть не забыла про пироги! Она метнулась на кухню. Они услышали, как открылась дверца печи, потом почувствовали волшебный запах свежевыпеченного пирога. Распахнулась дверь, в ресторан вошли двое. Делла Стрит быстро обернулась и сжала пальцами запястье Мейсона. - Пол Дрейк и Харви Брейди, - прошептала она. - Привет, - воскликнул Дрейк громким голосом человека, который уже много выпил и поэтому считал, что его мысли покажутся всем более важными, если будут выражены громко. Мейсон сидел неподвижно. - Мадам, - обратился к Нелл Симс Дрейк, его слегка заплетающийся язык с трудом произносил высокопарные фразы. - Мне сообщили, что в светской жизни общества открылась новая страница, связанная с вашим благополучным возвращением к вашим почитателям. Другими словами, мадам, чтобы выразиться более кратко, мне сказали, что вы делаете чертовски вкусные пироги. - Если меня не обманывает мой собственный нос, - сказал Харви Брейди, - пироги вот-вот должны появиться из печи. Мейсон медленно обернулся. Харви Брейди скользнул по его лицу безразличным взглядом, которым человек обычно удостаивает незнакомца. Пол Дрейк бросился вперед и уставился на Мейсона, словно никак не мог сфокусировать взгляд на одной точке. - Приветствую тебя, незнакомец, - наконец сказал он. - Позволь представиться. Меня зовут Дрейк. Я владелец половины самой богатой бонанцы, из когда-либо открытых в истории Запада. Я счастлив. А ты, мой дорогой, кажется, голоден. И страдаешь от жажды, судя по всему. Ты выглядишь неудовлетворенным. Ты выглядишь несчастным. Короче, дружище, ты выглядишь как республиканец из финансового комитета. Ничего жидкого в качестве средства облегчения твоего достойного сожаления состояния я предложить не могу, но могу продемонстрировать истинное гостеприимство Запада, угостив тебя кусочком пирога. - Его пирог уже заказан, - вмешалась Нелл Симс. Дрейк тупо кивнул. - А сколько кусков? - поинтересовался он. - Один, - ответила миссис Симс. - Чудесно. Я куплю ему еще один кусок. Первый кусок он съест за собственный счет, а второй - за мой. Дрейк повернулся к Харви Брейди. - Давай, партнер, подходи, садись за стойку. Съедим по пирогу. К чему печалиться о жло... о жло... Ого! Придется еще раз попробовать... О зло... ключениях и превратностях судьбы, если есть пироги. Мадам, мы заказываем пироги, или, как вы сами выразились, будем пить, есть и веселиться, так как завтра - конец. - Вы неправильно сказали, - обиженно произнесла Нелл Симс. - А как правильно? - Есть, пить и веселиться в печальной череде завтрашних дней. Дрейк уронил голову на ладони и обдумал услышанное. - Вы правы, - наконец согласился он. - Я только что достала пироги из печи, подам буквально через минуту. Она удалилась в кухню. Дрейк чуть наклонился и прошептал заговорщицким шепотом: - Послушай, Перри, давай срубим деньжат на стороне. Я познакомился с настоящим старателем, который в данный момент исследует участок, продаваемый за небольшие деньги. Он постоянно обнаруживает черные камушки у себя в лотке. Перри, это золотые самородки, если счистить с них черную грязь. Бедняга так и не понял этого. Мне не хочется лишать его участка целиком, но половиной я сумею завладеть. Мейсон наморщил нос и отшатнулся. - Пол, ты пил. - Конечно, я пил, - резко ответил Дрейк. - А почему бы мне не выпить, черт возьми? Как я могу изображать пьяного, не выпив? По крайней мере, в этом городе, где люди следят за каждым твоим шагом? Черт меня возьми! Я знаменит. Появилась Нелл Симс, она подала пирог сначала Мейсону и Делле, потом отрезала по более маленькому кусочку Дрейку и Брейди. Скотовод незаметно пожал руку Мейсону, как бы успокаивая его, потом сел за столик рядом с Дрейком. Дрейк посмотрел на Мейсона с настойчивостью пьяного человека, которого отшили, но который не собирается так этого оставлять. - Вот еще что... - начал он фразу, но вдруг замолчал. - Эй, - воскликнул он через мгновение, - почему им положили мороженое на пирог, а нам не положили? - Распоряжение правительства, - ответила Нелл Симс. - По крайней мере, мне так кажется. Именно такими были инструкции, когда я открывала ресторан. - А он? - Дрейк указал пальцем на Мейсона. - Ему местным военным советом присвоена категория снабжения А-один-А, - не моргнув глазом, ответила миссис Симс. Дрейк посмотрел на Мейсона округлившимися от изумления глазами. - Будь я проклят! - только и смог он произнести. Мейсон воспользовался представившейся возможностью. - Мне нужно поговорить с тобой наедине, Пол, и как можно быстрее, - прошептал он. - Как и всем остальным жителям Мохаве, Перри, - так же тихо ответил Брейди. - Выгляни на улицу, заметишь человек десять-пятнадцать, якобы бесцельно торчащих у ресторана. Дело в том, что эти десять-пятнадцать человек всегда следуют за нами... Дверь с треском распахнулась, съежившаяся от ужаса фигурка человека скользнула по залу и скрылась в кухне. - Эй, Пит! - заорал Пол Дрейк, вскакивая из-за стола. - Иди сюда, Пит! Прямо к нам, Пит, старина! Пит Симс либо не слышал его, либо не обратил ни малейшего внимания на окрики. - Нелл! - закричал он. - Нелл, ты должна мне помочь! Ты должна!.. Еще раз распахнулась дверь. На фоне залитой ослепительным светом главной улицы городка появилась грузная фигура шерифа Греггори. - Эй, ты! - закричал шериф. - Вернись! Куда ты побежал? Ты арестован. Дрейк посмотрел на Мейсона полными отчаяния глазами. - Боже! - Голос детектива был полон скорби. - Именно этот парень предлагал мне купить половину его участка! 19 Шериф Греггори уверенно подошел к стойке, весь вид его говорил о полной решимости и готовности к действиям. Пит обежал стойку и встал рядом с женой. Он с ужасом наблюдал за шерифом. - Итак, Пит, - сказала Нелл Симс, - что ты натворил на этот раз? Вслед за офицером в дверях появились, с непривычной для них робостью, миссис Брэдиссон с сыном. Пит Симс, наконец, заметил Мейсона. - Здесь мой адвокат, - произнес он дрожащим от страха голосом. - Я требую предоставить мне возможность поговорить с адвокатом. Вы не имеете права ничего делать со мной, пока я не поговорю с адвокатом. - Пит, - твердо сказала Нелл Симс. - Немедленно расскажи, что ты натворил. Признавайся чистосердечно. - Пусть он расскажет вам, зачем ему понадобились двенадцать унций мышьяка, - подсказал Греггори. - Мышьяка?! - воскликнула Нелл. - Именно так. Что ты с ним сделал, Пит? - Я же говорил, у меня не было никакого мышьяка. - Не глупи. Мы нашли магазин, где ты купил яд, аптекарь опознал тебя по фотографии. - Я уже говорил, это ошибка. - Конечно ошибка, причем очень большая, с твоей стороны. - Я хочу поговорить с адвокатом. - Пит, - спросила миссис Симс, - это ты подложил яд в сахарницу? Зачем? Если ты это сделал, я... я... я убью тебя голыми руками. - Не я, Нелл, клянусь, не я. Яд был нужен мне совсем для другого. - Для чего именно? - Не могу сказать. - Где этот яд? - У тебя. - У меня? - Да. - Ты сошел с ума. - Разве не помнишь тот бумажный пакет, который я попросил сохранить? - Так в нем был... Боже праведный! Я думала, что там было какое-то вещество для горных работ. Ты же именно так мне сказал. Ты не сказал, что там лежит яд. - Я сказал, чтобы ты спрятала пакет там, где его никто не сможет найти. - Зачем... зачем... ты... - Говори, - вмешался шериф Греггори. - Зачем ты купил яд? - Я... я не знаю. Мейсон повернулся к Нелл Симс. - Куда вы положили этот пакет? Ее лицо само говорило об испытываемом женщиной отчаянии. - Рядом с сахаром? - спросил Мейсон. Она только кивнула, дар речи оставил ее. - Итак, - мягко продолжил Мейсон, - могли ли вы, по ошибке, перепутать этот пакет с пакетом сахара и... - Я не могла, - наконец заговорила Нелл, - но Дорина могла. Сейчас такая жизнь, понимаете, сахар нормируется, и я велела Дорине получить на свои карточки пакет. Она отдала его мне, а я пересыпала сахар в большой мешок. А пакет, который передал мне Пит, стоял рядом на полке, и Дорина могла подумать, что это тот пакет сахара, который купила она. Потом, вероятно, она увидела, что надо наполнить сахарницу... Пит, почему ты не сказал мне, что в пакете яд? - Я же просил тебя не прикасаться к пакету. - Неужели ты не понимаешь, что ты натворил? Если Дорина пересыпала яд из пакета в сахарницу, значит именно ты отравил Бэннинга Кларка. - Я не отравлял его. Говорил же я тебе, что непричастен к этому делу. Я просто передал тебе пакет. - Зачем ты купил мышьяк? - спросил шериф Греггори. - Хотел поэкспериментировать с минералами, мышьяк был необходим мне для опытов. - Почему же ты не использовал его? - Ну, на опыты мне просто не хватило времени. Все замолчали. - Но это объясняет лишь наличие мышьяка в сахарнице, - нарушила тишину миссис Брэдиссон, - но не объясняет, как яд мог попасть в соль, которой отравились и я, и мой сын. - Верно, - согласился шериф. - Об этом я не подумал. Свидетельствует об умышленных, а не случайных действиях. - Одну минуту, - мягко вступил в разговор Мейсон. - Я не собирался привлекать ваше внимание к данной проблеме именно сейчас, но коль скоро вы сокращаете число подозреваемых, то в сложившихся обстоятельствах я вынужден сообщить вам, шериф, что миссис Брэдиссон не была отравлена мышьяком. - Чепуха, - возразила миссис Брэдиссон. - Мне известны симптомы, кроме того, факт отравления подтвердили доктор Кенуорд и сиделка. - Тем не менее, вы не были отравлены мышьяком. Определенные симптомы действительно появились, другие вы, вероятно, симулировали. Тошнота, в частности, была вызвана рвотным корнем, который вы приняли, скорее всего, умышленно. - Никогда не слышала о таком корне. К чему вы клоните? - К тому, что доктор Кенуорд рассказал мне о том, что часть содержимого ваших желудков он послал в запечатанной лабораторной пробирке на анализ. Результаты анализа стали известны всего несколько часов назад. Мышьяк обнаружен не был, но были найдены следы рвотного корня. Причем, как в вашем желудке, так и в желудке вашего сына. - О чем вы говорите? - гневно воскликнула миссис Брэдиссон. - Таким образом, - по-прежнему мягко продолжал Мейсон, - мышьяк может попасть в организм как случайно, так и в результате преступных намерений кого-либо, рвотный же корень, скорее всего, мог быть принят только умышленно. Быть может, вы и ваш сын расскажете нам, зачем вы приняли рвотный корень, а затем симулировали отравление мышьяком? Почему вы так поступили? - Я никогда так не поступала, - сказала миссис Брэдиссон. Вперед вышел Джеймс Брэдиссон. - В сложившихся обстоятельствах я не могу не вмешаться, Мейсон. - Бога ради, вмешивайтесь. - Думаю, мне необходимо выяснить, почему мистер Мейсон так настойчиво вводит всех в заблуждение, - понизив голос, сказал Брэдиссон шерифу Греггори. - Я никого не ввожу в заблуждение, - возразил Мейсон. - Просто пытаюсь доказать, что версия о том, как мышьяк мог попасть в сахарницу, вполне достоверна. Единственное, что ей противоречит, это тот факт, что мышьяк не должен был находиться в солонке за сутки до этого. Миссис Брэдиссон гордо вздернула подбородок. - Я могу сказать вам, почему мистер Мейсон вдруг придумал всю эту историю с рвотным корнем, - веско заявила она. Шериф Греггори молча ждал продолжения. - Потому что, - произнесла, наконец, миссис Брэдиссон, - мистер Мейсон украл одну вещь из кабинета Бэннинга Кларка. - Что-что? - воскликнул шериф. - Повторите. - Я сказала, что Перри Мейсон украл документ из стола Бэннинга Кларка, и я знаю, о чем я говорю, - скороговоркой произнесла миссис Брэдиссон. - Как вы узнали об этом? - спросил Греггори. - Могу рассказать. Когда я узнала, что Бэннинг Кларк убит, я сразу же почувствовала, что в этой смерти есть что-то темное и зловещее, что кто-то обязательно попытается покопаться в его вещах и изменить завещание, если таковое имеется. Поэтому я пошла в его комнату, осмотрела бюро и нашла документ, который считаю очень важным вещественным доказательством. Я прикрепила документ кнопками ко дну левого ящика бюро и вставила ящик на место. - Зачем вы это сделали? - зловеще произнес шериф Греггори. - Затем, чтобы человек, который будет копаться в вещах Бэннинга Кларка, не смог найти этот документ и уничтожить его. - Почему документ неминуемо был бы уничтожен? - Потому что документ якобы являлся завещанием Бэннинга Кларка, собственноручно им написанным. На самом деле документ не был написан Кларком, он являлся подделкой. По этому завещанию часть собственности переходила к Перри Мейсону. Поработайте мозгами, вам сразу станет понятен зловещий тайный смысл событий. Мейсон познакомился с Бэннингом Кларком всего несколько дней назад. За эти несколько дней к Мейсону перешел пакет акций Кларка, было написано завещание в его пользу, потом Кларк погиб. Очень приятная череда событий, по крайней мере для Мейсона, который по тому завещанию назначается еще и душеприказчиком. Греггори посмотрел на Мейсона, хотел было что-то сказать, но передумал и снова повернулся к миссис Брэдиссон. - Зачем, по вашему мнению, Перри Мейсон забрал это завещание? - спросил он. - Все ясно как дважды два. Когда я вошла в комнату Кларка, я не закрыла за собой дверь. Сразу прошла к бюро, нашла поддельное завещание и спрятала его. Бэннинг Кларк был моим зятем. Я испытывала к нему чувства ничуть не меньшие, чем к собственному ребенку. - И поэтому, - сказал Мейсон, - вы подменили спрятанное вами завещание другим. Она подчеркнуто мило улыбнулась адвокату. - Да, мистер Мейсон, подменила. Большое спасибо, что обратили внимание на этот факт, так как ваши слова свидетельствуют о том, что вы действительно следили за мной. - Следил, - признался Мейсон. Миссис Брэдиссон, победоносно улыбаясь, повернулась к шерифу. - Вы видите, он следил за мной. Как только я ушла, он вошел в комнату, нашел спрятанное мною поддельное завещание и, вероятно, уничтожил его. К тому времени он знал, что я догадываюсь о действительном положении вещей. На следующее утро я вернулась в кабинет, но завещания не нашла. На дне ящика остались только кнопки. Документ исчез. Вспомните, где вы нашли мистера Мейсона, когда отправились искать его? Он сидел за столом. Насколько я помню, он заявил, что заснул. Так вот, прошло не более десяти-пятнадцати минут после того, как я ушла из кабинета. Бэннинг Кларк оставил свое настоящее завещание мне. Именно его я положила в стол. - Мейсон, обвинение серьезное, дьявольски серьезное. Вы признаете, что взяли завещание? - зловещим тоном спросил Греггори. - Я ничего не признаю, - подчеркнуто вежливо ответил Мейсон. - Я задал миссис Брэдиссон вопрос, она приняла его за признание. - Как и я. - Как вам будет угодно. - Мейсон поклонился. - Я сказал только, что следил за ней. - Где завещание? - Какое завещание? - О котором рассказала миссис Брэдиссон. - Спросите у нее. Она же о нем рассказала. - Вы утверждаете, что у вас нет такого документа? - Я утверждаю, что у меня нет документа, соответствующего описанию, данному миссис Брэдиссон. - Там говорилось о подсказке в ящике стола, - сказала миссис Брэдиссон. - Но я не нашла ничего, кроме москита в бутылке. - Насколько я помню, - заявил Мейсон с улыбкой, - меня обвинили в том, что я ввожу всех в заблуждение. Позвольте, миссис Брэдиссон, ответить вам тем же. Сейчас, когда брошенная вами ручная граната направила следствие совершенно в ином направлении, быть может, вы соблаговолите объяснить шерифу, зачем вы приняли рвотный корень, чтобы симулировать отравление мышьяком, за двадцать четыре часа до того, как Бэннинг Кларк умер от смертельной дозы именно этого яда. Ошеломленный шериф Греггори переводил взгляд с Мейсона на миссис Брэдиссон и обратно. - Послушайте, - вмешался в разговор Джеймс Брэдиссон. - Я не имел обо всем этом ни малейшего представления, но мне не нравится сама обстановка. Моя мать взволнована, нервы ее расшатаны. Думаю, если она захочет сделать еще какие-либо заявления, она сделает их лично шерифу. Я против того, чтобы мистер Мейсон присутствовал при этом и пугал ее. Мейсон поклонился. - К сожалению, я не подозревал, что так действую на вашу мать. Если вы считаете, что мое присутствие раздражает ее, я с удовольствием удалюсь. - Нет! - воскликнул Брэдиссон. - Я совсем не это имел в виду. Я подразумевал, что свои заявления она сделает позже, когда шериф разберется с вами. - Возможно, вы имели в виду именно это, но я имел в виду именно то, что сказал. Пойдем, Делла. - Подождите, Мейсон. Я еще не закончил, - остановил его шериф Греггори. - Возможно, но в данный момент самым важным делом для вас является выяснение вопроса о рвотном корне - прежде, чем мать с сыном смогут посовещаться. К тому же я отказываюсь быть допрошенным в присутствии Брэдиссонов. Мейсон направился к двери. - Погодите, - снова остановил его шериф. - Вы не уйдете, пока я не обыщу вас и не удостоверюсь, что документа у вас нет. - Правда, шериф? Вы отдаете себе отчет в том, в каком округе находитесь? Я не советовал бы вам вести себя столь вольно за границами вашей юрисдикции. Я советовал бы вам допросить Брэдиссонов до того, как они совместными усилиями состряпают какую-нибудь историю. Пойдем, Делла. Выражение испуга, вдруг появившееся на лице шерифа, объяснялось именно намеком на то, что он находится за пределами своего округа. Пол Дрейк, до этого момента являвшийся лишь завороженным зрителем, громко зааплодировал. Взъяренный шериф моментально повернулся к нему. - А ты кто такой, черт возьми? - Ну, если ты так ставишь вопрос, - ответил полный пьяного достоинства Дрейк, - а ты кто такой, черт возьми? Мейсон не услышал ответа Греггори. Дверь за ними захлопнулась, Делла Стрит облегченно вздохнула. - Мы были на грани, шеф. Как водичка? Достаточно горячая? - Уже закипает. - Нужно отдать должное миссис Брэдиссон, у нее хватило мужества броситься в контрнаступление. Мейсон, нахмурившись, сел за руль. - Если только она не поставила капкан, а я не попал в него. - Каким образом? - Предположим, она умышленно оставила дверь открытой, чтобы я мог увидеть, как она меняет местами завещания. Естественно, я должен был прийти к заключению, что спрятанное ею завещание является настоящим. Если оно окажется поддельным, всплывет факт подделки подписи на сертификате акций, плюс то, что Бэннинг Кларк был отравлен именно тогда, когда мы ужинали вместе... - Шеф! - полным ужаса криком остановила его Делла. - Именно это я и имел в виду, - сказал Мейсон и надавил на педаль газа. - Но, шеф, нам не выбраться. - Остался один-единственный открытый для нас путь. - Какой именно? - Мы очень мало знаем о сонном моските. Велма Старлер слышала его. Когда она включила свет, москит перестал пищать. Она выключила свет, подошла с фонариком к окну. Кто-то стоял у самой стены, прямо под ее окном. Этот человек сделал два выстрела. Оба они пробили стекло фрамуги над головой Велмы. Расстояние между отверстиями не превышало трех дюймов. Ты не заметила в моем рассказе ничего особенно удивительного? - Ты имеешь в виду выстрелы? - Да, частично. Совершенно очевидно, стрелявший не хотел в нее попасть. Он просто хотел, чтобы она, испугавшись, отошла от окна. Если он сумел послать две пули с разбросом всего в три дюйма, значит этот человек - очень хороший стрелок. - Но зачем ему понадобилось прогонять ее от окна? - Все объясняется сонным москитом, - сказал Мейсон и улыбнулся. - Каким образом, шеф? - Ты обратила внимание на то, что в аппарате, при помощи которого Солти демонстрировал нам возможности черного света, установлена катушка индуктивности, повышающая напряжение сухой батареи до необходимой для питания лампы величины? Делла кивнула. - Подумай, ты находишься в темноте и слышишь слабый писк. Тебе сразу же придет в голову мысль о моските, летающем по комнате, верно? Делла явно была взволнована. - Да, конечно. - Об особенном, ленивом, быть может, сонном моските, верно? - Ты полагаешь, что звук, услышанный Велмой Старлер, исходил из одного из таких приборов черного света? - Почему бы и нет? Когда она выглянула в окно, человек стоял у стены. Поставь себя на место Бэннинга Кларка. У него было больное сердце. Он обладал очень ценной информацией. Никому не смел доверить ее. В то же время, он отдавал себе отчет в том, что может умереть и унести тайну в могилу. Таким образом, он должен был оставить сообщение. Его упоминание о сонном моските приобрело особенный смысл после того, как нам продемонстрировали явление флюоресценции прошлой ночью. - Ты полагаешь, он оставил где-то закодированное послание? - Именно так. - Значит, оно должно находиться на каменной стене! - Именно так. Вспомни, ему привозили разные камни со всей пустыни. Глаза Деллы Стрит возбужденно сверкали. - Насколько я понимаю, именно мы направим луч черного света на стену и прочитаем послание? - Мы постараемся быть первыми. - Но тот воришка явно пользовался подобным аппаратом. Мейсон задумался. - Возможно, аппаратом пользовался Солти Бауэрс или Бэннинг Кларк, а воришка стоял рядом и пытался разобраться, что происходит. В любом случае, я полагаю, мы нашли объяснение сонному москиту. 20 Было еще рано, и кособокая луна не поднялась над горизонтом. В это время ночную темноту нарушали только звезды, казавшиеся в затуманенной океанскими испарениями атмосфере крошечными безликими точками. Делла Стрит держала в руке фонарь, Мейсон нес длинный, похожий на ящик аппарат, генерирующий черный свет. Дом в северной части огромного поместья казался на фоне ночного неба лишь темным прямоугольником. Не было заметно ни малейшего признака его обитаемости. Мейсон занял позицию футах в десяти от стены. - Итак, Делла, - сказал он, - да будет тьма. Делла выключила фонарь. Мейсон повернул выключатель. Аппарат низко и отчетливо загудел, секунду спустя ночной воздух, казалось, засветился и окрасился в темно-фиолетовый свет. Мейсон направил ультрафиолетовый луч на стену. Почти мгновенно серии разноцветных огоньков замигали ему в ответ. Делла Стрит и адвокат внимательно вгляделись в них. - Шеф, ты что-нибудь видишь? - взволнованно спросила Делла. Мейсон ответил не сразу, а когда ответил, его голос звучал несколько разочарованно. - Совершенно ни черта. Конечно, сообщение может быть закодировано... Пока же я вижу только ряд отдельных точек, расположенных абсолютно беспорядочно. Мейсон двинулся вдоль стены. - Совершенно безнадежно, - чуть позже заметил он, и Делла по его разочарованному тону поняла, какие надежды он возлагал на свою теорию. - Быть может, мы должны применить этот ультрафиолетовый свет каким-то другим образом, - быстро сказала она, понимая, как много зависит от этого, что из такого затруднительного положения Мейсона может спасти только ряд быстрых и точных логических заключений, из которых разгадка тайны сонного москита является лишь первым шагом. Потерпев неудачу, они проигрывали все. - Не могу себе представить, каким именно, - ответил Мейсон. - Самое неприятное, Делла, что время работает против нас... Так! А это что такое? Мейсон дошел почти до конца стены, где ее высота не превышала четырех футов. - Прямая линия! - воскликнула Делла. - Эти камни размещены по прямой линии, а здесь... Ты только посмотри! Мейсон направил луч влево, и их взору открылась новая часть стены. Появилось еще несколько святящихся линий, как будто кто-то нанес на стену грубый прямоугольный чертеж фосфоресцирующим карандашом. - Это какой-то цветок с остроконечными лепестками, но перевернутый бутоном вниз, - снова воскликнула Делла. Мейсон внимательно изучил рисунок - несомненно, цветок с пятью лепестками, висящий на конце длинного изогнутого стебля. - Черт возьми! - вдруг воскликнул он. - В чем дело? - встревоженно спросила Делла. - Это метеор, - более тихо пояснил Мейсон. - Совсем не цветок, висящий на стебле, а метеор. Эти линии, вероятно, представляют собой границы участков, а крест указывает на точное место, где Бэннинг Кларк обнаружил доказательства того, что именно это месторождение впервые нашел Гоулер. - Ты прав, шеф, - взволнованно произнесла Делла. - У меня такое чувство, будто мы увидели долину, усыпанную золотыми самородками. У меня дрожат коленки. - Вот почему он пытался сделать вид, что хочет выиграть дело о мошенничестве, - размышлял вслух Мейсон. - Ты понимаешь, в каком положении он оказался, Делла? Любая попытка отобрать у корпорации собственность привела бы к развязке, явилась бы подсказкой Брэдиссону, где именно следует искать россыпи Гоулера. А ввязавшись в безнадежную тяжбу, якобы пытаясь не допустить возврата участков миссис Симс, Кларк сумел ввести в заблуждение абсолютно всех, включая меня самого. - Значит, миссис Симс получит назад свои участки? - Пойми, - несколько раздраженно проворчал Мейсон. - Я сам все устроил так, что она никогда их не получит. Снимая показания с Брэдиссона, я заманил его в ловушку, и его заявления превратили дело о мошенничестве из абсолютно безнадежного в несокрушимо верное, и, таким образом, я лишил своего клиента целого состояния. Теперь я вынужден юридически обоснованно изменить свою позицию на противоположную прежде, чем кто-либо узнает о действительной стоимости... К тому же, существует возможность, что эта тайна была раскрыта до нас. - Тайна Метеора и сонного москита? - Да. - Ты имеешь в виду того воришку? - Именно. - А вдруг он просто следил за Бэннингом Кларком, который с помощью черного света размещал камни в стене? Его могли спугнуть до того, как он догадался об истинном значении рисунка, верно? В конце концов, Бэннинг Кларк мог сбросить верхнюю одежду уже после того, как услышал выстрелы воришки. - Верно, - согласился Мейсон. - Но воришка мог вернуться. В Велму Старлер он выстрелил только после того, как она направила на него луч фонаря. Значит, он боялся быть узнанным, а не замеченным. - Кто-то приехал! - испуганно воскликнула Делла Стрит. - Быстро, Делла. Мы не можем допустить того, чтобы нас здесь застали. Слава Богу, машину мы оставили далеко от дома. Мейсон направился к зарослям кактусов в поисках потайного места, а в это время машина, сверкая фарами, въехала в ворота и покатилась по подъездной дорожке. Делла подошла к адвокату, и Мейсон почувствовал, как ее пальцы впиваются в его руку. Делла и Мейсон замерли, едва дыша. Машина с лязгом остановилась. Смолк резкий шум двигателя. Погасли фары. Через мгновение Мейсон и Делла услышали, как открылись и тут же захлопнулись двери машины. - Возможно, Солти вернулся, - прошептала Делла. - По звуку, это - его машина. - Не будем торопиться, - тихим голосом ответил Мейсон. - А теперь, Пит, - услышали они голос Нелл Симс, - шагай прямо к буфетной. Если по твоей вине моя дочь отравила Бэннинга Кларка, я сниму с тебя скальп без помощи ножа. - Я же говорил тебе, дорогая, что ты ничего не понимаешь в мужской работе, - проскулил Пит полным извинения и мольбы тоном, к которому всегда прибегал, когда вынужден был объясняться в чем-либо. - Работа на приисках настолько сложна... - Не настолько сложна, чтобы жена не признала мужа полным сумасшедшим, если он попросил ее положить пакет с мышьяком в буфетную рядом с сахаром. - Но послушай, дорогая... Боковая дверь дома открылась и закрылась, конец разговора Делла и Мейсон не услышали. Адвокат наклонился и спрятал длинный ящик в густых зарослях голого кактуса. - Делла, нам необходимо поговорить с ним, - сказал он. - Как все устроим? - Просто ворвемся в дом. Мы вынуждены придерживаться тактики быстрых ударов с молниеносным отходом. Мне необходимо поговорить с Симсом и уехать, прежде чем здесь появится окружной прокурор. Они прошли по дорожке к задней части дома, подошли к двери. Мейсон тронул ручку, дверь оказалась незаперта, и он быстро вошел. Делла последовала за ним, и они, освещая дорогу фонариком, направились в кухню. Там горел свет, был слышен разговор. До них донесся сердитый голос Нелл: - Ты посмотри на этот пакет. Он открыт, из него явно что-то брали. - Я здесь ни при чем, Нелл, - пытался оправдаться Пит. - Я же говорил тебе... - Быть может, - сказал Мейсон, открывая дверь, - вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов? Они с изумлением уставились на него. Нелл держала в руках бумажный пакет. - Там мышьяк? - спросил Мейсон. Нелл кивнула. - Он лежал совсем рядом с сахарницей? - Не совсем рядом, но достаточно близко. - Что написано на пакете? - Я специально сделал эту надпись, - торопливо произнес Пит. - Чтобы кто-нибудь не взял яд по ошибке. Смотрите сами. Здесь написано: Обращаться с осторожностью. Личная собственность Пита Симса. - Пит, - сказал Мейсон, протянув к нему руку, - я хочу задать вам несколько вопросов. Я... Мейсон вдруг замолчал и пристально вгляделся в надпись на пакете. - Я хочу, чтобы вы были моим адвокатом, - торопливо произнес Пит Симс. - У меня такие неприятности, мистер Мейсон... Дверь внезапно распахнулась. Мейсон, услышав вскрик Деллы, резко обернулся. На пороге стоял шериф Греггори. Выражение ярости на его лице почти мгновенно сменилось триумфальной улыбкой. - А теперь, мистер Мейсон, - сказал он, - я нахожусь на своей территории и наделен всей полнотой власти. Окружной прокурор ждет вас в своем кабинете. Вы можете поехать добровольно и сделать заявление, или я могу посадить вас в тюрьму, по крайней мере до того момента, пока вам не удастся подать запрос о законности содержания под стражей. Мейсон раздумывал всего несколько секунд, чтобы верно оценить степень решительности шерифа по выражению его лица. Потом он повернулся к Делле. - Надеюсь, ты доедешь до здания суда сама. Мне кажется, шериф предпочитает, чтобы я поехал в его машине. 21 Окружной прокурор Топхэм был мертвенно бледен, на его лице с ввалившимися щеками застыло выражение тщетности всех усилий в жизни, движения были нервными и беспокойными. Он чуть поерзал в своем крутящемся кресле с высокой кожаной спинкой, взглянул на Мейсона лишенными блеска глазами и монотонно, как человек, произносящий заученную речь, проговорил: - Мистер Мейсон, существуют доказательства того, что вы совершили преступление на территории этого округа. Считая вас коллегой по профессии, юристом, занявшим, к тому же, видное положение, я предоставляю вам возможность объяснить обстоятельства случившегося прежде, чем вам будет предъявлено официальное обвинение. - Что именно вы хотите знать? - поинтересовался Мейсон. - Что вы скажете в ответ на обвинение вас в краже документа? - Я взял его. - Из стола Бэннинга Кларка в его доме, находящемся на территории этого округа? - Именно так. - Мистер Мейсон, вы, несомненно, понимаете, к какому печальному итогу может привести подобное признание? - Не вижу в моих действиях ничего предосудительного. К чему вся эта суета? - Не сомневаюсь, мистер Мейсон, вам хорошо известно, что, помимо статьи, характеризующей изменение или порчу документа подобного рода как преступление, в законе существуют статьи, характеризующие сам документ собственностью. Таким образом, овладение подобным документом является кражей, степень тяжести которой определяется реальной стоимостью собственности, обусловленной документом... - Послушайте, - прервал его Мейсон, - я не говорил этого прежде всего потому, что не хотел предъявлять завещание и объяснять кому-либо его пункты, но вам я могу сообщить следующее: Я считаю данный документ настоящим завещанием Бэннинга Кларка, написанным им собственноручно и датированным днем, предшествующим дню смерти. Я назначен душеприказчиком и исполнителем данного завещания. Таким образом, я обязан был взять данный документ и хранить его. Таким образом, если бы любое лицо, включая вас самого, овладело бы данным документом, я мог бы потребовать передать его мне, как душеприказчику, или служащему суда по наследственным делам. А теперь попробуйте найти хоть один изъян в законности моих доводов. Топхэм провел длинными костлявыми пальцами по высокому лбу, быстро взглянул на шерифа, снова сменил позу в кресле, которое давно уже научилось отвечать протестующим скрипом на постоянные ерзания своего хозяина. - Вы действительно назначены душеприказчиком? - спросил он. - Даже свидетель шерифа признал это. - Могу я взглянуть на завещание? - Нет. - Почему? - Я предъявлю его в надлежащее время. По закону, насколько я помню, хотя давно не заглядывал в него, у меня есть тридцать дней. Кресло вновь заскрипело, на этот раз пронзительно и жалобно. Окружной прокурор повернулся к шерифу. - Если все, что он говорит, правда, мы не имеем права предпринимать какие-либо действия. - Даже если он проник в дом и тайно выкрал документ из стола? Мейсон улыбнулся, а кресло окружного прокурора разразилось целой серией коротких резких скрипов. - Как исполнитель завещания, - объяснил Топхэм, - он имеет право распоряжаться всем имуществом покойного. Осмотр имущества покойного является не только правом, но и обязанностью душеприказчика, к тому же, он совершенно прав, завещание, по закону, действительно должно быть передано душеприказчику или в канцелярию округа. Разъяренный шериф повернулся к Мейсону: - Почему вы мне раньше не сказали об этом? - А вы меня не спрашивали. - Но вы же не настолько глупы, верно? - Понимаете, шериф, - извиняющимся тоном произнес Мейсон, - иногда, чувствуя смущение, я лишаюсь дара речи. Вы, шериф, несколько раз обещали принять по отношению ко мне самые крутые меры, чем несколько смутили меня, и я немного оробел. Шериф побагровел. - Сейчас, черт вас возьми, вы не выглядите робким, - проревел он. Мейсон улыбнулся окружному прокурору. - Потому что сейчас, шериф, я нисколько не смущен. 22 Делла Стрит припарковала автомобиль Мейсона перед зданием суда. - Как тебе удалось выйти оттуда? - взволнованно спросила она. - Протиснулся в дверь, - ответил Мейсон, - но с превеликим трудом. - Угрожавший тебе правовой волк закован в цепи? - Лишь только связан. Шериф, полагая, что кражу завещания я не смогу отрицать, выдвинул против меня только это обвинение. Я так разозлил его, что он совсем забыл о сертификате акций. Но пройдет не слишком много времени и он попытается атаковать меня с другого фланга. Понимаешь, в то время подделка подписи на сертификате казалась единственным возможным способом избежать ловушки Моффгата. Сейчас же я считаю свои действия непростительной ошибкой. - Сколько времени нам даровали, по-твоему? - Не более получаса. - Тогда поехали в лагерь Солти. - Не сразу. Понимаешь, Делла, за эти полчаса мы должны найти убийцу Бэннинга Кларка, выяснить все о яде, узнать, кто бродил вокруг дома той ночью, когда Велма Старлер слышала сонного москита. А когда шериф начнет нас искать, мы будем в том месте, где он меньше всего ожидает нас найти. - В доме Бэннинга Кларка? Мейсон кивнул. - Прыгай в машину, - сказала Делла. - И держись покрепче. Дверь открыла миссис Симс. - Приветствую вас, - прощебетала она. - Вернулись как раз вовремя. Вас разыскивают по междугородному телефону из Кастаика. Я так и думала, что шерифу не удастся задержать вас надолго. Мейсон многозначительно посмотрел на Деллу, быстро вошел в дом и сразу подошел к телефону. Через несколько секунд он услышал голос Пола Дрейка. - Привет, Перри. Ты уже протрезвел? - Да, - кратко ответил Мейсон. - Отлично. Запомни, я первый спросил. А теперь послушай. Мысли слегка путаются в моей голове, но я думаю, что рыбка клюнула на твою приманку. - Продолжай. - Рыбку зовут Хейуорд Смол. Довольно хилый малый, но бойкий на язык. Как будто видит тебя насквозь. Знаешь его? - Да. - Тебе была нужна именно эта рыбка? - Если он клюнул, то да. - На него кто-то надавил. - Что ты имеешь в виду? - Его левый глаз. Такая прелесть... - Синяк? - Фингал, фонарь... - Что именно он предлагает? - Заявляет, что знает, что найденное мной месторождение находится на землях, принадлежащих синдикату Кам бэк, что он имеет влияние в компании, что, если я возьму его в партнеры пятьдесят на пятьдесят, он гарантирует приобретение тридцати трех процентов акций, которые я потом с ним поделю. - Каковы будут его действия, если ты примешь предложение? - Не знаю, но он обещал отвезти меня в Сан-Роберто, если договоримся. Как мне следует поступить? - Смол знает, что ты разговариваешь по телефону? - Думает, что звоню девушке в Лос-Анджелес. Звоню из кабинки в ресторане. - Хорошо, - сказал Мейсон, - принимай предложение и приезжай сюда. - А если ему понадобится информация? - Скажи, что начертишь карту и укажешь точное место, когда приедешь в Сан-Роберто. - Не раньше? - Не раньше, если не хочешь, чтобы тебя отравили. Мейсон повесил трубку. - Звонил мистер Моффгат, - сообщила Нелл Симс. - Похоже, компания хочет закончить дело полюбовно. Сказал, что не может высказать предложение мне напрямую, потому что это будет неэтично, но хочет прийти к полюбовному соглашению. - Конечно, - улыбнулся Мейсон. - Я уверен, что он хочет именно этого. Где ваш муж? - На кухне. Когда Мейсон вошел, совершенно подавленный Пит Симс сидел на стуле. - А, это вы, - сказал он, подняв голову. - Я хочу поговорить с вами, Пит. - О чем? - О Бобе. Пит смущенно поежился. - От этого Боба одни неприятности. - Пойдемте. Сейчас все поймете. Делла, захвати пишущую машинку и портфель. Мейсон пошел впереди испуганного и сконфуженного Пита по лестнице к комнате, в которой когда-то жил Бэннинг Кларк. - Присаживайтесь, Пит. Симс повиновался. - Что вы хотите? - Хочу узнать о том, как искусственно повышают ценность рудника. - Что именно? Сам я никогда этим не занимался, но знаю, как все делается. - Вы заряжаете ружье мелкими золотыми самородками и стреляете в пласт кварца? - спросил Мейсон. Пит Симс вздрогнул. - В чем дело? - удивился адвокат. - Как грубо, мистер Мейсон. Все делается совсем не так. - А как, Пит? - Хейуорд Смол назвал бы такие действия психологическим предложением. Вы должны заставить олуха попытаться обмануть вас. - Боюсь, я вас не понимаю. Мейсон краем глаза взглянул на Деллу, чтобы убедиться, что она записывает и вопросы, и ответы. - Все довольно просто, мистер Мейсон. Люди сейчас пошли образованные. Считают себя умными. Если ты попытаешься всучить им золотой кирпич или выстрелить из ружья самородками в пласт кварца, вполне может оказаться, что они читали об этом или видели в кино, и в ответ лишь заржут как лошади. В действительности, человек моментально становится подозрительным, если ты пытаешься продать ему золотоносный участок. Если он знает горное дело, не имеет значения, что именно ты ему говоришь, если не знает, ищет подвох в каждом слове. Очевидно, Пит Симс почувствовал облегчение, когда понял, что Мейсону просто нужна информация, и что тот не будет предъявлять ему обвинений или требовать объяснений, и поэтому разговорился. - Боюсь, я по-прежнему ничего не понимаю, - сказал Мейсон. - Поступать, мистер Мейсон, следует так: подготовить олуха, а потом устроить все так, чтобы он попытался обдурить вас. - С Джимом Брэдиссоном вы поступили иначе, верно? Пит заерзал на стуле. - Вы не знаете, как все было, мистер Мейсон. - А как было? Пит упрямо затряс головой. - Вы не хотите рассказать мне? - Я уже сказал все, что знаю. Дружелюбная словоохотливость Симса сменилась на угрюмую скрытность. - Ладно, Пит, не обижайтесь. Вернемся к обсуждению общих положений. Так как же заставить олуха попытаться обдурить вас? - Есть много способов. - Расскажите хотя бы об одном. - Обрисую саму идею. Вы притворяетесь совершенно невинным, позволяете олуху почувствовать себя умным. Вы просто невинный, неграмотный сын пустыни, и городской пройдоха полагает, что такого тупицу даже стыдно обманывать и лишать всего. - Не понимаю, Пит, как вам это удается? Симс снова разговорился. - Вы должны быть изобретательны, мистер Мейсон. У вас должна быть хорошая голова и прекрасное воображение. Многие считают меня лентяем. Я часто сижу и якобы ничего не делаю, но именно в это время идет мыслительный процесс... Я не слишком разболтался, мистер Мейсон? - Все в порядке, Пит. Вы среди друзей. Мне не терпится узнать, как вы заставляете городского пройдоху обмануть вас. - Они иначе не поступают. Ты прикидываешься простаком, показываешь им какую-нибудь собственность, предназначенную для продажи. Ты полон энтузиазма, вдохновенно расписываешь преимущества. Они замыкаются в себе, становятся подозрительными. Затем, ближе к обеду, ты приводишь их на другое место, которое, по твоим словам, принадлежит либо тебе самому, либо твоему другу, и располагаешься перекусить. Затем, под каким-либо предлогом, ты удаляешься, заранее спрятав нечто такое, что олух должен обнаружить сам, и что свидетельствует о том, что участок просто напичкан золотом. Понимаете, мистер Мейсон? Он находит это нечто, пока тебя нет. А когда ты возвращаешься, он никогда не скажет: Послушай, Пит, я нашел целое состояние на твоем участке. Вам я сознаюсь, мистер Мейсон. Я мухлюю с участками уже двадцать лет и ни разу не слышал таких слов. - А как заставить покупателя осмотреть участок? - Совсем ерунда, они всегда так делают. Стоит сказать, что участок богатый, и посоветовать его купить, они едва проявят интерес. Но стоит только привести их на участок, который выглядит весьма соблазнительно, с красивыми разноцветными камушками, и сказать, что он совершенно никчемный, а потом уйти, и они начнут рыскать. Так случалось каждый раз. Именно так поступают олухи в пустыне - всегда считают себя более умными, чем ветераны. Мейсон кивнул. - Именно так все и бывает, - продолжал Пит. - Он начинает рыскать по участку. А ты уже подготовил несколько камней, в которых видны огромные куски золота. Взорвав какую-нибудь скалу, ты помещаешь в разрыв эти камушки. Если умеешь обращаться с динамитом и способен развести немного цементного раствора, дело не составит труда. Камушки будут выглядеть так, будто находились внутри этой скалы со дня сотворения мира. Олух прячет образцы породы в карман, а когда ты возвращаешься, начинает задавать, как бы невзначай, массу вопросов. Кто владеет землей? Когда кончается срок опциона? И тому подобное. Потом он начинает действовать за твоей спиной и пытается всеми правдами и неправдами приобрести собственность. Или, в том случае, если ты сказал ему, что являешься полноправным владельцем, начинает говорить тебе, что никогда не видел более прекрасного места для загородного дома, нигде больше он так хорошо не отдыхал и прочую ерунду. Так как участок стоит дешевле, потому что не является золотоносным, он с удовольствием купил бы его под строительство дома или для приятеля, который страдает хроническим насморком. Если бы ты сам обнаружил образец золотоносной руды, олух немедленно засомневался бы. Захотел бы пригласить пару горных инженеров, узнать о банковской гарантии, прежде чем выслушать тебя. Если он сам нашел образец, то пытается обдурить тебя и становится из покупателя продавцом. Больше делать ничего не надо. Он сам придумал махинацию, сам ее и осуществляет. - Очень интересный пример прикладной психологии, - сказал Мейсон. - Думаю, Симс, ваш опыт пригодится в моей работе. - Итак, мистер Мейсон, если больше вам ничего от меня не нужно, я пойду. Никаких других секретов в этом деле нет. Нужно только заставить олуха попытаться обмануть вас. - Еще минуту, - остановил его Мейсон. - Пока вы не ушли. Я хотел бы задать вам еще один вопрос. Пит присел на самый краешек стула. - Спрашивайте, мистер Мейсон. - Вы подложили тот шестизарядный револьвер Бэннингу Кларку? - Не понял, что вы имеете в виду? - Вы искусственно повысили ценность группы участков, принадлежавших вашей жене. Вы продали их Джиму Брэдиссону. Потом, после того как компания начала судебное дело о мошенничестве, вы поняли, что грядут неприятности, и решили натянуть вторую тетиву на свой лук. Вы все устроили так, что Бэннинг Кларк пришел к выводу, что знаменитые утерянные россыпи Гоулера находятся на участке, контролируемом группой Метеор, верно? - Как можно, мистер Мейсон! - укоризненным тоном воскликнул Симс. - Для этого, - продолжал Мейсон, - вы нашли где-то старый шестизарядный револьвер и вырезали на рукоятке слово Гоулер. Вы не учли только одного, Пит. Написание буквы "р" у вас весьма своеобразное. Буквы "р" в надписи "Обращаться с осторожностью" на пакете с мышьяком и в фамилии Гоулер, вырезанной на рукоятке револьвера, совершенно идентичны. Несколько секунд Пит смотрел Мейсону прямо в глаза, потом отвел взгляд. - Не понимаю, о чем вы говорите, - промямлил он. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Делла, вызови шерифа. Скажи, пусть захватит тот пакет с мышьяком. Мы сличим надписи на нем и на револьвере... - Нет-нет-нет! - заверещал Симс. - Не делайте этого! Не стоит поступать опрометчиво, мистер Мейсон. Не вызывайте шерифа. - Решайтесь, Пит, - улыбнулся Мейсон. Симс тяжело вздохнул. - Дайте закурить. Мейсон протянул ему пачку, Пит закурил. Его сопротивление было окончательно сломлено. - Хорошо, - наконец сказал он. - Я сделал это. Именно так все и было. - А теперь расскажите нам о мышьяке. - Я все рассказал шерифу. Он был нужен мне для... - Для чего? - поторопил Мейсон, когда Пит замялся. - Для экспериментов, - на одном дыхании выпалил Пит Симс. - Думаю, нам следует вызвать шерифа, Делла. Казалось, Пит не услышал этих слов, он и не думал уклоняться от ответа: - Понимаете, мистер Мейсон, на этих потерянных месторождениях можно неплохо заработать. Я понял это, когда увидел, как попался Бэннинг Кларк на трюк с револьвером. Я понял также, каким был дураком, когда мухлевал с участками, подменивал образцы и занимался подобными делами. Следовало только выяснить, что именно знает человек о потерянных месторождениях, а потом устроить все так, чтобы он подумал, что ему удалось найти одно из них. Надо было притвориться, что абсолютно ничего не смыслишь в данном вопросе или не понимаешь истинного значения находки. Все ясно? Мейсон кивнул. - Теперь я расскажу о группе участков Метеор, - продолжил Пит. - Продавая участки Джиму Брэдиссону, я, несомненно, сработал грубо. Честно скажу, не удержался. Джим, не закрывая рта, рассказывал, какое высокое положение он занимает в корпорации. Дело показалось мне настолько легким, что я не удосужился как следует замести следы. Когда же я понял, что должен что-то предпринять, чтобы Джим не завопил, что его обманули, в голову пришла идея подложить на участок револьвер и позволить Бэннингу Кларку найти его. Сам револьвер я нашел в пустыне довольно давно. Я вырезал на рукоятке имя Гоулер и потер надпись влажными чайными листьями, чтобы она выглядела старой. Потом я закопал револьвер на берегу небольшого ручейка, который проходил по участку, оставив торчать из песка только маленькую часть ствола. Я заманил в пустыню Бэннинга Кларка. В то время его сердце не было настолько больным, чтобы он не мог путешествовать, хотя лишние нагрузки были уже противопоказаны. На месте я сказал, что хочу поискать образцы пород в округе, зная, что он обязательно устроится у ручья. Рядом с тем местом, где был зарыт револьвер, я бросил в ручей целую горсть самородков. Вот и все. Когда я вернулся, револьвера в песке уже не было, а Кларк был так взволнован, что едва мог говорить. Я же притворился, что ничего не заметил. Я полагал, что Кларк, как крупный акционер компании, замнет дело о мошенничестве, но он был настолько потрясен идеей о том, что ему удалось отыскать знаменитые потерянные россыпи Гоулера, что решил во что бы то ни стало вернуть участки моей жене Нелл Симс. Думаю, он считал ее более достойной владелицей, чем корпорацию. Вот в каких дьявольских тисках я оказался, мистер Мейсон. Чуть позже я позаботился о том, чтобы Джим Брэдиссон заподозрил факт находки Кларком россыпей Гоулера. До поездки со мной Кларк не выезжал в пустыню более шести месяцев. Я полагал, что Брэдиссон сложит два и два и догадается, что россыпи должны находиться на территории участка группы Метеор. Но Джим оказался совсем глупым - уперся в это дело о мошенничестве. К тому времени все запуталось окончательно. Я не понимал, что именно Кларк задумал. Понимаю только теперь. Он хотел, чтобы Брэдиссон не отказывался от права на участки, чтобы у него не возникло подозрений, устроил все так, будто Нелл борется за свою собственность. Все, мистер Мейсон, я сказал вам чистую правду. - А мышьяк? - напомнил Мейсон. - Ну, если вы желаете знать всю подноготную, мистер Мейсон, я скажу вам. Я решил заняться этими потерянными месторождениями вплотную и хорошо подзаработать на них. Пусть люди меня считают жалким никчемным подлецом. Поймите меня правильно. Я не собираюсь исправляться. Сейчас я напуган до смерти, но знаю, что буду продолжать заниматься махинациями с участками. Перед кем-нибудь другим я, вероятно, разыграл бы полное раскаяние, причем настолько хорошо, что сам бы поверил в свою ложь... Лгал я всегда мастерски, мистер Мейсон. Вернее, так было до встречи с Хейуордом Смолом, который попытался меня загипнотизировать и рассказал о раздвоении личности. Я притворялся, что впал в гипнотическое состояние. Впрочем, возможно, ему кое-что и удалось. И вот, появилось второе я. Я совершенно разучился лгать, мистер Мейсон. Так легко было сваливать все на Боба. Я совсем потерял сноровку. Та легкость, с которой этот адвокат на допросе завязал меня в узел, явилась для меня громом среди ясного неба. Поверьте, больше я никому не позволю лгать вместо самого себя. С Бобом покончено, навсегда! Я обязан привести в порядок свои дела. Понимаете? - Понимаю, Пит. Но как именно вы собирались использовать этот мышьяк? - Перейдем к потерянному месторождению Пег Лег и еще к паре россыпей, давно потерянных в пустыне. Одной из причин их потери был черный цвет золота. Золото было покрыто сверху каким-то осадком. Если поскоблить, внутри обнаружишь настоящее желтое золото, а снаружи самородки похожи на черные камушки. От кого-то я услышал, что осадок представляет собой какое-то соединение мышьяка, и решил немного поэкспериментировать и получить искусственное черное покрытие на золоте. Если бы опыт прошел успешно, следующему олуху я внушил бы, что он напоролся на месторождение Пег Лег. И этим олухом был бы тот скотовод и его помощник, которым кажется, что они отыскали россыпи Гоулера. Этот скотовод так заважничал... Он решил, что может отыскать потерянные россыпи научными методами. Вот я и отдал бы ему Пег Лег. - Вы уже использовали мышьяк? - Нет, мистер Мейсон. Не понадобилось. Честно говоря, я просто забыл о нем. Я нашел несколько настоящих черных самородков, совсем немного, но вполне достаточно, чтобы украсить ими участок. - Вы работаете в сговоре с Хейуордом Смолом? Пит Симс заерзал на стуле. - На этот раз вы попали пальцем в небо, мистер Мейсон. Более честного человека, чем Хейуорд Смол, мне не доводилось встречать. Моей жене он не нравится, потому что приударяет за Дориной, но придется же той когда-нибудь выходить замуж, и трудно будет найти лучшего парня, чем Хейуорд Смол. Мейсон улыбнулся и укоризненно покачал головой: - Не забывайте о шерифе, Пит. Симс обреченно вздохнул. - Хорошо. Какая теперь от этого польза? Да, я работал вместе с Хейуордом Смолом, а он держит дубинку над головой Джима Брэдиссона. - Какую? - Не знаю точно. Я подготавливал участки для Смола, а он продавал их корпорации. - Он участвовал и в афере с Метеором? - Нет. Это мое детище. Поймите, я не был партнером Смола. Он оплачивал мне только работу по подготовке участков. Сам попался на этих россыпях Гоулера. - Хейуорд Смол знал, что у вас есть мышьяк? - Да, знал. Именно он сказал мне, чтоб я не использовал яд. Сказал, что знает, где достать немного черного золота. - Вы отравили Бэннинга Кларка? - Кто?! Я?! Мейсон кивнул. - Клянусь, нет. С чего вы взяли? - Или застрелили его? - Послушайте, мистер Мейсон. Бэннинг Кларк был честным парнем. Я бы и пальцем не посмел к нему прикоснуться. - Вы не знаете, кто мог подсыпать мышьяк в сахарницу? - Нет, не знаю. - И не знаете, благодаря чему Хейуорд Смол имеет влияние на Джима Брэдиссона? - Нет, не знаю. Но это влияние существует. Можете мне поверить. Джим Брэдиссон боится Хейуорда Смола. Тот чем-то шантажировал его. - Вы ведь не думаете, что Хейуорд Смол стал бы хорошим мужем Дорине? - Конечно нет. Если бы я был здесь, он ни за что не посмел бы увезти ее в Неваду. - Но они ведь не поженились. - Нет, насколько мне известно, - ухмыльнулся Симс. - Этот солдат, влюбленный в Дорину, взял увольнительную на сутки и поджидал их в Лас-Вегасе. Судя по всему, после разговора с солдатом, Хейуорд Смол совсем раздумал жениться на ком бы то ни было. Ему просто разонравилось чувствовать себя женихом. Синяк до сих пор еще не прошел. - Хорошо, Пит, - сказал Мейсон. - На этом все. Большое спасибо. Пит Симс порывисто вскочил со стула. - Мистер Мейсон, не могу выразить словами, как я был рад честно поговорить с понимающим человеком. Если когда-нибудь вам понадобится продать участок в пустыне по завышенной цене... Если я хоть чем-нибудь смогу вам помочь, вам стоит только позвать меня. Когда он ушел, Мейсон повернулся к Делле Стрит и загадочно улыбнулся. - Воспользуемся некоторыми психологическими приемами Пита, - сказал он. - Делла, заправь лист в машинку и поставь ее вон туда, прямо под люстру. - Сколько копий? - Достаточно одной. - Какого рода документ? Заявление, письмо или... - Часть процедуры повышения цены участка. И мы позволим олуху самому наткнуться на нее. Наша беседа с Питом Симсом принесет богатые плоды. Делла вставила в машинку лист бумаги и положила пальцы на клавиши. - Начнем с середины предложения, - сказал Мейсон. - Сверху напечатай: Продолжение показаний Джима Брэдиссона. Так, теперь начнем с середины предложения... Ну, скажем... именно так, насколько я знаю. С красной строки. Вопрос шерифа: Таким образом, мистер Брэдиссон, вы готовы показать под присягой, что видели, как Хейуорд Смол производил какие-то манипуляции с сахарницей? Красная строка. Ответ: Готов, сэр. Я видел это. Красная строка. Вопрос: Вы видели, что он не только подложил записку под сахарницу, но поднял крышку, и готовы поклясться в этом? Красная строка. Ответ: Я видел, сэр. Но посмею заметить, что не могу выступать в качестве свидетеля до начала судебного процесса. Как только он предстанет перед судом присяжных, я стану главным, неожиданным для него свидетелем, который позволит добиться осуждения. Я могу предстать перед судом в качестве свидетеля, но в деле, основанном на показаниях других людей, а не моих. Красная строка. Заявление шерифа Греггори: Я понимаю ваше положение, мистер Брэдиссон, и уже заявлял вам, что постараюсь оправдать ваше доверие. Тем не менее, я не имею права ничего обещать. Поговорим о мышьяке. Вы заявляли, что Пит Симс говорил ему, что имеет запас мышьяка? Красная строка. Ответ: Именно так. Симс намеревался обрабатывать мышьяком золото, но Смол отговорил его, пообещав достать нужное Симсу черное золото. Красная строка. Вопрос: Хейуорд Смол ничем не подтвердил сказанное? Красная строка. Ответ: Нет. Страница еще не кончилась? - Вот-вот кончится, - ответила Делла. - Отлично. Оставь ее в машинке. Свет не выключай. Портфель возьми с собой. Погоди, вот еще что. Я хочу разложить несколько окурков, как будто в этой комнате проходило совещание. Сломай несколько сигарет пополам, мы прикурим их и разложим окурки. Делла, пойми, положение критическое. Если шериф догадается расспросить Дорину, знает ли она о том, как был подписан сертификат, все будет кончено. Делла Стрит не смогла удержаться от вопроса: - Хейуорд Смол действительно отравил сахар? Мейсон улыбнулся. - Поинтересуйся у миссис Симс, как звучит пословица о курице, несущей золотые яйца, которая вырыла яму другому. - Так почему же ты внес это утверждение в письменные показания? Мейсон мгновенно стал серьезным. - Пытаюсь по мере сил и возможностей выполнить волю мертвого клиента, - ответил он. 23 Шериф Греггори принялся за полночное расследование с бульдожьей хваткой человека, обладающего и железным здоровьем, и природным упрямством. Окружной прокурор Топхэм, с другой стороны, полагал, что дело с легкостью можно отложить до утра понедельника. Физическое состояние, однако, не позволяло ему тратить энергию на споры, и свое неодобрение он показывал лишь выражением пассивной покорности на лице и стремлением психологически все время оставаться на втором плане. Шериф Греггори взглянул на часы. - Уже скоро, - объявил он. - Некоторые фазы дела я завершу, не выходя из этого дома. Мейсон ленивым жестом закинул руки за голову, зевнул и улыбнулся окружному прокурору. - Лично я не вижу никаких причин для подобной ночной спешки. Окружной прокурор в знак согласия медленно опустил и поднял веки. - Думаю, необходимо установить предел по времени, - сказал он. - Предел, - не терпящим возражений тоном заявил Греггори, - наступит только тогда, когда мы до конца выясним, что именно здесь происходит. Есть свидетельство того, что подпись на сертификате акций была подделана. Он многозначительно взглянул на Мейсона. Тот еще раз зевнул. - По моему мнению, - сказал адвокат, - в этом деле полно загадок и тайн. Если Бэннинг Кларк умирал от отравления и был на последнем издыхании, зачем кому-то понадобилось ускорить его кончину выстрелом из автоматического пистолета тридцать восьмого калибра? Почему эти последние секунды жизни Кларка имели столь большое значение для стрелявшего в него? Как вы поступите с отравителем, если отыщете его? Он, несомненно, заявит, что убийцей является человек, стрелявший в Кларка. А как поступить с тем человеком? Он, в свою очередь, заявит, что жертва умирала от смертельной дозы яда. Очень трудный орешек вам предстоит расколоть, господа. Кто-то позвонил в дверь. - Я открою, - сказал Мейсон. Греггори быстро скользнул к двери и рванул ее на себя. Пьяный Пол Дрейк поднял вверх указательный палец и погрозил им изумленному шерифу. - Никогда не открывайте дверь подобным образом, - назидательно произнес он. - Если ваш гость упадет лицом вниз, он сможет подать на вас в суд. - Ты кто такой? - грубо спросил шериф. - А, знаю, именно ты нашел месторождение. - Термин открыл кажется мне более подходящим, - поправил шерифа Пол. - Находка подразумевает элемент везения. Открытие же означает тщательное планирование и... - А, и Смол здесь. Входите, я должен допросить вас. Смол протянул шерифу руку. - Как ваши дела, шериф? Не ожидал увидеть вас здесь. Как поживаете? Мистер Мейсон, добрый вечер. Я привез с собой приятеля. - Я хочу, чтобы вы ответили на этот вопрос честно и откровенно, - веско произнес шериф Греггори. - Знаете ли вы что-либо о подделке подписи на сертификате акций... - Минутку, - прервал его Мейсон. - Я предлагаю снимать показания с этого свидетеля только в присутствии стенографиста. Вы уже допрашивали других свидетелей неподобающим, на мой взгляд, образом. - Вас мой метод допроса совершенно не касается, - гневно прервал его шериф. - Расследование возглавляю я. - Как угодно, - уступил Мейсон, - продолжайте допрос. - Только не в коридоре, по которому гуляют сквозняки, - попросил Пол Дрейк. - А что вы вообще здесь делаете? - спросил шериф. - Жду, пока мне предложат выпить, - ответил Пол. - Гостеприимство, с которым меня встретили, едва не сорвав дверь с петель, показалось мне хорошим знаком. Но ваше теперешнее отношение ко мне, сэр, входит в явный диссонанс с тем сердечным радушием, которое вы испытывали ко мне, открывая дверь. - Уберите этого пьяницу, - приказал Греггори. - Не стоит этого делать, - возразил Мейсон. - Этот человек приехал ко мне с деловым предложением, касающимся наследства покойного Бэннинга Кларка. Как душеприказчик Бэннинга Кларка, я имею право... - Идите за мной, - приказал Греггори Хейуорду Смолу. - Вы прекрасно устроитесь в кабинете Бэннинга Кларка, - сказал Мейсон, передавая ключ Хейуорду Смолу. - Лучшего места для руководства следствием не найти. - Очень хорошо, - пробурчал Греггори. Они уже дошли до середины лестницы, когда Мейсон вдруг воскликнул: - Да, кстати, шериф! - В чем дело? - Вам необходимо знать одну деталь, прежде чем начать допрос. - Какую именно? - Вот какую... Могу я поговорить только с вами и окружным прокурором? Греггори медлил с ответом. Мейсон начал подниматься по лестнице. - Идите в кабинет Кларка, Смол, - сказал он. - Мне нужно сказать шерифу пару слов. Смол ушел. Мейсон встал рядом с шерифом Греггори. - Послушайте, шериф, - сказал он, понизив голос. - Лично я не вижу никаких причин ссориться с вами. Если вы немного успокоитесь, то поймете, что я добиваюсь той же развязки дела, что и вы. Я хочу раскрыть дело об убийстве. - Господа, - вступил в разговор подошедший окружной прокурор. - К чему все эти трения? Лично мне кажется, что сейчас мы сможем получить лишь предварительные заявления и разойтись. - Хочу вас предупредить, - сказал Мейсон, - что на вашем месте я записал бы все ответы Хейуорда Смола. В противном случае вас ждут разочарования. - Здесь нет судебного писаря, - возразил Греггори. - Допрос будет носить предварительный характер. - Записи может делать моя секретарша, - предложил Мейсон. Шериф лишь скептически усмехнулся. - Это лучше, чем ничего, - продолжал настаивать Мейсон. - Я так не думаю. - Шериф резко отвернулся. - Я начинаю сочувствовать своему свояку. - Хорошо, все мои ответы будет записывать моя секретарша, - объявил Мейсон. - Ваши ответы меня совершенно не интересуют, - ответил шериф. - Господа, давайте вести себя более достойно, - утомленным тоном произнес прокурор Топхэм. - Пойдемте, - сказал шериф и продолжил подъем по ступенькам. Мейсон, спустившись в холл, улыбнулся Делле Стрит. - Сейчас, - объявил он, - нам предстоит узнать, работает ли психология Пита Симса на практике. - Перри, - вдруг сказал Пол Дрейк. - Сейчас я сравнительно трезв. Долгая поездка прохладной ночью выдула паутину хмеля из моей головы, но чуть не простудила меня. Быть может, ты нальешь мне выпить? - Ни в коем случае, - ответил Мейсон. - Тебе понадобится вся твоя сообразительность. - Попытаться все же следовало бы, - удрученно вздохнул Дрейк. - Начинай, рассказывай все, что тебе удалось выяснить, - сказал Мейсон. - Я полагаю, ты хотел, чтобы я выложил тебе все о господине, с которым приехал из Мохаве, чтобы я вывернул его наизнанку, - по-пьяному многословно начал Дрейк. - Именно так. - Твои желания были выполнены в точности. - Что тебе удалось выяснить? - Смол имеет влияние на Брэдиссонов. - Как долго? - Меня тоже заинтересовал этот вопрос, - признался Дрейк. - Я вдруг понял, что не стоит надеяться на то, что человек вдруг сам захочет рассказать, как именно он может влиять на Брэдиссона. Нужно было искать более изощренные пути получения информации. Таким образом я попытался выяснить точную дату знакомства Смола с Брэдиссоном и выяснил, что они впервые встретились лишь в январе сорок второго года и Смол почти мгновенно был принят в высшее общество. - В январе сорок второго? - задумчиво переспросил Мейсон. - Именно так. Он... Наверху с треском распахнулась дверь. Загрохотали чьи-то торопливые шаги к лестнице. - Весьма похоже на порывистого шерифа, - заметил Дрейк. - Мейсон, немедленно поднимайтесь! - закричал Греггори. - Несколько безаппеляционный вызов, - снова заметил Дрейк. - Боюсь, Перри, ты снова взялся за свои проделки. Мейсон кивнул Делле Стрит, потом, уже дойдя до середины лестницы, вдруг остановился. - Пол, будет лучше, если ты пойдешь со мной. Мне может понадобиться свидетель. - Твои задания варьируются от великих до смешных. Как, по-твоему, я смогу подняться по лестнице? Когда Мейсон вошел в комнату, шериф негодующе указал на пишущую машинку. - Это что еще за дьявольщина? - спросил он. - Не что иное, как записи вашего расследования... - Я не делал ничего подобного. Мейсон явно растерялся. - Шериф, боюсь, я вас не понимаю. Делла Стрит зафиксировала на бумаге все... Лицо Греггори побагровело. - И не пытайтесь ввести меня в заблуждение. Не выйдет! Не корчите из себя невинного. Вы и так слишком часто совали нос в следствие. Я руковожу им, и собираюсь руководить так, как считаю нужным. - Да, шериф, конечно. - Зачем вы оставили этот лист бумаги в машинке? Что вы пытаетесь сделать? Мейсон повернулся к секретарше. - Делла, - сказал он укоризненно, - мне казалось, что шериф велел тебе забрать из этой комнаты все бумаги и запереть ее. Делла виновато опустила глаза. - Прости меня, шеф. Топхэм переводил полный упрека взгляд с шерифа на Мейсона и обратно. - Извините, шериф, - произнес Мейсон тоном человека, оправдывающегося за непозволительную оплошность. - Я же говорил вам, что здесь я следствие не веду, - произнес шериф невнятным от ярости голосом. - До вашего приезда, Топхэм, я занимался лишь неофициальным расследованием. - Да, конечно, - поспешил согласиться Мейсон, причем поспешил излишне явно. - Вы же не могли начать следствие до приезда Топхэма. Хейуорд Смол неотрывно следил за говорившими, он улавливал мгновенные изменения выражений лиц, не пропускал ни единого слова. Мейсон подтолкнул локтем Деллу. - Все верно, мистер Топхэм, - торопливо произнесла она. - Никакого следствия не велось, прошу извинить меня. Мейсон выдернул лист бумаги из машинки. - Произошла ошибка, - сказал он. - Нам очень жаль, шериф, поверьте. - Вы за это заплатите. Вы... - шериф от ярости даже потерял дар речи. - Но я же извинился. Моя секретарша не должна была оставлять здесь этот лист. Мы приносим свои извинения. Мы сказали и Смолу и Топхэму, что никакого следствия не велось. Все с этим согласны. Вы говорите, что следствия не было, и мы говорим, что следствия не было. Что еще вам нужно? С каждым вашим словом подозрения свидетеля только крепнут. На этот раз Греггори не мог произнести ни слова. - Честно говоря, - продолжал Мейсон как ни в чем не бывало, - я не вижу достаточно веских оснований для такого отношения к себе. Начиная с января тысяча девятьсот сорок второго года Хейуорд Смол постоянно шантажирует Брэдиссона. Несомненно, в сложившейся ситуации у Брэдиссона может возникнуть соблазн свалить всю вину за убийство на Смола, но, если вы хотите знать мое мнение, шериф, я думаю, что Брэдиссон... - Ваше мнение никого не интересует, - обрел, наконец, дар речи шериф. Мейсон вежливо поклонился, как человек, получивший заслуженное замечание от лица, облеченного властью. Греггори повернулся к Хейуорду Смолу. - Сейчас меня интересует только тот сертификат акций. Смол облизнул пересохшие губы и кивнул. - Что вы можете сказать по этому вопросу? - Только то, что узнал от Дорины. - Что именно вы узнали? - Свидетельские показания с чужих слов, - укоризненным тоном произнес Мейсон. - На вашем месте я не стал бы их повторять, мистер Смол. Вы же не можете поручиться за их достоверность. - Не вмешивайтесь, - заорал шериф. - Понимаете, - продолжил Мейсон, - получив эти показания, он выдвинет против вас обвинение в убийстве третьей степени. Кстати, никто не хочет закурить? Мейсон достал из кармана портсигар. - Я закурю, если позволите, - произнесла Делла. - Убирайтесь отсюда немедленно, - закричал разъяренный Греггори. - Я думал, вы меня звали, - недоуменно произнес Мейсон. - Только для того, чтобы вы объяснили этот... - А, хотите все начать сначала. - Нет, не хочу. Хейуорд Смол, поразмыслив, принял решение. - Послушайте, - сказал он, - в этом деле я абсолютно чист. Я не имею никакого отношения к отравлениям. Да, я поднажал немного на Брэдиссона восемнадцать месяцев назад, признаю. - В январе сорок второго, не так ли? - уточнил Мейсон. - Именно так. - Вскоре после кончины миссис Бэннинг Кларк, как я понимаю? Смол молчал. - Моффгат развил бурную деятельность примерно в то же время? - Меня эти вопросы совершенно не интересуют, - объявил Греггори. - А меня интересуют, - тихо, но тоном, не терпящим возражений, произнес прокурор Топхэм. - Позвольте мистеру Мейсону продолжить, шериф. - Он - режиссер этого спектакля, - сердито возразил Греггори. - Он пытается скрыть подделку сертификата акций и тем самым спасти свою шею... - Тем не менее, - прервал его Топхэм тоном, мгновенно остудившим гнев шерифа, - я хочу, чтобы мистера Мейсона оставили в покое. Продолжайте, мистер Мейсон. Мейсон поклонился. - Благодарю вас. Итак, - продолжил он, повернувшись к Хейуорду Смолу, - вскоре после кончины миссис Бэннинг Кларк, не так ли? Смол встретился с Мейсоном взглядом, но тут же отвел глаза. - Ну... да. - Сложилась чрезвычайно интересная ситуация, - заметил Мейсон. - Миссис Брэдиссон прокралась в комнату Кларка и заменила новое завещание старым. Весьма ловкий способ придания законной силы недействительному документу. Любое завещание, как вы знаете, аннулируется более поздним завещанием, которое завещатель и составляет именно с этой целью. Но если более раннее завещание не было уничтожено, ничто не свидетельствует о том, что оно уже аннулировано. К подобному выводу вряд ли мог прийти не специалист в праве. Скорее всего, такая гениальная непробиваемая схема родилась в мозгу умного адвоката. Не могу не задуматься над тем, что мысль подменить завещание пришла миссис Брэдиссон в голову довольно давно. Вы ничего не знаете об этом, мистер Смол? Хейуорд Смол поднял руку к воротнику рубашки и дернул его, как будто ему не хватало воздуха. - Нет, не знаю. Шериф Греггори открыл было рот, но был остановлен жестом Топхэма. - Понимаете, господа, - несколько задумчиво произнес Мейсон, - нам предстоит раскрыть два совершенно разных преступления - отравление и убийство из огнестрельного оружия. Тем не менее, не стоит отбрасывать возможность того, что мотивы обоих преступлений одинаковы. Двое преступников преследовали одну и ту же цель различными способами - один с помощью яда, другой с помощью свинца - так как ни один из них не смел признаться в своих замыслах другому. Вновь открывшиеся загадочные обстоятельства заставляют нас по-новому осмыслить происшедшее, по-новому интерпретировать каждую улику, и путем логических заключений найти нужный ответ. Итак, господа, представляю вам Хейуорда Смола, друга и приятеля адвоката Моффгата, человека, практически незнакомого Джеймсу Брэдиссону и его матери миссис Брэдиссон. В конце декабря тысяча девятьсот сорок первого года умирает миссис Бэннинг Кларк. В суд по наследственным делам передается завещание, по которому все ее имущество передается матери и брату, и в котором указывается, что это имущество не представляет большой ценности. Почти мгновенно Моффгат и Хейуорд делаются любимцами семьи. Адвокат становится акционером компании. Хейуорд Смол - маклером по операциям с приисками, хотя до этого момента он не продал ни единого участка. Сейчас он продает огромное количество рудников, в основном по завышенным ценам, и в основном корпорации, в данный момент состоящей из миссис Брэдиссон и ее сына Джеймса. Каков ответ? - Вы сошли с ума, - сказал Хейуорд Смол. - Не знаю, чего именно вы добиваетесь, но в ваших словах нет ни капли истины. - Возможно, - продолжал Мейсон, - Смол был свидетелем составления более позднего завещания, которое, по молчаливому согласию заинтересованных сторон, было скрыто. - Вы выдвигаете исключительно тяжелые обвинения, - выпалил Греггори. - Именно так, - ответил Мейсон, наградив шерифа холодным взглядом. - Быть может, у вас есть другое логичное объяснение всему случившемуся, шериф? - Это - ложь, - заявил Смол. - Ничего подобного никогда не было. - Кстати, - Мейсон повернулся к окружному прокурору, - мои заключения объясняют нетерпение Брэдиссона свалить вину на Хейуорда Смола. Объясняют они и показания, данные Брэдиссоном и его матерью и направленные именно против этого свидетеля. Если он шантажировал их, и если им удастся доказать его виновность в убийстве, то... - Но никакого следствия не велось, - едва не закричал прокурору шериф. - Брэдиссон никогда не давал никаких показаний. Топхэм долго не сводил взгляда с шерифа, было видно, что тот полностью потерял доверие прокурора. - Вызовите Брэдиссона, - предложил шериф, - допросите его. Мейсон улыбнулся так покровительственно, с таким превосходством во взгляде, что это предложение было отброшено без обсуждений. - Послушайте, я не потерплю заведомо ложных обвинений в убийстве, - выпалил Смол. - Если Джим Брэдиссон пытается подставить меня, я... - Вы что? - быстро спросил Мейсон, и Смол остановился на полуслове. - Я не потерплю этого, вот и все. - Не волнуйтесь, мистер Смол, - сказал Мейсон. - Вам не придется утруждать себя. Шериф этого округа работает по старинке, любит получать информацию тайно, а свидетелей держать в тени до поры до времени. Вы же видите, как он старается убедить вас в том, что Брэдиссон не предпринимал ничего плохого против вас. Степень участия Брэдиссона в этом деле вы узнаете только после того, как предстанете перед судьей и выслушаете смертный приговор. - Я не потерплю... - взревел Греггори. - Прошу вас! - вежливо, но твердо осадил его Топхэм. Властный взгляд усталых глаз прокурора заставил шерифа взять себя в руки. - Лично я, - продолжал Мейсон, - склонен не верить в истинность заявлений Брэдиссона. Мне они кажутся нелогичными. Лично я не вижу причин, по которым Хейуорд Смол насыпал бы мышьяк в сахарницу. С другой стороны, подобные действия со стороны самого Брэдиссона весьма обоснованны. Взглянем на доказательства беспристрастно, господа. У Брэдиссона и его матери появились симптомы отравления мышьяком. Как оказалось, эти симптомы объяснялись умышленным применением рвотного корня. Стоит ли сильно задумываться над причинами? Они намеревались на следующий день отравить Хейуорда Смола. Настоящих отравителей никто не смог бы заподозрить, так как они, очевидно, явились первыми жертвами. Шантажист никогда не станет убивать курицу, которая несет золотые яйца, но человек, которого шантажируют, всегда мечтает убить шантажиста. Топхэм бросил быстрый взгляд на Смола и едва заметно кивнул. - Вы сами все это придумали, - сказал Смол. - Одни разговоры. - Но, - продолжил Мейсон, - план нарушился, потому что в тот вечер Смол не налил себе традиционную чашку чая. Причиной такого поведения было его намерение сбежать с дочерью миссис Симс. Миссис Симс, как известно, Смола не жаловала. Смол слегка боялся сверхъестественной проницательности, острословия и пронзительного взгляда миссис Симс. Поэтому он держался от нее подальше, а Дорина должна была подложить записку под сахарницу. Такое поведение нарушило планы Брэдиссонов. Сейчас мы можем точно установить время, когда мышьяк был подсыпан в сахарницу. Это случилось после того, как Делла Стрит, Бэннинг Кларк, миссис Симс и я выпили по первой чашке чая, потому что миссис Симс наливала себе чай последней, последней брала и сахар из сахарницы, но не почувствовала никаких болезненных последствий. Потом в кухню вошли люди, заседавшие на совете акционеров. Возникла небольшая неразбериха, которая всегда возникает, когда в одном помещении появляется много людей. Потом Бэннинг Кларк налил себе вторую чашку чая и положил в нее сахар. В тот момент он получил наибольшую дозу яда, что свидетельствует о том, что мышьяк находился сверху. Таким образом Кларк принял практически весь яд. Потом выпили по второй чашке Делла Стрит и я - и получили по относительно небольшой дозе яда. Итак, господа, я высказываю предположение о том, что Брэдиссон намеревался отравить Хейуорда Смола, используя его привычку выпивать чашку чая сразу же после появления на кухне. Потерпев неудачу, Брэдиссон сделал шерифу тайное признание, в котором заявил, что знает о виновности Хейуорда Смола, и что если шериф привлечет Смола к суду на основании других улик, Брэдиссон выступит на процессе в качестве главного свидетеля и постарается отправить Смола в камеру смертников. Мейсон замолчал, несомненно концентрируя все свое внимание на окружном прокуроре и обращая на Хейуорда Смола внимания не больше, чем на обычного зрителя. - Как звучит, господин окружной прокурор? - Очень, очень логично, - согласился Топхэм. - Адвокат прав, - затараторил Смол. - Этот Джим Брэдиссон способен только на удар в спину. Я должен был догадаться, что он попробует сделать нечто подобное. Будь он проклят. Сейчас я расскажу кое-что, причем чистую правду. - Вот так-то лучше, - сказал Мейсон. - Я был знаком с Моффгатом, - начал Смол, - часто бывал в его конторе. Искал для него мелкие дела. Не гонялся за каретами скорой помощи, вы понимаете, так, по-дружески, оказывал мелкие услуги. Он платил мне тем же. Однажды в пятницу я был в его офисе. Этот день я никогда не забуду - пятое декабря тысяча девятьсот сорок первого года. Не забуду потому, что все мы знаем, что произошло седьмого декабря. Я ждал в приемной, хотел увидеться с Моффгатом. У него в кабинете была миссис Бэннинг Кларк. Прежде я ее никогда не видел. Моффгат открыл дверь и посмотрел, кто находится в приемной. Увидев меня, он спросил, не соглашусь ли я быть свидетелем при составлении завещания. - И вы согласились? - Да. - Что произошло потом? - Вы знаете. - Вам известно содержание завещания? - Нет. Я помню только, что миссис Кларк умерла и завещание было передано в суд по наследственным делам. Так писали газеты. Я спросил Моффгата, должен ли буду выступать в суде в качестве свидетеля. Он повел себя настолько странно, что я невольно задумался. Я направился в суд и просмотрел записи. Догадаться, что именно произошло, не составило большого труда. Суд рассматривал завещание, составленное более года назад и подписанное в присутствии двух других свидетелей. Я просто вскочил на поезд с деньгами. Никаких грубостей, понимаете? Просто я стал маклером по операциям с приисками. Я нанес визит Брэдиссону, вскользь упомянул, что знал его сестру и присутствовал в качестве свидетеля при составлении завещания незадолго до ее смерти. Ничего другого говорить не требовалось. Все последующее время деньги лились рекой, стоило мне только предложить компании купить у меня какой-нибудь участок по назначенной мною же цене. Я не загонял лошадь до смерти, вы понимаете, просто заботился о том, чтобы дело было умеренно прибыльным. - Итак, - обратился Мейсон к окружному прокурору, - если мы узнаем имя второго свидетеля составления того завещания, мы далеко продвинемся в разгадке убийства Бэннинга Кларка. - Второго свидетеля звали Крейглоу, - сказал Смол. - Он сидел в приемной вместе со мной. Мы познакомились. Больше я ничего о нем не знаю. Звали его Крейглоу, это был мужчина лет сорока - сорока пяти. Мейсон повернулся к окружному прокурору. - Одна из фаз этого дела до сих пор не получила объяснения. Когда Бэннинг Кларк вышел из комнаты, выпив чашку отравленного чая, Моффгат пытался добиться у меня согласия на снятие с него показаний. У Моффгата была выписана официальная повестка, которую он собирался вручить надлежащим образом. Для Моффгата подобные действия были бы весьма логичными и обоснованными, но он ничего не предпринял. Вероятно, у него были совсем другие планы. Тогда я повел себя не надлежащим образом, недооценив умственные способности Моффгата. Я решил, что он достаточно туп, чтобы позволить нужному свидетелю просочиться сквозь пальцы. Но Моффгат - далеко не тупица, он оказался достаточно проницательным для того, чтобы догадаться, что я подам Бэннингу Кларку знак скрыться, как только увижу повестку. Тем самым я предоставил Моффгату исключительную возможность выйти в сад кактусов и вручить повестку. Если бы его поймали, он мог бы просто заявить: В чем дело? Я только хочу вручить эту повестку. Но если бы его не поймали, если бы никто не видел, как он проник в сад, если бы он нашел Бэннинга Кларка спящим на песке, ему оставалось только нажать курок пистолета и убираться восвояси. Я заметил, что шериф проверил, где находился каждый из нас в то время, когда доктор Кенуорд был ранен. Но шериф не проверил алиби Моффгата. Сам Моффгат заявил, что в это время ехал в Лос-Анджелес, а Греггори почему-то поверил ему на слово. Совсем недавно Моффгат прилагал массу усилий к тому, чтобы признать сделку, касающуюся участков группы Метеор, недействительной и мошеннической. Чуть позже он заговорил о полюбовном улаживании дела и сохранении участков за корпорацией. Я полагаю, Моффгат шпионил за Бэннингом Кларком, когда тот выкладывал из камней стену в саду. Или использовал луч черного света из собственного аппарата. Если направить такой луч на нижнюю часть стены, то станет понятно, о чем я говорю. В этой части даже человек с больным сердцем мог устанавливать разноцветные камни в нужном ему порядке. Очевидно, Кларк стал догадываться о гнусном поступке Моффгата, о том, какое именно влияние имеет Смол на Брэдиссона и благодаря чему. Не сомневаюсь, в своем бюро Кларк хранил какое-то убийственное вещественное доказательство. Я обнаружил там только умирающего москита и небольшой флакон. Если бы Кларк положил москита во флакон еще до своей смерти, насекомое давно бы умерло. Знаете, шериф, если бы я служил здесь шерифом и если бы у меня был такой умный и проницательный родственник в Лос-Анджелесе, то я позвонил бы лейтенанту Трэггу и предложил бы для обоюдной пользы арестовать Моффгата по обвинению в преднамеренном убийстве и переправить его из Лос-Анджелеса в Сан-Роберто прежде, чем тому удастся выписать распоряжение о законности содержания под стражей или поднажать на свидетелей. 24 Когда машина Мейсона, преодолев последний подъем, выехала на плоскогорье, на котором разбил лагерь Солти, далеко внизу, на бескрайней поверхности пустыни уже собирались в лиловые лужи вечерние тени. К остановившейся машине подошел сам Солти. В его взгляде и поведении чувствовались враждебность и подозрительность, которые тут же сменились дружелюбием, как только Солти узнал машину. Делла Стрит и Мейсон вылезли из автомобиля и потянулись, разминая затекшие руки и ноги. - Хотел сообщить вам некоторые новости, - сказал Мейсон. - К тому же, если вы не возражаете, собирался остаться на день-другой, чтобы очистить голову от так называемой цивилизации. Убийство раскрыто. - Кто это сделал? - Шериф Греггори и лейтенант Трэгг. Они еще работают в Лос-Анджелесе. - Нет, я имел в виду, кто совершил убийство? - Бэннинга Кларка убил Моффгат. Сначала он выстрелил в доктора Кенуорда, думая, что стреляет в спящего Кларка. Потом, узнав о своей ошибке и вашем отъезде, отправился на поиски. Скорее всего, он никогда бы не нашел вас, если бы ему не помог счастливый, для него конечно же, случай. Вы проехали перекресток всего в двух кварталах от него. Бэннинг Кларк умирал от отравления, была необходима срочная медицинская помощь. Когда вы отправились звонить в больницу, Моффгат просто открыл дверь трейлера, вошел, нажал на курок и вышел. Легко и быстро. - Почему он сделал это? - спросил Солти. - А это, отчасти, имеет непосредственное отношение к вам. Солти удивленно вскинул брови. - Миссис Бэннинг Кларк в декабре сорок первого составила завещание. Хейуорд Смол присутствовал в качестве свидетеля при составлении нового завещания. Вторым свидетелем был некто по имени Крейглоу. Брэдиссоны подкупили Моффгата, тот ничего не сказал о новом завещании, и в суд по наследственным делам было представлено старое. Это завещание было составлено еще до того, как Бэннинг Кларк передал жене акции компании. В то время миссис Кларк лично почти ничего не принадлежало и она оставила все имущество матери и брату равными долями. - Но зачем было убивать Бэннинга? - Бэннинг Кларк нашел доказательство махинаций. Просматривая бумаги жены, он обнаружил дневник, в котором пятого декабря была сделана запись: Ездила в Лос-Анджелес. Свидетели - Руперт Крейглоу и Хейуорд Смол. Кроме записи в дневнике, опереться Кларку было не на что. Вы помните, он сказал, что хотел бы заручиться моей поддержкой еще в одном деле. Составление договора о слиянии ваших пакетов акций и представление интересов миссис Симс в деле о мошенничестве были не более чем проверкой моих способностей. Его уже однажды обманул адвокат. Повторять подобные ошибки Бэннинг Кларк не собирался. После перестрелки в саду и отравления Брэдиссонов, Бэннинг Кларк почувствовал, что ему грозит опасность. Посвятить меня в подробности он был еще не готов, но хотел, если с ним что-нибудь случится, чтобы я продолжал дело и добился торжества справедливости. Вы помните, он прекрасно понимал, как сильно болен, и вынужден был подготавливать каждый шаг с мыслью, что любая минута может стать для него последней в жизни. Солти достал из кармана плитку табака, откусил уголок и покатал его во рту. - Убив Кларка, Моффгат вернулся в дом, - продолжил Мейсон. - Брэдиссонов там не оказалось. Делла и я спали под действием снотворного. Велма Старлер была занята уходом за доктором Кенуордом, раненным, кстати, выстрелом того же Моффгата. Моффгат осмотрел письменный стол и бюро Кларка. Он уничтожил бы новое завещание, если бы не боялся, что тот сказал о нем мне или вам и что у меня возникнут подозрения, если завещание не будет найдено. Но Кларк упомянул, что подсказка лежит в одном из ящиков стола, именно там он оставил дневник жены. Моффгат, зная, что я буду искать какое-то вещественное доказательство, вспомнив рассказ Велмы Старлер о сонном моските и прочитав упоминание о нем в завещании Кларка, со свойственной ему дьявольской изобретательностью высыпал из маленького флакона золото и посадил туда москита. Писк сонного комара был не чем иным, как звуком, издаваемым одним из приборов черного света. Моффгат либо сам расшифровал послание Кларка на каменной стене при помощи одного из таких аппаратов, либо проследил за Кларком, когда тот вносил последние штрихи в светящийся чертеж. По завещанию Кларк все оставил вам, Солти. Пакет акций, переведенный на меня, я, в качестве попечителя, сохраняю для вас, хотя прежде не смел признаться в этом. Наследство включает в себя не только эти акции, но и имущество, которым обманным путем завладели Брэдиссоны. В течение нескольких секунд Солти молчал и только перекатывал языком комок табака во рту. - Как вы все это выяснили? - спросил он наконец. - Лейтенант Трэгг арестовал Моффгата в Лос-Анджелесе и обнаружил в его кармане дневник миссис Кларк. Я мгновенно сообразил, что именно это убийственное доказательство и оставил Кларк в ящике стола для меня. Нам удалось разыскать Руперта Крейглоу и связаться с ним по телефону. Он помнит, как подписывал завещание в качестве свидетеля. Мы также, путем обмана, вынудили Смола и Брэдиссона выступить со взаимными обвинениями. Это и решило исход дела - Моффгат вынужден был во всем признаться. Брэдиссону надоел шантаж, к тому же он хотел убрать с дороги Кларка. Он подсыпал мышьяк в солонку, которой пользовались только он сам и его мать, достал рвотный корень. Они с матерью приняли корень, симулировали возникновение симптомов, идентичных отравлению мышьяком. Но эти действия были лишь маскировкой, призванной снять подозрения, когда двадцать четыре часа спустя разразятся основные события. Они достали мышьяк из пакета Пита Симса и стали ждать удачный момент для отравления Смола. После встречи акционеров такая возможность представилась. Они увидели, как Дорина подложила записку под сахарницу. К тому же, они знали, что Хейуорд Смол всегда выпивает чашку чая, причем с сахаром. Когда Смол взял в руки чайник, Джим подсыпал мышьяк в сахарницу. Мать постаралась заслонить сына. Но Смол, по некоторым не относящимся к делу причинам, не стал пить чай в тот вечер, а Джим не мог никого предупредить, не выдав себя. - Грязные крысы, - мрачно произнес Солти. - Если бы Бэннинг сказал мне об этом доказательстве... Да, теперь уже ничего не изменишь. - Верно, все кончено. Есть несколько побочных вопросов, но главное я вам уже рассказал. - Оставим эти вопросы. Полагаю, вы сыты по горло этим убийством, как, впрочем, и я сам. Раз вы приехали ко мне в гости, да еще с мисс Стрит, я должен угостить вас. Люсил приедет сегодня вечером, и мы уедем в город, чтобы справить свадьбу. Сначала я хотел отложить празднование в связи со смертью Бэннинга, но потом подумал, что бы он сказал по этому поводу, и решил сделать все, как было задумано. Мы решили справить свадьбу вчетвером. - Вчетвером? - переспросил Мейсон. Солти несколько секунд перекатывал табак во рту, потом кивнул. - Доктор Кенуорд и Велма Старлер решили поехать в Лас-Вегас и пожениться, мы с Люсил поедем вместе с ними. Ладно, пора собирать на стол. Устроим сегодня маленький пир. Люсил должна приехать с минуты на минуту. Солти развернулся, прошел к закопченному каменному очагу и разжег костер. - Знаешь, о чем я подумал? - спросил Мейсон, повернувшись к Делле. - О чем? - Священник явно сделает скидку, если обвенчает вместо двух пар три. Делла посмотрела на него нежно, с легким оттенком сожаления во взгляде. - Забудь об этом, шеф. - Почему? Она уже смотрела куда-то вдаль, на протянувшуюся за горизонтом пустыню. - Сейчас мы счастливы, - сказала Делла. - Что сделает с нашей жизнью брак? У нас будет дом. Я стану домохозяйкой. Тебе понадобится новая секретарша... На самом деле, дом тебе не нужен. Я не хочу, чтобы у тебя была новая секретарша. Сейчас ты устал. Пришлось вступить в интеллектуальный бой с убийцей. Сейчас тебе хочется жениться и остепениться. Послезавтра ты будешь искать новое дело, еще более сумасшедшее, которому отдашь себя без остатка и из которого едва выпутаешься. Таким ты хочешь быть сам, и я хочу, чтобы ты был именно таким. К тому же, Солти не на кого будет оставить лагерь. Мейсон подсел поближе, обнял Деллу за плечи и прижал к себе. - Я мог бы разбить все твои аргументы, - сказал он. - Мог бы, не сомневаюсь в этом, - рассмеялась Делла. - Но даже убедив меня, самого себя убедить ты не сможешь. Ты знаешь, что я права. Мейсон хотел было возразить, потом передумал и еще крепче обнял ее. Они молчали и наблюдали за выступающими из пустыни разноцветными горными вершинами, ярко освещенными красным солнцем. - Да, - снова рассмеялась Делла. - Мы - бывалые, закаленные в боях воины, которые не тратят время на любовь, если предстоит серьезная работа. Нужно помочь Солти с костром, к тому же, вдруг он разрешит мне приготовить что-нибудь. - Десять против одного - не разрешит, - сказал Мейсон. - Что? - Не разрешит тебе готовить еду. - Не буду спорить. Пойдем. Как ты заметил, Солти никогда не наслаждается красотами пустыни, если нужно работать. Они подошли к склонившемуся над очагом Солти, увидели, как он распрямился, повернулся было к коробкам с продовольствием, вдруг остановился и долго смотрел на пустыню. Когда они встали рядом, Солти благоговейно произнес: - Что бы я ни делал, где бы я ни был, я всегда отвлекаюсь в это время на несколько минут, чтобы просто посмотреть на пустыню. Начинаешь понимать, что человек может быть очень деятельным, но никогда таким большим и величественным. Знаете, пустыня - самая добрая мать для человека, и именно благодаря своей жестокости. Жестокость делает человека осторожным, заставляет полагаться только на самого себя. Здесь не место мягкотелым. Иногда, когда солнце сжигает кожу, а его лучи слепят, ты замечаешь только жестокость. Но примерно в это время суток пустыня вдруг улыбнется тебе, скажет, что жестокость ее - на самом деле доброта. Ты начинаешь смотреть на жизнь с ее точки зрения и понимаешь, что только она - самая верная. Эрл Стенли ГАРДНЕР БЛОНДИНКА С ПОДБИТЫМ ГЛАЗОМ 1 Известный адвокат по уголовным делам Перри Мейсон c интересом посмотрел на Деллу Стрит, своего личного секретаря и преданного друга. - Блондинка с подбитым глазом? - переспросил он. - Делла, это по крайней мере интригующе. Если только она не одна из тех девиц, что первыми лезут в драку. - Совсем нет. Но она напугана. Я не очень-то могу ее понять. У нее странный голос, словно тренированный. - И ты проводила ее в библиотеку? - Да, она ждет. - А как она одета? - Черные туфли на босу ногу и манто. Из-под манто мелькнуло что-то вроде легкого халатика. Я не слишком удивилась бы, если бы это оказалось все, что на ней есть. - И глаз подбит? - Еще как! - Правый или левый? - Правый. У нее очень светлые волосы, довольно большие сине-зеленые глаза и длинные ресницы. Она была бы очень красивой, шеф, если ее хорошенько подкрасить, ну, и если бы не фингал под глазом. По-моему ей двадцать шесть лет. Но ты, наверное, дал бы ей каких-нибудь двадцать или двадцать один. - Как ее зовут? - Диана Рэджис. - Мне кажется, что это вымышленное имя. - Она клянется, что это настоящие имя и фамилия. Она ужасно возбуждена и нервничает. Кажется, у нее здорово расстроены нервы. - Плакала? - Не думаю. Она похожа на очень испуганную и нервничающую, но не из тех, что плачут по любому поводу. Это девушка, которая в критическом положении думает, а не рыдает. - Это решает дело, - заявил Мейсон. - Я ее приму. По крайней мере, узнаю в чем дело. Введи ее. Он открыл двери в библиотеку. Молодая блондинка, вскочившая на ноги, была не выше пяти футов и трех дюймов и могла весить немногим больше ста десяти фунтов. Ее левая рука судорожно стискивала воротник манто. Синяк под правым глазом странно контрастировал со светлыми волосами, мягкой волной ложащимися на плечи. Она была без шляпки. - Мисс Рэджис? - с интересом в голосе спросил Мейсон. - Прошу вас сесть. Делла, садись там, а я устроюсь здесь. Моя секретарша всегда стенографирует мои беседы. Думаю, вы не будете ничего иметь против? Итак, что вы хотели мне сказать? Посетительница начала говорить прежде, чем Делла успела открыть блокнот. Она выбрасывала слова быстро, дрожащим от возбуждения голосом, но ничто не выдавало в ней девушки, для которой синяк под глазом - обычное дело. - Господин адвокат, со мной произошла неприятная история. Я взволнована... я взбешена. Я думала об этом всю ночь и решила, что не прощу такого... такого... Она осторожно прикоснулась к синяку под глазом. - Почему вы не пришли, в таком случае, раньше? - заинтересованно спросил Мейсон. - Мне не во что было одеться. Мейсон поднял брови. Девушка засмеялась нервным, искусственным смешком, в котором не было ни тени веселья. - Если вы хотите меня выслушать, - сказала она, - то я хотела бы рассказать все с самого начала. - Наверное, муж спрятал вашу одежду, - предположил Мейсон уже лишь с вежливым интересом. - Он необоснованно обвинил вас в неверности, произошел семейный скандал... - Нет, господин адвокат. Ничего подобного. Я разведена, веду самостоятельную жизнь уже больше трех лет. - Вы работали на радио? - Откуда вы знаете? - Догадался по голосу. - Понимаю. - Так кто забрал у вас одежду? - Семья, в которой я работала. - Что? Это довольно необычно. - Вся история необычна. - В таком случае, я действительно хотел бы услышать все, с самого начала, - сказал Мейсон и бросил быстрый взгляд на Деллу Стрит, чтобы удостовериться стенографирует ли она. - Расскажите мне сначала о себе. - Если говорить очень кратко, - начала Диана Рэджис, - отца я никогда не знала. Мама умерла, когда мне было двенадцать лет и тогда я осознала, что если хочу чего-то добиться, будучи круглой сиротой без каких-либо средств, я должна работать над собой. Я всегда старалась не забывать об этом. Я закончила только общую школу, но по мере возможности пополняла образование: ходила в вечернюю школу, на заочные курсы, проводила уик-энды в публичной библиотеке. Я изучила стенографию, научилась печатать на машинке и, в конце концов, стала выступать на радио. Но у меня были неприятности с одним режиссером и мне грозило увольнение с работы. Приблизительно в это время я получила письмо от поклонника по имени Язон Бартслер. Он писал, что ему нравится мой голос и спрашивал, не интересует ли меня более легкая и лучше оплачиваемая работа. - И что вы сделали? - поинтересовался Мейсон. Она состроила легкую гримасу. - Мы на радио получаем много таких писем. Не все они украшены такими изящными словами, но за всеми скрывается одно и то же. Я не обратила внимания на то письмо. - И что дальше? - Я получило второе послание. Потом мистер Бартслер позвонил мне в студию. У него был очень милый голос. Он сказал, что у него неважное зрение, что он всю жизнь был пожирателем книг и теперь ему нужна чтица. Он внимательно следил за тем, как я интерпретирую текст и ему не только нравится мой голос, но он так же видит, что я личность умная и интеллигентная. Короче говоря, я стала у него работать и убедилась в том, что это очень приятный, культурный пожилой человек. - На что он живет? - На доходы от каких-то шахт. Ему пятьдесят пять или пятьдесят шесть лет и он ценит прелести жизни, но в нем нет ничего простецкого или вульгарного. Это... очень интересный господин. Мейсон только кивал головой. - Он считает, что самым большим недостатком Америки является наше легковерие. Он утверждает, что это национальная черта американцев. Мы верим во все, в чем нас убеждают, а потом, когда иллюзии рассыпаются и видна голая правда, мы сваливаем вину на всех, кроме себя. Никогда в жизни я не встречала никого, кто бы так странно подбирал себе чтение. - А именно? - спросил заинтригованный Мейсон. - Он необыкновенно старательно выбирает статьи самых лучших авторов в самых лучших журналах и просит читать их вслух. - Да что ж в этом необыкновенного? - То, что он выбирает статьи не менее четырехлетней, а то и двадцатилетней давности. - Не понимаю. - С этой целью вам нужно было бы прочитать эти статьи. Например перед войной появились статьи о том, что мы в состоянии словно щелчком уничтожить весь японский флот в один прекрасный день до обеда. Или, когда ввели Сухой Закон, вся пресса была полна статей о том, что независимо от развития событий абсолютно недопустима когда-либо отмена поправки к конституции о Сухом Законе. Или статьи из отрасли экономики и финансов, доказывающие, что при государственном долге в тридцать миллиардов весь народ стал бы нищим, а при пятидесяти миллиардах наступил бы всеобщий хаос. Все это отлично написанные статьи, на основе логичной аргументации, которая в свое время казалась совершенно правильной. При этом, многие из статей написаны лучшими перьями страны. Перри Мейсон вопросительно посмотрел на Деллу Стрит, потом снова на Диану Рэджис. - К чему все это? Почему человек в здравом уме тратит время на чтение несовременных, устаревших бредней? В конце концов, даже самый проницательный публицист это все же не пророк. Он только собирает факты и делает из них логичные выводы. Диана Рэджис нервно засмеялась. - Мне кажется, что я недостаточно ясно выразилась. Так вот, мистер Бартслер считает, что это самый лучший способ увидеть вещи с соответствующего расстояния, как он это определяет. Он утверждает, что единственным способом защиты от некритического проглатывания глупостей, подаваемых нам сейчас в виде неопровержимой логики, является знакомство с иллюзиями прошлого, украшенными внешне доказательствами, основывающимися все на той же неопровержимой логике. - Ну что ж, - согласился Мейсон с улыбкой, - трудно отказать ему в определенной дозе правоты. Конечно, если кто-то хочет столько потрудиться, чтобы обосновать свой скептицизм. - Дело в том, что он хочет, - продолжала Диана Рэджис. - Он утверждает, что американцы, как маленькие дети. Приходит первый попавшийся человек и говорит: "Вы мечтаете о такой-то и такой-то утопии? Единственным способом достигнуть ее, это сделать так-то и так-то". И никто даже не задумывается, а начинают танцевать так, как им заиграют. На лице Мейсона отражался все больший интересе. - Мне нужно будет, наверное, поговорить с этим мистером Бартслером, - заявил он. - Но перейдем к вашим личным неприятностям. - Во всем виноват Карл Фрэтч. Это он... - Не так быстро, - перебил Мейсон. - Я хотел бы услышать все по порядку. Кто такой Карл Фрэтч? - Сын миссис Бартслер от первого брака, распущенный до мозга костей мелкий негодяй. Но это проявляется только тогда, когда с него спадает маска. Он воображает, что станет великим актером. Ходит на курсы и ни о чем другом не может разговаривать. Всю жизнь у него было все, о чем бы он ни пожелал и в результате он приобрел внешний лоск. На первый взгляд видны только его манеры. В действительности это распущенный, эгоистичный, фальшивый мерзавец, без малейших угрызений совести. - А миссис Бартслер? - спросил Мейсон. - Выдра! - выразительно фыркнула Диана Рэджис. Мейсон рассмеялся. - Я знаю, это во мне говорит раздражение, - сказала молодая женщина. - Но когда вы услышите, какой они выкинули со мной номер... - Минуточку. Вначале приведем в порядок действующих лиц. Кто еще живет в этом доме? - Фрэнк Гленмор, Карл Фрэтч, супруги Бартслер и домохозяйка, старая прислуга, которая находится в доме уже много лет. Орут на нее, как на ломовую лошадь, она глухая... - Кто такой Гленмор? - Насколько мне известно, он занимается управлением чужих шахт за определенный процент от каждой добытой тонны руды, доставленной на сталелитейный завод. Это что-то вроде уполномоченного мистера Бартслера, с тех пор, как у мистера Бартслера стало плохо со зрением. Предполагаю, что он получает половину прибыли с некоторых его предприятий. Это человек, которого нельзя не любить. Он очень справедливый, всегда готов выслушать мнение других. Я ему очень симпатизирую. - Сколько ему лет? - Тридцать восемь. - Вы жили в доме или только приходили? - Мне пришлось жить, потому что мистер Бартслер хотел, чтобы я читала ему перед сном. Но, конечно, я оставила за собой квартиру в городе. Я снимаю ее вместе с подругой, мы отлично ладим. Я не хотела отказываться от квартиры до тех пор, пока не будет ясно, что моя работа постоянна. - А где у вас квартира? - В Палм Виста Апартаментс. - Хорошо. Теперь расскажите мне о Карле Фрэтче. - Как только у меня выдавался свободный вечер, Карл постоянно надоедал мне, чтобы я пошла с ним в кино или еще куда-нибудь. А я все время отговаривалась то головной болью, то маникюром, то перепиской... Я старалась быть с ним вежливой, но держалась на расстоянии. - Что повлияло ни изменение вашей позиции вчера? - Я заметила, что его мать явно недовольна мною из-за этого. Кажется, она считала, что я задирала нос или Бог его знает, что еще. Впрочем, мне уже и самой наскучило одиночество и я не видела ничего плохого в том, чтобы пойти с ним в кино или на ужин. Поэтому я согласилась. - И что? - Как только он оказался за порогом дома, сразу же стал совершенно другим человеком. Вначале это меня даже развлекало. Не было сомнений в том, что он играет выбранную себе роль светского человека. Мы поехали в ресторан и Карл начал заказывать самые лучшие вина, изводить кельнеров, требовать различных приправ и чтобы соус к салату приготовили отдельно... И все с такой миной... - Сколько ему, собственно, лет? - Скоро будет двадцать три. - А военная категория? - "С", неизвестно почему. Мне неприлично было бы спрашивать. Наверное, какой-нибудь сочувствующий врач осмотрел его под сильной лупой и доискался до какого-нибудь психического искривления, которое позволило признать его неспособным к службе. - Что произошло после ужина? - То, что обычно бывает в таких случаях. Он начал приставать ко мне прямо в машине. - И что вы сделали? - Сперва старалась быть с ним вежливой и призвать к порядку, но с него словно упала маска и я увидела его настоящую сущность. - Как вы отреагировали? - Я с силой ударила его по лицу, выскочила из машины и пошла пешком. - А он? - Нахал! Оставил меня возвращаться пешком. - Далеко было до дома? - Как мне кажется, несколько миль. Наконец, я остановила какую-то машину, подъехала к стоянке такси и велела таксисту отвезти меня домой. Только в такси я сообразила, что оставила в машине Карла сумочку и у меня нет при себе ни цента. Когда я иду на свидание, то всегда беру с собой на всякий случай пять долларов. Я сказала таксисту, чтобы он вошел со мной в дом и тогда я ему заплачу. Но от дома как раз отъезжало другое такси и на крыльце я встретилась с дамой, которая на том такси и приехала. Эта слегка прихрамывающая женщина, лет шестидесяти, оказалась очень благожелательной. Она слышала наш разговор и стала настаивать на том, что заплатит за меня таксисту. У меня не было времени даже спросить ее имя, потому что она нажала звонок и Фрэнк Гленмор открыл дверь. Она сказала, что звонила по телефону, а мистер Гленмор спросил: "О шахте?" и попросил ее войти. У меня не было возможности даже поговорить с ней. Мне стыдно, потому что я не поблагодарила ее, так была возбуждена. Я лишь попросила Гленмора, чтобы он был настолько добр и вернул ей деньги, а сама помчалась к себе, наверх. Я открыла дверь. Посреди моей комнаты стоял Карл собственной персоной. Ну, тогда меня понесло. Я велела ему сейчас же убираться, но он только усмехнулся этим своим отвратительным презрительным оскалом и сказал: "Все же я думаю, что останусь. Не смог с тобой справиться по-хорошему, придется по-плохому. Я хочу тебе кое-что сказать и советую меня внимательно выслушать". - И что дальше? - спросил Мейсон. - Дальше? Я совершила свою главную ошибку. Я схватила его за отвороты пиджака и хотела вытолкнуть из комнаты. - А он что? - Вырвался, развернулся и встал лицом ко мне. До конца жизни не забуду его взгляда - холодного, расчетливого, мстительного. Я понятия не имела, что он сделает, но его взгляд меня поразил. В нем была холодная жестокость, старательно продуманная подлость. "Не хочешь по-хорошему, - произнес он, - тогда на!" И он ударил меня - умышленно, профессионально. - Вы упали? - Уселась, - ответила она. - Я увидела все звезды разом, ноги подо мной подогнулись и, когда я пришла в себя, то сидела на полу, а комната кружилась у меня перед глазами. Карл уже был в дверях. Он поклонился мне с насмешливой улыбкой и сказал: "В следующий раз не прикидывайся принцессой". И вышел. - И что вы сделали? - Я была ошеломлена и во мне все кипело. В этом хлыще есть что-то такое, от чего мурашки ползут по коже. К тому же, женщина всегда теряется, когда ее ударит мужчина. Я пошла в ванную и стала прикладывать себе холодные примочки на глаз. Через минутку я заметила, что замочила всю одежду, закрылась на ключ, разделась и долго сидела в теплой ванне. Я хотела дать отдохнуть ногам, ужасно болевшим после этого марша. И все время я делала себе компрессы. Через каких-то полчаса я почувствовала себя лучше, выбралась из ванны, вытерлась, надела халатик и эти туфли, потому что забыла взять в ванную тапки. В этот момент я вспомнила, что у меня все еще нет сумочки. Я снова разозлилась. - И что вы предприняли? - Побежала в комнату миссис Бартслер, постучала. - Она не спала? - Нет, сидела и разговаривала с Карлом. Она подошла к двери и смерила меня таким взглядом, как будто увидела глисту посреди торжественно накрытого стола. Она сказала: "Я как раз разговаривала с Карлом. Мы думаем, как с вами поступить". "Я так же думаю, - выпалила я, - как поступить с Карлом. Я думала, ваш сын джентльмен, но убедилась, что под внешним лоском, привитым вами, скрывается отвратительное чудовище". - Как она это восприняла? - Высокомерно посмотрела на меня и спросила: "О чем вы говорите?". Тогда я рассказала ей, как он сперва подбирался ко мне, а потом избил меня. На что она прямо в глаза обвинила меня во лжи и заявила, что Карл поймал меня на краже и что я бросилась на него, чтобы отобрать вещественное доказательство. - Поймал вас на краже?! - воскликнул Мейсон. - Вот так! Вы знаете, что он сделал? Он отнес своей матери мою сумку и достал оттуда какую-то бижутерию, которую она искала весь день. Я думаю, что он заранее подстроил это, чтобы обвинить меня в краже, если я не поддамся ему. - Очаровательный молодой человек, ничего не скажешь, - заметил Мейсон. Она горько рассмеялась. - Я была так ошеломлена, что у меня язык отнялся. Тогда Карл процедил, с этой своей искусственной дикцией: "Ты знаешь, мама, может, было бы нужно обыскать ее комнату, прежде чем уволить ее?" - И что дальше? - Они пошли в мою комнату, а когда я хотела войти за ними, миссис Бартслер захлопнула дверь у меня перед носом. - А вы что сделали? - Я сбежала вниз, чтобы поговорить с мистером Бартслером, но услышала голос той женщины, ну, что прихрамывала. На вешалке висело мое манто, поэтому я надела его и хотела подождать в библиотеке, пока освободится мистер Бартслер, как вдруг дверь открылась. Я не хотела, чтобы меня видели с подбитым глазом, поэтому спряталась в стенном шкафу. Я хотела переждать, пока дорога освободится. Я сидела минут пять или десять, но как раз в тот момент, когда я набралась храбрости и вылезла из шкафа, открылись другие двери и мистер Бартслер и мистер Гленмор вышли, провожая пожилую женщину. Я была перед ними и, пока шла, они могли видеть только мою спину. Поэтому я не останавливалась до тех пор, пока не дошла до выхода. Тогда я вышла, сбежала по ступеням вниз и двинулась по улице. Я решила, что позвоню Милдред, моей подруге, с которой я живу и попрошу ее, чтобы она взяла мою машину и приехала за мной. Но, конечно, у меня не было с собой денег на телефон. Я была близка к истерике, глаз у меня совсем опух и я решила пойти домой пешком и позвонить снизу, чтобы Милдред меня впустила. Идти было довольно далеко, но я, наконец, добралась. К сожалению, Милдред не оказалось дома. Все было против меня! - И как вы поступили? - Конечно, я могла позвонить администратору, вытащить ее из постели и попросить, чтобы она открыла мне дверь квартиры своим ключом. Но администратор очень суровая женщина, а я в этой одежде, да еще с подбитым глазом... Я чувствовала себя ужасно, была близка к истерике... Я прошла на автобусную станцию и просидела там всю эту проклятую ночь. Я выклянчила пять центов у какого-то доброжелательного господина и звонила домой каждый час. Но никто не отвечал. И до сих пор не отвечает. Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Мне казалось, что все смотрят только на меня. Я слышала о вас, но мне понадобилось много часов, чтобы решиться придти сюда в таком виде. Я чувствовала, что все ближе к истерике, поэтому наконец решилась пойти. Знаю, знаю, я не могла сделать всего хуже, даже если бы хотела... Меня подозревают в краже и получается так, что я сбежала и... и... - Делла, - спросил Мейсон, - ты не могла бы немного заняться Дианой? - Конечно, - ответила Делла и улыбнулась, чтобы подбодрить девушку. - Думаю, что могла бы одолжить что-нибудь подходящее для того, чтобы вы оделись, пока не возьмете свои вещи. И вы, наверное, что-нибудь поели бы? - Вы все очень... милы, - сказала Диана Рэджис. - Но я думаю, что могла бы... И вдруг она съехала на пол. Двумя быстрыми шагами Мейсон оказался рядом с беспомощной девушкой. Вместе с Деллой Стрит он поднял ее и снова усадил в большое, обитое кожей кресло. Он встретил полный упрека взгляд Деллы. - Ты прекрасно знаешь, что это не мой профиль, Делла, - сказал он, словно извиняясь. - Меня интересуют убийства, неразгаданные головоломки... Но, если тебе это нужно... - Я не сказала ни слова, - ответила Делла с улыбкой. - Нет, не сказала. Диана Рэджис шевельнулась в кресле, открыла глаза. - Ох, извините, - произнесла она, запинаясь от смущения. - Кажется, я... упала в обморок. - Все в порядке, - ответил Мейсон. - Чашка хорошего кофе поставит вас на ноги. А пока вы получите глоточек чего-нибудь покрепче. Он подошел к полке с книгами, достал толстый том и вынул из-за него бутылку коньяка. Он налил полрюмки и подал Диане. Она поблагодарила его взглядом и выпила. Мейсон взял пустую рюмку, сполоснул ее под краном и, вместе с бутылкой и книгой поставил обратно. - Теперь лучше? - спросил он. - Наверное да. Я ничего не ела... и меня ужасно все это расстроило. Меня впервые ударили по лицу. От этого у меня пропала уверенность в себе. Я потеряла веру в свое умение владеть ситуацией. Извините, что я упала здесь в обморок, господин адвокат. Если бы вы могли как-то сделать, чтобы мне отдали мои вещи и не обвинили в воровстве... Потому что, если они будут настаивать на том, чтобы выставить меня перед всеми воровкой, то я буду защищаться зубами и ногтями, хотя хорошо понимаю, как выглядит дело со стороны. Мейсон обратился к Делле Стрит: - Дай ей что-нибудь поесть и одеться. Сделай ей хорошую теплую ванну и присмотри, чтобы она поспала пару часов. Я ухожу. Он чуть заметно подмигнул Делле. 2 Дом, который искал Мейсон, оказался двухэтажным особняком с белой штукатуркой, расположенный в респектабельном районе. Поставив машину, Мейсон подошел по широкой аллейке к вилле и по полукруглым ступеням поднялся на крыльцо, выложенное красным кирпичом и окруженное кованной железной решеткой. Он нажал на звонок и услышал за дверями мелодичные звуки. Через минуту дверь открыл приземистый мужчина лет сорока. Он внимательно посмотрел на Мейсона карими глазами. - Я хочу видеть мистера Язона Бартслера, - сказал адвокат. - Опасаюсь, что это будет невозможно, если вы не договаривались о встрече. А если бы вы договаривались, то я бы об этом знал. - Вы компаньон мистера Бартслера? - В определенном смысле. - Отлично. Меня зовут Перри Мейсон, я адвокат. Я пришел от имени мисс Дианы Рэджис. Мистер Бартслер может принять меня здесь или встретиться со мной в соответствующее время в суде. В карих глазах мужчины заблестели искорки. - Мне кажется, что это миссис Бартслер хочет подать жалобу по делу о... - Я не сужусь с женщинами, - перебил его Мейсон. Мужчина усмехнулся. - Прошу вас, - сказал он. Мейсон вошел в большой холл, пол которого был выложен красными матовыми плитами. Широкая лестница с правой стороны полукругом вела наверх. - Прошу вас сюда, - сказал мужчина и провел Мейсона в библиотеку. - Я узнаю, сможет ли мистер Бартслер принять вас. Мужчина прошел холл и скрылся из виду. Вернулся он через пару минут с несколько более любезной улыбкой на лице. - Вы _П_е_р_р_и_ Мейсон? - Да. - Меня зовут Фрэнк Гленмор, мистер Мейсон. Я сотрудничаю с мистером Бартслером в некоторых его делах. Мейсон обменялся с ним рукопожатием. - Мистер Бартслер ждет вас. Он говорит, что с большим интересом следил за некоторыми процессами, в которых вы участвовали. Прошу вас. Он провел Мейсона в комнату с другой стороны холла. Комната походила одновременно и на библиотеку, и на кабинет, и на ателье, и на салон. В глубоком кресле, обитом декоративной тканью, сидел Язон Бартслер, поставив ноги в тапочках на подножку кресла. С левой стороны стоял массивный стол с книгами, бумагами и журналами, разбросанными вокруг объемной папки и письменного прибора. С правый стороны имелся столик для игры в карты, на котором тоже находились груды книг, а также стакан с водой, стойка с трубками, увлажнитель с табаком, пепельница и графинчик с янтарным виски. Свет, проходивший через графинчик, переливался радужными оттенками, играя в хрустальных гранях. Язон Бартслер поднялся с кресла - высокий, светский мужчина, с приветливым и уважительным к гостю выражением на лице. - Приветствую вас, господин адвокат, - сказал он, протягивая руку. - Я вижу, что Диана пользуется советами самых известных адвокатов. Вы уже знакомы с моим компаньоном, Фрэнком Гленмором? - Да, имел удовольствие. - Что за история с Дианой? Никто мне ничего не сказал. Фрэнк, почему, черт возьми, ты ни слова не произнес о том, что произошло? - Твоя жена считала, что Диана больше здесь не покажется и что мы о ней больше никогда не услышим. Она убеждена в том, что девушка просто-напросто сбежала. Боюсь, что визит мистера Мейсона неприятно ее удивит. И я не хотел доставлять тебе неприятностей. - Теперь ты доставляешь мне неприятностей в два раза больше. Диана очень милая девушка. Может быть вы скажете мне, что произошло, мистер Мейсон? - Насколько я могу судить, Диана совершила ошибку, приняв приглашение от вашего пасынка и отправившись с ним на ужин. Кончилось тем, что ей пришлось отправляться домой пешком. Дома она застала Карла, шарящего в ее комнате. Затем ее обвинили в краже и в результате она была вынуждена оставить ваш дом посреди ночи, убежав лишь в легком халатике и тапочках, набросив на плечо манто. У нее не было с собой ни цента и она вынуждена была провести ночь голодной и без крова над головой. - Вы представляете все это так, словно речь идет об убийстве, - сказал Бартслер с раздражением. - Будьте же разумны. Насколько я понимаю, ее никто не выбросил за двери? - Она убежала из-за страха. - Перед чем? - Перед физическим насилием. После одного акта насилия она опасалась следующих. - Актов физического насилия? С чьей стороны? - Карла Фрэтча и его матери. Они выбросили ее из собственной комнаты. - И чего вы требуете? - Прежде всего ее вещей, которые она здесь оставила. Затем, платы за две недели, извинения, а также рекомендации или гарантийного письма о том, что она не будет очернена кем-либо из ваших домашних, в случае если кто-либо из нанимателей попросит рекомендацию. Наконец, соответствующего награждения за испытанные моральные и физические страдания. Бартслер обратился к Гленмору: - Пригласи мою жену. И пусть она приведет Карла. Гленмор вскочил на ноги и, с ловкостью неожиданной для мужчины его веса, мягкими шагами, тихо и бесшумно, как кот, вышел из комнаты. На его губах играла усмешка сдерживаемой радости. - Прежде всего, - отозвался Мейсон сразу же после ухода Гленмора, - я хотел бы попросить собрать вещи и одежду мисс Рэджис, чтобы я мог забрать их с собой. Что касается остального, то я советовал бы вам обратиться к своему адвокату. Я не хочу, чтобы меня подозревали в желании воспользоваться положением. - Мне не нужен адвокат для того, чтобы управиться с этим делом, - ответил Бартслер. - Я вообще не хочу, чтобы Диана уходила. - Я думаю, что вы не предполагаете, что она останется после того, что произошло. Это исключено. Бартслер нахмурился. - Я не допустил бы этого ни при каких обстоятельствах, если бы знал, что это может случиться. Я совершенно этого не понимаю. А впрочем, может быть и понимаю. Посмотрим. - Дело может оказаться серьезнее, чем вы предполагаете, - предупредил Мейсон. - Все говорит за это. Мне нравится эта девушка. Ее действительно интересует то, что она читает. Она делает это с чувством. Потому что все профессиональные чтицы читают так однообразно, что глаза склеиваются от одной только монотонности, словно во время длительного полета, когда человек старается не уснуть от однообразного шума двигателя. О, вот моя жена с сыном. Мейсон поднялся, чтобы поздороваться с женщиной и молодым человеком. В миссис Бартслер была какая-то ледяная грация. Ее кожа, волосы и фигура свидетельствовали о непрерывном уходе. Она выглядела как тридцатипятилетняя женщина, которая хорошо знает, что может сойти за двадцатипятивосьмилетнюю. Казалось совершенно невероятным, что молодой человек, находившийся рядом, ее сын. Карл Фрэтч был строен, с черными волосами и старательно ухоженными баками, которые были ниже уха на целый дюйм, согласно новейшей голливудской моде. Несмотря на признаки некоторого лицедейства, он мог придать себе внешнюю солидность не по годам. Язон Бартслер представил Перри Мейсона и, как только все сели, без всякого вступления объяснил причину, по которой позвал их: - Перри Мейсон представляет Диану Рэджис, она утверждает, что ее выбросили из этого дома при унизительных обстоятельствах и в неодетом виде. Вам известно что-нибудь об этом? - Да, все, - холодно ответила миссис Бартслер, с выражением равнодушия на лице. - Что вы знаете? - спросил Бартслер. - Расскажи, Карл. Карл сделал жест скромного презрения. - Я предпочел бы не говорить об этом. - Ведь ты же знаешь факты. - Но, несмотря ни на что, она все-таки женщина, мама. Ты не думаешь, что о женщине лучше рассказывать женщине? - Хорошо, - сказала миссис Бартслер. - Эта девушка никогда не должна была работать у нас. Она была, как я слышала, актрисой и жаль, что она не ограничила свою деятельность этой областью. Она не подходит нашей семье. - Это еще не повод, чтобы не платить ей за две недели и относиться к ней грубо, - спокойно сказал Бартслер. Его жена продолжала с холодным достоинством: - Я опасалась, что девушке тяжело быть в одиночестве, поэтому подсказала Карлу, чтобы он немного занялся ею и Карл пригласил Диану на ужин. Но она напилась и в баре позволила фамильярничать с собой какому-то очень вульгарному типу. Она так разошлась, что не хотела возвращаться с Карлом домой. Вернувшись, Карл заметил, что она оставила в его машине сумочку. Он пошел в комнату Дианы, чтобы отнести ее и обнаружил в сумочке бриллиантовую подвеску, которую я искала весь день. Он пришел с этим ко мне и я сама решила расследовать дело. С того времени, как эта Рэджис стала работать в нашем доме, у меня стали пропадать различные мелочи, но я не придавала этому большого значения, полагая, что сама куда-нибудь их засунула. У Дианы Рэджис была нечистая совесть, поэтому она убежала, как только мы вошли в ее комнату. Я немного беспокоилась, но так как не намеревалась вызывать полицию, то считала, что нам не остается ничего другого, как ждать ее возвращения. Без сомнения, у нее много знакомых обоих полов, у которых она с успехом могла провести ночь. Бартслер посмотрел на Мейсона. - Это объясняет ваши сомнения? Мейсон рискнул без особого убеждения: - У мисс Рэджис был подбит глаз, когда она появилась сегодня утром в моем офисе. Кто-нибудь из вас знает что-нибудь об этом? Миссис Бартслер посмотрела на Карла. Тот сказал: - Она вернулась домой уже с синяком под глазом. Я предполагаю, что об этом мог бы что-нибудь сказать тот тип, с которым она пила, когда я выходил из бара. - Наверное, у нее не впервые подбит глаз, - прокомментировала миссис Бартслер и с презрением добавила: - Особа легкого поведения! На минуту наступило молчание, после чего миссис Бартслер снова обратилась к сыну: - Ты должен был все-таки настоять на том, чтобы она вернулась с тобой домой. Карл Фрэтч сделал рукой жест, как будто отгонял от себя что-то неприятное. Он сделал это с таким чувством и грацией, которые удовлетворили бы любого режиссера. - Она вела себя очень вульгарно, - сказал Карл, как будто это полностью и окончательно решало дело. Бартслер обернулся к Мейсону. - Это вас удовлетворяет? - Нет. - Вы хотите спрашивать сами или это сделать мне? - Спрашивайте вы. Впрочем, я задам несколько вопросов. - Мейсон повернулся к Карлу Фрэтчу: - Следовательно, вы пригласили ее на ужин? - Да. - Куда? - В "Коралловую Лагуну". - Вы пили? - Да. - Оба или только она? Карл Фрэтч секунду колебался. - Главным образом она. Я выпил только две рюмки. - Кто заказывал алкоголь? - Она. - За столиком или у бара? - У бара. - Но вы поужинали? - Да. - И что потом? - Она снова пила. - Где? - У бара. - Кто заказывал? - Она. - И что вы делали, когда она пила? - Ну, я сидел за своей рюмкой. Потом присел тот тип, ободренный ее поведением и начал заигрывать с ней. - Игнорируя вас? - Если разобраться, то игнорируя. - Во сколько вы вышли из дома? - В восемь. - А во сколько вы вернулись? - Не помню точно. Около десяти. - Вы танцевали? - Да. - Несколько раз? - Да. - Потом, после того, как этот мужчина стал приударять за ней, или до этого? - Ну, знаете, я не вижу повода подвергаться такому допросу. Я сказал, что знал, мама мне верит, отчим мне верит. Не понимаю, почему я должен оправдываться перед вами. - Следовательно, за два часа вы успели доехать отсюда до "Коралловой Лагуны", поужинать, потанцевать пару раз, посидели у стойки бара и девушка напилась, а вы вернулись домой? - Вам это не нравится? - Слишком много событий для двух часов, - заметил Мейсон. - Я просто хотел уложить все происшедшее во времени. - Тут нечего укладывать, - буркнул Карл с нарастающим гневом. - Мисс Рэджис вернулась сразу же после вас? - Этого я не сказал бы. Ни в коем случае. - Но она застала вас в своей комнате. - Ничего подобного. Я увидел ее только тогда, когда пошел туда с мамой. - Но вы были в ее комнате, чтобы отнести туда сумочку? - Да. - А зачем вы ее открывали? - Чтобы посмотреть, сколько в ней денег. Я не хотел, чтобы Диана потом говорила будто у нее что-то пропало и я ее обокрал. - Вы нашли сумочку когда ставили машину после того, как приехали домой? - Да. - И сразу же отнесли сумочку в комнату мисс Рэджис? - Да. - И вы нашли эту бриллиантовую подвеску? - Да. - И вы сразу же пошли с ней к матери? - Да. Мейсон повернулся к миссис Бартслер. - Сколько времени спустя после того, как сын принес вам подвеску, вы отправились в комнату мисс Рэджис? - Почти тотчас же. - Уложим все это во времени, - сказал Мейсон. - Вы могли бы сказать, что были в комнате мисс Рэджис через пять минут после появления сына с этой подвеской? - Это наверняка заняло времени не больше, - холодно ответила миссис Бартслер. Карл Фрэтч слегка нахмурился. - А вы, кажется, утверждаете, - обратился к нему Мейсон, - что пошли к матери тотчас же после того, как нашли подвеску в сумочке мисс Рэджис? - Не могу сказать этого совершенно точно, - ответил Фрэтч нетерпеливо. - Я не предполагал тогда, что меня подвергнут столь унизительному допросу. - Однако, вы утверждаете, - продолжал Мейсон, - что нашли сумочку, поставив машину, после того, как приехали домой, что вы сразу же отнесли ее в комнату мисс Рэджис и что, обнаружив подвеску, пошли с ней сразу же в комнату своей матери. Миссис Бартслер сразу же вернулась с вами в комнату мисс Рэджис и вы застали ее там уже в одном халате. Из этого следовало бы, что она должна была оставить "Коралловую Лагуну" _п_е_р_е_д_ вами, чтобы успеть вернуться домой и сделать все это... - Я могла немного ошибиться во времени, - перебила миссис Бартслер с ледяным достоинством. - Когда я теперь над этим задумываюсь, то припоминаю, что в первую минуту мне было трудно поверить в то, что кто-то из домашних мог унизиться до того, что обкрадывает меня. Я расспрашивала Карла некоторое время о том, что представляет из себя эта мисс Рэджис и что он узнал о ней в этот вечер. То, что я услышала, не было для нее слишком похвально. - Следовательно, это продолжалось некоторое время? - Да. Теперь я припоминаю, что мы пошли не сразу. - Это продолжалось пятнадцать минут? - Мне трудно установить пределы времени. - Могло продолжаться целых полчаса? - Может быть. Мейсон повернулся к Язону Бартслеру и спросил: - Вам достаточно? - Сколько вы требуете, Мейсон? - Во-первых, я хочу получить вещи мисс Рэджис. Кроме того, я хочу получить ее плату до сегодняшнего дня, а также за две недели выходное пособие. Что касается остального, то я должен буду переговорить со своей клиенткой, а вам советую переговорить со своим адвокатом. - Если ты заплатишь ей хотя бы один цент, я не прощу тебе этого до смерти! - накинулась на мужа миссис Бартслер. - Этот человек приходит сюда и имеет наглость сомневаться в словах Карла! Бартслер хотел что-то сказать, но прикусил язык. - Конечно, - вставил Мейсон, - если вы хотите конфронтацию в суде и допрос свидетелей, то я не имею ничего против этого. - А впрочем, делай как знаешь, Язон, - заявила миссис Бартслер. - В конце концов, возможно, будет лучше откупиться и отделаться от этой уличной девки раз и навсегда. Несомненно, она только и ждала этого момента, с того дня, как переступила порог нашего дома. И величественным шагом она направилась к двери. Карл хотел было исчезнуть вслед за ней. - Подожди, Карл, - остановил его Язон Бартслер. - Задержись еще на минуту, хорошо? Колебание молодого человека было заметным. Однако, поразмышляв, он пожал плечами, повернулся и снова подошел к креслу отчима. - Ты, гаденыш, - сказал Бартслер не повышая голоса, совсем так будто разговор шел об обыденных вещах. - Номером с этой бриллиантовой подвеской ты уже воспользовался каких-то три года назад, когда у нас работала та девушка - горничная твоей матери. Только, кажется, в тот раз у тебя получилось лучше, потому что тогда моя жена весь день рассказывала, что у нее пропала эта подвеска. Вечером ты вышел с молоденькой горничной, а утром подвеска оказалась на своем обычном месте. Я основательно это обдумал. Теперь я вынужден буду за тебя платить. Твоей матери не обязательно об этом знать, но ты помни на будущее, что я раскусил тебя, ты, маленький лицемерный негодяй! А теперь - прочь отсюда! Карл Фрэтч сделал ироничный поклон, который должен был показать, что он подчиняется авторитету старшего человека из-за врожденного нежелания возражать и готовности настоящего джентльмена скорее согласиться с неприятным и унизительным положением, чем забыть хоть на минуту о вежливости. Когда дверь за ним закрылась, Язон Бартслер повернулся к Мейсону. - Итак, сколько? - Мне действительно трудно определить сумму. Я пришел получить вещи своей клиентки, установить обстоятельства происшествия и... Бартслер поднялся, подошел к сейфу, повернул циферблат. - Я открывал ей, когда она вернулась, Язон, - отозвался Фрэнк Гленмор. - Она просила, чтобы я вернул деньги той женщине, которая приехала одновременно и заплатила за такси вместо нее. - Диана была пьяной? - спросил Бартслер через плечо. - Нет. - У нее был подбит глаз? - Нет. Бартслер открыл дверцу сейфа, затем маленькие внутренние створки, выдвинул ящик, закрытый на ключ, отпер его и достал пачку шелестящих новеньких стодолларовых банкнот. Отсчитав десять он заколебался, прошептал: "Диана, это хорошая девушка", - и отсчитал еще пять. Задумался на минуту, сказал Мейсону: "Вам тоже положен гонорар", - и отложил следующие пять в отдельную пачку. - Две тысячи долларов, - сказал он. - Полторы для нее и пятьсот для вас. Взамен я получу заявление, что вы отказываетесь от всяких претензий и обвинений в клевете, нападении, насилии, повреждении и всего, что только можно придумать. - К сожалению, - ответил Мейсон, - сейчас я не располагаю полномочиями для заключения договора. - Вот телефон, - заявил Бартслер. - Поговорите со своей клиенткой. Я хочу решить это дело положительно и окончательно. Мейсон подумал немного о чем-то прежде, чем поднять трубку и набрать домашний номер Деллы Стрит. Через минуту он услышал голос своей секретарши. - Привет, Делла. Как там пациентка? - Значительно лучше, шеф. - Как одежда? Подошла? - Почти полностью. Я немного выше ее, но кроме этого все в порядке. - Делла, я в доме Язона Бартслера. Он предлагает возмещение в сумме двух тысяч долларов. Сюда включен и мой гонорар. Спроси мисс Рэджис, что она об этом думает? - Подожди чуть-чуть, - сказала Делла и Мейсон услышал ее приглушенный голос, быстро пересказывающий суть дела Диане Рэджис. Вскоре она вернулась к телефону. - Нас никто не слышит, шеф? - Нет. - Она говорит, что это просто чудесно. - Хорошо, я выставлю счет и подпишу квитанцию, - ответил Мейсон. - Я попрошу мистера Бартслера, чтобы он приказал прислуге собрать вещи нашей клиентки и привезу их с собой. Пока все. Он положил трубку. Бартслер обратился к Гленмору: - Фрэнк, приготовь письмо, которое мистер Мейсон подпишет от имени Дианы Рэджис. Ты знаешь Карла, у него гладкие манеры, но примитивные шутки. Поэтому сформулируй письмо так, чтобы оно охватывало все, что только можно придумать. Гленмор усмехнулся и без слов вышел в соседнюю комнату. - Ну, на этом с делом, по-видимому, покончено, - констатировал хозяин дома. Мейсон только усмехнулся. - Еще нет? - поднял брови Бартслер. - Не знаю. - Чего вы не знаете, мистер Мейсон? - Пары занимательных вещей. Почему вы вообще пригласили мисс Рэджис, почему вы хотите, чтобы она вернулась? И предупреждаю вас, мистер Бартслер, что когда я в своей практике наталкиваюсь на какую-нибудь загадку, то имею привычку добираться до ее сути. Поэтому, если вы желаете, чтобы я получил информацию из первых рук, то я жду вас завтра в своем офисе в десять утра. Бартслер задумчиво погладил подбородок и вдруг объявил: - Хорошо, я буду в четверть одиннадцатого. Я готов рассказать вам в_с_ю_ историю, если вы захотите меня выслушать. 3 Тяжелые тучи сонно тащились по небу, подгоняемые теплым южным ветром. Земля, высушенная шестимесячным периодом засухи, за время которого не упало ни единой капли дождя, лежала под нависшими тучами в молчаливом ожидании. Перри Мейсон остановился при входе в здание, чтобы купить газету. Он бросил взгляд на часы в холле и заметил, что на них ровно десять. Потом он посмотрел на тяжелые тучи и сказал мужчине за прилавком киоска: - Дело к дождю. - Самое время. Мейсон, взяв газету, кивнул головой. - Никак не могу привыкнуть к этому климату, - сказал продавец. - Сначала шесть месяцев засуха, потом шесть месяцев дождь. Я с востока, там трава зеленая все лето. А здесь солнце печет так, что трава похожа на поджаристую гренку. - А что происходит зимой на этом вашем востоке? - поинтересовался Мейсон. Мужчина рассмеялся: - Именно поэтому я сижу здесь, господин адвокат. Мейсон сел в лифт и через две минуты повернул ключ в дверях своего личного кабинета. - Привет, Делла. Что нового? - Язон Бартслер. - Припекло его. - Похоже, его что-то беспокоит. Мейсон бросил газету на стол, повесил шляпу и сказал: - Проси. Через минуту Делла ввела в кабинет Язона Бартслера. - Здравствуйте, мистер Мейсон. Я пришел немного раньше, - сказал Бартслер. - Я это заметил. - Мистер Мейсон, я всю ночь не сомкнул глаз. Откуда вы, черт возьми, узнали, что у меня были причины нанять именно Диану Рэджис? Мейсон усмехнулся. - Бизнесмен с вашим положением названивает в студию неизвестной актрисе, которой якобы никогда в глаза не видел, чтобы пригласить ее домой в качестве чтицы... Ой, Бартслер, и вы выдаете себя за скептика? Посетитель сделал глупую мину. - Ну, если вы так ставите дело... - Говорите, я адвокат и умею хранить чужие секреты, - поощрил Мейсон, когда он замолчал. Бартслер сел в кресле поудобнее. - Я женат во второй раз. Моя первая жена умерла. Она оставила мне единственного сына, Роберта, который погиб седьмого декабря тысяча девятьсот сорок первого года, в возрасте двадцати шести лет, в Пирл-Харбор [7 декабря 1941 года японская авиация нанесла удар по Пирл-Харбору и вывела из строя основные силы американского Тихоокеанского флота]. Его останков так и не удалось опознать. Мейсон взглядом выразил сочувствие. Через минуту продолжил: - Жизнь значительно сложнее, чем кажется. Только теперь, оглядываясь назад, понимаешь, как все было на самом деле. Но, как обычно, понимаешь поздно. Он умолк на некоторое время и вновь продолжил: - Роберт женился за год до смерти. Он женился на девушке, которая мне не понравилась. Мне не нравилось ее происхождение, мне не нравились люди, которые ее окружали. - И вы не любили лично ее? - спросил Мейсон. - Оглядываясь назад, боюсь, что у меня не было случая узнать ее на самом деле. Я был так предубежден против нее, что никогда даже не пытался взглянуть на нее объективно. Я до последних дней сохранил мнение, которое вынес о ней еще до того, как вообще с ней познакомился. - Что вы имели против нее? - Собственно, ничего. Она была цирковой актрисой. Воспитывалась в цирке. Специальность: акробатка на трапеции. - Сколько ей было лет? - Двадцать четыре. То есть, ей теперь двадцать четыре. Ей было двадцать, когда она вышла за моего сына. - Или же, когда он женился на ней, - поправил Мейсон с легкой усмешкой. - Можно и так, - признал Бартслер. - Рассказывайте дальше. Я хотел бы услышать остальное. - Когда Роберт с ней познакомился, она уже не выступала в цирке. Упала с трапеции, повредила себе бедро. Это был у нее первый несчастный случай, но он сделал невозможным для нее продолжение выступлений. У нее не было другого источника доходов, кроме акробатики, и она осталась без средств к существованию. Естественно, брак с Робертом казался ей выходом из положения. Я был недоволен его женитьбой и это охладило наши отношения. После гибели Роберта Элен, его жена, не пыталась скрывать своей горечи, а я, со своей стороны, дал ей недвусмысленно понять, что если и существовали между нами какие-то семейные отношения, то я считаю их оконченными. - Это все имеет связь с Дианой Рэджис? - спросил Мейсон. - Конечно. - Может, будет лучше, если вы сразу скажете какую? - Терпение, господин адвокат, я хочу, чтобы вы имели полную картину. Нужно сказать, что я не виделся с Элен... Ну, мы встретились снова месяц тому назад. - Она пришла к вам? - Нет. Я пошел к ней. Мейсон слегка поднял брови: - Зачем? Бартслер нервно заерзал в кресле. - У меня были основания полагать, что после смерти моего сына, в марте сорок второго года, она родила мне внука. И умышленно, - продолжал он полным горечи голосом, - утаила от меня этот факт. Утаила факт рождения сына Роберта, моего внука! Голос у него ослаб и прошло некоторое время, прежде чем он смог продолжить. Мейсон заметил: - Вы должны признать, мистер Бартслер, что так не ведут себя охотницы за наследством. - Теперь я это вижу. - Как вы об этом узнали? - Я получил месяц назад анонимку, советующую мне заглянуть в книги регистрации рождений города Сан-Франциско за март сорок второго года, заверяющую, что я найду там что-то, что меня несомненно заинтересует. - И что вы сделали? - Выбросил письмо в мусорную корзину. Вначале я думал, что это вступление к какому-либо шантажу. А потом поразмышлял и решил посмотреть эти книги. Мистер Мейсон, я нашел это черным по белому! У меня есть официальное свидетельство рождения. Он подал Мейсону официальный бланк, который тот внимательно изучил. - Кажется, дело не вызывает сомнений. Ребенок мужского пола, рожденный пятнадцатого марта тысяча девятьсот сорок второго года, отец Роберт Бартслер и мать Элен Бартслер. Полагаю, вы нашли врача, который принимал роды? - Да. - Что он вам сказал? - Подтвердил. - И тогда вы отправились к невестке? - Да. Она владеет небольшой фермой по разведению птиц в долине Сан Фернандо. - Вы что-нибудь смогли сделать? - Совершенно ничего. - Что она вам сказала? - Она меня высмеяла. Она не пожелала ни подтвердить, ни отрицать факта рождения ребенка. Заявила, что я никогда не был настоящим отцом для Роберта, а к ней относился, как к отбросам общества. Она сказала, что уже давно ждала, когда сможет отплатить мне, а, впрочем, ведь я наверное не захочу признать внука, в котором есть ее кровь. - Кажется, что это был для нее великий день, - заметил Мейсон. - Да. - И что вы сделали? - Нанял детективов. - Они узнали что-нибудь? - Нет. По крайней мере, не непосредственно. - А все-таки? - К Элен приходила молодая блондинка, которая, казалось, что-то знает о ребенке. Одному из детективов удалось спровоцировать небольшое столкновение и узнать ее имя по водительскому удостоверению. - И эту девушку звали? - Диана Рэджис. - Ну, и? - Это вовсе не была Диана. Но я понял это только тогда, когда она начала у меня работать. Это была ее подруга, с которой они вместе снимают квартиру, также молодая блондинка, некая Милдред Дэнвил. Мейсон откинулся в кресле и наморщил лоб. - Действительно, довольно необычная правовая ситуация, - сказал он наконец. - Обычно мать пытается получить средства на содержание ребенка. А здесь мы видим мать, которая совершенно спокойно утверждает, что никакого ребенка нет. По крайней мере, она не хочет подтвердить его рождения. - Но ведь имеется официальное свидетельство рождения. - А вы проверяли в бюро регистрации, нет ли там свидетельства о смерти? - Конечно. А больше всего меня беспокоит и доводит до полного безумия то, что Элен может отдать малыша в чужие руки, дать усыновить его. Она не хочет, чтобы он связывал ей руки и не желает отдать ребенка мне. Подумайте только, мистер Мейсон, моя собственная кровь! Сын Роберта! Мальчик, который наверняка унаследовал все его очарование, его индивидуальность! Боже мой, мистер Мейсон, это свыше мох сил! А в то же время, - горько продолжил он, - адвокаты утверждают, что у меня нет никаких оснований для того, чтобы предъявить свои права. Они говорят, что если отца нет в живых, то мать имеет право отдать ребенка на усыновление и точка. При этом, все документы, касающиеся такого ребенка, считаются секретными. Мало того, некоторые агентства сжигают все бумаги за исключением акта отречения матери от всех прав, чтобы иметь абсолютную уверенность в том, что след окончательно оборван и нет никакой возможности найти ребенка. Мейсон забарабанил длинными, сильными пальцами по краю стола. - У вас действительно интересная и редкая юридическая проблема, - сказал он. - Мои адвокаты считают, что с юридической точки зрения дело безнадежное. Если ребенок отдан для усыновления, то конец и точка. Элен имеет полное право отказаться от каких-либо объяснений и нет ни малейших возможностей обнаружить местопребывание ребенка. Мейсон задумчиво надул губы и сказал: - Когда я обнаруживаю, что одна из теорий не сулит никаких надежд, я меняю фронт и ищу новую теорию. Очень существенно то, как подойти к проблеме. На юридическом языке это называется найти соответствующую процессуальную причину. - Какое это имеет отношение к моему делу? - Может быть, очень большое. У адвоката должна быть фантазия. Обнаружив, что дорога, которую он избрал, никуда не ведет, он должен отступить и поискать новую. - В этом случае другой дороги нет. Мои адвокаты убеждены в этом. Мейсон закурил сигарету и погрузился в раздумья. - А если есть? - Что есть? - Другая дорога? - Боюсь, что ее нет, мистер Мейсон. Наверное и вы со всей своей изобретательностью не сможете найти выход из глухого тупика. Мейсон терпеливо произнес: - Я попытаюсь разъяснить вам, что может быть процессуальной причиной в вашем случае. Официально ваш сын фигурирует как без вести пропавший, не так ли? - Насколько мне известно, такова официальная квалификация, потому что не было найдено его тело с личным медальоном. Но, что касается факта смерти, то в этом нет никакого сомнения. - Так вот, - сказал Мейсон. - Если принять за причину факты, то ничего не поделаешь. - Так или иначе ничего не поделаешь. - Но если, - продолжал Мейсон, - предположить, что он мог не погибнуть, а остаться в живых... - Нет ни малейшего шанса. - Официально он фигурирует как пропавший. - Какая разница? - Огромная. Требуется семь лет, чтобы можно было признать лицо, считающее пропавшим, погибшим. - Но если он действительно погиб, то что нам даст, если мы будем ждать семь лет? - Разве вы не видите, что согласно этой теории ваш сын только пропал? Должно пройти семь лет, прежде чем его можно будет признать мертвым. А в течение этих семи лет необходимо согласие _о_б_о_и_х_ родителей на усыновление ребенка. В глазах Бартслера появился блеск понимания. - Боже мой, мистер Мейсон! Вы это решили! Вы действительно это решили! - Он сорвался с кресла. - Мы начнем процесс! Мы подадим дело в суд и получим решение суда о том, что ребенка нельзя отдавать на усыновление! Боже мой, почему ни один из крючкотворов не додумался до этого? - Я не знаю всех фактов, мистер Бартслер, - предупредил Мейсон. - Я лишь представил вам определенную юридическую теорию. Но, наверняка, не повредит посоветоваться по этому поводу с вашими адвокатами. - К черту моих адвокатов! - вскричал Бартслер. - У меня нет времени оглядываться на эту пару глупцов. Боже мой, Мейсон, вы волшебник! Пришлите мне счет. Нет, к черту счет! Я сам принесу вам чек! С этими словами он повернулся и выскочил из кабинета. Мейсон посмотрел на Диану и широко улыбнулся. - Куда это он так помчался? - спросила Делла. - Думаю, что на одну из ферм по разведению птиц в долине Сан Фернандо, - ответил Мейсон. 4 В половине четвертого в офис Мейсона доставили срочный пакет. Внутри находился чек на тысячу долларов, подписанный Язоном Бартслером и торопливо написанная записка: "Вы были правы". Без четверти пять позвонила Диана Рэджис. Нервным голосом она умоляла Деллу соединить ее с Мейсоном по делу, не терпящему отлагательства. Мейсон взял трубку и услышал возбужденный голос Дианы: - Господин адвокат, произошла ужасная вещь! Кто-то украл мою сумочку со всем содержимым, понимаете, _с_о _в_с_е_м_! - Что представляет собой это _в_с_е_? - спросил Мейсон. - Ну, деньги. - Возмещение, которое вы получили от Язона Бартслера? - Да. - Полностью? - Да. - Расскажите мне подробно, как это произошло, - потребовал Мейсон. - Где это было? - У меня в квартире. Я была совершенно измучена, никак не могла отоспаться. Утром встала и, после завтрака вышла, чтобы сделать некоторые покупки. Вернувшись, послушала немного радио, но мне снова захотелось спать, поэтому я сняла платье, легла на постель и заснула, как убитая. Проснулась каких-то полчаса назад и обнаружила, что нет сумочки. - Где вы ее оставили? В ее голосе было раскаяние: - Насколько я помню, на столике в первой комнате. - Довольно легкомысленно оставлять сумочку с полутора тысячами долларов. - Знаю. Но как-то так получилось. Я купила немного продуктов и хотела сразу же спрятать их в холодильник, поэтому по пути положила сумочку на столик. А когда убрала продукты, занялась еще чем-то на кухне и в это время у меня начали слипаться глаза. Меня охватила внезапно такая сонливость, что я забыла обо всем на свете, в том числе и об этих деньгах. - На входной двери нет следов взлома? - Нет, господин адвокат. Я была склонна предположить, что это Милдред Дэнвил, вы знаете, моя соседка, о которой я вам уже говорила, если бы... если бы не то, что в пепельнице на столике, на котором я оставила сумочку, не было окурка сигары. - А где ваша соседка? - Не знаю. Все это довольно таинственно. Она не оставила записки, вообще ничего. Она тоже работает на радио и, хотя у нее сейчас нет никаких передач, я пыталась ее там искать. Оказалось, что она не появлялась в студии уже два или три дня. - А что с вашей машиной? - С моей машиной? - Где вы ее держите? - Снимаю гараж. - У кого-нибудь кроме вас есть ключ от гаража? - Да. У Милдред. - Спуститесь вниз, - велел Мейсон, - и загляните в гараж. Проверьте, на месте ли ваша машина. И прошу ничего не трогать на столике. На тот случай, если вы решите вызвать полицию. - Полицию? Нет, господин адвокат, я абсолютно не хочу иметь дело с полицией. - Тогда почему вы позвонили мне? - Не знаю. Потому что вы такой находчивый, господин адвокат... - Тогда сходите в гараж, проверьте, на месте ли ваша машина, - сказал Мейсон. - Потом приходите сюда. Я ухожу, но будет Делла Стрит, она проводит вас в детективное агентство, которое находится на том же этаже. Я попрошу владельца, Пола Дрейка, чтобы он дал вам хорошего детектива. Он поедет с вами и займется вашей проблемой. - Это великолепно, господин адвокат. Сейчас... Ох! - Что случилось? - Все мои ключи были в сумочке. У меня нет ключа от гаража и мне придется оставить открытой квартиру, чтобы вернуться обратно. У меня нет запасного ключа... Сейчас! А, может быть, есть. Да, есть третий ключ, лежит в ящике комода. - А вы не можете проверить, находится ли машина в гараже, не открывая дверей? - спросил Мейсон. - Нет ли там какого-нибудь окошка, через которое вы бы смогли заглянуть, или... - Да, есть окошко сзади. Мне это никогда не пришло бы в голову. Что я за идиотка! Хорошо, господин адвокат, я только наброшу на себя что-нибудь, и лечу. - Делла Стрит останется здесь до половины шестого, - закончил Мейсон. - Она будет вас ждать. Он положил трубку, после чего сказал Делле: - Ты посиди здесь. Пройди к Полу и скажи, что у моей клиентки пропала сумочка и я очень прошу его дать ей какого-нибудь хорошего детектива. Пусть посмотрит, нет ли следов. Если подвернется случай, то было бы неплохо заинтересоваться Милдред Дэнвил. Да, если Диана осталась совсем без денег, то дай ей что-нибудь на мелкие расходы. - Сколько? - Сколько ей будет нужно. Пятьдесят, сто долларов. Пока это все, Делла. Я убегаю. Он спустился на лифте вниз. Очутившись на улице обнаружил, что тучи на небе стали словно оловянные. Мейсон заскочил в коктейль-клуб, после чего поехал домой, принял ванну, переоделся и как раз собирался выйти на обед, когда позвонил телефон. Мейсон поднял трубку и услышал голос Деллы Стрит. - Привет, шеф. Извини, что я тебя беспокою. Я не думаю, что ты хотел бы в это вмешиваться. Я сказала это Диане, но поразмыслив, решила, что может быть лучше все-таки позвонить тебе. - В чем дело? - спросил Мейсон. - Это о сумочке? - Нет, сумочка нашлась. - Кто ее взял? - Милдред Дэнвил. Кажется, это вообще была буря в стакане воды. - А что это еще за новое дело? - Милдред хочет, чтобы Диана встретилась с ней в доме миссис Элен Бартслер, в долине Сан Фернандо. Бульвар Сан Фелипе, шестьдесят семь пятьдесят. И хочет, чтобы Диана пригласила тебя на эту встречу. Кажется, готовится какая-то юридическая схватка. - По какому вопросу? - По тому, о котором говорил Язон Бартслер. - А что общего имеет с этим Милдред Дэнвил? - Не знаю. - Я не хочу в это вмешиваться, - ответил Мейсон. - Я так и предполагала. - Расскажи мне о сумочке. - Ох, Диана пришла в офис, я провела ее к Дрейку и Пол дал детектива, который поехал с ней домой. Кажется, едва они успели войти, как зазвонил телефон. Звонила Милдред и детектив, кажется, неплохо развлекся. Девушки посмеялись по поводу этой сумочки, потом Диана выплакивала Милдред свои горести, рассказала о работе в доме Язона Бартслера и о подбитом глазе. Наконец, детективу это наскучило, он перебил их, сказав, что раз сумочка нашлась, то ему делать нечего. Диана сказала, чтобы Милдред перезвонила минут через десять и положила трубку, после чего стала благодарить и обещала заплатить, как только получит назад деньги. Похоже на то, что Милдред позвонила все же второй раз. Должно быть произошло что-то новое. Диана прибежала ко мне домой ужасно возбужденная. Насколько я поняла, это имеет какую-то связь с ее подбитым глазом, но какую, я не могу угадать. Возможно, ты сможешь. Во всяком случае, Милдред хочет, чтобы Диана любой ценой постаралась притащить тебя на эту встречу у Элен Бартслер. - В какое время? - В десять вечера. - А где сейчас Диана? - Вышла отсюда несколько минут назад. Должна заскочить в половине десятого, узнать, поедешь ли ты с ней. Ох, дождь начинается, я слышу первые капли в стекло. - Я как раз иду на обед, - сказал Мейсон. - Не согласилась бы ты составить мне компанию? - Спасибо, шеф, я уже ела. - Да? Хорошо, что нашлась сумочка Дианы. - Я дала ей двадцать пять долларов на текущие расходы, - сообщила Делла. - Она обещала завтра вернуть. Извини, что я тебя побеспокоила, но все это как-то не дает мне покоя. Я думала, что ты может быть захочешь об этом знать. - Ты хорошая девушка, Делла, - ответил Мейсон. - А может все-таки пойдешь со мной на кофе или на рюмку коньяка? - Спасибо, но я договорилась с Дианой на половину десятого... - Ох, не заставляй меня просить, - настаивал Мейсон. - Я тебя отвезу домой ровно к половине десятого. Делла заколебалась. - Тебе не нужно даже переодеваться, - продолжал обольщать Мейсон. - Можешь идти так, как есть. Мы поедем в тот маленький ресторанчик, где дают гуляш по-венгерски, выпьем немного вина и... - Это что, свидание? - со смехом спросила Делла. - Я в рабочем платье и не намереваюсь наряжаться при таком дожде. - Ясно, - сказал Мейсон. - Буду через десять минут. Положив трубку, он услышал как одинокие барабанные удары капель по крыше над балконом, сливаются в однообразный шум ливня. 5 Дождь все еще хлестал по стеклу, когда машина Мейсона остановилась у дома, в котором жила Делла. Дождь шел все время, пока они сидели в ресторанчике. - Который час, Делла? - Двадцать шесть минут десятого. - Мы прибыли на четыре минуты раньше назначенного времени, - сказал Мейсон. - Объясни девушке, что я не могу ездить по ночам за город неизвестно зачем и ради кого. А тем более выступать от имени кого-то, у кого скорее всего интересы прямо противоположны интересам Язона Бартслера. Впрочем, судя по его записке, он уже устроил дела со своей невесткой. Ну и поливает! Слышишь, как барабанит? Что-то это мне напоминает. Только что? Делла Стрит, взявшись за ручку дверцы машины, спросила не без опасения: - Надеюсь, что ничего, связанного с работой? - Нет, что-то приятное, что-то... Уж и не знаю... Тропический ливень в том ресторане, устроенном в виде джунглей... Помнишь, они регулярно пускают потоки дождя на свод над танцевальной площадкой? Знаешь, может мы поедем сейчас туда? Потанцуем? - А что с Дианой? - Ну, мы можем подождать ее в машине, - ответил Мейсон. - Она должна появиться в ближайшие две минуты. Он достал портсигар, угостил Деллу, взял сигарету себе и они прикурили от одной спичкой. Они поудобней уселись на сиденьях и молча курили, слушая дробь дождя по крыше машины и наслаждаясь чувством молчаливого взаимопонимания. Мейсон обнял Деллу, а она придвинулась к нему и положила голову ему на плечо. - Странное дело, - отозвался Мейсон. - Обычно ребенок сближает мать с родителями мужа, превращает в одного из самых важных членов семьи. А здесь ситуация совершенно противоположная. - Должно быть, Элен Бартслер ненавидит Язона Бартслера от всей души, - ответила Делла. Мейсон глубоко затянулся и сигарета вспыхнула на мгновение в темноте. - Не вижу другого объяснения. Меня интересует, что он сделал после того, как вышел от нас. Почему он прислал мне этот чек? - Наверное он отправился к ней, вывалил ей все, что ты ему подсказал, запугал судебным процессом и таким образом сумел вытянуть из нее, где она держит ребенка. - Вероятно. Снова наступило молчание. Делла посмотрела на часы. - Эй, шеф! Уже без четверти десять. Мейсон потянулся к ключу зажигания. - Нет смысла больше торчать здесь. - Бедная девушка, - сказала Делла. - Надеюсь, что мы не разминулись. Может быть она ушла перед самым нашим приездом. - Интересно, - задумчиво отозвался Мейсон. - Что такое важное должно произойти у Элен Бартслер? Знаешь что, может быть мы туда заскочим? Будем там сразу после десяти, увидим в чем дело, а потом поедем потанцевать. - Отличная мысль, - обрадовалась Делла. - В Диане есть что-то такое, от чего я не могу перестать думать о ней. Чувствуется, что жизнь у нее была тяжелой и что она еще не совсем пришла в себя. Мейсон включил скорость. - Поехали. Они помчались сквозь дождь, который стал понемногу утихать, и повернули в долину Сан Фернандо. - Если так продлится еще немного, то по улицам понесутся потоки воды. Земля просто не успеет всего этого впитать. Бульвар Сан Фелипе должен быть где-то здесь, направо. О, вот он. Повтори еще раз номер. - Шестьдесят семь пятьдесят, - подсказала Делла. - Это не может быть дальше, чем в полмили отсюда, - заметил Мейсон. - Смотри, владение в три акра. Странно видеть эти городские номера у домов с участками от одного до пяти акров. Но, такова уж южная Калифорния... - О, есть! - выкрикнула Делла. - Там, по правой стороне... Мейсон остановил машину. - Света не видно ни в одном окошке, - заметила Делла. - Диана говорила, что Милдред должна быть здесь в десять? - Да. - Может быть, они отменили встречу, - неуверенно сказал Мейсон. - Это объяснило бы, почему Диана не появилась. Похоже на то, что у Элен здесь довольно приличное владение. - Что это за большая цистерна у дома? - Для дождевой воды, - объяснил Мейсон. - Когда-то их было полно повсюду, но они вышли из моды с тех пор, как появилась вода в городской сети. - Нет ничего лучше для мытья волос, чем дождевая вода, - рассмеялась Делла. - Только теперь фермерши ездят в город, мыть головы в парикмахерских салонах. - Пойду посмотрю, есть ли кто-нибудь в доме, - сказал Мейсон. - Дай мне фонарик из правого ящичка. - Я иду с тобой, - заявила Делла, подавая фонарь. Они двинулись по узкой бетонированной дорожке, поднялись по деревянным ступенькам на крыльцо и Мейсон отыскал лучом света звонок. Нажал и внутри раздалось слабое гудение. После первого короткого звонка он немного подождал, вслушиваясь в ничем не нарушаемую тишину дома, прежде чем позвонить вторично, на этот раз уже длинным, настойчивым звонком, завершенным тремя короткими. Внутри царила гробовая тишина. Мейсон попытался повернуть ручку. - Осторожно, - предупредила Делла. Двери были закрыты. - У меня такое впечатление, будто в любую минуту мы можем наступить на мину, - вдруг сказала Делла. - У меня тоже, - ответил Мейсон. - Все-таки я быстро осмотрюсь вокруг дома. Они двинулись по узкой дорожке, ведущей к черному ходу, поднялись по кухонной лестнице и заколотили в двери, а потом попробовали ручку. Дверь была закрыта. За домом земля понижалась, образуя небольшое углубление, дальше высился ряд кустарников. Мейсон обвел их фонарем, потом направил луч света вниз, провел быстро по уклону, задержался и вернул луч на дно ложбины. Свет фонаря упал на темную фигуру, застывшую в немой неподвижности. С рассыпанных по земле светлых волос сплывали струйки дождя. Мейсон услышал глубокий вздох Деллы. - Спокойно, Делла. Что-то подобное я предчувствовал. - Не ходи туда! - Не беспокойся, Делла. Я должен проверить, может быть она еще жива. - Осторожно, - предупредила она. - Умоляю тебя, осторожно. Это... - Спокойно, - повторил Мейсон. Он взял спутницу под руку и начал спускаться по крутым деревянным ступенькам, с набитыми на равном расстоянии поперечинами для вытирания ног. Он чувствовал, как острые ногти Деллы впиваются ему в плечо, несмотря на перчатки. Все это время он водил вокруг фонарем, профессиональным взглядом изучая место и комментируя тихим, сдавленным голосом: - Выстрел в затылок. Вероятно убегала. Дождь должно быть уже шел. Посмотри на руку. Пальцы вцепились в грязь и остались полосы в земле. Сдвинулась по уклону на добрых полярда. Выше должны быть следы ног. Посмотрим. Разве только ее следы. Нет, есть следы другого человека, тоже женщины. О, вот здесь она упала... Что это? Он быстрым движением погасил фонарик. - Слушай! Заглушаемый порывами ветра и струями дождя, издали донесся звучащий как сдавленный плач стон сирены. Делла Стрит издала тревожный вскрик. Мейсон сжал рукой ее локоть. - Быстро! Они стали подниматься по крутой лестнице. Мокрое дерево, скользкое и предательское, задерживало скорость передвижения. Они выбрались на ровную бетонную дорожку. Мейсон освещал путь фонариком. - Иди вперед, Делла. Шире шаг! Снова прозвучала сирена. На этот раз так близко, что когда ее пронзительный звук затих, они отчетливо услышали низкий горловой стон, с которым прекратился вой. Делла Стрит добежала до тротуара и протянула руку к дверце машины, когда из боковой улочки сверкнули фары. Свет фар заплясал по мостовой и из-за угла вылетела, скользя на повороте, машина. Мейсон схватил Деллу за локоть и быстро оттолкнул ее руку от дверцы. - Слишком поздно, - сказал он сдавленным голосом. - Делай вид, что мы только что приехали. В темноте загорелся красный прожектор, пришпилив своим кровавым светом Мейсона и Деллу. Полицейская машина резко свернула к тротуару, остановилась сразу же за машиной Мейсона и из автомобиля выскочили два человека. В ослепляющем свете, под струями проливного дождя, их силуэты выглядели как размазанные тени. - Что здесь происходит? - закричал адвокат. - Эй, да это же Перри Мейсон! - ответил мужской голос. Красный прожектор погас, но дорожные фары, хотя и не такие ослепляющие, потому что были направлены в сторону, также представляли даже слишком хорошее освещение. Снова раздался голос лейтенанта Трэгга: - Мы поймали вас на месте преступления? - Вы ехали за мной? - спросил Мейсон. Это родило в мозгу лейтенанта желаемое направление мысли. - Вы уже давно здесь? - спросил он. - Вы ведь знаете. - Что вы ищете? - Кого. Клиентку. - Кто-нибудь есть в доме? - Увидим. - Какой дорогой вы приехали? - спросил Трэгг. - Бульваром Сан Фелипе. А в чем, собственно, дело? Что _в_ы_ здесь делаете? - Нам позвонили, - ответил Трэгг. - Так значит, вы приехали к клиентке? - Да, - подтвердил Мейсон. - И, если вы ничего не имеете против, господин лейтенант, то я все-таки хотел бы с ней поговорить. С этими словами он двинулся по бетонированной дорожке и взбежал по ступенькам на веранду. Трэгг и два полицейских в штатском не отставали от него ни на шаг, едва не наступая на пятки. Мейсон еще раз нажал на звонок и внутри дома, погруженного в темноту, раздался жалобный, протяжный звук. Вдруг Трэгг отодвинул Мейсона в сторону и стал барабанить кулаками. Потом, почти одновременно, ударил в дверь ногой и попробовал дернуть ручку. Обернулся и сказал одному из спутников в штатском: - Проверь черный ход, Билл. - Слушаюсь, - ответил тот. Было слышно, как он топает вокруг дома и через минуту раздались удары в кухонную дверь и дергание ручки. - Похоже на то, что никого нет, - сказал Мейсон и добавил: - Странно. - Кого вы ожидали застать? - Вы видите фамилию на почтовом ящике, - ответил Мейсон. - Это не ответ. - Мне кажется, что ответ. - Что это вы такой таинственный? - спросил Трэгг. - А вы такой любопытный? - Черт с вами! - проворчал Трэгг. - Знаем мы эти номера. - Может быть, вы были бы так добры и объяснили, что вас привело сюда? - спросил Мейсон. - Вы работаете в отделе убийств. О чем вам звонили? Трэгг забарабанил еще раз кулаком в дверь, еще раз проверил дернув за ручку, после чего принялся обследовать фронтон дома при свете большого фонаря. - Окна закрыты, жалюзи опущены, - сказал он. - Что это... Они услышали на дорожке поспешные шаги и через минуту раздался голос возвращающегося полицейского в штатском: - Есть, господин лейтенант, там, за домом. Трэгг повернулся на каблуках, осветил крылечко и двинулся во главе небольшой процессии вокруг дома. Мощный свет полицейского фонаря, пробиваясь сквозь мрак и дождь, быстро натолкнулся на неподвижную фигуру, лежащую лицом в грязи на дне ложбинки. Трэгг резко велел Мейсону и Делле Стрит: - Вы останьтесь здесь. Понятно? Здесь! Сам он, с двумя помощниками стал спускаться по скользкой деревянной лестнице, осторожно опираясь ногами в набитые поперечины. Не доходя до тела несколько ярдов, чтобы не уничтожить следы, они остановились и начали вполголоса совещаться. Мейсон обнял Деллу и прижал к себе. - Ты дрожишь, - ласково сказал он. - Возьми себя в руки. - Не могу, шеф. Мне стало так паршиво и холодно. Мейсон прижал ее сильнее. - Спокойно, Делла. Они ждали, продолжая мокнуть под дождем. Внимание Мейсона привлекло странное бульканье, доносящееся сзади. Он оглянулся. - Что это? - тревожно спросила Делла. - Открыт кран в сборнике воды, - объяснил Мейсон, вглядевшись. - Дождь, вместо того, чтобы собираться внутри, выливается наружу. Не... Свет фонаря вдруг резанул ему по глазам и раздался голос Трэгга: - Возвращайтесь лучше в машину. - Кто это? - спросил Мейсон. Вопрос остался без ответа. Вместо этого Трэгг обратился к одному из полицейских: - Иди за аппаратом. Мы не можем трогать тело до тех пор, пока не сделаем снимков. В грязи есть следы. Делла и Мейсон увидели плечистый силуэт второго полицейского в штатском, карабкающегося по поперечинам наверх. Сноп света от фонаря Трэгга сверкал мокрыми отражениями на резине его непромокаемого плаща. Вдруг снова раздался голос лейтенанта: - Билл, останься здесь. Я помогу ему принести аппарат. Только не приближайся к телу до тех пор, пока мы не сделаем снимков. Трэгг начал подниматься по крутой лестнице. - Вы за мной, - повелительно сказал он Мейсону и Делле и двинулся вперед, в направлении машины адвоката. Одним рывком он открыл дверцу и спросил: - Где ключи зажигания? - В замке, - ответил Мейсон. Трэгг осветил фонарем салон машины и посмотрел на термометр. - М-да, - сказал он, обнаружив, что двигатель еще горячий. - Кого вы здесь искали? - Вы видели на почтовом ящике. Миссис Элен Бартслер. - Это ваша клиентка? - Нет. - Что вы от нее хотели? - Она была нужна мне как свидетель. - Довольно странное время для поисков свидетелей. - Я предполагал, что она будет дома. - Она ожидала вас? - Нет. - Вы не пытались звонить по телефону? - Нет. - А вы знаете ее вообще? - Нет. - И никогда не разговаривали с ней, даже по телефону? - Нет. - Тогда откуда вы знаете, что она может быть свидетелем? - Гномы мне сказали. - Свидетелем чего? Что такого она знает? - Именно об этом я и хотел ее спросить. Для того и приехал. Трэгг показал рукой на машину: - Садитесь оба. Садитесь и не пробуйте ни каких ваших шуточек... Подождите! Рука в мокром резиновом плаще протянулась перед носом Мейсона. Лейтенант повернул ключ зажигания и выдернул его. - На всякий случай, - объяснил Трэгг. Мейсон и Делла Стрит придвинулись друг к другу, когда полицейский захлопнул дверцу. - Делла, в ящичке с правой стороны должна быть бутылка виски, - сказал Мейсон. - Если она там есть, то это спасет мне жизнь, - ответила молодая женщина. Она пошарила и нашла бутылку. - Не жалей для себя, - поощрил Мейсон. Делла приложилась к бутылке, потом протянула Мейсону. Тот сделал солидный глоток и спросил: - Что, теперь лучше? - Должно помочь, - сказала она. - Несомненно должно, как говорят в Голливуде. В этой машине нет обогревателя? - Конечно есть. Но только он действует при работающем двигателе. Сейчас сделаем. Мейсон достал из бумажника запасной ключ, вставил его в замок зажигания, повернул и включил обогрев. Через несколько минут они почувствовали приятное тепло. Делла, разогретая алкоголем и теплом, положила голову на плечо Мейсона. - Бедная Диана, - вздохнула она и спросила: - Как она здесь оказалась? - Это проблема, которую предстоит решить лейтенанту Трэггу, - ответил Мейсон. - Наверное, ее привез сюда убийца. - Это одна из возможностей. Но где Элен Бартслер? - Ну, если это она... О, Боже, что это было? Мейсон погладил ее по плечу. - Спокойно, Делла. Это всего лишь вспышка. Лейтенант Трэгг фотографирует место преступления. Какое-то время они сидели в молчании, наблюдая за жуткими световыми эффектами вспыхивающих фотоосветителей. Вдруг Делла приподнялась на сиденье. - Смотри! - Что? - Там, на тротуаре. Подожди, пока они снова не зажгут вспышку. Там, на тротуаре перед домом... О, вон там! Видишь? - Что-то темное, - сказал Мейсон. - Похоже на дамскую сумочку, - заявила Делла, протягивая руку к ручке дверцы. Мейсон поймал ее за запястье. - Нет, - жестко сказал он. - Почему? - не поняла Делла. - Если это не вещественное доказательство, то нам она ни к чему, - ответил Мейсон. - А если это вещественное доказательство, то лучше сумочку не трогать. У лейтенанта Трэгга есть неприятная привычка появляться в наиболее неудобный момент... Как бы для иллюстрации этого утверждения, из-за угла дома сверкнул фонарь полицейского и, пробив острым светом мрак, нащупал машину Мейсона. Свет застыл ослепляющим пучком на переднем сиденье, после чего направился вниз. Трэгг дошел до машины и открыл дверцу. - М-да, - сказал он, - чувствую тепло. - У нас есть обогреватель, - невинным тоном сообщил Мейсон. - Как вы завели двигатель без ключа зажигания? - фонарь Трэгга направился к щитку управления и остановился на запасном ключе. - М-да, - снова глубокомысленно произнес Трэгг и выпустил взятый ключ в ладонь адвоката. - Может быть, вы сядете? - спросил Мейсон. - Если вы подвинетесь, то я охотно воспользуюсь вашим предложением. Делла придвинулась к Мейсону. Лейтенант сел и захлопнул дверцу. - Что вы знаете об убитой? - Ничего. - Вы не узнаете ее? - Я не видел ее лица. - Но вы догадываетесь, кто это? - Как я могу идентифицировать особу, если не видел ее? - Я не прошу вас идентифицировать ее, - настаивал полицейский офицер. - Я спрашиваю лишь, есть ли у вас какие-либо догадки, кто это? - Я стараюсь ни о чем не догадываться до тех пор, пока у меня нет для этого достаточных оснований, - ответил Мейсон. Новый свет фотовспышки залил улицу светом. - Что это? - спросил Трэгг указывая пальцем. - Что? - повторил Мейсон. Трэгг поднял фонарь, пытаясь осветить тротуар, но капли на стекле отражали свет мириадами искр, лишая его обычной силы. - Что-то лежит на тротуаре, - объявил лейтенант. - При вспышке я это ясно видел. Он открыл дверцу и вылез из машины. Луч света побежал по тротуару и остановился на сумке. - М-да, - буркнул Трэгг и двинулся вперед, разбрызгивая лужи. - Видишь? - заметил Мейсон. - Мы как раз успели бы поднять сумочку, как он появился бы и поймал нас на месте преступления. Они смотрели, как Трэгг подходит к сумочке, наклоняется над ней и светит вокруг фонариком. Через минуту он выпрямился и пошел обратно, в строну машины. Однако передумал и поднялся на веранду. Под защитой крыши он осмотрел содержимое сумочки, после чего пошагал по лужам к машине. Открыл дверцу, Делла снова подвинулась и Трэгг сел возле нее. Он хотел что-то сказать, но потянул носом и стал принюхиваться. Делла рассмеялась: - Вы чувствуете виски? - спросила она. - Выпьете? - предложил Мейсон. - Я на службе, - ответил нерешительно лейтенант, - а у меня нет уверенности в том, что кто-нибудь из моих помощников не проболтается. Разве что хватило бы и на них. - Не хватило бы, - сказал Мейсон. - Такое уж мое счастье. Кто такая Диана Рэджис? - Моя клиентка. - Опишите ее. - Каких-то двадцать лет, блондинка, рост пять футов и три дюйма, вес около ста десяти фунтов. - Сходится, это она. Так она была вашей клиенткой? - Да. - Вы недавно вели ее дело? - Да. - Какое. - Ну, дело. - С Элен Бартслер? - Нет. - Чтобы показать вам, как вы вьете веревку на свою шею, - стал уговаривать Трэгг, - я продемонстрирую вам вашу собственную квитанцию. Он открыл сумочку и достал квитанцию, подписанную "Делла Стрит от имени Перри Мейсона". Квитанция подтверждала получение гонорара наличными за все услуги, оказанные Перри Мейсоном по делу Рэджис против Бартслер. - Это ваша подпись? - спросил он у Деллы. - Да. - Следовательно у Рэджис были какие-то претензии к Элен Бартслер? - Нет. Трэгг терял терпение. - Но ведь здесь черным по белому... А-а! Ее муж? - Нет, ее муж погиб. - Тогда, кто-нибудь из семьи? - Может быть. - Вы откровенны, как черт знает кто! - Мне не нравится ваш тон. - Сколько вы получили компенсации? - Не помню. - В сумочке лежат полторы тысячи, - заявил Трэгг. Мейсон промолчал. - Теперь, когда она уже мертва, - жестко сказал Трэгг, - вы наверное захотите узнать, кто ее убил? - Следовательно, это убийство? - Безусловно. Она получила пулю в затылок. - Конечно, я сделаю все, что в моих силах, - сказал Мейсон. Трэгг вздохнул и выдохнул с нескрываемым раздражением: - Ничего не скажешь, хорошая пара подобралась. А теперь уезжайте отсюда! Возможно, позже я к вам заскочу. Пока не торчите здесь. Поезжайте! 6 Мейсон развернул машину по широкой дуге и двинулся назад, по бульвару Сан Фелипе. Он молчал, погрузившись в раздумья и Делла воздержалась от расспросов и комментариев. Дождь шел все сильнее и вымерший бульвар поблескивал под светом фар, как мокрая бетонная лента. Только повернув на улицу, на которой жила Делла, Мейсон нарушил молчание: - Бедная малышка! Если бы мы поехали с ней, то кто знает... Да, Делла, адвокат не имеет права задирать нос. Он всегда должен помнить, что он только винтик в машине правосудия. Когда в игру входит людское несчастье, нет дел больших и маленьких. Бесправие - это общественная болезнь. Боже, как я ругаю себя за то, что не согласился поехать с ней! - Не исключено, что теперь бы ты тоже лежал на этом дожде лицом в грязи. - Ничего не поделаешь. Это риск, к которому нужно быть готовым. Когда человек начинает думать только о безопасности и отступать перед риском, он боится жить. - Спокойной ночи, шеф. - Спокойной ночи. На другой стороне улицы раздался настойчивый звук автомобильного сигнала, после чего открылась дверца и на мостовую выскочила нечеткая в дожде фигура. Сквозь потоки воды она припустила в их сторону. - Удирай, пока есть время, - предупредила Делла. - Наверное, это какая-нибудь клиентка. Ждала меня и... - Верно, - сказал Мейсон. - До свидания. - До свидания. Мейсон захлопнул дверцу и рванул с места. Бегущая женщина остановилась на мостовой, отчаянно замахала руками и подняла лицо. Фары осветили ее на мгновение, сделав заметным синяк под правым глазом. Мейсон одним движением повернул руль, подъехал к тротуару, выключил двигатель и погасил фары. Едва он успел открыть дверцу, как подбежала Диана Рэджис. - Ох, камень свалился у меня с сердца! Я так рада, что вы здесь. Я уже боялась, что вы не приедете. Я жду вас уже Бог знает сколько времени. Но мне сказали, что мисс Стрит вышла, а так как она обещала со мной встретиться... Вы понимаете... Хотя, может быть, уже страшно поздно. Мои часы промокли на этом дожде и остановились. Мейсон бросил подошедшей Делле предостерегающий взгляд. - У вас ко мне дело? - спросил адвокат. - Да, я хочу, чтобы вы поехали со мной. Конечно, если вы согласитесь. - Куда вы собираетесь? - На бульвар Сан Фелипе. - Одна? - Я должна встретиться там с Милдред Дэнвил. - В какое время? Она устало рассмеялась и сказала: - Мы договаривались на половину одиннадцатого, но Милдред всегда опаздывает. - Вы говорили, что условились встретиться в десять, - вставила Делла Стрит. Диана посмотрела на Деллу изучающим взглядом. - Боже мой! Может быть, мы действительно договорились встретиться в десять часов... - Вы должны были быть здесь в половине десятого, - сказал Мейсон. - Дождь мне все испортил. Я поехала за своей машиной, а трамваи ходят совершенно невыносимо. В результате, я добралась сюда, когда было уже, наверное, без четверти десять. - И вы с этого времени ждали здесь? - Да, если я правильно ориентируюсь во времени. - Вместо того, чтобы сидеть в машине, - сказал Мейсон, - лучше поднимемся наверх. Делла достала из сумочки ключ и открыла ворота. Все трое сели в лифт. В квартире Делла зажгла свет и, сбросив мокрый плащ, направилась прямо на кухню. - Я сделаю грог, чтобы согреться, - объявила она. - Прекрасно, - похвалил Мейсон. - Приготовь все и приходи посидеть с нами, пока вода вскипит. Диана Рэджис опустилась в кресло и положила ногу на ногу. Заметив, что Мейсон рассматривает ее чулки и туфли, промокшие насквозь, она рассмеялась и сказала: - Я не ожидала такого потопа. - Как вы связались с Милдред Дэнвил? - внезапно спросил Мейсон. - Она позвонила, когда я вернулась домой с детективом. - Что она говорила? - Что у нее были неприятности. Она взяла на время мою машину и ее задержали за какое-то нарушение правил. Полицейский потребовал предъявить водительские права, а их у нее не было. У нее отобрали права еще раньше, за столкновение. Но она такого же возраста, как и я, у нее такая же фигура, прическа, цвет волос и вообще она довольно похожа на меня и поэтому пользуется моим водительским удостоверением. Для того, чтобы потянуть время, она привела полицейского домой под тем предлогом, что забыла сумочку. Она была уверена в том, что ей не открутиться, но как только открыла дверь, увидела на столике мою сумочку. Она недолго думая схватила ее и показала мои права полицейскому. А этот окурок сигары появился в пепельнице потому, что полицейский курил. Мейсон сделал Делле знак глазами. - Вы рассказали подруге о своем приключении? - Да, по телефону. Потому, что когда Милдред была с полицейским, я спала как убитая. - А о подбитом глазе? - В общих чертах. В какой-то момент детектив заявил, что хочет уходить, поэтому я попросила Милдред позвонить чуть позже и положила трубку. Но прошло много времени, а звонка не было. Когда она наконец позвонила, то ужасно нервничала. Велела еще раз повторить всю историю, а потом сказала, чтобы я приехала по этому адресу на бульвар Сан Фелипе и чтобы обязательно привезла вас. Делла Стрит поднялась и вышла на кухню. Через минуту она крикнула: - Грог готов. Мейсон торопливо поднялся. - Извините. Я помогу Делле. Оказавшись на кухне, он оттащил Деллу как можно дальше от двери. - Ты можешь выйти отсюда незаметно? - спросил он. - Да. Через галерейку на кухне. - Обойди вокруг и начни колотить во входную дверь. Просто, чтобы это было похоже на полицию. Только смотри, чтобы соседи не услышали. - Когда я должна выйти? - Как только подашь грог. Выпей пару глотков, потом извинись, скажи, что у тебя есть дело на кухне и выйди. - Сделаю, - сказала она. Мейсон принес два стакана и подал один Диане. Делла с дымящимся стаканом в руках, остановилась в дверях кухни. - Ваше здоровье! - сказал Мейсон. - Ох, это великолепно! - воскликнула Диана. - Это божественный напиток. Вы понятия не имеете, как мне это было необходимо. - У вас дрожат руки, - заметил Мейсон. - Я сегодня ужасно нервничаю. - Этого вам должно хватить на какое-то время, - сказала Делла Стрит. - Мне надо прибрать на кухне, я оставлю вас ненадолго. Когда дверь за ней закрылась, Мейсон повернулся к Диане Рэджис. - Вы не сталкивались с фамилией Бартслер до тех пор, пока не начали работать у него? - Нет. - Вы знаете, кто живет в том доме на бульваре Сан Фелипе? - Нет. Какие-то знакомые Милдред. Может быть, нам уже пора ехать, господин адвокат? Должно быть, ужасно поздно. Милдред хотела, чтобы я там была в десять. - Через минуту, - ответил Мейсон. - Она ждет уже так долго, что может подождать еще немного. - А если не ждет? - Тогда нам незачем ехать. Диана прикусила губу. Они молчали несколько минут, тянувшиеся невыносимо долго. Вдруг чьи-то кулаки заколотили в дверь. - Что это еще? - сказал Мейсон тихим голосом. - Похоже на полицию. Стакан выскользнул из дрожащих пальцев Дианы, разбился о пол и горячий напиток разлился по ковру. - Вы хотите уйти? - спросил Мейсон. Диана не могла произнести ни слова, она только кивнула головой. Мейсон схватил ее за руку. - Туда. Он вывел перепуганную девушку на кухонную галерею. - Наклонитесь, - шепнул он, - чтобы вас не было видно на фоне освещенных окон. Ниже голову! Они двинулись вдоль галерейки, наклонившись в тени баллюстрады и стали в хлещущем дожде спускаться по стальным ступенькам, мокрым и холодным. Оказавшись внизу, они вышли узкой подворотней в переулок и спрятались от дождя под навесом сарая, находившегося на противоположной стороне. - Теперь вы расскажете мне правду, - скомандовал Мейсон голосом, не терпящим возражений. - Когда я вышла от мисс Стрит, - начала ломающимся от напряжения шепотом Диана, - я хотела поехать домой. Но поняла, что уже поздно. Я не успела бы заехать и вернуться на бульвар Сан Фелипе во время. Впрочем, мисс Стрит и не слишком обнадеживала меня относительно вас. - И что вы сделали? - Я взяла такси и поехала. Мне пришлось заплатить таксисту вдвойне, потому что он не хотел туда ехать. - И что? - Перед домом я увидела свою машину, поэтому решила, что все в порядке. Милдред там и они совещаются или что-то в этом роде. Я заплатила таксисту и сказала ему, что он может возвращаться в город. Вначале он хотел подождать меня, но я сказала ему, что он не будет нужен и может уезжать. - Что дальше? - Я поднялась на веранду, позвонила, но никто не открывал. Меня это немного удивило, поэтому я обошла дом и стала стучать с черного входа. Двери кухни тоже были закрыты наглухо. Я не понимала, почему Милдред оставила мою машину, если ее самой нет. - И что вы сделали? - Я вся уже промокла, лило как из ведра. Я спряталась в машине и довольно долго ждала. Потом пришла к выводу, что что-то случилось. В ящичке машины был фонарик, я взяла его и еще раз обошла вокруг дома. И тогда... тогда... - Вы увидели тело? - Да. - Вы подошли? - спросил Мейсон. Она кивнула. - И трогали? - Да. - Это была Милдред? - Да. - И что дальше? - Я вернулась в машину. Ключи торчали в гнезде зажигания, поэтому я поехала в город. Я не знала, что делать. Потом мне пришло в голову поехать к мисс Стрит. Я не застала ее и подумала, понимаете, подумала... Ну, придумала сказочку, остановила часы. Я хотела вас обмануть... - А теперь вы говорите правду? - нажимал Мейсон. - Да, - ответила она. - Самую настоящую. Со стороны дома послышались шаги. Через минуту в переулок проскользнула неясная тень, остановилась и издала тихий свист. - Я здесь, Делла, - негромко отозвался Мейсон. - А! - в ее голосе послышалось облегчение. - Что случилось? - На словечко, шеф. - Извините, я на минутку, - сказал Мейсон Диане и, взяв Деллу под руку, отошел на несколько ярдов. - Случилось нечто неприведенное, - начала Делла. - Боюсь, что это полностью меняет ситуацию. - Что такое? - Я стала стучать, как ты велел... - И подействовало, - вставил Мейсон. - Она запаниковала и сказала правду. - Я так и думала. Я дала вам немного времени для того, чтобы спуститься вниз, потом открыла дверь, вошла и села, дожидаясь вас. - И что? - нетерпеливо спросил Мейсон. - Что случилось? - Едва я успела сесть, как кто-то стал на самом деле колотить в дверь. - Что ты сделала? - Притаилась. Я понятия не имела, что это значит. Не хотела подставляться. - Что дальше. - Стук повторился два или три раза, после чего я услышала голос лейтенанта Трэгга: "Открывайте, а то выбью дверь!". - А ты? - Продолжала сидеть как мышь. - А он? - Постоял минуту и ушел. Мейсон немного поразмышлял. - Это очень меняет положение? - спросила Делла. - Хм! Благодаря лейтенанту наша хитрость обернулась против нас. - Диана думает, что ты помог ей бежать... - Вот именно, - подтвердил он. - Если когда-либо это обнаружится, на мне можно ставить крест. Меня обвинят в оказании помощи лицу, подозреваемому в убийстве. И никто не поверит нашим объяснениям. При таких-то обстоятельствах! - Могут ее впутать в это убийство? - Почему бы и нет? Она оставила множество следов на месте преступления и у нее нет алиби. К тому же, бегство от полиции... - Но, шеф, ведь ты можешь вызвать меня свидетелем. Я дам показания под присягой о том, что это была инсценировка для... - Это ничего не даст, - перебил он. - Мы слишком часто расходились с буквой закона. Они посчитают это сказочкой для того, чтобы спасти меня от ответственности. Где сейчас Трэгг? - Понятия не имею. - Должно быть, он заметил мою машину. Наверное ждет, чтобы сцапать меня, когда я буду выходить. Машина Дианы стоит перед домом. - Моя машина в гараже, - неуверенно сказала Делла. - Выведи ее, - распорядился Мейсон. - Сейчас? - Да. У тебя ключи с собой? - Сейчас... Есть. - Тогда выводи. - Он повернулся к Диане Рэджис и повысил голос: - Мисс Стрит отвезет вас домой на своей машине. - Домой? - спросила Диана. - Ну, куда-нибудь, где вы будете в безопасности, - ответил он. - По крайней мере, пока. Они услышали щелчок открываемого замка, потом отголосок раздвигаемых дверей. Через минуту раздался звук двигателя и легкий автомобиль Деллы задним ходом выехал из гаража. Мейсон помог Диане сесть в машину. - В какую сторону? - спросила Делла Стрит. Мейсон посмотрел в один конец переулка, потом в другой. - Наверное, с той стороны они караулят, - сказал он, указывая в направлении бульвара. - Шанс есть только с этой. - Думаешь, там не караулят? - Будут и там. Через пару минут. Сейчас еще можно успеть. - А что, если нас поймают? - спросила Делла. - Плохо, - сказал Мейсон. - Я возвращаюсь наверх, а ты кружи с Дианой по городу. Нигде не останавливайся и не позволяй ей выходить. Если вам удастся вырваться, через двадцать минут позвони. Да, еще одно, - он достал из кармана блокнот и авторучку. - Напиши мне записку: "Шеф, я могу немного опоздать. Ключ в почтовом ящике. Будь как дома. Делла". Она написала то, что он продиктовал, после чего вернула блокнот и ручку. Мейсон вырвал листок из блокнота. Делла вручила ему ключи от квартиры. - Ну все. Поезжай! Автомобиль рванулся с места. Мейсон подождал какое-то время, потом по стальной лестнице вернулся в квартиру Деллы. Он едва успел сесть с книжкой и сигаретой в кресле, как раздался энергичный стук в дверь. Мейсон зажал страницу в книге указательным пальцем, встал и пошел открыть дверь. - А, приветствую, господин лейтенант, - сказал он. - Я не ожидал увидеть вас так быстро. Трэгг посмотрел через плечо Мейсона. - Привет, - сухо ответил он. - Я ищу вашу неоценимую секретаршу, Деллу Стрит. - Ее нет. - Вы теперь живете здесь? - поинтересовался Трэгг. Мейсон рассмеялся. - Мы договорились на поздний ужин со знакомыми. Не знаю, что случилось с Деллой. Я нашел записку в дверях. Вошел и жду. Трэгг прочитал поданную записку и уже хотел отдать ее, когда что-то привлекло его внимание. Он внимательней осмотрел записку и, удовлетворенно кивнув головой, отдал ее Мейсону. - Если вы не имеете ничего против, то я подожду вместе с вами. Может быть, вы сможете дать мне сведения. - О чем? - О том деле, которое вы устраивали для Дианы Рэджис, - объяснил лейтенант. - Вы как всегда неразговорчивы и все же я хотел бы узнать какие-нибудь подробности. - Садитесь, лейтенант. Я думаю, что вы не пали так низко, чтобы пытаться выпытать из Деллы сведения, которых вам не удалось вытянуть из меня. - Можете быть спокойны, Мейсон. Я узнал, что Диана Рэджис была у мисс Стрит после полудня и хотел установить время. А так как застал вас, то не вижу причин, по которым не мог бы задать и вам несколько вопросов. - Это мило с вашей стороны. Садитесь, и чувствуйте себя как дома. Думаю, что у Деллы должно быть виски в доме. Поискать? - Я на службе, - ответил Трэгг. - С каких это пор ваше начальство стало таким нетерпимым? - Не в этом дело. Но, если бы я потом захотел вызвать мисс Стрит в качестве свидетеля, то мог бы оказаться в двусмысленном положении, если бы обнаружилось, что я пил ее спиртное. - Ваши рассуждения не лишены логики. Только почему бы вы хотели вызвать Деллу в качестве свидетеля? - По нескольким причинам. Я стучал в ее дверь пару минут назад, Мейсон. - Так это были вы? Я находился в ванне. Я кричал, что сейчас открою. Очевидно, вы не слышали. - Очевидно. - А когда я открыл, никого не было. - Интересно! Наверное, я спустился вниз, чтобы бросить взгляд на машины, стоящие перед домом. Вы думаете, что мы обнаружили тело Дианы Рэджис? - А разве нет? - Нет. - Тогда чье? - Некоей Милдред Дэнвил, которая жила вместе с Дианой и была довольно похожа на нее. - Ну и ну! Это как-нибудь бьет в Диану, лейтенант? - Как в барабан, - ответил Трэгг. - Хорошо, что вы начали мне это говорить. - Скажу вам больше, Мейсон. Есть несколько вещей, которые вы должны знать. - А именно? - Насколько мы успели установить, убийство было совершено каких-то полчаса после того, как начался дождь. Дождь пошел сразу же потоком. Мейсон кивнул головой. - Девушка убегала от убийцы. Она была убита выстрелом с некоторого расстояния, скажем, десять ярдов. Дождь шел уже настолько давно, что земля размокла достаточно глубоко. Упавшая девушка вцепилась пальцами в землю. Она оставила следы пальцев, под ногтями у нее грязь. - Тогда нужно определить время убийства по крайней мере спустя два часа после того, как пошел дождь. Может быть, даже больше. - Этому противоречит общее состояние тела, - ответил полицейский. - Но, конечно, это только предварительное заключение. - Этот дождь был нужен, - сказал Мейсон. - Вроде бы фермеры довольны. Скоро вернется мисс Стрит? - Я знаю столько же, сколько и вы. Вы читали записку. - Да-а, - протянул Трэгг. - Интересная эта записка, Мейсон. - Почему? - Она похожа на написанную в большой спешке. - Она наверняка и была написана в спешке, - ответил Мейсон. - Не исключено, что Делла вышла в коридор и писала стоя, на почтовом ящике. - Да, и к тому же вашей авторучкой и в вашем блокноте, которым вы пользуетесь. А может быть вы также заметили, - сухо продолжал он, - что подпись размазана пальцем, когда чернила еще не просохли. - Да, заметил. - А вы случайно не заметили, что у вас запачкана чернилами внутрення сторона правого большого пальца? Мейсон повернул руку. - Нет, не заметил, - признался он. - Я так и думал, - сказал Трэгг. Некоторое время оба молча курили. Наконец лейтенант заговорил: - Все указывает на то, что у нас против Дианы Рэджис имеется готовый обвинительный акт. - Вы зашли уже так далеко? - Зашли. - На основании того, что нашли ее сумочку на тротуаре? - Не притворяйтесь глупым, - рассердился Трэгг. - Милдред удрала на машине Дианы и с ее деньгами. Диана хотела получить обратно и деньги, и машину. Зазвонил телефон. - Я возьму трубку, если вы не возражаете, - сказал лейтенант Трэгг. - Это наверное меня. Я оставил сообщение, что буду здесь. Мейсон быстрым движением выдвинулся перед столиком, преградив Трэггу подход к телефону. - Это прекрасно, лейтенант, - сказал он. - Но вышло так, что я тоже жду звонка. Я также оставил сообщение, что буду здесь. Он поднял трубку. Трэгг стоял рядом с ним, на его лице было воинственное выражение. - Алло! - сказал Мейсон и добавил: - Говори осторожнее. В трубке раздался раздраженный мужской голос: - Я хочу говорить с лейтенантом Трэггом. Чего это ради я должен говорить осторожнее? Мейсон с улыбкой протянул трубку: - Ваша взяла, лейтенант. - Алло, это Трэгг, - сказал полицейский офицер, после чего некоторое время слушал. Наконец он ответил: - Хорошо. Дайте ему подписать показания. Ищите дальше. Привет. Он положил трубку и, нахмурившись, уставился на кончик сигареты. - Что-то новое? - спросил Мейсон. - Мы нашли таксиста, - ответил Трэгг. - Он вез на бульвар Сан Фелипе блондинку с подбитым глазом, по описанию похожую на Диану Рэджис. Перед домом стояла машина. Дом выглядел вымершим, но это как-то не смутило девушку. Она велела таксисту возвращаться, однако тот подождал еще несколько минут, думая, что может быть заберет ее обратно, если дома никого нет. - Он определил время? - спросил Мейсон. - Приблизительно за час до начала дождя. Мейсон зевнул. - Что меня интригует, - продолжал Трэгг, - так это машина перед домом. Таксист решительно утверждает, что перед домом стояла машина. Когда мы приехали, там не было другой машины, кроме вашей. Вы случайно не заглядывали туда раньше, и не вернулись ли потом снова? Нет, вы не сидели бы так долго. Похоже на то, что выстрел был сделан скорее всего Дианой, которая затем уехала на своей машине. Кстати, ее машина стоит сейчас здесь, внизу. - Что за изумительная откровенность, лейтенант, - заметил Мейсон. Трэгг выдержал его взгляд. - Я хочу вам доказать, Мейсон, что у нас есть практически готовый обвинительный акт против вашей клиентки. Чтобы вы потом не могли отговариваться тем, что не знали фактов. В том случае, если бы вышло на поверхность, что Делла Стрит где-то прячет Диану от нас по вашему поручению. Если вы утащите ее у меня из-под носа, то я привлеку вас к ответственности. Я должен допросить Диану Рэджис, пока в качестве свидетеля. Потом, возможно, в качестве подозреваемой в убийстве. Поэтому я хочу, чтобы вы полностью знали, что мы имеет против нее, господин адвокат. - Хм, это действительно услуга с вашей стороны, - ответил Мейсон. В наступившей тишине звонок телефона прозвучал почти как взрыв. Лейтенант нырнул в сторону аппарата, но натолкнулся на плечо Мейсона. - Вам уже звонили, - сказал Мейсон. - Разве вы забыли? Трэгг не нашел, что возразить. Мейсон поднял трубку. - Алло. Говори тихо. - Хорошо, - ответила Делла. - Что я должна делать? - Идет бал, - сказал Мейсон. - Бал? - повторила удивленная Делла. - Здесь. Делла задумалась на минуту, после чего спросила: - Тебе не нравится музыка, которую ты слушаешь, да? - Хм. - Ты не можешь ее выключить? - Нет. - Значит, ты должен танцевать так, как тебе играют? - задумчиво спросила она. - Это я и имел в виду. - И Диана? - Все трое. - Я должна привезти ее? - Хм. - Она должна говорить, когда приедет? - Нет. - Полностью молчать? - Хм. - А если выплывет что-нибудь, что она могла бы объяснить? - Все равно. - Понимаю, - сказала Делла. - Сейчас мы будем. - До свидания, - ответил Мейсон и положил трубку. Лейтенант Трэгг вздохнул, протянул руку через плечо Мейсона, поднял трубку, едва Мейсон успел убрать руку и набрал номер. - Алло, - сказал он. - Дайте связь. Алло, радио? Лейтенант Трэгг. Можете уже задержать эту машину. Да, ту, на которой Делла Стрит возит по городу Диану Рэджис. Да. Передайте патрульным машинам, чтобы они задержали ее. Он положил трубку, вздохнул еще раз и потянулся за своим головным убором. - Может быть в следующий раз мне больше повезет с вами, мистер Мейсон. - Хитрость не получилась? - спросил адвокат. Трэгг покачал головой. - Признаюсь, я рассчитывал, что вы подставитесь. Вы не подставились. Может быть, это интуиция, а может я переборщил. Ничего не поделаешь, иногда приходится глотать горькие пилюли. Но, продолжайте свои фокусы, Мейсон. Рано или поздно, я поймаю вас за руку. - Вы уже уходите, господин лейтенант? - заботливо спросил Мейсон. - Да. Я хотел бы быть в управлении, когда привезут мисс Рэджис. Посмотрю, что от нее можно узнать. Боюсь, что немного. - Вы намереваетесь обвинить ее в убийстве? - Видно будет. А вы намереваетесь ее защищать? - Еще не знаю, - ответил Мейсон. - Спокойной ночи, господин умник. - Спокойной ночи, господин начальник. Они обменялись кислыми усмешками, после чего Трэгг повернулся и быстро вышел в коридор. Мейсон вернулся на кухню, нашел бутылку шотландского виски, налил себе и сел перед рюмкой. Он ждал минут десять, наконец раздался звонок телефона. Мейсон поднял трубку и услышал быстрый, возбужденный голос Деллы: - Они поймали нас, шеф. Должно быть, они ехали за нами. Патрульная машина преградила нам дорогу и они взяли нас. Они забрали Диану и мою машину. Высадили меня на улице. - Ты можешь взять такси? - спросил Мейсон. - Ночью это не так-то легко. - Хорошо, - сказал он. - Где ты? Делла назвала адрес. - Сейчас я там буду. Мы поедем в офис, чтобы написать заявление с просьбой рассмотреть дело Дианы в суде. 7 Мейсон надел плащ и шляпу, погасил свет в квартире Деллы и застыл, положив пальцы на ручку двери. Резко повернувшись на каблуках, он снова зажег свет и подошел к телефону. Он набрал номер детективного агентства Пола Дрейка. Отозвалась дежурная секретарша. - Говорит Мейсон, - сказал он. - Поймайте Пола, если это возможно. Если нет, то дайте мне самого лучшего детектива, который у вас есть. Диана Рэджис и Милдред Дэнвил живут вместе в Палм Виста Апартаментс. Я не знаю номера квартиры, но ваш человек это без труда проверит по списку. Только внимание! Дело очень деликатное и должно быть выполнено в белых перчатках. Вскоре там появится полиция, самое позднее в течение часа. Нужно следить за квартирой до появления полиции. - После появления полиции прервать наблюдение? - уточнила секретарша. - Да, потом это будет бессмысленно, - ответил Мейсон. - Но я хочу знать все, что будет до появления полиции: кто входил в квартиру или хотя бы нажал на кнопку звонка. На всякий случай пошлите двух, даже трех опытных людей, каждого с машиной. И не ждите, пока будут все трое. Пошлите того, кто у вас сейчас под рукой... - Один детектив есть на месте. Он отправится тотчас же, а двух других я пошлю в течение десяти минут. - Прекрасно, - похвалил Мейсон. - Я еду к себе в офис. По пути зайду к вам узнать будут ли новости. Детективы должны следить за каждым, кто будет интересоваться квартирой. Да, вот еще что. Пошлите двух надежных парней к вилле Язона Бартслера, Пацифик Хайтс Драйв двадцать восемь шестнадцать. Там живут: Язон Бартслер, около пятидесяти шести лет, Фрэнк Гленмор, около тридцати восьми, миссис Бартслер, красивая выдра лет сорока и Карл Фрэтч, ее сыночек, лет двадцати двух. Я хочу знать, выходил ли кто из них и когда вернулся домой. Если кто-то будет выходить, то я хочу знать куда. - У меня нет столько людей, господин адвокат, - ответила девушка. - Я могу послать детектива за наблюдением за виллой и троих следить за лицами, интересующимися квартирой. Но в настоящую минуту... - Все нормально, - перебил Мейсон. - Следите за квартирой и за каждым, кто появится. Виллу достаточно держать под наблюдением. Квартира важнее, сделайте это в первую очередь. Он положил трубку, погасил свет и вышел. Под холодным, ровным дождем сел в машину. Не стараясь проверить, следует ли кто-нибудь за ним, двинулся в направлении ночной лавчонки, где ждала Делла. Она смотрела за улицей сквозь стекло и вышла, как только он подъехал к тротуару. Мейсон заглянул ей в лицо, когда она садилась рядом с ним. Улыбнулся при виде ее стиснутых губ. - Сколько живу, - фыркнула она презрительно, - не помню, чтобы была в такой ярости. Чувствую отвращение к самой себе. - Не расстраивайся, - попытался успокоить Мейсон. - У последнего дурака хватило бы ума проверить, не едут ли за ним следом, - сказала она с отвращением. - Не принимай близко к сердцу. Это была ловушка. - Меня не касается, что это было. Я должна была знать, что за мной следят. Я сидела в этой лавчонке, ждала тебя и ругала себя распоследними словами. - Ты ничего не могла сделать, Делла. Трэгг знал, что Диана Рэджис у тебя еще до того, как поднялся наверх. Перед домом стоял ее автомобиль. Он оставил полицейскую машину на тот случай, если бы вы спустились по лестнице, пока он поднимется на лифте. У тебя не было шансов. Мы были в западне с самого начала. Ты не могла удрать на своей маломощной малышке от полицейской машины. Они задержали бы тебя при первой же попытке. - По крайней мере, я должна была знать, что за мной едут, - сказала она несколько успокоенная. - А я, глупая, ничего не подозревала. Конечно, они большую часть пути наверняка двигались с потушенными фарами. Я заметила их только тогда, когда эта машина вырвалась вперед, словно хотела обогнать меня и вдруг прижала мой автомобиль к тротуару. Только тогда я увидела, что это полицейская машина, и что внутри скалят зубы две большие гориллы в форме. - Ты сказала Диане, чтобы она не отвечала ни на какие вопросы? - Да. - Думаешь, она послушается? - Не знаю. Я повторила ей то, что сказал ты. Старалась вбить ей в голову, что она обязана держаться твоих инструкций до йоты. - А полицейские? Они что-нибудь говорили? - Спросили, она ли Диана Рэджис. - Что она ответила? - Что это она. - Спрашивали еще о чем-нибудь? - Ее ли это машина. - И что? - Я сказала, чтобы проверили регистрацию, раз они такие любопытные. - И что они сделали? - Ничего. Сказали, что высадят меня перед лавочкой, из которой я смогу позвонить, потому что забирают Диану и мою машину в Управление. Естественно, как только я это услышала, то сразу поняла, что они следили за нами. - Да, радио в машине - замечательная штука, - заметил Мейсон. - Ты на самом деле думаешь, что это была ловушка? - Я не думаю, я знаю. И что меня больше всего раздражает, это что я сам чуть не попал в нее. - Как это? - Трэгг очень тщательно объяснил мне все, что у него есть против Дианы. Зная, что полиция хочет допросить ее в связи с убийством и то, что полиция обнаружила улики, свидетельствующие против нее, я поставил бы себя в хорошенькое положение, пытаясь спрятать Диану. А искушение было большим. - И ты думаешь, что Трэгг специально для этого все тебе рассказал? - Конечно. - На что он рассчитывал? - Что получит меня в свои лапы за сокрытие лица, подозреваемого в убийстве, или же возбудит против меня дисциплинарное дело в Совете Адвокатов. - Но ты не дал себя провести. - Хм, для этого не нужно было особого ума, - задумчиво сказал Мейсон. - Сегодня я не очень-то отличился. - Ты вышел с честью, - заявила Делла в наплыве чувств. - Ты не дал Трэггу надуть тебя. Это я сглупила. Что будем делать дальше? - Едем в офис, приготовить письма по делу Дианы, - ответил Мейсон. - Прижмем их к стенке. Им придется либо предъявить формальное обвинение, либо освободить ее. Но мы не найдем судьи, который подписал бы нам это до утра. Они будут изводить ее всю ночь. Могут из нее много чего выдавить. - Я взяла у Дианы ключи, - сообщила Делла. Мейсон резко повернулся к ней. - Что такое? - спросил он. - Я взяла ключи от квартиры Дианы и Милдред Дэнвил. Я подумала, что ты может быть найдешь там какие-нибудь доказательства. И по крайней мере, сможешь осмотреться. - Хитрая ты девушка, - довольно сказал Мейсон. - Мне это даже не пришло в голову. - Поедем туда? - Нет, Делла. Слишком большой риск. Нас могут обнаружить, а ведь мы почти ничего не знаем о Диане. Если ее обвинят в убийстве... Нет, поедем лучше готовить бумаги. Они поставили машину перед зданием. Из агентства Дрейка, работающего круглосуточно, сквозь стеклянную дверь в коридор пробивался свет. Мейсон заглянул на ходу. - Нет никаких новостей? - спросил он секретаршу. Она улыбнулась и покачала головой: - Один из наших лучших детективов уже на месте. Он выехал через шестьдесят секунд после вашего звонка. Два других в пути. - Если что, я буду у себя в кабинете. Она с Деллой двинулись дальше по коридору. Их шаги эхом отдавались от стен опустевших помещений. Мейсон открыл дверь кабинета, зажег свет. Делла сняла плащ и шляпку, села за свой стол и вставила в пишущую машинку бумагу и копирку. Мейсон продиктовал письмо в суд от имени Дианы Рэджис. В письме говорилось о том, что ее необоснованно арестовали, что полиция держит ее, не предъявляя обвинения, и таким образом нарушает личную неприкосновенность. Как ее адвокат, Перри Мейсон просит дать указание доставить упомянутую Диану Рэджис в суд с целью установления обоснованности ареста, а также освобождения под залог в двести пятьдесят долларов до дня вступительного судебного заседания, которое будет назначено в упомянутом судебном распоряжении. Мейсон диктовал последнюю фразу, а ловкие пальцы Деллы танцевали еще по клавиатуре, заканчивая сакраментальную формулу заявления, когда зазвонил телефон. Мейсон поднял трубку. Отозвался голос секретарши Дрейка: - Кажется, мы напали на какой-то след, господин адвокат. Когда два остальных детектива прибыли на место, первого уже не было у Палм Виста Апартаментс. Очевидно он за кем-то поехал. - Это прекрасно! - в голосе Мейсона прозвучала нотка возбуждения. - Как только он отзовется, дай мне знать. Он отложил трубку, вынул сигарету, закурил и сказал Делле Стрит: - Похоже на то, что появилась ниточка. - Какая? - Один из детективов исчез при наблюдении за квартирой Дианы. Тот, который оказался там первым. Он уехал прежде, чем остальные появились. - Полиция уже там? - Еще нет. Очевидно, они занимаются Дианой. Делла разложила напечатанный текст на экземпляры, закрыла пишущую машинку в чехол и снова убрала ее в стол. - Кто бы это мог быть? - спросила она. - Кто угодно. Может, какой-то поклонник Дианы, либо знакомый Милдред Дэнвил. А может быть, мы узнаем что-то важное. - Например? - Например, что это была Элен Бартслер. У Деллы засветились глаза. - Ты думаешь, есть шанс? - Кто может знать? До сих пор нам не везло. Может быть судьба наконец улыбнется? - Говорят, что никогда нельзя терять надежду, - сказала Делла. - Вот именно, - ответил Мейсон. - Надежда умирает последней. - Что если Диану обвинят в убийстве, шеф? Ты будешь ее защищать? - При нормальных обстоятельствах я бы предпочел сначала ознакомиться со всеми материалами. Но сейчас у меня просто нет выбора. Диана убеждена, что я помог ей убежать из твоей квартиры, когда Трэгг постучал в первый раз. Мне было бы очень неприятно, если бы она выболтала это Трэггу или другому адвокату. - Интересно, какую роль играла во всем этом Милдред Дэнвил? - задала Делла вопрос, на который пока не ожидала ответа. Мейсон задумался. - Вскоре после того, как Диана рассказала ей о своем подбитом глазе, Милдред запаниковала. Сомневаюсь, чтобы ее так взволновал тот факт, что Карл подбил ее подруге глаз. Скорее, ее могло ужаснуть то, что Карл шарил в комнате Дианы. - Звучит логично, - поддакнула Делла. - Попытаемся пойти по этому следу, - продолжал Мейсон. - Что тревожного могло быть для нее в факте, что Карл обыскивал комнату Дианы? - Мне ничего не приходит в голову. - Откуда Карл взял ключ от комнаты, Делла? - Из сумочки Дианы. - А что еще было в сумочке? - Понятия не имею. - Что-то такое, отчего Милдред испугалась, когда поняла, что это может попасть в руки Карла. У Деллы расширились глаза. - Ну, конечно! - воскликнула она. - Наверняка! - Хорошо, но что это было? - задумался Мейсон. - Адрес, где находится ребенок! - выкрикнула Делла снова. - Это должен был быть адрес. У нее в сумочке было что-то, из-за чего... - Подожди, Делла, - перебил Мейсон. - Если из чего-то, что было у Дианы в сумочке, становилось ясно, где ребенок, то откуда это там взялось? - Ну, потому что Милдред брала иногда сумочку Дианы, - выпалила возбужденная Делла. - Ты забыл об этом? Она брала сумочку... - Нет, не брала, - возразил Мейсон. - Брала только водительское удостоверение. Она брала права и ключи от машины Дианы. Сумочку она взяла только тогда, когда Диана вернулась от Бартслера. По крайней мере, это мы знаем. Зазвонил телефон. Мейсон схватил трубку. - Да, да! - закричал он. - Что нового? Голос секретарши из агентства Дрейка звучал лаконично и деловито: - Есть сообщение от первого детектива. Он ехал за какой-то женщиной. Она подъехала к дому и хотела проникнуть в квартиру. Ему кажется, что она также интересовалась почтовым ящиком. - У него есть номер ее машины? - Он сообщил, мы уже проверили. Машина зарегистрирована на имя Элен Бартслер, бульвар Сан Фелипе, шестьдесят семь пятьдесят. - Как выглядит женщина? - Довольно элегантная блондинка. - Где она? Он потерял ее? Потерял... - Нет, поехал за ней на Олив Крест Драй двадцать четыре двенадцать. Женщина поставила машину перед домом и вошла внутрь. Поблизости не было телефона, откуда можно было позвонить, поэтому детектив вынул из ее автомобиля прерыватель зажигания, чтобы она не смогла уехать. Он спрашивает, что делать дальше. - Скажите, что он свою задачу выполнил, - ответил Мейсон. - Пусть возвращается домой и обо всем забудет. - А что ему делать с прерывателем? - спросила секретарша. - Выбросить в реку, - сказал Мейсон и повесил трубку. Он повернулся к Делле: - Бери плащ и шляпку, едем! Они кинулись к двери, погасили свет, пробежали по коридору, нетерпеливо дождались лифта, молча спустились и вскочили в машину Мейсона. Дождь превратился в ровный, монотонный, холодный ливень. Сухое тепло обогревателя в машине казалось особенно приятным в мокром писке шин, разбрызгивающих фонтаны воды по безлюдным тротуарам. Мейсон резко свернул в Олив Крест Драйв и на второй скорости стал подниматься по крутому серпантину в гору. На вершине дорога шла по плоскому хребту. Внизу была видна широкая панорама гор и сверкающие огни города, пока ряд вилл с номерами, начинающимися от двух тысяч, не заслонил вида. Перед номером две тысячи триста двенадцать стояла машина. В ней сидела женщина. Подъезжая, Мейсон отчетливо видел ее силуэт на фоне щитка управления. Он остановил свой автомобиль рядом и смотрел на то, как она безрезультатно пытается завести двигатель. - У вас проблемы? - выкрикнул он в окно. Женщина смерила его подозрительным взглядом, но, увидев в машине Деллу Стрит, улыбнулась и кивнула головой. Мейсон поставил свой автомобиль рядом с ее машиной и, выйдя, подошел к дверце. - Что случилось? - Не знаю. Не могу завести двигатель. - У вас есть фонарик? - Нет. - Это ничего, - сказал Мейсон, - я возьму свой. Он принес фонарик и объявил: - Я должен заглянуть под капот. Отсоединю один из проводов и прикоснусь им к свече. О, теперь нажмите на стартер. Посмотрим, есть ли искра. Через минуту он вынес приговор: - Что-то не в порядке с электричеством. Ни следа искры. Должно быть, вода попала в головку прерывателя. Мейсон еще поковырялся в машине, затем закрыл капот, подошел к дверце и посмотрел в настороженные глаза женщины. - Какие-нибудь семейные неурядицы? - весело спросил он. Женщина застыла. - О чем вы говорите? - Кто-то специально испортил вам машину, - объяснил он. - Вынута часть прерывателя зажигания. До тех пор, пока вы не купите себе новую деталь, машина не сдвинется с места. Разве что кто-то возьмет вас на буксир. По лицу женщины промелькнуло недовольное выражение. - Может быть, вам помочь? - спросил Мейсон. - У вас есть буксир? - Да, трос есть, но не так-то легко спуститься на буксире по скользкому серпантину. Нужно уметь управлять ведомой машиной. Вы уже ездили когда-нибудь на буксире? - Нет, никогда. - Я могу вас подбросить, куда захотите, - предложил Мейсон. - Но перед этим я должен спросить кое-что в одном из этих домов. Какой нам нужен номер, Делла? - Двадцать три двенадцать, - крикнула Делла Стрит. - Посмотрю, - сказал Мейсон. - Это должно быть где-то здесь. - Это дом, перед которым мы стоим, - сказала женщина. - А-а! - Могу я вас спросить, что вы хотите узнать в этом доме? На лице Мейсона отразилось удивление. - Я только что вышла оттуда, - объяснила женщина. - О! - вырвалось у него. - Вы позволите мне представиться? Меня зовут Мейсон, я адвокат и... - Может быть, вы Перри Мейсон? - Именно так. - О! - в свою очередь воскликнула женщина. - Я веду одно дело, - объяснил Мейсон. - Надеюсь напасть на важный след в этом доме. Молодая женщина была заметно взволнована. - Может быть, вы скажете мне что-нибудь более подробно? Что это за дело? - Ну, конечно, - ответил Мейсон. - Дело идет об исчезновении ребенка. Я как раз... - Господин адвокат, как вы узнали этот адрес? - Вот этого я уже не могу сказать. - Не выступаете ли вы от имени человека, которого зовут Язон? Мейсон улыбнулся: - Мне кажется, что вы что-то знаете об этом деле. - Выступаете или нет? - настаивала она. - Если быть откровенным, - ответил Мейсон, - то может быть я и выступлю когда-нибудь от имени мистера Язона Бартслера по делу об осложнениях в получении наследства, связанных с его сыном и предполагаемым внуком. Но пока все это в будущем. Я приехал сюда в связи с убийством. - С убийством? - Да. - Но, господин адвокат, я ничего... Кого убили? - Молодую особу по имени Милдред Дэнвил. После тягостной затянувшейся паузы, женщина в машине сказала: - Я - Элен Бартслер. Роберт Бартслер это мой муж. - Как удачно! - воскликнул Мейсон. - Вы наверное приехали поговорить с Эллой Броктон? Ей удалось сказать это таким тоном, который больше приглашал к откровениям, чем был простым вопросом. Но Мейсон промолчал. - Я думаю, что вы немногого добьетесь от Эллы сейчас, господин адвокат. Она выведена из равновесия. И вообще она ничего не знает... Вы совершенно убеждены в том, что Милдред Дэнвил убита? - Полиция, кажется, не имеет в этом сомнений. - А где? - Где-то на бульваре Сан Фелипе. Кажется под номером шестьдесят семь пятьдесят. - Боже! Это мой адрес! - Невероятно, - сказал Мейсон и спросил через минуту скромного молчания: - Может быть, ввиду этого вы захотите присутствовать при моем разговоре с Эллой Броктон? Элен Бартслер передвинулась на правое сиденье, вышла из машины и захлопнула за собой дверцу. - Если вы настаиваете на том, чтобы тревожить людей по ночам, то конечно, я хочу присутствовать при вашем разговоре. - Идем, Делла, - крикнул Мейсон. Все трое прошли под холодным ливнем к одноэтажному домику и Элен Бартслер нажала на кнопку звонка. Не прошло и десяти секунд, как дверь открыла высокая женщина лет шестидесяти, со сгорбленной спиной, пронзительными черными глазами и длинными тонкими губами. - Элла, - сказала Элен Бартслер. - Это - мистер Перри Мейсон, тот самый адвокат. А это... Я не знаю вашего имени... - Делла Стрит, мой доверенный секретарь, - представил Мейсон. - Они хотят задать тебе несколько вопросов, Элла, - предупредила Элен Бартслер. - Вопросов? Мне? - сказала женщина бесцветным голосом, не позволяющем сделать вывод об испытываемых ею чувствах. - Да, это в связи... - Извините, - перебил Мейсон. - Я предпочел бы, чтобы вы позволили говорить мне. Я не хотел бы преждевременно выдавать причин, которые привели меня сюда. Элен Бартслер заколебалась. - Как хотите, - с сомнением сказала она. - Входите, - пригласила Элла Броктон все тем же измученным бесцветным голосом. Газовый камин с искусственными бревнами наполнял веселым блеском комнату, в которую они вошли. - Прошу раздеться и сесть, - сказала хозяйка дома. - Я повешу ваши плащи в прихожей. - Я помогу тебе, - заявила Элен Бартслер, принимая от Деллы плащ. - Мы все поможем, - воспротивился Мейсон. - Прошу не забывать, пожалуйста, что я хочу говорить с миссис Броктон до того, как вы ее обо всем проинформируете. - Вы не из полиции, - возмутилась Элен Бартслер. - Наверное, у меня есть право говорить Элле то, что мне хочется. Если было совершено убийство, то нужно, наверное... - Убийство! - воскликнула женщина и замерла, положив руку на дверцу шкафа. - Убита Милдред Дэнвил, - вызывающе сказала Элен Бартслер. - Она сама напрашивалась, - отреагировала пожилая женщина. - Вы считали необходимым сообщить все миссис Броктон, - заметил Мейсон, - вероятно, не без причины? - У меня нет намерения позволять вам, господин адвокат, водить нас за нос. - Очень любезно с вашей стороны. По крайней мере, мы знаем, на чем стоим. По разные стороны баррикады. - Вот именно! - фыркнула Элен Бартслер. - И я хочу тебя предупредить, Элла, что этот человек не имеет никакого права задавать тебе вопросы. А ты - ни малейшей обязанности отвечать. - Действительно, - признался Мейсон. - Больше того, я хочу вас обеих предупредить, что мои интересы могут быть противоположны интересам миссис Бартслер, которая, кстати, участвует в этом разговоре по собственному желанию. И, если позволите дать вам совет, то самое лучшее, что вы можете сделать, это немедленно оставить этот дом и отправиться в консультацию к хорошему адвокату - если вы действительно хотите вести со мной войну. - Из-за чего бы это я должна вести с вами войну? - спросила Элен Бартслер. - Вы прятали ребенка от людей, разве не так? - Я не сообщила Язону Бартслеру о том, что у него есть внук, если вы это имеете в виду. Понятия не имею, как он догадался. - А почему вы не сообщили Язону Бартслеру, что у него есть внук? - Потому что он был подлым, хитрым и жестоким по отношению ко мне. Я не желаю подвергать ребенка его влиянию. Я познакомилась с новой миссис Бартслер и ее сыном Карлом - это порядочные люди. А Язон относился ко мне, как к девке, рассчитывающей только на его деньги. Он смотрел на меня, как на какое-то чудовище. Впрочем, все уже в прошлом... И лучше мне не говорить так много. - Я тоже предпочел бы, чтобы вы не говорили так много, - поддакнул Мейсон. - Я хотел бы задать наконец несколько вопросов миссис Броктон. - Ты не обязана ничего ему говорить, Элла, - напомнила Элен Бартслер. Они вернулись в комнату и сели. Мейсон, усевшись поудобнее в кресле, повернулся к хозяйке дома и спросил: - Я вижу пепельницы, вам вероятно не помешает, если я закурю? - Пожалуйста, можете курить. Адвокат совершенно непринужденно достал портсигар, угостил женщин и обратился к Элле Броктон: - Что вы, собственно, знали о Роберте Бартслере-младшем? - спросил ее Мейсон. Элла Броктон посмотрела на миссис Бартслер. - Она занималась с ним по моей просьбе, - сказала Элен. - До тех пор, пока Милдред его не похитила. - Боже мой, - вздохнул Мейсон. - В самом деле, лучше, если бы вы помолчали. Я хочу наконец узнать что-нибудь от миссис Броктон. - Вы не имеете права мне приказывать. - Как была убита Милдред Дэнвил? - спросила Элла Броктон. - Выстрелом в затылок. Черные глаза сверкнули. - Она сама напросилась! - Элла! - крикнула Элен Бартслер. - Вот так, - упрямо повторила женщина тем же самым мертвым голосом. - Лучше, если бы мы обе молчали, Элла, - сказала Элен Бартслер. - Вы давно не видели ребенка? - спросил Мейсон Эллу Броктон. - С тех пор, как Милдред его забрала, - ответила женщина и на этот раз в ее голосе прозвучала горечь. - Я предупреждала миссис Бартслер, что так будет. Я знала, как только увидела лицо Милдред в тот день, что она захочет забрать ребенка. - Хватит, Элла, - резко перебила ее Элен Бартслер. Мейсон сел поудобнее и крепко затянулся табачным дымом. Элен Бартслер следила за ним холодными, пронзительными глазами, немного страшными из-за полной неподвижности, подчеркиваемой светлыми, почти невидимыми бровями. - Ну что ж, меня это вполне устраивает, - заявил Мейсон после паузы. - Я получу сведения в другом месте. Пошли, Делла. Они были на полпути к двери, когда Элен Бартслер спросила: - Как вы узнали о Роберте? Мейсон обнажил в улыбке ровные зубы: - Вас это беспокоит? - Правду говоря, да. - Вы лучше сделаете, если обратитесь к адвокату. - Я это сделала, - ответила она с блеском торжества в глазах. - Я знаю свои права! - Как вдовы Роберта Бартслера? - Да. Или же, как жены человека, пропавшего во время военных действий. Если вас это интересует, то я договорилась также с Язоном Бартслером. - Наличные на стол? - Этого я не говорила. - Но формальный договор был подписан? - Будет, как только... Впрочем, отвечайте на свои вопросы сами, если вы такой умный. - Благодарю за совет, я постараюсь. Пошли, Делла. Элен Бартслер направилась вслед за ними. - Вы забыли спросить о подробностях убийства, - с усмешкой заметил Мейсон. - Вы не подумали об этом? - Что вы хотите этим сказать? - Ну, вы не поинтересовались когда Милдред была убита, где нашли ее тело и тому подобное. Людей это иногда интересует, когда полиция находит на их участке труп. - Я не хотела спрашивать вас. - Я это заметил. Спокойной ночи. Дверь за ними с яростью захлопнулась. Мейсон помог Делле сесть в машину, развернулся и начал спускаться по серпантину в город. Он остановился перед ночной столовой и сказал Делле: - Внутри есть телефон. Позвони в полицейское Управление. Кланяйся от меня лейтенанту Трэггу и скажи ему, что Элен Бартслер, владелица участка на бульваре Сан Фелипе, находится в настоящее время на Олив Крест Драйв двадцать три двенадцать. Они застанут ее там, если поторопятся. - Это все? - Ну, - нехотя добавил Мейсон, - можешь спросить его от моего имени не готовит ли он нам новые ловушки? 8 Мейсон повернул в переулок и остановил машину перед домом Деллы Стрит. Он привлек ее к себе. - Спокойной ночи, - нежно сказал он. Она закрыла глаза, подняла губы... Через минуту Мейсон выпустил ее из объятий и обошел машину, чтобы открыть ей дверцу. - Устала? - спросил он. - Немного. - Поспи завтра подольше. Да и еще, - сказал он с немного преувеличенной небрежностью, - ты говорила, что Диана дала тебе ключи от своей квартиры. Я возьму их на сохранение. Делла покопалась в сумочке и достала ключи от ворот и от квартиры, с прицепленными к ним маленьким ключом от почтового ящика. - Садись снова в машину, - сказала она. - Не воображай себе, что ты проведешь меня этим небрежным тоном. Если ты туда собираешься, то я еду с тобой. - Ты промокла, замерзла... - Я не замерзла, а природный душ еще никому не повредил. В машине же мне совсем хорошо. Садись обратно. Ведь ты же не думаешь, что переубедишь меня? Мейсон размышлял над ее словами. - У нас нет целой ночи, - напомнила Делла. - В полиции служат не настолько уж глупые люди. Мейсон сел в машину, завел двигатель, включил фары и резко развернулся. - Что будет, если полиция застанет нас в квартире Дианы? - спросила Делла. - Не застанет, потому что мы вообще не будем входить в квартиру, - ответил Мейсон. - Иногда я иду на риск, но подобного безумия не совершу. - Тогда зачем мы едем? - Заглянуть в почтовый ящик. Им интересовалась Элен Бартслер. Она ведь не поехала на квартиру Милдред только для того, чтобы нажать звонок и уехать. По крайней мере, я так не думаю. - Понимаю, - сказала Делла. - Я полагала, что ты хочешь подняться наверх. Мейсон повернул и остановился перед самым фронтоном Палм Виста Апартаментс. Он открыл дверцу и вышел под дождь. - Шеф, - крикнула Делла. - За углом стоит машина. - Там человек Пола Дрейка, - ответил Мейсон. - Правильно, я совсем забыла. Мейсон зажег спичку и поднес ее к лицу. - Зачем им терять время на то, чтобы следить за нами, - объяснил он. - Останься в машине, Делла, я сейчас вернусь. Только загляну в почтовый ящик. Он взбежал по ступенькам, вставил ключик, открыл металлическую дверцу и достал конверт с написанным карандашом именем и адресом Дианы. Он сунул конверт в карман, захлопнул ящик и вернулся в машину. - Написано очень торопливо, - заметил Мейсон, достав письмо из кармана. Он несколько раз повертел конверт в руках, осмотрел при свете приборной доски, после чего сунул автокарандаш под склейку. - Не слишком старательно запечатано, - сказал он. - Должно легко отклеиться. Он стал вращать карандаш, продвигая его в глубь конверта. - Хочешь прочитать прямо здесь? - спросила Делла. - Ты права, Делла, отъедем немного. Полиция может появиться в любую минуту. Он включил двигатель, проехал пару кварталов и остановился. Включив в салоне свет он поднял письмо так, чтобы Делла могла читать вместе с ним. "Дорогая Диана! Не знаю, смогу ли я тебе объяснить все это. Меня остановил полицейский за нарушение продолжительности стоянки и потребовал водительские права. Я соврала, что выскочила только за покупками и оставила сумку дома. Он сказал, что поедет со мной домой. Мне стало плохо, но повернуть я уже не могла. Мы поднялись наверх, я открыла дверь и увидела тебя, дорогая, спящей в спальне, а на столике заметила твою сумочку. Я схватила сумочку, чтобы полицейский тебя не заметил, достала водительские права и сунула ему под нос. Пока он рассматривал права, я тихонько закрыла дверь в спальню. Я ужасно опаздывала и должна была срочно бежать. А полицейский все не отставал от меня, поэтому мне пришлось выйти вместе с твоей сумочкой. Только час назад я заглянула внутрь и, сама понимаешь! Дорогая, ты, наверное, ограбила банк! Я привезу тебе сумочку, дорогая, как только смогу. Я пыталась звонить, но ты, наверное, вышла. Пишу это, ожидая самого главного события в моей жизни, можешь мне поверить. Позвоню позже. Дорогая, если со мной случится что-нибудь плохое, то возьми себе все мои вещи. И обязательно сними с самой верхней полки в кладовке коробку от сухарей. В ней мой дневник с описанием всей моей жизни, там и тебе посвящено много страниц, в частности о том, что ты хочешь сохранить в тайне! Я привезу сумку вечером. До этого времени буду пытаться звонить, как только окажусь рядом с телефоном. Целую и большое спасибо, дорогая. Твоя Милдред Дэнвил". Закончив чтение, Мейсон перевернул перфорированный по верху листок и задумчиво нахмурился. - На обратной стороне есть номер, - сказал он. - Тридцать девять шестьдесят два игрек зет. - Что это может быть? - спросила Делла. - Не знаю. Но у нас сейчас нет времени на размышления. - Ты хочешь идти за дневником? - Конечно. - Полиция может появиться в любой момент... - Я достану этот дневник, даже если вся полиция Лос-Анджелеса будет висеть у меня на плечах. Жди здесь. Если... Делла Стрит открыла дверцу машины. - Не старайся даже! Ты ведь не думаешь, что я отпущу тебя одного? - Ты мне ничем не поможешь, а... - Ты зря теряешь время, - сказала она, вылезая под дождь. - Мы должны поспешить. Они быстро пошли по мокрому тротуару и остановились у машины, стоявшей на углу переулка. Мейсон наклонился к водителю. - Добрый вечер, господин адвокат, - отозвался вполголоса детектив Пола Дрейка. - Полиция до сих пор не появлялась? - осторожно спросил Мейсон. - Нет. - Я этого не понимаю. Но все равно. Мы идем наверх. Если кто-нибудь появится, вы посигналите. Два раза, если кто-то посторонний; три, если полиция. В случае появления полиции рвите с места сразу же, как дадите сигнал. Дословно: рвите с места. - Понимаю. - Мы обернемся очень быстро. Должно получиться. Это не займет больше пяти минут. - Хорошо, мы будем смотреть во всю. Мейсон с Деллой поднялись по ступенькам. Ключом Дианы они без труда открыли входную дверь. - Дом без лифта, второй этаж, - сказал Мейсон. - Помни, Делла, в случае чего разговор оставь мне. Ты держи язык за зубами. Они нашли квартиру Дианы. Мейсон сунул ключ, открыл замок и зажег свет. - Веди себя так, словно ты у себя дома, Делла. В таких случаях ничего нельзя делать украдкой, если не хочешь обратить на себя внимание. Где кладовка? Наверное, там. Ты ищи коробку, а я тем временем загляну в спальню. Только брошу один взгляд. Не снимай перчаток. Полицейские наверняка возьмут здесь отпечатки пальцев, как только появятся. Делла исчезла в маленькой кухне и зажгла свет. Мейсон прошел в спальню, повернул выключатель и осмотрел две одинаковые кровати. Они были застланы на день, но на одной осталось заметное углубление, как будто кто-то спал на постели. В комнате было два комода и туалетный столик. Мейсон посмотрел на дверь в ванную. Подошел и взялся за ручку, когда с улицы донесся резкий, отрывистый звук. Через секунду второй. Мейсон застыл в ожидании третьего. Но третьего не последовало. Одним прыжком Мейсон добрался до двери спальной, хотел на ходу выключить свет, но не попал рукой. Он быстро прикрыл за собой дверь, подбежал к выключателю у входа в квартиру и погасил свет. - Иди сюда, Делла, - позвал он. - Я не могу найти эту проклятую коробку, - с отчаянием в голосе отозвалась Делла из кладовой. Мейсон погасил в кухне свет и подошел к ней. - Кто-то идет! Так или иначе, мы в ловушке. Эта не та коробка наверху?.. А, вот видишь! Он замолк, потому что в коридоре послышались шаги. Мейсон вернулся в темную кухню, Делла погасила свет в кладовке. Шаги остановились перед входной дверью. В тишине они едва услышали скрежет металла о металл. Ключ повернулся в замке так тихо и медленно, что они услышали только шелест замка. Дверь медленно открылась и на долгие две секунды все замерло. Тот, кто открыл дверь, стоял на пороге, прислушиваясь. Только слабый свет из коридора бросал зловещую тень человека на потертый коврик комнаты. Наконец, тень шевельнулась. Вошедший беззвучно проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь настолько быстрым движением, что слабый свет из коридора мгновенно поглотила темнота, не дав возможности Мейсону и Делле увидеть лицо непрошенного гостя. Они видели только неясный силуэт, когда он на цыпочках прошел через комнату и присел у открытых дверей спальни. Мейсон отодвинул Деллу в сторону и осторожно подошел к дверям кухни, откуда было видно спальню. Он ощутил, что Делла подошла следом за ним только тогда, когда почувствовал плечом ее тело. Нижнюю часть вертикальной полосы света из спальни заслоняла мужская фигура. Медленно, по доле дюйма, мужчина открывал дверь, пока наконец вся фигура не появилась на фоне освещенной спальни. - Это, случаем, не Карл Фрэтч? - прошептала Делла. Мейсон предупреждающе сжал ее плечо. - Да. Карл. - Я возвращаюсь в кладовую, - шепнула Делла и быстро, бесшумно промелькнула через кухню. Мейсон остался в дверях, наблюдая за Карлом Фрэтчем. Молодой человек стоял несколько мгновений на пороге спальни. Наконец он видно решил, что особа, оставившая включенным свет в спальне, находится в ванной. Он подошел на цыпочках и все так же медленно и осторожно открыл дверь в ванную. На его лице отразилось недоумение, когда он обнаружил, что и здесь никого нет. Вдруг с улицы донесся звук сигнала, сразу же второй и третий, после чего послышался рев машины, рванувшей с места на полном газу. Карл Фрэтч стоял без движения, затем стал приближаться в сторону невидимого в темноте Мейсона. Вдруг на лестнице загремели шаги нескольких, шумно взбегавших по лестнице, мужчин. Карл Фрэтч замер в позиции человека, парализованного страхом. Мгновение он прислушивался, потом отбежал в сторону спальни и встал у порога. Люди на лестнице повернули в коридор и остановились перед дверьми. Чьи-то нетерпеливые пальцы для вида забарабанили в дверь и сразу же щелкнул ключ, проворачиваемый в замке. Карл Фрэтч быстрым порывом исчез в спальне. Входная дверь открылась и три человека вошли в квартиру. Один из них зажег свет. - А, сержант Холкомб, - сказал Мейсон, стараясь с умеренным успехом придать своему голосу небрежность. - Добрый вечер. Сержант нахмурился. - Снова вы! - Лично. Холкомб сдвинул фуражку на затылок. - Что вы здесь делаете, черт возьми? - Собираюсь делать опись, - заявил Мейсон и добавил при виде Деллы, появившейся из кухни: - При помощи моей секретарши, разумеется. - Для меня вы обычный взломщик, - буркнул взбешенный Холкомб. - Ну-ну, - усмехнулся Мейсон. - А я-то думал, что вы отучились делать поспешные выводы. - Говорите сколько угодно. Один раз меня из-за вас уже отстранили от должности. Я свалял дурака, потому что слушал вас. Теперь не буду слушать, буду действовать. - Вам никто не мешает. Двое в штатском, сопровождавшие Холкомба, смотрели на него, ожидая приказаний. - Как вы сюда попали? - спросил сержант. - Моя клиентка, мисс Диана Рэджис, дала мне ключи от квартиры. Она просила, чтобы я кое-что сделал для нее. - Да? - поднял брови Холкомб. - Свои ключи? - Конечно, - ответил Мейсон. - Так же, как вы, наверняка, взяли ключи Милдред Дэнвил. - Вы давно здесь? - Не знаю. Пять, может быть десять минут. Вам бы лучше осмотреть квартиру. - Ничего другого я и не делаю, - ответил Холкомб. - И как у вас успехи, вы что-нибудь нашли? - Ничего особенного. - Мне не нравится ваше присутствие здесь. Откуда мы можем знать, что ваша клиентка дала вам ключи и велела сюда придти? - Я вам это говорю. - А я вас не слушаю, - поразмышляв, ответил Холкомб. - Тогда зачем вы задаете мне вопросы? Холкомб кивнул своим подчиненным на спальню: - Посмотрите там. Я останусь здесь. Полицейские в штатском двинулись вперед. Они открыли дверь и через минуту один из них закричал: - Открытое окно. Похоже на то, что кто-то вылез, сержант! Эй, вы там! Вернуться! Стой, буду стрелять! Холкомб бросился в спальню. - Какой-то человек спускался по пожарной лестнице, - сообщил ему один из штатских. - Смылся в тот переулок. - Что стоите? - закричал Холкомб. - Да не торчите, как парализованные лунатики! Шевелитесь, бегите за ним! Полицейские пробежали через комнату, перелезли в окно и быстро стали спускаться вниз. Холкомб повернулся к Мейсону. - А вы садитесь. Только без фокусов. - Это должно означать, что я арестован? - спросил Мейсон. - Это еще будет видно, - ответил Холкомб. - Я знаю одно: не позволю водить полицию за нос. Что у вас в карманах? - Личные вещи. - Что за человек убежал в окно? Ваш приятель, Пол Дрейк? Мейсон молчал. - Ну вы и наглец, - сказал Холкомб. - Вламываться со своим детективом в квартиру и забирать вещественные доказательства до прибытия полиции! Раз вы такой умник, то я вам кое-что скажу. Если вы или ваш приятель забрали что-нибудь из этой квартиры, то я вас обвиню в краже со взломом. Ясно? Мы найдем на вас параграф. Мейсон закурил сигарету. - Садись, Делла. Кажется, сержант сегодня в наиболее воинственном настроении. На лестнице затопали тяжелые шаги и через минуту в квартиру вошел один из полицейских в штатском. - Он смылся, сержант, - заявил полицейский. - Так берите машину, гонитесь за ним! - заорал Холкомб. - Джим поехал. Кружит вокруг. Я подумал, что могу быть полезен здесь. - Хорошо, - решил Холкомб. - Не спускай глаз с этих двоих. Я пока осмотрю квартиру. Он стал проводить натуральный обыск, заглядывая в шкафы и в ящики. Мейсон молча курил. Минут через десять Холкомб вернулся к нему. - Мы получили сведения, - заявил он, - что Милдред Дэнвил вела дневник. - Да? - заинтересовался Мейсон. - Дневник, - продолжал Холкомб, - может оказаться вещественным доказательством. - Вещественным доказательством? - Он может навести нас на след убийцы. - Пока мы не знаем, что в нем есть, сержант, - обратил внимание Мейсон. - Конечно, если признать, что вообще имеется какой-либо дневник. Холкомб нахмурил лоб. - Я не знаю, что в нем есть, действительно. Но, может быть, _в_ы знаете? Мейсон поднял брови. - Я буду вести себя по-джентльменски, - заверил Холкомб. - Если мисс Стрит даст слово чести, что ничего не брала из этой квартиры и ничего не знает о дневнике, то мы не будем ее обыскивать. Обыщем только вас, Мейсон. И, если окажется, что вы не выносите никаких вещественных доказательств, то мы отпустим вас домой. - Вы обыщете _м_е_н_я_? - недоверчиво спросил Мейсон. - Да. - Без ордера? - Да. - Если полагаете, что я позволю вам это, то вы жестоко заблуждаетесь, - спокойно ответил Мейсон. - Подождем возвращения Джима, - ответил Холкомб. - Вам сходили всякие выкрутасы, Мейсон, но с этого времени, как только столкнетесь со мной - ждите неприятных неожиданностей. - Попробуйте только обыскать меня без ордера, - сказал Мейсон, - у вас самого будет неприятная неожиданность. Холкомб сдвинул фуражку на затылок. - Есть методы и для таких проходимцев, как вы, - самодовольно ответил он. Прошло какое-то время, прежде чем на лестнице раздались шаги и в квартиру вошел третий полицейский. - Ничего не удалось сделать, господин сержант, он словно в дожде растворился, - заявил полицейский. - Но на улице стоит машина мистера Язона Бартслера. Я проверил номер. За углом стоит еще одна машина с водителем за рулем. Я потребовал водительские права. Детектив из агентства Дрейка. Говорит, что ему было приказано наблюдать за этим домом. Больше ничего не говорит. - Машина Язона Бартслера, - повторил Холкомб. - Хорошо, заберите машину до выяснения. И прижмите детектива. Если он наблюдал за домом, то должен был заметить человека, спускавшегося по пожарной лестнице. Потребуйте описание. Скажите ему, что это взлом и если он утаит какую-либо существенную подробность, то мы отберем у него лицензию и возьмем всю ихнюю компанию в оборот. Фрэнк, ты отвезешь Мейсона и мисс Стрит в Управление. - Можно спросить, что вы намереваетесь сделать с нами? - вмешался Мейсон. - Почему нет? - ответил сержант Холкомб. - Я сам должен сказать вам. Вы арестованы по обвинению во взломе и попытке завладеть вещественными доказательствами. Мы привезем вас в камеру предварительного задержания. Вас и мисс Стрит. Там вас зарегистрируем. Мы никогда не осмелились бы обыскать вас без ордера. Но, принимая вас в камеру предварительного задержания, мы вынуждены будем вас обыскать, ничего не поделаешь. У арестантов отбирается все, что у них есть при себе и выдается замечательная квитанция. Есть простые способы делать дела и есть кружные. Вы хотите кружной способ, господин адвокат, хорошо, мне все равно. Ну, парни, берите их, пошли. 9 Мощная лампочка под фарфоровой тарелкой на потолке заливала комнату потоком света. В углу, на фоне стальных решеток, находился стол дежурного офицера. Напротив был узкий решетчатый проход, закрытый стальными дверями, которые вели в более широкий коридор. Перри Мейсон стоял молча. Лицо у него поблекло от бессильной ярости, стиснутые губы выглядели, как длинная поперечная черта, глаза сверкали. Сержант Холкомб, лихо заломив фуражку на затылок, самодовольно скалил зубы. Два плечистых полицейских стояли по стойке смирно перед столом дежурного. - Это все, что у него было? - спросил сержант Холкомб. - Все, - подтвердил один из полицейских. - Письмо с упоминанием о дневнике мы задерживаем в качестве вещественного доказательства, - заявил Холкомб. - Похоже, что дневник свистнули из квартиры. У Мейсона нет дневника, следовательно он у его секретарши. Проверьте у охранниц на женском отделении. Если не нашли дневник и у секретарши, то значит они не успели забрать его перед нашим приходом. Подумаем минутку. Мейсон стоял в дверях кухни, когда мы вошли. Секретарша должна была быть в кладовой. Сержант подсунул Мейсону толстый желтый конверт. - Вы задержаны за сопротивление властям, параграф сто тридцать пятый, а также за незаконное вторжение в чужую квартиру. Мы освобождаем вас при условии, что вы предстанете перед Судом. Вы можете получить свои вещи по квитанции, за исключением письма, которое мы задерживаем в качестве вещественного доказательства. По этому делу вы можете подать протест прокурору. Суд рассмотрит его на предварительном заседании. - Вы наверное отдаете себе отчет, что это противоречит правилам? - сдавленным от сдерживаемого бешенства голосом спросил Мейсон. - Я в этом не разбираюсь, - ответил сержант Холкомб, обнажая зубы в иронической насмешке. - Я только тупой полицейский. Это вы разбираетесь в юриспруденции. Если вы считаете, что мы поступили неправильно, то бегите в суд с жалобой. Но, не воображайте, что мы будем играть с вами в бирюльки. У нас нет привычки шутить, когда дело идет о вещественных доказательствах. Мейсон молчал. - Конечно, - снова заговорил Холкомб, - если вы предпочитаете, чтобы вас освободил судья в соответствии с буквой закона, то мы доставим вас в суд в течении завтрашнего утра. До этого времени мы закроем вас в камере, где вы сможете вдоволь отоспаться. Однако, предупреждаю вас, что мы готовы освободить вас прямо сейчас. Вы подпишите квитанцию и будете свободны. А подписать вам придется рано или поздно, поэтому можете не торчать всю ночь в камере. Но если вы такой формалист, что хотите чтобы все было согласно букве закона, то можете ждать, пока вас освободят по суду. Мне все равно, камеры имеются. Мейсон взял со стола авторучку, поименованную среди найденных при нем предметов и расписался в получении вещей на обороте желтого конверта. Дежурный оторвал от конверта полосу со списком и квитанцией и поместил в специальную картотеку. Все это время он сидел со скучающим лицом, даже не пытаясь скрыть своего равнодушия к происходящему. - О'кей, откройте ему, - приказал сержант Холкомб охраннику у дверей и повернулся к адвокату: - Вы освобождаетесь по собственной просьбе. Мейсон вышел через стальные двери. Сзади до него долетел хохот Холкомба: - Господи, такой буквоед и согласился на освобождение без судебного распоряжения! Я думал, он предпочтет переспать в камере! Спокойной ночи, господин адвокат, ха-ха! Мейсон миновал комнату с решетками и по лестнице дошел до стальной решетки, где другой охранник повернул большой медный ключ, отодвинул засов и открыл перед ним тяжелые решетчатые двери. Мейсон вышел на бодрящий ночной воздух, оставляя за собой тошнотворный, пропитавшийся карболкой запах тюрьмы. У выхода ждала Делла Стрит. Один взгляд на лицо Мейсона сказал ей все. Она сунула свою руку ему под локоть и они без слов вышли под густой дождь, направляясь к машине Мейсона. Мейсон сел за руль с белым от ярости лицом и почти вбил ключ зажигания в гнездо. - Теперь я понимаю, как можно довести людей до убийства, - нарушила молчание Делла. - Тебя обыскивали? - спросил Мейсон. - Охранница раздела меня догола и осмотрела с ног до головы. - Что они сделали с дневником? - У меня не было никакого дневника. Мейсон оторвал взгляд от приборной доски и повернулся, заглядывая Делле в лицо. - Ты его не нашла? - Конечно нашла, - ответила Делла. - Но я сразу же услышала сигнал, что появилась полиция. В кухне на столе лежала початая буханка хлеба. Я вырезала мякиш, затолкала дневник в середину, залепила отверстие хлебом и бросила буханку в мусорное ведро. Потом подошла к двери и показалась сержанту Холкомбу. Мейсон с восхищением посмотрел на свою секретаршу. - Делла - ты просто прелесть! - сказал он. Он выехал задним ходом со стоянки, включил первую скорость, прибавил газу, резко свернул в мокрую улицу, переключил скорость и помчался, разбрызгивая лужи. - Попытаемся достать дневник? - спросила Делла. - Нет. Они как раз этого и будут дожидаться, как только Холкомб убедиться, что дневника у тебя не нашли. - Думаешь, они следят за нами? - Им нет в этом необходимости, - ответил Мейсон. - Они будут охранять дом. Позволят нам войти и арестуют снова, когда мы будем выходить. - Они имеют право так сделать? - Нет. - Шеф, как я ненавижу этого человека! Мейсон не ответил. - Болван, - горько продолжала Делла. - Один раз его уже отстранили, потому что он опозорился, пытаясь противостоять тебе. Теперь он пользуется своим положением, чтобы отыграться. Шеф, как ты думаешь, они найдут этот дневник? - Не обязательно, - ответил Мейсон. - Не забывай, что Карл Фрэтч выскользнул у них из лап. Не исключено, что сержант Холкомб совсем оглупеет, не найдя дневника ни в одном из видных мест. И, прежде чем ему в голову придет, что ты спрятала его в квартире, он вспомнит о человеке, который сбежал через окно. Может быть, это убедит его в том, что он удрал с дневником. - И что тогда? - Трудно предвидеть. Он может подозревать Пола Дрейка или кого-нибудь из его людей. Может вытащить из постели Язона Бартслера. А может добраться до Карла. Повисла длинная пауза. - Куда мы едем? - нарушила молчание Делла. - Домой. - Ты не желаешь заняться Карлом? - Нет. - Он знает, что ты там был? - Мог слышать начало нашего разговора с сержантом, если задержался на минуту в спальне. - Ты думаешь, что он знает о дневнике? - Понятия не имею. - Что он мог там искать? - Это еще одно неизвестное в нашем уравнении. - По мне мурашки пробежали, когда он так крался к спальне. Не хотела бы я оказаться в тот момент спящей там на постели. В этом Карле есть что-то ужасающее. Кстати, шеф, а он-то откуда взял ключи? - Вероятно, снял отпечатки ключей из сумочки Дианы и заказал себе комплект. - Зачем? - Может, просто-напросто с эротическими целями, а может быть и нет. Они снова замолчали. Мейсон быстро мчался по пустым улицам и сбавил скорость только подъезжая к дому Деллы. - Спокойной ночи, - сказал он. Делла подняла на него полный заботы взгляд. - Отряхнись от этого, шеф, - попросила она. - От чего? - От своей сдерживаемой ярости. Мейсон рассмеялся. Делла уже собиралась выходить, когда снова бросила на него взгляд. Она внезапно подняла руку и прижала к себе его голову. Она прижалась губами к его губам, после чего решительно освободилась от объятий. - Это должно отвлечь твои мысли от сержанта Холкомба, - заявила она. - Не забудь стереть помаду. Спокойной ночи, шеф. 10 Яркое утреннее солнце освещало вымытые дождем здания города. Небо было непорочной голубизны, как будто по нему никогда не ползали тяжелые тучи. Солнечные лучи ложились длинной полосой на стол Мейсона. Делла старательно вытерла со стола пыль и успела опустить жалюзи на окнах, чтобы свет не бил хозяину в глаза, когда раздался щелчок замка и в кабинет вошел Мейсон. - Добрый день, Делла. Как спала? - Ничего. А ты, шеф? - Я был слишком взбешен, чтобы спать. Позвони Полу и попроси, чтобы он немедленно пришел к нам. Делла сунула тряпку в ящик своего стола и соединилась с агентством Дрейка. Мейсон тем временем повесил в шкаф плащ и шляпу. Положив трубку, Делла кивнула: - Сейчас Пол придет. Мейсон кивнул головой, подошел к столу, хотел сесть, но передумал и стал расхаживать по кабинету. - Ты не можешь обвинить Холкомба в незаконном аресте или в другом нарушении? - спросила Делла. - Я мог бы утереть ему нос, - ответил Мейсон, - но при этом стал бы посмешищем для всего города. Единственное, чего я добился бы - это что дело получит огласку. Слишком часто я позволял себе подобные штучки, чтобы поднимать крик, когда досталось мне самому. Другое дело лейтенант Трэгг, у того мозги работают, поэтому он опасен. А Холкомб - это тупой, задирающий нос полицейский, которому власть ударила в голову. За дверью раздался условный стук Пола Дрейка. Делла подошла и открыла дверь. - Привет, красотка, - улыбнувшись сказал Дрейк. - Какого черта вы здесь вытворяете? - А что? - Я из-за вас всю ночь глаз не сомкнул. - Я тоже, - ответил Мейсон. - Наш приятель сержант Холкомб снова аж подскакивает. Он опять на тропе войны и полон желания победить. А я-то думал, что его отстранили... - Оказывается, он уже снова завоевал милости у сильных мира сего, - сказал Мейсон. - Он крепко взялся за тебя, Пол? - Вытащил меня из постели, чтобы объявить, что один из моих парней скрывает от него какой-то дневник. Затем обвинил меня в том, что я был с тобой в квартире у Дианы Рэджис, украл упомянутый дневник и сбежал с ним по пожарной лестнице. - И как ты на это отреагировал, Пол? - В первую минуту меня это так ошеломило, что даже злость прошла, - ответил Дрейк. - В конце концов я вроде бы даже его убедил, что ничего не знаю. Но в результате того, что он прихватил меня врасплох, вначале ему удалось заставить меня перейти к обороне. Я вызвал детектива, который наблюдал за домом Дианы, чтобы узнать, что, собственно, произошло. Мой парень видел подъезжающую машину, как потом оказалось, зарегистрированную на имя Язона Бартслера. Из нее вышел молодой прощелыга, небрежно открыл дверь собственным ключом и вошел. Детектив был, конечно, убежден в том, что парень живет в этом доме. Но хлыщ стал манипулировать у почтового ящика Дианы, поэтому детектив на всякий случай записал номер его машины. Одновременно другой детектив дал тебе два гудка. - Твой человек видел, как наш приятель убегал по лестнице? - спросил Мейсон. - Нет, лестница выходит на боковую улочку, невидимую с того места, на котором он стоял. А сразу после того, как хлыщ вошел в квартиру, появилась полиция и второй детектив дал тебе три гудка, после чего драпанул. Первый детектив остался один и вскоре на него навалился Холкомб, который пытался его запугать. Парень прикинулся дурачком, утверждал, что это его обычная работа, что он должен был следить за блондинкой с подбитым глазом, если бы она вышла из этого дома и что он не обращал особого внимания на входящих. Это сообразительный парень, намного сообразительней Холкомба, поэтому не дал себя в обиду. - А как ты справился с Холкомбом? - Он начал говорить о том, что если я буду мешать полиции, то он мне то, то он мне это... сам понимаешь, в таком духе. Поэтому я рассвирепел, проснулся и перешел в контрнаступление. По-моему, он немного напугался, потому что ушел не солоно хлебавши. - А что ты сделал, Пол? - Ну, узнав о машине Язона Бартслера, я быстро проехал в агентство и просмотрел рапорты своих парней, наблюдавших за виллой. Все сходится. Пасынок Бартслера, Карл Фрэтч, выехал из дома на машине, а вернулся после полуночи на такси. - Ты эту информацию передал Холкомбу? - Еще чего, - ответил Дрейк. - Холкомб понятия не имеет о том, что мы наблюдаем за виллой Бартслера. Он накрыл моего человека перед домом Дианы, поэтому мне пришлось объясняться. Но о вилле я не шепнул ни слова. - У Бартслера ничего больше не происходило? Дрейк усмехнулся. - На рассвете явился сержант Холкомб с несколькими полицейскими и поставил весь дом на ноги. Свет горел довольно долго. Наконец полицейские, злые, как осы, вывели Карла Фрэтча и забрали его в Управление. Насколько я знаю, он все еще там... Мейсон сунул большие пальцы в вырезы жилета подмышками и стал кружить по кабинету, молча пережевывая новости. - Сержант Холкомб аж с наслаждением дал мне понять, что у тебя была тяжелая ночь, Перри. Мейсон стиснул губы в твердую линию. - Он мне заплатит за это. - А что с пропавшим дневником? - Растворился. - Полиция на этом не успокоится. - Пускай не успокаивается. - Думаю, они надеются узнать из дневника что-нибудь о прошлом Дианы Рэджис. Что-нибудь, что дало бы им возможность зацепиться. - Тьфу! - фыркнул Мейсон. - Они хотят любой ценой докопаться до компромата на Диану и раструбить об этом в прессе. Они великолепно знают, что суд не допустит дневник в качестве вещественного доказательства на процессе, поэтому хотят, чтобы его содержание просочилось в газеты, и чтобы репортеры измазали Диану грязью. Когда девушка предстанет потом перед судом, у присяжных головы будут набиты тем, что они о ней начитались. Это старый полицейский фокус, который уже множество раз использовался для того, чтобы ознакомить присяжных с материалами, которые потом не будут допущены на процессе. - Я не адвокат, Перри, - ответил Дрейк, - но существует параграф об уголовной ответственности за сокрытие вещественных доказательств. Мейсон кивнул головой. - Так вот, знай, - продолжал Дрейк, - что Холкомб пенится от ярости. Он убежден в том, что дневник ускользнул у него из рук таинственным способом и теперь сержант встанет на голову, чтобы его найти. Если ты стянул дневник у него из-под носа или знаешь, где он находится, советую тебе быть поосторожнее. - К черту сержанта Холкомба, - взорвался Мейсон. - Если в прошлом Дианы Рэджис есть какая-то темная карта, то это наверняка не имеет ничего общего с убийством Милдред Дэнвил. - Откуда ты знаешь? - Потому что все это не держится вместе. - Это могло быть мотивом. - Не будь наивным, - ответил Мейсон. - Предположим, что Милдред действительно вела дневник. Но ведь Милдред и Диана дружили, снимали одну квартиру. Почему же Диана должна вдруг убивать Милдред из-за того, что та о ней знала? - Тогда из-за чего она ее убила? - недоуменно спросил Дрейк. - Она не убивала. - Полиция убеждена в том, что убила. - Чепуха! Слушай, Пол. Из письма, которое Милдред написала Диане и которое, вероятно, было последним, что она написала в жизни, ясно, что она забрала сумочку Дианы, потому что ей нужны были водительские права. Какой-то полицейский задержал ее за нарушение продолжительности стоянки и потребовал водительские права, которых у Милдред не было. Она ухватилась за обычную увертку, сказав, что оставила права дома, не предполагая, что полицейский поедет с нею, чтобы это проверить. Ты должен отыскать этого полицейского, Пол. - Когда примерно это могло произойти? - Утром. - Вчера? - Конечно. - Не знаешь, где? - Совсем рядом с домом, потому что Милдред объясняла полицейскому, что выскочила только на минуту за покупками и забыла сумку. Когда полицейский вошел с нею в квартиру, Милдред предъявила права Дианы и, конечно, вынуждена была потом забрать сумочку, из которой эти права доставала. - Посмотрю, что удастся сделать, - сказал Пол с сомнением. - Пожалуйста. И проверь мне точно, в какое время все домашние Бартслера выходили из дома и в какое вернулись. - Это уже в первом приближении сделано, - ответил Дрейк. - Только ты должен помнить, что мои парни появились на месте лишь в полночь, поэтому большая часть данных получена из третьих рук. Миссис Бартслер вышла около половины третьего днем и ее не было весь вечер. Она вернулась только около одиннадцати. Самого Бартслера не было от пяти вечера до десяти. Карл Фрэтч вышел в шесть и вернулся без четверти одиннадцать, был дома самое большее пятнадцать минут, после чего выехал на машине отчима и вернулся после двух на такси. Этот тип, по имени Фрэнк Гленмор, который является чем-то вроде компаньона Бартслера, вышел из дома в полдень, вернулся около половины десятого вечером и больше не выходил. - Брал машину? - спросил Мейсон. - Да, свою. - Одним словом, все выезжали из дома. - Да. Один Господь знает, где их носило. - Ты не интересовался случайно, когда вчера начался дождь, Пол? - Согласно официальным сводкам, в семь сорок семь вечера. Этот дождь является важной частью полицейской реконструкции происшествия, Перри. Довольно глубокое увязание тела в грязи и следы вокруг говорят за то, что смерть наступила, когда ливень уже какое-то время поливал вовсю. Мейсон опустил веки и на какое-то время замер. - В какое точно время, Пол? - Ну, от часа до полутора. Насколько я понимаю, они прикидывают, что смерть наступила между восемью и девятью часами. - Какие, собственно, доказательства они имеют против Дианы? - Пока трудно сказать, Перри. Как ты знаешь, моим информатором является репортер, получающий сведения непосредственно из Управления. Могу тебе сказать только, что наверное серьезные. На туфлях Дианы обнаружили грязь, как показал анализ, такую же, в которой лежала Милдред. Следы вокруг трупа были еще настолько свежими, что их идентифицировали как следы Дианы. Конечно, эти улики недостаточны для того, чтобы осудить ее, но полиция времени не теряет и, возможно, раскопает что-нибудь еще. По их версии Милдред пыталась убежать, когда поняла, что Диана хочет убить ее. Диана открыла сумочку, достала пистолет и выстрелила. Стреляя, уронила сумочку. Застрелив Милдред, подошла, наклонилась над телом и забрала что-то, бывшее причиной убийства. Полиция убеждена, что это дневник. Сам понимаешь, что письмо, найденное при тебе, приобретает в этом свете первостепенное значение. - Знаешь, что было в письме? - спросил Мейсон. - Конечно. Все будет в вечерних газетах. С фотокопией включительно. - Черт бы побрал этого Холкомба! - выругался Мейсон. - Это вещественное доказательство, - ответил Дрейк. - Так утверждает полиция. Мейсон снова принялся кружить по кабинету. - С другой стороны, - продолжал Дрейк, - если им удобней будет принять письмо за подделку, у них есть аргументы и в эту пользу. Прежде всего тот факт, что письмо было найдено у тебя, а не в ящике Дианы, а ты, как известно, являешься ее защитником. - Знаю, - ответил Мейсон. - Но если мы сможем доказать, что Милдред забрала сумочку Дианы, то полиция, в свою очередь, будет вынуждена доказывать, что она вернула ее. Следовательно, берись за работу и из-под земли достань мне того полицейского, который задержал Милдред. Дрейк, вольготно развалившийся в большом кресле, встал, выпрямляясь во весь рост. - Хорошо, запрягу парней в работу. Может быть, мне и удастся его найти. - Должно удаться. Когда найдешь, возьми письменные показания, - сказал Мейсон. - Дело должно быть застегнуто на последнюю пуговицу, чтобы Холкомб не смог ничего переиграть. - Ты считаешь, что он осмелился бы на это? - А ты что думаешь? Холкомб сделает все, чтобы получить обвинительный приговор. Он завяз в этом деле по самые уши. - Ага, - сказал Дрейк. - Мои люди должны вести наблюдение за виллой Бартслера? - Наверное, да. - Это будет довольно трудно в настоящем положении. Их могут заметить. - Если заметят, то будут уверены в том, что это полиция, - ответил Мейсон. - Продолжайте наблюдение. Присматривайте так же за квартирой Милдред и Дианы. Я хочу знать, что там происходит. - Буду держать тебя в курсе, - сказал Дрейк и вышел. - Интересно, что Карл Фрэтч наговорил полиции, - отозвалась Делла Стрит. - Мне тоже интересно было бы знать, - сказал Мейсон. - Теперь, когда на карту поставлена его собственная шкура, сержант Холкомб сделает все, лишь бы заполучить в руки дневник. Он также приложит максимум усилий, чтобы очернить Диану в газетах. Увидишь, как сыграет против нее подбитый глаз. - Как это? - Синяк обычно не ассоциируется с хорошим поведением, - объяснил Мейсон. - Значительная часть читателей будет убеждена в том, что человек с подбитым глазом способен на убийство. Одного я не могу понять: почему синяк под глазом Дианы привел Милдред в такую панику? Разве только потому, что Карл Фрэтч копался в сумочке Дианы? Если бы мы приняли, что Милдред перед этим пользовалась сумочкой подруги, то можно было бы усмотреть в этом причину тревоги. Но, предположим, что причина была совсем другой, не имеющей ничего общего с Карлом... Его перебил звонок телефона, номер которого знало только полдюжины человек во всем городе. Мейсон поднял трубку. - Да. В чем дело? В трубке раздался сухой, деловитый голос Пола Дрейка: - Похоже, что ты проиграл, Перри. - Да? - Полиция нашла орудие преступления. - Где? - В квартире Дианы. На дне корзины с грязным бельем. - Кто-то должно быть подложил его туда, - яростно взорвался Мейсон. - Теперь ясно зачем Карл Фрэтч... - Спокойно, Перри, - оборвал его Дрейк. - Подожди, пока услышишь остальное. - Стреляй! - На пистолете полно отпечатков пальцев. Отпечатки Дианы и только Дианы. - Это все? - спросил Мейсон. - Тебе еще мало? - Больше, чем достаточно, - рявкнул Мейсон и бросил трубку. 11 Диана Рэджис сидела с другой стороны грубой металлической сетки, разделяющей поверхность длинного стола. Со стороны Дианы, поодаль, неподвижно стояла ширококостная надзирательница, с другой стороны настороженный полицейский следил за тем, не пытается ли кто-нибудь из посетителей передать что-нибудь через сетку. Мейсон сидел повернувшись ухом к сетке, Диана наклонилась к нему, чтобы он слышал выговариваемые вполголоса слова. Синяк под глазом потемнел еще больше и казался почти зеленым. - Что вы скрываете в своем прошлом? - спросил Мейсон. - Ничего. - Это точно? - Точно. - Вы разведены? - Да. - Кто подал на развод, вы или муж? - Я. Из-за грубого обращения. - Чтоб вас! - в сердцах воскликнул Мейсон. - Все время вы что-то скрываете. Вы сами загоняете себя в угол, не желая быть откровенной со мной. - Да, - призналась она с ноткой сожаления, - я должна была вам сказать о пистолете. - Действительно, - в голосе Мейсона прозвучал сарказм, - неплохо было бы мне об этом сказать. - Господин адвокат! - Я залез в это дело так далеко, что уже не могу отступить. А тут еще вы устраиваете фокусы. Итак, что вы знаете о пистолете? Только на этот раз постарайтесь сказать правду. - Я все время говорю правду. Я не сказала вам только о пистолете, потому что боялась, что он может быть собственностью Милдред и что она могла совершить... какой-нибудь отчаянный шаг. - Почему вы подумали, что это пистолет Милдред? - Я видела его у нее. - Когда? - Две, может быть, три недели назад. Она... Я знала, что она носит пистолет. - Когда вы его нашли? - Вчера. - Когда вчера? - Вечером, когда вернулась от мисс Стрит. Я решила заскочить домой, посмотреть, нет ли чего-нибудь нового, какой-нибудь весточки от Милдред. Я взяла такси. - В котором часу вы были дома? - Не знаю. - Сколько времени спустя после того, как вышли от Деллы? - Самое большое пятнадцать минут. - Уже шел дождь? - Да, только что начался. Может быть, минут за двадцать до этого. - Где вы нашли пистолет? - Он лежал на туалетном столике. - И что вы сделали? - Я не знала, откуда он взялся. Я осмотрела его со всех сторон и спрятала в ящичек. Но потом подумала, что может... Ну, я не знала, что и думать. Не хотела, чтобы он лежал вот так, на виду, поэтому спрятала его в корзину с грязным бельем. - Зачем? - Не знаю. Я беспокоилась за Милдред. Я боялась, как бы она во что не впуталась. Она говорила, что доведена до крайности и готова на все. - Что дальше? - Я намеревалась вернуться к мисс Стрит. Но дождь шел уже вовсю, я беспокоилась за подругу и не могла понять, что такого она могла сделать. Поэтому взяла такси и поехала на бульвар Сан Фелипе. - Как долго вы добирались? - Это довольно длинная дорога. Мы ехали минут двадцать пять, может быть, полчаса. - Вы знаете, в какое время вы были на ферме? - Могло быть пол девятого или без четверти девять. - И что вы сделали? - То, что я уже говорила. Я осмотрелась, отправила такси, какое-то время ждала, потом обошла вокруг дома и тогда... тогда нашла Милдред. Я вернулась в машину и поехала к мисс Стрит, но не застала ее. Все было так, как я вам сказала. - Послушайте, Диана, - попросил Мейсон. - Расставим точки над "i". Милдред, когда полиция ее нашла, лежала лицом в грязи. В грязи были следы, которые она пробороздила пальцами. Ваша версия не может быть правдивой по той простой причине, что убийство было совершено, когда уже длительное время шел дождь. А вы утверждаете, что нашли орудие преступления у себя в квартире сразу после того, как пошел дождь. - С этим я ничего не могу поделать. Я говорю правду, господин адвокат. - Что вы сказали полиции? Она отвела в сторону взгляд. - Ради Бога! - разозлился Мейсон. - Будьте же лояльны по отношению ко мне! Что вы сказали полиции? В ее глазах показались слезы. - Я сказала все. - Я предупреждал вас, чтобы вы молчали. - Знаю, что предупреждали. Все было в порядке, пока они не нашли этого пистолета. Они стали тогда такие подлые, ироничные, торжествующие. Они кричали, что на пистолете мои отпечатки пальцев, что они мне покажут. Поэтому я и сказала правду. - Но ведь это не может быть правдой! - взорвался Мейсон. - Милдред была убита, когда дождь шел вовсю! Диана не ответила. - Послушайте, вы кого-то защищаете, - нажимал Мейсон. - Вы обнаружили этот пистолет после того, как нашли тело Милдред, а не до того. Вы его спрятали и... - Нет, клянусь. Я говорю правду. - Каким образом этот пистолет мог быть оружием преступления, если убийство совершено тогда, когда дождь уже шел... Минуточку! Мейсон задумчиво нахмурил брови. В его голосе зазвучала нотка возбуждения: - Послушайте, Диана. Вы должны сказать мне всю правду. Вам нельзя отступить ни на волосок от правды. - Я говорю правду. Мейсон вскочил на ноги, давая знак надзирательнице, что допрос окончен. - Хорошо, - сказал он Диане, - я принимаюсь за работу. Но, если вы мне солгали, то сами себе надели петлю на шею. Он вышел из тюрьмы и сел в машину, в которой его ждала Делла Стрит. - Ну? - спросила она. - Диана настаивает, что нашла пистолет перед тем, как поехать на бульвар Сан Фелипе, - сообщил Мейсон. - Это значит, вскоре после того, как пошел дождь. - Ты ведь говорил ей, что Милдред была убита в это время. Ведь отпечатки в грязи неотвратимо доказывают, что она была убита во время дождя. Мейсон медленно кивнул головой. - Значит, она врет, - горько сказала Делла. - Не обязательно, - возразил Мейсон. - Существует одна возможность, одна версия, которая открывает определенный выход. Девушка может говорить правду. - Не понимаю. - Что происходит с дождевой водой, которая хранится в сборнике, когда кончается период засухи? - Понятия не имею. А что? Это имеет какое-нибудь отношение к делу? - Ну, воду сливают. Потом позволяют дождю как следует прополоскать цистерну и закрывают кран, чтобы набрать свежей воды. - И что из этого? - То, что вчера, когда собирался дождь, логично было бы открыть кран и выпустить старую воду из сборника. Вода, конечно, должна была стекать в углубление за домом, туда, где было найдено тело. Следовательно, в этом месте могла быть грязь, даже если убийство было совершено до дождя. - Шеф, помнишь? - воскликнула Делла. - Когда мы там были ты ведь говорил, что кран открыт. Мейсон кивнул головой: - Вопрос только в том, сможем ли мы это доказать? - Можешь вызвать меня в качестве свидетеля. - Ты видела, что вода течет из крана? Она нахмурилась, задумавшись. - Нет, не видела. Помню, как ты говорил, что кран открыт, но я не оглянулась. - Вот видишь, - сказал Мейсон. - Но ведь есть ты. Ты сам можешь выступить в качестве свидетеля. - Я не могу быть свидетелем и защитником одновременно. И даже если бы я выступил свидетелем - большой вопрос, поверили бы присяжные моему свидетельству. Нет, Делла, мы можем опираться только на фотографии полиции. На них должен быть виден ручей воды, текущий из сборника. - Ты сказал об этом Диане? Мейсон покачал головой. - Зачем? У нее был бы тогда шанс надежды, она бы за него ухватилась и... Да, и полиция бы об этом пронюхала и крутила бы ее до тех пор, пока не выжала бы из нее все. Нет, Делла, таким образом мы провалили бы дело. Единственный шанс, это застать прокурора врасплох. Мы позволим ему строить обвинение на том, что убийство совершено через час или полтора после начала дождя, после чего выскочим с нашей версией и докажем, что оно могло быть совершено с таким же успехом и задолго до того. Никаким другим образом мы не сможем доказать, что Диана могла найти пистолет до того, как поехала на бульвар Сан Фелипе. Делла схватила его за плечо. - Боже, я вне себя от возбуждения! Только бы удалось! Мейсон завел двигатель и двинулся с места. - Должно удаться, - мрачно сказал он. - Между Дианой и Милдред была какая-то связь, которая диктовала Диане слепую, фанатичную преданность. Она нашла пистолет Милдред, спрятала его и ничего мне не сказала. Обнаружила ее тело и не стала никого тревожить, а только старалась притащить туда меня. Она ведет какую-то очень сложную игру. - Ты узнал, что скрывается в ее прошлом? - спросила Делла. - Нет. - Почему? - Я предпочел, чтобы она об этом не говорила. Если бы она рассказала мне, то ей легче было бы начать говорить второй раз и она могла бы открыться полиции. Я слегка намылил ей голову за то, что она от меня что-то скрывает и стал говорить о чем-то другом. Она упрется и слова не пискнет до судного дня. По крайней мере, будем надеяться, что упрется. 12 На предварительном заседании против Дианы Рэджис общественный обвинитель появился с уверенной усмешкой, свидетельствовавшей о том, что следствие, по выражению Мейсона, застегнуто на последнюю пуговицу. Для Клода Драмма, первого заместителя окружного прокурора, это был час торжества после нескольких позорных поражений от рук Перри Мейсона. Наконец-то у него имелось беспроигрышное обвинение, которое было бы невозможно опровергнуть, даже если бы обвинителю бросали колоды под ноги. С энергией и самообладанием человека, уверенного в своем преимуществе, Драмм начал читать акт обвинения, эффектно выигрывая пункт за пунктом и нанося очередные удары с точностью опытного плотника, вбивающего гвоздь за гвоздем в виселицу Дианы Рэджис. А так как он хотел досыта натешиться процессом, в котором он играл, наконец, первую скрипку, то представил на предварительном заседании доказательный материал с такой мелочной старательностью, словно уже был перед присяжными на процессе. Он прекрасно осознавал, что репортеры в ложе прессы за его спиной лихорадочно записывают показания очередных свидетелей, а фоторепортеры фиксируют в памяти их лица, чтобы сфотографировать их во время перерыва в кулуарах, если уже не сделали этого до заседания. Первой свидетельницей Драмм вызвал администратора Палм Виста Апартаментс, которая опознала Диану Рэджис, как молодую особу, проживавшую вместе с убитой Милдред Дэнвил. Администратор была перед этим в морге и в показанном ей теле без труда опознала Милдред Дэнвил, проживавшую вместе с Дианой Рэджис. Затем Драмм представил суду метеоролога штата, который подтвердил, что в критический день небо было покрыто тучами с самого утра, однако дождь пошел только в семь часов сорок семь минут вечера. Первые три минуты дождь шел отдельными каплями, после чего наступил ливень необыкновенной силы, продолжавшийся около двух часов. Затем дождь затих, однако, в общем, между семью часами сорока семью минутами и шестью часами тридцатью двумя минутами следующего утра, когда дождь полностью прекратился, осадки составили два и четыре десятых дюйма. В свою очередь на возвышение для свидетелей поднялся судебный врач, доктор Джорж Перлон. Он показал, что тело убитой было доставлено ему около часа после полуночи. Как он обнаружил в результате вскрытия, смерть наступила от выстрела в затылок, причем пуля девятого калибра, вход которой находился сзади над зубчатым выступом, пошла вперед и немного вверх. Из общего состояния трупа он сделал вывод, что смерть наступила от четырех до пяти часов перед вскрытием. Он основывает это утверждение на температуре тела, а также других факторах. - Свидетель в вашем распоряжении, господин адвокат, - обратился Клод Драмм к Мейсону. - Следовательно, господин доктор, вы считаете, что смерть могла наступить не более, как за четыре часа до того, как вы приступили к осмотру тела? - вежливо спросил Мейсон. - Да. - Иными словами, в девять часов вечера? - Да. - И вы считаете, что смерть не могла наступить более, чем за пять часов до осмотра? Доктор поерзал в кресле для свидетелей. - Ну, устанавливая границы времени смерти, нужно, очевидно, принимать во внимание различные переменные факторы, такие как... - Может быть, вы ответите на мой вопрос, господин доктор? - Я отвечаю. - Мне так не кажется. Я прошу вас ответить непосредственно. Могла смерть наступить более чем за пять часов до вскрытия? - Конечно, - ответил доктор с раздражением. - Я говорю, когда она наступила по моему мнению. Если вы хотите рассмотреть крайние случаи, то она вполне могла наступить за восемь или даже за девять часов до вскрытия. Но возможность этого ничтожна, граничит с абсурдом. - Оставим пока ваше мнение в стороне, господин доктор. Остановимся на врачебном определении, основанном на физиологических процессах, которые вы заметили. Следовательно, если я правильно вас понял, смерть _м_о_г_л_а наступить за восемь или даже за девять часов до того, как вы приступили к осмотру. - Это не может быть абсолютно исключено, но чрезвычайно малоправдоподобно. - Каковы крайние границы времени в которых, по вашему мнению, могла наступить смерть? - Ну, если вы хотите продвинуться до границ абсурда, то даже в половине одиннадцатого и даже в шесть часов вечера. - Шесть часов вечера, это было бы за семь часов до вскрытия? - Да. - Говоря о девяти часах, вы серьезно не принимали этой возможности во внимание? - Я хотел сказать, что это была бы самая крайняя граница времени, когда могла наступить смерть. - Но существует такая возможность, что смерть наступила за восемь часов до того, как вы приступили к вскрытию? - Если вы хотите продвинуться до крайней интерпретации доказательного материала, то существует. - Меня интересуют медицинские факты, господин доктор. - А следовательно, интерпретация медицинских фактов. - Одним словом, в крайнем случае, смерть могла наступить за восемь или даже за девять часов до того момента, когда вы приступили к осмотру тела. Да или нет? - Ну, да. Если вы хотите абстрагироваться от правдоподобности. - Благодарю, - сказал Мейсон. - Это все. Клод Драмм заявил, что имеет еще несколько вопросов к свидетелю. - Насколько я понял, - начал он, поощрительно улыбаясь доктору Перлону, - отвечая на вопросы защитника вы говорили о самых крайних возможных границах времени. - Граничащих с абсурдом. - О границах, в которых смерть могла бы наступить в наиболее необыкновенных с медицинской точки зрения, неправдоподобных обстоятельствах. - Да. При обстоятельствах почти фантастических в своем неправдоподобии. - А каковы, господин доктор, временные границы, в которых смерть произошла вероятнее всего? Меня интересует не только ваше мнение, но также факты, на которые вы опирались. - Правдоподобнее всего, что смерть наступила за четыре-пять часов до вскрытия. - На чем вы основываете это суждение, господин доктор? - Прежде всего на степени посмертного остывания тела. - А что характерного вы заметили в степени посмертного остывания? Доктор уселся поудобнее. Он снова был на надежном грунте. - Посмертное окоченение, иначе "ригор мортис" [rigor mortis (лат.) - трупное окоченение (мед.)], появляется вначале в мускулах челюстей, что наступает обычно через четыре, пять часов после смерти. Оттуда расходится до мускулов шеи, грудной клетки, рук, живота, наконец, ног, до самых стоп. В трупе убитой посмертное окоченение в начале осмотра было замечено только в мускулах челюстей. Однако, перед тем, как приступить к подробному вскрытию, я подождал, пока окоченению подвергнутся другие мускулы. Это было необходимо для того, чтобы определить, с какой скоростью происходит процесс. На этом основании я определил время смерти за четыре-пять часов до начала вскрытия. Иными словами, смерть вероятнее всего наступила между восемью и девятью часами вечера. - Благодарю вас, - сказал Драмм тоном джентльмена, обращающегося к другому джентльмену и послал свидетелю, а также судье торжествующую улыбку. Вот как он справился с низкими адвокатскими штучками, которыми тот пытался затемнить дело. - Я думаю, что господин адвокат, - обратился он к Мейсону, - не имеет больше вопросов? - Имею один маленький вопрос, - равнодушно ответил Мейсон. - Пожалуйста, - буркнул Драмм. Мейсон холодно улыбнулся доктору. - Но смерть могла наступить за девять часов перед началом осмотра, господин доктор? - спросил он. - Как я уже говорил, - ответил свидетель с чопорным достоинством, - решающим фактором является степень посмертного окоченения, которое развивается в определенных границах времени. - Могла смерть наступить за девять часов до того, как вы приступили к вскрытию? - обрезал Мейсон. - Я попытаюсь это объяснить. - Меня не интересуют объяснения, я прошу ответить. После того, как вы ответите на мой вопрос, вы можете объяснять сколько угодно. Но вначале прошу ответить. Смерть могла наступить за девять часов до того, как вы приступили к вскрытию? На минуту наступила полная напряжения тишина. - Да или нет? - настаивал Мейсон. - Смерть могла наступить за девять часов до вскрытия? - Да! - почти выкрикнул подавленный доктор. Улыбка Мейсона относилась как к судье, так и к Драмму. Его более тихий голос контрастировал с сердитым выкриком свидетеля. - Благодарю, господин доктор. У меня все. Следующим на возвышении для свидетелей появился лейтенант Трэгг. Он сообщил о своей полицейской карьере, занимаемой должности, а также следственном опыте. Затем рассказал, как в день убийства, двадцать шестого вечером, он прибыл на бульвар Сан Фелипе шестьдесят семь пятьдесят и обнаружил за домом убитую, Милдред Дэнвил. В это время дождь шел уже приблизительно три часа и труп лежал лицом в грязи. Вскоре после этого он обнаружил на тротуаре перед домом дамскую сумочку, которую обвиняемая позже опознала, как свою собственность. Помимо обычных дамских мелочей в сумочке были полторы тысячи долларов, а также водительские права на имя обвиняемой. В этом месте Драмм внес предложение о временном освобождении свидетеля от показаний, мотивируя это желанием ознакомить Высокий Суд с планами места преступления. Защита не выразила протеста, вследствие чего обвинитель вызвал топографа, который представил и объяснил целую серию планов владения шестьдесят семь пятьдесят по бульвару Сан Фелипе. После принятия их судом, лейтенант Трэгг вернулся на возвышение и обозначил крестиками на планах те места, где были найдены труп и сумочка. Продолжая свои показания, он рассказал об обыске в квартире, занимаемой обвиняемой совместно с убитой в Палм Виста Апартаментс, во время которого он заглянул в корзину с грязным бельем и нашел пистолет девятого калибра. Тогда он выцарапал на стволе специальный знак и на этом основании может сейчас идентифицировать пистолет, предъявленный ему обвинителем, как тот самый пистолет, который он нашел в корзине обвиняемой. Обвинитель внес предложение считать пистолет вещественным доказательством, заверяя Высокий Суд, что эксперт по баллистике представит вскоре материалы, свидетельствующие, что из этого пистолета была убита Милдред Дэнвил. Затем он посчитал необходимым обратить внимание на то, что приближается время обеденного перерыва и что обвинению было бы удобно воспользоваться этим. Судья посмотрел на часы, кивнул головой и распорядился сделать перерыв до двух часов дня. Через заполненный зал к Мейсону протолкался Пол Дрейк. - Нашли полицейского, Перри, - заявил он. - Того, который задержал Милдред Дэнвил? - Да. Она действительно превысила время стоянки. - Где он? - нетерпеливо спросил Мейсон. - Ждет у меня в агентстве. Мои парни семь потов пролили и все ботинки истоптали, пока нашли его. Он работает на замещении, дежурил в этом районе всего один раз, именно в тот день. - Попробуем с ним поговорить, - сказал Мейсон. - Как его зовут? - Филипп Рэймс. - Что за человек, Пол? - Не самый плохой. Но сам знаешь как это бывает с полицейскими. Большей частью у них довольно эластичная память, когда речь заходит о их должности. Ни один полицейский не горит желанием давать показания, которые могут быть не по вкусу прокурору. - Поговорим - увидим. А вдруг удастся выдавить из него показания в письменном виде? - Попробуй. А как у тебя дела, Перри? - Приблизительно так, как я и предвидел, - ответил Мейсон. - Они готовят почву. Черт возьми, Пол, у меня есть линия защиты, только не знаю, удастся ли мне провести доказательство. Если нет, то мы спеклись. Я знаю, что кран сборника был открыт. Точно помню. Но до сих пор у меня не было возможности рассмотреть полицейские фотографии, и я боюсь, что... А-а, будем ломать себе голову тогда, когда наступит время. А пока послушаем, что нам скажет постовой Рэймс. 13 Филипп Рэймс был стройным, широкоплечим мужчиной в возрасте тридцати с лишним лет. С лица у него не сходило выражение легкого удивления, как будто жизнь непрерывно ставила перед ним задачи, превышающие его способность понимания. Он смотрел, сморщив лоб, когда Дрейк представлял ему Мейсона. - Меня интересует та молодая блондинка, у которой не было при себе водительских прав, - поздоровавшись, сказал Мейсон. Рэймс кивнул головой. - Вы помните как ее звали? - Не помню. - А вы узнали бы ее? - Наверное, да. - А вы помните обстоятельства, при которых вы ее задержали? Это важно. - Почему важно? - быстро спросил Рэймс. Мейсон улыбнулся: - Моя клиентка заинтересована некоторыми обстоятельствами дела. Рэймс провел ладонью по шее, почесал за ухом и стал рассказывать: - Ну, в результате я не выписал ей квитанцию о штрафе. Это не было что-нибудь серьезное, всего лишь превышение продолжительности стоянки. Она появилась именно тогда, когда я доставал квитанции. Обход у меня шел исключительно быстро и нарушение не могло быть большим. Она утверждала, что превышение не больше пяти минут и это было похоже на правду. Но я на всякий случай попросил ее показать водительское удостоверение и мне сразу не понравилось, что она стала крутить, словно у нее их вообще не было. Вы знаете, обычный разговор: мол, выскочила за покупками, сумочку забыла дома, заметила это только в машине и ей не хотелось возвращаться, потому что она собиралась только в магазины, где у нее открыты счета... Мейсон обменялся взглядом с Дрейком. - И что вы сделали после этих ее слов, мистер Рэймс? - Ну, я спросил, где она живет. Оказалось, что недалеко, пять или шесть перекрестков от того места. Поэтому я решил прижать ее к стене. "Хорошо, - говорю, - если вы стояли всего пять минут больше положенного, то я проверю только водительское удостоверение. Оставим машину здесь, я подброшу вас на своей и возьмем вашу сумку". - Как она это восприняла? - Ей это не понравилось, - ответил Рэймс. - Я уже говорил, что был уверен в том, что поймал ее. Так мне тогда казалось, а я очень редко ошибаюсь. - Что было дальше? - Она села со мной. Тянула время, но выбор был у нее либо ехать со мной, либо мандат и в суд. Мы поехали к ней домой. Это такая меблированная квартира где-то рядом с бульваром Вашингтона. Она открыла дверь и я увидел, что на столе лежала сумочка. Она предъявила мне водительские права, все в порядке. - Вы проверили описание? - Конечно. - И что? - Я чувствовал себя последним дураком, - признался Рэймс. - У нас редко случаются такие проколы. Поэтому я отвез ее назад, как обещал. Немного с ней по дороге пошутил, что пять минут это такое же самое нарушение, как и час, а езда без водительских прав еще большее нарушение, и что сейчас я ее отпущу, но когда поймаю еще раз... ну и в том же духе. - Рэймс снова почесал голову и обнажил зубы в улыбке. - Чего я ей не сказал, так это того, что работаю по замещению и что могут пройти месяца два, прежде чем я снова получу этот участок. - Вы помните, где она остановила машину? - Да. Случайно могу вам даже точно сказать, потому что она поставила ее рядом с гидрантом, не хватало буквально несколько дюймов до места, зарезервированного для пожарников. У вас есть план города, я вам точно покажу. Дрейк расстелил подробную карту. Полицейский наклонился, вынул карандаш, послюнявил его, обошел вокруг стола и поставил на плане маленькую точку. - Вот здесь. Тут есть гидрант, а она стояла по той стороне. По меньшей мере час и пять минут, а скорее всего полтора. - И вы уверены, что узнали бы ее? - Наверное, да. Это была классная женщина. Блондинка, глаза светло-зеленые, одета в голубое. Мейсон достал фотографию Милдред Дэнвил. - Это та женщина? - Лицо знакомое. Но трудно сказать с полной уверенностью, глядя на фотографию. Эй! Я уже где-то видел этот снимок. Эй, господа, во что вы меня хотите впутать? - Мы хотим только, чтобы вы опознали ее, - ответил Мейсон. - Минутку, минутку. Этот снимок был в газетах. Посмотрим. - Он обернулся и схватил газету, лежавшую на столике, в углу кабинета Дрейка. - Господи, конечно я видел этот снимок. Есть! Милдред Дэнвил, девушка, убитая своей соседкой. Ну, это действительно может быть важно... - Вы уверены, что это та девушка, с которой вы ходили на квартиру за водительскими правами? - спросил Мейсон. Рэймс иронически усмехнулся. - Спокойно, спокойно, господин адвокат. У вас своя работа, у меня своя. Я не скажу больше ничего, пока не подам рапорт. - Секретарша стенографирует ваши показания, мистер Рэймс, и мы были бы благодарны, если бы вы подтвердили их, - сказал Мейсон. - Стенографирует? Где? - В соседней комнате. У нас здесь микрофон. Вы понимаете, стенографистка работает гораздо лучше, сидя за своим столом. - Вы что, господа? Устроили мне ловушку? - Ловушку? - искренне удивился Мейсон. - Вас ведь никто не принуждал говорить неправду? - Хорошо, хорошо. Я не скажу больше ничего, пока не подам рапорт. И не подпишу никаких показаний без согласия прокурора. Перепишите это, господа, и пришлите копию в прокуратуру. - Неужели вы сказали что-то, несоответствующее правде? - спросил Мейсон. Рэймс иронично оскалил зубы. - Хитрец вы, господин адвокат, уважаю. Но у вас свой интерес, у меня свой. Всего вам наилучшего! - Вы могли бы приблизительно сказать, в котором часу это было? Рэймс усмехнулся еще раз, открыл дверь и вышел. - Да-а, - вздохнул Мейсон. - Думаешь, это что-то даст? - поинтересовался Дрейк. - Конечно даст, - улыбнулся Мейсон. - Особенно, если мы включим в стенограмму окончание разговора. У нас будет доказательство того, что Рэймс пристрастен и не сделает ничего, что шло бы в разрез с желаниями прокурора. Кстати, Пол. Что с квартирой Дианы? Полиция продолжает сторожить ее? - Ты ведь знаешь сержанта Холкомба, - ответил Дрейк. - Он стережет квартиру, как зеницу ока. - Держит агента у дверей? - Не у дверей, а в квартире. Агент не выходит оттуда все двадцать четыре часа. Три раза в день ему приносят еду. Сержант Холкомб предпочитает не рисковать. Насколько я его знаю, он будет держать там человека до судного дня. Уж во всяком случае, пока не будет вынесен приговор. - Неужели Карл Фрэтч убедил его, что не выносил того, за чем охотится доблестный сержант? - Никто, собственно, не знает, чем закончилось дело с Карлом. Его продержали в Управлении двенадцать часов, потом освободили. Его, должно быть, здорово промурыжили, но похоже на то, что Карл как-то выкрутился - скользкий типчик. - Холкомб не имеет права держать человека в квартире, - с раздражением сказал Мейсон. - Он может поставить агента у дверей, но впускать в квартиру... - Когда сержанту что-то необходимо, - заметил Дрейк, - он не обращает внимания на такие мелочи. Делает так, как ему удобнее и ждет, чтобы противная сторона внесла протест. Ты можешь получить судебное распоряжение и... - ...и выдать себя с головой, - закончил Мейсон. - Как только я обращусь в суд, Холкомб сразу будет знать, что эта вещь еще там и я хочу избавиться от его агента, чтобы достать ее. - Ага, - согласился Дрейк. - Слушай, Пол, кто-нибудь из твоих людей не мог бы отмочить какой-нибудь номер... - Нет, - перебил его Дрейк. - Не в квартире, которую охраняет полиция. - Придумали бы что-нибудь под дурака... - Нет шансов, Перри. Ни один частный детектив не пойдет на такой риск. Пытаться стянуть что-то из-под носа полиции? Его поймают, отберут лицензию и парню конец. Мейсон нахмурился, уставившись в ковер. - Черт побери, Пол! Я должен это достать! - К сожалению, мы не можем тебе помочь. Этот агент наверняка знает меня, знает тебя, знает Деллу, а никому другому ты не доверишь столь деликатного дела. Впрочем, никто другой не захочет об этом и слышать. Может быть, показаний Рэймса для тебя достаточно? - Вероятно они найдут способ, чтобы сделать это показание ничего не стоящим. Наверное, Рэймс просто заявит, что не узнает сумочки и не знает, взяла ли Милдред свою сумочку или Дианы. И уж наверняка не признается, что водительские права были на имя Дианы Рэджис. Скажет, что не помнит, вот и все. - Одним словом, дело Дианы представляется беспросветно черным? - спросил Дрейк. - Как туча с градом. Разве что я раскопаю новые факты. Конечно, это только предварительное разбирательство. Если ее освободят под залог, то у меня будет большая свобода действий. Но дело в том, чтобы противодействовать травле в прессе, которую они раздувают... Что нам нужно сделать, Пол, так это проследить за передвижениями Милдред Дэнвил в день убийства. Здесь Рэймс дал нам зацепку. Она стояла в этом месте по крайней мере час и пять минут. Что она могла там делать? Ты знаешь, что расположено в том месте? - Ответить вот так вот сразу? - иронически спросил Дрейк. - Но мы проверим. Я прикажу парням прочесать весь квартал, сделать планы всех домов, переписать всех жильцов и пользователей. Мейсон в тон ему поддакнул и кивнул головой. - Я должен что-то перекусить и возвращаться в суд. И еще одно, Пол. Кто вывозит мусор из Палм Виста Апартаментс? - Не знаю. А что? - спросил Дрейк с широкой улыбкой. - Ты хочешь послать мусорщика, чтобы он вынес то, что тебе нужно? - Может быть, - небрежно ответил Мейсон. - А может быть, я сам наймусь мусорщиком... - Выбей себе это из головы, - предупредил Дрейк. - Не воображай, что Холкомб держит там идиота, который не узнает тебя, даже если ты приклеишь бороду до пупа. А если тебя схватят на чем-то таком... - Не знаю, не знаю. Могло бы и получиться. Во всяком случае, выясни кто вывозит мусор и дай мне знать после закрытия сессии. - Сделаем, - сухо сказал Дрейк. - Но я тебе настоятельно рекомендую: не пробуй вытворять подобных чудес с Холкомбом. Это опасный тип. Он знает, что ты хочешь что-то достать из квартиры. Он тоже хочет. Он хорошо подстраховался и не отступит ни перед чем. Если ты знаешь, где находится дневник, то забудь о нем и сиди тихо. Мейсон смотрел в пространство. - Найди человека, который вывозит мусор, и держи его на примете. Он может понадобиться мне в любую минуту. 14 Судья Уинтерс занял свое место пунктуально в два часа и посмотрел сквозь очки в зал. - Представители сторон присутствуют, обвиняемая также. Можем начинать, господа. Показания давал лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств. Лейтенант, просим вас. Продолжаем заседание. Лейтенант Трэгг вернулся на место для свидетелей. Первый заместитель окружного прокурора Клод Драмм откашлялся и достал толстый серый конверт. - Я покажу вам, - начал он, - серию фотографий, которые, если мне правильно сообщили, сделаны не вами, но в вашем присутствии. Я хотел бы, чтобы вы осмотрели их и сказали, верно ли они представляют место преступления и положение тела убитой так, как вы застали его по прибытии на бульвар Сан Фелипе? Лейтенант Трэгг перебрал фотографии, делая вид, что рассматривает каждую по отдельности. - Так точно, - отчеканил он. Драмм забрал фотографии. - Обвинение приступает к предъявлению отдельных фотографий в качестве вещественных доказательств. На первом снимке запечатлено тело убитой, сфотографированное в направлении улицы. Второй снимок... - Извините, - перебил Мейсон. - Я хочу посмотреть каждый снимок и, может быть, у меня будут в связи с этим вопросы к свидетелю, прежде чем фотографии будут приняты судом в качестве вещественных доказательств. Драмм не смог скрыть удивления: - Надеюсь, вы не хотите подвергнуть сомнению аутентичность фотоснимков? - Не знаю, - ответил Мейсон. - Я их не видел. - Не сомневаюсь, что у обвинения имеются свидетели, которые могут подтвердить истинность снимков, - вмешался судья Уинтерс. - Конечно, - ответил Драмм. - В случае необходимости, я готов представить полдюжины свидетелей. Кроме того, я намереваюсь в соответствующее время вызвать свидетелем фотографа, который производил фотосъемку. Я не хотел бы прерывать показания лейтенанта Трэгга, но если это необходимо... - У меня нет намерения ставить под вопрос подлинность снимков, - заявил Мейсон. - Я хотел только задать несколько вопросов о подробностях, видимых на снимках, чтобы проверить память свидетеля. - Если дело в этом, - решил судья Уинтерс, - то свидетель будет в вашем распоряжении после обвинителя. - Подходя к делу формально, Ваша Честь, у меня есть, насколько мне известно, право проверить память свидетеля до того, как снимки будут включены в доказательный материал. - Если вам это необходимо, то пусть будет так, - согласился судья. - Но, по правде говоря, - добавил он с укором в голосе, - я не вижу разницы. - Могу я попросить фотографии? - обратился Мейсон к обвинителю. - Вы можете попросить первую, которую я предъявляю в качестве вещественного доказательства, - с достоинством ответил Драмм. - Хорошо, - сказал Мейсон и взял фотографию. - Господин лейтенант, на снимке изображено тело, лежащее лицом к земле, в том положении, в котором вы его обнаружили, не так ли? Тело не двигали до того, как оно было сфотографировано? - Конечно нет. - Фотография, как кажется, была сделана в направлении улицы? - Совершенно верно. - И на снимке виден угол дома? - Да. Мейсон внимательно всматривался в фотографию. Он достал из кармана увеличительное стекло, осмотрел снимок еще раз и спросил: - Этот снимок был сделан вскоре после вашего прибытия на место преступления? - Да. - Вы могли бы сказать, в какое время после вашего прибытия? - Думаю, что самое большое, через четверть часа. - И ничего до этого не трогалось? - Что вы имеете в виду? Тело не трогали. - А другие предметы трогали? - Ничего, что могло бы иметь связь с убийством. Мейсон подумал секунду, после чего вернул снимок Драмму. - Защита не вносит протеста, - заявил адвокат. - Этот снимок может быть включен в доказательный материал. - Второй снимок, - продолжил Драмм, - представляет отпечатки ног в грязи. Они ведут к телу и обратно, к деревянным мосткам. Обвинение предоставит доказательства того, что это следы обвиняемой. - Против этого снимка также не вношу протеста, - сказал Мейсон. - Может быть, господин обвинитель покажет мне остальные снимки сразу же... Благодарю... Нет, все снимки могут быть включены в материалы доказательства без протестов защиты. Мейсон вернулся на свое место. Диана Рэджис наблюдала за ним с тревожным беспокойством, но он избегал ее взгляда. Клод Драмм подождал, пока чиновник поставит печати на фотографии и пронумерует их, после чего вновь продолжил допрос свидетеля. - Господин лейтенант, вы говорили с обвиняемой о следах, видимых на фотографии, которая только что была включена в дело, как вещественное доказательство номер десять? - Так точно. - Где происходил этот разговор? - В Управлении полиции. - На обвиняемую было оказано давление? - Нет, господин обвинитель. - Кто присутствовал при этом разговоре? - Фотограф, который делал снимки, заместитель коронера [коронер - особый судебный следователь, на обязанности которого лежит расследование случаев насильственной или внезапной смерти], один из моих подчиненных и обвиняемая. - А вы при этом присутствовали? - Конечно. Я вел допрос. - Обвиняемая дала какие-либо показания, а если дала, то какие? - Насколько я могу повторить ее слова по памяти, - ответил Трэгг с холодной усмешкой, - она заявила приблизительно следующее: "По этому адресу у меня должна была состояться встреча с Милдред. Я должна была приехать в десять часов, но приехала несколько раньше. Я увидела свою машину, стоявшую перед домом и подумала, что Милдред уже в доме. Я заплатила таксисту, на машине которого приехала, вошла на крыльцо и позвонила. Мне никто не открыл, в доме было темно. Мне это показалось странным. Я обошла дом вокруг и постучала в двери кухни. И на этот раз мне никто не открыл. За домом были мостки, ведущие к курятникам. Мне показалось, что рядом с ними что-то лежит. Я знала, что в ящике моей машины лежит фонарь. Я вышла на улицу, достала из машины фонарик и вернулась. И тогда я заметила, что нечто лежащее в углублении возле курятников, это человек. Я подошла и присела. Это была Милдред. Она была мертва. Это все, что я знаю. До этого момента я понятия не имела о том, что случилось". - Вы допрашивали обвиняемую о пистолете, который фигурирует в деле по обвинению, как вещественное доказательство номер четыре? - Лично нет, - ответил Трэгг. - Допрос по этому делу вел мой сотрудник, сержант Холкомб. - Ах так, - сказал Драмм. - Обвинение вызовет сержанта Холкомба в соответствующее время. Пока у меня все, господин лейтенант. У защиты есть какие-нибудь вопросы? Мейсон кивнул головой, поднялся и спросил: - Когда вы прибыли на место преступления, уже шел дождь, господин лейтенант, не так ли? - Совершенно верно. - А, собственно, нужно было бы сказать, что шел ливень? - Да. - Тело убитой лежало в небольшом углублении почвы за домом? - Да. - В углублении собралось значительное количество воды, не так ли? - Некоторое количество воды, так. - Воды, которая стекала в углубление с более высоких пунктов местности? - Мне трудно точно сказать, сколько воды стекло в углубление с высоких пунктов местности, - осторожно ответил Трэгг. - Я думаю, что высохшая земля поглощала вначале большое количество воды. Но, конечно, это было место, в которое вода должна была стекать с более высоких пунктов. - Вы в этом уверены? - Да. - Возвращаясь к снимку номер семь, - продолжал Мейсон, - я хотел бы спросить, можете ли вы подтвердить, что вода собиралась также в большой цистерне, построенной специально для этой цели? - Вы несомненно правы, - перебил Трэгг. - Насколько я помню, вода стекала в цистерну с крыши дома. - Она стекала в цистерну, когда вы в первый раз прибыли на место преступления? - Мне так кажется. Да, стекала. - Внизу цистерны есть кран для спуска воды, не так ли? - Ну, наверное так. - Из этого можно сделать вывод, что вода, собирающаяся в углублении должна была быть в значительной степени дождевой водой, которая выливалась из цистерны? - Этого я не говорил. - Вот я и спрашиваю вас, было ли так? - Не думаю. - Почему? - Мне кажется, что кран внизу цистерны не был открыт. Попрошу снимок. Мейсон подал фотографию. - Я видел, что вы рассматривали эту фотографию через увеличительное стекло, - заметил Трэгг. Мейсон поклонился и подал увеличительное стекло. Трэгг внимательно рассмотрел снимок. - Судя по фотографии, Высокий Суд, вода не текла из цистерны, - сделал он вывод. - Фотография говорит сама за себя, - ответил Мейсон. - Я спрашиваю о том, что вы помните. Кран был закрыт или открыт? - Мне кажется, что кран был закрыт. - Спасибо, у меня нет больше вопросов, - сказал Мейсон и вернулся на место, не подавая виду, какой сокрушительный удар нанесен его линии защиты. - Прошу ввести свидетеля Элен Бартслер, - распорядился Драмм. Вошла Элен Бартслер, не снимая перчаток, подняла руку для присяги и заняла место для свидетелей. - Вы арендуете владение, обозначенное номером шестьдесят семь пятьдесят на бульваре Сан Фелипе? - Да, господин обвинитель. - Давно вы там живете? - Приблизительно год. - Чем вы занимались в этот период? - Я с успехом веду небольшую куриную ферму. - Другого занятия у вас нет? - Нет. - Давно ли вы знали убитую Милдред Дэнвил? - Три, может быть четыре года. - Вы нанимали ее на работу в какое-то время? - Да. - Когда? - В начале тысяча девятьсот сорок второго года. - На какой период? - От двух до трех месяцев. В то время, когда у меня родился ребенок и непосредственно после этого. - Позже вы ее видели? - Да. Мы оставались в дружеских отношениях. - Вы видели ее двадцать шестого вечером? - Нет, господин обвинитель. - А двадцать седьмого, ранним утром? - Я видела ее труп. - А когда вы видели ее в последний раз до двадцать седьмого? - Точно не помню. За несколько дней до этого. - Вы разговаривали с ней по телефону? - Да. - Был ли какой-нибудь особый повод для разговора? - Да. - Какой? Судья Уинтерс неспокойно зашевелился в кресле и вопросительно посмотрел на Мейсона. - Защита не вносит протеста против ведения допроса? - Нет, Высокий Суд. - Хорошо, пусть свидетель ответит. Элен Бартслер наклонила голову. - Милдред Дэнвил, - сказала она тихим, но выразительным голосом, - похитила моего сына. Я старалась вернуть его. Судья Уинтерс застыл за столом, нахмурившись рассматривая свидетельницу. - Вы утверждаете, что убитая Милдред Дэнвил похитила вашего сына? - спросил он с недоверием. - Да. В зале наступила такая тишина, что было слышно, как репортеры торопливо скребут карандашами в блокнотах. - Когда произошло похищение? - спросил Драмм. - Мой сын, - отвечала Элен Бартслер, - оставался под опекой миссис Эллы Броктон, живущей в доме двадцать три двенадцать на Олив Крест Драйв. Милдред Дэнвил очень привязалась к малышу, когда работала у меня. Она регулярно навещала его, а за два дня до смерти, двадцать четвертого числа, заставила Эллу Броктон... - Вы были при этом? - перебил Драмм. - Нет, не была. - Следовательно, вы повторяете рассказ миссис Броктон? - Да. - Если это так, то мы не будем его выслушивать. Обвинение установит факты на основе непосредственных показаний. - Защита ничего не имеет против допроса миссис Бартслер по этому поводу, - заявил Мейсон. - Ее сведения исходят из третьих рук, - рявкнул Драмм. - Конечно, - вмешался судья Уинтерс. - Но, если это факты, которые подтверждаются показаниями непосредственных свидетелей, а защита не вносит протеста, то я не вижу... - Я не намеревался углубляться в этот вопрос, - отрезал Драмм. - Я снимаю вопрос, если он относится к обстоятельствам похищения. Я предпочитаю устанавливать факты обычным путем. - Как хотите, - решил судья Уинтерс. - Возвращаясь к делу, вы разговаривали с убитой по телефону относительно вашего сына? - Разговаривала. - Когда? - Я разговаривала с ней два, нет, три раза после похищения моего сына. - И чего она от вас хотела? Каково было основное содержание этих разговоров? - Я просил бы о более подробном изложении разговоров, - вставил Мейсон. - Хорошо. Что вам сказала убитая, когда позвонила в первый раз? - Что она забрала моего сына, но готова оговорить со мной вопрос опеки над ним. - Опеки над _в_а_ш_и_м_ сыном? - Да. Судья Уинтерс наклонился вперед, изучая Элен Бартслер внимательным взглядом. - Вы утверждаете, что она хотела оговорить с вами вопрос опеки над в_а_ш_и_м_ сыном? - Да. - А почему вы должны были договариваться с ней по поводу опеки над своим сыном? - Она была к нему очень привязана. Хотела заставить меня отдать ей сына под опеку на какое-то время. - И вы согласились? - Нет. - Что вы ей сказали? - Что если она не отвезет малыша миссис Броктон, то я заявлю в полицию, чтобы ее арестовали, как похитительницу. - Что она ответила? - Положила трубку. Судья снова сел в кресло, задумчиво нахмурившись. - Что было дальше? - спросил Клод Драмм. - Она позвонила на следующий день, - ответила Элен Бартслер, - обвиняя меня в том, что я выкрала сына. - Она утверждала, что не знает, где находится ваш сын? - Так она утверждала. Конечно это была хитрость, чтобы избежать ареста. Судья Уинтерс снова подался вперед. - А где ваш сын находится в настоящее время? - нетерпеливо спросил он. Элен выдержала его взгляд. - Не знаю. - Власти уведомлены о пропаже мальчика? - спросил судья. - Да, Высокий Суд, - ответил Драмм. - Мы не щадим усилий для того, чтобы найти мальчика. К сожалению, пока безрезультатно. По желанию заинтересованных сторон, мы старались не придавать дело огласке. Один из репортеров бросил взгляд на часы, после чего выбежал из зала. Остальные последовали за ним. - Удивительно, - сказал судья Уинтерс. - Если Высокий Суд позволит, - продолжал Драмм, - то дальнейшие показания по делу исчезновения мальчика покажут, что обвиняемая была в сговоре с Милдред Дэнвил... - Протест, - перебил Мейсон. - Обвинитель злоупотребляет своими прерогативами в ущерб моей подзащитной. Он не представил никаких доказательств того, что... - Я только предупреждаю показания, - крикнул Драмм. - У меня есть право предсказывать, что показывают свидетели. - Сейчас не время для вступительных высказываний, - парировал Мейсон. - Кроме того, у вас нет на это доказательств и их у вас никогда не будет. Вы используете против моей подзащитной необоснованные выводы, которые хотели бы сделать из показаний свидетелей. - Прошу тишины, - властно вмешался судья Уинтерс. - Если обвинение имеет доказательства, то оно их представит и Суд оценит их значение. Я не желаю больше слушать перепалку между сторонами. Обвинитель может продолжать допрос. - Возвращаясь к событиям двадцать шестого числа, в этот день вы разговаривали с Милдред Дэнвил? - Да. - По телефону? - Да. - Что убитая сказала вам на этот раз? - Что знает, где мой сын и вернет его мне, если я соглашусь заключить с ней договор по делу об опеке. - Она сказала вам, где находится ее сын? - Нет. - Из ее высказываний было ясно, что она собирается к вам, на бульвар Сан Фелипе? - Нет. - А что вы ей сказали? - Тоже самое, что и до этого. Что если она не вернет мне сына, то я заявлю, чтобы ее арестовали как похитительницу. - Что она ответила? - Что надеется отобрать его и привезти, и что когда я узнаю все обстоятельства, то наверное окажусь разумной. Она сказала, что ее тоже обманули, но ее единственной заботой всегда было лишь благо ребенка. - Когда она обещала привезти вам сына? - Вечером. - Она не назвала точного часа? - Сказала, что около десяти. - Куда она должна была его привезти? - В дом Эллы Броктон, на Олив Крест Драйв двадцать три двенадцать. - Вы что-нибудь предприняли в связи с этим? - Да, я поехала к миссис Броктон тотчас же после ее звонка. Я ждала, проходил час за часом, наконец стала приближаться полночь. Мне пришло в голову, что возможно я не правильно поняла ее слова, поэтому я вскочила в машину и поехала на квартиру Милдред. Я звонила, но никто не открывал. Я была вне себя от волнения. Я помчалась назад, к Элле Броктон и продолжала ждать. Я находилась там до прихода полиции. - И вы не догадывались, что Милдред Дэнвил поехала к вам, на бульвар Сан Фелипе? - Нет. - А как зовут вашего сына? - спросил Драмм. - Роберт. Роберт Бартслер. - Его отца также звали Робертом Бартслером? - Да. - Он жив? - Нет. Он погиб седьмого декабря тысяча девятьсот сорок первого года в Пирл-Харборе. - А живы какие-нибудь его родственники? - Да. Отец мужа. - Между вами и тестем были какие-нибудь недоразумения из-за сына? Элен Бартслер стиснула губы. - Да. Дед моего сына, мистер Язон Бартслер, был исключительно плохо настроен по отношению ко мне. Он считал меня авантюристкой, которая вышла замуж за его сына исключительно ради денег. Он делал все, чтобы разрушить наш брак. - Что общего это имеет с делом? - спросил судья Уинтерс, подозрительно посмотрел на Драмма и перевел вопросительный взгляд на Мейсона. - Я намереваюсь показать эту связь в соответствующее время, - ответил Драмм. - Тогда прошу это сделать сейчас. Суд хочет знать, какую связь с делом приписывает этому обвинитель. - Тогда я спрашиваю, - обратился Клод Драмм к Элен Бартслер, - свидетель знает, у кого работала обвиняемая последние три или четыре недели перед двадцать шестым числом, днем убийства? Элен Бартслер ответила четким, громким голосом: - Она работала у мистера Язона Бартслера. - Спасибо, - сказал Драмм. - Свидетель в вашем распоряжении, господин адвокат. Мейсон кивнул и начал невинно: - Вы знаете, конечно, сборник для дождевой воды, принадлежащий вашему участку на бульваре Сан Фелипе? - Конечно. - Вы им пользуетесь постоянно? - Да, как источником мягкой воды для стирки и мытья волос. - Вы знаете емкость водосборника? - Нет, не знаю. - Вы не пробовали проверять уровень воды? - Нет, никогда. Я просто брала воду, когда она была мне нужна. Знаю только, что вода в нем была. - И двадцать шестого числа, после полудня, когда вы увидели, что небо покрыто тучами и пойдет дождь, вы открыли кран, чтобы спустить остаток старой дождевой воды, не так ли? Драмм вскочил с места. - Вношу протест. Неправильное ведение допроса. Вопрос несущественнен, беспредметен, необоснован. Касается несущественных обстоятельств и не связан с делом. - Я не считаю, что вопрос относится к несущественным обстоятельствам и не связан с делом, - ответил судья Уинтерс. - Другое дело, существеннен ли он. - Не вижу связи с делом, - упирался Драмм. - В основном не дело Суда угадывать намерения сторон, - заметил судья Уинтерс. - Но из показаний, данных до сих пор, а также судя по фотографиям, я делаю вывод, что по мнению обвинения убийство совершено тогда, когда дождь шел уже достаточно долго, чтобы почва размякла. - Да, - признался Драмм. - Следовательно, если бы выяснилось, - продолжал судья, - что перед дождем опорожнили водосборник и старая дождевая вода собралась в углублении почвы, в котором впоследствии был найден труп, то это могло бы поколебать основания, на которых обвинение строит доказательства относительно времени убийства. - Несмотря на это, я считаю, что допрос ведется неправильно. - Да, в этом пункте я чувствую себя обязанным поддержать протест обвинения, - решил судья Уинтерс. - Это не является обстоятельством, ради которого свидетель был вызван. Если защита хочет установить это обстоятельство, то она должна будет вызвать миссис Бартслер в качестве свидетеля защиты. - Хорошо, - ответил Мейсон с улыбкой. - Может быть, это удастся мне иначе. Миссис Бартслер, вы в своих показаниях утверждаете, кажется, что вышли из дома сразу же после телефонного звонка Милдред Дэнвил? - Да, сразу же после шести. - И вернулись только после полуночи? - Да, меня отвезли после полуночи на полицейской машине. Благодаря к_о_м_у_-_т_о_, кто снял деталь с моей машины, чтобы я не могла уехать, после чего уведомил полицию о том, где меня можно найти. - Разве вы хотели избежать встречи с полицией? - спросил Мейсон. - Ведь не скрывались же вы? - Но я предпочла бы вернуться домой без помощи полиции. - Во всяком случае, вы не возвращались домой и не были вблизи дома между шестью часами вечера и полночью? - Не была. - Вы не были нигде до возвращения домой? - Нет. - А в какое время вы были в последний раз перед домом? - Не знаю. Где-то днем. - Вы подходили после полудня к крану водосборника? - Вношу протест по той же самой причине, - вмешался Драмм. - Я продолжаю считать, что допрос ведется неправильно. - Если Высокий Суд позволит, - ответил Мейсон. - Миссис Бартслер показала, что вышла из дома сразу же после шести. У меня наверное есть право проверить правильность показаний, спрашивая, когда она была на разных участках своего владения? - Отвожу протест, - решил судья с улыбкой. - Когда вы были в последний раз у крана водосборника? - У крана водосборника? - Да. - Вы имеете в виду кран для спуска воды внизу цистерны? - Да. - Я не подходила к нему пару дней. Это значит, что я его не открывала, потому что вы ведь, наверное, это хотите знать? - Сын Роберт, о котором вы говорили в своих показаниях, является вашим ребенком и ребенком вашего покойного мужа, Роберта Бартслера, рожденным приблизительно четыре месяца спустя после вероятной гибели отца? - Да. - Вы сообщили мистеру Язону Бартслеру о том, что он стал дедом? - Вношу протест, неправильное ведение допроса, - вмешался Драмм. - Вопрос несущественнен и беспредметен. - Поддерживаю протест, - решил судья Уинтерс. - Вопрос явно относится к разговору, имевшему место три года назад. - Нет, Высокий Суд, - ответил Мейсон. - Я спрашиваю, сообщала ли вообще миссис Бартслер свекру о рождении своего сына. На лице судьи Уинтерса отразилось изумление: - Вы ведь не хотите сказать, господин адвокат, что... Отвожу протест. Элен Бартслер ответила ясным, спокойным голосом: - Нет, я никогда ему об этом не сообщала. Мой свекр был всегда бесчувственным, самолюбивым отцом. Он никогда не любил собственного сына, не любил меня, не признавал меня членом семьи. Я считала, что ему нет никакого дела до рождения моего сына. Судья Уинтерс наклонился вперед и спросил недоверчиво: - Следовательно, этот человек вообще не знал, что у него есть внук? - Я ему об этом не сообщала, - холодно ответила она. Судья Уинтерс покачал головой. - Прошу продолжать, - сказал он Мейсону, но смотрел все еще на Элен Бартслер. - А вы связались с Язоном Бартслером после похищения сына? - спросил Мейсон. - Нет. - И в вечер убийства ничто не подсказывало вам, что Милдред Дэнвил отправилась к вам, на бульвар Сан Фелипе? - Нет. Я была уверена в том, что она приедет в дом Эллы Броктон. - Благодарю, - сказал Мейсон. - У меня больше нет вопросов. Судья Уинтерс наклонился над столом. - У Суда есть к вам несколько вопросов, миссис Бартслер. Если я правильно понял, то вы решили отплатить Язону Бартслеру за то, что он не признавал вас членом семьи, скрыв от него факт рождения сына? - Нет, Высокий Суд, я ничего не скрывала. Я просто не сообщила ему. Свидетельство рождения моего сына было составлено согласно правилам. - Но вы никогда не сообщали об этом свекру? - Нет, не сообщала. - Чтобы отплатить ему за то, как он относился к вам? - Нет, я сделала это в интересах своего сына. Его дед - человек жестокий и бессердечный. Он гордится своим цинизмом, для него нет ничего святого. Ему чужды всякие высокие чувства, он во всем усматривает лишь низкие побуждения. Я не хотела, чтобы сын Роберта знал своего деда. Я сделала это ради его собственного благополучия. Я не хотела, чтобы по деду мой сын судил о своем отце. - Это был ваш единственный мотив? - Да, Высокий Суд. Судья Уинтерс вздохнул. - Так-так, - сказал он тоном, свидетельствующим о том, что он вовсе не убежден. - Обвинение может вызвать следующего свидетеля. Остальную часть дня заняли официальные показания. Первым Драмм представил Суду эксперта по баллистике, который рассказал о серии пробных выстрелов, произведенных из пистолета, найденного в корзине с грязным бельем в квартире Дианы Рэджис. Сравнение под микроскопом отстрелянных пуль с пулей, вынутой из головы Милдред Дэнвил, показало их полную идентичность. - Это вполне определенно доказывает, - заявил эксперт, - что смертельный выстрел был произведен именно из этого оружия. После него на возвышение для свидетелей поднялся эксперт по дактилоскопии, который изучал отпечатки, найденные на пистолете. Показав снимки с большим увеличением отпечатков пальцев, он заявил, что все эти отпечатки оставлены одним человеком. Он представил следующие фотографии, с отпечатками пальцев обвиняемой, и стал долго и нудно сравнивать отдельные элементы. - Мне удалось снять с пистолета, - монотонным голосом излагал он, - семь совершенно отчетливых отпечатков, из которых каждый имеет подобные элементы, какие имеются на отпечатках обвиняемой. Поэтому, без риска ошибиться, можно считать, что это она оставила отпечатки пальцев на пистолете. Что касается других, размазанных отпечатков пальцев на оружии, то хотя их нельзя идентифицировать, но количество сходных элементов позволяет с большой долей вероятности считать их также отпечатками обвиняемой. В то же время эти отпечатки не имеют отличающихся элементов, позволяющих отнести эти отпечатки к какому-либо другому лицу. Таким образом идентифицированные отпечатки на пистолете являются отпечатками обвиняемой. Было заметно, что свидетельство эксперта произвело большое впечатление на судью Уинтерса. Он не только внимательно слушал занудные, бесконечные выводы, но и старательно рассматривал фотографии отпечатков, сам сравнивая совпадающие элементы. Это продолжалось до половины пятого и заседание было отложено до следующего дня. Возвращаясь с Деллой пешком из суда в офис, Мейсон рассуждал вслух: - Плохо дело, Делла. Мы отлично знаем, что Элен Бартслер лжет. Она наверняка открыла кран, но нет возможности это доказать. Полицейские фотографии делались при вспышках и фон неразборчив. Не видно, открыт кран или нет и течет ли вода из сборника. Может быть, я выжал бы из Элен правду, если бы обвинитель не предупредил ее о цели допроса. Ясно было, что потом она уже ни за что не признается. - Ты думаешь, что это Элен Бартслер убила Милдред? - спросила Делла. - Трудно сказать. Ясно то, что она лжет. Не говорит правды о разговорах с Милдред. Лжет, что не знала о ее визите к себе домой. Вероятно, лжет, что вышла из дома в шесть и предпочла не признаваться в том, что открыла кран, чтобы случайно не обнаружилась ее ложь в остальном. - Почему люди так бессовестно врут? - возмущенно воскликнула Делла. - Для того, чтобы спасти собственную шкуру, - ответил Мейсон. - Это часто случается в процессах с уликами. Элен Бартслер может не иметь ничего общего с убийством Милдред. Но она ждала Милдред в десять. Вернулась домой и обнаружила ее мертвой. Посчитала, что безопаснее будет потихоньку убраться подальше и позаботиться об алиби. Вероятно, она опасалась также, что в ходе следствия выйдет на поверхность настоящая причина встречи. Поэтому она поехала к своей подруге, Элле Броктон, и вместе они приготовили алиби. Существует шанс поколебать это алиби при допросе Эллы, но это один шанс из ста. И другие неизвестные!.. Откуда лейтенант Трэгг узнал, что найдет труп на этом участке? Несомненно, был анонимный звонок в полицию. Но кто звонил и какую преследовал цель? Дальше. Откуда у Милдред Дэнвил эта необычная привязанность к сыну Элен Бартслер? Нет, Делла, мы не стронемся с места, пока не реконструируем действительный ход событий. Здесь недостаточно логических рассуждений, мы должны знать факты. Иначе будем бродить наощупь, задавать бессмысленные вопросы и застревать в тупиках. - Знаю, - ответила Делла. - Только как восстановить этот действительный ход событий? - Прежде всего, мы должны узнать, почему Милдред так долго держала машину в том месте. Затем, почему рассказ Дианы о ее подбитом глазе произвел такое сильное впечатление на Милдред. Как думаешь, почему один синяк наделал столько переполоха? - Разве только потому, что Карл искал что-то в комнате Дианы. Это должно быть ключом к разгадке. Что-то, что было в комнате, должно было вызвать весь этот переполох. - Но что? - Если бы я знала! Что ты намереваешься делать? - Прежде всего, попытаемся достать дневник. - Это пахнет уголовщиной. - Да, но я должен это сделать. Я знаю теперь, что чувствует врач у кровати пациента, которому уже ничем не может помочь. Адвокат, как врач Делла, только служит законности. Черт побери! Если бы я мог хоть частично восстановить ход событий, то наверняка нашел бы какой-нибудь слабый пункт в акте обвинения. Или должен был бы признать, что Диана виновата. - Ты не можешь что-нибудь сделать с алиби Элен Бартслер? Если Элен знала, что Милдред мертва, то... то зачем ездила к ней на квартиру? - Очевидно она хотела увидеться с Дианой, - задумчиво ответил Мейсон. - Стоп! Есть еще одно, что она могла сделать. - Что? - Бросить то письмо в ящик Дианы. - Ясно! - выкрикнула Делла. - Она ездила туда для этого. Но, какая в этом цель? - Вероятно, ей нужно было, чтобы Диана получила письмо. Но откуда оно у Элен? Неужели Милдред дала его ей? Сейчас, сейчас. Письмо должно было быть написано вечером, до того, как Милдред разговаривала с Дианой по телефону. Предположим, что это Элен бросила его в ящик. Почему ей нужно было, чтобы письмо нашли в ящике Дианы? А, черт! Безнадежно так бродить наощупь. Мы должны восстановить хронологию событий. Иначе не узнаем, что за всем этим скрывается. Мы должны стронуться с места до завтрашнего утра, Делла. Пойдем, нужно запрячь в работу Пола. 15 Пол Дрейк изучал за столом рапорты, когда Мейсон и Делла вошли в его кабинет. - Привет, Перри, - сказал он, поднимая голову. - Как дело? - Лучше не спрашивай. - У меня есть для тебя немного информации. - Стреляй! - На Олив Крест Драйв двадцать три ноль девять, как раз напротив дома Эллы Броктон, живет некая миссис Джерри Крэссон. Баба любопытная, рот от уха до уха и мелет языком, что помелом. Но сообразительная, неглупая и не пугливая. - Что она знает? - спросил Мейсон. - К удивлению, много, Перри. Она не спускает глаз с дома Эллы Броктон. Утверждает, что двадцать шестого вечером дом был темным и пустым до девяти часов. Только около девяти, когда уже поливало, как из ведра, приехала на такси Элла Броктон и была одна дома до двенадцати. Перед двенадцатью приехала Элен Бартслер, поставила машину и вошла в дом. Почти одновременно, немного поодаль остановилась другая машина и из нее вышел мужчина, который подошел и стал что-то делать, подняв капот машины Элен. - Твой человек? - спросил Мейсон. - А кто же? Он снимал прерыватель, чтобы побежать к телефону. - Ничего себе новости! - обрадовался Мейсон. - Да, только это не годится для использования в суде. - Почему? - Потому что эта Крэссон и Элла Броктон уже давно воюют между собой. Элла подала жалобу на то, что миссис Крэссон травит местных котов и даже просила арестовать Крэссон за вторжение на ее участок. Существуют доказательства, что жалобы на миссис Крэссон небезосновательны. Понимаешь, настоящая война между соседями. А во-вторых, Перри, как мы будем выглядеть в суде, если выясниться, что мой парень снял прерыватель с машины Элен Бартслер? Конечно, при тех обстоятельствах это был единственный способ задержать ее до твоего приезда. Впрочем, он не собирался забирать деталь, он бы поставил ее обратно, если бы Элен была еще в доме. А если бы застал ее в машине, то поразвлекся бы, изображая из себя случайного доброхота, и поставил бы прерыватель на место, проверяя зажигание. Мейсон покачал головой. - Во всяком случае, это уже что-то, - сказал адвокат. - До сих пор все было против нас. И хуже всего - это пистолет с отпечатками Дианы. Эти отпечатки доводят меня до отчаяния. Пол, я никак не могу раскусить этот орешек. Понятия не имею, что может скрываться под скорлупой. Как думаешь, почему тот факт, что Карл Фрэтч подбил Диане глаз и шарил в ее комнате, вызвал такую реакцию Милдред? - Может быть, ты на фальшивом следу, Перри? - спросил Дрейк. - Невозможно. Когда Диана рассказывала Милдред в первый раз о своем приключении, то это было похоже на обычный женский треп. Только когда Милдред продумала услышанное на холодную голову, она вдруг запаниковала, назначила на десять часов встречу с Элен, после чего позвонила Диане. Нет, за этой историей с Карлом Фрэтчем что-то кроется. У тебя есть еще что-нибудь, Пол? Ты узнал, кто вывозит мусор из Палм Виста Апартаментс? - Контракт у женщины, - ответил Дрейк, - но это баба, подкованная на все четыре ноги... - Если подкована, то мне она не нужна, - перебил Мейсон. - Кто фактически вывозит мусор? - Мусорщик по имени Ник Модэна. Глаза у него хитрые. - Прекрасно. Где я могу его найти? - Будь у себя. Я сообщу тебе о его местонахождении в течение получаса. Он сейчас работает. - Хорошо. Есть еще какие новости? - Я напустил на Карла Фрэтча сладкую блондинку. Она с ним познакомилась. - Условилась о свидании? - Еще нет. Дай парню немного времени. - Ему не нужно время. - Это хорошая сотрудница, - возмутился Дрейк. - Умеет справляться с мужчинами? - В любой ситуации, - усмехнулся Дрейк. - Сильная? - спросил Мейсон. - Весит немного больше ста тридцати фунтов и выглядит так, словно не может до трех сосчитать. Но не беспокойся, знает все, что необходимо знать. - А если Карл поведет себя грубо? - Она была в свое время мастером по боксу. Выступала в показательных схватках с мужчинами. Это толковая девушка. Она спрашивает, насколько далеко может позволить ему зайти в случае свидания. - Но что ж, мы ведь платим ей не за то, чтобы она прикидывалась невинностью, - трезво ответил Мейсон. - С другой стороны, я не хотел бы, чтобы она слишком рисковала. Ее задача - потянуть его за язык. Пусть она постарается узнать как можно больше, а что до... стоимости, то она должна решать сама. - Она работает для меня не в первый раз, - сказал Дрейк. - Это действительно толковая девушка. Она готова на очень многое, если взамен может что-то узнать. И обычно узнает. - Хорошо. Я хочу знать о Карле как можно больше. Что полиция ему сказала, что он сказал полиции и с чем они пришли к Язону. У парня все это свежо в памяти, он должен быть разговорчив. - Должен, - поддакнул Дрейк. - Неприятный тип. - Есть еще что-нибудь? - Похоже на то, что Элен Бартслер договорилась с Язоном. Они снюхались сразу же после закрытия судебного заседания и, похоже, совещаются до сих пор. - А! - обрадовался Мейсон. - Это может быть важно. Кто сделал первый шаг? - Язон. Поначалу Элен была высокомерной, но потом он ей что-то шепнул и она смягчилась. - Ну что ж, все это должно помочь, - подвел итог Мейсон. - Вероятно, это не объяснит отпечатков пальцев на пистолете и еще нескольких вещей, но, может быть, мы стронемся наконец с места. Я жду сообщения о мусорщике. - Мои парни следят за ним. Как только он остановится где-нибудь подольше, чтобы можно было подбежать к телефону, мне звонят. - Когда позвонят, узнай, где он. Я хочу поговорить с Ником Модэна. - Я дам тебе знать. Уже должны... Раздался звонок телефона. - Подожди, это может быть тот самый звонок, - сказал Дрейк, поднимая трубку. - Алло? - сказал он в телефон и подмигнул Мейсону. - Где ты, Джим? - спросил он и записал что-то на клочке бумаги. - Хорошо. Мейсон хочет с ним поговорить. Где он сможет его поймать? Думаешь, на бульваре Вашингтона? Ага, в направлении Палм Виста Апартаментс? Понимаю. Хорошо. Перри сейчас там будет. - Он закрыл ладонью микрофон трубки. - Это Джим Мэдроуз, он едет за Модэной. Он должен за ним следить, когда ты с ним поговоришь? - Нет, может отправляться домой, - ответил Мейсон. Дрейк снял руку с микрофона. - Хорошо, Джим. Когда передашь его Мейсону, можешь смываться. Хорошо. До встречи. - Он положил трубку и сообщил Мейсону: - Ты догонишь их на бульваре Вашингтона. Джим едет сразу же за мусороуборочной машиной. Мейсон кивнул головой и поднял кулак с вытянутым вверх большим пальцем. - Хорошая работа, Пол, - похвалил он. - Ты едешь со мной, Делла? - Что за вопрос! - Тогда пошевеливайся. Они добежали до лифта, спустились вниз, выскочили на стоянку и забрались в машину Мейсона. - Это чертовский риск, - сказала Делла. - Что? - То, что ты хочешь сделать - безумие! - Хм, - ответил Мейсон, ловко лавируя в потоке машин. - Кто не рискует, тот не выигрывает. - Что будет, если дневник попадет в руки Холкомба? - спросила она. - Это было бы фатально. - А что, если сержант узнает, что дневник попал в твои руки? Мейсон рассмеялся. - Это было бы великолепно. - Не понимаю. - Сержант также не будет понимать. Делла вздохнула, сдаваясь. - Ты, как всегда выигрываешь. Делай, как считаешь нужным. Они двигались по бульвару Вашингтона. Приближаясь к Корнайз Авеню, увидели мусорную машину, сворачивающую в просвет между домами. Следящий за ней детектив Дрейка заметил Мейсона и Деллу, поднял вверх два расставленных пальца и, получив от Мейсона подтверждение, прибавил газу и исчез. Мейсон свернул в просвет, остановился за мусорной машиной и вышел из автомобиля раньше, чем из кабины грузовика выкарабкался крепкий смуглый мужчина с темными карими глазами, густыми черными бровями и темной щетиной на подбородке. На нем была характерная униформа, когда-то белая, а теперь застиранная до грязно-серого цвета и покрытая пятнами. - Ник Модэна? - спросил Мейсон. Карие глаза подозрительно сверкнули. - Что вы хотите от Ника Модэны? - Хочу предложить дельце. - Дельце? Грязное дельце? - Почему сразу грязное? Просто возможность заработать десятку-две. - Кто вы такой? Мейсон широко улыбнулся. - Меня зовут Сержант. - Хорошо. И что вы хотите, мистер Сержант? - Я дам тебе заработать пятьдесят долларов. - Пятьдесят долларов? Мне? - почти крикнул Модэна. - Тебе. - Это, должно быть, какой-то обман. - Нет никакого обмана. - Что вы хотите, чтобы я сделал? - Вынес мусор. - Сколько раз? - Только один. - Откуда? - Отсюда неподалеку. - Когда? - Сейчас. Модэна перевел взгляд с Мейсона на Деллу. - И я заработаю пятьдесят долларов? - Да. - Откуда выносить, мистер Сержант? - Ты знаешь Палм Виста Апартаментс? - Ясно дело. Я ведь вывожу мусор. - Как ты вывозишь мусор оттуда? - Беру бочки, переворачиваю и ставлю обратно. - Меня интересует не это. Ты ходишь в каждую квартиру? - Вы что? Что я, дурак? Ходить в каждую квартиру! Еще чего! - А что жильцы делают с мусором? - А я откуда знаю? Наверное, выставляют перед дверями и дворник сносит их вниз в большие бочки. Я беру только из больших бочек. - На этот раз будет иначе, - объяснил Мейсон. - Ты пойдешь в квартиру на втором этаже, постучишь в дверь. Тебе откроет мужчина. Ты скажешь, что пришел за мусором. Снесешь его вниз и выбросишь. Вот и вся работа. - Вся работа? - Вся. - И я получу пятьдесят долларов? - Получишь, как только принесешь мусор. - А если не принесу мусор? - Тогда не получишь. - Кто этот человек в квартире? - Он работает на меня, - равнодушно ответил Мейсон. - Это значит, что я частично покрываю его доходы. Он должен работать на меня и еще на пару человек. - Почему вы не скажете ему сами? - Хочу, чтобы ты заработал пятьдесят долларов. Модэна покрутил головой, глянул на Мейсона, на Деллу, потом снова на Мейсона. - Тронутый, что ли? - сказал он. - Пятьдесят долларов, - ответил Мейсон, открывая бумажник и доставая оттуда пять банкнот по десять долларов. - Только принеси этот мусор. Модэна пожал плечами и развел руки в знак капитуляции. - Чего мы ждем? - спросил он. - Ничего, - ответил Мейсон и направился к своей машине. Модэна вскарабкался снова в кабину и обе машины выехали на бульвар. Мейсон следовал за тарахтящим мусоровозом, пока не добрались до Палм Виста Апартаментс. - Какие у нас шансы? - спросила Делла. - Думаю, что гораздо больше пятидесяти процентов, - ответил Мейсон. - Этот мусор уже наверняка начинает там вонять. Ник Модэна является самым настоящим мусорщиком. Если полицейский захочет выглянуть в окно, то он увидит перед домом мусорную машину. Ему и в голову не придет, что что-то не в порядке. Разве что он знает местные обычаи или вообще знаком с техникой вывоза мусора. - Если не удастся, то они будут знать, где дневник. - Может быть так, а может быть и нет. - Одно можно признать Нику Модэне, - со смехом сказала Делла. - По нему не видно, чтобы он нервничал. Они смотрел, как крепыш вылезает из кабины, идет мимо дома, открывает служебный вход и исчезает внутри. Его походка была неторопливой, он шел не быстро и не медленно, ритмичным шагом человека, у которого есть работа и которому нужно выполнить ее. Когда Модэна скрылся из виду, Делла подняла руку к глазам и принялась считать секунды. Мейсон не отводил взгляда с мусорной машины, стоящей перед домом. - Господи, шеф! Три минуты и десять секунд, - сказала Делла. - Должно быть, что-то не в порядке. Мейсон встряхнул головой, не отрывая взгляда от мусорной машины. - Четыре минуты! Мейсон не отвечал. - Пять минут! - На этот раз в ее голосе прозвучали нотки паники. - Это должно занять у него какое-то время, - ответил Мейсон. - Он должен подняться наверх, пройти по коридору и спуститься вниз. - Пять минут и тридцать секунд!.. Уф! Из служебных дверей вышел неторопливым шагом Ник Модэна, помахивая мусорным ведром. Мейсон завел двигатель и медленно подъехал к нему. - Вы это хотели? - скептически спросил мусорщик. Мейсон достал приготовленные пятьдесят долларов. - Я хочу вот этот хлеб. - Мадонна! - сказал Модэна, взяв деньги и глядя широко раскрытыми глазами на то, как Мейсон вынимает из мусорного ведра заплесневевшую буханку. - Все прошло гладко? - спросил Мейсон. - А почему должно было быть иначе? Мне открыли дверь. Я говорю, что выношу мусор. Он спросил, кто меня прислал. Я говорю: Сержант. Он говорит: хорошо... Что случилось? Делла Стрит с ужасом втянула в себя воздух: - Посмотри наверх, шеф. - Заметил нас? - спросил Мейсон. - Да. На втором этаже с треском распахнулось окно и наружу высунулся мужчина. - Эй, что там происходит? - закричал он во весь голос. Мейсон весело помахал полицейскому. - Забираем мусор, - беззаботно крикнул он агенту, бросая буханку на заднее сиденье машины и открывая дверцу у руля. - Садись, Делла. Сверкая бедрами и кружевом нижней юбки, Делла скользнула в салон автомобиля. Рискуя вывалиться наружу, полицейский высунулся из окна по пояс. Лицо у него было красным от ярости. - Эй, вы там! Возвращайтесь немедленно, иначе вас... Мейсон включил скорость и нажал на газ. Машина рванулась вперед плавным рывком. Мейсон обернулся к Делле с широкой улыбкой. - Отлично получилось, - заявил он. - Ты хотел сказать - ужасно. - Почему? - Агент тебя наверняка узнал. Записал номер машины. Он поймает Модэну и узнает, что ты ему заплатил... - ...за то, что он вынес мусор. - Да, но ты выдал себя за полицейского. Агент был уверен, что мусорщика послал сержант Холкомб. - Я сказал, что меня _з_о_в_у_т_ Сержант. - Это фальшивое имя. - Закон не запрещает употребления фиктивных имен. Нельзя только выдавать себя за другого человека. - Но ты украл вещественное доказательство. - Я забрал буханку хлеба, которую полицейский добровольно отдал мусорщику. Делла Стрит вздохнула с притворным отчаянием. - Да, я начинаю верить, что ты и из этого вывернешься. Ты всегда умеешь от всего отбрехаться. Но это было исключительно нагло. - Поэтому-то и так соблазнительно. Все явно, среди белого дня. Проверь-ка лучше, Делла, на месте ли дневник? Делла Стрит повернулась, достала буханку, выковыряла мякиш и достала из середины скатанный в рулон блокнот, оправленный в мягкую кожу. Мейсон подарил ей веселый взгляд. - Счастье повернулось к нам, Делла. - Не говори "гоп"... - Ох, нельзя требовать слишком многого. Судьба улыбается человеку только раз. Остальное зависит от него самого. - А ты не боишься, что сержант Холкомб сделает то же, что и в прошлый раз? Арестует нас... - Может быть и захочет. Но ему не удастся. - Почему? - Потому что мы не поедем в наш офис, - ответил Мейсон. - И вообще никуда, где нас смогут найти. Мы спрячемся где-нибудь и просмотрим дневник страницу за страницей, после чего вложим в конверт и пошлем на твой частный адрес. Прежде чем сержант его найдет, все будет кончено. - Это будет для него чувствительная пощечина, - сказала Делла. Мейсон улыбнулся: - Перестань, Делла, а то я расплачусь. 16 Мейсон и Делла уселись в двух соседних креслах в холле маленького отеля, затерянного где-то на одной из боковых улочек, окружающих торговый центр города. Они объяснили портье, что ожидают знакомых и он больше не обращал на них внимания. Мейсон достал из кармана переплетенный в кожу блокнот и раскрыл на правом подлокотнике кресла. Делла наклонилась и они вместе принялись читать записки Милдред Дэнвил. Дневник начинался пять лет назад с истории романтической любви, окрашенной розовым оптимизмом молоденькой девушки, которая бралась за перо в то время каждые два дня, чтобы перелить на бумагу душевное возбуждение. Мейсон мельком просматривал первые страницы и перелистывал дальше, несмотря на то, что Делла частенько соглашалась на это весьма неохотно, увлеченная тем или иным фрагментом. Однако, вскоре наступили дни разочарований и сомнений, Милдред все чаще описывала события недели, а то и декады, всего одним, двумя, тремя предложениями. Затем наступил период беспокойства, страдания, отчаяния. В это время и познакомилась Милдред Дэнвил с Элен Бартслер. Теперь записи в дневнике снова стали длинными, потому что Милдред старалась верно ухватить рождающуюся душевную связь между нею и Элен, связь настолько странную, что она была почти невероятной. Элен Бартслер только что стала вдовой и тяжело переживала потерю любимого мужа и то, что ее оттолкнул циничный свекр, считающий Элен авантюристкой, окрутившей его сына только ради денег. Милдред была уже в это время молодой женщиной, лишенной иллюзий и стоявшей на пороге материнства. Элен часто комментировала жестокие правила и установки, управляющие обществом. Если бы ребенок был у Элен, то она мог бы пройти по жизни с гордо поднятой головой, как потомок американского солдата, погибшего геройской смертью. А как ребенок Милдред, он будет всю жизнь нести на себе печать незаконнорожденного. От этого был уже только один шаг к замене этими несчастными женщинами документов. Они были приблизительно одного возраста, не слишком-то отличались фигурами, ростом, внешностью. Достаточно было Милдред на консультации у известного гинеколога выдать себя за Элен Бартслер и предъявить с невинным лицом свидетельство о браке. Затем после родов, гинеколог, без каких-либо подозрений выдал свидетельство о рождении мужского потомка Элен Чистер Бартслер и ее покойного мужа Роберта Бартслера. Вначале Милдред хотела отдать ребенка на усыновление, но после получения документа о рождении, это было не так срочно. В результате маленькие ручонки завладели сердцами двух одиноких, отчаявшихся женщин, которые откладывали момент отдачи мальчика на усыновление до тех пор, пока обе не поняли, что не смогут на это решиться никогда в жизни. В это время между ними начались трения и дружба, рожденная на основе общего несчастья, рухнула. Записи Милдред постепенно менялись в отношении Элен и, наконец, отчаявшаяся женщина записала в дневнике меткую и проницательную характеристику Элен Бартслер, как особы холодной, расчетливой, самолюбивой и мстительной, первоначальное великодушие которой было только частью низкого плана мести свекру, которого она ненавидела. Мейсон и Делла читали теперь с одинаковым интересом. Не было сомнения, что Милдред разработала для себя собственную жизненную философию. Она выработала ее по необходимости, потому что судьба не оставила ей другого выбора. Но философия, родившаяся из горьких разочарований, послужила ей опорой в самую тяжелую минуту, когда Элен Бартслер выкрала ее ребенка и отказалась сообщить, где она скрывает его и что собирается с ним делать. Милдред пошла тогда к адвокату и услышала, что не имеет никаких законных оснований на мальчика. Читая это, Мейсон сказал вполголоса: - Вероятно, адвокат ей вообще не поверил. Он посчитал всю эту историю выдумкой. - Этому трудно удивляться, - ответила Делла. - Милдред добровольно отдала Элен все права собственности, если можно воспользоваться таким определением по отношению к ребенку, - закончила она с горьким смешком. - Разве это не трагично? Представь себе мать, которая столько выстрадала, чтобы в конце концов узнать, что она не имеет права на собственного сына. Мейсон кивнул головой. - Посмотрим лучше записи последних дней. Может быть они прольют какой-то свет на дело? - Но, шеф, мы ведь не можем пропустить всего, что случилось за это время. Мейсон потряс головой, бегло перебрасывая странички. - Неизвестно, когда сержант Холкомб перейдет в контратаку. Нас интересуют прежде всего записи о событиях, которые привели к убийству. - А не лучше было бы посмотреть, при каких обстоятельствах она познакомилась с Дианой? И что скрывается в прошлом Дианы? - Правильно, - согласился Мейсон. - Сейчас, это было приблизительно два года назад. Он перелистывал страницы, задерживаясь тут и там, пока не нашел нужного места. Они стали быстро читать. Описывая встречу с Дианой, Милдред нарисовала портрет несчастной, затравленной женщиной, убегающей от чего-то, от чего невозможно убежать. Она написала настоящее имя Дианы и упомянула о том, что ее муж был убит. - Боже мой, я помню эту историю, - воскликнул Мейсон. - Это было в Сан-Франциско. Какое-то время подозревали жену убитого. В конце концов ее не арестовали, но допрашивали добрую дюжину раз. До процесса дело вообще не дошло, до сегодняшнего дня убийца не найден. Значит, вот какое дело висит над Дианой... Да, Холкомб буквально распял бы ее, если бы узнал об этом. Из дальнейших записей было ясно, что Диана пришла к Милдред Дэнвил как к подруге, чтобы найти у нее убежища от досужего любопытства, чтобы найти отдохновение, чтобы про нее все забыли. Это Милдред подсказала ей идею взять новое имя и устроить себе жизнь в совершенно новой среде. В это время у Милдред уже была кое-какая репутация, как у диктора радио. Она считала, что у Дианы достаточно хороший голос для подобной работы, представила ее в студии и помогла получить ей первые мелкие роли. - Для сержанта Холкомба здесь все написано черным по белому, - подвел итоги Мейсон. - Как только он получит это в свои лапы, то запустит информацию в прессу и Диана будет осуждена. - Они могут использовать это на процессе? - спросила Делла. - Им в том не будет необходимости. Травля в прессе предопределит приговор еще до того, как Диана предстанет перед Судом. - Что ты собираешься теперь предпринять? - Попробую узнать, почему подбитый глаз Дианы довел до убийства Милдред, - сказал Мейсон. - Ты по-прежнему так думаешь? - Все указывает на то, что эти два факта имеют между собой непосредственную связь. Мейсон перелистал остаток исписанных страниц и остановился на последней. Под датой двадцать четвертого внизу имелась короткая, таинственная заметка: "Говорят, что владение, это девять десятых правильности. Я буду нехватающей десятой". Больше в дневнике ничего не было. Делла вопросительно посмотрела на Мейсона. Мейсон открыл портфель и достал толстый желтый конверт. Он вложил в него блокнот, написал на конверте адрес Деллы, наклеил марки. Встал, вышел из отеля и бросил посылку в почтовый ящик. - Готово, - сказал он. - Что теперь? Мейсон усмехнулся. - Едем в офис. Если сержант Холкомб что-то готовит, то лучше узнать об этом не медля. Иначе он явится с ордером посреди ночи и вытащит нас из постелей. - Будет бал, - вздохнула Делла. - На этот раз, - фыркнул Мейсон, - музыку будем заказывать мы. Они сели в машину и Мейсон медленно тронулся с места. - Послушай, Делла, должна же ведь все-таки быть какая-то связь между... Ах, черт бы меня побрал! - Осторожно! - вскрикнула Делла. Мейсон резко свернул, едва разминувшись со встречной машиной, подъехал к тротуару и выключил двигатель. Делла посмотрела на него с беспокойством. - Тебе плохо? - Не понимаешь, Делла? Я нашел! - Что нашел? - Ключ ко всему этому проклятому делу! Мне должно было это придти в голову значительно раньше! Все время это было у меня на ладони. - О чем ты говоришь? - Помнишь, как Диана рассказывала нам в первый раз о своем синяке? Разговаривая с Милдред она должна была сказать ей то же самое... Его оборвал на полуслове резкий звук полицейской сирены - не высокий, пронзительный вой, а низкий предупредительный стон. Мейсон поднял глаза и увидел две подъезжающие полицейские машины. Одна машина остановилась сразу же за ними, другая преградила путь впереди. - Ну, вот! - сказала Делла вполголоса. Машина сзади была обычной патрульной, в то время как вторая оказалась специальным автомобилем Управления полиции. Из этой второй машины выскочил доведенный до бешенства сержант Холкомб, за ним следом появился лейтенант Трэгг. Мейсон достал из кармана портсигар. - Закуришь, Делла? - предложил он. Он подносил Делле спичку, когда в окошке появилось разъяренное лицо Холкомба. - Что вы позволяете себе, Мейсон?! - закричал он. - Что вы вытворяете? - Даю прикурить своей секретарше, - ответил Мейсон. - Вы поедете с нами, в Управление. - У вас есть ордер на арест? - Мне не нужен ордер! - С каких это пор? - С тех пор, как вы совершили кражу. - Кражу? - спросил Мейсон удивленно поднимая брови. - Кражу из чужой квартиры. - Ну-ну, сержант. Вы должны быть осторожнее в выражениях, чтобы вас не обвинили в клевете. Ведь такому обращению, наверное, не учат в полицейских инструкциях? - Вы совершили кражу, - исходил пеной сержант Холкомб. - У нас есть свидетели. Мы задержали того мусорщика. Вы его подкупили, чтобы он выманил от нашего человека мусор. Вы заплатили мусорщику пятьдесят долларов! В этом хлебе было то, что мы искали! - И это вы квалифицируете как кражу? - с иронией спросил Мейсон. - С обманом. - Разве ваш человек не отдал добровольно мусорщику хлеб, чтобы тот его выбросил? - Следовательно, вы совершили присвоение... - Ошибаетесь, - сухо ответил Мейсон. - Существует право отвергнутой собственности, представляющее собой противоположность основанию передоверия. Эта буханка была отдана для того, чтобы ее выбросили, следовательно, она была бесхозная. Кроме того, вы забываете, сержант, что я являюсь полномочным представителем Дианы Рэджис, которая вскоре подаст в суд о признании конфискованного вами письма в качестве завещания Милдред Дэнвил. По мысли этого письма Диана является не только единственной наследницей Милдред, но одновременно и исполнительницей ее завещания. В результате, как полномочный представитель Дианы Рэджис, я имею право и даже обязанность сохранять и беречь имущество, оставленное Милдред Дэнвил. - Не будем препираться из-за юридических тонкостей, - ответил Холкомб. - Вы ищете драки, вы ее... - Подождите, - вмешался лейтенант Трэгг. - Если мистер Мейсон твердо стоит на своих позициях, считая, что он сохранил дневник в качестве части наследства Милдред Дэнвил, то мы могли бы только утверждать, что этот дневник представляет вещественное доказательство... - Доказательство чего? - спросил Мейсон. - Мы не знаем. - Тогда вначале узнайте, господин лейтенант, а потом утверждайте!.. - Не доводите нас до крайности, Мейсон. - У меня и в мыслях нет ничего подобного. Я не должен объяснять вам, лейтенант, что дневник не представляет собой доказательства. Ни один Суд не посчитает вещественным доказательством дневник, безразлично, что в нем написано. Но вы знаете, что делаете. Кстати, можно спросить, каким чудом вы нашли нас так быстро? - Мы объявили общую тревогу по радио, - мрачно ответил Трэгг. - Машина, которая первой вас заметила, передала в Управление, что едет за вами. - Радио - поистине великолепная штука! - сказал Мейсон. - Настоящее благословение в полицейской работе. - Хватит молоть глупости, - занервничал сержант Холкомб. - Где дневник? - Не буду лгать, потому что это было бы сокрытие фактов от полиции, - ответил Мейсон. - А я бы этого не хотел на тот случай, если дневник все-таки окажется вещественным доказательством. - Хорошо, хорошо, умник, где дневник? - Под опекой Дядюшки. - Какого еще Дядюшки? - Дядюшки Сэма. Дневник вложен в конверт и брошен в почтовый ящик. Если вы продолжаете считать, что это вещественное доказательство, то советую обратиться к почтовым властям. Может быть, вам каким-то образом удастся склонить почту Соединенных Штатов Америки выдать полиции правильно отправленную и оплаченную посылку. Лицо Холкомба потемнело. Несколько секунд царило полное молчание. - Со мной такие номера не пройдут, - взорвался наконец сержант. - Вы хотите выиграть время... - Это правда, сержант, - вмешался Трэгг. - Откуда вы знаете? - спросил Холкомб. - Потому что это самый простой и эффективный способ, - с горечью ответил лейтенант. Мейсон различил в его голосе нотку отчаянья. Он повернул ключ в замке зажигания и завел мотор. - Это все, что я знаю по этому делу, господа, - заявил он. - Вы знаете, что написано в дневнике? - спросил Холкомб. - Конечно, - ответил Мейсон. - Что? - Это ни к чему не приведет, сержант, - сказал Трэгг. - Мы обратимся к прокурору. Возможно, как-то удастся достать дневник у почтовых властей. Холкомб не владел собой. - Что касается меня, то я забрал бы его в Управление и... - ...и позволил бы репортерам пронюхать о том, как ваш человек отдал мне дневник, - закончил фразу Мейсон. - Знаете, это была бы отличная реклама. Она должна помочь моей клиентке. Я подумал и решил, что не стану возражать даже при отсутствии у вас ордера на арест. Если вы захотите меня арестовать, господин сержант, то я и пальцем не пошевельну, чтобы воспротивиться. Трэгг положил Холкомбу руку на плечо. - Пошли, сержант. Мы едем к прокурору. Мейсон включил скорость и отъехал от тротуара. Делла Стрит вздохнула с облегчением. - Боже мой, шеф, я вся мокрая от эмоций. - Не говори сейчас со мной, дорогая, - ответил Мейсон. - Эта полицейская машина все еще движется за нами. Я должен сконцентрироваться на управлении. Мне почему-то кажется, что достаточно будет малейшего нарушения дорожных правил и я смогу оказаться под арестом за неосторожное управление транспортным средством в пьяном виде. 17 Делла Стрит молча дошла по длинному коридору до дверей их офиса и терпеливо подождала, пока Мейсон откроет своим ключом дверь. Но когда он отступил, чтобы пропустить ее вперед, она импульсивно схватила его за руку. - Говори! - сказала она. Мейсон рассмеялся, бросил шляпу в сторону крючка для одежды и закрыл ногой дверь. - У меня есть срочная работа, Делла, - сказал он. - Знаю, но говори! - Только один телефонный звонок. Соедини меня с Полом Дрейком. Она скорчила гримаску: - Мучай меня, мучай. Когда я умру от любопытства посреди кабинета, то лейтенант Трэгг обвинит тебя в предумышленном убийстве при отягчающих обстоятельствах. - Думаешь, он этого не сделал бы? - рассмеялся Мейсон. - А если бы нет, то сержант Холкомб до тех пор бил бы меня резиновой дубинкой, пока я не признался бы во всем. Соедини меня побыстрее с Полом, потом все обсудим. Через минуту Мейсон говорил в телефон: - Пол, чего стоят твои ходы в газетах? - У меня нет никаких ходов, Перри. Все, чем я располагаю, это дружеские контакты тут и там. Детективное агентство должно иметь знакомства всюду, если хочет удержаться на рынке. - Не знаю, ни в какой газете, ни когда именно появилось объявление, но предполагаю, что не больше недели назад. Мне нужен адрес человека, который получал ответы на объявление при помощи почтового ящика тридцать девять шестьдесят два игрек зет. - Как быстро ты хочешь это иметь? - Так быстро, что ты удивишься. - Только не я. - Через пять минут. - Скажем, через час. - Через пять минут. - Ну, через три четверти часа. - Через пять минут, - ответил Мейсон и положил трубку. Делла Стрит смотрела на него, наморщив лоб. - Что это за номер? - спросила она. - Не помнишь? - Что-то вертится в голове... А, вспомнила! Это номер, записанный карандашом на обороте письма Милдред к Диане. - Точно, - ответил Мейсон. - Только не на обороте письма. - Как это? - Письмо было написано на обороте страницы. - Не понимаю. - Милдред вырвала эту страничку из блокнота, величиной примерно четыре дюйма на шесть. От листка чем-то неуловимо пахло, наверное пудрой. - Ты хочешь сказать, что Милдред носила в сумочке блокнот? - Предполагаю. Наверное, когда-то хотела что-то записать, вошла в магазин, купила дешевый блокнот, знаешь, перфорированные сверху листки скрепленные сквозь отверстия металлической спиралью, и положила в сумочку. Спустя какое-то время она записала в блокноте номер тридцать девять шестьдесят два игрек зет. Потом, когда хотела написать Диане, перевернула страницу и стала писать записку. Или страница уже была перевернута. - А откуда ты знаешь, что это номер ящика в отделе объявлений. - Не знаю, догадываюсь, - признался Мейсон. - Но я готов на это спорить один к десяти. Четыре цифры с двумя буквами на конце, это не номер телефона и не номер дома. А очень часто такие номера ящиков печатаются в конце объявлений. - Что общего это имеет с подбитым глазом Дианы? - не стерпела Делла. - Ничего. Дело было не в синяке. - Тогда в чем? В том, что Карл Фрэтч обыскивал ее комнату? - Тоже нет. - Тогда я просто ума не приложу. - Хромающая женщина, - подсказал Мейсон. - Не понимаю, - сказала Диана, снова наморщив лоб. - Слегка хромающая женщина, около шестидесяти лет, - повторил Мейсон. - Так ее описала Диана, когда рассказывала нам свою историю. И, несомненно, так описала ее в разговоре с Милдред. - Ах, ты говоришь о той женщине, которая пришла предложить Язону Бартслеру шахту? - Это вопрос. - Что вопрос? - Приходила ли она по поводу шахты. - Ты думаешь... Боже, шеф! - воскликнула Делла. - Ты думаешь, что в какой-то газете появилось объявление примерно такого содержания: "Дама с лучшими рекомендациями, домом с обширным садом и умением обращаться с детьми, принимает в частный сад..." - Угадала, - перебил ее Мейсон. - И что Милдред Дэнвил, - продолжала Делла с возрастающим волнением, - прочитав объявление, пошла к Элле Броктон, забрала малыша и отвезла его к этой женщине? - Продолжай в том же духе. Пока угадываешь на пятерки. - Но как на нее вышел Бартслер? - Не он вышел. Она нашла его. - Как? - Ну, а если бы ты была женщиной с прекрасными рекомендациями и если бы к тебе пришла эффектная молодая блондинка с маленьким ребенком? - спросил Мейсон. - Блондинка явно нервничает, говорит, что ее зовут Милдред Дэнвил, а мальчика Роберт Бартслер. Она хочет оставить его на несколько дней, пока не найдет подходящего помещения и служанки. - Ясно, шеф, - ответила Делла. - Как только блондинка вышла за порог, почтенная дама бросилась к телефонному справочнику. - Конечно. - А так как фамилия Бартслер редкая, она нашла только одну. Позвонила, трубку снял Язон. Она сказала ему, что молодая блондинка, ведущая себя довольно таинственно, оставила под ее опекой мальчика в возрасте приблизительно трех лет, по имени Роберт Бартслер... - Продолжай, - поощрил Мейсон, видя, что Делла замолчала. - Боже мой, что я еще должна говорить?.. Возможности того, что произошло потом, неограничены. - Конечно, мы делаем далеко идущие выводы из очень сомнительных данных, - признал Мейсон. - Но это сейчас единственная версия, которая все объясняет. Милдред отдает ребенка под опеку слегка прихрамывающей пожилой женщине и ребенок исчезает. Спустя пару дней она болтает по телефону с Дианой и та рассказывает ей о своем синяке и обе развлекаются. И вдруг Диана говорит, что она приехала в дом Бартслера без денег и нечем было заплатить за такси, а как раз в этот момент на крыльце стояла прихрамывающая пожилая женщина, которая затем спросила мистера Бартслера. Делла нахмурилась: - По поводу шахты, шеф. Мейсон с улыбкой покачал головой. - Не забывай, что она сказала это компаньону Бартслера, который открыл ей дверь. И, после предварительного телефонного разговора с Бартслером. Конечно, Бартслер не мог сам вдруг начать открывать дверь, если прежде этого никогда не делал. И, конечно, он не желал, чтобы она рассказывала всем домашним, что пришла по поводу внука мистера Бартслера. - Боже, у меня мурашки по спине бегают, - вздрогнула Делла. - Я чувствую себя так, как будто у меня одеревенела нога от сидения и словно иголки тыкают по всему телу. Подумай только, какую сложную, тонкую игру ведет Язон Бартслер. О, Господи! Раздался продолжительный, настойчивый звонок телефона. Мейсон поднял трубку и услышал голос Пола Дрейка: - Слушай, Перри, я не хочу, чтобы ты относился к этому, как к прецеденту. Обычно это должно было бы занять час, но мне удалось поймать парня, который... - Не старайся, - перебил Мейсон. - Кто дал объявление? - Некая миссис Д.С.Кэннард, проживающая по Лоблэнд Авеню, тридцать шесть девяносто один. Ага, и я узнал еще кое-что, Перри. Неподалеку от того места, где Милдред оставляла машину Дианы, есть магазин одежды для малышей. Днем раньше там была блондинка, соответствующая по описаниям Милдред, с маленьким мальчиком, которого она одела с ног до головы. Значительная часть вещей требовала переделок, так что они не успели все сделать вовремя, и когда на следующий день блондинка пришла за одеждой, вынуждена была ждать. На этот раз она явилась без мальчика и продавщицы были даже немного удивлены. Я побоялся показывать фотографию Милдред, чтобы они не опознали в ней убитую и не известили полицию. Но это наверняка была Милдред. Сходится и время и описание. - Хорошая работа, Пол, - похвалил Мейсон. - А какое содержание имело объявление миссис Кэннард? - Черт побери, не знаю, Перри. Я спешил, тот человек разговаривал со мной непосредственно из кассы и я не проверил. Дай мне еще двадцать минут, полчаса... - Это не имеет значения. Я и так догадываюсь о содержании. Бери плащ и шляпу, Пол, едем. - Но я как раз собрался на обед, - ответил Дрейк. - Я с утра на ногах и у меня не было времени даже на ленч... - Тогда возьми несколько шоколадных батончиков из ящика своего стола, они скомпенсируют тебе обед. У тебя есть надежная девушка под рукой, Пол? - В эту минуту в агентстве только одна. Она пишет рапорт по другому делу. - Блондинка или брюнетка? - Блондинка. Да ты знаком с нею, это Анита Дорсет. - Хорошо. Бери ее и поторопись. Она может нам понадобиться. Ждем вас у лифта. - Смилуйся, Перри. Я жрать хочу, кишки марш играют... - Через десять секунд у лифта, - сказал Мейсон и положил трубку. - Ты записала адрес? - обратился он к Делле. - Записала. Лоблэнд Авеню, тридцать шесть девяносто один. - Поехали. Он схватил плащ, подал Делле пальто и в два длинных шага очутился на пороге. Пропустил Деллу и, проверив закрылся ли замок, поспешил за ней. Он как раз вызывал лифт, когда из своего офиса вышел Пол Дрейк в обществе высокой, стройной блондинки, которой с равным успехом можно было дать и двадцать пять, и тридцать три года. - Вы помните Аниту Дорсет? - спросил Дрейк. Мейсон приподнял шляпу, Делла кивнула головой, улыбнувшись. Спускаясь вниз, Дрейк сделал еще одну отчаянную попытку убедить Мейсона: - Может хотя бы бутерброд, Перри? - Ты взял шоколадные батончики? - спросил Мейсон. Дрейк печально кивнул головой. - Вот и ешь. - Не охота, Перри. - Почему? - Они испортят мне весь аппетит. - Если они испортят тебе аппетит, - сказал Мейсон, - то ты перестанешь стонать об обеде. Выходим. При виде лица Дрейка в глазах Аниты Дорсет сверкнули веселые искорки. - После мне от вкуса шоколада будет не избавиться, - запротестовал Дрейк. - У меня от него отрыжка. - Это отлично. Считай, что насытишься вдвойне каждым батончиком. Разве что, хочешь сохранить аппетит до обеда - тогда терпи. Хотя, не исключено, что обед состоится через пару часов. Дрейк вздохнул и достал из кармана четыре батончика. Он предложил всем по очереди. Делла Стрит и Анита Дорсет отказались, Мейсон взял. По пути на стоянку, он распаковал батончик и откусил большой кусок. - Поедем на твоей машине? - спросил Дрейк. - Хм. - Я предпочел бы на своей, - неохотно сказал Дрейк. - Ты будешь гнать, как сумасшедший, а я буду умирать от страха. Мейсон, с полным ртом шоколада, отрицательно покачал головой. Он подошел к машине. Дрейк печально разорвал обертку на своем батончике, хотел отломить кусочек, но передумал и спрятал шоколад в карман. - Выдержу еще полчаса, - объявил он. - Может быть, что-нибудь изменится. - Знаешь что, Пол, - отозвался Мейсон. - Садись в свою машину и поезжай с мисс Дорсет за нами. - Даже не подумаю, - ответил Дрейк. - У меня нет никакого желания соревноваться с тобой в скорости при таком движении. Если тебя загребут, то достанется тебе. Я не собираюсь подставлять свою голову. - Ну, хорошо. Встретимся на Лоблэнд Авеню. Мы будем там, наверное, раньше тебя. Но поторопись, потому что вы можете мне понадобиться. Дрейк аж засветился от надежды. - Отлично. Мы будем там через пять, самое большее через десять минут после вас. - А если остановишься по пути хотя бы ради одного гамбургера, - предупредил Мейсон, - то до конца жизни я не дам тебе никакой работы. Дрейк помрачнел. - Посмотрите на этого ясновидца, - с горечью сказал он Аните. - Человек еще не успеет подумать, а он уже все знает. Мейсон рванул дверцу с левой стороны автомобиля. Делла уже успела открыть правую дверцу и сесть одним, полным грации, движением. Мейсон завел двигатель и задним ходом выехал со стоянки еще до того, как Дрейк сел в свою машину. Дом на Лоблэнд Авеню оказался скромным, но старательно ухоженным двухэтажным зданием с верандой, обросшей зеленью, и просторной площадкой на заднем дворе. - Нечего ждать Пола, - решил Мейсон. - Он будет тащиться, как в похоронной процессии, чтобы случайно не превысить скорость. Мы пока осмотримся. - Ты хочешь войти? - Конечно. Позвоним и войдем. - А что, если она тебе скажет... - Вероятнее всего ее нет дома. В окнах не горит свет. Но проверим на всякий случай. Широкая бетонированная дорожка вела к веранде с баллюстрадой, чтобы на ней без опаски могли играть маленькие дети. - Кажется, ты был прав, - сказала Делла. - Действительно, похоже на детский садик. - Мы строим грандиозную версию на одном мелком факте, - ответил Мейсон, нажимая на звонок. - Но что-то мне говорит, что я не ошибаюсь. Звонок тихо прозвенел где-то в глубине дома. Мейсон позвонил еще раз, после чего они с Деллой обошли вокруг здания. При тусклом свете уличных фонарей они увидели за домом игровую площадку, на которой были песочницы, качели, а также имитация парусника высотой не менее трех ярдов, с кабинкой и тупой мачтой. - Ты был прав! - еще раз сказала Делла. Мейсон, нахмурившись, разглядывал площадку. - Тебе это ни о чем не говорит, Делла? - Только то, что я хотела бы снова стать маленькой девочкой и покачаться на качелях. - Все это требовало немало средств. - Точно. - Огромные расходы, если бы кто-то заказывал это столяру. - Однако, это безусловно делал столяр, и неплохой. - Да, но может быть, не оплачиваемый по ставкам профсоюза. Может, какой-нибудь любитель-энтузиаст. Жилец или друг хозяйки дома. Делла кивнула головой. - Отличная идея с парусником. Я никогда ничего подобного не видела. Дети, должно быть, очень довольны, прыгая там и изображая пиратов. О, свет фар. Это наверное Пол. Они вернулись на улицу и увидели Дрейка со спутницей, выходящих из машины. Мейсон подошел и проинформировал в полголоса: - За домом есть детская площадка с множеством разных чудес, качелями, парусником и прочим. У соседей напротив горит свет. Идите вдвоем и попытайтесь что-нибудь разузнать. Если миссис Кэннард вела здесь детский садик и ни с того, ни с сего закрыла его, то скажите, что мисс Дорсет хочет устроить нечто подобное и ее интересует столяр, который делает все эти штуки. Постарайтесь о чем-нибудь разузнать. - Зачем, Перри? - Я думаю, столяр должен знать местонахождение миссис Кэннард. - Проверим, - ответил Дрейк. - Я уже вижу, что ты не дашь нам пообедать до тех пор, пока мы не выкопаем тебе эту старуху хоть из-под земли. Пошли, Анита. Мейсон и Делла смотрели, как Дрейк с подругой подходят к дому напротив. Через минуту дверь открылась и в прямоугольнике света появился мужчина. На этом расстоянии слов было не разобрать, но они услышали, как мужчина, повернувшись, зовет из комнаты жену. Вскоре она появилась рядом с ним в дверях и стала что-то говорить тихим голосом. В результате беседы Анита Дорсет извлекла из сумочки блокнот и что-то записала. Потом дверь закрылась и Дрейк с Анитой вернулись к машине. - Ну что? - спросил Мейсон. - Она содержала садик до двадцать пятого числа, после чего неожиданно закрыла его и исчезла. - Не оставив никаких сведений? - Она позвонила к той соседке. Просила ее сообщать приходящим матерям, что детский сад не работает, потому что там был случай оспы и садик на карантине. Сказала, что она старается избежать огласки, чтобы у матерей не было хлопот с размещением своих детей в других детских садах. Соседке это показалось чересчур подозрительно. Она сделала то, о чем ее просили, но из кожи лезет, чтобы немного посплетничать и самой что-нибудь узнать. Наверное, можно будет вернуться и поговорить с ней еще раз после того... ну, потом. - После чего? - спросил Мейсон. - Ничего. Когда-нибудь потом. Мейсон рассмеялся: - Ты хотел сказать "после обеда", Пол, но прикусил язык. Хорошо, что ты узнал о столяре? - Его зовут Тарстон. Он жил здесь какое-то время, но потом получил работу на фабрике и переехал туда, чтобы быть поближе к месту работы. - Вы узнали его адрес? - Еще нет, но это не проблема. Разве что и он захотел бы затереть за собой следы. - Хорошо, Пол, теперь будь внимателен. Ты быстро найдешь мне этого Тарстона. От него узнаешь, где сейчас находиться миссис Кэннард. Дело будет нелегким. Ты должен разобраться в обстановке и понять, как с ним разговаривать, чтобы он не набрал в рот воды. Как только узнаешь адрес, тотчас же дай мне знать. Но за Тарстоном присматривай, чтобы он не схватился и не предупредил ее. Что, хороша работка? Придется тебе немного заняться гимнастикой. - Где я должен тебя искать? - В офисе или у Язона Бартслера. Позвони сначала в офис. Если меня там не будет, позвони Бартслеру и скажи, что у тебя ко мне дело, не терпящее отлагательств. Скажи, что ты мой клиент, что я готовлю для тебя какие-то бумаги и что ты должен передать мне важное сообщение. - Хорошо. Смотри, Анита, сейчас наступит награда. Когда я должен все это для тебя сделать, Перри? Мейсон весело подмигнул Делле. - Как успеешь, Пол. - Что? - недоверчиво выкрикнул Дрейк. - Лишь бы до обеда, - закончил Мейсон. 18 Дверь виллы Бартслера открыл Карл Фрэтч. - Добрый вечер, - сказал Мейсон. Молодой человек принял вежливую позу светского человека. - Добрый вечер, - ответил он, старательно изображая приветливость. - Мистер Бартслер вас ждет? - Должен, - ответил Мейсон. Карл Фрэтч сохранил мину высокомерного равнодушия и полного презрения к низменным делам, что и требовала от него принятая роль. Он ясно хотел дать понять, что их неожиданный визит ему совершенно безразличен. - Прошу вас, - пригласил он с безупречной вежливостью, хотя и без особого энтузиазма. - Прошу подождать, - добавил он, исчезая в дверях другой половины дома. Делла Стрит выразительно скривила пальцы и оскалила зубы. - Если бы этот щенок попался мне в руки! - фыркнула она. Мейсон усмехнулся. - Знаешь, я хотела бы посмотреть на него, когда эта поза лопнет, как мыльный пузырь. Это... Дверь открылась. - Мистер Бартслер ждет, - объявил Карл таким голосом, как будто сообщил об ожидающей их великой милости. - Я сказал, что это очень срочное дело, - добавил он лицемерно. - Вы так добры к нам, - прошипела Делла. Карл Фрэтч приподнял брови с заученной медлительностью. - Пустяки, - процедил он тоном, который мог быть как вежливостью светского человека, так и изысканным оскорблением. Мейсон и Делла прошли через холл в библиотеку, которая служила Язону Бартслеру кабинетом. - Добрый вечер, - сказал адвокат. - Здравствуйте, мистер Мейсон. Приветствую вашу даму. Прошу садиться. Что привело вас ко мне на сей раз? - Мы пришли по делу Дианы Рэджис. - А именно? - Мы думаем, что вы можете нам помочь. - В чем? - В освобождении Дианы от нависших над нею обвинений. - Боюсь, что это будет трудно, мистер Мейсон. Дело представляется безнадежным. Есть вещи, о которых вы еще не в курсе, я узнал о них по секрету от прокурора во время допроса. Конечно, я не могу раскрыть вам доверительные сведения, но могу сказать, что вы плывете против течения. Против очень сильного течения. Сомневаюсь, удастся ли вам его преодолеть. Мейсон угостил Деллу сигаретой. Бартслер отказался от сигареты и достал сигару. Мейсон, в свою очередь, отказался от сигары. Он подал огонь Делле, прикурил сам, глубоко затянулся, вытянул во всю длину ноги, скрестил их и сказал с усмешкой Бартслеру: - Симпатичная, добродушная, полная пожилая дама, которая слегка прихрамывает. Вы что-нибудь о ней знаете? Не было сомнения в том, что Бартслер этого вопроса не ожидал. На его лице отразилось искреннее удивление. Он изучающе посмотрел на Мейсона. - Ничего. - Подумайте. - Мне не нужно думать. У меня нет таких знакомых. - Тогда я освежу вашу память, мистер Бартслер. - Попробуйте, я с удовольствием послушаю. - Вернемся к вечеру, когда Диана Рэджис отправилась на ужин с вашим пасынком. Когда она вышла перед домом из такси, у дверей стояла женщина, которая пришла к вам. Она назвала себя, но Диана не запомнила ее имени. - Ах, это про нее вы говорите, - ответил Бартслер. - Действительно, приходила такая женщина. По делу о какой-то идиотской шахте. Мейсон нахмурился. В голосе Бартслера звучала нотка естественного вспоминания. Если он играл, то играл безукоризненно. - А в чем дело? - спросил хозяин дома. - Что она имеет общего с делом Дианы? - Может быть, очень много, мистер Бартслер. Лучше скажите мне откровенно: зачем она приходила? - Предлагала купить мне шахту. - Значит, вы не припоминаете? Кровь прилила к лицу Бартслера, глаза гневно блеснули, не оставляя ни тени сомнения в том, какие чувства он испытывает. - Мне не нравится ваш тон, мистер Мейсон. Не нравится ваш подход. Я точно сказал, зачем она приходила. - Время было довольно необычное для визита пожилой дамы по делу о шахте. - Я тоже так считал, - ответил Бартслер. - И, собственно, не понимаю, почему Фрэнк Гленмор принял ее. Конечно, у нее было убедительное объяснение столь позднего визита, она говорила, что работает целыми днями и может придти только вечером. Утверждала, что не собиралась продавать шахту, пока от кого-то не узнала, что я иногда покупаю... Так, обычный деловой разговор. Но, может быть, вы мне скажете, мистер Мейсон, почему вы придаете этому такое значение. Потому что она видела Диану Рэджис, выходящей из такси, и дала ей денег заплатить за поездку? Что касается этого, то здесь нет никаких сомнений. И я не вижу какое значение это может иметь для дела Дианы. Эти деньги даме были возвращены. - Вы помните, как ее звали? - невинно спросил Мейсон. - Да, если не ошибаюсь, миссис Кэннард. Но то, что она хотела продать, это собственно была не шахта, а только заявка на шахту. Взятые пробы показали наличие высокопроцентной руды, но разработка месторождения не вышла из вступительной стадии. Одним словом, ничего, что могло бы меня заинтересовать. Мейсон сосредоточенно курил, не сводя с собеседника взгляда. Могло показаться, что его лицо высечено из гранита. - Ваша знакомая, миссис Д.С.Кэннард, имеет домик с обширной площадкой на Лоблэнд Авеню, тридцать шесть девяносто один. До того дня, как она вас посетила, она жила на доходы с довольно необычной и оригинальной профессии. Потому что я даже не знаю можно ли назвать это профессией. - А именно? - спросил Бартслер. - И откуда вы о ней столько знаете? - Она содержала что-то вроде детского садика для детей различного возраста, - сообщил Мейсон. - Вам это ничего не говорит? - Вы еще спрашиваете? - почти крикнул Бартслер. - Вы думаете, что она могла что-то знать о моем внуке? - Все говорит за то, что ваш внук находился под ее опекой. А после визита к вам, она исчезла. Ну, может быть теперь мы закончим эту игру в прятки? Бартслер резко протянул руку в направлении стола и лихорадочно нажал на кнопку звонка. За стеной раздался звонок. - Вы совершенно правы, - гневно бросил он. - Уж теперь я узнаю правду. Через минуту в библиотеку зашел Фрэнк Гленмор. При виде гостей он приветливо улыбнулся. - Добрый вечер. Слушаю тебя, Язон. - Входи, Фрэнк, садись. В голосе Бартслера было что-то такое, что Гленмор окинул его удивленный взглядом. - Ты помнишь миссис Кэннард, которая была здесь несколько дней назад? - спросил Бартслер без вступления. - Да. Довольно полная... Дайте подумать... Кажется, она немного хромала. У нее что-то было в той местности, где в последнее время ведутся интенсивные поиски... - Она говорила, с чем приходила ко мне? - спросил Бартслер. Гленмор поднял брови. - Конечно. Она хотела продать шахту. - Ты присутствовал при нашем разговоре? - Да. - Все время? - Да. - О чем она говорила? О чем мы вообще разговаривали? - Как это о чем? О шахте. Она принесла для показа пробы, планы, документы о собственности. - И ты все время присутствовал при разговоре? - Да. - А кто провожал ее до дверей? - Мы оба ее провожали. - Так как сейчас у нас не хватает прислуги, то мы часто вынуждены сами себя обслуживать, - пояснил Бартслер гостю. - Думаю, что вы понимаете, что я имею в виду? Мейсон кивнул головой. - Можно спросить, что это за история? - отозвался Фрэнк Гленмор тоном, в котором звучало нескрываемое любопытство. - Мистер Мейсон считает, что миссис Кэннард может что-нибудь знать о моем внуке, - ответил Бартслер. - О твоем?.. - ...внуке, - закончил Бартслер, смерив компаньона прищуренными глазами. - Были основания предполагать, что моя невестка родила ребенка спустя несколько месяцев после смерти Роберта. Сегодня это подтвердилось в суде. - Ну-ну, Язон, ты мне об этом никогда не говорил. Господи, ведь твоему внуку, наверное, уже три года. Твой внук! - Скрываемый от меня. - Скрываемый? Ты не мог обратиться в суд? - Жена Роберта до сих пор отрицала то, что она родила ребенка. Она подтвердила это только сегодня на суде. Гленмор не нашел, что сказать. Выражение его лица свидетельствовало о том, что сообщение Бартслера было для него шокирующей неожиданностью. - Теперь, Фрэнк, мы можем вернуться к моменту, когда миссис Кэннард... - ...пришла сюда? - закончил фразу Гленмор. - Я это помню точно, я тогда сперва было решил, что она пришла вместе с Дианой. Диана исправила мою ошибку. Язон Бартслер выпрямился в кресле. - Откуда мы можем быть уверены в том, что она не пришла с Дианой, Фрэнк? - Но, обе говорили... Гленмор замолчал на середине предложения, как человек, внезапно охваченный сомнениями. - Продолжай, - настаивал Бартслер. - Мы должны обсудить все подробно. Откуда мы можем знать, что они не пришли вместе и не придумали всю историю с таксистом для отвода глаза? Гленмор размышлял, взвешивая слова Бартслера. - Такого _д_о_к_а_з_а_т_е_л_ь_с_т_в_а_ у нас нет. По крайней мере, если ты хочешь опираться на факты. - Я хочу опираться на факты, - подтвердил Бартслер. - Я помню, что услышал звонок. Думал, что откроет Карл. Было уже довольно поздно, поэтому я считал, что это... что это кто-то в ту часть дома. - Понимаю. Продолжай. - Я ждал минуту, может быть, полторы. Наконец, пошел открыть. - Был второй звонок? - Наверное был, но я в этом не уверен. Я помню, что долго ждал и, наконец, испугался, что это кто-то может уйти. Я знал, что Карл наверху и был убежден в том, что он откроет. - Но, он не соизволил? - Нет. Он был тогда... Ну, Диана утверждает, что он был... - Понимаю, - перебил Бартслер. - Вернемся к тому моменту, когда ты открыл дверь. - Дай подумать. Эта женщина стояла у дверей, как будто это она звонила. За ней находилась Диана, а сразу же за Дианой стоял таксист. - Было только одно такси? - Одно. - Это решает дело. - Нет, Язон. Я не утверждал бы этого столь категорично. Я уверен в том, что слышал перед этим отъезжающее такси. А кроме того, эта женщина могла приехать на трамвае. У нее и вид был соответствующий. - Это она тебе сказала, что заплатила за Диану? - Дай вспомнить. Нет, пожалуй Диана сказала: "Я оставила где-то сумочку и должна была взять деньги у этой дамы". Я обещал Диане, что отдам долг, она пробежала мимо меня и помчалась, словно вихрь, наверх. Нет, Язон, мне кажется, что они не были вместе. - Что склоняет тебя к этому выводу? - Манера, в которой все произошло. Это было совершенно естественно. Просто мне кажется, что они вряд ли могли все это разыграть. Тогда бы они были просто прекрасными актрисами. Кроме того, там находился таксист. Он стоял у самой лестницы, прятал деньги. Он слышал, что говорит Диана и не проявил ни малейшего удивления. Я должен был бы по нему что-нибудь заметить, если бы он привез обеих. - Разве что Диана бы сказала, что заплатит она, после чего изобразила бы поиски сумочки. - Откуда мне знать? Все возможно, но мне как-то кажется это малоправдоподобным. И знаешь, что я скажу, Язон? Если у этой женщины было что-то в голове, кроме своей шахты, то она настоящая актриса. Она не вышла из роли ни одним фальшивым жестом или словом. Это была обычная стареющая дама, у которой есть шахта, полученная в наследство, или упавшая с неба в результате удачной спекуляции. Все в ней было обычным, включая убеждение, что ее шахта, это золотая жила. Ты ведь знаешь, как ведут себя такие люди. - Ты прав, - признал Бартслер. - Я думал над этим, когда ты говорил. Действительно, ее поведение было настолько типичным, что не могло быть притворным. Откуда бы она узнала все эти тонкости, если бы у нее на самом деле не было шахты для продажи? Послушайте, мистер Мейсон. Может быть, вы на фальшивом следу? - Не исключено, - согласился Мейсон. - Но все факты говорят за то, что ваш внук был под ее опекой. На лице Бартслера отразилось волнение. - Подождите, мистер Мейсон, а может все было наоборот? Может быть она действительно приходила предложить шахту и только в то время, когда находилась здесь, или после того, как вышла отсюда... Нет, это ни к чему не ведет. Это невозможно. Но, точны ли ваши сведения? Не мог ребенок появиться у нее позже? Или, она уже опекала мальчика, но не знала кто он, и только потом ассоциировала его имя со мной? Я хочу сказать, что, может быть, мы на правильном пути, только ищем не то, что нужно. Понимаешь, Фрэнк? - Да, эта мысль тоже пришла мне в голову, но я не хотел высказывать ее первым... Бартслер нетерпеливо перебил его: - Говори все, что тебе приходит в голову и ни с кем не считайся. Не те обстоятельства. - Я не хочу вмешиваться не в свои дела. - Ты не понимаешь _ч_т_о_ для меня сейчас самое важное? Все остальное теряет значение по сравнению с этим. Говори, черт с ним, с этикетом! - Я был бы склонен предположить, - сказал Гленмор, - что если она действительно что-то знает о твоем внуке, то должна была узнать об этом после пребывания здесь или _в_о _в_р_е_м_я_ пребывания здесь. - С кем миссис Кэннард виделась перед разговором с мистером Бартслером? - вмешался Мейсон. - Ни с кем. Она позвонила по телефону, представилась и сказала, что у нее есть шахта, которую она хочет продать. Она говорила, что имеет образцы, которые свидетельствуют о присутствии богатой руды, что она сделала некоторые капиталовложения и что свободна только по вечерам. Она хотела условиться о переговорах. - И что? - спросил Мейсон. - Я предложил, чтобы она зашла как-нибудь вечером. Мне и в голову не пришло, что она появится в тот же день и так поздно. Когда она говорила о вечере, то я думал, что она имеет в виду ранний вечер. - И ни с кем другим она не виделась? - Дайте подумать. Вначале с ней разговаривал я. Потом я пошел сообщить Язону. Я посвятил его в курс дела в общих чертах и спросил, хочет ли он с ней разговаривать. - Да, помню, ты объяснил, чего она хотела, - подтвердил Бартслер. - Я сразу сказал тебе, что это наверное нам не подойдет, но раз эта женщина уже здесь, то я могу с ней поговорить. - Все это время она ждала в холле, - продолжал Гленмор, - и существует возможность... Но, даже если так, то я не вижу, какое это может иметь значение... - Существует возможность чего? - спросил Язон Бартслер. - Что твоя жена или Карл случайно вошли туда. Но, даже если это было так, то они могли лишь обменяться с нею парой фраз. На несколько секунд наступила тишина, после чего Бартслер сказал со значением Гленмору: - Проверь это, Фрэнк, хорошо? Гленмор казался смущенным. - Это не так просто. - Не смотря ни на что, все-таки попробуй. - Это щекотливое дело для постороннего человека. Сам понимаешь, Язон... - Раз ты так к этому подходишь, - терпеливо ответил Бартслер, - то скажи Карлу, чтобы он сейчас же пришел сюда. И передай моей жене, что я был бы благодарен, если бы она также смогла подойти на минуту. Скажи ей, что это очень важно. Гленмор кивнул головой и вышел. Бартслер сидел, задумчиво пожевывая сигару. - Черт побери, мистер Мейсон, - отозвался он. - Мне это кажется невозможным, однако это должно быть так. - Потому что дело в _в_а_ш_е_й_ жене и _в_а_ш_е_м_ пасынке, - обратил внимание Мейсон. - Настолько ли вы уверены в своем предположении, чтобы ставить точки над "i"? На вашем месте я поостерегся бы выдвигать обвинения, которые могут не найти подтверждения в фактах. - Мы с женой достаточно давно живем вместе, - ответил Бартслер. - Любовь давно выветрилась и сейчас я отчетливо вижу, что для нее это была обычная торговая сделка. Она хотела денег, хотела положения, хотела влияния. И, как всегда, когда одна сторона продает то, чего нет, вторая сторона слишком поздно спохватывается, что не получила ничего за свои деньги. - А если речь идет о вашем пасынке? - спросил Мейсон. - О моем пасынке! - повторил Бартслер взволнованно. - Я не хотел бы, чтобы в этом деле были какие-либо недомолвки. Этот негодяй заслуживает только солидного пинка под зад. Этот лицемер, этот осел, этот эгоист... - Ничего не скажешь, довольно исчерпывающий список, - заметил Мейсон. - Я мог бы еще дополнить его, если бы у меня было время подумать, - ответил Бартслер. - От него можно ожидать чего угодно. Он так охвачен манией изображать из себя великого актера, что готов делать все, за исключением, конечно, честной работы. Еще один великий человек, рожденный для того, чтобы начинать карьеру сверху. - Как относиться к этому его мать? - спросил Мейсон. - Они ничего не видит, кроме него. Для нее он - все голливудские звезды, вместе взятые. - И она готова многое сделать для его карьеры? - Вс„. - Дело действительно деликатное, - заметил Мейсон. - Черт побери, оно вовсе не должно быть деликатным, - взорвался Бартслер. - Говоря "вс„", я знаю так же хорошо, как и вы, что это означает. Она готова лгать, красть, не знаю, может быть даже убивать ради... - О ком разговор? - спросил холодный, сдержанный голос с другого конца комнаты. Бартслер поднял взгляд и, увидев жену, поднялся с кресла. - Ты помнишь мистера Мейсона, моя дорогая? Это его секретарша мисс Делла Стрит. - Добрый вечер, - сказала он холодно, после чего снова повернулась к мужу. - О ком ты говорил, Язон? Бартслер выдержал ее взгляд. - Черт возьми, если ты обязательно хочешь знать, то о тебе. - Понимаю. Ты не для того, случайно, пригласил господина адвоката, чтобы он представлял тебя на бракоразводном процессе? - Нет. И оставим это... - начал Бартслер. На ее лице появилась ледяная улыбка. - Потому что, если так, то ты слишком поздно подумал об этом. Завтра я подаю на развод. Бартслер вздохнул, после чего процедил сквозь стиснутые губы: - Это развязывает мне руки. - Совсем нет, - сладко сказала она. - Это только первый раунд. Господин адвокат подтвердит, что остается еще урегулировать вопрос имущества. - Если ты себе воображаешь, - взорвался он, - что выдавишь из меня хоть один доллар для себя и своего сыночка... - Хватит, Язон, - резко перебила она. - Можешь сколько угодно терзать меня, это твоя супружеская привилегия. Но моего сына оставь в покое. Ты не имеешь на него никаких прав. Я его содержу. - Ты его содержишь! - фыркнул Бартслер. - Берешь от меня деньги и даешь ему. - Тем не менее, это мои деньги, когда я их даю ему. - И это наверное объясняет, почему он задирает нос и насмешливо ухмыляется? Он ведет себя так, как будто ничего мне не должен. Даже не должен уважать меня. - Я не знала, что он тебе что-то _д_о_л_ж_е_н_, - сказала ледяным тоном миссис Бартслер. - А что касается уважения, то человек либо его вызывает, либо нет. - Уж я сумею научить его уважению! А если он сделал то, что я предполагаю... - Что же ты предполагаешь? - Я предполагаю, что... Подождем его, посмотрим, что он скажет. В комнату вошел Фрэнк Гленмор. Он отрицательно покачал головой. - Карла нет? - спросил Бартслер. - Нет. - Если вы интересуетесь Карлом, то он вернется поздно, - сообщила миссис Бартслер. - Насколько я знаю, у него свидание. - Он взял машину? - Не беспокойся, Язон, не твою. Он взял мой автомобиль. - Обнаглевший щенок! - произнес Бартслер. - Хоть бы раз... - Прекрати! Ты действительно не имеешь на него никаких прав! Это дело касается исключительно его и меня. Конечно, он немного разочарован, что не мог пойти на фронт со своими здоровыми друзьями... - Разочарован, ничего себе! - издевательски рассмеялся Бартслер. - Да этот трус на голову встал, чтобы случайно не попасть... - Хватит, Язон! - ...на пять миль ближе к какому-нибудь фронту, - продолжал Бартслер, словно не слышал. - Карл при звуке открываемого шампанского и то должен держаться обеими руками за фрак, чтобы не залезть от страха под стол. Если бы ему дали в руки карабин... - Ты просил меня придти, - перебила его миссис Бартслер. - Надеюсь, не без причины. Потому что, если ты позвал только для того, чтобы унизить меня в присутствии посторонних людей воображаемыми претензиями в адрес моего сына, то предупреждаю тебя, Язон, что мое заявление на развод еще не подано и там могут оказаться все те унижения, которым ты меня сейчас подвергаешь. Господин адвокат и мисс Стрит засвидетельствуют, что я была вызвана без всякой иной видимой цели, кроме выслушивания твоих выдумок о моем сыне. Бартслер вздохнул. - Это ни к чему не приведет, - сказал он словно сам себе. И обратился к супруге: - Ты знаешь миссис Кэннард? Она нахмурила брови, размышляя. - Кэннард? Не помню. - Довольно полная женщина лет шестидесяти, слегка прихрамывает. У нее чрезмерно провинциальные манеры. Она была у нас двадцать четвертого вечером. Ты должна помнить тот день, это когда Карл подбил Диане... - Язон, я уже просила тебя не бросать на Карла необоснованных подозрений. Карл пальцем не притронулся к той девушке. Ты поставил меня в очень неудобное положение, принимая слова Дианы за факт, считая, что Карл способен поднять руку на женщину, а также, что его слово ничего не стоит. Это именно одна из причин, по которой я не могу больше жить с тобой под одной крышей. Это самая изысканная форма моральной жестокости, вполне достаточная... - ...чтобы тебе было с чем бежать к адвокату и подать в суд на алименты, - закончил Бартслер. - Ну, знаешь, Язон! Я не вижу возможности продолжать этот разговор. Если ты будешь оскорблять Карла, то боюсь, я вынуждена буду покинуть эту комнату. Но если я могу быть тебе полезной какой-то информацией, связанной с твоими делами... - Ты помнишь эту женщину? Ты ее видела? - Да, теперь, когда ты ее описал, я припоминаю, что я ее видела. - Где? - Она ждала, кажется, в холле. Я не присматривалась к ней специально. - Ты видела, как она ходит? - Нет. - А Карл? - Об этом ты должен спросить Карла. - Где он? - Вышел из дома. - С кем? - Не знаю какое это имеет значение, - ответила она. - Но, чтобы ты не думал, что я от тебя что-то скрываю, что может быть важно для твоих дел, скажу. У него свидание с очень изысканной, хорошо воспитанной молодой леди. Только тебя вовсе не касается с кем он назначает свидание. У тебя нет к нему никаких чувств и поэтому не должно быть дела до его интересов. - Нет никаких чувств! - опять фыркнул Бартслер. - Может я должен целовать его в лобик перед сном? Я хочу знать, разговаривал ли он с этой женщиной? - Я уверена, что нет, Язон. Если эта женщина пришла к тебе, то я совершенно уверена, что Карл даже не подходил к ней. Ты прекрасно знаешь, что Карл строго придерживается принципа невмешательства в твои дела, чтобы не давать тебе ни малейшего повода... - Знаю, - перебил Бартслер. - Ты старательно вбила это ему в голову. Она поклонилась, повернулась на каблуках и величественно вышла из комнаты. - Я знаю, что наварил себе пива, - гневно взорвался Бартслер, когда за нею закрылась дверь. - Нечего на меня так смотреть, мистер Мейсон. Я сам знаю, что дал ей в руки отличное оружие против себя. На суде я окажусь бездушным монстром, который вызвал ее, чтобы в присутствии посторонних людей предъявлять необоснованные обвинения и рассказывать фантастические истории о ее сыне, подставляя ее саму под насмешки и презрение всех присутствующих и доставляя ей тем самым невыносимые душевные страдания. - К сожалению, это ни на шаг не продвинуло нас в деле миссис Кэннард, - заметил Мейсон. - Нет, продвинуло, - ответил Бартслер. - Я знаю, как это должно было происходить. Продажа шахты послужила ей предлогом для того, чтобы придти сюда. Ей нужно было разведать обстановку. Когда она ждала в холле, моя жена разговорилась с ней, узнала все и сразу же поняла, что появление на горизонте моего внука нарушает все ее планы. Черт возьми, Фрэнк, узнай все об этой миссис Кэннард. Напусти на нее детективов, вели следить за ней! Я должен найти ее, должен узнать, кто и что ей сказал. - Конечно, Язон, - согласился Гленмор. - Извините, я выйду на минутку, позвоню в детективное агентство. Поручу им немедленно этим заняться. В этот момент раздался звонок телефона. Гленмор подошел к аппарату и снял трубку. - Алло, - произнес он. - Прошу подождать. - Он повернулся к Мейсону с трубкой в протянутой руке. - Это вас, мистер Мейсон. Какой-то клиент. Говорит, что очень важное дело. Мейсон взял трубку и услышал голос Пола Дрейка. - Послушай, Перри, я не хочу, чтобы ты относился к этому, как к прецеденту. Это всего лишь счастливая случайность. Мы нашли Тарстона и у него был ее адрес. Наверное, ей просто не пришло в голову, что кто-то может искать ее через Тарстона. Похоже, они в отличных отношениях, она дала ему адрес, как только переехала. - А он знает, почему она переехала? - спросил Мейсон. - Почему она исчезла, да? - Да. - Не знает. Если у тебя есть чем записать, то я продиктую тебе адрес. Я не хотел бы, чтобы Тарстон предупредил миссис Кэннард о том, что ее ищут. - В связи с чем ты, наверное, пригласил его на обед? - спросил Мейсон. - Ты угадал, - захихикал Дрейк на другом конце провода. - Ты вечно думаешь только о своем животе, - простонал Мейсон. - Ну, слушаю. - Она живет у сестры, некоей миссис Руффин, Бульвар Киллман, одиннадцать девяносто один. Это наверное все, Перри. Я бегу, потому что Тарстон должно быть голоден и наверное ему не терпится. Мы закажем себе сочные, румяные бифштексы с зеленым салатом, коктейли и торт на десерт. За твой, естественно, счет. Ням-ням. А как тебе шоколадные батончики? В трубке раздался щелчок. Мейсон вернулся на место. - Я думаю, что миссис Кэннард или держала вашего внука у себя или знала у кого он, - сказал Мейсон Бартслеру. - Конечно, если принять за факт, что у вас есть внук. Я пришел сюда, чтобы узнать, что скрывается за этим визитом. - Мы узнаем, можете быть спокойны, - ответил Бартслер. - А вы узнали, что искал Карл в квартире Дианы? - спросил Мейсон. - Утверждает, что он там не был. Упирается на том, что у него было свидание с девушкой. Они оставили где-то машину и кто-то эту машину якобы угнал. Наконец, он выдавил полиции имя девушки. Полиция допросила ее и она подтвердила его показания. Вот и все, что я знаю. - Нам пора, - Мейсон встал. - Если окажется, что Карл разговаривал с миссис Кэннард, то я буду благодарен вам, если вы сообщите об этом. - Хорошо, я дам вам знать, - пообещал Бартслер. - Но, если я найду миссис Кэннард, то не выдам ее адреса, пока сам с ней не поговорю. В этом деле у каждого свой интерес. - Понимаю, - ответил Мейсон. - А пока спокойной ночи. Нас ждет еще много работы. Язон Бартслер проводил их. - Думаю, что мы на верном пути, - сказал он, закрывая за ними дверь. В машине Делла заметила: - Ты ни словом не упомянул о его примирении с Элен. Мейсон кивнул головой, занятый своими мыслями. - Это Пол звонил? - Хм. - Он нашел миссис Кэннард? - Похоже, что да. - Мы сейчас едем к ней? Мейсон с трудом вписался в поворот. - Мы не можем терять ни минуты. - Знаешь что, шеф? - вздохнула Делла. - Дай и мне батончик. 19 Мейсон повернул на Бульвар Киллман. Делла Стрит следила за нумерацией. - Девятьсот. Тысяча. За тем перекрестком начнется тысяча сто. Должно быть, это тот светлый дом с левой стороны. Мейсон подъехал к тротуару, погасил свет и заглушил двигатель. Вечер был светлый и холодный. Сапфировое небо, усеянное звездами, казалось, висело над самой землей. Мейсон и Делла поднялись по ступеням и позвонили. За закрытыми дверями послышались шаги. Мейсон прислушался внимательнее. Один шаг тяжелее, другой легче, тяжелее, легче... Делла сжала ему руку: - Боже, кто-то хромает, шеф! Дверь открылась и на пороге появилась полная женщина с черными волосами. Ее быстрые, решительные глаза, окруженные сеткой мелких морщинок, придающих ей добродушный вид, улыбнулись. - Миссис Руффин? - спросил Мейсон. - Нет, ее нет дома. На лице Мейсона отразилось разочарование. - Жаль. У меня к ней важное дело. О недвижимости, которую она получила в наследство. - В наследство? - спросила заинтригованная женщина. Мейсон кивнул головой. - Да, кто-то из семьи... Но, может быть, я лучше сообщу это непосредственно миссис Руффин? - Я ее родная сестра, Джессика Кэннард. Если она получила наследство, то, возможно, и я... - Ах, миссис Кэннард, - обрадовался Мейсон и, достав из кармана блокнот, принялся листать страницы. - А у меня здесь записано, что вы живете на Лоблэнд Авеню. - Прошу, прошу пройти, - спохватилась женщина. - Я у сестры всего пару дней. Она была в последнее время не слишком здорова... Конечно, не так, чтобы она совсем не могла выходить из дома... просто нервы. Поэтому я подумала, что помогу ей какое-то время по хозяйству. - Понимаю, - сказал Мейсон, позволяя провести себя вместе с Деллой в удобную, не без претензий обставленную гостиную. - Прошу сесть и рассказать все по порядку, - медовым голосом обратилась хозяйка. - Наверное, это дядя Дуглас оставил нам наследство. Мы давно подозревали, что у него что-то есть. Мейсон подарил ей ослепительную улыбку. - Прошу меня извинить, мэм. Чтобы выполнить обязательные правила, я должен сначала задать вам несколько вопросов прежде, чем смогу удовлетворить ваше любопытство. Это не означает, конечно, что у меня есть какие-либо сомнения относительно вашей личности, но вы понимаете, в таких случаях обязательна процедура, которой мы должны строго придерживаться. Сияющая женщина сложила на коленях руки. - Понимаю, понимаю. Спрашивайте смело, молодой человек. - Вы ведь вдова, верно? - начал Мейсон. - Да. Мой муж умер в тысяча девятьсот тридцать четвертом году. - Вы не вышли замуж вторично? - Нет. - А ваша сестра? - Сестра в разводе. - Это хуже, - скривился Мейсон. - Почему? - Потому что бракоразводный процесс редко бывает доведен до конца. Вы понимаете, имущественные вопросы не отрегулированы достаточно точно, а это дает адвокатам возможность утверждать, что имущество супругов не было разделено и на этой основе они выдвигают претензии. - Разве недвижимость, полученная по наследству, не будет представлять исключительной собственности моей сестры? Ее бывший муж в этом случае, наверное, не имеет ни малейших прав на наследство? - Как правило, так и бывает, - признал Мейсон, - но у нас инстинктивная боязнь разводов. Хотя, конечно, в обычном случае дело проще, когда наследует жена, а развод произошел по вине мужа. Это было ведь так, не правда ли? В противном случае часто бывает множество осложнений. Возвращаясь к вам, у вас нет детей? - Нет. - А у вашей сестры? - У нее есть сын. - Совершеннолетний или нет? - О да, совершеннолетний. Сестра старше меня. Ральфу, ее сыну, уже за тридцать, он женат и у него ребенок. - У вашей сестры есть какое-нибудь занятие? - В настоящее время нет. Но она работала на кондитерской фабрике, уволилась несколько месяцев назад. - А вы? Она усмехнулась. - О, я работающая женщина. - Можно спросить, чем вы занимаетесь? - В последнее время я содержала частный детский садик. Вы знаете, сколько матерей теперь работает и им не с кем оставить детей, потому что найти подходящую служанку, дело почти невозможное, да и недешево. Оказалось, держать садик - отличный бизнес. - Давно вы начали содержать садик? - Несколько месяцев назад. - Интересно. А как вы нашли клиентуру? - Я просто дала объявление в газету, - со смехом ответила она. - Вы никогда не поверили бы, сколько женщин привели ко мне своих детей. Конечно, поначалу они пытались обо мне что-то узнать, приходили предварительно поговорить. Но в итоге, в клиентах у меня недостатка не было. - Очень интересно, - сказал Мейсон. - А среди этих клиенток была некая Милдред Дэнвил, которую убили несколько дней назад? На лице миссис Кэннард была вежливая, добродушная улыбка женщины, которая хочет произвести выгодное впечатление и готова предоставить всю информацию о себе. Когда же этот вопрос упал на нее, как удар грома средь безоблачного неба, она попыталась сохранить неизменным выражение лица, но результатом оказалась лишь жалкая гримаса. - Она привела к вам мальчика по имени Роберт Бартслер, - продолжал Мейсон, - а поскольку история, которую она вам рассказала, показалась подозрительной, то это не давало вам покоя. Вы заглянули в телефонный справочник, чтобы посмотреть, есть ли там кто-нибудь под фамилией Бартслер. Вы нашли Язона Бартслера и позвонили. А теперь вы можете рассказать нам, что произошло дальше. Миссис Кэннард заморгала веками, облизала губы, но не произнесла ни слова. Мейсон продолжал вежливо улыбаться. - Прошу поверить мне, что для вас будет значительно лучше, если вы выложите карты на стол и скажете всю правду. В конце концов, речь идет об убийстве, а ваша роль в происшедшем очень двусмысленна. - Вы наверное сошли с ума, - выдавила миссис Кэннард. - Может быть, вы скажете мне, где находится ребенок? - Понятия не имею. - Вы ведь не станете отрицать, что под вашей опекой был мальчик по имени Роберт Бартслер? - Я не в состоянии помнить имена всех детей. - Когда вы вдруг закрыли детский сад, вы назвали причиной случай заболевания оспой? - У меня действительно был случай заболевания ребенка оспой. - А теперь вы приехали, чтобы помочь больной сестре? - Так было. Одно не исключает другого. - Вы взяли с собой какого-нибудь ребенка? - Конечно нет. - Следовательно, здесь нет никакого ребенка? - Нет! Мейсон поискал взгляд Деллы, после чего стал осматриваться в комнате. На маленьком столике лежал огромный словарь. Он посмотрел на солидный том, потом на Деллу, снова на словарь и снова на Деллу. Делла, наморщив лоб, водила глазами за его взглядом. Вдруг она улыбнулась и, почти незаметно, кивнула головой. Мейсон повернулся к миссис Кэннард. - О чем, кроме возможной продажи шахты, вы разговаривали с Язоном Бартслером? - Ни о чем. - Как вы к нему попали? - По рекомендации знакомого. - Какого знакомого? - Того, кто устраивал для меня некоторые дела и кто интересуется шахтами. Делла Стрит незаметно придвинулась к столику. - Какой великолепный словарь, - сказала она. Миссис Кэннард посмотрела на нее ошеломленным, ничего не видящим взором. Делла потянулась за словарем. - Это седьмое издание? - спросила она. Делла взяла словарь со столика, подняла его приблизительно фута на два и опустила всем весом на пол. - Ой! Он у меня упал! - вскрикнула она как можно громче. Грохот тяжелой книги и крик Деллы слились в один оглушающий звук, после которого наступила напряженная тишина. Все застыли в ожидании, напрягая слух. - Мне так неловко, - извиняюще сказала Делла. Из глубины дома донесся тонкий, пискливый плач ребенка, который вскоре перешел в громкое рыдание. - Туда, Делла, - указал Мейсон, двинувшись в сторону детского крика. Миссис Кэннард поднялась и стала боком отступать в направлении выхода. Мейсон с Деллой углубились во мрак чужого дома, натыкаясь в темноте на мебель и ощупью разыскивая выключатели. Их вел детский плач. Они нашли малыша в дальней комнате, в железной кроватке. Мейсон зажег свет. - Бедный мальчик, - сказала Делла, подходя к кроватке. Она наклонилась и взяла его на руки. Малыш тотчас же перестал плакать. Делла улыбнулась ему и вытерла глазки. - Уже хорошо, - ласково сказала она. - Как тебя зовут? - Роберт Бартслер и вскоре мне исполнится три года и я никогда не увижу своего папочку, - выпалил мальчик одним духом, как хорошо заученный урок, и снова расплакался. - Что я должна с ним делать? - спросила Делла. - Одень его, - ответил Мейсон. - Мы возьмем мальчика с собой. Он быстро повернулся в направлении гостиной. - Миссис Кэннард! - крикнул он. - Где вы? Ответа не было. - Где вы?! - крикнул Мейсон громче. Войдя в гостиную, он ощутил сквозняк. - Миссис Кэннард! - закричал он еще раз, направившись в сторону выхода. Двери на улицу были распахнуты. Машина Мейсона исчезла. 20 Мейсон подскочил к телефону и с яростью набрал "О". - Алло, алло! Центральная! Прошу соединить меня с Управлением полиции. Это срочное дело. Быстро!.. Алло, алло! Управление? Соедините с лейтенантом Трэггом из отдела по раскрытию убийств. - Его нет, - ответил голос на другом конце линии. - А кто есть на месте? - Сержант Холкомб. - Тогда соедините с сержантом Холкомбом. Говорит Перри Мейсон. Дело не терпит промедления. Через минуту он услышал голос Холкомба: - Да, что там еще? - Это Перри Мейсон, сержант. Вы должны тотчас же прислать машину с парой человек... - Да-а? Что вы говорите?.. - Слушайте внимательно. Я уже знаю почему убили Милдред Дэнвил и догадываюсь, кто это сделал. Чтобы не допустить второго убийства, нужно немедленно послать людей в виллу Язона Бартслера. Пошлите достаточно людей, чтобы предупредить трагедию. - Что голова работает, умник? - процедил Холкомб. - А когда мы приедем, то вы появитесь с бандой репортеров и завтра все газеты раструбят, что полиция очевидно не уверена в своем обвинении, если поверила в вашу сказочку. Ничего не получится, Мейсон. Вы не загребете жар чужими руками. Что касается нас, то мы отлично знаем, кто и почему убил Милдред Дэнвил. - Послушайте, Холкомб, - стал терпеливо объяснять Мейсон. - Я не могу вас рассказать всего по телефону. Но повторяю: если вы немедленно не пошлете машину с людьми к Язону Бартслеру, то неизбежно произойдет второе убийство. - Хорошо, что вы меня предупредили, - ответил Холкомб. - Когда произойдет это убийство, мы будем помнить, что вы в этом замешаны. Мы дадим вам возможность высказаться перед присяжными, каким это образом вы так точно предвидели убийство. А собственно сами-то вы почему не спешите туда, раз это так срочно? - Кто-то украл у меня машину, - сказал Мейсон. - Что-о та-акое? Вот это невезение! Ха-ха-ха! До свидания, Мейсон. Услышав треск на другом конце линии, Мейсон с яростью бросил трубку. Он подумал немного, после чего стал искать телефонный справочник. Не найдя, набрал справочную. - Прошу номер Язона Бартслера, Пацифик Хайтс Драйв двадцать восемь шестнадцать. Это очень срочно. - Подождите пожалуйста. Как пишется фамилия? - Б-а-р-т-с-л-е-р. Поторопитесь. - Секундочку. - Не прошло и полминуты, как телефонистка сообщила: - Язон Бартслер. Вестгейт девяносто шесть сорок три. Мейсон бросил "благодарю" и стал лихорадочно набирать номер. Через минуту уже другой женский голос спросил его: - С каким номером вы хотите разговаривать? - Вестгейт девяносто шесть сорок три. - Прошу немного подождать. - Снова наступила тишина, после чего тот же самый голос сообщил: - Кажется, номер неисправен. Я сообщу в ремонтную, позвоните через четверть часа. С нарастающей яростью Мейсон стукнул по вилке телефона. Услышав сигнал, соединился с обществом таксистов. - Я не могу терять ни минуты, - сказал он. - Мне немедленно нужно такси на Бульвар Киллман, одиннадцать девяносто один. - Очень жаль. У нас нет свободных такси в этом районе. - Но это чрезвычайный случай. Речь идет о жизни и смерти. - Мы слышим это постоянно, - ответила дежурная усталым голосом. - Если это чрезвычайный случай, позвоните в полицию или скорую помощь. Я смогу прислать вам такси не раньше, чем через полчаса, если вас это устраивает. - Не устраивает, - бросил Мейсон с яростью. - Мне очень жаль. До свидания. Мейсон набрал номер детективного агентства Дрейка. Услышав голос дежурной секретарши, сказал: - Говорит Перри Мейсон. Пол у себя? - Он звонил, что на обеде. У него какой-то гость... - Господи! - простонал Мейсон. - Вы совершенно не знаете, где он? - Знаю. Он оставил номер, по которому я могу его поймать, если случится что-либо непредвиденное. - Случилось. Немедленно звоните ему. Пусть он срочно приезжает на Бульвар Киллман, одиннадцать девяносто один. Я его жду. Подождите, еще не все. У вас нет никого под рукой, кто мог бы добраться быстрее? - К сожалению нет, господин адвокат. Я думаю, что мистер Дрейк... - Хорошо, звоните Полу. И еще: с ним Анита Дорсет и некий мистер Тарстон. Пусть он оставит Тарстона с Анитой, а сам прыгает в машину и, ради Бога, пусть не жалеет газа. - Хорошо, господин адвокат. Мейсон положил трубку и принялся кружить по комнате. Через минуту вышла Делла с малышом на руках. - Посмотри, шеф, разве не приятный мальчик? Мейсон рассеянно кивнул головой. - Готовы в путь? - спросил он. - Да. Я закутала его с ног до головы. - Мы не можем терять ни минуты, и не можем отсюда выбраться, - сообщил Мейсон. - Миссис Кэннард украла мою машину, наверное, поехала за помощью. Полиция не хочет и пальцем пошевельнуть. Такси могут прислать не раньше, чем через полчаса. Все им постоянно врут, что у них неотложные случаи, поэтому на них уже ничто не производит впечатления... Но если мы ничего не можем сделать легально, испробуем другой способ. Он еще раз набрал "О" и сказал телефонистке: - Прошу меня тотчас же соединить с полицией. - Мейсон подождал ответа и сказал, изменив голос: - Алло, полиция? Говорит Язон Бартслер. Я живу на Пацифик Хайтс Драйв двадцать восемь шестнадцать. В дом пытается забраться мужчина в маске. Прошу как можно быстрее прислать патрульную машину. Голос полицейского на другом конце линии был удивительно равнодушным: - Ваш номер телефона? - Вестгейт девяносто шесть сорок три, - рявкнул Мейсон. - Вы говорите, мужчина в маске? - Да. - Вы его видите через окно? - Да. Поторопитесь, а то он убежит. - Говорит мистер Язон Бартслер? - Да. - И вы звоните со своего телефона? - Да. Поторопитесь, ради Бога! Что все это значит? - Мне жаль, - ответил мужской голос. - Мы позвоним вам. Мы только что получили предупреждение от сержанта Холкомба, чтобы не принимали вызов по этому адресу. Кажется, какой-то адвокат хочет вызвать в этот дом полицию, чтобы устроить рекламу своей теории одного убийства. Поэтому, мы вынуждены сделать проверку, мистер _Б_а_р_т_с_л_е_р_. Прошу положить трубку, мы вам позвоним. Вестгейт девяносто шесть сорок три, так? Хорошо. Мейсон бросил трубку на аппарат и от души выругался. - Что случилось? - спросила Делла. - Этот кретин Холкомб! - взорвался Мейсон. - Он умирает от страха, что я выставлю его посмешищем. Придумал себе, что я хочу подсунуть ему взятую с потолка теорию. И это при таких обстоятельствах, когда убийство может случиться с минуты на минуту! - Что будем делать? - Придется ждать Пола. Он должен быть в пути, если успел утолить первый голод. Будем надеяться, что ему только что не подали бифштекса. Погасим свет, Делла. - Везде? - В этой комнате. Ты по этой стороне, я по той. Он погасил верхний свет в тот самый момент, когда Делла выключила торшер. - Свет горит в других комнатах, - заметила она. - Ничего. Важна только эта комната. - Почему? - Мы представляем слишком хорошую цель, если кто-нибудь захочет стрелять в окно. - Боже! Ты думаешь, что так плохо? - Все возможно. Я не знаю, насколько далеко мы зашли, но понемногу начинаю прояснять для себя очертания дела. - Сядь на минуту. Здесь, около меня на диване. Ну, ну, Робби, тихо. Я подруга твоей мамочки. Хочешь вернуться к мамочке? Это вызвало фонтан детских слез. - Я хочу к мамочке, - плакал малыш. - Может быть, ты мне тоже все прояснишь, шеф? - спросила Делла. - Разгадка была у меня перед носом, но я ее не видел, - ответил Мейсон. - Но почему? - Потому что просмотрел один фактор, настолько очевидный, что он выпал из внимания. - Какой фактор? - Времени. - Не понимаю. - Вспомни тот вечер двадцать четвертого. Когда Диана вернулась со своего неудачного свидания, было приблизительно десять часов. - Что из этого? Я хотела сказать, какое это имеет значение? - На крыльце она встретилась с миссис Кэннард, которая приехала только что. Диана вбежала наверх и застала в своей комнате Карла. Дошло до скандала. Карл умышленно и профессионально подбил ей глаз. После его ухода у Дианы была истерика, она стала делать себе примочки. Потом она приняла ванну, какое-то время отмачивала опухшие ноги, вытерлась, снова надела выходные туфли, накинула халат. Затем она пошла к миссис Бартслер и был новый скандал. В результате Диана сбежала вниз, набросила шубу и хотела идти жаловаться к Бартслеру, когда услышала голоса. Она стыдилась синяка под глазом, поэтому спряталась в шкафу для одежды и просидела там десять или пятнадцать минут. Она вышла в самый неподходящий момент. Как раз тогда, когда Бартслер с Гленмором выпроваживали миссис Кэннард. Диана потеряла голову, выбежала на улицу и пошла прочь из дома... - И что? - спросила Делла, когда Мейсон замолчал. - Увяжи все это сама. Уложи во времени и сопоставь с остальными фактами, которые мы знаем. И ты поймешь, почему мы должны немедленно ехать к Бартслеру. При произнесении этой фамилии малыш снова расплакался. - Что, дорогой? - спросила Делла. - Не нужно плакать. Закрой глазки и сделай бай-бай. - Зажги свет. - Нет, сейчас ночь. - Я хочу к мамочке. - Мы скоро к ней поедем. - И к тете Милдред. - Хорошо, маленький. - Я люблю тебя. - Ну, тогда закрой глазки. - Я хочу, чтобы дядя рассказал мне сказку. - Дядя сейчас занят, - сказала Делла. - Он думает. - Зачем? - Потому что думает. - О чем? - Об очень важных делах. Сейчас ты должен вести себя тихо. - Тогда ты мне расскажи. - Я не знаю сказок, дорогой. - Расскажи мне о Джеке и Джилл. - Я плохо помню. - Моя мамочка знает все сказки. - Да, но сейчас не нужно разговаривать. - Зажги свет. - Нет, должно быть темно. Ты хотел бы вскоре поехать на машине? Мейсон встал и подошел к окну. Он поднял жалюзи и выглянул наружу. - Лучше не подходи к окну, шеф. - Смотрю, не едет ли Пол. Если он вообще приедет. Боже, почему он так копается? Может быть, случайно... Подожди, видны фары. Какая-то машина подъезжает к дому. Не шевелись, Делла. У нас нет уверенности, что это Пол. Ни мур-мур. Я погашу свет в холле. Предпочитаю не показываться в освещенных дверях. Быстрым движением он открыл дверь и повернул выключатель. Потом осторожно подошел к двери на улицу, нажал ручку и чуть приоткрыл. Из машины появилась характерная фигура Пола Дрейка. Детектив двинулся в сторону дома с ловкостью, трудно представимой при его обычной добродушной флегматичности. - Все в порядке, Делла, - бросил Мейсон через плечо. - Сюда! Быстро! - Он открыл дверь и крикнул: - Мы здесь, Пол! У тебя есть хлопушка? - Что ты, Перри? Конечно нет. Что здесь происходит? - Меньше об этом. Надо быстрее уезжать. Ребенок у Деллы. Не споткнись, Делла. - Почему вы сидите в темноте? Разве вы не можете зажечь... - Нет, - резко ответил Мейсон. - Никакого света, Пол. Убираемся отсюда. - Это что? Похищение? - Что-то в этом роде. Осторожно, Делла, ступеньки. Я тебе помогу. Садись с мальчиком сзади. Нет, Пол, ты справа, я поведу автомобиль. - Ты? - простонал Пол. - Ты угробишь мне машину, Перри. Она не выдержит твоего управления. Позволь мне... - Садись с той стороны, - категорично сказал Мейсон. - Я поведу. Дрейк вздохнул и сел с правой стороны. Мейсон рванул дверцу с левой, сел за руль, захлопнул дверцу, нажал стартер и включил вторую скорость, едва только двигатель заработал. - Держись, красотка, - печально сказал Дрейк Делле. - Сейчас будет весело. Машина прыгнула вперед, разогналась, завизжали шины на повороте. Автомобиль помчался вперед на полной скорости. - Хорошенько держи малыша, Делла, - предупредил Мейсон. - Держу, - ответила она. Ребенок, изо всех сил вцепившись в Деллу, заверещал от радости. - Не радуйся преждевременно, малыш, - закричал Дрейк через плечо. - Ты слишком мало видел жизнь, чтобы знать, что этот безумец может вытворять, сев за руль. Черт возьми, Перри, пожалей же! Куда мы едем? - Скоро будем на вилле Бартслера. - Если этот катафалк не развалится и ничего не встанет у нас поперек дороги, - съязвил Дрейк без особой уверенности. - Знаешь, что Перри? Попробуй следующие повороты брать на двух колесах, как мотоцикл. Тогда будешь рвать только две шины на повороте... Эй ты, псих! Я же пошутил! Господи! Опомнись, Перри! Осторожней же! Делла на заднем сиденье облегченно вздохнула: - Еще один такой поворот, а потом уже прямо до самого места. - Вью-ю-ю! - пищал ребенок в восхищении. - Ты говоришь исключительно от своего имени, малыш, - заметил Дрейк через плечо. Делла нервно захихикала. - Знаешь, Перри, когда я звонил в агентство, - сказал Дрейк, - мне сообщили новую подробность по тому письму. Милдред дала пятьдесят центов какому-то парнишке, чтобы тот отвез его на велосипеде. Он рассказал все семье, когда прочитал об убийстве. Увидел ее снимок в газете, не был полностью уверен, что это она и только когда прочитал адрес... Боже, Перри! Перестань валять дурака, медленнее! Мейсон давил на газ до упора, ловко лавируя между немногочисленными в этот час машинами и полностью игнорируя знаки и огни светофоров на перекрестках. Ребенок постоянно вскакивал на заднем сиденье и Делла едва могла его удержать. Дрейк сидел в понуром молчании. Вдруг сзади сверкнул красный огонь прожектора и раздалась сирена. Дрейк оглянулся и лаконично сообщил: - У тебя эскорт, Перри. Мейсон добавил газа. - Осталось четыре перекрестка. У нас нет времени на остановку и объяснения. Полицейская машина с ревом набирала скорость, понемногу догоняя их. Рев сирены перешел в стонущий вой, парализуя все уличное движение, что позволило Мейсону увеличить скорость. Полицейская машина приближалась еще какое-то время, потом перестала. Обе машины мчались по бульвару, сохраняя дистанцию. - Еще немного и начнут стрелять в шины, - заметил Дрейк. - Если бы стреляли по водителю, то это еще полбеды. Проносило бы верхом. Но когда стреляют по шинам, то обязательно попадают в кого-нибудь из пассажиров. - Теперь держитесь, - предупредил Мейсон. - Поворот. Он провел автомобиль по широкой дуге, нажал на тормоз, отпустил, прижал, после чего приник к рулю. Сквозь вой сирены продрался визг разогретых шин, на мостовой остались длинные следы. Машину занесло, она выровнялась головокружительным рывком, колеса восстановили сцепление с мостовой и машина помчалась по прямой, как стрела. Они проскочили еще два перекрестка и Мейсон наконец затормозил перед виллой Бартслера. За ними послышался визг тормозящей полицейской машины. Мейсон открыл дверцу и бегом бросился в сторону виллы. Из полицейской машины раздалась резкая команда: - Стой, буду стрелять! Мейсон обернулся. - Поторопитесь, дураки! - крикнул он с яростью. - Мы хотим предупредить убийство. Полицейский не уступал: - Стой, иначе и нафарширую тебя свинцом! Мейсон замер. В этот момент внутри дома раздался грохот выстрела, несколько секунд спустя еще один. Одна из пуль пробила оконное стекло, оставив отверстие с разбегающимися лучами трещин. Мейсон махнул полицейским: - Быстрее! - закричал он. - Возьмите оружие! В доме раздался третий выстрел. Делла стрит крикнула Дрейку: "Сделай что-нибудь!", и, оставив ребенка, выскочила из машины. - Это Перри Мейсон! - закричала она полицейским. - Адвокат Мейсон! Он хочет предупредить убийство! - Это действительно Мейсон, - сказал один из полицейских. Пол Дрейк вылез из автомобиля. - Стереги малыша, Делла, - крикнул он и пустился бегом к задней части дома. Полицейские промчались мимо Деллы. Один из них направился к главному входу, второй побеждал за Дрейком. Изнутри грохнули еще два быстрых выстрела. Мейсон бросился всей тяжестью тела на закрытую дверь, которая отбросила его, как мячик. Полицейский рядом с ним поднял приклад короткоствольного ружья и ударил в стекло окна, выходящего на крыльцо. Посыпались осколки. Полицейский двумя пинками выбил торчащие снизу остатки стекла и пролез в освещенный холл. Мейсон нырнул за ним так быстро, что их тени почти слились в одну полосу. Из-за дома донеслась резкая команда "Стой, стрелять буду!", после чего раздался сухой револьверный выстрел и сразу же басом прогудело полицейское короткоствольное ружье. Наступила тишина. В библиотеке, служившей Язону Бартслеру кабинетом, горел свет, двери были распахнуты. - Сюда! - закричал Мейсон. - Спокойно! - возразил полицейский. - Сперва откроем входную дверь. - Но там кто-то лежит. Полицейский посмотрел в указанном направлении. Сквозь открытый дверной проем библиотеки были видны руки и плечо мужчины, лежавшего на полу. Рука сжимала револьвер. Полицейский заколебался, после чего двинулся вперед с ружьем наготове. Из выбитого окна донесся крик: - Эй, Билл! Какой-то мужчина смылся через задний ход. Этот детектив, Пол Дрейк, поймал его, но тот вырвался. В этот момент подоспел я, крикнул, чтобы он остановился. Незнакомец выстрелил в меня, тогда и я вмазал. Он убежал между сараями в боковую улочку. Но я попал в него и он истекает кровью. - Тогда гонись за ним! - проорал полицейский из дома. - Чего ты ждешь?! - Хотел тебе доложить. - Доложил. Теперь хватай его. Он кого-то здесь пристукнул. На ковре, вытянувшись во всю длину, лежал Язон Бартслер. Из подогнутой ноги сочилась струйка крови, собираясь в лужицу. Мейсон встал на колено возле Бартслера, пощупал пульс. - Пульс нормальный, - сказал он. - Посмотрим, нет ли других ранений. Перевернем его. - Заберите у него револьвер, - скомандовал полицейский. Мейсон перевернул Бартслера на спину и револьвер сам выпал из бессильной руки. Мейсон рванул в стороны полы халата. Расстегнул куртку пижамы. Одновременно полицейский, все еще держа в правой руке оружие наготове, левой стаскивал с лежавшего без сознания человека штаны. Пуля вошла Бартслеру в правую ногу чуть выше колена и вышла у икры. Но это была единственная рана, которую они обнаружили. Мейсон понюхал дуло револьвера. Оно еще пахло свежими выстрелами. - Потерял сознание от шока, - констатировал Мейсон. - Похоже, что пуля пробила сустав. Положим его на диван и дадим коньяка. - Может быть вы хоть что-нибудь мне объясните? - буркнул полицейский, не обращая внимания на предложение Мейсона. Он прошел к входным дверям, открыл их и вернулся в библиотеку. - Кто-то пытался убить мистера Язона Бартслера, - объяснил Мейсон. - Похоже на то, что он также не остался в долгу. - Вероятно, он нам все расскажет, как только придет в себя, - ответил Мейсон. - Ну, перенесем его на диван. Полицейский помог ему уложить раненого на диване. Мейсон нашел коньяк, смочил Бартслеру губы, потом подсунул ему рюмку под ноздри. - Вы не думаете, что необходимо вызвать скорую помощь? - спросил он полицейского. Снаружи снова раздался стон сирены и внезапно замер - еще одна полицейская машина остановилась перед домом. - Похоже на то, что скорая помощь уже приехала, - сказал полицейский. - Разве, что вызванная с помощью телепатии, - заметил Мейсон. У Бартслера задрожали веки. Мейсон подсунул ему руку под голову. - Глотните немного коньяка. Адвокат наклонил рюмку к его губам. Бартслер выпил, закашлялся, но через минуту снова протянул руку за рюмкой. - Я попал в него? - спросил раненый. - Еще не знаем, - ответил Мейсон. На крыльце затопали тяжелые шаги и вскоре в библиотеку вбежали несколько полицейских в штатском во главе с лейтенантом Трэггом. При виде присутствующих они остановились. Трэгг перевел взгляд от полицейского на лежащего Бартслера и стоявшего рядом Мейсона. - Что здесь произошло? - спросил он. - Фрэнк Гленмор хотел убить Язона Бартслера, - сообщил Мейсон. - Кажется, мы приехали в самое время. Гленмор убежал через черный ход, но был ранен полицейским патрульной машины. Трэгг быстро оценил ситуацию. - Бегите, помогите вашему напарнику, - обратился он к полицейскому. - Может быть, вам удастся поймать Гленмора. Мы останемся здесь. Как вы себя чувствуете, мистер Бартслер? - Чертовски плохо, - ответил раненый. - Что будет с моим коленом. - Сейчас мы вызовем скорую помощь, - сказал Трэгг и кивнул одному из своих спутников. Затем повернулся к Мейсону: - Наша вина в том, что мы не приехали раньше. Меня не было. Когда я вернулся, Холкомб рассказал мне о вашем телефонном звонке. Он был убежден в том, что проявил дьявольскую проницательность, его аж распирало от гордости. Он думал, что вы хотите заманить его в ловушку, чтобы сделать рекламу какой-то своей теории. - Знаю. - Собственно, нет ничего удивительного в его поведении, - бросил Трэгг, после чего снова обратился к Бартслеру: - Вы можете рассказать нам, что здесь произошло? Раненый протянул пустую рюмку Мейсону. - Гленмору кто-то позвонил из города, - начал Бартслер. - Я слышал, как они разговаривали, он явно нервничал. Вскоре после этого я хотел куда-то позвонить, но в трубке была кладбищенская тишина. Меня это удивило. Я осмотрел шнур и увидел, что он перерезан. Что-то меня ткнуло под ребра и я достал из стола свой револьвер. Но я подозревал не Гленмора, а свою жену. Вскоре после этого в комнату вошел Фрэнк. Он что-то сказал и остановился за моим креслом. Сам не знаю, что пробудило мою чуткость, но я посмотрел в зеркало и увидел, что он держит в руке пистолет. Я бросился на пол, одновременно стараясь выхватить из кармана пистолет, а Фрэнк выстрелил. Пуля попала мне в колено и пригвоздила к полу. Мне не удалось вытащить револьвер и я был в в полной власти Гленмора. Я видел, как он в меня целится, в глазах у него была жажда убийства. В этот момент раздался звук сирены и визг шин на повороте. Это застало его врасплох. Он оглянулся через плечо и быстро выстрелил. Я отчаянно увернулся, пуля свистнула у моего уха и попала в пол. Еще немного и мне был бы конец. Одновременно мне удалось вытащить наконец револьвер и Фрэнк, увидев это, бросился бежать. В дверях он обернулся и мы выстрелили друг в друга одновременно. Не знаю, попал ли я в него. Я по инерции повторно выстрелил, когда он поворачивался, и на этот раз, пожалуй, попал в него, потому что он покачнулся и оперся о фрамугу двери. Он ответил еще одним выстрелом. Я был почти без сознания от боли и шока. Помню, что услышал топот подбегающих людей и потерял сознание. Это все. Но откуда здесь появились вы, мистер Мейсон? - В конце концов я догадался, как было дело, - ответил Мейсон. - Я знал, что Милдред Дэнвил похитила у Элен Бартслер ребенка и где-то его спрятала. У меня были основания предполагать, что она отдала его под опеку миссис Кэннард. А та пришла сюда в тот вечер, когда у Дианы было приключение с Карлом. - Но миссис Кэннард пришла предложить мне шахту. - С этим она пришла к вам в кабинет. Но началось с того, что поведение Милдред вызвало у нее подозрения. Она знала, что мальчика зовут Роберт Бартслер. Заглянув в телефонный справочник, она нашла ваш номер и позвонила. Трубку взял Фрэнк Гленмор. Она сказала, что некая Милдред Дэнвил отдала ей под опеку мальчика по имени Роберт Бартслер, и спросила, не скрывается ли за этим что-нибудь. Гленмор с ходу разобрался в ситуации и мгновенно провел расчет. Если бы он получил ребенка в свои руки, то у него бы оказалось мощное средство воздействия на вас, мистер Бартслер. Может быть, он уже знал, что дело идет к бракоразводному процессу и собирался шантажировать вас тем, что отдаст ребенка тому, кто больше заплатит. Не знаю, я недостаточно в курсе ваших семейных отношений. Но ясно, к чему он стремился. Он велел миссис Кэннард приехать. Он только не предвидел, что будет открывать ей дверь при свидетелях. Миссис Кэннард спросила в присутствие Дианы о мистере Бартслере, поэтому он выкрутился упоминанием о шахте. Он увел миссис Кэннард в свою комнату, они подробно обговорили дело и сторговались. Потом он привел ее к вам, мистер Бартслер, уже основательно проинструктированную о том, что она должна говорить. Впрочем, вероятно большей частью говорил он сам? - Вы угадали. Но, что с моим внуком, Мейсон? Вы его нашли? - Всему свое время, дойдем и до этого. Я хочу выяснить все обстоятельства, пользуясь присутствием лейтенанта Трэгга. По правде говоря, я должен был бы догадаться обо всем гораздо раньше. Как вы помните, Гленмор утверждал, что разговаривал с миссис Кэннард всего несколько минут. Тем не менее, известно, что она провела в доме не менее сорока пяти минут, если не больше. А так как вы разговаривали с ней только пять или десять минут, ясно, что Гленмор должен был беседовать с ней значительно дольше. Не знаю, к каким договоренностям они пришли, во всяком случае, Гленмор своего добился. Он имел вас в руках. - Жалкий проходимец, - простонал Бартслер. - С недавних пор я заподозрил его в финансовых махинациях, но хотел разобраться в всем досконально. Я потребовал инспектора, который как раз завтра должен быть приступить к проверке финансовых документов. Но я не думал, что положение настолько критическое. - Гленмор потребовал, чтобы миссис Кэннард выехала из своего дома, - продолжал Мейсон. - Он велел ей старательно замести следы, чтобы Милдред ее не нашла. Но Диана, рассказывая подруге о своем подбитом глазе, упомянула, что таксисту за нее заплатила пожилая хромающая женщина, которая пришла к мистеру Бартслеру. Милдред уже знала, что миссис Кэннард исчезла вместе с малышом. Она сопоставила факты и догадалась, что ее обманули. Она решила, что ей не остается ничего другого, как помириться с Элен Бартслер. Она позвонила Элен и они договорились встретиться в десять часов на ферме. Но, прежде чем Элен вернулась из города, появился Гленмор и закрыл Милдред рот навсегда. - Хорошо, но откуда Фрэнк узнал, что Милдред разгадала его игру? - спросил Бартслер. - Есть только одно объяснение, - ответил Мейсон. - Узнав от Дианы о визите миссис Кэннард, Милдред позвонила сюда и тоже попала на Гленмора. Она совершила фатальную ошибку, сказав ему все, что знала. Если бы мотивом Гленмора была только жадность, то это, возможно, подействовало бы на него отрезвляюще. Но существовала вероятность, что обнаружится попытка Гленмора шантажировать вас, и выясниться, что Гленмор хотел иметь предмет шантажа из-за более существенных мотивов. Очевидно, у него земля горела под ногами. Он был готов на все. Наверное, он обещал Милдред привезти ребенка на ферму Элен. Вместо этого он приехал один, решив пойти на крайние меры, но не выпустить ребенка из рук, пока не достигнет цели. У Милдред был пистолет. Она совершила свою вторую роковую ошибку, угрожая им Гленмору. Он отобрал у нее оружие и застрелил ее в приступе отчаяния. Потом успокоился, вытер отпечатки пальцев на пистолете, привез его в квартиру Дианы и оставил на видном месте. Он был уверен, что девушка не удержится перед искушением взять пистолет и спрятать его. - А как он попал в квартиру Дианы? - спросил Трэгг. Мейсон улыбнулся. - Обычный замок не является препятствием для решительного человека, особенно в ситуации Гленмора. - Если действительно было так, - заметил Трэгг, - то Элен Бартслер лгала, утверждая... - Конечно лгала, - нетерпеливо перебил Мейсон. - Она боялась за свою шкуру. У нее и так было достаточно хлопот и она не желала, чтобы ее вдобавок ко всему заподозрили в убийстве. Есть еще довольно много мелких деталей, которые требуют выяснения, лейтенант. Но одно верно: когда Элен увидела, что собирается дождь, она открутила кран у водосборника... - Да, - признался Трэгг, - это очко в вашу пользу. Один из моих подчиненных, бывший со мной в тот вечер, подошел ко мне после заседания Суда. Он помнит совершенно точно, что кран был открыт и вода лилась из сборника широкой струей. Мейсон кивнул головой. - Это один из ключевых элементов дела. Он доказывает, что Милдред могла быть убита перед дождем. Она была убита значительно раньше, чем вы предполагали. - Что с моим внуком? - не выдержал Бартслер. - Я хочу увидеть своего внука, прежде чем какой-нибудь паршивый хирург начнет пичкать меня морфием и прочей дрянью. Я хочу увидеть внука! Мейсон повернулся к одному из полицейских в штатском: - В машине мистера Дрейка ждет мисс Стрит. Будьте так добры, попросите ее принести малыша. Скажите ей, что опасность миновала и нам больше нечего скрывать. Полицейский вопросительно посмотрел на Трэгга. - Иди, - распорядился лейтенант. Тяжелые шаги загудели по ступеням крыльца и в библиотеку ворвался полицейский из патрульной машины. Видя вопросительный взгляд Трэгга, он быстро отрапортовал: - Мистер Дрейк нашел беглеца в дровяном сарае на соседнем участке. Нельзя терять времени, господин лейтенант. Он сильно ранен и готов к признанию. Трэгг, наморщив лоб, осмотрел присутствующих и спросил: - Кто-нибудь умеет стенографировать? - Вы можете взять Деллу Стрит, - предложил Мейсон. - А мы пока займемся малышом. - Нельзя терять времени, - повторил патрульный полицейский. Трэгг быстрым шагом направился к выходу. На пороге он чуть не столкнулся с Деллой, державшей ребенка на руках. - Быстро, мисс Стрит, вы должны нам помочь, - сказал он. - У вас есть при себе ручка и блокнот? Делла кивнула головой. - Нужно застенографировать показания умирающего. Вы чувствуете себя в силах? Делла кивнула второй раз. Мейсон забрал от нее мальчика и взглядом велел ее не говорить лишнего, после чего вошел в библиотеку вместе с Робертом Бартслером-младшим. 21 Делла придвинулась к Мейсону. Он быстро переключил скорость, оставляя позади себя кипящую жизнью виллу Бартслера, полную назойливых репортеров и каждую минуту озаряемую вспышками фотографов. - Это было не слишком приятно? - заботливо спросил Мейсон. - Нет, но и не было так уж страшно, как я опасалась. У него очень тяжелые ранения. Позвоночник не поврежден, но и так было ясно, что он умирает. Они хотели выжать из него полное признание, поэтому не слишком-то церемонились. Они сказали ему, что он умирает. Вдалбливали ему это в голову несколько раз. - И он признался? - Да, во всем. Впрочем ты и сам все правильно сообразил. Лейтенант Трэгг говорит, что ты почти точно восстановил все мелочи. Гленмор управлял шахтами Бартслера за проценты от каждой добытой тонны и пустился на очень рискованные махинации. В нескольких шахтах наткнулись на исключительно богатые жилы и он стал потихоньку смешивать высокопроцентную руду с низкосортными камнями. Добытый тоннаж не вызывал подозрений, а добавление отходов стоило ему только небольшой части того, что требовала очистка. Таким образом он зарабатывал почти в два раза больше. Естественно, он вынужден был втянуть в это почти весь руководящий персонал и, в конце концов, Бартслер стал подозревать, что дело нечисто. Так и получилось, что Гленмору срочно понадобилось чем-то шантажировать его... Впрочем, ты сам все знаешь. - Он упоминал, что мальчик не является внуком Бартслера? - Нет, ни словом. Пожалуй, он вообще этого не знал. Он был, кажется, убежден в том, что Милдред просто похитила малыша... О, Боже! А это что такое? Мейсон затормозил и остановился так, чтобы фары осветили хромающего по тротуару молодого человека. - Он выглядит так, как будто на него напали и избили... Но, ведь это же Карл Фрэтч! Мейсон открыл дверь и вышел из машины. - Карл! Что случилось? Карл Фрэтч окинул его взглядом, который должен был выражать высокомерное презрение и побрел дальше. - Эй! - крикнул ему вслед Мейсон. - Вам помочь? Молодой человек не соизволил даже оглянуться. Мейсон вернулся к Делле. - Я хотел предупредить его, что он застанет дома... А, пусть идет себе. - Но что же с ним случилось? - недоумевала Делла. Мейсон расхохотался. - У него было свидание с сотрудницей Дрейка. Вероятно, девушка вытянула из него то, что хотела и не была склонна позволять ему излишне фамильярничать. Помнишь, она выглядит так, словно не может сосчитать до трех, а на самом деле участвовала в показательных боях с боксерами веса пера. Карлу, очевидно, ударили в голову его мужские успехи. Если в будущем он думает продолжать пользоваться пещерными методами соблазнения, то ему придется предварительно овладеть мужественным искусством самозащиты. - Жаль, что Диана не может его увидеть, - рассмеялась Делла. - У Карла такой фингал, что к утру будет фиолетовым. - Нужно признать, что сотрудницы у Пола очень даже ничего, - рассмеялся Мейсон. - Зато машины в безобразно плохом состоянии. - Как Пол вернется? - забеспокоилась Делла. - Мы забрали у него машину. - Полиция его подбросит. Он был свидетелем перестрелки, пройдет еще час или два, прежде чем напишут протокол. А мы за это время займемся чудесами... - Теперь я буду ясновидцем. Мы поедем на хороший ужин, верно? - Да, мы должны съесть что-нибудь такое, что отбивает вкус шоколада, - подтвердил Мейсон. - У меня этот вкус до сих пор во рту. - У меня тоже, - со смехом призналась Делла. - Может быть, мы получим где-нибудь хороший сочный бифштекс с грибками, картошечкой по-лионски, с лучком и французскими булочками с хрустящей желтой корочкой наверху. - А так как уже ночь и больше клиентов не предвидится, мы попросим подать чесночную приправу, - добавила Делла. - И бутылку красного вина, чтобы прополоскать горло, - улыбнулся Мейсон. - Что же нас задерживает? - спросила она. - Ничего, кроме опасения, что сержант Холкомб арестует нас за превышение скорости, - ответил он со смехом. Минуту они ехали молча. - Когда ты скажешь Бартслеру, что мальчик не его внук? - спросила Делла. - Не будь глупой. Вообще не скажу. - Так ты позволишь... - Почему бы и нет, - перебил Мейсон. - Мальчишка - сирота. Его мать убита, отца никто не знает. Юридически - он сын погибшего Роберта Бартслера, у него есть свидетельство, дающее ему право носить имя Роберта Бартслера-младшего. Язон из-за него помирится с Элен, наверное, запишет на мальчика все состояние... - Но разве Язон не догадается? Разве он не заметит, что нет между ними никакого семейного сходства? Мейсон рассмеялся. - Ты даже не представляешь, дорогая, насколько люди склонны интерпретировать факты так, как им хочется. Прежде, чем приехала скорая помощь и ему сделали обезболивающий укол, у Язона было время подружиться с малышом. Лицо у него сияло и он так расплывался над мальчиком, что не чувствовал даже боли в простреленном колене. Ты бы не поверила, каким наивным может оказаться в определенных обстоятельствах даже такой ярый скептик, как Бартслер. - А именно? - Он отыскал в малыше всевозможные семейные черты. Он утверждал, что у мальчика лоб Элен, губы Роберта, а глаза он прямо-таки унаследовал от собственной матери Бартслера. - Это говорил Бартслер? Этот скептик, так ценящий трезвость ума? - поразилась Делла. - Видишь, - сказал Мейсон. - Вот тебе самое лучшее доказательство того, каким легкомысленным может быть человек, который принимает позу ярого скептика, когда в игру входит что-то, во что он страстно хочет верить. Сколько людей может посмотреть в зеркало и увидеть самих себя такими, какими они на самом деле являются? Большинство видит свое собственное воображение с того времени, когда они были лет на десять или на двадцать моложе. - Ты имеешь в виду женщин, - со смехом сказала Делла. - Совсем наоборот - мужчин. Женщины более честны по отношению к самим себе, более критичны в оценке. Они не обманываются так, как мужчины. Они более романтичны, и одновременно более реалистичны. Мейсон свернул в боковую улочку. - Ты помнишь этот ресторан? - спросил он с оживлением. - Здесь подают замечательные хрустящие гренки с топленым сыром и приправой. - Ну конечно! - воскликнула Делла. - И у них есть великолепное вино! Мы давно сюда не заглядывали, шеф. - Когда-то я часто бывал здесь с Полом Дрейком. Интересно, успел ли Пол закончить обед? Мы забыли его об этом спросить. Они вошли в ресторан. Метрдотель узнал их и провел к уютному столику. - Что ты собираешься делать с дневником Милдред Дэнвил? - спросила Делла после коктейля и пары зеленых оливок. - Устрою торжественное сжигание, - ответил Мейсон. - Что ж, адвокат как врач, Делла. Только врачи заботятся о здоровье своих пациентов, а адвокат о спокойствии их души. Что не означает, будто я откажусь от удовольствия в маленьком, предупредительном шантаже. - Ты имеешь в виду Элен Бартслер? - Да. Если она пообещает быть вежливой и милой для свекра, мы взамен обязуемся, что дневник не попадет в чужие руки. - Какой это параграф, шеф? - Разве это важно? - А что будет с Бартслером? Кто его возьмет в руки? - Предполагаю, что это сделает внук, - ответил Мейсон. - Посмотри только! - воскликнула Делла. - Пол нас и тут нашел! Пол Дрейк шел к ним через зал. - Подвинься, Перри, - сказал он. - Если ты думаешь, что я позволю вам объедаться в сладком уединении без меня, то здорово ошибаешься. - Кто тебя обидел, Пол? - спросил Мейсон. - Неужели мой телефонный звонок оторвал тебя от обеда? Дрейк нахмурился, словно с трудом что-то припоминал. - Ах, это. Нет, обед я съел, только десерта не успел. Но это было давно. С того момента прошло ужасно много времени. - Ты хочешь сказать, что снова голоден и намерен обжираться за наш счет? - Ты угадал, - ответил Дрейк. - Я знал, что найду вас здесь. Эти проклятые полицейские велели мне взять такси. Не беспокойся, Перри, я не забуду упомянуть этого в расходах. А знаешь что? Вы вышли от Бартслера на пять минут раньше. - Почему? - А вы бы увидели Карла Фрэтча. - Хм, мы его видели. - Где? - По пути. Он хромал к дому. Дрейк откинул голову назад и громко расхохотался. - Перед его приходом я позвонил в агентство и застал ту сотрудницу. Помните, я говорил вам, что она мастер... - Помню. Что ты узнал? - Карл признался, что был в квартире Дианы. Он хвалился, что его актерские таланты совершенно обманули полицию. - Зачем он был в квартире Дианы, Пол? - Я должен тебе это нарисовать? - Ты хочешь сказать, что только за этим? - Представь себе. Все говорит за то, что он неустанный соблазнитель, помогающий себе шантажом, угрозами и силой мускулов там, где ему недостает, так сказать, обаяния. Он заявил моей сотруднице, что еще ни одна женщина не отказывала ему. Он сделал отпечатки ключей Дианы, так как верит в соблазнительную теорию, что женщина чувствует инстинктивную биологическую потребность отдаться мужчине, который ее предварительно как следует избил. - Хорошая теория, - фыркнула Делла. - И что дальше, Пол? - Она рассказала мне вкратце, по телефону. Но обещала завтра дополнить рассказ наиболее пикантными подробностями. Во всяком случае, Карл свято был убежден в том, что ему попалась легкая добыча до тех пор, пока она гладила его по шерстке, желая вытянуть из него как можно больше. Когда же он решил взяться за дело серьезно и обнаружил, что неправильно оценил ситуацию, то попытался применить физическую силу. Девушка опасается, что повредила себе большой палец. Она забрала его машину. Карлу пришлось возвращаться пешком. - Как он себя вел дома, Пол? - Жаль, что вы не видели, как он выплакивал свои жалобы на груди лейтенанта Трэгга. У Карла выбито несколько зубов и он так шепелявил... - Кто-то идет, - предупредила Делла вполголоса. Мейсон поднял взгляд на мужчину, который оставил свою спутницу за столом и направился в их сторону. - Черт возьми, Делла, неужели у нас никогда не будет покоя? - Ну, раз ты так ко мне относишься, Перри, то я ухожу, - со смехом сказал Дрейк. - А я надеялся, что Делла со мной потанцует... Мужчина остановился около их столика и откашлялся. - Извините, что мешаю, - сказал он, - но вы ведь адвокат Перри Мейсон, верно? Я видел вас в суде. Я звонил вам весь день и когда увидел здесь, то сразу подумал, что это рука судьбы. Я должен во что бы то ни стало посоветоваться с вами по делу, которое не дает мне покоя. Это очень таинственная и тревожная история. Мейсон с улыбкой покачал головой: - Не раньше, чем я выпью еще один коктейль, съем закуску, бифштекс... - Я охотно подожду, - торопливо перебил мужчина. - Только не отказывайте мне. - Но я предупреждаю, что буду есть бифштекс с чесночной приправой, - добавил Мейсон. - А в чем дело? - В рыбках. - Вы, случайно, не издеваетесь надо мною? - Что вы! - взволнованно возразил мужчина. - Все дело в золотых рыбках. - И это для вас настолько важно? - Да, очень. Я прямо с ума схожу. Но я не буду вам сейчас мешать, господин адвокат. Прошу вас после ужина к моему столику на рюмочку коньяка. Тогда я вам все расскажу. Эрл Стенли ГАРДНЕР ДЕЛО О ЗОЛОТЫХ РЫБКАХ 1 Перри Мейсон, сидевший за столиком в ресторане, вгляделся в напряженное лицо человека, который ради разговора с ним оставил свою очаровательную спутницу. - Вы сказали, что хотели бы поговорить со мной о золотых рыбках? - переспросил Мейсон безучастно, со слегка скептической улыбкой на губах. - Да. Мейсон покачал головой: - Боюсь, мой гонорар покажется вам чересчур высоким... - Меня не интересует ваш гонорар. Я могу позволить себе заплатить любую сумму в разумных пределах. - Простите, - спокойно, но твердо произнес Мейсон, - я только что закончил трудное дело, и у меня нет ни времени, ни желания заниматься рыбками. Я... Высокий мужчина с важным видом подошел к столику и сурово обратился к собеседнику Мейсона, на лице которого застыло выражение полного недоумения: - Харрингтон Фолкнер? - Да, - коротко ответил тот голосом человека, привыкшего повелевать. - Я сейчас занят, как вы сами можете догадаться. Я... Подошедший к столику мужчина быстро сунул руку в нагрудный карман пиджака, и через мгновение в руках у Фолкнера оказался продолговатый пакет. - Копии повестки и жалобы, дело Карсона против Фолкнера. Дискредитация, сто тысяч долларов. Здесь - оригинал повестки. Обратите внимание на подпись судебного исполнителя и печать Суда. Расстраиваться нет необходимости. Это - моя работа. Если я не вызову вас в Суд, это сделает кто-нибудь другой. Обратитесь к своему адвокату. На ответ вам дается десять дней. Если истец ни на что не имеет прав, он ничего не получит. Если имеет, вам не повезло. Я просто разношу повестки. Нет смысла сердиться. Благодарю вас. Доброй ночи. Слова вылетали с такой скоростью, что походили на дробь града по металлической крыше. Судебный курьер быстро и изящно повернулся и исчез, смешавшись с группой выходивших из ресторана посетителей. Фолкнер, с видом человека, не способного очнуться от продолжительного кошмара, в котором он является лишь беспомощным статистом, сунул бумагу в боковой карман, молча повернулся и прошел к своему столу. Мейсон проводил его задумчивым взглядом. Над столиком склонился официант. Мейсон ободряюще улыбнулся своей секретарше Делле Стрит. Потом повернулся к Полу Дрейку, частному детективу, присоединившемуся к ним всего несколько минут назад. - Пол, поужинаешь с нами? - Большой чашки кофе и ломтика пирога с мясом будет вполне достаточно. Мейсон сообщил заказ официанту. - Что можешь сказать о девушке? - обратился он к Делле Стрит, когда официант ушел. - Ты имеешь в виду спутницу Фолкнера? - Да. - Если он решил завести с ней интрижку, его вызовут в Суд совсем по другому делу, - рассмеялась Делла. Дрейк наклонился и выглянул из кабинки. - Я должен сам посмотреть на нее, - заявил детектив и через несколько минут добавил: - Ого! Девочка - пальчики оближешь! Мейсон задумчиво изучал пару. - Достаточно вульгарна, - заметил он. - А как выглядит, - продолжал Дрейк. - Обтягивающее платье, длинные, длинные ресницы, красные ногти. Он забыл о повестках в кармане, как только заглянул в эти глаза. Готов поспорить, он не станет их читать, пока... Перри, кажется, он возвращается к нам. Мужчина резко отодвинулся от стола, встал и, не сказав ни слова своей спутнице, решительной походкой прошагал к столику Мейсона. - Мистер Мейсон, - произнес он неспешно и отчетливо, как человек, привыкший отстаивать свою точку зрения, - мне казалось, что у вас сложилось полностью ошибочное мнение относительно дела, по поводу которого я хотел с вами поговорить. Я полагаю, что при первом же упоминании рыбок, вы посчитали дело незначительным. Это не так. Рыбки, о которых идет речь, являются превосходными экземплярами вуалехвостого мавританского телескопа. Дело также касается нечестного партнера, секретного лекарства от болезни жабр и вымогательницы. Мейсон разглядывал взволнованное лицо стоявшего у столика мужчины и с трудом сдерживал улыбку. - Золотые рыбки и вымогательница, - наконец сказал он. - Вероятно, вас стоит выслушать. Почему бы вам не придвинуть стул и не рассказать нам обо всем. Лицо мужчины выражало полное удовлетворение. - Значит, вы возьметесь за мое дело и... - Пока я согласился только выслушать вас, не более, - возразил Мейсон. - Позвольте представить Деллу Стрит, мою секретаршу, и Пола Дрейка, владельца "Детективного Агентства Дрейка", очень часто оказывающего мне помощь в сборе информации. Быть может, вы пригласите к нашему столику вашу спутницу и мы все вместе... - С ней все в порядке. Пусть остается там. - Она не будет против? - спросил Мейсон. Фолкнер покачал головой. - Кто она? - Вымогательница, - ответил Фолкнер все тем же тоном. - Когда вы вернетесь за свой столик, ваше место, возможно, будет занято, - предупредил Дрейк. - С удовольствием заплачу тысячу долларов мужчине, который избавит меня от ее общества, - с жаром произнес Фолкнер. - Согласен на пятьсот, - с улыбкой ответил Дрейк. - Неплохое приобретение за полцены. Фолкнер наградил его серьезным оценивающим взглядом и придвинул стул. Его молодая спутница, его взглянув на него, открыла сумочку, достала зеркальце и принялась оценивающе, как купец, выставивший товар на продажу, рассматривать свое лицо. 2 Вы даже не удосужились взглянуть на бумаги, переданные вам судебным курьером, - сказал Мейсон. Фолкнер равнодушно махнул рукой. - Нет необходимости. Они просто часть кампании, развязанной против меня. - Какова сумма иска? - Сто тысяч долларов, если верить словам человека, доставившего документы. - И вам неинтересно хотя бы ознакомиться с ними? - Мне неинтересно все, что предпринимает Элмер Карсон, чтобы доставить мне неприятности. - Расскажите мне о золотых рыбках. - Вуалехвостый телескоп - очень ценная рыбка. Непосвященному она вряд ли покажется золотой. Она черная. - Вся? - Даже глаза. - Что за рыбка телескоп? - Один из видов золотой рыбки, выведенный путем селекции. Название получили за то, что их глаза выступают из глазниц, иногда на четверть дюйма. - А это не придает им несколько отталкивающий вид? - спросила Делла Стрит. - Придает, для непосвященных. Некоторые называют вуалехвостых мавританских телескопов "рыбками смерти". Чистейший предрассудок. Люди всегда относятся так к черному цвету. - Думаю, мне бы они не понравились, - сказала Делла. - Как и многим людям, - согласился Фолкнер, как будто предмет разговора не интересовал его. - Официант, принесите мой заказ на этот столик. - Конечно, сэр. А заказ вашей дамы? - Подайте на ее столик. - Фолкнер, - сухо произнес Мейсон, - не уверен, что мне нравится ваш стиль поведения. Вы обедали с этой дамой, кем бы она ни была, и... - Все в порядке. Она не станет возражать. Ее совершенно не интересует то, что я собираюсь рассказать. - Что же ее интересует? - Деньги. - Можете назвать ее имя? - Салли Мэдисон. - И она занимается вымогательством? - По-моему, да. - Тем не менее, вы пригласили ее в ресторан. - Почему бы и нет? - А потом ушли к нам и оставили ее в одиночестве? - спросила Делла Стрит. - Мне хотелось поговорить о деле. Ей такой разговор показался бы неинтересным. Ситуация известна ей детально. Нет необходимости тревожиться о моей спутнице. Дрейк взглянул на Перри Мейсона. Официант подал пирог с мясом для него, салат из креветок для Деллы Стрит и Мейсона и консоме [крепкий бульон из мяса или дичи] для Харрингтона Фолкнера. Салли Мэдисон, оставленная в одиночестве, подправила косметику на лице, на котором сейчас застыло тщательно отработанное выражение скромной честности. Казалось, ее нисколько не интересовали ни Харрингтон Фолкнер, ни люди, к которым он присоединился. - Кажется, вы не испытываете к ней враждебности, - сказал Мейсон. - Нет, нет, - поспешил подтвердить его догадку Фолкнер. - Очень приятная молодая женщина, насколько может быть приятной вымогательница. - Если вы не собираетесь читать жалобу и повестку, позвольте мне ознакомиться с ними, - попросил Мейсон. Фолкнер передал ему документы. Мейсон развернул их и быстро пробежал взглядом. - Кажется, этот Элмер Карсон заявляет, что вы неоднократно обвиняли его в том, что он причинял вред вашим рыбкам, что обвинения эти необоснованны и сделаны со злым умыслом. Карсон требует десять тысяч в качестве компенсации за фактические убытки и девяносто тысяч в порядке наказания. Казалось, Фолкнера практически не интересовали претензии, предъявленные Элмером Карсоном: - Не стоит верить ни единому его слову. - Что это за человек? - Был моим партнером. - Вместе продавали золотых рыбок? - Слава Богу, нет. Разведение рыбок - мое хобби. Мы занимались торговлей недвижимостью. У нас была корпорация. Каждому из нас принадлежала треть акция, остальные - Дженевив Фолкнер. - Ваша жена? Фолкнер прокашлялся и несколько смущенно произнес: - Моя бывшая жена. Я развелся с ней пять лет назад. - И вы не можете поладить с Карсоном? - Нет. Он резко изменился, по неведомой мне причине. Я предъявил ему ультиматум. Дал ему возможность представить предложение купли-продажи. Сейчас он всеми возможными способами пытается получить максимальную цену. Все эти вопросы несущественны, мистер Мейсон. Я разберусь с ними сам. С вами я хотел поговорить о защите моих рыбок. - Не об обвинении в клевете? - Нет, нет. Здесь все в порядке. У меня есть девять дней. Может произойти очень многое. - И не о вымогательнице? - Нет. И здесь все в порядке. Она меня не волнует. - Только о рыбках? - Именно. Но вы понимаете, мистер Мейсон, мой партнер и вымогательница связаны с этим делом. - Почему вы так заботитесь об этих рыбках? - Мистер Мейсон, я вывел особенную разновидность вуалехвостого мавританского телескопа и горжусь этим. Вы не можете себе представить, сколько умственного и физического труда потребовалось для выведения этой разновидности. А сейчас рыбкам грозит смерть от болезни жабр, и возбудитель этой болезни был умышленно помещен в аквариумом Элмером Карсоном. - В своей жалобе он заявляет, что вы обвиняете его в попытке преднамеренного убийства рыбок, и именно в связи с этим обвинением он требует компенсации. - Он сделал это, нет сомнений. - У вас есть доказательства? - Вероятно, нет, - мрачно признал Фолкнер. - В этом случае, вам грозит выплата крупной суммы в качестве компенсации. - Вероятно, - с готовностью согласился Фолкнер, как будто этот вопрос сейчас не интересовал его. - Вы не особенно обеспокоены такой перспективой. - Не стоит создавать себе трудностей заранее. У меня и так достаточно неприятностей. Возможно, я недостаточно четко объяснил ситуацию. Действия Карсона, направленные на причинение мне беспокойства, меня совершенно не волнуют. Сейчас меня интересует только спасение рыбок. Карсон знает, что они умирают. В действительности они умирают по его вине. Он знает, что я должен вынести их для лечения. Именно поэтому он предъявил в Суд иск, заявив, что рыбки являются собственностью корпорации, а не моей личной собственностью. То есть, рыбки являются частью недвижимости, принадлежащей корпорации, а я намереваюсь вынуть из стены аквариум и вынести его вместе с рыбками из офиса. Такие действия можно представить попыткой раздела общего имущества, что Карсон и сделал, уговорив судью выдать ему временный ограничительный приказ. Поверьте, Мейсон, он прав. Проклятый аквариум действительно является частью недвижимости. Я хочу, чтобы вы обошли этот приказ, Мейсон. Я хочу, чтобы рыбки и аквариум получили правовой статус моей личной собственности. Я хочу, чтобы этот приказ был отменен быстро и бесповоротно, и считаю вас именно тем человеком, которому под силу такое дело. Мейсон взглянул на девушку, сидевшую за столом Фолкнера. Казалось, ее совершенно не интересует происходящий разговор. На ее лице, как картинка на фарфоровой чашке, застыло неискреннее выражение невинности. - Вы женаты? - спросил Мейсон Фолкнера. - Женились ли вы еще раз после развода? - Да. - Когда вы завели интрижку с Салли Мэдисон? На лице Фолкнера появилось и мгновенно исчезло выражение удивления. - Завел интрижку с Салли Мэдисон? Да не заводил я с ней никакой интрижки! - Мне показалось, вы назвали ее вымогательницей? - Да. - Заявили, что она пытается получить с вас деньги? - Именно. - Мне кажется, вы не достаточно ясно объяснили сложившуюся ситуацию, - вздохнул Мейсон. Потом, приняв решение, добавил: - Если вы позволите оставить вас на несколько минут, и мистер Фолкнер не станет возражать, я хотел бы поговорить с этой вымогательницей и узнать ее соображения по этому делу. Дождавшись кивка Деллы Стрит и даже не взглянув на Фолкнера, Мейсон встал и прошел к столику, за которым сидела Салли Мэдисон. - Добрый вечер. Меня зовут Мейсон. Я - адвокат. Длинные ресницы взметнулись вверх, темные глаза стали осматривать адвоката с неприкрытой прямотой спекулянта, оценивающего товар. - Да, я знаю. Вы - Перри Мейсон, адвокат. - Позволите присесть за ваш столик? - Присаживайтесь. Мейсон придвинул стул. - Мне начинает нравиться это дело, - сказал он. - Надеюсь на это. Мистеру Фолкнеру потребуется хороший адвокат. - Но, - продолжал Мейсон, - если я соглашусь представлять мистера Фолкнера, это войдет в конфликт с вашими интересами. - Да, вероятно. - Может уменьшится сумма, которую вы надеетесь получить. - Я так не считаю, - заявила она с уверенностью человека, положение которого незыблемо. Мейсон бросил на нее вопросительный взгляд. - Сколько вы хотите получить с мистера Фолкнера? - На сегодня - пять тысяч долларов. Мейсон улыбнулся: - Почему вы акцентируете внимание на сегодняшнем дне? Какая сумма была вчера? - Четыре тысячи. - А позавчера? - Три. - Какой станет сумма завтра? - Не знаю. Думаю, он выплатит мне пять тысяч сегодня. Мейсон некоторое время изучал ее лицо под толстым слоем косметики. По его глазам было видно, что он заинтересован делом. - Фолкнер сказал, что вы - вымогательница. - У него могло сложиться такое впечатление. - А на самом деле? - Возможно. Сама не знаю. Скорее всего. Но если мистер Фолкнер позволяет себе подобные высказывания, пусть расскажет о себе. Ничтожный надутый скупердяй... Да, какая разница! Вы все равно не поймете. Мейсон рассмеялся. - Изо всех сил пытаюсь разобраться в этом деле, правда, пока безуспешно. Быть может, вы будете столь любезны и объясните мне происходящее. - Объяснить свою заинтересованность мне чрезвычайно просто. Я хочу получить деньги с Харрингтона Фолкнера. - На чем основана ваша уверенность, что он вам заплатит? - Он хочет, чтобы его рыбки были здоровыми, не так ли? - Несомненно. Боюсь, я не вижу связи. Впервые сквозь толстый слой косметики у нее пробились эмоции: - Мистер Мейсон, близкий вам человек когда-либо болел туберкулезом? Мейсон удивленно покачал головой. - Продолжайте. - У Харрингтона Фолкнера есть деньги. Так много, что пять тысяч ничего для него не значат. Он тратит тысячи долларов на свое хобби. Бог знает, сколько он потратил только на этих черных рыбок. Он не просто богат, он безумно богат, но не имеет ни малейшего представления как наслаждаться богатством, как тратить деньги с пользой для себя и для других. Он будет копить деньги до самой своей смерти, и все унаследует его жена с каменным сердцем. Он скупится на все, за исключением рыбок. А Том Гридли болен туберкулезом. Врачи говорят, что ему необходим полный покой, волнения противопоказаны. Как может Том следовать совету врачей, если он работает девять часов в день за двадцать семь долларов в неделю во влажном и вонючем зоомагазине... Он не видит солнечного света, если не считать коротких промежутков отдыха по воскресеньям. Разумеется, для улучшения самочувствия их недостаточно. Мистер Фолкнер бьется в истерике из-за нескольких рыбок, умирающих от болезни жабр, но ему совершенно безразлична возможная смерть Тома от туберкулеза. - Продолжайте, - повторил Мейсон. - Пожалуй, я все сказала. - Но какое отношение имеет Том Гридли к Харрингтону Фолкнеру? - А сам он вам не сказал? - Нет. Салли раздраженно вздохнула: - А именно ради этого разговора он и встретился с вами. - Возможно, здесь есть и моя вина. Я повел себя совершенно неправильно. У меня сложилось впечатление, что вы пытаетесь шантажировать его. - Именно так, - честно призналась Салли. - Но, несомненно, не тем способом, что я думал. - Вы хоть немного разбираетесь в рыбках, мистер Мейсон? - Совершенно не разбираюсь. - Как и я. Но Том знает о них все. Рыбки, которых мистер Фолкнер наиболее ценит, заражены болезнью жабр, а у Тома есть лекарство от этой болезни. Другим известным средством является сульфат меди, применение которого часто заканчивается летальным исходом, и действие которого на возбудителей болезни весьма сомнительно. Иногда это лекарство работает, иногда - нет. - Расскажите мне о методике Тома. - Она содержится в тайне, но вам я могу рассказать немного. В отличие от жестких способов лечения, часто заканчивающихся плачевно для рыб, эта методика чрезвычайно мягка и эффективна. Одной из проблем лечения рыбок при помощи растворения различных веществ в воде является необходимость тщательного размешивания лекарства, которое затем может сконцентрироваться совершенно в ненужном вам месте. Если лекарство тяжелее воды, оно осядет на дно, если легче - поднимается на поверхность. - И как же Том справился с этой проблемой? - Вам я могу рассказать. Он наносит лекарство на пластмассовую панель, которую помещает в аквариум и заменяет через определенные промежутки времени. - И лекарство помогает? - Несомненно. Оно помогает рыбкам мистера Фолкнера. - Мне казалось, что они по-прежнему больны. - Да. - Значит, лекарство не сработало? - Нет, сработало. Понимаете, Том хотел добиться полного выздоровления, но я не позволила ему. Я дала мистеру Фолкнеру дозу препарата, достаточную для предотвращения смерти рыбок, и предложила профинансировать дальнейшую работу Тома над изобретением за половину доходов и право продажи. Том - один из тех простаков, что верят первому встречному. По специальности он химик, и все свободное время экспериментирует с лекарственными препаратами. Однажды он разработал лекарство от чумки и просто подарил его Дэвиду Роулинсу, владельцу зоомагазина. Тот поблагодарил Тома, но даже не повысил ему жалование. Его трудно винить, я понимаю его проблемы. Дело не слишком крупное, на домашних животных больших денег не заработаешь, но он заставляет Тома так много работать, и... В конце концов, получил же он какие-то деньги за изобретенное Томом лекарство. - Том изобрел только два этих препарата? - Нет, он придумал многое другое, но всегда становился жертвой жульничества... На этот раз я решила все сделать иначе. Я сама займусь делами. Мистер Фолкнер выплатит Тому пять тысяч авансом в счет половинной доли прибылей, но только авансом, не более. - Не думаю, что в стране найдется достаточно много любителей рыбок. - Не согласна с вами. Я полагаю, что многие люди увлекаются их коллекционированием. - Вы считаете болезнь жабр настолько распространенной, что мистеру Фолкнеру удастся окупить столь солидное вложение? - Это меня не интересует. Хочу просто предоставить Тому возможность выехать за город, на солнце и свежий воздух. Ему необходимо отдохнуть какое-то время. Мне сказали, что тогда возможно выздоровление. В противном случае состояние будет ухудшаться, пока не станет слишком поздно. Я предоставляю мистеру Фолкнеру возможность излечения его рыбок и лекарство, которое позволит ему вывести собственную разновидность без угрозы инфекции. Он многое готов отдать за подобную возможность. Еще дешево отделается, если учесть, сколько денег он уже потратил на этих рыбок. Мейсон улыбнулся: - Вы повышаете цену на тысячу долларов каждый день? - Да. - Почему? - Он пытается шантажировать меня. Заявляет, что Том изобретал препарат во время работы в магазине Роулинса, и если Том не вылечит его рыбок, он купит долю в деле Роулинса и отсудит у Тома его изобретение. Мистер Фолкнер - жесткий человек, и я поступаю с ним, единственно понятным ему способом - жестким. - Кто вам Том Гридли? - Возлюбленный, - твердо сказала Салли, глядя Мейсону прямо в глаза. - Тогда все понятно, - с усмешкой произнес Мейсон. - Неудивительно, что Фолкнер считает вас вымогательницей. По его разговору мне показалось, что он пытается приударить за вами, а вы - опустошить его карманы. Салли с некоторым презрением взглянула на застывшего в несколько неудобной позе за соседним столиком Харрингтона Фолкнера. - Мистер Фолкнер, - холодно и твердо заявила она, - способен приударить только за золотой рыбкой. - Он женат, - улыбнулся Мейсон. - Именно это я и имела в виду, говоря о золотой рыбке. - Его жену? - Да. Появился официант с подносом и спросил: - Вас обслуживать за этим столиком, сэр? Мейсон взглянул за напряженно следящего за разговором Харрингтона Фолкнера, потом повернулся к Салли Мэдисон: - Если вы не возражаете, я вернусь за свой столик, а к вам пришлю мистера Фолкнера. Думаю, я соглашусь вести это дело. - Его присылать совсем необязательно. Скажите ему прислать мне чек на пять тысяч долларов и передайте, что я готова сидеть здесь, пока не получу этот чек, или пока его рыбки не всплывут кверху брюхом. - Обязательно передам, - заверил ее Мейсон и, извинившись, вернулся за свой столик. Фолкнер вопрошающе взглянул на него. Мейсон кивнул: - Я пока не понимаю, что вам конкретно нужно. Но готов попытаться разобраться в этом деле, правда, после ужина. - Мы можем поговорить прямо здесь, - сказал Фолкнер. Мейсон кивнул на одиноко сидящую за столиком Салли Мэдисон. - Только после ужина и при условии, что вы не станете пытаться выяснить детали моего разговора с мисс Мэдисон. В противном случае я не возьмусь за ваше дело. - Предложения Салли Мэдисон граничат с шантажом, - мрачно заявил Фолкнер. - Позволю согласиться с вами, - мягко произнес Мейсон. - Шантаж достаточно распространен в этом мире. - Полагаю, ей удалось вызвать у вас сострадание, - с горечью в голосе произнес Фолкнер. - Хорошая фигура и смазливое лицо дают ей огромное преимущество, и она это прекрасно знает! - Потом он с еще большей горечью добавил: - Лично я не понимаю, что мужчины находят в подобных женщинах. Мейсон чуть заметно усмехнулся. - Лично я, - заявил адвокат, - никогда не коллекционировал рыбок. 3 Густой, как бобовый суп, туман оседал на улицы города, и казалось, что автомобиль Мейсона медленно плывет сквозь море разбавленного молока. Щетки, с протестующим скрипом, монотонно сновали по влажной поверхности лобового стекла. Футах в пятидесяти впереди путеводной звездой мерцали красные габаритные огни автомобиля Харрингтона Фолкнера. - Как медленно он едет, - заметила Делла Стрит. - Совершенно объяснимо в такую погоду, - ответил Мейсон. - Готов поспорить, этот парень не рисковал ни разу в жизни, - рассмеялся Пол Дрейк. - Хладнокровный педант, у которого в жилах течет ледяная вода. Я чуть не умер, глядя на то, как он отбивался от той вымогательницы. Перри, сколько она с него сорвала? - Не знаю. - Судя по выражению его лица, когда он доставал чековую книжку, - заметила Делла Стрит, - столько, сколько хотела. И она не стала терять времени даром, заполучив чек. Умчалась, даже не пообедав. - Да, - согласился Мейсон, - она не слишком церемонилась. Ее заинтересованность в Харрингтоне Фолкнере была чисто финансовой. - Чем будем заниматься, когда приедем? - поинтересовался Пол Дрейк. Мейсон усмехнулся: - Я сделаю вид, что поддался обману, Пол. Ему почему-то кажется необходимым показать нам аквариум до обсуждения проблемы. Для него показ является важной фазой дела, и если ему в голову запала подобная мысль, он от нее не отступит. Насколько я понимаю, Фолкнер живет с женой в двухквартирном доме. Одна часть является жилой, в другой расположен офис Фолкнера и его партнера Элмера Карсона. Несомненно, в доме множество аквариумов, но пара рыбок, явившаяся причиной всеобщего волнения, живет в аквариуме, находящемся в части здания, используемой под контору. По каким-то причинам Фолкнер решил показать нам аквариум и рыбок и от намеченного не отступит. Это не в его характере. - Фолкнер - достаточно замкнутый тип, - заметил Дрейк. - По всей видимости случилось нечто экстраординарное, если он помчался на всех парах к адвокату. Такие люди, по моему мнению, обычно договариваются о встрече за два дня и приходят на нее секунда в секунду. - Очевидно, благополучие пары рыбок беспокоит его больше собственного здоровья, - сказал Мейсон. - Тем не менее, детали мы узнаем, только побывав у него дома. Лично мне кажется, что его тревожит нечто большее, чем эти рыбки и тяжба с партнером, но я не собираюсь торопить события. Идущая впереди машина резко свернула вправо. Мейсон крутанул руль, огибая угол здания. Проехав по боковой улочке, обе машины остановились перед домом, очертания которого едва угадывались в тумане. Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк вышли из машины. Харрингтон Фолкнер выключил зажигание, выйдя из машины, тщательно запер дверь, потом обошел автомобиль, проверяя, хорошо ли заперты остальные замки. Он даже подергал ручку багажника, и только после этой процедуры подошел к ним. Остановившись рядом, он достал из кармана кожаный чехол для ключей, аккуратно расстегнул молнию, вытащил ключ и произнес бесстрастным тоном лектора, выступающего перед безразличной ему аудиторией: - Мистер Мейсон, обратите внимание на две входных двери. На левой вывеска, гласящая "КОРПОРАЦИЯ ФОЛКНЕР И КАРСОН. ПРОДАЖА НЕДВИЖИМОСТИ". Правая дверь ведет в мою квартиру. - Где живет Элмер Карсон? - спросил Мейсон. - В нескольких кварталах по этой улице. - Я заметил, - продолжал Мейсон, - что в окнах нет света. - Да, - согласился Фолкнер, - очевидно жены нет дома. - Итак, - продолжал адвокат, - наибольшее беспокойство у вас вызывают две рыбки, находящиеся в аквариуме, который стоит в офисе? - Именно так, и Элмер Карсон заявляет, что аквариум является движимостью, неотрывно связанной с недвижимостью, а сами рыбки - конторской принадлежностью. Он получил судебный приказ, запрещающий мне не только перемещать принадлежности, но и прикасаться к ним. - Рыбок вырастили лично вы? - Правильно. - Карсон не делал денежных взносов? - Нет. Рыбки выращены из выведенной мной разновидности. Тем не менее, стоит заметить, что аквариум был оплачен корпорацией в качестве предмета конторской мебели и так закреплен в стене, что может считаться движимостью, неотрывно связанной с недвижимостью. Как вы сами увидите, он прямоуголен по форме, два фута на три, четыре фута глубиной. В стене есть углубление, которое раньше занимал посудный шкаф, совершенно в офисе не нужный. Я предложил убрать этот шкаф, а на его месте установить аквариум. Так и было сделано, по одобрению и с участием самого Карсона. Когда пришел счет, я, без задней мысли, оплатил его, отнеся к статье конторских расходов. Эти счета, к сожалению, проходят по данной статье в наших бухгалтерских книгах и налоговых отчетах. Аквариум несомненно связан с зданием, а здание принадлежит корпорации. - Все здание? - поинтересовался Мейсон. - Да. На жилую часть я оформил аренду. - Почему же вы поместили таких ценных рыбок в аквариум, являющийся частью конторы? - Понимаете, мистер Мейсон, это довольно длинная история. Вначале, я посадил а аквариум различные водоросли, оснастил его прибором для аэрации воды и поселил туда пару дюжин интересных коллекционных рыбок. Потом я вывел этих черных телескопов и вдруг обнаружил, что у других рыбок, живущих в аквариуме, где они содержались, появились подозрительные симптомы болезни жабр, причем уже не в начальной стадии. Мне срочно понадобилось другое место для содержания драгоценных телескопов, и я, не задумываясь о возможных юридических осложнениях, поместил вуалехвостых телескопов в стоящий в конторе аквариум, предварительно освободив его от других рыбок. Сразу же вслед за этим начались неприятности. Рыбки заболели, Элмер Карсон поссорился со мной и запросил за свою долю в бизнесе непомерную цену. Он обратился в Суд и получил судебный приказ, запрещающий мне выносить аквариум за пределы конторы, на основании того, что он, якобы является движимостью, неразрывно связанной с недвижимостью. Я не могу понять, что вызвало столь серьезную смену отношения ко мне, что явилось причиной столь яростной враждебности. Все произошло за один вечер, последовавший за покушением на меня. - Покушением на вас? - воскликнул Мейсон. - Именно. - И что произошло? - Кто-то пытался застрелить меня. Но, господа, здесь не место обсуждать подобные вопросы. Давайте войдем в дом и... Это еще что? - Кажется, к дому подъехала машина, - заметил Мейсон. Из автомобиля, остановившегося у поребрика, вышли два пассажира - мужчина и женщина. Когда их фигуры появились из тумана, Фолкнер сказал: - Это мисс Мэдисон со своим дружком. Вовремя же они приехали. Я передал ей ключ от конторы, они должны были быть здесь минут тридцать назад. Она так спешила, что даже не дождалась конца обеда. Видимо, этот парень задержал ее. - Послушайте, Фолкнер, - быстро произнес Мейсон тихим голосом. - Аквариум можно считать движимостью и частью здания, которую нельзя перемещать. Но рыбки таковой не являются. Они плавают в аквариуме. Возьмите ведро и сачок и унесите рыбок, оставив аквариум на месте, а потом опротестовывайте судебный приказ, полученный Элмером Карсоном. - Клянусь богом, в ваших словах есть здравый смысл! - воскликнул Фолкнер. - Эти рыбки... - он внезапно замолчал и повернулся к подходившей к дому по дорожке паре и раздраженно произнес: - Так-так, почему столь поздно? - Простите, мистер Фолкнер, - попытался оправдаться худой и несколько нескладный спутник Салли Мэдисон, - но у нескольких рыбок хозяина появились симптомы болезни жабр, и мне потребовалось нанести препарат на стенки аквариума, чтобы он смог... - Погоди, погоди, - прервал его Фолкнер. - Значит ли это, что ты раздаешь секретный препарат направо и налево? Ты понимаешь, что я только что купил долю в твоем изобретении? Ты никому не должен... - Нет, нет, - торопливо попыталась успокоить его Салли Мэдисон. - Он никому ничего не рассказывает, мистер Фолкнер. Состав препарата остается в тайне, но вы понимаете, что Том экспериментировал с ним в зоомагазине, и Роулинс обо всем знал. С этим ничего не поделать. Но формулу препарата знает только Том. Она будет передана вам, и... - Я недоволен, - отрезал Фолкнер. - Недоволен всем происходящим. Так дела не делаются. Где гарантии, что Роулинс не придумал все специально. Он получил состав, которым Том покрыл панели и сделает анализ. Что будет со вложенным мной капиталом? Мне это не нравится, говорю вам. Рассерженный Фолкнер вставил ключ в скважину, щелкнул замком, распахнул дверь, протянув руку, включил свет и быстро вошел в комнату. Салли Мэдисон положила ладонь на руку Мейсона и с гордостью заявила: - Мистер Мейсон, это - Том. - Как поживаете, Том? - улыбнулся Мейсон и протянул руку, которую тотчас пожали длинные тонкие пальцы. - Очень рад с вами познакомиться, мистер Мейсон. Я так много слышал о вас... Его прервали крики Харрингтона Фолкнера: - Кто здесь был? Что произошло? Вызовите полицию! Мейсон быстро вошел в комнату и посмотрел туда, куда был направлен сердитый взгляд Фолкнера. Аквариум, стоявший на месте посудного шкафа, был сорван с креплений и выдвинут на самый край встроенной подставки. Перед подставкой стоял стул, который кто-то явно использовал в качестве удобной подножки. Натертый воском пол был залит водой. Рядом со стулом валялся обычный серебряный половник. К половнику, в качестве примитивного, но эффектного удлинителя была привязана четырехфутовая палка от швабры. Дно аквариума было покрыто слоем гальки и ракушек дюйма два толщиной, к поверхности поднимались зеленые стебли водорослей. Ничего живого в аквариуме не было. - Мои рыбки, - воскликнул Фолкнер, схватившись за край аквариума и прижавшись лицом к стеклу. - Что с ними случилось? Где они? - Они исчезли, по всей видимости, - сухо заметил Мейсон. - Меня обокрали! - завопил Фолкнер. - Это все низкие подлые проделки Элмера Карсона... - Будьте благоразумны, - предупредил Мейсон. - Почему?! - взорвался Фолкнер. - Зачем? Сами видите, что произошло. Все предельно ясно. Он забрал рыбок и намеревается использовать их как средство давления на меня... Это сравнимо с похищением ребенка. Я не потерплю! Он зашел слишком далеко. Он будет арестован! Я вызову полицию и немедленно доведу дело до логического завершения. Фолкнер метнулся к телефону, схватил трубку, набрал номер и закричал в микрофон: - Полицейский участок, быстро! Я хочу заявить о краже! К нему подошел Мейсон. - Послушайте, Фолкнер, - предупредил адвокат, - следите за своими словам. Звоните в полицию, расскажите им все, но не делайте никаких обвинений, не упоминайте имен. Пусть они сами сделают выводы из всего вами сказанного. С точки зрения коллекционера эти рыбки имеют большую ценность, но с точки зрения полиции они ничего собой не представляют... Фолкнер жестом заставил Мейсона замолчать и произнес в трубку дрожащим от волнения голосом: - Приезжайте как можно быстрее. Говорит Харрингтон Фолкнер. Меня обокрали. Лишили самого ценного... Пришлите самых лучших детективов. Мейсон вернулся к своим спутникам и тихо сказал: - Пора уезжать. Если полиция отнесется к происшедшему серьезно, то захочет снять отпечатки пальцев. - А если не серьезно? - спросил Дрейк. Мейсон пожал плечами. Фолкнер повторил свое имя, назвал адрес и повесил трубку. - Полиция приказала всем выйти из комнаты, - сказал он, едва не визжа от волнения. - Они сказали... - Знаю, знаю, - прервал его Мейсон. - Я только что сказал всем ни к чему не прикасаться и покинуть помещение. - Мы можем перейти на жилую половину, - предложил Фолкнер, - и там подождать полицию. Фолкнер вывел всех на крыльцо, открыл вторую дверь и включил свет. - Жены нет дома, - объяснил он, - но вы располагайтесь здесь поудобнее. Прошу садиться. Полиция обещала прислать патрульную машину через несколько минут. - Как быть с дверью в другую часть дома? - спросил Мейсон. - Я думаю, вам стоит запереть ее и проследить, чтобы никто не входил туда до приезда полиции. - Там установлен замок с пружиной. Запирается автоматически. - Вы уверены, что дверь была заперта, когда мы приехали? - Конечно, вы же сами видели, как я отпирал дверь ключом, - раздраженно ответил Фолкнер. - Дверь была заперта, в замке никто не ковырялся. - Видел, - сказал Мейсон, наблюдая, как хмурит брови Фолкнер, пытаясь сосредоточиться. - Все окна, по крайней мере в той комнате, куда мы входили, были закрыты. Сколько там всего комнат, Фолкнер? - Четыре. Та комната служит нам рабочим кабинетом, в ней установлены наши столы. Есть еще одна комната, которую мы используем под картотеку. Мы оборудовали небольшую кухню с баром и электрическим холодильником. Можем угостить заказчика, если ситуация этого требует. Сейчас я проверю, все ли в порядке в остальных комнатах. Человек, укравший рыбок, отпер дверь ключом. Он точно знал, куда идти, что брать, как все делать. - Лучше не заходите туда до приезда полиции, - посоветовал Мейсон. - Им это вряд ли понравится. Тишину туманного вечера нарушил зловещий пульсирующий звук сирены. Фолкнер вскочил, выбежал на крыльцо. - Будем выходить? - спросил Дрейк у Мейсона. Мейсон покачал головой: - Останемся здесь. - Я оставил в машине две пластмассовые панели, - обеспокоенно сказал Том Гридли. - Они уже покрыты препаратом, можно устанавливать в аквариум. Я... - Машина заперта? - спросил Мейсон. - В том-то и дело, что нет. - В этом случае вам нужно выйти и запереть ее, но сделать это лучше после приезда полиции. Как я понимаю, вы пытаетесь сохранить формулу препарата в тайне? Том Гридли кивнул: - Мне не стоило даже Роулинсу говорить, что у меня есть лекарство от этой болезни. С улицы послышались чьи-то властные голоса. Харрингтон Фолкнер к этому времени уже полностью контролировал свои чувства, его голос вновь стал четким. Послышались тяжелые шаги, открылась и закрылась дверь, ведущая в другую часть дома. - Воспользуйтесь удобным моментом и заприте машину, - посоветовал Мейсон Гридли. - Великое дело о краже золотых рыбок, - усмехнулся Пол Дрейк. Мейсон хмыкнул: - Всегда так бывает, когда руководствуешься чистым любопытством. - Сейчас полиция узнает, что ты здесь, - радостно воскликнул Дрейк. - И ты, - подхватил Мейсон. - Потом сообщат о вызове в пресс-центр. Улыбка исчезла с лица Дрейка. - Перестань, я уже стесняюсь. - Ну и напрасно, - вмешалась в разговор Салли Мэдисон. - Мистер Фолкнер дорожил этими рыбками не меньше, чем членами семьи. У него как будто сына похитили. Кто-то идет сюда? Все прислушались. Стих шум автомобильного мотора, послышались быстрые шаги и, секундой позже, распахнулась дверь. Стоявшей на пороге блондинке было лет тридцать пять. Она явно не жалела сил на то, чтобы сохранить начинавшую полнеть фигуру, изгибы которой еще не потеряли привлекательности. Безукоризненно сидевшая юбка, умышленно приподнятые уголки губ, задранный подбородок производили впечатление неподвижности. Казалось, эта женщина лишила себя природной непосредственности в попытке остановить ход времени. Создавалось впечатление, что каждое ее движение было отрепетировано перед зеркалом. - Миссис Фолкнер! - прошептала Салли Мэдисон. Мейсон и Дрейк быстро встали. Мейсон вышел чуть вперед. - Позвольте представиться, миссис Фолкнер. Я - Перри Мейсон. Я приехал сюда по просьбе вашего мужа, у которого возникли неприятности в находящемся за стеной офисе. Это - моя секретарша мисс Стрит. Это - мисс Мэдисон. Позвольте представить вам также мистера Пола Дрейка, главу детективного агентства. Миссис Фолкнер шагнула в комнатку. У порога замер несколько смущенный Том Гридли, который, казалось, не мог решить, стоит ли ему войти в комнату, или найти убежище в машине. Мейсон чуть повернулся, чтобы представить и его, и произнес: - Мистер Томас Гридли. - Чувствуйте себя как дома, - ответила миссис Фолкнер, хорошо поставленным, чарующим голосом, в котором слышалась манерная медлительность. - Мой муж последнее время был сам не свой, и я очень рада, что он, наконец, обратился за помощью к столь известному адвокату. Я давно предлагала ему так поступить. Присаживайтесь, прошу вас. Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить? - Быть может, - сказала Делла, - вы позволите помочь вам? Миссис Фолкнер наградила секретаршу Мейсона настороженным, оценивающим взглядом, потом улыбнулась: - Ну конечно, если вас не затруднит. Делла Стрит последовала за миссис Фолкнер через столовую на кухню. Салли Мэдисон повернулась к Мейсону. - Теперь понимаете, что я имела в виду? - спросила она таинственно и добавила: - Золотая рыбка. К ней подошел Том Гридли и извиняющимся тоном произнес: - Конечно, мистер Роулинс мог бы подождать, пока я не установлю панели в аквариум Фолкнера. Мне следовало настоять на этом. - Перестань. Какое это имеет значение? Если бы мы приехали сюда раньше других, то мы бы и обнаружили пустой аквариум, и Фолкнер попытался бы обвинить во всем нас... Послушай, как ты думаешь, этот придурок не попытается отобрать у нас чек, потому что рыбки пропали? - Не вижу никаких причин, - возразил Том Гридли. - Этот препарат является эффективным и безопасным лекарством от болезни жабр. Не существует лекарства, даже близкого ему по действию. Я могу вылечить любое заболевание в течение сорока восьми, пусть семидесяти двух часов, но... - Остановись, милый, - произнесла Салли таким тоном, будто пыталась заткнуть ему рот. - Этих людей совсем не интересуют рыбки. Пол Дрейк привлек к себе внимание Мейсона и подмигнул ему. В комнату вернулись миссис Фолкнер и Делла Стрит. Они принесли стаканы, лед, виски и содовую. Миссис Фолкнер разлила напитки, Делла Стрит разнесла их. Затем миссис Фолкнер расположилась напротив Мейсона, скрестив красивые ноги и аккуратно расправив юбку на коленях. - Я так много слышала о вас, - сказала она с фальшивой улыбкой на губах. - И надеялась когда-нибудь познакомиться с вами. Я читала о всех ваших расследованиях, должна признать, с большим интересом. - Благодарю вас... - Мейсон хотел было продолжить фразу, но дверь распахнулась и в комнату влетел бледный от ярости Харрингтон Фолкнер. - Вы знаете, что они мне сказали? - спросил он хриплым от негодования голосом. - Они заявили мне, что нет закона, запрещающего похищение рыбок. Они сказали, что если бы я мог доказать, что посторонние воры проникли в дом, то случившееся можно было бы считать кражей. Но Элмер Карсон владеет третью дела и имеет право приходить в контору, когда пожелает. Если ему вздумалось забрать из конторы моих рыбок, я могу предъявить к нему только гражданский иск для возмещения ущерба. Потом один полицейский имел наглость сказать мне, что сумма компенсации не будет значительной, что на деньги, которые я выплачу адвокату за составление документов, можно купить целую стаю рыбок. Какое возмутительное, непростительное невежество! - Вы сказали им, что рыбок похитил Элмер Карсон? - спросил Мейсон. Фолкнер отвел взгляд. - Ну, я рассказал им обо всех неприятностях, сказал, что у Карсона есть ключ. - Все окна были закрыты? - спросил Мейсон. - Все. Кто-то отверткой или стамеской взломал дверь в кухню. К тому же достаточно неумело. Полицейские определили, что дверь была взломана изнутри, более того, сетчатая дверь была заперта на крючок. Кто-то неумело пытался представить все так, будто грабители проникли в дом через черный вход. Но ему не удалось никого провести. Даже я, ничего не понимающий в кражах со взломом, сразу же догадался, как все происходило, едва взглянув на эту дверь. - Я предупреждал вас - никаких обвинений против Карсона, - сказал Мейсон. - Во-первых, вы сами себя ставите в очень неловкое положение, выдвигая обвинения, которые ничем не можете подкрепить, во-вторых, я практически уверен в том, что полиция умоет руки, узнав, что дело связано с враждой между деловыми партнерами. - Теперь уж ничего не исправишь, - холодно возразил Фолкнер. - Кроме того, я не уверен, что предлагаемая вами манера поведения лучше всего подходит к данной ситуации. Меня лично во всем этом деле интересует лишь возможность получения назад рыбок, пока не стало слишком поздно. Эти рыбки очень ценны для меня. Я дорожу ими не меньше, чем семьей. Их состояние критическое, мне необходимо вернуть их для того, чтобы вылечить и спасти им жизнь. Вы ничуть не лучше полицейских с вашими наставлениями и предостережениями. Голос Фолкнера стал скрипучим от нервного напряжения. Казалось, человек, от всего происшедшего, вот-вот впадет в истерику. - Неужели никто из вас не способен меня понять? Неужели вы не понимаете, что рыбки являются достижением, венчающим мои многолетние опыты? Сидите здесь, ничего не делаете, не можете даже предложить хоть что-нибудь конструктивное. Рыбки больны. Они, быть может, уже умирают! И никто не хочет даже пальцем пошевелить, чтобы помочь мне. Даже пальцем! Сидите и лакаете мое виски, а рыбки умирают! Жена Фолкнера даже не сдвинулась с места, даже не повернула головы, чтобы посмотреть на мужа. Просто бросила через плечо, словно ребенку: - Хватит, Харрингтон. Чем можно помочь тебе? Ты сам вызвал полицию, сам все испортил своими разговорами. Быть может, если бы ты пригласил полицейских сюда, предложил им выпить, они бы совсем по-другому посмотрели на происшедшее. Зазвонил телефон. Фолкнер подошел, снял трубку и прохрипел в микрофон: - Алло... Да, это он говорит. - Несколько секунд он слушал, ничего не говоря, потом довольная улыбка расплылась по его лицу. - Значит, все в порядке. Дело сделано. Бумаги можем подписать, как только вы их составите... Да, я считаю, что вы должны оплатить их... всю процедуру передачи собственности. Он помолчал еще несколько секунд и повесил трубку. Мейсон с любопытством проследил взглядом, как Фолкнер прошел от тумбочки с телефоном и остановился перед Салли Мэдисон. - Я не позволю себя обворовывать, - объявил он скрипучим голосом. Только длинные ресницы дрогнули на лице Салли. - Да? - Вы пыталась получить с меня деньги, и я предупреждал, что не позволю дурачить себя. Салли молча попыхивала сигаретой. - Итак, - торжествующе провозгласил Фолкнер, - я останавливаю платеж по чеку, который вам передал. Я только что заключил сделку с Дэвидом Роулинсом, по которой все его дело переходит ко мне, включая недвижимость, деловые связи, все препараты и изобретения, разработанные как им лично, так и его служащими. - Фолкнер быстро повернулся к Тому Гридли: - Теперь, молодой человек, вы работаете на меня. Взгляд Салли оставался безмятежным, но голос слегка задрожал: - Вы не можете так поступить, мистер Фолкнер. - Уже поступил. - Изобретение Тома не имеет никакого отношения к бизнесу Роулинса. Он занимался им в свободное от работы время. - Вздор! Все так говорят. Посмотрим, что скажет по этому поводу судья. А сейчас, девушка, соизвольте вернуть мне чек, который я передал вам сегодня вечером. Я купил все дело менее чем за половину суммы, которую вы у меня вымогали. Салли упрямо покачала головой. - Нет, сделка была заключена. Вы оплатили препарат. - Который вы не имели права продавать. Мне следовало бы арестовать вас за получение денег обманным путем. Вы либо отдадите мне чек, либо я остановлю платежи по нему. - Послушай, Салли, - вмешался Том Гридли, - сумма не настолько велика, чтобы... Фолкнер быстро повернулся к нему. - Не настолько велика, молодой человек? Так вы говорите о... Он внезапно замолчал, но непроизнесенными словами мужа заинтересовалась миссис Фолкнер. - Продолжай, мой милый. Назови сумму. Мне не терпится узнать, сколько ты ей отвалил. Фолкнер бросил на нее сердитый взгляд и грубо буркнул: - Если тебе так уж не терпится узнать, речь идет о пяти тысячах долларов. - Пять тысяч долларов! - воскликнул Том Гридли. - А я сказал Салли продать все за... - Он перехватил злобный взгляд Салли и замолчал на полуслове. Пол Дрейк быстро допил виски, заметив, что Мейсон отставил стакан, поднялся с кресла и подошел к Фолкнеру. - Мне кажется, - тихо сказал Дрейк Делле Стрит, с удивлением наблюдавшей за Мейсоном, - что мы вынуждены будем сейчас уйти. А виски было превосходным, не хотелось оставлять его. - Думаю, - сказал Мейсон Фолкнеру, - нет необходимости докучать вам своим присутствием. Ваше дело ни в малейшей степени меня не интересует, вы ничего не должны мне за предварительное расследование. - Не судите его столь строго, - вмешалась в разговор миссис Фолкнер. - Он весь - комок нервов. Мейсон поклонился. - А если он станет моим клиент, - сказал адвокат, - то в комок нервов превращусь я. 4 Мейсон в пижаме и домашнем халате, развалился в удобном кресле. Стоявший рядом торшер мягко освещал книгу в его руке. Зазвонил телефон. Только Пол Дрейк и Делла Стрит знали этот номер. Поэтому Мейсон быстро закрыл книгу, снял трубку и произнес: - Алло. Из трубки раздался голос Дрейка. - Помнишь ту вымогательницу, Перри? - С которой мы встретились в ресторане? - Именно. - Чем она тебя заинтересовала? - Ей почему-то потребовалось срочно связаться с тобой. Она умоляет меня дать ей твой номер. - А где она сейчас? - Звонит мне по другому телефону. - Что ей нужно? - Понятия не имею, но она, несомненно, считает свое дело чрезвычайно срочным. - У же одиннадцатый час, Пол. - Я знаю, но она слезно просит у меня разрешения поговорить с тобой. - А до утра ее дело не может подождать? - Говорит, что нет, что дело чрезвычайной важности. Меня ей удалось уговорить, иначе я не позвонил бы тебе. - Узнай номер, по которому я мог бы с ней связаться. - Уже узнал. Карандаш под рукой? - Да. Говори номер. - Коламбия, шестьсот девяносто восемь сорок три. - О'кей, скажи ей повесить трубку и ждать моего звонка. Ты что сейчас в своем агентстве? - Да, заскочил по дороге домой, узнать не случилось ли чего-нибудь интересного, а тут и раздался этот звонок. Оказывается, она звонила уже дважды за последние десять минут. - Задержись еще в конторе на всякий случай. Вдруг дело действительно окажется важным. При необходимости я тебе позвоню, но в любом случае никуда не уходи еще час. - Ладно. - Дрейк повесил трубку. Мейсон подождал минуту и набрал номер, который продиктовал ему Дрейк. После первого же гудка он услышал звучный голос Салли Мэдисон: - Алло, алло, говорит мисс Мэдисон. О, это вы, мистер Мейсон! Спасибо, что позвонили. Я должна немедленно увидеться с вами по чрезвычайно важному делу. Готова приехать в любое, удобное для вас место. Но я должна поговорить с вами, обязательно должна. - О чем? - Я нашла рыбок. - Каких рыбок? - Вуалехвостых мавританских телескопов. - Тех, что были украдены? - Вероятно... да. - Где они находятся? - У одного человека. - Вы сообщили Фолкнеру? - Нет. - Почему? - Так сложились обстоятельства... Не думаю... Я посчитала, что лучше будет поговорить с вами, мистер Мейсон. - И разговор нельзя отложить до утра? - Нет, нет. Мистер Мейсон, умоляю вас. Мы должны встретиться. - Гридли с вами? - Нет, я одна. - Хорошо, приезжайте, - Мейсон продиктовал ей свой адрес. - Сколько времени вам понадобится на дорогу? - Минут десять. - Жду вас. Мейсон повесил трубку, неторопливо переоделся и уже завязывал галстук, когда раздался звонок. Он открыл дверь Салли Мэдисон и спросил: - Почему такая спешка? Глаза ее возбужденно блестели, но лицо по-прежнему было скрыто под красивой, но безжизненной фарфоровой маской. - Вы помните, что мистер Роулинс попросил подготовить аквариум... - Кто такой мистер Роулинс? - Это человек, на которого работает Том Гридли, владелец зоомагазина. - Ах да, теперь вспомнил. - Итак, человек, для которого Том подготовил аквариум, это Джеймс Л.Стонтон. Занимается страхованием, но никто о нем почти ничего не знает. Я имею в виду, что он, насколько всем известно, никогда не интересовался коллекционными рыбками. В среду вечером он позвонил мистеру Роулинсу и сказал, что у него есть очень ценные рыбки, но заразившиеся болезнью жабр, и, насколько он понимает, в зоомагазине Роулинса есть лекарство от этой болезни, а он согласен заплатить любую сумму, если мистер Роулинс вылечит этих рыбок. В конце концов, он согласился заплатить мистеру Роулинсу сто долларов, если тот предоставит ему все необходимое. Сумма показалась мистеру Роулинсу настолько значительной, что он немедленно связался с Томом и заставил его установить пару панелей в небольшой аквариум и только после этого отправляться к мистеру Фолкнеру. Именно поэтому мы задержались тогда. Я даже не доела обед, а сразу же полетела к Тому, как только получила чек. Мне не хотелось, чтобы рыбки Фолкнера умерли на наших глазах. Мейсон молча кивнул, когда она прервала свою быструю речь, чтобы отдышаться. - Итак, - продолжала Салли Мэдисон, - мистер Роулинс сам доставил аквариум, а Стонтон сказал ему, что его жена очень больна, он не хочет беспокоить ее и сам займется рыбками, если только мистер Роулинс объяснит ему всю процедуру. Мистер Роулинс сказал, что ничего сложного нет, надо только наполнить аквариум водой и пересадить в него рыбок, а на следующее утро Роулинс пришлет очередные панели. Вы все поняли, мистер Мейсон? - Продолжайте, пока все ясно. - Итак, Том покрыл еще несколько панелей, и мистер Роулинс доставил две из них на следующее утро. Стонтон снова встретил его на пороге и шепотом сообщил, что у его жены была очень тяжелая ночь, и будет лучше, если Роулинс не будет заходить в дом. Роулинс сообщил, что процесс замены чрезвычайно прост, надо лишь вытащить старые панели из аквариума и аккуратно установить новые. Он спросил также о состоянии рыбок, и мистер Стонтон сказал, что рыбкам лучше. Он взял панели и заплатил мистеру Роулинсу пятьдесят долларов, а тот пообещал доставить очередные панели в течение тридцати шести - сорока восьми часов. Она снова замолчала, частично для того, чтобы отдышаться, частично для подготовки самой драматичной части рассказа. Мейсон кивком попросил ее продолжать. - Итак, сегодня вечером я была в магазине. Том заболел и остался дома, а я помогала мистеру Роулинсу. Понимаете, мистер Фолкнер действительно купил магазин, мистер Роулинс проводил инвентаризацию, и ему требовался помощник. Мистер Фолкнер присутствовал там примерно с пяти часов вечера до половины восьмого и всем успел надоесть. Он совершил нечто ужасное, о чем даже мистер Роулинс отказался разговаривать. Мистер Роулинс даже вышел из себя и они поссорились. Роулинс обещал мне рассказать обо всем завтра, и намекнул, что Фолкнер взял что-то, принадлежащее Тому. Я говорю все это только для того, чтобы объяснить, почему я повезла препарат. Понимаете, мистер Роулинс собирался сам поехать к Стонтону и установить последнюю панель в аквариум, но тут вдруг позвонила жена Роулинса и заявила, что хочет, чтобы мистер Роулинс повел ее в кино, на картину, которую она давно мечтала посмотреть. Когда миссис Роулинс чего-нибудь хочет, спорить с ней бесполезно, поэтому мистер Роулинс сказал, что вынужден уйти. Я ответила, что закончу все сама, закрою магазин и на своей машине доставлю панели мистеру Стонтону. - Вы так и сделали? - спросил Мейсон. - Конечно. Мистер Роулинс так разволновался, что вел себя, как безумец. Я закончила инвентаризацию и повезла панели. Мистера Стонтона дома не оказалось, дверь открыла его жена, и я сказала, что приехала из зоомагазина, чтобы вставить в аквариум новую панель и отниму только минуту-две ее времени. Она была очень любезна и пригласила меня в дом. Сказала, что аквариум стоит в рабочем кабинете мужа. Еще сказала, что мужа нет дома, неизвестно, когда он вернется, и она предпочла бы, чтобы я вставила панель в аквариум, так как она не хочет брать на себя ответственности. - И вы вошли в дом с панелями? - Да, а когда попала в кабинет мистера Стонтона, то увидела аквариум, в котором плавали два вуалехвостых мавританских телескопа. - Что вы предприняли? - Я была так поражена, что не могла даже сдвинуться с места. - А где была миссис Стонтон? - Стояла рядом. Она проводила меня в кабинет и решила подождать, пока я сменю панели. - Как вы поступили? - Постояв с минуту, подошла к аквариуму, достала из него старую панель и установила новую, покрытую лекарством Тома. Потом я попыталась заговорить с миссис Стонтон о рыбках. Ну, понимаете, говорить, какие они красивые, спрашивать нет ли у мистера Стонтона других рыбок, как долго он ими занимается... - Что ответила его жена? - Она считает рыбок безобразными и прямо заявила об этом. Потом она сказала, что муж принес откуда-то этих рыбок, хотя никогда раньше не увлекался ими и ничего о них не знает. Она сказала, что эту пару рыбок мужу подарил какой-то приятель, что рыбки выглядели совсем плохо. Приятель снабдил мужа самыми подробными инструкциями. Потом она сказала, что предпочла бы, если б муж для начала завел пару обычных золотых рыбок, что эти рыбки чересчур причудливые, что у нее мурашки бегут по коже при взгляде на их развевающиеся черные плавники и хвосты, на их выпученные глаза, и вообще, на их траурный цвет. Она сказала, что эти рыбки почему-то кажутся ей символом смерти. Ну, в этом ничего нового нет, поскольку эту разновидность давно называют "Рыбками смерти" из-за вековых суеверий и странного внешнего вида. - Что потом? - спросил Мейсон. - Мы стояли и болтали с ней где-то минуту. Я солгала ей, сказала, что болела недавно, что люди, работающие в зоомагазине часто болеют. Я развивала эту тему, потом она ответила, что серьезно болела в прошлом году, но после этого, слава Богу, не испытывала даже головной боли. Она сказала, что после болезни стала делать холодные обливания и принимать витамины, и это сочетание оказало на нее просто чудесное воздействие. - А потом? - Потом я вдруг испугалась, что вернется мистер Стонтон, и я не смогу избежать встречи с ним. Поэтому я постаралась уехать как можно быстрее. Я страшно опасалась, что жена расскажет ему о нашем разговоре, о вопросах, которые я задавала, и он постарается избавиться от рыбок, или предпримет еще что-нибудь ужасное. - Почему вы решили, что это - рыбки Фолкнера? - Я совершенно уверена в этом. Они были примерно такого же размера, полностью соответствовали описанию, к тому же страдали болезнью жабр, впрочем сейчас они уже почти выздоровели. Рыбки этой разновидности, особенно телескопы, очень редки, и невозможно даже представить, что человек начинает собирать коллекцию именно с этих рыбок, к тому же больных. Мою уверенность подкрепила его ложь о болезни жены. Он готов был пойти на все, лишь бы мистер Роулинс не увидел рыбок. - Вы рассказали об этом Тому? - Нет, никому не рассказывала. Прямо от Стонтона я поехала к вам в контору и попыталась выяснить у ночного сторожа, как могу связаться с вами. Он нечего не сообщил мне - сказал, что не знает. К тому же и вид у меня, наверное, был безумный. Я вспомнила, что вашу секретаршу зовут Делла Стрит, но не смогла найти ее в телефонной книге. Потом я вспомнила, что вы говорили о мистере Дрейке как о главе Детективного Агентства Дрейка, и нашла в справочнике номер телефона его конторы. Я позвонила, и ночной дежурный сказал мне, что мистера Дрейка нет, но что он обычно заезжает в агентство по пути домой. Он предложил передать мистеру Дрейку номер моего телефона, если тот приедет в течение часа. Я продиктовала ему номер, но и сама продолжала звонить, потому что боялась, что ему забудут сообщить о моем звонке. - Вы никому ничего не рассказывали? - Никому, даже мистеру Дрейку. Решила, что расскажу ему все только в том случае, если иначе не смогу с вами связаться. - Тому Гридли вы ничего не рассказывали? - Нет. - Почему? - Потому что Том был очень расстроен. Каждый день у него поднималась температура. Как вы понимаете, мистер Фолкнер не терял времени даром. - Он остановил платежи по чеку? - Нет, он поступил по-другому. Сказал, что арестует меня, как только я попытаюсь реализовать чек, обвинив в получении денег обманным путем. Он заявил, что Том изобрел препарат в рабочее время, и секрет формулы является частью дела, которое он приобрел. - Он действительно выкупил дело? - Да. Он заплатил Роулинсу две тысячи за зоомагазин, запасы, деловые связи и еще уговорил его остаться работать за маленькую зарплату. Роулинс ненавидит его. Я думаю, все его ненавидят, мистер Мейсон. В то же время, сам Фолкнер уверен в своей правоте. Он считает бизнес - бизнесом, закон - законом. Он, вероятно, полагает, что Том, что-то утаивает от него, а я пыталась сорвать с него деньги... Впрочем, именно это я и пыталась сделать. - Он предложил как-нибудь договориться? - О, да. - Как? - Том должен передать ему формулу, я - вернуть чек на пять тысяч долларов. Том должен согласиться работать в зоомагазине еще год и передавать Фолкнеру безвозмездно все препараты и другие изобретения, разработанные им за это время. Со своей стороны мистер Фолкнер обязуется выплатить Тому семьсот пятьдесят долларов и выплачивать в течение года его сегодняшнюю зарплату. - Он так великодушен, не правда ли? Он не собирается предоставить Тому отпуск для лечения? - Нет, и это особенно разозлило меня. Еще один год в этом зоомагазине, и Тому уже поздно будет лечиться. - Фолкнер не принял эту проблему во внимание? - Очевидно, нет. Он заявил, что Том сможет выезжать за город по выходным дням, а если он уже сейчас не может работать из-за болезни, то нет необходимости принимать это предложение. Он сказал также, что Том может уволиться в любое время, что здоровье Тома - его личная проблема, абсолютно неинтересующая Фолкнера. Фолкнер сказал еще, что если бы он всю жизнь только и делал, что волновался о здоровье своих сотрудников, ему некогда было бы заниматься делом. О, мистер Мейсон, именно из-за таких, как Фолкнер, другим людям так тяжело жить и работать в этом мире! - Вы не сообщили Фолкнеру о том, что нашли его рыбок? - Нет. - И не хотите сообщать? Она посмотрела Мейсону в глаза и сказала: - Я боюсь, что он обвинит меня в воровстве или еще в чем-нибудь. Я хочу, чтобы вы занялись этим делом, мистер Мейсон. Мне почему-то кажется, что вам удастся обратить оружие Фолкнера против него самого и помочь Тому. Мейсон улыбнулся и потянулся за шляпой. - Вам понадобилось достаточно много времени, чтобы прийти к этому заключению, - заметил он. - Поехали. - Вам не кажется, что сейчас уже слишком поздно заниматься делами? - Учиться никогда не поздно, - сказал адвокат. - И мы, по крайней мере, узнаем что-нибудь новое. 5 Вечер был ясным и прохладным. Мейсон ехал быстро - машин почти не было, за исключением автомобилей спешащих из театра домой зрителей. - Быть может, было бы лучше приставить к дому Стонтона несколько детективов, чтобы он не мог перевезти рыбок? - предложила Салли Мэдисон. - А завтра вплотную заняться им? Мейсон покачал головой. - Мы должны сами все выяснить, - сказал он. - Это дело наконец-то заинтересовало меня. Они молчали, пока Мейсон не притормозил у несколько вычурного оштукатуренного дома с широкими окнами, под красной черепичной крышей. - Вот нужный нам дом. - Да, - подтвердила Салли. - Они еще не ложились. В боковом окне горит свет. Мейсон подвел машину к поребрику и выключил зажигание. Потом они прошли по бетонной дорожке к трем ступеням, ведущим на крытое черепицей крыльцо. - Что вы собираетесь им сказать? - спросила Салли чуть более высоким, чем обычно голосом. - Не знаю. Все зависит от того, как будут развиваться события. Я привык планировать кампанию, только после оценки клиента. Мейсон нажал кнопку звонка рядом с дверью и через несколько секунд на пороге появился высокий джентльмен лет пятидесяти. - Мистер Джеймс Л.Стонтон? - поинтересовался Мейсон. - Именно. - Это - Салли Мэдисон из зоомагазина Роулинса, - сказал Мейсон. - Я - Перри Мейсон, адвокат. - Ах да! К сожалению, меня не было дома, когда вы приезжали, мисс Мэдисон. Должен признать, результаты применения вашего препарата превзошли все ожидания. Я полагаю, вы хотели бы получить оставшиеся деньги. Я все уже подготовил. Стонтон с серьезным видом отсчитал пятьдесят долларов и как бы вскользь заметил: - Вы дадите мне расписку, мисс Мэдисон? - Думаю, дело приняло несколько другой оборот, мистер Стонтон, - вступил в разговор Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Я имею в виду то, что возникли вопросы, касающиеся настоящего владельца ваших рыбок. Не соизволите ли сказать, где вы их взяли? Стонтон попытался чрезмерной напыщенностью скрыть испуг: - Не соизволю. Это абсолютно не ваше дело. - Полагаю, я должен сообщить вам, что эти рыбки были украдены. - А они были украдены? - Не знаю, - честно признался Мейсон. - Но определенные обстоятельства вызывают подозрения. - Вы предъявляете мне обвинение? - Совсем нет. - Ваши слова прозвучали именно так. Я слышал о вас и считаю вас способным адвокатом, мистер Мейсон, но мне показалось, что вы могли бы более тщательно подбирать слова. Простите, но я способен сам разобраться в своих делах, и почему бы вам не заняться своими? Мейсон усмехнулся и достал из кармана портсигар. - Не желаете? - Нет, - резко отказался Стонтон, сделав шаг назад и намереваясь захлопнуть дверь. Мейсон протянул портсигар Салли Мэдисон и небрежно заметил: - Мисс Мэдисон обратилась ко мне за советом. Я как раз собирался сказать ей, что если вы не представите удовлетворительных объяснений, она обязана сообщить обо всем в полицию. Возможно, возникнут затруднения, но если вы выбираете этот путь, я не стану возражать. Мейсон зажег спичку и поднес ее сначала к сигарете Салли Мэдисон, потом - к своей. - Теперь ваши слова прозвучали как угроза, - неуклюже попытался Стонтон повторить свои обвинения. К этому времени Мейсон отчетливо представлял с кем имеет дело. Он выпустил струю дыма в лицо Стонтону и сказал: - Вы верно все поняли. Стонтон отпрянул, пораженный такой наглостью адвоката. - Мне не нравятся ваши манеры, мистер Мейсон, я не желаю выслушивать оскорбления на пороге собственного дома. - Понимаю вас. Но вы уже упустили последнюю возможность хоть как-то повлиять на ситуацию. - Что вы имеете в виду? - Если бы вам нечего было скрывать, вы еще пять минут назад послали бы меня к дьяволу и захлопнули дверь. Вам не хватило мужества. Вы одновременно испытывали любопытство и страх. Вам не терпелось выяснить, что мне известно, в то же время, возможные действия с моей стороны вселяли в вас страх. Вы так и застыли в нерешительности, раздумывая: не стоит ли вам захлопнуть дверь и связаться по телефону с человеком, поручившим вам заботу о рыбках. - Мистер Мейсон, - сказал Стонтон, - как адвокату вам несомненно известно, что ваши слова можно классифицировать как клевету. - Несомненно, - согласился Мейсон. - Как адвокату мне также известно, что лучшее средство защиты от клеветы - это правда. Принимайте решение, Стонтон, только побыстрее. Что вы предпочтете, поговорить со мной или с полицейскими? Стонтон замер на мгновение, схватившись за дверную ручку, потом оболочка величественности, оказавшаяся столь неэффективной защитой от атаки адвоката, рассыпалась в прах. - Входите, - сказал он. Мейсон пропустил вперед Салли Мэдисон. - Что случилось, дорогой? - послышался из гостиной женский голос. - Деловая встреча, - ответил Стонтон, потом добавил: - Нужно обсудить условия страховки. Я буду в кабинете. Стонтон распахнул дверь и пригласил гостей в комнату, обставленную как контора. Здесь были старомодное бюро-цилиндр, сейф, стол, несколько стальных шкафов для картотек и стол для секретаря. На одном из шкафов стоял продолговатый аквариум, заполненный водой. В нем лениво плавали две рыбки. Мейсон подошел к аквариуму, как только Стонтон включил свет. - Так это и есть вуалехвостые мавританские телескопы, которых иногда называют "рыбками смерти"? Стонтон промолчал. Мейсон с любопытством разглядывал рыбок, их развевающиеся как черные мантии плавники, глаза навыкате, черные, как и тела рыбок. - Мне все ясно, - наконец сказал он. - Что касается меня, мне эти рыбки безразличны, но в них, несомненно, есть что-то зловещее. - Прошу садиться, - предложил Стонтон с некоторым сомнением в голосе. Мейсон подождал, пока сядет Салли Мэдисон, потом удобно развалился на стуле, вытянув ноги. Он улыбнулся Стонтону и сказал: - Вы избавите себя от неприятностей и нервного напряжения, если начнете рассказ с самого начала. - Быть может, вы скажете мне, что именно вас интересует? Мейсон указал на телефон: - Я свой вопрос задал. Все остальные вопросы вы услышите от полицейских. - Полицейских я не боюсь. Вам не удалось провести меня, мистер Мейсон, и я докажу это. - Прошу вас. - Мне нечего скрывать, я не совершал никакого преступления. Я принял вас в столь небывало поздний час, потому что знаю о вас и, в определенной степени, уважаю как профессионала. Но оскорблять себя я не позволю. - Кто передал вам рыбок? - На этот вопрос я отвечать не собираюсь. Мейсон вынул из рта сигарету, легким движением встал и подошел к телефону. Сняв трубку и набрав номер, он произнес: - Соедините меня с Управлением полиции. - Одну минутку, мистер Мейсон! - воскликнул Стонтон. - Вы слишком спешите! Вы пожалеете, если официально обвините меня. Не оборачиваясь и не отпуская трубки, Мейсон бросил через плечо: - Кто передал вам рыбок, Стонтон? - Если вы так настаиваете, - раздраженно бросил Стонтон, - мне передал их Харрингтон Фолкнер! - Я так и думал, - сказал Мейсон и положил трубку. - Итак, - вызывающим тоном произнес Стонтон. - Рыбки принадлежат Харрингтону Фолкнеру. Он попросил меня позаботиться о них. Я страховал многие сделки компании по торговле недвижимости Фолкнера и Карсона и был рад оказать мистеру Фолкнеру услугу. Несомненно, такие действия не запрещены законом, и теперь вы, я надеюсь, понимаете, насколько опасны инсинуации, касающиеся кражи рыбок и моего преступного сговора с ворами. Мейсон вернулся к стулу, сел, скрестил длинные ноги, и улыбнулся охваченному негодованием Стонтону. - Как доставили вам рыбок? В аквариуме, который сейчас стоит на картотеке? - Нет. Если мисс Мэдисон действительно работает в зоомагазине, то она сразу же узнает лечебный аквариум. Вытянутая форма выбрана для установки покрытых препаратом панелей. - В каком аквариуме были доставлены рыбки в ваш дом? Стонтон замялся, потом ответил: - Мистер Мейсон, я не понимаю, зачем вам знать все это? - Эти сведения могут иметь большое значение. - Я так не думаю. - Тогда выслушайте меня. Харрингтон Фолкнер доставил вам этих рыбок, он сделал это ради осуществления мошеннического замысла, частью которого явилось заявление о краже этих рыбок в полицию. Происходящее вряд ли понравится властям. Если вы как-то замешаны в этом деле, лучше снять с себя подозрения немедленно. - Я не знаю ни о каком преступном замысле. Мистер Фолкнер просто попросил меня присмотреть за рыбками. - Он сам привез их вам? - Именно так. - Когда? - В среду вечером. - В какое время? - Не помню точно, достаточно рано. - До обеда? - Думаю, да. - Как были доставлены вам рыбки? В каком контейнере? - Я уже говорил вам, что это - не ваше дело. Мейсон снова поднялся и подошел к телефону. Он снял трубку и стал набирать номер с выражением мрачной решимости на лице. - В ведре, - торопливо произнес Стонтон. Мейсон медленно, несколько неохотно, положил трубку. - В каком ведре? - В обычном, оцинкованном ведре. - Что он вам сказал? - Сказал позвонить в магазин Дэвида Роулинса и сообщить, что две очень ценных рыбки страдают болезнью жабр, от которой в магазине есть новое лекарство. Я должен был предложить сто долларов за лечение. Именно так я и поступил. Больше мне ничего не известно, мистер Мейсон. Я абсолютно чист. - Не так, как вам кажется. - Мейсон еще не отошел от телефона. - Вы забыли о том, что сказали человеку из зоомагазина. - Что вы имеете в виду? - Вы сказали, что ваша жена больна и ее нельзя беспокоить. - Я не хотел вмешивать жену. - Почему? - Дело касается бизнеса, и я никогда не обсуждаю с ней подобные вопросы. - Но вы солгали человеку из зоомагазина? - Мне не нравится это слово. - Замените его любым, вам угодным, но ложное заявление человеку из зоомагазина остается ложным. Вы не хотели, чтобы он вошел в дом и увидел рыбок. - Я не считаю ваше заявление справедливым, мистер Мейсон. - Подумайте над этим, Стонтон. Подумайте, как вы будете чувствовать себя на месте свидетеля в зале суда перед Присяжными, когда я подвергну вас перекрестному допросу. Насколько чистым вы окажетесь? Мейсон отошел к окну, рывком отодвинул тяжелую штору и встал там, повернувшись к присутствующим спиной и сунув руки в карманы. Стонтон прокашлялся, будто собираясь что-то сказать, потом заерзал на вращающемся кресле. Кресло слабо заскрипело. Мейсон не удосужился даже повернуться и секунд тридцать в полной тишине смотрел на часть дорожки, видимую из окна. Его молчание только усиливало царившую в комнате напряженность. Потом он резко повернулся. - Думаю, хватит на сегодня, - сказал он удивленной Салли Мэдисон. - Нам пора уходить. Слегка смущенный Стонтон проводил их к выходу. Дважды он пытался что-то сказать, но каждый раз замолкал, не произнеся ни слова. Мейсон не подбодрил его ни словом, ни жестом. На пороге Стонтон остановился, провожая взглядом поздних гостей. - Спокойной ночи, - произнес он дрожащим голосом. - Мы еще увидимся, - многозначительно сказал Мейсон и зашагал к своей машине. Стонтон захлопнул дверь. Мейсон схватил Салли за руку и подтолкнул через лужайку к той части дорожки, которая была видна из кабинета Стонтона. - Нужно осторожно понаблюдать за ним, - сказал он. - Я намеренно сдвинул шторы и повернул телефон диском к окну. Возможно, нам удастся определить номер, который он будет набирать, по движению руки. По крайней мере, мы узнаем похож ли этот номер на номер Харрингтона Фолкнера. Они остановились рядом с освещенным прямоугольником. С этого места был отчетливо виден телефон и аквариум с рыбками на шкафу с картотекой. Тень скользнула по освещенному прямоугольнику окна, приблизилась к телефону и остановилась. Наблюдателям был виден профиль Джеймса Стонтона, который, приблизив лицо к аквариуму, наблюдал за волнообразными движениями плавников "рыбок смерти". Не менее пяти минут Стонтон зачарованно смотрел на рыбок, потом медленно отвернулся, его тень скользнула по освещенному прямоугольнику на лужайке. Затем свет погас и комната погрузилась в темноту. - Он догадался о том, что мы наблюдали за ним? - спросила Салли Мэдисон. Мейсон ничего не ответив, еще пять минут оставался на месте, напряженно прислушиваясь, потом обнял Салли и повел ее к автомобилю. - Догадался? - переспросила она. - Что? - спросил адвокат голосом, выдававшим его озабоченность. - Он догадался, что мы наблюдаем за ним? - Не думаю. - Но вы предполагали, что он подойдет к телефону? - Да. - Почему же он не подошел? - Понятия не имею. - А что мы будем делать теперь? - Сейчас мы нанесем визит Харрингтону Фолкнеру. 6 Мейсон проводил Салли Мэдисон по дорожке, ведущей к двухквартирному дому Харрингтона Фолкнера. Свет из окна не нарушал покой погруженного в сон респектабельного жилого квартала. - Они спят, - прошептала Салли Мэдисон. - Уже давно легли. - Чудесно. Придется разбудить. - Мистер Мейсон, мне бы не хотелось этого делать. - Почему? - Фолкнер придет в ярость. - Ну и что? - Он становится жутко сварливым. - Человек, занимающийся страхованием дела Фолкнера, заявил нам обоим, что Фолкнер привез ему рыбок в среду вечером. Несколько позже сам Фолкнер разыграл великолепную сцену, якобы обнаружив, что рыбки пропали из аквариума. Он же вызвал полицию и сделал ложное заявление. На его месте я бы воздержался от вспышки праведного гнева. Мейсон почувствовал, что девушка вся дрожит. - Вы - совсем другой человек, - сказала она. - Вы не позволяете этим жестоким людям напугать себя. Меня же они приводят в ужас. - Чего именно вы боитесь? - Не знаю. Просто не люблю, когда люди злятся, ссорятся, дерутся. - Скоро вам ко всему придется привыкнуть, - сказал Мейсон, настойчиво нажимая на кнопку звонка. Был слышен раздавшийся в доме мелодичный звон. Салли и Мейсон подождали секунд пятнадцать, потом Мейсон еще несколько раз надавил на кнопку. - Они должны были проснуться, - произнесла Салли, непроизвольно понизив голос до шепота. - Несомненно, - подтвердил Мейсон, дважды нажав на звонок. Звук еще не стих, когда из-за угла появились лучи фар несущегося на огромной скорости автомобиля. Машину занесло, потом она выровнялась, сбавила ход и, резко вильнув вправо, покатилась по дорожке к гаражу. На полдороге к дому водитель впервые заметил припаркованный у поребрика автомобиль Мейсона и две фигуры на крыльце. Машина резко остановилась. Открылась дверь. Появилась пара красивых ног, потом - миссис Фолкнер, сразу же поправившая юбку, едва ступив на землю. - Да? - с тревогой спросила она. - Что происходит, мистер Мейсон, мисс Стрит? Моего мужа разве нет дома? - Видимо, нет, - ответил Мейсон. - Или он слишком крепко спит. - Думаю, он еще не вернулся. Он предупреждал меня, что задержится сегодня. - Быть может, вы позволите нам подождать его? - Предупреждаю вас, мистер Мейсон, у него сразу же испортится настроение, едва он вас увидит. Вы уверены, что хотите видеть его сегодня? - Уверен, если, конечно, наше присутствие не стеснит вас. Миссис Фолкнер разразилась мелодичным, тщательно отрепетированным смехом. - Если встреча настолько важна для вас, - сказала она, - я приглашу вас в дом и предложу выпить. Но не говорите потом, что я вас не предупреждала. Она вставила ключ в замочную скважину, щелкнула, открыла дверь, вошла, зажгла свет в прихожей, потом в гостиной и сказала: - Входите, прошу вас. Присаживайтесь. Вы уверены, что не можете передать все необходимое через меня? - Уверены. Нам необходимо увидеть его сегодня. Он должен скоро вернуться, не так ли? - Наверняка он вернется в течении часа. Присаживайтесь, прошу вас. С вашего разрешения, я оставлю вас на минуту. Она вышла из комнаты, сняв на пороге пальто. Было слышно, как она прошла по спальне, потом наступила гробовая тишина, разрезанная через мгновение пронзительным криком. Салли Мэдисон с тревогой взглянула на Мейсона, но адвокат уже был в движении. В четыре быстрых шага он пересек гостиную, распахнул дверь спальни и увидел, как миссис Фолкнер, закрыв ладонями лицо, пошатываясь, выходит из дверей ванной комнаты, по всей видимости, смежной со второй спальней. - Он... он... там! - Он неловко повернулась и бросилась на грудь адвокату. - Успокойтесь. Мейсон постарался отвести от ее лица унизанные кольцами пальцы. Едва прикоснувшись к ней, он почувствовал как смертельно холодны ее руки. Обняв миссис Фолкнер, он повел ее к двери ванной. Она попыталась вырваться. Мейсон отпустил ее, кивнув подошедшей Салли Мэдисон. Салли, взяв миссис Фолкнер за руку, подвела ее к кровати, все время приговаривая: - Сюда, сюда! Успокойтесь. Миссис Фолкнер застонала, упала на кровать, головой на подушку, ее ноги свесились, не доставая пола. Она снова закрыла лицо ладонями, постоянно повторяя: - О... о... о!.. Мейсон подошел к двери в ванную комнату. Харрингтон Фолкнер лежал на полу. Он был одет только в брюки и нижнюю рубашку. Рубашка на груди была пропитана кровью. За его головой валялся перевернутый столик, рядом сверкали в лучах люстры изогнутые осколки стекла. Вода, разлившаяся по полу тонкой пленкой, разнесла алую кровь до самых дальних уголков ванной комнаты. На полу рядом с трупом лежали мертвые рыбки. Их было не меньше дюжины. Мейсон заметил, что одна из рыбок вяло ударила хвостом. Ванна была наполовину заполнена водой, в ней энергично плавала, будто в поисках компаньона, золотая рыбка. Мейсон нагнулся и поднял с пола подававшую признаки жизни рыбку, нежно опустил ее в ванну. Рыбка немного потрепыхалась, потом легла на бок, едва заметно шевеля жабрами. Мейсон почувствовал прикосновение Салли Мэдисон - она стояла рядом. - Выйдите отсюда, - сказал адвокат. - Он... он?.. - Да, несомненно. Выйдите отсюда. Ни к чему не прикасайтесь. Достаточно оставить отпечаток пальца, и вам грозят серьезные неприятности. Что делает его жена? - Лежит на кровати. - Истерика? - Нет, скорее сильный приступ скорби. - Она так потрясена? - Обычный шок. - Она любила его? - Значит была дурой. Не могу сказать. Я считала, что она не способна испытывать какие-либо чувства, но, видимо, ошибалась. - Вы тоже редко выставляете свои чувства напоказ. Салли внимательно посмотрела на него. - А какой в этом смысл? - спросила она. - Никакого. Возвращайтесь к миссис Фолкнер, постарайтесь увести ее из спальни. Позвоните в Детективное Агентство Дрейка и попросите Пола как можно скорее приехать сюда. Потом позвоните в полицию, в Отдел по раскрытию убийств, попросите к телефону лейтенанта Трэгга, скажите, что звоните от моего имени и хотите заявить об убийстве. - Что-нибудь еще? - Ни к чему не прикасайтесь в этой комнате. Постарайтесь увести миссис Фолкнер из спальни в гостиную и не выпускайте ее оттуда. Мейсон подождал, пока Салли Мэдисон выйдет из комнаты, потом стал медленно отходить от ванны, внимательно изучая малейшие детали и стараясь ни к чему не прикасаться руками. На полу рядом с телом лежало карманное увеличительное стекло с двумя линзами примерно полтора дюйма в диаметре, прикрепленными на шарнире к футляру из жесткой резины. У стены, под раковиной, на полу валялись три популярных журнала форматом, примерно, девять на двенадцать дюймов. Мейсон наклонился, чтобы разглядеть даты выпусков. Самый верхний журнал был свежим, под ним лежал журнал трехмесячной давности, еще ниже - четырехмесячной. На верхнем журнале было чернильное пятно слегка изогнутой формы длиной три-четыре дюйма. Ширина пятна постепенно уменьшалась от полудюйма. На стеклянной полочке над раковиной стояли две шестнадцатиунцевые бутылочки с перекисью водорода, одна из них почти пустая, и помазок. Также там лежали безопасная бритва, кромка которой была еще покрыта пеной, и тюбик с кремом для бритья. Выстрел был произведен в левую сторону груди, в область сердца. Смерть наступила почти мгновенно. При падении тело, вероятно, задело столик, на котором стоял аквариум с рыбками. В одном из изогнутых осколков, валявшихся на полу, еще оставалось с полчашки воды. На полу, рядом с одной из рыбок, лежали чековая книжка и авторучка. Колпачок ручки валялся примерно в двух футах. Книжка была закрыта, ее края пропитались кровавой водой. Мейсон заметил, что примерно от половины чеков остались только корешки. Фолкнер, в момент выстрела, вероятно был в очках, левая линза разбилась при падении, осколки от нее лежали примерно в двух дюймах от головы. Правая линза осталась невредимой и отражала свет люстры, казавшийся странно живым в этом царстве смерти, окрасившей пол ванной алыми пятнами. Мейсон внимательно рассмотрел перевернутый столик, чуть отойдя назад и наклонившись над ним. Он увидел на поверхности капли воды и частично размытое чернильное пятно. Потом Мейсон заметил предмет, до этого времени ускользавший от его внимания. На дне ванны, на боку лежала эмалированная кастрюля емкостью примерно две кварты. Мейсон уже заканчивал тщательное изучение комнаты, когда его позвала Салли. - Я все сделала, мистер Мейсон. Миссис Фолкнер находится в гостиной. Мистер Дрейк уже выехал сюда, и я известила о происшедшем полицию. - Лейтенанта Трэгга? - Лейтенанта Трэгга не оказалось на месте, сюда выехал сержант Дорсет. - Значит повезло, - сказал Мейсон и добавил: - Убийце. 7 Звук сирены, сначала похожий на писк назойливого комара, стремительно нарастал, потом, когда машина подъехала к дому, понизился от пронзительного требования уступить дорогу до басовитого протеста и, наконец, смолк. На крыльце послышались тяжелые шаги, и Мейсон распахнул входную дверь. - А вы что здесь делаете, черт возьми? - воскликнул сержант Дорсет. - Организую торжественную встречу, - сухо ответил Мейсон. - Входите. Полицейские прошли в комнату, даже не сняв шляп, и с любопытством уставились на женщин. На Салли Мэдисон - спокойную и собранную, с ничего не выражающим кукольным лицом, на миссис Фолкнер - откинувшуюся на спинку кушетки, с красными от слез глазами, издававшую звуки, слишком размеренные для рыданий и слишком тихие для стонов. - О'кей, - сказал сержант Дорсет Мейсону, - что расскажете на этот раз? Мейсон учтиво улыбнулся: - Не стоит горячиться, господин сержант. Тело обнаружил не я. - А кто? Мейсон кивнул в сторону женщины на кушетке. - Она его жена? - Если быть точным, господин сержант, а я уверен, что вы этого хотите, она - его вдова. Дорсет подошел к миссис Фолкнер и, просто сдвинув шляпу на затылок, дал ей понять, что хочет задать несколько вопросов. Остальные полицейские, разбежавшиеся по дому в поисках тела, почти одновременно собрались у двери ванной. Сержант Дорсет подождал, пока миссис Фолкнер посмотрит на него. - Итак? - произнес он наконец. - Я действительно любила Харри, - едва слышно сказала миссис Фолкнер. - У нас случались ссоры, иногда он был просто невыносим, но... - Об этом поговорим чуть позже, - прервал ее Дорсет. - Как давно вы его нашли? - Всего несколько минут назад. - Сколько? Пять? Десять? Пятнадцать? - Не думаю, что прошло уже десять минут. Скорее, чуть больше пяти. - Мы ехали сюда шесть минут. - Мы позвонили вам сразу, как только я нашла его. - Насколько сразу? - Немедленно. - Через одну минуту? Две? Три? - Не более одной. - Как вы его нашли? - Я пошла в спальню и открыла дверь ванной комнаты. - Вы искали его? - Нет. Я пригласила мистера Мейсона войти и... - А он что здесь делает? - Он стоял у двери, когда я подъехала. Хотел поговорить с мужем. Дорсет резко повернулся к Мейсону. Тот кивнул. - Об этом поговорим чуть позже, - снова сказал сержант. Мейсон улыбнулся: - Сержант, со мной была мисс Мэдисон. Впрочем, мы с ней не расставались часа два. - Кто такая мисс Мэдисон? - Я, - с улыбкой ответила Салли. Сержант внимательно оглядел ее. Его рука непроизвольно потянулась к шляпе, он снял ее и положил на стол. - Мейсон - ваш адвокат? - Нет, не совсем. - Как вас понимать? - Ну, я еще не договорилась с ним окончательно, не наняла его, просто подумала, что он сможет мне помочь. Захочет помочь, понимаете? - В чем помочь? - Убедить мистера Фолкнера профинансировать изобретение Тома Гридли. - Какое изобретение? - Оно касается лекарства для рыб. - Эй, сержант, взгляните-ка сюда, - раздался голос из спальни. - У него в ванной плавает пара золотых рыбок. - Сколько рыбок плавает? - переспросил Мейсон. - Две, сержант. - Последний вопрос задал не я, а Мейсон, - сердито пробурчал Дорсет. - О! - Появившийся в дверях спальни широкоплечий полицейский угрожающе посмотрел на Мейсона. - Простите, сержант. - Прошу вас, - сказала миссис Фолкнер, - позвольте мне позвать кого-нибудь. Я не вынесу одиночества после того, что произошло. Меня уже тошнит. - Простите, мадам, - сказал полицейский из спальни, - но в ванную комнату входить нельзя. - Почему? Некоторая щекотливость ситуации заставила офицера промолчать. - Вы... вы не увезете его? - спросила миссис Фолкнер. - Пока нет. Нужно все сфотографировать, снять отпечатки пальцев. Многое предстоит сделать. - Но мне так плохо, как я должна поступить? - В доме нет второй ванной? - Нет. - Послушайте, - сказал Дорсет, - почему бы вам не провести эту ночь в отеле? Быть может, у вас есть друзья... - Нет, только не это. Я не в состоянии ехать в отель. Я так расстроена. Я... меня тошнит... Кроме того, не думаю, что мне удастся снять комнату в столь поздний час простым телефонным звонком. - Есть друзья, у которых вы могли бы остановиться? - Нет, таких нет. Подруга может приехать сюда. Она живет в квартире с еще одной девушкой, у них нет лишней комнаты для меня. - Как зовут подругу? - Адель Фэрбэнкс. - Хорошо. Позвоните ей. - Я... о... - Миссис Фолкнер закрыла рот ладонью. - Бегите на улицу, - посоветовал второй полицейский. Миссис Фолкнер метнулась к черному входу. Все слышали, как ее рвало. - У нее есть подруга, которая скоро придет сюда, - сообщил Дорсет полицейскому в спальне. Им понадобится ванна, поторопитесь с отпечатками пальцев. - Уже занимаемся, сержант, но их слишком много. Не успеем классифицировать и сфотографировать к тому времени, когда приедут забирать труп. Сержант Дорсет быстро принял решение: - Хорошо. Снимайте на липкую пленку. - Потом он повернулся к Мейсону. - Выйдите на улицу. Когда понадобитесь, позовем. - Я могу сообщить все, что вас интересует, прямо сейчас, а если понадобится дополнительная информация, вы найдете меня завтра в моем офисе, - предложил в ответ Мейсон. Дорсет заколебался. - Подождите на улице минут десять-пятнадцать. Могут возникнуть вопросы, нетерпящие отлагательств. Мейсон взглянул на часы. - Пятнадцать минут. Ни секундой дольше. - Договорились. Когда Мейсон направился к двери, Салли Мэдисон вскочила с кресла. - Эй, подождите, - остановил ее Дорсет. - Да? - Салли обернулась с очаровательной улыбкой на губах. Дорсет оглядел ее с головы до ног, взглянул на стоявшего в дверях спальни полицейского. Тот незаметно подмигнул ему. - Хорошо, - наконец сказал Дорсет. - Подождите на улице вместе с мистером Мейсоном. Но никуда не уходите. - Он прошагал к двери и приказал стоявшему у крыльца полицейскому в форме: - Мистер Мейсон подождет на улице пятнадцать минут. Если возникнут к нему вопросы, я позову. Девушка будет ждать, пока она мне не понадобится. Никуда ее не отпускайте. Полицейский кивнул и повторил: - Пятнадцать минут. - Потом, взглянув на часы, добавил: - Приехал частный детектив. Я не пропустил его в дом. Он говорит, что его вызвал адвокат. Сержант Дорсет бросил взгляд на курившего, прислонившись к крыльцу, Пола Дрейка. - Привет, сержант, - поздоровался Пол. - А ты что здесь делаешь? - намеренно растягивая слова спросил Дорсет. - Крыльцо подпираю. - Приехал на машине? - Ага. - Вот и сиди в ней. - Как вы добры ко мне, господин сержант. Сержант Дорсет подождал, пока Салли Мэдисон и Перри Мейсон не выйдут на крыльцо, потом захлопнул дверь. Мейсон, кивком подозвав Дрейка, направился к своей машине. Чуть помедлив, Салли последовала за ним. Секундой позже подошел Дрейк. - Как все произошло? - спросил он. - Фолкнер был в ванной. Кто-то застрелил его. Одним выстрелом. Точно в сердце. Смерть, вероятно, наступила мгновенно, правда, медэксперт еще не дал заключения. - Его нашел ты, Перри? - Нет, жена. - Уже не плохо. Как она обнаружила его? Была дома, когда вы приехали? - Нет, подъехала, когда я звонил в дверь. Знаешь, Пол, судя по всему, она страшно торопилась. Выхлопные газы ее машины пахли как-то странно. Быть может, осмотришь ее машину до начала допроса и придешь к тому же выводу, что и я? - К какому? - Пока не знаю. Ничего определенного, но больно лихо она вылетела из-за угла и подъехала к дому. Ничем не могу подтвердить свою догадку, Пол, кроме странного запаха выхлопных газов. Но я сразу же стал размышлять, приехала ли она издалека или сидела в машине где-нибудь за углом, совсем рядом. Мотор звучал странно, я почувствовал запах чистого бензина, когда она остановила машину. Быть может, проверишь заслонки? - Могу попробовать, - с сомнением произнес Дрейк. - Хуже не будет, - подбодрил его Мейсон. Дрейк отошел и направился к крыльцу. Полицейский улыбнулся, покачал головой и погрозил пальцем. - Ничего не выйдет, приятель, извини. Дрейк отошел в сторону, немного потоптался на месте и, достаточно непринужденно, направился к автомобилю миссис Фолкнер. Открыл дверь, сел на водительское сидение, чуть погодя достал сигарету и зажег спичку. Прикуривать не торопился, и изучил за эти короткие мгновения приборную панель. - Как снимают отпечатки пальцев? - поинтересовалась Салли Мэдисон. - Предметы покрываются специальным порошком, - ответил Мейсон. - Так выявляются отпечатки. Иногда используется черный порошок, иногда белый, в зависимости от поверхности. В основном, для выявления используется черный порошок. Потом к выявленному отпечатку прижимают специальную липкую пленку и тщательно ее разглаживают, чтобы частички порошка прилипли к липкому слою. Затем пленку снимают. Таким образом снимаются и отпечатки пальцев с того места, где они были обнаружены. - Как долго они могут храниться в таком виде? - Бесконечно долго. - А как полицейские узнают, откуда именно были сняты отпечатки? - Вы задаете слишком много вопросов. - Простое любопытство. - Все зависит от эксперта, выполняющего эту работу. Некоторые помечают предмет, с которого сняты отпечатки, ставят номер на липкую ленту, соответствующий номеру предмета. Некоторые заносят номера в записную книжку вместе с эскизом или описанием точного места, с которого был снят отпечаток. - А я думала у них есть специальные аппараты, которыми они фотографируют отпечатки. - Иногда полицейские именно так и делают. Иногда - нет. Все зависит от исполнителя. Лично я сфотографировал бы все отпечатки, даже в том случае, если женщины никогда не пользовались ванной. Салли удивленно посмотрела на него. - Почему? - спросила она. - Потому что, если отпечатков слишком много, эксперту будет чертовски трудно классифицировать их. - Какое это имеет значение? - Огромное, если они найдут ваши отпечатки. - Что вы имеете в виду? - Значение имеет то, где они их обнаружат, на дверной ручке или на рукоятке револьвера. Пол Дрейк открыл дверь автомобиля миссис Фолкнер, опустил ноги на землю, потянулся, зевнул, вылез из машины, захлопнул дверь и, непринужденно попыхивая сигаретой, направился к Мейсону и Салли Мэдисон. - Твоя догадка подтвердилась, Перри, - сообщил детектив. - Что обнаружил? - Заслонка выдвинута наполовину, мотор холодный. Даже учитывая то, что она приехала минут двадцать назад, нельзя объяснить такую температуру двигателя. Он не мог так быстро остыть. Судя по всему машина проехала не более четверти мили. Возможно, даже меньше. - Из-за угла она вылетела на достаточно высокой скорости, - заметила Салли Мэдисон. Мейсон предостерегающе взглянул на Дрейка. Дверь дома распахнулась, в освещенном прямоугольнике появилась фигура сержанта Дорсета. Он сказал что-то полицейскому, охраняющему вход в дом. Тот подошел к краю крыльца и голосом судебного пристава, вызывающего свидетеля, прокричал: - Салли Мэдисон! - Салли, это вас, - с улыбкой произнес Мейсон. Ее вдруг охватила паника. - Что мне им говорить? - Хотите скрыть что-нибудь? - спросил Мейсон. - Нет. Кажется, нет. - Если собираетесь скрыть что-либо, не говорите об этом, но ни в коем случае не лгите. - Но мне придется солгать, если я собираюсь что-то скрыть. - Нет, не придется. Просто ничего не говорите. Как только полиция отпустит вас, позвоните по этому номеру. Это домашний телефон Деллы Стрит. Скажите, что приедете к ней. Снимите номер в отеле под собственным именем. Никому не говорите, где находитесь. Попросите Деллу позвонить мне утром, примерно в восемь тридцать. Завтрак закажите в номер. Никуда не выходите, ни с кем не разговаривайте, пока я не приеду. Мейсон передал ей листок бумаги с номером Деллы Стрит. - Зачем все это нужно? - спросила Салли. - Хочу оградить вас от назойливых журналистов. Возможно, им захочется взять у вас интервью. А я попытаюсь получить пять тысяч долларов для вас и Тома Гридли из наследства Фолкнера. - Ах, мистер Мейсон! - Никому ничего не говорите, - предупредил еще раз Мейсон. - Никто, включая полицию, не должен знать, куда вы направляетесь. Не говорите даже Тому Гридли. Ни с кем не общайтесь, пока я не выясню, как обстоят дела. - Вы считаете, что существует возможность... - Почему нет? Все зависит от обстоятельств. - Каких? - Многих. Сержант Дорсет повторил приказ, и полицейский с крыльца снова прокричал своим судебным голосом: - Салли-и-и-и-и Мэдисон-н-н-н. - Потом, оставив официальный тон, завопил: - Эй вы, хватит болтать. Сержант хочет видеть девчонку. Салли Мэдисон быстро застучала каблуками по дорожке. - Перри, почему ты подумал, что машина стояла за углом? - спросил Дрейк. - Возможно, и не за углом, Пол. Я догадался, что двигатель холодный по запаху выхлопных газов. Потом, совершенно естественно, у меня родилась мысль, что она могла ждать благоприятного момента где-нибудь за углом. - Такая возможность существует, - согласился Дрейк. - И знаешь, что все это означает, если наши догадки подтвердятся? - Не вполне, - задумчиво произнес Мейсон. - Не буду даже ломать голову, пока не узнаю, верны ли наши догадки. Но сам факт достаточно интересен, чтобы над ним поразмыслить в будущем. - Думаешь, сержант Дорсет придет к такому же выводу? - Сомнительно. Он слишком озабочен точным соблюдением процедуры. Лейтенант Трэгг, присутствуй он здесь, мог бы заинтересоваться. Он достаточно умен... Дорсет же слишком полагается на старые методы запугивания, с их помощью он сумел подняться по служебной лестнице. Трэгг проницателен и ловок, невозможно догадаться, какие действия он предпримет в следующий момент. Он... Снова распахнулась дверь. На этот раз сержант Дорсет не воспользовался услугами охранника, а закричал сам: - Эй вы, двое, подойдите сюда. Нужно поговорить. - Пол, - тихо произнес Мейсон, - если они попытаются отделаться от тебя, садись в машину и осмотри ближайшие углы, а когда появятся газетчики, найди среди них знакомого, угости его выпивкой и попытайся все выяснить. - Я смогу сделать это только после того, как он передаст репортаж в газету, - предупредил Дрейк. - Раньше и не надо. Только... - Продолжайте беседу, джентльмены, как угодно, - язвительно заметил Дорсет. - Не смею настаивать, к чему спешка? Подумаешь, какое-то убийство! - Не самоубийство? - поинтересовался Мейсон, поднимаясь по ступенькам на крыльцо. - А куда делся револьвер? Он его проглотил по-вашему? - с иронией спросил Дорсет. - Я даже не знаю, как он был убит. - Как вам не повезло! А что Дрейк здесь делает? - Смотрит по сторонам. - Ты как здесь оказался? - спросил Дорсет Дрейка. - Я сказал Салли Мэдисон позвонить ему сразу после звонка в полицию, - пояснил Мейсон. - Что такое? - рассердился Дорсет. - Кто звонил в Управление? - Салли Мэдисон. - Разве не жена покойного? - Нет. Миссис Фолкнер готовилась забиться в истерике. Звонила Салли Мэдисон. - Зачем вам понадобился Дрейк? - Смотреть по сторонам. - Для чего? - Для того, чтобы что-нибудь найти. - Зачем? Вы же никого не представляете, не так ли? - Если быть точным, я пришел к Фолкнеру с отнюдь не дружеским визитом. - Что вы можете сказать о Стонтоне, у которого якобы находятся украденные рыбки? - Он уверяет, что рыбок передал ему сам Фолкнер. - Фолкнер заявил в полицию, что рыбки были украдены. - Я знаю. - Говорят, вы были здесь, когда приехала патрульная машина по вызову о краже рыбок. - Верно. Дрейк тоже был здесь. - Итак, вы сами как думаете? Рыбки были украдены или нет? - Я никогда не занимался рыбками, господин сержант. - Не вижу связи. Какое это имеет значение? - Возможно - никакого, возможно - огромное. - Не понимаю. - Вы когда-нибудь пытались, стоя на стуле, опустить половник в аквариум глубиной четыре фута, поймать им рыбку, потом, перехватывая ладонями четырехфутовую палку, поднять ее на поверхность и перенести в ведро? - А какое это имеет значение? - недоверчиво спросил Дорсет. - Возможно - никакого, - повторил Мейсон. - Возможно - огромное. Сержант, потолок в кабинете находится, по моему мнению, на высоте девяти с половиной футов, дно аквариума расположено на высоте трех футов шести дюймов от пола. Глубина аквариума - четыре фута. - О чем вы говорите, черт возьми? - Об измерениях. - Не понимаю. - Вы спросили меня, были ли украдены рыбки. - Ну? - Улики, свидетельствующие о краже, включают в себя половник, к ручке которого, в качестве удлинителя, была привязана четырехфутовая палка от швабры. - Ну и что? Чтобы достать до дна аквариума глубиной четыре фута, потребуется четырехфутовая палка, не так ли? Или ваш изощренный ум пришел к другому выводу? - Если вы достаете рыбку из аквариума глубиной четыре фута, поверхность воды в котором ниже края на полдюйма, а дно находится на высоте трех с половиной футов от пола, значит поверхность воды находится на высоте семи футов и пяти дюймов. - Ну и что? - По голосу Дорсета было ясно, что он уже заинтересовался, но по-прежнему пытался скрыть интерес под маской язвительной насмешливости. - А то, что вам удастся опустить четырехфутовую палку с половником на конце совершенно беспрепятственно, так как вы сможете наклонить ее. Но поднимать половник вам придется в строго вертикальном положении, иначе рыбка выскользнет. Предположим, в вашей комнате потолок находится на высоте девяти с половиной футов от пола, а поверхность воды в аквариуме - на высоте семи с половиной футов. Когда вы поднимаете половник с привязанной к нему четырехфутовой палкой на высоту двух футов от дна аквариума, конец палки упрется в потолок. Как вы поступите в этом случае? Стоит вам наклонить палку с половником, рыбка моментально выскользнет обратно. Дорсет, наконец, понял. Некоторое время он раздумывал, наморщив лоб, и сказал: - Значит, вы считаете, что рыбки украдены не были? - Я считаю, что их достали из аквариума не половником, и что половник с четырехфутовой палкой не использовался при краже рыбок. - Не понимаю, - сказал Дорсет с некоторым сомнением в голосе, потом поспешно добавил, пытаясь скрыть своре признание: - Чушь! Левой рукой можно держать в вертикальном положении палку с половником на конце, пусть другой ее конец упрется в потолок, а правой рукой достать из воды рыбку. - С глубины два фута? - А что такое? - Даже если предположить, что вам удалось поднять рыбку до глубины в два фута, неужели вы считаете, что сможете опустить вторую руку в воду, поймать пальцами рыбку и вытащить ее? Я так не считаю. Более того, сержант, как высоко вам придется закатать рукав, чтобы достать что-то с глубины в два фута? Достаточно высоко, я думаю, несколько выше плеча. Дорсет обдумал сказанное и произнес: - К вашим словам стоит прислушаться. Пойду и сделаю необходимые замеры. Возможно, вы правы. - Я ни в чем не пытаюсь вас убедить. Вы спросили мое мнение относительно кражи рыбок, и я высказал его. - Когда вы додумались до этого? - Как только увидел комнату, аквариум, выдвинутый на край подставки и валяющийся на полу половник с привязанной к нему палкой. - Вы ничего не сказали полицейским, которые проводили расследование? - Полицейские, приехавшие по вызову, ни о чем меня не спрашивали. Дорсет еще раз все обдумал и резко сменил тему разговора: - Что скажете об этом Стонтоне? - Рыбки у него. - Те самые, что были раньше здесь в аквариуме? - Салли Мэдисон утверждает, что именно те. - Вы разговаривали со Стонтоном? - Да. - И он заявил, что Фолкнер сам передал ему рыбок? - Совершенно верно. - Он сказал когда? - В тот самый вечер, когда Фолкнер заявил о краже - в прошлую среду, насколько я помню. Точное время он указать не смог. Дорсет молча обдумывал все сказанное, когда из-за угла к дому подкатило такси. Из него, не дождавшись, пока шофер откроет дверь, выскочила женщина. Она быстро расплатилась и побежала к дому, зажав под мышкой небольшую сумочку. Охранник преградил ей дорогу на лестнице. - Сюда нельзя входить, - строго сказал он. - Я - Адель Фэрбэнкс, подруга Джейн Фолкнер. Она позвонила мне и попросила приехать... - Все в порядке, - сказал сержант Дорсет. - Можете войти. Но не пытайтесь входить в спальню и не подходите к ванной до тех пор, пока мы не разрешим вам. Постарайтесь успокоить миссис Фолкнер. Если снова начнется истерика, нам придется вызвать врача. Адели Фэрбэнкс было ближе к сорока. Она была несколько полной. Волосы темные, но не настолько, чтобы Адель можно было считать брюнеткой. На глазах - очки с толстыми линзами. Говорила она возбужденно, быстро, фразами из четырех-пяти слов. - Ах, какой ужас... Я просто не могу поверить... Конечно, он был своеобразным человеком... Но представить, что кто-то умышленно убил его... Офицер... вы уверены, что он не покончил с собой? Нет, конечно нет... У него не было причины... - Входите, - нетерпеливо прервал ее Дорсет. - Постарайтесь помочь миссис Фолкнер. Когда Адель Фэрбэнкс скользнула в дверь, Дорсет сказал Мейсону: - С этим Стонтоном стоит разобраться. Я поеду к нему с Салли Мэдисон, а вас попросил бы быть свидетелем, чтобы он не вздумал изменить показания о том, что Фолкнер сам передал ему рыбок. Если он изменит показания, вы сможете уличить его во лжи. - У меня масса дел, сержант, - покачал головой Мейсон. - Вам, в качестве свидетеля, вполне будет достаточно Салли Мэдисон. Я уезжаю. - И у тебя не остается оснований торчать здесь, - обратился Дорсет к Дрейку. - Ага, - поразительно быстро согласился тот, прошел к машине, сел в нее и завел двигатель. Полицейский, охранявший крыльцо, был начеку. - Послушайте, сержант, - сказал он. - Это не его машина. Его припаркована на подъездной дорожке. - Откуда вы знаете? - спросил Мейсон. - Откуда я знаю? - обиделся полицейский. - Разве не этот парень сидел в той машине и курил? Остановить его, сержант? Дрейк отъехал от поребрика. - Это его машина, - тихо сказал Дорсету Мейсон. - А та чья? - спросил полицейский. - Насколько я знаю, та машина принадлежит семье Фолкнеров. По крайней мере, именно на ней приезжала сюда миссис Фолкнер. - А что тот парень в ней делал? Мейсон пожал плечами. - Как ты думаешь, зачем я тебя здесь оставил? - сердито спросил Дорсет полицейского. - Господи, сержант! Я думал, что это его машина. Он подошел к ней как владелец. Если задуматься, машина уже стояла здесь, когда он приехал, но... - Дай мне фонарик! - рявкнул Дорсет. Взяв фонарик, он направился к автомобилю. Мейсон пошел было следом, но Дорсет остановил его. - Оставайтесь на месте, - приказал он. - Здесь и так слишком много лишних. Полицейский на крыльце попытался загладить свой промах внезапно проснувшимся служебным рвением. - Когда сержант говорит "на месте", вы должны замереть! Не пытайтесь сделать даже шага к автомобилю. Мейсон усмехнулся и подождал, пока Дорсет тщательно осмотрит салон автомобиля, на котором приехала миссис Фолкнер. После нескольких минут тщетных поисков Дорсет присоединился к Мейсону и сказал: - Ничего не обнаружил, за исключением горелой спички на полу. - Дрейк, вероятно, прикуривал, - небрежно заметил Мейсон. - Это я помню, - с готовностью признал охранник. - Он подошел к машине с таким видом, будто собирался уезжать, сел в нее и закурил. - Возможно, - предположил Мейсон, зевая, - ему просто захотелось посидеть, и машина показалась достаточно удобным местом. - Итак, ты подумал, что он собрался уезжать? - язвительно спросил Дорсет охранника. - Ну да... подумал... понимаете... - И если бы этот парень вздумал уехать, ты бы просто стоял, сунув руки в карманы, и смотрел, как увозят важное вещественное доказательство? Наступила зловещая тишина. Мейсон попытался разрядить обстановку. - Сержант, мы все ошибаемся, - сказал он. Дорсет что-то проворчал и повернулся к полицейскому. - Джим, как только эксперты закончат работу в ванной и спальне, скажи им, чтобы сняли отпечатки пальцев с машины. Особое внимание пусть обратят на рулевое колесо и рычаг переключения передач. Найденные отпечатки пусть приложат к остальным. - Да, сержант, - сказал Мейсон более сухим тоном, - действительно, мы все ошибаемся. В ответ сержант Дорсет снова что-то проворчал. 8 Мейсон завел мотор и уже собирался отъезжать от поребрика, когда заметил сзади фары другого автомобиля. Фары мигнули один раз, потом два раза, потом три. Машина почти остановилась. Мейсон быстро проехал квартала полтора, постоянно наблюдая за фарами в зеркало заднего вида, потом прижал машину к тротуару и остановился. Идущая сзади машина повторила его маневр. Пол Дрейк вылез из-за руля и прошел к машине Мейсона, встал рядом и поставил ногу на подножку. - Кажется, я что-то нашел, Перри. - Что именно? - Место, где миссис Фолкнер ждала в машине вашего появления. - Нужно взглянуть. - Конечно, - продолжил Дрейк извиняющимся тоном, - зацепок почти не было. Машина, припаркованная на асфальтированной дороге не оставляет особых отличительных следов, а если учесть, что подобным образом паркуются сотни автомобилей ежедневно... - Что именно ты нашел? - прервал его Мейсон. - При осмотре машины я сделал все возможное за столь короткое время. Я сразу же заметил выдвинутую заслонку, потом закурил и повернул ключ зажигания, что дало мне возможность посмотреть на показания датчиков бензина и температуры. Показания датчика бензина ни о чем не сказали. Бак был наполовину полон, что абсолютно ничего не значило. Датчик температуры подсказал мне, что мотор едва прогрет. Больше по показаниям приборов выяснить ничего не удалось. Потом я решил проверить пепельницу и обнаружил, что она совершенно пуста. В то время я не придал этому значения. Просто запомнил, что пепельница оказалась пустой. - В ней вообще ничего не было? - спросил Мейсон. - Ни единой горелой спички. - Не понимаю. - Я тоже сначала не понял - начал понимать, только когда отъехал от дома Фолкнеров. Перри, тебе когда-нибудь приходилось сидеть в автомобиле в ожидании чего-либо, не зная чем заняться? - Кажется, нет. А что? - А мне приходилось и довольно часто. Обычно такая ситуация складывается, когда следишь за кем-нибудь, а объект заходит в дом, и тебе ничего не остается делать, только ждать. Начинаешь нервничать, играть кнопками на приборной доске. Включить радио не решаешься, так как стоящий автомобиль, в котором ревет музыка, привлекает внимание. Просто крутишь все в руках. - Высыпаешь все из пепельницы, например? - спросил Мейсон. - Вот именно. Поступаешь так в девяти случаях из десяти, если ждать приходится достаточно долго. Начинаешь задумываться, как бы навести порядок в машине, и пепельница сразу же привлекает твое внимание. Берешь ее и выбрасываешь мусор в окно с левой стороны машины. - Продолжай. - Итак, отъехав от дома Фолкнеров, я принялся искать место, где можно припарковать автомобиль, и с которого виден вход в дом. - Начал с этой улицы? - Да, но ничего не обнаружил. Потом я повернул на боковую улочку и нашел место, с которого, если смотреть через открытую площадку, были видны и вход в дом, и дорожка, ведущая к гаражу. Дорожка видна примерно с того места, где миссис Фолкнер поставила свою машину. Смотреть приходится через площадку между двумя домами, но все чудесно видно. И именно на этом месте я нашел кучу окурков и горелых спичек. - Пол, какой марки были сигареты? - Разных марок, трех или четырех. Некоторые окурки были со следами помады, некоторые без них. Спички тоже разные - несколько бумажных, остальные - деревянные. - На бумажных спичках были какие-нибудь отличительные знаки? - Честно говоря, Перри, я не успел посмотреть. Как только обнаружил это место, сразу же поспешил к тебе. Подумал, что тебе самому захочется взглянуть на него. Ты как раз отъезжал, поэтому я мигнул фарами и пристроился сзади. Останавливаться не рискнул, чтобы полицейские не заподозрили, что я нашел нечто важное за пять минут. Не думал, чтобы у главного из них могли появиться мысли, подобные нашим, но чем черт не шутит. Хочешь, чтобы я вернулся и изучил все более детально? Мейсон сдвинул шляпу на затылок и пальцами провел по волнистым волосам на висках. - Не стоит, Пол. Если с того места, где опорожнили пепельницу, так хорошо видны крыльцо и дорожка, то полицейский у дверей дома легко нас обнаружит. Свет твоего фонарика трудно будет не заметить. - Я уже подумал об этом. - Пол, вот что ты сделаешь. Сейчас вернешься и как-нибудь пометишь это место. Потом заедешь за совком и щеткой и сметешь весь мусор в бумажный пакет. - Ты не думаешь, что Дорсет посчитает это утаиванием вещественных доказательств? - Это сохранение вещественных доказательств, - возразил Мейсон. - Полицейские поступили бы именно так, если б додумались. - А если они додумаются, но сохранять будет уже нечего? - Посмотрим на проблему с другой стороны, Пол. Предположим, они не додумаются, а приедет поливочная машина и смоет все вещественные доказательства в канализационный люк. - Ну, - с сомнением в голосе признал Дрейк, - мы можем рассказать обо всем сержанту Дорсету. - Дорсет повез Салли Мэдисон к Стонтону. Отбрось излишнюю щепетильность, Пол, займись делом и собери мусор в бумажный пакет. Дрейк все еще сомневался. - Зачем миссис Фолкнер понадобилось ждать вашего появления, а потом вылетать из-за угла? - спросил он. - Она могла знать, что тело ее мужа находится в доме, и хотела, чтобы рядом кто-нибудь был, когда она его обнаружит. Возможно, она знала, что приедем мы с Салли. В этом случае, Стонтон связался с ней по телефону, как только мы уехали от него. - Куда он ей звонил? - Скорее всего, домой. Она могла быть дома, рядом с телом, а узнав, что мы едем, попыталась обеспечить себе алиби. Доказать, что весь вечер ее не было дома, что приехала она практически одновременно с нами. Возникает вопрос, что же произошло в доме Стонтона. Я умышленно раздвинул шторы, чтобы с улицы был хорошо виден телефон. Был уверен, что Стонтон бросится к нему, начнет названивать человеку, передавшему ему рыбок. А он только выключил свет в кабинете. В доме должен быть еще один аппарат, либо параллельный, либо подключенный к другой линии, так как Стонтон занимается делами на дому. Я проверю по телефонному справочнику. Если у Стонтона два телефонных номера, меня провели как младенца. Мне нужно, также, узнать адрес партнера Фолкнера Элмера Карсона и попытаться поговорить с ним до приезда полиции. Пол, отправляйся в контору, возьми там совок и пакет и собери весь мусор из пепельницы. Я поеду на проспект и поищу ресторан или круглосуточную аптеку, в которой есть телефонный справочник. Карсон живет где-то рядом. Я помню, что Фолкнер сказал, что сам он арендует половину дома у корпорации, а Карсон живет в личном доме в нескольких кварталах. - Хорошо, - согласился Дрейк. - Поездка в контору и все остальное займет у меня минут пятнадцать-двадцать. - Отлично. Дорсет, в любом случае, не вернется раньше чем через полчаса, а полицейским, которых он здесь оставил, и в голову не придет рыскать по кварталу и искать связь между пустой пепельницей в машине миссис Фолкнер и кучкой окурков на обочине боковой улочки. - Я поехал, - сказал Дрейк и направился к своей машине. Мейсон быстро выехал на главный проспект и нашел круглосуточную закусочную. Он заказал чашку кофе, взял телефонный справочник и, к своей досаде, обнаружил, что у Джеймса Л.Стонтона есть два телефонных номера. Один - служебный, зарегистрированный на страховую компанию, другой - домашний. Оба - по одному и тому же адресу. Затем Мейсон нашел по справочнику адрес Элмера Карсона и записал его. Дом находился ровно в четырех кварталах от квартиры Фолкнера. Мейсон немного поразмышлял стоит ли предварительно звонить Карсону, решил, что нет, расплатился за кофе и сел в машину. Было уже совсем темно. Припарковав машину, он поднялся по ступеням крыльца и нажал кнопку у двери. Свет в прихожей зажегся только после третьего звонка. На мгновение появился силуэт мужчины в пижаме, халате и шлепанцах. Дверь в комнату закрылась, человек погасил свет в прихожей, послышались шаги и зажегся свет на крыльце. Мейсон стоял на ярко освещенном крыльце и тщетно пытался разглядеть что-либо в темном коридоре сквозь узорное стекло двери. - Что вам нужно? - раздался голос из темноты. - Мне нужно поговорить с мистером Элмером Карсоном. - Не самое удачное время для разговоров. - Простите, но дело слишком важное. - В чем его суть? Мейсон, прекрасно понимая, что его голос слышен достаточно хорошо, с опаской оглядел соседние дома. - Откройте дверь, я все объясню вам. - Сначала объясните, - сказал человек за дверью. - Тогда открою, - и добавил: - Возможно. - Дело касается Харрингтона Фолкнера. - Что с ним? - Он мертв. - А вы кто такой? - Меня зовут Перри Мейсон. - Адвокат? - Да. Свет на крыльце погас. Прихожая осветилась, щелкнул хамок, распахнулась дверь, и Мейсон впервые получил возможность как следует разглядеть человека, стоявшего в коридоре. Ему было, по мнению Мейсона, около сорока двух - сорока трех лет. Коренастый мужчина, начинающий лысеть. Еще сохранившимися волосами он, видимо, пытался скрывать плешь. Но сейчас, встав с постели, Карсон забыл причесаться, и длинные пряди волос свисали с одной стороны почти до подбородка. Это придавало его лицу странный несимметричный вид, абсолютно несовместимый с важностью, с которой он пытался держаться. Коротко подстриженные усики уже начинали сидеть. Такой человек никогда не сдается и его трудно запугать. Карсон оглядел Мейсона голубыми, чуть навыкате, глазами и коротко произнес: - Входите, присаживайтесь. - Вы Элмер Карсон? - Совершенно верно. Карсон запер входную дверь и пригласил Мейсона в уютную гостиную, идеально чистую, если не считать пепельницу с окурками, пробку от шампанского и два пустых бокала. - Присаживайтесь, - предложил Карсон, кутаясь в халат. - Когда умер Фолкнер? - Если честно, не знаю. Сегодня вечером. - Как он умер? - Этого я тоже не знаю, но беглый осмотр тела позволяет предположить, что он был застрелен. - Самоубийство? - Насколько я знаю, полиция так не считает. - Значит, убийство? - Очевидно. - Да, многие люди ненавидели его до смерти. - И вы в том числе? Голубые глаза, смотревшие прямо на Мейсона, даже не вздрогнули. - И я в том числе, - спокойно признал Карсон. - Почему вы ненавидели его? - По многим причинам. Не вижу смысла в них углубляться. Что вам от меня нужно? - Я подумал, что вы поможете мне установить точное время смерти. - Каким образом? - Как долго может жить рыбка без воды? - Понятия не имею. Мне надоело и слышать о рыбках, и видеть их. - Тем не менее, вы истратили солидную сумму денег на тяжбу, чтобы оставить пару рыбок в своем служебном кабинете. Карсон усмехнулся: - Когда вступаешь в драку, пытаешься нанести удар по самому уязвимому месту противника. - И разведение рыбок показалось вам самым уязвимыми местом Фолкнера? - Других у него не было. - Почему вы решили нанести ему удар? - По разным причинам. Какое отношение имеет продолжительность жизни рыбки без воды ко времени смерти Харрингтона Фолкнера? - Когда я осматривал тело, на полу рядом с ним увидел нескольких рыбок. Одна из них шевельнула хвостом. Я поднял ее и опустил в ванну. Она перевернулась кверху брюхом, но потом, как я узнал, ожила. - Когда вы осматривали тело? - Не я обнаружил его. - А кто? - Жена Фолкнера. - В какое время? - Примерно полчаса назад. Быть может, немного раньше. - Вы были с его женой? - Да, мы вместе вошли в дом. Голубые глаза быстро заморгали. Карсон, казалось, хотел что-то сказать, но либо передумал, либо не смог подобрать нужных слов, и спросил резко: - Где была его жена? - Не знаю. - Кто-то пытался убить Фолкнера еще на прошлой неделе. Вы знаете об этом? - Слышал. - Кто рассказал вам? - Харрингтон Фолкнер. - А его жена ничего вам не рассказывала? - Нет. - В том покушении много загадочного, - продолжил Карсон. - По словам Фолкнера, он ехал на машине, и кто-то выстрелил в него. Он заявил, что слышал звук выстрела и свист пули, пролетевшей мимо и застрявшей в обшивке салона. Так звучало его заявление полиции, но нам с мисс Стенли он не сказал ни слова. - Кто такая мисс Стенли? - Наша машинистка. - Быть может, вы мне обо всем расскажете? - Фолкнер подъехал к конторе, остановил машину у входа. Я заметил, что он достал нож и стал ковыряться в обшивке переднего сидения, но тогда я не придал этому ни малейшего значения. - Что произошло потом? - Я увидел, что он пошел в свою квартиру, во вторую половину дома. Пробыл там минут пять. Скорее всего, звонил в полицию. Потом пришел в офис, и по его поведению, если отбросить излишнюю нервозность и раздражительность, нельзя было и подумать, что что-то произошло. На его столе лежало несколько писем. Он взял их, внимательно прочитал, потом подошел к столу мисс Стенли и продиктовал ей ответы. Она заметила, что у него дрожали руки, но в остальном он вел себя абсолютно обычно. - Что произошло потом? - Как оказалось, Фолкнер положил пулю на стол мисс Стенли, когда подписывал одно из писем, потом мисс Стенли накрыла пулю копией письма. Но ни она, ни сам Фолкнер не заметили этого. - Значить, Фолкнер не смог отыскать пулю, когда приехала полиция? - Мейсон явно заинтересовался происшествием. - Именно так. - Что произошло? - Разразился скандал. Мы узнали о покушении минут через двадцать после прихода Фолкнера. Подъехала патрульная машина, двое полицейских ворвались в контору, и Фолкнер разродился историей о том, как он ехал по дороге, услышал выстрел и почувствовал, как что-то вонзилось в сидение в одном-двух дюймах от его тела. Он сказал, что вытащил из сидения пулю, а полицейские сразу же поинтересовались, где же эта пуля. Потом начался фейерверк. Фолкнер обыскал все, но не смог ее найти. Заявил, что оставил пулю на своем столе, и дошел до обвинений, что я украл ее. - А вы чем были заняты все это время? - Так получилось, что я не вставал из-за стола с момента прихода Фолкнера до приезда полиции. Мисс Стенли готова подтвердить это. Тем не менее, увидев, куда клонит Фолкнер, я настоял, чтобы полицейские обыскали меня и мой стол. - Они так и сделали? - Конечно. Они отвели меня в ванную, раздели до гола и тщательно обыскали одежду. Сами они отнеслись к обыску без особого энтузиазма, но я настоял. Как мне показалось, к тому времени у них уже сложилось мнение о Фолкнере, как о вспыльчивом, неуравновешенном человеке. И мисс Стенли была вне себя от ярости. Она настаивала, чтобы приехала женщина из полиции и обыскала ее. Полицейские не слишком серьезно отнеслись к ее словам, тогда мисс Стенли чуть не сбросила с себя одежду прямо в кабинете. Она просто побелела от ярости. - А пуля лежала на ее столе? - Да. Она обнаружила ее ближе к вечеру, когда убирала стол, прежде чем уйти домой. Она по привычке складывала копии писем в стопку, а в четыре тридцать раскладывала их по папкам. Без четверти пять она нашла пулю. Фолкнер снова вызвал полицию, и офицеры, когда приехали, сказали все, что о нем думали. - Например? - Они сказали, что когда в него кто-нибудь выстрелит в следующий раз, он должен остановиться у ближайшего телефона и немедленно сообщить обо всем в полицию, а не выковыривать из сидений пули. Они сказали, что если бы пуля осталась в обшивке, ее можно было бы использовать в качестве вещественного доказательства. Можно было бы по ней определить револьвер, из которого она была выпущена. Они сказали, что пуля перестала быть вещественным доказательством с того момента, как он достал ее из сидения. - Как отреагировал Фолкнер? - Был очень огорчен тем, что поднял такой шум, а потом нашел пулю на том самом месте, на котором оставил. Мейсон несколько секунд изучал Карсона. - Мистер Карсон, - сказал наконец адвокат, - сейчас я задам вам вопрос, который вы надеялись не услышать. - Какой? - Карсон отвел взгляд. - Почему Фолкнер приехал домой, а не позвонил сразу же в полицию? - Думаю, он побоялся остановиться. Мейсон усмехнулся. - Ну хорошо. Я могу только догадываться, как и вы, но, вероятно, он хотел убедиться, дома ли его жена. Она была дома? - Насколько я знаю, да. Вечером не могла заснуть и, примерно в три часа ночи, приняла большую дозу снотворного. Когда приехали полицейские, она еще спала. - Полицейские входили в дом? - Да. - Почему? - Фолкнер произвел на них столь неблагоприятное впечатление, что они, как мне кажется, стали подозревать, что он сам произвел этот выстрел. - Зачем? - Кто знает. Фолкнер был непостижимым человеком. Поймите, мистер Мейсон, я ни в чем не обвиняю его, ни на что не намекаю. Просто полицейские поинтересовались, есть ли у Фолкнера револьвер, а когда он ответил утвердительно, решили взглянуть на него. - Он показал им револьвер? - Полагаю, да. Я не ходил с ними. Они отсутствовали десять-пятнадцать минут. - Когда все это случилось? - Неделю назад. - В какое время? - Около десяти часов утра. - Калибр револьвера Фолкнера? - Тридцать восьмой, насколько мне известно. Так он заявил полицейским. - А пулю какого калибра Фолкнер достал из обшивки? - Сорок пятого. - Какие отношения были у Фолкнера с женой? - Понятия не имею. - Сделайте предположение, по крайней мере. - Не могу сделать даже этого. Я слышал, он однажды разговаривал с ней по телефону как с напроказившей собачкой, но миссис Фолкнер всегда умела скрывать свои чувства. - Вы раньше враждовали с Фолкнером? - Скорее не враждовали, а придерживались разных точек зрения по некоторым вопросам. Случались трения. Но, в основном, наши отношения, по крайней мере внешне, выглядели дружескими. - А после этого происшествия? - После этого происшествия я взорвался. Предложил ему либо купить мою долю, либо продать свою. - Вы собирались продать ему свою долю? - Возможно продал бы. Не знаю. Но никогда не согласился бы на цену, которую предлагал этот старый скупердяй. Если хотите узнать, как он вел дела, поговорите с Уилфредом Диксоном. - Кто он такой? - Он представляет интересы первой миссис Фолкнер - Дженевив Фолкнер. - Какие именно интересы? - Ее долю в компании по торговле недвижимостью. - Насколько значительную? - Одну третью часть. Эта доля отошла к ней в результате бракоразводного процесса. В то время Фолкнер владел двумя третями, я - одной. Он позволил втянуть себя в бракоразводный процесс, и по Суду лишился половины пакета акций в пользу бывшей жены. С той поры Фолкнер до смерти боялся бракоразводных процессов. - Если вы его так ненавидели, то почему не объединили с его бывшей женой пакеты акций и не попытались выкурить его из компании? Я спрашиваю чисто из любопытства. - Я не мог, - честно ответил Карсон. - Весь акционерный капитал и так был объединен. Такое решение вынес Суд. Судья предложил нам договор объединения, по которому управление компанией в равной степени принадлежало мне и Фолкнеру. Миссис Фолкнер, я имею в виду его первую жену Дженевив, имела право голоса в управлении компанией только через Суд. Ни Фолкнер, ни я не имели права ни расходовать средства компании сверх определенного предела, ни повышать зарплату. Судья так же дал понять, что возобновит дело об уплате алиментов и присудит жене еще часть акций, как только дивиденды опустятся ниже определенного уровня. Этим он напугал Фолкнера до полусмерти... - Акции приносили доход? - Да, несомненно. Понимаете, мы занимаемся сделками не только на комиссионной основе. В некоторых случаях мы приобретали собственность на свое имя, строили дома и продавали их. В свое время мы провернули ряд очень крупных дел. - Идеи были вашими или Фолкнера? - Обоих. Когда дело касалось денег, у Фолкнера был неподражаемый нюх. Он чувствовал потенциальную прибыль за милю. Был достаточно тверд, чтобы поддержать свое решение наличными деньгами, имел хороший оборотный капитал. Иначе и быть не могло. Он ничего не давал жене, ничего не тратил на себя, только на этих проклятых рыбок. На них-то он всегда был готов раскошелиться, но в остальных случаях прилипал к деньгам, как кора к дереву. - А Диксон? - поинтересовался Мейсон. - Он был назначен Судом? - Нет, его наняла Дженевив Фолкнер. - Фолкнер был богат? - У него были большие деньги. - Не скажешь, судя по дому. Карсон кивнул. - Он тратил деньги только на рыбок, больше ни на что. Что касается дома, я думаю, миссис Фолкнер устраивала такая ситуация. Они жили вдвоем, порядок в доме могла поддерживать приходящая дважды в неделю служанка. Фолкнер, несомненно, считал каждый цент. Иногда он был страшным скрягой. Честно, мистер Мейсон, он мог не спать несколько ночей, обдумывая план, как надуть в сделке другого. Если, конечно, у этого другого было нечто, что Фолкнер желал бы приобрести. Он придумывал такую комбинацию, что человек лишался всего. Он... Его прервал резкий звук звонка, сопровождаемый стуком в дверь и грохотом дверной ручки. - Очень похоже на полицию, - заметил Мейсон. - Прошу меня извинить, - сказал Карсон и направился к двери. - Все в порядке, мистер Карсон, - ответил Мейсон. - Я уже ухожу. Здесь мне делать нечего. Когда Карсон открыл дверь, Мейсон находился у него за спиной. На пороге стоял лейтенант Трэгг и еще двое полицейских в штатском. - Я так и думал, что это ваша машина, - сказал Трэгг Мейсону. - Вы не теряете времени даром. Мейсон потянулся и зевнул. - Хотите верьте, хотите - нет, господин лейтенант, но меня в этом деле интересует только пара золотых рыбок, которые на самом деле совсем не золотые. Лейтенант Трэгг был одного роста с Мейсоном, у него был высокий лоб мыслителя, изящно вылепленный нос, волевой рот, уголки которого, однако, часто ползли вверх, как у человека, много и легко улыбавшегося. - Не сомневаюсь в этом, господин адвокат, - сказал Трэгг и добавил: - Правда ваш интерес к рыбкам кажется мне чересчур обременительным и неотложным. - Если честно, - сказал Мейсон, - мне хотелось бы получить некоторую сумму из наследства Харрингтона Фолкнера. Быть может, вы не в курсе, но на момент его смерти молодая женщина по имени Салли Мэдисон имела на руках чек на сумму пять тысяч долларов. Трэгг с интересом разглядывал лицо Мейсона. - Нам все известно. Чек, датированный прошлой средой, на пять тысяч долларов, на имя Тома Гридли. Быть может, вы и с Томом Гридли уже успели побеседовать? Мейсон покачал головой. Язвительная улыбка едва заметно тронула губы Трэгга. - Как вы верно заметили, господин адвокат, - сказал Трэгг, - уже поздно. Я полагаю, вы сейчас отправитесь домой и ляжете спать. Надеюсь, вы не потеряете сон из-за чего-либо, связанного с вашими интересами в этом деле. - Конечно, нет, - добродушно заверил его Мейсон. - Спокойной ночи, господин лейтенант. - И прощайте, - ответил Трэгг, входя в дом Карсона в сопровождении двух полицейских, один из которых быстро захлопнул дверь. 9 Перри Мейсон пытался вынырнуть из убаюкивающего моря вялости, которое, казалось, сковывало каждое его движение. Усталость пыталась вернуть его в блаженную недвижимость сна, пронзительные звонки телефона настаивали на возвращении в реальность. Практически не проснувшись, он схватил трубку. - Алло, - произнес он заплетающимся языком. Голос Деллы Стрит мгновенно привел его в чувство. - Шеф, - сказала она, - можешь приехать прямо сейчас? Мейсон быстро сел, совершенно забыв про сон. - Куда? - Отель "Келлинджер" на Шестой улице. Мейсон опухшими от сна глазами взглянул на циферблат часов и не сразу понял, что стрелки не светятся, так как в комнате уже достаточно светло. - Хорошо, Делла, выезжаю немедленно. Тебе действительно необходимо меня видеть? - Крайне необходимо. - Салли Мэдисон с тобой? - Да. Мы в номере шестьсот тринадцать. У дежурного не останавливайся, сразу поднимайся на этаж. Не стучи, дверь будет незаперта. Я... Связь прервалась на середине фразы, как будто провод перерезали ножом. Мейсон скатился с кровати. Быстро скинув пижаму, он потянулся за одеждой, еще не включив свет в квартире. Через две минуты, надевая на ходу пальто, он уже бежал по коридору. "Келлинджер" оказался довольно скромным отелем, рассчитанным, судя по всему, на постоянных клиентов. Мейсон припарковал машину и вошел в вестибюль, где был встречен заспанным ночным дежурным, который сначала едва удостоил его взглядом, но потом, нахмурившись, принялся рассматривать более внимательно. - У меня уже есть ключ, - поспешно проговорил Мейсон и добавил несколько глуповато: - Очень спать хочется. Лифт был автоматическим. Мейсон заметил, что в отеле семь этажей. На тот случай, если недоверчивость дежурного на первом этаже сменится подозрительностью, взывающей о проверке, он нажал кнопку пятого этажа и потерял несколько драгоценных секунд в поисках лестницы. Продвигаясь по коридору, Мейсон услышал, что лифт снова пришел в движение. Он быстро взлетел по непокрытым ковром ступеням, нашел нужную комнату и осторожно повернул ручку. Дверь была незаперта, и Мейсон бесшумно ее открыл. Делла Стрит, в халате и тапочках, предостерегающе прижала палец к губам, отошла вглубь комнаты и кивком указала на одну из кроватей рядом с окном. Салли Мэдисон лежала на спине. Пальцы одной руки, лежавшей поверх одеяла, были расслаблены. Темные блестящие волосы рассыпались по подушке. Отсутствие бретелек и хорошо видные плавные изгибы тела указывали на то, что девушка спала обнаженной. Сумочка из крокодиловой кожи, вероятно положенная под подушку, сейчас лежала рядом с кроватью. Очевидно, при падении она открылась, часть содержимого вывалилась на пол. Делла Стрит указала пальцем на сумочку. Мейсон наклонился и принялся рассматривать вывалившиеся из сумочки предметы, освещенные стоявшей на тумбочке между кроватями лампой, сейчас немного опущенной, чтобы свет не падал Салли в глаза. Он увидел свернутые в трубочку деньги, перетянутые резинкой. Номинал верхней банкноты был виден - пятьдесят долларов. Чуть дальше в лучах лампы поблескивала вороненая сталь ствола револьвера. Делла Стрит не сводила глаз с Мейсона, а когда поняла, что адвокат полностью осознал важность находки, подняла брови в немом вопросе. Мейсон быстро оглядел номер в поисках места, где можно поговорить. Делла Строит обошла кровать, открыла дверь ванной комнаты, включила свет, а когда Мейсон вошел, бесшумно закрыла дверь. Адвокат присел на край ванны, Делла Стрит шепотом начала свой рассказ: - Она не выпускала эту сумочку из рук. Я предложила ей захватить какое-нибудь белье, но она сказала, что предпочитает спать голой. Быстро разделась, положила сумочку под подушку, легла, наблюдая, как я раздеваюсь. Я выключила свети и легла в постель. Видимо, она никак не могла заснуть. Я слышала, как она ворочалась. - Плакала? - спросил Мейсон. Делла покачала головой. - Когда она заснула? - Не знаю. Я заснула первой, хотя намеревалась подождать, пока заснет она, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. - Когда ты увидела сумочку? - За пять минут до того, как позвонила тебе. Засыпая, она долго ворочалась, сумочка, очевидно, оказалась на краю кровати, а потом упала. Я спала достаточно чутко, какой-то шум разбудил меня, и я чуть не подпрыгнула от испуга. - Ты сразу же поняла, что тебя разбудило? - Нет, не сразу, но включила свет. Салли крепко спала в той же позе, что и сейчас. Правда, иногда вздрагивала и шевелила губами. Она что-то бормотала, но настолько невнятно, что я не смогла разобрать ни единого слова. - И что дальше? - спросил Мейсон. - Включив свет, я сразу же поняла, что произошло, и, ни о чем не думая, наклонилась, чтобы поднять сумочку. Я увидела деньги, хотела положить их на место, но тут мои пальцы коснулись чего-то холодного и металлического. Я немедленно направила свет лампы на пол, чтобы во всем разобраться. В тот момент сумочка лежала именно на том месте, где ты ее видел, лампу я тоже не стала поднимать. Шеф, мне стало дурно. Я не знала, что делать. Оставить ее одну и спуститься в вестибюль я не посмела. Наконец, я рискнула позвонить тебе. - Как ты поступила? - спросил Мейсон. - Я имею в виду, как ты звонила мне? - Секунд тридцать никто не отвечал на коммутаторе отеля, потом телефонист снял трубку, и я попросила его, говоря как можно тише, дать выход в город. Но дежурный сказал, что все звонки проходят через коммутатор отеля. Тогда я заметила, что на моем аппарате нет диска. Я была настолько потрясена находкой в сумочке Салли, что не заметила этого прежде. Поэтому, я была вынуждена назвать телефонистке твой незарегистрированный номер. В сложившихся обстоятельствах ничего другого я придумать не могла. Мейсон сдержанно кивнул. - Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем ты снял трубку, - продолжала Делла. - Я начала говорить, постоянно наблюдая за Салли, чтобы сразу же повесить трубку, если она начнет просыпаться. - Поэтому ты повесила трубку, не договорив? - Да. Я заметила, как она зашевелилась, как задрожали ее веки. Продолжать разговор я не рискнула, поэтому быстро положила трубку и легла, чтобы притвориться спящей, если она откроет глаза. Хотя, сумочка на полу и включенная лампа выдали бы меня. Если б она проснулась, я заставила бы ее раскрыть все карты, но мне казалось более предпочтительным дождаться твоего приезда. Итак, она немного помотала головой, что-то сказала неразборчиво, как и все люди во сне, глубоко вздохнула и успокоилась. Мейсон поднялся с края ванны и сунул руки в пальто. - Все очень скверно, Делла, - сказал он. Делла Стрит кивнула. - У нее не было денег, - продолжил Мейсон, - а такую сумму она могла получить только от миссис Фолкнер. Я сам сыграл ей на руку. Мне захотелось остаться одному в ванной комнате Фолкнера и внимательно все изучить. Я не хотел, чтобы она наблюдала за мной, поэтому попросил отвести миссис Фолкнер в гостиную и попытаться успокоить ее. Полагаю, именно там она и вынудила миссис Фолкнер заплатить ей. Значит, она обнаружила какие-то незамеченные мной улики. Или же, миссис Фолкнер попросила ее выбросить револьвер, и эта вымогательница, верная своим принципам, потребовала за услуги кругленькую сумму денег. В любом случае, нас ждут неприятности. Сама можешь догадаться, как будут развиваться события. Я полагал, что мы должны спрятать ее от репортеров, чтобы у нас была возможность предъявить иск на имущество Фолкнера узнав все обстоятельства дела, до того как ей развяжут язык. Вот что бывает, когда из самых благородных побуждений пытаешься помочь больному туберкулезом, подружка которого склонна к вымогательству. Вы зарегистрировались здесь под собственными именами. Если этот револьвер окажется орудием убийства, представляешь, в каком положении мы окажемся? Оба. Что она сказала тебе, когда позвонила в первый раз? - Сказала, что ты попросил ее связаться со мной и дал ей номер моего телефона. Сказала, что я должна поселить ее в отеле, остаться с ней и сделать все так, чтобы никто не узнал, где она находится, пока ты не решишь, что об этом можно сообщить. Мейсон кивнул. - Я сказал ей все сделать именно так. - Я спала, когда зазвонил телефон. Видимо, спала я достаточно крепко, потому что первые несколько секунд весьма туго соображала. Салли Мэдисон передала мне твое поручение, и я не могла сообразить, в каком отеле найти номер. Я попросила ее перезвонить минут через десять, а сама обзвонила несколько отелей, пока не нашла двухместный номер здесь, в "Келлинджере". Мейсон сосредоточенно размышлял. - И она перезвонила тебе минут через пятнадцать? - Примерно. Я не засекала время. Начала одеваться, как только сняла номер. Очень торопилась, совсем не следила за временем. - Вы договорились встретиться здесь? - Да. Я сказала ей ехать прямо в отель и, если она придет первой, подождать меня в вестибюле. Я должна была ждать Салли там же, если опережу ее. - Кто приехал первой? - Я. - Сколько времени ты ее ждала? - Минут десять, я думаю. - Она приехала на такси? - Да. - На каком? - На желтом. - Ты не заметила ничего странного в том, как она несла сумочку? - Нет, ничего. Она вышла из машины и... подожди, шеф, я точно помню, что она заранее приготовила банкноту. Не доставала ее из сумки, а держала в руке. Она протянула деньги водителю и не взяла сдачи, я точно помню. - Вероятно, дала банкноту достоинством в доллар, - предположил Мейсон. - Значит, на счетчике было центов восемьдесят, и двадцать центов она дала на чай. Делла Стрит пыталась вспомнить детали. - Я помню, что водитель, как-то странно взглянул на банкноту, сказал что-то, положил деньги в карман и уехал. Потом Салли Мэдисон вошла в вестибюль, и мы поднялись в номер. - Ты уже зарегистрировала номер к тому времени? - Да. - Значит, у Салли не было необходимости открывать сумочку со времени вашей встречи и до того момента, как она легла спать и положила ее под подушку? - Верно. Я, помню, подумала, что ей следовало бы получше следить за кожей, но она просто скинула с себя одежду и залезла в постель. - Несомненно, она не хотела, чтобы тебе предоставилась возможность заглянуть в ее сумочку. Хорошо, Делла, у нас есть только один выход. Мы должны взять этот револьвер. - Зачем? - Затем, что на нем есть твои отпечатки пальцев. - Ой! - испуганно воскликнула Делла. - Я не подумала об этом. - Мы сотрем с револьвера твои отпечатки, потом разбудим Салли и зададим ей несколько вопросов. Наши последующие действия зависят от ее ответов, но скорее всего мы посоветуем ей вернуться домой, вести себя так, будто ничего не произошло, и никому, ни при каких обстоятельствах не говорить о проведенной здесь ночи. - Думаешь, она согласится? - Кто знает, возможно. Скорее всего ее найдут еще до полудня. Своими ответами на многочисленные вопросы, она, вероятно, навлечет беду и на нас. Но если твоих отпечатков на револьвере не окажется, мы не должны будем никому сообщать о том, что нам было известно содержимое ее сумочки. Мы просто пытались оградить ее от приставаний назойливых репортеров. Она собиралась стать нашим клиентом в гражданском деле против наследников Фолкнера, в результате которого мы собирались получить пять тысяч долларов в пользу ее возлюбленного. Делла Стрит кивнула. - Но, - продолжал Мейсон, - если твои отпечатки будут обнаружены на револьвере, беды не миновать. - Но стирая мои отпечатки, ты автоматически уничтожишь и все остальные следы на револьвере, не так ли? Мейсон кивнул. - Мы вынуждены так поступить, Делла. - Не будут ли наши действия считаться манипуляциями с вещественными доказательствами? - Делла, мы даже не знаем, является ли данный револьвер вещественным доказательством. Возможно, именно из него был застрелен Харрингтон Фолкнер, возможно - нет. Все, пора приниматься за дело. Мейсон открыл дверь ванной, шепотом предупредив Деллу Стрит вести себя как можно тише, и уже сделал шаг к кровати, на которой спала Салли Мэдисон, когда раздался стук в дверь. Мейсон замер. - Открывайте! - раздался чей-то голос. - Немедленно открывайте дверь! - снова раздался стук. Шум разбудил Салли Мэдисон. Издав непонятный возглас, она села и уже успела спустить на пол одну ногу, когда заметила замершего у двери Мейсона. - Ах! - воскликнула она. - Я и не знала, что вы здесь. Она быстро нырнула под одеяло, закрывшись до самого подбородка. - Я только что пришел, - сказал Мейсон. Салли улыбнулась. - Я не слышала. - Я просто хотел убедиться, что у вас все в порядке. - Что происходит? Кто барабанит в дверь? - Открой дверь, Делла, - попросил Мейсон. Делла повиновалась. - Здесь у вас этот номер не пройдет, - закричал ночной дежурный. - Какой номер? - спросила Делла. - И не пытайтесь меня обмануть. Ваш приятель поднялся на лифте на пятый этаж, а потом по лестнице прокрался на шестой. Умник какой! Я вспомнил, что вы звонили в город из этого номера, и решил все проверить. Стоял под дверью. Я слышал, как открылась дверь ванной, слышал, как вы шептались. Девочки, вы выбрали не тот отель. Собирайте вещи и убирайтесь. - Приятель, вы совершаете большую ошибку, - вступил в разговор Мейсон. - Нет, нет! Ошибку совершаешь ты! Рука Мейсона скользнула в карман брюк. - Возможно, - воскликнул смеясь адвокат, - пусть я ошибаюсь. Но наступает день, и отель не пострадает, если девушки покинут его после завтрака. - Мейсон достал из кармана пачку и зажал между двумя пальцами десятидолларовую банкноту так, чтобы дежурный мог хорошо разглядеть ее номинал. Дежурный и глазом не моргнул. - Ничего не получится. Здесь такой номер не пройдет. Мейсон бросил взгляд на закутанную в одеяло Салли Мэдисон и заметил, что она, воспользовавшись ситуацией, уже успела подобрать сумочку с пола и куда-то спрятать ее. Он убрал деньги в карман, достал футляр с визитными карточками и протянул одну из них дежурному. - Я - адвокат Перри Мейсон. Это - Делла Стрит, моя секретарша. - Я согласен на жену, мистер, никак не меньше. Вот мое последнее слово. Мы пытаемся соблюдать здесь приличия. У нас уже были неприятности с полицией и у меня нет желания зарабатывать новые. - Хорошо, - сердито произнес Мейсон. - Мы уйдем. - Вы можете подождать в вестибюле, - сказал дежурный. Мейсон покачал головой. - Если уж нам приходится уходить, я помогу девушкам собрать вещи. - Нет, не поможешь. - Нет, помогу. - Значит, и я остаюсь, - заявил дежурный и бросил девушкам, мотнув головой: - Одевайтесь. - Вам придется выйти, пока я одеваюсь, - сказала Салли Мэдисон. - Я совершенно голая. - Пошли, - сказал дежурный Мейсону. - Спустимся в вестибюль. Адвокат покачал головой. - Я не собираюсь никуда уходить посреди ночи, - сказала вдруг Делла Стрит. - Я не совершила ничего предосудительного. Достаточно того, что меня разбудили, а тут еще предлагают выматываться из второсортного отеля только за то, что шеф пришел передать кое-какие поручения. Я ложусь спать, можете вызывать полицейских. Посмотрим, что они скажут. Делла Стрит откинула одеяло, скинула тапочки и юркнула в постель, незаметно обменявшись взглядами с Мейсоном. Тот подбодрил ее кивком. - Простите, - мрачно заявил клерк, - но у вас ничего не получится. Если бы у нас не было неприятностей раньше, вам, быть может, и удалось бы меня провести. А сейчас выбирайте - либо вы выметаетесь отсюда, либо я звоню в полицию. - Звоните в полицию, - сказал Мейсон. - О'кей, - согласился дежурный. - Если ты этого хочешь. - Он подошел к телефону, снял трубку и произнес: - Полицейский участок. - Потом подождал немного и добавил: - Говорит ночной дежурный отеля "Келлинджер" на Шестой улице. Постояльцы номера шестьсот тринадцать нарушают порядок. Я пытался выставить их на улицу, но они не хотят уходить. Пожалуйста, пришлите машину. Я буду наверху, в номере... Хорошо. Отель "Келлинджер", номер шестьсот тринадцать. - Теперь я чист, - заявил клерк, положив трубку. - А вам, ребята, могу дать дружеский совет. У вас еще осталось время смыться отсюда до приезда полиции. Не теряйте его. Перри Мейсон удобно расположился в ногах кровати Деллы Стрит. Достал из кармана блокнот и написал записку: "Вспомни, звонить в город можно только через коммутатор отеля. Скорее всего, он блефует. Настаивай на своем." Потом он вырвал страницу из блокнота и передал Делле. Та прочла, улыбнулась и откинулась на под ушку. - Я лучше уйду, - сказала Салли Мэдисон. - Вы можете делать все, что хотите. Нисколько не стесняясь, она вскочила с кровати, схватила одежду со стула и побежала в маленькую гардеробную. Мейсон непринужденно потянулся и поднял подушку, на которой она спала. Сумочку Салли каким-то образом захватила с собой. Мейсон достал из кармана портсигар, предложил сигарету Делле, взял одну сам. Они прикурили, адвокат устроился поудобнее. Из гардеробной доносился шорох одежды. Салли поспешно одевалась. Адвокат подождал еще минуты две, потом сказал дежурному: - Ладно. Ваша взяла. Делла, одевайся. Делла Стрит встала, поправила халат, потом взяла сумку с вещами и вошла в гардеробную. - Салли, - сказала она, - я иду с вами. - Только не со мной. - Салли даже сердито топнула ножкой. - Лично мне совсем не хочется встречаться с полицейскими. Вы слишком задержались. Я ухожу. Она оделась и уже была готова выйти на улицу. Только волосы свидетельствовали о некоторой поспешности туалета. - Подождите минутку, - попросил Мейсон. - Мы все уходим. Салли Мэдисон, вцепившись в сумочку мертвой хваткой футболиста, перехватившего пас соперника, заявила в ответ: - Простите, мистер Мейсон, но я никого не собираюсь ждать. Адвокат вынужден был открыть свои козыри. - Не поддавайтесь на обман, - сказал он. - На телефонном аппарате нет диска. Все звонки в город проходят только через коммутатор. Он не звонил в полицию, просто притворялся. - Неужели вы думаете, что я впервые попадаю в подобную ситуацию? - усмехнулся дежурный. - Когда я понял, что вы поднялись в шестьсот тринадцатый номер, я подключил этот аппарат через коммутатор к внешней линии, а уж потом поднялся к вам. Не стоит обольщаться. Мейсон почему-то поверил ему. - Хорошо, Делла. Оставляю полицейских на тебя. Я ухожу с Салли. Салли посмотрела на него с неодобрением. - Может, будет лучше, если я уйду одна? - Не будет, - сказал адвокат и повел ее к двери. Дежурный замер в нерешительности. - Когда приедут полицейские, - улыбнулся Мейсон Делле, - скажи им, что дежурный пытался приставать к тебе. Клерк быстро вскочил со стула и выбежал в коридор вслед за Салли и Мейсоном. - Я опущу вас вниз на лифте. - Нет необходимости, - ответил Мейсон. - Мы предпочитаем спуститься по лестнице. - Не говорите за других! - в голосе Салли послышались панические нотки. - Я предпочитаю лифт. Так быстрее. Они вошли в лифт. Дежурный снял стопор, державший двери открытыми и нажал кнопку первого этажа. - По счету с вас причитается шесть долларов, - сказал он. Мейсон с серьезным видом достал из кармана пятидолларовую и однодолларовую банкноты и монету в двадцать пять центов. - Прошу вас. - За что монета? - поинтересовался дежурный. - Чаевые за быструю выписку, - ответил Мейсон. Дежурный положил в карман монетку, банкноты оставил в левой руке. - Не сердитесь, - сказал он, когда двери лифта открылись. - Мы вынуждены следить за порядком, иначе отель закроют. Мейсон взял Салли под руку. - Нам надо поговорить. Она, даже не взглянув на адвоката, ускорила шаг, чуть ли не побежала по вестибюлю. Они были на полпути к дверям, когда в вестибюле появился патрульный полицейский в форме. - В чем проблемы? Мейсон попытался обойти его, но патрульный заслонил собой дверь и через плечо адвоката посмотрел на дежурного. - Пара девочек в шестьсот тринадцатом, - устало произнес клерк. - Нарушили правила, принимали гостя в номере. Я попросил их уйти. - Это одна из них? - Да. - А где вторая? - Одевается. - Где гость? Клерк указал на Мейсона. Полицейский усмехнулся. - Вообще-то, вы нам не нужны, но раз уж я приехал, позволю себе задать вам несколько вопросов о девочках. Мейсон с серьезным видом достал визитную карточку. - Во всем виновата администрация отеля, - сказал он. - Моя секретарша остановилась здесь на ночь с мисс Мэдисон, моим клиентом. Я представляю ее в достаточно серьезной тяжбе. Я зашел, чтобы получить необходимую информацию. Карточка Мейсона произвела на патрульного надлежащее впечатление. - Почему же вы не объяснили все дежурному? Нам не пришлось бы ехать сюда. - Я пытался, - несколько самодовольно произнес Мейсон. - Старая уловка, - пытался оправдаться клерк. - Если бы вы знали, сколько раз мне приходилось выслушивать подобные рассказы. Все они - секретарши. - Но этот человек - Перри Мейсон, адвокат. Неужели вы не слышали о нем? - Не слышал. - Я вынужден все проверить, мистер Мейсон, - обратился полицейский к адвокату. - У меня нет никаких сомнений, но вы понимаете, был официальный вызов, мне придется писать рапорт. Давайте посмотрим журнал регистрации постояльцев. Салли Мэдисон попыталась прошмыгнуть в дверь. - Нет, сестренка, - остановил ее патрульный, - рановато. Не надо торопиться, все выяснится в течение пяти минут, и вы сможете либо подняться к себе в номер, либо пойти куда-нибудь позавтракать. Сейчас все проверим по журналу. Дежурный показал полицейскому графу с подписью Деллы Стрит. - Ваша секретарша - Салли Мэдисон? - спросил патрульный. - Нет, Делла Стрит. Лифт пришел в движение. - Она наверху в номере? - спросил полицейский. - Да. - Я поступил так, как мне приказали в Отделе по борьбе с проституцией, - несколько ворчливо заявил дежурный. - Мне сказали, что мы должны либо нанять частного детектива, зарегистрированного в полиции нравов, либо сообщать о любом нарушении правил, касающемся постояльцев. Я вообще не хотел пускать этих девушек в отель. Стараешься, делаешь все по инструкции, а потом являетесь вы и обеляете нарушителей. - В какое время они сняли номер? - В половине третьего утра. - В половине третьего! - воскликнул полицейский и наградил Мейсона подозрительным взглядом. - Именно поэтому я попросил секретаршу остаться с мисс Мэдисон, - подчеркнуто вежливо произнес Мейсон. - Мы закончили обсуждение дел слишком поздно и я... Лифт с грохотом остановился, из него вышла Делла Стрит с сумкой в руках. Она замерла на месте, увидев трио у конторки. - А вот и вторая, - сказал дежурный. - Вы - секретарша мистера Мейсона? - поинтересовался патрульный. - Да. - Надеюсь, у вас в сумочке есть карточка социального обеспечения или любой другой документ. - И водительское удостоверение, - радостно продолжила Делла, - и ключ от кабинета мистера Мейсона и многое-многое другое. - Позвольте взглянуть, - извинившись, попросил полицейский. Делла достала из сумочки водительское удостоверение и карточку социального обеспечения. - О'кей, - кивнул полицейский дежурному. - Вы поступили правильно. Я все отмечу в рапорте. Нет ни малейшей надобности выгонять этих девушек. Позвольте им вернуться в номер. - Я ухожу, - решительно заявила Салли Мэдисон. - Спать я не хочу. Хочу есть. Делла Стрит ждала сигнала от Мейсона. - Простите, Салли, ваш сон был нарушен, - сказал адвокат. - Зайдите ко мне в контору до полудня. - Конечно, обязательно. Фигура и лицо Салли Мэдисон явно произвели впечатление на полицейского. - Прошу извинить за причиненные неудобства, мисс, - сказал патрульный. - Поблизости нет ни одного ресторана. Быть может, позволите подвезти вас в центр города? - О, нет, благодарю вас, - кокетливо ответила Салли. - Обожаю утренние прогулки. Стараюсь беречь фигуру. - И вам это удается, - с одобрением заметил полицейский. Салли Мэдисон быстро прошла по вестибюлю и вышла на улицу. Полицейский, бросив последний взгляд на явно понравившуюся ему фигуру девушки, повернулся к Мейсону. - Простите, мистер Мейсон, что так все получилось. Надеюсь, вы понимаете, что никто не застрахован от ошибок. - Понимаю. Позволите угостить вас чашкой кофе? - Простите, служба. Мне пора - напарник заждался в машине. Рука Мейсона многозначительно потянулась к карману. Полицейский улыбнулся и покачал головой. - Большое спасибо, не надо, - сказал патрульный и вышел на улицу. - Номер оплачен, - заявил дежурный. - Можете подняться, если желаете. - Вдвоем? - с улыбкой спросил Мейсон. - Вдвоем, - подтвердил клерк. - Я чист. Можете оставаться в номере до трех часов дня. Время выписки. Если останетесь дольше, я предъявлю вам новый счет, в двойном размере. Мейсон взял у Деллы Стрит сумку. - Мы уходим, - сказал он. - Моя машина стоит у входа. 10 Мейсон и Делла Стрит заехали в небольшой круглосуточный ресторан, где варили хороший кофе. Ветчина была нарезана несколько тонковато, но обладала чудесным ароматом, яйца были поджарены просто безукоризненно. - Ты думаешь, что самое страшное уже позади? - спросила Делла Стрит. - Да. - Полагаешь, она уже избавилась от револьвера? Мейсон кивнул. - Почему? - Ей так не терпелось улизнуть от нас. Несомненно, она что-то задумала. Догадаться не так уж трудно. - Разве у нее не было возможности избавиться от револьвера еще прошлой ночью? - Вполне вероятно. Вспомни, сержант Дорсет возил ее к Джеймсу Стонтону. Она тебе говорила, чем закончилась беседа? - Да. Стонтон настаивал, что рыбок ему передал Фолкнер. Более того, он доказал это, предъявив письменное заявление. - Да быть этого не может! - Она так сказала. - Заявление, подписанное Фолкнером? - Да. - Где оно сейчас? - Его забрал сержант Дорсет, и выдал Стонтону расписку. - Стонтон даже не упоминал заявление Фолкнера в беседе со мной. Что в нем было написано? - Нечто, удостоверяющее факт, что Фолкнер передал Стонтону именно тех двух рыбок. Что он хочет, чтобы Стонтон ухаживал за рыбками и провел необходимый курс лечения. Что он освобождает Стонтона от ответственности на случай смерти рыбок как естественной, так и последовавшей в результате кражи или вредительства. - Под заявлением стояла подпись Фолкнера? - Да, по утверждению Стонтона. Во всяком случае, сержант Дорсет ничего не заподозрил. Принял заявление за чистую монету. Я утверждаю это со слов Салли. - Как ты считаешь, почему Стонтон не показал мне заявление, когда я беседовал с ним? - Видимо, не посчитал вашу беседу достаточно официальной. - Вероятно, но мне показалось, что я его довольно сильно напугал. - Но если Фолкнер сам достал рыбок из аквариума, зачем понадобился половник с четырехфутовой палкой? - Я уже подсказал сержанту Дорсету, что половник не мог быть использован для того, чтобы достать рыбок из аквариума. - Почему? - Во-первых, поверхность воды на уровне семи с половиной футов. Это одна из тех комнат с низкими потолками. Если попробовать поднять из аквариума половник с подобной рукояткой, палка упрется в тот момент, когда два фута рукоятки будут еще в воде. - Но можно же наклонить палку, то есть доставать половник под углом. - Можно и наклонить, - согласился Мейсон, - но в этом случае, нельзя достать рыбок. Делла кивнула, потом наморщила лоб, пытаясь обдумать проблему. - Более того, - продолжил Мейсон, - я считаю, что рыбку из аквариума достать половником просто невозможно. Вряд ли она останется неподвижной достаточно долго. На мой взгляд, необходимо нечто более крупное. Я даже готов допустить, что рыбки были менее активны и подвижны, чем в обычном состоянии. - Зачем же понадобился половник? Для отвода глаз? - Возможно, для этого, возможно - совсем для другого. - Для чего же? - Для того, чтобы достать из аквариума нечто, совсем непохожее на рыбку. - Что ты имеешь в виду? - На прошлой неделе в Фолкнера кто-то стрелял. По крайней мере, он так уверял. Пуля прошла мимо и попала в обшивку салона автомобиля. Несомненно, та пуля служила важным вещественным доказательством. Полиция уже умеет проводить баллистическую экспертизу и может многое рассказать об оружии, из которого была выпущена исследуемая пуля. Более того, эксперт может рассмотреть пулю под микроскопом и точно установить, была ли она выпущена из того или из иного револьвера. - А причем здесь аквариум? Мейсон усмехнулся. - Я возвращаюсь к разговору с Элмером Карсоном. Он был в конторе, когда Фолкнер принес туда пулю. - Ту, которую он достал из обшивки автомобиля? - Ту самую. Он достал из сидения пулю и уведомил о случившемся полицию, хотя в конторе ничего никому не сказал. - Что произошло потом, шеф? - Полицейские приехали, и Фолкнер не смог найти пулю. - Ого! - Карсон заявляет, что не вставал с места, и его показания подтверждает машинистка, мисс Стенли. Полиция даже обыскала самого Карсона и его стол. - А потом? - А потом, ближе к вечеру, мисс Стенли убирала свой стол и обнаружила под какими-то бумагами пулю. - Ты полагаешь, что это была не та пуля? - Не знаю. Утверждать подобное не сможет никто. Это была просто пуля. Все сразу же предположили, что это была именно та пуля, которую принес в контору Фолкнер, а потом не смог найти. Но, насколько мне известно, в пуле не было ничего особенного, отсутствовали какие-либо отличительные признаки. - Не понимаю, к чему ты клонишь? - Фолкнер полагал, что положил пулю на свой стол. Потом он подошел к столу мисс Стенли, чтобы продиктовать ей несколько деловых писем. - Он был, вероятно, чрезвычайно хладнокровным человеком, - заметила Делла. - Если бы в меня кто-нибудь выстрелил, я не смогла бы диктовать письма, достав пулю из обшивки своего автомобиля. - Как я понимаю, мисс Стенли заметила, что у него дрожала рука, но ничем другим он своих чувств не проявлял. Делла Стрит смотрела на адвоката такими глазами, будто пыталась прочитать его мысли. - Лично мне, шеф, Фолкнер показался достаточно возбудимым человеком, - сказала она. - Мне кажется, если б в него действительно кто-нибудь выстрелил, он заметался бы как таракан по кухне, когда там вдруг включили свет. - У него был достаточно сложный характер, - заметил Мейсон. - Вспомни тот вечер, когда курьер доставил ему повестку в Суд по иску Карсона о дискредитации. - Очень хорошо все помню. - Вспомни, насколько равнодушно он отнесся к этим бумагам. Даже не удосужился их прочитать. Просто сунул в боковой карман, и все внимание сконцентрировал на самом насущном, по его мнению, деле - привлечению меня к защите его драгоценных рыбок при помощи отмены судебного приказа, запрещающего ему передвигать аквариум. - Верно, - кивнула Делла Стрит. - Он абсолютно спокойно отнесся к вручению повестки. Для него она означала не более, чем легкое неудобство. - Несмотря на то, что сумма иска составляла сто тысяч долларов, - напомнил Мейсон. - Шеф, ты к чему-то клонишь. К чему именно? - Просто сижу, пью кофе, складываю два и два, пытаясь определить, действительно ли в Фолкнера стреляли, когда он ехал в контору. - Честно говоря, мне Фолкнер не показался человеком, который может забыть, куда он положил пулю. Для него такая забывчивость не характерна. - Именно так. - Но что из этого следует, шеф? - Рассмотрим другую возможность, Делла. Человек, сидевший за соседним столом, а за ним сидел Карсон, легко мог взять пулю со стола Фолкнера и спрятать ее в таком месте, где ее никогда не найдут. - Не вставая с места? - Да. - Но ты же сказал, что полицейские обыскали и Карсона и его стол. - Обыскали. - Не понимаю... Ах, мне все ясно! Ты полагаешь, что он бросил пулю в аквариум? - Да. Аквариум находился за спиной Карсона и достаточно широк для того, чтобы Карсон забросил в него пулю даже не глядя. Пуля опустилась на дно и стала почти незаметной среди гальки и гравия. Глаза Деллы светились неподдельным интересом. - Значит, Фолкнер решил, что кто-то пытается украсть его рыбок, а тот человек, на самом деле, доставал пулю из аквариума? - Ты права, - подтвердил Мейсон. - И в этом случае половник, с привязанной к нему палкой, был бы идеальным инструментом. Если бы кто-нибудь пытался украсть рыбок, четырехфутовая рукоятка не понадобилась бы. Рыбки плавали по всему аквариуму, и нужно было бы дождаться удобного момента и воспользоваться каким-либо другим инструментом с рукояткой не более двух футов. - Тогда получается, что Карсон стрелял в него и... - Не торопись. Карсон был в конторе все утро. Вспомни, мисс Стенли подтвердила его алиби. По крайней мере, так заявляет сам Карсон, и я не думаю, что он посмел бы лгать в подобной ситуации, так как понимает, что обстоятельства того, первого выстрела, сейчас неминуемо привлекут пристальное внимание полиции. - Значит, Карсон умышленно попытался все запутать. - Чтобы защитить человека, который действительно стрелял в Фолкнера, или стрелял по мнению Карсона. - Ты полагаешь, что это разные люди? - Возможно. - Могло ли это происшествие послужить причиной внезапной вражды между Карсоном и Фолкнером? - Вражда уже существовала какое-то время, но с того момента она стала открытой со стороны Карсона. - По какой причине? - Поставь себя на место Карсона. Он бросил пулю в аквариум, пользуясь моментом, не найдя лучшего места. Забросить пулю было легко, достать - совсем непросто. Особенно принимая во внимание тот факт, что за стеной жил Фолкнер, с подозрением относившийся к Карсону, и который несомненно заинтересовался бы, что Карсон собирается делать, приди тот в контору в нерабочее время. Делла Стрит кивнула. - Невозможно достать пулю со дна аквариума четыре фута глубиной без предварительной подготовки, - продолжал Мейсон. - И вдруг Карсон узнает, что Фолкнер, озабоченный здоровьем рыбок, собирается перенести аквариум в другое место. - А сам Карсон не был в этом заинтересован? Не проще ли было достать пулю после того, как аквариум перенесут? - Вероятно, нет. К тому же, существовала возможность того, что пулю обнаружат при переноске аквариума. Имея на руках пулю, не нужно быть гениальным детективом, чтобы понять, как все происходило на самом деле. В этом случае Карсону грозили серьезные неприятности. - Он и так оказался в сложном положении. - Верно. Поэтому необходимо было принять меры, исключающие возможность выноса аквариума из конторы. Именно поэтому он проявил открытую враждебность к Фолкнеру и подал на него в Суд. В результате судебного разбирательства появился приказ, временно запрещающий перенос аквариума. Конечно, обратившись в Суд, Карсон рисковал лишиться последней опоры, но это мало его беспокоило. Он знал, что подавая иск, он дает самому себе возможность рано или поздно достать пулю из аквариума. - Звучит логично, - признала Делла. - К тому же это объясняет некоторые поступки Карсона. - Чтобы ходатайство о судебном запрете выглядело логичным, Карсон вынужден был играть роль до конца. Иначе внезапно проявившаяся забота об аквариуме слишком бросалась бы в глаза и не могла не вызвать подозрений. - Этим объясняется его иск о дискредитации? - Да. - А как быть с более ранними попытками кражи рыбок? - Их не было. Вероятно, Карсон имел доступ к аквариуму только в течение весьма ограниченного времени. Испробовав различные методы извлечения пули, он понял, что проблема несколько сложнее, чем он себе представлял. Размеры аквариума, его вес, расположение делали работу по извлечению пули весьма нелегкой. - Как я понимаю, пулю сорок пятого калибра, найденную на столе мисс Стенли, он подложил туда специально. - Скорее всего. Мисс Стенли дала показания, что Карсон не выходил из конторы до приезда полиции и не вставал из-за стола в течение всего времени между приходом Фолкнера и приездом полицейских, но логично будет предположить, что в период между приездом полиции и обнаружением пули Карсон имел возможность выйти из конторы, возможно, несколько раз. Должен же он был пообедать. Найти другую пулю не составляло особого труда. - Шеф, ты все просчитал, - Делла не скрывала своего восхищения. - Именно так все и происходило. Значит, Фолкнера убил Карсон и... - Успокойся. Я высказываю лишь предположение, достаточно логичное и не лишенное привлекательности. Кроме того, не стоит забывать, в каком положении оказались мы сами. - Что ты имеешь в виду? - Револьвер находится в сумочке Салли Мэдисон. Будем надеяться, что она догадается спрятать его в надежном месте или стереть с него отпечатки пальцев, или сделать и то, и другое. Если она так не поступит, и будет доказано, что именно этот револьвер был орудием убийства, полиция довольно быстро обнаружит на нем отпечатки и, рано или поздно, узнает, что эти отпечатки - твои. В этом случае нам предъявят серьезные обвинения. Достаточно легко будет доказать, что именно мы спрятали Салли в самый критический период следствия. А если мы заявим о собственной невиновности или скажем, что не знали о содержимом сумочки Салли, наши показания легко опровергнут, предъявив твои отпечатки пальцев. В целом, нам грозит именно это, если Салли Мэдисон поймают до того, как она избавится от револьвера. - Шеф, может быть, стоило позвонить в полицию, как только мы узнали, что у нее в сумочке лежит револьвер? - Возможно стоило, - задумчиво произнес Мейсон, - а учитывая ход последующих событий, несомненно стоило. Тем не менее, полицейские даже в этом случае отнеслись бы к нашему заявлению скептически, и лучшим выходом из положения я посчитал просто стереть твои отпечатки с револьвера, объясниться с Салли Мэдисон и отказаться от ведения дела. Странное стечение обстоятельств, заставивших дежурного подняться к нам и остаться в номере, нельзя было предугадать. - Что будем делать? - Скрестим пальцы и будем... - Мейсон резким движением поставил чашку на блюдце. - Черт! - В чем дело, шеф? - Постарайся не выглядеть удивленной или виноватой, - быстро произнес Мейсон. - Разговаривать буду я. Лейтенант Трэгг только что вошел в ресторан и направляется к нам. Если ты думаешь, что именно с ним я желаю побеседовать в данный момент, то глубоко ошибаешься. Делла Стрит побледнела. - Шеф, не вмешивайся. Вали все на меня. В конце концов, на револьвере мои отпечатки. Они не смогут доказать, что тебе известно... Мейсон резко поднял голову и с неподдельным изумлением воскликнул: - Ну надо же! Наш старый друг, лейтенант Трэгг. Что привело вас сюда в столь ранний час? Трэгг положил шляпу на свободный стул, придвинул к себе другой и спокойно сел. - А вас что привело сюда? - Голод, - улыбнулся Мейсон. - Вы здесь всегда завтракаете? - Возможно, станем завсегдатаями, - сообщил лейтенанту Мейсон. - Меню не слишком разнообразное, но весьма привлекательное. Вы, не сомневаюсь, найдете кофе просто великолепным, яйца тоже приготовлены превосходно. Не знаю как вы, лейтенант, но я питаю отвращение к яйцам, поджаренным на слишком горячей сковороде. Образуется такая омерзительная корочка снизу. Но если вы закажете яичницу здесь, то найдете ее удивительно вкусной. - Я так и сделаю, - сказал Трэгг и крикнул бармену за стойкой: - Яичницу с ветчиной, один большой кофе сейчас, второй, когда подадите яичницу. Трэгг чуть придвинулся к столу и улыбнулся: - Итак, господин адвокат, тема яиц, на мой взгляд, исчерпана, быть может, поговорим об убийствах? - О, нет! Совсем не исчерпана, господин лейтенант, - возразил Мейсон. - Все зависит от выбора правильной температуры. Желток яйца должен быть прогретым по всему объему, а не зажаренным до состояния подошвы снизу и сырым сверху. Не должен он быть и... - Полностью с вами согласен, - прервал его Трэгг. - Все это зависит от температуры сковороды. Но что вы думаете об убийстве Фолкнера? - Я никогда не думаю об убийствах, лейтенант, если мне не платят за это. А если платят, посвящаю в свои мысли только клиента. Вы же находитесь в совершенно отличном от моего положении... - Совершенно верно, - перебил его Трэгг и потянулся за сахаром. - Налогоплательщики платят мне за то, чтобы я постоянно думал об убийствах, и сейчас мои мысли обращены к небезызвестной вам Салли Мэдисон. Что вы скажете о ней? - Довольно привлекательная молодая женщина. Кажется, предана своему возлюбленному, служащему зоомагазина. Не сомневаюсь, этот возлюбленный далеко не первый в ее жизни, но отношения с ним, на мой взгляд, должны привести к заключению брака. - Как я понимаю, она занимается вымогательством, - заметил Трэгг. - Кто мог сказать такое? - удивленно воскликнул Мейсон. - Слухами земля полнится. Она - ваша клиентка? - Вы всегда задаете трудные вопросы, - с улыбкой ответил Мейсон. - То есть, вопрос простой, но ответить на него трудно. - Можете ответить просто: да или нет. - Не могу. С одной стороны, официально она еще не наняла меня, с другой стороны, я думаю, что она намеревается так поступить, поэтому я провожу предварительное расследование. - Собираетесь представлять ее? - Не могу сказать точно. Дело далеко не простое. - Мне тоже так показалось. - Понимаете, - продолжал Мейсон, - как доверенное лицо своего возлюбленного она могла прийти, а могла и не прийти к соглашению с Харрингтоном Фолкнером. Соглашение подразумевает общность точек зрения, а общность точек зрения, в свою очередь, зависит от... - Прошу вас, - взмолился Трэгг, вскинув руку. Мейсон недоуменно поднял брови. - Сегодня вы удивительно словоохотливы, господин адвокат. Не сомневаюсь, человек, произнесший столь пространную речь об искусстве приготовления яичницы, способен бесконечно долго рассуждать о договорном праве. Поэтому, если позволите, я побеседую с вашей очаровательной секретаршей. Трэгг повернулся к Делле Стрит. - Где вы провели эту ночь, мисс Стрит? - спросил он. Делла мило улыбнулась. - Ваш вопрос, господин лейтенант, содержит предположение, что ночь является, или была, неделимой. Хотя в действительности ночь можно разделить на два периода. То есть, до полуночи - эту часть с юридической точки зрения можно считать вчерашним днем, и после полуночи - этот период можно считать днем сегодняшним. Трэгг усмехнулся и повернулся к Мейсону. - Способная ученица, - сказал лейтенант. - Не думаю, что вам удалось бы лучше тянуть время, отвечай вы на этот вопрос. - Я тоже так не думаю, - с готовностью согласился адвокат. - Итак, - произнес Трэгг. Улыбка исчезла с его лица, тон стал официальным. - Оставим рассуждения об искусстве приготовления яичницы, договорном праве и делении темного времени суток с юридической точки зрения. Мисс Стрит, скажите точно, где вы были с десяти часов вечера вчерашнего дня до настоящего времени, не опуская ни малейшей детали. Я задаю этот вопрос, как официальное лицо. - Она должна отвечать на него? - спросил Мейсон. - Даже если предположить, что вы задаете его на законном основании. Лицо Трэгга стало твердым как гранит. - Да, - сказал он. - Если ответ будет уклончивым, он станет важным фактором, определяющим, была ли связь с происшедшим случайной, или умышленной. - Ну, конечно... - бодро начала Делла. - Не спеши, Делла, - остановил ее Мейсон. Их взгляды встретились и от воодушевления Деллы не осталось и следа. - Я жду ответа, - резко произнес Трэгг. - Вам не кажется, что с мисс Стрит следует говорить более учтиво? - спросил Мейсон. Трэгг не спускал с Деллы глаз. - Вашими постоянными замечаниями вы только усугубляете ее положение. Мисс Стрит, где вы провели эту ночь? - Господин лейтенант, - подчеркнуто вежливо произнес Мейсон, - чужие мысли вы читать не умеете. Ваш приход именно в этот ресторан свидетельствует о том, что вы были неподалеку. Информацию вы могли получить только двумя способами. Первый: вы получили по радио сообщение о вызове патрульной машины в отель "Келлинджер", где две молодые особы в нарушение правил принимали в номере мужчину. Полиция была вызвана, чтобы вышвырнуть постояльцев из отеля. Вы предположили, что эти постояльцы могли направиться в ближайший ресторан и начали планомерно обходить все подобные места, пока не нашли нас. Трэгг попытался что-то сказать, но Мейсон, повысив голос, заставил его промолчать. - Можно также предположить, что вы нашли Салли Мэдисон и успели ее допросить. В этом случае, о нашем присутствии в этом районе вы узнали от нее. Не сомневаюсь, вы постарались выяснить у нее как можно больше. Предостерегающий взгляд Мейсона подсказал Делле, что в этом случае Трэгг осмотрел сумочку и, несомненно, знаком с ее содержимым. Лейтенант по-прежнему не спускал с Деллы взгляд. - Итак, мисс Стрит, - сказал полицейский, - может быть, после столь тщательной подготовки вы все-таки сообщите мне, где вы провели эту ночь? - Часть ночи я провела в собственной квартире, часть - в отеле "Келлинджер". - Как вы оказались в этом отеле? - Мне позвонила Салли Мэдисон и передала просьбу мистера Мейсона отвезти ее в какой-нибудь отель. - Она сказала почему? - Я точно не помню, она мне сказала, или я узнала потом от самого мистера Мейсона, что он хочет ее.. - Спрятать, - подсказал Трэгг, видя что Делла замолчала. - От репортеров, - мило улыбаясь закончила фразу Делла. - Вы помните время? - Когда позвонила Салли Мэдисон? - Да. - Нет, на часы я не смотрела, но вы можете узнать в отеле примерное время нашей регистрации. - Я спрашиваю, в какое время вам звонила Салли Мэдисон? - Не могу сказать. - Переходим к главному, - торжественно заявил Трэгг. - Следите за своими ответами, от них зависит очень многое. Вы не заметили ничего странного в поведении Салли Мэдисон? - Да, заметила, - быстро ответила Делла. Голос Трэгга стал хриплым и грубым: - Что именно? - Эти слова прозвучали как удар хлыста. Мейсон взглядом предупредил Деллу. - Девушка спала голой. - Делла Стрит смущенно улыбнулась и быстро сказала: - Понимаете, господин лейтенант, это довольно странно... Она просто сбросила одежду и нырнула в постель. Обычно молодые женщины, особенно с внешностью Салли Мэдисон, больше внимания уделяют гигиене перед отходом ко сну. Обычно необходимо нанести крем, смазать кожу лосьоном... - Я спрашиваю о другом. - Лейтенант, вы прервали Деллу, - вмешался в разговор Мейсон. - Быть может, она сообщила бы вам именно то, что вам нужно. - Если бы я не прервал ее, она рассуждала бы о привычках Салли Мэдисон до самого полудня. Повторяю вопрос, мисс Стрит, заметили ли вы нечто странное в поведении Салли Мэдисон, признавалась ли она вам в чем-либо? - Лейтенант, позвольте напомнить вам, - сказал Мейсон, - что вся информация, полученная от Салли Мэдисон как потенциальной клиентки, является строго конфиденциальной. Мисс Стрит, как моя секретарша, не может ее разглашать. - Правила мне известны, - согласился Трэгг. - Они касаются информации, сообщенной в связи с делом, по которому Салли Мэдисон консультировалась с вами. Насколько мне известно, дело касается исключительно ее права на часть наследства Харрингтона Фолкнера. Я же спрашиваю только, заметила ли мисс Стрит, что Салли Мэдисон ведет себя странно. Да или нет? - Но, господин лейтенант, я знакома с девушкой всего два дня, и не знаю, какое поведение можно считать обычным для нее. Поэтому, когда вы спрашиваете, странно ли вела себя Салли Мэдисон, мне трудно... - Все эти отговорки заставляют меня прийти к вполне определенному выводу, - прервал ее Трэгг. - Мисс Стрит, почему мистер Мейсон приехал к вам в отель в пять часов утра? - В пять часов? - всем своим видом Делла Стрит выражала удивление. - Я не смотрела на часы, господин лейтенант. Я только... - Не сомневаюсь, лейтенант, - вмешался Мейсон, - изучение записей в журнале отеля "Келлинджер" окажется весьма полезным. - Вы постоянно подсказываете мисс Стрит, что она не должна скрывать информацию, которую я легко могу получить, переговорив со служащим отеля. Я еще раз спрашиваю, не заметили ли вы чего-нибудь странного в поведении Салли Мэдисон, в ее внешнем виде? Как она была одета, что держала в руках, что делала, что говорила? - Лейтенант, я уверен, что если бы мисс Стрит заметила нечто, показавшееся ей достаточно важным, она бы несомненно сообщила об этом мне. Можете задавать вопросы мне. - Нет, не хочу. Я спрашиваю мисс Стрит. Почему вы позвонили мистеру Мейсону и попросили его приехать в отель? Взгляд Деллы Стрит стал жестким и дерзким. - Вас это не касается! - выпалила она. - Вы уверены? - Да. - Понимаете, мисс Стрит, меня касается многое, особенно, если речь идет об убийстве. Делла Стрит плотно сжала губы. - Ну, хорошо, - сказал вдруг Трэгг. - Вы неплохо тянули время и пытались выведать, что именно мне известно. Я почти уверен, что вы обладаете нужной мне информацией. Мистер Мейсон очень кстати подметил, что я только двумя способами мог получить сообщение о вас. Первый: мне доложили о вызове в отель патрульные полицейские, и я объезжал район в надежде найти вас. Второй: я нашел Салли Мэдисон и уже допросил ее. Вы тянули время, надеясь, что верна первая догадка, и ошибались. Я действительно получил сообщение о вызове полиции в отель. Я не спал всю ночь, надеясь на счастливый случай. Я немедленно выехал сюда и встретил на улице Салли Мэдисон. В ее сумочке я обнаружил две тысячи долларов, происхождение которых она никак не могла объяснить. Там же лежал револьвер тридцать восьмого калибра, из которого совсем недавно стреляли, и который был весьма похож на орудие убийства Харрингтона Фолкнера. Итак, дорогие Перри Мейсон и Делла Стрит, если я докажу, что вы знали о содержимом сумочки, то обвиню вас в соучастии после события преступления. Я предоставил вам возможность сообщить мне важную информацию, связанную с убийством Харрингтона Фолкнера. Вы решили не делать этого. Мейсон, я просто распну вас, если сумею доказать, что вы знали о том, что револьвер лежал в сумочке Салли Мэдисон. Лейтенант Трэгг резко поднялся из-за стола и сказал озадаченному официанту: - Яичницы не надо. Я желаю расплатиться. Трэгг бросил деньги на стойку и вышел. Делла Стрит посмотрела на Мейсона встревоженным взглядом. - Шеф! Я должна была сказать ему. Как скверно все получилось. Лицо Мейсона, казалось, было высечено из камня. - Успокойся. Мы сделали свой выбор и проиграли. Начнем все сначала. Сегодня, видимо, не самый удачный для нас день. Мы оба здорово влипли. 11 Перри Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк собрались в кабинете адвоката. Мейсон закончил рассказ о событиях последних нескольких часов и сказал: - Теперь ты сам видишь, Пол, какие нам грозят неприятности. Пол Дрейк тихо свистнул. - Мягко сказано - неприятности. Почему ты не бросил эту девчонку и не заявил в полицию, как только увидел револьвер? - Я боялся, что мне все равно не поверят. Кроме того мне не хотелось бросать Салли волкам на съедение, не разобравшись в чем дело. Я хотел выслушать ее. Если хочешь знать, я надеялся, что нам легко удастся выбраться из этого опасного положения. - Игра могла оказаться бы неплохой, - кивнул Дрейк, - если бы ты не проигрывал при каждом броске кости. - Ты прав, - согласился Мейсон. - Как будут развиваться события на твой взгляд? - спросил Дрейк. - Если полиции удастся доказать участие Салли Мэдисон в убийстве, нам несдобровать. Если нет, нам, вероятно, удастся выскользнуть. Кстати, Пол, что тебе удалось узнать об убийстве? - Официально детали следствия содержатся в тайне, но мне удалось выяснить, что медэксперт совершил непростительную ошибку. На место преступления выезжал совсем зеленый коронер, а сержант Дорсет помог только все еще больше запутать. Полиция определила время смерти, но хирург, производивший вскрытие, по халатности, лишил полицию безупречного дела. - Прекрасно. - Перри, есть еще новости, которым ты обрадуешься меньше. - Стреляй! - Этот парень, который работает в зоомагазине, Том Гридли, похоже приезжал к убитому и получил чек на тысячу долларов. Скорее всего, этот чек был последним, выписанным Фолкнером. - Как полиция это выяснила? - На полу валялась чековая книжка. Корешок последнего чека был частично заполнен. Чек был выписан на тысячу долларов, и Фолкнер как раз заполнял корешок, когда его рука вдруг перестала писать. Он успел написать имя "Том" и три буквы "Г", "р" и "и". Судя по всему, он намеревался написать "Том Гридли". Рядом на полу валялась авторучка. - Что сказал об этом Том Гридли? - спросил Мейсон после некоторого раздумья. - Никто не знает. Полиция накинулась на него, как только был обнаружен корешок чека. С тех пор его никто не видел. - В какое время, по мнению полиции, было совершено убийство? - Около восьми пятнадцати вечера. Скажем между восемью пятнадцатью и восемью тридцатью. Фолкнер должен был отправиться на встречу коллекционеров рыбок. Прийти туда он должен был в восемь тридцать. Примерно в восемь десять он позвонил и сказал, что задерживается из-за деловой встречи, которая отняла больше времени, чем он рассчитывал. Он сказал также, что сейчас бреется, потом собирается принять горячую ванну. Предупредил, что опоздает на несколько минут, и что вынужден будет уйти где-то в девять тридцать, так как на этот час у него назначена еще одна деловая встреча. Потом, в середине разговора, он сказал вдруг кому-то, видимо вошедшему в комнату: "Вы как здесь оказались? Когда вы мне понадобитесь, я сам пошлю за вами!" Человек, с которым Фолкнер разговаривал по телефону, слышал чьи-то голоса, потом Фолкнер произнес рассерженно: "Я ничего не собираюсь обсуждать сегодня. Убирайтесь, или я выкину вас из дома! Ну хорошо же!", - и бросил трубку, не закончив разговор. - Продолжай, Пол, - попросил Мейсон. - Люди, проводившие встречу, хотели удостовериться, что Фолкнер обязательно придет. Хотели получить с него деньги. Они перезвонили ему в восемь двадцать, но, не услышав ответа, решили, что Фолкнер уже выехал. Подождали еще несколько минут, Фолкнер не приехал, и они позвонили ему снова. Безрезультатно. Очевидно, Фолкнер одевался и готовился к этой встрече. На стеклянной полочке лежала бритва с остатками пены и волос. Фолкнер был чисто выбрит. На основании всех этих фактов полиция пришла к заключению, что когда Фолкнер разговаривал по телефону, в доме появился какой-то человек, который не звонил в дверь, а просто вошел. Фолкнер был рассержен его появлением и решил выгнать непрошенного гостя из дома. Он бросил трубку и двинулся тому навстречу. Именно в этот момент, как считает полиция, прогремел выстрел. - А хирург, производивший вскрытие, что сказал? - Он, вероятно, спал, когда его вызвали. Сначала определение времени смерти с точностью до минуты показалось ему не слишком важным. Все занимались фотографированием тела, снятием отпечатков пальцев, поисками других улик, никто не удосужился замерить температуру трупа. Детективы считают это проколом со стороны медицинского Отдела. Если бы кто-нибудь догадался замерить температуру трупа на момент приезда полиции, то время смерти было бы подтверждено точными данными, а не приблизительными вычислениями. - Я понимаю, какие сложности могут в связи с этим возникнуть. Полиция, вероятно, права. Как они объясняют перевернутый аквариум? - Аквариум с рыбками мог стоять на столике, и его мог опрокинуть сам Фолкнер в момент падения после выстрела. Мейсон кивнул. - Или, - продолжил Дрейк, - в комнате мог находиться другой человек, уже после убийства, и аквариум был опрокинут случайно или умышленно. - Есть мысли по поводу этого другого человека? - Это могла быть миссис Фолкнер, которой не понравилась обстановка, и она опрокинула аквариум случайно или умышленно, а потом заехала на машине за угол и подождала, пока вы приедете. - Но как она узнала, что я приеду? - Насколько я понимаю, и как ты сам вчера говорил, Перри, ей мог позвонить Стонтон. - Другими словами, она была дома, уже обнаружила тело и опрокинула аквариум. Ей позвонил Стонтон. Он хотел поговорить с Фолкнером. Она сказала, что не может в данный момент позвать его к телефону, и спросила, не нужно ли что-нибудь ему передать. Стонтон сообщил, что я и Салли Мэдисон уже выехали к Фолкнеру. Мейсон встал из-за стола и заходил по кабинету. - Но это предполагает наличие веских причин, по которым Стонтон держит рот закрытым. Я имею в виду телефонный разговор. Если Фолкнер был убит в восемь пятнадцать - восемь тридцать, Стонтон к этому времени уже знал от полиции или из газет, что миссис Фолкнер находилась в доме рядом с телом мужа... Пол, какого дьявола мы сидим здесь и болтаем впустую? Почему бы нам не связаться со Стонтоном и не узнать, что он нам скажет, когда мы выложим перед ним все это. Дрейк даже не пошевелился. - Не глупи, Перри. - Полиция уже заткнула ему рот? - И очень крепко. С ним невозможно связаться до тех пор, пока он не даст письменные показания под присягой. К тому времени разговор с ним потеряет всякий смысл. Он не посмеет дать показания, отличные от тех, что дал полиции. Мейсон снова заходил по кабинету. - Отправь своих людей следить за домом Стонтона, - сказал он Дрейку. - Как только полиция отпустит его, задайте ему всего один вопрос. - Какой? - поинтересовался Дрейк. - В прошлую среду Фолкнер привез ему рыбок и сказал связаться по телефону с зоомагазином и заказать лекарство. Узнай, в какое время магазин выслал ему лечебные пластины. - И все? - удивленно воскликнул Дрейк. - И все. Я хотел бы задать ему еще некоторые вопросы, но после визита в полицию он не станет на них отвечать. Сегодня суббота, все учреждения закрываются в полдень. Вероятно, они продержат Стонтона и Гридли до тех пор, пока будет уже невозможно получить приказ в Суде. Сейчас мне совсем не хочется выяснять правомерно ли содержание Тома Гридли под стражей. Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку и через мгновение передала ее Дрейку: - Тебя, Пол. - Алло... - произнес Дрейк в трубку. - Да, выкладывай... Так, хорошо... Уверен?.. Хорошо, выкладывай все, что удалось выяснить. - Дрейк минуты две вслушивался в металлические звуки из трубки, потом сказал: - О'кей. Нам остается только следить за ходом событий. Сообщай мне обо всем. Он повесил трубку и повернулся к Мейсону. Мейсон взглянул в глаза детективу и спросил: - Так плохо, Пол? Дрейк кивнул. - В чем дело? - спросила Делла Стрит. - Вы проиграли. - Как? - Информация секретная, Перри, - начал Дрейк. - Полиция не хочет, чтобы о ней стало кому-нибудь известно, но мой источник заслуживает доверия. Салли Мэдисон находится под стражей. У нее в сумочке были найдены револьвер и деньги. С оружия сняты великолепные отпечатки пальцев. В частности со ствола сняты два частичных отпечатка, по которым можно установить личность оставившего их. Трэгг - далеко не дурак. Он закрыл номер в отеле "Келлинджер" и снял с зеркал и дверных ручек отпечатки пальцев Салли Мэдисон и Деллы Стрит. Сфотографировав револьвер, он передал его на баллистическую экспертизу. Был произведен контрольный выстрел и пулю сравнили с пулей, извлеченной из тела Фолкнера. Нет сомнений, что у Салли Мэдисон в сумочке находилось орудие убийства. Нет сомнений, что револьвер этот принадлежит Тому Гридли. Этот револьвер тридцать восьмого калибра он приобрел шесть лет назад, когда работал посыльным в банке. Револьвер зарегистрирован на его имя. Делла Стрит испуганно взглянула на Мейсона. - Хорошо, Пол, - мрачно произнес Мейсон. - Привлеки к этому делу столько людей, сколько считаешь нужным. Постарайся выяснить, где содержится Салли Мэдисон. Делла, возьми бланки и выпиши запрос о правомерности содержания под стражей Салли Мэдисон. - Перри, ты ничего не добьешься этим, - заметил Дрейк. - К этому времени ее выжмут досуха. Бесполезно закрывать конюшню, если лошадь уже украдена. - Наплевать на конюшню, - ответил Мейсон. - На нее нет времени. Мне нужна сама лошадь! 12 Пол Дрейк вернулся в контору Мейсона минут через пять после того, как ушел. С адвокатом он встретился у дверей кабинета. - Куда собираешься? - спросил Дрейк. - К Уилфреду Диксону, - ответил Мейсон. - Хочу проверить его самого и узнать, как идут дела у первой миссис Фолкнер. Он - ее адвокат. А у тебя что нового? Дрейк взял Мейсона за руку, и они вернулись в кабинет, закрыв за собой двери. - Сегодня ночью кто-то пытался вынести аквариум из конторы Фолкнера, - сообщил Дрейк. - Все происходит, как ты предсказал, Перри. - В какое время была совершена эта попытка? - Полицейские не знают. По каким-то причинам никто не догадался осмотреть ту часть дома, все ограничились осмотром квартиры Фолкнера. Сегодня утром секретарша Элберта Стенли пришла в контору и нашла ее в жутком беспорядке. На полу лежал длинный резиновый шланг, через который, вероятно, сливали воду из аквариума. Мейсон кивнул. - Когда вода была слита, злоумышленник положил аквариум на боковую стенку и высыпал ил и гравий на пол. Глаза Мейсона сузились. - Кто-нибудь из полицейских догадался, что в аквариуме искали ту пулю, которую Фолкнер принес в контору? - Неизвестно, Перри. Сержант Дорсет на такие догадки неспособен, но никто не знает, над какой версией работает лейтенант Трэгг. Дорсет треплется с газетчиками, чтобы завоевать известность. Трэгг же, скользкий как шелк, предпочитает известности результаты и обводит газетчиков вокруг пальца. - Что-нибудь еще? - спросил Мейсон. - Перри, мне бы не хотелось... - Не хотелось бы делать что? - Представлять все в черном цвете, но, видимо, в этом деле хорошей информации пока не будет. - Выкладывай. - Если помнишь, Фолкнера считали человеком, способным обобрать другого до нитки при заключении сделки. Он придерживался собственных принципов приличия и был абсолютно безжалостным. Мейсон кивнул. - Похоже, Фолкнеру действительно не терпелось завладеть формулой лекарства, которым Том Гридли лечил болезни жабр. Помнишь, он купил магазин Роулинса? Покупка была только первым шагом. Как оказалось, Том Гридли приготовил очередную партию лечебной пасты, которую он наносил на панели, устанавливаемые в аквариуме. У Гридли есть один недостаток. Он слишком увлекается своей работой... почти как врач. Он просто хочет лечить животных и не интересуется финансовой стороной дела. - Продолжай. - Вчера вечером Фолкнер, получивший комбинацию замка сейфа от Роулинса, пришел в зоомагазин, открыл сейф, достал из него банку с пастой Гридли и отослал ее на анализ одному знакомому химику. Роулинс присутствовал при этом, пытался помешать, но не смог. - Фолкнер умел настоять на своем, - заметил Мейсон. - Полиция считает происшедшее шикарным мотивом для убийства. Мейсон обдумал услышанное и кивнул. - С теоретической точки зрения все верно, - сказал адвокат, - с практической - нет. - Ты имеешь в виду отношение Присяжных? - Именно. Такой факт можно неплохо обыграть перед Присяжными заседателями. Формально, такие действия можно считать мотивом для убийства. С другой стороны, более яркого примера притеснения служащего человеком, обладающим деньгами и властью, не найти. Нет, Пол, все не так уж плохо. Полиция, вероятно, разработала следующую теорию: узнав о том, что Фолкнер забрал лекарство, Гридли так рассвирепел, что схватил револьвер и оправился его убивать. - Примерно так. Мейсон улыбнулся. - Не думаю, что Трэгг слишком долго будет придерживаться этой версии. - Почему? - Потому что вещественные доказательства ее опровергают. - Что ты имеешь в виду? Револьвер принадлежал Гридли, в этом сомневаться не приходится. - Конечно, он принадлежал Гридли. Но позволь уточнить одну деталь. Если все происходило так, как свидетельствуют косвенные улики, Фолкнер и Гридли пришли к соглашению. Он мог прийти в дом с намерением убить Фолкнера, но тот выдал ему чек на тысячу долларов. Фолкнер не поступил бы так, если б не договорился каким-либо образом с Томом Гридли. Гридли, в свою очередь, не мог убить его до того, как был выписан чек, и не имел причин убивать Фолкнера, после того, как чек был выписан. - Верно. - В ту самую минуту, когда Фолкнер умер, этот чек и чек на пять тысяч долларов, который он выписал Салли Мэдисон, превратились в два бесполезных клочка бумаги. Нельзя получить деньги по чеку, если человек, выписавший его, умер. Думаю, Пол, ты скоро удостоверишься, что лейтенант Трэгг уже не считает этот мотив столь неопровержимым. Если бы не улики против Салли Мэдисон и не отпечатки пальцев Деллы Стрит на револьвере, мы могли бы ничего не делать и послать полицию подальше. В этих же обстоятельствах я вынужден все выяснить сам, и первым найти верное объяснение. - Предположим, что его убила Салли Мэдисон. - Значит, полиция с легкостью может обвинить меня и Деллу в соучастии после события преступления. - Думаешь, обвинения будут выдвинуты? - Ты сам чудесно знаешь, что будут. Полиция сделает это с радостью. - Да, - согласился Дрейк. - Конечно. Ты катаешься на коньках по тонкому льду, Перри. Слишком долго ты был источником неприятностей. - Пару раз уже доходило до этого, - признал Мейсон. - Но сейчас меня особенно раздражает тот факт, что полиция выдвигает обвинения в деле, в котором я не чувствую за собой никакой вины, в котором все мы только пытались помочь молодому больному туберкулезом парню найти деньги на лечение. Пол, на этот раз я действительно попал в беду, да еще и потащил за собой Деллу. Вот как бывает, когда веришь вымогательнице. Впрочем, ничего уже не исправишь. К тому времени как полиция разрешит мне повидаться с Салли Мэдисон, все уже будет кончено. Я оформляю запрос о правомерности содержания ее под стражей, и они вынуждены будут поторопиться и предъявить ей обвинение. К этому моменту она будет выжата как лимон. Работай, Пол, если что-нибудь выяснишь, передай Делле. Работай над этим делом так, как никогда в жизни. Время - против нас. Мы должны не только предъявить вещественные доказательства, но и их достойное толкование. - Разоренный аквариум наводит тебя на мысли? - Да. - На какие? - Предположим, Салли Мэдисон не так глупа, как кажется. Предположим, за смазливым личиком спрятан хладнокровный ум, просчитывающий все ходы. - Готов предположить это. - Предположим, она догадалась, что произошло с пулей, которую Фолкнер принес в контору. Предположим, что когда Фолкнер передал ей в кафе ключи от конторы и договорился, что она с Томом Гридли займется лечением рыбок, она направилась в контору и половником достала из аквариума пулю. Предположим, что она затем продала эту пулю лицу, предложившему наивысшую цену. - Погоди, Перри, ты ошибаешься. - В чем? - Все улики указывают на то, что рыбки исчезли еще до прихода Салли. Фолкнер просто обманул ее. - Ну и что? - Когда она пришла за пулей, она не могла не увидеть, что золотые рыбки исчезли. - Не золотые, а пара вуалехвостых мавританских телескопов. - Для меня все эти рыбки - золотые. - Ты бы так не считал, если бы их увидел. Если Салли отправилась туда за пулей, исчезновение рыбок не остановило бы ее. - Потом она съездила за Томом Гридли и приехала в дом Фолкнера во второй раз? - Совершенно верно. - Это все теория, Перри. Ты считаешь эту девушку слишком умной. Мейсон кивнул: - Скорее, я слишком долго ее недооценивал, и сейчас попытаюсь извлечь максимальную выгоду из собственных заблуждений. Пол, эта девушка не похожа на других. Она знает ответы на многие вопросы. Она любит Тома Гридли. Чувства таких женщин, когда они влюбляются, представляют собой комбинацию материнского инстинкта и полового влечения. Готов поспорить, она ни перед чем не остановится. Впрочем, время для разговоров прошло. Мне нужно увидеться с Диксоном. - Постарайся быть осторожным, - попросил Дрейк. - Теперь я всегда буду осторожным, - ответил Мейсон. - Но не медлительным. Я вынужден действовать быстро. Мейсон легко отыскал дом Уилфреда Диксона, представлявший собой довольно величественное сооружение с оштукатуренными белыми стенами, красной черепичной крышей, с гаражом на три машины, возвышавшиеся на живописном участке, где царила атмосфера спокойной роскоши. Мейсон без труда добился аудиенции с Уилфредом Диксоном, который принял его в комнате, расположенной в юго-восточной части дома. Помещение представляло собой нечто среднее между комнатой для отдыха и рабочим кабинетом. Удобные кожаные кресла, жалюзи на окнах, настоящие картины на стенах, огромный письменный стол, портативный бар, кожаная кушетка, так и приглашавшая отдохнуть на ней. На столе стояли три телефонных аппарата, но не было видно ни шкафов с картотекой, ни бумаг на столе. Уилфред Диксон оказался коренастым невысоким мужчиной с абсолютно седыми волосами, стальными глазами и лицом, загорелым от шеи до корней волос. Цвет лица свидетельствовал о частых посещениях гольф-клуба, либо о регулярных сеансах облучения кварцевой лампой. - Присаживайтесь, прошу вас, мистер Мейсон, - предложил Диксон, сердечно пожав руку Мейсона мускулистыми пальцами. - Я так много слышал о вас, и, естественно, очень рад нашей встрече, хотя мне и не совсем понятен ее смысл. Полагаю, она как-то связана с трагической кончиной Харрингтона Фолкнера. - Вы правы, - подтвердил Мейсон, не сводя с Диксона глаз. Диксон выдержал взгляд Мейсона. - Я занимаюсь делами Дженевив Фолкнер уже несколько лет. Она была первой женой мистера Фолкнера. Впрочем, не сомневаюсь, в вашей прекрасной осведомленности. Лицо Диксона озарила сердечная обезоруживающая улыбка. - Вы лично знали Харрингтона Фолкнера? - спросил Мейсон. - Да, конечно, - ответил Диксон таким тоном, будто сообщает широкоизвестный, очевидный факт. - Вы часто беседовали с ним? - Да. Понимаете, Дженевив чувствовала себя несколько неловко на деловых встречах с бывшим мужем. В то же время первая миссис Фолкнер, я буду называть ее Дженевив, если вы не против, живо интересовалась делами фирмы. - Фирма приносила доход? - Я мог бы посчитать этот вопрос касающимся личных дел Дженевив, мистер Мейсон, и не отвечать на него. Но поскольку следствие по делу о наследстве мистера Фолкнера получит огласку, я не вижу причин доставлять вам неудобства в получении информации из других источников. Дело было исключительно прибыльным. - Не кажется ли вам странным тот факт, что торговля недвижимостью приносила столь высокие прибыли, особенно при нынешних условиях? - Нет, не кажется. Фирма занималась не только торговлей недвижимостью. Она управляла делами еще нескольких компаний, в которые ранее вложила средства. Харрингтон Фолкнер был очень хорошим бизнесменом, очень хорошим. Несомненно, мало кто испытывал к нему добрые чувства. Лично я никогда не одобрял его методов работы, никогда не стал бы применять их сам. Я представлял интересы Дженевив, и не чувствовал себя вправе критиковать курицу, несущую золотые яйца. - Фолкнер умел делать деньги? - Да, Фолкнер умел делать деньги. - А Карсон? - Карсон был компаньоном, - вежливо ответил Диксон. - Человеком, владеющим равной долей бизнеса. Треть акций принадлежала Фолкнеру, треть - Карсону, треть - Дженевив. - Но это ничего не говорит мне о самом Карсоне. Диксон поднял брови в знак полного недоумения. - Но почему же? Я думал, что вы все поймете о Карсоне с этих слов. - Вы ничего не сказали о его деловых качествах. - Честно говоря, мистер Мейсон, я занимался делами только с Фолкнером. - Если Фолкнер был основной движущей силой в фирме, его не могло не раздражать положение вещей, при котором он выполнял наибольшую часть работы, зарабатывал наибольшую часть денег, а получал только треть дохода. - Он и Карсон получали зарплату, назначенную и утвержденную Судом. - И они не имели права повышать ее? - Не имели, без разрешения Дженевив. - Зарплата хоть однажды повышалась? - Нет, - кратко ответил Диксон. - А были ли ходатайства? Глаза Диксона блеснули. - Да, неоднократные. - Насколько я понимаю, Фолкнер не испытывал дружеских чувств к своей первой жене. - Я его никогда об этом не спрашивал. - Насколько я понимаю, начальным капиталом фирму Фолкнера и Карсона снабдил сам Фолкнер. - Вероятно. - Карсон моложе Фолкнера. Быть может, покойный хотел подобным способом освежить кровь в фирме? - Ничего не могу сказать. Я представлял Дженевив только после разделения и развода. - До этого вы были с ней знакомы? - Нет. Я был знаком с адвокатом, которого наняла в то время Дженевив. Я - бизнесмен, мистер Мейсон. Консультант по бизнесу и инвестициям, если хотите. Вы так и не сказали мне о цели вашего визита. - Прежде всего, я хотел бы узнать как можно больше о Харрингтоне Фолкнере. - Я так и понял. Но мне не понятна причина вашего интереса. Несомненно, многим людям хотелось бы узнать как можно больше о делах мистера Фолкнера. Существует разница, мистер Мейсон, между простым любопытством и законным интересом. - Смею вас уверить, мой интерес законен. - Я просто хочу узнать, на чем он основан, мистер Мейсон. - Вероятно, я буду представлять истца в дело о наследстве Фолкнера, - улыбнулся Мейсон. - Вероятно? - переспросил Диксон. - Я пока еще не дал окончательного согласия. - Значит правомерность заинтересованности несколько... туманна? - Я так не думаю. - Конечно, я не собираюсь оспаривать правильность точки зрения с адвокатом, завоевавшим столь широкую популярность. Давайте поступим следующим образом: вы будете придерживаться собственной точки зрения, а я не буду относиться к вашим словам предвзято. Мне хочется, чтобы вы убедили меня в своей правоте. - Я полагаю, что Фолкнер управлял корпорацией железной рукой, когда ему принадлежали две трети акций? - Предположения не запрещены законом, мистер Мейсон. Иногда я сам прибегаю к их помощи, и нахожу это достаточно увлекательным занятием. Хотя никому бы не посоветовал принимать важное решение на основе простых догадок. Для подтверждения точки зрения всегда необходимы факты. - Несомненно, - согласился Мейсон. - Поэтому люди и задают вопросы. - И получают ответы, - вежливо продолжил Диксон. - Но не всегда определенные. - Вы правы, мистер Мейсон. Я сам неоднократно сталкивался с подобным явлением на деловых переговорах. Кстати, если помните, я спросил вас, чем вызван ваш интерес к безвременной кончине Харрингтона Фолкнера. Если мне не изменяет память, вы ответили, что собираетесь представлять интересы человека, намеревающегося представить иск на наследство. Могу я узнать у вас суть этого иска? - Он основан на претензии, связанной с использованием препарата, созданного для лечения жаберной болезни золотых рыбок. - А, препарата Тома Гридли! - воскликнул Диксон. - Вы неплохо осведомлены, мистер Диксон. - Мне, как человеку, представляющему интересы другого лица, владеющего долей в бизнесе, надлежит знать все детали этого бизнеса. - Вернемся к теме нашего разговора, - прервал его Мейсон. - Фолкнер долгое время находился у руля компании, пока, как я предполагаю, совершенно неожиданно для него, Дженевив Фолкнер не подала на развод. Очевидно, у нее были достаточно веские причины? - Вещественные доказательства по тому делу были представлены Суду и решение было принято уже давно, мистер Мейсон. - Не сомневаюсь, сам Фолкнер воспринял такое решение с ненавистью. Из человека, контролировавшего деятельность компании, он превратился в обычного акционера. - Позвольте напомнить вам, - несколько самодовольно заметил Диксон, - что по законам этого штата супруги считаются партнерами, и при расторжении брака должно быть достигнуто финансовое соглашение. - Я полагаю, что постоянная угроза того, что вы можете повторно обратиться в Суд и открыть дело об уплате алиментов, если Фолкнер будет действовать наперекор вашим желаниям, не могла не вызвать враждебности с его стороны. Брови Диксона вновь поползли вверх. - Я просто слежу за соблюдением финансовых интересов Дженевив, и стараюсь делать это наилучшим образом. - Вы часто беседовали с Фолкнером? - О, да. - Он посвящал вас в детали бизнеса? - Естественно. - Он добровольно рассказывал вам все, или его приходилось расспрашивать? - Не думаете же вы, мистер Мейсон, что человек в положении мистера Фолкнера стал бы прибегать ко мне, чтобы рассказать о мельчайших деталях бизнеса. - Но вы сами проявляли к ним интерес? - Естественно. - И расспрашивали его, насколько я понимаю? - Только о том, что меня интересовало. - А интересовало вас практически все? - Не могу ответить точно, мистер Мейсон, потому что не знаю насколько многое я знаю. Я только знаю то, что знаю. Диксон всем своим видом старался показать, что пытается из всех сил помочь Мейсону и представить всю известную ему информацию. - Могу я спросить вас, когда состоялся ваш последний разговор? Лицо Диксона превратилось в деревянную маску. - Этот вопрос, рано или поздно, задаст вам полиция. Диксон некоторое время внимательно изучал свои ногти. - Насколько мне известно, - продолжал Мейсон, - вы разговаривали с ним вчера вечером. Диксон оторвал взгляд от пальцев. - На каком основании вы делаете такое предположение, мистер Мейсон? - На основании того, что вы медлите с ответом. - Я обдумывал ваш вопрос. - Причина достаточно веская, - парировал Мейсон, - но медлительность остается медлительностью. - Неплохо подмечено, мистер Мейсон, совсем неплохо. Должен признаться, я обдумывал ваш вопрос и потому медлил с ответом. Мне так и не удалось принять решение - стоит ли ответить на этот вопрос сейчас, или подождать, пока мне его задаст полиция. - Существует ли особая причина, по которой вы не желаете отвечать? - Себе я задал такой же вопрос. - Вам есть что скрывать? - Конечно, нет. - Так в чем же причина? - Вы не справедливы ко мне, мистер Мейсон. Мне нечего скрывать. На все ваши вопросы я отвечал подробно и честно. - Когда состоялся ваш последний разговор с Фолкнером. - Вашей проницательности можно позавидовать, мистер Мейсон. Он состоялся вчера. - В какое время? - Вас интересует время нашего разговора при личной встрече? - Меня интересует время вашего разговора при личной встрече и время вашего разговора по телефону. - Что заставило вас подумать, что был разговор по телефону? - То, что вы установили различие между разговором при личной встрече и каким-то еще разговором. - Боюсь, не могу соперничать с вами в проницательности, мистер Мейсон. - Я жду ответа. - Официально, вы не имеете права задавать подобные вопросы? - Официально - нет. - Предположим, я откажусь отвечать. Что тогда? - Тогда я позвоню моему доброму другу лейтенанту Трэггу, и расскажу ему, что вы встречались с Фолкнером в день его убийства, вероятно, вечером, и разговаривали с ним по телефону. Потом я повешу трубку, пожму вам руку, поблагодарю за помощь и уйду. Диксон снова принялся рассматривать свои пальцы. Потом кивнул один раз, будто приняв решение. Снова застыл, не произнеся ни слова, словно каменная фигура за огромным столом, потом закивал, как будто договаривался с самим собой. Мейсон ждал. - Вы привели исключительно сильный аргумент, мистер Мейсон, - наконец произнес Диксон. - Несомненно. Из вас получился бы очень неплохой игрок в покер. Очень трудно определить, что за карта у вас на руках, очень трудно. Мейсон промолчал. Диксон еще несколько раз кивнул, потом сказал: - Несомненно, меня вызовут в полицию. Я даже сам хотел позвонить туда и рассказать все, что знаю. Вы, рано или поздно, получите доступ к информации, иначе бы я не говорил бы с вами. Но вы так и не сказали мне, почему именно вам так необходимо узнать все эти факты. Диксон смотрел на Мейсона с выражением лица человека, вежливо ожидающего ответа на ничего не значащий вопрос. Мейсон не произнес ни слова. Диксон нахмурился, опустил голову, потом медленно покачал ей, как будто, после долгих раздумий, ему, наконец, удалось принять правильное решение, отличное от первоначального. Мейсон молчал. Консультант по бизнесу и инвестициям вдруг решительно и твердо опустил обе ладони на стол. - Мистер Мейсон, вчера я несколько раз разговаривал с мистером Фолкнером. - При личной встрече? - Да. - Что он хотел? - Вы выходите за рамки первоначального вопроса, мистер Мейсон. - Меня более интересует сам вопрос, чем причина задавать его. Диксон поднял и снова опустил руки, легонько хлопнув по столу. - Мистер Мейсон, вы хотите слишком многого, впрочем... мистер Фолкнер хотел купить пакет акций, принадлежащий Дженевив. - И вы согласны были продать его? - За определенную цену. - В цене вы не сошлись? - Совсем не сошлись. - Разница была слишком велика? - Да. Понимаете, мистер Мейсон, мистер Фолкнер придерживался собственного мнения относительно стоимости пакета акций. Откровенно говоря, он предложил нам купить его пакет за определенную сумму и решил, что если это его предложение нам не подходит, мы согласимся продать свой пакет за ту же сумму. - А вы не согласились? - Определенно, нет. - Могу я узнать, почему? - Ответ элементарен, мистер Мейсон. Под руководством мистера Фолкнера компания приносила солидные прибыли. Сам он получал жалование, которое последние пять лет не повышалось. Как и жалование мистера Карсона. Если бы Дженевив купила пакет акций мистера Фолкнера, тот свободно мог стать независимым предпринимателем и обратить в капитал свои исключительные деловые качества. Он мог бы даже открыть собственное дело и составить нам конкуренцию. С другой стороны, при определении цены, за которую Дженевив Фолкнер согласилась бы продать свой пакет, я вынужден был придерживаться принципов оценки акций, как источника доходов. Дженевив, в случае продажи, должна была получить сумму, способную принести ей эквивалентный доход. В данный момент инвестиции не способны принести такой доход, как раньше, более того, они стали небезопасны. Существовала огромная разница, между ценой, за которую мы согласились бы продать свой пакет, и ценой, которую мы были готовы заплатить за чужой. - В результате, как я понимаю, вы стали испытывать враждебные чувства друг к другу? - Вряд ли враждебные, мистер Мейсон. Определенно, нет. Мы просто разошлись во взглядах относительно сделки. - Вы выступали с позиции силы? - Я бы так не сказал, мистер Мейсон. Мы согласились сохранить существующее положение вещей. - Но мистер Фолкнер, вероятно, кипел от злости из-за того, что ему приходится работать за несоразмерное жалование? - Ну что вы, мистер Мейсон. Такое же точно жалование он положил себе, когда владел двумя третями акций. Глаза Мейсона блеснули. - Он установил себе тогда такое жалование, чтобы лишить Карсона возможности просить себе повышение? - Я не знаю, о чем думал мистер Фолкнер в то время. Я знаю только, что все заинтересованные стороны в момент выноса судебного решения о разводе пришли к соглашению, что любое повышение жалования может производиться только с разрешения Дженевив или при повторном разбирательстве дела в Суде. - Насколько я понимаю, вы поставили Фолкнера в крайне неприятное для него положение. - Я уже неоднократно заявлял, что не умею читать чужие мысли, мистер Мейсон. Это относится и к мыслям мистера Фолкнера. - Вчера вы встречались несколько раз? - Да. - Другими словами, назревал кризис? - Мистер Фолкнер определенно был готов предпринять какие-либо действия. - Если бы Фолкнер приобрел пакет акций, принадлежащий Дженевив, он снова бы стал владельцем двух третей компании. В этом случае он легко смог бы избавиться от Карсона, увольнение которого явилось бы идеальным ответом на его иск. - Вам, как адвокату, - вкрадчиво произнес Диксон, - несомненно понятны многие аспекты дела, которые я, как неспециалист, не способен различить. Я преследовал одну единственную цель - добиться наивысшей цены для клиента, если продажа неизбежна. - Вы не были заинтересованы в приобретении доли Фолкнера? - Честно говоря, нет. - За любую цену? - Я бы не стал заходить так далеко в своих утверждениях. - Другими словами, благодаря ссоре Фолкнера с Карсоном, многочисленным судебным искам последнего и положению, в котором оказалась ваша клиентка, вы могли заставить Фолкнера приобрести ваш пакет акций за любую назначенную вами цену? Диксон промолчал. - Все это напоминает мне узаконенное вымогательство, - как бы размышляя вслух произнес Мейсон. Диксон резко выпрямился, как от удара. - Мой дорогой мистер Мейсон! Я просто пытался получить наибольшую выгоду для своего клиента. В чувствах Дженевив и мистера Фолкнера не оставалось и намека на взаимную привязанность. Я упоминаю об этом только для того, чтобы убедить вас в том, что нет необходимости придавать чувственную окраску деловым отношениям. - Хорошо. Вы виделись с Фолкнером несколько раз. В какое время состоялся ваш последний разговор? - Мы разговаривали по телефону. - В какое время? - Приблизительно... между восемью и восемью пятнадцатью. Точнее сказать не могу. - Между восемью и восемью пятнадцатью? - переспросил Мейсон, не скрывая своего интереса. - Да, именно так. - Что вы сказали ему? - Я сказал, что если купля-продажа состоится, мы бы хотели завершить сделку как можно быстрее, то есть, если сделка не будет заключена до полуночи, мы посчитаем трату времени на дальнейшие переговоры бесполезной. - Что ответил Фолкнер? - Фолкнер сказал, что заедет ко мне между десятью и одиннадцатью часами, что он вынужден пойти на банкет, устраиваемый знатоками рыбок, что потом у него назначена еще одна встреча. Он сказал, что при встрече сделает окончательное предложение, что если мы не примем его и на этот раз, он посчитает вопрос исчерпанным. - Когда вы звонили, он не говорил, что рядом с ним кто-то находится? - Нет, не говорил. - Разговор состоялся не позднее восьми пятнадцати? - Да, не позднее. - И не раньше восьми? - Да. - Быть может, раньше? - Уверен, что нет. Так как в восемь я взглянул на часы и задумался, удастся ли мне еще раз поговорить с мистером Фолкнером. - Вы считаете, что разговор состоялся не позже восьми пятнадцати? - В восемь пятнадцать, мистер Мейсон, я настроил приемник на интересовавшую меня программу. Могу с точностью указать время. - Вы нисколько не сомневаетесь, что говорили с самим Харрингтоном Фолкнером? - Нисколько. - Как я понимаю, Фолкнер не пришел на назначенную встречу? - Нет, не пришел. - Вас это не встревожило? Диксон пригладил волосы короткими пальцами. - Не вижу причин не быть с вами откровенным, мистер Мейсон. Я был разочарован. - Но не стали звонить мистеру Фолкнеру еще раз? - Нет, не стал. Я боялся попасть в неловкое положение, чем-либо проявить свое нетерпение. Сделка, которую я пытался заключить с мистером Фолкнером обещала быть достаточно выгодной. - Вы можете вспомнить точно, что говорил Фолкнер? - Да, он говорил, что собирается пойти на очень важную встречу и как раз одевался. Потом он сказал, что предпочел бы пойти на эту встречу, а сделку с нами заключить сегодня. - Что вы ответили? - Я сказал, что такая договоренность вряд ли устроит мою клиентку, так как сегодня - суббота. На что он заявил, что приедет к нам между десятью и одиннадцатью вечера. - Не возражаете, если я узнаю цену, которую вы установили? - Не думаю, что она имеет какое-нибудь значение, мистер Мейсон. - Или цену, за которую миссис Фолкнер соглашалась продать свой пакет акций? - Правда, мистер Мейсон, я не могу понять вашей заинтересованности. - Разница между двумя суммами была ощутимой? - Да, вполне. - Когда мистер Фолкнер заезжал к вам? - Насколько я помню, около трех, и пробыл здесь всего несколько минут. - Вы уже высказали ему свое предложение к тому времени? - Да. - И он сделал вам свое? - Да. - Сколько времени длился разговор? - Не более пяти минут. - Мистер Фолкнер виделся с женой, я имею в виду, с бывшей? - При этом разговоре - нет. - А при каком-либо другом разговоре? - Насколько я помню, да. Встреча была случайной. Мистер Фолкнер заезжал ко мне около одиннадцати часов утра и встретился со своей женой, я имею в виду бывшей, на крыльце. - Они разговаривали? - Кажется, да. - Могу я спросить, о чем? - Уверен, мистер Мейсон, тема разговора касалась только Дженевив и ее мужа. - Могу я задать Дженевив несколько вопросов? - Для человека, чья заинтересованность в наследстве Фолкнера весьма туманна, простите меня великодушно, вы хотите слишком многого. - Я хочу встретиться с Дженевив Фолкнер. - Вы случайно, не представляете человека, обвиненного в убийстве мистера Фолкнера? - Насколько я знаю, обвинения не были предъявлены никому. - Но вы можете предполагать, кому именно такие обвинения могут быть предъявлены? - Естественно. - И этот человек может стать, или уже сейчас является, вашим клиентом? - Мне может показаться соблазнительным представлять человека, обвиненного в убийстве мистера Фолкнера, - с улыбкой заявил Мейсон. - Мне бы этого не хотелось. Мейсон многозначительно промолчал. - Адвокат, намеревающийся предъявить незначительный иск на наследство Харрингтона Фолкнера, может рассчитывать на большую откровенность, чем адвокат, собирающийся представлять человека, обвиняемого в убийстве Харрингтона Фолкнера. - Предположим, обвинения несправедливы. - Это может решить только Суд Присяжных, - самоуверенно провозгласил Диксон. - Предлагаю предоставить Суду такую возможность, - с улыбкой произнес Мейсон. - А я хотел бы видеть Дженевив Фолкнер. - Боюсь, это невозможно. - Как я понимаю, она не имеет прав на наследство. Диксон резко опустил взгляд. - Почему вы спросили об этом? - Имеет? - Насколько мне известно, не имеет, если в завещании не предусматривается обратное, что почти невозможно. Дженевив Фолкнер не имеет права на долю в наследстве Харрингтона Фолкнера. Другими словами, у нее не было причин убивать его. - Я спрашивал совсем не об этом, - усмехнулся Мейсон. - А я дал вам такой ответ, - улыбнулся Диксон. Раздался легкий стук в дверь и, мгновение спустя, дверь открылась. В комнату, не дожидаясь ответа, с уверенностью хозяйки вошла женщина. Диксон нахмурился. - Сегодня я не буду ничего диктовать, мисс Смит, - сказал он. Мейсон повернулся и посмотрел на вошедшую женщину. Она была стройной и очень привлекательной, в неподдающемся более точному определению возрасте между сорока пятью и пятидесятью годами. Мейсон заметил, как по ее лицу скользнуло выражение изумления. Адвокат мгновенно поднялся с кресла. - Вы не присядете, миссис Фолкнер? - спросил Мейсон. - Благодарю вас, я... я... Мейсон повернулся к Диксону. - Прошу меня извинить, но не догадаться было весьма трудно. Диксон несколько мрачно признал, что выбор фамилии "Смит" был весьма неудачным. - Дженевив, дорогая, позволь представить тебе мистера Мейсона, очень известного, умного адвоката, который посетил меня ради получения конфиденциальной информации о Харрингтоне Фолкнере. Он спросил разрешения повидаться с тобой, на что я ответил, что не вижу достаточно веских оснований для разговора. - Диксон, если ей есть что скрывать, рано или поздно, все станет известно, и... - Ей нечего скрывать, - прервал адвоката Диксон. - Вы увлекаетесь золотыми рыбками? - обратился Мейсон к Дженевив Фолкнер. - Не увлекается, - ответил за нее Диксон. Миссис Фолкнер невозмутимо улыбнулась Перри Мейсону и сказала: - Ловлей рыбок, на мой взгляд, увлекается сам мистер Мейсон. Сейчас, если вы не возражаете, джентльмены, я оставлю вас и подожду, пока мистер Диксон освободится. - Я уже ухожу. - Мейсон встал и поклонился. - Не подозревал, что бывшая жена мистера Фолкнера столь привлекательна. - Об этом не подозревал и сам мистер Фолкнер, - сухо заявил Диксон. Он поднялся из-за стола и подождал пока Мейсон, с поклоном, удалился. 13 Из аптеки, находившейся в полудюжине кварталов от дома Диксона, Мейсон позвонил себе в контору. - Делла, - сказал он, когда та сняла трубку, - немедленно свяжись с Полом Дрейком. Пускай он раскопает все, что сможет о разводе Харрингтона Фолкнера. Дело слушалось пять лет назад. Мне нужна не только вся информация, но и копии свидетельских показаний, если это возможно, и сведения о том, что в действительности за этим кроется. - Хорошо, шеф. Еще что-нибудь? - Все. Новости есть? - Очень рада, что ты позвонил. Я представила в Суд запрос о правомерности содержания Салли под стражей, судья Даун определил его срок действия до следующего вторника. Сейчас Салли Мэдисон предъявлено обвинение в тяжком убийстве первой степени. - Я думаю, обвинение было предъявлено, как только полицейским стало известно о твоем запросе. - Вероятно. - Хорошо, я отправляюсь в тюрьму, чтобы потребовать свидания с Салли. - Как ее адвокат? - Конечно. - Ты собираешься официально признать себя ее адвокатом, даже не узнав, какие показания она дала? - Не имеет никакого значения, что она вынуждена была сказать. Я буду представлять ее, потому что другого выхода не вижу. Как полиция поступила с Томом Гридли? - Никто не знает. Его где-то спрятали. Хочешь, чтобы я подала запрос о правомерности содержания под стражей и на него? - Нет, его представлять нам нет необходимости. По крайней мере до тех пор, пока я не узнаю, какие показания дала Салли Мэдисон. - Удачи тебе, шеф. Прости, что втянула тебя в это дело. - Не ты меня, а я тебя. - Разнеси их в пух и прах. - Я так и сделаю. Мейсон повесил трубку, сел в машину и помчался к тюрьме. Чрезмерная вежливость, с которой был встречен Мейсон, и исключительная быстрота, с которой ему предоставили свидание с Салли Мэдисон, после того, как он объявил, что намерен представлять ее интересы в качестве защитника, свидетельствовали о том, что полиция вполне удовлетворена ходом событий. Мейсон расположился за длинным столом, разделенным экраном из мелкой прочной сетки. Через несколько секунд надзирательница ввела Салли Мэдисон. - Привет, Салли, - поздоровался Мейсон. Салли, выглядевшая вполне хладнокровной и спокойной, села по другую сторону экрана, разделявшего заключенного и посетителя. - Я очень сожалею, что сбежала от вас, мистер Мейсон. - Это не более половины того, о чем вам следует сожалеть. - Что вы имеете в виду? - Вашу прогулку с Деллой Стрит, с револьвером и деньгами в сумочке. - Я знаю, что мне не следовало так поступать. - Где вас нашел лейтенант Трэгг? - Я не успела отойти и четырех кварталов от отеля. Мы поговорили. Потом он оставил меня под охраной двух полицейских, а сам отправился по ресторанам в поисках вас и мисс Стрит. - Вы делали какие-либо заявления в полиции? - Да. - Зачем? - Я должна была сказать правду. - Полицейским вы не должны были говорить ничего. - Мне показалось, что так будет лучше. - Хорошо, - сдался Мейсон. - В чем же состоит эта правда? - Я обманула вас, мистер Мейсон. - Боже праведный, - простонал адвокат, - скажите что-нибудь новенькое, по крайней мере, будьте ко мне так же снисходительны, как к полицейским. - Вы не будете сердиться? - Конечно, буду. - Значит... Вы не поможете мне? - У меня нет выбора. Я помогаю вам, потому что не могу не помочь Делле Стрит. Я должен выручить ее из беды, а для этого мне необходимо спасти вас. - Она попала в беду из-за меня. - Она, я, много кто еще. Давайте, выкладывайте. Салли опустила глаза. - Вчера вечером я ездила к мистеру Фолкнеру. - В какое время? - Около восьми часов. - Вы видели его? - Да. - Что он делал? - Брился. Все лицо было в пене, он был без пиджака и сорочки. Только в нижней рубашке. В ванну набиралась вода. - Дверь в ванную была открыта? - Да. - Его жена была дома? - Нет. - Кто открыл вам дверь? - Никто. Дверь была приоткрыта на дюйм или два. - Входная дверь? - Да. - Как вы поступили? - Я вошла. Услышала, что он в ванной и позвала. - Как он поступил? - Он вышел из ванной. - Вы уверены, что в ванну лилась вода? - Да. - Холодная или горячая? - Конечно, горячая. - Вы уверены? - Да. Я заметила, что зеркало запотело. - Фолкнер рассердился на вас? - На меня? Почему? - Потому что вы вошли подобным образом. - Наверное, но все закончилось благополучно. - Продолжайте, - устало произнес, почти простонал Мейсон. - Что было дальше? - Мистер Фолкнер сказал, что ему не нужны неприятности, что он очень бы хотел закончить все дела со мной. Он знал, что Том всегда последует моему совету и предложил договориться. - Что вы ответили? - Я ответила, что если он передаст мне две тысячи долларов, сделка состоится. Что Том проработает на него еще шесть недель, а потом уйдет в шестимесячный отпуск по болезни, после которого вернется работать в зоомагазин. Что если Том изобретет что-нибудь новое за время отпуска, мистер Фолкнер будет иметь право на половину доходов от этих изобретений; что мистер Фолкнер выдвинет лекарства Тома на рынок, что они с Томом будут поровну делить чистые прибыли. Что они станут партнерами. - Что сказал на это Фолкнер? - Он дал мне две тысячи долларов, а я вернула ему чек на пять тысяч и сказала, что поеду к Тому и что все будет хорошо. - Вы знаете, что Том приходил к нему примерно в четверть девятого? - Не думаю, что он там был. - Есть достаточно веские доказательства его визита. - Я ничего не знаю о них, но вполне уверена, что Том не приходил туда. У него не было причины. Он сам сказал, что поручает все мне. - Вы получили две тысячи долларов наличными? - Верно. Мейсон на мгновение задумался. - Хорошо, расскажите о револьвере. - Я очень сожалею, что все так получилось, мистер Мейсон. - Вполне оправданно. - Револьвер принадлежит Тому. - Я знаю. - Я не могу себе представить, как он попал туда, но когда я вошла в спальню с миссис Фолкнер, чтобы как-то ее успокоить, револьвер лежал на туалетном столике. Я узнала его и попыталась как-то защитить Тома. Это была первая мысль, первое инстинктивное решение. Я взяла револьвер и положила его в свою тумбочку, понимая, что произошло самоубийство... - Убийство, - поправил Мейсон. - Понимая, что произошло убийство, - продолжила Салли, приняв поправку как должное, - я не хотела, чтобы револьвер Тома был найден на месте преступления. Я знала, что Том не мог иметь никакого отношения к убийству, но не понимала, как там оказался его револьвер. - Это все? - Клянусь Богом, мистер Мейсон, чтоб мне умереть! Я все сказала. - В полиции вы рассказали то же самое? - Да. - Как отреагировали полицейские? - Выслушали меня. - Они допрашивали вас? - Немного, совсем немного. - При допросе присутствовал стенографист? - Да. - Он записал ваш рассказ? - Да. - Что потом? - Меня спросили, готова дли я подписать протокол, и я ответила, что, конечно, готова, если он содержит мой точный рассказ. Полицейские составили протокол, и я подписала его. - Вас поставили в известность, что вы имеете право хранить молчание? - Да. Произнесли какой-то вздор нараспев, что я имею право хранить молчание. - Значит, именно так выглядит ваш рассказ на бумаге? - Да. - Господи! - с горечью воскликнул Мейсон. - Какая же вы дура! - Вы о чем, мистер Мейсон? - Ваш рассказ не сойдет даже за сказку. Вы придумали его только для того, чтобы защитить Тома. Полицейским не хватило ума заставить вас изменить показания при первом допросе, но сейчас они опомнятся, начнут давить на вас, и вас ждут серьезные неприятности. - Не вижу причин давать другие показания. - Правда? - Конечно. - Откуда всплыла сумма в две тысячи долларов, которую вы упоминали? - Такая сумма показалась мне достаточно справедливой ценой. - Раньше вы никогда не упоминали ее? - Нет. - Фолкнер действительно брился, когда вы вошли в дом? - Да. - Собирался принять ванну? - Да. - Он находился в ванной комнате? - Да. - Он вышел к вам в спальню? - Да. - Отнеситесь к вопросу максимально внимательно. Он вышел к вам в спальню, или вы вошли в ванную? - Ну, мы встретились в дверях ванной комнаты. - И он дал вам две тысячи долларов наличными? - Да. - Вы просили дать ему именно две тысячи долларов? - Да. - И у него оказалось две тысячи долларов? - Да. - Именно две тысячи долларов? - Да. Ну... я не знаю... возможно, у него было больше, но мне он дал именно две тысячи долларов. - Наличными? - Конечно. Именно эти деньги и оказались в моей сумочке. - И вы нашли револьвер Тома Гридли в доме Фолкнеров? - Да. Если хотите знать, сам мистер Фолкнер принес его туда. Том хранил револьвер в зоомагазине. Вчера, примерно в семь тридцать, мистер Фолкнер ушел из магазина, где два с половиной часа шарил, все смотрел и забрал револьвер. Мистер Роулинс может подтвердить это. Он видел, как мистер Фолкнер взял револьвер. - Вы рассказали об этом полиции? - Да. - Показания об этом есть в подписанном вами протоколе? - Да. Мейсон вздохнул. - Подойдем к делу с другой стороны. Сержант Дорсет, когда я уходил, собирался отвезти вас к Джеймсу Стонтону. - Верно. - Он так и поступил? - Да. - Сколько времени вы там пробыли? - Не знаю точно, совсем недолго. - И Стонтон продолжал настаивать, что рыбок ему привез сам Фолкнер? - Да. Он представил письменное разрешение Фолкнера ухаживать за рыбками. - Что произошло потом? - Сержант Дорсет вернулся в дом Фолкнера и взял меня с собой. - А потом? - Примерно через час, он сказал мне, что я - свободна. - Как вы поступили? - Один из полицейских, думаю, это был фотограф, сказал, что скоро поедет в центр города, в полицейское Управление, чтобы проявить пленки, и предложил подбросить меня. - Вы поехали с ним? - Да. - А потом? - Потом я позвонила Делле Стрит. - Где вы нашли телефон? - В круглосуточном ресторане. - Та, где вас высадил фотограф? - Не далее, чем в квартале. - Потом? - Мисс Стрит попросила перезвонить ей минут через пятнадцать. - Как вы поступили? - Заказала яичницу, тост и чашку кофе. - Вы помните, где находится ресторан? - Конечно. К тому же, я думаю, ночной официант вспомнит, что я заходила. Насколько я помню, это был черноволосый мужчина, который прихрамывал, как будто одна нога была когда-то сломана, неправильно срослась и стала короче другой. - Хорошо, - согласился Мейсон, - похоже на правду. Вы вернулись к дому Фолкнера с Дорсетом, он, через некоторое время, решил, что вы ему больше не нужны, и этот фотограф подбросил вас к центру города. Вы о чем-нибудь говорили с ним? - Да, конечно. - Говорили, что вам известно об убийстве? - Нет, об убийстве мы не говорили. - А о чем? - Обо мне. - Он пытался ухаживать за вами? - Хотел получить номер моего телефона. Убийство его совершенно не интересовало. Он слишком торопился, иначе пошел бы со мной в ресторан. Даже спросил, не подожду ли я его с часик, пока он проявит пленки. - Вполне естественно, - заметил Мейсон. - Наконец-то я слышу от вас правдоподобные вещи. Сколько времени вы пробыли в ресторане? - Минут пятнадцать. Я позвонила Делле Стрит, как только вошла, потом, следуя ее инструкциям, перезвонила и поехала в отель "Келлинджер". - В полиции вы именно так все и сказали? - Да, именно так. - Ваши показания внесены в протокол? - Да. - В ресторане были еще посетители? - Нет. Это заведение трудно назвать рестораном. Обычная закусочная, в которой один и тот же человек готовит и выносит блюда к стойке. - И вы хорошо рассмотрели этого человека за стойкой? - Да, очень хорошо. - И он хорошо запомнил вас? - Да. - Делле Стрит вы звонили именно из этого ресторана? - Да. - Кроме нее, вы никому не звонили? Салли чуть помедлила с ответом. - Звонили? - Нет. - Не похоже на правду. Салли Мэдисон промолчала. - Такси вы поймали рядом с рестораном? - Да, совсем рядом. - И поехали прямо в отель "Келлинджер"? - Да. Мейсон покачал головой. - Судя по вашим словам, поездка до отеля "Келлинджер" в это время суток не должна занять более двух-трех минут, а стоила она значительно менее доллара. - Ну и что? - Делла Стрит приехала первой, а ей предстояло проделать значительно более долгий путь. - Ну... понимаете, пока я поймала такси... - Машина не подъехала к ресторану? - Нет, мне пришлось дойти до стоянки. Официант объяснил мне, как ее найти. - Делла Стрит ждала вас в вестибюле отеля "Келлинджер". Она видела, как вы расплачивались с таксистом. Вы даже не раскрывали сумочку, банкнота была уже у вас в руке. - Верно. - Почему так случилось? - Потому что, мистер Мейсон, у меня в сумочке лежал револьвер и крупная сумма денег. Я боялась, что таксист увидит их... примет меня за налетчицу... Вы понимаете, что могло произойти? - Не понимаю. - Я не хотела, чтобы кто-либо видел содержимое сумочки, поэтому достала банкноту за три-четыре квартала от отеля... примерно представила показания счетчика. - То есть, примерно доллар? Салли открыла было рот, но потом просто кивнула. - Делла Стрит говорила, что таксист как-то странно посмотрел на банкноту, потом что-то вам сказал, рассмеялся и положил деньги в карман. Не думаю, что он вел бы себя подобным образом, если бы вы дали ему один доллар. - Что же я ему дала, по-вашему? - Двухдолларовую банкноту. - Нет, один доллар. - Вы говорили об этом в полиции? - Нет. - Вас спрашивали? - Нет. - Я считаю, что вы расплатились двухдолларовой банкнотой, - сказал Мейсон. - Значит счетчик показывал не пятьдесят-шестьдесят центов, как было бы, если бы вы ехали до отеля "Келлинджер" от полицейского участка, а доллар восемьдесят центов. Вы куда-то заезжали, как мне кажется. Ее взгляд был вызывающе дерзок. - Вы заезжали к Тому Гридли - в меблированные комнаты или на квартиру, в зависимости от того, где он живет. Она опустила глаза. - Неужели вы не понимаете, - терпеливо стал объяснять Мейсон, - что полиция проследит за каждым вашим шагом. Полицейским не составит труда найти такси, на котором вы приехали в отель "Келлинджер". Они прочешут весь город частым гребнем. Найдут водителя такси, тот вспомнит эту поездку, особенно если вы расплатились с ним двухдолларовой банкнотой, а он сказал вам о том, что такие банкноты приносят несчастье. Салли явно занервничала. - Таким образом, - продолжал Мейсон, - вам стоит рассказать правду хотя бы мне. - Хорошо, - призналась Салли, - я заезжала к Тому. - И взяли револьвер. - Нет, мистер Мейсон, клянусь, револьвер все время был у меня в сумочке. Я нашла его в доме мистера Фолкнера. - И револьвер лежал в вашей сумочке, когда вы ездили повсюду с сержантом Дорсетом? - Да. - Зачем вы поехали к Тому? - Я знала, что револьвер принадлежит ему. Понимаете, мистер Мейсон, вчера мистер Фолкнер ушел из зоомагазина буквально перед моим приходом. Мистер Роулинс был очень расстроен. Он признался мне, что потерял самообладание и сказал мистеру Фолкнеру все, что он о нем думает. Он сказал мне, что мистер Фолкнер унес некоторые вещи, принадлежавшие Тому, но не сказал какие именно, чтобы я, по его словам, сгоряча не наделала глупостей. Потом он попросил ничего не говорить Тому, чтобы у того еще больше не обострилась болезнь. - Продолжайте. - В то время я еще не знала, что именно унес мистер Фолкнер, только в полиции мне сообщили, что этими вещами были револьвер Тома и банка с готовым лекарством. Если бы я знала, что револьвер у Фолкнера, я не испугалась бы так сильно, увидев его на туалетном столике. Я сразу же узнала его - Том нанес на ствол какой-то кислотой свои инициалы. Я часто стреляла из этого револьвера, и могу сказать, без лишнего хвастовства, получалось у меня совсем не плохо. Когда я увидела на столике револьвер Тома, меня охватила паника. Я быстро схватила его и сунула в сумочку, пока вы осматривали тело в ванной. Когда полиция отпустила меня, я пошла в ресторан и позвонила Тому, сразу же после того, как позвонила мисс Стрит. Я сказала ему, что нам срочно нужно встретиться, чтобы он не запирал дверь своей квартиры. - Что вы сделали потом? - Поехали на такси к Тому и рассказала ему обо всем случившемся. Новости просто ошеломили его. Потом я показала ему револьвер и спросила, были ли у него неприятности с мистером Фолкнером. Он... он все рассказал мне. - Что именно? - Он рассказал мне, что последние шесть месяцев хранил револьвер в зоомагазине. Мистера Роулинса тревожили ограбления, случившиеся по соседству, он очень сожалел, что у него нет оружия. Тогда Том сказал, что у него есть револьвер, и мистер Роулинс попросил его принести оружие в магазин. Вчера, уже ближе к вечеру, мистер Фолкнер заканчивал инвентаризацию, и забрал банку с лекарством, потом заметил револьвер, и решил прихватить его с собой. Все именно так и было. Роулинс ничего не скрыл от меня, а полицейские подтвердили его слова. Они рассказали мне обо всем еще до того, как я начала давать показания. Мейсон некоторое время обдумывал услышанное. - Том сильно разозлился, когда узнал, что Фолкнер унес лекарство из магазина и отправил его на анализ, - сказал он наконец. - Он пошел домой к Фолкнеру, чтобы выяснить отношения, и тот дал ему чек на тысячу долларов... - Нет, нет, мистер Мейсон, - прервала его Салли. - Том не ходил к Фолкнеру, он даже не знал, что тот взял лекарство. Я сама не знала об этом, мне все рассказали в полиции. Можете спросить обо всем мистера Роулинса. - Вы уверены? - Абсолютно. - Этого не может быть, - покачал головой Мейсон. - Фолкнер выписал чек на тысячу долларов на имя Тома Гридли. В момент выстрела он заполнял корешок. - Ваши слова совпадают с утверждениями полицейских. Но Том не ходил туда. Мейсон снова задумался. - Если Фолкнер нашел револьвер в зоомагазине и принес его домой, почему на оружии не обнаружены его отпечатки пальцев? - Этого я не могу объяснить, мистер Мейсон. Мистер Фолкнер взял револьвер в зоомагазине, в этом нет сомнений. Даже у полиции не возникает вопросов. Взгляд Мейсона стал пронзительным. - Послушайте, - сказал он резко. - Вы утверждаете, что вас охватила паника, когда вы увидели револьвер Тома на столике в доме Фолкнера. Вы решили, что Том приходил туда для откровенного разговора с Фолкнером и застрелил его в припадке ярости, не так ли? - Вы ошибаетесь, мистер Мейсон. Я просто не хотела, чтобы там нашли револьвер Тома. Я была так встревожена, что не могла думать ни о чем другом. - Нет, могли. У вас хватило ума стереть с револьвера все отпечатки пальцев. - Клянусь вам, мистер Мейсон. Я просто схватила револьвер и спрятала его в своей сумочке. Мысль об отпечатках пальцев даже не приходила мне в голову. Мне просто хотелось поскорее спрятать револьвер. - Хорошо. Вернемся к двум тысячам долларов. Эти деньги Фолкнер достал из кармана брюк, не так ли? Салли чуть помедлила с ответом. - Да. - Ровно две тысячи долларов? - Да. - Из кармана брюк? - Да. - В какое время вы приходили к нему? - Не могу сказать точно, где-то между восемью и половиной девятого. - Дверь была открыта и вы просто вошли в дом? - Да. - Вы пытаетесь помочь Тому, но у вас ничего не выйдет. - Клянусь, я говорю правду, мистер Мейсон. - Послушайте, Салли, ваш рассказ не кажется мне правдоподобным. Факты свидетельствуют об обратном. Я говорю с вами не только ради вашего блага, но и для того, чтобы помочь Тому. Если вы не будете точно следовать моим инструкциям, Том попадет в беду. Его продержат в тюрьме несколько месяцев. Возможно, обвинят в убийстве, и могут осудить. Но даже эти несколько месяцев в тюрьме нанесут его здоровью непоправимый вред. Салли кивнула. - Теперь, - тихо произнес Мейсон, - вам остается только одно - рассказать мне правду. Салли все так же спокойно смотрела на него. - Я сказала вам правду, мистер Мейсон. Секунд тридцать Мейсон сидел молча, барабанил пальцами по столу. На лице его застыло выражение абсолютной сосредоточенности. Девушка по другую сторону сетчатого экрана не сводила с него глаз. Потом Мейсон резко встал. - Оставайтесь здесь, - сказал Мейсон и перехватил взгляд надзирательницы. - Я скоро вернусь, мне нужно сделать только один звонок. Мейсон прошел к телефону в углу комнаты для посетителей и набрал номер агентства Пола Дрейка. Через несколько секунд детектив снял трубку. - Пол, говорит Перри Мейсон. Есть новости о Стонтоне? - Где ты сейчас, Перри? - В тюрьме, в комнате для посетителей. - Новости есть. Несколько минут назад я звонил Делле Стрит. Она не знала, как связаться с тобой. Полиция взяла показания у Стонтона и отпустила его. Он никому не говорит, какие именно показания дал, но один из моих людей сумел связаться с ним, задать твой вопрос и получить ответ. - Какой? - В среду вечером, после того как Фолкнер привез рыбок, Стонтон звонил в зоомагазин по поводу лекарства. Он говорит, что лекарство было доставлено довольно поздно. - Не рано? - Нет. Он говорит, что довольно поздно. Точного времени, правда, не помнит. Мейсон облегченно вздохнул. - Хорошая новость, Пол, - сказал он. - Никуда не уходи. Адвокат повесил трубку. Когда Мейсон вернулся за стол, глаза его сверкали. - А теперь, Салли, поговорим начистоту. Глаза девушки просто излучали полную невинность. - Но, мистер Мейсон, я сказала вам чистую правду. - Вспомните среду, Салли, когда мы впервые встретились в ресторане, за вашим столиком. Салли кивнула. - Тогда вы договорились, наконец, с Харрингтоном Фолкнером. Ваша позиция была достаточно сильна, чтобы заставить Фолкнера раскошелиться на ваших условиях. Он знал, что рыбки умирают, и согласен был заплатить практически любую цену, лишь бы спасти их. К тому же, он знал, что разработанное Томом лекарство от болезни жабр имеет свою цену, и оно интересовало его как бизнесмена. Салли снова кивнула. - Фолкнер передал вам чек и ключ от конторы и сказал, чтобы вы отправлялись туда и начинали лечить рыбок, так? Девушка кивнула еще раз. - И куда же вы поехали? - Прямо в магазин, чтобы забрать с собой Тома, но он приготавливал лекарство для каких-то других рыбок, которых согласился лечить мистер Роулинс. Сам Роулинс собирал лечебный аквариум и поручил Тому подготовить несколько панелей. - Именно этот аквариум он отвез к Стонтону? - Да. - Вы не придали значения одному аспекту, Салли. Вам и в голову не могло прийти, что кто-то догадается сверить со Стонтоном время. Вы лжете. Том подготовил аквариум, который Роулинс отвез к Стонтону, только после того, как вернулся из дома Фолкнера. Вы намеревались как можно скорее вернуться в зоомагазин, но пропажа рыбок у Фолкнера и вызов полиции значительно задержали вас. Вы вернулись в магазин довольно поздно. Таким образом, Роулинс доставил аквариум Стонтону тоже поздно. Стонтон совершенно уверен в этом. - Он ошибается. - Нет, не ошибается. Вам только и нужно было, чтобы Фолкнер передал вам ключ от конторы. Вы направились туда с самодельным черпаком, собранным из серебряного половника и ручки для швабры. Этим черпаком вы достали что-то со дна аквариума, но вынуждены были поспешно удалиться, так как Том предупредил вас о чьем-то приближении. Таким образом, вы выбежали из конторы, сели в машину Тома, объехали квартал и вернулись к дому, как ни в чем не бывало, как будто только что приехали из зоомагазина. Салли упрямо качала головой. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Я рассказал вам, как развивались события в действительности. Вы мне лгали, и этим подвергали жизнь Тома опасности. Вы по-прежнему настаиваете на своей версии? Салли кивнула. - Говорить больше не о чем. - Мейсон встал из-за стола. - Если Том умрет, помните, что вы виноваты в его смерти. Мейсон не успел сделать и двух шагов к выходу, как Салли позвала его. Она стояла, прижавшись лицом к сетке. - Все правда, мистер Мейсон, - сказала она. - Все было так, как вы говорите. - Уже лучше. Быть может, вы скажете мне, наконец, правду? Как вы узнали, что в аквариуме находится пуля? - Откуда вам известно о пуле? - удивленно спросила Салли Мэдисон. - Не имеет значения. Я задал вам вопрос. Как вы узнали, что на дне аквариума лежит пуля? - Мне сказала об этом миссис Фолкнер. - Так, так, - воодушевился Мейсон. - Уже интересно, продолжайте. - Миссис Фолкнер сказала мне, что я обязательно найду на дне аквариума пулю тридцать восьмого калибра. Она знала, что Тома должны были вызвать для лечения рыбок, и хотела, чтобы мы достали пулю. Она также настаивала, чтобы в момент извлечения пули присутствовали и я, и Том, чтобы она потом легко могла доказать, откуда эта пуля взялась. Вот, пожалуй, и все, мистер Мейсон. Когда мистер Фолкнер передал мне ключ, я заехала за Томом. Мы хотели сначала достать пулю, а потом вернуться, уже после приезда мистера Фолкнера, и заняться лечением рыбок. Когда мы приехали в контору, рыбок там уже не было. Минуту или две я стояла в растерянности, не знала, что делать. Потом решила действовать по плану. Я взяла черпак, мы достали пулю и услышали шум подъезжающей машины. - Том не остался в машине? - Нет. Мы оба должны были присутствовать. Так мы договорились с миссис Фолкнер. Мне казалось, что у нас масса времени. В соседней квартире свет не горел, я считала, что мистер Фолкнер еще какое-то время пробудет в ресторане. Но потом мы услышали шум машины и так испугались, что выбежали из конторы, позабыв даже забрать черпак. - Что вы делали потом? - Заехали за угол и подождали, пока вы с мистером Фолкнером не подъехали к дому. Потом мы присоединились к вам и пытались вести себя, как будто ничего не случилось, и мы только что приехали из зоомагазина. - Что вы сделали с пулей? - Отдала миссис Фолкнер. - Когда? - Только вчера. - Почему только вчера? - Я позвонила ей и сказала, что пуля у меня. Она ответила, что все будет в порядке, что я получу деньги, но только после того, как все успокоится. - И вчера вечером? - И вчера вечером я отвезла ей пулю. - Том был с вами? - Нет, я была одна. - На пуле были какие-либо отличительные знаки? - Да. Том дал мне гравировальную иглу и мы написали на основании пули свои инициалы. Миссис Фолкнер настаивала на этом и предупреждала, чтобы мы ни в коем случае не повредили боковую поверхность. Она хотела иметь возможность доказать, из какого оружия была выпущена эта пуля. - Какую сумму вы должны были получить? - Она сказала, что если определенная сделка закончится успешно, мы получим пятьсот долларов, а если удастся еще одна сделка - две тысячи. - И вчера вечером вы отвезли ей пулю? - Да. - В какое время? - Примерно, в половине десятого. - В половине десятого?! - удивленно воскликнул Мейсон. - Да. - Где она была? - В своем доме. - И она заплатила вам две тысячи долларов? - Да. - Именно эти деньги лежали в вашей сумочке? - Да. - А эта история о том, что две тысячи вам дал мистер Фолкнер, была пустой болтовней? - Да. Я должна была как-то объяснить эти две тысячи, и такой рассказ показался мне лучшим выходом. Миссис Фолкнер заявила, что если я расскажу кому-нибудь об этих деньгах, она откажет мне в любой поддержке. В этом случае извлечение пули из аквариума будет считаться кражей со взломом, и мы с Томом попадем в тюрьму. - Подождите. В половине десятого Фолкнер был уже мертв. - Да, вероятно. - Лежал в ванной. - Да. - Где была миссис Фолкнер, когда вы привезли ей пулю? В гостиной? Она не могла не знать, что муж убит, если находилась в это время дома. - Не та миссис Фолкнер, - воскликнула Салли. - Неужели вы не поняли, мистер Мейсон? Я говорила о первой миссис Фолкнер! О Дженевив Фолкнер. Секунд десять Мейсон сидел молча, закрыв глаза и сосредоточенно нахмурив брови. - Салли, вы говорите правду? - На этот раз, чистую правду, уверяю вас. - Том может подтвердить ваш рассказ? - Только о том, как мы извлекали пулю и метили ее. Человека, который должен был передать мне деньги, он не знает. Этой частью сделки занималась только я. - Салли, если вы говорите мне неправду, вам гарантирована камера смертников, а Том Гридли умрет в тюрьме. - Я говорю чистую правду, мистер Мейсон. - Вы получили две тысячи долларов вчера в половине десятого? - Именно так. - Но к мистеру Фолкнеру вы приходили? - Да, между восемью и половиной девятого. Все было так, как я вам рассказала. Дверь была чуть приоткрыта, на дюйм или два. Я вошла. В доме никого не было, кроме мистера Фолкнера. Он разговаривал по телефону, но только что, вероятно, закончил бриться - на лице еще оставались следы пены. В ванну лилась вода, одет он был только в брюки и нижнюю рубашку. Думаю, он не услышал, как я позвонила, из-за шума воды. Я вошла, потому что мне было необходимо увидеться с ним. К тому же, его машина стояла у крыльца, значит, он был дома. - Что произошло? - Он сказал мне убираться. Сказал, что вызовет меня, когда посчитает нужным. Он был очень груб, позволили себе оскорбления в мой адрес. Я пыталась объяснить, что мистер Роулинс сказал мне, что он взял вещи, принадлежащие Тому и это очень похоже на воровство. - Что ответил Фолкнер? - Приказал мне убираться. - Он не передавал вам чек на имя Тома в качестве расчета? - Нет. - Просто приказал убираться? - Сказал, что если я не уйду сама, он выкинет меня из дома. Я чуть помедлила, и он действительно вытолкал меня за дверь, мистер Мейсон. Подошел, взял за плечи и вытолкал. - Что вы делали потом? - Потом я позвонила его первой жене, чтобы договориться о встрече. Она попросила перезвонить через полчаса или минут через сорок пять. Я так и сделала, и она попросила меня приехать немедленно, сказала, что я могу получить деньги. Я поехала к ней и получила две тысячи долларов. - При передаче денег присутствовал кто-нибудь еще? - Нет. - Вы виделись с человеком по фамилии Диксон? - Нет. - Не обязательно в тот день? - Нет. - Знакомы с ним? - Нет. - Итак, миссис Фолкнер передала вам две тысячи долларов. Куда вы направились? - Я поехала в зоомагазин, чтобы забрать панели для лечения рыбок Стонтона, как и обещала мистеру Роулинсу. Потом... остальное вы знаете, мистер Мейсон. Я поехала к Стонтону, потом позвонила вам. - Салли, я рискнул взяться за ваше дело, потому что вынужден так поступить. Я хочу, чтобы вы мне сказали четыре слова. - Какие? - Обращайтесь к моему адвокату. Салли смотрела на него в полном недоумении. - Повторите, - сказал Мейсон. - Обращайтесь к моему адвокату, - произнесла Салли. - Вы можете запомнить эти слова? - Конечно, мистер Мейсон. - Повторите еще раз. - Обращайтесь к моему адвокату. - Салли, с этого момента вы знаете только эти четыре слова. Примерно через час к вам, потрясая протоколом допроса, приедут полицейские. Они укажут вам все несоответствия, все ошибки. Покажут, что именно вы солгали. Докажут это, докажут то, докажут множество различных вещей. Они попросят вас объяснить вашу ложь относительно маршрута поездки на такси. Они пообещают даже отпустить вас, если вы скажете правду. А если не скажете, будут угрожать, что им придется арестовать Тома Гридли. Вам все понятно? Салли кивнула. - Что вы должны им сказать? - спросил Мейсон. Она посмотрела ему прямо в глаза. - Обращайтесь к моему адвокату. - Слава Богу, нам удалось хоть о чем-то договориться. Других слов в английском языке для вас не существует. Понимаете? Салли кивнула. - Будете помнить, чтобы ни случилось? Салли снова кивнула. - А если вам скажут, что Том во всем признался, чтобы спасти вас, что нельзя посылать в камеру смертников любимого человека, который, к тому же, пытается спасти вас, что вы ответите? - Обращайтесь к моему адвокату. - Все. - Мейсон кивнул надзирательнице. - Свидание окончено. 14 Дженевив Фолкнер жила в небольшом одноэтажном доме, примерно в полудюжине кварталов от роскошной холостяцкой резиденции Уилфреда Диксона. Мейсон припарковал машину, быстро поднялся по ступеням крыльца и, сгорая от нетерпения, надавил кнопку звонка. Через несколько мгновений дверь открыла сама Дженевив Фолкнер. - Простите, что нарушаю ваш покой, миссис Фолкнер, - поздоровавшись произнес Мейсон. - Но мне хотелось бы задать вам один или два вопроса. Она улыбнулась и покачала головой. - В настоящий момент, миссис Фолкнер, я не ловлю рыбок, а охочусь. - Охотитесь? - На медведя, и вооружен для такой охоты. - Простите, что не приглашаю вас войти, мистер Мейсон. Мистер Диксон предупредил, чтобы я не разговаривала с вами. - Вы заплатили Салли Мэдисон две тысячи за пулю. Что вы на это скажете? - Кто сказал вам, что я так поступила? - Не имею права раскрывать свой источник, но факт можно считать установленным. - Когда же я выплатила ей эту сумму денег? - Вчера вечером. Миссис Фолкнер задумалась на мгновение, потом сказала: - Входите. Мейсон прошел за хозяйкой дома в со вкусом обставленную гостиную. Миссис Фолкнер предложила гостю сесть, и, не теряя времени, сняла трубку и набрала номер. - Ты не мог бы немедленно приехать ко мне? Здесь мистер Мейсон, - сказала она и повесила трубку. - Итак? - спросил Мейсон. - Закурите? - У меня есть сигареты. - Может быть, желаете что-нибудь выпить? - Я желал бы получить ответ на мой вопрос. - Через несколько минут. Она расположилась в кресле напротив Мейсона, и адвокат не мог не отметить грациозность движений, когда она перекидывала ногу на ногу, доставала сигарету из шкатулки, зажигала спичку. - Вы давно знакомы с Салли Мэдисон? - спросил Мейсон. - Хорошая погода сегодня, не правда ли? - Немного прохладно для этого времени года. - Согласна с вами, но в целом погода далеко не плохая. Быть может, вы согласитесь выпить виски с содовой? - Нет, благодарю вас. Мне нужен ответ на один единственный вопрос, и предупреждаю вас, миссис Фолкнер, игры с шантажом закончились. Вы по уши завязли в деле об убийстве, и если я не получу ответа, мне придется прибегнуть к более радикальным мерам. - Прошли хорошие дожди. Как приятно смотреть на зеленеющие холмы. Полагаю, лето будет достаточно теплым. Во всяком случае, старожилы предсказывают это. - Я - адвокат, вы, как я полагаю, доверяете Уилфреду Диксону. Примите мой совет, не делайте этого. Либо расскажите всю правду мне, либо наймите адвоката, действительно разбирающегося в тонкостях уголовного права, который объяснит вам опасность утаивания информации в деле, касающемся убийства. - В начале года было необычно холодно, - спокойно продолжала миссис Фолкнер. - Люди, занимающиеся изучением климата, говорили мне, что подобные явления мало что значат, но холодная середина января всегда означает прохладное лето. Лично я не вижу никакого смысла... Послышался скрип тормозов. У дома остановилась машина. Миссис Фолкнер ласково улыбнулась Мейсону. - Прошу меня извинить, - сказала она и пошла открывать дверь. В комнату влетел Уилфред Диксон. - Право, мистер Мейсон, - сказал он. - Я никак не предполагал, что вы опуститесь до подобных уловок. - До каких уловок? - поинтересовался Мейсон. - После моих слов о том, что я не желаю, чтобы вы допрашивали мою клиентку... - На вас мне наплевать, - нетерпеливо прервал его Мейсон. - Вы не адвокат, а самозванный консультант по бизнесу и инвестициям, или как вы там себя называете. Но эта женщина по уши увязла в деле об убийстве. Она не является вашей клиенткой в этом деле, к тому же вы не имеете права на адвокатскую практику. Если будете и дальше соваться не в свои дела, вам придется пожалеть об этом. Диксона, казалось, нисколько не обескуражила воинственность Мейсона. - Итак, продолжим, - вновь заговорил Мейсон. - Миссис Фолкнер подкупила мою клиентку Салли Мэдисон, чтобы та проникла в помещение конторы Фолкнера и Карсона и извлекла пулю из аквариума. Вчера вечером она передала Салли Мэдисон за эту пулю две тысячи долларов. Я хочу знать, почему. - Право, мистер Мейсон, - произнес Диксон, - ваши утверждения просто безрассудны. - Не играйте с огнем, - одернул его Мейсон, - не то обожжете пальчики. - Но, мистер Мейсон, не можете же вы высказывать подобные обвинения, основанные только на никем не подтвержденных словах вашей клиентки. - Я не высказываю никаких обвинений. Просто констатирую факт и даю вам десять секунд на то, чтобы вы начали говорить правду. - Но, мистер Мейсон, ваши утверждения ничем не обоснованы и крайне оскорбительны! - Здесь есть телефон, - сказал Мейсон. - Хотите, чтобы я позвонил лейтенанту Трэггу, чтобы эти вопросы задал он? В комнате воцарилась тишина. - Я дал этой женщине совет, - наконец сказал Мейсон. - Теперь подобный совет даю и вам. Вы замешаны в расследовании убийства. Обратитесь к адвокату. К хорошему и немедленно. Потом решайте, скажите ли вы мне всю правду, или предпочтете, чтобы я позвонил лейтенанту Трэггу. - Как вы точно подметили, - сказал Диксон, указывая на аппарат, - здесь есть телефон. Уверяю вас, можете пользоваться им не стесняясь. Вы говорили о звонке лейтенанту Трэггу. Думаю, все будут только рады, если вы позвоните ему. - Нельзя подтасовывать факты в расследовании дела об убийстве, - сказал Мейсон. - Если вы действительно дали Салли Мэдисон две тысячи долларов за ту пулю, этот факт, рано или поздно, станет известен всем. Я сам вытащу его на поверхность, даже если мне придется истратить миллион долларов на услуги частных детективов. - Миллион долларов - это большие деньги, - мягко заметил Диксон. - Вы говорили что-то о звонке мистеру Трэггу, мистер Мейсон. Или правильнее будет называть этого человека лейтенантом Трэггом? Если он каким-либо образом связан с полицией, более разумного поступка, чем звонок ему, трудно себе представить. Вы видите, нам нечего скрывать, но сомневаюсь, что можно распространить подобное утверждение и на вас. Мейсон смущенно молчал. Глаза Диксона засверкали в предвкушении победы. - Вот видите, мистер Мейсон. Я сам неплохо играю в покер. Не говоря ни слова, Мейсон встал, подошел к телефону, набрал номер и попросил соединить его с управлением полиции. - Отдел по расследованию убийств. Позовите к телефону лейтенанта Трэгга. Говорит Перри Мейсон. Через какое-то время он услышал голос Трэгга: - Мейсон, очень рад, что вы позвонили. Мне хотелось бы поговорить с вами о Салли Мэдисон, вашей клиентке. Мне кажется, она заняла невыгодную для нее самой позицию. В письменных показаниях были незначительные неточности, а когда мы попросили ее разъяснить их, она принялась упрямо повторять: "Обращайтесь к моему адвокату". - Мне нечего добавить, - удовлетворенно сказал Мейсон. В голосе Трэгга послышалось искреннее сожаление: - Мне очень жаль, Мейсон. - Не сомневаюсь в этом, Трэгг. В данный момент я нахожусь в доме Дженевив Фолкнер, первый жены Фолкнера. - Да? Я сам собирался побеседовать с ней, как только смогу. Жаль, что вы опередили меня. Удалось что-нибудь выяснить? - Мне хотелось, чтобы вы спросили ее, виделась ли она вчера вечером с Салли Мэдисон. - Да? - удивленно спросил Трэгг. - Салли Мэдисон утверждает, что встречалась с миссис Фолкнер? - Любые сведения, переданные мне моей клиенткой, являются конфиденциальными, - заявил Мейсон. - Я просто даю вам совет. - Благодарю вас, господин адвокат, я обязательно воспользуюсь. - Я порекомендовал бы сделать это немедленно. - При первой же возможности, - пообещал Трэгг. - До свидания, мистер Мейсон. - До свидания. - Мейсон повесил трубку и повернулся к Уилфреду Диксону. - Я предпочел такой метод игры в покер. Диксон широко улыбнулся. - Неплохо, мистер Мейсон, совсем неплохо. Впрочем, как вы заметили в разговоре с лейтенантом Трэггом, любые сведения, переданные вам клиенткой, не подлежат огласке. Насколько я знаю, ваша клиентка уже дала показания, что получила две тысячи долларов от Харрингтона Фолкнера. Изменение показаний грозит большими неприятностями. - Как вы узнали, что она дала такие показания? Глаза Диксона сверкнули. - О, у меня свои методы, мистер Мейсон. Кроме того, я - не адвокат, как вы знаете, но тоже должен защищать интересы своей клиентки, ее деловые интересы. - Ни в коем случае не рекомендую недооценивать лейтенанта Трэгга, - сказал Мейсон. - Он снимет с вас показания под присягой, но правда, рано или поздно, станет известна. - Мы будем только рады этому. Мистер Мейсон, как вы видите, Дженевив не предпринимает, не посоветовавшись со мной, никаких действий. Совершенно никаких. Я советую ей, как поступать, но не вдаюсь в детали. Она знает очень немного о фирме Фолкнера и Карсона. Делами занимаюсь я. Ваша клиентка не могла с ней встретиться без моего ведома. Я уверен, этот лейтенант Трэгг, кем бы он ни был, будет весьма удовлетворен нашими показаниями, особенно если принять во внимание тот факт, что вы не имеете права даже высказать предположение, что две тысячи долларов, обнаруженные у вашей клиентки, были получены ею от какого-либо другого лица, а не от Харрингтона Фолкнера. Если вы позволите дать вам маленький совет, мистер Мейсон, я бы ни в коем случае не стал доверять словам молодой особы, подобной мисс Мэдисон. Вы узнали бы много интересного, если б заинтересовались ее прошлым. Эта красивая девушка время от времени прибегала к странным способам получения денег, не скажу, что к шантажу, но тем не менее. - Вы достаточно хорошо осведомлены, - заметил Мейсон. - Несомненно. Боюсь, мистер Мейсон, она, пытаясь выпутаться и спасти своего дружка, дала вам ложную информацию. - Хорошо. - Мейсон встал. - Я вас предупредил. - Несомненно, мистер Мейсон. К сожалению для вас, вы не можете высказывать прямые обвинения, но даже если бы и могли, опровержение миссис Фолкнер, подкрепленное моими показаниями, свели бы на нет все ваши усилия и усилия вашей клиентки оклеветать честную женщину. Особенно, если учесть прошлое вашей клиентки. - Меня совершенно не интересует прошлое Салли Мэдисон. Сейчас она ведет себя честно и, по моему мнению, действительно любит Тома Гридли. - В последнем я убежден полностью. - Кроме того, - продолжал Мейсон, - ее показания о том, что две тысячи долларов передала ей Дженевив Фолкнер, очень похожи на правду. Диксон покачал головой. - Это невозможно, мистер Мейсон. Без моего ведома такие действия не могли быть предприняты, и я уверяю вас, что они предприняты не были. Мейсон осмотрел мускулистую приземистую фигуру мужчины, глядевшего на него с почти детской искренностью во взгляде. - Диксон, я не тот человек, над которым можно насмехаться. - Не сомневаюсь в этом, мистер Мейсон. - Если вы и Дженевив Фолкнер солгали мне, рано или поздно я установлю истину. - Но зачем нам лгать, мистер Мейсон? Что могло побудить нас говорить неправду? Ради чего мы вдруг согласились бы заплатить две тысячи долларов за... как вы назвали этот предмет?.. За пулю? - За пулю, - подтвердил Мейсон. Диксон удрученно покачал головой. - Мне очень жаль мисс Мэдисон, очень жаль. - Почему вам так много известно о ней? - Мистер Фолкнер приобретал часть дела в зоомагазине. Использовал для покупки фонды корпорации. Естественно, я навел справки как о самом магазине, так и о служащих в нем людях. - После того как сделка была заключена? - поинтересовался адвокат. - Во время проведения переговоров. В конце концов, мистер Мейсон, моя клиентка владеет частью корпорации, и я должен быть в курсе происходящего. У меня есть свои источники информации. Мейсон обдумал услышанное. - Да, конечно, - сказал он. - Элберта Стенли, машинистка. Теперь я многое начинаю понимать. Диксон закашлялся. - Спасибо, что все разъяснили, - поблагодарил Мейсон. Диксон посмотрел адвокату прямо в глаза. - Не стоит благодарности. Было весьма приятно помочь вам, но те две тысячи долларов вам связать с нами не удастся. Мы никому их не выплачивали и не потерпим клеветы. Всего вам доброго. Мейсон направился к двери. Миссис Фолкнер и Уилфред Диксон молча провожали его взглядом. Уже взявшись за ручку, Мейсон обернулся. - Диксон, - сказал он, - вы очень неплохой игрок в покер. - Благодарю вас. - Вы были достаточно умны, чтобы догадаться, что я не в состоянии обвинить миссис Фолкнер в том, что именно она выплатила эти две тысячи долларов, - мрачно продолжил Мейсон. - А я достаточно самокритичен, чтобы признать, что блефовал, а вы раскусили меня. Ледяная улыбка тронула уголки рта Диксона. - Думаю, вам небезынтересно будет узнать, куда я сейчас направляюсь, - сказал адвокат. Диксон удивленно поднял брови. - Куда же? - За очередной стопкой фишек. Мейсон закрыл за собой дверь. 15 Когда Мейсон вошел в кабинет Пола Дрейка, лицо его было мрачным, как у футболиста, оттесненного к линии собственных ворот. - Привет, Перри, - поздоровался Дрейк. - Информация о Стонтоне хоть как-то помогла тебе? - Немного. - Стонтон согласился ответить только на этот вопрос. Он связан по рукам и ногам своими письменными показаниями, данными в полиции, и не разглашает информацию, в них содержащуюся. Как только речь заходит о вечере убийства, Стонтон плотно закрывает рот. Так же он поступает, когда ему задают вопросы о том, как доставили ему рыбок. - Другого я и не ожидал, - кивнул Мейсон. - Послушай, Пол, у меня есть поручение для тебя. - Слушаю, Перри. - Я хочу, чтобы ты выяснил, виделась ли Салли Мэдисон вчера вечером с первой миссис Фолкнер. Я хочу, чтобы ты выяснил, снимала ли Дженевив Фолкнер значительные суммы со своего счета в банке наличными деньгами. А особенно мне хочется узнать, получала ли она, или Уилфред Диксон, наличные деньги пятидесятидолларовыми банкнотами. Дрейк кивнул. - Сделать это будет нелегко, смешно было бы предполагать обратное. Я заплачу тебе любую сумму денег за эту информацию. Черт! Я стал играть в словесный покер с Уилфредом Диксоном, попытался блефовать, а он так легко и хладнокровно раскусил меня, что я до сих пор чувствую себя как ребенок, которого отшлепали. Черт побери! Я прижму его к стенке, готов истратить все до последнего цента, чтобы сделать это. - Диксон уже был на месте, когда ты приехал? - Нет, а что? - Мои парни следят за ним. Пока безрезультатно, но я пытаюсь подойти к этому делу со всех возможных сторон. Мой человек начал сегодня наблюдение в восемь часов утра, когда Диксон возвращался домой после завтрака. - Где он завтракал, Пол? - В аптеке на углу. Ранняя пташка, торчал там с семи часов. - Отлично, Пол. Продолжай в том же духе. - Позавтракав, он направился прямо домой и пришел туда в восемь десять. Мои парни наблюдают за его домом, пока без особых результатов. Мейсон взглянул на детектива. - В чем дело, Пол? Ты что-то скрываешь, мне кажется. Что случилось? Дрейк взял со стола карандаш, покрутил его пальцами. - Перри, - произнес он тихо, - у Салли Мэдисон не слишком хорошая репутация. Мейсон покраснел. - Ты - второй говоришь мне сегодня об этом. Ну и что? - Если Салли Мэдисон сказала тебе, что получила деньги от Дженевив Фолкнер, она солгала. - Я ничего не говорил тебе об этом, Пол. - Конечно, не говорил. - Что заставляет тебя усомниться в ее словах, если бы она рассказала мне об этом? - Моим парням удалось раскопать новые улики, вернее, о них сообщил дружески настроенный репортер, который, в свою очередь, получил информацию в полиции. - Какую? - Вчера днем Харрингтон Фолкнер ходил в банк и получил двадцать пять тысяч долларов наличными. Он ходил туда лично, настаивал на получении всей суммы наличными и вел себя так, что кассиру показалось, что Фолкнера, возможно, шантажируют. Он хотел получить деньги купюрами в тысячу, сто и пятьдесят долларов. Кассир под предлогом, что подготовка всей суммы займет определенное время, переписал со своими помощниками номера банкнот. Две тысячи долларов, обнаруженные в сумочке Салли Мэдисон, передал ей Харрингтон Фолкнер и никто другой. Остальные двадцать три тысячи она, вероятно, где-то припрятала. - Ты уверен, Пол? - Не на сто процентов, просто передаю тебе информацию в том виде, в котором получил. Думаю, ты сам сумеешь ее проверить. Мейсон помрачнел еще больше. - Но есть и неплохие новости, - продолжил Дрейк. - Револьвер принадлежал Тому Гридли, но сейчас не существует практически никаких сомнений, что Том принес револьвер в зоомагазин, а Фолкнер забрал его оттуда. Полиция достаточно подробно восстановила события того дня со времени ухода Фолкнера из банка до момента убийства. - О револьвере я все уже знаю. В какое время Фолкнер вышел из банка, Пол? - Значительно позже окончания работы. Где-то около пяти часов. Он предварительно позвонил, и его впустили в боковой вход. Деньги он сложил в саквояж. Выйдя из банка он сел в такси рядом с отелем на противоположной стороне улицы. Приехал в зоомагазин и занялся, вместе с Роулинсом, инвентаризацией. Нашел револьвер Гридли и положил его в карман. Роулинс сказал ему, что револьвер принадлежит Гридли, но Фолкнер ничего не ответил. Сейчас, зная о том, что в его саквояже находилась крупная сумма денег, вполне резонно будет предположить, что он прихватил револьвер в целях собственной безопасности. Мейсон кивнул. - Итак, он положил револьвер в боковой карман. Потом открыл сейф. Помнишь, комбинацию ему сообщил сам Роулинс. - Что произошло потом? - В сейфе стояла банка и Фолкнер поинтересовался, что в ней находится. - Там было лекарство для рыб? - Да. Этот состав попросил приготовить Тома Роулинс, у которого тоже были больные рыбки. Ему с трудом удалось уговорить Тома сделать это, и то только пообещав, что никто о лекарстве не узнает. - Где в это время был сам Том? - Дома, в постели. У него был сильный приступ болезни, сопровождавшийся лихорадкой и кашлем, и Роулинс отпустил его домой. - Как поступил Роулинс, когда Фолкнер открыл сейф? - Когда он понял, что задумал Фолкнер, его чуть не хватил удар. Фолкнер достал банку и прямо из магазина позвонил знакомому химику. Рабочие часы давно закончились, было уже около половины восьмого, и Фолкнер звонил химику домой. Он сказал, что хотел бы сделать анализ одного вещества и что привезет его немедленно. - Подлец! - едва слышно выругался Мейсон. - Я знаю. Но я тебе сообщаю чистые факты, именно с ними, а не с эмоциями тебе придется бороться в Суде. - Продолжай. - Итак, с Роулинсом едва не случился удар. Он даже пытался силой отобрать банку у Фолкнера. Он сказал Фолкнеру, что дал Тому честное слово, что будет использовать лекарство только для лечения рыбок, находившихся в зоомагазине. - Как поступил Фолкнер? - Сказал Роулинсу, что тот работает на него, что он не потерпит неповиновения. Роулинс заявил, что увольняется, и сказал Фолкнеру все, что он о нем думает. - Какова была реакция Фолкнера? - Он даже не рассердился. Просто снял трубку, набрал номер и вызвал такси. Роулинс в бешенстве шипел и плевался, обзывал Фолкнера как только мог, а Фолкнер подождал, пока подъедет такси, взял саквояж, сунул банку с лекарством под мышку и ушел. Револьвер так и остался в его кармане. - Я полагаю, полиция уже нашла водителя такси? Дрейк кивнул. - На такси Фолкнер доехал до дома химика, сказал водителю подождать, вернулся минут через пятнадцать и поехал домой. Был уже девятый час. Очевидно, Фолкнер сразу же разделся, чтобы побриться, принять ванну и подготовиться к той встрече в восемь тридцать. - Он не ужинал? - Собирался поужинать на встрече коллекционеров золотых рыбок. Предполагался небольшой банкет, потом беседы с экспертами по разведению рыбок. Все сходится, Перри. Все сходится до того момента, когда кто-то вошел в дом, не позвонив и не постучав, и человек, с которым Фолкнер разговаривал по телефону, услышал, как Фолкнер приказал вошедшему убираться. Сначала полиция решила, что тем посетителем был Том Гридли. Но у Тома есть алиби, удовлетворяющее полицию. Теперь полицейские установили, что в дом приходила Салли Мэдисон. Что там произошло не знает никто. Салли вошла, Фолкнер попытался выгнать ее - в этом нет сомнения. Сама Салли признает, что именно так все и было. Где-то, скорее всего в спальне, находился саквояж с двадцатью пятью тысячами долларов. У Фолкнера был револьвер Тома Гридли. Вероятно, он лежал на кровати или на туалетном столике. Пальто Фолкнера, его галстук и рубашка валялись на кресле, как будто он раздевался второпях. Револьвер он принес в боковом кармане и, что вполне естественно, достал его оттуда и куда-то положил. Мейсон рассеянно кивнул. - Поставь себя на место Салли Мэдисон, - продолжил Дрейк. - Фолкнер ограбил ее любимого, прибегал к грязным методам ведения бизнеса. Салли была и в ярости, и в отчаянии. Фолкнер выталкивал ее из дома, и тут она заметила револьвер, схватила его. Фолкнер испугался, убежал в ванную, попытался запереть дверь. Салли нажала на курок... и только потом поняла непоправимость содеянного. Быстро огляделась. Заметила саквояж. Открыла его. Увидела двадцать пять тысяч долларов. Они многое значили для нее, самое главное - возможность бегства, возможность излечения Тома от туберкулеза. Она взяла себе только две тысячи, на всякий случай, а остальные деньги где-то спрятала, потому что побоялась, что крупные банкноты могут навлечь на нее подозрения. - Заманчивая версия, - сказал Мейсон, - но не более. Правдоподобная, но всего лишь версия. Дрейк покачал головой. - Я еще не сказал тебе самые плохие новости, Перри. - Так стреляй! - раздраженно потребовал Мейсон. - Под кроватью полиция нашла пустой саквояж. Кассир заявил, что именно в этот саквояж были сложены двадцать пять тысяч долларов. Конечно, когда полиция нашла этот саквояж, она не придала находке особого значения, но отпечатки пальцев снимались со всего, были они сняты и с ручки саквояжа. Три отпечатка. Два из них принадлежали пальцам правой руки Харрингтона Фолкнера. Третий - среднему пальцу правой руки Салли Мэдисон. Вот и вся история, Перри. Вернее, ее краткое изложение. До меня донесся слух, что окружной прокурор примет признание Салли в тяжком убийстве второй степени или даже в простом убийстве. Он прекрасно понимает, что Фолкнер был первостатейным подлецом и сам спровоцировал преступление. Более того, он знает, что Фолкнер сам забрал револьвер Тома Гридли из зоомагазина, понимает, что Салли Мэдисон, увидев револьвер, действовала не задумываясь и мгновенно. Такова ситуация, Перри. Изложил, как мог. Я не адвокат, Перри, но на твоем месте воспользовался бы возможностью признания преступления простым убийством. - Если отпечаток пальца Салли обнаружен на ручке, мы потерпели полное поражение, - сказал Мейсон. - Если, конечно, саквояж был действительно обнаружен _п_о_д_ кроватью. - Ты вступишь в переговоры о заключении сделки о признании вины? - с тревогой в голосе спросил Дрейк. - Не думаю. - Почему, Перри? Так будет лучше и для тебя, и для клиентки. - Этим я поставлю себя в безвыходное положение, Пол. Как только Салли признает себя виновной в совершении убийства второй степени или простого убийства, мы с Деллой окажемся на крючке. Мы автоматически становимся соучастниками после события преступления, и существует совсем небольшая разница между соучастником убийства второй степени и соучастником простого убийства. Мы просто не можем пойти на это. - Об этом я не подумал! - воскликнул Пол. - С другой стороны, - продолжил Мейсон, - мои личные интересы не должны влиять на исполнение моих обязанностей по отношению к клиенту. Если Присяжные заседатели будут склоняться к вынесению приговора по обвинению в убийстве первой степени, я могу пойти на компромисс, если это будет отвечать интересам клиента. - Она того не стоит! - с жаром воскликнул Пол. - Она постоянно обманывает тебя. Меня бы ее интересы не волновали ни минуты. - Обвинять клиента во лжи так же нелепо, как обвинять кошку в тяге к ловле канареек. Когда человек с определенным складом ума попадает в затруднительное положение, он испытывает вполне естественное стремление попытаться при помощи лжи выпутаться из него. Салли, к несчастью для себя, решила, что ей это удастся. В случае успеха, я не стал бы порицать ее слишком сильно. - Как думаешь поступить, Перри? - Попытаемся собрать все факты, которых, вероятно, будет совсем немного, так как полиция плотно закрыла рты всем свидетелям. Будем участвовать в предварительном слушании и вывернем все улики наизнанку. Все изучим и попытаемся найти слабое место. - А если потерпим неудачу? - Исполним до конца наш долг по отношению к клиенту, - мрачно заявил Мейсон. - Значит, ты позволишь ей признаться в простом убийстве? Мейсон кивнул. - Я не понимал раньше, в каком положении ты можешь оказаться. Перри, прошу тебя, не делай этого! Подумай о Делле, если не желаешь думать о себе... - Я думаю о Делле. Мысли о ней ни на минуту не оставляют меня. Но в этой игре мы участвуем вместе, Пол. Как и в других играх на протяжении долгих лет. У нас были радости, не избежать и печалей. Она никогда бы не позволила мне обмануть клиента, и, клянусь Богом, я никогда так не поступлю. 16 В зале судебных заседаний было совсем немного зрителей. Судья Саммервил занял свое место, и бейлиф объявил заседание Суда открытым. Салли Мэдисон, пребывавшая в несколько подавленном настроении, хотя на лице ее, как обычно, нельзя было прочесть ни единой мысли, сидела прямо за спиной Перри Мейсона, явно отрешившись от напряженного драматического конфликта самого судебного процесса. В отличие от большинства клиентов, она ни разу не обратилась шепотом к своему адвокату, и с точки зрения активного участия в собственной защите могла быть заменена каким-либо красивым предметом мебели. - В данное время, в данном месте начинается предварительное слушание дела "Народ против Салли Мэдисон", - объявил судья Саммервил. - Вы готовы, господа? - Обвинение готово, - сказал Рэй Мэдфорд. - Защита готова, - спокойно подтвердил Мейсон. Окружной прокурор явно пытался застать Перри Мейсона врасплох. До этого момента Трэгг ничего не сказал о наличии отпечатков пальцев Деллы Стрит на орудии убийства. Рэй Мэдфорд - один из самых изворотливых судебных обвинителей - старался соблюдать максимальную осторожность в поединке с Перри Мейсоном. Он слишком хорошо знал о мастерстве адвоката, о его способности не упускать ни малейшей детали в деле. В то же самое время обвинитель старался представить слушание обычной процедурой, в которой судья заставит подсудимую отвечать на все вопросы, прекрасно понимая, что главная битва состоится перед Присяжными в Суде высшей инстанции. - В качестве свидетеля вызывается миссис Джейн Фолкнер, - объявил Мэдфорд. Миссис Фолкнер, одетая в траур, заняла место для дачи свидетельских показаний и негромким голосом рассказала, как вернулась "после визита к друзьям" и обнаружила у дверей своего дома Перри Мейсона и подсудимую Салли Мэдисон. Она впустила их в дом, объяснив, что муж еще не вернулся, потом прошла в ванную и обнаружила на полу тело. - Ваш муж был мертв? - спросил Мэдфорд. - Да. - Вы уверены, что обнаружили тело именно вашего мужа Харрингтона Фолкнера? - Вполне уверена. - У меня - все, - сказал Мэдфорд, потом добавил, повернувшись к Мейсону. - Я просто доказывал Корпус Деликти [Corpus delicti (лат.) - совокупность признаков, характеризующих преступление; вещественное доказательство преступления]. Мейсон поклонился и спросил: - Вы были у друзей, миссис Фолкнер? Ее взгляд был спокойным и сосредоточенным. - Да, весь вечер я провела с Адель Фэрбэнкс, моей подругой. - У нее дома? - Нет, мы ходили в кино. - Именно Адель Фэрбэнкс вы позвонили, узнав, что ваш муж убит? - Да. Я чувствовала, что не могу остаться одна, хотела, чтобы она была рядом. - Благодарю вас. У меня - все. Следующим место свидетеля занял Джон Нелсон. Он сообщил, что работает в банке; что знал Харрингтона Фолкнера много лет; что в день убийства мистер Фолкнер позвонил в банк и сказал, что хотел бы получить крупную сумму наличными; что вскоре после звонка мистер Фолкнер приехал в банк и был впущен через боковой вход; что он попросил выдать ему двадцать пять тысяч долларов наличными, сняв их с личного счета. Именно с личного, уточнил кассир, а не со счета корпорации Фолкнера и Карсона. На счету мистера Фолкнера осталось всего пять тысяч долларов. Нелсон решил, что будет нелишним записать номера банкнот, тем более, что Фолкнер попросил выдать двадцать тысяч долларов тысячными банкнотами, две тысячи - стодолларовыми банкнотами и три тысячи - пятидесятидолларовыми. Нелсон показал, что вызвал одного из помощников кассира, и они вместе переписали все номера банкнот. Затем деньги были переданы мистеру Фолкнеру, который положил их в саквояж. Легко и непринужденно Мэдфорд представил список номеров банкнот, который был принят Судом в качестве вещественного доказательства. Потом Нелсон продемонстрировал всем кожаный саквояж и спросил Нелсона, не видел ли тот его раньше. - Видел, - ответил Нелсон. - Когда? - В то время и в том месте, о которых я рассказывал. Именно этот саквояж мистер Фолкнер принес в банк. - В этот саквояж были положены двадцать пять тысяч долларов? - Да, в этот. - Вы уверены? - Уверен. - Свидетель в вашем распоряжении, господин защитник, - сказал Мэдфорд Мейсону. - Почему вы уверены, что это именно тот саквояж? - спросил Мейсон. - Я хорошо разглядел его, когда складывал деньги. - Вы сами складывали в него деньги? - Да. Мистер Фолкнер поставил саквояж на маленькую полочку перед окном кассира. Я открыл окно и лично положил двадцать пять тысяч долларов в саквояж. В тот момент я заметил странную дыру на внутреннем кожаном кармане. Можете убедиться, господин адвокат, там есть дыра неправильной формы с рваными краями. - Благодаря этой дыре вы и узнали саквояж? - Да. - Больше вопросов нет, - сказал Мейсон. Следующим свидетелем был сержант Дорсет. Он дал показания относительно увиденного в доме Фолкнера: положения тела, находки саквояжа под кроватью в спальне, небрежно брошенных на кресло пиджака, сорочки и галстука, безопасной бритвы, с остатками пены и волос, найденной на полочке. Пена на бритве практически высохла, что, по мнению сержанта, свидетельствовало о том, что бритвой пользовались три-четыре часа назад. Лицо трупа было гладко выбритым. Мэдфорд поинтересовался, встречался ли сержант Дорсет с подсудимой. - Да, сэр, встречался. - Вы разговаривали с ней? - Да. - Куда-нибудь ездили вместе? - Да, сэр. - Куда вы ездили? - В дом мистера Джеймса Л.Стонтона. - Она ездила с вами по вашей просьбе? - Да. - Высказывала ли подсудимая возражения? - Нет, сэр. - В доме Фолкнера работал специалист по отпечаткам пальцев? - Да. - Кто именно? - Детектив Луис К. Корнинг. - Он исследовал определенные предметы на наличие на них отпечатков пальцев под вашим наблюдением и в соответствии с вашими указаниями? - Да, сэр. - Свидетель - ваш, - сказал Мэдфорд Мейсону. - Как именно мистер Корнинг исследовал отпечатки пальцев? - приступил к допросу Мейсон. - Сквозь увеличительное стекло, разумеется. - Я имел в виду совсем другое, каким способом он воспользовался для сохранения вещественных доказательств? Отпечатки выявлялись и затем фотографировались? - Нет, мы использовали метод снятия. - Объясните его. - Мы посыпали предмет специальным порошком для выявления отпечатков, потом накладывали поверх его липкую пленку, снимали отпечатки и покрывали их прозрачным веществом для лучшей сохранности и более детального изучения. - Кто отвечал за хранение отпечатков? - Мистер Корнинг. - Он отвечал за это с самого начала расследования убийства? - Да, насколько мне известно. Он сам будет привлечен в качестве свидетеля, и у вас будет возможность спросить его самого. - Такой способ сохранения отпечатков был предложен вами? - Да. - Не находите ли вы его несколько неэффективным? - А какой способ предпочли бы вы, мистер Мейсон? - Никакой. Но мне всегда казалось, что наиболее удобен и эффективен метод, при котором отпечатки выявляются, а потом фотографируются прямо на предмете, на котором они обнаружены. Если отпечатки представляют особую важность, в Суд предъявляется сам предмет. - Простите, что не смогли угодить вам, - язвительно заметил сержант Дорсет. - Но в данном случае отпечатки были обнаружены на множестве предметов в ванной комнате дома, в котором живут люди. Выселение проживающих там было вряд ли осуществимо, поэтому мы применили метод снятия отпечатков, который лично я считаю вполне допустимым, если обстоятельства оправдывают его применение. - Какие именно обстоятельства оправдывали применение данного метода? - В этом деле - невозможность предъявления Суду самих предметов, на которых были обнаружены отпечатки пальцев. - Каким образом вы помечали места и предметы, с которых были сняты отпечатки пальцев? - Лично я никак. Данная процедура целиком находилась в компетенции мистера Корнинга, и именно ему вы должны задать эти вопросы. Насколько я знаю, он заранее приготовил конверты, на которых были написаны названия предметов и точные места, с которых были сняты отпечатки, и хранил пленки именно в этих конвертах. - Понятно. Ответьте, заходили ли вы в тот вечер на другую половину дома, которая, как мне известно, используется под контору компании по торговле недвижимостью Фолкнера и Карсона? - В тот вечер, нет. - А на следующее утро? - Да. - Что вы обнаружили? - Прямоугольный сосуд, очевидно использовавшийся в качестве аквариума для рыбок, из которого при помощи длинного резинового гибкого шланга диаметром около полудюйма была слита вода. Аквариум лежал на боку, песок и галька со дна были вывалены на пол. - Вы пытались снять с этого аквариума отпечатки пальцев? - Нет, сэр, я не снимал отпечатки пальцев с аквариума. - Даже не пытались? - Лично я, нет. - Предлагали сделать это кому-нибудь еще? - Нет, сэр. - По вашему мнению никто из офицеров полиции не снимал отпечатков пальцев с аквариума? - Никто, сэр. - Могу я поинтересоваться, почему? - По той простой причине, что я не увидел связи между перевернутым аквариумом и убийством Харрингтона Фолкнера. - Такая связь могла существовать. - Не вижу такой возможности. - Можно предположить, что человек, убивший Харрингтона Фолкнера слил воду из аквариума и перевернул его. - Мне так не кажется. - Другими словами, вы позволили уничтожить вещественные доказательства, только на основании личной убежденности, что два происшествия между собой не связаны? - Я бы выразил эту мысль другими словами, мистер Мейсон. Мне, как офицеру полиции, часто приходится принимать определенные решения и нести ответственность за них. Совершенно очевидно, что мы могли снять отпечатки буквально со всего, но где-то нужно было остановиться. - И вы решили остановиться именно на аквариуме? - Совершенно верно. - Вы обычно снимаете отпечатки пальцев при расследовании кражи со взломом? - Да, сэр. - Но в этом случае так не поступили. - Не было никакой кражи со взломом. Мейсон удивленно поднял брови. - Никто ничего не украл, - добавил Дорсет. - Откуда вы знаете? - Ничего не пропало. - А об этом вы как узнали? - Я знаю это потому, - сердито проворчал Дорсет, - что никто не подал заявления о пропаже чего-либо. - Аквариум был установлен в кабинете самим Харрингтоном Фолкнером? - Да, насколько мне известно. - Таким образом, единственный человек, который мог подать заявление о краже, был мертв. - Я сам определил, что никакой кражи не было. - Вы исследовали содержимое аквариума перед тем, как он был перевернут? - Нет. - Значит, заявляя о том, что ничего не было украдено, вы полагаетесь на телепатические, интуитивные... - Я полагаюсь на собственное мнение, - почти прокричал Дорсет. - Этот перевернутый аквариум действительно так важен, господа? - раздался спокойный голос судьи Саммервила. - Другими словами, собирается ли обвинение или защита доказать его связь с убийством? - Обвинение не собирается, - быстро произнес Мэдфорд. - Защита надеется, - сказал Мейсон. - Вопросы могут охватывать более широкую область, - вынес решение судья. - Обвинение не возражает, - поспешил заверить судью Мэдфорд. - Мы с радостью предоставим подсудимой любую возможность, способную пролить свет на это дело. - Господин сержант, - обратился к Дорсету Мейсон, - когда вы вошли в ванную комнату в доме Фолкнера, вы заметили в ванне рыбок? - Да, заметил. - Двух? - Да, двух. - Как вы поступили с ними? - Мы достали их из ванны. - А потом? - Поместить их было некуда, и мы выбросили их вместе с остальными рыбками. - Под остальными рыбками вы подразумеваете тех, что лежали на полу? - Да. - Вы не пытались каким-то образом отличить двух рыбок, обнаруженных в ванне? - Имен я у них не спрашивал, - язвительно ответил сержант. - Достаточно, - одернул свидетеля судья, - вы обязаны отвечать на вопросы защитника. - Нет, сэр. Я просто отметил тот факт, что в ванне были обнаружены две рыбки. - Вы видели рыбок на полу? - Да. - Сколько? - Не могу сказать точно. Думаю, их количество можно будет определить по фотографии. - Примерно с дюжину? - Да, приблизительно. - На полочке над раковиной лежали помазок и бритва? - Да. Я уже давал показания об этом. - Что еще находилось на полочке? - Насколько я помню, две шестнадцатиунцевых бутылочки с перекисью водорода. Одна была почти пуста. - Что-нибудь еще там было? - Нет, сэр. - А что вы обнаружили на полу? - Осколки стекла. - Вы осмотрели эти осколки, чтобы определить, был ли на них какой-либо узор, или они были частями одного стеклянного предмета? - Лично я не осматривал. Лейтенант Трэгг приказал сложить осколки, края их совпали, и в результате получился довольно большой изогнутый аквариум. - Вы говорили, что на полу была найдена чековая книжка? - Да. - Рядом с трупом? - Совсем рядом. - Вы можете описать ее внешний вид? - Ваша Честь, - вмешался Мэдфорд, - я хотел представить Суду эту книжку в качестве вещественного доказательства при допросе другого свидетеля, но если защита настаивает, могу это сделать немедленно. Мэдфорд достал чековую книжку, Дорсет опознал ее, и она была признана вещественными доказательством. - Позвольте обратить ваше внимание, - обратился Мэдфорд к судье Саммервилу, - на тот факт, что дата на последнем корешке, от которого был оборван по перфорированной линии чек, совпадает с датой убийства. В правом верхнем углу указана сумма "одна тысяча долларов", на самом корешке написана часть имени. Имя написано полностью, фамилия - частично, всего три буквы "Г", "р", "и". Судья Саммервил с интересом осмотрел чековую книжку. - Очень хорошо, корешок будет признан вещественным доказательством. - Какие-либо из рыбок на полу были живы, когда вы вошли в ванную комнату, господин сержант? - продолжал допрос Мейсон. - Нет. - В качестве информации, господин сержант, могу вам сообщить, что я заметил движения одной из рыбок, когда вошел в ванную комнату, а я был там минут на десять-пятнадцать раньше вас. Я поместил эту рыбку в ванну, и она, очевидно, ожила. - Вы не имели права действовать подобным образом, - заметил сержант Дорсет. - Вы никак не пытались определить, живы ли какие-либо рыбки из числа лежавших на полу? - Стетоскопом я их не выслушивал, - зло проговорил Дорсет. - Вы утверждали, что просили обвиняемую сопровождать вас к Джеймсу Л. Стонтону. - Да, сэр. - У вас состоялся разговор с мистером Стонтоном? - Да. - И мистер Стонтон передал вам документ, на котором якобы стояла подпись покойного Харрингтона Фолкнера? - Да, передал. - Ваша Честь, - вступил в дискуссию Мэдфорд, - не хочу быть обвиненным в формализме, но не стоит забывать, что сейчас проходит предварительное слушание, целью которого является определение убедительных оснований обвинения подсудимой в убийстве Харрингтона Фолкнера. Если таковые основания имеются, Суд должен призвать ее к ответу, если оснований нет - освободить ее. Я полагаю, у нас есть достаточное количество вещественных доказательств, позволяющих не заходить чересчур далеко в допросах. Последний вопрос защиты не имеет никакого отношения к убийству. - Почему вы так уверены в этом? - спросил Мейсон. - Могу высказать свою мысль другими словами. Он не имеет отношения к настоящему слушанию. Мы имеем возможность доказать все при помощи цепи неопровержимых улик, не прибегая к неимеющим отношения к делу документам. - Ваша Честь, - обратился к судье Мейсон, - я знаю закон, и уверен, что его знает Суд, но прошу вас, в сложившихся обстоятельствах и в связи с очевидной таинственностью дела, позволить мне представить Суду все обстоятельства, которые, по моему мнению, играют важную роль в убийстве Харрингтона Фолкнера. Уверен, что Суд не желал бы осудить эту молодую женщину, если она невиновна, даже при формальной доказанности дела обвинением. Я также знаю, что Суд хотел бы, чтобы наказание понес настоящий преступник. На основании всего сказанного, я прошу Вашу Честь протоколировать все показания в связи с необычными обстоятельствами дела. - Мы не обязаны разбирать все факты, - сердито заявил Мэдфорд. - Мы должны только представить Суду количество доказательств, достаточное для признания подсудимой виновной. - Вся беда именно в этом, Ваша Честь, - ответил Мейсон. - Обвинение относится к разбирательству, как к игре, в которой достаточно предъявить только определенную часть доказательств, а остальные скрыть подобно скряге, прячущему золото, а потом застать подсудимую врасплох, предъявив скрытые доказательства в Суде высшей инстанции. Возможно, подобными образом можно добиться большего количества осуждений и тем самым доказать эффективность работы окружной прокуратуры, но, Ваша Честь, смею вас уверить, что раскрыть достаточно сложное и запутанное дело нам таким образом не удастся. - Полиции это дело не кажется сложным и запутанным, - заметил Мэдфорд. - Не сомневаюсь в этом. Вы сами видели, Ваша Честь, по ответам сержанта Дорсета, что он был заинтересован только в сборе вещественных доказательств, ведущих к осуждению подсудимой. Любые улики, указывающие на возможную виновность другого лица, во внимание не принимались. Полиция считает, что другое преступление не связано с убийством Харрингтона Фолкнера только потому, что в нем не замешана обвиняемая. - Я понимаю, что некоторым образом нарушаю правила, - сказал судья Саммервил, - но мне хотелось бы выслушать все обстоятельства дела. - Я протестую. - Я просто прошу господина защитника объяснить в общих чертах позицию, - спокойно заявил судья. - Мне необходимо знать, что думает защита, прежде чем вынести решение по протесту, выдвинутому обвинением. - Ваша Честь, - начал объяснение Мейсон, - Харрингтону Фолкнеру принадлежала пара довольно ценных рыбок, ценность которых для него лично, несомненно, превышала рыночную, но тем не менее, рыбки были весьма редкой разновидности. Харрингтон Фолкнер арендовал часть дома, принадлежащего компании. В другой части размещались служебные помещения. Фолкнер установил в служебном кабинете аквариум и поместил в него этих двух ценных рыбок. Он и второй совладелец компании Элмер Карсон стали смертельными врагами. Рыбки страдали от болезни, которая практически всегда заканчивалась летальным исходом. У Тома Гридли, имя которого уже упоминалось, было лекарство от этой болезни. Покойный различными способами пытался заполучить формулу лекарства Тома Гридли. Незадолго до убийства Элмер Карсон подал в Суд иск и добился временного приказа, запрещающего Харрингтону Фолкнеру выносить аквариум из конторы, на том основании, что он является движимостью, неотрывно связанной с недвижимостью. Насколько я знаю, еще перед слушанием дела по иску, Харрингтон Фолкнер, не передвигая аквариум, удалил из него рыбок и перевез их в дом Джеймса Стонтона. Поэтому, настаивая на особенных обстоятельствах дела, учитывая тот факт, что подзащитная является возлюбленной Тома Гридли и работала в зоомагазине, который был приобретен Харрингтоном Фолкнером для того, чтобы завладеть лекарством Гридли, я прошу все сообщенное мной считать неотъемлемой частью дела. - Согласен с вами, - произнес судья. - Прошу учесть, - сердито заявил Мэдфорд, - что мы должны действовать в пределах предоставленных законом прав. Мы не занимаемся законотворчеством, а я заметил, что умудренный опытом защитник не медля использует любую возможность, чтобы убедить Суд в своей правоте. У нас есть свод законов, и я предлагаю их соблюдать. - Вы совершенно правы, - согласился судья, - я как раз собирался выступить с заявлением на эту тему, но защитник уже начал объяснять свою позицию. - Прошу извинить меня, - деревянным языком произнес Мэдфорд. - Я хотел сказать, - начал речь судья Саммервил, - что в соответствии с законом, обвинению достаточно представить доказательства совершения преступления и убедить Суд, что есть веские основания считать, что именно обвиняемый совершил это преступление. Я прошу занести в протокол заседания Суда, что после изложения дела обвинением, защита может задавать свидетелям любые вопросы, касающиеся фактов, только что изложенных Суду. Я поступаю так на основании того, что достаточно таинственные происшествия и особые обстоятельства являются неотъемлемой частью этого дела. - Суд добьется этим только того, - заметил Мэдфорд, - что будет вынужден разбираться с ничего не значащими деталями. - Если эти детали имеют отношение к разбираемому Судом делу, - сказал судья Саммервил, - я желаю их выслушать. - Я просто хотел заметить, что ваше заявление уже позволяет их требовать. - В таком случае, господин обвинитель, почему вы возражаете? - подчеркнуто вежливо спросил судья. - Я просил представить Суду документ, находящийся в распоряжении полиции, - сказал Мейсон. - В крайнем случае, я имею право, если потребуется, обязать сержанта Дорсета, как свидетеля, доставить этот документ. - Но какое отношение имеет этот документ к убийству Харрингтона Фолкнера? - нетерпеливо воскликнул Мэдфорд. Мейсон улыбнулся. - Возможно, несколько дополнительных вопросов к сержанту Дорсету прояснят эту часть дела. - Задавайте ему вопросы, - воскликнул Мэдфорд. - Спросите его, имеет ли этот документ отношение к делу. Я настаиваю на этом. - Я предпочитаю сам формулировать вопросы. - Мейсон повернулся к свидетелю. - Господин сержант, обнаружив тело Харрингтона Фолкнера, вы принялись за расследование убийства? - Конечно. - И изучили все возможные аспекты? - Естественно. - В тот вечер вы разговаривали с обвиняемой и со мной, расспрашивали о нашем разговоре с мистером Стонтоном, а так же о том, в действительности ли две рыбки, находившиеся в распоряжении мистера Стонтона, были доставлены ему самим мистером Фолкнером и являлись рыбками, находившимися ранее в аквариуме в конторе компании по торговле недвижимостью, не так ли? - Я задавал вам эти вопросы. - И настаивали на получении ответов? - Я считал себя вправе их получить. - Так как полагали, что они могут пролить свет на личность убийцы Харрингтона Фолкнера? - Мне так казалось в то время. - Почему вы изменили точку зрения? - Не уверен, что изменял ее. - Значит, вы по-прежнему считаете, что обстоятельства дела, которое вы расследовали в связи с участием в нем Джеймса Стонтона, имеют отношение к убийству Харрингтона Фолкнера? - Нет. - Значит, вы изменили точку зрения? - Только после того, как узнал имя настоящего убийцы. - Вы знаете, кто по вашему мнению совершил убийство. - Я знаю, кто совершил убийство. И если вы перестанете мешать ходу разбирательства вашими юридическими штучками, мы докажем это. - Достаточно, - объявил судья Саммервил. - Я полагаю защитник задает вопросы, чтобы доказать пристрастность свидетеля. - Именно так, Ваша Честь. - Продолжайте. - Вы потребовали, чтобы подсудимая сопровождала вас к Джеймсу Л.Стонтону? - Да. - К тому времени мы уже сообщили вам все факты, касающиеся находящихся у мистера Стонтона рыбок. - Вы сказали, что больше вам ничего не известно, - согласился сержант Дорсет. - Именно так. В то время эти факты показались вам достаточно важными и заслуживающими проверки? - Да, в то время. - Что заставило вас изменить точку зрения? - Я не изменял точку зрения. - Вы получили от Джеймса Л.Стонтона заявление, подписанное Харрингтоном Фолкнером. - Да. - Я хочу, чтобы это заявление было представлено в качестве вещественного доказательства. - Возражаю, - произнес Мэдфорд. - Данные действия противоречат процедуре перекрестного допроса. Заявление не является частью дела. Оно несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. - Процедура перекрестного допроса нарушена, - спокойно заявил судья. - Протест поддерживается на этом основании. - У меня все, - сказал Мейсон. Судья Саммервил улыбнулся: - Мистер Мейсон, хотите ли вы, чтобы сержант Дорсет остался в здании суда в качестве свидетеля со стороны защиты? - Да. - Свидетель остается в Суде, - объявил Саммервил, - и если у него есть документ, полученный от Джеймса Стонтона, касающийся рыбок, принадлежавших Харрингтону Фолкнеру, свидетель должен быть готов представить его по требованию защиты. - Это то же самое, что чесать правой рукой левое ухо, - с чувством произнес Мэдфорд. - Вы сами выразили протест относительно более легких способов, - заметил судья. - Суд не желает быть слишком суровым по отношению к обвинению, но всегда придерживался точки зрения, что во время предварительного слушания, подсудимый имеет право представить любые доказательства и факты, способные пролить свет на само преступление и участие в нем подсудимого. Суд будет всегда придерживаться такой точки зрения. Вызывайте следующего свидетеля. Несколько помрачневший и потерявший было лоск Мэдфорд вызвал фотографа, делавшего снимки тела и окружавших его предметов. Фотографии одна за другой были представлены Суду, и каждая из них была скрупулезно изучена судьей Саммервилем. В одиннадцать тридцать Мэдфорд сказал Мейсону: - Свидетель ваш, господин защитник. - Все снимки были сделаны вами лично на месте преступления и показывают состояние места преступления на момент вашего прибытия, не так ли? - Именно так. - Но вы видели фотографируемые предметы не только через объектив, но и собственными газами? - Естественно. - И можете считаться непосредственным свидетелем? - Да, сэр. Именно таковым я себя и считаю. - Эти фотографии, возможно, помогут освежить вашу память относительно увиденного на месте преступления. - Возможно, сэр. - Я хочу привлечь ваше внимание к этой фотографии, - Мейсон передал свидетелю один из снимков, - и спросить: видели ли вы эмалированный сосуд. Он показан на фотографии. - Видел, сэр. Это был сосуд емкостью в две кварты, он был погружен в воду. - В ванне плавали две рыбки? - Да, сэр. - На полу лежали три журнала. Они показаны на фотографии. - Да, сэр. - Вы обратили внимание на даты выпуска этих журналов? - Нет, сэр. - Ваша Честь, - вмешался Мэдфорд, - смею заметить, что эти журналы помечены надлежащим образом и находятся у обвинения, но я надеюсь, что защита не будет со всей серьезностью утверждать, что эти журналы имеют отношение к убийству Харрингтона Фолкнера. - Я полагаю, Ваша Честь, - спокойно возразил Мейсон, - что эти журналы станут очень интересным, возможно важным, звеном в цепи вещественных доказательств. - Не будем тратить время на споры, - произнес Мэдфорд. - Мы согласны представить журналы Суду. - Вы знаете, какой журнал был верхним? - спросил Мейсон. - Уверен, что нет, - заявил Мэдфорд. - Я также не знаю, какая из рыбок лежала головой на юг, а какая - на юго-юго-восток. На мой взгляд полиция расследовала наиболее важные аспекты дела и пришла к логическому заключению, в правильности которого невозможно усомниться. Это все, что я знаю, и все, что хочу знать. - Не сомневаюсь в этом, - сухо произнес Мейсон. Мэдфорд покраснел. - Вы уверены, что положение журналов настолько важно? - спросил судья. - Уверен. Я думаю, когда обвинение представит журналы, мы изучим фотографии при помощи увеличительного стекла и определим положение журналов относительно друг друга. Верхний журнал мы сможем хорошо рассмотреть, не сомневаюсь в этом. На фотографии, которую я держу в руке, все ясно видно. - Хорошо, - согласился Мэдфорд. - Журналы будут представлены Суду. - Они находятся в этом здании? - спросил судья. - Нет, Ваша Честь, но я могу доставить их сюда после обеда, если Суд согласится сейчас уйти на дневной перерыв. - Объявляется перерыв до двух часов. Зрители, шаркая ногами и шепотом обмениваясь замечаниями, потянулись к выходу. Салли Мэдисон, не сказав ни слова Перри Мейсону, поднялась со стула и спокойно подождала, пока судебные исполнители выведут ее из зала. 17 Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк обедали в маленьком ресторанчике недалеко от Дворца Правосудия. Они часто посещали этот ресторан, когда участвовали в судебных разбирательствах, владелец ресторана знал их и всегда держал свободным небольшой кабинет. - У тебя все неплохо получается, Перри, - сказал Пол Дрейк. - По крайней мере, тебе удалось заинтересовать судью Саммервила. - Для нас интерес судьи к делу - самая приятная новость за последнее время, - признал Мейсон. - Некоторые судьи стараются завершить предварительные слушания как можно быстрее. Они придерживаются точки зрения, что подсудимый в любом случае предстанет перед Судом Присяжных, поэтому стараются максимально быстро завершить слушание и передать дело по инстанциям. Судья Саммервил придерживается другой точки зрения. Он считает, что в функцию Судов входит защита прав граждан на всех стадиях слушания, а в функцию полиции входит следствие и сбор вещественных доказательств по свежим следам. Я давно знаком с судьей Саммервилом и однажды в неофициальном разговоре он сказал, что прекрасно знает о стремлении полиции побыстрее найти подходящего обвиняемого и не принимать во внимание улики, опровергающие первоначальную версию. - Но что ты сможешь сделать? - спросила Делла. - Не обращать внимания на все вещественные доказательства и вызывать всех свидетелей в качестве свидетелей защиты? - Другой тактики я просто не смею придерживаться. - Итак, - заметил Дрейк, - насколько я понимаю ситуацию, Салли Мэдисон лжет. Ее письменные показания содержат неправду. Она солгала полицейским, солгала тебе... Впрочем, тебе она продолжает лгать до сих пор. - Клиентам ничто человеческое не чуждо, даже невиновным. - Но по этой причине им не позволяется обманывать собственных адвокатов, - с чувством произнес Дрейк. - Лично я относился бы к ней менее терпимо. - Пол, я стараюсь относиться к происходящему без предубеждения, а просто выясняю, как все происходило на самом деле. - В одной лжи ее уличить не составляет труда. Она не получала деньги от Дженевив Фолкнер. - А я и не утверждаю, что она мне говорила об этом, - сказал Мейсон, сверкнув глазами. - Я могу сделать выводы и без твоих слов, - сухо заметил Дрейк. - Она взяла деньги из того саквояжа, а остальные двадцать три тысячи где-то припрятала. - Если мы занялись разбором несоответствий в показаниях, давай разберемся еще в одном вопросе. Не могу понять, как миссис Джейн Фолкнер могла ждать нашего с Салли Мэдисон приезда, сидя в автомобиле, если ей никто не сказал о том, что мы собираемся приехать. И никто, кроме Стонтона, не мог сообщить ей об этом. Кстати говоря, Пол, я вполне доволен развитием событий. Мэдфорд сыграл мне на руку. Все получилось так, что теперь я могу вызвать любого свидетеля, включая Стонтона, в качестве свидетеля со стороны защиты, могу задавать наводящие вопросы, и судья Саммервил не будет возражать. Таким образом, у меня будет возможность расспросить Стонтона о телефонном звонке. - Даже если тебе удастся доказать, что Джейн Фолкнер приходила домой раньше, обнаружила тело, вышла и подождала твоего прихода в автомобиле, чтобы выглядеть удивленной и разыграть истерику, это все равно ни к чему не приведет. - Если мне предоставится возможность распять ее, я непременно так поступлю. Ты чудесно знаешь, что она лжет о вечере, проведенном в обществе Адель Фэрбэнкс. Ей удалось ввести в заблуждение сержанта Дорсета. Она притворилась совсем больной и расстроенной, так потрясенной ударом, что уговорила его разрешить ей пригласить домой подругу, которая подтвердила бы любые ее показания. И пока Дорсет ездил с Салли Мэдисон к Стонтону, Джейн Фолкнер и Адель Фэрбэнкс договаривались о том, что они провели весь вечер вместе и ходили в кино. Лейтенант Трэгг никогда не позволил бы обвести себя подобным образом. - Не сомневаюсь в этом, - согласился Дрейк. - Здесь все шито белыми нитками. - Но, Пол, в ванной, где лежало тело, несомненно кто-то находился через два или три часа после убийства. - Учитывая тот факт, что одна рыбка была жива? - Учитывая тот факт, что одна рыбка была жива. - Эта рыбка могла попасть в углубление на полу ванной, в котором скопилось немного воды. Немного, но вполне достаточно, чтобы снабжать одну рыбку кислородом все это время. - Могла, - сказал Мейсон, потом добавил: - Но шансы на это я расцениваю как тысячу к одному. - Согласен. - Если учитывать тот факт, что в комнате кто-то был, совместно с фактом, что Джейн Фолкнер ждала нашего приезда за углом, ответ может быть только один. - Не могу понять, какую пользу принесет тебе доказательство того, что она находилась в одном помещении с телом. В любом случае ее муж был несомненно мертв в то время. - Мою клиентку обвиняют в убийстве только на основании некоторых неточностей в показаниях. Я хочу доказать, что лжет в этом деле не только она. Нам придется вернуться к Стонтону и к тому факту, что только он мог сообщить миссис Фолкнер о том, что мы выехали к ней. - Мои люди уже работают над этой проблемой, Перри. Не буду посвящать тебя во все детали, но проверить звонок Стонтона, по моему мнению, можно было только одним способом. - Каким? - Через его жену. Пока я занимался этим делом, мне удалось установить еще несколько второстепенных фактов. - Продолжай. Что это за факты, и как ты установил их? - Существовал только один подход к решению проблемы - поселить в дом Стонтона под видом служанки хорошенькую сотрудницу, которая смогла бы разговорить миссис Стонтон. Мне это удалось. Миссис Стонтон вне себя от счастья. Она считает, что лучшей служанки быть не может. - Дрейк усмехнулся и продолжил: - Миссис Стонтон не подозревает только, что в качестве служанки за двенадцать долларов в день в ее доме работает женщина-детектив, которая уйдет из дома мгновенно, лишь только получит нужную информацию, оставив миссис Стонтон с горой грязной посуды. - Она что-либо сообщала о телефонном звонке? - Пока - ничего. - Продолжай заниматься этим очень важным аспектом дела. Дрейк взглянул на часы. - Думаю, мне стоит позвонить ей прямо сейчас, Перри. Я выступаю в роли ее возлюбленного. Миссис Стонтон настолько довольна обслуживанием, что не возражает, когда служанке звонит дружок. Возможно, девушка ничего не сможет сказать, но, по моей информации, она сегодня осталась одна в доме. Стонтон присутствует в зале суда в качестве свидетеля, миссис Стонтон собиралась уйти из дома по своим делам. Дрейк встал из-за стола и вышел в главный зал ресторана, где был телефон. - В этом деле самую главную проблему представляет элемент времени, - обратился Мейсон к Делле Стрит. - Иначе, мы бы давно его раскрыли. - Что ты имеешь в виду? - То, что окружной прокурор восстановил все действия Фолкнера до самого момента смерти. Все прослежено, начиная с его визита в банк в пять часов. Из банка в зоомагазин, из зоомагазина к химику-консультанту, от химика - домой. Дома у него было достаточно времени, чтобы снять пиджак и рубашку, потом раздался звонок человека с банкета, который услышал, как Фолкнер выпроваживает Салли Мэдисон. В то время он спешил побриться, одеться и отправиться на банкет. Дома был не более пяти-шести минут. Он частично разделся, включил горячую воду в ванной, намылил лицо, побрился и положил бритву на полочку. Если бы не этот отпечаток пальца на саквояже! Как бы мне хотелось доказать, что кто-то проник в дом уже после ухода Салли Мэдисон и нажал на курок. - Ты считаешь, что Салли действительно достала ту пулю? - вдруг спросила Делла Стрит. - Должна была, - ответил Мейсон. - Я подозревал это еще до разговора с ней в тюрьме. Был практически уверен, что именно она достала пулю из аквариума. - Ты считаешь, что она достала ее не для Карсона? - Нет, не для него. - Почему? - Потому что Карсон не знал, что кто-то уже достал из аквариума эту пулю. - Почему ты так думаешь? - Потому что только Карсон мог предпринять последнюю отчаянную попытку достать пулю, слив воду из аквариума и перевернув его. Он мог сделать это только в день убийства Фолкнера. Подожди, Делла, давай попробуем разобраться. Давай перестанем думать о клиентке, которая лжет нам, и из-за которой у нас возникли серьезные неприятности. Попытаемся не раздражаться и использовать мозг по назначению. - В любом случае, мы придем к одному и тому же выводу, - сказала Делла Стрит. - Кто бы еще не был замешан в этом деле, именно Салли Мэдисон взяла деньги из саквояжа, бросила пустой саквояж под кровать, и именно у нее была обнаружена часть этих денег. Мейсон неравно забарабанил пальцами по накрытому белой скатертью столу. В кабинет вернулся Пол Дрейк. - Есть новости, Пол? - спросил Мейсон. - Моя служащая осталась одна в доме Стонтона, как я и предполагал, и она не теряла времени даром. - Обыскала дом? - Именно. Ей удалось обнаружить несколько интересных вещей, но ничего сногсшибательного. - Что она обнаружила? - Фолкнер несомненно финансировал Стонтона в каком-то деле, связанном с разработкой полезных ископаемых. Мейсон кивнул. - Я всегда подозревал, - сказал адвокат, - что у Фолкнера была власть над Стонтоном. В противном случае, он не привез бы ему рыбок и не давал бы указания по их содержанию. Стонтон занимался страхованием конторы по торговле недвижимостью, но этого явно недостаточно. Стонтон мог бы рассказать мне об их отношениях, но, видимо, решил, что это не мое дело, и упомянул только страхование. - Один факт, установленный моей служащей, просто поразил меня, - сказал Дрейк. - Какой? - Вчера вечером, в разговоре с миссис Стонтон, она выяснила, что в день убийства Фолкнера телефон в их доме не работал. Работал только аппарат, установленный в кабинете Стонтона. - Она уверена в этом, Пол? - Ей сказала об этом сама миссис Стонтон. Она сказала, что ей для каждого звонка приходилось заходить в кабинет. Она сказала, что рыбки ей совсем не понравились, и она предпочла бы не заходить в комнату, где они находились. Сказала, что у нее мурашки бегут по коже от взгляда этих черных глаз навыкате. Однако, телефон в ее комнате не работал весь день, компания починила его лишь на следующее утро. Работал только телефон в кабинете, к которому подведена отдельная линия. - Послушай, Пол, неужели ты думаешь, что Стонтон сразу же разгадал мой замысел, когда я подошел к окну и раздвинул шторы? - Не знаю. Как долго ты наблюдал за домом с улицы, Перри? - Минуты четыре-пять. Стонтон вошел в кабинет и некоторое время наблюдал за рыбками, как будто обдумывал что-то. Потом он включил свет и вышел. Конечно, он умышленно мог ввести нас в заблуждение. Я был уверен, что если он собирался кому-либо звонить, то снял бы трубку немедленно. - Итак, - сказал Дрейк, - мы знаем, что миссис Фолкнер наблюдала за домом из машины. А ты уверен, что она перевернула аквариум в ванной минут за десять-пятнадцать до вашего приезда? - Все остальные рыбки были мертвы, только в той, что я поднял с пола телилась жизнь. - Как бы там ни было, одна из рыбок была жива. Значит, кто-то должен был бросить ее на пол. - Недалеко валялся изогнутый осколок аквариума, в котором сохранилось немного воды, - произнес Мейсон задумчиво. - Я помню его отчетливо, а сегодня увидел на фотографии. Быть может, рыбка была в этом сегменте, а потом выпрыгнула из него. - В этом случае, аквариум мог быть разбит задолго до вашего прихода, - сказал Дрейк. - Быть может, в момент убийства Фолкнера в восемь пятнадцать или восемь двадцать. - Интересно, рыбка может прожить так долго в таком маленьком объеме воды? - Понятия не имею. Хочешь, чтобы я взял рыбку и провел опыт? - Неплохая мысль, как мне кажется. - Хорошо, я позвоню в агентство и попрошу поставить опыт с рыбкой. Перри Мейсон взглянул на часы. - Думаю, нам пора возвращаться и, главное, не падать духом. Вероятно, место свидетеля сегодня займет и лейтенант Трэгг, а это - серьезный противник. На какую сумму Фолкнер профинансировал дело Стонтона, Пол? - Не знаю, Перри, - ответил Дрейк, открывая дверь кабинета. - Возможно, чуть позже я получу более подробную информацию. - Не хотелось бы мне иметь в качестве партнера человека, подобного Фолкнеру, в деле разработки полезных ископаемых, - заметила Делла Стрит. - И в любом другом деле тоже, - с жаром подхватил Дрейк. Они медленно вернулись в здание суда. В два часа судья Саммервил вновь открыл заседание. Рэй Мэдфорд с весьма самодовольным видом произнес: - Прошу внести в протокол заседания, что мы передаем защите для ознакомления три журнала, найденные на полу ванной комнаты, в которой произошло убийство. Тщательно изучив фотографию места преступления при помощи увеличительного стекла, мы можем заверить Суд, что журналы передаются защите именно в том порядке, в котором они были найдены на полу в ванной. Мейсон взял предложенные журналы и сказал: - Обращаю внимание Суда на то, что верхний журнал, со странным полукруглым чернильным пятном на обложке, вышел из печати недавно, а остальные два - довольно давно. - Вы считаете, что эти данные имеют значение? - с любопытством спросил Мэдфорд. - Да, считаю. Мэдфорд начал уже было задавать следующий вопрос, но вовремя спохватился, и стал молча наблюдать за адвокатом, перелистывающим журналы. - Следующим в качестве свидетеля вызывается лейтенант Трэгг, - объявил Мэдфорд, - и... - Одну минуту, - прервал его Мейсон. - Обращаю внимание Суда и обвинения на чек, найденный мной между страницами журнала, который был верхним. Это - чистый чек, совсем незаполненный, на котором стоит печать банка "Сибордс Меканикс Нейшнл". - Этот чистый чек находился в журнале? - заинтересовался судья Саммервил. - Да, Ваша Честь. - Вы знали, что там лежит чек? - обратился судья к Мэдфорду. - Кто-то упоминал, насколько я помню, о закладке в одном из журналов, - небрежным тоном ответил тот. - О закладке? - переспросил Мейсон. - Если это закладка, - сказал судья, - то хотелось бы узнать, на какой именно странице она находилась? - На странице семьдесят восемь, - ответил Мейсон, - на которой напечатано продолжение любовной истории. - Я абсолютно уверен, - таким же небрежным тоном продолжил Мэдфорд, - что эта бумажка не имеет никакого значения. Обычный банковский чек, который использовался в качестве закладки. - Одну минуту, - прервал его Мейсон. - Были ли попытки снять с этого чека отпечатки пальцев? - Конечно, нет. - Ваша Честь, - обратился к судье Мейсон, - я хочу, чтобы этот чек проверили на наличие на нем отпечатков пальцев. - Вот сами и проверяйте, - отрезал Мэдфорд. Глаза Мейсона выдавали волнение, но благодаря мастерству и выдержке, приобретенных в многочисленных судебных схватках, в голосе не слышалось и оттенка эмоций - только чистая звучность, позволяющая адвокату овладеть вниманием аудитории, даже не повышая голоса. - Ваша Честь, - продолжил Мейсон, - хочу обратить внимание на то, что левый нижний угол чека представляет собой треугольный острый клочок бумаги. Другими словами, чек был вырван из книжки по перфорированной линии, но в самом низу линия отрыва отклонилась от отверстий, в результате чего на чеке остался маленький треугольный язычок. - Такое происходит в половине случаев, когда я вырываю чек из своей книжки, - язвительно бросил Мэдфорд. - И означает только то, что чек вырвали в спешке и... - Мне кажется, что обвинение не осознает значение находки, - прервал его Мейсон. - Если Суд обратит внимание на книжку, представленную в качестве вещественного доказательства, в которой остался корешок чека, с указанной суммой "одна тысяча долларов", именем "Том" и тремя буквами "Г", "р" и "и", то он заметит, что в нижнем правом углу корешка отсутствует треугольный клочок бумаги. У меня появилась мысль совместить чек с корешком и определить, не этот ли чек было оторван от того корешка. Лицо Мэдфорда оцепенело от ужаса. - Предлагаю осмотреть чек, - резким тоном приказал судья. - Ваша Честь, - сказал Мейсон, - позвольте напомнить вам, что с чеком нужно обращаться крайне осторожно, брать его за уголки, чтобы не испортить отпечатки пальцев, если таковые... - Вы правы, правы, - согласился Саммервил. Мейсон, взяв чек за уголок, отнес его к столу судьи. Саммервил взял чековую книжку, представленную в качестве вещественного доказательства у судебного исполнителя, и совместил чек и корешок на глазах у склонившегося над его плечами Мэдфорда и Мейсона. Лицо судьи выражало полную заинтересованность происходящим. - Все совпадает, - произнес он нетерпящим возражений тоном. - Чек - тот самый. - Но это означает лишь то... - попытался протестовать Мэдфорд. - Это означает то, что существует один шанс из миллиона, что неровная линия отрыва на бумаге совпадает с другой линией, если этот лист бумаги был оторван от другого места, - резким тоном произнес судья. - Этот чек, несомненно, был вырван из этой чековой книжки. - Значит, - продолжал Мейсон, - покойный начал заполнять корешок чека на сумму одна тысяча долларов на имя Тома Гридли, а сам чек почему-то вырвал и вложил между страницами журнала. Совершенно очевидно, таким образом, что покойный не собирался заполнять чек, а хотел только создать видимость того, что чек заполнен на имя Тома Гридли. - Возможная цель подобных действий? - спросил Саммервил. - В данный момент, Ваша Честь, - с улыбкой произнес Мейсон, - дело представляется обвинением, и я хотел бы, чтобы на этот вопрос ответила та сторона. Когда дело будет представляться защитой, подсудимая объяснит любое вещественное доказательство, ей представленное. - Этот чек я Суду не представлял, - попытался возразить Мэдфорд. - А должны были, - резко перебил его судья. - Чек будет признан вещественным доказательством самим Судом. Но сначала мы отдадим его эксперту по отпечаткам пальцев. - Я предложил бы Суду назначить собственного эксперта, - сказал Мейсон. - Не хочу ставить под сомнение компетентность полиции, но ее сотрудники иногда действуют с предубеждением. - Суд назначит собственного эксперта, - объявил судья Саммервил. - Суд прекращает заседание на десять минут, в течение которых свяжется с криминалистом для определения, есть ли отпечатки пальцев на чеке. Все это время чек останется у судебного исполнителя. Я предлагаю продеть сквозь чек булавку, и прикасаться руками только к ней, чтобы отпечатки пальцев, если таковые остались на чеке, не были нарушены. Словами "если таковые остались" судья выразил свое неудовольствие тем, что полиция не придала особого значения вещественному доказательству в то время, когда выявление отпечатков было более гарантированным. Судья Саммервил удалился в свой кабинет, Мэдфорд шепотом принялся совещаться с сержантом Дорсетом и лейтенантом Трэггом. Дорсет, несомненно, испытывал ярость и недовольство. Трэгг, напротив, казался удивленным и осторожным. К Мейсону подошли Пол Дрейк и Делла Стрит. - Похоже на удачу, - заметил Дрейк. - Давно пора, - ответил Мейсон. - Дело было просто заколдованным. - Но что означает этот чек, Перри? - Честно говоря, понятия не имею. Полагаю, нет никаких сомнений, что надпись на корешке сделана рукой Фолкнера. - Графолог должен подтвердить это под присягой, - ответил Дрейк. - Хороший специалист? - Да. - Не могу понять, - сказала Делла Стрит, - зачем человеку понадобилось заполнять корешок чека, а сам чек вырывать. Конечно, Фолкнер был способен на все. Возможно, он хотел, чтобы все выглядело так, будто он действительно дал Тому Гридли чек на тысячу долларов. - Не было бы никакой разницы, если б он выдал ему даже двадцать таких чеков. Деньги считались бы выплаченными только в том случае, если бы Гридли действительно получил бы их. Дело значительно серьезней, чем может показаться, и я упустил что-то очень важное. - Есть еще новость, Перри, - сказал Пол Дрейк. - Не знаю, поможет ли она тебе, но я выяснил, что в день убийства, примерно в восемь тридцать кто-то звонил Тому Гридли. Сказал, что по делу, но имени не назвал. Сказал, что хотел бы задать один-два простых вопроса. Потом этот человек заявил, что он знает о финансовых разногласиях между Томом Гридли и Харрингтоном Фолкнером, и о том, что Фолкнер предложил выплатить Тому семьсот пятьдесят долларов в качестве платы за изобретение. Взгляд Мейсона свидетельствовал о его полной сосредоточенности. - Продолжай, Пол. Что ответил Гридли? - Сказал, что не видит причин обсуждать личные дела с незнакомым человеком, а мужчина заявил, что хочет оказать Тому услугу, и поинтересовался, согласится ли Том на тысячу долларов. - Потом? - Потом больной и раздраженный Том сказал, что согласится на тысячу, если Фолкнер передаст ему чек до полудня следующего дня, бросил трубку и вернулся в постель. - Кому он рассказывал об этом разговоре? - Очевидно, полицейским. Он ничего не скрывал, и, в свою очередь, добился доброго к себе отношения, насколько это возможно. Полицейские попробовали связать этот разговор с корешком чека, и пришли к выводу, что кто-то выступает в качестве посредника и заранее получил чек от Харрингтона Фолкнера. - Но зачем? - Понятия не имею. - Разговор состоялся около восьми тридцати? - В этом-то вся и загвоздка. Том Гридли лежал в постели с температурой. Он был к тому же очень расстроен переговорами с Фолкнером, тем, что тот покупает зоомагазин и всем остальным. Он дремал и точное время не заметил. Потом, поразмыслив над услышанным, посмотрел на часы. Было десять минут десятого. Ему показалось, что звонок раздался примерно за полчаса до того момента, как он посмотрел на часы... Более точно время определить вряд ли удастся. Возможно, разговор состоялся в восемь двадцать, возможно, значительно позже. Гридли клянется, что звонок раздался не раньше восьми пятнадцати, так как в восемь он посмотрел на часы, а потом несколько минут лежал, прежде чем уснуть. Вот и вся история, Перри. Полиция не слишком сильно ей заинтересовалась, особенно после того, как не смогла связать разговор и корешок чека. К тому же Том не может точно указать время. - Звонил не Фолкнер, Пол? - Очевидно, нет. Том сообщил, что голос был ему не знаком. Мужчина говорил очень властно, чувствовалось, что он уверен в своих действиях. Том подумал, что звонившим мог быть адвокат, с которым проконсультировался Фолкнер. - Возможно, - согласился Мейсон. - Иски не могли не требовать внимания Фолкнера. Но зачем адвокату выступать с подобным предложением? Причем разговор происходил почти в то же время, когда был убит Фолкнер. Дрейк кивнул. - С другой стороны, - предположил детектив, - мог звонить человек, которому показалось, что он может решить все проблемы, с которым проконсультировалась жена Фолкнера, или обратился за помощью Карсон. - Жена мне кажется наиболее предпочтительным выбором, - задумчиво произнес Мейсон. - На нее это похоже. Клянусь Богом, Пол, звонил человек, к которому обратилась жена! Мне просто необходимо знать, где она была вечером в день убийства. - Мои парни пытаются что-нибудь выяснить, но пока - безрезультатно. Сержант Дорсет предоставил ей возможность обеспечить себе алиби, и полиция вынуждена всему верить. - Готов поспорить, Трэгг что-нибудь уже разнюхал. - Если это и так, его ноздри даже не дрогнули. Он не будет поднимать шум в полицейском Управлении только потому, что сержант Дорсет, поверив истеричной женщине, позволил ей обеспечить себе алиби. Понимаешь, Перри, если бы миссис Фолкнер заявила, что хочет видеть подругу до того, как ее допросит Дорсет, полицейские просто рассмеялись бы ей в лицо и выдвинули бы обвинение в убийстве третьей степени. Но она сказала, что плохо себя чувствует, вышла на заднее крыльцо, сделала вид, что ее тошнит, потом забилась в истерике. Дорсету так не терпелось избавиться от нее и продолжить расследование, что миссис Фолкнер достаточно было просто заикнуться о том, что она хочет пригласить подругу. Мейсон кивнул. - Я кое-что начинаю понимать, Пол. Думаю, что... Судья возвращается. Судя по виду, он полон решимости взять процесс в свои руки... Но он так рассержен на полицию, что не может не занять нашу сторону. Судья Саммервил объявил заседание открытым и произнес: - Господа, Суд связался по телефону с одним из ведущих криминалистов города и договорился, чтобы этот эксперт исследовал чек с целью выявления отпечатков пальцев. Желаете ли вы, господа, продолжить рассмотрение дела? Вынужден заметить, что в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, я склонен дать подсудимой перерыв, если она этого желает. - Не нужно, - заметил Мейсон. - По крайней мере не сейчас. Быть может, новые показания... - Не уверен, что меня устраивает такое положение вещей, - оборвал его Мэдфорд. - Другими словами, защита намеревается в любой момент отложить заседание, а обвинение вынуждено продолжать представлять доказательства и раскрывать свои карты. Я полагаю, мы имеем право отложить слушание, пока не будут исследованы отпечатки пальцев на чеке. - Суд выступил с предложением к защите, - твердо произнес судья. - Я не считаю, что обвинение обладает правом отложить слушание, особенно учитывая тот факт, что по вине обвинения мы едва не лишились важного, на мой взгляд важнейшего, вещественного доказательства. Этот чек остался бы незамеченным, если бы защитник не обратил на него внимание Суда. Продолжайте представлять дело, мистер Мэдфорд. Мэдфорд попытался отреагировать на замечание судьи по возможности изящно: - Конечно, Ваша Честь. Я просто представляю дело так, как его расследовала полиция. В функции моей службы не входит... - Я все понимаю, - нетерпеливо оборвал его судья. - Вина, несомненно, лежит на полиции, но с другой стороны, господа, вполне очевидно, что в функцию защитника не входит обнаружение вещественного доказательства, которое просмотрели и полиция, и обвинение. Мистер Мейсон в данный момент отказался от перерыва, но я должен откровенно признать, что предоставлю ему любую разумную отсрочку, если почувствую, что отсутствие чека в Суде наносит вред подсудимой. Вызывайте следующего свидетеля, господин обвинитель. - Лейтенант Трэгг, - объявил Рэй Мэдфорд. Лейтенант Трэгг никогда еще не чувствовал себя в более лучшей форме. Беспристрастно и мастерски, как и подобает офицеру полиции, выполняющему свой долг и не испытывающему личных чувств, добрых или враждебных, к подсудимой, он начал плести сеть из косвенных улик вокруг Салли Мэдисон. Сообщив Суду о том, как он встретил обвиняемую на улице и обнаружил в ее сумочке револьвер и две тысячи долларов, Трэгг взорвал бомбу, которую так долго и тщательно подготавливал Рэй Мэдфорд. - Итак, господин лейтенант, - обратился к нему Мэдфорд, - вы исследовали револьвер с целью выявления на нем отпечатков пальцев? - Конечно, - ответил Трэгг. - Что именно вы обнаружили? - Несколько частичных отпечатков пальцев, обладающих характерными чертами, способных служить для определения личности. - Кому принадлежат эти отпечатки? - Четыре отпечатка принадлежат подсудимой. - А остальные? - с триумфальными нотками в голосе спросил Мэдфорд. - Остальные два отпечатка принадлежат секретарше Перри Мейсона мисс Делле Стрит, той самой, что сопровождала Салли Мэдисон в отель "Келлинджер", чтобы последняя могла уклониться от допроса. Мэдфорд быстро взглянул на Мейсона, в надежде увидеть у того на лице выражение ужаса, не подозревая, что детективы Пола Дрейка уже предупредили адвоката об имеющейся против его секретарши улике. Мейсон бросил быстрый взгляд на часы, потом вопросительно посмотрел на Мэдфорда. - Вы закончили допрос свидетеля? - спросил Перри. - Ваша очередь, господин защитник, - рявкнул Мэдфорд. Судья Саммервил поднял вверх руку. - Одну минуту. Я хочу задать вопрос свидетелю. Лейтенант Трэгг, вы уверены, что отпечатки пальцев, обнаруженные на револьвере, действительно принадлежат мисс Делле Стрит? - Уверен, Ваша Честь. - Значит, она прикасалась к орудию убийства? - Несомненно, Ваша Честь. - Хорошо, - произнес судья тоном, который указывал, что Саммервил полностью осознает серьезность сложившейся ситуации. - Допрашивайте свидетеля, мистер Мейсон. - Лейтенант Трэгг, - начал Мейсон, - прошу извинить меня, но мне придется повторить некоторые из ваших показаний. Насколько я знаю, вы достаточно точно восстановили все действия и передвижения Харрингтона Фолкнера в день убийства. - Начиная с пяти часов. Вернее, мы восстановили каждое его передвижение с пяти часов и до момента смерти. - В зоомагазин Роулинса он ходил после пяти часов? - Да. Он посетил банк, получил деньги и направился в зоомагазин Роулинса. - И некоторое время занимался там инвентаризацией? - Да, приблизительно один час и сорок пять минут. - Именно в это время он увидел револьвер? - Да. - И положил его в свой карман? - Да. - Потом, если следовать вашей теории, вернувшись домой он достал револьвер из кармана и положил его, допустим, на кровать. - Револьвер лежал в заднем кармане. Фолкнер пришел домой, снял пиджак и сорочку и стал бриться. Естественно было предположить, что он вынул револьвер из кармана. - Почему же вы не обнаружили на револьвере ни одного отпечатка пальцев самого Фолкнера? - Убийца стер с револьвера все отпечатки пальцев, - чуть помедлив ответил Трэгг. - Для чего? - Для того, - ответил Трэгг с легкой улыбкой на губах, - чтобы уничтожить изобличающие его вещественные доказательства. - Таким образом, если убийство совершила подсудимая, которая затем стерла с револьвера все отпечатки пальцев, она вряд ли оставила бы на орудии убийства свои отпечатки. Как вы полагаете? Вопрос, несомненно, потряс Трэгга. - Вы слишком многого ждете от меня, мистер Мейсон. - О чем вы? - Вы полагаете, что я могу читать мысли подсудимой? - Вы же дали показания относительно мыслей убийцы. Вы показали, что убийца стер с орудия убийства отпечатки пальцев для того, чтобы уничтожить изобличающие вещественные доказательства. Теперь прошу ответить вас, как эта теория согласуется с теорией, что именно Салли Мэдисон совершила убийство? Лейтенант Трэгг несомненно понял, чем может грозить высказанное адвокатом предположение, и нервно переступил с ноги на ногу. - Быть может, - сказал Мейсон, - более резонно будет предположить, что она говорит правду, и что она взяла револьвер, зная, что он принадлежит Тому Гридли, и только для того, чтобы унести его с места преступления? - Пусть решает Суд, - сказал Трэгг. - Благодарю вас, - заявил Мейсон с улыбкой. - Я хотел бы задать вам еще пару вопросов несколько из другой области. Насколько я знаю, полиция выдвинула теорию, что в момент выстрела Харрингтон Фолкнер заполнял корешок чека и как раз собирался написать на нем имя Тома Гридли. - Да. - Вы основывали заключение на том факте, что на корешке были написаны только три первые буквы фамилии, и на том факте, что чековая книжка была найдена на полу? - Да, а также на том факте, что ручка была найдена тоже на полу. - Вы не считаете, что покойного отвлекло нечто другое? - Например? - спросил Трэгг. - Буду рад услышать, какое событие, по вашему мнению, может так отвлечь человека, что он не дописал даже фамилию. - Например, телефонный звонок. - Если бы раздался телефонный звонок, покойный несомненно бы дописал фамилию Гридли, прежде чем снять трубку. К тому же он не стал бы бросать чековую книжку и ручку на пол. - Таким образом, покойный не успел дописать фамилию Гридли, так как был сражен выстрелом? - По-моему, это - единственный правильный вывод. - Вы разговаривали с человеком по имени Чарльз Менло? - Да. - Насколько я понимаю, вам известно, что мистер Менло даст показания, свидетельствующие, что он разговаривал с покойным по телефону, когда кто-то, очевидно подсудимая, вошла в дом покойного и была изгнана из него? - Это противоречит всем правилам, - вмешался Мэдфорд. - Я полагаю, защитник просто хочет сэкономить время, - сказал судья. - Хотите опротестовать вопрос? - Нет, не думаю. Показания мистера Менло будут именно такими. - Именно так, - подтвердил лейтенант Трэгг. - Таким образом, - продолжал Мейсон, - если в дом в тот момент вошла подсудимая... - Она призналась в этом, - сказал Трэгг, - информация содержится в ее письменных показаниях. - Да, - согласился Мейсон. - Если она обнаружила, что дверь открыта, вошла, столкнулась с Фолкнером в спальне, когда тот разговаривал по телефону, Фолкнер приказал ей выйти из дома, она схватила револьвер и выстрелила, значит в тот момент Фолкнер не мог заполнять корешок чека в ванной, верно? - Минутку, - попросил Трэгг. - Повторите еще раз. - Все достаточно очевидно, господин лейтенант. По выдвинутой полицией теории, в тот момент, когда Салли Мэдисон вошла в дом, Фолкнер разговаривал по телефону. Его лицо еще было в пене. В ванну набиралась вода. Он попытался выставить обвиняемую из дома. Завязалась борьба. Подсудимая увидела лежавший на кровати револьвер, схватила его и выстрелила. Таким образом, если она застрелила его во время драки в спальне, значит, она не могла застрелить его, когда он заполнял корешок чека в ванной. Согласны? - Согласен, - сказал Трэгг, потом добавил: - Очень рад, что вы привлекли внимание к этому моменту, мистер Мейсон, так как благодаря вам убийство можно теперь классифицировать как хладнокровное и преднамеренное, а не совершенное в состоянии аффекта. - Поясните. - Фолкнер, очевидно, вернулся в ванную и принялся заполнять корешок чека. - Теперь вы придерживаетесь этой гипотезы? - Гипотеза принадлежит вам, мистер Мейсон, я только сейчас начал понимать, насколько она правдоподобна. - Итак, Фолкнер упал, сраженный выстрелом, и опрокинул аквариум, в котором плавали рыбки? - Да. - Но в ванне лежал эмалированный сосуд и плавала одна рыбка. Как вы объясните этот факт? - Я думаю, одна из рыбок упала прямо в ванну. Мейсон улыбнулся. - Не забывайте, лейтенант, Фолкнер набирал в ванну горячую воду. Как долго, по вашему мнению, проживет рыбка в горячей воде, и как в ванну попал эмалированный сосуд? Трэгг, нахмурившись, задумался на несколько секунд, потом сказал: - Я - не ясновидящий. Мейсон вежливо улыбнулся. - Лейтенант, благодарю вас за признание. Я уже начал бояться, что вы пытаетесь представить себя таковым. Особенно, относительно отпечатков пальцев Деллы Стрит на револьвере. Вполне вероятно, эти отпечатки появились на оружии задолго до убийства. - Это противоречит вашим же объяснениям. Убийца стер с револьвера все отпечатки. - Значит, Салли Мэдисон вряд ли может быть убийцей? Трэгг нахмурился. - Я должен обдумать все еще раз, - сказал он. Мейсон поклонился судье Саммервилу. - Ваша Честь, я прерываю допрос свидетеля. Мне хочется предоставить лейтенанту Трэггу возможность все тщательно обдумать. - Вызывайте очередного свидетеля, - сказал судья Мэдфорду. - Луис К. Корнинг, - объявил Мэдфорд. - Подойдите сюда, мистер Корнинг. Корнинг - специалист, снимавший отпечатки пальцев с различных предметов в доме Фолкнера, дал детальные показания, уделив особое внимание отпечатку пальца Салли Мэдисон, найденному на ручке саквояжа, стоявшего под кроватью. Отпечаток был представлен Суду в качестве вещественного доказательства "О.П. номер десять". - Допрашивайте, - бросил Мэдфорд Мейсону, как только свидетель решительно указал на нужный отпечаток. - Почему вы применили именно этот метод снятия отпечатков? - задал первый вопрос Мейсон. - Потому что только этот метод был применим в данной ситуации, - несколько дерзко ответил свидетель. - Вы имеете в виду, что не могли использовать никакой другой метод? - Применение другого метода не было оправдано практически. - Объясните. - Защитники в Суде всегда пытаются дискредитировать эксперта, снимавшего отпечатки пальцев. Но когда вы приезжаете на расследование дела подобного рода, вы вынуждены именно снимать отпечатки, никак иначе. Этот способ позволяет в полном объеме и тщательно изучить отпечатки и избежать ошибок, возникающих из-за спешки, то есть при необходимости изучить большое количество отпечатков за ограниченное время. - Сняв отпечатки вы долго изучали их? - Да, много-много часов. - Отпечаток подсудимой, представленный в качестве вещественного доказательства "О.П. номер десять" вы обнаружили на ручке саквояжа, тоже предъявленного в качестве вещественного доказательства? - Да. - Откуда вы знаете, что нашли отпечаток именно там? - А откуда я вообще что-либо знаю? Мейсон улыбнулся. - Отвечайте на вопрос, - сказал судья Саммервил. - Я знаю потому, что взял конверт, написал на нем "Отпечатки, снятые с саквояжа", потом стал снимать отпечатки и складывать пленки в конверт. - Что вы сделали с конвертом? - Положил его в свой портфель. - А как вы поступили с портфелем? - Привез его домой поздно ночью. - И что сделали? - Поработал над некоторыми отпечатками. - Вещественное доказательство "О.П. номер десять" было исследовано той ночью? - Нет, этот отпечаток я изучил на следующее утро. - Где вы были в это время? - В служебном кабинете. - Из дома вы направились прямо на работу? - Нет. - Куда вы заходили? - По указанию лейтенанта Трэгга я заходил в дом Джеймса Л.Стонтона. - Что вы там делали? - Снял несколько отпечатков пальцев с аквариума. - Таким же методом? - Таким же методом. - Что вы сделали с этими отпечатками? - Положил их в конверт с надписью: "Отпечатки, снятые с аквариума в доме Джеймса Л.Стонтона". - Конверт вы положили в портфель? - Да. - Возможна ли ошибка, из-за которой вы по небрежности положили в конверт "Отпечатки, снятые с саквояжа", отпечатки пальцев обвиняемой, снятые с аквариума в доме Джеймса Л.Стонтона? - Вы с ума сошли, - презрительно бросил свидетель. - Я не сошел с ума. Я задал вам вопрос. - Ответом будет окончательное, определенное и категорическое "нет". - Кто присутствовал в момент снятия отпечатков с аквариума? - Только господин, открывший мне дверь. - Мистер Стонтон? - Да. - Сколько времени заняла вся процедура? - Не более двадцати-тридцати минут. - Потом вы вернулись в служебный кабинет? - Да. - Сколько времени прошло с момента вашего возвращения в кабинет до начала изучения вещественного доказательства "О.П. номер десять"? - Примерно, три часа. - У меня все, - сказал Мейсон. Как только свидеть ушел, Мейсон обратился к судье: - Ваша честь, сейчас я вынужден обратиться к вам с просьбой о перерыве, взять который вы столь любезно предлагали мне ранее. Я предпочел бы знать результаты исследования чека на наличие отпечатков пальцев, прежде чем продолжать допрос свидетелей. - Объявляется перерыв до десяти часов утра следующего дня, - твердо произнес судья. - Суд дал указание криминалисту, проводящему исследование чека, сообщить о результатах обеим сторонам без промедления. Встретимся завтра, в десять часов. Выражение лица Салли Мэдисон нисколько не изменилось. Она просто повернулась к Перри Мейсону и прошептала: - Благодарю вас. В голосе Салли также отсутствовали эмоции, как будто она благодарила за то, что ей дали прикурить или какую-нибудь аналогичную услугу. Не дождавшись ответа адвоката, она поднялась и подождала, пока ее выведут из зала. 18 Уже близился вечер, солнце отбрасывало причудливые тени от пальм на лужайку перед оштукатуренным домом Уилфреда Диксона. Мейсон остановил машину, поднялся по лестнице на крыльцо и позвонил. Открывший дверь Диксон довольно официально поздоровался: - Добрый день, мистер Мейсон. - Я вернулся. - В данный момент я занят. - У меня появились новые фишки, и я хотел бы продолжить игру. - Буду рад принять вас сегодня, но в другое время. Быть может, часов в восемь. Вас устраивает, мистер Мейсон? - Не устраивает. Я должен поговорить с вами немедленно. Диксон покачал головой. - Мне очень жаль, мистер Мейсон. - При нашей последней встрече я пытался блефовать, и вы легко раскусили меня. На этот раз у меня больше фишек и лучше карты. - Не сомневаюсь. - Возвращаясь к нашему разговору, не могу не выразить искреннее восхищение тем, насколько мастерски вы убедили меня, что ни на минуту не задумывались о покупке доли Фолкнера, а были только заинтересованы в продаже доли Дженевив. - Что? Судя по всему, Диксон намеревался закрыть дверь. - Неплохая работа, - продолжил Мейсон. - Однако единственной причиной, по которой вам могла понадобиться пуля, спрятанная Карсоном в аквариуме, могло быть только ваше стремление получить над ним реальную власть. Причиной такого стремления к власти над Карсоном, могло быть либо то, что вы или Дженевив произвели тот выстрел, либо ваше желание купить долю Фолкнера в бизнесе, а потом выгнать из компании Карсона, используя власть над ним. - Боюсь, мистер Мейсон, приведенные вами доводы абсолютно неверны. Тем не менее, я готов побеседовать с вами сегодня вечером. - Итак, чтобы сделка была более привлекательной с точки зрения выплат подоходного налога, вы договорились, что передадите Фолкнеру чек на сумму, превышающую реальную цену на двадцать пять тысяч долларов, а он вернет вам эту сумму наличными. Глаза Уилфреда Диксона трижды открылись и закрылись, как будто в действие их приводил часовой механизм. - Входите, - сказал он наконец. - Миссис Дженевив Фолкнер в данный момент находится у меня. Не вижу причин беспокоить ее, но, с другой стороны, почему бы не решить эту проблему раз и навсегда. - Почему бы и нет, - согласился Мейсон. Мейсон прошел за Диксоном в гостиную, обменялся рукопожатием с Дженевив Фолкнер, спокойно расположился в кресле, закурил и сказал: - Итак, получив от Фолкнера двадцать пять тысяч долларов в результате сделки, являющейся целиком и полностью мошеннической, так как ее основной целью был обман налогового управления, вы выплатили Салли Мэдисон две тысячи именно из этих денег. Таким образом, это означает, что вы должны были встречаться с Фолкнером в его доме или в другом месте уже после того, как Салли Мэдисон покинула его дом, но перед тем, как вы выплатили Салли деньги. Диксон улыбнулся и покачал головой, обращаясь к миссис Фолкнер: - Не понимаю, чего он добивается. Скорее всего, пытается подтвердить придуманную в последнюю минуту теорию, чтобы оправдать своего клиента. Мне показалось, что тебе будет интересно его выслушать.. - Вероятно, этот человек сошел с ума, - сказала Дженевив Фолкнер. - Вернемся к доказательствам, - предложил Мейсон. - Фолкнер обязательно хотел попасть на банкет, на котором должны были выступать эксперты по разведению рыбок, и пообщаться там с коллекционерами рыбок. Он так спешил, что даже не стал ни о чем разговаривать с Салли Мэдисон. Просто выгнал ее из своего дома. Он набрал воду в ванну. Побрился, но часть лица еще была в пене. Можно предположить, что выгнав Салли, он умыл лицо. Затем, прежде чем он успел вымыть бритву, прежде чем успел сбросить с себя одежду и залезть в ванну, зазвонил телефон. По телефону ему сообщили нечто настолько важное, что он, забыв про ванну и наскоро надев сорочку, галстук и пиджак, бросился на встречу со звонившим ему человеком. Этим человеком могли быть либо вы, либо Дженевив, либо оба. Он передал вам двадцать пять тысяч долларов и вернулся домой. На банкет идти было уже поздно. Вода, которая была горячей, когда он наливал ее в ванну, остыла. У Харрингтона Фолкнера была назначена еще одна встреча, на которую он обязательно должен был отправиться. Но до нее оставался еще час времени. Он решил заняться рыбкой, у которой гнил хвост, и отделить ее от других. Лечение заключалось в погружении рыбки в раствор, состоявший из равных частей перекиси водорода и воды. Поэтому Фолкнер снова снял пиджак и сорочку, прошел на кухню, взял там эмалированную кастрюлю, налил в нее равные части перекиси водорода и воды, поместил в емкость рыбку, а когда процедура была закончена, пересадил рыбку в ванну. В этот момент Харрингтон Фолкнер вспомнил, что передал Тому Гридли чек на одну тысячу долларов, а корешок не заполнил и не вычел сумму со своего счета. В связи с тем, что он снял со счета двадцать пять тысяч долларов, там оставалось не так много денег, и он посчитал, что необходимо постоянно следить за балансом. Таким образом, он достал чековую книжку, ручку из кармана пиджака, а в качестве подкладки использовал журнал. Удостоверившись, что одного журнала недостаточно, он взял еще два более старых выпуска. По какой-то причине он заполнял корешок чека в ванной. Вероятно, он не мог уйти оттуда, не закончив процедуру лечения рыбки. Он был убит в тот момент, когда заполнял корешок чека. Диксон зевнул, вежливо прикрыв рот указательным пальцем. - Боюсь, мистер Мейсон, эта теория вас никуда не приведет. - Возможно, но мне кажется, что полиция, в строгом соответствии с моей теорией, начнет допрашивать миссис Дженевив Фолкнер и либо заставит ее сдать двадцать три тысячи долларов, либо обыщет дом и найдет эти деньги. Диксон подошел к телефонному аппарату. - Быть может, мне самому стоит позвонить в полицию? Мейсон не спускал с него глаз. - Да, позвоните и попросите к аппарату лейтенанта Трэгга. Диксон печально покачал головой. - Боюсь, мистер Мейсон, вы пытаетесь заставить нас сыграть вам на руку. Поразмыслив, я решил вообще не ввязываться в это дело. Мейсон усмехнулся. - Вы пытаетесь блефовать, как я в прошлый раз. Но сейчас я вас раскусил. Тогда я действительно звонил лейтенанту Трэггу. Докажите, что вы такой же азартный игрок. - Вы - чересчур беспокойный человек. - Диксон вернулся к своему креслу. - Хорошо, - сказал Мейсон, - если вы не хотите звонить, позвоню я. - Будьте любезны. Мейсон подошел к телефону и, обернувшись через плечо, сказал: - Тысяча долларов Тому Гридли была выплачена в качестве окончательного платежа за изобретение. Вы не хотели покупать дело, с которым могли быть связаны будущие судебные разбирательства. Поэтому вы позвонили Тому Гридли и спросили, не примет ли он тысячу долларов в качестве окончательного соглашения. Гридли согласился. Вы заставили Фолкнера выписать чек прямо на месте и отослали его Гридли. Потом вы узнали, что Фолкнер убит, и вам потребовалось вернуть чек. В то время вы еще не понимали, что на карту поставлена жизнь Салли Мэдисон. Вы просто полагали, что если о приезде Фолкнера сюда никто не узнает, вы сможете сохранить двадцать три тысячи долларов наличными, а потом купить дело Фолкнера за назначенную вами цену у наследников. - Говорите, говорите, мистер Мейсон. При нашем разговоре присутствует свидетель. Завтра же я подам на вас иск по обвинению в клевете. Ваш фантастический рассказ должен на чем-то основываться. - Он основывается на словах моей клиентки... - Для столь опытного юриста вы чересчур восприимчивы к женским чарам, - с усмешкой произнес Диксон. - Рассказ мой основывается также на точном расчете, - продолжал Мейсон. - В субботу утром вы завтракали в аптеке на углу. Пробыли там час. Слишком долго для легкого завтрака в угловой аптеке. Подъехав сюда, я осмотрел ее. Перед ней стоит почтовый ящик. Первая выемка писем происходит в семь сорок пять утра. Я уверен, что почтальон даст показания, что в тот день утром вы обратились к нему с достаточно правдоподобным рассказом и предложением взятки. Вы, по неосторожности, послали Тому Гридли письмо. В конверте лежал чек, но он, якобы, был неверно заполнен. Вы хотели исправить ошибку. Вы убедили почтальона в том, что именно вы отправили это письмо... Это всего лишь догадка, но при игре в покер я часто использую интуицию. А сейчас я позвоню лейтенанту Трэггу. Мейсон снял трубку, набрал номер коммутатора и произнес: - Соедините меня с полицией. Очень срочно. Несколько мгновений гробовая тишина царила в комнате. Неожиданно загрохотал перевернутый стул. Обернувшись, Мейсон увидел приземистую атлетическую фигуру Уилфреда Диксона, несущегося прямо на него. Адвокат бросил трубку, повернулся всем корпусом, одновременно отдернув голову. Удар Диксона прошел мимо челюсти Мейсона, не причинив адвокату ни малейшего вреда. Правая рука Мейсона утонула в солнечном сплетении консультанта, а когда тот сложился пополам, адвокат отвел назад руку и провел блестящий апперкот. Диксон упал на пол со звуком, напоминающим падение мешка с мукой. Миссис Дженевив Фолкнер ничем не выдавала своих чувств, сидела скрестив ноги, чуть сузив глаза с выражением полной сосредоточенности на лице. - Вы грубый игрок, мистер Мейсон, - сказала она, - но мне всегда нравились мужчины, умеющие постоять за себя. Быть может, продолжим деловой разговор вдвоем? Мейсон не удостоил ее ответом. Он снова взял висящую на шнуре трубку и произнес: - Полицейское Управление? Соедините меня с лейтенантом Трэггом из Отдела по расследованию убийств и побыстрее. 19 В восьмом часу вечера лейтенант Трэгг вошел в кабинет Мейсона. - Некоторые люди рождаются счастливчиками, - сказал он улыбаясь, - другие вынуждены бороться за свое счастье, третьим оно само идет прямо в руки. Мейсон кивнул и улыбнулся: - Я должен был принести вам удачу на серебряной тарелочке, не так ли? Улыбка исчезла с лица Трэгга. - Я имел в виду вас. Мейсон, поймите, я не хотел причинять вам неприятности, но вы так часто оставляли нас в дураках, что у меня не было выбора. Я вынужден был попытаться победить вас. - Я знаю и не виню вас. Присаживайтесь. Трэгг кивнул Делле Стрит: - Не держите зла, Делла. Я только выполнял свой долг. - Лейтенант сел. - Не угостите сигаретой, Мейсон? Адвокат протянул полицейскому свой портсигар. - Итак, - сказал Трэгг, - дело почти закончено. Мы отпустим вашу вымогательницу. Я хотел узнать, не будете ли вы присутствовать при этом? - Конечно буду. - И верно поступите, очень волнующее событие. Но для меня весь ужас в том, что я не собрал еще достаточного количества улик. - Быть может, расскажете, что именно вам удалось выяснить? - Я предпочел бы, чтобы вы рассказали о том, как вам удалось раскрыть это дело. - Мы скрыли от вас некоторые сведения, лейтенант. - Какие именно? - Я установил, что Карсон взял эту пулю со стола Фолкнера и бросил ее через плечо в аквариум. Единственной причиной таких действий могло служить желание защитить человека, произведшего выстрел. - То есть, самого себя? - Нет, другого человека. - Кого именно? - Когда мы вечером в день убийства подошли к дому Фолкнера, туда же, на бешеной скорости, подъехала миссис Фолкнер. Казалось, она страшно торопилась, но по запаху выхлопных газов я установил, что заслонка была выдвинута почти полностью. Это означало, что мотор был холодным, что в свою очередь означало, что миссис Фолкнер не могла приехать издалека. Таким образом, Пол Дрейк осмотрел машину и обнаружил, что пепельница пуста. Как он заметил, нервный человек практически всегда опорожняет пепельницу машины, если он вынужден долго сидеть без дела. - Я сам всегда так поступаю, - кивнул Трэгг. - Дрейк обнаружил место, куда было высыпано содержимое пепельницы. С того места хорошо просматривался подъезд к дому Фолкнера. - Значит ли это, что миссис Фолкнер ждала вашего приезда? - В то время я пришел к аналогичному выводу, и клиентка едва не была признана виновной. Верное решение мне не пришло тогда в голову. - Каким же оно оказалось? - Я был прав, когда решил, что машина проехала короткое расстояние. В тот вечер машина миссис Фолкнер действительно стояла рядом с тем местом, куда было выброшено содержимое пепельницы. Я совершил ошибку, сделав лежащий на поверхности, но неверный вывод. Машина стояла на том месте значительно раньше, где-то между пятью и семью часами, а не в то время, когда мы с Салли подъехали к дому. - По какой причине машина стояла на том месте? - Мужа миссис Фолкнер не было дома, и Карсон воспользовался предоставившейся возможностью, чтобы проникнуть в контору и отыскать пулю. Джейн Фолкнер, стрелявшая в мужа, чтобы убрать его с дороги, сидела в машине недалеко от дома для того, чтобы в случае непредвиденного возвращения Фолкнера предупредить Карсона сигналом клаксона. В этом случае Карсон должен был выйти через заднюю дверь, пройти по переулку, присоединиться к миссис Фолкнер и уехать. Трэгг прищурился. - Вы думаете, что миссис Фолкнер стреляла в мужа? - Практически уверен. Ее утверждения о крепком сне после принятия снотворного по существу только косвенно подтверждало ее алиби. Она заняла позицию в том месте, где на своем автомобиле должен был проезжать муж. По плану, она должна была произвести выстрел, прыгнуть в машину, принять дозу снотворного, приехать домой, раздеться и лечь спать. Она выстрелила, но промахнулась на несколько дюймов, так как не представляла, насколько трудно попасть в человека в движущемся автомобиле. Все улики указывают на то, что Карсон пытался защитить человека, пытавшегося совершить убийство. Сам Карсон не мог быть этим человеком. Так кого же он пытался защитить? Я должен был обо всем догадаться еще в тот момент, когда миссис Фолкнер подъехала на большой скорости на машине с холодным двигателем. Она хотела попасть домой до возвращения Фолкнера с банкета не потому, что из-за угла наблюдала за домом, а потому, что провела вечер в объятиях Элмера Карсона, который живет, если вы помните, в четырех кварталах от дома Фолкнера. Трэгг некоторое время рассматривал узоры на ковре, тщательно обдумывая услышанное. - Противоречит здравому смыслу, Мейсон. - Что именно? - Попытка достать пулю именно в то время. Они прекрасно знали, что Фолкнера не будет дома после восьми тридцати, и могли просто немного подождать. - Нет, не могли. Они знали, что до наступления темноты он пробудет в зоомагазине, и хотели осушить аквариум и достать пулю при дневном свете. Видимо, одна неудачная попытка уже была. Если бы Фолкнер подъехал к дому и увидел свет в конторе, он мог бы обо всем догадаться. Если вы помните, на окнах части дома, используемой под контору, нет штор, только подъемные жалюзи на выходящих на запад и юг окнах. - М-да, - произнес Трэгг. - Вернемся к Диксону. Он позвонил Фолкнеру, сказал, что сделка будет заключена ровно в восемь тридцать, но что Фолкнер должен привезти двадцать пять тысяч долларов точно в это время, иначе все сорвется. Я не могу понять только, почему Фолкнер выплатил двадцать пять тысяч долларов наличными, полагаясь только на слово Диксона? - У него не было выбора, - ответил Мейсон. - Кроме того, он знал, что Диксон заинтересован в приобретении его доли в деле. - В любом случае, Фолкнер делал все в страшной спешке. Он приехал с деньгами. Возник вопрос о Томе Гридли. Покупатели не желали приобретать компанию, которой грозили судебные разбирательства. Диксон позвонил Тому Гридли и договорился с ним о том, что Фолкнер вышлет по почте чек на тысячу долларов. Но я не могу понять, как Диксон и Дженевив узнали о пуле? - Так же, как узнавали обо всем, происходящем в компании. Ответ очевиден. Секретарша Элберта Стенли работала на Диксона. Она рассказала ему о пуле, и он восстановил ход событий так же, как это сделал я. Трэгг кивнул. - Теперь многое становится понятно. - Что стало с чеком? - спросил Мейсон. - Вы верно определили самое слабое место в обороне Диксона, - усмехнулся Трэгг. - Он, при помощи подкупа, уговорил почтальона вернуть письмо, когда тот забирал почту из ящика. Тем не менее, мне еще очень далеко до того, чтобы выдвинуть ему обвинение в убийстве. - Обвинить в убийстве Диксона! - вскричал Мейсон. - Кого же еще? - Диксон не мог совершить убийство. Подумайте сами, лейтенант, человек, убивший Фолкнера, пришел к нему в дом. Фолкнер в то время лечил рыбку. Убийца заставил Фолкнера прекратить лечение и пойти за ручкой, чтобы написать или подписать какой-то документ. Документ был подписан, Фолкнер все еще держал авторучку в руке и вдруг вспомнил, что не заполнил корешок чека, выписанного на имя Тома Гридли. Он вырвал чек из книжки, начал заполнять корешок, но был хладнокровно застрелен человеком, который уже собрался уходить, но увидел револьвер на кровати и не смог сдержаться. Фолкнер упал, и падая уронил аквариум, стоявший на столике в ванной комнате. Аквариум разбился. В одном из осколков осталось немного воды. Одна из рыбок жила в этой воде какое-то время, пока не кончился кислород, потом стала биться и упала на пол. Учитывая состояние рыбки, я определил бы время убийства около девяти тридцати. Как вы помните, именно на это время у Фолкнера была назначена встреча. Уилфред Диксон и Дженевив Фолкнер были способны на то, чтобы подделать записи и утаить от уплаты налогов двадцать пять тысяч долларов. Они были способны на то, чтобы мертвой хваткой сжать Фолкнера и заставить его продать свою долю в компании. Они были способны на то, чтобы завладеть пулей, которую Карсон бросил в аквариум, а потом путем шантажа заставить того продать свою долю в бизнесе за ничтожную часть ее подлинной цены. Но они не принадлежат к типу людей, способных убить человека безо всякой причины. Они получили от Фолкнера двадцать пять тысяч долларов, у них не было причин убивать его. Сначала они не понимали, что своим молчанием выносят приговор Салли Мэдисон, а когда поняли, было уже слишком поздно, они вынуждены были придерживаться выбранного курса. Диксон не мог открыть правду, не обвинив себя и Дженевив в мошенничестве. Они решили молчать, но они не приходили в дом Фолкнера, чтобы убить его. - А кто же, черт возьми? - Подумайте. Вспомните, что на журнале было пятно, чернильный мазок. Как он мог появиться? Только из полупустой авторучки. А Джеймс Л.Стонтон предъявил сержанту Дорсету расписку Фолкнера, но почему-то не показал ее мне. Почему? Потому что на ней едва высохли чернила, возможно, еще и потомку, что клякса, упавшая из ручки, когда Фолкнер доставал ее, запачкала край документа. Трэгг резко встал и потянулся за шляпой. - Спасибо, Мейсон. - На расписке есть чернильное пятно? - спросил адвокат. - Да, на одной из кромок. А я, как полный идиот, не произвел анализ чернил. Я мог сделать это, как только получил документ, и анализ показал бы, что расписка была написана всего день назад, а не в тот день, когда Фолкнер привез рыбок. Должен признаться, Мейсон, что я не замечал практически ничего, как только у меня в руках оказалась девица, в сумочке которой лежал револьвер, послуживший орудием убийства. - В этом ваша беда, как офицера полиции, - согласился Мейсон. - В ваши обязанности входит сбор улик, подтверждающих обвинение. Арестовав человека, вы вынуждены приложить все силы к сбору вещественных доказательств, благодаря которым неминуемо будет вынесен обвинительный приговор. В противном случае, вы испортите отношение с окружным прокурором. Трэгг кивнул, направился к двери, но остановился на полпути. - А как быть с вещественным доказательством "О.П. номер десять"? - Это вещественное доказательство лишний раз показывает опасность применения данного метода снятия отпечатков пальцев. Все указывает на то, что Стонтон - очень хитрый и проницательный человек. Сержант Дорсет, когда был в его доме с Салли Мэдисон, возможно заметил вскользь, что на месте преступления снимаются отпечатки пальцев. После его ухода Стонтон, который, как вы установите, знает кое-что дактилоскопии, снял один из отпечатков Салли Мэдисон с аквариума и держал его наготове, чтобы при случае подложить к отпечаткам, снятым на месте преступления. Когда к нему пришел Луис Корнинг, Стонтон получил такую возможность. Пока эксперт снимал отпечатки пальцев с аквариума, полностью сосредоточившись на этом занятии, Стонтон заметил конверты, которые Корнинг так услужливо достал из своего портфеля, и вложил в самый подходящий из них снятый им отпечаток пальца. - Я не верю, что он мог так поступить. - Спросите его самого, - с улыбкой заметил Мейсон. - И скажите ему, что на пленке с "О.П. номер десять" обнаружены его собственные отпечатки. - Почему Стонтон убил его? - спросил Трэгг, обдумав предложение Мейсона. - Узнайте сами, - устало произнес Мейсон. - Господи, лейтенант, неужели вы хотите, чтобы я сделал за вас всю работу? Фолкнер и Стонтон были партнерами в каком-то деле по разработке полезных ископаемых. Готов биться об заклад, Фолкнер прижал Стонтона. Фолкнер только что вынужден был продать свою долю в бизнесе Диксону всего за часть реальной цены. Вы, вероятно, установите, что Фолкнер пытался покрыть потери за счет Стонтона. Черт вас возьми! Я не знаю, и мне не платят за то, чтобы я думал обо всем этом. Моя работа заключалась в освобождении Салли Мэдисон из тюрьмы, и я ее выполнил. Мы с Деллой Стрит собираемся выехать в центр. Сегодня мы будем чревоугодничать. Возможно, мы даже выпьем! - Удачи вам, - сказал Трэгг. - Где вас можно будет найти? Мейсон написал на листе бумаги названия трех ночных клубов и передал его лейтенанту. - Мы будем в одном из трех этих заведений, но ищите нас только для того, чтобы сообщить о времени освобождения Салли Мэдисон из тюрьмы и о том, что Стонтон во всем сознался. Мы не хотим, чтобы нас беспокоили по менее неотложным делам. 20 Оркестр играл старинный вальс. Свет был потушен, только голубоватые прожектора освещали потолок танцевального зала, делая его похожим на летнее лунное небо, под которым медленно кружились пары. Мейсон губами коснулся щеки Деллы Стрит. - Счастлива? - Да, милый, - едва слышно ответила она. - Очень приятно избежать тюрьмы. К ним спешил официант, отчаянными жестами стараясь привлечь внимание Мейсона. Мейсон и Делла в танце приблизились к официанту и остановились у края площадки, не разжав объятий и покачиваясь в такт музыки. - В чем дело? - спросил Мейсон. - Только что звонил лейтенант Трэгг из Отдела по расследованию убийств. Он просил передать, что вы победили по всем пунктам, и что Салли Мэдисон будет освобождена в полночь. Он хотел также узнать, не будете ли вы столь любезны поговорить с ним? Мейсон усмехнулся. - Он ждет ответа? - Да. - Вежливо поблагодарите его за звонок и скажите, что я обязательно приеду на церемонию освобождения. Скажите также, что в данный момент я занят настолько приятным делом, что не желаю разговаривать ни с кем, кроме своей партнерши. Официант удалился, Мейсон и Делла Стрит возвратились в центр зала. - Бедная Салли Мэдисон, - сказал Мейсон. - Она готова была пойти на смерть ради любимого человека. Делла посмотрела ему прямо в глаза. - Нельзя винить ее за это. Такие поступки... в природе женщины. - Удивительно, но такая верность чаще присуща женщинам, подобным Салли Мэдисон, а не живущим по общепринятым правилам. Делла Стрит опустила глаза. - Так устроены женщины, шеф. Они готовы сделать буквально все для любимого человека. - Потом она торопливо добавила: - Шеф, который час? Не стоит опаздывать в тюрьму. - Не опоздаем. Музыка стихла. Мейсон обнял Деллу за талию и, под лучами внезапно вспыхнувших люстр, повел к столику. - Кроме того, в знак признательности, лейтенант Трэгг мог бы и задержать начало церемонии на несколько минут. Делла, если тебе еще раз придется идти куда-нибудь с вымогательницей, осмотри сначала ее сумочку. - Вряд ли я так поступлю, - рассмеялась Делла Стрит. - Приключения учат нас чему угодно, но не благоразумию. - Именно такая жизнь мне и нравится, - с улыбкой подтвердил Перри Мейсон. Эрл Стенли ГАРДНЕР ТРЕБУЕТСЯ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНАЯ БРЮНЕТКА 1 В это время улица Адамс была почти пуста. Так как она пролегала в районе административных учреждений, вдали от оживленных мест, то люди пользовались ею только когда им нужно было пройти до ближайшей остановки трамвая или автобуса. Адвокат Перри Мейсон закончил трудное дело в одном из отделов суда, расположенном далеко от центра. Теперь он медленно вел машину, отдыхая после нервного напряжения в зале суда. Делла Стрит, знавшая, как и положено классной секретарше, настроения своего шефа, молчала. Мейсона всегда занимали люди; насколько это позволяли дорожные обстоятельства, он смотрел по сторонам, наблюдая за прохожими. Он выехал на крайнюю правую сторону. Машина шла со скоростью всего пятнадцать миль в час. - Ты заметила, Делла? - спросил он. - Что? - Углы. - И что на углах, шеф? - Брюнетки. Делла рассмеялась. - Они рассматривают витрины? - Нет, - нетерпеливо ответил Мейсон. - Присмотрись к ним. На каждом углу стоит брюнетка. Каждая одета в темное платье, у каждой на шее какие-нибудь меха. О, на том углу следующая. Посмотри внимательно, когда мы будем проезжать. Делла Стрит внимательно рассмотрела стройную брюнетку, стоявшую так, словно ждала трамвай, только что ни один трамвай не ходил по этой улице. - Стройная, - заметила Делла. - Спорю на пять долларов, что следующая девушка стоит на ближайшем углу, - предложил Мейсон. - Не принимаю. На следующем перекрестке действительно стояла брюнетка, выглядевшая так же, как и предыдущие. Тоже одетая в темное платье, с серебристой лисой на шее. - И много их так стоит? - спросила Делла. - Стыдно признаться, но не знаю, - сказал Мейсон. - Я видел пять или шесть. Вернемся и посмотрим. Мейсон подождал подходящего момента, развернулся и поехал по улице быстрее. Делла Стрит знала, в какой степени зависит успех Мейсона от способности молниеносно оценивать людей и доброжелательного понимания человеческой природы, поэтому она не видела ничего особенного в том, что ее шеф, несмотря на ожидающие его срочные дела, свернул с дороги лишь для того, чтобы подсчитать брюнеток, стоящих на углах южной стороны улицы Адамс. - Ну, - сказал Мейсон через минуту, - мы, наверное, проехали их. Я насчитал восемь. - Проверь еще раз, шеф, - улыбнулась Делла. - Один Бог знает, сколько их было перед нами, когда мы решили повернуть. Как ты думаешь, Делла? Попробуем от этой, первой, узнать, в чем заключается развлечение? - Попробовать всегда можно, - согласилась Делла. Мейсон развернул автомобиль еще раз. - Здесь, сразу за углом, мы можем поставить машину, - сказала Делла. - Нельзя пропустить такой случай. - Действительно нельзя, - согласился Мейсон, останавливая машину у тротуара. Брюнетка посмотрела на них с явным интересом и сразу же погрузилась в созерцание уличного движения, не обращая внимания на то, что сама является объектом интереса. Мейсон вышел из машины и сказал: - Лучше пойдем со мной, Делла, ты придашь немного достоинства этой ситуации. Делла Стрит быстро выскользнула из машины и взяла Мейсона под руку. Адвокат подошел к молодой женщине и приподнял шляпу. Девушка сразу же подошла к нему, улыбаясь, и спросила: - Мистер Хайнс? - Чувствую соблазн ответить "да", - признался Мейсон. Девушка перестала улыбаться. В ее глазах появилось беспокойство, она внимательно разглядывала Деллу и Мейсона. - Ничего подобного, что вы подумали, - сказала она холодно. - Ничего подобного мы и не подумали, - успокоила ее Делла, стараясь говорить как можно более дружелюбным тоном. - Это что, шутка? - резко обратилась девушка к Мейсону. - Я уже где-то вас видел... А-а, вспомнила. Я видела вас в суде. Мистер Перри Мейсон, правда? Вы - юрист. - А я его секретарша, - подтвердила Делла Стрит. - Мистер Мейсон удивляется тому, что вы все здесь делаете. - Мы все? - На каждом углу улицы, - сказал Мейсон, - стоит брюнетка в темном платье с мехом. - И сколько их? - По меньшей мере восемь. - Я так и предполагала, что кандидаток будет много. - Вы их знаете? Девушка покачала головой и сказала: - Знаю одну из них, это моя подруга, мы вместе живем. Ее зовут Ева Мартелл. А меня - Кора Фельтон. - Я - Делла Стрит, - представилась Делла, а потом сказала с дружелюбной улыбкой: - Теперь, когда мы познакомились, не можете ли вы сказать нам, что все это значит? Мистер Мейсон не сможет работать, пока не разрешит эту загадку. - Для меня это такая же загадка, - ответила Кора Фельтон. - Может быть, вы видели случайно это объявление? Мейсон отрицательно покачал головой. Девушка открыла сумочку, достала из нее газетную вырезку и протянула адвокату. - Началось с этого, - сказала она. В объявлении было написано следующее: "Требуется стройная привлекательная брюнетка, двадцати трех - двадцати пяти лет, рост пять футов и четыре с половиной дюймов, вес сто одиннадцать фунтов, талия двадцать четыре дюйма, грудь тридцать два дюйма. Вес и размеры должны быть абсолютно точными, а кандидатка должна быть готова к интересной, необычной работе за пятьдесят долларов в день в течении по меньшей мере пяти дней, а самое большое - шести месяцев. Девушка сможет сама выбрать себе подругу-опекуншу, которая будет находится с ней постоянно за вознаграждение в двадцать долларов в день, плюс - И вы согласились? - поинтересовался Мейсон. - Да. - По телефону? - Да. - Вы разговаривали с мистером Хайнсом? - Я разговаривала с кем-то, кто отрекомендовался, как представитель мистера Хайнса. Он сказал, что я должна одеться в темный костюм с каким-нибудь пушистым мехом. Одетая таким образом я должна быть на этом углу в четыре часа и ждать до пяти. В случае, если от моих услуг откажутся, я должна получить десять долларов. - Когда вы ответили на объявление? - Сегодня, около одиннадцати часов утра. - Это было в сегодняшней утренней газете? - Да. То есть в специальной утренней газете, которую обычно читают актрисы. - Вас предупреждали, что будут другие кандидатки? - Я и так это знала, - рассмеялась Кора Фельтон. - Спустя час после моего телефонного звонка, пришла Ева Мартелл, с которой я живу, и я рассказала ей об этом. Ева - брюнетка, мы почти одинаково сложены, можем носить одни и те же одежды, даже перчатки и туфли. - И что сказал ей Хайнс? - Не Хайнс - мужчина, который утверждал, что он его представитель. Он попросил Еву ждать в то же время, но в четырех перекрестках отсюда. Это значит, что между моим звонком и звонком Евы, должны были позвонить три другие кандидатки, которые согласились и были допущены к конкурсу. Мейсон посмотрел на часы. - Сейчас без пяти пять. Вы ожидаете здесь с четырех? - Да. - Вы не заметили ничего особенного? Кто-нибудь присматривался к вам? - Конечно, - рассмеялась девушка. - Кто бы не проходил, обязательно разглядывал меня. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой подозрительной. Ворчали на меня волки, выли койоты и свистели терьеры. Прохожие пробовали приставать ко мне. Одни водители предлагали отвезти меня туда, куда захочу, другие свернули себе шею, глядя на меня. - Но никто не предложил вам этой работы? - Ни следа мистера Хайнса. Думаю, что он уже посмотрел на меня, или это сделал его представитель. Когда я пришла сюда, то решила хорошенько присмотреться к тому, кто будет меня разглядывать. Но поставьте какую-нибудь девушку, соответствующую описанию, на таком углу - увидите, что нелегко будет обнаружить того, кого нужно. Это поиски макового зернышка в куче песка. - Очень хитро, - сказал Мейсон с уважением. - Что именно? - Способ, при помощи которого Хайнс предусмотрел, чтобы вы его не увидели. Он очень старательно выбрал улицу, отлично подходящую для его цели - не так далеко от центра, чтобы не пугать вас, и не так близко к универмагам, чтобы вы не потерялись в толпе. Эта улица настолько оживленная, чтобы вы не побоялись придти сюда, но и достаточно пустынная, чтобы вас легко можно было увидеть. Хайнс мог пройти пару раз мимо вас и даже заговаривать с вами, а вы не могли отличить его от других. - Наверное, вы правы. - Это было Хитро придумано. Но эти десять долларов, при отказе от услуг... это любопытно. Вы не будете возражать, если мы подождем, чтобы посмотреть... Он замолчал при виде мужчины, приближающегося к ним быстрым шагом. Мужчина приподнял шляпу и спросил: - Мисс Фельтон? - Да. - Я представитель мистера Хайнса. Мне неприятно сообщать вам, что место уже занято. Вот вам обещанные десять долларов за то, что согласились ответить на объявление и пришли сюда. Благодарю вас. До свидания. Мужчина вручил Коре Фельтон деньги, приподнял шляпу и пошел дальше по улице. Правую руку он сунул в карман, а в левой держал листок со списком кандидаток. - Подождите минутку, - закричала Кора Фельтон. - Я хотела бы знать... Он повернулся. - Извините, но больше я ничего вам сообщить не могу, мисс Фельтон. Я получил поручение передать вам деньги и извиниться за отказ. Я даже сам не знаю, что все это означает. До свидания. - Он быстро перешел на другую сторону улицы. - И что вы на это скажете? - спросила Кора Фельтон адвоката. Потом добавила философски: - И так хорошо. Во всяком случае, у меня есть десять долларов, а ведь запросто могли и обмануть. - Я еду прямо по этой улице, - сказал Мейсон. - Если вы желаете поехать с нами, то мы можем посмотреть, что произойдет с вашей подругой, за четыре перекрестка отсюда. Может быть даже, нам удастся взять интервью у представителя мистера Хайнса. - Отлично, - улыбнулась Кора. - Мне это нравится. - Пожалуйста, - Мейсон открыл дверцу машины. Проезжая по улице Адамс, они увидели, как мужчина платит девушке на следующем углу. - Ева стоит через две улицы отсюда, - сказала Кора Фельтон. Мейсон проехал еще два перекрестка, где ожидали очередные брюнетки и подъехал к тротуару на указанном углу. - Ева будет страшно рада познакомиться с вами, мистер Мейсон, - сказала Кора. - Она должна бы здесь... Знаете, это странно... Нет, я нигде не вижу ее. Мейсон остановил машину. Кора Фельтон открыла дверцу и вышла. Внимательно осмотрелась, поглядела на все четыре угла и сказала: - Наверное, Ева пошла домой. Впрочем, она не особенно-то и хотела получить эту работу. Ева не из тех девушек, что будут стоять на углу час и ждать неизвестно чего. Ну что ж, мне было очень приятно познакомиться с вами, мистер Мейсон. Будет, что рассказать Еве, когда вернусь домой. - Я еду в центр, - предложил Мейсон. - Может, это вам по пути? - У нас квартира в западной части Шестой улицы. Если вам удобно... Я не хотела бы доставлять хлопоты. - Никаких хлопот. Я могу с таким же успехом поехать и туда. Кора Фельтон вновь села в автомобиль Мейсона. - Это действительно интригующе. Ева вытаращит глаза от удивления, когда я расскажу ей. Приехав на место, Мейсон остановил машину перед жилым домом. - А может, вы захотите воспользоваться приглашением и зайти к нам на рюмочку? - улыбнулась Кора Фельтон. - У вас был бы случай познакомиться с женщиной, которая стала бы нашим опекуном, если бы кто-то из нас получил эту работу. Я уверена, что она произвела бы на вас большое впечатление. - Резкая? - спросил Мейсон. - Как бритва! Знаете, отвечая на такого рода объявление, человек не знает, какой тут крючок. Я согласилась бы на эту работу только в том случае, если бы мне удалось напустить на этого мистера Хайнса Аделу Винтерс. Мейсон посмотрел на Деллу и, на всякий случай, выключил зажигание. - Расскажите мне об Аделе Винтерс. - Она была домашней сиделкой. Рыжая и приземистая и хочет жить независимо. Кроме того, она не слишком подчиняется правилам и запрещениям и потому, наверное, это самая большая врунья на свете. Если только люди начинают ее выспрашивать о делах, которые, по ее мнению, их не касаются, или когда ее вынуждают соблюдать правила, которые ей не нравятся, тетка Адела начинает лгать без всяких угрызений совести и очень ловко. Это очень ловкая лгунья, я таких больше не встречала. - В каком она возрасте? - С одинаковым успехом ей можно дать и пятьдесят, и шестьдесят пять лет. Трудно угадать, а сама она ни за что не скажет. Ну, поднимаемся наверх! - Хорошо, пойдем, - сказал Мейсон. - На обещанный коктейль, и чтобы увидеть миссис Винтерс. Вы не думаете, что Хайнс мог быть с ней в сговоре? - Хайнс никаким образом не мог бы действовать через тетку Аделу. Идемте. Квартира на третьем этаже, у нас автоматический лифт. - Вы и Ева ищите работу? - поинтересовался Мейсон, когда они поднимались наверх. - Такого вида работу - да. Мы актрисы, или, по крайней мере, нам так казалось, пока мы не приехали сюда. Мы сыграли по несколько небольших ролей в Голливуде, больше как статистки, и немного работали манекенщицами. Собственно, мы и так справляемся неплохо, но нас всегда интересуют новые контакты. Поэтому мы и согласились ответить на объявление. Вероятно, это работа для дублера, так точно дали размеры - вряд ли это что-то другое. Кора Фельтон вставила ключ в замочную скважину и повернула его. Она улыбнулась гостям: - Вы позволите мне сначала проверить, на всех ли здесь можно смотреть? Мейсон кивнул. Стоя в открытых дверях, девушка крикнула: - У нас гости. Все одеты? Никто не ответил. - Это странно, - сказала Кора. - Входите, пожалуйста. Наверное, никого нет дома. О, а это что такое? Ее внимание привлекла лежавшая на столе записка. Она прочитала ее и без слов подала Мейсону. "Дорогая Кора! Это все выглядит странно и таинственно. Я ждала, самое большое, минут пять, когда мистер Хайнс подъехал на машине, поговорил со мной, сказал, что я подхожу для этой работы и спросил, хочу ли я иметь опекуншу. Еще бы не хотеть! Он привез меня сюда, чтобы забрать тетку Аделу и немного вещей. Я не уверена, понравится ли мне все это, но рассчитываю на то, что тетка Адела поможет мне остаться живой и невредимой. Я хотела, чтобы мы с мистером Хайнсом подъехали к твоему углу и забрали тебя, и я смогла бы рассказать тебе, что произошло. Но он сказал, что нельзя. Похоже на то, что одним из условий этой работы является отсутствие контактов с кем-либо из моих знаком на весь срок найма. Это будет продолжаться, наверное, месяц. Рассчитываю на тетку Аделу, а она рассчитывает на револьвер тридцать второго калибра, с которым не расстается уже несколько лет. Чтобы отпраздновать этот случай, она купила новую коробку с патронами. Мы хотим быть уверенными, что не будет ни одной осечки. Не беспокойся за нас. Мы вернемся домой богатыми. Ты ведь знаешь тетку Аделу! Обнимаю тебя, Ева." Мейсон отдал записку. - Вы что-нибудь в этом понимаете? - В записке? - Нет, в этой работе? - Вы уверены, что тетка Адела сможет позаботиться о себе? - И о себе, и о Еве. Совершенно уверена, - сказала Кора. - Во всяком случае, за Еву не стоит беспокоиться, она не даст себя обмануть. Что вы будете пить? Манхэттен или Мартини? - Манхэттен, - ответил Мейсон. - Я тоже, - сказала Делла Стрит. Кора Фельтон открыла холодильник, достала бутылку с готовым коктейлем и налила три порции. - Что ж, - сказал Мейсон, взяв рюмку, - пьем за преступление! - Ну и тост! - возмутилась Кора. 2 В четверг утром, Герти появилась в дверях кабинета адвоката в тот момент, когда Мейсон и Делла просматривали почту. - Прошу меня извинить, - сказала девушка, - но такого я не могла сказать вам по нашему телефону. - Что случилось? Обычно широкая улыбка Герти на этот раз казалась еще шире. - Я сказала этой даме, что вы принимаете только лиц, которым заранее назначили прием, а она спросила, как можно заказать у вас визит. Когда я задумалась над ответом, она воскликнула: "Прошу пойти и сказать мистеру Мейсону, что сейчас десять часов и я прошу его назначить мне прием на пять минут одиннадцатого". Я подумала, что Делла захочет сама предварительно поговорить с ней. Мейсон рассмеялся. - Она выглядит решительной особой? - Даже очень. Она похожа на человека, готового на все. - По какому же делу она хочет меня видеть? Она что-нибудь сообщила? - Конечно. Она сразу же стала говорить, как только вошла. Она опекунша или названная тетка двух девушек и слышала, что они говорили о вас, или одна из них что-то сказала о вас. Эта женщина заявила, что вы знаете все об ее деле, только что ее саму вы никогда не видели. - Ты записала как ее зовут? - Да, конечно, ее зовут Адела Винтерс. Мейсон покачал головой: - Мне это ничего не говорит. - Минутку, шеф! - воскликнула Делла Стрит. - Адела Винтерс! Эта та опекунша. Помнишь брюнеток на перекрестках улицы Адамс? - Теперь припоминаю, - ответил Мейсон. - Мужчина, ищущий брюнетку, велел им ждать, по одной, на каждом углу. Да, конечно, я должен поговорить с этой женщиной. Герти исчезла, а через минуту Адела Винтерс, низкая женщина с хитрым и настороженным выражением лица, зашла в кабинет адвоката. - Добрый день, - сказал Мейсон. Посетительница окинула его подозрительным взглядом. - Смотрите-ка! Вы адвокат, у вас даже собственный офис, в котором вы принимаете клиентов, правда? - Правда, - улыбнулся Мейсон. - Тогда скажите что-нибудь той девушке в приемной. Что она себе думает? Заявила, что вы не принимаете посетителей, которые не договариваются с вами заранее. Тогда я спросила, как люди с вами договариваются, если вы вообще не хотите их видеть? Это на нее, наконец, подействовало. Теперь я хочу, чтобы вы меня выслушали и еще я хочу сказать, чтобы вы не присылали мне за это счет, потому что у меня нет денег для оплаты адвокатов. Я хотела сказать вам это в самом начале, чтобы все было ясно. Кто эта женщина? - Это моя секретарша мисс Делла Стрит. - Ей можно доверять? - Несомненно. - Ну, буду надеяться. И еще: то, что я здесь, останется тайной, хорошо? - Почему вы думаете, что из этого нужно делать тайну? - Вы поймете, когда я вам все расскажу. - Садитесь же, - попросил Мейсон. - Не часто у нас бывают клиенты так откровенно ставящие финансовые вопросы. Хотя я не сомневаюсь, что многие бы хотели сказать то же, что и вы. - Я всегда считала, что нет ничего плохого в том, чтобы прямо сказать то, что думаешь. Взаимопонимание в самом начале может сэкономить массу времени и избежать много хлопот. Это вы подвезли Кору Фельтон в тот день, когда Ева Мартелл получила работу? Мейсон кивнул головой. - Кора рассказала мне об этом. К тому же, я часто видела ваше имя в газетах. Мне кажется, что вы твердо стоите на ногах, молодой человек. - Благодарю вас. - Я не пришла бы к вам, если бы так не думала. Мейсон молча склонил голову. - Так вот, работа, которую мы с Евой получили - самое странное занятие из всех возможных, а, Бог свидетель, я видела в своей жизни много странных вещей. Я была домашней сиделкой в течение... ну, многих лет. Ухаживала за самыми разными людьми, включая невропатов и сумасшедших. - Эта работа имеет что-либо общего с работой сиделки? - Дорогой мой, - ответила посетительница, - я прямо скажу, потому что не хочу никаких недоразумений. Эта работа связана с убийством. - Кто-нибудь должен быть убит? - спросил Мейсон. - Кого-то уже убили. - Кого? - Женщину. Некую Хелен Ридли. - Кто ее убил? - Господи, откуда мне знать? Как вы думаете, зачем я к вам пришла? - Именно об этом я и собираюсь узнать. - Я пришла к вам потому, что вы адвокат, и адвокат способный. А Ева Мартелл и Кора Фельтон мне близки, как собственные дочери. Между нами нет родства, но я ухаживала за их матерями, когда девочки были еще совсем маленькими. И с этого времени, собственно, не спускаю с них глаз. - Если я хорошо понимаю, то Ева Мартелл была приглашена на работу? - вставил Мейсон. - Вот именно. - Может быть вы расскажете мне точнее, как это произошло? - Они обе ушли, чтобы попытаться устроиться на эту работу. Я сказала им, что мне это кажется подозрительным, но добавила, что если они возьмут меня опекуншей, то могут не беспокоиться, потому что я согласна. Если какому-то типу кажется, что он найдет таким образом красивую куклу и будет платить опекунше двадцать баксов за то, чтобы она прикрывала глаза, то он нарвется на неприятную неожиданность. - Так что произошло? - Ну, - продолжала она, - я ждала в их квартире, пока девушки не вернуться. Откровенно говоря, я не предполагала, что какая-нибудь из них получит работу, мне казалось, что ни о какой работе там и речи нет. Но сидела и ждала. Вернулась Ева, очень возбужденная, с ней был какой-то мужчина. Сказал, что он не Хайнс, а его представитель, что Ева получила работу и должна приступить к новым обязанностям сразу же. Я уже говорила, что Ева была очень возбуждена. Трудно было этому удивляться, потому что мы получили бы значительную сумму денег, если бы нам обоим заплатили по договоренности, и если бы мы были на полном содержании. Все это выглядело заманчиво, поэтому мы пошли. - Мы с Корой пришли в квартиру сразу же после вашего ухода, - сказал Мейсон. - Я так понимаю, что вы упаковывались очень поспешно? - Никакой упаковки не было и это сразу меня насторожило. Он позволил нам взять только самые необходимые вещи, которые можно положить в обычную, не возбуждающую никаких подозрений, сумку. Мейсон вопросительно поднял брови. - Обычную бумажную сумку из магазина, - сказала она. - Этот мужчина принес ее с собой. Он сказал, что не хочет, чтобы нас видели там, куда мы должны пойти, с каким-то багажом. Мы должны были нести эту сумку так, как будто возвращаемся из магазина с какими-то покупками. - И куда он вас привез? - спросил Мейсон. - В роскошную небольшую квартиру. Не в какую-то обычную, а действительно хорошую, современную, трехкомнатную квартиру. Мы вошли туда так, как будто давно там живем. Потом этот тип сказал: мистер Хайнс снимает эту квартиру, только не на свое имя, а на имя Хелен Ридли. В условиях договора предусмотрено, что ему нельзя сдавать эту квартиру никому другому, и поэтому, чтобы ее не потерять, Ева должна выступать под именем Хелен Ридли. И мы должны всем говорить, что ее так зовут, а она сама должна будет помнить об этом, когда к ней будут так обращаться. Потом он нам долго рассказывал о том, как трудно было найти эту квартиру, как управляющая домом хотела помочь им, но не желала слишком уступать, потому что потеряла бы свое место. Во всяком случае, Ева должна выдавать себя за Хелен Ридли и тогда все будет в порядке. - И что вы ответили на это? - Я не поверила ни единому его слову, - сказала миссис Винтерс воинственным тоном. - Сразу, как только он начал говорить, я догадалась, что это какая-то паскудная афера, но решила сидеть тихо, пока он сам не проговорится. Я была принята на работу как опекунша и решила выполнить свою задачу как можно лучше. Мистер Хайнс не может тут рассчитывать ни на какие фигли-мигли. - Вы можете сказать, как он выглядит? - спросил Мейсон. - Ему около тридцати лет, темные волосы, вылупленные глаза и он носит очки. Высокий, слегка как бы тестообразный. - Скорее всего это тот же самый мужчина, который позже заплатил остальным брюнеткам по десять долларов. - То же самое сказала Кора, когда я ей его описала. - Итак, Ева Мартелл была поселена в этой квартире как Хелен Ридли. Было что-нибудь в этой квартире? - Было ли там что-нибудь! - повторила Адела Винтерс. - Там было абсолютно все. Одежда, белье, нейлоновые чулки, кремы - все, что может быть необходимо женщине. А этот представитель мистера Хайнса... - Он сказал, как его зовут? - За кого вы меня принимаете? - спросила она обиженным тоном. - Это ведь очевидно, что Хайнсом был он сам. Это он написал объявление и напечатал в газете, это от начала и до конца его рук дело. Я убеждена в этом. - Но он ни разу не назвал своего имени? - Нет, он постоянно повторял, что является представителем мистера Хайнса. Одно я вам скажу точно: он быстро действует. Завел нас наверх, в квартиру, велел нам ждать там, пока он не вернется и чувствовать себя как дома. Потом очень поспешно ушел, наверное для того, чтобы сказать другим девушкам, что место уже занято. Вернулся через полтора часа и сообщил нам немного больше подробностей. - И что это за подробности? - Прежде всего он сказал нам, что мы должны полностью отключиться от нашей обычной жизни, должны жить в этой квартире и не поддерживать никаких контактов, кроме тех, что позволит Хайнс. Нам нельзя звонить кому-либо из знакомых, нельзя писать письма, ни пробовать связаться каким-либо другим способом. - Он сказал почему? - Нет. Именно в этом и состоит наша работа. Он сказал, что так должно быть, что это относится к нашим обязанностям. Ева Мартелл должна быть Хелен Ридли. Я должна выступать под собственным именем и исполнять роль подруги и опекунши. Нужно производить впечатление, что Хелен Ридли болеет и с каждым днем все серьезнее. Ева должна почти не выходить из дома, и если кто придет, то мне нужно отвечать, что ее состояние не позволяет ей никого видеть. Если бы я поняла, что это кто-то из хороших знакомых, то должна отвечать, что она вышла. Если кто-то позвонит, то я должна отвечать, что мисс Ридли позвонит через некоторое время и записывать номера телефонов. Потом я должна звонить Хайнсу и сообщать об этом. И это все. Хайнс сказал еще, что если мы будем выходить из дома, то Ева должна надевать только те вещи, что есть в квартире. Это значит, что ей запрещено носить свою одежду. Теперь вы понимаете, мистер Мейсон, почему ему нужна была девушка со строго определенными размерами? Вся затея - это изображение другого человека. По выражению лица Мейсона было заметно, что он заинтересовался этим делом. - А вы? Какие вещи должны были носить вы? - Ох, - буркнула Адела Винтерс, - он сказал, что это не имеет значения. Я могу быть одета все равно во что, даже если мы будем выходить. Конечно, я сразу сказала, что я об этом думаю. Сказала ему, что либо буду иметь в чем выходить, либо сразу же уйду с работы. - И что он ответил? - Сегодня он наконец позволил мне съездить за моими вещами, но уперся, что отправится со мной. Сказал, что возьмет мои вещи и постарается, чтобы их доставили в квартиру. И вы знаете, каким способом он хочет, чтобы их привезли? - Любопытно. - Намеревается оплатить прачечную, чтобы все привезли постиранное и на вешалках, так, будто это мы отослали вещи в стирку. Ему явно нужно, чтобы мы не вносили и не выносили из квартиры никакого багажа. - А что с близкими приятелями Хелен Ридли? Как он собирается поступать с ними? - Очевидно так же, как со всеми, кто будет звонить. Если будет телефонный звонок, то я должна поднять трубку, записать фамилию звонившего и сказать, что мисс Ридли вышла, или занята. И сразу же должна позвонить ему. - Кто-нибудь уже звонил? - Да, два раза. - И он потом велел Еве отвечать на телефон? - Нет. - А если позвонят повторно и спросят, почему Хелен не ответила на звонок? - До сих пор никто не звонил. Если бы это случилось, то мистер Хайнс велел мне отвечать, что я передавала мисс Ридли сообщение, но она очень спешила к врачу и, наверное, позвонит оттуда. - Хайнс дал вам номер своего телефона? - Да. Это тот самый, что был напечатан в объявлении. - А вы проверили, имеется ли он в телефонной книге? - Проверила, но такого номера нет. - Но, если он держит вас там, отрезанными от мира, то как получилось, что вы разговаривали с Корой Фельтон и смогли придти сюда? - Неужели вы думаете, что я позволила бы себя обдурить? Я вместе с Хайнсом поехала за моими вещами и, когда я их забрала, Хайнс взял у меня вещи и вызвал такси. Когда я уже сидела в машине, он отвел таксиста в сторону и долго о чем-то с ним говорил, а потом дал ему деньги. Затем снял шляпу и сказал мне, что увидимся на квартире и что шофер знает, куда ехать. Как только мы тронулись с места, я сразу же спросила водителя, куда он меня везет. Он назвал мне наш адрес. Тогда я сказала, что хотела бы остановиться по дороге у телефона. На это он улыбнулся и ответил, что исключено. Сказал мне, что ему поручено не останавливаться и ехать прямо по указанному адресу. И что же оказалось? Хайнс сказал ему, что у меня в голове не все дома, и если бы я очутилась на улице, то не смогла бы потом попасть домой. Что последние два или три раза меня нужно было разыскивать при помощи полиции. Что я, правда, совсем безвредна, только у меня не хватает чего-то в голове и что меня ни в коем случае нельзя выпускать, прежде, чем мы не приедем по указанному адресу. Потом шофер должен был еще присмотреть, чтобы я вошла в дом и направилась прямо в квартиру. - И что вы сделали? - Рассказала этому таксисту сказочку. Заявила, что это был мой зять, который всегда отмачивает шуточки и что я надеру ему уши за это, как только вернусь домой. Потом я попыталась убедить водителя в том, как отлично ориентируюсь в городе. Назвала все улицы, по которым мы проезжали и перечислила все повороты с того момента, как мы отъехали от дома. Это его, наконец, убедило и он позволил мне выйти. Тогда я позвонила Коре. К счастью, она была дома и я ей все рассказала. Кора сказала, что на всякий случай, если бы мои подозрения оказались правильными, лучше всего пойти прямо к вам. Она была уверена в том, что вы знаете, что со всем этим делать. - А что вы об этом думаете? Она посмотрела на него взглядом, полным снисхождения. - Но ведь вы - адвокат. Разве вы не понимаете, что все это значит? Мейсон покачал головой. Адела Винтерс ужаснулась. - Это вовсе не Хайнс, этот тип. Он просто муж Хелен Ридли. Убил ее, избавился от тела, а теперь что-то придумал, чтобы все это дело не вышло наружу. Поэтому и платит нам с Евой, чтобы мы жили в этой квартире, и чтобы все выглядело в порядке. Потом, спустя некоторое время, велит нам рассказывать, что мы уезжаем и, наконец, мы запакуем вещи и уедем, заявляя всем, что уезжаем в Мексику или еще куда-нибудь. - Всем, это значит кому? - Ну, всем подругам Хелен Ридли. - А не кажется ли вам, что если бы какая-нибудь подруга Хелен Ридли увидела Еву Мартелл, то сразу бы все поняла. - Конечно же, поняла бы. Но, очевидно, у нее нет таких подруг, которые пришли бы к ней домой, заранее не позвонив. И тут начинается вся эта грязная работа. Он может объявить, что состояние здоровья его жены ухудшилось в Мексике, и что она умерла. Мейсон кивнул головой, но в его жесте не было согласия. Он хотел таким образом прервать бесплодные рассуждения и видно было, что хочет сосредоточиться на самых существенных фактах. Но Аделу Винтерс нелегко было прервать. - Я не такая уж наивная и не сегодня родилась. У этого человека есть ключи от квартиры и он является хозяином. Знает, что где лежит, включая даже пару шелковых трусов. Двигается в этой квартире, как у себя. Видно, что он жил там. Угробил эту мисс Ридли и теперь ему нужно немного времени, чтобы избавиться от тела и придумать какой-то план действий. Для этого мы и нужны, чтобы он мог как-то из этого вывернуться. - Естественно, - сказал Мейсон, хмуря брови, - есть в этом деле несколько пунктов, которые противоречат вашей теории. Прежде всего, почему он оставляет вокруг себя так много следов? Его можно выловить по объявлению в газете. Во-вторых, то, что знаете вы и Ева Мартелл - добило бы его окончательно. Если уж он зашел так далеко, то теперь он должен был бы постараться, чтобы и вы обе исчезли бесследно. И так быстро, как только вы дадите ему алиби, или что там ему нужно. Мне кажется, что более правдоподобной была бы гипотеза, что он только собирается убить Хелен и разрабатывает себе алиби - доказывая, что Хелен была дома, когда где-то в другом месте в это же самое время было совершено убийство. Но каким образом он мог бы это доказать? - Послушайте меня, молодой человек! Вы можете поставить последний доллар на то, что здесь кроется убийство. Даже ее сумочка находится в доме. Мейсон скептически поднял брови. - Наверное, какая-нибудь старая сумочка, которой она не пользуется. - Вовсе нет. Это ее собственная сумочка! - Откуда вы знаете? - В сумочке ее вещи. - Какие? - Помада для губ, пудреница, носовой платок, визитные карточки, кошелек с тремя долларами мелочью и кожаный футляр с дюжиной ключей внутри. - Ключи от квартиры? - спросил Мейсон. - Только один из них. - От чего же другие ключи? - Не знаю. - А как они выглядят? - Не думаю, чтобы эти ключи были от банковских сейфов, если вы это имеете в виду. Они выглядят как обычные ключи. - Номер страхового полиса? - Страхового полиса не было. - Водительские права? - Тоже не было. - Мне кажется, что эта сумка была подложена умышленно. - Это возможно, хотя лично я думаю, что нет. Говорю вам, что мисс Ридли убита. Это для меня так же очевидно, как то, что я здесь сижу. Вы, наверное, слышали о женской интуиции? - Слышал, - ответил Мейсон с легкой гримасой, - но полиция об этом ничего не знает. - Это чувство не покидает меня с тех пор, как я вошла в квартиру. Там чувствуется убийство, а Ева Мартелл и я играем роль дымовой завесы для убийцы. Вы адвокат и ответственный человек. Если вы мне скажете, что в том, что мы делаем нет ничего противозаконного, то мы сможем оставаться там. Вы берете на себя ответственность... - Минутку, минутку, - усмехнулся Мейсон. - Прежде всего, вы пришли ко мне только потому, что я разговаривал на улице с Корой Фельтон. У вас нет денег, чтобы платить адвокатам, и вы не намерены мне платить. Я не государственный чиновник. Если вы хотите быть уверены, что это дело чистое, то я рекомендовал бы вам обратиться в полицию. Она снова нахмурилась. - Хорошо бы я выглядела, если бы пошла в полицию и рассказала им о своих подозрениях. Интересно, для чего существуют адвокаты, если не для того, чтобы давать людям советы. Телефон на столе Деллы Стрит зазвенел. Делла вопросительно посмотрела на Мейсона, а когда тот утвердительно кивнул головой, сняла трубку. - Да, это секретарь мистера Мейсона... Кто? Ах, так... Добрый день... Да, да... Еще неизвестно... Прошу подождать у телефона. Делла положила трубку на стол, вырвала из блокнота лист и написала на нем: "Звонит Кора Фельтон. Она очень нервничает. Хотела бы с тобой поговорить. Знает, что миссис Винтерс здесь." Она подала листок Мейсону, тот прочитал, кивнул, поднял трубку своего телефона и сказал: - Герти, переключи разговор Деллы на мой аппарат... Слушаю. - Добрый день, мистер Мейсон, - голос Коры Фельтон был полон смущения. - Извините, что беспокою вас. Думаю, что это несущественное дело по сравнению с теми, которыми вы занимаетесь в своей практике. Но так как вы об этом уже знали и так как неофициально вы были в курсе... то я думала... Видите ли, я не знаю в какое положение попала Ева... Сколько бы стоило, если бы мы попросили вас изучить это дело, по крайней мере настолько, чтобы знать, не совершает ли Ева чего-либо противозаконного? - Думаю, что для вас вполне реально, - сказал Мейсон, - по крайней мере, касательно финансового вопроса. - Сердечно вас благодарю, мистер Мейсон, это было бы для меня громадным облегчением. Правда, я верю, что тетка Адела сможет справиться, но ситуация настолько необычная, что может нужно было бы поставить в известность полицию. Это, однако, крайность, к которой я не хотела бы прибегать. Не могли бы вы изучить это дело настолько, чтобы решить, нужно ли сообщать в полицию? И сколько, все-таки, это будет стоить? - Стоимость будет скорее всего символическая, - сообщил Мейсон. - Вы уполномочиваете меня сказать особе, находящейся здесь, об этом звонке? - Вы имеете в виду тетку Аделу? - Да. - Очень об этом прошу. Она всем этим очень расстроена и... - Хорошо, - сказал Мейсон. - Если вы дадите мне номер своего телефона, то я позвоню позднее. Мейсон записал номер на карточке, положил трубку и обратился к Аделе Винтерс: - Это была Кора Фельтон. Она официально наняла меня. Я буду вынужден поговорить с этим мистером Хайнсом. Прошу, чтобы вы точно выполнили все мои поручения. Возвращайтесь в квартиру и не говорите Хайнсу о своем визите ко мне. Пусть ему кажется, что вы поехали на такси прямо домой. Такси ждет, или вы его отпустили? - Ждет. Я думала, что Хайнс может приехать туда раньше меня и, если бы он увидел другого водителя... - Отлично, - сказал Мейсон. - Возвращайтесь в квартиру и ведите себя так, как будто ничего не произошло. Я позвоню приблизительно через час. Представлюсь вам как Перри Мейсон, адвокат, и скажу, что должен поговорить с мисс Ридли. Скажу, что приеду через четверть часа, чтобы увидеться с мисс Ридли по очень важному делу и, если не застану ее, то уведомлю полицию. Тогда вы позвоните Хайнсу по тому номеру, который он вам дал и повторите свой разговор со мной. Вы спросите, что делать, но прошу не показывать, что вы меня знаете и не говорите, по какому делу я звоню. - Вы думаете, что Хайнс будет в квартире, когда вы придете? - спросила она. - Либо будет в квартире, - сказал Мейсон, - либо будет удирать из этой страны со всех ног, в зависимости от того, что он там придумал. - Ну хорошо, - вздохнула она с облегчением, - вы сняли у меня тяжесть с сердца. Наверное, я не должна говорить вам, но я не беспокоюсь по пустяковым поводам. Мне случалось попадать в щекотливые ситуации. Но здесь что-то есть... может, влияет мрачное настроение той квартиры... Там чувствуется, что кто-то убит. У меня мурашки бегают по коже... - И еще одно, миссис Винтерс, - добавил Мейсон. - Не крутится ли там какой-нибудь мужчина? Не поручено ли вам встретиться с кем-нибудь так, чтобы вас видели? - Только Хайнс. Каждый вечер он водил нас на ужин. - Куда? - В маленькие ресторанчики - приятные, но совсем небольшие. - Сказал, с какими намерениями? - Нет, конечно нет. У меня в сумочке есть оружие и я умею им пользоваться. Если бы он стал приставать к Еве, то я смогла бы осадить его на месте. Если бы он стал грубить, то я вмиг бы показала ему дуло, так на всякий случай, чтобы не увлекался. - У вас есть разрешение на ношение оружия? - Нет. - Тогда советую избавиться от револьвера. Вы можете приобрести массу неприятностей. - Прошу обо мне не беспокоиться. Я сама справлюсь. Прошу заняться тем, чтобы с Евой все было в порядке. А я буду заботиться о себе, заверяю вас, что всю жизнь у меня это неплохо получалось. - Лучше достаньте себе разрешение на ношение оружия, либо избавьтесь от револьвера. И ничего не предпринимайте, пока я не приеду. Возвращайтесь и спокойно ждите. - Договорились, мистер Мейсон. - Помните, что я позвоню через час. А теперь поезжайте и сделайте так, как я вам говорил. 3 Без двадцати двенадцать Мейсон поднялся по лестнице, ведущей в холл жилого дома и нажал на таблице домофона кнопку у визитной карточки Хелен Ридли. Почти тотчас же прозвучал сигнальный зуммер, давая понять, что двери открыты. Мейсон вошел в холл, сел в лифт и поднялся на четвертый этаж. Поискал в коридоре номер квартиры и решительно постучал в дверь. Она открылась сразу же. Мужчина на пороге вежливо поклонился и протянул руку. Это был тот самый человек, который выплатил Коре Фельтон десять долларов. - Мне очень приятно познакомиться с вами. Ведь вы Перри Мейсон, известный адвокат? Это для меня действительно большое удовольствие. Будьте добры, проходите. - Я хотел бы поговорить с мисс Ридли, - сказал Мейсон, проходя в квартиру. - К сожалению, мисс Ридли страдает очень сильной головной болью и... - мужчина внезапно остановился. - Ах!.. В тот момент, когда Мейсон входил в комнату, на его лицо упал свет и только тогда представитель мистера Хайнса узнал его. В голубых, выпуклых глазах мужчины, за толстыми линзами очков, отразилась растерянность. В том месте, где очки опирались на выдающийся нос, появились два красных пятна. - Мистер Мейсон! - воскликнул он. - Я не знал, что вы были... ну, что мы уже встречались. - Да, я вас уже видел, - подтвердил Мейсон. - Тогда, когда я платил непринятой кандидатке. - Да, именно тогда. Мужчина потер подбородок кончиками пальцев. - Это осложняет положение, - медленно произнес он. - Почему же? - Что ж... Я хотел бы знать, какое отношение вы имеете к происходящему? - А я хотел бы знать, - жестко сказал Мейсон, - какое отношение к происходящему имеете вы. Вы можете назвать мне свое имя? Вы и есть мистер Хайнс? - Ну, скажем, я его представитель. - Я спрашиваю ваше имя. - Что ж, если для вас это так важно, то пусть. Да, мое имя Роберт Доувер Хайнс. - Это важно, - подтвердил Мейсон. - Садитесь. Где Хелен Ридли? - Я уже сказал вам, что она страдает головной болью. - Это не сходится с фактами, насколько я их знаю. Перестанем играть в прятки. В чем заключается ваша игра? - Дорогой мистер Мейсон, уверяю вас, что... Вы можете сказать, что конкретно вас интересует? - Я хочу говорить с Хелен Ридли, - сказал Мейсон. - В настоящую минуту это невозможно. - Невозможных вещей нет. Этот телефон работает, не так ли? - Да, но я не вижу, какое это имеет отношение к вашему визиту. - Я был проинформирован, - сказал адвокат, - что с мисс Ридли можно разговаривать по телефону. Я хочу поговорить с ней лично и сейчас. Хочу, чтобы она удостоверила, что она является той особой, за которую себя выдает. Если она не сможет этого сделать, то по этому же телефону я сообщу в полицию. - О чем же вы сообщите? - с изысканной вежливостью осведомился Хайнс. - Узнаете, когда я буду говорить, - жестко ответил Мейсон. - Если вам так интересно, то только кивните и можете начать слушать. Хайнс обхватил рукой подбородок и стал его тереть. - Действительно, неудачно складывается, - сказал он все еще сладким голосом. - Для кого? - Для всех заинтересованных лиц. - Я - заинтересованное лицо, - сказал Мейсон, - и не вижу ничего для себя неудачного. - Разрешите спросить, как вы узнали об этой квартире? - Вы можете спрашивать о чем вам угодно, - ответил Мейсон. - Если я посчитаю нужным, то отвечу, а если нет - то нет. А пока спрашиваю я: где Хелен Ридли? - Пожалуйста, не будем останавливаться на этом вопросе, поговорим, как разумные люди. Может быть, мы найдем какую-нибудь дорогу для взаимопонимания. Думаю, что если бы вы были откровенны и сказали мне... Мейсон быстро подошел к ближайшей двери и открыл ее. За дверью оказался платяной шкаф. Хайнс кинулся к адвокату. - Вы не имеете право устраивать здесь обыск. Я решительно прошу вас... Мейсон отодвинул его в сторону и открыл следующую дверь. Эта вела в спальню. В комнате сидела Адела Винтерс, сложив руки на коленях и торжествующе улыбаясь. Рядом находилась брюнетка, похожая внешне на Кору Фельтон. Девушка выглядела испуганной. - Мисс Ридли? - Мейсон поклонился. - Да, это мисс Ридли, - ответил Хайнс из-за его плеча. - Головная боль у вас прошла? - спросил Мейсон. - Я... Я... - Подождите, мистер Мейсон, - запротестовал Хайнс. - Такие действия с применением силы являются противоправными и... - Здесь есть телефон, - сказал Мейсон. - Вызовите полицию. Потребуйте, чтобы меня арестовали. - Но, пожалуйста, - воскликнул Хайнс, - будем благоразумны. - Это мне подходит, - согласился адвокат. - Это ваша партия, вы ее и разыгрывайте, а я попробую приспособиться. - Хорошо. Пройдемте в гостиную и сядем. - Дамы, надеюсь, будут нас сопровождать? Женщина, которая по предположениям Мейсона, была Евой Мартелл, неуверенно взглянула на Хайнса, но Адела Винтерс сразу же вскочила на ноги. - Идем, моя дорогая, - сказала она и добавила: - Этот господин, наверное, и есть мистер Мейсон, который звонил мне приблизительно час назад. - Да, я Перри Мейсон, адвокат. - Теперь, если вы позволите, я кое-что скажу, - быстро вмешался Хайнс. - Я только этого и жду, - ответил Мейсон. - Я имел в виду только дам. - Перестанем дурить друг другу голову, мистер Хайнс. Вы поместили в газете, которую читают все актрисы, объявление, при помощи которого искали женщину со строго определенными внешними данными, предлагая им очень таинственную и хорошо оплачиваемую работу. Вы велели им всем одинаково одеться и расставили на перекрестках улицы Адамс. В конечном итоге вы остановили выбор на этой девушке. Вероятно потому, что она больше всех напоминает женщину, за которую вы хотите ее выдать. Так вот, меня просили исследовать это дело настолько, чтобы убедиться, что в нем нет ничего противозаконного. - Кто вас об этом просило? - Мой клиент. Хайнсу, очевидно, делалось все больше не по себе. - Меня этот ответ вряд ли может удовлетворить. - Для меня он вполне достаточный. - Вы хотите убедиться в том, что действия, которые вы определили, как фальсификация личности, являются легальными? - Да. - А если я сумею убедить вас, что это совершенно легально? - Тогда мне больше нечего здесь будет делать. Раз эта молодая особа хочет заработать деньги, не нарушая при этом законы, то я ничего против не имею. - Мы могли бы поговорить наедине? - Именно здесь. - Я сказал - наедине. - У нас здесь максимум скромности. - Хорошо, сядем, - сказал Хайнс, отчаявшись. - Знаете... вы меня совершенно ошеломили. Прошу дать мне немного времени, чтобы придти в себя. Ева Мартелл и Адела Винтерс сели на диване, Мейсон расположился в кресле напротив них. Хайнс, подумав, придвинул стул и сел у стола. - Я, - обратился Хайнс к Мейсону, - решил быть с вами откровенным. - Это очень хорошо, - сказал Мейсон, - однако, сперва проверим в порядке ли ваши счета. Вы выплатили этим женщинам условленные суммы? - Еще нет. - Может быть, вы заплатите им деньги? - Сделаю это с удовольствием, но у меня нет желания исполнять ваши приказы, да еще высказанные таким тоном. - Так заплатите и тогда не нужно будет исполнять приказы. - Приказ, однако, был высказан. - Черт возьми, заплатите же им! - Разве они являются вашими клиентками? - покраснел Хайнс. - В определенной степени. Кое-кто из их друзей просил меня присмотреть за этим делом. Поколебавшись, Хайнс вынул толстый бумажник, вытащил пять пятидесятидолларовых банкнот и вручил их Еве Мартелл, затем подал стодолларовую бумажку Аделе Винтерс. - Теперь уже лучше, - сказал Мейсон, когда Хайнс спрятал бумажник в карман. - Я вас слушаю. - Эту молодую особу зовут Ева Мартелл, - начал Хайнс. - Женщина, которая составляет ей компанию, это миссис Адела Винтерс, исполняющая функции опекунши. Если вы видели объявление, то помните, что я обязался платить, и хорошо платить, опекунше. Для моей собственной безопасности, а так же для безопасности этой молодой особы. Я хотел, чтобы не было ничего двузначного в этом положении, ничего такого, что могло бы привести хоть к малейшему обвинению в моральной неустойчивости. - Да, - подтвердил Мейсон, - похоже, что альковные дела не входят в правила игры. Следовательно, это мисс Ева Мартелл. Верное ли у меня впечатление, мисс, что вы живете здесь как двойник Хелен Ридли? - Да, - ответила брюнетка. - Почему? - Таковы были инструкции. - От кого? Она заколебалась на мгновение, но Адела Винтерс быстро ответила: - Это поручение мистера Хайнса, человека, который сидит перед вами. Он так распорядился когда мы сюда въехали, а мы лишь выполняли его указания с точностью до запятой. Мы делали все именно так, как он сказал. - Слова миссис Винтерс соответствуют действительности? - спросил Мейсон. Хайнс прокашлялся. - В принципе, все правильно, - признал он неохотно. - Я так понимаю, что вы берете на себя ответственность за это, - сказал адвокат. - Да, - подтвердил Хайнс, - от начала и до конца. - Я думаю, вы отдаете себе отчет в том, что фальсификация личности является преступлением? - Только тогда, когда она производится в целях обмана. Я очень старательно проверил законы, очень старательно, господин адвокат. Уверяю вас, все мои действия в этом деле абсолютно законны. Здесь нет ни тени обмана. - Но вы намереваетесь обмануть кого-то, иначе зачем весь этот цирк. - Смотря кого, здесь с точки зрения закона существует очень большая разница. - Я как раз думаю, - сказал Мейсон, - понимаете ли вы в чем эта разница состоит? - Понимаю. - Кто снимает эту квартиру? - Я. То есть... - Я спрашиваю кто ее снимает? - Хелен Ридли. - Настоящая Хелен Ридли? - Да. - Кто позволил вам впускать этих женщин? - У меня есть на это разрешение. - Письменное? - Нет. - Вот видите, - сказал Мейсон. - Минуточку. Я хочу сделать вам предложение. Предположим, что я попрошу, чтобы сама мисс Ридли пришла к вам и сказала, что я ее представляю, что все мои действия согласованы с нею и вполне законны, что не хотим совершить никакого противоправного обмана и что совместно несем ответственность за все поручения, которые даем этой молодой особе. Вас устраивает? - Настоящая Хелен Ридли? - недоверчиво спросил Мейсон. - Да. - Это не будет номер два из вашего списка брюнеток? - иронично улыбнулся адвокат. - У Хелен Ридли будут при себе водительские права, на них находится отпечаток пальца. Вы сможете взять отпечаток пальца непосредственно у нее и сверить с отпечатком на правах. Трудно придумать более убедительное доказательство. - Когда это произойдет? Хайнс посмотрел на часы. - Сейчас уже почти полдень. Постараюсь прислать ее к вам в офис через час. - Сделайте это. - Мейсон встал и пошел к дверям. На пороге он остановился и сказал Еве Мартелл: - Мой номер есть в телефонном справочнике. Если что-нибудь будет вызывать у вас сомнения, прошу позвонить мне. Я свяжусь с вами вечером. Пока я с вами не поговорю, прошу ничего не предпринимать. - Но уверяю вас, - запротестовал Хайнс, - что все в порядке, все полностью соответствует закону. Доставили вы мне однако ж хлопот, вмешавшись в это дело, мистер Мейсон. Но раз уж так вышло, то обещаю, что ваше любопытство будет удовлетворено целиком и полностью. - Мое любопытство нелегко удовлетворить, мистер Хайнс. - Разве отпечаток пальца не доказательство, что перед вами будет Хелен Ридли? - Он убедит меня в идентичности отпечатков пальцев, - сказал Мейсон и добавил: - Это все. Он закрыл за собой дверь и оставил Хайнса в обществе двух женщин. 4 Мейсон уже второй раз за последние десять минут посмотрел на часы. - Думаю, что я дал себя надуть, - сказал он. Делла Стрит утвердительно кивнула. - Дадим ей еще пять минут. - Ты действительно думал, что она придет? - спросила Делла. - Честно говоря, не знаю. Я старался не настраиваться заранее. - Какое впечатление произвел на тебя Хайнс? - Не слишком хорошее. - Но его положение действительно неловкое, - заметила Делла. - Не могу понять, почему он должен был обещать что-либо подобное, а потом не сдержать слова. Разве что он просто тянет время. - Он постоянно тянул время, - ответил Мейсон. - Мне кажется, что Хайнс мог бы выбрать другой способ, не такой очевидный. Кроме того, он наверняка мог бы отдалить срок, например, сказать, что она придет в четыре часа и получить таким образом в четыре раза больше времени для действия. - А если Хелен Ридли действительно появится здесь и ее отпечаток пальца будет идентичен тому, что в водительских правах, это тебя убедит, что все в порядке? Мейсон рассмеялся. - Если ей удастся убедить меня в том, что это она подписала договор на съем квартиры и в том, что ей принадлежит все, что там находится. В конце концов, могут быть две или три Хелен Ридли в этой стране. Не успокоюсь, пока не узнаю точно, для чего Хайнсу нужны были эти брюнетки и почему он поместил Еву Мартелл в квартире как Хелен Ридли. Делла, у тебя есть номер Хайнса, соедини меня с ним, пожалуйста. Делла Стрит соединилась с Герти и через минуту кивнула Мейсону: - Он у телефона, шеф. - Алло, мистер Хайнс? - отозвался Мейсон. - Да. - Ваш свидетель у меня до сих пор не появился. - Как, разве ее еще нет? - воскликнул Хайнс недоверчивым тоном. - Именно. - Я не могу этого понять. Ведь мы договорились и она должна быть у вас... Но она должна была придти двадцать минут назад! - Я тоже так думал. - Пожалуйста, потерпите еще немного, она наверняка появится через несколько минут. Ее должно быть задержало что-то непредвиденное. - Я не хочу никаких недоразумений в этом деле, - сказал Мейсон. - Вы с ней разговаривали? - Конечно. - Лично или по телефону? - По телефону. - Вы совершенно уверены в том, что разговаривали именно с ней? - Полностью уверен. - Я вам скажу, что я сделаю, мистер Хайнс. Даю вам еще ровно десять минут. Через десять минут мои клиентки покидают квартиру. Их работа окончена до тех пор, пока они не будут знать в чем она состоит. - Умоляю вас, не делайте этого. Я не могу допустить, чтобы они вышли из квартиры. Это было бы... страшно! - В таком случае, убедите мисс Ридли появиться здесь через десять минут, - ответил Мейсон и положил трубку. Адвокат записал точное время. - Теперь, - обратился он к Делле, - попроси Герти, чтобы она соединила меня с Аделой Винтерс. Скажи ей, чтобы она поторопилась с этим телефоном, потому что Хайнс вероятно будет пытаться им звонить и всеми способами их удерживать. Делла сообщила Герти номер телефона и попросила соединить как можно быстрее. Ожидая у телефона, она спросила Мейсона: - Хочешь разговаривать с Аделой Винтерс или с Евой Мартелл? - С Евой Мартелл. Это ее я должен охранять. Делла кивнула и вновь поднесла к уху трубку. - Алло? Это контора адвоката Мейсона. Это... Миссис Винтерс, могу я поговорить с Евой Мартелл? Минуточку. Мистер Мейсон хочет поговорить с вами, мисс Мартелл. Делла повернулась к Мейсону: - Она у телефона. Герти переключила разговор на твой аппарат. - Мисс Мартелл? - спросил Мейсон подняв трубку. - Да. - Это Перри Мейсон. Хайнс обманул меня, Хелен Ридли не пришла. Теперь прошу точно выполнить все мои указания. - Я слушаю вас. - Миссис Винтерс должна сопровождать вас. Прошу взять все свои вещи и миссис Винтерс пусть возьмет свои. Прошу их как-то упаковать и оставить квартиру. - У тетки Аделы много вещей. Тут есть какие-то чемоданы. Может быть, мы возьмем один из них и потом... - Абсолютно исключено, - сказал Мейсон. - Я не хочу, чтобы кто-либо имел хоть малейшую зацепку против вас. Вы меня понимаете? - Не совсем. - Если вы возьмете хоть шпильку из этой квартиры, то ее настоящий владелец может утверждать, что вы вошли в квартиру с преступными целями и, забирая чужую собственность, вы совершили кражу, а перед этим нелегально вошли в чужую квартиру. Это взлом и судится, как серьезное преступление. Вы меня понимаете? - Да, теперь понимаю. Вы считаете, что кто-нибудь мог бы нас в этом обвинить? - Не знаю. Но я не хотел бы ничем рисковать. Свяжите ваши вещи в узелок, все равно как это будет выглядеть. Прошу забрать свои вещи и уйти. - Алло, мистер Мейсон? - Да, я слушаю. - Мистер Хайнс знает, что мы уходим? - Я предупредил его, что так будет. - Это значит, что он прибежит сюда? - Вероятно. - Он может нам что-нибудь обещать. - Прошу не обращать внимания на то, что он будет говорить, - ответил Мейсон. - Уходите оттуда. - И что потом? - Потом прошу дать мне знать, что вы в каком-то другом месте. Это будет знаком, что у меня развязаны руки, и я начну действовать. Будьте внимательны и ничего не берите из этой квартиры. Даже коробка спичек вам нельзя взять. - Куда мы должны пойти? - Все равно куда, в свою квартиру, в какой-нибудь отель, в кино, куда угодно. Прошу уходить и как можно скорее. - Хорошо, мы выйдем в течении получаса. - Прошу вас выйти не позднее, чем через пятнадцать минут. Мейсон повесил трубку и вернулся к прерванной диктовке. Спустя некоторое время зазвонил телефон и Делла Стрит сообщила, что на связи Ева Мартелл. - Алло, Ева? Где вы сейчас находитесь? - У телефонного аппарата в отеле Лоренцо. У вас не было затруднений при выходе из квартиры? - Звонил мистер Хайнс, сказал, что он придет, но так и не появился. - Он хотел еще чего-нибудь? - Хотел, чтобы мы остались, делал нам множество предложений. Наконец, просил, чтобы мы остались только до тех пор, пока он не придет и не поговорит с нами и что мы ни в коем случае не должны возвращаться к себе домой. Но мы не вернулись бы домой еще и потому, что за нами следят. - Кто? - Двое каких-то мужчин. По крайней мере, мы заметили двоих. Может, есть и другие, но о них мы не знаем. - Я этого и опасался, - вздохнул адвокат. - Вы совершенно уверены в том, что ничего не взяли из квартиры? - Нет, ничего, даже сигареты. - И вы уверены, что эти люди за вами следят? - Да. - Они заметили, что вы это поняли? - Не думаю. Мы бы ничего и не заподозрили, если бы не осматривались по сторонам. Мы были взволнованы, вы понимаете? - Хайнс не появился? - Нет. Мы вышли без четверти два. Я посмотрела на часы на случай, если бы нужно было точно сказать когда мы покинули квартиру. Тетка Адела немного прокопалась, иначе бы мы вышли раньше. Она хотела куда-то позвонить, но я сказала, чтобы она это сделала из холла внизу. Хотела позвонить вам, но ваш телефон был занят, а по номерам мистера Хайнса никто не отвечал. Это случилось впервые, обычно, когда его не было, отвечала какая-то женщина. Он нам сказал, что будет принимать звонки по этому номеру днем и ночью. Нам было интересно, после всего, что он вам сказал, не Хелен Ридли принадлежал ли тот женский голос по телефону. То есть это я подсказала тетке Аделе. Вы знаете, что она об этом думает. Ей кажется, что настоящая Хелен Ридли мертва и... - Что сказал по телефону Хайнс? - Ох, он был страшно обеспокоен. Сказал, что вы ведете себя неразумно, что мы не делаем ничего плохого и что настоящая Хелен Ридли намеревается придти в конце концов к вам, но что-то ее задержало. Сказал, что если бы вы подождали еще немного, то она бы пришла, полностью бы успокоила вас и все было бы в порядке. - Я позвоню мистеру Хайнсу и скажу, что как только удовлетворю свое любопытство, вы сможете вернуться, а пока что вынуждены были уйти. И еще, касательно вас, то вам причитается компенсация за беспокойство, надеюсь, я добьюсь ее у этого мистера Хайнса. - Он сделал нам много обещаний такого рода, - сказала Ева, - и просил, чтобы мы не возвращались к себе домой до пяти вечера. Сказал, что если мы пойдем в какое-нибудь нейтральное место и подождем там, то все будет в порядке. И мы сможем вернуться. Но если мы пойдем в свою собственную квартиру, то все пропало. - Он сказал почему? - Нет, но очень это подчеркивал. Твердил, что если мы пойдем к себе, то все рухнет, по крайней мере в том, что касается него. - Поэтому вы пошли в отель Лоренцо? - Да, и еще потому, что увидели за собой слежку. - Хорошо, что вы уже не в той квартире, - сказал адвокат. - Теперь я могу действовать. Ждите в этом отеле. Не уходите из него, пока не позвоните мне и пока все не выясниться. Убедительно прошу не выходить из отеля. Мейсон получил от Евы заверения в том, что они будут следовать его советам и, повесив трубку, обратился к Делле Стрит: - Делла, пробеги по коридору в "Детективное Агентство Дрейка". Скажи Полу, что эти две женщины находятся в отеле Лоренцо и за ними следят. Я хотел бы, чтобы люди Пола установили кто за ними следит и кому делают доклады. Скажи Полу, чтобы он выслал четырех человек для выполнения задания. Или даже пятерых. Я хочу, чтобы они сначала высмотрели этих следящих, а потом последили за ними. Можешь дать Полу описание Евы Мартелл и Аделы Винтерс, чтобы они могли узнать их. Женщины в отеле Лоренцо. Скажи Полу, чтобы он не щадил усилий и расходов. Теперь хитрый господин по имени Роберт Доувер Хайнс заплатит за все это. Делла выбежала из комнаты. Мейсон несколько раз нажал на рычаг телефона и, когда отозвалась телефонистка, сказал: - Герти, соедини меня с квартирой мисс Ридли. Номер у тебя есть. - Хорошо. - Если там никто не отзовется, то попробуй соединить меня с Хайнсом, номер Дрексберри пятьдесят два тридцать шесть. - Хорошо, мистер Мейсон. - Поторопись. - Должна ли я позвонить вам, когда... - Нет, Герти, я подожду у аппарата. Соедини меня с Хайнсом как можно быстрее. Мейсон услышал стрекотание диска, когда Герти набирала номер. Потом раздался сигнал. - Никого нет в квартире мисс Ридли. Попробую соединить вас с номером Дрексберри пятьдесят два тридцать шесть. Еще раз адвокат услышал звук вращающегося диска и сигнал телефона. - Снова никто не отвечает, - объявила Герти. - Попробуй соединить меня еще раз через пять минут, - сказал Мейсон. - И еще, Герти. Если позвонит Хайнс, то мне очень нужно поговорить с ним. Что бы не происходило, переключи телефонный разговор непосредственно в мой кабинет. - Мистер Хайнс? - Да, Герти. Роберт Доувер Хайнс. - Хорошо, я тотчас же переключу его на вас. Откладывая трубку, Мейсон услышал быстрые шаги Деллы по коридору и через минуту скрежет ключа в дверях. - Вот что называется быстротой, - улыбнулся Мейсон. - Мне удалось поймать Дрейка в коридоре, когда он уже входил в лифт. Я передала ему твои слова и Пол уже действует. - Я хотел поговорить с Хайнсом, но не смог поймать его по телефону, - сказал Мейсон. - В квартире никто не отвечает. Я сказал Герти, чтобы она сразу же переключила телефон на меня, если он позвонит. - Думаешь, он позвонит? - Не знаю. Надеюсь. Я вытащил своих клиенток из этой квартиры и теперь у меня свободны руки для того, чтобы торговаться с ним. Уход женщин из квартиры обязательно встревожит Хайнса и он будет сговорчивее. - Почему тебе выгоднее говорить с ним сейчас, шеф, когда женщин нет в квартире? - Потому что мы ничего не знаем об этом Хайнсе, - ответил Мейсон. - Он мог бы исчезнуть и оставить женщин в ловушке. Если бы явилась полиция и застала Еву Мартелл, выступающую под именем Хелен Ридли, живущую в квартире Хелен Ридли, одетую в одежду Хелен Ридли и... Ты, наверное, догадываешься, что было бы. У нас возникла бы масса хлопот с объяснением этого положения. - Ты думаешь, это Хайнс поручил следить за Евой Мартелл? - Вполне вероятно. Ему очень хотелось, чтобы они пошли просто в какое-нибудь публичное место и подождали там. Особенно Хайнс настаивал, чтобы они не возвращались в собственную квартиру. Иначе все дело провалилось бы. Возможно, теперь он следит за ними, чтобы они не вернулись домой. - Но почему? - Мы как раз и пытаемся это узнать. - Думаешь, настоящая Хелен Ридли мертва? - Не знаю. Может быть. Пока у нас нет достаточно сведений, чтобы делать какие-то выводы. Но в этом деле есть один существенный факт. - Какой? - Инструкции, которые дал Хайнс Аделе Винтерс. Если кто из знакомых звонил бы Хелен Ридли, то Адела Винтерс должна была ответить, что та позвонит через пятнадцать или двадцать минут, сообщить об этом Хайнсу и забыть обо всем. - Но разве это не говорит, что Хелен Ридли... а-а, понимаю. Если б она не отвечала позже по телефону, то этот кто-то мог бы что-то заподозрить. - Вот именно, Делла. Если Хайнс хотел бы только сплавить приятелей мисс Ридли, то придумал бы способ получше - велел бы отвечать, что мисс Ридли пошла за покупками, выехала за город или что-нибудь в этом роде. Но раз он велел говорить, что она позвонит через пятнадцать-двадцать минут, то это значит, что он знал как все устроить. - Как же ты думаешь, шеф, Хайнс выкручивался? - Наверное, Хелен Ридли отвечала на эти звонки. - Но как? - Просто. Хелен Ридли чего-то боится. Нырнула и скрывается где-то. Не может быть мертвой, потому что отвечает на телефонные звонки своих приятелей. Они, конечно, не могут знать, что она звонит с другой квартиры и... В это время раздался телефонный звонок. - Вероятно, это Хайнс, - сказал адвокат и поднял трубку. Но в трубке раздался голос Герти: - Пришла Хелен Ридли. Она говорит, что договаривалась с вами немного раньше, но не смогла придти вовремя и... - Пригласи ее ко мне, Герти, немедленно, - перебил Мейсон. Он положил трубку и, обращаясь к Делле, сказал: - Это Хелен Ридли. Кажется, становится интересно. Герти ввела в кабинет стройную брюнетку. Посетительница взглянула на Деллу, осмотрев ее с ног до головы. Потом повернулась к Мейсону. - Добрый день, мистер Мейсон. Меня зовут Хелен Ридли. Это мило с вашей стороны, что вы решили принять меня сразу. Мне очень неприятно, что я опоздала. - Садитесь, - предложил адвокат. - Я хотел бы задать вам несколько вопросов. - Меня предупредили об этом. Она прошла по кабинету стройной походкой молодой девушки, прекрасно осознающей, что ее фигура обращает на себя внимание. Внешне она была похожа на Еву Мартелл, даже черты лица были схожи. Однако, она отличалась от Евы манерой поведения и общим впечатлением, которое производила на окружающих. Ее плавные движения были грациозны, говоря об отменном здоровье, и идеально ритмичны. Большие темные глаза с длинными густыми ресницами, смотрели из-под изогнутых бровей. Все внимание она направила на Мейсона, совершенно игнорируя присутствие его секретарши. - Что вы хотели узнать от меня? - А что вы хотели бы сообщить мне? - внимательно глядя на нее, спросил Мейсон. На ее лице на какое-то мгновение отразилось выражение нетерпеливости. - Хайнс сказал, что у вас есть ко мне какие-то вопросы. В ее голосе, как и в движениях, была какая-то медлительность, производящая впечатление на собеседника. Мейсон заметил, что она в конце каждого предложения немного поднимала брови и поворачивала лицо вверх, всегда в одну и ту же сторону. - У меня только один вопрос, - сказал адвокат, - и я его уже задал: что вы хотели бы мне сказать? Она недовольно пошевелилась. - О чем? - О чем угодно. - Мне кажется, вас интересует моя квартира. - Это действительно ваша квартира? - Конечно. - Вы можете это доказать? - Хайнс предупреждал, что разговор с вами может оказаться трудным... Могу я придвинуть кресло? Вы не освободите немного места на столе?.. Это документы, удостоверяющие мою личность. Она открыла сумочку, вынула из нее кожаный бумажник с перегородками и из одной вытащила водительские права. - Выдано Хелен Ридли, - сказала она. - Вы увидите, что там адрес именно той квартиры, которая вас интересует. И если вы приглядитесь к отпечатку пальца... У вас, наверное, найдется здесь подушечка с тушью и лист бумаги? Пожалуйста, вот отпечаток моего пальца. Прошу заметить, как точно он соответствует отпечатку на правах управления. Хелен Ридли вынула из сумочки пачку косметических платков, достала один, вытерла им палец и выбросила платок в мусорную корзину. Затем посмотрела на Мейсона, ожидая пока адвокат сравнит отпечаток с отпечатком на водительских правах. - Можно закурить? - спросила она. - Да, пожалуйста, - ответил Мейсон, не поднимая головы от бумаг с оттисками пальцев. Было заметно, что посетительница недовольна. Она вынула портсигар, достала сигарету, закурила и вновь внимательно посмотрела на адвоката. - Отпечатки кажутся одинаковыми, - наконец сказал Мейсон. - Они и есть одинаковые. - Вижу, что адрес в правах является адресом квартиры, о которой мы говорим. Но, может быть, у вас есть еще какие-нибудь доказательства? - Конечно есть, - ответила она спокойно. - Я догадывалась о том, что вы будете требовать многого. У меня есть квитанции уплаты за квартиру, подписанные администратором дома. Прошу обратить внимание, что они за очередные месяцы последнего полугодия. - У вас есть удостоверение и номер страховки? - спросил Мейсон. - Нет. - Односложный ответ прозвучал пренебрежительно. - А есть ли у вас какие-нибудь другие удостоверения, подтверждающие вашу личность, кроме прав управления? - Конечно. У меня есть кредитные карты, удостоверение члена гольф-клуба и разные другие бумаги, но я не вижу повода предъявлять их вам. Водительские права - вполне достаточное доказательство, они выданы всего шесть месяцев назад. - Однако, я предпочел бы, чтобы вы показали мне те, другие бумаги, - сказал Мейсон. Посетительницу охватило бешенство. Но она сдержалась, без слов вытащила несколько карточек и удостоверений и протянула адвокату. Мейсон вынул ручку, взял лист бумаги и стал списывать данные документов с датами и номерами. - Разве это обязательно? - спросила Хелен Ридли. - Мне так кажется. - Что ж, отлично, - сказала она сквозь стиснутые зубы. Мейсон, списав все сведения, подал ей документы. Забирая бумаги она, словно случайно, коснулась пальцами руки Мейсона и одарила его обворожительной улыбкой. - А теперь, когда мы справились с неприятной частью моего визита, не могли бы мы стать друзьями? - Мы еще не справились с неприятной частью вашего визита, - усмехнулся Мейсон. - Вы являетесь владельцем этой квартиры, то есть снимаете ее. Что из этого следует? - Мой хороший знакомый мистер Хайнс уполномочен на любые действия, связанные с этой квартирой. - С содержимым квартиры тоже? - Да. Мейсон обратился к Делле Стрит: - Будь добра, Делла, напиши то, что я сейчас продиктую. "Удостоверяется, что нижеподписавшаяся Хелен Ридли является и в течение шести месяцев была жильцом квартиры номер триста двадцать шесть в жилом доме под названием Сиглет Мэнор, находящемся на Восьмой улице. Я, нижеподписавшаяся, решительно заявляю, что являюсь исключительной владелицей всех предметов, находящихся в упомянутой квартире. Заявляю далее, что мистер Роберт Доувер Хайнс, является моим уполномоченным агентом и полноправным представителем по отношению к моей квартире и всех находящихся в ней предметов. Он может по собственному усмотрению позволять другим лицам входить в упомянутую квартиру и находиться там долго, пока этого желает мистер Хайнс, и на выдвинутых им условиях. Эти лица могут, с согласия Роберта Доувера Хайнса, использовать, перемещать или другим способом использовать все вещи, находящиеся в вышеупомянутой квартире, а также моими одеждами, косметическими средствами, предметами туалета и всеми другими вещами, которые находятся в вышеупомянутой квартире. Я, нижеподписавшаяся Хелен Ридли, подтверждаю, что все, сделанное Робертом Доувером Хайнсом в отношении моей квартиры, совершено с моего ведома и согласия, и соглашаюсь соблюдать все условия, принятые им в связи с этой квартирой". - Делла, оставь место для подписи и принеси свою нотариальную печать. - У меня такое впечатление, что вы пошли ва-банк, - возразила Хелен Ридли. Мейсон посмотрел ей в глаза и улыбнулся: - Да. Когда Делла Стрит вышла, чтобы перепечатать документ на машинке, Мейсон закурил сигарету и сел в кресле поудобнее. - Теперь неприятная часть вашего визита закончена и мы можем стать друзьями. - Но теперь у меня нет желания заводить с вами дружбу, - ответила она, в ее глазах блеснул гнев. Мейсон улыбнулся. - Вы, очевидно, знаете, что делает Хайнс? - Конечно. - Какова причина всего этого? - Чисто личные дела. - Я должен знать. - Документ, который я должна подписать, полностью страхует вашу клиентку. - Он обеспечит ей безопасность только при условии, что я буду знать, в чем суть дела. - Не вижу повода, чтобы я должна была вас во все посвящать. - В случае, если вы откажетесь от объяснений, необходимо будет усилить формулировку документа. - Если вам удастся еще более усилить документ, то я готова проглотить его по вашему желанию. Мейсон нажал кнопку на своем столе. Когда в дверях его кабинета появилась Делла Стрит, он сказал: - Принеси блокнот, Делла, я хотел бы кое-что добавить в тот документ. Хелен Ридли сидела сжав губы. Делла Стрит вернулась с блокнотом, села на свое кресло у стола Мейсона и приготовилась записывать. Адвокат начал диктовать: "Мне также известно, что вышепоименованный Роберт Доувер Хайнс, поместил в квартире, о которой говорилось, лиц, из которых одно получило инструкции от мистера Хайнса пользоваться именем Хелен Ридли. Настоящим я позволяю использовать мое имя, подписываться им или выдать себя за меня этому лицу, во время и при обстоятельствах, содержащихся в инструкциях моего уполномоченного, мистера Роберта Доувера Хайнса. Настоящим я отказываюсь от всякого рода претензий к указанным лицам по поводу использования моего имени и соглашаюсь освободить от всякой ответственности за ущерб, причиненный в результате использования моего имени. Обязуюсь так же возместить этому лицу все финансовые потери, вызванные действиями согласными инструкции вышеупомянутого Роберта Доувера Хайнса." Хелен Ридли вдруг вскочила на ноги. Из сумочки, которая слетела у нее с колен и с грохотом упала на пол, часть вещей высыпалась на ковер. - Вам что, кажется, что я подпишу что-либо подобное? - взорвалась она. - Это переходит все границы здравого смысла. Это нагло, это... это... было бы самоубийством. Мейсон с нарочитой сладостью прервал этот взрыв возмущения. - Обращаю ваше внимание, что лучше было бы довериться мне и сказать, что послужило причиной этого дела. Я говорил вам, что в противном случае буду вынужден усилить формулировку этого документа. - Но это же абсурд... это идиотизм! Ведь с таким документом эта девушка могла бы пойти в банк и выписать чек на пять тысяч долларов, подписывая его моим именем, а потом спокойно выйти оттуда, показав мне язык. - Конечно могла бы, - сказал Мейсон, - естественно, при условии, что ваш представитель Хайнс дал бы ей подобные инструкции. - Хайнс не является моим представителем до такой степени. - И потому будет лучше, если вы расскажете мне немного о Хайнсе и о степени, в которой он вас представляет. - Я сказала все, что намеревалась сказать. - Мне очень неприятно, но либо я получу от вас информацию, либо вы подпишите этот документ. Перепиши его, Делла, пожалуйста. Соберите же свои вещи с ковра, мисс Ридли. И еще, на всякий случай: если вы носите в сумочке оружие, то должны иметь на это разрешение. - А откуда вы знаете, что у меня его нет? - отрезала посетительница. - Я и не знаю этого, - сказал Мейсон. - Но если у вас есть такое разрешение, то прошу вас показать его мне, потому что это был бы самый лучший документ, удостоверяющий личность. Она с бешенством нагнулась над сумочкой, торопливо впихнула внутрь упавшие вещи, защелкнула замок и поднялась с кресла. - Ненавижу таких мужчин, как вы! - выкрикнула она. - Зато вы любите таких, которых можно обвести вокруг пальца. До невинности мне далеко, но у меня есть нерушимое правило: никогда не допускать, чтобы какая-то привлекательная женщина имела влияние на способы, которыми я защищаю интересы клиентов. - И вы действительно не допустили этого, - бросила она яростно. - В таком случае, - спокойно сказал Мейсон, - вы подпишите этот документ? - Что б вас... - она вдруг замолчала посередине фразы. - Слушаю? - откликнулся Мейсон. Мисс Ридли глубоко вздохнула и сделала вид, что успокоилась. - Подпишу, - сказала она, - с настоящим удовольствием. Ваша секретарша сможет это сразу же перепечатать? Я очень спешу. - Одно могу о вас сказать, - ответил Мейсон, - что когда вы проигрываете, то делаете это с истинным изяществом. Ее спокойная улыбка была многозначительной. - Теперь, - сказал адвокат, - мы можем подружиться. - Теперь, - отрезала посетительница, - я переменила свое мнение. Она сидела с ледяным молчанием до тех пор, пока Делла Стрит не принесла документ, ручку, нотариальный бланк и нотариальную печать. Мейсон перечитал документ и подал его для подписи Хелен Ридли. Та почти вырвала ручку, которую держала Делла Стрит, поспешно пробежала глазами текст и быстро поставила под ним свою подпись. Мейсон подал ей подушечку с тушью. - И, если вы разрешите, - улыбнулся адвокат, - оставьте отпечаток пальца. Она тиснула палец в подушечку и приложила его к бумаге, достала косметический платок и вытерла им тушь с пальца. - Подтверждаете ли вы, - спросила Делла Стрит, - что вы Хелен Ридли и что вы подписали этот документ и сделали это по собственной воле? - Да! - едва не закричала молодая женщина. - А теперь позвольте мне выйти отсюда как можно быстрее, пока я не трахнула чем-нибудь о пол. - Мисс Стрит, - сказал Мейсон спокойно, - проводите мисс Ридли. Делла с изысканной старательностью поставила свою нотариальную печать под подписью, подошла к дверям и открыла их. Хелен Ридли с высоко поднятой головой вышла из кабинета. - До свидания, - сказала Делла. Ответа не последовало. Делла Стрит подождала звука автоматического замка, закрывающего двери. Потом подошла к столу Мейсона. - Боже мой, шеф, ты видел каким взглядом она меня одарила? - Видел, - ответил адвокат. - И, может быть, именно поэтому отнесся к ней несколько резче, чем собирался. - Не о чем говорить, - пожала плечами Делла. - Это обычный взгляд для таких мисс. Не думаю, чтобы дружественная тебе брюнетка выдержала бы конкуренцию с ней. То, что было у нее в сумке... револьвер? - Черт возьми, Делла, не знаю. Там было что-то тяжелое, удар по ковру оказался довольно сильным. Несколько легких вещей выпало, а то, что лежало на дне сумочки, осталось. Я хотел потянуть ее за язык, чтобы она призналась в ношении оружия, но она ничего не сказала. - Не хотела бы я, чтобы такая женщина направила оружие в мою сторону, - заметила Делла. - Не знаю, но мне кажется... Телефон оборвал его на полуслове. Мейсон кивнул Делле и она взяла трубку. - Слушаю, алло... Да, Герти, сейчас. - Делла повернулась к Мейсону: - Ева Мартелл ждет у телефона, она хочет узнать, есть что-нибудь новенькое. - Я поговорю с ней, - сказал адвокат и поднял трубку. - Алло, Ева? Была у меня тут Хелен Ридли. Вышла буквально минуту назад. Нет, никакого сомнения в том, что эта именно та Хелен Ридли, которая снимает квартиру и ей принадлежат все вещи, в ней находящиеся. Во всяком случае, документ, который она тут подписала, гарантирует вам безопасность, если вы будете выполнять инструкции Хайнса. Я хотел поговорить с ним по телефону, но не смог его нигде найти. Вы туда вернетесь? - Да, он нам сказал, что как только мы получим от вас разрешение, то должны вернуться в квартиру и вести себя так же, как и до этого. Но мы хотели бы сделать несколько покупок. - Покупайте, но помните, что за вами следят. Помните так же то, что вам сказал Хайнс. Вам нельзя возвращаться в собственную квартиру. - Да, мы знаем об этом. Но мы видели на витрине магазина, тут, рядом, пару вещей, которые трудно найти в другом месте. Может быть, вы могли бы сказать мистеру Хайнсу, что у вас возникли трудности... что вы не могли связаться с нами? Что произошла задержка? Мы хотели бы... - Да идите вы в магазин, - рассмеялся Мейсон. - Думаю, что Хайнсу вы так нужны, что он готов на все. В противном случае Хелен Ридли не подписала бы все те условия, которые я ей выдвинул. - Большое спасибо вам, мистер Мейсон. У вас есть это все в письменном виде? - В письменном, - заверил Мейсон, - сделанное в присутствии нотариуса и засвидетельствованное отпечатком пальца Хелен Ридли. - Думаю, это все, что нужно, - засмеялась Ева Мартелл. - Будем надеяться. Да, эти люди продолжают следить за вами? - К ним подключились еще какие-то. Присматриваются к нам... - Не обращайте на них внимания, - посоветовал Мейсон. - Делайте все так, словно вы не знаете, что за вами следят. Потом возьмите такси и возвращайтесь в квартиру мисс Ридли, исполнять ваши обязанности. - Вы у меня сняли камень с сердца. А как выглядит Хелен Ридли? Она похожа на меня? - Очень похожа на вас, но только внешне. - А характер? - Это уже не характер, а настоящий вулкан! - Думаю, что и я не ледяная. Мейсон рассмеялся: - Я видел Хелен Ридли при обстоятельствах, которые способствовали поднятию темперамента. - Она красивее меня? - Это особа совершенно другого типа, - дипломатично сказал адвокат. - Благодарю вас. Мне было интересно... Я заметила, что Хайнс присматривается ко мне и знаете... - Уж не хотите ли вы сказать, что Хайнс завоевал ваше сердце? - Да нет, ничего подобного. Вовсе нет. Только трудно сдержать любопытство в подобном положении. Но не хочу задерживать вас. До свидания, мистер Мейсон, и еще раз спасибо. 5 Было около половины седьмого вечера, когда Мейсон, работая в своем кабинете, услышал настойчивый звонок телефона в приемной. Он обернулся к Делле Стрит. - Послушай, кто там, Делла. Это может быть Ева Мартелл. Я условился с Полом поужинать в семь, поэтому у нас не будет времени на визиты. Делла кивнула головой и пошла к телефону. - Это Ева, шеф. Сказала, что должна немедленно с тобой поговорить. Я переключила ее на твой телефон. Мейсон снял трубку. - Добрый вечер, Ева. Вы уже в той квартире? - Вы должны нам сказать, что нам теперь делать, - голос девушки был почти истеричным. - Мы бы хотели, чтобы вы приехали сюда. - Я договорился через двадцать минут пойти на ужин, - сказал Мейсон. - А в чем дело? - Я не хочу говорить по телефону. Вы могли бы приехать сюда? - Что-нибудь серьезное? - Боюсь, что действительно серьезное. Мейсон посмотрел на часы. - Я очень занят, - сказал он. - Почему вы не хотите сказать, что случилось? Телефон в квартире не подсоединен к коммутатору дома, а документ, который я получил, оберегает вас от всего, что там может случиться. Скажите, что вас беспокоит? - Роберт Хайнс, - напряженно сказала Ева. - Он сидит в кресле, а посреди лба у него что-то, очень похожее на отверстие от пули. Он мертв - в этом я уверена. - Черт! Как давно он там находится? - Не знаю. - Когда его застрелили? - Этого я тоже не знаю. Ничего не знаю. - Вы вызвали полицию? - Нет, я сразу же позвонила вам. - Как долго вы находитесь в квартире? - Мы только что вернулись. Когда вы позволили пойти нам за покупками... ну, прошло немного больше времени, чем мы рассчитывали. - Прошу сообщить в полицию. И немедленно. И прошу не пробовать затирать следы. Я сам всем займусь. Мейсон бросил трубку, выбежал из кабинеты и быстро прошел по коридору в офис "Детективного Агентства Дрейка". Открыл двери и спросил у секретарши в приемной: - Пол у себя? Она кивнула головой в сторону кабинета Дрейка. Мейсон проскочил в двери и чуть не врезался в стол детектива. Дрейк оторвался от бумаг. - Привет, Перри. Откуда такая спешка? У нас еще двадцать минут. - Я просил тебя отправить людей в отель Лоренцо - это хорошие специалисты? - Я послал трех самых лучших в агентстве. - Отлично, Пол. Слушай, это очень важно. Человека, по имени Хайнс, застрелили в жилом доме Сиглет Мэнор. Это на Восьмой улице. Квартира триста двадцать шесть. - Кто обнаружил труп? - Мои клиентки - именно те женщины, за которыми следили неизвестные, что должны были выследить твои люди. Женщины вызовут полицию. У нас около трех минут. - О, Боже, - сказал Дрейк. - Я знаю так же хорошо, как и ты, - сказал Мейсон, - что мужчины, за которыми мы наблюдаем, это частные детективы. У нас не должно быть трудностей с определением того, на какое агентство они работают. Но там след оборвется. Если не повезет, мы в жизни не узнаем, кто нанял детективов. Рапорты будут высланы клиенту почтой и мы не сможем проломить головой стену. - Хорошо, что ты хоть это понимаешь, Перри. Если эти люди являются частными детективами, то ты правильно предвидишь дальнейший ход событий. - Хорошо. Но тут есть маленькая щелочка. В течение нескольких минут полиция приедет на место происшествия. Мои клиентки вошли в квартиру, а это значит, что около дома и те люди, которые за ними следят. Увидят подъезжающую полицейскую машину и поймут, что что-то случилось, но не будут знать, что именно. На выяснение происшедшего у них уйдет некоторое время. - Не слишком много, - заметил Дрейк. - Если эти люди профессионалы, то у них должны быть свои способы добывания информации у полиции. - Разве я об этом не знаю! Но что произойдет, когда им станет известно об убийстве? - Что ты имеешь в виду? - Поставь себя в их ситуацию. Предположим, что твое агентство занимается этим делом и ты натыкаешься на убийство - что бы ты сделал? - Прежде всего мои люди передали бы эту информацию мне - лично или по телефону. А я тотчас же связался бы с клиентом, сообщил бы ему, что случилось и попросил бы инструкций. - Каким образом ты связался бы с клиентом? - Вероятно, по телефону. - Что ты смог бы сказать ему по телефону? - Только самые основные вещи. - И как бы поступил клиент? - Ты спрашиваешь, - медленно сказал Дрейк, - не прибежал бы он бегом ко мне, чтобы быть в агентстве и вытягивать из меня самую свежую информацию? - Именно. - Ты хорошо придумал, - заметил Дрейк. - Сколько времени у тебя займет, чтобы организовать все это? - Не слишком много. Если один из этих людей позвонит в свое агентство, то кто-нибудь из моих парней сможет подойти настолько близко к автомату, чтобы увидеть, какой номер он набирает. Если же сыщик поедет лично дать отчет, то мы проследим за ним. - Отлично, - сказал Мейсон. - Действуем, предполагая, что след приведет нас в детективное агентство. Я хотел бы, чтобы ты послал достаточное количество людей для наблюдения за агентством, а если там появится кто-то в спешке и будет видно, что он взволнован и дело срочное, я хочу, чтобы за ним проследили. - Все понял, - сказал Дрейк. - Нужно будет послать еще двух человек, к тем, что уже там. - Хорошо, посылай. - Эти твои клиентки могут иметь какое-то отношение к убийству? - Не говори глупостей, Пол. Мои клиенты никогда не имеют ничего общего с убийством. Просто случайно они обнаружили труп, сообщили мне и хотели, чтобы я туда пришел. Но я уже исчерпал свой лимит обнаруженных трупов, по крайней мере, так считает полиция. Я им посоветовал позвонить в полицейское Управление. - И чтобы они там сказали, что они твои клиентки? - Почему бы и нет? - Ладно... Сейчас я отдам распоряжения и приду к тебе в кабинет. - Прежде, чем пойдешь, - попросил Мейсон, - попробуй узнать все что сможешь об убийстве. - Ты сказал, что жертвой является Хайнс? - Да. - Это он нанял женщин? - Да. - Хорошо. Позволь мне сначала разделаться с телефонами и послать людей. Может, узнаем что-нибудь. Когда Мейсон выходил из кабинета, Дрейк уже накручивал диск телефона. - Ты застал Пола? - Спросила Делла, когда адвокат снова сел за свой стол. - Да, - кивнул Мейсон. - Пол пошлет людей, которые будут за всем наблюдать и попытается узнать подробности, связанные с убийством. Пока мы ничего не можем сделать. Нам остается только грызть ногти в ожидании новостей. Дело в том, что я уже слишком часто появлялся в местах, где находили трупы. На этот раз останусь на втором плавне. - Как думаешь, долго будем ждать? - Подробной информации? Делла кивнула. - Это зависит от многого, главным образом от утечек. Если один из следивших за Евой и ее спутницей лично свяжется с заказчиком, то мы сможем об этом узнать через час. Делла Стрит подумала минутку и сказала: - Одна мысль не дает мне покоя, шеф. - Что такое? - Адела Винтерс, носящая револьвер тридцать второго калибра в сумочке. Ты думаешь, что полиция ее не обыщет? - Читаешь мои мысли, - признался Мейсон. - Если окажется, что Хайнса застрелили из револьвера тридцать второго калибра, - задумчиво продолжала Делла, - то это значило бы... И что бы это значило? - Это может и ничего не значить. Все зависит от того, найдут ли пулю и какое заключение даст эксперт по оружию. Ты прекрасно знаешь, что эксперты могут определить выпущена пуля из конкретного оружия, или нет. - При условии, что у них есть пуля? - Правильно. - Это последнее меняет ситуацию, - сказала она медленно. - Вовсе не меняет, - ответил Мейсон. - Только еще больше осложняет. - Конечно, никто из нас не знает, до какой степени хитра Адела Винтерс. Мейсон поморщился и взглянул на часы. - На этот вопрос мы будем иметь ответ примерно в течение часа. Пойдем ужинать, Делла. 6 Мейсон, прохаживаясь туда и обратно по кабинету, услышал в дверь условный стук Пола Дрейка и взглянул на часы: четверть десятого. - Делла, пожалуйста, открой Полу. - Привет, красотка, - поздоровался с Деллой Пол и повернулся к адвокату: - Господи, Перри, ну и задал ты мне работенку. - Узнал что-нибудь? - Думаю, мы докопались до самой грязи. - Стреляй! Дрейк опустился в глубокое, обитое кожей, кресло. - Твои клиентки сделали множество покупок, потом поужинали и поехали в Сиглет Мэнор. Мои парни присмотрели за теми, кто наблюдал за женщинами. Это было нетрудно. - Те, неизвестные, следовали за моими клиентками во время покупок и по дороге в Сиглет Мэнор? - Да. - А твои люди наблюдали за ними? - Само собой разумеется. - А потом. - Потом заварилась каша. Сирены, полицейские машины... балаган одним словом. Благодаря твоей идее у нас было время и мы могли заняться всем сразу. - Рассказывай по порядку. - Один из тех типов помчался к автомату. У моего оперативника был маленький, но сильный бинокль и он сквозь стеклянные двери будки подсмотрел набираемый номер. Проверил и оказалось, что незнакомец звонил в "Калифорнийское Следственное Агентство". Мой парень тотчас дал мне об этом знать, а я сразу же выслал оперативников, согласно твоей инструкции. На месте преступления люди из Следственного агентства крутились в поисках кого-нибудь, из кого можно было бы вытянуть хоть какую-то информацию. Наконец, от одного добродушного офицера полиции им удалось узнать все, что возможно. Они получили те же сведения, что предоставят журналистам. Это, конечно, не вся история, но, наверное, большая часть. - Хорошо. Ты выяснил что-нибудь об убийстве? - Хайнс был застрелен прямо в лоб, предположительно из револьвера тридцать восьмого калибра. - Есть ли выходное отверстие? - Нет. - Значит, пуля все еще в черепе? - Да. - Полиция достанет пулю и можно будет проверить, из какого оружия она была выпущена. - Да. - Это немного упрощает дело. - Или осложняет, - сухо сказал Дрейк. - В зависимости от того, является владельцем оружия твой клиент или кто-то другой. Во всяком случае, ребята из Следственного агентства раз за разом бегали к телефону и кормили шефов информацией так быстро, как только возможно. Агентство прислало им сменщика и вызвало одного из детективов, наблюдавших за женщинами. Предполагаю, чтобы дать отчет непосредственно клиенту, который должен был придти в агентство. У нас все было наготове. И действительно, хорошо одетый мужчина, около сорока двух - сорока трех лет, ростом около пяти футов и десяти дюймов, весом сто девяносто фунтов, с рыжими волнистыми волосами, в серой шляпе, одетый в двубортный серый костюм, поспешно влетел в офис Следственного агентства. Провел там где-то около получаса. Мои парни проводили его до большой роскошной машины и ехали у него на хвосте до одного из элегантных домов и там, у привратника узнали его имя. А мы в это время проверили номер машины, что позволило подтвердить информацию привратника. - И кто это, Пол? - Некий Орвиль Л.Ридли. Мейсон присвистнул. - И какое отношение он имеет к Хелен Ридли? - Как только прозвучало это имя, - ответил Дрейк, - я поручил просмотреть архивы одной из газет и обнаружилось, что Орвиль Л.Ридли женился на Хелен Хокут в марте сорок второго года. Ей было двадцать два года, ему - тридцать восемь. Если мы можем полагаться на эти сведения, то это должна быть та самая Хелен Ридли, что снимает квартиру в Сиглет Мэнор. - Этот Орвиль Ридли, - спросил Мейсон, - чем он занимается? - Кажется, он маклер. Мейсон побарабанил пальцами по столу. - Где он сейчас? - Сидит в своей квартире. За ним наблюдают двое моих парней. Мейсон отодвинул кресло. - Поехали, навестим его, - сказал Мейсон. - На твоей машине или на моей? - поинтересовался Дрейк. - Где стоит твоя? - Внизу, перед зданием. - Хорошо, тогда поедем на твоей. - А мне что делать? - спросила Делла. - Находись здесь, у телефона. Мы с тобой свяжемся. Твоя помощь может вскоре понадобиться. Ничего, если ты немного подождешь? - Ничего, мне не привыкать, - улыбнулась Делла. - Пойдем, Пол. Мужчины покинули кабинет адвоката. Мейсон закурил сигарету, когда Дрейк завел машину. - Только теперь в голове начинает прорисовываться скелет этого дела, - сказал он, когда Дрейк доехал до первого светофора. - Ты имеешь в виду появление мужа? - И мужа, и частных детективов. - Да, можно потянуть за ниточку, - согласился Дрейк. - Естественно, в нашем положении мы прибавляем два к двум и получаем четыре, а потом ищем, что бы еще добавить, что бы получить всю сумму, то есть десять. Но мы можем совершенно разумно предполагать, какие это цифры. - И насколько разумны твои предположения? - усмехнулся Дрейк. - И вообще, что это за цифры? - Смотри сам: жена пробует жить независимо. Муж хочет развода. Она хотела бы получить соответствующее финансовое обеспечение на будущее, но муж не собирается вести себя великодушно. Она говорит: "Отлично, справимся и без развода". Он выжидает некоторое время, убеждается в том, что это положение ему неприятно и решает нанять детективов, чтобы найти против нее компромат. Она бегает с каким-то парнем, но настолько хитра, что понимает когда наступает момент и к своим обязанностям приступают частные детективы. Нет, Пол, подожди! Что-то не подходит. Она должна была знать, что муж наймет детективов прежде, чем они начнут работать. - Почему ты так думаешь? - Потому что в момент заключения договора, он дал бы им адрес, а они бы нашли ее и стали за ней ходить. Но, зная, что муж намеревается нанять детективов, она устраивает все так, чтобы обмануть их. Поселяет в квартире брюнетку, похожую на себя, и обоим нужно, чтобы девушка непрерывно находилась в обществе опекунши. Таким образом, все происходит очень приличным образом. Детективы получили, вероятно, фотографию - какую-нибудь мутную карточку - и описание. Им сказали, чтобы они пошли по такому-то адресу, нашли Хелен Ридли и не спускали с нее глаз ни днем, ни ночью. Они приступили к работе - адрес сходится, квартира снята на имя Хелен Ридли, там живет брюнетка, полностью соответствующая описанию. Они начинают за ней следить. Там есть опекунша, которая живет вместе с ней и не отходит от нее ни на шаг. Муж регулярно получает рапорты, показывающие образ жизни, не допускающий ни тени обвинения. Ему это надоедает и он поручает адвокатам составить самый выгодный в такой ситуации финансовый договор. - А тем временем настоящая Хелен Ридли забавляется где-то в тени? - усмехнулся Дрейк. - Полагаю, - ответил адвокат, - она старается не афишировать себя, но вряд ли проводит долгие вечера с вязанием у камина. - Это значит, что Хайнс должен быть ее возлюбленным. - Не похоже, - задумчиво произнес Мейсон. - Мне кажется, она слишком хитра, чтобы позволить своему любовнику крутится около квартиры, чтобы детективы начали следить за ним. Нет, у меня впечатление, что Хайнс всего-навсего был простым исполнителем, подручным. - Был, - повторил Дрейк. - Да, - признал Мейсон. - Ну хорошо. И о чем ты собираешься говорить с ее мужем? - Хочу задать ему несколько вопросов. - А если он не пожелает на них ответить? - Тогда я буду вынужден сам отгадывать ответы по его поведению. - Это может быть трудно, - заметил Дрейк. - Это может быть просто невозможно, - согласился Мейсон. - Но попытка не пытка, попробовать все равно необходимо. Известно когда застрелили Хайнса? - Очевидно, где-то днем. Ты же прекрасно знаешь, как работает полиция, Перри. Они не слишком распространяются, пока не получат результаты судебно-медицинской экспертизы и не найдут подозреваемого, который будет точно подходить под рамки предполагаемого времени. Полиция пустила слух, что произведена "предварительная идентификация" подозреваемого. Другими словами, у них нет оснований для возбуждения против него уголовного дела, но они не хотят его исключать, пока не найдут лучшей версии. Мейсон покачал головой. Дрейк повернул за угол и нашел место для стоянки. - Это, наверное, единственное свободное место поблизости, - сказал он. - Интересующая нас квартира находится в том изысканном доме за полквартала отсюда. Он закрыл машину, спрятал ключи в карман и мужчины пошли вдоль тротуара к довольно красивому фасаду жилого дома. Холл был выстлан мягким пушистом ковром, заглушающим шаги. Такие ковры обычно ассоциируются с атрибутами высокого общественного положения. Дежурный портье мягким голосом спросил имя жильца, с которым посетители хотят увидеться. - Мистер Орвиль Ридли, - сказал Мейсон. - Мистер Ридли ждет вас? - Наверное, нет. Меня зовут Перри Мейсон. - Хорошо, а кто ваш спутник? - Мистер Дрейк, - сообщил Мейсон. - Прошу сказать мистеру Ридли, что я адвокат. - Ах, вы тот самый Перри Мейсон! - Да. - Пожалуйста, подожди одну минутку. Портье записал имена и подал их телефонистке и через несколько минут подошел к Мейсону: - Мистер Ридли ждет вас, мальчик у лифта покажет вам квартиру. Мейсон и Дрейк вошли в лифт. Мальчик поднял их на пятый этаж. - Это квартира пять-В, - сказал он. - Третья дверь направо. Мужчина, открывший им двери, соответствовал описанию, представленному сотрудниками Дрейка. Но при личной встрече сухие слова о внешнем виде, чертах лица, весе, возрасте и прочих деталях, на которые обратил внимание профессиональный детектив, забывались под напором внутренней силы, исходящей от этого человека. Пронзительные, внимательные глаза всматривались в непрошенных гостей. - Кто из вас Перри Мейсон? - Я, - сказал адвокат, переступая порог и протягивая руку. Ридли мгновение поколебался, затем пожал руку и повернулся в сторону детектива. - Кто это? - спросил он у Мейсона. - Пол Дрейк. - Кто он? - Он сотрудничает со мной. - Юрист? - Нет, детектив. Ридли переводил взгляд с Мейсона на Дрейка. Наконец он резко освободил проход и сказал: - Прошу вас, входите. Мейсон и Дрейк прошли в квартиру. Ридли закрыл за ними дверь и провел в кабинет. - Прошу садиться. Посетители сели в мягкие кресла. Венецианские жалюзи, восточные ковры, отлично подобранная мебель комнаты свидетельствовали об отменном вкусе и достатке. - Я вас слушаю, - сказал Ридли. - Ваша жена находится сейчас в городе? - спросил Мейсон. - Не понимаю, какое вам до этого дело. - Откровенно говоря, не знаю, - ответил Мейсон. - Что вы хотите сказать? - Это может быть существенно для дела, которое я сейчас веду. - Вы адвокат? - Да. - Ваши клиенты вам платят за услуги, не так ли? - Конечно. - И вы представляете их интересы? - Именно. - И только их интересы? - Естественно. - Но я не являюсь вашим клиентом. Вы представляете кого-то, чьи интересы могут быть противоположны моим. Если это так, то вы выступаете, как мой противник. Почему же я должен отвечать на ваши вопросы? - А почему бы вам и не ответить? - Не знаю. - Существуют ли обстоятельства, удерживающие вас от ответов на мои вопросы, в частности, на вопрос, где живет ваша жена? - Даже этого я не знаю. С какой стати я должен вам отвечать? - Попробую зайти с другой стороны, - сказал Мейсон. - Некоторые обстоятельства заставили меня заинтересоваться миссис Хелен Ридли, которая живет в доме Сиглет Мэнор на Восьмой улице. Я хотел бы знать, ваша ли это жена? - Почему вас это интересует? - Пытаюсь собрать информацию. - Какую информацию? - Например, кто ее приятели? - Вы уже выяснили что-нибудь? - Вполне вероятно, мне удастся выяснить. - Это может быть для меня интересно. - Так значит, это ваша жена? - Да. - Вы живете раздельно? - Конечно. - И давно? - Шесть месяцев. - Вы подали на развод? - Нет. - А ваша супруга? - Тоже нет. - Вы собираетесь это сделать? - Это вас не касается. - А она собирается? - Спросите у нее. - Вы видите какие-либо возможности возобновления супружества? - Это тоже вас не касается. - Не могу сказать, чтобы вы охотно давали сведения. - Я не собираюсь открывать свои карты, пока не пойму, что за игру вы ведете. Какова цель вашего визита? - Вы виделись с женой в последнее время? - Нет. - Можно узнать, когда вы последний раз разговаривали с ней лично? - Это было три месяца назад. Я говорю вам только то, что вы и так можете узнать. Пусть вам не кажется, что вы вытянете из меня важные сведения. Если вы так считаете, то будет лучше, если вы встанете, попрощаетесь и уйдете. - Конечно, - сказал Мейсон, - вы не обозы говорить то, что вам не хочется. - Да, это очевидно, - сухо подтвердил Ридли. - По какому поводу вы заинтересовались моей женой? - Не столько вашей женой, сколько ее квартирой. - Почему именно квартирой? - Сегодня днем там убит человек. - Кто? - Некий Роберт Доувер Хайнс. - Вы представляете интересы человека, обвиняемого в убийстве? - Насколько мне известно, обвинение еще никому не предъявлено. - Ну, того, кого могут обвинить? - Каждый может быть обвинен в убийстве, - улыбнулся Мейсон. - Судебные дела показывают, как много невинных было обвинено. Ридли шевельнулся. - Вы смеетесь надо мной. - Вы делали то же самое, - заметил Мейсон. - Если, благодаря этой игре, вам удается получить от меня какую-либо информацию, вы считаете, что все в порядке. Если я выравниваю счет, то вы чувствуете себя в опасности. Ридли неспокойно задвигался. - У меня такое впечатление, - продолжал Мейсон, - что сообщение об убийстве вас не застало врасплох? - Не всегда легко угадать по мне, что застает меня врасплох, а что нет. - Я сказал только, что у меня сложилось такое впечатление. - Может быть. - Я действительно хотел только получить немного сведений о вашей жене. - Зачем? - Надеюсь узнать от вас больше, чем от нее. - Какого рода сведения вас интересуют? - Ваши детективы следили за ней несколько последних дней. Что им удалось узнать? - Вы блефуете? - А вы как думаете? - Не знаю, потому и спрашиваю. - Спрашивая меня, блефую ли я, вы надеетесь на честный ответ? - спросил Мейсон. - На этот вопрос я не намерен отвечать. - Особенно мне хотелось бы выяснить, что ваша жена делала сегодня днем. - Откуда вы знаете, что я нанял людей, чтобы следили за ней? - А вы не нанимали? - Мне кажется, что это вас не касается. - Существуют способы, чтобы это выяснить. - Какие, например? - Я мог бы подсказать своим хорошим знакомым из Отдела по раскрытию убийств или из окружной прокуратуры, что если бы вызвали для дачи показаний под присягой шефа "Калифорнийского Следственного Агентства", то могли бы получить немного интересных данных. Орвиль Ридли подумал над эти минуту и резко спросил: - И что бы вам это дало? - Такой ход обеспечил бы мне отличные отношения с полицией и получение от них информации по этому делу, по мере ее поступления. - Каким образом вы напали на этот след? - Этого я не могу вам сказать. - Вы не можете сказать мне того, что я хотел бы знать, но требуете от меня, чтобы я открыл вам сведения, которые хотите знать вы. - Все правильно. - Это не равная игра. - Действительно. Но вы можете не говорить мне этих вещей. Я могу достать их кружным путем. - То есть, через полицию. - Это одна из возможностей. - Позвольте мне подумать над вашими словами, - попросил Ридли. - Помолчите, пожалуйста, несколько минут. Он поднялся с кресла и нервно заходил по ковру. Наконец он подошел к окну, поставил ребра жалюзи так, чтобы видеть, что твориться снаружи. Минуту постоял с мрачным выражением лица, потом прошел в противоположный угол кабинета, закурил сигарету, затянулся два или три раза и загасил ее в пепельнице. Зазвонил телефон. - Извините, - сказал Ридли гостям, подошел к телефону и снял трубку: - Слушаю. - Какое-то время он молчал. Голос в трубке был слышен Мейсону как однотонные металлические трески. Когда они прекратились, Ридли сказал, колеблясь: - Не знаю. - Снова были слышны неразборчивые звуки из трубки, наконец Ридли сказал одно слово: - Информация. - Очередная серия тресков, и Ридли ответил, - Да... Да, именно... Не совсем... Кружат вокруг этого. Хорошо, спасибо. Держи руку на пульсе. Хорошо, до свидания. Он положил трубку и подошел к столу, задумчиво глядя на Мейсона. Затем резко повернулся к Дрейку: - А вы зачем пришли? - Я просто был вместе с Мейсоном. - Вы детектив? - Да. - Мейсон работает на вас? - Наоборот - я работаю на мистера Мейсона. - Чем вы у него занимаетесь? - Чем обычно занимаются детективные агентства? Сбором информации. - Это вы доставили ему сведения обо мне? - Спросите у мистера Мейсона. - Как вы раздобыли эти сведения? - Спросите у мистера Мейсона. - Зачем все это? - перебил Мейсон. - Мы ни к чему не придем, играя друг с другом в прятки. Я узнал, что частные детективы следят за Хелен Ридли и попросил Дрейка, чтобы он послал своих оперативников выяснить, кто эти люди. След привел в "Калифорнийское Следственное Агентство", а оттуда к вам. Они позвонили вам, когда узнали об убийстве Хайнса, а вы бросились туда, чтобы узнать все лично. Потом вы вернулись домой. - Вы знаете, что подслушивание телефонных разговоров является преступлением? - Нет, - сказал Мейсон посмотрев ему прямо в глаза. - Правда? На какой-то момент в глазах Ридли появилось что-то вроде одобрительного подмигивания. Потом он сказал: - Ну, хорошо. Вы открыли несколько карт. Постараюсь выравнять игру. Я узнал, что у моей жены есть любовник и, естественно, желал получить доказательства, для чего и нанял частных детективов. За ней наблюдали последние три дня. Этот тип, Хайнс, постоянно там крутился. Приглашал Хелен и ее подругу на ужин в ресторан, но моя жена никогда не встречалась с ним один на один. Я не мог понять, что все это означает. Однако, один из детективов все же получил от полиции интересующие меня сведения - при осмотре трупа обнаружены ключи от квартиры моей жены. Для полиции, а также для меня, очень существенно, как давно он их имел, как получил и для чего. - А вы как думаете? - Воспользуйтесь собственным воображением. - Мое воображение иногда заходит очень далеко. - Жена не хотела дать мне развод. Она не принадлежит к женщинам, которые добровольно отошли бы в тень и вели бы спокойную жизнь на окраине. У нее было шесть месяцев, она потратила кучу денег на слежку за мной. Я решил отплатить ей тем же. - Сейчас за вами тоже следят по ее поручению? - Сейчас нет. Но еще несколько месяцев назад она затрудняла мне жизнь на каждом шагу. За мной непрерывно ходил какой-нибудь детектив. Она прекратила слежку, потому что ничего не смогла раскопать. - Когда вы наняли своих детективов? - Три дня назад. - Думаю, что мы могли бы обменяться информацией с обоюдной пользой, если бы вы захотели быть немного точнее, - сказал Мейсон. - У меня нет привычки платить, пока не узнаю, что получу взамен. - Женщина, за которой следили ваши детективы, не является вашей женой, - заявил адвокат. - Не говорите глупостей. - Я и не говорю, - пожал плечами адвокат. - Что это означает? - Когда вы решили следить за вашей женой, вы обратились в детективное агентство. Вы сказали, что хотите поручить им круглосуточное наблюдение за женщиной, около двадцати трех или двадцати четырех лет, брюнеткой, такого-то роста и веса, с конкретными размерами талии и бюста, которая живет в квартире номер триста двадцать шесть в Сиглет Мэнор на Восьмой улице. Вы хотели, чтобы они присматривали за ее квартирой и не отставали от нее ни на шаг, если она куда-либо выйдет. Вы хотели так же знать, кто посещает вашу жену. - Да, - согласился Ридли. - И что из этого? Мейсон вынул бумажник, нашел в нем газетную вырезку с объявлением и протянул ее Ридли. - Это ответ, - заявил адвокат. Ридли дважды прочитал объявление, прежде чем понял, в чем дело. - Ну и дурак же я, - медленно произнес он. - Вы понимаете, что это означает, - продолжал Мейсон. - Произошла какая-то утечка информации. Кто-то заранее знал, что вы собираетесь нанять детективов. Ваша жена не хотела, чтобы за ней следили и поэтому тут же исчезла, оставив вместо себя тщательно проинструктированного двойника. Детективы стали следить за указанной вами квартирой и женщиной, полностью отвечающей описанию, данному вами, и которая могла быть той особой, которую они видели на предоставленной вами фотографии. - Я не давал им никакой фотографии. - Это еще больше облегчило положение мистификаторов, - улыбнулся Мейсон. - Я клоню к тому, что кто-то предупредил вашу жену. Кто-то знал о вашем намерении нанять детективов за два или три дня до того, как они приступили к работе. Теперь я хотел бы узнать, каким образом и через кого могла просочиться эта информация. - Вы хотите узнать! - в сердцах произнес Ридли. - А что, по вашему мнению, я сейчас чувствую? - Я предполагал, что это вас удивит, - сказал Мейсон. - Мы могли бы объединить наши силы. - Что вы знаете еще? - Я выложил немного карт на стол. Когда вы откроете свои, мы сможем приступить к очередному розыгрышу. - Скажите, - резко спросил Ридли, - случается ли, что детективные агентства дают себя подкупить? Бывает ли, что они работают на две стороны? - Иногда. - Что вам известно о "Калифорнийском следственном агентстве"? - А что вам о нем известно? - Мне рекомендовал его один из моих знакомых. - Когда вы обратились к ним? - Не понял? - Сколько времени прошло с того момента, как вы обратились к ним и до того, когда детективы приступили к работе? - Они отправились по указанному адресу немедленно. - Это значит, что утечка произошла не по вине агентства. Потребовалось немало времени, чтобы напечатать это объявление и привести женщин на квартиру, а это должно было быть сделано до того, как детективы приступили к работе. Это значит, что утечка произошла за два-три дня до того, как вы пошли в агентство. Кто этот ваш знакомый, который рекомендовал вам "Калифорнийское следственное агентство"? - Какое это имеет значение? Я ведь не говорил ему для чего собираюсь нанять детективов. - Вполне достаточно того, что вы спросили о детективном агентстве. - Я спросил его, что он знает о "Калифорнийском следственном агентстве". - Хорошо. Кто это был? - Я предпочел бы не говорить вам этого. Мейсон пожал плечами. На минуту повисла тишина. Наконец, Мейсон кивнул головой и сказал своему спутнику: - Думаю, это все, Пол. Мы уходим. - Мейсон поднялся. - Подождите, - возразил Ридли. - Прошу вас сесть. - У Хайнса были ключи от квартиры вашей жены, - сказал Мейсон. - Вы знали Хайнса? - Нет. - Я познакомился с Хелен Ридли. Она произвела на меня впечатление особы, живущей под высоким напряжением. - Хорошее определение. - Хайнс не был растяпой, но был какой-то невыразительный. Не могу представить, чтобы такой человек вызвал интерес у вашей жены. - Люди бывают странными. Порой трудно угадать кто кому может понравиться. - Это правда. Но, все равно, Хайнс произвел на меня впечатление человека, скорее слабого. - Мистер Мейсон, будем откровенны. Меня не касается то, что этот человек был анемичной развалиной плохо проведенного прошлого. У него имелись ключи от квартиры Хелен, этого мне совершенно достаточно. - Если бы он был жив, вы упомянули ли бы его в заявлении в Суд? - Я и так могу воспользоваться этим аргументом, чтобы несколько ослабить притязания моей жены. - Это может быть обоюдоострым оружием, - предупредил Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Хайнс был убит... - Это значит, что... ах да, понимаю, - какое-то время Ридли размышлял над неожиданно открывшейся ему стороне дела, наконец сказал: - Не сходите с ума. Ведь я даже не знал этого человека. Мне не нравятся ваши инсинуации. - Я не сумасшедший и не делаю никаких заявлений. - Но вы опасно близки к этому. - Вовсе нет. Для меня это не имеет значения. Мне было интересно, какую манеру поведения вы изберете при некоторых обстоятельствах. Поэтому решил продемонстрировать все аспекты дела. - Действительно, вы обратили мое внимание на факт, которого я не заметил, - согласился Ридли. - А он может быть существенным, - добавил Мейсон. - Он может быть чертовски важным, - с иронией согласился Ридли. - У вас есть какие-нибудь мысли? - Относительно чего? - Каким образом мне лучше всего использовать факт наличия у Хайнса ключа от квартиры моей жены. - Посоветуйтесь со своим адвокатом, - покачал головой Мейсон. - У меня нет адвоката. - Советовал бы вам поискать приличного специалиста. Какие рапорты вы получили из "Калифорнийского агентства"? - Что вы хотите о них узнать? - У вас они здесь? - Да. То есть, вчерашние. Они присылают их каждый день ко мне на работу. - Я хотел бы ознакомиться с ними. - Зачем? - Из чистого любопытства. - Кого вы, собственно, представляете? - Может быть, брюнетку, которая получила эту работу. - Выступающую вместо моей жены? - Я не назвал бы это так. Она просто получила работу. - Вы сказали, что виделись с моей женой. - Да. - Где? - В моем кабинете. - Когда? - В течение последних двадцати, нет, сорока восьми часов. - А точнее? Мейсон улыбнулся и отрицательно покачал головой. - Чего она от вас хотела? - Это не она хотела, это я хотел. - И чего вы хотели? - Боюсь, что я не могу вам этого сказать. - В таком случае, боюсь, что не могу показать вам отчеты "Калифорнийского агентства". - Что ж, не смею больше вас задерживать, - с улыбкой сказал Мейсон и встал с кресла. - Вы знаете адрес моего офиса на случай, если вдруг решили бы сказать мне еще что-нибудь. - Что я получил бы взамен? - Это зависит от того, что вы захотите мне сказать и от сведений, которыми я буду располагать на тот момент. - Хорошо, я подумаю над этим. - Спокойной ночи, - сказал Мейсон. Ридли проводил их до двери. Он был похож на игрока в покер, которому нужно немного времени, чтобы осмыслить трудную партию. 7 Когда они снова оказались в машине, Дрейк заметил: - Черт возьми, Перри, ты проделал большую работу. - Которая не продвинула нас слишком далеко, - мрачно усмехнулся Мейсон. - Разве не продвинула? Ты выяснил все, что можно. Ридли подтвердил твои предположения относительно причин, по которым была нанята брюнетка. - В этом Ридли есть что-то интригующее, Пол. Ты обратил внимание на его квартиру? - Что ты хочешь сказать, Перри? - Он, наверное, ее сам обставлял. - Конечно. Такой обстановки не встретишь в квартирах, сдающихся вместе с мебелью. Даже в самых дорогих и изысканных. - Вообще-то, убранство производило впечатление очень... очень гармоничного, правда? - Чертовски напыщенное место. - Нет, - возразил адвокат. Самым подходящим определением является "гармоничное". Прекрасные венецианские жалюзи, красивые занавески, отличные восточные ковры и много хорошей мебели - и все подобрано с отличным чувством цвета. - К чему ты клонишь? - недоумевал Дрейк. - Что это имеет общего с делом? Он должен платить за эту квартиру пятьсот или шестьсот долларов в месяц. И что из этого? - Ты видел, каков этот Ридли - он полон энергии. Его всю жизнь мотает от одного предприятия к другому, его одолевает жажда власти. Он словно вулкан, переполненный кипящей лавой - невозможно предвидеть, когда он взорвется. - Согласен, но что из этого-то? - Я клоню к тому, - продолжал Мейсон, - что этот человек по своему характеру просто не в состоянии обставить свою квартиру подобным образом. - Ах вот в чем дело! - воскликнул Дрейк. - Теперь понимаешь? В этой квартире чувствуется женская рука. И еще - ты обратил внимание на телефонный звонок? - А в чем дело? - Он говорил довольно загадочно. - Это был звонок из Следственного агентства, - уверенно заявил Дрейк. - Они сообщали ему какие-то сведения, а он отвечал односложно, потому что не хотел распространяться при нас. - Почему ты думаешь, что это было агентство? - Он употребил слово "информация", не так ли? - Действительно, употребил, - согласился Мейсон. - Но подумай минуту, что произошло прежде. Что он сделал до того, как зазвенел телефон? - Сидел и разговаривал с нами. - Вовсе нет. Он встал и подошел к окну. Прохаживался беспокойно по комнате, а потом подошел к окну. И помнишь, что он сделал? - Вернулся и... нет, прежде он раздвинул жалюзи так, чтобы можно было видеть, что делается снаружи. - Или, чтобы кто-то смог его увидеть из соседнего окна. - Действительно... - Так, чтобы этот кто-то мог заглянуть в квартиру, увидеть нас и позвонить. Этот кто-то мог сказать: "У тебя сидят два типа, что им нужно?" И ответом на это могло быть слово "информация". Дрейк протяжно свистнул. - Естественно, - сказал Мейсон, - это только предположение, не подтвержденное фактами. Но это - логическая дедукция. Ридли - человек обеспеченный, с беспокойным характером, который заставляет его бросаться от одного дела к другому и, наверное, от одной женщины к другой. Такие люди обычно не празднуют золотых свадеб, но с течением времени смены партнерш происходят все реже и реже. - И ты предполагаешь, что в этом доме живет еще кто-то, кто... - Несомненно. Ридли - не марионетка в чужих руках. Детективы, нанятые его женой, несколько месяцев топтались у него за плечами и он об этом прекрасно знал. Но, предположим, что его соединяют романтические отношения с женщиной, живущей в соседней квартире? Или, что он поселяет в соседнюю квартиру женщину, с которой его соединяют романтические отношения. - Черт возьми, Перри, а ведь логично. Ты делаешь выводы на основании всего одно-двух незначительных фактов. Но если не принимать это во внимание, то твое предположение - единственное решение. - Я не считаю это решением, - сказал Мейсон. - Лишь мотивы, над которыми можно поработать. Попробуй проверить, кто живет в соседней квартире и как давно она занята. Добудь план здания. Вполне возможно, это не соседняя квартира, а одна из квартир на противоположной стороне двора. Эта особа должна иметь возможность заглянуть в окно, когда Ридли соответствующим образом поставит жалюзи. - Хорошо, я займусь этим. Что еще? - Пусть твои оперативники присматривают за Ридли. Не думаю, чтобы это что-то дало, но мне хотелось бы знать о нем больше. - Кто, собственно, твой клиент в этом деле? - Я сам бы хотел это знать, - улыбнулся Мейсон. - Номинально - Ева Мартелл, мне нужна информация, чтобы защищать ее в случае необходимости. Но в действительности, полагаю, сам являюсь своим клиентом. Чувствую этакое нездоровое любопытство - что же произошло на самом деле? Это - тайна, а я люблю тайны. Хотел бы побольше узнать о Ридли, особенно о том, как ему удалось обставить квартиру с таким безупречным вкусом. - Хорошо, постараюсь это выяснить. Возвращаемся в офис? - Да, Делла ждет. Пол свернул на ближайшую стоянку поблизости здания, в котором располагались их конторы, и оба вышли из автомобиля. - Зайдешь ко мне? - спросил Мейсон. - Нет. Разве, что я тебе нужен. У меня много дел, которые требуют моего постоянного контроля. - Что ж, принимайся за работу. - Дашь мне знать, если тебе будет что-то нужно? - Конечно. - У тебя есть еще какие-нибудь инструкции для меня? - Пока все. Добудь как можно больше информации об убийстве Хайнса. Поручи оперативникам проверить что происходит в Сиглет Мэнор. И не забывай о мистере Ридли. - А что с этими, из Следственного агентства? - Забудь о них. Можешь отозвать своих людей, которые за ними следят. Направь их лучше к Ридли. - Будет сделано, Перри. Когда ты хотел бы получить сведения? - Завтра утром. Если будет что-то действительно важное, то разыщи меня, где бы я ни находился. - Хорошо. Мейсон прошел по коридору к дверям своего кабинета и открыл их ключом. Делла Стрит посмотрела на него и приложила палец к губам. Мейсон вопросительно поднял брови. Она показала пальцем на двери, ведущие в приемную. Мейсон подошел к секретарше и спросил тихим голосом: - Что случилось, Делла? - Ева Мартелл и Адела Винтерс ждут тебя. - Что-нибудь новенькое? - Не знаю. Пришли, самое большее, пять минут назад. Я сказала им, что не знаю, вернешься ли ты в офис или нет. Но попросила немного подождать, на случай, если ты захочешь с ними поговорить. - Хорошо, я побеседую с ними, - согласился Мейсон. - Сейчас? - Да. Пригласи их. Скажи, что я только что вернулся. Делла Стрит вышла и через минуту вернулась в сопровождении Евы Мартелл и Аделы Винтерс. - Ну, - начал Мейсон, - мне кажется, на вашу долю сегодня досталось много впечатлений. - О да, нельзя отрицать, - вздохнула Ева Мартелл. - Прошу вас, садитесь, и расскажите все по порядку. - Да рассказывать почти нечего. Мы вернулись в квартиру, открыли ее ключом, полученным от мистера Хайнса, и стали распаковываться. Я сняла плащ и собиралась в ванную, когда увидела его. - Где он был? - Сидел в большом кресле, в спальне. Съехал совсем низко... И эта дыра от пули во лбу, кровь на лице и на костюме - это было жутко! - Что вы сделали? - спросил Мейсон. - Кричала как безумная, - вмешалась Адела Винтерс. - Я заткнула ей рот рукой и сказала, чтобы она вела себя, как взрослый человек. Подошла ближе и посмотрела на него. Убедилась, что он мертв и велела Еве позвонить вам, чтобы спросить, что нам делать. - Ему выстрелили в лоб? - Да, прямо между бровей. - Вы видели какие-нибудь следы пороха? - Я не подумала о том, что нужно это проверить, но, скорее всего, нет. - Говорят, что выстрел был произведен из револьвера тридцать второго калибра. Миссис Винтерс пожала плечами. - Насколько я припоминаю, у вас был револьвер именно этого калибра. Будет лучше... - У кого? - воскликнула Адела Винтерс. - У меня? - У вас он был, не так ли? Она рассмеялась, откинув голову назад. - Боже мой, нет конечно. - Но ведь вы сами сказали, что... - О, это только одна из моих шуточек. Мне до сих пор не доводилось встретить человека, которого нужно было бы опасаться, но неплохо на всякий случай дать людям понять, что они имеют дело с ведьмой. Поэтому я всегда говорю, что не расстаюсь с револьвером. Это отличный блеф. - Вы мне заявили, что у вас есть оружие и нет на него разрешения, - возмутился Мейсон. - Я посоветовал вам избавиться от него или получить разрешение на ношение оружия. Она посмотрела на него, прищурив один глаз. - Но вы помните, что это не произвело на меня ни малейшего впечатления. Это потому, что на самом деле у меня не было никакого оружия. Именно поэтому я и не беспокоилась. - Но я всегда была уверена, что ты носишь револьвер! - воскликнула Ева Мартелл. - Ты же столько раз говорила о этом! - Это хорошо, - удовлетворенно засмеялась миссис Винтерс. - Ты чувствовала себя в безопасности, правда? Я могу очень долго поддерживать мои маленькие хитрости, но сейчас не та ситуация, чтобы рисковать. Мейсон нахмурившись посмотрел на нее. - Поставим вопрос ясно. Если у вас было оружие, то полиция, скорее всего, узнает об этом. Тогда, если вы будете возражать... - Боже мой, сколько вы делаете шума из-за обычной шутки. У меня никогда в жизни не было оружия. - Это ваш окончательный ответ? - Конечно. Это правда. - Как давно Хайнс был мертв, когда вы увидели его? - Не могу сказать. Тело было еще теплым, но... наверное, он был застрелен еще не очень давно. Трудно сказать, какая температура у тела, если не сунуть руку под одежду. Я коснулась только руки, его пиджак висел на стуле рядом. - Вы пытались прощупать пульс? - Да. - Вы касались еще чего-нибудь? - Нет. - Вы не пытались обыскивать его одежду? - Боже мой, зачем мне было делать это? - Вы все время были вместе с миссис Винтерс? - повернулся Мейсон к Еве. - С какой целью вы задаете эти вопросы? - выкрикнула Адела Винтерс раздраженным голосом. - То же самое спрашивали в полиции. - Я должен знать, - твердо сказал адвокат. - Да, я все время была вместе с теткой Аделой, - ответила Ева Мартелл. - А тогда, когда вы звонили мне? - Это было всего несколько минут. - Следовательно, вы находились вместе в течение всего дня? - Да. - Всего, до минуты? - Да. - Буквально, до единой минуты? - Да. - Тогда это может помочь. - Полиция считает также, - сказала Адела Винтерс. - Полицейские спрашивали вас, как получилось, что вы живете в этой квартире? - Конечно спрашивали. - Что вы им сказали? - Правду, естественно. - Вы рассказали о Хайнсе и о том, как он нанял вас? - Да. - Чтобы играть роль Хелен Ридли? - Мы не играли ничьей роли, - возмутилась Адела Винтерс. - Мы согласились на эту работу и нам поручили, чтобы во время работы Ева пользовалась этим именем. - Но вы рассказали обо мне? - Да, рассказали. - И то, каким образом я встретился с Хелен Ридли? - Этого нет, - ответила Адела Винтерс. - Мы не говорили слишком много. - А что вы им рассказали? - Мы сказали им, что вы не хотели, чтобы мы выполняли эту работу, пока вы не проверите все ли в порядке и нас нельзя обвинить в преступлении. И еще мы сказали, что вы все выяснили и сообщили нам, что можно возвращаться и мы пошли за покупками и на ужин, а потом поехали в ту квартиру. - Вы не говорили о том, что за вами кто-то следил? - Нет. - Вы сказали им еще что-нибудь? - Что еще можно было сказать? Мы были просто наняты на работу и это все. Мы не знали, какого рода эта работа, но мы никого не изображали. И никого не обманывали. - Не было ли у вас впечатления, что полиция усматривает за всем этим какой-то хитрый замысел? - Откровенно говоря, было похоже на то, что полиция не интересуется этой стороной дела. Мне кажется, что они знают Хайнса. Он был на заметке у полиции по поводу азартных игр. Они не спросили нас даже о номере телефона, по которому мы должны были ему звонить. Поэтому мы и не заикались об этом. Мне кажется, что они разговаривали с одним из тех, кто следил за нами. Точно я не уверена, но мне так кажется. Я видела его в полиции и подумала, что он ожидает допроса. - Я думаю, что у них уже были его показания, - сказал Мейсон. - Эти люди были детективами, специально нанятыми для того, чтобы следить за Хелен Ридли. Они ходили за вами повсюду, начиная с того момента, как вы приступили к работе. - Ничего себе! Вот это да! - воскликнула Адела Винтерс. - Как только две приличные женщины начинают честным образом зарабатывать на жизнь, сразу же вокруг них начинают крутиться детективы. - Полиция требовала, чтобы вы еще связывались с ними? - Нет. Я сказала, что возвращаюсь к себе домой, а Ева Мартелл в свою квартиру к Коре Фельтон. Полицейский записал оба адреса и сказал, что позвонит, если им что-нибудь будет от нас нужно. Но мне кажется, что они считают это убийство связанным с азартными играми Хайнса. - Вот как, - протянул Мейсон. - Что ж, больше у меня вопросов пока нет. Адела Винтерс встала и кивнула Еве. - Мы подумали, что следует зайти и все вам рассказать. Вы были так добры к нам... - Вы поступили совершенно правильно. Я рад, что поговорил с вами. - Я думаю... Кора Фельтон обратилась к вам, чтобы вы проверили, все ли в порядке с точки зрения закона, ну а теперь... Наверное, вам уже больше нечего делать... Мы не хотели, чтобы наш счет возрастал, вы понимаете... - Он не возрастет, - засмеялся Мейсон. - Но мы не желаем, чтобы вы тратились. Здесь уже больше нечего делать, правда? - Трудно сказать. - Думаю, что было бы лучше, если бы вы оставили сейчас это дело и сказали нам, сколько это стоит. Мы заплатим. А что с теми деньгами, которые нам должен заплатить Хайнс, кроме тех, что мы уже получили? - Вы сказали об этом полиции? - Нет. Я сказала, что он заплатил нам сегодня. Они не спрашивали сколько, а я не стала уточнять. - В любом случае полиция не станет заниматься вашими финансовыми вопросами. Это дело того, кто наследует Хайнсу. - По вашему мнению, мы никому не должны говорить, сколько мы от него получили? - Нет. Только тогда, когда душеприказчик Хайнса спросит об этом. Вы скажете, что уплаченная сумма была вознаграждением за выполненную работу и, одновременно, формой гарантии того, что договор с вами будет выполнен и вы получите условленную сумму, даже если возникнут какие-либо непредвиденные обстоятельства. - Понимаю. Спасибо вам за все, мистер Мейсон. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, - ответил Мейсон. Ева Мартелл быстро повернулась к Мейсону и протянула ему руку, одарив его полным благодарности взглядом темных глаз. - Спасибо, - сказала девушка низким голосом. - Вы были так добры. Мы еще увидимся? - Не исключено. - Я подумала, что может быть вы не откажетесь заглянуть к нам когда-нибудь на рюмочку... Или, может быть, вы захотите нас еще о чем-нибудь спросить... - Больше вопросов не будет, - уверенно заявила Адела Винтерс. - Участие мистера Мейсона в этом деле окончено. Идем, Ева! Через несколько минут после их ухода зазвонил личный телефон Мейсона. Так как его номер был известен только Делле Стрит и Полу Дрейку, Мейсон поднял трубку и отозвался: - Я слушаю, Пол, что новенького? - Есть кое-что. И чрезвычайно срочное. - Стреляй. - Полиция взялась за парней из Следственного агентства и здорово их припекла. Они вынуждены были рассказать все, что видели. - Этого следовало ожидать, - заметил Мейсон. - И что они такого сообщили? - Оперативники вытащили свои заметки, где был расписан каждый шаг твоих клиенток. Сказали совершенно точно по каким улицам ходили, номера такси, в которых они ездили, словом - всю информацию такого рода буквально по минутам. - И что в этом плохого? - Они утверждают, что вскоре после того, как женщины приехали в отель Лоренцо, Адела Винтерс отправилась на поиски. Сзади отеля нашла мусорные бачки, подняла крышку одного из них и заглянула внутрь. Оперативник зафиксировал это, не придав особого значения. - Хорошо, Пол, что дальше? - Так вот. Полиция обратила на это внимание. Подумали, что она могла там что-нибудь спрятать. Послали несколько человек в отель. За это время бачки были уже наполнены доверху, но оперативник из Следственного агентства четко указал в какой именно заглядывала Адела Винтерс. Полицейские разложили брезент и высыпали содержимое бачка. И что ты думаешь они там нашли? - Что? - Револьвер тридцать второго калибра с одним пустым гнездом в барабане, - сказал Дрейк. Мейсон свистнул. - Пули были старого, неупотребляемого теперь образца, - продолжал детектив. - Точно такие, как та, которую врач вынул из черепа Хайнса. Конечно, еще не проведена экспертизы, доказывающая, что пуля выпущена именно из этого револьвера. Но девятьсот девяносто девять шансов на тысячу, что это именно так. Тебе это что-нибудь говорит, Перри? - Это мне говорит ужасно много. Делла, быстро беги по коридору и догони Аделу Винтерс и Еву Мартелл прежде, чем они сядут в лифт. Попроси их вернуться обратно. Хоти нет, подожди... Пол, ты ближе к лифту, быстро задержи их. Они только что вышли от меня. - Уже бегу, - сказал Дрейк и бросил трубку. Спустя десять минут детектив вошел в кабинет Мейсона. - Я не успел, Перри. В это время работает только одна кабина. За то время, что я вызывал ее наверх, они как раз дошли до выхода. Я выбежал и осмотрелся, но их и след простыл. Судя по словам лифтера у них было две или три минуты форы, а это много значит в такой ситуации. - Не страшно, - сказал Мейсон. - Я знаю, где они живут. Я должен увидеться с ними прежде, чем это сделает полиция. - А полиция желает увидеть их раньше, чем это сделаешь ты, - усмехнулся Дрейк. - Эта Винтерс твоя клиентка? - Отнюдь. У меня поручение охранять Еву Мартелл. - Конечно, - заметил Пол, - эта девушка может иметь чистые руки. Винтерс вполне могла действовать в одиночку. Ну-ну, Перри. Ева Мартелл заявила полиции, что бумажник Хайнса был набит деньгами. Бумажника не обнаружили, хотя полиция обыскала всю квартиру. - Бумажник у него, конечно, был. Говоришь, денег не обнаружили, когда обыскивали труп? - Нашли около десяти долларов. - Ева заявила им, что все время была с Аделой Винтерс? - Да, все время. Поэтому полиция их и отпустила. Все показания были в порядке, одна предоставляла алиби другой. - Но Ева Мартелл не была с ней все время, это даже я знаю. Она несколько минут разговаривала со мной по телефону, а... К черту, Пол, я хотел бы разыскать ее и посоветовать, чтобы она изменила свои показания и сказала правду. Мне кажется, что эта Винтерс имеет на нее большее влияние, но даже зная об этом, я не могу представить себе, чтобы Ева спокойно стояла рядом, в то время как ее подруга посылает пулю в лоб Хайнсу. Это должно было произойти в то время, когда они выходили из квартиры. Миссис Винтерс задержалась на минуту и присоединилась к Еве уже на улице. А может даже когда они вышли на улицу, Адела Винтерс припомнила, что что-либо забыла и вернулась, чтобы забрать. Потом, когда они уже "нашли" тело, миссис Винтерс сказала Еве, что было бы проще для обеих, если Ева покажет под присягой, что они все время были вместе. А Ева, считая невозможным, что ее подруга может совершить преступление, согласилась и дала показания полиции. - Мне действительно очень неприятно, что я не смог догнать их, - сокрушался Дрейк. - Я обежал вокруг здания, но они, должно быть, сразу сели в какое-нибудь такси или подошедший трамвай. - Все в порядке, - успокоил его Мейсон. - Было бы неплохо, если бы удалось их поймать, но я знаю где их найти. Делла, набери номер Коры Фельтон. Делла Стрит кивнула головой, заглянула в картотеку, в которой у нее были номера телефонов клиентов и стала крутить диск. Они терпеливо ждали секунд десять, потом Делла покачала головой: - Никто не отвечает, шеф. - У нас есть телефон Аделы Винтерс? - Думаю, что... Да, есть. - Нет даже одного шанса на сто, что полиция уже не ждет ее у подъезда. Но попробуй позвонить, Делла. Делла набрала номер, ответа не было. - Ладно. Попробуй еще раз позвонить Коре Фельтон. Ответа снова не было. - Думаю, остается только одно, - сказало Мейсон. - Пол, ты поедешь со мной, мы подождем у дома Коры Фельтон. Делла, останешься здесь. Если позвонит Ева Мартелл, уговори ее вернуться сюда и ждать меня. Если мне не удастся добраться туда раньше полиции, то хоть посмотрю, что можно будет сделать. Пойдем, Пол. 8 Всю дорогу Дрейк молчал. Добравшись до цели, они медленно проехали мимо дома, изучая ситуацию. На небольшом расстоянии друг от друга стояли две машины, в каждой из которых сидело по двое мужчин. Оба автомобиля стояли так, чтобы пассажиры могли наблюдать за входом в дом. Незнакомцы были упитанными, с широкими плечами и развитыми мышцами. Посмотрев на них, Мейсон не решился проехать мимо здания еще один раз. - Как тебе все это нравится, Пол? - Ничего у тебя не выйдет, - ответил детектив, - они держат дом под наблюдением. - Но они, конечно, не знают Коры Фельтон. - Не будь таким уверенным. Наверняка полицейские разговаривали с дворником и отлично знают где живет твоя клиентка и с кем. Они не хотят, чтобы кто-нибудь сидел в квартире и отвечал на звонки. - Я тоже так думаю, - согласился Мейсон. - Черт побери, терпеть не могу проигрывать. Все равно как бросить ягненка на съедение волкам. Давай пораскинем мозгами, Пол. Ведь существует возможность, что они не наскребли денег на такси. Где здесь ближайшая трамвайная остановка? - Вон на той улице, через три здания. Мейсон быстро доехал до трамвайной линии, свернул к тротуару, остановил машину, выключил двигатель и погасил фары. - Это наш единственный шанс, Пол. Не видишь нигде полицейских? - Ни одного не заметил. Они оставили засаду около дома, посчитав, что этого вполне достаточно. - В это время, - сказал Мейсон задумчиво, - трамваи ходят примерно каждые четверть часа. Если они сели в трамвай около нас, то должны подъехать именно сейчас. - Слушай, Перри, что ты собираешься делать, если они появятся? - Поговорю с ними, - коротко ответил Мейсон. - А потом отвезешь в полицию? - Над этим я еще не думал. - Подожди минутку, - сказал Дрейк. - Я ведь тебе сообщил, что полиция узнала про Аделу Винтерс. - Ну и? - Ты прекрасно понимаешь, что это означает. Она убила Хайнса. Это могло быть самозащитой... а то могло и не быть. Но она наверняка его убила и пыталась выкрутиться при помощи лжи. А Ева Мартелл замешана в это вместе с Аделой Винтерс. - Ну и? - Ты хочешь помочь ей, зная, что полиция ищет ее по обвинению в убийстве, а это ставит тебя в положение соучастника после события преступления. Я не хочу быть замешанным в такого рода дела... - Решай, Пол, - пожал плечами Мейсон. - Как раз подъезжает трамвай. - Я уже решил. Если у тебя есть желание прятать ее от полиции, я выхожу из игры. Трамвай был виден уже совершенно отчетливо. - Ты, наверняка, сможешь поймать такси, - сказал Мейсон. - Не имеет значения. Я смываюсь. Вижу в трамвае двух женщин, которые собираются выходить. Спокойной ночи, Перри. - Спокойной ночи, Пол, - откликнулся Мейсон и добавил тихо: - Смотри, чтобы полиция не поймала тебя здесь, вблизи засады... - Ради Бога, Перри, - остановился Дрейк. - Перестань так по-идиотски рисковать головой. Поговори с ней и дай знать полиции. Ведь рано или поздно полицейские ее все равно достанут. - Наверное, я последую твоему совету. - Можешь мне обещать? - Нет. - Почему? - Я могу изменить свое мнение, когда выслушаю их. Вон они, Пол. - Уже ухожу, - сказал Дрейк. - Пожалуй, сяду в этот же трамвай, чтобы оказаться подальше отсюда. Он побежал к трамваю. Мейсон зажег фары, развернулся и, в тот момент, когда женщины проходили мимо автомобиля, открыл дверцу. - Добрый вечер, Ева, - сказал он. - Ты с миссис Винтерс? - Ничего себе, - услышал он голос Коры Фельтон. - При таком освещении, - рассмеялся адвокат, - я разглядел только два силуэта. Может, вас подвезти? - Мы живем совсем рядом отсюда, но нам будет приятно. - Я хотел бы поговорить с вами до того, как вы пойдете домой. У вас там гости. - Кто еще? - спросила Ева Мартелл. - Полиция. - Но они с нами уже разговаривали. По крайней мере со мной. - Хотят поговорить еще раз. - О Боже, ведь я сказала им все, что знаю. - Где Адела Винтерс? - Поехала к себе. - На трамвае? - Нет, это я пересела. Такси, которое мы поймали у вашего офиса, повезло тетку Аделу прямо домой. - Это означает, что она оказалась дома раньше вас. - Я еще десять минут стояла на трамвайной остановке. - А где были вы? - обратился Мейсон к Коре Фельтон. - Я была в кино и совершенно случайно встретилась с Евой в трамвае. Когда она рассказала мне, что произошло, я была потрясена. - Я буду более спокойно себя чувствовать, если мы поедем покататься на время нашего разговора подальше от вашего дома. Там ждет полиция. - Почему мы должны разговаривать? Что все это означает? - с тревогой спросила Ева. - Я думала, что все уже позади. Мейсон вел машину, постоянно посматривая в зеркальце заднего обзора. - Вы сказали полиции, что провели весь день с Аделой Винтерс? - Да. - Вы подписали это свое показание? - Да. - Вы давали показание под присягой. - Да, я принимала присягу. - Я не из полиции, я ваш адвокат и мне вы должны говорить правду. Вы действительно были с ней целый день? - Да. - Вплоть до минуты? - Ну, практически... - Меня интересуют факты, - жестко сказал Мейсон. - Ну, было несколько таких моментов, например, в отеле, когда она пошла в туалет. - Расставались ли вы с ней хоть ненадолго до того, как отправились в отель? - Да, но... какое это имеет значение? - Один Бог знает, почему я трачу на вас время, - вздохнул Мейсон. - Неужели из вас нужно вытаскивать правду клещами? Прошу мне точно рассказать, что произошло. - Конечно, это ничего не меняет, но когда мы вышли из квартиры и спустились в холл, то остановились у телефона-автомата, чтобы позвонить. Через минуту тетка Адела вдруг вспомнила, что оставила что-то в квартире и решила подняться наверх, чтобы забрать. - Что это было? - Она сказала мне об этом уже в отеле. Это был ее револьвер. Сказала, что положила его в ящик комода, а потом достала и по рассеянности оставила на комоде, а должна была спрятать в сумку и... ну, просто забыла. Тетка Адела, естественно, не хотела его там оставлять. Поэтому я подождала внизу, в холле, а она взяла ключ и быстро вернулась в квартиру. Конечно, после того как она заявила вам, что никогда не имела револьвера, я не знаю, что и думать. - Как получилось, что вы не сказали об этом в полиции? - Разве это не очевидно? Когда мы вернулись и увидели Хайнса с пулей в голове, тетка Адела решила, что единственным выходом является все рассказать вам. А вы велели уведомить полицию. А потом тетка Адела пришла к выводу, что не стоит осложнять положение, рассказывая о том, что она забыла что-то в квартире. - Она сказала вам, что эта забытая вещь - револьвер? - Не тогда. Она сказала мне об этом только в отеле. - Сколько было времени, когда она вернулась наверх? - Около двух. Может, десять минут третьего. Я посмотрела на часы, когда выходила из лифта: без пяти два. В холле мы были десять пятнадцать минут. - Это очень важно. Где вы находились? - спросил Мейсон. - Когда тетка Адела пошла наверх? - переспросила девушка. - Да. - В холле. - Вы уверены? - Да. - Не снаружи, где вас могли видеть наблюдатели? - Нет. Я ждала внутри, в холле и читала объявления о скачках. - Как долго миссис Винтерс отсутствовала? - О, совсем недолго. - Вы могли бы сказать точнее? - Пять минут, от силы шесть. - Но подъем на лифте, заход в квартиру и спуск вниз не могли занять у нее столько времени? - Очевидно, все-таки заняли. Ведь она не могла больше никуда пойти. А почему вы задаете мне эти вопросы? - У Аделы Винтерс был револьвер и именно из него убит Хайнс. - Вы в этом уверены? - растерянно спросила девушка. - Вполне. Полиция еще не давала официальную информацию, но они нашли револьвер миссис Винтерс. - Где? - Там, где видели, как она прятала оружие - в мусорном бачке в отеле Лоренцо. - И пуля была выпущена именно из этого револьвера? Но это же совершенно невозможно! - Револьвер был заряжен патронами старого образца, которые легко опознать - пуля в черепе Хайнса была именно того типа, что и остальные в найденном револьвере. - Но это совершенно невероятно! - Хорошо, - вздохнул адвокат. - Посмотрим, что скажет на этот счет сама миссис Винтерс. Вы поверили ей, когда она заявила, что у нее никогда не было оружия, что все это блеф? - Нет, не поверила. Это особенность тетки Аделы, Иногда, к тому, что она говорит, требуется относиться скептически. Это вовсе не значит, что она обманывает сознательно - это трудно объяснить. Видите ли, долгие годы она была домашней сиделкой и часто ухаживала за безнадежно больными людьми. Там она научилась лгать - убеждая их в том, что они обязательно выздоровят. А когда занималась каким-нибудь нервнобольным, то лгала, потому что не хотела, чтобы пациент огорчался. Говорила вещи, которые помогали пациенту чувствовать себя лучше. Если бы вы посмотрели на тетку Аделу с этой стороны, то все бы поняли. - Иначе говоря, она - лгунья. - Ну, если хотите, то можете называть это так. Она старается избежать трудности, обходя факты. - И вы уверены, что она лгала, когда говорила, что у нее не было оружия? - Мне всегда казалось, что у нее было оружие. - А если предположить, что она лгала, говоря о том, что произошло в квартире? - Нет, это совсем не похоже на нее. Не могли бы вы поговорить с теткой Аделой еще раз? - Опасаюсь, что полиция поджидала ее у квартиры. - Мы могли бы поехать туда и проверить. - Бесполезная трата бензина, но проверить необходимо, - согласился Мейсон. - Показывайте дорогу. Самым главным мне сейчас кажется объяснение вашего положения. - Что вы хотите сказать? - Вы заявили полиции, что были с теткой Аделой _в_с_е _в_р_е_м_я_. А раз Роберт Хайнс убит из ее оружия, то вы должны были присутствовать при выстреле - и таким образом попадаете в неплохую заваруху. Полиция ожидает вас у квартиры. Вы будете обвинены в соучастии. Я хотел бы вас из этого вытащить. Потом посмотрим, что можно будет сделать для тетки Аделы. - Но сначала проверим, у себя ли она? - Да, - ответил Мейсон. - И каким образом? - Подъедем поближе и пошлем Кору на разведку. - Хорошо, - сказала Ева. - Езжайте прямо по этой улице. Мейсон с двумя девушками подъехал к дому, в котором жила Адела Винтерс. Это был обычный четырехэтажный дом, в получасе езды трамваем от центра города. Небольшая толпа зевак рассказала обо всем, едва Кора Фельтон успела вылезти из машины и смешаться с ними, чтобы выяснить, что произошло. Через пять минут девушка снова была в машине. - Ее арестовали? - спросил Мейсон. Кора кивнула головой. - Ее взяли в тот момент, когда она входила в квартиру. Забросали градом вопросов и тетка Адела совершенно растерялась. Полицейские показали ей револьвер и спросили, чей он. Она призналась, что ее. Это все, что знают люди у дома. Полицейские посадили тетку Аделу в машину и уехали. - Хорошо, - сказал Мейсон и повернулся к Еве: - Я намереваюсь вести рискованную игру. Устрою вас сегодня где-нибудь, где вы будете недоступны для полиции, а завтра я буду вести переговоры с окружным прокурором. - А почему я не могу сказать сегодня полиции того, что только что рассказала вам? - спросила Ева. Мейсон покачал головой. - Я должен получить от полиции заверения, что вас не тронут. И мне будет трудно торговаться, если мне нечего будет предложить им. 9 Гарри Гуллинг, которого считали серым кардиналом в ведомстве окружного прокурора, редко появлялся в Суде. Лишь изредка можно было найти в газетах его имя. Но посвященные знали, что Гамильтон Бергер полагается на Гуллинга в случаях, когда нужно принять важное решение. Те, кто ориентировался в скрытых пружинах прокуратуры никогда не обращались с делами к Бергеру, предварительно не обсудив вопрос с Гуллингом и не обеспечив себе его поддержку. В девять сорок пять Мейсона пригласили в кабинет Гуллинга. Они пожали друг другу руки и адвокат сел напротив хозяина кабинета. Гуллинг был высоким, худым мужчиной, великолепно владевшим умением держать людей своим неподвижным взглядом холодных глаз. - Я являюсь представителем Евы Мартелл, особы, которая жила в квартире Хелен Ридли с женщиной по имени Адела Винтерс, - начал Мейсон. - Мне известно, что вы задержали миссис Винтерс по обвинению в убийстве. Гарри Гуллинг не пошевелился, его голубые глаза под неподвижными веками были ледяными. Он молчал, ожидая от адвоката продолжения. - Думаю, - сказал Мейсон, - моя клиентка может быть каким-нибудь образом полезной вам в этом деле. - Каким? - Не исключено, что ее показания могут вам пригодиться. - Для чего? - Предположим, что продумав все происшедшее вчера, она вспомнила, что не была с Аделой Винтерс все время. Я предполагаю, что вам уже известны материалы дела. - Я только что закончил допрос миссис Винтерс, а на моем столе лежат рапорты полиции. - Отлично, - улыбнулся адвокат. - Значит, нам легче будет разговаривать. Ева Мартелл - молодая женщина, зарабатывающая на жизнь маленькими случайными ролями, иногда подрабатывая манекенщицей. Адела Винтерс - старая подруга семьи Евы и производит впечатление сильной индивидуальности. Установление того, виновна ли она в убийстве - ваше дело. Но у вас есть орудие убийства и, насколько мне известно, установлено, что оно принадлежит Аделе Винтерс. В свете показаний, сделанных вчера Евой Мартелл, вы не сможете добиться для нее обвинительного приговора, потому что не сможете доказать, что у Аделы Винтерс была возможность совершить убийство. Признаю, что моя клиентка вчера должна была более ответственно подойти к свои показаниям. Может, она пыталась защитить Аделу Винтерс. Может, у нее просто слегка перепутались в памяти все события. Можно сказать, что взволнованная происшедшим, она даже не подумала о тех непродолжительных эпизодах, когда расставалась с Аделой Винтерс. Гуллинг не отводил взгляда от лица Мейсона. - Где находится сейчас ваша клиентка? - Она может явиться в ближайшее время, если это необходимо. - Полиция ищет ее. - Ей будет приятно помочь полиции всем, чем может. - А чего хотите вы? - Расставим все точки над "i", - предложил Мейсон. - Я знаю, что Ева Мартелл подписала показания, сделанные под присягой. Если окажется, что эти показания содержат не слишком точное описание событий, то я хочу получить заверения, что из этого не будет сделано далеко идущих выводов. - Ради этого вы и пришли ко мне? - Да. - И именно поэтому вы прячете свою клиентку, вместо того, чтобы привести ее и посоветовать, чтобы она сказала: "Извините, я ошиблась". - Да, поэтому, - сказал со злостью Мейсон. - А вы что, собственно, думали? Что я совсем откроюсь? - Вы открылись полностью. - Чепуха! - воскликнул Мейсон. - Адела Винтерс виновна в хладнокровно совершенном убийстве. Мы можем это доказать. Ваша клиентка принимала в этом участие после факта совершения преступления, а, возможно, и перед этим. - Если моя клиентка не выйдет и не признается, что совершила ошибку, а будет сидеть тихо, что вы тогда сможете сделать? - Вы задали вопрос и я на него отвечу, - спокойно сказал Гуллинг. - У Аделы Винтерс был револьвер, заряженный очень своеобразными пулями. Этот револьвер был у нее до двух часов двадцати минут вчерашнего дня, когда она выбросила его в мусорный бачок отеля Лоренцо. Около двух часов Роберт Хайнс был застрелен пулей, выпущенного из этого оружия - пулей, которая идеально подходит к гильзе, оставшейся в револьвере и имеет другие характерные особенности, точно соответствующие пуле, которую получил эксперт, стрелявший из этого оружия. Ева Мартелл показала под присягой, что она ни на минуту не расставалась с Аделой Винтерс. А раз так, то мы осудим их обоих. И я скажу вам, мистер Мейсон, кое что еще. Когда полиция вчера вечером арестовала Аделу Винтерс, надзирательница осмотрела ее одежду и отобрала личные вещи. Как вы думаете, что она при этом нашла? - Не думаю, чтобы какая-нибудь вещь, найденная при ней, могла иметь существенное значение, - сказал Мейсон, стараясь сохранять непроницаемое выражение лица. - Вы действительно так думаете? - с холодной иронией спросил Гуллинг. - Ну что ж, может быть вы перемените мнение, когда я скажу, что у нее нашли бумажник Роберта Доувера Хайнса с его документами, водительскими правами и тремя тысячами долларов в крупных банкнотах. Это прекрасный мотив убийства. А когда ваша сладкая, невинная подруга-актриса сядет на скамью подсудимых и под присягой скажет, что постоянно находилась с Аделой Винтерс, то будет обвинена в даче ложных показаний. Мне надоели люди, которые пытаются обвести нас вокруг пальца. И скажу вам еще кое-что, мистер Мейсон. Еву Мартелл разыскивает полиция. У них есть ордер на арест. Сейчас она скрывается от закона. Если вы ее прячете, то вы - соучастник после факта совершения преступления, и вы прекрасно знаете, что это означает. Даю вам время до полудня на то, чтобы Ева Мартелл явилась в полицию. В противном случае, мы примем меры против вас. Думаю, это все, что я могу сообщить вам по этому делу. До свидания. 10 Мейсон сидел перед тяжелой сеткой, разделяющей на две части комнату для свиданий. С другой стороны на него смотрела Адела Винтерс. - Миссис Винтерс, - сказал адвокат, - я собираюсь открыть вам свои карты. Я пытался помочь Еве Мартелл и сначала думал, что это будет несложно. Теперь я вижу, что это не так. - Почему? - Из-за бумажника Хайнса, найденного у вас. Полиция предполагает, что вы и Ева обдуманно совершили убийство Хайнса, чтобы заполучить его деньги. - Это абсурд! - У полиции есть очень сильные аргументы. - Ева совершенно не виновна. Но я вляпалась и знаю об этом. - Похоже, что вы втянули и Еву. - Я ведь ни за что не сделала бы этого. Я люблю эту девушку, как родную дочь. Вы будете меня защищать, мистер Мейсон? - Скорее всего нет. Я здесь только потому, что заявил будто должен поговорить с вами как адвокат, чтобы решить браться ли мне за ваше дело. В некотором роде, это правда. Но на самом деле я хочу знать как выглядит ситуация, чтобы защищать Еву Мартелл.. - Хорошо, я скажу вам, как все было. Когда вы предупредили меня об опасности ношения оружия без разрешения, я сделала вид, что не обратила на это внимания. Но на самом деле я была очень взволнована. Я отдавала себе отчет в том, что это может привести к неприятностям. А, насколько я знаю, есть такой закон, что если во время совершения преступления у подозреваемого имелось оружие, то на условное наказание и рассчитывать нечего - придется считаться с возможностью надолго прописаться в тюрьме. - Это действительно так. - Поэтому я решила избавиться от оружия. Вернувшись от вас, я сразу же вынула револьвер из сумочки. Спрятала его в ящик комода. Позже, когда мы намеревались уйти оттуда, я вынула револьвер из ящика и положила его на комод. Но, забрав вещи, и уходя из квартиры в страшной спешке, я забыла о нем. Внизу, в холле, я несколько раз звонила мистеру Хайнсу, но безрезультатно. Я позвонила и вам, но номер был занят. Тогда я вдруг вспомнила о револьвере и сказала Еве, чтобы она подождала, потому что я кое-что оставила в квартире и должна быстро вернуться наверх. - Сколько было времени? - Пожалуй, часа два, может быть, немногим больше. - И что вы сделали? - Я поднялась на лифте, прошла пор коридору и открыла дверь в квартиру. Револьвер лежал на комоде. Тогда я не заметила ничего странного, но потом, когда восстанавливала события дня в памяти, то обратила внимание, что когда я оставляла револьвер, ствол был направлен к стене, а когда забирала, дуло смотрело прямо на меня. Дверь в спальню была закрыта. Я не открывала ее - к счастью. Убийца должен был находиться в то время там. Я взяла револьвер, повернулась к дверям и тогда увидела бумажник, лежавший на полу, недалеко от двери в спальню. Клянусь вам, что я только посмотрела, увидела, что это бумажник Хайнса и сунула его за блузку. Я хотела отдать ему бумажник при первой же встрече, и думала тогда, что это будет очень скоро. Я вышла из квартиры, спустилась в холл и мы вместе с Евой поймали такси и поехали в отель Лоренцо. Мы ехали не больше пяти минут. В туалете я открыла сумочку, чтобы достать пудреницу и почувствовала характерный запах пороха. Я осмотрела револьвер и увидела, что одной пули нет. Я понюхала барабан. Да, это был запах пороха. Я решила избавиться орт револьвера, пошла к мусорным бачкам и выбросила его. И эта вся, самая чистая правда - до последнего слова. - Я хотел бы верить в то, что вы рассказали, - ответил Мейсон. - Очень хочу верить в то, что вы невиновны. Но ваша история не выглядит убедительной. И я не представляю, чтобы Суд мог в нее поверить. - Ох, я ведь могу ее улучшить, если только у меня будет немного времени, - заверила она его. - Это значит, что вы намереваетесь изменить свой рассказ? - Конечно - чтобы он звучал более правдоподобно. - Не обращая внимания на факты? - Факты ничего не значат, - фыркнула она. - Правда часто бывает не слишком убедительной. А у меня есть талант придумывать истории. Вам я рассказала настоящую правду, но не повторила бы ее никому другому. - Вы хотите, чтобы я поверил в то, что между вашим первым выходом из квартиры и возвращением наверх, Хайнс и убийца вошли в спальню так, что вы их не заметили? Что неизвестный застрелил Хайнса из вашего револьвера, который он взял с комода, а потом положил его на место, вынул бумажник Хайнса и бросил его на пол и что ему пришлось спрятаться в спальне из-за вашего неожиданного возвращения? - Да, так это и должно было произойти. Мейсон внимательно посмотрел на нее. - Вы хотите сказать, - продолжал он, - что убийца для правдоподобности взял бумажник с более чем тремя тысячами долларов и бросил его на пол, чтобы вы могли его подобрать? - Вы мне не верите? - Не верю. - Но это было именно так. Клянусь вам своей собственной жизнью. Я говорю правду. - Как вы думаете, каким образом Хайнс вошел в квартиру так, что вы его не видели? - Не знаю. - Помолчав минуту, она добавила: - Он должен был как-то войти. Если его застрелили из моего револьвера, то он должен был быть там до того, как я покинула дом, все равно, кто его застрелил. Ведь его тело было там, в спальне. - Конечно было, - согласился Мейсон. Потом вдруг спросил: - А что с тем номером телефона, который Хайнс вам дал? Он сказал, где находится этот телефон? - Нет. - А когда вы звонили в холле, может быть вы или Ева видели, как кто-то входил в дом? - Нет, никто не входил, пока мы там находились. - Есть только один способ объяснить эти факты, чтобы ваш рассказ не казался слишком неправдоподобным. Я изучу вашу гипотезу, - пообещал адвокат. - Какую гипотезу? - Что Хайнс жил в другой квартире этого же здания, и что у него там был телефон. - Да! Конечно так и было! Это должно было быть так. Это поправило бы мои шансы, правда? Мейсон посмотрел на нее и спросил: - Вы уверены, что сказали мне правду? - Да, я сказала вам правду, - серьезно ответила она и добавила: - Но я не дала бы за нее и ломаного гроша. 11 По телефону, стоявшему в тюремной комнате для свиданий, Мейсон позвонил Полу Дрейку. - Как дела, Перри? - поинтересовался детектив. - Не лучшим образом, - признался адвокат. - Но у меня появился след. - Я слушаю. - Возьми у Деллы номер телефона, по которому Адела Винтерс должна была звонить Хайнсу. Проверь, где находится этот телефон. Мне больше всего хочется узнать, не было ли у Хайнса квартиры в Сиглет Мэнор. - По-моему, полиция раскопала все, что можно было узнать об этом Хайнсе, - сказал Дрейк. - Он там не жил. Он снимал комнату в центре, в одном из пансионатов вот уже больше пяти лет. Он был одиноким и малообщительным. Играл в азартные игры и, кажется, ставил довольно много. - Проверь все-таки тот номер телефона, Пол. Это важно. Сообщи мне о результатах как можно скорее. Что ты узнал о квартире Ридли? Точнее, о его соседях. - Вот здесь, похоже, мы наткнулись на уязвимое место Ридли. Ее зовут Дафна Грайдли. Она архитектор, немного занимается отделкой и декорацией внутренних помещений. Живет в этом доме уже шесть лет и это благодаря ее заботам Ридли получил свою квартиру. - Как она выглядит, Пол? - Классно! - Сколько ей лет? - Двадцать шесть или двадцать семь. - Блондинка или брюнетка? - Шатенка. - Она не нуждается в средствах? - Я думаю. - Сколько зарабатывает? - Она получила неплохое наследство шесть лет назад. Проектирует только для того, чтобы чем-то заниматься. - Практически это нам ничего не дает, Пол, разве только что мы подтвердили свои подозрения. Это может доставить лишь немного личного удовлетворения. - Т_в_о_и_ подозрения, - поправил Дрейк. - И никогда нельзя предвидеть, пригодятся ли нам сведения или нет. Я могу узнать еще чего-нибудь, если пригляжусь к этой мисс Грайдли. Что ты на это скажешь? - Оставляю это на твое усмотрение. У меня такое впечатление, что вокруг меня сжимаются клещи и что мне нужна будет всевозможная помощь. Проверь тот телефон сразу же, Пол. Я позвоню тебе минут через двадцать, может, через полчаса. - Хорошо, - сказал Дрейк. - Думаю, что полиция нас здесь опередила, но никогда не повредит попробовать. Не могу сердится на тебя за то, что ты пытаешься бороться, Перри. - Надо пытаться. Я должен раскопать это дело до дна. И что-то подсказывает мне, что полиция тот телефон не отрабатывала. Хайнс был замешан в какие-то махинации с азартными играми и наверняка об этом полиция разузнала все. Но они даже не удосужились спросить тот номер телефона у Евы Мартелл и Аделы Винтерс. Ну, ладно, я позвоню тебе позже. - Я все выясню, - ответил Дрейк. - Но держи карты при себе, Перри. Все выглядит не лучшим образом для этой миссис Винтерс. - И ты говоришь это мне! - воскликнул адвокат. - К тому же ты не знаешь самого убийственного доказательства, которым располагает полиция. Ну что ж, не я ее адвокат - это единственное утешение. Мейсон повесил трубку и пошел к выходу. Сев в машину, он направился в скромный пансионат, который держала женщина, когда-то бывшая его клиенткой. - Добрый день, Мэй, - поздоровался он. - Как там наша подопечная? - Отлично. Она в комнате двести одиннадцать. Полтора часа назад я отнесла ей завтрак. Она не хотела доставлять мне хлопот, но я сказала, что вы посоветовали ей не показываться на людях, пока не закончите с ее делом. - Хорошо, - похвалил Мейсон. - Спасибо, Мэй. Мэй Бигли, высокой блондинке, было немногим более тридцати лет. Ее лицо имело твердое выражение, но смягчалось, когда она смотрела на Мейсона. - Я не занесла ее в реестр на тот случай, если бы напали на ее след, или пришли с проверкой. Комната двести одиннадцать официально пуста. - Вы не должны были делать этого, Мэй. - Вы просили спрятать ее, - сказала она. - А если вы говорите что-то, то это для меня свято. - Это очень мило с вашей стороны, но рискованно. - Для вас я не остановилась бы ни перед каким риском. - Благодарю, Мэй, - улыбнулся адвокат. - Я поднимусь наверх. Адвокат поднялся по лестнице, прошел по коридору и постучал в дверь комнаты двести одиннадцать. Ева Мартелл открыла так быстро, что складывалось впечатление, будто она сидела у двери и нетерпеливо ожидала прихода адвоката. Она была одета и ее лицо осветилось, когда она увидела, кто пришел. - Ох, как я рада, что вижу вас! Я думала, что эта женщина пришла за посудой. Я хотела сама отнести все вниз, но она сказала, что вы... Но пожалуйста, проходите, присаживайтесь. Пожалуйста, садитесь на это кресло, оно удобнее. Я устроюсь здесь, около окна. Мейсон сел, вынул портсигар, открыл его и предложил Еве сигарету. Она отрицательно покачала головой. - Я слишком много курила и не могу успокоиться. Так ждать и не знать, что происходит... Скажите, тетку Аделу уже выпустили? Вам удалось все устроить? - У меня плохие новости, Ева, - сказал Мейсон и закурил. - Я не буду вилять, для этого нет времени, я расскажу все как есть. - Я слушаю. - На ее лице отразилось напряжение, она не сводила с него глаз. - У полиции готовое, можно сказать несокрушимое, обвинение против Аделы Винтерс. - Как... В чем? - В убийстве и в краже. - Краже? - Может быть, грабеже. Вы помните тот бумажник Хайнса, набитый долларами? Он доставал оттуда деньги, чтобы заплатить вам. Девушка кивнула головой. - Полиция нашла этот бумажник у Аделы Винтерс, когда ее обыскивали в тюрьме. В нем было немногим более трех тысяч долларов. - Но это невероятно! Она не могла взять бумажник! Она сказала бы мне что-нибудь, если бы... - И однако, она взяла, - возразил Мейсон. - Она сама сказала мне об этом. - Когда? - Совсем недавно. Сказала, что когда вернулась наверх, чтобы забрать револьвер, нашла лежавший на полу бумажник. Хайнс, вероятно, был уже мертв, а рядом с ним, в спальне, притаился убийца. - Без оружия? - Во всяком случае, без орудия преступления. - Я не могу в это поверить! - Вы не можете поверить! А как вы думаете, что скажет Суд? - Я... я не знаю. - Ну, хорошо, - продолжал Мейсон. - Таким образом вы оказались в самой середине паштета. Я пробовал как-то уладить дела в прокуратуре и ударился головой в стену. Им нужны вы. - Как соучастник? - Как лицо, замешанное в это дело, вместе с Аделой Винтерс. - Но ведь я ничего об этом не знала. - Вы подписали показания, данные под присягой. - Но... я... Я не видела никакого повода, чтобы... Вы же знаете, как это было, мистер Мейсон. - Вы помните, как после обнаружения трупа вы позвонили ко мне и попросили, чтобы я приехал туда? - Да. - Где была тогда миссис Винтерс? - Вместе со мной. - В той же самой комнате? - Да. - А где находилось тело? - В спальне. - А что делала миссис Винтерс в то время, когда вы звонили? - Она... Я должна вспомнить... Она как раз пошла посмотреть на Хайнса, чтобы убедиться действительно ли он мертв. - А при случае она спокойно могла вынуть бумажник из внутреннего кармана пиджака. Она ведь видела, что Хайнс его туда убирал. - Но тетка Адела никогда ничего подобного не сделала бы. - Но могла это сделать. - Не сделала бы. - Но могла это сделать? - Да. Могла. Имела возможность. Но она никогда не сделала бы этого. - Хорошо. Хайнс был застрелен из ее оружия. Его бумажник с тремя тысячами долларов, нашли среди ее вещей. Окружной прокурор мог бы даже обвинить ее в обдуманном грабеже, во время которого жертва сопротивлялась и была убита. И вы во все это замешаны. Заместитель окружного прокурора дал мне срок: вы должны явиться в полицию до двенадцати часов. Мне неприятно, но я должен буду сдержать свое обещание. - Все, что вы посоветуете... - Я хотел немного поторговаться с заместителем прокурора. Обычно такие номера проходят, но на этот раз Гуллинг, со своими доказательствами, почувствовал себя хозяином положения, отверг мое предложение и потребовал, чтобы сегодня до полудня вы явились в полицию. Прошу взять такси, поехать в полицию, там назвать себя и сказать, что я поручил вам так поступить. И прошу не отвечать ни на какие вопросы. Вы можете мне это обещать? - Да. - Вам действительно нельзя ничего говорить. Прошу не отвечать на вопросы, относящиеся к убийству, даже если они будут звучать совсем невинно. Вы понимаете? - Да, - повторила она. - Все будут говорить, что я дал вам неправильный совет, что оказываю вам медвежью услугу. Но вы должны мне доверять, даже если вам придет в голову, что я действую неправильно. - Да, - ответила Ева в третий раз. - Хорошо, молодец. Теперь я должен идти. Здесь есть телефон? - В холле есть автомат. - Спасибо, я позвоню оттуда. Обязательно возьмите такси не позже, чем в одиннадцать тридцать, чтобы успеть в полицию до двенадцати. Я увижу вас вскоре после того, как вы туда явитесь. Выше голову. Мейсон спустился вниз, нашел телефон и набрал номер агентства Дрейка. - Алло, Пол? - сказал он, когда детектив поднял трубку. - Узнал что-нибудь? - Думаю, что у тебя дар ясновидения, - ответил Дрейк. - Это номер в Сиглет Мэнор, квартира номер четыреста двенадцать, на четвертом этаже, рядом с лестничной площадкой. А снимает ее женщина, некая Карлотта Типтон. Из того, что мне удалось узнать, это веселая девица, которая никогда не выходит из дома раньше одиннадцати, регулярно платит за квартиру и, кажется, не имеет постоянного занятия, хотя одевается хорошо. Это тебе чем-нибудь поможет, Перри. - Это, - довольно усмехнулся Мейсон, - значит для меня очень много, Пол. Возьми Деллу, скажи, чтобы она не забыла блокнот для стенографирования и несколько карандашей, и мчись во весь опор в Сиглет Мэнор. Ждите меня там, я буду так быстро, как только смогу. 12 Пол Дрейк как раз остановился перед Сиглет Мэнор, когда из-за угла вырулил Перри Мейсон. Он остановился сразу же за машиной детектива. - Ну вот мы и на месте, - сказала Делла Стрит, когда они все трое оказались перед входом в здание. - Во время поездки я несколько раз усомнилась, увидимся ли мы когда-нибудь. - Мы явно опередили полицию, - отозвался Дрейк. - Насколько удалось выяснить моим оперативникам, Карлотту Типтон не навещали официальные лица. Один из моих парней все еще здесь. Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой, Перри? - Не только хочу, но если тут находится один из твоих людей, то возьми его с собой. Мне нужны свидетели. По знаку Пола, мужчина, сидевший за рулем припаркованной машины, вышел и подошел к ним. - Знаете Фрэнка Холта? - спросил Дрейк. - Это один из моих сотрудников. Мисс Стрит и Перри Мейсон, Фрэнк. - Они обменялись поклонами и Дрейк продолжил: - Мы намереваемся поговорить с Карлоттой Типтон, Фрэнк. Хотим, чтобы ты был при этом разговоре в качестве свидетеля. Держи открытыми глаза и уши, что потом мог вспомнить все, что происходило. Идем. Они остановились перед входными дверьми. - Ну что, позвоним по домофону Карлотте, чтобы открыла нам двери? - спросил Пол. - Или лучше позвонить в какую-нибудь другую квартиру? - Если у тебя есть ключ, то можно самостоятельно справится с этим делом, - заметил Мейсон. - Не нужно особо хитрого ключа, чтобы открыть такой замок... - Смилуйся, Перри. - Смелее, Пол, открывай. - У тебя есть ключ? - Дрейк вопросительно посмотрел на Фрэнка Холта. - Конечно, - сказал оперативник и тотчас же открыл дверь. - Я буду вести разговор, - предупредил Мейсон. - Вы не снимайте шляпы - это самый лучший способ притвориться полицейскими и прицепиться будет не к чему. Пошли. Они поднялись на лифте, нашли квартиру Карлотты Типтон и Мейсон постучал в двери. Послышалось какое-то движение, потом донесся звук, будто кто-то тащил по полу тяжелый предмет. Наконец дверь открылась. На пороге появилась женщина и тут же сделала шаг назад при виде столь официально выглядевшей группы незнакомых ей людей. - Что... Что это значит? Мейсон уверенно миновал ее и вошел в квартиру. Повсюду были видны следы сборов. На диване лежали сложенные предметы туалета. Открытый чемодан, лежавший на полу, был наполовину полон. Второй чемодан, закрытый и перетянутый ремнями, был отодвинул в сторону, когда хозяйка квартиры открывала дверь. Карлотте Типтон, женщине чуть выше среднего роста, с гладкой кожей и рыжими волосами было около тридцати лет. Она была одета в юбку и блузку, но не успела еще накраситься и глаза у нее были слегка припухшие, что в равной мере могло быть результатом слез или злоупотребления алкоголем накануне. Делла Стрит решительным шагом направилась к стулу, стоящему у стола, села, открыла блокнот и приготовила карандаш. Фрэнк Холт подошел к окну, вынул из кармана сигару, сунул ее в рот и, откинув полы пиджака, засунул большие пальцы в проймы жилета. - Ну, Карлотта, - начал Мейсон, - дело выглядит совсем плохо, не так ли? - Что вы имеете в виду? - Вы потеряли источник доходов. - Это... не в этом дело. Я потеряла друга. - Может, вы нам расскажете об этом? - Он убит, вот и все, что я знаю. - Он был вам дорог? - Был другом. - Это он платил за квартиру? - Нет. - Понимаю, - сказал Мейсон. - Вы уезжаете потому, что время от времени вам необходимо менять окружение? Она ничего не ответила. - Попробуем прояснить ситуацию, - продолжал Мейсон. - Хайнс ожидал здесь телефонные звонки. Что он делал после того, как ему звонили? В ее глазах отразилось безграничное удивление. - Я никогда не интересовалась делами Боба, - сказала она. - Но вы знали, что он ожидал здесь телефонные звонки, а потом должен был куда-то звонить? - Да. - Вы знали, в чем дело? - Тогда еще нет. - И он говорил по телефону, чтобы сразу же позвонили по такому-то номеру? - Да? - Может быть, вы расскажете нам, что произошло вчера? Что вы знаете об этом убийстве? - Кто вы? - Меня зовут Мейсон. - Боб был моим близким другом, - сказала она. - Мы хотели пожениться. Я связывала с ним большие надежды. Позже я узнала, что он содержит другую женщину. - Кого? - Как кого? Эту Хелен Ридли. Мейсон бросил быстрый взгляд на Пола Дрейка. - Вы думаете, что Роберт Хайнс содержал Хелен Ридли? - Да. - Вы читали сегодняшние утренние газеты? - Нет. Я только собиралась выйти из дома. Мне не доставляют газет по утрам. Я привыкла слушать новости по радио. - Понимаю. Каким образом вы узнали, что Хайнс содержит Хелен Ридли? - Я заметила как-то, что он странно себя ведет и позже узнала в чем дело. - Как? - Я обнаружила у него еще один ключ от квартиры в этом же доме. - Вы знали номер квартиры? - Он был выбит на ключе - триста двадцать шесть. - И вы знали, кто там живет? - Я нашла имя в списке жильцов внизу. - И вы узнали, что квартиру снимает Хелен Ридли? - Да. - И это она была той таинственной особой, которой звонил Хайнс? - Ну, я думала, что это как-то связано между собой. Да, скорее всего, это была она. - Что происходило, когда Хайнс уходил? Вы должны были передавать сообщение Хелен? - Нет, он всегда оставлял мне телефон, по которому я могла застать его, а если он не мог оставить номера телефона, то звонил каждые полчаса. Он строго придерживался этого правила. - И вы не были посвящены в подробности его дел? - Нет. - Когда вы обнаружили этот ключ? - Позавчера. - И что вы сделали? - Проверила номер квартиры и узнала, что она принадлежит Хелен Ридли. - Вы разговаривали с Хайнсом на эту тему? - Нет. Какой смысл расспрашивать мужчину о женщине, с которой он связан, одновременно проживая со мной? Сами подумайте. - Так что вы сделали? - Когда он вчера вышел от меня, я пошла за ним. Посмотрела, вызовет ли он лифт. Он спустился по лестнице на третий этаж. - Вы спустились за ним? - Да. - Что он сделал? - Вошел в квартиру той женщины. - Постучал? - Да, постучал и подождал минутку. Это позволило мне догнать его. Я могла смотреть вглубь коридора в щелку, приоткрыв на пару дюймов дверь с лестничной площадки. - Никто не ответил на этот стук? - Никто. Но он все равно вошел. Вынул ключ из кармана, открыл дверь и вошел. - Что вы тогда сделали? Карлотта Типтон посмотрела на Мейсона и выражение ее лица внезапно стало враждебным. - Скажите, почему вас это интересует? - спросила она. - Вы не хотите отвечать? - вопросом на вопрос жестко ответил Мейсон. - Нет, я хотела бы только знать... - она снова стала покорной. - Ну, так что вы сделали? Прошу отвечать на мои вопросы! - Что ж, я подождала минуту, подошла к двери и постучала. - И что дальше? - Никто не ответил. - Вы что-нибудь говорили? - Нет, только постучала четыре раза. Потом, когда никто не ответил, я обо всем догадалась: он был там с этой женщиной! - И как вы себя повели? - Я вернулась к себе и стала собирать вещи. Теперь мне жаль, что я не устроила скандала - могла бы сохранить ему жизнь! - Сколько было времени, когда он спустился в ту квартиру? - Около двух. Может быть, без пяти два. - А что произошло потом? - Не было смысла больше здесь оставаться. У меня есть приятель в Денвере, который мне очень симпатизирует, я давно собиралась перебраться к нему. У меня впечатление, что он рад был бы жениться на мне и я его очень люблю. Боба я, впрочем, тоже очень любила. - Когда вы узнали об убийстве? - Только поздним вечером. Услышала, как говорили об этом люди в холле. - Вы не читали утренних газет? - Нет. Я и вечерней вчера не купила. - Вы уже завтракали? - Да. - Давно? - Около часа назад. - И вы не выходили, чтобы купить газету? - Нет. - Ваш друг был убит в этом же доме, а вы даже не купили газету, чтобы узнать подробности? - переспросил Мейсон. - Вы не пытались узнать, кто его убил? - Хелен Ридли убила его и полиция это знает. - Вы когда-нибудь видели Хелен Ридли? - Да. - Когда? - Я встретила ее один раз в лифте. Я поднималась на свой этаж, а она и та пожилая женщина, ее тетка или что в этом роде, вышли на третьем. - Тогда вы уже знали что Хелен Ридли ваша соперница? - Ну да. - Вы ничего ей не сказали? - А что я должна была ей сказать? - Вы внимательно к ней присмотрелись? - Естественно. Мейсон минуту помолчал, раздумывая, затем сказал тихо: - Хелен Ридли ничего не значила для Роберта Хайнса. Их связывали исключительно деловые отношения. - Что вы говорите?! У него был ключ от ее квартиры. Он... - Конечно, ключ у него был, но эта девушка в квартире не Хелен Ридли. Хелен наняла Хайнса, чтобы он нашел ей близнеца. - Что значит - близнеца? - Двойника, дублера - кого-то, кто мог бы занять ее место и делать вид, что это она. Хайнс поместил в газете объявление, при помощи которого искал брюнетку строго определенного типа. - Вы... Это правда? - глаза Карлотты Типтон округлились от удивления. Мейсон вынул бумажник и показал ей объявление. Она прочитала и отдала ему газетную вырезку. Губы у нее задрожали и в глазах появились слезы. Потом она внезапно закрыла лицо руками и начала рыдать. Мейсон позволил ей нарыдаться, потом мягко сказал: - Вы видите, мисс Типтон, ваши подозрения были совершенно беспочвенны. Вы убили его в приступе ревности, не имея никакого повода. Теперь вы, может быть, скажете, что произошло на самом деле? - Я уже сказала вам, - ответила она поднимая лицо, залитое слезами. - Нет, вы не сказали. Вы пошли к этой квартире и постучали в дверь. Он не хотел открывать, поэтому вы крикнули, что знаете, что он там. Тогда он открыл. Вы ворвались внутрь. Отступая от вас он вошел в спальню, пробовал объясниться. Вы увидели лежавший на комоде револьвер, в ярости схватили его и застрелили Хайнса! - К чему вы стремитесь? - спросила она. - Хотите свалить на меня вину за убийство? - Я хочу, чтобы вы сказали правду. Если это произошло иначе, то расскажите, как именно. - Почему я должна вам все рассказывать? Почему, черт возьми, я вообще должна вам что-то рассказывать? Кто вы такой? Вы из полиции? - Минуточку. Попробуем, по крайней мере, хоть что-то выяснить. Когда вы обнаружили, что Хайнс находится в той квартире, что вы сделали? - Поднялась к себе и начала собирать вещи. - Кто этот ваш приятель из Денвера? - Я не хотела бы называть его имя. - Но я хочу знать, кто он. Я должен знать, говорили ли вы с ним. - Но... я... говорила с ним по телефону вчера вечером. - Вы звонили из этой квартиры? - Нет, я вышла и позвонила из уличного автомата. - Как его зовут? - Вы не можете заставить меня назвать его. - Но вы с ним говорили? - Да. - И спросили, можете ли приехать к нему? - Да. - Во сколько это было? - Этого я вам не скажу. - Вы случайно не звонили ему сразу после двух часов? - Нет. - С какого телефона вы звонили? - Не собираюсь больше отвечать ни на какие вопросы. Мне кажется, что вы... Вы из полиции? - Послушайте, мисс Типтон, - быстро сказал Мейсон. - Мы ведем следствие по этому делу, выясняем все, что возможно. Вы хотите, чтобы убийца Роберта Хайнса попал в руки правосудия? - Вы из полиции? - Нет, я адвокат, а эти двое - детективы. - Детективы из полиции? - Какая разница? - спросил Мейсон. - Вы хотите утаить сведения? - Во всяком случае, я не хочу рассказывать всего любому, кто войдет сюда и станет задавать мне вопросы. Я думала, что вы из полиции. Наблюдая взглядом за карандашом Деллы, Мейсон сказал: - Не знаю, почему у вас возникло такое мнение. Ни одного раза мы не утверждали, что мы из полиции. Мы просто зашли, чтобы задать вам несколько вопросов. Я сказал вам, что меня зовут Мейсон. Перри Мейсон, я адвокат. - Ах, так вы Перри Мейсон? - Да. - Какое вам до всего этого дело? - Я же сказал вам, что пытаюсь выяснить, кто убил Роберта Хайнса. - Тогда вам нужно идти в полицию, - сказала она мрачно. - Думаю, что действительно пойду. Ваш рассказ очень интересен. - Я была глупой, что рассказала вам все. Вы... вы меня испугали. - Чего вы боялись? - Это не ваше дело. - Вы думали, что мы из полиции. Значит, вы боитесь полиции? Она отвернулась. - Молчание вам ничего не даст, - сказал Мейсон. - Вы нам уже достаточно сказали и теперь ничего не выиграете, замкнувшись словно устрица. - Я хотела бы, чтобы вы ушли отсюда, - сказала она. - Я хочу закончить сбор вещей. Кроме того, мне нечего больше вам сообщить. - Мисс Типтон, что было первым, что вы увидели, войдя вчера днем в квартиру Хелен Ридли? - Я не входила в квартиру. Говорю вам, что я шла за Бобом и... я не хочу больше ничего говорить. Вы можете задавать вопросы, пока у вас язык не отвалится, а я вам больше ничего не скажу. - Но вы видели Хайнса, когда он входил в квартиру? Она продолжала упрямо молчать. - И вы знали, что там, на комоде, лежал револьвер? Ответа снова не было. Карлотта Типтон сидела сжав губы в одну тонкую злую линию. Мейсон поймал взгляд Деллы Стрит и сказал: - Что ж, мне кажется, это все. Идемте отсюда. Они молча вышли друг за другом из квартиры, оставив Карлотту Типтон, мрачно смотревшую им вслед припухшими глазами. В коридоре Дрейк спросил: - Ну, Перри, и что ты об этом думаешь? - Ничего не думаю, - улыбнулся Мейсон. - Потому что это дело полиции. - Ты считаешь, что это она убила Хайнса? - Конечно она. Припомни детали, Пол. Роберт Хайнс дал Аделе Винтерс номер телефона Карлотты Типтон, по которому всегда можно было связаться с ним. Схема очевидна: если кто-то звонил Хелен Ридли, то Адела Винтерс должна была поднять трубку, ответить, что Хелен в ванне или что-нибудь в этом роде и что она через несколько минут перезвонит. Потом должна была передать сообщение Хайнсу. Он передавал сообщение Хелен. Та же могла позвонить этому человеку и тот не имел возможности проверить - из своей квартиры она звонит, или нет. А вот как должны были развиваться события вчера днем: согласно моему поручению, Адела Винтерс и Ева Мартелл покинули квартиру Хелен Ридли. Спустились в холл и Адела Винтерс подумала о том, что они должны сообщить Хайнсу о своем уходе. Я не советовал ей этого, но она сама решила, что так будет лучше. Сначала она позвонила мне, чтобы получить мое согласие. Мой телефон был занят, поэтому она минуту подождала и позвонила еще раз, но снова безрезультатно. Потом она позвонила по номеру, который дал ей Хайнс: никто не поднял трубку. Вы понимаете, что это означает? Карлотта не отвечала на телефон. То есть пока миссис Винтерс ожидала внизу, пять или десять минут, в квартире Карлотты Типтон никого не было, потому что Карлотта пошла за Хайнсом в квартиру Хелен Ридли. Она собственноручно провела небольшое расследование и обнаружила, что мужчина, которого она любила, имел ключи от другой квартиры в этом же доме, квартиры, которую снимала Хелен Ридли. - С такими доказательствами, которыми мы располагаем, - с сомнением сказал Дрейк, - ты чертовски намучаешься, чтобы доказать ее вину. - Это окружной прокурор будет чертовски мучатся, чтобы доказать, что не она его убила, - улыбнулся Мейсон. - Он должен будет представить железное обвинение Аделе Винтерс. Может быть я не смогу доказать, что Карлотта Типтон нажала на спусковой крючок, но наверняка смогу использовать ее для того, чтобы расшатать обвинение против Аделы Винтерс и Евы Мартелл. - Это ты сможешь наверняка, - согласился Дрейк. - А теперь, Пол, мы должны найти Хелен Ридли. - Вероятно, полиция уже искала ее, - сказал Дрейк. - Похоже на то, что они совершенно удовлетворены тем, что у них уже есть и они искали ее лишь для проформы. Фрэнк Холт, все еще жующий свою незажженную сигару, сказал совершенно обычным голосом: - Я немного осмотрелся, пока вы обрабатывали эту девицу, мистер Мейсон. У телефона была приколота карточка с номерами. Я стянул эту карточку - пожалуйста. Какой-нибудь из этих номеров может вам пригодиться. Мейсон осмотрел карточку с явным удовольствием. - Пол, - сказал он, - я почти уверен, что один из этих номеров принадлежит дереву, где свила свое гнездышко Хелен Ридли. Проработай эти номера как можно быстрее. Сколько тебе понадобится времени? - Сколько там номеров? - Около дюжины, - ответил Холт. - Это большая работа, Перри. Но я могу раздобыть сведения, скажем, если повезет, в полчаса. - Я буду у себя в кабинете, - сказал Мейсон. - Доставь мне туда сведения и пусть кто-нибудь из твоих людей присматривает за Карлоттой. Я не хотел бы, чтобы она внезапно испарилась. 13 Едва Мейсон успел усесться в свое кресло, как зазвонил телефон. В голосе Пола на этот раз не было характерной медлительности. - Мы проверили три из этих номеров, Перри. - И что? - Один из них - номер телефона в отеле Юкка Армс. Это скорее, пансионат, сдающий комнаты на длительный срок. Там под вымышленным именем живет Хелен Ридли. - Где ты сейчас находишься, Пол? - Звоню из аптеки на углу Десятой улицы и аллеи Вашингтона. - Как это далеко от отеля, в котором живет Хелен? - Восемь или десять перекрестков. - Подожди меня. Я сейчас там буду. - Мейсон положил трубку и взял шляпу. - Ты хотел, чтобы я позвонила Гарри Гуллингу, - заметила Делла Стрит. - Не сейчас, - бросил Мейсон, выходя из кабинета. - Я сам позвоню ему, когда вернусь. Мейсон заехал в аптеку, чтобы забрать Дрейка, и они вместе направились в отель Юкка Армс. - Под каким именем она зарегистрирована? - спросил адвокат. - Дженевьев Джордан. - Ты уверен, что это именно Хелен? - Кажется да. Полностью соответствует описанию. Она живет в номере пятьдесят-В. Нет смысла тратить время на разговоры с администратором. Делай вид, что идешь к себе домой. Они поднялись на лифте и Мейсон постучал в комнату пятьдесят-В. - Кто там? - спросил женский голос. - Мейсон. - Думаю... Мне кажется, что вы перепутали номер комнаты. - Нет. - Кто вы? - Перри Мейсон. - Я... Я не знаю вас. - Мы можем продолжать разговор через дверь, но будет лучше, если я войду внутрь. Что вы предпочитаете? - Делайте, что хотите, - сказала она. - Я вас не знаю и позвоню в полицию, если вы не уйдете. Мейсон повысил голос: - Когда ваш муж напустил на вас детективов и вы решили... Они услышали звук поспешно отодвигаемого засова. Двери резко распахнулись и Мейсон оказался под обстрелом полных возмущения глаз. - Вы самый отвратительный из всех людей... - она замолчала при виде Пола Дрейка. - Входи смелее, Пол, - предложил Мейсон. - Да, сердечно приглашаю, - язвительно сказала она. - Каждый знакомый мистера Мейсона приятен мне в любое время дня и ночи. Прошу войти. А может быть, вы останетесь на ужин? Мужчины прошли в комнату. Мейсон закрыл за собой дверь и начал: - Для нас всех будет лучше, если вы перестанете притворяться, миссис Ридли. - На самом деле? - Нет повода, по которому мы не могли бы быть друзьями, - продолжал Мейсон вежливо. - У вас неплохой темперамент и когда вы злитесь, то теряете чувство меры. Но я заметил одно: если вы замечаете, что почва уходит из-под ног, вы можете успокоиться и действовать совершенно иначе. Вы были бы хорошим адвокатом. - Правда? Вы даже не знаете, какую любезность вы мне оказали. А теперь, что вы хотите? - У нас нет времени на приятные светские разговоры, - сказал Мейсон. - Мы хотим полной информации. - От меня вы узнали все. - Позвольте мне представить Пола Дрейка, шефа "Детективного Агентства Дрейка". Я нанял его для расследования этого дела. - Как поживаете, мистер Дрейк? Приятно познакомиться. Я так много о вас слышала. Прошу чувствовать себя как дома. Вы хотите, наверное, увидеть мой дневник? И ознакомиться с полным списком моих знакомых? А может, несколько интимных фотографий? Игнорируя ее иронический тон, Мейсон сказал: - Конечно, мы могли бы устроить это совершенно другим способом, если бы это было так необходимо. - Это шантаж? - Можете понимать и так. - Не терплю шантажа. - И меня тоже, - спокойно сказал Мейсон. - Вы можете углубить это чувство. А сейчас вы, может быть, скажете, как выглядит наш счет? Она минуту внимательно смотрела на адвоката и неожиданно улыбнулась: - Люблю борцов. Мейсон молчал. - Я знаю, - продолжала она, - вы думаете, что это уловка. Еще одна уловка, о которых вы только что говорили. Что я пробую каким-то новым способом отрезать вам дорогу к чему-то, чего вы добиваетесь. Но это не так. Просто я решила принять вашу игру. - Тогда вы должны закатать рукава, - заметил Мейсон. - Вы виделись с моим мужем? - Да. - Вы умеете определять характер человека? - Я часто должен полагаться на это умение. - Значит, вы знаете Орвиля - неспокойный, кипящий, болезненно ревнивый и воинственный, вызывающий, гордый, навязывающий свою волю и достигающий успехов. - Довольно большой список прилагательных, - заметил Мейсон. - Это сложный человек. Он добивается успехов в делах, потому что мало кто может сопротивляться силе, с которой он бросается на дело, или постоянному натиску, с которым он действует позже. В нем нет спокойствия и потому люди, с которыми он имеет дело, тоже не могут быть спокойны. - Могу себе представить, что значит быть его женой. - Не так трудно быть его женой - по настоящему трудно перестать ею быть. - Продолжайте. - Этот человек очаровал меня - своей страстью, своим постоянным желанием быть первым во всем. До этого я никогда не встречала кого-либо подобного. Уже одно это было плохим признаком, потому что мне казалось, что я знаю все типы людей и могу классифицировать любого в течение пятнадцати минут. - Мистер Ридли не поддавался классификации? - спросил Мейсон. - Не в течение пятнадцати минут. - Но теперь вы его уже классифицировали? - Да. - И он вам уже надоел? - Это не совсем так. Мне кажется, что я никогда не любила его. Я была просто восхищена его личностью. Как каждый, кто с ним встречался, я была поражена силой его характера. Он пожелал меня с той самой минуты, как впервые увидел, а когда он чего-то хочет, то сразу же начинает убирать препятствия. - Результатом было то, что вы вышли за него замуж, - сказал Мейсон. - Все эти ваши размышления появились после свадьбы. - Нет, это попытка объяснить то, что произошло позже. - А что произошло? - Приблизительно шесть месяцев назад я влюбилась. Влюбилась по-настоящему, впервые в жизни. - И что вы сделали? - Я совершила самую большую ошибку, которую может совершить женщина. - Но весьма распространенную, - заметил Мейсон. - Вы меня совершенно не поняли, - нетерпеливо встряхнула она головой. - Я не это имела в виду. Я пошла к Орвилю и сказала ему, что встретила человека, который мне нужен, что я хочу развода и что хотела бы все устроить по-доброму, без скандалов. - Это и была ваша ошибка? - Несомненно. Мне нужно было сказать Орвилю, что выходя за него замуж я не была уверена в том, что эта связь будет постоянной, что только сейчас я поняла, как он мне нужен и что я хочу остаться с ним до конца жизни - он сам бы постарался со мной расстаться. Конечно, я знала, что у него есть какие-то увлечения, трудно ожидать, что такой мужчина сможет долго удовлетворяться одной женщиной. Это не означает, что он не интересовался мной. Это была его страсть завоевателя, которая давала себя знать при виде каждой новой женщины. Если бы я действовала тогда разумно, сделав выводы из знания его характера, то была бы свободна. - Следовательно, вы пошли к мужу и рассказали ему чистую правду? И что произошло? - Если бы вы его знали, то сразу бы сказали, что нетрудно было предвидеть его реакцию. Я была его женой, его личной собственностью и он не намеревался от меня отказываться. Ведь он - великий Орвиль Ридли. Я должна была его любить. Я не могла любить никого, кроме него. Преступлением было думать, что пользуясь его вниманием можно было хотя бы заинтересоваться другим мужчиной. И произошло то, что и следовало произойти. Он стал вдруг относиться ко мне враждебно и так же враждебно он настроен к мужчине, который угрожает его собственности. - Ему известно, кто этот человек? Ее губы решительно сжались, она тряхнула головой. - Этого Орвиль никогда не узнает, - сказала она. - Не сможет узнать. - И однако, если вы просили его о разводе, - продолжал Мейсон, - и если вы ему откровенно сказали, что вы любите другого, то мне кажется, что он должен был знать, о чем идет речь. - Я не совсем глупа. Я совершила одну ошибку, но остереглась в совершении еще большей глупости, которой было бы сообщение имени этого человека. Любимого человека. Я хотела вести себя честно по отношению к Орвилю и поняла, что это именно то, чего с ним делать нельзя. Но я знала его слишком хорошо, чтобы догадываться насколько опасно было бы, если бы он узнал кто это человек. - Опасно? - переспросил Мейсон. - Вы имеете в виду физическую угрозу? - Не знаю... Вероятно нет. Понятия не имею какое бы оружие выбрал мой муж, физическое или... какое-нибудь другое. Человек, которого я люблю, уязвим с разных сторон. Он не Самсон, и при этом его финансовое положение не из самых лучших. - Но вы его любите? - Да. Я люблю его! Может быть потому, что чувствую себя необходимой ему, может, это материнский инстинкт. Значительную роль в моих чувствах играет желание помогать ему, потому что он слаб, а я сильная. Потому что, как я сказала, он не слишком крепок физически и я представляю себе, как легко было бы довести его до нервного срыва. Он очень впечатлителен - не только в мелочах, но и в столкновении, например, с несправедливостью. Всевозможные конфликты заставляют его отступать и каждый раз он тяжело все переживает. У него мечтательная натура, большое воображение, которое позволяет ему жить будущим. Сейчас его финансы в шатком положении, но я верю, что когда-нибудь он станет богатым человеком. - Короче говоря, - улыбнулся Мейсон, - вы его любите. И это его ваш муж пытался обнаружить с помощью детективов? - Он всевозможными способами старался узнать, кто это. В последнее время, решив использовать еще один шанс, он нанял детективов. В этот момент я была в отчаянии. Я не верила, что нам удастся долго сохранять тайну, когда частные детективы начнут систематическое наблюдение. Я решила, что есть только один выход. - Вы пригласили на свое место двойника? - Даже больше того. Я создала старательно разработанную мистификацию. Я знала, что мой муж слишком горд, чтобы лично приблизиться ко мне. Его план состоял, между прочим, в том, чтобы я прибежала к нему с плачем. Я должна была бы сделать это из-за отсутствия денег. Он считал, что деньги будут для меня важнее, чем чувство собственного достоинства. Но я скорее умру с голоду, чем вернусь к нему. - Вы не выглядите изголодавшейся, - снова улыбнулся Мейсон. Не обращая внимания на его замечание, она продолжала: - Когда я покидала мужа, у меня почти не было собственных денег и он прекрасно знал об этом. Но я решила не осторожничать, не обращать внимания на то, сколько у меня осталось денег, не тратить экономно, столько-то каждый месяц, глядя как мои деньги тают. Я начала... - Вы начали играть. - Да. Я играла. - Вы спекулировали, или это был просто азарт? - Самый обычный азарт. И я выиграла. А потом перестала рисковать. Я не перестала играть, но уже не делала большие ставки. Я выиграла достаточно, чтобы кое-что отложить. Поняла, как выгодно вкладывать деньги в недвижимость и стала... ну, у меня нет сейчас желания развивать эту тему, потому что я еще не чувствую себя достаточно крепко, понимаете? Если бы муж узнал о моих доходах и средствах их добывания... - Меня не интересуют ваши финансовые операции, но я хотел бы выяснить, каким образом вы узнали, что ваш муж собирается приставить к вам детективов. - Это просто, - улыбнулась молодая женщина. - Я сказала вам, что получила деньги благодаря игре - моя первая ставка была значительной, а потом я перестала играть на большие суммы. Тогда я приобрела дружбу и уважение того человека, с которым играла. Видите ли, многие пытаются сорвать банк, но очень немногим это удается. - Ваш муж играет? - спросил Мейсон. - Да, но не в тех же местах, что я. Он завзятый покерист и любит играть на крупные суммы в избранном обществе, часть из них профессиональные игроки - честные, но чрезвычайно хитрые и отличные психологи. Во время партии покера Орвиль спросил у одного из игроков об адресе хорошего детективного агентства, в которое он мог бы обратиться с уверенностью, что сыщиков не подкупит противная сторона. Этот игрок посоветовал ему "Калифорнийское Следственное Агентство". Этого было достаточно - только один вопрос. Но это случилось, когда мой приятель сидел за этим же игровым столом. Он пришел ко мне и сказал, что подозревает, что мой муж хочет приставить ко мне частных детективов. - А Хайнс? - спросил Мейсон. - Каким образом он оказался замешанным во все это? - Хайнс - игрок малого калибра. Он сам не ставил, но мог поставить за кого-нибудь. Я узнала его ближе, потому что его девушка жила в том же доме, где я сняла квартиру. Он все сделал бы за деньги и в определенном смысле был очень полезен. - И вы обратились к нему с предложением? - Да. Он, конечно, не знал всей подоплеки. Он бывал в доме, не будучи там официальным съемщиком, и оказался для меня идеальным помощником. Он заверил меня в том, что не составит никаких трудностей найти подходящую брюнетку, которая могла бы заменить меня. Если бы кто-то из знакомых пришел навестить, что было маловероятно, поскольку я предупредила всех, чтобы не навещали меня без предварительной договоренности по телефону, то ему бы сказали, что я вышла, а если бы кто позвонил, то услышал бы заверения, что я перезвоню через полчаса. Затем Хайнс сообщал мне, кому я должна позвонить. - Как долго вы собирались поддерживать такое положение? - До тех пор, пока мой муж не получил бы образ спокойной молодой женщины, живущей с опекуншей и ведущей безупречный образ жизни. Время от времени посещающей рестораны вместе с Хайнсом и подругой, но все очень сдержанно и скромно. Настоящий образ жены Цезаря! - Вы думали, что муж поверит в это? - Я была в этом уверена. - Почему? - Потому что знала насколько дотошно следят детективные агентства. Я сказала вам, что совершила ошибку, в оценке характера моего мужа и не хотела повторить ошибку. Я рассчитывала, когда мой муж убедится, что его жена живет одиноко и под хорошей опекой, сказать ему, что мне надоела жизнь без него и я хотела бы вернуться. Этого было бы достаточно, чтобы он возбудил дело о разводе в течение двадцати четырех часов. - Хайнс произвел на меня впечатление мелкого авантюриста. - Он таким и был. - И, вероятно, с не слишком высокой этикой, - продолжал Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Не исключено, что он был не так прост, как это могло казаться. - Прошу выразиться точнее. Что вы подразумеваете? - Возможно, Хайнс работал на вас, и одновременно проводил частное расследование, чтобы выяснить чего вы добивались, делая подмену. На ее лице мелькнуло некое подобие страха, но голос был совершенно спокоен: - Не думаю, что я должна была чего-то опасаться с его стороны. Хайнс был довольно покорным до тех пор, пока получал деньги. - Вполне возможно, - сказал Мейсон голосом знатока, - что обнаружив всю правду, он не остановился бы перед шантажом. Вряд ли вам известно о всех его делах, а ведь у него в бумажнике была неплохая сумма, учитывая его довольно скромную деятельность. - Сколько там было? - спросила она. - Немногим более трех тысяч. - Чепуха! Я сказала вам, что Хайнс играл, а игрок должен в любую минуту иметь в своем распоряжении деньги. Я знаю таких, которые всегда носят при себе в десять раз больше. - Интересная мысль, - сказал Мейсон, словно не заметив ее протеста. - Хайнс мог начать вынюхивать вокруг, собирая на вас компромат. Точно зная ваше местопребывание, он мог получить сведения, которые детективы добыть не могли. Тогда он мог бы продать информацию вашему мужу или пригрозить вам. - Я бы ни цента не заплатила шантажисту. - А что бы вы сделали? - Я бы... я... - Конечно, - сказал Мейсон. - Вы его скорее убили бы. - Мистер Мейсон, уж не хотите ли вы сказать, что я застрелила Роберта Хайнса? - выкрикнула она с возмущением. - Я просто рассматриваю различные возможности, - спокойно ответил адвокат. - Вот значит, какова ваша благодарность за откровенность. - Я как раз думаю над тем, чем вызвана ваша откровенность. - У меня нет сомнений, мистер Мейсон, что вы умеете правильно оценить характер человека и догадаться о его побуждениях. Моя откровенность была выражением признания вашей интеллигентности и умения преодолевать трудности и добиваться своего. Вы наверняка заметили, что я сражаюсь какое-то время, а затем уступаю - внезапно и до конца, решив избрать другую тактику. Мейсон кивнул в знак согласия. - У меня типично женский характер, а в вас есть что-то, что восхищало меня когда-то в моем муже. Вы сильная личность, вы так же как он преодолеваете препятствия и сопротивляетесь ударам судьбы. Я боролась какое-то время с мужем, потом сдалась. Я сдалась и вам, выложив на стол свои карты. Я была откровенна. - Шокирующе откровенны, - признал Мейсон. - У вас был в сумочке револьвер, когда вы пришли вчера в мой кабинет? - Не говорите глупостей. - Был? Она хотела что-то сказать, а потом посмотрела ему прямо в глаза. - Был. - Какого калибра? Она слегка заколебалась, но ответила: - Тридцать восьмого. Мейсон рассмеялся. - Вы мне не верите? - Мне кажется, что это был калибр тридцать два, - сказал он. - Что вы с ним сделали? - Я его выбросила. - Куда? - Туда, где его никто не найдет. - Почему? - По очевидным причинам. В моей квартире убит человек. Очень вероятно, что меня будет допрашивать полиция. Человеку с вашим умом я, наверное, не должна объяснять подробности. - Спасибо, - Мейсон отодвинул кресло и поднялся. - Спасибо за то, что вы ответили на мои вопросы. Мне неприятно, что ничего не могу предложить взамен. Впрочем, я мог бы сообщить кое-что любопытное для вас. - Что именно? - Вы были когда-нибудь в квартире своего мужа? - Нет. - Но вы знаете, где она находится? - Да. - Она обставлена с безупречным вкусом. Только человек с большим художественным вкусом или профессиональный декоратор мог бы это сделать. - К чему вы клоните? - На окнах квартиры жалюзи. Когда мы с Полом были у вашего мужа, он пережил из-за нас несколько неприятных минут. Вероятно, он почувствовал необходимость дружеского совета. Я заметил, что он подошел к одному из окон, выходящих во двор и сделал вид, что смотрит наружу, поставив жалюзи таким образом, чтобы кто-то, живущий на противоположной стороне, мог заглянуть внутрь. Через несколько минут зазвонил телефон и ваш муж провел загадочный для непосвященного разговор. В ее глазах появился интерес. - Я тогда заметил Полу, что у вашего мужа беспокойный характер, что он непрерывно ведет борьбу с самим собой. Было бы странно, если бы квартира, обставленная им, производило такое удивительно гармоничное впечатление. - Следовательно? - спросила она. - Вы прекрасно знаете, - пожал плечами Мейсон, - что игрок не всегда должен говорить ясно и определенно, иногда достаточно одного подмигивания. Мейсон кивнул Дрейку и направился к дверям. Хелен Ридли поднялась и пересекла комнату, чтобы подать ему руку. - Вы очень умный человек, мистер Мейсон, и боюсь, что очень опасный противник. - Почему вы относитесь ко мне как к противнику? Она хотела что-то сказать, но сдержалась и улыбнулась: - Я вовсе не хочу этого. Я говорила только о возможностях. Рада была видеть вас. До свидания. А ваш друг, мистер... - Дрейк, - подсказал Пол. - Вам я благодарна за сотрудничество, мистер Дрейк. - Сотрудничество? - удивился детектив. - За то, что не перебивали нас, - она снова улыбнулась. - До свидания. 14 Мейсон вошел в свой кабинет, бросил шляпу на стол и повернулся к Делле Стрит: - Соедини меня как можно скорее с Гарри Гуллингом. И скажи, что произошло новенького? - Пришла почта. - Делла уже крутила диска телефона. - Много писем. Два или три, те что сверху, посмотри прямо сейчас. - Хорошо. - Мейсон взял с пачки три верхних письма и просмотрел. - Я отвечу телеграммой. Наконец Делла соединилась с заместителем окружного прокурора. Мейсон взял трубку. - Алло, мистер Гуллинг? - Добрый день, мистер Мейсон, - в голосе Гарри Гуллинга было меньше тепла, чем в звуке кубиков льда, звенящих в замороженном бокале. - Мне неприятно, что вы не сдержали срок моего ультиматума. - О чем вы говорите, черт возьми? - Мейсон вынул из кармана часы. - Ведь еще только без трех двенадцать. - Да? - спросил Гуллинг. - А моя клиентка явилась в полицию. - Она не явилась, - кислым тоном поправил Гуллинг, - а была доставлена. - Что вы говорите? - У вас, конечно, очень хитрое объяснение, старательно обдуманное на тот случай, если бы ей не удалось исчезнуть. Однако, мистер Мейсон, если вы намереваетесь играть азартно, то вы должны принять во внимание тот факт, что азартные люди очень часто проигрывают. - Я ничего не понимаю. - Я говорю вам о риске, на который вы пошли. - Я нисколько не рисковал. - Это вам так кажется. Во всяком случае, вы проиграли. А когда человек ставит на карту свое будущее и проигрывает, я называю это азартом. Но, пожалуйста, вы можете действовать по своему усмотрению. - Мне кажется, что если вы все проверите, то выясните, что задолго до двенадцати Ева Мартелл приехала в полицию на такси, за которое сама заплатила, и заявила, что приехала добровольно, - сказал Мейсон. - Она действительно появилась в полиции, но не приехала на такси. Ее привез офицер на патрульной машине, случайно схвативший ее, когда она на такси проезжала мимо своего дома, где снимает квартиру с Корой Фельтон. А ехала она в направлении аэропорта. - Ничего подобного. Такси было на пути в полицию. - Конечно, - сказал Гуллинг. - Именно так она и заявила. Но водитель такси этого не подтвердил. Она ехала в противоположном направлении. - А что говорит таксист? - Когда она села в машину, то велела ему ехать по указанным улицам, но не сказала конечную точку. Старая штучка - указывать таксисту, куда ему повернуть. В этом случае, если попадаются, то широко раскрывают глаза и говорят, что ехали как раз в полицию. Что касается вас, мистер Мейсон, то вы обещали доставить свою клиентку до двенадцати. Как наш противник, вы использовали слишком много уверток. На этот раз вы нас не проведете. Вы согласились доставить девушку в полицию до двенадцати часов. Мы считаем, что вы нарушили этот срок. Из того, что нам известно, она могла ехать в аэропорт. - Это уже нечестно, - не сдержался Мейсон. - Это соблюдение нашего договора, мистер Мейсон. - Ну хорошо, - в сердцах сказал адвокат, - теперь я вам скажу кое-что. Пожалуйста, делайте, что вам нравится. Я буду защищать Еву Мартелл и Аделу Винтерс и устрою самую большую неожиданность, которую вам доводилось пережить. - Означают ли ваши слова, что вы действительно хотите представлять Аделу Винтерс? - спросил Гуллинг, не сумев скрыть удивления. - Конечно, - ответил адвокат. - Единственный способ, которым я могу защитить Еву Мартелл, это присмотреть за тем, чтобы защита у Аделы Винтерс была действенной. - У нее нет никаких возможностей защищаться. - Это вам так кажется. - Отлично, мистер Мейсон, - в голосе заместителя окружного прокурора прозвучало удовлетворение. - До сих пор у вас были интересные достижения в защите обвиненных в убийстве. Думаю, что для нашего учреждения будет лучше, если за защиту Аделы Винтерс возьметесь именно вы. С большим удовольствием я сделаю все, чтобы вы могли встречаться со своей клиенткой когда вам только захочется. Но, конечно, не забуду сообщить присяжным о нашем договоре, и как вы его нарушили. Кстати, одной женщине по имени Мэй Бигли, пригодились бы ваши услуги. - Почему? - Она имеет дом, в котором сдает комнаты. Этот дом находится по адресу, откуда такси забрало Еву Мартелл. Эта Мэй Бигли утверждает, что никогда в жизни не видела Евы Мартелл и никогда не сдавала ей комнаты. Мы собираемся вызвать ее, чтобы она предстала перед Судом. Вы могли бы сказать ей кое-что о параграфе, касающемся даче ложных показаний под присягой. - Отлично, - сказал Мейсон. - Пришлите ее в мой офис. Я, если захочу принять ее как клиентку, скажу ей, как звучит этот параграф. - В вашей трактовке? - Моя концепция может несколько отличаться от вашей. - Прежде, чем вы закончите это дело, - мрачно предсказал Гуллинг, - вы должны будете продумать свою версию права относительно укрывания лиц, виновных в нарушении закона. - Докажите, что я укрывал, - вызывающе бросил Мейсон. - Докажите это перед Судом. А в следующий раз попытайтесь проявить хотя бы немного доброжелательности при совместной работе. Он с треском положил трубку на рычаг. Делла с недоумением посмотрела на него. - Что случилось, шеф? - Вероятно, отвратительная шутка судьбы, - ответил Мейсон. - Один из офицеров, допрашивавших вчера Еву Мартелл, вертелся поблизости ее квартиры и заметил ее в такси. Она совершила ошибку, не сказав шоферу, чтобы он направлялся прямо в полицейское Управление. Наверное, немного стыдилась. Говорила ему по каким улицам ехать. Наверное, хотела выйти за несколько кварталов и остальной путь пройти пешком. Вопрос глупой гордости. - Но ведь Гуллинг поймет это, наверное? - Гуллинг не понимает ничего, кроме буквы закона, - сказал адвокат. - А больше всего ему хочется обвинить меня в оказании помощи преступнику после свершения преступления. Он наверняка станет утверждать, что я пользуюсь юридическими крючками и потому нет повода, чтобы окружной прокурор тоже не пользовался ими. - Думаешь, что тебя действительно обвинят? - Могут это сделать. Во всяком случае, будут потрясать этим у меня над головой, как дамокловым мечом. Не могут меня ни в чем обвинить, если не найдут доказательств того, что я имею какую-то связь с укрывательством Евы Мартелл. - Что делает Ева? - Вероятно, пользуется моими советами никому ничего не говорить, кроме заявления полицейскому, который ее арестовал, что она как раз следовала в полицию. - Они вынудят Мэй Бигли давать показания? - Она уже дает, - невесело усмехнулся Мейсон. - Говорит, что никогда в жизни не видела Евы Мартелл, а тем более не сдавала ей комнаты. - Но ведь это ложные показания, не так ли? - Нет, если они не даны под присягой, - ответил Мейсон. - Обвинители вынуждены будут доказать перед Судом, что это ложные показания. А есть маленькая деталь, касающаяся ложных показаний, которую мистер Гуллинг, похоже, запамятовал. - Какая? - Ложные показания должны быть опровергнуты показаниями не менее двух свидетелей. - Ты думаешь, Мэй Бигли знает об этом? - Она должна знать кое-что о параграфах, касающихся ложных показаний, - в глазах Мейсона появился блеск. - Напомни, шеф, в чем ее обвиняли, когда ты выступал защитником? - В даче ложных показаний, - ответил Мейсон. 15 Войдя в понедельник утром в свой кабинет, Мейсон первым делом обратил внимание на лежавшую на его столе свежую газету с сенсационными заголовками: "Защитником женщины, обвиненной в убийстве Хайнса, будет известный адвокат Перри Мейсон. Он будет защищать не только Еву Мартелл, но и Аделу Винтерс. Окружной прокурор подозревает Мейсона в укрывательстве клиентки." Мейсон снял шляпу, сел за стол и разложил газету. "Происшествия, связанные с убийством Роберта Доувера Хайнса, произошли в течение прошлого уик-энда с молниеносной быстротой. Перри Мейсон, известный защитник по уголовным делам, сообщил, что он будет защищать как Еву Мартелл, так и Аделу Винтерс. В ответ представители прокуратуры вызвали мисс Мэй Бигли, содержащую пансионат на вечернюю сессию Большого Жюри. Полиция утверждает, что вечером, в день убийства, Перри Мейсон похитил Еву Мартелл из-под носа полиции и держал ее в укрытии пока она не была основательно проинструктирована, что ей можно говорить, а чего нельзя. Мэй Бигли беззаботно рассказала обо всем, кроме того, что знала. Она утверждает, что содержит приличный пансионат и соблюдает все правила. Никогда в жизни она не видела Евы Мартелл, а тем более не сдавала ей комнаты. При очной ставке с водителем такси, который вез Еву Мартелл и заявил, что получил вызов к пансионату Мэй Бигли и оттуда забрал мисс Мартелл, задержанную потом полицией, мисс Бигли воспользовалась различными уловками, начиная с того, что водитель такси ошибается. Она утверждает, что поблизости расположено много пансионатов и что каждый может без труда вызвать такси по любому адресу, а затем ждать на пороге, даже если и не живет там. Она готова поспорить с членами Большого Жюри, что могла бы вызвать такси по адресу заместителя окружного прокурора, появиться перед его дверьми в ту минуту, когда подъехало бы такси и, надевая перчатки перед дверьми дома, произвести на водителя впечатление, что провела там всю ночь. Это, как подчеркнула мисс Бигли, было бы для нее не особенно приятно. Довольно громко поговаривают о том, что ее показания вызвали улыбки у присяжных и что заместитель окружного прокурора Гарри Гуллинг был явно раздражен ответами Мэй Бигли. Говорят так же, что свидетелю многократно угрожали обвинением в даче заведомо ложных показаний, что не произвело на мисс Бигли ни малейшего впечатления. Что касается обвинений, выдвинутых против главных обвиняемых, то мистер Гуллинг сухо подчеркнул, что согласно данным под присягой показаниям Евы Мартелл, она не расставалась с Аделой Винтерс ни на минуту в течение всего дня, когда было совершено преступление. Мистер Гуллинг сообщил, что Роберт Хайнс был убит из револьвера, который бесспорно принадлежал Аделе Винтерс и который, согласно показаниям свидетеля, Адела Винтерс старалась затем спрятать в мусорном бачке одного из отелей в центре города. В момент ареста при ней был найден бумажник Хайнса, а убийство совершено в квартире, которую занимала в это время Адела Винтерс. Если, сказал Гуллинг, Перри Мейсон найдет какое-то объяснение этим фактам, согласно с тезисом невиновности его клиенток, "то мы можем выбросить все юридические книги, отдать Перри Мейсону ключи от тюрьмы и снабдить его клиентов лицензиями, дающими право на отстрел по меньшей мере одной жертвы в день". В кулуарах суда не является тайной то, что тут дело идет о уже давно ведущейся яростной борьбе. Мистер Гуллинг известен посвященным, как главный стратег окружной прокуратуры. Известно и то, что он решил прижать Перри Мейсона. Гарри Гуллинг редко появляется в Суде, но среди адвокатов пользуется славой человека очень умного и цепкого, владеющего энциклопедическими запасами юридических знаний. Как сторона обвинения, так и сторона защиты выразили желание как можно быстрее провести процесс. Гуллинг предложил уже ориентировочную дату. Заместителю окружного прокурора хочется закончить дело об убийстве так, чтобы не было уже юридических препятствий для возбуждения дела против Перри Мейсона в соучастии после факта свершения преступления. Предполагают, что..." Мейсон не стал даже переворачивать страницу. Сложил газету, отодвинул ее в сторону и повернулся к Делле Стрит: - Делла, я хочу, чтобы ты написала одно письмо. Она открыла блокнот и приготовила карандаш. - Это письмо, - предупредил Мейсон, - не печатай на машинке. Оно должно быть написано от руки на надушенном листе бумаги. Должно быть адресовано мне. Пиши: "Уважаемый мистер Мейсон, надеюсь, что я не поступила плохо, заявив судье, что никогда в жизни не видела Евы Мартелл. Это все произошло так быстро, что у меня не было времени посоветоваться с вами, и я не была уверена в том, что мне нужно говорить в такой ситуации. Однако, я вспомнила, что когда мы виделись с вами в последний раз, вы сказали, чтобы я поместила ее в той комнате где... Наверное, будет лучше, если дальше я напишу все нашим шифром". Делла Стрит подняла на адвоката удивленное лицо. - Теперь, - сказал Мейсон, - разработаем код, который никто не сможет расшифровать. - Я думала, что эксперты смогут расшифровать любой код. - Конечно могут, - лукаво подмигнул Мейсон, - при условии, что текст что-нибудь значит. Заполни оставшееся место буквами и цифрами, разделив их на группы по пять знаков. Смотри, чтобы в каждой группе были и цифры и буквы. Когда закончишь, подпиши это письмо "Мэй" и принеси его мне. - Без фамилии? - Без фамилии - только "Мэй". - Шеф, ради Бога, что ты задумал? Подделываешь доказательства? Влипнешь с этим по самую шею! - Там будет видно, - улыбнулся Мейсон. - Когда ты напишешь письмо, сходи в банк и возьми семьсот пятьдесят долларов наличными. И постарайся, чтобы почерк был явно женский. - Писать на какой-нибудь специальной бумаге? - спросила Делла. - У меня такое впечатление, что Мэй воспользовалась бы бледнорозовой или какой-нибудь в этом роде. И не забудь о духах! - Не забуду. Я сразу же возьмусь за это дело, - заверила она и вышла из кабинета. Минут через десять в дверь кабинета Мейсона раздался условный стук Дрейка: один громкий, четыре тихих и вновь два громких удара. Адвокат открыл дверь, ведущую из его кабинета прямо в общий коридор. - Доброе утро, Пол. Что нового? - Много чего, - ответил детектив. - Когда я пришел на работу, то обнаружил целую коллекцию информации. - Что-нибудь важное? - Думаю, что чертовски важное, Перри. Дрейк подошел к большому мягкому креслу и занял в нем излюбленную позицию - перевесив ноги через один поручень и опершись плечами на другой. - Здесь есть одна смешная вещь, - сказал он. - Я получил это прямо из полиции и понятия не имею, что это может значить. - Стреляй. - Ты знаешь, что теперь банки проводят незаметно реестр всех крупных купюр, которые они выплачивают. Об этом не говорится, но если кто-то просит крупные банкноты, то банк записывает их номера. Конечно, незаметно для клиентов. Например, стодолларовые банкноты, находящиеся в ящике, переписаны по номерам серии. Человек, потребовавший тысячу стодолларовыми банкнотами получает десять, лежащих сверху и, когда он выходит из банка, кассир вычеркивает десять номеров в списке. Таким образом они знают, кто получил эти десять стодолларовых бумажек. - Разумно, - кивнул Мейсон. - В том бумажнике Хайнса, - продолжал Дрейк, - была двадцать одна стодолларовая банкнота. Я не думаю, чтобы полиция уже проследила историю этих денег, да и вряд ли они это сделают, потому что деньги получены из разных источников. Но дело в том, что десять из них, Перри, от Орвиля Л.Ридли. - О черт, правда? - Ага. - Так... - сказал Мейсон. - Когда начинаешь смотреть на дело с этой стороны... Пол, попробуем проверить этого Ридли. Где он был в тот момент, когда было совершено убийство. Мы ведь знаем, что он болезненно ревнив и... - Он вне всяких подозрений. Полиция уже проверила его со всех сторон. В тот день он обедал с руководителем "Следственного агентства". С ним же вернулся в агентство и был там приблизительно до половины третьего, разрабатывая планы, как бы поймать жену в ловушку. У меня смутное впечатление, Перри, что этот Ридли что-то пронюхал. Думаю, Хелен Ридли немного перестаралась с двойником. Эта скромная жизнь с опекуншей выглядела слишком красиво, чтобы быть правдой. Мейсон задумался. - В таком случае, должны были существовать какие-то связи между Хайнсом и Орвилем Ридли. - Именно так и думает полиция. Занимаются теперь мистером Ридли. Когда закончат отработку, мы узнаем, что они раскопали. - Но почему Орвиль Ридли должен был платить Хайнсу? На этот вопрос есть только один ответ: Хайнс вел игру на два фронта. Но нет никаких доказательств... Подожди, Пол, понимаю! - Что? - Не помнишь? Ридли - игрок. Именно во время игры в покер он заговорил о детективном агентстве. А ведь Хайнс тоже играл. Могу поспорить, что Хайнс сидел за столом, когда Ридли задал этот вопрос. И, однако, говорили, что Ридли не знал Хайнса... Эти деньги должны были перейти из кармана в карман при игре в покер и попасть к Хайнсу. - Каким образом? - спросил Дрейк. - Подожди минутку, - попросил Мейсон. - У меня начинает возникать определенная схема. Этот игрок, приятель Хелен Ридли... - Что с ним? - Вероятно, он в нее влюблен. Помни, что Хелен наняла Хайнса, чтобы он нашел для нее двойника, но не сказала для чего. Игрок-приятель подсказал Хелен, что детективы вероятно возьмутся за работу, но тоже хотел знать почему. Поэтому, вероятно, нанял Хайнса, чтобы тот выяснил ситуацию. По странному капризу деньги, которыми заплатил Хайнсу, он выиграл в покер у Орвиля Ридли. - Звучит вполне логично, - кивнул Дрейк. - Вероятно, именно так и было. Когда Ридли взял эти деньги из банка? - Приблизительно неделю назад. Реализовал чек на пять тысяч долларов. Деньги хотел получить сотенными купюрами. Номера записывались потому, что правительство хочет получить информацию о махинациях на черном рынке и о типах, которые не платят налоги. У Ридли чистый счет. Но банк записал номера этих денег просто потому, что весь ящик кассы был соответствующе подготовлен. Мейсон кивнул головой, но Дрейк еще не договорил. - Теперь позволим, чтобы полиция поработала над этим, - продолжал детектив. - Орвиль Ридли не может им сказать каким образом у Хайнса оказались эти деньги, потому что не знает. А если бы даже и знал, то побоялся бы сказать. - Почему побоялся бы? - Потому что проиграл их, - объяснил Дрейк. - Предположим, что он сказал бы это следователю. Тогда услышал бы: отлично, а с кем вы играли? Прошу назвать имена. - Люди, которое много распространяются об играх в крупных размерах долго не живут, - согласился Мейсон. Дрейк усмехнулся. - Хорошо, - сказал адвокат, - ты полностью прав. Оставим Орвиля Ридли полиции в качестве приманки. Ты говоришь, что в настоящее время дамой его сердца является Дафна Грайдли? - Да, насколько нам известно. - Постарайся, чтобы полицейские тоже об этом узнали. - Ты уже и так навел жену на свежий след. - Наведи и полицию, - Мейсон широко усмехнулся. - Результативность метода, Пол, состоит в том, чтобы выбрать кого-то, кто мог бы стать подозреваемым. - Хорошо, Перри, бросим Ридли на растерзание львам. - Что там у тебя еще? - Не думаю, чтобы это было для тебя особенно важно, но мне удалось найти воздыхателя Хелен Ридли. - Кто такой? - Некий Артур Кловис. - Каким образом ты это выяснил, Пол? - При помощи тех телефонных номеров, листок с которыми стащил Фрэнк Холт. - Но... подожди минутку, Пол. Говоришь, этот номер был на том листке? - Именно. - На листке из квартиры Карлотты Типтон? - Ага. - Рядом с телефоном, которым пользовался Хайнс? - Да. - Но ведь Хайнс не должен был знать о возлюбленном Хелен! Это должно быть для него тайной! - Я так же думал, Перри. Но этот номер был именно там. - Как ты узнал, что это номер любовника Хелен? - Помогло счастливое стечение обстоятельств. Я поручил проверить все номера телефонов, записанных на том листке. Один из моих парней как раз отрабатывал этого Артура Кловиса и крутился около квартиры, когда Хелен Ридли пришла к нему. Оперативник не знал, конечно, кто она, но дал нам описание. - Получше проверь эти описания, Пол, - сказал Мейсон. - Не забывай, как легко найти похожих друг на друга брюнеток. - Знаю, знаю, но эту Ридли легко опознать. Мой агент добавил к описанию: "женщина под высоким напряжением". Это наверняка Хелен Ридли. - Похоже на то, - кивнул Мейсон. - Что с этим Артуром Кловисом? Чем он занимается? - Теперь ты удивишься, Перри! - Дрейк усмехнулся и достал из кармана пачку сигарет. - Ну, удивляй! Так чем он занимается? - Работает в банке. - В каком банке? - В том самом банке, в котором открыт счет Орвиля Л.Ридли, - Дрейк закурил сигарету и медленно погасил спичку. - Черт! Какая у него должность? - Младший кассир. Выглядит милым парнем - идеалистом с глазами мечтателя. Из того, что нам удалось узнать, экономит деньги, чтобы начать собственное дело. - Это означает, что он знаком с Орвилем Ридли? - Скорее всего. - Наверное, принимает его чеки, вклады и так далее? - Ага. - Подожди, Пол. Ты не думаешь, что это он оплачивал чек Ридли и записал номера тех стодолларовых банкнот. - Черт возьми, Перри! Это вполне возможно. - Подумаем над этим, Пол, - сказал Мейсон и встал, чтобы пройтись по кабинету. - Если у Хайнса был номер Артура Кловиса, то это значит, что он что-то собирался предпринять. Внешне был милым, послушным орудием в руках Хелен Ридли. А на самом деле намеревался продать все дело. Он, должно быть, добыл этот телефон в квартире Хелен. Это объясняет ситуацию. Хелен дала ему ключи, предоставив квартиру в его распоряжение. А он обыскал квартиру, пока она еще не была занята. Это может означать только шантаж, Пол. Или продажу информации, если взглянуть под другим углом. А теперь на горизонте появляется этот игрок. Предположим, что он влюблен в Хелен Ридли. Ты можешь предположить, кто бы это мог быть? - Хайнс был довольно близок с Карлом Оркутом, - сказал Дрейк. - Оркут использовал его в каких-то мелких делах. - Проверь этого Оркута, Пол. - Это будет нелегко. Мои парни не захотят им заниматься. Каждый, кто перебежит ему дорогу, может запросто попасть в неприятности. - Ладно, посмотри, что удастся сделать. А что с визитом Хелен к Кловису? Почему он не был на работе в такое время? - Утверждает, что плохо себя чувствует и сидит дома. Вероятно совершенно сломлен последними событиями. Мейсон расхаживал по кабинету, засунув большие пальцы в проймы жилета. - Черт побери, Пол, появляется слишком много версий. Почему этот Артур Кловис должен быть сломлен? - Мы ведь слышали, какой он впечатлительный. И потом, Хайнс ведь был убит в квартире Хелен. - Впечатлительный или нет, но что-то в нем должно быть. Иначе Хелен в него не влюбилась бы. Думаю, что при необходимости он мог бы рискнуть. - Может быть и прав, - усмехнулся Дрейк. - Твой оперативник не разговаривал с ним слишком много? - Он вообще с ним не разговаривал, они даже не виделись. Так получилось. Мой парень собирался представиться как страховой агент, но когда пришел к дому, в котором живет Кловис... Позволь, я расскажу тебе сначала об этом доме. Это один из тех, что без портье и дворника внизу. Там просто целый ряд звонков у входной двери. Звонишь по нужному звонку, а из квартиры открывают дверь парадной и зуммер сигнализирует, что дверь открыта. Есть домофон, чтобы можно было проверить, кто пришел, прежде, чем открыть двери. Мой сотрудник собирался покрутиться вокруг, чтобы сориентироваться, дома ли Кловис и даже попробовал попасть внутрь. Но, когда он стоял, проверяя там ли живет Кловис, подошла эта женщина и торопливо нажала кнопку звонка Кловиса. Нажала коротко, потом два раза длинно и вновь коротко. Тотчас же раздался зуммер и она вошла. Мой парень записал внешний вид женщины и передал мне. - Как давно это случилось? - Около часа тому назад. Я получил рапорт непосредственно перед приходом к тебе. Мейсон помолчал несколько минут, задумчиво расхаживая по кабинету, потом сказал: - Это все просто не сходится, Пол. Что-то здесь не в порядке, какое-то расхождение... Конечно, никто не проверяет точности списков, сделанных работниками банков? - Ты имеешь в виду списки номеров банкнот? - Да. Наличные в кассе должны сходиться под конец дня, но кассир может забрать все стодолларовые банкноты, выровнять сумму двадцатидолларовыми и заявить, что выплатил кому-нибудь стодолларовые. - Ты хочешь сказать, что деньги, которые были у Хайнса, попали к нему не от Орвиля Ридли? - Не знаю, - сказал Мейсон. - Но если оказывается, что работник банка, который заявил, что выдал стодолларовые банкноты мужу, является любовником жены, а эти банкноты появляются в бумажнике мужчины, убитого в квартире этой жены - что ж, Пол... трудно не относиться к этому скептически. - Черт возьми! - выругался Дрейк. - Когда ты представляешь это таким образом, то и я начинаю становиться скептиком. Идем и посмотрим на этого типа. Мейсон кивнул головой. - Я хотел бы только подождать Деллу Стрит. Она пошла взять немного наличных. - Надеюсь, не в стодолларовых банкнотах? - Именно в стодолларовых, Пол, - Мейсон усмехнулся. - И, надеюсь, что банк действительно запишет их номера. О, вот и она. Делла Стрит влетела в кабинет. - Привет, Пол. Вот деньги, шеф. - Отлично, теперь напиши то письмо. Я выхожу с Полом. Вернусь через час. - Ходят слухи, что Гарри Гуллинг готовится сожрать тебя с потрохами, Перри. - Пусть готовится, - усмехнулся Мейсон. - Можешь пожелать ему приятного аппетита. 16 Мейсон нажал кнопку у визитной карточки Артура Кловиса. Один короткий звонок, два длинных и снова короткий. Почти тотчас же раздался зуммер и Дрейк, стоявший рядом, открыл двери. Они поднялись на третий этаж, нашли квартиру Кловиса и Мейсон вежливо постучал. Из-за двери раздался голос: - Что случилось, Хелен? Почему ты верну... - мужчина открыл дверь и замолчал на полуслове. - Мистер Артур Кловис? - Мейсон с обворожительной улыбкой протянул руку. - Да. - Меня зовут Мейсон, а это мистер Дрейк. Можно войти? - Адвокат прошел мимо остолбеневшего молодого человека и сказал с улыбкой: - Я разговаривал с Хелен Ридли. Она говорила вам об этом, правда? - Это она вас прислала сюда? - А разве вы не знали, что мы должны были придти? - на лице Мейсона отразилось удивление. - Нет. - Закройте же двери и сядем. Мы ведь можем поговорить, не посвящая в это весь дом. Я хотел бы знать, что происходило, когда Орвиль Ридли реализовал чек на пять тысяч долларов. Насколько мне известно, вы записали номера. - Ах, дело только в этом, - на лице Артура Кловиса отразилось явное облегчение. - Это все уже известно полиции. Лейтенант Трэгг из отдела убийств допрашивал меня и составил письменное показание, которое я подписал. - Это вы оплатили чек? - Да, я. - Как давно вы работаете в банке? - Три или четыре года. - Вы хорошо знаете Орвиля Ридли? - Только как клиента. - Часто вы обслуживали его? - Довольно часто. Так уж получилось, что я сижу в окошке с буквами от "R" до "Z", и часто имею дело с мистером Ридли. - Он обычно снимает со счета крупные суммы? - Боюсь, что не имею права говорить о делах клиента банка. Но если вы зайдете к главному кассиру, то он, несомненно... - Я сделаю это позже, - перебил Мейсон. - Сейчас я хотел бы узнать что-нибудь о личных отношениях между вами. - Что вы под этим понимаете? - Вы влюблены в супругу мистера Ридли. - Но, я прошу вас не... - Оставьте эти драматические выкрики для дам, - сказал Мейсон. - Перейдем к сути дела. - Это замечание... - ...правдиво, - закончил Мейсон. - Вы спрашиваете о том, что вас не касается. Вы вообще ведете себя нагло. - Давайте посмотрим, мистер Кловис, как обстоят дела. Последнее, чего вы желали бы, это разглашения всего происходящего. А самое главное, вы знаете, что Хелен это тоже крайне нежелательно. Я знаю все факты и сейчас не время для изображения трагедий. Мы можем сэкономить массу времени, если вы будете говорить откровенно. - Догадываюсь, что вы адвокат, - миролюбиво сказал Кловис. - Правильно. - Почему вы интересуетесь этим делом? - Веду расследование в пользу моих клиенток. - А кто ваши клиентки? - Адела Винтерс и Ева Мартелл. Вы их знаете? - Нет. - В таком случае вам не следует тянуть с ответами на мои вопросы. - Это дела, о которых я не хочу говорить. - Если будет необходимо, то я вызову вас свидетелем и вы будете вынуждены давать показания под присягой на предварительных допросах. Могу так же поставить вас перед Большим Жюри и при переполненном зале получить те сведения, которые мне нужны. - Я не настолько хорошо знаю законы, но не думаю, чтобы вам это удалось. Мейсон закурил сигарету и сказал небрежно: - Многие не согласны со мной, когда дело идет об интерпретации права. Среди таких есть даже юристы. - Что, собственно, вы хотели бы знать? - Я хотел бы знать о сути дела. Хотел бы знать, почему Хелен Ридли понадобился двойник. Хотел бы знать, почему вы такой таинственный в том, что касается ваших отношений с Хелен? - Хелен замужняя женщина и в наших отношениях нет ничего двусмысленного. - Она ушла от своего мужа. - Который был необыкновенно жестоким, готовым на все человеком, ужасно агрессивным и ревнивым. - Следовательно, вы его боитесь? - Я его боюсь? - воскликнул Кловис с изумлением. - Черт возьми! Вот уже два месяца, как я собираюсь пойти к нему и поставить вопрос открыто. Я сдерживался от этого только из-за Хелен. Она его смертельно боится, а не я. Он испортил ей жизнь. - Вы знали о женщине, которая должна была выступать как Хелен Ридли? - Нет. - Но вы знали, что последнее время Хелен Ридли не живет в своей квартире? - Она сказала мне, что уступила квартиру подруге. - И дала вам свой новый адрес в отеле? - Да. - Вы ходили с ней куда-либо? - Да. В рестораны, в кино. - В те же самые рестораны, что и обычно? Кловис хотел подтвердить, но задумался и, наконец, сказал: - Нет, мы ходили в последнее время в другие рестораны. - Знаю, - сказал Мейсон, - но вы не догадывались, почему так происходит? - Нисколько. - До тех пор, пока Хайнс не поговорил с вами? Кловис подскочил, как будто Мейсон коснулся его раскаленным железом. - Хайнс? - переспросил он, желая выиграть время. - Он видел вас? - нажимал Мейсон. - Почему вы думаете, что он был у меня? - А был? - Ну... да. - Когда? - Третьего дня. - Чего он хотел? - Я... вы, наверное, подумаете, что я вас обманываю, но я на самом деле так и не понял, чего он хотел. - Он не сказал вам этого? - Нет. - Он не пытался договориться с вами о следующей встрече? - Нет. - Он пытался вас шантажировать? - Нет, я бы не сказал. - Может быть, вы расскажете подробнее про эту встречу? - Я сидел у своего окошка в банке, когда подошел этот Хайнс. В это время мало посетителей и очереди не было. Когда он назвал мне свою фамилию, я сообщил ему, что он подошел не к тому окошку, я занимаюсь клиентами, фамилии которых начинаются на другие буквы. Он усмехнулся и сказал, что подошел именно к тому окошку, которое ему нужно. - И что потом? - Он выражался довольно загадочно, я не мог понять чего он хочет. - Вы помните, что он говорил? - Он сказал, что, возможно, одолжит немного денег, и что человек, готовый одолжить ему средства - клиент нашего банка, дела которого веду я. - И что вы ответили? - Я сказал, что эти вопросы решаются в другом отделе банка. А он спросил: "Знаете ли вы мистера Орвиля Ридли и его жену миссис Хелен Ридли?" Я не ответил на этот вопрос, но он был настойчив. Я объяснил ему, что он должен обратиться в кредитный отдел. - И что было дальше? - Отходя от окошка он остановился и, мило улыбнувшись, сказал: "Я вас уже видел где-то". Я ответил, что не припоминаю его, он сказал, что у него есть приятельница, которая живет в Сиглет Мэнор и спросил, знаю ли я этот дом. - Что вы ответили? - спросил Мейсон. - Я просто отвернулся. Он снова усмехнулся и вышел. - Вы не знаете, он обращался в кредитный отдел? - Нет, он сразу же вышел из банка. - Он сказал вам, что собирается получить деньги по чеку, подписанному Хелен Ридли? - Или Орвилем Ридли. Это только догадки, уверенности у меня нет. - Понимаю. Но это не было похоже на шантаж? - Шантаж? Нет. Только глупый, полный идиотских намеков, разговор. - В его словах не было угрозы? - Не столько угроза, сколько наглая уверенность в себе. - А что вы собираетесь делать теперь, когда тайна открылась? - Что делать? - воскликнул Кловис. - Намереваюсь пойти к Орвилю Ридли и сказать ему, что он не может ломать жизнь Хелен, отказываясь дать ей развод. Ей действительно уже не нужно его согласие. Все происшедшее мне ужасно не нравится... Но я буду бороться. И я не хочу, чтобы меня все время подталкивали. - Вы уверены в том, что Хайнс не получал денег по чеку? - Уверен. Во всяком случае, не у меня. Впрочем, у меня он все равно бы не смог этого сделать, я обслуживаю клиентов, фамилии которых начинаются на другие буквы. Но по тому, как он разговаривал, я понял, что у него нет денег в банке. Я не проверял этого, но думаю, что у нас нет ни цента. - Это точно, что вы не выплатили ему десяти сотенных бумажек? - Да вы что? Откуда вам такое в голову взбрело? - Не знаю, - ответил Мейсон и добавил с кислой миной: - А хотел бы знать. Миссис Ридли в курсе, что вы намереваетесь разговаривать с ее мужем? - Я сказал ей, что хочу сделать это. - И что она ответила? - Умоляла меня, чтобы я подождал. Сказала, что это все испортило бы, что ее муж никогда не согласится на развод и что таким образом он держал бы нас в руках. - Послушайте, - сказал Мейсон. - Вы когда-нибудь, при каких-либо обстоятельствах, хоть на короткий срок имели в руках ключ от квартиры Хелен Ридли? - Это оскорбление! Вы не имеете права... - Поспокойнее, пожалуйста, - поморщился Мейсон. - Прошу ответить на вопрос. Когда-нибудь у вас были ключи от квартиры Хелен Ридли? - Нет. - А у Хайнса ключ был. - Он работал на нее и должен был входить в ее квартиру. - А у вас никогда не было ключа, даже на непродолжительное время? Никогда она не посылала вас туда, чтобы что-нибудь забрали? - Абсолютно никогда. Если Хелен что-нибудь было нужно в своей квартире, то она сама бы пошла туда. Ей никогда в голову бы не пришло послать меня. - Я стараюсь выяснить некоторые аспекты этого дела. Пока я не могу увидеть никакой связи между фактами, но должен знать хотя бы сами факты. Я надеялся, что вы мне поможете. - Я могу вам сказать только следующее: Орвиль Ридли страшно агрессивный и ревнивый - он совершенно невыносим. Он отказался дать своей жене развод и пообещал, что будет против любой попытки с ее стороны добиться развода. Она проиграла с той минуты, когда сказала, что ей нужен кто-то другой. - Есть свидетели того разговора? - Нет, они были одни. Но нужно знать одну черту характера Хелен Ридли. Она не солгала бы ни за что на свете, не смогла бы скрыть правду. Если бы ее муж повторил этот разговор в Суде, Хелен не смогла бы отказаться от него. Это не в ее характере. Она никогда не лжет. Какое-то время Мейсон молчал. Наконец, он спросил: - Хайнс появлялся у вас в банке в день убийства? Кловис утвердительно кивнул головой. - Вы виделись с Хелен Ридли в тот день? - Да. Я застал ее в кафе, где обычно обедаю. - Во сколько? - Примерно в половине первого. - Вы знали, что она там будет? - Да, но... - Вы встречались с ней раньше в этом месте? - Да. - Вы сели с ней за один столик? - Да, конечно. - Вы тогда рассказали ей о визите Хайнса? - Да. - И что было дальше? - Мы пообедали и все. - Может быть, что-то указывало на то, что она хотя бы немного обеспокоена разговором, который был у вас с Хайнсом? - Нет, совершенно ничего. Она сказала, что немного знает его. - В какое время вы с ней расстались? - Это было приблизительно... около половины второго. - Вы сказали, по-моему, что обедаете в половине первого. - Да, сказал. - Разве обеденный перерыва в банке продолжаете больше часа? - Я... я плохо почувствовал себя в тот день и отпросился. У меня бывают сильные головные боли и у меня очень устают глаза. - Говорите же правду, - сказал Мейсон. - Ведь я могу это проверить. Сколько дней вы пропустили за последние шесть месяцев по причине головной боли? Кловис колебался. - Будьте откровенны, - посоветовал Мейсон. - Так сколько дней? - Третьего дня и сегодня. - Значит, вы пропускали тот день, когда Хайнс был убит? - Почему вы мне все время говорите о "дне убийства Хайнса"? Это было просто третьего сентября. - Хорошо, пусть так. Куда пошла Хелен Ридли после выхода из кафе? - Не знаю. - Вы не пытались идти за ней? - Я проявил много терпения по отношению к вам и рассказал о вещах, которые не должны вас касаться. Теперь я вынужден предложить вам уйти. Я слишком взволнован и плохо себя чувствую, чтобы отвечать на ваши дальнейшие вопросы. - В таком случае, я могу считать, что вы шли за Хелен Ридли? - Мистер Мейсон, вы покинете мою квартиру? - Думаю, что это было то, что нам нужно, - сказал Мейсон, кивнув Дрейку. Они поднялись и направились к дверям. Мейсон повернулся и быстро спросил: - Вы шли за ней до Сиглет Мэнор? Артур Кловис закрыл за ними дверь с полным достоинства молчанием. - Отлично, - сказал Мейсон. - Он что-то скрывает. Что-то его беспокоит, но один Бог знает, что именно. Он, конечно, не размазня, но и не боец. Девушка с огненным темпераментом, такая, как Хелен Ридли, влюбляется в сильного, уверенного в себе мужчину, а потом, когда у нее проявляется материнский инстинкт, увлекается молодым человеком, впечатлительным, робким и вежливым, с буйной фантазией, но умной головой. - Ты имеешь в виду Артура Кловиса? - Артур Кловис очень хорошо подходит под это описание. - Так что мы будем делать? - спросил Дрейк. - Вернемся к себе и будем ждать новостей. Мы почти до предела сжали все пружины, что могли. Теперь бы я хотел, чтобы какая-нибудь из них лопнула с таким грохотом, чтобы это наэлектролизовало нашего друга Гуллинга. Он хочет поставить меня перед Большим Жюри? Прекрасно. Следовательно, уже во вступительном раунде я должен нанести ему нокаутирующий удар до того, как он возьмется за меня. 17 В полные напряжения минуты перед началом заседания, зал суда заполнял гул голосов. Большой неожиданностью для всех было появление на предварительном слушании заместителя окружного прокурора Гарри Гуллинга. Для тех, кто ориентировался в коридорах правосудия это означало, что "яростная схватка", как писали газеты, неминуема. Перри Мейсон поднял голову, когда бейлиф ввел Аделу Винтерс и Еву Мартелл. Адвокат встал, пожал руки обеим обвиняемым и они сели рядом с ним. - Мне неприятно из-за того случая с такси, - шепнула Ева Мартелл. - Я думала, что мы проедем мимо моей квартиры. Если бы полиция не наблюдала... Это было глупо, не знаю, почему я это сделала. - Все в порядке, - сказал Мейсон. - Теперь это не имеет ни малейшего значения. - Они пытались получить от меня показания. Не столько о самом преступлении, сколько о том, где я провела ту ночь. И что вы... - Знаю, - шепнул Мейсон. - Не беспокойтесь об этом. Извините, я отойду на минутку: мне необходимо поговорить с Полом Дрейком. Адвокат поднялся и направился к только что вошедшему в зал детективу. Когда Мейсон приблизился, он шепнул Дрейку: - Пол, встань рядом со мной. Мне нужно передать тебе кое-что, так чтобы никто не заметил. - Что такое? - Видишь ли, произошло то, на что я очень наделся, хотя и не слишком верил. Гарри Гуллинг сам собрался вести дело в суде. - И что? В этом есть что-то исключительное? - Это просто неслыханно, - ответил Мейсон. - Гуллинг - это очень знающий юрист, он заправляет почти всем в прокуратуре, но я не думаю, чтобы он мог с успехом выступить в суде. Его способ мышления слишком сух и абстрактен, ему не хватает знания человеческой натуры. Теперь слушай внимательно, Пол. Это мой собственный бумажник. Мне нужен список его содержимого. В нем немного денег, какие-то письма, мои водительские права и другие бумаги. Я хотел бы, чтобы Гуллинг нашел этот бумажник в мужском туалете. - Это будет довольно трудно, - заявил Дрейк. - Ничего в этом трудного нет. Можешь поставить там человека, готового подбросить бумажник в любую минуту. Поставь другого человека в коридоре, пусть подаст знак, когда появится Гуллинг. Нужно оставить бумажник на видном месте, но как-нибудь так, чтобы это не выглядело подозрительно. - Хорошо, - сказал Пол, - сделаем. - Присмотри, чтобы Гуллинг обязательно его нашел. - Мейсон незаметно сунул бумажник Дрейку. Раздался стук молотка и голос чиновника, требующего, чтобы все встали. Судья Гомер Линдейл вошел в зал, занял свое место и кивнул головой, приглашая всех садиться. Спустя минуту он объявил, что открывает предварительное слушание по делу: общественный обвинитель против Аделы Винтерс и Евы Мартелл. - Обвинитель готов, - сказал Гуллинг. - Защитник готов, - заявил Мейсон. - Прошу начинать, - сказал судья Линдейл заместителю окружного прокурора. - Высокий Суд знаком с существом дела? - Я читал акты обвинения. Это, насколько мне известно, дело об убийстве первой степени. - Да, Ваша Честь. Обвиняемые выступают вместе и их обоих представляет адвокат Мейсон. - Хорошо. Прошу начинать. - Ваша Честь, первым свидетелем со стороны обвинения вызывается Сэмуэль Диксон. Диксон был приведен к присяге и занял свидетельское кресло. Он показал, что является офицером патрульной машины и что третьего числа текущего месяца он получил вызов в жилой дом Сиглет Мэнор, в квартиру триста двадцать шесть. Прибыв на место он застал в квартире обеих обвиняемых. Более молодая, Ева Мартелл, была взволнована, находилась на грани истерики, но Адела Винтерс была спокойна и вполне владела собой. Они показали ему труп, который, по их заявлению, был Робертом Доувером Хайнсом. - Где находилось тело? - Мужчина сидел в кресле в спальне, наклонив голову на правое плечо. Посередине лба у него было отверстие - вероятнее всего от пули. Видны были следы крови. Он был в одной рубашке, пиджак висел на спинке стула рядом.. - Обвиняемые дали тогда показания относительно личности убитого и того, как они обнаружили труп? - Да. - Что это были за показания? - спросил Мейсон. - Показания, о которых я спрашиваю, не были подписаны, - сказал Гуллинг. - Мне известно, Ваша Честь, - заявил Мейсон, - что обвиняемые подписали какие-то показания. Если это так, то эти показания должны быть наилучшим доказательством. - Показания, о которых говорит свидетель, являются только устными показаниями. - Протест отклоняется. - Я хотел бы только спросить, будет ли сторона обвинения относиться к этим показаниям как к признанию, или это может быть трактовано как исповедь? - Не могу увидеть никакой разницы. - Если они не являются ни одним, ни другим, то я протестую против них, как против несущественных и не связанных с делом. - Но это все же показания. - Очень хорошо. В таком случае я протестую из-за того, что для них не определен соответствующий юридический статус. - Это не показания, если вас это интересует, - сказал Гуллинг. - Это четкие заявления. - Протест отклоняется, - решил судья Линдейл. - Итак, - продолжал свидетель, - обе обвиняемые дали показания. Они сказали, что обе были наняты на работу мистером Хайнсом и жили в этой квартире. Обвиняемая Ева Мартелл сказала, что ей поручили пользоваться именем Хелен Ридли. - Если Высокий Суд позволит, - сказал Мейсон, - я хотел бы поддержать свой протест. Пока еще не установили доказательства "Корпус Деликти" [corpus delicti (лат.) - совокупность признаков, характеризующих преступление; вещественное доказательство преступления]. У нас, до сих пор, только труп. Мне кажется, что более правильным путем было бы установление личности этого человека и ознакомление с результатами судебно-медицинского осмотра, доказывающих, что его смерть была вызвана актом насилия. Судя по тому, что было сказано до сих пор, этот человек с таким же успехом мог умереть и от инфаркта. - С пулей во лбу? - саркастически спросил Гуллинг. - Ах! - удивился Мейсон, - так у него во лбу была пуля? Это меняет дело. - У него была пуля во лбу. - Я хотел бы расспросить свидетеля об этой пуле, чтобы узнать состав преступления, прежде, чем поступят следующие вопросы. - Этот свидетель не видел пули, - сказал Гуллинг. - Тогда откуда он знает, что пуля была? - Это сказал ему врач, который осматривал тело, - выкрикнул Гуллинг и покраснел, когда на лице судьи Линдейла появилась усмешка. Он взял себя в руки и сказал уже более спокойным тоном: - Отлично, господин адвокат, я докажу существование состава преступления. Благодарю вас, мистер Диксон. Прошу принести присягу Хелен Ридли. Хелен Ридли заняла свидетельское кресло с явной неохотой. - Вы знали Роберта Доувера Хайнса? - спросил Гуллинг. - Знала. - Вы видели его третьего сентября? - Нет, лично я его не видела, но разговаривала с ним. - По телефону? - Да, сэр. - Но до этой даты вы его видели? - Да, много раз. - Вы его хорошо знали? - Да, сэр. - Вы снимали квартиру номер триста двадцать шесть в доме Сиглет Мэнор? - Да, временно. - Четвертого сентября вы, по просьбе полиции, ходили в морг? - Да. - Вы видели там труп мужчины? - Да. - Кто это был? - Хайнс. - Роберт Доувер Хайнс? - Да, сэр. - Тот самый, которому вы дали разрешение пользоваться своей квартирой? - Да. - У меня все, пожалуйста, перекрестный допрос. - Когда вы дали разрешение Хайнсу пользоваться своей квартирой, вы дали ему ключи? - спросил Мейсон. - Да. - С какой целью вы это сделали? - Минуточку, ваша Честь, - сказал Гуллинг. - Я протестую против этого вопроса, как несущественного и не связанного с делом. Свидетельница была вызвана только для установления личности убитого. - В таком случае, зачем ее спрашивали, дала ли она Хайнсу разрешение на использование своей квартиры? - спросил Мейсон. - Чтобы объяснить, почему он там очутился. - Вот именно, - улыбнулся Мейсон. - Это как раз то, что я пытаюсь объяснить, почему он там оказался. - Я не имел в виду это, Ваша Честь, - возразил Гуллинг. - А я имею в виду именно это, Ваша Честь, - рявкнул Мейсон. - Если Высокий Суд позволит, - сердито закричал Гуллинг, - я не хотел бы обсуждать внешние обстоятельства этого дела. Если у мистера Мейсона намечена какая-то линия защиты, то он может проводить ее без каких-либо препятствий. Я хотел только доказать, что личность убитого установлена, установлена причина смерти, а также вероятность того, что обвиняемые могли совершить это убийство с заранее обдуманными намерениями, хладнокровно и при этом имея целью кражу бумажника со значительной суммой денег. - Тогда тем более, - сказал Мейсон, - Высокий Суд должен знать причину, по которой обвиняемые находились в квартире и почему там был мистер Хайнс. - Если вы так желаете, можете заниматься этим, - фыркнул Гуллинг. - Может быть, я смогу прояснить ситуацию, - сказал Мейсон, - напомнив Высокому Суду, что свидетельницу спрашивали о разрешении, которое она дала Хайнсу. Если это разрешение было дано в письменном виде, то оно было бы самым лучшим доказательством и должно быть включено в дело. Если же это позволение было устным, то тогда, в соответствии с буквой закона, если обвинение вводит часть показания, то я имею право ввести его полностью. - Мы проведем тут всю зиму, Ваша Честь, если будем рассматривать все эти посторонние проблемы, - Гуллинг был откровенно злым. - Мне не кажется, что это постороння проблема, - решил судья Линдейл. - Я сказал бы, что это часть линии защиты, если бы свидетельница не была спрошена о том, что представляло часть разговора. Раз была затронута часть разговора, то я хочу, чтобы защитник своими вопросами вскрыл весь разговор. Я предложил бы вам, мистер Мейсон, поставить вопрос несколько иначе. - Отлично, - сказал Мейсон. Он повернулся к Хелен Ридли и с улыбкой спросил: - Вы сказали, что дали Роберту Хайнсу разрешение на пользование своей квартирой? - Да. - Это было устное разрешение? - Да, сэр. - Что еще тогда было сказано? - Ваша Честь, я протестую, - сказал Гуллинг. - Это открытый вопрос, который может внушить различные ответы. Хелен Ридли ответила, старательно подбирая слова, пытаясь упомянуть как можно меньше фактов: - Я не помню всего разговора. У нас было несколько бесед на эту тему. Но тогда, когда я окончательно дала мистеру Хайнсу разрешение пользоваться моей квартирой... - Если Высокий Суд позволит, - перебил Гуллинг, - я сделаю уточнение. Мы заинтересованы только одним этим разговором. Все более ранние разговоры или переговоры по поводу получения этого разрешения, не должны обсуждаться. Вопросы защиты должны относиться только к вещам, которые обсуждались в этой последней беседе. - В этой последней беседе, - ответила Хелен Ридли, - я сказала Хайнсу, что он может занять мою квартиру. Я дала ему ключ от квартиры и мы договорились, что он будет сообщать мне обо всех телефонных звонках. - Вы можете вспомнить еще что-нибудь? - спросил Мейсон. - Нет, - сказала она. - Из этого разговора - нет. - Шла ли речь о двух женщинах, которые должны были занять эту квартиру? - Мы договорились, что Хайнс поселит в ней кого-нибудь. - Чтобы этот кто-то заменял вас? - Не совсем. - Но должен был пользоваться вашим именем? - Ну, да. - Я покажу вам объявление, которое появилось в газете, - сказал Мейсон. - Вы говорили с Хайнсом о помещении этого объявления в газете? - Только в этом разговоре, - напомнил Гуллинг. - Да, именно в этом разговоре. - Нет, Хайнс сделал это не договорившись со мной, - сказала Хелен Ридли. - В этом разговоре вы установили тип женщины, которая должна была поселиться в вашей квартире? Верно ли, что это должна была быть брюнетка с определенными физическими параметрами? - Но... - Да или нет? - спросил Мейсон. - Да. - Какие это должны были быть параметры? - Я дала мои размеры - рост, вес, объем груди и бедер... - Зачем? - Я протестую против этого вопроса, как против несущественного и не связанного с делом, - заявил Гуллинг. Судья Линдейл был явно заинтересован. Он наклонился в кресле и посмотрел на свидетельницу. - Если я правильно понял, - сказал он, - то вы дали разрешение мистеру Хайнсу пользоваться своей квартирой, дали ему ключи и вдобавок поручили найти женщину, которая бы полностью была похожа на вас, взяла бы ваше имя и стала бы жить в вашей квартире? - Это не в этом разговоре, Ваша Честь, - возразил Гуллинг, - это произошло в результате многих разговоров. - Суд хотел бы услышать ответ на поставленный вопрос, - сказал судья Линдейл. Он был рассержен. - Так, в общем-то выглядела наша договоренность, - призналась Хелен Ридли. - А защита задала вопрос, почему такая договоренность была достигнута? - Да, Ваша Честь, - поддакнул Мейсон. - Именно против этого я и протестую, Ваша Честь, - сказал Гуллинг. - Потому что эта договоренность была заключена раньше и не имела ничего общего с разговором, в котором было дано разрешение на пользование квартирой. Позволю себе заметить, Ваша Честь, что защите удалось вести обсуждение этих аспектов в предварительное слушание только благодаря формальному соблюдению процесса. Мне кажется, что не стоит заниматься этим больше. - Да, - сказал судья Линдейл. - Я считаю, что обвинитель прав... с формальной точки зрения. Но Суд хотел бы все же узнать, почему в квартиру была подставлена другая женщина вместо свидетельницы. - Она не была подставлена, Ваша Честь, - сказал Гуллинг. - В таком случае, что же это было? - спросил судья. - Это была только сдача квартиры. - Ну, ну, - буркнул Линдейл. - И притом женщине, которая выглядела совершенно так же, как свидетельница и вдобавок приняла имя свидетельницы? - Да, Ваша Честь. - Если это не является подставкой, то что такое подставка по вашему мнению? - спросил судья. - Однако, Суд ограничит вопросы защиты только темами, содержащимися в вопросах обвинителя. Прошу продолжать, мистер Мейсон. - Вы заявили, - сказал Мейсон, - что не видели Роберта Доувера Хайнса в день убийства. - Да. - Вы уверены? - Абсолютно. - Где вы были в половине первого в этот день? - Я... была на обеде. - Одна? - Протестую. Вопрос несуществен и не связан с делом, - вмешался Гуллинг. - Ну что ж, - вздохнул судья. - В принципе, мы могли бы принять этот протест. Разве что свидетельница была на обеде с Хайнсом. Я думаю, что вы не предполагаете этого, мистер Мейсон? - Нет, Ваша Честь. Я хочу только проверить, что делала свидетельница от обеда до момента совершения преступления. Думаю, что это довольно ограниченный диапазон вопросов. - В какое время совершено убийство? - спросил судья Линдейл. - В промежутке от без пяти час до двух пятнадцати, - ответил Гарри Гуллинг. - Очень хорошо, - сказал судья. - Это всего двадцать минут. Думаю, что можно спросить об этом свидетельницу, учитывая ее заявление о том, что она не видела Хайнса в течение всего дня. - Вы закончили обед около половины второго? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - И куда вы пошли? Она беспомощно посмотрела на Гуллинга. - Несущественно и не связано с делом, - механически сказал Гуллинг. - Неправильный способ постановки вопроса свидетелю. - Протест отклоняется. - Я... пошла в один ресторан. - Вы уже пообедали, - заметил Мейсон. - Вы пошли в этот ресторан чтобы с кем-нибудь встретиться? - Да. - И этим человеком был Роберт Хайнс? - Да. - Вы с ним виделись? - Нет. - Вы разговаривали с ним по телефону? - Я разговаривала с ним в тот день, но раньше. - Следовательно, после половины второго вы не разговаривали с ним по телефону? - Нет. - Вы звонили ему по номеру, который он вам дал? - Да. - Это был номер квартире в Сиглет Мэнор - той второй квартиры, правда? - Да, так мне кажется. - Номер телефона квартиры, которую снимала Карлотта Типтон? - Как бы это сказать... я видела ее один или два раза. По-моему, я ехала с ней в лифте. - Вы имеете в виду в лифте Сиглет Мэнор? - Да. - Однако, вы не пытались с ней связаться после половины второго? - Нет. - Когда вы пошли в ресторан, чтобы встретиться с Робертом Хайнсом, вы имели повод предполагать, что он придет туда на обед? - Да. - Это довольно позднее время для обеда, не так ли? - Что ж... я надеялась, что он, возможно, все-таки придет. - Вы рассчитывали на случайность? - Можно сказать и так. - Но если бы вы пришли туда раньше, то вы застали бы его там наверняка? - Да, мне кажется, что так. - Это мое предположение, - сказал Мейсон, - но вам необходимо было встретиться с Хайнсом, потому что во время обеда что-то случилось, так? - Ваша Честь, я протестую, - выкрикнул Гуллинг. - Это внушение выводов. - Это вывод не свидетельницы, а только обвинителя, - усмехнулся Мейсон. - Вдобавок, - сухо заметил судья Линдейл, - этот вывод очевиден для Суда. Мистер Гуллинг, вы позволите нам продолжать допрос свидетельницы без бесчисленных протестов с вашей стороны? Это ведь еще не процесс перед полным составом Скамьи Присяжных и мы можем позволить себе избежать некоторые формальности. - Я отказываюсь от этого вопроса, - сказал Мейсон. - У меня еще только один или два вопроса к миссис Ридли. Вы дали какие-то деньги Хайнсу во время упомянутого ранее разговора? - Да. - В стодолларовых банкнотах? - Сто и пятидесятидолларовых. - Сколько? - Пятьсот долларов. - Не получили ли вы перед этим часть этих денег от своего мужа? - Ваша Честь, - миролюбиво сказал Гуллинг, - я не хотел бы, после замечания, выступать с излишне формальной позиции, но направление вопросов мистера Мейсона кажется мне очевидным. Он заставил меня внести столько формальных протестов, что Ваша Честь сделали мне замечание... - Думаю, что обвинитель прав, - сказал судья Линдейл. - Мистер Мейсон, не хотите ли вы принять во внимание необходимость сотрудничества обеих сторон? Суд попросил вносить поменьше протестов, это, однако, обязывает защитника вести допрос согласно правилам и не использовать ситуацию. - Ваша Честь, я согласен с этим, - сказал Мейсон. - Но так как создавшаяся ситуация может в некоторой степени повлиять на мое профессиональное положение, я прошу позволить мне объяснить цель моих вопросов. - Пожалуйста. - Насколько мне известно, - сказал Мейсон, - в актах обвинения есть информация о том, что в момент, когда Хайнс был убит, у него был бумажник, содержащий свыше трех тысяч долларов наличными. Кроме того, по номерам банкнот стало известно, что эти деньги получены в банке мужем свидетельницы. Поэтому существенным является получение сведений о том, как эти деньги оказались в бумажнике Хайнса: через миссис Ридли или из другого источника. В глазах судьи Линдейла отразился интерес. Он повернулся к Гуллингу. - Это хотя бы приблизительно соответствует истине, господин заместитель окружного прокурора? - Ваша Честь, позволю себе заметить, что это попытка нарушить порядок допроса, установленного обвинением. - Мистер Мейсон сделал заявление, объясняющее цель вопросов, - сказал судья Линдейл. - Я спрашиваю, правильно ли заявление мистера Мейсона? - Заявление в принципе правильно, но это не значит, что защите можно поступать таким образом во время допроса свидетеля обвинения. - В таком случае, - сказал судья Линдейл, - если мы встаем на чисто формальную позицию, то будем формалистами для обеих сторон. Я отклоняю протест. Миссис Ридли, прошу вас ответить на этот вопрос. - Ни один доллар из тех денег, которые я дала Хайнсу, не был получен мною от моего мужа. Я не брала от мужа денег в течение последних шести месяцев, - ответила Хелен Ридли. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - У меня больше нет к вам вопросов. - У меня тоже больше нет вопросов к свидетельнице, - буркнул Гуллинг. - Ваш следующий свидетель? - спросил судья Линдейл. - Ваша Честь, я вынужден немного нарушить запланированный порядок. Я хотел бы вызвать свидетеля, чтобы задать ему только несколько вопросов. - Отлично. - Мистер Томас Фолсом, - провозгласил Гуллинг. - Подойдите к свидетельскому месту и принесите присягу. Томас Фолсом оказался высоким мужчиной с несколько угловатыми движениями. Он принес присягу и расселся в свидетельском кресле со свободой человека, который занимает это место не в первый раз. - Вы являетесь частным детективом "Калифорнийского Следственного Агентства" и вас зовут Томас Фолсом. Вы были работником агентства третьего сентября, а так же перед этой датой? - Да, сэр. - Я хотел бы спросить вас об обвиняемой Аделе Винтерс. Вы видели ее третьего сентября около двадцати минут третьего? - Да, сэр. - Где? - В отеле Лоренцо. - Что она делала? - Именно в это время? - Да, именно в это время. - Она была вместе с другой обвиняемой, Евой Мартелл. Они прибыли в отель приблизительно в два часа пятнадцать минут. Около двадцати минут третьего, когда Ева Мартелл звонила по телефону, обвиняемая Адела Винтерс, за которой мне было поручено наблюдение, стала прохаживаться, якобы бесцельно, по холлу отеля. Потом прошла в двери с надписью "Камера хранения багажа" и еще через одни двери, ведущие на хозяйственную улочку позади отеля, пока не дошла, наконец, до бокового двора за рестораном отеля. - И что она сделала? - Там стояли в одном ряду три мусорных бачка. Она подняла крышку среднего, постояла там минуту, очевидно бросила туда что-то, потом опустила крышку и вернулась в холл отеля. - Это было около двадцати минут третьего? - Да, сэр. - Прошу защиту начинать перекрестный допрос, - бросил Гуллинг. - Вам было поручено наблюдение за обвиняемой Аделой Винтерс? - начал Мейсон. - Да, сэр. - И вы следили за ней еще некоторое время до того, как увидели ее в отеле? - Да. - Как третьего, так и второго сентября. - Да, сэр. - Она отправилась в отель Лоренцо непосредственно после того, как вышла из Сиглет Мэнор? - Да, конечно. - Она вышла из Сиглет Мэнор сразу же после двух? - спросил Мейсон. - Да. Она вышла из дома в два часа одиннадцать минут, если вы хотите знать точное время. - Вы действительно видели, что она что-то бросила в мусорный бачок? - Нет, господин адвокат. Я очень старался сказать только то, что я действительно видел. Я следил за ней, но не хотел, чтобы меня заметили, поэтому держался на некотором расстоянии. Когда она повернулась ко мне спиной и подняла крышку мусорного бачка, мне не было видно, что она делает руками. Потом, похоже, она что-то бросила в середину бака. Как только она стала поворачиваться, я спрятался за угол и вернулся в холл. - И она тоже вернулась в холл? - Да, сэр. - И там вы продолжали держать ее под наблюдением. До какого часа приблизительно? - Она не осталась в холле отеля. Обе женщины находились там только минуту. Одна из них звонила по телефону. Потом они вышли и направились по магазинам. - У меня такое впечатление, Ваша Честь, что это все очень далеко от существа дела, - сказал Гуллинг. - Я тоже так считаю, - решил судья Линдейл. - Это может быть очень полезно для защитника, но это не тот метод, при помощи которого следует ставить вопросы свидетелю обвинения. - Мне очень неприятно, Ваша Честь, - сказал Мейсон. - Я не буду задавать больше вопросов свидетелю. - Все вопросы, относящиеся к проблемам, затронутым непосредственно в допросе, полностью разрешены, - напомнил судья Линдейл. - Благодарю, Ваша Честь. Мне кажется, что я затронул именно эти проблемы и мне не хотелось бы производить впечатление, будто я использую просьбу Высокого Суда. - Обвинитель будет задавать вопросы свидетелю? - Да, - ответил Гуллинг. - Мистер Фолсом, вас спросили, видели ли вы как обвиняемая бросила что-то в мусорный бак. Я хочу задать вам только один вопрос. Если бы она что-то бросала внутрь, то вы бы заметили, что это было? - Нет. Я пытался уже объяснить. С того места, откуда я наблюдал, мне не было видно, что делала ее правая рука. Ее левой руки я не видел вовсе. Но я увидел, как обвиняемая наклонилась над мусорным баком и ее левая рука подняла крышку. Потом я увидел, как она снова закрыла мусорный бак. - Это все, - сказал Гуллинг. - Одну минутку, - сказал Мейсон. - В свете этих объяснений у меня есть еще несколько вопросов к свидетелю. Мистер Фолсом, это значит, что вы не могли наблюдать в тот момент за руками обвиняемой? - Я повторял это многократно. - Я хотел бы выяснить это до конца. Но вы видели, что ее левая рука поднялась в тот момент, когда она поднимала крышку? - Да, сэр. - Из этого вы сделали вывод, что она держала ручку крышки левой рукой? - Естественно. - А вы видели движение ее правого плеча? - Я уже объяснял, что тело заслоняло то, что делала правая рука. - Я имею в виду не руку, а только плечо. Вы видели движение ее правого плеча? - Нет. - А движение локтя? - Нет, но прошу минутку подождать. Я не уверен полностью, но когда я еще раз об этом подумал, то мне кажется, что я видел легкое движение локтя и плеча. Такое движение, как будто она бросила что-то в бак. - Вы передавали рапорт в "Калифорнийское Следственное Агентство"? - Да, сэр. - И у вас была инструкция передавать результаты наблюдения каждые полчаса? - Да, если мы находились поблизости от телефона и могли позвонить без труда. - Сколько людей наблюдало за обвиняемыми? - Двое. - Вы следили за Аделой Винтерс, а ваш напарник - за Евой Мартелл? - Да, сэр. - Когда вы увидели, что сделала обвиняемая Адела Винтерс, - продолжал спрашивать Мейсон, - в какое-то время после этого, вы позвонили руководству? - Да, это так. - А в своем рапорте вы упомянули, что она подняла крышку и заглянула в мусорный бак? - Да, мне кажется, что именно так я и сообщил. - Как вы думаете, заглядывая в бак, она бы подняла правое плечо или правый локоть? - Наверное, нет. - А когда вы отчитывались, вам не пришло в голову, что она что-то бросила в бак? - Нет. - Это значит, что в то время вы думали, что она только заглянула туда? - Да, сэр. - И это вы передали в свое агентство? - Да. - Я предполагаю, что тогда ее действия были более свежи в ваших воспоминаниях? - У меня нет такого впечатления. Мне кажется, что сейчас я вспоминаю это происшествие так же хорошо, как и тогда, когда звонил в агентство. - Но первым вашим впечатлением было то, что она только заглянула в бачок? - Да. - В то время, когда вы звонили по телефону, это впечатление было совершенно свежим в вашей памяти. Спустя какое время, после того как Адела Винтерс ходила к мусорным бачкам, вы звонили в агентство? - Спустя две или три минуты. Когда я вернулся в холл, мой напарник принял мои функции и, пока я звонил, присматривал за обеими подопечными. - Это значит, что спустя две или три минуты после того как Адела Винтерс ходила к мусорным бачкам, обе обвиняемые были уже вместе, в холле? - Конечно. - Вы не наблюдали за этими бачками раньше? - Нет. - А у вас была возможность наблюдать за бачками позже? - Нет. - Следовательно, вы знаете только, что обвиняемая заглянула в мусорный бак и ничего туда не бросала? - Что ж, так мне кажется, если вы хотите быть таким точным, - ответил Фолсом. - Я не хочу быть формалистом без нужды, но этот момент может оказаться весьма существенным. - Если вас интересует мое откровенное мнение, - сказал Фолсом, - тогда я сказал, что она только заглянула внутрь, но теперь, когда я об этом думаю, то абсолютно уверен, что она подняла крышку бачка и что-то туда бросила. - Почему же эта мысль не пришла вам в голову, когда вы звонили в агентство? - Я и в самом деле не знаю, - ответил Фолсом. - Вероятно, такое различие не казалось мне тогда существенным. - Именно это я и пытаюсь точно установить, - сказал Мейсон. - Сейчас воспоминание об этом происшествии приобретает цвета, потому что вы поняли, что это очень существенно? - Я не согласен с вашим определением, что мои воспоминания приобретают цвета. Я только более вдумчиво обдумал все происходившее. Теперь я совершенно уверен в том, что она что-то кинула в бачок. - Так же уверены, как вы были уверены третьего сентября в том, что она туда только заглянула? - Это довольно категоричная постановка вопроса. - А это не слишком порядочный способ отвечать на вопросы. - Но если она на самом деле что-то бросила в сборник! - Вы теперь уверены, что она это сделала? - Да. - Вы не были уверены третьего числа? - Если вы намереваетесь делить волосок на части, то не был уверен! - У меня все, - закончил Мейсон. - У меня нет вопросов, - рявкнул Гуллинг. - Ваш следующий свидетель, господин обвинитель. - Я хотел бы еще раз вызвать Сэмуэля Диксона, чтобы задать ему один вопрос, - сказал Гуллинг. - Вызывайте. - Вы уже были приведены к присяге, - обратился судья к Диксону, когда он вновь занял свидетельское кресло. - Пожалуйста, отвечайте на вопросы. - Мистер Диксон, - спросил Гуллинг, - третьего сентября вы были в отеле Лоренцо и проверяли там содержимое мусорного бачка? - Да, сэр. - Что вы сделали? - Я поднял крышку мусорного мака, стараясь не оставлять отпечатки пальцев. Увидел, что бак наполнен мусором на три четверти. Я высыпал содержимое бака на разложенный брезент и нашел в мусоре револьвер тридцать второго калибра, номер сто сорок пять восемьдесят один. - И что вы сделали с этим револьвером? - Приложив все старания, чтобы оставить новых отпечатков и не стереть тех, которые могли на нем находиться, несмотря на то, что револьвер был в середине мокрых отбросов... - Отложим выяснение, почему не было отпечатков пальцев на револьвере. Отвечайте только на вопросы. Что вы с ним сделали? - Я доставил револьвер Альфреду Корбелу. - Мистер Корбел является экспертом по оружию и отпечаткам пальцев в Отделе по раскрытию убийств? - Да, сэр. - А когда вы доставили ему это оружие? - Как оружие, так и крышка от сборника, были доставлены около семи часов сорока пяти минут того же дня. - Это значит, третьего сентября? - Да. - Защита может задавать вопросы. - У меня нет вопросов, - сказал Мейсон. - Суд решил сделать перерыв на десять минут, - заявил судья Линдейл. Мейсон бросил многозначительный взгляд на Пола Дрейка. Тот кивнул головой. 18 Когда спустя десять минут, Суд возобновил заседание, Гуллинг заявил: - Моим следующим свидетелем будет Альфред Корбел. Заняв место для свидетелей, Альфред Корбел представился как эксперт по оружию и дактилоскопии. - Вот револьвер тридцать второго калибра, номер сто сорок пять восемьдесят один. Вы когда-нибудь видели его раньше? - Да, видел. - Когда? - Впервые я увидел его в семь сорок пять третьего сентября, когда мне его доставил Сэмуэль Диксон. Я обследовал револьвер в лаборатории. Снова я увидел этот револьвер в ту же ночь, когда обвиняемая признала его своей собственностью. - Вы проводили пробную стрельбу из этого револьвера? - Да, сэр. - Вы исследовали его на наличие отпечатков пальцев? - Да, сэр. - Вы нашли какие-нибудь отпечатки? - Нет. - Вы можете объяснить, почему не было никаких отпечатков? - Когда револьвер был доставлен мне, то его покрывал слой липкой грязи. К отдельным частям револьвера прилип мусор, даже в пустом гнезде барабана была грязь. Принимая во внимание то, что револьвер был засунут в мусор, который впоследствии перемешали, я не надеялся, что мне удастся найти какие-нибудь пригодные для идентификации отпечатки. - Оружие было заряжено? - Пять гнезд в барабане было заряжено, и в одном гнезде пули не было. В этом гнезде находилась только пустая гильза. - Проводили дли вы сравнение с пулей, которая была извлечена из черепа Хайнса? - Да, сэр. - И что показало исследование? - Что пуля была выпущено из этого револьвера. - Вы провели проверку крышки мусорного бака на наличие отпечатков пальцев? - Да. - Что вы обнаружили? - Могу я попросить папку? - спросил Корбел. Гуллинг подал ему папку. Свидетель открыл ее и вынул пачку фотографий. - Это снимок сделан с использованием зеркала, - сказал он, - и показывает ручку крышки с нижней стороны. На ручке видны многочисленные отпечатки пальцев, некоторые из них затерты, другие легко различимы. - Обращаю ваше внимание на отпечаток, обведенный линией, - сказал Гуллинг. - Удалось ли вам его идентифицировать? - Да, это отпечаток среднего пальца левой руки обвиняемой Аделы Винтерс. - Защитник может спрашивать свидетеля. - На ручке крышки мусорного бака вы обнаружили много отпечатков? - спросил Мейсон. - Да. Большинство из них очень отчетливы. - Они настолько отчетливы, что их можно идентифицировать? - Вы имеете в виду сравнение их с другими отпечатками? - Да. - Я могу это сделать. - Вы связаны с Управлением полиции? - Как эксперт, да. - Вы получаете от полиции заказы на экспертизы? - Я не совсем понимаю то, что вы имеете в виду. Если вы хотите сказать, что полиция диктует мне то, что я должен говорить, то вы ошибаетесь. - Но полицейские говорят вам, что вы должны сделать? - Ну... да. - И следовательно, если полиция работает над сбором обвинительных доказательств против кого-нибудь, то ваши экспертизы направлены на этого человека? - Как вы это понимаете? - Возьмем, например, это дело, - сказал Мейсон. - Вы пытались и пытаетесь найти доказательства, выявляющие связь Аделы Винтерс с убийством. Вы не решаете загадки, а лишь пытаетесь обвинить Аделу Винтерс. - Не вижу в этом никакой разницы. Это одно и то же. - Нет. Не одно и то же. Возьмите, хотя бы, эти отпечатки пальцев. С той минуты, как вы обнаружили, что один из них принадлежит Аделе Винтерс, вы достигли цели, не так ли? - Очевидно. - Другими словами, вас интересовали папилярные линии на крышке бачка только потому, что они могли быть доказательством против обвиняемой? - Мне так кажется, но я не знаю, к чему вы стремитесь, господин адвокат. Конечно, если она держала эту крышку в руках, то это несомненная улика. И я старался это установить. - Вот именно. Но вы не пробовали установить кому принадлежат другие отпечатки пальцев? - Ах вот в чем дело! - усмехнулся свидетель. - Десятки человек имели доступ к мусорным бакам. Люди из кухни отеля пользовались бачками и поднимали крышки в течение всего дня. Я хотел бы подчеркнуть, что я был занят только обнаружением и идентификацией отпечатков, доказывающих, что обвиняемая Адела Винтерс поднимала крышку бака. - Вот именно! - воскликнул Мейсон. - Другими словами, вы хотели найти определенную улику, необходимую, чтобы против обвиняемой можно было возбудить уголовное дело. Когда вы ее нашли, то прекратили дальнейшие исследования. Так это было? - В этом конкретном случае - так. - Почему вы не пытались идентифицировать другие отпечатки? - Потому что они меня не интересовали. Я получил задание проверить, поднимала ли обвиняемая Адела Винтерс крышку бака. - А когда вы заявили, что крышку поднимали несколько раз в течение дня, вы сказали это без всяких доказательств, или у вас были веские причины для такого заявления? - Да... были. - Какие, например? - Что ж, ведь очевидно, что так должно было быть. - Какое свидетельство заставляет вас так предполагать? - Ничего... ничего из того, что я видел бы сам. Но это же очевидно из доказательств! - Прошу указать на пункты в доказательствах, которые указывают на то, что мусор подсыпался постепенно. - Но, - сказал Корбел, - возьмите, хотя бы, показания Сэмуэля Диксона. Когда он нашел револьвер, тот был погребен глубоко в мусоре, а это указывает на то, что с того времени, когда револьвер бросили в бак, над ним скопилось много отходов. - Каким образом это доказано? - Но, мистер Мейсон, - перебил Гуллинг, - все это только лишний обмен словами со свидетелем на тему интерпретации улик. - Ваша Честь, этот человек признал, что он исследовал улики только с целью найти доказательства против обвиняемой Аделы Винтерс, а не с целью установления истины, - возразил Мейсон. - Но разве не очевидно, что все именно так и было, как утверждает обвинение? - с некоторой дозой нетерпения спросил судья Линдейл. - Нет, Ваша Честь. На лице судьи отразилось удивление: - Я был бы доволен, если бы услышал мнение защиты по этому поводу, - сказал он скептически. - Предполагается, - сказал Мейсон, - что так как этот револьвер был найден закопанным в мусоре, то это означает, что время от времени в течение дня в бак выбрасывали еще порции отходов. Обращаю внимание, Ваша Честь, на фактор времени. Из-за недостатка персонала, ресторан в отеле Лоренцо закрывается в час сорок и остается закрытым до половины седьмого вечера. Думаю, что разговор с персоналом кухни позволит установить, что последний мусор выбрасывался до двух часов дня и уже больше ничего не добавлялось до без десяти восемь вечера. Теперь, если Высокий Суд захочет посмотреть с этой стороны на свидетельства, то он сможет заметить довольно странную ситуацию. Если обвиняемая Адела Винтерс бросила револьвер в бак в двадцать минут третьего и, если над револьвером собралось много мусора к тому моменту, когда полиция обследовала содержимое бака, то это хороший пример улики. Но если не добавлялось никакого мусора, с того момента, как обвиняемая была у бака и до того момента, как полиция вытащила револьвер, в таком случае очевидно, что чтобы ни делала обвиняемая Адела Винтерс, она не могла бросить револьвер. Он должен был быть помещен туда раньше. - Как это? - с удивлением спросил судья Линдейл. - Свидетельство Томаса Фолсома показывает, что обвиняемая Винтерс скорее заглянула в бак, чем что-то туда бросила. - Это только узкая интерпретация его показаний, - бросил рассерженный Гуллинг. - Конечно, - ответил Мейсон, - обвиняемая имела возможность бросить револьвер в мусорный бак, но совершенно не могла его засунуть глубоко в мусор. Если бы она это сделала, то так запачкала бы правую руку, что должна была бы вымыть ее. Собственно, для того, чтобы глубоко засунуть револьвер в мусор, она должна была бы засучить правый рукав, чего она наверняка не сделала, потому что свидетель Фолсом заметил бы это. - Свидетель не мог видеть ее рук, - возразил Гуллинг. - Не мог видеть рук, но видел плечо и локоть. Если бы она что-то глубоко засовывала в бак, то свидетель Фолсом заметил бы это. - Да, - согласился судья Линдейл. - Это можно понять из показаний свидетеля. Конечно, мистер Мейсон, вы не спросили свидетеля, могли ли замеченные им жесты свидетельствовать о том, что обвиняемая что-то глубоко засовывала в мусорный бак. - Конечно не спросил, - ответил Мейсон. - Это свидетель обвинения. Если бы я внушил ему что-либо подобное, то он тотчас бы сменил свою версию. Остается фактом то, что показание, которое он сделал сразу после происшествия, значит намного больше, чем все, сказанное позже. Тогда он думал, что обвиняемая только заглянула в бак с мусором. Только потом он пришел к выводу, что она туда что-то бросила. Если теперь ему подкинуть мысль, что обвиняемая что-то глубоко засовывала в мусор, то он расширил бы согласно этому свои воспоминания и вскоре был бы убежден, что видел, как она это делала. - Это любопытно, - сказал судья Линдейл. - Обвинитель, у вас есть какие-либо предположения или объяснения? - Нет, обвинитель не может ничего добавить, - с яростью в голосе ответил Гуллинг. - Обвиняемая Винтерс настолько очевидно виновна в убийстве с заранее обдуманными намерениями, что нет смысла добавлять что-либо. До сих пор была представлена только ничтожная часть доказательств. Наш следующий свидетель покажет, что мотивом преступления была кража, потому что обвиняемая Винтерс имела при себе бумажник, содержавший свыше трех тысяч долларов, который она забрала у Хайнса после убийства. - Или взяла где-нибудь еще, - заметил Мейсон. - Таково, конечно, ваше мнение, - рявкнул Гуллинг. - Вы будете утверждать, что она шла по улице и вот, на тебе, повезло! И что она подняла его только затем, чтобы посмотреть, что там внутри и что было темно... - Господин обвинитель, - перебил его судья Линдейл, - здесь не место для иронических замечаний. Доказательства, относящиеся к бумажнику будут приняты или нет. Но минуту назад мистер Мейсон выдвинул интересную теорию, относящуюся к револьверу. Насколько я понимаю, обвинитель не в состоянии доказать, что револьвер находился в баке на самом верху? - Откуда мне это знать? - неохотно ответил Гуллинг. - Когда полицейский перевернул бак, конечно, все содержимое смешалось. - Но свидетель Диксон поднимал крышку, - заметил судья, - он должен был сделать это, чтобы вынуть оружие. Если бы он увидел лежащий наверху револьвер, то он вынул бы его и не давал бы распоряжения переворачивать бак. - Именно это я и имел в виду, - поддакнул Мейсон. - Именно поэтому я задавал свидетелю вопросы таким, а не иным способом. - Вы проверили, когда досыпались дальнейшие партии мусора? - спросил судья. - Да, Ваша Честь, проверил, - ответил Мейсон. - Согласно моим сведениям в этот день не досыпали мусор между двумя часами и семью пятидесятью. - Сторона обвинения пыталась проверить это? - спросил Линдейл. - Сторона обвинения этого не проверяла, - ответил заместитель окружного прокурора со все возрастающим раздражением. - У стороны обвинения собрано уже достаточное количество улик, чтобы доказать вину обеих обвиняемых. - Понимаю, - сказал судья Линдейл. - Дальнейший ход процесса может выглядеть совершенно иначе. Но Суд хочет обратить внимание обвинителя на тот факт, что мы имеем дело с обвинением в убийстве первой степени. Если существует какая-либо неточность в доказательствах, то мне кажется, что сторона обвинения, так же как и защита, должна работать над выяснением этих неточностей. Суд пришел к выводу, на основании показаний свидетелей, что обвиняемая Адела Винтерс не могла спрятать оружие глубоко под мусор. Ведь доказано, что этот револьвер орудие убийства? - Да, Ваша Честь, - ответил Гуллинг. - Тогда я предлагаю, чтобы мы отложили дело до завтрашнего утра, - сказал судья Линдейл. - И чтобы сторона обвинения, при помощи полиции, специально занялась выяснением того, досыпались ли отбросы в бак между двумя часами двадцатью минутами и моментом, когда был найден револьвер. Суд откладывает заседание. Гарри Гуллинг отодвинул кресло и встал из-за стола. Он выглядел мрачно. Решительным шагом он направился в сторону стола, занимаемого защитой. - Мистер Мейсон. Мейсон поднялся и повернулся к нему. - Я надеялся, - сказал Гуллинг, - что до вечера дело будет решено, а Присяжные Заседатели, ознакомившись с фактами, вынесут обвиняемыми приговор. Мейсон только кивнул головой, настороженно глядя на него. - К сожалению, - продолжал Гуллинг, - в результате ваших ухищрений, ситуация переменилась. Вы так трактовали факты, что дезориентировали присяжных и это, до некоторой степени, спутало мои планы. Мейсон продолжал молчать. - Но только до некоторой степени. Краем глаза адвокат заметил фоторепортеров, державших наготове аппараты. - Я чувствую себя обязанным, мистер Мейсон, сказать вам, что моя основная стратегия не меняется. Вручаю вам повестку в Суд, вы предстанете перед Большим Жюри сегодня в семь часов вечера, - и Гуллинг подал бумагу Мейсону. Одновременно блеснули вспышки фотоаппаратов. - Благодарю, - спокойно сказал Мейсон, пряча повестку в карман. - И предупреждаю вас, - продолжал Гуллинг, когда фоторепортеры помчались проявлять материалы, чтобы успеть опубликовать снимки в вечерних газетах, - что вы будете обвинены в даче ложных показаний и пособничеству преступнику. У меня теперь есть доказательства, что вы забрали Еву Мартелл при выходе из трамвая и спрятали ее. У меня впечатление, что владелица пансионата, желающая поддержать вас, также виновна в даче ложных показаний. Расследование выяснило, что она ваша давняя клиентка, которую вы успешно защищали некоторое время назад. Моей обязанностью является сказать вам все это, чтобы вы могли подготовиться. - Отлично, - ответил Мейсон с каменным лицом. - Вы предупредили меня, а теперь я вас предупреждаю. Вы сделали из этого дела арену для сведения личных счетов. Вы лично приняли участие в процессе. Предполагаю, что сегодня вечером вы захотите так же лично допросить меня. Вы - человек состоящий на общественной службе. Я - нет. Вы хотите меня лишить лицензии и посадить в тюрьму. Я в состоянии выдержать ваш натиск, могу себе позволить. Но если я отплачу вам тем же, вам будет трудно это перенести. - Сейчас, - сказал Гуллинг, - у меня есть возможность загнать вас в угол, и я предупреждаю, что вам будет очень горячо. 19 Мейсон шагал взад-вперед по кабинету, Дрейк из кресла наблюдал за другом. - Что меня действительно беспокоит, Пол, так это Мэй Бигли. - Почему она? - Она старалась меня защищать. Ее прижали к стенке, очень резко, без какого-либо предупреждения. Как только этот таксист сказал, где он посадил Еву Мартелл, полицейские помчались туда и допросили Мэй. - А она заявила, что никогда до этого не видела Еву Мартелл? - Именно, - вздохнул Мейсон. - Она давала показания под присягой? - Тогда нет. Но вскоре они поставили ее перед Большим Жюри и она вынуждена была давать показания под присягой. Вероятно, они будут допрашивать ее еще раз сегодня вечером. - Черт возьми, Перри. Независимо от того, каким было ее первое показание, вели ей придерживаться его. Конечно, она может отказаться давать показания из-за того, что они могут послужить против нее... - Это не так просто, - заметил Мейсон. - Гуллинг - формалист, имеющий о себе слишком высокое мнение. Он достаточно хитер и знает все юридические крючки. Он собирается заговорить всех своими книжными знаниями. - И повесит тебя на сухой ветке, Перри. Они знают, что это ты привел Еву Мартелл в пансионат. Разве ты не можешь сказать, что Гуллинг велел тебе привести ее в полицию до двенадцати часов, и что ты сказал ей явиться в полиции в указанное время? Пусть это будет твое и ее последнее слово. Мне кажется, что таким образом ты сможешь рассеять все подозрения. - Не в этом дело, - вздохнул адвокат. - Мэй Бигли хотела выгородить меня. Если она теперь изменит показания, то ее обвинят сразу по двум статьям. Во-первых, в том, что она не ведет должным образом реестра людей, останавливающихся в ее пансионате, а во-вторых, в даче ложных показаний. Могут также обвинить в соучастии после факта преступления. Если я буду защищать себя и расскажу все, как было, то подведу Мэй. - Действительно, - сказал Дрейк. - А если я предстану перед Большим Жюри, то либо должен буду говорить, чтобы выйти целым, либо подставлю голову. - А ты не можешь сослаться на привилегию профессиональной тайны? - Это касается только того, что мне сообщила моя клиентка. К тому же был ультиматум привести Еву Мартелл до двенадцати часов. - Ты не можешь доказать, что это всего лишь абсурдная формальность? - Я слишком долго боролся с окружным прокурором формальными приемами, - усмехнулся Мейсон. - И поставил бы себя в идиотское положение, если бы сейчас начал жаловаться на формальности. - Наверное, ты прав, - признал Дрейк. - Что ты хотел достигнуть, подбрасывая свой бумажник Гуллингу? - Хочу заставить Гуллинга интерпретировать право, - хитро улыбнулся Мейсон. - Какое право? - Того, которое определяет понятие "соответствующего времени". Насколько я знаю, Гуллинг будет стараться обвинить меня в каком-нибудь мелком нарушении, если ему не удастся заставить меня проглотить крючок основного обвинения. Но мы уже проглотили его наживку. Конечно, ситуация была бы значительно проще, если бы не бумажник Хайнса. Показания относительно орудия преступления уже достаточно расшатаны и перепутаны. - Ты считаешь, что Адела Винтерс действительно не бросала револьвер в мусорный бак? - Начинаю думать, что так. - Тогда какое у тебя объяснение? - Она лжет по поводу револьвера. У нее не было оружия, оно никогда не лежало на комоде, и она не брала его с собой. Но знала, что у кого-то есть револьвер и что этот человек хочет подбросить его в мусорный бак. Теперь мне кажется, что Адела Винтерс только заглянула в бак, чтобы увидеть, есть там револьвер или нет. - Звучит довольно сложно, Перри. Мейсон повернулся к секретарше. - Соедини меня с отелем Лоренцо, Делла, - попросил он. - Я хотел бы проверить реестр гостей. - К чему ты клонишь, Перри? - спросил Дрейк. - Неужели ты полагаешь, что у Аделы Винтерс был какой-то сообщник в отеле? - Одной подробности мы до сих пор не выяснили, - заметил адвокат. - Это очевидно, и кроме того, существенно и наверное поэтому все просмотрели этот аспект. - О чем ты говоришь? - Как получилось, что Адела Винтерс и Ева Мартелл сразу пошли именно в отель Лоренцо? - Они хотели оказаться в людном месте. Они не могли идти домой и... - Есть множество отелей, - сказал Мейсон. - Почему они выбрали именно этот отель? - Должны же были какой-то выбрать. - Но почему именно этот? - Я соединилась с отелем, - сообщила Делла. Мейсон поднял трубку: - Алло, это Перри Мейсон, адвокат. Я хотел бы узнать кое-что о бывшем госте вашего отеля. - Пожалуйста, мы готовы оказать вам эту услугу. - Я хотел бы попросить вас проверить регистрационную книгу и посмотреть, останавливалась ли у вас когда-нибудь некая Адела Винтерс. - Я могу вам ответить сразу. Я видел ее имя в газетах и, конечно, знаю о том, что полиция нашла здесь револьвер. Вы, вероятно, не знаете, что Адела Винтерс работала одно время официанткой в нашем ресторане. - Как давно это было? - Больше года назад. - Долго она там работала? - Около трех месяцев. - Кто еще знает об этом? - Представители окружной прокуратуры. - Вы в этом уверены? - Я сам отвечал на их вопросы. - Когда? - Позавчера. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - Вас вызвали как свидетеля? - Меня - нет. Вызвали владельца ресторана. Вы хотели бы с ним поговорить? - Нет, в этом нет необходимости, - ответил Мейсон. - Спасибо за информацию, до свидания. Адвокат встретил изумленный взгляд Дрейка. - Вот именно! - сказал Мейсон. - Это я и имел в виду! Теперь я понимаю, почему они пошли в отель Лоренцо и откуда миссис Винтерс знала, где находятся мусорные бачки. Она работала в ресторане примерно год назад. - Действительно? - воскликнул Дрейк. - Да, тогда понятно... А что с револьвером? - Согласно показания Фолсома, она подняла крышку и заглянула внутрь. Но револьвер нашли под толстым слоем мусора. Предположим, что она лжет от начала до конца. Предположим, что она вовсе не забыла револьвер в квартире. Предположим, что револьвер был у кого-то другого. Предположим, что этот человек позвонил ей и сообщил, что она, или она, убили Хайнса и бросили револьвер в бак. А кто мог убить Хайнса и рассчитывать потом на помощь Аделы Винтерс? - Ева Мартелл, - быстро ответил Дрейк. Мейсон какое время размышлял. - В этом что-то должно быть, Пол. Но я более склонен думать, что... Когда там выбрасывали послеобеденный мусор? - Мы проверили это для тебя. В два часа десять минут помощник повара вышел с большим ведром отходов, которые он бросил в средний бак. Полиция проверила помощника, рассчитывая, очевидно, что он ошибся во времени. Но парень утверждал, что было точно десять минут третьего. Он уверен в этом, потому что все время смотрел на часы. Он договорился встретиться с девушкой в три часа и не хотел опаздывать на свидание. И еще одна странная деталь: он не может поклясться, но ему кажется, что когда он высыпал мусор из ведра, бак был наполнен на три четверти. Попробуй понять, что это означает?! Револьвер должен был быть там до четырнадцати десяти и последний слой мусора прикрыл бы его. Этот парень очень спешил, поэтому просто поднял крышку и высыпал туда мусор. И пять или десять минут спустя, когда Адела Винтерс заглянула внутрь, она не могла увидеть револьвер, потому что он был прикрыт мусором. - Пол, если бы мы могли доказать, что этот револьвер был в баке в два часа десять минут, - воскликнул Мейсон, - то мы имели бы алиби для Аделы Винтерс. Ведь она приехала в отель не ранее пятнадцати минут третьего. Каково точное время убийства? Что ты сумел узнать? - Врач, производивший вскрытие, говорит, что это случилось между часом и тремя. Более точно установить время смерти не удалось. - Ева Мартелл находилась в квартире до без пяти два. Из дома они вышли в четырнадцать одиннадцать. Это значит, что прошло пятнадцать минут с тех пор, как они покинули квартиру и до того времени, как вышли из здания. - Посмотрим с другой стороны, - взволнованно сказал Дрейк. - Кто из людей, о которых мы знаем, мог беспрепятственно войти в квартиру - войти спокойно, не возбуждая никаких подозрений? Прежде всего, Хелен Ридли - у нее были ключи. Затем Карлотта Типтон. Она могла постучать в двери и Хайнс открыл бы ей. Затем, очевидно, уборщица... - Я бы добавил к этому списку Артура Кловиса, - заметил Мейсон. - Мне кажется, у него все-таки был ключ. Каждый раз, когда в разговоре с ним я затрагивал эту тему, он впадал в панику. Но как это установить, Пол? - Можно, конечно, что-нибудь придумать, и обыскать его квартиру, но это опасно. К тому же, если у него и был ключ, то от от него уже избавился. - А что можно сказать о Хелен Ридли? Мы не знаем, где она была в момент убийства. Она заявила, что искала Хайнса в ресторане, не застала там и попробовала разыскать по телефону. Предположим, что она разговаривала с Карлоттой и та сказала ей, что Хайнс пошел на квартиру. Нет, Карлотта не сказала бы этого... Если задуматься, Пол, то очень много людей не могут точно сказать, что они делали между часом сорока пятью и двумя пятнадцатью. Дрейк согласно кивнул головой. - Это вовсе не облегчает моего положения. - Слова Мейсона прозвучали мрачно. - Слушай, Пол, отправь человека, подходящего по внешнему виду, в дом Кловиса. Пусть наденет рабочий комбинезон, возьмет сумку с инструментом и обойдет несколько квартир, громко объявляя, что работает в мастерской по изготовлению ключей и собирает для переделки старые ключи. Вели ему, чтобы он платил пять центов за штуку. - Но ведь нельзя сделать новый ключ из старого, Перри. Ты сам отлично знаешь об этом. - Ничего, - подмигнул Мейсон. - Кловис - мечтатель. И не слишком быстро соображает. Поставь себя на его место. Кто-то, кто выглядит как обычный слесарь, звонит в двери и говорит, что собирает старые ключи. У него открытая сумка, до половины набитая старыми ключами и он платит по пять центов за штуку. Предположим, что у Кловиса есть ключ, который прожигает у него дыру в кармане. Теперь есть шанс от этого ключа избавиться. Он не будет тратить время на расспросы этого человека. Бросит ключ в сумку, возьмет свои пять центов и решит, что ему удалось здорово решить проблему. - Что у моего парня должно быть в сумке? - спросил Дрейк. - Мне не удастся быстро собрать много ключей... - Положи в сумку немного гаек, - сказал Мейсон. - Или чего угодно, лишь бы грохотало в сумке. - Хорошо, Перри, я попробую. Может и удастся. - Тебе нужно будет заняться этим сразу же, - сказал Мейсон, посмотрев на часы. - Время летит чертовски быстро. - Могу устроить это за час... - Это очень долго, - сказал Мейсон. - Даю тебе полчаса. - Если бы я сказал, что мне нужно полчаса, ты потребовал бы, чтобы я управился за пятнадцать минут. Выпусти меня отсюда, Делла, я возьмусь за работу, пока он не придумал чего-нибудь нового. Дрейк закрыл за собой дверь. Мейсон посмотрел на секретаршу и сказал: - Ты можешь не ждать, Делла. - Я останусь с тобой, - улыбнулась она. - Может быть, у тебя появится какая-нибудь новая идея. - Хотелось бы, - невесело усмехнулся адвокат. - Есть в этом деле какой-то очень важный момент, который все время ускользает от меня. Мейсон вновь заходил по кабинету. - Шеф, я слышу звонок в приемной, послушать? - Если это клиент, скажи, что меня нет. Делла прошла в приемную и через минуту вернулась: - Это Кора Фельтон, шеф. Она говорит, что у должна обязательно побеседовать с тобой, это очень важно. Я переключила ее на твой аппарат. Мейсон поднял трубку. - Алло, Кора, что случилось? - Извините, мне так неприятно. Я... - Все в порядке. Я все равно сижу здесь и работаю над делом. - Нет, я не это имела в виду. Мне неприятно за то, что случилось. - Что именно? - Боюсь, я плохо поступила, попросив, чтобы вы защищали тетку Аделу. Я сказала вам, что ей не всегда можно верить, но не предполагала, что она может пойти на... - Говорите сразу, в чем дело, - попросил Мейсон. - Не надо оправдываться. - Даже не знаю, как вам сказать... - Просто - говорите. - Я только что была у тетки Аделы, мне выдали пропуск. Она сказала мне, что то, что она говорила вам раньше, было неправдой. - О чем? - О бумажнике Хайнса. - Вы что, хотите сказать, что она взяла бумажник у мертвого Хайнса, когда осматривала тело? - Я... я не знаю. - Что она сказала вам? - Что взяла бумажник позже, что все происходило так, как она вам говорила, но что бумажник она нашла тогда, когда вернулась в квартиру. Она плакала и сказала, что чувствует себя ужасно. - Где вы сейчас? - спросил Мейсон. - В магазине, приблизительно в двух перекрестках от Городской Ратуши. - Возьмите такси и приезжайте сюда, - потребовал Мейсон. - Вы успеете, если поторопитесь. Я должен поговорить с вами прежде, чем предстану перед Большим Жюри. Он положил трубку и повернулся к Делле: - Хорошенькие дела! Ты слышала наш разговор? - И даже застенографировала. - Молодец! Я... Делла, кто-то стучит в дверь. Открой, пожалуйста. Это была Мэй Бигли. - Знаете, - начала она с волнением, - я ни за что бы этого не сделала. Но мне... велели снова предстать перед Большим Жюри и со мной разговаривал мистер Гуллинг. - Садитесь пожалуйста, - предложил Мейсон. - И что вам сказал Гуллинг? - Что у него есть все необходимые доказательства, чтобы доказать, что вы поместили Еву Мартелл в моем пансионате. Он обещал не принимать в отношении меня никаких мер, если я скажу правду. Сказал, что в таком случае не отнимут у меня лицензию на пансионат и не обвинят меня в содействии преступнице. Они будут считать, что я действовала под вашим влиянием. Он сказал, что все будет в порядке, что они не обвинят меня в даче ложных показаний и ни в чем другом. - А что вы ему ответили? - спросил Мейсон. - Я посмотрела ему в глаза и сказала: я не понимаю, мистер Гуллинг, как вы можете предлагать нечто подобное. Вы должны знать, что женщина в моем положении не может позволить себе лгать. Если бы я когда-нибудь раньше видела Еву Мартелл, или мистер Мейсон приводил бы ее ко мне, то я сказала бы вам об этом. - Это его убедило? - Не знаю. - Мэй, что касается меня, то я советую вам воспользоваться этим предложением и сказать чистую правду. - Вы действительно так считаете? - Конечно. - Вы думаете, что я действительно должна рассказать им все, как было на самом деле? - Да, - повторил Мейсон, - рассказать все, что произошло. Прежде всего вы не должны были лгать, чтобы помочь мне. Вы только влезли в неприятности, а я отнюдь не хочу прятаться под вашим фартуком. - Но я вовсе не собиралась им ничего говорить. Я подумала только, что вы должны знать об этом. - Вы сейчас идете в суд? - Да. - Ну, тогда расскажите им все и не забудьте подчеркнуть, что так посоветовал вам я. - Но... ну что ж, спасибо. Боже мой, я не предполагала, что вы дадите мне такой совет. - Это мой совет, - усмехнулся Мейсон. - Прошу сказать правду. А сейчас вам нужно идти. - Спасибо. Я хочу только, чтобы вы знали, что я сейчас чувствую. Я сделала бы для вас все, пошла бы даже в тюрьму. - Благодарю. Пожалуй, мы там и встретимся. Это все прекрасно, но прошу говорить только правду и все уляжется само собой. Она пошла к двери. Кивнула головой Делле, тепло улыбнулась Мейсону и, прежде чем дверной замок защелкнулся, они услышали стук ее каблучков по коридору. Мейсон посмотрел на Деллу Стрит и пожал плечами. - Как адвокат, я не мог посоветовать ей ничего другого, как только то, чтобы она говорила правду. Делла кивнула головой и поднялась. - Мне нужно выйти в туалет. Ты еще побудешь здесь? - Да. Должна придти Кора Фельтон. Делла вышла из кабинета. Мейсон вздохнул, посмотрел на часы и вновь принялся задумчиво расхаживать по коридору. Делла Стрит побежала по коридору и догнала Мэй Бигли у самого лифта. - Мэй, - сказала она быстро, - вы действительно все поняли, правда? - Что такое? - Это был единственный совет, который мог вам дать мистер Мейсон. Если бы он порекомендовал вам ничего не говорить, то это было бы уговором дать ложные показания, если... если бы это когда-нибудь вышло наружу. - Вы не должны беспокоиться об этом, моя дорогая, - заверила ее Мэй Бигли. - Прошу сказать мистеру Мейсону, чтобы он делал то, что считает нужным и чтобы не беспокоился о моих показаниях. Гуллинг не вытянет из меня ни слова. Обе женщины посмотрели друг на друга и вдруг Мэй Бигли обняла Деллу. - Бедненькая! - выдохнула она. - Вы вся дрожите. Неужели так плохо? - Не знаю, - ответила Делла. - Но я очень боюсь. - Все будет хорошо! Идите к нему и поддержите его. Повторите ему, что я вам сказала. - Не могу повторить всего даже ему, - встряхнула головой Делла. - Это одна из таких вещей, о которых никогда и никому нельзя говорить. В такие минуты мы должны просто верить друг другу. Открылась кабина лифта. Мэй вошла внутрь и помахала Делле на прощанье. Делла медленно возвращалась в кабинет, когда остановился второй лифт и из него торопливо вышла Кора Фельтон. - Добрый день, - поздоровалась с ней Делла. - Шеф ждет вас. У нас осталось всего несколько минут. - И она повела Кору к дверям кабинета Мейсона. Адвокат, продолжая выхаживать по кабинету, посмотрел на вошедших. - Здравствуйте, - сказал он. - Прошу садиться. Рассказывайте, что случилось. - Но я действительно не знаю. Я совершенно потеряла доверие к тетке Аделе. Не могу понять, почему она сделала нечто подобное. - Что она говорит? - Что подняла бумажник и стала думать, почему Хайнс оставил его там. Потом прошла в спальню, увидела труп и тогда ей пришло в голову, что теперь никто не узнает, что этого бумажника вообще нет и что поэтому она может взять его себе. Она не знала, сколько там денег, но он был неплохо набит. Когда Ева звонила вам, тетка Адела заглянула внутрь и решила, что не расстанется с бумажником. Она всегда должна была бороться за свой кусок счастья и у нее не было легкой жизни. Она много натерпелась в жизни.... - Оставим оправдания на потом, - перебил Мейсон. - Рассказывайте остальное. - Потом полиция схватила ее и спросила откуда и когда она взяла бумажник, а она напугалась и соврала, думая, что единственным спасением для нее будет сказать, что она взяла бумажник еще тогда, когда Хайнс был жив. Говорит, что тогда она еще не знала, что Хайнса застрелили из ее револьвера. Это значит, что его должны были убить в то время, когда она была внизу, в холле. Тогда она думала, что это произошло вскоре после их ухода из квартиры. - Есть какая-нибудь особая причина, по которой она все это вам рассказала? - спросил Мейсон. - Да. Полиция держала ее в камере вместе с другой женщиной. Та сидела по обвинению в убийстве мужа. Она была милой и сочувствовала тетке Аделе, поэтому они стали друг другу доверять. Она рассказала тетке Аделе о своем деле, а тетка Адела почувствовала себя свободно и тоже ей рассказала о своем деле. А когда тетку Аделу выводили из камеры на допрос, другая арестованная, подождав, пока надзирательница отошла в сторону, шепнула тетке Аделе, чтобы она набрала в рот воды, потому что к ним в камеру подсадили "ухо". Сперва тетка Адела не поняла в чем дела, а потом буквально впала в панику. - Ничего удивительного в том, что она перепугалась, - мрачно сказал Мейсон. - Что за чертова солянка! - Тебе пора собираться, шеф, - сказала Делла, которая все время смотрела на часы. Мейсон подтвердил кивком головы и взял портфель и шляпу. - Это существенно меняет дело? - спросила Кора Фельтон. - Меняет ли это дело? - грустно усмехнулся Мейсон. - Тетка Адела забила последний гвоздь в крышку собственного гроба. Зазвонил телефон, номер которого знали только Делла Стрит и Пол Дрейк. Мейсон быстро взял трубку. - Алло, Пол? Что нового? - Что нового? - голос детектива дрожал от волнения. - Слушай, Перри, ты опять как в воду глядел. Кловис клюнул. Мой парень с сумкой, полной гаек... - Неважно, - перебил Мейсон. - Говори о деле. - Кловис покопался в своих ящиках и продал пятнадцать ключей, и между прочими, один с гравировкой "Сиглет Мэнор Апартаментс". - Вы проверили, подходит ли он к дверям квартиры Хелен Ридли? - Еще нет, Перри. Смилуйся, ведь мой парень только что добыл ключ. Но он уже в пути. - Отлично. У меня словно камень упал с сердца. Похоже на то, что появился свет в туннеле. Можешь догадаться, как это было. Кловис повторил Хелен, что ему сказал Хайнс и она сразу же поняла, что речь идет о шантаже.... Прекрасно, Пол. Если узнаешь еще что-нибудь, то дай мне знать в секретариат суда, я устрою так, чтобы мне все передали. Нет, лучше Делла пусть там ждет твои новости и сразу передаст мне, если я сам не смогу подойти. Работай, Пол. Я выхожу. Мейсон положил трубку и кивнул Делле. Подавая ему шляпу, она сказала серьезным тоном: - Я встретила случайно Мэй Бигли в коридоре. Она очень мила, правда? Мейсон остановился и внимательно посмотрел на Деллу. Она глядела на него невинными, широко открытыми глазами. - Я хочу только сказать, что она хорошая женщина, - добавила Делла. Мейсон обнял ее и прижал к себе. - Ты тоже хороша. 20 Мейсон встретил Мэй Бигли в коридоре Дворца Правосудия. Он едва заметно кивнул головой в сторону бокового коридора. Она пошла в указанном адвокатом направлении. - Кто там? - спросил Мейсон. - Почти все. - Вы запомнили имена присутствующих? - Да, - улыбнулась она. - Поэтому я вышла и ждала вас. Я подумала, что вы захотите узнать это прежде, чем войдете туда. - Очень разумно! - Там есть неизвестный мне мужчина, некий Кловис, он работает в банке и должен давать показания по каким-то банкнотам. - Я его знаю. - Еще там Сэм Диксон и Том Фолсом - вы их тоже знаете. Женщина по имена Карлотта Типтон, которая, кажется, должна давать показания насчет каких-то телефонов. И еще Хелен и Орвиль Ридли - эти ведут себя как типичная супружеская пара, сидят в противоположных углах и смотрят друг на друга волком. - Хорошо. Теперь я хотел бы кое-что сказать, Мэй. Ты должна мне доверять и действовать так, как я говорю. - Я сделаю все, что вы мне скажете. - Когда Делла Стрит остановила тебя в коридоре и сказала, чтобы ты не принимала во внимание мой совет... - Делла Стрит? - Моя секретарша. - Но я не видела ее! Она, должно быть, пошла прямо в туалет. Я слышала, как от вас кто-то выходил, но... - Послушай, Мэй, - сказал Мейсон. - Ты не можешь обманывать меня... - Мне все равно, кто меня об этом спрашивает, - возмутилась молодая женщина. - Я готова поклясться, что Делла Стрит не сказала мне ни слова! - Ну хорошо, - усмехнулся адвокат. - Пусть будет так. Но если она это сделала, то прошу не обращать на ее слова внимания. А сейчас я скажу, как ты должна поступить, Мэй. Я хочу, чтобы ты подошла к Гуллингу и заявила ему, что изменила свое мнение и что скажешь ему правду, если получишь от него гарантию, что будешь освобождена от всех обвинений. Но потребуй гарантию в письменном виде и обязательно подписанную им собственноручно. Иди сразу к нему и постарайся получить документ. - А что я скажу, когда получу такую бумагу? - Тогда ты расскажешь чистую правду, дословно все. Ты понимаешь? Прошу ничего не скрывать. Конечно, ты не обязана вспоминать о каком-то разговоре, который ты вела за дверьми моего кабинета. - Не беспокойтесь, мистер Мейсон, о том разговоре я не вспомню, даже если меня об этом спросит святой Петр. - Очень хорошо. А теперь иди и лови Гуллинга. - Вы уверены, что так будет хорошо? Что вы хотите, чтобы я так поступила? - Прошу сказать им все точно, как было и желаю успеха. Мейсон подождал несколько минут и прошел в комнату для свидетелей. Мэй Бигли как раз что-то шептала Гуллингу. Спустя минуту она вышла вместе с заместителем окружного прокурора. Свидетели сидели среди враждебной тишины. Ожидание продолжалось около десяти минут. Потом Гуллинг, с выражением триумфа на лице, прошел в зал заседаний и почти сразу же снова появился в дверях. - Перри Мейсон, пожалуйста, - сказал он. Мейсон вошел в зал заседаний. - Вы вызваны, - начал Гуллинг, - в качестве свидетеля. Суд изучает некоторые вопросы, связанные с обстоятельствами убийства Роберта Хайнса. Я обязан предупредить вас, что вы можете быть обвинены в соучастии после события преступления или оказании помощи преступнику. Вы, конечно, знаете свои права. Вы не обязаны не отвечать на вопросы, которые могут быть для вас щекотливыми, но с другой стороны, каждый отказ отвечать на правильно поставленный вопрос будет расцениваться как признание. Мейсон сел в свидетельское кресло и холодно улыбнулся заместителю окружного прокурора. - Прошу вас, начинайте. - Мой вопрос не касается никаких ваших разговоров с клиентками. Я спрашиваю вас, спрятали ли вы, когда узнали об убийстве Хайнса, Еву Мартелл от полиции? Встретили ли вы ее на трамвайной остановке, недалеко от ее дома и отвезли ли вы ее в пансионат, принадлежащей Мэй Бигли? Мейсон закинул ногу на ногу и кивнул головой. - Все верно, а что? - Как?! - не сдержался Гуллинг. - Конечно, я сделал это, - пожал плечами Мейсон. - Только вы неправильно поняли мои мотивы. Я не прятал ее от полиции. - А от кого вы ее прятали? - От журналистов, - не колеблясь ответил Мейсон. - Вы же прекрасно знаете, как это бывает. У газетчиков свои способы вытягивания из людей интервью. - Но вы пошли с Евой Мартелл в пансионат Мэй Бигли и сказали, что она должна спрятать мисс Мартелл так, чтобы ее никто не мог найти? - Точно так, - ответил Мейсон. - Чтобы никто не мог ее найти? - Да. - Никто? - Именно так. - Неужели вы не понимаете, что это слово включает так же и полицию? - Полицейские уже закончили работать с ней к тому моменту, - улыбнулся Мейсон. - Они выслушали ее показания и отпустили. - Но вскоре после этого она снова понадобилась. - Что ж, - сказал Мейсон. - Очевидно, трудно требовать, чтобы я отгадывал намерения полиции, я не умею читать мысли. Если я правильно понимаю, Большое Жюри выносит свой приговор в зависимости от моих намерений. Поэтому я поясняю, каковы были мои соображения. Если вы желаете отрицать это, то должны доказать обратное. - На следующий день вы узнали, что ее ищет полиция, потому что я сам сказал вам об этом. - Да, вы сказали, - ответил Мейсон. - Вы сказали так же, что она должна явиться в полицию до полудня. Я посоветовал ей, чтобы она обязательно появилась в полиции до двенадцати часов. И тут кончается моя ответственность, мистер Гуллинг. - Нет не кончается. Вы не привели ее до двенадцати часов. - Разве это не чистая формальность? Ее привезла патрульная машина, разъезжавшая по городу. - Ее _з_а_б_р_а_л_и_ из такси. Она утверждала, что ехала в полицию, но не смогла этого доказать. - Минутку, минутку, мистер Гуллинг, - улыбнулся Мейсон. - Вы все перепутали. Эту проблему вы должны были обсудить с Евой Мартелл. Моя единственная связь с этим делом в том, что я сказал ей, что нужно явиться в полицию до двенадцати часов. Даже если бы она не последовала моему совету и отправилась, скажем, в Африку, я все равно был бы чист перед законом. Гуллинг, поняв силу аргумента Мейсона, холодно сказал: - Отложим пока этот вопрос. Существует еще подозрение в том, что вы, совместно с обвиняемыми, участвовали в совершении убийства. - Ах так? - спросил Мейсон. - Именно так! - рявкнул Гуллинг. - Что ж, по делу об убийстве Роберта Хайнса проходит предварительное слушание под руководством судьи Линдейла. Но если вам действительно хочется узнать что-либо об убийстве, то вы можете задать несколько вопросов своему свидетелю, Артуру Кловису. - Кловис? - спросил председатель Большого Жюри. - Его должны допрашивать? - Только по делу о номерах банкнот, с целью их идентификации, - ответил Гуллинг. - При случае вы можете спросить мистера Кловиса, - предложил Мейсон, - как случилось, что у него был ключ к дому Сиглет Мэнор, почему ему так нужно было избавиться от этого ключа и... Вошел бейлиф и сказал, обращаясь к Гуллингу: - Мне поручено немедленно передать сообщение для мистера Мейсона. - Нельзя прерывать показаний передачей сведений свидетелю, - явно раздраженно заявил Гуллинг. - Уж это-то вы должны знать. - Но мне говорили, что... - Меня не интересует, что там вам говорили. Большое Жюри допрашивает мистера Мейсона. Мейсон взял листок из руки бейлифа и сказал: - Так как допрос все равно прерван, я ознакомлюсь с сообщением. Он спокойно развернул бумажку, прежде чем Гуллинг успел запротестовать и прочитал, написанную рукой Деллы Стрит записку: "Звонил Пол Дрейк. С тем ключом произошла ошибка. Это ключ от Сиглет Мэнор, но не от квартиры Хелен Ридли, а от квартиры Карлотты Типтон. Артур Кловис жил до этого там. Когда он сошелся с Хелен Ридли, она пришла к выводу, что безопасней для него будет жить в другом месте. Когда Кловис выехал, квартиру заняла Карлотта Типтон. Мне страшно неприятно, Делла." Мейсон спрятал листок в карман. - Если вы уже можете отвечать на вопросы, - отозвался Гуллинг, - и захотите посвятить немного своего драгоценного времени... - Что вы хотите узнать? - спросил Мейсон. - Что вы хотели сказать об Артуре Кловисе? - Только то, что у него был ключ от квартиры в Сиглет Мэнор, потому что раньше он там жил, - объяснил Мейсон. - Разве это не совершенно естественно, что у него был ключ, который он не отдал, когда переезжал? - Я хотел только сообщить, что у него был ключ от дома, в котором было найдено тело. - Надеюсь, что вы не хотите внушить, что он имеет с этим что-то общее? - Боже мой! Нет конечно. Я только хотел ознакомить вас с этим фактом. - Не вижу связи этого факта с делом, - заметил Гуллинг. - Вы ведь не утверждаете, что это был ключ от той квартиры, где проживал Хайнс? - Нет, нет, - поспешно ответил Мейсон. - Ничего подобного. Это ключ от квартиры, которую занимает в настоящее время Карлотта Типтон. Вы можете это проверить. - Нам о ней известно, - сказал Гуллинг. - Это была подруга убитого, - спокойно добавил Мейсон. - Она была довольна ревнива. Следила за Хайнсом в тот момент, когда он спускался в квартиру на нижнем этаже, навстречу совей гибели. - Как это? - спросил председатель Большого Жюри. Мейсон удивленно посмотрел на Гуллинга. - Я думал, вы знаете об этом. - Вы утверждаете, что Карлотта Типтон пошла за Робертом Хайнсом в квартиру Хелен Ридли? - Да. - Но мне она сказала, что спала весь день. - Мне она в присутствии свидетелей говорила совсем другое, - ответил Мейсон. - Сколько было свидетелей? - Трое. - Незаинтересованные свидетели? - Моя секретарша и частный сыщик. - А третий? - Пол Дрейк. - Детектив? - Да. - И мы должны этому верить? - буркнул Гуллинг. - А вы не верите? - Нет. - Суд, который слушает дело моих клиенток, поверит, - усмехнулся Мейсон. - Вы можете выставлять эту приманку когда очутитесь перед Судом по делу об убийстве Хайнса, - гневно сказал Гуллинг, - но вам нельзя делать этого сейчас. - Это не приманка, - запротестовал Мейсон, оттягивая время. - Почему вы не спросите об этом у нее самой? Гуллинг явно неохотно уступил: - Подождите в той комнате, мистер Мейсон, и... - Почему бы ему не остаться здесь? - перебил его председатель. - Я хотел бы услышать, что скажет эта женщина при очной ставке с мистером Мейсоном. - Это противоречит закону, - заявил Гуллинг. - Согласно закону могут присутствовать только эксперты и лица, которых вызвали для консультации. - Я хочу, чтобы мистер Мейсон присутствовал. Он является свидетелем, - теряя терпение потребовал председатель Большого Жюри. - Но в этот момент он не будет давать показаний. - Раз так, он может быть экспертом. - Предупреждаю вас, что это противоречит закону. - Тогда сделаем перерыв и это будет неофициальный разговор. Прошу ее ввести. - Вы не можете привести ее к присяге, если это будет неофициальный разговор. - Все равно. Пусть войдет. - Прошу пригласить для дачи свидетельских показаний Карлотту Типтон, - сказал Гуллинг. Он снова был в ярости. Карлотта Типтон вошла, улыбнулась членам Большого Жюри, села и старательно приняла позу, чтобы обнажилась стройная нога, вызвавшая интерес у мужской части Большого Жюри. - Как утверждает мистер Мейсон, - начал Гуллинг, - он узнал от вас, что вы следили за Робертом Хайнсом, когда тот спускался в квартиру Хелен Ридли, где его позже нашли убитым. - Вы так сказали? - с выражением величайшего изумления на лице Карлотта Типтон повернулась к Мейсону. - Да. - Как вы могли сказать что-либо подобное! Я ведь ясно объяснила, что спала весь день, что Хайнс знал эту Хелен Ридли, у него были с ней какие-то чисто деловые отношения, но я понятия не имела кто это такая. И я была действительно удивлена, когда узнала, что эта женщина живет в моем доме. - Вы сказали все это мистеру Мейсону? - спросил Гуллинг. - Да. - Были при этом разговоре свидетели? - Да. Ворвалась целая группа его людей. Он сказал, что представляет каких-то женщин и должен очистить их от подозрений в убийстве, и что он был бы очень благодарен, если бы я помогла ему. Я объяснила ему, что не могу сказать или сделать что-либо, что могло бы помочь ему. А потом он добавил, что ему очень помогло бы, если бы я сказала, что ревновала Роберта. Но я не могла этого сказать, потому что отношения Роберта с Хелен Ридли были чисто деловые. И тогда он спросил, не могу ли я хоть немного изменить показания. - Мистер Мейсон просил изменить показания? - спросил Гуллинг. - Да, - ответила она решительно. - Мистер Мейсон, хотите ли вы задать какие-нибудь вопросы свидетельнице? - спросил председатель Большого Жюри. - Минутку, минутку, - запротестовал Гуллинг. - Это противоречит закону. - Меня не интересуют процессуальные тонкости, - заявил председатель. - Если вам хочется узнать мое мнение, то я считаю, что Перри Мейсон - один из самых лучших и уважаемых адвокатов. Может случится, что он придержит сведения о своем клиенте, но я не верю, чтобы он лгал. И если он заявил, что эта женщина сообщила ему о чем-то, то это должно быть правдой. И если у него есть три свидетеля для того, чтобы подтвердить его показания, то я хочу узнать об этом побольше. Я считаю, что заместитель окружного прокурора должен проявить больше заинтересованности в том, чтобы выяснить: не дает ли свидетельница Карлотта Типтон ложных показаний? - Тем не менее, Мейсону нельзя допрашивать свидетеля. Это нарушает процедуру и закон. - Хорошо, в таком случае мистер Мейсон будет говорить мне, о чем бы он хотел спросить свидетельницу, а вопросы буду задавать я, - сказал председатель с раздражением. - Какие вопросы вы хотели бы задать, мистер Мейсон? - Спросите ее, в какое время она легла спать? - Я не смотрю на часы каждый раз, когда ложусь спать, - злобно ответила Карлотта Типтон. - Это было сразу же после обеда. - Вы разделись и легли раньше, чем Хайнс ушел из квартиры? - продолжил Мейсон. - Спросите ее об этом. - Не смейте меня оскорблять! - закричала Карлотта Типтон. - Я была полностью одета, пока Боб не ушел. Мейсон встретил вопросительный взгляд председателя и многозначительно постучал по часам. - В какое время это было? - спросил председатель. - Приблизительно без пяти два. - А когда вы снова увидели Хайнса? - Больше я его не видела никогда. - Спросите, как долго она спала, - подсказал Мейсон. - Весь день, - отпарировала Карлотта Типтон глядя на адвоката. - Это в высшей степени неправильно, - беспомощно запротестовал Гуллинг. - Можно легко доказать, что это ложь, - продолжал Мейсон, игнорируя протест заместителя окружного прокурора. - Хелен Ридли знала номер телефона Карлотты Типтон, Адела Винтерс и Ева Мартелл тоже его знали. По этому номеру они звонили Хайнсу. И телефон неустанно звонил в тот день, а отвечала на звонки Карлотта Типтон. - Конечно, Адела Винтерс и Ева Мартелл поклянутся в чем угодно, чтобы спасти свою жизнь, - иронично сказал Гуллинг. - Попробуйте спросить Хелен Ридли, - ехидно сказал Мейсон. Наступила тишина, которую нарушил нервный, резкий голос Карлотты Типтон: - Да, я просыпалась настолько, чтобы ответить на звонки, один или два раза. А потом я переворачивалась на другой бок и снова засыпала. Я не выходила из квартиры. - Этот допрос выскальзывает у нас из рук, - холодно заметил Гуллинг. - Мне кажется, что его следует вести... - У меня нет намерений позволять инсинуации в адрес уважаемого юриста, - осадил его председатель Большого Жюри. - Не знаю, какого мнение присяжные по этому поводу, но если мистер Мейсон совершил какое-либо преступление, то я намереваюсь его наказать. Если же нет, то я собираюсь защитить его честь. Большинство присяжных согласно кивнули. - Перри Мейсон представляет двух женщин, обвиняемых в грабеже и убийстве, - сказал Гуллинг. - Почему вы не подождете вердикта Суда по этому делу, мистер Гуллинг? - отпарировал Мейсон. - Потому что мне не нужно ждать. А если это интересует господ присяжных, то могу сказать... - Минуточку, - перебил Мейсон. Он встал. На его лице появилось выражение сосредоточенности, а прищуренные глаза смотрели в точку над головами присяжных заседателей. - Мы слушаем, мистер Мейсон, - минуту спустя сказал председатель. - У меня есть заявление для Большого Жюри. - Какое? - спросил председатель. - Ева Мартелл и Адела Винтерс обвиняются в убийстве Хайнса на основе одной лишь информации, - задумчиво начал Мейсон. - Пользуясь присутствием Высокого Суда и всех свидетелей по делу, предлагаю установить, кто действительно является убийцей. - Кто же? - язвительно спросил Гарри Гуллинг. - До сих пор мы предполагали, что Роберт Хайнс был убит в промежуток между без пяти два и двумя десятью, потому что в два часа одиннадцать минут Адела Винтерс оставила квартиру, унося с собой револьвер, из которого был застрелен Хайнс. - А что неправильного в этом рассуждении? - спросил председатель. - Все, от начала до конца, - сказал Мейсон. - Нет в этом и тени правды. Револьвер нашли закопанным под слоем мусора. Адела Винтерс совершенно не могла засунуть его столь глубоко. А одновременно мы знаем, что никакого мусора не выкидывали после того, как револьвер положили в бак. - Это ничего не значит, - сказал Гуллинг. - Наоборот, это значит очень много, - резко возразил Мейсон. - Это значит, что кто-то - кто-то другой, а не Адела Винтерс - засунул револьвер глубоко в мусор, потому что этот кто-то предполагал, что могут досыпать отбросы после того, как видели Аделу Винтерс, заглядывающую в бак. А это значит, что это кто-то должен был взять револьвер из мусорного бака, воспользоваться им и вернуть оружие на место, при этом глубоко засунув его в мусор. Больше того, это означает, что этот кто-то знал, что Аделу Винтерс видели у мусорного бака. Насколько мне известно, об этом знали только двое. Детектив Томас Фолсом и тот, кто нанял людей из "Калифорнийского Следственного Агентства", то есть Орвиль Ридли. - У мистера Ридли есть алиби на то время, когда было совершено убийство, если вы это имеете в виду, - рявкнул Гуллинг. - На то время, когда _п_о _в_а_ш_е_м_у _м_н_е_н_и_ю_ было совершено убийство, - возразил Мейсон. - На самом деле Хайнса застрелили на полчаса позднее. Орвиль Ридли, находясь в офисе агентства, получил рапорт о том, что Адела Винтерс покинула вместе со спутницей квартиру, поехала прямо в отель Лоренцо, подошла к мусорному баку и подняла крышку. Он заинтересовался - что такое она могла бросить в бак? Покинув агентство, он направился в отель - вошел туда со стороны хозяйственных помещений, благодаря чему его никто не заметил, и обнаружил, что Адела Винтерс бросила в бак револьвер. Его удивило, почему Адела Винтерс покинула квартиру и предприняла столько усилий, чтобы немедленно избавиться от оружия. Он взял револьвер и решил все проверить, пользуясь тем, что обе женщины были вне квартиры. Очевидно, у него имелся ключ от квартиры жены, который он достал специально для такого рода случаев. Представьте, как это выглядело для Орвиля Ридли. В квартире его жены сидел Хайнс в одной рубашке, чувствуя себя совершенно свободно. Прошу не забывать, что Ридли был уверен в том, что детективы следят за его женой и ее опекуншей. Он был убежден, что та брюнетка - его жена, в которую он безумно влюблен. У него в кармане был револьвер. У него должна была появиться мысль, что если он нажмет на спуск и уберет соперника, то ему останется только вернуться в отель и запихнуть револьвер поглубже в мусор, где его потом найдет полиция и заподозрит Аделу Винтерс. - У вас есть какие-нибудь доказательства для подтверждения этой безумной версии? - спросил Гуллинг. - У _в_а_с_ есть доказательства, - с нажимом ответил Мейсон. - Отпечатки пальцев на нижней стороне ручки бака. Ваш эксперт снял эти отпечатки, но вы рассуждали столь прямолинейно, что не сравнили их с отпечатками пальцев свидетелей. Эксперт присутствует в зале, а Орвиль Ридли ждет в комнате для свидетелей. Предлагаю, чтобы в течение не больше, чем пяти минут, мы убедились в том, что у нас в руках настоящие доказательства. Мейсон покинул свидетельское место и со спокойной уверенностью поклонился членам Большого Жюри. - Думаю, что я вам больше не нужен, - сказал адвокат. - Лучше вы подождите, пока мы не сравним эти отпечатки пальцев, - улыбнулся председатель. 21 Пол Дрейк и Делла Стрит сидели в кабинете Мейсона, когда адвокат открыл дверь. - Господи, Перри! - воскликнул Дрейк. - Уже десять часов! Они над тобой здорово измывались? - Выжали из меня всю правду, - улыбнулся Мейсон. - Что ты имеешь в виду? - Я никак не мог отловить правильную ниточку. Только в результате пинка, каким было твое сообщение о ключе, я очнулся и понял, как выглядит правда. - И как она выглядит? - Мы все были слепы, потому что дали себя убедить в неправильно определенном времени убийства. Так как убийство было совершено в квартире Хелен Ридли оружием, которое было вынесено из этой квартиры одиннадцать минут третьего, мы приняли за аксиому, что преступление было совершено д_о_ этого времени. Адела Винтерс нам тоже не помогла. Эта женщина врет, как дышит. Лишь только дело принимает неприятный оборот, она защищается бегством от фактов. Так как она была уверена в том, что убийство было совершено тогда, когда она находилась в холле, то она заявила, что видела пустую гильзу в револьвере и чувствовала запах пороха. В действительности ничего подобного не было, но она хотела обосновать, почему она выбросила револьвер и на самом деле была уверена, что из него стреляли раньше. - А было не так? - Черт возьми, вовсе нет! - Но ведь револьвер же оказался в мусорном бачке! - В действительности револьвер совершил еще одно путешествие в Сиглет Мэнор и обратно. - Кто это сделал? - Орвиль Ридли. Он поехал в отель посмотреть, зачем Адела Винтерс заглядывала в мусорный бак. Он предполагал, что она могла что-то бросить и хотел знать, что именно. Только ему было известно, что револьвер находится в мусорном баке, и у него оказалось достаточно сообразительности, чтобы понять, что он может этим револьвером убить соперника и свалить всю вину на другого - на опекуншу жены, как он полагал. Он поскользнулся лишь на том, что оставил отпечатки указательного и среднего пальцев на внутренней стороне ручки крышки бака. Когда у него взяли отпечатки пальцев и сравнили их с отпечатками на крышке, все стало ясно. - А что с тем бумажником, что забрала Адела Винтерс? - спросила Делла Стрит. - Меня это беспокоит. - Меня это тоже беспокоило, - признался Мейсон. - И Гуллинга. История бумажника Хайнса действительно очень любопытна. - И какова она? - После того как Орвиль Ридли застрелил Хайнса, он решил подбросить дополнительное доказательство и создать видимость того, что Хайнс был ограблен. Он знал, кто обнаружит тело. Когда он вынул из кармана бумажник Хайнса в нем было всего четыреста пятьдесят долларов и Ридли не был уверен, сможет ли эта сумма соблазнить Аделу Винтерс присвоить бумажник. Он ставил на Аделу Винтерс, он был убежден, что она вернется вместе со спутницей в квартиру. Он же не знал, почему женщины покинули дом. Он считал, что спутница Аделы Винтерс - его жена и хотел, чтобы в его ловушку попалась именно подруга жены. Поэтому он подбросил приманку. Он раскрыл собственный бумажник, вынул из него три тысячи сто долларов, вложил их в бумажник Хайнса и бросил его на пол. Адела Винтерс повела себя в точности, как он предвидел. - Это значит, что Ридли во всем сознался, - догадался Дрейк. - Точно, - ответил Мейсон. - Когда ему сказали об отпечатках пальцев, когда оказалось, что имеется, собственно, уже готовый обвинительный акт против него, он совершил поворот на сто восемьдесят градусов и рассказал все. Интересная деталь: Гуллинг, как я и предполагал, держал в рукаве козырную карту против меня - он пытался доказать что раз Адела Винтерс забрала бумажник Хайнса, то согласно юридическим правилам относительно потерянной собственности, которую находят, она виновата в краже. И тогда я показал Гуллингу свой козырной туз. - Эту историю, когда Гуллинг нашел в туалете твой бумажник с деньгами и закодированным письмом? - Не совсем, - сказал Мейсон. - Я намекнул ему на это, но ловушка была слишком очевидной. Я полагал, что он использует бумажник как драматический прием в зале суда. Закон гласит, что найденная собственность должна быть отдана в _с_о_о_т_в_е_т_с_т_в_у_ю_щ_е_е _в_р_е_м_я_ и я хотел узнать как Гуллинг трактует это понятие. Я догадывался, что он потеряет массу времени и энергии, пытаясь расшифровать "код" в письме, написанном по моей просьбе Деллой. Это единственный в своем роде код - его невозможно расшифровать. - А что это за код? - полюбопытствовал Дрейк. - Такой, который ничего не значит, - улыбнулся Мейсон. - Но, когда я услышал исповедь Ридли, то оказался в отличном положении, чтобы немного поучить Гуллинга юриспруденции. - Каким образом? - Ридли признался, что положил свои деньги в бумажник, который затем бросил на пол. Поэтому, когда Адела Винтерс подняла бумажник с пола, то вовсе не присвоила найденную вещь. - А что же она сделала? - Она вошла в обладание брошенной собственностью, - ответил Мейсон. - Существует значительная разница между собственностью потерянной и собственностью брошенной. Ридли, бросив свои деньги на пол, бросил свою собственность. Когда собственность теряется, владелец сохраняет на нее право и считается, что утрата произошла в результате случайности. Но если собственность бросается, то предполагается, что она становится общественной собственностью и первое лицо, которое примет эту собственность в обладание, имеет на нее законное право. Гуллинг хитер и умен, но он не из тех кто соображает мгновенно. Он засунул пальцы между дверей, пытаясь представить меня соучастником во всем этом деле, прежде чем я изложил свои соображения. Когда он понял всю логичность моих доводов, то оказался в жалком положении. - А что в конце-концов стало с этими деньгами? - не сдержал любопытства Дрейк. - Я сказал Аделе Винтерс, что возьму полторы тысячи в счет моего гонорара, а остальное она может сохранить себе на память. Когда я закончил выступление, присяжные неплохо развлеклись. Они все столпились вокруг меня, хлопали по плечу и жали руки, а у Гуллинга давление подскочило до двухсот пятидесяти. Но в общем, это была прогулка по краю пропасти. Черт возьми, Пол, решение загадки было у нас под носом, а мы его не могли увидеть, потому что позволили Гуллингу выбрать время, в которое по его мнению был застрелен Хайнс, и дали себя уговорить. - Поэтому, - заметил Пол, - если я встречу кого-то, кто предложит мне заняться привлекательной брюнеткой, я отвечу, чтобы он занимался ею сам. Эрл Стенли ГАРДНЕР ДЕЛО О ЛЕНИВОМ ЛЮБОВНИКЕ 1 Утром в понедельник обычно скапливалось много почты. Придя за полчаса до официального открытия конторы, Делла Стрит, личный секретарь Перри Мейсона, ловко просовывала нож для разрезания бумаг под клапаны конвертов, вскрывала их одним быстрым движением запястья, бегло прочитывала письма и раскладывала их на три стопки. В одной стопке - то, на что Перри Мейсону сразу следует ответить. Вторая стопка не требовала немедленного ответа, но на нее Мейсон должен обратить внимание. В третью стопку ложились письма, на которые после консультации с Мейсоном она ответит. Последний конверт, который она вскрыла, представлял собой загадку. Это был тонкий конверт, он мог содержать всего-навсего обычный счет за покупки, которые сделал Мейсон. На самом же деле там лежал сложенный продолговатый листок тоновой бумаги с перфорацией по краю. Текст был напечатан на машинке, подпись поставлена густыми чернилами. Делла Стрит увидела, что это чек, выписанный на банк "Фармерз, Мерчантс энд Меканикс", получатель - Перри Мейсон, подпись - Лола Фэксон Оллред. Чек на две с половиной тысячи долларов. Делла потрясла конверт, чтобы удостовериться, что в нем больше ничего нет; затем, не доверяя своей памяти, она справилась в картотеке по индексу клиентов Мейсона. Там не было никого по фамилии Оллред. Это, конечно, могла быть плата за какие-нибудь услуги, так что Делла обратилась к главной, большой картотеке. Там регистрировался каждый, с кем Перри Мейсон имел когда-либо деловой контакт: официальные свидетели, присяжные в делах с участием Мейсона, лица, представлявшие противную сторону, защитники в гражданских процессах, лица, заключавшие соглашения, свидетели со стороны обвинения. Она не нашла никаких Оллредов. Делла Стрит как раз закрывала ящик, когда Мейсон, словно свежий ветерок, ворвался в контору. - Привет, Делла. Что новенького? Сортировка писем, я вижу. Черт, как я люблю получать письма! И как ненавижу на них отвечать! Делла Стрит мрачно осведомилась: - Кто такая Лола Фэксон Оллред? - Ты меня загнала в угол, - сказал Мейсон, с минуту подумав. - Ты в картотеке ее искала? - Угу. - Что-нибудь нашла? - Ничего. - Почему такой интерес? - Она прислала чек на две с половиной тысячи долларов, - объяснила Делла. - Зачем? - Не сообщает. - Никакого письма? - Никакого письма. - И в списках ее нет? - Нет. - Дай взглянуть на чек, - попросил Мейсон. С минуту он изучал чек, затем повернул его так, чтобы свет из окна конторы падал на листок не прямо, а по косой, и наконец спросил: - Ты уверена, Делла, что в конверте не было письма? - Абсолютно. Вот конверт, шеф. Таким уж он пришел. Мейсон заметил: - Первоначально к этому чеку было приложено письмо. - Откуда ты знаешь? - Во-первых, по тому, как он сложен, - сказал Мейсон. - Во-вторых, в верхней части чека имеется след от скрепки. Держи его за этот уголок, Делла. Нет, чуть поверни. Вот он. Видишь теперь, как слабый след повторяет силуэт скрепки? - Верно, - согласилась Делла. - Скрепка здесь действительно была. Но что заставляет тебя думать, будто она скрепляла чек с письмом? - То, как чек сложен. Если мы кладем в конверт один лишь чек, то складываем его пополам. Когда же чек посылается письмом, он прикрепляется к верхней части письма и письмо складываете вчетверо. Таким образом, на чеке должно быть два сгиба. Заметь теперь, как сложен этот чек. Слева - а потом снизу. - Тогда - как ты думаешь, что стало с письмом? - В том-то и вопрос, Делла, - сказал Мейсон. - Посмотри в телефонной книге. Делла Стрит открыла телефонную книгу, провела пальцем по странице на букву "О", потом сказала: - Не нахожу никакой Лолы Фэксон Оллред. Есть только Бертран С.Оллред. - Бертран С.! - воскликнул Мейсон. - Ну да. А что? Ты его знаешь? - Я знаю о нем. - Что насчет него, шеф? - Он занимается горнорудным делом. И разработчик, и биржевой делец. У него репутация человека умного и хитрого. Год назад, или около того, он имел дело с одной шахтой. После того, как он продал на нее акции, там открыли очень богатое месторождение Оллред с помощью ловкого, но вполне законного трюка получил акции назад. Он сделал на этом миллион. - Меня интересуют такие законные трюки, - сказала Делла. - Как он его проделал? - У него был дружественно к нему расположенный акционер, поистине дурак; Оллред обвинил его в мошенничестве, заявил, что акции ничего не стоят, и потребовал назад свои деньги. Тогда этот болван отправил письма всем другим держателям акций, утверждая, что возбуждено судебное дело, что Оллред с этой шахтой смошенничал, что если остальные акционеры будут действовать согласованно, то, удастся возможно, спасти все их капиталы, но что Оллред, несомненно, начнет тянуть время, чтобы успеть растратить имущество компании. Спустя два дня Оллред лично написал каждому акционеру, что, по его мнению, шахта баснословно богата, что вновь сделанные открытия намного повысили ценность акций, что каждая проданная доля акций - это личные акции Оллреда, что он хочет, чтобы акционеры на них колоссально разбогатели, и что его совет - держаться за эти акции и не пытаться вернуть свои деньги, что, по его мнению, шахта теперь много богаче, чем в то время, когда он продавал им эти акции. Можешь догадаться, какой эффект произвело это письмо. Оно заставило акционеров понять, что они смогут вернуть свои деньги, если предпримут объединенные действия. Вы продаете людям акции горнорудной компании, а потом пытаетесь эти акции снова скупить - и каждый хочет получить, по крайней мере, в десять раз больше, чем заплатил. Вы предлагаете ему ровно столько, сколько он заплатил - и он смеется вам в лицо. Но если вы ему говорите, что есть возможность, предприняв согласованные действия, "вернуть свои деньги" - эти слова звучат в его ушах музыкой. Он хочет вернуть свои деньги. Что ж, в результате всего этого Оллред скупил все свои акции точно за ту цену, за какую он их продал позже, когда некоторые пожаловались, что их одурачили, Оллред просто-напросто предъявил письмо, которое он им написал, где говорилось, что, по его мнению, шахта баснословно богата, что последние исследования показывают ее несомненное богатство. Другими словами, он писал им чистую правду, прося и умоляя их не требовать возвратить им деньги. Разумеется, моральный эффект этого письма заключался в том, чтобы они с ума посходили, пытаясь вернуть свои деньги, но юридический эффект свелся к тому, что Оллред вышел из воды полностью сухим. - Он, должно быть, умен, - заметила Делла. - Он хитер, - поправил Мейсон. - Есть еще Оллреды? - Больше ни одного. Мейсон сказал: - Просто чтобы исключить случайность, Делла, позвони-ка на квартиру Оллреда. - И кого мне спросить? Мейсон поколебался, потом сказал: - Я сам буду говорить. Набери только номер, Делла, а потом я возьму трубку. Делла Стрит сняла трубку с городского аппарата. Ее натренированные пальцы ловко покрутили диск. Она кивнула Мейсону: - Я набрала номер. Мейсон взял трубку, подождал. Через минуту ответил женский голос: - Квартира миссис Оллред. - Миссис Оллред дома? - спросил Мейсон. - Скажите, пожалуйста, кто хочет с ней говорить? - Мистер Перри Мейсон, адвокат. - Она ждет вашего звонка, мистер Мейсон? Мейсон рассмеялся и сказал: - Сейчас выясним. Скажите мне, ее полное имя - Лола Фэксон Оллред? - Так и есть, - подтвердил голос на другом конце линии. - Тогда, я думаю, - сказал Мейсон, - можно считать, что она ждет моего звонка. - Не вешайте трубку, пожалуйста. Мейсон подождал у телефона секунд десять, затем мужской голос произнес: - Алло, мистер Мейсон! - Да. - Это Бертран С. Оллред. Вы хотите говорить с моей женой? - Да. - В данный момент ее нет. - Понятно. - Не могли бы вы мне сказать, в чем дело - то есть, что вы хотели с ней обсудить? Возможно, я смогу ей все передать немного позже. - Ничего важного, - сказал Мейсон. - Просто передайте ей, пожалуйста, что я звонил. - Я это сделаю, но, быть может, вы объясните... - Просто я кое-что уточняю, - объяснил Мейсон. - Вот и все. Можете передать вашей жене, что я кое-что суммирую - просто суммирую, и я хотел бы, чтобы она позвонила мне в связи с одной суммой. Я достаточно понятно выразился? Заранее благодарю. - Что же вы такое суммируете? - поинтересовался Оллред. - Так, это просто формальность, - сказал Мейсон. - Весьма вам благодарен, мистер Оллред. До свидания. Он повесил трубку и посмотрел на Деллу Стрит: - Я, наверно, зря впутался в это дело. К телефону подошел ее муж. Он любопытствует. Хотел бы я знать, что за письмо было прикреплено к этому чеку. - Он что, слишком много интереса проявил? - спросила Делла. - Да. Теперь придется поиграть в ожидание. - А чек? - Мы его у себя подержим - и посмотрим, что будет. - А почта? Мейсон вздохнул: - Ах да. Думаю, я ее прогляжу. Возьми свой блокнот, Делла, и начнем. В девять сорок Герти, секретарша из приемной, положила на стол Деллы срочное письмо. Делла Стрит распечатала его. Тонкий конверт содержал только сложенный продолговатый листок бумаги. Этот чек был сложен ровно посередине, как раз так, как, по словам Перри Мейсона, складывают чек, если к нему не приложено никакого письма. Он был выписан на Первый национальный банк в Лас-Олитасе, на имя Перри Мейсона, на сумму две с половиной тысячи долларов, за подписью: Лола Фэксон Оллред. Письмо отправили в тот же день рано утром. Делла Стрит заметила: - У твоей приятельницы странная манера разбрасывать конфетти. Интересно, сколько еще это будет продолжаться. - Оба чека датированы субботой? - спросил Мейсон. - Именно так. - А у нас есть счет в "Фармерз, Мерчантс энд Меканикс"? - поинтересовался Мейсон. - Конечно. Мейсон решительно сказал: - Поезжай в банк, депонируй оба чека. Попроси кассира отнестись к ним с особым вниманием, и, когда чек отошлют в Первый национальный банк в Лас-Олитас, пусть попросят там тщательно его проверить. - Разве ты не будешь чувствовать себя обязаным перед миссис Оллред, если реализуешь эти чеки, не зная, за что они? - Я всегда могу вернуть ей деньги, если решу не представлять ее интересы, какое бы там у нее ни было дело. Сходи в банк лично, Делла, и депонируй чеки. Что-то в этом есть такое, что мне не нравится. - Зато мне это нравится, - улыбнулась Делла. - Как человек, который занимается финансами в этой конторе, я буду только весьма довольна, если миссис Оллред закидает нас чеками, приходящими с каждой почтой. Почему только тебе это не нравится, шеф? - Не знаю. Назови это излишней подозрительностью, если хочешь, но у меня такое предчувствие, что, как только я эти чеки депонирую, сразу что-то начнет происходить - и по этой-то причине чеки и посылают. Что ж, включимся в игру - а там уж видно будет. 2 В десять двадцать Делла Стрит отчитывалась перед Мейсоном. - Чек предъявлен кассиру в банке "Фармерз, Мерчантс энд Меканикс", - сказала она. - И как? - Он не мог понять, почему мы хотим депонировать чек и в то же время просим тщательно его проверить. - Но он его хорошо рассмотрел? - Да. - И принял его? - Сказал, что чек, вне всяких сомнений, настоящий, что он подписан миссис Оллред и что у миссис Оллред достаточно денег на счете, чтобы покрыть его. Он даже не потрудился проверить баланс. Он только сверил подписи. У миссис Оллред, должно быть, там кругленький счет. - Интересно, - произнес Мейсон. - Миссис Оллред, несомненно, следовало бы войти в контакт со мной, - если только этот чек не поддельный. - Возможно, - сказала Делла Стрит, - она приложила этот первый чек к письму, объясняющему, чего она от тебя хочет, потом вспомнила что-то еще, о чем забыла написать, открепила его, а потом просо забыла снова положить его в конверт. А чек остался в конверте и благополучно дошел. - Возможно, что так, - согласился Мейсон, - но эта распроклятая история меня раздражает. Я... Телефон на столе Деллы Стрит звякнул - один короткий звонок. Это означало, что у секретарши в приемной возник какой-то вопрос, который она хочет обсудить непосредственно с личным секретарем Мейсона. Делла Стрит сняла трубку: - Алло, Герти. В чем... понятно... Да, думаю, что так. Попроси его минутку посидеть. Делла Стрит прикрыла микрофон ладонью и сказала: - Там мистер Бертран... Оллред. Он хочет видеть тебя, но не говорит зачем. Мейсон ухмыльнулся и сказал: - Ну вот, уже что-то! Попроси Герти впустить его. Бертран С.Оллред оказался низкорослым и коренастым человеком лет пятидесяти, в тщательно скроенном двубортном сером костюме. Волосы его, весьма редкие у макушки, были разделены ровным пробором, по бокам свисали кудри рыжеватого оттенка. Коротко подстриженные рыжие усы топорщились над верхней губой, затеняя ее, но обрывались над уголками рта, виднелись только аккуратно подстриженные волоски. Он выглядел как человек, обладающий достаточно сильной властью, чтобы взорвать все препятствия на своем пути, чтобы идти напролом сквозь все жизненные препоны, подобно тому, как подающий в университетской бейсбольной команде идет напролом в борьбе с противником. С сердечной улыбкой на лице Оллред прошел через всю комнату и протянул Мейсону руку, когда был еще за шесть футов от стола адвоката. Он громко сказал: - Перри Мейсон! Настоящий Перри Мейсон! Просто чудо! Мистер Мейсон, я столько о вас слышал. Я очень, очень, очень рад вас видеть! - Спасибо, - Мейсон пожал ему руку. - Садитесь, пожалуйста. Оллред многозначительно взглянул на Деллу Стрит. - Мисс Стрит, моя секретарша, - объяснил Мейсон. - Вы можете полностью ей доверять. Она ведет записи во время разговора, держит в порядке все мои бумаги и освежает мои воспоминания, когда память изменяет мне. - Не думаю, что это случается часто, - прогудел мистер Оллред. - Иной раз я путаюсь в подробностях, - пояснил Мейсон. Оллред уселся в кожаное кресло для клиентов, откашлялся и спросил: - Не возражаете, если я закурю? - Ничуть, - сказал Мейсон. - Хотите одну из этих? Он протянул коробку с сигаретами. - Нет, благодарю вас. Сигареты меня только раздражают. Предпочитаю сигары. Нет возражений? - Нет, никаких. Оллред скрестил свои короткие ноги, и, вынув из кармана кожаный портсигар, извлек оттуда сигару, сверкая свеженаманикюренными ногтями. - Это насчет моей жены, мистер Мейсон. - Что же насчет нее? - спросил Мейсон. - Едва ли я понимаю, как расценивать ее действия. - Давайте проясним ситуацию, мистер Оллред, - сказал Мейсон. - Вы пришли сюда из-за того, что я позвонил по телефону и захотел поговорить с вашей женой? - Некоторым образом. Но только некоторым образом. - Должен предупредить вас, - продолжил Мейсон, - что, обращаясь к поверенному, вы можете поставить его в неловкое положение: адвокат не всегда свободен в своих действиях. - Вы хотите сказать, что представляете интересы моей жены? - Я лишь хочу сказать, что, возможно, не смогу быть вам полезен в качестве поверенного. Поэтому вы должны сказать мне в точности то, что хотите, но при этом не посвящайте меня в свои секреты. - Понимаю, понимаю, - задумчиво сказал Оллред, чиркая спичкой о подошву своего широкого ботинка и поднося пламя к кончику сигары. Он запыхтел, старательно раскуривая сигару, затем погасил спичку, швырнул ее в пепельницу и спросил Мейсона: - Вы представляете мою жену? - В настоящий момент я не готов отвечать на этот вопрос. - Что ж, если это так - а сдается, что так и есть, - как случилось, что вы ожидали найти ее у меня в доме? - Разве не логично искать жену в доме ее мужа? Сквозь голубую дымку сигарного дыма Оллред внимательно изучал черты адвоката. - Будь я проклят, да вы хитрец, каких мало, - проворчал он, - если только... - Если только - что? - спросил Мейсон, так как его собеседник умолк. - Если только по какой-то причине вы не знаете - но, если вы представляете Лолу, вы должны знать. Мейсон только улыбался. - Ну, что проку препираться таким образом, мистер Мейсон? Давайте перейдем к делу. - Так говорите же. - Моя жена, - с горечью сказал Оллред, - удрала с моим лучшим другом. - Как это скверно, - уклончиво отозвался Мейсон. - Когда же она ушла от вас? - Как будто вы не знаете! - В конце концов, мистер Оллред, вы сами захотели поговорить со мной. - В субботу вечером, - ответил Оллред. - Черт побери, я просто потрясен. - Имя этого человека? - Роберт Грегг Флитвуд. Один из тех, с кем я связан по работе, мой служащий, бухгалтер, помощник - в общем, очень умелый работник. - Вы намерены требовать развода? - Не знаю. - Я полагаю, газетам об этом ничего не известно? - Разумеется нет. Пока что, моими стараниями, это не попало в прессу. Больше я не смогу их удерживать. Мы слишком известны: положение в обществе, и прочее. Только кивок был вкладом Мейсона в разговор. - Чего я никак не могу понять, - дернулся Оллред, - так это того, как могла женщина ее возраста сделать такую вещь! - Сколько ей лет? - Сорок два. - Кажется, - сказал Мейсон, - психологи считают, что это самый опасный возраст для женщины. - Вы говорите об общем правиле, - отмахнулся Оллред. - В вашем случае это не так? - Судите сами. У Лолы было огромное состояние, она могла делать все, что хотела. Она зрелая женщина. Если я ей надоел, почему она просто не уехала? Пожила бы отдельно, а потом развелась бы и вышла замуж за Боба Флитвуда. Но нет, ей нравятся театральные эффекты, какие-то детские поступки, нечто такое, что вызовет нежелательную огласку. - Можете что-нибудь рассказать мне о Флитвуде? - Я все могу рассказать о нем. - Итак? - Боб Флитвуд на пятнадцать лет моложе моей жены. Я его взял к себе совсем молодым и попытался сделать из него человека. Я проталкивал его вперед с такой быстротой, с какой только мог. Я доверял ему. Большую часть времени он находился у меня в доме. Проклятье, я и не подозревал, что между ним и Лолой что-то есть. Боб Флитвуд определенно ухаживал за Патрицией. - А кто такая Патриция? - Патриция Фэксон, дочь Лолы от предыдущего брака. - Понятно. - И вдруг, так неожиданно, он сбежал с моей женой! - Что об этом говорит Пат? - Она все глаза выплакала, но притворяется, будто все в порядке. Она приходит в столовую, ест ровно столько, чтобы не умереть с голоду, пытается делать хорошую мину при плохой игре, прикидывается счастливой, улыбается - и ест себя поедом. - Она его любит? - Думаю, что больше всего она унижена. Девушке чертовски тяжело: еще бы, ее мать убегает с ее женихом. - А Флитвуд был женихом Патриции? - Ну, можно и так смотреть. Он был... Он... Ну, он крутился вокруг Патриции, и в то же время никогда не проявлял ни малейшего интереса к Лоле - это точно. Либо они оказались чертовски хитрыми, либо просто сошли с ума. Патриция, разумеется, современная девица. У нее обожатели десятками насчитывались. Многие с ума по ней сходили. В последнее время, правда, предпочтение отдавалось двоим - Флитвуду и парню по имени Джон Бэгли. Я чувствовал, что преимущество на стороне Боба, но Джон Бэгли не сходил с дистанции - тут уж я не ошибаюсь, Мейсон. Адвокат кивнул. - Предполагаю, - продолжал Оллред, - что Пат играла, восстанавливая одного против другого, как это делают женщины, и зашла слишком далеко. Возможно, она на самом деле поощряла Бэгли, а Бобу дала отставку. Тут никогда не поймешь. - Разве вы не можете узнать у нее? - спросил Мейсон. - Только не у Пат. Она себе на уме. Она воображает, будто я пытаюсь ее подавлять, и возмущается. Все это чепуха, уверяю вас, Мейсон, но так уж она чувствует. Во всяком случае, если она бросила Боба ради Джона, она меня поставила в затруднительное положение. Полагаю, Боб решил показать Пат, что она не единственная девушка в мире, и он, чтобы ее унизить, сбежал с ее матерью. Да, она меня здорово подвела! Но я не могу вообразить, чтобы Лола проделала нечто подобное. Мейсон только кивнул. - К чертям все! - раздраженно продолжал Оллред. - Даже если Лоле на меня плевать, если она готова пойти на все, чтобы ранить меня или сделать смешным, все-таки невоозможно представить, чтобы она проделывала подобный трюк! - Так она поступила подобным образом, чтобы ранить вас - или чтобы поставить вас в смешное положение? - спросил Мейсон. - Похоже на то, разве нет? Мейсон молчал. - Могу предложить единственное объяснение: Лола была влюблена в него тайно некоторое время. Она, возможно, чувствовала, что Пат по-настоящему его не любит. Думаю, она боялась мне сказать, что хочет развода, и ждала, чтобы все само собой разрешилось в пределах приличия, потому что, если бы она обратилась ко мне, Боб, вероятно, сорвался бы с ее крючка. В конце концов, неважно, насколько молодо и привлекательно выглядит женщина, когда она связывает себя с мужчиной на пятнадцать лет младше, - о, это только вопрос времени, Мейсон. Только вопрос времени. - Что же именно вы хотите от меня? - спросил Мейсон. - Я должен прокомментировать ваши семейные неурядицы или дать вам совет? - Вообще-то я хотел получить совет, Мейсон. - Я так и понял. - Но предварительно кое-что еще. - Боюсь, что не понимаю. - Я хотел выяснить, представляете ли вы мою жену. Хочу получить определенный ответ. - Я не могу вам его дать. - Если вы ее представитель, я хочу войти с ней в контакт. - Она свяжется с вами, если захочет, я так думаю, - сказал Мейсон. - К дьяволу, меня интересует не то, чего хочет она, а то, чего хочу я. - Да? - Да! Я хочу заполучить Боба Флитвуда. - А Флитвуд, - заметил Мейсон, - зная кое-что о риске, которому подвергаешься, встречаясь с разгневанным мужем, постарается держаться от вас подальше. - В том-то и дело, - серьезно произнес Оллред. - Он не должен меня бояться. - Может, он и не боится. Может, просто благоразумен. - Да что бы там ни было, я хочу, чтобы он со мной связался. - Вполне понятное желание - однако, он может его проигнорировать. - Послушайте, - сказал Оллред, - я собираюсь выложить на стол еще некоторые карты. - Я весь внимание. - Вы что-нибудь знаете о моем бизнесе, Мейсон? - Я только знаю, что вы имеете дело с горнорудными шахтами. - Горнорудный бизнес, - продолжал Оллред, - увлекательнейшая игра на свете. Вы покупаете рудник. Похоже, что хороший. Вы ухлопываете уйму денег на разработки. Вы считаете, что он вам принесет миллион долларов. Он оказывается негодным. Вы выкинули уйму денег, а все мало. Естественно, есть огромное искушение сбыть его с рук, чтобы спасти хотя бы часть денег. Мейсон кивнул. - С другой стороны, вы приобретаете маленькую дырочку в земле, чтобы начать разработки, решаете, что вы не станете вкладывать в нее много денег, - и первое, что вам становится известно: вы просчитались, там богатая жила! Вы знаете Джорджа Джерома? Мейсон покачал головой. - Он мой партнер в нескольких делах по шахтам. Славный малый, обладает массой технических знаний. Одурачить его нелегко, Джорджа Джерома. - И как Джордж Джером вписывается в эту картину? - Мы владели шахтой Белая Лошадь. Отдали ее Диксону Кейту в обмен на его шахту и небольшую сумму. Честная была сделка. Я бы назвал ее равноценным обменом. Мейсон взглянул на свои наручные часы. - Я еще только минуту займу. Всего минуту. Все это связано с проблемой моей жены, - заторопился Оллред. - Кейт с открытыми глазами шел на эту сделку. Он считал, что всучивает нам негодный товар. Я случайно узнал - он считал, что его собственность и гроша ломаного не стоит. Тут-то мы его и надули, благодаря техническим знаниям моего партнера. Шахта, которую мы получили от Диксона Кейта, оказалась ценной. Он думал, что жила иссякла, и поспешил сбыть с рук эту собственность. Джордж решил, что это ошибка, что главная жила осталась в стороне. Ну, короче, Джордж наладил эксплуатацию, и через три недели мы имели богатую шахту - очень богатую. Мы пытались держать это в секрете, но каким-то образом все просочилось наружу. Кейт услыхал, и, конечно, взбесился. Лучшее, что он мог сделать, это попытаться аннулировать контракт. Так что он объявил, будто мы дали ему ложные сведения о нашей собственности, и что он требует расторжения контракта. Естественно, мы предложили ему лучше броситься головой вниз с обрыва. - И что же он сделал? - спросил Мейсон. - Нанял адвоката и начал процесс, объявив, что мы виновны в мошенничестве, что мы ему не сказали того и этого, что нашей шахты он не видел и положился на наше слово. Но это ложь, мистер Мейсон. Диксон Кейт вступил в свои права. Он шахту осмотрел. Он тщательно изучил ее, и, даже если бы мы дали ему какую-то информацию о ней, чего мы не делали, он мог бы не полагаться на наши слова. Закон о мошенничестве, как я понимаю, гласит, что, если человек полагается на ложную информацию - это одно, но, если он провел свои исследования и полагаясь на них покупает собственность, руки у него связаны. - В общих чертах закон таков, - согласился Мейсон. - Есть, разумеется, исключения... - Знаю, знаю, но я сейчас не говорю об исключениях. Я говорю о законе. Потому что это не тот случай. Это случай ясный, человек пытается отступить от контракта. - Можете ли вы доказать, что Кейт приезжал инспектировать вашу шахту? - спросил Мейсон. - Вот в этом-то все и дело, - сказал Оллред. - Есть только один человек, который может это доказать. - Кто? - Роберт Грегг Флитвуд, - с горечью сообщил Оллред. - Человек, который сбежал с моей женой. - Ситуация, - сказал Мейсон, слегка улыбаясь, - кажется, очень сложная. - Она сложная - она неприятная - она непонятная. Я взял к себе Флитвуда и сделал из него человека, хотя он, конечно, лентяй. Он сбежал с моей женой, а ведь судебный процесс на носу. Диксон Кейт, очевидно, в курсе того, что произошло. Он старается ускорить начало суда. Он хочет поймать меня. Мы попали в переделку, Мейсон. Мы не можем утверждать, что он проводил экспертизу и специально приезжал осматривать Белую Лошадь, если мы этого не можем доказать. Пытаешься что-то доказать суду, но спотыкаешься на доказательствах... да вы же сами законник. Знаете, как это бывает. - И что же именно, - спросил Мейсон, - вы хотите от меня? Я не расположен представлять вас в этом суде. - Я все это понимаю. Адвокат у нас есть. - Тогда для чего я вам нужен? - Послушайте, - сказал Оллред, - вы адвокат моей жены. Вы можете сколько угодно увиливать, если хотите. Я знаю, что вы ее адвокат. Я хочу, чтоб вы с ней связались. - Что заставляет вас думать, будто я могу с ней связаться? - Я чувствую, что можете. Я хочу, чтоб вы сказали ей: пусть она перестанет вести себя как ребенок. Скажите ей, чтобы взяла развод, - и все будет в порядке, по крайней мере с моей стороны. И я хочу, чтобы вы через нее связались с Флитвудом и сказали ему, чтобы он вернулся и вел себя как мужчина, со всей ответственностью. Если он нужен Лоле, он ее получит. Я собираюсь обойтись с ним по справедливости. Не думаю, что это целиком его вина. Я хочу выиграть этот процесс! Мне нужен Боб Флитвуд, я хочу, чтобы он выступил свидетелем. Это ясно? - Кажется, совершенно ясно. Оллред с трудом поднялся с кресла: - Тогда это все, что я хотел сказать. - А если я вовсе не адвокат вашей жены? - Но вы ее адвокат. - Но предположим - нет? - Ну, не знаю, какая разница, так или иначе. Я вам сказал то, что имел сказать, надеюсь, я смогу связаться с моей женой. Вы понимаете мои чувства и знаете, что нужно делать. - Боюсь, - сказал Мейсон, - не так-то много я могу сделать. - У вас есть поручение, которое нужно передать вашей клиентке. Для ее же пользы. Уверен, что вы это сделаете. До свидания, мистер Мейсон. Оллред направился было к той двери, через которую он вошел, потом заметил выход в коридор, резко повернулся, пинком распахнул дверь и тяжело вышел, ни разу не оглянувшись. Мейсон посмотрел на Деллу Стрит. - Что ж, - сказала она, - это кое-что объясняет. Миссис Оллред хочет, чтоб ты представлял ее интересы. Очевидно, она написала в письме, что она собирается делать и чего хочет от тебя, а потом... - голос Деллы оборвался. - А потом? - спросил Мейсон. - Может быть, она решила подождать, а позже позвонить по телефону, - неуверенно закончила Делла. - Замечательная идея, - саркастически улыбнулся Мейсон. 3 Десять минут спустя, после того как Оллред ушел, Герти на цыпочках вошла в кабинет патрона, чтобы испуганным голосом доложить: - Ой, мистер Мейсон, там президент банка. - Кто? - переспросил Мейсон. - Мистер Мервин Кэнби, президент банка "Фармерз, Мерчантс энд Меканикс". Он хочет вас видеть по делу, которое, как он говорит, конфиденциальное. - Так пригласите его, - сказал Мейсон. - Прямо сейчас? - Прямо сейчас. - Да, мистер Мейсон. Я подумала... подумала, что лучше мне сказать вам об этом, а не звонить по телефону. - Отлично, Герти. Пригласите его сюда. Мейсон обменялся взглядом с Деллой Стрит, пока Герти исчезала в дверях. Мервин Кэнби, седой, точно покрытый инеем человек - с седыми волосами, седыми бровями, седыми усами и серыми глазами, - сердечно улыбнулся Делле Стрит, потом Перри Мейсону. Но теплоты в нем не было, и держался он напряженно, откровенно показывая, что речь пойдет о серьезном деле. - Садитесь, - пригласил Мейсон. Кэнби устроился в крксле и сказал: - Я начну непосредственно с дела, мистер Мейсон. Я человек занятой и знаю, что вы тоже не свободны. Мейсон кивнул. - Вы предъявили нам два чека, мистер Мейсон. Один из них - на наш банк, там стоит ваше имя, он подписан Лолой Фэксон Оллред. Чек на две с половиной тысячи долларов. Мейсон ничего не сказал, ожидая продолжения. - Другой чек, - сказал Кэнби, - выписан на Первый национальный банк в Лас-Олитасе. Тоже на ваше имя. И тоже на сумму в две с половиной тысячи долларов. Когда вы предъявляли эти чеки, вы просили кассира тщательно их проверить. - Мисс Стрит это сделала, - сказал Мейсон. - Могу я спросить, мистер Мейсон, это вы ей так велели? - Да. - Почему? - Потому что я хотел убедиться в подлинности чеков. - Но это так необычно для клиентов. - Возможно. - Имели ли вы какие-то причины считать, что эти чеки не в порядке? - Это трудный вопрос. Что если сначала вы мне расскажете, почему вы здесь? - Кассир все ободумал, - сказал Кэнби. - После того, как вы ушли, он явился ко мне и попросил совета. Я осмотрел чеки и послал их нашему эксперту по почеркам. - Что-то было не так? - спросил Мейсон. - Я обнаружил кое-что на одном из чеков, что меня озадачило, - сказал Кэнби. - Я хотел, чтобы мое предположение подтвердил профессионал. Конечно, его заключение нельзя считать окончательным, но он дал положительную оценку одному чеку. С другим ситуация иная. - Каким образом? - Чек, выписанный на нас, очевидно, подписан Лолой Фэксон Оллред. Но вполне возможно, что чек на Первый национальный банк в Лас-Олитасе - поддельный. - Так и есть, черт возьми! - воскликнул Мейсон. - Так и есть. Подделку можно заметить. - Как? - С помощью микроскопа. Кто-то обводил подпись на чеке через копировальную бумагу. Это один из самых старых известных способов подделки. Человек берет бумагу с подлинной подписью того, чьим именем он намерен подписаться. Кладет под эту подпись лист копирки, а под нее - документ, который хочет подделать. Потом осторожно обводит зубочисткой или другим острым предметом линии букв подлинной подписи. С легким нажимом, так что на бумаге внизу остается отпечаток копирки. - А потом что? - спросил Мейсон. - Потом тот, кто подделывает, берет перо - и либо черные, очень густые чернила, либо тушь... - Продолжайте. - И обводит крючок за крючком, линию за линией, те следы, что получились от копирки. Откровенно говоря, мистер Мейсон, в результате получается отличная подделка. Когда она тщательно сделана, отличить могут только эксперты - в зависимости от возраста, умственного состояния и эмоций того, кто подделывал. Перо, конечно, двигается медленнее, чем в случае подлинной подписи. Так что, если человек нервничает, в линиях подписи бывают микроскопические неточности, из-за дрожания руки. Но если рука тверда и человек не волнуется, подделка может быть сделана совершенно убедительно. Мейсон только кивнул. - Подделка чека в данном случае, - продолжал Кэнби, - могла быть сделана или кем-то старше среднего возраста, или лицом, находившимся в состоянии волнения. Невооруженным глазом ничего не заметно, но микроскоп обнаруживает слегка волнистые линии. - В самом деле? - заметил Мейсон. - Так что, - продолжал Кэнби, - я захотел увидеться с вами и выяснить в точности, что вы знаете об этом чеке. - Почему бы не попробовать связаться с миссис Оллред? - Мы пытались. Кажется, она в данный момент недоступна. - Вам известно, где она? - Она, кажется, уехала с друзьями путешествовать на автомобиле. Ее муж вроде бы принимает ее отсутствие легко, утверждает, что не имеет ни малейшего понятия, где ее можно найти, и не будет пытаться ее разыскивать, пока она не даст ему о себе знать откуда-нибудь. Говорит, что она уехала с какими-то друзьями, интересующимися фотографией, и они просто где-то бродят. - И вам показалось, что он ничуть не обеспокоен ее отсутствием? Кэнби посмотрел на Мейсона с подозрением: - У него есть для этого причины? Мейсон раздраженно ответил: - Не пробуйте на мне свои приемы. Цель моих вопросов - помочь вам. Если вы в этом не заинтересованы, я умываю руки. - Но это же вы предъявили чек, - напомнил Кэнби. - Разумеется, - признал Мейсон, - и я вам скажу, как я его получил. По почте, в конверте, и это все, что я могу вам сказать. - Это ставит банк в странное положение, - сказал Кэнби. - Конечно, мистер Мейсон, всегда есть шанс, что предъявленный нам чек - фальшивка. - Мне показалось - вы сказали, что ваш специалист признал подпись на одном чеке подлинной? - Он произвел предварительную проверку и утверждает, что есть признаки подлинности подписи. Другими словами, он еще не обнаружил на этом чеке явных признаков подделки. - Ну, - спросил Мейсон, - так что вы собираетесь делать? Вы что, пришли сказать мне, что не примете этот чек? - Нет, нет, вовсе нет! - Тогда что? - Однако, - сказал Кэнби, - при данных обстоятельствах я решил, что вы должны знать и, возможно, вы захотите взять этот чек и держать его у себя, пока по прошествии некоторого времени не удостоверитесь в его подлинности. - А я уже удостоверился, - сказал Мейсон. - Кассир говорит, что чек подлинный. Ваш эксперт по почеркам говорит, что он подлинный. - Но чек, предъявленный вместе с ним, - явная подделка, очень искусная подделка. - Ну и что? - Это, несомненно, вынуждает нас подвергнуть чек, предъявленный нашему банку, тщательной проверке. - Так сделайте эту проверку! - воскликнул Мейсон. - Это именно то, чего мне хотелось. Это я и просил вас сделать. - Я бы хотел знать больше об обстоятельствах, при которых эти чеки получены, мистер Мейсон. И я надеюсь, вы согласитесь со мной, что надежнее всего будет при данных обстоятельствах подождать с оплатой, пока мы не сможем связаться с миссис Оллред. - Разве чек не подлинный? - Не знаю. - Почему не обратиться в полицию? - Это может иметь неприятные последствия, - сказал Кэнби, беспокойно ерзая в кресле. - Семья такая значительная, мистер Мейсон. - Слушайте, у вас же есть адвокат, - произнес Мейсон. - Я не ваш адвокат. Почему бы не спросить его, что с этим делать? У вас чек, который может быть подделан. Если он подделан, вы хотите поймать того, кто смошенничал. - Конечно, - пробормотал Кэнби, - наш эксперт по почеркам пока не смог обнаружить что-то определенное. Ему могут понадобиться несколько дней на то, чтобы что-то установить. Даже тогда может открыться какое-то сложное обстоятельство. Обычно, мистер Мейсон, банк несет ответственность за оплату поддельного чека, поскольку оплата предъявленного чека может быть произведена в результате небрежности. Мейсон усмехнулся в ответ и сказал: - Извините, мистер Кэнби, это ваша забота. - Но это ваш чек - тот, который подделан. - Это так, - согласился Мейсон. - И мы не можем предъявить его к оплате. - Это ваша проблема, мистер Кэнби. Секретарша Герти появилась в дверях с телеграммой. Мейсон кивнул Делле Стрит: - Посмотри, что там, Делла. Делла Стрит открыла телеграмму, посмотрела на Мейсона чуть насмешливо, потом перевела взгляд на Кэнби. - Ну же, Делла, в чем дело? - нетерпеливо спросил Мейсон. Делла Стрит вручила телеграмму адвокату. Мейсон посмотрел на нее, хмыкнул и прочел вслух: "ОТПРАВИЛА ВАМ ПОЧТОЙ ЧЕК НА 2500 ДОЛЛАРОВ ЗАЩИТИТЕ МОЮ ДОЧЬ ПАТРИЦИЮ В СЛУЧАЕ ЕСЛИ ОНА НУЖДАЕТСЯ ПОМОЩИ НО НЕ СПРАШИВАЙТЕ ЕЕ НИ О ЧЕМ ЛОЛА ФЭКСОН ОЛЛРЕД" - Эта телеграмма, - объявил Мейсон, - отправлена из Спрингфилда, - и он вручил ее банкиру. Кэнби изучил ее и сказал: - Отправлена в девять часов сегодня утром из Спрингфилда. Она ссылается на две с половиной тысячи, но, как я понял, вы получили два чека на две с половиной тысячи каждый. - Правильно, - согласился Мейсон. - Один из них явно фальшивый. - Да, да, так и есть. - Другой чек, очевидно, не подделка. Миссис Оллред хочет, чтобы я что-то сделал для ее дочери. Если вы задержите оплату этого чека, то под свою ответственность. - Ну, - сказал Кэнби, - эта телеграмма - все, что нужно нашему банку. Две с половиной тысячи долларов по этому чеку будут положены на ваш счет, мистер Мейсон. - Я так понимаю, - небрежно сказал Мейсон, - у миссис Оллред достаточный счет, чтобы покрыть этот чек? Банкир улыбнулся: - Ее счет очень велик, мистер Мейсон. - Достаточно свободных денег? - Онапривыкла иметь под рукой большие суммы. - Знаете ли вы что-нибудь об этом счете в Лас-Олитас? - Нет, ничего. - Что ж, спасибо, что зашли, - внезапно сказал Мейсон, и Кэнби, поняв, что интервью окончено, пожал ему руку и ушел - тихий мрачный человек, очевидно недовольный результатом встречи. Как только дверь закрылась, Мейсон сказал Делле Стрит: - Вот тебе типичный банкир, Делла. Его эксперт по почеркам не может найти ничего дурного в первом чеке, и все же банк так осторожен, что не будет платить. Затем приходит телеграмма, на которой стоит подпись, отпечатанная на машинке, зато она на подлинном желтом бланке "Уэстерн Юнион", и банк готов сотрудничать. Любой может послать какую угодно телеграмму и подписаться на ней любым именем, каким захочет, - но банкиры готовы скушать все, что, кажется, происходит "должным образом", и давятся насмерть необычным. Идеальный способ подойти к банкиру - держа резиновый штамп наготове. Позвони Полу Дрейку, Делла, пусть он придет сюда. Я хочу знать, кто послал эту телеграмму. 4 Пол Дрейк, глава "Детективного агентства Дрейка", и так, и этак прилаживал свою долговязую фигуру к креслу для клиентов, пока не нашел удобную позицию, свесив ноги через подлокотники. Пол Дрейк тщательно культивировал у себя незаметную внешность и мрачное выражение лица. Для него отсутствовала всякая романтика в управлении розыскным агентством. Он смотрел на свою профессию с пессимистической отчужденностью, хотя работу свою выполнял весьма компетентно. - Ты знаешь что-нибудь о Бертране С. Оллреде? - спросил Мейсон. - Очень мало. Он большая шишка в горнорудном деле. Постой, что-то я еще знаю. Слышал всего только третьего дня. Он замешан в каком-то процессе о мошенничестве. - У него жена сбежала, - сообщил Мейсон. - О'кей, а я при чем? Мейсон вручил Полу Дрейку телеграмму, которую он получил: - Я хочу побеседовать с миссис Оллред. Вот телеграмма, она отправлена сегодня рано утром из Спрингфилда. Я хочу, чтобы ты эту женщину нашел. - Есть описание? - спросил Дрейк. Мейсон покачал головой: - Это предоставляется тебе, Пол. Принимайся за работу живо. У нее есть дочь, Патриция Фэксон, - о ней упомянуто в телеграмме. Предполагается, что миссис Оллред сбежала с мужчиной, Робертом Флитвудом. Сведения крайне конфиденциальные. Семья не хочет, чтобы они вышли наружу. - Когда она уехала? - Предположительно - в субботу вечером. Она отправила мне чек на местный банк - на две с половиной тысячи. Чек вроде бы подписан ею. Он был отправлен по почте в субботу вечером. Сегодня утром я получил другой чек на Первый национальный банк в Лас-Олитасе, тоже на две с половиной тысячи долларов, и тоже, предположительно, подписанный ею. - В телеграмме, - заметил Дрейк, - она ссылается только на один чек. - Верно. На две с половиной тысячи. И только он один, как утверждает банк, настоящий. - А что же другой? - Эксперты по почеркам утверждают, что он подделан. Подпись скопирована. - А как написаны чеки, кроме подписи? - Напечатаны на машинке, - сказал Мейсон. - Оба чека одинаковы, и, что интересно, насколько я могу судить в результате изучения конвертов, оба напечатаны на одной машинке. - О'кей, - сказал Дрейк. - Давай. Мейсон дал ему два конверта, в которых прибыли чеки. - Где чеки? - Один из них оплачен, - ухмыльнулся Мейсон, - а другой банк задержал. Банк может пожаловаться, обратившись в полицию. - Банк не просил предъявить конверты, в которых пришли чеки? - Пока нет. Попросит. Сфотографируй эти конверты. Потом сделай увеличение, чтобы мы могли разглядеть шрифт машинки. Пусть эксперты определят марку и модель машинки, на которой они напечатаны. - Это все? - Все, что я могу тебе сказать. Ты, может быть, еще что-то придумаешь, когда возьмешься за дело. Дрейк тяжело поднялся с кресла: - А как насчет этой Патриции? Ей можно сказать про телеграмму? - Не вижу, почему бы и нет. - Сказать ей, что я от тебя? Мейсон с минуту подумал, потом сказал: - Сначала скажи ей, что ты газетный репортер. Посмотрим, какая история у нее заготовлена для прессы. Потом скажи ей, кто ты такой, и сообщи, что работаешь на меня. Посмотри, не изменит ли это ее историю. - Еще что-нибудь? - спросил Дрейк. - Не должен же я чертить тебе диаграмму, Пол, - сказал Мейсон. - Полицейские отчеты полны случаев об исчезнувших женах богатых мужей и о мужьях, которые придумывают то одну историю, то другую. Все это по одному образцу. - Ты хочешь сказать - муж шандарахнет жену по голове, спрячет тело в погреб, обольет цементом, а потом рассказывает соседям, что его супруга уехала навестить "тетушку Мэри"? - В общих чертах так. - В этом деле есть второй персонаж. Флитвуд. - Погреб может быть большой. - Я полагаю, никто не должен знать, что происходит? - Правильно. - Сказать ли Патриции, почему ты ищешь ее мамочку? - Нет. Пусть она говорит - и действует. - О'кей, - сказал Дрейк. - Как скоро ты хочешь, чтобы я управился? - Чем скорей, тем лучше, - сказал Мейсон. - Как всегда у тебя, - заметил Дрейк - и ушел. Мейсон сказал Делле Стрит: - Управляйся тут без меня, Делла. Я собираюсь прокатиться в Лас-Олитас. Если повезет, я увижусь с президентом банка еще до обеденного перерыва. 5 Лас-Олитас в дремлющем довольстве жался к подножьям холмов, поросших фруктовыми садами. Здесь стояли дома хозяев ранчо, которые имели неплохой доход. Были здесь и дома богачей, сменивших спешку и сутолоку большого города на спокойствие богатого маленького пригорода. Расположенный на тысячу футов выше равнины, на фоне причудливых гор, Лас-Олитас купался в солнечных лучах. Обитатели его жилых кварталов безмятежно взирали на голубовато-серую дымку вдали - там, где большой город изрыгал в воздух тошнотворные газы. Доехать от конторы Мейсона до главной улицы Лас-Олитаса можно было за двадцать минут, и Мейсон на минуту остановился, чтобы полюбоваться чистой голубизной неба и склонами гор на заднем плане. Потом адвокат оставил машину на стоянке и прошел пешком небольшое расстояние до Первого национального банка. Это учреждение, казалось, отражало характер всей местности. Большой, просторный и тщательно спланированный искусными архитекторами банк был пропитан атмосферой безмятежной стабильности. Проходя вдоль ряда открытых помещений за мраморным барьером, Мейсон заметил медную дощечку с надписью: "К.Э.Поулинг, Президент". Мейсон также отметил, что мистер Поулинг в настоящий момент свободен. Адвокат остановился у барьера и стал изучать президента, мужчину около шестидесяти, в дорогом, хорошо сшитом костюме. У мужчины был значительный вид, его глубокие проницательные глаза умудрялись посылать сияющую улыбку всему большому миру - и, вместе с тем, эти же глаза производили жесткую оценку собеседника, основанную на тонком объективном наблюдении. Мейсон поклонился, и человек, сидевший за столом, моментально поднялся и подошел к мраморному барьеру. - Моя фамилия Мейсон, - представился адвокат. Поулинг протянул ему руку. - Я адвокат. - Да, мистер... но... Перри Мейсон? - Да. - Что же, мистер Мейсон... Вот поистине радость! Не войдете ли вы? Я столько о вас читал. Вы собираетесь открыть счет, мистер Мейсон? - Поулинг приглашающе распахнул дверцу из красного дерева. - Нет, - ответил Мейсон, проходя за барьер. - Я приехал повидать вас по делу, которое, откровенно говоря, меня озадачило, - это дело касается интересов и состояния одной из ваших вкладчиц. - В самом деле, мистер Мейсон? Садитесь. Расскажите мне. - Сегодня утром я получил по почте чек, - сказал Мейсон. - На предъявление в ваш банк, на сумму в две с половиной тысячи долларов. - Ах, так, - сказал Поулинг. Тон его показывал, что две с половиной тысячи долларов легко могли быть оплачены большинством из вкладчиков его банка. - Я предъявил этот чек в мой банк в городе, "Фармерз, Мерчантс энд Меканикс". Поулинг кивнул. - Вы, возможно, слыхали об этом банке? - спросил Мейсон. Поулинг уклончиво произнес: - Я хотел бы знать больше подробностей, мистер Мейсон. - Лицо, которое подписало чек, - сказал Мейсон, - Лола Фэксон Оллред. У нее счет в том же банке, где и мой. Изучая подпись на чеке, администрация банка что-то заподозрила, пригласила эксперта по почеркам, и этот эксперт объявил чек фальшивым. - Ах, в самом деле? - Полагаю, что вас об этом известили. - Что, собственно, вас интересует, мистер Мейсон? - Я также получил другой чек от Лолы Фэксон Оллред на сумму в две тысячи пятьсот долларов, - сказал Мейсон. Теперь Поулинг сидел абсолютно прямо на своем стуле, он слегка откинул голову, словно желая уловить каждое сказанное адвокатом слово. - Тот чек, - продолжаял Мейсон, - чист как золото. Он был прислан как плата за то, чтобы представлять интересы миссис Оллред в некоторых касающихся ее делах. Таким образом, я оказался в странном положении: с одной стороны, я владелец двух чеков - фальшивого и подлинного, с другой - я представляю интересы миссис Оллред. - Ах, так, - пробормотал мистер Поулинг. - Моя клиентка в настоящий момент недосягаема, - сказал Мейсон. - В самом деле? - Мне пришло в голову, что чек на ваш банк, который я получил, может быть не единственной подделкой. Миссис Оллред, как я понял, обычно печатает свои чеки на машинке? - Кажется, так. Да. - И только подпись ставится от руки? Поулинг кивнул. - Я хотел бы удостовериться, - произнес Мейсон, - что моя клиентка не часто прибегает к такого рода оплатам. Разумеется, если банк оплачивает подделанный чек, он несет ответственность. Но я уверен, что узнай моя клиентка о происшедшем, она немедленно приняла бы меры к пресечению подобных фальсификаций. Поулинг нажал кнопку на столе. Из соседней комнаты появилась секретаршаи застыла в почтительной позе. Поулинг сказал: - Принесите мне, пожалуйста, запись текущего счета миссис Лолы Фэксон Оллред и все расходные ордера. Мне нужны все чеки, которые представлялись по этому счету. Секретарша удалилась. Мейсон поинтересовался: - Я не ошибусь, если предположу, что ее счет не слишком велик? - Я полагаю, миссис Оллред любит иметь большие суммы наличными на руках. Она любит, чтобы ее счет легко можно было реализовать. Должен также напомнить вам, что, как адвокат миссис Оллред, вы не должны добиваться информации, которую она может не захотеть вам сообщить. - Я уверен, что таких вопросов не задам. Поулинг кивнул. Вернулась секретарша с письмом и использованным чеком. - Кассир собирался обратить ваше внимание на это на завтрашнем заседании банка. Он решил, что, наверно, вам нужно об этом знать, хотя все сделано по форме. Заметьте, что письмо адресовано лично ему. Поулинг взял письмо и чек, тщательно положил их так, чтобы Мейсон не мог видеть. Несколько секунд изучал, затем молча забарабанил кончиками пальцев по краю стола. Наконец он кивнул секретарше: - Это все. Девушка удалилась. Поулинг повернулся к Мейсону. Его глаза больше не улыбались. Они стали жесткими и твердыми, оценивая случившееся. - У вас есть какая-то причина, чтобы представить мне это дело, мистер Мейсон? - О да. - Могу я спросить - какая? - Моя клиентка договаривается со мной, чтобы я позаботился об ее интересах. Затем она становится недосягаемой. Обстоятельства, окружающие ее исчезновение, не совсем обычны. Мне пришло в голову, что, возможно, некто, зная о ее намерении уехать, умышленно воспользовался этим, чтобы начать уменьшать ее счета. - Подделка искусная? - Думаю, да. Обведение букв через копирку - но мой банк это обнаружил только после того, как я сам попросил администрацию банка как следует проверить чек. - Другими словами, у вас была причина подозревать, что чек подделан? - Я имел основания считать, что в интересах моей клиентки нужно очень тщательно проверить чек. - Но, как я понимаю, мистер Мейсон, этот чек был прислан в качестве оплаты за услуги, оказанные вами миссис Оллред? - Для этой цели предназначался другой чек. - Но зачем нужно было подделывать чек, выписанный на ваше имя, мистер Мейсон? Адвокат улыбнулся: - Это именно то, что я хотел бы узнать. Поулинг изучал письмо и чек еще несколько минут, потом внезапно принял решение и передал и то и другое Мейсону. Адвокат прочел письмо, адресованное кассиру Первого национального банка в Лас-Олитасе. Оно целиком было отпечатано на машинке, кроме подписи, и говорилось в нем следующее: "Это письмо представит вам Морин Милфорд, чья подпись стоит непосредственно над моей в левом углу этого письма. Сегодня я вручаю Морин Милфорд чек на пять тысяч долларов и хочу, чтобы этот его оплатили сразу по предъявлении, не требуя у Морин Милфорд каких-либо документов, кроме тех свидетельств, которые содержатся в этом письме. Вы увидите, что чек на имя мисс Милфорд, что она расписалась на обороте чека, и что я, в свою очередь, расписалась под ее подписью, гарантируя ее подлинность. Посылаю вам еще это письмо, чтобы не возникло сомнений в личности мисс Милфорд. Пожалуйста, проследите, чтобы этот чек был немедленно оплачен. Искренне ваша Лола Фэксон Оллред". В левом верхнем углу стояла подпись Морин Милфорд и ниже другая подпись - Лолы Фэксон Оллред. Чек на сумму в пять тысяч долларов был подписан "Лола Фэксон Оллред", получатель - "Морин Милфорд", чья подпись подтверждалась письмом. - Что вы об этом думаете? - спросил Поулинг. Мейсон, нахмурившись, рассматривал письмо. - У вас тут есть увеличительное стекло? - спросил он. - Очень сильное, - сказал Поулинг, открывая ящик стола. Мейсон поизучал подписи, потом сказал: - Я не эксперт по почеркам, но я бы сказал, что эти подписи сделаны не тем способом, каким подделан чек на две с половиной тысячи долларов. Поулинг кивнул. Мейсон продолжал: - Тот факт, что миссис Оллред прибегла к такому способу идентификации получателя, указывает на то, что мисс Морин Милфорд трудно удостоверить свою личность как-то по-другому. Иными словами, мисс Милфорд, совершенно очевидно, тут неизвестна. Снова банкир ограничился кивком. - И совершенно очевидно, была какая-то необходимость спешки в связи с этим делом, - заметил Мейсон. - Я вижу, что письмо и чек датированы субботой. Предъявлены документы сегодня утром. Мейсон перевернул письмо, разглядел штамп, обозначающий час получения письма банком, и сказал: - Очевидно, его принесли через несколько минут после десяти. Неплохо бы узнать у кассира насчет Морин Милфорд. Поулинг начал было нажимать кнопку, потом остановился, взял письмо и чек, сказал: - Извините меня, я отлучусь на минутку, мистер Мейсон. Потом спокойно отворил дверь красного дерева из кабинета, неспешно пошел по длинному коридору и остановился перед окошком кассира. Когда он вернулся, он держал в руке клочок бумаги с описанием, данным ему кассиром. - Морин Милфорд, - сказал банкир, - очевидно, весьма заметная молодая женщина, чуть старше двадцати, жгучая брюнетка с темными глазами и длинными ресницами. На ней был дымчато-голубой костюм и темно-синие замшевые перчатки. У нее был синий замшевый кошелек и эксцентрическая шляпа с красными полями, надетая набекрень. Она сняла перчатки, когда предъявляла чек. Кассир из предосторожности попросил ее еще раз расписаться - в получении денег. Затем он выдал ей деньги стодолларовыми купюрами. Кассир запомнил, что она хорошо сложена, с тонкой талией, и выглядит сильной. Она абсолютно владела собой и ситуацией, не испытывала ни малейшей неловкости. Улыбаясь, она отвела все вопросы о том, что собирается делать с деньгами. Разумеется, какое до этого дело кассиру, так что он вел себя тактично. Он только спросил ее, не собирается ли она здесь поселиться и пожелает ли открыть счет, какие она предпочтет купюры, и тому подобное. Единственная подозрительная деталь, которую заметил кассир, это обилие косметики. Помада казалась слишком яркой, и естественная форма рта была сильно искажена и утолщена. Как только ей оплатили чек, она положила деньги в кошелек и вышла. И кажется, мистер Мейсон, это все, что мы знаем о данном деле. Я, разумеется, предложу эксперту по почеркам немедленно изучить письмо и подписи на чеке, но заметьте, что подписей три: одна под письмом, другая на лицевой стороне чека, третья - на его обороте. Каждая из этих подписей кажется совершенно подлинной. - Банкир остановился, ожидая комментария Мейсона. Адвокат отодвинул назад свой стул. - Не будете ли вы любезны, - попросил он, - сейчас же известить меня по телефону, если последуют какие-то вопросы со стороны вашего эксперта? Поулинг кивнул. Мейсон продолжил: - По-моему, ему надо сделать предварительный осмотр, а затем, вероятно, более подробную проверку. Я хотел бы, чтобы со мной посоветовались. - Уверен, что без вашего участия не обойдутся. Мейсон небрежно заметил, переворачивая письмо: - Я не уверен, что вы сообщили мне относительно всех выплат со счета миссис Оллред за последнее время. - Со счета снимали один-единственный раз за... ну, за некоторое время, мистер Мейсон, - сказал банкир. Неожиданно Мейсон повернул письмо так, что свет упал под углом. Потом пощупал пальцами подпись. - Что-то неладно? - спросил Поулинг. - Я бы сказал, что теперь можно спокойно сложить два и два, - ответил Мейсон. - Можно заметить легкое отступление от линий этой подписи - словно по ней прошлись сухим пером. Совершенно очевидно, это и была та подпись, которую обводили, ставя подпись на фальшивом чеке. - Ах ты господи! - произнес Поулинг так, будто его раздражала какая-то мелочь, вроде того, что сломался карандаш. Мейсон посмотрел на него иронически: - Речь о двух с половиной тысячах долларов, - напомнил он. Поулинг так и засиял: - Которые банк так и не заплатил! - Но это не умаляет серьезности преступления, - заметил Мейсон. - Нет, полагаю, что нет. - И не меняет того факта, что необходимо принять определенные меры. - Например, какие? - Предпринять определенные шаги и проследить, чтобы другие подделанные чеки не оплачивались. - Это, разумеется, будет сделано, сразу же - вообразите только, что фальшивый чек использован, чтобы нанять адвоката с целью защитить данный счет от дальнейших подделок! Можно было бы подумать... - Да, продолжайте, - предложил Мейсон, когда тот заколебался. - Что это сделано намеренно. - Нет, это не так! - отрезал Мейсон. - Нет, нет, конечно же, нет! Я только сказал, что можно так подумать. - Благодарю вас, - сказал адвокат, - за то, что остановились на этом "можно", - и он вышел. Мейсон вручил продолговатую квитанцию дежурному на стоянке автомобилей рядом с банком и спросил: - В десять утра вы дежурили? Тот кивнул и с опаской спросил: - А что случилось? - Ничего не случилось, - успокоил его Мейсон. - Мне нужна некоторая информация о личности, которая оставила тут на несколько минут свою машину. Дежурный засмеялся и ответил: - Слушай, парень, чтобы эта стоянка окупалась, мы должны иметь дело с сотнями автомобилистов за день, и... - Эта молодая женщина, - перебил Мейсон, - такова, что вы ее, возможно, и заметили. Хорошая фигура, отлично сядящий голубой костюм, синий замшевый кошелек, шляпка с красными полями, надетая набекрень, длинные темные ресницы... - Заметил бы я такой персонаж? - с энтузиазмом подхватил дежурный. - Даже когда я слушаю, как вы ее описываете, у меня слюнки текут. Так что с ней? - Ничего, если вы ее не заметили. - Не думаю, чтобы она здесь парковалась. Говорите, это было утром? - Почти ровно в десять сегодня утром. - Не думаю. Мы не так заняты в десять утра. Только когда улицы становятся полны машин, они начинают сюда подъезжать. Мейсон поблагодарил его, заплатил за машину, проехал квартал и продогнал машину к стоянке через улицу от банка. - Вы были здесь сегодня в десять утра? - спросил он дежурного. Тот поколебался, прежде чем ответить. Мейсон сказал: - Если да, то вам полагается награда в пять долларов. - Это другое дело. А за что награда? - Я пытаюсь кое-что выяснить о девушке дет двадцати - двадцати двух. Голубой костюм, хорошая фигура, синий замшевый кошелек, синие перчатки, шляпка набекрень, которая... - Что вы хотите о ней знать? - Все, что можно. Вы ее помните? - Кажется, да. А как насчет пяти монет? - Небольшая информация о марке и модели машины, на которой она приехала, и все в таком роде. Дежурный ухмыльнулся: - Давайте пять зеленых, приятель! Мейсон дал ему пятидолларовую бумажку. - Это "крайслер", взятый напрокат в местном агентстве. Названия агентства не знаю. Я ее запомнил, потому что хорошенькая особа, вот я и отнесся к ней внимательно. Иногда так что-то получаешь. - На этот раз вы что-то получили? - осведомился Мейсон. - Улыбку. - И все? - Этого достаточно. - Сыграйте на скачках на эти пять зеленых, - предложил Мейсон. - Может, повезет. - Может, сыграю. Спасибо. Из будки Мейсон позвонил в контору Дрейка. Когда тот ответил ему, он сказал: - Пол, я хочу, чтоб ты проверил агентства по прокату автомобилей. Надо, чтоб ты узнал все, что сможешь, о женщине лет двадцати двух или двадцати трех, которая брала машину сегодня утром. - Он быстро описал ее. - Она могла назваться Милфорд - или другой фамилией. Она брала открытый "крайслер", и я хочу, чтоб ты проверил все подобные учреждения в городе, да поживее. - О'кей, - сказал Дрейк. - Что-нибудь еще? - Все. Что нового у тебя? - Я не очень-то продвинулся, Перри, - уныло сказал Дрейк. - Мне еще не удалось достать фотографию миссис Оллред. Патриция Фэксон ушла из дому сегодня в девять утра и еще не вернулась. Никто точно не знает, где она. Я обнаружил место, где останавливалась сбежавшая парочка. Если это действительно сбежавшая парочка, а не двое хитрецов, которые специально пудрят всем мозги. - Как это? - спросил Мейсон. - Эта парочка, - сообщил Дрейк, - появилась в мотеле в Спрингфилде вскоре после полуночи в субботу. Им нужен был двойной номер. В мотеле оставался только один такой. Они его заняли. Машину вела женщина, и она взяла на себя все переговоры и регистрацию. Мужчина сидел в машине сложа руки, очевидно, слишком разленился, чтобы пошевелиться, и не проявлял ни малейшего интереса к происходящему. Женщина записалась как "Р.Г.Флитвуд с сестрой" и сказала, что они занймут домик на две ночи. Утром в воскресенье женщина пришла в контору мотеля и спросила насчет проката посуды, а также, где находится бакалея, которая открыта в воскресенье. - В том доме, который они заняли, есть кухня? - спросил Мейсон. - Именно. Мотель предоставил ей комплект посуды, и ей объяснили, где она может купить продукты. Она уехала и вернулась с большой корзиной продуктов на сиденье. - Мужчина с ней ездил? - Нет. Она сказала, что он спит, он любит поспать подольше в воскресное утро. Женщина, очевидно, стряпала в воскресенье и сегодня утром. В девять тридцать она вернула посуду, тщательно вымытую и вытертую, объявила, что они уезжают, - и они исчезли в скором времени после того. Никто не знает, в каком направлении они уехали. - Значит, они приехали около полуночи в субботу? - переспросил Мейсон. - Верно. Возможно, было полпервого. Я думаю, отсюда в Спрингфилд добрых два часа пути, значит они могли выехать около - ну, скажем, около десяти в субботу вечером, и, учитывая, что они прибыли в Спрингфилд в полпервого или около того, можно сказать, что они выехали из города самое позднее в десять тридцать. - И женщине нужен был двойной номер? - Да, и она настаивала, чтобы там было три отдельных кровати. - Зачем ей три отдельных кровати для себя и своего брата? - Не сказала. Сказала только, что нужен двойной номер, желательно, с двуспальной кроватью и двумя односпальными. Естественно, в такое время ночи служащие мотеля не спрашивают у приезжающих, сколько их там. Они исходили из того, что нужнот три кровати, и соответственно взяли плату. - А как насчет описаний внешности? - поинтересовался Мейсон. - Сравню описания, как только их получу, - заверил Дрейк. - Конечно, все это могут быть маневры для отвлечения внимания. Имею также кое-что по телеграмме. Эту телеграмму отправила из Спрингфилда женщина - по телефону со станции. Ей сказали, что стоимость телеграммы - сорок центов, и она опустила куда нужно сорок центов мелочью. Это все, что в "Уэстерн Юнион" об этом знают. Мейсон засмеялся и сказал: - Банк без колебаний принимает телеграммы как подтверждение чека, а теперь выясняется, что телеграмма свидетельствует о подлинности не больше, чем голос, который диктовал текст по телефону. Кто подтвердит, что он принадлежал Лоле Фэксон Оллред? - Верно, - согласился Дрейк. - О мужчине я ничего больше не узнал. Его видели только в машине, когда они прибыли. - Подходящее поведение для человека, который сбежал с чужой женой, - заметил Мейсон. - Он не проявлял интереса к устройству? - Нет, пока женщина этим занималась, он просто сидел в машине, откинувшись на сиденье. - Ладно, - сказал Мейсон. - Покорпи над этой взятой напрокат машиной. Я хочу выследить эту девицу. Машина была взята сегодня утром, возможно, около девяти, наверно, ее еще не сдали. Займи побольше людей, чтобы, когда она вернет машину, можно было установить за ней слежку. - О'кей, Перри, займу этим несколько человек. - И начни проверять отели, туристские лагеря, мотели и все прочее, чтобы найти след парочки, - напомнил Мейсон. Дрейк сказал раздраженно: - А какого черта еще мы делаем, как ты думаешь, Перри? - Может быть, продумываете другие способы грабить вкладчиков банков, - сказал Мейсон и повесил трубку. 6 Было три тридцать, когда незарегистрированный телефон Мейсона резко зазвонил. Этот телефон стоял у него на столе. Только Делла Стрит и Пол Дрейк знали этот номер, и адвокат, потянувшись к аппарату, ответил: - Да, Пол. Что случилось? Голос Дрейка, резкий от нетерпения, произнес: - Мы засекли девицу, которая брала сегодня машину в агентстве, Перри! - Здорово, - сказал Мейсон. - И что же? - Она взяла ее сегодня в девять утра, назвалась Джейн Смит и дала фальшивый адрес в Денвере, - сообщил Дрейк. - Она заплатила задаток и сказала, что вернет машину около двух часов дня. Мы это обнаружили примерно через час после того, как мои люди взялись за работу. Я тебя не известил, потому что ничего особенного в то время еще не было известно. Я только отправил оперативников проследить за ней, когда она вернет машину. - Продолжай, - Мейсон внимательно слушал. - Она вернулась около часа назад, - сказал Дрейк, - и хотела оформить бумаги, чтобы взять машину на неделю. Сказала, что собирается пожить за городом и что особенно много миль на машине не сделает, но будет ездить туда-сюда. Агентство заключило с ней договор, и, конечно, мои ребята пошли за ней, как только она ушла. - У нее появилась мысль, что за ней хвост? - Не думаю. - Куда она направилась? - Еще не знаю, Перри. Мои ребята следят за ней. Я занял этой работенкой парочку хороших мужиков, они ее выследят. Я просто хотел убедиться, что ты наготове. - Это та самая женщина? - Нет вопроса. Описание подходит тютелька в тютельку. Это единственный "крайслер", который был сдан, а женщина подходит к твоему описанию. Для меня это ясно как день. - Для меня тоже, - согласился Мейсон. - О'кей. Новости могут быть теперь каждую минуту. Адвокат повесил трубку, а Делла Стрит сообщила: - Герти сказала, что в конторе ждет Джордж Джером. - Джером? - нахмурился Мейсон. - Партнер мистера Оллреда по делам рудников. Он хочет тебя видеть, но не говорит, по какому поводу. Утверждает, что это весьма конфиденциально. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Будь готова к звонку Пола Дрейка. Как только мы выследим эту женщину с "крайслером", я хочу ее увидеть. Зови Джерома. Делла Стрит вышла в приемную, чтобы пригласить Джерома в личный кабинет Мейсона. Джордж Джером проявлял признаки нетерпения: это был человек, который не привык где бы то ни было и кого бы то ни было ждать. Вошел высокий широкоплечий мужчина, довольно костлявый, скуластый. Из-под мохнатых бровей холодно и оценивающе глядели на мир светло-карие глаза. На вид ему было лет пятьдесят пять - шестьдесят, и, несмотря на возраст, от него исходило ощущение огромной внутренней силы. - Садитесь, - пригласил адвокат. - Я и сам хотел вас видеть. - По поводу чего? Мейсон улыбнулся: - По тому же делу, по какому вы хотели видеть меня. Джером не ответил на улыбку Мейсона: - Если вы телепат, вряд ли мне есть смысл что-то говорить. Джером устроился в большом кресле, и размеры этого человека словно уменьшили кресло, лишив его даже видимости комфорта. - Что задумал Оллред? - спросил Джером. - Боюсь, что не могу вам в этом помочь, - ответил Мейсон. - Вы что, адвокат Оллреда? - Нет. - А чей? - На этот раз, - сказал Мейсон, - думаю, нет нужды играть в прятки относительно имени моего клиента. Я адвокат миссис Оллред. - Вы лично видели Лолу Оллред? - Почему вас это интересует? - Просто хотел это знать. - А вы говорили с Оллредом? - спросил Мейсон. - Я его выслушал. - Вы его компаньон? - В некотором роде - да. То есть, я его компаньон в некоторых вопросах. Мы собираемся расстаться, ликвидируем дело. Предполагалось, что мы закончим с делами к субботе. Он хотел сделать мне одно предложение. Я не желал действовать, пока не переговорю с Флитвудом. - Могу я спросить о чем? - Он умный мальчик. Он был правой рукой Оллреда, но, если бы я выкупил долю Оллреда, я думаю, что Боб Флитвуд стал бы работать со мной. Думаю, стал бы. Я хотел убедиться. - Он такой ценный работник? - Он досконально разбирается в этом деле. - Значит, ваше намерение - выкупить долю Оллреда? - Я этого не сказал. - Вы это подразумевали. - Подразумевать не значит сказать. Вы говорили лично с Лолой Оллред? - Зачем вы возвращаетесь к этому вопросу? - Затем что вы его избегаете. Мейсон засмеялся. Джером сказал: - Вы крепкий орешек, Мейсон. Адвокат покачал головой: - Лесть вас далеко не уведет, мистер Джером. - А что уведет? - Откровенность. - Хорошо, попробую, - согласился Джером. - Я хочу, чтобы вы поймали Флитвуда. Хочу конфиденциально поговорить с ним и узнать, перейдет ли он на мою сторону и будет ли играть по-моему. Когда я берусь за работу, я хочу иметь самую большую выгоду. И если уж я взялся за дело, я стою на этом до конца. Мне не нравится Оллред. Вечно он виляет. Вы заключаете с ним соглашение, а он это понимает по-своему и никогда ничего не подписывает. Всегда говорит, что это дело его адвоката, а тот ставит палки в колеса как может. Боб Флитвуд хороший парень. Оллред говорит, будто Боб сбежал с его женой. Если вас интересует мое мнение, я скажу, что Бобу это просто навязали. Думаю, что у миссис Оллред могло что-то к нему возникнуть, и, когда парень об этом узнал, она увезла его. Я этого не утверждаю, знаете ли, но это одно из объяснений. - Есть другое? - Да. - Какое? - Другое объяснение - что миссис Оллред вообще нет в живых, а Боб ищет подходящую причину ее исчезновения. Вы юрист. Я не собираюсь ставить за вас все точки над "i", Мейсон, я просто подаю вам идею. - А где в таком случае Флитвуд? - Вот теперь, - заметил Джером, - вы начинаете говорить так, как я от вас и ждал. - Да? - поднял брови Мейсон. - У меня к вам предложение, Мейсон, - сказал Джером. - Если вы дадите мне шанс поговорить с Бобом Флитвудом прежде, чем его увидит Оллред, я вам плачу тысячу долларов. А если мне удастся убедить его и Флитвуд окажется на моей стороне, вы получите две тысячи. Нанимайте детективов, если нужно. За деньгами я не постою - если это будет в пределах тысячи долларов. - Это хорошо, - сказал Мейсон, - но я не могу согласиться на работу, которая может повредить интересам моей клиентки. - Знаю, что не можете. Мне известна ваша репутация, Мейсон. Вы чисты, как собачий зуб, и цепки, как стальной капкан. Потому я к вам и пришел. Вы представляете интересы миссис Оллред. Так и делайте, но, если обнаружите, что можете мне помочь, примите мое предложение. Если вы поверенный миссис Оллред, она рано или поздно свяжется с вами. Если Боб Флитвуд сбежал с ней, вы получите шанс передать ему что-то на словах через нее - или лично. Передайте, что я должен с ним увидеться. Вот и все. А если Лолы Оллред нет в живых, проведите расследование и найдтите Флитвуда. Предложение остается в силе, так или иначе. - Что заставляет вас думать, что миссис Оллред нет в живых? Джером многозначительно посмотрел на Мейсона и подмигнул. - Думаю, я ясно изложил свое предложение, мистер Мейсон. - Он повернулся к Делле Стрит: - Вы все ясно поняли, юная леди? Она кивнула. - Прекрасно. Как отсюда выйти? Мейсон указал ему выход. - Вот моя карточка, мистер Мейсон, - сказал Джером. - Здесь номер телефона, по которому вы можете позвонить. Я буду держать кого-то у этого телефона день и ночь, двадцать четыре часа в сутки. В ту же минуту, как вы наберете этот номер, вы вступите в контакт со мной. И можете сообщить об этом Флитвуду - скажите ему, черт возьми, что мне от него нужно. Флитвуд знает меня, и знает Оллреда. Спасибо, Мейсон. Всего хорошего. И Джером покинул кабинет, не утруждая себя рукопожатием и не оглядываясь. Мейсон повернулся было к Делле Стрит, но, прежде чем он заговорил, снова зазвонил его незарегистрированный телефон. Делла сняла трубку, сказала: - Алло! Да, минуточку, Пол. Мейсон схватил трубку. - Только что получил рапорт от моего человека, который выследил эту автомобильную девицу, Перри. - Отлично! Что произошло? - Она направилась прямо в Лас-Олитас, остановилась у гаража, где есть станция обслуживания, на Восьмой, пробыла там около пяти минут, затем вышла и поехала в "Уэствик". Первоклассные меблированные комнаты. - Кого-то навещала? - спросил Мейсон. - Она там живет, Перри! - Сто тысяч чертей! - Вот именно. - Под каким именем? Джейн Смит? - Нет, Морин Милфорд. Недавно сняла там квартиру восемьсот два и ждет приезда своей тетушки с Востока. Рассказывает вполне правдоподобную историю. Прокатную машину она оставила в гараже в "Уэствике", вручила дежурному по гаражу пять долларов и сказала, что тетка приедет ее навестить, что она собирается сделать много поездок, что взяла напрокат машину, что она хотела бы, чтобы ее содержали в порядке. - Как долго она собирается там жить? - Сказала управляющему - дней тридцать. - Зачем она останавливалась у гаража на Восьмой, Пол? - Не знаю. Возможно, мелкая поломка, втулка, или что-то такое. Мой человек не пытался войти и выяснить. Он только болтался против двери и ждал, когда она выйдет, а потом поехал за ней в "Уэствик". - О'кей, - сказал Мейсон. - Что еще новенького? Есть что? - Ничего. Еще работаем над сбежавшей парочкой, - сказал Дрейк. - Забавно, Перри. Еще одно детективное агентство работает. - Ты уверен? - Да. - Кто их нанял? - Не знаю, но частные детективы прочесывают местность. У меня такое впечатление, что они, скорее, охотятся за мужчиной, чем за женщиной. - То есть, за Флитвудом? - Правильно. - Есть идея - почему? - Разве что кто-то им заплатил за доставку сведений. Когда они задают вопросы, они сначала спрашивают о Флитвуде. И описывают мужчину прежде, чем женщину. - Каково описание Флитвуда? - спросил Мейсон. - Рост пять футов семь или семь с половиной дюймов. Вес - сто тридцать пять фунтов. Темные глаза, волнистые волосы, внешность несколько романтическая. - Не удивительно, что миссис Оллред им увлеклась - если, конечно, увлеклась, - сказал Мейсон. - На то похоже, - согласился Дрейк, - но эта миссис Оллред тоже хорошая штучка. Ей года сорок два, но от всякой этой косметики она выглядит на тридцать. - Фотографий еще нет? - Я достал одну, где она в купальном костюме. Там, правда, не видно лица, но фигуру передает как следует. И поверь мне, фигура у нее есть. - А ты не смог еще добраться до Патриции? - Нет. Она испарилась после завтрака и с тех пор не появлялась. - О'кей, - сказал Мейсон, - продолжай работать. Поеду-ка я навестить эту девчонку Милфорд. Держи там человека, чтобы не сбежала, пока я не прибуду, потом можешь его отпустить. 7 Мейсон объехал вокруг квартала, где возвышался отель меблированных комнат "Уэствик", двадцатиэтажное просторное здание с широкими балконами и террасами в квартирах, выходящих окнами на главный фасад. Плавные архитектурные изгибы заключали в себе неспешную аристократическую атмосферу Лас-Олитаса. Мейсон продолжал вести машину, он размышлял, наморщив лоб. Свернув на Восьмую улицу, отыскал гараж со станцией обслуживания и вошел внутрь. Это был большой гараж, и более десятка механиков хлопотали над машинами. Какой-то рабочий полировал автомобильное крыло при помощи переносного вращающегося станочка, из-под которого потоком сыпались искры. Рядом в углу человек с пульверизатором наносил краску на боковую дверцу машины. Нескончаемо стучали молотки. Мейсон отыскал управляющего. - Я ищу свидетеля. - Здесь много свидетелей. Я не подойду? - Возможно. - В чем дело? - Имя Джейн Смит вам что-нибудь говорит? - Надо в книгах поглядеть. Так я никакой Джейн Смит не помню. - А недавно вы ничего не делали для Джейн Смит? - Не думаю. - Она была здесь сегодня утром. - Не припомню. - А как насчет Морин Милфорд? - Это дело другое. - Она была тут с машиной? - Она клиентка. Я не могу вам о ней что-либо сказать. - И адреса не скажете? - И адреса не скажу. - Нельзя ли взглянуть на машину? - спросил Мейсон. - А мне на что-нибудь посмотреть дадите? - Могу вам одну гравюрку показать. - Какую же? - Изображает нашего последнего президента. - Люблю гравюры. Коллекционирую их. Мейсон достал из бумажника банкноту. Управляющий посмотрел на нее, спокойно оценивая. Мейсон вытащил из бумажника другую и, поместив ее поверх первой, вручил обе управляющему. - Работа-то какая тонкая! - заметил тот. - Ваша? - Имею небольшой гравировальный станок, - скромно пояснил Мейсон. - Я большой поклонник искусства и особенно интересуюсь портретами последних президентов. - Это прекрасно. Не хотите ли взглянуть вот на это? Мейсон последовал за ним через маленькую дверцу в другую часть мастерской. Управляющий подошел к новенькому "линкольну". - Эта? - Эта. - А что с ней случилось? - На этот раз не так уж много. Была сломана передняя фара, смято крыло и несколько царапин. - Она попала в аварию? - Не-е. Ребенок у нее из молодых да ранний, видно, все свои кольца для зубов изгрыз. Она его оставила сидеть в машине, а сама пошла к доктору посоветоваться насчет перемены диеты для него. Когда она вернулась, оказалось, что малыш выскочил из машины и пожевал переднее крыло, а потом, разыгравшись, согнул его, пытаясь выпрямить, и разбил переднюю фару. - Так это машина Морин Милфорд? - Я этого не сказал. - А мне показалось - сказали. - Эта машина, - продолжал владелец гаража, - принадлежит ее подруге. Она брала ее, если случалось что-то непредвиденное. Она хочет привести ее в порядок, но так, чтобы подруга ни о чем не узнала. Вот почему работа срочная. Сегодня к вечеру она будет готова, и владелец не заметит даже царапины. - Кто владелец? - Я нем, - отрезал тот. - Осмотрите машину. Мне кажется, на ней должна быть лицензия, и есть, насколько я помню, государственный закон, где говорится, что возле рулевого управления должно быть прикреплено регистрационное свидетельство. Я-то лично ничего об этом не знаю. Теперь я иду в мастерскую. Работы масса. Как, вы сказали, вас зовут? - Я этого не сказал, - напомнил ему Мейсон. - Я просто гравер. - Что ж, всегда приятно поговорить с человеком, который увлекается этим видом искусства. В любое время, когда у вас еще будут такие красивые картинки, приносите их сюда. Мейсон проводил его взглядом, затем открыл дверцу машины, залез на сиденье водителя, нашел регистрационное свидетельство возле рулевого управления. Машина была зарегистрирована на имя Патриции Фэксон. Адрес: Уэст-Мейворд-авеню, 209. Адвокат посидел некоторое время в раздумье. Потом выбрался из машины и вышел из гаража. И поехал прямо в "Уэствик". Не предупреждая о своем приходе, Мейсон поднялся в лифте на восьмой этаж, отыскал квартиру "802" и позвонил в дверь. Ему открыла молодая оживленная девушка в отлично сшитом голубом костюме и уставилась на него смеющимися темными глазами. Но губы не были кричаще намазаны. Они почти терялись в блеске выразительных глаз. - Вы мисс Милфорд, - сказал Мейсон. - Это верно. - Я хотел бы поговорить с вами. Она засмеялась и сказала: - У меня имеется вся страховка, какую я захотела, квартира меблирована. У меня масса книг, и мне ничего не нужно. Я не собираюсь тут жить так долго, чтобы обзаводиться радио. Пылесос мне не нужен, потому что здесь есть уборщица, и... - Я Джон Смит, - прервал ее Мейсон. - Да что вы! - Да, - сказал он, - старший брат Джейн Смит. - А-а, - сказала она, и тут внезапно оживление покинуло ее лицо. На нем появилось выражение осторожной оценки. - Джейн Смит? Не думаю, что я ее знаю. - Она взяла напрокат машину, - напомнил Мейсон. - В последний раз ее видели, когда она направлялась в Лас-Олитас. - Войдите, - пригласила девушка. Мейсон вошел в гостиную. - Я понимаю, - сказал он, - ведь вы ждете свою тетушку. - Да. - А почему появилась Джейн Смит, когда вы брали машину? - По причинам, которые я не могу объяснить, - сказала она, - я не хотела называть в агентстве свое истинное имя или сообщать, где намерена жить. Кажется, я нарушила какое-то правило, и, если вы мне объясните, в чем дело, я заплачу вам деньги и мы все уладим. - Дело не в деньгах, - сказал Мейсон. - Мы идем на некоторый риск, особенно если машина взята на длительный срок. - Ладно. Во сколько вы оцениваете свой риск? Вы получите достаточно щедрый чек, который защитит ваши интересы. Если хотите, я эту сумму удвою или даже утрою. - Деньги не покрывают морального риска, - сказал Мейсон. Она засмеялась ему в лицо: - Продолжайте! Деньги всегда выше моральных ценностей. Так что же вы хотите? - Я бы хотел выслушать историю. - Ну, так начнем с начала. Что именно вы хотите знать? - По-первых - зачем вам понадобился автомобиль? - Я говорила вашим служащим. Ко мне приезжает тетушка. Она никогда раньше не была в Калифорнии, и я хочу показать ей окрестности. А потом хочу оставить машину для своих нужд. - Вы с Востока? - Я этого не сказала. - Можете вы мне сказать, где вы жили до того, как переехали сюда? - Могу, но не скажу. - Раньше вы водили автомобиль? - Разумеется. - У вас есть права? - Конечно. - Могу я их видеть? - Нет. - По требованию страховой компании, - сообщил Мейсон, - мы выдаем машины только лицам, имеющим права вождения. - У меня они есть. - Я хотел бы на них посмотреть. - Понятно, но я не вижу причин предъявлять их вам. - А у вас не случалось, - спросил Мейсон, - каких-то трудностей в вождении машины? Не было ли каких-то происшествий за последние шестьдесят дней? - Нет. - Тогда, - спросил Мейсон, - как же получилось, что вы отдали в ремонт машину Патриции Фэксон, в гараж на восьмой улице? Ее лицо смертельно побледнело. Долгую минуту она смотрела на него. - Ну? - поторопил Мейсон. - Кто вы? - спросила она. - Переадресую вопрос к вам, - сказал Мейсон. - Кто вы? - Я вам сказала. Я Морин Милфорд. - Очень жаль, - сказал Мейсон, - но я думаю, что вы Патриция Фэксон, а тетушка, которая собирается вас навестить и прожить у вас месяц, - ваша матушка, Лола Фэксон Оллред. Меня зовут Перри Мейсон, и, если вы перестанете водить меня за нос и расскажете, чего вы с вашей матушкой хотите, я смогу вам помочь. В ее глазах мелькнула паника. - Вы... вы... вы Перри Мейсон? - Правильно. - Как вы меня нашли? - Я просто вас выследил. - Но вы не могли. Это невозможно. Я предприняла столько предосторожностей. Я... ну как же, всякий раз, выходя из дому, я старалась абсолютно увериться, что никто за мной не следит. Я так старалась не оставить следов и... Мейсон перебил ее: - Вы оставили след. Я по нему пошел. Может пойти и полиция. - Не надо было вам меня искать, - сказала она. - Это я должна была найти вас. - Если бы я с самого начала знал, - сказал Мейсон, - что вы Патриция Фэксон, я мог бы составить другие планы, но к несчастью, вы не позаботились сообщить мне, зачем вам понадобилось вымышленное имя. Может, вы мне теперь объясните. - А может, нет. - Дело ваше, - пожал плечами Мейсон. - Не вижу причин, для объяснения, мистер Мейсон. Могу откровенно вам сказать, что если... ну, если определенные вещи произойдут, я должна была бы связаться с вами, а если нет - то нет, вот и все. Мейсон сказал: - Я получил чек по почте на две с половиной тысячи долларов, подписанный Лолой Фэксон Оллред. - Я знаю. - И вы, - продолжал Мейсон, - отправились в банк Лас-Олитаса и взяли пять тысяч долларов тоже по чеку, подписанному Лолой Фэксон Оллред? - Ну и что же? - Чек, который я получил, был фальшивым, - сказал Мейсон. - Фальшивый, мистер Мейсон? - Глаза ее расширились. - Именно так. - Быть не может. Я знаю об этом чеке. Мама его подписала. Я сама это видела. - Чек на Первый национальный банк в Лас-Олитасе? - Нет. На "Фармерз, Мерчантс энд Меканикс", в городе. - Это другой чек, - сказал Мейсон. - Вы хотите сказать, что получили два чека, мистер Мейсон? - Именно так. - Два чека, на две с половиной тысяч каждый? - Да. - Но это невозможно! - Я вам уже сказал, что один из них был подделан. - Пожалуйста... пожалуйста, присядьте, мистер Мейсон! Мейсон с комфортом расположился в одном из мягких кресел. - Славная у вас тут квартирка, - заметил он вежливо. - Да, мне очень повезло. Так что насчет этого поддельного чека? - Я могу вам только сказать, что подлинная подпись, обведя которую сделали эту, фальшивую, стоит на том письме, которое ваша матушка дала вам для кассира в Первом национальном банке Лас-Олитаса. - Письмо, которое было у меня? - спросила она недоверчиво. - Вот именно, письмо Морин Милфорд. - Но... но я не могу этому поверить! - А так как, - продолжал Мейсон, - ваша матушка скрылась с вашим дружком, я думаю, что, возможно... - Извините, мистер Мейсон. О чем вы говорите? - О том, что ваша матушка сбежала с вашим дружком. - Вы что, совсем с ума сошли, или ставите мне ловушку? - Разве ваша мать не сбежала с Робертом Греггом Флитвудом? - Что вы имеете в виду под "сбежала"? - Оставила своего мужа и сбежала. Разве они не вместе? - Конечно, нет! - взорвалась она. - Вы чего добиваетесь? Хотите вывести меня из себя? - Я пытаюсь представлять интересы вашей матери, Патриция, - сказал Мейсон. - И предполагается, что я буду представлять и вас, если у вас случатся неприятности. Если ваша матушка не сбежала с Флитвудом, лучше сообщите-ка мне факты, да поживей. - Но этот чек, мистер Мейсон. Не понимаю, каким образом... - На минутку оставьте этот чек в покое, - посоветовал Мейсон. - Перейдем к фактам - что произошло с Флитвудом? - Что вы хотите этим сказать? Мейсон стойко выдержал ее взгляд: - Вы что, сбили его машиной, Патриция? С минуту ее глаза смотрели на него с вызовом. Потом, под тяжелым взглядом адвоката, она отвела глаза в сторону. - Так сбили? - переспросил Мейсон. - Да, - призналась она. - А потом - отдали машину в ремонт и придумали Морин Милфорд - пытались скрыть таким образом, что задели кого-то левым передним крылом вашей машины? - Это длинная история, мистер Мейсон, - вздохнула она. - Тогда - чем скорее вы начнете ее, тем быстрее мы придем к взаимопониманию. - Вы когда-нибудь были в нашем доме? - спросила она. Мейсон покачал головой. - Дом, в сущности, двойной, - объяснила она, - с патио. Фактически, это два дома. Южное крыло занимает мистер Оллред со своими конторами. В северном крыле - жилые помещения. Соединяются оба крыла гаражами и комнатами для прислуги. Все устроено так, как будто имеются два отдельных дома, а между ними - пустое пространство, которое используется как патио, а за ним гаражи. - Патио, вероятно, примыкает к улице, - предположил Мейсон. - В том-то и дело. Когда мистер Оллред купил дом, он насадил живую изгородь вдоль аллеи. Теперь она очень разрослась. Она абсолютно все закрывает, кроме кусочка, где вдоль северного крыла идет подъезд к гаражам. - А какое все это имеет отношение к тому, что случилось с Робертом Флитвудом? - К этому я и веду. Изгородь близко от подъездной дорожки. За все это время, что изгородь росла, несмотря на то, что ее подстригают, она распространилась даже на дорожку, так что едва хватает свободного места, чтобы проехала машина. - Это все, что нужно, не так ли? - Да, но... вы помните, что в субботу вечером лил дождь? Мейсон кивнул. - Мы с матерью ездили на коктейль. Я не хочу, чтоб вы подумали, будто мы были хоть в малейшей степени пьяны, потому что это не так. Но мы выпили по три-четыре коктейля каждая. - Кто вел машину? - Я. - И вы сбили Флитвуда? - Не совсем так... ну, в сущности, не так. - Как же? - Домой мы поехали довольно поздно, и я торопилась. Шел сильный дождь, и была плохая видимость. Казалось, что асфальт так и поглощает свет передних фар. Когда мы подъехали к дому, я вывернула из-за угла и стала заворачивать на подъездную дорожку. И тут заметила, что машина мистера Оллреда стоит у обочины таким образом, что задний бампер немного выступает: на дорожку. Я, вероятно, могла бы остановить машину, дать задний ход, въехать на дорожку и добраться до гаража. Но я только подрезала изгородь с угла. А изгородь оказалась немного шире и упорнее, чем я ожидала. Последний раз, когда я таким образом срезала угол, изгородь легко расступилась, но теперь случилось иначе - машина на что-то наткнулась. - На Флитвуда? - спросил Мейсон. - Я-то тогда подумала, что это просто тяжелая ветка. - Флитвуд мертв? - Нет, нет. Поймите меня правильно. Он получил какое-то повреждение мозга, у него амнезия. Он ничего не помнит. - А кроме этого? - А так он в порядке. - Когда же вы узнали, что наехали на Флитвуда? - В том-то и дело, мистер Мейсон. Я этого тогда не поняла. В том-то и несчастье. Отсюда и все неприятности. - Продолжайте. - Я знала, что наехала на что-то очень твердое, и сказала маме, что изгородь так разрослась, и я, кажется, повредила бампер, и мы обе засмеялись. Тогда это казалось забавным. Мы были в прекрасном настроении. - Что же потом? - Потом мы въехали в один из гаражей, который отведен для моей машины, помчались домой, приняли душ и переоделись к обеду. Мистер Оллред сказал, что он с Бобом Флитвудом заработался допоздна и что он пригласил Боба к обеду, но Боб сказал, что хочет сбегать к себе на квартиру освежиться и переодеться, и это отнимет у него минут пятнадцать - двадцать. - Квартира Флитвуда рядом с вашим домом? - Именно. За два или три квартала. Понимаете, он работает с митером Оллредом день и ночь, так что ему нужно иметь квартиру поблизости. - Он ваш близкий друг? - спросил Мейсон. - Ничего подобного. - Хочет таковым быть? - Думаю, да. Ужасно хочет. - Но не продвинулся в этом? - Нет. - Значит, вы вовсе не проплакали все глаза? - Это по поводу чего? - По поводу того, что случилось. - Я ужасно расстроена - ну, что сбила его. - Вы его сбили, когда врезались в изгородь? - Да. - Когда вы это обнаружили? - Только после обеда. Мы ждали Боба почти полчаса, потом мама решила садиться за стол. И во время обеда мы упомянули про, и рассказали отчиму, что случилось. Он так извинялся. Сказал, что поставил свою машину у обочины, намереваясь отлучится всего на несколько минут. Ему не пришло в голову, что машина на дороге. Он сказал, что уберет ее. Было темно и сыро. Мистер Оллред вышел убрать машину с дороги, и тогда - как раз когда он ее разворачивал, чтобы отъехать по дорожке, - он увидел при свете фар... - Флитвуда? - Да. - Вы говорите - он не убит? - Нет, он лежал без сознания. Мистер Оллред решил, что он мертв, но я проходила практику по оказанию первой помощи, и я нащупала у него пульс. - Ну, а что произошло потом? - Мы внесли его в дом. Я начала было вызывать врача по телефону, но мистер Оллред сказал, что мы можем положить его в нашу машину и он доставит его в больницу гораздо быстрее, чем если мы будем ждать доктора или "скорую помощь". Пока мы разговаривали, Боб пришел в себя. Открыл глаза и пробормотал что-то неразборчивое, потом снова закрыл глаза, а через минуту захотел узнать, где он находится и кто он такой. Конечно, мы сразу поняли, что в рехультате шока он потерял память. Очевидно, он ударился головой о край дорожки, когда... когда я задела его крылом. - В патио, за изгородью, есть дорожка? - спросил Мейсон. - Верно. Вдоль улицы, с внешней стороны, имеется тротуар для пешеходов, а с внутренней стороны идет дорожка, выложенная плитами, там по краю каменный бортик. - Понятно, - сказал Мейсон. - Продолжайте. Что же случилось? - Ну, было очевидно, что из-за сотрясения мозга у Боба амнезия. Он не понимал, кто он такой, где все происходит, что происходит. - А потом что было? - Я не знаю всех подробностей, - сказала она. - Знаю, что мама с мистером Оллредом посовещались шепотом, а потом вышли в другую комнату и еще немного поговорили. Понимаете, Боб Флитвуд - правая рука мистера Оллреда. Он знает массу всего о бизнесе, а тут как раз предстоят очень важные дела. - Например, какие? - спросил Мейсон. - Ну, во-первых, у мистера Джерома и мистера Оллреда какие-то неприятности. Кажется, они собираются расторгнуть деловые отношения. Вопрос только в том, кому платить и сколько потрачено. Я думаю, Флитвуд тут что-то знает. Потом, процесс с Диксоном Кейтом. Кажется, Флитвуд тут главный свидетель, и, если узнают, что Флитвуд потерял память... Даже если она восстановится, вы же знаете, что сделает адвокат. Он вызовет Боба на свидетельское месте, спросит, было ли то-то и то-то, и, когда Боб скажет: "Нет", адвокат спросит, правда ли, что Боб терял на время память, и спросит его, откуда он знает, что совсем поправился. Он Боба поймает. - И что же? - Мистер Оллред решил, что мама пусть лучше скажет Флитвуду, что она его замужняя сестра, Бертран Оллред его зять, а я - племянница. Вот так они решили, мистер Мейсон. Мама и отчим взяли Боба Флитвуда... - Минутку, - перебил Мейсон. - Вы хотите сказать - ваш отчим поехал с ними? - Конечно. - Куда же они отправились? - Они решили поехать в какой-нибудь пригород, где никто не станет искать Боба, в тихое, спокойное местечко. Они же знали, что доктор именно это посоветует: полный покой, чтобы избежать последствий сотрясения. - Вы не знаете, куда они поехали? - Нет. - Вы точно знаете, что Бертран Оллред уехал с ними? - спросил Мейсон. - Да. Мейсон встал и начал расхаживать по комнате, засунув руки глубоко в карманы, наклонив голову вперед. - В чем дело, мистер Мейсон? - Значит, у вашей матушки, - сказал Мейсон, - нет никакой романтической привязанности к Флитвуду? - Конечно, нет. Определенно нет. - Она просто увезла его в какой-то отель или кемпинг, где он мог бы прийти в себя? - Да. - И Бертран Оллред об этом знал? - Он-то это и предложил. И поехал с ними. Мейсон покачал головой и сказал: - Это же не имеет смысла. Минутку... Хотя да - имеет. - Вы о чем? Мейсон посмотрел на свои часы и спросил: - Где сейчас ваша матушка? - Не знаю. - Есть какой-то способ узнать? - Она собиралась со мной связаться. - А зачем вот это? - Мейсон обвел рукой квартиру. - Я себя ужасно паршиво здесь чувствую, мистер Мейсон, но это была мамина идея. Она считала, что если... ну, если что-нибудь случится, и начнутся какие-нибудь осложнения... - Продолжайте. - Она думала, что... ну, если что-то случится, то будет лучше, если б я могла сделать вид, будто в субботу вечером одолжила свою машину подруге. Так что мы изобрели Морин Милфорд. Мы заставили ее поселиться здесь, в Лас-Олитасе, взять машину Патриции Фэксон и отдать ее в ремонт, рассказать историю о происшедшей аварии, попытаться держать все в секрете и... - И, как только кто-то начнет расследовать этот случай, он тотчас обнаружит, что ваше описание подходит к Патриции Фэксон, и без всякого труда раскроет все? - Это было бы не так-то просто, мистер Мейсон. Я не думаю, что меня опознают. Никаких шансов, разве что по общему описанию. Всякий раз, когда я выходила в качестве Морин Милфорд, я гримировалась так, чтобы изменить форму рта и кое-что еще. Описание внешности получилось бы то же самое, но - не думаю, что можно было бы что-то доказать. В определенных пределах мы, девушки, теперь все похожи, кроме отдельных деталей. - В разумных пределах, - поправил Мейсон. - Я знаю, что не надо было этого делать. - Ужасно дурацкая была выдумка, - сказал Мейсон. - Но мы тогда не знали... не знали, чем это обернется. Боб серьезно пострадал. Разумеется, мама собиралась вызвать врача. Но при данных обстоятельствах мистер Оллред решил, что им лучше... ну, исчезнуть в каком-нибудь мотеле, где они могут спокойно отсидеться, притворяясь, будто путешествуют. - А где находился Оллред все это время? - Там же, с ними, в мотеле. - Вы уверены? - Разумеется, уверена. - Ту ночь Оллред провел с вашей матерью и с Бобом Флитвудом? - Так я поняла. - И прошлую ночь? Она кивнула. - А где он сегодня? - У себя в конторе, занимается делами. Он не хочет, чтобы кто-нибудь подозревал, что Флитвуд не... - Пат, - сказал Мейсон, - я думаю, пора нам с вами разыскать вашу матушку - и как можно скорее. - Почему? - Потому что это Бертран Оллред мне сказал, будто ваша матушка убежала с Бобом Флитвудом. Она обдумывала это на протяжении чуть ли не минуты, затем подошла к шкафу, достала пальто и шляпу и спросила: - Вы хотите, чтоб я поехала с вами? - Немного погодя, - успокоил ее Мейсон. - Нет нужды мчаться очертя голову прямо сейчас. У меня есть детективы, которые прочесывают все кемпинги и мотели, разыскивая их. - Вы считаете - мама в опасности? - Я бы так и выразился. Не думаю, что это ваша машина сбила Боба Флитвуда. Наверно, все было подстроено так, чтобы вы зацепи изгородь. Наверно, человек, который на самом деле сшиб Боба Флитвуда, решил, что он мертв, и оставил тело у дороги, за игородью - там, где поедете вы, - чтобы свалить вину на вас. Теперь добавьте к этому тот факт, что именно мистер Оллред сообщил мне о побеге вашей матушки с Флитвудом. Вот и получается картина. Она уставилась на него расширенными глазами: - Вы хотите... я вас правильно понимаю? Мейсон кивнул. Она вдруг вспомнила: - Я видела, как он вынимал револьвер из ящика стола, мистер Мейсон, перед тем, как уехать, Мы должны что-то делать. Адвокат снова кивнул и сказал: - Сядьте, Патриция. Мы уже делаем. - Вы хотите сказать - остается только ждать? - Правильно. Мои люди рыщут по всем окрестностям. Она села. - Не верю, что Бертран Оллред... что он мог сделать такое. - Пока это только догадка, - сказал Мейсон. - Нет, нет. Это правда. Десятки деталей на это указывают. Теперь я все ясно вижу. - Вот номер моего домашнего телефона, - Мейсон протянул ей листок. - Возьмите свою машину. Возвращайтесь домой. Следите за мистером Оллредом. Пусть у входа в дом горит свет. Если он начнет выводить машину из гаража, погасите свет. Это все, что от вас требуется. Мои люди поймут, что это значит 8 Было семь тридцать вечера, когда незарегистрированный телефон в квартире Мейсона зазвонил. Адвокат изучал сборник судебных приговоров. Он тут же отложил брошюру и взял трубку. В голосе Патриции Фэксон звенело отчаяние: - У меня ничего не вышло, мистер Мейсон, - чуть не плача сказала она. - В чем дело? - Мистер Оллред каким-то образом ухитрился улизнуть. - Что вы хотите сказать? - Он удрал. Его здесь нет. Я в доме одна. Но он не выводил машину из гаража. Она еще там. Не представляю, как он мог уехать. - Были в доме посетители? - спросил Мейсон. - Да. Тоесть, не совсем в доме. Я, кажется, говорила, что у него контора в южном крыле. Он там сидел первую половину вечера, и у него был, по крайней мере, один посетитель. - Знаете, кто это? - Нет. Какой-то мужчина, они разговаривали некоторое время, потом этот мужчина уехал. Свет в конторе все горел, и - ну, просто чтобы убедиться, - я выдумала предлог, спросить его кое о чем... И вот я в конторе - а его здесь нет. - Но свет горит? - Да. - Тогда, очевидно, он собирается скоро вернуться. - Возможно, но... - Если бы вы за ним не следили, - спросил Мейсон, - вы бы думали, что он еще там, раз свет горит? - Да. - Мне это не нравится. - И мне. Почему я вам и звоню. Похоже... похоже, что он пытается устроить себе алиби. - О'кей, Патриция, - сказал Мейсон. - Не поддавайтесь панике. Если вам что-нибудь будет нужно, позвоните в детективное агентство Дрейка. Номер есть в справочнике. Там всегда дежурят у телефона. Если что-то случится, звоните туда и скажите им, где вы. - Я не хочу здесь оставаться, мистер Мейсон. - Почему? - Потому что, если он что-то затевает... я свидетель... Понимаете, я поняла, почему мама уехала. Я не хочу тут быть одна с ним. Он на все способен. Я его боюсь. - Он не знает ваш адрес в Лас-Олитасе? - Нет. Никто не знает, только мама. - О'кей, - сказал Мейсон. - Поезжайте туда и сидите там безвылазно. Спокойной ночи. Мейсон повесил трубку, позвонил в агентство Дрейку, позвал Пола к телефону и сказал: - Пол, что-то происходит. Не знаю, что именно, но мне это не нравится. - Что случилось, Перри? Он быстро ввел Пола Дрейка в курс дела. - Оллред, очевидно, не уехал из города, - сказал Дрейк. - А то он взял бы свою машину. - Если у него нет другой, где-нибудь спрятанной. Никаких известий о миссис Оллред? - Нет. - Ищете в кемпингах? - По всей дороге. Они могли уехать куда-нибудь миль за триста сегодня с десяти утра. Пытаемся искать в местах, где они могли бы остановиться на ночь. - А как насчет автостоянок? Поблизости? - Что значит - поблизости? - Где-то здесь в окрестностях. - Имей совесть, Перри. Их слишком много. Мы обыскиваем те, которые миль за сто, и... - Мы кое-что проглядели, - перебил Мейсон. - Ты о чем? - Оллред провел ночь на воскресенье в Спрингфилде, - сказал Мейсон. - И вчерашнюю ночь он провел там же. У меня есть подозрение, что миссис Оллред не останется в мотеле с Флитвудом, если там нет ее мужа. Это означает, что они должны быть где-то в двух или трех часах езды от города. Проверь-ка снова мотель в Спрингфилде. Проверь все ближайшие мотели, Пол. - Мы этого не можем сделать, Перри. Их слишком много вокруг города, по разным дорогам... - Ничего, подключи тех, кто у тебя в Спрингфилде. Проверяйте стоянки в Спрингфилде и в окрестностях. Те, которые на ближайших дорогах. - О'кей, - устало согласился Дрейк. - Попробуем. Сделаем, что можем, Перри. Мейсон повесил трубку и начал вышагивать по комнате, пока, час спустя, утомленный физическим упражнением, он снова не свалился в большое кресло под торшером. Он беспокоился, нервничал, хмурился, был раздражен. Часа через два он задремал. Снова зазвонил телефон. Мейсон охватил трубку: - Да, в чем деле? - Я краснею, Перри, - сказал Пол Дрейк. - Сознавайся. - Ты оказался прав. Вообще-то такая возможность мне и в голову не приходила. - Насчет ближайших кемпингов? Ты хочешь сказать, что ты их выследил? - Да. Они в маленьком местечке, всего в тридцати пяти милях от Спрингфилда. Это в горах, на дороге, которая пересекает горный хребет и спускается на другой стороне в пустыню. Это маленький кемпинг, известный под названием "Уютный отдых". Зарегистрировались точно так же: "Роберт Флитвуд с сестрой". - Как устроились? - Двойной номер с тремя кроватями. - Машина миссис Оллред там? - Не знаю, Перри, там или нет, но номера ее. Да, это те самые люди, которые нам нужны. - Почему ты не знаешь, там ли сейчас машина, Пол? - Потому что моего человека теперь там нет. Он в Спрингфилде. Он мог проверить все возможные дороги только по телефону, и он все кемпинги проверил, просил прочесть ему списки тех, кто зарегистрировался в течение дня. - За сколько мы сможем туда добраться? - Часа за три, Перри. - Поехали! - взволнованно предложил Перри. - Я подъеду и захвачу тебя. Положи в карман пистолет. - Хочешь взять Деллу? - Нет. Вылазка может быть тяжелой. - Как скоро ты здесь будешь? - Черт, да как только ты спустишься по лестнице! - и Мейсон швырнул трубку, хватая на бегу шляпу и пиджак со стула. Его машина стояла перед домом, полностью готовая к выезду. Мейсон подъехал к зданию конторы, где Пол Дрейк, всем своим видом выражая протест, влез к нему в машину. Его худощавая фигура утонула в широком пальто. - Ради Бога, Перри, имей совесть! Не пугай ты меня насмерть по дороге туда и позаботься, чтобы все четыре колеса касались земли хотя бы на некоторых поворотах. Дорога от Спрингфилда вверх, к горам - хуже некуда. Ты когда-нибудь там ездил? - Раза три-четыре, - ответил Мейсон. - Ну и паршивая дорога! Едешь вверх. Двигаешься вдоль реки, потом делаешь зигзаги вдоль каньона, пока не выедешь на плато на вершине. Чертовски поганая дорога! - Тогда держись, - предложил Мейсон. - Я собираюсь домчать тебя туда мигом. - Что за спешка? - взвыл Дрейк. - Сдается мне, что в этом деле гораздо больше под водой, чем на поверхности, Пол, - сказал Мейсон. - Я не совсем уверен, но то, что планирует Оллред, должно быть проделано быстро. - Ты имеешь в виду развод? - Возможно, его больше устроит стать вдовцом. По-моему, он вложил в шахты достаточно денег своей жены. - По-моему, так у Оллреда и у самого монет хватает, - сказал Дрейк. - Спорим на любые деньги, - сказал Мейсон, - что это Оллред подделал чек на две с половиной тысячи, который мне прислали. - Зачем? - А это, - мрачно сказал Мейсон, - одна из тех вещей, о которых я собираюсь у него спросить. - Думаешь, он в этом мотеле "Уютный отдых"? - Наверняка, - сказал Мейсон, и весь отдался вождению машины. 9 - Знаешь номера комнат, Пол? - Да. Номера четыре и пять. Там два входа. Мы скоро там будем. При свете огней блеснула вывеска, выделяясь светлым пятном на фоне дождевой завесы, опознавательный знак для их усталых глаз: "Кемпинг "Уютный отдых", одна миля". Когда Мейсон снизил скорость машины, дворники бешено запульсировали. Дрейк, вытянувшись на сиденье, испустил вздох облегчения. Он понаблюдал за цифрами на спидометре, потом сказал: - Придется еще помедленней, Перри. После того знака ты уже проехал восемь десятых мили. Трудно будет различить въезд... Домики наверняка все сданы, свет везде погашен, а люди, которые тут живут, все легли спать. Вот оно, впереди, Перри. Мейсон надавил на тормоза. Машина начала скользить по мокрой дороге, потом выправилась, и Мейсон свернул к непритязательному маленькому туристскому городку. - Полегче, - предостерег Дрейк. - Выключи мотор, как только сможешь различать номера. Попробуем проделать все потише. Вот так, Перри. Вот и домик, вон тот, направо. Благодарение небу, он в стороне, так что аудитории у нас не будет. Мейсон развернул машину и поставил ее на площадку возле домика, расположенного слегка в стороне от остальных; все они были похожи, несколько обшарпаны и строги. Адвокат погасил фары. Дрейк открыл дверцу машины. Мейсон вышел со своей стороны, и на минутку оба остановились перед машиной. Дождь лил по-прежнему, холодный горный дождь, смешанный с туманом. Где-то вдалеке поток, ниспадающий со скал, шумно переговаривался с ночью. Кроме этого звука, ничего не было слышно. Кемпинг спал. - Они уже легли, - тихим голосом предположил Дрейк. - И очень кстати, Пол, - сказал Мейсон. - Пауза. Он поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Ответа не последовало. Он постучал снова. Пол Дрейк обошел вокруг дома и, вернувшись, встал рядом с Мейсоном. - Это для отвода глаз, - сказал он. - Как это? - Их здесь нет. - Думаешь, кто-то другой... - Нет. Не думаю, что этот домик вообще кем-то занят. Под навесом нет никакой машины. Мейсон попробовал повернуть дверную ручку. Дверь была не заперта. Замок щелкнул, и дверь распахнулась, открывая взору темную внутренность дома. Пол Дрейк насторожился: - Осторожней, Перри. Там кто-то есть. Пахнет свежим табачным дымом. Занавески все задернуты. - Есть кто-нибудь дома? - окликнул Мейсон. Ему ответило молчание, темный проем открытой двери казался таинственным и мрачным. - Все-таки кто-то здесь есть, - заключил Мейсон, когда изнутри потянуло теплом. - Какой-то обогреватель использовали, и, конечно, табачный дым свежий. - О'кей, - сказал Дрейк шепотом, - пошли отсюда. И сходим в контору. Проверим книгу регистрации. - Кто-нибудь дома? - снова спросил Мейсон. И снова ответом было только черное зловещее молчание. Мейсон на ощупь прошел внутрь и пошарил по стене, ища выключатель. - Не надо, Перри, - умолял Дрейк. - Сначала пойдем в контору... Мейсон зажег свет. Комната была пуста. - Заходи, - пригласил Мейсон. Дрейк отшатнулся, потом все-таки вошел. Мейсон закрыл дверь. Это был типичный туристский домик в мотеле средней руки. Мейсон быстро осмотрел комнату, обрушив на Пола Дрейка поспешный комментарий: - На кроватях сидели, но не спали. Запах табака очень свеж. Сигаретные окурки со следами помады. Вот оно, вот, Пол, это уже что-то! - Что? Мейсон показал на пару стаканов, нагнулся, чтобы их пониюхать. - Из этих стаканов что-то пили, - сказал он, - и недавно. Ты можешь видеть, что лед еще не растаял. Вот, на дне этого стакана кусочек льда. Дрейк хотел взять один стакан. Мейсон схватил его за запястье и отвел, говоря: - Не трогай сейчас ничего, Пол, но запомни, что в одном из стаканов на дне льдинка. Пахнет виски. - Там другая комната, - тихо сказал Дрейк. - Я по-прежнему боюсь, что мы во что-то вляпаемся, Перри. Мейсон открыл дверь, за которой оказалась довольно унылая кухонька с газовой плитой, маленьким холодильником и буфетом, где стоял минимальный комплект посуды: сковородка, кофейник, кастрюля, четыре тарелки и четыре чашки с блюдцами. Адвокат открыл дверь, которая вела в ванную. В противоположной стене ванной тоже была дверь - закрытая. - Ведет в другую часть дома, - заключил Дрейк. - Перри, я хочу, чтоб ты отсюда ушел, пока мы не... Адвокат деликатно постучал в дверь, ведущую из ванной. Когда никто не ответил, он открыл дверь и нащупал выключатель. - Здесь они и не были, - сказал он. - Тут холодно. Дрейк осмотрел комнату и сказал: - Да, я думаю, что так, Перри. Мейсон быстро оглядел комнату, потом закрыл дверь. Они снова пошли в переднюю часть дома, гася свет везде, где проходили. - Два человека, - сказал Мейсон. - Они тут посидели, выпили, покурили, включили газовый обогреватель... пробыли тут порядочно, Пол. Посмотри-ка, сколько окурков. - Может, они догадались, что мы едем? - спросил Дрейк. Мейсон пожал плечами. - Конечно, - уточнил Дрейк, - они могли куда-то уйти, с тем чтобы вернуться. Мейсон покачал головой: - Ни следов багажа. Поглядим-ка в холодильнике. Мейсон вернулся в кухню, открыл дверцу холодильника, вытащил форму для льда, и обескураженно сказал: - Нет ни одного кубика льда, Пол. Он прижал палец к поверхности формочки. Тонкая корочка льда треснула от нажатия его пальца. - Не понимаю, - сказал Дрейк. - Это означает, что выпили больше одного хайболла, - пояснил Мейсон. - Может быть, два или три. Дрейк нервно сказал: - Не могу я больше тут ошиваться, Перри. Если нас поймают... Мейсон поставил поднос в холодильник, захлопнул дверцу, погасил в кухне свет и сказал: - Я чувствую то же самое, Пол. Мы уходим. - И что потом? - Возвращаемся назад. Ты ложишься спать. Я собираюсь отвезти тебя в Лас-Олитас. До в города возьмешь такси. Мне нужно поговорить с Патрицией. Думаю, что до сих пор мне здорово морочили голову. 10 Ночной дежурный гаража в "Уэствике" с одобрением разглядывал десятидолларовую бумажку, которую ему дал Мейсон. - Кого собрался убить, парень? - спросил он. - Вы что-нибудь знаете о Морин Милфорд? - А что? - осклабился дежурный. - Подумайте. - Не так много. - Может быть, это как раз поможет освежить память. - Мейсон многозначительно взглянул на купюру. - Вот черт, - сказал дежурный, - не нравится мне брать деньги за то, что я знаю, потому что это не стоит десяти зеленых. Тем не менее, он сложил бумажку Мейсона и засунул ее глубоко в карман. - Все-таки что-то вы сказать можете? - спросил Мейсон. - Что же? - Дневной дежурный мне сказал, что она ему сунула пять долларов, чтоб чистил и полировал ее машину. Дневной никакого отношения к этому не имеет. Эту работу я делаю. Дневной предложил разделить деньги со мной, но я отказался. Решил, что вытяну из нее еще пятерку. Мне удалось дать ей понять, что работу-то делает ночной дежурный. - И что из этого вышло? Дежурный осклабился и сказал: - Пятерка. Прибавить еще ваших десять, получается пятнадцать за ночь. Неплохо. - А когда она снова пригнала машину? - Она ее не пригнала. На всю ночь, видно, уехала. Мейсон спросил: - Каковы тут ваши обязанности, что вы делаете? - Что делаю? Господи, парень, все эти машины нужно от пыли вытереть, ветровые стекла вымыть. Я... - А потом вы что делаете, когда до утра осталось немного, как сейчас? Дежурный улыбнулся и сказал: - В конце концов, десять зеленых есть десять зеленых. Не вижу причины, чтобы мы с вами не поладили. Я выбираю машину с удобными подушками, и чтоб радио там хорошее было. Ставлю ее снаружи, так, чтобы видеть вход, на случай, если кто-то войдет, и слушаю себе ночную программу. Иные из них просто ужасны, но все лучше, чем стоять на цементном полу да ногти кусать. Ну, а если кто-то входит, вы выскакиваете из машины, выключаете радио, начинаете тереть ветровое стекло или полировать крыло. Что я и делал, когда вы явились, дружище. - Подвиньтесь, - попросил Мейсон, - будем вместе слушать. - В чем ваш интерес? - спросил дежурный. - Да в этой девчонке Милфорд, - объяснил Мейсон. - Ох ты! Прошу прощения, приятель, я тут сморозил насчет того, что на всю ночь... Я ее вообще не знаю, трепался просто. - О'кей, - успокоил его Мейсон. - Что за станция? - Записи какие-то, - ответил дежурный. - Неплохие. Будут продолжать еще часа полтора, до завтрака. - Диск-жокей? - А, так себе. Любитель он, не умеет. Но, наверно, в течение дня практикуется. Приемник-то хороший. Мейсон влез в машину и сел рядом с ночным дежурным. Приемник разогрелся, и ковбойская мелодия наполнила машину. - Это мне нравится, - сказал дежурный. - Всегда хотел стать ковбоем - а приходится всю ночь стекла мыть. Чертова житуха! - Будь я проклят, если не так, - согласился Мейсон. - Закурим? - Простите, приятель, но в машине не курю. Всегда возможно, что владелец именно этой подойдет, и... - Извините, - сказал Мейсон. - Выходите и погуляйте кругом, если покурить охота, - предложил дежурный. - Потом вернетесь... ой-ой! - Он протянул руку и выключил радио. - Выходи, - скомандовал он сквозь зубы. - Живо! Мейсон открыл дверцу справа и вышел на цементный под. Дежурный с тряпкой в руке старательно полировал крыло машины, когда с улицы показались фары автомобиля. Ночной дежурный положил тряпку на крыло, выступил вперед и произнес: - О'кей, вот и я. - Хелло, - ответила Патриция Фэксон, ловко выскакивая из машины одним легким движением. - Кажется, я очень поздно, да? Ночной дежурный только улыбнулся ей. - Сделайте все, что можете, с этой машиной, - попросила она. - Она чуть поцарапана. Когда вы ее вымоете? - Уж не раньше утра. - Ну, о'кей. Сделайте все, что можно. Я... - Она внезапно онемела при виде Перри Мейсона. - Привет, - сказал адвокат. - Что вы тут делаете? - Хотел с вами поговорить. - И долго вы тут были? Мейсон только улыбнулся и сказал: - Поговорим в вашей квартире, Патриция. - В этот час? - спросила она. Мейсон кивнул. Целую долгую минуту она разглядывала его, колеблясь, потом прошла вперед, к лифту и нажала кнопку. В этот час лифт работал автоматически, и пришел он быстро. Мейсон пропустил ее в кабину. Она вошла. Мейсон последовал за ней. Дверца захлопнулась, и Патриция нажала кнопку восьмого этажа. - А я-то думал, - сказал Мейсон, - застать здесь перепуганную до смерти девушку... - Я передумала. - Что заставило вас передумать? Она притворилась, будто не слышит. Лифт остановился на восьмом этаже. Они вместе прошли по коридору. Патриция вставила ключ в замок и сказала: - Полагаю, вы понимаете, что лишаете меня доброго имени? Мейсон не ответил. Она зажгла в квартире свет. Мейсон закрыл дверь. - Я хочу приготовить себе выпить, - сказала она. - Большой коктейль. Что желаете вы? - Что у вас есть? - Шотландское и содовая. - О'кей. Где вы были, Пат? - Гуляла. - Мы могли бы продвинуться дальше, если бы вы со мной были откровенны. Она весело рассмеялась: - Где-то я уже это слышала. Поверите вы мне или нет, но я прямо из нашего городского дома. Мейсон прошел за ней в кухоньку. Она взяла с полки бутылку шотландского, потом достала два стакана, вынула из холодильника кубики льда. - Я до костей промок в горах, - сказал адвокат. - Скверная погода. - Разве? - И я заметил, - продолжал адвокат, - что ваша машина повидала виды. Вы на ней куда-то ездили, где мокро. Она плеснула виски в стаканы, не затрудняя себя тем, чтобы взять мерку, стоявшую на полке рядом с бутылкой. - Видели вашу маму? - спросил Мейсон. - Содовая в холодильнике, мистер Мейсон, - сказала она. - Видели вашу маму? - повторил он, доставая сифон с содовой из холодильника. - Я хочу, чтоб этот напиток подействовал до того, как я что-нибудь скажу. - В чем дело? - спросил адвокат. - Что вы скрываете? Она не ответила, но провела его снова в гостиную, и там холодно осведомилась: - Вы что, собрались мне устроить допрос с пристрастием? - Нет, если вы меня не вынудите. Я хочу знать, виделись ли вы с мамой. - Я... В дверь мягко постучали костяшками пальцев. Патриция, охваченная паникой, целую минуту притворялась, будто не слышит. Тогда прозвучал звонок, и Мейсон небрежно сказал: - Вы откроете дверь, Пат, или мне это сделать? Не вымолвив ни слова, она поставила свой стакан и прошла через комнату к двери. - Слава Богу, ты не спишь, Пат, - произнес женский голос. - Я... - Она осеклась при виде Мейсона. С минуту она и Пат смотрели друг на друга. Потом старшая женщина сказала: - Извините. Я, кажется, попала не в ту квартиру. - Входите, миссис Оллред, - радушно произнес Мейсон. - С трудом можно поверить, что вы мать Пат. Вы выглядите точно сестры. Она улыбнулась и сказала: - Хорошее начало. Я уже слыхала такое. Не слишком ли вы с Пат засиделись? Уже поздно. - Это не начало и не лесть, - откликнулся Мейсон. - Можно назвать это профессиональной оценкой, которую мне, возможно, придется давать на суде. Патриция закрыла дверь: - Это Перри Мейсон, мама. - О-о! - воскликнула та взволнованно. - Мы тут выпиваем, - продолжала Патриция. - Ты, наверно, замерзла. - Совершенно застыла, - призналась ее мать. - Я тебе налью. Миссис Оллред застенчиво улыбнулась Мейсону, поколебалась минуту, потом пошла за дочерью на кухню. - Были затруднения при входе? - спросила Патриция. - Дежурный внизу немного сомневался, - сказала та, - но я ему улыбнулась и прошла прямо к лифту с уверенным видом. Он в конце концов решил, что я тут живу. - Лед в холодильнике, мама. Хочешь бурбон с содовой? - Хорошо. Мейсону было слышно, как льется жидкость, как звякнула льдинка о стекло, потом он услышал поспешный шепот. Адвокат откинулся на стуле, зажег сигарету, глубоко затянулся, вежливо поднялся, когда обе женщины снова вошли в комнату. - Все приготовили? - спросил Мейсон. - Что? Напитки? - Нет, историю. Патриция так и вытаращилась на него. Обе сели. Мейсон неспешно произнес: - Вы можете меня за нос водить, сколько хотите. Я, правда, не знаю, сколько у нас есть времени. Патриция взглянула на мать: - Я поставила мистера Мейсона в известность насчет Боба Флитвуда, мама. Он в курсе. - В конце концов, мистер Мейсон, - произнесла миссис Оллред, - скрывать мне нечего. Я устроилась в маленьком туристском лагере в горах. Предварительно сообщила моему мужу по телефону, где мы будем, и он сказал, что приедет к нам. - И приехал? Она колебалась. - Продолжайте, - предложил Мейсон. - Послушаем историю. - Мы с Бобом, - сказала она, - немного выпили в ожидании его приезда. Затем Боб извинился и ушел в ванную. Он был там довольно долго. Через некоторое время я окликнула его, чтобы удостовериться, все ли в порядке. Ответа не было. Дверь он запер изнутри. Меня охватила паника. Я подумала - а вдруг он что-то принял - знаете, как совершаются самоубийства. - Но самоубийство не имело места? - У него был ключ от другого входа. Я побежала кругом, чтобы проверить дверь от той половины. Она оказалась не заперта. С той стороны дверь ванной была открыта. Его вообще в ванной не оказалось. Он запер дверь с моей стороны, прошел через ванную, вышел с той стороны, взял мою машину и уехал. - Разве вы не слышали, как ваша машина отъезжала? - спросил Мейсон. - Я слышала, но подумала, что это какой-то другой постоялец. И в голову не пришло, что это моя машина. Я ее оставила на дорожке. - Куда же он поехал? - Не знаю. - Что вы сделали? - Я вышла на дорогу, - сказала она, - и проголосовала. Не хотела бы я повторить такой опыт. - А как же ваш багаж? - У меня был с собой чемодан. Я его вынула из машины, потому что в нем была бутылка виски. Мы ждали Бертрана. - Флитвуд это знал? - Да. - Память у него восстановилась? - Нет. Во всех остальных отношениях он здоров, но память не восстановилась. - А как насчет вашего мужа? - Не знаю, что с ним случилось, мистер Мейсон. Он так и не показался. - И ждать вы не стали? - Он очень опаздывал. Я... ну, не знаю я, что случилось. - Вы пытались позвонить домой? - Да. Конечно. - И что же? - Никто не ответил. - И никакие слуги? - Они спят над гаражом. Ночью они не слышат телефона. - Так что вы вышли на шоссе и проголосовали? - Да. - Узнали имя водителя, который вас подвез? - Водители, - объяснила она, подчеркивая окончание множественного числа. - Их было трое - и вели они машину по очереди. Последним сел за руль старик. - Он привез вас прямо сюда? - Нет. Он меня довез до такси. - А ваш чемодан? Вы не оставили его в машине? - Я его оставила в камере хранения. Я сдала его туда, потому что подумала, что чемодан вызовет подозрения. Я решила, что смогу просто пройти в квартиру Патриции, если у меня не будет чемодана. А с багажом, я знала, меня остановят, и мне придется давать объяснения. - Почему же вы не хотели объясняться? - Я не подготовилась к этому. - Почему же вы не поехали домой? - Потому что я... потому что я боялась. - Почему? - Не знаю. Было какое-то предчувствие. Я хотела быть с Пат. - Вы звонили своему мужу раньше, чтобы объяснить, куда ему приехать? - Верно. - И он должен был сразу прибыть? - Как только сможет уехать. Он сказал, что будет около десяти. - А Пат? - А что Пат? - Ей вы звонили? С минуту царило молчание. Мейсон напомнил: - Полиция, разумеется, проверит звонки. - Какое до этого дело полиции? - Не знаю, - сказал Мейсон и добавил со значением: - А все-таки? - Не знаю, как это касается полиции. - Сколько выпил Флитвуд? - Стакана два. Мы начали пить только после обеда. Наверно, часов девять уже было. - Коктейли были крепкие? - Он, кажется, очень пить хотел, - призналась она. - Я ему побольше налила. - Сколько? - С пинту. - И что-нибудь от этой пинты осталось? - Нет. - Так вы звонили Пат? - Да. - Просили ее подъехать? - Да. - Почему? - Потому что я... я не была уверена, что поступаю правильно. Я хотела во всем признаться. - Сказали об этом вашему мужу по телефону? - Нет, я позвонила Пат только в девять, как раз перед тем, как контора в "Уютном Отдыхе" закрывалась. Боб угнал мою машину вскоре после того, как я звонила. - Что вы сказали Пат по телефону? - Только где я нахожусь. - Попросили ее подъехать? - Не напрямую. Мейсон посмотрел на Патрицию. - Я пыталась вам звонить, - сказала она. - Вы не отвечали. - Что ж вы не позвонили в агентство Дрейка? - Я хотела сначала поговорить с мамой. - И поговорили? - Домик был пуст, когда я туда приехала. - Вы входили внутрь? - Да. Мейсон повернулся к миссис Оллред: - Долго вы добирались сюда? - Не знаю. Мне казалось - целую вечность. Иногда машина за машиной шли не останавливаясь. А люди, которые останавливались, ехали к окольным дорогам. Не хотела бы я повторить этот опыт! Я всегда немного не в ладах со временем. - Да, - сухо сказал Мейсон. - Это так. Вы обе с ним не в ладах. Мейсон подошел к телефону и собирался снять трубку, когда кто-то постучал в дверь квартиры. - Боже мой! - удивилась миссис Оллред. - Кто это? Стук повторился, жестче и настойчивее. Мейсон быстро сказал: - Ну вот, дождались. Теперь ничего не говорите. Дайте мне вести переговоры. - Но разве не получится хуже, если мы не объясним? - Не говорите ничего, - предупредил Мейсон. - Дайте мне вести переговоры. Прозвенел звонок, потом опять постучали. Мейсон пошел и открыл дверь. При виде Мейсона лейтенант Трэгг из Отдела убийств и Фрэнк Инмен из службы шерифа, казалось, удивились еще больше, чем сам адвокат. - Входите, - пригласил Мейсон. - Какого черта! - воскликнул Трэгг. Мейсон представил: - Миссис Оллред, это Франк Инмен из службы шерифа и лейтенант Трэгг из Отдела убийств. Джентльмены, это миссис Оллред и ее дочь, Патриция Фэксон. Мисс Фэксон сняла эту квартиру под именем Морин Милфорд потому, что намерена стать писательницей. Она нуждается в таком месте, где могла бы писать, чтобы ей не мешали. - Миссис Оллред, вот как? Ну-ну-ну! - саркастически вымолвил лейтенант Трэгг. - И церемониймейстер тут же. А если бы мы немного побеседовали с этими женщинами, Мейсон? - У миссис Оллред простуда, - объяснил Мейсон, - а у ее дочери легкое расстройство речи. Что если вы сначала кое-что объясните? - Вы уверены, что это миссис Оллред, Мейсон? - спросил Трэгг. - Ее дочь должна быть уверена. Трэгг обратился к миссис Оллред: - Вы сбежали с Бобом Флитвудом, так, миссис Оллред? Она начала было отвечать на вопрос, но Мейсон прервал ее, подняв руку: - Тс-с, джентльмены, разве нельзя быть более дипломатичными? - А какого черта вы тут делаете? - спросил Инмен. - Он рупором работает, - сказал Трэгг. - Тот факт, что он здесь, - лучшее доказательство вины, какое я знаю. Мейсон засмеялся и сказал: - Вообще-то я здесь по гражданскому делу. - Откуда вам известно, что мы не по такому же? - спросил Инмен. - Исключительно потому, что я вас хорошо знаю, - объяснил Мейсон. - Может, скажете нам, что случилось? - Сначала мы хотели бы задать несколько вопросов. - Мы не переносим вопросов, - сказал Мейсон, - если не знаем, в чем дело. - Какого дьявола! - взорвался Инмен. - Я вообще могу этих женщин арестовать и бросить в камеру. - Конечно, можете, - согласился Мейсон, - а как насчет "хабеас корпус"? - Это нас никуда не приведет, - сказал Трэгг. - Ладно, если вы хотите себе осложнений, мы из вам устроим. Когда вы в последний раз видели Флитвуда, миссис Оллред? - Я... я... - Найдите причину вопроса, прежде чем на него отвечать, миссис Оллред, - предупредил Мейсон. Трэгг вспыхнул: - Ладно, я открою вам причину этого вопроса. Машина миссис Оллред была найдена на дне каньона у горной дороги. В ней нашли Боба Флитвуда, абсолютно мертвого. Теперь вы, может быть, скажете что-нибудь, миссис Оллред? - Боб Флитвуд мертв! - воскликнула она. - Это именно то, что я сказал. - Не волнуйтесь, - предостерег Мейсон. - Как же, - воскликнула она, - он, наверно, слишком много выпил! Он... - Почему он правил вашей машиной, прежде всего? - Не знаю, - сказала она. - Просто взял у меня машину и уехал. - Без вашего разрешения? Мейсон встал у Трэгга за спиной, нахмурился, глядя на нее, и приложил палец к губам. Она сказала: - Это должно все объяснить. Он пытался уехать. Я думала, он страдает от амнезии, но подозревала, что он не совсем искренен. Я сказала ему, что я его сестра, и он, кажется, поверил, и хотел подождать, пока в голове у него не прояснится. - Чертовски сбивчивое объяснение, - сказал Инмен. Трэгг жестом призвал его к молчанию и со значением поглядел на Перри Мейсона, проговорив тихим голосом: - Мы рады хоть что-то услышать. Миссис Оллред произнесла с некоторым вызовом: - Мистер Мейсон, при данных обстоятельствах я не вижу, зачем нам подвергаться риску быть непонятыми. Я думаю, что эти люди имеют право на правдивое изложение того, что случилось. Мистер Флитвуд страдал от амнезии. Я пыталась помочь ему восстановить память, играя роль его сестры. Я сказала ему, что мой муж - его зять. Мы думали, что это его успокоит и избавит от волнений и даст его сознанию возможность проясниться. Мы остановились в мотеле, я ждала своего мужа. У меня была фляжка с виски, и Боб Флитвуд выпил. Он малость перебрал, я пыталась его остановить, но он не остановился, пока не опустошил фляжку. - Вы что-то пили? - спросил лейтенант Трэгг. - Я пила столько, сколько могла выдержать. Я чувствовала, что, раз Боб начал, он опустошит фляжку, а я этого не хотела. Тоесть, я не хотела, чтоб он напился. Я знала, что с каждой выпитой мною каплей ему останется меньше. Я... - Сколько вы выпили? - Две порции. А он три. - Что потом? - Потом он взял мою машину и поехал в город. - Без вашего разрешения? - Да. - И вы этого не знали? - Нет. - И что случилось потом? - Это все, что я знаю, но, если с ним случилась авария - что ж, это из-за того, что он выпил. Вы же можете это как-то проверить, правда? Разве вы не можете сделать ему анализ крови и убедиться? - Конечно, можем, - сказал лейтенант Трэгг, - но сначала мы хотим кое-что выяснить. - Что? - Ну, во-первых, - признался Трэгг, - сюда мы приехали, так сказать, на ощупь. Полицейские, которые расследовали тот несчастный случай с машиной, нашли в ней ключи от туристского домика. Они поехали туда, и обнаружили, что домик пуст. Тогда они вытащили управляющую из постели, и она рассказала, как сняли номер для Флитвуда и его сестры. Она сообщила, что вы пару раз звонили из конторы как раз перед тем, как ее закрыли на ночь. Ребята проверили номера. Один из звонков был сделан в резиденцию Оллреда, а другой - сюда. Они позвонили нам. В резиденции Оллреда никого не оказалось, и мы поехали сюда. Мы не ожидали вас тут найти. - Что ж, я могу все объяснить. Точно так все и произошло. - Разве Отдел убийств имеет обыкновение расследовать автомобильные инциденты? - спросил Мейсон сухо. - Заткнитесь вы, умник! - прикрикнул Инмен. Трэгг не сводил глаз с миссис Оллред и этим так отвлекал ее внимание, что она не оценила реплики адвоката. - И вы думаете, Боб Флитвуд съехал в вашей машине под уклон? - Я в этом совершенно уверена. - Думаете, он был пьян? - Он выпил. Я не думала, что он пьян. Нет. Но, если он съехал на машине с дороги, должно быть, он был пьян. - Что ж, - сказал Трэгг, - еще две вещи вам бы лучше объяснить. Одна - почему машина была поставлена на первую скорость, когда ехала под уклон? - В конце концов, миссис Оллред, - перебил Мейсон, - почему вы не пытаетесь понять, чего хочет Трэгг, прежде чем... - Не пытайтесь запереть дверь конюшни после того, как лошадь украли, - посоветовал Трэгг. - Я только удивляюсь, что... - начал Мейсон. - И, пока вы это объясняете, - перебил Трэгг, обращаясь к миссис Оллред, - можете заодно объяснить, почему в багажнике вашей машины на коврике оказалась кровь. - Кровь в багажнике моей машины? - спросила она недоверчиво. - Именно. - Но я... не имею ни малейшего представления... вы уверены? - Разумеется, уверен. - Я... В дверь постучали. Фрэнк Инмен открыл. Вошел с иголочки одетый офицер полиции и обратился к Трэггу: - Лейтенант, можно вас на минутку? Есть дополнительная информация - только что поступила по радио из полицейской машины. Трэгг вышел в коридор. Инмен сказал Мейсону: - Насколько я могу судить, мы обойдемся без вас. Мейсон только улыбнулся. Не прошло и двух минут, как вернулся Трэгг. Он улыбнулся и сказал: - Извините, миссис Оллред. Я ошибся. Он наблюдал, как у нее сужаются зрачки. - Вы хотите сказать - не было происшествия с машиной? Хотите сказать, что моя машина не съезжала под уклон? - Нет, - ответил Трэгг, - я хочу сказать, что происшествие имело место. Я хочу сказать, что ваша машина съехала под уклон. Я хочу сказать, что в машине был заперт мертвец и что машина съехала вниз на первой скорости. А ошибся я в идентификации тела. Когда полиция сделала первое опознание, они ошиблись, потому что нашли бумажник, в котором лежали водительские права, страховое свидетельство и еще кое-что на имя Роберта Грегга Флитвуда, но через некоторое время они обнаружили еще один бумажник, кое-кого другого, и, когда они прочли описание внешности, они поняли, что у того человека был бумажник Флитвуда, но он был вовсе не Флитвудом. - Тогда кто же это? - спросила миссис Оллред. Трэгг буквально выстрелил в нее информацией: - Ваш муж, Бертран С.Оллред, - сообщил он. - Теперь расскажите нам, как он попал в вашу машину и съехал с дороги. - Как... я... - И как попала кровь на коврик в багажнике вашей машины? Она колебалась. Зрачки ее расширились в трагическом призыве, она взглянула на Мейсона. Фрэнк Инмен заметил этот взгляд. Он выступил вперед и взял Мейсона за руку. - А что касается вас, - сказал он адвокату, - в эту дверь вы вошли - в эту и выйдете. Остановите допрос, лейтенант. - Я бы хотел сейчас получить ответ на этот вопрос, - сказал Трэгг. Инмен, держа Мейсона за руку, выталкивал его в коридор. Мейсон сказал: - Вы не имеете права мешать мне давать советы моей клиентке. - Черта лысого я не имею, - сказал Инмен. - Я могу вас отсюда выставить, если вы будете грубить, - и я буду еще более грубым. Мейсон крикнул через плечо: - Миссис Оллред, они не считаются с вашими правами. Как ваш адвокат, я советую вам абсолютно ничего не говорить, пока они допрашивают вас подобным образом. Ваше молчание не будет истолковано как признак какой-то вины - оно будет воспринято как протест против грубых и незаконных приемов этих полицейских чиновников. Лейтенант Трэгг раздраженно сказал Инмену: - Вот вы что натворили. Вы дали ему шанс произнести речь и тем самым подсказать предлог для молчания. - Черта лысого я дал, - сказал Инмен. - Или эта женщина объяснит все насчет своего мертвого мужа, или она будет арестована. - Вы всегда можете найти меня в моей конторе, миссис Оллред, - сказал Мейсон, - или через агентство Дрейка. - Поехали, - объявил Трэгг, - прокатимся. Вы обе поедете в Управление. Инмен выпихнул Мейсона в коридор и толчком закрыл дверь. Мейсон пошел по коридору, спустился на лифте и спросил сонного дежурного: - Где телефон? Ночной дежурный удивленно посмотрел на него: - Вы здесь живете? - спросил он. - Нет, - ответил Мейсон. - Я вкладчик. Подумываю о том, чтобы купить этот отель, просто чтобы вложить капитал. Как вы считаете, насколько я должен повысить жалованье служащим, чтобы они разговаривали повежливей? Ночной дежурный с сомнением улыбнулся и сказал: - Телефон вон там, в углу. Мейсон позвонил в контору Пола Дрейка. - Где Пол? - спросил он дежурного. - Пошел домой и лег спать, велел его не беспокоить ничем таким, что меньше убийства. Мейсон усмехнулся: - О'кей, звоните ему. Скажите, что выполняете его инструкции с точностью до буковки. - Что вы хотите сказать? - Хочу сказать, - ответил Мейсон, - что Бертран С.Оллред убит на горной дороге за Спрингфилдом. Потом его заперли в машине миссис Оллред, машину поставили на первую скорость и отправили под уклон. У Дрейка дежурит человек в Спрингфилде. Пусть он позвонит этому человеку и велит ему сейчас же отправляться туда. Мне нужны сведения, мне нужны фотографии и мне нужен Флитвуд. Вы все поняли? - Да, мистер Мейсон. Хотите говорить с мистером Дрейком? - Не сейчас, - ответил Мейсон - Я работаю с этим делом под другим углом и не хочу быть привязанным к телефону, когда наступит время действовать. Он повесил трубку, направился к двери на улицу и выглянул. Светало. Солнце еще не поднялось, и улица казалась холодной и серой в предрассветных сумерках. У тротуара стояла полицейская машина с красной лампочкой и сиреной. Радиоантенна работала на полную мощь. Одетый с иголочки полицейский, который сообщал Трэггу новость, сидел за рулем. Мотор был включен, из выхлопной трубы вылетали маленькие клубы белого дыма, негромко пыхтя: пых-пых-пых. Минут пять Мейсон стоял так, поглядывая на улицу. Становилось светлее. Предметы на улице начали приобретать цвет. Мейсон взглянул на свои часы, потянулся, зевнул и пошел проверить индикатор лифта. Лифт все еще стоял на восьмом этаже. Адвокат нажал кнопку, которая заставила лифт спуститься на первый этаж. Он открыл дверцу - достаточно, чтобы нарушить контакт, и просунул карандаш между дверцей и дверным косяком, чтобы дверца не захлопнулась. Потом присел в вестибюле возле лифта. Прошло еще десять минут, и Мейсон услышал слабое жужжание внутри кабины, показывающее, что кто-то хочет вызвать лифт. Он подошел, убрал карандаш, открыл дверцу, вошел в лифт и дал дверце захлопнуться. Как только это случилось, механизм лифта издал острый металлический лязг, и кабина начала подниматься. Мейсон стоял в углу, так, чтобы его не заметили, открывая дверь. Громыхая, кабина добралась до восьмого этажа и остановилась. Дверь квартиры была открыта. Инмен втолкнул миссис Оллред и Патрицию в лифт и вошел. За ним последовал Трэгг и захлопнул дверцу. Инмен обратился к дамам: - А если ваш адвокат ждет в вестибюле, не пытайтесь с ним заговорить. Вы меня поняли? Они повернулись к двери, а миссис Оллред вскрикнула, увидев Мейсона. Инмен услышал этот звук, и его рука потянулась к пистолету. Она остановилась на полпути к кобуре. - Первый этаж? - спросил Мейсон и быстро нажал кнопку. Кабина загрохотала, двигаясь вниз. Трэгг сухо сказал Инмену: - Говорил я тебе, что он хитрец. - Что вы им сказали? - спросил Мейсон у миссис Оллред. - Абсолютно ничего, - ответила миссис Оллред. - Я следовала инструкциям. - Заткнитесь, - приказал Инмен. - Продолжайте им следовать, - сказал Мейсон. - Они испробуют все, что в их власти, чтобы заставить вас разговориться. Скажите им только, что ваше молчание - протест против их грубых методов и что вы хотите увидеться с вашим поверенным, прежде чем что-нибудь скажете. Запомните: вы делали полное и откровенное заявление обо всем, что произошло, пока они не начали свой произвол и не вытолкали меня. Инмен не выдержал: - Большое искушение в самом деле вытолкать вас. - Не выходите из себя, - посоветовал ему Мейсон. - А то у вас давление повысится и ваше лицо станет поистине ужасным. Трэгг устало сказал: - Да не будьте вы идиотом, Инмен! Он же пытается нарочно вывести вас из себя! На суде все это будет выглядеть ужасно. Инмен погрузился в угрюмое молчание. Кабина с грохотом остановилась на первом этаже. Мейсон открыл дверь и объявил: - Первый этаж, леди и джентльмены! Перед вами фальшивые свидетельства, вынужденные признания, дочери зачитывают откровения ее матери, мать посвящают в откровения дочери, - короче говоря, полный набор полицейских уловок! Инмен вытолкал женщин в вестибюль и повернулся к Мейсону, внезапно сжав кулак. Лейтенант Трэгг схватил его за руку. Полицейские вывели женщин через вестибюль к машине и уехали. Мейсон устало вздохнул, перешел улицу к тому месту, где оставил свою машину, забрался туда и завел мотор. 11 Мейсон толкнул дверь своей конторы, вошел, кивнул Делле, сунул шляпу на полку в шкаф для одежды, прошел к своему столу и сел. - Ты совсем не спал? - спросила Делла Стрит. Мейсон покачал головой и спросил: - Слышно что-нибудь от Дрейка? - Да. Он посылал своего человека на место происшествия, и тот сделал несколько фотографий. Он знаком с местными полицейскими, которые дежурили, и узнал у них массу сведений. - Как они нашли машину? - В том месте, где машина съехала с дороги, было заграждение. - Паршивое место для того, чтобы пустить машину под откос, - сказал Мейсон. - Машина сильно повреждена? - На куски разлетелась, - сказала Делла. - Свяжись с Полом Дрейком, - сказал Мейсон. - Там тебя ждет Диксон Кейт, - объявила Делла Стрит. - Уже довольно долго. Он уже сидел в коридоре, когда мы открыли контору. - Диксон Кейт? - не понял Мейсон. - Тот, который затеял процесс против Оллреда. - О'кей, - вспомнил Мейсон. - Сначала достан Дрейка. Потом поди утешь Кейта, раз он ждет. Скажи ему, что я звонил и обещал приехать через несколько минут. Пусть он не уходит. Мейсон откинулся на стуле, потрогал лоб кончиками пальцев. Делла Стрит дозвонилась до Пола Дрейка и объявила: - Он сейчас будет. Ты завтракал, шеф? - Завтрак и бритье, - мечтательно сказал Мейсон. - Горячая ванна и чистое белье. Полиция случайно не обнаружила пистолет при Оллреде? - Не знаю, - сказала Делла Стрит. - Я... а вот и Пол Дрейк! Дрейк постучал в дверь конторы условным кодом. Мейсон кивнул Делле Стрит. Она открыла дверь, и Дрейк, изможденный и мрачный, с грубой щетиной на подбородке, вошел в комнату и уныло уставился на Мейсона. Тот улыбнулся. - Ты так выглядишь, как будто был занят. - Я и был занят. - Ты мне, вроде, говорил, что держишь в конторе электрическую бритву, чтоб можно было бриться между звонками. - Я и держу, - сказал Дрейк. - Но, черт возьми, никаких промежутков между телефонными звонками не было. Я был занят. - Выкладывай. - Место, где машина пошла под уклон, - начал Дрейк, - в пяти милях от кемпинга "Уютный отдых". По всей дороге это самое паршивое место, дорога очень плохая. Там заграждение. Машина его пробила. Немудрено! Она на малую скорость была поставлена, а тормоз выжат до отказа. Полиция это смогла определить по тому немногому, что осталось от машины. - Сначала решили, что там был Флитвуд? - Правильно. - У Оллреда был бумажник Флитвуда? - Да, бумажник Флитвуда, портсигар, авторучка. Куча вещей. - Какое-нибудь объяснение? - Никакого объяснения. - И там был ключ от "Уютного Отдыха"? - Правильно. Ключ от домика Флитвуда. - Как же все это оказалось у Оллреда? - Никак не объяснить, Перри. Ключ просто валялся в машине. - На коврике в багажнике была кровь? - Именно так. - У Оллреда был пистолет? - Не было. - Пол, мне нужно найти Флитвуда, - сказал Мейсон. - А кому не нужно? - Дрейк саркастически рассмеялся. - Мне он нужен немного больше, чем любому другому, кто хочет его найти. - Когда ты его найдешь, он будет мертв. - Но у нас есть одна зацепка, Пол. - Какая? - Флитвуд или страдает амнезией, или притворяется, что он от нее страдает. Если это истинный случай амнезии, он все еще бродит в тумане. Если он потерял память частично, я думаю, Флитвуд постарается с этим справиться. - Если только он жив, - сказал Дрейк. - Кто-то, - сказал Мейсон, - столкнул эту машину с дороги. В какое время это случилось, Пол? - Часы в машине показывали одиннадцать десять. На часах на руке Оллреда было одиннадцать десять. - Тогда, конечно, это не могло быть подстроено. Не могли же поставить часы вперед. - Или назад, - согласился Дрейк. Мейсон кивнул. Дрейк спросил: - А что тут может быть общего с амнезией Флитвуда? - У тебя есть там люди, Пол? - спросил Мейсон. - Есть ли у меня там люди! - произнес Дрейк устало. - Есть у меня там люди. Толкутся возле каждого телефона, звонят и сообщают все сведения, которые им удается получить. И инструкции выполняют. - Я хочу поискать по боковым дорогам, Пол, - сказал Мейсон. - Те места, куда человек может попасть с главного шоссе. Ты не знаешь, Флитвуд знаком с тамошними окрестностями? - Должен бы, - ответил Дрейк. - Где-то там у Оллреда и Флитвуда была та шахта, из-за которой случились неприятности. Та, на которую они продали контрольные акции, а после заставили акционеров поверить, будто все это надувательство, и... - Знаю я, - перебил Мейсон. - Значит, это было в тех местах, да? И Флитвуд в то время был правой рукой Оллреда? - Да. - Тогда он должен быть знаком с местностью. Хорошо. Перекройте все боковые дороги, - велел Мейсон. - По версии полиции, - сообщил Дрейк, - Флитвуд начал голосовать и теперь находится миль за пятьсот - если он не мертв. У части детективов есть идея, что тело Флитвуда найдут в трех-четырех сотнях ярдов от "Уютного Отдыха". - Не может быть, что это просто несчастный случай? - Ты про Оллреда? - спросил Дрейк. - Да. - Нет же. Типичный трюк. Убийца сделал ту же ошибку, что и обычно. Вместо того, чтобы оставить машину на большой скорости, что вызвало бы несчастный случай, убийца поставил малую скорость. Кто бы это ни был, он стоял на подножке машины, направил машину в пропасть, выжал тормоза и слез с подножки. Машина перевалила через ограждение, рухнула в пропасть и великолепно разбилась. - В теле нашли отверстия от пуль? - Нет. Очевидно, его убили, ударив по голове. - Или он стукнулся головой, когда машина летела через заграждение? - Возможно, он был мертв до того. Врач так считает. - И задолго? - Врач, который его вскрывал, не ручается, но я думаю, он не удивился бы, узнав, что Оллред был мертв уже около часа, когда все это случилось с машиной. - Когда машину нашли? - Около трех ночи. Дорожные инспекторы отправились в "Уютный отдых" сразу, как только нашли в машине ключ от домика. Благодаря телефонным звонкам не так много времени ушло на то, чтобы добраться до той квартирки в Лас-Олитасе. - Если бы миссис Оллред планировала убийство, - сказал Мейсон, - вряд ли она оставила бы такой ключ. - Неизвестно, - сказал Дрейк. - У меня есть ощущение, Перри, что полиция права. Или Флитвуд мертв, или он дал тягу. Вернее всего, он в данную минуту сидит в самолете - или же мертв, как деревяшка. - Это дело с амнезией очень важно, - напомнил Мейсон. - Я думаю, он продолжает то, что начал, - симулирует потерю памяти. Будь я на его месте, я бы так и поступил. Будь я на его месте, я бы так и поступил. Обыщи всю территорию вокруг Спрингфилда, каждый дом, каждое ранчо, Пол. - О'кей, раз ты так говоришь. - И в случае, если его найдут, - произнес Мейсон, - скажи им, чтобы они не вмешивались. Пусть позвонят и дадут нам знать. Другое детективное агентство все еще работает, Пол? - Мне кажется, да, но ребята, очевидно, не рыщут по всем углам. Они ищут Флитвуда в тех же местах, что и полиция. - Тут всегда возможна ошибка, - усмехнулся Мейсон. - О'кей, Пол, начинай. Дрейк ушел, а Мейсон кивнул Делле Стрит: - Поглядим, что надо Диксону Кейту, Делла. У Диксона Кейта, живого малого с квадратными плечами, в возрасте лет под сорок, были темные беспокойные глаза, темные волосы, которые к вискам становились жидкими, и быстрый пружинистый шаг атлета. Ноги у него были коротковаты, зато широкие плечи и могучая грудь. Он не тратил времени, сразу перейдя к делу. - Мистер Мейсон, - сказал он, - вы, наверно, знаете обо мне. Мейсон кивнул. - У меня судебный процесс с Бертраном Оллредом и Джорджем Джеромом. Это пара мошенников высокого класса, и они уже начали связываться с убийствами. Я массу всего о них узнал с тех пор, как стал иметь с ними дела. - И у вас есть адвокат, который представляет ваши интересы? - Да. - Вы не думаете, что было бы неплохо взять с собой вашего адвоката, когда вы шли сюда? Кейт покачал головой: - Я вам скажу в нескольких словах то, что хочу, мистер Мейсон. Это чисто деловое предложение. Это вообще не юридическое дело. Просто бизнес. - Что же это такое? - И вам, и мне больше двадцати одного, мистер Мейсон. Мы знаем, что никто ничего задаром не получает. Мне кое-что нужно. Я готов за это отдать кое-что свое? - Что же вам нужно и что вы готовы отдать? - спросил Мейсон. - Но помните, что главное для меня - мои клиенты. - Правильно. Вы представляете миссис Оллред, и, если я правильно понял, у нее неприятности. - В самом деле? - спросил Мейсон, поднимая брови. - Слушайте, Мейсон, - сказал Кейт, - не будем дурачить друг друга. У вас есть детективное агентство, которое работает над этим делом. У меня есть свое агентство, которое работает над тем же. У вас чертовски хорошее агентство, и у меня чертовски хорошее агентство. Я не знаю, как много известно вам, а вы не знаете, как много известно мне, но ведь не стали бы мы платить денежки детективам, если бы мы не узнали ничего. Верно? - Верно! - улыбнулся Мейсон. - Тело Бертрана Оллреда нашли в машине его жены. Машина свалилась в скалистую пропасть, она была поставлена на первую скорость - тяжелый случай. Трудновато выполнять такой трюк и оставить машину на третьей скорости, но это можно сделать. - Вы говорите это так, как будто пробовали, - сказал Мейсон. - Я проделал маленький эксперимент, - согласился Кейт, - чтобы обнаружить, что должен делать сидящий в машине человек, чтобы спустить машину с такого склона. Можно начать с малой скорости, открыть дверцу, прыгнуть на подножку и довольно легко удрать. Но, когда вы держите большую скорость, у вас проблема с руками. Если склон достаточно крутой, чтобы машина могла съехать с высоты сквозь кустарник, она слишком разгонится, прежде чем вы сможете выскочить. Лучше поставить машину на большую скорость, повернуть зажигание, поставить на тормоз, а тогда выйти, выключить тормоз - и пусть себе машина катится. Тогда, если ручной тормоз немного действует, машина действительно помчится вперед. - Жаль, что вы не смогли сказать этого убийце, - заметил Мейсон. - В самом деле, это так, - согласился Кейт. - То, что машину оставили на первой скорости, - техническая ошибка. Это усложняет вашу задачу. - Допуская, что моя клиентка виновна? - Допуская, что ваша клиентка будет обвиняться в убийстве, - поправил Кейт. - Вы это знаете, и я это знаю. - Вы, кажется, это хорошо продумали, - задумчиво сказал Мейсон. - Это коснется и меня, - пояснил Кейт. - Мне нужно найти Роберта Грегга Флитвуда. - Вы не единственный, кто ищет его. - Не будем крутиться вокруг да около, Мейсон. Вам он нужен, потому что вы считаете, что, если вы его найдете и получите его заявление, вы можете получить кое-что, что поможет вашей клиентке. Мне он нужен, потому что, если я найду его и получу его заявление, я смогу выиграть мой процесс. Кроме того, есть еще целый ряд обстоятельств. Флитвуд какое-то время был правой рукой Оллреда. Оллред строит планы, а Флитвуд помогает их выполнять. Флитвуд здорово восхищается Бертраном Оллредом и сделал бы почти все, чего тот от него ни потребовал. Из всего, что я смог выяснить о Флитвуде, главное то, что он хотел продвинуться. Он считал, что, будучи альтруистом, не продвинешься. Если вам что-то нужно в этом мире, вы должны это взять. Оллред укреплял в нем такие мысли. Теперь, если Флитвуд захочет говорить, а я думаю, что он захочет, он многое сможет порассказать. Я хочу услышать то, что он скажет, но хочу услышать это первым. Я собираюсь сделать вам предложение. Вы хотите захватить Флитвуда прежде, чем его захватит кто-то другой. Если вы найдете Флитвуда, я уверен, что вы сговоритесь с ним насчет того, что захотите узнать. А потом отдадите его полиции. Так вот, мое предложение таково. Я вам плачу за то, чтобы вы не отдавали его полиции, а отдали его мне. - На вас работают детективы, - ухмыльнулся Мейсон. - Вы признаете, что уже многое узнали. Предположим, вы его возьмете раньше, чем я. Вы его мне отдадите? После того, как получите от него заявление? Кейт решительно покачал головой. - Почему нет? - Потому что мне нужно расположение полиции. Я буду здорово в их глазах выглядеть, если выдам им Флитвуда. После того, как я получу от него заявление, я хочу быть уверен, что это чертово заявление ни в какую сторону не изменится. Думаю, что полиция сможет тут мне немножко помочь. - Значит, хотите, чтоб я играл с вами в мяч, но сами играть со мной не хотите? Кейт не колебался ни минуты: - Именно так. Мейсон только улыбнулся. - С другой стороны, мистер Мейсон, я могу предложить хорошую компенсацию. - Деньги? - Деньги. - Сколько? - Порядком. Определенная сумма за контакт с Флитвудом, - и еще сумма, если он сможет ответить на мои вопросы. - Каковы они? - Я оставлю вам список. И оставлю список ответов, которые надеюсь получить от Флитвуда, - ответов в мою пользу. Мейсон покачал головой и засмеялся. - Что-нибудь не так? - спросил Кейт. - Все не так, - отрезал Мейсон. - Вы хотите, чтобы я некоторым образом натаскал Флитвуда? - Не понимаю, что вы имеете в виду. - Ну да, не понимаете! Вы дадите мне определенную, скорее всего, немалую сумму, чтобы связать вас с Флитвудом. Еще больше денег вы дадите в случае, если он ответит на вопросы так, как вам нужно. Вы оставите мне список вопросов и список ответов, которые хотите получить от Флитвуда. Паршивым же адвокатом я буду, если не пойму, что мне выгодно, чтобы Флитвуд ответил на вопросы именно таким образом, - и какое же будет искушение просмотреть ваш список вместе с ним, чтобы он ответил на них именно так. - Ну и что тут дурного? Такое ежедневно делается. Когда адвокат берется за процесс, он знает, какие ответы на вопросы должен дать свидетель, чтобы этот процесс выиграть. Мейсон медленно произнес: - Дискуссия все равно чисто теоретическая, потому что, когда я захвачу Флитвуда, я сам собираюсь отдать его в руки полиции. В случае, конечно, если он полиции нужен. - Я вам дам тысячу долларов, если вы его отдадите мне. - О'кей, - усмехнулся Мейсон. - Значит, цепочка ведет куда надо. У Кейта сузились зрачки. Он пристально изучал Мейсона несколько секунд, затем сказал: - Это должно было прийти мне в голову раньше. Мейсон, я хочу быть уверен, что если тут выстраивается какая-то цепочка, то я впереди. - Я так и понял. - Ладно, как знаете. Я попробую что-нибудь другое, - сказал Кейт и вышел. Мейсон встал и начал ходить взад-вперед по кабинету, опустив голову и ритмически покачиваясь, засунув большие пальцы в проймы жилета. Делла Стрит молча смотрела на него, когда зазвонил телефон у нее на столе. Она сняла трубку. - Алло... да, Пол... о'кей... Хорошо, не вешай трубку, я ему передам. - Делла взглянула на Мейсона: - Дрейк говорит, что какие-то детективы наблюдают за нашей конторой. Он считает, что их нанял Диксон Кейт. Идея такова: если ты в спешке куда-то отсюда отправишься, детективы решат, что ты идешь брать Флитвуда, и увяжутся за тобой. Мейсон засмеялся. - Я это предвидел. Дай-ка, я поговорю с Полом. - Мейсон подошел к телефону: - Хелло, Пол. Я собираюсь уехать из конторы. Избавлюсь от хвоста и отправлюсь туда, где они меня не достанут. А ты сиди у себя и жди моего звонка. Думаю, что этот Флитвуд теперь важнее всего остального. - О'кей, - согласился Дрейк. - Но что ты станешь делать, Перри, если его выследишь? Думаешь, заставишь его разговориться? - Попробую, - сказал Мейсон. - Но сперва его увезу. - А если он не захочет с тобой ехать? - Заставлю. Кажется, я знаю, как это сделать. - Тут-то ты и погиб, - объявил Дрейк. - За похищение предусмотрено наказание, ты знаешь? - Знаю, - ответил Мейсон. - Я когда-то массу книжек прочел. Дрейк засмеялся и сказал: - Будь осторожен, Перри. Так можно и вляпаться. Мейсон повесил трубку и сказал Делле Стрит: - Я хочу надуть этих детективов, Делла, и сделать это так, что им и в жизни в голову не придет, что это нарочно. Позови сюда Герти, хорошо? Пусть она запрет входную дверь. Мы закрываем контору. Делла Стрит кивнула, выскользнула из кабинета и через несколько минут вернулась вместе с Герти, крупной, приветливой, несколько полноватой секретаршей из приемной. - Я хочу, чтоб вы кое-что для меня сделали, - сказал Мейсон. - Все что угодно, - согласилась она. - Как бы вам понравилась идея сыграть роль замужней женщины - на некоторое время? Герти улыбнулась: - Что это, мистер Мейсон, предложение или деловой уговор? - Деловой уговор. - Всегда так, - сказала Герти. - Скажите, что мне делать. - Надеюсь, что мы найдем человека по имени Флитвуд. Он или жертва амнезии, или притворяется. Мне нужно выяснить, что именно. Герти кивнула. - Флитвуда ищет полиция, и по крайней мере одно детективное агентство. Этот человек опасен. Игра состоит в том, чтобы заманить Флитвуда туда, где он будет в нашей власти. Это не так легко. Флитвуд вступать в игру не захочет. Если это в самом деле амнезия, его следует убедить. Если он прикидывается, ему это не понравится. Но человек, который притворяется, будто у него амнезия, крайне уязвим. - Каким образом? - спросила Делла. - Если вы ему что-нибудь скажете о его прошлой жизни, он не сможет ничего вам возразить. Лицо Деллы Стрит прояснилось, когда она поняла идею Мейсона. - Так значит, Герти... Мейсон ухмыльнулся. - Что он за птица? - спросила Герти. - Я думаю, что он волк, Герти. Длинные ресницы, темные вьющиеся волосы, романтическая внешность... - Продано, - перебила Герти. И со смехом добавила: - И я или раскрою его притворство, или докажу, что амнезия настоящая. Одно из двух. - Уверен, что так, - сказал Мейсон. - Но сначала - детективы, которые следят за конторой. Я хочу их провести раз и навсегда, но так, чтобы они не подозревали, что я надул их нарочно, иначе они поймут, что у нас есть что-то важное. Вот что мы сделаем. Мы все вместе спустимся по лестнице в вестибюль и там остановимся на минутку поболтать. Потом я оставлю вас двоих, будто поехал в суд. Вы пойдете в магазин на той стороне улицы. Я сяду в машину, проеду два квартала и припаркуюсь возле пожарного крана. В это время дня машины останавливаются повсюду. Мой хвост, если эти люди не дураки, поедет позади. Их будет двое: один останется в машине, другой пойдет за мной в случае, если я выйду из машины. Они не смогут остановиться рядом со мной. Шоферу придется ехать дальше. Второму человеку нужно будет выскочить из машины и идти за мной пешком. Я даже и пытаться не стану избавиться от него. Я пойду к ближайшему телефону, позвоню Полу Дрейку, дам ему инструкции, выйду из будки, пойду по улице, будто после разговора с Дрейком о чем-то задумался. Вы обе выходите из магазина, идете по улице - и находите мою машину, стоящую у пожарного крана, по правую сторону, два квартала отсюда. Я выберу первый попавшийся пожарный кран. Делла, у тебя есть ключи от моей машины. Вероятно, на ней уже будет квитанция на штраф. Может быть, вы даже застанете фараона, который будет ее прикреплять, и он начнет на вас орать. Не обращайте на это внимания. Садитесь и поезжайте. Я пойду на междугородную автобусную станцию. Мой преследователь, конечно, не отстанет от меня, но его приятель с машиной останутся далеко и до них нельзя будет добежать. Давайте сверим часы. Я сяду в первый же междугородный автобус, который отходит точно в течение двадцати минут с той секунды, как я прощаюсь с вами, девушки. Я займу заднее сиденье с правой стороны, у окна. Что бы там ни делал мой хвост, а я уеду на междугородном автобусе. Вы, девушки, едете на Седьмую улицу, ставите машину достаточно далеко, чтобы мой хвост не мог взять такси. Следите за автобусами. Я буду наблюдать за вами. Когда мой автобус отойдет, я вам просигналю, и вы поедете за ним. Я доеду до достаточно пустынного места и выйду. Мой хвост, разумеется, от меня не отстанет. Но вы с машиной будете тут как тут. Я сяду в машину - и тогда точно скажу вам, сколько минут я добирался от конечной станции до того места, где вышел. Хвост будет думать, что я проделываю эксперимент, проверяя версию свидетеля, и он останется там, крутя пальцами, надеясь поймать такси, а может быть, попытается остановить какую-нибудь машину и предложит водителю пять долларов, чтобы не отставал от меня. Все будет зависеть от долей секунды. Уехать оттуда нужно будет быстро, до того, как хвост поймает какой-то транспорт. - А потом? - спросила Делла Стрит. - Потом, - объяснил Мейсон, - вы свернете на первый же поворот с шоссе, и я вам скажу, куда оттуда ехать. Навестим Герти. Герти, вы нас приглашаете провести у себя день и пообедать. Мы закупим какой-нибудь еды в деликатесной лавке и подождем в вашей квартире. - Ух ты, как здорово! - обрадовалась Герти. - Я как раз начала соблюдать одну из этих диет и считаю каждую калорию, пока не почувствую, что пряжка от пояса упирается мне в позвоночник. Я как раз искала предлога, чтобы все это прекратить, и вот оно! Вы всегда любили бифштексы, мистер Мейсон, а мясник обещал приберечь несколько для меня. В конце концов, когда девушка из статуса недотроги переходит на положение краснеющей новобрачной, это всяко нужно отпраздновать! 12 Было семь тридцать. В кухне Герти девушки готовили еду. Целый день они отсиживались в квартире, играли в карты, слушали радио, звонили Полу Дрейку, урывками дремали. Перри Мейсон, сидя в одном из мягких кресел, имевшихся в квартире, курил, пуская дым колечками, и мрачно созерцал выцветший ковер. Если верить тому, что сказал Пол Дрейк, целая неделя может пройти, пока они найдут след Боба Флитвуда. Открытое окно создавало некоторую вентиляцию, впуская немного свежего воздуха, но этого было недостаточно, чтобы выветрить запахи кухни: аромат бифштексов и кофе. В третий раз за десять минут Мейсон нетерпеливо взглянул на свои наручные часы. Внезапно зазвонил телефон. Мейсон подскочил к аппарату, схватил трубку: - Алло! Голос Пола Дрейка, звонкий от волнения, ответил: - Мы его засекли, Перри! - Засекли Флитвуда? - Именно! - Где? - Он окопался на маленькой ферме - небольшое горное ранчо, в пяти милях от того места, где машина съехала с дороги. - Минутку! Делла, бери блокнот и записывай за мной - я буду повторять. Давай, Пол. Дрейк стал объяснять дорогу: - Возле заграждения есть указатель направо от дороги, там сказано: "Впереди - пятьдесят миль подъем в гору. Проверьте, чтобы у вас было достаточно бензина, воды и масла". Увидишь указатель - устанави спидометр на ноль. - У подножия подъема? - уточил Мейсон. - Так. Как раз перед тем, как начнешь подниматься, за тридцать ярдов или около того. - О'кей, понял. Потом? - Проедешь точно тридцать одну и две десятых мили от этого знака, - сказал Дрейк. - Окажешься довольно высоко в горах, за первой грядой попадешь в долину. Через нее протекает ручей, но он узкий и неглубокий. Посмотришь по сторонам, и кажется, что на сотню миль в округе нет никаких ферм. Однако, там есть боковая дорога. Свернешь на нее, она приведет к небольшому магазинчику и к почтовому отделению, ровно через одну и четыре десятых мили после поворота. Потом поедешь прямо, мимо почты, сворачиваешь на первую же дорогу налево. Это скверная дорога среди скал, выглядит она так, будто на первых ста ярдах кончится тупиком. Но ничуть не бывало. Она идет дальше, постепенно поднимается и приводит к красивому горному плато с хорошей землей, там десять или пятнадцать акров прекрасного горного луга. Там стоят два ранчо. Тебе нужно первое. Увидишь имя на почтовом ящике - П.Э.Овербрук. Не думаю, что он в курсе происходящего. Электростанции на его земле не видать. Нет и радио. - Он что, знакомый Флитвуда? Это убежище? - Не могу этого утверждать, - сказал Дрейк. - Все, что мне известно - это, когда один из моих людей остановился возле ранчо, он увидел, что Флитвуд ходит вокруг дома. У него было только описание внешности Флитвуда, но он уверен. Мейсон повторил названия, расстояния и направления. - Правильно, Пол? - Правильно. - О'кей, - сказал Мейсон. - Выезжаем. Ты в контакте с тем парнем, который там? - В магазинчике есть телефон, но я не знаю, сколько он еще там пробудет. И помни, что в этой местности линия прослушивается. Много людей могут услышать ваш разговор. - Знаю, - сказал Мейсон. - Если будут какие-то изменения и ты захочешь меня остановить, пошли туда, в магазин, кого-нибудь, чтобы предупредить. Время будет. - О'кей. Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит: - Записала, Делла? Названия, расстояния? - Записала, шеф. - Поехали. Через пятнадцать секунд после того, как адвокат повесил трубку, они уже выходили из квартиры. Герти втирала себе косметический крем. Мейсон заранее позаботился, чтобы заправить машину, и она, способная выжать девяносто миль в час, как только адвокат взялся за руль, помчалась, точно скаковая лошадь, по проспекту, подбираясь к самой высокой скорости, но все-таки удерживаясь перед опасной чертой, за которой могло последовать тюремное заключение. Оставив позади городские окраины, Мейсон нажал газ и оставил Спрингфилд со скоростью девяносто пять, начав карабкаться в горы. Через двадцать минут Делла Стрит, которая наблюдала за спидометром, заметила: - Что-то ты слишком разошелся, шеф. Мейсон снизил скорость, а Делла Стрит следила за поворотами. Через несколько минут они свернули, выехали на грязную дорогу, проехали мимо почты, нашли левый поворот и начали взбираться по узкой скалистой дороге, которая петляла и кружила, постепенно ведя вверх, а затем выбралась на ровное плато. Сбоку от дороги они увидели ограду из колючей проволоки. Фары осветили богатую зелень пастбища. Еще сотня ярдов - и свет фар отразился от алюминиевой поверхности почтового ящика. На металле было начерчено имя: "П.Э.ОВЕРБРУК", и Мейсон свернул на короткую въездную дорожку. Дом был темным, а за ним силуэтом на фоне звезд выделялся сарай. Хрипло залаяла собака, и лучи автомобильных фар отразились в глазах животного. Мейсон выключил мотор. Не слышалось никакого шума, кроме лая собаки, а через минуту что-то затрещало в радиаторе, когда холодный ночной воздух гор подействовал на разгоряченный автомобильный двигатель. Собака подбежала к машине с лаем, забегала кругами, обнюхивая шины, но рычала не угрожающе. Мейсон решительно сказал: - Кажется, это друг, - и открыл дверцу машины. Собака подбежала на негнущихся ногах, забежала ему за спину, обнюхивая икры. Мейсон окликнул: - Хелло, есть дома кто-нибудь? Чиркнула спичка, зажглось красноватое пламя керосиновой лампы. - Хелло! В чем дело? - спросил мужской голос. - Очень важное дело, - заявил Мейсон. - Откройте, пожалуйста. - Хорошо. Минутку. Они могли видеть, как неуклюжая тень движется по комнате. Через минуту яркий свет газолинового фонаря усилил освещение. Они услышали в доме шаги, и дверь отворилась. Овербрук, заспанный великан в ночной рубашке, заправленной в джинсы, стоял на пороге с фонарем в руке. - О'кей, Герти, - тихо произнес Мейсон, - ваш выход. Герти пробралась вперед, в круг света от фонаря. - Вы мистер Овербрук? - спросила она, задержав дыхание. - Правильно, мэм. - О, - облегченно произнесла Герти. - Скажите мне, Уильям у вас? Он здоров? - Уильям? - непонимающе переспросил Овербрук. - Ее муж, - с сочувствием объяснил Мейсон. Хозяин ранчо медленно покачал головой. - Это мужчина, который потерял память, - подсказал Мейсон. - О, - оживился Овербрук. - Конечно. Вы родственники? - Он мой муж. - Откуда вы узнали, где он? - Да мы его уж сколько ищем! - воскликнула Герти. - Скажите мне, он здоров? Можно войти? Овербрук замялся: - Здесь не роскошно, холостяцкая берлога, но вы все-таки заходите. Немного холодновато, правда. Они прошли в маленькую комнату в передней части дома. - Где Уильям? - спросила Герти. - Да там он. - Овербрук открыл дверь: - Эй, дружище! - А? - прозвучал заспанный мужской голос. - Кое-кто тебя видеть хочет. Выходи. - Не хочу я никого видеть. Я спать хочу. - Этих ты захочешь видеть, - уверил его Овербрук. - Давай. Извините меня, друзья. Я его подниму. Он здорово крепко спит. Трудный день у него был. Они слышали голоса из маленькой комнаты, которая примыкала к гостиной. Делла Стрит тихонько спросила: - А он не может улизнуть через задний ход, шеф? - Если он это сделает, - сказал Мейсон, - это будет признанием вины. Если я прав и он валяет дурака, он начнет притворяться, что ничего не помнит. Внезапно голоса в спальне позади гостиной прекратились. Босые ноги зашлепали по полу, потом в комнату вернулся Овербрук. - Не знаю уж, как вы управитесь, - сказал он. - Вы собираетесь сказать ему обо всем осторожно? - Вы ему не сказали, что тут его жена? - Нет. Просто сказал, что какие-то люди хотят его видеть. - Думаю, что лучше всего, - сказал Мейсон, - обрушить это на него внезапно. Понимаете ли, амнезия обычно бывает результатом нарушения равновесия мозговой деятельности. Это попытка части мозга уйти от чего-то, что сознание дибо не хочет вместить, либо не может с этим справиться. Это убежище. Человек затворяет дверь своего сознания перед чем-то, что причиняет беспокойство. А раз дело в этом, лучшее лечение - быстрый мозговой шок. Мы захватим парня врасплох. Не говорите ему, кто здесь, и ничего такого. Просто скажите, что какие-то люди хотят его видеть. Как он сюда попал? Его кто-нибудь привез? - Да пришел он к двери вчера вечером, - сказал Овербрук, - так и шатался. Собака начала лаять, я сначала подумал, что там скунс или что-то такое. Потом, по тому, как собака замолчала, я понял, что это человек. Выглянул я посмотреть, светятся ли автомобильные фары, да нет, ничего, - ну, я тут в такой изоляции, что сразу взял ружье и зажег газолиновый фонарь. А человек подошел к двери и постучал. Я его спросил, кто он такой, а он ответил, что не знает. Ну, потолковали мы так и сяк несколько минут, а потом я дал собаке его обнюхать и обыскал - нет ли у него оружия. Не было. В карманах у него ничегошеньки не было. Даже носового платка. Ничего на нем не было такого, что бы подсказало, кто он такой и откуда взялся. - Скверно, - посочувствовал Мейсон. - Одно только у него оказалось, - продолжал Овербрук, - деньги. Пачка банкнот, от которой и лошадь подавилась бы. Ну, конечно, я что-то заподозрил, и он мне рассказал свою историю. Он сказал, что память у него будто туманом подернута, и он не может вспомнить, кто он такой, что он слишком устал, чтобы думать, просто хочет отдохнуть. Не хотел он отвечать ни на какие вопросы и не хотел, чтобы кто-то узнал, что он тут. Сказал, что рад помочь мне со стряпней, что заплатит мне, сделает все что угодно, но ему нужен отдых. Мейсон сочувственно кивал. - С беднягой иногда случаются такие приступы. Единственно утешает, что с каждым разом они продолжаются все меньше. Это третий приступ у него за последние восемнадцать месяцев. - Шок такой? - спросил Овербрук. - Шок такой, - подтвердил Мейсон. Отворилась дверь из спальни. Мужчина под тридцать вяло, с рассеянным видом, оглядывал комнату. На лице у него было написано полнйшее безразличие. В глазах не светилось узнавание. Это был человек среднего роста, весом не более ста тридцати фунтов, приятной наружности, с темными глазами и массой темных вьющихся волос. - Уильям! - воскликнула Герти и побежала к нему. Флитвуд отступил на шаг. - О, Уильям, бедняга, дорогой мой мальчик! - всхлипнула Герти и обвила его руками, прижимая к себе. Мейсон испустил громкий вздох облегчения: - Слава Богу, это Уильям, - сказал он. Овербрук улыбнулся, точно огромный купидон, которому удалось соединить пару влюбленных. - Багажа у него, наверно, нет, - предположил Мейсон. - В таком виде и пришел, как вы его видите, - подтвердил Овербрук. - Я одолжил ему бритву и купил зубную щетку. - Пошли, Уильям, - сказал Мейсон, вставая и похлопывая Флитвуда по плечу. - Мы вас заберем домой. - Домой? - с подозрением переспросил Флитвуд. - О, Уильям! - воскликнула Герти. - Ты что, меня не узнаешь? Скажи, Уильям, не узнаешь? - Никогда в жизни вас не видел, - произнес Флитвуд с некоторой убежденностью. Мейсон от всего сердца расхохотался: - Да откуда вы знаете, Уильям? Флитвуд посмотрел на Мейсона глазами затравленного зверя. - Конечно, ничего он не знает, - сказала Герти, - бедный мальчик не может вспомнить. Поедем, Уильям, мы здесь, чтобы забрать тебя домой. Ты меня ужасно напугал в этот раз. - Куда - домой? - Уильям! - с упреком воскликнула Герти и через минуту добавила: - Не пытайся что-то придумать. Доктор говорит, что надо только забрать тебя домой, чтобы тебя окружало все привычное, и дать тебе отдохнуть. Дома и стены тебе помогут. - Сколько мы вам должны? - спросил Мейсон у Овербрука. - Ни цента! Ни цента! - от души воскликнул Овербрук. - Он хотел мне заплатить, но я сказал, что и так сделаю для него все, что могу. Мейсон достал из бумажника двадцатидолларовую бумажку: - Купите себе что-нибудь, чтобы оно вам напоминало об этом случае, что-нибудь, что осязаемо будет выражать нашу благодарность. Пошли, Уильям, вы готовы ехать? - Ехать? - Флитвуд вздрогнул. - Куда ехать? - Домой, конечно, - сказала Герти. - Пойдем, дорогой. Подожди только, вот привезу тебя домой... - Вы мне не жена, - сказал Флитвуд. - Я не женат. Мейсон от души расхохотался. - Да нет же, - настаивал Флитвуд, - не женат я. - Да откуда вы это знаете? - спросил Мейсон тем наигранным тоном, каким взрослый разговаривает с нашкодившим ребенком. - Я просто чувствую, что это так, - настаивал Флитвуд. - Не можешь ты чувствовать такого, - упорствовала Герти, голос ее звенел от избытка эмоций. Мейсон сказал с профессиональной серьезностью: - Я бы не настаивал сейчас, миссис Рэймонд. Лучше постепенно. На такое нужно время. Флитвуд стоял, колеблясь, пытаясь найти какой-то предлог, чтобы отказаться ехать с этими людьми, но боясь потерять свою логическую защиту. Мейсон пожал руку Овербруку: - Как неудобно, что мы вас обеспокоили, - сказал он, - но вы знаете, что такое жертва амнезии. Мы не могли ждать до завтрашнего утра. Он мог подняться в любое время ночи, не мог бы вспомнить, где он находится, и ушел бы неизвестно куда. - О, я же помню, как здесь очутился, - не выдержал наконец Флитвуд. - Можете оставить меня здесь. Я вернусь завтра. Мейсон снисходительно улыбнулся: - А как вы сюда попали, Уильям? - спросил он. - Я пришел. - Откуда? - С шоссе. - А на шоссе как очутились? Приехали с кем-нибудь? - Я голосовал. - Где? - не отставал Мейсон. Флитвуд метнул на Мейсона холодный, враждебный взгляд. - Где? - твердо повторил Мейсон. - Говорите, Уильям, где голосовали? - Не знаю. - Видите? - сказал Мейсон Овербруку и добавил: - Вообще-то я не должен был этого делать, но я подумал, что, возможно, натолкну его на какую-то идею, с которой он начал бы вспоминать. Пошли, Герти. Пошли, Уильям. Мейсон подхватил Флитвуда под правую руку, Герти - под левую. Они повели его к двери. С минуту Флитвуд упирался, потом смирился с неизбежным. - Я не чувствую, чтоб вы были моей женой, - буркнул он Герти, остановившись на минуту на крыльце. Герти нервно рассмеялась и сказала: - Ты и в прошлый раз не чувствовал, а потом некоторое время считал, что живешь во грехе. - Смех ее перешел в истерический: - Это ты-то, после пяти лет брака! Пошли, дорогой! Они подошли к машине. Собака, которая теперь приняла их как гостей, заслуживших одобрение хозяина, стояла сбоку и приветливо виляла хвостом. Овербрук с порога сиял им улыбкой. Мейсон распахнул дверцу машины. Флитвуд колебался. Герти нежно подтолкнула его к автомобилю. - Садись же, - сказала Герти. - Не думай, что тебе удастся опять улизнуть от меня. Милый ты мой, бедняжка... Мейсон обратился к Делле Стрит: - Сядь за руль лучше ты, Делла, - и уселся на заднее сиденье с Герти и Флитвудом. Делла Стрит развернула машину, трижды просигналила в знак приветствия, помахала Овербруку и выехала на дорогу. - Да что вам нужно-то? - нервно спросил Флитвуд. - Вы нам нужны, - ответил Мейсон. - Да какое право вы имеете тащить меня с собой? Не хочу я с вами ехать. Выпустите меня из машины. - Да что вы, Уильям, вы хотите бросить свою жену? - спросил Мейсон. - Она мне не жена. - Откуда вы знаете? Герти наклонилась и с нежностью его поцеловала: - Подожди только, дорогой! - Да что все это значит? - отодвинулся от нее Флитвуд. - Конечно, это могла быть и ошибка, - сказал Мейсон. - Вот я и говорю - ошибка! - Если только вы не Уильям Рэймонд, - невозмутимо продолжал Мейсон, - тогда ваше имя Роберт Грегг Флитвуд, и есть несколько моментов, относительно которых полиция ждет от вас разъяснений. Так скажите мне, Уильям, вы считаете, что вы Уильям Рэймонд - или что вы Роберт Грегг Флитвуд? - Говорю же вам - не знаю, кто я! - Что ж, мы сделаем все, что можем, чтобы исправить вам память, - заверил Мейсон. - Кто такой этот Флитвуд? - А, просто еще один человек, который исчез, жертва амнезии. Его полиция разыскивает. - Я вам скажу одну вещь. Я не собираюсь с вами оставаться, пока сам не пойму, кто я. Мне не нравится, что эта женщина смотрит на меня как на своего мужа. - Так вы думаете, что вы Флитвуд? - Нет. - Тогда вы должны быть Уильямом Рэймондом. - Остановите машину и выпустите меня. Имею же я какие-то права. - Подумайте сами, - сказал Мейсон. - Или вы Уильям Рэймонд, или вы Флитвуд. Если вы думаете, что к вам несправедливы, мы вас отвезем в полицию, можете там рассказывать свою историю. У них имеется психиатр, который как следует с вами поработает. Либо вас загипнотизируют, либо вкатят хорошую дозу скополамина. Это заставит вас разговориться - и сказать им всю правду. Наркотик погрузит ваше сознание в сон, это то же самое, что гипноз. Он возбуждает подсознание. Вы ответите на вопросы - как бы в сонном состоянии. - Не хочу я в полицию, - сказал Флитвуд в панике. - Ну, так вы поедете или в полицию, или домой с Герти. Решайте, что вы выбираете. Флитвуд обратился к Герти: - О'кей. Это игра, в которую могут играть двое. Хотите играть в женатую пару - о'кей. Вы лакомый кусочек. Мейсон резко спросил: - Вы убили Бертрана Оллреда, Флитвуд? - Не понимаю, о чем вы толкуете. - Когда вы видели Оллреда в последний раз? - Не знаю я никакого Оллреда. Мейсон вкрадчиво произнес: - Так ведь это было после того, как вы потеряли память, Флитвуд. Страдающие амнезией помнят все, что происходило после первоначальной потери памяти. Другими словами, вы должны помнить, как поехали с женщиной, которая назвалась вашей старшей сестрой, а потом вы оба взяли ее машину и уехали - а после вы встретились с ее мужем. Вы это помните? - Ничего я не помню. - С какого времени? - Не обязан я отвечать на ваши вопросы. Кто вы еще такой? - Тогда придется отвечать на вопросы полиции, - напомнил Мейсон. - Почему вы все время называете меня Флитвудом? - Потому что вы или Флитвуд - и в этом случае вас нужно отправить в полицию, - или вы Уильям Рэймонд, и в этом случае вы едете домой. Кто же вы, как вы считаете? - Наверно, я Уильям Рэймонд, если эта девушка так говорит, - сказал Флитвуд. - Да уж я-то, конечно, узнаю своего мужа, - сказала Герти с насмешливым негодованием. - Послушайте, - Флитвуд внезапно что-то заподозрил. - Я не собираюсь проходить через брачную церемонию ни с какой женщиной и не собираюсь нигде регистрироваться как муж какой-то женщины. Не собираюсь попадаться ни в какую ловушку касательно брака. - Только послушайте его! - с упреком сказала Герти. - Он от меня хочет удрать. Как так, дорогой, ведь до того, как мы поженились, ты говорил, что я для тебя единственная женщина, и... - Да замолчите же вы ради Бога! - заорал Флитвуд. - И потом, разумеется, - вкрадчиво вставил Мейсон, - если вы Флитвуд, есть еще человек по имени Джордж Джером, который жаждет с вами побеседовать, и еще человек по имени Кейт, который спит и видит, как бы с вами связаться. Я бы, пожалуй, разнообразия ради, предоставил вас в распоряжение одного из них. Кейт просто сгорает от нетерпения вступить с вами в контакт. Славный малый, Кейт. Вы его знаете? - Никого я не знаю! - Ну, Уильям, не скандаль! - сказала Герти ему точно ребенку. - Черт, да что вы ко мне пристали! - воскликнул Флитвуд. - Никак мне отставку дают! - произнесла Герти лукаво. - Собственный мой муженек! А ведь пять лет назад, в ту лунную ночь у озера, ты совсем не так разговаривал, Уильям! Делла Стрит выехала на заасфальтированную дорогу, повернула вниз с горы и пустила машину съезжать по инерции. - Я найду способ отсюда выбраться, - сказал Флитвуд. - Не вижу тут никого, кто бы мог меня остановить. - Подумайте хорошенько, - посоветовал Мейсон. - Это похищение. Вы знаете, что за это бывает? - Нет, не похищение. Просто я нашел жертву амнезии и везу в полицейское Управление. - Меня? В полицейское Управление? - Совершенно верно. - Я не хочу в полицейское Управление. - Если вы хотите сделать все по закону, - напомнил Мейсон, - это для вас самое место. - Кто сказал о законе? - Вы же не хотите ехать со мной по собственной свободной воле, - сказал Мейсон. - Называете это похищением. Вы душевнобольной. Признаетесь, что не помните, кто вы такой. Возможно, в конце концов, что Герти ошиблась, и полиция для вас лучшее место. - А если я вспомню, кто я такой? Тогда вы должны меня отпустить. - Тогда, - признал Мейсон, - мне придется вас отпустить. Так кто же вы, Флитвуд? Флитвуд поколебался, но всего несколько секунд. - Не знаю, - произнес он наконец. - Что ж, - вздохнул Мейсон, - если вы Уильям Рэймонд, поедете с Герти. Если Роберт Флитвуд - в полицию. Флитвуд откинулся на подушки и сказал: - О'кей, я поеду с Герти. Думаю, в конце концов, что это не так уж плохо. Поцелуй меня, родная. - Не сейчас, - с внезапным холодком ответила Герти. - Ты при людях меня отверг. Не знаю уж, может быть, я с тобой разведусь. Флитвуд начал получать удовольствие от ситуации: - Но, милая, я тогда не знал, кто ты такая! - А теперь знаешь? - Нет, но я готов тебе поверить. Плевать мне, любишь ты меня или нет. Ты же моя жена. - Нет уж, - Герти отстранилась от него. - У меня у самой приступ амнезии. Не могу припомнить, кто ты такой, скорее всего чужой. - Все это бедлам какой-то, - не выдержал Флитвуд. - Выпустите меня отсюда! Делла продолжала ровно вести машину. Мейсон молча закурил. Через некоторое время Флитвуд спросил: - Кто этот Оллред, о котором вы говорили? - Я думал, вы сразу вспомните это имя. - Вроде что-то знакомое. Расскажите мне о нем. - Что вы хотите о нем знать? - Кто он был? - Что заставляет вас думать, что он мертв? - Я не говорил, что он мертв. - Вы спросили - кто он был. - Ну, не знаю я. - Но почему вы не спросили: кто он? - Не знаю. Может, вы мне намекнули, что он какой-то покойный родственник, или что-то в таком духе. - Вы думаете - он мертв? - Не знаю же, говорю вам! Ни черта я о нем не знаю. А теперь заткнитесь и перестаньте меня допрашивать. Они проехали еще около часа, потом Флитвуд, который, очевидно, принял решение действовать, сказал: - Не хочу я с вами ехать. - А куда вам угодно ехать? - Домой. - Где же ваш дом? - Говорю вам - не знаю, но с вами я ехать не хочу. Вы хотите выдать меня тому человеку, вы о нем говорили - как его там? - Диксон Кейт? Да, кажется, вы так сказали. - Вы знаете Кейта? - Вы назвали имя. Откуда вы взяли всю эту чушь, что будто доктор прописал мне в полный покой? - Это обычное лечение для больных амнезией, - объяснил Мейсон. Наступил еще один долгий период молчания. Флитвуд погрузился в сосредоточенное размышление. Въехали в город. Делла Стрит обернулась и вопросительно посмотрела на Мейсона. Адвокат кивнул. - Что еще интересно насчет амнезии, - продолжал Мейсон как ни в чем ни бывало, - так это то, что, если память восстанавливается и вы вспоминаете, кто вы такой, - если у вас действительно была амнезия, - вы не сможете припомнить ни одной детали из того, что происходило в тот период, когда вы страдали от амнезии. Помните это, Флитвуд. - Мое имя не Флитвуд. - Возможно, - допустил адвокат. - Во всяком случае, запомните одно: если у вас восстановится память и вы вспомните, кто вы такой, то, если у вас действительно была амнезия, вы не сможете припомнить ничего из того периода, когда ваш мозг был в тумане. Во время периода амнезии вы помните все, кроме того, кто вы в вашей прошлой жизни. Как только к вам возвращается память о вашей прошлой жизни, вы не в состоянии припомнить ничего из периода амнезии. - Почему вы даете мне этот совет? - О, я просто хочу, чтоб у вас это лучше получилось, - сказал Мейсон. Делла Стрит снова обернулась и спросила: - Как мне действовать, шеф? - Проскакивай светофоры, - посоветовал Мейсон. Делла Стрит кивнула. Время от времени она проскакивала на красный свет, но так, чтобы не попадать в поток идущих машин, который не был многочисленным в ночной час. На четвертый раз, когда она это проделала, низко завыла сирена, и офицер полиции подъехал на мотоцикле: - Отъезжайте лучше к обочине, мэм! Куда вы так спешите? Мейсон опустил стекло со своей стороны: - Мы едем в полицейское Управление, - объяснил он. - У нас спешное дело. Если вы нас сопроводите, мы отвезем туда человека. - Нет, не надо! - взвыл Флитвуд. - Не везите меня никуда. Вы... Выпустите меня! Полицейский поставил свой мотоцикл на подпорки, когда Делла Стрит остановила машину. Флитвуд сражался с дверцей, пытаясь проскользнуть мимо Герти. - Погодите-ка, дружище, - сказал полицейский. - Дайте мне разобраться. - Нет, не надо! - опять взвыл Флитвуд. - Не имеете права арестовывать меня! Я ничего не сделал! - В чем же дело? - спросил полицейский. - Этого человека ищет полиция, - спокойно объяснил Мейсон. - Чтобы допросить в связи с убийством Бертрана С.Оллреда. Флитвуд рывком распахнул дверцу. - Эй, вы! - заорал полицейский. - Закройте! Флитвуд колебался. - А ну, назад! - скомандовал полицейский. - Я еще должен разобраться. В чем дело? Мейсон пояснил: - Этот человек - Роберт Грегг Флитвуд. Он последний видел Бертрана Оллреда живым. - А вы кто? - спросил полицейский. - Я Перри Мейсон. - Вы Перри Мейсон? - взревел Флитвуд. - Именно так. - Ах вы, грязный крючкотвор! - закричал Флитвуд. - Одурачили меня. Вы же адвокат Лолы Оллред. Я все про вас знаю! - Откуда же вам известно, что я адвокат? - спросил Мейсон. - И откуда вы знаете, что имя миссис Оллред - Лола? Флитвуд выдержал паузу, вдохнул побольше воздуха и внезапно хлопнул себя по лбу. - Вспомнил! - Что вспомнили? - не понял полицейский. - Все, - объявил Флитвуд. - Память вернулась! Что-то такое в мозгу кружило, а потом я вдруг вспомнил, кто я. Я Флитвуд, Роберт Грегг Флитвуд! - А где вы были? - спросил Мейсон. - Не могу вспомнить, - сказал Флитвуд. - Последнее, что я помню - дождливый вечер. Я разговаривал с Бертраном Оллредом и пошел домой, чтобы переодеться к обеду, но меня что-то ударило. Ничего после этого не помню. Провал в памяти! Мейсон широко улыбнулся полицейскому и подмигнул ему, но в голосе его слышалось сочувствие, когда он сказал: - Бедняга Флитвуд! У него случаются припадки амнезии. Только что, когда мы нашли его в горах, он не помнил, кто он такой. Совсем не мог своего имени припомнить. - Я все вспомнил, - сказал Флитвуд. - А где вы были два или три последних дня? - спросил Мейсон. - Не помню, - сказал Флитвуд. - Меня тошнит. Я болен. Провал в памяти - не помню, что было в последние дни. Мейсон обратился к полицейскому: - Не хотите ли использовать сирену и расчистить путь к полицейскому участку? Я думаю, что лейтенант Трэгг из Отдела убийств захочет потолковать с этим человеком. - Какая честь, мистер Мейсон! - полицейский пришел в восторг. - Кажется, я вам этим обязан. Едем! Может эта девушка следовать за сиреной? - Пусть ваша сирена воет погромче, - улыбнулся Мейсон, - и не оглядывайтесь. Она будет следовать за вами, радиатор у нее упрется прямо в заднее колесо вашего мотоцикла! - Поехали! - сказал полицейский. Герти захлопнула дверцу автомобиля. Флитвуд снова погрузился в угрюмое молчание, сидя между Герти и Мейсоном. Офицер включил сирену и дал газ. Делла Стрит поставила машину на вторую скорость, а после второго квартала дала третью. Они с воем проезжали сквозь застывший поток автомобилей по ночному городу, пока, спустя несколько минут, полицейский не просигналил им жестом остановиться возле участка. Он подошел к машине и сказал Флитвуду: - О'кей, дружище, пошли со мной! Флитвуд открыл дверцу машины, протиснулся мимо Мейсона. - Вон туда, - скомандовал полицейский Флитвуду. Флитвуд кинул на Мейсона злобный взгляд, повернулся и пошел за полицейским. 13 Мейсон подождал, пока полицейский с Флитвудом войдут в участок, потом сам вошел в здание, отыскал телефон и набрал номер конторы Пола Дрейка. Он сказал ночной секретарше: - Это Перри Мейсон. Мне нужно связаться с Полом немедленно. Где я могу его найти? - Он домой поехал, вздремнуть, - сказала она. - О'кей. Позвоню ему туда. Мейсон повесил трубку, набрал номер квартиры Дрейка. Через несколько минут он услышал хриплый спросонья голос Дрейка. - Проснись, Пол! - нетерпеливо сказал он. - У нас тут все запуталось. - О Господи! - простонал Дрейк. - Я мог бы догадаться. Целый день ты проспал в квартире у Герти, а потом... - Проспал, как бы не так! - перебил Мейсон. - В карты играл, пытался удержаться от сна, подремывая в кресле. Самый паршивый дневной сон, который я когда-либо испытал! - Ладно, ладно, - сказал Дрейк. - Что теперь случилось? - Взяли мы Флитвуда, - сообщил Мейсон. - Я его доставил в полицию. Он не знал, кто он такой. Потом я внезапно назвал свое имя при нескольких свидетелях. Это загнало его в ловушку. Он начал проклинать меня за то, что я адвокат миссис Оллред, - и тут понял, что сам себя выдал и попался с этой амнезией. Так что он похлопал себя по лбу и сказал, что неожиданно к нему вернулась память. - Отлично! - расплылся в улыбке Дрейк. - Многое зависит от того, что произойдет в следующие шестьдесят минут, - сказал Мейсон. - Нет ли у тебя кого-нибудь, кого ты сможешь использовать здесь, в Управлении, чтобы... - Это просто, - проворчал Дрейк. - Один из моих людей аккредитован как специальный корреспондент, и имеет привилегию занимать места прессы. Если не будет большой суматохи... - Отправь его, живо, - произнес Мейсон. - Мне понадобятся сотрудники. А сам одевайся и поезжай в свою контору, Пол. Нам надо будет кое-что проделать очень быстро. - Что же? - Думаю, что этот парень, Флитвуд, не шибко умен, - размышлял Мейсон. - Мы или выиграем, или проиграем это дело в отношении моей клиентки - и все в течение следующих шестидесяти минут. - О'кей, - сказал Дрейк. - Подключу своего человека. Еще что-нибудь? - Пока все, - проговорил Мейсон. - Стой, погоди минутку! Этот владелец ранчо, Овербрук, выглядит этаким добродушным великаном, но я хотел бы узнать что-нибудь о нем. - Разве ты с ним не разговаривал, Перри? - Конечно, но я с ним не говорил так, как мне хотелось, из-за присутствия Флитвуда и из-за того, что приходилось притворяться, будто Флитвуд - муж Герти. - О'кей. Понятно. Попробую что-то узнать, если получится. Начну работать прямо отсюда по телефону, а потом буду в конторе - через пятнадцать минут. - Отлично, - согласился Мейсон. - Я зайду к тебе туда. Мейсон повесил трубку, добрался до комнаты, где размещался Отдел по расследованию убийств, и спросил дежурного у пульта: - Лейтенант Трэгг у себя? - К счастью, да, - сказал дежурный. - Суматоха по поводу убийства Оллреда застала Трэгга в его кабинете. - Скажите ему, что его хочет видеть Перри Мейсон. - Он не принимает сейчас. Допрашивает свидетеля и... - Вы только скажите, что Перри Мейсон здесь и хочет его видеть минуты на две. Скажите ему, что это изменит весь ход допроса Флитвуда. - О'кей, скажу, - дежурный встал и пошел в личный кабинет Трэгга. Через минуту он вышел и попросил: - Подождите несколько минут, мистер Мейсон, Трэгг к вам выйдет, как только у него будет возможность. Мейсон кивнул, вынул сигарету и уселся на один из жестких дубовых стульев. Он выкурил сигарету наполовину, когда дверь рывком распахнулась и оттуда выскочил Трэгг: - Хелло, Мейсон! Что вы задумали? Мейсон подошел, взял его под руку, отвел в угол комнаты: - Вы всегда меня обвиняете, что я не сотрудничаю. Вот случай, когда вы можете внести в свою учетную книгу мой вклад. - Будь я проклят, если не могу! - воскликнул Трэгг. - Как вы его нашли? - Я знал, что предполагается, будто он страдает от амнезии. - О'кей. И что из этого? - Память к нему так и не вернулась, - сказал Мейсон, - пока он не подъехал к Управлению. - Это мне сказал полицейский, который привел его сюда. - Как только к нему вернулась память, - напомнил Мейсон, - он забыл все, что с ним происходило за время, пока длилась амнезия. Он помнит, как шел вдоль живой изгороди у дома Оллреда, а потом что-то ударило его, и тут он потерял сознание и не помнит ничего до момента, пока не оказался перед Главным Управлением. - Вот я и борюсь с этой амнезией, - угрюмо сообщил Трэгг, - и думаю, что вылечу ее. - Возможно, тут я смогу вам помочь, - объявил Мейсон. - Видите ли, мы ведь хорошо знаем, что происходило с ним последние два или три дня. - О'кей, что же? - Это вам будет кое-чего стоить. - Чего же, черт возьми? - Я должен видеть миссис Оллред - теперь же. - Не время для посетителей. - Чушь, - отпарировал Мейсон. - Во-первых, я ее адвокат, во-вторых, формально она не арестована и ей не предъявлено обвинение. Вы просто ее поместили туда, где она у вас будет под рукой. - Я должен был знать, что тут какая-то ловушка, - вздохнул Трэгг. - Какого черта! - воскликнул Мейсон. - Вы хотите дареной лошади в зубы смотреть? - Будьте вы прокляты, я так и хочу, - признал Трэгг. - Всякий раз, когда вы дарите мне коня, я желаю залезть к нему в рот. - Верно, - сказал Мейсон. - Валяйте, загляните ему в пасть, если можете. Вы не найдете ничего, кроме зубов. Он не заговорит и не скажет, сколько ему лет. Играйте на моей стороне - и конь заговорит. - Он может и посмеяться, - подозрительно сказал Трэгг. Мейсон пожал плечами. - А что будет после того, как вы повидаете миссис Оллред? - Тогда, - сказал Мейсон, - она сделает заявление - вам. Расскажет вам в подробностях, что произошло. Трэгг извлек из кармана пропуск: - О'кей, покажите это надзирательнице. - И вы ей можете позвонить, - напомнил Мейсон. - Пусть миссис Оллред оденут и... - О'кей, о'кей, - согласился Трэгг и добавил: - Она должна разговориться, помните об этом. - Она заговорит, - пообещал Мейсон. - Когда? - В восемь утра. - Не раньше? - Не раньше. - Почему такая оттяжка? - Я хочу, чтоб она сначала позавтракала, - объяснил Мейсон. - На пустой желудок говорить - можно и язву схлопотать. - Ладно, а как насчет вашего влияния на Флитвуда? - Я вернусь до вашей беседы с миссис Оллред и дам вам взрывчатку, которая еще больше подорвет его амнезию. - Вот это обещание. - Это, - подтвердил Мейсон, - обещание. Он был у владельца ранчо по имени Овербрук. Вошел и сказал, что представления не имеет, кто он такой. Я дам вам шанс распутать эту историю. Дам взрывчатку. Вы сможете ее применить. - О'кей. Звоню надзирательнице. Идите повидать миссис Оллред. Мейсон взял подписанный Трэггом пропуск и отправился в караульное помещение перед камерой для задержанных. После того, как он несколько минут подождал, его провели к миссис Оллред, которая, совершенно очевидно, только что пробудилась от крепкого сна и не имела возможности применить косметику. - Мы нашли Флитвуда, - сообщил Мейсон. - Где? - Ранчо Овербрука - это имя что-нибудь вам говорит? Она покачала головой. Мейсон продолжал: - Я хочу дать вам последний шанс подумать над своей версией. - А что такое? - Она правдива? - Да. - Мне кажется, - сказал Мейсон, - Флитвуд попытается на вас что-то повесить. - Как? - Не знаю уж как, - ответил Мейсон. - Я знаю, что история с амнезией - блеф. Я его поймал - и он сам себя выдал, перед тем, как я его доставил в полицию. - Значит, он им все расскажет? Мейсон покачал головой: - Он им расскажет все до того момента, как получил удар по голове. Он не может помнить того, что было после. Он не знает. - Вы уверены? - Конечно, уверен, - сказал Мейсон. - Ему придется пойти на это, потому что страдающий настоящей амнезией не в состоянии вспомнить ничего из происшедшего в период отсутствия памяти. - А Флитвуд это знает? - Вы абсолютно правы: Флитвуд это знает, - успокоил ее Мейсон и добавил с усмешкой: - Я уж постарался ему это объяснить. - А-а, понятно. - Так вот, - произнес Мейсон, - в чем суть. До сих пор, пока мы могли сделать так, чтобы вы молчали, Трэгг не осмеливался идти дальше и предъявлять вам обвинение в убийстве, и не давал газетам слишком много болтать - даже при тех уликах, которые у него есть. Он боялся, как бы ему не пришлось давать задний ход после того, как он получит Флитвуда. Так вот, этой ситуации пришел конец. Я думаю, что Флитвуд постарается повесить обвинение на вас. Моя же стратегия состоит в том, чтобы повесить его на Флитвуда. - Что вы имеете в виду? Мейсон усмехнулся: - Имею в виду, что постараюсь повесить это на него. - Зачем? - Чтобы спасти вас. - Вы хотите сказать: подстроите ему ложное обвинение? Мейсон постарался объяснить: - Я буду подстраивать ему ложное обвинение, пока не прижму его так, что ему станет слишком жарко и он начнет крутиться. Поймите, у него есть преимущество - его амнезия. Он прячется за провалом памяти, как за стеной. Это делает его особенно уязвимым, потому что, пока его не могут допрашивать в полиции о событиях, которые случились после того, как его ударили по голове, он, естественно, не сможет ничего отрицать. А потому я могу предъявить ему самые тяжкие обвинения, и он не может их отрицать. Он вынужден будет принять их, опустив голову, бормоча, что ничего не помнит. Я намерен нагружать верблюда соломинками, пока не переломлю ему хребет. - Но представьте себе, что его история... что к тому времени он сможет изобрести такую версию, что... - Вот именно, - сказал Мейсон. - Я его кое во что втяну, прежде чем он получит шанс выдумать свою версию. Так вот, когда он начнет раскалываться, он станет сваливать все на вас. Он поклянется в чем угодно. Пока что имеются только два человека, которые могли убить вашего мужа и поместить его тело в вашу машину. Одно лицо - это вы, другое - Флитвуд. В делах такого рода великое дело - сочувствие публики. Если вы отказываетесь сделать какое бы то ни было заявление после того, как полиция вас действительно как следует прижмет, этот факт распространится по страницам газет и станет подозрительным обстоятельством, которое отвратит от вас сочувствие читателей газет. Завтра утром Трэгг намерен побеседовать с вами. Говорите с ним свободно и откровенно. Вы должны попытаться в этом разговоре избавиться от обвинения в убийстве. Это будет нелегко. Если вы станете говорить правду, вы с этим справитесь. Не будете говорить правду - лучше бы вам пересмотреть... - Я говорю правду, мистер Мейсон. - Тогда, - заверил ее Мейсон, - это все, что требуется. - И я должна говорить с лейтенантом Трэггом? - Пойте, как жаворонок, - посоветовал ей Мейсон. - Обнажите перед ним душу. Позируйте для фотографий в газетах. Расскажите всем обо всем. Не скрывайте ничего. Только будьте уверены в том, что это правда, потому что, если вы попытаетесь лгать, вас поймают, а если вас поймают на лжи, это будет означать пожизненное заключение, а может быть, и смертную казнь. - То, что я вам говорила, - правда, мистер Мейсон. - О'кей. Завтра в восемь утра начинается передача. - И вы думаете, вы сможете заставить Флитвуда говорить до завтрашнего утра? - Постараюсь быть усердным маленьким мальчиком, - сказал Мейсон, - и так прижму Флитвуда, что вся его маскировка даст трещину. - Как вы милы, мистер Мейсон, - сказала она. - Вы и половины не знаете, - Мейсон ухмыльнулся. - Между прочим, когда будете рассказывать о том, как Патриция задела угол живой изгороди, и о том, как там нашли Флитвуда без сознания, постарайтесь подчеркнуть тот факт, что Патриция не заметила, что она что-то задела. - Но разве от этого не будет хуже? Другими словами, разве Патриция не должна была это заметить? - Конечно, должна была бы. Ведь вы ни секунды не думаете, что она сбила его, так? - Ой, мистер Мейсон... я... Наверно, сбила! - Чушь, - возразил Мейсон. - Ваш муж оставил свою машину в таком положении, чтобы Патриция вынуждена была срезать угол изгороди. Это ваш муж обнаружил, что Флитвуд там лежит. Ее зрачки расширились от внезапного осознания того, что должно было произойти. - Значит, вы хотите сказать, это было подстроено так, что... - Несомненно, это было подстроено, - подтвердил Мейсон. - Ваш муж ударил Флитвуда по голове. Ему показалось, что он его убил. Ему нужно было избавиться от трупа с хорошим повреждением головы. Лучший способ от него избавиться - заставить Патрицию считать, будто она его сшибла своей машиной, и свалить, таким образом, обвинение на нее. Миссис Оллред прижала руку к губам. - Обдумайте это, - посоветовал Мейсон. - Не подчеркивайте этого. Пусть лейтенант Трэгг сам додумается, пусть это будет его детище. И Мейсон вышел. Миссис Оллред проводила его задумчивым взглядом. 14 - Дрейк тут? - спросил Мейсон у ночного дежурного, который поднялся с ним на лифте. - Да. Пришел пятнадцать или двадцать минут назад. Видно, у вас, ребята, дело какое-то горячее. - О, мы просто из беды хотим выйти невредимыми, - объяснил Мейсон. Дрейк держал операторов у пульта двадцать четыре часа в сутки, так что Мейсон, открыв дверь конторы, повернул свой большой палец по направлению к личному кабинету Дрейка и одновременно вопросительно поднял брови. Девушка у пульта, занятая звонком, кивнула и сделала приглашающий жест. Мейсон отодвинул задвижку на узкой внутренней дверце тесноватой приемной и прошел по длинному коридору в кабинет Дрейка. Дрейк разговаривал по телефону, когда Мейсон вошел. Он жестом указал адвокату на стул, сказал в трубку: - О'кей, записал. Повторите мне адрес. Хорошо. Нет, оставайтесь на этом задании. Держите ухо востро и попробуйте еще что-нибудь разузнать. Звоните обо всем, что кажется вам важным. Дрейк повесил трубку и сообщил: - Ну, есть новости. Не знаю, правда ли... - Что такое? - спросил Мейсон. - Да мой человек там, в Управлении, в комнате прессы. - Что же он обнаружил? - В последнем рапорте говорит, что Флитвуд все еще придерживается истории с амнезией. - Это не ошибка, - сказал Мейсон. - Я как раз хотел с тобой об этом потолковать, Пол. Что еще? - Он будто бы только восстановил память и попросил разрешения позвонить своей подружке. - Твой человек записал номер? - Имя, номер телефона и адрес. - Как ее зовут? - Бернис Арчер. - Ее имя в деле не фигурирует. Что о ней известно? - Да ничего. Он ей только сказал, что страдал потерей памяти, что в полиции ему говорят, будто он был найден на ранчо человека по имени Овербрук, что память у него только что восстановилась и что ни при каких обстоятельствах она не должна обращать внимание на какие-либо слухи о нем, пока он не сможет объяснить ей происшедшее. - Что это был за разговор? - спросил Мейсон. - Трудный? Известно это тебе? - В каком смысле? - Девушка не закатила ему истерику? - Нет. Очевидно, это был обычный разговор. Он позвонил, поговорил с ней и повесил трубку. Мейсон нахмурился, потом сказал: - Здесь что-то не так, Пол. - Почему? Мейсон объяснил: - Представь, что ты подружка какого-то парня. Все твои друзья знают, что он твой. И вдруг - парень сбегает. Известно, что он сбежал с замужней женщиной. Ты ничего о нем не знаешь. А потом, как гром среди ясного неба, он тебе звонит и говорит: "Слушай, милая, не верь ничему, что ты обо мне слышишь. У меня был провал памяти. Я к тебе заявлюсь, как только смогу". Нет, тут что-то не так. - Тоесть, девушка должна была закатить истерику? - Да она бы адски скандалила! Тут были бы и слезы, и взаимные обвинения, и она пристала бы к нему с вопросами: "Так ты меня любишь? Ну, скажи, что ты меня любишь! Ну, скажи, что та женщина ничего для тебя не значит!" - понимаешь, такая вот чушь. - Да, так могло быть, - согласился Дрейк. - Конечно, - продолжал Мейсон, - у меня свои трудности, и я везде ищу ловушки. - Что происходит? - поинтересовался Дрейк. - Моя клиентка рассказывает мне версию, в которой все сходится. Клянется, что так и есть. Эта история могла бы пройти, если бы она опиралась на истину, но она не выдерживает никакой критики. - Так что же? - Возьмем этого парня, Флитвуда, - рассуждал Мейсон. - Он отказался от амнезии, и я отдал его в руки полиции прежде, чем он имел возможность все хорошенько обдумать. Теперь он связан с убийством Бертрана Оллреда. Он последний, кто видел Оллреда живым, и не может отрицать, что его убил, потому что не знает ничего из случившегося. Само собой разумеется, такой проницательный человек, как Флитвуд, не станет покорно терпеть подобное положение, он будет бороться. Но единственное, что он сможет предпринять - это объявить, что амнезия была блефом, что он прекрасно все помнит. - Как только он признается, он себя поставит в зверски затруднительное положение, - заметил Дрейк. - Знаю, - кивнул Мейсон. - И вот это-то я и считаю той опорой, с помощью которой выручу миссис Оллред; она поддержит ее версию - но многое зависит от того, что он скажет, когда начнет говорить правду. Дрейк покачал головой: - Если он взял машину миссис Оллред, а потом был последним, кто видел ее мужа живым, если он откроет полиции, а через нее - парням из газет, правду относительно амнезии, а под конец расслабится и скажет, что знал, что происходило, - то ему просто не поверят. Я думаю, лучшее для него - упорно настаивать на амнезии, а тогда уж он расскажет историю, которая покажется убедительной. - Может статься, и так, - согласился Мейсон, - и мы не хотим, чтобы он делал то, что ему на пользу. Мы хотим заставить его делать то, что на пользу моим клиентам. Мы хотим толкнуть его под руку. Я думаю, что он начнет рассказывать правду об амнезии, но только когда хорошо продумает свои показания. - Это должны быть очень убедительные показания, Перри! - От него этого можно ожидать, он способный мальчик. Я хочу толкнуть его под руку, Пол. Я хочу заставить его рассказать свою историю прежде, чем он будет к этому готов. Я хочу, чтоб ему пришлось гак горячо, что он начнет извиваться и корчиться. - Как же ты это сделаешь? - Думаю, начать можно с этой его девушки - подружки. - Хочешь сразу с утра туда отправиться? - Почему бы не поехать туда прямо сейчас? Дрейк слегка пожал плечами. - Что там такое, Пол? Многоквартирный дом? - Угу. - Ей звонил Флитвуд, - напомнил Мейсон. - Она не спит. Поехали - и поболтаем с ней. - По мне - так о'кей, - согласился Дрейк. - Я только что проглотил около галлона кофе и все равно не смогу спать. Я решил, что у тебя хватит всякой всячины, чтобы держать меня без сна всю ночь. - Прекрасно, - сказал Мейсон. - Поедем в твоей машине. Адрес у тебя есть? - Есть. - Поехали. Они вышли из конторы, сели в машину Дрейка, и Мейсон тотчас устроился поудобнее, положил голову на спинку переднего сиденья и закрыл глаза. - Устал? - спросил Дрейк. - Просто пытаюсь думать, - сказал ему Мейсон. - Это не обычное дело, когда не знаешь, что произошло или как произошло. Здесь уже ясно, что окружной прокурор будет предъявлять обвинение в убийстве одному или двум лицам. По тому, как все обстоит сейчас, один из этих двоих должен быть виновен. Если моя клиентка лжет, она может быть убийцей. Если так, я просто должен защищать ее и добиться для нее приговора помягче, но если виновен Флитвуд и если он попытается свалить все на мою клиентку, я должен перехитрить его. Минут через пятнадцать Дрейк снизил скорость и остановил машину перед многоквартирным домом. - Здесь, - сказал он. - Может быть, нам лучше отъехать квартала на два отсюда, чтобы найти место, куда встать. Тут довольно много машин. Мейсон заметил: - Вон там, через улицу, кажется, есть место. Там пожарный кран. - И как с ним быть? - Конечно, - сказал Мейсон, - ты должен встать так, чтобы оставался доступ к крану - на случай, если вспыхнет пожар. - Об этом не волнуйся, - заверил его Дрейк. - Будет пожар - так эти ребята сумеют добраться до крана. Немного тесно, но они здесь проедут. Видел я одну машину, которую - запертую - оставили у пожарного крана. Начался пожар, и пожарная команда просто пробила дырки с обеих сторон этой машины, протянула сквозь нее шланг и принялась за работу. Когда вернулся владелец машины, через нее проходил целый туннель, и она была обклеена штрафами за то, что он просрочил время стоянки, и за то, что встал возле пожарного крана. - Может, это его излечило, - предположил Мейсон. - Минутку, Пол. Похоже, что вон тот человек собирается сесть в машину и уехать. Освобождается место... вот, он открывает свой "додж"! Эй, Пол, заезжай туда, быстрее! Мейсон пригнулся, чтобы его не было видно. - В чем дело? - спросил Дрейк. - Этот тип, - объяснил Мейсон, - Джордж Джером, компаньон Оллреда. - Хочешь попытаться его выследить? - спросил Дрейк. - Нет, - сказал Мейсон, - чертовски важно не то, куда он поедет. Важно, где он был. - Думаешь, он... - Конечно, - с жаром проговорил Мейсон. - Он навестил подружку Флитвуда. Как, ты говорил, ее звать? - Бернис Арчер. - Объезжай вокруг дома, - скомандовал Мейсон, - потом вернись. Может, мы успеем захватить место Джерома. - Сильный парень, - процедил Дрейк. - Угу. - Такой тип запросто свернет тебе шею. Я бы не хотел столкнуться с ним в темном переулке. - Мы можем получить возможность сделать то же самое еще до того, как с нами будет покончено, - сказал Мейсон. - Он слишком замешан в этом деле. - Чего он хочет? - Он говорит, что ему нужен Флитвуд и его свидетельство, чтобы сыграть ему на руку в судебном процессе. Мейсон откинулся на сиденье. Дрейк объехал вокруг квартала, обнаружил, что место, где стоял автомобиль Джерома, все еще свободно, и умело поставил машину. Парадная дверь в этот час уже была заперта, но там имелся домофон с переговорной системой. Дрейк пробежал пальцем по списку жильцов, отыскал имя Бернис Арчер и нажал соотетствующую кнопку. - А если она использует переговорное устройство? - спросил Дрейк. - Что мы тогда ей скажем? - Наверняка она сразу откроет дверь, - сказал Мейсон. - Она подумает, что это Джером вернулся. Они подождали, потом Дрейк снова нажал кнопку. Электрический зуммер показал, что сигнал дошел до входной двери. Мейсон, который стоял, положив пальцы на дверную ручку, открыл дверь и сказал: - О'кей, Пол, пошли. Небольшой вестибюль был слабо освещен, но они увидели коридор и прямоугольник света, который указывая расположение кабины лифта. - Джером оставил нам лифт, - обрадовался Мейсон. Они прошли по коридору, застеленному ковром, вошли в лифт и Дрейк нажал кнопку. Лифт запыхтел и стал подниматься. - Ты будешь разговаривать, или хочешь, чтобы это делал я? - спросил Дрейк. - Ты начнешь, - распорядился Мейсон. - Представься как детектив. Не говори, частный или из полиции, если она не спросит, начни спрашивать ее о Флитвуде: когда она с ним в последний раз говорила, и все такое. Я тоже войду. Не представляй меня. Пусть думает, что я тоже детектив. Лифт остановился. Дверь медленно открылась. Дрейк, разбирая номера на квартирах, сказал: - Вот, Перри, это направо, здесь. Дрейк постучал. Женщине, которая открыла дверь, было лет двадцать пять; блондинка с ясными голубыми глазами, она обладала кожей, мало нуждающейся в косметике. Шелковый халатик не скрывал отличную фигуру. В комнате стояла кровать, которой явно пользовались. Покрывало было смято, а на подушке остались вмятины. Дверца платяного шкафа была открыта, там виднелись платья на плечиках. Дрейк попытался произнести твердым голосом: - Я Пол Дрейк. Возможно, вы обо мне слышали - детектив. - Могу я видеть ваше удостоверение? - спросила она. Дрейк с сомнением взглянул на Перри Мейсона, потом быстро предъявил ей удостоверение в бумажнике и уже собирался снова сунуть его в карман, когда вдруг услышал: - Минутку, пожалуйста. - Она спокойно разглядела карточку и добавила: - Да, вижу. Лицензия частного детектива. - Совершенно верно. - А этот джентльмен с вами? - спросила она. - Я Мейсон, - улыбнулся тот. - Детектив? - Нет. - Могу я тогда спросить, кто вы? - Адвокат. - О, - сказала она и добавила: - Перри Мейсон? - Совершенно верно. - Так вы адвокат миссис Оллред? Мейсон начал искренне наслаждаться ситуацией. - Совершенно верно, - ответил он. - Не присядете ли вы, джентльмены? Она указала им на стулья, а сама присела на краешек кровати. Подол халата соскользнул с гладко обтянутой чулком ноги. На ней были уличные туфли. - Довольно поздно, правда? - У нас особого рода дело, - улыбнулся Мейсон. - Полагаю, что да. - И мы знали, - сказал Мейсон, - что вас уже побеспокоили. - Откуда, могу я спросить? - Вам звонил Боб Флитвуд. - О, да. - Вы с ним разговаривали? - Да. - И что он вам сказал? - Только что память к нему вернулась. Я рада была это слышать. - Значит, вы знали, что он потерял память? - Нет. - Но он вам сказал по телефону, что у него была амнезия? - Правильно. Дрейк спросил: - Как давно вы знаете Боба Флитвуда, мисс Арчер? - Месяцев шесть. - Вы с ним друзья? - Он мне нравится. - А вы ему нравитесь? - Думаю - да. - Вы слыхали, что он сбежал с замужней женщиной? - Я поняла так, что он исчез. - Вы слыхали, что с ним исчезла миссис Оллред? - Нет. - Вы читаете газеты? - Да. - Вы читали, что полиция допрашивает миссис Оллред? - Да, я это поняла. - И вы не знали, что она с Бобом Флитвудом? - Нет. - Вы поняли, что в газетах был, по крайней мере, намек на это? - Да. - Но вы не верите, что он был с ней? - Нет. - А теперь вы этому верите? - Не знаю. Надо подождать, пока я не смогу поговорить с Бобом. - Когда вы надеетесь его увидеть? - Как только смогу. Как только ему разрешат. Я знаю, что его держат в полиции как свидетеля. - Вы знали, что Бертран Оллред убит? - Слышала по радио. - Как много сказал вам Боб, когда звонил? - Только то, что он задержан, что его, вероятно, будут держать там весь день, если не больше и что у него был приступ амнезии. Полицейские ему сообщили, что он провел целый день у человека по имени Овербрук. Он сказал еще, что память восстановилась и теперь он чувствует себя хорошо. - Вы были рады его звонку? - Естественно. - Вас это удивило? - Не совсем. У Боба бывали приступы амнезии. - Разве? - Да. - Вы о них знали? - Он мне о них говорил. - Незадолго до последнего приступа? - Да. Дрейк переглянулся с Мейсоном и слегка пожал плечами. - У вас есть машина? - внезапно спросил ее Мейсон. Она настороженно посмотрела на Мейсона. Так опытный борец окидывает взглядом будущего противника. - Да, - ответила она наконец. - Она у вас давно? - Месяцев шесть. Мейсон посмотрел на Дрейка. Бернис Арчер холодно произнесла: - Я ее приобрела незадолго до того, как познакомилась с Бобом Флитвудом, если вас это интересует, мистер Мейсон. - Вовсе нет, - разуверил ее Мейсон. - Я только отметил факт, что вы упомянули шесть месяцев в двух разных случаях. - Это верно. - Вчера, в понедельник ночью, - внезапно спросил Мейсон, - вы выезжали на вашем автомобиле? Она смотрела на него секунд двадцать: - Разве это вас касается? - Возможно. - Не понимаю, что тут общего. - Зависит от того, куда вы ездили. - Я заезжала к одной знакомой девушке и привезла ее сюда. Она провела ночь у меня. - Зачем вы это сделали? - Вы о чем? - Вы подумали, что будете нуждаться в алиби? - Что за чушь! Мне надо было с кем-то поговорить. Так что я съездила за подругой и привезла ее сюда. Мы проболтали до рассвета, а потом уснули. - Вам не кажется, что Боб Флитвуд валяет дурака? - заметил Мейсон. - Разве? - Да. - Почему вы так считаете? - Думаю, что эта амнезия добра ему не принесет. - Боюсь, что я вас не понимаю, мистер Мейсон. - Амнезия - удобное жульничество. Она часто случается с теми, кто хочет избежать ответственности за что-либо. - Вы говорили с Бобом? - Да. - Вы не верите, что у него правда была амнезия? - Нет. - Тогда зачем он притворялся? - Это его освобождает от неловкой ситуации. - Боюсь, что не понимаю. - От рассказа о том, что случилось с Бертраном Оллредом. - Он ничего об этом не знает. - Откуда это вам известно? - Я убеждена, что не знает. - Вы прошли курс телепатии? - спросил Мейсон. - Мне и не нужно изучать телепатию, - сказала она, - чтобы понять, что произошло. Очевидно, миссис Оллред убила мужа. - Что делает вас так в этом уверенной? - Я не совсем дура, мистер Мейсон. Вы здесь появляетесь и говорите мне, что Боб должен делать, а я знаю, что вы адвокат миссис Оллред. Следовательно, то, что вы хотите от Боба, - это то самое, что вы считаете нужным в интересах миссис Оллред, а вовсе не в интересах Боба Флитвуда. - Не обязательно, Я стараюсь защитить мою клиентку, но все-таки думаю, что Бобу Флитвуду лучше оставить эту амнезию. Все равно придется, рано или поздно. - И вы сюда явились, надеясь внушить мне эту идею, чтобы я внушила ее Бобу. Правильно? - Только частично. - Ай-ай-ай, как вы заботитесь о постороннем человеке, мистер Мейсон. В три часа ночи примчались, высоко оплачиваемый адвокат, из постели меня вытащили, чтобы объяснить мне, что должен делать Боб. Трогательно! - Делайте, что хотите, - сухо произнес Мейсон. - Я и собираюсь. И позвольте мне вам кое-что сказать. - Что? - Избавьтесь от миссис Оллред как от клиентки. Пусть какой-нибудь другой адвокат ведет ее дело. - Почему? - Потому что у вас нет шанса выиграть. - Думаете - она убила мужа? - Я знаю, что она убила мужа. - Имеется водитель, который может дать ей отличное алиби. Она голосовала на дороге и ехала с ним. - До - или после того, как ее муж умер? - До того. - Откуда вы знаете? - Знаю. - Потому что она вам так сказала, - девушка засмеялась. - Единственно откуда вы можете знать. А этого мало, мистер Мейсон. Хотела бы я сказать вам, что я знаю, но думаю, что не скажу. Вряд ли это понравится полиции. Скажу только одно. Не защищайте эту женщину. А теперь, извините меня, я бы хотела немного поспать. Мейсон посмотрел на кровать и сказал: - Вы уже были в постели. - Совершенно верно. - Вы всегда надеваете чулки и туфли, когда говорите по телефону? - спросил Мейсон. Она внимательно посмотрела на Мейсона, но не ответила. - У вас был еще посетитель? - Посетитель, мистер Мейсон? - Да. - Прощу прощения, мистер Мейсон, но я не привыкла принимать в такой час. - А как насчет Джорджа Джерома? - спросил Мейсон. Она посмотрела на него жесткими прищуренными глазами: - Вы что, следите за моей квартирой? - спросила она. - Прежде, чем я отвечу на этот вопрос, - сказал Мейсон, - скажите мне, разговаривали ли вы с Джорджем Джеромом. Вместо ответа она подошла к телефону, сняла трубку, набрала номер и сказала: - Полицейское Управление, пожалуйста. Срочно. - И спустя минуту: - Я хочу говорить с кем-то из тех, кто занимается расследованием убийства Бертрана С.Оллреда. - Попросите лейтенанта Трэгга, - вмешался Мейсон. - Это именно тот, кто вам нужен. - Спасибо, мистер Мейсон, - поблагодарила она и сказала в трубку: - Кажется, мне нужен лейтенант Трэгг. - Минута молчания. Потом она произнесла: - Алло, это лейтенант Трэгг? Я Бернис Арчер - верно, девушка, которой звонил Боб Флитвуд некоторое время назад. Думаю, что я свидетель в деле. У меня есть кое-какая информация, которая может оказаться важной. Здесь мистер Мейсон, адвокат, и мистер Дрейк, детектив - да, правильно, Перри Мейсон, да, Пол Дрейк - каково? Да, они здесь, в квартире. Мистер Мейсон очень настаивает, чтоб я ему сообщила, что я знаю, и... большое спасибо, лейтенант, я только хотела убедиться. Я так и думала, что вы мне это посоветуете. Она повесила трубку, с улыбкой повернулась к Мейсону и сказала: - Лейтенант Трэгг советует никому абсолютно ничего не говорить, пока я не побеседую с ним. Он велел мне сейчас же явиться в Главное Управление, и, если вы попытаетесь здесь остаться или помешать, он пришлет сопровождающих. А теперь, если вы, джентльмены, уйдете отсюда, я оденусь. - Пошли, Пол. - Мистер Мейсон, пожалуйста, сделайте, как я вам посоветовала. Избавьтесь от этой женщины как от клиентки. - Почему? - Потому что она виновна, и даже вы ее не вытащите. Мейсон улыбнулся: - Вы так издевались по поводу моего отношения к Бобу Флитвуду. Вы настойчиво расспрашивали о моих мотивах. Теперь - наоборот. Вы заботитесь, чтобы я бросил свою клиентку - для моего же блага, конечно, - как это трогательно! Не считаете ли вы, что в результате получите для своего дружка кусок пирога? Она прошла через комнату к двери: - Не говорите, что я вас не предупреждала. - Не буду. Она открыла им дверь и любезно попрощалась: - Спокойной ночи. Они молча прошли по коридору. И только когда они были в лифте, Мейсон мрачно произнес: - Вот это голова! - Ты мне будешь говорить! Черт возьми, Перри! Подумать только - женщина так выглядит, да еще у нее мозги варят! - Смотри не ошибись, она - динамит! - бросил Мейсон. - Она знает, что это или ее дружок, или миссис Оллред, и она играет со своим дружком. У нее был Джером. Джером в этом замешан, хотя это еще надо прояснить. И всем хочется войти в контакт с Флитвудом. Джером, несомненно, осведомил ее обо всем, что известно полиции. - При условии, что Джером знает, - вставил Дрейк. - Думаю - знает, - сказал Мейсон. - Во всяком случае, Пол, тут работа для тебя. Свяжись с телефонной компанией, объясни им, как это важно. Достань их записи, проверь, вызывали ли номер Бернис Арчер в понедельник из Спрингфилда, или с какой-нибудь телефонной станции в горах. - Думаешь, Флитвуд с ней говорил, Перри? - Должен был. Проверь телефонную компанию, расспроси во всех мотелях, где они останавливались. Поузнавай на бензоколонках по горной дороге. Ставлю десять против одного, что тот телефонный звонок Флитвуда из тюрьмы был не первым после его отъезда. А если он ей звонил, бьюсь об заклад, что она в этом деле замешана по самые свои тонкие дугообразные брови. - Так я и знал, - простонал Дрейк, - что ты обрушишь на меня такую срочную работу, что голова от нее распухнет! Мейсон улыбнулся: - Я стараюсь не разочаровывать людей. Это дает тебе возможность чуть-чуть размяться. Через некоторое время я тебе поручу настоящую работу. - Ах, так? - Ага. Я хочу, чтобы ты проследил, как проводила время Бернис Арчер с полудня субботы - и дальше. Хочу знать по минутам, где она была, что делала и с кем она это делала. Ты что-нибудь нашел об Овербруке? - Только мнение соседей. Он хороший мужик, неспешно говорит, честный и бедный. Он заложил свою собственность около года назад, когда ему не повезло с вложением денег, но он упорный работник и собирается выплатить по закладным. Говорят, он ни цента не тратит ни на что, кроме своей собаки. Еду для собаки покупает. Ярмо его здорово зажимает. Говорят, он почти не покидает ранчо и экономит даже на покупке хлеба. - Есть какая-то вероятность, что он знал Флитвуда? - Никакой, Перри. - О'кей, Пол, продолжай вынюхивать. - Насчет Овербрука? - Нет, с ним все ясно. Работай над телефонными звонками к Бернис Арчер. Ставлю десять против одного, что он ей звонил. Дрейк разинул рот в глубоком зевке. - Чувствую, что мне удалось немного поспать по чистой случайности! - воскликнул он. 15 Около шести утра телефон в квартире Мейсона начал призывать его скрипучими звуками. Адвокат, который дремал в большом уютном кресле, поставив телефон перед собой на стол, схватил трубку и торопливо спросил: - Что ты обнаружил? - Есть кое-что, Перри, - послышался голос Пола Дрейка. - Что такое? - Мы узнавали насчет телефона Бернис Арчер, Доннибрук шестьдесят девять восемдесят один. Ей звонили в понедельник вечером, около семи. Звонок был со станции обслуживания, милях в двух от Спрингфилда. Мои люди поехали туда и расспросили владельца колонки, парня по имени Лейтон, и он все хорошо помнит. - Продолжай, - взволнованно сказал Мейсон. - Что произошло? - Подъехала машина и остановилась у бензоколонки. Женщина, отвечающая описанию миссис Оллред, сказала, что ей нужно наполнить бак до самого верха. В машине сидел мужчина, отвечающий описанию Флитвуда. Он словно находился в летаргии. Развалился на сиденье и пальцем не пошевельнул, чтобы помочь даме. Лейтон сперва подумал, что парень пьян, а потом пришел и заключению, что тот просто ленив. Потом женщина ушла в дамскую комнату, и в ту же минуту, как она скрылась из виду, Флитвуд ожил. Он выскочил из машины, кинулся на станцию, схватился за телефон, бросил туда монетку, вызвал междугородную и позвонил по этому номеру. Владелец отлично это запомнил, потому что ему пришлось из-за этого изрядно поволноваться. Он решил, что миссис Оллред - жена этого парня и что муж пытается назначить свидание с подружкой - или объяснить, почему он нарушил прошлый уговор. Владелец колонки ничего не сказал, а продолжал себе наполнять бак, проверил масло и воду, протер оба крыла, и прочее. Немного раньше прошел дождь, и было все еще темновато. А мужчина все стоял и ждал, когда ему ответят на звонок, и следил за дверью дамской комнаты. Прежде чем ему ответили, женщина вышла, и он бросил трубку, как горячую картофелину, забрался в машину и откинулся на подушки в полной прострации. Телефон начал звонить, когда женщина платила за бензин. Заправщик посмотрел на мужчину в автомобиле, но тот только незаметно качнул головой. Когда машина отъехала, Лейтон подошел к телефону. Телефонистка сказала, что Доннибрук шестьдесят девять восемьдесят один на проводе, что мисс Арчер слушает, но заправщик объяснил, что люди, которые вызывали этот номер, не могли дождаться звонка. Вышел небольшой спор, телефонистка напомнила, что междугородные вызовы занимают не менее четырех минут. Но владелец станции сказал, что не имеет значения, пусть всего десять секунд прошло, но тот, кто вызывал, уже уехал, и что теперь с этим поделаешь. - Это было в понедельник вечером? - уточнил Мейсон. - Понедельник, вечер, сразу после семи. Мейсон сказал: - О'кей, спасибо! Не ложись еще, Пол, для тебя будет работа! - Конечно, будет, - согласился Дрейк. - И своя работа у меня на сегодняшнюю ночь есть. Имей совесть, Перри. Дай отдохнуть. - Сможешь отдохнуть между делами, - подбодрил Мейсон. - Будь в конторе, Пол. Наверно, у меня еще что-то назреет. Мейсон повесил трубку, потом позвонил в Управление полиции и спросил лейтенанта Трэгга. Голос Трэгга звучал хрипло и устало. Он сказал Мейсону: - В этот час я всякому не отвечаю. Когда вы дадите мне те сведения, которые обещали? - Скоро. Я сейчас подъеду. Ждите меня. - К чертям, я уже вас ждал! - О'кей. Теперь не придется ждать больше пятнадцати минут. Я живо сниму с Флитвуда всякую амнезию. - Но не так, - сказал Трэгг. - Вы мне дадите взрывчатку, и я сам буду взрывать. - Так не получится, - возразил Мейсон. - Но я обещал вам, что его расколю, и я это сделаю. Только я хочу сделать это сам. Если вы попытаетесь, не выйдет. - Ладно, приезжайте, - сдался Трэгг. - Я в кабинете. - О'кей, через пятнадцать минут, - подтвердил Мейсон. Мейсон схватил пальто и помчался в Главное Управление. Кабинет Трэгга был внушительным, стены украшены ножами, пистолетами и кастетами, фигурировавшими в делах: под каждым экспонатом была прикноплена история того дела, в котором он участвовал. Мебель кабинета рассказывала свою собственную драматическую историю. Массивный дубовый стол был прожжен по краям, куда клали горящие сигареты, отвечая на срочные телефонные звонки. То и дело попадались на этом столе царапины и трещины в тех местах, куда бросали конфискованный пистолет или нож, или там, где какой-нибудь арестованный в отчаянии колотил по дереву своими наручниками. - Ну, - спросил лейтенант Трэгг, - каков счет? - Флитвуд уличен, - ответил Мейсон. - Это вы сказали по телефону. - Я это докажу. - Валяйте. - Пусть сюда приведут Флитвуда. - Он будет свидетелем обвинения. - Это насчет чего? - Ну, - замялся Трэгг, - он... - Вот именно, - сказал Мейсон. - Память этого человека - белое пятно. Он ничего не помнит. И потому не может быть свидетелем. - Он может быть свидетелем в предварительном расследовании. - Ну-ну, - саркастически заметил Мейсон. - Слушайте, Мейсон, если сюда приведут Флитвуда и вы учините ему допрос с пристрастием, а потом на суде предъявите ему показания, которые он давал, когда вы допрашивали его здесь, - то это будет весьма чревато. - Для него? - Для меня. - Почему? - Потому что я дал вам допрашивать свидетеля. - Если ваш свидетель не может отвечать на вопросы, - сказал Мейсон, - когда вы здесь и можете видеть, что я его не запугиваю, - мало толку будет от него как от свидетеля, когда его поставят на свидетельское место и у меня будет возможность задавать ему вопросы так, чтобы никто меня не останавливал. Трэгг подумал над этим и сказал: - О'кей, Мейсон. Я доставлю его сюда. Но я хочу, чтобы вы определенно поняли одну вещь. - Какую же? - Я контролирую допрос. Всякий раз, когда мне не понравятся ваши вопросы, я даю ему указание не отвечать на них. В любое время, когда мне покажется, что вы превышаете права, я удаляю Флитвуда и предоставляю вам катиться по своим делам. Мейсон зевнул, зажег сигарету и спросил: - Так чего мы ждем? Трэгг снял трубку с телефона на столе и сказал: - Пришлите сюда Флитвуда. Я хочу с ним еще побеседовать. Через минуту офицер в форме открыл дверь и втолкнул Флитвуда в комнату. - Хелло, Флитвуд, - приветствовал его Мейсон. Флитвуд затравленно посмотрел на него: - Опять вы! - Сядьте, - скомандовал Трэгг. - Мы хотим задать вам несколько вопросов. - Кто именно? - Мы оба. - Я спать хочу, - ответил Флитвуд. - Мы все хотим, - мрачно заявил Трэгг. - Но не похоже, чтобы в данное время у нас была такая возможность. Мейсон обратился к Флитвуду: - Боб, у вас были хорошие отношения с Бертраном Оллредом, правда? - Ну как же, конечно. - Причиной вашей амнезии был удар по голове? - Верно. - Как это случилось? - Откуда я знаю, как оно случилось? Я шел вдоль изгороди, и вдруг - удар. В глазах помутилось. Следующее, что я помню, - я еду в машине, и вы говорите о том, что везете меня в полицию. Смутно припоминаю еще какие-то события, но не знаю, что это было такое. Ни малейшего представления. Эта часть моего существования для меня белое пятно. - Вот и продолжайте так говорить, и эта формулировка будет выходить у вас гладко, как у иголки, поставленной на проигрыватель. Флитвуд перевел взгляд на Трэгга и спросил: - А что это он тут делает? Какое право он имеет тут сидеть и пороть эту чушь? Трэгг начал было что-то говорить Мейсону, но Мейсон сказал Флитвуду: - Так вы ничего не можете припомнить с того момента, как на вас обрушился удар, и до тех пор, пока память к вам не вернулась здесь, в полиции? - Нет. - Совершенно ничего? - Нет, говорю же я! Сколько я должен это повторять? - Ничего не помните о том времени, когда вы не знали, кто вы такой? - Нет. Конечно же, нет. У меня амнезия была. Я знаю, что происходило и что я делал только потому, что мне это рассказали. - Может быть, вы не с теми людьми говорили, - посочувствовал Мейсон. - Есть такой человек по фамилии Лейтон, он держит станцию обслуживания миль за пять от Спрингфилда. Так он говорит, что, когда миссис Оллред остановила машину, заказала бензин и ушла в дамскую комнату, вы кинулись к телефону и позвонили по номеру Доннибрук шестьдесят девять восемьдесят один. На случай, если вы этого не помните, Боб, или если с вами снова случится приступ амнезии, это номер Бернис Арчер. - Ну и что такого, что я ей позвонил? Она моя девушка. - Знаю, - сказал Мейсон. - Но откуда вы знали, что она ваша девушка, в период, когда не могли вспомнить ничего о своем прошлом существовании? Как вы вспомнили ее имя, и как случилось, что вы поняли, что должны сделать этот звонок за ту минуту или две, пока миссис Оллред была в дамской комнате? Стул под Трэггом скрипнул, когда он снял ноги с корзины для бумаг, поставил их на пол и выпрямился на стуле: - Как фамилия этого парня, Мейсон? - Лейтон. - Где он? - Там, на станции обслуживания. Флитвуд знает, где это место. Боб вам скажет через минуту... - Говорю же вам - я не знал, кто я, и... - Но помнили вашу девушку и номер ее телефона? Флитвуд молчал, помрачнев от вопроса Мейсона. - Теперь, - произнес Мейсон, - вы скажете лейтенанту Трэггу, или привезти сюда Лейтона? - Не говорил я ни по какому вызову, - сказал Флитвуд Трэггу. Мейсон ухмыльнулся и сказал: - Я-то думал, что эта часть вашей жизни для вас белое пятно, Боб. Вспомните, ведь это произошло в период, когда вы страдали от амнезии. Откуда вы знаете, что не разговаривали по тому вызову? - Идите вы куда подальше! - заорал Флитвуд, вскакивая. Он размахнулся кулаком для удара. Длинная рука Трэгга протянулась через стол, схватила Флитвуда за воротник рубашки и швырнула на стул. Мейсон спокойно зажег сигарету твердой рукой и сказал, пуская дым к потолку: - Так-то, Трэгг. Вот вам ваш убийца. - Вы о чем? - заорал Флитвуд. - Не можете вы мне это пришить! Пытаетесь свою клиентку защитить, Лолу Оллред. - Конечно, - согласился Мейсон. - Я пытаюсь защитить ее тем, что открою настоящего убийцу. Вот он, лейтенант. Вот человек, который все время лгал. Он был последним, кто видел Оллреда живым. Несмотря на тот факт, что он показывает, будто у него все было в порядке с Бертраном Оллредом, это вовсе не так. Они сильно поссорились перед тем, как Флитвуда сбили с ног. И вовсе не машина сбила Флитвуда. Он это знает, и я это знаю. Вот так-то, вы его поймали на целой системе лжи. Сначала он говорит, будто вовсе не знает, кто он, и лжет. Теперь он утверждает, что ничего об этом не помнит. Флитвуд умоляюще посмотрел на лейтенанта Трэгга. То, что он увидел на лице лейтенанта, его не успокоило. - Хорошо, - внезапно взорвался Флитвуд. - Я скажу вам правду, вою правду. Тогда вы поймете, в каком положении я оказался. У Оллреда был компаньон в рудничном деле, по фамилии Джером. Джером - тип несговорчивый. Работая над некоторыми бухгалтерскими книгами, я обнаружил, что Оллред кое в чем Джерома облапошивал. Джером же не тот человек, которого можно обжулить без неприятных последствий. Я совершил ошибку, дав Оллреду понять, что именно я обнаружил. Сначала он пытался подкупить меня, чтоб я молчал. Потом попробовал мне угрожать. Затем, внезапно, он сделался со мной очень мил и предупредителен и начал мне объяснять, что все это просто ошибка и что он ее мне растолкует, но с этим можно подождать до завтра, а пока, мол, мы с ним пообедаем. Я прикинулся, будто попался на эту приманку, потому что видел, что он в отчаянии, а я не вооружен. Я вдруг испугался того, что может случиться. Я только хотел оттуда выбраться, так что сказал ему, что пойду переодеться и вернусь к обеду. Незадолго до этого мне удалось дозвониться до Джорджа Джерома, но поговорить не удалось, так как Оллред внезапно заподозрил неладное и вернулся в комнату, где телефон, и мне пришлось быстренько положить трубку и притвориться, будто я ищу чей-то номер. Он пришел к заключению, что я не звонил, но что-то подозревал и был зол. Ну, я начал оттуда выбираться, говоря, что иду домой переодеться, и он очень сердечно хлопал меня по спине и называл своим мальчиком. Был отвратительный, темный и дождливый вечер. Мы заработались допоздна. Наверно, была уже половина восьмого, или около того. Оллреды обедают в восемь пятнадцать. Я вышел из того крыла дома, где находится контора Оллреда, и пошел вдоль живой изгороди. И поверьте мне, я все время оглядывался. Я очень нервничал. Я дошел до того места, где начинается въездная дорожка, и достиг конца изгороди, и вдруг почувствовал целый фейерверк у себя в голове. Конечно, возможно, что меня сбила машина Патриции Фэксон, но у меня такое чувство, что это Оллред ударил меня дубинкой и повторил удар еще раза два для верности, когда я уже лежал. Теперь я понимаю, что произошло. Патриция возвращалась домой. С ней ехала ее мать. Они увидели машину Оллреда, стоящую так, что задний бампер торчал почти на дороге, и сделали естественную вещь. Они повернули машину - и слишком резко. Крыло машины Пат задело край изгороди. А это все, чего хотел Оллред. Он решил, что совершил идеальное преступление. Единственное - он не предусмотрел толщину моего черепа. Позже он прикидывался, будто очень озабочен тем, что Пат сбила меня машиной. Патриция чуть с ума не сошла от угрызений совести. В ту минуту, когда я начал приходить в себя, я понял, что я в опасности. В то время, сказать по правде, я ничего не знал о миссис Оллред. Не знал, что ей известно и понимает ли она, что происходит. Я только понял, что я болен и едва ли смогу передвигаться, и что я в руках людей, которые хотят меня убить. И вот у меня появилась блестящая идея. Я прикинулся, будто только что пришел в себя. Оллред готов был погрузить меня в машину и отвезти в больницу. Я знал, что это означает. Так что я открыл глаза. Затем прикинулся, что у меня амнезия. Кажется, этим я надул Оллреда. Он не был полностью одурачен, но ему это было на руку. Если бы у меня на самом деле была амнезия и я не помнил бы, кто я, то я ничего не смог бы рассказать Джерому. Я бы не вспомнил ту двойную бухгалтерию Оллреда, которую обнаружил в книгах. И Оллред имел бы шанс продолжать дело с Джеромом и отлично с ним ладить. Оллред убил бы меня, если бы был вынужден, но без нужды он не стал бы этого делать. Он сказал своей жене, что следует отвезти меня в такое место, где мне будет покойно. Ей нужно притвориться моей старшей сестрой - и все в таком роде. Внезапно Флитвуд повернулся к Мейсону и попросил: - Дайте мне сигарету. Мейсон протянул ему сигарету. Флитвуд зажег ее, рука у него так дрожала, что он вынужден был придержать спичку другой рукой, чтобы поднести ее к концу сигареты. - Продолжайте, - велел Трэгг. - Оллред хитрил, - продолжал Флитвуд. - Он отправил меня со своей женой, считая, что, если у меня настоящая амнезия, у него будет время, чтобы принять меры. Но, как только мы уехали, он начал распространять слухи, будто мы вдвоем удрали. Можете видеть, какие преимущества это ему давало. Он мог покончить с нами, убить нас обоих и объявить, что это из ревности. Итак, Оллред прикинулся мужем моей сестры, и я искренне думаю, что, если бы я продолжал разыгрывать амнезию, пока он не закончил бы дела с Джеромом, все могло быть в порядке. Но я не хотел терпеть двуличие Оллреда и решил при случае связаться с Джеромом: попросить Джерома взять пистолет, приехать к нам, объясниться с Оллредом и забрать меня с собой. Однако, у меня не было шанса попасть к телефону незаметно, но я чувствовал, что у меня есть, по крайней мере, еще пять или шесть дней. Мы уехали ив Спрингфилда и проделали около ста миль к северу. Тогда миссис Оллред получила возможность позвонить мужу. Он, очевидно, велел ей вернуться и ехать в "Уютный отдых". Ну, мы так и сделали. Прибыли в "Уютный отдых" и там ждали. Немного выпили. Потом появился Оллред. Велел нам собирать багаж, потому что, дескать, надо переезжать. Когда мы собрались и погрузили багаж в машину, он вдруг велел Лоле залезть в багажник. Вот тут я и понял, что должно произойти. Думаю, он догадался, что я понял. Он приставил мне к ребрам пистолет и, когда его жена попыталась схватить его за руку, он ударил ее прямо в лицо. У нее пошла кровь носом. Затем, угрожая пистолетом, он заставил ее забраться в багажник, захлопнул крышку и велел мне сесть за руль. Я понял, что он заставит меня превысить скорость. Я повел машину, поверьте мне, я собирался воспользоваться первым же случаем, чтобы съехать с дороги и разбить машину. Но Оллред был хитер. Он велел не превышать скорость. Сказал: "Поставь на малую скорость и так и держи". - И что вы сделали? - спросил Трэгг. - Ну, вы знаете, как бывает, когда вы ведете машину на первой скорости. В машине масса всяких регуляторов, и просто удивительно, что вы можете сделать пассажиру, который этого не ожидает. На повороте я выжал акселератор, и машина рванулась вперед. Оллреда так и отбросило назад на подушки. Он попытался удержать равновесие и ткнуть меня пистолетом, и тогда я резко прижал тормоза. Таким образом, я остановил машину как раз в тот момент, когда Оллред пытался выпрямиться. Он ударился головой о ветровое стекло. Я воспользовался моментом и заехал ему локтем в лицо, выхватил у него пистолет и сильно ударил его по голове. Оллред мгновенно отключился. Он свалился в угол машины, против правой дверцы. Я начал было вытаскивать его из машины, но побоялся, что, если сделаю это, дорожная полиция арестует меня за то, что я украл машину, а Оллред мог ведь прийти в себя. Мне захотелось удрать от Оллреда и выпутаться из всего этого. Я решил оставить Оллреда в машине и уйти пешком. Однако мне не хотелось этого делать, пока поблизости не окажется какого-нибудь города или поселка - и тут-то я вспомнил об Овербруке. - Что насчет Овербрука? - спросил Трэгг. - Я-то с ним знаком не был, но видел какие-то письма от него в конторе. Он с Оллредом был связан в приисковых делах, и, подозреваю, Оллред его одурачил. Но не в этом дело. Я помнил из тех писем, что у Овербрука уединенное ранчо где-то в горах, и что дорога к нему поворачивает через несколько миль от того места, где мы ехали. Я решил продолжать притворяться, что у меня амнезия. Я знал, что, если все раскроется и придется просить помощи, Овербрук будет заодно со мной против Оллреда. Вот, джентльмены, и все. Я добрался до поворота, свернул на грязную дорогу и, когда до ранчо Овербрука осталось около четверти мили, остановился у обочины. - А как же миссис Оллред? Флитвуд улыбнулся и сказал: - Можете не верить, но миссис Оллред сумела освободиться. Ей удалось отпереть крышку багажника, возможно, при помощи ручки, которой заводят мотор. Как бы то ни было, она умудрилась отпереть крышку. В ту же минуту, как я остановил машину, она подняла крышку багажника, спрыгнула на землю и помчалась, как олень. - И что случилось дальше? - Я крикнул ей: "Все в порядке, Лола!" - А она? - Продолжала убегать. - Что дальше? - спросил Мейсон. - Оллред был мертв? - Нет, но он был еще без сознания. Он дышал, глубоко и тяжко. Когда умолк мотор, только этот звук раздавался в машине. - У вас был пистолет Оллреда? - Да. - Почему вы так боялись Оллреда? Если у вас был пистолет, почему вы просто не оставили машину на обочине и не отправились дальше пешком? - А куда бы я дальше пошел? - спросил Флитвуд. - Ночь была холодная и туманная, с дождем. Все было сырым, а в горах страшно холодно. Мне нужно было где-то поспать, не бродить же ночью по дороге. И не хотел я выпихивать Оллреда под дождь. Я намеревался оставить его в машине, чтобы он пришел в себя и поехал домой. Мне только хотелось от него избавиться, потому что я не собирался отказываться от амнезии, а при данных обстоятельствах я не смог бы продолжать игру. Потом я вспомнил о Бернис Арчер, и... ну, я решил, что амнезия - блестящая выдумка. - Разве вам не хотелось начать игру с Патрицией Фэксон? - спросил Мейсон. - Смотря что под этим понимать. Она лакомый кусочек. Я к ней осторожно подбирался и пытался выяснить, хочет ли она этого. - И она не хотела? - Нет. - Дальше этого не зашло? - Я не железный, - ответил Флитвуд. - Может, я бы бросил Бернис Арчер и женился на Патриции, если бы Патриция дала мне зеленый свет. Одно время я думал, что так и будет, - но нет. У Патриции есть собственные деньги, и мать ее не стесняет. Человек, который женится на Пат, может не заботиться о работе, а если он разбирается в приисковом деле, ему будет где отрезать себе кусок пирога. Однако дело не в этом. Я прямо вам скажу, джентльмены: Бернис Арчер - моя девушка. Пока что. Она славная девочка. - Вы с ней виделись с тех пор, как вы здесь? - спросил Мейсон. - Конечно, - ответил Флитвуд. - Она сразу ко мне примчалась, когда узнала, что я здесь. Почти час у меня пробыла. Славная девочка. - И вы ей эту историю рассказали? - спросил Мейсон. - Нет, - сказал Флитвуд. - Я продолжал блеф с амнезией. Я решил, что так лучше во многих отношениях. - Вы ее одурачили? - Не знаю. С Бернис никогда не знаешь. Она прикинулась, что верит. - Вы совсем ничего ей не рассказали о том, что произошло там, в горах? - Конечно нет. Я ей сказал, что не могу припомнить ничего с того времени, как получил тот удар по голове в доме Оллреда, - ничего не помнил, пока не пришел в себя по дороге в полицейское Управление. - Хорошо, - нетерпеливо вмешался Трэгг, - нас не интересуют ваши любовные дела. Расскажите подробности того, что случилось. Миссис Оллред выскочила из багажника. Крышка была еще поднята? - Нет. Она захлопнулась, когда миссис Оллред выскочила. Она недостаточно высоко ее подняла, и крышка сама опустилась. - А кровь в багажнике? - Наверно, у нее из носа, - ответил Флитвуд. - Я только так могу это объяснить. - Итак, что вы сделали? - Вышел из машины. Оллреда оставил внутри. Оллред был все еще без сознания, но начинал понемногу шевелиться и проявлял признаки того, что скоро придет в себя. Я знал, что я недалеко от дома Овербрука. Я слышал, как лает собака, - и довольно близко. Я обошел вокруг машины, и, когда оказался перед ней, взял пистолет за дуло и забросил его как можно дальше в темноту. Бросок получился отличный. Прошло время, пока я услышал, как он стукнулся о землю. Потом я пошел на звук лая. Прошел, наверно, триста-четыреста ярдов, оказался у дома. Постучал в дверь. Вскоре появился Овербрук и спросил, что мне нужно. Я сказал ему, что, возможно, попал в автомобильную катастрофу или что-то в таком роде, потому что очнулся, когда шел по дороге, не имея представления, кто я и как сюда попал. Овербрук что-то заподозрил. Он оглядел меня внимательно. Наконец сообщил, что у него тут холостяцкая берлога, что есть свободная комната с койкой и одеялами, но без простыней. Сказал, что могу переночевать, если хочу. Я сказал ему, что меня это устроит, авось память вернется ко мне утром. Пошел в спальню и подождал, пока он не лег снова. У меня была идея тихонько выбраться и проверить, не пришел ли Оллред в сознание и не уехал ли он. Но я не учел собаку. Очевидно, Овербрук велел собаке стеречь меня, потому что, когда я попытался отворить дверь и та заскрипела, пес уже стоял перед ней с оскаленными зубами и рычал. Тогда я вернулся, сел на краешек кровати - и просидел так с полчаса, пока не услышал, как завелся мотор и машина отъехала. - В какое время Оллред появился в "Уютном Отдыхе"? - спросил Мейсон. - То-то и оно, - сказал Флитвуд. - Оллред предварительно забрал не только мои часы, но все, что у меня было, кроме денег. Когда я прикинулся, будто у меня амнезия, Оллред оказался достаточно хитер, чтобы проверить, нет ли у меня чего-нибудь, что поможет установить мою личность, в случае, если бы я обратился к какому-то незнакомому встречному. Даже часов не оставил. Взял даже мой носовой платок, потому что на нем была метка из прачечной. Всего очистил. - Но деньги не взял? - Не только мои деньги не взял, но, кажется, подложил еще долларов двести в банкнотах к тем ассигнациям, которые лежали у меня в кармане брюк. Он хотел, чтобы у меня было много денег - и больше ничего. Мейсон посмотрел на Трэгга. Трэгг пожал плечами. - А чемодан миссис Оллред? - вспомнил Мейсон. - Что - чемодан? - Когда она упаковала вещи по просьбе мужа, она его положила в машину? - Да. - А когда она выскочила из багажника, - саркастически заметил адвокат, - и помчалась, спасая жизнь, не хотите ли вы нас уверить, что она тащила чемодан? - Нет, мистер Мейсон. Она несла ручку стартера, или какой-то металлический прут, вот и все. Я видел ее в свете задних фар. Адвокат победоносно улыбнулся: - Когда нашли машину, ее чемодана там не было. На лице Флитвуда появился испуг: - Какого же черта... Конечно, я не мог видеть ее ясно. - Странная история, - сказал Мейсон презрительно. - Жизнь ее в опасности, а она возвращается за чемоданом. - Постойте, - сообразил Флитвуд. - Я вам скажу, что могло произойти. Миссис Оллред попыталась остановить попутную машину в город. Оллред пришел в себя, понял, что я улизнул. Поехал назад к городу. Встретил на дороге жену. Она даже, возможно, подняла руку, не видя из-за вспышки фар, кто за рулем. Когда он остановил машину и попытался силой заставить ее сесть, она ударила его ручкой стартера. Вот тут-то она и вытащила из машины чемодан, а машину пустила под откос. Он, наверно, ее догнал как раз в том месте, где машина поехала под уклон. - Чушь! - фыркнул Мейсон. - Поверьте, - горячо сказал Флитвуд, - Оллред получил по заслугам, а миссис Оллред, если и столкнула машину с обрыва, действовала в порядке самозащиты. Спорим, что, если вы спросите миссис Оллред, окажется, что ее муж нашел ее на дороге, пытался избить ее, и она треснула его ручкой по голове. Она... Зазвонил телефон на столе у Трэгга. Трэгг поколебался, потом снял трубку: - Алло... кто? Ах, шериф, да... верно. Я только что получил новые сведения... о'кей, слушаю. Секунд двадцать Трэгг держал трубку возле уха, внимательно слушая. Потом он посмотрел на Флитвуда и нахмурился. Помолчав, сказал в микрофон: - Я хотел бы, чтоб вы сами на них взглянули... шериф, я хотел бы продолжить. Это может быть важно... могу начать через десять минут... думаю, у нас что-то есть. Картина начала складываться... О'кей, закончу. Задам еще несколько вопросов и свяжусь с вами. Вы будете готовы ехать, да?.. О'кей, до встречи! Трэгг повесил трубку и несколько секунд задумчиво смотрел на Флитвуда. - Так где вы остановили эту машину? - спросил он. - Я вам сказал - за четверть мили от дома Овербрука. - Понятно, но что там была за местность? - Ну, - сказал Флитвуд, - не очень-то хорошее место. Пока я ехал и смотрел при свете фар, все выглядело нормально. Вроде как ровная дорожка, отворот от главной. Но, когда я туда заехал, оказалось, что земля слишком мягкая. Сначала было не так уж плохо, но там, где я оставил машину, была ужасная грязь. - Слушайте, Флитвуд, - сказал Трэгг, - вы уже достаточно долго нас разыгрываете. Вот уже второй или третий раз вы рассказываете совсем по-другому. Если вы еще попробуете крутить, я вам обвинение пришью. - Я не вру, лейтенант, - сказал Флитвуд. - Так и есть. - Надеюсь. Так говорите, миссис Оллред выпрыгнула из машины и пустилась наутек? - Именно так. - Она не вернулась? - Вернулась! - повторил Флитвуд и рассмеялся. - Да вы бы ее лебедкой обратно в машину не затащили! - Вы уверены? - Конечно. Она мужа боялась, и причина у нее была. - Она знала, что муж без сознания, когда она побежала? - Я ее звал, - напомнил Флитвуд, - но она все бежала. - Что вы ей кричали? - Не помню. Звал ее вернуться. Да, потом я закричал: "У меня его пистолет, а он без сознания в машине". - И она что сделала? - Кажется, продолжала бежать. Но уже далеко отбежала, и я не мог видеть. Вспомните, что она бежала от задней части машины, а там было темно. - Где находились вы? - Я стоял возле передних фар. - Тогда она могла вас видеть при свете фар? Флитвуд подумал и сказал: - Да. Разумеется, конечно могла. Я стоял прямо перед фарами. Оттуда, где она находилась, она могла ясно меня видеть. - Значит, вы не знаете, продолжала ли она бежать после того, как вы ее окликнули? - По правде говоря - не знаю. Ночь выдалась темная. Моросил холодный дождь, можно было видеть разве только свою руку у самого лица. Я довольно долго ковылял, пока не добрался до дома Овербрука. Ничего не мог разглядеть. Оставалось только идти на лай собаки. - Что ж, неплохо, - кивнул Трэгг. - Вам же на пользу. Но вы должны еще остаться здесь на два или три часа. - Это мне подходит, - сказал Флитвуд. - Я сознался. И поверьте, лейтенант, груз с души свалился. - Вы уверены, что выкинули этот пистолет? - Вы абсолютно правы, я его выкинул. Можете проверить мою версию, если хотите, лейтенант, можете найти место, где я оставил машину, и, безусловно, сможете разыскать пистолет. Я бросил его, стоя перед машиной, влево, и он должен был упасть за сто - сто пятьдесят ярдов. Земля мягкая, я должен был оставить следы. - Следы обнаружены, - сухо объявил Трэгг. - Я собираюсь поехать взглянуть на них. Они подтверждают вашу версию на сто процентов. Теперь подумайте хорошенько. Вы выключили зажигание, когда остановили машину? - Да. - А когда стали обходить машину кругом, вы начали спереди? - Да. - Значит, любой, кто стоял на расстоянии позади машины, мог ясно видеть, что вы делали? - Да. Трэгг вопросительно посмотрел на Мейсона: - Ваша клиентка вам об этом рассказала? Мейсон минуту колебался, затем покачал головой. - Ей бы следовало, - сказал Трэгг. - Что вы имеете в виду? - спросил Мейсон. - Начинает складываться картина, - пояснил Трэгг. - Ваша клиентка побежала к дороге, Мейсон. Там она остановилась. Она слышала, как Флитвуд сказал, что ее муж в машине и что он без сознания. Она подождала, наблюдала, как Флитвуд обошел машину и встал перед фарами. Она видела, как он выкинул пистолет. Затем увидела, как он направился к дому Овербрука. Она ждала. У нее в руках была ручка стартера. Она знала, что ее муж собирается убить ее. Она стояла в мороси и темноте, выжидая. Когда она поняла, что Флитвуд не собирается возвращаться, она на цыпочках приблизилась к машине, чтобы убедиться, что то, что сказал Флитвуд, - правда. Она увидела, что это правда. Ее муж начинал приходить в сознание. Миссис Оллред открыла дверцу с левой стороны. Влезла в машину и добила своего мужа ударами ручки. Затем развернула машину, вывела ее на шоссе, в то место, где был спуск, вытащила свой чемодан, выбросила ручку, снова села в машину и повела ее к обрыву, выскочила, оставив мужа внутри, остановила проезжавшую машину и доехала до города. Теперь, если она хочет сотрудничать, она должна сделать заявление об убийстве и просить смягчения наказания. - Ничего подобного она не сделала, - возразил Мейсон. Трэгг с пониманием улыбнулся: - Следы говорят, что сделала, а следы не лгут. - Флитвуд, - сказал Мейсон, - если ваша версия - правда, как случилось, что вы не... Трэгг неожиданно вскочил на ноги: - Я думаю - хватит, Мейсон. - То есть как? - спросил адвокат. Трэгг улыбнулся: - Вы сделали мне одолжение, Мейсон, - Трэгг улыбался. - Вы заставили этого свидетеля прекратить валять дурака. Теперь он рассказал нам историю, которая абсолютно сходится с фактами. И теперь я не хочу, чтобы вы опять все испортили. Вы будете иметь возможность допросить этого свидетеля, когда он займет свое место в суде. Пока что мы можем обойтись без ваших дальнейших вопросов. Идите домой и поспите. - Всего два вопроса, которые я хочу выяснить, Трэгг, - сказал Мейсон. - Хочу выяснить два пункта. Трэгг улыбнулся и покачал головой. - Черт возьми, Трэгг, я устроил все это для вас! Я... Трэгг повернулся к Флитвуду и сказал: - Неважно, что Мейсон болтает, Флитвуд, не говорите больше ни слова, пока он в комнате. Вы понимаете? Флитвуд кивнул. Мейсон, признавая поражение, погасил сигарету и сказал Трэггу: - Что ж, все было очень мило. Трэгг ухмыльнулся и сказал: - Единственный раз, когда не просто у клиентки Перри Мейсона шея в петле, но сам великий Перри Мейсон ее туда сунул. - Все так, - мрачно ответил Мейсон. - Что я хотел, так только правды. Знал я, что Флитвуд лжет насчет амнезии. - А кто не знал? - спросил Трэгг. - Я и ждал, что в подходящий момент он расколется. Но, раз уж вы тут оказались, я подумал - может, вы его мне подготовите. И думать не думал, что вы настолько сыграете мне на руку. - Я этого и не делал, - мрачно сказал Мейсон и вышел. 16 Часы на стене в комнате свиданий местной тюрьмы показывали десять минут десятого утра. Мейсон сидел по одну сторону тяжелой стальной решетки, которая перегораживала комнату пополам. По другую сторону сидела миссис Оллред. В дальнем углу пожилая женщина ждала, когда адвокат закончит свидание с клиенткой. - Что вы рассказали Трэггу? - спросил Мейсон. - Ничего. Он ко мне и не приходил. - Это плохо, - признал адвокат. - Почему плохо? Мейсон кратко передал версию Флитвуда, миссис Оллред внимательно слушала. Когда он закончил, наступило молчание. Потом миссис Оллред быстро произнесла: - Все это ложь, мистер Мейсон. Мейсон покачал головой: - Кое-что подтверждает историю Флитвуда. Еще не знаю, что. Раз Трэгг не спешит получить ваше заявление, это означает, что версия Флитвуда получила подтверждение. Во-первых, имеются следы. Есть только одно объяснение. Вы говорили мне правду. Флитвуд долго крутил - то насчет одного, то другого, но, когда он наконец рассказал всю историю, все у него сошлось. Эта версия ставит вас в скверное положение. И что хуже всего - есть причина. И есть мотивы. Все это так отлично скроено, что присяжные будут вам сочувствовать, но решат, что вы виновны - возможно, в убийстве непредумышленном. - Флитвуд его убил, мистер Мейсон, - сказала она. - Я не уверен в этом, - адвокат покачал головой. - Но он должен был! Это или Боб Флитвуд, или я. - Это так кажется. - А я знаю, что я его не убивала! - Хотел бы я, - сказал Мейсон, - иметь способ убедить суд в том, чтобы он разделял ваше убеждение. - Вы чувствуете, что я - попалась? - Версия Флитвуда, - сказал Мейсон, - звучит убедительно. - Даже для вас? - Мой принцип, - медленно проговорил Мейсон, - верить моим клиентам. - Если бы я не была вашей клиенткой, версия Боба Флитвуда убедила бы вас? - Возможно, - допустил Мейсон. - Я бы хотел знать, что вы скажете о своем пребывании в багажнике этой машины. - Я там не была. - Вы знаете, кто там был? - Нет. - На коврике кровь. Ее нашли полицейские. - Не знаю. - И не можете объяснить? У вас не шла кровь носом? - Нет. - Вы знаете, - задумчиво произнес Мейсон, - если бы вам пришло в голову рассказать ту же историю, что и Флитвуд, но с небольшими вариациями, она бы объяснила все, включая кровь на коврике в багажнике. - Но я вам сказала правду, мистер Мейсон. - Случается иногда, - сказал Мейсон, - что искусная ложь вытесняет правду со сцены. Интересно, что история Флитвуда так прекрасно логична и выставляет вас перед публикой в таком симпатичном свете, - но в то же время навешивает техническую сторону убийства вашего мужа прямехонько на вас. Хотел бы я, чтоб вы нашли способ объяснить, каким образом кровь попала на коврик в багажнике. - Но я не могу. - В этом преимущество истории Флитвуда, - заметил Мейсон. - Она объясняет все. Дает в руки полиции блестящее дело. - Против меня? Мейсон кивнул. - Я не убивала своего мужа, мистер Мейсон. - Что ж, - сказал Мейсон, - тогда рассказывате все как на духу. Очень важно, как будет выглядеть ваша история рядом с версией Флитвуда. Ваша история не может объяснить некоторых деталей. История Флитвуда объясняет все. Появились какие-то новые улики, которых я не знаю. Трэгг поехал выяснять. Если эти улики подтвердят версию Боба Флитвуда, убийство повиснет на вас. Я могу объявить его непредумышленным, или мог бы настаивать на самозащите, но ответственность за роковой удар все равно на вас. - Какие же улики дадут очевидное подтверждение? - Прежде всего - следы. - Что ж, моя история - правда. - Надеюсь, - заключил Мейсон и дал знак надзирательнице, что свидание окончено. 17 Оставалось несколько минут до полудня. Дрейк условным кодом постучал в дверь Мейсона. Делла Стрит открыла. Дрейк вошел в сопровождении худощавого мужчины лет под шестьдесят. - Ты помнишь Берта Хемфрейза, - сказал Дрейк. - Он работал на тебя, Перри, в деле Мемброза. Мейсон кивнул и произнес: - Хелло, Хемфрейз. Хемфрейз быстро и понимающе кивнул, как человек, который хочет поделиться важными сведениями. - Присядьте, - пригласил Дрейк Хемфрейза, - и расскажите вашу историю. - Дрейк повернулся к Мейсону и сообщил, предваряя рассказ: - Как только ты мне утром позвонил и велел послать к Овербруку человека, чтобы поискать автомобильные следы в мягкой почве, я позвонил Хемфрейзу. Хемфрейз работал с этим делом в Спрингфилде. Он сел в машину и помчался туда. Он по крайней мере на час обогнал полицейских. Ему удалось сделать полную зарисовку всего, что он там обнаружил, до приезда полиции. Они ужасно разозлились, что нашли его там, но ничего не могли поделать. - Рассказывайте, - обратился Мейсон к Хемфрейзу. - Что там оказалось? Что вы обнаружили? Хемфрейз вынул из кармана лист бумаги, развернул его: - Я начертил карту. Но прежде, чем я вам ее покажу, мистер Мейсон, я вам расскажу в общих чертах, что произошло. Я подошел к дому Овербрука и сказал ему, что приехал изучить автомобильные следы. Он решил, что я из ведомства шерифа, и все мне выложил. - Что же он сказал? - Ну, оказалось, что, чем больше Овербрук думал о Флитвуде, тем больше это его беспокоило. По тому, как лаяла его собака, он догадывался, что какие-то шумы слышались еще до того, как Флитвуд вышел на дорогу. И Овербрук пришел к заключению, что, наверно, был какой-то шум от подъезжавшей машины и от разговора людей, когда Флитвуд из машины выходил. Так что Овербрук, будучи хорошим охотником, пошел по следу Флитвуда. - Он смог найти следы Флитвуда? - Да. Не прямо возле дома, но довольно близко. Понимаете, в субботу шел сильный дождь, земля размякла, и потом еще моросило, так что земля не успела затвердеть. Это создало Овербруку отличные условия для того, чтобы идти по следам. - Что же он делал? - Пошел по следам Флитвуда и попал на то место, где остановили машину. Здесь он увидел четкие отпечатки, которые заставили его призадуматься. Но на этом он не остановился, а пошел себе дальше по следам. - Вы в этом уверены? - Черт, конечно. Его следы очень четкие. Он подошел прямо к тому месту, где раньше стояла машина, посмотрел, куда ведут следы шин, добрался до грунтовой дороги. Потом вернулся к своему дому, взял трактор с прицепом, нагрузил прицеп древесным хламом, который у него валялся с тех пор, как он курятник строил, поехал на то место возле фермы, где ходил пешком, вытащил доски и обложил ими дорогу вдоль следов - до того места, где раньше стояла машина. Доски он укладывал очень тщательно. Клал одну-две доски, по ним шагал назад, чтобы взять еще досок, подходил, укладывал их, а потом по ним возвращался за следующей партией. Таким способом он сохранил все следы на дороге. По этим следам все, что произошло, ясно как день. Он старательный мужик, и я считаю, что он сделал гораздо больше, чтобы сохранить те следы, чем это смогли бы сделать полицейские. И теперь, несмотря на то что полицейские там шлялись, эти следы четко видны - во всяком случае, когда я оттуда уезжал, они были видны. Полицейские собирались снять гипсовые отпечатки. - Что потом? - После того, как Овербрук уложил доски, он поехал на почту и позвонил шерифу. Рассказал шерифу, что он обнаружил и что сделал, и тогда шериф позвонил Трэггу. Они велели Овербруку поехать туда и охранять то место до приезда полиции. Ну, я туда приехал и начал осматривать все кругом. Овербрук решил, что я от шерифа. Он закричал мне, чтобы я объехал его дом и выехал на дорогу к ферме. Я так и сделал, и он показал мне, как он построил дорогу из досок, ведущую туда, где стояла машина, и рассказал мне, что он обнаружил. Я все это зарисовал - и только закончил рисунок, как показались шериф с лейтенантом Трэггом. Они были всем этим несколько раздражены, но, благодаря тому, как Овербрук разложил доски, я нисколько не спутал следы, и у них не могло быть ко мне претензий. Конечно, они меня оттуда прогнали и наверняка отобрали бы у меня рисунок, если бы знали, что он есть. Но Овербрук ничего о нем не сказал, а я тем более. К тому времени, мне кажется, у полицейских появились свои сложности. Они сами зарисовывали и делали фотографии. - Давайте взглянем на рисунок, - попросил Мейсон. Хемфрейз положил рисунок на стол к Мейсону. - Вот здесь все, - сказал он. - Вот место, где машина свернула с дороги. - Нет сомнений, что это та самая машина? - спросил Мейсон. - Очевидно, нет. Там, где стояла машина, почва довольно мягкая, а там, где машина поворачивала с дороги, ясно видны следы четырех шин. На колесах машины миссис Оллред все шины новенькие, там ясно виден рисунок протекторов. Так как машина поворачивала, есть место, где следы каждой покрышки отчетливо видны, как будто их смазали чернилами и промокнули листом бумаги. Каждая деталь следа отчетливо выделяется. Я предварительно срисовал все узоры на покрышках машины миссис Оллред, после того как полиция нашла ее на дне каньона. Это точно машина миссис Оллред, если только не какая-то другая с точно такими же покрышками. - Я просто хотел уточнить, - кивнул Мейсон. - Вот, тут, - Хемфрейз указал на деталь рисунка, - дорога идет вправо, вдоль края пахотной земли. По одну сторону - люцерна за забором. По другую - ничего. Там, где повернула машина, грунт мягкий. Следы видны так же ясно, как на только что выпавшем снегу. Теперь посмотрите на рисунок. Вот здесь машина свернула с дороги. Подъехала сюда и остановилась. Вы можете видеть, где из нее вышел Флитвуд. Вот его следы - он вышел с левой стороны. Видите, он пошел направо, в свет фар. Следы показывают, как он повернулся, когда дошел до этой точки, прямо перед передними фарами. Здесь он секунду постоял. Сначала его следы ведут в этом направлении. Вот здесь он стоял, звал миссис Оллред, когда она выскочила из багажника. - А ее следы видно? - Вот они, в том направлении. Она выскочила из багажника. Вот здесь он был расположен. Вот следы ее ног, когда она спрыгнула на землю, вот она побежала. Можно видеть, что она помчалась со всех ног, прямо на эту дорогу. Эта дорога имеет гравийное покрытие, так что мы больше не можем видеть ее следов после того, как она выбралась на дорогу. Но очень далеко она убежать не могла. Она, должно быть, остановилась и ждала. Именно в этот момент, если я правильно понял рассказ Флитвуда, из того, что говорили полицейские, прежде чем меня оттуда выставили, - именно тогда он крикнул ей, что ее муж жив и все в порядке. Мейсон кивнул. - Вы можете видеть четкие следы. Она пошла по дороге, прошла некоторое расстояние - никто не знает сколько, возможно, так и не удалилась от машины настолько, что не могла слышать или видеть, что там происходит. Она все обдумала. Повернулась и пошла обратно. Вот ее следы, когда она возвращалась, и вы можете видеть, что цепочка следов ведет прямо туда, где стояла машина. Она направлялась к левой дверце машины - к сиденью водителя. - Что случилось дальше? - спросил Мейсон. - Дальше она села в машину и поехала. - Откуда вам это известно? - Попробуйте сами представить, - предложил Хемфрейз. - Я внимательно изучил следы. Эта схема вам покажет, что произошло. Она вышла из машины, побежала к дороге. Вернулась и села в машину. Флитвуд вышел из машины и отправился к дому Овербрука. Туда ведет единственная цепочка следов. Если бы Флитвуд вернулся к машине, он бы оставил еще одну цепочку. - А следы Овербрука? - спросил Мейсон. - Они оставлены сегодня утром. Их можно ясно проследить - ровная четкая цепочка. Он шел от своего дома, как я показал, вот тут. Он начал было наступать на следы автомобильных шин, потом подумал и сообразил, какая в них заключена ценность, и свернул на дорогу к ферме. А потом пошел за трактором и настелил доски. - Вы не думаете, что кто-то мог выйти из машины или войти в нее осторожно, не оставляя следов? - Ни малейшего шанса, - возразил Хемфрейз. - Земля такая мягкая, что вы можете видеть даже следы собаки Овербрука, оставленные, когда тот клал доски. Я поставил точки там, где видны собачьи следы. Каждый отдельный след не срисовывал. Но главное - земля такая мягкая, что даже собака оставляет четкие следы. - И не возникает сомнений, что тут следы Флитвуда? - Ни малейших. Вы видите их там, где он вышел из машины, пошел кругом. Вот здесь он стоял, когда оглядывался на миссис Оллред. Вот здесь он стоял, когда повернулся и выкидывал пистолет. Вот здесь он пошел дальше, и вы можете видеть его следы, ведущие к дому Овербрука. Мейсон задумчиво изучил рисунок. - Вы уверены, что у вас тут есть все? - Абсолютно все. - Если это свидетельство истинно, оно чертовски важно, - сказал Мейсон. - Оно истинно. Все написано тут, на земле, никто не мог выйти из машины или войти туда, не оставляя следов. - Может, есть какой-то способ, чтобы кто-то подошел к машине и не оставил следов? - настаивал Мейсон. Хемфрейз упрямо покачал головой: - Может, по твердой земле подобрался бы? - Такой там нет. - Или... минутку, - сказал Мейсон. - А как насчет веревки? Накинуть на ветку... - Да там на сотни футов никаких деревьев нет. Вон там развесистые дубы. Но они так далеко, что на эту картинку не поместились. Нет, мистер Мейсон, можете мне верить. Я ситуацию продумал как следует. Невозможно войти или выйти из этой машины, не оставив следов, все следы зарисованы на этой карте, и они все очень заметные. Когда машина подъехала и остановилась, в ней было, по крайней мере, два человека. Одна из них - женщина в багажнике, другой - мужчина, сидевший за рулем, во всяком случае он вышел с левой стороны, откуда естественно выйти водителю. Мужчина обошел машину вокруг, встал перед передними фарами и при этом ставил ноги в определенной позиции, его поведение легко проследить. Сначала он смотрел назад, потом выбросил пистолет. А потом двинулся к дому Овербрука. Женщина вернулась, села в машину и поехала. Это единственный способ, каким машина могла отсюда уйти. Эта женщина вернулась, села на сиденье шофера и повела машину. Следы рассказывают всю историю. Кто бы ни был еще в этой машине, он оставался там сидеть, пока машина тут стояла. Видно, когда машина давала задний ход. Земля здесь мягкая, заметно, как буксовали колеса, когда машина разворачивалась. А потом ее опять вывели на гравийную дорогу. Мейсон изучал рисунок, барабаня кончиками пальцев по краю стола. - Ну, - сказал Дрейк, - я думаю, тут все, что надо. Мейсон кивнул и через минуту добавил: - Конечно, я не думаю, что возможно эти следы точно идентифицировать. Другими словами, какая-то женщина была в багажнике. Эта женщина выбралась, вышла на дорогу, потом вернулась в машину и увела ее. Следы не доказывают, что это была именно миссис Оллред. - Версия Флитвуда говорит о миссис Оллред, - напомнил Дрейк. - А Флитвуд лгал при каждой возможности, - отрезал Мейсон. - Но его история подтверждается, - сказал Хемфрейз. - Не доверяю я этой Бернис Арчер, Пол, - вдруг произнес Мейсон. - Это она могла быть заперта в багажнике. - Никоим образом, - запротестовал Дрейк. - Вспомни, что Бернис Арчер в понедельник вечером была в городе. Она ответила на тот звонок со станции обслуживания возле Спрингфилда. С ней ночевала ее подруга. Они сидели и болтали до часу или двух ночи, а потом вместе заснули. Кровать там только одна. Я проверял Бернис Арчер. Она была дома всю ночь в понедельник. Вспомни, что миссис Оллред останавливалась на станции обслуживания около семи часов, и заправщик ее помнит, помнит машину и Флитвуда. А под откос машина скатилась около одиннадцати. В этот час должны были остановиться часы в машине и на руке Оллреда. - Полиция не считает, что машину пустили с откоса как раз тогда, когда остановились эти часы? - Нет, они считают, что миссис Оллред поставила часы Оллреда вперед, чтобы обеспечить себе алиби. Мейсон встал со стула и начал расхаживать по комнате. - Ты сможешь предъявить это доказательство суду, когда будешь выступать, - Дрейк похлопал по бумаге. - Я знаю. - Это доказательство, - продолжал Дрейк, - решающее в деле. Какую бы историю ни рассказывала твоя клиентка, она должна совпадать с этим доказательством - следами. - Ее история с ними не совпадает, Пол. - Ну, когда она встанет на место свидетеля - совпадет. - Если она говорит правду, - рассуждал Мейсон, - Флитвуд должен был посадить в машину другую женщину, запереть ее в багажник, выпустить, допустить, чтобы она убежала, вернулась и увела машину. Если она лжет - значит, пытается кого-то защитить. Кого? - Патрицию, - догадался Дрейк. - Возможно. Но как могла Патриция оказаться в багажнике машины своей матери? Мы знаем, где она была в понедельник вечером, Пол? - Очевидно, нет. - Разузнай. - Попробую. - Эти следы, мистер Мейсон... - вмешался Хемфрейз. - Если вы сможете представить, как эта женщина могла выйти из машины после того, как вернулась, - вы тогда умнее меня. Наверно, она была ангелом и имела крылышки. История записана на земле. Она вернулась в машину и уехала. - А Флитвуд был в машине только один раз? - Верно. Его следы ведут от автомобиля. Он туда не возвращался. - Если только Овербрук не лжет насчет времени, когда он уложил эти доски, - сообразил Мейсон, - и... - Невозможно, - перебил Хемфрейз. - Я говорил с соседом Овербрука. Он видел, как тот укладывал доски утром. Овербрук ему сказал, что он охраняет какие-то следы, в которых может быть заинтересован шериф. Сосед стоял и наблюдал, как он укладывает доски, а потом поехал на почту. Овербрук присоединился к нему через несколько минут, он ехал звонить в полицию. - Все это чертовски подходит к истории Флитвуда, - сказал Дрейк. - Он все же сказал правду. 18 Д.Т.Дэнверс, в интимных кругах известный как "ДеТаль" Дэнверс - из-за своей страстной приверженности к каждой мелкой детали в деле, был назначен обвинителем при предварительном слушании дела "Народ против Лолы Оллред Фэксон". Дэнверс, коренастый мужчина с могучей шеей, настроенный агрессивно, однако привыкший держаться дружески с теми людьми, которые ему противостояли, остановился возле стула Мейсона, чтобы обменяться с ним рукопожатием до начала заседания. - Ну, - сказал он, - полагаю, все пойдет обычным порядком. Вы, сидя тут, начнете сыпать возражениями, стараясь, чтоб мы как можно больше растерялись и чтоб вам взять верх, когда же наступит ваша очередь, вы развернетесь, как сломанная лагерная палатка и скажете: "Ваша Честь, я полагаю, что публичное свидетельство было достаточно убедительным и суду остается только освободить моего клиента, так что не вижу смысла прибегать к защите". Мейсон рассмеялся: - В чем дело, Дэнверс? Вы что, были в туристском лагере, где сломалась палатка? Судья Колтон занял свое кресло и сказал: - Открывается слушание дела "Народ против Лолы Фэксон Оллред". Вы готовы, господа? - Ответчица в суде, - доложил Дэнверс, - обвинение готово. - Защита готова, - объявил Мейсон. - Вызывайте первого свидетеля, - приказал судья Колтон. Первым свидетелем Дэнверса был врач, который производил вскрытие тела Бертрана Оллреда. Он описал профессиональными терминами найденные повреждения и высказал мнение, что смерть наступила между девятью и половиной одиннадцатого вечера в понедельник. - Задавайте вопросы, - предложил Дэнверс. - Эти раны, которые вы описали, - спросил Мейсон, - и которые послужили причиной смерти покойного, - не могли они произойти от падения с откоса, пока покойный был в машине? - Да, за исключением одного удара, который был нанесен по голове, очевидно, каким-то округлым инструментом, вроде рукоятки пистолета или заводной ручки, или куска небольшой, но очень тяжелой трубы. - Они не могли произойти от падения и от удара головой о какой-то твердый предмет, вроде края приборной доски или руля? - Не думаю. - Но вы не уверены, что этого не могло быть? - Нет. Естественно, тут могут быть сомнения. Конечное положение тела в автомобиле, разумеется, отлично от первоначального, так как машина переворачивалась, но, когда тело получило первый удар, он был доволбно сильным. - Это все, - объявил Мейсон. Эксперт из полицейской лаборатории дал показания относительно куска коврика, взятого из багажника машины. На нем были пятна крови - как он сказал, человеческой. - Задавайте вопросы, - пригласил Дэнверс. - К какой группе принадлежит кровь? - спросил Мейсон. - К нулевой. - Вам известно, какая группа крови у ответчицы? - Нулевая. - Знаете ли вы группу крови покойного, Бертрана Оллреда? - Нет, сэр, не знаю. Я ее не определял. - Следовательно, вы только обнаружили, что группа крови на этом кусочке ковра, который, как вы считаете, лежал в багажнике машины ответчицы, была той же группы, что и кровь ответчицы. После этого вы перестали интересоваться дальнейшим расследованием. Это так? - Ну, я... - Это так или нет? - Нет. - Хорошо, что же вы сделали? - Ну, я... провел тщательное расследование, чтобы доказать, что это кровь и что она человеческая. - И потом определили группу? - Да. - Оказалось, что это нулевая группа? - Да, сэр. - И обнаружили, что у ответчицы нулевая группа? - Ну... да. - А вы не знаете, что процентов сорок-пятьдесят людей белой расы имеет нулевую группу крови? - Ну... знаю. - И вы были уверены, даже до того, как провели исследование, что результат исследования покажет, что эта кровь ответчицы? - Не совсем. - Тогда зачем вы определили группу ответчицы и группу крови на коврике, как вы сказали? - Ну, я хотел показать, что она могла принадлежать ответчице. Когда я это доказал, я уже больше ничего не хотел установить. - И вы не определяли группу крови убитого? - Минутку... определял. У меня были записи... Свидетель вытащил из кармана блокнот и сказал: - Вот оно. Определение группы крови относилось к другому делу, поэтому... Да, покойный тоже имел нулевую группу - это еще ничего не доказывает, потому что, как вы сами сказали, сорок или пятьдесят процентов белого населения мира имеет эту группу. Идея моего исследования была не в том, чтобы доказать, что эта кровь принадлежит ответчице, а что она могла принадлежать ответчице. - А могла принадлежать и кому-то из сорока или пятидесяти процентов населения? - Да. - Это все, - сказал Мейсон. Один из офицеров дорожной полиции описал процедуру осмотра машины с телом Оллреда, упомянул, что машина была поставлена на первую скорость, когда опрокинулась с обрыва, и что, очевидно, ее намеренно направили под откос. Мейсон не задал вопросов. - Роберт Флитвуд, займите свидетельское место, - велел Дэнверс. Флитвуд принес присягу, занял место и начал давать показания, повествуя о событиях, приведших к встрече его, Оллреда и миссис Оллред в мотеле "Уютный отдых" около десяти вечера в понедельник. - Что произошло потом? - спросил Дэнверс. - Он был достаточно добросердечен. Он все еще изображал мужа моей сестры. Поздоровался со мной за руку, спросил, как я себя чувствую, не возвращается ли память. Я сказал, что нет, и тогда Оллред объявил, что мы отсюда уезжаем, потому что он нашел на этой дороге местечко получше. Багажа у меня не было, кроме бритвы и туалетных принадлежностей, которые дал мне Оллред. У миссис Оллред был очень маленький чемодан. Мы могли уехать почти тотчас. Ну, он поднял крышку багажника, чтобы положить туда чемодан миссис Оллред, и вдруг вытащил пистолет и велел ей туда влезть. Она отказалась. Он больно ударил ее по лицу, и она поняла, что он не шутит. Она влезла. Тут я и заметил, что у нее идет носом кровь. Он последовательно рассказал всю историю, включая и то, как он взял верх над Оллредом и как пришел на ранчо Овербрука. Рассказ его почти слово в слово совпадал с тем, который он выдал Мейсону и Трэггу накануне. - Вы были знакомы с Овербруком? - Не лично, но знал о нем кое-что из бухгалтерских книг. Он с нами переписывался насчет рудников. Я знал, что он не выдал бы меня Оллреду. - Итак, что вы сделали? - Ну, - сказал Флитвуд, - я ведь притворялся, что у меня амнезия. Я решил, что самое лучшее будет продолжать притворяться. Я вывел машину на дорогу к владениям Овербрука, свернул с дороги туда, где, мне показалось, можно оставить машину. Место было мягкое, по обе стороны канавы, которые вместе с дождем размыли землю, но машина там проехала. - На первой скорости? - Кажется, на второй. - Что произошло потом? - Я съехал с дороги и остановил машину. - Потом что? - Миссис Оллред, очевидно, воспользовалась ручкой стартера, чтобы открыть замок багажника... - Но вы точно не знаете, использовала ли она ручку? - Нет. Все, что мне известно, - когда она туда залезла, крышка захлопнулась, а когда я остановил машину, она открыла багажник. - И что произошло? - Почти сразу, как я остановил машину, она открыла крышку багажника, выскочила на землю и пустилась бежать. - В каком направлении? - Назад. К дороге, с которой мы только что съехали. - Вы что-нибудь сказали? - Я ее позвал и крикнул: "Вам не надо бежать. Он в нокауте. Он абсолютно без сознания". - Она что-нибудь ответила? - Нет. Просто продолжала бежать. - Но вы достаточно громко кричали, чтоб она вас услышала? - Конечно, она меня слышала. - Что потом? - Я больше о ней не заботился. Я вспомнил об оллредовском пистолете, который все еще держал в руках. Я его бросил как можно дальше. - В каком направлении? - Наверно, к северу - в северо-восточном направлении от машины. - Что произошло потом? - В доме Овербрука свет не горел, но я слышал лай собаки, и он меня вел. Я пошел прямо к дому Овербрука. - Вы вышли снова на дорогу? - Нет. Просто держался того направления, где лаяла собака. - Что произошло потом? - Я вытащил Овербрука из постели. Попросил его меня приютить. Сказал, что не знаю, кто я, - и ничего о себе не знаю. - Он согласился? - Да. Уложил меня в постель. - И вы легли спать? - Да. - Вы пытались выйти? - Нет. Собака следила за мной. Я не мог. - Под собакой вы разумеете собаку Овербрука? - Да. - Где она была? - В гостиной. - Откуда вы знаете? - Потому что я встал и вроде подумал, что надо бы осмотреться. Я слышал, как зашумела машина, и подумал - уж не Оллред ли пришел в себя. Попробовал открыть дверь и выглянуть, но там оказалась собака, и она зарычала. - Разве там не было окна? - В том-то и дело. Комната выходила на другую сторону дома, и я не мог видеть то место, куда поставил машину. Я хотел выйти и посмотреть из окон другой комнаты. - Дом простой? - Да. - Из двух комнат? - Из четырех. Комната, где спал Овербрук, кухня, комната, где спал я, и гостиная. - Овербрук там был один? - Да. - Что случилось после этого? Флитвуд улыбнулся: - Я попался в свою собственную ловушку. К дому подъехал мистер Перри Мейсон и узнал меня. С ним была девушка, которая претендовала на меня как на своего пропавшего мужа. Я не мог ничего с этим сделать, не показывая Овербруку, что я ему солгал насчет амнезии, а я был не готов к тому, чтобы разоблачать себя. Я все еще считал, что для меня будет гораздо лучше притворяться, будто я не помню ничего, что случилось после того удара по голове, так что я продолжал в том же духе. - И что произошло? - Мистер Мейсон отвез меня в полицейское Управление. - Задавайте вопросы, - предложил Дэнверс Перри Мейсону. Мейсон обратился к Дэнверсу: - Я полагаю, у вас приготовлена карта той местности, где останавливалась машина, и так далее. Вы собираетесь со временем ее предъявить. Почему бы не приобщить ее к делу прямо сейчас и не дать мне возможность допросить свидетеля в связи с картой? - Очень хорошо, - согласился Дэнверс и вручил Мейсону карту, которая была такой же, как рисунок, который Берт Хемфрейз приготовил для Пола Дрейка. - Мы сейчас же удостоверим ее правильность, если вы хотите, по показаниям агента, который ее чертил... - Думаю, в этом нет необходимости, - перебил Мейсон. - Агента можно выслушать позже, а теперь у нас на свидетельском месте Флитвуд, и надо закончить с ним. - Очень хорошо. А вот несколько фотографий следов. - Посмотрите на карту, - сказал Мейсон, обращаясь к свидетелю, - и скажите, точно ли эта карта, или схема, изображает окрестности дома Овербрука? - Да, сэр. Это так. - Где же вы оставили машину? - В этой точке. - А где находился багажник машины? - Вот здесь. Именно там, где вы видите отпечатки ног женщины, точки, отмеченные здесь как "следы бегущей женщины". Вы видите, они начинаются здесь, где был багажник. Они следуют по направлению к дороге. - А здесь вы видите точки, обозначенные как "следы женщины, возвращающейся к машине". - Да, это так. - Чьи они? - Ну, я, разумеется, не знаю наверняка, чьи. Я полагаю, что здесь была миссис Оллред и... - Неважно, что вы думаете, - перебил Дэнверс. - Придерживайтесь того, что вы знаете, а вы, мистер Мейсон, придерживайтесь вопросов по существу дела. Я возражаю, Ваша Честь, против вопросов защитника, относящихся к такому предмету, что свидетель вынужден делать заключения и... - Возражение можно было бы принять, но вопрос уже задан и ответ на него получен. - Не полностью получен, Ваша Честь. - Очень хорошо, возражение принято. Ответ свидетеля не будет приниматься во внимание. Продолжайте, мистер Мейсон. - Почему, - спросил Мейсон, - вы не обратились в полицию? - У меня не было возможности. - У вас была возможность добраться до телефона и позвонить по номеру Доннибрук шестьдесят девять восемьдесят один, правда? - Да. - Это номер кого-то, кто вас интересует? - Да. - И вы хотели обратиться к этому лицу за помощью? - Ну, мне хотелось выйти из затруднительного положения, в которое я попал. - А вы говорили с этим лицом? - Не говорил. Это номер мисс Бернис Арчер, моего друга. - Близкого друга? - Да. - И вы хотели с ней посоветоваться о том, что происходит? - Да. Я не собирался просить ее о помощи или связываться с полицией, но я не хотел, чтобы она думала, будто я связался с замужней женщиной. - Вы звонили ей со станции обслуживания автомашин, когда миссис Оллред была в дамской комнате этой станции? - Да, сэр. - И вы не дождались, чтобы на звонок ответили? - Нет, сэр. Мне помешали. Миссис Оллред вышла, а я не хотел, чтобы она меня видела у телефона. - Это была первая ваша возможность воспользоваться телефоном? - Ну да, первая возможность, да. - В воскресенье вы целый день были в мотеле? - Да. - А в понедельник утром? - Да. - Там телефона не было? - Нет, сэр. - Вы пытались найти телефон? - Да. - Миссис Оллред все время была там? - Не все время, нет. Но она была близко. Не думаю, что она оставляла меня больше чем... ну, минут на десять - пятнадцать. - Вы могли бы встать и выйти в любое время, если б захотели? - Ну, думаю, что да. Да. - Вы не хотели? - Ну, я хотел посмотреть, как развиваются события. - Вы все же понимали, что Оллред может явиться каждую минуту? - Сказать по правде, мистер Мейсон, я не хотел делать ничего, что могло бы вызвать сцену, потому что я не хотел быть поставленным перед необходимостью объяснять мои поступки. - Почему? - Потому что я считал, что, если я всех одурачу и если Оллред подумает, что я верю, будто меня сбила машина Патриции, я смогу как-то повернуть ситуацию в свою пользу. - Каким образом? - Усыпив подозрения Оллреда, я бы получил шанс связаться с Джеромом и объяснить ему все. - Вы делали попытки связаться с Джеромом? - Да. - Когда? - Когда мы были в отеле в Спрингфилде. - Что же вы сделали? - Позвонил мистеру Джерому по телефону. - Ах, позвонили? - Да, сэр. - И что вы сказали ему? - Я с ним не говорил, а просил ему передать. Его не было. - Что вы просили передать? - Вопрос отводится как как неправомерный, не относящийся к делу и основанный на слухах, - перебил Дэнверс. - Поддерживаю, - рявкнул судьи Колтон. - Нет, минутку, - настаивал Мейсон. - Ваше отношение к ответчице в данном деле, миссис Оллред, основано каким-то образом на ваших деловых связях? - Ну, только в некотором роде. - Вам известно, что компаньон Оллреда мистер Джером собирался выйти из дела? - Ну, вообще-то да. - И вы ожидали, что поступите на службу к мистеру Джерому? - Отводится как вопрос, не имеющий отношения к делу, неправомерный и основанный на слухах, - вмешался Дэнверс. - Прошу прошения, - огрызнулся Мейсон. - Мне хотелось бы выясненить мотивы, которыми руководствовался свидетель. Я хочу это показать на перекрестном допросе. - Вы правы, - согласился судья Колтон. - Возражение снимается. - Ну, - сказал Флитвуд задумчиво, - наверно, я об этом думал. - И истинная причина, скрывавшаяся глубоко внутри, была та, что вы рассчитывали выступить против Бертрана С.Оллреда, при необходимости убить его, полагаясь на поддержку Джерома с его деньгами и связями. Это так? - Неправда! - Даже в общих чертах? - Нет. - Тогда почему вы просто не подождали благоприятного момента, не улыбнулись миссис Оллред и не сказали: "Извините, миссис Оллред, но это просто игра с моей стороны. Теперь я вас покину"? - Ну... из-за определеных трудностей. Я хотел еще потянуть, пока Джером не получит шанс поймать Оллреда за руку. По телефону я просил емупередать, какие действия он должен предпринять. Я хотел, чтобы Оллред занимался мною, пока Джером не добудет доказательства. - Значит, вы были союзником Джерома? - Некоторым образом. Я собирался с ним сотрудничать. - Это все, - объявил Мейсон. - Вопросов больше нет. Вызовите П.Э.Овербрука. Овербрук, неуклюжий в рабочей одежде, пробился к свидетельскому месту - добродушный великан, смущенный присутствующей в зале толпой и странным окружением. Он принял присягу, назвал свое имя и адрес чиновнику и беспокойно повернулся лицом к Дэнверсу. - Вы П.Э.Овербрук, который имеет участок, называемый ранчо Овербрука? Вы видели чертеж и можете указать месторасположение вашего дома на нем? - Да, сэр. Мейсон сказал Дэнверсу: - Насколько мне известны правила, советник, наводящие вопросы разрешаются при прямом допросе, только когда они предварительные; если вы не хотите, чтобы я возражал, пусть бы лучше свидетель сам давал свои показания. - Мой вопрос был только предварительным. Я хотел сэкономить время. - Вы бы больше времени сэкономили, если бы предоставили свидетелю возможность самому давать показания, - сказал Мейсон. - Время важно, но есть и другие важные обстоятельства. Дэнверс улыбнулся и напомнил: - Я спасаю время, а вы спасаете шею ответчицы. - Достаточно, джентльмены, - предостерег судья Колтон. - Пожалуйста, продолжайте вести дело, мистер Дэнверс. - Вы видели Флитвуда, свидетеля, который сейчас давал показания? - Да, сэр. - Когда вы увидели его впервые? - Ну, так он же явился ко мне вечером в понедельник. - В какое время в понедельник? - Да уж не могу теперь и сказать. После того, как я спать улегся. А проснулся я оттого, что собака лаяла. На часы я не смотрел. - Хорошо. Что разбудило вас? - Сначала собака залаяла, а потом мне показалось, что я слышу шум мотора. - Значит, вы не спали, когда Флитвуд подошел к дому? - Нет, сэр. - И что произошло? - Собака довольно громко лаяла, и я понял, что кто-то прямо во дворе. Потом я слышал, как кто-то с собакой разговаривает, а потом раздался стук в дверь. - Собака не кусалась? - Нет. Эта собака не кусается. Она лает, подбегает и нюхает человека - не знаю уж, что бы было, если бы человек сделал что-нибудь плохое. Но если человек прямо проходит к дому и стучит в дверь, собака только продолжает лаять. - Значит, вы открыли дверь и впустили Флитвуда? - Да, сэр. - Что было потом? - Ну, человек этот сказал мне, что он пришел в себя, когда бродил поблизости, что он догадался, что попал в автомобильную аварию, что он не знает, кто он такой, ничего не может о себе вспомнить. Так что я, естественно, его впустил. - Что было дальше? - Ну, сэр, я ведь не знал, кто он такой, но мне казалось, что я слышал шум автомобильного мотора, и это навело меня на подозрения. - Вы ничего не сказали этому человеку о том, что слышали, как останавливался автомобиль? - Нет, я даже не был уверен, что в самом деле слышал машину. Я подумал, что так могло быть, - и по тому, как собака себя вела, возможно, машина тут останавливалась. - Этот человек сказал вам что-нибудь насчет того, что он приехал в автомобиле? - Нет. Он сказал, что совершенно ничего не помнит, просто очнулся, когда шел по дороге. - Вы знали, что он лжет? - Ну, по правде говоря, я подумал, что парня разыскивает полиция. - И что же вы сделали? - Что ж, ночь была холодная и дождливая, не хотел я выставлять его вон и неприятностей не хотел. У меня есть свободная комната с кроватью, и одеяла на ней постелены. Я предупредил его, что дом у меня холостяцкий, так что придется ему лечь без простыней, только с одеялами. - А он что сказал? - Он смертельно обрадовался. Так что я его отвел в комнату. - А потом? - А потом, - улыбнулся Овербрук, - я взял Принца - собаку, тоесть, привел в гостиную, и велел Принцу стеречь и держать парня на месте, а потом снова лег спать. Я знал, что тот парень ни за что не выйдет из комнаты, если там Принц. - Вы абсолютно уверены, что он не выходил из комнаты с тех пор, как там очутился? Овербрук улыбнулся и сказал: - Когда я велю Принцу не выпускать кого-то и сторожить его, можете пари держать, что Принц это сделает. - Принц большая собака? - Весит фунтов восемьдесят пять. Собака здоровая. - Что произошло потом? - О, на другой вечер явился этот Мейсон, а с ним его компания, и женщина, которая сказала, что она жена того человека, и все, казалось, такой высший класс, целая семья вновь объединилась с такой радостью и возгласами, а та женщина все хотела побыстрее увезти парня из моего дома, да и мне это было на руку. - Другими словами - вы все приняли за чистую монету? - Я все еще считал, что парня полиция ищет. Не хотел я рисковать. - Итак, они уехали? - Правильно. - Что потом случилось? - Ничего, - ответил Овербрук. - Ничего не случилось до следующего утра. - И тогда? - Тогда, - сказал Овербрук, - как рассвело, я задумался. Я вспомнил, что видел следы Флитвуда, и решил - пройду-ка я по ним немного. - Значит, это было в среду утром? - Так и есть. - Итак, что вы сделали? - Ну, я пошел по следам Флитвуда, туда, откуда он явился. Я старался не наступать в его следы. Шел рядышком. - На чертеже, - перебил его Дэнверс, - цепочка точек, они надписаны: "следы Овербрука, идущего по следам Флитвуда". - Это верно. - И это ваши следы? - Да, сэр. - И эти следы идут параллельно следам, оставленным Флитвудом? - Да, сэр. Я выследил его до того места, где останавливалась машина, и начал вокруг ходить, и вдруг увидел вот эти следы, где женщина выскочила из автомобиля и помчалась по дороге назад, а потом я посмотрел и увидел, что женские следы вернулись от шоссе и стали приближаться к машине - очевидно, чтобы ее увести. Так что я понял, что лучше вызвать полицию. Выглядело так, как будто женщина была заперта в багажнике. - И что вы потом сделали? - Ну, старался идти по твердой земле. Вы видите, где эти мои следы поднимаются повыше. У меня тут проходит дорога на ферму от моего поля с зерновыми. - Дорога на ферму? - Да, сэр. - И что вы сделали дальше? - Пошел по этой дороге, вернулся к дому и все хорошенько обдумал, а потом взял трактор с прицепом и погрузил древесные отходы, чтоб люди, когда там пойдут, не спутали следы, и уложил там доски. - Как вы их уложили? - Да так, как делают, когда хотят сохранить следы. Клал доску, шагал дальше по этой доске и клал следующую доску, а потом шел по той доске и клал следующую, пока не разложил доски по всему тому месту, где стояла машина, а потом назад пошел по доскам, сел в трактор и поехал домой. Вывел свою развалюху из гаража, да поехал к телефону. Позвонил шерифу да рассказал ему, что принимал у себя человека, который говорил, будто у него амнезия, и я подумал, что он болен, а потом выследил его до того места, где он останавливал свой автомобиль, и обнаружил, что в задней части машины была какая-те женщина, и она выскочила оттуда и побежала к шоссе, а потом, очевидно, прокралась обратно, села в машину и уехала. - В какое время вы услышали о смерти Оллреда? - Нет, сэр, я об этом не слыхал. - Перекрестный допрос, - объявил Дэнверс. Мейсон успокаивающе улыбнулся свидетелю. - Значит, Флитвуд явился к вам в понедельник вечером и оставался еще и вторник? - Это так, пока вы не приехали и не забрали его. - В течение этого времени он оставался в доме? - Не все время. - А вы оставались все время в доме? - Я? Нет, я по двору ходил, по хозяйству кое-что делал. - Вы оставляли Флитвуда одного? - Иногда, да. - Флитвуд мог выйти и пойти, куда хотел? - Конечно. - Тогда вы не велели собаке его стеречь? - Нет, собака со мной была. - Вы с вашей собакой друзья? - Я к нему привязан - и он ко мне. - Он с вами всюду ходит? - Повсюду, - сказал Овербрук, - кроме тех случаев, когда у меня для него работа - вроде того, чтобы присмотреть за кем-нибудь или за чем-то. Кроме этих случаев, мой пес всегда со мной. - Пес вам верен и предан? - Да. - И вы могли оставить его наблюдать за Флитвудом? - Конечно, но я не мог этого сделать так, чтобы Флитвуд не знал. - А вы этого не хотели? - Это было бы негостеприимно. - Разве вы не боялись, что Флитвуд что-нибудь стянет, или... Улыбка Овербрука была неспешной и добродушной: - Мистер Мейсон, то, что я держу в своей хижине, не украл бы человек типа Флитвуда. У меня немного бекона и муки, чуть-чуть соли, да сахар. Есть одеяла и кровати, куда их можно постелить, но... ну, мистер Мейсон, красть там нечего. Я веду такую простую жизнь. - А до утра в среду, - спросил Мейсон, - вам не приходило в голову проследить, откуда явился Флитвуд? - Нет, я тогда все это обдумывал. В голове у меня все мешалось, и я никак не мог разобраться. Никак у меня из ума не шло, как вы все явились и забрали этого человека с собой. Вот я и стал присматриваться, и нашел следы, оставленные той женщиной, - видать, что она бежала. - Даже еще до того, как вы пошли посмотреть? - Да, сэр. У нас там все хорошо в следах разбираются, и в ту же минуту, как я увидел их - еще не подходя к ним, я сразу понял, что женщина выскочила из автомобиля и помчалась на шоссе, а потом увидел, как она вернулась, и шла медленно и легко. Вот я и решил, что я лучше скажу шерифу. - И тогда вы так и сделали? - Именно так, как я вам сказал. - А была ли возможность выйти из этой машины, не оставив никаких следов? - Да уж не на той земле, которая вокруг машины была. Нет, сэр. Там влажно, и земля после дождя всегда мягкая. - Вы нашли пистолет? - Да, сэр, нашел. - Когда? - Ну, уж после того, как шериф подъехал и мы немного осмотрели эти следы, и шериф попросил меня рассказать о них все, что можно, - я заметил следы, оставленные этим Флитвудом, когда он вышел из-за руля автомобиля и обходил машину. Я мог по его следам сказать, что в то время, как он поравнялся с передними фарами, он повернулся и сделал что-то, какое-то движение, и по тому, как его правая нога была отставлена, я понял, что он что-то поднял или бросил, и сказал об этом шерифу. Так что мы с шерифом пошли к твердой земле, начали искать - и нашли. Так уж вышло, что я и нашел пистолет. - И что же? Вы его взяли? - Не я, - улыбнулся Овербрук. - Я достаточно детективов читал и знаю об отпечатках. Я просто позвал шерифа и сказал, что там пистолет, и шериф его тоже не стал подбирать. Мы взяли колышек и воткнули в землю туда, где лежал пистолет, а шериф взял веревочку, накинул ее на предохранитель пистолета и потянул, так что он до него не дотронулся. Так что не мы оставили там те отпечатки пальцев. Я слышал после, что нашли... - Неважно, что вы слышали, - перебил Дэнверс. - Придерживайтесь фактов. - Да, сэр. - Полагаю, это все, - сказал Мейсон. - Мы полагаемся на решение суда, Ваша Честь, - сказал Дэнверс. - Вы хотите вынести обвинение? - спросил Мейсон с некоторым удивлением. - Конечно, - ответил Дэнверс. - Я ходатайствую о том, чтобы суд отклонил иск и освободил ответчицу из-под стражи, - сказал Мейсон. - Здесь нет достаточного доказательства того, что она связана с преступлением. - Напротив, - возразил Дэнверс. - Доказательств достаточно. Мы имеем показания свидетелей, что Оллред был в машине в бессознательном состоянии, что миссис Оллред находилась в багажнике этого автомобиля. Эти следы не могут лгать. Личность, которая находилась в багажнике машины, выбралась оттуда и помчалась к шоссе. Через некоторое время она вернулась, снова подошла к машине, села в нее и уехала. Ее муж в это время находился в машине в бессознательном состоянии. Он не мог выйти из машины и уйти, не оставив следов. На плане видно, где машина стояла, как она развернулась, как выехала на шоссе. У меня есть еще масса других улик, которые я в состоянии представить, но защита своим возражением хочет вынудить меня открыть все мои карты, тогда как карты защиты останутся в тайне, а потом, когда дело поступит в суд, защитник сумеет поставить меня в невыгодную ситуацию. Единственная цель данного предварительного слушания состоит в том, чтобы доказать, что преступление было совершено, и показать, что есть основания считать, что ответчица совершила это преступление. Я требую придерживаться устава. - Принято, - сказал судья Колтон. - Ходатайство отклонено. Защита имеет какие-то доказательства, которые хочет предъявить? - Я вижу, что Джордж Джером присутствует в суде, - сказал Мейсон. - Но он не вызывался в качестве свидетеля. - Мне он не был нужен. - Я его вызову как своего свидетеля, - объявил Мейсон. - Ваша Честь! - запротестовал Дэнверс. - Зто старый трюк, и всего только трюк. Адвокат защиты знает, что его клиентка будет осуждена. Ему неважно, что происходит в суде. Он ничем не связан. А потому он сзывает людей и пытается нечестными путями раздобыть информацию, и... - Я знаком с основными правилами судебной тактики, - улыбнулся судья Колтон, - но я не вижу причин, советник, чтобы лишить мистера Мейсона права вызвать любое лицо, которое он выберет, в качестве свидетеля. - Да, Ваша Честь, но я хочу напомнить, что Джордж Джером будет свидетелем обвинения, и, в случае, если мистер Мейсон вызовет его на свидетельское место, я прошу советника соблюдать по отношению к этому свидетелю строгие правила. Я не хочу, чтобы он здесь прибегал к перекрестному допросу. - Когда это случится - если это случится, - вы можете возражать, - сказал судья Колтон. - Тем временем Джордж Джером вызывается как свидетель защиты. Джером принес присягу, посмотрел на Мейсона несколько сердито, располагая свою массивную фигуру на свидетельском месте. - Ваше имя Джордж Джером? Вы компаньон, или были компаньоном у Бертрана С. Оллреда? - Да, сэр. - Вы были, разумеется, хорошо знакомы с Оллредом, пока он был жив? - Да. - Когда вы в последний раз видели его живым? - Вопрос отводится как не имеющий отношения к делу, неуместный и несущественный, - возразил Дэнверс. - Возражение снимается. - Сейчас, соображу. Это было в понедельник вечером, около... после половины седьмого. - Где? - Вы имеете в виду - последний раз? - Да. - Вне его дома. Тоесть, вне его конторы. - Вечер понедельника, вечер убийства? - уточнил Мейсон. - Да, сэр. - О чем вы говорили? - Вопрос отводится как не имеющий отношения к делу, неправомерный и несущественный. - Поддерживаю. - Там был кто-то еще в это время? - Нет, сэр. - Когда вы уезжали, вы взяли мистера Оллреда с собой? - Да, сэр. - В машине? - Да, сэр. - Вы отвезли его в мотель "Уютный отдых", правда? - Вопрос отводится как наводящий. - Поддерживаю. - Куда вы отвезли его? - На Седьмую улицу, в бюро проката машин. - Потом что вы сделали? - Остановил машину и выпустил его. - Сказал ли вам мистер Оллред, почему он попросил вас отвезти его туда? - Он сказал, что хочет взять машину. - Он сказал, куда хочет отправиться на этой машине? - Нет, сэр. Пол Дрейк, прорвавшись сквозь толпу зрителей, открыл дверцу в перегородке красного дерева, отделяющей зрительские места, на цыпочках подошел к Мейсону и шепотом сказал: - Я только что выяснил, Перри, что конторе детективного агентства известно, как Оллред попал в "Уютный отдых". Он взял напрокат машину с шофером, чтобы приехать туда. Он добрался туда между половиной десятого и половиной одиннадцатого, шофер насчет времени не уверен. Конечно, тебе это мало поможет, потому что если это подтверждает историю миссис Оллред, то и на версию Флитвуда это играет. - Спасибо, - шепотом ответил Мейсон. И повернулся к Джерому: - Мистер Джером, вы знали, куда собирается мистер Оллред, да? - Нет, сэр. - Но вы это подозревали? - Вопрос отклоняется как спорный, как попытка перекрестного допроса по отношению к собственному свидетелю, - перебил Дэнверс. - Конечно, - напомнил Мейсон суду, - это свидетель враждебной стороны, и... - Суд понял, - прервал судья Колтон. - Если вы хотите уверить суд, что это ваш свидетель и вы его вызвали, чтобы доказать некоторые специфические пункты, которые можете представить суду, ситуация станет иной. Так, как дело обстоит сейчас, это только попытки выудить сведения из одного из свидетелей стороны обвинения, и суд призывает вас строго соблюдать процедурный порядок прямого допроса. Я вижу, мистер Мейсон, что вы не готовы сделать какое-либо заявление суду относительно того, что вы хотели доказать при помощи этого свидетеля? - Нет, Ваша Честь. - Я так и понял. - Но, - продолжал Мейсон, поворачиваясь к свидетелю, - ведь вы последовали за мистером Оллредом, так? - Вопрос отводится как наводящий. - Поддерживаю. - Не находились ли вы позднее вечером, в понедельник, в окрестностях мотеля "Уютный отдых"? - Отводится как вопрос, не имеющий отношения к делу, неправомерный и несущественный. Нет никакого основания это спрашивать. - Поддерживаю. - Когда в последний раз вы видели Бертрана Оллреда живым? - Вопрос отводится как уже заданный и имеющий ответ. - Поддерживаю. - Когда вы в последний раз разговаривали с Робертом Флитвудом при жизни Оллреда? - Не могу припомнить. - Вы говорили с Флитвудом в понедельник? - Не могу припомнить. - Не получили ли вы в понедельник какое-либо послание от Флитвуда, которое он оставил вам по телефону? - Вопрос отводится как предположительно не содержащий важных доказательств и как попытка к перекрестному допросу собственного свидетеля. Судья Колтон заявил: - Мистер Мейсон, прежде чем я вынесу решение относительно этого возражения, я хочу снова повторить: суд категорически против выуживания сведений защитой. Теперь, если у вас есть причина считать... - Да, Ваша Честь. Свидетель Флитвуд упоминал, что он оставил по телефону послание для этого свидетеля. - Очень хорошо, возражение снимается. Отвечайте на вопрос. Джером сказал, подумав: - Я получил послание, оставленное мне по телефону, как мне сказали, Флитвудом. Он просил не принимать никаких решений относительно Оллреда, пока я не переговорю с ним, с Флитвудом. - А когда вы поговорили с Флитвудом, что он вам сказал? - Вопрос отводится как основанный на слухах, не имеющий отношения к делу, неправомерный и несущественный. - Поддерживаю. - Судья Колтон добавил: - Я хочу обратить внимание адвоката на то, что моя позиция во всех этих вопросах - одна и та же. Если адвокат хочет заявить суду, что он готов доказать какой-то особый факт при помощи этого свидетеля, тогда суд готов проявить большую снисходительность при его допросе. - Судья Колтон продолжил: - Однако, кажется, мы досидели уже до полудня, и суд сегодня сделает перерыв до двух часов. Ответчица пока что остается под стражей шерифа. Это все, мистер Джером. Вы покидаете свидетельское место и возвращаетесь в два часа для дальнейшего допроса. Объявляется перерыв. Миссис Оллред наклонилась и дотронулась до руки Мейсона. - Я хочу с вами поговорить, - сказала она напряженно. Мейсон обратился к охраннику: - Моя клиентка хочет со мной посоветоваться. Могу я уделить ей несколько минут? - О'кей, - разрешил тот. - Но не слишком долго. Мейсон кивнул, взял миссис Оллред под руку и отвел ее в уголок. - В чем дело? - спросил он. - Это правда, мистер Мейсон, - сказала она. - Что именно? - То, что Флитвуд сказал. - Вы хотите сказать - вы были в багажнике? - Да. Мейсон помрачнел: - Чертовски удобное время вы выбрали! - Я не могла иначе, мистер Мейсон. Надо было думать о Пат. - Что такое с Пат? Она-то какое отношение к этому имеет? - Никакого, мистер Мейсон. Вообще никакого. Поймите меня правильно. Это последняя соломинка. - А я-то принимал за чистую монету все, что вы говорили. - Нет, нет. Когда я сказала, что мне надо защищать Пат, я имела в виду, что считала - для нее будет плохо, если я признаюсь, что это я спустила машину с откоса. Я - ну, меня целиком занимало то, как бы не поставить Пат в затруднительное положение. - Предположим, вы мне расскажете правду - для разнообразия, - предложил Мейсон. - Что именно случилось? - Было почти так, как сказал Боб Флитвуд. Он вел машину по дороге и остановился, я выбралась и побежала. Он позвал меня и крикнул, что мой муж без сознания. Тогда я остановилась и увидела, как он стоит в свете фар. Увидела, как он бросил пистолет как можно дальше в темноту. А потом увидела, как он повернулся и пошел от автомобиля прочь. Я думаю - я убедилась потому, что он бросил этот пистолет. Знаю, что никогда в жизни он бы этого не сделал, если бы мой муж был еще в состоянии причинить ему зло. И то, как он это сделал, заставило меня думать... понимаете ли, в этом жесте было определенное завершение. Так что я повернула и на цыпочках пошла к машине и села туда, чтобы посмотреть, какова ситуация. Бертран, совершенно недвижимый, лежал в углу машины. Не было слышно ни звука. - Флитвуд говорил, что он тяжело дышал, - вспомнил Мейсон. - Здесь Флитвуд лжет. Мой муж был мертв. - Вы уверены? - Приходится быть уверенной. С минуту я стояла возле дверцы машины. Потом поставила ногу на подножку, поднялась и позвала: "Бертран". Он не ответил. Я наклонилась и пощупала ему запястье. Меня охватил такой липкий страх, который сам за себя говорит, но я хотела убедиться. Попробовала пульс. Он был мертв. - Тогда почему вы не пошли и не вызвали полицию? Она объяснила: - Я поняла, в каком полжении очутилась, - что земля такая мягкая, и каждый след остается. Боб Флитвуд прав в одном. После того, как я попала в багажник, я некоторое время лежала скорчившись в темноте. Потом вспомнила, мы всегда держим в багажнике электрический фонарик, на случай если придется менять покрышки. Я отыскала этот фонарик и зажгла. Разглядела защелку. Тогда я поняла, что могла бы ее открыть и поднять крышку багажника, если бы у меня был какой-то рычаг. Так что я вспомнила о заводной ручке, нашла и попыталась. Очень трудно с таким делом справиться, когда машина движется по дороге, особенно такой плохой. Тяжеловато мне пришлось. Однако я наконец отодвинула защелку и стала приподнимать крышку. В это время машина повернула с дороги и остановилась. Я подняла крышку достаточно высоко, чтобы выбраться, и спрыгнула на землю. Услышала, как крышка за мной захлопнулась, и побежала. Не думаю, что пробежала больше тридцати - сорока футов, когда услышала, как Боб Флитвуд кричит, что все в порядке и чтоб я не беспокоилась, что Бертран без сознания. Я продолжала бежать, но оглянулась через плечо и увидела, как Боб Флитвуд бросает пистолет. Потом он пошел прочь от машины. Я вернулась и обнаружила, что мой муж мертв. И только тогда я поняла, что машина стоит на такой земле, где видны все следы, и если теперь выйду и вернусь на шоссе, все будет выглядеть так, как будто я мирно села в машину для того, чтобы убить мужа заводной ручкой. Так что я сочла за лучшее поехать на машине к какому-нибудь месту, где почва потверже, где я смогу выйти не оставив следов. И тут я сообразила - а что если спустить машину с обрыва? - Пусть выглядит, будто мой муж потерял управление машиной. Вот я так и сделала, а потм решила заявить, будто Боб украл мою машину. Подумала, что так можно все свалить на него, а потом, если все откроется, он вынужден будет признаться, чтобы спасти шкуру, что убил Бертрана защищаясь. Я... наверно, придумала не самое лучшее, но, мистер Мейсон, я столько всего передумала той ночью. - Это правда? - спросил Мейсон. - Правда. - Посмотрите мне в глаза. Она выдержала его взгляд. - Знай я это уже давно, - сказал Мейсон, - я бы, может быть, навесил это убийство на Боба Флитвуда. А так - и вы лгали, и Боб лгал. Присяжные должны будут жребием определять, кто из вас говорит правду. Тот факт, что Флитвуд выбросил пистолет, заставляет меня считать, что ваш муж был мертв, когда Боб вышел из машины, но так как вы лгали с самого начала, вы дали в руки Бобу козыри, чтобы играть против нас. - Извините, мистер Мейсон. - Смотрите мне в глаза - это правда? - Да. - Если вы меняете свою версию только из-за того, - сказал Мейсон, - что поняли, что версия Боба Флитвуда дала вам хороший шанс выпутаться, вы просто дура. - Нет же, я просто другую версию... Я... мне приходится думать о Пат... и... - Она разрыдалась. - Ладно, - сказал Мейсон. - Не меняйте вы никакую историю. Вообще ничего не рассказывайте. Не разговаривайте ни с кем - ни с кем. Вы поняли? - Да. - И никогда не забывайте: хорошая ложь может иметь изящество подлинного искусства, но только в правде - подлинность. И Мейсон поднял руку, делая знак охраннику. 19 Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели за столиком в ресторане городка, где судья Колтон устроил предварительное слушание. - Ну, - сказал Мейсон, - теперь моя клиентка рассказывает мне другую историю, Пол. - То же самое, что утверждает Флитвуд? - Именно. Говорит, что муж ее был мертв, когда она села в машину после ухода Флитвуда. Если это правда - не знаю, как заставить суд поверить ей. - Я бы сказал - Оллред должен был быть мертв, когда Флитвуд выбросил пистолет, - заметил Дрейк. - Это действие человека, который хочет избавиться от орудия убийства. Он достаточно сильно треснул Оллреда по голове, чтобы его убить, и он это знал. Он воспользовался дулом пистолета, и, когда он этот пистолет выбросил, это была очень естественная, логичная и типичная попытка убийцы избавиться от орудия убийства. - Знаю, - кивнул Мейсон, - но не уверен, что суд согласится. По всей вероятности, другой путь лучше. Если это правда. - Какой другой путь? - Заставить присяжных разобраться в характере Оллреда. Пусть поверят, что Оллред был еще жив, когда его жена вернулась в машину, что она повезла было его домой, а тут Оллред пришел в себя и начал с ней бороться, пытаясь одержать над ней верх, а она ударила и убила его в порядке самозащиты. - Так ты создашь громкое дело, - сказал Дрейк. - Это дело будет апеллировать к сочувствию присяжных, особенно ввиду показаний Флитвуда. Но что меня беспокоит, так это то, что я не понимаю, правда ли это. Возможно, миссис Оллред просто пытается выехать на версии Флитвуда. - А тебе-то какое дело? Флитвуд дает ей возможность выехать - на здоровье! - А вдруг это неправда? Поверь мне, Пол, если ты попадаешь в переплет, правда - единственная достаточно надежная и твердая вещь, на которую можно положиться. - Разумеется, твоя клиентка еще не побывала на свидетельском месте, - напомнил Дрейк. - Она рассказала свою историю только тебе. Мейсон задумчиво сказал: - Надо еще раз просмотреть это дело. Порасспрашивать Флитвуда в подробностях о причинах, которые заставили его выбросить пистолет, - что именно он таким образом завершал. И все-таки - что-то такое в этой истории... - Мейсон сдвинул тарелки к центру стола, достал из кармана рисунок Хемфрейза и разложил перед собой. Он внимательно изучал следы. - Это же математически доказуемо, - сказал Дрейк. - Версия Флитвуда должна быть правдой. Она подтверждается его следами. Изучая рисунок Хемфрейза, Мейсон вдруг сдавленно захихикал. - Что такое? - поинтересовался Дрейк. - Будь я проклят, если знаю, Пол! - возбужденно ответил адвокат. - Но у меня в голове рождается идея. Очень-очень возможно, что миссис Оллред все еще лжет мне. - То-есть - сейчас? - Именно сейчас. Что ее настоящая история - поддельна. - Но зачем бы ей это делать? - Потому что Флитвуд выдумал такую превосходную ложь, что она считает бесполезным с ней бороться, и потому что, подтверждая версию Флитвуда, она имеет более высокий шанс завоевать сочувствие присяжных, чем говоря правду, которой никто не поверит. - А в чем правда? - спросила Делла Стрит. - А это, - сообщил Мейсон, - нечто такое, что я намереваюсь обнаружить после обеденного перерыва. 20 Заседание возобновилось в два часа. Судья Колтон объявил: - Мистер Джером, вы стояли на свидетельском месте и отвечали на вопросы до перерыва. Пожалуйста, займите это место снова. Джентльмены, ответчица в суде, свидетель Джером на месте. Продолжайте, пожалуйста, перекрестный допрос, мистер Мейсон. Мейсон обратился к судье Колтону: - Ваша Честь, дело получило несколько неожиданное развитие. При данных обстоятельствах мне хотелось бы снова вызвать свидетеля Овербрука для перекрестного допроса. - Возражаю, Ваша Честь, - вмешался Дэнверс. - У адвоката была полная возможность устроить перекрестный допрос Овербрука, и он уже воспользовался этой возможностью. Он задавал Овербруку вопросы с целью получить информацию и... - Мне так тоже показалось, да, - согласился судья Колтон. Мейсон сказал с отчаянием: - Ваша Честь, я могу теперь утверждать, что вовсе не вытягиваю из свидетеля сведения. Если мне разрешат снова устроить перекрестный допрос Овербруку, мне кажется, я смогу прояснить пункт, который реабилитирует данную ответчицу и определенно опровергнет показания Флитвуда. - Вы считаете, вы сможете это сделать? - спросил судья Колтон. - Да, Ваша Честь. - Это существенно меняет ситуацию, - заметил судья. - Конечно, Ваша Честь, но я уже закрыл дело, - напомнил Дэнверс. - Оно закончено. - И, - сказал судья Колтон мрачно, - если суд объявит, что он не считает аргументы обвинения достаточно убедительными, вы тут же спохватитесь, что у вас имеются еще дополнительные улики, попросите разрешения снова открыть ваше дело. Дэнверс ничего не ответил. - Займите место свидетеля, мистер Овербрук, - велел судья Колтон. Мейсон обратился к нему: - Вы оказались некоторым образом экспертом по следам, мистер Овербрук. - Так мы, деревенские, все о следах знаем. - Вы много по следам ориентировались? - Да. - И у вас опыт довольно большой в этих делах? - Да, сэр. - Тогда, - сказал Мейсон, - поскольку вы имеете опыт в этом вопросе, будьте добры, скажите суду, как вы узнаете, что следы, оставленные этой женщиной, сделаны, когда она выпрыгнула из машины, побежала на шоссе, а потом снова вернулась к машине? - Ну, уж это ясно, как божий день. Поглядите на эту схему. Тут они, следы, нарисованы. - Да, совершенно верно. Тут следы, идущие от автомобиля и ведущие снова к нему. - Да, сэр. - И откуда вы знаете, что тут произошло? - Как, это же написано на земле! Никто не мог бы выйти из машины, не оставив следов, и никто не мог сесть в нее, не сделав следов. Здесь же видно, что женщина выпрыгнула из багажника, побежала к шоссе; а здесь она возвращается, села себе в машину. И единственный путь для нее убраться отсюда - выехать на этой машине, если только у нее крылышек нету. А иначе она бы наследила, выходя из машины. - Но здесь есть следы, ведущие из машины, - напомнил Мейсон. - Что? - Вот же следы, ведущие из машины. - Нет же. Я все это место осмотрел - схема верная. - Но вот следы, ведущие из машины, - Мейсон указал на них. - А, да. Это те следы, которые она в первый раз оставила, до того, как воротилась. - Откуда вы знаете, что они были оставлены до того, как она вернулась? - спросил Мейсон. - Откуда вам известно, что эти следы не более ранние, чем те, которые идут от шоссе к машине? Откуда вам известно, что эта женщина не пришла с шоссе вот к этой точке? А потом она могла прыгнуть вот к этой точке и побежать назад к шоссе? - Ну, так конечно, наверняка ведь нельзя сказать! - Овербрук улыбнулся. - Только, понятно, когда она эти следы делала, она в машину садилась. Ну, а когда она села в машину, вы мне, может быть, скажете, как она оттуда попала в багажник? В зале захихикали. Судья Колтон стукнул молотком, чтобы зрители успокоились. - Но предположим, - сказал Мейсон, - что, когда эти следы отпечатывались в земле, машины тут не было. - А? - спросил Овербрук, весь напрягшись от внимания. Мейсон улыбнулся и объяснил: - Эти следы, мистер Овербрук, вполне могли быть оставлены тут, когда никакой машины вовсе не было. Для любой женщины было бы очень просто выйти с шоссе на то место, где видны следы от машины, оставить следы там, где находилась левая дверца машины, а потом, используя шест, с каким работают прыгуны на прыжки в длину, прыгнуть в эту точку и вернуться к шоссе. - Ну, тогда, - Овербрук почесал в затылке, - в этом что-то есть, мистер Мейсон! Ничего ведь не показывает, когда сделаны эти следы. - Значит, пользуясь этим утверждением, - сказал Мейсон, - ничего не указывает, когда были сделаны ваши следы? - Вы что хотите сказать? - Ваши следы, до самой левой дверцы машины, - пояснил Мейсон, - могли быть оставлены и в понедельник ночью. А потом уж вы вышли на дорогу с вашей фермы, в среду утром, выложили доски и по этим доскам шли, пока не оказались на собственных своих следах, которые оставили в понедельник вечером. Когда они кончились, тут вы отправились обратно на ферму, чтобы ваши следы стали непрерывной цепочкой, показывающей, что вы не останавливались. Ваши следы, оставленные в среду, должны были дополнить ваши следы от понедельника. Вы не можете доказать, когда какие следы были сделаны. - Ну уж, конечно, будильник я к своим следам не привязывал, - сказал Овербрук. В публике засмеялись. - Нет, - согласился Мейсон, - но тут есть одна интересная вещь - на этой фотографии, которую я держу. На схеме этого нет. - Что еще такое? - Посмотрите, - сказал Мейсон, - вот эти маленькие отпечатки, должно быть, следы вашей собаки. Так будьте добры, объясните, пожалуйста, суду, как получилось, что собака вас сопровождала, когда были оставлены эти следы, от машины к шоссе, но ее не было с вами, когда вы оставили вот эти следы, от вашего дома к машине? Овербрук поежился. - Вы не можете ответить на этот вопрос? - спросил Мейсон. - Ну, пытаюсь я сообразить, что ответить... - Ответ в том, - сказал Мейсон, - что, когда вы оставляли эти следы, от дома к месту, где стояла машина, с вами не было собаки, а единственный раз, когда вы ушли без нее, это когда вы оставили пса в доме охранять свидетеля Флитвуда, а это было в понедельник ночью. Так что, мистер Овербрук, оставили вы эти следы в понедельник, после того, как устроили Флитвуда на ночь. Вы приказали псу его сторожить, взяли фонарь и пошли по следам Флитвуда, и увидели, что произошло в машине, шум которой вы раньше слышали. Вы подошли к машине и обнаружили в ней лежащего человека в бессознательном состоянии. Этот человек был Бертран С.Оллред, которого вы ненавидели, потому что он вас надул с акциями. Вы увидели удобный случай свести с ним счеты, просто сели в машину, угнали ее и пустили под обрыв там, где знали, что он будет убит. А через день или около того вы начали беспокоиться насчет следов и решили, что лучше вам с ними что-то сделать. Так что вы пошли и выложили доски, да еще закончили цепочку своих следов от вашего дома до участка с твердой землей. Но, когда вы выкладывали доски, вас удивили еще какие-то следы. Они были оставлены какой-то женщиной и выглядели так, как будто эта женщина выпрыгнула из багажника, а потом вернулась к машину. Ну, разве это не в точности то самое, что произошло? - Ваша Честь, я возражаю! - выкрикнул Дэнверс. - Этот вопрос не имеет отношения к делу, неправомерен, несущественен. Перекрестный допрос не ведется надлежащим образом, и... - А вы посмотрите на лицо свидетеля, молодой человек, - прервал его судья Колтон, - и вы найдете, что вопрос определенно имеет отношение к делу, правомерен и существенен. Возражение снимается. Теперь, если вам нужны факты, господин обвинитель, лучше обратите внимание на вопросы мистера Мейсона и на ответы этого свидетеля. Продолжайте, мистер Овербрук, мы ждем ответа на вопрос. Овербрук поежился и вздрогнул, как будто деревянное сиденье внезапно стало горячим. - Отвечайте на этот вопрос, - повторил судья Колтон. - Что ж, Ваша Честь, - пробормотал Овербрук, - скажу вам правду. Примерно, так и случилось. Это не соответствует истине в некоторых отношениях. - В каких отношениях? - спросил Мейсон. - Когда я добрался до машины, - сообщил Овербрук, - я просунул фонарик внутрь, увидел этого человека, и он был мертв, и тогда я узнал в нем Оллреда, и я понял, что я в ловушке, потому что люди знали, что я его смертельно ненавижу, и что будет выглядеть, как будто... ну, плохо мне бы пришлось, если бы тело нашли на моей земле, да еще тот парень, который был там, у меня в доме - он-то, конечно, поклянется, что ничего об этом не знает. Ну, я был в ловушке. Так что сел я в машину и вывел ее на шоссе, а потом спихнул со скалы - и тогда вернулся пешком домой. Наверно, это было часа в три или четыре утра. Конечно, пес не шумел, когда я проскользнул к себе и улегся спать. А после, во вторник вечером, я забеспокоился о следах. Я знал, что рано или поздно сюда доберутся и начнут вынюхивать следы из-за этого парня, Флитвуда, найдут его в моих владениях - и особенно после того, как эти люди за ним явились и увезли его, - ну, правильно вы подметили, что произошло. В среду я туда пошел, положил доски и закончил цепочку моих следов, чтоб так выглядело, будто я все так и шел, а тогда уж сказал о следах шерифу, что я их оставил в среду утром, а о собаке никто и не подумал. Шериф не подумал и, Господи, я-то тоже забыл! Мейсон с усмешкой повернулся к Дэнверсу и сказал: - А теперь, мистер Дэнверс, это ваше дело и ваш свидетель. Что вы собираетесь делать? - Продолжать допрос, - ответил Дэнверс. - Когда? - поинтересовался судья Колтон. - Скажем сегодня в четыре, Ваша Честь. - Очень хорошо, - согласился судья Колтон, - а суд приказывает взять этого свидетеля под стражу. Зал, к порядку! Прекратите этот шум! Нечему аплодировать. Это судебное заседание. Иначе мы очистим зал от зрителей... да прекратите же аплодировать! 21 Перри Мейсон, положив свои длинные ноги на угол стола, откинулся на вертящемся стуле и с улыбкой посмотрел на Пола Дрейка. - Знаешь, Пол, - сказал он, - возможная расшифровка этих следов не приходила мне в голову, пока я не начал изучать их за обедом. Таков уж недостаток косвенных улик. Они тебя подкупают и одурачивают. Я говорил, что Бернис Арчер хитрая особа. Трэгг дал ей свидание с Флитвудом там, в тюрьме, и в ту же минуту, когда она узнала, что случилось, она велела Флитвуду настаивать на том, что миссис Оллред сидела в багажнике машины. Она заставила Флитвуда ей рассказать, где стоял автомобиль, вскочила в свою машину, помчалась туда, и утром в среду, при свете дня, она оставила там свои следы так, чтобы они подтвердили версию Флитвуда. Ей понадобилось всего только взять короткий шест, пройти от шоссе туда, где раньше стояла машина, потом поставить шест в землю для опоры, прыгнуть туда, где находился багажник машины, и снова отбежать к дороге. Когда она все это проделывала, она не заметила следов Овербрука, подходящих к автомобилю и оборвавшихся. Если бы она их заметила, она свалила бы убийство прямо на Овербрука. - Так кто же, к дьяволу, на самом деле убил его? - спросил Дрейк. - Не будем брать на себя работу полиции, Пол, - улыбнулся Мейсон. - Это должна решить полиция. Единственное, что требовалось от нас, - вытащить миссис Оллред. - Ну, как ты все-таки думаешь, кто его убил? Мейсон стал размышлять вслух: - Когда Овербрук выходил на разведку в понедельник вечером, у него должно было быть с собой оружие. Наверно, пистолет. Он крупный, сильный, мощный человек, возможно, у него была дубинка или заводная ручка. Мне кажется, что Оллред пришел в себя к тому времени, как явился Овербрук, возможно, застонал. Овербрук подобрался к машине, сел в нее, развернул в сторону шоссе и повез своего пассажира к врачу, а по дороге узнал его: тут последовали слова, обвинения, возможно, Оллред ударил Овербрука, а Овербрук нанес ему удар по голове. - Как ты все это вычислил? - Так в багажнике же была кровь, - напомнил Мейсон. - Никакая версия ее наличия не подтверждает. Бернис Арчер достаточно хитра, чтобы догадаться, что тот, кто объяснит эту кровь, получит преимущество, так что она сочинила историю, которую должен был рассказать Флитвуд, а потом отправилась и оставила следы, подтверждающие ее выдумку. Она так жаждала найти козла отпущения, что перестаралась, золотя пилюлю. Флитвуд выпутался бы и без ее участия, но она этого не понимала. Никто из них не понял, что на том месте, где останавливалась машина, идеальные условия для следов. Когда Бернис туда отправилась, она только надеялась, что оставит какие-то заметные следы, чтобы подтвердить историю Флитвуда. Когда же она увидела, с чем имеет дело, она уж потрудилась на славу. А я бьюсь об заклад, что, если эта кровь попала туда не из носа миссис Оллред, то уж точно из раны на голове Оллреда. Я думаю, что Овербрук запаниковал, когда понял, что натворил, и попытался упрятать тело, засунув его в багажник. Потом он увидел, что ничего не выйдет, - и тут-то придумал посадить покойника за руль и спустить с обрыва. - А почему не мог Флитвуд проделать это? - Потому что, - объяснил Мейсон, - Оллред весил около ста семидесяти фунтов. Флитвуд худощав и не особенно силен. Овербрук же сильный, крепко скроенный фермер, он мог вытащить тело из машины без особого труда. Но я считаю, что об этом должна беспокоиться полиция. Они снесли яичко, пусть они его и высиживают. Дрейк захихикал. - А подложный чек? - спросила Делла Стрит. - А это, - сказал Мейсон, - интересный случай: Оллред сам себя перехитрил. Можно представить, что задумал Оллред. Он намеревался заманить куда-нибудь Флитвуда со своей женой и там убить их обоих и скатить машину с обрыва. План у него был превосходный. Все, что ему оставалось сделать - это заманить куда-то свою жену вместе с Флитвудом, пока не начнутся сплетни, а там пусть себе тела преступных любовников найдут на дне глубокого каньона. А миссис Оллред хотела, чтобы я защищал Пат. Ее муж не желал вмешивать меня в это дело. Ему надо было иметь руки не связанными. Он уговорил ее уничтожить письмо, которое она мне написала, но она все же собиралась послать чек. И у Оллреда появилась блестящая идея. Почему бы не помешать мне влезть в это дело, если я получу два чека? Один из них будет фальшивым. Он был уверен, что, если я получу два чека на одну и ту же сумму, я воздержусь от каких-либо действий, пока не смогу связаться с миссис Оллред. А Оллреду нужно было только потянуть один день. К вечеру в понедельник все будет кончено. И если он сможет устроить так, что чек, присланный ею, не будет оплачен в понедельник, тогда его никогда не оплатят, потому что смерть лица, выписавшего чек, автоматически аннулирует этот чек. Миссис Оллред в спешке напечатала на машинке письмо в банк Лас-Олитаса. Оно лежало на столе возле машинки и ее чековой книжки. Оллред положил под него листок копирки, обвел острым инструментом подпись на письме - возможно, взял пилочку для ногтей, и выписал чек после того, как уехала миссис Оллред. Вспомните, он не поехал в Спрингфилд вместе с ними, но последовал за ними через несколько минут. Он заставил свою жену поверить, будто Патриция Фэксон наехала на Флитвуда своей машиной. Вы можете проследить мотивы Оллреда. Он хотел убить Флитвуда - и сделал две попытки. Он думал, что убил Флитвуда в первый раз, когда ударил его дубинкой и оставил лежать возле изгороди. Оллред побежал вдоль изгороди туда, где шел Флитвуд, собираясь уйти из его дома. Он ждал за изгородью со стороны улицы, пока Флитвуд подойдет со стороны патио к началу въездной дорожки. Достаточно было одного хорошего удара, чтобы свалить Флитвуда с ног. Оллред подумал, что убил его. Тогда он немного отволок тело, подвел свою машину и поставил ее в таком положении, что, когда подъедет Патриция, ей неизбежно придется срезать угол изгороди. Если бы даже она так не сделала, Оллред позднее вышел бы и помял бы переднее крыло уже в гараже, и заставил бы Патрицию подумать, будто она сбила Флитвуда этим крылом, когда делала поворот. Тогда Флитвуд пришел в себя. Это означало, что Оллреду придется придумывать другой план убийства, безотказный. Когда Флитвуд изобразил амнезию, Оллред увидел другую возможность. Он заставил Флитвуда отправиться вместе с миссис Оллред, а миссис Оллред сказать Флитвуду, будто она его сестра, и тут Оллред явился ко мне и заявил, что Флитвуд сбежал с его женой. - Оллред определенно мастер планировать, - заметил Дрейк. - Вот он и спланировал себе могилу, - сказал Мейсон. - Очевидно, он нанял машину с шофером, чтобы поехать его в мотель "Уютный отдых", и как раз в то время, когда он подъехал, Флитвуд пытался оттуда улизнуть. У Оллреда был пистолет, и он силой приказал Флитвуду остановить машину и впустить его. С этой точки зрения, версия Флитвуда могла быть правдой. Единственная часть ее, которая не соответствовала действительности, - это история о том, как миссис Оллред сидела в багажнике. И Флитвуд, и Бернис Арчер выдумали эту историю, чтобы объяснить пятна крови на коврике в багажнике. - А миссис Оллред в разговоре с тобой переменила свою версию потому, что считала это лучшим для себя выходом? - спросила Делла Стрит. - Конечно. Флитвуд и его девушка, Бернис Арчер, сочинили такую убедительную историю, что миссис Оллред вдруг поняла: у нее больше шансов освободиться, если она подтвердит эту историю, чем если расскажет правду. Артистичность Бернис при изобретении этой истории заключалась в том, что она давала миссис Оллред почти идеальный выход - прошение о смягчении наказания, так как та якобы совершила убийство в целях самозащиты, - и, конечно, Флитвуда это выручало. Косвенные улики никогда не лгут, но не всегда легко интерпретировать их верно. - Все хорошо, что хорошо кончается, - резюмировала Делла Стрит. - Как разрослось это дело - а ведь все началось с подделанного чека. Кажется, чек-то и возбудил с самого начала твои подозрения, шеф. Мейсон улыбнулся: - Что действительно возбудило мои подозрения, так это история, которую все рассказывали о ленивом любовнике. Образ Флитвуда, который бежит с миссис Оллред, а потом сидит в машине и предоставляет ей всюду бегать, хлопотать, организовывать регистрацию в мотеле, в то время как он сидит себе в машине, ленясь пошевелиться, - совершенно не сочетался с историей, которую поведал Оллред. Тогда-то я и решил, что у Оллреда на руках крапленые карты. - Вот хорошая идея - озаглавить это "Дело о ленивом любовнике", - сказала улыбаясь Делла Стрит. Эрл Стенли ГАРДНЕР ДЕЛО ОДИНОКОЙ НАСЛЕДНИЦЫ 1 Войдя в кабинет адвоката Перри Мейсона, Делла Стрит протянула ему визитку. - Кто там, Делла? - Роберт Каддо. Перри Мейсон посмотрел на визитку и улыбнулся. - Издательство "Одинокие любовники", - прочитал он. - А что за проблемы у мистера Каддо, Делла? - По его словам, это "сложности", которые возникли после публикации одного объявления, - ответила она со смехом. Делла передала Мейсону экземпляр дешевого журнала под названием "Зов одиноких сердец". - Похоже на периодическое издание, которых сейчас много распространяется по подписке, - заметил Мейсон. - Одно из них. Мейсон в удивлении поднял брови, а Делла начала объяснять: - Рассказы в первой части, в конце - тематические объявления, на внутренней стороне задней обложки - бланк, который отрывается по пунктирной линии, складывается в виде конверта и используется для переписки с абонентами. Мейсон кивнул. - Как я поняла из того, что рассказал Каддо, - продолжала Делла, - абоненту можно послать письмо на адрес редакции, а она, в свою очередь, переправит его непосредственно адресату. - Очень интересно, - задумчиво произнес Мейсон. - Вот, например, абонент под номером двести пятьдесят шесть, - Делла наугад раскрыла журнал. - Не хочешь ему что-нибудь написать? Тогда тебе следует оторвать бланк, заполнить его, сложить, заклеить, а потом любым удобным тебе способом, доставить в издательство "Одинокие любовники". - Расскажи мне поподробнее об этом абоненте двести пятьдесят шесть, - улыбнулся Мейсон. - Я думаю, нам будет очень интересно пообщаться с мистером Каддо. Делла Стрит вслух начала читать объявление: - "Порядочная женщина сорока лет, приехавшая из сельской местности, хотела бы познакомиться с мужчиной, любящим животных". Мейсон откинул голову назад и расхохотался. Затем его смех внезапно оборвался. - В чем дело, шеф? - В конце концов, - сказал Мейсон, - это нелепо и, в то же время, трагично. Сорокалетняя незамужняя женщина из деревни оказывается в городе, где у нее нет друзей. Возможно, у нее есть пара кошек и она... А как этот Каддо выглядит? - На вид лет тридцать восемь, широкоскулый, большие уши, огромные голубые глаза, почти лысый, выпирающий кадык, высокого роста. Очень прямо сидит на стуле - не откидывается назад и не расслабляется. Мне стало как-то не по себе, когда я на него смотрела. - А что у него за проблемы? - Он сообщил мне только, что из-за одного объявления возникли кое-какие осложнения, о которых он подробно расскажет только тебе, шеф. - Ну тогда пригласи его ко мне, Делла. - Только, пожалуйста, не выбрасывай журнал, - попросила она. - Наша сердобольная Герти очень взволнована, она хочет написать им всем письма, чтобы подбодрить. Мейсон перевернул несколько страниц. На лице адвоката появилось задумчивое выражение. - Похоже на аферу, - пробормотал он. - Вот, например, первый рассказ - "Поцелуй во тьме" Артура Анселла Ашланда, потом - "Ждать Купидона никогда не поздно" Джорджа Картрайта Даусона... Пора посмотреть на мистера Каддо, Делла. Делла Стрит кивнула, выскользнула из кабинета в приемную и почти сразу же вернулась вместе с высоким долговязым мужчиной. Казалось, что неподвижная глупая улыбка, не сходившая с его лица, была попыткой умиротворить и успокоить окружение, которое почему-то заставляло принимать его оборонительную позицию. - Доброе утро, мистер Каддо, - поздоровался Мейсон. - Вы - Перри Мейсон, адвокат? Мейсон кивнул. Толстые пальцы Каддо сжали руку Мейсона. - Очень рад познакомиться с вами, мистер Мейсон. - Садитесь, - предложил адвокат. - Моя секретарша говорит, что вы издаете вот этот журнал. - Мейсон показал на "Зов одиноких сердец". - Да, мистер Мейсон, - кивнул Каддо. Свет из окна заблестел на гладкой лысине Каддо. Огромные уши казались больше лица. Можно было ждать, что они тоже захлопают в согласии, словно собака машет хвостом, выражая свои эмоции. - Какова основная идея журнала? - спросил Мейсон. - Средство общения. Благодаря ему соединяются одинокие сердца. - Он продается в газетных киосках? - Частично. В основном журнал распространяется по подписке. Понимаете, мистер Мейсон, нет ничего более жестокого, чем одиночество в большом городе. - Мне кажется, многие поэты разрабатывали эту тему, - сухо заметил Мейсон. - Да, думаю, что так, - Каддо поднял большие глаза на адвоката и рассеянно улыбнулся. - Мы говорили о журнале, - напомнил Мейсон. - Понимаете, мы печатаем рассказы, которые нравятся тем, кто изголодался по общению, тем, кто одинок в городе, одинок в жизни. Журнал, в основном, предназначается для женщин, которые вошли в тот возраст, когда кажется, что любовь встретить уже невозможно... Возраст одиночества, паники... Голова Каддо снова начала ритмично кивать, как будто внутри нее включился некий часовой механизм, заставляющий издателя автоматически соглашаться самому с собой. Мейсон открыл журнал. - Ваши рассказы кажутся довольно романтичными, по крайней мере, их названия. - Они и есть романтичные. Мейсон бегло пробежался по строчкам "Поцелуя во тьме". - Зачем вы это читаете? - спросил Каддо. - Просто хочу посмотреть, что вы печатаете. Кто такой этот Артур Анселл Ашланд? Не думаю, что когда-либо хоть что-то о нем слышал. - О, вы не могли слышать ни о ком, кого печатает мой журнал, мистер Мейсон. - Почему? Каддо неодобрительно хмыкнул. - Иногда приходится, фактически это даже необходимо, проделывать огромную работу, чтобы быть уверенным, что рассказов, отражающих идею журнала, окажется достаточно. - Вы хотите сказать, что сами их пишите? - спросил Мейсон. - Артур Анселл Ашланд - это наше имя, - скромно признался Каддо. - Что вы имеете в виду? - Имя принадлежит журналу. Мы можем печатать что угодно под именем этого автора, используя его, как этикетку. - Кто написал этот рассказ? - Я, - широко улыбнулся Каддо, показывая крупные зубы, и снова начал ритмично кивать головой. - А как насчет следующего автора, Джорджа Картрайта Даусона? Каддо продолжал кивать в том же ритме. - Вы хотите сказать, что его тоже написали вы? - Да, мистер Мейсон. Адвокат смотрел на блестящую лысину мистера Каддо, тот не переставал кивать головой. - А следующий? Изменений в движениях головы не произошло. - Боже мой, - воскликнул Мейсон, - вы что, весь журнал сами пишите? - Обычно. Иногда, правда, я нахожу рассказы, которые мне удается купить по четверти цента за слово. - Ну ладно, - решительно сказал Мейсон, - какие у вас проблемы? - Проблемы?! - воскликнул Каддо. - У меня их тысячи! Я... Ах, вы имеете в виду, зачем я пришел к вам? - Да. Каддо открыл журнал, который Делла Стрит положила на стол адвоката. Со знанием дела издатель перелистнул страницы и нашел объявление под номером девяносто шесть. - Вот они вкратце, - сказал Каддо и протянул объявление Мейсону. Адвокат начал читать: "Девушка двадцати трех лет, с красивым лицом и фигурой. Я отношусь к тем, о ком говорят, что их место в Голливуде, хотя в самом Голливуде так не думают. Я - наследница и меня ждет неплохое состояние. Я устала от людей, которые знают, кто я, и явно заинтересованы в моих деньгах, а не во мне самой. Мне бы очень хотелось приобрести новых знакомых. Жду ответа от привлекательного молодого человека в возрасте от двадцати трех до сорока лет, который способен меня понять. Пожалуйста, расскажите немного о себе, если возможно, вложите фотографию. Пишите на адрес журнала, абоненту девяносто шесть." Мейсон нахмурился. - В чем дело? - спросил Каддо. - Это явно подделка, - язвительно заметил адвокат. - Ни одна наследница, у которой есть хоть капля ума, не станет читать ваш журнал. А красивая наследница будет слишком занята, чтобы тратить время на подобную ерунду, тем более давать объявления. Это дешевая уловка. - О, мне очень жаль, - вздохнул Каддо. - Естественно. - Я хочу сказать, что мне очень жаль, что вы не понимаете. - Я думаю, что все понимаю. Я предполагаю, что это объявление - результат совместной работы Артура Анселла Ашланда и Джорджа Картрайта Даусона. - Нет! Нет! Нет, мистер Мейсон! Подождите... - Каддо поднял руку, повернув ее ладонью к Мейсону, словно полицейский, пытающийся остановить торопящегося пешехода. - Вы хотите сказать, что это не ваших рук дело? - Нет, уверяю вас, нет. - Значит, кто-то его за вас написал, - не отступал Мейсон. - Нет, господин адвокат. В этом-то все и дело. Именно поэтому я к вам и пришел. - Ладно, рассказывайте. Проницательные глаза адвоката впились в глаза Каддо, что заставило последнего неуютно заерзать в кресле. - Мне очень жаль, что вы мне не верите, мистер Мейсон. - Выкладывайте факты, мистер Каддо. - Вы понимаете, в моем деле, как и в любом другом, один человек прокладывает путь, по которому потом идут другие. Иначе говоря, мне подражают, и эти люди - мои жестокие конкуренты. - Продолжайте. - Один из моих конкурентов пожаловался властям, что я пытаюсь увеличить число подписчиков, помещая поддельные объявления. - Как отреагировали власти? - Велели мне изъять этот номер из продажи или доказать, что объявление, которое вы только что прочитали, настоящее. Я не могу сделать ни то, ни другое. - Почему? - Во-первых, это не журнал в традиционном смысле слова, а, скорее, вид памфлета. Мы печатаем большое количество экземпляров, а потом распродаем их, пока они не закончатся или пока не потеряется свежесть и объявления перестанут приносить желаемый эффект. Изъять все журналы из продажи и напечатать другие - об этом не может быть и речи. В принципе, конечно, такое возможно, но потребует больших затрат, вызовет неудобства, а сколько работы... - Если объявление настоящее, почему вы не можете это доказать? Каддо потер огромный подбородок длинными пальцами. - Вот в этом-то вся загвоздка, - вздохнул издатель. Мейсон переглянулся с Деллой Стрит. - Я что-нибудь не так сказал? - взволновался посетитель. - Все нормально, - успокоил Мейсон. - Продолжайте. - Ну вот, - Каддо опять начал тереть подбородок, - возможно, будет лучше, если я немного объясню вам, как мы работаем. - Возможно. - Единственный способ для читателя связаться с автором объявления в моем журнале - это купить экземпляр за двадцать пять центов, написать на последней странице, что он хочет, и доставить ее в редакцию, проверив, правильно ли он указал номер абонента. Мы отвечаем за то, чтобы конверт попал в нужный абонентный ящик. Это все. Если послание отправляется по почте, то риск берет на себя подписчик. Фактически, мы советуем, чтобы все послания доставлялись лично, но если подписчик живет за городом, то, естественно, приходится посылать конверт по почте. - Продолжайте. - Человек, желающий найти друзей по переписке, обычно отвечает на несколько объявлений. Другими словами, люди часто пишут десяти, а то и пятнадцати абонентам. - И покупают десять или пятнадцать журналов по двадцать пять центов каждый? - Да. - И что потом? - Скорее всего, получают ответы на все письма. - И перестают быть одинокими, а вы теряете клиентов. - Не совсем так, - улыбнулся Каддо. - Нет? - Нет. Люди, которые по-настоящему одиноки, - продолжал Каддо, - должны винить в этом какие-то черты своего характера, а не окружение. Другими словами, мистер Мейсон, если, например, взять общительного человека, которого любят в обществе, и поместить его в незнакомый город, где он ни души не знает, то через несколько недель он все равно обрастет кругом знакомых. Женщинам, конечно, в таких случаях несколько труднее, но и они справляются. Большинство моих клиентов - взрослые люди, которых что-то сдерживает в общении, в приобретении друзей. Обычно девушки выходят замуж до тридцати лет. Если же женщина переступает этот барьер, не выйдя замуж, причем не по собственному выбору, очень вероятно, что натура обречет ее на одиночество. Иначе говоря, она воздвигла барьер между собой и своими эмоциями, между собой и миром, но, тем не менее, она страстно желает, чтобы кто-то этот барьер разрушил. У нее самой нет на это сил. - Продолжайте, пожалуйста, - подбодрил Мейсон. - Я не стану сейчас пускаться в рассуждения о психологии одиноких сердец, хотя уверяю вас, мистер Мейсон, что я усердно изучал этот предмет, но фактом остается то, что мои клиенты, насколько мне известно, сравнительно постоянны. Возьмем, например, случай с гипотетической мисс Х. Это старая дева лет сорока двух или сорока трех. Она мечтательна, одинока и очень романтична. Однако, у нее в голове сидят определенные сдерживающие факторы, которые не позволяют ей расслабиться, так что она дает волю своим накапливающимся романтическим мыслям только когда остается наедине с собой. Возможно, она жила вместе с замужней сестрой, помогала заботиться о детях, пока дети не выросли, а затем вдруг поняла, что ее присутствие нежелательно или что ее все больше и больше используют, как прислугу. Она решает начать новую жизнь сама по себе и полностью теряется. Пока она оставалась у замужней сестры, она все делала на благо других, в том же доме находился мужчина, мисс Х заботилась о детях и знала, что кому-то нужна. Оказавшись одна, она почувствовала себя обломком судна после кораблекрушения в море холодных лиц. - Вы говорите точно также, как пишет Артур Анселл Ашланд, - вставил Мейсон. - Пожалуйста, продолжайте. - Кто-то упоминает нашей гипотетической мисс Х о моем журнале. Она помещает объявление - очень робкое, используя те же старые клише о незамужней воспитанной женщине после тридцати, желающей переписываться с неким господином, близким ей по духу. Идеал мужчины, которого она хочет встретить, существует только у нее в голове. Его определенно нет среди типов, отвечающих на объявления в моем журнале. - А что это за мужчины? - Мужчин не так много, как женщин. На всех точно не хватило бы. Конечно, мы получаем много ответов, но среди них немало шутников. Есть любители поразвлечься, которые покупают журнал, пишут, что одинокие вдовцы, причем богатые и с хорошими автомобилями и тому подобное, и, просто, чтобы пошутить, завязывают переписку с некоторыми из этих женщин. Это, конечно, жестоко. - Но с каждого письма вы получаете по двадцать пять центов? Каддо кивнул головой и ответил без энтузиазма: - Тем не менее, я хочу продолжать свое дело. Это жестоко и мешает моей работе, но в данном случае я ничего не могу изменить. - А теперь расскажите о мужчинах, которые отвечают не ради шутки, - попросил Мейсон. - В основном, это сварливые холостяки, продолжающие любить образ своей первой девушки, которая давно умерла или вышла замуж за другого. Есть, конечно, и бойкие на язык авантюристы - этих интересуют сбережения женщин, отложенные на черный день. Короче, мистер Мейсон, мужчины, подающие объявления и отвечающие на них, по большей части, неискренни. Однако, тут встречается еще один вид. Это зеленые юнцы, только что прибывшие из провинции. Неловкие, робкие и застенчивые. Они хотят познакомиться с женщиной, но не знают, как это сделать. - И благодаря им всем расходится ваш журнал? - Все помогают. - Так что, в конце концов, ваша гипотетическая мисс Х вернется, чтобы поместить еще одно объявление? - Правильно. Она остается постоянной читательницей, потому что ей нравятся публикуемые рассказы - о женщинах, которых не понимали и которые в конце концов встретили человека, способного завоевать сердце кинозвезды, но выбравшего героиню, подобную моим читательницам. В этом случае все кончается свадьбой. - Объявления платные? - Конечно. - А сколько вы берете? - Десять центов за слово. Это также включает аренду абонентского ящика. - Насколько я вижу, у вас много объявлений. - Дело выгодное и приносит неплохой доход, очень неплохой! - Номера выходят в свет с разными интервалами? - Да. Все зависит от количества поступивших объявлений, ответов на них и материала для чтения. - Почему вы не можете узнать, кто эта наследница, если она настоящая? - Всем, кто помещает объявления в журнале, присваивается номер. Это номер абонентского ящика, в который кладут поступающие письма, точно так же, как на почте. Каждый ящик открывается ключом. Подающий объявление платит за него. Эта сумма включает и аренду ящика на тридцать дней. За дополнительную плату аренду можно продлить на шестьдесят или девяносто дней. Лицо, у которого на руках ключ, имеет доступ к ящику в течение периода, за который уплачено. Когда срок заканчивается, ящик закрывается, и абонент может или заключить с нами новый договор, или отказаться от ящика. Письма иногородним абонентам, естественно, отправляются по почте. Ситуация с этой таинственной незнакомкой, которая поместила объявление в моем журнале, несколько сложней. Как только я понял, что мне необходимо с ней связаться, я написал ей письмо, объяснив суть дела, и попросил представить какие-либо доказательства искренности объявления, но получил довольно резкий ответ. Каддо порылся в кармане и протянул письмо Мейсону. Адвокат начал читать: "Уважаемый сэр! Я честно поместила объявление в вашем журнале, заплатила за него и арендовала на тридцать дней абонентский ящик. Я получаю ответы. Я выбрала именно такой вид знакомства, потому что хотела сохранить анонимность. Не вижу причины, по которой мне стоило бы ею жертвовать ради вашего благополучия. Могу заверить вас, что все, сказанное в объявлении, - правда, и вам нечего беспокоиться по этому поводу." В конце письма стояла простая подпись: "Мисс а/я девяносто шесть". - Но ведь она приходит к ящику за ответами? - спросил Мейсон. - Нет. Она посылает некую даму, несомненно, знающую свое дело. - Вы абсолютно уверены в том, что эта дама не работает под наследницу? - Уверен. Я дважды пытался выследить ее. Наверное, я не гожусь в сыщики. Она мне сама сказала об этом. Оба раза она останавливалась и мне не ничего больше не оставалось, как приблизиться к ней. Затем она меня здорово отчитывала, говорила, что я занимаюсь не своим делом. Она упомянула, что ее в свое время пытались выслеживать профессионалы, а я с ними не иду ни в какое сравнение. Она была просто в ярости! - А вы сами не писали любовные письма в ответ на объявление наследницы? - Писал. Но у этой женщины просто сверхъестественная способность вычислять подделки. Я отправил ей дюжину различных посланий с заверениями, что всегда хотел встретить именно такую девушку, и что деньги не играют для меня никакой роли, что меня интересует только ее очаровательная личность. - И какой был результат? - Никакого. Ответов не последовало. - Как я понимаю, эта девушка получает много писем? - Много - не то слово! - воскликнул Каддо, взмахнув руками. - Ящик просто забит ими. Ответы приходят пачками. - Насколько вам известно, она с ними со всеми поступает одинаково? - Да. Если судить по тем, что написал я, она ни на какие не отвечает. - Тогда зачем же она помещала объявление? - Вот это-то я и не могу понять. Но она определенно не отвечает. Я послал ей больше дюжины. - Что вы от меня хотите? - спросил Мейсон. - Чтобы вы решили вопрос с властями, которые требуют или изъять журнал из продажи, или представить им эту женщину. Мейсон с минуту подумал и сказал: - Для вас, возможно, будет дешевле изъять журнал. - Мне бы очень не хотелось этого делать - столько затрат и... - Однако, дешевле, чем мои услуги. - Но это будет признанием вины! - воскликнул Каддо. - К тому же есть еще один момент. Предположим, мы имеем дело с настоящей наследницей. Я заключил с ней соглашение и обязан печатать ее объявление. Я изымаю журнал - она подает на меня в Суд. Что тогда? - Принесите мне с десяток экземпляров вашего журнала и чек на пятьсот долларов, - сказал Мейсон. - Посмотрим, что можно сделать. Потребуются услуги частных детективов. - Мне нужна какая-то гарантия, - Каддо сузил глаза. - Что вы имеете в виду? - Чтобы вы гарантировали мне, что эти пятьсот долларов для меня окупятся. - Хорошо, - улыбнулся Мейсон. - Я дам вам расписку в получении чека, а также отчитаюсь, как будут расходоваться ваши деньги. А если вы, как я подозреваю, попытаетесь использовать меня в качестве одного из способов увеличения тиража в соответствии с каким-либо придуманным вами планом, я выставлю вам счет на пять тысяч долларов и заставлю их выплатить. Не получится у вас загрести чужими руками жар, если эти руки - мои. - Вы довольно грубо все представили, мистер Мейсон, - Каддо потер подбородок. - Я этого и хотел. - Пожалуйста, поверьте мне, господин адвокат. Я честно... А зачем вам журналы? - Хочу их просмотреть, - ответил Мейсон. - Но у вас уже есть один, - улыбнулся Каддо. - А если вы задумали поймать наследницу на удочку, то у меня есть с собой последние страницы, вырванные из старых журналов. Вы ими можете воспользоваться. Каддо открыл дипломат и вынул пару дюжин чистых бланков для писем. - Подпишите чек на пятьсот долларов и передайте его мисс Стрит, а я посмотрю, что можно сделать, - сказал Мейсон. Каддо вздохнул и достал чековую книжку. - Вы правы, дело оказывается дорогостоящим. Когда издатель ушел, Мейсон взял в руки журнал и начал его листать. - Вот послушай, - обратился он к Делле Стрит, и начал читать рассказ Артура Анселла Ашланда: "Дороти еще раз посмотрела на себя в зеркало, в то же самое зеркало, в котором она столько раз разглядывала себя. Произошло магическое перевоплощение. Лицо, смотревшее на нее, уже не казалось изнуренным, скучным и изрезанным морщинами от забот. Любовь взмахнула волшебной палочкой и преобразила его черты. На Дороти глядела другая женщина - конечно, не такая молодая, но уверенная в себе, сияющая от счастья, женственная и желанная. За ее лицом в зеркале появилось другое отражение - это был Джордж Кришлом, который тихо вошел в комнату и встал позади нее. - Дорогая, - воскликнул он, - ну зачем ты тратишь время и смотришь в холодное зеркало? Лучше повернись и посмотри на меня. Она повернулась и сильные руки сжали ее в объятиях. Горячие жадные губы искали затаенные уголки ее души, выпуская потоки желания, которое оказывалось таким сильным, потому что так долго сдерживалось." Делла Стрит присвистнула. - В какой-то мере это преступление, - сказал Мейсон. - С другой стороны, подобное, возможно, приносит какое-то утешение одиноким сердцам. Если наш друг Каддо честен, мы ему поможем. Если нет - он может надеяться только на Бога. 2 Перри Мейсон продолжал листать журнал, периодически зачитывая вслух отрывки Делле Стрит, затем он резко закрыл его и бросил на стол. - Делла, - обратился он к секретарше, - сейчас мы будем сочинять любовное послание. Делла Стрит кивнула и приготовила карандаш и блокнот. - Черновик сделаем на машинке, - продолжал адвокат, - потом я его перепишу на последней странице журнала и отправим его в издательство. - Я бы сказала, что наша обстановка мало подходит для сочинения признаний в любви, - улыбнулась Делла. - Не уверен, что она хочет признаний, - в задумчивости заметил Мейсон. - Что же ей тогда надо? - Давай подумаем. Это очень важно. Она дала объявление в журнале одиноких сердец. Она утверждает, что наследница, и говорит, что сыта по горло теми, с кем общается. Заметь, Делла, эта женщина явно не одинока. Она просто хочет перемен. - А ты не думаешь, что они уже произошли в ее жизни? - Мы все равно должны попробовать, - твердо заявил Мейсон. - Она ведь - женщина и поэтому станет читать поступающие письма. Если нам удастся придумать что-то, что ее заинтересует, то ответ придет. - Но Роберт Каддо на свои послания не получил ни одного. - Мы будем учиться на его ошибках. Каддо, наверняка, действовал неправильно. - Все, что он сказал, показалось мне вполне приемлемым. - Обрати внимание: в каждом ответе он подчеркивал свою незаинтересованность в ее деньгах. - Ну и что здесь такого? - спросила Делла. - Какой бы девушке понравилось письмо от мужчины, в котором бы говорилось: "Дорогая мисс а/я девяносто шесть, я вами заинтересовался, так как вы - наследница"? - Пожалуй, я несогласен с тобой, - задумчиво произнес Мейсон. - Шеф, что ты имеешь в виду? Конечно, она... - Она ведь специально упомянула, что наследница, - прервал Мейсон. - Если она не хотела, чтобы люди принимали это во внимание, то зачем вообще было об этом говорить? Делла Стрит нахмурилась и задумчиво сказала: - Да, конечно, она заявила, что наследница, но сделала это просто, чтобы возбудить интерес. - Значит, мужчина, который написал, что его не волнуют ее деньги, сразу же поставил на себе клеймо лицемера. - Наверное, ты прав. - Давай отправим ей два письма, - предложил Мейсон. - Пусть одно будет таким: "Уважаемая мисс а/я девяносто шесть! Я бедный юноша, а поскольку вы - наследница, то не думаю, что есть надежда, что вы мною заинтересуетесь. Но, тем не менее, я решил вам написать и сказать, что хотел бы с вами встретиться и сделал бы все от меня зависящее, чтобы стать вашим другом. Мне кажется, у нас есть много общего." - И это все? - спросила Делла. - Да. - Какое туманное письмо! - А такое и нужно, - ответил Мейсон. - Я думаю, что Каддо потерпел неудачу, потому что все очень точно выразил. Давай предположим, что наследница - интриганка. Возможно, она совсем не одинока, а просто хочет найти подходящего человека, которого можно было бы использовать для какой-то определенной цели. - Какой? - Не знаю. Нам придется это выяснить. - Тогда почему же она не действует, как принято в подобных случаях? - Потому что не заинтересована в тех, кто ответит на объявление типа: "Ищу лицо, умеющее то-то и то-то" или "Нужен человек для того-то и того-то". Вспомни, Каддо говорил, что среди его читателей есть молодые люди, только что приехавшие в город из провинции. - Молодые люди из провинции в наше время не такие уж простофили, шеф, - заметила Делла. - Большинство из них, - согласился Мейсон. - Но среди них остаются еще впечатлительные неопытные натуры. Предположим, наша наследница ищет какого-нибудь зеленого дурака? - Маловероятно, - высказала свое мнение Делла Стрит. - Все может быть. Давай писать второе послание: "Уважаемая мисс а/я девяносто шесть! Наследница, Бог мой! Я всегда мечтал о настоящей наследнице. Я недавно в городе и, наверное, не должен был писать вам, но, ей-богу, мне очень хочется познакомиться с настоящей, всамделишной наследницей, хотя бы, чтобы просто посмотреть, как она выглядит. Я - нормальный парень, сильный и крепкий и умею все делать на ферме. Я знаю скот и не боюсь никакой работы. Если вы вдруг захотите встретиться со мной, буду очень рад." - Ты ей не сообщаешь, как выглядишь, сколько тебе лет, да и вообще практически ничего о себе не говоришь, - заметила Делла. - Так и было задумано, - ответил Мейсон. - Если женщина ищет друга, то она, в первую очередь, хочет узнать именно эти вещи, - сказала Делла. - Но я основываюсь на предположении, что она ищет себе не любовника, ей нужен кто-то другой. - Кто? - Черт побери, понятия не имею. - Как ты собираешься подписывать письма? - Со вторым проще, - ответил Мейсон. - Предлагаю - Ирвин Б.Зеленый. По-моему, прекрасно подходит. - А первое? - Давай считать, что его написал Черный. Посмотрим, какой цвет ей больше нравится - черный или зеленый. Знаешь, Делла, нам ведь придется их писать двумя разными почерками. Сходи в контору к Полу Дрейку, пусть он напишет за Черного, а Зеленого я возьму на себя. Пол арендует на почте несколько абонентских ящиков для корреспондентов, которым не хочет давать адрес офиса. Пусть он сообщит тебе пару номеров, которые можно использовать, как обратные адреса Черного и Зеленого, а затем проследи, чтобы письма поступили к Каддо. - Ты хочешь, чтобы Каддо знал, что эти письма от тебя? - Нет, - покачал головой Мейсон. - Пусть их обрабатывают, как обычно. Чем меньше Каддо знает о наших действиях, тем лучше. Мы отчитаемся перед ним по результатам, а методы ему понимать незачем. 3 Послышался один громкий, четыре тихих и вновь два громких удара в дверь кабинета Мейсона. - Кодовый стук Дрейка, - сказал адвокат Делле Стрит. - Впусти его, пожалуйста. Делла Стрит отперла дверь в коридор, и высокий сыщик по-братски улыбнулся ей: - Привет, красотка. Что нового? - То, что у тебя в руке, - улыбнулась она, бросив взгляд на письмо, которое принес Пол. Дрейк вошел и кивнул адвокату. - Ну вот, Перри, нам пришел ответ. - Какой ответ? - спросил Мейсон, подняв глаза от дела, которое изучал. - Помнишь, ты позавчера попросил меня отправить два письма? - А, ты про эти. Кто же счастливчик? - Мистер Зеленый. Похоже, мистера Черного прокатили. Мейсон задумался, прищурившись. - Интересно, - сказал он. - Она ищет кого-то совсем неопытного, впечатлительного и легковерного. Давай посмотрим, что она там написала. Мейсон взял письмо, которое протянул ему Дрейк, разрезал конверт и вынул лист бумаги, на котором стоял вензель с изображением двух букв "М". Адвокат поднес лист к носу, уловив запах духов, улыбнулся и сообщил: - Наследница соизволила ответить. - Что она пишет? Я сгораю от любопытства, - воскликнула Делла. Мейсон начал читать вслух: "Уважаемый мистер Зеленый! Я была так рада получить ваше письмо! Если бы вы только знали, что для меня значит весточка от человека, подобного вам. Я так устала от плейбоев, с которыми вынуждена проводить большую часть своего времени. Ваше письмо - словно глоток свежего деревенского воздуха в душной комнате. Насколько я поняла, вы - сильный, здоровый молодой человек, только что приехавший из провинции и у вас мало друзей. Я права? Если сможете, подойдите на железнодорожный вокзал "Юньон" и встаньте у стойки "Информация" между шестью и шестью пятнадцатью сегодня вечером. Я постараюсь встретиться с вами. Пожалуйста, не очень расстраивайтесь, если мне не удастся вырваться, потому что мне придется отменить назначенную ранее встречу, но обещаю, что постараюсь прийти. Пожалуйста, вставьте белую гвоздику в правый нагрудный карман, чтобы я могла вас узнать. Я сама подойду к вам. Пожалуйста, не удивляйтесь, когда увидите самую обычную девушку. Ведь наследницы ничем не отличаются от простых людей, у них только есть деньги. До вечера. Искреннее ваша, М.М." - Что все это значит? - спросил Пол Дрейк. - Работа для тебя, Пол, - улыбнулся Мейсон. - У тебя в агентстве есть сотрудник лет двадцати четырех или двадцати пяти, крупный, высокий, ширококостный, который мог бы изображать неловкого и стеснительного верзилу и все тому подобное? Я хочу, чтобы он оделся в какой-нибудь старый костюм, лучше немного тесноватый, с короткими рукавами и брюками. Ему придется представлять уже более несуществующий тип - совсем зеленого деревенского парня. - А почему, Перри, ты считаешь, что они больше не существуют? - По трем причинам, - улыбнулся Мейсон. - Радио, автомобили и кино. Дрейк подумал, а затем сказал: - Да, наверное, ты прав. - Горожане всегда удивляются, - продолжал объяснения Мейсон, - когда им говорят, что провинциалы не такие пресыщенные и циничные, как они, хотя также осведомлены обо всем происходящем и обо всех новшествах. Мне кажется, что таинственная М.М. - убежденная урбанистка, которая слабо представляет себе жизнь в деревне. - И ей хочется попробовать провинциала? - спросил Дрейк. - Вероятно. Пол, ты можешь найти человека для этой роли? Дрейк задумался, перебирая в памяти своих сотрудников, которые бы соответствовали требуемому типу, и, наконец, сообщил: - Да, могу. У меня есть парень подходящей внешности. Он сам из деревни и работал на ферме. - Прекрасно, - воскликнул Мейсон. - Она может начать расспрашивать его о ферме, чтобы удостовериться, хотя не думаю, что сама особенно разбирается в подобных вопросах. Но мне от тебя нужны еще человека три, а то и четыре. - Зачем? - Может статься, она решит не подходить к провинциалу у стойки информации, но, несомненно, станет его рассматривать. Она, конечно, посчитает, что он слишком зелен, чтобы разобраться в ее игре, но я хочу, чтобы поблизости находилось несколько человек, которые в состоянии ее обнаружить, а потом, если она не подойдет к поджидающему парню, проследят, куда она направится. - Скажи точно, что ты хочешь? - На сегодняшний день мне необходимо узнать, кто такая эта М.М. Ее имя, фамилию, адрес. Неплохо бы познакомиться и с ее прошлым. - Хорошо, - ответил Дрейк, - это несложно. Если она и не подойдет знакомиться к моему парню, то, определенно, станет бродить где-то поблизости, чтобы оценить его, а тут-то мои оперативники ее и засекут. - Прекрасно. Мейсон повернулся к Делле Стрит и попросил ее: - Позвони, пожалуйста, Роберту Каддо и скажи, что мы надеемся получить ответы на его вопросы к завтрашнему дню. Договорись с ним о встрече часов на десять. Делла кивнула, записывая время в ежедневник на столе. Пол Дрейк задумчиво крутил письмо в руках. - Перри, как ты думаешь, есть шанс, что это все-таки честная игра? - Шанс всегда есть, Пол, - снисходительно ответил Мейсон. - Какой? - Вот так экспромтом я бы сказал, что один из миллиона. 4 Перри Мейсон и Делла Стрит вошли в здание железнодорожного вокзала. Мейсон нес пустой чемодан и небольшую сумку, а Делла - дорожную сумку и пальто, перекинутое через руку. Часы показывали без пяти шесть. - Мы не опаздываем? - спросил Мейсон. - Нет. Пойдем сядем. Вон там слева - два свободных места. Мейсон последовал за Деллой Стрит к креслам, поставил чемодан и сумку у ног, демонстративно достал расписание движения поездов и, слегка нахмурившись, стал его внимательно изучать. Делла Стрит приняла вид усталой путешественницы и начала информировать Мейсона о развитии событий. - Если Пол Дрейк прислал сюда людей, я такая идиотка, что не могу их заметить. - Естественно, - ответил Мейсон, не поднимая глаз от расписания, - разве Пол стал бы нанимать сыщиков, по которым сразу же можно понять, кто они? - А, по-моему, всегда считалось, что умный человек обязательно отличит детектива, - заявила Делла. - Распространенное мнение, не всегда верное. - А вот и приманка, - выпалила Делла. - Боже, он симпатичный парень! Мейсон поднял глаза от расписания. Высокий, неуклюжий молодой человек лет двадцати четырех или двадцати пяти, с доверчивым взглядом широко открытых глаз, в костюме, из которого он уже вырос, неуверенно подошел к стойке информации. Из правого нагрудного кармана торчала гвоздика. Лицо казалось смуглым от загара. - Он идеально подходит на эту роль, - прошептала Делла. - Посмотрим, понравится ли он нашей наследнице, - сказал Мейсон. - Кстати, ты ее еще не обнаружила? - Нет, хотя смотрю во все стороны. - Не переусердствуй, - предупредил Мейсон. - Не волнуйся. Я просто усталая домохозяйка, которая целый день упаковывала вещи, чтобы вырваться из рутины и поехать в Сан-Франциско к тете Матильде. Я очень устала, но меня все равно интересуют снующие вокруг люди, и я возбуждена от предстоящего путешествия. - Но, пожалуйста, не будь уж _с_л_и_ш_к_о_м_ заинтересована в окружающих. Мейсон сложил расписание, поднялся с кресла и отнес одну из сумок в камеру хранения, положил ее в запирающийся шкафчик, опустил монету, вынул ключи и отправился назад к Делле. Он сел и раскрыл вечернюю газету. - Если что-нибудь заметишь, сообщи мне, - сказал он и углубился в последние новости о скачках. Вокзал был полон снующих во все стороны пассажиров. Люди бесцельно направлялись к выходам на перрон, поворачивались и шли обратно, кто-то кого-то провожал или встречал. Другие устало опускались на сиденья, пытаясь скоротать время между поездами. По отдельным лицам можно было заметить, что они с нетерпением ждут друзей или родственников. Спешили деловые люди, проявляли оживление отдыхающие, посылали телеграммы, напоследок звонили кому-то, сдавали вещи в багаж. Полную противоположность этим энергичным, решительным путешественникам составляли усталые и сонные фигуры, рухнувшие на жесткие скамейки. - Ой! - внезапно зашептала Делла. - Я ее, кажется, заметила. Брюнетка в клетчатой юбке. Шеф, посмотри на нее! - Не торопись. Переводи взгляд на кого-нибудь другого, а я осторожно выгляну из-за краешка газеты. Она ведь может ожидать подвоха. - Она стоит напротив камеры хранения, - сообщила Делла. - Повернись немного налево. Мейсон опустил газету и начал зевать. Слегка откинув голову назад, и, не переставая зевать, стал изучать девушку, замеченную Деллой. Пока Мейсон наблюдал за ней, она приняла решение, внезапно направилась к мужчине у стойки информации, дотронулась до его руки и мило улыбнулась. Оперативник Пола неуклюже коснулся шляпы огромными пальцами, снял ее и смущенно улыбнулся. Они с минуту беседовали, затем девушка быстро осмотрелась, что-то сказала мужчине и вместе с ним направилась к дверям, в которые постоянно входили и выходили люди. - Шеф, они уходят! - в отчаянии воскликнула наблюдавшая за ними Делла. - Ну и что? - А за ними никто не идет. - Откуда ты знаешь? - Никто не обращает на них внимания. Наверное, люди Дрейка не справились с заданием. - Не волнуйся, они знают свое дело, - успокоил ее Мейсон. - А разве им не говорили, что следует попытаться выяснить... - Вероятно, нет, - Мейсон еще раз потянулся, устало зевнул, а затем снова принялся читать газету. - Иногда ты становишься самым несносным человеком в мире! - воскликнула Делла. - Я сгораю от любопытства. - Я так и понял. - Но мы о ней знаем не больше, чем раньше. - Мы посмотрели, как она выглядит, - ответил Мейсон. - Это было моей основной целью. - Мы только раз взглянули на нее. Ты же не сможешь сделать из этого никаких выводов. - Попытаюсь, - улыбнулся Мейсон. - Точность, конечно, не гарантирую, но это все равно хоть что-то. - Ну, например? - Во-первых, - начал Мейсон, - я не думаю, что она авантюристка. Скорее всего, здесь все по-честному. Во-вторых, она чего-то боится. Эта встреча означала для нее больше, чем я предполагал. На ее лице можно было прочитать облегчение, когда она поняла, что ожидавший ее парень - как раз такой человек, которого она искала. Делла Стрит обдумала слова адвоката, а потом заявила: - Да, похоже, ты прав... Я могу кое-что добавить об ее одежде. Это дорогие вещи. Интересно, а какая у нее машина? - Девять из десяти, что на этот раз она приехала на такси, - уверенно сказал Мейсон. - Она не станет рисковать и показывать свой номер незнакомому человеку, пока у нее не будет возможности поговорить с ним и оценить его. Ладно, Делла, спектакль закончился. Перекусим? - Ну наконец-то ты заговорил о деле! Сидевшая рядом с ним усталая женщина, которой Делла посочувствовала, слегка оттолкнула четырехлетнего мальчика, вцепившегося ей в колени. Сопровождавший ее мужчина поднялся и сказал: - Кажется, поезд опаздывает. Пойду куплю меньшому мороженое. Без всякого энтузиазма он направился к стойке мороженщика и вскоре вернулся. Затем внезапно он обратился к Перри Мейсону и Делле Стрит: - Я должен отчитаться перед Полом Дрейком, но объект и наш оперативник уехали на такси. Поскольку один человек с ней, мы последовали указаниям и не стали предпринимать попытки оставаться на хвосте. Пожалуй, это все, что вы хотели знать, не так ли? Мейсон улыбнулся Делле Стрит. - Это как раз то, что хотела узнать мисс Стрит, - ответил он. 5 - Заходите и садитесь, мистер Каддо, - пригласил Мейсон. Казалось, что Каддо очень нервничает. - У вас есть для меня новости? - спросил издатель. - Есть. Могу вас успокоить по поводу того, с чем вы ко мне обратились. - Так быстро? Мейсон кивнул. Каддо сел и почти сразу же начал нервно тереть подбородок длинными, сильными пальцами. - Вашу одинокую наследницу под номером девяносто шесть зовут мисс Марлин Марлоу. Она получила около трехсот пятидесяти тысяч долларов от своей матери. Надо сказать при довольно странных обстоятельствах. Ее мать была медицинской сестрой и ухаживала за покойным Джорджем П.Эндикоттом во время болезни, оказавшейся для него последней. Эндикотт оставил завещание. Огромный, старомодный особняк, где он жил, достался его двум братьям и сестре, каждому из них он завещал также по десять тысяч долларов. Все остальное, после выплаты долгов и обязательств, он оставил Элеоноре Марлоу, матери Марлин. В завещании оговаривалось, что если кто-нибудь из наследников станет оспаривать законность подарков, сделанных им при жизни Элеоноре Марлоу, - деньги и собрание семейных драгоценностей - то этот наследник теряет право на свою долю имущества. Элеонора Марлоу погибла в автокатастрофе вскоре после смерти Эндикотта. Марлин - ее единственная дочь. Она тянет где-то тысяч на триста долларов, может, больше и, бесспорно, подходит под определение наследницы. Все вопросы с наследством еще окончательно не решены, точно так же, как и с имуществом покойного Эндикотта. В Оклахоме ему принадлежал земельный участок с возможными залежами нефти. Завещание было официально утверждено Судом, но братья и сестра собираются его оспаривать. Свидетельницами во время подписания завещания Эндикоттом выступали две медсестры, Роза Килинг и Этель Фурлонг. Чем закончится дело - неизвестно, потому что во время составления завещания Эндикотт был частично парализован и подписывал его левой рукой. Каддо вздохнул с огромным облегчением. - Мистер Мейсон, не знаю, как и благодарить вас. Вы просто не представляете, какой груз упал с моих плеч. Мейсон кивнул. - Но почему тогда, - продолжал Каддо, - такая женщина - молодая, красивая и богатая - использует мой журнал для завязывания новых знакомств? - Если не ошибаюсь, в объявлении говорится, что она устала от людей, с которыми ей приходится общаться, - сухо пояснил Мейсон. - Устала от охотников за богатыми невестами и других подобных типов. - Но, если я вас правильно понял, - сказал Каддо, - у нее должны оставаться и старые друзья - те, кого она знала до получения наследства. Ведь оно ей досталось не так давно, не так ли? - Так, - кивнул Мейсон. - У нее обязательно должны быть друзья, с кем она познакомилась до... А она давно живет здесь, мистер Мейсон? - Где-то около пяти лет. - Не понимаю, - заявил Каддо. - А вам это обязательно нужно? - Что вы имеете в виду? - Насколько я знаю, вас обвиняют в том, что вы пытаетесь увеличить тираж своего журнала при помощи ложного объявления. - Правильно. - В нем есть хоть доля лжи? - Нет, - ответил Каддо, потирая подбородок. - Вот именно. По лицу Каддо медленно расплывалась улыбка. - Теперь, мистер Мейсон, благодаря вам я могу спокойно жить. Мейсон кивнул. - А ответы все поступают и поступают, - продолжал Каддо. - Бог мой! Сколько писем приходит этой девушке! Я изначально напечатал журналов, которых при обычном раскладе хватило бы месяца на два, но они уже кончаются! - Значит, вам придется делать новый выпуск, - заметил Мейсон. - Зачем? - удивился Каддо. - Я просто перепечатаю этот. Объявление наследницы работает на меня. Я буду его продавать, пока есть спрос. Я нашел себе золотую жилу. Она ведь получает ответов по сто в день. Каддо поднялся с кресла, затем помедлил. - Мы с вами в расчете, мистер Мейсон? - Да, - ответил адвокат. - У меня были кое-какие расходы, но я покрою их из ваших пятисот долларов, остальное - мой гонорар. - Прекрасно! А вы не расскажете мне, как вытащили этого кролика из шляпы? - Пришлось немного поработать головой и немного ногами. Вот и все. - Я подозреваю, что вы кого-то нанимали, чтобы поработать ногами? - Обычно моя цель - добиться результатов. Мне кажется, мистер Каддо, что я их добился. - Все правильно, - согласился издатель, - добились. Он пожал руку Мейсону, улыбнулся Делле Стрит, а затем, уже на полпути к двери, спросил: - Кстати, где живет эта Марлин Марлоу? Мейсон взглянул в папку и ответил: - Авеню Нестлер, семьсот девяносто шесть. Если вам потребуется более подробная информация, вы можете получить ее у секретаря отдела утверждения завещаний. Скажите, что вас интересует завещание покойного Джорджа П.Эндикотта. Каддо достал из кармана ручку, записал что-то на обратной стороне конверта, еще раз широко улыбнулся и вышел из кабинета. - Пора забыть о наследнице, Делла, - обратился Мейсон к секретарше, - и приниматься за работу над следующим делом. Оно кажется теперь таким прозаичным. Но постой-ка, а почему все-таки Марлин Марлоу поместила это объявление? Ладно, давай работать. Мейсон сходил пообедать, вернулся в два часа и трудился до трех, пока не позвонил Пол Дрейк. - Перри, - начал частный детектив, - ты намерен переговорить с Кеннетом Барстоу? - А кто такой этот Барстоу, Пол? - Оперативник, который встречался с Марлин Марлоу. - Дело закрыто, теперь мне вся эта история безразлична. - Я думал, что ты собирался получить отчет от Барстоу. Есть кое-какие странности. Ему показалось, что она ищет человека определенного типа для каких-то своих целей. - Ну и что? - спросил Мейсон. - Я имел в виду, что она, возможно, хочет, чтобы он выполнил какое-то сомнительное поручение. - Где Барстоу? - У меня в конторе. Он мне все рассказал и я решил, что у тебя может быть к нему пара вопросов, чтобы занести информацию в дело на случай нового развития событий. Мейсон взглянул на часы и сказал: - Хорошо, Пол, веди его сюда. Послушаем его отчет. - Будет у тебя через пару минут, - пообещал Дрейк и положил трубку. - Открой Полу дверь, Делла, - обратился Мейсон к секретарше. - Он идет вместе с тем оперативником, который вчера работал с Марлин Марлоу. - Неотразимый мужчина, - заметила Делла. - А ты не собирался меня с ним познакомить? - Не знаю, зачем я еще теряю время на это дело, - засмеялся Мейсон. - Клиент удовлетворен, гонорар получен. Но, все равно, давай послушаем Барстоу. Мне любопытно. Делла Стрит открыла дверь и через минуту вошли Дрейк в сопровождении своего сотрудника. - Это Кеннет Барстоу, - представил Дрейк молодого парня. - Садись, Кеннет. Перри Мейсона, насколько я знаю, ты видел, а это его секретарь, мисс Стрит. Расскажи им то, что сейчас говорил мне. Барстоу уже не казался неуклюжим деревенским парнем. На нем прекрасно сидел двубортный костюм, подогнанный точно по фигуре. Густые, вьющиеся черные волосы были зачесаны со лба назад, голубые глаза на мгновение оценивающе остановились на Делле Стрит, затем он повернулся к Мейсону. - Я вступил в контакт с объектом в семь минут седьмого, - начал он. - Мы взяли такси и поехали в ресторан. Она оплатила счет и большую часть вечера говорила. Я притворялся застенчивым и лишившимся дара речи. Она вначале порасспрашивала меня о деревне и жизни на ферме. Оказалось, что сама она о них слабо осведомлена, не в пример мне, так что для меня это было плевое дело. От ресторана мы пешком направились на стоянку, где она оставила машину. Я запомнил номер и тут понял, что первый этап закончен. Мы поездили с ней по городу, остановились в парке, где немного пообнимались и поцеловались. - Как далеко вы зашли? - спросил Дрейк. Барстоу виновато посмотрел на Деллу Стрит и сказал: - Вся предварительная игра. - А затем? - Я поехал вместе с ней к ее дому. Она предложила мне зайти, угостила виски и на этом вечер закончился. - Больше любовью не занимались? - спросил Дрейк. - В ее квартире? Нет. Она стала очень деловой. Заявила, что у нее может быть работа для меня. Она хотела со мной встретиться сегодня во второй половине дня. Я сказал ей, что сейчас временно не работаю, решив, что это лучше, чем врать про какое-то место, которое она может проверить. Понимаете, я не знал, одноразовое это задание или мне придется встречаться с ней еще. Мейсон кивнул. - Я пришел к ней сегодня в половине второго, как она и приглашала. Мы собирались поиграть в теннис. Я ее предупредил, что играю плохо, но она все равно настаивала, объясняя это тем, что ей надо следить за фигурой. - Вы играли? - Нет. - Почему? - Что-то произошло. - Что? - Вот этого-то я и не могу понять. Я поднялся к ней, она предложила мне выпить, мы немного поговорили, затем она пошла в спальню переодеваться. Несколько раз звонил телефон и она отвечала. - Вы целовались? - Да, немного, - признался Барстоу, - и, честно говоря, я начал задумываться, чего же она хочет. После второго телефонного звонка я решил пойти дальше и получил такую оплеуху, что у меня в ушах зазвенело. Не успел я очухаться, как оказался на улице, а как меня перед этим отчитали! Она заявила, что я такой, как все, думаю только о том, чтобы затащить девушку в постель, а она-то считала, что я милый, неиспорченный деревенский мальчик. Я оказался сердцеедом-любителем, но должен понять, что действую неумело. - Может, ты опередил события? - предположил Мейсон. - А, может, наоборот, слишком долго собирался, - добавила Делла. Барстоу улыбнулся Делле, а затем нахмурился. - После вчерашнего начала я был абсолютно уверен, что не превышаю скорость. Все шло прекрасно, но затем что-то случилось. Я готов поклясться, что она специально подтолкнула меня к шагу, после которого могла дать оплеуху и выставить вон. Может, я где-то не так сработал и она обнаружила, что я - фальшивка. Меня это здорово волнует, потому что техника у меня не так уж плоха. - Как только ты позвонил и сообщил номер машины и адрес, мы все перепроверили, - заговорил Дрейк. - Мы получили, что хотели. Наследница знает, как с тобой связаться? - Да, я дал ей телефон приятеля. Она может оставить для меня сообщение. - Думаешь, позвонит? - спросил Дрейк. - Один шанс из ста. Она здорово рассвирепела, когда выгоняла меня. - Звучит так, как будто первый раз она дала сама, а во второй ты попытался украсть, - усмехнулся Дрейк. - Ничего, все в порядке, - немного нетерпеливо сказал Мейсон. - Все закончено. Забудьте об этом. - Мне очень неприятно думать, что я завалил дело, - вздохнул Барстоу. - Когда-то это со всеми происходит, - успокоил его Дрейк и с виноватым видом повернулся к Мейсону. - Я решил, что ты захочешь узнать подробности, Перри. - Спасибо, Пол, - поблагодарил его адвокат. - Прекрасно, Барстоу. Ты хорошо поработал. Мы получили нужную информацию. Барстоу неохотно поднялся, снова взглянул на Деллу Стрит и сказал: - Обычно у меня таких проколов не бывает. Хотел бы я знать, что сделал не так. Когда сыщики ушли, Делла Стрит повернулась к Мейсону: - Что ты обо всем этом думаешь, шеф? Мейсон поднял голову от документов, в которые снова углубился: - О чем? - Случай с Барстоу. - Не знаю, - ответил Мейсон. - Парень, возможно, не понял посылаемые сигналы и стал неправильно действовать. - Сомневаюсь. - Он определенно допустил оплошность, - утверждал Мейсон. - Она внезапно разозлилась, а для этого должна быть причина. - Но, по-моему, причина заключается не в его действиях, - заявила Делла. - Я сейчас анализирую свои впечатления от этой Марлин Марлоу, с женской точки зрения. Вспомни, она помещает объявление в журнале для одиноких сердец, встречает Кеннета и решает, что он ей подходит. Она оценила его в ресторане, а затем, несомненно, подстрекала к боевым действиям. Мейсон отложил папку в сторону. - Делла, к чему ты клонишь? - Я думаю, - ответила секретарша, - что причина заключается в телефонном звонке. Мейсон нахмурился, присвистнул и сказал: - Возможно, ты права. - Телефонный звонок, - уверенно продолжала Делла, - ее предупредили, что она играет с огнем. А кто мог позвонить? Мейсон, задумавшись, прищурился. - Подожди, - сказал он. - Давай вначале разберемся с фактором времени. - Он показал на телефон. - Позвони Дрейку и узнай, не ушел ли Барстоу. Спроси, во сколько он оказался на улице. Делла набрала номер конторы Дрейка, выяснила, что требовалось, и повернулась к адвокату. - Где-то без десяти два. Мейсон нахмурился и начал барабанить пальцами по столу. - Ты знаешь больше, чем я? - спросила Делла. - Просто делаю выводы из известных фактов. - Так какой же ответ? - спросила Делла. - Думаю, что поступил несколько беспечно, - признался Мейсон. - Каким образом. - Если бы я знал, что все произойдет именно так, то содрал бы с него на тысячу больше. - Ты имеешь в виду Роберта Каддо? - Да, - ответил Мейсон. - Боже мой! Думаешь, это он? Но зачем? - Это был Каддо, - уверенно заявил Мейсон. - А причина в том, что наш друг Роберт Каддо хочет получить кусок пирога и, очевидно, старается удостовериться, чтобы он оказался лучший - с глазурью. 6 В пять часов Герти и две машинистки ушли из приемной домой. В десять минут шестого помощник Мейсона Джексон смущенно просунул голову в дверь кабинета адвоката. - Если на сегодня больше ничего нет, мистер Мейсон, то я, наверное, пойду. Мейсон улыбнулся, взглянул на часы и сказал: - Уже пора - ты и так на десять минут задержался. - Для меня рано, - признался Джексон. - Мне кажется, я никак не могу вникнуть в суть дела. Он казался таким серьезным, что Мейсон рассмеялся и кивнул. В двадцать минут шестого Мейсон отодвинул юридическую литературу и дело, которое изучал, в сторону и обратился к Делле Стрит: - Давай заканчивать, Делла. Я отвезу тебя домой, а если у тебя нет сегодня никаких планов, предлагаю вместе выпить коктейль и поужинать. - С удовольствием, - согласилась Делла. - Может, заедем в тот маленький бар в Испанском квартале, а потом поужинаем у твоего китайского друга. Хочется кисло-сладких свиных ребрышек, жареных креветок и супа с лапшой. - Другими словами, ты умираешь с голоду, - улыбнулся Мейсон. - Нужна сила, когда работаешь без передышки, особенно, если всякие наследницы то появляются, то исчезают из нашей жизни. - Теперь уже исчезают. Они закрыли двери офиса и направились на машине Мейсона в Испанский квартал, где выпили "Бакарди", закусывая кукурузным печеньем. - Ты на машине, а железнодорожный вокзал всего в нескольких кварталах отсюда. Можем, заедем забрать сумку, которую ты вчера оставил в камере хранения, - предложила Делла. - Мы были так заняты наследницей, что совсем о ней забыли. - Прекрасная идея, - согласился Мейсон. - Надеюсь, мы закончили с этими представлениями. Терпеть не могу, когда клиент надувает. - Но ты же не уверен в том, что это был именно Каддо. - Только один человек знал адрес Марлин Марлоу и то, что Барстоу - частный детектив, - объяснил Мейсон. - Наш глубокоуважаемый Роберт Каддо. Он выяснил у меня имя, фамилию и местожительство наследницы, вышел из нашего офиса, час или два потратил на то, чтобы уточнить детали, связанные с завещанием, составил план действий, позвонил ей и сказал, что у нее на хвосте сидит детектив. - Но ведь сыщика нанял он сам, хотя и косвенно! - Ей он этого, естественно, не сообщал. Он представился, как друг, искренне желающий ей добра, проявляющий отеческую заботу, потому что она поместила объявление в его журнале. - Да, возможно, звонил Каддо, - согласилась Делла. - Поступок как раз в его стиле, - продолжал Мейсон. - Этот "Зов одиноких сердец" - сплошное жульничество. Ругаю себя, что не понял все с самого начала. Каддо вызвал во мне симпатию, рассказав о своих бедах. Всегда проявляю слабость по отношению к клиентам... Который час, Делла? - Шесть. - Рановато для ужина. Давай съездим и заберем сумку, затем отведаем китайской кухни и, может, сходим куда-нибудь в кино. Мейсон оставил на столе два доллара, они вышли из бара и направились на стоянку. Притормозив у вокзала, Мейсон припарковал машину. - Люблю наблюдать за людьми на вокзалах, - признался он. - Удивительная картина. Здесь проявляется человеческая натура. Внимание людей усыпляется и их можно застигнуть врасплох, когда они смертельно устали или находятся в непривычной обстановке. Человек, живущий в городе, чувствует себя не в своей тарелке в единственном месте - на вокзале. За его пределами все прекрасно, а как только он переступает порог вокзала, если можно так выразиться, происходит полная смена обстановки и теряется бдительность. Он... Делла, ты _т_ы _т_о_ж_е _з_а_м_е_т_и_л_а_? - Что? - Вон там, у стойки информации. - Ничего не вижу. Я... Ой! У него белая гвоздика. - Теперь уже в _п_р_а_в_о_м_ нагрудном кармане, - рассмеялся Мейсон. - Еще один кандидат? - Очевидно, - ответил Мейсон. - А почему бы и нет? Она выбрала великолепную точку, чтобы иметь возможность предварительно оценить потенциальных поклонников. Какой смысл менять ее? Это в самом деле лучшее место для ее цели, в других такой возможности нет. Давай скорее возьмем сумку и сядем там, где все будет видно. На этот раз свободные места оказались на три ряда дальше, чем в предыдущий, но бюро информации отлично просматривалось. Делла Стрит внимательно разглядывала молодого человека, смущенно стоявшего у стойки. - Он далеко не так привлекателен, как Кеннет Барстоу, - наконец решила она. - Кажется крепким мужчиной, - высказал свое мнение Мейсон. - Но ему далеко до Барстоу. Шеф, а ты знал Кеннета раньше? Мейсон покачал головой. - Один из детективов Дрейка. Они то появляются, то исчезают. Возможно, парень вернулся с войны и работает у Пола не больше полугода. У меня просто не было возможности с ним встретиться, так что не могу ответить на твой вопрос. - На какой вопрос? - нахмурилась Делла Стрит. - Женат ли он. - Я его не задавала, - улыбнулась Делла. - А я просто сказал, что не знаю ответа. Они с минуту помолчали, а затем Мейсон снова заговорил: - Интересно, а к этому она подойдет? Возможно, она сейчас рассматривает его из какого-то укромного угла вокзала. Но я не хочу привлекать к нам внимание, курсируя мимо бюро информации. Подожди-ка! Смотри - вон она выходит из телефонной будки. Прекрасно выбрала место: сидишь себе спокойно и оцениваешь кандидата. - Она прилагает столько усилий, чтобы выбрать подходящего партнера, - заметила Делла Стрит. - Боюсь, что она не партнера ищет, - задумчиво произнес Мейсон. - Кого же тогда? Мейсон пожал плечами. - Может, и будущего убийцу, - сказал он. Марлин Марлоу огляделась вокруг, а затем направилась к стойке информации. - Фигура, бесспорно, классная, - заметил Мейсон. - И она это отлично знает, - язвительно добавила Делла. - Специально одевается так, чтобы ее подчеркнуть и... ну что, снова смотрим спектакль? Марлин Марлоу подошла к молодому человеку с гвоздикой. К этому времени он уже погрузился в свои собственные мысли. Она коснулась его руки, он резко дернулся, повернулся к ней, улыбнулся и одним легким, грациозным движением снял шляпу. - Это не деревенский парень, - высказала свое мнение Делла. - Посмотри на его манеры. Интересно, что он написал ей в письме? - Что-то, что привлекло ее внимание, а это, насколько мы знаем, не так-то просто сделать. Сто кандидатов в день! Хорошие ставки - один шанс из ста. Парочка у стойки информации с минуту побеседовала, мужчина легко и приветливо улыбался. Девушка, казалось, сомневалась. Ее большие, темные глаза критически осмотрели его с головы до пят, потом, очевидно, она приняла решение, кивнула и они вместе покинули вокзал. - Ну что? - спросила Делла Стрит. - Опять такси и... - Проверим, - сказал Мейсон, резко встал и направился к выходу. - Хочешь, чтобы я составила тебе компанию? - Конечно, так мы будем привлекать меньше внимания. Когда подойдем к дверям, приостановись и начни со мной спорить, что надо позвонить тете Мертль, а я скажу, что не хочу. Это будет повод встать там и осмотреться. Делла кивнула и они направились к выходу. Марлин Марлоу с молодым человеком стояли перед зданием вокзала. Они молчали. - Давай вернемся, - громко попросила Делла Мейсона. - Мы просто обязаны позвонить тете Мертль, она ведь нам никогда не простит, если узнает, что мы были в городе и даже ей не позвонили. - Выкинь это из головы, - ответил Мейсон. - Тогда нам придется все время между поездами провести в душной гостиной и говорить о семейных делах. Лучше город посмотрим. Мы ведь здесь впервые. - Нет, мы должны позвонить тете Мертль, а затем можем погулять. Они все еще спорили, когда недалеко орт Марлин Марлоу и нового кандидата остановилась машина. - Черт побери! - тихо сказала Делла так, что слышал только Мейсон. - Здесь ведь такси не поймаешь. Чего они ждут? Все автомобили стоят в противоположном конце... Внезапно Мейсон резко произнес: - Ладно, пошли звонить твоей тете Мертль. Он обнял Деллу за плечи и быстро потащил ее обратно в здание вокзала. - Что случилось? - быстро спросила Делла. - Попробуй оглянуться через плечо, - предложил Мейсон. Делла Стрит последовала его совету и заметила, как Марлин Марлоу с высокомерным видом направляется к остановившейся машине. Молодой человек забежал вперед, открыл дверцу и помог ей сесть, а потом сам проследовал за ней. Дверца захлопнулась и машина отъехала. - Кто за рулем видела? - спросил Мейсон. - Боже мой, да! - воскликнула Делла. - Роберт Каддо! Причем одетый в форму шофера: кепка и ливрея! 7 Мейсон посмотрел на почти нетронутую тарелку Деллы. - Ты не голодна? Она покачала головой. - Ты, наверняка, думаешь о том же, что и я, - высказал предположение адвокат. Она кивнула. - Терпеть не могу, когда клиент обманывает, - продолжал Мейсон. - Но давай забудем об этом хотя бы на время ужина. Может, потанцуем? Делла кивнула и они встали их-за столика, но танцевали без удовольствия. Девушка оставалась в напряжении, а по лицу Мейсона сразу же становилось ясно, что он полон решимости действовать. - Конечно, - снова заговорил Мейсон, - нас не должно интересовать, зачем ей нужен парень, но очевидно, что она задумала найти совсем зеленого идиота, которого ей удастся обвести вокруг пальца. Я сейчас думаю об этом завещании. Может, оно липовое? Делла Стрит засмеялась. - Ты просто читаешь мои мысли, да еще и анализируешь их. - Хорошо, давай выбираться отсюда. Вернемся в контору и еще раз изучим отчет Дрейка, - предложил Мейсон. Подозвав официанта, адвокат оплатил счет. Они сели в машину, оставленную на стоянке, и отправились в офис. Ночной сторож, также выполнявший и функции лифтера, улыбнулся, когда Мейсон расписывался в книге регистрации. - Вы не видели Пола Дрейка, мистер Мейсон? - спросил он. - Последний раз я разговаривал с ним днем. - Он вас разыскивает. Просил, если вы зайдете, чтобы сразу же с ним связались, прежде, чем что-либо делать. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон сторожа. - Я обязательно найду его. Лифт пошел вверх. - Вы не могли бы повторить еще раз, что передавал Дрейк, - попросила Делла сторожа. - Чтобы мистер Мейсон позвонил ему по телефону прежде, чем что-то делать. - Значит, он дома? - Нет, - ответил сторож, - в офисе. Делла и Мейсон переглянулись. - Идеальная секретарша, - похвалил Мейсон. - Я сразу же не уловил смысла. - Какого смысла? - не понял сторож, останавливая лифт. - Не берите себе в голову, - сказал Мейсон. Адвокат и Делла Стрит проследовали по длинному коридору мимо комнат, занимаемых частным сыскным агентством Дрейка, из-под дверей которого пробивался свет, и завернули за угол. Мейсон отпер дверь своего кабинета и не успел еще зажечь свет, как Делла уже набирала номер Дрейк. - Мистер Дрейк на месте? - спросила она. - Говорит секретарь мистера Мейсона. Пол Дрейк почти сразу же взял трубку. - Привет, Пол, - обратилась к нему Делла. - Шеф хочет с тобой переговорить... Что?.. Да, в нашей конторе... Хорошо, сейчас скажу ему. Она повесила трубку и повернулась к Мейсону: - Пол направляется к нам. - Случилось что-то важное, раз Пол так себя ведет, - высказал предположение Мейсон. - Я не уловил важности его сообщения. Ты молодчина, Делла. В его офисе, должно быть, кто-то есть... Шаги Дрейка четко послышались в ночной тишине большого здания. Делла открыла ему дверь личного кабинета Мейсона. Детектив вошел, улыбаясь своим друзьям. - Привет, ребята! - Привет, Пол. - Тебе передали послание, Перри? - Да. Почему ты хотел, чтобы я тебе позвонил? У тебя в конторе кто-то есть? - Да. Дрейк удобно уселся в большое кожаное кресло, предназначенное для клиентов, уперся спиной в одну из закругленных ручек и свесил длинные ноги через другую. - Что у тебя был за клиент, по которому работал Кеннет Барстоу? - Это как раз то, что меня сейчас беспокоит, - ответил Мейсон. - Мне кажется, он пытается отхватить себе лакомый кусочек. - Причем обманным путем, - вставил Дрейк. - Как так? - спросил Мейсон. - Наследница сидит у меня в конторе. Мейсон присвистнул. - Что ей надо? - Не знаю, чего она хотела изначально, думаю, что Кеннета Барстоу, а теперь ей нужен ты. - И она ждет? - Да, я сказал ей, что рано или поздно смогу с тобой связаться и оставлю для тебя сообщение на вахте на случай, если ты решишь заскочить в офис, а также буду пытаться дозвониться тебе домой. - Это так важно? - спросил Мейсон. - Думаю, да. Ее рассказ довольно любопытен. Хочешь ее послушать, Перри? Мейсон кивнул. - Но дело в том, - продолжал Дрейк, - что может возникнуть конфликт интересов с твоим клиентом. - Каким клиентом? - Который пытался получить о ней информацию. - Отношения адвоката и клиента по тому вопросу закончены. Он хотел, чтобы я выполнил определенное поручение. Я его выполнил. Я выставил ему счет. Он его оплатил. Что касается меня, на этом дело закончено. К тому же, я терпеть не могу, когда клиент оказывается обманщиком. - Хорошо, - сказал Дрейк. - Сейчас я ее приведу. Мейсон кивнул. Глаза Деллы Стрит горели от возбуждения. - Я знала, что она влюбилась в Кеннета Барстоу. Сегодняшний даже по внешности не идет с ним ни в какое сравнение. И я тебе еще кое-что скажу. Он не такой зеленый, как пытался себя представить. Этот парень знает, что почем. Я бы не стала ему доверять. Мейсон достал из пачку сигарету, закурил и заметил: - Этот Каддо начинает действовать мне на нервы. Несколько секунд он курил молча, затем в коридоре снова раздались шаги Дрейка. Они сопровождались постукиванием женских каблучков, владелица которых явно пыталась не отставать от детектива. Дрейк открыл дверь и пропустил вперед Марлин Марлоу. - Мисс Марлоу, мистер Мейсон, мисс Стрит, его секретарь, - представил он. - Проходите, пожалуйста. Дрейк проследовал за девушкой в комнату. Марлин Марлоу кивнула, отвечая на представления. Никакого дружелюбия в ее темных глазах не было видно. - Ну, впутали меня в хорошенькое дельце? - обратилась она к Перри Мейсону. - Теперь давайте выпутывайте. - Я думаю, вам лучше сесть и расслабиться, когда вы станете мне об этом рассказывать, - улыбнулся Мейсон. Она опустилась на стул с прямой спинкой напротив стола адвоката, а Пол Дрейк снова устроился в кресле для клиентов в своей любимой позе. - Итак? - спросил Мейсон. - Вы сочинили мне письмо, - начала она, - а я ответила, как полная дура, а потом вы подослали ко мне своего сыщика. - Вы делаете заявления, - сказал Мейсон. - Вы все запутали! - А почему вы вдруг захотели со мной встретиться? - Чтобы вы все распутали, - улыбнулась она. - Вы пришли ко мне, как к адвокату, и хотите, чтобы я взялся за определенное дело. Думаю, будет честно с моей стороны предупредить вас, что, возможно, я не смогу согласиться представлять вас. Но давайте прекратим ходить вокруг да около и уточним некоторые факты. Ваша мать была медсестрой у покойного Джорджа П.Эндикотта перед его кончиной. Эндикотт долгое время болел, и у вашей матери оказалась нелегкая работа. Очевидно, она хорошо выполняла свои обязанности. Когда Эндикотт умер, он оставил завещание, по которому ваша мать получила большую часть имущества. Его братья Ральф Эндикотт и Палмер Е.Эндикотт и сестра Лоррэн Эндикотт Парсонс унаследовали дом и кое-какие денежные суммы. Завещание уже представлено к утверждению. Имущество оценено на сумму триста семьдесят пять тысяч долларов. Известно, что братья и сестра собираются оспаривать завещание, выставляя в качестве причины мошенничество, злоупотребление влиянием и тому подобное. Ваша мать погибла в автокатастрофе. Вы - ее единственная дочь. Вы... - К вам обращался кто-то из Эндикоттов? - прервала его Марлин. - Нет. - Кто-то от Розы Килинг? - Розы Килинг? - переспросил Мейсон. - Не могу вспомнить, где я слышал это имя... Ах, да, Роза Килинг - одна из свидетельниц подписания завещания Эндикоттом. - Вы ее не знаете? Никогда с ней не встречались? - Нет. - И вы не знаете Эндикоттов? - Нет. Казалось, Марлин Марлоу обдумывает свой следующий шаг. Затем она внезапно импульсивно сказала: - Вы мне поможете? - Давайте какое-то время продолжим разговор на общие темы, - предложил Мейсон. - Вероятно, я нахожусь в таком положении, что не смогу это сделать. Не исключен конфликт интересов. Объясните мне, чтобы вы хотели. - Я практически уверена, что Эндикотты предлагают Розе Килинг крупную сумму, и думаю, что она готова согласиться. Я использовала все возможности, чтобы выяснить ситуацию, и застряла. Если она продастся Эндикоттам, то я оказываюсь в затруднительном положении. - Почему вы поместили объявление в этом журнале? - Мне нужен был человек определенного типа. - Зачем? - Роза Килинг романтична. Она сразу же влюбляется. Я хотела найти мужчину, которого смогу контролировать, о котором все буду знать и который меня не обманет. Я бы уговорила его познакомиться с Розой Килинг, но во все дела посвящать меня. - Вы решили подыскать человека, который так приглянется Розе Килинг, что она станет с ним всем делиться и... - Да. Я ее хорошо знаю и видела, какие мужчины ей нравятся. Она подозрительно относится ко всем городским, а высокий деревенский парень, скромный, но в котором достаточно непроявившейся сексуальности, мог бы вскружить ей голову. Я бы, конечно, сама занялась организационными моментами, чтобы она встретилась с ним как раз при тех обстоятельствах, что нужно. - Вы дружны с ней? - О, да. Она достаточно общительна, но теперь хочет получить на лапу. Последнее время она намекает, будто моя мать сказала ей, что она может рассчитывать на вознаграждение после утверждения завещания. - А вы считаете, что ваша мать ничего подобного не говорила? - Знаю, что нет, - вспыхнула Марлин Марлоу. - Мать была честным человеком и хорошим работником. Она пригласила этих двух медсестер с единственной целью - выступить в роли свидетельниц. Она ведь могла выбрать двух любых из полдюжины обслуживающих этаж. Отношение же Розы Килинг наводит на мысль, что с этим делом не все чисто. А ведь все было сделано по закону, никакого мошенничества. - Откуда у вас такая уверенность? - Я... просто знаю! - Необходимы доказательства. - Но они есть! Роза Килинг давала свидетельские показания под присягой и рассказала все, как было на самом деле. - А теперь она хочет изменить свои показания? - Она готова пойти на это, если будет уверена, что ей все сойдет с рук и она к тому же получит кругленькую сумму. Насколько я понимаю, у нее просят заявить, что она на секундочку вышла из палаты перед тем, как Эндикотт подписал документ. - Но когда она вернулась, Эндикотт ведь подтвердил ей, что это его подпись? - Вы же юрист, - раздраженно воскликнула Марлин Марлоу. - Мне что, надо вам все по полочкам раскладывать? Она изменит свои показания таким образом, чтобы завещание признали недействительным. За это ей заплатят. Эндикотты, естественно, не дадут ей и цента, если завещание не потеряет силу. - Вы думаете, они подстрекают ее к лжесвидетельству? Марлин Марлоу с минуту помедлила, а потом ответила: - Эндикотты считают, что моя мать была авантюристкой и использовала их брата. Они готовы на все, лишь бы завещание признали недействительным, потому что думают, что это окажется торжеством справедливости. - Мисс Марлоу, - обратился к ней Мейсон, - может, вы поподробнее расскажете мне о ваших планах и почему вы все-таки поместили это объявление в журнале? - Хорошо. Я выложу на стол все свои карты. Я знала, что Роза Килинг хочет погреть руки на этом деле. Какое-то время я думала, что смогу с ней договориться, но затем поняла: в таком случае я буду просто торговаться, пытаясь предложить больше Эндикоттов. Завещание заверяли две свидетельницы. Если бы я начала платить одной, то пришлось бы платить и другой. Мне требуется _д_в_а_ свидетеля, чтобы завещание признали действительным, а Эндикоттам _о_д_и_н_, чтобы оно потеряло силу. Мне также претит делать что-либо подобное. Я уверена, что мать всегда поступала честно, она бы никому не дала для подкупа и пятицентовой монеты, и я не хочу порочить ее память. - Продолжайте. - Поэтому я попыталась сблизиться с Розой Килинг. Я надеялась, что она поделится со мной своими планами и точно скажет, каковы ставки и что ей предложили Эндикотты. Она оказалась слишком умна: только намекнула и все. - Так что вы решили подобрать подходящего мужчину? - Да. Мужчину совершенно определенного типа. Роза Килинг весьма своеобразна. Она с подозрением относится ко всем женщинам, но если влюбляется в мужчину, то уж ему все разбалтывает. Я точно знаю, какой тип ей нравится, и что сейчас он страдает от разбитого сердца, так что сразу клюнет на приманку, но, конечно, мне вначале самой надо убедиться в избраннике. Я хотела найти такого, который влюбился бы в меня, но пошел бы на роман с Розой Килинг и заставил бы ее все рассказать ему, рассматривая это, как услугу _м_н_е_. Я не могла допустить, чтобы подосланный мной кандидат сам влюбился в Розу Килинг и подставил меня. Перед тем, как представлять его Розе, я должна была... сделать так, чтобы он в меня втрескался. Понимаете? Мейсон кивнул. - Для этой цели, - продолжала Марлин Марлоу, - мне требовалось найти человека подходящего типа. Мне не нужен было слишком умный или тот, что думает, что он слишком умный. Я хотела отыскать, в первую очередь, честного, такого, у которого по-настоящему что-то есть за душой. И, естественно, мне приходилось действовать быстро. За короткий промежуток времени требовалось узнать об этом мужчине как можно больше - как далеко он зайдет и... короче, очень многое. Мейсон еще раз с симпатией кивнул, предлагая ей продолжить рассказ. - И я решила поместить объявление в журнале. Я сразу же заявила, что наследница... Я понимала, что это привлечет многих и что если кто-то станет утверждать, что не заинтересован в моих деньгах, то он лицемер и лжец. Я хотела найти честного и искреннего парня. - Вы получили много ответов? - Несколько сотен. Каждый вечер на протяжении последней недели я с кем-нибудь встречалась. Вчера я нашла наконец подходящего, а он оказался частным сыщиком! - А почему вы решили, что он сыщик? - Издатель журнала позвонил и сообщил мне об этом. Он извинился, что объявление привлекло внимание нежелательных сторон, и сказал, что считает своим долгом предупредить меня о сложившейся ситуации. - А как он узнал вашу фамилию и телефон? - Понятия не имею. Он признался, что у журнала есть способы получать подобную информацию. Не представляю даже какие, потому что я наняла очень толковую и ловкую женщину, которая забирала письма из абонентского ящика. Она должна была вначале убедиться, что никто не сидит у нее на хвосте, затем шла на почту и отправляла их все одной срочной посылкой с вручением лично адресату. Они приходили ко мне примерно через два часа после ее ухода с почты. Таким образом никто не мог выследить ни ее, ни меня. Мейсон опять кивнул. - Однако, - продолжала Марлин Марлоу, - позвонил этот издатель и предупредил. Мне понравился тот парень. Он подписался, как Ирвин Б.Зеленый, но издатель сообщил, что на самом деле он частный сыщик и что вы его наняли. Мейсон многозначительно переглянулся с Деллой Стрит. - А что сделал издатель после этого? - Предложил свою помощь. Он хотел, чтобы я доверилась ему. Я была к этому не готова, да и вначале хотела на него посмотреть. Он сказал, что предоставит машину в мое распоряжение, если я не использую свою из-за того, что по номерам можно многое узнать. Он было готов переодеться шофером и даже взять напрокат ливрею для убедительности. - А как насчет парня, с которым вы встречались сегодня? - спросил Мейсон. Она скривилась от отвращения. - Он ужасен! Он мне с самого начала не понравился, хотя написал очень милое письмо. Как только я его увидела, то поняла, что мне подобный тип не нужен. Я раздумывала, подходить к нему или нет, но, наконец, решилась, и мы отправились ужинать. Я практически сразу же дала ему от ворот поворот. Он оказался двуличным и определенно продал бы меня Розе Килинг. В нем было что-то отталкивающее. Его интересовало лишь то, что он может с меня получить. - А вчерашний вам понравился? - Да. - И именно поэтому вы здесь? Она посмотрела адвокату прямо в глаза. - Если честно, мистер Мейсон, то да. Роза Килинг может влюбиться как раз в такого парня. К тому же, у меня возникло чувство, что Зеленый - вернее, тот, кого я знаю, как Зеленого - останется мне верным. Я думала, что смогу его контролировать, и мне показалось, что я ему очень понравилась. - А вам он понравился? - Да. - А что произошло потом? - Когда позвонил издатель и сообщил, что Зеленый - частный детектив, специально подосланный ко мне для получения какой-то информации, я просто пришла в ярость. Я попыталась так обыграть сцену, чтобы порвать с ним всякие отношения, не вызывая подозрений, и быстро выставила его вон. - А затем? - Я начала все обдумывать. Ведь нельзя судить о человеке по тому, что он работает частным сыщиком. Наоборот, это может оказаться плюсом. Чем больше я размышляла, тем лучше понимала, что поступила, как идиотка, пытаясь все сделать сама. Я решила, что будет лучше передать дело в руки профессионалов, которые точно знают что и как предпринимается в подобных случаях. - Вы подумали, что человек, которого вы знаете, как Зеленого, подчиняется мне, и, чтобы заполучить его, вам придется мне все честно рассказать? - Примерно так. - А что вы сделали потом? - Избавилась от издателя Каддо и пришла к вам. Я спросила у ночного сторожа, на месте ли вы и бываете ли вы вообще в такое время в офисе. Он ответил, что мистер Пол Дрейк часто в курсе ваших дел и что у него на том же этаже частное сыскное агентство. Я смекнула что к чему, и поняла, что Зеленый - человек Дрейка. Я поднялась в агентство и переговорила с мистером Дрейком, который сказал, что ничего не сможет предпринять, пока не свяжется с вами. - У вас есть адвокат? - спросил Мейсон. - Нет. Конечно, один адвокат решает вопросы завещания матери, но он, в общем-то, не представляет меня, только занимается ее имуществом. - А что вы хотите от меня? - Если честно, я хочу передать это дело в ваши руки, чтобы вы разобрались со всеми проблемами. Я чувствую, что тот сыщик, с которым я вчера познакомилась - как раз то, что нужно. Мне кажется, я могла бы ему все честно рассказать и он остался бы мне верен. Он должен понравиться Розе Килинг. - А как вы себе представляете все задуманное? - Роза любит играть в теннис. Я бы предложила сыграть вчетвером и уговорила ее принять участие. Она - хищница и часто уводит мужчин... Нет, я не так выразилась. Если бы она увидела, что кто-то мне предан, то ее самолюбию польстило бы, если б она смогла его у меня отбить. - Любовная пиратка? - Не совсем так, хотя я вначале и пыталась это сказать. У нее комплекс. Она любит заигрывать с моими мужчинами. Если у нее ничего не получается, она приходит в ярость, но если ей удается их заинтересовать, то она сразу же начинает лучше себя чувствовать, потому что думает... в общем, у нее начинается подъем. - А Каддо знает, что вы решили пойти ко мне? - Конечно, нет. Я просто использовала его, чтобы выпутаться из неприятной ситуации. Естественно, я не открыла ему ничего лишнего. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Послушайтесь моего совета. Лучше ему вообще ничего не говорите и порвите с ним всякие отношения. - Но он старается помочь мне, говорит, что готов предоставить себя в мое распоряжение, потому что считает, что я заслужила это. Он чувствует... о, я не знаю, думаю, что он... вы понимаете? - Положил на вас глаз? - подсказал Мейсон. - Он из таких, кто любит облапать. Все время пытается положить руку тебе на плечо, потом она соскальзывает ниже, ну и так далее. Тип мужчин, которые просто не могут не трогать женщину. Мейсон кивнул, показывая, что понимает, что она имеет в виду. - Вы можете взяться за это дело? - спросила Марлин Марлоу. - Я дам вам ответ завтра, - пообещал Мейсон. - Оставьте телефон, по которому я могу вам позвонить. Я должен подумать. Я не считаю, что у меня есть обязательства перед другими клиентами, которые не дают мне права представлять вас. Если честно, то от вас мне было нужно лишь одно - кое-что узнать о поданном вами объявлении. - Кто вас нанимал, мистер Мейсон? Кто ваш клиент? - Я не могу вам этого сказать, - покачал головой Мейсон и улыбнулся. - Не представляю, кто мной так заинтересовался. - Я не уполномочен открыть вам эту тайну. - Я не хочу иметь никаких дел мистером с Каддо, - внезапно резко сказала Марлин. - Но он-то, напротив, не отстает от вас? - Он хочет... я не знаю, чего он хочет. У него чешутся руки меня облапать, но он определенно что-то задумал, что никак не связано с сексом. - Он знает о наследстве? - Да, я рассказала ему о нем, когда мы впервые встретились. - Он предлагал вам помочь его получить? - Ну, он не выражал это в такой форме. - Если я все-таки соглашусь представлять вас, - сказал Мейсон, - и если мистер Каддо обратится к вам за чем-либо, отсылайте его ко мне. Марлин кивнула. - Однако, - продолжал Мейсон, - мистер Каддо - это на сегодняшний день наименьшая из наших проблем. Вы уверены, что Роза Килинг на грани того, чтобы принять предложение Эндикоттов? - Да. - Есть два способа решить эту проблему, - заявил Мейсон. - Первый - не дать ей продать вас, второй - найти доказательства совершенной сделки и представить их ей в подходящий момент. - Вы правы. Я об этом как-то не подумала. - Возможно, вам стоит поговорить с ней, - предложил Мейсон. - Ведь она уже присягала и давала свидетельские показания, когда завещание впервые представили к утверждению. - То же самое мне посоветовал мистер Каддо, - призналась Марлин. - Он объяснил, что ей будет очень сложно изменить показания, потому что она уже сделала заявление под присягой. Он предложил уговорить ее покинуть страну на время или что-то в этом роде. Тогда, в случае оспаривания завещания, ее показания прямо перенесут в новое дело - именно те показания, которые она дала при первоначальном утверждении завещания. - Это вам сказал Каддо? - Да. Поскольку вопрос решается между теми же лицами, я просто могу зачитать ее тогдашнее заявление и представить доказательства, что ее нет в стране, а, следовательно, она не может присутствовать на Суде. Он считает, что мне следует попробовать выпроводить ее из Штатов. - Понятно, - медленно произнес Мейсон. - Мистер Каддо все время расспрашивал меня о Розе Килинг, - призналась Марлин. - Не понимаю, какое ему до нее дело? - Возможно, он хочет что-то получить, - высказал предположение Мейсон. - Мне требуется время, чтобы обо всем подумать. Я позвоню вам завтра утром. - А Зеленый сможет работать на меня? - Это один из вопросов, над которыми мне надо поразмыслить, - улыбнулся Мейсон. - Возможно, будет лучше, если вы прямо обратитесь в частное сыскное агентство Дрейка и наймете Зеленого, как оперативника, без моих юридических консультаций. - Нет, мистер Мейсон, я хочу, чтобы на меня работали _в_ы_. Я столько о вас слышала, да и вы уже достаточно знаете о моих проблемах, и, если вы честно признаетесь мне, что не представляете никого... - Я не представляю никого, связанного с завещанием мистера Эндикотта, - прервал ее Мейсон. - Я не представляю никого, у кого был бы хоть какой-то интерес в оставленном имуществе или его части. Моего клиента интересовало только ваше объявление. - Но зачем нанимать адвоката, чтобы... О, Боже! - В чем дело? - спросил Мейсон, когда она внезапно запнулась. - Это мог быть только один человек, - догадалась она. - Именно так он и узнал, что мужчина, с которым я провожу свое время, - частный сыщик. Мистер Мейсон, вы имеете в виду, что Каддо нанял вас, а потом решил предупредить меня? - Я не только _н_е _и_м_е_ю_ в _в_и_д_у_ мистера Каддо, - сухо ответил Мейсон, - я вообще ничего _н_е _г_о_в_о_р_ю_ о мистере Каддо. В темных глазах Марлин вначале появилось удивление, затем понимание. - Нет причин, которые могли бы препятствовать твоему оперативнику работать на мисс Марлоу, - повернулся Мейсон к Дрейку. - Кстати, его зовут Кеннет Барстоу, а не Ирвин Б.Зеленый. - О, мне нравится это имя, - воскликнула Марлин Марлоу. - Я так и думал. - Мейсон улыбнулся Дрейку. Марлин Марлоу написала на визитке свой номер телефона и протянула Мейсону. - Вы позвоните утром? - спросила она. - Да. Утром я дам вам ответ. 8 На следующее утро Мейсон появился в конторе сразу же после десяти и обнаружил, что Делла Стрит ждет его в кабинете. Она приложила палец к губам. - Привет, Делла. Что случилось? - прошептал Мейсон. - В приемной сидит человек, которого ты не очень-то хотел бы видеть. - Мужчина или женщина? - весело спросил Мейсон. - Женщина. - И кто же это может быть? - Миссис Роберт Каддо. Мейсон откинул голову назад и захохотал. - Но почему ты решила, что я не хочу ее видеть? - Она вышла на тропу войны. - А причина? - Мне она об этом говорить отказалась. - Семейка Каддо начинает мне надоедать. - Я ей объяснила, что тебя может не быть целый день, что ты встречаешься с клиентами только по предварительной записи и отказываешься разговаривать с кем-либо, кто в общих чертах не обрисовал мне суть дела. - И что? - Она села на стул, поджала губы и сказала: "Я готова ждать его хоть неделю". - Она давно здесь? - Больше часа. Она уже была в коридоре, когда Герти открывала офис, а когда я пришла, то сразу же переговорила с ней. Мейсон добродушно рассмеялся. - Что она из себя представляет, Делла? - Моложе его, неплохо выглядит, но на данный момент очарование потеряно и она не собирается никого завлекать. Сейчас ей не хватает только скалки - тогда были бы соблюдены все детали. Мейсон присел на край своего огромного письменного стола, зажег сигарету и вопросительно посмотрел на Деллу. - Как ты думаешь, какого черта ей здесь надо? - Наверное, Каддо пытается использовать тебя, как алиби. - Ты абсолютно права, - согласился Мейсон. - Ему надо оправдаться за свои отношения с Марлин Марлоу. Ладно, Делла, зови ее. - Я тебя предупредила: она на тропе войны. - Разгневанные женщины - часть каждодневной рутины в адвокатской конторе. Давай посмотрим на нее. - Сядь в кресло, - посоветовала Делла. - Взъерошь волосы, разложи вокруг справочники, покажи, что очень занят. Ты должен выглядеть достойно и очень официально, потому что в противном случае мне придется вызывать врача, чтобы вытаскивать обломки скалки из твоей головы. Мейсон расхохотался, сел за стол, раскрыл несколько книг и застыл с ручкой над листом бумаги. - Ну как, Делла? Она критически осмотрела его и заявила: - Не пойдет. У тебя чистый лист бумаги. - Ты права, - согласился Мейсон и сразу же стал писать: "Пришло время всем порядочным людям помочь своим клиентам". Делла Стрит обошла вокруг стола и перегнулась через плечо адвоката, чтобы посмотреть, что он написал. - Пойдет? - Прекрасно. Скажу миссис Каддо, что ты очень занят и работаешь над важным документом, но сможешь уделить ей пять-десять минут. - Вперед, Делла. Она вышла из кабинета и вернулась через несколько секунд вместе с миссис Каддо. - Он сейчас роется в справочниках, чтобы выяснить один вопрос. Пожалуйста, не прерывайте его. Подыгрывая Делле, обложившийся книгами Мейсон начал писать бессмысленные слова на лежащим перед ним листе бумаги. Миссис Каддо оттолкнула Деллу Стрит в сторону и закричала высоким пронзительным голосом: - И у меня есть проблема, на которой он может сконцентрироваться. Как он посмел послать моего мужа охотиться за какой-то мелкой шлюхой? Была бы моя воля, я бы таких юристов заставила платить неустойку. Разрушать нашу семью! Мейсон оторвал взгляд от листа и рассеянно переспросил: - Каддо... Каддо? Вы - миссис Каддо? Где я раньше слышал это имя, Делла? - Вы отлично помните, где его слышали! - заорала миссис Каддо. - Вы консультировали моего мужа. Вы посоветовали ему связаться с этой шлюхой. "Мой адвокат обо всем знает!" - заявил мне Роберт. Деловой вопрос, как он говорит. Он не думал, что я узнаю к кому он обращался, но я оказалась умнее. Я заглянула в его чековую книжку и там - о, Боже! - ясно, ясно как день. Корешок чека на имя Перри Мейсона, который нагрел семью на пятьсот баксов. За что? За то, что послал моего мужа распускать хвост перед виляющей бедрами брюнеткой?! - Ах да, Роберт Каддо, издатель, - Мейсон сделал вид, что только что его вспомнил. - Садитесь, миссис Каддо, и расскажите, что вас беспокоит. - Вы прекрасно знаете, что меня беспокоит. _И_з_д_а_т_е_л_ь_ Роберт Каддо - аферист и жулик. - В самом деле? - Мейсон поднял брови. - И я вам к этому еще кое-что добавлю, - продолжала она, воинственно надвигаясь на Мейсона. - Какой бы он ни был - он мой! Я надела на него кольцо и не собираюсь его отпускать. Я уже достаточно натерпелась, чтобы поседеть, но я в него много вложила и поэтому не позволю никому его у меня отобрать. Ясно? - Ясно, - ответил Мейсон. - Если бы все можно было начать с начала, я бы за него и за миллион не вышла, но мне казалось, что он на правильном пути, да и он меня уговорил, и я все продолжала за него держаться, думая, что, в конце концов, все у нас наладится. - Вы давно женаты? - Семь лет. Совсем недолго, если оглянуться, не сто пятьдесят и не двести. Мейсон откинул голову назад и расхохотался. - Давайте, смейтесь, - гневно сказала она. - Вам это кажется смешным. Я в те годы неплохо выглядела, а у Роберта водились кое-какие деньги. Я его не любила, но не думала, что он окажется таким подлецом. Мы связали судьбы на радость и на горе, и я по-настоящему старалась, чтобы из нашего союза что-то вышло. Я так натерпелась! Несколько раз казалось, что пора все бросить, но я продолжала держаться, и постепенно, маленькими частями, Боб начал приобретать какое-то имущество. Теперь он приближается к возрасту, когда временами мужчины срываются с пути истинного, и мне это не нравится. - Вы еще молоды, миссис Каддо, и, бесспорно, привлекательны, - сделал комплимент Мейсон. - Если вы считаете, что ваша жизнь разбита... - Я не сказала, что моя жизнь разбита. Я не из тех женщин, что ходят и плачутся, что отдали мужчине лучшие годы своей жизни. Лучшие годы м_о_е_й_ жизни никогда не принадлежали Бобу Каддо, хотя, не исключено, что он так думает. Но почему мой козел волочиться за этой брюнеткой и поет мне, что просто следует совету своего адвоката? - Меня бы это тоже беспокоило, - признался Мейсон. - Лучше сядьте и расскажите мне все подробно. - Я слишком рассержена, чтобы садиться. - Хорошо, тогда рассказывайте стоя. - Кто такая Марлин Марлоу? - спросила миссис Каддо. - Почему она вас интересует? - Боб в нее по уши влюбился. К тому же, у нее есть какие-то деньги. Боб думает, что сможет завладеть ими, а меня выбросить за борт. - Вы уверены? - Естественно. Он в последнее время стал бегать за бабами, а я не вчера родилась. Я не такая дура. Я проследила за ним и узнала, куда он направился, а когда он вернулся домой с обычной песней о том, что задержался на работе, я ему выдала все, что о нем думаю. Он постарался выкрутиться, объясняя, что это деловая встреча, и что эта самая Марлоу воспользовалась услугами его журнала, но возникли какие-то правовые сложности и ему пришлось обратиться к "известному адвокату" за консультацией, и этот самый адвокат посоветовал ему самому наладить с ней контакт и обо всем договориться. - Это сказал ваш муж? - Да. - Вы уверены, что все поняли правильно? - Абсолютно. Мейсон вздохнул. - Миссис Каддо, никто не идеален. У нас у всех свои недостатки, которые могут оказаться как незначительными, так и серьезными, но они есть у всех. В дополнение к мелким недостаткам, которые, несомненно, имеются у вашего мужа, он еще и лжец, и я буду вам очень благодарен, если вы передадите ему то, что я сказал. - Да? - хмыкнула посетительница. Она была явно удивлена искренностью Мейсона. - Вы можете меня цитировать, - продолжал адвокат. - Если ваш муж решит, что я его оскорбил, пусть приходит, и мы с ним поговорим на эту тему лично. Она вопросительно посмотрела на Мейсона. - Вы нетипичны. Я влетаю к вам в кабинет, готовая бросать в вас чернильницы, а вы честно мне отвечаете. Кто такая Роза Килинг? - У него что _д_в_е_ женщины? - Не могу разобраться, - призналась миссис Каддо. - С первой я его видела. Из потайного кармана я вытащила у него красную записную книжку. Когда он узнает, что она пропала, его может хватить удар. Там две женщины - Марлин Марлоу и какая-то Роза Килинг. Это не первый и не последний раз. Мне приходится мириться с подобным, но поверьте, мистер Мейсон, когда я его разоблачаю, он у меня прыгает, как ужаленный, и этих баб ему долго видеть не хочется. Если меня вывести из себя, я - тигрица! - Сядьте вы, наконец, - сказал Мейсон, - и давайте все спокойно обсудим. Вы считаете, что своими "тигриными" методами добиваетесь результатов? Миссис Каддо опустилась в большое кресло, предназначенное для клиентов, и улыбнулась Мейсону. - Я прекрасно знаю, что да. Именно так и можно держать Боба в руках. - Конечно, - продолжал Мейсон, - все эти тирады и вспышки гнева оставляют неизгладимую черту на _в_а_ш_е_м_ характере? - Наверное, - устало согласилась она. - Но, между нами говоря, мистер Мейсон, я все это устраиваю, чтобы защитить свои интересы. Это не вспышки гнева, а игра. Понимаете, Боб вбухал приличную сумму в это свое предприятие. Он достаточно умен и организовал все таким образом, чтобы я не могла добраться до этих денег. Меня мало волнуют его шатанья, если он, конечно, не очень дает себе волю, но я не хочу, чтобы какая-нибудь юная сирена заполучила мою часть денег, так что каждый раз, когда я думаю, что дело зашло слишком далеко, я закатываю Бобу страшную сцену, узнаю, кто эта баба, а потом уж общаюсь с ней самой. Если бы вы меня только слышали с его красавицами! Поверьте, я умею с ними разбираться. - Не сомневаюсь, - убежденно ответил Мейсон. - Я больше не стану тратить ваше время, мистер Мейсон, - продолжала она. - Было очень мило с вашей стороны меня принять. Вы прекрасно со мной обошлись. Я ввалилась в вашу контору, чтобы закатить сцену, поставить всех на голову, но на вас, как я теперь понимаю, это не произвело бы никакого впечатления. Но это единственный способ держать Боба в руках. Он знает, что стоит ему разсентиментальничаться, как тут же, словно смерч, прилечу я - и всем захочется спрятаться по погребам. Я сразу же поняла, что Марлин Марлоу - совсем не бизнес, но также и не просто очередная юбка. За этим что-то стоит, что мне совсем не нравится. Я думаю, Боб хочет сорвать здесь куш. Но, тем не менее, я собираюсь нанести визит этой самой Марлин Марлоу, а после нее и Розе Килинг, а когда я с ними обеими закончу, они поймут, что им и разговаривать с моим мужем не стоило. - Мне кажется, миссис Каддо, - попытался удержать ее Мейсон, - что, возможно, на этот раз стоило бы поработать только над вашим мужем.... - Нет, - уверенно ответила она. - У меня проверенная система, и я никогда не изменяю план действий. У последней подружки Боба я буквально разгромила квартиру, разорвала одежду, поставила ей синяк под глазом, разбила зеркало, чтобы ее семь лет преследовали несчастья, и побила посуду. Когда пришла домохозяйка и пригрозила позвонить в полицию, я ей сказала, что буду рада, если в газеты просочится информация о том, что у нее тут делается. Я быстренько поставила ее на место. После этого поле боя осталось в моем полном распоряжении, а когда я ушла, хозяйка попросила эту шлюху съехать и, насколько мне известно, она сейчас снимает какую-то дыру и платит в пять раз больше, чем та стоит. Боб - странный парень. Он любит изображать из себя сердцееда, но терпеть не может сцен, и каждое мое представление - это словно порка для ребенка... Вы были прекрасны, мистер Мейсон. Теперь я рада, что не кидалась чернильницами. Я собиралась посидеть в приемной, пока не буду абсолютно уверена, что вы в кабинете, потом я бы пробилась сквозь вашу секретаршу, залетела бы сюда и навела здесь порядок. Я решила, что о моем представлении вы расскажете Бобу и заставите его заплатить. Спасибо, что приняли меня, мистер Мейсон. Вы - отличный мужик. - Все равно, я бы предложил на этот раз немного смирить ваш праведный гнев и воздержаться от визитов к этим двум женщинам... - Простите, мистер Мейсон. Боюсь, что вам понравился Боб и вы не любите сцен. - Напротив, - ответил Мейсон. - Просто мне очень нравятся эти женщины. - Жаль, что вас не будет на моем представлении, - вздохнула миссис Каддо. - Я все устрою по высшему разряду. Ну ладно, до свидания. Не надо меня провожать. Да не вставайте вы. И, пожалуйста, сделайте мне одолжение, мистер Мейсон, если Боб спросит, заходила ли я сюда, скажите, что я устроила страшный скандал и заставьте оплатить ущерб. Вы сделаете это для меня? Боюсь, что нет. Вы - честный. Но, все равно, вы мне понравились и я знаю, что вы оправдаете мое доверие. Прощайте. Дверь за ней захлопнулась. Мейсон взглянул на Деллу и сказал: - Прекрасная вещь - брак! - Я ее совсем не виню, - призналась Делла. - Стоит только посмотреть на Боба Каддо - и сразу же понимаешь, что он из себя представляет. Один из старых сердцеедов, что рыскают по округе, пытаясь кого-нибудь облапать. Она абсолютно права. Это единственный способ удержать его и... - Набери номер Марлин Марлоу, - устало попросил Мейсон. - Я думаю, надо также попросить ее предупредить и Розу Килинг, что идет циклон и для их же блага будет лучше, если они куда-нибудь укроются. Мы обязаны сделать это для клиента. - Она становится нашим клиентом? Ты обещал ей дать ответ сегодня утром. - Да. Убьем двух зайцев одним телефонным звонком. Я скажу ей, что попробую решить все вопросы с Розой Килинг, и что разгневанная жена Каддо вышла на тропу войны. Я... Дверь в кабинет открылась. На пороге стояла побелевшая Герти. - Ой, мистер Мейсон, я слышала, как она уходит. Теперь ее муж пришел. Он очень волнуется. Нам всем просто повезло, что он не объявился, пока она была здесь. Не хотелось бы оказаться в центре семейной сцены. Мейсон широко улыбнулся. - Герти, а он знает, что его чуть не поймали? - спросил адвокат. - Очевидно, нет. Он хотел выяснить, не появлялась ли здесь миссис Каддо. Я ответила, что этот вопрос следует задать вам. Он ходит там их угла в угол, словно лев в клетке. - Насколько я понимаю, он обеспокоен тем, что его жена уже могла переговорить со мной, - предположил Мейсон. - О_б_е_с_п_о_к_о_е_н_! - воскликнула Герти. - Вы используете слишком слабые определения, мистер Мейсон! Да он просто беснуется! Мейсон подмигнул Делле Стрит и заявил: - Пойду, переговорю с ним. Дай-ка мне вот ту чернильницу, Делла. Герти с любопытством наблюдала, как Мейсон обмакнул палец в чернила, размазал их по щеке, а затем снова обратился к Делле: - Теперь, будь добра, помаду. Совсем чуть-чуть, чтобы походило на царапину. Вот так - по лбу, вдоль носа... Прекрасно! Ну как, Герти? Похоже, сейчас мы еще добавим беспокойств мистеру Каддо. Терпеть не могу клиентов, которые обманывают своего адвоката. Мейсон последовал за Герти в приемную. - Доброе утро, мистер Каддо, - суровым голосом поздоровался он. - О, Господи! - воскликнул издатель. - Долорес уже успела здесь побывать! - Да, мистер Каддо, уже успела. - Послушайте, мистер Мейсон, я не отвечаю за действия своей жены. Понимаете, она такая ревнивая, ну просто до помешательства. Мне очень жаль, что так получилось, но ведь вы же не можете меня в этом винить? - Почему бы и нет? - спросил Мейсон. - У вас что, нет общей собственности? - Боже, мистер Мейсон, вы же не станете предъявлять иск из-за того, что женщина слегка вспылила? - Слегка вспылила? - переспросил Мейсон, приподнимая брови. - Послушайте, мистер Мейсон, я хочу все решить по-хорошему. Я тут подумал, что, возможно, вы получили слишком маленький гонорар за мое дело. Почему бы нам не договориться? Я готов все уладить. - Именно поэтому вы позвонили Марлин Марлоу и сообщили, что человек, с которым она собирается играть в теннис, - частный детектив, нанятый мной? - Мистер Мейсон, мистер Мейсон, _п_о_ж_а_л_у_й_с_т_а_! - Пожалуйста что? - Я все объясню. - Ну так чего же вы ждете? - Я бы предпочел давать эти объяснения не здесь и не сейчас, а когда вы будете настроены немного по-другому. Я... я бы хотел с вами встретиться через какое-то время, когда вы уже полностью придете в себя и у вас в офисе снова будет порядок. Мне очень жаль, что все произошло именно так, но Долорес обычно кидается чернильницами, когда возбуждена. Мистер Мейсон, вы ничего не сказали ей о Марлин Марлоу? Нет, конечно, нет. Вы ведь адвокат. Вы сохраняете конфиденциальность клиента. - Конечно, - подтвердил Мейсон. На лице Каддо появилось облегчение. - Я знал, что могу положиться на вас, мистер Мейсон. Я вернусь через пару дней. Вы здесь все вычистите, поставите на место, оцените ущерб и... - Я ничего не сказал вашей жене о Марлин Марлоу, - прервал его Мейсон, - и ничего не сказал о Розе Килинг, потому что необходимости в этом не было. - Что вы имеете в виду? - То, что вы предусмотрительно записали их имена и адреса в маленькую красную записную книжку, которую обычно носите во внутреннем кармане, а ваша жена достала ее и, следовательно, уже знала... Каддо хлопнул себя по внутреннему карману, а затем запустил в него руку. Паника исказила его лицо. - Записная книжка у нее? - Да, - подтвердил Мейсон. - О, Боже! - воскликнул Каддо, повернулся и выбежал из офиса. Склонная к полноте, добрая и с развитым чувством юмора Герти закрыла рот платком, не в состоянии остановить смех. Мейсон вернулся в кабинет, смыл с лица чернила и помаду, улыбнулся Делле Стрит и сказал: - Мы начинаем сводить счеты с мистером Робертом Каддо. У нас есть адрес Розы Килинг, Делла? Она покачала головой. - Попробуй дозвониться до Марлин Марлоу и предупреди ее о готовящемся вторжении. Делла Стрит отыскала номер Марлин, пять раз набрала его, не получая ответа, а затем, наконец, дозвонилась: - Она на проводе, шеф. - Доброе утро, мисс Марлоу. Боюсь, у меня для вас плохие новости. - Что случилось? - Оказалось, что ваш друг, ответственный бизнесмен, который бескорыстно давал вам отеческие советы, женат. Жену зовут Долорес и у нее страсть бросаться чернильницами. Муж - любитель приударить на стороне, а у жены - неприятная привычка устраивать скандалы и поливать чернилами объекты привязанности мужа... - Вы шутите, мистер Мейсон? - К сожалению, нет. Миссис Каддо ушла от меня полчаса или минут сорок пять назад и она в очень воинственном настроении. Как оказалось, ваш друг, издатель журнала, имеет обыкновение делать кое-какие заметки в обтянутой красной кожей записной книжке, которую обычно носит с собой, - фамилии и адреса, причем не в алфавитном, а в хронологическом порядке. Так что, когда миссис Каддо делала свой очередной неофициальный обыск, в книжке последними значились имена Марлин Марлоу и Роза Килинг, в таком вот порядке. И, насколько я понял, ваш глубокоуважаемый друг напротив имен указал адреса. - Бог мой! - воскликнула Марлин. - Она не должна появляться у Розы! Это будет последней каплей! - Когда я видел миссис Каддо, - сказал Мейсон, - она была готова завоевывать новые миры. - И имя Розы Килинг - последнее в списке! - в голосе Марлин послышалось отчаяние. - Значит, она сперва пойдет к ней! - У меня нет ни адреса, ни телефона Розы Килинг, - признался Мейсон. - Мне кажется, вам лучше предупредить ее. - Я не могу. Я не могу сказать ей ничего подобного. - Тогда стоит на какое-то время увести ее из дома, - предложил Мейсон. - Придется. Я сейчас же пойду к ней и придумаю какой-нибудь повод, чтобы вытащить ее из квартиры. Наверное, пойду приглашу ее поиграть в теннис. - Кстати, вы так и не дали мне ее адрес, - заметил Мейсон. - Лучше, если он у меня будет, поскольку я уже втянут в это дело и прямо и косвенно. Я решил представлять вас, потому что вам удается вносить разнообразие в рутину юридической практики. - Значит, вы мне поможете? - Да. - Прекрасно. Я очень рада. - Когда на семейном фронте четы Каддо все успокоится и станет относительно стабильным, я планирую нанести визит Розе Килинг и поговорить с ней по душам, - сообщил Мейсон. - Если она собирается продавать свои показания тому, кто больше даст, я остужу ее энтузиазм. Какой у нее адрес? - Проезд Нантукет, двадцать два сорок. Телефон: Вестланд, шесть тридцать девять двадцать восемь. - Вы ее предупредите насчет миссис Каддо? - Я думаю, мне следует немедленно бежать к ней, мистер Мейсон. Приглашу ее поиграть в теннис. - Заходить за ней уже некогда. Лучше позвоните и договоритесь где-нибудь встретиться. - Я... хорошо, я что-нибудь придумаю. Спасибо, что позвонили, мистер Мейсон. - Помните, - предупредил адвокат, - что у миссис Каддо разработан определенный план действий. Это не просто негодование разъяренной жены. У нее свой метод, целая система. Она устраивает ужасную сцену каждый раз, когда узнает, что муж ухватился за очередную юбку. - Но здесь ни о каком любовном интересе не шло и речи! - Я думаю, миссис Каддо применяет подобные дисциплинарные меры с единственной целью - держать мужа в руках, - объяснил Мейсон. - Это даже не столько наказание за проступок, сколько способ удержать его на правильном пути в будущем. - Хорошо, я свяжусь с Розой. Спасибо, что предупредили. Ну и чокнутая баба! Зачем я только связалась с этим Каддо? - Я тоже пытаюсь это понять, - признался Мейсон. - А вам, несомненно, представится возможность задать себе такой вопрос еще неоднократно. До свидания, мисс Марлоу. - До свидания, - ответила она и повесила трубку. Мейсон взглянул на часы и нахмурился. - Мне нравятся эти развлечения, - сказал он Делле. - Но они так захватывают, что я не уделяю достаточно внимания серьезным проблемам. Где папка по делу Миллера, Делла? - Я подготовила все повестки о явке в Суд, а также вчерне набросала вопросы, в которых надо разобраться. - Прекрасно. Давай все сюда. Следующие полчаса он изучал дело Миллера, затем резко отодвинул стул от стола и раздраженно заявил: - Она не выходят у меня из головы. - Марлин Марлоу? - спросил Делла. - Нет, не Марлин Марлоу, - покачал головой Мейсон. - Долорес Каддо. Вот тебе пример сильной, решительной женщины. Она связала свою судьбу с подкаблучником, но не позволяет никому снизить стоимость своего вклада в него. У нее свои уникальные методы и в ней есть что-то, что произведет впечатление на кого угодно. - Она бесспорно, оставляет след, где бы ни появилась, - заметила Делла. - Да, при помощи чернильницы, - сухо прокомментировал Мейсон. - Давай позвоним Розе Килинг и познакомимся с ней для начала по телефону. Набери ее номер, Делла, и спроси, там ли Марлин Марлоу. Никак не представляйся - просто скажи, что ты подруга Марлин. Делла Стрит заглянула в запись, сделанную Мейсоном. Затем подняла трубку и попросила Герти: - Дай мне, пожалуйста, городскую линию. Делла Стрит сидела за своим столом, приложив трубку к уху, и ждала. - Никто не отвечает? - спросил Мейсон. - Нет. Длинные гудки и... подожди минутку. Делла помолчала какое-то время, а затем закричала в трубку: - Алло! Алло! Закрыв рукой микрофон, она повернулась к Мейсону и объяснила: - Странно. Длинные гудки вдруг резко прекратились. Сняли трубку, мне показалось, что кто-то в нее дышит, а когда я сказала "алло", никто не ответил. - Возможно, прервалась связь, - предположил Мейсон, - а ты посчитала, что слышишь дыхание. - Готова поклясться, что кто-то поднял трубку, - возразила Делла. - Возможно, Роза Килинг. Ее предупредили, и она решила, что звонит воинственная Долорес Каддо, чтобы проверить, на месте ли она. - Будь я Долорес Каддо, то уже подходила бы к дому Розы Килинг, - сказала Делла. - Потому, что удостоверилась - что хозяйка в квартире, раз кто-то снял трубку. - Сейчас без двадцати двенадцать, - посмотрел на часы Мейсон, - обедать рановато. Наверняка, придется опять заниматься этим проклятым делом. Мейсон взял в руки список судебных решений, отпечатанных на машинке, и заметил: - Пожалуй, я готов диктовать записку по делу Миллера для представления в апелляционный Суд. Как ты думаешь, Делла, что нашла Долорес Каддо в этом мошеннике и аферисте? - Возможно, определенную финансовую обеспеченность, - высказала свое мнение Делла Стрит. - Каддо не информирует ее о всех своих действиях, но у нее есть права по закону об общей собственности, и рано или поздно она получит свои деньги. К тому же, не исключено, что здесь присутствует и элемент привязанности. Она по-своему любит его, но знает о его слабостях и делает все, чтобы держать мужа под контролем. Мейсон кивнул, соглашаясь, и добавил: - Кроме всего прочего, Делла, она по-настоящему наслаждается насилием. Она обожает врываться в чью-нибудь спальню, разбрасывать вещи, кидаться чем попало и вообще ставить все с ног на голову. У средней женщины, которая вступила в связь с женатым мужчиной, мало шансов оказать сопротивление разгневанной жене, если это Долорес Каддо. Думаю, миссис Каддо ни за что добровольно не расстанется со свои супругом, хотя, не исключено, что и у нее на стороне есть романтический интерес, о котором был бы не прочь узнать сам Каддо. Однако, рассуждения не помогут нам составить записку в Суд. Боже, Делла, как я ненавижу их писать! - Это похоже на гаммы, - рассмеялась Делла. - Пытаешься найти любую отговорку, лишь бы избежать монотонности. - Так, посмотрим, что тут у нас. Думаю, вот это заявление можно скопировать. Дай мне подумать... Хорошо, Делла, записывай: "Во время процесса Суд разрешил принять следующие доказательства, несмотря на возражения апеллянта". После этого будешь печатать с копии материалов судопроизводства, страница двести семьдесят шесть, я отметил нужные места карандашом. Делла Стрит кивнула, а Мейсон на несколько минут углубился в документы. Потом он поднял голову и сказал: - Проверь, чтобы перепечатали эти свидетельские показания, а после каждой выписки делай ссылку. Теперь мне нужен Сборник судебных решений штата Калифорния, Сто шестьдесят пятое дело. Необходимо кое-что оттуда скопировать, но вначале придется написать вступление, чтобы показать, как в нашем случае можно применить прецедент. Делла протянула Мейсону Сборник и он погрузился в чтение. Прошло минут десять прежде, чем он снова обратился к секретарше: - Ладно, Делла, можно приступать к записке. Ты готова? "В штате Калифорния имело место большое количество судебных процессов, на которых было установлено, что подобные свидетельские показания допускаются только в том случае, когда требуется доказать намерение, и, если они все-таки допускаются, то Суд должен ограничить их доказательством присутствия намерения. В данном же случае никаких ограничений сделано не было. Присяжные рассматривали представленные доказательства без каких-либо ограничений, также путем этих показаний не делалось никакой попытки доказать намерение. Настоящий адвокат апеллянта не выступал в данной роли во время судебного процесса, но защитник заявил протест Суду, однако, никаких решений по ограничению показаний лишь рассмотрением намерения принято не было, также, как и судьей не было сделано никакого напутствия присяжным в этом отношении. Мы хотели бы сослаться на один из случаев из судебной практики штата Калифорния..." Здесь, Делла, ты вставишь куски из Сто пятьдесят шестого дела, которые я отмечу на полях. Делла Стрит кивнула, а Мейсон потратил еще десять минут, отмечая нужные абзацы. Внезапно на столе у Деллы Стрит зазвонил телефон. Она подняла трубку и сказала: - Герти, мистер Мейсон ведь просил тебя не беспокоить... Что?.. Хорошо, подожди минутку. Секретарша повернулась к Мейсону: - На проводе Марлин Марлоу. У нее истерика. Она хочет немедленно поговорить с тобой, утверждает, что это очень важно. - Черт побери! - раздраженно воскликнул Мейсон. - Я только что, наконец, выкинул из головы Долорес Каддо. Марлин Марлоу сейчас, наверняка, вся залита чернилами, искренне раскаивается и... Ладно, уже четверть первого и пора идти обедать. Я поговорю с ней. Делла Стрит перенесла аппарат на стол Мейсона. - Алло! - сказал адвокат. - Перри Мейсон у телефона. Голос Марлин Марлоу прерывался: - Мистер Мейсон, случилось... случилось нечто ужасное. Все... все кошмарно! - Вы видели Долорес Каддо? - спросил Мейсон. - Нет, не видела. Все гораздо хуже. Вы даже не можете себе представить. - Так что же произошло? - попытался выяснить адвокат. - Это Роза Килинг. - И что с Розой Килинг? - Она... она мертва! - Где она? - В своей квартире. Ее убили. - Где вы? - Там же. В ее доме четыре квартиры, она жила на втором этаже и... - Вы одна? - Да. - Когда вы там оказались? - Только что вошла. - То есть вы находитесь в ее доме? - Да. - Ее убили? - Да. - Ни к чему не прикасайтесь. Вы в перчатках? - Нет. Я... - А с собой есть перчатки? - Да. - Немедленно надевайте их, - приказал Мейсон. - Ни до чего не дотрагивайтесь. Сядьте на стул и положите руки на колени. Оставайтесь на месте, пока я не приеду. Адрес - проезд Нантукет, двадцать два сорок? - Да. - Ждите. Я выезжаю. Мейсон кинул трубку на место, бросился к шкафу, достал шляпу и плащ. - Что случилось? - спросила Делла Стрит. - Розу Килинг убили. Оставайся здесь и отвечай на звонки. Нет, поехали со мной. Возьми блокнот. Мне потребуется свидетель и алиби. 9 Перри Мейсон остановил машину у края тротуара перед двухэтажным четырехквартирным домом в Нантукете. Адвокат быстро нашел вход, ведущий в квартиру Розы Килинг на втором этаже. Она находилась в южной части. Мейсон попытался толкнуть дверь. Она была заперта. Он позвонил и секунду спустя автоматическое электронное устройство открыло ее. Марлин Марлоу, бледная и дрожащая от полученного шока, ждала в гостиной. - Здравствуйте, - сказал Мейсон. - Быстро рассказывайте, что случилось? - Я пошла к Розе Килинг. Она... она вон там на полу у ванной. Мейсон повернулся к Делле Стрит: - Тебе лучше остаться здесь. Он пошел по коридору, заглянул в открытую дверь ванной и наскоро осмотрел распростертое белое тело, неподвижно лежавшее на зловещем красном фоне. Какое-то мгновение адвокат разглядывал составляющие трагедии: упакованные чемоданы, обнаженное тело, одежду на кровати, открытую дверь в ванную комнату. Затем он повернулся и отправился по коридору обратно в гостиную. - Где телефон? - спросил он. Марлин Марлоу показала на него рукой. - Вы поднимали трубку, чтобы набрать мой номер. Вы еще кому-нибудь звонили? - Нет. - Этот телефонный звонок ставит нас в невыгодное положение. - Каким образом? - Я звонил сюда без двадцати двенадцать, - объяснил Мейсон. - Кто-то здесь был. Кто-то, кто не хотел, чтобы телефон продолжал звонить. Трубку осторожно сняли и... - Правильно, - прервала его Марлин Марлоу. - Когда я вошла, она лежала рядом с аппаратом. Я положила ее на место, а потом мне пришлось подождать какое-то время, пока линия снова не заработает. Мейсон кивнул и сказал: - Возможно, тот, кто снял трубку, - убийца. Мы застали его врасплох, а непрекращающиеся звонки или действовали ему на нервы, или он боялся, что они привлекут внимание, так что решил снять трубку. На ней должны были остаться его отпечатки пальцев. Черт побери, и ваши тоже! - Ну и что такого? Я расскажу полиции все, как было, и... - Вот к этому-то мы и идем. Возможно, нам не стоит говорить полиции обо всем, что произошло. - Почему? - Вы, наверное, никогда об этом не задумывались, - попытался объяснить Мейсон, - но в ваших интересах было убить Розу Килинг. - О чем вы говорите? - Роза Килинг - одна из свидетельниц, заверивших подпись под завещанием. Она угрожала изменить свои показания. Пока она оставалась жива, она могла это сделать. Мертвый человек не меняет ничего. Вы теперь можете использовать те показания, которые она дала при первом слушании дела по завещанию. Вы понимаете меня? - Да. - Вы давно это поняли? - Первым на это мое внимание обратил мистер Каддо. - То есть он говорил, что в ваших интересах убрать Розу Килинг с пути? - Господи, нет! Он только упомянул, что если бы Роза исчезла, мне бы это здорово помогло. Глаза Мейсона впились в глаза Марлин Марлоу. - Вы знали, что у вас будут сложности с Розой Килинг? - Да, знала, я же рассказывала вам об этом. - А Каддо вы тоже рассказывали? - Да. - Другими словами, Каддо втерся вам в доверие. Девушка нервно теребила платье. - Да, я понимаю, что сболтнула лишнее. - Как так случилось? - Да не виновата я! Просто он очень часто говорит намеками. Он многое узнал сам, еще о большем догадался, да и потом у него такая манера вести себя - он утверждает все со знанием дела, а подобному трудно противостоять. Он делал предположения и иногда было просто невозможно провести границу между тем, что сказала я, и тем, до чего он дошел сам. - Но, однако, вы ему немало разболтали. - Тем или иными способами, он многое узнал об этом деле. - Я позвонил вам и сообщил, что миссис Каддо вышла на тропу войны, - сказал Мейсон. Марлин кивнула. - Я велел вам предупредить Розу Килинг. - Да. - Вы сделали это? - Не сразу. - Почему? - Произошли изменения - ситуация осложнилась. - Ради Бога, прекратите со мной играть, - раздраженно воскликнул Мейсон. - Вы разболтали все, что можно совершенно незнакомому человеку, который втерся к вам в доверие, а сейчас пытаетесь что-то скрыть от своего адвоката. Выкладывайте карты на стол. - Ситуация сразу же изменилась. - Как? - Я получила письмо. - От кого? - От Розы. - Где оно? Марлин открыла сумочку, достала конверт и протянула Мейсону. Адвокат посмотрел на погашенную марку, написанный от руки адрес и почтовый штемпель, на котором значилось "19:30" от вчерашнего вечера. - Когда оно пришло? - Сегодня утром. Мейсон достал из конверта лист бумаги. Письмо было написано от руки и подписано Розой Килинг. Пробежав его глазами, он еще раз прочитал его вслух для Деллы: "Дорогая Марлин! Мне очень не хотелось отправлять это письмо. Мы были близкими друзьями с твоей матерью. Я готова была все для нее сделать, но пойти на лжесвидетельство не могу. Когда я первый раз давала свидетельские показания, я наврала. Я хотела помочь твоей матери. Меня на самом деле не было в палате, когда Эндикотт подписывал завещание, если он вообще его подписывал. Я пыталась тебе это объяснить, но ты думала, что я хочу денег или чего-то еще. Ничего подобного. Я дружила с твоей матерью и это заставило меня исказить правду, когда я выступала в суде, и с тех пор меня мучает совесть. Мне хотелось как-то облегчить для тебя эту новость, но я не смогла этого сделать, так что сейчас я сообщаю тебе горькую правду. Искренне твоя, Роза." - Вы получили письмо сегодня утром? - спросил Мейсон. Марлин кивнула. - Оно было при вас, когда я позвонил? - Да. - Но мне вы ничего не сказали о нем? - Нет. - Почему? - Я была уверена, - начала объяснять Марлин, - что... Вы понимаете, Роза и раньше делала намеки, но я так ничего и не предложила ей, так что я решила, что теперь она пытается вызвать меня на конкретные действия. Я предполагала, что вы, руководствуясь нравственными принципами, скажете, чтобы я не давала ей ни цента. - Но вы собирались пообещать ей заплатить? - Я сама точно не знала, что буду делать. Поймите, мистер Мейсон, это письмо - ложь. Она находилась в палате во время подписания завещания. Свидетельские показания, данные ею в Суде, - чистая правда. Мне об этом говорили и мать, и Этель Фурлонг. Этель - честная женщина. У нее прекрасная память, и она может восстановить все также точно, как если бы события произошли вчера. Мистер Эндикотт лежал на кровати и... - Поговорим об этом, когда у нас будет больше времени, - прервал ее Мейсон. - Сейчас я хочу узнать с максимальной точностью, что вы делали сегодня утром. - Я получила это письмо и не представляла, как поступить. Все было бы по-другому, если бы я думала, что в нем есть хоть доля правды, но я абсолютно точно знала, что ее там нет. Потом позвонили вы с известием о миссис Каддо, и я попыталась дать вам уклончивый ответ. На какое-то мгновение я подумала, что было бы неплохо, если бы Долорес Каддо заглянула к Розе и устроила сцену. Тогда бы Розе было, о чем подумать. - Но письмо уже пришло к вам, когда я позвонил? - Да. - И что вы сделали после разговора со мной? - Какое-то время я обдумывала ситуацию, затем решила позвонить Розе. Она была дома, и я сказала, что хотела бы с не встретиться. Я собиралась предупредить ее по телефону о миссис Каддо. Поведение Розы полностью отличалось от манеры, в которой написано письмо - она плакала и попросила: "Марлин, дорогая, не могла бы ты сейчас зайти ко мне? Пожалуйста." - Что вы сделали? - Прыгнула в машину и помчалась сюда. - А потом? - Когда я приехала, Роза сказала: "Марлин, я хочу поговорить с тобой, но мне вначале нужно успокоиться. Не могли бы мы поехать на корты и сыграть несколько сетов, а уже потом все обсудить?" Я согласилась, но объяснила, что мне придется вернуться домой за спортивной формой и ракеткой. Я решила переодеться у нее. - Как она отреагировала? - Дала мне ключ, сказав, чтобы я сама открывала дверь, когда вернусь. Она добавила, что нечестно поступила со мной, но теперь все будет по-другому. Я отправилась назад, по пути остановилась в бакалейной лавке, чтобы купить продуктов, взяла ракетку и форму и вернулась сюда. Я увидела, что входная дверь приоткрыта на дюйм или два, так что ключ мне не потребовался. Я поднялась на второй этаж - и обнаружила ее. Я сразу же позвонила вам. - Вы приехали сюда прямо из вашей квартиры? - Нет, я вначале заглянула в банк. - Зачем? - Я точно не знала, как сложится разговор с Розой. Наверное, я поступила глупо, но я подумала, что она хочет денег и что я, может, и дам ей сколько-то. Мистер Эндикотт подарил моей матери кое-какие драгоценности еще до смерти. Некоторые из них представляли из себя семейные реликвии, но среди них были и современные. Мать продала кое-что, и эти деньги после ее смерти перешли ко мне. У нас был общий счет, но на нем осталось мало денег. Я понимала, что если мне удастся договориться с Розой, то потребуются еще деньги. Я отправилась в банк, чтобы выяснить, не смогу ли я их как-либо получить в случае необходимости. - И что вам сказали? - Они были очень милы. - Вы не стали объяснять, зачем вам деньги? - Без подробностей. Просто заявила, что в связи с оспариванием завещания у меня предвидятся расходы, и я пытаюсь защитить свое наследство. В банке объяснили, что, будучи неуверенными в исходе моего дела, они, в разумных пределах, предоставят мне деньги при условии, что на случай отрицательного решения Суда я оставлю им в залог драгоценности. - В банке вас прямо сейчас не просили представить драгоценности? - Нет. - На какую сумму они оцениваются? - Около семидесяти пяти тысяч долларов - то, что осталось. - Ваша мать многое продала? - Нет, на пять или шесть тысяч. - В котором часу вы говорили с Розой Килинг по телефону? - Примерно в десять минут двенадцатого. - А затем вы приехали сюда? - Да. - Когда? - В одиннадцать двадцать пять или около того. - А когда вы вернулись? - За четыре или пять минут до звонка вам. - Что вы здесь обнаружили? - Как я уже сказала, дверь была приоткрыта. Я вошла и закрыла ее за собой. Сейчас все остается так, как тогда. - В какие комнаты вы заходили? - Не дальше спальни. Я закричала: "Эй, Роза!", заглянула в спальню и... вы сами знаете, что я там увидела. Меня чуть не вырвало. Я попятилась, добралась до телефона и позвонила вам. - Сидите здесь, - приказал Мейсон. - Не шевелитесь. Ни к чему не прикасайтесь. Не снимайте перчаток. Я собираюсь все осмотреть. - Мне пойти с тобой? - спросила Делла. - Нет, - покачал головой Мейсон. - Зрелище очень неприятное. Очевидно, работали ножом. Оставайся здесь, Делла. Также ни до чего не дотрагивайся и следи за Марлин, а то она может совсем расклеиться. - Со мной все будет в порядке, мистер Мейсон, - сказала Марлин. Мейсон снова направился по коридору в спальню, стараясь ни к чему не прикасаться и обходя стороной красную лужу, которая все продолжала увеличиваться, потому что из обнаженного белого тела на полу еще не прекратила течь кровь. Труп лежал на боку, руки были выброшены вперед, словно, падая в последний раз, Роза Килинг пыталась смягчить удар. На полу рядом с комодом стояли два очень тщательно упакованных открытых чемодана. Несколько сложенных предметов одежды еще оставались на комоде. На кровати аккуратной стопкой лежали белье и чулки. На полу под кроватью виднелось скомканное платье, нижняя часть которого к этому времени уже успела пропитаться кровью. Между трупом на полу и ванной валялось большое полотенце с пятнами крови на нем. Его бросили на пол прямо перед дверью в ванную комнату. Мейсон осторожно обогнул красную лужу, чтобы заглянуть в ванную комнату. Воздух все еще оставался горячим и влажным. На запотевшем зеркале виднелись следы, оставленные струйками стекающей влаги. В самой ванной комнате имелись аптечка, вешалка, зеркало, полочка для щеток и мыла, традиционная сантехника и ни единой капли крови. Мейсон еще раз осмотрел спальню. Пара теннисных туфель, зачехленная ракетка и три теннисных мяча находились рядом с дверцей шкафа. Ракетка была прислонена к стене. Мячи лежали на теннисных туфлях. Внимание Мейсона привлекли крупинки чего-то белого. Он нагнулся, чтобы получше их рассмотреть. Казалось, что это пепел сигары. При входе в спальню кто-то обронил сигарету, выкуренную на одну треть. Она постепенно сгорела, оставив длинную полосу пепла, и прожгла дырку в полу. Мейсон на цыпочках вышел из спальни, заглянул в кухню и столовую, открытая дверь из которой вела еще в одну спальню, где также имелась ванная комната. Этой спальней явно не пользовались. У нее был нежилой вид, а на белом покрывале на кровати лежал толстый слой пыли. Мейсон вернулся в гостиную. Делла Стрит бросила на него быстрый взгляд, затем многозначительно показала глазами на Марлин Марлоу. Наследница сидела, сложив на коленях руки в перчатках. На фоне белизны ее щек ясно выделялись следы оранжевых румян. - Марлин, вы сказали мне правду? - тихо спросил Мейсон. - Да. - Всю правду? - Да. - Роза Килинг хотела пойти поиграть в теннис? - Да. - Она любила играть в теннис? - Да. - Это слишком большая квартира для одной женщины. - С ней долгое время жила подруга и съехала только недели две назад. Они делили между собой квартирную плату. - Но квартира все равно большая. - У Розы был заключен договор аренды, причем уже давно. Это долгосрочная аренда. Она платила совсем немного и могла приглашать любую женщину жить у себя, причем обычно брала с нее всю сумму оплаты. Я знала об этом. - Она снимала квартиру меблированной? - Да. - Она дала вам ключ от входной двери? - Да. - Вы воспользовались им? - Нет, я нашла дверь открытой. - Где ключ? - Боже, не знаю, - воскликнула Марлин. - Я... я думаю, что положила его здесь на какой-то столик. Делла Стрит показала пальцем на небольшой столик, на котором было разбросано несколько журналов и пластинок, а также стояло радио. Ключ поблескивал рядом с радио. Мейсон осторожно взял его, затем подул на столик, чтобы на нем невзначай не осталось никакого, практически незаметного для глаза слоя пыли с отпечатками ключа, и опустил ключ в карман жилетки. Наследница с восхищением следила за ним. - Марлин, если я подставлю свою шею, чтобы помочь вам, вы станете играть вместе со мной? - спросил Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Вы выступите в защиту меня и Деллы, если мы вам поможем? - Конечно. Я сделаю все, что нужно. Но почему? - Для вас здесь очень многое поставлено на карту, - тихим добрым голосом заговорил Мейсон. - Полученное вами утром письмо для вас убийственно. Никто не поверит, что после того, как Роза Килинг написала вам подобное, она вела себя так, как вы описали. - Но что я могу поделать, мистер Мейсон? Я сказала вам всю правду. - Я тоже так думаю, но дело в том, что больше никто вам не поверит. Никакой Суд Присяжных. Полиция решит, что вы получили это письмо, отправились к Розе Килинг и обнаружили, что она собирает вещи. Она оказалась непреклонной и не собиралась отказываться от своих планов. Вы прекрасно понимали, что если Роза не сделает никаких новых заявлений, вы сможете использовать ее показания во время первоначального слушания дела о завещании, а если она изменит их, вы лишитесь наследства. Вы оказались в сложной ситуации, а тут Роза заканчивает упаковывать вещи. Она намеревалась уехать. Вы не могли позволить ей это сделать. Вы убили ее, а потом достали теннисные принадлежности. Вы знали, где она их хранит. - Мистер Мейсон, это полный абсурд! Я никогда бы не сделала ничего подобного! - Я не говорю о том, что бы вы сделали или не сделали. Я просто объясняю вам, к каким выводам придет полиция. Более того, как только 10 Лейтенант Трэгг вышел из спальни и обратился к Мейсону: - Вы ни к чему не притрагивались? - Только к телефонной трубке. - А как вы здесь оказались? - Роза Килинг - одна из свидетельниц подписания завещания. - Кто бенефициар по нему? - Женщина по фамилии Марлоу. Она умерла. - Когда? - Несколько месяцев тому назад. - А вы кого представляете? - Ее дочь. - Как зовут эту дочь? Где она живет? Мейсон продиктовал Трэггу полное имя и адрес Марлин. - Знаете номер ее телефона? - Конечно. Я ей позвонил. - Что вы хотите сказать? - Я позвонил ей тогда же, что и вам. - Отсюда? - Да. - У вас хватило нахальства?! - Я поставил в известность своего клиента о непредвиденном развитии событий. Не будьте идиотом, господин лейтенант. - Еще кому-нибудь звонили? - Нет. - Только эти два звонка? - Да. - Кто здесь был? Как вы попали в квартиру? - Дверь, видимо, оставили незапертой. Мы позвонили и ждали ответного сигнала, который бы означал, что замок открыт. Мне показалось, что он прозвучал, я толкнул дверь, она отворилась. Наверное, я ошибся насчет сигнала. Видимо, защелка не сработала, когда уходили. - И вы вошли? - Да. - И стали рыскать по квартире незнакомой женщины? - Со мной была Делла Стрит. - Кто обнаружил труп? - Я. - Мисс Стрит заходила в спальню? - Нет. Она оставалась в этой комнате. - Что вы сделали? - Попятился назад. - И сразу же позвонили мне? - Как вы думаете, Трэгг, - саркастически заметил Мейсон, - мы здесь минут пятнадцать сидели, наслаждаясь атмосферой, а только потом решили вам позвонить? Трэгг в задумчивости жевал сигару. - У вас есть какие-нибудь теории? - Конечно, - ответил Мейсон. - Она собиралась уезжать. Принимала ванну. То, что она хотела надеть, разложено на кровати. - Это очевидно. - Она полностью приготовилась к отъезду, все упаковала. Ванна - последнее из запланированных ею мероприятий перед тем, как одеться и выйти из квартиры. - Это понятно даже полицейскому! - улыбнулся Трэгг. - Следовательно, - продолжал Мейсон, - она намеревалась отправиться в путь вскоре после того, как примет ванну. Если вы позвоните в аэропорт, то, наверняка, узнаете, на какой рейс у нее было забронировано место, а, может, у нее в сумочке окажется билет на поезд, или его держат для нее в одной из касс вокзала. - Вы думаете, она уезжала надолго? - Судя по чемоданам, она брала с собой кучу разнообразных вещей. - Еще есть какие-нибудь идеи? - Нет. - Что сказала Марлин Марлоу, когда вы позвонили ей, чтобы сообщить, что Розу Килинг убили? - Хотела задать массу вопросов. У меня не было времени ей отвечать, так что я повесил трубку. - Почему? - Потому что хотел позвонить вам. - Вы вначале позвонили ей? - Да. - Вы знаете, что в подобных случаях должны немедленно ставить полицию в известность? - Именно поэтому я только сообщил своему клиенту, что Розу Килинг убили, и повесил трубку. - Вам здорово повезло, что Делла Стрит вместе с вами, - заметил Трэгг. - Правда? - Зачем вам была нужна Роза Килинг? - Я хотел переговорить с ней о завещании и получить от нее заявление. - О чем? - О ее свидетельских показаниях во время утверждения завещания. - В них что-то не так? - Просто надо было уточнить с ней некоторые детали. - Вы когда-нибудь встречались с ней при жизни? - Нет. - Тогда почему возникла такая спешка? - Никакой внезапной спешки. Я, наоборот, все откладывал это дело. - А вы знали, что она должна была заявить? - Конечно. Она уже давала показания, когда завещание впервые представили к утверждению. Теперь намечается второе дело: одна из сторон намеревается оспаривать завещание. Я собирался провести рутинную проверку, узнать, не выявились ли какие-нибудь новые аспекты, которые не фигурировали в ее первом заявлении. Хотел поговорить на эту тему в общем и целом. Трэгг почесал щеку кончиком пальцев. - Чем больше я думаю обо всем этом, мистер Мейсон, тем больше убеждаюсь, что вас с Деллой Стрит надо на какое-то время вывести из игры. - Трэгг повернулся к одному из своих сотрудников в штатском. - Проводи господина адвоката и его секретаршу к нашей машине внизу. Пусть посидят в ней до моих дальнейших распоряжений. Проследи, чтобы они никому не звонили, ни с кем не разговаривали и не шептались друг с другом. Если захотят что-то обсудить, слушай все, что они говорят. - Вы превышаете свои полномочия, господин лейтенант! - воскликнул Мейсон. - Я - занятой человек, меня ждет работа. - Знаю, - успокоил его Трэгг, - но я хочу быть уверен, что ваша работа никак не помешает моей. - А как долго мне находиться под стражей? - спросил Мейсон. - Пока мы не закончим в квартире. - И сколько времени вам на это потребуется? - Пока не почувствую, что узнал все, что можно здесь узнать. 11 Мейсон и Делла Стрит разместились на заднем сиденье полицейского седана. Полный офицер в форме занимал место за рулем. У него были широченные плечи, толстая шея, высокий лоб, маленькие, глубоко посаженные глаза, огромный подбородок и сплющенный нос, по которому в свое время кто-то хорошо врезал и его оставили заживать, как получится. Мейсон нагнулся к Делле Стрит и попытался тихо сказать: - Есть один момент, Делла... - Никакого шептанья! - закричал полицейский. - Я просто хочу проинструктировать своего секретаря. - Делайте это громче! Мне велено слушать, о чем вы болтаете. - Не думаю, что хоть кто-нибудь имеет право указывать мне, каким тоном разговаривать. Полицейский вылез из машины, открыл заднюю дверцу и стал забираться внутрь. - Подвинься, дружище, - обратился он к Мейсону. - Я сяду между вами. Лейтенант дал задание проследить, чтобы вы тут не совещались, а если Трэгг сказал, то мое дело выполнять. Никаких шептаний не будет. - Трэгг не имеет права приказывать ничего подобного, - заметил Мейсон. - Хорошо. Пусть будет по-вашему. Я не собираюсь лишать вас прав. Давайте шепчитесь, но делайте это через меня. Сколько угодно. Какое-то время они сидели молча, затем Мейсон заговорил: - Коэффициент умственного развития нашего уважаемого современника, представителя правительственной службы правопорядка, кажется ограниченным местным диалектом. - И? - подбодрила его Делла Стрит. Мейсон взглянул на ничего не выражающее лицо полицейского и продолжал: - Можем попробовать многосложные парафразы. Уничтожение одного из подписавшихся усиливает важность оставшегося члена троицы, присутствовавшей во время составления завещания для его официального утверждения. - Эй, что за чертовщина? - запротестовал полицейский. - Требуются какие-либо лечебные меры с нашей стороны? - поинтересовалась Делла Стрит. - Не обязательно лечебные, - ответил Мейсон. - Достаточно профилактических. - Каких? - Принимая во внимание каллиграфию, поступившую вчера, может быть неплохо удостоверить определенные детали у оставшегося в живых из присутствовавших на церемониях, чтобы легализовать причину спорных моментов в свидетельских показаниях, а в случае, если мне придется задержаться, и с этим ничего нельзя будет поделать, на твои плечи ляжет необходимость ускорить продвижение в том направлении перед допросами... - Прекратите немедленно! - закричал полицейский. - Чего вы добиваетесь? Хотите, чтобы я применил власть? - Но вы же не станете вставлять кляпы нам в рот только потому, что Трэгг хочет задержать нас на какое-то время, как важных свидетелей, и наши показания могут иметь существенное значение? - Ну откуда, черт побери, мне знать, зачем вы ему нужны? - спросил полицейский. - Но я могу надеть на вас наручники, мистер Мейсон, и пристегнуть к столбу на крыльце. А если вы намереваетесь попробовать смотаться отсюда раньше, чем разрешит лейтенант, то облегчите мою задачу. Я просто скажу шефу, что был вынужден принять меры предосторожности. Я ему, естественно, доложу, что вы тут все время пытались сбить меня с толку своей непонятной болтовней, и вам, наверняка, придется задержаться подольше. - В произнесенных словах есть смысл, - заметила Делла. - По крайней мере, это единственный вопрос, по которому не требуется никаких пояснений. - Вы с кем разговариваете? Со мной? - спросил полицейский. Делла Стрит кивнула. - Когда вы захотите мне что-нибудь спеть, пусть это будет чистое соло. Никаких трелей, просто песня. - Извините, забыла, - засмеялась Делла. - Забыли что? - Ничего. Делла Стрит повернулась к Мейсону: - Возможно возникновение неотложного дела в результате оформления сделки и тебе придется передать часть... - Хватит! - закричал полицейский. - Вы сами напросились. Еще одно слово - и я рассажу вас по разным машинам, чтобы у вас не было возможности разговаривать. Он опять пересел вперед, нажал на кнопку, включил рацию, и сказал: - Говорит машина девяносто один, говорит машина девяносто один. Позвоните лейтенанту Трэггу. Сообщите, что две птички, которых я держу по его приказу, поют странные песни. Что мне с ними делать? - Машина девяносто один, - ответил голос, - передать вашу информацию лейтенанту Трэггу? - Да. Вы знаете, где он. Там есть телефон. Позвоните ему. - Вообще-то наш разговор был только... - начал Мейсон. - Заткнись! Мейсон пожал плечами и заметил: - Ну, если вы так... - Я сказал заткнись! Мейсон подмигнул Делле Стрит и замолчал. Полицейский повернулся к адвокату и его секретарю и посмотрел на них своими маленькими, глубоко посаженными глазами угрюмым оценивающим взглядом. Через несколько минут открылась дверь дома, где убили Розу Килинг, по ступенькам сбежал лейтенант Трэгг и направился к машине. - В чем дело? - спросил он. Полицейский большим пальцем показал на сидевших сзади. - Эти птички не перестают петь, - сказал он. - Я заставил их прекратить шептаться, и она начали трепаться на каком-то непонятном языке через мою голову, когда я сел между ними. - Ясно. Мейсон, - обратился к нему Трэгг, - я думал, вы понимаете намеки. Теперь вижу, что нет. Вылезайте!! - Но, господин лейтенант, я просто... - Вылезайте! Полицейский открыл дверцу, схватил Мейсона за отвороты плаща и заявил: - Когда лейтенант говорит "Вылезай!", это означает - вылезай. Ты слышал? - Слышал, - ответил Мейсон. - Пойдемте со мной, - приказал Трэгг. Мейсон последовал за ним на крыльцо. Внезапно Трэгг остановился и сказал: - Подождите, мне надо дать задание моего человеку. Мейсон присел на перила, а Трэгг с полицейским отошли в сторону по цементной дорожке, которая вела к тротуару. Они посовещались шепотом пару минут, потом полицейский направился обратно к машине, а Трэгг вернулся к Мейсону. - Чего вы добивались, мистер Мейсон? - спросил лейтенант. - Я считаю, что мне доставили уже массу неудобств, - ответил адвокат. - Я ведь рассказал вам все, что знаю, и меня ждет работа. Трэгг кивнул. - Более того, - продолжал Мейсон, - у мисс Стрит в офисе много неотложных дел. Трэгг поджал губы, уже собирался что-то сказать, но сдержался. - Или ей, или мне надо вернуться в контору, - настаивал Мейсон. Трэгг, очевидно, изменил первоначальное решение и внезапно крикнул полицейскому, сидевшему в машине: - Отвези мисс Стрит к ним в офис, оставь ее там и следуй указаниям. - Есть, - ответил тот и сразу же завел машину. - А вы возвращайтесь со мной наверх, - обратился Трэгг к Мейсону. - Мне надо с вами еще кое-что обсудить. - Рад быть вам полезен. Большая полицейская машина с шумом отъехала. - Я бы хотел, чтобы моя секретарша добралась до офиса в целости и сохранности. - О, не беспокойтесь, не беспокойтесь, - заверил Трэгг адвоката. - Мой человек будет обращаться с ней, как с коробкой яиц. Он у нас один из лучших водителей. - Но неоправданно подозрительный. - Это зависит от того, что понимать под словом "неоправданно". Он сказал, что вы шептались. - Я хотел дать Делле указания по поводу одного дела. - Вы можете доверять нашей благонадежности. - Мне не надо доверять ничьей благонадежности. У меня есть право ведения дел и, естественно, я не обязан передавать задания своей секретарше по полицейской сети... - Ладно, ладно, - прервал его Трэгг, - не обижайтесь, Мейсон. Я просто хочу получить от вас честный рассказ обо всем случившемся. Вернемся назад на несколько минут, а потом не вижу причин вас задерживать. Покажите мне, как была приоткрыта дверь, когда вы пришли. - Я не могу с уверенностью ответить на ваш вопрос, господин лейтенант. Мне показалось, что я услышал сигнал - вы же знаете эти электросигналы, открывающие замок. Трэгг, внимательно следивший за Мейсоном, кивнул и отрывисто-грубо сказал: - Продолжайте. - Ну вот. Мне _п_о_к_а_з_а_л_о_с_ь_, что я услышал сигнал после того, как позвонил. Я не уверен в этом. Я надавил на дверь, она открылась и я, естественно, предположил, что на мой звонок ответили. - Так была щель между косяком и дверью или нет? - Я действовал механически. Я услышал сигнал, или мне показалось, что я услышал сигнал, и я толкнул дверь. - А сейчас вы не думаете, что это был сигнал? - Навряд ли мертвая женщина могла нажать на кнопку. - Правильно, - согласился полицейский, а потом спросил: - Делла Стрит была с вами? - Да. - Вы, господин адвокат, конечно, не пытаетесь скрыть никаких улик? - Что вы имеете в виду - улик? - То, что говорю. - Насколько я понял, вы имеете в виду улики, касающиеся убийства. А что до всего остального, то у меня есть не только право, но и обязанность не сообщать кому бы то ни было то, что мне известно. - Ну-ка объясните, что вы тут напридумывали. - Я должен защищать интересы своих клиентов и не разглашать полученную от них конфиденциальную информацию. - Сохранять конфиденциальность вы, бесспорно, должны, но это не означает, что вы имеете право скрывать какие-либо улики. - Я могу скрывать любые улики, - заявил Мейсон, - если только это не улики, указывающие на преступление. - Может быть расхождение во мнении касательно того, какие улики указывают на преступление, а какие нет, - заметил Трэгг. - Возможно. - Я не хочу, чтобы вы считали, что за вами последнее слово в этом вопросе. - Вы думаете, что я что-то скрываю? - Меня просто интересует, как вы вошли, и все, - ответил Трэгг. - Я вас рассказал. - Очевидно, вы ошиблись, когда, как вы утверждаете, услышали сигнал. - Это естественный логический вывод. - Вы знаете о каком-нибудь мотиве убийства? - спросил Трэгг. - Я даже никогда не видел эту женщину при жизни. - Она была медсестрой? - Насколько мне известно. - Сядьте, мистер Мейсон. Я с вами закончу через пару минут. Мне надо кое-что проверить, и я сразу же вернусь. Мейсон опустился в кресло в гостиной, а Трэгг опять направился в спальню. В коридоре периодически мелькала вспышка: работал фотограф. Адвокат нетерпеливо поглядывал на часы, потом нервно вынул портсигар из кармана, открыл, зажег сигарету и начал курить. Полицейский, стоявший в дверях, обратился к Мейсону: - Будьте добры, мистер Мейсон, положите использованную спичку себе в карман. Она может помешать делу, если вы оставите ее здесь в пепельнице. Мейсон кивнул и выполнил просьбу. Вскоре открылась дверь и показался лейтенант Трэгг. - Ладно, Мейсон, - сказал он. - Я думаю, нет необходимости больше вас задерживать. Ваша машина здесь? - Да, - ответил Мейсон. - На этот час у нас к вам нет вопросов. Вы больше ничего не вспомните? - Я рассказал вам все, что мог. - Хорошо. Идите. Трэгг повернулся к полицейскому, стоявшему у двери: - Выпустите мистера Мейсона. Адвокат попрощался с Трэггом, прошел мимо полицейского, спустился по лестнице, преодолел полквартала до того места, где оставил машину, сел в нее и доехал до ближайшего телефона-автомата. Мейсон опустил монету, набрал номер своего офиса и через секунду уже слышал голос Герти на проводе. - Быстро, Герти, - сразу же начал адвокат, - мне нужен адрес Этель Фурлонг, второй свидетельницы, заверявшей подпись под завещанием, и... Герти была очень взволнована. - Делла Стрит уже нашла его. Она помчалась туда на такси. Авеню Саут Монтет, шестьдесят девять двадцать. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон. - Никто не должен знать, где я. Если появится полиция, скажи им, что я еще не заходил в контору, но что ты ожидаешь меня в скором времени. Делла уехала на такси? - Да. - Давно? - Минуты три-четыре назад. Ее сюда привез полицейский. Она сказала, что примчали ее на дикой скорости. Огромный детина гнал, как сумасшедший, да, к тому же, с сиреной... - Я все понял. Думаю, что смогу добраться до этой Этель Фурлонг почти в одно время с Деллой. - Мистер Мейсон, что случилось? Делла Стрит так торопилась, что не успела ничего объяснить... - Я тоже очень тороплюсь, Герти. Придется повременить с рассказами. Закрывай контору в пять и иди домой. - Мистер Мейсон, я останусь, если могу чем-то вам помочь. - Не думаю, что твоя помощь потребуется, но, если что, я позвоню. Мейсон вскочил в машину и помчался в ту часть города, где проживала Этель Фурлонг. Он решил ехать по пересекающему весь город бульвару. Дорога до авеню Саут Монтет заняла двадцать минут. Добравшись до места его пересечения с бульваром, Мейсон повернул направо и не успел проехать и двух кварталов, как догнал машину, в которой сидела Делла Стрит. Мейсон занял соседний с такси ряд и нажал на гудок. Делла выглянула из окна, вначале с опаской, потом с удивлением и радостью. Она постучала по стеклу, отделявшему ее от водителя, и попросила его остановить машину. Когда таксист притормозил, Делла расплатилась с ним и пересела в машину Мейсона. - Как дела? - спросил адвокат. - Если бы ты знал, как мы неслись до конторы! - Этот полицейский пытался у тебя что-нибудь узнать? - Нет. - Вообще ничего? - Нет. - И даже не приставал? - Нет. - Странный парень, - заметил Мейсон. - Но я не могу точно определить, в чем его странность. Теперь надо послушать, что скажет Этель Фурлонг. Они нашли нужный им дом на западной стороне улицы. Делла Стрит прочитала список жильцов и узнала, что Этель Фурлонг живет в квартире номер девятьсот двадцать шесть. Она несколько раз нажала на звонок. Ответа не последовало. - Какая неудача! Ее нет дома, Делла. Попробуй еще какую-нибудь квартиру. Может, нам все-таки удастся войти. Делла Стрит наугад нажала на два или три звонка и через какое-то время послышался ответный сигнал: кто-то у себя в квартире нажал на кнопку, открывающую входную дверь. Делла Стрит и Мейсон вошли в здание и на лифте поднялись на девятый этаж. Когда они приблизились к квартире девятьсот двадцать шесть, Делла заметила: - К двери прикреплен конверт. На нем твое имя. - Он адресован _м_н_е_? - в голосе Мейсона прозвучало удивление. - Да. Делла Стрит передала ему конверт, на котором ровным четким почерком образованного человека были выведены слова "Мистеру Перри Мейсону". Мейсон разорвал конверт. - Еще влажный, - заметил адвокат. - Его заклеили не более, чем пару минут назад. Он развернул записку, прочитал и внезапно расхохотался. - В чем дело? - спросила Делла Стрит. - Вот послушай: "Уважаемый мистер Мейсон! Большое спасибо за подсказку, которая помогла нам добраться до Этель Фурлонг до того, как вы все успели запутать. Лейтенант Трэгг позвонил в отдел утверждения завещаний и получил у секретаря ее имя и адрес. Благодаря вашей эрудированной беседе с глубокоуважаемой мисс Стрит я смог предвидеть ваши планы. Возможно, вам будет небезынтересно узнать, что я получал высшие баллы по судебному красноречию и был членом команды, которая в двадцать девятом году выиграла соревнования по дебатам между колледжами. Мою физиогномику сильно исказили, потому что в свое время я ошибочно считал, что смогу сделать карьеру боксера. Не беспокойтесь насчет Этель Фурлонг. Она в надежных руках, а к тому времени, когда мы с нею закончим, у нас уже будет на бумаге весь ее рассказ с подписью в конце. А уж после этого вам его изменить не удастся. С наилучшими пожеланиями Водитель машины номер девяносто один." - Бесстыжий... - начала Делла. - Нам наглядно показали, что нельзя судить о людях по их внешности, - широко улыбаясь перебил ее Мейсон. - Он сидел с видом полного идиота и узнал все наши планы. - Так что же нам теперь делать? - спросила Делла Стрит. - На какое-то время мы оказываемся в затруднительном положении, - вздохнуло Мейсон. - Каковы ближайшие планы? - Возвращаемся в офис и снова вызываем Пола Дрейка. Ему придется много поработать ногами. А в следующий раз, когда встретим полицейского, который на первый взгляд кажется полным идиотом, мы забудем о сломанном носе, изуродованной ушной раковине и внимательно посмотрим, нет ли у него на ремешке для часов брелка, свидетельствующего о принадлежности к "Фи Бета Каппе" [Фи Бета Каппа - привилегированное общество студентов и выпускников колледжей (амер.)]. Поехали. 12 Оба брата и сестра покойного Эндикотта поселились в огромном особняке, который достался им по завещанию Джорджа Эндикотта. Много лет назад дом был одной из достопримечательностей города. Теперь он стал анахронизмом: массивная деревянная остроконечная структура, два крыльца по бокам, обширная территория, деревья, создающие тень, лужайки, садовые беседки, террасы, извивающиеся аллеи и глубокие пруды. Дом больше напоминал музей, чем жилище. Мейсон завернул машину на подъезд к дому, который вместе с большим гаражом был пристроен в последние годы. Дорога с твердым покрытием представляла из себя прямую линию, нигде не пересекавшуюся с извилистыми тропинками между газонами. Адвокат остановил машину под портиком, где раньше держали экипажи: он защищал их в непогоду. Мейсон поднялся по трем ступенькам и позвонил. Звонок гулко разнесся в темных недрах древнего дома. Мейсону пришлось позвонить еще раз прежде, чем он услышал неторопливые шаги. Дверь открыл почти лысый мужчина с остатками седых волос. Наблюдательные и проницательные глаза, нос, словно клюв, и тонкие губы делали его похожим на хищника. - Мне бы хотелось встретиться с кем-либо из Эндикоттов, - сказал Мейсон. - Я - Ральф Эндикотт. Мейсон вручил ему свою визитку. - Перри Мейсон, адвокат, - представился он. - Я слышал о вас. Проходите, пожалуйста. - Спасибо. Мейсон проследовал за Эндикоттом через мрачный, обшитый панелями коридор, напоминающий о великолепии ушедших времен. Хозяин открыл двери и пригласил: - Пожалуйста, заходите сюда, мистер Мейсон. Комната по стилю полностью соответствовала остальной части дома: огромная, просторная библиотека, в середине которой стоял массивный стол из красного дерева с тремя громадными настольными лампами. Абажуры, около четырех футов в диаметре в нижней части, были сделаны из кожи, лампы освещали широченный стол и бросали лучи света в темные углы. У стола стояли стулья, два из которых оказались заняты, а третий, на котором, очевидно, сидел Ральф Эндикотт перед тем, как пойти открывать дверь, был слегка отодвинут. Мужчина и женщина, имевшие заметное семейное сходство, сразу же повернулись к Мейсону. Падающий из огромных настольных ламп свет бросал отблески на их лица. Казалось, что от них исходит какое-то белое свечение на фоне мрачных книжных стеллажей. - Мистер Мейсон, - заговорил Ральф Эндикотт, - разрешите мне представить вам моих брата и сестру. Миссис Парсонс - мистер Мейсон, адвокат. Май брат, Палмер Эндикотт. - Добрый вечер, - Мейсон постарался изобразить теплую улыбку. - Очень рад познакомиться с вами. Хозяева холодно поклонились. - Садитесь, пожалуйста, мистер Мейсон. - Спасибо. Ральф Эндикотт указал Мейсону на стул прямо напротив сидевших за столом, а затем сам опустился на свободный стул между своими родственниками. У Мейсона была возможность оценить брата и сестру, порка Ральф усаживался. Палмер Эндикотт оказался семидесятилетним стариком с узким лицом и густыми волосами. Видимо, он ко всему относился с постоянным скептицизмом. Лоррэн Эндикотт Парсонс явно уделяла много внимания своей внешности, однако, ее лицо покрывали морщины и волосы уже полностью поседели, подбородок был высоко поднят, в ее осанке читались холодная безжалостность и уверенность в своей правоте. Она сидела очень прямо с надменным, свирепым, бескомпромиссным видом. Они выглядели потрепанными аристократами, что еще более усиливало семейное сходство. Все трое были одеты в темную, сильно поношенную одежду старомодного покроя. - Чем мы можем быть вам полезны, мистер Мейсон? - спросил Ральф Эндикотт. - Я - адвокат, - начал Мейсон, - и представляю интересы противной стороны. У вас также есть адвокат, Паддингтон К.Найлс. Я пытался созвониться с ним. Его секретарша сказала, что он отправился сюда. Я бы предпочел беседовать с вами, когда он появится здесь. - А что вы собираетесь обсуждать? - спросил Ральф Эндикотт. - Роза Килинг мертва. Я бы хотел спросить вас о некоторых обстоятельствах, которые могли привести к ее смерти, или... - Роза Килинг мертва! - прервала его миссис Парсонс в холодном неверии. - Не может быть! Это ставит нас в затруднительное положение. Вы у_в_е_р_е_н_ы_ в том, что говорите, мистер Мейсон? Она смотрела на него, словно ожидала, что он сейчас скорчится и поползет под стол под воздействием ее неодобрительного взгляда. - Да, она мертва, - подтвердил Мейсон. - Кто-то воткнул в нее нож, когда она выходила из ванной. Я расследую это убийство и время не ждет. Мне бы хотелось узнать, не общался ли кто из вас с ней в последнее время. Единственное, что мне нужно от вас - это выяснить, не виделись ли вы с ней сегодня, не звонили ли ей, а если да, то когда. - Этого-то мы и боялись, - сказал Ральф Эндикотт. - Существо, которое опустилось так низко, что воспользовалось недееспособностью человека и лишило его родственников того, что по справедливости принадлежит им, не остановится ни перед чем, - заметила миссис Парсонс. - Что вы имеете в виду? - Я не делаю никаких специфических обвинений. - Ваши слова прозвучали, как обвинение. - Вы имеете право интерпретировать мои замечания, как вам заблагорассудится. - Могу я узнать, кого вы представляете? - поинтересовался Палмер Эндикотт. Мейсон покачал головой. - Мой клиент не желает, чтобы заявление было сделано в настоящее время. - Насколько я понимаю, вы не связаны с официальными властями. Ваше расследование ведется неофициально. - Ни в коей мере, - ответил Мейсон. - Я настаиваю, чтобы при нашем разговоре присутствовал ваш адвокат, и мне только хотелось бы узнать, имел ли кто-либо из вас сегодня контакт с Розой Килинг... - А зачем вам это? - Совершено убийство. Я пытаюсь разобраться с временным фактором и точно определить время смерти. Я должен выяснить, когда она еще была жива. Думаю, что она могла звонить кому-либо из вас сегодня. Меня совершенно не интересует суть разговора, поэтому я настаиваю, чтобы ваш адвокат присутствовал. Он уже должен был подъехать. Где же он? - Мы тоже его ждем, - ответил Ральф Эндикотт. - Когда вы позвонили в дверь, мы решили, что это мистер Найлс. У нас запланировано совещание, именно поэтому мы собрались здесь, в библиотеке. - Я хочу встретиться с ним, - заявил Мейсон. - Я... Его слова заглушил электрический звонок, громко прозвучавший в тишине дома. - А вот и Найлс, - уверенно сообщила миссис Парсонс. Ральф Эндикотт отодвинул стул, извинился, вышел из библиотеки и почти сразу же вернулся в сопровождении краснощекого мужчины лет пятидесяти, полного оптимизма и дружелюбия. - Мистер Найлс - мистер Мейсон, - Ральф Эндикотт говорил так, словно представлял двух бойцов на ринге. - Рад познакомиться с вами, мистер Найлс, - сказал Мейсон, пожимая руку другому адвокату. - Я много слышал о вас, - ответил Найлс, - несколько раз видел в суде, но не имел удовольствия познакомиться лично. Я могу спросить, зачем вы здесь? - Я пытаюсь получить кое-какую информацию, выходящую за пределы вопросов, связанных с завещанием. Я предупредил этих людей, что хочу, чтобы присутствовал их адвокат. Мне сообщили, что вы направляетесь сюда. - А какая информация вам нужна? - в голос Найлса сразу же закралось подозрение. - Я расследую убийство Розы Килинг, - ответил Мейсон. - У_б_и_й_с_т_в_о_ Розы Килинг?! - в неверии повторил Найлс. - Да. - Но она жива. Она... - Она мертва. Ее убили сегодня где-то около полудня. - Боже мой! - воскликнул Найлс. - Это все осложняет. - Я стараюсь выяснить, что она делала в первой половине дня, - продолжал Мейсон. - У меня есть основания предполагать, что она разговаривала с кем-то из Эндикоттов. - А почему вы так считаете? - Нанятые мною частные сыщики утверждают, что имеются доказательства передачи сегодня Розой Килинг чека одному из ваших клиентов. Мне надо узнать, когда это произошло и с какой целью. - Вы приехали сюда, чтобы встретиться со мной? - Найлс задумчиво поджал губы. - Чтобы задать кое-какие вопросы вашим клиентам. Я звонил вам в офис. Ваша секретарша сказала, что вы выехали сюда. Естественно, я хотел бы получить ваше согласие, хотя мог бы раздобыть нужную мне информацию через официальные каналы. - Каким образом? - Например, намекнуть моему другу лейтенанту Трэггу из Отдела по раскрытию убийств, что было бы неплохо проверить Эндикоттов. После этого их имена попали бы в газеты, что, в конце концов, отрицательно повлияло бы на оспаривание завещания, не то, что неофициальная беседа, которую я предлагаю. - Хорошо, давайте сядем и все обсудим, - предложил Найлс. - Что касается меня, - заявил Ральф Эндикотт, - то я готов влезть на крышу и во всеуслышание кричать все, что знаю. Думаю, было бы прекрасно, если бы газеты сообщили всю правду. - Никаких газет! - холодно возразила Лоррэн Парсонс. - Они лживы. Они любят сенсации и ориентируются на низменные вкусы, представляя новости с шумной вульгарностью, которая нравится читателям. - Я должен извиниться перед вами, мистер Мейсон, - обратился к нему Найлс, - но мне необходимо вначале конфиденциально обсудить все вопросы с моими клиентами. Если мы захотим сделать какие-либо заявления, то сделаем это официально. - Время не ждет, - напомнил ему Мейсон. - А почему вы так торопитесь получить эту информацию? - У меня есть свои причины. - Какие? Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Вы хотите, чтобы мы выложили карты на стол, когда сами держите козыри в запасе, - заметил Найлс. - Пусть будет по-вашему, - в голосе Мейсона послышалась злость. - Я сейчас позвоню лейтенанту Трэггу и тогда прочитаю все ответы в утренних газетах. - Мне кажется, мистер Мейсон, - ледяным тоном сказала миссис Парсонс, - что просьба мистера Найлса вполне обоснована. Вы можете подождать... - В гостиной, - уверенным тоном вставил Палмер Эндикотт. Мейсон улыбнулся и ответил: - Я подожду у себя в машине. Причем не более пяти минут. Этого времени достаточно, чтобы вы решили, говорить вам со мной или с полицией. - Не понимаю, какое отношение имеет полиция... - Пожалуйста! - воскликнул Найлс, останавливая своих клиентов от излишних высказываний, а затем повернулся к Мейсону: - Подождите в машине, мистер Мейсон. Перри Мейсон поклонился присутствующим и напомнил, выходя из комнаты: - Пять минут. По прошествии пяти минут с точностью до секунды адвокат завел мотор, обогнул машину Паддингтона Найлса, проехал мимо гаража, повернул и уже выезжал на дорогу, когда открылась боковая дверь и из дома выбежал Ральф Эндикотт, судорожно махая руками. Мейсон притормозил. - Вернитесь, мистер Мейсон! Зайдите к нам, - закричал Эндикотт дрожащим от волнения голосом. - Мы ждем вас. Мы готовы переговорить с вами. Мейсон поставил машину поперек дороги, вылез из нее и сказал: - Я уже решил, что вы хотите, чтобы я позвонил в полицию. - Нет, нет, нет. Пока нет. Заходите. Возможно, мы немного задержались, но всего на несколько секунд. Всего несколько секунд, мистер Мейсон! Адвокат проследовал за Ральфом обратно в библиотеку. Присутствующие взглянули на него, когда он вошел. Паддингтон К.Найлс хмурился. На его лице было написано недоумение. Палмер Эндикотт попытался изобразить радушие, несвойственное его натуре: - Скорее садитесь, мистер Мейсон. Скорее садитесь и устраивайтесь поудобнее. На лице Лоррэн Эндикотт Палмер появилась холодная улыбка: - Садитесь, мистер Мейсон. Адвокат сел в дальнем конце стола. На какое-то мгновение все замолчали, пока Ральф Эндикотт усаживался на свое место и откашливался. - Начинайте, - сказал Мейсон. - Вы будете говорить, мистер Найлс? - спросил Ральф Эндикотт. Найлс покачал головой. - Для меня это так неожиданно. Перескажите мистеру Мейсону факты, а я послушаю. Но думайте о том, что говорите. - Естественно, - раздраженно ответил Ральф Эндикотт. - Хватит тянуть, - Мейсон закурил сигарету. - С самого начала, мистер Мейсон, - заговорил Ральф Эндикотт, - я пришел к выводу, что содержание завещания нашего брата - результат обмана и незаконного на него воздействия. Ухаживавшая за ним медсестра создавала условия, при которых он не мог четко мыслить, а в подходящий момент предложила подписать это завещание. Палмер Эндикотт, сделавший попытку проявить радушие, теперь сидел, тяжело опустившись на стул, и с холодным цинизмом слушал заявление брата. Лоррэн Парсонс медленно кивала головой, показывая свое согласие. - Я не хочу говорить с вами об оспаривании завещания, - нетерпеливо сказал Мейсон. - А мы хотим. - Единственное, что мне требуется - узнать время, когда вы в последний раз разговаривали с Розой Килинг. Причем как можно точнее. - Я как раз веду к этому, - ответил Ральф Эндикотт, - но я все скажу вам в свое время. Раз уж вы здесь, то мы можем обсудить это дело полностью и прийти к какому-нибудь соглашению. - Я готов говорить только об убийстве, - заявил Мейсон. - Ну тогда послушайте, что хочу сказать я, - безапелляционно поставил точку Эндикотт. Остальные кивнули. - Я предположил, - продолжал Ральф, - что свидетели, заверившие подпись, окажутся в равной степени виновными с бенефициаром и что в результате сделки они должны получить какое-то вознаграждение. Я был уверен, что какие бы инъекции ни делали моему брату, как бы ни был затуманен его мозг болезнью и порочным влиянием, он добровольно никогда бы не составил подобного завещания. Его написала та, которая получила по нему большую долю имущества Джорджа. Она подсунула его ему под нос и велела подписать. - Ваши слова расходятся с показаниями двух свидетельниц, заверявших подпись вашего брата, - заметил Мейсон. - Секундочку, секундочку, - быстро заговорил Мейсон. - Я еще дойду до этого. - Хорошо. Что дальше? - Я решил выяснить все у Розы Килинг. Я ей подробно объяснил, что думаю по поводу всего этого дела. Вначале мисс Килинг отказывалась сотрудничать с нами и вообще предоставлять какую-либо информацию, отличную от попугайского заявления, за которое ей заплатили. Мейсон молча втянул в себя порцию табачного дыма. - Затем, - продолжал Ральф Эндикотт, - ее начала мучить совесть. В конце концов, она поведала мне об очень интересных фактах. - И в чем заключается ее рассказ? - спросил Мейсон. - Давайте переходить к делу. - Он был просто удивительным. Она утверждала, что миссис Марлоу обсуждала с ней проблему завещания в день его составления. Миссис Марлоу сообщила Розе Килинг, что ее пациент, очень богатый человек, хочет оформить завещание в ее пользу и что он уже продиктовал ей условия завещания. Она объяснила, что правая рука пациента парализована, и он будет подписывать левой рукой. - Во время их разговора завещание было уже составлено? - Оно было написано почерком миссис Марлоу. Она сказала, что мой брат продиктовал условия завещания. Она также обещала Розе Килинг, что если та выступит в роли свидетельницы и заверить подпись моего брата, а в дальнейшем завещание будет утверждено Судом, то Роза Килинг получит за свои услуги кругленькую сумму. Роза Килинг понятия не имела, что пообещала миссис Марлоу другой свидетельнице, Этель Фурлонг, но предполагала, что примерно то же самое. Три медсестры вошли в палату, где лежал мой брат. Миссис Марлоу обратилась к нему: "Ну вот, мистер Эндикотт, я составила завещание, как вы хотели. Вам нужно подписать вот здесь". Мой брат ответил: "Я не могу подписывать правой рукой". Тогда миссис Марлоу заявила: "Ничего страшного. Подписывайте левой". После этого мой брат предложил ей прочитать завещание вслух в присутствии свидетельниц, но она ответила: "В этом нет необходимости. Эти две медсестры находятся на дежурстве и их могут позвать в любую минуту. Они должны как можно скорее вернуться к своим больным, им некогда сидеть здесь и слушать, как я читаю. Оно составлено именно так, как вы хотели. Подписывайтесь вот здесь". Мейсон не перебивал рассказ. - Мой брат Джордж, - продолжал Ральф Эндикотт, - казался несколько неуверенным относительно того, подписывать ему или нет без предварительного прослушивания, но как раз в этот момент в палату заглянула старшая сестра и спросила: "Что здесь происходит? По всему этажу больные вас вызывают". Миссис Марлоу быстро спрятала завещание, а Роза Килинг сказала: "Я пойду к пациентам". Она выбежала в коридор и обнаружила, что вызывают из трех палат. Она недолго задержалась у двух больных, а на третьего пришлось потратить минут пять. Закончив с больными, Роза Килинг вернулась в палату Джорджа. Миссис Марлоу держала в руках документ, который якобы подписал мой брат, и сообщила: "Все в порядке, Роза, он уже подписал завещание. Теперь ты подпиши, как свидетельница. Вы хотите, чтобы она это сделала, мистер Эндикотт?". - И что дальше? - И мой брат ничего не ответил, - триумфально сказал Ральф Эндикотт. - Он лежал с закрытыми глазами и ровно дышал. Роза Килинг подумала, что он или заснул, или ему вкололи сильную дозу морфия, пока ее не было в палате. Однако, миссис Марлоу любили, и Розе очень хотелось, чтобы она получила хоть что-нибудь за уход и заботу о моем брате, так что она подписала, как свидетельница. Позднее, уже после смерти моего брата, миссис Марлоу пришла к Розе Килинг и сообщила, что адвокаты требуют соблюдения определенных формальностей, и объяснила, что нужно говорить. Она призналась Розе, что еще до смерти мой брат подарил ей кое-какие драгоценности, и что она собирается некоторые из них оставить, а остальные продать, потому что ей прямо сейчас нужны деньги. Она продала бриллианты и получила за них где-то тысяч десять долларов. У моего брата была прекрасная коллекция драгоценностей, включая фамильные вещи. Она оценивалась, по меньшей мере, в сто тысяч долларов. А теперь я узнаю, что за две недели до смерти он подарил драгоценности миссис Марлоу в присутствии Этель Фурлонг, сказав, что хочет, чтобы они были у миссис Марлоу, ему они не нужны, у него нет потомков, которые могли бы носить их, и чтобы она приняла этот подарок и делала с ними все, что заблагорассудится. Миссис Марлоу дала Розе Килинг тысячу долларов наличными и пообещала, что после окончательного решения всех вопросов с имуществом, Роза получит еще девять тысяч. - Подобную сказку придумать несложно, - заявил Мейсон, - особенно, когда Розы Килинг уже нет в живых, чтобы ее опровергнуть. Я предполагал, что вы прибегнете к чему-то подобному, поэтому согласился ждать всего пять минут. Однако, вы успели составить прекрасный сценарий. Никогда не видел такой быстрой работы. Вам бы надо податься в Голливуд. - Именно это они рассказали мне, когда вы покинули комнату, - быстро вставил Найлс. Мейсон лишь улыбнулся. - Однако, - раздраженно продолжал Найлс, - у нас есть доказательства всего сказанного. - Доказательства? - переспросил Мейсон. - Да, - подтвердил Ральф Эндикотт. - Розу Килинг начала мучить совесть. Она мне позвонила и заявила, что хочет срочно со мной встретиться по очень важному делу. Это случилось примерно в семь тридцать сегодня утром. После завтрака я отправилась к ней на квартиру. Я там появился где-то часов в восемь и нашел Розу очень возбужденной. Она заявила, что согласилась на нечестный поступок, и это ее здорово беспокоит. Она призналась, что миссис Марлоу дала ей тысячу долларов, которые получила от продажи драгоценностей, фактически украденных из имущества моего брата. А поскольку я - один из наследников и представитель остальных, она решила вернуть мне эти деньги, чтобы не испытывать угрызений совести. Она вручила мне чек, выписанный на Центральный сберегательный банк, и сделанную под копирку копию письма, которое она отправила Марлин Марлоу. - Копию, сделанную под копирку? - переспросил Мейсон, его глаза сузились. - Да. - А как было написано письмо? На пишущей машинке? - Нет. От руки, но осталась очень четкая копия. - Не мог бы я ее посмотреть? - спросил Мейсон. Ральф Эндикотт повернулся к Найлсу: - Как насчет этого, мистер Найлс? Показывать ему копию или нет? - Не вижу причин отказа, - ответил адвокат. - Если уж вы столько ему рассказали, почему бы не сообщить все? Выкладывайте все карты на стол. Эндикотт открыл бумажник, который достал из кармана, пока говорил Найлс, и вручил Мейсону листок бумаги. - Вот, посмотрите. Мейсон пробежал письмо глазами. Это была точная, сделанная под копирку, копия письма, которое получила Марлин Марлоу и, наверняка, уже уничтожила к этому времени. - Очень интересно, - заметил Мейсон, возвращая копию. Его голос и лицо не выражали никаких эмоций. - А когда все это имело место? - Примерно в восемь утра. - В квартире Розы Килинг? - Да. - А вы долго там находились? - Где-то с полчаса. - А куда вы пошли потом? - Не вижу необходимости докладывать вам это. Я занимался чисто личными делами. Насколько я понял, вас только интересует... - Ответьте ему, - проворчал Найлс. - Вы признались, что виделись с Розой Килинг, а если ее убили, лучше уж все рассказать. - Это были тривиальные личные дела, - запротестовал Эндикотт. - Не упрямься, Ральф, - приказала миссис Парсонс, - иначе мистер Мейсон подумает, что ты что-то скрываешь. Ральф Эндикотт нахмурился, но тем не менее начал говорить: - Ладно. Но это самые обычные вещи. Я ушел из квартиры мисс Килинг примерно в восемь сорок и отправился в фирму по продаже автомобилей, где какое-то время назад заказал себе новую машину. Я считал, что они меня обманывают и продают машины на сторону. Несколько месяцев назад я был в списке двадцать четвертым, а тут они мне заявили, что я только пятнадцатый. Я устроил сцену. Я ушел оттуда примерно часов в девять. На девять пятнадцать мне был назначен прием у зубного врача, там я был до без пяти десять. Я точно помню время, потому что думал о чеке, сидя в кресле дантиста. Я знал, что это важное свидетельство. Если бы я получил по нему наличные, то банк вернул бы его Розе Килинг вместе с другими погашенными чеками. Если бы я оставил его, как доказательство, то она могла изменить свое намерение и не заплатить. Как раз перед уходом от дантиста я решил, что оставлю чек у себя, но удостоверю его - пусть в банке сделают отметку о принятии его к платежу. Я посмотрел на часы: было без нескольких минут десять. Я поспешил в банк и подошел к окошку кассира где-то в пять минут одиннадцатого. Когда кассир удостоверял чек, я попросил его указать время. Вы можете посмотреть: на чеке написано "10:10". Из банка я направился в шахматный клуб, где оказался примерно в десять двадцать. Я провел сеанс одновременной игры, причем играл довольно долго - где-то до половины четвертого, затем съел бутерброд с пивом и поехал домой на своем форде. С тех пор я здесь. Вот чек, если вы хотите на него посмотреть. - Как я понимаю, вы можете удостоверить все, что сказали относительно времени? - уточнил Мейсон, принимая чек, который ему протягивал Ральф Эндикотт. - Очень легко. Я играл в шахматы с ограничением во времени. Я считаюсь одним из лучших игроков в клубе, и они регистрировали игры и сколько я на них затратил минут. Однако, я считаю, что все это совершенно не относится к делу. Разглядывая чек, Мейсон спросил: - Она его при вас подписывала? - Да. - Насколько я вижу, с обратной стороны - несколько размазанный, но все равно различимый отпечаток пальца. - Возможно, мой, - небрежно заметил Ральф Эндикотт. - Чернильный? - Да. Сейчас я вспомнил, что хотел индоссировать чек, а кассир сказал мне, что никаких подписей на обороте делать не надо. Удостоверения достаточно, чтобы подтвердить истинность. Кассир объяснил, что его следует индоссировать, когда я приду получать по нему наличные. - Давайте проверим этот отпечаток, - предложил Мейсон. - Ваш ли он. - Это наглость! - взорвался Эндикотт. - Я полностью согласен, - вставил Найлс. - А я так не думаю, - спокойно заявил Палмер Эндикотт. - Если уж мы решились выложить наши карты на стол, то надо идти до конца. Розу Килинг сегодня убили. Ральф с ней встречался, получил от нее чек и сходил в банк, чтобы его удостоверить. При сложившихся обстоятельствах ему придется отчитываться за каждую минуту, а если он не может предъявить доказательства своих передвижений прямо сейчас, то я хочу это знать. Ральф Эндикотт в раздражении повернулся к брату: - На что ты намекаешь? - Ни на что, - спокойно ответил Палмер, уставившись на свои сложенные руки. Весь его облик выражал полную безмятежность. - Просто проверяю. Я также заинтересовался, как и мистер Мейсон. - Мой родной брат! - фыркнул Ральф. - И оказывающий тебе большую услугу, - заметил Палмер. - Да, - в голосе Ральфа прозвучал сарказм, - знаю я, какую услугу ты хочешь мне оказать. - Ральф провел пальцем по горлу. - Успокойтесь, господа, успокойтесь, - быстро заговорил Найлс. - Не забывайте, что с нами мистер Мейсон и что он представляет противную сторону. Если честно, не вижу повода позволять ему не верить вашему слову или пускаться в перекрестный допрос. - Вы, мои дорогие, - сказал Палмер Эндикотт, вставая, - можете делать все, что угодно, но лично я собираюсь выяснить насчет этого отпечатка пальца и сделаю это немедленно. - Ральф ничего не пытается скрыть от тебя, Палмер, - ледяным тоном заметила Лоррэн Парсонс. - Мы просто не хотим обсуждать наши семейные дела перед этим... адвокатом. - Проблема Ральфа в том, - продолжал Палмер, - что он считает себя очень умным. Он все время старается улучшить что-либо и без того достаточно хорошее и попусту тратит время, Если бы он ограничился доказательствами и просто рассказал правду, мы бы все от этого только выиграли. Если бы десять лет назад он, как обычно, не пытался бы все приукрасить, то сейчас получение наследства нашего брата не представляло бы для нас такую важность. Мы были бы независимы, богаты и... - Палмер! - огрызнулась Лоррэн. - Мы не станем этого вспоминать. - Я просто хотел... - Не надо. Палмер отправился в соседнюю комнату со словами: - Здесь на письменном столе должна быть штемпельная подушечка. Мистер Мейсон, можно сделать отпечаток пальца при помощи штемпельной подушечки для обычного резинового штампа? - Думаю, да, - ответил Мейсон. - Это все глупости, - заметил Ральф Эндикотт. Найлс неуютно поерзал на стуле. - Я не одобряю... Палмер Эндикотт вернулся в комнату со штемпельной подушечкой и листком бумаги. - Возьми, - обратился он к Ральфу, протягивая ему бумагу и штемпельную подушечку. - Изучим твои отпечатки пальцев. - Ты сошел с ума, Палмер, - злобно воскликнул Ральф Эндикотт. - Да, совсем спятил, - ответил Палмер. - Давай, делай отпечатки. Палмер отнес лист и подушечку на маленький столик в дальнем конце комнаты и сказал: - Пока ты тут этим занимаешься, пойду приготовлю выпить. - Я должен? - обратился Ральф Эндикотт к своему адвокату. - Думаю, что нет, - ответил Найлс. Стоя у открытой двери, Палмер Эндикотт тихо, но убедительно приказал: - Отправляйся к тому столику и делай отпечатки. Все будут виски с содовой? - Виски с содовой устроит всех, Палмер, - ответила миссис Парсонс. - Но мне кажется, что мистеру Мейсону будет неуютно пить с нами. Ральф Эндикотт встал и направился к маленькому столику, угрюмо намазал пальцы чернилами и приложил их к листу бумаги. Стоя в дверях, Палмер Эндикотт заявил: - Я не хочу, чтобы кто-либо когда-либо упрекнул Эндикоттов в том, что они не гостеприимны. Виски с содовой, мистер Мейсон? - С удовольствием, - сказал Мейсон. Палмер Эндикотт вышел из комнаты. Сделав отпечатки пальцев правой руки, Ральф Эндикотт стал мазать чернилами пальцы левой и повторил процедуру. Он помахал бумагой в воздухе, чтобы отпечатки высохли, а затем принес лист к столу и положил его перед Мейсоном. У Эндикотта был угрюмый вид. - Лично я, - заявила миссис Палмер, - глубоко возмущена клеветой в отношении нашей семьи. Временами Эндикотты находились в бедственном положении, но они всегда оставались честными. Последовало неловкое молчание, во время которого Мейсон изучал отпечатки пальцев. Палмер Эндикотт вернулся с бутылкой виски и стаканами, в которых лежали кубики льда. - Ну, как дела? - обернулся он к Мейсону. Рассмотрев отпечатки пальцев, Мейсон высказал свое мнение: - Похоже на отпечаток большого пальца. Да, все правильно. Отпечаток большого пальца. Они полностью совпадают. - Дайте мне посмотреть, - Найлс встал, подошел к Мейсону и стал изучать отпечатки через его плечо. - Да, похоже, что совпадают, - согласился он. Палмер Эндикотт разлил виски по стаканам. Он не пользовался мерным стаканчиком для разливания спиртных напитков, и было заметно, что он пытается экономить виски. Когда он добавил содовой, получившаяся смесь по цвету почти не напоминала виски. - Я надеюсь, что теперь ты удовлетворен, - сказал Ральф. Палмер Эндикотт дал сестре стакан и ответил: - Нет, я не удовлетворен, а просто убежден. Конечно, Ральф, - продолжал он задумчиво, - у тебя не было поводов ее убивать. Я не вижу мотива. Но, несомненно, возможность у тебя была. - Я не убивал ее! - с негодованием воскликнул Ральф. - Она оставалась жива и здорова, когда я с ней попрощался, и готов поспорить, что вскрытие покажет, что ее убили значительно позднее моего ухода. - А какое точное время смерти, мистер Мейсон? - спросил Найлс. - Я _д_у_м_а_ю_, где-то одиннадцать сорок, - ответил Мейсон. - Узнаем в полиции, - сказал Найлс. Палмер Эндикотт медленно кивнул, потягивая виски. - Если можно судить по этому чеку, - заметил Мейсон, - когда Роза Килинг расписывалась, она сильно нажимала на ручку, буквы прямые и много всяких дополнительных закорючек. - Я тоже обратил на это внимание, - сказал Найлс. - Но на этой копии, сделанной под копирку, нет ничего подобного. - Естественно, нет, - заявила Лоррэн Парсонс. - Она писала письмо совсем другой ручкой. Пожалуйста, не пытайтесь нас запутать, мистер Мейсон. Мейсон любезно улыбнулся. - Я стараюсь разобраться с этим делом, миссис Парсонс. Очевидно, что письмо написано шариковой ручкой. В противном случае такой четкой копии не получилось бы. - Это тот же почерк, - ледяным тоном заметила миссис Парсонс. - Те же прямые буквы, что и в подписи на чеке, удостоверенном банком. - Вы, наверное, меня неправильно поняли, - сказал Мейсон. - Я просто поднял вопрос. Ральф Эндикотт повернулся к Найлсу: - Что вы об этом думаете? - спросил он своего адвоката. - Вы были очень откровенны с мистером Мейсоном. Вы превзошли себя, рассказывая ему о том, о чем совершенно не должны были ставить его в известность. - Я хочу, чтобы он полностью представлял ситуацию, - сказал Ральф Эндикотт. - Теперь он ее представляет. Мейсон отодвинул стул. - Я получил ответы на все интересующие меня вопросы. Спасибо. Найлс пожал ему руку. Палмер Эндикотт специально обошел вокруг стола, чтобы тоже пожать руку Мейсону. Лоррэн Парсонс холодно кивнула головой, а Ральф Эндикотт только поклонился, не предлагая руки. Мейсон вышел из дома, сел в машину, доехал до первого телефона-автомата и позвонил в Управление полиции. Лейтенанта Трэгга на месте не оказалось. - Я хочу оставить для него сообщение, - сказал Мейсон. - Хорошо, записываю, - ответил голос на другом конце провода. - Вы сможете до него дозвониться? - Думаю, да. Поищем его по рации. Что ему передать? - Скажите, что Ральф Эндикотт сегодня в начале одиннадцатого представил для удостоверения чек в Центральный сберегательный банк. Чек датирован сегодняшним днем, подлежит к оплате ему лично и подписан Розой Килинг. Это важно? - Если это правда, - ответил голос, - то чрезвычайно важно. - Да, правда, - подтвердил Мейсон. Он повесил трубку и набрал телефон Марлин Марлоу. Через секунду она ответила. - Вы одна? - спросил Мейсон. - Нет. - Молодой человек? - Нет. - Подруга? - Нет. - Полиция? - Да. - Теперь неизвестно, куда подует ветер. В течение следующего часа у полиции будет копия, сделанная под копирку, уничтоженного вами письма. Не отрицайте, что его получали, скажите, что так разозлились, прочитав его, что... Мейсон услышал странный звук на другом конце провода, потом сдавленный возглас. Адвокат секунду помедлил, затем продолжил спокойно говорить: - Я думаю, дело об убийстве практически решено. Я узнал, что сегодня в начале одиннадцатого Ральф Эндикотт представил для удостоверения в банке чек, датированный сегодняшним числом и подписанный Розой Килинг. Поэтому он последний, кто видел Розу живой. Советую вам, по возможности, помогать полиции и все им рассказать, потому что, уверен, убийство будет раскрыто в несколько ближайших часов. На другом конце провода молчали. - Вы меня слушаете? - спросил Мейсон. В ответ прозвучал голос лейтенанта Трэгга: - Большое спасибо, адвокат. Ваш совет очень кстати. Я решил взять трубку, когда мисс Марлоу начала отвечать односложно. Мне почему-то пришло в голову, что это вы задаете вопросы. - А что _в_ы_ там делаете? - спросил Мейсон. - Исполняю профессиональные обязанности, - ответил Трэгг. - Как и я, - заметил Мейсон. - Похоже на то. - Вы кажетесь разочарованным, Трэгг. - Не разочарованным. Просто удивленным. Так странно слышать, как вы советуете клиенту во всем помогать полиции. - Я всегда это советую, - весело ответил Мейсон. - Только вам редко удается меня подслушать. Вы не связывались с полицейским Управлением? - А в чем дело? - Я туда звонил и оставил для вас сообщение. - Черт побери! - О чеке. - Это все правда? - Конечно. Повесьте трубку и вам сразу позвонят из Управления. - Я сам позвоню туда, как только повешу трубку, потому что не исключено, что вы в очередной раз работаете на публику, Мейсон. Откуда я знаю, может вы еще не звонили в Управление, а только сейчас решили это сделать. Еще неизвестно, получили ли они эту информацию или нет. - Она уже там, - заверил его Мейсон. - А все-таки, что вам нужно от мисс Марлоу? - Я ее допрашиваю. - Она ответит на все ваши вопросы. - М-да, - сухо заметил Трэгг. - Сейчас я прихожу к выводу, что она знает ответы на _в_с_е_ вопросы. И не пытайтесь звонить в Управление, потому что я вас опережу. Трэгг повесил трубку. Мейсон набрал номер своей конторы. К телефону подошла Герти. - Что ты там делаешь? - спросил адвокат. - Решила остаться на ночную смену? - Мисс Стрит сказала, что сегодня ночью события могут развиваться очень быстро, и мы обе решили подождать. Она принесла булочки с горячими сосисками и кофе. Мы поели, теперь сидим и разговариваем. - Делла там? - Да. - Дай мне ее, пожалуйста. Делла Стрит взяла трубку: - Да, шеф? - Слава Богу, ты на месте! - воскликнул Мейсон. - Надо действовать быстро. Достань бланки. Приготовь Хабэас Корпус [Habeas corpus - судебный приказ о доставлении в Суд лица, содержавшегося под стражей, для выяснения правомерности его содержания под стражей] в отношении Марлин Марлоу. Укажи, что полиция задержала ее без предъявления каких-либо обвинений, а, следовательно, задержание является незаконным и неправомерным. Пусть судья подпишет его, и проверь, чтобы в него было включено положение о том, что она может быть выпущена под залог в ожидании слушания по приказу. Ты поняла? - Да, шеф. Мы с Герти сейчас все подготовим. - Прекрасно. Нельзя терять ни секунды. - Полиция арестовала Марлин Марлоу? - Собирается, - ответил Мейсон. - А что потом? - Мы сталкиваемся с весьма щекотливой, деликатной личной проблемой: у Ральфа Эндикотта есть сделанная под копирку копия письма, которое, как он утверждает, Роза Килинг вчера послала Марлин Марлоу. - О, нет! - в отчаянии воскликнула Делла Стрит. - К сожалению, да, - ответил Мейсон и повесил трубку. 13 На Марлин Марлоу направили яркую лампу, которая давала возможность видеть любое изменение в выражении ее лица. Следователи и полицейские, сидевшие вокруг нее, казались нечеткими, расплывчатыми, туманными фигурами. - Вы можете сделать так, чтобы меня не слепило? - спросила она. - В чем дело? - послышался насмешливый голос сержанта Холкомба. - Вы боитесь, что мы посмотрим вам в глаза? - Я не боюсь, даже если вы заглянете ко мне в душу, - с негодованием ответила Марлин, - но у меня разболелась голова. Я устала. Это похоже на то, когда ночью ведешь машину после тяжелого дня: ты устал, а тебя бесконечно слепят встречные фары. - Ладно, хватит рассуждать о свете, - прервал ее Холкомб. - Лучше поговорим о деле. Чем быстрее вы нам все расскажете, тем скорее мы выключим свет. - Вы носите бриллианты, - послышался другой голос. - Откуда они у вас? - Я уже сказала вам. Моя мать работала медсестрой. Она ухаживала за Джорджем П.Эндикоттом в течение нескольких месяцев перед его смертью. Он знал, что умрет, и подарил ей семейные драгоценности. Он говорил, что у него нет наследников, которые могли бы носить их после его кончины. - Кроме двух братьев и сестры. - До них ему не было дела. Они даже ни разу не пришли к нему в больницу. Они стали нежными и любящими только после его смерти. Тогда они переселились в его дом и прибрали к рукам все, что только могли. - А вы мстительны, - заметил сержант Холкомб. - Я просто пытаюсь сказать вам правду. - Ладно, - послышался голос из темной части комнаты, - вернемся к бриллиантам. - Они были среди драгоценностей, подаренных Эндикоттом моей матери. Я получила их в наследство, когда она... умерла. Из самого конца затемненного пространства послышался режущий ухо, насмешливый голос, который только делал неприятные замечания и бросал обвинения в адрес Марлин Марлоу: - Ваша мать работала медсестрой. Она ухаживала за Эндикоттом. Она получила кругленькую сумму, когда он отправился на тот свет. А вы уверены, что она не помогла ему сыграть в ящик? Марлин Марлоу привстала со стула. - Вы обвиняете мою мать в убийстве? - вспыхнула она. - Как вы... Огромная рука опустилась ей на плечо и усадила обратно. - Не кипятись, сестричка. Просто отвечай на вопросы. Не надо ругаться. Когда вы последний раз виделись с Розой Килинг? - Я... я точно не помню. - Сегодня? - Я... точно не могу вспомнить... Я виделась с ней... - Хватит мямлить. Джо, приведи сюда другую дамочку. Открылась дверь. Вошла женщина, которая остановилась в тени, за границей слепящего света. Она представилась Марлин расплывчатым, неясным объектом. - Посмотрите на нее, - сказал голос. - Видели ее когда-нибудь? - Я не могу разобрать, кто это, - ответила Марлин Марлоу. - Мы обращаемся не к вам, - заметил ехидный голос, - мы разговариваем со свидетельницей. Вы раньше когда-нибудь встречали вот эту женщину, сидящую на стуле? В лучах света? - Да, - послышался хорошо поставленный женский голос. - Так, хорошо. А где? - Это та женщина, о которой я вам рассказывала, я описала ее вам. Я видела, как она выходила из квартиры Розы Килинг, она... - Достаточно! - предупредил голос. - Не надо все сообщать подозреваемой. Вы уверены, что это та женщина, которую вы видели и о которой нам до этого рассказывали? - Да. Абсолютно уверена. - Хорошо. Это все. Джо, уведи ее. Женщина исчезла за дверью. - Ну что, малышка, - сказал голос, - давай все начистоту. Пора заканчивать с этим делом. - Я _п_ы_т_а_л_а_с_ь_ встретиться с Розой Килинг, - пролепетала в замешательстве Марлин Марлоу. - Конечно. Вы были у нее сегодня на квартире. Расскажите нам, что там произошло. А если попытаетесь наврать, то ваша красивая шейка окажется в веревочной петле. - Я... я просто ходила туда. - Хватит играть с нами. Вы вошли внутри. Эта свидетельница видела, как вы спускались по лестнице и выходили из дома. Она вас описала. Ей показалось, что что-то не так, и она следила за всеми, кто входил и выходил. У нас есть весь график. Если вы попытаетесь что-то утаить, то окажетесь за решеткой. Если же вы все честно нам расскажете, мы постараемся вам помочь. Почему бы вам не признаться, что вы заходили в квартиру Розы Килинг? - Я... я с ней не виделась. - Что вы имеете в виду? - Она... - Продолжайте. - Мы ничего не добьемся от этой дамочки, - раздраженно сказал сержант Холкомб. - Она ходит вокруг да около. У нас есть вся информация. Благодаря нашей свидетельнице мы знаем, кто там был, и время, в которое они приходили и уходили. - Она была уже мертва, когда я зашла, - в отчаянии воскликнула Марлин Марлоу. В комнате наступила тишина. В воздухе чувствовалось напряжение. Никто не двигался. Все молчали. Казалось, что какое-то мгновение никто даже не дышал. Марлин Марлоу в отчаянии продолжала: - Я пришла туда, чтобы с ней встретиться, поднялась в квартиру и - она была уже мертва. - Как вы вошли? - У меня был ключ, но мне не пришлось им воспользоваться: дверь оказалась открыта. - Кто дал вам ключ? - Роза. Она хотела поиграть в теннис и дала мне ключ, чтобы я прямо заходила и поднималась к ней. - А что вы с ним сделали? - Оставила на столе. - А где он теперь? - Не знаю. Думаю... кто-то мог его взять. _К_т_о _у_г_о_д_н_о_ мог его взять. - Конечно! - Я говорю вам, кто угодно! - Ладно, давайте на какое-то время забудем о ключе. Как развивались события, когда вы вошли? - Она была мертва. - Почему вы нам раньше этого не сказали? - Я... не хотела быть замешанной в это дело. - Теперь замешаны. Выкладывайте все начистоту. Что произошло дальше? - Она лежала на полу также, как... как вы нашли ее. - Продолжайте, продолжайте, - сказал ехидный голос. - Не забывайте, что у нас есть сведения обо всех, кто входил и выходил. Мы хотим знать правду без всяких увиливаний. Объясняйте, пока мы еще слушаем ваши объяснения. Марлин призналась в отчаянии: - По моей просьбе пришел мистер Мейсон. Еще раз последовало напряженное молчание. - Продолжайте, - опять сказал ехидный голос. Когда все внезапно замолчали, Марлин Марлоу поняла, что дала им информацию, которой раньше у них не было, что все специально подстроено. - Я не собираюсь вам больше ничего рассказывать, - заявила она. - Интересно, - опять послышался ехидный голос. - Она сама себя сажает в ловушку, признается, что оказалась в комнате с убитой и находилась там, когда совершалось преступление, а затем заявляет, что не хочет это с нами обсуждать. Наши желания расходятся. - Меня _н_е _б_ы_л_о_ там в это время! - Нет, была, дорогуша. Не пытайтесь теперь врать. Уже слишком поздно. - Я говорю вам, что нет! - Да, вы утверждаете, что пришли позднее. А куда вы спрятали нож? - Я ничего не знаю ни о каких ножах. Я не имею никакого отношению к убийству. Я... - Итак, вы позвонили Перри Мейсону, - прервал сержант Холкомб. - А что сделал он? - Я уже сказала вам, что больше ничего говорить не собираюсь. Если вы хотите получить от меня заявление, то я настаиваю, чтобы присутствовал мой адвокат. - Нет смысла запирать конюшню, когда лошадь уже украдена, - снова послышался голос Холкомба. - Вы признались, что были там, позвонили Перри Мейсону и уговорили его прийти. Ну и что вы вдвоем напридумывали? Как Мейсону удалось вас оттуда вывести? - Я не собираюсь ничего больше говорить. - Вы утверждаете, что позвонили Мейсону. А почему же тогда на телефонной трубке не осталось ваших отпечатков? Марлин Марлоу плотно сжала губы. Со всех сторон сыпались вопросы. Ее глаза устали от безжалостного яркого света. Уши болели от слов, раздражающих барабанные перепонки. Нервы были напряжены до предела после полученной встряски. Ей хотелось сжаться в комок, словно на нее обрушился град ударов. - А что вы скажете насчет письма от Розы Килинг? Что вы с ним сделали? Почему вы его уничтожили? Кто вам посоветовал его уничтожить? Она пыталась сохранять внешнее спокойствие. - Хватит молчать, - снова обратился к ней Холкомб. - Давайте выкладывайте все остальное. Вы же знали, что, если она изменит свои показания, вам не видать наследства. Чтобы она не смогла этого сделать, вам оставалось только одно - убить ее. - Да, - подтвердил ехидный голос. - В этом случае вы смогли бы воспользоваться ее показаниями во время первого слушания дела по утверждению завещания. Марлин Марлоу продолжала молчать. - Обратите внимание, что она этого не отрицает, - издевался голос. - Мы обвинили ее в убийстве, и она этого не отрицает. Запомните это. - Я отрицаю! - закричала Марлин. - Да? Мы думали, вы прекратили говорить. - Я отрицаю, что убила ее. - Но признаете, что находились в квартире, когда Роза Килинг уже была мертва и не поставили об этом в известность полицию? - Я... Она внезапно поняла, что ее опять хотят загнать в ловушку и заставить сделать еще какое-либо признание, и снова сжала губы. - Продолжайте, - подбадривал сержант Холкомб. - Выкладывайте все до конца. Она молчала, содрогаясь внутри, но стараясь внешне сохранять спокойствие. - Хорошо, - сказал сержант Холкомб. - Впустите фотографов из газет. Открыли дверь. В комнате появилась масса людей. Кто-то обратился к Марлин Марлоу: - Подними чуть-чуть голову, Марлин. Замелькали вспышки, но ее глаза уже привыкли к яркому свету, так что она практически не обращала на них внимание. Вспышки следовали одна за другой. Фотографы пытались сделать снимки с разных ракурсов, затем к ней обратился один из репортеров: - Не хотите ли сделать заявление, мисс Марлоу? Это возможность донести до читателей ваши слова. - Никаких заявлений, - сказала Марлин. - Не упрямьтесь, мисс Марлоу. Вы ведете себя глупо. Такое поведение вам только навредит. От общественного мнения много зависит, а оно, в свою очередь, здорово полагается на первое впечатление. Пусть читатели узнают вашу версию в самом начале. Посмотрите, сколько убийств совершается женщинами, которым потом удается выкрутиться. Они с самого начала доверяли читателям газет. - Никаких заявлений, - повторила Марлин. Они осаждали ее еще минут пять, используя всякие уловки, чтобы заставить говорить. Они сделали несколько снимков и ушли. За нее снова взялась полиция, но к этому времени Марлин Марлоу уже настолько устала, что только повторяла, как автомат: - Никаких заявлений... Никаких заявлений... Я не стану ничего говорить без своего адвоката... Я требую, чтобы вы позвали моего адвоката. Они напоминали свору лающих собак. Ей хотелось бежать, если бы только кто-то указал, куда... Открылась дверь. Марлин увидела, что в проходе стоит высокая фигура. - Что все это значит? - спросил тихий мужской голос. - Пытаемся получить заявление у мисс Марлоу, - ответил сержант Холкомб. - Каким образом? - Задаем ей вопросы. Мы... - Выключите этот свет! - приказал лейтенант Трэгг. - Причем немедленно! Щелкнул выключатель, и усталые, до боли перенапрягшиеся глаза Марлин Марлоу, наконец, смогли расслабиться, когда яркий свет перестал бить ей прямо в мозг. - Я послал сюда мисс Марлоу для допроса, - рассерженно сказал лейтенант Трэгг. - Но я не имел в виду, что вы должны ее запугивать и угрожать ей. Она просто свидетельница. - Свидетельница, черт побери! - воскликнул сержант Холкомб. - Я не хочу показывать вам неуважение, господин лейтенант, но она призналась, что находилась в квартире примерно в то время, когда было совершено убийство. Она утверждает, что Роза Килинг уже была мертва, но не может доказать свои слова. Затем она позвонила Перри Мейсону, уговорила его прийти, а он, очевидно, все подстроил таким образом, чтобы она смогла исчезнуть со сцены. Она призналась, что звонила из квартиры Розы Килинг. Вспомните, на телефонной трубке ее отпечатков не оказалось, только отпечатки Мейсона. Трубку явно как следует протерли. - Тем не менее, - злобно заявил Трэгг, - я не позволю унижать мисс Марлоу. Мы не инквизиторы. Пожалуйста, господа, возвращайтесь на свои рабочие места. Я подготовил для вас всех задания. Выполняйте. Попытайтесь собрать доказательства при помощи головы или ног, а не глотки. Теперь, когда яркий свет потух, Марлин Марлоу могла ясно разглядеть лейтенанта Трэгга - высокого, стройного, хорошо сложенного мужчину с правильными чертами лица. На него было приятно смотреть после грубых лиц полицейских, кровожадно наблюдавших за ней. Послышался треск отодвигаемых стульев, шарканье ног. Мужчины угрюмо выходили из комнаты, пока, наконец, лейтенант Трэгг и Марлин не остались вдвоем. - Я должен извиниться перед вами, мисс Марлоу. Все было ужасно? - Кошмарно, - в ее голосе послышались истерические нотки. - Этот свет просто сводил меня с ума - и никуда от него было не деться. Я... - Я знаю, - с симпатией в голосе сказал Трэгг. - У меня ужасно разболелась голова и... я просто не соображаю, что говорю. - Я все понимаю. Не могли бы вы пройти в мой кабинет? Они направились по коридору вглубь здания. Он усадил ее в удобное кресло, повернул лампу таким образом, что девушка оказалась в тени, а свет падал лишь на письменный стол и на самого Трэгга. Лейтенант достал сигару из кармана и уже собирался зажечь ее, но остановился и спросил: - Вы не возражаете? - Нет. Он зажег сигару, удобно устроился в кресле и сказал спокойным, ровным голосом: - Жизнь полицейского далека от идеальной. - Да, наверное, вы правы. - Я мотаюсь весь день, причем все вопросы приходится решать оперативно. Естественно, для вас случившееся - трагедия. Для меня - это еще одно дело, которое необходимо расследовать. Он вынул сигару изо рта, потянулся, зевнул, с минуту посмотрел на кончик сигары, а затем выпустил изо рта клубы голубого дыма. - Насколько я понял, Роза Килинг была несколько странноватой, - заметил Трэгг. - Согласна с вами. - Почему она написала вам это письмо? - Какое письмо? - То, что послала вам. Кажется, вчера. У Эндикоттов - его копия, сделанная под копирку. - Понятия не имею зачем Роза это сделала. - В нем есть хоть доля правды? - Нет. Не думаю, что было хоть какое-то мошенничество с составлением завещания. Я говорила с Розой еще до смерти матери и несколько раз слышала ее рассказ о том, что произошло, так что просто не могу объяснить это письмо. - Кстати, - как бы вскользь заметил Трэгг, - копия под копирку - не лучшее доказательство. Конечно, мы можем ее использовать, если возникнет такая необходимость, потому что нет сомнений в ее подлинности и в том, что это почерк Розы Килинг. Но, все равно, мне бы хотелось иметь оригинал. Он у вас с собой? Он протянул руку так небрежно, словно за спичкой. - Я... нет, его у меня с собой нет. - Значит, оно у вас в квартире? - Я... я не знаю, где оно. Трэгг в удивлении поднял брови. - Вы ведь получили его вчера - или это было сегодня утром? - Сегодня утром. - О, понятно. Именно поэтому вы пошли к Розе Килинг? - Нет. Если честно, господин лейтенант, не поэтому. - Нет? На лице лейтенанта Трэгга появилось удивление. В дверь тихо постучали. Трэгг нахмурился и сказал: - Пожалуйста, не мешайте, я занят. Дверь приоткрылась. - Подождите, - бросил Трэгг через плечо. - Я занят. Не отвлекайте меня. - Простите, господин лейтенант, - прозвучал мужской голос. - Я - помощник шерифа и должен немедленно вручить вам эти документы. - Послушайте... хорошо, давайте их сюда. Помощник шерифа вошел в кабинет, держа в руках какие-то бумаги. - Простите, господин лейтенант, - снова извинился он. - Но вы понимаете, что я выполняю свои обязанности. Мне приходится это делать, а то этот адвокат уже достал меня. - Вы о чем говорите? - Хабэас Корпус в отношении Марлин Марлоу, - объяснил помощник шерифа, - приказ о том, чтобы она предстала перед Судом в два часа послезавтра, и, если ей в настоящее время не предъявлено никаких обвинений, ее должны отпустить под залог в сумме две с половиной тысячи долларов. Мистер Мейсон сейчас находится внизу у секретаря и уже внес эти деньги. Через несколько секунд он будет здесь с распиской об оплате. - Спасибо, что поставили меня в известность, - поблагодарил Трэгг. - А теперь уходите. Помощник шерифа вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. - Это вам никак не поможет, - раздраженно заметил Трэгг. - Адвокаты обычно используют такую тактику, если их клиенты виновны. Марлин Марлоу сидела молча. - Расскажите мне поподробнее, - продолжал Трэгг, - почему вы пошли к Розе Килинг и... В дверь постучали, она открылась и появился Перри Мейсон. - Простите, господин лейтенант. Сеанс закончен. - Убирайтесь отсюда ко всем чертям! - заорал Трэгг. - Это мой личный кабинет. Я... - Ну и оставайтесь здесь, пока не сгниете. Пойдемте, мисс Марлоу. В_ы_ уходите. - Черта с два, - сказал Трэгг. - Она уходит, - заявил Мейсон. - Она освобождается под залог в соответствии с Хабэас Корпус. Вот квитанция об уплате залога, а вам уже вручили необходимые документы, поэтому вы должны быть в курсе дела. Она выпускается на свободу. - Если только ей не предъявлено обвинение, - заметил Трэгг. - Давайте предъявляйте. А я добьюсь ее освобождения под залог. - А если я предъявлю ей обвинение в убийстве? - Ну, тогда залога не будет - в этом случае подобного разрешения не получишь. - Хорошо, вы вынуждаете меня. Я предъявлю ей обвинение в убийстве. - Ой, ой, ой! - воскликнул Мейсон. - Тогда вы снесете яйцо, из которого никогда не вылупится цыпленок. - Если и дальше станете давить на меня, я так и сделаю, - пригрозил Трэгг. - Давайте. Я давлю. Я представляю мисс Марлоу. Она освобождена в соответствии Хабэас Корпус. Она уходит со мной. Вот должностное лицо, в обязанности которого входит проследить за исполнением судебного постановления. В нем особо указано, что она выходит на свободу после уплаты залога в сумме две с половиной тысячи долларов. Деньги уплачены - вот квитанция. Пойдемте, мисс Марлоу. Марлин встала со стула. На какое-то мгновение ей показалось, что у нее подогнуться ноги и она упадет лицом на пол. Она глубоко вздохнула и пошла, ожидая, что в любой момент ее остановит лейтенант Трэгг. Однако, враждебно настроенный Трэгг оставался молча сидеть на месте. Мейсон взял мисс Марлоу под руку, помощник шерифа поддерживал ее с другой стороны. - Вы еще об этом пожалеете, Мейсон, - пригрозил Трэгг. - Не думаю. - Кстати, у меня есть вопросы к _в_а_м_. - Пожалуйста, в любое время приходите ко мне в контору, - пригласил адвокат. - Не исключено, что вам придется пожаловать сюда. - Только по ордеру, господин лейтенант. - Я _м_о_г_у_ получить ордер. - Это ваша привилегия. Дверь закрылась. - Мои услуги, кажется, больше не требуются, мистер Мейсон? - спросил помощник шерифа. - Пожалуйста, проводите нас до выхода из здания, - попросил Мейсон. Адвокат помог Марлин Марлоу спуститься по ступенькам. - Вы дрожите, - заметил он. - Я разваливаюсь на части, - призналась она. - Я хочу сейчас где-нибудь сесть и поплакать. У меня будет истерика. - Так плохо? - Все было кошмарно. Мейсон пожал руку помощнику шерифа и поблагодарил его. - Я просто выполнял свои обязанности, мистер Мейсон, - сказал тот. - Вы подготовили все документы, а мне лишь приказали их вручить, что я и сделал. - Еще раз спасибо. Марлин услышала хруст денег и заметила, как промелькнула зеленая купюра, которую Мейсон дал помощнику шерифа. Потом адвокат помог ей сесть в машину, и они сразу же отъехали от полицейского Управления. - Что случилось? - спросил Мейсон. - Это было ужасно, ужасно, ужасно, ужасно... Ее голос становился все громче и громче. Казалось, слово "ужасно" засело у нее в мозгу. Язык продолжал повторять его, без сознательных усилий с ее стороны. Внезапно Мейсон затормозил. - Прекратите! - приказал он. - Нам нельзя терять время. Они могут предъявить вам обвинение в убийстве. Быстро рассказывайте мне, что случилось. Плакать будете потом. А истерику закатите, когда выпутаемся. В суровых, серых, как гранит, глазах Мейсона было что-то, что заставило ее взять себя в руки. - Лейтенант Трэгг пригласил меня проехать с ним в Управление, - начала она. - Потом он попросил показать ему драгоценности, подаренные матери Джорджем Эндикоттом, и очень тактично предложил мне надеть некоторые из них, причем как можно больше, потому что, уезжая из квартиры, я оставляю ее без присмотра, и, не исключено, что воры... - Они вас фотографировали? - прервал Мейсон. - Полиция? Нет. - А кто-то еще? - Да. Газетные репортеры. Мейсон тихо выругался. - В чем дело? - Именно так полиция сотрудничает с прессой, - зло сказал Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Прекрасная реклама для полиции. Вы вся обвешана драгоценностями, полученными вашей матерью от Эндикотта. Репортерам разрешают вас фотографировать. Завтра снимки появятся в утренних газетах под заголовками: "Лейтенант Трэгг допрашивает наследницу" или "На ней целое состояние, полученное матерью от покойного благодетеля". - О, Боже! - в отчаянии воскликнула Марлин. - Продолжайте. Что было потом? - спросил Мейсон. - Лейтенант Трэгг, видимо, задержался где-то, а меня отправили к сержанту Холкомбу и трем или четырем другим полицейским. - Насколько я понимаю, сержант Холкомб начал вас допрашивать? - Да. - Они посадили вас на стул в центре комнаты и направили вам в лицо яркий свет, - сказал Мейсон. - Они сели кругом, в комнату вошли еще какие-то люди, стали кричать на вас, вопросы сыпались со всех сторон с такой скоростью, что у вас не было времени на них отвечать, они делали всевозможные неприятные намеки, бросали вам в лицо обвинения и... - Все происходило именно так. - А затем внезапно появился лейтенант Трэгг. Он вел себя по-отечески и как истинный джентльмен. Он извинился, пригласил вас к себе в кабинет, вы вздохнули с облегчением и подумали, что он самый приятный человек на свете. - Все так и было. А откуда вы знаете? - Обычная полицейская тактика, - объяснил Мейсон. - Психологическая атака - так называемая "третья степень" [интенсивный допрос с применением активного психологического воздействия, психического или физического насилия]. Один доводит свидетеля чуть ли не до помешательства, выпытывает у него все, что тот только знает, а когда он уже отказывается говорить, дается сигнал, входит новое лицо, которое ведет себя, как истинный джентльмен, и... - Вы хотите сказать, что все это было подстроено? - Конечно. - Но я не могу поверить, что лейтенант Трэгг такой подлый. - Лейтенант Трэгг, - пояснил Мейсон, - выполняет свою работу. Ему приказывают использовать определенные методы. Он не решает, что ему делать, а что не делать. Он - один из винтиков в машине. Полиции надо получить результаты, они должны заставить людей говорить и используют все методы, которые помогут добиться цели. Там работают изобретательные люди, не думайте, что все полицейские - идиоты. - Те, кто допрашивали меня в начале, бесспорно, были кретинами. Они... - Готов поспорить, что, тем не менее, они выудили у вас немало информации. - Им ничего не удавалось, пока меня не опознала свидетельница. - Какая еще свидетельница? - Женщина, которая видела, как мы все входили и выходили из квартиры Розы Килинг. - Девять из десяти, - уверенно заявил Мейсон, - что это еще одна полицейская ловушка. Свидетельница - подставное лицо. Вы ее хорошо рассмотрели? - Нет, она оставалась в тени. - Она точно указала время, когда вы пришли и когда ушли? Марлин Марлоу с минуту подумала, а затем ответила: - Нет. Она просто заявила, что я - та женщина, которую она видела выходящей из квартиры, и о которой раньше рассказывала полиции. Мейсон вздохнул. - Старые уловки. Она никого не видела. Наверняка, это стенографистка, работающая в вечернюю смену, или секретарь отдела залогов и поручительств. Скорее всего, она даже не знает, где живет Роза Килинг, и ни разу в жизни вас не видела. У Марлин Марлоу перехватило дыхание. - В чем вы им признались? - спросил Мейсон. - На меня очень повлияла эта свидетельница. Я думала, что она всех нас видела - как мы входили и выходили. Я... я пыталась спасти вас и сказала, что это я позвонила вам, попросила прийти и... - И что были там и ушли? - Да. - Это окончательно решает дело, - устало сказал Мейсон. - Они предъявят вам обвинение в убийстве. - А что будет с вами? - Мне тоже достанется, - мрачно ответил адвокат. 14 Когда Мейсон открыл дверь своего кабинета, он увидел ожидавшую его Деллу Стрит. Она соскочила с кресла и подбежала к нему. - Делла, что ты здесь делаешь? - спросил Мейсон. - Уже полночь. - Знаю, но я все равно не заснула бы, если бы отправилась домой. Как дела? - Они заставили ее говорить. - Насколько все плохо? Мейсон повесил шляпу на крючок в шкафу для одежды и ответил: - Положение очень неприятное. - Хабэас Корпус хоть как-то помог? - Чуть-чуть. Она не успела еще все разболтать, но многое уже рассказала. - Так как все происходило? - Они применили старую уловку, - объяснил Мейсон. - Вначале сержант Холкомб наседал на нее, а потом вошел Трэгг и вел себя, как истинный джентльмен. Ему прекрасно удается эта роль. Людям кажется, что он искренне им сочувствует, и они во всем ему признаются. - И что она ему разболтала? - О письме, о телефонном звонке мне и намекнула, что я или сам стер отпечатки ее пальцев с телефонной трубки, или предоставил такую возможность ей. Трэгг, несомненно, воспользуется вытянутыми сведениями. - Но она четко не заявила, что стерла отпечатки пальцев или что ты велел ей это сделать? Мейсон покачал головой. - Четко не заявляла, но это ясный вывод из того, что она им сказала. - Где она сейчас? Мейсон улыбнулся и ответил: - Сейчас она на свободе в соответствии с Хабэас Корпус. Она не скрывается от правосудия, но находится там, где полиции навряд ли удастся ее найти. Черт побери, Делла, не знаю, зачем я все это делаю? Но я всегда стараюсь помочь клиентам. - Делаешь что? - Подставляю собственную шею ради них. Мне бы следовало работать, как все остальные адвокаты: анализировать имеющиеся факты - и будь что будет. Но я не так устроен. Всегда проявляю слабость, если обстоятельства складываются против клиента. - Но мы не можем быть абсолютно уверены, что Марлин Марлоу так невинна, как пытается показать, - высказала свое мнение Делла Стрит. - Я не представляю ее в роли убийцы, - ответил Мейсон. - Нет, она не убийца, но что-то она скрывает. Я до сих пор не удовлетворена ее объяснениями насчет того, почему она поместила объявление в журнале для одиноких сердец. Я думаю, что мы не знаем истинной причины, зачем ей понадобился Кеннет Барстоу. Мейсон сел за письменный стол, зажег сигарету, устало вздохнул и обратился к Делле Стрит: - Я просил Пола Дрейка дождаться меня. Я дал ему несколько поручений. Позвони ему, пожалуйста, Делла. Послушаем, что он скажет, а затем отпустим его спать. - А сам-то ты спать собираешься? - Пока не могу сказать. Я в незавидном положении. Я должен был предугадать, что Марлин Марлоу расколется, как только на нее станут давить. Она не из тех, кто не ломается под напором. - О том, что произошло в квартире Розы Килинг до нашего появления, мы знаем только из ее слов. Больше у нас нет никакой информации, - заметила Делла. Мейсон кивнул и снова попросил: - Позвони Дрейку. Делла Стрит набрала номер частного сыскного агентства и через мгновение его глава уже был на проводе. - Это Делла, Пол. Шеф здесь. Хочешь зайти... Хорошо. Я сейчас открою тебе дверь. Делла Стрит повесила трубку и встала. Почти сразу же они услышали шаги Дрейка в коридоре и высокий сыщик, слегка сутулясь, вошел. Он устало опустился в огромное мягкое кресло. Делла Стрит закрыла дверь. Пол Дрейк принял свое излюбленное положение, развалившись поперек кресла. - Какие новости, Пол? - Полно всего, - ответил детектив. - Я проверил алиби Ральфа Эндикотта, как ты и хотел. Тем же сам занималась и полиция, так что здесь все верно. У него бесспорное алиби, ни к чему не придерешься. - То есть он может отчитаться за каждую минуту? - Да. Все, как он рассказал. Кроме десяти или пятнадцати минут между уходом от дантиста и появлением в банке, каждая секунда подтверждена. И он не покидал свой шахматный клуб в течение трех часов после того, как было совершено убийство. Перри Мейсон начал ходить из угла в угол, пиджак его был расстегнут, большие пальцы засунуты в проймы жилетки, голова слегка наклонена вперед. Он сосредоточенно размышлял. Внезапно он снова повернулся к Дрейку: - Я звонил тебе насчет другой свидетельницы, Этель Фурлонг. Тебе удалось с ней связаться? Дрейк кивнул. - И что? Сыщик полистал свою записную книжку, а потом начал отчет: - Ее забрали в полицию, там дали хорошую встряску, но отпустили. Мой оперативник поговорил с ней. Полицию интересовало завещание и что там происходило в связи с ним. У нее абсолютно четкий рассказ. Никто никогда не предлагал ей денег - ни до, ни после. Она - одна из свидетельниц, заверявших подпись. Элеонора Марлоу, мать Марлин, пригласила двух медсестер, дежуривших на этаже, - Этель Фурлонг и Розу Килинг и объяснила, что мистер Эндикотт хочет оформить завещание и требуются два свидетеля. Мисс Фурлонг утверждает, что, когда Эндикотту читали завещание вслух, Розу Килинг позвали к кому-то из больных, но она вернулась перед тем, как Эндикотт поставил свою подпись. Во время подписания обе свидетельницы и Элеонора Марлоу находились в палате вместе с Эндикоттом. Ему пришлось подписывать левой рукой, но он прекрасно понимал, что делает, и четко и уверенно заявил им, что это его завещание, он подписал его и хочет, чтобы они выступили в роли свидетельниц. - Этель Фурлонг в этом абсолютно уверена? - Да. - Роза Килинг делала ей какие-нибудь предложения? - Никаких. Мейсон снова начал ходить из угла в угол. - Марлин Марлоу была права, когда утверждала, что ей требуются два свидетеля, чтобы завещание утвердили, - заговорил Мейсон через несколько минут, - а другой стороне, чтобы выиграть дело, - только один. Естественно, начинаешь выходить из себя, когда узнаешь, что эти родственники даже не вспоминали о Джордже Эндикотте, пока он был жив, а после смерти начали строить планы, как лишить Марлин Марлоу ее наследства. Очевидно, Розе Килинг кто-то дал взятку, и я склонен думать, что это не Марлин Марлоу. Однако, Эндикотт утверждает, что это сделала именно она, а полиция готова ему поверить. - Не исключено, конечно, - вставил Дрейк, - что и Этель Фурлонг, и Роза Килинг получили по тысяче баксов за вполне определенные свидетельские показания. Этель Фурлонг держит слово, а Роза Килинг занервничала. - Возможно, но мне не нравится эта версия, - заявил Мейсон. - А как там наш друг Каддо? Ты о нем что-нибудь узнал, Пол? - Между ним и его женой разразился страшный скандал и, насколько я понимаю, она кидалась чернильницами. Он сдал в химчистку костюм с чернильными пятнами. Ты ведь знаешь, что полиция нашла теннисную спортивную форму с разорванным верхом, залитым чернилами? - Нет. Где? - В корзине с грязным бельем в квартире Розы Килинг. Мейсон казался очень возбужденным. - Это была форма Розы Килинг? - Очевидно. - У полиции есть версии по этому поводу? - Нет. Они считают, что она набирала чернила в перьевую ручку и... Мейсон жестом попросил Пола Дрейка замолчать и снова стал ходить из угла в угол. Затем резко повернулся к детективу: - Розу Килинг убили, когда она выходила из ванной? - Да. Ее вначале ударили по голове каким-то тупым предметом, - сообщил Дрейк. - Нож воткнули только после того, как она упала на пол. - Как так? - Мейсон резко остановился. - Кто-то незаметно подкрался к ней перед тем, как нанести удар ножом. - Интересно! - А зачем потребовалось бить сперва по голове, шеф? - спросила Делла Стрит. - Возможно, кто-то прятался за дверью, ожидая, пока она выйдет из ванной. Как только она переступила порог, этот человек стукнул ее по голове. Он сделал это, потому что должен был быть уверен, что она не станет кричать, и не знал, сможет ли убить ее первым ударом ножа. А как насчет времени смерти, Пол? - Где-то около двенадцати. - Как я понимаю, Делла набрала номер квартиры Розы Килинг как раз в то время, когда совершалось убийство, - сделал вывод Мейсон. - Убийца ждал, пока Роза Килинг выйдет из ванной. Зазвонил телефон. Это совсем не устраивало преступника. Он боялся, что Роза может накинуть полотенце и броситься отвечать на звонок. В этом случае ему не удалось бы подкрасться сзади и стукнуть ее по голове. - Так ты считаешь, что это убийца поднял трубку, чтобы телефон прекратил звонить? - спросил Дрейк. - Не могу найти другого объяснения. Ты случайно не знаешь, Пол, полиция обнаружила пепел сигары на полу в спальне Розы Килинг? Дрейк покачал головой. - Если и да, то они молчат об этом. Репортерам они ничего не сказали - значит, навряд ли. - А твои люди побывали на месте? - Естественно, мы не могли попасть в квартиру. С южной стороны перед домом - небольшой пустырь. Полиция осмотрела его, думая, что, возможно, убийца выбросил нож из окна после совершения преступления. Они ничего не нашли. Мои люди тоже все осмотрели после того, как полиция уехала. Я был вместе с ними. Мы обыскали каждый уголок. - Ничего? - спросил Мейсон. - Ничего. Мейсон опять начал ходить из угла в угол, а затем спросил: - А вы случайно не обнаружили там наполовину выкуренной сигары, когда искали нож? Дрейк вначале покачал головой, а потом вспомнил: - Подожди минутку. Кеннет Барстоу поддел сапогом какую-то тонкую и дешевую. Барстоу - большой любитель сигар и знает в них толк. Он перевернул ее ногой и заметил: "Ну вот, даже полицейские не могут докурить пятицентовые сигары, которые теперь выпускают". Глаза Мейсона сузились. - Она была выкурена наполовину, Пол? - Примерно наполовину. - Тонкая дешевая сигара? - Самая обычная, черного цвета. Их частенько жуют полицейские. Нужен крепкий желудок, чтобы выкурить больше половины. - А Барстоу любит _х_о_р_о_ш_и_е_ сигары? - Самые лучшие, - ответил Дрейк. Мейсон снова стал ходить из угла в угол. - Конечно, что касается наследства, то общее мнение будет на стороне братьев с сестрой, - заметил Дрейк. - Почему? - бросил Мейсон через плечо. - Они - _з_а_к_о_н_н_ы_е_ наследники. - Что ты хочешь этим сказать, Пол? - Они - кровные родственники. - Но им было наплевать на Джорджа Эндикотта при жизни. Что за сантименты о наследовании кровными родственниками? В этом мире у старого или больного человека есть одна защита - он имеет полное право распорядиться своим имуществом по собственному желанию. Так он вознаграждает за особое внимание или особые услуги, реально оказанные ему, и ставит на место своих родственников. Если бы у человека не было права составить завещание и передать свое имущество кому он захочет, то родственники бы делали все возможное, чтобы как можно скорее отправить его в могилу. По крайней мере, большинство из них. - Конечно, твоя теория верна, Перри, - опять вернулся к делу Дрейк. - В части о том, что трубку поднял убийца. В таком случае, отпечатки пальцев на ней стали бы самой главной уликой в этом деле. Мейсон промолчал. - Как все-таки Марлин Марлоу попала в квартиру? - спросил Дрейк. - Говорит, что Роза Килинг дала ей ключ. - Когда? - Марлин пришла к Розе. Мисс Килинг хотела поиграть в теннис. Марлин поехала обратно к себе на квартиру за формой и ракеткой. Роза дала ей ключ, чтобы, вернувшись, она сразу же поднималась к ней. Марлин съездила домой, а, войдя снова в квартиру, обнаружила, что Розу убили. Однако, Марлин утверждает, что ей не пришлось воспользоваться ключом, потому что дверь на улицу оказалась приоткрыта на дюйм или два, когда она вернулась. Так что Марлин просто толкнула дверь и вошла. - Это заявляет Марлин? - Да. - Когда она уехала от Розы? - Где-то в одиннадцать тридцать пять, может, чуть раньше. - А вернулась? - Она не торопилась. У нее были кое-какие дела. Она заехала в бакалейную лавку, потом в банк. У Розы она оказалась где-то в пять минут первого. - И за это время было совершено убийство? - Да. Примерно в двенадцать пятнадцать Марлин позвонила мне. - Так что ты считаешь, что Розу убили где-то в одиннадцать сорок? Мейсон кивнул. - Когда Марлин заезжала в банк? - Здесь алиби не получишь, а в бакалейной лавке ее никто не помнит. - Роза вручила ей ключ? - Да. - Тебе не понравиться мой следующий отчет, Перри. Мы разрешили Марлин Марлоу нанять Кеннета Барстоу. Она сказала ему, что организует теннисный матч с Розой Килинг, и хотела, чтобы Кеннет заполучил ключ от квартиры Розы, причем каким угодно способом. Она заявила, что Роза продалась, так что Марлин необходимо обыскать ее квартиру, да так, как это может сделать только женщина. Для этого требовалось время, и Марлин должна была точно знать, что Роза, например, занята игрой в теннис или еще чем-либо с Кеннетом и не нагрянет случайно. Больше она ничего не сказала. Кеннет Барстоу не знает, что она ожидала найти. - Пусть Кеннет на какое-то время исчезнет, Пол. - Он не болтлив, Перри. - Пока его не станут допрашивать. К тому же, о его существовании знает Каддо. - Ты прав. - Конечно, нельзя винить Марлин. - Это _т_ы_ не можешь ее винить, - улыбнулся Дрейк. - Черт побери, Пол, Роза Килинг продала ее. Ей просто требовались доказательства. Какое-то время они молчали, потом снова заговорил Мейсон: - Эта запятнанная чернилами теннисная форма - ключ к разгадке. - Как так? - У меня есть теория на этот счет. - Миссис Каддо? - Очень может быть. - Я как-то могу тебе помочь, Перри? - Нет, по крайней мере, _п_о_к_а_ нет. Я сам собираюсь поговорить с Долорес Каддо, просто ради удовольствия. - Если от общения с ней вообще можно получить удовольствие, - вставил Дрейк. - У нас есть домашний адрес Каддо, Делла? - внезапно спросил Мейсон. Она кивнула. - Ты _п_о_л_н_о_с_т_ь_ю_ проверил передвижения Ральфа Эндикотта? - обратился Мейсон к Дрейку. - Все, что он рассказал, подтверждается, - ответил детектив. - Очень не хочется вычеркивать его из списка подозреваемых, но, думаю, придется. Мне лично кажется, что убийство было совершено ровно в одиннадцать сорок. Мы звонили в это время и кто-то поднял трубку. - На сегодняшний день они не могут _д_о_к_а_з_а_т_ь_, что кто-то стер отпечатки с телефонной трубки, Перри. - На ней только мои отпечатки, - мрачным тоном заявил Мейсон. - Все выглядит так, словно, пытаясь спасти клиента, я удалил ее отпечатки, а заодно с ними и отпечатки убийцы. - Да, кое-кто именно так и посмотрит на эту ситуацию, - без всякого выражения сказал Дрейк. - Я не делал этого, Пол. Дрейк удивленно поднял брови. - Это была Марлин, - вставила Делла. На лице Дрейка появилось облегчение. - Тогда с тебя снимается ответственность, Перри. А я уже начал беспокоиться. Если бы Трэгг доказал, что убийца снимал трубку в одиннадцать сорок, Марлин позвонила тебе в двенадцать пятнадцать, а потом ты звонил в полицию, и на трубке только твои отпечатки пальцев - то он мог бы возбудить против тебя дело. То, что ты послал Марлин домой и пытался спасти ее, уничтожив отпечатки пальцев, - достаточно сильные косвенные улики, но если и ты, и Делла поклянетесь, что это сделала Марлин, ты оказываешься чистым. - Мы не можем в этом поклясться, Пол. - Насколько я понял, ты сказал, что можете. - Нет. Это будет нечестно по отношению к нашему клиенту. - А в какое положение ты ставишь себя? - Мы должны защищать нашего клиента, а не поворачивать дело против него. - Но не в такой же степени, чтобы принимать вину на себя, Перри! Не стоит заходить слишком далеко. - Черт побери, Пол, я иду на все ради клиента, и сейчас собираюсь устроить семейную сцену в доме четы Каддо. Это должно быть интересно. 15 Примерно через пять минут после того, как Мейсон первый раз позвонил, в коридоре послышались шаркающие шаги Роберта Каддо и дверь открылась. Из-под тяжелого шерстяного халат Каддо виднелась полосатая пижама, на ногах были мягкие шлепанцы. Волосы, которые он специально отращивал, чтобы по возможности прикрывать лысину, сейчас свешивались на одно ухо, что придавало ему нелепый вид. Он слегка опух ото сна и выглядел удивленным. - Привет, - сказал Мейсон. - Я бы хотел зайти. - Вы?.. Что случилось? - Очень многое, - ответил Мейсон и, отодвинув Каддо в сторону, зашел. В доме было нежарко: из-за открытых окон комнаты остыли. Каддо включил свет и стал закрывать окна и опускать жалюзи. Мейсон нашел кнопку включения отопления и нажал на нее. - Здесь холодно, - заметил Каддо. - Я дрожу. - Возможно, вам следует выпить чего-нибудь горячительного, - посоветовал Мейсон. Из спальни наверху послышался голос миссис Каддо: - Кто там, Боб? - Мистер Мейсон, адвокат, - ответил Каддо. - Ты была у него в конторе сегодня утром. По верхнему этажу прошлепали босые ноги, через какое-то время послышался звук легких, быстрых шагов в шлепанцах, и в комнате появилась Долорес Каддо в подпоясанном халате. - Привет, - поздоровалась она с Мейсоном, улыбнулась ему и быстро, незаметно для мужа, подмигнула. - Я должна извиниться перед вами за то, что сегодня наделала. - А _ч_т_о_ вы наделали? - спросил Мейсон. - Вы прекрасно знаете, что я имею в виду: я пришла к вам в контору и устроила сцену, - она снова подмигнула ему и быстро добавила: - Боб говорит, что заглянул к вам почти сразу же после меня. Он собирается все с вами уладить. Я велела ему не тратить зря свои деньги - _н_а_ш_и_ деньги - потому что я, в основном ущемила ваше достоинство. Надеюсь, что вы воспримите мой визит по-джентльменски. - А куда вы еще сегодня заходили? - Послушайте, мистер Мейсон, это очень неприятная тема, - ответил вместо жены Каддо. - Не могли бы мы... - Нет, - твердо сказал Мейсон. - Я хочу знать, где она еще была. - Я ходила к Марлин Марлоу, - ликующим тоном сообщила Долорес. - К сожалению, не смогла ее найти, пришлось перенести визит на завтра. Зато я виделась с Розой Килинг. - А в какое время? - Примерно в половину двенадцатого дня. - Полили ее чернилами? - Поверьте, - неумолимо заявила миссис Каддо, - этой маленькой шлюшке не захочется в будущем подцеплять женатых мужчин. Я поучила ее уму-разуму. - Когда? - Я же сказала - примерно в одиннадцать тридцать. Я не сразу ее нашла, да к тому же потратила время на поиски Марлин Марлоу, но дорогая подруга Боба, мисс Марлоу, где-то пряталась. - Я говорю тебе, любовь моя, мы с ней были связаны только по делу. Только по делу! - в отчаянии залепетал Каддо. - А если бы ты дала мистеру Мейсону шанс объяснить, он бы тебе это тоже подтвердил. Кстати, я Розу Килинг даже ни разу в жизни не видел. - А я на нее посмотрела и, поверь мне, нагнала на нее страху. - А чем она занималась, когда вы у нее появились? - спросил Мейсон. - Прихорашивалась. Готовилась идти играть в теннис. На ней был симпатичный тонкий костюмчик, из-под которого так хорошо видны ножки. Я его привела в порядок! Я разорвала его по спине и сказала: "Почему бы тебе, дорогуша, уж всю себя не показать? Зачем только дразнить?" Затем я достала свою ручку и полила ее всю чернилами. - Любовь моя, неужели ты сделала это? - в отчаянии воскликнул Каддо. - Еще как сделала! - заверила его жена. - А если тебе когда-нибудь снова захочется пошалить, не забывай одну вещь: я все равно об этом рано или поздно узнаю и преподам хороший урок, чтобы твои шлюхи навсегда запомнили, что нельзя связываться с женатым человеком. - Но, любовь моя! Это было деловое сотрудничество. Я мог бы с него поиметь много денег! - Каким образом? - спросил Мейсон. - Ну, я... - Каддо внезапно запнулся, не окончив предложения. - Ты хочешь вместо себя подставить своего адвоката? Мне снова принять меры? - Меня интересует, что произошло с Розой Килинг, - сказал Мейсон. - Почему бы вам не спросить у самой Розы Килинг? У нее должны были остаться очень яркие воспоминания о случившемся. - К сожалению, это невозможно. - Она что, смоталась? - Розы Килинг больше нет в живых, - сообщил Мейсон. - Ее убили сегодня примерно в одиннадцать сорок. В последовавшей тишине были отчетливо слышны слабые звуки работающей электрической батареи. Щелчки напоминали пистолетные выстрелы. Роберт Каддо сказал резким тоном: - Черт побери, Долорес, я ведь предупреждал тебя, что когда-нибудь этот твой характер впутает тебя в историю! Ну что, добилась своего? - Заткнись! - рявкнула жена. - Возможно, если вы поподробнее расскажете мне о встрече с Розой Килинг... - начал Мейсон. - Ишь чего захотел, - прервала его Долорес. - Вы что, собираетесь на меня убийство повесить? - У меня есть причины предполагать, что убийца вошел в квартиру практически сразу же после того, как ушли вы. - Минуточку, - сказала миссис Каддо. - А _в_ы_ как впутались в эту историю? - Я пытаюсь расследовать... - Вы хотите узнать об убийстве? - Да. - Почему? - Я - адвокат. Я стараюсь раскрыть преступление. - Вы - адвокат и кого-то представляете, - сделала вывод Долорес. - Когда вы только начинали заниматься этим делом, вы представляли моего мужа. Боб, ты просил мистера Мейсона расследовать убийство? Каддо покачал головой. - Послушай, любовь моя, это серьезно. Мистер Мейсон - один из лучших адвокатов и... - И представляет сейчас уже кого-то другого, - закончила Долорес. - Он пытается навесить на меня убийство, чтобы защитить своего клиента. - Но, любовь моя, ты же признала, что была там, - заметил Каддо. - Он так все запутал, что кажется, словно ее убили как раз в то время, когда я была там... Что за чертовщина такая? - Я просто пытаюсь выяснить факты и все, - ответил Мейсон. - Вы же ее не убивали, не так ли? - Я полила ее чернилами, порвала одежду, а когда захотела ее хорошенько отшлепать, она вырвалась и закрылась в ванной... Пожалуй, Боб, мы не станем больше ничего говорить. - Вам здорово поможет, если вы расскажете... - Я _н_е_ расскажу! - заявила Долорес Каддо. - Если мне удастся найти настоящего убийцу, это спасет невинных людей от ложных обвинений. - Да, знаю, - опять открыла рот миссис Каддо. - Но, предположим, вы проявите великодушие к этому другому лицу и попытаетесь навесить все на м_е_н_я_? - Но ты уже призналась, что была там, любовь моя, - в панике залепетал Каддо. - Лучше, если ты все объяснишь сейчас. В противном случае мистер Мейсон отправится в полицию. - Пусть отправляется, - заявила Долорес. - Я именно так и сделаю, - подтвердил Мейсон. - Черта с два. - Я не шучу. - Вот телефон. Звоните. Мейсон подошел к аппарату и сказал: - Мне, в общем-то, все равно. Он поднял трубку, набрал номер полицейского Управления, попросил дать ему Отдел по раскрытию убийств и попытался выяснить, кто на дежурстве. - Кто это говорит? - спросили на другом конце провода. - Перри Мейсон. - Подождите минутку. Только что вернулся лейтенант Трэгг. Я сейчас позову его. - Да, Мейсон, - послышался голос Трэгга, - в чем дело? - Вы работаете сверхурочно. - Благодаря вам. - Возможно, я вам здорово помогу, - сказал Мейсон. - Мы ждем не такой помощи, какую обычно получаем от вас. - На этот раз останетесь довольны, - заверил его Мейсон. - Я звоню из дома Роберта Каддо, он возглавляет издательство "Одинокие любовники" и выпускает журнал "Зов одиноких сердец". Он... - Я все о нем знаю, - прервал его Трэгг. - Наши ребята, занимающиеся аферистами, уже вызывали его пару раз. - Роберт Каддо интересовался Розой Килинг, - продолжал Мейсон. - Об этом узнала Долорес Каддо. Она пришла в квартиру Розы Килинг в одиннадцать тридцать, в соответствии с ее собственным признанием, побила ее и полила чернилами. Роза Килинг заперлась в ванной. Долорес заявила, что больше ничего не желает говорить. Вы заинтересованы? В голосе Трэгга послышалась готовность действовать: - Вы сейчас где находитесь? - В доме Каддо. - Это, случайно, не инсценировка, чтобы отмазать вашу клиентку? - Я говорю правду. - Сейчас приеду. Пусть все остаются на местах. - Трэгг бросил трубку. Мейсон тоже положил трубку на место. - Ну? - спросила Долорес Каддо. - Лейтенант Трэгг несколько скептически воспринял известия, - сообщил Мейсон. - Возможно, думает, что вы пытаетесь отбелить кого-то из своих клиентов. - Возможно. - А что мы будем делать? - спросил Каддо. - Пусть это определят дальнейшие события, - спокойным тоном заявила Долорес. - И, кстати, Боб, принеси чего-нибудь выпить. Не стоит забывать о вежливости, когда в доме гости. Даже если этот адвокат пытается навесить на меня убийство. - Как бы мне хотелось, чтобы ты все честно нам рассказала, любовь моя, - голос у Каддо был полон беспокойства. - Ты же знаешь, дорогая, какой у тебя неуправляемый характер, и... - Ты с ним заодно?! - заорала Долорес. - Не думай, что сможешь от меня избавиться, а потом схлестнуться с этой шлюхой Марлоу. Тоже решил меня в убийцы записать? Обманщик! Старый хрен! Тащи сюда хорошее виски, хватит пить эту разбавленную гадость. - Но, любовь моя, если ты там была и... - Быстро за выпивкой! - Любовь моя, не могла бы ты... - Хорошо, я сама схожу, - заявила Долорес и отправилась на кухню. Тихим голосом Каддо обратился к Мейсону: - Послушайте, мистер Мейсон, мы не можем как-нибудь договориться? - Я хочу, чтобы ваша жена честно рассказала все, как было. Я думаю, это лучший способ... - Боб! - злобно закричала Долорес. - Куда ты дел виски? - Секундочку, любовь моя. Секундочку! - Забавно подпрыгивая, Каддо побежал на кухню, полы его халата развевались в стороны. Через несколько минут он вернулся и спросил: - Зачем вы пришли сюда, мистер Мейсон? - За фактами. - Но вы же откуда-то узнали, что Долорес там была. Наверное, там остались... - Остались, - подтвердил Мейсон. - А что? Мейсон пожал плечами. - Ну какое это имеет значение? Она призналась, что была там. У меня есть доказательства. И полиция тоже найдет эти доказательства. Каддо остановился у заслонки, сквозь которую просачивался теплый воздух, поток раздувал халат и полы даже начали хлопать. - А что вы теперь собираетесь делать? - наконец спросил Мейсон. - Не знаю, - ответил Каддо. Появилась миссис Каддо с подносом, на котором стояли стаканы с виски, и направилась к Мейсону. - Выбирайте сами, чтобы потом не говорили, что вас тут пытались отравить. Мейсон взял средний стакан. Долорес подошла к мужу, сама взяла оставшийся стакан, поставила поднос на стол и села. Несколько минут они молча потягивали виски. Каддо попытался что-то сказать. Жена нахмурилась, и он решил лучше помолчать. Тишину прорезал звук полицейской сирены. Вой прекратился и машина затормозила у входа. - Впусти полицию, дорогой, - обратилась Долорес к мужу. - Да, любовь моя, - смиренно сказал он и пошел по коридору открывать входную дверь. В комнату ввалились лейтенант Трэгг и еще один человек в штатском. - Привет, Мейсон, - поздоровался Трэгг. - Что здесь происходит? - Лейтенант Трэгг, Долорес Каддо, ее муж Роберт Каддо, - представил Мейсон. Трэгг сдвинул шляпу на затылок и спросил: - Ну что там насчет того, что Долорес Каддо ходила к Розе Килинг? Потягивая виски, Долорес заявила: - Понятия не имею. Это идея мистера Мейсона. Он думал, что она сработает. - Долорес Каддо склонна к вспышкам гнева, после того, как узнает, что ее муж прихлестнул за очередной юбкой, - начал объяснять Мейсон. - Она решила, что на этот раз он положил глаз на Розу Килинг. Миссис Каддо заглядывала ко мне в контору сегодня утром, а после меня собиралась нанести визиты Марлин Марлоу и Розе Килинг и устроить там сцены. Естественно, что я пришел узнать, что там произошло. - Продолжайте, - сказал Трэгг. - Она только что призналась нам обоим, что была в квартире Розы Килинг примерно в одиннадцать тридцать, полила ее чернилами, порвала одежду Розы Килинг и попыталась отшлепать хозяйку, но тут мисс Килинг вырвалась от нее, убежала в ванную и заперлась там. После этого миссис Каддо пришлось удалиться. - В какое время? - у Трэгга горели глаза. - Одиннадцать тридцать, - ответил Мейсон. Трэгг повернулся к миссис Каддо: - Что вы на это скажете? Долорес Каддо посмотрела на своего мужа удивленными, широко раскрытыми глазами. - Не понимаю, чего он несет, - заявила она. - Что вы на это скажете? - повторил Трэгг. - Самая нелепая сказка, которую я когда-либо слышала, - ответила Долорес Каддо. - Вы встречались с Розой Килинг? - Никогда в жизни ее не видела, - покачала головой Долорес. Трэгг посмотрел на Мейсона. Долорес Каддо повернулась к мужу: - А кто такая Роза Килинг, дорогой? Ты ее знаешь? - Никогда в жизни ее не видел, - Каддо в точности повторил слова жены, облизывая языком губы. - Миссис Каддо любит бросаться чернильницами в приступе гнева, - сухо заметил Мейсон. - Не так ли, миссис Каддо? - Не знаю, что здесь происходит, - обратилась Долорес к лейтенанту Трэггу, - но вы - представитель закона. Вы должны проследить, чтобы нас ни в чем не ущемили. - Точно расскажите мне, как все было, - сказал Трэгг. - А тогда я уже решу, что делать. - Сегодня утром я заглянула к мистеру Мейсону. Мы с ним поговорили. Вскоре после того, как я ушла, там появился мой муж. Он мне сказал, что Мейсон заявил ему, что я разлила чернила по всему его кабинету. На самом деле Мейсон сам размазал чернила у себя по лицу и, очевидно, попытался изобразить царапины при помощи помады. Я до него ни разу не дотронулась. Я вела себя, как истинная леди. Сегодня вечером Мейсон пришел сюда и обвинил меня в том, что я заходила к Розе Килинг. Я ему ответила, что ни разу в жизни ее не видела. Он позвонил в полицейское Управление и рассказал вам эту сказку. Ничего не могу понять. - Вы не упоминали ему, что видели Розу Килинг? Она покачала головой. - Вы уверены? Она кивнула. Роберт Каддо откашлялся. - Я все время находился здесь же, господин лейтенант. Она не говорила ничего подобного. - Значит, вы оба все время были здесь? - Да. Когда мистер Мейсон позвонил в дверь, мы уже спали. Он сказал, что ему есть, что с нами обсудить. Мы предложили ему выпить, а он обвинил мою жену в том, что она ходила к Розе Килинг. Она заявила ему, что даже не знает, кто это такая. Затем Мейсон позвонил вам. Трэгг посмотрело на Мейсона. Адвокат поставил стакан на стол. - Простите, господин лейтенант, - извинился он. - Вам что, нечего больше сказать? Мейсон покачал головой. - Боже мой! - воскликнул Трэгг. - Когда-нибудь, Мейсон, вы допрыгаетесь. Вы заставили меня примчаться сюда посреди ночи и зачем, спрашивается? Вы по горло увязли в этом деле и используете любую уловку, чтобы выкрутиться. И вообще, что она такое говорит о том, что вы размазали чернила у себя по лицу? - Я виноват в том, что недооценил интеллект миссис Каддо, лейтенант, - признался Мейсон. - Вы также недооценили и мой, - заявил Трэгг. - И, для вашего сведения, мы обнаружили улики, которые прямо связывают вашу клиентку с убийством. К десяти утра у меня будет ордер на ее арест. Если вы попытаетесь ее спрятать, то я заберу и вас, как соучастника. - А кто его клиентка? - поинтересовалась миссис Каддо. - Марлин Марлоу, - ответил Трэгг. - Эта женщина! - воскликнула Долорес, а затем добавила: - Значит, это она убила девушку... как там ее зовут? - Роза Килинг. Да, это она убила. - А откуда вы знаете? - спросила Долорес. Трэгг улыбнулся. - Ко всему прочему, мы нашли у нее орудие убийства. - Ну так вам, наверное, больше ничего и не требуется, - заметила Долорес Каддо. - Я все-таки хочу рассказать вам, лейтенант, что произошло, - заговорил Мейсон. - Каддо требовалась информация о Марлин Марлоу, которая подала объявление в его журнале, как одинокая наследница. В то время, я думаю, он говорил мне правду. Он хотел защитить себя от обвинений в публикации ложных объявлений, но, узнав, кто она, и посмотрев на нее, решил попробовать поменять свою жену на новую. - Это ложь! - закричал Каддо. - Естественно, - продолжал Мейсон, - он не сразу разработал план кампании. Он убедился в том, что Марлин Марлоу играет в какую-то игру, и думал, что тоже сможет в ней поучаствовать и погреть руки, причем он бы не постеснялся прибегнуть и к шантажу. Он решил, что от Долорес он уже получил все, что она может дать, и было бы неплохо заполучить теперь Марлин Марлоу и сорвать куш. - Какой куш? - спросил Трэгг. - Поменять Долорес на более стройную и элегантную модель с большими деньгами. - Это ложь, любовь моя, - заявил Каддо. - Не слушай его. Он просто хочет доставить нам неприятности. Долорес откинула голову назад и расхохоталась. - Я это прекрасно понимаю. Он думает, что я ревную. Роберт, дорогой, я же знаю, что ты бы ничего подобного не сделал. Ты любишь меня и я уверена в твоей преданности. - Спасибо, дорогая. - Во-первых, - продолжала Долорес, - с наследницей бы у тебя ничего не получилось, а, во-вторых, если бы и получилось, я выбила бы у тебя все мозги прежде, чем ты даже смог подумать о разводе со мной. - Да, любовь моя. - Ты знаешь, что лучше меня не обманывать. Ты можешь иногда сойти с правильного пути, но никогда не попытаешься оставить меня. - Нет, любовь моя. - Ты знаешь, что будет, если ты только попробуешь. - Да, любовь моя. Долорес улыбнулась лейтенанту Трэггу и сказала: - Не могли бы вы что-нибудь сделать, чтобы этот адвокат не пытался нарушить нашу счастливую семью? Мейсон взял шляпу. - Мои поздравления, миссис Каддо. Надеюсь, вы еще не использовали все свои козыри? - Нет, - мило ответила она. - Останьтесь, лейтенант, и выпейте с нами. У моего мужа припасено отличное виски. Этой дрянью мы угощали только адвоката. - Я вас выпущу, - обратился Каддо к Мейсону. - Не беспокойтесь, - ответил адвокат. - Я находил выходы и из худших мест, чем это, мистер Каддо. Спокойной ночи! 16 Мейсон остановился у ночного ресторана и позвонил Делле Стрит. - Привет, Делла. Еще не спишь? - Нет. Я вернулась всего несколько минут назад. Что случилось? - Нарвался на неприятности, - ответил Мейсон. - Дома у Каддо? - Да. - Хочешь рассказать об этом мне? - Думаю, да. Ты очень устала? - Нет. Я тебя жду. - Сейчас еду, - сказал Мейсон. Он сел в машину и помчался по ночным улицам к дому Деллы Стрит. Она оставила дверь слегка приоткрытой, чтобы он мог сразу же войти. - Привет, - поздоровалась она. - Что ты будешь - виски с содовой или кофе? Могу предложить и то и другое. - Кофе. Виски я только что пил. Она налила ему большую чашку кофее, добавила сливки и сахар, достала крекеры и разнообразные бисквиты. Мейсон уселся за стол и с благодарностью начал пить кофе с бисквитами. Он молчал. Она тихо сидела напротив него, долила ему кофе, когда он выпил половину чашки, и ждала, пока он не обдумает возникшие проблемы. В конце концов Мейсон отодвинул тарелку с бисквитами, достал портсигар, зажег сигареты себе и Делле, откинулся в кресле и начал рассказ: - Я пошел в дом к чете Каддо. Роберт Каддо оказался очень покорным и мягким существом. Его жена призналась, что наводила порядок у Розы Килинг. Говорит, что появилась у нее примерно в одиннадцать тридцать. Это, конечно, только приблизительная оценка времени. Она устроила сцену, порвала спортивную форму Розы Килинг, вылила чернила из ручки, а Роза Килинг бросилась в ванную, захлопнула дверь и заперлась там. Миссис Каддо отчалила. - Шеф! - воскликнула Делла Стрит, у которой округлились глаза. - Это решает дело и спускает Марлин Марлоу с крючка. - Подожди минутку, - охладил ее энтузиазм Мейсон. - Послушай до конца. Я позвонил лейтенанту Трэггу. Он моментально примчался. Я все ему рассказал. Миссис Каддо сделала поворот на сто восемьдесят градусов и полностью отказалась от своих слов. Каддо поддержал ее, заявив, что присутствовал во время всего нашего разговора, ничего подобного не было сказано, а я пытаюсь психологически воздействовать на его жену. - Как отреагировал Трэгг? - Когда я уходил, они угощали его виски с содовой. Все были дружелюбны и в отличном настроении. - Трэгг что, такой идиот? - Нет, он, конечно, не идиот, но он зациклился на идее, что убийство совершила Марлин Марлоу. Он просто не хочет слышать никаких доводов в ее оправдание. Он нашел новую улику - орудие убийства - у Марлин. На лице Деллы Стрит отразились удивление и отчаяние. - Так что, насколько я могу судить, - продолжал Мейсон, - наш Хабэас Корпус мало помог. Теперь они предъявят ей обвинения. - Шеф, - воскликнула Делла, - как они могли обнаружить? О, Господи! Мейсон кивнул с мрачным видом. Через пару минут Делла спросила: - Но почему миссис Каддо призналась тебе, что была там, если собиралась врать в дальнейшем? - Она совсем не глупа. Возможно, она не знала, что Роза Килинг мертва, пока я ей об этом не сообщил. Я думал, что она в курсе. Я собирался представить, что это ее рук дело. Может, она решила, что избранная ею тактика - лучший способ убедить меня, что, хотя она и устроила там безобразную сцену, она не имела никакого отношения к убийству. Эту миссис Каддо не проведешь. - А что нас ждет теперь? - спросила Делла. - Если дадим событиям идти своим чередом, что часов в десять или одиннадцать утра у нас в конторе появится Трэгг и скажет что-нибудь типа: "Мистер Мейсон, вы где-то спрятали Марлин Марлоу. Вы знаете, где она. Она обвиняется в тяжком убийстве первой степени. У меня есть ордер на ее арест. Я пришел за ней и требую, чтобы вы ее представили. Если вы будете продолжать скрывать ее, я посчитаю вас соучастником и тоже привлеку к ответственности". - А что мы можем сделать, чтобы предотвратить все это? - Ничего - после того, как все произойдет. Ордер на арест в связи с обвинением в убийстве ставит меня в затруднительное положение. - Так что до утра тебе надо придумать что-то, что направит Трэгга в другом направлении. Он кивнул. Она улыбнулась и погладила его руку, пытаясь успокоить. - Насколько я поняла, ты собираешься что-нибудь состряпать. - Надо отвлечь внимание полиции и ввести их в заблуждение. - Каким образом? - спросила Делла Стрит. Мейсон улыбнулся и ответил: - А вот это, моя дорогая юная леди, и является предметом настоящего совещания. Делла тихо встала со стула, пошла на кухню, вернулась с кофейником и снова наполнила чашки. Она отнесла кофейник на плиту и приподняла свою чашку, как бы для тоста: - Прощай, сон! - Прощай, сон, - ответил Мейсон и коснулся ее чашки своей. Они выпили кофе и выкурили по сигарете. Будильник, тикавший где-то в кухне и отсчитывающий секунды, казалось, звучал значительно громче в ночной тишине, в которую погрузился дом. - Нам надо найти улики, указывающие на кого-то другого, - задумчиво сказал Мейсон. - А как насчет новой интерпретации некоторых доказательств, которые есть у Трэгга? - предложила Делла. - Я сейчас обдумываю это. У нас получился бы отличный фокус, если бы мы только смогли что-нибудь придумать. Большим и указательным пальцами Мейсон достал из правого кармана жилетки ключ и начал стучать им по столу. - А это что такое? - спросила Делла Стрит. - Ключ, который Роза Килинг дала Марлин Марлоу. Он позволил ей открыть дверь и войти в квартиру Розы, затем Марлин оставила его на столе, а я подобрал и положил себе в карман. - О! - только и смогла сказать Делла. - Ты читаешь мои мысли? - Я опережаю их. - Самая большая проблема для нас заключается в том, что ни у кого не было мотива убивать Розу Килинг, кроме Марлин Марлоу. Эндикотты чисты, как только что выпавший снег. Несомненно, в их интересах было, чтобы Роза осталась жива. То же самое, что является мотивом для Марлин Марлоу, снимает подозрения с Ральфа Эндикотта. - Плюс еще и алиби, - сухо заметила Делла. Мейсон задумчиво кивнул. - Странная ситуация складывается с Долорес Каддо, - продолжал Мейсон. - Разгневанная жена отправляется, чтобы устроить сцену женщине, за которой, как она считает, ухлестывает ее муж. Он на всех парах летит за ней, пытаясь объяснить, что это было деловое сотрудничество, что он старался отхватить себе неплохой куш, ввязываясь в оспаривание завещания. Наверное, это единственное алиби, которое Роберт Каддо мог представить своей жене. Во всех других случаях она просто не стала бы его слушать. Он решился попытаться догнать ее и убедить на этот раз не вмешиваться. По тому, как развивались события, можно судить, что он встретился с ней п_о_с_л_е_ ее визита к Розе Килинг, но _д_о_ встречи с Марлин Марлоу, потому что в противном случае к проблемам Марлин Марлоу добавились бы чернильные пятна и несколько царапин на лице. - Продолжай, - улыбнулась Делла. - У тебя все идет прекрасно. - А затем мы наталкиваемся на стену: ни у кого не было мотива убивать Розу Килинг, кроме как у Марлин Марлоу. - И, по редкому стечению обстоятельств, у нас ключ от квартиры Розы Килинг, - вставила секретарша. - Это искушение, Делла. - А почему бы и нет? - спросила она. - Несколько причин, - ответил Мейсон. - Полиция, несомненно, сфотографировала все в квартире. Во-вторых, возможно, на месте преступления оставили охранника. - Но, если они закончили фотографирование и обыск, то почему бы им просто не опечатать квартиру и уйти? - В полиции не хватает людей, поэтому есть шанс, что все именно так и есть. - Ну и? - улыбнулась Делла. - Сгинь, Сатана, - также заулыбался Мейсон. Он продолжал постукивать ключом по столу. Делла снова наполнила чашки. - Так здорово иногда поддаться искушению, Делла, - с тоской в голосе заметил Мейсон. - Да, здорово! - согласилась она. - После того, как эта проклятая идея засела у меня в голове, я не в состоянии больше ни о чем думать. - Что мы можем сделать? - М_ы_ не можем. Этим я займусь один, рисковать буду только я... Делла Стрит уверенно покачала головой. - Не стоит нам обоим впутываться неизвестно во что, - попытался убедить ее Мейсон. - Вдруг попадемся? Мне нужно, чтобы ты вела в дела в конторе. - Если нас поймают, мы можем просто заявить, что искали доказательства, - предложила Делла. - З_а_я_в_и_т_ь_, конечно, можем. - И выйти сухими из воды. - Есть шанс. - Какая самая худшая улика против Марлин Марлоу, шеф? - Трудно сказать, какая худшая. Если у Марлин нашли нож, то Трэгг скажет, что он - орудие убийства, и это становится худшей уликой. Я думаю, что наш друг лейтенант нашел какой-то нож, который только _м_о_ж_е_т б_ы_т_ь_ орудием убийства, но еще надо представить доказательства, а я не уверен, что Трэгг в состоянии это сделать. Однако, весь рассказ Марлин Марлоу очень неправдоподобен. Роза Килинг паковала чемоданы, готовясь уехать из города. Она написала Марлин Марлоу письмо и сообщила, что завещание поддельное, вручила Ральфу Эндикотту чек, потому что ее мучила совесть, - первую полученную взятку. Конечно, я не верю всему этому до конца, Делла. Не думаю, что здесь была только совесть. Я считаю, что Ральф Эндикотт ей что-то пообещал, но не знаю, как нам это выяснить. Факт остается фактом: девушка паковала чемоданы, готовясь к отъезду. А Марлин утверждает, что Роза хотела поиграть в теннис. Долорес Каддо могла бы подтвердить этот рассказ, если бы она только сказала правду, чего не собирается делать, и Марлин остается в очень неприятном положении. Мейсон замолчал, уставившись в кофе. Внезапно Делла воскликнула: - Ой, шеф, у меня появилась идея. Она так проста, что должна обеспечить успех, и так смела, что пугает меня. Мейсон в удивлении приподнял брови и посмотрел на нее. - Стреляй! - сказал он. - Послушай, - она говорила очень быстро, глотая слова от возбуждения, - откуда _м_ы_ знаем, что она упаковывала чемоданы? Каждый принимает, как должное, что она куда-то собиралась, потому что вещи оказались аккуратно сложены и были или в чемоданах, или на комоде. Но, предположим, что, когда дело дойдет до раскрытия карт, мы сможем доказать, что она р_а_с_п_а_к_о_в_ы_в_а_л_а_ вещи? Мейсон нахмурился, а потом расплылся в улыбке: - Ты - прелесть! - И еще несколько маленьких деталей, - продолжала Делла, - которые, естественно, не заметили неопытные мужские глаза неловких полицейских, а ты представишь присяжным. А если среди присяжных будут женщины, то эти детали могут сыграть важную роль. - Я добьюсь, чтобы среди них оказались женщины, - заверил ее Мейсон. - Но как мы найдем эти маленькие детали, которые докажут, что она распаковывала, а не упаковывала вещи? - Этим займусь я, - сказала Делла и побежала к себе в спальню. Почти сразу же она вернулась обратно в пальто и модной шляпе, слегка сдвинутой набок. - Что нас задерживает? - спросила Делла Стрит. - Мой проклятый консервативный характер, - ответил Мейсон. - Я боялась этого. Мейсон поднялся на ноги, обнял Деллу и поцеловал. Она засмеялась в ответ. - Послушай, почему твои женские чары становятся самыми завлекающими, когда ты придумываешь какое-нибудь надувательство? - Эти вопросы мы обсудим позднее. Сейчас нас ждет работа. Предположим, Трэгг оставил охрану? - Нам придется выяснить это уже на месте. - А вдруг нас поймают? - Мы просто ищем улики - а если Трэгг не поверит, тебе вновь придется применить свои женские чары. - На Трэгге? Давай постараемся, чтобы нас не поймали. 17 Мейсон медленно проехал мимо двухэтажного дома. - Делла, смотри хорошенько. - Я именно это и делаю. Все темно. - Я объеду квартал и поищу полицейскую машину. Не исключено, что охранник спит внутри квартиры. В таком случае где-то поблизости стоит автомобиль. Они медленно покружили по кварталу, разглядывая номера припаркованных машин. - Есть какие-нибудь не частные? - спросила Делла. - Похоже, путь открыт. Давай проедем еще пару кварталов, чтобы удостовериться. - Как далеко ты думаешь зайти, проникнув в квартиру? - спросила Делла. - Нам необходимо собрать достаточное количество материала, чтобы немного потрепать этих птичек на перекрестном допросе и кое-что вдолбить в головы присяжных. Ведь никто не знает, упаковывала ли Роза Килинг чемоданы, чтобы уехать из города, или, наоборот, она только что приехала и распаковывала их, когда ее убили. На судебном процессе окружной прокурор пригласит Трэгга для дачи свидетельских показания и спросит, что он обнаружил. Трэгг заявит, что труп был в обнаженном виде, лежал на полу перед дверью в ванную комнату, ногами к ванной, воздух был наполнен паром, температура самой ванны оказалась выше температуры окружающего воздуха, что означает, что Роза Килинг только что приняла ванну, на кровати и на комоде лежали вещи, а а перед вещами находились два чемодана и она их упаковывала. Можешь не сомневаться, Трэгг пропустит это очень умело, и никто не успеет возразить. Тут встану я и потребую вычеркнуть из протокола заявление, что она их упаковывала, основываясь на том, что свидетель сам сделал вывод, а не представил факт. Окружной прокурор устало скажет: "О, да, это можно вычеркнуть, если вы, мистер Мейсон, настаиваете", а затем повернется к Трэггу с надменной улыбкой: "Так что вы обнаружили, лейтенант? Если уж мистер Мейсон возражает против ваших заявлений о том, что девушка упаковывала чемоданы, опишите, пожалуйста, в точности ваши находки". Трэгг снова начнет давать свидетельские показания: "Перед комодом находились два чемодана. На комоде стопкой лежали вещи, причем их сложили таким образом, чтобы они по размеру подходили под чемоданы и могли быть упакованы поверх других вещей, которые она уложила раньше. В чемоданах находилась женская одежда, которая была опознана, как принадлежавшая Розе Килинг". - И что потом? - спросила Делла. - Потом окружной прокурор повернется к присяжным с самодовольной улыбкой: "Вы видите, что делает мистер Мейсон: он пытается свести все дело к техническим подробностям, чтобы только спасти свою подзащитную от приговора". Это тактика ведения борьбы в зале суда, надо знать все уловки, чтобы выиграть. Прокурор всегда делает все возможное, чтобы поставить в невыгодное положение защитника. - А после того, как мы побываем в квартире? Что тогда? - Мы будем знать больше, чем знаем сейчас. Пусть Трэгг заявляет, что она упаковывала чемоданы, когда ее убили. Мы не станем возражать, а при перекрестном вопросе обратимся к Трэггу: "Лейтенант, вы пришли к выводу, что эта женщина упаковывала вещи. А откуда вы знаете, что именно упаковывала? Может, она их _р_а_с_п_а_к_о_в_ы_в_а_л_а_?" Трэгг даст саркастический ответ: "Но она ведь до этого никуда не уезжала, не так ли? Или вы утверждаете, что она обычно держала свои вещи в чемоданах, а раз в неделю раскладывала по ящикам себе в удовольствие?" Судья нахмурится, присяжные улыбнутся, а люди в зале суда засмеются. А затем я начну задавать ему конкретные вопросы о том, что находилось в чемоданах, и это докажет, что она именно их распаковывала. Все поймут, что я с самого начала знал, о чем говорю. Окружной прокурор проиграет раунд. Но, самое главное, - это придаст правдоподобие рассказу Марлин Марлоу. Другими словами, если бы Роза Килинг упаковывала чемоданы, она никогда бы не пригласила Марлин вернуться, чтобы пойти поиграть в теннис. Если же она их распаковывала, то это становится вполне вероятным. Подобная маленькая деталь может привести к оправданию вместо обвинения в деле об убийстве. То есть рассказ Марлин Марлоу окажется правдивым. Ну, как насчет этого квартала, Делла? Есть машины, похожие на полицейские? - Пока нет. - Целый город мы, конечно, прочесать не можем. Ключ у нас. Давай рискнем. - Я согласна, - сказала Делла. - Где ты собираешься остановить машину? - Прямо перед ее домом. - Это не опасно? - Конечно, опасно. Все это дело опасно. Как только мы зайдем туда, мы начинаем играть на руку Трэггу. Если он нас обнаружит, то арестует за проникновение в чужое жилище. - Но мы же ничего не станем _б_р_а_т_ь_ оттуда. - Проникновение в чужое жилище, - объяснил Мейсон, - подразумевает намерение. - Что ты имеешь в виду? - Если лицо проникает в мошеннических целях, то его спокойно можно привлекать к ответственности. - Ты хочешь сказать, что если нас поймают внутри здания, то нам никак не отвертеться? - Нам придется убеждать присяжных, что целью нашего проникновения в квартиру не являлась кража. Это может оказаться очень сложно. Полиция станет доказывать, что мы намеревались что-то взять с собой. - Что, например? - Им не требуется особо указывать на какую-то вещь. Они просто могут заявить, что это была улика, которую мы хотели скрыть от полиции. Нет смысла все это обсуждать, Делла. Мы не можем себе позволить быть пойманными. - Так я выучу азы юриспруденции, - засмеялась Делла. - Ты хочешь подождать в машине и... - Не будь идиотом. - Я могу вначале зайти один и предварительно осмотреться... - Ты не в состоянии разобраться, упаковывала она чемоданы или распаковывала. Ты все испортишь, как любой мужчина. Не дури, идем вместе. Мейсон остановил машину у дома Розы Килинг. - С разведкой закончили? - спросила Делла. - Да. Теперь быстро подходим к двери, словно полицейские следователи, которые пришли искать улики, а то, если кто-то выглянет из соседних домов, то сразу же решит, что у нас виноватый вид. Мейсон пересек тротуар и вставил ключ. - Прямо идем наверх? - спросила Делла Стрит. - Да, - ответил Мейсон. - Соседи могут подумать, что в связи с нехваткой жилого фонда, какой-то приятель начальника полиции уже заключил новый договор аренды, пока тело еще не успели вывезти. Не включай освещение, Делла. Я взял фонарики, и не забудь прикрывать свет рукой. Мейсон достал два маленьких фонарика, которые вынул из "бардачка" своей автомашины, и они стали осторожно подниматься по ступенькам. - Идти с краю, - предупредил Мейсон. - По бокам половицы не так скрипят. Не хочется, чтобы жильцы нижней квартиры услышали, что кто-то поднимается по лестнице. - Вообще-то дом крепкий, - заметила Делла. - Знаю, но все равно не надо рисковать. Придерживаясь одной стороны лестницы, они осторожно добрались до второго этажа. Прикрывая рукой луч фонарика, Мейсон тихо проследовал через гостиную и короткий участок коридора в спальню. Тело увезли, но там, где оно лежало, осталось зловещее пятно. Меловые линии показывали месторасположение трупа. - Они отовсюду сняли отпечатки пальцев, - прошептал Мейсон, - а так все оставили нетронутым. - Значит, они не делали опись содержимого чемоданов? - Не думаю. Наверное, просто заглянули внутрь и подняли одежду по краям. Возможно, они собираются еще фотографировать или привести новых свидетелей. Не исключено, что в дальнейшем они закроют эти чемоданы и отнесут их в офис окружного прокурора. Ладно, мы на месте. Принимайся за дело, Делла. Делла Стрит склонилась над чемоданами. Мейсон держал фонарик таким образом, чтобы осветить их содержимое. Ловкие пальцы Деллы пробежали по вещам. - Ну? - спросил Мейсон. - Она собиралась или замуж, или в какое-то важное путешествие. Здесь определенно вся ее лучшая одежда. Похоже, что все приданое. Много нижнего белья и ночных сорочек... причем из дорогих магазинов. - И что ты думаешь сделать, чтобы доказать, что она это все распаковывала, а не упаковывала? - Не торопись, шеф, мне надо поразмыслить. Ее умелые пальцы приподнимали складки каждой вещи, не нарушая порядка. - Могу сказать тебе только одно, - прошептала Делла, - девушка знала, как укладывать вещи, и она не торопилась. Все сложено очень тщательно. - Продолжай, - подбодрил ее Мейсон. - Интересно, что ты сможешь обнаружить. Делла Стрит просмотрела второй чемодан и заявила: - Одна сторона здесь не уложена. Что там на комоде? Мейсон поднял луч фонарика, чтобы Делла могла разглядеть стопку на комоде. Внезапно она присвистнула. - В чем дело? - спросил Мейсон. - Полиция разработала теорию, что эти вещи сложили и оставили здесь, чтобы потом положить в чемодан? - Да. Делла покачала головой. - Она не могла сложить их так безукоризненно, - объяснила девушка. - Видишь - все края идут по одной линии и подходят под размеры чемодана. Делла Стрит взяла стопку в руки и с легкостью опустила в чемодан. - Посмотри - все точно! - Ну так и что же? - спросил Мейсон. - Ты не понял? - Делла казалась очень возбужденной. - Что я должен был понять? - Шеф, мы оказались правы! Мы до всего дошли сами! - Ты хочешь сказать, что она на самом деле _р_а_с_п_а_к_о_в_ы_в_а_л_а чемоданы? - Да! Я тебе объясню, как все происходило. Когда она упаковывала вещи, она складывала их по одной. Именно поэтому они _т_о_ч_н_о_ подходят под размеры чемодана. А тут она начала их распаковывать и сразу вынула всю стопку из одной части чемодана и положила ее на комод... Возможно, она хотела достать что-то снизу. Здесь недостаточно вещей, чтобы заполнить... В возбуждении Делла открыла ящик комода. - Посмотри, - задыхаясь, воскликнула она, - посмотри на одежду, которая лежит здесь! Она ведь сложена также, как и стопка. Давай прикинем. Делла Стрит осторожно достала верхнюю блузку и приложила ее к стопке на комоде. - Ты понимаешь, что я имела в виду? Она _р_а_с_п_а_к_о_в_ы_в_а_л_а чемоданы. В самом деле, шеф! Она вынула эти вещи из чемодана, положила их на комод и уже собиралась разложить по ящикам. Размеры чемоданов почти совпадают с размерами ящика, поэтому она не стала складывать вещи заново и оставила те же стопки, что и в чемоданах. - А это не совпадение? - с сомнением в голосе спросил Мейсон. - Если ты так думаешь, то попробуй также сложить их, - предложила Делла. - Возьми что-нибудь и попытайся сделать так, чтобы эта вещь совпала в сложенном виде с размерами стопки. Подобное невозможно, только если вещи что-нибудь не удерживает по бокам, например, стенки чемодана, или коробка, или... - Давай сматываться отсюда, - резко прервал ее Мейсон. - Мы потребуем у Суда приказ о том, чтобы в квартире ничего не меняли местами, и пригласим фотографов. Теперь необходимо получить официальное разрешение на доступ сюда, пока полиция не перевернула здесь все вверх тормашками. - Но если и перевернут, я могу дать свидетельские показания... - начала Делла. Мейсон усмехнулся. - Ты думаешь, что говоришь? Ты заявляешь о том, что видела, а окружной прокурор начинает перекрестный допрос и спрашивает: "У вас было хорошее поле зрения?", "При каком освещении вы рассматривали вещи, мисс Стрит?". А ты отвечаешь: "При свете фонарика". Тогда окружной прокурор поинтересуется, в какое время ночи ты все разглядывала, а ты ответишь: "В половине второго ночи" и... - Ну какая разница, в какое время я это делала? Факты есть факты. - Конечно, это факты, - ответил Мейсон. - Но окружной прокурор постарается представить все таким образом, что мы проникли в здание с целью заново сложить вещи, чтобы они точно входили в чемоданы и... - Но мы же этого не делали! - Это ты, Делла, скажешь, что не делали, но давай будем откровенны. Зачем мы сюда пришли? Предположим, нам пришлось бы это сделать? Делла Стрит с минуту обдумывала слова адвоката, а затем согласилась с ним: - Хорошо, давай сматываться. - Самое смешное то, что доказательства фактически все время были здесь, - заметил Мейсон. - Если бы я только смотрел, куда нужно и тогда обратил внимание Трэгга... Ну что сейчас об этом спорить? Уходим. Они на цыпочках прошли по коридору, пересекли гостиную и оказались на лестничной площадке, затем осторожно спустились вниз, снова придерживаясь одной стороны лестницы, чтобы не наступать на скрипящие половицы. Наконец, они остановились перед входной дверью. - Готова? - спросил Мейсон. - Готова, - ответила Делла Стрит. Мейсон открыл дверь. После душной квартиры с наглухо закрытыми окнами им внезапно стало холодно от свежего воздуха. В этот момент появившиеся из-за угла фары озарили крыльцо кроваво-красным светом. - Боже мой, это... - воскликнула Делла Стрит. - Полицейская машина, - подтвердил Мейсон. - Бежим обратно или... - Наружу! - приказал Мейсон и вытолкнул ее на крыльцо. Он последовал за ней, захлопнув за собой дверь, вынул платок из кармана и стал что-то быстро протирать. - Что ты делаешь? - спросила Делла. - Удаляю отпечатки пальцев с ключа. Носком подними коврик, Делла. Быстро. Она выполнила просьбу, а Мейсон бросил ключ на цементное крыльцо. Он упал с металлическим звоном. - Придерживай коврик, - приказал Мейсон. Нога Деллы Стрит на давала коврику опуститься, пока Мейсон заталкивал под него ключ. Стоя у двери, Мейсон начал звонить в звонок. Кроваво-красный свет фар полицейской машины безжалостно озарял их. Она остановилась. Дверца открылась и закрылась. Мейсон повернулся и беззаботно сказал: - Мы хотим войти. Где полицейский, охраняющий квартиру? Напился? Мы звоним уже десять минут. К ним подошел офицер патрульной службы, еще один человек остался в тени. - Что здесь происходит? - спросил полицейский. - Мы хотим войти, - ответил Мейсон. - Вы _у_ж_е_ заходили. - Уже? Конечно, я уже заходил. Именно поэтому я хочу это сделать вновь. - А каким образом вам это удалось? - Я был здесь с лейтенантом Трэггом, - ответил Мейсон. - Я не имел в виду днем. Вы только что заходили внутрь. - Я пытаюсь войти. Я звоню. Там наверху должен быть охранник. - Вы уже заходили, - повторил полицейский. - Вы открыли дверь и проникли внутрь. - Вы о чем говорите? - Вас видел свидетель, - заявил офицер. Роберт Каддо сделал шаг вперед и виновато сказал: - Привет, мистер Мейсон. - О, привет, Каддо, - поздоровался Мейсон. - А _в_ы_-_т_о_ что здесь делаете? Каддо неловко молчал. Мейсон обратился к офицеру патрульной службы: - Я надеюсь, вы не обращаете внимания на слова этого человека? - А что здесь не так? - Он - один из подозреваемых в этом деле и уже достаточно наврал полиции. - Вы не имеете право заявлять подобное! - завопил Каддо. - Черта с два, - воинственно ответил Мейсон, делая шаг в сторону Каддо. - Вы слышали, как ваша жена призналась мне, что виделась с Розой Килинг, и вы пытались... - Она ничего подобного не говорила. Она... Полицейский оттолкнул Мейсона от Каддо, положив большую руку на грудь адвоката. - Не кипятись, парень. Давай умерим пыл. Лучше расскажите, что сейчас делали в доме. - Я хочу, чтобы все доказательства остались нетронутыми, - ответил Мейсон. - А этот человек, - он показал на Каддо, - прилагает все усилия, чтобы праведными или неправедными путями проникнуть в квартиру и изъять улики, компрометирующие его жену. - Это неправда! - закричал Каддо. - Да вы готовы отрубить себе правую руку, лишь бы попасть туда, Каддо. Вы сейчас состряпали какой-то рассказ, чтобы только убедить этого офицера впустить вас в квартиру. - Это неправда, - снова запротестовал издатель. - Я, наоборот, следил за домом, потому что боялся, что кто-то попытается подбросить доказательства, уличающие Долорес. - Так что вы, - насмешливо продолжал Мейсон, - специально приехали сюда, поставили машину и всю ночь оставались здесь, чтобы... - Наблюдать за домом, - прервал Каддо. - Я видел, как вы кружили по кварталу, а затем припарковали машину и вместе с вашей секретаршей поднялись на крыльцо. - А вы бросились искать полицейского? Я правильно вас понял? - Я побежал к ближайшему телефону-автомату и позвонил в полицейское Управление, а они по рации связались с патрульной машиной. - Понятно, - саркастически ответил Мейсон. - И как долго вы собирались вызывать полицию после того, как мы, как вы утверждаете, проникли в дом? Почему вы сидели здесь и ждали? - Я не ждал. Как только я увидел вас у входной двери, я сразу же все понял и побежал к телефону. - Я так и думал, - сказал Мейсон. - Что здесь такого? - Как только вы увидели, что мы подошли к двери, - Мейсон незаметно дотронулся ногой до Деллы, - вы сразу же бросились звонить в полицию. - Я вам это уже сказал, - заявил Каддо. - Конечно, - Мейсон повернулся к полицейскому: - Я хочу, чтобы вы осознали важность этих слов, офицер. Как только он увидел, что мы поднялись на крыльцо, он сразу же бросился звонить. - Потому что я понял, что вы собираетесь делать. Я не сомневался, что вы проникнете внутрь, чтобы подложить какие-нибудь доказательства, уличающие мою жену. Я с самого начала подозревал, что вы попытаетесь сделать что-нибудь подобное. Вы... Эй, офицер, эта женщина стенографирует все, что мы говорим. - Естественно, - ответил Мейсон. Полицейский повернулся. Стоявшая в углу Делла Стрит достала из кармана блокнот и ручку. Ее рука летала над листом, оставляя черточки и крючочки. - В чем дело? - спросил офицер. - Человек, который вызвал вас, - пояснил Мейсон, - прирожденный лжец. Он сразу же откажется от всего, что говорил, как только поймет важность сказанного. - Если вы еще раз назовете меня лжецом, я дам вам по зубам. - Замолчите, - приказал офицер и повергнулся к адвокату. - К чему вы клоните? - Вы знаете, кто я? - спросил Мейсон. - Нет. - Перри Мейсон, адвокат. - Дайте мне на вас посмотреть. - Полицейский подтолкнул Мейсона прямо на луч свет от фар. - Черт побери, правда. - А это мисс Стрит, моя секретарша. - Хорошо, мистер Мейсон. Что вы здесь делаете? - Пытаюсь войти. Очевидно, ваш охранник наверху спит мертвым сном. Я звоню, наверное, уже минут десять. - Там нет охраны. - Что? - Охраны там нет. Этот дом находится на моем участке. У нас и так не хватает людей. Я наблюдаю за домом, периодически курсируя по кварталу. - Не удивительно, что нам никто не ответил, - заметил Мейсон. - Он не звонил, - злобно вставил Каддо. - Он сразу же зашел внутрь. Они вместе с секретаршей открыли дверь и проникли в дом. - О_т_к_р_ы_л_и_ дверь? - переспросил Мейсон. - Вы слышали, что я сказал. Мейсон засмеялся. - А почему вы решили, что мы ее _о_т_к_р_ы_л_и_? - Я видел вас. Я видел, как вы входили! - Вы видели, как мы _в_х_о_д_и_л_и_? - Да. Вы что, глухой? Мейсон опять засмеялся. - Вы видели, как мы поднялись на крыльцо и позвонили. Вы видели нас в том же положении, что и сейчас. - Нет. Я видел, как вы открыли дверь и проникли внутрь. - Нет, не видели, - возразил Мейсон и повернулся к полицейскому. - Я говорил вам, что он попытается изменить свой рассказ, как только разберется, в чем дело. - Я ничего не меняю. Я именно это говорил с самого начала. - Он мне сообщил, что вы вдвоем проникли внутрь, - заявил офицер. - Он сказал мне это сразу же, как только я подобрал его в ресторане, откуда он звонил в полицию. Он сообщил, что два человека зашли... - Он _п_р_е_д_п_о_л_о_ж_и_л_, что зашли, - прервал Мейсон. - Я _в_и_д_е_л_, как вы зашли, - поправил Каддо. Мейсон снисходительно начал объяснять ситуацию офицеру: - Вы понимаете, что произошло? Он увидел, как мы поднимаемся на крыльцо, и предположил, что мы войдем внутрь, поэтому сразу же бросился звонить. А теперь он, наконец, осознал, что мы не заходили внутрь, и он не видел, как мы заходили. - Я ничего не придумываю! - закричал Каддо. - Я тоже так считаю, - вставил офицер. - Он сразу же сказал мне, что вы вошли внутрь. - Вы что, не поняли? Он уже три раза признался, что КАК ТОЛЬКО ОН УВИДЕЛ, ЧТО МЫ ПОДНИМАЕМСЯ НА КРЫЛЬЦО, он бросился звонить. - Да, правда, - с сомнением в голосе произнес офицер. - Я не это имел в виду, - Каддо поднял голос. - Я хотел сказать, что как только вы поднялись на крыльцо, я понял, что вы собираетесь делать, и приготовился бежать к телефону. Вы открыли дверь и, как только вы это сделали, я... - Вот видите, - заметил Мейсон. - Он врет дальше, пытаясь выкрутиться, как я и предупреждал. - Я никогда не говорил ничего подобного, - упрямо заявил Каддо. - А я думаю, что говорили, - ответил Мейсон. - Пусть это решит офицер. Я... - Делла, прочитай пожалуйста, что на самом деле говорил мистер Каддо, - попросил Мейсон. Делла Стрит наклонила блокнот, чтобы на него падал луч света, и медленно начала разбирать стенографическую запись: "КАДДО: Я не ждал. Как только я увидел вас у входной двери, я сразу же все понял и побежал к телефону. МЕЙСОН: Я так и думал. КАДДО: Что здесь такого? МЕЙСОН: Как только вы увидели, что мы подошли к двери, вы сразу же бросились звонить в полицию. КАДДО: Я вам это уже сказал. МЕЙСОН: Конечно. Я хочу, чтобы вы осознали важность этих слов, офицер. Как только он увидел, что мы поднялись на крыльцо, он сразу же бросился звонить. КАДДО: Потому что я понял, что вы собираетесь делать. Я не сомневался, что вы проникнете внутрь, чтобы подложить какие-нибудь доказательства, уличающие мою жену. Я с самого начала подозревал, что вы попытаетесь сделать что-нибудь подобное. Вы... Эй, офицер, эта женщина стенографирует все, что мы говорим." - Ну вот, офицер, - сказал Мейсон. - Моя секретарша все застенографировала. Это то, что он говорил. - Полностью с вами согласен, - подтвердил полицейский. - Она все правильно записала. - Я имел в виду совсем другое, - закричал Каддо. - Я знаю, что они туда вошли. Я видел, как они открыли дверь. Мейсон опять засмеялся. - Как мы открыли дверь? - Возможно, она была не закрыта на замок или у вас есть ключ. - Хотите обыскать меня? - повернулся Мейсон к офицеру. - Раз вы сами предложили, то посмотрю, - сказал офицер патрульной службы. Вначале он ощупал Мейсона на наличие оружия, затем потрогал карманы. - У вас с собой только всякая мелочь, - заметил офицер. Выворачивая каждый карман наизнанку, Мейсон начал выкладывать содержимое на крыльцо. В том месте, куда падал свет, образовалась небольшая кучка вещей. Внезапно из нижней квартиры послышался пронзительный, испуганный женский голос: - Я позвонила в полицию. Не знаю, что вы здесь делаете, но... - А мы и есть полиция, - заявил офицер, предъявляя жетон полицейского. - Я позвонила в участок и... - Вы все правильно сделали. Там знают, что я здесь, - сказал офицер, наблюдая за увеличивающейся кучкой содержимого карманов Мейсона. - Ну вот, - Мейсон показал вывернутые карманы. - Инструменты взломщика здесь есть? - Может, у вас был ключ? - предположил Каддо. - Не вижу ни одного. - Он у его секретарши! - Если у вас есть какие-то сомнения, - обратился Мейсон к офицеру, - то вы можете отвезти мою секретаршу в полицейское Управление, чтобы ее обыскала женщина, но... - Дайте мне посмотреть вашу сумочку, - повернулся полицейский к Делле. Он открыл сумочку Деллы Стрит, просмотрел содержимое и достал связку ключей. - Это от чего? - От моей квартиры. - А этот? - От моего гаража. - Она может вас обманывать, - предупредил Каддо. - Вы же не знаете, от чего они. Ключ, который, как она утверждает, от конторы Мейсона, может открывать совсем другой замок. Вы... - Меня совершенно не интересует, от чего они, - заявил офицер, - если они не от этой двери. А это мы проверим прямо сейчас. Он по очереди попытался вставить их в замок. Ни один не подошел. - Даже канавки другие, - заметил офицер. Он положил связку обратно в сумочку Деллы, закрыл ее и вернул хозяйке. - Он у нее в чулке! - заявил Каддо. - Как вы можете знать... - Замолчите! - повернулся к нему полицейский. - До сих пор вы еще ничего верного не сказали. Чего вы добиваетесь? - Я стараюсь проследить, чтобы... - Вы находились здесь и наблюдали за квартирой? - Да. - Всю ночь? - Всю ночь. - Мне это кажется подозрительным, - заметил офицер. Мейсон просто улыбнулся. Каддо нетерпеливо заговорил: - Я вас предупреждал, что он очень хитер. Я предполагал, что он... - Значит, мистер Каддо, - обратился к нему Мейсон, - вы по собственной инициативе взялись охранять этот дом? Вы это пытаетесь сказать? - Да. - А почему вы не пригласили с собой кого-нибудь из полиции? - Сами знаете, почему. У меня были лишь подозрения. Я... - Вы же сегодня ночью разговаривали с лейтенантом Трэггом, не так ли? - Да. - Во время того разговора я заявил Трэггу, что вы слышали, как ваша жена призналась, что была здесь и встречалась с Розой Килинг. - Я не слышал ничего подобного. Моя жена ничего подобного не говорила. - Но, несмотря на то, что ваша жена не говорила ничего подобного, вы, вместо того, чтобы лечь спать, прыгнули в машину и примчались сюда, чтобы наблюдать за этим домом, не так ли? - Так. Мейсон улыбнулся. - Если вы никогда в жизни не встречались с Розой Килинг, откуда вам знать, где она жила? - Я... у меня был адрес. Мейсон захохотал и повернулся к офицеру патрульной службы: - Если хотите облегчить себе работу, посадите его в камеру. Офицер чуть заметно кивнул. Внезапно Каддо в панике закричал: - Это у вас не пройдет! Офицер, я позвонил вам, когда увидел, что они входят в дом, а вы позволили им отвертеться. - Никто не отвертелся, - ответил офицер. - Но я не могу понять, чего добиваетесь вы. Зачем вы лично находились здесь всю ночь вместо того, чтобы спать в теплой постели? Я не думаю, что вы видели, как они входили в эту дверь, и считаю, что они стояли на крыльце и звонили. Ладно, хватит. Уходите все. Я знаю, кто этот человек, и всегда могу найти его. Я составлю отчет и в точности опишу, что случилось. - Я тоже напишу отчет, - пригрозил Каддо. - Когда лейтенант Трэгг... Черт побери, я сам позвоню лейтенанту Трэггу. - Хорошо, - сказал офицер патрульной службы, - позвоните ему, но все может подождать до утра. Я представлю отчет, а лейтенант Трэгг пусть поступает, как сочтет нужным. - В целях защиты моего клиента и меня лично я требую, чтобы представитель правопорядка охранял эту квартиру, - заявил Мейсон. - Я хочу, чтобы все доказательства оставались на месте. - У нас не хватает людей, - виновато сказал офицер. - Последнее время было совершено много преступлений и... - Это не просьба, - прервал его Мейсон. - Это официальное требование к полиции. В связи с тем, что стало очевидным намерение мистера Каддо проникнуть в эту квартиру, я настаиваю, чтобы вы выставили охрану. - Сейчас я свяжусь с полицейским Управлением. Пусть сами разбираются. - Правильно, - сказал Мейсон. - У вас ведь в машине есть рация. - Ты слышал, Джек? - обратился офицер к своему напарнику, сидевшему в машине. - Не все, но большую часть. - Позвони в Управление и скажи им, что Мейсон требует установить здесь охрану. - На основании того, что одна из заинтересованных сторон была задержана, рыская вокруг дома, - добавил Мейсон. - Вы меня имеете в виду? - закричал Каддо. - Вас. - Я не был задержан и не рыскал по округе. - Хорошо, - саркастически засмеялся Мейсон. - Сообщите в Управление, что одно из лиц, на которое в первую очередь падает подозрение в этом деле, решило само назначить себя охранником и вести наблюдение за домом. Когда в Отделе по раскрытию убийств услышат об этом, то сразу же пришлют своих людей. - Подождите минуту, - попросил полицейский. Он поднял окно машины, чтобы остальные не могли слышать, что он говорит, и связался с Управлением. Через несколько минут он опустил окно и обратился к присутствующим: - Они сейчас пришлют охрану. 18 Судья Осборн оторвал глаза от документов, которые читал, и объявил: - Слушается дело по обвинению Марлин Марлоу. - Обвинение готово, - заявил Джеймс Гановер. Мейсон встал. - Ваша Честь, обвиняемая находится в зале суда. Она поставлена в известность о своих правах, и мы готовы к предварительному слушанию. Ей предъявляется обвинение в тяжком убийстве первой степени. Я являюсь адвокатом мисс Марлоу. Заместитель окружного прокурора Гановер сказал: - Я могу приступить к представлению доказательств. Позовите доктора Томаса К.Хиллера. Доктор Хиллер принял присягу, монотонно рассказал о своей квалификации, которая позволяет ему выступать в качестве свидетеля-эксперта по медицинским вопросам. Он заявил, что его вызвали в квартиру Розы Килинг и там он приблизительно определил время смерти - полдень того дня, когда он прибыл на место преступления, может, на полчаса раньше. В дальнейшем он произвел вскрытие трупа. По голове был нанесен удар достаточной силы, чтобы покойная потеряла сознание. Очевидно, что пока она находилась без сознания, ей в спину воткнули нож с шириной лезвия дюйм и две десятых и толщиной в две десятых дюйма. О длине ножа он, конечно, с уверенностью судить не может, но оно вошло в тело примерно на семь дюймов. Доктор Хиллер считал, что смерть наступила практически мгновенно от ножевого ранения, но обратил внимания Суда на то, что, по его мнению, ножевое ранение было нанесено после того, как покойная упала на пол и лежала неподвижно в том положении, в котором нашли труп. Имело место обильное кровотечение. Нож воткнули в спину, ближе к одному из боков. Осмотр ногтей при помощи микроскопа, а также другие тесты показали, что покойная принимала ванну незадолго перед тем, как было нанесено смертельное ранение. - Вы можете начинать перекрестный допрос, - свирепо рявкнул Гановер. - У меня нет вопросов, - заявил Мейсон. Для дачи свидетельских показаний пригласили лейтенанта Трэгга. Он назвал свою официальную должность и рассказал о том, как его вызвали в квартиру Розы Килинг в день убийства. Трэгга попросили прокомментировать состояние комнат, в каком он нашел их по прибытии. Трэгг заявил, что когда он появился в квартире, в ней находился Перри Мейсон, его секретарша Делла Стрит и тело убитой. Далее Трэгг дал описание комнат, время от времени ссылаясь на фотографии, которые ему показывали. Эти снимки, сделанные полицейским фотографом, были приобщены к делу в качестве доказательств. Затем Гановер перешел к орудию убийства. - Пожалуйста, опишите, как вы его искали. - Я осмотрел всю квартиру в поисках орудия убийства, но не смог его там найти. - Теперь мне хотелось бы спросить вас, - продолжал Гановер, - обнаружили ли вы автомобиль, принадлежащий обвиняемой? - Да. - Где он находился? - В коммунальном гараже. - И вы знаете, кто там оставил машину? - Только то, что мне сообщили. - Конечно, вы не можете свидетельствовать об этом. А хозяин гаража в суде? Тот, кто предоставил вам информацию? - Да, сэр. Гановер триумфально ухмыльнулся. - Нет необходимости вызывать его, - сказал Мейсон. - Я заявляю, что отогнал машину своего клиента в коммунальный гараж и оставил ее там, когда мисс Марлоу отправилась в частную лечебницу после освобождения в соответствии с Хабэас Корпус. - Прекрасно. Так мы сэкономим время. Спасибо, - поблагодарил Гановер. Заместитель окружного прокурора подошел к месту для дачи свидетельских показаний, открыл небольшую сумку и достал оттуда коробочку. Из нее он вынул нож, покрытый пятнами сухой крови. - Лейтенант Трэгг, я хотел бы спросить вас, не видели ли вы когда-нибудь раньше этот нож? - Да, видел. Я могу идентифицировать его, потому что на ручке нацарапаны мои инициалы. Я нашел этот нож под ковриком в багажнике автомобиля обвиняемой. Когда я его обнаружил, он был в точно таком же состоянии, что и сейчас, только к настоящему времени пятна засохшей крови подвергли химическому анализу в полицейской лаборатории, поэтому их вид несколько изменен. Нож в целом выглядит немного по-другому, потому что и ручку, и лезвие покрывали специальным составом, чтобы снять отпечатки пальцев. - Были ли обнаружены чьи-либо отпечатки пальцев? - Нет, сэр. Ручку очень тщательно вытерли, так что она оказалась абсолютно чистой. - Это вывод свидетеля, - выразил протест Мейсон. Лейтенант Трэгг улыбнулся и сказал: - Я изменю свою фразу. На ручке не было никаких отпечатков пальцев, вообще никаких, даже самых слабых пятен. А, как человек с большим опытом работы по уголовным делам, - с видом победителя добавил Трэгг, - и давно занимающийся дактилоскопированием, я с уверенностью могу заявить, что подобное могло произойти только в том случае, если ручку тщательно вытерли. - Собираетесь ли вы приобщить этот нож к делу, как одно из доказательств? - обратился Мейсон к Гановеру. - Да, - ответил заместитель окружного прокурора. - При сложившихся обстоятельствах, - заявил Мейсон, - у меня нет никаких возражений. Пусть он будет приобщен, как доказательство. Судья Осборн был искренне удивлен. - Конечно, - заметил он, - еще не сделана попытка доказать, что это и есть орудие убийства. Хотя очевидно, что покойная погибла от ножевого ранения, и что размеры этого ножа примерно совпадают с размерами раны, других доказательств не представлено. - Ваша Честь, - снова заговорил Гановер, - у меня есть и другие доказательства. - Заместитель окружного прокурора желает, чтобы этот нож был признан одним из доказательств, - сказал Мейсон. - Его идентифицировали, как нож, обнаруженный в автомобиле обвиняемой, и у меня нет возражений, чтобы он был приобщен к делу в качестве доказательства. - Как орудие убийства? - спросил Гановер. Мейсон холодно улыбнулся. - У меня нет возражений, чтобы он был приобщен к делу в качестве доказательства, как нож, найденный в багажнике автомобиля обвиняемой. - Прекрасно, - резким тоном ответил Гановер. - Пусть он будет приобщен на этих основаниях, а мы покажем связь в дальнейшем. Судья Осборн поджал губы, словно размышляя, высказывать свое мнение или нет, и, наконец, заявил: - Хорошо, нож приобщается к делу в качестве доказательства. Секретарь зарегистрирует его под соответствующим номером. Продолжайте, господа. - Ваша Честь, - обратился Гановер к судье, - мне бы хотелось на какое-то время попросить лейтенанта Трэгга освободить место для дачи показаний и пригласить другого свидетеля, а потом вновь позвать лейтенанта. - Не возражаю, - сказал Мейсон. Трэгг встал. - Сержант Холкомб, - пригласил Гановер. Сержант Холкомб принял присягу, назвал полное имя, возраст, адрес, род занятий, а затем удобно устроился в свидетельском кресле. - Вы знакомы с обвиняемой Марлин Марлоу? - спросил Гановер. - Да. - Вы говорили с ней об ее взаимоотношениях с Розой Килинг? Это предварительной вопрос, сержант. Просто ответьте "да" или "нет". - Да. - Когда? - Семнадцатого числа этого месяца. - В тот день, когда труп Розы Килинг был обнаружен в ее квартире? - Да. - Где происходил ваш разговор с обвиняемой? - В Отделе по раскрытию убийств полицейского Управления. - Сделала ли в то время обвиняемая Марлин Марлоу какие-либо заявления касательно своего пребывания в квартире Розы Килинг? - Да. - Что она сказала? - Секундочку, - прервал Мейсон. - Не сделано должного предварительного обоснования. Свидетель не указал, было ли заявление обвиняемой добровольным или оно получено под давлением. - Ваша Честь, в таком обосновании нет необходимости, - возразил Гановер. - Нам требуется только факт признания. А признание в чем-либо, противоречащем интересам, не обязательно должно даваться добровольно. Это установленное правило. - Тем не менее, - продолжал Мейсон, - я считаю, что то, что мой уважаемый коллега называет признанием, затрагивает права подзащитной, так что я требую вначале выяснить, было ли признание добровольным. Ваша Честь, могу ли я задать несколько вопросов сержанту Холкомбу на этой стадии? - Да, - разрешил судья Осборн. - Когда обвиняемая сделала это заявление, присутствовало несколько полицейских? - спросил Мейсон сержанта Холкомба. - Да. - Они сидели вокруг обвиняемой? - Они сидели таким образом, чтобы все было слышно. - Как освещалась комната? - Электрическим светом. Мы уже перестали пользоваться керосином, когда я начал работать. В зале суда послышался смех. - Но в комнате горела одна очень яркая лампа? - Да. - И она была направлена точно в лицо мисс Марлоу? - Невозможно осветить комнату таким образом, чтобы часть света не падала на лицо допрашиваемого, - попытался объяснить сержант Холкомб. - Мы пытаемся обеспечить комфорт, но не можем это делать в такой степени. В зале опять послышался смех. - Лампа была установлена так, чтобы лучи света концентрировались именно на лице обвиняемой? - Она просто сидела в лучах, - заявил сержант Холкомб. - И смотрела на свет? - Да. - Кто задавал вопросы? - Я. - А другие задавали вопросы? - Некоторые из них. - А все не задавали? - Ну, может и все задавали. - Во время нахождения обвиняемой в комнате, заходил ли в нее кто-либо еще? - Откуда мне знать? Я не следил за всеми входящими и выходящими. Возможно, кто-то заходил. А, может, и не заходил. - Кто-нибудь заходил по вашему приглашению? - Возможно. - А вы случайно не просили зайти молодую женщину? - Думаю, что, может, и просил. - Вы просили эту женщину опознать обвиняемую? Сержант Холкомб заерзал на стуле. - Ну, да. - А на самом деле эта женщина когда-нибудь раньше видела обвиняемую? - Не знаю. Понятия не имею, каких людей эта женщина видела, а каких не видела. - Вы просили ее перед тем, как пригласить в комнату, чтобы она указала на обвиняемую и сказала: "Это та женщина" или что-то подобное? - Я велел ей войти и идентифицировать обвиняемую. - Кто эта женщина, которой вы велели войти и идентифицировать обвиняемую? - Стенографистка транспортного отдела, работающая в вечернюю смену. - А через какое-то время вы дали сигнал лейтенанту Трэггу, чтобы он вошел, не так ли? - Возможно, и дал. - А он по предварительной договоренности отпустил всех полицейских, находившихся в комнате, и пригласил обвиняемую к себе в кабинет? - Ну и что, если он это сделал? - Вот видите, Ваша Честь, обычный случай применения полицией "третьей степени". - Не считаю возможным допустить признание вины, но я принимаю доказательства признания, - заявил судья Осборн. - Продолжайте, господин обвинитель. - А теперь скажите, - обратился Гановер к сержанту Холкомбу, - делала ли обвиняемая в то время какие-либо заявления касательно своего пребывания в квартире Розы Килинг? - Да, она заявила, что пришла к Розе Килинг, чтобы встретиться с ней, и обнаружила, что Роза Килинг мертва. Обвиняемая позвонила Перри Мейсону и взяла на себя ответственность за появление Перри Мейсона на месте преступления. Она призналась, что находилась в квартире Розы Килинг примерно в то время, когда было совершено преступление, и что вошла при помощи ключа, который ей дала Роза Килинг. - Вы можете приступать к перекрестному допросу, господин защитник, - торжествующе сказал Гановер. - Обвиняемая призналась вам, что находилась в квартире примерно в то время, когда было совершено убийство? - спросил Мейсон. - Она сказала, что находилась там. А это было примерно в то время, когда произошло убийство. - Но она не говорила вам, что находилась в квартире в то время, когда совершалось преступление? - Не в таких выражениях. - Или _п_р_и_м_е_р_н_о_ в то время, когда совершалось преступление? - Не в таких выражениях. - Или что-что знала об убийстве? - Не в таких выражениях. - Она сказала вам, что вошла при помощи ключа? - Она сказала, что у нее был ключ от квартиры. - Но она говорила, что воспользовалась им? - Не в таких выражениях. - А разве она не говорила, что обнаружила дверь открытой или слегка приоткрытой? - Ну, она могла представить эту идею, но у нее был ключ и... - Так что она вам _с_к_а_з_а_л_а_? - Я думаю, что она сказала, что нашла дверь открытой, но у нее был ключ. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон, саркастически утрируя слова благодарности. - Это все, сержант Холкомб. Спасибо, что вы выступили, как справедливый и бесстрастный свидетель. Сержант Холкомб встал со стула, ухмыльнулся в сторону Мейсона и тяжелой походкой направился к своему месту в зале суда. - Я хотел бы снова пригласить лейтенанта Трэгга, - сказал Гановер. - Пожалуйста, займите место для дачи показаний, господин лейтенант. Трэгг выполнил просьбу заместителя окружного прокурора. В голосе Гановера слышался триумф. - Когда вы прибыли на квартиру Розы Килинг, что вы, конкретно там нашли, господин лейтенант? - Она проживала в типичном двухэтажном доме, состоящем из четырех квартир, и занимала одну из них на втором этаже, в южной части, - начал давать показания Трэгг. - Я сейчас покажу вам план и несколько фотографий. Вы можете их идентифицировать? - Вот это - фотография дома, - сказал Трэгг. - А это - план квартиры, где был найден труп. На плане четко представлены различные комнаты, а также отмечено положение тела. На этой - ванная комната изнутри. На этой фотографии запечатлены спальня и труп. Это - гостиная. Это - спальня с другого ракурса. Это - снимок тела с близкого расстояния. Я могу идентифицировать план и фотографии, как иллюстрирующие то, что я упомянул. Другими словами, они дают истинную картину. - Я прошу приобщить план и фотографии к делу в качестве доказательств и присвоить им соответствующие номера, - обратился Гановер к судье. - Никаких возражений, - заявил Мейсон. - Пусть все это заносится в протокол. Секретарь Суда проштамповал различные вещественные доказательства и пронумеровал их. - Теперь, лейтенант, я хотел бы обратить ваше внимание на одну из фотографий, вещественное доказательство номер четыре, представленное обвинением, - снова обратился Гановер к Трэггу. - На ней изображены два чемодана. - Да, сэр? - Вы обратили внимание на эти два чемодана, когда впервые вошли в квартиру? - Да. - Что в них лежало, если вообще что-либо лежало? - Одежда, - ответил Трэгг и как бы невзначай добавил: - Роза Килинг упаковывала вещи во время убийства. - О, да? Собиралась уезжать? - спросил Гановер. - Она отправлялась в дальнюю поездку, - объяснил Трэгг, - и еще не закончила упаковывать вещи, когда ее убили. - Понятно. А вот здесь на фотографии гостиной виден телефон. - Да. - Вы с ним что-нибудь сделали? - Мы покрыли его составом для снятия отпечатков пальцев. - Вы обнаружили чьи-нибудь отпечатки пальцев на нем? - Только одного человека, - ответил Трэгг. - Перри Мейсона, адвоката обвиняемой. Судья Осборн наклонился вперед. - Что? - спросил он. - Отпечатки пальцев только одного человека, - повторил Трэгг. - Перри Мейсона. - И никаких других? - Никаких. - А вы попросили объяснить?.. Продолжайте, господин обвинитель. Улыбающийся Гановер ответил: - Ваша Честь, я еще дойду до этого. Теперь, лейтенант Трэгг, расскажите нам, что произошло, когда вы прибыли на квартиру. - Мы оказались там по вызову мистера Перри Мейсона, - начал Трэгг, - и обнаружили самого Перри Мейсона и его секретаршу мисс Стрит. - Вы разговаривали с ними? - С мистером Мейсоном. Он сказал, что нашел дверь открытой, поднялся в квартиру, обнаружил труп, позвонил в полицию, а также своему клиенту, Марлин Марлоу. - Он сообщил вам что-нибудь о пребывании в квартире мисс Марлоу? - Нет. Определенно нет. Судья Осборн зловеще нахмурился. - А в дальнейшем обвиняемая делала вам какие-нибудь заявления относительно своего пребывания в квартире? - Да. Она говорила, что собиралась поиграть в теннис с Розой Килинг. - На этой фотографии спальни я вижу теннисные туфли, ракетку и мячи. - Вы правы. Я обратил на них особое внимание. - У вас был разговор с обвиняемой относительно этих вещей? - Да. - В чем заключалась суть разговора? - Я обвинил ее в том, что она специально достала эти вещи после убийства Розы Килинг, чтобы придать правдоподобие своему рассказу об игре в теннис. - Что она ответила? - Она не призналась в этом. - Обвиняемая пыталась вам как-то объяснить то, что Роза Килинг пригласила ее поиграть в теннис, когда она совершенно очевидно упаковывала вещи, собираясь уехать из города? - Она не дала никаких объяснений, - улыбнулся Трэгг. - Вы говорили с ней о письме, полученном ею от Розы Килинг? - Да. - Что она сказала? - Она уничтожила его. - Сейчас я вручаю вам сделанную под копирку копию письма, написанного обычным почерком, адресованного Марлин Марлоу, под которым стоит подпись "Роза Килинг". Видели ли вы эту копию когда-либо раньше? - Ваша Честь, - обратился к судье Мейсон, - я возражаю против такого способа идентификации. - Марлин Марлоу уничтожила письмо, - напомнил Гановер. - Мы имеем право использовать копию, сделанную под копирку. - Конечно, имеете, если докажете две вещи, - повернулся к нему Мейсон. - Во-первых, что оригинал уничтожен или найти его невозможно, и, во-вторых, что это копия именно того оригинала. - В связи с этими техническими возражениями, Ваша Честь, - заявил Гановер, - мне придется пригласить других свидетелей, которых я не планировал вызывать. Я не думаю, что возможны сомнения по поводу того, истинная ли это копия или нет. Мы бы ускорили дело, если бы мне не пришлось приглашать дополнительных свидетелей. - Вы утверждаете, что это копия того письма, - возразил Мейсон. - Если вы хотите, чтобы она была приобщена к делу в качестве доказательства, вам необходимо показать, что это почерк лица, подписавшего письмо, и, далее, что письмо, копией которого является представляемая вами, было получено обвиняемой. - Хорошо, если вы пытаетесь заострять внимание на технических аспектах, - раздраженно ответил Гановер. - Ваша Честь, приближается время обеденного перерыва, и я бы попросил отложить слушание дела до двух часов. К тому времени я приглашу свидетелей, которые необходимы для длинного, утомительного процесса идентификации того, что, насколько известно обвиняемой, является подлинным. - Это ваше дело, - заметил Мейсон. - Если хотите, представляйте доказательства. - Не сомневайтесь, я их представлю, - рявкнул Гановер. - Прекрасно, - сказал судья. - Объявляется перерыв до двух часов. Обвиняемая остается под стражей. В два часа мы возобновим слушание дела. 19 Перри Мейсон и Делла Стрит сидели в уединенной кабинке в своем любимом ресторанчике рядом с Дворцом правосудия. Потягивая томатный сок, адвокат заметил: - Гановер пытается пролететь через дело, представляя, что я уделяю слишком много внимания техническим аспектам. Делла кивнула. - Он производит большое впечатление на судью Осборна, - высказала она свое мнение. - Осборн - прекрасный, честный, прямой, справедливый человек, но у него мало опыта практической работы в Суде. Его календарь перегружен и он торопится решить все вопросы. Его легко поймать на такую удочку, в то время, как более опытный и более привычный к происходящему во время дел судья сразу бы понял, что пытается сделать Гановер. Только в том случае мой уважаемый оппонент действовал бы совсем по-другому. Он очень неглуп и имеет информацию обо всех судьях и их реакции. Официант принес им салат и крекеры. - Ладно, Делла, - сказал Мейсон, - теперь мы уже увидели их атомную бомбу. Нам придется объяснить происхождение этого ножа, или Марлин посчитают виновной. - Какое здесь может быть объяснение? Его нашли спрятанным у нее в машине. Боже, шеф, похоже, для Марлин сгустилась тьма. Нож решает дело против нее. - Не обязательно, Делла. Здесь два варианта: или Марлин Марлоу убила Розу Килинг этим ножом, или кто-то специально подставляет ее. - Роберт Каддо? - в надежде спросила Делла. Мейсон крутил в руках вилку. - Черт побери, Делла, не знаю. Еще одним важным фактором является то, что Долорес Каддо так и не устроила сцену Марлин Марлоу. Она призналась мне, что была у Розы Килинг. Думаю, она говорила правду. Несомненно, порванная форма и чернильные пятна - результат визита Долорес. - Но что-то помешало миссис Каддо зайти к Марлин Марлоу. - Давай предположим, что Долорес Каддо появилась у Розы Килинг в одиннадцать тридцать. Она может указать время только примерно, но мы должны предполагать, что это случилось вскоре после того, как ушла Марлин. Миссис Каддо позвонила, а Роза Килинг нажала на кнопку, отпускающую замок на входной двери. Делла кивнула и сказала: - Продолжай, шеф. - Долорес поднялась в квартиру, устроила сцену и полила Розу Килинг чернилами. Роза побежала в ванную комнату. Долорес попыталась ее схватить и порвала теннисную форму. Роза заперлась в ванной. - И что? - Если все произошло именно так, то это подтверждает рассказ Марлин Марлоу о том, что Роза Килинг хотела поиграть в теннис. А если эта часть правдива, то и все остальное _м_о_ж_е_т_ оказаться правдой. Роза не упаковывала чемоданы, она их распаковывала. Она предложила Марлин поиграть в теннис и, как только Марлин поехала домой за формой, сняла платье и переоделась в то, в чем собиралась идти на корт. К тому времени, как зазвонил звонок, она уже достала теннисные принадлежности. Она нажала на кнопку, отпускающую замок на входной двери. Вошла Долорес Каддо, поднялась по лестнице, возможно, мило улыбаясь, пока не добралась до верха, а затем, без каких-либо вступлений заявила: "Так, значит, ты - та самая женщина, которая попыталась завлечь моего мужа!". Долорес уже держала ручку наготове, а тут брызнула из нее чернилами на Розу. Роза Килинг попыталась объяснить Долорес, что она не завлекала ничьих мужей, но миссис Каддо вцепилась в нее и уже собиралась нашлепать. Роза вырвалась и разорвала запятнанный чернилами верх теннисной формы. Она кинулась в ванную комнату и заперлась там. Долорес решила, что сделала уже достаточно. Не думаю, что миссис Каддо выходит из себя. Она притворяется и просто играет роль, пытаясь произвести впечатление на своего мужа, чтобы он в дальнейшем дважды подумал прежде, чем связываться еще с какой-нибудь женщиной. Более того, Долорес искренне рассказывала мне о своем визите к Розе Килинг, но, когда я сообщил ей, что Розу Килинг убили, она быстренько переварила новость и решила, что лучше ей не иметь никакого отношения ко всему этому делу. Тогда она начала врать Трэггу. Если она изменила свои заявления, узнав об убийстве Розы Килинг, то она впервые услышала об ее смерти только от меня. Значит, естественно, убила не она. - А как насчет ее мужа? - Здесь, - продолжал Мейсон, - ситуация совсем иная. Во-первых, в спальне мы видели крупинки пепла сигары. Во-вторых, я бы хотел знать, чья сигарета прожгла пол: та, которую уронила Роза, отбиваясь от Долорес Каддо? Навряд ли сигарета могла выпасть у Розы после того, как девушка приняла ванну, и, кроме визита Долорес Каддо, причины ронять ее до ванны у Розы Килинг не было. Роза определенно не курила сигары. Пепел сигары совершенно точно указывает на присутствие мужчины. Наличие и сигары, и сигареты во время совершения преступления сильно усложняет дело. Я почти уверен, что сигарету обронила Роза Килинг, когда ее схватила Долорес, но не представляю, как мы сможем это доказать. - У меня есть чувство, - призналась Делла, - что если бы мы побольше знали о передвижениях Роберта Каддо в районе полудня семнадцатого числа, то без проблем решили бы это дело. - Он практически не курит, - сказал Мейсон. - Может, конечно, он и курит сигары, но я никогда этого не видел и не замечал их у него в карманах. - Ты прав, - неохотно согласилась Делла. - Ладно, давай обедать, а потом вернемся в зал суда и посмотрим, что будет дальше. Они доели салат, Мейсон оплатил счет и они направились обратно во Дворец правосудия. Внезапно Делла схватила его за руку. - Шеф, смотри! Ты заметил? Мейсон остановился и повернулся туда, куда направляла взгляд Делла. Роберт Каддо в сопровождении Палмера и Ральфа Эндикоттов и Лоррэн Эндикотт Парсонс подходили к дворцу правосудия и в тот момент, когда Делла обратила внимание Мейсона на них, Палмер Эндикотт протягивал Каддо свой портсигар. Издатель взял предложенную сигару и умелым движением опытного курильщика откусил кончик, зажег спичку, повернул сигару, зажигая ее, чтобы она ровно горела, а затем направился дальше. Он небрежно держал сигару в зубах, слегка под углом. Выражение лица Каддо показывало, что он прекрасно пообедал, готов насладиться хорошей сигарой и в его жизни нет никаких проблем. 20 Когда слушание возобновилось, судья Осборн спросил: - Вы готовы продолжать дело по обвинению Марлин Марлоу, господа? - Защита готова, - сказал Мейсон. - Обвинение готово, - объявил Гановер. - Я с радостью сообщаю суду, что дополнительные свидетели находятся в зале, так что я могу доказать подлинность копии. Перед обеденным перерывом показания давал лейтенант Трэгг, но мне бы хотелось на время отложить допрос Трэгга и пригласить мистера Ральфа Эндикотта. - Возражений нет, - заявил Мейсон. - Но я хочу уточнить, что лейтенант Трэгг должен будет вернуться на место для дачи свидетельских показаний, потому что я собираюсь провести перекрестный допрос касательно ряда моментов, по которым он уже дал показания. - Вам будут предоставлены все возможности для перекрестного допроса, - заверил его судья Осборн. - Теперь я хотел бы пригласить Ральфа Эндикотта, - объявил Гановер. Ральф Эндикотт холодно кивнул Мейсону и занял свидетельское место, ответил на предварительные вопросы, заявил, что он брат покойного Джорджа П.Эндикотта и что он был знаком с Розой Килинг при жизни. - Получали ли вы семнадцатого числа этого месяца копию письма, сделанную под копирку, от Розы Килинг, которое она послала по почте обвиняемой? - Да. - Что это была за копия? - Я получил от мисс Килинг сделанную под копирку копию письма, написанного ее почерком. - Кому было адресовано письмо? - Марлин Марлоу. - Обвиняемой по этому делу? - Да. - Я покажу вам копию письма, адресованного Марлин Марлоу. Видели ли вы это письмо когда-нибудь раньше? - Да, сэр, видел. Мне ее передала Роза Килинг. - Письмо написано почерком усопшей Розы Килинг? - Да. Я видел ее почерк. Я очень внимательно изучал ее подпись. Она стоит на завещании моего покойного брата. Мисс Килинг тогда выступала свидетельницей. - И только поэтому вы знаете, что письмо написано почерком Розы Килинг? - Нет, не только. Я обсуждал вопрос с самой Розой Килинг. Она мне сказала, что написала это письмо. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - обратился Гановер к Перри Мейсону. - Когда она вам сообщила, что написала это письмо? - спросил адвокат. - Семнадцатого. - В тот день, когда ее убили? - Да, сэр. - А где происходил разговор? - В ее квартире, в гостиной. - В какое время? - Около восьми утра. - А как вы оказались там в этот час? - Она позвонила мне и попросила зайти. - И, когда вы пришли к ней, вы разговаривали? - Да. - Что она сообщила вам во время этого разговора? - Ваша Честь, - Гановер не дал Эндикотту ответить на вопрос. - Защита уходит в сторону. Я задавал свидетелю только вопросы, касающиеся письма. А адвокат защиты теперь пытается выяснить все темы, которые они обсуждали. Ваша Честь, я протестую на основании того, что перекрестный допрос ведется не должным образом. - Я считаю, Ваша Честь, - заявил в ответ Мейсон, - что основным правилом представления доказательств является следующее: если при первоначальном допросе свидетеля выставившей стороной задаются вопросы по имевшему место разговору, то при перекрестном допросе противная сторона имеет право выявить суть всего разговора. - Я не спрашивал об этом разговоре, - возразил Гановер. Мейсон улыбнулся и ответил: - Вы спросили мистера Эндикотта, откуда он знает, что это ее почерк, и свидетель сказал, что знаком с ее почерком, и, более того, она подтвердила, что это ее почерк. Затем я спросил его о разговоре, и выяснилось, что подтверждение было сделано у нее на квартире. Теперь я спрашиваю обо всем разговоре. - Протест отклоняется, - объявил судья Осборн. - Она позвонила мне и попросила зайти к ней, - сообщил Эндикотт. - Она хотела передать мне сделанную под копирку копию письма, которое она послала Марлин Марлоу. - Она сказала это по телефону? - Да. - Так что вы пошли к ней на квартиру и разговаривали там с ней? - Да, сэр. - Что она сказала? - Она призналась, что Элеонора Марлоу пообещала ей деньги за заверение подписи под завещанием и в дальнейшем вручила ей за это тысячу долларов. Завещание было составлено с нарушением правил, и мой брат не знал его содержания. Роза Килинг сомневалась, подписывал ли он его вообще: ее не было в палате, когда оформлялся документ. В такой ситуации она считала, что тысяча долларов от Элеоноры Марлоу, полученная в результате продажи драгоценностей, которыми миссис Марлоу также завладела мошенническим путем, должна быть возвращена мне. Поэтому она дала мне чек на тысячу долларов, чтобы ее не мучила совесть. - Об этом вы говорили у нее на квартире? - Да. - Утром семнадцатого? - Да. - И в то время она передала вам чек, на котором стоит ее подпись? - Да. - А когда вы сказали, что подпись Розы Килинг под этим письмом является истинной, я предполагаю, что вы частично руководствовались сравнением с подписью на чеке? - Да. - А откуда вы знаете, что подпись на чеке является истинной? - Во-первых, потому что я видел, как она его подписывала, а, во-вторых, банк акцептовал его. - Чек у вас с собой? - Да. - Я хочу на него посмотреть и хочу, чтобы он был приобщен к делу в качестве доказательства, - заявил Мейсон. - Это незаконно, не относится к делу и несущественно, - выразил протест Гановер. - Это один из документов, на который ссылается свидетель, заявляя, что письмо подписано усопшей, - ответил Мейсон. - Но она сама сообщила ему, что написала письмо, - возразил Гановер. - Так утверждает свидетель, но, к сожалению, Розы Килинг нет в живых, чтобы подтвердить или опровергнуть его показания. Заявляя, что подпись является истинной, свидетель основывается на сравнении с подписью под другим документом, находящимся в его собственности. Естественно, при таких обстоятельствах, я имею право на изучение этого документа. - Хорошо, - неохотно согласился Гановер. - Если вы хотите, чтобы это дело продолжалось бесконечно, я думаю, вы имеете право растягивать его то под одним, то под другим предлогом. Покажите ему чек, мистер Эндикотт. Ральф Эндикотт достал бумажник, вынул оттуда удостоверенный чек, который ранее показывал Мейсону, и сказал: - Пожалуйста, будьте очень осторожны с этим чеком. Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. Это доказательство. - Естественно! - ответил Мейсон. - Секретарь проштампует его прямо сейчас. Секретарь сразу же поставил штамп на чеке. - Когда вы ушли из квартиры Розы Килинг? - Я уже обсуждал это с вами и лейтенантом Трэггом. Я ушел примерно в восемь тридцать. Я могу отчитаться за каждую минуту этого дня. - Пока это все. Может, мне придется задать вам пару вопросов позднее. Ваша Честь, я хотел бы, чтобы этот чек сфотографировали. - Хорошо, - согласился судья Осборн. - Я останусь здесь, пока не получу чек обратно, - со свирепым видом заявил Эндикотт. - Я не возражаю, чтобы вы его фотографировали, но требую вернуть его мне. - Мы сделаем фотостат в первый же перерыв, - успокоил его секретарь. - Это займет не более десяти минут. - Прекрасно. Я думаю, мистер Эндикотт все равно хочет остаться на слушании дела, - заметил судья Осборн, улыбаясь Эндикотту. - Меня это вполне устраивает. Я задержусь, - сказал Ральф Эндикотт и проследовал в дальние ряды зала, где сидели его брат и сестра. - Лейтенант Трэгг, пожалуйста, вернитесь для дачи показаний, - пригласил Гановер, и Трэгг снова уселся в свидетельское кресло. - Господин лейтенант, я показываю вам сделанную под копирку копию письма, адресованного Марлин Марлоу, и спрашиваю, где вы ее взяли? - Мне передал ее мистер Ральф Эндикотт. - Что вы с ней сделали? - Показал обвиняемой. - А что она сообщила вам относительно письма? - Призналась, что получила оригинал по почте и уничтожила его. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - обратился Гановер к Мейсону. - Лейтенант Трэгг, вы заявили, что несколько раз спрашивали обвиняемую, выкладывала ли она теннисные принадлежности таким образом, как показывает фотография, рядом с дверцей шкафа, с целью подтверждения своего рассказа, и что она отказалась в этом признаться? - Да. - Вам не кажется, господин лейтенант, что подобная интерпретация является пристрастной и предвзятой? - Что вы имеете в виду? - Другими словами, у вас полностью отсутствовали доказательства, которые бы указывали на то, что обвиняемая поместила теннисные принадлежности рядом с дверцей? - Я был абсолютно уверен, что она это сделала. Если Роза Килинг в предыдущий день написала ей это письмо и собирала вещи, чтобы уехать из города семнадцатого, и принимала ванну перед отъездом, то она, естественно, не планировала играть в теннис. - Но, господин лейтенант, откуда вы знаете, что она собирала вещи? - Она упаковывала два чемодана. Один из них был уже полностью готов, а второй - наполовину. - Вы имеете в виду, что второй был наполовину _р_а_с_п_а_к_о_в_а_н_, не так ли? - Я имею в виду, что он был упакован! Она упаковывала вещи. - А откуда вы знаете, что она их не _р_а_с_п_а_к_о_в_ы_в_а_л_а_? - А откуда я все знаю? - разозлился лейтенант Трэгг. - Доказательства на месте. Их можно увидеть. Женщина упаковывала вещи. - Господин лейтенант, посмотрите вот на эту фотографию спальни. Я хочу обратить ваше внимание на стопку вещей, которые сложены на комоде. - Да? - Вы видели эти вещи? - Да. - Что это за вещи? - Это вещи, которые она уже сложила и готовилась упаковать в чемодан. - Вы внимательно рассматривали эту стопку? - спросил Мейсон. - Да, господин адвокат. - Вы не нарушали порядок, а только просмотрели? - Я заглянул с одной стороны, с другой, просто, чтобы знать, что в ней. - И что в ней оказалось? - Нижнее белье, ночная сорочка, носовые платки, чулки и другие вещи. - И они сложены по-разному, но внешние размеры всей стопки именно такие, как на фотографии, господин лейтенант? - Да. Там есть маленькие вещи, как, например, носовые платки и нижнее белье, но внешние размеры всей стопки как раз подходят под размеры чемодана. - И поэтому вы решили, что она собиралась класть эту стопку в чемодан? - Да. Она сложила их таким образом, чтобы они точно вошли в чемодан. - Вы считаете, что подобное возможно сделать? - Конечно. Доказательства перед вами. - Но разве нельзя интерпретировать эти доказательства таким образом, что эти вещи уже лежали в чемодане и она вынула их и оставила на комоде? - Нет. - Этот вопрос требует выводов со стороны свидетеля, - обратился Гановер к судье. - Свидетель квалифицировал себя, как эксперт, - заметил Мейсон. - Он заявил под присягой, что усопшая упаковывала вещи, когда ее убили. Я хочу доказать, что он был не прав. - Попытайтесь, - бросил вызов Гановер. Улыбаясь, Мейсон встал со стула и обратился к своей секретарше: - Делла, дай мне, пожалуйста, вон тот сверток. Делла Стрит передала ему то, что он просил. Мейсон достал из-под стола, за которым сидел, чемодан и подошел к лейтенанту Трэггу. - Господин лейтенант, вы утверждаете, что можно сложить вещи так, что они точно подойдут под размеры чемодана без фактической примерки под его размеры. Вот здесь - предметы женского нательного белья и другая одежда. Пожалуйста, сложите их таким образом, чтобы они точно подошли под размеры этого чемодана. Сделайте это, не кладя их в чемодан. - Очень просто, - сказал лейтенант Трэгг и запустил руку в сверток. К своему смущению и смеху в зале, он достал оттуда шелковые трусики. - Это несправедливый тест! - запротестовал Гановер. - Почему несправедливый? - спросил Мейсон. - Лейтенант утверждает, что это можно сделать. Давайте посмотрим, как он справится. - Все и так ясно, - вставил Трэгг. - Только мне нужен стол или что-то в этом роде, чтобы складывать на него вещи, и я удовлетворю просьбу мистера Мейсона. Он заглянул в чемодан, положил на стол трусики, затем достал из свертка блузку. - Конечно, - заметил Трэгг, - у меня нет большого опыта складывания подобных вещей, так что они могут помяться. - Я понимаю, - ответил Мейсон. - От вас не требуется профессиональная упаковка, которую может произвести женщина. Вы просто показываете Суду, как можно уложить вещи стопкой, внешние размеры которой точно подходят под размеры чемодана. Лейтенант Трэгг начал складывать блузку, затем с определенной долей беспокойства посмотрел на края. Однако, он опять смело запустил руку в сверток, достал еще какие-то вещи и начал складывать их неровными квадратами. - Думаю, это все, - наконец сказал он. Мейсон посмотрел на стопку вещей, а потом опустил ее в чемодан. - У вас здесь пробел дюйма на полтора, господин лейтенант, - заметил адвокат. - Хорошо, я сложу еще раз, - нетерпеливо сказал Трэгг. Он повторил процедуру. Мейсон еще раз опустил стопку в чемодан и заметил: - Она на три четверти дюйма превышает размеры. Мне приходится загибать края, чтобы она влезла в чемодан. - Послушайте, - обратился к нему лейтенант Трэгг, - дайте я приложу одну вещь, чтобы узнать габариты чемодана, а тогда... - Вы забыли условия теста? - спросил Мейсон. - В стопке должно быть несколько вещей и, к тому же, не все предметы являются достаточно крупными, чтобы показать вам точный размер. - Ну тогда дайте мне положить пару или тройку из них и тогда я... - Тогда вы будете _р_а_с_п_а_к_о_в_ы_в_а_т_ь_ чемодан, господин лейтенант. Трэггу стало очень неловко, когда он внезапно осознал вставшую перед ним дилемму. - Таким образом, - продолжал Мейсон, - теперь становится ясно, что те вещи, которые оказались на комоде, были вынуты из чемодана стопкой, которой они лежали в нем, а затем оставлены на комоде. Не так ли, господин лейтенант? - Я не знаю, точно ли они подходили под размеры чемодана. - Но вы же сами это утверждали. - Мне так показалось. - Края были ровными и одинаковыми? Стопка прямоугольной? - С трех сторон. - Попытайтесь сложить стопку таким образом, чтобы края составляли точный прямоугольник, когда вам, как образец не помогают чемодан или какая-нибудь коробка. - Хорошо, вы выиграли, - устало признал Трэгг. - Она распаковывала вещи. Она взяла одну стопку из чемодана и положила на комод. - Вот именно, - подтвердил Мейсон. - Вы ошиблись, когда утверждали, что она _у_п_а_к_о_в_ы_в_а_л_а_ вещи в то время, когда ее убили. Вы имели в виду, что она их _р_а_с_п_а_к_о_в_ы_в_а_л_а_, не так ли? - Я все равно не думаю, что он их распаковывала, - ответил Трэгг. - Вы можете объяснить доказательства как-нибудь по-другому? - Хорошо. Я снимаю свои показания насчет того, что она упаковывала вещи в момент смерти. - Спасибо, господин лейтенант, - поблагодарил Мейсон. - Теперь рассказ обвиняемой не кажется таким уж неправдоподобным. Мисс Килинг могла предложить поиграть в теннис. - Она бы не стала принимать ванну перед тем, как идти на корт. - А разве вы не находили в корзине для грязного белья порванный верх спортивной формы с чернильными пятнами? - Находили. - Предположим, что в квартиру кто-то зашел уже после того, как мисс Килинг надела на себя спортивную форму, и этот человек полил ее чернилами и порвал форму, а мисс Килинг заперлась в ванной и ждала, пока не уйдет нападавший. Тогда разумно предположить, что она сняла с себя разорванный костюм и приняла ванну, чтобы смыть следы чернил, оставшиеся на коже. Я прав? - О, конечно, - саркастически заметил Трэгг, - продолжайте. Вы можете придумать объяснение любой ситуации, конечно, при условии признания таких невероятных вещей. Попробуйте докажите, что кто-то заходил к ней и поливал ее чернилами. - Я думаю, что сделаю это. Спасибо, господин лейтенант. - Это все, мистер Трэгг, - подтвердит Гановер. - Я считаю, что в связи с тем, что мистер Эндикотт хочет получить свой чек назад, - заявил судья Осборн, - Суду следует взять двадцатиминутный перерыв, пока секретарь делает фотостат. После этого он будет приобщен к делу в качестве вещественного доказательства, как пример почерка усопшей. Судья Осборн ушел в свой кабинет. Газетные репортеры, почувствовали, что еще одна фотография привлечет внимание их читателей, окружили смущенного лейтенанта Трэгга и защелкали аппаратами, уговаривая его снова взять в руки предметы женского туалета и попытаться уложить их в форме прямоугольника. Когда Пол Дрейк встал со своего места в зале суда, откуда следил за развитием событий, Мейсон встретился с ним глазами. Улыбаясь, Пол подошел к адвокату. - Ты заставил моих ребят побегать, Перри. На лице Мейсона было заметно большое нервное напряжение. - Быстро, Пол, - тихо сказал Мейсон, - мне нужно, чтобы ты провернул одно дельце. - Что требуется? - Нам приходится анализировать самые простые факты. Роза Килинг упаковывала вещи, чтобы куда-то уехать, и вдруг она стала их распаковывать по какой-то неизвестной причине. Она дала Ральфу Эндикотту чек на тысячу долларов. Написав Марлин Марлоу, что ее мать - мошенница и что завещание недействительно, она внезапно стала дружелюбной и захотела поиграть в теннис с Марлин. Какие-нибудь идеи у тебя появляются? - Что ты имеешь в виду? - спросил Дрейк. - Никаких сомнений в том, что у Ральфа Эндикотта - непробиваемое алиби? - Никаких. Я проверял и перепроверял. - Хорошо. Есть только одно логическое объяснение. Пожалуйста, встань у выхода из зала суда и не уходи оттуда. - Зачем? - поинтересовался Дрейк. - Просто встань там, - попросил Мейсон, - и все. Тебе не нужно этого делать, пока заседание не откроется вновь, но, как только судья Осборн появится из своего кабинета, займи место прямо у выхода, там, где ты сможешь все слышать. И, пожалуйста, оставайся там. - И все? - Нет. Здесь есть еще твои люди? - Пара самых лучших парней. - Прекрасно. Я хочу, чтобы один из них вручил повестку о явке в Суд кассиру того банка, где у Розы Килинг был счет и на который был выписан чек, тому кассиру, что удостоверял чек и акцептовал подпись Розы Килинг. Необходимо, чтобы твой парень доставил сюда кассира и данные по движению денег со счета и на счет Розы Килинг за последние шестьдесят дней. Посади своего оперативникам в такси и пусть несется в банк, хватает кассира и сразу же везет сюда. Вот повестка о немедленном вызове в Суд. - Будет сделано. Что-нибудь еще? - Все. Но ты должен стоять у выхода, когда заседание Суда начнется вновь, - напомнил Мейсон. 21 Прошло тридцать минут прежде, чем секретарь вернулся с фотостатом чека. Судья Осборн, которого информировали о задержке, дожидался в своем кабинете, автоматически продлив перерыв. По окончании тридцати минут он заново открыл заседание и заявил: - К сожалению, секретарь вынужден был задержаться. Однако, теперь у нас есть фотостат удостоверенного чека, который, насколько я понял, вы, мистер Мейсон, хотите видеть в качестве доказательства? - Да, Ваша Честь. - Хорошо. Фотостат принимается в качестве доказательства номер один от защиты. Суд постановляет, господа, что в отношении этого дела фотостат будет рассматриваться, как оригинал, а сам оригинал теперь можно вернуть мистеру Ральфу Эндикотту. - Возражений нет, - заявил Гановер. - Согласен, Ваша Честь, - сказал Мейсон. - Я прошу секретаря вернуть оригинал удостоверенного чека мистеру Ральфу Эндикотту. Пройдите вперед, мистер Эндикотт, и получите чек. В этот момент Мейсон, который наблюдал за входом в зал, увидел, как появился оперативник Дрейка вместе с кассиром Центрального сберегательного банка. Пока секретарь передавал удостоверенный чек Эндикотту, Мейсон вышел из огражденного места адвоката и направился поздороваться с кассиром. - Мистер Стюарт Элвин? - спросил он шепотом. - Да. - Я хочу, чтобы вы выступили в качестве свидетеля. Учетные документы у вас с собой? - Да, господин адвокат. - Подождите, пожалуйста, здесь. Мейсон вернулся на место и склонился к Марлин Марлоу: - Марлин, я собираюсь рискнуть. Я думаю, что знаю, что случилось. Нет времени пытаться проверять это. Она с надеждой посмотрела на своего адвоката. Он выпрямился и обратился к судье Осборну: - Ваша Честь, у меня есть свидетель, которого я хотел бы попросить выступить вне очереди. Мне кажется, что у заместителя окружного прокурора не будет возражений, потому что он тоже захочет его допросить. - Кто этот свидетель? - подозрительно спросил Гановер. - Мистер Стюарт Элвин, кассир Центрального сберегательного банка. Именно его подпись стоит на чеке, переданном Розой Килинг мистеру Эндикотту. Я хотел бы узнать у него об удостоверении чека и думаю, что господин обвинитель воспользуется возможностью идентифицировать подпись Розы Килинг. - Хорошо, - согласился Гановер. - Пусть выступает свидетелем, - а затем добавил с ухмылкой: - Потому, что если вы его не пригласите, то это сделаю я. - Займите место для дачи свидетельских показаний, мистер Элвин, - пригласил Мейсон. Элвин принял присягу, ответил на предварительные вопросы, а затем в ожидании повернулся к Мейсону. - Ваша Честь, - обратился Мейсон к судье, - я считаю, что в данном случае будет лучше показать свидетелю оригинал удостоверенного чека, а не фотостат. Не мог бы мистер Ральф Эндикотт встать рядом со свидетелем и передать ему чек? Ральф Эндикотт поднялся со своего места и подошел к свидетелю. - Вы удостоверили чек, датированный семнадцатым числом этого месяца, который был выписан Розой Килинг на имя Ральфа Эндикотта на сумму одна тысяча долларов? - спросил Мейсон. - Да. - Пожалуйста, покажите ему чек, мистер Эндикотт. Ральф Эндикотт вручил чек кассиру. - Все правильно. Да. Это тот чек и моя подпись. Он был удостоверен в десять минут одиннадцатого семнадцатого числа. - Когда же вы, наконец, дойдете до подписи Розы Килинг? - язвительно спросил Гановер. Мейсон сделал легкий поклон в сторону заместителя окружного прокурора. - Это подпись Розы Килинг? - Да. - Вы были лично знакомы с ней? - Да, узнавал, когда видел. - Вам было известно, что она работала медсестрой? - Да. - Не могли бы вы нам подробно рассказать, что произошло, когда в банк пришел мистер Эндикотт и попросил вас удостоверить этот чек? - Я принял от него чек и был абсолютно уверен, что это истинная подпись Розы Килинг, но мне требовалось проверить остаток на счете, и я заодно решил перепроверить и подпись. - Почему? - Обычно она не держала большие суммы на счете, и я помню, что в тот момент подумал, что чек на тысячу долларов - слишком много для нее. Мне требовалось проверить, имеется ли на ее счете такая сумма, и я на всякий случай решил перепроверить и подпись. - Так что вы сравнили подпись на этом чеке с образцом подписи у вас в банке? - Да, сэр. - И обнаружили, что у нее на счете имеется тысяча долларов? - Да. - Вы случайно не помните точную сумму остатка? - Это несложно проверить. - Проверьте, пожалуйста. Кассир заглянул в принесенные им с собой документы и сказал: - Одна тысяча сто шестьдесят два доллара и сорок восемь центов. - Если бы этот чек был выписан неделю назад, его можно было бы оплатить? - спросил Мейсон. Кассир улыбнулся и покачал головой. - А как так получилось, что такая возможность появилась семнадцатого? - Она положила на счет тысячу долларов наличными во второй половине дня шестнадцатого, как раз перед закрытием. - Спасибо, мистер Элвин. Это все. - Никаких вопросов, - заявил Гановер. Кассир взял свой портфель и покинул зал суда. - Я бы хотел задать мистеру Ральфу Эндикотту еще один вопрос, - сказал Мейсон. - Он уже принимал присягу. Просто займите место для дачи показаний, мистер Эндикотт. - Это продолжение перекрестного допроса? - спросил судья Осборн. - Да, - ответил Мейсон, - еще пара вопросов. Эндикотт сел на свидетельское место. - Вы уже принимали присягу, - начал Мейсон. - Вы слышали заявление кассира Центрального сберегательного банка? - Да. - Вы представляли ему этот чек для удостоверения? - Да. - Вам известно что-нибудь о чернильном пятне на обороте чека? Размазанный отпечаток большого пальца? - Да. Я все объяснял вам несколько дней назад, когда вы меня впервые об этом спросили. - Не могли бы вы повторить объяснения? - Когда я представил чек в банк, я начал его индоссировать. Из авторучки на мой палец вылились чернила, и я случайно приложил его к оборотной стороне чека. - Насколько я вижу, это другой тип чернил, не те, что на лицевой стороне чека? - Правильно. - Вы используете шариковую ручку, в которую вставляется стержень, следовательно, это другой тип чернил - не тот, что в авторучке, которой обычно подписывалась Роза Килинг? - Я не знаю, какой ручкой она обычно подписывалась, - подозрительно ответил Эндикотт. - Обратите, пожалуйста, внимание на нажим в подписи на вашем чеке, мистер Эндикотт. Это подпись Розы Килинг. - Да, сэр? - Вы замечаете нажим? - Да, теперь, когда вы обратили на него мое внимание. - При помощи шариковой ручки нажим сделать невозможно. Независимо от силы надавливания ширина линий остается той же, не так ли? - Наверное. Да. - Вы пользуетесь шариковой ручкой, а Роза Килинг обычно пользовалась традиционной авторучкой? - Очевидно, да. - Но то письмо, которое она послала Марлин Марлоу, а копию передала вам, написано шариковой ручкой? - Очевидно, да. Да. - Вашей ручкой? - поинтересовался Мейсон. - Почему вы это спрашиваете? Мейсон улыбнулся и ответил: - Потому что, мистер Эндикотт, доказательства, имеющиеся теперь, показывают, что вы заходили к Розе Килинг шестнадцатого, дали ей взятку в размере одной тысячи долларов наличными, заставили ее написать это письмо под вашу диктовку и послать его Марлин Марлоу. А для собственной защиты вы взяли себе копию, сделанную под копирку. - Это неправда! - диким голосом закричал Эндикотт. - А на следующий день, - ровным голосом продолжал Мейсон, - Розу Килинг начала мучить совесть. Она позвонила вам и сказала, что отказывается подыгрывать, собирается все рассказать Марлин Марлоу и вернет тысячу долларов. Вы зашли к ней и попытались разубедить, но она вручила вам чек. Я прав? Эндикотт провел языком по сухим губам. - Нет, господин адвокат, вы не правы! Мейсон улыбнулся и сказал: - Да, мистер Эндикотт, я не прав. - Я рад, что вы это признаете, потому что вы выдвинули необоснованное обвинение. - Высказанное мной предположение неправильно, потому что это _н_е в_ы_ заходили к ней на следующий день. - Что вы имеете в виду? - Дайте мне посмотреть на ручку, которую вы обычно носите в кармане, - попросил Мейсон. Эндикотт передал ему ручку, а потом, внезапно поняв происходящее, попытался выхватить обратно. Мейсону удалось увернуться, он снял колпачок и заметил: - Но это не шариковая ручка! И на ней выгравировано ваше имя. Это самая обычная перьевая ручка. - Она старая, - заявил Эндикотт. - Шариковая - это моя новая ручка. Я ее кому-то отдал и мне ее не вернули, а если и вернули, то я ее потерял. Я ее уже несколько дней не могу найти. - Вы утверждаете, что на обратной стороне чека - отпечаток вашего большого пальца. Сделайте сейчас отпечаток, чтобы мы могли их сравнить. - Ваша Честь, - выразил протест Гановер, - это незаконно, не относится к делу и несущественно. Защитник неправильно проводит перекрестный допрос. Это не имеет никакого отношения к убийству. - Теперь имеет, - возразил Мейсон. - Этот человек поклялся, что на чеке - отпечаток его большого пальца. Я утверждаю, Ваша Честь, что он лжет, его можно преследовать в судебном порядке за лжесвидетельство. Сделайте отпечаток вашего большого пальца, мистер Эндикотт! - Вы знаете, что это отпечаток моего большого пальца, - закричал Ральф Эндикотт. Мейсон улыбнулся и сказал: - Это отпечаток не вашего большого пальца, мистер Эндикотт, а вашего брата, мистера Палмера Е.Эндикотта. Я хотел бы попросить мистера Палмера Эндикотта пройти вперед. Пожалуйста, подойдите к месту для дачи свидетельских показаний и примите присягу, мистер Эндикотт. Вы... Остановите его! Палмер Эндикотт, который уже начал пробираться к выходу, внезапно бросился бежать. Стоявший у выхода Пол Дрейк сделал шаг вперед и попытался удержать его. Они свалились на пол. Дрейк крепко держал Эндикотта, который лягался и вертелся, стараясь ударить Дрейка по лицу. В зале суда поднялся страшный шум. 22 Мейсон сидел в своем кабинете, улыбаясь Делле Стрит. - Я думаю, есть повод, чтобы отпраздновать, Делла. На этой неделе у нас гастролирует цирк на льду. Достань четыре билета на лучшие места, а потом закажи столик в нашем любимом ночном клубе. Делла Стрит протянула руку к телефону. Как только она закончила говорить, раздался условный стук Пола Дрейка. Делла Стрит открыла дверь. Дрейк вошел в кабинет, занял свое любимое положение в большом кожаном кресле, почесал голову и сказал: - Просто не представляю, как тебе это удается! Мейсон улыбнулся: - Дело об убийстве напоминает детскую игру, в которой чтобы увидеть картинку нужно сложить вместе маленькие кусочки. Если ты нашел правильное решение - все части подходят, а если какие-то из них не укладываются - значит найдено неверное решение. - Сегодня вечером у нас выход в свет, Пол, - сообщила Делла. - Вы с Марлин Марлоу и мы с шефом идем в цирк на льду, а затем в ночной клуб. - Согласен! А эта девушка ничего, симпатичная. - К сожалению, Делла, - заметил Мейсон, - ты приходишь к неправильным выводам. - Ты же сам мне сказал: столик на четверых, - в удивлении ответила Делла. - Мы берем с собой не Пола Дрейка, а Кеннета Барстоу. - Мне это нравится! - воскликнул Дрейк. - А мне _в _с_а_м_о_м _д_е_л_е_ это нравится, - сказала Делла. - Меня уже начало волновать развитие событий. Пол, тебе надо было бы видеть лицо шефа, когда судья Осборн объявил, что дело против Марлин Марлоу закрыто. - И что случилось с его лицом? - спросил Дрейк. - Выражение облегчения? - Облегчения? Черта с два! - воскликнула Делла. - Все в помаде. Прекрасный принц, о котором всегда мечтала Марлин Марлоу! - Решил отбить ее у Кеннета Барстоу? - спросил Дрейк. - Похоже, - улыбнулась Делла. - Конечно, бедняжка билась в истерике. А затем, если уж прямо смотреть на вещи, симпатия между Марлин Марлоу и Кеннетом Барстоу пока была только односторонней. - Не обманывай себя, - заметил Дрейк. - Барстоу сразу же в нее влюбился. Он себе ногти пооткусывал, когда стало похоже, что у нее билет в один конец в Сан-Квентин [тюрьма в США, где приводились в исполнение смертные приговоры]. - Тем не менее, ты должен быть готов отказаться от цирка на льду, чтобы помочь одному из своих сотрудников устроить личную жизнь. - Я успокоюсь, если Перри объяснит мне, как он догадался, что произошло на самом деле. - Мне помог отпечаток большого пальца. - А откуда ты узнал, что он принадлежит Палмеру Эндикотту? Мне казалось, что Ральф фактически доказал, что это его отпечаток. - Палмер Эндикотт очень умен, - начал Мейсон, - можете не сомневаться. Очевидно, это он все придумал. Давайте рассмотрим доказательства: Роза Килинг пользовалась перьевой авторучкой. Она делала нажим, когда подписывалась, и он виден лишь в линиях на чеке. Ральф Эндикотт показал мне четкую копию, сделанную под копирку, письма, отправленного Марлин Марлоу. Перьевой ручкой такую копию не сделать. Это письмо определенно было написано шариковой. Вы, конечно, понимаете, что в шариковых ручках используется паста, а не чернила, как в перьевых. Отпечаток пальца на оборотной стороне чека сделан пастой из шариковой ручки. Ральф Эндикотт заявил, что это его отпечаток. Ральф один раз встречался с Розой Килинг. Предполагалось, что Палмер ее не знает. У Ральфа было неоспоримое алиби. У Палмера, очевидно, его не было вообще. Поэтому, как только стало ясно, что на чеке отпечаток пальца Палмера, раскрыть дело не представляло труда. Значение этого отпечатка не доходило ни до одного из них, пока я не появился в доме Эндикоттов и Ральф не рассказал мне, что случилось. Это было соединение фактов и придуманного ими, как Эндикотты и договорились заранее. Затем я обратил их внимание на отпечаток пальца на чеке и, конечно, Ральф стал настаивать, что он принадлежит ему. Я попросил его подтвердить это. Ральф Эндикотт - тугодум. Он не мог найти выхода из сложившейся ситуации. Возможно, он стал бы изображать возмущение по поводу того, что я не верю ему на слово, и попросил бы меня покинуть дом. Это, однако, могло вызвать подозрения. Палмер Эндикотт, наоборот, соображает очень быстро. Он сразу же понял, что на чеке - отпечаток его правого большого пальца, и подсказал Ральфу, что делать, прямо у меня под носом, причем так хитро, что на какое-то время обдурил меня. Палмер настоял, чтобы Ральф поставил свои отпечатки на листе бумаги и дал мне для сравнения. Палмер ушел в другую комнату за бумагой и штемпельной подушечкой. Вернувшись, он махнул листом у меня перед глазами, чтобы показать, что бумага чистая, но, естественно, он держал лист большим и указательным пальцами, предварительно намазав чернилами большой палец. Так что, когда он положил бумагу на стол, на ней остался отпечаток его правого большого пальца. Не думаю, что Ральф понимал, как выкрутиться, но все равно пошел к маленькому столику, на котором Палмер оставил лист и штемпельную подушечку, надеясь, что, пока он ставит отпечатки, ему или кому-то еще в голову явится какая-нибудь идея, так что не придется отдать мне лист для сравнения. Когда Ральф подошел к столу, он увидел не чистую бумагу, а лист с отпечатком правого большого пальца Палмера и сразу же все понял. Он с облегчением вздохнул и сделал отпечатки четырех пальцев правой руки и пяти левой, а затем принес лист мне. Я сравнил их с отпечатком на чеке и пришел к выводу, что на чеке остался отпечаток правого большого пальца, и, естественно, предположил, что он принадлежит Ральфу. В это время Палмер под предлогом приготовления нам выпить, отправился на кухню и смыл следы чернил. - Да, хитро придумано, - заметил Дрейк. - Еще как хитро, - согласился Мейсон. - Палмер Эндикотт очень умен. Ему пришлось импровизировать это представление и он соображал быстро и точно. Мейсон закурил и продолжал: - После того, как я решил загадку с этим отпечатком пальца, все остальное было просто. Роза Килинг работала медсестрой. Вряд ли у нее на счете могла оказаться сумма, превышающая тысячу долларов, но если ее заявления в письме Марлин Марлоу и слова Эндикоттов были правдивыми, то на ее счету должна была находиться значительная сумма перед его написанием. - Ты хочешь сказать, что письмо - подделка? - спросил Дрейк. - Нет. Эндикотты дали ей взятку, чтобы она его отправила, - тысячу наличными - и она сама написала его. Эндикотты, естественно, предполагали, что Марлин Марлоу не станет делать письмо достоянием общественности, поэтому дали Розе Килинг шариковую ручку, чтобы под копирку получилась четкая копия, и взяли эту копию себе для защиты. Роза Килинг взяла тысячу долларов, написала и подписала письмо, отправила его по почте и отдала Эндикоттам копию, а затем пошла в банк и положила на свой счет эту тысячу. Утром она раскаялась в содеянном. Она позвонила Эндикоттам и заявила, что отказывается от сделки и они могут прийти забрать свои деньги. Сказав это, она подписала себе смертный приговор. Ральф Эндикотт занялся обеспечением алиби. Палмер Эндикотт пошел встречаться с Розой Килинг. Он бы, конечно, предпочел, чтобы она вернула ему эту тысячу наличными, но Роза сообщила, что уже положила их в банк, и выписала ему чек. - Но почему Палмер Эндикотт не уничтожил чек? - спросил Дрейк. - Потому что Эндикотты не настолько богаты. Они не могли позволить себе выбросить на ветер тысячу долларов. Палмер придумал рассказ, объясняющий все детали. Чек, вместо доказательства, уличающего Эндикоттов, превращался в доказательство, уличающее Марлин Марлоу. Но чек становится недействительным после смерти выписавшего его лица, поэтому Палмеру Эндикотту требовалось гарантировать возврат этой тысячи. Он ушел от Розы Килинг, встретился с Ральфом и велел ему получить по чеку наличные. После получения денег Палмер собирался вернуться и убить Розу Палмер прежде, чем у нее появится возможность поговорить с Марлин и признаться, что написанное письмо - результат взятки. Палмеру было необходимо связаться с Ральфом, а Ральфу обеспечить себе алиби, потому что они все собирались клясться, что именно Ральф ходил к Розе Килинг. Палмер попросил Розу выписать чек на имя Ральфа. Ральфу требовалось лично индоссировать чек и представить его в банк. Когда Палмер встречался с братом, он, возможно, даже протянул ему свою ручку, чтобы Ральф должным образом индоссировал чек, и именно тогда он оставил отпечаток. Ральф предложил удостоверить чек, обосновывая это тем, что тогда они смогут использовать его, как доказательство, а удостоверение до смерти Розы Килинг будет означать, что по чеку можно получить наличные. Ральф пришел в банк, удостоверил чек, а после этого Палмер Эндикотт отправился к Розе Килинг. Здесь Палмеру повезло: ему не пришлось звонить и убеждать Розу впустить его - дверь оказалась открыта. - После визита Долорес Каддо? - спросил Дрейк. - Да. Долорес была там. Она устроила сцену и полила Розу Килинг чернилами из ручки. Роза бросилась в ванную комнату и заперлась там, а перед этим Долорес успела запачкать ее спортивную форму и разорвать верх. Долорес решила, что провела достаточную воспитательную работу, и ушла, оставив дверь открытой. Услышав, что нежеланная гостья, наконец, оставила ее в покое, закрывшаяся в ванной Роза сняла разорванную, запачканную форму, бросила ее в корзину для грязного белья и забралась в ванну, чтобы отмыть чернила. Палмер Эндикотт нашел дверь открытой, закрыл ее, поднялся по лестнице и обнаружил, что Роза моется в ванной. Он расположился таким образом, чтобы ударить ее, как только она выйдет. В это время зазвонил телефон - по моей просьбе звонила Делла. Палмера совсем не устраивали продолжающиеся звонки, потому что в этом случае Роза Килинг могла броситься к аппарату. Она бы заметила Палмера у себя в квартире и начала кричать. И, если бы она быстро выскочила из ванной, то Палмер не смог бы ударить ее по голове до того, как она его увидит. Палмер снял трубку, положил ее рядом с аппаратом и вернулся ждать Розу. Когда девушка вышла из ванной, завернувшись в полотенце, Палмер сделал шаг вперед. Возможно, она уронила полотенце и попыталась отпрыгнуть, но Палмер ударил ее по голове каким-то тупым предметом, затем он вонзил в нее нож, вынул его и ушел из квартиры, оставив дверь открытой. - А чья сигарета прожгла пол? - поинтересовался Дрейк. - Когда появилась Долорес Каддо, Роза курила. Возможно, она только что зажгла сигарету, которая выпала у нее изо рта, когда Долорес ухватилась за ее футболку и порвала ткань. Никто не заметил упавшую сигарету, и она прожгла дырку в полу. Позднее, когда пришел Палмер Эндикотт, он курил сигару. Закоренелому курильщику нужно для успокоения нервов выкурить хорошую сигару перед тем, как взяться за особо важное дело. Однако, когда Палмер Эндикотт обнаружил, что Роза принимает ванну и у него есть возможность незаметно к ней подкрасться, он подумал, что запах сигары в квартире может его выдать, так что затушил ее о подошву ботинка и выбросил окурок в окно. Внимательно слушавший Дрейк задумчиво кивнул. - Вот видите - как только вы находите правильное решение, все доказательства встают на свои места. Или, наоборот, как только все доказательства встают на свои места, вы находите правильное решение. - А что с объявлением Марлин Марлоу? - спросил Дрейк. Мейсон засмеялся и сказал: - Здесь тоже все ясно. Марлин прекрасно понимала, что Эндикотты пытаются дать Розе взятку. Она хотела получить доказательства и решила, что для этого необходимо, чтобы Роза влюбилась в какого-нибудь мужчину, который будет, однако, оставаться верным Марлин. Так поступают только любители. Ей бы следовало нанять профессионального частного детектива, чтобы совать нос в чужие дела. - Правильно, - заметил Дрейк. - Она, возможно, арендует его на один вечер, - улыбнулся Мейсон. - Скажи Кеннету, что он сегодня работает, но не уточняй, что за задание. - Ну ты и Купидон, - засмеялся Дрейк. - Соединяешь двух молодых людей, а затем снабжаешь их провожатыми. - Ты ничего не понимаешь, Пол. Сегодня вечером мы с Деллой забываем о делах и деловых отношениях и просто расслабляемся. Мы будем очень романтичны. Дрейк поднялся с большого кресла. - Ладно, молодежь, идите веселиться, - сказал он. - Но пока вы там развлекаетесь, я буду сидеть у себя в кабинете и стирать пальцы до кости. - А что ты собираешься делать? - поинтересовался Мейсон. - Выписывать кругленький счет Марлин Марлоу, - ответил Дрейк. - У меня в распоряжении целый вечер, и я придумаю, что бы в него еще такое включить. Она ведь наследница, не так ли? - Теперь уж точно наследница, - сказал Мейсон. Эрл Стенли ГАРДНЕР ДЕВСТВЕННИЦА-БРОДЯГА 1 Делла Стрит, доверенная секретарша известного адвоката по уголовным делам Перри Мейсона оторвала его от изучения очередных документов, сообщив: - С тобой хочет разговаривать Джон Рэйс Эдисон, шеф. Он очень обеспокоен, я ничего не поняла из его объяснений. - Джон Эдисон? - поднял голову Мейсон. - Да, владелец универмага. У него такой голос, словно он готов грохнуть свой телефон о стену. - Попроси Герти, чтобы переключила разговор на этот аппарат, - сказал Мейсон, поднимая трубку. Почти сразу же адвокат услышал в трубке взволнованную, быструю речь: - Алло! Алло! Мистер Мейсон? Господи, да соедините же меня с мистером Мейсоном! У меня нет времени, дело крайне важное и не терпит отлагательств. Соедините же с ним! Мистер Мейсон?! Боже, да соедините же меня с Мейсоном! - Доброе утро, мистер Эдисон, - прервал нервное излияние адвокат. - Мистер Мейсон? - Я слушаю вас. - Господи! Мне уже стало казаться, что я никогда не дозвонюсь до вас. Бог знает, сколько секретарей и телефонисток стоит на пути! Все эти вежливо-равнодушные "подождите секунду, сейчас соединяю". Чересчур неотложное дело, нельзя же ждать до бесконечности. Я пытаюсь пробиться к вам уже... - Раз ваше дело такое важное и неотложное, - перебил адвокат, - лучше сразу перейти к сути проблемы, а жалобы на телефонную связь оставить до следующего раза. - Мистер Мейсон, я хочу задать вам вопрос. - Я слушаю. - Прошу вас не смеяться надо мной. - Не надо предисловий. - Я не хочу, черт возьми, чтобы вы думали, что я имею дело с девицами легкого поведения - вовсе нет! Но это прекрасная девушка, чистая, невинная, незапятнанная душа, она... - Какой вы хотели задать вопрос? - опять перебил Мейсон. - Мистер Мейсон, можно ли посадить девушку в тюрьму, как бродягу только за то, что она путешествует? - Ответить можно по-разному, - усмехнулся Мейсон. - Все зависит от ингредиентов, из которых был выпечен пирог. - Мистер Мейсон, мне сейчас не до шуток. Я возмущен до глубины души! Полицейские упрятали девушку в тюрьму, вы понимаете это?! Арестовали по обвинению в бродяжничестве! Но ведь бродяжничество - это... это... Я всегда считал, что этот термин применим только к... - В штате Калифорния термин "бродяжничество" применим ко всему, что законодатели не могут занести в другие разделы, - ответил Мейсон. - Если человек слоняется по улицам без какой-либо очевидной цели, да еще ночью, то для наших полицейских он уже бродяга. К бродягам относят и всех тех, кто ютится в амбарах, на складах или в любых других нежилых помещениях без разрешения владельцев. Или тех, кто... - Но они арестовали эту девушку! Какое она к этому имеет отношение? Так наша полиция охраняет порядок!.. Обвинить приличную девушку в бродяжничестве!.. Я просто возмущен. Мистер Мейсон, я надеюсь, что вы умеете улаживать подобные дела? Освободите ее немедленно и вышлите мне счет! - Как зовут девушку? - Вероника Дейл. - И сейчас она находится... - ...В городской тюрьме, - закончил мистер Эдисон. - Что вам известно о ней? - Мне известно, что она никакая не бродяга, а приличная девушка. - Вы можете описать ее, мистер Эдисон? - Разумеется. Вероника - юная, симпатичная девушка со светлыми волосами и хрупкой, стройной фигурой. Одета она довольно просто, но выглядит очень прилично и привлекательно. Она остановилась в отеле "Роквей". Только представьте, что полиция арестовывала ее за бродяжничество. Это же черт знает что! Ее надо немедленно вытащить из тюрьмы. - Я должен действовать от вашего имени, мистер Эдисон? - Боже мой! Нет, конечно! Я должен оставаться в стороне. Вы будете действовать просто как юрист. Скажите, что вы будете ее адвокатом и уладите это дело. - И как я ей это объясню? - Как угодно. Самое главное, она не должна считать себя в чем-то виновной. Если потребуется, внесите залог. Добейтесь, чтобы судебное разбирательство даже не начиналось. Придумайте что-нибудь, мистер Мейсон. Я знаю, что вы не любите браться за незначительные дела, но для меня это дело очень важное. Покажите все, на что вы способны, все расходы за мой счет. Умоляю вас, мистер Мейсон, поторопитесь! Каждое утро газеты пишут о совершенных за ночь преступлениях - число их уже доходит до полусотни и это только за ночь! А полиция, вместо того чтобы ловить преступников, выискивает юных приличных девушек и объявляет их бродягами. Мистер Мейсон, нельзя терять времени. Немедленно поезжайте в тюрьму и освободите девушку. Они не имели ни малейшего права! Она... - Для того, чтобы я смог приступить к вашему поручения, мне придется прервать поток вашего красноречия, - сухо заметил Мейсон. - Всего доброго, мистер Эдисон. - Мейсон повесил трубку и взглянул на секретаршу. - Намеченные планы на сегодня отменяются, Делла. Придется ехать в городскую тюрьму, изучить там списки арестантов, обвиняемых в бродяжничестве и искать среди них некую девственницу по имени Вероника Дейл. - Всего-то? - рассмеялась Делла Стрит. - Мистер Эдисон был так взволнован, что можно было подумать, что дело по крайней мере... - Ты права, Делла, можно было подумать, - улыбнулся адвокат. - Но для него, это, по-видимому, действительно так важно. 2 Адвокат с интересом посмотрел на Веронику Дейл, когда тюремная надзирательница ввела арестованную в комнату для посетителей. Юная девушка была поистине воплощением самой невинности: светлые волосы, нежное личико, лишенное какого-либо выражения, большие голубые глаза, тонкая кожа, стройная фигурка. На такую ангельскую внешность попадаются многие солидные мужчины, однако опытный полицейский глаз вполне мог заподозрить, что невинный вид лишь прикрытие, такая девушка никогда не окажется незамеченной. Ей можно было дать и семнадцать и двадцать лет. - Здравствуйте, - дружелюбно сказала она Мейсону. - Вы кто? - Доброе утро, - улыбнулся Мейсон. - Меня зовут Перри Мейсон. Я адвокат и прибыл сюда для того, чтобы защищать ваши интересы. - Я очень рада. Как вы узнали, что я здесь? - Мне сообщил друг. - Ваш друг? - Правильнее будет сказать - ваш друг. - У меня нет друзей, - покачала она головой. - По крайней мере в этом городе. Я ведь здесь недавно. - Хорошо, - вздохнул адвокат. - Я пришел, чтобы увести вас отсюда. Вы можете мне рассказать, как вас забрала полиция? - Я остановилась в отеле "Роквей". Вечер был прекрасный и я решила немного освежиться. Прогулялась по улице, потом пошла назад. Я просто бесцельно гуляла по улице. Ко мне подошел незнакомец и довольно бесцеремонно потребовал сообщить, кто я такая и что делаю. Естественно, я сказала, что это не его дело. Тогда он отвернул лацкан пиджака и показал мне значок. Так я очутилась в полиции, и меня обвинили в бродяжничестве. - Но ведь была же какая-то причина, по которой к вам подошел полицейский? - спросил Мейсон. - Ничего предосудительного я не делала, - твердо ответила девушка. - В протоколе записано, что вы находились на улице безо всякого сопровождения. Это могло, согласитесь, насторожить - а вдруг вы приставали к мужчинам? Офицер полиции заявил с ваших слов, что вы просто гуляли. Но этот ответ, видно, его не убедил. - Он спросил, где я остановилась, а я ответила, что нигде. Он поинтересовался, сколько у меня с собой денег, а я сказала, что его это не касается. А потом он заявил, что я... занимаюсь тем, чего у меня даже в мыслях не было. - Хорошо, - сказал адвокат. - Я внес двести долларов залога и опротестовал обвинение. Не думаю, что возникнут какие-нибудь проблемы. Если вы действительно остановились в отеле "Роквей" и в номере остались ваши вещи, какие, собственно, могут быть к вам претензии? - Я действительно остановилась именно там и могу это доказать. - Вас выпускают под залог, - сообщил Мейсон, вставая. - Я вас буду ждать у дверей тюрьмы. Мейсон кивнул надзирательнице в знак того, что свидание закончено. Полицейский офицер Гарри Бейнд, арестовавший девушку во время ночного дежурства и теперь, вместо того, чтобы отправиться спать, вынужденный объясняться по поводу четырех или пяти арестов, произведенных им прошлой ночью, встретил адвоката довольно неприветливо. - Как я еще должен был поступить по-вашему? - недовольно заявил он. - Эта дамочка бесцельно ходила по улице, и хотя она не выглядела профессионалкой, но... мне показалось, что она может... Она и мне строила глазки... Возможно, это не совсем точное выражение... Когда я спросил ее, что она делает, она ответила, что ничего не делает. Я попытался выяснить, где она живет, она ответила, что нигде. Денег у нее не оказалось и она заявила, что знакомых в этом городе у нее нет. Она _п_р_о_с_т_о г_у_л_я_л_а_. Я ничего не имел против нее, но что еще мне оставалось делать! - Она действительно приставала к мужчинам? - спросил Мейсон. - Я бы сказал, что она поглядывала на них. Хотя я не видел, чтобы кто-нибудь подходил к ней. Я стал ее расспрашивать только потому, что она бросалась в глаза. Из ее ответов я заключил, что она просто миловидная девушка, попавшая в затруднительное положение и ищущая самый простой выход. - Вероника сказала мне, - сказал Мейсон, - что остановилась в отеле "Роквей" и оттуда вышла прогуляться перед сном. - Почему же тогда она мне не сообщила об этом? Я бы посоветовал ей возвратиться в отель, и на том бы все и закончилось. - Мисс Дейл решила, что вы оскорбляете ее, обращаясь с ней, как с девицей легкого поведения. - Поэтому она предпочла провести ночь в тюрьме? Что-то не верится. Ставлю пять долларов, что она и близко не подходила к отелю "Роквей". Ну, а если и подходила, то случайно. "Роквей" - дорогой отель. - Полагаю, - заявил Мейсон, - что вам придется съездить туда с нами. - Зачем? У меня много работы. Пусть судья решает, кто был прав. - Если Вероника Дейл действительно вполне достойная юная дама, остановившаяся в отеле, а вы ложно обвинили ее в бродяжничестве, то дело, может быть, и не дойдет до Суда. Кроме того, она и впрямь привлекательна, и у нее есть друзья. - Вы говорите, что у нее есть друзья? - Разумеется, есть. - Что-то не верится, - усмехнулся полицейский офицер. - И все-таки вам придется съездить с нами, - сказал Мейсон. - Может быть, и вы ее друг? - Бейнд вдруг подозрительно взглянул на Мейсона. - Ведь неспроста же высоко оплачиваемый адвокат занялся таким мелким делом? В ответ Мейсон лишь пожал плечами. - Значит, вы хотите, чтобы я поехал с вами? - спросил Бейнд. - Я забираю ее из тюрьмы, - ответил Мейсон. - Она сейчас придет. Я думаю, будет лучше, если вы сами убедитесь, что были не правы. - Естественно, мы все проверим, - недовольно проворчал Бейнд. - Разберемся со всеми деталями. Все задержанные мною за ночь признались, займемся теперь вашим делом, мистер Мейсон. Оно начинает казаться мне все более забавным. - Отлично, - улыбнулся Мейсон, - поехали. Полицейский и адвокат встретили Веронику Дейл в тюремной проходной. Она расписывалась в получении вещей, которые были у нее при аресте. Оторвав взгляд от бумаги, Вероника улыбнулась Мейсону, увидев офицера, кивнула ему в знак приветствия. - Доброе утро, - сказал Бейнд. - Как дела? - Спасибо, хорошо. - Мистер Мейсон заявил мне, что вы остановились в отеле "Роквей"? - спросил Бейнд. - Да, я сняла там номер, - ответила девушка. - Почему же тогда вы мне не сказали об этом? - Потому что это вас не касается. Мне не понравилось, как вы со мной обращались. - Однако, вы избрали не самый лучший способ, чтобы выказать свое недовольство и сами доставили себе массу неприятностей. Вероника помолчала с минуту и наконец ответила: - Я стараюсь любить всех людей, но вас не могу - вы не уважаете женщин. Бейнд не знал, что и ответить на ее слова. - Пойдемте, мисс Дейл, - вмешался адвокат. - Сейчас мы отправимся в ваш отель вместе с мистером Бейндом. Попытайтесь не искать с ним ссоры, ведь он всего-навсего выполнял свои служебные обязанности, действуя по инструкциям. - Не нравятся мне его служебные обязанности. - Мне они самому не нравятся, - невесело усмехнулся полицейский. - Нет у меня, видите ли, уважения к женщине! Если бы вы только повидали то, что довелось видеть мне, вы бы не говорили так! - Мисс Дейл, пойдемте, - поторопил Мейсон, - машина ждет. Мы отвезем вас в отель. - Зачем? - Чтобы мистер Бейнд убедился, что вы действительно зарегистрированы в отеле "Роквей". - Ладно, поехали. - Вы приехали сюда на машине? - спросил Бейнд у адвоката, когда они уже выходили из здания тюрьмы. - Нет, - ответил Мейсон, - на такси. - Тогда отправимся на полицейской машине. Как вы себя чувствуете, мисс Дейл? - Все нормально. - Надеюсь, вы ничего лично против меня не имеете? - Вы мне не нравитесь, вот и все. - Не могу понять, кто вы? - с любопытством посмотрел на девушку полицейский. - Сколько вам лет? - Восемнадцать. - Никогда бы не подумал! - воскликнул Бейнд. Девушка ничего не сказала в ответ. - Поехали, мистер Бейнд, у меня много дел, - поторопил Мейсон. Они доехали до "Роквея", Гарри Бейнд подрулил к отелю, развернулся, припарковал автомобиль, первым вылез из салона и направился через вращающиеся двери в вестибюль. Мейсон, не отставал от полицейского, Вероника Дейл шла последней. - У вас зарегистрирована мисс Вероника Дейл? - спросил Бейнд, подойдя к стойке администратора. - Что-нибудь случилось? - с опаской посмотрел на него служащий. - У вас зарегистрирована Вероника Дейл? - нетерпеливо переспросил полицейский. - Да, - ответил служащий, посмотрев в книгу регистрации. - В каком номере? - В номере триста девять. Бейнд указал на девушку, стоявшую у него за спиной. - Это она? - Не знаю, - ответил служащий. - Вчера и сегодня я дежурю с семи утра до шести вечера. А номер был занят вчера после шести. - Значит, вы не знаете, ее ли это номер? - Да, не знаю. Бейнд взял один из регистрационных бланков и протянул его девушке. - Пожалуйста, напишите ваше имя. Четким почерком девушка вывела: "Вероника Дейл". Полицейский протянул служащему только что заполненный бланк. - Сравните его с регистрационной карточкой. Служащий некоторое время рылся в картотеке, а затем протянул ее полицейскому. Трое мужчин тщательно сверили подписи. - Подписи схожи, - заключил Мейсон. - Минутку, - обратился к служащему Бейнд, выискивая, к чему бы придраться, - но у вас здесь не указан адрес. Одно только слово п_р_о_е_з_д_о_м_. Как это понимать? Вы позволяете людям регистрироваться таким образом и сдаете им номера? - Извините, - остановил его тот, - здесь есть пометка карандашом. Служащий внимательно посмотрел на карточку, затем заглянул в книгу особых распоряжений и сказал: - Видимо, номер был заказан управляющим гостиницы мистером Пайтнэмом. Он позвонил по телефону и приказал забронировать номер для мисс Вероники Дейл, и сказал, что если у нее не окажется багажа, то это неважно, номер все равно должен быть предоставлен в ее распоряжение. - Когда поступило это распоряжение? - спросил Бейнд. - Примерно в половине десятого вечером, за четверть часа до приезда мисс Дейл. - В отеле достаточно свободных номеров и вы можете так ими распоряжаться? - спросил Бейнд. - Это же распоряжение управляющего. У нас всегда есть несколько номеров в запасе. Это и был один из них. Официально у нас свободных мест нет. - Вы знакомы с мистером Пайтнэмом? - обратился полицейский к девушке. Та отрицательно покачала головой. Бейнд попросил человека за стойкой выдать ключ от номера. Тот протянул ключ с выбитыми цифрами "триста девять". Вероника Дейл шла к лифту о таким видом, словно двое сопровождавших ее мужчин были старыми друзьями семьи. Гарри Бейнд назвал лифтеру этаж, и кабина тронулась вверх. - Куда идти? - спросил полицейский девушку, выйдя из лифта. - Налево, - не колеблясь ответила она. Они прошли по коридору налево, в самом конце которого располагался номер триста девять. Бейнд вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь. Комната была чистой, постель нетронутой. Небольшая сумка стояла на полке для багажа, видимо, так же, как положил коридорный. Бейнд спокойно подошел к полке, взял сумку, открыл ее и заглянул внутрь. Там были обычные женские принадлежности. - Это ваши вещи? - спросил полицейский Веронику. - Мои. - У вас есть водительское удостоверение? - Я не умею водить машину. - А другое удостоверение личности у вас имеется? - Нет. - Вы собираетесь арестовать ее снова? - сердито вмешался в разговор Мейсон. - Я бы с удовольствием, - ответил Бейнд. - Что-то во всем этом деле мне не нравится. - Не могу понять, что именно, - с негодованием заявил Мейсон. - Молодая женщина сняла комнату в отеле. Вот ее багаж, она вышла на улицу прогуляться перед сном, а вы набросились на нее, затолкали в машину, обвинили в том, что она пристает к мужчинам. Естественно, она относится к вам отнюдь не дружелюбно. - Оставьте ваши речи для Суда, - оборвал его Бейнд. - Вы подпишете распоряжение об освобождении мисс Дейл? - Вы собираетесь обвинить меня в недозволенном аресте? - Нет, я лично не собираюсь. Но может быть, Вероника захочет подать на вас в Суд? - Нет, нет, я не собираюсь ни на кого подавать в Суд, - быстро сказала девушка. - Просто для меня это было дело принципа. Полицейский подумал пару секунд и согласился: - Я подпишу бумагу. - Прекрасно, - сказал Мейсон. - Верю вам на слово. Полагаю, об этом мне больше нечего беспокоиться. После того как обвинение будет снято, двести долларов, внесенные в качестве залога, можете выслать мне по почте. Бейнд с минуту изучающе смотрел на адвоката и, наконец, усмехнулся: - Мне кажется, что кто-то заплатит вам за это не менее пятисот долларов. Мейсон только улыбнулся в ответ. Бейнд снова усмехнулся и вышел в коридор. Девушка подошла к своей раскрытой дорожной сумке и, закрывая ее, пожаловалась: - С нашей полицией невозможна никакая личная жизнь. Вы не желаете закрыть дверь? - Нет, - сказал Мейсон, - и вам не стоит желать, чтобы я закрыл дверь. Отныне вы должны следить за каждым своим шагом. Когда у вас в комнате окажется мужчина, дверь должна быть открыта. - Почему? - Таковы правила в этом отеле. - Плевать мне на них. - Как адвокат, я рекомендую вам не пренебрегать правилами, если не желаете снова иметь неприятности. - Я голодна. - Вы не завтракали? - Я выпила кофе и съела немного картофельного пюре. Я не переношу картофель, еле-еле сумела проглотить одну или две ложки. - У вас есть деньги? - Немного. - Сколько? - Что-то около доллара и двадцати центов. - Вы знаете человека по имени... - Какого человека? Но Мейсон уже оборвал себя на полуслове. - Это неважно, - улыбнулся адвокат, открыл бумажник, вынул две двадцатидолларовые и одну десятидолларовую банкноты и протянул ей. - Что это? - Не беспокойтесь, - ответил Мейсон, - все мои расходы будут оплачены. - Эти деньги мне? - Да. Девушка подошла к нему, с благодарностью положила ладони ему на плечи и уставилась на него круглыми невинными глазами. Ее соблазнительные губки дрогнули. - Почему вы так заботитесь обо мне? - спросила она. - Я и сам хотел бы это знать, - ответил Мейсон, осторожно снимая с плеч ее ладони. Покинув номер девушки, Мейсон спустился в вестибюль, подошел к телефону, набрал номер универмага и попросил Джона Рэйса Эдисона. - Соединяю вас с кабинетом мистера Эдисона, - отозвался женский голос. Мейсон услышал щелчок. - Приемная мистера Эдисона, - раздался другой женский голос. - Говорит адвокат Перри Мейсон. Я хочу поговорить с мистером Эдисоном. - Подождите, пожалуйста. Я соединяю вас с секретаршей мистера Эдисона. Прошло несколько секунд и послышался третий женский голос: - Алло, секретарь мистера Эдисона слушает. - Мне нужно поговорить с мистером Эдисоном. Мое имя Перри Мейсон. - Мистер Мейсон? - Да. - Мистер Перри Мейсон? - Да. - Вы адвокат? - Да, я адвокат. - Подождите секундочку, я соединяю вас с мистером Эдисоном. Через несколько секунд раздался голос Эдисона: - Алло! Мистер Мейсон? Откуда вы? - Я звоню из отеля "Роквей" и вспоминаю о ваших жалобах на то, как трудно было дозвониться до меня. - Хорошо, вы меня уели. Где девушка? Что с ней? - Она в отеле, в номере триста девять. - Все прошло хорошо? - Считается, что ее выпустили под залог. Но арестовавший ее офицер полиции заверил меня, что предъявленные ей обвинения будут сняты и на этом дело закончится. Я должен сделать что-либо еще? - Нет, спасибо, мистер Мейсон. Это здорово! Хорошо сработано, Мейсон! Пришлите мне счет. Я знал, что на вас можно положиться! - Учитывая обстоятельства, вполне вероятно, что счет покажется вам несколько завышенным. - Не покажется, мистер Мейсон, я выпишу вам чек. Я так рад, что вы ее освободили... - Можно задать вопрос из чистого любопытства? - Разумеется, Мейсон. - Как давно вы знакомы с Вероникой Дейл? - Да я с ней почти не знаком, - ответил Эдисон. - Я видел ее только один раз. И я не хочу, чтобы мое имя фигурировало в этом деле. Я просил вас не говорить ей, кто вас нанял. - Естественно, я ей этого и не сказал. Ваше имя вообще не было упомянуто. - Превосходно, Мейсон! Высылайте мне счет! - Мне хотелось бы сказать вам, мистер Эдисон, чтобы вы кое о чем подумали. Эта девушка или слишком глупа, или она специально напрашивалась на арест. - Что вы имеете в виду, мистер Мейсон? - Я и сам толком не пойму, но подчеркиваю - или она глупа, или очень хотела попасть под арест. - Ерунда! - буркнул Эдисон. - Эта девушка вовсе не глупа. Она просто невинна и потому наивна. - Не исключена вероятность, что наивны как раз вы, - заметил адвокат, повесил трубку и покинул отель. 3 - Миссис Лаура Мэй Дейл желает видеть тебя, - сообщила Делла Стрит, входя в кабинет адвоката. - По какому вопросу? - спросил Мейсон, поднимая голову от документов, над которыми работал. - Она заявила, что желает поговорить с тобой по очень личному и конфиденциальному делу, - улыбнулась секретарша. - Попроси ее, чтобы она изложила дело тебе, а если будет настаивать на личной встрече, назначь ей время. - Миссис Лаура Мэй Дейл - мать Вероники Дейл, - усмехнулась Делла. Мейсон нахмурился. - Мать Вероники? - переспросил он. - Той девушки, что попала в тюрьму по обвинению в бродяжничестве?.. - Все верно. - Знаешь, Делла, - улыбнулся Мейсон, - оказывается, я был прав, предполагая, что у этого дела будут последствия. Мы уже отослали счет Эдисону? - Да, сегодня утром. На пятьсот долларов. Позвонила секретарша Эдисона и попросила поскорее прислать счет. - Как выглядит миссис Дейл? - поинтересовался адвокат. - Довольно солидно. Ей около сорока пяти лет, она отлично держится. Одета просто, но изысканно. - Хорошо, Делла. Пригласи ее. Послушаем, что она скажет. Миссис Лаура Мэй Дейл вошла в кабинет Мейсона достаточно уверенно, по всему было видно, что она привыкла к официальной обстановке. Во всяком случае, она знала, как держаться с людьми. Делла закрыла дверь и заняла свое место с карандашом и блокнотом наготове. - Здравствуйте, мистер Мейсон, - подошла посетительница к адвокату, протягивая руку. - Я много о вас слышала. И вы так помогли моей дочери! - Присаживайтесь, пожалуйста, - предложил Мейсон. - Спасибо. Я хочу выразить вам свою признательность за то, что вы сделали для Вероники... - Не стоит благодарности. - Я придерживаюсь другого мнения. Вы все так чудесно уладили. Подумать только, знаменитый адвокат неожиданно бросает все свои дела и занимается совсем незнакомой девушкой. Как она сумела обратиться именно к вам, мистер Мейсон? - Не будем об этом говорить, - ответил Мейсон. - Я не собираюсь комментировать ни одну из догадок, которые вы можете высказать. - Вам вовсе незачем быть со мной столь осторожным, мистер Мейсон. Адвокат лишь улыбнулся в ответ. Она посмотрела на него и тоже улыбнулась. - Вероника - прекрасная девушка, мистер Мейсон, - сказала посетительница, - но чрезвычайно импульсивная. Мейсон кивнул. - Она хотела начать жить по-своему и решила путешествовать на попутных машинах. Я никогда не ожидала, что она пойдет на такое. Она лишь оставила записку, что хочет жить по-своему и что теперь мы увидимся, когда она как следует устроится. - И вы приехали за ней сюда? - спросил Мейсон. - Да. - Как вы узнали, что она здесь? - Дети так просты, - улыбнулась миссис Дейл. - Даже когда они думают, что их никто не может понять, они все равно для родителей как открытые книги. Вероника около двух месяцев говорила, что хочет побывать здесь. Потом перестала. Господи, да ведь все намерения ребенка очевидны! - Как давно вы находитесь в Лос-Анджелесе, миссис Дейл? - Я приехала на следующее утро после Вероники, - улыбнулась она. - Вероника ехала на попутных, и я тоже. Ей повезло больше, она добралась быстрее. - Как вы узнали о том, что случилось? И зачем вы пришли сюда? - Я звонила в отели, - улыбнулась она. - Выясняла, где остановилась Вероника. Наконец нашла "Роквей". Вы понимаете, мистер Мейсон, я слежу за ней. Она бы просто взбесилась, если бы узнала об этом. Но ведь она мой единственный ребенок, и я должна знать, что у нее все в порядке. Мейсон кивнул. Миссис Дейл продолжала: - Я позвонила ей в номер. Я просто хотела услышать ее голос, и сразу же повесить трубку. Но она не подходила к телефону. Тогда мне пришлось обратиться к горничной. Та сказала, что, видимо, с девушкой что-то случилось, что она возвратилась в отель в сопровождении полицейского и известного адвоката, мистера Мейсона. Вы ведь действительно знамениты. Так я все и узнала. Мне ужасно неловко, но, как говорится, все худшее уже позади. - Сколько лет вашей дочери? - спросил Мейсон. - Восемнадцать. - Она еще очень молода. - Да, но она прекрасная девушка и к тому же вполне разумная, на нее можно положиться. - Мне показалась, что она немного старше, - заметил Мейсон. - Неужели? Но ей на самом деле всего лишь восемнадцать. - Вы собираетесь встретиться с ней? - спросил Мейсон. - Господи, конечно нет! - воскликнула посетительница. - Я не хочу, чтобы она знала, что я вообще здесь была. Я просто присматриваю за ней, чтобы она не попала в какую-нибудь новую беду. Я думаю, что она еще молода, чтобы самостоятельно продержаться. Пока у нее все более или менее в порядке, я не хочу как-либо вмешиваться в ее дела. Мейсон кивнул, и миссис Дейл продолжала: - Видите ли, мистер Мейсон, я думаю, что такой путь многому может ее научить. Я сама прошла через нечто подобное. Я выбрала свой путь сама, и сейчас мне кажется, единственное, чего мне тогда не хватало, так это чтобы за мной следил материнский глаз, чтобы вовремя помочь. Но все проходит, и не следует оплакивать неслучившееся. Не правда ли, мистер Мейсон? Адвокат снова кивнул. - Ну, а теперь похоже, что Вероника нашла свое место. Она устроилась в универмаге за тридцать один доллар в неделю. - Вы располагаете достаточно точными сведениями, - заметил Мейсон. - Разумеется. Мать должна все знать. Понимаете, Вероника странная девушка. Доверчивая, ласковая, открытая к людям, которые к ней дружески относятся. Возьмите, к примеру, горничную - ей она все рассказала. Но этому полицейскому, что так обошелся с ней... Понимаете, мистер Мейсон, она бы ему и под пыткой ничего не сказала. - Вы еще останетесь в Лос-Анджелесе? - спросил Мейсон. - Нет, дома у меня свое дело. Я живу в маленьком городке, в пятидесяти милях от Индианаполиса, думаю, вы о нашем городке даже никогда не слышали. Там у меня небольшой ресторан. Теперь, когда я знаю, что с Вероникой все в порядке, я отправлюсь домой. Но сначала, мистер Мейсон, мне хотелось бы оплатить ваши издержки. Как я могу вас отблагодарить? - Что ж, можете оставить пятьдесят долларов, этого будет достаточно, - после минутного размышления сказал адвокат. - Что вы, мистер Мейсон. Вы внесли залог. Вы высокооплачиваемый адвокат, вы... - Все это так. Но залог мне вернут, так как дело прекращено... - Но, мистер Мейсон, просто нелепо думать, что вы будете что-то делать за пятьдесят долларов. Пятьсот долларов, вот более подходящая сумма. - Нет, - ответил Мейсон. - При данных обстоятельствах - именно пятьдесят долларов. Миссис Дейл открыла бумажник и извлекла чековую книжку и авторучку. - Вы разрешите, я заполню здесь? - Пожалуйста. Миссис Дейл заполнила бланк чека, написала сумму сто пятьдесят долларов, расписалась, а на оборотной стороне чека указала "За услуги, оказанные моей дочери Веронике Дейл". - Получите, - протянула она чек секретарше. - Думаю, что теперь все в порядке. Так, пожалуй, будет лучше. Мне совестно согласиться на пятьдесят долларов. Пятьдесят долларов для Перри Мейсона? Нет! - Она склонила голову набок, еще раз проверила заполненный бланк, затем кивнула головой и передала его Делле Стрит. Делла, ни слова не говоря, передала его Мейсону. - Я могу получить у вас расписку? - спросила миссис Дейл. - Расписку? - переспросил Мейсон. - Мне всегда казалось, что по правилам я должна получить расписку, квитанцию... - Делла, выдай квитанцию миссис Дейл, - обратился Мейсон к секретарше. - Укажи, что мы получили чек на сумму в сто пятьдесят долларов, и что когда этот чек будет предъявлен к оплате, эти деньги будут считаться платой за услуги, связанные с делом Вероники Дейл. Делла Стрит кивнула, заложила в машинку два листа бумаги с копиркой и только начала печатать, как зазвонил телефон на ее столе. Она сняла трубку и, нахмурившись поглядела на Мейсона. Несколько секунд она слушала, затем перевела взгляд на миссис Дейл и сказала в трубку: - Мистер Мейсон занят, позвоните, пожалуйста, через несколько минут... Да, через пять минут он освободится. Повесив трубку, Делла написала несколько слов на листке бумаги и с бесстрастным лицом стала бить по клавишам. Когда она передала квитанцию Мейсону, к ней был приколот листок бумаги: "Звонил Эдисон, говорит, что срочно должен вас видеть. Чем-то очень расстроен". Мейсон кивнул, смял записку и выбросил ее в корзину. Затем он подписал квитанцию и протянул ее посетительнице. - Возьмите, пожалуйста, квитанцию, миссис Дейл, - сказал он. - Мне очень жаль, но я должен извиниться. У меня очень много работы. - Конечно, я все понимаю, - согласилась она, вставая. - Я так признательна вам, мистер Мейсон. - Я бы попросил вас оставить свой адрес. - Я это уже сделала в приемной. - Прекрасно, - ответил Мейсон и встал. - Вы никому не скажете о моем визите? - Вы имеете в виду Веронику? - Ее в первую очередь. Не хочу, чтобы дочка вообще знала, что я в городе. Еще подумает, что я шпионю за ней. Она ведь такая гордая. Мейсон посмотрел на миссис Дейл и спросил: - А если сама Вероника придет ко мне и захочет уплатить за услуги? - Тогда ответите ей, - после минутного раздумья сказала посетительница, - что счет уже оплачен одним ее другом. Больше ничего не говорите. А теперь, мистер Мейсон, я просто не могу отнимать у вас время. Миссис Дейл с улыбкой поклонилась адвокату, кивнула Делле Стрит и вышла из кабинета. - Она многое сумела узнать за столь короткое время, Делла, - заметил Мейсон. - Ей бы работать оперативницей у Дрейка. - Мне кажется, - отозвалась Делла Стрит, - что вся ее информация от горничной в гостинице. Соединить тебя с Эдисоном? - Да, пожалуйста, - кивнул Мейсон. Делла Стрит набрала номер, и вскоре сообщила: - Мистер Эдисон слушает, шеф. - Вы хотели говорить со мной, мистер Эдисон? - спросил адвокат, взяв трубку. - Мейсон, мне немедленно необходимо встретиться с вами. Сейчас же. - Вы можете объяснить, что случилось? - Только не по телефону. Я хочу видеть вас лично. Но мне совсем не улыбается ждать в очереди в вашей приемной, у меня срочное дело. - В таком случае, жду вас, - согласился Мейсон. - Кстати, неожиданное дело, связанное с вашей приятельницей Вероникой Дейл, получило интересное продолжение... - Черт возьми, Мейсон, - заорал в трубку Эдисон, - не называйте ее моей приятельницей. - А это уже не так? - Разумеется, нет! - в сердцах сказал Эдисон. - Я скоро буду у вас, Мейсон. Прошу вас не уходить из кабинета! И больше не сказав ни слова, Эдисон повесил трубку. 4 Постучавшись, Герти вошла в кабинет адвоката и сказала: - Извините, мистер Мейсон, пришел мистер Эдисон и рвется к вам. - В девяносто девяти случаях из ста он привык, что ждут его, - улыбнулся Мейсон. - Но сейчас пусть посидит, успокоится. - Он не желает сидеть, мистер Мейсон. Шагает по приемной туда-сюда, как тигр. Требует, чтобы вы немедленно его приняли. - Продержите его пару минут, - ответил Мейсон. - Из принципа. Потом пусть войдет. Когда Джон Эдисон вошел в кабинет, он был не похож на самого себя. Пропала важная осанка, с первого взгляда указывающая на его значительное и прочное положение в обществе - ссутулившись, он вошел в кабинет Мейсона. Эдисон был коренастым, широкоплечим человеком, который тщательно следил за своей одеждой. Владелец крупного универмага, он прекрасно о знал, как вести себя, принимая людей, но явно чувствовал себя не в своей тарелке, сам придя на прием. Мейсон вышел из-за стола и протянул ему руку: - Здравствуйте, мистер Эдисон. - Мейсон, я, кажется, влип в неприятную историю! - сказал Эдисон, энергично пожимая руку адвокату. - Присаживайтесь, - предложил Мейсон. - Я слушаю вас. Эдисон многозначительно посмотрел на Деллу Стрит. - Это моя секретарша, мисс Стрит, - представил ее Мейсон. - Она присутствует при всех моих переговорах, делает записи и ведет все дела. Ей можно полностью доверять. - Теперь я никому не хочу доверять, - проворчал Эдисон. - Я уже поплатился за свою доверчивость. Мейсон улыбнулся и сел за стол, ожидая, что последует дальше. Эдисон молчал. Делла Стрит сидела, положив карандаш на открытую страницу блокнота. Наконец он решил уступить и согласился с присутствием секретаря: - Хорошо, пусть будет по-вашему. Черт побери, каждый ведет дела, как ему нравится. - Так в чем же дело? - спросил Мейсон. - Меня шантажируют, мистер Мейсон. - Кто и каким образом? - Человек, о котором я раньше ничего не слышал. Некий мистер Дункас. Джордж В.Дункас. - Джордж В., вы говорите? - улыбнулся Мейсон. - Я так полагаю, что его мать назвала мистера Джорджа Дункаса - Джорджем Вашингтоном, надеясь, что с этим именем он сможет стать еще одним национальным вождем. Но он предпочел заниматься шантажом. - Нет, - сказал Эдисон, - его, насколько мне известно, зовут Джордж Виттли Дункас. Таким именем он подписался под заметкой в газете. Эту заметку я принес специально для вас. Пальцы Эдисона дрожали, когда он доставал бумажник и извлекал из него вырезку. - Понятно, - заметил Мейсон, прочитав статью. - Здесь полно плохо замаскированных намеков. Вот хотя бы: "Кто та молодая женщина, что бродила ночью с другом семьи? Знает ли ее муженек о той консультации, которую она получила у адвоката?" - Мейсон оторвал взгляд от заметки и сказал: - Обычная бульварная стряпня. Нельзя понять, что это - правда или нет. Эта молодая женщина может быть лишь плодом воображения Джорджа В. Дункаса, имени-то ее он не называет. Так что, собственно, этот Дункас хочет от вас? - С самим Дункасом я не говорил. Я говорил с человеком, который представился как Эрик Хэнсел. Он сказал, что он репортер и поставляет Дункасу факты. Так вот теперь он раскопал какие-то факты против меня! - Они хорошо все продумали, - заметил Мейсон, - никаких обвинений против Дункаса выдвинуть нельзя, а свое сотрудничество с Хэнселом он может просто отрицать. - Да, возможно и так, - заметно нервничая, сказал Эдисон. - Но мне наплевать на их технику. Главное - это чистейшей воды шантаж, связанный с той историей с Вероникой. - Расскажите подробнее, - попросил Мейсон. Эдисон нервно поерзал на стуле, усаживаясь поудобнее. - Черт возьми, я даже не знаю с чего начать. - Начните с вашего знакомства с девушкой, - посоветовал Мейсон. - Да? - Эдисон был явно удивлен. - Но почему? - Потому что всегда лучше всего начинать с начала. - Почему вы решили, что она причастна? Мейсон лишь улыбнулся в ответ. - Хорошо, - согласился, наконец, Эдисон. - Можно начать и с этого. Это было в прошлый вторник, примерно, часов в девять вечера. Я ехал домой из пригорода. Когда я увидел ее, она стояла на обочине автострады с небольшой дорожной сумкой в руках. Она не голосовала, но было видно, что она хочет, чтобы ее подвезли. - И вы остановились? - Сначала нет. Обычно я не подвожу незнакомых. Я проехал мимо, но тут увидел, какая она юная и хорошенькая, и я решил, что не могу оставить ее в таком месте, где какой-нибудь сомнительный тип может подобрать ее и воспользоваться моментом... Потому я затормозил и подъехал к ней задним ходом. - Она оценила ваш поступок? - Да, начала благодарить, - заявил Эдисон. - Что было дальше? - спросил Мейсон. - Когда сажаешь в машину такую молодую и красивую девушку, обязательно завязывается разговор и... - Не отвлекайтесь на мелочи, - попросил Мейсон. - Сперва девушка была несколько скованной. Но потом это прошло. Я сказал, что я ей в отцы гожусь... - Это точно, - заметил Мейсон. - Что? - Ничего, продолжайте. - Вскоре она прониклась ко мне доверием и рассказала свою историю. У нее очень добрая мама, она ее очень любит. Но девушка просто устала от скуки маленького городка, где она жила. Ей казалось, что она никогда не вырвется из рутины провинциальной жизни. - О чем еще она говорила? - спросил Мейсон. - Ее отец умер. Мать содержит небольшой ресторанчик в Индиане, скорее закусочную. До Индианаполиса от них было не менее пятидесяти миль, так что всякие там кинотеатры и дискотеки далеко. Она говорила, что накрывала столы, мыла посуду, в общем, помогала матери. Такая монотонная жизнь ее ужасно удручала. Все интересные парни покинули это место, перебрались в крупные города, где больше возможностей, а у оставшихся не было ни воображения, ни души, ни страстей. - Вероника, несомненно, произвела на вас глубокое впечатление? - С чего вы это решили, мистер Мейсон? - обиделся Эдисон. - Потому что вы запомнили ее слова: "Ни души, ни страстей". Эдисон промолчал. - Сколько ей лет? - спросил Мейсон. - Восемнадцать. - Это точно? - Откуда мне знать? Я только предполагаю. - Вы, может, видели ее водительские права. - Нет. Черт возьми, Мейсон, я не могу так запросто определить возраст женщины. Ей могло быть от шестнадцати до двадцати пяти. - Хорошо, - согласился Мейсон. - И что было потом? - Она призналась мне, что решила выйти в мир... Решила сама найти свое место, устроиться на работу и стать независимой. А уже устроившись, написать письмо матери и все в нем рассказать. - Она не упоминала имени своей матери? - Она не так уж и много успела мне рассказать. Понимаете, мы ехали недолго, около двадцати миль, я больше думал о том, как ей помочь, чтобы она не пропала в большом городе. - Она что, просила о помощи? - Она сказала, что денег у нее немного и что никаких конкретных планов у нее нет. Понимаете, Мейсон, это просто потрясло меня. Я испугался. Сами представьте, молоденькая девушка приезжает в чужой город и не знает, где она проведет ночь, денег нет, знакомых в городе нет... - И вы дали ей денег? - Дело не в этом, - сказал Эдисон. - Нужно было найти комнату в приличном отеле. Вы понимаете, теперь не так просто зайти в отель и получить номер. Во-первых, отели очень неохотно пускают одиноких молодых женщин, когда о них ничего не известно. И, во-вторых, отели переполнены. Получить приличный номер невозможно. - И что вы сделали? - Я позвонил своему другу, управляющему отелем "Роквей". Сказал, что нужно найти комнату для молодой женщины, Вероники Дейл, и что хочу, чтобы все было, как следует. Он заверил меня, что лично проследит, чтобы она не испытывала неудобств. Разумеется, я сказал, что ручаюсь за нее. - И что потом? - Я довез ее до "Роквея" и убедился, что она зарегистрировалась и получила ключ. Понимаете, Мейсон, в большинстве этих отелей всегда найдутся одни-два свободных номера. Их держат на всякий непредвиденный случай. - И что дальше? - Дальше я с чистой совестью поехал домой, так как сделал все, что мог. - А потом узнали, что она арестована за бродяжничество? - Да. - Как это произошло? - Утром мне позвонила надзирательница из тюрьмы, сказала, что Вероника попала в тюрьму, но не захотела будить меня звонком среди ночи. Представьте только, прелестная девушка провела ночь в тюрьме только потому, что из деликатности... - А как она узнала, кто вы и ваш адрес и телефон? Вы дали ей свою визитную карточку? - Нет, не давал. Мне обидно сознаться, но тем не менее считается, что человек такого положения, как я, должен быть достаточно осторожным. Но она могла увидеть мои координаты на карточке на лобовом стекле автомобиля. - Когда вы узнали о ее аресте? - Непосредственно перед тем, как позвонить вам. - Понятно, - заключил Мейсон. - И стало быть, вы ее с той поры не видели. - Как же не видел? Я ведь взял ее на работу. Как только вы сообщили мне, что она вернулась в отель, я сразу же позвонил ей. - Вы мне не сказали об этом... - Так я вообще больше не говорил с вами. - Я имею в виду ваше намерение взять ее на работу, - пояснил адвокат. - Черт возьми, Мейсон, разве я должен вам обо всем докладывать? - В общении с адвокатом это никогда не мешает. - Слушайте, Мейсон. Вы говорите так, будто она... - Похоже, что у вас будут из-за нее неприятности. - Не говорите так. Она прекрасная, непорочная девочка. - А шантаж, насколько я понимаю, просто случайное совпадение? - заметил Мейсон. - Да, чисто случайное, - подчеркнул Эдисон. - О шантаже я ведь еще и не упомянул. - А пора бы. Я жду, когда вы перейдете к делу. - У меня был с ней искренний отеческий разговор, - ответил Эдисон. - Я сказал, что ей не следует совершать таких прогулок, особенно ночью. Я сказал, что не хочу запугивать ее, но сейчас развелось столько преступников, всяких сексуальных убийц-маньяков, что следует быть осторожными. Потом я послал ее в отдел кадров своего универмага. - Вы дали ей работу? - Я думаю, что, появившись в отделе кадров с направлением от меня, она должна получить место. Я настолько уверен, что даже не стал проверять это. - Следовательно, она сейчас работает в вашем универмаге? - Да. - Хорошо. А что у вас произошло с Дункасом? - Мне позвонил этот человек, Эрик Хэнсел, и сказал, что хочет взять у меня интервью. Видите ли, мистер Мейсон, такой человек, как я, не может ссориться с прессой, мне вовсе не наплевать на мою репутацию. Я всегда дорожил ею. - Конечно, - сухо заметил Мейсон. - Но интервью оказалось вовсе не таким, как я ожидал. Мистер Хэнсел оказался рыжеволосым, развязным молодым человеком, которому место скорее где-нибудь на ипподроме, чем в солидной газете. Он выглядел довольно мерзко. Он задал мне несколько вопросов о моей жизни, о моем партнере, о моих делах, причем вел себя довольно агрессивно и нагло. Когда наконец я решил выставить его за дверь, он спросил, в каких отношениях я состою с Вероникой Дейл. Оказалось, что он знает почти все факты. Он определенно знал, что я звонил управляющему отелем "Роквей". Он сказал, что Джордж Дункас собирается опубликовать слухи обо мне в светской хронике, и что он хочет знать, есть ли какие-либо основания считать, что я собираюсь жениться на Веронике Дейл, молодой женщине, которая с моей помощью получила номер в отеле и была арестована той же ночью по обвинению в бродяжничестве. Понимаете, мистер Мейсон, тут я сорвался. Я закричал, чтобы он убирался вон. Но этот наглец спокойно зажег спичку, чиркнув ею по крышке моего стола, закурил и, глядя на меня, заявил: "Ну, ладно, толстяк, мы опубликуем эту историю..." Понимаете, Мейсон, в моем собственном кабинете, этот сплетник, этот наглец называет меня толстяком! - Да, он не проявил к вам должного уважения, - заметил Мейсон. - Не проявил уважения! - воскликнул Эдисон. - Да он просто оскорбил меня! - И вы выставили его за дверь? - Понимаете, - смутился Эдисон, - ситуация довольно сложная. Если этот Дункас напишет, что... - Вы испугались газетных сплетен? - Мистер Мейсон, но ведь у них факты! Сами по себе они ничего не значат, но их можно преподнести в таком свете, что... А Хэнсел заявил, что они способны на это. Я привез Веронику Дейл в город, я звонил по телефону управляющему гостиницы, чтобы ей дали номер, заявив, что я ручаюсь за нее. Она была арестована по обвинению в бродяжничестве. Я нашел адвоката, чтобы вызволить ее из тюрьмы. Я дал ей работу. Я не хотел бы, чтобы была опубликовано все это, да еще с многозначительными комментариями. Вы понимаете меня? - Разумеется, - ответил Мейсон. - В таком случае, - заявил Эдисон, - что-то нужно предпринять. - А что конкретно хочет от вас Эрик Хэнсел? - Он достаточно хитер, чтобы не сказать этого. О деньгах вообще он не упомянул. Он просто сообщил, что подбирает факты для заметки, что он работает на Джорджа Дункаса, и что он хотел бы удостовериться в этих сообщениях, поэтому он и пришел ко мне. Он хотел, чтобы я подтвердил или опроверг эти факты. - И что вы ему сказали? - Я заявил, что любые инсинуации по поводу моих отношений с Вероникой Дейл абсурдны. Но когда он попросил меня подтвердить или опровергнуть факты, я не знал, что делать. Я сказал, что у меня больше нет времени говорить с ним и выставил его из кабинета. - А затем сразу же позвонили мне? - спросил Мейсон. - Нет, не сразу. - Почему? - Я просто не знал, что мне делать. Мне больше всего не хотелось обращаться к вам с этим вопросом. Я боялся, что вы будете смеяться надо мной. - Когда вы говорили с Хэнселом? - Примерно полтора часа назад. - Он оставил визитную карточку? - спросил Мейсон. - Нет, но оставил телефон. Конечно, Мейсон, все это чистейший шантаж, но доказать ничего нельзя. Вот его номер! Мейсон взял листок бумаги, который Эдисон извлек из своего кармана, и развернул его. - Если это шантаж, - сказал адвокат, - то Хэнсел в этом деле вовсе не новичок. У него должен быть опыт. Вполне вероятно, что за ним уже числятся подобные преступления. - Но мне-то что делать? - воскликнул Эдисон. - Факты я отрицать не могу, а мои конкуренты оценят все по-своему. Это ужасно. Мой компаньон просто сойдет с ума. - А кто у вас компаньон? - Эдгар Э.Фэррел. - Где он сейчас? - Он в отпуске, уехал на две недели порыбачить. Фэррел - ужасный консерватор, уж либералом его никак не назовешь. - Охарактеризуйте его, пожалуйста, - попросил адвокат. - Он упрям, как осел. Что касается бизнеса, то я уже пять лет веду его фактически в одиночку. Это партнерство для меня тяжкий крест. У него ни разу не появилось ни одной идеи, ни одного предложения. Он знает лишь работу счетовода, все время возится с бухгалтерией. На каждую ошибку он набрасывается как коршун на цыпленка. Но сам никогда не принимает никаких решений. Чего там о нем говорить! Он просто паразит, кровосос, пиявка. Я столько терпел от него! Но я не могу допустить, чтобы он прочитал такую заметку, уж лучше я заплачу. - Как он вошел в дело? - Ему достались акции от отца. Мне бы надо было в свое время купить их, но я решил, что мне пригодится молодой помощник. Он моложе меня, и, естественно, я думал, что он гибкий, энергичный, инициативный. Но действительность разбила мои ожидания. Он просто узколобый баран. - А почему вы не выкупите акции теперь? - Понимаете, - объяснил Эдисон, - наш бизнес процветает. Вы же знаете, что было в последние годы. Люди сходят с ума, они готовы платить за любое барахло. Я не могу не думать о том, что когда-нибудь настанут другие времена, но сейчас наши прилавки забиты товарами низкого качества по высоким ценам, и люди охотно покупают их. О ценах теперь никто не думает, если кто-то решил что-то купить, он купит... Естественно с акциями процветающего предприятия так просто не расстаются. - Фэррел женат? - Да. - Его жена отдыхает вместе с ним? - Нет. Он отправился один, видимо, хочет половить форель. Он заядлый рыболов... - Он поехал на машине или поездом? - На машине. Он здорово загрузил ее, снял заднее сиденье и свалил туда кучу походного оборудования - всякие раскладушки, палатки и тому подобное. Сейчас он, видимо, где-нибудь между Лас-Вегасом и Рино. Он вернется через две недели на совещание акционеров. И за этот срок, за две недели, я должен все уладить. Если до него дойдут какие-нибудь слухи, он устроит форменный скандал! Мистер Мейсон, я в таком положении, что действительно готов откупиться. - Может быть, - предложил Мейсон, - поручить частному детективу последить за Хэнселом? - Я думаю, что не стоит, - ответил Эдисон. - Ведь эта история, если дать ей огласку, совершенно убийственна для меня. Этого допустить нельзя. Придется платить. - Вы сообщили мне все факты? - спросил Мейсон. - Да, все. - А у вас не было с Вероникой никаких романтических отношений? - Боже мой, мистер Мейсон. Ну что вы такое говорите? - Да или нет? Поймите, я ваш адвокат. Может быть, вы поцеловали ее на прощание или что-нибудь подобное? - Нет, у меня ничего подобного с ней не было. Уже само предположение оскорбительно для меня. Она поцеловала меня на прощание, но это был чистый, детский жест, выражение признательности со стороны неиспорченной невинной девочки. - Так, - заметил Мейсон, - а потом она позволяла арестовать себя за бродяжничество. - Не говорите так. Я чувствую в ваших словах некоторый намек. - Разумеется. - Вы действительно полагаете, что она нарочно дала арестовать себя? - Как ваш адвокат, я не могу пройти мимо фактов. Вы подобрали молодую женщину, девушку лет восемнадцати. Она отправляется в отель. Вы обеспечили ей номер. Ее арестовывают за бродяжничество. Вы звоните мне, чтобы я освободил ее. Я это сделал. Появляется ее мать... - Ее мать? - удивился Эдисон. - Ее мать находится за две тысячи миль отсюда, в Индиане. - Ее мать покинула этот кабинет за несколько минут до вашего прихода. - И что она хотела? - Она хотела поблагодарить меня за то, что я сделал для Вероники, хотела заплатить мне за услуги. Я назвал сумму в сто пятьдесят долларов, и она оставила чек на эту сумму. Я дал ей расписку, указав, что чек будет предъявлен к оплате, когда я полностью закончу это дело. Так что вы можете порвать чек на пятьсот долларов, которые должны были уплатить мне. Теперь ваше имя в этом деле может не появиться, я могу заявить, что мне заплатила за услуги ее мать. Никто не сможет доказать, что вы заплатили мне хотя бы цент за дело Вероники Дейл. - Это меняет дело, - сказал Эдисон. - Но все же я не знаю... Пожалуй, я заплачу им. Я должен заплатить. Этот мой чертов партнер и собрание акционеров... Нет, Мейсон, придется заплатить. Хорошо бы поменьше, но дать им все равно придется. Лишь бы мое имя не фигурировало в их скандальной газетке. - Я не вижу смысла спорить с вами сейчас, - устало сказал Мейсон. - Забудьте обо всем. Дайте мне спокойно работать по вашему делу. - Поймите, мистер Мейсон, я хочу заплатить. Я не могу допустить, чтобы мое имя появилось в газете. - А что будет, когда вы заплатите? - Откуда мне знать? - Зато я знаю. Шантажист возьмет деньги, потратит их, потом придет за новыми деньгами. Заплатить ему первый раз - самая большая ошибка. Как только это сделано, ты уже сидишь на крючке. Рано или поздно все равно придется защищать себя. - Но я не могу... - Все, - жестко прервал его Мейсон. - Предоставьте это дело мне. Я обо всем позабочусь. - Но я хочу заплатить. - Нет, - ответил Мейсон. - Вы вовсе не хотите заплатить. Вы просто хотите, чтобы ваше имя не появилось в газете в светской хронике, чтобы оно не было упомянуто вместе с именем восемнадцатилетней девушки. Вот чего вы хотите. Давайте не будем спорить об этом. Какой ваш банк? - Второй Национальный. - Прекрасно, - заявил Мейсон, - там я и получу свой гонорар. Уничтожьте тот счет, который я вам прислал. Я не хочу, чтобы его кто-нибудь видел, в частности, ваша бухгалтерия. Делла, дай мне бланки чеков Второго Национального. Эдисон стал заполнял бланк. Мейсон посмотрел на него и сказал: - Не разговаривайте с Хэнселом. Если кто-нибудь спросит, знаете ли вы это имя, отвечайте, что нет. Если Хэнсел позвонит вам еще раз, пусть ваша секретарша скажет, что вы заняты и не можете принять его. Не говорите с ним по телефону. - Но я не могу так, мистер Мейсон. Он слишком мною знает... - Скажите, что вы заняты, - повторил Мейсон. - Я все устрою. Теперь возвращайтесь в свою контору, порвите тот счет, что я прислал вам, и забудьте обо всем. - Я все понимаю, мистер Мейсон, - вздохнул Эдисон. - Мне известна ваша репутация. Но вы все же заплатите им... В разумных пределах, разумеется, не больше десяти тысяч долларов. Если запросят больше, то посоветуйтесь со мной. Да, конечно, я сижу у них на крючке, крепко сижу. - Десять тысяч вы заплатите им сейчас, - говорил Мейсон, - еще десять через тридцать дней, и так каждый раз по десять тысяч вплоть до самой смерти. Нельзя платить шантажистам. - Черт возьми, но я должен заплатить им! - Оставьте Хэнсела мне. - Вы заплатите ему? - Возможно. Но сделаю это так, что больше платить уже не придется. - Хорошо, - еще раз вздохнул Эдисон и встал. - Вы мой адвокат и, надеюсь, знаете, что делать. До свидания. Мейсон повернулся к Делле Стрит, как только Эдисон покинул кабинет. - Делла, я прошу тебя надеть перчатки. - Перчатки? - Да. Делла Стрит вынула из ящика стола перчатки и надела их. Мейсон, подошел к шкафу, где висел его плащ, вынул из кармана свои перчатки, надел их и сказал: - А теперь, дай мне чеки Второго Национального банка. Делла протянула ему книжечку чеков. Мейсон вытащил бланк из середины. - На этом, пожалуй, нет никаких отпечатков пальцев. Делла с изумлением смотрела, как Мейсон подошел к окну, приложил к стеклу чек, подписанный Джоном Рэйсом Эдисоном на сумму в пятьсот долларов, приладил поверх него незаполненный чек и остро отточенным карандашом тщательно скопировал подпись. Затем он вернулся к столу, взял бутылку чернил и осторожно нанес поверх карандаша черные чернила. - Как получилось, Делла? - Не очень удачно, - покачала она головой, внимательно осмотрев чек. - В самом деле? - Линии неровные. Эдисон подписывается быстро, единым движением. Когда ты медленно повторял его линии, шеф, твоя рука дрожала. Подделка получилась неудачная. - Прекрасно, - усмехнулся Мейсон. - К тому же даже без увеличительного стекла можно увидеть, что под чернилами проступает карандаш. - Еще как проступает, - согласилась Делла. - А теперь, - заявил Мейсон, - смотри не оставь на нем отпечатков своих пальцев. Сходи в магазин, где продают пишущие машинки, попроси показать какую-нибудь новую модель и, как только продавец отвернется, вставь чек и отпечатай на нем имя Эрика Хэнсела и сумму две тысячи долларов. Но будь осторожна, не оставь отпечатков пальцев. Делла Стрит удивленно посмотрела на бесстрастное лицо адвоката. - Это значит, что я... - Это значит, что ты всего навсего выполнишь мое распоряжение. Что я задумал, тебя не касается. - А если что-нибудь случится, то... - Делай то, что я сказал. - Но ведь это опасно, шеф... - Для кого? - Для нас обоих. - Только не для тебя, - успокоил ее Мейсон. - Ты - моя секретарша. Иди и напечатай сумму в две тысячи на имя Эрика Хэнсела. Между прочим, Делла, когда сегодня появится Хэнсел, твое присутствие не обязательно. У нас состоится доверительный разговор. Она молча посмотрела на него, потом взяла чек и, не сказав ни слова, вышла из кабинета. Мейсон взялся за телефон и попросил Герти соединить его с "Детективным Агентством Дрейка". - Алло, Пол? - сказал в трубку адвокат. - У меня к тебе просьба. - Я слушаю, Перри. - Ты не мог бы связаться с банками города и сообщить, что какой-то весьма ловкий молодой человек предъявляет поддельные чеки на свое имя на значительные суммы. Подпись скопирована с настоящей карандашом, а затем обведена чернилами. Пусть в банках учтут это и будут особо внимательны. - Спасибо за информацию, Перри, - отозвался Дрейк. - Дело интересное, банки не забывают подобных услуг. - Тогда не медли с этим, Пол, - посоветовал Мейсон и нажал на рычажок аппарата, заканчивая разговор. Держа в руках листок, оставленный Эдисоном, он вызвал Герти и попросил: - Набери мне номер Вестмор шестьсот девяносто восемь тридцать два и соедини меня с мистером Эриком Хэнселом. 5 Мейсон взял из шкафа плащ и шляпу, вышел из кабинета в приемную и подошел к столу Герти. - Я буду у Пола Дрейка, - сообщил он. - Через какое-то время сюда придет Эрик Хэнсел. Когда он появится, пусть Делла проводит его в мой кабинет. А ты сразу же сообщи мне. - Хорошо, - кивнула девушка. Контора Дрейка располагалась на том же этаже, ближе к лифту. Мейсон прошел по коридору и открыл дверь в агентство. - Пол у себя? - спросил он у девушки в приемной. - Да. - Он один? - Да. Мейсон постучал в дверь. - Входи, Перри, - отозвался Дрейк. Детектив оторвался от бумаг. Внешне Дрейк выглядел нескладным, с каким-то отстраненным от реальности выражением на лице. Никогда нельзя было бы заподозрить в нем сыщика, что во многом и определяло его успех. - Что привело тебя ко мне, Перри? - поинтересовался Дрейк. - Просто решил спрятаться от всех в твоем кабинете минут на десять. Можешь продолжать свою работу, - сказал Мейсон. - Попробуй, поработай в чьем-нибудь присутствии, - усмехнулся Дрейк. - Лучше поболтаем, Перри. Или у тебя есть для меня какие-то поручения? - Возможно, скоро появится. - Что за дело? - поинтересовался детектив. - Как такового дела пока нет, - усмехнулся адвокат. - Но намечается? - Похоже. Моего клиента пытаются шантажировать. И, что любопытно, мой клиент хочет поддаться шантажу. Но я думаю, дело можно будет повернуть в нашу пользу. А как твои дела? - Отлично. - Ты звонил в банки? - Конечно. Но как ты узнал об этом мошенничестве? - Практически случайно, - усмехнулся Мейсон. - Банки об этом ничего не знали. Наверное, мошенник приезжий? - Наверное. Зазвонил телефон. Дрейк поднял трубку. - Дрейк у телефона. Да, он здесь, он... Хорошо, передам... - детектив положил трубку и сказал: - Герти говорит, что пришел тот, кого ты ждал. - Хорошо, Пол, спасибо, - Мейсон поднялся с кресла. - Я пойду. - Пришел шантажист? Мейсон утвердительно кивнул. - Пожалуй, Перри, тебе стоит иметь свидетеля, - заметил Дрейк. - Меньше всего мне хочется иметь свидетеля, - усмехнулся Мейсон. - Неужели дело обстоит столь плохо? - Еще хуже, - усмехнулся Мейсон и вышел. Делла Стрит выполнила в точности все указания адвоката. Эрик Хэнсел сидел в кабинете в большом черном кожаном кресле для посетителей. Шляпа Хэнсела лежала на столе Мейсона. Когда Мейсон открывал дверь, Делла говорила: - Мистер Мейсон скоро придет, он вышел на минутку... А вот и он. Мейсон кивнул Делле и внимательно посмотрел на посетителя. - Мистер Эрик Хэнсел? - Да, это я, - отозвался тот, не вставая с кресла. Мейсон вытащил из кармана поддельный чек на две тысячи долларов, подошел к столу и, стоя спиной к шантажисту, осторожно, не снимая перчаток, вложил чек в его шляпу под ленточку. Затем адвокат снял перчатки и шляпу, отнес их в шкаф и повесил плащ на вешалку. Только после этого он повернулся к Хэнселу. - Мне кажется, вы собирались мне что-то сообщить? - спросил адвокат. Хэнсел посмотрел своими зелеными глазами сначала на Мейсона, потом перевел взгляд на Деллу Стрит и заявил: - Не сейчас. - Ты можешь идти, Делла, - сказал Мейсон. Секретарша покинула кабинет. Мейсон уселся в свое кресло за столом. - Я слушаю вас. - Я ничего не собираюсь говорить, - спокойным, даже наглым тоном ответил Хэнсел. - Вы были у моего клиента? - О чем это вы? Я бываю у многих людей, и никогда не спрашиваю их, кто их врач или адвокат. Мне на это наплевать. - Возможно, - сказал Мейсон. - Тем не менее вы были у одного из моих клиентов. - Что из этого?.. - Поэтому я пригласил вас сюда. - С какой целью? - Без всякой цели. - Я пришел сюда не для того, чтобы играть в жмурки. - А как насчет ребуса? - Я бы предпочел покер. - А какие карты у вас на руках? - спросил Мейсон. - Каре тузов. Могу выложить их, но боюсь, что ваш кабинет прослушивается. - Это помещение не прослушивается. - Отлично. Если прослушивается, тем хуже для вас. - Вы сотрудничаете с Джорджем Виттли Дункасом? - Я работаю на него. - И много он вам платит? - Вас это не должно беспокоить. Я получаю достаточно. Я сам выбираю сумму гонорара и поставляю Дункасу факты в том виде, в каком хочу. - А он предает их гласности? - Вы совершенно правы. - Если вы не предоставите ему факты, то публикации не будет? - Разумеется. - А отчего зависит то или другое решение? - От многого. - Деньги? - А вы как думаете? - Я спрашиваю. - А я не отвечаю. - Так нам трудно договориться, - заметил Мейсон. - Призовите на помощь ваш опыт, - сказал Хэнсел, - зря, что ли, вас учили в колледже? - Факты, которые вы используете, всегда точны? - поинтересовался Мейсон. - Всегда точны. Ваш клиент ухлестывает за девчонкой, которую подвез на машине. Он использовал свои связи, чтобы устроить ее в хороший отель. Управляющий отелем его близкий приятель. Ее забрали в полицию за бродяжничество. Высокооплачиваемый адвокат Эдисона тут же пришел к ней на помощь. Замечательная история для газеты. Возникает вопрос - что заставило вас, известного юриста, броситься на помощь и вытащить из тюрьмы под залог какую-то девицу? Мое сердце разорвется на части, если я не представлю эти факты. - Никогда раньше ваше сердце не разрывалось? - усмехнулся Мейсон. - О, много раз, - воскликнул Хэнсел. - Жизнь полна разочарований. - Мы уже находим общий язык, - заметил Мейсон. - Возможно. - Но окончательно мы договоримся попозже. Лицо Хэнсела вспыхнуло. - Я не привык ходить по подобным заведениям. В следующий раз вы сами ко мне придете. - Он поднялся с кресла, швырнул окурок в сторону корзины и не попал. - Вы знаете мой адрес. Но торопитесь, мистер Мейсон. Колонка Дункаса выходит в десять часов вечера. - Думаете, он заплатит вам больше, чем Эдисон? - А сколько заплатит Эдисон? - А сколько заплатит Дункас? - Не забывайтесь, - начал злиться Хэнсел. - Дункас публикует то, что я даю ему, потому что мои материалы всегда первосортные. А я у него на зарплате, так что нужно поворачиваться и отрабатывать денежки. - И что? - Если бы у меня не было Дункаса, я был бы никем. Он взял со стола свою шляпу и неожиданно замер. Вынув чек из шляпы, он внимательно посмотрел на него, потом перевел взгляд на Мейсона. Мейсон молчал. Хэнсел еще раз взглянул на чек, затем подошел к корзине, поднял с пола свой окурок, подошел к столу и потушил окурок в пепельнице. - Извините, я немного промахнулся, - сказал он. Мейсон молчал. - Я прошу прощения, - заявил Хэнсел. - Да, ладно, - отозвался Мейсон. - Знаете, мистер Мейсон, - усмехнулся Хэнсел, - каких только людей не встретишь в нашем деле. - Догадываюсь, - кивнул Мейсон. - Но, - заметил Хэнсел, - мы не любим чеки. - А мы не любим шантажистов. - Хорошо, - сказал Хэнсел, обнажив в ухмылке желтые зубы. - Вы продолжаете грубить - это ваше дело. Однако если этот кабинет прослушивается, то вам будет очень не по себе. Учтите, я - официальный представитель прессы. В моих силах организовать скандал Джону Рэйсу Эдисону. Этот чек еще раз доказывает, что факты, собранные мною, верны. Мейсон пожал плечами. - Хочу вам сообщить на прощанье, - сказал Хэнсел, - что в случае, если со мной произойдет нечто непредвиденное, то мистер Дункас получит мои материалы по почте и приложит все усилия, чтобы опубликовать их не изменяя имен и избегая неоднозначных толкований. Черт побери, я ненавижу чеки! - Вы мне это уже сообщали, - спокойно произнес Мейсон. Хэнсел аккуратно сложил чек, положил его в бумажник и вышел из кабинета. 6 Незадолго до окончания рабочего дня зазвонил телефон. Делла Стрит взяла трубку. - Да, Герти, подожди. - Делла повернулась к Мейсону и сказала: - Это опять Эдисон. - Он звонит по телефону? - спросил Мейсон. - Нет, шеф, он сидит в приемной. - Хорошо, - нахмурившись сказал адвокат, - пригласи его. Через минуту Джон Эдисон вошел в кабинет. - Присаживайтесь, мистер Эдисон, - предложил Мейсон. - Черт возьми, я не могу усидеть на месте, - заявил бизнесмен, нервно вышагивая перед столом Мейсона и сжимая кулаки. - Что произошло? - спросил адвокат. - Если бы я сам понимал! - Снова ваша юная, невинная девственница? - Какая еще девственница? - Которая бродяга. - А-а! - протянул Эдисон и, словно вспомнив, спросил: - Вы что-нибудь предприняли? - Полагаю, что я решил эту проблему, - улыбнулся Мейсон. - Но учтите, что если вас когда-нибудь спросят об Эрике Хэнселе, вы его не знаете и никогда не имели с ним никаких дел. - Да, конечно, - согласился Эдисон. - Я был уверен, что вы справитесь, мистер Мейсон. Но теперь... - Что-нибудь новенькое? - спросил Мейсон. - Да, - подтвердил Эдисон и посмотрел на Деллу Стрит. - Делла останется здесь, - заявил Мейсон. - Так что же случилось? - Эдгар Э.Фэррел, мой компаньон... Я говорил вам о нем... - Тот, что отправился в отпуск на рыбалку? И что с ним? - Мистер Мейсон, то, что я вам скажу, абсолютно конфиденциально. - Я слушаю вас. - Фэррел - довольно странный человек, - начал Эдисон. - Он женат на очень привлекательной женщине... Откровенно говоря, я не знаю, что она нашла в нем. Такая интеллигентная, милая, красивая... - А ваш компаньон вовсе не похож на обаятельного человека? - усмехнулся Мейсон. - Да он просто бесчувственное дерево, он даже не понимает своего счастья! - воскликнул Эдисон. - И что из этого? - Извините, мистер Мейсон. Лучше я начну с самого начала. - Я только этого и жду, - заметил Мейсон. - Около трех недель назад я собирался купить загородный дом примерно в двадцати милях от города. Сначала территория была триста акров, но в конечном итоге остался участок в двадцать один акр и старый дом... Эдисон внезапно замолчал. - Будет лучше, если вы сядете и успокоитесь, - заметил Мейсон. - Да, наверное, вы правы. Так вот, я присмотрел этот участок и сказал Фэррелу. Если знать, как его использовать, то участок довольно не плох. Но я не мог придумать, что с ним делать. Дом старый, двухэтажный, с огромным числом комнат, есть амбар и гараж... Расположен участок довольно удобно. Ручеек, кусты, березки и старые дубы. И стоил относительно дешево. - Вы купили участок? - спросил Мейсон. - Я передумал. - Продолжайте, пожалуйста. - Спустя несколько дней Фэррел, в тайне от меня, купил участок. - Он не сказал вам об этом? - Ни слова. Я узнал о покупке только в прошлый вторник, да и то случайно. - Компаньоны так обычно не поступают, - заметил Мейсон. - Теперь вы понимаете, что он за человек? - Складывается впечатление, что вы пришли сюда поговорить об участке, который купил ваш компаньон. - Я просто хочу вам объяснить, как я там тогда очутился. - Когда? - Во вторник, в тот вечер, когда я посадил в машину Веронику Дейл. Я ездил смотреть тот участок недели три назад. Как я уже сказал, он мне не подошел. Во вторник мне позвонили из той же конторы по торговле недвижимостью и спросили, не надо ли подыскать что-нибудь другое. Потом агент поинтересовался, доволен ли покупкой мой компаньон. Сначала я не понял, о чем он говорил, но потом оказалось, что Фэррел приобрел участок. - Продолжайте, пожалуйста. - Этот агент сказал, что Фэррел очень спешил завершить сделку, чтобы вступить в права владения как можно скорее. - Ну, в этом нет ничего удивительного, - заметил адвокат. - Подождите минутку, не перебивайте. Агент сказал, что Фэррел вступает во владение участком во вторник, но в течение двух недель не появится там. Мейсон нахмурился. - Тогда, - продолжал Эдисон, - во вторник вечером я решил поехать и еще раз осмотреть дом и участок. - И вы поехали? - Да. - Вы что-нибудь обнаружили? - Ничего, что указывало бы на то, что там кто-то был. Но кое-что меня удивило. - Что же? - На участке рядом с домом отпечатались следы шин, а дождь был только в понедельник. Значит, одна или две машины недавно заезжали туда. - И это все? - Да, но это обеспокоило меня. Я поразмышлял и пришел к выводу, что Фэррел кому-то показывал участок, чтобы продать или сдать в аренду. - Вполне логичный вывод, - заметил Мейсон. - Когда я до этого додумался, то решил, что это лучшее объяснение. Я подумал, что, отправляясь отдыхать, Фэррел заехал вместе с будущим владельцем или арендатором осмотреть дом и участок и подписать все документы. - Почему бы и нет? - спросил Мейсон. Эдисон вытащил из кармана телеграмму. - Вот телеграмма, она была отправлена вечером в среду и как будто подтверждает мои предположения. Эдисон протянул адвокату бланк. Мейсон развернул его и прочитал: "БЛАГОПОЛУЧНО ПРИБЫЛ ЛАС-ВЕГАС ТЧК НАДЕЮСЬ ЗАВТРА ВЕЧЕРОМ БЫТЬ РИНО ТЧК ТЕЛЕГРАФИРУЙ ЧЕРЕЗ ВЕСТЕРН ЮНИОН ЗПТ ПУСТЯКАМ НЕ БЕСПОКОЙ ТЧК ПРИВЕТ ТЧК ЭДГАР" - И что из этого? - спросил Мейсон. - Была какая-нибудь другая телеграмма, опровергающая эту? - Нет, - ответил Эдисон. - Но его жена, Лоррейн Фэррел, сегодня днем видела на улице машину мужа. Мейсон удивленно поднял брови. - Она ездила по магазинам, - продолжал Эдисон. - Хотела последовать за машиной Эдгара, но не удалось. Говорит, что автомобиль вел какой-то рыжий мужчина. Естественно, она теперь вне себя. - Миссис Фэррел уверена, что это машина ее мужа? - Абсолютно уверена, номерной знак тот же. - И что она сделала? - Пыталась схватить такси и преследовать машину, но та свернула за угол и скрылась от нее. - Что же, Эдисон, - усмехнулся Мейсон. - Если ваш партнер решил поразвлечься на стороне, то вы здесь ни при чем. - Тут есть один очень важный момент, мистер Мейсон. - Какой именно? - Если Эдгар использует тот дом в качестве любовного гнездышка, то я хотел бы засечь его там. - Зачем? - Тогда Лоррейн сможет добиться развода, а я смогу заставить его продать свою долю акций. - Теперь понятно. - Я хочу, чтобы вы поехали туда со мной, Мейсон. Мне нужна ваша помощь. Если Эдгар там, то дело сделано - вы будете свидетелем. Я заплачу, чековая книжка при мне. - Вы все время говорите, что Фэррел ваш компаньон. Как так получилось? - Когда-то нас было двое владельцев - отец Фэррела и я. Но незадолго до смерти Фрэнка Фэррела образовалась корпорация. Каждый из нас получил по сорок процентов акций. - А куда делись остальные двадцать? - Мы предоставили возможность купить их старым служащим, кому можно доверять. За небольшим исключением, они никогда не присутствуют на совещаниях, удовлетворяясь дивидендами. Но если они уходят от нас, то обязаны продать акции. - Значит, Эдгар унаследовал долю акций отца и принес вам кучу неприятностей? - Как мне кажется, - сказал Эдисон, - Фрэнк Джайлс Фэррел совершил в своей жизни одну единственную ошибку - это его сын Эдгар. У Фрэнка не было образования, но он много работал. Эдгар был его единственным ребенком, и Фрэнк решил, что Эдгар не должен и не будет трудиться, как его отец. Как только Эдгар достиг совершеннолетия, он получил автомобиль. Он получил образование в хорошем колледже, его отец попытался устроить ему беззаботную жизнь. - Как же вы допустили его до участия в деле? - Когда Франк умер, акции перешли его сыну. Он не хотел расставаться с ними ни по какой цене. Вот тут-то я и просчитался. Я решил, что бизнес ему скоро надоест и он сам решит продать акции. Однако, все вышло совсем иначе. Во-первых, он приходил в контору лишь время от времени, вовсе не каждый день. Во-вторых, он постоянно возился со всякими сводками, совал нос туда, где ничего не понимал, считал, что оказывает помощь. Проклятье, Мейсон, я не выношу его! - Понятно. Итак, вы хотите, чтобы его жена развелась с ним? - В интересах дела - да. Это его скомпрометирует и развяжет мне руки. - Других причин у вас нет? - Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Я бизнесмен. Когда мне приходится иметь дело с Эдгаром, я холоден и решителен. Если окажется, что он свил любовное гнездышко, где развлекается со своей милашкой, то Лоррейн убедится в этом и заставит его пойти на развод. При этом она получит свою долю. Понимаете? Мейсон кивнул. - При разводе Лоррейн получит часть акций. Я куплю их у нее, и тогда смогу контролировать все дело. Эдгару придется уступить мне. Он либо продаст оставшуюся часть акций, либо, как другие держатели, будет получать свои дивиденды, но не сможет вмешиваться в дела. - Вы так ненавидите своего компаньона? - Не то слово, Мейсон. - Но на его жену эти чувства не распространяются? - Лоррейн другое дело. Она очень мила и привлекательна. У нее светлая голова. С ней я смогу договориться. Если она получит половину акций Эдгара, это будет прекрасно. Но в конце концов неважно, сколько она получит. Главное - контрольный пакет будет у меня, это все, что мне нужно. С вашей помощью я застану его в любовном гнездышке. - И когда мы отправимся? - спросил Мейсон. - Сегодня вечером. - Договорились, - сказал Мейсон, взглянув на часы. - Но не возвращайтесь в свой, не появляйтесь нигде, где бы вас можно было найти. Встретимся в семь часов. Постарайтесь до этого времени избегать контактов с полицейскими. - Избегать контактов с полицейскими? - переспросил Эдисон. - Именно. - Но при чем здесь полиция? - Вами могут интересоваться в связи с шантажистом, Эриком Хэнселом, - объяснил адвокат. - Вы должны доверять своему адвокату. - Конечно, я вам верю, Мейсон. Но полиция... Мне все это не по душе. - Вы думаете, мне это по душе? - усмехнулся Мейсон и встал, показывая, что разговор закончен. 7 - Осторожнее, - предупредил Эдисон. - Участок там, за перекрестком. Сейчас будет крутой поворот... Теперь налево, по той дороге. Мейсон вывернул руль, машина с трудом продвигалась по разбитой дороге. - Это здесь вы подсадили к себе Веронику? - спросил он. - Вон там на автостраде, на самом повороте. - Ясно. - Никаких огней не видно, - сказал Эдисон, вглядываясь в даль через лобовое стекло. - Пожалуй, его здесь нет. Видимо, Лоррейн ошиблась. Скорее всего, Эдгар и вправду рыбачит на севере страны. - Раз уж мы приехали, - предложил Мейсон, - давайте постучимся в двери и убедимся, что здесь действительно никого нет. Мейсон остановил машину, открыл дверь и вышел. Эдисон подумал немного и последовал за ним. Поднявшись на крыльцо, адвокат остановился. - У меня есть фонарик в "бардачке", пойду принесу его. Мейсон вернулся к машине, взял фонарик и вернулся на крыльцо. - Ну что? - спросил он, подойдя к Эдисону. - Я стучал, но без всякого толка, - ответил Эдисон. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Теперь можно быть полностью уверенными, что здесь никого нет. Давайте осмотрим местность. Луч фонаря Мейсона скользил по стене и окнам дома. На нижнем этаже все окна были закрыты, шторы опущены. На верхнем этаже одно окно было не зашторено. Луч фонаря остановился на этом окне. Сквозь стекло был виден потолок комнаты. - Черт побери! - проворчал адвокат. - Что случилось? - спросил Эдисон. - Вы ничего не заметили? Эдисон сделал шаг назад и внимательно всмотрелся в окно. - Стекло разбито, - сказал он. - Маленькая круглая дырка, и от нее отходят трещины, - уточнил адвокат. - Проклятье! - воскликнул Эдисон. - Да это же... - Это след от пули, - подтвердил Мейсон. - Мы должны выяснить, что там произошло! Они еще раз обошли дом, безрезультатно пытаясь открыть черную дверь и окна. - Мне это не нравится, - сказал Эдисон, - мы ведем себя как взломщики, пытаясь проникнуть в дом. А вдруг нас кто-нибудь увидит? - Все окна заперты изнутри, - заметил Мейсон, - черная дверь заперта, попробуем еще раз парадную дверь. Мейсон нажал на ручку и неожиданно дверь на хорошо смазанных петлях бесшумно отворилась. Они очутились в прихожей. По запаху отчетливо было ясно, что здесь давно уже никто не жил. - Пойдемте, посмотрим что там, наверху, - сказал Эдисон. - Это может быть опасно, - ответил Мейсон. - Засуньте руки в карманы и следуйте за мной. Я все же хочу посмотреть, что в той комнате. - Если Фэррел узнает об этом, это ему явно не понравится, - заметил Эдисон. - Это никому не понравится. В том числе и полиции. Идемте. Эдисон неуклюже шагнул за адвокатом, вступил на шаткую деревянную лестницу и взялся за перила. - Что вы делаете? - раздраженно воскликнул Мейсон. - А что? - Вы оставляете отпечатки пальцев. Я же просил вас засунуть руки в карманы. - Господи, Мейсон, но при чем тут отпечатки пальцев? Кто их будет искать? - Полиция, - ответил Мейсон, поднимаясь по лестнице. Оглядевшись, Мейсон решился. - Это должна быть та, третья дверь. Похоже, она не заперта. - Вынув платок, чтобы не оставлять следов, Мейсон открыл дверь. Запах смерти ударил им в ноздри. Луч фонаря высветил распластанную на полу фигуру. Труп лежал лицом вверх, уставившись невидящими глазами в потолок. - Посмотрите через мое плече, но ни к чему не прикасайтесь, - попросил Мейсон. - Вы его знаете? Эдисон выглянул из-за плеча Мейсона и посмотрел на мертвеца. - Это Эдгар Фэррел. - Теперь понятно, почему я просил вас засунуть руки в карманы? - спросил Мейсон. Они спустились вниз по скрипящей лестнице. У выхода Мейсон задержался и протер ручки двери с обеих сторон. - Не понимаю, - сказал Эдисон, - разве это так страшно, что мы оставим здесь свои отпечатки? Нам все равно придется вызвать полицию и сказать, что... - Мы поговорим об этом позже, - сказал Мейсон, направляясь к машине. - Что значит _п_о_г_о_в_о_р_и_м _п_о_з_ж_е_? - удивился Эдисон, садясь в машину. - Разве о преступлении не следует сообщать в полицию? Конечно, я не адвокат... - Я сказал, что поговорим позже, - сухо сказал Мейсон, заводя мотор. - Что все это означает? Мы можем поговорить и сейчас, - настаивал Эдисон. Мейсон молча вел автомобиль к автостраде, наконец они выехали на асфальт. Эдисон нервничал. - Что вы молчите, Мейсон? Что бы вы ни говорили, но мы должны остановиться у ближайшей телефонной будки и позвонить в полицию. - Труп Фэррела лежит там дня три или четыре, - наконец сказал Мейсон. - Ну и что? - недоуменно спросил Эдисон. - Из этого следует, что его убили примерно во вторник ночью. Почему-то он не поехал сразу на рыбалку, а решил заглянуть сюда. - Не надо быть адвокатом или детективом, чтобы прийти к подобному выводу. - А во вторник ночью вы были здесь, - заметил Мейсон. - Но об этом, же кроме вас и меня, никто не знает! - воскликнул бизнесмен. - И вы не собираетесь говорить об этом полиции? - Не считайте меня идиотом, Мейсон. Конечно, нет. - Эдисон, не забывайте, что Веронику Дейл вы посадили в свой автомобиль именно в тот вторник, когда уехал Фэррел, - напомнил Мейсон. - Девушка тут ни при чем, - возразил Эдисон. - Ее это не касается. - Надеюсь, что так, - вздохнул Мейсон. - Вы можете мне точно показать место, где встретили ее? - Вероника стояла на правой стороне, прямо на повороте, к которому мы приближаемся. Вон там, у дренажной трубы. Мейсон остановил автомобиль, вышел и осмотрелся. - Может быть, вы все же прекратите свои изыскания и мы сообщим в полицию об убийстве? - не выдержал Эдисон. Мейсон молчал. В конце концов Эдисон тоже вылез из машины. - По прямой отсюда до дома около двенадцати ярдов, - сказал Мейсон. - Чего вы добиваетесь? - настаивал Эдисон. - Предположим, мы явимся в полицию, - объяснил Мейсон. - Вы удивлены и шокированы, узнав о смерти партнера. Полиция будет задавать вам самые обычные вопросы. Они захотят знать, что вам известно об этом доме и участке. Вы скажете, что вы хотели купить его и что Фэррел хотел того же. Не так ли? - Так. Ну и что? - А потом они спросят вас, были ли вы здесь когда-нибудь потом. Что вы ответите? - Почему я должен посвящать их в свои дела? - Те есть вы скажете, что не были? Эдисон кивнул. - Вот тут-то и начинаются проблемы. Если вы скажете, что были здесь, то должны будете объяснить при каких обстоятельствах. Если вы скажете, что не были, то полиция проверит следы шин, установит, что они совпадают с шинами вашего автомобиля. Потом они доберутся до Вероники Дейл и спросят у нее, где вы посадили ее в автомобиль. Они смогут доказать, что... - Они установят, что я проезжал мимо этого места, как и сотни других водителей. Я ездил по делам. - Дело в том, что вы отъезжали от дома на первой передаче. Иначе тут не проедешь. Тихой ночью девушка обязательно должна была слышать, как вы едете на первой передаче. Она наверняка видела, что именно ваша машина, отъезжает от дома и приближается к ней. Эдисон молчал. - И еще один аспект, - продолжал адвокат. - Когда вы пришли сегодня в мой кабинет, вы очень нервничали, сжимали кулаки, не могли найти себе место... - У меня было достаточно забот... - Вы - бизнесмен, - перебил его Мейсон. - У вас всегда полно забот. Дело не в этом. - Господи, Мейсон, говорите без предисловий. Мне холодно на ветру. Давайте вернемся в машину. - Когда Лоррейн Фэррел сообщила вам, что видела автомобиль мужа? - спросил адвокат. - Не помню точно. - Когда? - повторил Мейсон и добавил: - Поймите, Эдисон, Лоррейн Фэррел в полиции будет задан этот же вопрос. - Я не помню. Наверное, где-то после ленча. - Я так и предполагал, - заметил Мейсон. - Что вы имеете в виду? - не понял Эдисон. - То, что вы выглядели слишком взволнованным, когда пришли ко мне. Видимо, когда Лоррейн сообщила вам, что видела машину мужа, вы сразу же сообразили, какую выгоду можно из этого извлечь и поехали сюда. Но на этот раз вы не подъезжали к самому дому, вы оставили машину на обочине, шли по кустам, перелезли через забор. Увидев, что в доме, вроде, никого нет, вы решили выяснить, был ли вообще здесь Эдгар Фэррел. Вы... - Нет, нет, - отчаянно закричал Эдисон. - Вы вошли в дом и поднялись по лестнице, - спокойно продолжал Мейсон. - Открыли дверь в ту комнату, увидели за ней труп Фэррела и в панике помчались ко мне... - Мистер Мейсон, что вы говорите! - Я знаю, что говорю, - заявил адвокат. - Вы оставили там отпечатки пальцев. И это обещает вам место в камере смертников в тюрьме "Сан-Квентин". Лицо Эдисона выражало полное отчаяние. - Но вам следует помнить, что вы говорите сейчас со своим адвокатом, - заметил Мейсон, садясь в машину. Когда Эдисон уселся рядом с ним, Мейсон спросил: - Теперь вы по-прежнему хотите обратиться в полицию? - Уже нет, - прошептал Эдисон. - Ради вас, мистер Эдисон, - заметил Мейсон, - я крепко рискую своей шеей. Мы не будем сообщать в полицию о своей находке. - Но мои отпечатки пальцев? - Слушайте меня внимательно, Эдисон. Вы позвоните Лоррейн Фэррел, спросите ее, не слышно ли чего нового об Эдгаре. Во время разговора вы упомяните о том, что Эдгар приобрел загородный дом и вы знаете, где он расположен. Я думаю, что ей еще не известно об этом приобретении мужа? - Наверное, нет, - согласился Эдисон. - Иначе бы она сразу же сказала мне об этом. - Упомяните это в разговоре так, словно она обязательно должна знать о доме. - Едва я заикнусь о доме за городом, она сразу же потребует, чтобы я все рассказал об этом, - возразил бизнесмен. - Она захочет сама осмотреть его. - Вот и прекрасно, - улыбнулся Мейсон. - Отвезете ее и покажете. - То есть, мне надо будет снова идти в этот проклятый дом? - воскликнул Эдисон. - Да, вместе с миссис Фэррел. И чем скорее, тем лучше. - Но зачем? - Вы вместе обнаружите труп. Но как только вы сообщите по телефону в полицию, оба, и вы, и Лоррейн, вернетесь в город и будете ждать меня в вашем офисе. - И что это даст? - Вы на законных основаниях приедете в дом вместе с женой Фэррела, якобы разыскивая его. Совершенно естественно, что и она, и вы, оставите там отпечатки пальцев. Полиция не сможет потом определить оставили ли вы их утром, днем, вечером, сегодня, вчера или... - Что _и_л_и_? - нервно спросил Эдисон. - Или в день убийства вашего компаньона, - закончил Мейсон. 8 Припарковав машину, Мейсон вошел в здание, где располагался его офис и на лифте поднялся наверх. Он двинулся было по коридору к своей конторе, но передумал и повернул назад, к агентству Дрейка, работающему круглосуточно. Несмотря на поздний час, Дрейк был у себя в кабинете. Он говорил по телефону: - Да, господин сержант. Нет, я не могу раскрывать источники. Нет, мне сообщила не жертва мошенничества. Да, я знаю, что имею дело с властями. А вы имеете дело с детективным агентством. Если вы лишите меня источников информации, мне придется закрывать контору. Я же не спрашиваю вас, откуда вы... Но это же одно и то же... Перри Мейсон? Я не знаю. Позвоните ему... Хорошо, я поговорю с ним. До свидания. Дрейк повесил трубку и повернулся к Мейсону: - Перри, откуда ты узнал о поддельных чеках? - Почему тебя это интересует? - Только что звонил сержант Холкомб. Полицейские задержали некоего Эрика Хэнсела. Он предъявил поддельный чек на две тысячи долларов. Подпись владельца универмага Джона Р.Эдисона явно подделана. Если бы банк не получил предупреждения, этот Хэнсел забрал бы деньги. Полицейские попытались дозвониться до Эдисона, но не могли найти его. А Хэнсел заявил, что получил чек от тебя. Как только сержант Холкомб услышал твое имя, его давление мгновенно подскочило. - Я позвоню Холкомбу, - сказал Мейсон. - А пока подготовь оперативников, человек пять-шесть. Часа через два их ждет работа. - Что случилось? - В каких ты отношениях с шерифом, Пол? - спросил Мейсон, поудобнее устраиваясь в кресле. - Так себе. А почему ты спрашиваешь? - Я хотел бы, чтобы ты съездил к нему. Дело касается Эдгара Э.Фэррела. Он компаньон Джона Эдисона. - И что? - спросил детектив. - Слушай внимательно, - сказал Мейсон. - Во вторник днем Эдгар Фэррел отправился в отпуск, нагрузив машину спальными мешками, рыболовными снастями, палаткой и прочим барахлом. Он забил этим весь багажник и даже заднее сиденье снял, чтобы освободить место для вещей. А сегодня днем его жена Лоррейн Фэррел видела на улице его автомобиль. Ей показалось, что его ведет женщина, но она в этом не уверена. Поэтому надо как следует проверить все больницы, выяснять все случаи аварий и узнать, что же произошло. Фэррел мог стать жертвой грабителей, которые отняли у него машину, а самого вполне могли убить. Выясни это как можно быстрее, а я пока поговорю с Холкомбом. Мейсон набрал номер Управления полиции, попросил сержанта Холкомба и, когда тот снял трубку, спокойно спросил: - Господин сержант, мистер Дрейк сообщил мне, что вы хотели поговорить со мной? Я вас слушаю. - Каждый раз, когда я сталкиваюсь с вами по какому-нибудь делу, - проворчал Холкомб, - все идет шиворот-навыворот. - Что у вас за дело и что идет шиворот-навыворот? - спросил Мейсон. - В моем кабинете сидит человек, который задержан при попытке предъявить поддельный чек. Он говорит, что вы должны знать все об этом чеке. - Вы уверены, что чек подделан? - Разумеется. Подпись Джона Эдисона, владельца универмага, подделана, это видно даже невооруженным глазом, - сказал Холкомб. - А что говорит об этом мистер Эдисон? - спросил адвокат. - Мы до сих пор мы не можем его найти. В банке заметили подделку лишь потому, что агентство Дрейка предупредило банки о возможности мошенничества. - Каким образом Дрейк узнал об этом? - спросил Мейсон, подмигнув сидящему напротив детективу. - Он не говорит, - ответил Холкомб. - Но мы знаем, что его агентство зачастую работает на вас, мистер Мейсон. К тому же, задержанный заявил, что вы знаете о чеке. Короче, мы решили расследовать это дело до конца. - Если вы не возражаете, господин сержант, я приеду взглянуть на вашего мошенника и заодно поговорю с вами, - сказал Мейсон. - Когда приедете? - с удивлением спросил Холкомб. - Могу прямо сейчас. - Превосходно, - воскликнул Холкомб. - А-то думал, что вы не пожелаете разговаривать на эту тему и придется доставлять вас в Управление силой. - Почему я должен не желать разговаривать с полицией? - усмехнулся Мейсон и повесил трубку. - Холкомба твое поведение все время ставит в тупик, - рассмеялся Дрейк. - Сержант - тугодум. Ему можно сунуть под нос динамит с горящим фитилем, а он будет соображать, что бы это значило, - сказал Мейсон. Он вышел из агентства Дрейка и, даже не заходя к себе, спустился вниз, сел в машину и поехал в Управление полиции. Сержант Холкомб нахмурившись сидел за столом и мрачно жевал сигару. Напротив него находился Эрик Хэнсел, вид у него был уже не такой самоуверенный и наглый. - Добрый день, мистер Мейсон, - увидев адвоката произнес Холкомб. - Садитесь. - Во что вы меня втянули, Мейсон?! - закричал Хэнсел. - Это все натуральная провокация. Вы думаете, что вам все можно и... - Хватит! - рявкнул сержант. - Молчать! Говорить буду я. Хэнсел посмотрел на полицейского и замолчал. - Этого типа арестовали, когда он пытался получить деньги по чеку на две тысячи долларов, якобы подписанному Джоном Эдисоном, - сказал Мейсону Холкомб. - Подпись сделана карандашом, затем обведена чернилами. С мистером Эдисоном связаться пока не удалось. Хэнсел вел себя прилично, но потом вдруг заявил, что его приятель Джордж Виттли Дункас может устроить полиции неприятности через свою газету. Я позвонил Дункасу, тот выслушал и заявил, что он действительно встречал Эрика Хэнсела несколько раз в баре, но знает его плохо, связей с ним не поддерживает и пусть Хэнсел не ссылается на него. - Трусливый подонок! - вырвалось у Хэнсела. - Хочет выкрутиться сухим! - Молчать! - снова рявкнул Холкомб и стукнул кулаком по столу. Хэнсел съежился. Его пальто, словно став размером больше, повисло на нем. Холкомб перекинул сигару из одного угла рта в другой. Вид сержанта ясно говорил, что как только он докопается до правды, то спуску не даст никому. - Я слушаю вас, господин сержант, - вежливо сказал Мейсон. - Когда номер с Дункасом не прошел, Хэнсел выдал новую историю. Сказал, что был у вас в офисе и обсуждал дело, касающееся мистера Эдисона, и будто бы вы дали ему чек от имени Эдисона. - Что же это за дело, касающееся мистера Эдисона? - Он не говорит. - Хэнселу уже предъявлено обвинение? - спросил Мейсон. - Да, в мошенничестве, - ответил Холкомб. - В таком случае, - предложил Мейсон, - стоит проверить его отпечатки пальцев. По ним мы определим, кто он на самом деле. Если он так ловко придумывает разные истории, то... - Ты, умник поганый! - Хэнсел аж подпрыгнул на стуле. - Законник паршивый! Погоди, я еще... Сержант Холкомб отреагировал мгновенно. Мощным ударом он усадил Хэнсела на место и рявкнул: - Сядь и заткнись! - В первую очередь, - спокойно продолжал Мейсон, как будто ничего не произошло, - необходимо точно установить личность этого человека. - До сих пор вы еще не опровергли его версию, - заметил сержант Холкомб. - А я еще не слышал его версию, - улыбнулся адвокат. - Я же вам пересказал ее, Мейсон, - сказал сержант. - Мистер Хэнсел, вы были в моем кабинете? - спросил адвокат у задержанного. - Вы прекрасно знаете, что был, - огрызнулся тот. - И я вручил вам этот чек? - Да, именно вы. - Чек был подписан мистером Эдисоном? - Да. - За что мистер Эдисон должен был заплатить вам две тысячи долларов? - Сами знаете за что, - мрачно ответил Хэнсел. - Зачем спрашиваете? - Потому что хочу услышать ваш ответ на мой вопрос, - спокойно сказал Мейсон. - Если вы получили чек на две тысячи, значит, вы либо оказали мистеру Эдисону какую-то услугу, либо должны оказать ее. Ведь просто так две тысячи не платят. - Если вы так настаиваете, я могу все рассказать, - с угрозой в голосе заявил Хэнсел. - Да, я настаиваю, - спокойно ответил Мейсон. - Хорошо, вы сами напросились, - сказал Хэнсел и повернулся к Холкомбу. - Мне стало известно, что Эдисон заплатил Мейсону, чтобы... Он знает за что... - Адвокату платят за то, что он знает, - улыбнулся Мейсон. - Но если вы уверяете, что Эдисон заплатит за то, что знаете вы, тогда, мистер Хэнсел, ваши действия подпадают под другую статью. Если вы избежите каким-либо образом обвинения в подделке чека, то вы только что сознались в вымогательстве. Сержант Холкомб от неожиданности перестал жевать свою сигару. - Смотри-ка, как все поворачивается! - воскликнул он. - Что поворачивается? - спросил Мейсон. - Да ведь этот тип занимался шантажом, - сказал Холкомб. - Ловко вы подцепили его с этим чеком. Он не мог отделаться от обвинения в подделке чека, не раскрыв того, что занимался шантажом. Поэтому-то он и не желал объяснять, за что получил чек. - За что же вы получили чек? - спросил Мейсон у Хэнсела. - Я задумал одно дело и нуждаюсь в деньгах, - примирительным тоном ответил тот. - Я говорил об этом с мистером Эдисоном. Мистер Эдисон посоветовал мне обратиться к его адвокату, то есть к вам. - Хэнсел повернулся к Холкомбу и продолжил: - Я изложил дело Мейсону. Мейсон одобрил мое предложение, сказал, что Эдисон будет финансировать меня, и дал мне этот чек. - Вынул из шляпы и дал вам? - улыбнулся Мейсон. - Вы положили чек в мою шляпу! Мейсон посмотрел на него с сочувствием. Холкомб не выдержал и рявкнул: - Что вы бред вы несете, Хэнсел. Из вашей шляпы! Вы понимаете, что говорите? Хэнсел растерялся. - Продолжайте, мистер Хэнсел - попросил Мейсон. - Да пошли бы вы!.. - Так что со шляпой? - настаивал сержант Холкомб. - Ничего, - ответил Хэнсел. - Это все, что вы хотите сказать? - спросил Мейсон. - Все. - Больше ничего не добавите? - не отставал Мейсон. - Нет. - А что за дело вы задумали, мистер Хэнсел? - поинтересовался адвокат. - Финансировать одного предпринимателя, выпускающего товары, которые Эдисон собирался продавать в своем универмаге. - И кого именно? - спросил Мейсон. - Я не могу вам этого сказать. - Какой товар он производит? - Коммерческая тайна. - Может, все-таки проверим личность этого господина? - улыбнувшись, спросил Мейсон у сержанта Холкомба. Сержант набрал на телефоне номер и сказал: - Два часа назад я передал вам отпечатки пальцев человека, который назвал себя Хэнселом. Если вы уже... Да, я подожду, посмотрите... Да, жду. Около минуты все молчали. - Нашли? И что выяснили? Холкомб стал быстро записывать на листке результаты проверки. В тишина было слышно как скрипит перо. - Спасибо, - сказал Холкомб. - Когда, вы говорите, его арестовали во второй раз? Так... Еще раз спасибо. - Сержант повесил трубку, отодвинул телефон, выбросил размочаленную сигару в пепельницу и повернулся к Хэнселу: - Ну что, продолжим нашу беседу, мистер Хэнсел, он же Хэновер, он же Хэндвинг? Хэнсел сидел, уставившись в пол. Сержант посмотрел на Мейсона. - Да, как я и думал, он шантажист, - сообщил Холкомб. - В своей жизни он не написал ни одной заметки. Постоянно занимался вымогательством. В подделках чеков не уличен. - А теперь попался и с чеком, - заметил Мейсон. - Да, попался, - неохотно согласился сержант. - В каком банке? В своем или в том, где открыт счет у мистера Эдисона? - спросил Мейсон. - В банке Эдисона. С чеком этого банка. Он пришел туда с удостоверением личности, с водительскими правами и со всеми другими необходимыми бумагами. - Тогда с ним все ясно. Не так ли? - спросил Мейсон. - Почти, - ответил Холкомб. - Ясно, что он занимался шантажом. Черт возьми, Мейсон, похоже, что вы ловко обвели этого типа, а теперь пытаетесь провести нас. - Как это? - спросил Мейсон. - С тем, что Хэнсел подделал чек. Мне это не нравится, - ответил Холкомб. - Хорошо, - пожал плечами Мейсон. - Пусть он сам все расскажет о чеке. Если это был шантаж, то он сядет за шантаж. - Я уже все рассказал, - буркнул Хэнсел. - Далеко не все, - возразил Мейсон. - Вы отделались общими словами. Кто был тот человек? - Хватит, - взорвался Хэнсел. - Я все расскажу. Я позвонил Эдисону и сказал, что хочу занять две тысячи долларов. Эдисон посоветовал мне обратиться к Мейсону, он сказал, что мистер Мейсон выдаст мне чек. - Значит, - уточнил Мейсон, - сам Эдисон послал вас за чеком ко мне? - Если вы свяжетесь по телефону с Эдисоном, он подтвердит это, - после минутного раздумья ответил Хэнсел. - Мистер Эдисон подтвердит ваши слова? - усмехнулся адвокат. - Да. - Следовательно, первую историю вы выдумали? - Но... Да, выдумал... - Господин сержант, он сознался, что лгал следствию, - сказал Мейсон Холкомбу. - Если он хотел получить деньги по чеку, якобы подписанному мистером Эдисоном, значит, он действительно кое-что о нем знал. Или, скорее, делал вид, что знал. Вот вам и мотив для шантажа. - Не совсем понятно, - сказал Холкомб. - Посудите сами, - объяснил Мейсон, - этот человек продолжает лгать насчет чека. Это либо подделка, либо первая ниточка дела о шантаже. - Дьявол, всегда терпеть не мог разбираться с шантажистами. С ними одни проблемы, - в сердцах сказал сержант. - Это ваша работа, - сказал Мейсон. - Ведь именно вы пригласили меня сюда, чтобы проверить версию этого шантажиста. А у этого типа список темных дел за плечами длиною в милю. Но теперь он признал, что его история о том, что я дал ему чек, была ложью. - Здорово вы все провернули, мистер Мейсон! - с ненавистью произнес Хэнсел. - Но вы еще пожалеете об этом! - Я провернул? - с удивлением спросил Мейсон. - А кто же еще? - Извините, - ответил Мейсон, - но мне кажется, что вы сами только что заявили, что имели дело с Эдисоном, а ваша история насчет меня - сплошная выдумка. Хэнсел хотел было что-то сказать, но промолчал. - Если вы желаете чтобы мистер Эдисон подтвердил ваше заявление, - продолжал Мейсон, - то с ним в конце концов можно связаться. - Я должен поговорить с ним! - выкрикнул Хэнсел. - Это его подпись стоит на чеке! - Насколько я понял, подпись подделана, - заметил Мейсон. - Не нравится мне все это, - вновь сказал сержант Холкомб. - Возможно, господин сержант, ваши предположения и верны. Но шантажист есть шантажист, и вряд ли полиция заинтересована в том, чтобы он разгуливал на свободе, донимая добропорядочных граждан, - ответил Мейсон. - Даже не знаю, что мне с ним делать. - Сержант повернулся к Хэнселу и отеческим тоном спросил: - Хэнсел, что это было? Шантаж? - Я не скажу больше ни слова! - закричал Хэнсел. - Сержант Холкомб все равно узнает всю правду, - с улыбкой сказал Мейсон. - Можете не сомневаться, господин сержант свое дело знает. - Я повторяю, что не скажу больше ни слова! - Хорошо. В таком случае я здесь больше не нужен, - сказал Мейсон вставая и направляясь к двери. На столе сержанта зазвонил телефон. Холкомб взял трубку: - Сержант Холкомб у телефона... Эй, мистер Мейсон, подождите! - Что случилось, господин сержант? - повернулся адвокат. - Звонили от Отдела по раскрытию убийств. Только что мне сообщили, что Эдгар Э.Фэррел, компаньон Эдисона, найден мертвым в старом заброшенном доме, примерно в двадцати милях от города. По всей видимости, он убит из засады. Пуля оставила след в оконном стекле. - Когда примерно это могло случиться? - удивленно спросил Мейсон. - Сейчас выясню. - Холкомб вновь взял трубку. - Когда стреляли? Труп лежал три или четыре назад? Во вторник вечером, потому что он отправлялся в отпуск? Хорошо. Я еще не закончил разговор, будьте на проводе. Мейсон кивнул сержанту и спросил у задержанного: - Где вы были во вторник вечером, мистер Хэнсел? - Черт вас раздери! - вскочив со стула заорал Хэнсел. - Теперь вы еще и убийство хотите мне пришить! Вы грязный крючкотвор! Подлец!.. - Успокойтесь, - оборвал его Мейсон, - не забывайте, где вы находитесь. Я ничего не знаю о вашем прошлом, Хэнсел, но знаю, что вы занимаетесь шантажом. Я сейчас советую вам сказать всю правду, чтобы вас не обвинили еще и в убийстве. - Я не имею никакого отношения к убийству! - закричал Хэнсел - Я попался с поддельным чеком. Вы специально подстроили мне ловушку, вы... - Молчать! - Сержант с силой бросил трубку на рычаг. - Да, смерть компаньона - серьезная утрата для мистера Эдисона, - сказал Мейсон. - Самого мистера Фэррела я не знал, но мне приходилось часто оказывать услуги их фирме. Мистер Эдисон будет потрясен, когда узнает о случившемся. Наверное, лучше, если я срочно вернусь в свой офис. Сержант Холкомб, казалось, пропустил мимо ушей слова Мейсона. Он уставился на Хэнсела. - Тебе известно что-нибудь об убийстве мистера Фэррела? - спросил Холкомб у Хэнсела, словно не расслышал слова адвоката. - Да вы что, сержант, с ума сошли?! - закричал Хэнсел. - Кого вы слушаете, этого адвокатишку? Сержант Холкомб встал, обошел стол и влепил орущему Хэнселу оплеуху. Тот замолчал. - Не выношу, когда на меня кричат всякие шантажисты, - заявил полицейский. Тихо притворив за собой дверь, Мейсон покинул кабинет Холкомба. 9 Мейсон показал ночному дежурному свое адвокатское удостоверение. Тот открыл дверь и сказал: - Миссис Фэррел ждет вас в кабинете Эдгара Фэррела, мистер Мейсон. - Она вместе с мистером Эдисоном? - уточнил Мейсон. - Нет, мистера Эдисона вызвали в Управление полиции. - Его вызвали полицию? - переспросил Мейсон. - Он им зачем-то понадобился. Миссис Фэррел, наверное, все объяснит вам сама. Лоррейн Фэррел, сидела на кожаном диване, накинув на себя плед. Когда Мейсон вошел, она встала, поправила платье и вымученно улыбнулась ему. - Хорошо, что вы пришли, мистер Мейсон, - сказала она. - Я пытаюсь хоть немного успокоиться. Закройте дверь и садитесь сюда, пожалуйста. Мейсон прикрыл дверь, прошел в комнату и сел на предложенный стул. Они долго изучающе смотрели друг на друга. Затем миссис Фэррел нервно рассмеялась. - Вы смотрите так, будто желаете составить собственное досье на меня. - Я привык оценивать людей при знакомстве, - улыбнулся Мейсон. - И удается понять человека с первого взгляда? - Иногда удается. Например, в зале суда. Вызывают свидетеля для дачи показаний. За те секунды, когда он идет к свидетельскому креслу, пытаешься понять, что он за человек - консерватор, либерал, честный зануда или ограниченный добряк? - Попробуйте оценить меня по походке, - рассмеялась она. Она встала и медленно пошла в противоположный конец комнаты, затем повернулась и вернулась к дивану. Было видно, что она знает себе цену. Сев на место, она улыбнулась и заметила: - Мой муж всегда был этаким честным занудой. - Об этом я догадываюсь. - А теперь вдруг случилось загадочное убийство. Я должна испытывать скорбь. А у меня словно груз с плеч свалился. Я, наверное, очень безнравственна. - Вы в самом деле испытываете такое чувство? - Да. - Что же, я люблю искренность. - Я вполне искренна с вами. - Вы любили мужа, когда выходили за него? - Нет, мистер Мейсон. Я вышла за Эдгара из-за денег. Возможно, если бы я была несколько менее привлекательна, все было бы не так плохо. Но, помимо него, у меня был большой выбор. Я не думаю, что любила кого-нибудь из своих поклонников, но некоторые мне нравились. Увы, все они были финансово беспомощны. Эдгар ухаживал за мной спокойно, методично. Иногда он нагонял на меня такую скуку! Но он был честным, искренним. Сделал мне предложение. Женился. Дал мне деньги, положение в обществе - и нагнал ужасную тоску. Иногда мне хотелось повздорить с ним как следует. Но он ни разу не позволил себе оскорбить или обидеть меня. Такая тоска, что хоть вой. - Почему вы не развелись с мужем? - Во-первых, у меня не было оснований. Во-вторых, если бы я решилась на развод, не имея на то веских причин, то мое положение оказалось бы весьма жалким. А ведь он все же по-своему любил меня. Если бы я нашла у него хоть какую-нибудь страстишку, хоть что-то такое в нем... Но он всегда оставался солидным, безупречным человеком, на которого можно положиться. Не очень умным, без всякого воображения, не зато полным достоинства и лишенным сомнений. - Наверное, вам хотелось найти утешение на стороне? - спросил Мейсон. Миссис Фэррел напряглась. Ее движение можно было расценивать и как сдерживаемое негодование, и как боязнь разоблачения. - Нет, - ответила она. - Я никогда не была в чужой постели. - Но испытывали соблазн? - Конечно, испытывала. Господи, я же ведь просто человек. И мне хочется чего-нибудь романтического, чувственного. Я ненавижу каждодневную беспросветную рутину тихой семейной жизни. А у моего мужа душа бухгалтера. - Хотите сигарету? - предложил Мейсон. - Нет, спасибо. - Она помолчала немного и добавила: - Я была верной женой Эдгара Фэррела. - Вы не собираетесь еще раз выйти замуж? - Боже сохрани, мистер Мейсон. Хватит одного раза. Теперь у меня есть деньги, то есть я получу их. Есть свобода и независимость. Я хочу попутешествовать. Хочу своим видом разжигать желание в мужчинах. Ну, а если когда-нибудь встречу своего рыцаря, тогда, наверное, не буду долго раздумывать. - Казалось, она говорит это сама себе, мечтая вслух. - Но я не выйду замуж за него, если у него не будет... Как бы поточнее сказать? Главный недостаток всех мужчин в том, что когда они знают, что смогут добиться женщины, то принимают это как должное. Человек, который продолжает ухаживать за женщиной и после того, как уже овладел ею, большая редкость. Уникальный случай! - А если вы не найдете такого? - спросил Мейсон. - Я больше получу удовольствия от бесполезных поисков, чем от ненужного брака. - Молодость и красота проходят. - Значит, нужно спешить насладиться ими. Но если даже вступить в брак, они все равно рано или поздно исчезнут. Как это мы заговорили на эти темы? - Я задавал вопросы. - Очень щекотливые вопросы, надо сказать. - Вернемся к вашему мужу. Это не было самоубийство? - спросил Мейсон. - К сожалению, это убийство. Полиция восстановила ход событий. Электричества в том доме нет, поэтому Эдгар взял керосиновую лампу. Должно быть, зажег еще внизу и пошел наверх. Там он оставил свой чемодан. На всех окнах, кроме спальни, повешены шторы. Он вошел в спальню с лампой в руках и в этот момент кто-то выстрелил в него из револьвера. Когда проверили траекторию полета пули, оказалось, что стреляли с того места, где в грязи отпечатались следы автомобильных шин. - А что с лампой? Она догорела до конца? - Нет, ее, видимо, погасили. Она почти не прогорела. Видимо, из-за этой лампы все и случилось. Убийство, я имею в виду. Убийца не выстрелил бы, если бы Эдгар не подошел к окну вместе с ней. - Вы знали о том, что ваш муж приобрел этот дом? - Нет, я понятия не имела. Когда услышала об этом приобретении, то решила, что, видимо, даже у таких педантов, как Эдгар, мужские инстинкты дают себя знать. - Вы подумали, что это место для свиданий? - А что еще я должна была подумать? - усмехнулась вдова. - Есть какие-то основания так думать? - Да. Полиция нашла отпечатки пальцев, которые, видимо, принадлежат какой-то женщине. - Вы догадываетесь, кто она? - Понятия не имею, - покачала головой миссис Фэррел. - Может, это служащая из универмага? Я посоветовала полиции проверить отпечатки пальцев всех работниц. Мне кажется, они найдут ее среди них. - Почему вы так думаете? - Потому что я знаю Эдгара. Он ведь даже знакомиться с женщинами не умел. Похоже, что кто-то из универмага попытался соблазнить его. Сам он на инициативу не способен. - Выходит, эта незнакомка просто влюбилась в него. Миссис Фэррел рассмеялась в ответ на слова адвоката. - Что же тогда двигало ею по-вашему? - спросил Мейсон. - А что двигало мною? Деньги. - Если она завела с ним роман из-за денег, то ей уже незачем быть работницей универмага. - Да, мистер Мейсон, вы правы. Круг поисков можно сузить. Полиции следует искать юную красавицу, которая работала у него и которая не так давно уволилась. - Следовательно, то, что она из универмага, можно принять как факт? - спросил Мейсон. - Я не могу утверждать наверняка, - уклончиво ответила миссис Фэррел. - Но все же трудно предположить, что молодая женщина согласится жить в старом загородном доме, где нет никаких удобств, даже электричества. - Наверное, вы правы, - нахмурилась она. - Разумнее допустить, - сказал Мейсон, - что если она там не жила, то, следовательно, дом использовался как место свиданий. Миссис Фэррел кивнула в знак согласия. - Звучит вполне логично, мистер Мейсон. Вы совершенно правы. Тогда, похоже, он имел дело с замужней женщиной, которая могла встречаться с ним лишь от случая к случаю и так, чтобы их никто не видел. Наверное, так оно и было. - Получается, что у нас несколько различных версий, - сказал Мейсон. - И следующее звено в последней версии - разгневанный муж, - заметила Лоррейн. - Он последовал за своей неверной женой, - продолжал ее мысль Мейсон, - нашел любовное гнездышко, увидел там в спальне любовника жены, не смог избежать искушения, нажал на курок и уехал прочь. Жена при этом осталась одна в доме со своим убитым любовником. Она потушила керосиновую лампу и покинула дом так же, как и приехала, то есть на автомобиле вашего мужа. - Я согласна с вашим предположением. - Все сходится, - сказал Мейсон. - Но при одном условии. - При каком? - Что рассказанное вами - правда. - Я не привыкла лгать, мистер Мейсон, - спокойно ответила вдова. - Раз или два в жизни я соврала, но в общем не умею и не люблю этого. Вам я говорила правду. Так легче и меньше забот. Вы ведь адвокат, мне даже пришла в голову мысль, что, если бы я попыталась солгать, вы бы меня быстро разоблачили. Я говорю вам правду, тем более, что вы единственный человек на земле, знающий, что я вовсе не огорчена смертью мужа. Я выложила на стол свои карты. В этот мгновение послышались чьи-то шаги, дверь открылась и в комнату вошел усталый, огорченный и обеспокоенный Эдисон. - Рад вас видеть, Мейсон. Слава богу, что вы здесь, - заявил он. - Что случилось? - спросила миссис Фэррел. - Кошмар какой-то, - ответил Эдисон. - Ладно, я не хозяин в этой комнате, пошли в мой кабинет. Там у меня припасена бутылка, мне надо взбодриться. Все трое прошли в его кабинет, где он, нажав на кнопку, отодвинул стеллаж, за которым хранились запасы спиртного. - Что желаете? - спросил Эдисон. - Виски с содовой, - ответила миссис Фэррел. Эдисон поставил на стол три стакана, налил дрожащей рукой виски, бросил по кубику льда и добавил содовой. Потом он подошел к окну и отдернул штору. - Скоро рассветет. Солнце еще не взошло, но уже можно было обойтись без электрического освещения. Эдисон выключил свет и поднял свой стакан. - Вот что мне сейчас надо, - сказал он и одним глотком осушил полстакана. - И все-таки, что случилось? - спросил Мейсон. Эдисон устало опустился в кресло, достал из стола сигару, отрезал кончик и зажег спичку. - Эдгар Фэррел убит из моего револьвера. - Из твоего? - воскликнула миссис Фэррел. - Да, - кивнул Эдисон. Мейсон нахмурился и спросил: - Как это могло случится? Эдисон рассматривал свою сигару, избегая взглядов вдовы и адвоката. Мейсон терпеливо ждал ответа. Эдисон затянулся сигарой и глотнул из бокала. - Ведь о таких мелочах никогда не думаешь, - наконец нарушил молчание Эдисон. - И вдруг - убийство. Вновь повисла тягостная пауза. Эдисон поднял голову и посмотрел на Мейсона. - Вы разбираетесь в делах об убийстве не хуже, чем я в торговле. Вы ведь подтвердите, что я вам все рассказал, я знаю, что это очень важно для вас. Но вот о мелочах я не подумал. - Расскажите все начистоту, - посоветовал Мейсон. - Когда Эдгар собрался на рыбалку, он попросил револьвер. И я дал ему свой. - А почему он сам не купил себе? - Откуда я знаю? - ответил Эдисон. - Месяца три назад мы как-то сидели вместе. Я решил немного поупражняться с оружием. Наверное, Эдгар до того момента ни разу не держал в руках револьвера. Я ему показал как стрелять. У него начало неплохо получаться. А когда подошло время его отъезда, он попросил у меня револьвер. - Вы научили его стрелять? - переспросил Мейсон. - Да. - И дали ему поупражняться? - Да. - Значит, вы сами неплохо стреляете? - констатировал Мейсон. - Да, я был в команде, которая заняла первое место в чемпионате Западного побережья несколько лет тому назад, - ответил Эдисон. - А что вы скажете об оружии? - спросил Мейсон. - Эдгар взял его у меня. Теперь полицейские нашли его на дне высохшей канавы. Обнаружили совершенно случайно. Если бы они искали его днем, никогда бы не нашли. А ночью на него упал луч фонаря, металл заблестел, тут они и увидели револьвер. - И вы говорите, что Фэррел был убит из него? - Так предполагает полиция. - Сколько в нем было патронов, когда его нашли? - Ни одного. Все отпечатки пальцев были стерты, но полиция говорит, что стреляли из него недавно. И я должен согласиться с этим. Я всегда держал револьвер в образцовом порядке. А его нашли без патронов и нечищенным, в стволе видны следы пороха. - Да, мистер Эдисон, - медленно произнес Мейсон, - плохо дело. - Плохо? - Отвратительно. - Мистер Мейсон, - заговорила миссис Фэррел, - но ведь вы же не думаете, что Джон Эдисон мог... - Я не думаю, - сказал Мейсон. - Но так может думать полиция. И так могут думать присяжные. Снова повисла напряженная пауза. Мейсон поднялся со стула. - Хорошо, мистер Эдисон, - сказал адвокат. - Я попытаюсь сделать все, что смогу. Приведите в порядок свои дела, вас должны арестовать еще до полудня. Когда они арестуют вас, ничего им не говорите. Ни одного слова. Вы поняли? - Господи, Мейсон, но ведь нужно будет объяснить некоторые моменты и... - Если вы начнете объяснять, то должны будете объяснить _в_с_е моменты, - сухо сказал Мейсон. - Что вы посоветуете? - Ничего не говорить. Молчать, что бы вам не утверждали и как бы не угрожали. Сможете? - спросил адвокат. - Да, я постараюсь, - ответил Эдисон. - Хорошо. Я сделаю все, что могу, - сказал Мейсон. - До свидания. Он покинул кабинет, оставив наедине бизнесмена и вдову его компаньона. 10 Когда Мейсон в восемь часов утра вошел в кабинет Пола Дрейка, тот изучал отчеты своих оперативников. Пустая чашка и тарелки в углу свидетельствовали, что он уже позавтракал яичницей, тостами и кофе. Перелистывая страницы отчета, другой рукой детектив водил электробритвой по шее. - Доброе утро, Перри. Как дела? - Это я пришел узнать, как дела, - ответил Мейсон. - С чего начнем? - С мистера Эдисона. - Твой клиент здорово завяз в этом деле. Полиция нашла револьвер тридцать восьмого калибра, из которого по их предположениям было совершено убийство. Стреляли из него недавно, но патронов так и не нашли. Револьвер явно выбросили. После броска деревянная рукоятка стукнулась о камень, на ней остался след. Судя по отколовшемуся куску, по отпечатку на камне и по царапине на металле, бросили его довольно сильно. - Номер револьвера проверили? - Да, проверили, револьвер принадлежит Эдисону. У полиции сразу же возникло множество идей. - Это точно, что убийство совершено револьвером тридцать восьмого калибра? - Конечно. Полицейские измерили отверстие в оконном стекле - тридцать восьмой калибр. Кусок стекла с дыркой и расходящимися трещинами они изъяли, как вещественное доказательство. - Пулю нашли? - Насколько я знаю, пока нет. Хирург, наверное, в эти самые минуты делает вскрытие. Должен найти. Рана в голову не сквозная. - Еще что нового? - спросил Мейсон. - Я встречался вчера вечером с сержантом Холкомбом. - Чего он хотел? - Интересовался, как я узнал о подделке чеков. Утверждает, что Эрик Хэнсел шантажист, но, по мнению Холкомба, вся история подстроена, чтобы избавиться от шантажиста, который докучал твоему клиенту, Джону Р.Эдисону. - Что ты ответил Холкомбу? - Заявил, что ничего не знаю об отношениях Эдисона и Хэнсела. Мейсон кивнул. - Все в этом деле об убийстве говорит против твоего клиента, - сказал Дрейк. - Смотри, Перри, это может оказаться громким делом. - Мне приходилось вести множество громких дел. - Этого мог бы и не говорить, - усмехнулся Дрейк. - Но это дело будет для тебя не самым легким, я все же в таких вещах разбираюсь. - В этом деле придется разобраться еще лучше. Мне нужны все данные о миссис Лауре Мэй Дейл, матери Вероники Дейл, которая с недавнего времени работает в универмаге Эдисона. - Хорошо, - сказал Дрейк, делая пометку. - Я дам указание оперативникам поработать по этому вопросу. - Все должно быть сделано очень аккуратно, - заметил Мейсон. - Миссис Дейл не должна знать, что ее персоной кто-то интересуется. - О чем ты говоришь, Перри, - заверил Дрейк, - мои парни свое дело знают. Я пошлю лучших людей. - Прекрасно, - сказал Мейсон. - А теперь, Пол, слушай меня внимательно. Я хочу, чтобы ты хорошенько запомнил то, что я скажу. - Что ты имеешь в виду? - Я хочу, чтобы ты понял то, о чем я промолчу. - Я слушаю. - Мистер Эдисон посадил в свою машину Веронику Дейл на шоссе, она хотела, чтобы ее подвезли. Он отвез ее в город. Она показалась ему невинным созданием, каких по его мнению теперь почти не осталось. - Когда это произошло? - Во вторник вечером. - Где именно? - В двадцати милях к востоку от города. - Продолжай. - Эдисон взял на себя роль заботливого папаши. Поставь себя на его место. Он весьма богат, он точно рассчитывает каждый свой шаг. Он посадил к себе в машину это ангельское создание. Молодая девушка мимоходом заметила, что на попутных машинах хочет добраться до города, в котором она никого не знает, где ей негде остановиться и что денег у нее ни цента. А приедет она в этот незнакомый город поздно вечером и проделала трудное путешествие чуть ли не через полстраны на попутных машинах. - Как детектив, - заметил Дрейк, - я не могу понять, как это ей удалось сохранить свою невинность, если она совершила такое путешествие. - Действительно, она нарисовала малоправдоподобную картину. Эдисон использовал свое влияние, чтобы достать ей комнату в отеле "Роквей", довез ее до отеля и решил, что на этом его роль завершена. - А что произошло? - Девушка была арестована на улице за бродяжничество. - На улице? - Именно. - Господи, Перри, но полиция не хватает девушек просто так! - Знаю, - ответил Мейсон. - Но, возможно, девочка хотела чтобы ее арестовали. - Ты хочешь сказать, она вовсе не так невинна? - Я считаю, что она лишь играла свою роль. - Зачем? - Эдисон нанял меня, и я помог ей выбраться из тюрьмы под залог. А затем добился, чтобы дело было прекращено. - Когда? - На следующее утро после ареста. - Что было дальше? - Ко мне в офис пришла ее мать, Лаура Мэй Дейл. Она сообщила мне фиктивный адрес. - Чего она от тебя хотела? - Отблагодарить меня за услуги, оказанные ее дочери. - И отблагодарила? - Выписала чек на сто пятьдесят долларов, - усмехнулся Мейсон. - Вдобавок к гонорару от Эдисона, - заметил Дрейк. - Слушай внимательно, Пол, и не перебивай. Ты должен понять то, о чем я умолчу. - Я слушаю, слушаю, - кивнул головой Дрейк. - Мать Вероники Дейл, - продолжал Мейсон, - прибыла из небольшого городка, расположенного где-то милях в пятидесяти от Индианаполиса. Там у нее ресторан. Она очень боялась за свою дочь, готовую вступить в мир. Дочь не знала, что мать здесь. Мать не хотела, чтобы она узнала об этом. Мать желала проследить за тем, как Вероника устроится, получит работу или, метафорически выражаясь, засеет поле. - Вот как? - улыбнулся Дрейк. - Именно так. - Поле даст неплохой урожай, - заметил Дрейк. - Я хочу, - сказал Мейсон, - чтобы ты повидал Джона Эдисона до того, как его арестуют. Он знает, что ты работаешь на меня. Пусть он вызовет Веронику. - И что мне с ней делать? - Отвезешь ее к Делле, - ответил Мейсон. - Почему бы тебе самому этим не заняться? - спросил детектив. - Вполне может случится, - медленно сказал адвокат, - что в ближайшее время я буду не волен в своих передвижениях. Мейсон встал с кресла и вышел из кабинета Дрейка. Детектив остался размышлять над его словами. 11 Мейсон вошел в свой кабинет в дверь из коридора и увидел в кожаном кресле для посетителей лейтенанта Трэгга. - Здравствуйте, мистер Трэгг. Как вы попали сюда? - С помощью наглости, - ответила за лейтенанта Делла Стрит. - Господин лейтенант, вам известно, где расположена моя приемная? - нахмурился Мейсон. - Конечно, известно, мистер Мейсон. Но если бы я ждал вас в приемной, а вы бы вошли сюда через эту дверь, то Делла Стрит могла бы дать вам знать, и вы бы скрылись. - У меня сегодня масса дел, - холодно заметил Мейсон, - и я надеюсь, господин лейтенант, что вы не отнимете много времени. Мне кажется, что полиция считает себя людьми особого сорта и не желает считаться с правилами, установленными для прочих людей. - Да, мы не любим ждать в приемных, - усмехаясь, ответил Трэгг, - слишком много времени уходит. И к тому же хозяева кабинетов преисполняются чувством превосходства. - Вас это раздражает? - Мы привыкли сами ощущать некоторое превосходство над другими. Такова психология, но я пришел не для того, чтобы обсуждать с вами эту тему, мистер Мейсон. - Чего вы хотели? - Как мне известно, вы встречались с сержантом Холкомбом. При этом вы выдвинули одну занимательную теорию. Мейсон удивленно поднял брови. - Я выдвинул? Это для меня новость, - сказал адвокат. - Я не знаю, что думает Холкомб. Мне казалось, что я лишь помогал ему. - Вы совсем запутали Хэнсела, - сказал Трэгг. - Разве это плохо? - улыбнулся Мейсон. - Вам не следовало бы этого делать. Когда Хэнсел запутался окончательно, он решил все выложить начистоту. Он все рассказал. - Все рассказал? - Да, все. - Неужели сержант Холкомб так стремился заполучить что-либо против меня, что он пообещал Хэнселу все, что угодно, лишь бы он дал против меня какие-либо показания? - спросил Мейсон. - Я не знаю, что сказал ему Холкомб, - ответил Трэгг, - но я знаю, что вас хотят видеть в Управлении. - Кто этого хочет? - Некоторые лица. - Что им от меня нужно? - Они хотят спросить вас о подделке, - ответил Трэгг. - Какой подделке? - О том чеке, который Хэнсел предъявил в банке. - Он был подделан, не так ли? - Банк утверждает, что да. - И что же? - Хэнсел говорит, что подделали его вы. - Что я подделал чек? - Совершенно верно. - Интересно дело, - усмехнулся адвокат. - Очень интересное, - сухо ответил Трэгг. Мейсон несколько минут молча смотрел на лейтенанта, потом спросил: - Господин лейтенант, вы по-прежнему работаете в Отделе по раскрытию убийств? - Да. - Тогда почему же лейтенант из Отдела по раскрытию убийств приходит ко мне в офис и передает официальное приглашение посетить Управление полиции и дать показания о подделке чека? - Мы вместе работаем над этим делом. - Вы и Холкомб? - И он. - Холкомб тоже работает в Отделе по раскрытию убийств? - Уже нет. Иногда он помогает нам, но теперь он в Главном Управлении. Нам пора идти, мистер Мейсон. - А если я не соглашусь? - Это может кончиться для вас печально. - Вы угрожаете? - Можете расценивать мои слова и так, - ответил Трэгг. - Пойдемте, мистер Мейсон. К нам поступили данные, что вы подделали чек и передали его Эрику Хэнселу. - То есть, вы заявляете, что я совершил мошенничество? - Да, это называется мошенничеством. Вы очень умно уличили шантажиста. Но все это перемешалось с делом об убийстве. Если бы не это убийство, вы бы были на коне, ну а теперь вы на бочке с порохом. Мейсон взглянул на Деллу Стрит. Она торопливо стенографировала разговор. - Что Эдисон сказал о чеке? - спросил Мейсон. - Банк Эдисона сказал, что чек подделан, подпись подделана. Подделка вовсе не из лучших. А ваш клиент сам увяз в деле об убийстве. - Каким образом? - Мы получили доказательства, что его машина находилась в четверти мили от места убийства приблизительно в то же самое время, когда оно произошло. - Хорошо, господин лейтенант, пойдемте, - ровным, спокойным голосом сказал адвокат. - Какие будут указания? - спросила Делла Стрит у адвоката. - Никаких, - ответил Мейсон. - Я скоро вернусь. - Он, _м_о_ж_е_т _б_ы_т_ь_, скоро вернется, - поправил лейтенант Трэгг. 12 Лейтенант Трэгг распахнул перед Мейсоном дверь. - Заходите. Мейсон вошел в большую, скудно обставленную комнату. За одним концом длинного дубового стола сидел сержант Холкомб и нервно мусолил во рту потухшую сигару. Ближе к середине стола расселся Эрик Хэнсел, сумевший вернуть себе былую самонадеянность. Хэнсел с удовольствием курил сигарету. У другого конца стола находилась стенографистка. Лейтенант Трэгг пропустил вперед Мейсона, закрыл дверь и показал на стул: - Садитесь, мистер Мейсон. Холкомб ухмыльнулся при виде адвоката и вновь обратился к Хэнселу: - А теперь повторите все с начала. Пусть мистер Мейсон услышит ваш рассказ. - Помните, Хэнсел, - заметил Мейсон, - эти господа не могут гарантировать, что вы избежите ответственности. Они... - Бросьте ваши фокусы, Мейсон - поморщился Холкомб. В голосе сержанта слышалась угроза. - Когда вы услышите всю историю, вы запоете другие песни. Зеленые глаза Хэнсела на мгновение остановились на Мейсоне. - Тоже мне умник нашелся, - с сарказмом заметил он. - Повторите свой рассказ, Хэнсел, - приказал Трэгг. - Я занимаюсь тем, что я добываю информацию, - начал задержанный, глубоко затянувшись сигаретой. - Если я что-нибудь нахожу, я передаю это Джорджу Дункасу для его колонки сплетен. Он платит мне наличными, на эти деньги не проживешь. Имея доступ к информации, можно всегда подзаработать. - Все ясно, дальше, - поторопил Трэгг. - Я слежу и за тем, что говорится здесь, в Управлении полиции. Те сведения, которые мне удается здесь получить, разумеется, вовсе не носят конфиденциального характера. Просто это та информация, которую выдают для прессы. До меня дошло, что здесь был Перри Мейсон, чтобы вызволить девицу, попавшуюся в тюрьму за бродяжничество. Мне показалось, что для таком видного адвоката не совсем подходящее дело возиться с бродягами. Я решил покопаться в этом. Оказывается, Мейсон вызволил ее из тюрьмы, внеся залог. Я поговорил с полицейским, который участвовал в этом деле, он передал мне все, что обычно сообщают прессе. Я отправился по горячим следам в отель "Роквей", где остановилась эта девчонка. Там узнал, что номер она получила по приказанию самого управляющего. Я подошел к управляющему, спросил его, чего ради он так заботятся о какой-то девице. Он сказал, чтобы я убирался куда подальше. Я заметил, что эту блондинку арестовали за бродяжничество и это обстоятельство несколько меняет положение. Естественно, ему бы вовсе не понравилось, если бы в газете появилась заметка о том, что в его отеле жила девица, которую упрятали в тюрьму. Тем более, чтобы все узнали, что комнату она получила именно благодаря ему. Его жене эта новость явно не поправилась бы. Сообразив это, он мне все рассказал. Он сообщил, что ему звонил Джон Эдисон и просил его пристроить в гостинице эту девчонку. Эдисон поручился за нее. Я сразу понял, чем это пахнет. До сих пор я занимался мелочами, а тут подвернулось крупное дело. Я решил потолковать с самой Вероникой Дейл. Она очень лестно отозвалась о Перри Мейсоне и об Эдисоне, сказала, что Эдисон милейший человек, что во вторник вечером он подобрал ее, голосующую на шоссе, и помог устроиться в отеле. Тогда я направился к Эдисону. Он разговаривал со мной довольно резко. Я решил, что дам ему возможность все обдумать и оставил ему свой телефон. По этому телефону мне позвонил Мейсон. Я пришел к нему в офис. Самого его не было. Его секретарша посоветовала мне снять шляпу, положила ее на угол стола. Тут вошел Мейсон и начал заговаривать мне зубы. Я, конечно, разозлился. Я собрался уйти, взял шляпу и увидел в ней чек на две тысячи баксов, подписанный Эдисоном на мое имя. Я решил, что не стоит задавать лишних вопросов, взял чек и отправился в банк. Я ничего не подделывал. Я - обыкновенный шантажист, больше ничего. - Это-то понятно, - заметил Трэгг. - А теперь расскажите подробнее о блондинке. - Я уже все рассказал о ней. - Где Эдисон подсадил ее к себе? - спросил Трэгг. - Где-то недалеко от Верд-Каньона. - Поточнее. - Как я понял из разговора с ней, примерно милях в десяти от него. - Значит, мистер Эдисон следовал по шоссе от Верд-Каньона во вторник вечером? - Верно, - согласился Хэнсел, - иначе он бы не встретил ее. - Во сколько это было? - Она прибыла в отель примерно без четверти десять вечера, а в десять тридцать ее уже арестовали за бродяжничество. - Где теперь эта девушка? - Понятия не имею. Но готов держать пари, с помощью Джона Эдисона ее можно отыскать. Когда эти старые холостяки начинают проявлять отеческий интерес к хорошенькой блондинке, которая стремится выглядеть ангелом... сами понимаете. Эдисон вьется вокруг нее, словно муха вокруг банки с вареньем, и ей это видно нравится. Если вы хотите, чтобы она подтвердила мой рассказ, заставьте Эдисона доставить ее сюда. Она все расскажет сама. - Хорошо, Хэнсел, - сказал Трэгг, - мы так и сделаем. Но не думайте, что мы снимаем с вас обвинение в шантаже только потому, что вы такой замечательный человек, или потому, что нам так хочется добраться до Перри Мейсона. Вы были и есть грязный мошенник, вымогатель и когда вы так нагло ухмыляетесь, мне очень хочется врезать вам по физиономии. Единственная причина, по которой мы до сих пор с вами возимся, заключается в том, что вы можете помочь в деле об убийстве. Вам уже известно, что партнер Джона Эдисона, Эдгар Фэррел, был убит во вторник вечером в домике примерно в четверти мили от автострады на Верд-Каньон. Ответьте мне, где точно Эдисон подобрал девушку? - Этого я не могу сказать, - ответил Хэнсел, - может быть, милях в двадцати от Лос-Анджелеса. - То есть напротив того места, где совершено убийство, - заметил Трэгг. - Выходит, что так, - согласился Хэнсел. - Но он еще не все сказал, - вмешался Холкомб. - Хэнсел, что говорила девушка о машине Эдисона? - Она ехала на попутных машинах. Ночью прислушивалась к звуку двигателей. - Вот-вот, и как ей понравился двигатель машины Эдисона? - спросил Холкомб. - Ах, выспрашиваете об этом, - произнес Хэнсел и замолчал. - Не забывайте, Хэнсел, - сказал Трэгг, прекрасно умеющий обращаться с подобными типами, - обвинение снимается только при условии, что вы расскажете всю правду. Попробуйте утаить хоть немного, и тут же за окажетесь за решеткой. - Я ничего не утаиваю. Я просто думаю, - ответил Хэнсел. - Нечего думать, рассказывайте, - приказал Холкомб. - Думать будем мы. - Теперь я припоминаю, - быстро сказал Хэнсел. - Сначала я совсем не обратил на это внимания. Она мне говорила, что выбрала машину Эдисона, потому что у нее мощный мотор, а значит, машина дорогая. Она сказала, что Эдисон выехал с проселочной дороги, со стороны, откуда доносился до нее шум двигателя. Потом она слышала, как под колесами заскрипел мостик. Машина выехала на шоссе, и здесь девушка услышала звук переключения передач. По проселку он ехал на первой скорости, а выехав на асфальт, примерно в ста ярдах от нее включил четвертую. Мотор работал ровно, было видно, что он хорошо отрегулирован. Тут она сделала шаг вперед, чтобы фары осветили ее. - Где, точнее, она стояла? - спросил Трэгг. - У дренажной трубы. - Значит, вы говорите, что Мейсон дал вам чек? - сменил тему лейтенант. - Да, Мейсон. Он положил его в мою шляпу, - ответил Хэнсел. - А секретарь Мейсона положила вашу шляпу из стол? - Да. - Ну вот, Мейсон, - повернулся Трэгг к адвокату, - наконец-то настал и ваш черед. Я намерен предъявить вам обвинение в подделке чека и в качестве свидетельницы вызову в Суд Деллу Стрит. - Вы собираетесь предъявить обвинение, основываясь на показаниях этого мошенника? - Да, вы правы, он мошенник. Но его история вполне правдоподобна. Вы отлично знаете, что стоит хоть раз уступить шантажисту и больше от него не избавишься. Вы рассчитали, что если он попадется с поддельным чеком, он окажется за решеткой и оттуда уже не сможет заниматься шантажом. Более того, он ничего не сможет объяснить толком, вы очень ловко поставили его между двух огней. Либо он должен сознаться в подделке чека, либо - в шантаже. Если он будет вести себя тихо, то сядет за подделку, если все расскажет, его упрячут за шантаж. - Умник, - усмехнулся Хэнсел, посмотрев на Мейсона. - Молчать! - рявкнул на него Холкомб. Зазвонил телефон. Холкомб дотянулся до телефона и снял трубку. - Сержант Холкомб у телефона... Кто?.. Да... И что... - Неожиданно лицо его перекосилось от злости, он с силой швырнул сигару в мусорную корзину. - Как же так? - угрюмо спросил он. - Ну, хорошо, - через некоторое время буркнул и гневно швырнул трубку на место. - Мне надо поговорить с вами, лейтенант, - обратился он к Трэггу. - Я думаю, - сказал Трэгг, - нам следует задержать Эдисона, разыскать Веронику Дейл и с ее помощью точно установить место, где он ее посадил в свой автомобиль. Холкомб без энтузиазма кивнул. - Пожалуй, - продолжал лейтенант, - сделаем это вечером. Пусть она покажет все на месте, как это происходило. - Надеюсь, меня вы задерживать не собираетесь? - спросил Мейсон. - Если да, то вам следует выдвинуть обвинение и получить ордер на арест. - Посидите пока здесь, - вставая ответил Трэгг. - Мы о вас не забудем. - Лейтенант, нам, пожалуй, следует еще раз проверить рассказ Хэнсела, - сказал Холкомб. - Мейсон в своем репертуаре, сержант. Я уверен, что Хэнсел говорит правду. Типичные трюки Мейсона - он защищает интересы своего клиента и при этом способен на что угодно. Загнал Хэнсела в угол, тот уже ничего не может сделать, даже шантажировать. - Нам нужно переговорить, - сказал Холкомб, глядя на Трэгга. - Может быть, мне вернуться к себе, пока вы будете обсуждать свои дела? - заметил Мейсон. - У нас будет ордер на ваш арест, Мейсон. Мы упрячем вас за решетку, - ответил Трэгг. - Тогда зовите репортеров, пусть они запечатлеют этот момент, - сказал Мейсон. - Именно это мы и сделаем, - ответил Трэгг на прощание. - Чуть позже. - Отлично. В таком случае, до скорой встречи - сказал Мейсон, встал со стула и вышел из комнаты. Войдя в свой кабинет, он невесело улыбнулся секретарше: - Плохие дела, Делла. - Что случилось? - Похоже, нас собираются привлечь нас к Суду по обвинению в подделке чека. Я не хочу, чтобы ты... - Шеф, - перебила его Делла Стрит. - Разве сержанту Холкомбу не звонили? - Звонили, - ответил Мейсон, роясь в ящике своего стола. - Я сделала все, что смогла. Сержанту звонили из банка, заявили, что обвинение Эрика Хэнсела в подделке чека - нелепая ошибка. Несмотря на то что подпись была как бы подделана, Джон Эдисон признал ее своей. Сначала он впопыхах расписался карандашом, потом подумал, что в таком виде банк может не принять чек, и обвел подпись чернилами. Мейсон резко задвинул ящик назад в стол, подошел к Делле и обнял ее. - Молодец! Как это ты додумалась? - Элементарно, шеф. Все были так заняты этим убийством, что никто даже не вспомнил, что Эдисон еще не подтвердил факта подделки чека. Как только лейтенант Трэгг уехал вместе с тобой, я связалась с Эдисоном и велела ему позвонить в банк и сообщить, что он узнал, что Хэнсел арестован по обвинению в подделке чека, но что чек вовсе не подделан, что на нем действительно стоит его подпись. Я сказала ему, что этот звонок в банк будет стоить ему две тысячи долларов в пользу шантажиста, но если он не сделает этого, то его адвоката засадят в тюрьму, а это будет стоить ему дороже, чем две тысячи. Мейсон выпустил Деллу Стрит из объятий, уселся в кресло и расхохотался. - Я правильно поступила? - спросила Делла. - Что значит правильно? Ты поступила отлично! Но должен заметить, что при этом ты нарушила около десятка статей уголовного кодекса. - Ну и что? - Если они обнаружат, что ты звонила Эдисону, то немедленно арестуют тебя. - Так это если обнаружат. Ведь другой возможности не было, верно? Чего бы я стоила, если бы не сделала этого? Кроме того, на моей стороне лучший адвокат города. - Без секретаря этому адвокату пришлось бы очень плохо. Господи, Делла! Холкомб выглядел так, будто змею проглотил. Тебе, кажется, недавно прибавили зарплату? - Да. - Ну так прибавят еще раз. У тебя получается все лучше и лучше. А теперь нас ждет работа. Пол должен доставить Веронику Дейл к тебе домой. Отправляйся в свою квартиру и жди ее. Как только появится, сразу же сообщи мне. 13 Мейсон осторожно постучал в квартиру Деллы Стрит. Она впустила его и бесшумно закрыла за ним дверь. - Все в порядке? - спросил адвокат. - Вероника в квартире три-В. - Как она выглядит? - Тихой, как ягненок, - ответила Делла. - Давно она там? - Нет. Я боюсь, что ее могут искать и здесь. Кроме того, у меня был еще один гость. - Кто? - Лоррейн Фэррел. - Что? - удивился Мейсон. - Она хотела видеть тебя. Пришла, когда я ждала Веронику. Мне пришлось ее выпроваживать. Она говорила, что у нее к тебе очень важное дело. Да, шеф, мне удалось кое-что узнать о миссис Фэррел. Она влюблена в Джона Эдисона. - Не может быть! - Точно. - Она и виду не подавала, когда я говорил с ней и с Эдисоном. - Ты просто не заметил. Тут нужен женский глаз. - Это усложняет ситуацию. Если она узнает о Веронике, то начнет ревновать. - Мне кажется, она уже знает. И уже ревнует. - А Эдисон? - спросил Мейсон. - Отвечает взаимностью миссис Фэррел? - О нем я судить не могу. Но то, что она влюблена - это точно. - Да, дела, - нахмурился Мейсон. - А что Вероника? - Эдисон велел ей идти с людьми Дрейка, и она безропотно последовала за ними. Не задавала никаких вопросов. Я встретила ее, сказала, что сейчас найду для нее квартиру. Когда я вернулась за ней, она продолжала сидеть на этом стуле, ни слова никому не сказав. Я проводила ее до квартиры, где она сейчас. - Ты ничего ей не объясняла? - Этого даже не потребовалось. Она слушалась каждого слова - ангел да и только. Шеф, женщина не может себя так вести. - Она не догадывается, что это связано с убийством? - С виду - нет. Но, по-моему, она притворяется. Она должна догадываться, что что-то не так. Если состоятельный владелец универмага сажает ее в свою машину, довозит до города, обеспечивает номер в отеле, предоставляет работу, а потом неожиданно срывает ее с места, отправляет куда-то Бог знает с кем и держит в одиночестве... Поверь мне, шеф, даже самая молодая, самая невинная девушка должна взбунтоваться. - А она не взбунтовалась? - Она - само послушание и кротость. - В отеле все прошло нормально? - Да. Люди Дрейка были там, но не обнаружили в ее номере никаких следов визита полиции. Они расплатились за номер и увезли ее. Багажа у нее практически никакого не было, на пикник и то надо больше захватить. Шеф, я говорю тебе, что эта девушка что-то скрывает. - Что ж, - сказал Мейсон, - пойду взгляну на нее. Кстати... - Да? - Сколько мы можем держать ее там? - Неделю. Девушка, которая снимает квартиру, уехала в Солт-Лейк-Сити. Я позвонила ей и сказала, что она будет получать двадцать долларов в день и мы заплатим ей за любой ущерб, который может быть нанесен ее имуществу. Она с радостью согласилась. - Отлично, - сказал Мейсон. - Пойду взгляну, как она устроилась на новом месте. Ты говоришь, что она даже не догадывается, что вся эта суета связана с убийством? - Не знаю, о чем она догадывается, - ответила Делла. - Но ведь нельзя же быть такой тупой. - Такой невинной? - Такой тупой. - Может быть, в маленьком городке, где она выросла, не бывает волков, играющих роль Санта-Клаусов? - В любом случае, там есть кино, есть журналы, есть радио. Даже если в таких местах и не водится волков, она должна знать, что волки существуют. - Ладно, пойду взгляну на этого ягненочка. - На _я_к_о_б_ы_ ягненочка, - заметила Делла Стрит. - Пусть будет по-твоему, - согласился Мейсон. - Если ты послушаешь моего совета, шеф, - сказал она, - то захватишь с собой свидетеля. - Свидетеля или спутника? - Обоих. - Да нет, один я, пожалуй, узнаю больше. - Ты можешь узнать даже слишком много. Пойми, шеф, ты же... - Хорошо, - согласился Мейсон. - Бери свой блокнот и пойдем. Они прошли к квартире три-В. Мейсон позвонил. Вероника Дейл широко распахнула дверь. По ее виду трудно было сказать, смущена ли она этим визитом. - О, мистер Мейсон! Как хорошо, что вы решили навестить меня. Здесь очень уютно. Я не знаю, как мне отблагодарить мистера Эдисона за... - Пусть это вас не заботит, - оборвал ее Мейсон. - Но все складывается для меня так чудесно... Как в сказке. Делла Стрит уже успела устроиться в углу комнаты и раскрыла блокнот. - Вероника, вы не догадываетесь, почему оказались здесь? - Мистер Эдисон сказал, что хочет помочь подыскать мне жилье. Ведь никакой зарплаты не хватит жить в отеле. Он сказал, что за мной заедут, и я должна следовать, куда мне скажут, и что на работу я могу пока не ходить. Конечно, это несколько необычно, но я подумала, что это связано с моим переездом на новое местожительство. - Вы знаете, как трудно достать жилье? - Я знаю, - улыбнулась она, - что мистер Эдисон очень влиятельный человек. Я так благодарна ему... и конечно же мисс Делле Стрит. - Я хочу вас кое о чем спросить, Вероника. - Пожалуйста, мистер Мейсон, спрашивайте. Мейсон закурил сигарету и взглянул на Деллу. - Как я понимаю, Вероника, вы испытываете благодарность к мистеру Эдисону? - Благодарность! - воскликнула она. - Это слишком слабо сказано. Я на все готова ради него! Он самый лучший человек на свете! - Очень хорошо. А я - адвокат мистера Эдисона. Девушка понимающе кивнула. - Мистер Эдисон попал в затруднительное положение. - Что с ним? Что с ним могло случиться? Он же такой... - Его неприятности связаны со смертью его компаньона. Поэтому, Вероника, я хочу задать вам несколько вопросов. - Я слушаю. - Вы встретили мистера Эдисона, когда голосовали на дороге? - Да. - И долго вы голосовали? Она принялась считать, загибая пальцы на руке, наконец произнесла: - Я ехала из попутных машинах пять дней. - Почему вы решили путешествовать таким способом? - Не знаю, мистер Мейсон, но у меня было непреодолимое желание покинуть свой городок. Я не могла там больше жить. Мне очень не хотелось расставаться с мамой, но я решилась. Я решила сама найти свое место в жизни. У мамы свой ресторан, но мне до смерти не хотелось всю жизнь прозябать в таком заброшенном месте. Я помогала маме вести дела, накрывать столы, готовить, мыть посуду, держать все в чистоте. - Большой ресторан? - Нет. Но люди в него заглядывали. Мы постоянно обслуживали водителей грузовиков, людей, которые все время в дороге. Ну, конечно, и кое-кто из местных жителей заходил. Жизнь скучнейшая. - Вы не сказали своей матери, куда едете? - Нет. - Вы до сих пор не сообщили ей, как устроились здесь? - Нет. - Почему? - Я боюсь. Понимаете, я боюсь, что она приедет и заберет меня. - Сколько вам лет? - Восемнадцать. - Вам не приходило в голову, что ваша мать может пытаться найти вас, даже если вы не оставили ей своего адреса? - Нет, что вы! Она же не знает, куда я отправилась. - Вы не думаете, что она беспокоится? - Не знаю. Но я уже достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе. - Вероника, как зовут вашу мать? Где она живет? Как называется ваш городок? - Лаура Мэй Дейл. Где она живет, я не скажу. - Почему? - Вы напишете ей. А мне не хочется, чтобы она знала, где я. Она может забрать меня домой. - Ну, а что было до того, как вы встретили мистера Эдисона? - До того как я встретила его? - Да. - У меня были неприятности. - Какие же? - Ужасные неприятности. - Что же с вами произошло? - Я ехала на попутных машинах. Я выбирала их по звуку двигателя. Когда вы стоите на дороге, звук автомобиля слышен издалека. Конечно, многое можно сказать и по внешнему виду. Если машина вся сверкала хромом и никелем, если она выглядела дорогой, то я вставала так, чтобы люди видели, что я хочу, чтобы меня подвезли, ну, а когда проезжала какая-нибудь развалюха, я отворачивалась и делала вид, что жду автобуса. Иногда я ошибалась. Вот как с тем человеком. Я думала, что он порядочный, и села к нему в машину. Было уже темно, и я не смогла хорошенько разглядеть его. Он сразу же начал приставать ко мне. - Что значит _п_р_и_с_т_а_в_а_т_ь_? - Ну, пока он не трогал меня, мне это даже нравилось. - Что же вам нравилось? - Ну то, как он делал это. Вовсе не так, как у нас в городке. Говорил комплименты, развлекал. Но когда он распустил руки, я едва не закричала. Я выдернула ключ зажигания и машина остановилась. Я открыла дверь и выпрыгнула. Ой не мог бежать за мной, ведь машину посреди шоссе не оставишь. - И что было, кода вы выпрыгнули? - Я бросила ему этот ключ, вот и все. - А потом? - Он наговорил мне вслед кучу вещей, которые говорят мужчины, когда злятся. - Что еще вы знаете о мужчинах? - Ну... я не вчера родилась. - Как же вам пришло в голову путешествовать на попутках? - Мне говорила об этом способе одна девушка. Она зашла перекусить в наш ресторан. Ей негде было переночевать. Боже, мистер Мейсон, она была очень смелым человеком. У нее было лишь два доллара пятьдесят центов. Она добралась до нас на попутках и собиралась и дальше ехать таким способом. Я подумала, что она, должно быть, плохая девушка. Но она сказала мне, что большинство мужчин ведут себя вполне прилично, что некоторые даже дают деньги, чтобы помочь ей. Я спросила о тех, которые ведут себя не прилично, и она рассказала мне об этом приеме с ключом зажигания. Она сказала, что каждый раз перед тем как сесть в машину, она смотрит, с какой стороны замок зажигания, и, если дело оборачивается плохо, всегда прибегает к этому способу. - Значит, его-то вы и применили тем вечером, когда встретили мистера Эдисона? - Да. - Вы можете вспомнить место, где мистер Эдисон посадил вас? - Да. Это было у дренажной трубы. - Расскажите подробнее, как все произошло? - Я вышла из машины. Тот человек наговорил мне Бог знает что, но в конце концов уехал. Я так перепугалась! Сначала я даже и не пыталась остановить какую-нибудь другую машину. Каждый раз, заслышав звук двигателя за спиной, я сходила с дороги и пряталась в кустах. Так я прошла около мили. Я боялась, что он может вернуться. - Сколько же вы так прятались? - Минут тридцать-сорок. - И что потом? - Я устала и села на мосту у дренажной трубы. - И много машин проехали мимо вас, пока вы там сидели? - Ни одной. Первой была машина мистера Эдисона. - Вы услышали звук мотора? - Да. Я заметила, что машина мистера Эдисона появилась откуда-то с боковой дороги. Я по звуку поняла, что сначала он ехал почти параллельно шоссе, потом услышала, как под колесами машины заскрипел деревянный мостик. Потом машина выехала на дорогу. Я слышала, как водитель переключил передачу, слышала, как плавно работает двигатель и... Понимаете, я уже слишком устала, выбирать не приходилось. - Сколько же времени вы сидели у этой трубы? - Не знаю. Минут пять, может, больше. В такое время на этой дороге мало машин, это ведь не магистраль. - Когда вы были там, вы не слышали звука, похожего на выстрел? - Выстрел? Нет, но раза четыре или пять раздался звук, похожий на хлопок двигателя. - Откуда он доносился? - Сбоку. Это, должно быть, был автомобиль мистера Эдисона. Но точно не скажу. - Вы слышали выхлопы? - Да, пять или шесть. - Опишите их. Как они шли? Сначала один, потом еще один, потом серия? - Нет, все сразу. Почти одновременно. Я еще удивилась - так бывает, когда грузовик идет под гору... или, когда кто-то заводит машину, а она не заводится. Мейсон внимательно посмотрел на ее хорошенькое личико. - Раньше вы ничего не упоминали об этих звуках. - Да мне и в голову не пришло. А зачем? Просто тарахтение старого автомобиля. - И один за другим, почти слитно? - Один, сразу же другой, потом три или четыре почти слитно. - И все? - Да, я решила, что после этого машина завелась. - Но прошло некоторое время, прежде чем показался мистер Эдисон? - Да. - Сколько прошло? - Около минуты. - Около минуты? - Ну минуту, может даже две. Теперь я начинаю думать, что это был действительно мистер Эдисон, он заводил машину. В этот момент в квартиру кто-то позвонил, потом принялся стучать в дверь: - Откройте, иначе мы вышибем дверь, - донесся голос Холкомба. - Именем Закона, откройте! - Именем Закона? - переспросила Вероника. - Это связано с вашими хлопками, - заметил Мейсон. - Ну зачем так шуметь, вот запасной ключ от этой квартиры, - послышался второй голос из коридора. Ключ повернулся, и в квартиру вошли лейтенант Трэгг и сержант Холкомб. - Так-так, - сказали Трэгг. - Прервали важный разговор? - Да, прервали, - ответил Мейсон. - Лейтенант, а ведь похоже, что он оказывал давление на свидетеля обвинения, - сказал Холкомб. - Это свидетель защиты, господа, - улыбнулся Мейсон. - Это вы сейчас так думаете, - сказал Трэгг. - Но вам придется изменить свое мнение, когда она расскажет нам всю правду. Вам известно, что нам нужна эта девушка, чтобы точно установить место, где Эдисон встретил ее? - Но вы же сами сказали, что это будет вечером, - заметил Мейсон. - Ну и что? - То, что еще не вечер. - Она - свидетель обвинения. - Спорить с вами бесполезно, господа, - сказал Мейсон. - Пойдем, Делла. Выйдя в коридор, Делла убрала блокнот и посмотрела на Мейсона. - Ну, что? - Не знаю, - ответил Мейсон. - Трэгг скоро выяснит, что именно нам рассказала Вероника. Но он не поймет всего значения ее слов. - Но ведь она же ему все расскажет! - Он все равно не поймет. К тому же, когда он покончит со своими вопросами, она вконец запутается. Если только она не самый изощренный лжец в семнадцати штатах. - Мне кажется, - горько усмехнулась Делла, - что в восемнадцати штатах. - Неужели? - спросил Мейсон. Делла Стрит раздраженно надавила кнопку лифта. - Весь ее рассказ о хлопках в двигателе, бесспорно, ставит Эдисона в крайне щекотливое положение. Они вошли в кабину лифта, поднялись на два этажа и направились к квартире Деллы Стрит. Делла вставила ключ в скважину, сделала несколько попыток повернуть его в замке, но безуспешно. - Что такое? Не хочет открываться... Мейсон взял у нее ключ и попытался сам открыть дверь. Безрезультатно. - Черт возьми, Делла, может быть, дверь вовсе не заперта. Адвокат потянул ручку двери, и она открылась. - Действительно, - сказала Делла, - неужели я не заперла дверь? - По всей видимости, так. - Не может быть. Я всегда запираю. - Ладно, оставим это. Перед нами стоит проблема, как спасти Эдисона. Положение крайне неприятное. Его машина была там примерно в то же самое время, когда произошло убийство. Стреляли из его револьвера. Свидетельница показывает, что слышала хлопки, когда он был там. Нетрудно догадаться, какую версию выдвинет полиция. - Зачем было вынимать из револьвера патроны? - спросила вдруг Делла Стрит после некоторого молчания. - Очевидно, тот, кто совершил убийство, решил, что если полиция не найдет патроны, которые были в барабане, то, стало быть, нельзя будет доказать, что роковая пуля была выпущена именно из этого револьвера. - Но зачем тогда было выбрасывать револьвер на месте преступления? Ведь полиция легко определит владельца по номеру, - сказала Делла Стоит. - Так ведь Эдисон говорил, что револьвер нашли случайно, полиция просто шуровала в том месте, и луч фонаря отразился от стальной поверхности. Револьвер лежал за булыжником в русле высохшего ручья, заметить его было почти невозможно. Сам булыжник был фута два в диаметре. - Так ты считаешь, что убийца - Эдисон? - Эдисон не станет убивать, - ответил Мейсон. - Он импульсивный и раздражительный человек, но он привык взвешивать последствия своих поступков. В этот момент зазвонил телефон. Делла взяла трубку. - Да. Это ты, Пол? Да, шеф здесь. - Она протянула трубку Мейсону. - Дрейк хочет говорить с тобой. Держа в одной руке трубку, Мейсон ухитрился другой рукой зажечь спичку и прикурить. - Алло! Пол? Привет! - проговорил он, выпуская изо рта голубоватую струйку дыма и задувая спичку. - Перри, спрячь куда-нибудь Веронику. Куда угодно, только пусть исчезнет. Полиция собирается потрясти Деллу Стрит. - Поздно, - сказал Мейсон. - Полицейские уже здесь. - Ничего не нашли? - Нашли Веронику. - Боже! Она же все расскажет! - Она уже рассказывает. Ее забрали Холкомб и Трэгг. - Будь осторожен, Перри. Холкомб может подстроить тебе ловушку. - Я постараюсь, - пообещал Мейсон и повесил трубку. - Дрейк говорит, что Холкомб может подстроить мне ловушку. Вдобавок ко всему, то ли ты забыла запереть дверь, то ли кто-то открыл ее другим ключом. Стоит проверить, - сказал Мейсон. - Но не могли же они... - Они могли поставить магнитофон. Надо проверить. Он начал осматривать квартиру, заглядывая за все картины, отодвигая занавески, проверяя все углы. Делла присоединилась к нему. - Ничего не видно, - сказал Мейсон, переворачивая подушку большого кресла. - Вот это да! - вдруг воскликнул он. Делла подбежала к адвокату. - Что это? В кресле под подушкой лежали шесть пустых гильз от патронов тридцать восьмого калибра. - Подброшенное вещественное доказательство, - сухо ответил Мейсон на вопрос Деллы. - Их положил сюда Холкомб? - Если здесь сидела Вероника, это могла сделать она. Или Лоррейн Фэррел. Когда, ты говоришь, она заходила к тебе? - Она была здесь лишь минутку. - Она подходила близко к этому креслу? - Да. Она на секунду присела в него. - И Вероника тоже сидела в нем? - Да. Мейсон задумался. - Что же делать? - спросила Делла Стрит. - Если это ловушка, то мы должны позвонить в полицейское Управление и сообщить о находке. Этим мы поставим Холкомба на место. Если нет, если кто-то другой оставил их здесь, то нам стоит избавиться от них, но так, чтобы не попасться. - А если это все же ловушка? - Тогда мы пропали. - Как же узнать - ловушка это или нет? - Во-первых, нужно точно установить, была ли заперта дверь. - Конечно. - Мне кажется, что, уходя, ты не спустила собачку. Голова была занята другим, вот ты и забыла. - А что будет, если позвонить в полицию и сказать, что мы нашли эти гильзы? - Тогда нашему клиенту придется еще хуже. Если бы я попытался скрыть это вещественное доказательство, то неужели я настолько глуп, чтобы хранить его в твоей квартире? Но публике на это наплевать. Я уже вижу кричащие заголовки газет: "Адвокат Эдисона утаивает вещественные доказательства! Полиция нашла стреляные гильзы в квартире секретаря Мейсона!" - Да, это можно себе представить, - сказала Делла. - Но если это подстроено полицией, и я попытаюсь вынести отсюда эти гильзы, и полиция при этом задержит меня... Делла, у тебя здесь не найдется резинки? - Какой резинки? - Желательно потолще. - Я посмотрю. Но зачем? - Я хочу выбраться из ловушки, - улыбнулся Мейсон. Резинка нашлась. Мейсон привязал ее к двум перекладинам в спинке стула, соорудил вполне приличную рогатку и открыл окно. - Когда-то я был неплохим стрелком из таких орудий, - сказал адвокат. Он тщательно вытер с гильзы отпечатки пальцев, которые могли бы остаться на ней, и натянул резинку. Сверкающая гильза с шумом рассекла воздух. Остальные пять штук последовали вслед за ней. 14 Мейсон ходил по кабинету из угла в угол. - Нет, Пол, мать Вероники должна найтись, - сказал адвокат. - Кстати, чек, который она оставила, оказался фальшивым. Я звонил в банк, чтобы узнать ее адрес. Она не открывала никакого счета, и в банке никогда не слышали ни о какой Лауре Мэй Дейл. - Я не смог ее найти, - пожал плечами Дрейк. Мейсон промолчал. - А что с Вероникой? - спросил Дрейк. - Наш разговор с ней оборвался на самом интересном месте. Зазвонил телефон. Мейсон взял трубку и услышал голос Деллы Стрит: - Шеф, я видела в окно, что они все куда-то направились. Вероника была со своей сумкой. Они уехали на полицейской машине. - К тебе никто из них не приходил? - Пока нет. - Хорошо. Делла, я буду в офисе, если что случится, звони, - сказал Мейсон и повесил трубку. - Они увезли Веронику. Теперь мы увидим ее только на месте дачи свидетельских показаний в Суде, - сообщил он Дрейку. - А как с Эдисоном? Он им все расскажет? - спросил Дрейк. - Не знаю. - Скверно. - Да. - Ты попробуешь потянуть время? - спросил Дрейк. - Боюсь, что из этого не выйдет. На Эдисона надежды мало. Он так или иначе расколется. - И что он может сообщить? - Да ему толком нечего сказать. - Может быть, он уже заговорил? - Нет. - А почему он не может сказать правду? - По многим причинам. Снова зазвонил телефон, Мейсон поднял трубку. - Алло... Да, здесь. Тебя, Пол, - он протянул трубку детективу. - Алло! - сказал Дрейк. Несколько секунд он слушал молча, потом заговорил: - Как же так?.. Да... Что?.. Проклятье!.. Дай я поговорю с ним... Алло, Фрэнк... Как же так?.. И что?.. Ну ладно. Дрейк повесил трубку и посмотрел на Мейсона. - Интересные вещи проясняются, - заметил он. - Что именно? - Полиция нашла еще одного свидетеля, который живет в полумиле от того дома. Ему было известно, что дом продан. Во вторник вечером он слышал шесть выстрелов со стороны дома. Впрочем, он подумал, что это грузовик идет под горку. Но его жена утверждала, что это кто-то стрелял. Он заметил время. - Когда это было? - Ровно без десяти минут девять. - Интервалы между выстрелами? - Один, почти тут же второй, потом через две-три секунды еще четыре. Мейсон закурил и задумался. - Еще одна новость, - продолжал Дрейк. - В универмаге работает одна хорошенькая продавщица. Эдгар Фэррел просил ее в пятницу вечером приехать к нему в тот загородный дом. Говорил, что это для нее может оказаться очень важным. - В пятницу вечером? - воскликнул Мейсон. - Да. - Как ее имя? - Мерна Рейли. - Мне нужно поговорить с ней. - Это невозможно, Мейсон. Она говорила с моими людьми, потом с полицейскими. Полиция забрала ее. Хочешь повидать моего сотрудника, который разговаривал с ней? - Разумеется, - ответил Мейсон. - Сейчас я его приведу. Он в моей конторе. Через минуту Дрейк вернулся с представительным молодым человеком. Мужчины такого типа весьма нравятся женщинам. - Фрэнк Саммервилл, - представил его Дрейк. - Я использую его, когда требуется поговорить с женщинами. Он бродил по универмагу просто как покупатель. Фрэнк, расскажи, что ты выяснил? Саммервилл театральным жестом провел ладонью по своим темным вьющимся волосам. - Мистер Дрейк приказал мне потолкаться по универмагу, покупая всякую мелочь, задавать вопросы, так, чтобы девушки могли мне что-нибудь рассказать. Естественно, я все больше держался тех прилавков, где покупателей немного, где продавщицы могли свободно поговорить со мной. Когда я задал одной девушке вопрос о смерти Фэррела - правда ли, мол, газеты пишут, что его смерть отразится на работе универмага, она, фыркнув, заметила, что с этим вопросом лучше обратиться к Мерне Рейли, которая работает в отделе авторучек. Я направился в отдел авторучек, прикинулся, что никак не решу, какую выбрать, болтал о том, о сем, потом задал ей тот же вопрос. Стыдно сознаться, но она меня раскусила, Видимо, она видела, как я толкался у других прилавков. Она напрямую спросила меня, не детектив ли я. Я рассмеялся, сначала сказал, что нет, но потом увидел, что все же лучше сказать, что да, и перестал отнекиваться. Когда я подтвердил ее догадку, она призналась, что все время думает об этом деле и никак не может решить, идти ли ей в полицию, а так как я детектив, то она может все рассказать мне. - И что же она рассказала? - Что Фэррел подошел к ней в понедельник утром и выглядел он несколько нервозно, да и вел себя посмелее, чем всегда. Он частенько подходил к ее прилавку. В то утро он зашел к ней за прилавок, положил ей руку на плечо, потом его рука скользнула вниз по спине, и он похлопал ее по бедрам - это мне уже рассказали другие продавщицы. - Продолжайте, пожалуйста, - попросил Мейсон. - Он немного поболтал с нею, потом спросил, не хочет ли она получить прибавку. Она, естественно, ответила, что хочет. Как она мне честно призналась, ей самой было интересно, насколько далеко он может зайти в ухаживании. - Он нравился ей? - Видимо, не очень. Но он был одним из хозяев магазина. Ее мать была старослужащей универмага и имела несколько акций магазина. Мать ее умерла два года тому назад. Девушка решила выяснить чего хочет Фэррел и вовремя остановиться. - Что именно он обещал? - Он сказал, что назначит ее начальником отдела кадров с большой прибавкой в жалованье. Она должна в пятницу вечером выехать за город, но никому об этом не говорить ни слова. Она спросила, где это место, и он дал ей карту. - Карта у вас? - Была у меня, но сейчас нет. Мерна дала ее мне, но перед тем как расстаться с ней, я сказал, что я частный детектив, а не из полиции, и она потребовала карту назад. Сказала, что хочет иметь дело только с полицией. Мне пришлось отдать карту, но я хорошо запомнил ее. Девушка вряд ли лгала мне. - Почему вы так думаете? - По разным причинам. Из-за карты. Это не карта, а скорее схема. Она сделана на той же бумаге, на которой покупатели пробуют авторучки, и сделана явно не женской рукой. Похоже, что это рука Фэррела. Он любит точность, а весь чертеж очень аккуратный, везде расставлены цифры. - Что за цифры? - Километраж, расстояние, номера дорог. Он подробно нарисовал все повороты, даже обозначил место, где через высохший ручей переброшен деревянный мостик. - Значит, он просил ее быть в пятницу вечером? - Да. - В какое время? - Он сказал, что между девятью и десятью. - Она не подумала, что это несколько поздновато? - Она вовсе не ребенок и прекрасно понимает, что к чему, - усмехнулся Саммервилл. - Она знала, что без этого она не получит обещанного. Фэррелу было около тридцати, ей - двадцать. Она бы на многое решилась, если бы знала, что риск оправдан. Я не думаю, что она хотела сама окрутить его, но когда он начал заигрывать, ей это понравилось. Друге девушки заметили, что Фэррел заходит к ней, а он ведь один из владельцев, ей это льстит. - Очень интересно, но не понимаю, как мы можем это использовать, - заметил Мейсон. - Сейчас поймете. Кадрами в универмаге заведует Миртел К. Нортран. Она из команды Эдисона, обожает его, думает, что он лучший владелец и управляющий универмага во всем мире. Ей около сорока пяти, Эдисону сорок восемь. Понятно, она уже не очень привлекательна, но энергична и опытна. Фэррелу она совсем не нравится. А работает она на этом месте со во времен отца Фэррела. Кроме того, она казначей компании. - Да? - поднял брови адвокат. - Да. Она самая крупная из всех мелких держателей акций и посещает все собрания. Насколько я понял, она была предана старому Фэррелу, но молодого не выносит. - И он хотел убрать ее? - наморщил лоб Мейсон. - Он предложил этой рыженькой продавщице ее место. Но эта девчонка все же не до конца поверила, она знала, что Фэррелу не удастся скинуть Нортран. Эдисон через нее контролирует все кадровые перемещения в компании. А Фэррел все время возился со своими графиками и таблицами, вычисляя подъемы и спады производства. По универмагу ходит слушок, что его предсказания ни разу еще не сбылись. - Ну так что же произошло с этой продавщицей? - Она позвонила в полицию. Они приехали и забрали ее. - Они не дают мне и шагу сделать, - раздраженно сказал Мейсон. - Они забрали всех, кто хоть что-нибудь знал. - Я могу идти? - спросил Саммервилл. - Я думаю, да, - сказал Мейсон. - Иди, Фрэнк, пиши отчет, - сказал Дрейк оперативнику. - Не упусти ни одной подробности, все может оказаться важным. Саммервилл покинул кабинет. Мейсон взял телефон и набрал номер приемной. - Герти, я хочу поговорить с мисс Миртел К. Нортран из универмага Эдисона. Если ее нет на месте, узнай, где я могу найти ее. Стоит использовать все возможности, - пояснил он Дрейку, вешая трубку. - Интересно, что говорит сейчас полиции Эдисон? - заметил Дрейк. - Да, - согласился Мейсон. - Он ничего не скажет? - Не знаю. Зазвонил телефон. - Миссис Нортран вчера ушла в отпуск, - сообщила Герти. - Никто не знает, где она может быть. - Почему ты подчеркиваешь, что она миссис? - Когда я попросила мисс Нортран, девушка ответила мне, что миссис Нортран в отпуске. - Попытайся узнать ее домашний телефон. - Узнала и уже позвонила. Никто не отвечает. Мейсон повесил трубку и обернулся к Дрейку. - Нортран в отпуске. Возможно, она ничего и не знает. Было бы интересно поговорить с самой рыженькой продавщицей, ну да ладно. А теперь, Дрейк, слушай, что я скажу. Согласно всем рассказам, Лаура Мэй Дейл - хозяйка ресторана в городке где-то в Индиане, милях в пятидесяти от Индианаполиса. Это правдоподобно. Когда Эдисон подобрал Веронику, она поведала ему эту историю. Акцент и манеры девушки вроде бы подтверждают это. Может быть, тебе удастся найти перечень всех ресторанов Индианы в отчетах министерства здравоохранения или в налоговом ведомстве или где-нибудь еще. Пусть твои люди прочешут все городки вблизи Индианаполиса и найдут ресторан, где хозяйка Лаура Дейл. Если она окажется на месте, пусть они посадят ее в самолет и побыстрее доставят сюда. - Помолчав, он добавил: - О расходах не беспокойся. Приступай к делу как можно скорее. - Неужели это так важно? - спросил Дрейк. - Я этого не знаю. Может быть, и не важно. Но надо считаться с фактами. Вероника появляется в то самое время и в том самом месте, где был убит Фэррел. Ее показания могут означать приговор для Эдисона. И наоборот, если она что-нибудь придумывает, это очень на пользу для нашего клиента. Словом, надо все выяснить. Через час после прибытия в город Вероника была арестована за бродяжничество. Почему она позволила себя арестовать? - Может, шантаж? - спросил Дрейк. - Я думал о ее возможной связи с Эриком Хэнселом. Не вяжется. А тут еще вступает в действие мать Вероники. - Ну и что? - Конечно, все может быть. Но сейчас мне обязательно нужно найти ее мать прежде, чем это сделает полиция. Понимаешь, Пол, все это не похоже на простое совпадение обстоятельств. Может быть, Веронику использовали как приманку для Эдисона! Может быть, Хэнсел затеял по-настоящему крупную игру... Найди мне ее мать. Проверь Хэнсела, посмотрите, что известно обо всех его делах. И, пожалуйста, поторопись! 15 Журналисты ожидали начала судебного процесса. Зал был полон, как бывает лишь при рассмотрении самых интересных дел. Все скамьи были заняты, те, кому места не досталось, стояли вдоль стен. Судья Пол М.Китли вошел в зал. Бейлиф ударил молотком и объявил начало судебного заседания. Судья Китли устроился на своем месте, посмотрел на переполненный зал, взглянул на окружного прокурора Гамильтона Бергера, затем на Перри Мейсона. Бейлиф открыл дверь и ввел Джона Эдисона. Эдисон выглядел так, будто он вообще не спал с тех пор, как полиция нашла тело Фэррела. Когда владелец универмага напряженной походкой проходил мимо стола, за которым сидел Мейсон, по залу пробежал неясный гул. Все перешептывались. Бейлиф еще раз ударил молотком. Мейсон как бы невзначай опустил руку на плечо Эдисона, улыбнулся я тихонько прошептал: - Улыбнитесь же, черт возьми. Эдисон попытался изобразить улыбку. - Вот так уже лучше, - сказал Мейсон. - Начинается предварительное слушание дела "Народ против Джона Рэйса Эдисона", - объявил судья Китли и повернулся к представителям обвинения и защиты: - Господа, вы готовы? - Обвинение готово, - отозвался Гамильтон Бергер. - Защита готова, - сказал Мейсон. Гамильтон Бергер собирался было вызвать первого свидетеля обвинения, но Мейсон опередил его, обратившись к судье. - Ваша Честь! Мы вызвали в качестве свидетельницы Веронику Дейл. Но насколько нам известно, она лишена полицией связей с внешним миром и поэтому не явилась. Имея в виду тот факт, что Вероника Дейл является свидетелем защиты, мы полагаем, что будет справедливо, если Высокий Суд даст указания полиции доставить ее сюда. Гамильтон Бергер с насмешкой взглянул на Мейсона. - Она будет здесь, господин адвокат, не беспокойтесь, - заявил он. - И выступит свидетелем обвинения. - Насколько я понимаю, мистер Мейсон, - сказал судья Китли, - в данный момент вы настаиваете лишь на присутствии мисс Дейл независимо от того, чьей свидетельницей она является? - Да, Ваша Честь, - подтвердил Мейсон. Судья Китли кивнул и обратился к Гамильтону Бергеру: - Итак, ваш первый свидетель, господин прокурор. - Чарльз Неффс, - ответил Бергер. Чарльз Неффс оказался помощником шерифа. Вечером незадолго до полуночи он, находясь на своем посту, ответил на звонок обвиняемого Эдисона, который сообщил, что совместно с Лоррейн Фэррел, вдовой Эдгара Фэррела, обнаружил труп Фэррела. Звонили с ближайшего от места происшествия телефона. - И что вы сделали? - спросил Бергер. - Я выехал к месту происшествия. - Один? - спросил Бергер. - Нет, сэр. Я взял с собой еще одного помощника шерифа и еще частного детектива, некоего мистера Дрейка, который в то время был у меня и спрашивал... - Минуточку, - перебил его Мейсон, - любой разговор, который состоялся между Полом Дрейком и данным свидетелем, и о котором не знает обвиняемый, естественно, не имеет никакого отношения к обвиняемому. - Естественно, - согласился судья Китли. - Ваша Честь, - вмешался Бергер, - в данном случае есть особые обстоятельства. Обвинение располагает сведениями, что с юридической точки зрения Пол Дрейк является агентом обвиняемого. - Вы можете доказать это? - спросил Мейсон. - Я могу представить факты, из которых следует этот вывод, - заявил прокурор. - Вы можете доказать это? - вновь спросил Мейсон. - Нет никакой надобности заводить спор по этому поводу, - вмешался судья Китли. - Суд вынес свое решение. Свидетель не должен передавать свой разговор с каким-либо третьим лицом как свидетельское показание, если предварительно не будет установлено, что существовала некая связь между этим третьим лицом и обвиняемым. Продолжайте ваши показания, мистер Неффс. Неффс продолжал: - Я направился туда, где ждали меня Эдисон и миссис Фэррел. Это была станция техобслуживания в полутора милях от старого дома. Этот дом... - Минутку, - прервал его Гамильтон Бергер. - Мне кажется, что мы можем обратиться к карте, это должно прояснить ситуацию. Вот карта, которую я прошу вас внимательно рассмотреть и точно указать ваш путь. Я полагаю, мистер Мейсон, что вы согласитесь, что в данный момент эта карта может быть использована, учитывая тот факт, что я обещаю в случае необходимости представить доказательства того, что на ней точно изображена местность, о которой идет речь. - Не возражаю, - сказал Мейсон. - Да, - продолжал Неффс. - По карте я могу точно показать путь. Я ехал по этому шоссе, в сторону - вот, согласно стрелке. Здесь, ставлю цифру "один", я остановился. - Это станция техобслуживания? - спросил Бергер. - Да. Здесь меня ждали мистер Эдисон и миссис Фэррел, - подтвердил Неффс. - Что было потом? - Они указали мне дом, где нашли тело Эдгара Фэррела. - Вот фотографии, - сказал Бергер, - вы можете сказать, что на них изображено? - Да, сэр. На них изображен дом, где найдено тело. Дом снят с разных точек. Труп был найден в юго-западном углу дома, в комнате, которая отмечена на фотографии. - Вы делали эти фотография? - Нет, но я присутствовал при этом. - Вы изучали их? - Да. - Что они показывают в целом? - Ту обстановку, которую я обнаружил в доме и вокруг него. Все в том виде, какой был, когда я туда прибыл. - Прошу приобщить эти фотографии к делу в качестве вещественного доказательства, - сказал Бергер. - Защита не возражает, - сказал Мейсон. - Только надо обвести кружком комнату, где найдено тело. - Вот окно той комнаты, - протянул Бергер еще одну фотографию. Пока все были заняты просмотром фотографий, Бергер задал новый вопрос: - И что вы обнаружили, мистер Неффс? - Я вошел в дом вместе с Эдисоном и женой покойного. Я сказал им, чтобы они ничего не трогали. Они согласились, но предупредили, что уже оставили в разных местах отпечатки своих пальцев. Я поднялся по лестнице, открыл дверь спальни и увидел лежащее на полу тело. - Вы можете вы описать положение трупа? - У меня в машине был фотоаппарат. Я сделал снимки трупа. - Вы можете предъявить снимки? Неффс достал фотографии и передал Суду. - Что еще вы заметили в спальне? - Немного. Я обратил внимание на керосиновую лампу. Она была потушена, но ее бачок был полон. Почти полон. В оконном стекле было видно отверстие от пуля. Я... - Слова _о_т_в_е_р_с_т_и_е _о_т _п_у_л_и_ характеризуют не факт, а лишь заключение, к которому пришел свидетель, осмотрев объект, - заметил Мейсон. Судья Китли молча кивнул. - Конечно, - раздраженно заявил Бергер. - Если Суд желает быть столь скрупулезным, мы вычеркнем слова "от пули" и оставим лишь "отверстие". Мистер Неффс, опишите, что это было за отверстие. - Круглая дырка, мистер Бергер, - улыбнулся свидетель. - Почти в точности под размер пули тридцать восьмого калибра. Публика в зале рассмеялась, оценив юмор, а судья призвал соблюдать тишину. - У вас есть снимки отверстия? - Да, сэр. Я сфотографировал все окно. Неффс предъявил фотографию. - Я вынул стекло и наложил на него с обеих сторон прозрачный пластик, - продолжал Неффс. - Зачем? - Потому что пуля, пройдя сквозь стекло, оставила в нем трещины. Я боялся, что куски стекла могут выпасть, разбиться, и тогда вещественное доказательство будет уничтожено. Нельзя будет доказать, что это была геометрически правильная круглая дырка. Бергер кивнул помощнику, и тот достал деревянный ящик толщиной в несколько дюймов, но площадью в несколько квадратных футов. Бергер открыл ящик и извлек из него стекло, обложенное двумя толстыми листами пластика. - Это то самое стекло? - спросил он Неффса. - Да, сэр, то самое. - Когда вы занимались со стеклом, мистер Эдисон и миссис Фэррел ничего не говорили вам? - Говорили. - Я протестую против передачи каких-либо слов миссис Фэррел, сказанных в отсутствие обвиняемого, - вмешался Мейсон. - Против передачи слов, сказанных обвиняемым или в его присутствии, я не возражаю. - Отлично, - откликнулся Бергер, - что говорил Эдисон и что было сказано в его присутствии? - Эдисон сказал, что знает это место, так как подумывал, не купить ли дом, когда его за три неделя до этого предлагали для продажи. Тогда он и был там, но с тех пор не возвращался. Когда миссис Фэррел сказала ему, что беспокоится за своего мужа, он спросил, не считает ли она возможным, что ее муж находится в этом загородном доме, какой он, оказывается, купил. Она призналась, что ничего не знала об этой покупке своего мужа. - Постойте, - сказал Бергер. - Давайте кое-что уточним. Я хочу, чтобы не было причин для недоразумений. Итак, обвиняемый Джон Эдисон заявил вам тогда на месте преступления, в присутствии миссис Фэррел, что он был там один-единственный раз, за три недели до того, когда дом был предложен для продажи? - Да, сэр, так он сказал. - Скажите теперь, вы не заметили никаких следов вокруг дома? - Да, сэр. Заметил. - Что за следы? - Следы автомобильных шин. - Вы можете описать их? - Я сделал с них снимки, сэр. - Эти фотографии сейчас у вас? - Вот они, сэр. Свидетель выложил фотографии с отпечатками шин. - А теперь, господа, прошу обратить внимание на этот снимок. Что вы можете сказать о нем, Неффс? - На нем видно, что автомобиль был здесь после дождя. То есть следы были оставлены в момент совершения преступления. Потом грязь запеклась на солнце. - А так как на этом месте машина делала поворот, то остались следы всех четырех колес? - Да, сэр. - Вы знаете, когда последний раз был дождь? - Да, сэр. Вечером восьмого и утром девятого. - То есть в понедельник под ночь и во вторник рано утром? - Да, сэр. Во вторник часа в четыре утра. - А какое было состояние почвы, когда вы в сопровождении миссис Фэррел и обвиняемого были на месте убийства? - Тогда земля была вся сухая. - Были ли еще какие-нибудь следы машин вокруг дома, кроме тех, что изображены на этом снимке? - Да, сэр. Были и другие. Но эти сохранились лучше всего. - Значит, эти следы сохранились лучше всего потому, что были оставлены после дождя? - Да, сэр. Я бы сказал, в течение двадцати четырех часов после окончания дождя. - И потому они четко сохранили рисунок протекторов всех четырех колес? - Да, сэр. - Скажите, у вас была возможность осмотреть автомобиль обвиняемого? - Да, сэр. Я осмотрел его. - Когда? - Двенадцатого числа, во второй половине дня. - И что вы обнаружили? - Я заготовил пластичную массу, с помощью которой снимают отпечатки протектора. По этой массе я проехал на его машине, выполнив поворот. После этого я сделал снимок оставленных следов. - И что же вы обнаружили? Я полагаю, что в этом вопросе вы можете считаться экспертом? - Следы абсолютно идентичные. В этом сомнений быть не может. - Снимки у вас есть? - Да, сэр. Все углубились в рассмотрение снимков. Было видно, что на судью Китли идентичность отпечатков произвела большое впечатление. - Теперь вы можете задавать вопросы свидетелю, - обратился Бергер к Мейсону. Мейсон указал на вырезанный кусок стекла. - Вы собственноручно вырезали его? - Да, сэр. - И теперь он в том же состоянии, что и раньше, когда был частью оконного стекла? - Да, сэр. За исключением того, что я его вырезал. На нем по краям остались следы стеклореза. - Это я понимаю. Я говорю лишь об отверстии и расходящихся от него трещинах. - Да, сэр. - Эти трещины идут всего на два-три дюйма. Так это обычно и бывает? - Да, сэр. - Вы можете сказать, какая сторона стекла была наружной, а какая обращенная к спальне? Свидетель улыбнулся и мотнул головой. - Нет, сэр, не могу. - Вам не показалось, что это стоило отметить, когда вы вырезали стекло? - Нет, сэр. Ведь обе стороны одинаковы. - Но одна из них наружная, а другая внутренняя. - Вряд ли Суду необходимо это знать, - вмешался Гамильтон Бергер. - Какая разница между двумя сторонами стекла? Никакой! - Ну, а что сталось с оставшейся частью стекла? - спросил Мейсон. - Его забрали в лабораторию для экспериментов, - ответил Бергер. - Каких экспериментов? - Сквозь него стреляли пулей тридцать восьмого калибра, - пояснил Бергер. - Измеряли диаметр отверстия. И, мне кажется, свидетелю известно об этом. - Это верно? - спросил Мейсон свидетеля. - Да, сэр. - Кстати, - торжествующе сообщил Бергер, - размеры отверстий, полученные во время опыта, в точности совпали с размерами отверстия, оставленного пулей, поразившей Фэррела. - И вы что, собираетесь и их представить как вещественное доказательство? - спросил Мейсон. - Я не вижу причин для этого, - заявил Бергер. - После проведения испытаний стекло разбито. Но остались фотографии и осколки стекла. Мне кажется, свидетель может пояснить это. - Да, сэр, - начал Неффс. - Стекло мы не стали сохранять. Отверстия оказались слишком близко к краю стекла. Когда попытались вырезать кусок стекла, оно треснуло и раскололось. - Все. У меня больше нет вопросов, - сказал Мейсон. Бергер, несколько удивленный непродолжительностью перекрестного допроса, вызвал следующего свидетеля - специалиста по дактилоскопии. Свидетель показал, что он обнаружил в доме обвиняемого отпечатки пальцев Лоррейн Фэррел, Джона Рэйса Эдисона и, кроме того, отпечатки пальцев двух неизвестных лиц. По его мнению - женщин. Следующим свидетелем обвинения был Фрэнк Парма - еще один помощник шерифа. - Вы прибыли в загородный дом Фэррела утром двенадцатого? - спросил Бергер. - Да, сэр. - В какое время? - Примерно в час. - Вы вели специальное расследование? - Да, сэр. - И что вы обнаружили? - "Смит и Вессон" тридцать восьмого калибра, номер шестьсот сорок восемь ноль пять. - Где вы нашли его? - Если можно, я покажу на карте. Вот здесь. Примерно в восьмидесяти пяти футах от дома. Прямо напротив окна комнаты, где нашли труп. Револьвер лежал под камнем в русле высохшего ручья. - У вас сохранились фотографии этого места? - Да, сэр. У меня также есть снимок булыжника, о который ударился револьвер, когда его, видимо, выбросили из... - Не следует утверждать, что "его, видимо, выбросили", говорите, что вы точно установили, - сказал Бергер. - Да, сэр. На револьвере остались отметины от удара о булыжник, что находился примерно в двух футах от него. На камне остались следы краски и волокна дерева. У револьвера была деревянная ручка. Кусочек этой деревянной рукоятки откололся при ударе. - На револьвере нашли какие-нибудь отпечатки пальцев? - Никаких, сэр. - Совсем никаких? - Нет, сэр. Оружие было тщательно протерто. Гамильтон Бергер открыл небольшой саквояж и извлек из него револьвер. - Этот револьвер? - Он самый, сэр, - узнал оружие свидетель. - Вы не установили личность владельца оружия? - Да, сэр. Установлено, что примерно семь месяцев назад его приобрел Джон Рэйс Эдисон. - Вы предъявили оружие обвиняемому? - Да, сэр. - И что он сказал? - Обвиняемый опознал револьвер и заявил, что он дал этот револьвер Эдгару Фэррелу, когда тот собирался в отпуск на рыбалку. - Что вы можете сказать о патронах? - Их не было. Барабан был пуст. - В каком состоянии был ствол? - В стволе остались следы пороха. - Перекрестный допрос, пожалуйста, - обратился Бергер к Мейсону. - У меня нет вопросов, - ответил адвокат. - Пригласите доктора Паркера К. Лоретто, - сказал Бергер. Доктор Лоретто, занявший свидетельское место, назвался врачом-патологоанатомом, и заявил, что по просьбе полиции он произвел вскрытие трупа Эдгара Э.Фэррела. - Что было причиной смерти? - спросил Бергер. - Пулевое ранение. Пуля вошла в левую часть черепной коробки, немного позади уха, и застряла в лобной кости. - Значит, пуля проникла в мозг? - Да. Она вызвала сильнейшее повреждение тканей мозга и внутреннее кровотечение в черепной коробке. - И рана была причиной смерти? - Да, сэр. - Сколько, по-вашему, может прожить человек, получивший такую рану? - Ничтожно мало. Потеря создания и смерть наступают практически в течение нескольких секунд. - Получив такую рану, человек уже не может двигаться? - Нет, не может. Правда, падая, человек меняет положение тела. Но эти движения не обязательны. - Вы нашли пулю? - Да, сэр, нашел. - В каком состоянии она была? - Сплюснута на конце, но в основном не повреждена. - То есть? - Я хочу сказать, что она в основном сохранила свою цилиндрическую форму и отметины, которые остаются на пуле после выстрела, даже если пуля никуда не попала. - Вы как-нибудь пометили найденную пулю? - Да, сэр. - Как? - Я выцарапал на ней свои инициалы. - Я покажу вам пулю и прошу вас ответить, та ли это пуля, о которой вы говорили. Бергер театральным жестом открыл небольшой запечатанный конверт и вытряхнул на ладонь кусочек свинца. Доктор Лоретто поднес пулю к глазам, внимательно разглядывая ее. - Да, это та самая пуля, - сказал он. - Что вы с ней сделали, когда нашли ее? - Я передал пулю Джорджу Малдену из отдела баллистики при шерифе. - У меня все. У защиты есть вопросы? - повернулся Бергер в сторону адвоката. - Никаких вопросов, - ответил Мейсон. - Попросите Джорджа Малдена, - сказал Бергер. Джордж Малден был невысоким коренастым мужчиной лет пятидесяти, выглядел солидно, говорил сухим хрипловатым голосом. Твердым шагом он прошел на свидетельское место, принес присягу и взглянул на Гамильтона Бергера. - Ваше основное занятие? - Я помощник шерифа, сэр. - Давно вы на этом посту? - Двадцать три года, сэр. - За это время вы специализировались в какой-либо отрасли криминалистики? - Да, сэр. В баллистике и в дактилоскопии. - Насколько вы изучили баллистику? - Я прочел большую часть стандартных учебников. Посещал лекции в школе полиции. Четырнадцать лет практической работы. - Я прошу вас осмотреть пулю, которую доктор Лоретто только что идентифицировал, как вызвавшую сметь Эдгара Фэррела. Вы до этого видели ее? - Да, сэр. - Что это за пуля? - Свинцовая пуля тридцать восьмого калибра, производство компании "Петерс". Выстрел сделан из револьвера тридцать восьмого калибра. - Я прошу вас обратить внимание на отметины на пуле и ответить, что они означают. - Это следы нарезки ствола, из которого была выпущена пуля. - Есть ли возможность установить по ним, из какого оружия был произведен выстрел? - Да, сэр. - Пожалуйста, поясните это Суду. Малден повернулся к судье: - Каждый ствол имеет некоторые особенности нарезки. Например, число каналов, их формы и размеры. Кроме того, каждый ствол имеет некоторые отличия в отливке металла, которые тоже оставляют свой след на пуле. Эти отметины на пуле столь же индивидуальны, как отпечатки пальцев. - Вы пытались установить оружие, из которого была выпущена пуля? - Да, сэр. Я взял "Смит и Вессон", который был представлен как вещественное доказательство, зарядил его пулями "Петерс", полностью идентичными роковой пуле по весу и размерам, и несколько раз выстрелил в тюки с ватой. Затем я нашел пули в тюках и оглядел их под специальным микроскопом. Он состоит из двух отдельных микроскопов, так чтобы объект можно было поместить под любой из них, а затем сравнить получающиеся картины. Естественно, если картины совпадают, то получается одно изображение. Я поместил под микроскоп обе пули. Царапины, микронеровности, следы нарезки - все совпало. Вот фотографии обеих пуль, на них почти невозможно найти отличия. - У вас есть вопросы? - спросил Бергер Мейсона. - Да. Вы сказали, мистер Малден, что вы эксперт по дактилоскопии? - Да, сэр. - Вы занимались отпечатками пальцев и в следствии по данному делу? - Да, сэр. - Вы обнаружили отпечатки пальцев подсудимого? - Да, сэр. - И вдовы покойного Лоррейн Фэррел? - Да, сэр. - Что-нибудь еще? - Да, сэр. - Самого покойного? - Да, сэр. - Кроне того, вы обнаружили отпечатки, которые вы приняли за женские. Не так ли? - Да, сэр, Я думаю, что они принадлежат двум разным женщинам. - Полагаю, вы приняли меры к тому, чтобы установить, кто же оставил эти отпечатки? - Да, следовало во всяком случае убедиться, что они не принадлежат полицейским. - Где теперь эти отпечатки? - Ваша Честь! Я протестую, - вмешался Бергер. - Если защите так угодно, пусть она наймет частного детектива, чтобы проверить отпечатки. - Но если эти отпечатки нельзя предъявить для освидетельствования, то этот детектив впустую потратит время, - сказал Мейсон. - Полиция не может представить защите эти отпечатки, - раздраженно сказал Бергер. - Почему? - Потому что вы с их помощью сразу же начнете запутывать дело, пытаясь выгородить клиента. - Но если полиция располагает такими вещественными доказательствами, то и защита должна располагать ими. - Вам не даны те полномочия, которыми обладает полиция. - Вы квалифицировали этого свидетеля как специалиста по отпечаткам пальцев. Я хочу выяснить, насколько полно он провел расследование с целью проверить его компетентность. - Вы вовсе не хотите проверить его компетентность. Вы добиваетесь совсем иного! - Пусть так, но я действую в рамках закона. - Ваша Честь, я протестую. Так нельзя допрашивать свидетеля. - Суд считает, - заявил судья Китли, - что свидетель дал показания, связанные с баллистикой. Он упомянул о тон, что он специалист по дактилоскопии, но это не имеет отношения к делу. Точно так же, как и мера его компетентности в данной области. - Я подчиняюсь решению Суда, - сказал Мейсон. - У меня нет больше вопросов к свидетелю. - Ваш следующий свидетель, - обратился судья к Бергеру. Бергер взглянул на часы. - Подходит время перерыва, Ваша Честь. - Но у нас еще осталось пятнадцать минут, - заявил судья Китли. - Что же, - ответил Бергер, - вызовите Эрика Хэнсела. Место свидетеля занял Эрик Хэнсел. - Вы знакомы с обвиняемым Джоном Эдисоном? - спросил Бергер. - Да, сэр. - Вы разговаривали с ним одиннадцатого числа? - Да, сэр. - О чем вы говорили? Хэнсел замялся. - Отвечайте, - настаивал Бергер, - что это был за разговор? - Время, место, присутствующие при этом? - сказал Мейсон. - Где происходил разговор? - спросил Бергер. - В его кабинете, в универмаге. - Кто при этом присутствовал? - Только я и Эдисон. - Что произошло? - Я хотел получить кое-какую информацию для передачи другу, который ведет колонку в газете. Я спросил мистера Эдисона о том, как он подобрал во вторник вечером некую девушку и обеспечил ей комнату в отеле. Эдисон посоветовал мне обратиться к его адвокату. - Он назвал имя адвоката? - Да, сэр. Имя Перри Мейсона. - И вы встретились с мистером Мейсоном? - Да, сэр. - Когда? - В тот же день. - Где? - В его кабинете. - И что вам сказал тогда мистер Мейсон? - Мистер Мейсон заявил мне, что его клиент не желает огласки и дал мне чек на две тысячи долларов, подписанный мистером Эдисоном. - Вы хотите сказать, что мистер Эдисон дал вам две тысячи долларов за то, чтобы вы умолчали, что он был на некоем участке шоссе во вторник вечером? - Да, сэр. Гамильтон Бергер расплылся в самодовольной улыбке и с сарказмом в голосе обратился к Мейсону: - Задавайте ваши вопросы, если они у вас есть. Мейсон, будто не замечая иронии Бергера, спросил свидетеля: - Другими словами, вы пришли к мистеру Эдисону, чтобы шантажировать его, мистер Хэнсел? - Да, - твердо ответил свидетель. - Если ваш клиент не хотел бы кое-что утаить, он бы не дал двух тысяч за молчание. - Что он хотел утаить? - Это вы знаете. - Я не знаю. Я спрашиваю вас. - Утаить то, что он прихватил с собой блондиночку и нежно заботился о ней, и то, что он был на том месте во время убийства. - И за какой же из этих фактов он выложил деньги? - Наверное, за оба. - Вы так полагали? - Да. - Значит, вы знали об убийстве, когда начинали шантажировать его? Хэнсел растерялся, не зная как быть. - Вы знали? - настаивал Мейсон. - Нет. - Почему же вы сказали, что полагаете, что он заплатил вам за то, чтобы утаить факт своего нахождения на шоссе в тот вечер, когда произошло убийство? - Так я думаю теперь. - Но тогда вы так не думали? - Нет. - В то время вы ничего не знали об убийстве? - Конечно же нет. - Вы пытались шантажировать его только потому, что он подружился с молодой женщиной? - Он организовал ей комнату в хорошем отеле. - Вы договорились со службой окружного прокурора, что вам будет гарантирована безопасность от обвинения в шантаже, если вы выступите свидетелем по этому делу? - Я не заключал никаких договоров. - Но вы так поняли ситуацию? - Ну, я... - Он понял именно так, - заявил Гамильтон Бергер. - Вымогательство - это относительно небольшое правонарушение по сравнению с убийством. - Прекрасно, - ответил Мейсон, - но остается тот факт, что ему обещали снять обвинение. - Да, - рявкнул разозленный Бергер. Мейсон повернулся к Хэнселу. - Почему вы не сказали об этом? - Вы спрашивали о договоре. Никаких договоров не было. Было просто соглашение, но не договор. - Очень тонкое рассуждение, мистер Хэнсел. Договоров вы не заключали, но зато заключили соглашение с окружным прокурором. Хэнсел молчал. - Вы никогда не привлекались к судебной ответственности? - спросил Мейсон. - Привлекался. - За что? - За шантаж. - Сколько раз? - Четыре. - У вас есть помощница, женщина, с которой вы работаете. Не так ли? - Протестую против такого некорректного, непозволительного ведения допроса, - заявил Гамильтон Бергер. - Задавая подобные вопросы, не относящиеся к делу, защита затемняет суть и ставят под угрозу репутацию свидетеля. - Вы согласны с этим, мистер Мейсон? - спросил судья Китли. Мейсон почтительно поклонился. - Целью моих вопросов был не подрыв репутации свидетеля, Ваша Честь, но выяснение личности его помощницы. Возможно, именно ее отпечатки пальцев найдены в доме, где совершено убийство, отпечатки, принадлежащие женщине, личность которой не установлена. В зале зашумели. Судья Китли постучал молотком, призывая к порядку. - Я не думаю, что вопрос следует ставить именно так, - наконец заявил судья Китли. - Такая форма постановки вопроса может лишь дискредитировать свидетеля. Время слушания дела подошло к концу. Продолжение слушания состоится завтра в десять часов утра. 16 Судья Китли покинул зал. Вслед за ним ушел и Гамильтон Бергер, которому пришлось отбиваться от наседавших журналистов. Мейсон, улыбаясь, стоял в окружении репортеров, готовый отвечать на вопросы. - Господа, я не могу полностью выкладывать свои карты. Но факты говорят сами за себя. Вы видели, как выступило обвинение. Все базируется на показаниях отъявленного шантажиста. Есть отпечатки двух каких-то таинственных женщин. Кто они? Установило ли обвинение их личности? Нет. Насколько обвинение стремится установить их? Судите сами, господа. В этот момент сквозь толпу журналистов к Мейсону пробился Пол Дрейк и зашипел ему прямо в ухо: - Важная новость! - Что такое? - Мы нашли ее. - Кого? Партнершу Хэнсела? - Нет. Лауру Мэй Дейл. Мать Вероники. - Наконец-то! - не скрывая радости, воскликнул Мейсон. - Мои парни нашли ее в ресторане, в городке в Индиане. Они посадили ее я самолет, сказали, что от этого зависит судьба ее дочери. Теперь она здесь. Я не мог сообщить тебе во время заседания. - Мистер Эдисон, - возвысил голос Мейсон. - Подождите минутку! Бейлиф, прошу вас, задержите мистера Эдисона. Охранник, сопровождающий Эдисона, остановился. Мейсон подошел к нему и, взяв его за руку, зашептал: - Хорошие новости, мистер Эдисон, наконец-то у нас кое-что есть! - Что есть? - не понял Эдисон. - Сейчас я не ногу вам все объяснить, но теперь вы можете чувствовать себя спокойнее. Мейсон вернулся к Дрейку. - Отлично, Пол, пойдем отсюда. Теперь мне нужна Делла Стрит и ее блокнот, я хочу, чтобы показания этой женщины были застенографированы. А ее отпечатки следует сравнить с теми отпечатками, которые полиция нашла в загородном доме. Где она сейчас? - В отеле. - Она никуда не денется оттуда? - Нет. Там дежурят два моих оперативника. Кроме того, мы обещали, что доставим к ней Веронику. Мейсон усмехнулся. - Мы можем лишь попытаться доставить к ней Веронику. Мы свяжемся с Гамильтоном Бергером и заявим ему, что мать Вероники просит дать ей возможность увидеть дочь. - Но он же лопнет от злости. А потом скажет, что свидание может состояться только в прокуратуре. - До этого он додумается после. А сперва только разозлится. Где, ты говоришь, она остановилась? - Там же, где и дочь, в отеле "Роквей". Тут психология. - Это ни к чему. Она достаточно умна и во всем разбирается. Если она никак не причастна к шантажу, значит, я ничего не понимаю в людях. Поехали. Делла Стрит, Пол Дрейк и Перри Мейсон подошли к номеру шестьсот двенадцать и постучали в дверь. - Что нужно? - раздался за дверью грубый мужской голос. Дверь чуть-чуть приоткрылась. Тот же голос, но другим тоном произнес: - О, это вы, босс. Входите, пожалуйста. Дрейк в сопровождении Деллы Стрит и Перри Мейсона вошел в комнату, в которой находились два дюжих молодчика, способных постоять за себя. - Где она? - спросил Мейсон. - В соседней комнате. Но она пока даже не зарегистрировалась в отеле. Этот номер еще не снят. Мы сейчас как раз думаем, как с этим быть. - А вы уверены, что она там? - спросил Дрейк. - Вы уверены, что она не воспользовалась другим выходом? - Что вы, босс. Дверь заперта, а ключ у нас. Она на месте. Вы хотите поговорить с ней? - Да, - кивнул Дрейк. - Сейчас приведем. - Подождите, - вмешался Мейсон, - лучше, если вы просто скажете, что ее хотят видеть. - Хорошо. - Миссис Дейл, к вам пришли, - постучал в дверь оперативник. - Не беспокойтесь, вам не хотят ничего дурного. Мейсон, ожидавший увидеть женщину, заходившую к нему в контору, был крайне удивлен, когда вышла худая, истомленная работой женщина, лет сорока, державшаяся робко и неуверенно. - Вы пришли сказать мне о моей дочери? - спросила она. Мейсон выступил вперед и представился: - Меня зовут Перри Мейсон, я адвокат. Это Пол Дрейк - частный детектив. Мы хотим попытаться вернуть вам дочь. Так случилось, что ее привлекли в качестве свидетеля по делу об убийстве. Я сейчас свяжусь с людьми, которые задержали ее, и попрошу привести ее сюда. - Я думал, что вы уже знакомы, ведь вы же были в конторе мистера Мейсона, - сказал Дрейк, не разобравшись. - Что вы! - покачала головой женщина. - Я ведь только что приехала в этот город. Я так хочу увидеть Веронику. Я не видела ее больше года. Последний раз она прислала мне открытку из этого отеля "Роквей". Я приехала... - Вы не видели ее больше года? - переспросил Мейсон. - Да. - А где вы живете? - В маленьком городке в Индиане, вряд ли вы слышали о нем. У меня там маленький ресторанчик. Всего на десять столов. Но в нем уютно, чисто, неплохая кухня. - Значит, вы мать Вероники Дейл? - спросил Мейсон. - Конечно. Почему вы спрашиваете? - Просто так. Расскажите нам о Веронике. - Что мне рассказать о ней? - Ну, например, сколько ей лет? - Восемнадцать, девятнадцатый. О, нет... Господи! Да ведь ей уже двадцать! Как летит время... - Вы ведь не видели ее больше года? - Целый год. Даже, наверное, немножко больше. Ради бога, мистер Мейсон, скажите, с ней все в порядке? Я так беспокоюсь за нее. Когда она в этот раз покинула дом... - Это не первый раз? - О, господи, нет, не первый. Она старая маленькая бродяга. Наверное, я слишком многого хотела от нее. Городишко у нас тихий, молодежи мало. Вероника, я понимаю, была одинока. Она была мне хорошей помощницей. И посетители любили ее. Она такая приветливая, жизнерадостная. Когда она жила со мной, мне и задумываться не приходилось о помощниках. - А когда она в первый раз ушла из дома? - Года три или четыре назад. - И как же это было? - Взяла и ушла. Месяца три я ничего не слышала о ней. Я так волновалась! Даже заявила в полицию. Потом она вернулась, сказала, что поездила по стране и теперь снова готова приступить к работе. Но недолго это было. Прошло еще три месяца, и она вновь почувствовала страсть к путешествиям. - Она уходила одна? - Одна. Не поймите меня неправильно. Вероника хорошая девочка. Она может с кем-нибудь ехать вместе, но не больше. - Вы уверены? - Господи, конечно, уверена. Говорю вам, она хорошая девушка. Но она не может усидеть на одном месте. Она в душе вечная странница, вечная бродяга. Может быть, это в отца. Ее отец был таким же непоседой, все переезжал с одного места на другое, все искал, как он говорил, свою судьбу. Когда родилась Вероника, уехал поискать свою Землю Тысячи Возможностей. Так и не нашел ее. Эти его путешествия разорили нас. Но ему все прощалось. Боже, когда он начинал говорить, как не заслушаться! Он был полон энтузиазма. Дважды, по его словам, едва не стал миллионером. Он погиб в автокатастрофе, когда Веронике было пять лет. - Вернемся к Веронике. - Я не видела ее больше года. Иногда получаю от нее открытки из разных мест. А я ей писать не могу - она ведь всегда в дороге. Иногда известий от нее не было три или четыре месяца, а потом она писала где была, больше ничего - только перечень мест. Кажется, кроме самого движения, ее ничто не интересует. - Во время странствий у нее случались неприятности? - Что вы, мистер Мейсон, она чудесно умеет ладить с людьми. Она может так посмотреть в глаза, что почувствуешь себя грязью под ее ногами. Я не знаю, как это у нее получается. Просто она умеет так посмотреть своими голубыми глазами, что... Она умеет быть душой общества, но ей больше нравится тихо сидеть в сторонке. Уму непостижимо, как она добивается от людей того, чего хочет. Было видно, что миссис Дейл гордится дочерью. - Ей никогда не приходилось туго с деньгами? Она никогда не просила вас о помощи? - спросил Мейсон. - Господи, нет! Она превосходный финансист. Я не знаю, как она это делает, но всякий раз, когда я видела ее, у нее было полно денег и она была хорошо одета. Она каждый раз привозит подарки, когда возвращается домой. И где она только не побывала! Она объездила почти все штаты. Однажды она была даже в Мексике. Господи! Как я хочу увидеть ее! Я так соскучилась! - Вам придется подождать до завтра. - Такая она всегда. Ей всегда некогда. Она всегда занята. - Вы должны предъявить доказательства, что вы действительно мать Вероники. У вас есть что-нибудь с собой? - Мистер Мейсон! Но кто же я, как не ее мать?! - Я понимаю, но у вас есть какие-нибудь доказательства? - Я... Вот мои водительские права, вот открытка, присланная Вероникой, вот ее фотография... - Она достала все это из своей сумки и протянула Мейсону. Мейсон бегло взглянул на них, подошел к телефону и набрал номер Гамильтона Бергера. Услышав голос секретаря, Мейсон сказал: - Я понимаю, что рабочий день кончился, но, может, мистер Бергер задержался? Это говорит Перри Мейсон. Я хочу поговорить с мистером Бергером. - Подождите минутку. Он еще здесь. Сейчас соединю. - В чем дело, Мейсон? - После некоторой паузы раздался резкий голос Бергера. - У меня к вам большая просьба. - У вас такое незавидное положение, что вы вынуждены просить? Что вы хотите от меня? - Рядом со мной находится мать Вероники Дейл. Она хочет повидаться со своей дочерью. Вы не могли бы устроить... - Нет, - прервал его Бергер. - Вероника Дейл - важнейший свидетель. Завтра вы сможете поговорить с ней, когда она будет давать показания. Мне жаль, Мейсон, но ничем помочь не могу. До свидания! Адвокат услышал гудки. Он усмехнулся и положил трубку на место. - Как там Вероника? - спросила миссис Дейл. - С ней все в порядке, но увидеть ее вам удастся лишь завтра. - Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Делла, если Бергер будет пытаться связаться со мной, скажи ему, что ты даже не представляешь, где я могу быть. 17 Когда на следующее утро Суд возобновил свою работу, место для свидетельских показаний вновь занял Эрик Хэнсел. - Каким образом вы получили информацию, которая дала вам возможность шантажировать мистера Эдисона? - спросил Мейсон. - С вашей помощью, мистер Мейсон. Я узнал, что вы отправились в тюрьму, чтобы под залог освободить Веронику Дейл. - Как же вы нашли связь между этим фактом и мистером Эдисоном? - Я иногда бываю в пресс-центре полицейского Управления. Я там кое-кого знаю. И мне сообщили кое-какие сведения. Конечно, никто из них не знал, чем я занимаюсь. Они думали, что я просто собираю информацию для газет. В большинстве случаев это оно и было. Когда я узнал, что вы приложили столько усилий, чтобы вызволить эту девочку из тюрьмы, куда ее упрятали за бродяжничество, я понял, что из этого можно кое-что выжать, хотя для других этот факт ничего не значит. Я решил разыскать ее, узнал, что она остановилась в отеле "Роквей", и что обвинение в бродяжничестве с нее снято. Я отправился в отель. Служащий заявил мне, что все, что о ней знает, он уже сообщил полиции, что девушка получила комнату в отеле, потому что об этом позаботился сам управляющий отелем. Я пошел к управляющему, сказал ему, что я представитель газеты и что хочу знать, из-за чего он уделяет такое внимание обычной девушке. Я все это так ему преподнес, что он испугался и сказал, что он лишь выполнил просьбу Эдисона, который звонил ему и просил зарезервировать комнату. Вот так я добрался до Эдисона. Заговорив с ним, я понял, что из него можно кое-что вытянуть. Я начал обрабатывать его со всех сторон. - Вы сказали, что вас послал некий журналист? - Да, что-то в этом роде. - Кто этот журналист? - Мне не хочется говорить об этом. Тем более, что не все, что я тогда говорил Эдисону, соответствует истине. - Ваша Честь, - вмешался Бергер, - защитник вновь нарушает правила ведения допроса. Главное же состоит в том, что подсудимый, стараясь скрыть свое пребывание на месте и во время совершения убийства, пожелал заплатить две тысячи долларов, лишь бы информация об этом факте не попала в газеты. - Таково ваше субъективное толкование событий, - заявил судья Китли. - Вполне допустимо, что обвиняемый Джон Эдисон желал уплатить деньги потому, что хотел скрыть свои отношения с молодой женщиной. - Я полагаю, что этот вопрос полностью прояснится в показаниях нашего следующею свидетеля, - сказал Гамильтон Бергер. - Вы увидите, Ваша Честь, что все усилия обвиняемого купить молчание целиком связаны с тем, что он хотел скрыть этот факт своего нахождения на месте убийства во время, когда оно произошло. - Позвольте все же мне задать один вопрос свидетелю, - сказал судья Китли. - Мистер Хэнсел, насколько тесными в действительности были ваши связи с упомянутым журналистом? - Не очень, - ответил Хэнсел. - Время от времени я передавал ему кое-что из того, что удавалось узнать, ну, а он в ответ по-своему благодарил меня за это. От него я получал входные билеты и пропуска в разные места. Вы понимаете, в моем деле необходимо иметь связь с прессой, чтобы тебя боялись, но тот журналист даже не подозревал о том, как я зарабатываю на этом, он просто думал, что я его добрый друг, и все. - Что же, коли так, я не вижу причины, чтобы оглашать его имя, - сказал судья Китли. - Было бы несправедливо по отношению к какому бы то ни было уважаемому журналисту, чтобы его имя стало известно в связи с этим делом, тем более в связи с таким свидетелем. Могу заметить лишь, что ответственность за обещанную свидетелю амнистию всецело несет окружной прокурор и что при даче показаний свидетель проявил излишнюю самоуверенность, полное отсутствие чувства гражданского долга и пренебрежение к этическим нормам. Бергер покраснел. Следующим свидетелем была Вероника Дейл. Она вошла в аккуратном костюме кремового цвета, подчеркивающем ее красоту и невинность. Именно так и восприняла ее публика, до отказа заполнившая зал. Гамильтон Бергер при этом стал вести себя так, будто ему было очень неприятно, что такая девушка вынуждена вдруг проходить свидетелем по делу об убийстве. - Ваше имя? - спросил окружной прокурор. Девушка потупила глаза и ответила едва слышным голосом: - Вероника Дейл. - Сколько вам лет? - Восемнадцать, - чуть громче произнесла она. - Дайте, пожалуйста, свидетелю микрофон, - попросил судья Китли. Бейлиф подставил к девушке микрофон. - Говорите в микрофон и старайтесь говорить как можно громче, - сказал судья. - Слушаюсь, сэр, - послушно ответила Вероника. - Где вы живете, Вероника? - У меня в общем-то нет постоянного места жительства. Моя мать живет в маленьком городке в Индиане. Я покинула дом, чтобы самой попытать счастья. Я только прибыла в город, когда все это случилось. - В ее глазах появились слезы. - Я понимаю ваше состояние, - выказывая участие, сказал Бергер, - я попытаюсь не задерживать вас долго своими вопросами. - Бергер бросил взгляд в сторону Мейсона и задал первый вопрос: - Вы ведь знакомы с обвиняемым Джоном Рэйсом Эдисоном, не так ли? - Да. - Когда вы впервые встретили его? - Вечером, девятого числа. - Где? - Он подвез меня на машине. - Я понимаю это, но где вы впервые увидели его? - Около дренажной трубы на шоссе. - Вы ведь показали это место шерифу, когда он спрашивал вас? - Да, - ее голос опять стал чуть слышным. - Пожалуйста, говорите громче, - попросил Бергер. - В вашем присутствии что-либо было сфотографировано? - Да, сэр. - Ваша Честь, - вмешался Мейсон. - Обвинение просто говорит за свидетеля. Свидетелю остается лишь подтвердить сказанное. Это не метод взятия свидетельских показаний. - Ваша Честь, - тут же отозвался Бергер, - перед нами молодая женщина из маленького городка, перед нами испуганный ребенок. Мне просто жаль, мне стыдно, что ее привлекли к этому ужасному делу. Самое чудовищное заключается в том, что убийца подвез ее... - Оставьте речи на потом и попытайтесь вести допрос свидетеля, как полагается, - прервал его судья Китли. - Хорошо, Ваша Честь, - согласился Бергер, бросив недовольный взгляд на Мейсона, и вновь повернулся к Веронике. - Если я покажу вам фотографии, вы сможете опознать место? - Да, сэр. Бергер разложил перед ней фотографии. - Узнаете? - Да. Вот здесь. Я сидела здесь, ждала, когда появилась машина мистера Эдисона. Когда я услышала звук двигателя, то встала... - Откуда же появилась его машина? - Она выехала сбоку. Вот отсюда, - показала она на фотографии. - Вы видели машину? - Сперва нет, но я помню отблески ее фар и шум двигателя. Ночь была тихой, слышно хорошо. - Шум двигателя? - Да. Было похоже, что машина идет по разбитому проселку, так она ревела. - Вероника, я покажу вам карту участка с домом, где был найден труп мистера Фэррела. Вы сможете показать это место на карте? - Что показать? - Показать, где вы были, где эта дренажная труба, - пояснил Бергер, разворачивая карту. Вероника внимательно посмотрела из карту, потом указала точку над ней. - Вот здесь я сидела, вот дренажная труба. - А откуда появилась машина Эдисона? - Она появилась вот с этой стороны. - Что было потом? - Я слышала, что она идет довольно медленно. По звуку было похоже, что она идет на первой, ну может быть, на второй скорости. Потом вот здесь она взяла крутой подъем и выехала на шоссе. - Вы увидели ее? - Нет. В тот момент я не могла видеть ее. Я так решила по звуку. Этот подъем на шоссе был примерно в четверти мили от того места, где я сидела. - И что потом? - Я почти уверена, что машина выехала на асфальт на первой скорости, потом включила вторую, потом я встала и вышла на шоссе, чтобы увидеть машину и чтобы из машины было видно меня. - Подождите минутку, Вероника. Давайте вернемся назад. До того как вы услышали звук двигателя, вы больше никаких звуков не слышали? - Слышала. - Что это были за звуки? - Хлопки, выстрелы. - Сколько их было? - Шесть. - Вы можете описать их? - Сначала я думала, что это барахлит двигатель или выхлопная труба, но теперь поняла, что это были выстрелы. Я услышала сначала один выстрел, потом через секунду другой, через секунду или две еще четыре один за другим, очередью. - Когда вы слышали эти выстрелы? - Примерно за минуту-две до того, как послышался звук двигателя машины. - Наверное, минут за пять? - Нет, не думаю. Минуты за две, может быть, три, ну, от силы, немножко больше. - Вы знаете, сколько времени тогда было? - Точно сказать не могу. Часов девять, может быть, немножко больше. - Хорошо. Значит, вы слышали выстрелы, потом звук работающего двигателя, потом как машина едет по проселку, потом она, наконец, показалась на шоссе. Так? - Да, так, сэр. - И вы подняли руку, чтобы остановить машину? - Нет, я не подняла руки. Я просто осталась стоять на дороге, так, чтобы водитель видел меня... - И что же тогда? - Машина ехала медленно. Потом вроде прибавила скорость, но, увидев меня, водитель притормозил и подал назад. - И что? - Мистер Эдисон спросил, не надо ли подвезти меня. - Вы говорите об обвиняемом Джоне Рэйсе Эдисоне, который сидит сейчас слева от мистера Мейсона? - Да, сэр. Бергер, выказывая отеческую заботу, мягким голосом сказал: - Я понимаю, Вероника, что это неприятный вопрос, но мне хочется, чтобы вы все подробно рассказали, что произошло тогда с вами. - Пока он давал задний ход и предлагал подвезти меня, я все время пыталась оценить его. - Что значит _о_ц_е_н_и_т_ь_? - По звуку двигателя я поняла, что это мощная машина. Когда она показалась на шоссе, я знала, что она большая, новая и дорогая. Когда я смотрела на водителя, он показался мне типичным бизнесменом, на которого можно положиться. Поэтому я сказала, что если он едет до города, то я буду рада, если он подвезет меня. Он сказал, что едет в Лос-Анджелес, и я села в машину. - Вы о чем-нибудь говорили с ним? - Да. Обычные разговор водителя с девушкой, которую он подвозит. - О чем же вы говорили? - Ну, я рассказала ему, что езжу с места на место, ищу... возможность устроить жизнь. - Вы сказали ему, что покинули свой дом? - Да. - И что же дальше? Вероника неожиданно подняла глаза и повысила голос: - Я хочу подчеркнуть один момент, господин окружной прокурор. Мистер Эдисон - совершеннейший джентльмен, совершеннейший! - Я понимаю, - сказал Бергер, - но что было с вами дальше? - Он спросил меня, есть ли у меня в городе где остановиться, сколько у меня денег. Я не хотела отвечать, но он заставил меня сознаться, что денег у меня мало, что я не знаю, где мне остановиться. Он пожурил меня за это, сказал, что это недопустимо, что в большом городе это может быть даже опасно... - И что же? - Он остановил машину у станции техобслуживания, позвонил по телефону, потом вернулся и сказал, что все в порядке, что меня ждет номер в отеле и что об оплате беспокоиться не надо. - А потом? - Потом мы поехали в город, он довез меня до отеля "Роквей", проследил, чтобы я зарегистрировалась и чтобы я действительно получила номер. - После этого вы встречались с мистером Эдисоном? - Да. - Когда? - Днем десятого, я отправилась к нему в контору. - По его просьбе? - Да. - И что дальше? - Он отослал меня с запиской к начальнику отдела кадров, и я получила работу. - В то время вам было известно о том, что его шантажируют? - Я никогда не знала об этом. Бергер повернулся к Мейсону. - Я полагаю, вы будете задавать этой молодой женщине вопросы? - Конечно, буду, - подтвердил Мейсон. - Закон дает вам это право, - вынужден был согласиться Гамильтон Бергер. - Ваша мать жива? - спросил Мейсон Веронику. - Да. - Вы ведь жили со своей матерью? - Да. - Вы ушли из дому, потому что вам надоела рутина домашних дел? - Все эти дела были связаны с работой в ресторане. Конечно, накрывать стопы, жить в маленьком жалком городишке, где нет никаких перспектив, скучновато. Единственные люди, которых там можно встретить, это неуклюжие застенчивые неудачники, у которых не хватило духа уехать оттуда. - И поэтому вы пустились в путь? - Да. - И добрались сюда на попутных машинах? - Да. - Мисс Дейл, сколько времени у вас заняло это путешествие? - То есть? - Вы молоды, привлекательны. Я полагаю, что вам не приходилось подолгу ждать попутных машин. В глазах Вероники мелькнул страх. - Не приходилось, - согласилась она. - Так сколько же времени прошло с тех пор, как вы покинули дом и добрались до здешних мест? - Должно быть, совсем немного. - Скажем, около недели? - Да, может быть, наверно. - Значит, после вашего ухода из дому до встречи с мистером Эдисоном прошла всего неделя? Вероника молчала. - Вы не можете ответить? - Ваша Честь! - вмешался Гамильтон Бергер. - Я протестую! Защита должна ограничиваться вопросами, касающимися места и времени совершения убийства. Для юной девушке этого и так больше чем достаточно. - Ваша Честь, - ответил Мейсон, - именно вопрос о месте и времени совершения преступления интересует меня. И именно поэтому мне хочется выяснить некоторые обстоятельства, связанные с пребыванием свидетеля на известном месте в известное время. - Что ж, - согласился с Мейсоном судья Китли. - В этом отношении ваш вопрос вполне закономерен и уместен, но не следует далеко отступать от круга тем, непосредственно связанных с преступлением. После замечания судьи в зале несколько секунд все молчали. - Ответьте на вопрос господина, мисс Дейл, - сказал судья Китли. - Могу я попросить воды? - еле слышно спросила Вероника. - Конечно, - сказал Мейсон. Гамильтон Бергер мгновенно вскочил на ноги, подбежал к графину с водой, налил стакан и протянул его Веронике. - Успокойтесь, Вероника. Возьмите себя в руки, - подбодрил он ее. - Что с ней? С ней что-нибудь случилось? - спросил Мейсон. - Что значит _ч_т_о_ с _н_е_й_? - заревел Бергер. - Из-за ваших инсинуаций, естественно... - Странно, - заметил Мейсон, - она показалась мне вполне здоровой молодой женщиной лет двадцати... - Л_е_т _д_в_а_д_ц_а_т_и_! - взорвался Бергер. - Перед вами девушка, ребенок, невинная, неиспорченная, ей всего лишь восемнадцать, а вы постоянно бросаете в нее грязью. - Господа! - повысил голос судья Китли, - в зале Суда не следует вести себя подобным образом, тем более это не место для личных счетов и выпадов. - Я не вижу причины, чтобы она не ответила на мой вопрос, - заявил Мейсон. - Но когда господин обвинитель так энергично принялся подбадривать ее, мне показалось, что что-то случилось. - Ничего не случилось! - рявкнул Бергер, возвращаясь на свое место. - Итак, мисс Дейл, - как можно спокойнее сказал Мейсон. - Сделайте несколько глотков и скажите нам, пожалуйста, когда вы покинули свой дом? Вероника мелкими глотками пила воду. - Может быть, вам еще налить? - спросил Мейсон. - Нет. - Вам лучше? - участливо спросил Бергер. - Ну, как, готовы ответить? - спросил Мейсон. Вероника взглянула на Мейсона и заревела. Мейсон забрал у нее стакан и поставил его на место. Бергер мигом подскочил к девушке и начал по-отечески похлопывать ее по плечу, успокаивая. - Ну, ну, Вероника, успокойтесь. Уже все прошло. Суд не даст вас в обиду. Судья Китли не может позволить этого адвокату. Ни один человек в зале не может спокойно терпеть такие инсинуации. Суд же... - Здесь не место для личных выпадов, господин окружной прокурор, - оборвал его судья Китли, не отрывая внимательного взора от лица Вероники Дейл. Мейсон сел на свое место, закинул руки за голову и принялся ожидать. Бергер продолжал стоять рядом с Вероникой. Весь зал слушал затихающие всхлипывания девушки. - Ваша Честь! - вновь заговорил Бергер. - Я протестую. Я считаю, что допрос свидетеля идет с нарушениями. И защитник несет персональную ответственность за нервный срыв свидетельницы. И пусть не думает... - Дайте ей самой все обдумать и решить, - заметил Мейсон. - Суд не видит причин, по которым свидетель не может ответить на заданные вопросы, - отчеканил судья Китли. - Ваша Честь! - запротестовал Бергер. - Да ведь это не вопрос, это чистые инсинуации, будто она беременна... - Защитник всего лишь поинтересовался самочувствием свидетельницы. Не понятно, почему это вызвало у нее такую реакцию. Кстати, сколько ей лет? - Восемнадцать, Ваша Честь, ей... - Двадцать, - оборвал Бергера Мейсон. - Сколько вам лет? - обратился судья к Веронике Дейл. Она взглянула на него и вновь заревела. Судья Китли откинулся в кресле и, подобно Мейсону, тоже расслабился. - Что же, мы подождем пока свидетельница успокоится и ответит на вопрос. - Вероника, может быть, вы не в состоянии отвечать на вопрос? - снова вмешался Гамильтон Бергер. - В состоянии, - решительно ответила она. - Ну вот, на вопрос мистера Бергера вы ответили. Теперь ответьте, сколько вам лет, - сказал судья Китли. Она подняла голову и, словно в поисках помощи, окинула взглядом публику. - Сколько вам лет? - повторил вопрос судья Китли. Бергер весь дрожал от напряжения. Заметив это, судья Китли сказал: - Я полагаю, господин окружной прокурор, вам не следует так волноваться. Я не думаю, чтобы мисс Дейл не могла ответить на вопрос или что она готова упасть в обморок. Так сколько вам лет, мисс Дейл? Она напрягла всю свою волю и еле слышно прошептала: - Двадцать. Но этот ответ услышал весь зал. - Да, - покачал головой судья Китли. Затем он резко повторил вопросы, заданные Мейсоном: - Когда вы покинули дом? Когда вы последний раз видели мать? Сколько времени вы добирались сюда? Сколько времени вы ехали на попутных машинах? - Я... Я не могу сказать... Я не считала... - Когда вы в последний раз видели вашу мать? - Я... Мне... - Ваша Честь! - не вытерпел и вмешался Гамильтон Бергер. - Я должен внести предложение, касающееся... - Пожалуйста, только поскорее, - сказал судья Китли. - Мне стало известно, что мать этой девушки находится здесь, в городе, ее опекает Перри Мейсон. По каким-то соображениям он решил, что ей не следует сегодня присутствовать на заседании суда. Мне кажется, Ваша Честь, что защите следует вызвать сюда мать девушки, чтобы Вероника Дейл успокоилась и могла... - Позволю себе напомнить, - тут же отозвался Мейсон, - что именно я сообщил вам о ее приезде и просил вас разрешить свидание, но вы это предложение отвергли. - Да, - сказал Бергер, - я отверг тогда это предложение, но сейчас вижу, что эта встреча должна состояться. Вчера вы просто застали меня врасплох, когда я уже собирался уходить домой. Чуть позднее я хотел предложить, чтобы мистер Мейсон направил ко мне миссис Дейл, и я бы тогда лично устроил им свидание. Я пытался дозвониться до мистера Мейсона, но безуспешно. Я пытался выяснять, в каком отеле остановилась мать Вероники, но так же безуспешно. Я не мог предположить, что мистер Мейсон будет столь яростно препятствовать этому свиданию. Противозаконное препятствование со стороны... Судья Китли резко застучал молоточком. - Извольте воздержаться от необоснованных личных выпадов! - Позволю себе заметить, - сказал Мейсон, - что выступление господина прокурора преследовало не столько цель предъявить мне обвинения, пусть и необоснованные, сколько дать возможность свидетелю сориентироваться. Зная о том, что ее мать находится здесь, свидетель должен соответствующим образом изменить свои показания. - Она должна видеть свою мать! - рявкнул Бергер. - Она получит возможность увидеть ее, когда ответит на вопросы Суда, - отрезал судья Китли. - Перед нами вполне здоровая, сознающая свои действия и свою ответственность двадцатилетняя женщина. Она вполне в состоянии ответить на элементарные вопросы без того, чтобы господин окружной прокурор, как нянька бегал вокруг нее. Она может ответить на них и в отсутствие своей матери. Я желаю выяснить, когда она покинула свой дом и когда она в последний раз видела свою мать. И я узнаю это от нее. В зале после этой тирады повисла напряженная тишина. - Когда это было, мисс Дейл? - потребовал ответа судья. В тоне его голоса не чувствовалось и следа былой симпатии к свидетельнице. - Примерно год назад, - ответила Вероника. - Почему же вы сказали, что вы добрались до города за неделю? - спросил ее Мейсон. - Я... я запуталась, смутилась... - Вы и теперь в смущении? - Да. - Вы понимаете мои вопросы? - Да. Понимаю. - Вы покинули дом примерно год назад и с тех пор не видели свою мать? - Нет, не видела. - Когда вам исполнилось двадцать лет? - Месяца три назад. - Где же вы жили этот год? Вы ведь не могли быть все время в пути? - Конечно, нет. - Так где вы были? - В разных местах. - Ваша Честь, - вмешался Бергер, - расспросы о том, что знала и где была свидетельница в течении последнего года, выходят за рамки процедуры. Ее непосредственное участие в данном деле ограничено одним единственным часом, когда она встретила обвиняемого на дороге сразу же после того, как он убил своего компаньона. Естественно, защита стремится всячески затушевать этот факт. Но выяснения того, что делала молодая женщина в течение года, может лишь запутать это дело и нанести ущерб как репутации свидетельницы, так и ясному пониманию существа дела. - При других обстоятельствах я бы согласился с вами, - ответил судья Китли, - но сейчас нам необходимо убедиться в полной достоверности ее показаний с помощью косвенных вопросов. - Да, конечно, она может кое-что скрывать из своего прошлого, - упорствовал Гамильтон Бергер. - Скрывать, например, причины своего ухода из дома. Скрывать свою интимную жизнь. Но неужели Суд желает выяснить именно это? - Суд не интересуют ее сердечные тайны, - сказал Пол Китли. - Но Суду интересно, как она могла целый год добираться сюда из Индианы. - Но эти расспросы есть прямое вмешательство в ее частную жизнь! - настаивал окружной прокурор. - Хорошо, - согласился судья Китли, - мистер Мейсон, попытайтесь в своих вопросах не задевать обстоятельств жизни свидетельницы, и придерживаться возможно более узкого интервала времени, непосредственно связанного с моментом совершения преступления. - Я постараюсь, Ваша Честь, - сказал Мейсон. - Итак, мисс Дейл, вы голосовали на шоссе, чтобы вас подвезли до города. Как вы оказались именно в этом месте, у дренажной трубы? - Потому что именно там я вышла из машины, на которой ехала до этого. - А почему вы вышли? - Водитель позволил себе излишние вольности, а я не могла терпеть этого. - Как же вам удалось избавиться от приставания? - У меня был лишь один способ. Я вырвала ключ зажигания, машина остановилась, я выпрыгнула из нее и отбежала. После этого я бросила ключ водителю. - Интересный прием, - сказал Мейсон. - Как вы только до него додумались? - Я использовал его и раньше. - Много раз? - Ваша Честь, - вмешался Гамильтон Бергер, - защита вновь стремится выяснить обстоятельства частной жизни свидетельницы, бросить тень на ее репутацию. - Протест принят, - согласился судья Китли, - прошу защиту придерживаться оговоренных ранее рамок допроса. - Хорошо, Ваша Честь, - сказал Мейсон. - Итак, вы выключили зажигание и выскочили из машины? - Да. - Водитель не пытался остановить вас? - Пытался. Но у него не вышло. Ему ничего не оставалось как вернуться к своей машине и уехать без меня. - Когда это произошло было уже темно? - Да. - И сколько же времени заняла ваша схватка с этим типом? - Немного. До Верд-Каньона он ничего такого себе не позволял, хотя и делал попытки обнять меня. А потом он начал распускать руки, и я выдернула ключ и выскочила из машины. - Как же вы решились сесть к нему в машину? Неужели вы не догадывались, что это за тип? Ведь у вас должен быть опыт езды на попутных! - Конечно, перед тем как сесть, я всегда прикидываю, что за человек водитель. Смотрю, что за машина. Только после этого я голосую. - Как же вы не сумели оценить этого наглеца? - Когда кто-то делает пятьдесят миль в час, не так-то просто разглядеть, что за человек за рулем. - Но зато машину при этом оценить можно? - Да. - В какой же машине ехал ваш обидчик? - На "линкольне". - На "линкольне"? - Да. Последней модели. - Вы не запомнили ее номер? - Нет. - Вы не обратили на номер никакого внимания, ни когда садились, ни когда выскочили из машины? - Обратила. Но сейчас я не могу вспомнить. - Мне кажется, учитывая ваш опыт, у вас должна была выработаться привычка записывать номера машин, на которых вы едете. - Записывать? - Да. Вы записывали их или нет? - Иногда, - после паузы выдавила она. - В свой блокнот? - Да. - А теперь эта записная книжка лежит в вашей сумочке? - Я... - Да или нет? - Ваша Честь! Это запугивание, это грубое нарушение, - закричал Бергер. - Успокойтесь, господин прокурор, - сказал судья Китли, - не мешайте свидетелю давать показания. Мисс Дейл, этот блокнот при вас? - Да... Он у меня... - Вы записали номер машины Джона Рэйса Эдисона? - Да. - Зачем вы сделали это? - На всякий случай. Вдруг чего случится. - Вы записали его до того, как сели к нему в машину или после? - Конечно, после. Когда уже вышла. Я не могла сделать это до того. Ведь вполне понятно, что... - То есть, вы сделали это, когда вышли из машины? - Да. - Но зачем? - Бывает полезно знать, с кем едешь. На случай если возникнут какие-нибудь неприятности. - Какие неприятности? - Ну, если человек станет вести себя грубо... - И вы записывали номера машин, водители которых вели себя неподобающим образом? - Да. Это что-то вроде меры предосторожности. - Кто же мог вам угрожать и как? - Ну... не знаю, но... - Мистер Эдисон вел себя с вами не вполне корректно? - Нет, вполне корректно. - Но все же вы записали номер его автомобиля? - Да. - Позвольте мне посмотреть на ваши записи. Она явно против желания подчинилась, открыла свою сумочку и извлекла из нее небольшой блокнот в кожаной обложке с карандашом в петлице. - Позвольте мне тоже посмотреть, - сказал Бергер. - Разумеется, - согласился Мейсон, чуть заметно улыбаясь. Бергер, Мейсон и Китли склонились над блокнотиком, листая страничку за страничкой, испещренные номерами автомобилей. Напротив многих из них значились имена и адреса, все номера были сгруппированы под датами. - В тот день, кода вы встретили и записали номер машины Джона Эдисона, вы записали еще около двадцати номеров. Не так ли? - спросил Мейсон. - Я не считала их. - Сосчитайте теперь, - попросил Мейсон, протягивая ей блокнот. - Да, двадцать два номера, - сосчитала она. - Значит, в тот день вы ехали на двадцати двух машинах? - Да. - Среди этих водителей была хотя бы одна женщина? Вероника заколебалась. - Хотя бы одна? - Нет. - Где же номер машины того типа, который заставил вас покинуть его "линкольн"? - Он не заставил меня. Я сама решила избавиться от него. - Хорошо. Пусть так. Но где его номер? - Его здесь нет. - Но вы же записывали номера всех автомашин. - Да... Но его нет... Я тогда так растерялась, что не записала. - Вы ведь записывали номера на всякий случай, это была мера предосторожности? - Да. - Но что могло произойти уже после того, как вы покинете машину? - Что? Не знаю. Просто привычка. Хочется знать людей, с которыми едешь. - Ну что тут неясного? - вновь вмешался Гамильтон Бергер. - Молодая женщина часто ездит на попутных машинах. Такой у нее непоседливый характер. Переезжала с места на место. Водители-мужчины подвозили ее. Ну и что из этого? Ведь это же не может поставить под сомнение тот факт, что она видела Джона Эдисона вблизи места преступления примерно в то самое время, когда оно совершилось. Ваша Честь! Ведь все те инсинуации, свидетелями коих мы были, никоим образом не ставят под сомнение тот факт, что Джон Эдисон был там и подвез ее до города. Он и сам этого не отрицает. - Дойдем и до этого пункта, - заявил судья Китли. - А пока мы должны полностью восстановить картину. Дайте-ка мне еще раз взглянуть на ее записную книжку. - Получив блокнот, судья некоторое время молча листал его. Потом спросил: - Мисс Дейл, где вы работали? - Пока не забрала полиция, я работала в универмаге. - А до этого? - Ну... в разных местах... Где приходилось. - Что же, - сказал судья Китли, - я думаю, картина ясна. И должен сказать, она мне вовсе не нравится. Но это не причина, чтобы продолжать вопросы на эту тему. Даже если к этой молодой женщине можно предъявить претензии морального плана, это не дает оснований сомневаться в ее показаниях. - Ваша Честь, - заявил Мейсон, - я прошу выяснить, как свидетель оказалась у этой дренажной трубы, где она встретила обвиняемого. - Она уже объясняла это, - ответил за Веронику Гамильтон Бергер. - Но ее рассказ пока ничем не подтверждается. Она почему-то не записала номер машины, на которой добралась до места, - сказал Мейсон. - Но ведь мы уже слышали эту версию, и не раз, - заметил судья Китли. - Все же я хочу задать еще несколько вопросов, - сказал Мейсон. - Я хочу остановиться на номерах, идущих до номера машины Эдисона. Номер машины Эдисона значится в списке последним. Наверное, это так, потому что он был последним, кто подвез мисс Дейл в тот день? - Да, - ответила Вероника. - И вы утверждаете, что вы не записывали номер машины, на которой вы ехали до того, как пересели в автомобиль Эдисона? - Нет, не записала. - Перед номером машины Эдисона указан номер четыреста пятьдесят пять тридцать три. Что вы можете сказать об этой машине? - Ничего... не могу ничего припомнить. Неожиданно Эдисон подпрыгнул на своем месте. - Сидите спокойно, - одернул его Мейсон. Но Эдисон не мог сидеть спокойно. - Это же номер машины Эдгара Фэррела! - задыхаясь от волнения, выкрикнул он. - Что? - не мог скрыть своего изумления Мейсон. - Этого не может быть. Это какая-то ошибка, - заявил Гамильтон Бергер. - Ошибка? - переспросил Мейсон. - Посмотрите-ка лучше на свидетеля. А лучше всего - снимите отпечатки пальцев у мисс Дейл и сверьте с отпечатками пальцев той таинственной женщины, чьи отпечатки были обнаружены в доме Фэррела. Мейсон замолчал, а публика загудела. - Прошу соблюдать тишину! Прошу соблюдать тишину! - стучал молотком судья Китли. - Иначе я вынужден буду очистить зал. - Ваша Честь! Я прошу сделать перерыв в заседании Суда, - обратился Бергер к судье. - Нет! Суд продолжит работу! Прошу соблюдать тишину! - выкрикнул судья, стуча молотком. Наконец гул в зале стих. - Продолжайте, мистер Мейсон, - сказал Китли. - Ваша Честь, - заявил Мейсон, - прежде чем продолжить допрос, мне хотелось бы проверить отпечатки пальцев мисс Дейл. - Вы не имеет права этого требовать! Это нарушение! - загремел Гамильтон Бергер. - Мы не можем здесь снять их! - Это очень просто, - сказал Мейсон. - Отпечатки ее пальцев остались на стакане, из которого она пила. Кроме того, здесь присутствует свидетель, снявший отпечатки пальцев в доме Фэррела, и эти отпечатки переданы Суду. Он специалист, он может установить истину. - Да, - согласился с Мейсоном судья Китли. - Где этот свидетель? Прошу его выполнить просьбу господина адвоката! Джордж Малден вышел из зала суда, держа небольшую коробочку с составом для снятия отпечатков. Вероника Дейл протянула ему свою руку. Ее лицо ничего не выражало. Или, скорее, было на нем навсегда заданное выражение восковой куклы - выражение детской невинности. Малден положил только что снятые отпечатки на стол прокурора и открыл альбом с отпечатками, снятыми в доме, где произошло убийство. После некоторого молчания Гамильтон Бергер откашлялся, встал и сказал: - Ваша Честь... они совпадают. - Теперь, мисс Дейл, - сказал Мейсон, - вы должны ответить Суду, что вы делали в доме, где было совершено убийство. Только что мы установили тот факт, что вы находились там примерно в то время, когда совершилось преступление. - Говорите в микрофон, мисс Дейл, - предупредил судья Китли. - Я была там лишь несколько минут, - заявила Вероника, полностью владея собой. - Кто пригласил вас туда? - Мистер Фэррел. - Это уже лучше. А теперь скажите, как вы встретили мистера Фэррела? - Я... я зарабатывала этим на жизнь, когда ездила на попутках. - То есть? - Я выходила на дорогу и просила подбросить меня. Я выбирала немолодых мужчин в хороших автомобилях. Я рассказывала им, как мне плохо дома, говорила, что я хочу попытать счастья. Говорила всегда, что мне восемнадцать лет. - И что же? - Обычно это были добрые вежливые люди. Я выбирала дорогие машины. Они спрашивали, сколько у меня денег. Я отвечала, что у меня всего лишь несколько центов. Они почти всегда давали мне денег. Чаще всего не меньше пяти долларов, иногда до пятидесяти. - Теперь понятно. Но что вы можете сказать о вашей поездке с мистером Фэррелом? - Я ехала с одним очень приятным джентльменом, он дал мне десять долларов, и я поняла, что это все. Я рассказала ему, что выйду у станции техобслуживания, надо, мол, привести себя в порядок перед тем как появиться в городе. Он не хотел отпускать меня, но я настаивала. - Вы ехали по направлению к городу? - Да. - Так, дальше? - Когда я сошла на станции техобслуживания, к ней подъехал мистер Фэррел. Он ехал в другую сторону из города, понимаете, но для меня это было неважно, я просто хотела познакомиться с ним. - Поэтому вы, если можно так выразиться, привлекли его внимание? - Да, я приняла вид несчастной, обиженной, растерянной девушки. - И что? - Мистер Фэррел спросил, не надо ли меня подвезти. Спросил, куда я направляюсь. - И что дальше? - Я поехала с ним. Сев к нему в машину, я увидела, что она загружена для дальней поездки. Я разговорилась с ним, рассказала мистеру Фэррелу о своих затруднениях. - Он предложил вам деньги? - Я надеялась, что он предложит деньги. Он сказал, что должен заехать в свой загородный дом, ему там надо кое с кем встретиться, а потом он собирается вернуться ненадолго в город, и, если я поеду с ним, он найдет мне место, где переночевать, жилье и работу. - Что было затем? - Я подъехала вместе с ним к дому. Он говорил, что с ним я в полной безопасности и мне не о чем волноваться. Он остановил машину и спросил, не хочу ли я зайти в дом. Я согласилась, потону что в машине было холодно. Я вышла, обошла автомобиль и, как всегда, записала номер. Я сказала, что мне нужно кое-что в сумочке, раскрыла ее, вытащила блокнот и записала. Потом вместе с ним я вошла в дом. - И что затем? - Он зажег керосиновую лампу, потом затопил дровами печку. Он извинился за беспорядок, сказал, что этот дом служит ему убежищем, тем более что работа у него такая засекреченная, что и спрашивать его не стоит. Потом он вдруг как-то смутился и начал говорить, что когда к нему приедут гости, то мне лучше не показываться, потому что ему не хочется, чтобы начались толки и пересуды. - Что было после этого? - Потом к дому подъехала машина. Мистер Фэррел сказал: "Вот и мои гости. Не подождете ли на кухне? Там довольно уютно. Я не задержусь, потом сразу же поедем в город, а там будет и крыша над головой и работа". - И что вы сделали? - Пошла на кухню. Мистер Фэррел выглянул из окна, посмотрел на машину, потом вдруг побледнел и выскочил следом за мной на кухню. - Продолжайте. - Он сказал: "Боже, это же моя жена. Я и не думал, что ей известно это место. Спрячьтесь куда-нибудь. Уходите через черный ход, лишь бы она вас не увидела. Быстрее!" - И что было потом? - Я не знала, что делать, Он открыл заднюю дверь и почти вытолкнул меня. - И что вы тогда сделали? - Я побежала. Дом был между мною и автомобилем, было темно, я спотыкалась, запиналась обо что-то, потом я наконец взяла себя в руки, немного успокоилась и пошла шагом. И тут я вспомнила о моем саквояже. Обычно я ношу его с собой, но тогда оставила его в машине мистера Фэррела. Я испугалась, что жена мистера Фэррела может увидеть его там. - Вы боялись, что это причинит неприятности мистеру Фэррелу? - спросил Мейсон. - Я боялась, что это причинит неприятности мне. У меня там были все мои вещи. Я научилась так все укладывать, что все умещалось в небольшом саквояже. - И что же вы предприняли? - Подождала немного и, когда она вошла в дом, вернулась к машине мистера Фэррела, спокойно открыла дверь и взяла свой багаж. Он лежал поверх всякого походного снаряжения. - Понятно. Вы взяли саквояж. Что было потом? - Потом я пошла прочь от дома. Я вовсе не хотела вмешиваться в семейные распри и тем более фигурировать в деле о разводе. - В каком направлении вы шли? - Этого я сама не помню, - вымученно улыбнулась она. - Я шла по каким-то тропкам, потом наткнулась на ограду из железной проволоки. Я сумела подлезть под ней, потом, помню, продиралась сквозь какие-то заросли, мне почудилось даже, что я совсем заблудилась. - И что же? - Я испугалась. Кажется, я куда-то бежала, не помню куда, совершенно выдохлась, потом наконец взяла себя в руки, мне надо было разобраться в обстановке. Я решила, что, когда по шоссе пойдет машина, я услышу ее звук и выйду на дорогу. - Я вы услышали звук машины? - Да, я ждала, наверное, минут пять, потом услышала, как по шоссе идет машина. Мне показалось, что звук доносится совсем не оттуда, где должна быть дорога. Я думала, что шоссе где-то передо мной, а шум доносился слева и сзади. Но, судя по звуку, машина ехала именно по шоссе, и я пошла в этом направления. - И что потом? - Я поняла, что до этого где-то сбилась с пути, поэтому стала идти более осторожно и снова попала в заросли кустарника. Предыдущей ночью прошел дождь, и земля была влажной, вязкой. Не хотелось месить грязь, поэтому я решила искать места повыше. Каждый раз, когда по шоссе проходила машина, я проверяла по звуку, правильно ли иду. Наконец я приблизилась к шоссе и тут сообразила, что, наверное, вся перепачкалась. Я выбралась на возвышение, где поменьше грязи, сняла юбку, достала из саквояжа щетку и очистила одежду, как сумела, потом другой щеткой вычистила туфли. Чулки были в ужасном состоянии, я достала из саквояжа другую пару и в темноте сменила их. Потом привела в порядок лицо, подкрасила губы и решила, что вид у меня стал достаточно презентабельный. - Что потом? - Потом очень осторожно, так, чтобы не порвать чулки и не испачкаться, я вышла на шоссе и остановилась там. Я сидела там лишь несколько минут, когда где-то неподалеку завелся двигатель. Я сначала подумала, что какой-то фермер отъезжает от дома. Я совсем не предполагала, что нахожусь так близко от дома, где остался мистер Фэррел. Должно быть, я сделала большой крюк. Теперь я понимаю, что это мистер Эдисон заводит автомобиль рядом с домом Фэррела, но тогда это мне и в голову не пришло. - А что там с хлопками-выстрелами? - Честно говоря, когда я услышала их, подумала, что это двигатель грузовика или выхлопная труба. - Когда вы услышали их? - Ну, не знаю, наверное, минут за десять до того, как вышла на шоссе. - Вы говорите - до того, как вышли на шоссе? - Да, так. - Примерно минут за десять? - Пожалуй. - До этого вы говорили несколько иное. - Да. Я пыталась оградить себя насколько могла. Хотела обеспечить себе полное алиби. Конечно же я вовсе не хотела, чтобы кто-то мог подумать, что я могла быть близко к дому, когда прозвучали выстрелы, поэтому я немного сдвинула события во времени. - Совсем немного? - Да, конечно... пожалуй. - Вы не знаете, сколько времени машина мистера Эдисона была у мистера Фэррела до того, как вы услышали, как ее заводят? - Не знаю. - А когда вы услышали, как она переезжает через деревянный мостик, как она взбирается по нему на шоссе, вы подумали, что она едет совсем от другого дома? - Мистер Мейсон, честное слово, я не лгу. Я думала, что ушла от дома мистера Фэррела не меньше, чем за милю. - По сути дела, - сказал Мейсон, - в течение всего этого эпизода вы полностью и целиком думали лишь о себе. Не так ли? - Конечно. Как же иначе? И о чем же еще мне было думать? - А рассказ о гнусном типе в "линкольне" вы полностью выдумали? - Да. - Что ж, вы ведь записали номера всех машин, на которых ехали в тот день? Если это так, то мы можем связаться с водителями и все проверить. - Да, - согласилась она, - разумеется. Они, наверное, запомнили меня. - Сколько же вы заработали в тот день? - Около восьмидесяти долларов. - Это ваш обычный дневной заработок? - Примерно. - У меня больше нет вопросов, - сказал Мейсон. - У меня тоже, - заявил Гамильтон Бергер. - В таком случае, - заявил судья Китли, - Суд прерывает слушание дела до десяти утра завтрашнего дня. За это время мне хотелось бы проверить правдивость показаний этой молодой женщины. Я полагаю, что окружная прокуратура и полиция проведут дополнительные расследования с целью установления действительного хода событий. Я считаю, что свидетельница, несомненно, виновна в даче ложных показаний. - Да, Ваша Честь - вынужден был согласиться удрученный Гамильтон Бергер. - Заседание Суда закончилось, - объявил судья Китли. Делла Стрит взяла Мейсона под руку: - Ну, шеф, это было превосходно. Просто чудесно. - Отлично, Перри, молодец, - протиснулся к ним Пол Дрейк. - Да, удачное начало, - согласился Мейсон. - И все благодаря тому, что у меня был козырь - рассказ ее матери. Именно поэтому я смог задавать вопросы, которые выглядели вполне обычными, невинными, но на которые она не знала как ответить. Если бы я сразу начал с главного, тогда все, включая судью, не дали бы мне выяснить правду. - Что теперь собираешься делать, Перри? - Как раз теперь-то, Пол, мы и приступим к работе. Начнем с того, что ты возьмешь список всех номеров машин из записной книжки Вероники. Твои люди должны найти всех владельцев этих машин и выяснять, кто из них подвергался шантажу со стороны Эрика Хэнсела. 18 Заложив большие пальцы в проймы жилета, Мейсон расхаживал по своему кабинету. Дрейк развалился в черном кожаном кресле для посетителей в своей излюбленной позе - оперся спиной об один подлокотник и свесив ноги через другой. Делла сидела за своим столом. - Во всем этом деле полно странностей и неувязок, - сказал Мейсон. - Посмотрите, что получается - кто-то с улицы стреляет через окно в Эдгара Фэррела, убивает его первой же пулей, потом уходит, разряжает оружие, стреляя в воздух, потом вынимает из барабана гильзы и выбрасывает револьвер. Полная бессмыслица! - Почему? - отозвался Дрейк. - Ведь он уже убил Фэррела. - А откуда убийце это знать? - Он хорошенько прицелился, выстрелил в голову и увидел, как тот упал. - Нет, Пол, не получается. Нужно быть невероятно метким стрелком, чтобы, стреляя с улицы через окно, быть абсолютно уверенным, что сразил противника насмерть, попав ему в голову. А потом надо было еще войти в дом, подняться наверх и потушить лампу, выйти из дома и уехать. Нет, убийца бы так не сделал. - Но почему? - Потому что, выстрелив в Эдгара Фэррела, он, входя в дом, должен держать револьвер наготове на тот случай, если Фэррел вдруг еще жив и может оказать сопротивление. - А почему ты думаешь, что было иначе? - Да потому, что согласно свидетельским показаниям вся обойма была расстреляна в течение нескольких секунд после первого выстрела. - Но, если стрелял действительно мастер, то и одним выстрелом... - начал Дрейк. - И этим мастером мог быть только Джон Эдисон. Так? - спросил Мейсон. - Да, - смутясь, ответил Дрейк. - Ерунда какая-то... А может быть, он и в самом деле виновен? Несколько секунд Мейсон молча продолжал вышагивать из угла в угол. Потом остановился и твердо сказал: - Мы с самого начала совершили грубейшую, непростительную ошибку. - Какую же, шеф? - удивилась Делла Стрит. - Мы начали смотреть на дело с точки зрения обвинения. Обвинение пытается воссоздать весь ход преступления, и мы идем по тому же пути. Вот в чем дело, Делла. Дайте-ка еще разок взглянуть на те фотографии, которые были представлены Суду. Делла Стрит достала фотографии и протянула ему. - А теперь, Делла, сходи в библиотеку и принеси мне "Расследование убийств" Снайдера Ле Мойна, "Судебную медицину" и "Токсикологию" Гонзалеса, Вэнса и Хелперна и "Современную методику расследования преступлений" Зодермана и О'Коннела. Через минуту указанные книги лежали на столе Мейсона, и он начал молча листать их, время от времени барабаня пальцем по крышке стола. - Я так и думал, - наконец сказал он после долгих минут молчания. - Что? - спросил Дрейк. - Да то пулевое отверстие в стекле! Именно с него и надо было начинать. То есть с самого начала, а не с того места, которое нам подсовывают полиция и прокуратура. - То есть? - не понял Дрейк. - С чего мы взяли, что стреляли оттуда, где нашли следы автомобиля, и что именно этот выстрел оборвал жизнь Эдгара Фэррела? - Как это с чего? - удивился Дрейк. - Все на это указывает. Если от уровня головы убитого через отверстие в стекле провести прямую, то она безошибочно упрется в то место, где стоял стрелявший. - Правильно, Пол, именно так считает полиция. Но это еще не доказательство. - Почему же нет? - А вот почему. Вот здесь у Зодермана и О'Коннела на двести семнадцатой страниц дана диаграмма образования пулевого отверстия в стекле с указанием направления полета пули. Помнишь, я спросил тогда на Суде, помечено ли, какая сторона на стекле была наружная, какая нет. Мне ответили, что таких пометок не сделано, но это и не важно. А это важно, это имеет решающее значение. Вот по этой фотографии, сделанной из комнаты, можно узнать, какая же сторона стекла была наружной, а какая внутренней. Это можно легко сделать по трещинам на стекле - если стороны поменять местами, поменяется и направление трещин. Понятно? Дрейк молча кивнул. - Ну, а теперь, - продолжал Мейсон, - сравни рисунок трещин на фотографиях отверстия с диаграммой, приведенной Зодерманом и О'Коннелом. Из сравнения четко видно, что пуля, оставившая дырку в стекле, летела из комнаты. Выстрел был сделан в комнате, пуля пробила стекло и попала куда-то, где стоял автомобиль. - Дай-ка взглянуть, - поднялся со своего места Дрейк. После внимательного изучения снимков и диаграммы, Дрейк протяжно присвистнул. Делла Стрит, также склонившаяся над столом Мейсона, сказала: - Все ясно, как божий день. Стрелять могли лишь изнутри. Ты полностью доказал это, шеф. Мейсон взглянул на своих друзей, медленно поднялся из-за стола и вновь начал вышагать из угла в угол. - Итак, мы установили, что стекло было прострелено со стороны комнаты, - сказал он. - Если мы теперь предположим, что это стрелял Фэррел, то вновь получается ерунда. - Почему же ерунда? - спросил Дрейк. - Фэррел был в комнате, выглянул в окно и увидел, что рядом с автомобилем стоит человек, которого он смертельно боятся. Он выстрелил в него. - Нет, Пол. Посмотри, обвинение утверждает, что Фэррел стоял в освещенной комнате, держа лампу. Его было отлично видно, и поэтому убийца решил спустить курок. Снаружи убийца мог видеть, что делается в доме, но из дома не было видно, что делается на улице. Для того чтобы отверстие в окне осталось после выстрела Фэррела, нужно, чтобы он видел, что происходит за окном, а для этого он должен был погасить лампу. - Что ж, - сказал Дрейк, - выходит, что он сам погасил лампу. - И что же дальше? - Дальше он увидел человека за окном и выстрелил в него. - А потом этот человек вошел в дом и убил Эдгара Фэррела из револьвера самого Фэррела, а вслед за этим через несколько секунд расстрелял всю обойму. Так получается? - Ну... не знаю, - смутился Дрейк. - Ответ должен быть! - воскликнул Мейсон. - И мне необходимо знать его до того, как завтра откроется заседание Суда. 19 Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк с трудом пробивались сквозь толпу, заполнившую здание суда. Репортеры, окружившие их, просили прокомментировать ход дела, но Мейсон, улыбаясь, упрямо твердил: - Подождите, господа, подождите до Суда. Один из журналистов, протиснувшись к Мейсону, низким голосом спросил: - Вы знаете новость, мистер Мейсон? Гамильтон Бергер собирается просить об отсрочке слушания дела. - Благодарю, - отозвался Мейсон. - Ты согласишься дать им отсрочку, Перри? - спросил Дрейк. - Этого я не могу сделать, Пол. Я схватил зверя за хвост, и мне не хочется выпускать его. В зале все рассаживались по своим местам. Гамильтон Бергер подошел к столу адвоката и спросил: - Мистер Мейсон, вы не против того, чтобы устроить перерыв в слушании? - Категорически против, - твердо ответил Мейсон. Бергер явно не ожидал столь решительного ответа, он помялся немного и сказал: - Что ж... Пожалуй, Суд все же может решить, что требуется более тщательное расследование. В зал вошел судья Китли. Все встали. Бейлиф объявил заседание открытым, и помощник шерифа ввел в зал суда подсудимого Джона Эдисона. Гамильтон Бергер сразу же обратился к судье: - Ваша Честь, обвинение желает быть предельно объективным, чтобы быть максимально справедливым. Я полагаю, что было бы непростительно с моей стороны не привлечь внимание Суда к тому факту, что для полиции и обвинения необходимо произвести переоценку известных фактов и свидетельских показаний. Этого требует справедливость по отношению к обвиняемому. - Вы просите отсрочки? - спросил судья Китли. - Да, Ваша Честь. - Надолго? - По меньшей мере на неделю. Судья Китли взглянул на Мейсона. - Ваша Честь, защита против, - сказал, улыбнувшись, Мейсон. - Время слушания, в том числе время дачи показаний со стороны обвиняемого, было заранее установлено. Если у господина окружного прокурора есть достаточно оснований для предъявления обвинений и содержания обвиняемого под стражей, то уже никакие новые обстоятельства не могут изменить этого. Если же свидетельства подрывают позиции обвинения, то тогда обвиняемый должен быть оправдан. Я хочу привлечь внимание Суда к тому разделу процессуального кодекса, где говорится, что отсрочка должна быть обстоятельнейшим образом мотивирована и не может превышать двух дней на каждое заседание Суда и шести дней в сумме, если только с этим не согласится защита. Однако, если мне будет предоставлена возможность вновь допросить одного или двух свидетелей обвинения, защита не будет возражать против недельной отсрочки. - Что же, - согласился судья Китли, - это справедливое условие. Кого же вы хотели допросить? - Для начала, - сказал Мейсон, - свидетеля Эрика Хэнсела, Ваша Честь. - Кого? Меня? - удивился Хэнсел. - Да, вас, - подтвердил Мейсон. Хэнсел медленно прошел к свидетельскому креслу. - Мистер Хэнсел, попрошу вас подробно рассказать Суду о методах шантажа, которые вы применяли. Я имею в виду тот факт, что у вас была помощница, выдававшая себя в рассматриваемом случае за мать Вероники Дейл, женщина, которая помогала вам заниматься вымогательством. - Чушь! - запротестовал Хэнсел. - Женщина, которая выдавала себя за Лауру Мэй Дейл - глупые выдумки. - Мистер Хэнсел, предварительная проверка списка номеров машин, занесенных в записную книжку Вероники Дейл, показала, что владельцы этих машин не только подвозили Веронику, но и давали ей деньги. - А я-то тут при чем? - огрызнулся Хэнсел. - Чем я виноват в том, что старые козлы испытывали нежные чувства и ради этой девчонки раскрывали бумажники? - В определенных случаях Вероника могла поставить владельцев этих машин в неловкое положение. Некоторые из них подвергались шантажу и платили деньги человеку, описание которого соответствует внешности Эрика Хэнсела. Что вы на это скажете? - Ваша Честь! - вскочил с места Гамильтон Бергер. - Я протестую! Это недозволенный прием... Допрос свидетеля должен происходить... - Протест отклонен, - оборвал его судья Китли. - Должен заметить, что от обвинений в этих актах шантажа свидетель уже не уйдет. На сей раз прокуратура не сможет дать ему никаких гарантий. Суд считает необходимым привлечь свидетеля к ответственности. Мистер Хэнсел, отвечайте на вопрос. Хэнсел заерзал за стойкой. - Мне нужно посоветоваться с адвокатом, - сказал он. - Отвечайте на вопрос. - Нет, не буду. - На каком основании вы отказываетесь отвечать? - спросил судья Китли. - На том основании, что показания нанесут мне ущерб. - Как вам нравится этот ответ? - с сарказмом спросил судья Китли Гамильтона Бергера. - При ведении этого дела вы, господин окружной прокурор, в некоторых случаях проявляли невероятные усилия. Хотелось бы верить, что вы дадите указания полиции с равным усердием расследовать дело о шантаже. - Да, Ваша Честь, - послушно сказал Гамильтон Бергер. - Мистер Хэнсел, вы работали совместно с Вероникой Дейл? - спросил Мейсон. - Я отказываюсь отвечать. - Вероника позволила себя арестовать по обвинению в бродяжничестве именно ради того, чтобы адвокат мистера Эдисона вынужден был спасать ее, и тогда появлялась возможность шантажировать мистера Эдисона? - Я отказываюсь отвечать на вопросы. На том основании, что ответы могут быть использованы против меня. - В разборе этого дела прокуратура гарантировала вам неприкосновенность. Любое ваше показание по этому делу не может быть вам инкриминировано, но никто не гарантирует вам неприкосновенности по актам шантажа помимо случая с Эдисоном, и тут требовать вам нечего. Никто ваших требований не удовлетворит. Но если вы проявите добрую волю, то это может быть учтено в будущем. Я советовал бы вам отвечать на вопросы, - объяснил ему ситуацию Мейсон. - Что ж, так оно и было. - А потом вы подключили женщину, которая выдала себя за мать Вероники? - Нет, мистер Мейсон, мне ничего не известно о женщине, которая выдавала себя за мать Вероники. В этом деле двух вполне достаточно, мы с Вероникой вполне управлялись. Никакого помощника нам... Простите... я, кажется... Наверное, я сказал лишнее. - Возможно, что и лишнее, - сухо заметил Мейсон. На мгновение в зале воцарилась полная тишина. Хэнсел не знал, что говорить. После некоторого раздумья Мейсон заявил: - Что же, у меня больше нет вопросов. Ваша Честь, защита согласна на недельный перерыв, предложенный обвинением. Судья Китли взглянул на Гамильтона Бергера. - У вас есть вопросы к свидетелю? - Нет, Ваша Честь, - ответил прокурор. - В таком случае следующее заседание Суда состоится через неделю, - объявил судья и ударом молотка оповестил об окончании заседания. Мейсон в сопровождении Пола Дрейка и Деллы Стрит вышел из зала суда. - Перри, ты заставил Хэнсела призадуматься, - усмехнулся Дрейк. Мейсон молча кивнул. - Думаешь, это он убил? - спросил Дрейк. - Вряд ли, - ответил Мейсон. - С моей стороны это был отвлекающий маневр. Я не хотел, чтобы прокурор знал, что у меня на уме. - А что у тебя на уме? - Мы поговорим об этом позже. Сидя за рулем машины и направляясь к здания, где располагались их с Мейсоном конторы, Дрейк говорил: - Благодаря тебе, Перри, Гамильтон Бергер может сойти с ума. Он пришел с железными доказательствами, думал, что подтвердить их будет проще простого, и вдруг все рассыпалось прямо на глазах, и он уже не знает, что делать. Вряд ли он сможет вскорости найти, кого еще можно обвинить в убийстве Фэррела. Он теперь не знает, на кого и подумать. - Мне кажется, Пол, я знаю, на кого подумать, - сказал Мейсон. - На кого? - Взгляни на факты, Фэррел купил дом. Для чего? Вот вопрос. - Чтобы свить любовное гнездышко, - ответил Дрейк. - Вспомни эту рыженькую продавщицу авторучек. - Подожди с продавщицей. Из-за нее можно упустить более важные детали. - Какие например? - Фэррел отбыл в отпуск. Своему компаньону он заявил, что едет на север ловить форель, а этой рыженькой продавщице сказал, что собирается заняться бизнесом и хочет собрать совещание своих сторонников в загородном доме... - Так, - согласился Дрейк. - И что из этого? - Но некоторые обстоятельства значительно усложнили дело, и лишь теперь я начинаю в этом разбираться. - В чем? - В ночь, когда произошло убийство, там оказалась Лоррейн Фэррел. Она, должно быть, вошла в дом, обнаружила следы пребывания в ней Вероники Дейл и поссорилась с мужем. - А ее отпечатки пальцев? - Полиция нашла их предостаточно, так же как и отпечатки Эдисона. Как-никак они вместе вошли в дом, когда был обнаружен труп... - Я как-то упустил это, - сказал Дрейк. - Естественно, полиция не в состоянии определить, когда отпечатки были оставлены - в день, когда был обнаружен труп, или в день убийства. Дрейк кивнул, не отрывая глаз от дороги. - А теперь еще одна интересная деталь. В квартире Деллы Стрит мы нашли шесть стреляных гильз от оружия, которым был убит Эдгар Фэррел. По какой-то причине убийца убрал их с места преступления. Я сначала подумал, что это провокация полиции, но это оказалось вовсе не так. Патроны подбросила не полиция. - А кто? - Подозрение падает только на двоих. В квартире была Вероника Дейл, и туда же заходила Лоррейн Фэррел. Надо сказать, что у Вероники было больше возможностей незаметно оставить их. - Значит, кто-то из них, - сказал Дрейк. - Скорее всего, миссис Фэррел. - Миссис Фэррел, - продолжал Мейсон, - сначала заявила, что жаждет повидаться со мной, но потом вдруг изменила намерение. Я думаю, что, может быть, она хотела признаться мне, что была в доме, когда произошло убийство, но потом, видимо, передумала. Но все равно, это ее заявление, что она якобы видела машину своего мужа в городе после того, как тот уже уехал - чистейшая ерунда. Она знала, что он купил загородный дом. Она серьезно поссорилась с ним. Она просто хотела, чтобы Эдисон выследил ее мужа, узнал, что тот делает и сказал ей. Таким образом, Эдисон становился свидетелем в ее пользу. Это одна из причин, почему она не сказала ему, что была в том доме в ночь убийства. Другая состоит в том, что она слышала выстрелы. Вспомни, как это происходило по времени: она должна была встретить другую машину, когда отъезжала от дома. Тогда вполне логично предположить, что, увидев машину, она остановила свою, вышла и прислушалась, может быть, даже вернулась назад к дому. Все равно, в любом случае она хотела иметь Эдисона на своей стороне. Потому-то она позвонила ему и сказала, будто видела в городе автомобиль мужа. Вот так, Пол. Вдобавок ко всему сказанному Делла утверждает, что миссис Фэррел влюблена в Джона Эдисона. - Да, она влюблена в него, - подала голос Делла Стрит. - Я помню, какие у нее были глаза, когда она говорила о нем, какое выражение было на ее лице, ее интонации, когда она произносила его имя. - Что же, может быть, и так, - сказал Дрейк. - Все равно получается, что она и сама влипла, и Эдисона впутала. - Да, - согласился Мейсон. - Но что же за встреча намечалась в доме? - спросил Дрейк. - А ты не улавливаешь некоторой странности в том, что мистер Фэррел вообще решил отправиться на рыбалку? - Нет... Подожди, Перри... Кажется, понял. Рыбалка, вот оно что! Черт возьми! В это же время никто не ловит форель! - Никто! - подтвердил Мейсон. - Проклятье, как я сразу не догадался! - Более того, - продолжал Мейсон, - отпуск он взял на две недели. Через две недели он обязательно должен был вернуться. - Почему? - Чтобы участвовать в ежегодном собрании акционеров, - объяснила Дрейку Делла Стрит. Мейсон кивнул и продолжал: - Есть еще один интересный факт. Я звонил в универмаг и пытался связаться с заведующей отделом кадров Миртел К. Нортран, она же казначей компании. И что же? Я узнал, что она тоже отправилась в отпуск. - Вот так дела! - ахнул Дрейк. - Фэррел и Эдисон ненавидели друг друга. У каждого из них была равная доля акций. Часть акций была распределена среди преданных служащих. Эти служащие обычно держали нейтралитет, не поддерживая ни одну из сторон. Вообще политика управляющих сводилась к тому, чтобы отстранить их от дел корпорации. Директора справлялись с этой задачей, единственным человеком, помимо них, кто принимал участие в обсуждении дел, была Миртел Нортран. Друге акционеры просто получали свои дивиденды. - И что же из этого следует? - спросил Дрейк. - Не знаю. Я просто хочу привлечь твое внимание к этим фактам, - сказал Мейсон. - Среди всех этих людей есть один человек, который выдает себя не за того, кем является на самом деле. - Кто же это? - Женщина, которая приходила ко мне и называла себя матерью Вероники Дейл. - Кто же она, по-твоему, на самом деле? - Чтобы ответить на этот вопрос, Пол, нужно задуматься над тем, откуда она могла все знать. - Что _в_с_е_? - Она знала, что мать Вероники зовут Лаура Мэй Дейл, знала, что та содержит ресторанчик в городке неподалеку от Индианаполиса. Но точный возраст Вероники она не знала. Ей было известно, что Вероника получила работу в универмаге. Почему и откуда она знала все это, но ошиблась в возрасте Вероники? - Понятия не имею, - сказал Дрейк. - Со слов самой Вероники, - догадалась Делла Стрит. Мейсон утвердительно кивнул. Некоторое время он молчал, пытаясь связать изложенные факты. Молчание нарушила Делла Стрит: - Но зачем эта женщина со своей выдуманной историей приходила к тебе? Неужели она не понимала, что эта ложь все равно раскроется? Она должна была знать, что делает. - Да, это вопрос. А какой ответ можно предложить на него? - сказал Мейсон. - Не знаю. Может быть, она действительно связана с Эриком Хэнселом? - Задавая этот вопрос в Суде, - сказал Мейсон, - я внимательно следил за его лицом. По выражению лица Хэнсела узнаешь больше правды, чем по его словам. Когда я задал ему этот вопрос о фиктивной матери Вероники, он испугался. Но почему испугался? Что еще что-нибудь выплывет наружу? Прошлое-то у него богатое. - Одно ясно, - вступил в разговор Дрейк. - Хэнсел и Вероника работали вместе. Проверка списка номеров показала, что из сорока водителей практически все давали ей деньги, но двое из них, очутившись в щекотливом положении, подверглись шантажу и платили Хэнселу. - И чтобы добиться этого, Вероника постаралась, чтобы ее в ту ночь арестовали, - добавил Мейсон. - А потом явилась фиктивная мать, - продолжал Дрейк. - Ее появление - часть схемы шантажа. - Зачем она вообще была нужна им? - спросил Мейсон. - Ну как же, Перри! - усмехнулся Дрейк. - Им нужна была мамаша, которая выразила бы праведное негодование, говорила бы о конце доброго имени своей дочери и, наконец, потребовала бы денежную компенсацию. - Но в данном случае никакой необходимости в мамаше у них не было, - возразил Мейсон. - И до этого она ни в одном деле не появлялась. Вероника просто голосовала, а о ней проявляли отеческую заботу. Затем появлялся Хэнсел и грозил газетными сплетнями. По сути дела, эти люди вели себя по отношению к Веронике так, что никакого появления разгневанной мамаши просто не требовалось. Да и чем бы она могла помочь? Нет, Хэнсел прав, в этом деле вполне хватает двоих. - И что из этого, Перри? - То, что эта женщина пришла ко мне по своей воле, - ответил Мейсон. - А чтобы ответить на вопрос, зачем она приходила, нужно подумать о том, что она получила, - сказал Мейсон. - Разве она что-нибудь получила? - удивился Дрейк. - Она получила расписку, что заплатила мне сто пятьдесят долларов за все расходы, связанные с арестом Вероники Дейл. - Она выложила сто пятьдесят долларов? - Нет. Она выписала чек на эту сумму, как выяснилось, недействительный. То ли она пришла для того, чтобы получить расписку, то ли для этого и чего-то другого вместе. Заметь, Пол, что чек был на бланке, где следовало указать название банка. Такие чеки обычно используют крупные фирмы для удобства в обслуживании загородных или иностранных клиентов, у которых при себе вдруг не оказывается чековой книжки, а эта женщина вырвала чек из такой же книжки. - Постой, Перри, но для чего же она сделала это? Она же не думала, что ты просто коллекционируешь бланки или чеки и никогда не пускаешь их в ход? - Значит, она хотела, чтобы я получил этот чек. - Но зачем? - Ранее мы исходили из того, что она участница шантажа, и у нас ничего не вышло. Давайте попытаемся подойти к делу с другой стороны. Возможно, что она хотела дать мне оружие против шантажиста, чтобы я мог сказать Хэнселу: "Ошибаетесь, сударь, Эдисон не платил за нее. Платила ее мать. Вот чек - доказательство тому". Дрейк присвистнул. - Вот так, Пол. А теперь эти странные отпуска. Фэррел берет две недели перед самым собранием акционеров, чтобы с кем-то встретиться, и бросает важные дела. Миртел Нортран, казначей компании, берет такой же отпуск и в то же самое время. - Но ведь эта Нортран терпеть не может Фэррела и полностью верна Эдисону, - заметил Дрейк. Мейсон кивнул. - А Фэррел обещал этой рыженькой продавщице, что она займет место Миртел Нортран. Значит, он хотел убрать Нортран, - предположил Дрейк. - Или перевести ее на новую должность, - добавил Мейсон, - так, чтобы ее прежнее место стало вакантным. - И что же нам теперь делать, Перри? - после некоторой паузы спросил детектив. - Искать Миртел К. Нортран, - ответил Мейсон. - Когда мы ее найдем, Пол, я думаю многое прояснится. 20 Утреннее солнце освещало высокие белые здания жилых кварталов города. - Приехали, Пол, - сказал Мейсон, припарковывая машину. - Делла, твой блокнот наготове? Жаль, что у нас нет ключа, - сказал Мейсон, направляясь к двери. Дрейк с угрюмым видом извлек из кармана связку ключей и отмычек, заметив: - Мне все же больше нравятся обычные способы, Перри. - Ну, это ведь только дверь в подъезд. Мы этим не нарушаем неприкосновенности чьего-либо жилища, - ответил адвокат. Дрейк начал подбирать ключи. Третий подошел. - Какой номер? - спросил Дрейк, входя в коридор. - Третий этаж, номер триста двадцать один, - ответил Мейсон. Дребезжащий лифт поднял их на третий этаж. Мейсон нашел квартиру и нажал на звонок. Дверь открылась. В ноздри ударил приятный аромат кофе. Женщина, одетая в домашнее платье, с утренней газетой в руке, забормотала: - Простите, я... - узнав Мейсона, она замолчала и от удивления осталась стоять с раскрытым ртом. Мейсон шагнул через порог и сказал своим спутникам: - Заходите. Он уверенно направился в комнату. Все последовали за ним. Делла Стрит, как всегда стараясь быть незаметной, скользнула за стол на котором булькала электрическая кофеварка, села рядом с электрическим тостером и приготовила свой блокнот. - Видимо, я должен познакомить вас, - начал Мейсон. - Это Пол Дрейк, частный детектив, глава "Детективного Агентства Дрейка". А это - Миртел Нортран, владелец части акций корпорации, которой принадлежит универмаг. Последний раз, когда я видел ее, она выдавала себя за мать Вероники Дейл. Я полагаю, что теперь миссис Нортран расскажет нам, что случилось в загородном доме мистера Фэррела в ту ночь, когда он был убит, и думаю, что так будет лучше для вас самой, миссис Нортран. Сквозь плотный слой косметики на лице хозяйки дома проступила желтизна. Инстинктивно она попятилась от непрошеных гостей, будто надеясь, что произойдет чудо - раздвинутся стены и можно будет исчезнуть. - Вы полагали, миссис Нортран, - продолжал Мейсон, - что я не найду вас. Но вы оставили после себя здоровенный шлейф. Будучи заведующей отделом кадров, вы дали работу Веронике Дейл по просьбе мистера Эдисона, потому-то вы и знали ее историю. Когда она заполняла учетный листок, то указала в нем свой возраст, имя матери и другие детали, которые помогли вам выступить в роли ее матери, когда вы пришли ко мне в контору. В то время вы были единственным человеком, который располагал этой информацией, пусть даже не всегда истинной. Кроме того, совершенно очевидно, что вы с Фэррелом сбивали группу пайщиков, у которых достаточно акций, чтобы диктовать свою волю на предстоящем собрании акционеров. Я в чем-нибудь ошибаюсь? - Я не понимаю, о чем вы говорите, - сказала она. - Вы не можете отрицать, что вы заходили в мою контору и сказали, что желаете оплатить счет за расходы, связанные с делом Вероники Дейл, усмехнулся Мейсон. - Мои сотрудники могут вас опознать. - Да, - согласилась она, - этого я отрицать не стану. - Почему вы приходили ко мне? - У меня... понимаете, у меня была идея, что я могу спасти мистера Эдисона от шантажа... - А как вы узнали об этом шантаже? - Случилось так, что я оказалась у дверей его кабинета и услышала обрывки разговора. Я поняла, что кто-то угрожает ему, прильнула к двери и начала подслушивать. Я помню, как этот гадкий тип назвал его толстяком... - Этот разговор вы подслушали до конца? Она кивнула. - После этого вы пришли ко мне, представившись матерью Вероники Дейл, а я получил чек, который ничего не стоит, но который можно предъявить шантажисту? - Я думала, что это может помочь. - Что же, - сказал Мейсон, - тут вы долго отпираться не стали, хотя бы потому, что у меня есть свидетели, которые могут опознать вас. А что вы скажете о своей поездке в загородный дом мистера Фэррела? - Мне абсолютно ничего не известно ни о каком загородном доме. Я туда никогда не ездила. - Свидетели утверждают, что ездили. - Они ошибаются. - Свидетелями в данном случае являются оставленные вами и обнаруженные полицией отпечатки пальцев. Вряд ли они могут ошибаться. - Мои отпечатки пальцев? - удивленно переспросила Миртел Нортран. - Они самые. У вас ведь неважный опыт по части противозаконных дел, вот вы и забыли о них. - Но... но откуда им известно, что они мои? - Им это неизвестно. Мне известно. Но все, что им нужно сделать для этого, это взять ваши отпечатки пальцев и сравнить их с найденными в доме. После этого вы должны будете рассказать им, как вы очутились в доме и что именно там делали. Но лучше для вас, если вы сначала расскажете это мне. - Да, от этого мне никуда не уйти, - сказала она после минутного раздумья. Мейсон кивнул. - Я даже рада, что вы уже все знаете. Я бы все равно не сумела скрыть этого. - Мне хотелось бы услышать подробности, - сказал адвокат. - Особенно насчет стрельбы. Она встала, подошла к платяному шкафу и вытащила тяжелое пальто. На пальто красовалась дыра, края которой обгорели. - Говорите, - попросил Мейсон, - вам же легче будет. - Поверьте мне, мистер Мейсон, это и в самом деле тяжкое бремя для меня. Я все время про себя молюсь. До четырех утра не могу заснуть. Поэтому так и с завтраком запоздала. Адвокат снова кивнул. - Ведь все так просто, - сказала миссис Нортран, - все так ясно, что просто чудо, что никто не обнаружил этого раньше. Я знаю, что мне никуда не деться от этого. - Расскажите нам все по порядку. - Все началось с того, что я решила поиграть на скачках. У меня была своя система. Я думала, что она никогда не подведет. Но все рухнуло, как карточный домик. Мне казалось, что это лишь случайность. Чтобы поправить своя дела, я решила воспользоваться финансовыми ресурсами компании. Тут подвернулся Фэррел. Он всегда возился со своими таблицами, графиками, схемами. Это был его способ ничего не делать. Фэррел владел сорока процентами акций. И у Эдисона было сорок процентов. Остальные двадцать были распределены среди старых заслуженных служащих компании. Всегда было так, что лишь два основных пайщика вырабатывали политику, и на собраниях они выступали единым фронтом. Они называли себя компаньонами. Поэтому собрания акционеров всегда были пустой формальностью. - Она замолчала, вытащила сигарету из пачки и дрожащими пальцами поднесла к ней пламя. - Фэррел поймал меня. Я вынуждена была принять его условия. То есть голосовать по его указке, сказать, что практически все мелкие акционеры выдают мне доверенности на голосование во время собраний. После этого Фэррел занялся и другими мелкими пайщиками. В отделе авторучек работает одна девушка, Мерна Рейли, ей принадлежит несколько акций. Он обещал ей большую карьеру, повышение в зарплате. Был еще мой старый друг Том. Томас П.Вертет. Ради того, чтобы меня не судили за растрату, я согласилась перетянуть его на сторону Фэррела. Фэррел приобрел этот дом за городом, чтобы у него было место, где он мог собирать всех акционеров, заключать с ними соглашения, чтобы потом диктовать свою волю на собрании. - Мерна Рейли еще очень молода, откуда у нее акции? - спросил Мейсон. - Она унаследовала их от матери, которая много лет проработала в магазине. - Продолжайте, пожалуйста. - Во вторник Фэррел должен был отправиться в отпуск. На самом деле он никуда не собирался, а сразу же поехал в этот дом, чтобы обустроить его для будущих встреч. Он сказал мне, чтобы я к девяти часам была там вместе с Томом. Я не сообщила Тому, в чем дело. Мы выехали с ним вдвоем на его машине. Немного не доезжая до поворота с шоссе к дому, мы разминулись с машиной Фэррела. Я не знала, кто в ней был. - И что же дальше? - Когда мы подъехали к дому, я оставила Тома в машине, а сама пошла к Фэррелу. Так мы условились. Том ничего не знал об этом, он вообще не знал, зачем едет. Я должна была уговорить Тома встать на сторону Фэррела... Тот оттеснит Эдисона, а Том, Мерна и я получим высокие должности и большие прибавки к зарплате. Мне к тому же вернут бумагу, где я признаюсь в растрате, и покроют недостачу. - И что же случилось, когда вы вошли в дом? - Фэррел был необыкновенно взволнован. Он сказал мне, что он подобрал одну девушку, блондинку, которую зовут Вероника Дейл. Что она сбежала от невыносимо скучной жизни крохотного городка, где ее мать содержит ресторан. Он проникся жалостью к ней и сказал, что если она согласится подождать на улице, пока он закончит в доме свои дела, то он довезет ее до города и найдет ей место, где остановиться. - Он и в самом деле собирался это сделать? - Не знаю. Может быть, он хотел уговорить ее остаться на ночь в том доме. Фэррел в этом отношении такой... Я знаю, как он пытался обхаживать Мерну. Так противно. - Продолжайте. Что же было дальше? - Он сказал мне, что неожиданно нагрянула жена, что она, к сожалению, заметила Веронику, что он велел Веронике скрыться через задний ход, но жена все равно видела ее и решила, что этот дом - место для свиданий, и собирается теперь добиваться развода, и тогда произойдет ужасный публичный скандал. Он почему-то побоялся сказать жене о настоящей цели покупки этого дома, думая, что она все равно не поверит ему. - И что вы сделали? - После этого он сказал мне, что единственный выход - это немедленно отправиться назад в город к жене, а я должна подтвердить, что дом действительно приобретен в деловых целях. Ну и, конечно, следовало уговорить его супругу не выдавать тайны. Он сказал, что это единственное, что можно сделать. Он велел вернуться к Тому, отослать его домой, и, как только Том уедет, мы направимся в город. - И что же вы сделали? - Я сходила к Тому и, не вдаваясь в подробности, сказала ему, чтобы он ехал домой. После этого я вернулась в дом. Мистер Фэррел ушел наверх за той бумагой, которую я подписала. Она была у него в чемодане, а чемодан наверху в спальне. Мое признание должно было служить доказательством того, что все сказанное - правда. Увидев в его руках эту бумагу, я решила попробовать добиться кое-чего. Я сказала, что если я буду сотрудничать с ним, как он того хочет, то пусть он порвет признание и моей растраты больше не касается, не важно, выйдет ли у него дело с акциями или нет. Тут он разозлился, мы наговорили друг другу кучу всяких гадостей... Не могу понять, что тогда случилось со иной. Рядом с нами лежал его чемодан, и на нем был револьвер. Я схватила револьвер и навела на Фэррела, приказывая отдать бумагу. Я знаю, что совершила ужасную ошибку. - Что же случилось? - Он ударил меня. Револьвер выстрелил. Пуля пробила оконное стекло. Потом он схватил меня, вывернул мне руку. Рука с револьвером оказалась запутанной в полах моего пальто. Я визжала от боли, но он продолжал выкручивать мне руку и случайно нажал на курок. Пуля пробила мое пальто и попала ему в голову. Он упал и, наверное, тут же скончался. Я думаю, следов пороха на лице не осталось, потому что пуля пробивала материю. Я была в панике и захотела сразу же избавиться от оружия и патронов. Я ни о чем не могла думать, да и что я понимаю в таких вещах? Я открыла окно и выпустила все остальные пули в землю. Потом вынула гильзы из револьвера, высыпала их себе в карман, а оружие выкинула подальше. Потом закрыла окно и потушила керосиновую лампу. Нужно было поскорее уходить. Я хотела было сесть на попутную машину, но потом передумала, даже не знаю почему. К тому же я не так привлекательна, как Вероника Дейл. Главное, я не хотела оставлять улик. - Что же вы сделали? - Я знала, что мистер Фэррел говорил всем, что направляется в отпуск на северо. Я села в его машину и доехала на ней до Лас-Вегаса в Неваде. Оттуда я послала телеграмму, подписанную его именем, оставила машину и вернулась сюда самолетом. Как ни в чем не бывало, пошла в универмаг. Было уже поздно, но никто ничего не подумал, я могу распоряжаться своим временем как хочу. Я не обязана работать от звонка до звонка. В конце дня ко мне подошла Вероника Дейл с направлением от Эдисона. Я сразу поняла, что это та самая девушка, которая была с мистером Фэррелом, видимо, мистер Эдисон был где-то там и подобрал ее. Я задавала ей вопросы, якобы для того, чтобы выяснить ее пригодность для работы, она рассказала мне о себе и о том, как она встретила мистера Эдисона. Вид у нее был самый невинный. Конечно, я дала ей работу. Но меня ужасно злило, как эта маленькая ведьма умеет лицемерить. На следующий день я проходила мимо кабинета мистера Эдисона. Я услышала его разговор с Хэнселом и поняла, что эта белобрысая девка задействована в целой системе шантажа, что они намерены выкачивать деньги из мистера Эдисона. Вы знаете, я всегда так восхищалась мистером Эдисоном. А тут вдруг получилось, что я должна была предать его из-за такой крысы, как Фэррел. Может быть, поэтому я так и вела себя, а не только потому, что хотела уничтожить свое признание. - Продолжайте. - Я восторгалась мистером Эдисоном. Я уважала его и думаю, что все служащие любили и уважали его. Я решила, что если я как можно быстрее повстречаюсь с вами, выдам себя за мать Вероники и оплачу ваши услуги, то этим я дам мистеру Эдисону оружие против шантажиста. Я думала, что после этого приду к нему и все расскажу. - Продолжайте, пожалуйста. - Поэтому я и приехала к вам, выдала себя за мать Вероники и оставила вам никуда не годный чек, так, чтобы вы могли представить его шантажисту. Мне казалось, что это может нарушить их планы, тем более если Вероника вдруг подумает, что ее мать и в самом деле находится в городе. Я считала, что вы догадаетесь и все равно увидите, что чек поддельный, но ни Вероника, ни этот шантажист не обнаружат обмана. Мейсон кивнул. - Я взяла вашу расписку и потом вдруг решила сказать Веронике, что мне все известно, и что либо она оставит мистера Эдисона в покое, либо последствия для нее будут самые неприятные. Я так напугала ее, что она решила держаться подальше от мистера Эдисона. Я посчитала, что когда найдут труп Фэррела, то решат, что это дело рук той девушки, и то, что мистер Эдисон подобрал ее - подтверждение тому. Но потом я подумала, что она все равно выкрутится благодаря своей невинной детской наружности, просто скажет на Суде, что он напал на нее, и она, защищаясь, выстрелила в него. - И что же вы сделали, выйдя из моего офиса? - Пошла к Веронике. В отеле ее еще не было. Понимаете, мистер Мейсон, я совсем не знала, что делать с этими шестью гильзами, которые остались у меня в кармане. Ума не могла приложить, а они жгли мне карман. Я буквально дрожала от страха. Ведь это же прямая улика. Потом мне пришла в голову хорошая мысль. Я пришла в отель, нашла комнату Вероники и попыталась открыть дверь. Дверь была заперта, но на этаже оказалась горничная, я сказала ей, что я мать Вероники, показала ей расписку с вашей подписью. Горничная, выслушав мой рассказ, увидев вашу подпись и получив доллар чаевых, открыла дверь и впустила меня в комнату. Гильзы я положила на самое дно сумки Вероники. Я не думала, что она найдет их. Мне осталось лишь вымыть руки и ждать, что будет. Я была уверена, что полиция все равно заинтересуется Вероникой, осмотрит ее вещи, найдет гильзы, и Вероника сядет на скамью подсудимых. - Но, - сказал Мейсон, - Вероника сама нашла их, поняла, чем это пахнет, и подбросила гильзы в квартиру моей секретарши. - Неужели? - удивилась Миртел Нортран. - И как только эта девчонка... - Оставьте ее в покое. У вас своих забот хватает, - посоветовал адвокат. - Что верно, то верно, - вздохнула она. Мейсон встал, подошел к телефону, снял трубку и набрал номер. - Управление полиции? Будьте любезны лейтенанта Трэгга из Отдела по раскрытию убийств. 21 Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели за столиком в небольшом ресторане неподалеку от здания, где находились их конторы. В ресторане их хорошо знали. Мейсон добавил в кофе сливок, положил сахар и устало сказал: - Я так долго топтался на месте из-за версии, выдвинутой полицией. Противоречия торчали со всех сторон, но, приняв за факт, что стреляли снаружи, я просто проходил мимо них. Даже основные моменты игнорировал. - Какие? - Ты ведь почти все знаешь, Пол. Во-первых, женщина, приходившая ко мне, не была матерью Вероники, но она знала факты, которые ей могла сообщить только Вероника. Я решил, что ее приход связан с другим действующим лицом - с Эдисоном, что она приходила не ради Вероники, а ради Эдисона. Тогда это должна была быть какая-нибудь преданная служащая универмага. Кто именно? Судя по тому, как быстро она все узнала о Веронике Дейл, она могла быть только заведующей отделом кадров. Во-вторых, я понял, что поездка Фэррела на рыбалку - блеф. Важно и то, что и Фэррел, и заведующая кадрами отбыли в отпуск одновременно и одновременно должны были вернуться к собранию акционеров. Я понял опасность для Эдисона - он мог потерять контроль над компанией, особенно когда он сказал мне о борьбе за власть с Фэррелом. Он сознался, что ненавидит Фэррела, так же как и Фэррел его. Но Эдисон вовсе не тот человек, который станет из-за контроля над компанией вести закулисные махинации со служащими-акционерами. А Фэррел, как я понял, мог пойти на это. Правда, тут я не видел никакой связи с убийством. Как оказалось, ее и не было. Тем не менее, я искал эту связь, а почему? Да потому, что вслед за полицией допустил, будто стреляли с улицы. - Да, - задумчиво сказала Делла Стрит. - Как Фэррел, так и Эдисон заблуждались насчет Вероники Дейл. Как взволнован был мистер Эдисон, когда звонил тебе с просьбой вызволить ее из тюрьмы! А ведь для полиции, наверняка, было не так просто арестовать девушку по обвинению в бродяжничестве. - Так же не просто, как Эдисону представить Веронику Дейл невинной девственницей, - усмехнулся Мейсон. Эрл Стенли ГАРДНЕР КОКЕТКА В РАЗВОДЕ 1 Точно в девять утра адвокат Перри Мейсон присел за столик к Полу Дрейку, чтобы позавтракать вместе с ним. Высокий мужчина, шеф Агентства Дрейка, усмехнулся при виде юриста и сказал: - Твои часы опаздывают на тридцать секунд, Перри. Мейсон отрицательно покачал головой. - Нет, Пол, это твои спешат на тридцать секунд. Ты уже что-нибудь заказал? - Да, - ответил Дрейк. - Двойной ананасовый сок, яйца с беконом, тосты и кофе. Сейчас подадут. Ты видел, какое объявление я дал в газеты? - Нет, - ответил Мейсон. - Какое? - По делу Финчли. - Именно об этом я и хотел у тебя спросить. - Я дал объявления в утренние газеты и одно во вчерашнее издание "Блэйд". В эту минуту к столику подошел официант и, поставив перед ними сок, обратился к Мейсону: - Добрый день, сэр, сейчас я подам яйца и бекон. Мистер Дрейк сделал заказ и сказал, что вы сейчас придете. - Я даже уже пришел, - улыбнулся Мейсон. Дрейк одним махом выпил полстакана сока, поставил стакан и достал из папки газету. - На, читай, - сказал он адвокату. Мейсон посмотрел на объявление, которое показал ему детектив: "СТО ДОЛЛАРОВ НАГРАДЫ!!! Если лица, которые меняли колесо в машине, стоявшей на перекрестке Хикман Авеню и Вельсимильо Стрит третьего числа сего месяца, около пяти часов дня, свяжутся с Детективным Агентством Дрейка и дадут описание, которое поможет идентифицировать черную машину, которая на большой скорости проезжая по Вельсимильо Драйв в восточном направлении, столкнулась с фордом, следующим по Хикман Авеню в северном направлении, то они получат сто долларов наличными. Известно, что молодая женщина, сидевшая в стоящей машине записывала номер черной машины, но уехала до прибытия кареты скорой помощи. Каждый, кто доставит какие-либо сведения, способные оказать помощь в опознании водителя, вызвавшего происшествие и скрывшегося, получит сто долларов. Просим присылать сведения на адрес Детективного Агентства Дрейка, ящик шестьсот двадцать четыре." - Надеюсь, это принесет результаты, - сказал Мейсон, откладывая сложенную газету. - Молодой Финчли тяжело ранен. Ненавижу водителей, которые удирают с места происшествия, особенно когда сами виноваты. - Наверное водитель немного выпил и боялся остаться, - предположил Дрейк. - Впрочем, возможно, что люди из стоявшей машины ничего не видели. - Мне сказали, что видели, - ответил Мейсон. - В машине их было двое, мужчина и женщина. Машина была светлая, почти новая. Они как раз закончили менять колесо, и мужчина укладывал шину в багажник, когда произошел несчастный случай. Женщина записала что-то в блокноте. Скорее всего это был номер машины, задевшей форд Финчли и отбросившей его на фонарь, после чего незамедлительно уехавшей с места происшествия. Официант принес яйца, бекон, подрумяненные тосты и кофе. - А что, если их показания окажутся против твоего клиента? - спросил Дрейк. - Это невозможно, если они будут говорить правду. Впрочем, я не знаю, кто эти мужчина и женщина и не хочу, чтобы они держались в стороне и когда-нибудь выступили неожиданно, как свидетели, дающие показания в пользу обвиняемого. Официант снова появился около их столика и сказал, извинившись: - Вам звонили из офиса, мистер Дрейк. Ваша секретарша просила передать вам, что пришел ответ на объявление в газетах. Она хотела, чтобы вы узнали об этом сейчас, пока вы вместе с мистером Мейсоном. - Пусть принесут ответ сюда, - распорядился Дрейк. - Скажите моей секретарше, чтобы кто-нибудь привез мне письмо на такси. Мейсон усмехнулся: - Видишь, Пол, что может сделать объявление. - Ты хочешь сказать: что могут сделать деньги, - поправил Дрейк. - У молодого Финчли сломано бедро, - сказал Мейсон. - А он собирался получить диплом в колледже. Я в самом деле хотел бы поймать этого шального водителя. Дрейк медленно, маленькими глотками пил кофе. - Сомневаюсь, удастся ли тебе это, - в голосе детектива звучала горечь. - Водитель той машины был пьян. Если бы ты поймал его на месте преступления, ты мог бы доказать это. А теперь ты услышишь красивую историю о том, что машина Финчли сама налетела на него, что он оглянулся и был уверен в том, что ничего не случилось... - Тогда я выдвину ему обвинение в неоказании помощи, - сказал Мейсон. Дрейк усмехнулся: - Это тебе только так кажется, Перри. Наверняка выяснится, что у сбежавшего водителя есть какой-нибудь влиятельный друг, а то и два, которые позвонят в прокуратуру. В конце концов окажется, что во всем городе у него масса влиятельных друзей, которые будут названивать во все инстанции, чтобы сказать, какой это порядочный гражданин, образцовый отец семьи, опекун собак и кошек, человек, который внес крупные суммы на религиозные цели и в фонд соответствующей политической партии. - Я прижму его несмотря ни на что, - упрямо ответил Мейсон. - Я вызову его в Суд как свидетеля и доберусь до него. - Ты не сможешь сделать даже этого, - сказал Дрейк. - Представитель какого-нибудь страхового общества завертится вокруг Боба Финчли и скажет ему, что если он выиграет в Суде, то все равно будет вынужден заплатить адвокатам, а перед этим потеряет массу нервов без уверенности в том, какой оборот примет его дело. Страховой агент скажет Бобу, что юноша будет вынужден бороться до тех пор, пока делом не займется Верховный Суд, а в результате не получит даже половины того, что он может получить, соглашаясь на предложение страхового общества, представитель которого как раз с ним разговаривает, и которое хочет оплатить врачей и больницу и еще дать ему немного денег, чтобы хватило на новую машину. А вдобавок, благодаря контактам, которые есть у общества, оно может предложить Финчли одну из последних моделей... - Заткнись, - со смехом перебил его Мейсон. - Ты портишь мне аппетит. - Я только прогнозирую то, что будет, - сказал Дрейк. - Я знаю, что будет, - ответил Мейсон. - Позволь мне только найти водителя черной машины, а уж я дам ему подумать. Минуту они ели молча. Появился официант. - Пришел кто-то из вашего агентства, мистер Дрейк. Он передал для вас этот конверт и спросил, ждать ли ему ответа. - Нет, - ответил Дрейк. - Это письмо должно говорить само за себя. Он открыл конверт, сделанный из толстой бумаги и отправленный почтой на адрес Детективного Агентства Дрейка, и сказал: - Там что-то тяжелое, Перри. Он встряхнул конверт, на стол выпал ключ. Дрейк изумленно посмотрел на него. - Наверное это ключ к решению загадки, - пошутил Мейсон. - Перестань, - скривился Дрейк, - слишком рано для шуток. - Есть какое-нибудь письмо? - спросил Мейсон. Дрейк положил ключ на скатерть и достал письмо, написанное на машинке на цветной бумаге хорошего сорта. - Дата вчерашняя, - заметил Дрейк, - а письмо адресовано Детективному Агентству Дрейка. Вот его содержание: "Господа! Лица, к которым вы обращаетесь за помощью в вечернем выпуске "Блэйд", никогда не явятся к вам добровольно. Так как люблю честную игру, то передаю вам следующие сведения: Когда произошел этот несчастный случай вчера вечером на перекрестке Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв, Люсиль Бартон и мужчина, имени которого я не знаю, как раз заканчивали смену колеса в светлокоричневой машине миссис Бартон. Машина стояла на южной стороне Вельсимильо Драйв и на восток от перекрестка с Хикман Авеню. Миссис Бартон видела столкновение, и с большим хладнокровием записала номер черной машины, двигавшейся с большой скоростью по Вельсимильо Драйв в восточном направлении. Позже она сказала своему приятелю, что сделала. Мужчина, охваченный паникой, стал ей объяснять, что он был бы разорен, если бы узнали, что он был в это время с ней. Я не успел узнать, кем был этот мужчина и почему он боялся, что узнают его имя. Кстати, я являюсь хорошим другом Люсиль. Я знаю, что это дело не дает ей покоя, но при сложившихся обстоятельствах она не может передать вам сведения, которых вы ожидаете. Люсиль не может также признаться в том, что видела несчастный случай. Несмотря на это, я могу вам помочь, потому что у меня есть ключ к квартире Люсиль, на Соут Гондола номер семьсот девятнадцать, квартира двести восемь. Это небольшой дом, ворота постоянно закрыты, но если вы нажмете звонок, то кто-нибудь из жильцов может нажать у себя в квартире кнопку и откроет замок внизу. Ворота можно открыть также ключом от квартиры. Если вы придете в квартиру Люсиль между двумя и пятью часами дня, то там никого не будет. В гостиной вы увидите секретер. В верхнем ящичке, с правой стороны, вы найдете кожаный блокнотик, в котором, на предпоследней страничке записан номер черной машины. Когда вы убедитесь в том, что это номер машины, которую вы ищете, я свяжусь с вами, чтобы получить назад ключ и обещанную награду в размере ста долларов. Остаюсь с уважением, Ваш Друг." Дрейк посмотрел на Мейсона и сказал: - Не нравится мне это письмо, Перри. - Хм. Он ничего не написал от руки? - спросил Мейсон. - Ни словечка. Подпись также сделана на машинке, как и все письмо. - Покажи мне его на минутку, - попросил Мейсон. Дрейк протянул письмо адвокату. - Небрежно написано, Пол, - констатировал Мейсон. - Расстояния между буквами неровные, кто-то ударял по клавишам неравномерно... Все это свидетельствует о том, что тот, кто печатал, является любителем. - Да, - согласился Дрейк, - ясно видно, что письмо напечатано одним пальцем, но зато быстро. Отсюда и неровные расстояния между буквами и пропуски. Что ты об этом думаешь? - Что б меня черт побрал, если я знаю, что об этом думать. Мне кажется, что это ловушка. Покажу письмо Делле. Пусть взглянет на него женским глазом и скажет, что она об этом думает. Мейсон взял ключ в руки, внимательно осмотрел, обратил внимание на цифру "двести восемь", выбитую на нем, потом положил его в карман жилетки и сказал: - Однако, это след, к которому мы не можем относиться пренебрежительно. Дрейк вдруг забеспокоился: - Не ходи в эту квартиру, Перри. Это может быть опасно. Если бы тебя кто-нибудь прихватит, когда ты туда входишь, то... - То что? - спросил Мейсон улыбаясь. - Чтобы обвинить во взломе, нужно доказать, что его совершили с преступными целями, или... - Но, кто-нибудь может принять тебя за взломщика, пару раз для начала выстрелить, и лишь потом задавать вопросы, - ответил Дрейк. - Ты ведь наверное не надеешься, что я брошу этот след? - спросил Мейсон. Дрейк отодвинул тарелку и взял счет. - Нет, черт возьми, - сказал он. - Ты хочешь, Перри, сразу заплатить по счету или предпочитаешь, чтобы я вписал это в список расходов и представил позже к оплате с десятипроцентной надбавкой? Мейсон взял у него счет и улыбнулся. - Предпочитаю заплатить сразу... Это письмо беспокоит меня, Пол. Если бы за этим ничего не скрывалось, автор просто переписал бы номер черной машины из блокнота и потребовал бы сто долларов. - Это какая-то ловушка, - сказал Дрейк. - Меня интересует приманка, Пол. - Этим и притягательны ловушки, - ответил Дрейк. 2 Делла Стрит, секретарша Перри Мейсона, положила на стол юриста письма, разделенные на три группы. "Важные" лежали сложенные аккуратной стопкой на середине стола, чтобы Мейсон мог сразу же их увидеть. Мейсон вошел через дверь, ведущую из общего коридора непосредственно в его личный кабинет, улыбнулся Делле, увидел письма на столе и поморщился. - Привет, Делла. - Добрый день. Ты видел Пола Дрейка? - Да. - Тебе звонили из его офиса. Я знала, что ты был с ним на завтраке. Мейсон повесил шляпу, посмотрел на стопку писем "важных" и сказал: - Если не ошибаюсь, мне нельзя откладывать просмотра этих писем. Она кивнула головой. - Здесь есть еще одно, - сказал Мейсон. - Положи его к "важным" письмам. - Что это? - Письмо, которое получил Пол Дрейк. - Об этом свидетеле? - Да. - Что в этом письме? - Прочитай. Делла Стрит взяла письмо, стала его бегло просматривать, потом прищурила глаза и дочитала до конца внимательно. - Где этот ключ? - спросила она наконец. Мейсон достал ключ из кармана жилетки. Делла смотрела на ключ некоторое время, потом принялась читать письмо во второй раз. - Что ты об этом думаешь? - спросил Мейсон. - Ничего не думаю. - Ловушка? - На кого? - спросила она. - Делла, ты меня удивляешь, - ответил Мейсон. - Если кто-то думал, что Пол Дрейк передаст это письмо тебе и что ты пойдешь туда сам, то тогда я могла бы сказать, что это ловушка. Но, принимая во внимание объявление, можно было бы скорее ожидать, что Пол Дрейк пошлет туда кого-нибудь из своих людей и при том, безразлично кого. Мейсон кивнул головой. - А следовательно, - продолжала Делла, - если мы отбросим ловушку, то что это может означать? - Это письмо могла написать сама миссис Бартон? - спросил Мейсон. - Зачем? - Может быть, она желает, не выдавая таинственного приятеля, который не хочет быть опознанным, заработать обещанные сто долларов? - Может быть, - ответила Делла. - А что тебе подсказывает твой простой женский ум? - Если женский, то не простой, а хитрый, - засмеялась Делла. - В данном случае, даже очень хитрый. Так какое у тебя мнение? - Я не люблю высовываться со своим мнением, но скажу тебе, что твоя теория верна. Эта девушка хочет заработать сто долларов. Она хочет, чтобы Детективное Агентство Дрейка узнало номер разыскиваемой машины. Тогда она явится за наградой. Она сделает это тихонько, чтобы ее приятель не узнал, что это она дала такие сведения... Ты сможешь доказать, что это та самая машина, когда ее найдешь? - Думаю, что да, - ответил Мейсон. - Она ехала с большой скоростью и выскочила прямо перед фордом. Миссис Финчли пыталась затормозить, но не смогла и налетела на эту таинственную черную машину сзади. Бампер черной машины, должно быть, зацепил за передний бампер форда. Миссис Финчли полностью потеряла контроль над машиной и стукнулась о фонарный столб, а ее двадцатидвухлетний сын выпал из машины и разбил бедро об этот же фонарь. - Точнее говоря, это она налетела на черную машину, а не машина на нее. - Вероятно водитель черной машины так и представит это в Суде, - ответил Мейсон. - Но, поскольку он удрал с места происшествия, то ему трудно будет найти линию защиты, которую я не смог бы прорвать. - Он может заявить, что не знал о том, что налетел на другую машину? - Удар был слишком сильным, чтобы таким образом он смог отговориться. Впрочем, можно будет сказать кое-что больше, когда мы увидим его машину... Если вообще ее увидим. - А как ты собираешься поступить с таинственной Люсиль Бартон? - Собираюсь с ней встретиться. - Ты хочешь сказать, что воспользуешься этим ключом и войдешь в ее квартиру? Мейсон покачал головой: - Нет смысла идти туда тогда, когда ее там не будет. Если она тот свидетель, которого мы ищем, то я могу узнать кое-что во время разговора. Во всяком случае, я должен, по крайней мере, попытаться. - Между двумя и пятью часами? - О, нет, тогда ее не будет, - ответил Мейсон. Он посмотрел на часы и усмехнулся. - Я пойду туда между десятью и одиннадцатью. - Тебе нужен свидетель для визита к ней? - Нет, Делла, Я думаю, что получу больше, если сам поговорю с миссис Бартон. - Ты скажешь ей о письме? - Нет. Делла Стрит с сожалением посмотрела на кипу "важных" писем, лежащих на середине огромного рабочего стола. - Сама на них ответишь, - сказал Мейсон, проследив за ее взглядом. - Подумай, что нужно написать, и... - Шеф, на эти письма ты должен ответить лично. - Знаю, но подумай только о Люсиль Бартон, о том, что она любит очевидно спать допоздна, о том, что номер машины, благодаря которой у Боба Финчли сломано ребро, находится в ящичке с правой стороны секретера... Секретер в гостиной - немного непривычно для квартиры работающей женщины. Как ты думаешь, чем занимается Люсиль Бартон? - А кто тебе сказал, что она работает? - спросила Делла. - Сделай копию письма, Делла, - сказал Мейсон. - Я возьму ее с собой. Может быть мне понадобится показать ей это письмо, а я не вижу необходимости давать ей в руки оригинал. Делла Стрит кивнула головой, подошла к своему столу, вложила в машинку бумагу и стала печатать. Мейсон присматривался к ее пальцам, быстро и уверенно ударяющим по клавишам, а когда она подала ему копию, сказал: - Это выглядит значительно лучше, чем оригинал, Делла. - Оригинал печатал кто-то, кто пользуется одним пальцем, но делает это очень хорошо и быстро, - ответила Делла. - Я тоже так думаю. - Печатали вероятно на переносной машинке. Мейсон сложил копию письма и положил ключ в карман жилетки. - Я пошел, Делла, - сказал он. - Если тебя арестуют, - заметила Делла, улыбаясь, - дай мне знать, и я тотчас же появлюсь с чековой книжкой и выкупом. - Благодарю. - А если ее не будет дома, - продолжала она, перестав улыбаться, - прошу тебя, не пользуйся этим ключом. - Но почему? - Не знаю. В этом деле есть что-то, что мне не нравится. - В этом деле есть много чего, что мне не нравится, - ответил Мейсон. - Делла, ты боишься, что я наткнусь там на труп? - Не удивилась бы. - Спрячь это письмо и конверт с маркой в сейф, - распорядился Мейсон. - Я должен считаться с тем, что возможно придется иметь дело с полицией. - Это означает, что ты собираешься войти туда даже если ее не будет дома? - Еще чего! - усмехнулся Мейсон в ответ. - Я никогда не знаю, что сделаю. 3 Дом на Соут Гондола Авеню оказался относительно небольшим. Из списка жильцов, висящего на левой стороне ворот, было ясно, что здесь около тридцати квартир. Мейсон без труда нашел фамилию, вырезанную из визитной карточки - "Люсиль Сторла Бартон". Рядом был номер квартиры - "Двести восемь" и надломанная кнопка звонка. Мейсон подумал минуту, позвонить или нет, но желание проверить подходит ли ключ, оказалось более сильным. Он вставил ключ в замок и повернул. Замок тотчас же открылся. Мейсон вошел в узкий холл. Здесь стояло несколько неудобных стульев, поставленных симметрично, вид которых не вызывал никакого желания сесть. В углу располагалась маленькая конторка с телефонным аппаратом, отделенная стойкой от остального коридора. В глубине находилась дверь с надписью "Администратор", а на стойке перед телефоном красовалась табличка с надписью "Звонок к администратору". Мейсон прошел узкий холл и вошел в коридор, из которого двери вели в квартиры. В противоположном конце коридора был освещенный лифт. В доме было четыре этажа, а Люсиль Бартон жила на втором. Уже поднимаясь на лифте, он подумал, что быстрее добрался бы, если бы пошел пешком. Квартира, которую он искал, была расположена в дальней части дома, и Мейсон вынужден был пройти мимо множества пронумерованных дверей, прежде, чем нашел цифру двести восемь. Адвокат нажал кнопку звонка и подождал. В квартире царила тишина. Мейсон постучал, но и на этот раз никто не ответил. Тогда он осторожно вставил ключ в замок и повернул. Замок послушно щелкнул. Мейсон открыл дверь и заглянул внутрь через щель. Он увидел темную гостиную, а в глубине дверь в освещенную спальню. На незаправленной постели небрежно валялась ночная рубашка. Из ванной доносился шум воды. Мейсон осторожно закрыл дверь, вынул ключ из замка, подождал несколько минут, а потом снова позвонил. На этот раз он услышал, какое-то движение, и женский голос спросил из-за двери: - Кто там? - Это миссис Бартон? - Да. Только я мисс Бартон. - Извините, - ответил адвокат. - Я хочу с вами поговорить. Я юрист. Меня зовут Мейсон. Дверь немного приоткрылась, и Мейсон увидел пару улыбающихся голубых глаз, светлые волосы и руку, придерживающую халатик у шеи. Блеснули в улыбке белые зубы. - Извините, мистер Мейсон, но я не могу так показаться. Я только что встала. Вам придется подождать... или придти еще раз. - Я подожду, - сказал Мейсон. - Боюсь, что я не знаю вас, мистер Мейсон. - Она окинула его взглядом с головы до ног, и в ее глазах появился блеск. - Вы не тот самый Перри Мейсон? - Именно тот. - Ох, в самом деле! - выдохнула она и закрыла дверь. Минуту царила тишина. Наконец она отозвалась: - Послушайте, через секунду или две я буду готова. Тут немного неприбрано, но если вы войдете в гостиную, то сможете поднять жалюзи и минуту подождать. Я сейчас же приду. - Я могу придти еще раз, если вы хотите и... - Нет, нет, входите пожалуйста и подождите, это действительно не будет долго. Она широко раскрыла дверь. Мейсон вошел в темную комнату. - Поднимите пожалуйста жалюзи и будьте гостем. - Благодарю, - ответил Мейсон. Она быстро прошла через гостиную и исчезла в спальне, закрыв за собой дверь. Мейсон подошел к окну и поднял жалюзи. Раннее солнце заглянуло в комнату. Он осмотрелся и удивился обстановке гостиной, которая представляла самой странную смесь очень дорогих и очень дешевых предметов. Маленький, но прелестный восточный коврик подчеркивал уродство лежащего рядом с ним большого дешевого ковра. Большая часть мебели была удобной, дорогой, и подобрана со вкусом. Однако, тон спокойной роскоши портили несколько дешевых вещей, безвкусность коих была особенно заметна на фоне окружающих предметов высокого класса. Пепельница на столе была полна окурков. На некоторых из них остались следы губной помады. В маленькой кухоньке Мейсон заметил пустую бутылку из-под виски, две бутылки из-под содовой и два стакана. Великолепный старый ореховый секретер стоял в углу гостиной. Мейсон колебался минуту, потом быстро подошел и потянул за красивую ручку, находившуюся в верхней части дверцы. Дверца была закрыта. Мейсон подошел к столу, стоявшему посередине комнаты, взял старый журнал, сел в кресло, положил ногу на ногу, и стал ждать. Не прошло и десяти минут, как молодая женщина вышла из спальни, одетая в домашнее платье, простое и удобное, но подчеркивающее все округлости ее отличной фигуры. На ней были безупречно выглаженные чулки и элегантные туфельки на каблуках, хорошо выглядевшие на ее длинных ногах. Видно было, что она умеет показывать свои ноги. - Утром я не чувствую себя нормально, пока не выпью кофе, мистер Мейсон. Если вы позволите, я приготовлю себе чашечку. Думаю, вы уже завтракали? - Вы правы, - ответил Мейсон. - Вы, наверное, думаете, что я очень ленивая, - засмеялась она - но, может быть, вы выпьете кофе? - Благодарю вас, охотно. Она пошла в кухню и стала готовить напиток. Мейсон поднялся и стал прогуливаться по комнате. - У вас хорошая квартира, - сказал он. - Она довольно просторная, - согласилась хозяйка, - и утром сюда заглядывает солнце. Дом немного старомодный, но удобный. Хороший район. К тому же есть отдельный гараж - этого у меня не было бы в современном доме. - Я вижу у вас переносную машинку. Вы умеете на ней печатать? Она рассмеялась. - Я печатаю на ней время от времени письма. Когда-то я намеревалась написать самую большую американскую повесть, но я слишком глупа и ленива. Мейсон поднял чехол машинки и спросил: - Можно мне на ней кое-что написать? Меня беспокоит одно дело, а я как раз вспомнил некоторые детали, совершенно вылетевшие у меня из головы. Я хотел бы напечатать их, пока снова не забыл, если вы позволите, конечно... - Пожалуйста, - ответила она, - печатайте. Бумага находится в ящике стола. Я сейчас приду, только сделаю тост и сварю себе яйцо. А может быть вы что-нибудь съедите? - Нет, благодарю. Я завтракал. Выпью только кофе. Мейсон открыл ящик и увидел в нем две стопки бумаги - обычной, которую всегда используют при машинописи, и розовой. Письмо, которое пришло в Детективное Агентство Дрейка, было написано как раз на такой розовой бумаге. Мейсон вставил лист розовой бумаги в машинку и быстро написал заметку о фиктивном деле, касающегося важного завещание и допроса несуществующего свидетеля по несуществующей линии защиты. Закончив печатать, он снова накрыл машинку чехлом. Из кухни доносился запах кофе и через минуту в гостиную вошла Люсиль Бартон, неся на подносе две чашки, тост на тарелке, бутылочку сливок и яйцо, сваренное в мешочек. - Вы точно не хотите ничего есть? - Благодарю, я выпью только кофе. Она поставила поднос на стол и сказала: - Будьте как дома, мистер Мейсон. Я восхищена вашим визитом, хотя одновременно немного боюсь. - Почему вы боитесь? - Не знаю, - ответила она. - Когда приходит юрист, а особенно такой известный, как вы, можно предполагать... Но, зачем играть в предположения? Я выпью кофе, а потом мы поговорим о том, что вас привело ко мне. Она выпила глоток кофе, добавила сливок и сахара, налила сливок в чашку Мейсона и подала ему сахар. Через минуту она отозвалась: - Надеюсь, что ничего серьезного не случилось? Что я такого сделала, мистер Мейсон? - Ничего, насколько мне известно, - ответил Мейсон. - Отличное кофе. - Благодарю. - Можно закурить? - Пожалуйста. Мейсон достал из кармана портсигар и зажег сигарету. Люсиль Бартон завтракала, внимательно глядя на него и улыбаясь ему каждый раз, когда замечала, что он на нее смотрит. На вид ей было лет тридцать и Мейсон подумал, что эта женщина неплохо знает жизнь и умеет устроиться, хотя ничего, на первый взгляд, не говорило в ней о беспощадности. Она казалась такой естественно наивной и дружелюбной, словно щенок, который в своем собственном беззаботном мире ласкается к каждому. - Когда начнем? - спросила она. - Можем сразу же, - ответил Мейсон. - Где вы были третьего, то есть позавчера, во второй половине дня? - О, Боже мой, - сказала она и рассмеялась. - Где вы были? - Это какая то шутка? - спросила она, вопросительно поднимая брови. - Вы действительно хотите это знать? - Да. - Третьего... Минуточку, дайте подумать... О, нет, мистер Мейсон, не могу вам сказать. - Вы ведете дневник? - Что вы! Неужели вы считаете, что я такая глупая. Мейсон поправился: - Спрошу иначе. Были ли вы около перекрестка Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв? Она старалась вспомнить, задумчиво потерла лоб. - Нет, не думаю, чтобы я там была. - Попытаемся еще иначе, - сказал Мейсон. - У меня есть причины предполагать, что вы были там в светлой машине, с каким-то мужчиной. У машины спустила шина и вы подъехали к тротуару, чтобы сменить колесо. Вы как раз должны были отъехать, когда на перекрестке произошло столкновение и вы обратили внимание на машины, которые столкнулись. Одна из них, это черная... На этот раз она энергично покачала головой. - Мистер Мейсон, - перебила она. - Я уверена, что это какое-то недоразумение. Сейчас я не могу вспомнить, где я была, но наверняка не видела никакого столкновение в последнее время и не ехала ни на какой машине со спущенной шиной. Вы ведь не думаете, что такие вещи быстро забываются? - Наверное, нет. - Я уверена, что этого не забыла бы... Но, почему вы этим интересуетесь? - Я представляю интересы того, кто был в столкнувшейся машине. Это молодой человек двадцати двух лет, Боб Финчли, который в результате столкновения сломал бедро. Надеюсь, что оно у него срастется и он не будет калекой, но его состояние серьезное и, в лучшем случае, пройдет много времени, прежде чем он... - О, как жаль, - перебила она. - Это страшно, когда молодой человек ранен в несчастном случае. Я действительно надеюсь, что все будет хорошо. - Да, будем надеется, - поддакнул Мейсон. Она закончила завтрак и потянулась за сигаретой. Мейсон зажег спичку, а она взяла его руку в свои ладони и поднесла сигарету к огоньку. Ее пальцы были теплыми, пульсирующими жизнью, а их прикосновение оказалось не слишком крепким и не слишком нежным. Когда она убирала руку, то провела пальцами по руке адвоката. - Благодарю, - сказала она, глядя на него. Глаза у нее вдруг стали серьезными. - Вы догадываетесь, что я восхищаюсь вами. - В самом деле? - Да. Я следила за всеми делами, которые вы вели. Я считаю, что вы великолепны, полны сил и всегда боритесь за справедливость. Мне это нравится. - Очень мило то, что вы это говорите, - ответил Мейсон. - Когда я работаю над каким-то делом, я действительно делаю все, что в моих силах, чтобы выиграть процесс. Так вы можете вспомнить, что делали третьего? - Конечно, мистер Мейсон. Я почти уверена, что могу вспомнить все, что делала в тот день, но не сейчас. Принимать у себя такого известного человека, пить с ним кофе - это слишком много для меня. Конечно, вы об этом не знаете, но я очень впечатлительная. Я долго буду помнить ваш визит. - Когда вы сможете дать мне знать, где вы были позавчера во второй половине дня? - Не знаю. Могу... ох, могу вспомнить это через час или два. Вы хотите, чтобы я позвонила вам? - Очень. - Я постараюсь вспомнить, хотя это будет не легко... я никогда не помню, где и когда была. Если хорошо поломаю голову, то наверное припомню то и другое и таким образом мы сможем вспомнить весь день. - Я думаю, что вы не работаете, - сменил тему Мейсон. - У меня есть доходы, - усмехнулась она. Адвокат посмотрел ей в глаза. - Алименты? - поинтересовался он. Она быстро отвернулась, но через минуту вызывающе посмотрела на собеседника. - Разве в этом есть что-нибудь плохое? - спросила она. - Нет, - ответил Мейсон. - Это имеет какую-нибудь связь с тем делом, которое вы сейчас ведете? - Другими словами, - рассмеялся Мейсон, - вы хотите сказать, что это не мое дело. - Я ломаю голову над тем, к чему ведут ваши расспросы и разговоры об автомобильной катастрофе. Что за этим кроется? - Ничего, - ответил Мейсон. - Я говорю вам все это вполне откровенно. Я ищу свидетеля столкновения. - Что ж, я почти уверена в том, что не видела никакого столкновения и почти уверена в том, что где бы я не находилась третьего после обеда, это не было перекрестком Хикман Авеню и... как называется эта улица? - Вельсимильо Драйв. - Я знаю, где находится Хикман Авеню, но понятия не имею, где Вельсимильо Драйв, мистер Мейсон. - У вас есть машина? - Да. Снаружи она выглядит очень хорошо, но двигатель слабый и не в лучшем состоянии. - Какого цвета ваша машина? - Светлокоричневая. - Это меня интересует прежде всего, но я хотел бы знать, что вы делали позавчера. - Как получилось, что вы пришли ко мне, мистер Мейсон? Мейсон улыбнулся: - Я не могу назвать источник моей информации, но у меня были причины считать, что вы являетесь той особой, которую я ищу. Вы соответствуете описанию, которое я получил. - Можете вы мне сказать, каким образом вы получили это описание? Кто вам его дал? - Нет. - Я думаю, мистер Мейсон, что вы верите в судьбу? - Иногда, - ответил Мейсон, глядя на нее выжидающе. - Так складывается, мистер Мейсон, что мне требуется совет. Совет юриста, - сказала Люсиль. Мейсон тотчас же стал подозрительным. - Я не могу принять никакого нового дела. Сейчас у меня очень много работы, огромная стопка важных писем, уже несколько дней требующих ответа, и... - Но, ведь вы приняли дело, связанное со столкновением, которое произошло позавчера. - Это совсем другое. Это было срочное дело и, буду откровенным, оно взывало ко мне. Я не смог отказаться. - Мистер Мейсон, прошу меня выслушать. Я уверена в том, что мое дело также взывает к вам, - сказала Люсиль с легкой насмешкой в голосе. - Предупреждаю, что я не смогу его принять. - Все равно, я вам расскажу. Я была замужем два раза. Мое первое супружество было просто трагичным. Когда я выходила замуж во второй раз, я была... ну, была осторожнее. - И во второй раз все было хорошо? - спросил Мейсон. - Вовсе нет. Мой второй муж был богатым. Поэтому я вышла за него. Я решила уже никогда не выходить больше замуж, но когда я встретила его и узнала, что у него есть деньги... Ну, что же, я стала его женой... - И вы развелись? - Да, но теперь я получаю алименты. - И сколько? - Двести долларов в неделю. Мейсон свистнул. - Вы думаете, что это слишком много? - вызывающе спросила она. - Вы знаете, сколько он зарабатывает?! - Супружество продолжалось недолго, насколько я понимаю. - Пять лет. И именно в это время он сделал состояние. - Это, конечно, все меняет, - признал Мейсон. - А теперь он хочет подать в Суд, с просьбой уменьшить алименты. - Его нельзя за это винить. - Я думала, что вы с ним поговорите и... Мейсон энергично покачал головой. - Нет, это было бы неэтично. У вашего мужа наверняка уже есть какой-то адвокат, который представляет его интересы и... - Нет, у него нет адвоката, мистер Мейсон. - Вы хотите сказать, что он сам подал в Суд? - Нет... Я объясню вам. Его адвокат подал заявление в Суд об уменьшении алиментов шесть месяцев назад, но Суд отклонил его просьбу. Судья дал понять, что считает имущественное положение моего мужа лучше моего, и что мой муж получил больше выгоды от раздела имущества. Видите ли, я работала вместе с мужем в его предприятии и заработала для него много денег. Мой муж разозлился на адвоката и клянется, что на этот раз он сам подаст в Суд. - Но, вероятно, дело кончится тем, что он найдет какого-нибудь адвоката, который будет его представлять, - сказал Мейсон. - Не думаю. Вильям Эллисон Бартон очень решительный и сообразительный человек. Правду говоря, я бы больше боялась в Суде его, чем кого-либо другого, какого-нибудь адвоката. За исключением вас, мистер Мейсон. - Я не занимаюсь такими делами. - Мистер Мейсон, прошу выслушать меня до конца. - Хорошо, - сказал Мейсон, усаживаясь в кресле поудобнее. - Я намереваюсь снова выйти замуж и наверняка знаю, что это хороший выбор. Мой будущий муж человек старше и мудрее. Он очень обходителен. Кроме того, мои чувства по отношению к нему совершенно другие, чем были в отношении первых двух. - Таким образом дело об алиментах будет решено. В тот момент, когда вы выйдете замуж, бывший муж перестанет вам платить. - Прошу меня понять, мистер Мейсон. Я не хочу сжигать за собой мосты. Я имею право на эти деньги. Если бы вы дали понять Вильяму Бартону, что потребуете повышения алиментов, если он снова потянет меня в Суд, то это остановило бы его. - Вы все равно теряете право на алименты и уже через пару месяцев. Люсиль ответила ему с горечью: - Я не намереваюсь ничего дарить ему. Я пойду к нему с предложением закончить все дело за двадцать пять тысяч долларов. Он должен будет прыгать от радости. - Вы, наверное, хотите, чтобы я организовал это для вас? - сказал Мейсон холодным голосом. Она стала играть ложечкой, передвигая ее по краю чашки. - Я прав? - спросил Мейсон. - Вы, наверное, думаете, что я ужасно расчетливая и коварная, а я только предусмотрительная. Я умею заботиться о своих интересах. - Все говорит об этом. - Мистер Мейсон, прошу посмотреть на это с практической точки зрения. Я была бы глупой, если бы отказалась от двухсот долларов в неделю ради какого-то мужчины, все равно какого. - Особенно, если бы вы были уверены в том, что будете продолжать получать алименты, - подвел итог Мейсон. - Мистер Холистер хочет решить дело таким образом, чтобы наше супружество не потянуло за собой никаких финансовых жертв с моей стороны. Вы считаете, что я аферистка? - Я считаю, что вы не слишком влюблены. - Опасаюсь, что я представила себя в невыгодном свете. Правду говоря, это была идея Росса Холистера. Я сказала ему, что не намереваюсь выходить замуж, потому что не хочу рисковать еще раз. Тогда он стал у меня выспрашивать, почему. Нужно его знать, чтобы понять, что это за человек. Он понимает других и дружелюбен, но очень любопытен. Он может угадать мысли, о существовании которых вы даже не отдаете себе отчета. - Следовательно, он узнал, что вы не желаете отказываться от двухсот долларов в неделю ради нового мужа. Так? - Да. И скажу вам, что он решил сделать. Когда я выйду за него замуж, я стану законной владелицей недвижимости, которую он переписал на меня. Он также застраховал мою жизнь на сумму двадцать тысяч и обещал давать мне семьсот пятьдесят долларов в месяц на личные нужды и платья, независимо от расходов на ведение дома. Кроме того, в качестве свадебного подарка я должна получить великолепную спортивную машину. - Ну, так чего вы еще хотите? - сухо спросил Мейсон. - Я хочу, чтобы он меня любил и уважал, - взорвалась она. - Все уже приготовлено, он подписал документы и оплатил страховку... А если теперь мой бывший муж подаст в Суд просьбу об уменьшении алиментов, Росс Холистер не скажет ни слова, но до конца жизни будет думать, что я знала об этом до того, как решила выйти за него замуж, и что сделала это по расчету, чтобы спасти свое материальное положение. Постарайтесь посмотреть на это с моей точки зрения, мистер Мейсон. - Следовательно, вы думаете, что если ваш бывший муж подаст в Суд на уменьшение алиментов, то мистер Холистер будет убежден в том, что вы имели основания опасаться проиграть дело и нашли способ застраховаться от этого... - Именно это я и имею в виду, - перебила она. - Когда будет свадьба? - спросил Мейсон. - Вы не могли бы немного ускорить ее? - Это не так просто, - ответила она. - Видите ли, Росс Холистер был женат, и есть кое-какие формальные препятствия в проведении развода... - Понимаю, - сказал Мейсон. - Мистер Мейсон, поговорите с Вильямом Бартоном, хорошо? Но, вы должны быть очень осторожны. Я не хочу, чтобы он догадался о том, кто будет моим новым мужем. - Ваш бывший муж знает мистера Холистера? - Ну, конечно. Они оба члены Атлетического Клуба, несмотря на то, что мистер Холистер живет в Санта дель Барра. Они даже играют вместе в покер. Вильям наверное умер бы, правда умер бы, если бы узнал, за кого я собираюсь замуж. Вам нужно будет проявить много такта, разговаривая с ним. Он может быть болезненно ревнив по отношению ко мне. Я думаю, что именно поэтому наше супружество было таким неудачным. При разговорах он всегда начинал говорить о моем первом муже, допытывался, что я о нем думаю и... - Ваш первый муж жив? - спросил Мейсон. Она снова стала играть ложечкой в чашке. - Да. - Вы видели его в последнее время? - Мистер Мейсон, почему вы об этом спрашиваете? - Просто хочу знать. - Но, я не понимаю, почему вы... Вдруг Мейсон откинул голову назад и рассмеялся. - Вы очень хитрая молодая женщина, Люсиль. Вы должны получить медаль за хитрость. Но ваше дело меня не интересует, хотя, должен признать, столь необычный подход интригует. - Что вы подразумеваете под словами "необычный подход"? - Вы увидели объявление в газетах, - объяснил Мейсон, - и очевидно догадались, что я веду дело Финчли. Вы подумали, что если бы удалось заманить меня сюда и поставить в очень неловкое положение, то вы могли бы... Она резко отодвинула кресло и посмотрела на Мейсона пылающими гневом глазами. - Мистер Мейсон, я не заслужила такого отношения к себе! Я даже не знаю, о каком объявлении вы говорите! И могу вас заверить, что я не пробовала втягивать вас в то, что вы назвали "неловким положением"! Что вы себе вообразили обо мне? - А кто вы на самом деле? - спросил Мейсон. - Женщина, которая испытала много разочарований в любви. И я не хочу, чтобы мне уменьшили алименты. Я знаю, что вы можете смертельно напугать моего бывшего мужа. Если он только узнает, что я знакома с вами и что вы мной интересуетесь... то это означало бы, что мое дело... Мейсон отодвинул кресло, встал и поклонился. - Мне очень жаль, но я не верю вам и не могу больше тратить время. Вы все здорово спланировали, но я на это не клюну. Вот если бы вы поймали меня здесь, в квартире, между двумя и пятью часами, то я вынужден был бы принять ваше дело. Спасибо за кофе. Мейсон взял шляпу и пошел к двери. - А делать вид, что вы не можете вспомнить, где были позавчера, немного наивно. Попытайтесь поймать на эту приманку другого адвоката, мисс Бартон. С этими словами Мейсон закрыл за собой дверь, не интересуясь дальнейшими переживаниями разгневанной женщины. 4 - Как прошел твой визит? - спросила Делла Стрит. - Это очень милая девушка со светлыми волосами и смеющимися голубыми глазами, - усмехнулся Мейсон. - Губы у нее как малина и белые зубки. - О, Боже мой, - вздохнула Делла. - Влюбился. - Сколько ей лет, Перри? - спросил Пол Дрейк. - Думаю, что между двадцатью пятью и тридцатью. Делла Стрит принесла словарь и положила его на столе перед Мейсоном. - Благодарю, Делла, - улыбнулся адвокат. - Итак, поищем другие прилагательные, подходящие к ней, - говорил Мейсон, переворачивая страницы. - Итак, Пол, она чистая, честная, высокоморальная, достойная уважения... - На что она живет? - перебил Мейсона Дрейк. - Ты хотел бы знать? - спросил Мейсон. - Ну, шеф, - настаивала Делла с нескрываемой иронией, - расскажи нам все. Мейсон прошелся по комнате, потом сел на край стола, изображая глубокое смущение от их шуток. - Он боится сказать, - заявил Дрейк. - Кажется, он краснеет, - атаковала Делла. - Если хотите знать, то это была ловушка, - сказал Мейсон. - Она хотела тебя соблазнить? - спросил Дрейк. - Не валяй дурака, Пол, - ответил Мейсон. - Эта девушка прочитала твое объявление в "Блэйд" и подумала, что за этим делом должен стоять адвокат. - Дальше, - подгонял Дрейк. - Расскажи, что случилось, когда ты открыл дверь? - Она была в ванне. - Ага, понимаю, - буркнул Дрейк. - Поэтому, - скромно продолжал Мейсон, - я закрыл дверь и подождал пять минут в коридоре, а потом позвонил. Она впустила меня. Воображаю, какую ты сделал бы мину, когда увидел ее квартиру. Смесь дорогой мебели, наверное доставшейся ей после развода от мужа, и страшная дешевка, которой, вероятно, была обставлена квартира до того, как она въехала в нее. Я видел там прелестный восточный коврик, который стоит, должно быть массу денег и прекрасный старый секретер в отличном состоянии. Вчера вечером она наверняка принимала у себя какого то мужчину, потому что в кухне я заметил два стакана и пустую бутылку из под виски, а в пепельнице было полно окурков. Эта Люсиль Бартон очень хитрая особа. Ее преувеличенное проявление дружеских чувств может показаться немного наивным, но в действительности она расчетливая, осторожная вымогательница. Была очень дружественной ко мне. Заманив меня к себе, оценила мои возможности перед запланированным ударом. - Что она хотела выиграть? - спросил Дрейк. - Адвоката, - ответил Мейсон. - Ей нужен адвокат для ведения дела об алиментах. Она использовала приманку, чтобы заманить меня в свою квартиру, а когда я туда пришел, делала все, чтобы полностью завладеть моим вниманием. Нужно было видеть ее взгляды, улыбки, мины и позы, когда она пробовала уговорить меня, чтобы я взялся внушить ее мужу, некоему Вильяму Бартону, не подавать в Суд заявления об уменьшении алиментов. Кажется, что этот ее бывший муж человек практичный, твердый и чертовски хитрый тип, которому уже надоело платить ей по двести долларов в неделю на содержание. - Она говорила что-нибудь о гонораре? - спросила Делла. - Ни слова, - ответил Мейсон с улыбкой. - Ты уверен, что это она придумала трюк с письмом? - спросил Дрейк. - Суди сам, - ответил Мейсон, доставая из кармана лист розовой бумаги. - Я стащил этот лист из ящика стола. Делла, можешь его сравнить с той бумагой, на которой написано письмо? Я так же отстучал на ее машинке пару строк и мы можем теперь проверить, напечатано ли письмо на ее машинке. Делла Стрит быстро подошла к сейфу, достала оригинал письма и сравнила оба листа. - Бумага та же самая, - сказала она. - А пишущая машинка? - спросил Дрейк. Они наклонились над столом, внимательно рассматривая буквы. - Та же, - сделал вывод Мейсон. - Обратите внимание, что "м" выступает немного над линией, а "с" печатается немного пониже и имеет наклон вправо. - Ну, дело ясное, - сказал Дрейк. - Черт бы все побрал, а я-то уже думал, что у нас есть какой-то след в деле Финчли. Эта награда в сто долларов должна была что-то дать. - Подожди немного, - предложил Мейсон. - Не забудь, что Люсиль Бартон придумала эту авантюру еще до того, как на газете высохла краска. - Так как утро ты провел романтично, то может теперь ты посвятишь немного внимания этим бумагам, - Делла показала на груду писем. Мейсон со вздохом повернулся к Дрейку. - Меня сажают за работу, Пол. Дай мне знать, если кто-нибудь ответит на объявление. Дрейк кивнул головой и покинул кабинет. Делла и Мейсон взялись за работу. В полдень им принесли бутерброды и кофе, а четверть второго Мейсон справился почти со всей корреспонденцией. После предварительного стука, открылась дверь в приемную и в кабинет вошла Герти, держа в руке еще одно письмо. - Это для вас, - сказала она. - Его принес посыльный. Я подумала, что вы наверное захотите прочитать его сразу же. - Вот награда за доблесть, Делла, - простонал Мейсон. - Мы потеем над уменьшением этой необъятной горы писем, так прибывают новые... Делла Стрит взяла нож для бумаг и разрезала конверта по краю. - Обычный конверт, - сказала она, - но в нем есть что-то тяжелое. - Наверное, второй ключ, - предположил Мейсон. Делла перевернула конверт и на стол действительно выпал ключ. Он был красивый, длиной около трех дюймов. Бородка ключа была очень сложной, из квадратных канавок. - Это похоже на ключ от какой-то мебели, - сказала Делла. Мейсон усмехнулся и развернул письмо. Делла подошла к нему и, заглянув через плечо адвоката, тоже прочитала: "Дорогой мистер Мейсон. Извините, что секретер был закрыт и что я не мог предоставить вам утром ту информацию, которая вам необходима. Прилагаю ключ к секретеру. В верхнем ящике с правой стороны вы найдете маленький кожаный блокнот, а в нем, на предпоследней странице записан номер машины, которая столкнулась с машиной Финчли. Когда вы убедитесь в том, что это номер машины, которую вы ищите, я свяжусь с вами, чтобы получить сто долларов награды. Остаюсь с уважением, Ваш Друг." Мейсон открыл ящик стола, достал увеличительное стекло и сказал: - Проверим, написано ли это на той же самой машинке. Делла Стрит еще раз посмотрела на строчки письма. - Это та же самая машинка, шеф, - сказала она. - И та же самая бумага. Мейсон кивнул головой. Делла Стрит нахмурила брови. - Что все это значит, шеф? - спросила она. - Черт возьми, Делла, откуда я знаю? - ответил Мейсон. - Мне кажется, что кто-то хочет сделать из меня дурака. - Но, шеф, она достаточно хитра, чтобы понять, что во второй раз ты не дашь себя обмануть. И не на столько же она глупа, чтобы второй раз печатать письмо на машинке, которую ты у нее видел и на которой печатал. - Да, конечно, - неуверенно сказал Мейсон. - Многие люди не отдают себе отчета в том, что машинописное письмо имеет свои индивидуальные черты, точно так же, как почерк. Также, как внешний вид машины указывает на производителя, так и шрифт может свидетельствовать о том, был или не был текст напечатан на какой-то машинке. Кстати, просто поразительно, как мало людей осведомлены об этом. - Предположим, что так и есть, - ответила Делла. - Но ведь она должна знать, что ты видел эту розовую бумагу у нее дома и даже взял лист, когда печатал. - Вот именно этого я не могу понять, - признался Мейсон. Кто-то постучал в дверь, и снова появилась Герти. - Пришла мисс Люсиль Бартон. Она говорит, что не займет у вас много времени и что вы, наверное, ее примете. - Я должна заглянуть в словарь, шеф, - улыбнулась Делла. - Как там было? Милая, привлекательная, наивная, очаровательная... Мейсон быстро бросил в ящик стола письмо и конверт, а красивый ключ положил в боковой карман жилетки, в котором уже лежал ключ от квартиры Люсиль Бартон. - Пригласи ее, Герти, - сказал адвокат. - С ней какой-то мужчина. - Как его зовут? - Мистер Артур Колсон. - Впусти их, Герти, - попросил Мейсон. Когда Герти закрыла за собой дверь, Мейсон быстро обернулся к Делле: - Делла, если попрошу тебя, чтобы ты написала какое-нибудь письмо и дала мне подписать его до того, как они выйдут, задержи их под каким-нибудь предлогом. Присмотри, чтобы они не вышли слишком быстро. - Не понимаю, - ответила Делла. - Ты отвлекаешь внимание обкрадываемого, Делла. Я хочу пойти в ее квартиру и заглянуть в секретер. Задержи их здесь на какое время, чтобы я чувствовал себя спокойнее. - Но, шеф, разве это не... - Я ничего не могу с собой поделать, - перебил ее Мейсон. - Мое любопытство разбужено. Я должен узнать, что за игру со мной затеяли. - А если она... Дверь открылась и Герти объявила: - Мисс Люсиль Бартон и мистер Артур Колсон. Люсиль Бартон легким шагом вошла в кабинет. Ее облегающее платье, подчеркивало чувственность форм, но смеющиеся глаза, свежесть лица и естественная улыбка придавали ей выражение искренности. - Мистер Мейсон, я никак не могла понять ваших слов сегодня утром. Вы считали, что я лгу, говоря, что не помню, где была позавчера днем, и вы утверждали, что я хотела поставить вас в "неудобное положение". Вы упомянули об объявлении в газетах, поэтому я просмотрела их все и нашла то, которое вы, наверное, имели в виду. Поэтому я решила придти и доказать вам, что вы ошибаетесь. Разрешите мне представить мистера Колсона. Артур Колсон, стройный, слегка сутулящийся мужчина, протянул Мейсону тонкую мускулистую руку. Внимательный взгляд из-под бровей выдавал его озабоченность. - Добрый день, мистер Мейсон, - сказал Колсон с деланной вежливостью в голосе. - Вы, наверное, так же удивлены моим приходом сюда, как и я сам, но Люсиль настаивала. Она умеет добиваться своего. Кажется, я должен быть свидетелем. - Мисс Стрит, моя секретарша, - представил Мейсон Деллу. Они обменялись поклонами. - Прошу садиться, - пригласил Мейсон. Делла Стрит села у своего стола, держа наготове карандаш и блокнот. Люсиль Бартон начала быстро говорить: - Мистер Мейсон, я обязана объяснить все вам и себе. Я немного обманывала вас, когда говорила, что не в состоянии вспомнить того, что я делала в тот или другой день. Я была тогда с Артуром, но не знала, хочет ли он, чтобы было упомянуто его имя. Поэтому я хотела вначале встретиться с ним и спросить его, могу ли я это сделать... Видите ли, я работаю с Артуром. Имею полставки, занята ежедневно, с двух до пяти. Третьего числа у Артура был свободный день, и мы пошли на "Веселого Принца". - Что это? Пьеса? - спросил Мейсон. - Фильм. На самом деле отличный фильм, мистер Мейсон. Один из тех, которые долго помнятся. Артур Колсон подтверждающе кивнул головой. - Где показывали этот фильм? - спросил Мейсон. - В "Альгамбре". Он идет там как второй фильм, но мы оба не успели посмотреть его там, когда показывали в первый раз. Артур очень занят, но я давно уже хотела посмотреть "Веселого принца" и уговорила его взять выходной. Я сказала ему: "Работа, работа и ничего кроме работы, так же нельзя..." - После кино, - перебил Мейсон, - вы поехали в направлении Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв? Колсон отрицательно покачал головой. - Нет, конечно, - засмеялась Люсиль. - "Альгамбра" находится на другом конце города, мистер Мейсон. Фильм кончился в пять, и потом мы пошли... - Мы зашли выпить по коктейлю в бар рядом с кинотеатром, - досказал Колсон. На его лице было выражение сонной рассеянности, как будто его ум, влюбленный в книжки, навечно остался между переплетом какого-то научного труда. Жизнь словно была для него серией неясных впечатлений, переживаемых полусознательно, на границе яви и сна. Люсиль очевидно прочитала впечатление Мейсона от ее спутника и с искренним энтузиазмом пояснила: - Артур - химик. Он работает сейчас над изобретением нового типа фотопленки, которая должна реагировать на инфракрасные лучи, чтобы... Колсон внезапно оживился. Выражение рассеянной озабоченности исчезло с его лица. Он резко сказал: - Не будем сейчас говорить об этом, Люсиль. - О, я только хотела объяснить мистеру Мейсону, чем ты занимаешься, какие у тебя изобретения, и что нас объединяет. Я вложила некоторую сумму в идеи Артура и работаю на него ежедневно, с двух до пяти. Я печатаю на машинке и устраиваю разные дела. Нельзя сказать, чтобы я была хорошей машинисткой, но я справляюсь, а Артуру нужно иметь на своей работе доверенное лицо. Он такой легковерный! Его самое последнее изобретение, это... - Мы его еще не продали, - предупредил Колсон. - Лучше помолчать до поры до времени. Мейсон отозвался: - Меня не интересуют ваши изобретения, мистер Колсон. Но я хотел бы знать, что случилось позавчера, во второй половине дня. Насколько я понял, вы пошли на коктейль в бар. - Да. - Долго вы там были? - Может быть час, может, немного больше. Мы сидели, пили и говорили о фильме. - Затем мы пошли на обед к Марфи, - добавила Люсиль. - А потом? - спросил Мейсон. - А потом мы пошли ко мне домой и продолжали разговаривать. - До которого часа? Они обменялись взглядами. Ни один из них не ответил на вопрос. Мейсон вопросительно поднял брови: - Я жду, - сказал он. Они ответили одновременно: - До одиннадцати, - решительно произнесла Люсиль. - До половины первого, - заявил Колсон. Люсиль первая пришла в себя: - Что я говорю? - поторопилась исправиться она. - Это на прошлой неделе ты вышел должно быть так рано... Действительно, было около половины первого... Видите ли, у Артура выходной день раз в неделю. В остальные дни он работает по строго определенному плану... - Мне очень неприятно, что я вас так беспокою, но это действительно важное дело, - сказал Мейсон. - Не могли бы вы продиктовать моей секретарше что-нибудь вроде заявления, касающегося того, что вы мне только что рассказали, а потом подписать его? - Но, мистер Мейсон, - запротестовала Люсиль, - какое это имеет значение, если нас там не было? - Обычно эти вещи делают так, - перебил Мейсон. - Конечно, вы не обязаны ничего подписывать, и если у вас есть какие-нибудь возражения... - У нас нет никаких возражений, - сказал Артур Колсон. - Мы с удовольствием сделаем все, что просите. Кроме того, мистер Мейсон, я ищу одну книгу, которая наверняка есть в вашей юридической библиотеке. Я мог бы почитать ее, ожидая пока ваша секретарша закончит оформлять бумаги. - И что это за книга? - спросил Мейсон. - "Об искусстве допроса" Уэллмана. - У меня она действительно есть. Может быть вы подождете в моей библиотеке? А вы, мисс Бартон? После некоторого колебания она согласилась: - Если Артур хочет ждать, то и я тоже. Может быть вы дадите мне посмотреть пару журналов, которые лежат в вашей приемной на столе? Как долго придется подождать? - Думаю, что около получаса. Вы будете диктовать около десяти минут. Потом мисс Делла Стрит должна будет все это перепечатать и дать подписать. На это еще двадцать минут. Прошу меня извинить, но у меня сейчас встреча, на которую я должен обязательно пойти. Мне было приятно познакомиться с вами, и я прошу прощения, если причинил вам беспокойство. - Ничего, - сказал Колсон. - Я хотел бы кое-что найти в той книге. Прошу за меня не беспокоиться. Когда мы продиктуем свое заявление секретарше, мы можем подождать в... - В библиотеке, - перебил Мейсон. - Делла, поторопись с этим, хорошо? - Хорошо, - ответила она. 5 Мейсон остановил машину перед домом на Соут Гондола Авеню. В ближайшем табачном магазинчике он нашел телефон. Бросил десять центов и набрал номер своего офиса. Услышал голос Герти: - Алло, адвокатская контора Мейсона. - Это я, Герти, - сказал адвокат. - Войди в мой кабинет и скажи Делле, чтобы она подошла к телефону. Соедини ее так, чтобы никто не слышал разговора. Поняла? - Минуточку, сейчас сделаю. Через пару минут отозвалась Делла. - Слушаю, - сказала она тихим голосом. - Все в порядке? - спросил Мейсон. - В порядке. - Они очень нетерпеливы? - Не очень. Сколько времени тебе еще нужно? - Десять минут. - Я могу задержать их на пятнадцать, считая с этой минуты. - Хорошо, - ответил Мейсон. - Я хотел только убедиться в том, что ничего не произошло. - Будь осторожен, - предупредила она его. - Не могу. Жареные голуби сами в рот не летят. Он повесил трубку, перешел на другую сторону улицы и вошел в дом, открыв дверь ключом, как и утром. На этот раз он не поехал на лифте, а поднялся по лестнице. Когда он оказался перед дверью обозначенной номером "двести восемь", то нажал пару раз на звонок, чтобы убедиться в том, что в квартире никого нет. Потом открыл дверь ключом и вошел внутрь. Пепельницы оказались опорожненными и вычищенными. Постель убрана. Посуда на кухне вымыта, а раковина даже блестела. Мейсон крикнул: - Алло, есть кто-нибудь дома? Его голос отразился эхом в пустой квартире. Адвокат достал из кармана второй ключ, вложил его в замок секретера, повернул и открыл дверцу. Внутри царил страшный беспорядок. Письма валялись на нижних полках, а верхние ящички были полны старых квитанций, банковских справок о состоянии счета, писем и заметок. В верхнем ящичке с правой стороны лежали маленький кожаный блокнотик и револьвер. Мейсон перелистал блокнот. На предпоследней странице он нашел номер, который искал, записанный карандашом и явно поспешно. Остальные заметки были образцом порядка - фамилии, даты, номера телефонов и таинственные цифры относящиеся вероятно к денежным расчетам и записанные шифром, который Мейсон не хотел и не имел времени разбирать. Он быстро переписал номер и, откладывая блокнот на место, бросил взгляд на револьвер. Вдруг его охватило желание получше рассмотреть его. Он осторожно достал револьвер из футляра, держа его через носовой платок, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Это был револьвер модели Смит и Вессон, тридцать восьмого калибра. На рукоятке виднелся номер: "С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь". Мейсон записал цифры, положил револьвер на свое место, тихо закрыл секретер и положил ключ в карман. Мейсон быстро сбежал по лестнице, перешел на другую сторону улицы, сел в машину и уехал. Проехав шесть перекрестков он остановился перед аптекой, вошел в телефонную будку и позвонил в свой офис. - Алло, Герти, - сказал он, услышал, что трубку на том конце провода сняли. - Попроси Деллу к телефону. Не соединяй с ней, только попроси. - Понимаю, - ответила Герти. - Минуточку. Через пару секунд Мейсон услышал обеспокоенный голос Деллы Стрит. - Слушаю, шеф. - Удалось. - Ты нашел? - Да. А как дела у тебя? - Осталось минут на пять. - Отлично. Отделайся от них, когда закончишь. - Хорошо. - Не вступай ни в какие разговоры. Если они будут о чем-то спрашивать отвечай уклончиво. - У тебя не было никаких неприятностей? - Я в этом не уверен, Делла. Может быть придется пересмотреть свою свою точку. Возможно, она действительно хочет заработать сто долларов, но не желает, чтобы Колсон, или кто там с ней был, проведал об этом. - Ты думаешь, что... - Не знаю, - ответил Мейсон. - Во всяком случае, у меня есть номер машины. Это может быть приманка, чтобы заманить меня в ловушку. Если это так, то ловушка более сложная, чем я думал. А если за этим ничего не скрывается, то она через день или два появится за своими ста долларами. Не беспокойся, Делла, все в порядке. Мейсон положил трубку и позвонил Дрейку. - Пол, - сказал он, - у меня есть номер черной машины. Я хочу знать, кто является ее владельцем. - Какой номер? - спросил Дрейк. Мейсон продиктовал ему номер. - Где ты сейчас находишься? - Хилкрест шестьсот семьдесят четыре двадцать девять, - ответил Мейсон. - Я буду здесь ждать твоего звонка. Поторопись. Мейсон сел у прилавка, заказал кока-колу и закурил сигарету. Через несколько минут раздался телефонный звонок. Мейсон подошел к будке и поднял трубку. - Владельцем являлся Стефан Арджил, - сказал Дрейк. - Он живет на Вест Казино Буливар, девятьсот тридцать девять. Это богатый район, Перри. - Спасибо за скорость, - ответил Мейсон. - Я потрачу на это час. - Эта машина, бьюик, - продолжал Дрейк, - но нет упоминания о цвете. Каким образом ты получил этот номер, Перри? - Я воспользовался информацией, которую ты мне дал. Сейчас я не могу говорить. Делла расскажет тебе об этом минут через пятнадцать, не раньше, потому что эти люди находятся сейчас у меня в кабинете. - Хорошо, - ответил Дрейк. - Я буду у себя. Если что-то тебе понадобится, позвони. Ты записал адрес Арджила? - Да. Мейсон вышел из аптеки, сел в машину и поехал на Вест Казино Буливар. Он остановился перед большим белым зданием, украшенным узорами по штукатурке и крытым красной черепицей. Дом выглядел с претензией благодаря портикам и навесам над окнами, хорошо ухоженному газону и подстриженной живой изгороди. С задней стороны подъезд вел к обширному гаражу. Перед гаражом стоял черный бьюик. Мейсон остановился у тротуара, подошел к бьюику и стал его осматривать. Заднее крыло было недавно выправлено. Заметно было, что заднюю часть машины старательно покрасили и отполировали в нескольких местах. Шина на заднем правом колесе была совершенно новой. Мейсон как раз осматривал бампер, когда дверь дома открылась и на пороге появился широкоплечий мужчина с квадратным лицом и агрессивным видом. - В чем дело? - спросил он. Мейсон поднял голову, посмотрел на него и спросил: - Мистер Арджил? - Нет. - Он дома? - Я вас спрашиваю, что вы делаете около машины. Не имеет никакого значения, дома мистер Арджил, или нет. - Я не делаю. Я осматриваю. Вы родственник мистера Арджила? - Нет. Я работаю у него. - Правда? Что вы делаете? - Я его шофер и лакей. - В таком случае, - сказал Мейсон, доставая визитную карточку, - прошу вести себя вежливо. Отнесите это мистеру Арджилу и скажите ему, что я хочу увидеться с ним по важному для него делу. Шофер взял визитную карточку, посмотрел на нее и сказал, поднимаясь по ступенькам: - Хорошо. Мейсон двинулся за ним. - Минуточку, - сказал шофер. - Подождите здесь. Он вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Вскоре он показался снова и сказал: - Входите пожалуйста. Дом был обставлен роскошно и с хорошим вкусом. Из комнаты, расположенной по правой стороне, доносился запах дорогих сигар. Шофер указал на двери этой комнаты и сказал: - Сюда пожалуйста. Мистер Арджил примет вас. Комната, в которую вошел Мейсон, была одновременно кабинетом и библиотекой. В ней находились книги и ружья, удобные кресла, гравюры, представляющие сцены охоты, фотографии. Комната производила впечатление уюта. Переносной бар в углу был открыт и полон бутылок. В одном из кожаных кресел сидел мужчина пятидесяти с небольшим лет. Рядом с ним стоял маленький столик со стаканом, наполненным виски с содовой. При виде входящего Мейсона, мужчина встал и спросил: - Вы являетесь тем самым знаменитым адвокатом, мистер Мейсон? - Да. Хозяин протянул руку: - Я Стефан Арджил. Приятно с вами познакомиться. Я много слышал о вас. Может быть вы сядете и что-нибудь выпьете? Он был худым, костистым, с длинными пальцами, выступающими скулами, поблекшими глазами и редкими, седеющими волосами. На высоком горбатом носу были очки, с них свисала черная ленточка, придающая Арджилу суровость и силу. - Благодарю, - ответил Мейсон, - я выпью виски с содой. Арджил кивнул лакею который подошел к бару, бросил в стакан пару кусочков льда, налил виски и воду, и, не сказав ни единого слова, подал напиток Мейсону. - Хорошая комната, - сказал Мейсон, - удобная и уютная. - Я провожу в ней много времени. Хотите сигару? - Если позволите, я предпочел бы сигарету. Мейсон открыл портсигар. Когда он постукивал о верх портсигара сигаретой, он обратил внимание на то, что шафер и лакей в одном лице вовсе не намерен выйти. - Прошу меня извинить за то, что я сразу же перейду к делу, - сказал Мейсон, зажигая спичку. - Говорите, - пригласил Арджил. Мейсон бросил взгляд на шофера, стоящего около бара. Арджил как будто бы не заметил этого, не сделал ни одного жеста, чтобы отослать слугу. - Третьего числа этого месяца, - уверенно начал Мейсон, - около пяти часов дня, ваш бьюик столкнулся с фордом на перекрестке Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв. Кто тогда вел машину, вы или шофер? - Какое еще столкновение? - спросил Арджил поднимая брови. - Я спросил о том, кто был за рулем, а не о том, было ли столкновение. Что оно было, я знаю точно. - Мистер Мейсон, я в самом деле удивлен! Так удивлен, что не могу найти слов, чтобы это выразить. - Должен ли я это понимать так, что за рулем были вы? Арджил поколебался минуту и, наконец, ответил: - Нет. Мейсон посмотрел на шофера, глаза которого приняли выражение глаз кота, подбирающегося к птичке. - Правду говоря, - отозвался Арджил, старательно взвешивая слова, - вы приносите сведения, подтверждающие самые плохие опасения. Я надеюсь, что не было ничего серьезного. - Как раз было, ответил Мейсон. - А чего вы опасаетесь? - Третьего числа кто-то украл мою машину. Полиция нашла ее вечером того же дня. Ее поставили в другом районе, у пожарного гидранта. Бак был до половины пустой, а спидометр показывал, что на машине проехали сто миль. - Быстрая работа, - сказал Мейсон. - Вы имеете ввиду полицию? - спросил Арджил. Мейсон усмехнулся. - Я представляю интересы Боба Финчли, - сказал он, - его мать управляла фордом, с которым столкнулся ваш бьюик. Машина разбита, а у Боба Финчли сломано бедро. Нет уверенности в том, что не появятся какие-нибудь осложнения. Еще слишком рано, чтобы можно было говорить об этом. - Да, это действительно очень плохо, - сказал Арджил. - Мне придется посоветоваться со своим адвокатом. Насколько я знаю, мистер Мейсон, я отвечаю за причиненный ущерб только тогда, когда я позволяю кому-то пользоваться моей машиной, но в случае кражи... - Арджил пожал плечами и стряхнул пепел сигары в пепельницу. - Перестанем играть в прятки, - сказал Мейсон. - История об украденной машине имеет вот такую бороду. А, впрочем, от вашего рассказа на милю несет ложью. Шофер сделал шаг в сторону Мейсона. Арджил остановил его жестом руки. - Мистер Мейсон, - сказал он, - я предполагаю, что зная законы, вы не хотели бы делать каких-либо заявлений? - Ладно, - сказал Мейсон. - Зайдем с другой стороны. Когда украли вашу машину? - Около трех часов дня. Мейсон усмехнулся. - Когда полиция узнала об этом? - Машина понадобилась мне около семи, - сказал Арджил, - я поставил ее перед своим Клубом. После выхода из Клуба я хотел сесть в нее, но ее уже не было. - И вы тотчас же дали знать об этом полиции? - Да. - Вы позвонили из Клуба? - Да. - А как далеко нашли машину от того места, в котором вы ее оставили? - Каких-то восемь или десять перекрестков. - Парень тяжело ранен и пройдет довольно много времени, прежде чем он придет в себя. Его мать была в нервном шоке. Ну и еще разбитая машина, к тому же. - Вы ведь не думаете, что я за это отвечаю? - А почему бы и нет? - Ведь я же говорю вам, что машину украли. Мейсон снова усмехнулся. - Как вы правильно заметили, я юрист, и не настолько глуп, чтобы оскорблять при свидетелях. Но, вы будете очень веселиться, слушая меня в Суде. - Мистер Мейсон, вы ведь не сомневаетесь в моих словах? Боже мой! Я - уважаемый гражданин! Моя машина застрахована. Если бы я был за это ответственен, я с удовольствием заплатил бы возмещение. Мое страховое общество все равно займется всем этим. - Хм, - ответил Мейсон. - Если вам это подходит, я устрою все дела со страховым обществом. - Конечно. Если я за это отвечаю. - О, да, безусловно! Как называется тот Клуб, в котором вы провели день? - Атлетический Клуб. - Мне было приятно с вами познакомиться. - Мейсон встал и направился к двери. Арджил поднялся, поколебался и сел снова. Шофер провел Мейсона к двери. - До свидания, - сказал адвокат. Шофер молча закрыл дверь. 6 Офис Детективного Агентства Дрейка располагался на том же этаже, что и контора Мейсона. Мейсон зашел туда, чтобы обменяться парой слов с Полом Дрейком. - Черт возьми, Перри, мы попали в десятку. Не знаю, как это случилось, но мы попали в десятку! - Мне нужны люди, Пол. Немедленно. Такие, которые могут подойти к работе интеллигентно. Я хочу, чтобы они проверили, что делал Арджил третьего числа, во второй половине дня. Вероятно он был в Атлетическом Клубе. Я хочу знать, сколько он там выпил, как долго там находился и заметил ли кто-нибудь, что он выходил на время. Я хочу, чтобы поговорили с портье. Предполагаю, что он может быть подкуплен. Мы не в состоянии соперничать со Стефаном Арджилом в подкупах, у нас нет для этого денег. Мы должны напугать портье. Мне нужен человек, который действительно может его напугать. Я хочу знать все о машине Арджила. Он утверждает, была украдена третьего, во второй половине дня. Пусть узнают, когда он сообщил в полицию, когда машину нашли, одним словом - все. А прежде всего, я хочу знать, не ехал ли Стефан Арджил в Атлетический Клуб на такси около пяти или шести часов. В это время люди заскакивают выпить и нетрудно, наверное, будет найти члена Клуба, который видел, как Арджил подъезжал на такси. Тебе придется взяться за работу быстро. - Хорошо, - сказал Дрейк. - Считай, что уже взялся. Сколько людей я должен послать? - Сколько потребуется, - ответил Мейсон. - Вначале мы должны добыть информацию, а потом пошлем Стефану Арджилу счет для оплаты, и мне наплевать понравиться ему это или нет. - Это точно он? - Его машина, это точно, - ответил Мейсон. - И я думаю, что за рулем сидел он, когда все это произошло. Мне кажется, что его жена умерла или недавно его бросила. - Почему ты так думаешь? - Человек, служащий у него шофером и лакеем одновременно, не остался бы и пяти минут в доме, в котором была бы женщина. Кроме того, дом на Вест Казино Буливар слишком большой, и похоже, что Стефан Арджил большую часть времени проводит в одной комнате, в которой воздух густой от табачного дыма. - Хорошо, - сказал Дрейк. - Я сейчас посылаю людей. А кроме того, Перри, ты был прав в том, что касается этой молодой, разведенной кокетки. Она прислала свою подругу за наградой. - Ей полагается... Черт возьми, я ничего не понимаю. Где-то меня надули. Когда она пришла за наградой? - Каких то пять минут назад, - ответил Пол. - Я послал ее в твой офис и сказал, что Делла Стрит займется этим. - Что это за девушка? - Очень миленькая, ее зовут Карлотта Бун. Она была очень сдержана и не дала по себе знать, что знакома с Люсиль Бартон. Сказала только, что пришла за наградой. - Пойду, посмотрю на нее, - сказал Мейсон. - А ты пошли людей, чтобы получили сведения об Арджиле. У меня серьезное желание добраться до него. Мы дадим молодому Финчли средства на окончание колледжа в качестве компенсации за сломанное бедро и связанные с этим хлопоты. - Не дай этому Арджилу вывернуться слишком легко, - предостерег его Дрейк. - Я терпеть не могу водителей, которые удирают после происшествия и потом используют свои политические связи, когда дела принимают плохой оборот. - Не беспокойся об этом, - усмехнулся Мейсон. - У меня он не вывернется. Пойду сейчас и дам Люсиль сто долларов. Интересно, каким образом эта Карлотта Бун будет пытаться их достать, не выдавая при этом Люсиль? - Я вышлю людей в течении пяти минут, - пообещал Дрейк. Мейсон шел по коридору, насвистывая какую-то мелодию. Он открыл дверь своего кабинета, вошел, улыбнулся Делле и бросил шляпу на полку в шкафу. - Я слышал, что Люсиль прислала кого-то за ста долларами. Лицо Деллы Стрит было взволновано. - Подожди, пока услышишь ее рассказик, - сказала она. - Именно это я и собираюсь сделать. Это должно быть оч-чень интересный рассказик. - У меня не было времени выслушать все. Но и того, что я слышала достаточно, чтобы у тебя глаза полезли на лоб. - Как зовут эту девушку? - спросил Мейсон. - Карлотта Бун. - Как она выглядит? - Брюнетка, щуплая, расчетливая, сдержанная. Она хочет разговаривать только с тобой, говорит, что пришла дать информацию взамен за сто долларов. И не желает терять время. Мейсон усмехнулся. - Пригласи ее, Делла. Мы послушаем, что она расскажет, выплатим ей деньги и отошлем ключи Люсиль. Может быть, эта девушка живет вместе с ней. - Не делай слишком поспешных выводов, шеф, - сказала Делла. - Разговаривая с ней, я подумала, что это что-то совсем другое. - Ну, тогда пригласи ее сюда, - ответил Мейсон. - Узнаем, в чем дело. Делла подняла трубку телефона и сказала: - Попроси Карлотту Бун, Герти. Потом она подошла к двери кабинета, чтобы впустить посетительницу. У вошедшей девушки были черные, настороженно блестящие глаза. И такие же черные, блестящие волосы. Она была на два дюйма выше и на десять фунтов легче большинства женщин. - Добрый день, мисс Бун, - поздоровался с ней Мейсон. - Вы пришли получить сто долларов? - Да. - Откуда вы получили информацию? Как вы узнали, где был записан номер? - спросил Мейсон, одновременно подмигивая Делле. - Вы говорите о номере машины? - Да. - Я сама его записала. - Понимаю, - сказал Мейсон. - А потом вы спрятали блокнот в ящик секретера? - Нет, в свою сумочку, - ответила она. - Когда вы выплатите мне эти сто долларов? Я знаю, конечно, что вы не можете сразу же, без проверки, давать деньги каждой девице, которая придет сюда с номером машины и расскажет правдоподобную историю. - Конечно, нет, - ответил Мейсон мило улыбаясь. - Однако, я думаю, что достаточно ясно определил свое отношение к этому делу. Делла предупреждающе кашлянула. Мейсон посмотрел на нее и нахмурился. Карлотта Бун поерзала в кресле и положила ногу на ногу так, чтобы в полной мере показать изящество формы. - Думаю, что я могу вам довериться, - сказала она. - Даже должны. Она протянула руку к сумочке. Вдруг она посмотрела на Мейсона настороженно и с подозрением. - Откуда я могу знать, что вы меня не обманете? - Ну, я уже много лет возглавляю свою адвокатскую контору. И, прежде чем заплатить вам, хочу знать подробности всей истории. - Хорошо, - сказала она усталым голосом. - Вот этот номер. Она достала кусочек бумаги и подала его Мейсону. Мейсон бросил взгляд на бумагу, нахмурил брови, еще раз посмотрел и сказал: - Мне очень жаль мисс Бун, но я считаю, что должен вам сразу сказать: этот номер не тот. - Откуда вы знаете? - Потому, что я уже получил информацию. У меня не только есть номер машины, но я уже осмотрел ее и разговаривал с владельцем. Это неверный номер. - Это верный номер, - решительно возразила она. - Что это вы придумали? Вы хотите сохранить для себя эти сто долларов? Не надейтесь на то, что у вас пройдет такой номер. Мейсон нахмурил лоб. Она продолжала говорить зло и вызывающе: - Я была с моим приятелем. Мы договорились встретиться в баре. Немного танцевали, потом он отвозил меня домой и по дороге у нас спустила шина. Я вышла и стояла возле машины, оглядываясь и пытаясь немного помочь. Когда мы закончили смену колеса, на перекрестке произошло это столкновение. Я видела, как большая черная машина даже не остановилась и поехала дальше с большой скоростью по Вельсимильо Драйв. На перекрестке остался форд, который мотало по всей мостовой и на моих глазах его занесло на фонарный столб. В машине были женщина и мужчина. Мужчина выпал из машины и его смяло между дверцей машины и столбом. Женщина, сидевшая за рулем, ударилась головой. Я подумала, мистер Мейсон, что мне подвернулся случай... Откровенно говоря, я подумала, что смогу на этом немного заработать. Я знала точно, что эта черная машина виновата в аварии, поэтому достала блокнот и записала номер. Я ничего не сказала полиции. Ждала какого-нибудь объявления, обещающего награду. Все время просматривала газеты. Мейсон смотрел на нее, подняв брови. - Почему бы и нет? - вызывающе спросила она. - Вы хорошо заработаете на этом деле, господин адвокат. Вы не работаете даром. А мне деньги нужны не меньше, чем вам, мистер Мейсон! Мейсон повернулся к Делле. - Позвони Дрейку. Когда Пол Дрейк взял трубку, Мейсон сказал усталым голосом: - Пол, здесь есть еще один номер, 49X-176. - А что это за номер? - спросил Пол. - Узнай, кто владелец, адрес и какая это машина. Мейсон положил трубку и обратился к Карлотте Бун. - Дело принимает новый и неожиданный оборот для нас. Мы думали, что уже получили этот номер. - Я отлично вас понимаю, - ответила она. - После появления в газетах этого объявления, вы должны были пережить настоящую осаду девиц, которые хотели рассказать вам, как это было, назвать номер и заработать сто долларов. Но, я вам даю настоящий номер, настоящие факты. Дело в том, интересуют они вас или нет? - Что вы имеете в виду? - Потому что это рискованно. Это ведь шантаж. Вы могли бы это сделать, как юрист, а я нет. - Тогда, чего вы хотите? - Я отдаюсь в ваши руки, - ответила она. - Проверьте этот номер и, когда убедитесь, что я говорю правду, заплатите мне сто долларов. - Согласен, - сказал Мейсон. - Ваш адрес? Как я смогу с вами связаться? - Вы не можете со мною связаться и не сделаете этого, - ответила она. - Я сама вам позвоню. И еще одно. Я не хочу, чтобы мое имя упоминалось. Человек, с которым я была, женат. У него был бы нервный приступ, если бы он узнал, что я пришла к вам. Но, в конце концов, нужно же с чего-то жить! - Когда вы со мной свяжетесь? - Завтра до обеда. До этого времени вы должны уже все проверить. До свидания. С уверенным видом она поднялась с кресла, промаршировала к двери, открыла ее и вышла. Мейсон посмотрел на Деллу Стрит, почесал голову и сказал: - Если ты хочешь знать мое скромное мнение, Делла, то я считаю, что дело осложняется. - Ты не думаешь, что это какой-то фортель со стороны того человека, желающего направить тебя по другому следу? - Возможно. Но, это ему не поможет. Я могу сейчас изучать фальшивый след, но Пол Дрейк все равно не отстанет Стефана Арджила. Зазвонил телефон. В трубке раздался голос Дрейка: - Этого типа зовут Даниэль Каффи. У него машина марки "Паккард", он живет на Бичнарт Стрит, десять семнадцать. Что это за тип? - Твои люди разрабатывают Арджила? - спросил Мейсон. - Четверо уже выехали, а два в пути. Мейсон кивнул Делле. - Возьми свою шляпу и блокнот, Делла. Мы оставляем здесь Пола, пусть присматривает за делами, а сами отправляемся по фальшивому следу. - Слушай, Пол, - сказал он в трубку, - останься здесь, а я поеду присмотрюсь к мистеру Даниэлю Каффи. - Хорошо, Перри, я добуду все сплетни об этом Арджиле. Но он узнает, что мы его изучаем. Мои люди не могут выпытывать членов Клуба так, чтобы не нашелся кто-то, кто ему об этом скажет. - Это не страшно, - ответил Мейсон. - Пусть знает, что мы проверяем. - Он положил трубку и сказал: - Пойдем, Делла. 7 Когда они проезжали по Бичнарт Стрит, Делла спросила: - Как ты думаешь, почему эта девушка так сделала? - Вероятно хотела заработать сто долларов, Делла, - ответил Мейсон. - Черт возьми, в этой девушке есть что-то, что производит впечатление. - Она вымогательница. - Я знаю, что вымогательница. Она записала номер машины, чтобы шантажировать водителя. Она увидела объявление в газете, обещающее сто долларов за сведения и не могла устоять перед искушением заработать деньги вполне законным образом. Но, в этой девушке есть что-то, что заставляет меня верить ей. Хотя... черт побери, Делла, я видел машину Арджила. У этой машины сзади вмятины, наверняка было столкновение, правое заднее колесо новенькое и... - Да. И конечно эта его история о краже машины могла быть правдой, - добавила Делла. - Один шанс на сто, что так и было, Делла. Но, мы это узнаем. Вот номер десять семнадцать. Мейсон остановил машину перед солидно выглядевшим домом. - Что мы теперь будем делать? - спросила Делла. - Пойдем прямо к нему? - Нет, - ответил Мейсон. - Вначале осмотримся. Здесь, внизу, есть частный гараж. Там должен кто-нибудь быть. Мы поставим машину и посмотрим. Мейсон нашел место для машины, потом оба с Деллой спустились по крутому пандусу в гараж. Внутри работник возился у машин. Мейсон осмотрелся вокруг и сказал секретарше: - Ищи большой черный паккард, Делла. Иди налево, а я пойду направо. Работник гаража заметил их и закричал: - Эй вы там! Мейсон повернулся и успокоительно махнул рукой. - Здесь, налево стоит паккард, - сказала Делла. Мейсон быстро посмотрел на номер. - Это тот, Делла. Осмотрим его хорошенько. Работник гаража шел в их сторону и кричал: - Что вы здесь ищите? Мейсон подошел к паккарду сзади, говоря: - Поговори с ним, Делла. Скажи ему о том, что мы узнали, будто эта машина продается. Свет внутри гаража был слабым, но Мейсон увидел, что заднее крыло было заменено, на багажнике выделялась вмятина, а левая сторона была слегка покорежена. Мейсон слышал объяснения Деллы о том, что они хотят купить эту машину и настаивания работника на том, чтобы они пошли поговорить об этом с мистером Каффи. Поэтому, он закончил беглый осмотр и дал работнику десять долларов, говоря: - Мистер Каффи предложил паккард моему приятелю. Я хотел посмотреть на эту машину. Мужчина сразу размяк. - Пожалуйста, - ответил он. - Машина, кажется, после столкновения. - О, нет, она в отличном состоянии. Было легкое столкновение и поэтому пришлось сменить крыло. Собственно, можно было отремонтировать старое, но мистер Каффи заботится о машине. Она у него должна ходить как часы. - Понимаю, - сказал Мейсон. - А когда случилось столкновение? - Недавно. Пару дней назад. Машину ему только что вернули. У мистера Каффи какая-то договоренность с местным агентством по продаже машин, но мне не кажется, чтобы тот ему все сделал. Знаю только, что сменили заднее крыло. Но, с машиной ничего не произошло. Это был легкий удар сбоку. Больше всего пострадал задний бампер. Он был совершенно вырван, но теперь все исправлено. - Понимаю, - ответил Мейсон. - Я вам очень благодарен. А мистер Каффи сейчас дома? - Наверное. Если где-то его машина, то и он сам поблизости. Он всегда выезжает на машине. - Он женат? - Да. У его жены своя машина. Впрочем, она не любит больших машин. А мистер Каффи говорит, что обожает силу, величину и скорость - такой уж он есть. - Понимаю, - сказал Мейсон. - Какой номер его квартиры? - Двадцать два-В. - Вы могли бы его описать? - попросил Мейсон. - Я люблю знать что-нибудь о человеке, с которым должен иметь дело. - Ну, конечно. Ему, наверное, пятьдесят лет, он довольно щуплый, спокойный, одевается элегантно, курит сигары, носит двубортные серые костюмы. Почти всегда одевает серый цвет. Я пожалуй не видел его одетым иначе. - Хорошо, благодарю. Мы пойдем к нему. Мне кажется, что стоит купить эту машину. - Я понятия не имел, что он хочет продать ее. У него она только пару месяцев и я знаю, что он ее очень любит. - Мы можем подняться отсюда на лифте? - Да, пожалуйста. Позвоните и лифт тотчас же подойдет. Как гости, вы должны назвать свои имена портье, чтобы он мог объявить о вас. - Знаю, но это только ненужная формальность. На котором этаже квартира? - На шестом. - Пошли, Делла, - обернулся Мейсон. - Сделаем предложение мистеру Каффи. Работник гаража нажал кнопку звонка, лифт спустился. Мейсон закрыл дверь и нажал кнопку шестого этажа. - Ну и что теперь? - спросила Делла. - Хожу кругом, - покачал головой Мейсон. - Все это дело очень подозрительно. Лифт остановился. Мейсон нажал на перламутровую кнопку, находящуюся рядом с дверью с номером двадцать два-В и через пару секунд им открыл мужчина лет пятидесяти двух, с редкими седыми волосами. Он был одет в двубортный серый костюм и курил сигарету. - Мистер Каффи? - спросил Мейсон. - Да. Мейсон подал ему визитную карточку, говоря: - Я адвокат, меня зовут Перри Мейсон. Я хочу поговорить с вами о вашей машине. - Что вас интересует? Мейсон сделал шаг вперед. Каффи инстинктивно отодвинулся. Мейсон и Делла вошли в квартиру. - Что с моей машиной? - спросил Каффи. - Я хочу, чтобы вы рассказали мне о случае, который имел место третьего числа этого месяца. Минуту Каффи стоял неподвижно, потом губа у него стала отвисать так, что сигара чуть не выпала у него изо рта, Каффи быстро поймал ее и спросил: - О чем вы говорите? - Вы хорошо знаете, о чем я говорю, - атаковал Мейсон с уверенностью в себе. - Ваша машина налетела на форд на перекрестке Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв. Я предполагаю, что вы немного выпили, испугались остановиться и предпочли удрать, думая, что никто не заметил номера вашей машины. Глядя в зеркальце вы убедились, что все смотрят на форд, который налетел на фонарный столб. Вы все время ехали с большой скоростью. - О, боже мой! - воскликнул Каффи и опустился в кресло. Лицо у него выглядело так, как будто было сделано из теста. Губы у него дрожали. - Итак? - спросил Мейсон. - Вы победили, - печально сказал Каффи. - Почему, Господи, я это сделал? Делла Стрит села, достала блокнот, раскрыла его на коленях и стала записывать. - Вы признаетесь во всем? - спросил Мейсон. - Да, - ответил Каффи. - Признаюсь. Вы меня поймали. Я не могу вывернуться. Тогда я думал, что только машина была повреждена... Скажите, кто ранен, мистер Мейсон? - Два человека, - ответил Мейсон - Женщина, которая управляла машиной в шоке, а ее сын сломал бедро. Сила удара бросила его на фонарный столб, когда дверцы машины открылись. Это чудо, что он не разбил голову и не умер. Даниэль Каффи обхватил голову длинными руками и стонал. - Ну, что ж, - сказал Мейсон. - Что вы мне можете сказать? - Вы поймали меня, - повторял Каффи с большим сожалением. - Я должен принять лекарство. Мистер Мейсон, даю вам слово, что я не знал о том, что кто-то был ранен. Все время я надеялся, что только машина пострадала и пытался найти способ, чтобы возместить убытки... Я струсил. Слишком много выпил. Видите ли, я встретил старого друга и мы пошли в бар. Обычно я не пью, когда должен сесть за руль... Жена ждала меня, а было уже так поздно... Когда я доехал до перекрестка, то в последнюю минуту увидел эту, другую машину. Я думал, что объеду ее, если добавлю газа и нажал на педаль до упора. У моей машины чудесное ускорение. Она прыгнула вперед и уже я должен был обогнать ту машину... Я чувствовал, что кто-то ударил меня сзади и предполагаю, что именно в этот момент мой бампер зацепил за переднее колесо той машины и бросил ее на фонарь... В первую минуту я хотел остановиться. Потом я посмотрел в зеркало и увидел, что все бегут к той машине. Улица передо мной была пуста и я знал, что могу миновать дюжину перекрестков, поэтому я поехал не останавливаясь. Я был уверен, что никто не видел меня настолько отчетливо, чтобы заметить номер. Если бы я не выпил злополучных несколько рюмок, то даже не подумал бы о чем-то таком безумном. - В котором часу все это случилось? - спросил Мейсон. - Предполагаю, что это должно быть уже после пяти. - Где? - Точно на перекрестке Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв. Я ехал по Вельсимильо Драйв и, как уже говорил, очень спешил. Мейсон бросил взгляд на Деллу, она записывала слова Каффи в блокнот. - В какой день это произошло? - Третьего дня этого месяца. Мистер Мейсон, я отдаю себе отчет в том, что оказался в плохом положении, но я сделаю все, чтобы как-то это исправить. Я застрахован. Свяжусь со страховым обществом, а они наверняка сделают все, как полагается. Кроме того, я дам вашему клиенту чек на десять тысяч долларов. Я знаю, что виноват, потому что сбежал с места происшествия и должен теперь все исправить. Я очень надеюсь на то, что мы все устроим так, чтобы об этом не узнала моя жена. - Ваша жена сейчас дома? - Нет, но я ожидаю ее через каких-нибудь полчаса. Мейсон, прищурив глаза, минуту раздумывал над создавшимся положением. - Прошу описать в коротком заявлении то, о чем вы мне сейчас рассказали. Прошу подписать его и приготовить чек на десять тысяч долларов для мистера Роберта Л.Финчли. Дело побега с места происшествия вы будете вынуждены утрясать с полицией. Думаю, что они примут во внимание обстоятельства происшествия и стоимость возмещения и ограничатся условным наказанием. Могу я позвонить пока вы будете писать заявление и чек? - Пожалуйста, телефон на столике. Мейсон подошел к аппарату и попросил соединить его с бюро Дрейка. Услышав голос детектива, он сказал: - Пол, с этим Арджилом, это была фальшивая тревога. Отзови своих людей. - Черт побери, Перри! Фальшивая тревога? - презрительно сказал Дрейк. - Один из моих людей уже имеет показания, подписанные портье Атлетического Клуба, который утверждает, что видел, как Арджил приехал на такси в Клуб около семи вечера. Он выглядел нервным и расстроенным. Сказал, что должен заявить о краже машины и дал портье сто долларов, чтобы тот присягнул, что Арджил был в Клубе со второй половины дня. Конечно, этого показания не было бы, если бы мои люди не припугнули этого человека и не сказали, что посадят его за соучастие в преступлении. Мейсон молчал. - Ты у телефона? - спросил Дрейк. - Да. - Жена Арджила оставила его полгода назад. Он сам спекулирует на нефтяных арендах. У него два компаньона: Дадли Гейтс и Росс П.Холистер. Холистер живет в Санта дель Барра и у него есть деньги. Арджил живет совершенно один с того времени, как жена оставила его. У него есть шофер и домохозяйка, которая приходит ежедневно. В Клубе у него хорошая репутация. Все говорят, что его нефтяная скважина на севере - золотое дно. Портье утверждает, что Арджил пил и даже был под хмельком, когда пришел в Клуб. И чего тебе еще нужно, Перри? Это тот тип, которого ты ищешь. - Невозможно! - Слушай, ты не можешь оттуда, где сейчас находишься, говорить свободно? - Да. - Ну, что же, не давай ему обмануть себя. Безразлично, кто это был, - говорил Дрейк, - он обманывает тебя. Арджил - тот, кого ты ищешь. - Он мне дает в настоящую минуту письменное заявление и чек на десять тысяч долларов, - тихо сказал Мейсон. Прежде чем положил трубку, адвокат услышал, как Дрейк изумленно вздохнул. 8 Быстро проезжая по Бичнарт Стрит, Мейсон говорил Делле: - Послушай, Делла. Я отвезу тебя сейчас в отель Кеттерлинг, оттуда ты сможешь взять такси. Поедешь к Полу Дрейку и все ему расскажешь. Потом иди в офис и жди моего звонка. Я поеду поговорить с Арджилом, а потом отправлюсь на Соут Гондола Авеню. - Будь осторожен, шеф. Кажется, это ловушка. - Знаю, - сказал Мейсон. - Но, кто-то играет со мной в кошки-мышки и я хочу знать, кто он такой. Они молча доехали до отеля. - Так значит, вначале я должна пойти к Полу и все ему рассказать, а потом ждать? - убедилась Делла. - Да. - Хорошо, - сказала она, выскакивая из машины. - Успеха. Он усмехнулся. - В том-то и штука, что у нас слишком много успеха. Подумай, два водителя признаются в том, что они виноваты, а столкновение только одно. Он поехал к дому Арджила. Бьюика у подъезда не было и никто не ответил на звонок Мейсона. Мейсон вернулся к машине и поехал в сторону Соут Гондола Авеню. Он поставил машину за пару перекрестков от дома Люсиль Бартон. Остальной путь он прошел пешком. Обойдя дом вокруг, он поискал гараж. Дверь была закрыта только на ручку. Он без труда узнал его по номеру "двести восемь", помещенному на двери. Внутри было темно и мрачно. Мейсон приоткрыл дверь только на столько, чтобы можно было убедиться в том, что в гараже нет машины. Успокоив свое любопытство, он перешел на другую сторону улицы и пошел в магазин продающий табачные изделия, в котором был телефон. Перри набрал засекреченный номер своего личного бюро и ждал, пока Делла возьмет трубку. - Алло, Делла, - тихо сказал он. - Я на Соут Гондола Авеню. Она куда-то поехала на машине. Я попытаюсь найти этот блокнот. - Я боялась, что тебе что-нибудь такое придет в голову. Когда ты вернешься? - Скоро. Она понизила голос до шепота и сказала: - В приемной сидит мистер Арджил. Он боится. - Что случилось? - Очевидно его мучают угрызения совести. - Ты не думаешь, что он хочет изменить свое заявление? - Скорее всего, нет. - Он долго ждет? - Сказал, что вышел из дома тотчас же после твоего визита. Он действительно чем-то обеспокоен. Признался, что не мог свободно разговаривать и очень хочет с тобой увидеться. - Почему он не мог свободно разговаривать? - Этого он не сказал. - Есть только одна причина. Его шофер и лакей был при этом. - Тогда почему он его не отослал? - Не знаю. В их отношениях есть что-то странное. - Шофер сидел внизу, в машине, - сказала Делла, - когда я пришла. Я сказала Арджилу, что тебя нет и я не знаю, когда ты будешь и Арджил спустился вниз, чтобы отпустить шофера. Арджил твердит, что подождет тебя, несмотря на то, сколько это продлиться. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Я сейчас приеду. Попробуй его задержать. Мейсон положил трубку и быстро вернулся к дому Люсиль Бартон. Он открыл дверь внизу ключом, взбежал по лестнице на третий этаж, убедился в том, что в коридоре никого нет и постучал в дверь квартиры "двести восемь". Никто не ответил. Он еще раз осмотрелась, потом вставил ключ в замок и повернул. Он услышал как замок открылся, распахнул дверь и быстро вошел в квартиру. Повсюду горел свет. Секретер был открыт, а верхний ящичек по правую сторону был пуст. Блокнот и револьвер исчезли. Мейсон обеспокоенно выругался, сделал два шага в сторону спальни и остановился. С того места, в котором он стоял, он мог заглянуть через полуоткрытую дверь в спальню и ванную. В ванне, за занавеской, стояла девушка. Шума текущей воды не было слышно. Очевидно она минуту назад закрыла кран. Рядом с ванной стояла белая табуретка, а на ней поблескивал сталью револьвер - плоский, зловещий и уродливый. Когда Мейсон стоял, приглядываясь к фигуре женщины, из-за занавески высунулась мокрая рука. Рука схватила револьвер. Мейсон быстро отступил. - Алло, - крикнул он. - Есть кто-нибудь дома? - Кто... кто там? - Алло, - повторил он. - Это Перри Мейсон. - Ох... вы один? - Да. - Я как раз принимала душ. Как вы вошли? - Я звонил у двери, но некто не отвечал. Я толкнул дверь и она сама открылась. - Ох, - ответила она. - Иногда язычок замка не закрывается. Прошу вас, садитесь. Через пару минут я буду готова, но прошу вас закрыть дверь спальной, потому что я раздета. - Я должен с вами немедленно увидеться. - Нет, немедленно не получится, - засмеялась она. - Ну, вы и нетерпеливый. Закройте входную дверь, мистер Мейсон и убедитесь в том, что на этот раз она действительно закрыта. Прошу вас также закрыть дверь спальни. Я буду готова через две-три секунды. Только вытрусь и надену что-нибудь на себя. Он закрыл дверь в спальню, убедился в том, что входная дверь тоже закрыта, а потом пошел к секретеру. Секунд десять он рассматривал его содержимое, но не нашел даже следа блокнота, который видел утром. Он уселся на кресло около стола и стал ждать. Через пару минут открылась дверь из спальни и вошла Люсиль Бартон, одетая в темно синий халат, подчеркивающий округлости ее фигуры. Мейсон поднялся. Она заколебалась, но потом улыбнулась и подала ему руку. Мейсон притянул ее к себе и обнял. - Ах... мистер Мейсон! Этого я от вас не ожидала. Руки Мейсона двигались быстро. - Что вы ищите? - Револьвер. - Ох, - ее голос явно изменился. - Куда вы его спрятали? - Вы меня видели. Правда, мистер Мейсон? Вы меня видели через занавеску, - сказала она. - Я видел револьвер на табурете, - ответил Мейсон. - Где он? - В спальне, в моей сумочке. - Пойдем, проверим. - Я принесу его. - Мы принесем его. - В чем дело, мистер Мейсон. Вы мне не доверяете? - Нет. - Но... Мистер Мейсон, что с вами происходит? - Ничего. Просто я становлюсь осторожным. - Знаете, это то, о чем мне говорит Артур Колсон, - улыбнулась Люсиль Бартон. - Он утверждает, что я слишком осторожна. - А по какому случаю он это утверждал? - спросил Мейсон. В ответ она рассмеялась. Тихо открыла дверь и первая вошла в спальню, сказав: - Честно говоря, то, что вы делаете, очень неприлично, мистер Мейсон. Она подошла к постели и схватила сумочку. Когда Мейсон потянулся за ней, она резко сказала: - Мистер Мейсон, оставьте этот револьвер. Не пытайтесь... - Зачем вам это оружие? - Для самозащиты. Мейсон достал револьвер из сумочки, вытащил патроны и положил их себе в карман. Сделав это, он снова положил смертоносное оружие в сумочку. - Почему вы это сделали? - Поговорим, - сказал Мейсон. - Мы ведь все время разговариваем, только вы не слушаете. - Откуда у вас этот револьвер? - Получила. - От кого? - Мистер Холистер... Нет, не могу вам сказать. Очень прошу не спрашивать меня об этом. - Давно этот револьвер у вас? - Две или три недели. - Почему мистер Холистер считает, что он вам нужен? - Это... это то, что я не могу вам сказать. - Выясним пару вещей, Люсиль, - сказал Мейсон. - Я не люблю, когда кто-то хочет меня во что-то впутать. - Я догадываюсь, что это так. - Вы сказали мне, что обручилась с мистером Холистером. - Да. Я намереваюсь выйти за него замуж. - Где он сейчас? - Вы имеете в виду, в эту минуту? - Да. - Не знаю. Наверное где-то в северной части штата. - Вы не знаете точно? Он вам не звонит? - Нет. Вы знаете... у меня нет телефона, мистер Мейсон. Это отрицательная сторона жизни в старом доме. Он не может звонить мне. Но он пишет. Наверное, письмо от него уже лежит в сегодняшней почте. - Вы его любите? - Мистер Мейсон, почему вы вмешиваетесь таким образом в мои личные дела? - Потому что хочу кое-что о вас узнать. - Мистер Холистер - джентльмен, - ответила она. - Он мне очень близок и я высоко ценю его. Он спекулирует нефтяными скважинами и выезжает иногда на неделю две, а потом может оставаться в городе даже месяц. - А когда он выезжает, вы мило проводите время с Артуром Колоном? - Мистер Мейсон! - Да? - спросил Мейсон. Она покачала головой и сказала: - Нет, вы ошибаетесь. Артур мой компаньон. А почему это вас так интересует? - Потому что, полагаю, все это касается меня. И есть некоторые обстоятельства, о которых вы не знаете. Если, конечно, вы не разыгрываете хитрую партию. - Мистер Мейсон! Я не знаю, о чем вы говорите. С первой минуты, как вы пришли сюда, вы вели себя очень странно. Я... я хотела бы поговорить с вами об алиментах моего бывшего мужа, Вильяма Бартона, но не желаю позволять вам отвратительные инсинуации в мой адрес только потому, что хочу, чтобы вы занялись моим делом. Конечно, я уважаю вас... - Ну, ладно, - сказал Мейсон. - Тогда расскажите мне об Артуре Колсоне. - Что я должна рассказать о нем? - Я хочу знать все. Но, не о профессиональных делах, скорее о тех, других. - Боже мой, это только знакомый. Это скорее приятель Аниты, чем мой. - Кто такая Анита? - Это девушка, которую я знаю. Ее зовут Анита Джордан. - Опишите ее мне. - Она маленькая, у нее черные глаза, красивые черные волосы. Она любит элегантно одеваться... Я ее люблю. Она очень милая. - Хорошо. Вернемся к моему вопросу и поговорим об Артуре Колсоне. - Но что вы хотите знать? - Вы давно с ним знакомы? - Не очень давно. Он... он изобретатель, влюбленный в науку, мечтательный человек. Нам бывает трудно уговорить его отдохнуть и развлечься. Любит читать. Может торчать в библиотеке целыми ночами. Потом идет домой, размышляет, строит планы и стучит на машинке. - Что он изобрел? - О, множество вещей. На некоторых заработал. - Какие это изобретения? - Ну, например сейчас он работает над чем-то, что имеет какую-то связь с инфракрасными лучами. Перед этим разработал аппарат открывающий и закрывающий двери. - Что это означает? - Аппарат действует на основе невидимого света, кажется это называют черным светом. Пучок этого света проходит через комнату и как только на его пути оказывается какой-нибудь предмет, замыкает цепь и производит разные действия. Например производит электрические соединения. Включает радио, зажигает свет и... не знаю точно, мистер Мейсон, это просто такое устройство. Многое его изобретения находятся на высоком научном уровне, только они не практичные. - Почему вы им интересуетесь? - Я вам уже говорила. Я финансирую его работы. - А почему вы это делаете? - Потому что думаю, что это выгодное дело. - Вы просиживаете с ним иногда до поздней ночи? - Иногда, когда нет мистера Холистера и я... У Артура иногда бывают приступы хандры и он чувствует себя одиноким. Видите, он взял за правило, иметь только один свободный день в неделю. Я его пытаюсь уговорить, чтобы он не работал по вечерам. Он решительно не принадлежит к тем людям, которые умеют развлекаться. Он мечтательный и рассеянный и иногда может быть скучным. - Он, любит Аниту Джордан? - Да. - А она его любит? - Предполагаю, что да. Анита... ну, Анита немного самолюбива. Как это вам сказать, она нуждается в средствах. Думаю, что она хотела бы выйти за кого-нибудь замуж и стать солидной дамой. Я пыталась убедить ее в том, что супружество не означает обеспеченность, но девушкам невозможно такое объяснить. - Нет, - согласился Мейсон, - невозможно. А теперь, перестаньте наконец лгать, Люсиль, и скажите мне, где вы купили этот револьвер. - Мне кажется, что вы слишком много значения придаете этому револьверу, мистер Мейсон. - Когда женщина идет купаться и берет с собой в ванную револьвер, то наверное она является той особой, которая придает слишком большое значение оружию. - Кто-то поклялся, что убьет меня. Артур боится, что так будет, я так же. - Кто такой этот "кто-то"? - Вы его знаете. - Не будьте такой уверенной, - сказал Мейсон. - Я знаю очень много людей. Как его зовут? - Его зовут Питкин. Хартвелл Питкин. Он упрямый, невоспитанный, грубый тип. Когда-то я совершила ошибку и вышла за него замуж. Я была тогда глупой, мне было восемнадцать лет и я ничего не знала о мужчинах. Он крутился возле меня и казался мне единственным мужчиной на свете, который даст мне все, что я желаю. Я жила тогда в маленьком городке и у меня не было... - Вы долго были вместе? - Два-три года. - А что случилось потом? - Потом я... убежала. - Что значит - убежала? - Именно это и значит. Взяла и убежала. - Вы получили развод? - В конце-концов - да. Но тогда я его просто бросила, убежала. - С кем-нибудь другим? - спросил Мейсон. - Вы страшно любопытны, мистер Мейсон, правда? - Вы убежали с кем-то другим? - повторил Мейсон. - Да, - ответила она, глядя ему в глаза. - Так... А что же произошло? - Хартвелл поклялся, что найдет нас и убьет. Он не мог меня найти и так и не нашел. Я сменила фамилию, а потом получила развод в Рено и... - А что стало с тем человеком, с которым вы убежали? - Он был убит на войне. Я его любила. - И что было потом? - Он оставил мне страховку на жизнь и... что ж, я вышла замуж за Вильяма Бартона. - Ну, хорошо. Теперь расскажите мне, что-нибудь о Хартвелле Питкине. - Он узнал... узнал, что я в городе. Но, еще не знает адреса. - Он здесь, в городе? - Да. - Где? Что делает? - Работает у некоего Стефана Арджила. Живет на Вест Казино Буливар, девятьсот тридцать девять. Он не знает, что я в курсе того, где он находится. Самое плохое то, что Росс Холистер и Арджил принадлежат к одному и тому же Клубу, вместе играют в карты и так далее... Вы понимаете теперь мое положение. Даже если я выйду замуж за Росса Холистера, то это уже на самом деле ничего не решит. Представьте себе, как бы себя чувствовал такой человек, как Росс, если бы узнал, что женится на жене шофера своего приятеля. Он был бы унижен, а его друзья смеялись бы над ним... а Хартвелл Питкин до безумия ревнив... Ох, мистер Мейсон, я попала в ужасное положение. - Теперь, - сказал Мейсон, - я начинаю понимать. - Что вы имеете в виду? Мейсон легко, но решительно подтолкнул ее в сторону спальной. - Одевайтесь, Люсиль. Мы выходим. - Мистер Мейсон, почему вы такой... настойчивый? - Потому что вы хотите мены во что-то втянуть. - Вовсе нет! - Вся эта мебель досталась вам после раздела с вашим последнем мужем? - Не валяйте дурака. Это квартира, снятая вместе с мебелью. - Понимаю. Теперь сдают квартиры вместе с персидскими коврами, старыми секретерами и... - Ну, хорошо. Если вы хотите знать, то я скажу. Я видела, как вы оглядывались, когда пришли утром. Росс Холистер любит красивые и хорошие вещи. Он намеревается оставить себе после нашей свадьбы свой дом в Санта дель Барра, но хочет иметь и мою квартиру. Он отлично разбирается в мебели и убранстве комнат и приносит разные вещи, благоустраивая мою квартиру под свой вкус. Этот коврик, например, он дал мне в воскресенье, а его старая любопытная домохозяйка прислала мне вчера телеграмму в которой спрашивала, подарил ли он мне восточный ковер? Как будто это ее дело! Она приходит к нему по утрам и находится у него уже с половины пятого. Росс питается в городе, но платит ей за целый день. Могу вам сказать одно: когда мы поженимся, этой женщине придется уйти! И быстро! - Почему она телеграфировала вам, а не спросила самого Холистера непосредственно? - Потому что он выехал из Санта дель Барра в понедельник в шесть, чтобы потихоньку арендовать нефтяные вышки, о которых он получил тайные сведения от одного геолога. Росс великолепен... - Хорошо, - перебил Мейсон. - Вы позже расскажете мне о нем. А теперь одевайтесь. Мы выходим. 9 Мейсон подождал, пока она захлопнет дверь, и они вместе спустились по лестнице. - Я хотела бы, чтобы вы сказали мне, куда... - она вдруг замолчала. - Что случилось? - спросил Мейсон. - Это моя машина! - воскликнула она. - Где? - Эта, четырехдверная, там. - Вы уверены? - Ну, нет, не совсем уверена. Она похожа на мою машину. - Какую машину вы имеете в виду? - Та, на другой стороне улицы, около аллейки. Светлокоричневая, с красными колесами и белыми боками. Они перешли на другую сторону улицы. Люсиль подошла к машине, открыла дверцу и закричала: - Боже мой, это моя машина! И ключи в замке зажигания! - Обычно вы не оставляете ключи в машине? - В гараже, да. Я закрываю гараж и оставляю ключ в машине, но когда ставлю машину на улице, всегда забираю ключ с собой. - Вы ездили сегодня на машине? - Нет. - А на чем вы приехали в мой офис? - На машине Артура. - Что вы хотите сделать сейчас с машиной? Взять ключ и оставить машину здесь или... - Хочу загнать ее туда, где ей положено быть. В гараж. Она села за руль, со злостью повернула ключ в замке зажигания. Стартер включился, двигатель стал работать, через минуту карбюратор стрельнул, двигатель заворчал, снова заработал и снова хлопнул. - Пойду в гараж и открою ворота, - сказал Мейсон. - С этим двигателем что-то не в порядке. - Я то же так думаю. Не знаю, что случилось. Может быть кто-то устроил мне шуточку... но Артур в этом разбирается. Он должен был сделать новую проводку, а что, собственно сделал, не знаю. Все в порядке, только проводка немного износилась. - Наверное что-то неправильно подсоединено, - сказал Мейсон. - Может быть проедете в сторону аллейки и повернете в гараж, а я тем временем пойду открою двери. Думаю, что вам удастся проехать такое расстояние. Потом заглянем в двигатель и посмотрим, что с ним случилось. Мейсон перешел на другую сторону улицы и свернул в аллейку. Он слышал за собой треск, грохот и стрельбу двигателя машины Люсиль, которая старалась повернуть в сторону гаража. Потом осветили ворота. Мейсон широко раскрыл правое крыло и искал засов, который придерживал левую сторону. Вдруг он застыл. Свет фар осветил ноги лежащей внутри фигуры. Остальная часть тела находилась в тени двери. Вдруг двигатель перестал работать. Люсиль Бартон рванула дверцу машины и быстрым движением вылезла из-за руля, показав на момент обнаженное бедро. Она быстро подошла к Мейсону. - Что это? - спросила она. - Кто там? - Похоже на спящего пьяницу или на труп, - ответил Мейсон. - Пожалуй, надо проверить. Он нашел защелку на внутренней стороне двери, стал открывать левую половину двери и остановился, когда фары осветили красную лужу крови, которая натекла из пулевого отверстия в голове лежащего мужчины. - Он мертв, - сказал Мейсон. Она сделала шаг вперед и вдруг отступила. Мейсон услышал, как она глубоко втянула воздух. - Ну? - спросил он. - Что это должно означать? - спросила она. - Что это за махинации? В какую игру вы хотите меня втянуть? Мейсон подошел так близко, чтобы можно было увидеть черты лица убитого мужчины и сказал: - Может быть перевернем вопрос, Люсиль? Во что вы хотите меня втянуть? - Я начинаю теперь понимать все, - сказала она. - Это ваше расспрашивание о револьвере, о машине и о гараже... это... это потому вы хотели войти в гараж? Мейсон нахмурился и молчал. Перед ним было тело Хартвелла Питкина, который, как ему сказала Люсиль Бартон, был ее первым мужем. А теперь он лежал здесь мертвый. Люсиль внимательно посмотрела и вдруг узнала, кем является убитый. - О, Боже мой! - воскликнула она и ухватилась за плечо Мейсона, чтобы не упасть. 10 - Люсиль, - отозвался Мейсон, - нужно заявить в полицию. Она посмотрела на него испуганным взглядом, в котором читалось подозрение. - Ну, а кроме того, - продолжал Мейсон, - когда вы будете рассказывать полицейским свою историю, постарайтесь придумать что-нибудь более убедительное, чем то, что вы мне рассказали. - Что вы имеете в виду? - Посмотрим на это глазами полиции, - сказал Мейсон. - Мужчина, который лежит здесь мертвый, был препятствием в достижением того, что вы ожидали от жизни. У вас был шанс выйти замуж за Росса Холистера. Вы не могли этого сделать до тех пор, пока Питкин был жив. Его смерть была вам необходима для того, чтобы вы могли выйти замуж за Холистера. Зачем крутить? - Вы хотите убедить меня в том, что... что я... ответственна за это? - Нет, я ни в чем не хочу вас убедить, - возразил Мейсон. - Но, полиция будет думать именно так. - Ох, мистер Мейсон, - она судорожно схватила его за плечо. - Почему это должно было случиться обязательно со мной? - С вами еще ничего не случилось, - ответил Мейсон. - Случилось с Питкиным. Прошу оставить машину здесь и пойти позвонить в полицию. Лучше включите у машины фары и ничего не трогайте. Ну, пошли заявлять в полицию. Он взял ее за плечо и развернул прочь, а потом повел по аллейке к воротам дома. - У вас есть ключ от квартиры? - спросил он. - Да. Она вставила ключ в замок, повернула и вошла в холл. - У вас есть десять центов? - спросил Мейсон. - Здесь, в холле, есть телефон. - Нет, кажется, что... - Я вам дам. Позвоните в Управление полиции и скажите, что нашли тело мужчины у себя в гараже. - Вы останетесь со мной? - Нет, не могу. - Я вынуждена буду сказать им, что вы были со мной, когда мы нашли тело. - Да. Когда нашли тело. А теперь прошу позвонить. Она сделала пару шагов в сторону телефонной будки, заколебалась, повернулась, и заметив, что Мейсон смотрит на нее, неохотно позвонила. Мейсон наблюдал, как она бросила монету, и стала набирать номер. Потом он быстро вышел и пошел к своему автомобилю. Он подъехал к аптеке, остановился, вошел внутрь и позвонил в свой офис. - Алло, - услышал он голос Деллы. - Арджил еще ждет? - спросил он. - Вышел позвонить и уже не вернулся. - Давно? - Каких-то пять минут назад. - Когда ты пришла в офис, ты видела его бьюик и шофера? - Да. - Когда это могло быть? - Около часу тому назад, сразу же после пяти. - Откуда ты знала, что это машина Арджила? Она рассмеялась. - Я заметила номер. Это дело обострило мое внимание к номерам машин. Я непрерывно на них смотрю. - И Арджил вышел только пять минут назад? - Да. Он спустился вниз отправить шофера сразу же после моего прихода, а потом поднялся наверх. - Долго его не было? - Не более пары минут. Почему ты спрашиваешь? - Я не могу сказать тебе этого по телефону, Делла. Когда Арджил вернется, отделайся от него. Скажи ему, что я не вернусь сегодня. - Но, ведь ты хотел его увидеть. - Уже не хочу. Я не могу говорить тебе о подробностях. Жди меня в кабинете. - Хорошо. Что я должна еще сделать? - Ничего, это все. До свидания. 11 Делла встретила Мейсона словами: - Ради бога, шеф, зачем эта поспешность? Что... - Где Арджил? Ты отделалась от него? - Мне не нужно было этого делать. Он вышел и не вернулся. Почему ты такой возбужденный? Мейсон начал рассказывать: - Этот шофер зовется Хартвелл Питкин и, как оказывается, это первый муж Люсиль Бартон. Она была его женой семь-восемь лет назад. Убежала от него с каким-то мужчиной, потом развелась. Все говорит за то, что сразу же после того, как Арджил отправил Питкина, в то время, когда я искал Арджила дома, Питкин поехал к Люсиль. Мы нашли его тело в гараже Люсиль. Кто-то его застрелил. Он получил пулю прямо в лоб. Предположительно, он погиб в том месте, на котором мы его нашли. - Ты собираешься защищать эту Люсиль Бартон? - Ни за что на свете, - усмехнулся Мейсон. - Это хорошо, - в ее голосе прозвучало облегчение. - Впервые в жизни, Делла, разговаривая с полицией, я выложу все карты на стол. Люсиль Бартон не моя клиентка. Я посоветовал ей, чтобы она сказала полиции всю правду. - О ключах так же? И о твоих поисках? - Обо всем, - сказал Мейсон. - Достань письма, которые мы получили в ответ на объявление в газетах. И вот тебе ключи, Делла. Можешь положить их вместе с письмами. Мы скажем полиции о визите сегодня днем, о номере машины в блокноте, обо всем. Ты знаешь, Делла, я мог неплохо влипнуть и хочу сейчас быть как можно дальше от всего этого. - Когда полиция может здесь появиться? - Это зависит... - От чего? - От того, как долго они будут расспрашивать Люсиль Бартон. Возьми все доказательства и пошли куда-нибудь на обед. Потом вернемся и подождем полицию. Перед тем, как мы выедем, я скажу Полу, чтобы он кое-что сделал. - Что? - Сейчас узнаешь. Мейсон набрал номер Бюро Дрейка и, когда тот отозвался, сказал: - У меня для тебя срочная работа, Пол. Я хочу, чтобы ты узнал что-нибудь о револьвере Смит и Вессон, тридцать восьмого калибра, номер "С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь". Узнай, когда он был продан, кто его купил, все, что сможешь. Выспроси так же о шофере Арджила. Его зовут Хартвелл Питкин. - Почему тебя интересует этот револьвер? Мейсон усмехнулся в трубку: - Потому, дорогой, что кто-то пытался впутать Перри Мейсона в дело об убийстве. - А ты, Перри не хочешь впутываться? - Не только не хочу, но и не имею права. Предпочитаю сам выбирать дела, чем быть вынужденным брать их. Собери информацию и передай ее мне как только сможешь. Мы идем в месте с Деллой на обед. После возвращения, наверное, будем иметь беседу с полицией. - Можешь мне об этом рассказать? - Нет. Для тебя будет лучше, если ты будешь совершенно чистый. Мейсон повесил трубку и сказал Делле: - Пошли теперь перекусим, Делла. По крайней мере мы не будем разговаривать с полицией на пустой желудок. - И больше того - мы сможем предстать перед ним со спокойной совестью, - добавила Делла. - Хм, это наверняка, - сказал Мейсон. - У нас всегда спокойная совесть. Иногда только наши мотивы неясны и мы должны что-то скрывать. - Да. И даже довольно многое, - заметила Делла. - Куда мы идем? - Куда-нибудь подальше, - ответил Мейсон. - Мы пойдем в какой-нибудь отдаленный ресторан, чтобы полиция не вытащила нас посередине обеда и чтобы нам не пришлось оставлять еду на тарелках. Они пошли мимо агентства Пола Дрейка, сели в лифт и внизу Мейсон подозвал такси. - Оставим машину на стоянке, - объяснил он Делле. - Полиция будет знать, что мы намереваемся вернуться. Это сбережет им много времени и энергии. Они пошли в тихий ресторан, расположенный в двенадцати перекрестках от офиса. Здесь царила атмосфера спокойного уединения. Столики стояли в нишах, еда была приличной. Спустя час Мейсон допил кофе и сказал Делле Стрит: - Как ты себя чувствуешь? У тебя есть желание предстать перед полицией? - Могу предстать перед кем угодно. - Ну, тогда пошли. Они остановили такси и поехали обратно в офис. В лифте Мейсон спросил от нечего делать, ночного лифтера: - Никто не спрашивал обо мне, Сэм? - Нет, никто, - ответил Сэм. Мейсон и Делла обменялись взглядами и Мейсон предложил: - Зайдем в кабинет Пола, Делла. Они нашли Дрейка в маленьком уголке, который был его личным кабинетом. Он сидел за столом, на котором стояло несколько телефонов. - Что ты узнал, Пол? - спросил Мейсон. - У меня есть сведения об этом револьвере. Его продали некому оптовику, а тот перепродал его торговцу из гор. В ста тридцати милях от сюда. Его фирма называется "Рашинг Крик Меркантайл Компани". - А кому, в свою очередь, продала револьвер "Меркантайл Компани". - Не знаю. Это маленькая дыра, забитая досками, и я не могу договориться по телефону. - Черт возьми, я должен это знать, - сказал Мейсон. - Рашинг Крик? Это не та местность в горах, в которой живут лесорубы? - Да. Многие рыбаки ездят туда ловить форель. Там красивых места для пикников и отдыха. - Продолжай искать, - распорядился Мейсон. - Может быть узнаешь что-нибудь. Ты ничего не выяснил об Арджиле или об этом шофере? - В доме Арджила темно, - ответил Дрейк. - Я послал туда пару человек. Пытаюсь узнать что-нибудь о шофере. - Хорошо, Пол. Следи за этим и дай мне знать, если о чем-то узнаешь. Мейсон и Делла Стрит пошли к себе. - Черт бы побрал, Делла, - сказал адвокат. - Полиция слишком хорошо допрашивает Люсиль Бартон. - Она скажет им о тебе? - Я посоветовал ей, чтобы она рассказывала все. - Думаешь, что Люсиль тебя послушалась? - Должна была. Я был с ней, когда она нашла тело. Мейсон открыл дверь в кабинет, зажег свет, сел в свое кресло и стал барабанить по столу. - Знаешь что, Делла. Подожди здесь и карауль крепость. Я быстро поеду в больницу и скажу Бобу Финчли о том, как хорошо у нас пошло дело. Ты останешься здесь и, если полиция придет, скажи им, что ждешь меня и я собираю сведения по делу об автомобильной катастрофе. Можешь подготовить почву. Покажи им объявление из "Блэйд", расскажи им о столкновении и дай прочитать письма, которые мы получили. Пусть посмотрят так же на ключи. - Сказать им об Арджиле? - Конечно. Все. - Хорошо, - кивнула она. - Я подожду здесь полицию и займусь ими. Это будут люди из отдела убийств? - Да. Вероятно приедет лейтенант Трэгг. - Я люблю его. - Не сделай какую-нибудь глупость, - предостерег Мейсон. - Он хитер. - Какая разница, если мы собираемся сказать им все? - Наверное никакой, - усмехнулся адвокат. - Я просто не привык к откровенности с полицейскими. Они будут изумлены так же, как и я сам. Подумают, что мы что-то скрываем и встанут на голову, чтобы узнать, что это такое... Ну, Делла, я поехал к Финчли. 12 Мейсон шел по выложенному линолеумом коридору больницы. Медсестры уже начали готовить пациентов ко сну. Всюду горели затемненные лампы, в палатах царила тишина, время от времени был слышен шорох накрахмаленных халатов персонала. Мейсон шел на цыпочках, чувствуя себя непростительно здоровым. Дежурная медсестра нахмурила брови, заметив его, и сказала резким тоном: - Нельзя посещать больных после... - наконец она узнала его и улыбнулась: - Ваш клиент сегодня чувствует себя очень хорошо, мистер Мейсон. - Что это значит? - спросил Мейсон. - Во второй половине дня он стал беспокоиться, чем оплатить счет за больницу. - Я ведь сказал ему, что займусь этим. - Я знаю. Но он не хочет. Вы были для него очень добры, а кроме того, он не имеет ни малейшего понятия, кто на него налетел. Эти водители, которые удирают после столкновения, это что-то ужасное... - А от чего у него так улучшилось настроение вечером? - спросил Мейсон. Она улыбнулась: - К нему пришел мужчина, который управлял той машиной, сбившей его. Он признался что поступил плохо и сказал, что готов сделать все, чтобы исправить свою ошибку. - Его звали Каффи? - спросил Мейсон, нахмурив брови. - Я не знаю, как его звали. - Худой с худощавым лицом, седыми волосами, пятидесяти лет, одет в двубортный серый костюм... - Да, это он, - поддакнула она. - Хм, - кашлянул Мейсон. - Надеюсь, что он не пытался повлиять на Боба. Я предупреждал его, чтобы он не поддавался... впрочем, я пойду к нему. Адвокат забыл о том, что нужно ходить на цыпочках. В коридоре раздался воинственный стук его каблуков когда он шел в сторону палаты номер триста девять. Он открыл дверь и увидел Боба Финчли, лежащего на постели, снабженной сложной системой вытяжек, поддерживающих ногу и бедра в заданном положении. Боб посмотрел в сторону двери и, при виде Мейсона, широкая улыбка появилась на его лице. - Здравствуйте, господин адвокат. - Привет, Боб. Как ты себя чувствуешь? - Хорошо, мистер Мейсон, Вы знаете, что случилось? Мы справились со всеми трудностями. - Что такое? - Пришел тот человек, который вызвал катастрофу. Он привел с собой страхового агента. Этот агент приблизительно моего возраста. Молодой, правда? И очень хороший. - Ты должен был вызвать меня, - сказал Мейсон. - Я пытался, мистер Мейсон, но в вашем офисе никто не брал трубку. Мейсон нахмурился. - Хорошо Боб. Ну, и что случилось? - Этот господин сказал, что нет необходимости обращаться в Суд. Он спросил, сколько стоит лечение, больница, врачи и тогда этот страховой агент стал говорить, что они очень расстроены моим делом и... вы знаете, что он сделал? Мейсон придвинул стул. - Слушай, Боб. Ты что-нибудь подписал? - Да, конечно. Я должен был подписать, чтобы получить возмещение. Лицо Мейсона потемнело. - Это означает, что ты меня продал, Боб. Ты сделал это без меня. - Нет, нет, мистер Мейсон. Я так это сделал, что вы не будете обижены. Они действительно хотят заплатить. - Расскажи мне, как это было? - Страховой агент предложил, что они дадут мне пять тысяч долларов, заплатят счета за больницу, врачей и что согласятся заплатить вам разумную сумму в качестве адвокатского гонорара. - Разумную сумму, - повторил Мейсон. - Так мы договорились. - Конечно, - сказал Мейсон. - Их и мое представление о том, что является разумной суммой, могут быть при данных обстоятельствах совершенно различными. - Независимо от того, сколько заплатит страховое общество, этот человек дал мне от себя чек на сумму свыше тысячи долларов. - Его звали Каффи? - спросил Мейсон. На лице Боба отразилось удивление. - Нет, не Каффи... Стефан Арджил. - Что? - выкрикнул Мейсон. - Так его звали. - Расскажи мне все с самого начала, Боб, - попросил Мейсон. - Все. Скажи мне, тебе дали копию документа, который ты подписал? - Да. - Покажи мне ее. Мейсон прочитал документ и на его лице снова появилась улыбка. - Хорошо, Боб. Расскажи мне теперь, как это случилось? - Они пришли сюда полтора часа назад. Мистер Арджил был чем-то обеспокоен. Он сказал, что не может говорить о столкновении, потому что страховое общество не позволяет ему этого, но ему действительно очень неприятно. Он был очень милым. - Говори дальше, - попросил его Мейсон. - Мистер Арджил хотел сделать все по-честному, мистер Мейсон. Он сказал мне, что ждал вас в вашем офисе, потому что хотел, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре, но ваш кабинет был закрыт, а ваша секретарша сказала, что не уверена, придете вы еще сегодня. Он пытался так же звонить из больницы два или три раза, но никто не отвечал. Мейсон нахмурился. - Мы не отвечаем на звонки после окончания рабочего дня. Номер телефона в моем кабинете засекречен. Я понятия не имел, что хочет Арджил. Я вышел кое-что устроить в связи с другим делом. - Мистер Мейсон, надеюсь я не сделал ничего плохого. Мейсон покачал головой и усмехнулся. - Наоборот, Боб, ты все очень хорошо сделал. - Это прекрасно! Я рад. Вначале вы себя так вели... что я не был уверен. Мейсон положил в карман подписанную копию дарственного акта и сказал: - Обычно, когда случается что-то такое, мы советуем нашим клиентам не подписывать никаких документов и ничего не делать самостоятельно, потому что адвокат может получить гораздо большее возмещение. Но, на этот раз мы не знали, кто виноват в катастрофе и у нас не было шансов найти его. Поэтому я тебе ничего не говорил. А как твоя голова? Очень болит? - Нет, ничего не болит... Ой, мистер Мейсон, надеюсь, что не... Надеюсь, что не... - Ни капли, - усмехнулся Мейсон. - Документ, который ты подписал, освобождает Стефана Арджила от обязанности удовлетворить все твои претензии, какие ты мог иметь по отношению к нему в связи с действиями его или его подчиненных до сегодняшнего дня. - Это не положено? - Нет, все в порядке, - ответил Мейсон. - Но теперь запомни, Боб. Не подписывай ничего. Безразлично, кто к тебе придет и что предложит, не подписывай. Понятно? - Да. - А что с твоей матерью? - Они намереваются с ней встретиться. Они попросили меня позвонить ей. Спрашивали меня, будет ли чек на тысячу долларов достаточным возмещением за шок, который она пережила... Я знал, что мама будет на седьмом небе, но сделал вид, что думаю и тогда Арджил сказал: я добавлю к этому чеку от себя пятьсот долларов. Поэтому, я думаю, что они пошли теперь к маме. - Все в порядке, Боб, - сказал Мейсон. - А теперь подпиши эти чеки и дай их мне. Я присмотрю, чтобы деньги перевели на твой счет. У тебя ведь есть счет, правда? - Небольшой. Несколько долларов, которые я скопил, чтобы оплатить следующий год в колледже, в Народной Школе Фермеров и Механиков. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Напиши на обратной стороне: "Передать, как депозит на мой счет", потом подпись и дай мне это. Я скажу моей секретарше, чтобы сделала все завтра с самого утра. - Ох, мистер Мейсон, вот это здорово! Скажите мне честно, разве я плохо поступил, подписывая этот документ? - При данных обстоятельствах ты сделал хорошо, - ответил Мейсон, - но не делай этого больше. Если кто-нибудь придет и предложит тебе что-нибудь подписать, скажи, что не подпишешь. Сделаешь так? - Да. Мейсон достал авторучку. - Ну, тогда подписывай чеки и будь внимателен! Напиши "в депозит", тогда нельзя будет ничего сделать, кроме как перевести их на твой счет. - Мистер Мейсон, а что будет с вашим гонораром? Как они... - Можешь быть совершенно уверен, что они заплатят, - ответил Мейсон, подавая ему ручку. - Им кажется, что они сделали отличную сделку, когда говорят потерпевшему, что дадут его адвокату "разумный" гонорар. Потом платят до смешного маленькую сумму и говорят, что мне придется подать в Суд, чтобы получить большую. До этого времени они делают все, чтобы этого не произошло... - Ох, мистер Мейсон... - Не сделают. Видишь ли, Боб, эта страховая компания так боится, что ответственность их клиента будет считаться определенной, что приготовили документ, который отрицает, будто владелец страхового полиса виноват в столкновении. Но, несмотря на это они платят возмещение, чтобы избежать судебного дела. - Это нехорошо? - спросил Финчли. - Наоборот, хорошо, - усмехнулся Мейсон. - Тем более, что их клиент не виноват. А пока я положу чеки на депозит. Страховое общество получит урок, что не стоит устраивать дел за спиной адвоката. А теперь, спи, Боб. Мейсон тихо закрыл дверь за собой. 13 Насвистывая какую-то мелодию, беззаботно сдвинув шляпу на затылок, Мейсон открыл дверь своего кабинета и увидел что Делла печатает на машинке. - Господи! - воскликнул адвокат. - Ты достаточно наработаешься в обычное время. Когда я оставлю тебя в кабинете в это время, то только для того, чтобы ты присматривала за разными делами. Тебе не обязательно портить себе нервы тарабаня на машинке. - Это было кое-что важное и... - Твое здоровье важнее, - сказал Мейсон. - Это довольно нервная работа. Что случилось с полицией, Делла? - Не знаю. Они не показывались здесь. Мейсон нахмурился. - Ничего не понимаю. Они давно уже должны быть здесь. - Узнал что-нибудь новенькое? - Нет, я был в больнице. - Как там Боб Финчли? Мейсон улыбнулся и сел на край стола. - Это дело самый светлый пункт в моей карьере. - Расскажи мне об этом. - Серьезные страховые общества обычно хотят договориться с адвокатом, но есть такие, которые хотели бы подрезать ему глотку. Делла поощрительно кивнула головой. - Им кажется, - продолжал Мейсон, - что разговаривая непосредственно с клиентом, они сделают все дешевле, чем договариваясь с юристом. А если им удается прийти к какому-то соглашению, то они заверяют клиента, что заплатят его адвокату "разумный" гонорар. Клиент думает, что все будет сделано наилучшим образом и не отдает себе отчет в том, что страховое общество предложит потом адвокату чисто символическую плату и посоветует ему подать в Суд, если он хочет получить больше. Это ставит адвоката в положение, в котором он либо должен судиться, зная что ни один судья не одобрит такого поведения, либо скрежетать зубами и взять столько, сколько ему дают. А ведь у каждого адвоката огромные расходы, он должен содержать контору и его услуги по делам о телесных повреждениях обходятся виновникам довольно дорого. Этот высокий гонорар является компенсацией за время, энергию и деньги, потраченные во время расследования. - Мне ты не обязан рассказывать о финансовых проблемах, связанных с 14 Делла Стрит не сказала ни слова, пока Мейсон не выехал на улицу, резко свернул направо и добавил газ. - Что случилось? - спросила она, когда они уже отъехали от гаража. - Эта чертовка, - сказал Мейсон. - Эта двуличная чертовка. - Следовательно, она не сообщила в полицию? - Нет, она не сообщила в полицию, - подтвердил Мейсон. - Тело лежит там, где и лежало, только теперь возле правой руки виден небольшой, блестящий револьвер. - Следовательно, это будет похоже на самоубийство? - Вряд ли. - Ну, и что теперь? - спросила Делла. - Я должен найти какое-нибудь место, в котором мы могли бы поставить машину и спокойно подумать. - Мы не можем просто забыть об этом деле? - Именно над этим я и хочу подумать. Здесь есть стоянка. Мы остановимся на минуту. Мейсон замедлил ход, въехал на стоянку, выключил двигатель и свет. Минуту они сидели молча. Делла заговорила первая: - В конце-концов, никто кроме Люсиль Бартон не знает, что ты там был, а она наверняка не будет об этом говорить. - Кто-то руководит ею и кто-то подговорил ее быть хитрой, - задумчиво сказал Мейсон. - Ты так же говорил ей, что она должна сделать! - Это правда, но не забудь о том, что и я должен поставить полицию в известность. Я также видел тело. Только тогда у тела не было револьвера. Он снова замолчал. Через пару минут Мейсон вдруг потребовал: - Задавай мне вопросы, Делла. - О чем я должна спрашивать? - Об этом чертовом деле. Попробуем это выяснить. - А если бы ты ничего не сказал полиции? Что тогда случилось бы? - Тогда полиция найдет тело... то есть... кто-то найдет тело и сообщит в полицию. - Кто? - Вероятно Люсиль Бартон. - Не понимаю. - Она приедет домой с каким-нибудь свидетелем. Может быть это будет ее подруга, Анита Джордан. - А почему не ее приятель? - Потому что она обручена и, если ее имя попадет в газеты, будет лучше, если напишут, что она провела вечер с подругой. - Понимаю. И что дальше? - Потом Люсиль Бартон попросит Аниту открыть гараж, фары машины осветят внутренность, Анита начнет кричать, обе будут в истерике, вызовут полицию... и зрителей, и тем и другим будет на что посмотреть. - Это им удастся? - Не знаю, - ответил Мейсон. - Все зависит от того, как хорошо они будут играть свои роли. - Анита и Люсиль? - Нет. Люсиль и тот, кто этим руководит. Вероятно, Артур Колсон. - Хочешь, чтобы я спрашивала о нем? - Спрашивай, о чем хочешь. Что тебе придет в голову. - Разве полиция не спросит ее об этом мужчине? Например, знала ли она его? Мейсон подумал минуту и ответил: - Да. И она вынуждена будет сказать, что она знала его, и что он был ее первым мужем. Тогда полиция спросит, почему он выбрал именно ее гараж, а не какое-нибудь другое место для самоубийства. Они станут подозрительными и захотят проверить, действительно ли это самоубийство и... Потом они, конечно, проверят оружие и пулю, которая вызвала смерть, ну и окажется, что револьвер в гараже подброшен. Это будет выглядеть ужасно подозрительно. - Ну, хорошо, - продолжала Делла. - А теперь я задам тебе другой вопрос. Предположим, что ты сообщишь об этом в полицию. - Вот тогда, я вляпаюсь. - Почему? - Потому, что я не присмотрел за тем, чтобы Люсиль позвонила в полицию. Я ведь мог остаться дольше и убедиться в том, что она делает именно то, что я ей сказал. - А что? Ты отвечаешь за нее и за то, что она сделает? - Нет, но я адвокат и судебный служащий. Уведомление полиции об обнаружении тела было моей обязанностью. Вместо этого, я поручил позвонить Люсиль. - А что скажет Люсиль? - Вот тут-то и заключается вся проблема, - сказал Мейсон. - Она будет вынуждена настаивать на том, что мы не нашли никакого тела, и что я делаю из нее козла отпущения, пытаясь защитить какого-нибудь своего клиента. - А полиция поверит ей? - Если поверит, то дело плохо. Если же не поверит, то поднимут крик о том, что я не досмотрел, что должен был сам сообщить в полицию и что сам не заявил после того, как они со мной не связались. - Почему ты этого не сделал? - Потому, что был занят страховкой Финчли. Я так обрадовался тем, что Арджил влип, что не обратил внимания на молчание полиции. Черт возьми, Делла. Если бы я над этим задумался, то догадался бы, что произошло. Размышляя логично, каждый порядочный гражданин и работник суда имеет из такого положения только один выход: сообщить обо всем в полицию. - Ну, тогда почему ты этого не делаешь? - Потому что полиция только и ждет, чтобы я споткнулся. Ничто их так не обрадует, как возможность подставить мне ножку. - Мне начинает не хватать вопросов, шеф, - сказала Делла Стрит. - А мне ответов. Они сидели молча, потом Мейсон завел двигатель. - Ну и что? - спросила Делла. - Я попал в ловушку, - сказал Мейсон. - Это наверное подходящий ответ. - Да? - Тот, кто всем этим руководит, очень хитер. Только одно может меня спасти. - А именно? - У меня есть клиент. - Кто это? - Люсиль Бартон. - Не понимаю. - Как ее адвокат, я не обязан ничего говорить полиции. Они не имеют права спрашивать ни ее, ни меня, - объяснил Мейсон. - А тело, которое ты видел? - Если она скажет об этом полиции, то по моему совету. Если не скажет, то они не могут доказать, что я там был. - Не нравится мне это, - сказала Делла. - Можно подумать, что мне нравится! - воскликнул Мейсон. - Это отвратительно, но я проглотил крючок, теперь у меня есть клиент. Впиши в книгу, что я выступаю по делу алиментов от ее мужа, некоего Вильяма Бартона... Так. А теперь я отвезу тебя домой. 15 Когда Мейсон пришел в офис на следующий день, Пол Дрейк уже ждал его. Делла Стрит взяла у адвоката плащ и шляпу, бросив ему при этом предупреждающий взгляд. Пол Дрейк старался не смотреть в глаза Мейсону. - Я пытался дозвониться до тебя, Перри, но Делла говорила, что ты приедешь рано утром, поэтому я решил подождать, - сказал Дрейк. - У меня есть кое-что о Хартвелле Л.Питкине. - Хм, - ответил Мейсон. - Я видел сегодняшние газеты. Похоже на то, что он совершил самоубийство в гараже Люсиль Бартон. - Так пишут в газетах, Перри. - Странное стечение обстоятельств, правда, Пол? - Наверное. Она была когда-то его женой. - Женой шофера Арджила, Пол? Боже мой, ты думаешь, что... - Именно, - перебил Дрейк, продолжая избегать взгляда Мейсона. - Ты знаешь какие-нибудь подробности, Пол? - Иногда ты такой дьявольски хитрый, Перри, что приказываешь нам гоняться по кругу, пока мы не вернемся к исходной точке. - Не понимаю, - сказал Мейсон. - Это глупое дело. Люсиль Бартон сообщила в полицию. С ней была истерика. Она открыла гараж, чтобы поставить туда машину, и нашла тело. С ней была подруга, которая собиралась остаться у нее на ночь. Они ничего не трогали, только оставили машину с работающим двигателем и побежали домой, позвонить в полицию. - Понимаю, - сказал Мейсон. - Хартвелл Л.Питкин был застрелен из револьвера Смит и Вессон тридцать восьмого калибра, - Дрейк выговаривал слова с излишней четкостью. - Револьвер нашли рядом с ним. Как раз возле правой руки. - Я читал об этом в газетах, Пол. Это несомненно самоубийство, правда? - Полиция ведет следствие. - Что они об этом думают? - Они не сообщают мне о своих мыслях. - Жаль, что не сообщают. - У меня, - продолжал Дрейк, - есть еще сведения для тебя. - Какие? - О том оружии, о котором ты хотел что-нибудь узнать. Смит и Вессон тридцать восьмого калибра номер "С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь". - Ах, так. Что ты узнал, Пол? - Как я тебе уже говорил, его продали кому-то, кто в свою очередь продал его "Рашинг Крик Меркантайл Компани". Владельцем компании является тип по имени Роско Р.Хансон. Приблизительно месяц назад он продал револьвер какому-то мужчине, который подписался в реестре оружия как Росс П.Холистер. - Это интересно, - вставил Мейсон. - Ты не знаешь даже половины, - продолжал Дрейк. - Нет? - спросил Мейсон, поудобнее усаживаясь во вращающемся кресле. - А какая это другая половина, Пол? - Я получил этой ночью сведения, - сказал Дрейк. - Помнишь, тебе не терпелось, и поэтому я послал своего человека из Санта дель Барра в Рашинг Крик. Он вытащил Хансона из постели и уговорил его спуститься вниз, в магазин и заглянуть в книги. Как обычно, ты хотел иметь сведения как можно быстрее, и так уж получается, что когда тебе нужна скорость, ты приводишь все в движение. - Ты прав, - усмехнулся Мейсон. - Я считаю, что нечего тянуть. Ну, так ты достал эти сведения. Благодарю, Пол. Хорошая работа. - Но торопливость, с которой мы взялись за добычу этих сведений, произвела на мистера Хансона большое впечатление. - Конечно, - подтвердил Мейсон. - Однако, я не вижу никакой связи между его удивлением и делом. Если он желает жить в селе и укладываться спать с курами, то должен понять, что мы не можем подстраиваться к его расписанию. - Ну, ясно, ясно, - поддакнул Дрейк. - Я подумал только, что ты должен знать об этом. - Почему, Пол? - Потому, что револьвер, найденный у тела Хартвелла Л.Питкина, из которого или он сам застрелился, или был застрелен, имел номер. Кто-то стер все цифры номера наждаком на рукоятке, внутри механизма и в других местах. - Ну, ну, - сказал Мейсон с облегчением в голосе. - Это значит, что полиция не сможет проверить, что это за револьвер? - Но, человек, который стирал номера, мало разбирался в оружии. У этой модели Смит и Вессона имеется также номер внутри рукоятки. Достаточно взять отвертку, отвернуть ее, и номер можно увидеть, - сказал Дрейк, глядя куда-то в сторону от Мейсона. - Говори дальше, - попросил Мейсон. - Полиция как раз так и сделала и нашла номер "С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь". Как только они это узнали, стали узнавать кому принадлежал револьвер. А когда вытащили Роско Хансона из постели во второй раз и начали его расспрашивать, кто купил эту пукалку, он спросил не вошло ли у них это в привычку и... - Черт возьми! - выругался Мейсон. - Именно, - согласился Дрейк. - Само собой разумеется Хансон не знал имени того человека из Санта дель Барра, но смог его так точно описать, что полиция легко найдет его, и тогда тебе придется объясняться. - Придется - объяснимся, - сухо ответил Мейсон. - Есть еще кое-что, о чем ты должен знать, - сказал Пол, избегая взгляда Мейсона. - Не тяни, Пол, - сказал Мейсон обеспокоенным голосом. - Что у тебя еще неприятного? Вали сразу. Может быть мне придется действовать. - Конечно, полиция была удивлена, что никто не слышал выстрела. Лужа крови показывает, что Питкин был застрелен в гараже, и упал там, где его нашли. - Продолжай. - Тогда они стали расспрашивать соседей и узнали, что какая-то машина производила много шума во время маневрирования на улице. Это раздражало жителя одного из домов по другую сторону аллейки, и он выглянул в окно. Начинало уже темнеть, но он увидел мужчину и женщину, стоящих перед гаражом номер двести восемь. Мужчина был высоким, выглядел прилично. На нем был светлый плащ. Женщина была одета в клетчатый плащ и темную шляпу. Они открывали дверь гаража. Разговаривали о чем-то, потом выключили двигатель и ушли, оставив машину. Полиция считает, что выстрел раздался тогда, когда машина шумела, и выхлопная труба стреляла раз за разом. Если это так, то это убийство. Тот человек не мог совершить самоубийства в присутствии двух свидетелей, а если даже сделал это, и свидетели не вызвали полиции... ты можешь сам догадаться, к каким выводам придет полиция. - Продолжай, - повторил Мейсон. - Когда полицейские приехали после звонка Люсиль Бартон, на ней был плащ в клетку и черная шляпа. Свидетель, который заметил пару, стоящую перед гаражом двести восемь, опознал на основании одежды Люсиль Бартон как ту женщину, которую он видел. Люсиль утверждает, что не была поблизости от гаража в это время. - В какое время? - Около шести. Свидетель уверен, что это было около шести. - А что с этим мужчиной? - спросил Мейсон. - Сейчас у них только общее описание его внешнего вида, - сказал Дрейк, - но когда они изучили отпечатки пальцев на револьвере, то нашли один на внутренней стороне. Вероятно отпечаток оставил кто-то, кто убирал номера, но это могло случиться и при заряжании. Они утверждают, что это отпечаток правого указательного пальца мужчины. Очень отчетливый. - Понимаю, - сказал Мейсон. - Благодаря моим связям с журналистами, я получил фотографию этого отпечатка. Он полез в карман, достал бумажник, вынул из него маленькую фотографию и подал Мейсону, говоря: - Увеличено в три раза, Перри. - Нашли какие-нибудь другие отпечатки? - Нет, весь револьвер был старательно вытерт. Вероятно тот, кто его держал, забыл о том, что нужно вытереть внутреннюю сторону. - Понимаю. Что у тебя есть еще? - Есть еще что-то, - сказал Дрейк. - Но я не знаю, что это. Полиции не нравится все это дело. Для них Люсиль Бартон особа очень подозрительная. Она вышла вместе с подругой, которую зовут Анита Джордан. Анита знает Люсиль и знала Хартвелла Питкина. Она дает алиби Люсиль, но в полиции не довольны по этому поводу. В полиции считают, что она размякнет и скажет, как было с этим алиби и скажет быстро. - Столько хлопот из-за того, что нашли тело при обстоятельствах, указывающих на самоубийство, - сказал Мейсон. - Смысл в том, что они нашли в кармане этого мужчины около пяти тысяч долларов новенькими банкнотами. Вся сумма была в стодолларовых пачках, на которых еще были бандероли банка и инициалы кассира. Полиция пошла этим следом и узнала, что пару дней назад деньги взял некий Дадли Гейтс. Мистер Дадли Гейтс является компаньоном Стефана Арджила, у которого Хартвелл Питкин работал шофером. Он также приятель этого Росса Холистера, который купил револьвер, а потом выехал по делам, не считая нужным сообщить своим друзьям, где он будет. Вероятно, его сопровождает Дадли Гейтс. Мейсон взял сигарету и нервно стал постукивать по краю стола. - Не думаю, чтобы за этим что-то скрывалось, Пол. Мы знаем кое-что о Россе Холистере. Этот тип занимается арендой нефтяных скважин и вложениями в них. Он выехал по делам и общается с друзьями письменно. У его невесты нет телефона, поэтому он обычно пишет ей, когда куда-нибудь едет, или посылает телеграмму, чтобы дать ей знать, где он находится. - Я уже собрал немного сведений о нем, - сказал Дрейк. - Он живет в Санта дель Барра, разведен, развод вступит в силу через два месяца. У него хороший дом и домохозяйка, которая приходит каждый день утром и готовит ему завтрак, а кончает работу в половине пятого. Холистер был дома в понедельник, когда она выходила, и должен был куда-то идти в шесть. С того времени она его не видела. Обычно он выезжает на десять дней. Когда выезжает, никогда ей не пишет. Аренда нефтяных скважин это, как правило, дела секретные. - И Дадли Гейтс находился с Холистером? - Да, Арджил, Гейтс и Холистер являются партнерами. Холистер - шеф, а эти двое мало что значат. - И все нити ведут к Люсиль Бартон, - мрачно заметил Мейсон. - Так, в общих чертах выглядит дело, - сказал Дрейк. - Само собой разумеется, то обстоятельство, что в кармане убитого нашли деньги, должно было обратить на себя внимание и совершенно нормально, что полиция интересуется денежными трансакциями между Дадли Гейтсом и Хартвеллом Питкиным. - Полиция была у Стефана Арджила? - Да. Они вытащили его из постели рано утром и разговаривали с ним. Арджил говорил, что видел своего шофера в последний раз перед нашим зданием. Он сказал, что поехал к тебе в офис и оставил машину внизу. Он не застал тебя, а кроме того, ему сообщили, что ты вернешься не скоро, поэтому он спустился вниз и сказал шоферу, что он может вернуться домой и поставить машину в гараж. Потом у Питкина был свободный вечер. - Ну и что? - спросил Мейсон. - Кажется, что Питкин так и сделал. Он, должно быть, пригнал машину домой и поставил в гараж, потому, что машина стояла там, когда полиция пришла к Арджилу. В полиции подсчитали, что он мог очутиться в гараже Люсиль как раз в то время, когда свидетель обратил внимание на шум, который производила ее машина. Должно быть его заманили внутрь и убили тотчас же, как он туда вошел. Дрейк поднялся с кресла. - Если хочешь, оставь у себя фотографию отпечатка, Перри. Я дам тебе знать, если выясню что-нибудь новое. - Спасибо, Пол. - До свидания, Делла, - сказал Дрейк. - До свидания, Пол. После ухода детектива Мейсон посмотрел на Деллу и сказал: - Дай мне подушечку с тушью, хорошо? Она без слова положила перед ним на стол коробочку. Мейсон прижал указательный палец правой руки к подушечке, а потом сделал отпечаток на чистом листе бумаги. Делла подошла к нему и смотрела через плечо, сравнивая отпечаток его пальца с фотографией отпечатка, найденного полицией на револьвере, из которого застрелили Хартвелла Питкина. - О, Боже мой, шеф! - сказала она сдавленным голосом, впиваясь пальцами в его плечо. - Не расстраивайся, Делла, - сказал Мейсон. Отодвинув стул, он подошел к умывальнику, старательно намылил руки и смыл следы туши. - А я-то думал, что человек, который стоит за всем этим, примитивный тип. Делла Стрит взяла листок с отпечатком пальца Мейсона, чиркнула спичкой, сожгла бумагу и растерла пепел в пепельнице. - И к чему все это может тебя привести, шеф? - спросила она. - Прямо за решетку, - ответил он задумавшись. - Но, это не означает, что я не могу вывернуться. 16 Мейсон вытирал руки, когда Герти объявила о Даниэле Каффи и Фрэнке П. Ингле, представителе страхового общества. Мейсон поколебался, потом сказал: - Пригласи их в кабинет, Герти. Фрэнк П.Ингл, седоватый, сероглазый, хитрый мужчина поздоровался с Мейсоном, после чего обратился к Даниэлю Каффи со словами: - Вы разрешите, мистер Каффи, говорить мне. - Пожалуйста, - согласился Каффи. - Я думаю, что вы желаете оговорить дело о столкновении, мистер Мейсон - сказал агент, садясь в кресло для посетителей и улыбаясь. - Конечно. Говорите. - Может быть будет лучше, если начнете вы, мистер Мейсон. - Основное скажут деньги, господа. - Знаю, знаю, - быстро сказал Ингл. - Но появляется вопрос: как определить, сколько... Мейсон перебил его: - Роберт Финчли серьезно ранен. Я требую три тысячи долларов на врачей и расходы, связанные с лечением, пять тысяч долларов возмещения, две тысячи долларов гонорара для меня, то есть в сумме десять тысяч по делу парня. Кроме того, я требую две тысячи долларов для матери, тысячу пятьсот на новую машину, тысячу долларов гонорара для меня. Если сложить обе суммы, то это составит четырнадцать тысяч пятьсот долларов. У меня есть чек мистера Каффи на десять тысяч долларов. Вы можете дать мне от имени страхового общества чек, покрывающий разницу. Ингл усмехнулся. - Можно понять, почему вы требуете такую сумму, но у нас есть обязанности по отношению к акционерам. Это неприятно, что произошел такой несчастный случай, но мы должны посмотреть на это практично, как люди деловые. Какие возможности заработка у этого Финчли? Если бы жертвой несчастного случая оказались вы, мистер Мейсон, а ваши раны не были бы серьезнее ран этого мальчика, то наши обязательства могли бы быть такими, как вы сказали, потому что вы можете заработать значительно больше. Как человек практичный и адвокат, вы меня понимаете, мистер Мейсон. Наша финансовая ответственность касается покрытия заработков в период невозможности работать и дополнительно мы можем дать, в качестве компенсации за боль и страдания, некоторую разумную сумму. Я считаю, что тысяча пятьсот долларов будут соответствующей суммой для такого молодого и полного энергии мальчика за то, что он претерпел. Статистики показывают, что после девяноста дней, самое большее, он вернется к работе с неуменьшенными возможностями. Если даже мы примем, что он зарабатывает триста долларов в месяц, а скажем, что из этой суммы он вынужден заплатить за квартиру и содержание, чего он не должен делать сейчас, имея все в достатке в больнице, и... - Я кое-что такое уже слышал раньше, - перебил Мейсон. - Несомненно. - И не намереваюсь слушать еще раз. - Надеюсь, мистер Мейсон, вы не хотите доводить дело до слушания в Суде. - Я намерен довести дело до результата, который сочту приемлемым, - ответил Мейсон, глядя в глаза Даниэля Каффи. Каффи откашлялся и сказал: - Мистер Ингл, существуют определенные обстоятельства в этом деле, которые... - Мы должны хорошо понять друг друга, - быстро вставил Ингл. - В эту минуту мы оговариваем дело о возмещении ущерба. Ответственность за неоказание помощи - другое дело. - Правильно, - сказал Мейсон. - Мы не помогаем в совершении преступления и не делаем заговоров, чтобы его скрыть. Минуту царило неловкое молчание. - В случае, если против Каффи будут предприняты меры, - продолжил Мейсон, - он наверняка захочет просить Суд определить условное наказание, а на решение Суда несомненно повлияет величина возмещения. - Да, конечно, - начал Ингл. Каффи живо спросил: - Почему вы говорите "в случае" принятия мер? Мейсон потянулся и зевнул. - Кто-то очевидно вынужден будет подписать жалобу, чтобы было начато судебное расследование. Я не знаю, имеет ли кто-то намерение подписать такую жалобу. Поэтому и сказал "в случае". Каффи и Ингл посмотрели друг на друга. Ингл сказал: - Что касается страхового общества, мы не можем принимать во внимание побочные дела. Мы имеем... - Но, вы можете принять во внимание обстоятельства этого дела, не так ли? - Что вы имеете в виду? - Влияние, которое некоторые обстоятельства будут иметь на Суд. Каффи нервно закашлялся. - Мог бы я поговорить с мистером Инглом наедине, мистер Мейсон? Я думаю... - Ну, конечно, - ответил Мейсон. - Делла, проводи господ в юридическую библиотеку. Ингл и Каффи вышли из кабинета. Мейсон улыбнулся Делле Стрит. Она закрыла дверь, вернулась в кабинет и сказала: - Что будет, шеф, когда они узнают, что кто-то уже заплатил возмещение? - Черт бы меня побрал, если я знаю, - ответил Мейсон. - У нас еще не было такого прецедента. Обычно очень трудно получить одно возмещение, а тут уже два. Впрочем, в эту минуту, Делла, самое важное, это управиться со страховкой. Тогда мы будем свободны и сможем спокойно работать. - Почему ты говоришь, будем свободны? - Потому, что это правда, - сказал Мейсон. - Ингл думает, что я зеленый в этих делах, но если бы он знал мои мысли, то наверное упал бы в обморок. - Наверное. - В эту минуту мы боремся за справедливость с секундомером в одной руке и бомбой с часовым механизмом в другой. Я чувствую себя так, как будто держу в руке гранату со сдернутым кольцом. Мейсон стал ходить по комнате. Делла следила за ним глазами, полными сочувствия и понимания. Дверь библиотеки открылась. Посетители вернулись в кабинет. На этот раз разговор вел Каффи. - Мы соглашаемся на названное вами возмещение, мистер Мейсон, - заявил он. - Страховое общество не хочет делать прецедента. Они злы на меня за то, что я дал вам этот чек и объяснение вчера вечером. Я дам вам чек, дополняющий сумму, а потом договорюсь со страховым обществом. - Итак, мы получаем деньги, - сказал Мейсон. Каффи достал чековую книжку. - Я хотел бы взглянуть на акт передачи, мистер Ингл, - попросил Мейсон. В то время, когда Каффи выписывал чек, Мейсон просмотрел акты. - Кажется, все в порядке, - сказал он. Он подписал акты и спрятал чеки. - Надеюсь, что мы поняли друг друга, мистер Мейсон, - сказал Каффи. - Думаю, что так, - подтвердил Мейсон. - Мистер Ингл говорит, что будет лучше, если не будет ясно определенного объяснения. - Конечно, - сказал Мейсон, подавая ему руку. - Я не могу выразить, мистер Мейсон, как мне неприятно по поводу того, что случилось. Это будет для меня хорошим уроком. - Знаю. Вы наверное глаз не закрыли прошлой ночью. - Откровенно говоря, нет. - Человек учится всю жизнь, - сказал Мейсон, встал и проводил гостей до двери. - У меня также была бессонная ночь. Ингл посмотрел через плечо и сказал: - Вы быстро работаете, мистер Мейсон. - Нет смысла работать как улитка, - отпарировал Мейсон. - Нет, - сказал Ингл, выходя в коридор. - Вы не работаете как улитка, но вы наверняка скользкий, мистер Мейсон. До свидания. - До свидания, - сказал Мейсон, закрывая дверь. 17 - Я должна идти в банк депонировать эти чеки? - спросила Делла Стрит. - Нет, - ответил Мейсон. - Я сам это сделаю. Это будет сейчас хорошим объяснением того, почему меня нет в кабинете. - А что потом? - спросила она. - Потом мне придется придумать другую отговорку. А если не смогу придумать правдивую отговорку, придется придумывать неправдивую. - Дело даже так плохо? - Может быть. Зазвонил телефон с засекреченным номером. Делла подняла трубку, послушала немного и, наконец, сказала: - Это Пол Дрейк, шеф. Он хочет с тобой поговаривать. Мейсон подошел к телефону. - Что нового, Пол? - спросил он. - Ты помнишь, что я тебе говорил о Хансоне, владельце Рашинг Крик? - Помню, - перебил его Мейсон. - Так вот, полиция решила провести с ним небольшой разговор. Должно быть им кто-то намекнул, потому что они привезли его сюда, а вместе с ним реестр оружия. Им не понравилось то, что они там нашли. - А что они там нашли, Пол? - Прежде всего то, что подпись Росса Холистера, а также его адрес и фамилия были вписаны в реестр оружия кем-то другим. Это не его почерк. - И что еще? - Полиция узнала между прочим о знакомстве Люсиль Бартон с мужчиной по имени Артур Колсон. Они не знают, правда, точно, какие у них отношения. Но зато, когда сделали очную ставку Хансона с Артуром Колсоном, тот его тотчас же опознал и сказал, что именно Колсон купил револьвер. Дрейк замолчал, Мейсон тоже нечего было сказать. - Ты слышишь меня? - быстро спросил Дрейк. - Слышу, - ответил Мейсон. - Я думаю о твоих новостях. Что у тебя есть еще, Пол? - Пока это все. - А что говорит Артур Колсон? - спросил через минуту Мейсон. - Артур Колсон уверяет, что произошла ошибка. Говорит, что если полиция хочет кого-то опознать, то она должна поставить его в шеренгу с другими и только тогда дать этому Хансону опознавать. Полиция понимает, конечно, что он прав. Они вели свои расследования и просто на него натолкнулись. Им не нравится то, что они откопали и наверняка они не перестанут работать в этом направлении. - Это опознание может быть фальшивым, Пол? - Нет. Из того, что мне известно, этот Хансон стреляный воробей. Он знает большинство клиентов, приходящих в его магазин. Постоянных, конечно, клиентов. Когда начинается сезон рыбной ловли, туда приезжает множество народа. Они покупают там рыбацкие карточки и подобные вещи. Но это было после сезона. Хансон отлично помнит эту сделку и абсолютно уверен, что именно Артур Колсон купил револьвер. Это наверное произвело большое впечатление на полицию. - Хм, - только и сказал Мейсон. - Слушай, Перри, - продолжал Дрейк. - Почему Колсон подписался фамилией Холистера? Ты понимаешь что-нибудь? - Он должен был вписать какое-нибудь имя, - ответил Мейсон, - а так как Люсиль должна выйти замуж за Холистера, а по крайней мере, она так считает... С точки зрения Колсона имя Холистера было самым лучшим и безопасным в этом случае. - Если на это смотреть так, то все подходит, - согласился Дрейк. - У тебя есть еще что-нибудь, Пол? - Полиция сделала парафиновый тест руки Питкина. Это, конечно, не так очевидно, как казалось бы, тем не менее, вполне достаточно того, что они получили отрицательную реакцию спустя короткое время поле использования револьвера. - Не было никакой реакции? - Абсолютно никакой. Полиция проделала хорошую работу. Они провели тест еще до того, как вынесли тело. Что-то в этом деле заставило их задуматься и возбудило подозрения. - Ты знаешь, что это было, Пол? - Да, Перри, знаю. - Что? - Тебе это не понравится. - Черт бы тебя побрал, Пол. Мне все это дело не нравится. - Тут же, под револьвером нашли небольшое пятно крови на полу гаража. Собственно, так могло получиться, но полиция другого мнения. Питкин мог выстрелить в себя, стоять еще секунду или две и истекать кровью, а потом упасть, выпуская револьвер. Но, ты знаешь, каков лейтенант Трэгг. Он любит работать хорошо и четко. - Да, - подтвердил Мейсон, - я его знаю. Ты сказал мне все, что собирался давать маленькими дозами, Пол? - В эту минуту - все. - Похоже на то, что с меня достаточно, - сказал Мейсон и положил трубку. - Что он говорил? - спросила Делла. - Тот, кто все это устроил, гораздо умнее, чем я думал. Но уже слишком поздно, чтобы огорчаться, Делла. Если придет Карлотта Бун за наградой за сообщенные нам сведения о Даниэле Каффи, то дай ей чек на сто долларов. Помни, дай чек, а не наличные. Скажи, что мы должны иметь списанный чек в наших счетах. - Мы сможем узнать, где она взяла деньги и выследить ее, если будет нужно. - Да. Охраняй крепость, Делла. Я выхожу. 18 Было одиннадцать часов утра, когда Мейсон вошел в здание, в котором находилось его кабинет. Один из людей Дрейка крутился незаметно возле киоска с сигаретами. Увидев Мейсона, он лениво направился в сторону лифта и вошел в кабину вместе с ним. - Добрый день, мистер Мейсон, - сказал он. - Как выглядит мисс Стрит сегодня? Мейсон остро взглянул на него и сказал: - Прекрасно выглядит. Вы работаете на Дрейка, так? - Да, я как раз еду с рапортом. Мейсон ощутил руку, задевшую за плечо и сунувшую ему в пальцы листок. Он сунул листок в карман и через минуту сказал: - Черт побери, куда делся номер телефона по которому я должен позвонить? Что я с ним сделал? Он стал демонстративно обыскивать карманы, пока не достал листок, который только что дал ему человек Дрейка. - А, он здесь, - буркнул Мейсон и стал читать. Листок написала Делла Стрит: "К.Б. пришла, получила чек на сто долларов. У нас много официальных гостей, они ждут." - Хорошо, - сказал Мейсон. - Думаю, что еще не поздно. Я позвоню, как только приду в офис. Лифт остановился. Детектив вышел без слов и направился в Детективное Агентство Дрейка, а Мейсон пошел дальше по коридору и открыл ключом дверь в свой личный кабинет. - Ну, Делла, - начал он, - мне кажется, у нас есть... О, добрый день, господа! - воскликнул он, видя, что его кабинет полон людей. Лейтенант Трэгг вынул сигару изо рта. - Здравствуйте, мистер Мейсон. - Привет, господин лейтенант! Как дела? Похоже на то, что у нас здесь собрание! - Да, - ответил Трэгг. - Вы знаете уже Люсиль Бартон и Артура Колсона. А это один из моих оперативников. Садитесь, Мейсон. Мы хотим с вами поговорить. - Прекрасно, - сказал Мейсон. - Что слышно, Трэгг? - Садитесь поудобнее, - предложил Трэгг. - Это продлится довольно долго. Предупреждаю, Мейсон, что разговор может вам не понравиться. Мейсон улыбнулся Люсиль, которая выглядела так, как будто не спала всю ночь. - Как дела, Люсиль? Ты должно быть пережила шок, судя по тому, что пишут газеты. - Да, - ответила она, не глядя на Мейсона. - А как вы себя чувствуете сегодня? - повернулся Мейсон к Артуру Колсону. - Хорошо, - ответил Артур Колсон, уставившись на ковер. - Где вы были вчера вечером около шести, Мейсон? - спросил Трэгг. Мейсон усмехнулся, покачал головой и сказал: - Не могу вот так вот сразу вспомнить, господин лейтенант. - Ну, тогда прошу подумать. - Хорошо. - И интенсивно. - Долго я должен думать? - спросил Мейсон. - Так долго, пока не вспомните. Мейсон нахмурился, сел за столом, подхватил взгляд Деллы, полный опасения. - Ну и что? - спросил Трэгг минуты через две. - Еще думаю, - усмехнулся Мейсон. Лицо Трэгга выразило опасение. - Послушайте, Мейсон, вы мне нравитесь. Я хочу дать вам отдохнуть, но должен кое-что сказать. Здесь дело идет об убийстве и на этот раз вы оказались в другом положении, чем обычно в таких делах. - Правда, - сказал Мейсон. - Я закурю. Я заметил, что вы курите, Трэгг. Кто хочет закурить? Две головы одновременно сделали отрицательное движение. - А вы? - спросил Мейсон подчиненного Трэгга. - Нет, благодарю. Мейсон закурил сигарету и сел поудобнее на стуле. - Хорошо, - сказал Трэгг, - если вы намерены тянуть, то я посмотрю, как долго это протянется. - Он достал из кармана часы. Прошло пять минут. - Итак, Мейсон, я спрашиваю во второй раз. Где вы были вчера вечером, в шесть часов? Мейсон смотрел на Трэгга, уставившегося на циферблат часов. - Не могу сказать, Трэгг. - Ну, тогда подумайте, - сказал Трэгг. - Я знаю, где был, - ответил Мейсон, - но не могу сказать. - Почему? - Это было бы нарушением профессиональной тайны. - Каких клиентов вы имеете в виду? Мейсон улыбнулся и отрицательно покачал головой. - Есть ведь дела, о которых я не могу дискутировать с вами, господин лейтенант. Адвокат имеет определенные обязанности по отношению к своему клиенту. Раздраженный Трэгг спрятал часы и сказал: - Вчера вы интересовались неким револьвером. Это Смит и Вессон, номер "С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь". - Я интересовался? - Вы хорошо знаете, что это так. Вы послали детектива из Санта дель Барра к Хансону, владельцу "Рашинг Крик Меркантайл Компани", и детектив выпытал, кто купил револьвер. - Ну, что же, господин лейтенант, - сказал Мейсон, - если вы хотите оглашать такие утверждения, я не буду отрицать. - Я сам начал интересоваться этим револьвером немного позже. Я позвонил ночью телефонистке в Рашинг Крик и велел ей соединить меня с Роско Хансоном. Когда она вытащила его из постели, оказалось, что ваш человек уже был у него, узнал, что хотел и вышел полчаса назад. - Хм. - Почему вы интересовались эти револьвером? - Я хотел узнать, кто его купил. - Зачем? - У меня были причины. - Совершено убийство. Из этого револьвера вчера около шести вечера застрелили человека. Тело было найдено около одиннадцати. Прошу объяснить мне, мистер Мейсон, как получилось, что уже в девять вы знали, что револьвер будет вещественным доказательством по делу об убийстве? - Я вовсе этого не знал, - с изумлением возразил Мейсон. - Ваш человек должен был выехать из Санта дель Барра еще до девяти часов. - О, наверное гораздо раньше, - согласился Мейсон. - Если бы я интересовался этим револьвером, а сейчас я не могу в этом признаться, то это было бы в связи с гражданским делом, в котором он является доказательством. Я понятия не имел о том, что из этого револьвера застрелили человека. - Ну, конечно. Наверняка не знали, - саркастически заметил Трэгг. - Тогда по какой причине вы им интересовались? - Извините, этого я не могу вам сказать. Трэгг посмотрел на Мейсона озабоченно. - Это дело гораздо важнее, чем вы думаете, Мейсон. У меня имеются козыри, которые я еще не выкладывал на стол. Будет гораздо лучше для вас, если вы расскажете все, что знаете. - Хорошо, я отвечу на все вопросы. - Когда вы познакомились с Люсиль Бартон? - Вчера, - тотчас же ответил Мейсон. - Это она обратилась к вам или вы к ней? - Я рад, что вы начали задавать мне вопросы, на которые я могу ответить. Делла, где этот номер "Блэйд"? Тот, в который я послал объявление? Делла Стрит молча поднялась, подошла к шкафу, открыла ящик, достала папку и подала Мейсону копию объявления из "Блэйд". - Отдай это лейтенанту Трэггу, - сказал Мейсон. Трэгг посмотрел на объявление, нахмурил брови и спросил: - Что общего это имеет с делом? - Достань письмо из сейфа, Делла, - сказал Мейсон. - То, которое адресовано в Детективное Агентство Дрейка, в котором ключ. - Ключ! - воскликнул Трэгг. - Ключ! - одновременно с ним воскликнула Люсиль Бартон. - Ключ, - повторил Мейсон. - Ключ. Такой, которым открывают двери. Делла Стрит принесла письмо. Лейтенант Трэгг взял письмо, прочитал его и изумился. - Мы можем дать это письмо мисс Бартон, - сказал Мейсон. - Как видите, господин лейтенант, она сама написала его. - Черт возьми! Конечно так, - подтвердил Трэгг, жуя сигару. Делла Стрит подала письмо Люсиль Бартон, которая прочитала его и подала Артуру Колсону. - Что вы сделали после получения этого письма? - спросил Трэгг. - Вы подождали до двух часов, когда ее не было в доме и пошли туда... - Не говорите глупостей, лейтенант, - перебил его Мейсон. - Вы ведь не думаете, что я открыл дверь и вошел в квартиру без разрешения? Я отправился тотчас же, постучал в дверь, позвонил и оказалось, что я пришел в неподходящее время. Несмотря на это, миссис Бартон приняла меня и, попросив, чтобы я подождал, пошла одеться в спальню. Когда она вернулась, мы мило поговорили и тогда, - сказал Мейсон, глядя на отчаявшуюся Люсиль Бартон, - между нами образовались отношения, определяющие адвоката и клиента. Она попросила меня, чтобы я представлял ее интересы в одном деле. - Ох! - воскликнула Люсиль Бартон. - Следовательно, вы представляете миссис Бартон? - Да, - ответил Мейсон. - Только она предпочитает, чтобы ее называли мисс Бартон, лейтенант. - Итак, вы ее представляете, - повторил Трэгг. - Да. - По какому делу? Мейсон усмехнулся и отрицательно покачал головой. - То, что вы делали вчера, Мейсон, имело особый характер, - заметил Трэгг. - Почему? Я так не считаю, лейтенант. - Вы были вчера очень заняты, а? - Да. Достаточно. Я всегда занят. - Вы поехали на Вест Казино Буливар девятьсот тридцать девять, встретили там Стефана Арджила и обвинили его в том, что он сбежал после совершения наезда? - Я выразил предположение, что его машина могла вызвать этот несчастный случай. - Вы встретили тогда Хартвелла Л.Питкина? - Да. Он был там. - Когда вы увидели впервые этот Смит и Вессон номер "C-65088" и почему вы им заинтересовались? - Мне очень жаль, господин лейтенант. До сих пор мы хорошо разговаривали, но теперь вы спрашиваете о том, о чем я не могу вам сказать. - Почему? - Профессиональная тайна. - Кто-то содрал наждаком номера с револьвера, но просмотрел один, находящийся внутри рукоятки. Достаточно отвинтить винт, чтобы увидеть его. Номера стирали наверняка недавно. - Да? - вежливым тоном спросил Мейсон. - Когда вы заинтересовались этим револьвером, откуда вы узнали его номер? Мейсон улыбнулся и снова покачал головой. - Это было до того, как номера стерли или после? - Мне очень жаль, - вежливо сказал Мейсон. - Это, должно быть, было до того, как номера стерли. Винт не отвинчивали с того момента, как револьвер вышел с фабрики. Я думаю, не вы ли стерли эти номера? Мейсон улыбнулся в ответ и сдержал зевок. Трэгг кивнул полицейскому и приказал: - Введите свидетеля. Полицейский направился в приемную. Трэгг продолжал говорить: - Я буду играть с вами с открытыми картами, Мейсон. Вчера, в шесть часов вы были перед гаражом мисс Бартон, на Соут Гондола семьсот девятнадцать. Когда в гараже раздался выстрел, вы постарались это скрыть. У меня есть свидетель, который это подтвердит. Мейсон стряхнул пепел с сигареты в пепельницу. - Я уверен, что у вас нет такого свидетеля. - Он уже опознал Люсиль Бартон. Прежде чем Мейсон успел что-то сказать, полицейский открыл дверь, отодвинулся в сторону и впустил в комнату высокого мужчину с продолговатым лицом, выступающими скулами, узкими губами и длинной шеей. У него был извиняющийся взгляд, как будто он стыдился своего вторжения. Трэгг показал ему на Перри Мейсона и спросил: - Это тот мужчина? - Не знаю, не могу сказать пока он не встанет, - ответил мужчина. - Я не видел его лица достаточно хорошо. Мейсон улыбнулся и представился: - Я Перри Мейсон, а как зовут вас? - Гоушен. Мистер Гоушен, - ответил мужчина. - Карл Эверт Гоушен. Я живу недалеко от того места, где было совершено преступление и... - Меньше об этом, - перебил его Трэгг. - Я хочу только знать, тот ли это человек? - Я не могу этого сказать до тех пор, пока этот человек не встанет и не пройдется. - Встаньте, - обратился Трэгг к Мейсону. Мейсон улыбнулся: - Что за методы, господин лейтенант? Вы должны распорядиться, чтобы я встал в шеренге с другими, если вы хотите, чтобы опознание имело какую-то ценность. - Вначале я должен вас арестовать, а потом могу поставить вас в шеренгу. Я не горю желанием арестовать вас. Если свидетель вас опознает, то у меня будут такие основания. - Я вижу, что вы торопитесь, лейтенант, - заметил Мейсон. - Потише, вы, - сказал Трэгг. - Иначе я действительно вас арестую. - На самом деле? - улыбнулся Мейсон. - Прошу встать, - настаивал Трэгг. - Если вы невиновны, то вам нечего опасаться. Мейсон откинулся в кресле и усмехнулся Трэггу. - Как он был одет? - спросил Трэгг Гоушена. - Я уже говорил вам. У него был светлый плащ... светлокоричневый... и серая шляпа. Трэгг обратился к полицейскому: - Там есть шкаф, достань его плащ и шляпу. Мейсон запротестовал: - Минуточку, Трэгг. Вы не имеете права этого делать. Вы не можете... - К черту, не могу, - перебил Трэгг, потом повернулся к Гоушену. - Когда он поднимется, чтобы помешать полицейскому, обратите внимание на то как он ходит и двигается... - Извините, господин лейтенант, но это нарушение прав гражданина, - предостерег Мейсон. Полицейский открыл дверцу шкафа, остановился вдруг, заколебался и повернулся к Трэггу. - Ну, вынимай этот плащ и шляпу, - нетерпеливо сказал Трэгг. - Если нужно, мы силой наденем на него плащ. Он встанет и... - Извините, лейтенант, но... - Вынимай плащ! - крикнул Трэгг. Полицейский принес тяжелый черный плащ, который Мейсон до этого никогда не видел. - Достань светлокоричневый, - приказал Трэгг. - Здесь только один этот, господин лейтенант. Мейсон быстро взглянул на Деллу. Она выглядела как невинный ангел. - Это не тот плащ, - решительно сказал Гоушен. Трэгг подозрительно посмотрел на Мейсона. - Откуда вы его выкопали? - Это не я, это вы. - Как вы попали к Стефану Арджилу? Как вы узнали, что его машина имела связь с происшествием? Мейсон улыбнулся и сказал: - Кажется вы задаете вопросы пользуясь неверными представлениями, лейтенант. Мне очень жаль, но машина Арджила не имела связи с дорожным происшествием. - Я думал, что... - Вначале я так же думал, - ответил с улыбкой Мейсон. - Вы знаете, как это бывает, лейтенант. Часто человеку кажется, что у него в руках все доказательства и он начинает выступать с обвинениями и самыми дикими утверждениями, а потом вдруг оказывается, к его большому огорчению, естественно, что было совершенно иначе и... - Меньше с этим, - перебил его Трэгг. - Я хочу знать, откуда вы получили эти сведения, почему пошли к нему и сказали, что его машина вызвала столкновение. Как вы об этом узнали? - Откровенно говоря, господин лейтенант, в столкновении виноват совсем другой человек. Его зовут Даниэль Каффи, он проживает по Бичнарт Стрит десять семнадцать, квартира номер двадцать два-В. Я встретился с ним вчера и должен вам с удовольствием признаться, что мистер Каффи не отдавал себе отчета в том, что произошло. Когда он узнал, что мой клиент ранен, он тотчас же предложил возмещение. - Какое возмещение? - Выплатил деньги. - Когда? - Часть вчера, остальное сегодня утром. - Черт побери, - пробормотал Трэгг. - Я предпочел бы, конечно, не разглашать этого, лейтенант. Я пытаюсь только помочь вам упорядочить сведения, связанные с этим делом. Если я правильно понял, этот Питкин совершил самоубийство в гараже мисс Бартон. - Его убили в гараже мисс Бартон. Мейсон щелкнул языком, издав звук, который должен был обозначать изумление. Трэгг продолжал наступать: - Вас не было вчера в офисе между пятью и шестью часами. Делла Стрит приехала на такси. Стефан Арджил ждал вас здесь, а его шофер внизу. После пяти Арджил спустился вниз, сказал своему шоферу, чтобы он возвращался домой, а сам вернулся наверх и ждал почти до шести. Потом он позвонил своему страховому агенту и договорился встретиться с ним здесь, перед зданием. Он может сказать с точностью до минуты, где он был и может подтвердить, что вас не было в кабинете. - Я редко бываю здесь после пяти, - сказал Мейсон. - Я стараюсь заканчивать работу раньше. Конечно, иногда я остаюсь дольше и работаю вечером, но никогда не принимаю клиентов в это время. Это плохой бы в плохой обычай и... - И кроме того, вы не могли быть здесь, потому что вы были у Люсиль Бартон, - вставил Трэгг. - Вы были там, когда Питкин вошел в гараж. Во всяком случае, вы пришли туда вскоре после него. Послушайте, Мейсон, я скажу вам откровенно то, что думаю. Есть определенные доказательства того, что у Питкина были плохие намерения. Может быть он набросился на вас или на мисс Бартон. У одного из вас был револьвер и он выстрелил в Питкина. Таким образом закончилась карьера мистера Хартвелла Л.Питкина, а должен признать, что это не была карьера образцового гражданина. Он был шантажистом и аферистом. Если он ждал кого-то там, в гараже, то наверняка зав этим скрывалось какое-то свинство и поэтому я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Я готов проявить снисходительность, если вы действовали в целях самозащиты, но я хочу прояснить это дело быстро. - Я понимаю вас, господин лейтенант, - сказал Мейсон, - и знаю, что вы хотите действовать по закону. - Кроме того, - нажимал Трэгг, - Люсиль Бартон признает, что она была с вами. - Правда? - Да. Вначале она утверждала, что была с Анитой Джордан и Анита должна была дать ей алиби на весь вечер, но когда мы добрались до подробностей, от этого алиби ничего не осталось. Люсиль Бартон быстро включилась в разговор: - Я не говорила, что была с мистером Мейсоном в шесть часов. Во первых, я сказала, что была с ним до того, как встретилась с Анитой и... - Сейчас говорю я, - перебил ее Трэгг. - Господин лейтенант не хочет, чтобы вы что-то говорили, - обратился Мейсон к Люсиль Бартон. - Поэтому, как ваш адвокат, я советую вам действительно ничего не говорить. - Ничего подобного, - сказал Трэгг Мейсону. - Я сейчас разговариваю с вами. - А я разговариваю со своей клиенткой, лейтенант. - Когда вы встретились вчера с мисс Бартон? - Я уже говорил, что утром. - А потом? - Не могу точно припомнить, господин лейтенант. - Но, вы виделись с ней во второй раз? - Да. - Перестанем играть в прятки, Мейсон. Я хочу взять отпечатки ваших пальцев. - Пожалуйста, - согласился Мейсон. - Я на самом деле хочу вам помочь в силу своих возможностей. Вы должны только понять, что я не могу обманывать доверие моей клиентки. Трэгг кивнул полицейскому, который достал из кармана маленькую коробочку и подошел к столу. - Прошу встать. - Я могу сделать это сидя, - усмехнулся Мейсон, протягивая руку полицейскому. - Это не тот человек - вдруг сказал Гоушен. - Тот, которого я видел, не был крепко сложен и... - Выйдите на минуту, - перебил его Трэгг. - Вы должны увидеть его в плаще, стоящего и когда он ходит. Вы не можете опознать его сейчас, когда он сидит за столом. - Предупреждаю, господин лейтенант, если вы хотите произвести со мной опознание, то это должно произойти так, как этого требуют правила. Гоушен поднялся, постоял минутку в неуверенности и вышел в приемную. - Вы можете упираться, Мейсон, и доставлять трудности следствию. Это может продолжаться долго или не очень. Я хотел только устроить дело быстро. Теперь я вижу, что это протянется. - Очень логично, - сказал Мейсон. - Где я должен сделать отпечатки пальцев? На этом листке бумажки? Да-да, я знаю, что должен прижать каждый палец. Люсиль Бартон не отрываясь смотрела на адвоката. Артур Колсон взглянул на него и быстро отвернулся. Молчаливый полицейский взял отпечатки пальцев Мейсона. - Теперь вы можете пойти и вымыть руки, - сказал Трэгг. Мейсон улыбнулся. - Нет, благодарю, ваш свидетель может внезапно войти сюда. Делла, дай мне бумажную салфетку. Принеси ее. Я хочу стереть эти чернила. Нет смысла пачкать умывальник. - Можете сидеть здесь, если вам так нравится. Но вы не сможете сидеть так вечно. Вам придется выйти из кабинета, и тогда свидетель увидит вас идущего по коридору. Я постараюсь, чтобы он мог на вас посмотреть в разных местах, а если изучение отпечатков пальцев подтвердит то, что я думаю, то мы посмотрим на вас в комнате для очных ставок. Делла подала Мейсону коробку с бумажными салфетками и коробочку с кремом. - Вотри крем, шеф, тебе будет легче убрать пятна. - Спасибо, - сказал Мейсон. Полицейский подал Трэггу листок с отпечатками пальцев Мейсона. Трэгг достал из кармана фотографию и сравнил поочередно отпечатки. Вдруг он издал довольный крик. Он достал увеличительное стекло и стал рассматривать отпечатки внимательнее, сравнивая один из них с фотографией. - Мейсон, - отозвался он, - на этом револьвере есть отпечаток вашего пальца! - Правда? - Ну и что вы на это скажете? - Ничего. - Мейсон, я выступаю теперь официально. Из этого револьвера застрелили Хартвелла Л.Питкина. Я могу вполне определенно подтвердить, что на нем есть отпечаток вашего пальца. Что вы можете сказать? - Ничего, - ответил Мейсон. - Я не могу обмануть доверия моей клиентки. - А что общего имеет это с объяснением, каким образом отпечаток вашего пальца оказался на оружии, из которого совершено убийство? Вы не можете зайти настолько далеко защищая свою клиентку. - У меня другое мнение об этом, - ответил Мейсон. - Но, Делла, лейтенант не спрашивал о втором письме. Мисс Бартон ничего ему об этом не говорила, потому, что не знала. Она написала первое письмо, но это, второе, должно быть написал кто-то без ее ведома. - О каком письме вы говорите? - спросил лейтенант Трэгг. - Принеси второе письмо, Делла, то в котором был ключ от секретера. Делла Стрит еще раз подошла к сейфу, принесла второе письмо и подала его Трэггу. - Это письмо было доставлено посыльным, - объяснил Мейсон. Трэгг прочитал письмо и спросил зловещим тоном: - И в этом письме был ключ? - Да, - подтвердил Мейсон, - ключ от секретера. - Где он? - У меня оба ключа, лейтенант. Вы хотите их увидеть? Трэгг взял ключи, которые подал ему Мейсон, и сосредоточенно посмотрел на них. - Теперь вы понимаете, - сказал Мейсон. - Я подумал, что мисс Бартон хотела, чтобы я нашел сам это доказательство. Она не хотела брать на себя ответственность за вручение его мне лично. Поэтому она пришла вчера днем в мой кабинет вместе с присутствующим здесь Артуром Колсоном и тогда я воспользовался случаем, чтобы пробраться в ее квартиру и открыть секретер. Ключ подходил отлично и в правом верхнем ящике я нашел блокнот и револьвер. Лейтенант, если вы найдете, лицо написавшее второе письмо, то сделаете большой шаг вперед в погоне за убийцей этого Питкина. Конечно, если ваше предположение действительно верно и он был убит. - Черт возьми, - сказал Трэгг, - если вы вошли в эту квартиру и что-то там делали, я могу... Мейсон резко оборвал его: - Но, но, господин лейтенант. Вы снова ставите все вверх ногами. Я не входил в квартиру без разрешения. Люсиль Бартон написала мне первое письмо и прислала мне ключ. Это наверняка дало мне право войти в квартиру. Но это, второе письмо, лейтенант, должно было быть ловушкой. Это... - Этот револьвер там был, когда вы открыли секретер? - спросил Трэгг. - Я скажу вам только одно, лейтенант: там был какой-то револьвер. Вы теперь понимаете, что это значит. Секретер был закрыт. Следовательно у кого-то был другой ключ и он прислал мне его. Если мисс Бартон была у меня в кабинете, а револьвер в ящике, то она не могла иметь его с собой. Это ведь очевидно. Так как вы не нашли ее отпечатков пальцев на револьвере, то вы не можете доказать, что это ее оружие. Я и на самом деле не могу сказать вам больше. Я высказал вам некоторые предположения и думаю, что продвинулся слишком далеко. Лейтенант Трэгг вдруг обратился к полицейскому: - Выведи отсюда Колсона и Бартон. Он не разговаривает со мной, он только делает вид, а в действительности сообщает этим двум, что они должны отвечать на допросах. Полицейский быстро поднялся. - Пошли, - сказал он Люсиль Бартон и Артуру Колсону. Мейсон обратился к Люсиль: - При таких условиях я советую вам абсолютно ничего не говорить. В виду враждебной позиции полиции, прошу отказаться от ответов на вопросы. Это совет адвоката. - Совет адвоката! - крикнул Трэгг. - Минуточку! Вы будете ее защищать по делу об убийстве? - А она обвинена в убийстве? - Может быть ей предъявят такое обвинение. - Я сказал уже вам, что она пригласила меня выступать по одному делу, когда я был у нее вчера. - По какому делу? - Этого я не могу вам сказать. Трэгг повернулся к Люсиль Бартон. - Вы не говорили об этом. - Потому что вы меня не спрашивали, - ответила она уклончиво. - По какому делу вы пригласили его? - Тихо, Люсиль, - сказал Мейсон, предупреждающе грозя ей пальцем. - Ни слова больше, прошу не забывать. Она посмотрела на Трэгга. На ее лицо проявилось выражение облегчения. - Вы слышали, что сказал мне адвокат? - Вывести их, - приказал Трэгг полицейскому. Когда они вышли в приемную, лейтенант сердито жевал сигару. Потом чиркнул спичку о подошву, закурил и обернулся к Мейсону. - Мейсон, я не хотел бы впутывать вас в эту историю. - Благодарю. - Однако, я боюсь, что мне придется это сделать, потому что вы сами этого просите. - Да, я понимаю. - Вы можете себе представить, как это будет выглядеть в газетах? "Отпечаток пальца адвоката на орудии преступления". - Вы считаете, что нужно передать эти сведения в газеты? - Я вынужден буду это сделать. - Это будет красивый заголовок. - Потом появится следующий: "Адвокат отказался дать объяснения". - Представляю себе, какая это будет сенсация. - Черт возьми, Мейсон, - сказал Трэгг, - мы на противоположных сторонах баррикады, но я не хочу вас уничтожать. Я не уверен в том, были ли вы с ней тогда, когда Гоушен смотрел в сторону гаража. Если так, то я думаю, что она затащила вас туда чтобы показать что-то, о чем вы не имели понятия. Если вы можете это объяснить, то ради Бога, начните говорить. - Задумаемся на минутку, лейтенант. Предположим, что так было. Это освободило бы меня от ответственности? - спросил Мейсон. - Я не могу дать вам определенного и окончательного ответа на этот вопрос, - ответил Трэгг. - Ну, тогда дайте мне неопределенный и неокончательный ответ. - Важно время смерти, - ответил Трэгг. - В настоящую минуту мы можем определить это время с колебаниями в один час. Если бы нам сообщили, скажем в шесть, мы могли бы определить время смерти с точностью до минуты. Вашей обязанностью было сообщить в полицию. - Понимаю. - Следовательно, вам придется пить пиво, которое сами же и сварили. Скажите мне теперь, было ли тело в гараже в шесть часов, когда вас туда вызвали. - Я уже говорил, лейтенант, что не могу сказать, где я был в шесть часов. - Если этот Каффи стукнул машину Финчли, то каким образом вы вытянули возмещение ущерба у Стефана Арджила? - Я ничего у него не вытягивал. - Он подписал договор с Финчли вчера вечером. - Это правда. - Я точно проверил это, потому что мне нужно было знать где он был вчера после обеда и вечером. - И вы узнали? - Да, он был у себя дома. Вы пришли, обвинили его в столкновении и бегстве с места происшествия. Он не хотел, конечно, и слышать об этом. - Действительно, не хотел. - Вскоре после вашего ухода, - говорил Трэгг, - Арджил все продумал и решил заплатить. Поехал в ваш офис. Велел шоферу ждать внизу. Потом, когда понял, что продлится дольше и вспомнил, что в этот вечер у Питкина выходной, спустился вниз и разрешил ему уехать. Сказал, чтобы он поставил машину в гараж. - Ну и? - Арджил ждал вас до шести, потом позвонил своему страховому агенту и сказал ему, где он находится и почему пришел. Агент перепугался, посоветовал держаться от вас по дальше и ни в коем случае с вами не разговаривать. Обещал ему, что сейчас же приедет. Поэтому Арджил ждал в холле. Продавец из киоска с сигаретами отлично его помнит. Через пять или десять минут пришел агент и они уехали. Трэгг посмотрел на Мейсона и добавил: - Если Арджил не являлся причиной несчастного случая, он сам и его страховое общество потребуют, конечно, возврата денег. - Наверное, да. - Вы ничего не говорите о возврате денег. - Не говорю, потому, что не намерен возвращать их. - Что? - Я намереваюсь их оставить. - Послушайте, Мейсон, почему вы не не отступитесь от этого дела? - У меня нет привычки отступать. - Что-то здесь не сходится, Мейсон. Это женщина не знала, что вы адвокат, когда пришла сюда. - Черт возьми, еще как знала! - воскликнул Мейсон. - Если вы расскажете мне все, что знаете об этом деле, то я сделаю все, что только смогу, чтобы вас не беспокоила пресса и полицейские. - И окружной прокурор так же? - Я приложу все силы и для этого, - сказал Трэгг, но на этот раз без особого убеждения. Мейсон усмехнулся. - Вы, так же хорошо, как и я знаете, господин лейтенант, что если бы вы только смогли хоть что-нибудь найти против меня, окружной прокурор встретил бы вас с распростертыми объятиями. Дело Люсиль Бартон побледнело бы и стало бы неважным. - Вы думаете, что это изменило бы его отношение к вам? - спросил Трэгг. - Он и так зол на вас. Он охотно выстрелил бы в вас. - И, как всегда, промахнулся бы. А я все равно добьюсь своего. Можете ему так и передать. - Вы забываете, что на этом револьвере есть отпечаток вашего пальца. У меня есть результат исследований нашего эксперта по баллистике. Нет никакого сомнения в том, что из этого револьвера застрелили Питкина. - Правда? - Я дал вам шанс, Мейсон, - сказал Трэгг поднимаясь. - Наверное, - ответил Мейсон. - Извините, что я не встаю, это потому, что мистер Гоушен может вбежать сюда и показать на меня пальцем. Я не люблю, когда меня опознают таким образом. Предпочитаю, чтобы это происходило согласно правилам. Свидетель должен иметь выбор. - Не будьте глупцом, Мейсон. Вы не можете так сидеть вечно. Когда-нибудь нам удастся опознать вас, а тогда ваши дурацкие выкрутасы будут выглядеть еще глупее. Трэгг вышел с гордо поднятой головой. После его ухода Мейсон и Делла обменялись взглядами. - Боже мой, Делла, этот револьвер был орудием убийства! Она молча кивнула головой. - Я был уверен в том, что после исследования пули окажется, что она была выстрелена из другого револьвера и... Делла, где ты выкопала, черт возьми, этот плащ? - Это плащ Пола Дрейка, - тихо сказала она. - Герти подслушала их разговор в приемной. Поэтому я через эту дверь вышла в коридор, сходила в агентство Дрейка, взяла его плащ, а твой оставила у него. Мейсон улыбнулся. - Дрейк знал, для чего ты берешь плащ? - Не задавай глупых вопросов. Он считал, что лучше ничего не знать. - Повысь свою зарплату на сто долларов в месяц и подойди к столу. Я не могу еще встать, потому что Трэгг может снова сюда влететь с этим своим лупоглазым свидетелем. 19 Перри Мейсон спокойно развернул свежую, пахнущую краской газету и сказал: - Ну и дела, не так ли, Делла? Делла Стрит кивнула головой. - Хорошие заголовки, - усмехнулся Мейсон. - "Отпечаток пальца адвоката на орудии преступления", "Адвокат делает невозможным опознание", "Разведенная красавица арестована после таинственного убийства", "У адвоката ключ от квартиры подозреваемой". - Мейсон поднял голову: - Ну и винегрет. - "Винегрет" - неподходящее слово. Кстати, а почему ты сказал Трэггу о письмах и отдал ключи? - Только таким образом я мог дать указание Люсиль Бартон о том, что она должна делать. - Не понимаю. - Предположим, что кто-то другой написал оба эти письма. - Ну и что из этого? - Рано или поздно, - продолжал Мейсон, - это должно было бы стать известным. Я имею в виду то, что Пол Дрейк получил ключ и передал его мне. Если кто-то другой послал этот ключ, а я им воспользовался, чтобы войти в квартиру, то я поступил незаконно. Но, если его прислала сама Люсиль Бартон, то я вошел в квартиру с ее согласия. Делла кивнула головой. - Теперь понимаю. Я думаю: она ли это сделала и поняла ли она тебя. - Если я оказался в квартире с ее разрешения, то это меняет положение полностью. А если мне еще удастся подсунуть ей мысль о том, что кто-то другой прислал мне ключ от секретера и что револьвер был в ящике, то у Трэгга будут причины заскучать. - Может быть она это поняла. - Черт бы меня побрал, если я знаю, - ответил Мейсон. - Я пытался показать ей выход. Но зато я пошатнул у Трэгга уверенность. Пусть он теперь поколеблется. Ну, и Колсон... Я думаю, может быть - Колсон... Послышался один громкий, четыре тихих и вновь два громких удара в дверь кабинета Мейсона. - Впусти Пола, Делла. Делла Стрит открыла дверь. Пол Дрейк держал подмышкой дневной выпуск газеты. - Ты видел, что они понаписали... О, у тебя уже есть... - Садись, Пол, - сказал Мейсон. - Натворили дел, а? - Еще каких... - Этот свидетель, Гоушен, опознает меня тотчас же, как только сможет. Я не хочу ему этого позволить, - сказал Мейсон. - Ты не сможешь этого предупредить, - заметил Дрейк. - Почему ты не позволил ему этого сразу? Хуже будет, если он сделает это сейчас. Мейсон усмехнулся. - Ты говоришь как Трэгг, Пол. Как выглядит Холистер? У тебя есть наверное его описание? - Ему около сорока семи - сорока восьми лет, высокий, костлявый брюнет с густыми бровями. У меня хорошее описание Холистера и я стараюсь достать его фотографию. Мейсон удивился. - Ну, ну, еще один высокий мужчина появляется на сцене. Может быть это его видел Гоушен. А этот Дадли Гейтс, который взял из банка деньги и отдал их Питкину. Как он выглядит? - Он моложе, ему тридцать три года, среднего роста, плотный блондин, голубоглазый... - Его можем вычеркнуть из списка, - сказал Мейсон. - Гоушен должен был видеть Холистера. Лицо Дрейка прояснилось. - Это мысль, Перри. Это был Холистер? Мейсон не ответил. Надежда исчезла с лица детектива. - Забираю вопрос назад, - сказал Дрейк. - Хорошо, а что с этим Дадли Гейтсом? Ты его нашел? Что он говорит о тех деньгах, которые взяли из банка? - спросил Мейсон. - Дадли Гейтс находился вместе с Холистером. Они партнеры и выехали в понедельник вечером по делу о каких-то нефтяных вышках, - ответил Дрейк. - Где эти вышки? - Где-то на севере. Они конечно не могли выдать их расположение. Это секрет. - Сегодня четверг, шестое, - говорил задумчиво Мейсон. - У них было три дня... В какое время в понедельник они выехали, Пол? - Вероятно в шесть. Хозяйка Холистера вышла в половине пятого. Холистер ждал кого-то, потом должен был придти Гейтс и они должны были выехать в шесть. Кроме того, хозяйка слышала, как Холистер разговаривал с Гейтсом по телефону и говорил ему, что выходит точно в шесть, а известно что у него бзик на почве пунктуальности. Гейтсу нужно было бы потерять больше часа, чтобы доехать отсюда до Санта дель Барра... - Пол, - отозвался Мейсон. - Я должен выбраться из здания так, чтобы меня никто не видел. - Не можешь. Трэгг оставил своего свидетеля перед домом, в полицейской машине. Они только и ждут, чтобы ты вышел. Вокруг полно фотографов и репортеров. - Пол, твое агентство работает круглые сутки? - И что из этого? - Я иду к тебе, Пол. - Не понимаю. - Я закрываю свой офис. Делла проверит чтобы в коридоре никого не было и мы пойдем к тебе. Делла закроет все на ключ и поедет домой. Репортеры ее конечно поймают. Тогда она скажет им со сладкой улыбкой, что мистер Мейсон вышел полчаса назад и что он так все устроил, чтобы без помех работать над делом. - Думаешь, что они ей поверят? - спросил Дрейк. - Черт возьми, нет конечно, - усмехнулся Мейсон. - Они придут сюда и увидят, что офис закрыт. - Они будут уверены в том, что ты внутри. - Наверное. Но им придет в голову гениальная мысль и они пойдут к портье, а когда здесь появятся уборщицы, слетятся как оводы и будут шарить по углам. Нелегально, но сделают это. Они захотят иметь снимки и интервью. Дрейк был полон сомнений. - Тогда они поймут, что ты в моем агентстве. И будут продолжать следить. - Мы дадим им понять, что я вышел через подвал. - Как? - Здесь снова будешь действовать ты, - сказал Мейсон улыбаясь. - Ты вышлешь огромный сундук на грузовике. Займешься этим с огромной осторожностью и скажешь, чтобы сундук в котором будут находиться важные доказательства и материалы, отвезли в гараж в моем доме. Этот сундук должен быть тяжелым и иметь на крышке несколько отверстий. Какой-нибудь твой доверенный сотрудник поедет в гараж, примет посылку и распакует ее. Прежде, чем репортеры и полиция доберутся туда, сундук уже будет пуст. - Откуда ты знаешь, что они туда поедут? - Когда они начнут подозревать, что я покинул кабинет, они будут выспрашивать портье не мог ли я выйти другими дверьми. Тебя так же поймают и будут выспрашивать, а так же твою секретаршу. Тогда ты проговоришься о сундуке. - Не будь дураком, - сказал Дрейк. - Боковые выходы сторожат полицейский в штатском и фоторепортеры. - Это прекрасно, - сказал Мейсон. - Они увидят, что выносят сундук и как следует запомнят его. - А что будет, если они заподозрят и заглянут внутрь? - Если заглянут, нам придется придумать что-нибудь другое. Если нет, то мы дадим им понять, что я вышел из здания в сундуке. - Все это плохо для тебя кончится, - раздраженно сказал Дрейк. - Подумай только, что они будут писать в газетах, когда ты... Черт возьми, Перри, ты совершаешь самоубийство. Бегство является признанием вины. - Да, - согласился Мейсон. - Я думаю ты сам лезешь в лапы Трэггу. Не можешь ведь ты вечно жить у меня в агентстве. - Конечно, нет, - ответил Мейсон. - Мы должны подойти к этому психологически. Никто не караулит конюшни после того, как лошадей украли, так? - Так, - согласился детектив. - Делла, иди и проверь коридор. Дай мне знать, если он пустой. Делла Стрит кивнула головой, открыла дверь, вышла в коридор и через минуту вернулась. - Никого нет, шеф, - заявила она. - Пойдем, Пол, - засмеялся Мейсон. - У тебя гость. - Ну, хорошо, - сказал Дрейк усталым голосом. - Пошли. 20 Когда они оказались в кабинете Пола Дрейка, Мейсон удобно уселся на стуле, стоящем у стены, положил ноги на стол Дрейка, в одну руку взял чашку кофе, в другую бутерброд. Пол Дрейк сел за стол на котором стояли три телефона и откусывал от бутерброда между бесконечными телефонными разговорами. Когда один из телефонов в очередной раз зазвонил, Дрейк быстро проглотил и поднял трубку. После окончания разговора он сказал Мейсону: - А кажется рыба клюнула на крючок, Перри. - Что случилось? - спросил Мейсон. - Отсылка сундука всколыхнула репортеров. Они помчались как свора псов за грузовиком, но когда добрались до твоего гаража, нашли сундук уже пустым. Они тщательно осмотрели его и увидели отверстия в крышке. Теперь они безутешны, а Трэгг сходит с ума. - А где Гоушен? - Из последних донесений ясно, что он еще ждет перед зданием. Он... Телефон зазвонил. Пол Дрейк поднял трубку и сказал: - Слушаю, Дрейк у аппарата... Ага... Хорошо... Я скажу тебе, что нужно сделать. Проверь, точно ли он поехал домой. Это может быть ловушкой. У нас есть адрес Гоушена. Поезжай туда и понаблюдай за его домом. Посмотри, действительно ли он вернулся... Хорошо, позвони. Дрейк положил трубку. - Гоушен поехал домой. - Ну, тогда удалось, Пол. - Это может быть ловушкой. Мы проверим, правда ли это. Он ждал здесь пару часов и может быть злым. Снова зазвонил телефон. Дрейк отозвался: - Говорит Дрейк... Да... Какого черта!... Ты уверен? Это может быть важно. Подожди минутку. Не выходи из будки, не давай себя отключить. Жди там. Дрейк заслонил микрофон рукой и передал Мейсону сообщение, которое сам только что услышал: - Нашли машину Холистера. Она съехала с откоса и разбилась. - А что с Холистером? - Исчез бесследно. Машина пустая. - Где эта машина? - Больше десяти миль за Санта дель Барра, на дороге Каньон. Из того, что мне сказали, ясно, что кто-то специально столкнул машину. - Откуда ты знаешь, что специально? - Мой человек так говорит. Он разговаривал с дорожным патрулем. Они нашли машину час назад. Двигатель работал на малых оборотах, зажигание было включено. - Каким образом они на нее натолкнулись? - Полицейский из дорожного патруля заметил слабый след шин. Это чудо, что он вообще увидел этот след, потому что он был совсем затертым. Он заметил его в том месте, где дорога шире, а на обочине - обрыв ярдов тридцать. - Где сейчас твой человек? - спросил Мейсон. - Звонил из Санта дель Барра. - Скажи ему, чтобы он исследовал эту машину, если полиция позволит. Я хочу точно знать, что в ней есть, а чего нет. Дрейк повторил инструкцию ожидающему детективу, а потом сказал: - Хорошо, подожди минутку, не отключайся. Он еще раз прикрыл рукой микрофон и сказал Мейсону: - Полиция едет туда с краном. Они звонили Трэггу, это он велел вытащить машину на дорогу. Это будет нелегко. Им нужно будет буквально поднять ее наверх. - Хорошо, скажи своему человеку, чтобы крутился там, рядом с полицией. Дрейк повторил по телефону: - Останься там с полицией. Изучи все, что возможно и позвони как только что-нибудь узнаешь. Он положил трубку и сказал: - Недалеко Холистер уехал. - Он проехал десять миль, из чего пять в направлении гор. Это ведь дорога в Рашинг Крик? - Господи, верно! - выкрикнул Пол. - Это имеет какое-нибудь значение? Мейсон стал ходить по комнате. - Черт возьми, Пол, жаль, что у тебя маленький кабинет. - Я не могу себе позволить большой, - ответил Дрейк. - Здесь только моя штаб-квартира. Я не обязан производить на клиентов такого впечатления, как ты. - Да, только здесь места походить, - пожаловался Мейсон. - Человек делает два шага и натыкается на стену. Черт возьми, как тебе удается здесь что-нибудь обдумать? - Я думаю сидя, - ответил Дрейк. - Конечно, в такой тесноте ты иначе не можешь, - отрезал Мейсон. - А о чем ты сейчас думаешь? - О Гоушене. - Ты должен позволить ему опознать себя, а потом устроить крик, что это было подстроено, - сказал Дрейк. - Он сделает это рано или поздно и тогда покажется подозрительным, что ты убегал. Мейсон ходил по комнате. - Ты не можешь вывернуться, - говорил Дрейк. - Этот тип тебя опознает. - Он не видел хорошо лица того мужчины, - сказал Мейсон. - Трэгг постарался, чтобы он нагляделся на твое лицо. - Когда они достанут машину Холистера, Трэгг будет пытаться найти что-нибудь. Лейтенант Трэгг является мозгом Отдела по раскрытию убийств. Другие не так интеллигентны. С другой стороны, Трэгг играет честно, в то время как другие склонны воспользоваться любой возможностью... Я скажу тебе, что мы сделаем, Пол. У тебя есть сотрудник примерно моего возраста и фигуры? Кого-нибудь, кому можно довериться? Дрейк внимательно посмотрел на Мейсона и спросил: - У него не будет каких-нибудь неприятностей? - Нет, если он сделает точно то, что я ему скажу, - ответил Мейсон. - Есть такой. Его зовут Джерри Ландо. Он приблизительно твоего возраста и строения. - Ты ему доверяешь? - Ему можно доверять во всем. - Я помню, Пол, как ты учил меня, что фотоаппарат и вспышка позволяет детективу добраться туда, куда иначе он ни за что не пробрался бы. - Это правда. Как только кто-нибудь видит человека, нагруженного фотооборудованием, он принимает его за фоторепортера и ни о чем не спрашивает. - Это значит, что у тебя есть под рукой фотоаппарат? - Да. - Хорошо. Он мне нужен. - Тебе? - Да. Кроме того, собери пару хороших фотографов. Можешь найти таких? - Сколько тебе надо? - Пять или шесть. - Есть вечерняя школа для фотографов прессы. Я мог бы нанять наиболее хороших. - Прекрасно. И доставь сюда этого Джерри Ландо. У него есть машина? - Да. - Хорошо, - повторил Мейсон. - Мы поедем на его машине. Скажи ему, чтобы он взял чемодан и дай ему мой светлый плащ, что оставила у тебя Делла. Скажи Ландо, чтобы он поторопился. Нам придется действовать быстро, если получиться так, как я думаю. - А как ты думаешь? - спросил Дрейк, набирая номер телефона. - Ты действительно хочешь это знать? - усмехнулся Мейсон. - Черт возьми, нет, - быстро ответил Дрейк. 21 Джерри Ландо был высоким, хорошо сложенным мужчиной с добродушным выражением лица. Внимательный наблюдатель заметил бы однако блеск в его глазах, свидетельствующий о том, что их хозяин на многое в жизни решался и лучше не попадаться ему на пути. Войдя в кабинет Дрейка, Ландо поставил чемодан на пол и сказал: - Я готов, мистер Дрейк. Внизу у меня машина, бак полон. Куда мы поедем? - Знаешь мистера Мейсона? Перри Мейсона, адвоката, - спросил Дрейк. - Добрый день, - сказал Ландо, подавая Мейсону руку. - Я много слышал о вас и... много о вас читал, - добавил он с улыбкой. - У вас будет еще больше чтения завтра, - сказал Мейсон. - Мы состряпаем классный материал для утренних газет. - Что мы должны делать? - спросил Ландо. - Поедем в мотель. Мы должны найти такой, в котором домики будут размещены так, как я хочу. Потом вы наденете этот плащ. Пока посмотрим, как он на вас смотрится. Мейсон подал ему плащ. Ландо сунул руки в рукава и разгладил складки на плечах. - Совсем как мой плащ, - сказал он. - Пол, - повернулся Мейсон к Дрейку. - Пригласи фотографов. Пусть они принесут с собой фотоаппараты, вспышки, много ламп. Когда мы можем их ожидать? - Через час. - Даю тебе полчаса, - сказал Мейсон. - Я позвоню тебе и скажу, куда они должны прибыть и что делать. Пошли, Ландо. Ландо поднял чемодан. Мейсон набросил на плечо ремешок фотоаппарата. - Помилуй, Перри, - умолял Дрейк, - я не могу этих людей в таком количестве пригласить сюда на работу через... - Полчаса - это окончательный срок, - повторил Мейсон. - Пошли, Ландо. Они двинулись в сторону двери. Дрейк быстро сказал Джерри Ландо: - Помни, Джерри, ты работаешь самостоятельно. Ничего общего с моим агентством не имеешь. И не дай Мейсону втянуть тебя в неприятности. - Что касается меня, - ответил Ландо, - то когда я вместе с мистером Мейсоном, то поступаю так, как мне советует адвокат. Около лифта они встретили ночного портье, который при виде Мейсона широко открыл рот от удивления. - А я думал... Мне говорили, что вы выскользнули. - Чепуха, - сказал Мейсон. - Я работал допоздна. - Но... вас не было в офисе. - Конечно не было, - подтвердил Мейсон. - У меня было совещание с Полом Дрейком. - Черт меня побери, - сказал портье. - Если бы вы видели, как они крутились возле того сундука, который я отправил. Сейчас я им скажу... - Нет, пока еще ничего им не говорите, - попросил Мейсон. - Пусть они сами обнаружат свою ошибку. В конце концов не вы отвечаете за то, что они пишут в газетах. Говоря это Мейсон открыл бумажник, достал новую десятидолларовую банкноту и сунул улыбающемуся портье в руку. - Ваша машина стоит перед домом? - спросил Мейсон Ландо. - Перед самым выходом, - ответил тот. - Отлично, - сказал Мейсон. - Мы пробежим этот кусочек, потому что кто-нибудь может наблюдать за выходом из здания. - Когда я приехал, никого не было, - сказал Ландо. - Все смылись. - Это превосходно. Они прошли через холл, в котором никого не встретили и сели в машину. - Куда поедем? - Главная дорога на север, - распорядился Мейсон. - И прошу обращать внимание на мотели. Когда увидим подходящий, остановимся. Они проехали пару миль, прежде чем Мейсон отозвался: - Вон тот такой, который мне нужен. И висит табличка с надписью: "Свободные места". Я думаю, что мы остановимся. - Что я должен снять? - Двухкомнатный домик, если у них есть, а если нет, то может быть однокомнатный, - ответил Мейсон. - Только где-нибудь в дальнем конце. Запишитесь и скажите, что вы с коллегой. Дайте им так же номер своей машины. Больше им ничего не нужно. Вы все поняли? - Да, - ответил Ландо. Ландо, не выключая двигателя, остановил машину перед домиком с надписью "Администрация" и вышел. Он появился обратно через пару минут, в обществе полной женщины, которая держала в руке ключ. Ландо дал знак Мейсону, который передвинулся на место водителя и медленно ехал за ними, пока женщина не остановилась перед одним из домиков и не открыла дверь. Женщина и Ландо вошли внутрь, в домике загорелся свет и через минуту Ландо, появившись в дверях, кивнул Мейсону. После ухода женщины Мейсон вышел и осмотрел домик. - Нормально? - спросил Ландо. - Отлично, - ответил Мейсон. - Теперь позвоним Дрейку. - Телефон у администратора. - Нам не обязательно идти туда, - сказал Мейсон. - Недалеко отсюда есть заправочная станция и телефон. - Хорошо, - сказал Ландо. - Мне вести машину? - Да. Поехали, по дороге я скажу вам, что вы должны делать. Ландо оставил горящим свет, закрыл двери домика на ключ и сел за руль. - Позвоните Полу Дрейку и дайте ему адрес. Пусть пришлет сюда своих фотографов со всем оборудованием, - распорядился Мейсон. - Ясно. - Потом, - продолжал Мейсон, - вы подождете десять минут и позвоните в Управление полиции. Попросите сержанта Холкомба из отдела убийств. Вы скажете ему, что являетесь представителем "Блэйд" и что передадите ему взамен за охрану и обещание не сообщать ничего другим газетам, сведения, благодаря которым он сможет обойти всех в полиции. - А если он не согласиться? Мейсон ответил со смехом: - Сержант Холкомб обещает все и каждому, чтобы только обогнать своих коллег. - Так что я должен ему сказать? - Скажите ему, что ваши репортеры выследили Перри Мейсона в мотеле. Вы дадите ему адрес и номер домика, скажите, что Мейсон сам не записался, а находится с представителем детективного агентства Дрейка, Джерри Ландо, который привез его сюда на машине. Вы назовете ему номер машины, марку и все данные. Пусть он привезет сюда Гоушена, а когда тот опознает Мейсона, ваша газета хочет иметь первенство в опубликовании этого сообщения, в качестве награды за хорошую и интересную информацию. - Хорошо, - сказал Ландо. - Что еще? - Потом вы позвоните издателю "Блэйд". Скажите ему, что можете достать для него исключительную информацию, что если из этого что-то выйдет, то вы потом явитесь за наградой. Скажите ему, что отдел убийств посылает сюда Гоушена, чтобы тот опознал Мейсона. Ландо внимательно посмотрел на Мейсона. На лице юриста было выражение отличного настроения. - Этот Холкомб знает вас? - Конечно, - ответил Мейсон. - Это не испортит ваши замыслы? - Холкомб мечтает о славе. Он всегда старается подчеркнуть, что ему удалось сделать то, чего не мог сделать Трэгг. - Я все еще не знаю, в чем дело, - сказал Ландо. - Холкомб верит в факты и готов установить их любой ценой. Он заставит Гоушена опознать меня. Трэгг не пошел бы так далеко. - И я должен быть свидетелем того, что Холкомб скажет, когда увидит вас? - Когда Холкомб придет сюда, он ничего не увидит, - ответил Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Вы пробовали когда-нибудь смотреть на что-то в темноте, когда вас ослепят перед этим вспышками и светом юпитеров? - Черт меня побери, - сказал Ландо, посмотрев на Мейсона с восхищением. Он отправился на заправочную станцию и начал звонить. 22 Мейсон, одетый в черный плащ Дрейка, вышел навстречу машине с фотографами, передал им инструкции и точно обозначил места, как тренер футбольной команды, дающий установку на игру. Со стороны шоссе донесся скрип тормозов, какая-то машина повернула на дорогу, ведущую к мотелю. По длинной антенне и красной лампе можно было догадаться, что это полицейская машина. - Ну, парни, приготовились, - сказал Мейсон. Когда полицейская машина остановилась, фотографы окружили ее. Вспышки, яркий свет ламп, ослепили водителя и пассажиров. - Эй! - рявкнул сержант Холкомб, - что вы вытворяете? - Только несколько снимков для прессы, лейтенант Трэгг, - сказал один из фотографов. - Я не лейтенант Трэгг. Меня зовут Холкомб. Запишите хорошенько, Х-о-л-к-о-м-б. - Мы уже записали, - сказал кто-то. - Еще один снимок, хорошо? Снова блеснули вспышки, ослепляя сержанта. Пользуясь этим, Мейсон придвинулся ближе, держа в руке "Спид Грэфик". Сержант вылез из автомобиля. - Мейсон действительно здесь? - Здесь. Мы проверили по книге записей. С ним работник Дрейка. Ослепляющий свет вспышки разорвал темноту. - Минуточку, - запротестовал Холкомб. - Это не четвертое июня. - Мейсон идет, - крикнул один из людей. - Он заметил вспышки и выходит из укрытия. Он знает, что его нашли! - Он идет, - сказал Холкомб Гоушену. Человек, который выбежал из домика, был одет в светлокоричневый плащ и закрывал лицо шляпой. Он бежал в сторону полицейской машины. Фотографы встали полукругом и начали делать снимки, сверкая вспышками. Человек заколебался, остановился, надел шляпу и, спокойной походкой повернул в сторону домика. Фоторепортеры побежали за ним, делая снимки на ходу. Мейсон все это время стоял рядом с полицейской машиной. - Хорошо, - рявкнул Холкомб мужчине, который сидел возле него. - Вы его видели. Это он, правда? Ответом было молчание. - Ну, что? - спросил Холкомб. - Да, это он, - сказал Гоушен. Сержант Холкомб захохотал, включил зажигание и развернулся назад. - Надеюсь, что снимки удались, - закричал он. - До свидания, господа! Когда полицейская машина уехала, Мейсон обратился к фотографам: - В порядке, теперь мчитесь проявлять снимки. Пусть каждый запомнит, какие снимки его, чтобы потом мы могли сориентироваться, что кто делал. Мейсон посмотрел вслед за ними, когда они уезжали, потом вернулся в домик и улыбнулся Джерри Ландо. - У меня хорошо получилось? - спросил Ландо. - Просто потрясающе, - заверил Мейсон. - Некоторое время было много суматохи. Эти лампы совершенно ослепляют. - Теперь поменяем плащи, - сказал Мейсон. - Этот, черный на мне не слишком хорошо сидит. Коричневый гораздо удобнее. Сейчас сюда должен прибыть автомобиль из "Блэйд"... Посмотрим, это ли они. Были видны горящие фары, когда машина подъезжала по боковой дороге к домику. Ландо вышел на порог и выглянул. Отозвался мужской голос: - Мы из "Блэйд". Хотим провести интервью с мистером Мейсоном. - О чем вы говорите? - спросил Ландо. - Пусть войдут, - сказал Мейсон. - Им нужно дать интервью, если они нашли меня. Мы не можем выкручиваться. Репортер и фотограф вошли в домик. - Добрый день, - усмехнулся Мейсон. - Погоняли вы полицию? Они неплохо набегались. Фотограф поднял аппарат, лампа вспыхнула. - Я работаю над одним делом, - объяснил Мейсон. - И не хочу, чтобы все знали, где я нахожусь. Но я не избегаю полиции. Откровенно говоря, они были здесь минут десять назад. Вы хотите сделать еще один снимок? Здесь были сержант Холкомб с Гоушеном. Они хотели сделать больше снимков и попросили Мейсона, чтобы он встал в дверях. - И выйдете перед домиком, - сказал фотограф. Он стоял с приготовленным аппаратом. Мейсон открыл дверь и вышел из домика, закрывая часть лица шляпой. - Великолепно, - обрадовался фотограф. - Похоже на то, что вы пытаетесь заслониться от камеры, а я зашел сбоку и мне удалось сделать снимок. - Может быть вы теперь скажете нам что-нибудь о деле, которое вы сейчас ведете? - предложил репортер. - Сожалею, но мне нечего сказать. Репортер посмотрел на часы. - Достаточно, Джек. Пойдем проявлять эти снимки. Вы говорите, что это Холкомб был здесь? - Да. Позвоните ему, он расскажет вам подробности. 23 На следующий день, около полудня, Мейсон сидел в кабинете и работал без большого интереса, когда ему дали знать, что пришел лейтенант Трэгг. Он вошел в кабинет Мейсона одновременно с Герти, которая хотела доложить о нем. - Прошу извинить, что я вхожу сразу же, минуя приемную, - сказал Трэгг, - но у вас привычка выскальзывать, исчезать, прятаться в сундуках... Мейсон перебил его с раздражением, показывая на груду газет на столе: - Черт возьми, Трэгг, чем вызваны эти сплетни? - "Блэйд" наверняка получила сведения из первых рук и опередила остальные газеты, - ответил Трэгг. - Вы отлично развлекались над всем этим, а? - Средне. - Вы знаете о том, что Гоушен вас опознал? - Правда? - Конечно. Он видел вас бегущего и идущего. Трэгг поудобнее сел на стуле. - Послушайте, Мейсон. Вы слишком много можете потерять в этой игре. Вы не можете позволить, чтобы эта предательская маленькая сучка впутала вас в ситуацию, которая может испортить вашу профессиональную карьеру. - Я стараюсь этого не допустить. - Ну, тогда играйте с открытыми картами. - Я уже вам говорил, Трэгг. Вы честный игрок, но в бюро окружного прокурора есть люди, которые только и мечтают о том, чтобы поймать меня на чем-нибудь. Они пойдут на все, чтобы подставить мне ногу. - Они уже подставили. - Пусть они это докажут. - Они могут застать вас врасплох. - Я так же могу застать их врасплох. Каким образом сержант Холкомб узнал вчера, где меня нужно искать? - Не знаю, - ответил Трэгг. - Откровенно говоря, я намеревался об этом спросить у вас. Холкомб утверждает, что он дошел до этого благодаря своей хитрости и отличной работе осведомителей. Я думаю, что может быть кто-то... может быть - вы понимаете? - просто ему сообщил. - "Блэйд" первая заговорила об этом и опередила другие газеты, - ответил Трэгг. - Вы не думаете... - Нет. Холкомб злится на "Блэйд". - Почему? - Потому что они не напечатали его снимка. Дали только снимки вас, дающего интервью в домике, уже после отъезда Холкомба и снимок, на котором вы выходите, пытаясь заслониться шляпой. - Могу себе представить, что он чувствует, - сказал Мейсон. - Только мне вовсе не нужны фотографии в газетах. Трэгг усмехнулся. - А ему нужно. - Правда? - Вы хорошо знаете, что это так. Он ездил по всему городу, покупал газеты, давая понять, что достиг успеха там, где я не смог. - Это он так говорит. Трэгг посмотрел долго и изучающе на Мейсона. - Что-то не сходится в этом рассказе Холкомба. - Разве это так необычно? - Я не говору о том, что он рассказывает о своей детективной жилке, но по словам Холкомба, выходит, что там было полно фотографов. Мейсон закурил сигарету. - Ну что ж, сержант Холкомб отличный наблюдатель. Наверное его слова верны. - Зато не было вообще репортеров. Только фотографы. Это странно и удивительно. Мейсон выпустил дым к потолку. - Больше того, если там было так много фотографов, каждая газета в городе должна была бы поместить снимки. А снимки были только в "Блэйд". - Все трудности с сержантом Холкомбом состоят в том, - заметил Мейсон, следя взглядом за струйкой дыма, - что он старается подогнать факты к своей теории. Не знаю, замечали ли вы, господин лейтенант, но сержант Холкомб вначале придумает какую-нибудь теорию, а потом пытается подогнать под нее факты. Трэгг задумчиво смотрел на Мейсона. Он достал сигару из кармана, отгрыз кончик, прикурил и сказал: - Мне жаль, что я не могу обещать вам неприкосновенности в бюро окружного прокурора. - Я знаю, - ответил Мейсон. - В той ситуации, которая возникла, Люсиль Бартон будет предъявлено обвинение в убийстве. Они будут торопиться с предварительным слушанием, оставляя остальное на потом. - Хм. - Они готовы втянуть в эту игру других, - продолжал Трэгг. - Когда положение немного прояснится. Они ожидают, что это будет во время предварительного слушания. Вероятно, вы уже знаете, что им хочется взяться за вас. - Я думаю, что они придут за мной утром, - сказал Мейсон. - Я даже думал, что вы пришли именно за этим. Я приводил в порядок свои дела и... - Появились некоторые осложнения, - усмехнулся Трэгг. - Какие? - Например, машина Холистера. - Нет ни следа Холистера? - До сих пор, нет. Нам повезло, что мы наткнулись на эту машину. Она могла бы лежать там незамеченной несколько месяцев. - Нет ни следа Дадли Гейтса? - Дадли Гейтс слышал, что мы его разыскиваем и позвонил нам. Он в Гонолулу. Ему пришлось выехать туда по делам. Он представил нам факты непосредственно и ясно, но это только углубляет таинственность исчезновения Холистера. Гейтс должен был ехать с Холистером в понедельник днем, но в последнюю минуту вынужден был сменить планы. Он говорит, что должен был выехать с Холистером в шесть, а тем временем днем появилось важное дело и он решил полететь в Сан-Франциско, потом в Гонолулу. Он, якобы, сообщил об этом Холистеру, и Холистер связался с Сан-Франциско по телефону около четверти шестого. Мы проверили разговоры по телефону Холистера и обнаружили, что это правда. Он звонил в аэропорт Сан-Франциско и просил вызвать Гейтса. Гейтс утверждает, что Холистер сказал ему тогда, что выезжает из Санта дель Барра в течение часа. - Очень интересно, - сказал Мейсон. - Это все меняет. Вы можете, наверное, посмотреть на все с точки зрения окружного прокурора. - Известно, что Холистер делал в тот день? - В понедельник в половине пятого, после отъезда хозяйки, Холистер должен был куда-то ехать. Он сказал ей, что выедет не позже шести. Мы не могли обнаружить, куда он потом делся. - Как выглядит эта его хозяйка? - Неплохо. Ей около сорока лет. Уверяет, что он крутился около Люсиль, а та выманивала у него деньги на мебель, восточные ковры, старые секретеры и множество других вещей. - Она не любит Люсиль? - Решительно - нет. Мейсон покачал головой. - Как она могла бы любить ее? В какую сторону ехала машина, когда она скатилась вниз, лейтенант? - Трудно это отгадать по следам. В этом месте довольно широко, дальше небольшой спуск. Следы едва различимы и почти под прямым углом к дороге. Но, машина должна была ехать из Санта дель Барра... Кто-то сделал старый трюк: на первой скорости направил машину на край дороги и соскочил на ходу. - Вы, конечно, обыскиваете все обрывы и крутые места за тем склоном? - За склоном? - Да. Если бы кто-то хотел от чего-то избавиться перед тем, как разбить саму машину, то вначале он поискал бы место, в котором мог бы оставить машину, а потом избавился бы от чего-то. - Следовательно, это было перед уклоном. Машина должна была ехать из Санта дель Барра. - Конечно. Водитель должен был вначале найти место, в котором мог бы оставить машину. Трэгг думал над всем этим. - Но, если бы это что-то было бы тяжелым, - продолжал размышлять вслух Мейсон, - то он должен был бы избавиться от этого еще до того, как избавился от машины. - Я уже пойду, - Трэгг быстро поднялся. - Вы можете заходить в любое время, - сказал Мейсон. - Благодарю, заскочу, - Трэгг пожал ему руку. После его ухода Мейсон подмигнул Делле сквозь клубы табачного дыма. - Собственно, ты мне обещал, шеф, что сержант Холкомб пожалеет, что так хвастался этим опознанием тебя. - У тебя создалось такое впечатление, Делла? - Ну, что ж... Да. - Трэгг должно быть это так же понял. Делла нахмурила лоб, глядя на Мейсона. - Он тебя любит, правда? Это значит лично, а не официально. - Думаю, что должен, - ответил Мейсон. 24 В воскресенье, девятого, Пол Дрейк позвонил в полдень на квартиру Перри Мейсона, пользуясь засекреченным номером. - Сообщение для тебя, Перри. - Ну? - спросил Мейсон, удобно устраиваясь в кресле с откидной спинкой и поднося аппарат ближе. - Стреляй? - Нашли тело Холистера. - Где? - Около полутора миль перед местом, в котором брошена его машина. - Ну, ну, - сказал Мейсон. - Это очень интересно. - Он так же убит выстрелом в голову, но из автоматического пистолета, сорок пятого калибра. - Смерть наступила немедленно? - Практически, да. - Где лежало тело? - Его сбросили с откоса, а потом кто-то спустился и оттащил тело под откос, прикрыв его землей и чем только смог. Результативные, хотя и очень поспешные похороны. - Послушай, Пол, это важно. Не было ли чего-нибудь необычного во внешнем виде тела, например, положение? - Да. Оно было закутано в брезент и связано таким образом, что колени были прижаты к грудной клетке, голова наклонена вперед, а руки привязаны к коленям. - Известно, когда произошло убийство? - Часы Холистера были разбиты и остановились на пяти пятидесяти пяти. Часы на приборной доске показывали шесть двадцать один. Полиция предполагает, что какой-то человек едущий автостопом остановил Холистера, убил его, съехал где-то на боковую дорогу, обыскал у него карманы, связал его таким образом, чтобы легче было сбросить с откоса. Спустя двадцать шесть минут он избавился от машины. В карманах Холистера не нашли ни цента, а обычно он носил с собой значительные суммы. Однако полиция, помня о его связях с Люсиль Бартон, действует медленно и не хочет делать выводы слишком поспешно. - Это означает, что они в тупике? - Ну, начинают понемногу прояснять положение. Подготовляют обвинение против Люсиль Бартон о совершении убийства и стараются ускорить предварительное слушание. - Это хорошо, - сказал Мейсон. - А как им удалось найти тело, Пол? - Это заслуга Трэгга. Он подозревал, что машина была сброшена кем-то, кто хотел спрятать тело Холистера и ехал из Санта дель Барра, а потом повернул. Трэгг был уверен, что убийца отделался от тела, а до того, как сделал это, должен был найти на дороге место настолько широкое, чтобы можно было развернуть машину. Поэтому Трэгг стал обыскивать крутые склоны, а особенно высматривал место, где земля была бы свеже вскопана. Он нашел то, что искал и теперь собирает похвалы за свою работу. - Я рад, ему это на пользу, - сказал Мейсон. - Он не упоминал, случайно, откуда получил информацию? - Нет, просто интуиция. - Понимаю, - сказал Мейсон. - Что еще нашли, кроме тела? - Ничего. Разве этого недостаточно? - Нет. - А что ты имеешь в виду? - Если Холистер выезжал на пару дней, то он должен был иметь с собой какой-то... - Ты наверное думаешь о багаже? - Именно. Дрейк не говорил ничего с минуту, потом сказал: - Это интересно, Перри. Не было никакого багажа. - Благодарю тебя за звонок, Пол. Не думаю, чтобы они хотели бы арестовать кого-нибудь перед предварительным слушанием дела Люсиль Бартон. Увидишь, как все переменится, Пол. - Помогай нам Бог, если не изменится, - усталым голосом сказал Дрейк, положив трубку. 25 Перри Мейсон осматривался в зале суда, тихонько переговариваясь с Полом Дрейком и Деллой Стрит. - Гамильтон Бергер, окружной прокурор, будет лично задавать вопросы во время предварительного слушания, - говорил он. - Это значит, что он взял меня на прицел. Он... Дверь в комнату суда открылась и в зал вошел судья Осборн. Он сел на своем месте. - Народ против Люсиль Бартон, - объявил судья. - Сегодня произойдет предварительное слушание. Вы готовы, господа? Гамильтон Бергер, огромный, неуклюжий, полный достоинства мужчина, напоминающий большого медведя, поднялся и начал говорить лицемерно умильным голосом, приняв позу демонстративного безучастия, которая обычно производила большое впечатление на присяжных. - Высокий Суд, - начал он. - Мы готовы. Я должен открыто признать, что смерть Хартвелла Л.Питкина в определенной степени еще окутана тайной, но во время предварительного слушания мы намерены доказать, что совершено преступление и что у нас достаточно причин верить в то, что преступление это совершила обвиняемая. Высокий Суд, я верю, что доказательства, которые мы предъявим, выяснят некоторые элементы этой тайны, и я хотел бы добавить, что прежде, чем дело будет закончено, мы попросим вероятно ордер на арест, по крайней мере, еще одного человека. Здесь Гамильтон Бергер повернулся и со значением посмотрел в сторону Перри Мейсона. - Высокий Суд, мы готовы приступить к делу, - сказал Мейсон. - Мы просим только дать нам возможность ознакомиться с доказательствами обвинения и послушать свидетелей народа при перекрестном допросе. - Хочу заметить, - рявкнул Бергер, - что следствие по этому делу было затруднено тем фактом, что адвокат обвиняемой начал действовать с самого начала. Это было даже до убийства Хартвелла Питкина. - Прошу предоставить доказательства и не настраивать Суд враждебно, - сказал Мейсон. - Я не пытаюсь враждебно настраивать Суд, - снова рявкнул Бергер, кипя от ярости. - Я пытаюсь только объяснить Суду, что мы с самого начала встретились с трудностями. Наши свидетели не могли произвести опознания благодаря тактике, использованной защитником. - Какой тактике? - спросил с изумлением Мейсон. - Во первых: вы отказались встать для облегчения опознания, - сказал Бергер подняв голос так, чтобы его было слышно во всем зале. - А во вторых, Высокий Суд, защитник позволил себе покинуть здание в котором помещается его бюро в сундуке, который вынесли через хозяйственный выход. И все это для того, чтобы сделать невозможным опознание... - Это не правда, - мягко возразил Мейсон. - Господа, господа, - сказал судья Осборн. - Не место и не время для таких разговоров. Господин прокурор, если у вас есть доказательства, прошу их предъявить. - У него нет никаких доказательств и он не может их получить, - сказал Мейсон. - Не говорите, что у меня нет доказательств и что я не могу их получить, - крикнул Бергер, а лицо у него потемнело. - Я покажу, есть или нет у меня доказательства. Дайте мне только тень шанса и я докажу, что вы были вынесены в сундуке из здания, в котором находится ваш офис. Это было сделано для того, чтобы свидетель по имени Карл Эверт Гоушен не мог вас опознать. Позже вы отправились с охраной в мотель "Слипвел", где пытались скрыться и где свидетель нашел вас и опознал без всякого сомнения. - Докажите это, - сказал Мейсон. - Когда я попытаюсь это доказать, вы начнете заявлять протесты, говоря, что это не относится к делу, - презрительно ответил Бергер. - Вы хорошо знаете, что у нас связаны руки. - Если у вас есть свидетели, которые могут что-нибудь такое доказать, я не буду заявлять никаких протестов, - сказал Мейсон. - Господа, господа, - снова вмещался судья Осборн. - Суд так же имеет слово в этом деле. Все сроки у нас заняты, это только предварительное слушание и... - Если Высокий Суд позволит мне принять предложение защиты, - сказал Гамильтон Бергер, - то я докажу, что это время не будет потерянным, наоборот, это будет - Высокий Суд сам в этом убедиться - самым важным моментом во всем деле. Я разобью фокусы этого хитрого адвоката. Я покажу его настоящее лицо. Я... Судья Осборн застучал молотком по столу. - Господин окружной прокурор, прошу воздержаться от оскорбительных личных замечаний. - Извините, Высокий Суд, - сказал Бергер, с трудом овладевая собой. - Тактика, с которой я столкнулся в этом случае, заставила меня потерять контроль над собой. Защитник сделал определенное предложение. Не думаю, чтобы он хотел его поддержать, но я предпочел бы... - Прошу представить доказательства, - перебил его судья Осборн. - У Суда нет времени на побочные дела, но вы знаете Суд достаточно, чтобы быть уверенным, что Суд с радостью встретит любую легальную попытку выяснить правду. - Очень хорошо, - издевательски сказал Бергер. - Защитник обещал не выражать протестов. Я представляю вначале предварительное доказательство - "корпус деликти" - сообщая, что Хартвелл Л.Питкин работал у Стефана Арджила в качестве лакея и шофера, что пятого числа этого месяца он был застрелен из револьвера Смит и Вессон номер "С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь". Вызываю свидетеля лейтенанта Трэгга. Трэгг зная место свидетеля, сказал, что работает в Отделе по раскрытию убийств, что пятого числа этого месяца его вызвали в гараж позади дома на Соут Гондола номер семьсот девятнадцать и что он нашел там тело Хартвелла Л.Питкина. Затем он описал тело, его положение и сообщил, что было сделано. - Около правой руки убитого лежал револьвер? - спросил Бергер. - Да, - подтвердит Трэгг. - Это был Смит и Вессон тридцать восьмого калибра, номер "С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь". С него пытались удалить все номера, но один из номеров просмотрели. В барабане было пять патронов и одна гильза. - Это тот револьвер? - спросил Бергер, показывая ему оружие. - Да, это тот. - Высокий Суд, прошу записать этот револьвер для опознания. - Хорошо, будет записан. - Вы говорите, лейтенант, что этот револьвер был найден около тела? - Да, но парафиновый тест показал, что покойник не воспользовался этим оружием. Кроме того, из раны на голове вытекло много крови. Мы нашли револьвер лежащим в луже крови. Следы крови найдены лишь с одной стороны револьвера, той которая соприкасалась с полом. Руки покойного были забрызганы кровью, а револьвер нет. Мы не нашли так же никаких отпечатков пальцев на наружной стороне. - А на внутренней? - спросил Бергер. - На внутренней, да. И, как впоследствии установлено, это был отпечаток указательного пальца мужчины. - Какого мужчины? - спросил Бергер. - Перри Мейсона, - ответил Трэгг. - У вас есть эти отпечатки пальцев здесь? - Да. - Высокий Суд, - сказал Бергер извиняющимся голосом, - может быть это не соответствующий способ предъявления доказательств. Я должен показать вначале фотографию отпечатка пальца, найденного на револьвере, а потом фотографию мистера Мейсона и сравнить их, но так и речи быть не может об опознании отпечатка и... - Я не вношу протеста, господин окружной прокурор, - перебил его Мейсон. - Пожалуйста, делайте так, как вы считаете нужным. - Благодарю, - саркастически сказал Бергер. - Лейтенант Трэгг, если у вас есть фотографии этих отпечатков, присоединим их к доказательствам. Вещественное доказательство "А": отпечаток пальца, снятый с внутренней стороной револьвера. Вещественное доказательство "Б": отпечаток правого указательного пальца мистера Мейсона. Вы можете описать обстоятельства, при которых вы получили отпечаток пальца мистера Мейсона? - Это было в четверг, шестого числа. Я отправился к мистеру Мейсону с мистером Гоушеном... - Назовите его полное имя. - Карл Эверт Гоушен. - Вы разговаривали с мистером Мейсоном? - Господин окружной прокурор, вы не считаете, что это совершенно не относится к делу? - спросил судья Осборн. - Я считаю, что это имеет кое-что общее с делом. Мистер Мейсон не заявляет протеста. - Я понимаю положение мистера Мейсона. Однако, у меня нет желания слушать о доказательствах не связанных с делом и основанных на сплетнях. - Это не сплетни, это касается существа дела. - Да? Тогда прошу продолжать. - Мистер Гоушен был тогда с вами, - сказал Бергер. - Кто еще? - Обвиняемая, Люсиль Бартон, мистер Артур Колсон, который, как все на это показывает, был связан с покупкой орудия преступления и полицейский в штатском. - Мистер Мейсон согласился дать отпечаток своего пальца? - Да. - Как он объяснил, что отпечаток его пальца оказался на револьвере? - Он признался, что воспользовался ключом, присланным по почте, чтобы войти в квартиру Люсиль Бартон в день убийства. - Господа, господа, - перебил судья Осборн. - Несмотря на отсутствие протестов со стороны зашиты, я считаю, что... - Но он признался в том, что видел этот револьвер в квартире обвиняемой! - сказал Бергер. - Какой-то револьвер, - поправил его Мейсон. - Револьвер, похожий на этот, - отпарировал Бергер. - Это наверное имеет значение и существенно в этом деле. - Да, я думаю, что так, - согласился с ним судья Осборн. - Продолжайте. - Тогда я сказал мистеру Мейсону, - говорил Трэгг, - что мистер Гоушен является свидетелем, который заметил во время, когда было совершено убийство, двух людей около гаража, в котором было найдено тело. В одной из этих особ Гоушен опознал обвиняемую. С ней был мужчина, похожий на мистера Мейсона. Я попросил мистера Мейсона встать, чтобы мистер Гоушен мог увидеть, был ли он тем, которого свидетель видел около гаража, но мистер Мейсон отказался. - Вы хотите сказать, что он отказался встать? - отозвался напыщенно Бергер, придавая голосу тон недоверия. - Вы хотите сказать, что мистер Мейсон, юрист и адвокат, не согласился встать, чтобы позволить свидетелю увидеть, был ли он тем, кто сопутствовал... - Считаю, что вопрос является риторическим и ответ на него уже был получен, - перебил его судья Осборн. - Суд хочет удержать этот допрос в рамках закона. Это действительно особое положение, когда защитник отказывается от внесения протестов. Здесь судья Осборн неодобрительно посмотрел на Мейсона. - Высокий Суд, - сказал Мейсон, - нет сомнения в том, что окружной прокурор говорит нападение на мою репутацию при помощи инсинуаций и различных намеков. Он знает, конечно, что в зале суда находятся представители прессы. Он полностью отдает себе отчет в том, что провоцирует мои протесты, хочет вызвать впечатление того, что я пытаюсь скрыть правдивые факты. Поэтому я оставляю ему свободу действий. Если он знает какие-нибудь факты, пусть назовет их. - Подумав, я понимаю и ценю вашу позицию, мистер Мейсон. Однако, Суд не может становиться местом оскорблений, - сказал судья Осборн. - Высокий Суд, это не личные оскорбления, - запротестовал Гамильтон Бергер. - Это ведет к самому существу дела. - Ну, тогда добирайтесь до этого существа, - нетерпеливо сказал судья Осборн. - Ну, и как, господин лейтенант, мистер Мейсон потом пытался сделать невозможным опознание свидетелем Гоушеном? Вы пытались довести опознание до конца? - Конечно. - Что вы сделали в этом направлении? - Мы ждали в машине перед входом в здание, в котором находится офис мистера Мейсона. Мистер Гоушен Был со мной. Я сотрудничал с репортерами, которые караулили выход и должны были сигнализировать мне, если бы мистер Мейсон попытался выйти оттуда. - А что сделал мистер Мейсон? Трэгг усмехнулся и сказал: - Он велел вынести себя в сундуке через хозяйственный выход, как товар. По залу прокатился смешок. - Мистер Гоушен опознал потом мистера Мейсона? - Меня не было при том, когда это произошло, - ответил Трэгг. - Там был один из моих сотрудников, сержант Холкомб. - Перекрестный допрос, господин адвокат, - предложил Бергер. - Откуда вы знаете, что меня вынесли из здания в сундуке, господин лейтенант? - с усмешкой спросил Мейсон. - Может быть, это только сплетни, - быстро сказал Трэгг. - Говоря правду, я знаю об этом только из газет и из того, что мне рассказывали. Я сам не видел вас в сундуке, который выносили из здания. Если бы видел... - он замолчал и усмехнулся. - Вы разговаривали с кем-нибудь, кто видел меня в сундуке, господин лейтенант? - Нет. - У вас есть поводы верить в то, что я был внутри сундука? - Да. - Почему вы так думаете? - Только таким образом вы могли выбраться из здания незамеченным. - Позволю себе возразить вам, господин лейтенант. Может быть вы не знаете, что в тот вечер я был в кабинете мистера Дрейка и вышел из него много времени спустя после того, как сундук увезли. Если бы вы поговорили с ночным портье, то знали бы, что я вышел из агентства и спустился с ним на лифте в обществе одного из людей Дрейка, мистера Джерри Ландо, который, кстати, находится здесь и может ответить на вопросы. На лице Трэгга появилось удивление. - Вы хотите сказать... - Я говорю только то, что должен сказать. Может быть вы поговорите с мистером Ландо, прежде чем бросать на меня подозрения и обвинения, основанные на сплетнях. А пока, благодарю вас, господин лейтенант. У меня нет больше вопросов. Трэгг и Бергер обменялись взглядами. Трэгг оставил место для свидетелей и, когда оказался на середине зала, повернулся и спросил: - Где здесь этот Джерри Ландо? - Здесь, - ответил Ландо, поднимаясь. - Меньше с этим, - сказал Бергер, скрывая смущение за воинственностью. - Попрошу сержанта Холкомба занять место для свидетеля и мы выясним это дело. Сержант Холкомб подошел крупными шагами, поднял руку, принес присягу и с довольной, выжидательной улыбкой сел в свидетельское кресло. Гамильтон Бергер задал ему несколько вступительных вопросов о имени, возрасте, месте проживания, профессии и затем перешел к существу дела. - Господин сержант, - спросил он, - где вы были вечером, шестого числа этого месяца? Это был четверг, вы помните? - Помню, - усмехнулся сержант Холкомб. - Я нашел Перри Мейсона в мотеле "Слипвел" и поехал туда со свидетелем Гоушеном. Мы приехали, чтобы произвести опознание и произвели его. Сержант Холкомб усмехнулся с удовлетворением, вспоминая происшествия того вечера. - Что случилось в вашем присутствии, когда вы были там? - спросил Бергер. - Мы выехали в мотель и известие об этом, должно быть, просочилось в прессу, потому что когда мы приехали, там было полно фоторепортеров из газет. Когда мы подъезжали, они стали фотографировать нас. Я не успел им сказать, чтобы они не делали этого. - А что случилось потом? - Когда начали сверкать вспышки, Мейсон, который находился в домике номер шесть, очевидно в обществе этого Джерри Ландо, который между прочим записался в книгу... - Не отвлекайтесь, сержант, - заметил Бергер. - Итак, Мейсон выбежал и, увидев фоторепортеров, закрыл лицо шляпой, чтобы помешать им сделать снимки, но они все равно стали щелкать вспышками. Видя, что он попал в ловушку, Мейсон повернулся и пошел назад, в домик. - Вы пошли за ними? - Нет. - Почему, нет? Сержант Холкомб усмехнулся и сказал: - Потому что в этом уже не было необходимости. Я достиг того, чего хотел. Свидетель Гоушен, который был со мной и видел Мейсона выбегающего из домика и идущего обратно, оценил рост и фигуру Мейсона и определенно опознал его как человека, которого он видел возле гаража в то время, когда было совершено убийство. Обвиняемую Люсиль Бартон, он опознал раньше. - Способ предъявления доказательств незаконен, - проворчал судья Осборн. - Свидетель Гоушен должен говорить сам за себя. - Он будет говорить, - обещал Гамильтон Бергер. - Я только принимаю вызов Мейсона и представляю доказательства, о которых говорил. Прошу Высокий Суд обратить внимание на то, что это заняло у меня всего двадцать минут. - Очень хорошо, - сказал судья Осборн. - Это действительно не обычно и неслыханно, чтобы защитник не вносил протеста против доказательств, основанных на слухах. - Высокий Суд, это не слухи, - возразил сержант Холкомб. - Я был при том, когда Гоушен опознал Мейсона. Я слышал, что он говорил. - Именно это я и называю слухами, - сказал судья Осборн. - Вы не знаете, был ли тот мужчина возле гаража действительно Перри Мейсоном. Вы знаете только то, что говорит свидетель. Свидетель должен говорить за себя сам. - Он будет говорить, Высокий Суд, - быстро вмешался Бергер, - я вызову его сразу же после сержанта. - Ну, тогда прошу закончить допрос этого свидетеля, - сказал судья Осборн. - Я уже закончил, - торжествующе заявил Бергер. Сержант Холкомб поднялся со своего места. - Еще минуточку, - отозвался Мейсон. - Я хотел бы задавать свидетелю пару вопросов в связи с этим опознанием в мотеле "Слипвел". Сержант, вы давно меня знаете? - Да. - Вы меня узнали, когда я выбегал из домика и закричали в присутствии Гоушена: "Это он. Это Мейсон!" или что-то подобное? - Мне не нужно было ничего говорить. Он опознал вас сразу же, как только вы выбежали. - Может быть вы не подумали, чтобы сказать так, а слова у вас просто вырвались? - Может и так. - Мужчина, который выбежал, закрывал лицо шляпой? - Вы закрывали себе лицо шляпой, стараясь помешать фоторепортерам сделать снимки. - Потом этот мужчина повернулся и пошел к домику? - Именно так вы и поступили. - Далеко ли отбежал мужчина от домика, прежде чем решил вернуться обратно? - Не больше, чем на двенадцать или пятнадцать ярдов. - И там было несколько фоторепортеров? - Да. - Откуда вы знаете, что это были фоторепортеры? - Ну... я... - Это значит, что вы приняли этих людей за фоторепортеров? Холкомб ответил со злостью и сарказмом: - Да. Я только глупый полицейский и когда газета дает мне информацию, когда я вижу людей с фотоаппаратами, со вспышками и осветителями, то сразу верю, что это репортеры. - Ах, так вы получили сведения из газеты? - У меня свои источники. - Как вы узнали о моем приезде в мотель "Слипвел"? - Мне об этом птичка сказала, - засмеялся Холкомб. - И когда вы туда приехали, там было уже полдюжины фоторепортеров? - Да. - Кто-нибудь из них фотографировал вас? - Да. - Вы запомнили кого-нибудь из них? Вы узнали бы их, если бы снова увидели? - Ну, не знаю, - ответил Холкомб. - Я... - Если вы можете опознать выбегающего из домика человека, то почему бы вам не опознать кого-нибудь из фоторепортеров? - Откровенно говоря, это не так легко, когда вспышки сверкают прямо в глаза. Я... - А, так вспышки вас ослепили, - заметил Мейсон. - Но, не настолько, чтобы я не мог опознать вас, - рявкнул сержант Холкомб. - Понимаю, - ответил Мейсон с улыбкой. - Лампы-вспышки ослепляли вас так, что вы не могли бы опознать кого-либо другого, но не так, чтобы вы не могли бы опознать меня. - Я не говорил этого. - Итак, как выглядели эти фоторепортеры? Вы можете их описать? - Некоторых, да. - Ну, тогда пожалуйста. - Рядом со мной, - сказал сержант Холкомб, - стоял фоторепортер, который подошел ближе всех и первый сфотографировал меня. На нем был черный плащ. - Сколько ему могло быть лет? - Я не присматривался так, чтобы можно было сказать столько ему лет. Но он был довольно молодым. - Какого роста? - О, довольно высокий... может быть такого же роста, как вы. - Какая у него была фигура? Холкомб внимательно посмотрел на Мейсона. - Приблизительно такая же как у вас. - Вы с ними разговаривали? - Нет. Я уже говорил, что смотрел на вас, когда вы выбежали из домика. Вы бежали прямо на меня, закрывая лицо от света фар машины и вели себя как жалкий адвокат, запутавшийся в сети своих собственных интриг и... - Хватит, - крикнул судья Осборн, стуча молотком по столу. - Сержант Холкомб, вы хорошо знаете, что так нельзя. Сержант Холкомб сказал со злостью: - А чего он пытается убедить меня в том, что я не мог его увидеть. - Все равно. Эти личные выпады неуместны. Когда вы даете показания в Суде, сержант, следует ограничиться ответами на вопросы. В противном случае я буду вынужден наказать вас штрафом. Вы поняли? - Да, - мрачно ответил сержант Холкомб. - Итак, как вы сказали, этот человек, который стоял рядом, сфотографировал вас, когда вы приехали? - спросил Мейсон. - Да. - Что вы тогда сделали? Вы помните? - Помню точно, - сказал сержант Холкомб. - Я наклонился вперед и выключил освещение приборной доски, чтобы Гоушен мог лучше видеть... Это значит, чтобы ничто не светило ему в глаза, когда он смотрел сквозь стекло. - Я покажу вам фотографию, сержант. Прошу вас сказать, была ли она сделана фоторепортером стоящим рядом с машиной. Как вы видите, на ней свидетель Гоушен сидит рядом с вами, а вы наклоняетесь вперед... - Да, это тот снимок, - подтвердил сержант Холкомб. - Он сделал его как раз в тот момент. - Вы только один раз наклонились вперед? Тогда, когда выключали зажигание и освещение приборной доски? - Да. Снимок сделал фотограф, который стоял рядом со мной. - Свет вспышки ослепил вас? - Нет. У меня хорошие глаза. Я привык ездить на машине по ночам и свет фар не мешает мне. Я смотрю мимо вспышки и... нет, вспышки меня не ослепляли. Я видел все, что происходило. - В это самое время, - сказал Мейсон, - перед машиной стоял другой фотограф, который сделал снимок через стекло. Это так? - Так, но вам не удастся сбить меня с толку, утверждая, что вспышки ослепили нас, потому что это неправда. - Да что вы, - запротестовал Мейсон, - вовсе я так не говорю. Я пытаюсь только установить порядок, в котором сделаны эти снимки. Здесь есть еще один, показывающий то как вы наклоняетесь вперед в машине. Должно быть этот снимок был сделан сразу же или после того, как фотограф, стоящий с левой стороны, сделал свой снимок. Однако, этот снимок сделан спереди, через стекло. - Да, - подтвердил сержант Холкомб. - Это тот снимок. - На этом снимке видно вас, свидетеля Гоушена и фотографа, который сделал первый снимок. Это верно? - Да. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Мы запишем эти снимки для опознания как доказательство защиты номер один и два. Служащий записал фотографии. - В это же самое время другие фотографы делали снимки того человека, который выбежал из дома? - спросил Мейсон. - Тогда вы еще не выбежали, - ответил сержант Холкомб. - Вы меня не понимаете, мистер Мейсон. Когда я приехал, все фотографы окружили машину и фотографировали нас. Блески вспышек обеспокоили вас и тогда вы вышли из своего убежища. Увидев нас и фотографов, вы отвернулись и убежали в домик. Но, до того, как вы это сделали, у Гоушена было достаточно времени, чтобы вас опознать. - Когда этот человек выбежал, фотографы делали снимки? - Да, они делали ваши снимки. - Он закрывал лицо шляпой? - Да, вы закрывали свое лицо шляпой. - А теперь, - сказал Мейсон, - я покажу вам снимок, который защита хочет записать в опознание как вещественное доказательство номер три. На снимке находится человек, выбегающий из домика и закрывающий лицо шляпой. - Да, это тот снимок, - подтвердил сержант Холкомб. - Это хороший снимок. На нем видно, как вы бежите, закрывая лицо шляпой. - Вот именно, - сказал Мейсон. - Мы дадим это как доказательство защиты номер три... Теперь я покажу вам доказательство защиты номер четыре. Сержант, прошу обратить внимание на то, что на этом снимке виден бегущий человек немного сбоку. На снимке есть так же фотограф, который сделал снимок номер три. Холкомб смотрел минуту на фотографию, наконец сказал: - Да. Кажется этот снимок был так и сделан. Да. - Но, вы видите, сержант, снимок номер четыре был сделан сбоку и четыре человека видны лучше, чем на снимке номер три и четыре. - Да, - механически сказал сержант Холкомб. - Это точно так? - Наверное. - Посмотрите лучше на этот снимок, - сказал Мейсон. - На нем хорошо виден профиль этого мужчины. Вы считаете, что это мой снимок, сержант? Сержант Холкомб вдруг схватил фотографию и сказал: - Сейчас, позвольте я возьму очки. Он полез в карман, достал очки и стал рассматривать снимок. Через минуту он сказал: - Нет, это не вы. Это снова какой-то обман! Это другой мужчина! - Вот именно, - подтвердил Мейсон. - Если мы теперь посмотрим на фотографию номер два и на человека, стоящего с фотоаппаратом возле вашей машины, именно того, который снимал снимок номер один в тот момент, когда вы наклонились вперед, то вы сможете опознать этого человека. - Минуточку, минут точку, - вмешался Гамильтон Бергер. - Я хочу увидеть эти снимки. Что здесь происходит? - Прошу подойти и посмотреть, - пригласил его Мейсон. Сержант Холкомб, рассматривающий фотографии, вдруг сказал: - Что-то здесь не так. Это фальшивая фотография. Мейсон усмехнулся. - Почему вы так считаете, сержант? - Потому что было не так. Это еще один ваш обман. - Вам лучше воздержаться от обвинений, господин сержант, - предостерег Мейсон. - В этом зале находится шестеро свидетелей достойных доверия, которые могут подтвердить то, что случилось в мотеле "Слипвел". Вы видите на второй фотографии что-то, что показывало бы на то, что она фальшивая? - Я не разбираюсь в фотографиях так хорошо, чтобы можно было что-нибудь сказать, - ответил Холкомб. - Ну, тогда почему вы говорите, что она фальшивая? - Потому что так не было. - Было именно так, - сказал Мейсон. - А сейчас я хотел бы вам напомнить, сержант, что вы даете показания под присягой. Когда вы приехали к этому домику, вас окружили фоторепортеры и стали делать снимки, так было? - Я уже говорил вам, что так. - Вы помните о присяге, сержант. Не случилось ли так, что вспышки ослепили вас и вы не видели ясно в темноте того, что происходило рядом с машиной? - Говорю вам что я не смотрел по сторонам. Я смотрел на тот домик, потому что дверь как раз открылась и этот бегущий человек вышел, - нескладно выговорил Холкомб. - Закрывая лицо шляпой? - Да. - Вы не могли видеть его лицо? - Я... - Вы видели его лицо, или нет? - настаивал Мейсон. - Нет, я не видел его лица. - Тогда, как вы могли знать, что это был я? - Я думал... Он двигался, как вы... Я получил сведения, что Перри Мейсон скрывается в этом доме и... - Вот именно, - перебил его Мейсон. - Вы ожидали, что я выбегу. Поэтому, когда этот кто-то выбежал и повел себя так, как по вашему мнению должен был вести себя я... - Высокий Суд, вношу протест, - перебил Гамильтон Бергер. - Замечание защитника не существенно, не имеет ни чего общего с делом. Допрос свидетеля ведется неправильно. - Ну, ну, послушаем, кто теперь вносит протесты! - усмехнулся Мейсон. - Я думаю, что фотографии говорят сами за себя, - заметил судья Осборн. - Разрешите, - сказал Бергер. - Я хотел бы обратить внимание Суда на то, что это явно нечестное использование свидетеля. Это еще один обман, типичный для защиты. Это... - Конечно, это обман. Но, такого рода обман не смутит честного свидетеля. Откровенно говоря, глаза сержанта Холкомба были ослеплены вспышками ламп так, как я этого ожидал. Однако, он не является достаточно откровенным или честным, чтобы признать это. А так как он сидит здесь, на скамье свидетелей и дает показания под присягой, то он либо должен говорить правду, либо быть обвиненным в нарушении присяги. Здесь шесть свидетелей, которые делали эти снимки и готовы их опознать. Я хочу, чтобы сержант Холкомб здесь, сейчас, при перекрестном допросе, сказал был ли я тем человеком, выбегающем из домика, либо тем человеком, который стоял с левой стороны, на расстоянии четырех шагов от него с фотоаппаратом, направленным в его сторону, и делал снимки. Что вы скажете, господин сержант? На лице Холкомба появилась озадаченность. - Высокий Суд, - сказал Бергер. - Это нечестный вопрос. Это... - Отклоняю протест, - рявкнул судья Осборн. - Пусть свидетель ответит на вопрос. - Что вы скажете, сержант? - спросил Мейсон, весело улыбаясь смутившемуся полицейскому. - И помните, что фотографы и фотографии сделанные ими, могут быть использованы против фальшивых показаний. - Не знаю, - пробормотал сержант Холкомб. - Благодарю, сержант, этого достаточно. Господин окружной прокурор, вы сказали, что другим свидетелем будет мистер Гоушен. Вызовите его. Послушаем, что скажет мистер Гоушен. Гамильтон Бергер обратился к судье: - Высокий Суд, мне не нравятся эти личные выпады... - Защитник напоминает только о вашем обещании, - сказал судья Осборн, сдерживая смех. - Я должен признать, что он ведет себя более драматично, чем этого требует ситуация, но... прошу вызвать свидетеля, мистер Бергер. - Я хотел бы попросить высокий суд сделать пятиминутный перерыв, - сказал Гамильтон Бергер. - Я должен посоветоваться с коллегами. Эта ситуация застала меня врасплох. - Высокий Суд, прошу принять во внимание, что обвинитель много раз обещал вызвать свидетеля Гоушена. Я хочу, чтобы свидетель был вызван сейчас же, до того как его научат, что он должен говорить, - отпарировал Мейсон. - Я чувствую себя оскорбленным высказыванием защитника, - сказал Бергер. - У меня нет намерения учить свидетеля. Ему этого не нужно. - Ну, тогда вызовите его, - бросил вызов Мейсон. - Я просил пятиминутный перерыв. - Я возражаю, - сказал Мейсон. - Суд отклоняет просьбу, - распорядился судья Осборн. - Суд не видит повода для объявления сейчас перерыва. - Очень хорошо. Тогда сейчас выйдет свидетель Роско Р.Хансон. - Мне казалось, что сейчас должен был давать показания Гоушен, - сказал Мейсон. - Я не обязан слушать ни ваших, ни чьих-либо указаний в этом деле. Я могу его вести так, как мне нравится! - крикнул Бергер. - Недавно господин окружной прокурор бросал вызов в мой адрес. Теперь я бросаю вам вызов. Прошу вызвать свидетеля Гоушена сейчас, как вы это обещали, до того, как вы сможете обсудить с ним это положение. Гамильтон Бергер мрачно сказал: - Я просил, чтобы сюда пришел мистер Роско Р.Хансон. Мейсон усмехнулся. Судья Осборн стиснул губы в узкую, тонкую линию. Хансон представился как владелец "Рашинг Крик Меркантайл Компани" рассказал о продаже револьвера и описал внешний вид его покупателя. Он показал реестр оружия, а в нем подпись человека, который купил револьвер. Это было то же самое оружие, которое перед этим было записано и принято как вещественное доказательство. - Вы встречали потом этого человека? - спросил Бергер. - Да. - Кто это был? - Его зовут Артур Колсон. Я встретил его у вас в бюро, утром шестого числа. - Задавайте вопросы, - рявкнул Бергер. - У меня нет никаких вопросов, - мягко сказал Мейсон. - Может быть вы вызовите сейчас мистера Гоушена? - Высокий Суд, - обратился Бергер к судье Осборну. - Это возмутительно, защита постоянно терзает меня. - Вы сами это вызвали, - ответил судья Осборн. - Тем не менее, я чувствую, что такое поведение не правильно, - обратил внимание Бергер. - Неправильно, - согласился судья. - Однако я могу сказать вам, господин прокурор, следующее: вы можете крутить, если хотите. У вас полное право вести дело так, как считаете необходимым. Но, когда дело дойдет до определения намерений, ваше доказательство будет представлено на рассмотрение Суда. Я понял так, что дело тут идет об опознании обвиняемой свидетелем Гоушеном. И это в деле очень важно. - Да, Высокий Суд. - Вы обещали, больше того, говорили, смею даже сказать - похвалялись, что вызовите этого свидетеля, чтобы он доказал некое утверждение, которое вы высказали в речи в самом начале заседания. Я скажу вам откровенно, что думаю, но вы сами это вызвали. Я не вчера родился и знаю, что если вы будете тянуть и вертеть до того момента, когда Суд огласит перерыв, то значит в этом деле есть какая-то ваша цель. Суд считает, что такая тактика сильно ослабляет ценность показаний свидетеля Гоушена. Я говорю то, что думаю. Это не Суд Присяжных, а только предварительное слушание. Это дело полностью зависит от Суда, и Суд так к нему и относится. А теперь прошу вести слушание. Гамильтон Бергер откашлялся, минуту стоял в нерешительности и, наконец, пробормотал: - Прошу Карла Эверта Гоушена. Гоушен подошел к месту для свидетелей и во вступительных вопросах сказал, что живет рядом с домом номер семьсот девятнадцать по Соут Гондола. Он запомнил вечер пятого числа этого месяца особенно хорошо, потому что его раздражала машина, шумящая на улице. Взрывы показывали, что у машины что-то не в порядке с распределителем или карбюратором. - Что вы тогда сделали? - спросил Бергер. - Я открыл окно с намереньем сказать этим людям чтобы они выключили двигатель или что-нибудь с ним сделали, - ответил Гоушен. - Вы это сделали? - Нет. - Почему? - Потому что тогда они как раз выключили двигатель. - Вы видели машину и этих людей? - Да. - Далеко они находились от вас? - По другой стороне аллейки ведущей к гаражу. Это могло быть около двадцати семи, почти тридцати ярдов. - Фигуры были освещены? - Фары машины были включены и я мог видеть, как люди двигались. Они заглядывали в гараж, я видел их спины и заметил, как они были одеты. - Вы можете описать этих людей? - Да. Одной из этих особ была Люсиль Бартон, обвиняемая по этому делу. На ней был клетчатый плащ и черная шляпа с маленьким красным пером. Шляпа была прилегающей к голове, она надела ее набекрень, на правую сторону. Она была одета так же, когда полиция показала мне ее. - А ее спутник? - Ну, что ж, - сказал Гоушен, положив ногу на ногу и проведя ладонью себя по лысине. - Дайте мне время подумать. Публика рассмеялась. Гамильтон Бергер нахмурился. - У вас ведь пара глаз, а вы не знаете, что видели? Гоушен почесал голову. - У меня ведь и пара ушей, поэтому я слышал, что здесь было минуту назад. Даже судья Осборн присоединился к смеху, который загремел в зале суда. Когда зал успокоился Бергер попросил мрачным голосом: - Расскажите точнее что вы видели. - Я увидел высокого широкоплечего мужчину. Его лица я не видел ни разу. По тому, как он двигался, я сделал вывод, что он молод, то есть может быть и не молод, но производил такое впечатление. У него были длинные ноги, ходил он размашисто. На нем был светлокоричневый плащ и серая шляпа. - Вы встречали этого человека? Вы можете его опознать? - Я не уверен в этом теперь, - ответил Гоушен с колебанием, все время поглаживая себя по лысине. Публика стала хихикать и судья Осборн был вынужден навести порядок. - Но, вы можете с полной уверенностью опознать обвиняемую? - спросил Гамильтон Бергер. - Ставлю вопрос под сомнение, как наводящий, подсказывающий ответ, принимающий факт, доказательств которого нет и дающий готовый ответ свидетелю, - запротестовал Мейсон. - Суд принимает протест. - Вы точно знаете, как она была одета? - спросил Бергер. - Да. - Вы можете сказать что-нибудь о ее росте, возрасте и фигуре? - Да. - А тот мужчина? Он напоминает вам ростом кого-нибудь, на кого вы сейчас смотрите? - Вношу протест. Вопрос наводящий, подсказывающий ответ. - Суд поддерживает протест. - Как вы можете описать того человека? - Вношу протест. Свидетель уже описал его и ответил на этот вопрос. - Суд поддерживает протест. - Допрашивайте свидетеля, - рявкнул с раздражением Гамильтон Бергер. - Вам казалось, что вы видели этого человека потом, правда? - спросил Мейсон. - Мне и в самом деле так казалось, мистер Мейсон. Да. Это было точно так, как описал сержант Холкомб. - Другими словами, мужчина, которого вы видели возле гаража в тот вечер, был такого же самого роста и строения, а так же был одет, как тот, которого вы видели в мотеле? - Да. - Но, вы никогда не видели лица этого мужчины? - Нет. - Когда вы видели его у гаража, он всегда стоял спиной к вам? - Да. - Иначе, вы знаете только то, что видели высокого мужчину в светлокоричневом плаще и серой шляпе? - Да. - И любой мужчина подобной фигуры и так же одетый, выглядел для вас так же, как тот, которого вы тогда видели? - Ну, я... нет, не считаю так. Вероятно я мог бы его опознать. - И вы его опознали, правда? - сказал Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Вы слышали, как сержант показал, что вы опознали мужчину, выбегающего из домика. - Должно быть я тогда ошибся, - сознался Гоушен. Он был в растерянности и глотал слюну. - Почему вы считаете, что ошиблись? - Черт возьми, мистер Мейсон... Вы ведь доказали минуту назад, что это были не вы. - Другими словами, - сказал Мейсон, - вам было сказано, что мужчина, которого вы видели возле гаража, это никто иной, как Перри Мейсон. - Так думала полиция. - Вам так сказали? - Да. - И когда вы увидели этого мужчину, выбегающего из домика, вы сказали сержанту Холкомбу: "Это он". Так было? - Да. - Вы видели его так же отчетливо, как того человека, на другой стороне аллейки, на которого вы смотрели? - Ну, правда говоря, эти фары и вспышки со всех сторон, светящие прямо в глаза, делали все вокруг темным, я не мог смотреть. - Но, вы видели того человека настолько хорошо, что смогли его опознать? - Да. - И вы его опознали? - Да. - А теперь вы думаете, что ошиблись? - Должно быть я ошибся. - Так как человек этот не был тем, которого, как сказала полиция, вы видели возле гаража, правда? - Ну... что же... я не знаю, как это сказать, мистер Мейсон, но подозреваю, что я попал в ловушку и... прихватил себе пальцы, - жалобно добавил он. Даже судья Осборн усмехнулся. - А эта женщина, которую вы видели по другую сторону аллейки, была с мужчиной? - Да. - Вы видели ее в том же самом месте и в то же самое время, что и мужчину? - Да. - При тех же самых условиях? - Да. - Если вы не можете опознать мужчину, то каким образом вы можете опознать женщину? - Я мог бы опознать женщину, если бы не совершил ошибки. - Вы опознали какого-то мужчину? - Да. - И теперь вы думаете, что это не тот мужчина? - Да. Это должно быть был кто-то другой. - Вы видели эту женщину у гаража при таких же самых условиях? - Да. - Благодарю, - сказал Мейсон. - Это все. - А сейчас, - сказал Судья Осборн, сурово глядя на Гамильтона Бергера. - Суд оглашает десятиминутный перерыв. 26 Когда судья Осборн покинул зал суда, Люсиль Бартон повернулась к Перри Мейсону, положила ему руку на локоть и сжала крепко, что даже кожа перчаток натянулась на косточках ее пальцев. - Вы были великолепны, мистер Мейсон, - шепнула она. - Это только первый раунд, Люсиль, - сказал Мейсон. - Мы подвергли сомнению показания свидетеля относительно моего опознания, но не забывайте, что вас он опознал и это будет принято, ели мы не найдем какого-нибудь способа доказать, что вас там не было. - Это правда, - призналась она шепотом. - Больше того, - говорил Мейсон. - Питкина застрелили из револьвера, который вы получили от Артура Колсона. Кстати говоря, Росс Холистер так же убит и вы получили страховой полис на его жизнь стоимостью двадцать тысяч долларов. - Но, мистер Мейсон! Разве вы не понимаете? Я любили Росса. Его смерть это большой удар для меня. Мы должны были жениться. Он представлял собой все, что желает женщина: безопасность, чувство, дом. - Разве можно исключить версию, что вы были бы влюблены в Артура Колсона, который научил бы вас, как можно добыть двадцать тысяч долларов от страхового общества, чтобы потом выйти замуж за него. - Не валяйте дурака, мистер Мейсон! Вы были таким милым, а теперь вы говорите как окружной прокурор. - Вы его еще не знаете, - заметил Мейсон. - Вы еще услышите, как он может говорить. Вы не сказали мне, почему вы не послушались моего совета и не сообщили в полицию после обнаружения тела в гараже, когда этот револьвер все еще был в вашей сумочке. - Мистер Мейсон, я не могу, просто не могу. У меня нет права признаться во всем даже вам. - Пусть так, - сказал Мейсон. - Я сколько угодно могу здесь вылезать из кожи, но вы обвиняетесь в убийстве и, если вы не расскажете убедительной истории судьям, то будете осуждены за убийство. - Мистер Мейсон, вы не можете меня из этого вытащить? - Если я не узнаю правду, то опасаюсь, что не смогу. - Другие женщины убивают и ничего. Юристы... - Я знаю, - перебил его Мейсон. - Но, вы находитесь в другом положении. Колсон начал всем этим руководить и убито два человека. Револьвер, из которого застрелен один из них, был у вас перед и после совершения одного из убийств. Вам не удастся так легко объяснить, что у вас не было револьвера, когда это произошло. - Мистер Мейсон, это не Колсон руководил, как вы это называете, всем. - Нет? - скептически спросил Мейсон. - Он ничего не сказал и не сделал, что убедило бы меня в его откровенности. - Он просто хочет быть рядом со мной, мистер Мейсон, - сказала она импульсивно. - Вы должны этому поверить. Вы должны это понять. Мейсон усмехнулся в ответ. - Вы не знаете того, кто этим руководил. - И кто же это? - Вильям Бартон, - проговорилась она и, испуганная, закрыла рот рукой. - Ах! Я сказала слишком много. Он был бы в ярости, если бы узнал об этом. Мейсон смотрел на нее циничным, холодным взглядом. - Это было удачно? - спросил он. - Что? - Сделать вид, что это у вас вырвалось? - Нет... Я жалею, что проговорилась. - Вы чертовски хитрая молодая женщина. Не знаю, какую ловушку вы ставите на меня в очередной раз, но я не дам себя поймать. - Они никогда не докажут, что это револьвер принадлежал мне, если вы им этого не скажете. - Откуда такая уверенность? - Артур Колсон так мне сказал. - Этот мечтательный глупец!.. - ужаснулся Мейсон со злостью. - Он хитрый, мистер Мейсон. И очень умный. - Согласен, - сказал Мейсон с сарказмом. - Он говорит, что никогда не позволит им выследить, каким образом этот револьвер оказался в моей квартире. - Вы были обручены с Холистером, - сказал Мейсон. - Он должен был выехать в понедельник по делам. Вы так же знали об этом и провели тот вечер с Артуром Колсоном. Мне не нравится эта история. Судьям так же не понравится. - Но, это правда. Артур для меня как брат. - Холистер знал Артура Колсона? - Нет, они никогда не встречались. - Мне не нравится участие Артура в этом деле, - сказал Мейсон. - Подождите только, - сказала она с гордостью. - Он... - Что? - поторопил ее Мейсон. - Что он собирается делать? - Ничего. Мейсон внимательно смотрел на нее минуту, потом сказал: - На револьвере есть отпечаток моего пальца. Вам придется, в конце концов объяснить, откуда он там взялся. Она хитро улыбнулась. - Артур Колсон сказал мне кое-что. Не бойтесь. Я могу им все объяснить. 27 Когда суд собрался снова, Гамильтон Бергер, еще красный и злой, но уже владеющий собой, сказал: - Ввести свидетеля Вильяма Бартона. Люсиль Бартон, сидящая рядом с Мейсоном, шепнула: - Нет, нет. Не позволяйте ему этого. Мейсон нехотя повернулся и сказал: - Сделайте вид, что улыбаетесь. В ее глазах был виден испуг, губы у нее дрожали. - Улыбайтесь, - приказал Мейсон. - На вас смотрят. Она с усилием улыбнулась. Вильям Бартон, ухоженный, хорошо сложенный мужчина с гривой черных, волнистых волос, контрастирующих с серо-стальными глазами, сел на место для свидетелей с видом серьезного бизнесмена, давая своим поведением понять, что привык больше приказывать, чем слушаться и для него не в новинку быть в центре внимания. Резким, сильным голосом он назвал Суду свое имя, фамилию, адрес и определил свою профессию как "вкладчик в нефтяные месторождения". Потом он посмотрел на Люсиль в первый раз с тех пор, как появился на месте для свидетелей. Это был быстрый, оценивающий взгляд, лишенный какого-либо чувства. Затем он повернулся в сторону Гамильтона Бергера, ожидая дальнейших вопросов. - У вас та же самая фамилия, что и у обвиняемой? - Она носит мою фамилию. - Вы были когда то ее мужем? - Да. - Когда произошел развод? - Около восемнадцати месяцев назад. - Решение вошло в силу? - Да. - Вы платите алименты? - Да. - Вы встречались с ней пятого числа этого месяца? - Да. - В какое время? - Около половины седьмого, может быть немного позже. - Где? - Я был в Клубе. Она позвонила и спросила, могу ли я с ней встретиться. Я сказал ей, что встречусь с ней в холле, но предупредил что если она будет устраивать мне сцены... - Заявляю протест, - перебил его Мейсон. - Это не имеет ничего общего с вопросом, который был задан и на который свидетель уже ответил. - Очень хорошо, - с раздражением сказал Бергер и продолжил: - Вы встретились с ней в холле Клуба? - Да. - Кто был при этом? - Мы были одни. Только Люсиль и я. - Что она вам сказала? - Она сказала, что произошло что-то страшное и что она должна выехать из страны. Она спросила, могу ли я дать ей пятнадцать тысяч долларов наличными взамен ее отказа от всяких претензий на алименты и освобождение от обязанностей. - Вы платили ей алименты? - еще раз спросил окружной прокурор. - Да. - Сколько? - Двести долларов в неделю. - Она сказала вам, почему хочет выехать из страны? - Да. - Почему? - Она сказала, что в ее гараже найдено тело мужчины. Наконец, она призналась, что убитый был ее первым мужем и этот факт может испортить ее жизнь. - Что вы ей ответили? - Я старался уменьшить сумму, которую она назвала. Я сказал ей, что не смогу собрать такой суммы наличными, что должен буду представить ее предложение своим адвокатам, чтобы узнать, будет ли при таких обстоятельствах ее отказ от алиментов иметь законную силу. Я сказал ей, что мне не нравится эта идея и что она требует слишком много. - Она приняла ваш ответ, как окончательный? - Нет. Она сказала, что я должен действовать быстро, потому что она хочет получить ответ до полуночи. Она должна была позвонить мне до этого времени, потому что намеревалась улететь в ту же ночь. Наконец, она согласилась на десять тысяч долларов наличными. - Она потом позвонила вам? - Нет. Я виделся со своими адвокатами и приготовился принять ее предложение. Я взял десять тысяч из банка и у меня был готовый для подписи акт отказа от алиментов, но она не связалась со мной. - И никого с вами не было, когда вы с ней встретились? - Нет. - Вы знаете женщину по имени Анита Джордан? - Я встречал ее как-то. - Эта женщина была с обвиняемой во время того разговора? - Нет. Обвиняемая была одна. - Пожалуйста, спрашиваете вы, господин адвокат, - сказал Бергер вызывающе. - Вы платите ей алименты на сумму двести долларов в неделю? - спросил Мейсон. - Да. - И вы думаете, что Суд поверит в ваши колебания, когда она предложила вам отказ от таких алиментов за пятнадцать тысяч долларов? - Ну... нет, я только хотел, чтобы она думала, что я колеблюсь. - Это значит, что вы сказали ей, что вы колебались, так? - Я хотел произвести такое впечатление... Да. - Но, в действительности, вы хотели совершить эту сделку? - Конечно. - Только как опытный деловой человек, вы делали вид, что это вас не интересует? - Да. - И вы сказали ей, что не знаете, оплатится ли вам это? - Это правда. - Другими словами, вы ее обманули. Бартон покраснел. - Высокий Суд, - сорвался Бергер со своего места. - Вношу протест. Это утверждение оскорбительно для свидетеля. - Ох, если вам не нравится манера, в которой я выразился, то я могу использовать другое слово для определения этого положения. Иначе говоря, вы сказали бывшей жене неправду, когда с ней разговаривали. Это так? В глазах Бартона появился блеск гнева. - Протестую по тому же самому поводу, - сказал Бергер. - Вы можете ответить да или нет, - подвел итог Мейсон. Бартон посмотрел на него с яростью. - Я спрашиваю, - повторил Мейсон, - сказали вы жене неправду? Вы можете сказать коротко: да или нет. - Но, о чем я должен говорить? - О вашем желании заключить с ней подобную сделку. - Я считаю, что это не имеет связи с делом. - Я считаю, что имеет, - сказал Мейсон. - А я считаю, что не имеет, - заявил Гамильтон Бергер. - И поэтому протестую. Это неправильное ведение допроса свидетеля. - Отвожу протест, - сказал судья Осборн. - Вы сказали ей неправду? - спросил Мейсон. - Да! - крикнул со злостью Бартон. - Вы давно знаете Питкина? - Я встречал его, но не знал, кто он. Это значит, что я не имел понятия, что он был когда-то мужем Люсиль. Когда я узнал об этом, это было для меня потрясением. - Но, вы видели Питкина? - Я знал, что он был шофером Арджила. Мистер Арджил является членом Клуба, к которому я принадлежу. В Клуб приходят многие нефтяники. - Так как вы интересовались спекуляциями на нефти, так же как Арджил, Холистер, Гейтс и другие члены Клуба, вы должны были много знать друг о друге? - Нет. Арджил, Холистер и Гейтс были компаньонами. Они интересовались определенными арендами. Я же интересовался совершенно другими вещами, несмотря на то, что в общем-то мы работали в одной области. Я не хотел, чтобы они узнали, что я делаю, так же как они не хотели, чтобы я узнал, чем занимаются их компания. Когда мы встречались, мы разговаривали, иногда спросили об общих условиях, но не имели много общего. - Вы разговаривали когда-нибудь с мистером Питкиным? - Да, но только по делам сугубо личным. - Вы пытались узнать от него, что делали эти трое? - Высокий Суд, это уже второй оскорбительный вопрос! - гневно выкрикнул Гамильтон Бергер. - Совершенно незаслуженный. - У вас есть какие-нибудь доказательства, подтверждающие это обвинение? - спросил судья Осборн. - Нет, Высокий Суд, - гладко ответил Мейсон. - Этот вопрос - только попытка выявить правду. - Поддерживаю протест, - сказал судья Осборн. - Но, вы можете спросить его, о чем он разговаривал с мистером Питкиным. - О чем вы разговаривали с Питкиным? И почему? Бартон, уже здорово разозлился, ответил: - Я хотел нанять временно шофера. Я узнал о некотором обществе, которое является чем-то вроде бюро по найму и специализируется в этих делах. Я видел его, когда он ждал как-то перед Клубом. Я спросил его, что он знает об этом обществе. - И он знал? - Да. Он дал мне адрес. Общество называется Бюро Обмена Шоферов, номер телефона можно найти в справочнике. Они записывают там шоферов, которые хотели бы подработать в свободные дни. Кажется, что общество организованно на основе кооперации. Члены работают в разное время и почти всегда там можно нанять шофера на пару часов или на весь день. - Питкин принадлежал к этому обществу? - Не знаю. Он говорил, что принадлежал. По четвергам он был всегда свободен, а в среду кончал работу в шесть. Снова на работу он должен был являться в пятницу утром. Он сказал мне, что охотно будет работать у меня в свободные дни, а если мне нужен будет шофер в другое время, я смогу воспользоваться услугами общества. - У вас нет уже никаких чувств по отношению к обвиняемой, то есть к вашей бывшей жене? - спросил Мейсон. - Я очень люблю Люсиль, по своему, конечно. - И, желая показаться хитрым, вы посоветовали ей, чтобы она, не говоря ничего и никому, подбросила револьвер рядом с телом, чтобы сделать вид, будто это самоубийство? - Это неправда. У вас нет доказательств. Обвиняемая могла это утверждать, но это абсурд. Ваше обвинение совершенно фальшивое и я презираю его. - Разве вы не сообщили ей никакой идеи о том, как выйти из того положения, в котором она оказалась? - Конечно, нет. - Но, вы утверждаете, что она вам не равнодушна. - Да. - И вы отнеслись к предложенной ею сделке хладнокровно, рассматривая ее, как к обычное деловое предложение? - Нет. Меня интересует Люсиль. Я хотел лишь убедиться в том, что она не напрасно истратит эти деньги. - Однако, чувства, которые вы испытываете по отношению к своей бывшей жене, дружба, уважение или желание присмотреть за тем, чтобы какой-нибудь хитрец не ободрал ее, не помешали вам пытаться самому ободрать ее, давая ей на пять тысяч долларов меньше? - сладко заметил Мейсон. - Я не хотел ее обмануть. - Но, тогда зачем вы скрыли желание принять ее предложение? Бартон подумал минуту и сказал: - Думаю, что по привычке. В делах не проявляют заранее удовлетворения от сделки. - Ну, ну, - сказал Мейсон. - Вы знали, что делаете. Вы сознательно скрыли желание совершить эту сделку. - Об этом вы говорили уже несколько раз, - перебил Гамильтон Бергер. - Я считаю, что защитник имеет право говорить об этом. Это указывает на мотивы действий свидетеля и делает Суду возможность оценить его характер, - ответил судья Осборн. - Хорошо! - вдруг выкрикнул Бартон. - Я обманул ее. Я заметил, что мне подвертывается случай заключить выгодную сделку и хотел этим воспользоваться. Что в этом плохого? - Ничего, - ответил Мейсон. - И я очень вам благодарен за похвальную откровенность, мистер Бартон. А теперь еще одна деталь. Как вы сообщили, обвиняемая в конце призналась, что в гараже было тело ее первого мужа? - Я не говорил этого. - Прошу секретаря Суда прочитать протокол для того, чтобы напомнить то, что сказал свидетель. Наступила тишина, полная беспокойства, во время которой секретарь Суда перелистывал страницы, в поисках требуемого абзаца. Вильям Бартон поерзал в кресле. - Я нашел это место, - отозвался секретарь. - Вопрос: "Она сказала вам, почему хочет выехать из страны?" Ответ: "Да". Вопрос: "Почему?" Ответ: "Она сказала, что в ее гараже найдено тело мужчины. Наконец, она призналась, что убитый был ее первым мужем и этот факт может испортить ее жизнь." - Благодарю, - сказал Мейсон. - Прошу мне объяснить, мистер Бартон, что вы имели в виду, когда говорили: "наконец, она призналась", что это было тело ее первого мужа? - Ну, что в конце она призналась. И это все. - Она не сказала этого сразу? - Нет. - Только после вопросов с вашей стороны? - Наверное так. - Значит ли это, что вы разговаривали на эту тему и у вас создалось впечатление, что она что-то скрывает, допытывались ли вы, что это? - Можно сказать и так. - Чтобы вынудить от нее это "признание наконец", вам пришлось использовать нажим? - Ну, что же, до определенной степени, да. - Вы сказали ей, что не сможете помочь, если она не скажет вам правды или что-то в этом роде? - Да. - Следовательно, она в конце концов сказала вам правду? - Да. - И тогда вы взялись ей помогать? - Нет! - Но вы ведь сказали, что поможете ей, если она скажет вам правду. До тех пор, пока она этого не сделает, вы ничего не можете обещать ей. Поэтому она "в конце призналась" в том, какая была правда. Должен ли я это понимать так, что вы не сдержали своего обещания? Бартон заколебался, положил ногу на ногу и посмотрел умоляюще на Бергера. - Так было? - настаивал Мейсон. - Я не помог ей, - пробормотал Бартон. - Именно так я и думал, - с презрением сказал Мейсон. - Это все, мистер Бартон. Бартон сошел с места для свидетелей и повернулся в сторону стола за которым сидел Мейсон, как бы желал что-то сделать, но увидел холодный, твердый блеск в глазах адвоката, раздумал и отошел. - Пусть подойдет к свидетельскому месту Артур Колсон, - сказал Бергер, не обращая внимания на Бартона. Артур Колсон подошел к месту для свидетелей. Его глаза неспокойно и оценивающе метались по залу, однако старательно уходили в сторону от стола окружного прокурора, и стола за которым сидел Мейсон и Люсиль. На вопрос Суда Колсон назвал свое имя, фамилию, возраст, адрес и профессию. Гамильтон Бергер достал револьвер. - Я хочу вам показать револьвер Смит и Вессон, тридцать восьмого калибра, номер "С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь". Вы видели его уже когда-нибудь? Колсон достал из кармана листок бумаги и прочитал по нему следующую фразу: - Отказываюсь от ответа на этот вопрос, так как он может быть использован против меня. - Вы купили этот револьвер в "Рашинг Крик Меркантайл Компани"? - Отказываюсь от ответа на этот вопрос, так как он может быть использован против меня. - Вы вписали имя Росса П.Холистера в реестр? - Отказываюсь от ответа по той же причине. - Вы убили Хартвелла Л.Питкина? - Нет. - Вы его знали? - Нет, не знал. - Это вы положили этот револьвер рядом с телом Хартвелла Л.Питкина в гараже на Соут Гондола семьсот девятнадцать пятого числа этого месяца? - Нет. - А в другое время? - Нет. - Это все, - сказал Гамильтон Бергер. - Минуточку, - отозвался Мейсон. - Еще один вопрос к свидетелю. Это оружие было когда-нибудь вашей собственностью? - Отказываюсь от ответа на этот вопрос, так как он может быть использован против меня. - У вас был когда-нибудь ключ от квартиры Люсиль Бартон? - Нет. - Я покажу вам два письма отпечатанные на машинке, - сказал Мейсон. - Одно из писем было адресовано в Детективное Агентство Дрейка, второе мне. В первом письме речь идет о ключе к квартире Люсиль Бартон. Во втором - о ключе к ее секретеру. Вы писали какое-нибудь из этих писем? - Нет. Не писал. - Это все, - сказал Мейсон. - Это все, - объявил Бергер. Слово взял судья Осборн: - В виду неудовлетворительных ответов свидетеля на вопросы, имеющие большое значение в этом деле, Суд считает, что бюро окружного прокурора должно предпринять шаги для более полного выяснения ситуации. - Хорошо, Высокий Суд, - сказал Бергер усталым голосом. - Мы отдаем себе отчет в разных возможностях. - И привлечениях, - сказал судья Осборн. - И привлечениях, - повторил Бергер. - Очень хорошо. Суд объявляет перерыв до четырнадцати часов. Обвиняемая должна оставаться под арестом. Свидетели, вызванные в Суд, должны явиться в четырнадцать часов. Когда публика поднялась с мест и направилась к выходу, Мейсон дал знак Полу Дрейку подойти к нему. - Боюсь, что не смогу пойти с тобой на обед, Пол. - Почему, Перри? - Я должен несколько раз поговорить по телефону, а это может продлиться больше часа. Но, ты забери Деллу на хороший бифштекс. - Сердца у тебя нет, - запротестовал Дрейк с улыбкой. - Есть, - сказал Мейсон. - Оно так долго стояло у меня в пятках, что я не буду чувствовать себя хорошо до тех пор, пока оно снова не окажется на своем месте. 28 В четырнадцать часов, когда Суд собрался вновь, Гамильтон Бергер, явно чем-то обеспокоенный, сказал: - Высокий Суд, в этом деле образовалось особое положение. У меня были все поводы для того, чтобы считать возможным соединение Перри Мейсона с орудием преступления, так как на револьвере был найден отпечаток его пальца. У меня была надежда доказать, что Мейсон был с обвиняемой около гаража в то время, когда там был убит человек. Опознание, как доказательство было отброшено с помощью хитрого юридического трюка, на что я хотел бы обратить внимание Высокого Суда. Свидетель наверняка мог бы провести опознание. - Да, конечно, - ответил судья Осборн. - Таковы отрицательные стороны доказательств основанных на опознании. Свидетель увидел высокого мужчину в светлокоричневом плаще и серой шляпе. Он не видел вблизи его лица. Много мужчин могут соответствовать такому описанию. Опознание женщины более убедительно, благодаря описанию ее оригинальной одежды, но высоких мужчин в светлокоричневых плащах и серых шляпах было в городе в то время, когда Гоушен видел тех людей возле гаража, вероятно, несколько тысяч. - Но, только один Перри Мейсон мог оставить отпечаток пальца на внутренней стороне револьвера принадлежащего его клиентке, - ответил Бергер. - Вы еще не доказали, что револьвер принадлежал его клиентке, - сказал Осборн. - Признаю, Высокий Суд, что дело немного осложнилось, - ответил Бергер, - но, если Высокий Суд позволит мне действовать, то думаю, что он сможет вполне оценить тот трюк, благодаря которому свидетеля ввели в заблуждение. Судья Осборн усмехнулся: - Суд позволит вам действовать, если вы будете представлять доказательства, мистер Бергер. - Очень хорошо. Прошу вызвать Сэди Милфорд. Сэди Милфорд, ухоженная женщина около сорока лет, была администратором дома, в котором жила Люсиль Бартон. Она показала, что гаражи принадлежали квартирам и закрывались. Квартира номер двести восемь так же имела гараж и Люсиль Бартон получила запасные ключи и к квартире и к гаражу, когда въехала. - Кто имел эти ключи? - Люсиль Бартон. - У вас есть подтверждение получения? - Да. - На нем есть подпись Люсиль Бартон? - Да. - Она подписала в вашем присутствии? - Да. - Я хочу присоединить это к доказательствам, - сказал Гамильтон Бергер. - Не возражаю, - сказал Мейсон. - Вы хотите задавать вопросы, господин защитник? - Да. Мейсон взял в руки подтверждение и спросил: - Это вы дали Люсиль Бартон четыре ключа, два от квартиры и два от гаража? - Да. - Благодарю, - сказал Мейсон. - Это все. Следующим свидетелем Бергера был работник заправочной станции, который показал, что пятого числа этого месяца, около шести часов вечера, Люсиль Бартон подъехала к станции на шевроле со светло-коричневым кузовом. Работник обнаружил, что двигатель был так разрегулирован, что машина непрерывно подпрыгивала и выхлопная труба стреляла. Он отрегулировал все, что мог, но у него не было достаточно времени и соответствующих инструментов и он исправил только так, чтобы машина не грохотала во время езды. - В котором часу обвиняемая приехала? - спросил Гамильтон Бергер. - Это было каких-то пятнадцать или двадцать минут седьмого. - Кто вел машину? - Люсиль Бартон. - Вы знали ее до этого? - Да. Она всегда покупает бензин у нас. - Люсиль Бартон и обвиняемая, сидящая возле мистера Мейсона это одно и то же лицо? - Да. - Это все, - сказал Бергер. - Это все, - повторил Мейсон улыбаясь. - У меня нет вопросов к свидетелю. - Вызвать Стефана Арджила, - распорядился Бергер. Арджил занял место свидетеля и сказал, что живет на Вест Казино Буливар, девятьсот тридцать девять, ему пятьдесят пять лет. Он подтвердил, что Хартвелл Л.Питкин работал у него в качестве шофера и что Питкин работал у него до своей смерти. - Когда вы видели Питкина в последний раз? - Спросил Бергер. - Сразу же после пяти часов вечера пятого числа. - Где он тогда был? - Перед зданием, в котором размещен офис мистера Мейсона. Я ждал Мейсона и вдруг вспомнил, что у Хартвелла свободный вечер. Я спустился вниз и, хотя был на него зол, сказал ему чтобы он забрал машину и ехал домой. - Вы знаете, что случилось потом? - Знаю только, что машина была на месте, когда я вернулся из больницы домой. - Когда это было? - Это могло быть... это было после возвращения из больницы, где я посещал пострадавшего и оговорил с ним условия возмещения и... - Не говорите о том деле, - перебил его Гамильтон Бергер. - Успокойтесь и скажите нам, что вы знаете об этом деле? - Я вернулся домой около девяти часов тридцати минут, может быть, было десять и машина была на своем месте. - Можете задавать вопросы, - сказал Бергер Мейсону. - Откуда вы знаете, что машина была на месте? - спросил Мейсон. - Ну, потому что... должна была там быть. Двери гаража были закрыты. - Но вы не проверили после возвращения домой, действительно ли стоит машина там? - Нет. - А как вы вернулись домой? - Меня привез работник страховой компании. - В котором часу он вас привез? - Между половиной десятого и десятью. - И вы пошли сразу спать? - Нет, я лег одиннадцати. - Когда вы заглянули в гараж, чтобы проверить, стоит ли там машина? - Около двух часов ночи. Мне позвонили из полиции и сообщили, что случилось с моим шофером. Мне задали несколько вопросов и сказали, что сейчас приедут, поэтому я оделся и, собственно, спустился в гараж, когда подъехала полиция. - Ваша машина стояла в гараже? - Да. - Мне кажется, что вы на меня обижены, мистер Арджил, - сказал Мейсон. - Лично я считаю, что вы достойны презрения, - ответил Арджил. - Почему? - Вы знали о том, что у меня имелись причины предполагать, что у моего шофера было дорожное происшествие и вынудили меня возместить ущерб по необоснованным требованиям. Предупреждаю вас, мистер Мейсон, что подам на вас в Суд за обман и... - Так вы думали, что это ваш шофер вел машину? - Конечно. Я-то уж точно не сидел за рулем. Однако я отвечал за действия моего работника. - Это имеет какую-нибудь связь с делом? - спросил судья Осборн. - Я считаю, что это объясняет мотивы и враждебную позицию свидетеля, - ответил Мейсон. - Ну, конечно, выясним это обстоятельство, если защитник желает, - сказал Бергер, с удовлетворением потирая руки. - Я хотел бы прояснить все факты. - И вы обо всем узнаете, - отпарировал Мейсон. - Мистер Арджил, вы можете рассказать нам свою версию происшествий? - Пятого, около трех часов дня мистер Мейсон пришел ко мне домой. Питкин присутствовал при разговоре. Мистер Мейсон объявил мне, что имеет неопровержимые доказательства того, что моя машина вызвала несчастный случай и уехала с места происшествия. В этом несчастном случае его клиент серьезно пострадал. Он обратил мое внимание на следы столкновения на корпусе машины и... ну, что же, я подумал, что он прав. - Почему вы думали, что я прав? - спросил Мейсон. - Потому что у моего шофера были какие-то неприятности с машиной в тот день. Он хотел сказать, что машина была украдена и просил меня пойти вместе с ним в полицию и выяснить обстоятельства, при которых это случилось. Я пришел с ним на то место, где он оставил машину. Я заметил что он пил и был чем-то обеспокоен. Я был довольно скептически настроен по отношению к нему, но опасался, что он во что-то впутался. Я вернулся в Клуб и позвонил в полицию, сообщив о краже машины. Лично я считаю, что машину никогда не крали. Полиция нашла ее в торговом районе, где она стояла перед пожарным гидрантом. - И поэтому, выслушав то, что сказал вам я, вы решили, что дешевле будет найти Финчли и договориться с ним за спиной его адвоката, правда? - спросил Мейсон. - Я не думал о чем-то таком. - Но, вы это сделали, не так ли? - Я, узнав, что человек серьезно ранен, хотел для него что-нибудь сделать. Я очень был расстроен всем этим. Я пошел в ваш офис и пытался встретиться с вами, но безуспешно. Очевидно вы находитесь у своей клиентки, Люсиль Бартон. - Вы уверены в том, что я там был? - спросил Мейсон. - Нет, не уверен. - У вас есть какая-то причина предполагать, что я там был? - Насколько я понял, полиция... Я беру назад свои слова. Ответ будет: нет. Я не знаю, где вы были. - Прекрасно. Вы были у меня в офисе и вам сказали, что я вышел? - Да. - Где находился в это время ваш шофер? - Он сидел в моей машине марки "бьюик", поставленной перед зданием, в котором расположен ваш офис. - Вы нашли там место для стоянки? - Мой шофер нашел. Когда я вышел перед главным входом, я заметил, что там нет места для стоянки, поэтому я сказал ему, чтобы он крутился вокруг до тех пор, пока не найдет свободного места вблизи входа. Он почти тотчас же такое место нашел. - Итак, вы ждали меня? - Да. Около шести я позвонил моему страховому агенту и сказал ему, что пытаюсь договориться с вами по делу об установлении суммы возмещения причиненного ущерба. Мне просто пришло в голову, что не разумно устраивать такие дела без договоренности с ним. - Очевидно, страховой агент подсказал вам, сколько это будет приблизительно стоить и что значительно дешевле будет договориться непосредственно с пострадавшим. - Мой страховой агент просил меня подождать его в холле и не разговаривать с вами ни под каким видом до того, как я с ним встречусь. Когда он приехал, я целиком передал ведение дела в его руки. - Но, вы пошли в больницу и пытались сами договориться с моим клиентом за моей спиной, правда? - За вашей спиной! Не знаю, что вы понимаете под этим. Я пытался с вами все обсудить, но вас не было в офисе. У меня не было возможности целый день ждать юриста, который гоняется за разведенной женщиной. Мое время дорого! - Когда страховое общество уже установило величину возмещения, вы дополнительно заплатили из своего кармана некоторую сумму, не так ли? - Да, это правда. - Почему вы это сделали? - Потому, что я считал, что этому молодому человеку положено больше, чем давало страховое общество. Я не филантроп, но с другой стороны, не могу экономить деньги на страданиях молодого парня. - Очень благородные чувства, - заметил Мейсон, - только... не хотите ли вы убедить Суд, что, на основании моих слов, вы не только признались в ответственности за происшествие, но еще и дополнительно заплатили некоторую сумму? - Я думал, когда вы мне сказали о столкновении, что у вас есть доказательства... Я думал, что они у вас действительно есть. Мейсон улыбнулся. - Какой благородный, очень благородный и лицемерный мистер Арджил. Вы считаете меня достойным презрения, а сами дает взятку портье, чтобы тот показал о том, что вы не выходили из Клуба в тот день. Неужели вы так боялись быть замешанным в том, что ваш шофер мог сделать? - Это неправда! - Вы дали портье деньги? - Чаевые, как всегда. - Сколько? - Это не имеет отношения к делу. - Сколько? - Заявляю протест, Высокий Суд, - закричал Бергер, срываясь со своего места. - Этого человека специально изводят не имеющими отношения к делу вопросами... - Отвожу протест, - фыркнул судья Осборн. - Сколько? - спросил Мейсон. - Я думал, что дал ему пять долларов, но я выпил в тот день несколько рюмок и было темно. Потом я понял, что у меня не хватает денег, поэтому догадался, что, наверное, ошибся и дал ему больше. - Сто долларов? - Наверное так. - По ошибке? - По ошибке. - Вы не управляли машиной третьего дня. Вы в этом уверены? - Да. - В таком случае, вы знали уже тогда, что единственным человеком, который мог вызвать несчастный случай, был ваш шофер. - Кто-нибудь мог украсть машину. - Если бы это было так, то вы не отвечали бы за последствия, - ответил Мейсон. - Как деловой человек, вы хорошо об этом знаете, мистер Арджил. - Я понимаю, что вы хотите сказать, - сказал Арджил. - После вашего ухода я прижал шофера и он признался в конце концов, что совершил наезд и сбежал. Он признался так же в том, что желая избежать ответственности, солгал, говоря о краже машины. - Ну так, - заметил Мейсон. - А теперь вы пришли к выводу, что это неправда? - Вы говорите о том, что вы мне сказали? Что моя машина была замешана в дорожном происшествии? - Пусть будет так. - То, что вы мне сказали, было ложью. Ложью абсолютной и полной. Какой-то человек по имени Каффи виноват в происшествии. - Кстати, - перебил его Мейсон. - Вы и представитель страхового общества пошли к молодому Финчли и грозили ему Судом за вымогание денег под фальшивым предлогом. Вы так же потребовали их возврата. - Да, мы объяснили ему, что эти деньги не принадлежат ему с точки зрения закона или точки зрения справедливости. - И что он на это ответил? - Что вы посоветовали ему задержать деньги, потому что это была добровольная выплата, которую нельзя отобрать и что вы отучите этих страховых агентов пытаться перехитрить адвоката. Судья Осборн широко улыбнулся. - Да, - подтвердил Мейсон. - Но, как вы думаете, почему Питкин признался в том, что совершил наезд, когда в действительности он этого не делал? - Не знаю, - ответил Арджил, - хотя хотел бы знать. Я думал над этим и пытался найти ответ, но не понимаю этого. Мне кажется, что Питкин был шантажистом. Без сомнения, у него была причина так поступить. Что-то там происходило в его испорченном мозгу, чего я понять не могу. - Вы его освободили в среду после шести, несмотря на то, что он признался в совершении наезда и бегстве, - заметил Мейсон. - Я могу вам это объяснить. - Пожалуйста, объясните. - Я знал, что мой шофер подрабатывал в свободные дни и вечера. Он говорил как-то, что является членом общества шоферов и что работает в свободные дни, поэтому я знал, как это важно, чтобы он не опоздал. Тем более, что шоферов нанимают раньше. Я сам человек дела и знаю, как чувствовал бы себя, ожидая водителя, который не является вовремя. Я позволил ему идти, но сделал этого не ради него, а лишь ради его коллег из общества. - Вам не пришло в голову, что именно тогда это могло произойти? - спокойно спросил Мейсон. - О чем вы говорите? - О том, что Питкин куда-то спешил. Он должен был встретиться с кем-то, для кого работал пятого и, вместо того, чтобы отправить машину домой лично, попросил коллегу, чтобы он сделал это за него, а сам сразу же отправился туда, куда он перед этим нанялся. Арджил соображал минуту, прежде чем сказал: - Может быть, именно так все и было. - Вы нанимали шоферов из общества, когда у Питкина были свободные дни? - спросил Мейсон. - Нет, никогда. Если бы мне нужен был шофер в те дни, то я наверняка договорился бы с Питкиным и заплатил бы ему добавочно за работу в выходной. - Я дам вам список с пятнадцатью именами. Прошу сказать, знаете ли вы кого-нибудь из этих людей, мистер Арджил, - попросил Мейсон. - Для чего все это? - сердито спросил Гамильтон Бергер. - Это может выяснить, почему шофер Питкин утверждал, что виноват в происшествии, хотя на самом деле не имел с этим ничего общего, - ответил Мейсон. - Очень хорошо, - сказал Бергер. - Я ничего в этом не понимаю. Мне кажется, Высокий Суд, что этот допрос не только ни до чего нас не доведет, но мы будем свидетелями еще одного трюка защитника. - Может быть и так, но это многообещающий трюк, - сказал судья улыбаясь. - Мне кажется, что мистер Мейсон даже уже что-то поймал... Арджил надел очки, посмотрел на список, почесал в голове и сказал: - Просмотр этого списка продлиться несколько минут, мистер Мейсон. - Очень хорошо, - отозвался судья Осборн. - Объявляю перерыв на пятнадцать минут, во время которого вы тоже можете просмотреть список, мистер Бергер, и поговорить о нем со свидетелем. Объявляю перерыв. Судья Осборн вышел из зала. Мейсон встал, потянулся, зевнул с разученным равнодушием, подошел к Трэггу и предложил: - Может быть мы отойдем куба-нибудь в сторону и поговорим, лейтенант? Трэгг кивнул головой и они отошли в сторону. - Спасибо за допрос Холкомба, - сказал Трэгг, улыбаясь. - Он все время хвастался тем, как выследил вас и привез Гоушена, который вас опознал, а я не смог этого сделать. Кажется, что после того, что было сегодня в Суде, он немного притихнет. Само собой разумеется, что я говорю вам это неофициально, а только между нами. - Конечно, - ответил Мейсон. - А так, продолжая разговор между нами, чтобы вы сказали о маленькой прогулке? - Куда? - В жилой район. - Вы думаете, что у нас есть на это время? - Думаю, что у нас много времени. - Мы не можем поехать туда и вернуться в течении пятнадцати минут. - Я думаю, что когда Арджил увидит этот список, ему потребуется больше времени, чем пятнадцать минут... Он... Бергер идет в нашу сторону. Гамильтон Бергер двигался с тяжелым достоинством человека, вынужденного договариваться с кем-то, к кому он чувствует презрительную ненависть. Он сказал: - Этот список свидетелей, это что-то важное, мистер Мейсон? - Да, это нечто важное. - Арджил ничего не может сказать, пока не сравнит этого списка со списком акционеров. Он говорит, что у него нет памяти на имена, но ему кажется, что почти все из этого списка являются акционерами одного из обществ. Если вы хотите получить ответ на этот вопрос, нужно будет отложить дело до завтра. - Это мне подходит, - ответил Мейсон. - Но, мне не подходит, - сказал Бергер. - Я хочу, чтобы он ответил на мой вопрос, - упирался Мейсон. - Ну, хорошо, - согласился Бергер через минуту колебаний. - Мы отложим дело до завтра по вашему требованию. - Вы объясните это судье? - спросил Мейсон. - Хорошо, - согласился Бергер и отошел. - Итак, если вы готовы, лейтенант, поедем, - обернулся Мейсон к Трэггу. - Но... возьмем лучше вашу машину. - Черт бы вас побрал, Мейсон, вы знаете, что делаете? - спросил Трэгг. - Надеюсь, что знаю, - ответил адвокат. 29 Трэгг въехал задним ходом в аллейку, которую ему указал Мейсон. - С этого места мы можем наблюдать за домом, - сказал юрист. - Что вы, собственно, собираетесь делать? - спросил Трэгг. - Холистер выехал на пару дней? - Да. - Когда вы нашли машину и тело, вы не обратили внимание на то, что имело большое значение, - сказал Мейсон. - О чем вы говорите? - О багаже. Когда выезжают на пару дней, то забирают с собой багаж. - Это правда. - Кроме того, тело было найдено в необыкновенном положении, - добавил Мейсон. - Как вы думаете, лейтенант, какой вывод напрашивается из всего этого? - Это можно объяснить только тем, что тело было вложено в багажник, - ответил Трэгг. - Именно. А мог это быть багажник машины Холистера? - Мог. - Пришел Арджил. Ну и спешит же он, правда? - Он должен думать о многих делах, - сказал Трэгг. - Могу себе представить, что этот процесс все перемешал в его распорядке. Мейсон потянулся, зевнул и сказал: - Я так же думаю. - Что будем делать теперь? - спросил Трэгг. - Подождем. У вас здесь есть радио? - Да. - Проверьте, хорошо ли оно действует. Пожалуйста, соединитесь с Управлением полиции и спросите, который час. - Чего вы хотите, черт возьми?! Что за идея? - Мне пришло в голову, что я забрал вас довольно бесцеремонно, Бергер может захотеть с вами поговорить. Думаю, что фиаско этого опознания... Трэгг усмехнулся и сказал: - Это было прекрасно! Могу вам смело сказать, Мейсон, что у меня было желание подпрыгнуть от радости... лично, надо понимать, не официально. Трэгг настроил радио, соединился с Управление и спросил не искал ли его кто. Затем удобно откинулся на спинку сиденья и закурил сигару. - Мейсон, расскажите, наконец, чего мы ждем? Если вы хотите встретиться с Арджилом, почему мы прямо не зайдем к нему? - Позвольте ему действовать так, как он хочет. Он... А вот и он. Арджил выбежал из дома, держа в одной руке чемодан, в другой сумку. Он бросил все в салон своего бьюика и завел двигатель. - Если теперь вы начнете за ним гнаться и включите сирену, то заставите его действовать. - Включить сирену! - воскликнул Трэгг. - Что он такого сделал? - Поезжайте за ним, тогда увидите, что он сделает, - пожал плечами Мейсон. - В худшем случае вы сможете остановить его за превышение дозволенной скорости. - Черт побери, - выругался Трэгг. - Я не из службы движения. Я... - Вы хотите поймать преступника, или нет? - спросил Мейсон. Трэгг резко посмотрел на него и ответил: - Хочу. - Ну, тогда поезжайте за машиной Арджила. Трэгг завел двигатель и двинулся за бьюиком. Через минуту бьюик прибавил газ и большая полицейская машина резко рванула вперед. - Ну, он и едет! - С какой скоростью здесь можно ехать? - спросил Мейсон. - Тридцать пять миль, - ответил Трэгг. - Но, он делает свыше пятидесяти. Он не должен так ехать. - Включите сирену, - попросил Мейсон. - Хорошо, - сказал Трэгг. - Сравняемся с ним и... - Включите сирену, - нетерпеливо повторил Мейсон и нажал на кнопку. Раздался вой сирены. - Черт возьми, не делайте этого, - сказал Трэгг, быстро выключая сирену. - Я... Арджил обеспокоенно оглянулся, увидел полицейскую машину позади и прибавил газ. - Вы что-нибудь понимаете? - спросил лейтенант Трэгг. - Что за идиот... Мейсон, он удирает! - Конечно удирает, - сказал Мейсон. - А вы что делаете? - Сейчас увидите, - сказал Трэгг. Он включил сирену. Арджил резко повернул налево, чуть не опрокинувшись при этом. - Держись, - сказал Трэгг. - Теперь вы увидите, как нужно ездить. Он включил вторую скорость, с заносом и писком шин свернул в боковую улицу и выровнял скорость. - Я научился этому во время сухого закона, - сказал он. - Он снова собирается повернуть! - закричал Мейсон. - Мы его от этого вылечим, - сказал Трэгг. - Хороший полицейский должен поворачивать гораздо быстрее, чем... Держите шляпу, Мейсон. Трэгг взял поворот на такой скорости, что на асфальте остался черный след шин. - Кажется теперь он будет ехать прямо, - заметил Мейсон. - Доставай револьвер, Трэгг. Он может стрелять, чтобы от нас отделаться. - Почему он так удирает? - спросил Трэгг. - Боится обвинения в убийстве Хартвелла Л.Питкина и Росса П.Холистера - ответил Мейсон, закуривая сигарету. - Может... Трэгг уже говорил по рации: - Управление? Это лейтенант Трэгг, машина номер сорок два. Преследую подозреваемого в убийстве, едущего в черном бьюике номер девять У шестьдесят три семьдесят. Мы находимся на север от Хикман Авеню, между Восемнадцатой и Девятнадцатой улицами. Пришлите помощь. Я включил сирену. Трэгг достал револьвер из кобуры. - У вас есть оружие, Мейсон? - спросил он. - Я добропорядочный и законопослушный гражданин, - ответил Мейсон. - Сейчас вы мой заместитель, - коротко сказал Трэгг. - В ящичке перед вами лежит револьвер. Возьмите его. Вы действительно что-то знаете об этом типе? - Конечно, - ответил Мейсон. - Если бы не знал, мы бы с вами не теряли времени. Я не мог ничего доказать до тех пор, пока он не стал удирать. Я должен был что-то сделать, чтобы он запаниковал и тем самым выдал себя. - Кажется, именно это он сейчас и делает, - сказал Трэгг, сжимая руль. - Мы едем сейчас со скоростью восемьдесят миль в час. - Он хочет удрать на прямой. - Благодаря моей сирене перед ним пустая дорога, - сказал Трэгг. - Но, если бы я ее выключил, мы на кого-нибудь налетели бы и разбились. - Не выключайте сирену, лейтенант. Рано или поздно мы его поймаем, а это бегство - последний гвоздь в его гроб. Он... внимание! Какая-то машина выскочила из боковой улицы. Водитель услышал сирену, увидел удирающий бьюик и полицейскую машину Трэгга и попытался съехать в сторону, к тротуару. Арджил резко свернул, чтобы избежать столкновения. Его машину занесло и она стала опасно подскакивать, потом развернулась вокруг оси, съехала с дороги на двух колесах и рухнула на насыпи, переворачиваясь на крышу. Лейтенант Трэгг нажал на тормоз. Мейсон минуту смотрел, не выходит ли Арджил из разбитой машины и, наконец, сказал: - Все, господин лейтенант. Я уже не могу быть вашим заместителем. Сказав это, он отрыл ящик и положил револьвер на место. 30 Пол Дрейк, Делла Стрит и Перри Мейсон отдыхали после пережитых эмоций в личном кабинете Мейсона. Делла Стрит присела на край стола, охватив сплетенными руками колено. Мейсон сидел откинувшись назад в своем вращающемся кресле, а Дрейк удобно расселся в большом кресле для клиентов, держа ноги, как это было у него в привычке, перекинутыми через поручень кресла. - Ты все время знал, кто это был? - спросил Дрейк. - Конечно нет, - ответил Мейсон. - Но, как только я узнал, что машина Арджила не имеет ни малейшего отношения к столкновению, я удивился, почему Арджил так охотно платит наличными за то, в чем не виноват и за что не отвечает. Я стал подозревать, что он покупает таким образом себе алиби. - Теперь-то это ясно, - согласился Дрейк. - Но, черт меня побери, понятия не имею, как ты до этого догадался. - Я расскажу тебе, что случилось, Пол, - сказал Мейсон. - Арджил, Гейтс и Холистер были компаньонами в каких-то операциях с нефтью. Холистер вложил самый большой капитал и получил большую часть прибыли. Арджил и Гейтс стали его обманывать. Холистер либо поймал их на этом, либо что-то заподозрил. Он вызвал их для разговора к себе, в свой дом в Санта дель Барра, третьего, в понедельник. Арджил и Гейтс ехали туда очень неохотно. - Их отвез туда Питкин? - спросил Дрейк. - Нет. Питкин был тогда в Сан-Франциско. - Не понимаю, - сказал Дрейк. - Гейтсу и Арджилу грозила тюрьма за растрату, потому что у Холистера в руках были доказательства против них. Гейтс знал об этом, Арджил только подозревал. Гейтс решил, что, в худшем случае, застрелит Холистера и убежит, если только ему удастся это сделать. Поэтому он купил билет до Гонолулу на свое имя и заплатил Питкину, чтобы он совершил часть поездки под его именем. Это давало Гейтсу алиби на тот случай, если бы он в этом нуждался. Перед выездом в Санта дель Барра Гейтс положил в карман автоматический пистолет сорок пятого калибра. Оказалось, что он был прав, ожидая самого худшего. Холистер поставил ультиматум, вероятно требуя от них отдать все. Это требовало быстрого решения. Гейтс принял это решение с пистолетом в руке. - И тогда что? - поторопил Дрейк. - Арджил впал в истерику. Гейтс запланировал все что нужно для того, чтобы в случае убийства Холистера можно было мобилизовать Арджила для помощи. Они принесли непромокаемый брезент из багажника машины Гейтса, завернули тело и вынесли боковыми дверьми к машине Холистера. Здесь они положили тело в багажник. Потом они поехали на двух машинах - Арджила и Холистера - по дороге, идущей вдоль каньона. Гейтс сказал Арджилу о своем алиби и тогда Арджил вдруг понял, что у него самого никакого алиби нет. Тогда Гейтс посоветовал ему ехать как можно быстрее в Клуб и сообщить в полицию, что у него украли машину. Это могло бы послужить объяснением, если бы кто-нибудь увидел бьюик на шоссе и запомнил. Потом они разбили часы Холистера, поставив стрелки на пяти пятидесяти пяти, а часы в машине на шести двадцати одной. Они поставили в каком-то месте машину Арджила, поехали туда, где смогли развернуться на машине, выбросили тело, прикрыли его землей, потом, немного подальше сбросили с насыпи машину и вернулись в Санта дель Барра. Гейтс занялся тогда своим алиби и позвонил в Сан-Франциско как Холистер, вызывая к телефону Гейтса. Питкин ответил, выдавая себя за Гейтса и таким образом алиби было готово. Когда Гейтс застрелил Холистера, тот упал на толстый и драгоценный, хотя и маленький, восточный ковер. Убийцам некогда было его чистить или заменять другим. Они забрали его, опасаясь, что хозяйка заметит следы крови и догадается о том, что случилось. Она знала о поездке Холистера, поэтому не задумывалась о его отсутствии, но ее удивило отсутствие коврика. Перед этим Холистер упоминал о том, что хочет подарить его Люсиль. Хозяйка послала ей телеграмму ей, спросив, дал ли ей Холистер восточный коврик. Это рассердило Люсиль, которая ответила, что коврик у нее, потому что Холистер хотел, чтобы он у нее был. Хозяйка уже не думала больше о ковре, пока не было найдено тело Холистера. Арджил вернулся в город с большой поспешностью. Питкин приехал из Сан-Франциско. Гейтс полетел туда самолетом, взял билет, оставленный для него Питкиным и улетел в Гонолулу. Питкин был слишком большим хитрецом, чтобы не догадаться, что не без причины ему заплатили крупную сумму за предоставленное алиби. Он решил, что узнает для чего было нужно это алиби и начнет шантажировать своего хозяина. Арджил решил убить его. - И каким образом? - поинтересовался Дрейк. - Арджил пришел в Клуб, дал знать, что у него украли машину и попытался купить себе алиби у портье, давая ему взятку. Когда он немного успокоился, то понял, что это не самый лучший способ. Тогда он случайно заметил наше объявление в "Блэйд" и ему пришла в голову мысль получить алиби получше, прикинувшись, будто это он был виновником столкновения. Он чувствовал, что это может удастся и что основную часть расходов понесет страховое общество. Обыскивая карманы Холистера, Арджил нашел ключ от квартиры и гаража Люсиль Бартон. Должно быть он знал о планах женитьбы Холистера и об отношениях, которые его соединяли с Люсиль. Прочитав объявление в "Блэйд", он решил, что признается в том, что совершил дорожное происшествие и заплатит возмещение деньгами страхового общества, а тем самым обеспечит себе отличное алиби. Потому, что если он находится на перекрестке Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв в пять часов дня третьего числа, то не мог быть одновременно в Санта дель Барра в то время, когда было совершено убийство. Он знал, что на остаток вечера у него отличное алиби. Хозяйка Холистера вышла от него в три тридцать. Холистер сказал ей, прежде чем она вышла, что у него дома будет короткая встреча по профессиональным делам, а потом он выедет на пару дней. Арджил планировал убийство Питкина спокойно и очень хитро. Он послал тебе письмо с ключом от квартиры Люсиль. Он был уверен, что после получения письма кто-нибудь из нас свяжется с ним. Он велел сменить правое заднее колесо на своей машине, выгнул крыло и замазал краской это место. Потом придумал нечто дьявольски хитрое, что должно было ему дать железное алиби по делу убийства Питкина. - Что? - спросил Дрейк. - Что касается меня, то у него было железное алиби. В тот момент, когда убили Питкина, он сидел у тебя в приемной. - Он пошел в бюро найма пятого числа, нанял шофера и устроил это так, что тот начал работать у него в пять часов дня. Он ему объяснил, что ему будет нужно поехать в Детройт, получить новую машину и отправиться на ней в Мексику, где они должны были встретиться, - продолжал Мейсон. - Таким образом шофер никогда не узнал бы из газет об убийстве Питкина. Арджил был достаточно хитер для того, чтобы понять, что человек, сидящий в шоферской шапке и куртке в его машине, будет приниматься всеми за Питкина. По крайней мере теми, кто Питкина не знал. Из поведения Питкина по отношению к своему хозяину, следует что он мог шантажировать его еще до убийства Холистера. Во всяком случае Питкин подозревал Гейтса с его алиби и думал о том, не замешан ли в это и Арджил. Арджил несомненно изучал прошлое Питкина и знал, что тот был первым мужем Люсиль Бартон и что она намеревалась выйти замуж за Холистера. Он знал так же о том, что ее не было в квартире ежедневно между двух часов и пятью. Сразу же после того, как он добыл ключ к квартире Люсиль, он стал планировать убийство Питкина. Он понял, что мое объявление в газете давало ему один из миллиона шансов. Он стал шарить в квартире Люсиль, а когда нашел револьвер в ящике секретера, то у него было все, что нужно для выполнения плана. Он забрал Питкина в гараж Люсиль. Интересно в этом то, что Питкин не знал где живет Люсиль. Когда они вместе пошли в гараж на Соут Гондола семьсот девятнадцать, Питкин понятия не имел, кому этот гараж принадлежит. Он видел Люсиль, знал, что она где-то в городе, пытался ее найти, но не знал, где она живет. Под каким-то предлогом Арджил велел Питкину "подрегулировать" двигатель машины Люсиль... может быть он знал, что Артур Колсон устанавливал новую проводку. Следует помнить, что Арджил с некоторого времени собирал сведения о Холистере, Питкине и Люсиль. Все прошло так, как он это запланировал. Он подождал, пока двигатель начнет грохотать, а из глушителя вырвутся звуки, похожие на выстрел, и тогда нажал на курок, надеясь, что если кто и услышит выстрел, то примет его за звук выхлопа и не обратит на него никакого внимания. Потом он положил револьвер в карман, сел в машину, переехал на другую сторону улицы и поставил ее у тротуара. Он оставил ключи в замке зажигания, вставил в револьвер новый патрон, вошел в квартиру Люсиль и положил револьвер на прежнее место. Сделав все это, он сел в свою машину, поехал к новому шоферу и ждал у моего офиса до прихода Деллы. Он был на столько предусмотрителен, что велел шоферу ездить вокруг, пока он не найдет поблизости место для стоянки так, чтобы продавец сигар заметил его и запомнил. Ему повезло, потому что Делла так же не обратила внимание на машину и шофера. Он ждал меня довольно долго, потом позвонил своему страховому агенту и тот тут же посоветовал ему не разговаривать со мной. Затем страховой агент приехал забрать его и Арджил рассказал ему историю, которая испугала агента. Поэтому Арджил предложил, что часть денег выложит из своего кармана и они поехали к Бобу Финчли. - Откуда Арджил узнал, что секретер был закрыт, когда ты пришел в квартиру Люсиль Бартон в первый раз? - Он должен был быть где-то поблизости и наблюдать за квартирой. Он видел, как я вхожу. После моего ухода Люсиль так же ушла. Тогда он вошел в квартиру и увидел, что секретер закрыт. Так как я не сделал ничего, чтобы встретиться с ним, он догадался, что я не мог поискать в блокноте номер машины, который он сам туда записал, и поэтому прислал мне ключ от секретера вместе со вторым письмом. Когда Арджил увидел ее выходящей, одетой как кукла, он был уверен, что она пришла к Колсону. Уже перед этим он сделал на всякий случай ключ к секретеру. - Тогда он послал второе письмо и ключ. - Такой у него был план, нужно признать, отличный. Если бы не то, что газета с объявлением попала в руки Карлотты Бун, которая появилась у нас и указала пальцем на Каффи, мы бы никогда ничего не заподозрили. Обратите теперь внимание на то, что было наиболее подозрительно, если над этим задуматься. Когда я пришел к Арджилу в первый раз, он старался внушить, что это он сам вел машину. Он был похож на виноватого и так же было, когда он пошел к Бобу Финчли. Однако, когда он узнал, что мы нашли водителя, который действительно совершил этот наезд, он стал все валить на шофера. Он понял, насколько опасно его положение и старался из него вывернуться, выдумывая разговор с Питкиным. - Но, разве это не обнаружило всего? - спросил Дрейк. - Верно, но он ничего не мог с этим сделать. Конечно, он почувствовал облегчение, когда узнал, что хозяйка Холистера была убеждена, что Люсиль получила коврик от Холистера. Это только по счастливой случайности машина Холистера была найдена. Если бы ее не нашли, то не нашли бы и тела. Что касается смерти Холистера, то все обернулось против Арджила. В случае смерти Питкина, все ему благоприятствовало. - Почему? - Люсиль не хотела вызывать полицию до того, как договориться с Вильямом Бартоном. Бартон заставил рассказать ее правду и подсказал ей мысль подкинуть револьвер, чтобы произвести впечатление, будто Питкин совершил самоубийство. Артур Колсон со всей готовностью приступил к уничтожению номеров револьвера. Когда Люсиль Бартон увидела своего бывшего мужа в гараже, ее наверное что-то осенило. Ей пришла в голову мысль, что он мог быть удит из ее револьвера. Может быть она заметила, что кто-то добрался до секретера в ее отсутствие, потому что я вынул патроны из барабана. Они его зарядили, выстрелили один раз и положили револьвер в гараже около тела. - Холистера наверное убрали очень быстро, - заметил Дрейк. - Да. Гейтс спланировал все до мельчайших деталей. Они приехали к Холистеру в половине пятого. Холистер был зол и выложил им все напрямую. Гейтс владел собою и был готов на все. Убийство Холистера и упаковка тела в брезент заняло не более пяти-десяти минут. Потом все пошло гладко. Арджил вернулся в город до семи и постарался получить алиби на остальной вечер. - Я не понимаю: как тебе удалось заставить Арджила расколоться? - спросил Дрейк. - Это благодаря списку с фамилиями, - ответил Мейсон. - Этим я его прижал к стене. В полдень я звонил во все бюро найма в городе и просил сообщить фамилии лиц, нанятых на работу в качестве шофера четвертого или пятого числа этого месяца. Таким образом я собрал пятнадцать фамилий людей и показал этот список Арджилу. Тогда он увидел имя человека, которого принял на работу и который в это время был в автобусе, едущем в Детройт. Это был удар. Он тогда понял, что я знаю все. - А откуда ты узнал о Детройте? - допытывался Дрейк. - Тогда я еще не знал об этом, - ответил Мейсон. - Это была только теория. После того, как Арджила достали из разбитой машины и отвезли в больницу, он перед смертью во всем признался. Трэгг проверил список. Он нашел человека по имени Орвил Нелтон, который сказал своей хозяйке, что выезжает, потому что нашел работу и новый хозяин посылает его в Детройт за машиной, а потом он должен ехать в Мексику, где они встретятся. Человек этот светился от счастья и называл имя нового хозяина: мистер Арджил. - Интересное было дело, - отозвалась Делла, - но я не вижу здесь гонорара. - Боюсь, что ты его и не увидишь, - усмехнулся Мейсон. - Бывает, что адвокат вынужден вести дело. Это дело придется записать в расход. - Это должно отучить тебя оставлять отпечатки пальцев на револьверах, - сказал Дрейк. - И научит тебя держаться подальше от квартир девиц, - добавила Делла. - Вы же знаете, что я тотчас же отдал ключ от квартиры лейтенанту Трэггу, - сказал Мейсон с улыбкой. - Черт возьми, что правда - то правда, - рассмеялся Дрейк. - Интересно, что Трэгг сделал с этим ключом? - У тебя было некоторое удовольствие, шеф, - насмешливо сказала Делла. - Ты провел милые минуты наедине с кокетливой Люсиль и пил с ней кофе. - Кокетливой, но осторожной, - заметил Мейсон. Дрейк подмигнул Делле. - Я думаю, был ли Мейсон таким же осторожным? - Я так же над этим думаю, - ответила Делла. - Можете оба думать, что угодно, - усмехнулся Мейсон. - И помните, хотя я и не заработал на деле об убийстве, дело Финчли оказалось очень выгодным. - Еще как, - признался с удивлением Дрейк. - Я думал, что лопну от смеха, когда увидел мину судьи Осборна, понявшего, что произошло. А особенно тогда, когда Арджил цитировал слова Финчли о том, что ты говорил ему о попытках страховых агентов перехитрить адвокатов. - Кстати, Пол, - сказал Мейсон. - Я вспомнил, что встретил в коридоре твою секретаршу. Она просила тебе сказать, что клиент по делу Эмери хочет обязательно увидеться с тобой. Дрейк сорвался с кресла: - Черт возьми, я забыл об Эмери! Будьте здоровы! Мейсон посмотрел, как он закрывает за собой дверь. - Ну ты его и подогнал, - улыбнулась Делла. Мейсон кивнул головой. - Я думаю, что мы должны отметить обедом то, что выбрались из такой дьявольски хитрой ловушки. Она посмотрела на него с притворной скромностью. - Ну, тогда почему ты отослал Пола? - Потому что, надеюсь, мы можем обойтись без опекуна. - О! - ответила Делла Стрит. - Звучит многообещающе... Эрл Стенли ГАРДНЕР ПОКАЗАНИЯ ОДНОГЛАЗОЙ СВИДЕТЕЛЬНИЦЫ 1 Ночное небо было затянуто тяжелыми, низко нависшими облаками. Мелкий холодный дождик смочил мостовые и тротуары, окружил сиянием уличные фонари. По мокрой мостовой с шипением проносились автомобили. Большинство зданий по соседству с торговым центром были уже темными, и только ярко светились окна аптеки на углу. На той же стороне улицы, примерно в середине квартала, излучало гостеприимный свет ночное кафе. В кинотеатре напротив него уже погасили большую часть ламп в фойе. Второй фильм последнего сеанса подходил к концу. Минут пять спустя двери кинотеатра распахнутся, чтобы выпустить зрителей. В ожидании этого продавец рецептурного отдела что-то записывал в книгу. За пока еще свободной стойкой бара усталая девушка перетирала стаканы, готовясь к новому наплыву посетителей. Через семь минут все стулья у стойки будут заняты, а за ними люди выстроятся еще в три ряда. Тогда помогать девушке придут продавец рецептурного отдела и кассирша. Пока же здесь царило полное затишье, короткая передышка перед еще одним, последним потоком посетителей. По Ванс-авеню торопливо шла женщина. Дойдя до бульвара Крамер, она остановилась, встревоженно оглянулась и свернула за угол. Свет в окне аптеки выхватил из темноты ее лицо с решительно сжатыми губами и испуганными глазами. Она открыла дверь аптеки и вошла. Углубившаяся в какой-то роман кассирша продолжала чтение. Девушка у автомата с содовой водой подняла вопросительный взгляд. Продавец рецептурного отдела отложил карандаш и привстал. Однако посетительница сразу направилась к двум телефонным кабинам у дальней стены. Позже, восстанавливая в памяти ее внешность, все свидетели сошлись на том, что это была женщина лет тридцати, с хорошей фигурой, которую не могло скрыть даже широкое темное пальто с меховым воротником. Кассирша заметила, что она держала в руках коричневую сумочку из крокодиловой кожи. Они, может быть, запомнили бы больше, но в этот момент двери кинотеатра распахнулись и толпа зрителей повалила наружу, сразу заполнив весь тротуар. Кассирша со вздохом захлопнула книгу. Продавец рецептурного отдела выставил на край прилавка рекламу поливитаминов и слегка пододвинул вперед коробку с бритвенными лезвиями. Девушка у содового автомата вытерла руки полотенцем и стала смешивать в миксере шоколад и солодовое молоко. Она знала, что через минуту-две кто-нибудь закажет этот напиток. Женщина вошла в кабинку, открыла сумочку и достала кошелек для мелочи. Озабоченно нахмурившись, она порылась в кошельке, затем почти бегом кинулась к кассирше. - У вас есть пятицентовики? Разменяйте мне. Только быстрее. Пожалуйста, побыстрее! Уж теперь-то, когда женщина оказалась так близко, кассирша могла бы ее как следует рассмотреть, но именно в этот момент открылась дверь аптеки и ввалилась шумная бесцеремонная толпа студентов, которые, обмениваясь между собой громкими шутками, сразу начали требовать мороженое, банановый крем, сбитые сливки, шоколадный сироп и лущеные орешки. Кассирша протянула женщине пять монет, затем, измерив взглядом толпу вновь прибывших, поспешила на помощь к девушке за прилавком. Минут десять касса может подождать. Женщина скрылась в телефонной кабинке. С этого момента ее никто не видел, а верней, не замечал. Она положила на полочку возле телефона клочок бумаги, потом поставила на бумагу столбик монет, взяла верхнюю, опустила в щель и набрала номер. Рука, державшая трубку, чуть дрожала. Женщина все время всматривалась сквозь стекло в лица новых посетителей. Она с нетерпением и тревогой прислушивалась к гудкам на том конце линии, потом трубку подняли, и приглушенный звуками танцевальной музыки слащавый голос произнес: - Алло. Я слушаю. - Пожалуйста... я очень вас прошу. Мне нужно поговорить с Перри Мейсоном, адвокатом. Попросите его к телефону... только быстрее. - Перри Мейсон? Боюсь... - Тогда попросите сюда Питера, метрдотеля. Мистер Мейсон сидит за столиком с молодой женщиной... - Но Питер очень занят. Вам придется подождать. Если вы так спешите... - Подойдите к Питеру. Попросите его показать вам мистера Мейсона. Потом скажите мистеру Мейсону, чтобы он подошел к телефону. Это очень важно. Пусть сразу же подойдет. Вы поняли? - Ладно. Не вешайте трубку. Прошло минуты две. Женщина нетерпеливо взглянула на свои часы, в оправе которых поблескивали бриллиантики, нахмурилась и сказала то ли в трубку, то ли просто так: - Скорей, скорей! Ну, скорей же! Казалось, прошла вечность, прежде чем раздался несколько раздраженный голос адвоката: - Алло. Говорит Мейсон. Женщина заговорила отрывисто и торопливо. - Это очень важно, - сказала она. - Слушайте меня внимательно. Вы должны сразу же понять меня и сделать то, что я скажу. Больше я уже не смогу... - Кто это говорит? - перебил адвокат. - Я послала вам пакет, - сказала женщина. - Ради Бога, выслушайте меня. У вас есть карандаш? - Да. - Запишите, пожалуйста, имя и адрес. - Но почему... - Прошу вас, мистер Мейсон. Я все объясню вам. Каждая секунда дорога. Я прошу вас, умоляю, запишите имя и адрес! - Говорите. - Медфорд Д.Карлин, шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит. Записали? - Подождите, - сказал Мейсон. - Карлин, К-а-р-л-и-н? Так? - Да. Инициалы - М.Д. Его адрес - шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит. - Есть. Записал. - Деньги вы уже получили? - Какие деньги? - О, мистер Мейсон, неужели вы не получили их? Тот пакет... я о нем говорила... Как же так? Его не принесли?.. Ее голос осекся. - Не будете ли вы столь любезны, - с раздражением сказал Мейсон, - назвать мне свое имя и прямо объяснить суть дела? Что за пакет и деньги, и кто вы, наконец, такая? - Я не могу назвать вам свое имя. Да оно вам и ни к чему. В конверте были деньги, пятьсот семьдесят долларов... Мистер Мейсон, я умоляю вас, повидайтесь с мистером Карлином, покажите ему вырезку, которая лежит в том пакете с деньгами, и... - Но я уже сказал вам, что не получал пакета. - Вы его получите. Его принесут. Скажите мистеру Карлину, что ему придется искать другого компаньона. Мистер Мейсон, я не могу вам передать, как все это важно. Это вопрос жизни и смерти. Не теряйте ни минуты... О-о!.. Ее голос замер, темные глаза, настороженно следившие за входной дверью аптеки, с ужасом глядели на высокого мужчину лет тридцати с небольшим. Крупными легкими шагами человека, всегда отличавшегося великолепным здоровьем, он вошел в аптеку и остановился, чуть насмешливо рассматривая лица посетителей. Женщина не колебалась ни секунды. Трубка тотчас же выпала из ее руки и закачалась на проводе, несколько раз стукнувшись о стенку кабинки. Выскользнув из кабинки, женщина протиснулась к стенду с журналами и, повернувшись спиной к стойке, принялась их рассматривать, казалось, полностью углубившись в это занятие. Ей даже удалось изобразить удивление, когда рука мужчины сжала ее локоть. С возмущением обернувшись, она тут же улыбнулась, нежно и заискивающе. - О, - сказала она. - Это ты! - Я искал тебя. - Я... Ты уже все закончил? - Да. Это потребовало меньше времени, чем я предполагал. - Надеюсь, я не заставила себя ждать. Я только хотела купить зубную пасту и засмотрелась на журналы. Я тут всего минутку. Он положил ей на талию крепкую мускулистую руку и слегка подтолкнул к прилавку. - Покупай свою пасту, и пошли отсюда. 2 Перри Мейсон стоял у телефона, держа трубку в левой руке и затыкая ухо указательным пальцем правой, чтобы не слышать звуков музыки. Оставшаяся за столиком Делла Стрит, его секретарша, заметила торопливый кивок шефа и поспешила к нему. - Что случилось? - спросила она. - Да что-то странное, - сказал Мейсон. - Подойди к другому телефону и, если на контрольном пункте сегодня работает кто-то из твоих приятельниц, справься у них, нельзя ли проследить, откуда мне сейчас звонили. Пусть поторопятся. Звонила женщина. По-моему, она смертельно перепугана. Делла вытащила записную книжку, наклонилась, чтобы рассмотреть целлулоидный кружок на телефонном аппарате, и записала номер. Затем она поспешила к телефону, находившемуся в женской туалетной комнате. Когда она вернулась, Мейсон все еще держал трубку в руке. - Звонили из телефона-автомата, шеф, в аптеке на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер. Телефон занят, очевидно, трубка не повешена. Мейсон положил свою трубку на место. - Что это за звонок? - спросила Делла. Мейсон сунул в карман записную книжку. - Меня просили немедленно повидать некоего М.Д.Карлина. Его адрес: шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит. Поищи-ка его в справочнике, ладно, Делла? Делла принялась торопливо листать телефонную книгу и вскоре сказала: - Да, он здесь есть. М.Д.Карлин, шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит. Телефон - Ривервью три двадцать три двадцать два. - Запиши номер, - сказал Мейсон. - Ты будешь ему звонить? - Не сейчас. Попозже. Я хочу побольше разузнать, прежде чем начну действовать. У этой женщины определенно что-то случилось. Жаль, что ты не слышала, как она говорила. - Она была расстроена? - Я бы сказал, не расстроена, а в панике. - Чего она от тебя хотела? - Просила сказать этому Карлину, что он должен искать себе другого компаньона. - Вместо нее? - Не знаю. Она передала мне свою просьбу и сказала, что мне скоро принесут деньги. Обычно я отказываюсь от поручений анонимных клиентов, но в голосе этой женщины звучал такой ужас, что мне стало жаль ее. Перед тем как бросить трубку, она вскрикнула так, словно что-то испугало ее до смерти. Трубка стукнулась о стенку, а потом ударилась еще несколько раз, наверное, качаясь на шнуре. Может быть, женщина упала в обморок. - Что же нам теперь делать? - спросила Делла Стрит. - Некоторое время подождем и поглядим, придет ли тот пакет с деньгами, о котором говорила женщина. - А пока? Мейсон повел Деллу к столику. - А пока мы допьем кофе, может быть, немного потанцуем и вообще будем вести себя так, будто ничего не случилось. - Не оборачивайся, шеф, - сказала Делла, - кажется, твой телефонный разговор уже привлек к себе внимание. - В чем дело? - Насколько я могу понять, в том углу нас с тобой очень оживленно обсуждают. - Кто именно? - Гардеробщица, девушка, которая делает мгновенные фотоснимки, и продавщица сигарет. Подожди минутку, девушка с сигаретами уже направляется к нам. Мейсон глотнул кофе. Девушка, продававшая сигареты, предложила свой товар сидящим за соседним столиком, затем повернулась к Перри Мейсону. - Сигары, сигареты? - спросила она вкрадчиво, чуть протяжно. Мейсон улыбнулся и отрицательно покачал головой. Делла Стрит слегка подтолкнула его под столом. - Ну хорошо, дайте мне пачку "Релейф", - сказал Мейсон. Девушка взяла пачку, надорвала уголок, легонько постучав по пачке, вытолкнула сигарету и протянула ее Мейсону, наклонившись, чтобы дать ему прикурить. У девушки был оливковый цвет лица, немного широковатые скулы и ладная фигурка. Короткое, сильно декольтированное платье открывало округлые плечи, стройные ноги обтягивали нейлоновые чулки. Мейсон протянул ей доллар. Она начала отсчитывать сдачу. - Не нужно, - мягко улыбнулся Мейсон. - О, вы... так щедры. - Не стоит благодарности. - Вы так добры... Такая сумма... - В чем дело? - перебил Мейсон и внимательно поглядел на нее. - Вам ведь всегда дают чаевые. - Десять, пятнадцать центов, самое большее двадцать пять, - сказала девушка, и ее глаза вдруг наполнились слезами. - Э, подождите-ка минутку, - сказал Мейсон. - Что это вы? - Простите меня. Я так расстроена, так истерзалась, а вы были так добры со мной, и я... Я уж и сама не знаю, что делаю... - Да вы присядьте, - сказала Делла Стрит. - Нет, нет, меня уволят. Я не имею права сидеть с покупателями. Я... Мейсон увидел, что ее лицо подергивается от волнения и слезы тоненькими струйками стекают по щекам, оставляя полоски на гриме. - Ну, вот что, - сказал он. - Садитесь. Он поднялся, подал стул девушке, и, чуть поколебавшись, она пододвинула стул так, чтобы можно было присесть на него, держа поднос на коленях. - А теперь, - сказал Мейсон, - вам нужно выпить рюмку бренди и... - Нет, нет, пожалуйста. Я не могу. Пить с покупателями нам не разрешают. - Да что у вас случилось? - спросил Мейсон. - Неприятности на работе? - Нет, нет. С работой все в порядке. Это чисто личное, и вообще давнишняя история. Но временами вдруг подступит к сердцу... - Она запнулась и, повернувшись к Делле, с надрывом заговорила: - Ваш муж не поймет, зато вы сможете понять. Вы женщина, и вам знакомо чувство матери к ребенку. - А что с вашим ребенком? - спросил Мейсон. Она покачала головой. - Как глупо, что я навязываюсь к вам со своими делами. Будьте добры, сделайте вид, будто что-то выбираете на моем подносе. Наш шеф может рассердиться. Делла Стрит начала перебирать уложенные на подносе мелкие сувениры и безделушки. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Вообще-то нечего рассказывать. В конце концов, все не так уж плохо. Наверное, мой ребенок в хороших руках. Мне только хотелось бы знать. Ой, как хотелось бы... - Что знать? - спросил Мейсон. - Где моя дочка. Видите ли, все это очень сложно и запутанно. Я... во мне есть примесь японской крови. - Да что вы? - Правда. Вы, может, не заметили этого, но если внимательно поглядеть, видите, какие у меня глаза и скулы. Мейсон пристально всмотрелся в ее лицо, потом кивнул и сказал: - Да, вижу. Я сразу подумал, что в вас есть что-то экзотическое. Теперь я понял, в чем дело. У вас явно восточный тип лица. - У меня ведь только небольшая примесь японской крови, - сказала девушка. - А вообще-то я американка. Такая же, как и все остальные. Но люди, знаете, как относятся к этому? Для большинства я - японка, и весь разговор. Отверженная, чужая... - Ну, а что с вашим ребенком? - спросил Мейсон. - У меня есть дочка. - Вы замужем? - Нет. - Продолжайте. - Ну вот. У меня есть ребенок, а отец ребенка украл у меня мою дочь. Он продал ее. Когда я узнала, что какие-то чужие люди хотят удочерить мою девочку, я была вне себя. Чего я только ни делала, стараясь выяснить, что же это происходит и как мне быть, но ничего не смогла сделать. - А тот человек, который похитил вашу дочь, и в самом деле ее отец? - спросил Мейсон. Девушка на мгновение замялась, опустила глаза, потом подняла их и взглянула прямо к лицо Мейсону. - Нет, - призналась она. - Ее отец умер. - Почему же вы не пытаетесь разыскать вашу дочь? - спросила Делла Стрит. - А что я могу сделать? Разве станет кто помогать японке, да еще если у нее денег ни гроша? А у меня ничего нет. Я даже не знаю, где моя девочка, но я уверена, кто-то ее удочерил. Тот человек, который выдал себя за отца и подписал все бумаги, исчез. - Сколько лет вашей девочке? - спросил Мейсон. - Сейчас ей бы исполнилось четыре года. Она была совсем крошкой, когда... Питер, метрдотель, оглядывая зал, вдруг заметил девушку с сигаретами. - Продавщица сигарет, пройдите-ка сюда! - крикнул он. - Сию же минуту! - Ох, - сказала девушка, - зря я разговорилась с вами. Питер сердится. Из треугольного выреза платья она вытащила носовой платок, такой крошечный, что, казалось, им нельзя прикрыть даже почтовую марку, поспешно вытерла глаза и припудрила лицо. - Продавщица сигарет! - вторично позвал Питер. Его голос звучал резко и нетерпеливо. Несмело улыбнувшись Делле Стрит, девушка дотронулась до руки Мейсона и, слегка сжав ее, сказала: - Мне сейчас здорово влетит. - А вы не позволяйте, - сказала Делла Стрит. - Какое он имеет... - Продавщица сигарет, немедленно сюда! - еще раз крикнул метрдотель. - Спасибо вам большое, я хоть душу отвела. И девушка ушла. - Бедняжка, - сказала Делла. Мейсон кивнул. - Грудного ребенка продать, наверно, не так трудно, - адумчиво проговорила Делла. - Если тот тип выдал себя за отца и сказал, что мать девочки умерла или сбежала, то он наверняка нашел людей, желающих усыновить ребенка, и получил от них пятьсот, а то и тысячу долларов. - За японского ребенка? - А кто знает, что он японец? - возразила Делла. - Ты и то не догадался, что она японка, до тех пор, пока она сама не сказала. Чуть раскосые глаза и что-то в очертаниях лица... Она гораздо больше американка, чем японка. Мейсон снова кивнул. - Все это, кажется, ни капли тебя не тронуло, - с раздражением сказала Делла Стрит. - Почему бы тебе ей не помочь? Уж кто-кто, а ты мог бы это сделать, шеф. Разыщи девочку, сделай доброе дело. - Для кого? - Для матери и для девочки. - А кто тебе сказал, что для девочки это такое уж доброе дело? Она, может быть, сейчас в хороших руках. А мамаша, которая работает в ночном клубе и щеголяет в столь открытом платье, что еще чуть-чуть и ее арестуют за непристойный вид... - При чем тут платье? Она любит ребенка. - Может быть, и любит, - сказал Мейсон, - но едва ли так уж сильно. - Не поняла тебя. - Со времени исчезновения ребенка прошло, наверное, не менее трех лет, - сухо напомнил Мейсон. - И вдруг ни с того ни с сего она подходит к двум совершенно незнакомым людям, посетителям ночного клуба, где она работает, и, рискуя быть уволенной, подсаживается к ним и начинает плакаться на свои беды. - Все это так, конечно, - согласилась Делла Стрит. - Но ведь можно посмотреть на дело и с другой точки зрения... У нее это вышло случайно. Такое впечатление, что она держала свое горе при себе, пока могла, а сейчас ее прорвало. - Небезынтересно, что случилось это после совещания в углу, состоявшегося сразу вслед за моим разговором по телефону. - Да, верно. Она знает, стало быть, кто ты такой. Мейсон кивнул. - Знает, и поэтому пыталась заручиться твоей помощью. Но вид у нее был очень искренний, и... слезы были настоящие. Мейсон взглянул на часы и сказал: - Ну, если это еще не конец, мне бы хотелось, чтобы события развивались быстрей. В противном случае я просто не успею что-либо сделать сегодня. Я все вспоминаю голос этой женщины, такой испуганный, взволнованный. Хотел бы я знать, что там случилось, когда она так внезапно бросила трубку. - К нам идет метрдотель, - сказала Делла Стрит. Метрдотель, невысокий, полный, средних лет мужчина, учтиво поклонился и сказал: - Прошу прощения. - Да? - отозвался Мейсон. - Вы Перри Мейсон, адвокат? Мейсон кивнул. - К сожалению, я не узнал вас, когда вы входили, но потом мне показали вас. Я неоднократно видел ваши фотографии в газетах, но... - он выразительно развел руками, - вы много моложе, чем я ожидал. - Пусть это вас не тревожит, - с легким раздражением ответил Мейсон. - Кормят у вас отлично, обслуживание безупречное. Так что, пожалуйста, не извиняйтесь, что вы не узнали меня, и никому, кстати, не говорите, что я здесь. Метрдотель бросил беглый взгляд на Деллу Стрит и заговорщицки улыбнулся. - Ну, разумеется, - сказал он. - Мы здесь никогда таких вещей не делаем. Зачем лезть в чужие дела? Я позволил себе подойти к вам, только чтобы передать пакет, присланный на ваше имя. Меня непременно просили вручить его вам лично. Сделав легкое, неуловимое движение рукой, он извлек откуда-то конверт, как фокусник достает маленького кролика из потайного кармана фрака. Мейсон не сразу вскрыл конверт. Он положил его на стол и некоторое время изучал его. Конверт был длинный, из грубой бумаги, с надписью "мистеру Мейсону", сделанной явно второпях. Потом он холодно и твердо взглянул на учтиво улыбающегося метрдотеля. - Где вы это взяли? - спросил он. - Пакет был передан швейцару посыльным. - Кто этот посыльный? - Право, не знаю. Может быть, знает швейцар. Хотите, я его пришлю к вам? - Да, пришлите. На мгновение их взгляды встретились, глаза адвоката пристально смотрели в улыбающиеся, чуть насмешливые глаза Питера. Потом метрдотель отвел взгляд. - Я его пришлю немедленно и надеюсь, что вы выясните все, что вас интересует. Он поклонился и направился к дверям. - Хотелось бы мне знать, - заметил Мейсон, глядя ему в спину, - каким образом наша загадочная клиентка обнаружила наше местопребывание. - О, так это он и есть, - сказала Делла, увидев деньги и вырезку из газеты. - Тот самый пакет, что тебе должны были прислать. Мейсон просматривал содержимое. - Занятно... в основном мелкие купюры, по доллару, и покрупней, а две - по пятьдесят. Он поднес деньги к носу, затем протянул пачку Делле. Она понюхала и сказала: - Довольно сильный запах. Это хорошие духи. Знаешь что, шеф, наверно, эта женщина собирала деньги по доллару, по два, иногда откладывала пять, а если повезет, случалось, даже пятьдесят. Она прятала их где-то в ящике комода вместе с носовыми платками, приберегая на крайний случай. Мейсон кивнул, его лицо стало задумчивым. - Могло быть и так, - сказал он, - накопив достаточно мелких денег, она обменивала их в банке, и таким образом здесь оказалось две купюры по пятьдесят. Крупные купюры прятать удобнее, и... сюда идут метрдотель и швейцар. Вложи деньги в конверт. - Здесь нет твоего имени? - спросила она. - Ни имени, ни записки, - ответил он. - Только деньги и вырезка из газеты. Поэтому она и звонила: хотела объяснить, что от меня требуется. Написать записку она, наверно, не успела. Просто сунула деньги в конверт и... Он запнулся на полуслове - к столику подошли метрдотель и швейцар. - Вот этот швейцар, мистер Мейсон. Питер продолжал стоять, явно чего-то ожидая. Мейсон протянул ему десятидолларовую бумажку. - У вас отличное обслуживание, - сказал он. Ловкие пальцы взяли бумажку, и она как бы растворилась в воздухе. В глазах метрдотеля теперь уже не было насмешки. Он держался почтительно. - Счастлив служить вам, мистер Мейсон. В любое время, когда бы вы ни захотели прийти сюда, только спросите Питера, и столик будет вас ждать. Швейцар, огромный мужчина в украшенной шитьем униформе, казалось, думал лишь о том, чтоб поскорей вернуться на свой пост, но его зоркие глаза явно успели заметить, какого достоинства купюра была вручена Питеру, и щедрость клиента, казалось, произвела на него должное впечатление. - Ну, - сказал Мейсон, - расскажите-ка мне о посыльном. - А что о нем рассказывать? - ответил швейцар. - Автомобильчик - так себе. Не слишком новый. Я подошел к машине, открыл дверцу и увидел, что там один человек и сидит он с таким видом, будто это не его машина. Я сразу увидел, что он не будет выходить, и подумал: наверно, хочет узнать дорогу. Что ж, ответить я могу, я не прочь, только ты хотя бы опусти стекло и крикни, что тебе там надо. Зло меня на таких разбирает. Ведь чаевых от них не дождешься. Открыв дверцу, он сунул мне в руку конверт и говорит: "Передайте это Перри Мейсону. Он в ресторане". Я помню, как вы ставили машину, - продолжал швейцар, - но я не узнал вас тогда, мистер Мейсон. Хотя имя ваше часто слышу, но... вы ведь впервые у нас? Верно? Мейсон кивнул. - Продолжайте. Что же сделал этот человек с конвертом? - Да больше ничего. Я вытаращился на него, а он сказал: "Иди. Что, у тебя ноги не работают? Отнеси пакет вашему старшему и скажи, что пакет, мол, очень важный, пусть его немедленно передадут мистеру Мейсону". Вот я и отдал его Питеру. - А что сделал тот человек? - Захлопнул дверцу и укатил. - Вы не запомнили номер машины или какие-то приметы? - Ничего я не запомнил, - ответил швейцар. - Вроде бы "шевроле", выпущенный этак лет пять-шесть тому назад. Темного цвета седан с четырьмя дверцами. Вот и все, что я могу сказать. - Смогли б вы описать того мужчину? - Ну, на нем был такой сероватый костюм. Ворот у рубашки мятый. Он лет так на шесть, на восемь старше меня, а мне... постойте-ка... уже пятьдесят три... Не похож на нашего клиента. - Похож на рабочего? - Ну, не совсем на рабочего. У него, может, какая лавчонка или маленькая мастерская. Обтрепанный такой, но, видно, малый ушлый. У него-то, может, и деньжата водятся, но он их не тратит на одежду или машину и не транжирит в... - Ночных клубах, - подсказала Делла Стрит. Швейцар ухмыльнулся. Мейсон вытащил банкноту в десять долларов. - Попытайтесь вспомнить что-нибудь еще, - сказал он. - И не думайте о чаевых, которые вы упускаете из-за того, что ушли от дверей. Вы свое наверстаете. А сейчас послушайте: это моя секретарша мисс Стрит. Вы можете завтра позвонить в мою контору, попросить ее к телефону и сообщить ей все, что вы вспомните. В отличие от Питера швейцар, взяв купюру, сперва поглядел на нее, потом кивнул и одобрительно ухмыльнулся. - Я же говорю, - сказал он, - чаевые подождут. А если чего нужно... - Вы пока подумайте, - сказал Мейсон. - И вызовите мою машину. Она... - Я помню вашу машину, - живо отозвался швейцар. - И вас теперь запомню, мистер Мейсон. Если вам что потребуется... - Очень хорошо, - прервал его Мейсон. - В настоящее время мне требуется как можно больше узнать о человеке, который привез конверт. - Подумаю. Если что припомню, я вам завтра днем позвоню. Я нынче дежурю до двух часов ночи и не встану завтра раньше двенадцати. Может, и вспомню что. Мейсон повернулся к Делле Стрит: - А теперь, Делла, мы позвоним Карлину. - Он разозлится, если мы его разбудим, - сказала Делла. - Знаю. Но все же попробуем. - Нельзя ли подождать с этим хотя бы до завтрашнего утра? - Ты бы так не говорила, если бы слышала голос той женщины. Я не знаю, что у нее стряслось, но откладывать нельзя. Нужно немедленно действовать. Мейсон повел Деллу к телефону. Она опустила монетку, набрала номер и вопросительно взглянула на Мейсона: - Ты будешь говорить? - Нет, - ответил Мейсон, усмехнувшись, - не я, а ты. Попробуй воздействовать на него своими чарами. Пусти в ход свой самый нежный голосок. - Сказать ему, кто мы и зачем звоним? - Кто - скажи, а зачем - не нужно. Тебе... Делла приложила руку ко рту и сказала: - Алло. Это мистер Карлин? - Выслушав ответ, она кокетливо улыбнулась и проговорила: - Мистер Карлин, я надеюсь, вы извините, что мы тревожим вас в такое позднее время. Это говорит мисс Стрит. Я доверенный секретарь мистера Мейсона. Нам совершенно необходимо повидать вас как можно скорее. Надеюсь, вы еще не ложились... О, прекрасно... Да, если можно... Да, конечно... простите... Передаю трубку мистеру Мейсону. - Она прикрыла рукой микрофон и сказала: - Он еще не ложился. Отвечает вежливо. Я думаю, все будет хорошо. Мейсон кивнул, взяв у нее трубку, и сказал: - Алло. Говорит Перри Мейсон, мистер Карлин. Я очень сожалею, что пришлось побеспокоить вас в такое позднее время. - Ваша секретарша уже это говорила, - ответил мужской голос. - Пусть это не волнует вас. Я почти никогда не ложусь раньше двух часов ночи. Часто читаю допоздна, да и вообще ложиться рано не привык. - Я хотел бы с вами встретиться по поводу одного дела чрезвычайной важности. - Сегодня? - Да. - Сколько времени уйдет у вас на дорогу? - Я звоню из "Золотого гуся", - сказал Мейсон. - Мне предстоит еще одно небольшое дело, и... словом, я, наверно, буду у вас минут через тридцать-сорок. - Я буду ждать вас, мистер Мейсон. Постойте, вы ведь мистер Перри Мейсон, адвокат? - Верно. - Я о вас слышал, мистер Мейсон. Буду рад познакомиться. Я сварю к вашему приходу кофе. - Прекрасно, - сказал Мейсон, - простите мою назойливость, я даже не знаю, как вас благодарить... - Что вы, пустяки. Я холостяк, скучаю в одиночестве и очень рад гостям. Ваша секретарша тоже приедет? - Да. - Великолепно, - сказал Карлин. - Итак, я жду вас, мистер Мейсон, примерно через полчаса. - Совершенно верно, - ответил Мейсон. - Благодарю вас. Он повесил трубку. - Разговаривает Карлин приветливо, - заметила Делла Стрит. - Вполне. - Ты успел посмотреть газетную вырезку? - Только мельком, - сказал Мейсон. - Всего несколько строк, должно быть, из какой-то нью-йоркской газеты. Упоминается, что некая Элен Хемптон была признана виновной в шантаже и заключена в тюрьму на восемнадцать месяцев. Кажется, она и ее сообщник, имя которого не названо, занимались вымогательством, а каким именно - нельзя понять. Она признала себя виновной, и судья при вынесении приговора коротко отметил, что система вымогательства была так ловко придумана, что он не рискует сделать ее достоянием широкой гласности из опасения, что и другие смогут прибегнуть к ней. - И это все? - Все, - сказал Мейсон. - А какая дата на вырезке? - Даты нет, - сказал Мейсон. - Просто вырезан кусочек текста. Бумага слегка начала желтеть, так что или статья давнишняя, или она лежала на солнце. - Ну что ж, - сказала Делла Стрит, - может, мы что-нибудь и узнаем от Карлина. А что это за дело, о котором ты говорил ему, шеф? - Я хочу съездить к тому телефону-автомату, - пояснил Мейсон. - Думаю, что аптека открыта всю ночь. Попробую у них что-нибудь выяснить о женщине, которая звонила мне. - А ты заметил, - сказала Делла Стрит, - что Карлин держится вполне непринужденно. Он мне даже понравился. - Да, разговаривал он вежливо и в то же время твердо, - сказал Мейсон, - и любопытства в общем-то не проявил. - Верно, - согласилась Делла. - Другой на его месте начал бы допытываться - "что да почему"? Напугался бы, наверное: "Чего ради я понадобился мистеру Мейсону в такой поздний час? Что он задумал?" - и тому подобное. А этот Карлин вроде бы совсем и не встревожился. Мейсон задумался. - Любезен и не проявляет любопытства, - повторил он медленно. - А может быть, он ждал звонка? - спросила Делла Стрит. - Ну, - ответил Мейсон, - не стоит заходить так далеко в предположениях, но он явно был начеку. А теперь в аптеку, Делла, посмотрим, что там. 3 Подъезжая к аптеке на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер, Мейсон сказал: - Делла, как, по-твоему, откуда эта женщина могла узнать, что я в "Золотом гусе"? - Мало ли как, - сказала Делла Стрит, - ты человек известный, тебя многие знают... - Тогда следует предположить, что и она была там же, в "Золотом гусе". - Совсем не обязательно. Она... постой-ка минутку... да, я поняла, почему ты так решил. - Могло, конечно, быть и так, - продолжал Мейсон, - что ей просто сказали по телефону: "Слушай, мистер Мейсон сейчас в ресторане - "Золотой гусь". Воспользуйся случаем, позвони ему". Может, кто-то из ее друзей был среди посетителей. Или метрдотель... - Да, все это вполне возможно. - И все же нет, - продолжил Мейсон, - я не думаю, что ей кто-то звонил. Уж очень она волновалась, очень уж была испугана. Ей не звонили, это она сама была в ночном клубе, сама нас видела, потом ушла и сразу позвонила. - Кто-нибудь знал, куда мы собираемся идти? - Мы ведь и сами этого не знали, - сказал Мейсон. - Вспомни, мы уже кончили опрашивать свидетеля и вышли из конторы, когда ты вдруг вспомнила, что Пол Дрейк рекомендовал тебе этот клуб. Он сказал, что там великолепно кормят и неплохой оркестр. - Верно, - ответила она. - Решение мы приняли экспромтом, и никто не знал, что мы туда идем. - За исключением Дрейка, - напомнил Мейсон. - Мы ведь позвонили Полу по дороге и сказали, что свидетель все подтвердил, что завтра утром мы увидимся, а сейчас хотим воспользоваться его рекомендацией и направляемся в ночной клуб. - Да, я слышала, как ты ему все это говорил. - Но Пол Дрейк, - продолжал Мейсон, - вряд ли мог сказать кому-нибудь, где мы находимся. Ведь он же детектив, в конце концов. Он умеет держать язык за зубами. Впрочем, может, мы выясним кое-что после разговора с Карлином. И, может быть, окажется, что это дело вполне заурядное и не стоило из-за него поднимать такой шум да еще мчаться куда-то ночью. И все-таки очень похоже, что эта женщина копила деньги на какой-то крайний случай, и, когда этот случай пришел, она взяла их и... Вот и аптека. Ты войдешь? - спросил он. Делла Стрит уже открывала дверцу машины. - Только попробуй не взять меня с собой, - сказала она. Старший продавец готовился закрыть аптеку. Четырем юнцам, которые оживленно болтали за тягучим коктейлем из сиропа и мороженого, учтиво, но твердо напомнили, что пора уходить. Продавщица содовой воды уныло окунала грязные стаканы в горячую воду, а кассирша подсчитывала выручку. Продавец рецептурного отдела равнодушно выслушал Мейсона. - Я ее не очень-то запомнил, - сказал он. - Уже после ее ухода нам позвонили в другую кабинку с центральной станции и сказали, что у соседнего автомата не повешена трубка. Я зашел в кабину и повесил трубку на место. Вот и все, что я знаю об этом. Спросите лучше кассиршу. Мейсон подошел к кассе. Кассирша смутно помнила ту женщину. Она просила разменять ей четверть доллара. Ей примерно лет тридцать - тридцать пять. Одета в темное пальто с меховым воротником. У нее была коричневая сумка из крокодиловой кожи. Нет, более подробно она не может ее описать. Да, бросила трубку. Как уходила женщина, кассирша не видела. У них столько дел... - Из какой кабинки она звонила? - спросил Мейсон. - Из той, что справа, около стенда с журналами. - Я ее осмотрю, - сказал Мейсон. Вместе с Деллой Стрит он прошел к кабинке. - Продавец из рецептурного отдела определенно наблюдает за нами, шеф, - прошептала Делла. - Возможно, он думает, что я из ФБР, - сказал Мейсон. - По-моему, у нас практически нет шансов узнать, что ее испугало, но все же нужно посмотреть. Раз она убежала так внезапно, то могла что-то оставить - платок, кошелек или... - Здесь на полочке лежит клочок бумаги и несколько монет, - сказала Делла Стрит, заглядывая в дверь через стекло. Мейсон толкнул дверь. Делла Стрит проскользнула внутрь будки. - Четыре монеты, сложенные столбиком на кусочке бумаги, - сказала она. - Что это за бумажка? - Здесь какой-то телефонный номер, нацарапанный карандашом. Майн девять шестьдесят четыре пятьдесят. - Позвони, - сказал Мейсон. - Посмотрим, кто ответит. - Вряд ли кто-нибудь ответит нам в это время ночи, - сказала Делла Стрит, опуская монету. - Алло! Да, да, спасибо... нет, ничего, я по ошибке набрала не тот номер. - Она положила трубку и с улыбкой повернулась к Мейсону. - Это был номер "Золотого гуся"! - Дьявольщина! Я бы дорого дал, чтобы узнать, как она нас проследила. Что еще написано на этой бумажке? - Какие-то цифры с другой стороны. Цифры были записаны в одну строчку: 59-4П-38-3Л-19-2П-10-Л. Мейсон, нахмурившись, разглядывал бумажку. В это мгновение к ним быстро подошел продавец рецептурного отдела. - Что-то нашли? - спросил он. Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Нет, я просто записал ваш номер, - сказал он и, зевнув, пояснил: - Все в порядке. Видите ли, моя двоюродная сестра страдает временной потерей памяти. Но она помнит почему-то мой номер телефона даже тогда, когда забывает и свою фамилию, и мою, и всех наших родственников. - Понятно, - сказал продавец таким тоном, что ясно было, что он не понял ничего. Мейсон повел Деллу Стрит к двери. Мелкий моросящий дождик перешел в холодный ливень. Делла поспешно вскочила в машину. - Б-р-р-р, замерзла, - сказала она. - В такую погоду на ногах должно быть что-то поплотнее, чем прозрачный нейлон. Что ты думаешь насчет этой бумажки с цифрами? - Цифры, - сказал Мейсон, извлекая из кармана клочок бумаги, - это комбинация сейфа. Четыре раза вправо до пятидесяти девяти, три раза влево до тридцати восьми, два раза вправо до девятнадцати, потом влево и остановиться на десяти. - Продавец все вертится около двери, - сказала Делла. - Я думаю, он хочет записать номер нашей машины. Мейсон нажал на педаль. Машина тронулась, и дворники монотонно задвигались, сгоняя с ветрового стекла ручейки воды. - Как ты распорядишься, шеф, - спросила Делла, - в какую графу я должна занести эти пятьсот семьдесят долларов? - Я думаю, - сказал Мейсон, - что ты должна обозначить их как вклад мадам Х, пока мы не узнаем точно, кто наша клиентка. Может, мистер Карлин несколько просветит нас на этот счет. - Ты собираешься рассказать ему что-нибудь о нашей клиентке? - Ни единого слова, - ответил Мейсон. - И надеюсь, что он в самом деле угостит нас горячим кофе. Наступила пауза и длилась до тех пор, пока Мейсон, повернув на Западную Лорендо-стрит, не оказался в сто шестьдесят восьмом квартале. - Вот его дом, на той стороне, - объявил Мейсон. - Какой он старомодный! - воскликнула Делла. Мейсон кивнул. - Наверно, при нем был обширный участок лет двадцать пять назад. Потом город начал расширяться, и владелец продал землю, но, как видишь, сохранил футов по тридцать-сорок с каждой стороны дома. Может, когда-то это было целое поместье. А теперь все пришло в упадок. Должно быть, дом уже давным-давно не красили. Ну что ж, давай войдем. Мейсон развернул машину и поставил прямо перед домом. - Как твои ноги? - Все еще мокрые. - А я надеялся, что возле печки просохнут. Смотри же не простудись. - Не простужусь. А как ты? - Я в полном порядке. У меня теплые ботинки. Мейсон выключил свет, заглушил мотор и, обойдя машину, открыл дверцу для Деллы Стрит. Они быстро прошли по цементной дорожке, ведущей к скрипучему крыльцу под навесом, укрепленным на резных деревянных столбах. Мейсон попытался на ощупь отыскать звонок, как вдруг дверь приоткрылась и спокойный мужской голос сказал: - Извините, там нет света возле двери. Вы - мистер Мейсон? - Верно. А вы, как я догадываюсь, мистер Карлин. - Да. Проходите, пожалуйста. Карлин открыл дверь пошире. Делла Стрит и Перри Мейсон вошли. - Неважная погода, - сказал Карлин. - Очень холодный дождь. - Да, это довольно неприятно, - согласился Мейсон, исподтишка разглядывая и хозяина, и помещение, в которое они вошли. В освещенной тусклой лампочкой передней стоял мужчина лет за шестьдесят, с круглой головой, негромким голосом и серыми глазами за толстыми стеклами очков, сквозь которые он насмешливо поглядывал на посетителей. Его одежда была такой же ветхой и поношенной, как дом снаружи. Однобортный старомодный пиджак. Брюки явно давно не глажены. Ботинки так долго носились, что совершенно потеряли форму. - Это обитель холостяка, - сказал Карлин. - Я живу один. Уборщица приходит только раз в неделю. Сам же я уборкой не занимаюсь. Так что уж не обессудьте. - Все в порядке, - сказал Мейсон. - Это мы должны просить у вас извинения, что вторгаемся в такой поздний час. Однако дело, которое привело меня к вам, таково, что мы не могли ждать. Карлин поправил очки и задумчиво прищурился на Мейсона. Правая сторона его лица была слегка искривлена - чуть приподнят уголок рта и несколько опущен краешек глаза. Все это создавало впечатление, будто Карлин постоянно приглядывается ко всему, что его окружает. - Мой дом, - сказал он, - в вашем распоряжении. Я отлично представляю себе, мистер Мейсон, сколько у вас дел. Пожалуйста, пройдите в гостиную. У меня на плите горячий кофе... - Ну, - воскликнул Мейсон, - вот это будет очень кстати. - Со сливками, с сахаром или черный? - Со сливками и с сахаром, - попросил Мейсон. Гостиная явно отражала индивидуальность Карлина. Здесь стояли три старомодных, покрытых чехлами кресла-качалки и два деревянных кресла с округлыми подлокотниками. На деревянных сиденьях кресел зияли дыры. В комнате не было ни одного торшера, и, очевидно, не было даже розеток в стене, так как прямо из патрона люстры, висевшей в середине потолка, тянулись провода. Из паутины проводов на шнурах свисали лампы, затененные картонными абажурами, зелеными снаружи и белыми внутри. Маленький стол в центре комнаты был завален книгами, журналами и газетами. Часть из них валялась на полу; небольшая кипа около одной из качалок указывала на то, что хозяин частенько сиживал здесь, а прочитав очередную книгу, просто бросал ее на пол. - Устраивайтесь поудобнее, - пригласил их Карлин. - Я сейчас принесу кофе. Карлин ушел на кухню. Мейсон и Делла Стрит оглядели комнату. - Вот тебе задача, шеф, - улыбнулась Делла. - Найди любимое кресло хозяина. Она указала на качалку и на разбросанные в беспорядке вокруг нее книги, газеты и журналы. Мейсон тоже усмехнулся и подошел взглянуть на книги в старинном, красного дерева книжном шкафу. - Хм, смотри-ка, тут есть и очень интересные экземпляры. Наш новый знакомый, очевидно, настоящий книголюб. Ты только взгляни вот на эти. - А что это за книги? - спросила Делла Стрит. - Не сманивай меня с места, шеф. Здесь газовый радиатор и прелесть как тепло. Мейсон оглянулся на нее. Делла поставила ноги на каминную решетку. Теплый воздух, поднимаясь снизу, слегка колыхал подол ее платья. Мейсон засмеялся. - Сам бы надел когда-нибудь платье в холодную дождливую погоду... - сказала Делла. - Так что там за книги? - По самым различным предметам, - сказал Мейсон, - но видно, что все это очень дорогие издания в прекрасных переплетах и... Послышались шаркающие шаги, и в комнату вошел Карлин, неся большой поднос с огромным глиняным кофейником, несколькими чашками и блюдцами, до половины наполненной бутылкой сливок и большой хрустальной сахарницей. Он растерянно посмотрел на стол. - Подождите минутку, - сказала Делла Стрит. - Я вам сейчас помогу. Она сложила стопками книги и журналы. Карлин благодарно улыбнулся Делле, поставил поднос на стол и начал разливать кофе. Чашки были разномастные, надтреснутые и старые. - Боюсь, что сервиз оставляет желать лучшего, - извинился Карлин все с тем же насмешливым выражением. - Чашка с отбитой ручкой, разумеется, достанется хозяину. Впрочем, довольно извинений. Это дом холостяка, и принимайте его таким, каков он есть. Пейте кофе и давайте знакомиться. Мейсон помешал кофе, сделал глоток и, взглянув на Деллу, одобрительно кивнул. - Кофе просто великолепный. - Благодарю. Я рад, что он вам понравился. - Вы сами себе готовите? - спросила Делла Стрит и поспешно добавила: - Простите, я, конечно, не имею права совать нос в чужие дела. - Да пожалуйста, - сказал Карлин. - Я люблю готовить. Ем, когда захочется, и вкусы у меня причудливые. Проголодаюсь и стряпаю себе что-нибудь. Когда не голоден - не ем. Одно из бедствий так называемой цивилизации - это то, что мы рабы времени. Люди придумали часы, и теперь вся наша жизнь подчинена движению часового механизма. - У вас тут есть очень интересные книги, - сказал Мейсон. Карлин криво улыбнулся. - Мистер Мейсон, давайте обойдемся без предлогов и вежливых вступлений. Я понимаю, что вы пришли сюда в такой час не для того, чтобы говорить о погоде, кофе или моих книгах. Вам что-то нужно узнать у меня. Я готов удовлетворить ваше любопытство. Потом, если захотите, можете удовлетворить мое. Я вдовец. Живу здесь уже пять лет. У меня есть небольшой доход, которого при некоторой бережливости мне хватает на жизнь. У меня есть своего рода хобби. В подвале дома я оборудовал типографию и храню там небольшой запас самой отборной бумаги. Время от времени, когда мне попадается в журналах заслуживающий внимания материал, я его перепечатываю, причем сам подбираю шрифт, который кажется мне наиболее подходящим, и переплетаю в дорогую кожу. А иногда, если нахожу стоящую книгу, я снимаю с нее старый переплет и переплетаю заново в кожу ручной выделки. Кроме того, я увлекаюсь и фотографией. У меня есть темная комната и очень хороший увеличитель. Мне нравится бродить с камерой и фотографировать то, что мне приглянется. Причудливую игру света и тени. Разные настроения природы. Утренний свет солнца, просачивающийся сквозь ветки дуба. Волны, с шипением набегающие на песчаный пляж после шторма. Я думаю, все люди умеют ценить красоту, но должен признать, что в молодые годы меня привлекали более одушевленные объекты. - Карлин улыбнулся, вспоминая. - Теперь я занимаю более философскую позицию и ценю красоту вообще. Как видите, мистер Мейсон, я был с вами вполне откровенен. Очередь за вами. - Я адвокат, - сказал Мейсон. - Поверенный своих клиентов. Многого, о чем бы мне хотелось рассказать, я не вправе открыть. - Это понятно, - сказал Карлин. - Тогда расскажите то, что вы открыть вправе. - Прежде всего, - начал Мейсон, - я вам скажу откровенно, что не знаю, кто мой клиент. - Этого быть не может! - Уверяю вас. - Но тогда почему же вы согласились представлять его интересы? - В виде исключения. Этот случай совершенно особый. Мои клиент просил меня кое-что вам передать. - Что именно? Мейсон вытащил из кармана газетную вырезку. - Прежде всего меня попросили показать вам эту вырезку. Карлин поднялся с кресла, подошел к Мейсону, взял вырезку из его рук и сказал: - Она мне ничего не говорит. Впрочем, давайте посмотрим, гм... Здесь пишут о какой-то молодой женщине, которая была арестована за неблаговидные дела. - Вы ее знаете? - спросил Мейсон. - Боже мой, конечно, нет! - Или, может быть, у вас когда-то что-то было... вы уж извините меня, мистер Карлин... может быть, когда-нибудь вас пытались шантажировать? - Отнюдь нет. Возможно, дело прояснится, если вы скажете, что просил мне передать ваш клиент? - Меня просили вам передать, - сказал Мейсон, - что при сложившихся обстоятельствах вы должны подыскать себе другого компаньона. - Кто передал вам это поручение? - нахмурившись, спросил Карлин. - Клянусь, я не могу вам этого сказать. - Не можете или не хотите? - Это уж как вам угодно. - Вы точно передали просьбу? - Абсолютно точно. - Это поручение было написано? - Нет. - Скажите, а к чему относятся слова "при сложившихся обстоятельствах"? - Не знаю. Карлин задумчиво нахмурился и немного погодя покачал головой. - У меня нет компаньонов, мистер Мейсон. - Может быть, вы заключили какую-то сделку... - Он запнулся, увидев, как в глазах Карлина промелькнуло какое-то непонятное выражение. - Вы заключали какую-нибудь сделку? - спросил адвокат. Карлин с усилием глотнул воздух. - Нет. Мейсон пристально на него посмотрел. - Вы уверены в этом? - Да! - Что ж, - сказал Мейсон, - на этом моя миссия закончена. - Не понимаю, почему вам это дело показалось таким спешным, - заметил Карлин. - Обстоятельства заставили меня поспешить, - сказал Мейсон. - Какие обстоятельства? Мейсон улыбнулся. - Я же сказал вам, что я адвокат и не выдаю секреты моих клиентов. - Я убедился в этом как нельзя лучше. Мейсон промолчал. - Так как вы не хотите или не можете рассказать мне больше, я вынужден вступить на путь догадок. - Пожалуйста. Держа чашку без ручки в коротких толстых пальцах, Карлин отрывисто сказал: - Рано или поздно я ведь все равно узнаю имя вашего клиента. - И что будет тогда? - спросил Мейсон. Карлин улыбнулся. - Вы нам скажете его имя? - спросила Делла Стрит. - Еще не знаю. Сперва я должен выяснить это сам. - Он не спеша отхлебнул кофе. Затем все так же отрывисто проговорил: - Человеческий мозг - изумительный инструмент. Если как следует сосредоточиться, мы могли бы решить любую загадку и даже проникнуть в тайну жизни и смерти, но мы боимся, мистер Мейсон, мы ужасно боимся. Вся наша жизнь управляется страхом. - Боимся смерти? - спросила Делла Стрит, взглядом давая понять Мейсону, что пытается вызвать Карлина на разговор. - Нет, самих себя, - ответил Карлин. - Человек больше боится самого себя, чем того, что может с ним случиться. Он боится остаться с самим собой наедине. Боится узнать себя. Боится заглянуть в себя. - Я не замечала этого, - сказала Делла Стрит. Карлин задумчиво посмотрел на нее. - Когда люди по вечерам собираются вместе, они играют в карты или глушат себя ромом и табаком, или включают радио, или смотрят телевизор, или просто бегут в кино. - А вам не кажется, что все нормальные люди нуждаются в обществе? - спросила Делла. - Нуждаться-то нуждаются, но в данном случае люди не просто ищут общества. Они боятся остаться наедине с собой. Поэтому они толпятся вместе. Наши мысли тонут в гуле голосов. Но я уклонился от темы. Думаю, что если это послание действительно адресовано мне, в чем я сомневаюсь, то, как следует поработав мозгами, я выясню то, что вы не вправе сообщить мне, мистер Мейсон. - А вы все еще считаете, что оно адресовано не вам? - спросил Мейсон. - Да. Я думаю, что ваш клиент имел в виду какого-то другого Карлина. - Нет, нет, - ответил Мейсон. - Тут все совпадает, и ваше имя, и адрес... - Конечно, - прервал его Карлин. - Я верю, что вы абсолютно точно выполнили поручение. Ошибся, вероятно, ваш клиент. - Каким образом? - Предположим, он когда-то должен был что-то передать человеку по имени Карлин. Не зная его инициалов, ваш клиент воспользовался телефонной книгой и вместо данных того Карлина по ошибке переписал мои. Так и не выяснив, что совершил ошибку, он затем ввел в заблуждение и вас... Но я очень рад, что познакомился с таким обаятельным и знаменитым человеком. Я очень приятно провел эти полчаса. Боюсь только, что для вас этот визит не был полезен. - С этими словами Карлин вернул Мейсону газетную вырезку. - А я-то надеялся, - сказал Мейсон, - что вы дадите мне какую-нибудь информацию о... - О вашем клиенте? - подсказал Карлин. - Может быть. - Я вижу, вы совсем недавно начали работать на вашего клиента, - заметил Карлин. - Вполне очевидно, что вы не имели возможности говорить с ним лично, следовательно, его поручение было как-то передано вам. Принимая во внимание позднее время, я предполагаю, что его доставили не в контору. А так как здесь вместе с вами находится мисс Стрит, я предполагаю, что оно было доставлено вам до того, как вы ушли домой. Следовательно, поручение было вам передано во время ужина в "Золотом гусе", откуда вы говорили со мной по телефону. - Мне кажется, вам очень нравится заниматься логическими построениями, - улыбнулся Мейсон. - Конечно, - согласился Карлин. - В конце концов, для чего человеку дан мозг? Однако я уклонился от моих хозяйских обязанностей. Хотите еще кофе? Он торопливо подошел к ним, налил кофе, пододвинул сливки и сахар, уселся в свое кресло, поправил очки и улыбнулся своей чудной, насмешливой улыбкой. - Ах, какие лица, - сказал он. - Такие яркие индивидуальности должны хорошо получаться на фотографии. Обычно я не увлекаюсь портретами. Мне нравится изображать различные предметы в игре света и тени. Мне нравятся длинные утренние тени, полуденные лучи солнца, но время от времени я делаю и портреты. Я люблю игрой света и тени выявить основную черту характера человека. Так, световой блик может подчеркнуть мягкое очарование женщины. Я бы хотел сфотографировать вас как-нибудь, когда представится случай и когда... не будет так поздно. Мейсон взглянул на Деллу Стрит. Они допили кофе, и Мейсон сказал: - Нам пора уходить. Уже очень поздно и... - Ох, я сразу прикусил язык, но сказанного не воротишь, - с раскаянием проговорил Карлин. - Для меня сейчас совсем еще не поздно. Я думал только о вас, и к тому же фотограф, который не полагается на ретушь, которому нравится выявлять истинный характер модели, предпочитает работать утром, когда лица еще не утратили свежести, а не после длинного и напряженного дня. Сам я, мистер Мейсон, ненавижу ретушь. Я знаю, что можно сделать прекрасное фото, используя только свет и тень. Мейсон взглянул на часы. - Пожалуйста, не думайте, что меня побудило к этому ваше замечание, но уже за полночь. Нам пора идти, иначе завтра утром мы будем недостаточно свежи, чтобы фотографироваться... - Так вы придете завтра утром?.. - Нет, это я сказал в фигуральном смысле, - засмеялся Мейсон. - Возможно, мистер Карлин, мы когда-нибудь и придем. Ну, большое спасибо за гостеприимство. Как-нибудь в другой раз я с удовольствием потолкую с вами о вашей жизненной философии и посмотрю ваши фотографии. - Это было бы очень приятно, - сказал Карлин, слегка наклоняясь вперед, как бы в ожидании, что гости сейчас встанут. Мейсон поднялся. - Спасибо, что зашли, - сказал Карлин и добавил, улыбнувшись Делле: - Каждый раз, когда мужчина замыкается в своем мирке и начинает думать, что научился ценить красоту природы больше, чем красоту живых форм, с ним случается что-нибудь, что показывает ему, как он был не прав. - Благодарю вас, - улыбнулась она, поднимаясь с кресла и направляясь к двери. - По-моему, вы блестящая модель, - с восхищением сказал Карлин. - Я надеюсь, что вы с мистером Мейсоном как-нибудь выберете время и заглянете ко мне. Это займет не более чем, скажем, полчаса. По четверти часа на каждого из вас вполне достаточно. Я заодно показал бы вам некоторые мои работы и мою студию. Но теперь, я вижу, уже поздно, а у вас, по-моему, был трудный день. Я понимаю, что жизнь известного, загруженного делами адвоката не очень-то легка. - Карлин открыл входную дверь. - О, я вас порадую. Как будто проясняется. Уже видны края несущихся по небу облаков, и... взгляните, как серебрится это облако в лунном свете. Я очень огорчаюсь, что пока у нас нет объективов и пленок, пригодных для того, чтобы можно было сфотографировать свет луны. Вы, конечно, знаете, что на всех рекламных фотографиях вместо лунного света снят просто солнечный свет, только его снимают с очень малой выдержкой. Но когда-нибудь мы сможем запечатлеть на пленке настоящий, полный очарования лунный свет, а не резкий блеск солнца. Но не стану вас больше задерживать. Становится холодно, и я знаю, что вы торопитесь. Будьте осторожны. В это время некоторые шоферы на перекрестках мчатся сломя голову. - Мы будем осторожны, - пообещал Мейсон. - И обязательно приходите еще. Ладно, я не буду брать с вас слово, ибо знаю, как трудно иногда сдержать обещание, но приглашение остается в силе, а мое имя есть в телефонной книге, как вам, конечно, известно, поскольку вы уже звонили мне. Доброй ночи. Уверяю вас, мне было очень приятно встретиться с вами обоими. Мейсон и Делла Стрит пожелали ему доброй ночи, еще раз поблагодарили за гостеприимство и, когда входная дверь затворилась, ощупью пошли в темноте по цементной дорожке к машине Мейсона. - Ну? - спросил Мейсон. - Я его боюсь, - сказала Делла Стрит. - Почему? - Не знаю. - Женская интуиция? - Возможно. Делла первой подошла к машине и, прежде чем Мейсон взялся за ручку, открыла дверцу и поспешно забралась в машину. Затем так же поспешно она захлопнула дверцу и сказала: - Поехали-ка поскорей отсюда. Мейсон обошел машину, сел за руль и сказал: - Расскажи мне подробнее, Делла, что подсказывает тебе женская интуиция. - Я думаю, что этот человек тоже боится. - Ты полагаешь, что поручение, которое мы ему передали, имело для него какой-то смысл? - Думаю, что да. Мейсон включил мотор и, когда машина двинулась, сказал: - Он только один раз себя выдал. - Когда? Я не заметила. - Когда я передал ему вырезку, - сказал Мейсон. - Если бы он действительно хотел узнать, что написано в вырезке, он должен был прежде всего прочитать ее. Впрочем, если он притворялся, то, должен признаться, делал он это очень ловко. - Да, он и бровью не повел, - кивнула Делла Стрит. - Держался очень спокойно и в то же время очень умело отделался от нас, намекнув на позднее время. - Но тебе показалось, что он чем-то обеспокоен? - Шеф, я уверена, что этот человек страшно перепуган. - Ладно, - сказал Мейсон. - Сам я так далеко не захожу в своих предположениях, но согласен, что поручение нами передано по адресу и этот Карлин все прекрасно понял. - Почему мы снизили скорость, шеф? - Нам нужно остановиться у первого же телефона. - Тогда лучше поверни на бульвар, - посоветовала Делла Стрит. - Там есть ночные кафе, а в кафе почти всегда есть автоматы. Кому мы будем звонить? - В "Детективное агентство Дрейка", - сказал Мейсон. - Может, застанем там Пола. Если же его нет, мы позвоним ему домой, вытащим из постели, и пусть сразу приступает к делу. - К какому? - Нужно будет последить за М.Д.Карлином. Мейсон свернул на бульвар и, проехав четыре квартала, обнаружил кафе, из которого позвонил Полу Дрейку. - Ты безжалостный человек, Перри, - возмутился детектив. - Я устал как собака. Я как раз заканчиваю дело и уже два часа мечтаю только о том, как бы доползти до постели. - А тебе лично ничего и не придется делать, - сказал Мейсон. - Есть у тебя люди, которых ты мог бы быстро направить на работу? - Что значит быстро? - Прямо сейчас. - Нет. Хотя подожди. Один из тех парней, которые только что были заняты по тому, другому, делу, может быть, захочет еще поработать. Он был занят только три-четыре часа. - Ладно, Пол, - сказал Мейсон. - Записывай. Медфорд Д.Карлин, шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит, телефон - Ривервью три двадцать три двадцать два. Мужчина около шестидесяти лет, голова круглая, лицо абсолютно без всякого выражения, не считая характерной кривоватой усмешки, рост примерно пять футов и шесть с половиной - семь дюймов, вес сто семьдесят пять - сто восемьдесят фунтов, живет один. Я хочу, чтобы твои люди понаблюдали за его домом. Особенно меня интересуют его посетители. - Что еще? - Если он выйдет из дому, я хочу знать, куда он пойдет. - А ты думаешь, он может сейчас выйти? - Пожалуй, может. Как скоро ты пришлешь своих людей? - Где это? - спросил Дрейк. - А... шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит? Сейчас посмотрим... это займет... Если мой оперативник возьмется за эту работу, то он будет там через пятнадцать-семнадцать минут... - Прекрасно, Пол, поговори с ним. А сколько времени понадобится, чтобы найти для этого дела еще кого-то? - Это уже вопрос, - ответил Дрейк. - Подожди минутку у телефона. Мейсон услышал, как Пол Дрейк разговаривает с кем-то, сидевшим, по-видимому, где-то рядом, потом Дрейк сказал: - Алло, Перри. Я уговорил его взяться за твою работу. Я дал ему инструкцию следовать за Карлином, если тот выйдет из дому, правильно? - Совершенно правильно. - При работе такого рода, - продолжал Дрейк, - мы обычно ставим одного человека наблюдать за парадным входом, еще одного, чтобы смотреть за задней дверью, и еще одного держим в резерве. В случае, если кто-нибудь войдет в дом, а потом выйдет через парадное, человек, стоящий перед домом, последует за ним. Если кто-то выйдет из дома через заднюю дверь, за ним последует человек, стоящий сзади дома. Тогда тот, кто находится в резерве, должен обойти вокруг дома на случай, если придет кто-нибудь еще. - Меня не интересует механика твоей работы, - прервал его Мейсон. - Сейчас уже почти без десяти минут час, и время дорого. Я думаю, что Карлин собирается уйти, и боюсь, что он уйдет раньше, чем твой человек доберется до места. - Не думаю. Мой человек уже выехал. Он хороший шофер, а движение сейчас не очень интенсивное. Он доберется туда быстро. А как только ты повесишь трубку, я начну искать других. - Хорошо, Пол, утром мне доложишь. - Он повесил трубку и спросил у Деллы Стрит: - Ты не голодна? - Вот уж нет, - покачала она головой. - А ты? - Тоже нет. - Чего я хочу, - сказала Делла Стрит, - так это поспать. День был трудный. К твоему сведению, время твоей беседы с Полом Дрейком - ноль часов пятьдесят четыре минуты. - Запиши у себя, - сказал Мейсон. - Я это уже сделала, - ответила она, улыбаясь. 4 Сквозь сон Мейсон услышал настойчивый звонок телефона. Усилием воли он прогнал сон, нащупал выключатель лампы над кроватью и, зажмурив глаза от яркого света, поднял трубку: - Алло. Голос Пола Дрейка звучал очень оживленно и деловито: - Не хотелось беспокоить тебя, Перри, - сказал он, - но сперва разбудили меня, а я решил ввести в курс дела и тебя. - Ну, выкладывай. - Дом Карлина горит. - Большой пожар? - Порядочный. В пять минут четвертого послышалось что-то похожее на взрыв... - А сейчас который час? - Три двадцать. - Значит, пожар продолжается уже минут пятнадцать, - сказал Мейсон, - а ты... - Не заводись, Перри, - сказал Пол. - Моему человеку пришлось проехать полмили до станции обслуживания, затем он позвонил в пожарную часть, потом мне, доложил обо всем, и лишь после этого я позвонил тебе. На все это нужно время. - Ладно, - сказал Мейсон. - Еду. - Я встречу тебя там, - ответил Дрейк и повесил трубку. Адвокат вскочил с постели, молниеносно сбросил пижаму, кинулся к стенному шкафу, натянул на себя спортивные брюки, ботинки для гольфа и плотный с глухим воротом свитер, проверил, не забыл ли он бумажник и ключи, и, не тратя времени на то, чтобы выключить свет, выскочил из квартиры. Десять минут спустя патрульный автомобиль догнал машину Мейсона. Рассерженный офицер опустил стекло. - Ты что, на пожар? - гаркнул он. - Где, черт возьми, горит? Мейсон, не снимая ноги с акселератора, чуть повернул голову. - Шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит. Офицер посмотрел на карту вызовов. - Смотри-ка, верно, - сказал он своему напарнику. Шофер сокрушенно покачал головой. - Двенадцать лет работаю в полиции, - сказал он, - и впервые слышу, чтобы лихач правильно ответил на такой вопрос. Кварталов за двенадцать до Лорендо-стрит Мейсон увидел слабый красноватый отблеск на небе, однако, добравшись до места, он обнаружил, что пожарные почти справились с огнем. Пол Дрейк, который уже переговорил с офицером, провел Мейсона сквозь линию заграждения почти вплотную к горящему дому. Остановившись позади одной из пожарных машин, Мейсон вопросительно взглянул на Пола Дрейка. - А черт, холодно становится! Да, Пол, выкладывай. Сыщик осторожно оглянулся, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает. - Я не мог послать к этому дому сразу троих людей, в моем распоряжении был только один. Но я понял по твоим словам, что время дорого, и принялся обзванивать своих агентов. Мейсон кивнул. - Первый, - продолжал Дрейк, - был на месте в семь минут второго. Он стал наблюдать за парадной дверью. Дом был весь темный. Около половины второго какая-то женщина вышла из-за того угла, поднялась по ступенькам и вошла в дом. - Она позвонила у двери? - Моему агенту показалось, что либо у нее был ключ, либо дверь была открыта. - Как выглядела эта женщина? - Лет тридцать - тридцать пять. Хорошая фигура. Больше сказать трудно, так как на ней был плащ. - Она вошла в дом? - Да. - А когда она вышла? - Вот на этот твой вопрос, - замялся Дрейк, - ответить мы не можем. Мы не знаем даже, ушла она или нет. - Ясно. Что же было дальше? - В час пятьдесят сюда прибыл мой второй оперативник, а в два часа пять минут или одной-двумя минутами раньше - третий. Второй встал так, что мог следить за переулком и задней стеной дома, а третий находился, так сказать, в резерве, то есть был готов последовать за тем, кто выйдет из дому, или в случае необходимости выполнить какое-нибудь поручение тех двоих. Третий знал, что за домом уже следят двое, и задержался в дороге, чтобы расспросить о Карлине. Случайно ему повезло. На работающей круглосуточно станции обслуживания примерно в полумиле отсюда Карлина хорошо знают. Он там даже пользуется кредитом. У Карлина есть "шевроле", который он купил в тысяча девятьсот сорок шестом году. - Как они описали его внешность? - Ему примерно шестьдесят один или шестьдесят два года, голова круглая, скуластый, носит очки, кривая улыбка, рост около пяти футов семи дюймов, вес около ста шестидесяти пяти фунтов. - Он самый, - сказал Мейсон. - Что еще? - Ну вот, когда явился третий, ускользнуть незаметно из дома было уже невозможно. Тот, кто дежурил у парадной двери, сообщил другим агентам о женщине. Они договорились, как поддерживать друг с другом связь, если кто-то покинет дом. - Но женщина не вышла? - Нет, разве только ушла еще до того, как приступил к работе второй агент. - И никаких признаков жизни внутри дома? - спросил Мейсон. - Не считая, конечно, пожара. - Ни малейших. - Паршиво, - сказал Мейсон. Дрейк кивнул. - Ну а теперь расскажи о пожаре. - Примерно в пять минут четвертого в доме раздался звук, похожий на приглушенный взрыв. Две-три секунды ничего не было видно, а затем во всех окнах заполыхал огонь. Мой человек вскочил в машину, помчался на станцию обслуживания, позвонил в пожарное управление, потом мне и вернулся сюда. Двое других не покидали своих постов. Из дома никто не выходил. Сперва моим агентам приходилось прятаться, но когда собрались люди, чтобы поглядеть на пожар, они просто смешались с толпой. - И они уверены, что женщина не выходила? - Она все еще там, если не ушла через заднюю дверь до часа пятидесяти. - Полиция уже расспрашивала вас? - спросил Мейсон. - Пока нет. - Ну ладно, - сказал Мейсон. - Предупреди своих людей, чтобы не говорили лишнего. - Мои лишнего не скажут. - Им, главное, не нужно говорить, сколько времени они тут дежурят. - Они не скажут никому и ничего. Ты можешь доверять моим ребятам, Перри. Мейсон задумался. - Пожар вроде уже почти погасили? - Они здорово работают, - ответил детектив. - Десять минут тому назад казалось, будто уже весь дом полыхает, а теперь, как видишь, стены спасены и, возможно, почти полностью уцелеет нижний этаж. - Откуда начался пожар? - Наверное, со второго этажа. Если бы мои люди не подняли тревогу сразу же, сейчас здесь уже не было бы ничего, кроме груды тлеющих углей. Я думаю, минут через пять пожарные смогут войти в дом. Сейчас они на крыше. Ее восточная часть почти полностью сгорела, но западная в порядке. Вообще пожар, кажется, был сконцентрирован в восточной части дома. - Очень бы хотелось мне поглядеть все там внутри, - задумчиво произнес Мейсон. - Там небось сейчас сам черт ногу сломит, - предупредил Дрейк. - Обгоревшее дерево, угли, все это залито водой и так смердит, что твой костюм на месяц провоняет. - Наплевать, - сказал Мейсон. - Мне очень хочется попасть туда. - Я могу это устроить, - сказал Дрейк. - Только нужно будет что-нибудь наврать. Предположим, ты адвокат хозяина... - Нет, - прервал его Мейсон. - Это не пойдет. - Тогда думай сам. - Я это и делаю. Но придумать не так-то легко. - А почему бы ради разнообразия не сказать им правду? - спросил Дрейк. - Какую правду? Я знаю лишь, что какая-то таинственная женщина мне позвонила и попросила, чтобы я передал ее поручение Карлину. Пока я не хочу, чтобы полиция знала об этом. - Почему? - Я ведь не знаю, что мы найдем внутри. - А не все ли равно, что мы там найдем? - Может быть, и нет. - Только в этом дело? Или есть еще причина? - Есть. Мне кажется, моя клиентка вряд ли хочет, чтобы полиция знала о ее связи с этим делом. - А кто твоя клиентка? - Я не знаю. - Тогда и полиция не узнает. - Полиция может это выяснить, и тогда моей клиентке придется отвечать на все вопросы, которые они ей зададут. - Если ты хочешь что-то выдумать, - сказал Дрейк, - ради всех святых, выдумай что-нибудь правдоподобное. Вон идет начальник пожарной команды. Мы должны что-то быстро придумать. Сейчас он повернется, заметит нас и... Он идет к нам... Начальник пожарной команды медленно продвигался по направлению к ним. - Привет, шеф, - сказал Дрейк. - Как дела? Вы знакомы с Перри Мейсоном? - Адвокатом? - Совершенно верно, - сказал Мейсон, протягивая руку. - Вот так-так! Что вы-то делаете тут? - Смотрим на пожар. Похоже, вы уже справились с огнем. - Да, сейчас уже закончено. Осталось все как следует залить водой, чтобы пожар не возобновился снова. А потом мы войдем внутрь взглянуть, что там творится. - Вы войдете в дом? - Да, очень скоро. - Будете что-нибудь искать? - Тела погибших. - О! - оживился Мейсон. - Похоже, есть жертвы? Начальник пожарной команды внимательно посмотрел на него. - Если пожар загорается в жилом доме в такой час ночи, всегда можно предположить, что кто-то хватил лишнего и, раскуривая сигарету, бросил непогашенную спичку. Это случалось уже тысячи раз, и еще тысячи раз случится. Мейсон сказал, взглянув на Пола Дрейка: - Меня очень интересует техника борьбы с огнем в подобных случаях. Как я понимаю, вы... - А меня интересует, - перебил его начальник пожарной команды, - каким образом вы оба оказались здесь, тем более что мы никак не можем выяснить, кто поднял тревогу. - Возможно, кто-то из соседей, - сказал Мейсон. - Вы еще не ответили на мой вопрос. - Собственно говоря, - сказал Мейсон, - я не совсем вправе отвечать на ваш вопрос. - Почему? - Допустим, - сказал Мейсон, приветливо улыбаясь, - что у меня есть клиент, который хочет купить этот дом и участок. - Ваш клиент хочет купить этот дом? - Вовсе нет. Я просто говорю к примеру. - Значит, дело обстоит не так? - Я не сказал, что так. - Я вас не спрашиваю, так ли оно обстоит, я спрашиваю: дело обстоит как-то иначе? - Да, да, - ответил, усмехаясь, Мейсон. - Если бы вы не были пожарным, вам следовало стать адвокатом или детективом. Твердый настойчивый взгляд пожарного изучал бесстрастное лицо Мейсона. - Нам часто приходится вести расследования, - сказал он наконец. - Как вы думаете, для чего я здесь? - Чтобы погасить пожар. - Для этого здесь мои люди. Я же прибыл потому, что нам в управление сообщили, что это поджог, что дом загорелся изнутри - взорвался бензин или что-то в этом роде. Я хочу осмотреть дом. - Я тоже, - сказал Мейсон. - И я, - вступил в разговор Дрейк. - Нет, это слишком опасно. Мало ли что может случиться. Или балка упадет, или рухнет пол, или лестница. Я пойду один. - Ну, а если вы, - предложил Дрейк, - дадите нам шлемы... - Шлемы дать, конечно, можно, - произнес офицер, - но я и не подумаю этого делать. Один из пожарных помигал фонариком, и начальник команды сказал: - Меня зовут. Я пойду. А вы оба побудьте пока здесь. Я хочу еще кое о чем расспросить вас. Он ушел. - Ну, все пропало, - буркнул Дрейк. - Я хорошо его знаю. Случись здесь кто-нибудь другой, все было бы в порядке. От этого же, если здесь и в самом деле был поджог, теперь не отвязаться. - Пол, - сказал Мейсон, - пошли своих ребят порасспросить соседей, может, они что выяснят. - А как ты узнаешь в этой толпе его соседей? - Очень просто. Ты же хороший детектив. Соседи стоят в пальто, наброшенных поверх пижам, и возбужденно переговариваются. Ведь они хорошо знают друг друга. Те же, кто живет дальше по улице, наверно, незнакомы. Пусть твои люди подойдут к оживленно разговаривающим группам... - Хорошо, - сказал Дрейк. - Подожди меня здесь. Мейсон стоял, глядя на дом, который освещался теперь только прожекторами. Пламени больше не было видно. От здания поднимался столб дыма, неся с собой характерный запах влажного обугленного дерева и обгоревшей обивки. Дождь прекратился, стало холодно. Мейсон сильно продрог и пожалел, что не надел пальто. Зрители понемногу начинали расходиться. Дрейк вернулся к Перри Мейсону и сказал: - Все в порядке. Мои люди действуют. Все трое снуют в толпе, выясняют все, что удается, а потом смотаются отсюда прежде, чем шеф пожарников выйдет из дома. Да, кстати, не мешало бы перебраться в такое место, где нам не смогут задавать вопросов. Мои люди явятся с докладом ко мне домой, а там у меня есть кое-что для тебя интересное. - Что же это? - Разные специи, горячая вода, масло, сахар, ром. Горячий ром с маслом сейчас не повредил бы... - Так какого же дьявола мы здесь торчим? - осведомился Мейсон. - Именно это, - сказал Дрейк, - я и хочу спросить. - Считай, что ты уже спросил. 5 Когда они пришли, отопление было выключено, но Дрейк сразу зажег все горелки на газовой плите, включил электрокамин, и вскоре в квартире стало довольно сносно. - Вот за что я не люблю Калифорнию, - пожаловался Дрейк. - Все хвалят ее за теплый мягкий климат, а сами включают камины в шесть часов утра, выключают в восемь тридцать, снова включают в полпятого и выключают только на ночь... Ну, попробуй-ка. Он налил горячую, дымящуюся смесь в кружку, где уже лежал большой кусок масла, помешал ложкой и протянул кружку Мейсону, а потом налил и себе. В ожидании звонка они покуривали сигареты и маленькими глотками отпивали горячую смесь. Мейсон уселся поудобнее на твердом с прямой спинкой кухонном стуле и сказал: - Отличная штука, Пол. - Лучше не придумаешь, - ответил детектив. - Если ты промерз насквозь, горячий ром с маслом - именно то, что требуется. Дай-ка налью еще. Он опять наполнил обе кружки. - Как ты это готовишь? Секрет? - спросил Мейсон. - Все делается на глазок, - ответил Дрейк, - немного корицы, немного сахара, побольше рома, горячая вода, а потом я кладу... Зазвонил телефон. Дрейк сразу же поставил кружку и прошел в другую комнату. - Алло. - Он немного помолчал, потом кивнул Мейсону и сказал в трубку: - Правильно, Пит, продолжай, - затем послушал еще с минуту и спросил: - Тебя никто не засек? Да, я думаю, что на сегодня вы все трое можете быть свободны. Где ты сейчас?.. Хорошо, я перезвоню тебе через десять минут. Жди моего звонка. Минут через десять. Подожди, я проверю, правильно ли я записал номер. Повтори его еще раз. - Он нацарапал номер на блокноте, прикрепленном около телефона, и сказал: - Порядок. Спасибо. - Дрейк повесил трубку, вернулся в кухню и сказал: - Нашли тело. - Умер от ожогов? - спросил Мейсон. - Это еще неизвестно, - сказал Дрейк. - Возможно, убит. - А почему они так думают? - Благодаря нашим людям пожарные очень быстро прибыли на место происшествия. Они не очень-то стремятся вникнуть в суть, но считают, что навряд ли этот человек умер от ожогов. Горело, кажется, в соседней комнате. Труп не обуглился, хотя и обожжен. - Ты хорошо знаешь этого шефа пожарных? - Вполне, - ответил Дрейк. - Он деловой парень. - Думаешь, он прав? - Очень возможно. - Это усложняет ситуацию, - задумчиво сказал Мейсон. - Огорчаться еще рано, - заметил Дрейк. - Посмотрим, что скажут врачи. Пока пожарные оставили труп в том положении, в каком его нашли, и позвонили в Отдел по раскрытию убийств. Времени они не теряли, когда мои парни уходили, лейтенант Трэгг был уже в пути. - Где теперь твой оперативник... тот, что звонил? - В ночном кафе. - Удалось что-нибудь выяснить у соседей? - спросил Мейсон. - Кое-что. Он отпечатает отчет и принесет его мне утром. - Чье тело найдено - мужчины или женщины? - Мужчины, - сказал Дрейк, - ему около шестидесяти лет. Описание, по-моему, совпадает с описанием Карлина. - Именно этого я и боялся. - Мой человек, - продолжал Дрейк, - пока что доложил в общих чертах. В восемь тридцать утра он положит мне на стол доклад, в котором все будет написано подробно. Он говорит, что это, конечно, поджог. Пожар начался от взрыва бомбы с часовым механизмом. Полиция думает, что она была вмонтирована в электрические часы, включенные в розетку на нижнем этаже. - На нижнем этаже? - Ну да. Эти часы включают радио. Ну ты же знаешь их, вилку втыкают в розетку, стрелки ставят на определенный час, и они включают радио. Потом их нужно выключить. - Знаю, продолжай. - Так вот пожарные нашли на нижнем этаже часы, соединенные с проводами, идущими наверх. Стрелки были поставлены на три часа. - Так, так, - заметил Мейсон и спросил: - Та женщина, что вошла в дом, может быть заподозрена на основании этих данных? - Еще бы! - В котором часу она появилась? - В час двадцать восемь. - И никто не знает, сколько она там пробыла? - Она могла пробыть там только до часа пятидесяти, то есть до того времени, когда второй оперативник занял свой пост у задней двери. С этой минуты все выходы были под наблюдением. - Когда она вошла, она что-нибудь несла с собой? Чемодан или что-то подобное? - Ничего. - Тогда она едва ли могла пронести в здание часы, бидон с бензином или какую-либо взрывчатку. - Конечно. - Впрочем, может быть, когда она пришла, все это находилось уже в доме. - Вполне возможно. - Стало быть, она вошла через парадный, а вышла из дома через черный ход? - Ну да... Как быть с моим парнем, Перри? Он ведь все еще ждет там в кафе. - Позвони ему, чтоб шел домой, - сказал Мейсон, - пусть пишет доклад и пока не выходит из дома и не вступает ни в какие разговоры. - Нам следовало бы сообщить обо всем этом в полицию, - сказал Дрейф. - Но я связан с клиентом. - А меня могут лишить лицензии, - напомнил Дрейк. - Но ты работаешь на меня, Пол. - И все-таки мы обязаны известить полицию о том, что случилось. - Как ты им объяснишь, что твои люди оказались на месте происшествия? - Это я могу и не объяснять, - ответил Дрейк. - Я имею право не называть своего клиента. - Знаешь, на кого ты будешь тогда похож? - ухмыльнулся Мейсон. - На кандидата на какой-то пост, который, выходя из кабины для голосований, отказывается сообщить, за кого именно он голосовал. - Хочешь еще горячего рома, Перри? - Нет, спасибо. Думаю, что лучше было бы вздремнуть. Лейтенант Трэгг скоро наверняка нападет на наш след. Он узнает, что мы там были, и возьмется за нас обоих. Господи, до чего же я промерз! - Разве мой напиток не согрел тебя? - Немножко. Знаешь, Пол, что нам нужно сделать? Давай сходим в турецкие бани. - В турецкие бани не рекомендуется ходить, выпив горячего пунша. - Он уже выветрится, пока мы туда доберемся. Но никому не придет в голову нас там искать. - Трэгг разъярится. - Ну и пусть его. - Ладно, - сказал Дрейк. - Я позвоню своему агенту. Ах да, Перри, я еще одно тебе не рассказал. - Что же? - В доме Карлина нашли подозрительную штуку. Помнишь этот дом - он старый, ветхий, весь по швам ползет. Да и обставлен был, наверно, кое-как, но на нижнем этаже там почему-то оказался великолепный огнеупорный сейф, просто чудо что за сейф. Глаза Мейсона загорелись. - Да что ты, Пол! Хотелось бы мне взглянуть, что там лежит внутри. - Полиции этого тоже хочется. - Как ты думаешь, есть у меня какой-то шанс попасть в дом в тот момент, когда полицейские будут открывать этот сейф? - Один на миллион. - Ну, а допустим, я сообщу им шифр? Дрейк взглянул на него с любопытством. - Шифр сейфа? - Ну да. - И ты ни слова мне не сказал? Мейсон отодвинул кружку с недопитым ромом. - Ладно, Пол, - сказал он. - Звони своему человеку и вели ему держаться как можно тише. Мы же с тобой отправимся в турецкие бани, где лейтенанту Трэггу нас не разыскать. - Не люблю выплескивать хорошие напитки в раковину, - сказал Дрейк. - Уж лучше... - Так не выплескивай его в раковину, - сказал Мейсон. - Оставь все здесь. Пусть лейтенант Трэгг убедится, что я и в самом деле промерз до костей. После того как даже горячий ром с маслом не согрел меня, я уговорил тебя пойти со мной в турецкие бани. Это придаст нашей версии еще больше правдоподобия. - Да? - скептически спросил Дрейк и протянул руку к телефонной трубке. Он набрал номер кафе, где ждал звонка его агент, и зловеще добавил через плечо: - Если у тебя и впрямь есть шифр этого сейфа, Перри, я от души тебе советую как можно скорей что-нибудь придумать для лейтенанта Трэгга... Алло, Пит. Это Дрейк. Иди домой. Все напиши и завтра в восемь положи отчет мне на стол. Никто не видел тебя здесь? Никто не узнал тебя? И пожарные?.. Отлично. Жди моего звонка. Всего хорошего. - Дрейк повесил трубку и устало сказал Мейсону: - Не понимаю, Перри, почему ты жалуешься на холод. Мы уже сейчас горим, а дальше будет еще жарче. 6 Мейсон и Пол Дрейк оказались единственными, кто находился в парилке в такое раннее время. Они сидели, развалясь, на покрытых простынями деревянных креслах, обернув головы влажными полотенцами и опустив ноги в тазы с горячей водой. Огромные батареи поддерживали в парилке такую температуру, что с каждого, кто входил туда, градом катил пот. Деревянные кресла так нагрелись, что до них трудно было дотронуться, поэтому их и покрыли простынями. - Вот теперь, - объявил Мейсон, - мне хорошо. Господи, до чего же я промерз, стоя там возле дома. Ноги просто закоченели. - А меня озноб все еще пробирает, - мрачно сказал Дрейк. - Хотел бы я знать, в какое дело ты меня втравил. - Брось, Пол, - сказал Мейсон, - я ничего от тебя не скрываю. Я же сказал тебе... - А шифр сейфа, - перебил Дрейк. - Ты ничего мне об этом не говорил. - Видишь ли, - Мейсон замялся, - дело в том, что... О-о! Пол проследил за взглядом Мейсона и сквозь толстое стекло вращающейся двери увидел высокого, хорошо сложенного мужчину с широкими плечами боксера. Стоя спиной к парильне, он беседовал с банщиком. Банщик ткнул пальцем в сторону парильни, высокий человек повернулся, глянул на две голые фигуры, усмехнулся и рывком открыл дверь. - Привет, - сказал он. - Кажется, вы, ребята, не рады меня видеть? - Что случилось? - спросил Мейсон. Лейтенант Трэгг сбросил пальто. - Вы допустили тактическую ошибку, мои дорогие. Когда вы сгинули в последний раз, я решил специально выяснить, где вы скрывались, и оказалось, что вы прятались здесь. Вот я и подумал, а не сюда ли вы и на этот раз... - Я совершенно промерз, - перебил его Мейсон. - Сегодня ночью я адски замерз возле дома, где произошел пожар. Я не взял пальто... - Я слышал об этом, - сказал Трэгг. - На вас был тренировочный костюм. Должно быть, вы очень уж поспешно выскочили из постели, торопясь на пожар. - Он вынул носовой платок и вытер пот со лба. - Как вы думаете, господа, не пора ли вам уйти отсюда? - И речи быть не может, - ответил Мейсон, бросив взгляд на Пола Дрейка. - Мы ведь оба простудились. И мы только-только начали потеть. Не хотите ли раздеться и попариться здесь вместе с нами, лейтенант? - Я на работе. И вы отлично знаете, что, если я побуду здесь, а потом сразу же выйду на улицу, я наверняка схвачу простуду. - Как жаль, - сказал Мейсон, - впрочем, продолжайте, лейтенант, мы с удовольствием ответим на все ваши вопросы. - Черт бы вас взял, - раздраженно сказал Трэгг, - я не могу здесь оставаться. - А мы не можем выйти, - откликнулся Мейсон. Трэгг провел носовым платком по шее, за воротником и по лбу. - Что вы оба делали возле горящего дома? - Смотрели на пожар. - Не валяйте дурака. Как вы узнали, что дом горит? - Пол Дрейк мне позвонил, - сказал Мейсон. - А откуда узнал о пожаре Пол Дрейк? - Ему сообщил один из его людей. - Кто именно? - Тот, кто наблюдал за домом, - сказал Мейсон. - А почему, хотел бы я знать, вам так повезло, что вы наблюдали именно за тем домом, где потом начался пожар? - О, мы совершенно не ожидали, что там начнется пожар, - сказал Мейсон. - Это было для нас полной неожиданностью. - Ну, хватит, - раздраженно сказал Трэгг, - вы оба что-то скрываете. Дрейк направил к дому агента, и я хочу знать - почему? Хочу знать, как долго находился там ваш человек. И прежде всего хочу знать, кто входил в дом, кто из него вышел... - Мой человек еще не сдал мне отчет, лейтенант, - сказал Дрейк. - А, черт! Я не могу больше здесь оставаться, - воскликнул Трэгг. - Меня работа ждет. Скажите мне имя вашего человека. Где я могу его найти? - Не знаю, - сказал Дрейк. - Это один из моих ночных агентов. Сейчас он где-то пишет свой отчет. Я сказал ему, что он может идти домой. Но он пошел куда-то перепечатать отчет из машинке. - Когда же вы его получите, этот отчет? Ну, выкладывайте все, что знаете, да побыстрее. Самое важное он вам, должно быть, уже сообщил. Дрейк умоляюще взглянул на Мейсона. - Дрейк, - учтиво сказал Мейсон, - действовал по моему распоряжению, и я в ответе за все. - Для полиции вы не ответственное лицо, - угрюмо отрезал Трэгг. - Это Пол Дрейк руководит детективным агентством. У него есть лицензия. И я предполагаю, что он хочет сохранить и впредь эту лицензию. Мы и не возражаем, но, когда он, располагая информацией об убийстве... - Об убийстве? - прервал его Мейсон. - Вот именно, - ответил лейтенант Трэгг. - И зарубите себе на носу: я хочу знать всю подноготную и хочу знать ее сейчас же. - Это долгая история, - сказал Мейсон. Трэгг скривился как от сильной боли. - Тьфу, чтоб вам пропасть! Я же не могу здесь оставаться. Давайте выйдем. - Я уже сказал вам, что мы не можем выйти сейчас. Мы только начали потеть. Трэгг еще раз вытер насквозь промокшим носовым платком потный лоб и шею. - Ну хорошо, - сказал он. - Ваша взяла. Не могу же я, весь потный, выйти на холодный ветер. Когда вы получите этот отчет, Дрейк? - Утром. - В котором часу? Дрейк посмотрел на Мейсона. - В восемь, - сказал Мейсон. - У вас есть сведения, которые помогут мне найти того, кто убил Медфорда Д.Карлина? - спросил лейтенант Трэгг. - Я хочу знать это немедленно. - Я вам точно говорю, что я не знаю, кто его убил, - сказал Мейсон. - Как я уже сообщил вам, лейтенант, мое знакомство с Карлином - это история, о которой нельзя рассказать в двух словах. - Ладно, - прервал его Трэгг. - Я буду у вас в конторе в восемь утра, Мейсон. Вы тоже будьте там, мистер Дрейк, и прихватите с собой людей, наблюдавших за домом Карлина. Если ваши люди не явятся, вы будете вызваны к прокурору, а если это не поможет, то вы предстанете перед судом присяжных. И запомните, я не шучу. Трэгг резко повернулся и выскочил из раскаленной парильни. - Ну вот, - уныло сказал Дрейк, - у нас осталось меньше трех часов, а потом он за нас примется. - Три часа - немалый срок, мы многое успеем сделать, - сказал Мейсон. - Жалости у тебя нет, Перри, ты же прекрасно знаешь, что мы не можем, пропотевши здесь, сразу выйти на холодный ветер. - Ты можешь пропотеть, потом принять холодный душ, а затем сесть у телефона и звонить сколько душе угодно, - сказал Мейсон. Дрейк покачал головой. - Он застал нас с поличным, Перри. Мы с тобой оба знаем, что он прав. Он может заставить меня привести моих людей, куда он скажет, он будет их расспрашивать, а им придется отвечать. Ты можешь защищать интересы своего клиента, это профессиональная привилегия адвокатов, а я не могу защищаться ничем. Я обязан выложить на стол все карты. - Верно, - согласился Мейсон, - но только те карты, которые были у тебя на руках до сих пор. - До сих пор? - повторил Дрейк. - Что ты имеешь в виду? - Мы ведь можем набрать полные руки козырей уже после того, как повидаемся с Трэггом. - Что же это за козыри? - Да разные. Моя таинственная клиентка позвонила мне в ресторан "Золотой гусь", куда мы с Деллой решили пойти после разговора с тобой. Мы оказались там случайно, но кто-то знал, что мы там. Как он мог это узнать? - Может быть, за тобой следили? - Не думаю, Пол. Мы бы заметили хвост. - Тогда, может быть, кто-то подкарауливал тебя в клубе, чтобы, когда ты там появишься, сразу позвонить... Мейсон покачал головой. - Невозможно, так как никто не знал, что я собираюсь туда. Я сам этого не знал. - Тогда как же твоя клиентка могла узнать, что ты там? - Наверно, она была одновременно со мной в ресторане, - сказал Мейсон. - Уже сидела там, когда мы вошли. Кто-то показал ей меня, после этого она ушла из клуба и позвонила мне. - Это логично. - К тому же, - добавил Мейсон, - человек, который указал ей на меня, по-видимому, не кто иной, как метрдотель ресторана. Эта женщина видела меня, Пол. Она вернулась домой, открыла ящик, где прятала деньги, положила их в конверт и отправила его с посыльным мне в ресторан. Потом она побежала в аптеку и позвонила мне из автомата. - Но зачем она все это сделала? Почему она не могла просто подойти к тебе... - Потому, - перебил Мейсон, - что женщины не ходят в "Золотой гусь" без провожатого. Она не хотела, чтобы ее спутник знал, что она интересуется мной. Наверное, она ушла домой под каким-то предлогом. Уверен, что это было именно так. Дрейк кивнул. - Ну и что? - Это все означает, что она была с мужем. - Не понял, почему. С таким же успехом она могла сказать и своему любовнику, что у нее разболелась голова. - От любовника так быстро не избавишься. К тому же, если это был ее друг, то, избавившись от него, она бы позвонила в "Золотой гусь" из своей квартиры, условилась со мной о встрече и пригласила бы к себе. Я готов поклясться, что она была там с мужем, что она чем-то очень напугана, и, когда ей показали меня, она приняла решение внезапно. Дрейк провел по телу полотенцем. - Ну что ж, - согласился он, - очень может быть. - Эта женщина, - продолжал Мейсон, - придумала для мужа какой-то предлог: то ли она не выключила газ, то ли забыла закрыть дверь, и сразу же ушла домой. Дома она "вспомнила", что должна что-то купить в аптеке, пока та еще не закрылась. Моя клиентка - замужняя женщина, Пол, и живет она недалеко от той аптеки. Я хочу, чтобы твои люди выяснили, кто она, но только после восьми тридцати и ни минутой раньше. - Ничего себе распоряжение! - Дрейк сел и начал обтираться полотенцем. - Я не могу здесь больше оставаться, Перри. - Мы должны здесь оставаться до тех пор, - сказал Мейсон, - пока не убедимся, что лейтенант Трэгг ушел и не вернется. Тогда мы сразу же отправимся к телефону. К восьми тридцати я должен знать, кто моя клиентка. - Но Трэгг будет в твоей конторе в восемь утра. - Верно, - ухмыльнулся Мейсон, - именно поэтому я и не хочу получать информацию, пока Трэгг будет у меня. Я хочу получить ее сразу же после его ухода. Дрейк оправил влажное полотенце на голове. - Ты даешь мне дьявольски сложное расписание, - сказал он с раздражением. 7 Ровно в восемь часов утра Трэгг вошел в личный кабинет Мейсона и застал там адвоката, Пола Дрейка и Деллу Стрит. Мейсон выглядел вполне бодро, Дрейк был явно озабочен, а Делла, сидевшая за секретарским столом, держала наготове карандаш и блокнот для стенографирования и взглянула на входящего Трэгга с приветливой улыбкой, которая показалась ему несколько натянутой. - Привет, Делла, - сказал лейтенант Трэгг, - у вас тут все так торжественно выглядит, что, наверно, наше интервью окажется еще более важным, чем я ожидал. - Что здесь так уж торжественно выглядит - я? - спросила Делла Стрит. - Вот именно, будь я проклят, - сказал Трэгг, сел и, повернувшись к Мейсону и Дрейку, сразу оставил шутливый тон. - Так вот. Совершено убийство. Мне сообщили, что вы оба были на месте преступления вскоре после трех часов утра. Что вас туда привело? Мейсон отвечал ему небрежным тоном, но видно было, что он тщательно подбирает слова, как человек, чьи показания записываются и могут оказаться очень важными. - Что касается Пола Дрейка, то ответственность за его пребывание возле горящего дома целиком лежит на мне. Он находился там по моему поручению. - А почему вы сами заинтересовались домом Карлина? - Я выполнял поручение клиента. - Что за клиент? - Этого я не могу вам сказать. - Что-то мы все время ходим вокруг да около, - раздраженно сказал Трэгг, - и мне это очень не нравится. Я понимаю, что вы должны защищать... - Пожалуйста, поймите меня правильно, - прервал его Мейсон. - Я не сказал, что не хочу вам открывать имя моего клиента, я сказал, что не могу этого сделать. - А почему? - Потому что я сам не знаю его имени. - Не знаете, кто ваш клиент? - Да. - Как же он связался с вами? - По телефону. - Это мужчина или женщина? - Вам лично я отвечу, что это женщина, но я бы не хотел, чтобы эти сведения были переданы в прессу. Я не хочу, чтобы об этом было напечатано в газетах. - Что же такое эта женщина сказала вам, что вы сразу же взялись за дело и подключили к нему Дрейка? - Вот этого-то я и не намерен вам говорить. Трэгг с минуту подумал, потом повернулся к Полу Дрейку. - Ох уж эти мне адвокаты с их профессиональными привилегиями и прочими штучками. Поговорим по душам, Дрейк. Вы послали к дому Карлина своих людей. В котором часу они приступили к работе? Дрейк вытащил из кармана записную книжку. - Первый приехал на место в семь минут второго. - Первый? Значит, он был не один? - Да, еще один прибыл в час пятьдесят. - А кроме этих двоих, был еще кто-нибудь? - Возле дома было три агента. - Когда прибыл третий? - В два часа пять минут. - Зачем вам понадобилось так много народу? - Я хотел, чтобы можно было проследить за каждым, кто покинет дом. - Для чего такие предосторожности? - Таковы были инструкции. - Кто-нибудь выходил из дома после того, как ваши люди приступили к работе? - После семи минут второго никто не выходил из дома через парадную дверь. - А через черный ход? - После часа пятидесяти минут никто не выходил через черный ход. - Пожар начался вскоре после трех часов? - Да. - Где были в это время ваши люди? - Там же, возле дома. - Почему они не подняли тревогу? - Они подняли тревогу. - Почему вы не сообщили об этом? - Вы не спрашивали. - Верно, - сказал Трэгг. - Зато теперь я спрашиваю. Я хочу знать все до мельчайших подробностей. Кто-нибудь из ваших людей написал вам отчет? - Да. - Где он? - Он у меня с собой. - Дайте посмотреть. Дрейк вытащил из кармана сложенный рапорт и протянул его лейтенанту Трэггу. Тот перелистал отпечатанные на машинке листки и сказал, повернувшись к Мейсону: - Эти ребята умеют показать товар лицом. Они составляют очень внушительные отчеты. Вот послушайте к примеру: "Зная, что двое агентов находятся на положенных местах, блокируя со всех сторон объект, я решил получить у местных жителей описание внешности поднадзорного. Определив местонахождение станции обслуживания, где поднадзорный покупал по кредитной карте бензин и масло, я в результате косвенных расспросов установил, что..." - Трэгг поднял глаза и ухмыльнулся. - Вы знаете, как это выглядит в действительности? Не дойдя несколько кварталов до места, этот агент случайно наткнулся на станцию обслуживания. Он зашел и спросил, не знают ли там человека по фамилии Карлин. Ему ответили, что знают и что Карлин покупает кое-что у них, а детектив сказал, что он учился в колледже с одним малым по фамилии Карлин, знает, что он живет где-то неподалеку, но не знает точно где, и хотел бы выяснить наверняка, его ли приятель по колледжу живет на этой улице. Служащий со станции обслуживания отвечает ему, что вряд ли, так как этот Карлин лет на тридцать его старше. Тут наш голубчик задает еще несколько вопросов... - Да хватит вам, - смеясь, прервал его Дрейк, - вы же выдаете все наши профессиональные секреты клиенту. Он, может, думает, что мои люди тщательно прочесали весь район, прежде чем нашли эту станцию, где Карлин покупал бензин, а потом... - Да, я знаю, - остановил его Трэгг, - и, проделав все это, он прибыл на место всего через тринадцать минут после того, как второй наблюдатель занял свой пост. Ну, а теперь об этой дамочке, которая вошла в дом в час двадцать восемь. - Вот на этот вопрос, - сказал Дрейк, - ответить трудно. Она, наверное, ушла через черный ход до часа пятидесяти. - И никто не входил в дом после этого? - Возможность не исключена, - сказал Дрейк. - Женщина могла уйти минут за десять до часа пятидесяти, и сразу после этого еще кто-то мог войти через черный ход, пробыть в доме несколько минут и уйти незамеченным через ту же заднюю дверь, прежде чем прибыл второй наблюдатель. Трэгг повернулся к Мейсону. - Чего ради вы тратите деньги на всех этих детективов, если вы даже не видели в лицо человека, которого называете своим клиентом? - Моя клиентка передала мне деньги в оплату моих услуг. - Каким образом? - Через посыльного. - Куда? - В ресторан, где мы ужинали. - Что это за ресторан? - "Золотой гусь". - В котором часу это было? - Примерно в десять минут двенадцатого. - А в котором часу она разговаривала с вами по телефону? - Часов в одиннадцать. - Значит, - сказал Трэгг, - все это случилось прошлой ночью. А сегодня утром вы от нее получили какие-нибудь известия? Мейсон отрицательно покачал головой. - Не морочьте мне голову, Мейсон. Почему вы не хотите рассказать, что, прочитав утром в газетах о гибели Карлина, ваша клиентка сразу же позвонила вам? Мейсон еще раз покачал головой: - Она мне не звонила. - Стало быть, вскоре позвонит. - Возможно. - Если она вам позвонит, я хочу знать, кто она. И я хочу с ней побеседовать. - А вот это, - сказал Мейсон, - будет зависеть от того, захочет ли она побеседовать с вами. - Речь ведь идет об убийстве, Мейсон. - А что вас заставляет думать, что это убийство? Трэгг усмехнулся. - Наш шеф в таких случаях придерживается старомодных принципов. Он считает, что функции полиции заключаются в собирания информации, а не в ее распространении. - Как странно, - сказал Мейсон. - Да, конечно, но так уж вышло, что он возглавляет наш отдел. Мейсон небрежно сказал: - Насколько мне известно, в доме Карлина был найден довольно дорогой сейф? Трэгг внимательно и испытующе посмотрел на адвоката. - К чему это вы ведете? - Может быть, я мог бы кое-чем помочь вам, - сказал Мейсон. - Чем? - В каком состоянии сейф? Он поврежден огнем? - Нет. Пожар ведь больше всего повредил верхний этаж и крышу, сейф на первом этаже. Что вы знаете о сейфе? - Возможно, что я ничего о нем не знаю, - сказал Мейсон, - но есть шанс, понимаете, Трэгг, один только шанс из ста, что у меня в руках случайно оказался шифр этого сейфа. - Что значит "случайно оказался", черт вас возьми! Я хочу знать, как он у вас оказался? - Я ведь еще не знаю точно, есть ли он у меня. - Послушайте, Мейсон, - сердито сказал Трэгг. - Это сейчас нас очень интересует. Мы бы хотели побыстрее открыть его. Специалист с завода работает там с четырех утра, но мне звонили, что пока он ничего не добился. - Трэгг ухмыльнулся. - Служащие компании, выпускающей эти сейфы, с четырех часов утра забыли про сон. Все они ищут в конторе накладные, где указан шифр, и, наверно, скоро сообщат его нам. Но время дорого. Если у вас уже сейчас есть шифр этого сейфа... - Я же не знаю, есть он у меня или нет. - А как же, черт возьми, мы его выясним? - Нужно испробовать его на сейфе. - Как вы узнали шифр? Где вы его взяли? Когда? Почему вам его сообщили? - Вы только усложняете ситуацию, лейтенант. - Вздор! - Знаете что, - сказал Мейсон, - когда вы получите шифр, я буду рад обсудить с вами все интересующие вас вопросы. Вот, например, если выяснится, что шифр начинается с числа пятьдесят девять, повторяющегося четыре раза, то, возможно, я смогу ответить вам и на остальные вопросы. - А каким образом, по-вашему, я смогу выяснить, с какого числа начинается шифр? - Ваш заводской эксперт подскажет. - Я не уверен, что он может определить шифр, - усмехнулся Трэгг. - Скорее он вставит в замок дрель и разнесет его на куски. И притом неизвестно, сколько это займет у него времени. Собирайтесь, Мейсон, мы с вами предпримем небольшую прогулку. - Куда? - Поскольку, - сказал Трэгг, - я не могу доставить сейф к вам в кабинет и положить его вам на колени, мы пойдем туда, где находится сейф. - И что потом? - Вы мне дадите шифр, а я попробую открыть сейф. - Я не дам вам шифр, лейтенант. У меня нет на это полномочий. Мне его сообщили конфиденциально. - Ладно, - сказал Трэгг. - Тогда вы сами испробуете этот известный вам шифр. Пошли. - А как быть с агентами, которые дожидаются в конторе Дрейка? - спросил Мейсон. - Черт с ними, - сказал Трэгг. - Сейф гораздо важней. Мейсон встал лениво и неохотно. - Так-то, - сказал он. - Вот награда за то, что я хотел вам помочь. Теперь я должен потерять все утро, пытаясь вместо полицейских открыть сейф. Он взглянул на Деллу Стрит и слегка подмигнул ей. 8 В доме было темно и мрачно. Резко пахло обугленным деревом, залитым тоннами воды. Большой сейф стоял в углу дальней комнаты, которая, наверное, служила кабинетом. Трэгг указал на сейф и сказал: - Приступайте. Мейсон вынул из кармана тонкий, как авторучка, фонарик и направил его на диск сейфа. Лейтенант Трэгг придвинулся поближе. - Не дышите мне в шею. Вы действуете мне на нервы, - сказал Мейсон. - Я хочу видеть, что вы делаете. - Я не могу так работать. - Вы уж постарайтесь как-нибудь. Мейсон наклонился над диском так низко и так плотно прикрыл луч фонарика рукой, что лейтенант никак не мог увидеть цифры, которые Мейсон быстро набирал, сверяясь с найденным в телефонной будке клочком бумаги. Заканчивая вращать диск, Мейсон два раза повернул девятнадцать направо, потом повернул диск налево, пока он не остановился на десяти. Украдкой нажал на ручку. Она не шевельнулась. - Вы закончили? - спросил Трэгг. - Еще не начинал, - сказал Мейсон. - Я не могу подбирать шифр, когда вы стоите здесь и все время толкаете меня то в одну сторону, то в другую, чтобы видеть, что я делаю. - По-моему, вы орудовали вовсю. Что вам помешало? - Мне кажется, что мой шифр не подходит. - Но вы даже не попробовали. А вдруг откроется? - Нет, я абсолютно уверен, что мой шифр сюда не подходит. - Я вас понял, - сказал лейтенант Трэгг. - Так как я наблюдал за вами, вы нарочно набирали что-то не то. Завыла сирена. Трэгг и Мейсон подошли к окну. Радиофицированная полицейская машина остановилась у обочины. Из автомобиля в сопровождении двух полицейских вышел высокий худой человек лет шестидесяти. Все трое вошли в дом. - Это Корнинг, представитель компании, выпускающей эти сейфы, - сообщил один из полицейских. - Рад видеть вас, Корнинг. Можете вы открыть эту штуку, не взрывая ее на части? - спросил Трэгг. - Надеюсь. - Сломаете замок? - Думаю, в этом нет необходимости. - Ну а как же вы его откроете? - Сейф имеет порядковый номер. Еще на заводе к замку был подобран шифр. Мои служащие выяснили по накладным, что сейф был продан Карлину шесть месяцев назад. Существует постановление, согласно которому покупатель может изменить шифр сейфа. В данном случае не поступило никаких заявок на изменение. На заводе сохранилась запись первоначального шифра, и я сомневаюсь, что он был изменен. - Крутите, - сказал лейтенант Трэгг. Корнинг осторожно направился к сейфу по обгоревшим деревяшкам пола. - Всегда боюсь, что мне в ногу воткнется гвоздь, - сказал он. - У меня был друг, который... - Знаю, знаю, - прервал его лейтенант Трэгг, - умер от столбняка. Ну, открывайте же. Затаив дыхание они наблюдали за тем, как Корнинг достал из кармана маленькую, переплетенную в кожу записную книжку, два раза, примериваясь, повернул диск, а затем длинными, ловкими пальцами начал набирать комбинацию. Внутри механизма раздался щелчок. Корнинг повернул спаренные ручки сейфа, сделал шаг назад и рывком открыл двойную дверцу. Полицейские столпились у дверцы. - Вот это да! - воскликнул Трэгг. Мейсон подошел и через головы полицейских тоже заглянул внутрь сейфа. Там ничего не было, кроме кучки сожженных бумаг. - Ничего себе сейф, - сказал Трэгг. - Жестяная коробка и та была бы лучше. Этот пожар... - Не говорите глупостей, - отрезал Корнинг. - На сейфе даже краска не потрескалась от жары. Бумаги были сожжены и после этого положены в сейф, если только не... - Если только не что? - спросил Трэгг. - Если они не были пропитаны специальным реактивом, прежде чем их положили в сейф, с тем чтобы они воспламенились, находясь там, или кто-нибудь не смонтировал специальную... Трэгг внезапно сделал ему знак молчать и повернулся к Перри Мейсону. - Думаю, что мы больше не нуждаемся в вас, господин адвокат, - сказал он. - Вернее, я просто в этом уверен. 9 Мейсон позвонил Полу Дрейку из аптеки. - Ну, что там слышно, Пол? - сказал он, когда детектив взял трубку. - Выяснил, кто моя клиентка? - А что с сейфом? - спросил Дрейк. - Открыл ты его?.. - Нет, - ответил Мейсон. - Но это подождет. Сначала о моей клиентке. - Мои люди начали с "Золотого гуся", - сказал Дрейк. - Те, кто работал там вчера ночью, ушли домой около трех утра и проснутся только в конце дня. Выудить у них какую-нибудь информацию было адски трудно. Во-первых, невозможно выяснить, где кто живет... - Жаловаться на трудности, - прервал его Мейсон, - ты будешь, когда представишь счет. А сейчас я хочу знать, кто моя клиентка. - Думаю, что тебе интересно было бы узнать не только об этом, - сказал Дрейк. - Прежде всего о Питере, метрдотеле, которого ты поручил мне расспросить. Выполнить твое поручение затруднительно. - Не хочет говорить? - Нет, я просто не могу его найти. - Он что, удрал? - Вчера он вышел из ресторана около полуночи, и с тех пор его никто не видел. Мы не можем его найти, и точка. Никто не знает, где он живет. Собственно, его адрес есть у владельцев ресторана, но по этому адресу он просто получает почту, а живет где-то в другом месте. - Как обстоит дело с остальными? - Единственный, кто мне помог, - это гардеробщица. Я стал расспрашивать ее о парах, которые бывают в ресторане регулярно, знакомы с Питером, по-видимому женаты, и тем вечером рано ушли. Выслушав нотацию за то, что мы нарушили ее мирный сон и вручив ей двадцать долларов, чтобы успокоить ее оскорбленные чувства и освежить память, мы выяснили, что в этот вечер две пары покинули ресторан раньше обычного времени. Не буду обременять тебя деталями, Перри. Она не знает их имен. Знает, что одного из мужчин называли "доктором", и считает, что он врач. Я разыскал служащих, которые ставят машины клиентов на стоянку. Они запомнили номера некоторых машин. В общем, двое могут заинтересовать тебя. Один из них врач. - И живет неподалеку от аптеки на углу бульвара Крамер и Ванс-авеню? - Нет, он живет на другом конце города. - Видишь ли, - сказал Мейсон, - я предполагаю, что моя клиентка добралась до аптеки пешком, если только у них нет второй машины, которой она могла воспользоваться, не привлекая внимания. Но и в этом случае она спешила к ближайшему автомату. Впрочем, ты все-таки скажи мне, где живет этот доктор и как его фамилия. - Доктор Роберт Афтон, - сказал Дрейк, - живет на Ивенруд, двадцать два семьдесят. Мейсон записал имя и адрес. - Ты проверил эти данные, Пол? - Только адрес. Он есть в телефонной книге. - Хорошо. А кто другой? - Что касается второго, - сказал Дрейк, - то я не очень уверен. Он частенько приходит в "Золотой гусь" один. Гардеробщица много раз его видела. Она думает, что женщина, которая была с ним прошлой ночью, его жена. Машина зарегистрирована на имя Миртл Фарго. Адреса я не могу узнать. Миртл Фарго нигде не зарегистрирована. Дюжины две Фарго записаны в телефонной книге, но среди них нет Миртл. Машина - "кадиллак" с откидным верхом, так что люди они, очевидно, богатые, но никакой Миртл я пока что не нашел. Машина зарегистрирована по адресу в Сакраменто. Наверно, ее владелица уехала оттуда не более года назад. Если ты не остановишься перед расходами, я мог бы послать своих людей в Сакраменто, чтобы они попробовали что-нибудь выяснить. Но я не знаю, так ли уж это нужно. - Я и сам ни черта не знаю, Пол, - сказал Мейсон. - Так ее имя Миртл Фарго? - Да. Как видишь, мы пока что топчемся на месте, но ведь сейчас только раннее утро. Может быть, эта Миртл Фарго приехала сюда совсем недавно. Может, она живет в каком-нибудь отеле, где есть коммутатор, и поэтому ее фамилия не внесена в телефонную книгу. Человек, который был с ней в ночном клубе, может быть, ее муж, а может, и любовник. - Проверь адреса всех Фарго по телефонной книге, - сказал Мейсон. - Может быть, кто-то из них живет поблизости от Ванс-авеню и бульвара Крамер. - Одна из моих девушек уже занимается этим, - сказал Дрейк. - Подожди минутку, я думаю, ответ готов. Не опускай трубку. - Некоторое время продолжалось молчание, потом Дрейк сообщил: - Там по соседству живут двое, Перри, Артман Д.Фарго, живущий на Ливингтон-драйв, двадцать два восемьдесят один, и Рональд Ф.Фарго, живущий на Моктрифт, двадцать восемь тридцать. - Посмотри на карту, Пол, - попросил Мейсон. - Который из них ближе к аптеке на углу бульвара Крамер и Ванс-авеню? - Артман Д.Фарго живет за три квартала оттуда, а Рональд Ф.Фарго кварталов за восемь. - Порядок, - сказал Мейсон. - Беру Артмана Д. - Ты хочешь пойти прямо к нему и сыграть в открытую? - спросил Дрейк. - Еще не знаю, Пол. Сориентируюсь на месте. Увидимся примерно через час. Мейсон повесил трубку и отправился на Ливингтон-драйв. Опрятно оштукатуренный дом был обращен фасадом к небольшому, но ухоженному газону, в середине которого возвышался стальной стержень с табличкой, на которой было написано "АРТМАН Д.ФАРГО, агент по продаже недвижимости". Мейсон припарковал машину, прошел к дому и позвонил. Сначала в доме все было тихо, затем послышалось какое-то движение, потом шаги, дверь открылась, на пороге появился высокий, чуть пониже Мейсона, атлетически сложенный мужчина и сказал: - Доброе утро. Мейсон не заметил на его лице никаких следов волнения. - Мне нужен мистер Фарго. - Это я. - Я хотел бы посоветоваться с вами по поводу одной сделки. - Входите, пожалуйста. Мужчина распахнул дверь, и Мейсон вошел. Он тотчас почувствовал застарелый запах табака и слабый аромат готовящейся еды. Гостиная была просто, но со вкусом обставлена. На стуле валялись развернутые газеты, и у Мейсона создалось впечатление, что они были отложены минуты две назад. - Мой кабинет там, - сказал Фарго. Он направился в комнату, расположенную слева от парадной двери. По-видимому, первоначально она была задумана как спальня. Фарго открыл дверь, и они вошли в небольшую комнатку, где стояли кушетка, стол, сейф, несколько кресел, два шкафа с выдвижными ящиками и сдвинутая на край стола пишущая машинка. Комната была холодная и темная, жалюзи на окнах плотно закрыты. Фарго поспешно извинился: - Я все утро проработал, и у меня еще не топлено. Ночью, вы ведь знаете, шел дождь и было очень холодно. Сейчас я включу электрический обогреватель, и через секунду-другую здесь будет тепло. - Он щелкнул выключателем, и почти тотчас же скрытый вентилятор погнал в комнату поток теплого воздуха. - Это минутное дело, - еще раз извинился Фарго. - Садитесь и расскажите мне, чем я могу вам услужить. - У меня есть некоторые средства, - сказал Мейсон. - Если бы подвернулось что-нибудь подходящее, я купил бы дом. Фарго кивнул. - Я хочу купить участок с домом по цене значительно ниже той, что установлена на рынке. Но при этом я хочу быть уверен, что участок продается не потому, что соседи на него претендуют, и не потому, что там завелись термиты или что-нибудь в этом роде. - Какова ваша максимальная цена и какого рода участок вы имеете в виду? - Я просто хочу вложить деньги, - сказал Мейсон. - Поэтому цена мне безразлична при условии, что она будет гораздо ниже рыночной. - Конечно, то, что вы хотите, не так-то просто подыскать, - сказал Фарго, - но у меня есть недурные варианты. Вы собираетесь сдавать дом или будете там жить, пока не подыщете покупателя? - Я буду сдавать его. Фарго уселся за стол и начал перебирать свои карточки. - У меня есть несколько хороших предложений, но ничего такого, что можно было бы назвать дешевым. Когда у вас будет возможность осмотреть некоторые из участков? Мейсон взглянул на часы. - Видите ли, именно сегодня утром у меня есть немного времени. Обычно же я очень занят. - Понимаю. Не будете ли вы добры назвать мне свое имя, мистер... э-э-э... - Пока нет, - ответил Мейсон. - Возможно, немного позднее. Конечно, у меня нет никаких секретов, но, покупая участок... - Понимаю, - прервал его Фарго. Он взглянул на телефон, стоящий на столе. - Если вы согласны подождать несколько минут, сэр, я смог бы просмотреть свой список, но он находится в другой части дома. - Конечно, конечно, - сказал Мейсон. Фарго встал. - Я вас не задержу. Устраивайтесь поудобнее, пожалуйста. Я сию же минуту вернусь. Он поспешно вышел из комнаты. Мейсон подошел к окну и, слегка приподняв жалюзи, увидел свою машину, стоящую перед домом. К ней украдкой приближался Фарго, очевидно, выскользнувший через черный ход. Мейсон, который из предосторожности спрятал паспорт машины, бросился к сейфу позади стола. Сейф был закрыт. Мейсон поспешно набрал шифр, записанный на бумажке, найденной в телефонной будке. Нажал на ручку. Замок щелкнул. В ту же секунду за дверью раздались шаги, и едва Мейсон успел сесть в кресло, как в комнату вошел Фарго. - Я просмотрел список, - сказал он. - К сожалению, тот дом, который я имел в виду, уже продан. - Жаль, - сказал Мейсон. Фарго пристально взглянул ему в глаза. - А вы не хотели бы купить этот дом и участок? - Это ваша собственность? - Да. Мейсон покачал головой. - Я же говорил вам, что покупаю для продажи. Вряд ли вы запросите за него цену, которая мне подойдет. - Почему вы так считаете? - Но вы же собственный дом продаете. - За наличные я продам дешево. - Сколько? - Восемнадцать тысяч, включая всю обстановку. Я просто выеду отсюда, и все. - Это слишком дорого. Дом, конечно, стоит таких денег, но такую сумму я не могу заплатить. - Семнадцать тысяч с мебелью. - Цена, разумеется, сходная, но... - Шестнадцать тысяч пятьсот, и ни цента меньше. - Что ж, давайте осмотрим дом. - Я могу показать вам его через час... - Но я уже здесь. Почему же я не могу осмотреть его прямо сейчас? Фарго замялся. - Вы действительно хотите купить этот дом? - С мебелью, да. - Моя жена сейчас в Сакраменто, - все еще колебался Фарго, - поехала повидаться с матерью, а я не слишком-то усердно занимался уборкой, и... - Меня интересует помещение, - сказал Мейсон, - а не ваши успехи в домоводстве. - Ну хорошо, если вы так хотите осмотреть здание, пойдемте. Фарго, показывая дорогу, провел Мейсона через гостиную в кухню. - Большая прекрасная кухня, - сказал он. - Вполне современная, хороший холодильник, электрическая плита, электрическая посудомойка... - Вы говорите, что ваша жена уехала? - прервал его Мейсон. - Да. Сегодня утром в Сакраменто. Улетела шестичасовым самолетом. Я отвозил ее в аэропорт. - А вы уверены, что она согласится на продажу? - О да, конечно. Дело в том, что мы с ней уже обсуждали этот вопрос и у меня даже есть ее подпись на всех документах и купчей. - Не потребуется ли заверить эту подпись у нотариуса? - Я смогу все это устроить, - сказал Фарго. - Что же, пойдемте посмотрим дальше, - предложил Мейсон. Фарго провел его по всему первому этажу, но, поднимаясь по лестнице, вдруг приостановился и сказал: - Наверху есть комната, которую я не могу показать вам. - Что за комната? - Одна из спален. Это комната моей жены, там не прибрано. - Прежде чем принять решение, - холодно сказал Мейсон, - я хочу осмотреть весь дом целиком. - Конечно, конечно, - заискивающе согласился Фарго. - Вы и увидите все, но эту комнату я покажу вам немного попозже. Там... ну, словом... моя жена очень поспешно собиралась и... ну вы сами знаете, когда торопишься с утра на аэродром... Всякие интимные принадлежности туалета... Я уверен, ей не хотелось бы, чтобы кто-нибудь сейчас зашел в ее комнату. Вы можете назначить любое удобное вам время. А пока я покажу вам другие комнаты. Фарго двинулся вверх по лестнице с решительным видом, Мейсон осмотрел верхний этаж; с подчеркнутым неодобрением, нахмурившись, взглянул на дверь закрытой спальни, но Фарго держался твердо. Дверь в спальню так и осталась закрытой. - Ну хорошо, теперь осмотрим ваш участок, - сказал Мейсон. - Дом вполне приличный. Потолкуем о цене. - Боюсь, толковать уж не о чем, - сказал Фарго как можно решительнее. - Я запросил предельно низкую цену. Ваше дело принять ее или отказаться. - Хорошо, мы поговорим об этом, когда я осмотрю все целиком, - сказал Мейсон. Он спустился вниз по лестнице, прошел вслед за Фарго на задний двор, осмотрел подвал, снова поднялся наверх и по асфальтированной дорожке направился к гаражу. В гараже стоял "кадиллак" с откидным верхом. - У меня один автомобиль, - сказал Фарго, - но места здесь достаточно для двух машин. - Я вижу, - сказал Мейсон. - Роскошная все же машина "кадиллак". Ваш? - Да, мой, хотя он и зарегистрирован на имя жены. Я считаю, что, если вы всерьез хотите купить дом, лучшего вам не найти. - Так-то так, - сказал Мейсон, - но мне нужно еще посоветоваться. Может быть, я сам буду здесь жить. В этом случае... - Вы имеете в виду, что ваша жена тоже захочет посмотреть дом? - Не жена, - сказал Мейсон. - Молодая женщина, которая, м-м... - Понимаю, - сказал Фарго. - Не уверен, что вы поняли меня правильно. - А это так уж важно? - Нет. Фарго улыбнулся. - Мы с ней приедем сюда чуть позднее, - сказал Мейсон. - Меня может не оказаться дома, - предупредил Фарго. - Мне то и дело приходится уходить. - Хорошо. Я созвонюсь с вами. - Ну что ж, тогда отлично. Не будете ли вы добры сказать мне наконец ваше имя? - Еще нет, - ответил Мейсон. - Я по опыту знаю, что при сделках с недвижимостью лучше всего оставаться анонимом. - Да, но когда вы мне позвоните... - Вы можете называть меня мистер Кэш, - сказал Мейсон. Пожав руку Фарго, он быстро прошел к машине, доехал до аптеки на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер и из той самой кабинки, из которой прошлой ночью с ним говорила таинственная клиентка, позвонил Полу Дрейку. - Алло, Пол, - быстро проговорил Мейсон, понижая голос. - Есть у тебя люди, готовые немедленно приступить к работе? - Есть. На всякий случай дожидаются здесь у меня в конторе. - По-моему, я сразу напал на след, - сказал Мейсон. - Ты насчет Фарго? Откуда же ты тогда знаешь, что это твоя клиентка? - Знаю потому, - ответил Мейсон, - что найденный мною шифр подходит к сейфу в кабинете Фарго. - Вот это да! - Пришли сюда своих людей сейчас же, Пол, - сказал Мейсон. - Я хочу, чтобы за домом Фарго наблюдали со всех сторон. Пришли достаточно людей, чтобы за каждым, кто выйдет из дома, можно было проследить. И сделай это поскорей. - Ты думаешь, кто-то хочет ускользнуть из дому? - Думаю, сам хозяин. - А куда он собирается? - Хочет удрать, - сказал Мейсон. - Оставляет весь дом с мебелью и прочим добром и постарается убраться как можно подальше. Я разыгрывал из себя простачка, и он клюнул. Хочет мне подсунуть свой домишко. - Но тогда он не уедет, не дождавшись тебя, - сказал Дрейк. - Не знаю, что он предпримет. Он уже подкрадывался потихоньку к моей машине, чтобы взглянуть на паспорт. Не обнаружив его, записал номер машины. Теперь, наверное, наведет справки и, узнав мое имя, поспешит бежать. - Но послушай, Перри, если ему показали тебя в ресторане, он должен знать, кто ты такой... - Я совершенно уверен, что ему меня никто не показывал, - сказал Мейсон. - Меня показали его жене. Готов поклясться, что он меня не знает. Он и глазом не моргнул, когда открыл дверь и увидел меня на пороге. - А где сейчас его жена? - Фарго сказал, что проводил ее в аэропорт сегодня утром к шестичасовому самолету на Сакраменто. Она отправилась погостить у матери. - Ты думаешь, что он ее не провожал? - Думаю, нет. - Почему? - А потому, - сказал Мейсон, - что почти до полуночи шел мелкий холодный дождь. Вряд ли Фарго оставил машину на ночь у обочины. Ведь из гаража есть дверь, ведущая прямо в кухню. - К чему ты клонишь? Почему ты думаешь, что он не ставил машину в гараж? - Если он сделал это, - сказал Мейсон, - то только один раз. К гаражу ведет посыпанная гравием дорожка. Она мягкая. Машина стоит сейчас в гараже, а на дорожке только один след от колес. Если Фарго брал из гаража машину, чтобы отвезти жену в аэропорт, и потом опять ставил ее в гараж, то на дорожке должно было бы быть три следа, а не один. - Где же, по-твоему, его жена? - Ее, может, уже убили. - И тело сейчас в доме? - Все может быть, - сказал Мейсон. - Я попросил Фарго показать мне дом. Одна из комнат была закрыта, но мы стояли у самой двери, и я отчетливо слышал за ней чье-то дыхание. Кто-то там прислушивался, приложив ухо к замочной скважине. - Жена? - спросил Дрейк. - Не знаю почему, но этого я не думаю, - ответил Мейсон. - Хорошо, Перри. Мы приступаем к работе. - Я тоже возвращаюсь туда, - сказал Мейсон. - Присылай своих людей как можно быстрее. Я буду ждать в машине, чтобы сразу же последовать за тем, кто выедет из гаража. Действовать нужно быстро. - Хорошо, - сказал Дрейк, - я скажу моим парням, чтобы они тебя там поискали. 10 Мейсон поставил машину за углом у обочины. С этого места ему не видна была дверь гаража, но зато он видел подъездную дорожку. Он закурил сигарету и, устроившись поудобнее, стал ждать агентов Дрейка. Едва он успел сделать одну затяжку, как из ворот быстро выехала задним ходом машина, развернулась на середине мостовой и помчалась по улице. Мейсон нажал на стартер, включил мотор и ринулся вслед за "кадиллаком". Он даже не пытался скрыть, что преследует эту машину. Как только машина Мейсона тронулась с места, автомобиль, идущий впереди, увеличил скорость. Обе машины со скоростью около шестидесяти миль в час мчались по улицам, и у Мейсона уже не оставалось сомнений, что шофер идущей впереди машины заметил его и старается от него оторваться. Откидной верх "кадиллака" был поднят, а сквозь узкое заднее окно Мейсон не мог как следует разглядеть водителя. При выезде на бульвар "кадиллак", даже не притормозив, миновал стоп-линию. Мейсон сделал то же самое. Он услышал, как резко скрипнули по асфальту шины. Какую-то машину, едущую ему навстречу, занесло, когда она пыталась затормозить. Мейсон не отрывал глаз от идущей впереди машины. Она вдруг резко завернула за угол и скрылась. В тот же момент с Мейсоном поравнялся мотоцикл. Грозно взревела сирена. - Сворачивай к обочине! - Послушайте, офицер, - сказал Мейсон, - я еду за машиной впереди... - Сворачивай! - Я следую за той машиной. Я... - Сворачивай! Адвокат, побагровев от ярости, свернул к обочине. Офицер службы движения поставил у тротуара свой мотоцикл, затем подошел к Мейсону и сказал: - Вы не имели никакого права вытворять такое на улице. Я давно наблюдаю за вами... - Я преследовал идущую впереди машину... - Кто в ней находится? - Человек, связанный с делом, которое я расследую. - Вы сыщик? - Нет. Я... - Вы работаете в Управлении полиции? - Нет. - Дайте-ка сюда ваши права. Мейсон устало протянул свои шоферские права и сказал: - Я адвокат. - А, Перри Мейсон, вот как? Ну, принимая во внимание все обстоятельства, я ограничусь лишь предупреждением, но вообще-то вы должны быть осторожнее на перекрестках. Вы черт знает что творили. Встречным приходилось что есть силы нажимать на тормоза, чтобы избежать столкновения с вами. Смотрите, чтобы этого больше не было. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - Скажите, я смогу здесь развернуться? - Вы, по-моему, говорили, что преследуете какую-то машину? - Преследовал, - саркастически сказал Мейсон. - Знаете, я мог бы вас оштрафовать, - заметил офицер. - Знаю, - ответил Мейсон. Они немного помолчали, потом полицейский вернулся к мотоциклу, сел, отжал сцепление, и мотоцикл с ревом помчался вдоль квартала. Мейсон развернулся и поехал назад к дому Фарго. Объехав квартал, он без труда опознал одного из людей Дрейка, поставившего свою машину почти на том же месте, где сперва стояла машина Мейсона. Мейсон свернул к тротуару, припарковал свою машину впереди автомобиля сыщика и подошел к сидевшему за рулем человеку. Тот опустил оконное стекло. - Вы работаете на Дрейка? Сыщик задумчиво смотрел на Мейсона и молчал. Мейсон показал свои шоферские права. - Я адвокат Перри Мейсон. Это я нанял людей из вашего агентства для наблюдения за этим домом. - Ясно, - сказал мужчина за рулем. - Давно вы здесь? - Минут пять. - Кто-нибудь выходил из дома? - Нет, никто не выходил и не входил. - Машина, за которой я погнался, ускользнула, - сказал Мейсон. - Я попробовал сесть ей на хвост, но мне не повезло. - Так часто бывает, - грустно заметил агент. - Когда кто-то знает, что его преследуют, он может запросто оторваться от хвоста. Для этого ему нужно выехать на улицу с оживленным движением и оторваться от преследователя у какого-нибудь светофора. - На этот раз, - сказал Мейсон, - меня задержал спор с автоинспектором. Сыщик взглянул на него с сочувствием. - У вас все же есть преимущество. - Какое? - спросил Мейсон. - Вам не придется объяснять Полу Дрейку, как это случилось, и выслушивать от него в ответ, что он не знает, понравится ли это объяснение клиенту. - Да, это преимущество у меня есть, - усмехнулся Мейсон. - Птичка, наверно, уже улетела, но тем не менее понаблюдаем за гнездышком. Он проехал к аптеке, позвонил в свою контору и, когда Делла Стрит подняла трубку, сказал: - Хватай-ка такси и приезжай побыстрей ко мне. - А где ты? - В аптеке на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер. - Ехать сразу же? - Да. - Я буду минут через десять. - Отлично, - сказал Мейсон. - Я буду пить кофе у стойки. Есть что-нибудь новенькое? - Ничего важного. - Хорошо. Я тебя жду. Мейсон повесил трубку, снял журнал со стенда, подошел к стойке и заказал чашку кофе. Когда такси, в котором ехала Делла, остановилось у дверей аптеки, Мейсон расплатился и вышел встретить секретаршу. - Что у тебя еще стряслось? - спросила она. - Я покупаю дом, - сказал Мейсон. - Ты будешь изображать мою невесту. - О! - А жена из тебя выйдет неважная, - сообщил Мейсон. - Ты меня недооцениваешь! Что во мне плохого? - Ты слишком критична. - Ах так! Что же я критикую? - Все. - Мне не нравится характер, который ты мне придумал. Невесты не бывают такими. - Знаю, - сказал Мейсон. - В настоящее время ты меня обхаживаешь, пока окончательно не подцепила на крючок. Ты очень хочешь выйти замуж, но ты нервная, злая и раздражительная. Мы пока еще только помолвлены, и ты стараешься скрыть свою сварливость, маскируешь ее нежностью. Но после того как мы поженимся, ты мне спуску не дашь. Что я ни сделаю, все будет не так. Как ты думаешь, сможешь изобразить подобную девицу? - Мне даже думать о такой противно. - В частности, - улыбаясь, продолжал Мейсон, - ты будешь очень раздражена, если одна из спален в доме окажется закрытой. Тебе захочется посмотреть именно эту спальню, без этого ты не сможешь принять окончательное решение. - А у кого мы покупаем дом? - У Артмана Д.Фарго. Мы покупаем его с мебелью и дешево. - А пока осматриваем наши будущие владения? - Да... если только нам удастся попасть в дом. Не так давно оттуда выехала машина. За рулем мог быть сам Фарго, мог быть и кто-нибудь другой, например, его любовница. - Он не женат? - Женат. - Где же его жена? - Он говорит, что она поехала навестить свою мать в Сакраменто. Однако не исключено, что ее труп лежит в багажнике "кадиллака", недавно уехавшего отсюда. - Божественное гнездышко для молодоженов! - воскликнула Делла Стрит. - Я просто в восторге. Пойдем же! Они подъехали к дому Фарго. Мейсон вышел из машины, обошел ее, открыл заднюю дверь и галантно помог Делле выбраться на тротуар. Она улыбнулась и взяла его под руку. Они направились к парадному. - Внимательным покупателям, - сказал Мейсон, - следовало бы осмотреть все вокруг, прежде чем войти в дом. Кстати, это дало бы мне возможность изучить следы колес на дорожке перед гаражом. Мейсон повел Деллу Стрит вдоль посыпанной гравием дорожки. - Прямо перед гаражом мягкий грунт, - говорил он. - Совсем недавно там был только один след от колес. Так... А теперь их два. Боюсь, что птичка упорхнула. - Какая птичка? - спросила Делла Стрит. - Ну, скажем, любовница мистера Фарго. - Ты думаешь, что он приводит ее в дом? - Это лишь моя догадка. Он сказал мне, что его жена улетела шестичасовым самолетом в Сакраменто. - Кошка вышла, мышки сразу за игру, - сказала Делла Стрит. - Но, судя по следам колес, - продолжал Мейсон, - Фарго не отвозил жену на аэродром. Мало того, мне показалось, что он держится как-то подозрительно. Он явно что-то замышлял. Ну, теперь пора вернуться к парадному входу. Нажмем звонок, и тебе представится возможность составить свое собственное впечатление о мистере Фарго. - Мейсон слегка сжал ее руку и вдруг сказал: - А что, Делла, может быть, нам нет нужды разыгрывать комедию? Ведь мы могли бы все это проделать и всерьез. В ее смехе прозвучала печальная нотка: - А потом я оставалась бы дома, а ты бы уходил в контору и нанял себе другую секретаршу... - Нет, - сказал Мейсон. - Ты бы продолжала быть моим секретарем. - Н-ну... Так не бывает, и ты это знаешь. - Почему же не бывает? - Черт его знает почему, - сказала она. - Не бывает, и все тут. Я думаю, что секретарше можно рассказать то, чего жене не расскажешь. В общем, не бывает этого. Ты позвонишь наконец, или мы будем здесь стоять до... Шеф, а дверь-то не закрыта. Смотри, там щель. Мейсон кивнул и нажал пальцем на кнопку звонка. Через несколько секунд он снова позвонил, еще немножко подождал, потом крепко прижал пальцем кнопку. Им было слышно, как звенит в доме звонок. Мейсон задумчиво нахмурился. - Знаешь, Делла, благодаря очень странному стечению обстоятельств у меня есть комбинация от сейфа, принадлежащего Фарго. - Да ну! - Конечно, я не стал бы открывать его в отсутствие хозяина, но раз уж дверь открыта, мы могли бы глянуть в щель и посмотреть... Мейсон приложил глаз к щелке, потом вдруг вскрикнул и нажал на дверь плечом. Дверь немного подалась, но что-то мешало ей открыться. - Что это? - спросила Делла Стрит. - По-моему, - сказал Мейсон, - это нога человека, который лежит на спине и, похоже, не собирается вставать. Я думаю, Делла, нам лучше попробовать войти через черный ход. Веселый голос сзади них произнес: - Ну, ну. Кажется, у моих друзей какие-то неприятности. Что, возникли затруднения при взломе? Лейтенант Трэгг, воспользовавшись моментом, незаметно подкрался к ним сзади. - Какого черта вам здесь нужно? - раздраженно спросил Мейсон. - Видите ли, - улыбаясь, стал объяснять Трэгг, - мне нужно было повидаться с вами, а поскольку вас не так-то легко поймать, я решил проследить за мисс Стрит. Когда мой агент доложил, что мисс Стрит, поспешно выйдя из конторы, взяла такси, я приказал ему следовать за ней и доложить мне, куда она направляется. Эти радиофицированные машины - великое изобретение. Итак, я вижу, вы почему-то застряли у двери. Что случилось? Хозяин вас не пускает или вы боитесь, что вас примут за грабителей? Трэгг прошел мимо Мейсона, взялся за дверную ручку, заглянул в щель и так замер. - А будь я проклят! - Мы только что пришли сюда, Трэгг, - сказал Мейсон. - Я знаю, что вы только что пришли сюда, - проговорил Трэгг. - Я следовал за вами от аптеки, где вы встретились с мисс Стрит. Моя машина стоит сразу же за углом. Вы звонили в дверь? - Звонили до тех пор, - сказал Мейсон, - пока мисс Стрит не заметила, что дверь не заперта. Тогда я толкнул ее - только чтобы взглянуть... - На что взглянуть? - спросил Трэгг, так как Мейсон вдруг замялся. - Ну, понимаете ли, - сказал Мейсон, - я хотел удостовериться, работает ли звонок и есть ли кто-нибудь дома. - Так-так, - сказал Трэгг. - Очень интересно. А что, если мы обойдем вокруг дома и попробуем войти через заднюю дверь? - Вы хотите, чтобы я пошел вместе с вами? - Вот именно. Я бы хотел, чтобы вы больше не исчезали из моего поля зрения. Мне вполне определенно показалось, что там на полу возле двери лежит чье-то тело. - Может быть, кому-то стало плохо с сердцем? - сказал Мейсон. - О, без сомнений, - ответил Трэгг. - А может быть, кто-то случайно там заснул. Но вы, возможно, заметили вон ту машину на углу напротив, Мейсон. Один из моих людей сейчас беседует с шофером. И я не очень-то удивлюсь, если окажется, что это один из детективов Дрейка. Говоря по правде, я узнал его, едва только мы подъехали. А он сам, узнав меня, очень старался привлечь ваше внимание: махал рукой, то включал фары, то выключал их. Но вы были настолько поглощены вашей беседой с мисс Стрит, что ничего не заметили. Я хочу спросить его, зачем это он подавал вам тайные сигналы? Видите ли, Мейсон, в последнее время у вас появилась странная привычка нанимать людей Пола Дрейка для наблюдения за домом, владелец которого умирает именно в то время, когда эти люди прибывают на место. Если так будет продолжаться, мы будем вынуждены связаться со страховой компанией. Они наверняка внесут какие-нибудь изменения в свою статистику, или в таблицы смертности, или как там это называется. Пойдемте по этой дорожке. Вы подходили к гаражу? Что вас там заинтересовало? - Просто осматривал весь участок, - ответил Мейсон. - Дело в том, что я собираюсь его купить. - Ах, вот оно что! Но вы мне не рассказывали, что собираетесь приобрести здесь недвижимое имущество. - О, прошу прощения, - сказал Мейсон. - Так заработался, что позабыл вас уведомить. Я ведь еще подумываю о покупке железнодорожных акций и собираюсь вложить кое-какой капитал в правительственные облигации. Как вы думаете, стоит? Это удачное капиталовложение? - Ваш сарказм меня совсем не задевает, - ответил Трэгг. - Наоборот, я даже очень ценю ваше остроумие. Так вы хотели купить этот дом, Мейсон? Отвечайте честно. - Да. - Вы встречались с его владельцем? - Встречался. - Когда? - Сегодня утром. - В котором часу? - Сразу же после того, как в последний раз видел вас. - Понимаю. Встретились со мной, чтобы поговорить насчет убийства, и сразу ринулись сюда покупать дом. - У меня есть свободный капитал. - Понятно. Вы заходили в этот дом? - Да. - И разговаривали с этим, Как-Там-Его-Имя? - Да. - Ничего подозрительного вы при этом не заметили? - Ничего подозрительного. - Он был с вами все то время, пока вы находились в доме? - Да. - А он не ваш клиент? Он не посылал за вами и не просил вас прийти сюда? - Нет. Я сам пришел с ним повидаться. Я сказал ему, что мне нужно поместить куда-то капитал. Я даже не назвал ему свое имя. Он не знает, кто я такой. - Допустим. Все это звучит чертовски подозрительно, но пока поверим вам на слово. А теперь давайте взглянем на гараж. Может быть, нам удастся войти в дом оттуда. Они прошли по подъездной дорожке к гаражу, и Трэгг сказал: - Здесь совсем недавно проезжала машина. - Откуда вы знаете? - спросила Делла Стрит. - Это элементарно, дорогая мисс Стрит, - ответил Трэгг, - обратите внимание: на дорожке есть небольшая впадинка. Гравия на этом месте почти не осталось, и образовалась обыкновенная лужа. Вода в ней, как видите, грязная. Если бы эти следы не были оставлены недавно, то вода в луже была бы чистой. Ведь дождь не шел с полуночи. А теперь взгляните, Мейсон, эта дверь, по-моему, закрывается автоматически. Вот тут, вероятно, нужно нажать кнопку, чтобы открыть дверь, а минуты через две дверь сама опустится. Новая выдумка. Очень мило. Трэгг нажал на кнопку, и тяжелая дверь поднялась вверх. Они увидели пустой гараж. - Полагаю, - сказал Трэгг, слегка отступая в сторону, - что при сложившихся обстоятельствах я должен взять на себя роль хозяина. Итак, входите, пожалуйста. Они вошли, Трэгг быстро осмотрелся и сказал: - Гараж на две машины. По всему видно, что здесь стояла только одна - та часть гаража используется как склад. Так... А эта дверь, я полагаю, ведет внутрь дома. Попробуем ее открыть. А, да она не заперта! Трэгг немного помедлил, чтобы еще раз бегло осмотреть гараж, и в это время часовой механизм замкнул электрическую цепь, и входная дверь медленно опустилась. В гараже стало полутемно. Трэгг открыл дверь, ведущую на кухню. - А теперь, - сказал он, - я думаю, будет лучше, если вы и мисс Стрит пойдете следом за мной. И пожалуйста, будьте добры, ничего не трогайте. Понятно? - Видите ли, лейтенант, - начал Мейсон, - я... - С вашего разрешения, воздержимся пока от разговоров, Мейсон. Я хочу пройти отсюда в прихожую и взглянуть на человека, который лежит возле двери. Трэгг из кухни прошел в столовую, потом в гостиную и вдруг замер на месте, увидев в открытую дверь маленькую комнату под лестницей, ту самую, в которой Фарго оборудовал себе контору. - Так-так, - сказал он, - кажется, тут что-то искали и очень спешили. Мейсон взглянул из-за спины Трэгга и увидел, что дверца сейфа в углу конторы широко открыта. Выброшенные наспех бумаги и книги грудой валялись на полу. Раскрытые счетные книги валялись в полном беспорядке. Кучи погашенных счетов были разбросаны по всему полу. Письма тоже разбросаны повсюду, а карточки с названиями участков разлетелись по всей комнате. - Очень, очень интересно, - сказал Трэгг. - Совершенно точно: кто-то искал здесь что-то и очень спешил. Внезапно он повернулся к Мейсону. - Может быть, вы сможете рассказать мне, что здесь искали, Мейсон? Адвокат покачал головой. - Ну что ж, посмотрим сами, - сказал Трэгг. - Кажется, джентльмен, который лежит в прихожей перед дверью, имеет перед нами то преимущество, что... Ого! - воскликнул он, войдя в прихожую. - Взгляните-ка на лестницу, Мейсон. Широкий кровавый след тянулся вниз по ступенькам. Кровь только начинала подсыхать, еще блестела и сохранила яркий цвет. - В данный момент, - сказал Трэгг, - вам с мисс Стрит лучше всего остаться здесь. Не двигайтесь. Ничего не трогайте. Он шагнул вперед и посмотрел на труп, лежавший навзничь на натертом паркетном полу. - Вы, наверное, немного сместили тело, Мейсон, когда пытались открыть дверь. Сдвинута левая рука, и на полу остался след, показывающий, что все тело смещено примерно на дюйм. - Трэгг наклонился пощупать пульс. - Едва ли он мог выжить после такой потери крови. Так и есть, он, конечно, мертв, но умер совсем недавно. Вы узнаете его, Мейсон? Сделайте шаг вперед, тогда вы сможете увидеть лицо. Мейсон взглянул вниз на лицо Артмана Д.Фарго, уже приобретшее восковой оттенок смерти. - Это джентльмен, который, по-видимому, жил здесь, - сказал Мейсон. - Когда я разговаривал с ним некоторое время тому назад, он представился мне под именем Артмана Д.Фарго. Трэгг посмотрел на полосу крови, тянувшуюся по ступенькам. - Очевидно, его ударили ножом на втором этаже. Здесь нет никаких следов оружия. Смертельная рана в шею. Он, наверно, хотел выбраться на улицу, чтобы убежать или позвать на помощь, но на верхней ступеньке лестницы упал, скатился вниз и к нашему приходу умер. А теперь простите, Мейсон, я некоторое время буду занят, так что вам и вашей уважаемой секретарше придется выйти из дома, причем очень осторожно, так, чтобы ни до чего не дотронуться. Я выведу вас тем же самым путем, каким мы сюда вошли, а потом, если не возражаете, вы подождете в машине, пока я освобожусь и смогу задать вам несколько вопросов. Но прежде чем поговорить с вами, я хочу здесь все осмотреть. Нужно вызвать сюда из Управления фотографов и следователя. Скажите, Мейсон, вы что, организовывали эти убийства по определенному расписанию? Очень интересное совпадение, не так ли? - Очень, - согласился Мейсон. - Итак, вам вдруг захотелось купить этот дом! - с явным интересом продолжал Трэгг. - Вы позвонили Полу Дрейку и попросили его прислать людей. Очевидно, для того, чтобы ни один покупатель в ваше отсутствие не пришел сюда и не поднял цену. Ох, сдается мне, Мейсон, что для человека, который не знает, кто его клиент, вы очень уж ловко определяете, где произойдет следующее убийство. Идите прямо, пожалуйста. Я дам знак моему шоферу, чтобы он подал машину сюда, и в очень скором времени у нас с вами состоится сердечная беседа, но сначала, если вы не возражаете, я должен осмотреть дом. - Ничуть не возражаю, - сказал Мейсон. - Бывают дни, когда мне совершенно нечего делать у себя в конторе. Совершенно нечего. - Уверен, что это так, - ответил Трэгг. - Наверное, именно поэтому вы забавы ради выискиваете дома, где должно совершиться убийство, и посылаете туда людей Пола Дрейка. Вы настоящая ищейка, мистер Мейсон. 11 У Мейсона была возможность перекинуться несколькими словами с Деллой, когда Трэгг давал какие-то секретные инструкции офицеру, сопровождавшему его в дом Фарго. - Мы все расскажем ему? - спросила Делла Стрит. - Пока нет, - ответил Мейсон. - Наверно, он захочет знать, почему мы оказались здесь и каким образом... - Пока я ему ничего не могу сказать. - Почему? - Я не сомневаюсь, что моя клиентка - миссис Фарго, - сказал Мейсон. - По моим предположениям, хотя я и не совсем уверен, мне не удастся сейчас повидать ее. - Ты думаешь, что он ее убил? - Раньше думал. Теперь уже не знаю. Кто-то зарезал его. Может быть, жена, которая вдруг узнала, что он сам хотел ее убить. В таком случае, это была самозащита, но нам понадобится уйма времени, чтобы доказать это. А может быть, он сам убил жену, потом вызвал к себе любовницу, все рассказал ей и стал упрашивать бежать вместе с ним. Она, может быть, не захотела бежать сразу, может быть, вообще решила с ним порвать и стала угрожать, что все расскажет полиции, тогда он набросился на нее, и она его заколола. Опять-таки - самозащита. Но пока никто толком ничего не знает. - А ты не мог бы все это сказать Трэггу? - Я ведь могу и ошибаться. Поэтому мне нельзя рассказывать Трэггу ничего, что моя клиентка сообщила мне конфиденциально. - Ты уверен, что твоя клиентка - его жена? - Скорее всего. Ни слова, Делла, он идет сюда. - Будьте добры, мисс Стрит, и вы, Мейсон, пройдите в машину, где сидит наш офицер, - сказал Трэгг. - Мы постараемся не задерживать вас дольше, чем это необходимо, но некоторые факты я хотел бы выяснить сразу же, как только закончу осмотр. - Всегда рад услужить вам, - бодро сказал Мейсон. Они с Деллой сели в машину. Пока они ожидали Трэгга, к дому с громким завыванием сирен подъехало несколько полицейских машин. Зашныряли репортеры, фотографы делали снимки, затем подъехал фургон похоронного бюро, чтобы забрать труп, и, наконец, из дома поспешно вышел лейтенант Трэгг. - Простите, друзья, что заставил вас столько ждать, - сказал он, - но мне тут кое-что хотелось осмотреть поосновательнее. Сейчас, если не возражаете, мы поедем к нам в Управление. - Почему вы не допросите нас здесь? - сказал Мейсон. - Зачем тратить лишнее... - Нет, благодарю вас, Мейсон. Я думаю, что в Управлении будет удобнее. Там мы сможем застенографировать ваши показания, если вы надумаете их нам дать. - Я дам показания здесь и сейчас. - В Управление, - сказал Трэгг, кивая шоферу, вскочил в машину и захлопнул дверцу. Понимая, что протестовать бесполезно, Мейсон не стал возражать. С громким воем сирены автомобиль прокладывал себе дорогу в гуще автомашин. Трэгг ввел Мейсона и Деллу в свой кабинет, находившийся в Отделе по расследованию убийств, и позвал стенографистку. - Устраивайтесь поудобнее, - предложил он. - А теперь, Мейсон, мне хотелось бы знать, что случилось. - Я вам рассказал все в общих чертах еще утром. - Насчет Карлина? - Да. О том, как я был приглашен заняться этим делом. - Да, да, я помню. Таинственный клиент. Вы не хотели мне сказать, кто он. Наверно, женщина. Случайно, не миссис Фарго? - Не знаю. - Каким образом вы оказались возле дома, Мейсон? Почему отправили туда одного из людей Дрейка? - Я пытался что-нибудь выяснить о моем клиенте, - сказал Мейсон, - о том человеке, который мне звонил. - И выяснили? - Честно говоря, не знаю. - Почему? - Мне пока не везло. - Но ваши поиски привели вас к Фарго? - Да. - Как вы нашли его? - Чистейшая дедукция, лейтенант. Я не мог выяснить номер телефона моего клиента, поскольку мне звонили из автомата, но у меня было несколько других вариантов, и... словом, один из них навел меня на след Фарго. - Самого Фарго? - Может быть, его жены. - А где она сейчас? - Скорей всего, она уже мертва. Глаза Трэгга на мгновение стали острыми, как буравчики. - Еще один труп? - Еще один. - Вы, кажется, оставляете за собой сегодня утром целый хвост трупов, мистер Мейсон. - Следую за этим хвостом, господин лейтенант. - Поправка принята. Расскажите о миссис Фарго. - Сегодня утром я разговаривал с мистером Фарго. Сказал, что намерен купить дом. К слову, мы с Деллой собирались разыграть перед ним роль жениха и невесты, присматривающих подходящий дом, в котором они могли бы свить себе гнездышко. - Весьма похвально, - сказал Трэгг. - Могу я принести свои поздравления? - Пока нет. Мне оказалось не по силам склонить Деллу к этой мысли. - Жених не так уж плох, - сказал, повернувшись к Делле, Трэгг, - но я ни в коем случае не советую вам говорить да до тех пор, пока дело не прояснится. Боюсь, что оно может оказаться более серьезным, чем мистер Мейсон себе представляет. Мейсон закурил сигарету. - Почему вы думаете, что миссис Фарго мертва? - спросил Трэгг. - Фарго сказал мне, что она улетела шестичасовым утренним самолетом в Сакраменто. Я в этом сомневаюсь. - Почему? - Мне кажется, что машина не выезжала из гаража. - А по-моему, она куда-то выезжала. Она... - Да, совершенно верно, - согласился Мейсон. - В гараже машины нет. Значит, она куда-то выехала. - И значит, кто-то был за рулем. - Точно. - А вы не знаете, кто? - Наверняка не знаю. Но кое-какие догадки у меня есть. - Кто же это мог быть? - Возможно, любовница Фарго. Тут в кабинет Трэгга вошел сержант, положил перед ним на стол сложенный листок бумаги и, не сказав ни слова, повернулся и вышел. Трэгг развернул листок и, нахмурившись, стал его изучать. - Любовница Фарго, - повторил он медленно. - Ищите женщину, а? - Именно так. Глаза Трэгга стали холодными, пронизывающими, жесткими. - А не нашли ли вы в доме у Фарго чего-нибудь, что вам хотелось бы заполучить? А, Мейсон? - Например? - Ну, к примеру, какой-нибудь документ. Мейсон отрицательно покачал головой. - Вы уверены, что ничего от меня не скрываете? - Я рассказываю вам все, что могу. - Вернее все, что вы хотите? - Возможно. - А скажите, могло ли быть так, что вы, работая на миссис Фарго, решили во что бы то ни стало добыть какие-то документы, которые находились у ее мужа... Мейсон отрицательно покачал головой. - Подумайте как следует, - сказал Трэгг. - Я ведь проверю. - Нет и еще раз нет, - ответил Мейсон. - Это исключено. - Так, значит, он сказал вам, что она в Сакраменто? - Да. - А вы в этом сомневаетесь? - Да. - Вы считаете, что она вообще не выходила из дома? - У меня нет ни малейших доказательств, - сказал Мейсон. - И мне бы не хотелось, лейтенант, чтобы вы ссылались на мои слова. Я могу оказаться в очень неловком положении, если вы сообщите прессе что-нибудь из того, что я сейчас вам скажу. Но если бы я был на вашем месте и занимался расследованием этого убийства, я бы узнал номер автомашины Фарго, которая, кстати, зарегистрирована на имя его жены, и объявил бы поиск по всей стране. Я постарался бы как можно скорее разыскать машину и, найдя ее, прежде всего заглянул бы в багажник. - Очень благодарен вам за совет, - сказал Трэгг. - Мы именно так и поступили. Я вижу, у вас появляется профессиональная хватка. А теперь скажите мне, что бы вы сделали на моем месте с неким Перри Мейсоном, который, очевидно, кое-что знает, но не желает нам сообщать? - Что же, по-вашему, я от вас скрываю? - спросил Мейсон. - То, о чем вы не сказали мне. - Я честно выложил на стол все карты, лейтенант. Я не могу сообщить вам лишь кое-какие подробности, из-за которых может пострадать мой клиент. - Вы рассказали мне все? - Все. - В таком случае, - сказал Трэгг, наклоняясь вперед, и его голос вдруг зазвучал повелительно, - в таком случае будьте добры объяснить мне, каким образом отпечатки ваших пальцев оказались на диске сейфа Фарго? Об этом сказано в докладе, который мне только что принесли. А также объясните мне следующее совпадение. Вы говорили, что сможете открыть сейф Карлина, если шифр начинается с числа пятьдесят девять, набранного четыре раза. А шифр сейфа Фарго тоже начинается с числа пятьдесят девять, набранного четыре раза. Мейсон сделал глубокую затяжку. - Ну, - сказал Трэгг, - я жду ответа! - Боюсь, - ответил Мейсон, - я не смогу добавить ничего к тому, что уже сказано. - Открывали вы или не открывали сейф Фарго? Было это до убийства или после него? - Я даже не заглядывал внутрь сейфа. - Отпечатками ваших пальцев испещрен весь диск. - Ничем не могу помочь. - Вы об этом еще пожалеете, - сказал Трэгг. - Я вам даю возможность сказать правду, Мейсон. Если вы работали на женщину, которая вам поручила взять какие-то документы из сейфа Фарго, то теперь самое время сознаться в этом. - Нет, документы ей не нужны, во всяком случае, насколько мне известно. - Я все же думаю, что вы взяли там какую-то бумагу, Мейсон. - Я уже сказал вам, что даже не заглядывал внутрь сейфа, - холодно ответил Мейсон. - Докажите, что это не так. - Думаю, что смогу, - отрезал Трэгг. - Пока все. Вы можете идти. 12 Удалившись на квартал от полицейского Управления, Мейсон зашел в кабинку позвонить в контору Дрейка. - Пол, ты уже знаешь, что случилось с Фарго? - Да, конечно, - ответил Дрейк. - Мой парень сумел мне это вкратце сообщить, прежде чем его перехватила полиция. На всякий случай я направил на эту работу еще несколько человек. Ты где сейчас, Перри? - Примерно в квартале от Управления полиции. Они только что отпустили Деллу и меня. - Прекрасно, - сказал Дрейк. - Приезжай ко мне. У меня есть для тебя кое-какие сведения. - Очень рад, - ответил Мейсон, - но, кроме этих сведений, мне нужны другие. Я хочу выяснить, кто такая любовница Фарго. Я хочу... - Многое из того, что ты хочешь выяснить, я уже знаю. Вторая линия, которую я расследую, навела меня прямо на... - Кто его девушка? - перебил Мейсон. - Селинда Джилсон, - сказал Дрейк, - живет в многоквартирном доме Фарлоу. Работает в "Золотом гусе", где делает моментальные снимки тех, кому хочется, чтобы окружающие считали их знаменитостями. - Так она живет в доме Фарлоу? - Да. - Повремени-ка с остальным, - попросил Мейсон. - Сейчас я пошлю к тебе Деллу. Ты дашь ей полный отчет, а она разберет и подготовит для меня все полученные тобой сведения. Я же попробую опередить полицию с визитом к Селинде Джилсон. - Ты думаешь, полиция уже ищет ее? - Я думаю, она могла убить Фарго после того, как выяснила, что он убил свою жену и Медфорда Карлина. Что до меня, то я настолько влип в это дело, что хотел бы выяснить как можно больше, прежде чем полиция захватит все в свои руки. Жаль только, что я нечаянно оставил отпечатки пальцев на сейфе Фарго, это может доставить мне неприятности. - Как тебя угораздило? - спросил Дрейк. - Я пытался проверить шифр, который у меня есть, чтобы выяснить, действительно ли миссис Фарго моя клиентка. - И открыл сейф? - Не повторяй ошибку, которую допустил лейтенант Трэгг, - сказал Мейсон. - Он все спрашивал меня, открыл ли я сейф. Я не открывал его. Я его просто отпер. Это абсолютно разные вещи. - Хорошо, - сказал Дрейк. - Ты хочешь, чтобы я начал слежку за этой Джилсон? - Господи Боже, конечно, нет, - ответил Мейсон. - Если ты пошлешь кого-нибудь следить за ней и полиции это станет известно, тебе придется распрощаться с твоей лицензией. И без того слишком много совпадений, Пол. Ну, я пошел. - Ты надеешься застать ее дома? - с сомнением спросил Дрейк. - Это мой единственный шанс. Если она сейчас в дороге, полиция сцапает ее в момент. Они передали по радио описание машины Фарго, так что задержать ее - минутное дело. А теперь слушай, Пол, мне надо, чтобы ты выяснил все, что сможешь, о миссис Фарго. Я думаю, что ее родственники действительно живут в Сакраменто. Узнай, кто они такие и где живут. Принимайся за дело немедленно. Пока что мы на шаг опережаем полицию, и эту дистанцию я хочу сохранить. Карлин чем-то связан с семейством Фарго. Мне хотелось бы узнать, чем. Словом, Пол, принимайся за деле сейчас же, а я пошел. Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит. - У тебя с собой достаточно денег, Делла? Она кивнула. - Скорее бери такси и мчись к Полу Дрейку, - сказал Мейсон. - Я вернусь в контору, как только освобожусь. А если эта Джилсон согласится дать показания, ты должна будешь немедленно приехать ко мне на такси и записать все, что она скажет. Раздобудь как можно больше наличных денег. Нам, может быть, придется на некоторое время скрыться. - Ну, мне не привыкать, - сказала Делла. - А где она живет, эта Джилсон? - В многоквартирном доме Фарлоу. - Ты знаешь, где это? - Нет. - Я поищу его, - сказала Делла. - Ты лучше поскорее отправляйтся в контору, - сказал Мейсон. - Я сам найду. - Всего хорошего, - сказала Делла и поспешно вышла из кабинки. Мейсон полистал телефонную книгу, нашел нужный адрес, бегом бросился к машине и помчался к дому Фарлоу, скромному зданию средних размеров. Парадная дверь выходила на улицу. С левой стороны от двери располагался ряд карточек с фамилиями жильцов, и возле каждой из них - кнопка звонка, а справа находились соединенные с квартирами переговорные устройства. Мейсон нашел карточку с нужным именем. Селинда Джилсон-Лейри. Вторая часть фамилии была зачеркнута двумя жирными чернильными линиями. Мейсон нажал кнопку. Он позвонил три раза, прежде чем в динамике послышалось какое-то сопение и сонный женский голос спросил: - Кто это? - Друг, - ответил Мейсон. - Что вам нужно? - Я хочу поговорить с вами до того, как придет полиция, - сказал Мейсон. - О чем вы говорите, я не понимаю, - пробормотал голос. Мейсон промолчал. Через несколько секунд послышалось жужжание зуммера: наверху нажали кнопку, и дверь открылась. Мейсон взглянул на номер квартиры, распахнул дверь парадного и, не дожидаясь лифта, стал бегом подниматься по лестнице. Холл третьего этажа был в точности таким, как тысячи других холлов в многоквартирных домах. Глаза Мейсона с трудом привыкали к тусклому свету, но наконец он нашел нужную квартиру и постучал в дверь. Молодая женщина, открывшая ему, терла глаза и зевала, глядя на него с явной насмешкой. На ней был домашний халат и шлепанцы. Лицо не накрашено. - Ничего себе друг, - сказала она. - Что вам вздумалось будить меня в такую рань? - Да что вы, - сказал Мейсон, - разве сейчас рано? - Для меня рано. Что вы хотите? - Я хочу с вами поговорить. - Ну говорите. - Но не здесь же, в коридоре. - У меня одна комната. Я еще не вставала. Подумайте о приличиях. - Я не могу говорить, стоя в общем коридоре. Подумайте и вы о приличиях. - Из того, что вы хотите со мной говорить, еще не следует, что вы должны врываться в мою квартиру. О чем вы собираетесь говорить? - О Фарго, - сказал Мейсон. К сожалению, в коридоре было слишком мало света, и он не видел выражения ее глаз. Несколько минут Селинда пристально разглядывала Мейсона, потом отступила от двери. - Входите. Мейсон вошел и закрыл за собой дверь. Это была маленькая, скромная меблированная квартира с кухонькой и ванной, унылое и безликое жилище, как-то особенно непривлекательное из-за того, что всю мебель сдвинули в одну сторону комнаты, освобождая место для кровати. Торшер бросал слабый, приглушенный свет. - Стулья там, у стены, - сказала она. - Вон тот, с мягким сиденьем, довольно удобный. Берите его и садитесь. Она сбросила шлепанцы, вспрыгнула на кровать, поджав ноги, натянула на колени простыню, подложила себе под спину взбитую подушку и сказала: - Ну, выкладывайте все, да побыстрей. - Вы знаете, что Фарго женат? - спросил Мейсон. Она на минуту замялась, потом взглянула ему прямо в глаза. - Знаю. - Когда вы его видели в последний раз? - Вчера вечером. - В котором часу? - Около десяти. Он был там, где я работаю. - В "Золотом гусе"? - Да. Вы тоже были там. С какой-то девушкой. Я знаю, кто вы. Вы - Перри Мейсон. Так что давайте не будем ходить вокруг да около. Что вам нужно? Вы ведь адвокат. Вас что, прислала жена Фарго? - Я не могу вам ответить на этот вопрос. - Что ей нужно? - Я и на этот вопрос не могу ответить. - А вам что нужно от меня? - Кое о чем узнать. - О чем? - Могу я закурить? - Пожалуйста, - сказала девушка и указала на медную вазочку, которая служила пепельницей и была заполнена окурками до половины. - Хотите сигарету? - спросил Мейсон. - Что ж... можно. Мейсон вынул из кармана портсигар, угостил Селинду сигаретой, потом закурил сам. Сделав глубокую затяжку, девушка отложила сигарету, выпустила тонкую струйку дыма и сказала: - Ну, начинайте допрос. - Вы приятельница Фарго? - спросил Мейсон. Она опять сперва замялась, а затем взглянула ему прямо в глаза. - Да. - У вас с ним очень дружеские отношения? - Интимные, вы это хотели знать? - И давно вы с ним в интимных отношениях? - Вас это касается? - Думаю, да. - Около полугода. - Он обещал когда-нибудь на вас жениться? - Не будьте дураком. Он ведь уже женат. - В какое же положение вы себя поставили? - Вы сами знаете. Ведь вы адвокат. - Ну а на что же вы надеялись, вступая с ним в такие отношения? - Перестаньте, не злите меня. - Нет, правда, на что? - Это уж пусть он решает. - Вы с ним строили какие-то планы? - Нет. - Он счастлив с женой? - Нет. - Вы знаете, что его уже нет в живых? - вдруг как бы невзначай спросил Мейсон. Девушка так и подскочила. - Вы знали? - повторил Мейсон. - Вы не разыгрываете меня? - Он умер, - сказал Мейсон. - Думаю, что его убили. - Значит, это сделала она, - убежденно сказала Селинда. - Почему вы так решили? - Потому что он... он этого ожидал от нее. - Откуда вы это знаете? - Он говорил мне. - Так они в самом деле не ладили? - Да. - Из-за чего? - Не знаю, - сказала она устало. - Из-за чего люди не ладят, когда они живут вместе, хотя до смерти осточертели друг другу и давно хотели бы порвать, да все как-то не получается. Злятся, придираются друг к другу. Они, может, и по любви поженились, но все это уже давно прошло, а теперь жену чертовски раздражает то, что муж мозолит ей глаза днем и ночью, а его раздражает жена. Он старается уязвить ее, она - его. Муж все время ворчит, и у жены появляется чувство, что она уже никогда не сможет ему угодить. Начинается с того, что цапаются, как кошка с собакой, а потом - развод. - Так было и у вас? - Да, - подтвердила Селинда. - Именно так. Вы, мистер Мейсон, наверно, видели карточку там, внизу. Написано: "Лейри", затем зачеркнуто. Я его вычеркнула из своей жизни, как из этой карточки. - Давно? - Восемь месяцев тому назад. - Вы развелись? - Еще нет. Пока я только от его фамилии отказалась. - Почему вы до сих пор не развелись? - Потому что он не желает платить за развод, и будь я проклята, если я выложу свои, тяжким трудом заработанные деньги, чтобы купить ему свободу. Он пока живет холостяком, но рано или поздно какая-нибудь куколка окрутит его и захочет запустить коготки в его деньги. Он размякнет и тогда-то уж придет ко мне, чтобы получить "свободу", развод то есть. - Как же вы поступите? - Может быть, выжму из него немного денег, - ответила она. - В конце концов, я прожила с ним пять лет. Это дает мне кое-какие права. Пять лет назад я могла бы неплохо пристроиться, а теперь я... словом, я уже не та. - Вы довольно философски смотрите на жизнь. - Пытаюсь. Расскажите мне об Артмане. Вы не обманываете, не разыгрываете меня? - Нет. Он умер. - Убит? - Убит, я думаю. - А где его жена? - Предполагается, что отправилась навестить свою мать в Сакраменто. - Когда она уехала? - Сегодня утром. - А когда убили Артмана? - Часа полтора-два тому назад. - Выясните, где была его жена в это время, - сказала Селинда, - я уверена, что это сделала она. - А вы сами ничего не знаете об этом? - спросил Мейсон. - Абсолютно ничего. - Когда вы легли спать? - Примерно в пять утра. - Вы живете здесь одна? - А как, по-вашему? - Вы спали, когда я позвонил? - Да. - Вы были в постели с пяти утра? - Ну конечно. - А где вы находились сегодня примерно в десять часов утра? - Спала вот на этой подушке. Почему вы спрашиваете? Хотите впутать меня в это дело? - В котором часу закрывается "Золотой гусь"? - Часа в два ночи. - Где вы находились между двумя ночи и пятью утра? Она покачала головой и сказала: - Это вас не касается. Я не люблю лицемерить и про себя рассказываю вам все как есть, но когда речь идет не только обо мне, это совсем другое дело. - Так вы были не одна? - сказал Мейсон. - Да, - ответила она насмешливо. - Я была не одна. У меня есть множество достоинств, за которые мне недурно платят. У меня их даже гораздо больше. Я живу как хочу, и вмешиваться в мою жизнь ни у кого нет права. - Давайте все-таки внесем полную ясность, - сказал Мейсон. - Я думала, мы уже сделали это. - Не были ли вы примерно в половине одиннадцатого утра у Артмана Фарго в его доме на Ливингтон-драйв, двадцать два восемьдесят один, в запертой спальне? - Нет. - А где вы были? - Здесь. - Вы водите машину? - Конечно. - Так не вы ли это выехали на "кадиллаке" Артмана Фарго из гаража часа два назад? - Не болтайте глупостей! - Это были вы? - Нет, не я. - Что вам известно о миссис Фарго? - Я с ней не знакома. Видела ее у нас в "Золотом гусе". Артман был там с ней вчера вечером. - А что вам известно о ней? - Я думаю, об этом не стоит распространяться, если только... ну... если правда, что Артман убит. - Это правда. - Как вы докажете это? - Доказательств не придется долго ждать. Если я не переоцениваю умственные способности лейтенанта Трэгга из Отдела по раскрытию убийств, он очень скоро пригласит вас на допрос. - Ну что ж, - сказала она. - Это меня не пугает. Я свободная белая женщина, двадцать один год мне уже исполнился, и я живу как мне угодно. - А что вы можете сказать насчет его жены? - Если Артман Фарго убит, мистер Мейсон, то его убила Мирт. - Кто это Мирт? - Миртл, его жена. - Вы в этом, кажется, не сомневаетесь? - Да, я уверена. - Не откажитесь объяснить мне, что внушает вам эту уверенность? - Она очень тщеславная. Такой муж, как Артман, ее не устраивает. - А кто ее устраивает? Она покачала головой. - Мирт очень скрытная. - Вы думаете, у нее кто-то есть? - Конечно. - Что вас заставляет так думать? - Многое. - Вы не догадываетесь, кто ее любовник? - Понятия не имею и думаю, что Артман тоже. - Давайте говорить без обиняков, - сказал Мейсон. - У меня есть основания предполагать, что сегодня утром вы были в спальне в доме Фарго. У меня есть также основания предполагать, что после этого вы на "кадиллаке" Фарго выехали в город и попытались оторваться от машины, которая за вами следовала. Я думаю, что вы бросили машину где-то как можно дальше от вашего дома. Я имею некоторые основания полагать, что в багажнике этой машины может быть обнаружено тело Миртл Фарго. Но это лишь догадки. Вы, может быть, причастны к убийству Миртл Фарго, а может, ничего не знаете о нем. Вы будете говорить? - Мне больше не хочется говорить ни о чем. Такого игрока, как вы, не обыграешь. Я старалась как могла, да горе в том, что вы знаете все козыри, а я не знаю. - Когда полиция найдет машину, - сказал Мейсон, - они обнаружат на руле отпечатки ваших пальцев. - Откуда вы знаете, что они там обнаружат? - Знаю потому, что полиция уже начала искать женщину, которая замешана в этом преступлении. - То есть меня? - Да, вас. Когда они найдут машину, они всю ее обшарят в поисках отпечатков пальцев. - Очень хорошо! - И если вы, - продолжал Мейсон, - действительно убили Артмана Фарго, вам, наверное, лучше прямо об этом сказать, объяснив, что вы убили его в целях самозащиты, после того, как он сознался вам в убийстве жены, а не скрывать это, так как в конце концов вам все равно не отвертеться. Мне не хотелось бы быть вашим адвокатом, и я вовсе не обязан давать вам советы, но я рекомендую вам подумать над тем, что я сказал. В том, что я советую, есть здравый смысл. Она соскользнула с кровати, халат при этом слегка распахнулся, и мелькнули голые ноги. Потом Селинда выпрямилась, одернула халат и сказала: - Посмотрите на меня, мистер Мейсон. - Смотрю. - Вы думаете, что я прошла огонь и воду. Вы думаете, если я работаю в ночном клубе, значит, я авантюристка. Думайте себе на здоровье, что хотите. Мне двадцать семь. Я и правда многое повидала. Никто и никогда не подходил ко мне без задней мысли. Все старались обжулить. Я сто раз себе говорила: "Что ж ты теряешься, Селинда? Давай и сама не зевай". Но что-то меня удерживало. Я всегда старалась играть в открытую. Мне нравится Артман Фарго. Если он и правда умер, это большое потрясение для меня. Но я переживу. Я уже многое пережила в своей жизни. У меня не раз уже выбивали почву из-под ног как раз тогда, когда я думала, что стою крепко. Вот вы уйдете, а я сяду здесь и буду реветь, и к тому времени, как соберусь на работу, буду на всех чертей похожа. Но пока я стараюсь держать голову выше и не хлюпать при вас. Я знаю, вам не интересны ни мои мысли, ни мое горе. Вам, наверно, для чего-то нужно было прийти ко мне. И конечно, вы стараетесь не для меня, а для вашей клиентки. Для меня же вы скорее всего враг. Но вы, кажется, человек порядочный, да и слышала я о вас только хорошее. Так вот, теперь вы знаете мою историю и... Резкий настойчивый звонок прервал ее на полуслове. - Что это? - спросил Мейсон. - Кто-то звонит. - С улицы? - Нет, здесь, у двери. Это, наверное, что-то принесли из магазина. Не обращайте внимания. Постоит и уйдет... Снова звонок. Потом в дверь постучали. - Эй вы там, открывайте, - сказал громкий голос. Мейсон встал. - Ну что ж, спасибо. Думаю, что вам лучше открыть. Этот голос мне знаком. Селинда открыла дверь. В коридоре стояли лейтенант Трэгг и одетый в штатское детектив. - Селинда Джилсон. Лейтенант Трэгг, - представил их друг другу Мейсон. - Селинда, это лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств. Он хочет задать вам несколько вопросов по поводу Фарго. Трэггу не удалось скрыть удивление, как он ни старался. - Черт возьми, опять он меня обошел! Это и есть ваша клиентка? Мейсон отрицательно покачал головой. - Что ж, - с подчеркнутой вежливостью произнес Трэгг, - в таком случае, нам не хотелось бы отнимать время у занятого человека. И именно сейчас-то мы не будем вас задерживать. - Благодарю, - насмешливо ответил Мейсон и вышел. 13 Было уже почти три часа, когда Мейсон, открыв дверь своего кабинета, увидел Пола Дрейка и Деллу Стрит, которые, усевшись рядышком, о чем-то тихо разговаривали. - Привет! - бодро проговорил Мейсон. - Вы похожи на заговорщиков. - А мы и есть заговорщики, - отозвалась Делла Стрит. - Я думаю, что мы попали в точку, Пол, - сказал Мейсон. - Насчет Селинды Джилсон. Она пыталась притвориться, что я ее разбудил, - терла глаза и тому подобное, но выдала себя. Она завзятая курильщица, судя по пепельнице, а ведь курильщик, как только проснется, прежде всего хватается за сигарету. А она, сделав вид, что только проснулась, даже не вспомнила о ней. Что там у вас случилось? - Твоя теория провалилась, Перри, - сказал Дрейк. - Какая теория? - Что Фарго убил жену. - Почему? - Он этого не делал. - Выкладывай-ка свои новости. - Мы получили кое-какие сведения о Фарго, как следует порывшись в брачных документах, - начал Дрейк. - Узнали имя и адрес матери миссис Фарго. Она живет в Сакраменто. Мы ей позвонили. - О, черт, - буркнул Мейсон. - И что же она сказала? - Сказала, что ее дочь сейчас едет в Сакраменто автобусом Пасифик грейхаунд и прибудет сегодня вечером. - Очень в этом сомневаюсь, - ответил Мейсон. - Но если это все же так, нам предстоят большие неприятности. - Почему? Если она и впрямь твоя клиентка и сейчас цела и невредима... - И ее супругу только что перерезали горло... Когда отсюда отошел этот автобус? - Очевидно, в восемь сорок пять утра. Мейсон встал и принялся расхаживать по комнате. - Нам необходимо как-то с ней связаться, - сказал он. - Зачем? - спросил Дрейк. - Ей нужно алиби, Пол, - ответил Мейсон. - Но если она сейчас в автобусе, то это хорошее алиби. - Ей необходимо очень хорошее алиби, - сказал Мейсон. - Это убийство. Как знать, а вдруг Трэгг вздумает обвинить ее. На этот случай нужно выяснить имена ее попутчиков, которые смогли бы подтвердить, что она ехала в этом автобусе. Делла, закажи частный самолет. Самый быстрый. Пол, ты достанешь мне расписание этого автобуса и сообщишь приметы миссис Фарго. Делла, ты поедешь со мной. Захвати с собой все данные: отчеты Дрейка, адрес матери миссис Фарго, в общем, бери все, что у нас есть. Нужно собрать доказательства ее алиби и сделать это как можно скорей. Делла Стрит подняла трубку и попросила телефонистку: - Герти, свяжи нас с бюро заказов аэропорта. Скажи им, что нам нужно как можно быстрей попасть в Сакраменто... - Стоктон, - поправил Мейсон. - Мы полетим в Стоктон. - Стоктон, - сказала в трубку Делла Стрит. - Почему в Стоктон? - спросил Дрейк. - А потому, - ответил Мейсон, - что ты сейчас свяжешься со своим филиалом в Сакраменто и велишь им послать людей к матери Миртл Фарго, вместе с которой они встретят меня в Стоктоне. Автобус мы будем ждать там. Она покажет нам свою дочь. Тогда твои оперативники начнут шнырять среди пассажиров, собирая имена и адреса. Нам нужны свидетели, много свидетелей. - Ты думаешь, все это так серьезно? - спросил Дрейк. - Почем мне знать, - ответил Мейсон. - Может быть, и серьезно, а если так, я не хочу, чтобы доказательства ее алиби расползлись на все четыре стороны. Предпочитаю обзавестись свидетелями, пока они все под рукой. 14 Диспетчер только начал объявлять прибытие автобуса, рейс триста двадцать до Сакраменто, как к Мейсону подошел худощавый мужчина лет пятидесяти пяти, одетый так консервативно, что казался почти старомодным. Неприметно окинув Мейсона взглядом, он спросил: - Мистер Мейсон? - Да, - кивнул адвокат. - Я из филиала Детективного агентства Дрейка в Сакраменто. Мы привезли сюда миссис Ингрем. Вы встретитесь с ней сейчас? Автобус вот-вот должен прибыть. Там порядочно народу. Это ведь транзитный автобус, и здесь в Стоктоне билеты продают, только если есть свободные места. Нам удалось взять лишь два билета. - Ладно, - сказал Мейсон. - Возьмите себе оба билета. Сядьте в автобус и запишите имена и адреса всех пассажиров. Сделайте это тактично... - Не беспокойтесь, - сказал сыщик, - это моя работа. Все ясно, мистер Мейсон. - Да, так значит, запишите их адреса и имена, - продолжал Мейсон. - И в первую очередь тех пассажиров, которые едут из Лос-Анджелеса и разговаривали в пути с молодой женщиной, которую мы вам укажем. - Вон уже идут пассажиры, - сказал сыщик. - Тогда попросите сюда миссис Ингрем, - распорядился Мейсон. Он сделал шаг навстречу тонкогубой женщине лет пятидесяти с небольшим, которая казалась очень возбужденной. - Так это вы мистер Мейсон, - сказала она. - Бог знает, что тут происходит. Мне сказали, что вы адвокат, причем хороший адвокат, так что вам, наверное, виднее. Моя дочка - хорошая девочка, мистер Мейсон, очень хорошая девочка. Помните это. Она не могла участвовать в каком-то темном деле. Я еще не знаю, что случилось, но так не поступают, мистер Мейсон. Зачем-то притащили меня сюда... - Мы не вполне уверены, что ваша дочь едет этим автобусом, - с трудом перебил ее Мейсон. - Конечно, она едет в нем, как же еще? Она сама сказала, что приедет этим рейсом. - Да, но с тех пор произошли очень важные и неожиданные события, миссис Ингрем. Не исключено, что ваша дочь... - Мама, что ты здесь делаешь? Миссис Ингрем обернулась. Взгляд ее стал мягче, но тонкогубый рот остался тонким и жестким. - Ах, Миртл! Как ты меня испугала... - Я тебя? Это ты меня пугаешь. Что ты здесь делаешь? - Я тут ни при чем, - сказала миссис Ингрем. - Вот, познакомься: это мистер Перри Мейсон и его секретарша мисс Стрит. Миртл посмотрела на Мейсона. На мгновение ее лицо побледнело, а глаза стали большими и круглыми. - Мистер Мейсон! - испуганным шепотом повторила она. - Вы знаете меня в лицо, миссис Фарго? - спросил Мейсон. - Я... Да... Мне показывали вас. Боже мой, что вы-то здесь делаете? - Сейчас нет времени на объяснения, - сказал Мейсон. - Дело очень серьезное. Корешок билета у вас? Миртл Фарго поискала в сумочке и вытащила маленькую картонку. - Вот он, мистер Мейсон, но для чего вам... Мейсон быстро перевернул билет, чтобы взглянуть, стоит ли на обороте лос-анджелесский штамп. - Миссис Фарго, вы можете мне объяснить, почему здесь вчерашняя дата? - Да, конечно, - быстро ответила Миртл. - Я купила билет вчера. Я всегда покупаю билеты заранее, чтобы потом не беспокоиться... - Хорошо, все ясно, - сказал Мейсон. - Где вы сидели в автобусе? - Сейчас, дайте-ка вспомнить... второе сиденье спереди с левой стороны. - Около окна или рядом с проходом? - У окна. - Вы помните, кто сидел рядом с вами? - Да. Очень милая женщина. Она... - Где она села? - Не знаю. Ах да, где-то в долине. Она сидит в автобусе уже довольно давно. - Но когда вы выезжали из Лос-Анджелеса, ее не было? - Бог ты мой, не знаю. Я ее недавно заметила. - Вы видите ее сейчас? - спросил Мейсон. - Да. Она стоит вон там, возле газетного киоска. - Отправляется автобус, следующий рейсом триста двадцать, на Сакраменто. Займите, пожалуйста, ваши места, - объявил монотонный голос. - Да что, в конце концов, случилось? - спросила миссис Фарго. - Мама, ты можешь поехать со мной? Ты можешь... - Вы останетесь со мной, - сказал Мейсон. - Мы поедем в Сакраменто на машине. Прибудем туда раньше автобуса и сможем опросить некоторых пассажиров. Пассажиры садились в автобус. Мейсону видно было в окна, как сыщик и его помощник с любезной улыбкой снуют среди пассажиров, записывая имена и адреса. - Послушайте, - сказала Миртл Фарго, - не будете ли вы так любезны объяснить, в чем дело? - Да, пора бы, - подхватила миссис Ингрем. - Бог знает, что творится. Я просто вся дрожу. Не могу собраться с мыслями. Никогда со мной такого не было. Куда-то тащат, везут, волокут. Да что ты натворила, Мирт? - Абсолютно ничего, мама. - Может, мы ненадолго отложим все эти вопросы? - вмешался Мейсон. - Нет, зачем же, мистер Мейсон? Я от мамы не скрываю ничего. - Так вы говорите, вам меня показали? - спросил Мейсон. - Да. - Где? - В ночном клубе. Дайте вспомнить, это было... Да, это было только вчера ночью! С вами была мисс Стрит. Не правда ли, мисс Стрит? - Вы собирались вылететь самолетом, миссис Фарго? - спросил Мейсон. - Самолетом? - Да. - Господи Боже, конечно, нет. Не настолько я дорожу временем. Мне нравится путешествовать автобусом. Встречаешь столько интересных... - Вы не говорили мужу, что собираетесь лететь самолетом? - Нет. - Отвозил он вас утром в аэропорт? - Мой муж? В аэропорт? Какие глупости! Да ни за что на свете он не встал бы в такую рань. Я тихонько спустилась на кухню, наспех позавтракала, доехала трамваем до автобусной станции и села там в автобус, отходивший в восемь сорок пять. - Ваш муж сказал мне, что отвозил вас в аэропорт. - Когда он вам сказал это? - Сегодня утром около девяти часов. Она покачала головой и сказала: - Он, наверно, пошутил. Ведь он отлично знал, что я собираюсь ехать автобусом. Я всегда так езжу, правда, мама? - Да. По-моему, всегда. Почти всегда. Ты, правда, прилетела сюда самолетом в тот раз, когда... - И меня полдороги тошнило. Я тогда твердо решила, что ни разу больше не полечу. С тех пор я путешествую только автобусом грейхаунд и, уверяю вас, с огромным удовольствием. - Да, все это так, конечно, но объясните же мне наконец, что все-таки происходит? Я уже не молодая женщина, и вдруг меня хватают, куда-то тянут, тащат, так что я уже не в силах... - Миссис Фарго, - сказал Мейсон, - давайте объяснимся до конца. Вы можете не говорить мне больше того, что хотите, ответьте только - это вы вчера вечером звонили из аптеки на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер? Так или нет? Она медленно покачала головой и, немного помолчав, сказала: - А при чем тут это? - Не лгите мне, - сердито сказал Мейсон. - Дело слишком серьезное. - Мистер Мейсон, - резко прервала его миссис Ингрем, - вы разговариваете с моей дочерью, не забывайте! Вы не имеете права обвинять ее во лжи. Она никогда не лжет. Ей лгать незачем. Она порядочная, респектабельная замужняя женщина... - Ладно, - сказал Мейсон. - Сейчас мне некогда вас подготавливать. Ваш муж умер. - Что?! - воскликнула миссис Ингрем. Миртл Фарго слегка покачнулась. Глаза у нее снова округлились. - Артман... умер! - Да, - сказал Мейсон, - и давайте-ка лучше не будем ужасаться и восклицать. Мне кажется, полиция доберется до вас через час или два. За это время мы должны выяснить множество вопросов и сделать это быстро. Так что начнем сразу! - Артман... Это невозможно... У него было отличное здоровье. Он... - Он убит, - перебил Мейсон. - Как убит? - Кто-то воткнул ему в горло нож. Думаю, это произошло сегодня утром, часов в десять на верхнем этаже вашего дома. Мистер Фарго пытался выбежать из дому. Он добежал до лестницы, а там, наверно, потерял сознание, скатился вниз и распластался на полу футах в двух от входной двери. Вы что-нибудь знаете об этом? - Я! Откуда, мистер Мейсон, что вы имеете в виду? Вы первый, от кого я это слышу. Ты что-нибудь знаешь, мама? Миссис Ингрем покачала головой. - Учтите, - сказал Мейсон, - вас будут допрашивать. Полиция захочет знать, где вы были в это время. - В котором часу это случилось? - Вероятно, часов в десять или в половине одиннадцатого. - Слава Богу, все в порядке. В половине одиннадцатого я уже была в автобусе. - Вы с кем-нибудь там разговаривали? Она нахмурилась, припоминая, потом сказала: - Да. Там был очень милый джентльмен, пожилой уже, такой предупредительный. По-моему, служащий нефтяной компании или что-то в этом роде. Он сошел в Бейкерсфилде. Был еще пьяный, который сидел около меня, и женщина, с которой я разговаривала от Бейкерсфилда до Фресно. Я не знаю, кто она. После Фресно я пересела, и рядом со мной оказалась женщина, которая ехала в Сакраменто, чтобы выступить свидетельницей на бракоразводном процессе дочери. Кажется, ее фамилия Оланта. Странная фамилия. Да, именно так: миссис Оланта. А фамилия дочери Пэлхем. И суд будет завтра утром. Помню, она много толковала о разводах, о семейной жизни и о том, как трудно мужу с женой сохранять хорошие отношения. Мейсон взглянул на часы, повернулся к Делле и сказал: - Нам пора двигаться, если мы хотим вовремя попасть в Сакраменто и успеть хоть что-то сделать. Делла кивнула и направилась туда, где стоял шофер нанятой ими машины. Мейсон снова повернулся к миссис Фарго и ее матери. - Послушайте, - сказал он, - мы поедем в машине, которую я нанял. Мы не сможем говорить при шофере. Не упускайте же последнюю возможность. Миссис Фарго, звонили вы мне вчера ночью или нет? Она взглянула ему прямо в глаза. - Нет, - ответила она. - Пойдемте, - сухо сказал Мейсон. - Я не звонила вам по телефону вчера ночью, - порывисто проговорила Миртл, - но если мой муж мертв и если кто-то может заподозрить... ну в общем... если мне придется искать алиби и доказательства, где я была и что делала, я бы хотела, чтобы вы представляли мои интересы. Я так много слышала о вас... - Миртл, подумай, о чем ты говоришь, - остановила ее мать. - Тебе совсем не нужен адвокат. Я не знаю, кому и зачем понадобилось запугивать тебя и этим побуждать... - Миссис Ингрем, - сказал Мейсон, - тут никто никого не запугивает и ни к чему не побуждает. Я ошибочно решил, что представляю интересы вашей дочери. - Вы что, не знаете своих клиентов? - огрызнулась миссис Ингрем. - Выходит, что так, - сказал Мейсон. - Но вы высадили мою дочь из автобуса и зачем-то притащили меня сюда. Вы должны доставить нас обратно. Сделайте хотя бы это. Я не знаю, какие уж там есть у нас права, но не бросите же вы нас здесь. - Совершенно верно, - сказал Мейсон. - Я доставлю вас в Сакраменто, если вы пройдете к тому автомобилю. Они подошли к большой семиместной машине, которая ждала у обочины. - Я хочу попасть в Сакраменто до прибытия автобуса, который только что отошел отсюда. Мы сможем это сделать? - спросил Мейсон шофера. - Да, конечно, автобус ведь останавливается по пути. - Отлично, - сказал Мейсон. - Едем. До дороге Мейсон пресекал все попытки разговориться. Шофер показывал им местные достопримечательности, явно вызывая пассажиров на разговор, но в конце концов умолк. Миртл несколько раз что-то шептала матери. Мейсон и Делла не раскрывали рта. Наконец, на окраине Сакраменто машина замедлила ход и остановилась у автобусной станции. Мейсон вручил шоферу пятьдесят долларов и дал пять долларов на чай. До прибытия автобуса оставалось около десяти минут. Мейсон сказал Миртл Фарго: - Вам совсем не обязательно здесь оставаться. Я встречу своих агентов. А вы подождите меня в доме вашей матери. Я приеду на такси. Миссис Ингрем с дочерью вышли из машины. Миртл сказала: - Надеюсь, вы не считаете нас неблагодарными, мистер Мейсон? - Все в порядке, - сказал Мейсон. - Просто какое-то время я думал, что вы моя клиентка, миссис Фарго, и старался обеспечить вам надежное алиби и помешать полицейским пойти по ложному следу. - Натолкнув их на верный след? - спросила Миртл. - Возможно. - Хотели бы вы знать, кто это сделал, мистер Мейсон? - Да, это помогло бы нам. - Его любовница. Артман едва мог дождаться, когда я уйду из дому, - он ждал ее. Поверьте, мистер Мейсон, я не ханжа, но есть все-таки пределы. - Вы, кажется, не особенно огорчены смертью вашего мужа, - сказал Мейсон. - Нет, - ответила она, - говоря откровенно, нет. Мы уже несколько раз были на грани развода. Я уехала от него в надежде, что, может быть, хоть это заставит его опомниться, а он, наверно, лишь обрадовался, что сможет теперь привести в наш дом свою девицу. Я знаю, он уже не раз собирался все распродать и, получив наличные деньги, сбежать с ней. Я это чувствовала. - Вы знаете, кто эта женщина? - спросил Мейсон. - В общем, нет. Я только знаю, что у него есть какая-то девица, по которой он сходит с ума. Он почти не бывал дома последний месяц. Каждый день выдумывал какой-нибудь предлог, чтобы уйти. Сваливал все на дела. Мол, нужно повидаться с покупателем. Конечно, это временное увлечение, потом он к кому-нибудь переметнется снова. Вчера, когда мы были в ночном клубе, он строил глазки девушке, которая делает фотографии, и смотрел на нее так, словно проглотить хотел... - Миртл! - резко прервала ее мать. - Ты разговариваешь с чужим человеком! Миссис Ингрем повернулась к ним спиной и зашагала было назад к машине, но остановилась и вернулась, чтобы ничего не пропустить из их беседы. - Каковы бы ни были ваши чувства, - сказал Мейсон, - вы должны думать и о том, какое впечатление производите на других людей. С вами будут беседовать полицейские, будут задавать вам вопросы, может быть, у вас даже возьмут интервью для газеты, если разрешит полиция. - Да, я понимаю, - сказала она. - Я буду в должной степени печальной, но не собираюсь переигрывать, не люблю лицемерить. - Я буду у вас примерно через час, - сказал Мейсон, - привезу вам адреса и фамилии свидетелей, подтверждающих ваше алиби, а возможно, даже у кого-нибудь возьму письменные показания. Сделаю для вас и это. А вы тем временем вспомните, обращались ли вы ко мне за помощью вчера вечером. - О, я помню, что нет. - Подумайте как следует. - Хорошо. А если кто-нибудь еще до вашего прихода начнет задавать мне вопросы, что мне отвечать? - Все, что вы хотите, - сказал Мейсон. - Если вы не моя клиентка, я не могу вам советовать. - Даже как друг? - Да. Дружба у нас с вами тоже односторонняя. - Я, наверное, должна удивиться, когда мне сообщат, что он... - Не глупите, - резко сказал Мейсон. - Я вас встретил в Стоктоне, высадил из автобуса и, конечно, сразу же сказал, что ваш муж мертв. - А если они спросят, почему вы это сделали? - Скажите им, что у меня доброе сердце, а теперь уходите. Вон подъезжает автобус. Мейсон отошел, а она нерешительно топталась на месте, не зная, следовать ли ей за ним, или присоединиться к матери. В конце концов она вернулась к машине, обе женщины сели в нее и уехали. Делла подошла поближе к Мейсону. - Дать тебе вещественное доказательство номер один? - спросила она. - Что? В руке у Деллы белел кусочек материи. - Это носовой платок миссис Фарго. Я вытащила его из ее сумочки. Точно такими же духами пахли деньги в том конверте. - А, черт! - воскликнул Мейсон. Он быстро повернулся, но было уже поздно. Миссис Фарго уехала. Мейсон повел Деллу к дорожке, по которой только что прибывшие пассажиры входили в здание автостанции. Агент шел одним из первых. Его лицо было хмурым. Встретившись глазами с Мейсоном, он сделал ему знак отойти в сторону. - Записали имена пассажиров? - спросил Мейсон. Агент кивнул. - Хорошо, - сказал Мейсон, - теперь надо будет взять письменные показания. Как вы полагаете, могли бы мы попросить у некоторых пассажиров, предложив им компенсацию за потерю времени... - У меня лежит в кармане с полдюжины письменных показаний, - сказал сыщик. - Они нацарапаны кое-как, поскольку их писали на ходу. Но все написано как полагается, есть подписи. Вот возьмите. - Это хорошо, - сказал Мейсон, засовывая показания в карман пальто. - По-моему, не очень-то. - Что вы имеете в виду? - Автобус выехал в восемь сорок пять утра, - сказал сыщик. - Мы нашли людей, которые видели ее там после Фресно. Мы нашли женщину, которая говорила с ней в Бейкерсфилде. Но мы не нашли никого, кто сел в Лос-Анджелесе и кто... - Это неважно, - сказал Мейсон. - Она говорила с мужчиной, который сошел во Фресно... - Подождите-ка минутку, - вежливо, но твердо прервал его сыщик. - Одна из пассажирок обратила на нее особое внимание и готова поклясться, что этой дамы не было в автобусе, когда он выезжал из Лос-Анджелеса. Что она примчалась на такси и еле-еле успела сесть в автобус в Бейкерсфилде. - Эта женщина, наверно, ошибается. - Она из тех, кто никогда не ошибается, во всяком случае, так они сами думают. - Вот дьявол, - сказал Мейсон, - это может послужить поводом для осложнений. Вы взяли показания у этой женщины? - Да. Они в той пачке, что я отдал вам. - Где она живет? - В Лос-Анджелесе. Ее адрес указан в рапорте. - А ваша контора находится здесь? - Да. - Дайте мне вашу карточку. Я пока еще не знаю, как будут развиваться события, но хочу, чтобы вы держали язык за зубами, вы понимаете? Сыщик кивнул. - Вы выпишите счет на меня или на "Детективное агентство Дрейка"? - На "Детективное агентство Дрейка". - Вы доверяете вашим людям? - Конечно. Но давайте все-таки внесем ясность, мистер Мейсон. Если полиция начнет мне задавать точные вопросы, мне придется дать на них точные ответы. - Что ж, это справедливо, - сказал Мейсон, - как я понял, вы не назвали своего имени никому из пассажиров. - Мне было поручено собирать информацию, а не давать ее. - Прекрасно. - Но, конечно, если полиция проявит интерес, она легко узнает, что кто-то ехал в автобусе и расспрашивал пассажиров. - Понимаю. Мейсон повел Деллу к стоянке такси. - Похоже, что мы были слишком оптимистичны, Делла, - сказал он. - Письменные показания сейчас у тебя? - Да. - Лучше отдай их мне, - сказала Делла, - тогда, если кто-нибудь спросит, где они, ты можешь сказать, что их у тебя нет. Мейсон молча отдал ей листки. Он сказал шоферу адрес миссис Ингрем, и машина двинулась. Делла Стрит, сжав руку Мейсона, сказала: - В конце концов, она же сама говорит, что вовсе не твоя клиентка. Мейсон молча кивнул. Когда они остановились перед опрятным домиком с террасой, Делла тихо заметила: - Наверное, она не хочет с тобой говорить при матери. - Это не единственная причина, - ответил Мейсон. Они поднялись на крыльцо, и Мейсон позвонил. К двери подошла миссис Ингрем. - А, это вы наконец, - сказала она. - Не много же от вас толку. - Что вы имеете в виду? - Я думала, что адвокат должен давать советы своим клиентам. Полиция приходит, а вас и близко нет. Бросили на произвол судьбы мою дочку. - Здесь побывала полиция? - Они уже ждали нас. - Куда они ушли? - Не знаю. Куда-то уехали. - Ну что ж, прекрасно, - сказал Мейсон. - Я сейчас поговорю с вашей дочерью и... - Да ведь я вам о том и толкую, - сердито сказала миссис Ингрем. - Вы имеете в виду, что полиция увезла вашу дочь? - Вот именно. Миртл оставила вам записку. Она вручила Мейсону заклеенный конверт, на котором карандашом было написано: "Перри Мейсону, адвокату". Мейсон разорвал конверт, вытащил лист бумаги и прочел: "Очень сожалею, мистер Мейсон, но мне в голову не приходило, что все может так обернуться. Надеюсь, вы меня поймете. Миртл Фарго". Мейсон сунул в карман листок и конверт. - Это писала ваша дочь, миссис Ингрем? - Да, конечно. Но скажите же мне наконец, что происходит? Я требую... Закончить ей не удалось - зазвонил телефон. - Подождите-ка минутку, - сказала миссис Ингрем и вышла. Она вернулась очень скоро со словами: - Это междугородная, вызывают вас. Говорят, что это очень важно. Она проводила Мейсона к телефону и остановилась рядом, чтобы слышать, о чем он будет говорить. В трубке раздался возбужденный голос Дрейка: - Слава Богу, что я поймал тебя, Перри. С этим делом Фарго такая каша заварилась - не расхлебать. - А что случилось? - Полиция обнаружила автомобиль Миртл Фарго. - Где? - На автостоянке у станции Юнион-Терминал. Служащий на стоянке запомнил водителя или думает, что запомнил. - Он детально описал его? - К счастью, да, - ответил Дрейк. - А может, и к несчастью. Тебе виднее. Ему показали фотографию миссис Фарго, вдовы покойного, и он сказал, что именно эта женщина и вышла из машины. Он случайно заметил, что она пытается остановить такси. Шофер сказал ей, что ему запрещено брать пассажиров прямо перед станцией, и свидетель показал ей стоянку такси. Потом полиция напала на след этой женщины, когда ее сообщник нанял частный самолет и они вылетели в Бейкерсфилд. В бейкерсфилдском аэропорту женщина взяла такси и сказала шоферу, что ей необходимо успеть к автобусу, который отходит в час десять. Шофер доставил ее на автовокзал за две минуты до отправления автобуса. - Я вижу, - сказал Мейсон, - что полиция крепко взялась за дело. - Вот-вот. Я решил предупредить тебя, чтобы ты не попал впросак. - Уже попал. - И сильно? - Хуже не придумаешь, - сказал Мейсон и, повесив трубку, увидел перед собой злобно сверкающие глазки миссис Ингрем. - Так вот, мистер Мейсон, - сказала она, - я все-таки мать. Скажите начистоту: в конце концов, вы будете помогать моей дочери? - Попадись она сейчас мне в руки, - мрачно сказал Мейсон, - я бы ей шею свернул. 15 Перри Мейсон, откинувшись на спинку кресла, читал отчеты, которые Делла Стрит аккуратно вырезала из различных газет. Казалось, все авторы единодушно утверждали, что некий адвокат хотел организовать алиби для миссис Фарго и потерпел неудачу. Полиция, имевшая на руках все козыри и разработавшая весьма достоверную версию об обстоятельствах убийства Артмана Д.Фарго, агента по продаже недвижимости, зарезанного в своем доме на Ливингтон-драйв, двадцать два восемьдесят один, не проявляет озабоченности. "Зато очень озабочен, - писала одна газета, - некий знаменитый адвокат. Но выяснить, что же произошло с точки зрения этого адвоката, трудно, поскольку на все вопросы он отвечает одной фразой: - "Комментариев не будет". Кажется, однако, этот адвокат твердо убежден в том, что миссис Фарго выехала автобусом "грейхаунд", рейс триста двадцать, отправившимся из Лос-Анджелеса в восемь часов сорок пять минут утра и прибывшим в Сакраменто по расписанию в десять часов пятьдесят минут вечером того же дня. Адвокат этот настолько убежден, что дело происходило именно так или что его можно представить так, что, встретив эту даму в Стоктоне, высадил ее из автобуса и отвез в Сакраменто в нанятой им машине, а в автобус посадил сыщиков, которым было велено собрать так называемые доказательства. Сыщики выполнили свой долг и доказательства собрали. Но эти доказательства свидетельствуют о том, что миссис Фарго не было в автобусе в Лос-Анджелесе, она села в него лишь в Бейкерсфилде в десять минут второго пополудни. Полиция конфисковала список фамилий и адресов, собранных частными детективами. Покойник оставил после себя вдову, Миртл Фарго, и сына, Стивена Л.Фарго, десяти лет. Мальчик учится в одной из лучших частных начальных школ недалеко от Сакраменто и пользуется любовью учеников и учителей. Его считают очень способным, дисциплинированным и общительным. Миссис Фарго, кажется, больше всего опасается того, какое впечатление произведет ее арест на сына. Еще вчера Стивен Л.Фарго был счастливым мальчуганом. Его хвалили учителя за успехи в учебе, и он был выбран старостой класса. Сегодня же он узнает, что отец его убит, мать задержана полицией по подозрению в убийстве, и даже им самим и школой, где он учится, интересуются газеты. Преподаватели решили не допускать к мальчику репортеров. Они не скрывают, что недовольны всей этой газетной шумихой. Но репортерам удалось встретиться с некоторыми соучениками Стивена Фарго, которые утверждают, что мальчика по-прежнему любят в школе и ни друзья, ни учителя от него не отступились." Мейсон бросил вырезку на стол и встал. Сунув большие пальцы в проймы жилета, он неустанно расхаживал взад и вперед по кабинету. Делла Стрит продолжала печатать на машинке, время от времени поглядывая на адвоката, но ничего не говоря. Телефон на столе Деллы вдруг негромко зазвонил. Она подняла трубку и спросила: - Алло? - Минуты через две она сказала: - Хорошо, Герти. Я поняла. Спасибо. Повесила трубку, подошла к двери кабинета и остановилась, выжидая. Мейсон продолжал вышагивать по кабинету, пока вдруг не заметил Деллу. Он хмуро посмотрел на нее. - Что случилось, Делла? - Миссис Фарго поместили в окружную тюрьму. - Ах, вот как, - сказал Мейсон. - Это значит, они уже выжали ее досуха, вытянули из нее письменные показания и довели до такого состояния, когда, по их мнению, она может получать от своего адвоката "советы по поводу ее конституционных прав". Делла Стрит, зная Мейсона и понимая его настроение, благоразумно хранила молчание. - Да, конечно, - с горечью продолжал Мейсон, - все идет по заведенному порядку. Ордером на арест они запаслись заранее. Если арестованный молчит, он попадает в тюрьму не раньше чем дней через десять. Но если он, попавшись на удочку полиции, поверит, что они стремятся лишь полностью убедиться в его невиновности, и, поверив, расскажет им все, они доставят его в тюрьму так быстро, что и чернила на его показаниях не успеют высохнуть. - Это первый выпуск дневных газет, - сказала Делла Стрит. - Их принесли несколько минут назад, но я не хотела тебя беспокоить. Мейсон взял газету и посмотрел на фотографию Миртл Фарго, помещенную на первой странице рядом с фотографиями дома, где убили Фарго. Там же были опубликованы снимки конторы с открытым сейфом и разбросанными в беспорядке по полу бумагами и план дома с прилегающим участком. Мейсон просмотрел заметку, немного помолчал и повернулся к Делле. - Вот послушай, - сказал он. "Полиция ищет сообщника. Этот человек был, по-видимому, достаточно близок с миссис Фарго, если рискнул ей помогать в подобных обстоятельствах. Пилот, доставивший таинственную пассажирку в Бейкерсфилд, сообщает, что его самолет нанял мужчина средних лет. Пассажирка - по мнению летчика, это была миссис Фарго - сидела в автомашине до тех пор, пока они не договорились. Мужчина заплатил пилоту наличными и подозвал женщину кивком головы. Женщина - она была под густой вуалью - подошла и села на заднем сиденье самолета только тогда, когда самолет был выведен на взлетную дорожку, мотор прогрет и готов к старту. В течение всего полета она ни слова не сказала летчику. Шофер такси, который посадил ее у аэропорта в Бейкерсфилде и довез до автобусной станции, также сообщил, что за все время поездки они не обменялись ни словом и лицо женщины было под вуалью. Он решил, что у пассажирки какое-то горе, и не стал ей досаждать вопросами. Интересно отметить, что шляпа и вуаль исчезли, пока женщина шла от такси к автобусу. Служители автобусной станции сообщают, что нашли в одном из ящиков для мусора шляпу и густую темную вуаль. Так как шляпа была совсем новая, ее отправили в бюро находок, и она пролежала там до тех пор, пока полиция не выяснила ее происхождение. Все эти доказательства были собраны и подготовлены благодаря блестящей работе бейкерсфилдской полиции в содружестве с лейтенантом Трэггом из Отдела по расследованию убийств. Полиции известны приметы сообщника, который нанимал самолет. Это моложавый мужчина лет шестидесяти, с хорошо поставленным голосом и серыми глазами. Он невысок, коренаст и был элегантно одет. Полиция почти уверена, что именно он руководил организацией фальшивого алиби. Поразительно, что это алиби могло бы сработать, если бы не один выдающийся адвокат, чьи попытки собрать доказательства в пользу миссис Фарго не только потерпели крах, но и позволили полиции заполучить список имен и адресов некоторых пассажиров. Одна из пассажирок, миссис Ньютон Мейнард, тридцати одного года, проживающая по адресу Саут-Гредли-авеню, девятьсот шесть, уверена, что миссис Фарго села в автобус лишь в Бейкерсфилде. - Я отчетливо помню, как она подъехала в такси, - сообщила миссис Мейнард полицейским. - Я обратила на нее внимание, потому что на ней была черная шляпка с густой черной вуалью, и она дала шоферу деньги и, не дожидаясь сдачи, поспешила в туалетную комнату в здании автобусной станции. Я подумала, что она, наверное, понесла какую-то утрату и охвачена горем. Я решила попробовать как-то утешить ее, когда она сядет в автобус, если представится удобный случай. Каково же было мое удивление, когда эта особа вышла из туалетной комнаты и присоединилась к пассажирам, ожидающим посадки. Она казалась чем-то очень возбужденной, но отнюдь не была подавлена. Шляпа и вуаль куда-то исчезли. Теперь на ней был маленький вельветовый берет, наверное, до этого лежавший в ее сумочке. Я заметила, что она старается завязать разговор то с тем, то с этим пассажиром еще до того, как мы прибыли в Фресно. Эта женщина - миссис Фарго. Я в этом так же уверена, как в том, что стою сейчас здесь перед вами. У меня очень хорошая память на лица, к тому же я присматривалась к ней из любопытства, так как видела ее еще в такси в густой вуали. Я не могла понять, что побудило скромную, тихую женщину, которая, казалось, хочет во что бы то ни стало избежать внимания людей, вдруг превратиться в оживленную, разговорчивую особу, стремящуюся перезнакомиться чуть ли не со всеми пассажирами. Кроме того, я была одной из тех немногих, кто сел в автобус еще в Лос-Анджелесе. Часть этих пассажиров сошла в Бейкерсфилде, некоторые вышли во Фресно, некоторые - в Стоктоне. Миссис Фарго не было в автобусе, когда он отходил из Лос-Анджелеса. Я люблю разговаривать с людьми во время путешествия, к тому же я разглядывала пассажиров и на станции в Лос-Анджелесе и после того, как села в автобус, и я абсолютно уверена, что миссис Фарго не было в нем, когда он отходил из Лос-Анджелеса, и что она села в автобус в Бейкерсфилде." Мейсон сложил газету, бросил ее на письменный стол и сказал: - Ну, вот что у нас получается, Делла. - Это у нее получается, шеф. - Делла, - спросил Мейсон, - тебе не показалось, что мужчина, который нанимал самолет, смахивает на кого-то, нам знакомого? Она подумала. - Не имеешь ли ты в виду Питера, метрдотеля из "Золотого гуся"? - Я не имел в виду его, - ответил Мейсон, - а впрочем, это описание и к нему подходит. - Да, как будто, - согласилась она. - Шеф, ты думаешь, что... Телефон на столе Деллы снова зазвонил. Она подняла трубку: - Алло! - и спустя минуту сказала: - Не кладите трубку, мистер Селлерс. Я думаю, он захочет с вами поговорить. - Она повернулась к Мейсону. - Это Кларк Селлерс, он хочет сообщить тебе результат графологической экспертизы. Мейсон подошел к столу и взял трубку: - Да, Кларк. Что у вас слышно? - Я очень тщательно изучил почерк на конверте, который вы мне дали, - сказал эксперт-графолог, - и сравнил его с образцом почерка Миртл Фарго. Они оба написаны одним и тем же лицом. Это вам поможет? - Боюсь, наоборот, только ставит меня в еще более трудное положение, - ответил Мейсон и положил трубку. - Что, плохо дело? - Плохо, - ответил он. - Мы влипли по уши с этой историей. Деньги прислала миссис Фарго. - Но ты можешь их не принимать. Мейсон покачал головой. - Меня тронул ее голос... ее перепуганный голос. Она была в беде, а теперь оказалась в еще худшей беде. Я должен ей помочь. - Я тебя просто не понимаю. Как ты можешь защищать ее в суде? Она виновна, это совершенно ясно. - Откуда ты знаешь, что она виновна? - Да вспомни хотя бы факты, - сказала Делла. - Вот именно, - сказал Мейсон. - Давайте рассмотрим факты и забудем ту историю, которую она сама рассказывает. Предположим, что она была заперта в спальне, когда я находился в доме. Она хотела выехать автобусом, отходящим в восемь сорок пять. Муж поссорился с ней. Она дала ему понять, что знает о существовании его любовницы. Он хотел задушить ее. Она убежала в спальню и заперла дверь. После моего ухода она попробовала убежать. Но муж схватил ее и снова стал душить. Тогда она его заколола. Вот что показывают факты. Но она надеялась выйти сухой из воды. Тут же бросилась к машине, подъехала к стоянке и, оставив там машину, позвонила своему другу и попросила его нанять ей самолет. - Другу или возлюбленному? - спросила Делла. - Скорее просто другу. Думаю, что это тот же человек, через которого она передала мне деньги. Если слушать, что она сама рассказывает, можно подумать, что она и впрямь совершила убийство. Факты же показывают, что эта женщина просто испугалась мужа и убила его, защищаясь, а потом скомпрометировала себя, пытаясь скрыться. Надо будет, чтобы Пол Дрейк попытался найти ее приятеля. Да и вообще после того, как Селлерс сказал, что адрес на конверте с деньгами написан тем же почерком, что и записка, которую она оставила для меня у матери, у меня нет выбора. Она моя клиентка. Я уже работаю на нее и должен буду продолжать. - Он немного помолчал, потом сказал: - Забавно, что ее алиби могло бы и сработать, не прояви я такого усердия. Пассажиры запомнили бы, что она ехала в автобусе, а полиция никогда не смогла бы найти всех пассажиров, которые были в автобусе, и значит... - Может быть, они бы сами объявились, чтобы принять участие в таком громком деле? - сказала Делла. - Вряд ли, один шанс на десять, - сказал Мейсон. - Представь, что ты ехала бы в этом автобусе, едва ли тебя увлекла бы перспектива быть вовлеченной в дело об убийстве, - усмехнулся Мейсон. - Многие из пассажиров просто не явятся в суд, чтобы не мучиться. Остальные же скажут, что видели обвиняемую в автобусе, но не могут припомнить, когда она села в него. - Собиралась ли полиция опросить пассажиров, когда те выходили из автобуса в Сакраменто? - спросила Делла. - Очевидно, нет. Тогда они просто хотели арестовать Миртл Фарго. Мысль о том, что у нее есть алиби, даже не приходила им в голову. - Что же ты намерен предпринять, шеф? Он протянул руку за шляпой. - Хочу зайти к моей клиентке и посмотреть, что можно спасти после крушения... Боюсь, чертовски мало. 16 Перри Мейсон с улыбкой встретил репортеров. - Минуточку, - сказал один из фотографов. Мигнул яркий свет вспышки. - Мистер Мейсон, - начал один из журналистов, - ответьте нам прежде всего на вопрос, являетесь ли вы адвокатом миссис Фарго? - Без комментариев. - Но зачем вы ездили в Стоктон, если вы не ее адвокат? - Без комментариев. - Вы наняли сыщиков, чтобы подыскать в автобусе свидетелей? - Не отрицаю. - Вы заплатили сыщикам из своего кармана? - Да. - Были ли вам переданы какие-либо деньги от Миртл Фарго в качестве аванса? - Мне об этом ничего не известно. - А чем объяснить ваш необычный интерес к делу Миртл Фарго? - Без комментариев. - Что вы сделаете, если Миртл Фарго захочет, чтобы вы ее представляли? - Она меня еще не просила. - Вы собираетесь повидать ее сейчас, чтобы выяснить, не захочет ли она быть вашей клиенткой? - Я не навязываю своих услуг, если вы на это намекаете. - Вы прекрасно знаете, что мы на это не намекаем. Что вам известно о сообщнике миссис Фарго? - Если она невиновна, у нее не может быть сообщника. - Но допустим, что она виновна, вы что-нибудь знаете о ее сообщнике? - Ничего. - Вы будете защищать ее, даже допуская, что она виновна? - Адвокат не может допускать, что его клиент виновен. - Вы точно знаете, что она невиновна? - Я знаю лишь то, что ее обвиняют в преступлении, и потому она имеет право на справедливый суд в присутствии присяжных, а чтобы суд был справедливым, ей необходимо иметь защитника. Без защитника судить нельзя. - Вам не кажется, что наша беседа не очень-то плодотворна? Мейсон обезоруживающе улыбнулся: - Да, кажется. Репортеры сделали еще несколько снимков и оставили его одного. Мейсон опустился в кресло против перегородки, которая протянулась во всю длину стола. Надзирательница ввела Миртл Фарго. Ее лицо было бледным, на нем проступили морщинки. Под глазами залегли темные круги. Губы, не накрашенные помадой, казалось, вот-вот готовы были задрожать. - Я вижу, вы совсем не спали, - сказал Мейсон. - Мне не давали уснуть. Допрашивали всю ночь, угрожали, заставляли вновь и вновь рассказывать, упрашивали меня, давали подписывать показания, а потом посадили в самолет и привезли сюда, и опять все началось снова. Я глаз не сомкнула. - Скажите, это вы мне звонили и просили меня передать ваше поручение Медфорду Карлину? - спросил Мейсон. Она посмотрела ему прямо в глаза. - Нет. - Вы убили вашего мужа? - Нет. - Вы посылали мне деньги? - Нет. - Вы понимаете, что вас обвиняют в убийстве? - Да. - Вы понимаете, что адвокату почти нечего сказать в вашу защиту? - Похоже, что так. Сперва я думала иначе, но теперь понимаю, что ошибалась. Мистер Мейсон, - продолжала она, - я в ужасном положении. Я совершенно не виновна в смерти моего мужа. Я знаю, что мне грозит, но больше всего меня беспокоит, как все это отразится на судьбе Стива, моего сына. Мейсон сочувственно кивнул. - Я всем пожертвовала ради него, - сказала она. - Я... не могу сказать, чем я пожертвовала для его благополучия. И вдруг такой кошмар. Я... я в отчаянии. - Ответьте мне лишь на один вопрос, - сказал Мейсон, - вы хотите, чтобы я вас защищал? - Мистер Мейсон, у меня нет своих денег. Дядя оставил мне небольшое наследство, но эти деньги муж вложил в свой бизнес. Думаю, что он подделывал счета и почти полностью присвоил себе деньги. Но если что-то все-таки осталось, я хочу, чтобы на эти средства мой сын получил образование. У меня есть страховка, но я не смогу реализовать ее, пока... ну, словом, пока меня не оправдают. - У вас есть что-нибудь наличными? - Очень немного. У меня было пятьсот долларов, но, когда меня арестовали, их у меня забрали. - У вас было пятьсот долларов в момент ареста? - Да... это были мои сбережения. - Скажите, вы хотите, чтобы я вас защищал? - Я вам уже сказала: у меня нет денег, чтобы платить адвокатам. - Я спрашиваю: вы хотите, чтобы я защищал вас? - Да. - Отлично, - сказал Мейсон. - Вы мне все время лжете. Лжете, что не звонили мне, что не вы оставили клочок бумаги с комбинацией сейфа в телефонной кабинке. Лжете, что не посылали мне деньги, - конверт надписан вашим почерком. - Нет, нет, - вяло повторяла она. - Но хотя вы отказываетесь говорить мне правду, я буду защищать вас. И вот вам мой первый совет: больше ни слова никому не говорите, никаких показаний. Вас, может быть, и оставят теперь в покое - они и так уже из вас достаточно выжали. Вы подписывали свои показания? - Да. - В присутствии нотариуса? - Да. - Ваши показания записывала стенографистка? - Да. Я все рассказала. - Вот и не говорите больше ничего, - сказал Мейсон. - Вам известно что-нибудь, что могло бы мне помочь при ведении вашего дела? - Нет. - Ваш муж был маклером по торговле недвижимостью? - Да. - Он занимался чем-нибудь еще? - Нет, больше ничем. - А его дела по продаже недвижимого имущества шли хорошо? Успешно? - В общем-то да, но в последнее время похуже. - Понятно. А теперь, миссис Фарго, я расскажу вам начистоту, поскольку я ваш адвокат, как я сам представляю себе события последних дней. - Я вас слушаю. - Я думаю, - сказал Мейсон, - что это вы звонили мне в "Золотой гусь" и просили меня выполнить ваше поручение... Она медленно покачала головой. - Дайте мне, пожалуйста, закончить, - сказал Мейсон. - Я думаю, что вы послали мне все свои деньги, те, которые хранили на черный день. Я думаю, что черный день для вас пришел. Я думаю, что каким-то образом ваш муж узнал об этом, и на следующее утро вместо того, чтобы занять свое место в автобусе, идущем в Сакраменто, вам пришлось отражать нападки и обвинения вашего мужа. Думаю, что, испугавшись его, вы заперлись в спальне. Но муж в конце концов уговорил вас открыть дверь и попытался вас задушить. А вы, наверное, схватили нож и закололи его, защищаясь. Потом, я думаю, вы, опасаясь, что газетная шумиха бросит тень на вас и на вашего сына, попробовали сфабриковать себе алиби. Так как сперва вы собирались сесть в автобус, уходивший в восемь сорок пять, и знали, что ваша мать ожидает вас именно с этим рейсом, вы решили во что бы то ни стало приехать в Сакраменто именно в нем. Как видите, я думаю, что вы убили мужа, но не считаю вас убийцей. Я считаю, что это была самозащита. Но вы сами поставили себя в трудное положение, выдумав эту историю, в которую никто не верит. Женщина покачала головой. - Я угадал? - Мистер Мейсон, я... мне бы хотелось... О, если бы я только смела вам сказать... - Чего вы боитесь? - спросил Мейсон. - Все, что вы говорите своему адвокату, сохраняется в тайне. Ну, скажите, миссис Фарго, я угадал? - Н-н... нет. - Тогда как же все это происходило? - Я сказала вам чистую правду. Я приехала на... - Значит, вы не убили мужа, защищаясь? - Нет. - А почему вы не признаетесь, что звонили мне в "Золотой гусь"? - Я не звонила вам. - Вы доставляете мне лишние трудности в работе. - Я рассказала вам все, что могла. - Ладно, - сказал Мейсон, - я буду вас защищать. Но поймите только одну вещь. - Какую? - Если я возьмусь за ваше дело, я постараюсь добиться вашего оправдания. - Ну конечно. - Но никакие присяжные никогда не поверят той истории, которую вы рассказываете. Поэтому, - сказал Мейсон, - я намерен предложить присяжным версию, которая покажется им убедительной. - Но я ничем не могу помочь вам, мистер Мейсон. Я не могу... - Конечно, - сказал Мейсон, - вы связали себя, изложив свою версию и подписав показания. Вы сделали все для того, чтобы обеспечить себе пожизненное заключение, а то и газовую камеру, но я-то не связал себя ничем. - Что вы хотите сделать? - То, что, на мой взгляд, будет в ваших интересах. - Но, мистер Мейсон, вы не можете... ведь я все рассказала вам... вы не можете строить защиту на лжи. - Я могу строить защиту на чем мне угодно, - ответил Мейсон, - и кто докажет, что это ложь? Вы запутались, вы сами это видите, и я пытаюсь вас спасти. Запомните - присяжные смогут вас осудить лишь в том случае, если в вашей виновности нет ни малейших сомнений. Вы понимаете это? - Да. - Я постараюсь им внушить эти сомнения. - Но каким образом? - Я объясню, что вы убили мужа, защищаясь. - Но я его не убивала. - Нет, убили, но боитесь признаться в этом, опасаясь огласки, которая, как вы считаете, может запятнать репутацию вашего сына. - Нет, мистер Мейсон, я вам честно говорю... - Вам не придется ничего рассказывать присяжным, пусть обвинитель сам изложит перед ними факты. Я же постараюсь пробудить сомнения в умах присяжных. Это все, что я могу для вас сделать, и сделать это можно, лишь использовав показания свидетелей обвинения. От вас требуется теперь только молчание. Вы поняли? - сказал Мейсон и кивком головы дал понять надзирательнице, что беседа закончена. Мейсон спустился на нижний этаж и позвонил из автомата Полу Дрейку. - Пол, - сказал он, - в этом дьявольском деле нужно быть во всеоружии. Из свидетелей опасней всех миссис Мейнард. Я хочу, чтобы ты разузнал мне кое-что о ее зрении. - А что у нее со зрением? - Ей тридцать один год. На фотографии в газете она без очков. Но ведь случайно может оказаться, что она плохо видит, дома носит очки, а на людях снимает их. - Ну и что же, так делают многие женщины, - сказал Дрейк. - Но если эта женщина выступает со свидетельскими показаниями против моей клиентки, ее очки должны быть на носу, а не в сумочке, - отрезал Мейсон. - Ясно. - Вообще-то это заблуждение, будто очки портят внешность женщины, - заметил Мейсон. - Но, поскольку это заблуждение свойственно многим женщинам, я хочу проверить, не из их ли числа миссис Мейнард. Выясни о ней побольше, все, что сможешь, о ее прошлом, настоящем, вкусах, склонностях и антипатиях, где она бывает, что делает... - Не увлекайся, Перри, - сказал Дрейк. - А то тебя обвинят в том, что ты оказываешь давление на свидетеля. - Да плевать мне на это, - ответил Мейсон. - Я ей не угрожаю. Я просто хочу выяснить факты. Займись этим немедленно. Она, наверное, уже вернулась в Лос-Анджелес. 17 Вскоре после полудня у Пола Дрейка был готов отчет о главной свидетельнице обвинения. - Эта миссис Мейнард, - говорил Дрейк, перелистывая отчет, - очень скрытная особа. О ней почти ничего не известно. Она вдова, имеет, очевидно, небольшие средства, которые позволяют ей жить тихо и скромно, но независимо. У нее есть небольшой автомобильчик, одевается она недурно, дома бывает редко. - Она работает? - спросил Мейсон. - Наверное, нет, поскольку уходит из дому в самое разное время, а иногда исчезает сразу на несколько дней. У нее есть телефон, но он не подключен к общему кабелю. - Ладно, - сказал Мейсон. - Надо будет выяснить, куда она ходит. Пусть твои люди последят за ней. - Мы это уже делаем, - ответил Дрейк, - но сейчас она почти никуда не ходит. И все же кое-что полезное мы для тебя узнали, Перри. - Что? - Вчера ей принесли от оптика очки. - Откуда ты знаешь? Ты же вчера еще не занимался этим делом? - Нет, но этим утром один из моих людей разговаривал с ее соседкой, и та сказала, что вчера посыльный долго звонил к миссис Мейнард в дверь, и в конце концов эта соседка предложила оставить пакет у нее. Он так и сделал. Она обратила внимание на ярлычок, поскольку магазин этого оптика всего в нескольких кварталах оттуда. - Это удача, Пол! - воскликнул Мейсон. - Ну что ж, изучим этот след. Кто этот оптик? - Доктор Карлтон Б.Рэдклифф. У него есть небольшой магазинчик, где он продает бинокли, оптические товары, подбирает и чинит очки и часы... - Что он собой представляет? - Пожилой человек лет семидесяти. Живет в том же доме над магазином. Видно, неглупый человек, спокойный, сдержанный. Если хочешь, я разузнаю о нем побольше. - Я займусь им сам, - сказал Мейсон. - Это может оказаться важным. - У меня есть еще кое-что для тебя, - сказал Дрейк. - Что? - Ты просил собрать сведения о Селинде Джилсон. - Что же ты выяснил? - На карточке возле ее звонка написано "Селинда Джилсон-Лейри", причем Лейри зачеркнуто... - Я это видел, - сказал Мейсон. - Так вот, - продолжал Дрейк, - фамилия метрдотеля из "Золотого гуся", оказывается, тоже Лейри. - Господи Боже, Пол, неужели Питер ее муж? - Похоже, да. Я не смог выяснить, разведены ли они официально. Но они живут раздельно и... словом, видишь, какая выходит история. Питер, наверное, пристроил ее в "Золотом гусе", чтобы дать ей заработок. Интересный факт? - Он не укладывается в схему. - Так ты лучше смени схему, - посоветовал Дрейк. - Факты - вещь упрямая. - Да, черт бы их побрал, - признал Мейсон. - Ты выяснил, где живет Питер? - Этого никто не знает, - сказал Дрейк. - Отлично, - сказал Мейсон, - раз уж он так сильно связан с этим делом, пусть твои люди за ним последят. Нужно выяснить, куда он отправляется после работы. Но прежде всего повидаемся с оптиком. Предупредив Деллу, Мейсон вместе с Дрейком отправился к доктору Карлтону Б.Рэдклиффу. При всем многообразии своих занятий доктор Рэдклифф явно не стремился переутомлять себя. Надпись над прилавком гласила: "Я не позволю мне грубить и не позволю меня торопить". Против двери находился прилавок, где принимались в починку очки. Когда Мейсон и Дрейк вошли, доктор Рэдклифф сидел за этим прилавком с лупой в глазу и собирал какие-то часы. - Одну минутку, - бросил он через плечо и, продолжая работать, осторожно поднял пинцетом крошечную рубиновую крупинку и стал пристраивать ее. Спустя несколько мгновений он отодвинул кресло и, шагнув к вошедшим, смешливо взглянул на них. - Чем могу служить, господа? - спросил он. - Нам нужна кое-какая информация, - улыбнулся в ответ Мейсон. - Я старый человек и не так-то много знаю. Мир ведь все время меняется. - Нам нужна информация об очках, - сказал Мейсон. - Об очках - это другое дело, - согласился Рэдклифф. - Часы и очки я знаю. Так чем я могу вам помочь? - Мы хотим узнать кое-что об очках миссис Мейнард, - сказал Мейсон. - Мейнард... Мейнард. Ах да, сломанные очки. Но я их ей уже отправил. Она очень меня торопила. - Они были разбиты? - Одно стекло треснуло. Кроме того, оба стекла были сильно поцарапаны от... а что вам, собственно, нужно? - Мы хотим знать, могла ли она видеть без этих очков. - Могла ли она видеть? А почему это вас интересует? Вы друзья миссис Мейнард? Мейсон замялся, Дрейк ответил: - Да. Доктор тонко улыбнулся. - Тогда все очень просто. Спросите у самой миссис Мейнард. - Доктор Рэдклифф, я адвокат, - сказал Мейсон. - И мне нужно выяснить некоторые факты. Я хочу... Часовщик покачал головой. - Информацию о пациентах и покупателях не даю. - Но эта информация может оказаться очень важной, - сказал Мейсон. - Если выяснится, что вы как свидетель... - Как свидетель - да. Вы юрист, вы знаете все законы. Я просто оптик, ювелир и часовщик. Законов я не знаю. Но кое-что мне известно. Если меня в качестве свидетеля вызовут в суд, я принесу присягу говорить правду и скажу правду. Потом отвечу на вопросы. А сейчас я не буду отвечать вам на вопросы. Я не обязан это делать. Вы поняли меня? Он учтиво улыбался, но видно было, что он непреклонен. - Я вас понял, - сказал Мейсон. - Тем не менее, спасибо. Пойдем, Пол. В машине Дрейк сказал: - Тебе не кажется, что мы могли бы выяснить немного больше, если бы... - Нет, - сказал Мейсон. - Мы только настроили бы его против нас. А главное - мы все же узнали, что миссис Мейнард принесла ему разбитые очки. И когда она займет свидетельское место, я спрошу ее, как она видит без очков, и попытаюсь доказать, что во время путешествия она не вынимала их из сумочки, где они разбились. - Ты думаешь, в суд она придет в очках? - Я думаю, теперь она всегда будет в очках, - сказал Мейсон, - но не думаю, что она надевала их, когда ехала в автобусе. - Это будет трудно доказать, - сказал Дрейк. - Вот поэтому-то я и не стал приставать к доктору Рэдклиффу с расспросами. - Я не понял, Перри. - Если бы я стал настаивать, он мог предупредить миссис Мейнард. Теперь же примерно шансов пятьдесят, что он не обратил на наш приход внимания. Он, очевидно, не сплетник. Самое важное для него, чтобы к нему не приставали и не мешали работать. - Возможно, ты прав, Перри, - кивнул Дрейк. - Но в суд мы его вызовем, - сказал Мейсон. - А когда это будет? - Думаю, что очень скоро. Дрейк нахмурился. - Бросил бы ты это дело, Перри. В нем не за что зацепиться. - Не в моих это привычках - бросать дела, - ответил Мейсон. И добавил: - Я и сам не в восторге, что в него ввязался, но на попятный не пойду. 18 Предварительное слушание дела Миртл Фарго по обвинению в убийстве мужа не вызвало большого интереса у публики. Секретари судебной канцелярии, которые давно уже внимательно следили за захватывающей и блистательной карьерой Перри Мейсона, подозревали, что кульминационной точкой этого процесса окажется перекрестный допрос миссис Ньютон Мейнард. Она производила впечатление уверенной, бойкой и острой на язык дамы, способной дать отпор любому адвокату. Из людей непосвященных почти никто не сомневался в виновности миссис Фарго. Дело казалось совершенно ясным, и поэтому Мейсону впервые за все время его карьеры пришлось выступать перед полупустым залом. Все это очень раздражало Гамильтона Бергера, окружного прокурора, который отобрал это дело у своих помощников. Бергер поступил так не потому, что считал дело Фарго особенно важным, а потому, что надеялся наконец осуществить честолюбивую мечту всей своей жизни - разгромить Перри Мейсона. Предвкушение триумфа было так сладостно для окружного прокурора, что он старался растянуть опрос свидетелей как только можно. Он добросовестно вызывал свидетелей, одного за другим, однако старался, чтобы они не выболтали лишнего. Бергер предъявил план помещения, где было совершено убийство, и фотографии всех комнат. Полицейский хирург, производивший вскрытие, дал заключение о смерти. Среди вещественных доказательств фигурировало орудие убийства - кухонный нож, заостренный и хорошо заточенный, покрытый зловещими пятнами, но без отпечатков пальцев. Бергер даже нашел свидетеля, который сообщил, что вечером накануне убийства он уплатил Артману Фарго пятьсот долларов наличными и Фарго в его присутствии положил эти деньги в сейф, выдав свидетелю расписку. Свидетелю был задан вопрос о достоинствах купюр. Он ответил, что это были пятидесятидолларовые билеты, десять штук на сумму пятьсот долларов. Он сказал, что взял деньги из банка в тот же день. Потом Бергер предъявил присяжным фотографию открытого сейфа, его содержимого, грудой сваленного на полу, и в довершение всего полицейский офицер сообщил, что в момент ареста в кошельке миссис Фарго было десять пятидесятидолларовых билетов. Затем началась самая драматичная часть процедуры - опрос свидетелей, наблюдавших разные этапы бегства миссис Фарго. Бергер вызвал Перси Дэнверса, служителя со стоянки машин у Юнион-Терминал. Дэнверс сообщил, что около одиннадцати часов утра в день убийства какая-то женщина поставила свою машину на стоянку в его секции. Она оплатила стоянку и получила квитанцию. Корешок квитанции он положил под дворник на лобовом стекле. Свидетель ушел с работы за два часа до того, как полиция нашла автомобиль. Свидетель назвал номер машины, номер мотора и имя на регистрационном удостоверении - Миртл Ингрем Фарго. Потом последовал волнующий вопрос: - Вы сможете опознать эту женщину? - Да, сэр, смогу. - Вы ее видели после того? - Видел. - Где? - В Управлении полиции. - Сколько женщин там находилось? - Пять. - Все они были примерно одинакового роста, телосложения и возраста? - Да. - И вы нашли среди них ту, которая ставила машину на стоянку? - Да, сэр. - Кто она? - Обвиняемая, миссис Фарго, - сказал свидетель, указав на нее театральным жестом. - У меня вопросов нет, - торжествующе объявил Бергер. Мейсон подбадривающе улыбнулся свидетелю. - Мистер Дэнверс, это вышло у вас очень мило, - сказал он. - А почему вы указали на обвиняемую пальцем? Ведь вы могли просто сказать, что женщина, которую вы видели на стоянке, обвиняемая. - Ну... Я это сделал, чтобы не вышло какой ошибки. - А кто вам посоветовал так сделать? - спросил Мейсон. Свидетель, казалось, смутился. - Ну же, ну же, мистер Дэнверс, - подбодрил его Мейсон. - Ваш жест не показался мне непроизвольным. В нем было что-то заученное, как будто вы его уже репетировали. Помните, ведь вы под присягой. Говорил вам кто-нибудь, чтобы вы указали пальцем, когда вас попросят опознать свидетеля? - Да. - Кто? - Ваша Честь, - обратился к судье Кейсу Гамильтон Бергер с наигранной дрожью в голосе, дабы дать понять, что его терпение уже на пределе, - к чему все эти мелкие, не относящиеся к делу детали? Свидетель опознал эту женщину. Так ли важно, кто велел ему указать на нее пальцем? Я готов признать, что именно я, когда мы обсуждали со свидетелем дело, посоветовал указать на обвиняемую пальцем, если она окажется той женщиной, которую он видел. Я беру на себя ответственность за это. Гамильтон Бергер одарил зрителей сияющей улыбкой. - Благодарю вас, - сказал Мейсон, обращаясь к Бергеру. - Я ничуть в этом не сомневался. - Он снова повернулся к свидетелю. - Так, значит, это окружной прокурор вас научил, что вы должны делать во время дачи показаний? А не сказал ли он вам, что вы должны говорить? - Ваша Честь! - вскричал Гамильтон Бергер. - Это же полное нарушение процедурных правил. Это несущественно, не относится к делу, и защитник не имеет никакого права задавать подобные вопросы. - Возражение отклонено. Отвечайте на вопрос защитника, - сказал судья Кейс. - Ну... он сказал мне, чтобы я отыскал глазами эту женщину и указал на нее пальцем, когда буду о ней говорить. Бергер вспыхнул и медленно опустился на краешек стула, всем своим видом показывая, что он в любой момент готов вскочить и отстаивать, с одной стороны, права человека и достоинство окружного прокурора - с другой. - Какого цвета чулки были на той женщине? - спросил Мейсон. - Не знаю. Я не заметил, как она была одета. - Какая юбка? - Я уже вам сказал, что не заметил, но, по-моему, вроде, темная... Точно не скажу. - Какого цвета туфли? - Не знаю. - Была ли на ней шляпка? - Кажется, была. - Вы помните, какого цвета? - Нет. - Похоже, вы не очень-то хорошо ее рассмотрели. - Я не рассмотрел ее одежду, но я рассмотрел лицо. Она поставила машину на стоянку, а потом решила взять такси. Это необычно, вот я ее и запомнил. - А разве вы не знаете, что довольно много людей предпочитают не водить машину по улицам города и, воспользовавшись услугами платной стоянки при вокзале, для поездки по городу берут такси? - Может, и так. - Вы этого не знаете? - Кто их знает... Я не спрашивал у них. - И поэтому из всех ваших клиентов вы запомнили одну эту женщину? - Да, сэр. - Вы обратили на нее внимание, когда она уходила со стоянки? - Да, сэр. - А много тогда автомобилей въезжало? - Порядком. - Мистер Дэнверс, - сказал Мейсон, - если я правильно себе все это представляю, ваши клиенты сперва подъезжают к воротам. Вы даете им квитанцию, корешок от которой помещаете на ветровом стекле, потом получаете деньги, после этого клиент въезжает на территорию и оставляет там машину. - Именно так. - Значит, между получением квитанции и уходом клиента проходит какое-то время? - Минута или две. - А иногда и больше? - Да. - Стало быть, эту женщину, которую вы теперь опознали, вы впервые увидели, когда она, уже уходя со стоянки, спросила у вас о такси? Так ведь? - Да, сэр. - Вы обратили на нее внимание и хорошо запомнили? - Одежду не запомнил, зато лицо помню довольно хорошо. - О... довольно хорошо! Значит, вы не уверены? - Думаю, что уверен. - А почему же тогда прямо так и не сказать? Вы почти уверены? - Да. - Но все же не совсем уверены? - Да нет, пожалуй, я совсем уверен. - Так как же все-таки - почти или совсем? - Совсем. - Тогда зачем же вы сказали, что почти? - Ну... Это я на тот случай, чтобы обвиняемую можно было оправдать за недостаточностью улик. - Ах, так вы считаете, что улик недостаточно? - Я этого не сказал, я лишь сказал, что хотел дать обвиняемой возможность оправдаться. - Тогда, насколько я понимаю, у вас все же есть какие-то сомнения, а так как все сомнения решаются в пользу обвиняемого, то вы поэтому и сказали, что почти уверены. Так? - Ну, в общем, так. - Но тогда, - продолжал Мейсон, - так как вы только почти уверены, что обвиняемая именно та женщина, которая спрашивала вас о такси, и так как лишь в тот момент вы впервые обратили на нее внимание, можете ли вы с уверенностью утверждать, что это именно она сидела за рулем автомобиля Фарго? - Скорей всего она. - Но точно вы не знаете? - Нет, точно я не знаю. - Вы не уверены? - Я думаю, только она... - Только она могла сидеть в машине, так вы думаете? Но ее лица вы тогда не рассмотрели, верно? - Да, не очень рассмотрел. - Вы ведь никогда не обращаете особенного внимания на шофера, не так ли? - Нет, почему? Иногда обращаю. - Прекрасно, мистер Дэнверс, - сказал Мейсон. - Тогда опишите нам шоферов двух машин, которые приехали перед обвиняемой. - Я не смогу их так сразу вспомнить. - Вы даже не помните, были это мужчины или женщины, не так ли? - Да. - Но ведь и на эту женщину у вас не было причин обращать внимание, так как она не сказала и не сделала ничего, что показалось бы вам необычным? - Да. - Эта женщина пробыла на стоянке несколько минут. Въезжали туда в это время другие машины? - Думаю, что да. - Но не можете вспомнить? - Нет. - Вы обратили на нее внимание, лишь когда она вышла со стоянки и спросила вас о такси? - Да. - И окружной прокурор сказал вам, что, когда вас вызовут на свидетельское место, вы должны будете указать на обвиняемую пальцем и сказать: Вот эта женщина! - Да, - подтвердил свидетель, прежде чем Бергер успел возразить. - Ваша Честь, - обратился к судье Бергер, - я прошу, чтобы этот ответ был вычеркнут из протокола, поскольку это не доказанный, а предполагаемый факт. - Свидетель уже дал ответ, - сказал Мейсон. - А я прошу вычеркнуть его на основании того, что предположение не есть доказательство. - Я не вижу со стороны защитника нарушения правил, - сказал судья Кейс. - Ответ останется в протоколе. - Но он не соответствует действительности, - запротестовал Гамильтон Бергер. - Это не... - Гамильтон Бергер может принять присягу и дать показания, если он хочет опровергнуть своего собственного свидетеля, - сказал Мейсон. - Ну, в конце концов все это в общем-то пустяки, - с недовольной миной согласился Бергер. Мейсон снова повернулся к свидетелю. - А скажите-ка, - как бы вскользь спросил он, - полицейские сначала попросили вас описать эту женщину? - Да. - А потом они показали вам несколько фотографий обвиняемой? - Да. - Вы их внимательно рассмотрели? - Да. - Не просто бегло просмотрели? - Нет, я рассмотрел внимательно. - И сказали полицейским, что это фотографии той женщины, которая ставила у вас машину? - Я сказал им, что ее лицо мне знакомо. - Но вы не утверждали, что это именно она? - Нет. - А позже, когда вам ее показали рядом с другими женщинами, вы сразу узнали ее, так как видели на фотографии, не так ли? - Да. - И вы не можете с уверенностью сказать, узнали ли вы ее потому, что запомнили еще на стоянке, или потому, что вам показали ее фотографии, не правда ли? - Я думаю, что и там, и там запомнил. - И все же полной уверенности, что это она, у вас нет? - Я уже говорил: похоже, что я ее видел. Мейсон приветливо улыбнулся свидетелю. - У меня все, - сказал он. - Есть вопросы у обвинителя? - спросил судья. - Припомните-ка, - сказал, обращаясь к свидетелю, Бергер, - разве я советовал вам что-нибудь, кроме того, чтобы вы указали на обвиняемую пальцем, когда вас попросят опознать ее? - Нет, больше ничего. - У меня все. - Одну минуту, - сказал Мейсон, когда свидетель двинулся с места. - Есть еще несколько вопросов у защиты. Свидетель остановился. - Как долго продолжался ваш разговор с Гамильтоном Бергером, во время которого он посоветовал вам указать на обвиняемую пальцем? - Я думаю, с полчаса. - О чем же вы говорили? - Минутку, Ваша Честь, минутку, - сказал Гамильтон Бергер. - Так нельзя. Этот вопрос несуществен и не имеет отношения к делу. Он относится к числу сведений, не подлежащих оглашению. - Ваша Честь, - сказал Мейсон. - Только что Гамильтон Бергер спрашивал свидетеля о том, что было ему сказано во время беседы. Это повторный допрос обвинения. Но, согласно правилам, если обвинение задает вопрос, касающийся части беседы, противная сторона вправе спросить обо всей беседе. На основании этого правила я хочу знать все, что было сказано. Лицо Гамильтона Бергера побагровело. - Ваша Честь! - вскричал он. - Я категорически протестую против подобного вмешательства в конфиденциальные беседы. Как окружной прокурор, я имею полное право задавать вопросы, относящиеся к любым обстоятельствам дела. - Вы задали вопрос, касающийся части разговора, - сказал судья Кейс. - А этот человек не ваш клиент, а лишь свидетель. Возражение отклонено. - Продолжим, - сказал Мейсон. - Так о чем же вы говорили? - Я сказал мистеру Бергеру то, что говорил и здесь. - А что советовал вам мистер Бергер? - Он сказал, чтобы я показал на обвиняемую пальцем, и, пожалуй, больше ничего. - А не советовал ли он вам умолчать о чем-нибудь, если вас не спросят? - М-м... да. - О чем же? - спросил Мейсон. - О том, что у той женщины не было с собой багажа. - О, понятно, - сказал Мейсон. - Когда она уходила со стоянки, у нее в руках ничего не было? - Ничего, кроме маленькой кожаной сумочки. - Вы уверены в этом? - Да. - И Гамильтон Бергер сказал, что вы не должны упоминать об этом, так ведь? - Да, если меня не спросят. - Благодарю вас, мистер Дэнверс, - саркастически произнес Мейсон. - У меня все. - Вопросов нет, - пробормотал Гамильтон Бергер и поспешно вызвал следующего свидетеля. Им был летчик, который рассказал, что его нанял мужчина для того, чтобы он доставил пассажирку в Бейкерсфилд. Ему сказали, что женщине необходимо быть на автобусной станции в час пополудни. Лицо женщины было скрыто густой вуалью, и он не разглядел его, но одежду запомнил. Он обратил на нее внимание главным образом из-за вуали. Он также запомнил фигуру этой женщины и ее внешний облик. - Видите ли вы в зале суда какую-нибудь женщину, чья фигура и внешний облик напоминают вам пассажирку, которую вы отвозили в Бейкерсфилд? - спросил Гамильтон Бергер. - Да, сэр. - Где она? - Если мистер Бергер велел вам показать на нее пальцем, то не смущайтесь, показывайте, - вставил Мейсон. - Он не велел мне на нее показать, - ответил свидетель, - он лишь велел мне сказать: "Это обвиняемая". Взрыв смеха в зале. - Но вам ведь уже показывали ее раньше, - сердито воскликнул Бергер, - и вы сказали мне, что она похожа на ту пассажирку! Верно?.. - Минуточку, - вмешался Мейсон. - У меня есть возражение, поскольку такого рода вопрос окружного прокурора может оказаться наводящим и наталкивающим свидетеля на определенный ответ. - Возражение принято, - сказал судья Кейс. - Ну хорошо. Вы видели эту женщину прежде? - спросил Бергер. - Да. - Это обвиняемая? - Похожа на нее. - У меня все, - поспешно объявил Бергер. - Сколько раз вы видели обвиняемую до сегодняшнего дня? - спросил Мейсон. - Один раз. - У меня все. Благодарю вас, - сказал Мейсон. - Одну минутку! - вмешался Бергер. - Свидетель не понял вопроса. Он имел в виду, что один раз ему пришлось опознавать ее. Но видел он ее дважды. Один раз на опознании и еще раз, когда она садилась в самолет. Не так ли? - спросил Бергер, обращаясь к свидетелю. Холодное спокойствие Мейсона резко контрастировало с возбужденным тоном прокурора. - Я возражаю, Ваша Честь, - сказал адвокат, - это явная попытка со стороны окружного прокурора проинструктировать свидетеля и подсказать ему, как он должен отвечать на заданный вопрос. - Окружной прокурор, будьте любезны ограничиваться прямыми вопросами, обращенными к свидетелю, - сказал судья Кейс. - Хорошо, - еле сдерживаясь, произнес Бергер. Он обратился к свидетелю: - Когда вы говорили, что уже видели эту женщину, вы ведь имели в виду... э-э... одним словом, что вы имели при этом в виду? - Я думаю, - заметил Мейсон, - свидетель не так глуп, чтобы не догадаться, что ему ответить после подсказки окружного прокурора. Он, наверно, скажет, что видел эту женщину и до опознания. - Да, это я и хотел сказать, - согласился свидетель. - У меня все, - объявил Бергер. - Минутку, - попросил Мейсон свидетеля. - Прежде чем вы уйдете, нам бы хотелось кое-что выяснить о человеке, который договаривался с вами о найме самолета. Вы узнали бы его, если бы снова увидели? - Да. - Вы видели его еще раз? - Нет. - Не смогли бы вы описать его немного более подробно? - Ну... ему лет шестьдесят или около того, и у него была какая-то неуверенность в движениях. Он был... ну, как пьяный, хотя от него спиртным не пахло. Может быть, он употребляет наркотики или что-нибудь такое. - Он высокий? - Нет, маленький и толстоватый... Я не очень-то его запомнил. Я решил, что это отец пассажирки. - Теперь об опознании. Вам показали обвиняемую рядом с другими женщинами? - Нет, она была одна. - И мистер Бергер указал вам ее? - Отвечайте только "да" или "нет", - вставил Бергер. - Нет. - Это сделали полицейские? - Не совсем так. - Как вас понять? - Полицейские сказали мне, что я должен опознать одну женщину. Потом они ввели меня в камеру. Там была, кроме надзирательницы, только одна женщина. - Вот-вот! - воскликнул Мейсон. - А не сказали они вам заодно, что, вне всякого сомнения, эта женщина ваша пассажирка и вам остается только это подтвердить? - Да, что-то в этом роде. Они сказали, чтобы я не размякал и держался как можно уверенней, иначе какой-нибудь ловкий адвокат вытянет из меня все жилы, когда я буду давать показания. - И вы сказали, что уверены? - Нет, не сказал. Я ведь не был уверен. Я сказал, мне кажется, что это она. Только на следующий день я почувствовал, что совершенно уверен. - Полицейские вели с вами в это время какие-то беседы? - Вот именно. - У меня все, - объявил Мейсон. - Вопросов нет, - сказал Бергер. - Вызываю следующего свидетеля. Следующим свидетелем был водитель такси, отвозивший женщину под густой вуалью из аэропорта к автобусной станции. Он заявил, однако, что не может ее опознать, так как лицо ее было скрыто густой вуалью, и не разглядел подробно, как она была одета. Он только помнит, что это была женщина ростом около пяти футов и трех - трех с половиной дюймов, а весом примерно сто двадцать - сто двадцать пять фунтов. - Вы слышали голос обвиняемой Миртл Ингрем Фарго? - спросил Гамильтон Бергер. - Да, сэр. - Вам не показалось, что голос обвиняемой чем-то отличается от голоса женщины, которую вы доставили на автобусную остановку в Бейкерсфилд? - Нет, сэр, мне этого не показалось. - Можете приступать к допросу, - сказал Бергер Мейсону. - Так вам не показалось, что их голоса несхожи? - спросил Мейсон. - Нет, сэр. - А чем они похожи? - Да в общем-то, они звучат примерно одинаково. - Но вы не можете утверждать, что это один и тот же голос? - Нет, наверняка не могу. - Вы, в общем, не можете опознать ту женщину по голосу, не так ли? - Ну... я сказал уже, что не заметил несходства между их голосами. - Я вижу, - продолжал Мейсон, - что вы тоже имели беседу с Гамильтоном Бергером, не правда ли? - Да, конечно, я рассказывал ему то, что мне известно. - И он спросил вас, не смогли бы вы опознать обвиняемую по голосу, так? А вы ответили, что не смогли бы? - Да. - И тогда он сказал вам: "Я собираюсь вызвать вас в качестве свидетеля и спросить, чем отличаются друг от друга голоса этих женщин, а вы можете ответить, что они ничем не отличаются". Так это было? - Я... не помню точно. - Но это Гамильтон Бергер посоветовал вам сказать, что вы не замечаете различия? - Да. - У меня все, - сказал Мейсон. - И у меня все, - сказал Гамильтон Бергер. - Моя следующая свидетельница - миссис Ньютон Мейнард, и я надеюсь, мистер Мейсон, что вы будете допрашивать ее так же подробно. Когда миссис Мейнард выступила вперед, все обратили внимание, что ее левый глаз забинтован. Она протянула вперед правую руку и поудобнее устроилась на свидетельском месте. Гамильтон Бергер задал ей несколько предварительных вопросов, а затем осведомился: - Где вы находились двадцать второго сентября этого года? - Утром я была в Лос-Анджелесе, а вечером - в Сакраменто. - Каким образом вы ехали от Лос-Анджелеса до Сакраменто? - Автобусом "Пасифик грейхаунд". - Вы можете сказать нам, в котором часу вы выехали из Лос-Анджелеса? - Да, могу, сэр, в восемь сорок пять. - И в котором часу вы прибыли в Сакраменто? - Примерно десять минут одиннадцатого вечера. По расписанию мы должны были быть в Сакраменто в пять минут одиннадцатого, но опоздали на пять минут. - Беседовали ли вы во время этой поездки с обвиняемой, Миртл Ингрем Фарго? - Да, сэр. Беседовала. - Когда вы в первый раз ее увидели? - Когда она вышла из такси в Бейкерсфилде. - До этого вы ее не видели? - Нет, сэр. - Вы были в автобусе на пути между Лос-Анджелесом и Бейкерсфилдом? - Да, сэр. - Была ли обвиняемая в автобусе на этом отрезке пути? - Нет, ее не было. - Вы уверены в этом? - Да, совершенно уверена. Она приехала на автобусную станцию в Бейкерсфилде на такси. На ней была вуаль, а за рулем такси сидел мужчина, который только что давал показания. Миссис Мейнард сжала губы с видом уверенной в своей правоте добродетели и взглянула на Мейсона так, будто хотела сказать: "Ну, принимайтесь-ка за дело. Посмотрим, как вы со мной справитесь". - Вы разговаривали с обвиняемой? - спросил Бергер. - Да, сэр. Разговаривала. - Долго? - Да, сэр. - Сможете вы рассказать Суду, как это получилось? - Дело в том, что по натуре я довольно любопытна. У меня общительный характер. Когда я путешествую, мне всегда хочется узнать что-нибудь новое, расширить свой кругозор. Но если я буду просто сидеть и ни с кем не общаться... - Мы понимаем, - прервал ее окружной прокурор, - но, пожалуйста, давайте не будем уклоняться от темы, миссис Мейнард. Расскажите нам, как случилось... - Но я об этом и говорю. И, пожалуйста, не перебивайте меня, - огрызнулась миссис Мейнард. В зале раздались смешки, а судья Кейс широко улыбнулся. - Продолжайте, - смущенно сказал Гамильтон Бергер, - но, если можно, покороче. - Мы сберегли бы гораздо больше времени, если бы вы не перебивали меня, - отрезала она. - Так на чем я остановилась? Ах, да. Когда я увидела, как эта женщина выходит из машины под густой вуалью, это заинтересовало меня, и я стала за ней наблюдать. Женщина вошла в туалетную комнату и вышла оттуда уже без вуали. Когда мы садились в автобус, я заговорила с ней, а после того, как некоторые пассажиры вышли во Фресно, у меня появилась возможность сесть рядом с ней. Я так и сделала и начала с ней разговаривать. Признаюсь, мне хотелось о ней побольше разузнать, а главное, выяснить, почему она была в густой вуали. - Вы спросили ее об этом? - осведомился Бергер. - Пыталась, но не представился случай. Когда я стала задавать ей наводящие вопросы, она сказала мне прямо в глаза, что едет в этом автобусе от самого Лос-Анджелеса, и я подумала: Ах, ты, врунья эдакая. Ты... - Не важно, что вы подумали, - остановил ее Бергер, но в его тоне явно прозвучало торжество. - Рассказывайте только то, что она вам говорила. - Я это и делаю. Помнится, я сказала сперва, что не хочу лезть в ее личные дела, но очень любопытна по натуре, а она ответила, мол, это ничего, она совсем не возражает, она даже рада с кем-то поговорить. Она сказала, что до меня с ней рядом сидел мужчина, ехавший из Лос-Анджелеса, и от него так разило спиртным, что ей чуть было не стало дурно. Я спросила: Где же он? Я не заметила его, а она стала оглядываться, будто его ищет, а потом сказала: "Он, наверное, вышел в Бейкерсфилде". Вышел в Бейкерсфилде! Как бы не так! - фыркнула миссис Мейнард. - Его и в автобусе-то не было. Я ведь ехала от самого Лос-Анджелеса и отлично знаю, что никаких пьяных, да и ее самой, в автобусе не было. - Вы уверены в этом? - Да, уверена. - Что еще случилось с вами во время пути? - Мы сидели с ней и разговаривали, в Стоктоне она вышла, а в автобус вошли двое мужчин. Один из них все добивался, чтобы я сказала, что эта женщина ехала в автобусе от Лос-Анджелеса. Я сразу поняла, что тут что-то нечисто... - Ваши выводы оставьте при себе, - остановил ее Бергер. - Мы не спрашиваем вас о разговорах, которые происходили в отсутствие обвиняемой. О тех мужчинах тоже не надо сейчас говорить. Вас могут спросить о них позднее, а сейчас скажите, долго ли вы сидели рядом с обвиняемой в автобусе? - Всю дорогу от Фресно до Стоктона. И почти все время мы с ней разговаривали. - Вы заметили, как она была одета? - спросил Бергер. - Я заметила все, что касалось этой женщины, - сказала миссис Мейнард с категоричностью человека, абсолютно уверенного в себе. - Как же она была одета? - Довольно скромно, так же, как я. Помню, я даже сказала, что мы с ней одеты похоже, и она ответила, что всегда так скромно одевается в дорогу, но любит, чтобы все было со вкусом. Помню, она похвалила и мой вкус, но при этом намекнула, что я старше, и мне это не понравилось. Я, может быть, и старше ее на год или на два, но уж не настолько, чтобы мне об этом говорили. Наоборот, мне всегда говорят, что я выгляжу моложе своих лет... - Разумеется, - сказал Гамильтон Бергер и, повернувшись к Мейсону, с насмешливым поклоном предложил: - Не желаете ли приступить к допросу, мистер Мейсон? - О да, благодарю вас, - сказал Мейсон, поднимаясь со своего места, и с приветливой улыбкой подошел поближе к свидетельнице. - Вы и в самом деле очень моложавы, миссис Мейнард. - Откуда вы знаете? - огрызнулась миссис Мейнард. - Я же вам еще не говорила, сколько мне лет. - Да, конечно, - согласился он, улыбаясь. - Но сколько бы вам ни было, выглядите вы хорошо. Я вижу, у вас болят глаза, миссис Мейнард? - Да, сэр. Что-то попало мне в глаз, и началось воспаление. Приходится теперь носить тугую повязку. - А почему тугую? - спросил Мейсон. - Чтобы надевать очки, - пояснила миссис Мейнард. - Если бы повязка была слабая, я не могла бы надеть очки. - Так-так, - сказал Мейсон. - Стало быть, вы носите очки? - Да, сэр. Ношу. - И давно вы их носите? - Наверное, уже лет десять. - Вы всегда их носите? - Нет, сэр. - Когда же вы их снимаете? - Когда сплю и когда умываюсь. В зале раздался смех. Мейсон подождал, пока смех утихнет. - Значит, в очках вы лучше видите? - спросил он. - А что же, по-вашему, я их ношу для того, чтобы выпрямить нос? Судья Кейс постучал молотком. - Свидетельница, отвечайте на вопросы по существу, - предупредил он. - Тогда пусть он спрашивает по существу, - сердито отрезала женщина, обращаясь к судье. - Продолжайте, мистер Мейсон, - сказал тот, слегка улыбнувшись. - Вы хорошо видите в очках, миссис Мейнард? - Конечно. - А когда снимаете очки? - Естественно, хуже. - Вот, например, - сказал Мейсон. - Часы на противоположной стене зала. Можете вы сказать, который на них час? - Конечно. - А теперь снимите очки и посмотрите на эти часы. Вы видите стрелки? - Одну минуту, - прервал его Бергер. - Ваша Честь, я думаю, что Высокий Суд понял, к чему клонит господин адвокат, но у него нет основания задавать подобные вопросы. Сперва нужно доказать, что на свидетельнице не было очков в тот период, о котором она дает показания. - Но я была в очках, - запротестовала миссис Мейнард. - Я всегда их ношу. - Я прошу, - сказал Мейсон, - чтобы Высокий Суд все же предоставил мне право получить от свидетельницы ответ на поставленный ей вопрос. Я считаю необходимым удостовериться, насколько хорошо свидетельница видит без очков. Судья Кейс помедлил и спросил: - Миссис Мейнард, вы не возражаете, если на время вам придется снять очки? - Ничуть. Она сняла очки и, держа их в руке, взглянула на судью. - А теперь, - повторил Мейсон, - не сможете ли вы сказать нам, который час показывают те часы, что висят на противоположной стене зала? Свидетельница моргнула незавязанным глазом. - Если вам угодно знать, то без очков я слепа, как сова. Ах да, я же под присягой. Ну, я, конечно, не хотела сказать, что я слепая, просто без очков я очень плохо вижу. Но в автобусе-то я была в очках. Я их ни разу не сняла от Лос-Анджелеса до Сакраменто. - Понятно, - сказал Мейсон. - Наденьте, пожалуйста, ваши очки, миссис Мейнард. Раз уж вы так зависите от них, то у вас, я полагаю, есть и запасная пара? - Это зачем еще? - Скажем, на случай, если эти разобьются. - А почему они должны разбиться? - воскликнула она. - Очки не шины. Запасных с собой никто не носит. - Значит, у вас только одна пара очков? - Да. Разве этого недостаточно? Если надеть сразу две пары, лучше видеть не будешь. По-моему, даже наоборот. - Но разве ваши очки никогда не разбивались и не ломались, миссис Мейнард? - Нет, никогда. - Значит, ваши очки двадцать второго сентября были в хорошем состоянии? - Да. - И это были те же самые очки, которые на вас сейчас? Свидетельница замялась. - Те же самые? - А почему вы решили, что - нет? - Я ничего не решил, - сказал Мейсон. - Я вас спрашиваю, миссис Мейнард. Это те же самые очки? - Да. - Тогда скажите, - задал он вопрос небрежным тоном, - как могло случиться, что двадцатого сентября вы относили эти очки к доктору Карлтону Б.Рэдклиффу, чтобы заменить в них стекла? Казалось, миссис Мейнард не была бы более потрясена, даже если бы Мейсон ее вдруг ударил. - Ну же, - сказал Мейсон, - отвечайте на вопрос. Свидетельница встревоженно оглянулась, будто хотела незаметно сбежать со свидетельского места. Потом облизнула губы и сказала: - Я относила ему не эти очки. - Но поскольку у вас нет запасной пары, какие же очки вы относили чинить? - Минутку, Ваша Честь, - вмешался Бергер, чтобы дать свидетельнице возможность взять себя в руки. - Я думаю, что это нарушает ход допроса. В конце концов, здесь ничего не говорилось об очках свидетельницы... - Возражение отклоняется, - прервал его судья Кейс, не сводя внимательного взгляда с лица свидетельницы и жестом приглашая окружного прокурора сесть. - Миссис Мейнард, вы можете дать ответ на заданный вам вопрос? - Почему же нет, конечно, я могу ответить. - Так отвечайте, пожалуйста. - Ну... в общем, я думаю, что не должна отчитываться здесь за все свои поступки. - Вам был задан вопрос, - сказал судья Кейс, - какие очки вы относили к доктору, поскольку нам известно, что запасной пары у вас нет? - Я отнесла к нему очки моего друга. - Что это за друг? - спросил Мейсон. - Я... я... Это вас не касается. - Вы намерены ответить на вопрос? - спросил Мейсон. Гамильтон Бергер вскочил с места. - Ваша Честь, - сказал он. - Я протестую. Это уводит нас в сторону от темы. Свидетельница вполне определенно заявила, что она была в очках в течение всего того периода, о котором она дает показания. Господин адвокат сперва пытался нам продемонстрировать, что случилось бы, если бы очков на ней не было. А теперь он намерен увести нас еще дальше в сторону. - Я это сделал, чтобы доказать, что в интересующий нас период на свидетельнице не было очков, - сказал Мейсон. - Ну что ж, - согласился судья Кейс, - если у защитника есть доказательства, что свидетельница была в то время без очков, он вправе их представить. - Конечно, - сказал Гамильтон Бергер, - но свидетельница уже сообщила все, что относится к делу. - Мистер Мейсон, - сказал судья Кейс. - Если у вас есть доказательства, что в интересующий нас период, но отнюдь не в другое время, свидетельница не носила очков или по каким-либо причинам не могла их носить, вы можете предъявить их. Приступайте. - Когда вы в первый раз увидели обвиняемую, - обратился Мейсон к миссис Мейнард, - она была под густой вуалью? - Да, сэр. - Вуаль мешала вам рассмотреть ее лицо? - Да, сэр. Именно для этого она и надела вуаль. - Но когда она вышла из туалетной комнаты на автобусной станции, она была уже без вуали? - Да. - И вы в первый раз увидели ее лицо? - Да, сэр. - Тогда откуда вам известно, что именно она перед этим была под вуалью? - Ну... наверно, я это определила по ее одежде. - Можете ли вы описать ее одежду? - Подробно - нет. Но я знаю, что это та самая женщина... знаю, и все тут. - А вы не знаете, сколько женщин находилось в то время в туалетной комнате? - Н-нет. - Вы просто увидели, как туда вошла женщина в густой вуали, а потом увидели, как вышла обвиняемая, и почему-то пришли к выводу, что это одна и та же женщина? - Я это знаю. Я узнала ее. - Как? - По одежде. - Как она была одета? - Я уже говорила, что не могу точно сказать, как она была одета, но приблизительно - помню. Я совершенно точно могу сказать, что было надето на мне, и помню, что она была одета очень похоже. Мы об этом говорили, когда... - Вы уже рассказывали об этом, - прервал ее Мейсон, - когда вас допрашивал прокурор, но можете ли вы точно описать, как была одета обвиняемая? - А когда я опишу, - возразила она, - вы спросите, как была одета женщина, сидевшая впереди меня, а потом - женщина, сидевшая сзади, и если я не отвечу, вы меня выставите здесь круглой дурой. Зал грохнул от смеха. Судья Кейс постучал молотком по столу, требуя тишины, но он и сам улыбался, когда, повернувшись к Мейсону, сказал: - Продолжайте. - Итак, вы не можете вспомнить, как была одета обвиняемая? - Не могу. - Почему же вы тогда так уверены в том, что именно она вошла в туалетную комнату под вуалью? - Она, а кто ж еще? Когда она вышла, я, хотя сейчас и не помню, как она была одета, сразу поняла, что это именно та женщина, которая только что вошла туда в вуали. Я клянусь в этом. - Ну а если бы в это время на вас не было очков, - сказал Мейсон, - вы могли бы узнать ее? - Я была в очках. - Но если бы вы были без очков, могли бы вы узнать ее? - Нет. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - У меня все. - Это была, - объявил Гамильтон Бергер, - наша последняя свидетельница. Со стороны обвинения свидетелей больше нет. Судья Кейс и многочисленные судейские клерки, забежавшие, чтобы послушать, как Мейсон допрашивает миссис Мейнард, были явно озадачены сообщением прокурора. - Суд объявляет десятиминутный перерыв, - сказал судья Кейс, - после чего начнется допрос свидетелей защиты. - Бог ты мой, Перри, - негромко сказал адвокату Дрейк во время перерыва. - Что он вытворяет, этот Бергер? Просто водевиль какой-то. - Нет, он ловко ведет дело, - возразил Мейсон. - Тут было сказано уже достаточно для того, чтобы уличить мою клиентку в убийстве, если защита ничего не предпримет. Сейчас главное решить - вызывать или не вызывать миссис Фарго свидетельницей. Ее единственный шанс - рассказать все как было. Но она почему-то не хочет этого делать. - А что произошло на самом деле? - спросил Дрейк. - Я считаю, что все случилось так, - начал Мейсон, - миссис Фарго собиралась в гости к матери, но перед самым отъездом поссорилась с мужем. Он присвоил часть ее личных денег, доставшихся ей по наследству, подделав счета тысяч на двадцать пять или тридцать. Думаю, что миссис Фарго поймала его на жульничестве и, возможно, пригрозила полицией, и тогда Фарго запер ее в спальне. Думаю, она была там в то время, когда я осматривал дом. - А потом, ты полагаешь, у них дошло до драки? - спросил Дрейк. - Да, я думаю, когда Фарго отпер дверь, он, возможно, пытался ее задушить, а она схватила нож и заколола его, не намеренно, а просто ударила вслепую, стараясь защититься. Осознав, что она натворила, она кинулась в панике вниз по лестнице, вскочила в машину и помчалась, думая, что, если успеет к автобусу, у нее будет алиби. Я считаю, она действительно первоначально собиралась лететь шестичасовым самолетом, но поездка в автобусе давала ей больше возможностей доказать свое алиби. - Ну, а если она все это расскажет, - начал Дрейк, - тогда... - Тогда тот факт, что она пыталась организовать фальшивое алиби и дала письменные показания, чтобы подкрепить его, безнадежно восстановят против нее публику. Если бы я только мог узнать истинный мотив ее поступков, у меня был бы шанс ее спасти. - А ты не можешь заставить ее рассказать тебе правду? - Нет. - А если ты сам расскажешь здесь всю правду, как ты ее себе представляешь? - Если бы я знал причину, по которой она ни слова не говорит мне, я мог бы что-то сделать. А так я могу лишь утопить ее еще глубже. Решат, что я придумал ей красивую версию, а в действительности она убила мужа, чтобы получить страховку. - Большая страховка? - Двадцать пять тысяч долларов. Как раз столько, сколько присвоил ее муж. - Страховка в ее пользу? Она получит проценты или всю сумму? - Всю сумму. - Да, нелегкая задачка! - воскликнул Дрейк. - А ты уверен, что ее алиби фальшивое? - Идет судья, - перебил его Мейсон. Судья Кейс, заняв свое место, обратился к адвокату: - Есть свидетели со стороны защиты? - Да, Ваша Честь. Я хочу вызвать одного свидетеля. Лицо окружного прокурора просияло в предвкушении перекрестного допроса, которому он подвергнет миссис Фарго, но Мейсон сказал: - Доктор Карлтон Б.Рэдклифф, вызванный повесткой в суд со стороны защиты, будьте любезны занять свидетельское место. Хриплый, придушенный крик разорвал тишину. Все повернули головы и увидели, что миссис Мейнард подымается с места. - Вы не имеете права! - кричала она. - Вы не имеете права копаться в моей личной жизни и вытаскивать... Судья Кейс стукнул молотком. - Тихо! - крикнул он. - Соблюдайте порядок в зале! Зрителей попрошу не вмешиваться. Миссис Мейнард покачнулась, судорожно закашлялась и тяжело опустилась на стул. Мейсон задал доктору Рэдклиффу несколько предварительных вопросов, затем спросил: - Знакомы вы с миссис Ньютон Мейнард, свидетельницей, которая только что давала показания? - Да, сэр. Знаком. - Видели ли вы миссис Мейнард двадцать первого сентября текущего года? - Нет, сэр. Не видел. - А двадцатого? - Тоже не видел, сэр. - А разве она не отдавала вам очки для починки? - спросил Мейсон. - Отдавала, сэр. - Когда? - Двадцать второго сентября. - Двадцать второго? - воскликнул Мейсон. Он повернулся к судье. - Я прошу Высокий Суд принять во внимание некоторые обстоятельства. Хотя этот свидетель не относится ко мне враждебно, он отказался дать мне показания на том основании, что должен соблюдать интересы своих клиентов. Он сказал, что будет отвечать лишь на прямо поставленные вопросы и лишь в том случае, если его вызовут повесткой в суд. - Прекрасно, - сказал Кейс. - В котором же часу вы ее видели двадцать второго? - продолжил допрос Мейсон. - Примерно в восемь часов утра. - А ваш магазин открывается в восемь утра? - Нет, сэр. Но я живу этажом выше в том же доме, где находится мой магазин. Миссис Мейнард позвонила мне в восемь утра и сказала, что у нее есть для меня очень срочная работа и она хочет знать, как скоро я смогу выточить пару линз. - Что же вы ей ответили? - Я ответил, что раньше следующего дня вряд ли успею, и она попросила меня отослать ей очки, как только они будут готовы. - Она лично принесла вам очки? - Нет, через несколько минут после нашего разговора их принес посыльный. - Что за посыльный? - Какой-то мальчик. Я его не знаю. - А когда вы отправили миссис Мейнард новые очки? - Двадцать третьего, как и обещал. - Значит, насколько я понимаю, - торжествуя, сказал Мейсон, - миссис Мейнард послала вам свои очки в начале девятого утра двадцать второго сентября и получила их обратно только на следующий день. Следовательно, если у нее не было запасной пары очков, она не могла носить очки двадцать второго. Можете задавать вопросы, мистер Бергер. - Одну минуточку, - сказал свидетель. - Я не знаю, был ли задан мне такой вопрос, но миссис Мейнард могла быть в очках двадцать второго. В починку были отданы не ее очки. - Не ее? - В голосе Мейсона явно прозвучало разочарование. Окружной прокурор довольно улыбнулся. - Да, сэр, - подтвердил доктор Рэдклифф. - Очки были совсем другие. - Вы в этом уверены? - Конечно. Это были очки человека примерно лет шестидесяти. А для очков миссис Мейнард совсем другой рецепт. - Вы знаете рецепт ее очков? - спросил Мейсон. - Нет, но мне достаточно одного взгляда на ее глаза, чтобы сказать, что это не ее очки. У миссис Мейнард характерные для близоруких людей большие зрачки и очень чистая склера, или белок глаза. А те очки были, наоборот, для дальнозоркого, для человека лет шестидесяти. - Разве вы можете определить возраст человека по рецепту его очков? - Обычно да. По очкам можно многое узнать об их владельце. Те очки, возможно, принадлежали человеку славянского происхождения. Я бы сказал, что, судя по размерам носа, они больше похожи на мужские, нос картошкой... - Не будете ли вы любезны нам сказать, - прервал Мейсон, явно раздраженный тем, что триумф, который, казалось, был уже в его руках, вдруг начал ускользать, - как вы можете, просто взглянув на очки, определить, что их владелец славянского происхождения? - Ну, я же не сказал определенно, я сказал, что это вероятно, - возразил свидетель. - Кроме рецепта линз, существует также оправа. В данных очках ширина переносицы указывает на картофелеобразный нос, а короткие дужки свидетельствуют, что этот человек обладал тем типом черепа, который обычно присущ славянам. Кроме того, могу еще сказать, что левое ухо у этого человека приблизительно на полдюйма выше, чем правое. К тому же на наружной поверхности стекол были параллельные царапины, свидетельствующие о том, что владелец очков довольно часто снимал их и клал стеклами вниз на стол. Обычно частицы пыли не оставляют царапин на оптическом стекле, но если очки класть на твердую поверхность, где есть пыль и, возможно, частицы песка, то поверхность стекол почти наверняка будет поцарапана. В особенности у таких очков, как эти, имеющих изгиб примерно в десять диоптрий и поэтому очень выпуклых. - Вы узнали все это по очкам? - Да, сэр, по очкам и оправе. - А почему вы проявили такой интерес к этим очкам? - спросил Мейсон. - Это моя профессия. - И что вы сделали с этими очками? - Заменил старые стекла новыми и отправил их с посыльным утром двадцать третьего по адресу миссис Мейнард в Лос-Анджелесе. - У меня, пожалуй, все, - объявил Мейсон. - И у меня тоже, - сказал окружной прокурор, не скрывая улыбки. - Вопросов нет. - Есть у вас еще свидетели? - спросил судья у Мейсона. Мейсон покачал головой. - При данных обстоятельствах, Ваша Честь, мы, возможно, не будем вызывать других свидетелей защиты. Но поскольку близится время перерыва, я бы предпочел, чтобы обсуждение этого дела было отложено до завтра. Окружной прокурор тут же вскочил. - Мы возражаем против того, чтобы дело откладывалось на следующий день. - Возможно, завтра я предложу обвиняемой дать показания, - прервал его Мейсон. Бергер откашлялся. - Если так, то я беру назад свое возражение. - Очень хорошо. Значит, завтра в десять, - сказал судья Кейс. - Суд объявляет перерыв. 19 Перри Мейсон, Делла и Пол Дрейк сидели в кабинете Мейсона. - Так что ж это у нас выходит? - сказал Дрейк. - Черт знает что, - ответил Мейсон. - Вижу лишь, что с каждым днем наши дела идут все хуже. Моя клиентка лжет мне на каждом шагу. Возможно, она делает это из-за сына, но нам лучше не доискиваться причин, а собрать и рассмотреть все факты с самого начала. Так вот, во-первых, эта женщина и ее муж наверняка были одновременно с нами в ресторане. Кто-то показал ей меня, причем показал только ей, а не мужу. Я готов поклясться, что Артман Фарго не имел ни малейшего представления обо мне, когда на следующее утро я зашел к нему под видом покупателя. - Я думаю, - сказал Дрейк, - это Питер показал тебя миссис Фарго. Все, что мы знаем об этом Питере, наводит на мысль, что он связан с какими-то темными делами. Ну хотя бы его исчезновение после вашего с ним разговора. - И сразу же после этого разговора, - подхватил Мейсон, - к нам с Деллой вдруг подсела совершенно незнакомая женщина и начала рассказывать историю о своем украденном и кем-то усыновленном ребенке. - А она-то тут при чем? - спросил Дрейк. Мейсон, возбужденно расхаживающий взад и вперед по кабинету, вдруг щелкнул пальцами. - В этом весь ответ, - сказал он. - Здесь-то и есть ключ к загадке, но сперва я проглядел его. - Я тебя не понял, - сказал Дрейк. - Пол, - возбужденно воскликнул Мейсон, - я хочу выяснить все об этом давнишнем деле, о шантаже с участием Элен Хемптон, ну, ты знаешь, о чем я говорю... О нем было написано в той вырезке из газеты, что мне прислали в ночной клуб. Нужно взять отпечатки пальцев... Хотя постой, нет времени. Нужно использовать самый короткий путь. Давай-ка подумаем. Мейсон перестал вышагивать по кабинету и задумчиво остановился. - Элен Хемптон, Элен Хемптон, - повторил он вслух. - Эти очки, - проговорил он задумчиво. - Миссис Мейнард готова была сквозь землю провалиться, когда зашел разговор об очках. А любовница Артмана Фарго работает в "Золотом гусе" и была женой Питера. Он снова щелкнул пальцами. - Понял! - торжествующе воскликнул он. - Слава Богу, теперь все понятно! - Что тебе понятно? - спросил Дрейк. Мейсон вынул из кармана записную книжку. - Делла, вот здесь номер телефона Селинды Джилсон. Позвони ей. Когда она подойдет к телефону, сделай вид, что ты очень взволнована. Притворись, будто бежала и запыхалась, будто ты до смерти испугана и ужасно торопишься. Попроси к телефону Селинду Джилсон. Скажи ей, что ты подруга Элен Хемптон, что под предлогом медицинского обследования ей ввели сыворотку правдивости и Элен все рассказывает. Потом вдруг брось трубку, испуганно вскрикнув, будто кто-то тебя застиг у телефона. - Вот горе-то, - сказала Делла Стрит, - мне, оказывается, нужно было обучаться сценическому искусству. - Ты им и так неплохо владеешь, - успокоил ее Мейсон. - Я не понимаю, - сказал Пол Дрейк. - Для кого ты расставляешь все эти сети, Перри? - Для человека в очках, - с усмешкой ответил Мейсон. Делла вставила в пишущую машинку лист бумаги, и ее пальцы ритмично застучали по клавишам. Мейсон стоял сзади нее, заглядывая ей через плечо. Он раза два кивнул, потом сказал: - Все верно, Делла. Делла вынула лист из машинки и, стоя у телефона, прочитала наспех составленный текст. - Здесь есть одно слабое место, - заметил Мейсон и наклонился над текстом с карандашом в руке. Он вычеркнул несколько слов, потом фразу, потом сделал небольшую вставку между строк. - Сделаем вот так. Делла Стрит снова прочитала текст. - Действуй, - сказал Мейсон, показывая на телефон. - Звони. В комнате стало очень тихо. - Только бы она ответила, - прошептал Мейсон. - Только бы она оказалась дома. Делла резко проговорила: - Алло, это Селинда Джилсон?.. Неважно, кто говорит. Я подруга Элен Хемптон, и даже больше чем подруга. У нас с ней друг от друга нет секретов. Слушайте меня, слушайте и не перебивайте. Никто не должен знать, что я вам звоню. У нас в квартире полицейские. Под каким-то предлогом, я даже не знаю под каким, потому что меня не было в то время в комнате, они сделали Элен какой-то укол. Она, дурочка, поверила, что это какое-то медицинское исследование. А на самом деле они ей ввели сыворотку правдивости. И она им все рассказывает. Вы, наверно, знаете о чем. Я подумала... ой! - Делла понизила голос. - Мне, похоже, нужно закругляться... Она тихо опустила на рычаг телефонную трубку. - Вот и прекрасно, - сказал Мейсон и, схватив шляпу, быстро выскочил за дверь. 20 Мейсон негромко постучал костяшками пальцев в дверь квартиры Селинды Джилсон. - Кто там? - крикнула она. - Я, - ответил Мейсон. - Так входи и не стесняйся. Дверь не заперта. Мейсон распахнул дверь и вошел в квартиру. Селинда Джилсон, полуодетая, стояла перед огромным зеркалом. Она с улыбкой повернулась к Мейсону, и тут же на ее лице появилось выражение ужаса. - Черт вас возьми! - воскликнула она и шагнула к креслу, через спинку которого был переброшен халат. Она накинула халат и сказала сердито, сверкнув глазами: - Как вы смеете врываться сюда таким образом? Я одеваюсь. - Вы меня сами пригласили, - сказал Мейсон. - Я приняла вас за другого. - За кого? - Не ваше дело. Мейсон подошел к креслу, уселся поудобней и вынул из кармана сигареты. - Закуривайте, - предложил он. - Скажите, за кого вы меня принимаете? - За очень привлекательную молодую женщину, - ответил он. - А что вам нужно? Для чего вы сюда заявились? - Я прячусь, - сказал Мейсон. - Прячетесь? - Да. - От кого? - Хотите верьте, хотите нет, - сказал Мейсон, - но я прячусь здесь от полиции. - Вы?! - Да, я. - Нашли где прятаться. Вы ведь теперь целиком и полностью в моей власти. - А что вы можете мне сделать? - Я могу вызвать сюда полицию и буду в их глазах пай-девочкой. - Так вызовите, - сказал Мейсон. - И вызову, а что вы думаете? - Ну что ж, действуйте. Чего же еще ждать? - Просто противно доносить. - Я это знаю, - сказал Мейсон. - Звонить в полицию не в ваших привычках. - Почему вы прячетесь? Что может иметь полиция против вас? - Я порядком проштрафился. - Вы? Каким образом? - Да так, решил сыграть ва-банк и проиграл. - А что вы сделали? - Пошел на риск. Я поручил работавшим на меня частным детективам во что бы то ни стало получить информацию от одной девушки. - Кто она? - Элен Хемптон. Мы ее остановили, когда она вела автомобиль, и обвинили в том, что она села за руль в пьяном виде. Она, конечно, отрицала это. Мы сказали ей, что мы полицейские в гражданской одежде и возьмем на пробу ее кровь. Так как она была абсолютно трезва, она согласилась подвергнуться каким угодно тестам, и нам удалось сделать то, что мы хотели. - А чего вы от нее хотели? - спросила девушка, глядя на него удивленно и растерянно. - Под видом, будто бы мы берем кровь из вены, мы ей сделали укол, - ответил Мейсон, - и ввели сыворотку правдивости. - Так, значит, вы... вы... - Да, конечно, - согласился Мейсон, - это было нечестно, но мне необходимо было узнать правду. Теперь она смотрела на него холодно и настороженно. - И вы узнали правду? - Да где там! - фыркнул Мейсон. - Ничего мы не узнали. Едва она начала говорить, как ее подруга, с которой они, как я понимаю, вдвоем снимали комнату, хитрая такая штучка, незаметно проскользнула в холл и куда-то позвонила по телефону. Мы застукали ее за этим делом, и она тут же сообщила, что звонила в полицию. - И что вы сделали? - А что нам оставалось делать? - спросил Мейсон. - Смылись. Мы ведь не имели права ставить такие ловушки. Я-то пользовался недозволенными приемами уже не раз, но никогда еще не рисковал таким образом. - Зачем вы это сделали? - Я хотел получить ключ к загадке этого дела об убийстве. - Но при чем тут Элен Хемптон? Что она знает об этом? - Из того, что она успела нам рассказать, - сказал Мейсон, - можно сделать вывод, что знает она порядочно. - И вы хотите убедить меня в том, что вы не выудили из нее все до конца? - Конечно, мы там пробыли так долго, как было возможно, - сказал Мейсон. - Но в конце концов она уснула. Я думаю, мы ввели ей слишком большую дозу. И все же я получил нить и мог бы продолжать работать, если бы мне удалось ускользнуть от полиции. Селинда Джилсон задумчиво смотрела на него. - Вы не можете здесь оставаться. - Будьте человеком, - сказал Мейсон. - Приютите меня. - Вы что, хотите здесь остаться насовсем? - Пока не утихнет буря. После этого я смог бы... - Да вы с ума сошли! - Если на то пошло, - заметил он, - вы в этом тоже заинтересованы. - Я заинтересована? Вы и меня пытаетесь взять на пушку? Мейсон улыбнулся и выпустил струйку табачного дыма. Внезапно Селинда сказала: - Смотрите, кто-то идет сюда. Нужно его опередить. Она кинулась к телефону. Мейсон схватил ее за руку. - Пустите меня, - сказала она, пытаясь вырваться. - Я закричу. Я позову полицию. - Именно это вы и собирались сделать, - сказал Мейсон. - Если я пущу вас к телефону, то вы позвоните в полицию. - Нет. Нет! Клянусь, не позвоню. Честное слово. Я вас спрячу у себя. Я вас смогу здесь продержать несколько дней, только не нужно, чтобы этот человек знал, что вы у меня. - Никаких звонков, - распорядился Мейсон. - Подойдите к двери и скажите ему, что вы заняты. - Он вас прикончит. - Ах, даже так? - Да, так. - Я прослежу, какой номер вы набираете, - сказал Мейсон. - И если вы звоните в полицию, я выдерну из розетки шнур. - Да, конечно, конечно, - сказала она. Она шагнула к телефону, но вдруг остановилась и задумчиво сказала: - А все же подозрительно это звучит. - Что? - Да ваша история о том, как вы ввели Элен сыворотку. Очень уж для вас рискованно. Да и она вряд ли бы позволила... Скажите, каким образом вы узнали, что ее зовут Элен Хемптон? Чьи письма вы перехватывали? В дверь постучали. Девушка посмотрела на Мейсона как затравленное животное. Мейсон встал, быстрыми шагами подошел к двери и рывком открыл ее. На пороге стоял Медфорд Д.Карлин. Слащавая улыбка медленно сползла с его лица, глаза зловеще блеснули. Правая рука Карлина потянулась к карману, и в тот же миг Мейсон, не раздумывая, ударил его в челюсть. 21 Мейсон опустил откидную кровать, сдернул простыни и порвал их на полосы. Сделав кляп, он сунул его Карлину в рот, втащил в комнату по-прежнему бесчувственное тело, связал его по рукам и ногам, потом проверил, хорошо ли стянуты узлы. Селинда Джилсон стояла в дальнем углу комнаты, кусая пальцы. Раза два она, как видно, хотела заговорить, но промолчала. Мейсон поднялся с ковра и отряхнул с колен пыль. - Ну и что вам это даст? - спросила девушка. - Пока не знаю, - усмехнулся он. - Может быть, поможет выиграть дело об убийстве. - Не будьте идиотом. При чем тут убийство? Артмана убила эта ведьма, его жена, и вы знаете это. Мейсон смотрел на туго связанную, распростертую на полу фигуру, которая уже начинала шевелиться. - Хотелось бы мне знать, в чем его роль? - Он совсем не из той оперы. - А может быть, у нас не та трактовка, - задумчиво произнес Мейсон. Карлин приглушенно застонал, открыл глаза, раза два моргнул и вдруг начал барахтаться, пытаясь освободиться. Мейсон спокойно наблюдал за ним, потом, убедившись, что узлы завязаны крепко, вновь повернулся к Селинде. - Вам, конечно, нечего рассчитывать, что Карлин вас не выдаст, - сказал Мейсон. - Он хитер. Уж он-то всегда выйдет сухим из воды. Карлин пытался заговорить. Но из-под кляпа послышалось только какое-то мычание. Мейсон подошел к телефону, набрал номер коммутатора и попросил: - Будьте любезны, полицейское Управление, пожалуйста. В то же мгновение Селинда оказалась рядом с ним и обхватила его руками. - Ради Бога, мистер Мейсон! Я прошу, я умоляю вас. Ну пожалейте же меня. - Оденьтесь, - резко сказал Мейсон. - И пока вы будете одеваться, решайте наконец, будете вы говорить или нет. - Я не делала ничего дурного, - сказала Селинда. - Я ведь просто... Ну, должна же я была как-то жить. - И хорошая это была жизнь? - Нет. - Вот и я так думаю, - сказал Мейсон. Фигура, лежащая на полу, промычала нечто нечленораздельное и отрицательно замотала головой. - Он убьет меня, если я хоть что-то расскажу вам, - сказала девушка. - Делайте как знаете, - ответил Мейсон. - Сейчас у вас есть шанс. Карлин не может перебить вас. У него кляп во рту. И если вы расскажете все сами, лейтенант Трэгг, возможно, поверит вам. - Я уже говорила вам, что это убийство тут ни при чем. - Которое убийство? - спросил Мейсон. - Как - которое?.. Я знаю только об одном. Карлин снова попытался освободиться от пут. - Не глупите, - сказал Мейсон. - Было два убийства. - Да, я знаю, но одно... но ведь одно. - Вы о ком это? - О Фарго, - сказала она. - А, понятно. - Нет, нет, я не это имела в виду... - Что вы имели в виду? - Ничего. - Вы лучше все-таки оденьтесь, - сказал Мейсон. Она подошла к гардеробу, но вдруг обернулась. - Ладно, - сказала она. - Будь по-вашему. Это вовсе было не убийство. Это похищение детей. Вымогательство по старому способу, только на новый лад. Карлин, лежа, принялся дубасить каблуками по полу. Мейсон подошел к нему и, ткнув ему в бок носком ботинка, сказал: - Не перебивайте даму, Карлин. Я из вас душу вытрясу, если вы будете невежливы. Продолжайте, Селинда. - Старый способ шантажа на новый лад, - повторила девушка. - Карлин привозил откуда-то незаконнорожденных детей. Откуда он их брал, я не знаю, наверное, имел хорошую агентуру. Дождавшись, когда приемные родители привяжутся к ребенку, он устраивал так, чтобы до них дошел слух, якобы настоящая мать ребенка работает в "Золотом гусе". А дальше все шло как по маслу. Когда люди усыновляют чужого ребенка и привязываются к нему, им хочется взглянуть на мать, особенно если они считают, что могут сделать это незаметно. И вот они приходят в "Золотой гусь", а тем временем Карлин договаривается с Питером. Питер, проходя между столиками, незаметно делает знак, и после этого к столу подходит Элен Хемптон, предлагая сигары и сигареты. Потом она вдруг начинает плакать и, рыдая, выкладывает всю историю о том, как у нее был ребенок, которого украли, и что она японка. - А в ней и правда есть японская кровь? - Еще чего! Она такая же японка, как и вы, но скулы у нее высокие, темные глаза, ну а остальное - это просто грим. Поглядеть на нее внимательно при ярком свете, сразу видно, что она очень ловко и умело сделала себе раскосые глаза. - И что же потом? - спросил Мейсон. - А потом эти простаки решают, что усыновили его незаконно, и тогда из них уже нетрудно выкачивать деньги. - А не случается ли так, что приемные родители отказываются от ребенка, узнав о его происхождении? - Был лишь один случай. Понимаете, все это очень тщательно продумано, приемным родителям говорят, что у ребенка только небольшая примесь японской крови. Он на японца вовсе не похож. И если никому не говорить, никто бы не узнал. Вот они и боятся, что, если дело дойдет до суда, жизнь ребенка будет навечно испорчена. Они боятся, что Элен на суде сообщит о происхождении ребенка, и когда он вырастет, это может помешать мальчику жениться, а девочке выйти замуж, ведь не каждый захочет породниться с азиатом. - Значит, все они платили деньги? - Конечно. Большие деньги. Но особенно много они стали загребать после того, как допустили одну промашку. - И что же это за промашка? - Не на того напоролись. Четыре года назад Карлин попытался сыграть этот номер с Фарго. - С Фарго? - Да. Ведь у них приемный сын. Три года тому назад они попробовали шантажировать Артмана, но не тут-то было. Фарго не сообщил в полицию, но заставил Карлина взять его в долю, и с тех пор они работали вместе. Фарго, представляясь частным детективом, начинал рыскать в окрестностях, расспрашивая соседей об усыновленном ребенке, и родители решали, что настоящая мать выясняла, где ее ребенок. После этого Фарго и Карлин без труда вытягивали из приемных родителей огромные суммы, значительная часть которых якобы шла на адвокатов и детективов. - А миссис Фарго? - Она ничего не знала. Когда Фарго сообразил, в чем дело, он не проболтался жене. Она до сих пор думает, что у ее сына есть примесь японской крови. Это один из крючков, на которых он держал ее. - Так вот оно что! - вырвалось у Мейсона. - Так вот почему она не хотела говорить. Но ведь она, наверно, знала, что ее муж связан с Карлином. Селинда пожала плечами. - Я думаю, она знала, что он замешан в темных делах, а в каких, ей было неизвестно. - Ее глаза вдруг сузились. - А может быть, она все выяснила! Что ж, если вам нужен мотив, узнайте, зачем Миртл убила мужа. - Нет, он вовсе мне не нужен, - мрачно ответил Мейсон. - А вы действительно были любовницей Фарго или только сообщницей? - Сперва была только сообщницей, - сказала она, - а потом... черт, такая уж я, видно, дура. - Так это вы были в доме Фарго утром двадцать второго сентября? - Не болтайте чепухи. - Сидели вы в спальне на втором этаже, которую он не хотел открыть, когда я заходил к нему? - Вы что, рехнулись? - Вы это были или не вы? - Нет, не я, - ответила она, - и кончим этот разговор. Не знаю, что вы собираетесь пришить мне, но мне это вовсе не нравится. И вообще мне пора одеваться. 22 - Что это у вас здесь? - спросил лейтенант Трэгг. - Еще один труп, - ответил Мейсон, указывая на связанную фигуру с кляпом во рту. - Э, да труп-то, по-моему, живой! - воскликнул Трэгг. Мейсон развязал кусок простыни, удерживавший кляп на месте. Карлин тут же выплюнул его и выругался: - Сукин сын! - Кто это? - спросил Трэгг. - Наш уважаемый друг мистер Медфорд Д.Карлин, - ответил Мейсон. - Я, наверно, должен удивиться? - сказал Трэгг. - А вы не удивились? Трэгг только ухмыльнулся. Помолчав немного, он сказал: - Я о вас очень наслышан, мистер Карлин, если вы и вправду мистер Карлин. - Возьмите у него отпечатки пальцев, - сказал Мейсон. - О, чрезвычайно вам благодарен, - насмешливо ответил Трэгг, - я никогда бы не додумался до этого, если бы вы не посоветовали. - Вы ни черта мне не пришьете, - сказал Карлин. - У меня есть доказательства. - Не сомневаюсь, - сказал Трэгг, - но только объясните нам, чье обгорелое тело было найдено в вашей спальне? - Почем мне знать? Спросите Мейсона, это все его затеи. - И какое отношение к делу имеет эта девица? - спросил лейтенант Трэгг, указывая на Селинду Джилсон. - Какое отношение к делу имеете вы, Селинда? - повторил вопрос Мейсон. - Никакого, - сказала она. - Вы не будете против, если вам придется совершить небольшое путешествие? - спросил Мейсон. - Так-то вы расплачиваетесь за мое гостеприимство! - Только путешествие, - пояснил Мейсон, - и больше ничего... Пока. - Мне бы хотелось внести некоторую ясность, - сказал Трэгг. - Этим делом все же занимаюсь я. - Да, конечно, - сказал Мейсон, - но ведь вы заинтересованы в том, чтобы выяснить все до конца? - Я сейчас еду в Управление. Давайте снимем со старика эти тряпки и наденем ему наручники. - Не спускайте с него глаз, - предупредил Мейсон. - Мне кажется, он может выпрыгнуть в окно. Трэгг надел Карлину наручники и чуть смущенно сказал: - Я обычно этого не делаю, но раз уж Мейсон говорит... - Он вам еще и не то наговорит, - сказал Карлин. - А вы слушайте его побольше. Почему вы слушаете только его и ни о чем не спросите меня? - Я вас спрашивал, - сказал Трэгг, - но вы ведь ничего не говорите. - Это потому, что Мейсон не дает мне сказать ни слова. - Мейсон рассказывал мне о деле, - возразил Трэгг. - Конечно, - саркастически заметил Карлин. - Мейсон старается вовсю. Он только и мечтает вам помочь. Вам, а вовсе не своей клиентке, которая наняла его, чтобы спастись от виселицы. - Ну-ка, ну-ка, - подзадорил его Трэгг. - Мейсон сбил меня с ног, связал, засунул мне в рот кляп, так, что я не мог сказать ни слова, а потом вызвал вас, чтобы сообщить свою версию. - А в чем состоит ваша? - спросил Трэгг. - Я уехал из дома по делу, - ответил Карлин. - Не успел я выехать, как кто-то вошел в мой дом, поджег его и сунул в спальню чей-то труп, так, что все решили, будто это я. А полиция даже не пыталась выяснить, что же произошло на самом деле. - А вы обращались к нам в Управление с такой просьбой? Что-то я вас не видел. - Я хотел пойти туда, когда все узнал. Но я лишь несколько минут тому назад вернулся в город. - И сразу отправились навестить вашу девушку? - сказал Трэгг. - Собирайтесь, приятель, поехали. Мы побеседуем позже. Мейсон галантно предложил Селинде Джилсон руку. - Нет, благодарю вас, - сказала она. - Я обойдусь без вашей помощи. Они все вместе спустились в лифте на первый этаж, и Трэгг подвел Карлина, которому из-за наручников трудно было передвигаться, к ожидающей их полицейской машине. - Ты сядешь сзади, Джо, - сказал Трэгг сержанту, сидящему за рулем. - Я поведу машину. Не спускай с него глаз. И если что, дай ему как следует. Когда все сели в машину, Трэгг, включив красную мигалку на крыше и сирену, повел автомобиль по улице с постоянно нарастающей скоростью. - Вы можете разок остановиться? - спросил Мейсон. - Зачем? - осведомился Трэгг. - Чтобы взять одного свидетеля, который... - Не поддавайтесь на его уговоры, - умоляюще сказал Карлин. - Поезжайте в Управление, выслушайте меня, и тогда вы примете решение. А этот Мейсон вам только голову заморочит. Трэгг с улыбкой покосился на Мейсона и вдруг выключил сирену и сильно снизил скорость. - Что это вы? - спросил Мейсон. - Заткнитесь, - сказал Трэгг. - Я хочу подумать. - Стоит ли утруждать себя, - вмешался Карлин. - До сих пор за вас думал Мейсон. Вы бы уж заодно отдали ему ваш полицейский значок, и дело в шляпе. - Заткнитесь, - сказал Трэгг. - Я же сказал, что хочу подумать. Сержант, сидевший рядом с Карлином, надавил пальцем ему на сонную артерию. - Ох! - взвизгнул Карлин. - Лейтенант велел, чтоб вы сидели тихо, - сказал сержант. Трэгг ехал медленно, внимательно следя за всеми уличными знаками. Дважды Карлин пытался заговорить, и оба раза сержант заставлял его замолчать. Мейсон курил сигарету. Селинда Джилсон сидела совершенно молча, с непроницаемым выражением лица. Внезапно лейтенант остановил машину и указал через дорогу на стоявшее возле обочины желтое такси. - Вы видите эту машину, Мейсон? - спросил он. - Ну и что? Трэгг улыбнулся. - Вы человек занятой, Мейсон, и я не хотел бы отнимать у вас время, которое вы так великодушно тратите на нас. Я не могу больше требовать от вас таких жертв. Садитесь в такси и поезжайте к себе в контору или куда там вам вздумается. - Вот это другой разговор, - одобрил Карлин. - Заткнись, - посоветовал ему сержант и опять нажал на шею Карлина. - Вы хотите докопаться до правды, Трэгг? - спросил Мейсон. - Я это и делаю. - А вам не приходило в голову, что это была самозащита? - сказал Мейсон. - Как это могло быть? - Предположим, что Фарго вместе с Карлином участвовал в каком-то грязном деле. Предположим, он решил убить жену, выяснив, что ей известно о его делишках... - Этот Мейсон - чокнутый, - сказал Карлин. Сержант спросил: - Вы разрешаете ему говорить, лейтенант? - Пока нет, - ответил Трэгг. - Мейсон занятой человек. Ему некогда слушать, что рассказывает Карлин. - Но если я получу доказательства, что это действительно была самозащита, - сказал Мейсон, - вы поддержите меня? - Я никого не поддерживаю, - ответил Трэгг. - Я просто собираю доказательства. Приберегите ваши аргументы для суда. Сержант вышел из автомобиля и открыл Мейсону дверцу. Когда полицейская машина отъехала, Мейсон перешел через дорогу и направился к желтому такси. 23 Утренние газеты сообщили, что Медфорд Д.Карлин, которого считали заживо сгоревшим во время пожара в его доме, жив. Труп человека, погибшего при пожаре, пока не опознан. Карлин утверждает, что уезжал на время по делам, инспектировать горные разработки в отдаленных районах штата. В настоящее время он задержан полицией для предварительного расследования. Ходят слухи, что, возможно, поджог дома и убийство Фарго как-то связаны между собой. Все это вызвало новую волну интереса к делу по обвинению Миртл Фарго, и к началу заседания зал суда был заполнен до отказа. Надзирательница ввела миссис Фарго, помощник шерифа проводил ее на место. Мейсон наклонился к ней и быстро прошептал: - Карлин жив! - Да, мне уже сказали, - ее голос звучал ровно, монотонно, равнодушно. - Скажите, вы убили мужа защищаясь или потому, что узнали о его делах? - Я вас не понимаю. - Вы ведь знали, что ваш муж был замешан в темных делах с Медфордом Карлином? - Нет. - Вы скрываете все из-за сына, - сказал Мейсон. - Было бы гораздо лучше для вас, если бы вы... - Нет, нет, прошу вас, мистер Мейсон. Я вам все рассказала. Миссис Фарго отвернулась, чтобы прекратить разговор. В зал вошел судья Кейс. - Ваша Честь, - начал Мейсон, - на прошлом заседании я допрашивал свидетельницу обвинения миссис Ньютон Мейнард. Сейчас я хотел бы возобновить допрос в связи с появлением новых фактов, ставших известными после того, как был объявлен перерыв в судебном заседании. - Эти факты не имеют абсолютно никакого отношения к данному процессу, - бросил реплику окружной прокурор. - А это, - сказал Мейсон, - мы еще увидим. Миссис Мейнард держалась теперь совершенно иначе, чем в прошлый раз. Она вела себя осторожно, как опытный боксер в начале боя. Усевшись на свидетельское место, она дотронулась кончиками пальцев до повязки на глазу, а потом, повернувшись, взглянула на Мейсона. - Миссис Мейнард, - сказал Мейсон, - мне хотелось бы подробнее узнать, что именно случилось с вашим правым глазом? - А при чем тут мой глаз? - спросила она. - Ваша Честь, - вмешался Гамильтон Бергер, - я думаю, всем нам известно, что это повреждение было получено после двадцать второго сентября. В интересующий нас период у свидетельницы были открыты оба глаза, а как мы убедились, она может видеть одним. - Есть люди, которые могут видеть одним глазом, но не могут видеть двумя, - сказал Мейсон. - Что вы подразумеваете под этим? - спросил Бергер. - Отсутствие координации, - ответил Мейсон. - Это можно установить при помощи эксперта. - Это имеет отношение к нашему случаю? - спросил судья Кейс. - Думаю, да, - ответил Мейсон. - Ваша Честь, я считаю, что свидетельница не в состоянии видеть обоими глазами, хотя и может видеть одним, но, естественно, предпочитает не показываться на людях с повязкой. - Ничего подобного, - огрызнулась миссис Мейнард, - я прекрасно вижу двумя глазами. - А я думаю, нет, - уверенно ответил Мейсон. - Что за чепуха! Я завязала глаз просто потому, что туда что-то попало и доктор велел сделать повязку. - Какой доктор? - спросил Мейсон. - Э-э... доктор, у которого я консультировалась. Судья Кейс задумчиво смотрел на свидетельницу. - Я требую проверки, - сказал Мейсон. - Но мне нельзя снимать повязку, - возразила миссис Мейнард. - Даже ненадолго? - подозрительно спросил судья Кейс. - Нет, я думаю, что ненадолго можно, но все это так глупо. Если я вижу одним глазом, то почему я не могу видеть двумя? - Ваша Честь, - сказал Гамильтон Бергер, - совершенно очевидно, что защитник, видя свой неизбежный провал, просто пытается использовать любой повод, чтобы затянуть процесс. Всем ясно, что если свидетельница была в состоянии путешествовать... - Одно дело путешествовать, - сказал Мейсон, - а совсем другое - кого-то опознать. Ваша Честь, мы потеряли уже несколько минут на пререкания. Все, что требуется от миссис Мейнард, это временно снять повязку и опознать сидящего в зале человека, который встанет с места, когда ему дадут сигнал. - Этот человек известен ей? - спросил судья Кейс. - Да, я убежден в этом. - У вас есть какие-либо возражения против этой проверки? - спросил судья Кейс свидетельницу. - Нет. Я вполне готова, - раздраженно сказала миссис Мейнард. - Если вы думаете, что можете таким образом заманить меня в ловушку, мистер Мейсон, я вас удивлю. У меня очень и очень хорошая память на лица, я ею горжусь. Если я хоть раз внимательно взгляну на человека, я никогда его не забуду. - Одну минутку, - сказал Мейсон. Он что-то шепнул Делле Стрит, которая сидела прямо позади стола защитника. Делла Стрит кивнула и прошла в зал. - Могу уверить Высокий Суд, - сказал Мейсон, - что я произвожу эту проверку не без оснований, и я убежден, что свидетельница не способна видеть двумя глазами, хотя она, может быть, способна видеть одним. Будьте любезны снять вашу повязку, - обратился он к миссис Мейнард. Делла Стрит тем временем прошла в середину зала и передала записку служащему автомобильной стоянки Перси Р.Дэнверсу, который сидел неподалеку от прохода. Миссис Мейнард распутывала повязку. - Могу я помочь вам? - заботливо спросил Гамильтон Бергер. - Да, будьте так любезны, - ответила она. - И я, конечно, останусь в очках. Я ведь слепа, как сова, без очков. Я уже говорила вам об этом. - Прекрасно, - сказал Бергер, - я их держу наготове... Итак, вы сняли повязку. Ваши очки, миссис Мейнард. Ну, мистер Мейсон, действуйте, мы ждем. На лице окружного прокурора появилась торжествующая улыбка. Мейсон кивнул Перси Дэнверсу и сделал знак. Тот встал. - Кто этот человек? - спросил Мейсон. Миссис Мейнард, внимательно всмотревшись в него, почти сразу же сказала: - Я не знаю его фамилии, но я знаю, что он работает на платной стоянке машин у вокзала. - Вы в этом уверены? - спросил Мейсон. - Совершенно уверена, - отрезала она. - Вы его там видели? - Да. - И помните, что это он вас обслуживал? - Да, конечно, я... Она внезапно осеклась. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Я... я немного ошиблась, - поправилась она. - Я хотела сказать, что мне показали этого человека здесь в коридоре как одного из свидетелей по делу. - Теперь, мистер Дэнверс, - внезапно прервал ее Мейсон, - я хочу задать вам вопрос, на который вы можете ответить, стоя там, где вы сейчас стоите. Не эта ли женщина поставила утром двадцать второго сентября к вам на стоянку машину и спросила у вас о такси? Подумайте хорошенько. - Ничего подобного я не делала, - резко сказала миссис Мейнард. - Я там вовсе не была. Я никогда не видела этого человека до того, как мне показали его в суде. Он никогда меня не видел. Я... - Тогда почему вы заявили, что видели этого человека на платной стоянке? - спросил Мейсон. - Потому что я... я перепутала. И... потом я ставила когда-то там машину. Я видела его там раньше, в другой раз, задолго до двадцать второго сентября. - Эту женщину вы видели? - обратился Мейсон к Дэнверсу. - Ей-богу, не знаю, - ответил тот. - Вроде бы ее. - Она очень на нее похожа? - Да, очень похожа. - Минутку, - выкрикнул Гамильтон Бергер. - Все это совершенно не по правилам. Защитник допрашивает сразу двух свидетелей одновременно. Так мы ни к чему не придем. - Наоборот, - прервал его Мейсон, повысив голос. - Мы придем к решению дела, Ваша Честь! Найдем ответ, который объяснит нам все факты. Судья Кейс застучал молотком. - Давайте-ка придерживаться порядка. Тем временем миссис Мейнард поспешно пристраивала повязку на глаз. - Одну минуту, миссис Мейнард, - сказал Мейсон, - прежде чем вы наложите повязку, мне бы хотелось показать вас глазному врачу, случайно оказавшемуся здесь. Вы не возражаете, если доктор Рэдклифф взглянет на ваш глаз? - Никакой доктор мне не нужен. - Но я не замечаю ни малейших признаков воспаления, - настаивал Мейсон. - Ваша Честь, - вмешался Гамильтон Бергер, - все это совершенно не относится к делу. - Нет, очень даже относится, Ваша Честь, - рассмеялся Мейсон. - Свидетельница показала нам под присягой, что у нее воспален правый глаз. Только что всем нам тут представилась возможность увидеть этот глаз. Я убежден, что и доктор Рэдклифф тоже его видел, и думаю, все подтвердят, что не заметили ни красноты, ни воспаления, ни... - Все уже прошло. Глаз почти не болит, - сказала миссис Мейнард. В наступившей тишине внезапно прозвучал голос Перси Дэнверса: - Да, теперь я вспомнил: это именно та женщина. 24 Войдя в контору, Мейсон зашвырнул в шкаф шляпу, обхватил за талию Деллу Стрит и весело закружил ее вокруг себя. - Что случилось? - спросила Делла. - Да вот, - объявил Мейсон, - загадка наконец-то решена и оказалась столь простой, что удивительно, как я не додумался гораздо раньше. - Для меня все это по-прежнему темный лес, - сказала Делла Стрит. - Послушай, как было дело, - начал Мейсон. - Карлин, Фарго и Питер Лейри были сообщниками. Элен Хемптон помогала им, но она гораздо меньше знала о деле. Эти мошенники, заплатив какую-то безделицу матерям, забирали у них незаконнорожденных детей, передавали их за кругленькую сумму приемным родителям, а после того, как те привязывались к ребенку, заманивали их в "Золотой гусь", и там на сцену выступала Элен Хемптон. Миртл Фарго узнала, что ее муж замешан в каких-то темных делах с Карлином, но ей не приходило в голову, что эти дела как-то связаны с шантажом, объектом которого она сама была три года назад. До сегодняшнего дня она думала, что у ее сына и в самом деле есть примесь японской крови. Вот в чем была причина, по которой она не говорила правду! Она хранила вырезку, в которой рассказывалось о преступной деятельности Элен Хемптон, и была так наивна, что надеялась напугать Карлина и вынудить его отпустить ее мужа. Бедняжка думала, что муж и сам этого хочет. В тот вечер в ночном клубе кто-то показал меня Миртл Фарго. Миртл немедленно решила действовать и под каким-то предлогом ушла домой, достала спрятанные деньги и газетную вырезку. Эта вырезка была ее заветным козырем. Она вынула ее из сейфа мужа и выскользнула из дома. Попросив одного из соседей, которого она хорошо знала, отнести конверт в "Золотой гусь", она отправилась в аптеку, чтобы позвонить мне. Вскоре после этого явился Фарго и, не застав дома жену, заподозрил неладное. Он подумал, что жена, наверное, пошла звонить в ближайшую аптеку. Может, к матери, а может быть, в полицию. Куда - он не знал, но он испугался. Застав ее в аптеке, он решил, что перехватил ее вовремя и она еще никому не звонила. Дома он сразу же уведомил по телефону Карлина и Питера Лейри, что его жена что-то затеяла. А затем пакет доставили мне в ночной клуб, и, когда мы разговаривали с Питером, Элен Хемптон приняла нас за супружескую пару, которую они в тот вечер собирались шантажировать. - Как мило! - Ты находишь? Питер тотчас отозвал Элен от нашего стола, но оказалось, что уже поздно. Тогда он в панике поспешно выскользнул из клуба и помчался к Карлину, чтобы забрать свою долю и скрыться. Но Карлину показалось, что опасность не так велика. Он не отдал Питеру денег, и они подрались. Как утверждает сейчас Карлин, он не очень сильно ударил Питера в подбородок. Однако удар вызвал кровоизлияние в мозг, и Питер умер. - Так он был уже мертв, когда мы заходили к Карлину? - спросила Делла Стрит. - Да, и тело находилось в спальне наверху, в то время, когда Карлин варил нам кофе и рассуждал о красотах природы. Делла поежилась. - Теперь и Карлин понял, что необходимо скрыться. Он позвонил своей любовнице миссис Мейнард, чтобы она встретила его на своей машине в нескольких кварталах от его дома, потом поставил бомбу с часовым механизмом так, чтобы при взрыве загорелся бензин. Питер Лейри, как ты помнишь, был коренастый швейцарец, лет шестидесяти, то есть примерно того же возраста и такого же телосложения, как Карлин. Можно было не сомневаться, что полиция, обнаружив труп, решит, что это Карлин, погибший при пожаре. Однако, если ты помнишь, Питер не носил очков. А Карлин носил очки, и, так как лицо у него было несимметричное, дужки на этих очках были расположены неровно. Он снял свои очки, надел их на Питера и выскользнул из дому прежде, чем явился второй агент Дрейка. В доме у миссис Мейнард лежали старые очки Карлина, и она тут же отнесла их Рэдклиффу, чтобы заказать новую пару. - Ну а Фарго? - Фарго испугался, оказавшись замешанным в убийстве, - сказал Мейсон. - Он решил бежать утром. Уехала его жена, и Фарго опасался, что она что-то замышляет. Его встревожил разговор, бывший у них накануне вечером, а узнав, что перед отъездом жена взяла из сейфа пятьсот долларов, он струхнул еще больше. Карлин послал к Фарго миссис Мейнард, чтобы урезонить его. Когда я заходил в дом, это она сидела в спальне наверху. После моего ухода они с Фарго объяснились начистоту, и она его заколола. Она была готова на что угодно. Фарго соврал мне, что его жена улетела шестичасовым самолетом, но миссис Мейнард знала правду и решила выдать себя за миссис Фарго и оставить след, который навел бы полицейских на мысль, что миссис Фарго убила своего мужа, а затем пыталась сфабриковать фальшивое алиби. Мы дважды чуть не разрушили планы Карлина. В первый раз, когда наши агенты, наблюдавшие за домом, так быстро подняли тревогу, что пожарные сумели погасить огонь до того, как были уничтожены все доказательства. Разумеется, уже тот факт, что Карлин вложил в сейф сгоревшие бумаги, вынув оттуда все, что там хранилось, мог бы навести нас на след. Второй раз был, когда мы отправили своих агентов опросить пассажиров автобуса. Но тут преступникам повезло: в автобусе не оказалось ни одного пассажира, ехавшего до Сакраменто от самого Лос-Анджелеса, и обман миссис Мейнард было некому разоблачить. - Как ты захватил Карлина? - спросила Делла Стрит. - Карлин виделся с Селиндой Джилсон, - сказал Мейсон, - бывшей женой Лейри. Она не знала об убийствах и лично не участвовала в шантаже. Не зная о миссис Мейнард, она завела любовную интрижку с Карлином. Когда Карлин скрылся после пожара, она решила, что он пытается спрятаться от какой-то женщины, и рада была помочь ему. А когда ты позвонила ей и сказала, что Элен Хемптон выдала своих сообщников, она немедленно уведомила Карлина. Карлин тут же примчался к ней и неожиданно наткнулся на меня. Если бы я не ударил его первым, он бы пристрелил меня. - А как ты догадался, - спросила Делла, - что это именно миссис Мейнард села в автобус в Бейкерсфилде? Мейсон рассмеялся. - Это было так просто, что я догадался бы гораздо раньше, если бы не убедил себя, что Миртл Фарго убила мужа, защищаясь. Во-первых, миссис Мейнард примерно такого же роста, телосложения и возраста, как и Миртл Фарго. Кроме того, она сама все время повторяла, что их одежда была очень похожа. Рассказ пилота о мужчине, который нанял самолет, и о его неуверенных, как бы ощупью движениях наводил на мысль о человеке, потерявшем очки. Вспомнив, что миссис Мейнард заказывала очки для приятеля, и вспомнив описание этого приятеля, я решил, что он не кто иной, как Карлин, а миссис Мейнард - его сообщница. Далее, женщина, которая села в автобус в Бейкерсфилде, носила вуаль, а сама миссис Мейнард явилась в суд с повязкой на глазу. Почему? Да потому, что боялась быть узнанной! Чтобы заставить ее снять повязку, я сделал вид, будто не верю, что она может видеть обоими глазами. Миссис Мейнард попалась на удочку, да к тому же еще выдала себя, опознав служителя с платной стоянки. - Здорово ты повернул это дело, шеф, - сказала Делла Стрит. Ее глаза сверкали. Мейсон кисло поморщился. - Я проявил некоторую изобретательность, стремясь спасти клиентку. Но если бы в руках у меня были средства, которыми располагает полиция, это избавило бы меня от многих хлопот. - Но полиция немногого добилась в этом деле, хоть и располагает всеми средствами, - сказала Делла. - Я уже позже выяснил, - усмехнулся Мейсон, - что лейтенант Трэгг успел снять отпечатки пальцев у человека, найденного при пожаре в доме Карлина. Их проверили по полицейской картотеке и выяснили, что покойный - некто Джон Лансинг, он же Питер Лейри, участвовавший вместе с Элен Хемптон в шантаже. - Так, значит, Трэгг все знал, - сказала Делла, - и все же допустил, чтобы Миртл Фарго обвинили в убийстве? - Нет, он кое-чего не знал, - ответил Мейсон. - Во-первых, он не знал, не является ли имя Медфорд Д.Карлин еще одним из псевдонимов Лансинга. К тому же он ошибочно предполагал, что я открыл сейф Фарго, чтобы вынуть оттуда какие-то документы, компрометирующие мою клиентку. Все это вместе и заставило его потерять уйму времени, идя по ложному следу. - Но ты и в самом деле открывал сейф. - Тс-с, что за выражения, - сказал Мейсон. - Я лишь отпер замок. - Прошу прощения, - послушно извинилась Делла Стрит. - А жаль, что я раньше не узнал об этих отпечатках. - Но ведь должен же ты был хоть что-то сделать, - сказала Делла Стрит, - чтобы оправдать свои пятьсот семьдесят долларов. Эрл Стенли ГАРДНЕР ИЗЪЕДЕННАЯ МОЛЬЮ НОРКА 1 День был тяжелый и изматывающий. Перри Мейсон и его секретарша Делла Стрит закончили снятие показаний под присягой. Хитрый свидетель все время уходил от существа дела, его адвокат непрерывно выступал с возражениями по чисто техническим аспектам. Потребовалось все умение Перри Мейсона, чтобы, в конце концов, вытянуть из него важные факты. Адвокат и его секретарша решили поужинать в ресторане Морриса Албурга. Они выбрали закрывающуюся шторкой кабинку в самом конце зала. Опустившись на мягкое сиденье, Делла Стрит, вздохнула с облегчением, посмотрела на усталое лицо Мейсона и призналась: - Не представляю, как тебе это удается. Я чувствую себя, как выжатый лимон. Моррис Албург сам решил принять заказ у такого известного посетителя. - Напряженный день, мистер Мейсон? - поинтересовался владелец ресторана. - Даже не хочется вспоминать, - сказал Мейсон. - В суде с утра до вечера, как я предполагаю? Адвокат покачал головой. - Нет, Моррис, - начала объяснять Делла Стрит и показала на свой блокнот, в котором она стенографировала ответы свидетеля. - Снимали показания под присягой, видите, сколько страниц я исписала? - М-да, - неопределенно ответил Албург, ничего не понимая, и обратился к посетителям: - По коктейлю? - По двойному "Бакарди", - попросил Мейсон. Моррис Албург передал заказ проходившей мимо официантке, а сам принялся обсуждать меню. - Я бы предложил цыпленка или бифштекс - изумительно сегодня получились. Владелец ресторана поднес большой и указательный пальцы к губам. Делла Стрит рассмеялась. - Моррис, вы пытаетесь перед нами воображать? А _э_т_о_ откуда взялось? - Бифштексы? - Нет, жест. Моррис Албург улыбнулся. - Я видел в кино, как один владелец ресторана таким образом рекомендовал что-то своим клиентам, - признался он. - Правда, потом он принес такую дрянь... Мне стоило один раз взглянуть на мясо - и я сразу же догадался, что оно жесткое, как подошва. - Давайте пока забудем обо всех этих жестах, - перебил Мейсон. - Нам хотелось бы два толстых бифштекса, не сильно прожаренных, картофель по-лионски, хлебец с маслом и... Мейсон вопросительно посмотрел на Деллу Стрит. Она кивнула. - ...и чесноком. - Хорошо, - сказал Моррис Албург. - Сейчас все будет. Для вас - самое лучшее. - Нежные, сочные, не сильно прожаренные, - напомнил Мейсон. - Самые лучшие! - повторил Албург и исчез. Зеленая штора опустилась на место. Мейсон протянул Делле Стрит портсигар и зажег спичку. Адвокат глубоко затянулся, выпустил дым и прикрыл глаза. - Если бы только этот старый дурак сказал правду с самого начала, вместо того, чтобы ходить вокруг да около, мы закончили бы снятие показаний за пятнадцать минут. - Однако, тебе, в конце концов, удалось вытянуть из него правду. - Да, но только в конце концов. Словно ртуть собирал голыми руками. Я задаю ему вопрос, а он начинает бегать кругами, вертеться, поворачивать, ускользать, отвлекать внимание, вводить в заблуждение и пытаться переменить тему. Делла Стрит засмеялась. - А ты знаешь, что задал один и тот же вопрос ровно двенадцать раз? - спросила она. - Я не считал, - признался Мейсон. - Но нас спасла именно моя настойчивость. Я задаю вопрос, он начинает говорить совсем на другую тему, я жду, пока он закончит, затем снова задаю вопрос, он снова начинает говорить совсем на другую тему, а я опять жду, пока он закончит, затем снова задаю все тот же вопрос в точно таких же выражениях. Он использует новую тактику, чтобы только от меня отвязаться. Я делаю вид, что очень внимательно его слушаю и все понимаю. Он вдохновляется и выдает новый словесный поток. И, как только он замолкает, я снова задаю все тот же вопрос в точно таких же выражениях. Адвокат усмехнулся, вспоминая. - Ты его сломал, - сделала вывод Делла Стрит. - А когда он сдался, ты мог делать с ним все, что угодно. Вернулся Моррис Албург с коктейлями в больших запотевших бокалах. Мейсон и Делла Стрит чокнулись и молча пригубили "Бакарди". Владелец ресторана остался стоять у выхода из кабинки, наблюдая за посетителями. - Интересно смотреть, как вы разговариваете глазами, - заметил он. - Мистер Мейсон устает говорить вслух, Моррис, - ответила Делла Стрит несколько смутившись. - Да, вы правы, адвокату приходится много выступать, - быстро ответил Моррис Албург, пытаясь как-то исправить допущенную оплошность - он понял, что затронул какой-то очень личный вопрос. - Наши бифштексы жарятся? - поинтересовался Мейсон. Моррис кивнул. - Хорошие? - Самые лучшие! - улыбнулся владелец ресторана. Он сделал легкий поклон посетителям и вышел из кабинки. Штора упала на место. Мейсона и Деллу Стрит никто не беспокоил, пока они не допили коктейли. Тогда снова появился Албург с подносом, на котором стояли подогретые тарелки с аппетитного вида бифштексами, картофелем, поджаренным по-лионски, и кусочками батона золотисто-коричневого цвета, только что вынутыми из тостера, намазанными маслом и посыпанными мелконарезанными дольками чеснока. - Кофе? - предложил Моррис Албург. Мейсон молча поднял два пальца. Албург кивнул, исчез и вскорости вернулся с большим кофейником, двумя чашками, сливками и сахаром. Несколько минут он создавал видимость бурной деятельности, проверяя, наполнены ли стаканы с водой, достаточно ли масла. Казалось, что ему очень не хочется покидать клиентов. Мейсон многозначительно посмотрел на секретаршу. - Я чего-то не понимаю, Моррис, - обратился адвокат к владельцу ресторана. - Вы показали нам радушие, приняв заказ лично, но приносить его самому было, пожалуй, ни к чему. - У меня проблемы, - вздохнул Моррис Албург. - Наверное, они есть у всех. Теперь никто не желает работать. Ладно. Выкиньте из головы. Вы пришли сюда, чтобы забыть о проблемах. Приятного аппетита. Зеленая штора еще раз опустилась на место. Моррис Албург появился в следующий раз точно в момент, когда Мейсон отправил в рот последний кусочек бифштекса. - О, у Морриса проблемы, шеф, - заметила Делла Стрит. Мейсон поднял глаза от тарелки. - Это просто сумасшествие, - сказал Албург. - Вы о чем? - Моя официантка - сумасшедшая, полностью сумасшедшая. Внимательно наблюдавшая за Моррисом Делла Стрит улыбнулась и предупредила Мейсона: - Мне кажется, шеф, он хочет с тобой проконсультироваться как с адвокатом. Берегись. - Да, вы правы, мне нужна юридическая консультация, - признался Моррис Албург. - Что делать с такой девушкой? - Какой? - спросил Мейсон. - Она устроилась ко мне на работу пять дней назад. Сегодня - первое число, я собирался ей заплатить и предупредил ее. У меня уже чек приготовлен. По ней сразу же видно, что ей нужны деньги. А практически сразу же после того, как вы пришли, она исчезла. - Что вы имеете в виду - исчезла? - не понял Мейсон. - Ушла через черный вход. И не вернулась. - Возможно, ей нужно было попудрить нос, - предположила Делла Стрит. - На улице? Она вышла через дверь, ведущую в узкий переулок, бросила там свой передник прямо за рестораном и скрылась. Учтите, она не взяла ни шляпу, ни пальто, а на улице, как вы сами знаете, сейчас не очень-то тепло. - А девушка пришла на работу в пальто? - спросила Делла Стрит. - Да. В шубе, которая осталась в шкафу. Когда-то она была шикарной. Только теперь изъедена молью. - Молью? - переспросил удивленный Мейсон. - А что за шуба? - Самая лучшая. - Что вы хотите сказать, Моррис? - подбодрила его Делла Стрит. - Очень дорогая норка, но изъеденная молью. - Продолжайте. Выкладывайте, раз уж начали, - предложил Мейсон. - Мне это не нравится. Я думаю, девушка скрывается от полиции. - Почему вы так решили? - Посудомойка следила за ней в окно, выходящее на тот переулок, что проходит за моим рестораном. Официантка бросила передник на землю как только спустилась с крыльца, а затем побежала. На полной скорости... А я остался - с чеком за пять дней работы, норковой шубой, рестораном, полным клиентов, некоторые из которых уже начали злиться. Я считал, что она обслуживает посетителей, что все в порядке, а потом вдруг прозвучал звонок, за ним последовал второй, третий. Вы его слышали - дзин, дзин, дзин? Делла Стрит кивнула. - У нас так звонит повар. Это означает, что заказ готов и его можно подавать на стол. Ему уже некуда было ставить то, что попросили клиенты, которых обслуживала Дикси, вернее, у которых она приняла заказ, но не обслужила. Я думал, что она у столиков в зале. Но ее нет. И что? Еда стынет, посетители сердятся, девушка, словно антилопа, бежит по переулку. Ну и влип же я! - И что вы сделали? - Велел другим девушкам взять по дополнительному столику, затем сам принялся им помогать. Но что произошло? Она работает пять дней, затем несется невесть куда, будто заяц. Мейсон отодвинул пустую тарелку. Его глаза светились. Он был явно заинтригован. - Вы предупреждали ее, что ей выписан чек? - уточнил адвокат. - Да. Я хотел вручить ей его полчаса назад, но она тогда оказалась занята и сказала, что заберет его позднее. - Значит, она не планировала исчезать, - сделал вывод Мейсон, - по крайней мере, тогда. Албург пожал плечами. - Следовательно, - продолжал Мейсон, - если она бросилась бежать, то в ресторан вошел кто-то, кто ее напугал. - Полиция. Ее, наверное, ищут. Вы должны меня защитить, - сказал Моррис Албург. - Кто-то из полицейских находится в ресторане? - Не думаю... Она просто ни с того, ни с сего кинулась на улицу. - Мне хотелось бы взглянуть на шубу, Моррис. - Шуба, - вздохнул владелец ресторана. - Вот что меня беспокоит. Что мне делать с шубой? Деньги по праву принадлежат ей. Дикси в любое время может придти за ними. Но шуба... Она, наверное, дорогая. Кто станет за нее отвечать? Что мне делать? - Оставьте ее где-то на хранение, - посоветовал Мейсон. - Однако, давайте сначала посмотрим на нее. Албург кивнул и снова исчез. - Наверное, она увидела, что кто-то зашел в ресторан, может сыщик, может... - предположила Делла Стрит. - Подожди минутку, - перебил ее Мейсон. - Не беги впереди паровоза, Делла. Вначале нужно взглянуть на шубу. Вернулся Албург с шубой. - Ой, как жалко! - невольно воскликнула Делла Стрит. - Как жалко! Албург остановился у входа в кабинку. Сразу же бросалось в глаза, что мех изъеден молью. Следы оказались, в основном, спереди, где ровный, гладкий, блестящий мех перемежался с проплешинами. Подобный урон мог бы быть незаметен на менее дорогом изделии, но на такой шубе он бросался в глаза. Делла Стрит встала из-за столика, пощупала мех, повертела шубу в руках и взглянула на ярлык. - Боже, шеф, это из "Колтон и Колфакс"! - Наверное, она купила ее где-то по дешевке, - заметил Албург. - Не думаю, - возразил Мейсон. - Я считаю, что эту шубу не так сложно восстановить, например, пришить новые шнурки... Да, вот взгляните. - Естественно, - перебила Делла Стрит. - Моль поела ее только в двух или трех местах спереди. Заменить шкурки - и шуба станет, как новая. Ни в какой комиссионке ее не продали бы в таком состоянии. Они вначале отдали бы ее скорняку, а уж потом выставили бы на продажу. - Шуба принадлежала официантке? - уточнил Мейсон. - Или принадлежала, или она ее украла, - ответил Албург. - Возможно, шубу искали, и Дикси не знала, что с ней делать, поэтому решила оставить где-то в шкафу на несколько недель и до шубы добралась моль. - Не исключено, что ей подарил ее какой-то приятель, а потом внезапно исчез, что навело девушку на мысль, что шуба краденая, - задумчиво сказал Мейсон. - В любом случае, мы столкнулись с какой-то тайной, а я люблю тайны, Моррис. - А я нет, - ответил владелец ресторана. Мейсон внимательно осмотрел шубу, обращая особое внимание на боковые швы. - Думаете, ярлык поддельный? - спросил Моррис Албург. - Нет, настоящий, - ответил адвокат. - Конечно, его могли спороть с другой шубы и пришить на эту... Секундочку! Здесь что-то есть. Шов новый. Нитки по цвету слегка отличаются от других. Его пальцы ощупали прокладку в том месте, где он заметил нитки другого цвета. - Сюда определенно что-то зашито, Моррис, - сообщил адвокат. Мейсон поднял глаза на владельца ресторана с немым вопросом. - Вы - врач, - сказал Албург. Мейсон внезапно стал осторожным. - Это дело окружают странные обстоятельства, - заметил он. - Это вы мне говорите? - Давайте предположим, что эту шубку покупала сама девушка. Это означает, что когда-то она была достаточно богата. Затем ей внезапно пришлось уехать и оставить ее где-то. Она не могла взять ее с собой и не могла поручить кому-то уход за ней, потому что не хотела или не смела. - А дальше? - спросила Делла Стрит. - Через какое-то время, за которое до шубы успела добраться моль, девушка вернулась, - продолжал Мейсон. - Теперь уже удача ей не сопутствовала. Она впала в отчаяние. Она отправилась туда, где хранилась шуба. Надела ее. У официантки не оказалось денег, чтобы отдать ее скорняку на переделку, или в ремонт, или как там называется то, что производят с испорченной шубой. - Да, денег у нее не было, - подтвердил Моррис Албург. - Она устроилась работать к вам, - снова заговорил Мейсон. - Наверное, дела у нее шли отвратительно, иначе она нашла бы другую работу. Однако, когда она знала, что ей выписан чек и стоит только попросить его у вас, она внезапно запаниковала и убежала, не взяв ни чека, ни шубы. Моррис Албург прищурил глаза. - Теперь я догадался, - сказал он. - Вы все объяснили. Это как дважды два - четыре. Она сидела в тюрьме. Может, пустила кусочек свинца в своего приятеля во время ссоры. Не исключено, что ее оправдали, но она боялась где-то появляться в шубе. Она... - Тогда зачем было оставлять шубу на хранение? - спросила Делла Стрит. - Она не хотела, чтобы кто-то знал, что она замешана в убийстве. Ее так и не идентифицировали... Минутку, а вдруг ее остановили пьяную за рулем? Она представилась вымышленной фамилией, чтобы никто не знал, кто она на самом деле. Ее посадили на девяносто суток. И она отсидела этот срок под вымышленной фамилией. Вот мне, например, она представилась, как Дикси Дайтон. Сразу же звучит фальшиво, не так ли? Точно, она сидела в тюрьме. Делла Стрит рассмеялась. - С таким воображением, как у вас, Моррис, вам следовало писать романы. - С моим воображением я жду, что полиция вот-вот нагрянет ко мне в ресторан, - уныло ответил Моррис. - Ну и влип же я - принял на работу преступницу! Если ее разыскивает полиция, то они обвинят меня в том, что я ее укрывал... Ладно, у меня есть друзья в Управлении полиции. - Не расстраивайтесь так, Моррис, - попыталась успокоить его Делла Стрит. - Вы рисуете все в черном свете. Сейчас вы уже готовы представить, что вас обвинили в убийстве и привязали к электрическому стулу или помести в газовую камеру... - Не надо, - перебил ее Моррис так резко, что его голос прозвучал, словно пистолетный выстрел. - Не шутите так. На минуту воцарилось молчание, наконец Албург взял себя в руки и многозначительно кивнул. - Да, так, наверное, и есть. Когда-то она была богата. Потом сидела. Возможно, из-за марихуаны. Да, скорее всего. Она отправилась куда-то на вечеринку, где баловались марихуаной. Полиция устроила облаву, ее забрали. Ее приговорили к шести месяцам, поэтому шуба висела в шкафу, за ней никто не следил, пока хозяйка отбывала срок. Когда Дикси вышла, до шубы уже успела добраться моль... - Значит, когда она садилась в тюрьму, у нее были деньги, а когда вышла - все потеряла, - сделал вывод Мейсон. - Не спрашивайте меня. Это ваша версия. Я просто добавляю недостающие моменты. Если она - богатая дама из высшего света, которую забрали на какой-то вечеринке за то, что она баловалась марихуаной, и она просидела в тюрьме шесть месяцев, то как так получилось, что, после выхода на свободу ей пришлось работать официанткой? - А вот теперь вы задаете вопросы в свойственной вам манере, мистер Мейсон, - заметил Моррис Албург. - Расскажите нам поподробнее о том, как она исчезла, - попросил Мейсон. - Что конкретно произошло? Мне нужны факты, а не теории, созданные вашим воображением. - Она просто ушла, как я уже говорил, - ответил Албург. - Я услышал звонок из кухни, потом еще и еще. Так звонит мой повар, чтобы сообщить официанткам, что заказ готов и его можно подавать на стол. Мне не нравится, когда я повторно слышу этот звонок, потому что он означает, что официантки плохо работают. - Сколько их у вас? - Пять девушек и один молодой человек, который обычно обслуживает кабинки. Он уже давно у меня. У него лучший участок - в кабинках дают самые большие чаевые. - Понятно. Так что с той официанткой? - После того, как я услышал несколько звонков из кухни, я решил выяснить, в чем дело. Рядом с плитой находится полка, на которую повар выставляет готовые блюда. Она оказалась вся уставлена тарелками. Пища уже начала остывать. Я отправился обратно в зал, чтобы дать взбучку официанткам. По пути меня остановил один клиент и спросил, почему так долго не приносят заказ. Я поинтересовался, кто его обслуживает. Он ее описал. Я сразу понял, что речь идет о Дикси. Я начал ее искать, но той нигде не было. Вся накопившаяся на полке рядом с плитой еда предназначалась для столиков Дикси. Я послал одну из девушек в туалет и приказал: "Вытягивай ее оттуда. Больна, не больна, что бы там ни случилось, вытягивай". Девушка сразу же вернулась и сообщила, что Дикси там нет. И тут посудомойка мне говорит, что видела ее. Она вышла через черный вход и куда-то понеслась по переулку. Вы должны понимать мое положение. Если что-то происходит, то, в первую очередь, надо позаботиться о клиентах. Мы работаем для них. Я велел девушкам взять по дополнительному столику, разнести накопившиеся заказы и... вот я здесь, выплакиваю вам свои беды. - Эта официантка подружилась с другими девушками? - Нет. Держала язык за зубами. - Вообще ни с кем? - Не желала с ними общаться. Другие официантки считали, что она задирает нос. А тут еще эта норковая шуба в придачу. - Я думаю... - начал Мейсон. Он внезапно замолчал, когда официант, обслуживающий кабинки, отодвинул зеленую штору и похлопал Морриса Албурга по плечу. - Простите, шеф, - обратился к Албургу молодой человек, - но у нас полиция. - О, Господи! - воскликнул владелец ресторана и в отчаянии обернулся. - Тони, посади их в одну из кабинок. Я не могу допустить, чтобы клиенты видели, как меня допрашивает полиция... Я знал, что все так и будет. С самого начала знал. Мейсон, она - преступница, она... - Все кабинки заняты, - сообщил Тони. Албург застонал. - Пригласите их сюда, - велел Мейсон. - Вы не возражаете? - на лице Албурга появилась надежда. - Раз уж вы втянули нас в это дело, то надо все выслушать до конца, - ответил адвокат. Албург снова повернулся к официанту. - Они в форме или в штатском? - спросил он. - В штатском. - Веди их сюда. Принеси еще несколько стульев, Тони. Кофе, сигары. Хорошие сигары, самые лучшие. Официант исчез. Албург снова обратился к Мейсону: - Это очень мило с вашей стороны, мистер Мейсон. - Не стоит благодарности. Если честно, я заинтересовался. Как вы думаете, что им нужно? - Что им нужно? - переспросил Албург. - Эта дамочка. Ее норковая шубка. Здесь не может быть никаких сомнений. Если даже шуба и не краденая, то они возьмут ее в качестве доказательства. Через две недели кто-то из любовниц полицейских чинов станет в ней щеголять. Что мне делать? Я... - Перекиньте ее через спинку моего стула, - предложила Делла Стрит. - Таким образом они решат, что шуба моя. - Скрывать от них мне, конечно, ничего не хочется, - пробормотал себе под нос Албург, - но я также не хочу, чтобы они обнаружили у меня норковую шубу. Представляете, какие последуют заголовки в газетах: "Полиция находит украденную норковую шубу у официантки из ресторана Албурга". Все сразу же решат, что ее стащили у посетителя и... Штору отодвинули в сторону. - Проходите, пожалуйста, - прозвучал голос официанта. В кабинке появились двое полицейских в штатском. Один из них показал пальцем на Албурга и сказал: - Вот этот. - Привет, - поздоровался второй. - Присаживайтесь, господа, присаживайтесь, - пригласил Албург. - К сожалению, все кабинки заняты. Я сейчас тут беседовал со своим приятелем и он предложил... - Это же Мейсон, адвокат, - узнал один из полицейских. - Все правильно, - подтвердил Албург. - Мистер Перри Мейсон, адвокат. Так в чем дело, господа? Чем могу быть вам полезен? - Мисс Стрит, моя секретарша, - представил Мейсон. Оба полицейских кивнули Делле Стрит, но ни один из них не назвал своей фамилии. Вопросы стал задавать младший по возрасту. Официант принес стулья, кофе и сигары. - Что-нибудь еще, господа? - спросил Албург. - Что бы вы... - Этого достаточно, - перебил его полицейский. - Пусть принесут большой кофейник. Я пью кофе со сливками и сахаром. Мой напарник - просто черный. Ладно, Албург, выкладывайте. - Что выкладывать? - Сами знаете - об официантке. - О какой официантке? - Той, что убежала. Не заставляйте нас терять время. Что, черт побери, произошло? Вы в курсе? - Я не понимаю, - ответил Албург. - Почему вы обращаетесь именно ко мне? Она здесь работала. Вы заметили ее, она заметила вас - и бросилась бежать. Полицейские переглянулись. - Что вы имеете в виду - заметила нас? - решил уточнить младший по возрасту. - Но ведь заметила же, не так ли? - Черт побери, нет. - Тогда почему она убежала? - удивленно спросил Албург. - Именно это мы и пытаемся выяснить у вас. - Тогда откуда вы узнали, что она убежала? - Потому что кто-то пытался заставить ее сесть в машину, припаркованную в переулке за вашим рестораном. Она не хотела этого делать. У того человека был с собой револьвер. Он дважды выстрелил в нее. Она бросилась бежать, вылетела на ближайшую улицу. Ее сбила проезжавшая машина. Водителя сбившей ее машины винить нельзя: на светофоре горел зеленый свет. А стрелявший дал задний ход и скрылся. Моррис Албург провел рукой по лысине. - Да будь я проклят! - воскликнул он. - Нам нужно выяснить, что случилось. Сумочка оказалась у нее с собой. По содержимому мы поняли, что ее зовут Дикси Дайтон и она работает здесь. Ее идентифицировали, как официантку, выбежавшую из переулка. Рядом с вашим черным ходом мы обнаружили передник. Посудомойка сказала, что девушка была в панике, по пути схватила сумочку, но передник сняла уже на улице... А теперь расскажите нам о ней. Моррис Албург покачал головой. - Я только что рассказал мистеру Мейсону все, что о ней знаю. Она устроилась ко мне работать. По ней сразу же становилось ясно, что ей нужны деньги. Я сегодня приготовил ей чек. Она... - Вы знаете ее настоящее имя? - перебил полицейский. - Она представилась мне как Дикси Дайтон. - Звучит фальшиво. - Мне тоже так показалось, - кивнул Албург, - но она так сказала и я выписал чек на ее имя. - А номер по системе социального страхования? - Имеется. - Вы можете нам его назвать? - Я его не помню, но он записан на оборотной стороне чека. - Мы посмотрим его позднее. Так почему она бросилась бежать? - Понятия не имею, - вздохнул Албург. Полицейские явно считали, что допить кофе гораздо важнее, чем немедленно выяснять все обстоятельства бегства официантки. - Кто-нибудь видел, что ее испугало? - Не думаю. - Выясните. Албург поднялся со стула и отправился в зал. Делла Стрит обворожительно улыбнулась полицейским. - Вы появились на месте происшествия просто мгновенно, - заметила она. - Мы получили сигнал по рации, - объяснил один из них. - А вы как оказались замешаны в это дело? - Мы не замешаны, - ответил Мейсон. - Мы просто заканчиваем ужин. Мы давно знаем Морриса. Он пожаловался на то, что сбежала официантка. - А как он выяснил, что она сбежала? - поинтересовался полицейский. - У повара накопились невостребованные заказы, еда стала остывать, а посетители выражать недовольство. Вернулся Албург и сообщил: - Не могу понять, что ее испугало. Вот только... - Какой столик она обслуживала? - перебил полицейский. - У нее было четыре столика. Она уже собиралась выйти в зал с подносом. На нем стояли три стакана и масло. В этом я уверен. Больше ничего сказать не могу. - Т_р_и_ стакана? - уточнил Мейсон. - Да. - Это нам должно помочь, - решил один из полицейских. - Люди обычно ужинают вдвоем, вчетвером или в одиночестве. Втроем - очень нетипично. Значит, у нее за одним столиком оказалось три человека. Она уже готова была нести им заказ, но внезапно узнала их, или они узнали ее. Албург кивнул. - Есть трое за одним столиком? - Все еще сидят. Однако, мне не хотелось бы, чтобы вы их допрашивали. - Почему? - Им это очень не понравится. Им и так пришлось долго ждать заказ и они в плохом настроении. - Это их проблемы. Мы зададим им несколько вопросов. - Вы можете действовать так, чтобы не привлекать особого внимания? - Черта с два, - воскликнул один из полицейских. - Вы понимаете, о чем идет речь? Кто-то пытался убить девушку. Ее испугали люди, сидящие за этим столиком. Естественно, мы их хорошенько потрясем. Им страшно повезет, если мы решим не отвозить их в Управление. Вставай, Билл. Полицейские допили кофе и отодвинули стулья. Албург, протестуя, последовал за ними. Мейсон встретился взглядом с Деллой Стрит. - Бедняжка, - вздохнула секретарша. - Давай посмотрим, - предложил Мейсон. - На что? - На эту троицу. Мейсон и Делла Стрит встали, вышли из кабинки и заняли такое место, откуда они могли видеть столик, к которому повел полицейских Моррис Албург. Представители службы правопорядка даже не пытались проявить вежливость. Они сразу же приступили к допросу, причем в худшей полицейской манере. И все в ресторане мгновенно поняли, что этих троих почему-то трясет полиция. За столиком сидели двое мужчин и женщина. Мужчинам давно перевалило за сорок, их спутнице еще не исполнилось и тридцати. Полицейские не стали садиться и притворяться, что встретили знакомых. Они встали напротив компании и приступили к допросу. Они решили сразу же все выяснить, потребовав водительские права, кредитные карточки и все остальные удостоверения личности. Все посетители ресторана с любопытством наблюдали за происходящим. Головы повернулись в одну сторону, разговоры прекратились: следили за происходящей драмой. Мейсон слегка коснулся руки Деллы Стрит. - Обрати внимание на мужчину, который ужинает один. Он есть бифштекс. Приглядись к нему. - Не понимаю, кого ты имеешь в виду. - Коренастый, сидит с серьезным видом. Густые брови, жесткие черные волосы и... - Ах, да, заметила. И что? - Видишь, как он ест? - Как? - Пытается проглотить кусочки мяса как можно скорее, внешне сохраняя спокойствие. Его челюсти работают очень быстро, однако, нож с вилкой двигаются в ровном ритме. Он хочет в самое ближайшее время закончить ужин. Он - практически единственный во всем ресторане, кто совсем не обращает внимания на происходящее за столиком, где проводят допрос полицейские. Делла Стрит кивнула. - Более того, он находится не дальше, чем в десяти футах от места, где сидят те двое мужчин и женщина. Он в состоянии слышать, что там говорится, если захочет. Посмотри, посмотри, как работают его челюсти. Все делается в быстром темпе. Он не смеет допустить, чтобы кто-то заметил, что он спешит и не смеет уйти, не закончив ужин. Однако, он хочет как можно скорее покинуть зал. - Да, резво кладет все в рот, - согласилась Делла Стрит. Они с минуту наблюдали за мужчиной. - Что все это значит? - наконец спросила секретарша. - Девять из десяти, что полиция погналась не за тем зайцем. - Я тебя не понимаю. - Давай все проанализируем, - предложил Мейсон. - Официантка убежала сразу же после того, как налила в стакану воду со льдом и приготовила три масленки. Она успела дойти до двери из кухни. Делла Стрит кивнула. - Значит, вполне очевидно, что из кухни она выходила, зная, что ей требуется обслужить троих людей. - Естественно, - засмеялась Делла. - Три стакана с водой и три масленки означают трех клиентов за столиком. - И что произошло, как ты думаешь? - Не вижу никаких изъянов в теории полиции, - призналась Делла, нахмурившись. - Девушка получше разглядела тех троих и поняла, что знает одного или всех. Это вызвало у нее испуг и она решила скрыться. - А откуда она знала, что придется обслуживать троих? - Она, видела их перед тем, как отправилась за стаканами с водой. - С какой точки она их видела? - Ну, не представляю.... Наверное.... Она заметила, как они заходили в ресторан. - Вот именно. Она не могла впервые увидеть их из кухни. - Не исключено, что это произошло, когда она несла заказ на один из соседних столиков. - Все ее четыре столика стоят рядом друг с другом, - возразил Мейсон. - Она находилась бы совсем рядом с тем, за которым сидят эти трое, когда подавала что-то на один из остальных. - Значит, ты не считаешь, что она бросилась бежать потому, что лучше разглядела этих двух мужчин и женщину, выйдя из кухни. - Так решила полиция, - заметил Мейсон, - но факты не подтверждают подобную теорию. Делла Стрит кивнула. - Следовательно, почему бы не предположить, что эти трое людей для нее абсолютно ничего не значат? Она впервые заметила их, когда подавала что-то на один из других своих столиков, вернулась в кухню, поставила на поднос три стакана с водой и три масленки и направилась к их столику. И именно тогда она обратила внимание на кого-то, кто только что вошел в ресторан, кого-то, кого она знала. - Ты имеешь в виду мужчину, быстро заглатывающего бифштекс? - Очень вероятная кандидатура. В подобной ситуации, когда девушка приходит от чего-то в ужас, бросается из ресторана через черный вход на узкий переулок, разумнее предположить, что ее напугал один мужчина, внимательно ее разглядывающий, чем группа из двух мужчин и женщины, явно озабоченных своими проблемами или решивших просто отдохнуть. В таком случае, если бы этот одинокий мужчина внезапно отодвинул тарелку, оставив мясо недоеденным, он вызвал бы подозрение у полиции. Делла Стрит кивнула. - Опять же, если бы он стал быстро заглатывать еду, полицейские тоже решили бы его допросить. - Ты прав, - согласилась Делла. - Поэтому, человек, появление которого привело к паническому бегству Дикси Дайтон, при виде полицейских, задающих в ресторане вопросы, постарался бы уйти как можно скорее, не делая, однако, ничего, что могло бы вызвать подозрение и привлечь к нему внимание. Следовательно, Делла, нужно понаблюдать за мужчиной, который так быстро работает челюстями. Не думаю, что он закажет десерт или вторую чашку кофе. Он, наверняка, взглянет на часы, словно у него назначена встреча, подзовет официантку, расплатится и не станет ждать сдачи... - Боже, шеф, он как раз это и делает! - воскликнула Делла Стрит. Коренастый мужчина отодвинул тарелку, взглянул на часы, быстро допил кофе, осушив чашку до последней капли, и поднял палец, чтобы привлечь внимание официантки. Со своего места Мейсон и Делла Стрит услышали его слова: - У меня назначена встреча. Подготовьте, пожалуйста, счет. Я не буду брать десерт. Спасибо. - А ты в состоянии сыграть роль сыщика? - обратился Мейсон к секретарше. - Выскользни из ресторана и проследи, что он сделает, когда выйдет на улицу. Не исключено, что тебе удастся записать номер его автомашины. Если получится, сядь ему на хвост. Но только не рискуй! Скорее всего, тебя ждет опасность, если он подумает, что ты за ним наблюдаешь. Однако, он будет искать глазами мужчину-детектива, если у него вообще есть подозрения на этот счет, а не симпатичную женщину. Хотелось бы мне побольше разузнать об этом человеке... Конечно, нам бы лучше уйти вдвоем, но полиции определенно потребуется еще со мной переговорить перед тем, как они покинут ресторан. У них зародились какие-то подозрения. Мое появление здесь оказалось слишком уж своевременным. - Попытаюсь, - согласилась Делла Стрит. - Ты считаешь, что в дело замешано гораздо больше, чем нам сказал Моррис, не так ли? - Да, - кивнул Мейсон, протягивая ей ключи от своей машины. - А с норкой что будем делать? Мейсон колебался. - Если полицейские задают вопросы, то рано или поздно они услышат про шубу и захотят на нее посмотреть, - продолжала Делла Стрит. - Пусть забирают, - решил Мейсон. - Они ведь пытаются разобраться со случившимся. - Подумай о Моррисе Албурге. Он надеется на нас и, конечно, не хочет, чтобы полицейские знали о шубе. - Ладно, Делла, надевай ее, - резким тоном сказал Мейсон. Делла Стрит быстро просунула руки в рукава и застыла у выхода из кабинки. - Как ты считаешь, Делла, он заметил тебя? - Сомневаюсь. Однако, о нем судить сложно. Кажется, что он совсем не смотрит по сторонам, его совершенно не интересует происходящее, но создается впечатление, что он в курсе развития событий. - Так, он готов уходить. Не рискуй, Делла. Веди себя так, словно ты - деловая женщина, решившая побаловать себя хорошим ужином, а теперь направляющаяся домой. Ты работала целый день, а вечером устроила себе отдых. - Работающая женщина в такой шубе? - Ее до тебя носила официантка, - напомнил Мейсон. - И посмотри, что стало с мехом. Ладно, шеф, я пошла. - Не забывай: никакого риска. Просто запиши номер машины. Не пытайся изображать из себя сыщицу-профессионалку. Это может быть опасно. Я пока еще не разобрался, в чем тут дело. Делла Стрит запахнула шубу, подняла воротник и, глядя прямо перед собой, вышла из ресторана. Мейсон остался стоять рядом с кабинкой и держать в поле зрения весь зал. Допрос троих посетителей подходил к концу, коренастый мужчина предъявил номерок в гардеробе, получил тяжелое пальто и фетровую шляпу, а затем открыл дверь на улицу. Моррис Албург проводил полицейских обратно к кабинке Мейсона. - А где девушка, ужинавшая вместе с вами? - поинтересовался один из них. - Ушла домой, - ответил адвокат. - Я тоже собираюсь, Моррис. Только ждал вас, чтобы расплатиться. - Вы поели за счет ресторана. Я вас угостил, - ответил хозяин. - О, Моррис, - запротестовал Мейсон. - Это... - За мой счет, - твердо ответил Албург. Он многозначительно посмотрел на адвоката. - И что вы там выяснили? - обратился Мейсон к полицейским. - Черт побери, ничего не понятно. Официантка просто сбежала - и все. Те трое не имеют к ней никакого отношения. - Кто они? - Приехали из другого города. Я говорю про мужчин. Женщина местная. Старая история. Она работает в отделе реализации в одной из фирм в нашем городе. С ней покупатели из другого региона. Отдыхают. Вернее, пытались. Теперь, наверное, напуганы до смерти. - А что они планировали? - Они попросили эту девушку пригласить подругу, чтобы поразвлечься вчетвером. Она кому-то позвонила. Они стали ждать ее приятельницу, а пока решили заказать ужин. Просто убивали время. Теперь мы нагнали на них такой страх, что у мужчин осталось одно желание: поскорее вернуться в гостиницу и писать отчеты. Они так трясутся, что, кажется, с них вот-вот слетят ботинки. - А женщина? - С ней все в порядке. Она не знает здесь никого из официанток. Абсолютно уверена. Она хорошо рассмотрела обслуживающую их... Приятная девушка, и не вчера родилась. Мы выяснили, где она работает и если понадобится, мы без труда ее найдем. - Но что же так испугало официантку? - решил выяснить Албург. - Черт побери, нам-то откуда знать? - раздраженно воскликнул полицейский. - Может, увидела на улице старого любовника, или подумала, что увидела, или ей кто-то позвонил. В любом случае, мы проведем расследование. Завтра кто-то сходит в больницу, проверит, как она себя чувствует, и, если она придет в сознание, задаст ей несколько вопросов. У вас нам больше нечего делать. Моррис Албург явно вздохнул с облегчением. - Да, вот и я считаю, что здесь ее ничто не могло напугать. Наверное, ей кто-то позвонил... Клиенты не любят, когда появляется полиция и начинает выяснять, с кем они ужинают. Я потерял трех посетителей. - Нам самим не очень-то приятно заниматься подобной работой, - признался полицейский. - Но, в виду того, что случилось, нам требовалось выяснить, кто они. Ладно, Албург, еще увидимся. Полицейские покинули ресторан. Албург вытер пот со лба и повернулся к Мейсону. - Вы видите, во что я влип? - простонал он. - Делла отправилась раздобыть для меня кое-какую информацию, - сообщил Мейсон. - Она надела шубу. Я не знал, хотите ли вы показывать ее полицейским. - Конечно, не хочу! Я видел, как мисс Стрит уходила. Я боюсь до смерти. Я мечтал, чтобы эти полицейские поскорее убрались. Однако, мне нельзя было показывать им этого. В таком случае они решили бы, что я что-то скрываю и остались бы здесь. Ничем бы их тогда было не выгнать. Вы - мой адвокат, мистер Мейсон. - А что вы хотите от _м_е_н_я_? - спросил Мейсон. - Я подумал, судя по вашему поведению, что... - Пусть шуба остается у вас. Если кто-то сюда заявится и начнет задавать вопросы об официантке, о чеке, о чем угодно, я отошлю его к вам. Вы меня представляете. Ладно? - Что конкретно вам требуется? - Вы меня представляете. - По-моему, вы никоим образом не втянуты в это дело, - заметил Мейсон. - Если вы ее не знали до того, как она устроилась к вам на работу... - Да, да, - быстро перебил его Албург. - Возможно, вам ничего не придется делать, но в любом случае пришлите мне счет. Это устраивает вас, мистер Мейсон, и устраивает меня. Но если вдруг что-то произойдет, вы меня представляете. - Ладно, - согласился Мейсон. - Не хотите рассказывать, настаивать не буду. Вы не обязаны этого делать. - Не обязан делать что? - Рассказывать мне то, что не хотите говорить. - Но почему вы решили, что я от вас что-то утаиваю? - Потому что я еще не услышал от вас всего, что вы знаете. Моррис вскинул руки вверх. - Адвокаты! Ох, уж эти адвокаты! Ничего не принимают на веру. Частные детективы - вот это другое дело. Адвокатов я боюсь. Не так давно я нанимал детективов. - Зачем вам потребовались детективы, Моррис? - спросил Мейсон. - У меня были проблемы. У всех бывают проблемы. Тогда мне требовались детективы. Теперь нужен адвокат. Самый лучший! - Прекрасно, - улыбнулся Мейсон, видя, как нервничает владелец ресторана. - А теперь, Моррис, раз вы меня угощаете, я, пожалуй, попрошу принести мне яблочного пирога с мороженым, пока я жду Деллу Стрит. - Она вернется? - Конечно. Она просто вышла, чтобы шуба оказалась за дверью ресторана, пока полицейские не начали задавать о ней вопросы. - Я очень рад, что они, наконец, ушли, - признался Албург. - Они ведь могли не лишать меня клиентов. А они тут устроили... Они так потрясли тех троих, что теперь весь ресторан только и обсуждает это. Мне сейчас нужно идти обратно в зал и успокоить остальных посетителей. - Что вы собираетесь им говорить? - спросил Мейсон. - Да все, что угодно, кроме правды! Мне так часто приходится врать, что я уже воспринимаю это в порядке вещей. Ну, например, что те трое припарковали свою машину перед рестораном, а в нее врезался пьяный водитель. Разнес крыло в пух и прах. Полиция пыталась выяснить, кому принадлежит машина и предъявлять ли обвинение пьяному. Поэтому они потребовали водительские удостоверения. - Что-то звучит неубедительно, - заметил Мейсон. - Я бы вам не поверил. Наверное, не поверят и ваши клиенты. - К тому времени, как я полностью разработаю версию, поверят, как миленькие. Мейсон минут десять с беспокойством ждал в кабинке, пока не отодвинулась штора и не появилась раскрасневшаяся от морозного воздуха Делла Стрит в норковой шубе. - Все по нулям, - сообщила она. - Садись и рассказывай. Делла Стрит была просто в отчаянии. - Детектив из меня не получился, - вздохнула она. - Так что же, все-таки, произошло, Делла? - Он вышел на улицу, направился пешком по тротуару, затем внезапно остановил пустое такси и сел в него. Я притворялась, что он меня совершенно не интересует, пока машина не тронулась с места, однако, я записала ее номер. Затем я сама бросилась к краю тротуара, пытаясь поймать такси. - Тебе повезло? - Удача была не на моей стороне. Понимаешь, он прогулялся примерно с полквартала, а затем остановил такси, в поисках пассажиров курсирующее по микрорайону на малой скорости. Все произошло так, словно он распланировал свои действия с точностью до секунды. Мейсон кивнул. - А у меня все складывалось просто отвратительно. Из ресторана вышла какая-то компания, они тоже стали ловить такси. Выскочил швейцар о свистком. Естественно, следующее такси перехватил швейцар. Твоя же машина на стоянке. - Значит, ты его потеряла? - Подожди минутку. Я тебе еще не все рассказала. Я бросилась на угол, чтобы иметь возможность останавливать машины, идущие в обоих направлениях. Я ждала, ждала и, наконец, увидела пустое такси, проезжавшее по улице, перпендикулярной той, на которой я стояла. Я ему помахала, водитель заметил меня и притормозил. Я обратилась к таксисту: "По Английской улице только что проехало такси и на перекрестке завернуло направо. Мне нужно его догнать. Я не знаю, куда двинулась машина, повернув направо, но, пожалуйста, посильнее жмите на газ. Может, у нас что-нибудь получится". Таксист бросился в погоню. Мы со скрипом тормозов завернули и понеслись по шоссе. Потом водитель поинтересовался у меня: "А вы узнаете нужную машину, если увидите ее?". Я ответила: "Да. Я записала номер - восемьсот шестьдесят три." - И что? - спросил Мейсон, когда Делла Стрит замолчала. Делла чуть не плакала: - Я сидела в такси номер восемьсот шестьдесят три. - Не может быть! - воскликнул Мейсон. - Все правильно. Интересующий нас мужчина поймал это такси, велел ему завернуть, проехать примерно две трети квартала, расплатился и пересел в свою машину, припаркованную у края тротуара. - Значит, он понял, что ты за ним следишь, - сделал вывод Мейсон. - Не думаю, шеф, - покачала головой Делла Стрит. - Наверное, он просто решил принять меры предосторожности. На всякий случай. Вдруг кто-то сядет на хвост. Конечно, когда он оказался в такси, он мог видеть улицу позади себя. Именно поэтому он пошел в направлении, противоположном тому, что ему требовалось. Таким образом следящему за ним человеку пришлось бы сесть в машину, чтобы не упустить его. Мейсон усмехнулся: - Надо отдать ему должное - он умен. Да и то, что ты взяла такси, за которым пыталась следить, придает делу новый любопытный оттенок. - Терпеть не могу, когда кто-то делает из меня идиотку, - призналась Делла Стрит. - Совсем не обязательно, что в этой ситуации идиоткой предстала ты, - заметил Мейсон. - Вот он показал себя дураком. - Каким образом? - не поняла Делла Стрит. - Официантка бросилась бежать потому, что кого-то испугалась. Раньше мы просто не могли знать, что именно погнало ее из ресторана - страх, или что-то другое. И кто тот человек, кто мог напугать ее. А теперь мы получили ответ. - Ты хочешь сказать, что он выдал себя? - Конечно. То, что он пошел на все эти уловки, доказывает, что как раз он-то нам и нужен. Мейсон отодвинул штору, закрывающую кабинку, и подозвал Морриса Албурга. - Моррис, у тебя много клиентов, которые бывают здесь регулярно? - поинтересовался адвокат. - Да. Один раз поужинав у меня, люди приходят еще и еще. - Насколько я понимаю, мужчина с женщиной или компания из четырех человек может просто набрести на твой ресторан, потому что они ищут, где бы перекусить, или им кто-то его рекомендовал и они поехали сюда специально? - Все правильно. - С другой стороны, - продолжал Мейсон, - человек, ужинающий в одиночестве, скорее всего, окажется постоянным клиентом? - Вероятно. - Вы знаете коренастого мужчину с густыми бровями, сидевшего вон за тем столиком, который сейчас не занят? - Того мужчину? Я его заметил, но, как мне кажется, он у меня впервые. - Вы хорошо его рассмотрели? - Не очень. На лицо не обращал особого внимания. Я следил за его манерами. Понимаете, надо наблюдать за поведением мужчины, который в одиночестве приходит сюда поужинать. Возможно, он хочет кого-то подцепить. Если не возникает никаких проблем, то и мы ничего делать не будем. Однако, если он начинает пить и приставать к женщинам, то мы предпринимаем определенные меры. Именно поэтому я всегда смотрю за одинокими мужчинами. Я взглянул на этого и увидел, что он просто пришел поесть, никого не трогает. Как бы мне хотелось, чтобы и полицейские никого не трогали! Мейсон кивнул. - А почему вы вдруг спросили о нем? - внезапно заинтересовался Албург. - Пытался выяснить, кто он, - ответил Мейсон. - Почему? - Мне кажется, что я его где-то видел. Моррис Албург в течение нескольких секунд внимательно изучал лицо адвоката. - Черта с два, - сказал он наконец. - И вы, и я пытаемся обдурить друг друга. И ни у вас, ни у меня ничего не получается. Мы оба слишком хорошо знаем человеческую натуру... Ладно. Спокойной ночи. 2 Мейсон остановился у телефона-автомата в квартале от ресторана Морриса Албурга и позвонил лейтенанту Трэггу из Отдела по раскрытию убийств. - Говорит Перри Мейсон, лейтенант, - представился адвокат. - Сделаете кое-что для меня? - Черта с два. - Почему нет? - Потому что после этого у меня определенно возникнут лишние проблемы. - Вы даже не спросили, о чем я прошу. - Догадываюсь. Если бы это не было чем-то, до чего вам страшно прикоснуться шестом длиной в десять футов, вы никогда не позвонили бы... - Минутку, минутку, - перебил его Мейсон. - Не кипятитесь. Я прошу о девушке. Ее сбил водитель, которого, скорее всего, винить нельзя. Девушка убегала от человека, пытавшегося засадить ее в свою машину. Свидетели утверждают, что у него был револьвер и... - Это вы про то, что произошло за рестораном Албурга? - Да. - Вы ее знаете? - Нет. Но у меня есть чувство, что девушке угрожает опасность. Я хочу следующее. Она сейчас, наверное, находится в приемном покое. Я не представляю, насколько серьезны ее травмы, однако, готов оплатить отдельную палату и сиделок. - Не может быть! - Готов. - С чего это вы вдруг стали филантропом? - Пытаюсь помочь девушке. - Почему? - Потому что считаю, что если ее поместят в обычную палату на общих условиях, ее ждет смерть. - Вы не правы, Мейсон. После того, как пациент оказывается в больнице... - Знаю, знаю, - перебил его адвокат. - Мое очередное чудачество. Я идиот. У меня искаженные представления о том, что происходит. Я видел слишком много заключенных контрактов, которые оспариваются в суде. Я видел слишком много браков, закончившихся разводами. Я видел слишком много расхождений во мнениях, которые привели к убийствам... Адвокату никогда не удается послушать рассказ о счастливом браке, он никогда не сталкивается с контрактом, после выполнения которого удовлетворенными оказываются обе стороны. И в результате? Он превращается в циника... А теперь вернемся к нашим баранам. Вы поможете мне проследить, чтобы девушку перевели из приемного покоя в такую палату, где никто, совсем никто, не будет иметь к ней доступа, за исключением лечащего врача? - Что еще? - спросил Трэгг. - Это все. - Почему вы хотите этого? - Я боюсь за нее. - Вы знаете, кто она? - Ни разу в жизни ее не видел. Вернее, не обратил на нее внимания. В общем, не узнаю, если встречу. Я скользнул по ней глазами, когда заходил в ресторан Морриса Албурга. Я там ужинал, когда все произошло. - Она не ваша клиентка? Вы в ней не заинтересованы профессионально? - Я пообещал Моррису Албургу, что разберусь со всеми проблемами, которые могут возникнуть в связи с этим делом, и велел ему отсылать ко мне всех, кто... - Ладно. Согласен. Однако, я не буду это афишировать. Счет пришлю вам. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон и повесил трубку. Вернувшись к машине, адвокат обратился к Делле Стрит: - Я хотел бы попросить тебя, Делла, снять ненадолго шубу, чтобы взглянуть на то место подкладки, где она пришита нитками другого цвета. Когда я осматривал шубу, там что-то прощупывалось. - Мне кажется, что это ватин или какой-то другой подобный материал, - высказала свое мнение Делла Стрит. - Иногда портные таким образом пытаются скрасить недостатки фигуры. - Сомневаюсь, что мы имеем дело как раз с таким случаем. Снимай шубу, Делла. Принимаемся разгадывать норковую тайну Морриса Албурга. Делла Стрит выполнила просьбу адвоката. Мейсон припарковал машину, включил свет в салоне, достал из кармана перочинный нож и срезал нитки другого цвета, которыми в одном месте была пришита подкладка. Открылся внутренний карман. Адвокат засунул два пальца в образовавшуюся дыру и вытащил небольшой кусочек картона. - А это что такое? - недоуменно спросила Делла Стрит. - Ломбардный билет, номер шестьдесят три восемьдесят четыре "J". Что-то заложено в ломбарде в Сиэтле и может быть востребовано в любое время в течение девяносто дней при условии уплаты предоставленных восемнадцати долларов, сбора за хранение и одного процента залоговых. - Как скучно и неинтересно, - заметила Делла Стрит. - Бедняжке пришлось заложить семейные драгоценности, чтобы уехать из Сиэтла. Она постаралась припрятать ломбардный билет таким образом, чтобы он ни в коем случае не потерялся. - Семейные драгоценности на восемнадцать долларов, Делла? Что-то ты плохо думаешь о семье. Давай сейчас заглянем к Дрейку и попросим Пола связаться со своим представителем в Сиэтле. Перешлем этот ломбардный билет авиапочтой и востребуем заложенную вещь. По крайней мере, получим что-то стоимостью восемнадцать долларов и информацию на несколько сотен. Тогда мы сможем продать вещь, если нам не удастся продать информацию. - Предположим, полученная информация тебя совсем не заинтересует и окажется абсолютно ненужной? - В таком случае, она останется у меня, - ответил Мейсон. - Однако, к моменту ее получения мы должны выяснить значительно больше о Моррисе Албурге. 3 Мейсон открыл своим ключом дверь в кабинет и увидел, что Делла Стрит раскладывает у него на столе только что вскрытые письма, доставленные с утренней почтой. - Привет, Делла, - поздоровался он. - Что-нибудь новенькое? Адвокат пересек кабинет и положил шляпу на полку в шкафу. - Звонил Моррис Албург, - сообщила секретарша. - Что ему нужно? - С официанткой хотел встретиться страховой агент. - Ты имеешь в виду Дикси? - Да. Он представляет компанию, в которой застрахована та машина, под которую попала Дикси, выбежав из переулка. - Быстро сработали. Даже слишком быстро, - решил адвокат. - Что ты хочешь сказать? - Они намерены как можно скорее достигнуть соглашения, получить соответствующие документы, освобождающие от обязательств... Нет, не похоже. - Но все именно так и представляется на первый взгляд. Мейсон остановился у края своего стола, провел рукой по чисто выбритому подбородку, нахмурился, глядя на какие-то бумаги, на самом деле не видя их, и заметил: - Это что-то новенькое. - Не понимаю. Я всегда считала, что страховые компании действуют именно таким образом. - Раньше действовали. Некоторые продолжают до сих пор, - объяснил Мейсон. - Однако, большинство страховых компаний теперь следят за своей репутацией. Если против них возбуждается иск, они хотят проследить, чтобы была выплачена разумная и справедливая компенсация. Но в данном случае мы имеем девушку, выбежавшую через черный ход ресторана в переулок и бросившуюся прямо под колеса движущейся машины, которая ехала на зеленый свет. - Я все равно не понимаю, к чему ты клонишь, - призналась Делла Стрит. - Все очень просто. Водитель, сбивший Дикси машины не мог проявить преступную халатность, только если в дело не замешаны обстоятельства, о которых мы не знаем. Он спокойно ехал по городской улице, явно не превышая допустимую скорость. На улице на светофоре горел зеленый свет. Он имел полное право двигаться дальше, и, естественно, предполагал, что и все остальные водители и пешеходы будут действовать в соответствии с сигналами светофора. И тут внезапно из переулка вылетает напуганная девушка, ничего не видя перед собой, и бросается ему под колеса. - Возможно, он был пьян. - В отчете говорится, что он практически мгновенно затормозил. О содержании алкоголя в крови ничего не упоминается. И вдруг через несколько часов появляется человек из страховой компании, готовый урегулировать вопрос... Что ему сказал Моррис Албург? - Посоветовал встретиться с тобой, так как ты занимаешься всеми вопросами, относящимися к делам Дикси Дайтон. Мейсон рассмеялся. - Наверное, этот ответ навел страхового агента на определенные размышления. - Ты не думаешь, что он появится здесь? - Ему навряд ли захочется общаться с адвокатом. Он... Минутку, Делла. Не исключено, что это просто попытка выяснить, где находится девушка. Он хотел... Он как-то представился Моррису Албургу? Делла Стрит кивнула: - Джордж Файетт. - А Моррис давно связывался с нами? - Сразу после девяти. Внезапно зазвонил телефон на столе Деллы Стрит. Она сняла трубку. - Да, Герти?.. Кто?.. Минутку. Делла Стрит закрыла рукой микрофон и обратилась к Мейсону: - Он сидит в приемной. - Кто? - Джордж Файетт. Мейсон улыбнулся. - Сходи за ним, пожалуйста, Делла. Нельзя позволять ему изменить решение и скрыться. Хочется посмотреть, как он выглядит и задать ему несколько вопросов. - Я сейчас иду, Герти, - сказала Делла в трубку и положила ее на место. Мейсон сел за стол, а Делла Стрит отправилась в приемную, чтобы пригласить Джорджа Файетта в личный кабинет адвоката. Она вернулась практически сразу, но без посетителя. - Что произошло? - резким тоном спросил Мейсон. - Он ушел? Делла Стрит плотно закрыла дверь и сообщила: - Шеф, это тот же человек. - Что ты имеешь в виду? - Мужчина, за которым я пыталась следить вчера вечером, он сидел один за столиком... - Ты хочешь сказать, что именно он ждет в приемной, представляясь агентом страховой компании, в которой застрахована машина, сбившая Дикси Дайтон? - Да. Мейсон схватился за телефон. - Герти, немедленно свяжись с "Детективным агентством Дрейка". Мне нужен лично Пол Дрейк. Объясни мистеру Файетту, что я приму его через минуту. Скажи, что я разговариваю по междугородному телефону. Он не должен слышать, что ты говоришь в трубку. - Мейсон взглянул на часы. - Телефонные звонки отнимают много времени, Делла. Мы теряем драгоценные секунды. Контора Пола на нашем этаже, не могла бы ты... - Минутку... Герти говорит, что Пол на проводе. - Привет, Пол. Это Мейсон. - Так-так-так, как дела? - Оставим любезности, - перебил его адвокат. - Есть срочное задание. - Что требуется? - У меня в приемной сидит мужчина. Он представился, как Джордж Файетт. Не знаю, настоящее это имя или вымышленное. Думаю, что вымышленное. Я хочу, чтобы ты установил за ним слежку. Мне необходимо выяснить, кто он на самом деле, куда направится, чем станет заниматься. - Сколько у меня времени? - Постараюсь задержать его подольше, но предполагаю, что максимум минут пять или десять. На вид ему лет тридцать пять, рост - пять футов и семь дюймов, весит примерно сто восемьдесят пять фунтов. Темноволосый, густые брови. С ним надо быть очень внимательным, может обмануть кого угодно. Предупреди своих людей, что он, скорее всего, покажется полностью погруженным в свои мысли, но на самом деле будет видеть все, происходящее вокруг. Хитер, как сам Дьявол. - Знаю этот тип людей. Не волнуйся, Перри. Мы им займемся. - Меня очень интересует номер его автомашины, - продолжал Мейсон, - его настоящее имя, ну и все остальное, естественно. - Ладно. Значит, я могу рассчитывать на десять минут? - Лучше на пять, Пол. Я думаю, что смогу удержать его десять минут, но не исключено, что он что-то заподозрит, что-то его не устроит и он просто повернется и уйдет. - Я обеспечу, чтобы кто-то поехал вместе с ним вниз в лифте, но пять минут, Перри, ты должен мне гарантировать. Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит. - Пожалуйста, сходи назад в приемную и попробуй задержать его еще на минутку. Мило улыбнись, сообщи, что я говорю по междугородному - только что позвонили из восточной части страны. Я сразу приму его, как только закончу разговор. Затем подойди к столу Герти и предупреди ее, что она должна ждать твоего сигнала. Когда ты кашлянешь, она может сказать, что я повесил трубку. Ты все поняла? - Когда мне кашлянуть? - Как только он заерзает на стуле. Продержи его столько, сколько сможешь. Нам потребуется время. Увидишь, что он занервничает - кашляй. - Я пошла, шеф. Делла Стрит плотно закрыла за собой дверь в приемную. Не успела она это сделать, как вновь распахнула ее. - Шеф, его нет! - закричала Делла Стрит. - Что? Когда он ушел? - Герти говорит, что в ту секунду, когда она стала соединять тебя с Дрейком. Он встал со стула, улыбнулся ей и сказал: "Вернусь через минуту". После этого он вышел в коридор. Он... Мейсон так резко вскочил на ноги, что вертящийся стул, на котором он сидел, отлетел к стене. Адвокат обогнул стол и бросился к двери, выходящий в коридор. - Бежим, Делла! Сообщи Полу! Скорее! Мейсон на спринтерской скорости понесся по коридору и посмотрел на площадку перед лифтами: она оказалась пуста. Он нажал на все кнопки вызова. Следовавшая за ним по пятам Делла Стрит завернула в "Детективное агентство Дрейка". Один из лифтов остановился перед адвокатом. Мейсон зашел в кабину и обратился к лифтеру: - На первый этаж. Без остановок. Это очень важно. Поехали! Лифтер нажал на нужную кнопку. Кабина быстро пошла вниз. - Что случилось? - поинтересовался лифтер у адвоката. - Пытаюсь поймать одного человека, - объяснил Мейсон. Кабина остановилась. Двери открылись. - В чем дело, Джим? - спросил разозленный оператор, работавший на пульте внизу. - Ты... - Я беру всю ответственность на себя, - сказал Мейсон и бросился через холл на улицу. Адвокат посмотрел в обе стороны, никого, походившего на интересующего его человека, не заметил, но понял, что оживленный тротуар давал прекрасную возможность скрыться и затеряться в толпе любому пешеходу. Мейсон подбежал к краю тротуара, чтобы проверить, не отъезжает ли такси и внезапно заметил одну машину на перекрестке, ожидавшую смену сигнала светофора. Мейсон бросился к ней, но успел пробежать только половину пути, так как зажегся зеленый свет и машина тронулась с места. Мейсон вернулся к входу в здание. На крыльце стояли Пол Дрейк, Делла Стрит и один из людей Дрейка. - По нулям, - сказал Мейсон. - Давайте проверим стоянки для автомашин. Делла, ты его знаешь, бери с собой оперативника Пола. Вы осмотрите стоянку, расположенную ближе к центру города, а мы с Полом направимся на ту, что напротив. Если заметите его, останавливайте. - Каким образом? - спросила Делла Стрит. - Как угодно. - Мейсон повернулся к человеку Дрейка. - Меня не интересует, как вы это сделаете. Притворитесь, что он наступил вам на ногу, ударил вас или что там еще придумаете. Но остановите. Скажите, что он разбил крыло вашей машины, потребуйте водительское удостоверение. - Не церемониться, если потребуется? - Да. Пошли, Пол. Мейсон и Дрейк перебежали через улицу, маневрируя между движущимися машинами и не обращая особого внимания на сигнальные гудки разозленных водителей, и оказались на стоянке, расположенной прямо напротив здания, в котором находились офис Мейсона и "Детективное агентство Дрейка". - Если он на своей машине, то мы должны поймать его или здесь, или на второй стоянке. Смотри на всех, кто выезжает. Я, в случае чего, подам сигнал Делле. С минуту они стояли у выезда со стоянки, потом Мейсон снова обратился к Дрейку: - Наверное, нужно проверить за воротами. Может, он сидит в машине. Через пять минут Мейсон признал поражение. Он пересек улицу и подошел к тому месту, где его поджидали Делла Стрит и оперативник Дрейка. - Похоже, что мы упустили его, - вздохнул адвокат. - Я все равно не понимаю, как он мог раствориться в воздухе, но за это время... - Такси? - спросил Дрейк. - Я думаю, что единственная отъехавшая за это время машина была пуста, Пол. И сомневаюсь, что он успел бы в нее сесть. Я попросил лифтера не останавливаться ни на одном этаже, перебежал через холл и вылетел на улицу. Если он вышел раньше меня на... О! Ладно, пойдем поговорим с лифтерами и выясним, не знают ли они чего-нибудь. Мейсон, Дрейк, сотрудник детективного агентства и Делла Стрит вошли в здание. Они по очереди расспросили всех лифтеров, когда те останавливали свои кабины на первом этаже. Выслушав адвоката, четвертый, последний лифтер, воскликнул: - Боже, мистер Мейсон, я прекрасно его помню. Он не спускался вниз с вашего этажа, а поднимался наверх. - Наверх? - удивился Мейсон. Лифтер кивнул. - Я помню, что с вашего этажа подали два сигнала вызова: вверх и вниз. Как только он сел ко мне в кабину, остановилась еще одна, направлявшаяся вниз. Двери открылись, но на этаже больше никого не оказалось. Наверное, он одновременно нажал обе кнопки. Конечно, подобное иногда получается непроизвольно, если человеку нужно наверх. Он механически нажимает стрелку вниз, а потом вспоминает, что ему надо наверх и... - Только не этот человек, - заметил Мейсон. - Он точно знал, что его будут искать, и хотел поскорее смыться. Он специально нажал на обе кнопки и сел в первую остановившуюся кабину. Ему требовалось поскорее покинуть наш этаж. Пол, есть шанс, что он все еще в здании! - Как он был одет? - спросил Дрейк. - В черный двубортный костюм, красный с синим галстук и белую рубашку, - ответила Делла Стрит. - Шляпа? - Вчера был в шляпке и... Да, я уверена, что сегодня в приемной на соседним с ним стуле лежала шляпа. - Отправляйтесь наверх, - дал указание Мейсон. - Пол, пошли кого-нибудь из сотрудников ко мне в приемную - Герти его видела. Ее нужно пригласить сюда. Возможно, он поднялся на несколько этажей вверх, вышел из кабины и остался там, думая, что перехитрил нас. Теперь мы точно знаем, что обогнать он нас не успел бы. Подождите, я сейчас задам пару вопросов девушке, торгующей сигаретами. - Через несколько минут к нам присоединится еще один оперативник, Перри. А насчет продавщицы сигарет ты прав. Девушка, работавшая в киоске, торгующим сигаретами и газетами, улыбнулась мужчинам. - Чем вызван такой ажиотаж? - спросила она. - Пытаемся найти одного человека. Не исключено, что вы обратили на него внимание. - Скорее всего, нет, - покачала головой девушка, - если только это не постоянный покупатель. Вы понимаете, что за день передо мной проходит столько людей... - Этот человек или все еще находится в здании, или вышел практически сразу же после меня, - объяснил Мейсон. - На нем могла быть черная фетровая шляпа или он нес ее в руке. Одет в черный двубортный костюм и белую рубашку. Красный с синим галстук. На вид лет тридцать пять, рост пять футов семь дюймов, весит около ста восьмидесяти пяти фунтов. Сразу же бросаются в глаза очень густые брови. - Боже мой! - воскликнула девушка. - В чем дело? - Он вышел из лифта сразу же после того, как ваша секретарша, Пол Дрейк и еще один мужчина с ним выбежали на улицу. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Казалось, что он никуда не торопится. Он спокойным шагом направлялся к выходу, а потом внезапно повернул к моему киоску и принялся рассматривать журнал. Мейсон и Дрейк переглянулись. - Ты понял, что произошло, Пол? Он заметил Деллу Стрит, стоящую у края тротуара, и завернул сюда, чтобы прикрыть лицо журналом. - Затем он купил сигару, - добавила девушка, - а когда вы с мистером Дрейком пересекли улицу, вышел из здания и повернул налево... Наверное, я обратила на него внимание только потому, что с огромным интересом наблюдала за вами: как вы неслись через холл, мистер Мейсон, а следом за вами и ваша секретарша, и мистер Дрейк, и еще один мужчина. Естественно, я начала размышлять, что могло случиться. Он... - Вперед, Пол, - обратился Мейсон к детективу. - Делла, мы с Полом сядем в первое же такси и поедем прямо по улице в том направлении, куда завернул объект. Ты бери следующую машину и вели водителю сделать поворот направо на первом перекрестке. Покружим по близлежащим кварталам, вглядываясь в лица прохожих: не исключено, что нам удастся его догнать. - Что случилось? Убийство? - решил выяснить Дрейк. - Пока нет, - мрачно ответил Мейсон. - А что предпринимать, если мы его увидим? - поинтересовался оперативник Дрейка. - Садитесь ему на хвост. Вы поедете вместе с Деллой. Останавливать его не надо, но любым способом выясните, кто он такой. Мейсон встал у края тротуара и практически сразу же ему удалось поймать пустое такси. Они вместе с Дрейком прыгнули внутрь, проехали четыре квартала по улице, на которой находилось их здание, повернули направо и через квартал - на улицу, параллельную той, по которой ехали изначально. - Ищем иголку в стоге сена, - заметил Пол Дрейк. Мейсон кивнул, не отводя глаз от лиц пешеходов, снующих по оживленной улице. - Не увеличивайте скорость, - приказал Мейсон водителю. - Когда доберетесь до следующей улицы, поверните налево, после пяти кварталов поедете назад. Таким образом нужно объехать весь микрорайон - по одной улице, потом по второй и по третьей. - Вы что, из полиции? - спросил таксист. - Не имеет значения, откуда я. Делайте, что вам сказано. - Только без применения силы. - Никакой силы не будет, - пообещал Мейсон. - Смотрите на дорогу и крепче держите руль. Они медленно курсировали по окрестным улицам, пока, наконец, на одном из перекрестков не заметили такси, в котором находились Делла и оперативник. - Посигнальте, - попросил Мейсон водителя. - Надо привлечь внимание сидящих вон в том такси... Прекрасно. Когда Делла Стрит повернулась в их сторону, услышав гудок, Мейсон жестом спросил ее о результате поисков. Она покачала головой. Мейсон показал ей, что следует возвращаться в офис, велел таксисту поворачивать к тому месту, где он их забирал, и откинулся на сиденье. - Вот и все, Пол, - вздохнул адвокат. - Ему удалось нас перехитрить, причем дважды. Два ноль в его пользу. - Кто он? - спросил Дрейк. - Я нанимаю тебя, чтобы ты это выяснил. - Я уже работаю? - Да, ты уже работаешь, - кивнул адвокат. - Не жалеть сил и средств? - Раскручивай на полную катушку. Я устал от того, что какой-то мелкий мошенник делает из меня дурака. - Он может оказаться совсем не мелким, - заметил Дрейк. - Не исключено, но готов поставить десять против одного, что это мошенник. Делла расскажет тебе все, что нам известно. А дальше действуй, как посчитаешь нужным. 4 Когда Мейсон и Делла Стрит вернулись в контору, адвокат обратился к секретарше: - Свяжись, пожалуйста, с лейтенантом Трэггом, Делла. Выясним, что ему известно. Вдруг нам удастся задать несколько вопросов напуганной официантке и, таким образом, решить хоть часть головоломки. Делла Стрит набрала номер Управления полиции, а когда на другом конце ответили, сказала: - Добрый день, господин лейтенант. Как дела? Это Делла Стрит... Что?.. Мистер Мейсон хотел с вами переговорить. Передаю трубку. Делла Стрит кивнула Мейсону. Адвокат снял трубку и поздоровался с Трэггом: - Привет, лейтенант. Как дела? - Во что вы меня еще втянули, черт побери? - спросил Трэгг. - Что вы имеете в виду? - Я устроил девушку в отдельную палату с сиделкой... В следующий раз если вы захотите, чтобы я вытаскивал ваши каштаны из огня... - Не так быстро, - перебил его Мейсон. - Что вас заело? - Вы прекрасно знаете, что, - раздраженно ответил Трэгг. - Вы отлично понимали, что если мы сами занялись бы этим вопросом, мы устроили бы все таким образом, что ей не удалось бы смыться. Вы притворились, будто хотите, чтобы она находилась в полной безопасности, а затем разместили ее так, что ей не представило труда... - Вы хотите сказать, что она исчезла? - Да, черт побери. - Трэгг, клянусь вам, что я действовал честно. Все было именно так, как я вам обрисовал. - Да, - в голосе лейтенанта послышался сарказм. - Как и всегда, вы намеревались сотрудничать со старыми добрыми друзьями из полиции, не так ли, Мейсон? - Трэгг, я когда-нибудь вас обманывал? - Обманывали ли вы меня? - усмехнулся лейтенант. - Вы столько раз... - Возможно, я в паре-тройке случаев находился по другую сторону баррикады, - признал Мейсон, - но разве я когда-нибудь просил вас о помощи и в то же время пытался вас как-то подставить? - Ну... нет. - И никогда не стану. Ее бегство такая же новость для меня, как и для вас. И я очень обеспокоен. Как ей это удалось? - Никто не знает. Только что находилась в палате, а через несколько минут исчезла. По всей видимости, она притворялась спящей. Сиделка вышла из палаты за бутербродом и чашкой кофе. Медсестра, естественно, утверждает, что отсутствовала не больше пяти минут, но на самом деле, наверное, с полчаса. Пациентка не доставляла беспокойства, так что сестра, скорее всего, решила, что достаточно лишь время от времени к ней заглядывать. - Насколько серьезны травмы? - поинтересовался Мейсон. - Очевидно, просто потеряла сознание. Возможно, легкое сотрясение, несколько синяков, пара сломанных ребер, царапины. В больнице все обработали, однако, врач хотел, чтобы она какое-то время оставалась под наблюдением. - А одежда? - Находилась в шкафу в палате. Она просто оделась и ушла. - Деньги? - Ни цента при ней не обнаружили. Содержимое сумочки проверили. Все у дежурного. - Как ей удалось уйти даже без денег на такси? - удивился Мейсон. - Меня это тоже интересует. Вы думаете, я ясновидящий? Я только говорю вам, что произошло. - Это для меня новость, - повторил Мейсон. - А теперь, чтобы показать, что я играю по-честному, я выложу все свои карты на стол, если вы готовы слушать. Я расскажу вам все, что знаю о деле... - Не мне, не мне, - перебил Трэгг. - У меня и так забот полон рот. Свяжитесь с Транспортным отделом... Я просто пытался оказать вам услугу. И все... - Спасибо. - Не стоит благодарности. - Вы не хотите, чтобы я ставил вас в известность, если события будут развиваться. - Повторяю: я просто пытался оказать вам услугу. Меня не волнует, куда она отправилась и что делает. Что касается меня, то она могла в любую минуту встать с постели и уйти. Только я оказался в дураках в результате... Если дело дойдет до убийства, звоните. Вы помните, что я работаю в Отделе по раскрытию убийств? - Не забуду, - ответил Мейсон и повесил трубку. 5 День близился к концу, когда в дверь кабинета Мейсона раздался кодовый стук Дрейка. Мейсон кивнул Делле Стрит, и она пошла открывать. - Привет, Пол, - поздоровалась секретарша. - Как идет сыскная работа? - Отлично, - улыбнулся детектив. Дрейк вошел в кабинет и опустился на закругленную ручку огромного кожаного кресла, предназначенного для клиентов. По его позе становилось ясно, что он не намерен долго задерживаться. - Ты очень занят, Перри? Найдешь время меня выслушать? Мейсон кивнул. Делла Стрит показала на пачку неподписанных писем. - Говори, Пол, а я пока буду подписывать. Делла, мне нужно это читать? Она покачала головой. - То есть прямо могу ставить подпись? - Да. Мейсон взял ручку. - В этом деле есть что-то подозрительное, Перри, - начал Дрейк. - Продолжай, Пол. Я слушаю. - Я не знаю, что именно. - Тогда почему ты решил, что есть? Делла Стрит забирала подписанные листы и подкладывала Мейсону новые. Его ручка летала над бумагой. Секретарша промакивала только что сделанные подписи. - Полиция заинтересовалась, - сообщил Дрейк. - Этого следовало ожидать. - Но не из того, что нам известно, Перри. Здесь какой-то более глубокий интерес. - Каким именно аспектом заинтересовалась полиция? - Во-первых, Перри, ты передал мне ломбардный билет, выданный в Сиэтле. Мейсон кивнул. - А ты знаешь, что было заложено? Мейсон покачал головой. - Что-то на восемнадцать долларов, - сказал адвокат. - На обратной стороне стояли эти цифры, так что я решил, что можно заплатить восемнадцать долларов плюс один процент в месяц плюс... - Да, ты решил, что стоимость невелика, - согласился Дрейк. - А теперь я готов открыть тебе, что там находилось. - И что же? - Револьвер. - Хороший? - Тридцать восьмого калибра, системы "Смит и Вессон". - Ты его забрал? - Не я. Полиция. - Какая полиция? - Сиэтла. - Но каким образом? Ведь ломбардный билет находился у тебя, не так ли? Я велел тебе переслать его в Сиэтл и... - Когда вчера полиция отправилась в ресторан Албурга, они, естественно, спросили владельца ресторана, что он знает о девушке. Албург ответил, что практически ничего лишь то, что она устроилась на работу официанткой и ей требовались деньги, тут наступило первое число и... - Это все я слышал от него самого, - перебил Мейсон. - Полиция провела расследование и нашла сумочку девушки, которую подобрал водитель "скорой" и отвез в больницу. Они просто рутинно составили список содержимого. - Люди из Транспортного отдела? - Да. Те, кто обычно занимаются несчастными случаями на дорогах. - Продолжай. - Они обнаружили помаду, ключи, которые пока ничего не значат, пудреницу и ломбардный билет, выданный ломбардом в Сиэтле. - Еще один? - Еще один. - И что они сделали? - Послали телетайп в Сиэтл. Местная полиция отправилась в ломбард. Билет в сумочке был на кольцо с бриллиантом. Ростовщик вспомнил девушку и сообщил полиции, что она одновременно закладывала и револьвер. Полицейские решили на него взглянуть. Тут все и завертелось. - Что именно, Пол? - Мне не удалось узнать все детали, но в нашем городе началась бурная деятельность. Полиция ездит в разные места, предпринимает всевозможные действия. Ресторан Албурга кишит сыщиками. - А где сам Моррис Албург? - Это многих интересует. Мейсон прекратил подписывать письма. - Черт побери! - воскликнул он. - Возможно, он отлучился по делу, - заметил Дрейк. - Что еще, Пол? - Албург ничего не упомянул полиции о шубе, они узнали про нее от одной из официанток. Она сообщила, что Албург передал шубу тебе, а твоя секретарша ушла в ней из ресторана. - Наблюдательные, однако! - Ага, - кивнул Дрейк. - Но, очевидно, там присутствует зависть, да и наверняка частенько бывают разногласия, что, как мне кажется, мы можем использовать. - Каким образом? - Не исключено, что Албург тебя подставил, или наврал с три короба. - Албург? Боже, Пол, я ведь все это делаю для него. Дрейк кивнул. Делла Стрит промокнула последнее письмо и отнесла пачку в приемную, чтобы их отправили, затем вернулась и села за свой стол. - Фамилия одной официантки - Нолан. Мэй Нолан. У нее _м_о_г_л_и зародиться идеи, что Моррис Албург выделяет новенькую среди других. - Он заигрывает с официантками? - Очевидно, нет. Но не исключено, что в этом-то как раз вся проблема. Следует рассмотреть массу аспектов. Ведь за некоторыми столиками дают лучшие чаевые, за другими столько не заработаешь, и все в таком роде. - Все основывается на старшинстве? - Нет, на фаворитизме. По крайней мере, девушки так считают. - И что с Мэй Нолан? - Она сейчас сидит у меня в конторе. Я только что попросил ее подписать заявление. Я подумал, что тебе захочется с ней встретиться. - Естественно, - кивнул Мейсон. - Если Моррис Албург пытается срезать углы, наняв меня, нам придется показать ему, что я веду только честную игру. - Поговори с Мэй Нолан, а потом делай выводы. - Ладно. Приведи ее. - Я могу сходить за ней, Пол, если вы с шефом хотите что-то еще обсудить, - предложила Делла Стрит. - У нас нет от тебя секретов, Делла, - ответил Пол Дрейк. - Я просто ленив. Мне очень помогло, если на этот раз ты бы поработала ногами... Она у меня в конторе. Секретарша поймет, о ком идет речь. Попроси мисс Нолан зайти сюда. - Мне каким-либо образом представляться? - уточнила Делла Стрит. - То есть, ей почему-либо не следует знать, что... - Можешь назвать себя, - ответил Пол. - У меня, по крайней мере, нет повода скрывать, на кого я работаю. - Представляйся, - подтвердил Мейсон. Делла вышла из кабинета. - У тебя при себе ломбардный билет из Сиэтла? - обратился Мейсон к детективу. - Он у моего представителя в Сиэтле. Мой человек звонил, как только побывал в ломбарде. Ростовщик бегает кругами в панике. - А он сам чист? - Предполагается, что да, но что-то его здорово беспокоит. При сложившихся обстоятельствах, мой парень не стал признаваться, что билет у него, после того, как узнал, что полиция забрала револьвер. Мейсон открыл портсигар. - Сигарету, Пол? - предложил он. - Не сейчас, - покачал головой Дрейк. Мейсон щелкнул зажигалкой. В этот момент в коридоре послышались быстрые шаги и Делла Стрит пропустила вперед себя молодую женщину. - Мистер Мейсон. Мисс Нолан, - представила секретарша. - Рада встретиться с вами, мистер Мейсон. Мэй Нолан оказалась крашеной блондинкой лет тридцати с добродушным улыбающимся лицом. Однако, голубые глаза быстро и хладнокровно оценивали ситуацию. - Присаживайтесь, - пригласил Мейсон. - Спасибо, - вежливо поблагодарила она. Дрейк снисходительно улыбнулся. - Здесь нет необходимости разыгрывать спектакль, Мэй. Прямо выкладывай все мистеру Мейсону. Женщина злобно взглянула на детектива и заявила: - Я и не пытаюсь устраивать вам представление. - Мне кажется, вы неправильно поняли Пола Дрейка, - заметил Мейсон. - Он имел в виду, чтобы вы сразу же переходили к делу и говорили без обиняков. Он и не думал о ваших манерах, а просто сказал, что нет необходимости ходить вокруг да около. - О, спасибо, - улыбнулась она Мейсону, хлопая ресницами. Затем повернулась к Дрейку: - Я сегодня здорово понервничала и расстроилась. То одно, то другое мешало мне как следует выспаться. Мы работаем с шести вечера до половины первого ночи без каких-либо перерывов. - Тяжелая работа? - спросил Мейсон. - Иногда. - Заполняемость ресторана хорошая? - В общем-то, когда как. По субботам не остается ни одного свободного места. В понедельник много пустых столиков. Но, конечно, каждый день бывают часы, когда все забито - традиционное время ужина, потом, кроме субботнего вечера, все понемногу затихает. Где-то после десяти уже мало посетителей. А в субботу у нас еще один наплыв - когда заканчиваются спектакли в театрах. - Да, нелегкий труд, - пожалела его Делла Стрит. - И все время на ногах. - Ты, дорогуша, еще и половины не знаешь, - ответила Мэй Нолан, поворачиваясь к Делле Стрит. - Тебе повезло с работой. Боже, я... О, не обращайте внимания. Вас не интересуют мои проблемы... В общем-то, дело не в работе, а в людях, которые тебя не ценят, пытаются обвинить в своих собственных ошибках... Например, человек заказывает ростбиф и забывает сказать, что хочет, чтобы его зажарили с кровью, а затем клянется, что говорил, а ты не обратила на это внимания, он всегда ест его только с кровью и... Ладно, что тут обсуждать? - Я думала, что вы обычно спрашиваете посетителей, в каком виде они предпочитают блюдо, когда берете заказ, - заметила Делла Стрит. Мэй Нолан холодно посмотрела на нее. - Я просто использовала это как пример, дорогуша. - Вы собирались рассказать нам кое-что о Дикси Дайтон, - напомнил Пол Дрейк. - Правда? - Мне так показалось. - Не уверена, что мне следует слишком часто открывать рот по поводу и без повода. К тому же, я не знаю, что буду с этого иметь. - Возможно, ничего, - ответил Мейсон. Она задумчиво посмотрела на него. - Вы иногда заглядываете в наш ресторан. Мне приходилось вас обслуживать. Мейсон кивнул. - И вы оставляете хорошие чаевые... Однако, вы, как правило, выбираете кабинки, не так ли? - Мне хочется уединиться на время ужина. Расслабиться. Если же я сажусь за один из столиков в зале, меня обязательно кто-нибудь узнает и... - Да, вам стоило бы послушать, что о вас говорят, когда вы у нас ужинаете. Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. И не осуждаю вас... Мне кажется, я обслуживала вас всего два раза за то время, что работаю у Морриса Албурга. Надеюсь, что когда-нибудь удостоюсь чести подавать в кабинки, если продержусь в ресторане достаточно долго. Но, скорее всего, я помру раньше, чем уйдет официант, у которого сейчас тот участок. - Насколько я понимаю, вы - очень опытная официантка, знающая свое дело, - заметил Мейсон. - Если я оставил вам большие чаевые, это означает, что ваша работа показалась мне отличной. - Спасибо на добром слове. Не часто приходится их слышать. Как я уже вам говорила, если вы выбираете место в основном зале, люди вытягивают шеи и перешептываются. Когда я подхожу к ним брать заказ, они просят меня наклониться к ним и спрашивают: "А за тем столиком правда сидит тот самый Перри Мейсон?" Я киваю, а потом знаете, что они хотят выяснить? - И что же? - заинтересовался Мейсон, подмигивая Полу. - Что за женщина ужинает вместе с вами. - И что вы им отвечаете? - Что это их не касается. - Вы собирались рассказать нам о Дикси, - снова напомнил Дрейк. - Да? Я... Возможно, вы так решили, но... Мейсон повернулся к Полу Дрейку и заметил: - Мне кажется, Пол, что в этой истории с Дикси Дайтон есть что-то странное. - Что ты имеешь в виду? - спросил Пол Дрейк, встречаясь с адвокатом взглядом и понимая, к чему он клонит. - Она не вписывается в общую картину. Я не могу это точно выразить. У меня также появилась мысль, что Моррис Албург пытался ее выгородить. - Согласен с тобой, - кивнул Дрейк. - Правда, Перри, Мэй, очевидно, не хочет обсуждать этот вопрос. - Я уже и так слишком широко открыла свой большой рот, - вставила Мэй Нолан. Мейсон не обратил на ее слова никакого внимания и снова обратился к Полу Дрейку: - Конечно, я давно знаю Албурга, и если он благосклонно относился к Дикси Дайтон и осыпал милостями, то можно с уверенностью сказать, что она их заслужила - я имею в виду своим трудом. Я думаю, что после того, как ты раскопаешь, чем она раньше занималась, ты выяснишь, что ей приходилось работать официанткой в самых дорогих и модных ресторанах в стране. Албург знал об этом и... Мэй Нолан громко расхохоталась, прервав тем самым речь Мейсона. Адвокат повернулся к ней, в удивлении приподняв брови. - Да, сыщик из вас никакой, - заметила она, делая жест, словно сгоняя с носа муху. - Эта девушка - официантка? Ха! Вашему другу Моррису Албургу приглянулось в ней что-то совсем из другого репертуара, уж точно не то, что она показывала в рабочее время. - Плохо работала? - Отвратительно. - Я чего-то не понимаю, - сказал Мейсон. Он постарался придать голосу удивленный тон. - Ведь Албург - прекрасный бизнесмен. Я всегда ценил его деловые качества. - Прекрасный бизнесмен? Деловые качества? - переспросила она. - С чего вы взяли? Возможно, они отлично проявляются, когда он наводит порядок на кухне или устанавливает такие цены на подаваемые блюда, чтобы не потерять ни цента, но выкиньте из головы идею о том, что его деловые качества проявляются в работе с официантками. Боже мой, мне приходилось видеть, как девчонкам удавалось обводить его вокруг пальца. Просто вокруг пальца. - Правда? - Готова поставить свой последний доллар. Я работаю официанткой чуть ли не с рождения, мистер Мейсон, и мне еще ни разу не приходилось видеть владельца заведения, которому не могла бы навешать лапши на уши какая-нибудь смазливая шлюха. - Вы пытаетесь сказать, что Моррис Албург руководствуется... - спросил Мейсон с недоверием в голосе. - Чем он руководствуется? Наверное, вы плохо знаете Морриса Албурга. А эта Дикси над ним хорошо потрудилась. - Не теряла времени? - Насколько быстро она работала, я судить не могу, но то, что очень тщательно - несомненно. - Очевидно, она знала его раньше, - заметил Дрейк. Мейсон покачал головой. - Что _в_ы_ качаете головой? - потребовала ответа Мэй Нолан. - Как вы можете об этом судить? Да, Моррис Албург знал ее... Когда она в первый раз вошла в ресторан, Албург пытался навести порядок. На него иногда находит. Требовал сделать "вот это", потом "еще вон то", и "добавить сюда", вдруг он внезапно поднял голову и увидел, что эта девушка направляется к нему. У него отвисла челюсть, глаза чуть не вылезли из орбит - словно он увидел привидение. - Что он сказал? - поинтересовался Мейсон. - Отступил на пару шагов назад, потом улыбнулся, по нему сразу становилось ясно, что он не представляет, что делать. Он протянул руку, направился к ней, и в этот момент Дикси устроила свой первый спектакль. - Что вы имеете в виду? - Она заговорила еще до того, как у него появилась возможность произнести хоть слово. "Вы хозяин этого заведения? - невинно спросила она. - Насколько я понимаю, вам требуется официантка, а я ищу работу." - И что произошло? - Моррис Албург взял себя в руки, выпрямился и ответил с достоинством: "Пожалуйста, пройдите в одну из кабинок в конце зала. Я присоединюсь к вам через несколько минут. Я сейчас даю указания своим официанткам, как лучше работать. Сегодня вечером ожидается много посетителей. Выберите кабинку и подождите там." - И она направилась в конец зала? - Снисходительно улыбнулась нам и проследовала в самую дальнюю кабинку, - сообщила Мэй Нолан. - А дальше? - Моррис Албург присоединился к ней и... ну, в общем, они не выходили минут десять-пятнадцать. - А потом? - Он вернулся в зал и представил нам Дикси. Сказал, что нанял ее на работу официанткой. - Это произошло неделю назад? - Да, где-то так. - И что было дальше? Мэй говорила рассудительно, взвешивая слова. - Ну, ей приходилось где-то обслуживать столики, но совсем недолго и явно не в дорогом ресторане. У нее не очень-то получается. Она, например, слишком часто бегала в кухню, не знала, как соединить два заказа, чтобы вместо двух раз сходить один. Поэтому она здорово уставала. Как только мистер Албург замечал ее усталость, он отправлял посетителей за другие столики. - Но таким образом она ведь теряла чаевые, не так ли? - сделал вывод Мейсон. - Да, теряла, и лишалась определенной доли работы, но я считаю, что Моррис Албург каким-то образом ей это компенсировал, потому что каждый раз, когда он рассаживал посетителей за другие столики, она ему благодарно улыбалась. - А как к этому относились остальные девушки? - О, нам, в общем-то, было все равно. Мы готовы брать дополнительную работу из-за чаевых, но нам очень не нравилось, что, когда в ресторане было мало посетителей и появлялся кто-то из постоянных клиентов, известный тем, что оставляет хорошие чаевые, Албург немедленно отправлял его за столик Дикси. Это неправильно. Если ты хозяин подобного заведения, то тебе следует организовывать работу на справедливой основе. Хочешь иметь друзей - поддерживай с ними хорошие отношения вне работы. Нас не волнует, чем он занимается и с кем общается, если только он честен и справедлив по отношению к нам, официанткам. - Вы обсуждали сложившееся положение между собой? - поинтересовался Мейсон. - В общем, нет. Моррис не любит, если мы собираемся кучками. Если он замечает, что мы о чем-то разговариваем, он обязательно что-то придумает, чтобы разогнать нас в разные стороны. Поэтому мы не особенно-то общаемся друг с другом. - Значит, вы не обсуждали это с другими девушками? - Словами ничего не выражалось. - Значит, здесь, не исключено, сработало ваше воображение? - В чем? - В том, что вы говорили мне о фаворитизме. - Не будьте идиотом, - воскликнула она. - Я уже слишком долго живу на свете, чтобы разобраться, водит меня кто-то за нос или нет. Мейсон достал бумажник, вынул из него хрустящую двадцатидолларовую купюру и протянул Мэй Нолан. - Простите, мисс Нолан, что последнее время я не садился ни за один из ваших столиков. Возможно, вы примите это в качестве извинения и в счет чаевых, которые я обязательно оставил бы, если бы вы меня обслуживали. - Вот это я называю порядочностью! - Она определенно очень обрадовалась. - Вы отличный мужик, мистер Мейсон. И, помните, если вы когда-нибудь решитесь поужинать в зале и окажетесь у меня за столиком, я обслужу вас по высшему разряду. Вы, конечно, везде получаете самое лучшее, но... В общем, спасибо. Она сложила купюру, без стеснения подняла юбку и засунула деньги за резинку чулка. - Что-нибудь еще? - спросил Пол Дрейк. Мэй Нолан медленно опустила юбку. - Да, теперь все несколько по-иному. Я всегда только рада оказать услугу хорошим людям... Надеюсь, вы в курсе, что мистер Албург принес ей шубу? - Албург? - удивился Мейсон. - Да, - кивнула Мэй Нолан. - Он мне даже не намекнул об этом, - заметил адвокат. - Я не могу поверить, что он... - Он, он, - подтвердила официантка. - Он куда-то уходил, а потом вернулся с шубой. - Откуда он ее взял? - Мы с девушками сами задавались этим вопросом, мистер Мейсон. Кто-то высказывал предположение, что она хранилась в шкафу у него в квартире. Наверное, держал шубу для Дикси. - И именно он принес ее в ресторан? - Да. Он куда-то отправился, а когда вернулся, нес под мышкой сверток в оберточной бумаге. Вместе с ним он проследовал на кухню. Потом одна из девушек заглянула в комнату, где мы обычно переодеваемся и оставляем своим вещи. В мусорной корзине оказалась эта самая оберточная бумага... А Дикси проплакала весь тот вечер. Мы не могли понять почему, пока не увидели ее в этой шубе и следы, оставленные молью. Похоже на Морриса Албурга. Он держал шубу у себя, завернутой в бумагу. Ему даже не пришло в голову проложить ее нафталином. Когда-то эта шуба обошлась кому-то в кругленькую сумму. Лично я считаю, что Дикси никогда не могла ее себе позволить. Скорее всего, шуба краденая. - Вот это новость, - сказал Пол Дрейк. - Что-нибудь еще, Мэй? Она подумала немного и заявила: - Наверное, это все. Мне пора. Спасибо, мистер Мейсон. Она ослепительно улыбнулась, встала, потянулась и поправила юбку. Дрейк тоже встал и открыл ей дверь. Мэй Нолан еще раз посмотрела на Мейсона, улыбнулась, похлопала ресницами, пересекла кабинет, усиленно качая бедрами, а затем внезапно остановилась. - Эй, минуточку, - воскликнула она. - Вы случайно не собираетесь пересказывать Моррису Албургу все, что я тут разболтала? Мейсон покачал головой. - Спасибо, - еще раз поблагодарила она. Дверь за Мэй Нолан закрылась. Делла Стрит взяла в руки газету и постаралась разогнать запах дешевых духов. Мейсон в удивлении приподнял брови. - Не обратил внимания, что так плохо пахнет, Делла. - Ну откуда тебе? - Почему нет? - Когда тебе показывают ноги и хлопают глазами? Лично я никогда не стала бы доверять этой женщине. - Конечно, многое здесь - плод воображения, но не все, - решил Мейсон. - Давай попробуем дозвониться до Албурга, Делла. - Десять против одного, - что у тебя ничего не выйдет, - усмехнулся Дрейк. Делла Стрит вернулась к своему столу и попросила Герти: - Соедини меня, пожалуйста, с городской линией. Услышав сигнал, Делла быстро набрала номер ресторана Албурга. - Позовите, пожалуйста, Морриса Албурга, - сказала она в трубку, когда на другом конце ответили. - Это звонят из конторы мистера Мейсона. Что?.. Когда?.. Когда вы его ждете?.. Попросите его, пожалуйста, связаться с мистером Мейсоном, как только он вернется. Делла повесила трубку и обратилась к адвокату: - Он вышел два часа назад и больше от него ничего не слышно. - Кто-нибудь знает, где он? - Очевидно, нет. В ресторане сказали, что не представляют, как с ним связаться, но как только он появится, они сразу же передадут, что мы звонили. Местный телефон на столе Деллы Стрит взорвался тремя короткими звонками. - К нам направляется лейтенант Трэгг, - сообщила Делла Стрит Мейсону. - Это кодовый сигнал, о котором мы договорились с Герти... Открылась дверь из приемной. На пороге стоял лейтенант Трэгг в штатском. Он обвел глазами кабинет адвоката. - Привет, - поздоровался он. - Вы заняты, Мейсон. - Конечно, нет. Я просто арендую офисные помещения, чтобы меня никто не беспокоил, когда я раздумываю, как мне лучше сыграть на скачках. Я раньше заполнял карточку на углу на улице, но меня здорово отвлекал шум проезжающих мимо машин, так что я решил обосноваться здесь. Трэгг вошел в кабинет, плотно закрыв за собой дверь. - Не сердитесь, Мейсон. Я всегда предоставляю Герти возможность предупредить вас, что направляюсь сюда, и остаюсь в приемной достаточно долго, чтобы вы успели спрятать то, что не хотите мне показывать. Но я считаю, что достоинство стража правопорядка унижается, если он долго сидит в чьей-либо приемной. - Знаю, - с симпатией в голосе сказал Мейсон. - Следует думать о деньгах налогоплательщиков, даже если для этого требуется пренебречь временем одного налогоплательщика. - Вот именно, - кивнул Трэгг, поудобнее усаживаясь в кресле, предназначенном для клиентов. Какое-то время он внимательно изучал адвоката, а потом заметил: - Мне следовало предугадать, что, если я стану вытаскивать для вас каштаны из огня, то обожгу пальцы. - И уже обожглись? - спросил Мейсон. - Чувствую жар. Очень надеюсь, что не появится волдырь. Но, не исключено, что уже и ожог получил. - Я что-то вас не понимаю. - Я тоже не все понимаю. Вот зашел разобраться. - Боюсь, что не смогу вам помочь. Пол Дрейк поднялся на ноги и обратился к Мейсону: - Пойду загляну к себе в контору. Надо проверить, как там без меня идут дела. - Мне не хотелось вас отпугивать, Дрейк, - повернулся к нему Трэгг. - Я и не испугался. Просто ухожу, - ответил сыщик, встречаясь взглядом с Мейсоном. Пол Дрейк закрыл за собой дверь в коридор. Лейтенант Трэгг достал из кармана сигару, откусил кончик и зажег ее. - Как дела? - поинтересовался он у Мейсона. - Много работы, мало денег. - Знаю, - с притворным сочувствием в голосе согласился Трэгг. - Иногда случаются дни, когда вам удается получить только какую-то жалкую тысячу долларов... Каким образом вы связаны с делом Албурга? - Я находился в ресторане, когда началась суматоха. Я время от времени там ужинаю. Албург задал мне несколько вопросов. - Каких? Мейсон улыбнулся лейтенанту. - Боюсь, Трэгг, что мне их не вспомнить. Трэгг с минуту изучал кончик сигары, потом улыбнулся в ответ. - А вы мне нравитесь, господин адвокат. - Спасибо. - И вот в этом-то вся проблема. - Что еще за проблема? - Моя личная. У нас в Управлении есть люди, которым вы совсем не нравитесь. - Нет? - Нет. Они считают, что вы действуете по другую сторону закона. - Закон предоставляет человеку право консультироваться у своего адвоката... - Только не надо, - перебил его Трэгг. - Может, когда-нибудь, вас пригласят выступить на торжественном обеде в одном клубе и мне не хотелось бы, чтобы вы до того времени уже использовали весь свой материал. - Я просто репетирую. - Вам не требуются никакие репетиции. У вас прекрасно получаются импровизации. Иногда даже слишком хорошо... А что там с шубой? - Какой еще шубой? - Той, в которой Делла вчера вечером выходила из ресторана. Мейсон сурово посмотрел на секретаршу. - Делла, ты что, снова воровала в магазинах? - спросил он. Она смиренно потупила глаза и кивнула. - Ничего не могу с собой поделать, шеф. Со мной происходит что-то ужасное и непонятное. В глазах темнеет, а, когда я прихожу в себя, то обнаруживаю, что стою на углу в шубе и на ней все еще висит бирка. Я понимаю, что со мной вновь случился приступ амнезии. Трэгг рассмеялся и уныло покачал головой. - Бедняжка, - сказал он Делле Стрит и повернулся к Мейсону. - Она за себя не отвечает. Не может контролировать свои действия. Наверное профессиональное заболевание, возникшее после того, как поработала на вас, господин адвокат. - Нет, - быстро возразила Делла Стрит. - Это у меня наследственное. Передалось мне от дедушки по отцовской линии - старого капитана Стрита, пирата. Он имел привычку брать, что захочется, если ему под руку попадалась абордажная сабля. - Почему бы вам не обратиться за консультацией к психоаналитику? - спросил Трэгг. - Я уже обращалась. Он объяснил, что моя совесть приходит в противоречие с наследственными инстинктами. Так что, как только у меня возникает желание что-нибудь прихватить, у меня темнеет в глазах - таким образом, я не знаю, что делаю. Психоаналитик назвал подобное механизмом защиты. - Назначил какое-нибудь лечение? - поинтересовался Трэгг. - Предложил лечь на диванчик у него в кабинете и рассказать историю моей жизни. - Но это не помогло? - Нисколько. - Ну тогда я предложу вам другое лечение, Делла, которое спасет вас от недуга, - заявил Трэгг. - Какое? - Даю вам двадцать минут, чтобы передать мне шубу. - Какую шубу? - спросил Мейсон. - Ту, в которой Делла вчера вечером выходила из ресторана Албурга. - А из чего была шуба, Делла, из ондатры, котика, бобра или еще какая? - обратился Мейсон к секретарше. - Из норки, - ответил лейтенант Трэгг. - Из норки? - с выражением искреннего удивления на лице переспросил Мейсон. Делла Стрит вопросительно посмотрела на адвоката. - Причем украденной, - добавил Трэгг. - У кого? - решил выяснить Мейсон. - Этого я пока вам сообщить не в состоянии. - Возвращайтесь, когда узнаете. - Нет, Мейсон, мне нужна шуба. Адвокат зажег сигарету и откинулся на стуле. - У вас могут возникнуть из-за этого неприятности, - заметил Трэгг. - Как у нас сегодня работают лифтеры, Трэгг? - вежливым тоном спросил Мейсон. - Отвратительно. - Такое часто имеет место в конце рабочего дня. Некоторые директора, досрочно уходящие с работы, дают задания своим секретаршам закрыть конторы, а сами начинают покидать здание и пораньше садиться в машины, чтобы не попасть в пробки, случающиеся каждый день, когда основная масса людей возвращается с работы. Трэгг кивнул. - Поэтому иногда приходится стоять у лифта именно в это время. Но люди все равно мирятся с этим неудобством, Трэгг. Они приезжают в центр города, платят за парковку своей машины, затем ждут, когда лифт, наконец, остановится перед ними и поднимет их до этажа, на котором находится мой офис. Они делают это с единственной целью - встретиться со мной и попросить меня защищать их права. Понимаете, после того, как человек предпринял такие усилия и вынес столько неудобств, я считаю, что должен, по крайней мере, хоть как-то компенсировать ему его затраты. - Кто-нибудь просил вас представлять ее права на шубу? - Если я отвечу на этот вопрос, то вы, скорее всего, зададите мне еще один. - Даже два. - Я так и думал. - И я вам кое-что сообщу сам. - Я весь внимание. - Вы слышали когда-нибудь о Роберте Кларемонте? - спросил Трэгг. Мейсон покачал головой. - Может, читали о нем? Мейсон снова покачал головой. - Боб Кларемонт, - с задумчивым видом произнес Трэгг. - Отличный парень. Я сам работал по тому делу. Прекрасный, честный приятный молодой мужчина, который всегда мечтал стать полицейским. Полиция была его идеалом. Грянула война и ему пришлось на время отложить свои амбиции. Затем он уволился из армии и принялся за изучение наук, требующихся в работе полицейского. Мейсон, вы можете представить себе человека, который каждый день ходит учиться - учиться, чтобы лучше нести службу? Очень многие считают, что полицейские - это угрюмые, насупившиеся гориллы, расхаживающие по улицам и стукающие людей по головам своими дубинками, собирающие дань с букмекеров... - Чтобы провести остаток дней на ранчо в Техасе, - добавил Мейсон. На мгновение Трэгг нахмурился, а затем продолжил, с трудом сдерживая гнев: - Вот в этом-то вся беда, Мейсон. Вот это осложняет жизнь порядочного полицейского - эти несколько гнилых яблок в корзине. Люди не помнят о полицейском, пожертвовавшем своей жизнью, чтобы остановить грабителей. Однако, они не забывают о полицейском с настолько плохой памятью, что он никак не мог вспомнить название банка, в который положил последние сто тысяч долларов. - Я только пошутил, - извинился Мейсон. - А я не шучу. Вы представляете, что такое быть полицейским, Мейсон? Ты не на службе. Ты отправляешься в магазин, на станцию техобслуживания или еще куда-то. Дверь открывается. На пороге стоят двое с обрезами. Это налетчики. Если ты обычный человек, ты просто поднимаешь руки вверх. Твои друзья посчитают тебя героем только потому, что ты не потерял сознание. Но ты полицейский. Если ты поднимешь руки вверх, бандиты обыщут тебя, найдут револьвер и жетон. Разгневанные граждане завалят Управление письмами, протестуя против подобной работы. Так что ты тянешь руку к револьверу. У тебя один шанс из миллиона. Ты не на дежурстве. Преимущество не на твоей стороне, но на твои плечи давят традиции. Ты решаешь, что все-таки один шанс из миллиона у тебя есть и надо им воспользоваться. Ты достаешь оружие и сжимаешься внутри, ожидая, что сейчас в тебя полетят пули. Ты надеешься, что тебе удастся хоть пару раз нажать на курок перед тем, как упасть. А обычные граждане шутят о нефтяных скважинах в Техасе. - Я согласен, что полицейские бывают разные, - сказал Мейсон. - Вы - честный человек, Трэгг. Я не имел в виду вас, когда говорил о миллионерах. Вы посоветовали мне поберечь силы для званого обеда в каком-нибудь клубе, когда я попытался говорить с вами об адвокатах. Я позволил вам говорить о полицейских. Теперь объясните мне, кто такой Кларемонт. - Боб был полицейским. Он быстро шел вверх. Все его любили. Он внимательно и добросовестно относился к работе. Если бы кто-то заявил ему, что среди полицейских процветает коррупция, он раскроил бы физиономию тому человеку. Полиция была его идеалом. Она представляла законность, защищала тех, кто не в состоянии сам себя защищать. - Что с ним произошло? - Никто точно не знает. Очевидно, он заметил что-то в одной машине, что вызвало у него подозрения. Наверное, он остановил этот автомобиль, чтобы задать несколько вопросов водителю. Зачем он это сделал, никто сказать не может. Он никогда не работал в Транспортном отделе, и никогда не стал бы тормозить машину, чтобы просто потрясти водителя. То есть с полной уверенностью можно утверждать, что он что-то заподозрил. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - В автомобиле находилось по меньшей мере два человека, не исключено, что больше, потому что они, несомненно, удивили его и заставили тоже сесть в машину. - Зачем? Трэгг пожал плечами. - Мы пришли к выводу, что его заставили сесть в автомобиль. Положили на пол, отобрали револьвер, а потом отъехали на десять миль за город. Пока он все еще лежал на полу, они приставили его же собственный револьвер к виску и нажали на спусковой крючок. В этом сомнений быть не может: по ране мы сразу же определили, что оружие приставлено прямо к голове. Вам когда-нибудь приходилось видеть подобные раны, Мейсон? Мейсон приподнял брови. - Смотреть на них очень неприятно. Пуля влетает прямо в голову, за ней следуют газы из револьвера. Попав внутрь, газы продолжают расширяться. - Не мучьте себя, лейтенант. - Я до сих пор не в состоянии забыть об этом, - горько сказал Трэгг. - И вы не смогли бы, Мейсон, если бы вам пришлось разговаривать с его женой и видеть двух маленьких детей, страшно похожих на отца, с такими же прямыми, честными голубыми глазами. Старший оказался достаточно большим, чтобы понять, что случилось. Младший, к счастью, нет. - А жена? - подала голос Делла Стрит. Трэгг повернулся к ней и поджал губы. - Она знала, что произошло. Прекрасная женщина. Они много лет любили друг друга, затем грянула война и Боба отправили за океан. Вы должны понимать, что означает каждый день молиться о ком-то, бегать к почтовому ящику, бояться, что принесут телеграмму, вздрагивать от каждого телефонного звонка... Она прошла через все это, как и многие другие. Это война. Ее мужчина вернулся. Многие остались на полях сражений. Здесь ей повезло. Он приехал в отпуск и они поженились. Он увидел сына первый раз, когда вернулся с войны. Мальчику уже исполнился год... Затем Боб взялся за учебу, чтобы не ударить лицом в грязь в избранной профессии. Он решил сделать защиту правопорядка делом своей жизни. Он считал, что полицейский должен стать в глазах общественности такой же важной фигурой, как адвокат или врач. Тратил все деньги на покупку книг о раскрытии преступлений, криминологии, новшествах в законодательстве и все в таком роде. - Вы сказали, что его убили, приставив револьвер к виску? - уточнил Мейсон. - Это была лишь одна из ран. Она послужила причиной смерти. Затем они выпустили в него всю обойму для верности. Или потому, что кому-то хотелось пострелять, или убийца любил слушать звук вхождения пули в тело. - Что произошло потом? - Они выбросили труп. - Там, где убили его? - Никто не знает, где именно его убили, - ответил Трэгг. - Очевидно, в движущейся на большой скорости машине. Затем выкинули труп. Даже не удосужились там остановиться: просто открыли дверцу, а тело стукнулось об асфальт и прокатилось, как куль, оставляя на шоссе кровавый след. Машина поехала дальше. Трэгг с минуту молча курил, потом продолжил: - Естественно, мы сохранили пули... Здесь есть интересный момент. Каждый полицейский обязан периодически тренироваться на стрельбище. Из табельного оружия делаются пробные выстрелы в манекен. Эти пули извлекаются и сохраняются. В архивах полиции имеются пули, вылетевшие из револьвера Боба Кларемонта во время тренировок. Мы сравнили их с теми, что извлекли из его трупа. Они полностью совпали. В Боба шесть раз выстрелили из его собственного револьвера. - И? Трэгг покачал головой. - Такого просто не могло произойти. Боб Кларемонт никогда бы не встал на колени и не позволил отобрать у себя револьвер. Именно поэтому я рассказывал вам о полицейских, Мейсон. Даже если у тебя остался всего лишь один шанс из миллиона, полицейский должен им воспользоваться. Если и его нет - полицейский погибает. Такой полицейский, каким был Боб Кларемонт. В его собственном револьвере не осталось бы шести пуль. Он сумел бы сделать хотя бы один выстрел. Если, конечно, он велел машине притормозить, чтобы что-то там проверить. - А где его револьвер? - поинтересовался Мейсон. - Мы его не нашли. Это странно. Обычно преступники выбрасывают оружие, не проехав и сотни ярдов. Вспомните: пуль там не оставалось, он принадлежал полицейскому и им уже совершили убийство. - Вы, естественно, все тщательно обыскали? - Не то слово. Гребенкой прочесали по обе стороны дороги. Осмотрели каждый дюйм, даже использовали миноискатели. - И ничего? - Ничего. - Как я предполагаю, вы мне все это рассказываете с какой-то определенной целью? - Конечно, - кивнул Трэгг. - Боба Кларемонта убили семнадцатого сентября - год назад... Поверьте, Мейсон, мы перевернули все с ног на голову. У нас был один подозреваемый. - Кто? Трэгг помедлил. - Не называйте имени, если не хотите, - сказал Мейсон. - Я просто пытаюсь вникнуть в суть дела. - Нет, я вам его назову. Я выкладываю все свои карты на стол, потому что это может оказаться чрезвычайно важно, Мейсон. Фамилия подозреваемого - Седжвик. Томас Е.Седжвик. Он держал тотализатор. Кларемонт охотился за ним, надеялся собрать досье и засадить за решетку. Кларемонт не успел еще выяснить все аспекты, то есть он знал, где там собака зарыта, но до поры до времени придерживал всю имеющуюся информацию. Он не любил действовать через осведомителей, предпочитал сам собирать доказательства. Он занимался Седжвиком, когда его застрелили. Мы думали допросить Седжвика после совершения убийства. У нас не было на него ничего конкретного, мы просто знали, что Кларемонт по нему работал. - Продолжайте. - Но нам не удалось отыскать Седжвика. Он исчез, провалился сквозь землю. Нам очень хотелось бы выяснить, где находился Томас Е.Седжвик в момент убийства. - У вас на него было только то, что Кларемонт работал по нему? - Седжвик держал киоск и торговал сигаретами, - объяснил Трэгг. - Дела у него шли неплохо. Даже прекрасно, если сложить все вместе. А в ту ночь, когда убили Кларемонта, Седжвик уехал из города. На следующий день сигаретами торговал уже другой человек. Он сообщил нам, что Седжвик продал ему дело за тысячу долларов, он представил в подтверждение документы. Он уже неделю или дней десять вел с Седжвиком переговоры о том, чтобы купить киоск, а в ту ночь, в два часа, Седжвик позвонил ему по телефону и заявил, что, если он готов немедленно заплатить ему тысячу наличными, то сигаретное дело - его, аренда, оставшиеся запасы, в общем все, что имелось в наличии. Парень воспользовался шансом. Седжвик наотрез отказался от чека. Ему требовались наличные. В конце концов, покупателю удалось собрать нужную сумму. Примерно в четыре утра сделка состоялась. Седжвик расписался в документах при свидетелях. С тех пор Томаса Е.Седжвика никто не видел. Нет необходимости упоминать, что человек, купивший киоск, торговал только табачными изделиями. Точка прекрасно расположена. Он предлагал сигары и сигареты и оставался чист. Если бы он предоставил нам малейшую возможность отвезти его в Управление, ребята бы его здорово обработали. Он этого не сделал. Мы использовали все уловки. Подсылали осведомителей, наблюдателей, наводчиков. Чего мы только не придумывали. Черт побери, его не за что было взять! - И где он теперь? - Он держал этот киоск месяца два, потом продал. Купивший, ранее привлекался к уголовной ответственности. Он сразу же занялся темными делами и мы немедленно прихватили его. Он даже очухаться не успел, как снова оказался за решеткой. - И никаких следов Седжвика? - Никаких. - Вы к чему-то определенно клоните, - заметил Мейсон. - Вчера в ресторане Албурга произошло что-то странное. Официантка страшно перепугалась и бросилась через черный ход на узкий переулок, проходящий за зданием. Кто-то в нее выстрелил. Она отреагировала совсем не так, как того ожидал стрелявший. Она не села в его машину, а закричала и бросилась к выезду из переулка. Иногда в таких случаях происходит совсем не то, что ожидает нападающий. У мужчины в руке - револьвер, символ силы. Средний человек боится оружия. Он смотрит в огромную черную дыру и представляет маленькие пули в магазине. У него подгибаются коленки... Чем больше знаешь об оружии, тем лучше понимаешь, что бояться надо не самого револьвера - гораздо опаснее человек, стоящий за ним. Кто-то может нажать на спусковой крючок, кто-то нет. Некоторые из тех, кто не расстается с револьвером, не в состоянии попасть в человеческую фигуру с пятнадцати футов, если нет возможности тщательно прицелиться, но даже и тогда иногда промахиваются. Чтобы хорошо стрелять, нужна практика. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Сидевший за рулем той машины, что поджидала официантку в узком переулке, не подумал, что из открытой дверцы не так-то удобно стрелять. Его первый выстрел не попал в цель. Он не рассчитывал, что ему вообще придется нажимать на курок. Когда девушка бросилась вперед, она покинула линию огня. Водитель нажал на газ, чтобы догнать ее. В этот момент захлопнулась правая дверца. Он выстрелил во второй раз и, по показаниям свидетелей, этот второй выстрел прозвучал как раз в тот момент, когда дверца закрывалась. Пуля прошла сквозь нее. Девушка закричала и понеслась к оживленной улице. Пули пролетели мимо нее. Ее сбил проезжающий по перпендикулярной улице водитель. Выезд с переулка оказался заблокированным остановившимися машинами и собравшимися любопытными пешеходами. Стрелявший из машины оказался прекрасным водителем. Не очень-то легко дать задний ход на высокой скорости. Разворачиваться на том переулке просто нет места. Он попал в ловушку. Ему требовалось немедленно сматываться. Он мог бросить машину и затеряться среди пешеходов, но почему-то не осмелился этого сделать. Он дал задний ход и развил максимально возможную скорость. - Вы все это точно выяснили? - спросил Мейсон. - Да, мы это выяснили, - подтвердил Трэгг. - Несколько свидетелей видели, как машина дала задний ход. Они предположили, что водитель пытается скрыться. Машина набрала скорость. Она двигалась по прямой: не петляла, не отклонялась в сторону. Вы понимаете, Мейсон, что это означает? Обычный водитель не способен на подобное. Водитель патрульной машины, которого специально обучали подобной езде - это один вариант. Второй - член подпольного синдиката, тайно развозящий спиртные напитки или наркотики. Им такое умение просто необходимо, так сказать, профессиональные требования - выруливание по узким переулкам и в потоке машин значительно быстрее, чем обычный водитель, если тот вообще способен на такие трюки. - Итак, мы подошли к развязке, - заметил Мейсон. - Вы абсолютно правы, - согласился Трэгг. - Вы попросили меня об услуге: поместить эту девушку в отдельную палату. Я пошел вам навстречу. У нее было больше возможностей скрыться из отдельной палаты, чем из общей. Она ею воспользовалась - и исчезла. - Я в этом виноват? - Черт побери, не знаю. Подождите, пока не услышите кульминацию. - Кульминацию? - Поскольку она сбежала из больницы, мы заинтересовались ею. Делом занимался Транспортный отдел. Они отправились в ресторан Албурга, начали задавать вопросы. Вроде бы, Моррис Албург не старался скрывать информацию, но заявил, что практически ничего не знал об этой женщине. Прикидывался дурачком. - Продолжайте. - Однако, наши люди обнаружили сумочку официантки и заглянули внутрь. Там оказался ломбардный билет, полученный в Сиэтле. Ребята связались с коллегами в Сиэтле, объяснили ситуацию и попросили заглянуть в ломбард. Полицейские в Сиэтле сходили, куда требовалось, и выяснили, что по этому билету можно получить кольцо с бриллиантом и двумя маленькими изумрудиками. Весьма неплохая вещь. Девушке дали за него сто двадцать пять долларов, а его истинная стоимость - где-то около тысячи. - И? - И, естественно, полицейские из Сиэтла начали задавать в ломбарде вопросы. Они получили описание девушки, и тут ростовщик вспомнил, что она заключила с ним две сделки одновременно: в один день она заложила и кольцо, и револьвер. У нас не оказалось ломбардного билета на револьвер, так что полиция в ломбарде про него ничего не спрашивала, но о нем вспомнил ростовщик. Он нашел этот револьвер и, на всякий случай, полицейские из Сиэтла позвонили нам и сообщили его номер. - А дальше? - Выяснилось, что этот револьвер принадлежал Бобу Кларемонту. Это тот револьвер, что пропал в ночь убийства, когда кто-то вырвал его из кобуры у Боба, приставил его к виску и нажал на курок, а потом выпустил еще пять оставшихся пуль в мертвое тело и безжалостно выбросил труп, словно куль, из движущейся на скорости машины. Трэгг замолчал. Он взглянул на кончик сигары и с удивлением заметил, что она погасла, достал из кармана спичку, зажег о подошву ботинка, поднес к сигаре, затем выкинул спичку в пепельницу, откинулся назад в огромном кожаном кресле и с наслаждением затянулся, очевидно, погруженный в свои мысли. Мейсон и Делла Стрит переглянулись. В кабинете воцарилась тяжелая, зловещая тишина. Мейсон затушил сигарету и начал медленно, практически бесшумно, постукивать пальцами по столу. Трэгг продолжал курить. - Когда вы все это выяснили? - наконец, обратился к нему Мейсон. - За полчаса до того, как отправился к вам. - А чем вы занимались эти полчаса? - А вы как думаете, черт побери? Пытался разыскать Албурга. - Где находится Албург? Трэгг пожал плечами, развел руками и продолжал курить. - А зачем вы мне все это рассказали? - поинтересовался Мейсон. - Во-первых, вы мне нравитесь. Вам приходилось срезать углы, вам удавалось выпутываться, потому что в тех случаях вы были правы и ваши клиенты невиновны. Если бы вы оказались не правы, вас давно бы притормозили. Вы отстаивали правильную точку зрения. Вы умны. Чертовски умны. Вы логично рассуждаете и вы борец. Вы полностью выкладываетесь ради своих клиентов... Раньше вам никогда не приходилось участвовать в деле, где убивали полицейского при исполнении служебного долга. Послушайтесь моего совета: не впутывайтесь в подобное. В таких случаях многое может произойти и вы пострадаете. Серьезно пострадаете. Трэгг замолчал и еще раз глубоко затянулся. Затем он снова посмотрел на Мейсона и заявил: - Мне нужна шуба. Мейсон нахмурился в задумчивости, продолжая постукивать пальцами по столу. - Я ее получу? - спросил Трэгг. - Дайте мне подумать, - попросил Мейсон. - Не торопитесь. Вы не в блошки играете. Последовало молчание. Делла Стрит с беспокойством наблюдала за непроницаемым и суровым, как гранит, лицом адвоката. Внезапно Мейсон прекратил стучать пальцами по столу. - Никаких сомнений в том, что это одна и та же девушка? - обратился он к Трэггу. - Конечно, сомнения есть. Здесь ни о чем нельзя говорить с уверенностью. Именно поэтому я хотел лично встретиться с Албургом... Но та девушка, что заложила кольцо, заложила и револьвер Боба Кларемонта. Это не вызывает сомнений. - Я одного не могу понять, Трэгг, зачем ей было это делать? Ведь убийца Кларемонта точно знал, что револьвер засвечен. К нему опасно прикасаться, как к раскаленной печке. Это оружие - билет в газовую камеру. Не родился тот адвокат, которому удастся добиться оправдания для человека, у которого обнаружили револьвер Кларемонта. - Это вы мне рассказываете? - А сколько она получила за револьвер? - Восемнадцать долларов, - сообщил Трэгг. - В каком он состоянии? - В отличном. В том же, что и в день, когда Боб Кларемонт поцеловал жену и детей и в последний раз пристегнул кобуру. - Но убийца не может быть настолько глуп, Трэгг, - заметил Мейсон. - Убийца оказался настолько глуп. Я вам еще кое-что скажу, Мейсон. С револьверов трудно снимать отпечатки пальцев. Не обманывайтесь тем, что пишут в детективных романах. В девяноста пяти случаях из ста на них не оказывается ни одного пригодного для идентификации отпечатка. Но на этом нам удалось обнаружить один. Оружие лежало где-то в мокром месте и до корпуса кто-то дотронулся. Там образовалась ржавчина. - Вы знаете, кому принадлежит отпечаток? - Это правый указательный палец Томаса Седжвика. Мейсон резко повернулся к Делле Стрит. - Что ты сделала с шубой, Делла? - спросил он. - Отнесла в безопасное место. - Куда? - В камеру хранения меховых изделий. - Где квитанция? - У меня в сумочке. - Отдай ее лейтенанту Трэггу. Делла Стрит открыла сумочку, вынула оттуда голубой листок и протянула Трэггу. Лейтенант встал, стряхнул пепел с сигары и сказал одно слово: - Спасибо. - Секундочку, - остановил его Мейсон. - Нам нужна расписка. - Выпишите ее, - попросил Трэгг Деллу Стрит. - Пожалуйста, дайте мне квитанцию. Трэгг вернул Делле Стрит листок и она быстро отпечатала на пишущей бумаге текст, вынула страницу и протянула Трэггу. Лейтенант вставил сигару в уголок рта таким образом, чтобы дым не застилал глаза, нагнулся и нацарапал внизу свою подпись. Он какое-то время стоял молча, раздумывая, потом достал из кармана фотографию, прикрепленную на бристольский картон, на которой было изображено молодое мужское лицо с умными глазами, с твердой линией губ, не злых и не жестоких, с волевым подбородком, прямым носом и красивой формы лбом, окаймленным черными вьющимися волосами. - Симпатичный, - заметил Мейсон. - Очень ничего, - воскликнула Делла Стрит. - Кто это? - Его больше нет. Взгляните на эту целенаправленность во взгляде, честное лицо... Наверное, я становлюсь слишком сентиментальным для полицейского. - Боб Кларемонт? - догадался Мейсон. - Боб Кларемонт, - кивнул Трэгг и вышел из кабинета. 6 В половине десятого Мейсон заглянул в "Детективное агентство Дрейка". - Что нового, Пол? - поинтересовался он. - Пока ничего, - ответил сыщик. - О Файетте что-нибудь разузнал? - С уверенностью утверждать не могу, но пять лет назад какого-то Джорджа Файетта арестовали за то, что он держал тотализатор. Возможно, это один и тот же человек. - Не исключено. И что тогда произошло? - Ничего. - То есть как ничего? - А так. Его арестовали, предъявили обвинение, освободили под залог. Дело просто растворилось в воздухе. - А залог на какую сумму? - Сто долларов, - усмехнулся Дрейк. - Похоже на фальшивку, - заметил Мейсон. - Скорее всего. - Ты выяснил, где он живет и все в таком роде? - Нет. Пока скажу только, что он работал брокером по закладным. Ну, например, у него есть собственность, стоимостью двадцать тысяч долларов. Он закладывает ее на двадцать пять, а потом выписывает обязательства еще на сто тысяч, представляя все ту же собственность в качестве обеспечения. - Ты в состоянии это доказать? - Нет, черт побери. Ты давал мне задание разузнать, кто такой Файетт. Если ты хочешь, чтобы я разоблачил шайку, занимающуюся операциями с облигациями и закладными, то мне требуется, по крайней мере, пять помощников, девять телохранителей и склад оружия. А тебе я советую соорудить для себя погреб, в каких обычно укрываются от урагана. Это только в общем и целом. - Я понял. Я надеялся, что мне позвонит Моррис Албург. Я написал ему письмо и отправил с посыльным. Он передал его кассиру ресторана. Я приложил для нее записку с просьбой передать послание Моррису, если он позвонит. - И что ты написал, Перри? - Много всего. Во-первых, чтобы он нашел меня в любое время дня и ночи. Сообщил твой номер и велел звонить сюда, если меня нет в конторе. Особо подчеркнул, чтобы связался со мной, как только прочтет письмо, независимо от того, в какое время... Я позвоню от тебя, Пол? Дрейк кивнул. Мейсон поднял трубку и сообщил оператору Дрейка номер телефона в ресторане Морриса Албурга. Когда на другом конце провода ответили, Мейсон попросил: - Позовите, пожалуйста, мистера Албурга. - Его нет на месте. - Это говорит Перри Мейсон. Когда он вернется? - Я не знаю, мистер Мейсон. - Тогда позовите, пожалуйста, кассира. - Минутку. Когда в трубке послышался другой женский голос, Мейсон сказал: - Это Перри Мейсон, адвокат. Я оставил у вас письмо для мистера Албурга. То есть, я отправил его с посыльным и приложил записку, что если мистер Албург свяжется с нами, то... - Да, мистер Мейсон. Я думаю, оно у него. - Что? - Письмо. - Он заходил? - Нет. Он... Понимаете, его сегодня не будет. Он позвонил и... его спрашивало уже несколько человек. - Н_е_с_к_о_л_ь_к_о_ человек? - уточнил Мейсон. - Н_е_с_к_о_л_ь_к_о_. Они и сейчас находятся здесь. - Я все понял. - Я передала ему, что его ищет довольно много людей, а также, что у меня для него лежит письмо от вас, видимо, очень важное. Он велел мне немедленно брать такси и оставить письмо в определенном баре. А он его потом заберет. - Он не уточнял, в какое время он его заберет? - Нет. - Если еще раз услышите его, спросите, дошло ли до него письмо. Объясните, что это самый важный шаг для него в настоящий момент. Пусть прочитает и свяжется со мной. - Хорошо, мистер Мейсон. - И еще одно. Когда вы заканчиваете работу? - В час. - Где вы живете? Какой у вас номер телефона? - Мистер Мейсон! - Не дурите. Это важно. Так какой номер? - Эксфорд триста девяносто восемь двадцать семь. Мейсон записал цифры. - Возможно, мне придется вам позвонить. Обязательно передайте Моррису, чтобы связался со мной. До свидания. Мейсон повесил трубку и повернулся к Полу Дрейку. - Моррис Албург будет звонить мне по твоему номеру, Пол. Как только он объявится, я хочу, чтобы твой оператор коммутатора набрал номер моей квартиры, тот, что нигде не зарегистрирован, и перевела звонок на него. Она в состоянии это сделать? - Конечно. - Объясни оператору, что это крайне важно. Надо обеспечить, чтобы никаких проблем со связью не возникло. - А когда он будет звонить, Перри? - Сегодня ночью, я надеюсь. Может, сейчас. В любую минуту. - Когда ты собираешься домой? - Уже ухожу. - Я сам закругляюсь на сегодня. У меня новый ночной оператор коммутатора, но она вполне компетентна. Она заступает в полночь. А сейчас работает просто волшебница. Я прослежу, чтобы они обе были готовы. Звонок сразу же переведут на твой номер, как только он поступит. - Прекрасно. Я пошел. - Вместе спустимся на лифте, - предложил Дрейк. Сыщик остановился по пути у коммутатора, чтобы передать указания Мейсона оператору, а потом они отправились на автомобильную стоянку. - Ты хочешь, чтобы я занимался делом Файетта, не жалея сил и средств? - уточнил Дрейк. - Да, - кивнул Мейсон. - Проверь все, что возможно. Если у тебя есть люди, крутящиеся в соответствующих кругах, они, не исключено, слышали что-то о нем. - Если он вообще в городе, то завтра я дам тебе ответ, в особенности, если речь идет о том Файетте, которого арестовывали пять лет назад... Пока, Перри. - Пол, ты уверен, что интересующий меня звонок смогут перевести на мой номер? - Конечно. Обычное дело. Мои операторы будут его ждать. Заводя машину, Мейсон взглянул на часы: без восемнадцати десять. В десять адвокат уже открыл дверь своей квартиры и попытался углубиться в чтение журнала. Без четверти одиннадцать он начал ходить из угла в угол, раздраженно нахмурившись. В десять минут двенадцатого он решил почитать книгу. В половине двенадцатого он положил книгу на место, разделся и лег в постель. В течение часа заснуть ему не удавалось. Потом он несколько раз просыпался, но, в конце концов, усталость взяла свое. Его разбудил звонок. На третьем звонке адвокат проснулся и протянул руку к аппарату. - Алло! - сказал он в трубку. На другом конце провода послышался резкий женский голос: - Мистер Мейсон, простите за беспокойство, но вы сами дали подобные указания. - О, да, это контора Дрейка? - Все правильно. Вас спрашивает мистер Албург. Он говорит, что звонит по поводу письма. - Соедините меня с ним. Вы в состоянии перевести звонок на мой номер? - Да, сэр. Секундочку. Я сейчас все сделаю. Мейсон услышал щелчок, а потом голос Албурга. - Привет, Моррис, - несколько раздраженно поздоровался Мейсон. - За это вам придется выложить немалую сумму. Почему, черт побери, вы раньше со мной не связались? Голос владельца ресторана звучал натянуто и хрипло: - Я не мог. - Почему? - Я не могу вам сказать. - Ладно. Вы, наконец, собрались мне позвонить. В чем дело? Что лежит в основе всей этой истории? Все произошло так, как вы мне описали, или вы были знакомы с... - Никаких имен, пожалуйста, - перебил Албург. - О, Господи! - воскликнул Мейсон. - Почему вы не выбрали место, откуда в состоянии нормально разговаривать? Отправляйтесь к другому аппарату. Мне нужно выяснить всю правду. Я... - Послушайте, Мейсон, - снова перебил его Албург. - Я попал в беду. Возникла масса проблем. Вы мне очень нужны. Я заплачу вам столько, сколько потребуется. Я глубоко завяз. Я все вам объясню при личной встрече. - А когда она состоится? - Как только вы сюда приедете. - Как только _я_ куда-то приеду? - раздраженно воскликнул Мейсон. - Да, - ответил Албург. - Мне нужно, чтобы вы были здесь. - Если уж это так важно, то я встречусь с вами у себя на квартире. Если нет, то приходите ко мне в кабинет завтра в половине десятого. Однако... - Послушайте, - снова заговорил Албург тихим голосом, полным страха, - все обстоит просто ужасно. Дело отвратительно. Мне необходимо увидеться с вами. Нам нужно серьезно поговорить. Я не поеду к вам на квартиру. Я не поеду к вам в контору. Я никуда не поеду. Я не выйду из этой комнаты. Вместо этого я прошу вас немедленно примчаться сюда. Вы должны приехать! Я написал вам письмо еще до того, как вы отправили мне свое. В мое письмо вложен чек на тысячу долларов. Это только аванс. Вы получите больше. Я прекрасно вам заплачу. - Почему вы не можете выйти из комнаты? - Я засветился. - Почему дело не может подождать до утра, когда я появлюсь в конторе? - Не исключено, что завтра меня здесь уже не будет. - Ладно, - устало сказал Мейсон. - Если бы вы с самого начала мне честно все рассказали, что стоит за этим делом, вы бы не оказались в такой переделке. - Я завяз еще до того, как встретился с вами, Мейсон. - Где вы находитесь? - В гостинице "Кеймонт", в семьсот тридцать первом номере. Это далеко не первоклассная гостиница. Это притон. Не останавливайтесь у портье. Проходите мимо, словно снимаете здесь номер. Ни с кем не разговаривайте. Садитесь в лифт, поднимайтесь на седьмой этаж, ищите семьсот двадцать первый номер. Дверь не заперта. Я вас жду. - Хорошо. - И, Мейсон... - Да? - Постарайтесь побыстрее, ладно? - Ладно. Выезжаю. Адвокат повесил трубку, скинул одеяло, позвонил в гараж, чтобы его машину подогнали к выходу и оставили с заведенным мотором, провел рукой по выступившей за ночь щетине, натянул одежду, быстро завязал галстук, двинулся к двери, потом вернулся назад за пальто, еще раз позвонил в гараж, чтобы удостовериться, что все в порядке с машиной, и направился к лифту. Ночной сторож удивленно посмотрел на адвоката. - Что-то случилось, мистер Мейсон? - поинтересовался он. - Да, - кивнул адвокат. Он взглянул на часы над столом, за которым сидел сторож. Они показывали пятнадцать минут третьего. Мейсон посмотрел на наручные часы, чтобы удостовериться, что они показывают то же время, что и настенные в холле, и бросился к выходу. Он вышел на прохладный свежий ночной воздух. Служащий гаража, работавший в ночную смену, сидел за рулем машины Мейсона, припаркованной у края тротуара. Он кивнул адвокату, открыл дверцу и вылез из автомобиля. Мейсон опустился на водительское место. Печка уже достаточно хорошо прогрела кабину. - Огромное спасибо, Джейк, - поблагодарил Мейсон. - Не за что, сэр. Адвокат заметил, что в машине залит полный бак. Служащий гаража проследил направление взгляда Мейсона и объяснил: - Когда вы вернулись вчера вечером, я обратил внимание, что бензина практически не осталось и заполнил бак. Вы говорили мне, чтобы я следил за этим. - Отлично. Я никогда не знаю, когда мне придется внезапно сорваться с места. - Похоже, что сейчас - один из таких случаев. - Да, - кивнул Мейсон. Адвокат захлопнул дверцу и нажал на газ. Дорога до гостиницы "Кеймонт" заняла пятнадцать минут. В этот ранний час перед зданием оказалось много мест для парковки. Мейсон затормозил, запер машину и вошел в холл. Гостиница была старой, с просиженными креслами и затхлой атмосферой. После свежести ночи Мейсон особенно сильно почувствовал спертый воздух, отдающий плесенью. Ровный ряд пустых кресел казался безнадежно неуместным. Наверное, их следовало заполнить жалкими убогими стариками, читающими газеты или просто смотрящими в никуда - это очень сочеталось бы с атмосферой гостиницы. Портье поднял голову при появлении Мейсона и провожал его глазами, пока адвокат не дошел до лифта. - Вы хотите с кем-то встретиться? - спросил портье, когда Мейсон нажал кнопку вызова лифта. - Со мной. - Вы имеете в виду... - Да. - Вы здесь проживаете? - Конечно. И разбудите меня утром в половине восьмого... Нет, минутку, мне вначале надо сделать несколько звонков. Я поднимусь к себе в номер, а потом позвоню вам и сообщу, в какое время меня разбудить. Возможно, мне удастся поспать подольше, чем до половины восьмого. Кабина остановилась. Мейсон открыл дверцу. Ночью лифт работал на автомате, без лифтера. Мейсон нажал последнюю кнопку - восьмого этажа. Казалось, что путь наверх продолжался бесконечно, но, наконец, кабина остановилась. Мейсон вышел, захлопнул за собой дверцу и направился к красной лампочке, указывающей, что там находится лестница. Адвокат спустился на седьмой этаж, нашел семьсот двадцать первый номер и тихо постучал. Ответа не последовало. Мейсон подождал несколько секунд, затем снова постучал, на этот раз громче и дольше. Ответа все равно не последовало. Из комнаты не доносилось никаких звуков. Мейсон взялся за ручку. Она повернулась: дверь оказалась не заперта. Свет горел. Стоя в коридоре, Мейсон толкнул дверь ногой. Она широко распахнулась. Комната была пуста, однако, ее явно не так давно покинули: в воздухе оставался запах только что выкуренного табака. Мейсон осторожно переступил через порог. Адвокат увидел стандартный дешевый номер: тонкий ковер, по которому ходили от входа, вокруг кровати и к окну так, что протоптали дорожку, умывальник и зеркало в углу, половик перед которым протерли чуть ли не до пола. Мейсон быстро обвел взглядом комнату. В углу стояло кресло, обитое искусственной кожей, два кухонных стула с прямыми спинками и плетеными сиденьями, квадратный столик, который, видимо, изначально планировался для кувшина с водой и таза, пока в гостиницу не провели водопровод. Оставив дверь в коридор открытой, Мейсон осторожно сделал два шага внутрь, быстро заглянул за дверь, чтобы проверить, не стоит ли там кто-нибудь. Еще за одной дверью открывался стенной шкаф. За третьей - унитаз и душ, втиснутые в пространство, не превышающее размер среднего шкафа. Удостоверившись, что комната пуста, Мейсон закрыл дверь в коридор. На этот раз он более внимательно осмотрел номер. Он освещался красноватым светом, идущим из-под стеклянного абажура в центре помещения. Абажур висел на цепи, окрашенной под бронзу, через которую к единственной лампочке бежали провода. На железной кровати лежал тонкий матрац, аккуратно покрытый белым отутюженным, но видавшим виды покрывалом. Над изголовьем висел ночник. Мейсон заметил вдавленность у подушки: там определенно кто-то сидел. Еще одна впадина осталась в центре. Адвокат остановился у кровати, чтобы получше рассмотреть вторую вдавленность. Становилось ясно, что кто-то бросил револьвер на середину кровати. Потом его забрали, но оружие оставило вполне определенный отпечаток на белом покрывале. Внезапно внимание Мейсона привлекло что-то золотистое, переливающееся на свету. Он наклонился и поднял тюбик губной помады. Помада в нем практически закончилась. По оставшемуся на помаде следу можно было сделать вывод, что ею, скорее, что-то писали по шероховатой поверхности. Адвокат тщательно осмотрел всю комнату, еще раз изучил помаду, затем перевернул квадратный столик. На внутренней стороне помадой было выведено: "Мейсон помоги 262 Т 3 С 15 Л". Мейсон стоял, изучая послание, когда внезапно уловил легкий скрипящий звук, идущий с противоположной стороны комнаты. Ручка дверцы медленно поворачивалась. Мейсон быстро засунул помаду в боковой карман пальто, поставил столик на место и принял задумчивый вид, доставая сигарету из кармана. Дверь медленно и осторожно открылась. На пороге стояла женщина лет двадцати пяти, с хорошей фигурой, черными, как смоль волосами, огромными темными глазами, кожей оливкового цвета, на фоне которой ярко выделялась розовая помада на губах. Она резко отпрянула, вдохнув воздух и чуть не закричав. Мейсон спокойно смотрел на нее уверенным взглядом, не произнося ни слова. Женщина помедлила в дверях, потом вошла в комнату. - Вы... Кто вы? - спросила она. - Это ваша комната? - ответил Мейсон вопросом на вопрос. - Я... я пришла сюда, чтобы встретиться с одним человеком. Кто вы? - Я пришел сюда, чтобы встретиться с одним человеком. Кто вы? - повторил Мейсон слова женщины. - Я... я не должна называть вам свое имя. Не отводя от нее глаз, Мейсон представился: - Меня зовут Перри Мейсон. Я адвокат. Я приехал сюда, чтобы увидеться с клиентом. Клиент сообщил мне, что снял этот номер. А теперь скажите мне, кого вы планировали здесь найти? - О, слава Богу! - воскликнула женщина. - Это вы мистер Мейсон! А где Моррис? Я - Дикси Дайтон. Я пришла сюда, чтобы встретиться с Моррисом Албургом. Он позвонил мне и сообщил, что вы согласились приехать, но он сказал, что тоже будет здесь. Он хотел попросить вас представлять меня, так что я намерена честно... Мейсон сел и показал ей рукой на стул. - Минутку, - перебил он, - все может оказаться не так просто. - Что вы имеете в виду? - Во-первых, у вас _м_о_г_л_о_ сложиться ложное представление о том, что мистер Албург желал мне сказать. - Это не так, мистер Мейсон. Я точно знаю, чего он хотел. Правда, мистер Мейсон. Все именно так и есть. - Во-вторых, - продолжал адвокат, - независимо от того, кто что говорит, я, не исключено, откажусь представлять вас. - Почему? Моррис... Мистер Албург заплатит вам столько, сколько потребуется. - Почему вы так думаете? - Он мне обещал. - Возможно, вы в чем-то виновны. - Мистер Мейсон, не позволяйте никому вводить вас в заблуждение. - Пытаюсь. Но я вынужден выбирать клиентов. Я просто физически не могу согласиться на выполнение всей предлагаемой мне работы. Мне необходимо знать факты дела до того, как я приму на себя какие-то обязательства. Я очень часто отказываюсь от того, за что меня просят взяться. Она опустилась на пол у его ног. - Мистер Мейсон, если бы вы только знали, что произошло, если бы вы только знали, против чего мне приходится бороться! Адвокат молчал. - Мистер Мейсон, скажите мне, что вам известно. Что вам говорил мистер Албург? - Не очень многое. - Хорошо, мистер Мейсон, я открою вам всю правду. Я объясню вам факты дела. - Не исключено, что я не вправе слушать вас. В настоящий момент я не вправе получать от вас какую-либо конфиденциальную информацию. Если вы откроете мне что-либо, я не могу рассматривать это, как конфиденциальное сообщение, сделанное клиентом адвокату. - Да не осторожничайте вы в такой степени! - воскликнула она. - Зачем нам с вами устраивать сейчас словесную перепалку? Давайте перейдем к сути. Она взяла его руку в свою. - Наверное, я страшно импульсивна, вы явно считаете меня идиоткой, но я попала в страшную переделку, мистер Мейсон, и вы должны помочь мне выбраться. - Я уже объяснил вам, что не имею права с вами разговаривать. Я предпочел бы слушать вас после того, как встречусь с Моррисом Албургом. Мне нужно точно определить свою позицию перед тем, как... - О, мистер Мейсон, - застонала она. - Пожалуйста... Я выложу вам свои карты на стол. - В настоящий момент я не могу позволить вам даже это, - заметил адвокат. Несколько минут она сидела молча, задумавшись, все еще продолжая держать его руку. Внезапно она сильно сжала ее и заявила: - Вы столько значите для меня, мистер Мейсон! Я просто не могу выразить, как я рада, что именно вы работаете по этому делу. - Я по нему не работаю. Смеясь, она с вызовом встретилась с ним взглядом и добавила: - Пока. - Пока, - улыбнулся Мейсон. - А вы очень дотошный адвокат. - Жизнь заставляет. Она легко поцеловала тыльную сторону его ладони. - Пока это послужит авансом, - сказала она. - Оставайтесь здесь. Пойду попытаюсь как-то связаться с Моррисом Албургом. Ждите, и через пятнадцать минут я вернусь вместе с ним. Тогда мы перейдем к делу. Она быстро пересекла комнату, открыла дверь и исчезла. Мейсон мгновенно встал со стула, бросился к телефону и набрал номер квартиры Пола Дрейка, ни значащийся ни в каких справочниках. Прошло несколько минут перед тем, как Мейсон услышал сонный голос детектива на другом конце провода. - Просыпайся, Пол, - велел адвокат. - Это важно. Быстро просыпайся. - О, Господи, опять ты, - пробурчал Дрейк заплетающимся языком. - Каждый раз, как только я собираюсь как следует выспаться... - Забудь о сне, - требовательным тоном заявил Мейсон. - Немедленно приходи в себя. Я нахожусь в гостинице "Кеймонт", в семьсот двадцать первом номере. Со мной жгучая брюнетка, рост пять футов два дюйма, весит сто пятнадцать фунтов, лет двадцать пять - двадцать шесть, оливковый цвет лица, большие круглые глаза, яркие губы... то есть она была со мной в комнате пару минут назад и... - Мои поздравления, - перебил Пол. - Ты зря времени не теряешь. - Хватит шутить, - резко оборвал его Мейсон. - Немедленно пришли сюда нескольких своих людей... Во-первых, я хочу, чтобы в первоначальный контакт вступила женщина-оперативница. Она должна ждать в коридоре, когда описанная мной девушка выйдет из номера. Тебе придется действовать быстро, Пол. Твоя сотрудница покажет твоим людям, которые будут ждать снаружи, за кем следить. Необходимо установить за ней наблюдение и выяснить, куда она отправится. - Перри, у тебя есть сердце? - взмолился Дрейк. - Три часа ночи! Боже праведный, я не фокусник, чтобы вытаскивать людей из шляпы. Мне потребуется, по крайней мере, час или два, чтобы прислать кого-то к тебе. Ведь нужно поднять их с постели, им требуется одеться, добраться до гостиницы... - Кто сейчас находится у тебя в агентстве, - перебил Мейсон. - Минимальное количество сотрудников, необходимое, чтобы контора функционировала: оператор коммутатора, ночной менеджер и я обычно оставляю одного человека... - На коммутаторе мужчина или женщина? - Женщина. - Компетентная? - Очень. - Вызывай ее, - приказал Мейсон. - Пусть на час отключит коммутатор. В это время поступает мало звонков, не думаю, что ты лишишься работы. Прикажи ей ехать сюда. Немедленно связывайся с ней. У нас всего несколько минут, так что поторопись. Если нужно, закрывай контору на час, но обеспечь "хвост" за интересующей меня девушкой, как только она выйдет из гостиницы. Не дожидаясь протестов Дрейка, Мейсон бросил трубку на рычаг и вернулся к стулу, на котором сидел. Он достал белый платок из кармана и вытер кончиком помады с тыльной стороны ладони, затем перевернул стол и другим кончиком вытер немного помады, которой была сделана надпись. Адвокат поставил стол в изначальное положение, вынул из кармана тюбик золотистого цвета и осторожно провел по третьему кончику платка. Потом авторучкой написал у разных образцов цифры "1", "2" и "3", свернул платок, сунул обратно в карман и стал ждать. Ему пришлось долго сидеть в одиночестве. Вначале Мейсон наблюдал за движением минутной стрелки наручных часов, считая минуты и надеясь, что пройдет достаточно времени до возвращения девушки для того, чтобы оперативники Дрейка успели заступить на работу. Через пятнадцать минут адвокат раздраженно нахмурился и начал ходить из угла в угол. Конечно, нельзя было исключать вариант, что его просто надули, или, хитро обманув, постарались на время вывести из игры, заставив бездействовать в критический момент. Мейсон не сомневался, что ему домой звонил именно Моррис Албург. Адвокат пришел на место встречи, назначенное самим Албургом. Оставалось два варианта - или ждать дальнейшего развития событий, или возвращаться домой. Внезапно и без каких-либо предупреждений повернули дверную ручку. Дверь торопливо распахнулась и на пороге появилась брюнетка. Ее щеки раскраснелись, глаза горели от возбуждения. Очевидно, она очень торопилась. Она сразу же расслабилась при виде Мейсона. - Слава Богу, вы еще здесь! - воскликнула она. - Я так боялась, что вы не поверите и не станете ждать! Мейсон приподнял брови в немом вопросе. - Я не планировала так долго задерживаться. Я не могла быть уверена, что застану вас. - Да, я уже собирался уходить. В чем дело? - Мне требовалось встретиться с Моррисом. Вот в этом вся проблема. Мне было _п_р_о_с_т_о _н_е_о_б_х_о_д_и_м_о_ с ним увидеться. - И вы с ним увиделись? - Да. У меня для вас письмо. Она засунула руку в лифчик, достала сложенный листок бумаги, быстро пересекла комнату и протянула записку Мейсону. - Вот, прочитайте. Письмо оказалось отпечатанным на машинке. "Мистер Мейсон! Дикси сообщила мне, что Вы приехали в гостиницу, но отказываетесь с ней разговаривать, требуя моего подтверждения, что все нормально. Я же Вам все сказал по телефону. Я объяснил, что послал Вам письмо, в которое вложен чек - Ваш предварительный гонорар. Я хочу, чтобы Вы представляли меня и Дикси. Это страшная неразбериха. Дикси Вам все подробно расскажет. Я прошу Вас относиться к Дикси, которая передаст Вам эту записку, точно так же, как ко мне. Она Ваша клиентка. Я обратился к Вам за помощью, потому что мне эта помощь необходима. Она для меня чрезвычайно важна, причем немедленно. Я надеялся, что смогу в этом гостиничном номере дождаться Вашего приезда, но потребовалось, чтобы я срочно уехал: возник один аспект по этому делу, с которым я должен разобраться сам. Я не смею описать Вам, что он из себя представляет, потому что не считаю себя имеющим право ставить Вас в неудобное положение. А теперь, пожалуйста, начинайте действовать и помогите нам выбраться из этой неразберихи. Вам заплатят, причем очень хорошо. Искренне Ваш, Моррис." Текст письма был отпечатан на пишущей машинке, а подпись в конце нацарапана карандашом. Возможно, рукой Морриса Албурга. Мейсон попытался вспомнить, видел он когда-нибудь, как расписывался Албург, но ему не пришел на ум ни один случай, когда бы ему приходилось с ней сталкиваться. - Т_е_п_е_р_ь_, наконец, мы сможем переговорить, - заявила девушка уверенным тоном. Мейсон молчал. - Ну? Сможем, не так ли? - Я хочу знать, почему здесь нет Морриса, - сказал Мейсон. - Он обещал встретиться со мной в этом номере. - Но ему пришлось изменить свои планы. - Почему? - Он занят одним крайнее важным делом. - Каким? - Защищает меня. А также себя. - Она отодвинула стул, села и обратилась к адвокату: - Мистер Мейсон, когда один человек может убить другого и его действия считаются оправданными? - В случае самообороны. - То есть следует ждать, пока другой не станет в тебя стрелять? - Следует ждать, пока на тебя не нападут, или до возникновения такой ситуации, при которой любой разумный человек посчитает, что ему угрожает серьезная опасность или смерть. - И тогда он может стрелять? Мейсон кивнул. - Я описал вам положения закона, касающиеся самообороны - в общем и целом. Однако, существует масса оговорок и ограничений о том, что человек должен отступить, и о том, кто изначально спровоцировал конфликт. - Предположим, вам известно, что за вами охотится хладнокровный, опытный, знающий свое дело убийца, который поставил своей целью вас уничтожить. У вас есть право первым его прикончить? - При обстоятельствах, которые я вам описал, - ответил Мейсон. - Я знаю. Но, предположим, вам известно, что человек собирается вас убить и охотится за вами. Он следит за вашим домом, сидя в машине и держа на коленях автомат, а вам удается выскользнуть через черный ход таким образом, чтобы он вас не заметил. Разве в таком случае вы не имеете права прострелить ему голову и быть оправданным? Мейсон покачал головой. - Почему нет? - Потому что в такой ситуации у вас была возможность позвонить в полицию и попросить у них защиты. Она усмехнулась с упреком в голосе: - Просить у полиции защиты от человека, которого я имею в виду, это все равно, что просить их защитить тебя от оспы или бурбонской чумы... Этот человек просто проскользнет сквозь пальцы полиции - ему это не составит труда, а ты окажешься трупом еще до наступления утра. - Вы просили меня объяснить вам пункты закона. Я это сделал. Я не пишу законы. Я их изучаю. - Моррис сказал мне тоже самое, но я ему не поверила. Мне это кажется несправедливым. Но он, как и вы, утверждал, что таков закон, а поэтому вы не одобрите то, чем он занимается. - А чем он занимается? - Вы слышали когда-нибудь о Джордже Файетте? - Вы его знаете? Я хотел бы кое-что о нем выяснить. Она горько засмеялась. - Много людей хотели бы что-нибудь о нем выяснить. Он - убийца. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - А в настоящий момент он пытается прикончить Морриса и меня. - Почему? - Это как раз то, что мне требуется разузнать. Я предполагаю, потому, что я - возлюбленная Тома Седжвика. - А кто такой Седжвик? - Его разыскивает полиция. Пытаются повесить на него убийство. - Так что вас и Морриса Албурга пытаются убить? - Все правильно. - Почему? Не вижу смысла. - Судя по вашему поведению, вы мне не верите. - Очень возможно. - Послушайте, нельзя спорить с фактами. Файетт пытался пристрелить меня в том переулке, что проходит за рестораном Албурга. - А что конкретно тогда произошло? - поинтересовался Мейсон. - Файетт следил за мной, пытаясь отправить на тот свет. Он вошел в ресторан с единственной целью: напугать меня, чтобы я бросилась бежать. Он, естественно, предполагал, что я воспользуюсь черным ходом. Если бы я хоть чуть-чуть подумала, я поняла бы, чего он добивается. Даже с влиянием деньгами и наглостью Файетта нельзя рассчитывать застрелить женщину в переполненном ресторане, а потом просто взять и уйти. Однако, ему приходилось совершать подобное и выходить сухим из воды. Невозможно рационально мыслить, если на тебя смотрит Джордж Файетт. Это схоже тому, как кладешь руку на камень и замечаешь, что рядом колечком свернулась змея. - Продолжайте, - подбодрил Мейсон, когда она замолчала. - Мне нужно знать, что конкретно произошло. - Я вылетела из ресторана. А Файетт как раз этого и хотел. В машине меня поджидал его сообщник. Файетт спокойно с невинным видом сидел за столиком и притворялся, что наслаждается ужином. А я, сломя голову, кинулась в подстроенную им ловушку. - А что произошло, когда вы оказались в переулке? - Сообщник Файетта пытался заставить меня сесть к нему в машину. Я оказалась настолько перепугана, что бросилась бежать дальше. Это, видимо, нарушило их планы. Им просто не пришло в голову, что я не сожмусь, как гармошка, и не сяду в машину, как хорошая маленькая девочка. Я сделала то, что никто не предполагал. Я понеслась дальше по переулку. Когда сообщник Файетта сообразил, что надо стрелять, я уже покинула линию огня. Он нажал на газ, чтобы догнать меня, машина дернулась, в результате чего дверца захлопнулась. Он выстрелил во второй раз, но пуля прошла сквозь дверцу. К тому времени я уже неслась в панике и подбегала к оживленной улице, ничего не соображая. Я вылетела прямо под колеса движущегося автомобиля. В общем, это все. Я пришла в сознание в больнице и поняла, что о моем местонахождении сообщат в газетах, или его будет несложно выяснить через справочное, так что Файетту не составит труда до меня добраться. Я встала с постели и обследовала палату, в которую меня поместили. Я нашла в шкафу свои вещи. Меня все еще покатывало из стороны в сторону, но я все равно оделась и сбежала из больницы. Естественно, я сразу же связалась с Моррисом. - А что сделал Моррис? - Нашел мне кое-какую одежду и предоставил шанс скрыться... Но, конечно, Моррис сам очень расстроился, потому что понял, что Файетт одновременно охотится и за ним. - Так что сейчас Албург предпринимает шаги, чтобы избавиться от Файетта? - Скорее всего, мне не следовало вам этого говорить. И я не произнесу этих слов. Я просто заявляю вам, что в настоящий момент Моррис занят делом крайней важности и у него нет возможности связаться с вами, пока... в общем, в течение следующих трех или четырех часов, но он написал вам эту записку, чтобы вы понимали ситуацию. - Хорошо, что вы от меня хотите? - Мне довольно сложно ответить на этот вопрос. Вы, в общем-то, не особо рветесь к сотрудничеству. Вы до сих пор относитесь ко мне с подозрением. - Вы меня обвиняете в этом? - Да. Мейсон расхохотался. - Моррис написал вам записку, не так ли? - спросила она. - Нет. - Что вы хотите сказать? - Подпись внизу - какие-то неразборчивые каракули. Я не уверен, что она сделана его рукой. Я не знаю, как он подписывается. - Это его подпись. Он при меня расписывался. - Но, тем не менее, это непонятная загогулина. - Он очень торопился. Его голова была занята другим. - Письмо напечатано. Он бы с большей легкостью написал его от руки, чем отстукивал на машинке. К тому же, от руки получилось бы быстрее. - Откуда вы знаете? Может, он быстрее печатает, чем пишет. - Не дурите. Это письмо отпечатано не профессионально, а двумя пальцами. - Не исключено, что мистер Албург находился в таком месте, где не мог писать. Предположим, он скрывается. Он сказал кому-то, что именно хочет написать, этот кто-то отпечатал нужный текст на машинке, а потом отнес мистеру Албургу на подпись. - Или нацарапал свой собственный вариант подписи мистера Албурга, - добавил Мейсон. - О, вы, адвокаты, всегда подозреваете всех и вся! - воскликнула девушка. - Мне тошно от вас. - Простите, но я не могу представлять Морриса Албурга до тех пор, пока не узнаю о вас значительно больше, чем в настоящий момент. У вас есть с собой водительское удостоверение? - Нет. Но ведь мистер Албург идентифицировал меня этим письмом. - Но само письмо идентифицировать некому, - заметил Мейсон. - О, черт побери! Я предупреждала Морриса, что вы окажетесь именно таким. Наверное, вам придется лично встретиться с Моррисом, чтобы он сказал вам, что я - Дикси Дайтон, что вы меня представляете, что я должна показать родинку на левом бедре, а затем принести банковскую гарантию... Хорошо, я постараюсь доставить сюда мистера Албурга, но это окажется очень опасным. Если он первым не доберется до Файетта, тот убьет Морриса! Но вам-то наплевать! Это все ваш адвокатский скептицизм! Если вашего клиента прикончат, пока он пытается сюда добраться, что бы идентифицировать меня, вы будете знать, кого винить в его смерти. Ладно, ждите здесь. - Если вам удастся встретиться с Моррисом Албургом, передайте ему, чтобы он немедленно связался со мной, до того, как он начнет разбираться с Файеттом или кем-то еще. Скажите ему, что я жду его здесь и объясню ему, как выпутаться из сложившейся ситуации. Она стояла у двери, держась за ручку и горящими глазами смотрела на Мейсона через плечо. - Значит, вот чего вы хотите, - с упреком в голосе заявила она. - Мне очень жаль, что я открылась вам и столько всего рассказала. Я считала, что вы - практичный и расчетливый адвокат по уголовным делам, который знает, что почем. Мне, наверное, следовало, как маленькой девочке, написать Благоразумной Пенни и спросить: "Дорогая мисс Пенн, что мне делать? За мной охотится человек с револьвером и хочет меня убить. За последние сутки две его попытки чуть не увенчались успехом, а теперь я выяснила, где его найти. Что мне предпринять?" И, вместо того, чтобы сказать: "Да прикончи его к чертовой матери!", Благоразумная Пенни ответит: "Дорогая мисс Как Вас Там Звать-величать! Вы должны помнить, что у нас существуют законы, которые в таких случаях помогают людям. Вам следует немедленно посоветоваться с властями и сообщить им об опасности, в которой вы находитесь. Они знают, что делать." Великий адвокат Перри Мейсон - Благоразумная Пенни. Почему бы вам не приобрести энциклопедию по этикету и Библию и не выкинуть из окна все ваши книги по праву? Она хлопнула дверью с такой силой, что зеркало над умывальником задрожало и чуть не упало. Мейсон сидел неподвижно, уставившись на стрелки часов, размышляя о том, успел ли Пол Дрейк прислать оперативников и удастся ли им проследить за девушкой. 7 Мейсон снова принялся ходить из угла в угол. Во всем его облике явно читалось раздражение. Ему пришлось ждать всего несколько минут. Ровно через семь минут и пять секунд после того, как закрылась дверь за девушкой, в нее почти неслышно постучали кончиками пальцев. Мейсон изменил направление своего движения по комнате, дернул ручку и распахнул дверь. На пороге стоял Пол Дрейк в несколько растрепанном виде и с отросшей за ночь щетиной. Он улыбнулся Мейсону и сообщил тихим голосом: - Все в порядке, Перри. - Ты успел... - начал Мейсон. Адвокат замолчал, увидев, как Дрейк приложил палец к губам, призывая принять меры предосторожности. Детектив вошел в комнату. - Как дела? - прошептал Мейсон. - Она все еще в гостинице, - сообщил Дрейк. - Ты сам решил выполнить это задание? - Мне пришлось, Перри. Мне не удалось вовремя направить сюда людей, так что я натянул одежду и примчался на полной скорости. Но пока пользы от меня никакой. - Почему? - Мой оператор коммутатора заняла наблюдательный пост в коридоре. Ей пришлось снять номер в гостинице, чтобы выполнить твое задание. Она надела передник и наколку горничной на голову и стояла в коридоре, когда из номера вышла интересующая тебя девушка. Однако, вместо того, чтобы сесть в лифт и поехать вниз, как мы предполагали, она направилась _в_в_е_р_х_. - Ого! - воскликнул Мейсон. - Мы сейчас находимся на предпоследнем этаже, - продолжал Дрейк. - Поэтому моя оперативница решила, что она может воспользоваться лестницей и не отстанет от объекта очень далеко. Она, естественно, сразу же осмотрелась, заступив на задание, так что знала, что где находится. Мейсон кивнул. - Моя сотрудница бросилась вверх по ступенькам, открыла дверь на последний этаж и появилась там лишь секунду или две после остановки лифта. Интересующая тебя девушка шла по коридору. Она остановилась перед восемьсот пятнадцатым номером, достала из сумочки ключ, открыла дверь и вошла в комнату. Моя оперативница на цыпочках побежала по коридору и вовремя подоспела к тому номеру, чтобы услышать, как дверь запирают изнутри. - А дальше? - Она оставалась перед дверью какое-то время, услышала за ней приглушенные голоса, причем один из них - мужской. Скорее всего, интересующая тебя девушка зарегистрирована в этой гостинице в восемьсот пятнадцатом номере. Мы с моей сотрудницей не договаривались о сигналах на подобный случай, так что ей пришлось выйти на улицу к моей машине, рассказать, что произошло и ждать дальнейших указаний. Я решил, что номер в гостинице - это как раз тот адрес, что тебе нужен, а мой коммутатор нельзя дольше держать отключенным, так что я послал свою сотрудницу обратно в контору, а сам поднялся сюда, чтобы отчитаться пере тобой. По пути я выяснил у портье, что восемьсот пятнадцатый номер снимает миссис Мадисон Керби. - У портье возникли какие-нибудь подозрения насчет тебя? - Да пошел он ко всем чертям, - выругался Дрейк. - Еще церемониться в этой дыре. Это же притон, Перри. Если бы портье и тявкнул что-нибудь, я бы быстро поставил его на место. Как я предполагаю, они тут привыкли частенько видеть частных детективов. - Ты хочешь сказать, что он догадался, кто ты? - Боже, нет. Я дал ему понять, что интересуюсь с какой-то корыстной целью. Сунул ему пару долларов. Если честно, Перри, я думаю, что ему абсолютно наплевать. - Значит, она здесь, в гостинице, - задумчиво произнес Мейсон. Дрейк кивнул. - Это одновременно и усложняет и облегчает ситуацию, Перри. Как я тебе уже говорил, у меня не хватает людей. Я дал указание своей сотруднице показать пальцем на девушку, что выйдет из этой комнаты, и сигнализировать мне, а я... - А как она планировала это сделать? - Очень просто. Моя оперативница зарегистрировалась в гостинице и попросила дать ей комнату, выходящую окнами на улицу. Как только объект сядет в лифт, она должна была пойти в свой номер, открыть окно и направить луч фонарика на мою машину. Я настроил зеркало заднего обзора таким образом, чтобы, как только на него попадет луч света, он сразу же отразился бы у меня в глазах. - Неплохо придумано, - похвалил Мейсон. - Рутинная техника, - ответил Дрейк и зевнул. - Да, дичь мы загнали... - Она Дикси Дайтон? Мейсон улыбнулся и ответил: - Она _с_к_а_з_а_л_а_, что она - Дикси Дайтон. - И? - не понял Дрейк. Мейсон покачал головой. - К чему ты клонишь? Мейсон достал из кармана носовой платок и протянул Дрейку. - Видишь, здесь три пятна, сделанных помадой, рядом с которыми авторучкой написаны цифры один, два и три? Что ты можешь сказать по этому поводу, Пол? - Ты провел бурную ночь. - Хватит шутить. Что ты думаешь о помаде? Одна и та же во всех случаях? - Два пятна оставлены одной и той же. Третья чуть-чуть светлее. Я бы... нет, минутку... все из одного тюбика. Оттенок один и тот же. - Я тоже так считаю, - согласился Мейсон. - Ты, что развлекался с тремя разными девушками? - спросил Дрейк. Мейсон достал из кармана тюбик и объяснил: - Пятно номер один оставлено помадой с губ девушки, представившейся Дикси Дайтон; пятно номер два - помадой, которой сделана надпись на нижней стороне вот этого столика, а пятно номер три - помадой из тюбика, что я сейчас держу в руке. - Что-то написано на нижней стороне столика? - спросил Дрейк. - Да. Мейсон перевернул столик, чтобы Пол Дрейк прочитал текст. Детектив присвистнул, а потом поинтересовался: - Как, черт побери, тебе удалось это обнаружить, Перри? - Элементарно, дорогой Ватсон, - улыбнулся адвокат. - Тюбик с помадой валялся на полу. Обрати внимание - он покрыт золотистой фольгой, от которой отражается свет. Его не заметил бы только слепой. - Но я все равно не понимаю, как так получилось, что ты решил перевернуть столик, - признался Дрейк. - Взгляни на эту помаду, - предложил Мейсон. - Женские губы очень ровные. А этой помадой явно проводили по какой-то шероховатой поверхности, в результате чего остались линии, причем довольно глубокие. Естественно, я стал осматривать все вокруг, чтобы выяснить, где ее еще могли использовать, за исключением женских губ. - И обнаружил столик? Мейсон кивнул. - Минутку, Перри. Не исключено, что тут все правда. Предполагалось, что ты встретишься здесь с Моррисом Албургом? - Да. - И... Черт побери, Албург и какая-то женщина, возможно, Дикси Дайтон, находились в этой комнате. Кто-то вошел, направил на них револьвер и... - Взгляни на кровать, - предложил Мейсон. - На покрывале оставлен отпечаток револьвера. Он очень четкий. Дрейк посмотрел туда, куда указывал пальцем Мейсон и воскликнул: - Черт побери, так оно и есть, Перри... Да, это все решает! Все становится ясно. Они были здесь. Они знали, что их собираются прикончить и решили оставить тебе какое-то послание. Они ведь не могли написать записку, так что девушка притворилась, что хочет получше выглядеть, открыла сумочку, достала помаду и стала вертеть ее в руках. Все происходило естественно и никто не заметил, как она украдкой нацарапала для тебя информацию. Она боялась, что ты обнаружишь запись слишком поздно, чтобы помочь им, поэтому бросила тюбик на пол, надеясь, что его-то ты заметишь. Затем они приставили к ее боку револьвер и заявили, что пора идти. - Звучит логично, - без всякого энтузиазма в голосе сказал Мейсон. - Боже, - воскликнул Дрейк. - Не могу понять, почему ты так спокоен, Перри. Надо немедленно приниматься за работу. Давай попытаемся расшифровать, что здесь написано. Давай... Что ты думаешь? Может, лучше вызвать полицию? - Да. Дрейк посмотрел на адвоката и заметил: - Ты самый ужасный человек, которого я когда-либо знал, Перри. Иногда ты так увлечешься чем-то, что в три часа ночи поднимаешь меня с кровати, затем теряешь зря время, считаешь, что подобное послание - это что-то в порядке вещей и совсем никуда не торопишься. Твои клиенты в опасности. Найдем мы их живыми или мертвыми зависит от того, как много времени у нас займет расшифровка этого послания и их розыск, чтобы помочь им. - Возможно. - Что, черт побери, не так? - взорвался Дрейк. - Предполагается, что эти буквы и цифры писались украдкой на нижней стороне стола женщиной, притворявшейся, что она играет с помадой. Когда ей удавалось каким-то образом отвлечь внимание тех, кто захватил их в плен, она царапала что-то - сколько удавалось. Ты пришел к такому выводу, Пол? - Да, мне кажется, что все происходило именно так, - кивнул детектив. Мейсон достал из кармана блокнот, положил на колено и объяснил: - Предположим, это верх стола. Возьми карандаш и напиши слово "помоги". - Но что это докажет? - Пиши. Дрейк сделал то, что велел Мейсон. - А теперь переверни блокнот. Представь, что это низ стола. Ты сидишь за столом. Если тебе это поможет, приставь блокнот к нижней стороне стола. Снова пиши слово "помоги". - Готов на все, только бы оказать вам услугу, господин адвокат, - с сарказмом в голосе сказал Дрейк. - Но мне кажется, что мы просто зря теряем время. Детектив сел на стул. Мейсон приложил блокнот к нижней поверхности стола и прочно удерживал его. Дрейк написал слово "помоги". Мейсон положил блокнот на стол. - Да будь я проклят! - воскликнул Дрейк. - Давай еще раз попробуем, Перри. Мейсон снова приложил блокнот к низу стола и Дрейк еще раз написал слово "помоги". Сыщик покрутил блокнот в руках и с сомнением покачал головой. - Да, для меня это новость, - признался Дрейк. - Естественно, все логично, когда поразмыслишь, но мне это просто не приходило в голову. - Если ты пишешь что-нибудь на нижней стороне, все выглядит совсем не так, как если пишешь на верху, - заметил Мейсон. - Теперь приставь блокнот к зеркалу. Видишь, слово "помоги" смотрится так, как и должно. Дети часто играют в "зеркальное письмо". Это его пример. - Поэтому ты пришел к выводу, что это послание не писалось человеком, сидящим за столиком? - Оно писалось тем, кому совершенно не обязательно было делать это украдкой, - уверенно заявил Мейсон. - Она просто перевернула столик и написала послание. Дрейк кивнул. - Это послание может оказаться ловушкой, - сказал Мейсон. - Каким образом? Мейсон проигнорировал вопрос и продолжал размышлять вслух: - Можно вполне определенно утверждать, что это фальшивка, потому что эти буквы и цифры невозможно было написать таким образом, как хотели представить. Следовательно, у писавшего была какая-то причина, чтобы оставить это послание. Дрейк молча наблюдал за адвокатом. Мейсон поднял два пальца. - Во-первых, - начал он, загибая первый палец, - послание - ловушка. Во-вторых, попытка отвлечь внимание. - Что ты имеешь в виду? - Мы знаем, что Моррис Албург звонил из этого номера. По крайней мере, он так сказал мне. - Ты узнал его голос? - Да. Он находился в страшном возбуждении. Он был в этой комнате, или заявил, что он здесь, однако, я не вижу причины, по которой он стал бы мне лгать. - И что произошло с ним потом? - Кто-то направил на него револьвер, и Моррис оставил послание. Возможно, с ним вместе находилась девушка и она писала помадой. - Но, по-моему, ты только что утверждал, что она была не в состоянии этого сделать... Мейсон жестом велел Дрейку замолчать. - Те люди, что вывели Морриса Албурга из этого номера, обнаружили, что где-то есть послание. Не исключено, что у них не оставалось времени на его поиски, так что они задумали попробовать обмануть меня, свести с правильного пути... Давай-ка еще раз взглянем на столик, Пол. Двое мужчин принялись снова изучать надпись. - Маловероятно, что здесь было другое послание, - решил Дрейк. - Очевидно, ты прав. Давай оглядимся. Возможно, оно где-то в другом месте и врагам Албурга не удалось его найти. И они не хотели, чтобы я искал. Наверное, те, кто вывел Морриса из номера, очень торопились. - Тебе не кажется, что ты сильно отклоняешься от основной темы, разрабатывая подобную теорию? - спросил Дрейк. - Для всего есть причина, - нетерпеливо ответил Мейсон. - Это закон. В нижней части столика оставлено послание. Значит, это сделано с какой-то целью. Я хочу докопаться до корня. - Но зачем кому-то оставлять послание, чтобы скрыть другое послание, если он не уверен насчет этого другого послания? - У них, наверное, возникло подозрение, но им не удалось ничего разыскать. Поэтому они решили нацарапать просто какое-то послание, найдя которое, я прекращу поиски... Давай приниматься за дело, Пол. Может, _у н_а_с_ что-то получится. Мейсон открыл шкаф и осмотрел все внутри, потом отправился в туалет. - Есть что-нибудь? - спросил Дрейк. Мейсон встал у двери из туалета и покачал головой. Дрейк бесцельно ходил из угла в угол, а потом обратился к адвокату: - А если мы попробуем отработать идею о том, что это ловушка, Перри? Что она из себя представляет? - Приготовлена специально для нас с целью заставить потратить уйму времени. Так как я абсолютно уверен, что все это - фальшивка, я не намерен его терять. - Но ведь _ч_т_о_-_т_о_ это послание означает? - Конечно. Скорее всего, книгу. Например, "262 Т 3" - это, наверняка, страница двести шестьдесят вторая тома третьего. - Верно! - воскликнул Дрейк. - Тогда "С 15 Л" - это пятнадцатая строка в левом столбце. - Очевидно, это что-то, состоящее из трех томов, где текст напечатан в два столбца. Что это может быть, Пол? Дрейк в задумчивости нахмурился. - Что-нибудь по праву? - наконец, предположил он. - Более вероятно, что это те тома, на которые ты смотришь сейчас, - заметил Мейсон. - Не понял... О, телефонный справочник. Но в них тома не нумеруются. - Эти пронумерованы. Взгляни на бумажку, приклеенную сзади к каждому тому. Пол Дрейк взял в руки один из томов и перевернул. - "Телефонный справочник гостиницы "Кеймонт", номер один, комната семьсот двадцать один", - прочитал сыщик. - Очевидно, постояльцы здесь воруют все, что не прибито гвоздями... Давай посмотрим, Перри! Дрейк схватил третий том телефонного справочника, пролистал, нашел нужную страницу, отсчитал строки, а потом прочитал: - "Герберт Сидней Грантон, авеню Колинда, десять двадцать четыре". - Что-нибудь означает? - Где-то я слышал это имя. Оно... Минутку, Перри. Дрейк достал из кармана блокнот, пролистал страницы и сообщил: - Вот. Один из псевдонимов Джорджа Файетта, того, что был арестован за тотализатор. Его дело растворилось в воздухе... Боже, Перри, поехали и... Мейсон покачал головой. - Ты не хочешь этим воспользоваться? - Пока нет. Мы еще не закончили поиск. Мейсон посмотрел нижние стороны сидений стульев, залез под кровать, а потом обратился к детективу: - Пол, над умывальником - съемное зеркало. Загляни за него, пожалуйста. Мейсон все еще лежал под кроватью, когда Дрейк в возбуждении крикнул: - Здесь что-то есть, Перри. Мейсон быстро выбрался, стряхнул пыль с одежды и подошел к Дрейку. На обратной стороне зеркала было выведено: "5N2862". - Похоже на номер автомашины, - заметил Мейсон. Двое мужчин долго изучали цифры. - Не понимаю, - наконец сказал Дрейк. - Моррис Албург и какая-то женщина находились в этой комнате. Кто-то сюда за ними пришел или им самим почему-то пришлось покинуть номер. Они хотели оставить мне сообщение. Девушка помадой написала эти цифры на обратной стороне зеркала, очевидно, стоя перед ним и наводя макияж. Никто ее за этим не поймал. Однако, после того, как она покинула комнату, враги Албурга почему-то решили, что мне оставлено послание помадой. Они боялись, что я его найду. Так что они постарались подстроить ловушку, оставив подсказку таким образом, что только слепой не заметил бы ее. - Значит, ты считаешь, что эти цифры на зеркале - истинное послание, предназначенное для тебя? - спросил Дрейк. Мейсон кивнул. - Да. А то, что на нижней части стола - фальшивка. - Очень похоже на номер автомашины, ты здесь прав, Перри, - согласился Дрейк. - Сколько времени тебе потребуется, чтобы определить, кому принадлежит эта машина? - После того, как доберусь до телефона, несколько минут. - Секундочку, - остановил сыщика Мейсон, когда тот направился к аппарату. - Не отсюда, Пол. - Нет? - Нет. Сейчас в здании на дежурстве только один человек - ночной портье внизу. У меня сложилось впечатление, что его очень интересует все происходящее. Если он подслушает разговор, то может понять, куда мы направимся из гостиницы. И, кстати, никто не следит за девушкой, что заходила сюда... Когда ты сможешь обеспечить людей, чтобы наблюдать за восемьсот пятнадцатым номером, Пол? - Это не отнимет _с_л_и_ш_к_о_м_ много времени. - Вообще-то, Пол, мне кажется, что это случай для полиции. Мы забрались глубже, чем небезвредно для нашего здоровья. - Планируешь вызвать полицию? - Не прямо сейчас, но мне хотелось бы, что они немного поучаствовали в деле, если мы придумаем, как их привлечь и контролировать после того, как они тоже окажутся замешанными... Что-то здесь мне все равно кажется фальшивым. - Что? - Номер машины на обратной стороне зеркала. - И что с ним? - Во-первых, кто оставил это послание? - ответил Мейсон вопросом на вопрос. - Не исключено, что настоящая Дикси Дайтон, - предположил Пол Дрейк. - Они вместе с Моррисом Албургом сидели здесь и ждали тебя. Кто-то их обнаружил. Они не заперли дверь, чтобы ты не создавал лишнего шума. - Такое объяснение подходит, - согласился Мейсон. - Продолжай, Пол. Что произошло потом? - Кто-то, кто знал, что они находятся здесь, и кто не хотел, чтобы они с тобой виделись, открыл дверь и зашел. Он держал в руке револьвер. - А дальше? - Он, возможно, заявил, что сейчас они вместе съездят в одно место, а Дикси Дайтон сказала: "Хорошо, но мне вначале требуется привести лицо в порядок". Она подошла к зеркалу, достала помаду и принялась накладывать ее, размазывая кончиком мизинца. Пока она этим занималась, в зеркало следила за происходящим в комнате. Албург заупрямился, или они решили, что он заупрямился, и они переключили все внимание на него. Дикси воспользовалась этим, отодвинула на дюйм зеркало от стены и написала номер автомашины. - Какой машины? - Это ключ для нас - насчет того, куда их отвезли. - Ты хочешь сказать, Пол, что она знала номер машины, которая поджидала внизу? Дрейк нахмурился. - Нет, такое объяснение не подходит. - А затем их заставили покинуть помещение вместе с теми, кто сюда зашел? - спросил Мейсон. - Конечно. - Сесть в лифт, пересесть холл и выйти на улицу? Дрейк внезапно глубоко задумался. - Так происходит только в кино, - заметил Мейсон. - Но такое, тем не менее, возможно, Перри. Черт побери, все именно так и произошло! - А номер машины? - Вот он ставит меня в тупик. Внезапно Мейсон щелкнул пальцами. - Что? - спросил Дрейк. - Мы разыскиваем машину. Скорее всего, это номер автомобиля с дыркой от пули в правой передней дверце, того, что ждал Дикси Дайтон в переулке. - Не исключено, - кивнул Дрейк. - Таким образом, пол, мы получили два послания, - сделал вывод Мейсон. - Одно из них, скорее всего, истинное сообщение, оставленное женщиной, сопровождавшей Морриса Албурга, кто бы она ни была, а второе - фальшивое, написанное другими людьми. Фальшивое прямо указывает на Джорджа Файетта. Что это означает? - Я склонен встретиться с Гербертом Сиднеем Грантоном из телефонного справочника. Наверное, стоит нанести ему визит. - Боюсь, что это исключено, Пол. - Почему? - У нас очень мало времени. Кто-то хочет заставить нас бегать кругами. Я одного не понимаю, Пол, почему эта погоня должна привести нас к Файетту - одному из конспираторов, если только, по какой-то причине, его сообщники не решили от него избавиться. Не исключено, что они намерены пожертвовать Файеттом, но если так... Что-то не имеет смысла, Пол. - Если они пожертвуют им, он откроет рот, - заметил Дрейк. - Только если он уже не находится в состоянии, в котором говорить не возможно... Пол, давай выясним побольше о восемьсот пятнадцатом номере. Давай... Дверь в комнату внезапно распахнулась. На пороге стояли лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств и еще один полицейский, которого Мейсону встречать не доводилось. - А _в_а_м_ что известно о восемьсот пятнадцатом номере, черт побери? - спросил Трэгг. - Нежданные гости оказали нам честь, Пол, - сказал Мейсон. - Что привело вас сюда в столь ранний час, лейтенант? - Служебный долг. Так что с восемьсот пятнадцатым номером? - Лейтенант, мы говорили о том, что надо бы немного поспать и попросить разбудить нас в восемь пятнадцать. Трэгг побагровел. - Мейсон, если вы будете продолжать в том же духе, вам не придется просить кого-нибудь будить вас. Вы сами будете подниматься в шесть тридцать, сквозь решетку вам будут просовывать маисовую кашу и кружку с питьем. Вы встречались раньше с сержантом Джаффреем? Мейсон кивнул в знак приветствия и сказал: - Нет. Мне казалось, что мои пути пересекались со всеми сотрудниками вашего Отдела, Трэгг. - Он не из Отдела по раскрытию убийств, - тихим голосом сказал Дрейк. - Я его знаю, Перри. Он из Отдела по борьбе с наркоманией и проституцией. Джаффрей резко кивнул Дрейку. - Сержант Джаффрей возглавляет специальную группу, занимающуюся подпольными тотализаторами, наркотиками, проститутками, - объяснил лейтенант Трэгг. - Боб Кларемонт работал вместе с ним, когда его застрелили, а все это дело связано с убийством Кларемонта. Мейсон, вы глубоко завязли. Как, черт побери, вы оказались связанным с восемьсот пятнадцатым номером? Отвечайте прямо, и не забывайте, что на этот раз фишки на нашей стороне. - Если честно, я хотел, чтобы Пол Дрейк проследил за постоялицей восемьсот пятнадцатого номера, потому что мне требовалось побольше информации о ней. - О _н_е_й_? Мейсон кивнул. - Что вы здесь делаете? - спросил Трэгг. - Приехал встретиться с клиентом. - Послушайте, Мейсон, я не стану от вас ничего скрывать. Нам все известно... - Не надо, лейтенант, - остановил Трэгга сержант Джаффрей. - Пусть о_н_ отвечает на вопросы. Трэгг отмахнулся от слов сержанта. - Я буду честен с вами, Мейсон, я выложу карты на стол и не стану пытаться поймать вас в ловушку. Эта гостиница - притон, дыра, болото. Обычно все, происходящее здесь, не привлекает ничьего внимания, но человек, проживающий в восемьсот тринадцатом номере, слышал, как в соседней с ним комнате ругаются, а потом прозвучал, как ему показалось, приглушенный выстрел. Сосед вызвал полицию. - Давно? - уточнил Мейсон. - Нет. Мы только что приехали. Патрульная машина оказалась на месте через две минуты после телефонного звонка. Они обнаружили, что дверь восемьсот пятнадцатого номера не заперта, на кровати лежит труп и сообщили в наш Отдел. Мы с сержантом Джаффреем занимались в этот момент другими делами, но бросились сюда. Труп в восемьсот пятнадцатом номере - это темноволосый, коренастый мужчина с чрезвычайно густыми бровями, чуть ли не сходящимися на переносице. Судя по водительскому удостоверению, найденному у него в кармане, это Герберт Сидней Грантон, проживающий на авеню Колинда, десять двадцать четыре. Я оставил в номере своих людей, а сам занялся ночным портье. У него просто фотографическая память на лица. Я поинтересовался у него, происходило ли сегодня ночью что-нибудь необычное. Он сообщил, что здесь находится Перри Мейсон, ему показалось, что Мейсон поднялся в семьсот двадцать первый номер, к нему присоединился частный детектив, а потом сняла номер какая-то оперативница, по крайней мере, он считает, что она работает в частном детективном агентстве. Так что, черт побери, здесь происходит? Мейсон и Пол Дрейк переглянулись. - В результате наших расследований, - сказал адвокат, - я пришел к выводу, что Герберт Сидней Грантон - это псевдоним Джорджа Файетта, а Джордж Файетт, скорее всего, имеет непосредственное отношение к попытке похитить и убить Дикси Дайтон. Кроме этого, я ничего больше не могу вам сказать. - Вам и не требуется, - мрачно заметил Трэгг. - Не хотите с нами сотрудничать - не надо. Вам не разрешается покидать гостиницу. Спускайтесь в холл и ждите, пока я не вызову вас для допроса. - Вы оставляете нас, как важных свидетелей? - уточнил Мейсон. Широкоплечий сержант Джаффрей воинственно сделал шаг вперед. - Не как свидетелей, а как подозреваемых в убийстве Герберта Сиднея Грантона, - заявил он. - А теперь убирайтесь отсюда. 8 В холле гостиницы "Кеймонт" шла бурная деятельность. Заходили газетные репортеры и фотографы, мелькали вспышки, люди поднимались на верхние этажи. За стойкой портье сидел полицейский в форме. По приказу полиции парковка перед гостиницей была запрещена. С улицы гостиница "Кеймонт" смотрелась, как обычное второсортное заведение подобного рода. До рассвета еще оставалось время - до того, как первые лучи выделят городское здание на фоне бледного неба. Было еще слишком рано для оживленного движения машин и уже слишком поздно для ночных гулянок. Лишь иногда по пустынным улицам проезжали одинокие таксисты в поисках случайных пассажиров. Водители, наученные сразу же обращать внимание на что-то необычное, замечали активность в холле гостиницы. Они слегка снижали скорость, а потом ехали дальше. Гостиница "Кеймонт" - это гостиница "Кеймонт", ничего хорошего здесь ждать не приходится. Полицейская ловушка никого не поймала. Никто, кроме самих полицейских и газетных репортеров, не заходил внутрь. Никто не пытался уйти. Задержанный полицией ночной портье сидел в холле напротив Мейсона и Пола Дрейка и время от времени бросал взгляды на адвоката и частного детектива. Его лицо ничего не выражало - как у хорошего игрока в покер. Мейсон только качал головой, когда к нему обращались журналисты, желавшие взять интервью. - Почему нет? - спросил один из них. - Сотрудничаю с полицией. Они хотят, чтобы я рассказал свою версию только им и никому больше. - Прекрасно, тогда мы все узнаем у полиции. - Так и следует. - Вы уже с ними разговаривали? - Немного. - Но они так не считают. - Я не могу влиять на складывающееся у полиции мнение. - Предположим, вы повторите нам то, что открыли им и... Мейсон улыбнулся и покачал головой. Один корреспондент показал пальцем на Пола Дрейка. - Никаких комментариев, - сказал детектив. - Вы не особо-то разговорчивы. - Работа заставляет. Заверещал коммутатор. Полицейский в форме взял трубку. - Алло!.. Хорошо, господин лейтенант. Он подозвал другого полицейского, находившегося в холле, но в штатском, и шепотом обменялся с ним несколькими фразами. Полицейский в штатском подошел к креслам, в которых сидели Мейсон и Дрейк и обратился к мужчинам: - Вставайте, господа. Лейтенант хочет вас видеть. Следуйте за мной. Он прошел мимо лифта к лестнице, поднялся на второй этаж и направился по коридору мимо стоявшего на страже полицейского в форме, открыл дверь номера, который, очевидно, считался самым престижным во всей гостинице. Лейтенант Трэгг удобно развалился в кресле в дальнем углу комнаты и курил сигару. Слева от него, в другом кресле, сидел сержант Джаффрей с сигаретой. Справа от лейтенанта, за столиком под лампой, расположился полицейский стенографист с блокнотом и авторучкой. Войдя в комнату, Мейсон мгновенно оценил ситуацию и заметил, что страниц двенадцать-пятнадцать блокнота уже исписаны. - Проходите и садитесь, - пригласил Трэгг. - Простите, что заставил вас так долго ждать, но уж так складываются обстоятельства. Мейсон и Дрейк заняли два стула. - Итак, давайте послушаем, что вы скажете. - Мне позвонил клиент и попросил встретиться с ним в семьсот двадцать первом номере этой гостиницы, - начал Мейсон. - Он велел мне заходить без стука. Я поднялся в семьсот двадцать первый номер и открыл дверь. - Кто-нибудь там находился? - спросил Трэгг. - Никого. - Вскоре после этого вы позвонили Полу Дрейку. Данные коммутатора показывают, что из семьсот двадцать первого номера связывались с квартирой Дрейка, - заявил Трэгг. - Все правильно. Лейтенант повернулся к частному детективу. - А что делали вы, Дрейк? - Следовал указаниям Мейсона. - Мейсон часто срезает углы, Пол, - вкрадчивым голосом заговорил Трэгг. - Он очень ловок, находчив, искусен и знает все точки и запятые в законодательстве. Его до сих пор не лишили права заниматься адвокатской практикой. Он тащит вас за собой. Вы не знаете, где в законе стоят двоеточия, а где другие знаки препинания. У вас лицензия частного детектива. Ее очень легко лишиться. Так что давайте вас послушаем. Дрейк с опаской посмотрел на Мейсона, ожидая увидеть какой-то знак. Лицо адвоката абсолютно ничего не выражало. - Я вам кое-что расскажу, ребята, - обратился сержант Джаффрей к Мейсону и Дрейку. - Это убийство связано с еще одним - убийством Боба Кларемонта. Боб был отличным парнем. Но это, в общем-то, к делу не относится. Боб Кларемонт работал в полиции. Его отправила на тот свет шайка дешевых мошенников, которые считали, что город находится в их руках. Боб вышел на след чего-то крупного. Я не поверю, что его прикончили просто потому, что он собирался арестовать кого-то, кто держал тотализатор. Вы, возможно, считаете, что вас спасет ваша репутация, но на меня она никак не повлияет. Мне наплевать, кто вы. Если потребуется, я доставлю вас в Управление и хорошенько там обработаю. Я хочу услышать ваше пение, птички, и чтобы прозвучали только правильные ответы. Лейтенант Трэгг предостерегающе посмотрел на Джаффрея, потом на стенографиста и быстро добавил: - Поймите, мы вам не угрожаем, но считаем, что вы, господа, должны добровольно сделать нам заявление. Причем правдивое заявление. Точное. Полное. Я предупреждаю вас, что если вы попытаетесь что-то скрыть у нас есть возможность на вас надавить. А теперь рассказывайте, что произошло на самом деле. - Мне позвонил клиент и попросил приехать в эту гостиницу, номер семьсот двадцать один, - заявил Мейсон. - Кто клиент? - Я не могу назвать вам его имя. - Что произошло? - Один человек вошел в комнату. - Клиент? - Не тот, что звонил. - И что произошло потом? - Лицо, которое находилось вместе со мной в комнате, вышло на несколько минут. Я хотел, чтобы Пол Дрейк заступил на задание и проследил за женщиной. Я позвонил ему. Это все, что мне известно. Сержант Джаффрей встал с кресла. - Минутку, сержант, - быстро остановил его Трэгг и многозначительно указал на стенографиста. - Давайте допросим Пола Дрейка. У него нет профессиональной неприкосновенности и привилегий адвоката, а при сложившихся обстоятельствах, как мне кажется, он будет сотрудничать с нами. - Лейтенант Трэгг повернулся к детективу. - Это дело об убийстве, мистер Дрейк. У нас есть все основания полагать, что вы владеете доказательствами, относящимися к нему. Я не собираюсь лезть в ваши личные отношения с Перри Мейсоном, но я хочу услышать от вас все, что произошло и что имеет отношение к совершению преступления. Начинайте. Дрейк нервно откашлялся и заерзал на стуле. - И не надо ходить кругами, - предупредил сержант Джаффрей. - Это раскрытие карт. В течение следующих минут в этой комнате будет решен вопрос о том, продолжать ли вам зарабатывать себе на жизнь, руководя частным детективным агентством, или с ним покончено. Так что, вперед. - Перри, - с мольбой в голосе обратился Пол Дрейк к адвокату, - мне придется рассказать им все, что я знаю. Мейсон молчал. - И у нас мало времени, - добавил сержант Джаффрей. - Вы заставили нас ждать больше часа, - напомнил Мейсон. - Замолчите, - рявкнул сержант Джаффрей. - Мы заставили вас ждать, потому что собирали доказательства. И не обманывайте себя, мы их нашли. Мы предоставляем вам единственный шанс показать на чьей вы стороне. Начинайте, мистер Дрейк. - Я спал дома. Зазвонил телефон. Мейсон хотел, чтобы я выяснил, кто был вместе с ним в семьсот двадцать первом номере. - Мужчина или женщина? - Женщина. - Он упомянул имя? - Если и да, то я не помню. Мне страшно хотелось спать. Мейсон сказал, что женщина находилась вместе с ним в комнате, потом вышла, но собиралась вернуться. Он велел мне сесть ей на хвост и разузнать, кто она. - Вот так-то оно лучше, - заметил Джаффрей менее воинственным тоном. - Давайте дальше. - У меня было всего несколько минут, - продолжал Дрейк. - Я понимал, что потребуется, по меньшей мере, два человека: один на улице в машине, а второй в гостинице, кто мог бы показать, какая женщина выйдет из семьсот двадцать первого номера. Одному человеку подобное задание не под силу. Объект заподозрил бы лицо, которое встретил в коридоре, выйдя из номера, и подозрения усилились бы, если бы это лицо поехало вместе с ней в лифте в такой ранний час. Трэгг кивнул. - Это был крайний случай. Вы сами знаете, что, работая по делу, Перри Мейсон требует немедленных результатов. Ему нужно все, причем сразу же. Он - важный клиент. Большую часть своего дохода я получаю от него. Я должен выполнять его прихоти. - Это не имеет значения, - перебил Трэгг. - Что вы сделали? - Я позвонил в свою контору, чтобы выяснить, может ли кто-нибудь из парней немедленно сорваться с места и ехать в гостиницу. Никого не оказалось. Моя оператор коммутатора очень компетентна и я... - Ее фамилия? - спросил сержант Джаффрей. - Минерва Хамлин. - Продолжайте. - Я велел Минерве временно закрыть контору, заглянуть на наш склад, где хранятся различные костюмы и средства для изменения внешности, которые мы иногда используем в работе, взять передник и головной убор горничной, бросить их в чемодан и отправляться в гостиницу "Кеймонт", снять номер и попросить комнату с окном на улицу. - Почему на улицу? - поинтересовался Трэгг. - Чтобы дать мне сигнал, - объяснил Дрейк. - Я велел ей надеть форму горничной и занять пост в коридоре, откуда она могла бы видеть, кто выйдет из семьсот двадцать первого номера. Когда объект сядет в лифт, Минерва должна была бежать в свою комнату и сигнализировать мне фонариком. Я припарковал свою машину перед зданием гостиницы. В такой ранний час я просто не мог ее упустить. Если бы я точно знал, что объект в эту минуту сел в лифт, я смог бы заметить, как она выходит из лифта и пересекает холл... Я припарковался в таком месте, где виден и лифт, и холл. Я настроил наружное зеркало заднего обзора таким образом, чтобы оно поймало луч света из комнаты, выходящей на улицу. - Прекрасная работа, - с неохотой признал сержант Джаффрей. - И что произошло? - спросил Трэгг. - Я остановился перед зданием, где находится мое агентство, и забрал Минерву Хамлин. Мы быстро примчались сюда. Я припарковал машину, настроил зеркало и остался в машине ждать. Минерва вошла в гостиницу, сказала портье, что ей нужна комната с окнами на улицу, зарегистрировалась и поднялась наверх. Она немедленно надела форму горничной и отправилась туда, откуда могла видеть дверь семьсот двадцать первого номера. - А дальше? - Ничего не произошло, пока я не заметил саму Минерву, выбегающую из лифта. Она казалась расстроенной. - Продолжайте. - Она пересекла холл и отчиталась прямо мне. Этого не следовало делать. Однако, мы очень торопились и не успели оговорить все сигналы на случай непредвиденного развития событий. Она подумала, что мне нужно знать, что случилось. Поэтому она прибежала прямо к моей машине. Другого способа передать информацию не было. - Так что же произошло? - спросил Трэгг. Дрейк пересказал все действия Минервы до того момента, как объект, за которым она наблюдала, не скрылся в восемьсот пятнадцатом номере. - А потом? - Минерва подождала какое-то время, поняла, что Мейсон, наверняка, нервничает, я, не исключено, захочу изменить план операции, так что она бросилась вниз и прибежала к моей машине. - Что вы сделали? - Поднялся с отчетом к Перри Мейсону. - Что сделала Минерва? - Отправилась обратно в контору. - Она не осталась наблюдать за восемьсот пятнадцатым номером? Дрейк покачал головой. - Не забывайте, что я припарковал свою машину таким образом, чтобы видеть лифт. Это означает, что ночной портье стал свидетелем всего происходящего. Когда Минерва выбежала из лифта и присоединилась ко мне, он, несомненно, понял, что я кого-то жду, чтобы сесть ему на хвост. Я сразу же осознал, что от Минервы пользы больше не будет. Она не могла бы вести наблюдение из машины. Я специалист по слежке за объектом. Я не сомневался, что интересующая нас женщина останется в восемьсот пятнадцатом номере, по крайней мере, пока я не получу новых указаний от Мейсона... Я успел вызвать двух оперативников, которые уже находились на пути в контору. Я велел Минерве сразу же отправлять их сюда. Это все, господа. - Ну и рассказ, - заметил Джаффрей. - Это правда. - В_с_я_ правда? - уточнил Дрейк. - Вся в отношении того, что касается восемьсот пятнадцатого номера. - Нас интересует информация об этой женщине. - Я ее, естественно, ни разу не видел, - сообщил Дрейк. Джаффрей встал с кресла, многозначительно посмотрел на Трэгга и вышел из комнаты. - Когда вы присоединились к Перри Мейсону в семьсот двадцать первом номере, вы нашли что-нибудь важное? - спросил Трэгг. Сыщик еще раз взглянул на Мейсона. Дрейк явно не представлял, что делать. - Я предполагаю, лейтенант, что вы тщательно обыскали тот номер? - вкрадчивым тоном обратился Мейсон к Трэггу. - В настоящий момент я допрашиваю Пола Дрейка, - ответил Трэгг. Мейсон пожал плечами. - Расскажи ему все, что его интересует, Пол. - Адвокат помолчал несколько секунд, а потом быстро добавил: - Естественно, из того, что ты обнаружил. - Все, что я обнаружил? - переспросил Дрейк. Трэгг кивнул. - Это одно дело. А как насчет разговоров? - уточнил Дрейк. - Нас интересуют все разговоры. - Никаких разговоров, - сказал Мейсон. - Я думаю, что мы имеем право о них знать, - заметил Трэгг. - Почему? - Хотим проверить, говорит ли Дрейк правду. Мейсон прищурился в задумчивости, а затем внезапно сообщил: - Когда вошел в комнату, лейтенант, я обнаружил вмятину на покрывале кровати, словно там кто-то сидел. Рядом была вторая вмятина, похоже, что на кровати лежал револьвер. - Я знаю, - кивнул Трэгг. - И я еще кое-что нашел, - продолжал Мейсон, не сводя глаз с лица лейтенанта. - Тюбик помады. - Где он? Мейсон опустил руку в карман, достал тюбик и протянул лейтенанту. - Вы, естественно, все испортили, - проворчал тот. - Теперь здесь не осталось никаких отпечатков пальцев. - Очень легкомысленно с моей стороны, - улыбнулся Мейсон. - Да, черт побери! - злобно крикнул Трэгг. - Конечно, если бы мне позвонили из Отдела по раскрытию убийств и сказали: "Послушайте, Мейсон, мы пока не готовы делать официальных заявлений, но примерно через четверть часа в восемьсот пятнадцатом номере совершат убийство, а девушка, что сейчас с вами разговаривает, направится как раз в тот номер", тогда бы я, конечно, постарался бы сохранить все имеющиеся отпечатки пальцев. - Не надо сарказма, - перебил Трэгг. - Нам нужны факты. - Вы их получаете. - Так что с помадой? Мейсон наблюдал за выражением лица Трэгга, который напоминал ястреба, следящего за входом в садок для кроликов. - Если вы внимательно посмотрите на нее, лейтенант, то обратите внимание, что ею, скорее всего, провели по какой-то шероховатой поверхности, а не только использовали для женских губ. - И какие выводы вы из этого сделали? - поинтересовался Трэгг. - Я подумал, что ею могли оставить послание, - ответил Мейсон, не отводя глаз от лейтенанта. - Вы что-то обнаружили? - Да, мы обнаружили послание. - Где? - На нижней стороне стола. - И все? - Что вы имеете в виду - и все? - ответил Мейсон вопросом на вопрос. - Вы нашли только одно послание? - Я просто пытался объяснить вам положение вещей, лейтенант, чтобы не поставить в неловкое положение Пола Дрейка. - Не беспокойтесь, что кого-то поставите в неловкое положение, - сказал Трэгг. - Так вы нашли еще какие-то послания? Мейсон молчал. Трэгг повернулся к Полу Дрейку: - Вы нашли еще какое-нибудь послание? Детектив посмотрел на Мейсона. Адвокат кивнул. - Да, - ответил Дрейк. - Где находится второе? - На обратной стороне зеркала, - сообщил Дрейк. - В чем заключались послания? - Я не в состоянии их в точности воспроизвести, - признался Дрейк. - Они все еще там. - Вы попытались их расшифровать? Например, то, что было на нижней стороне стола? Вы решили, что он закодировано, но вам удалось понять значение? - Конечно, - ответил Мейсон. - Оно относилось к телефонному справочнику, третий том, двести шестьдесят вторая страница, пятнадцатая строка, левый столбец. Там значились данные о Герберте Сиднее Грантоне. Открылась дверь из коридора. Вернулся сержант Джаффрей и кивнул лейтенанту Трэггу. - А второе послание? - спросил Трэгг. - То, что на обратной стороне зеркала, - продолжал Мейсон, - нам расшифровать не удалось. Мы подумали, что это, скорее всего, номер какой-то машины. Мы собирались заняться выяснением этого вопроса, когда появились вы, господа. - Что-то навело вас на мысль, что одно из этих посланий - фальшивка? - обратился лейтенант к Полу Дрейку. - Мы с Мейсоном обсуждали их. Оба ли они... ну, что... как они были написаны. - Так как проходила дискуссия? - Боже, я не помню все, что говорилось. - Вспомните часть. - А пока ответьте на мой вопрос, - вставил сержант Джаффрей. - Мейсон называл вам имя клиента, который позвонил ему и попросил приехать в гостиницу? Дрейк заерзал на стуле. - Я жду ответа - да или нет? Дрейк помедлил, а потом сказал: - Да. - Кто этот клиент? - Мне кажется, я не обязан отвечать вам, - заметил Дрейк. Джаффрей посмотрел на Трэгга. - Да или нет? - спросил он лейтенанта. - Да. - Кто этот клиент? - Мне кажется, я не обязан отвечать вам. Лицо Трэгга ничего не выражало, а на лице сержанта Джаффрея появилось победное выражение. - Сообщи им, Пол, - внезапно заговорил Мейсон. - Назови имена клиентов, расскажи обо всем, что произошло в той комнате. Дрейк удивленно посмотрел на адвоката. - Ты что, не понял? - продолжал Мейсон. - Они пытаются поймать тебя в ловушку, чтобы отобрать лицензию. Они стояли за дверью во время всего нашего разговора, или в комнате был установлен микрофон и у них все записано. Сейчас они преследуют единственную цель: запретить тебе заниматься сыскной работой. Сержант Джаффрей с грохотом встал с кресла и направился к Мейсону. Он схватил адвоката за отвороты пиджака и поднял со стула. Его широченные плечи напряглись. Одна огромная рука смяла ткань, другая уже замахнулась, чтобы нанести удар. Трэгг быстро вскочил и приказал резким тоном: - Остановитесь, сержант! Немедленно остановитесь! - Трэгг на мгновение замолчал, а потом снова заговорил: - Стенографист все записывает. Конечно, он не пытается отметить на бумаге действия всех, находящихся в комнате, или, что происходит, когда кто-то встает со своего места. Трэгг посмотрел на стенографиста, чтобы удостовериться, что тот уловил намек. Сержант Джаффрей медленно отпустил Мейсона. Мейсон поправил одежду и сказал: - Мне кажется, Пол, что сержант Джаффрей вышел из себя. Ты видишь, как он меня схватил, смял пиджак, галстук и уже собирался ударить, когда... - Это просто выводы мистера Мейсона, - перебил Джаффрей с довольным видом. - Я не делал ничего подобного. Я просто положил руку ему на плечо. - Я предупреждал вас, сержант, что этих двоих лучше допрашивать по-отдельности, - устало сказал Трэгг. - По крайней мере, сейчас следует их разъединить. - Ладно, господин умник, - обратился сержант Джаффрей к Мейсону, - отправляйтесь в холл и ждите там. - Насколько я понимаю, сержант Джаффрей, выйдя из этого номера, отправил человека в контору Дрейка за Минервой Хамлин, - заметил Мейсон. - Вон отсюда! - приказал Джаффрей, открывая дверь. - А если вы задержитесь здесь еще на минуту, я уже более крепко ПОЛОЖУ ВАМ РУКУ НА ПЛЕЧО, а протокол покажет, что мои действия оправданы. - Ухожу, господин сержант, - улыбнулся Мейсон. - А тебе, Пол, я советую отвечать на все вопросы, касающиеся того, что имело место в том номере. Мейсон сделал легкий поклон и вышел. Не успел он переступить порог, как дверь захлопнулась с таким грохотом, что посыпалась штукатурка. Полицейский в форме, дежуривший перед входом, обратился к адвокату: - Обратно в холл, мистер Мейсон. 9 Мейсон сел в лифт, спустился на первый этаж и направился к выходу на улицу. Путь ему преградил полицейский в форме. - Меня допросили и отпустили, - заявил Мейсон. - Никто не сообщал _м_н_е_, что вас отпустили, - возразил полицейский. - Я рассказал им все, что знаю. Меня допрашивали и лейтенант Трэгг, и сержант Джаффрей. Что еще вы от меня хотите? Меня ждет работа. - Возможно, они захотят продолжить допрос. - Они этого не говорили. - Они также ничего не сказали о том, чтобы вас отпустить. По крайней мере, не говорили мне. - А меня выставили вон. - В таком случае, подождите в холле. Мейсон направился к стойке портье. Полицейского в форме заменил человек в штатском, который вел себя дружелюбно, однако не проявлял особого рвения помогать Мейсону. - Вон там достаточно стульев, господин адвокат, - сказал он. - Принесли утренние газеты, если хотите почитать. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон. - А звонить не запрещено? - Насколько мне известно, нет. Мейсон выбрал отдельно стоящую будку, опустил монету и набрал номер квартиры Деллы Стрит. Ему пришлось довольно долго ждать перед тем, как на другом конце провода послышался сонный голос секретарши: - Алло, да... Кто это? - Просыпайся, Делла. Колеса завертелись. - О, это ты, шеф! - Я. У тебя аппарат рядом с кроватью? - Да. - Вставай, - приказал Мейсон. - Пойди умойся холодной водой и возвращайся. Мне необходимо, чтобы ты все абсолютно четко уловила. Я не могу рисковать: вдруг ты отключишься. Они в любой момент могут прервать связь. - Секундочку. Мейсон услышал, как ее босые ноги шлепают по полу. Она практически мгновенно вернулась и сообщила: - Я проснулась, шеф. В чем дело? - Я нахожусь в гостинице "Кеймонт". Моррис Албург позвонил мне и попросил присоединиться к нему в семьсот двадцать первом номере. Мы с ним не встретились. Правда, я виделся с другим человеком. - Мужчиной или женщиной? - Женщиной. - Это... - Осторожно, - предупредил Мейсон. - Никаких имен. Просто слушай, Делла. - Продолжай. - Ты помнишь, что когда мы в первый раз обсуждали с Моррисом Албургом это дело, он упомянул, что нанимал детективное агентство? - Да, мне кажется... Да, помню. Это важно? - У нас есть домашний телефон кассира из ресторана Албурга. Очевидно, она в курсе его дел и он ей доверяет. Одевайся, Делла, вызывай такси, накручивай диск телефона. Попроси кассиршу Морриса Албурга сообщить тебе название того детективного агентства, которое нанимал Моррис. Если она его не знает, договорись с ней о встрече прямо в ресторане. Пусть она откроет сейф и достанет учетную документацию. Затем бери телефонный справочник и найди там названия всех детективных агентств в городе. Начинай сверять с учетной документацией Албурга. Возможно, корешки чеков разложены в алфавитном порядке, или по какой-то другой системе. Я не знаю, как у него ведется учет... Ты меня понимаешь? - Да, шеф. - Выясни, делались ли какие-нибудь денежные переводы детективным агентствам, названия которых ты найдешь в телефонном справочнике. - Предположим, нахожу. Что дальше? - Ждешь меня. Я приеду в ресторан, как только смогу. - Тебе просто требуется информация? Мне самой не связываться с агентством? - Это не женское дело, Делла. Это будет что-то, напоминающее волчью схватку... Если в ресторане Албурга зазвонит телефон, снимай трубку. Я постараюсь с тобой связаться. - Одеваюсь немедленно, - сообщила Делла Стрит бодрым голосом. - Молодец, - похвалил Мейсон и повесил трубку. Он отправился к креслам в холле, какое-то время читал газету, а потом решил поговорить с мужчиной, сидевшим за стойкой портье. - Наверное, вам позволительно делать не подвергающиеся цензуре звонки, - задумчиво произнес мужчина. - Никто ничего не говорил мне по этому поводу - ни за, ни против. - Естественно, - ответил Мейсон. - Никто не захочет влезать в мои дела. Ведь у гражданина есть _к_о_е_-_к_а_к_и_е_ права. Мужчина улыбнулся, затем внезапно его глаза остановились на входной двери. Мейсон проследил за направлением его взгляда и увидел стройную женщину эффектной внешности, одетую в строгий костюм. Она выходила из машины вслед за полицейским в форме. Мейсон подождал, пока они не дошли до середины холла, затем сделал шаг и улыбнулся. - Минерва Хамлин, насколько я понимаю, - сказал адвокат. Ее глаза загорелись. - О, да. А вы, наверное, мистер Мейсон. Я... Полицейский встал между ними и приказал: - Никаких разговоров. Прекратите немедленно. - Боже мой! - запротестовал Мейсон. - Что это за инквизиторские порядки! - Вы меня слышали. Никаких разговоров. Полицейский взял Минерву Хамлин под руку и повел ее к лифту. Мужчина в штатском, сидящий на месте портье, вышел из-за стойки и обратился к адвокату: - Простите, мистер Мейсон, но вами пока не разрешается разговаривать со свидетелями. - Боже праведный! Она - сотрудница Пола Дрейка. Я ее нанимал. В данный момент я оплачиваю ее время. - Я знаю, но приказ есть приказ. Мы расследуем убийство. - Но вы можете мне объяснить, почему такая таинственность? Почему людей держат здесь и не разрешают покинуть гостиницу? - с негодованием в голосе спросил Мейсон. Полицейский в штатском дружелюбно улыбнулся и ответил: - Нет, не могу. А вы, мистер Мейсон, как адвокат, должны это понимать. Вернитесь к креслам и сядьте. Мейсон проследил за табло, показывающее движение лифта. Он остановился на втором этаже. - Полиция выбрала для допросов люкс, предназначенный для новобрачных, - заметил Мейсон. Его собеседник расхохотался. - Люкс для новобрачных в такой дыре? - Разве нет? - Они здесь все "люкс", - ухмыльнулся полицейский. - Много проблем с этой гостиницей? - поинтересовался Мейсон. - Спросите у сержанта Джаффрея при следующей встрече. Он работает в Отделе, занимающимся наркоманами и проститутками. Знает это место, как свои пять пальцев. - Убийства? - В общем, нет. Просто дыра. Здесь... Внезапно на коммутаторе замигала лампочка, мужчина надел наушники и сказал: - Да?.. Прямо сейчас?.. Хорошо, я немедленно его пришлю. - Он повернулся к Мейсону: - Вас ждут наверху, в том же номере. В люксе для новобрачных. - Ладно. - Я могу доверить вам пройти именно туда, без проведения каких-либо расследований по пути, или мне стоит попросить кого-нибудь из... - Прямо поднимаюсь, - ответил Мейсон. - Вы знаете дорогу. - Конечно, - улыбнулся Мейсон. - Идите, они ждут. Мейсон нажал кнопку вызова лифта. Когда кабина остановилась на первом этаже, он зашел, закрыл за собой дверь и нажал кнопку второго этажа. Тот же полицейский в форме, дежуривший в коридоре, показал большим пальцем на дверь: - Вас ждут, мистер Мейсон. Мейсон кивнул, вошел в комнату и сразу же заметил, что блокнот стенографиста исписан уже наполовину. Это определенно означало, что сидящего с подавленным видом Пола Дрейка подвергли суровому допросу. Детектив поник, как лист салата. Дрейк жестом показал на молодую женщину и представил ее Мейсону: - Мой ночной оператор коммутатора, Минерва Хамлин. - Рада познакомиться с вами, мистер Мейсон, - сказала она с очень четким акцентом, как обычно говорят девушки, гордящиеся своими деловыми качествами. - Трэгг, я уже говорил вам, что ответственность за приглашение мисс Хамлин сюда лежит на мне. Я хотел выяснить, кто находился вместе со мной в семьсот двадцать первом номере. - Мы все знаем, - сообщил сержант Джаффрей. Лейтенант Трэгг достал фотографию. - А теперь, мисс Хамлин, мы вас кое о чем спросим, - обратился к ней лейтенант. - Это очень важный вопрос, как для вас, так и для вашего нанимателя. Я хочу, чтобы вы внимательно отнеслись к нему. - Ну конечно, - воскликнула она. - Я всегда очень внимательна. - Я готов сообщить вам, - продолжал Трэгг, - что в этой гостинице совершено убийство. Мы расследуем его и определенные вещи указывают на то, что у нас мало времени. Я не намерен угрожать вам, но должен предупредить, что попытка уйти от темы или преднамеренно задержать наше расследование повлечет за собой неприятности для вас. Надеюсь, вы в курсе того, какие наказания предусматриваются за сокрытие доказательств? Она решительно кивнула. - Минутку, - остановил Трэгга сержант Джаффрей. - Давайте сделаем все правильно, лейтенант. - Что вы имеете в виду? - Мы собираемся провести идентификацию фотографии. Возможно, эта свидетельница нам все честно скажет. Может, нет. Я готов рассказать вам об этой дыре кучу историй. Я тут был сотню раз. Здесь постоянно пасутся проститутки, торгуют наркотиками и вообще происходит черт знает что. У ночного портье, Фрэнка Хокси, есть один талант. Он никогда не забывает лиц. Вы покажете ему фотографию, и, если он когда-либо видел этого человека, он его вспомнит - даже если прошло несколько недель, даже если этот человек просто один раз пересек холл. - Хорошо, - согласился Трэгг. - Пригласите его, но мы можем спросить мисс Хамлин... - Давайте _в_н_а_ч_а_л_е_ пригласим Хокси, - многозначительно произнес сержант Джаффрей. - Покажем ему фотографию. И совершенно определенно узнаем, кто эта дамочка. Лейтенант Трэгг минуту поколебался, затем поднял трубку и позвонил полицейскому в штатском, сидящему за коммутатором в холле. - Пришлите сюда Фрэнка Хокси, ночного портье, - попросил Трэгг. - Да, его... Прямо сейчас. Лейтенант повесил трубку. Снова заговорил сержант Джаффрей, не обращаясь ни к кому конкретно: - Конечно, нельзя все сваливать на гостиницу. Да, это жуткая дыра, все здесь пришло в упадок, и никто не хочет вкладывать деньги, чтобы вернуть ее к былому виду: место выбрано неудачное, гостиница уже приобрела соответствующую репутацию, а реконструкция стоит в наши дни безумно дорого. Владельцы объясняют мне, что делают все, что могут, и я склонен им верить, но, стоит только какому-нибудь заведению приобрести подобную славу, как к нему притягиваются типы определенного толка, и тут уже практически ничего исправить невозможно. Трэгг кивнул. - А кто изображен на этой фотографии? - осторожно спросил Мейсон. - Я ее знаю? - Мы не можем сказать, - ответил Джаффрей. - Так, может, я смогу? - Вы не сообщили нам, что за женщина находилась вместе с вами в номере, - заметил Джаффрей. - Я не знаю. - Она представилась Дикси Дайтон, не так ли? Мейсон уже собрался ответить, но передумал. - Через минуту мы снова займемся вами, - объявил Джаффрей. - У нас приготовлена парочка тузов в запасе... Не обманывайте себя, Мейсон: это не обычное дело об убийстве. Оно ведет к другому убийству - убийству полицейского. Эта Дикси Дайтон хорошо засветилась. Я не стал бы иметь с ней никаких дел на вашем месте. Она связана с Томом Седжвиком, который, как мы можем судить, нажимал курок, выпуская пули в Боба Кларемонта. Конечно, мы не имеем права советовать адвокату, каких клиентов выбирать, но обработать частного детектива мы можем, если потребуется - а тут нам как раз потребовалось. - Как мне кажется, лейтенант Трэгг слышал мое мнение насчет подобного положения вещей - я не собираюсь подставлять свою шею, выгораживая убийцу полицейского. - Черта с два, - пробурчал Джаффрей. - Но откуда _в_а_м_ знать, кто виновен? Вы же пока не получили признания, - заметил Мейсон. - Я знаю, - ответил Джаффрей. - Это все ваша адвокатская чушь. Пустые слова. Человек считается невиновным, пока ему не вынесен приговор. Каждый гражданин имеет право на рассмотрение предъявленного ему обвинения Судом Присяжных и на адвоката, услугами которого он может воспользоваться. Вы не станете представлять виновного. О, нет, только не вы! Закон уже признает ваших клиентов невиновными, пока вы еще не закончили защиту, или пока... Его перебил лейтенант Трэгг, в голосе которого явно звучало раздражение: - Давайте, сержант, ограничим нашу беседу расследованием, если вы не против. Понимаете, мне нужно, чтобы стенографист мог поклясться в дальнейшем, что он записал каждое слово, произнесенное в этой комнате, и, к тому же, мне не хотелось бы, чтобы протокол получился слишком длинным. - И чтобы сержант Джаффрей предстал отрицательным героем, - улыбаясь, добавил Мейсон. - И вы, и я прекрасно понимаем, Мейсон, - продолжал Трэгг, - что, если вам удастся заманить его в ловушку, то он скажет что-то, что не следовало бы, вы заставите нас представить в суде этот протокол, и устроите ему веселенькую жизнь во время процесса. - У вас сложилось обо мне превратное впечатление, - с подчеркнутой вежливостью заметил Мейсон. - Конечно, - с сарказмом произнес сержант Джаффрей. Дверь открыл полицейский в форме. В комнату вошел худой, бледный ночной портье, которого Мейсон видел за стойкой, когда только появился в гостинице. Портье явно чувствовал себя неуютно в присутствии полицейских. - Здесь нечего бояться, Фрэнк, - обратился к нему сержант Джаффрей. - В этом деле ты лично не замешан. Это не облава нашего Отдела. Расследованием занимается другой Отдел - по раскрытию убийств, и нам хотелось бы, чтобы ты оказал содействие. Портье кивнул. - С тобой все будет в порядке. Ты должен это понимать. Я лично прослежу. На тебя никто не собирается оказывать давление. Это лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств, он просит тебя идентифицировать фотографию. Я объяснил ему, что у тебя феноменальная память на лица. Если ты хоть один раз видел человека, ты его узнаешь, и ты практически никогда не забываешь имен. Хокси слегка улыбнулся. - Стараюсь хорошо работать, - сказал он. - Я считаю, что частью обязанностей портье в гостинице - это называть постояльцев по имени, если они хотят, чтобы их так называли. - Да, - ухмыльнулся сержант Джаффрей. - Тебе требуется только запомнить имя Джон Смит, и ты уже знаешь, как обращаться к девяти из десяти человек, остановившихся в этой гостинице. - Простите, господин сержант, но мы стараемся держать приличное заведение. С последнего раза... и, в общем-то, это была не наша вина. - О, я в курсе, в курсе. Я просто пошутил. Не обращай внимания. А теперь, Фрэнк, взгляни вот на эту фотографию. Лейтенант Трэгг протянул ему снимок. - Вы ее видели? - спросил Трэгг. - Она сняла восемьсот пятнадцатый номер. - Вы сами оформляли документы? - Номер для нее обычно снимал мужчина. Он сказал, что приезжает жена его брата - миссис Мадисон Керби. - Но именно она занимала восемьсот пятнадцатый? - Да, она. Я помню, как вручал ей ключ. - Сомнений быть не может? - Абсолютно никаких. Лейтенант Трэгг победно кивнул. - А теперь, пожалуйста, вы взгляните на фотографию, мисс Хамлин, - обратился он к сотруднице Дрейка. - Мы практически удостоверились, что это та женщина, но нам хотелось бы, чтобы и вы ее идентифицировали. - Конечно, существует много различных способов идентификации, - заметил Мейсон. - Совокупность... - Хватит, - перебил его Трэгг. - Нам не требуются комментарии зрителей... Мисс Хамлин, пожалуйста, посмотрите на фотографию. Я не хочу, чтобы на вас оказывали влияние чьи-то слова. Я просто прошу вас сказать, эту ли женщину вы видели покидающей семьсот двадцать первый номер, достающей ключ из сумочки и заходящей в восемьсот пятнадцатый? Минерва Хамлин взяла фотографию в руки, внимательно ее изучила и нахмурилась. - Я, конечно... - Не забывайте, - перебил ее сержант Джаффрей, - что очень часто человек на снимке выглядит несколько по-иному, чем в жизни. Внимательно посмотрите на лицо. Не торопитесь. Это очень важно. Для всех. Не говорите немедленно ни да, ни нет. Мы не хотим, чтобы вы утверждали, что это и есть та женщина, если это не она, и мы, естественно, не хотим, чтобы вы нас обманывали или делали что-то, о чем пожалеете в дальнейшем. - Я думаю... я... я думаю, это она. - Еще посмотрите. Очень внимательно, - сказал сержант Джаффрей. - Я уже достаточно посмотрела. Я думаю, что это та женщина. - Это не самый лучший способ идентификации, - заметил Трэгг. - Вы можете опознать ее с большей уверенностью? - Я сказала вам, что думаю, что это та женщина. - Обычно вы не ошибаетесь, не так ли? Вы представляетесь мне знающей свое дело женщиной. - Пытаюсь не совершать ошибок. - Вы обычно уверены в том, что говорите? - Да. - Хорошо, - сказал сержант Джаффрей. - Так это та женщина или нет? - Я думаю... - начала Минерва Хамлин и увидела улыбку на лице сержанта. - Продолжайте, - подбодрил лейтенант Трэгг. - Это та женщина. - А теперь можно мне взглянуть на фотографию? - спросил Мейсон. - Вы понимаете, что у меня была лучшая возможность рассмотреть женщину, находившуюся в семьсот двадцать первом номере, чем у кого-либо еще. Мисс Хамлин удалось только бегло взглянуть на нее, когда... - А что за женщина находилась с вами в семьсот двадцать первом номере? - обратился к Мейсону лейтенант Трэгг. - Я не знаю, - ответил адвокат. Сержант Джаффрей повернулся к Минерве Хамлин. - Напишите вашу фамилию на обороте фотографии, - попросил он. - И поставьте дату, - добавил Трэгг. Минерва Хамлин выполнила просьбу. После этого лейтенант Трэгг передал фотографию Фрэнку Хокси. - Теперь вы напишите свою фамилию. Хокси тоже выполнил просьбу. - И поставьте дату, - добавил Джаффрей. - Если вы позволите мне взглянуть на нее, лейтенант... - снова заговорил Мейсон. Сержант Джаффрей встал с кресла. - Послушайте, Мейсон, вы пользуетесь определенной неприкосновенностью, как адвокат. Закон дает вам лазейку. Вы можете выкрутиться и не давать нам информацию, заявляя, что она является конфиденциальным сообщением клиента адвокату. Мы не имеем права на вас давить. Я просто спрашиваю вас, находилась ли с вами в комнате Дикси Дайтон и говорила ли она вам, что Моррис Албург собирается убить Джорджа Файетта? - Разрешите мне обратить внимание на две вещи, господин сержант, - ответил Мейсон. - Если женщина, находившаяся в комнате, _н_е_ Дикси Дайтон, то ее слова не имеют никакого значения, как доказательство против кого-либо. Если это _б_ы_л_а_ Дикси Дайтон, но действовала _н_е_ в согласии с Моррисом Албургом, то сказанное ей нельзя использовать против Морриса Албурга. А если эта женщина _б_ы_л_а_ Дикси Дайтон _и_ моей клиенткой, все, что она говорила касательно дела, является конфиденциальным сообщением, сделанным клиентом адвокату. - Я так и думал, - сказал Джаффрей. - Лейтенант, дайте мне, пожалуйста, взглянуть на фотографию. Лейтенант Трэгг протянул ему снимок. Сержант Джаффрей сразу же засунул его во внутренний карман пиджака. - Я думаю, это все, мистер Мейсон, - обратился он к адвокату. - Мистер Дрейк, вы тут кричали, что вам нужно работать. Вперед. Мейсон, мы, наверное, обойдемся в дальнейшем без вашей помощи. - А фотографию я увижу? - спросил Мейсон. Джаффрей просто улыбнулся. - Я могу сообщить вам, Мейсон, - заговорил лейтенант Трэгг, - что это настоящая фотография Дикси Дайтон, девушки, которая покинула наш город в одно время с Томасом Е.Седжвиком в ночь убийства Боба Кларемонта. - Зачем давать ему какую-то информацию, когда он отказывается что-либо открывать нам? - спросил Джаффрей. - Я хочу быть справедливым по отношению к нему, - объяснил Трэгг. Джаффрей хмыкнул. - Пусть он вначале хоть что-нибудь скажет. Трэгг повернулся к стенографисту. - Вы записали мое заявление о том, что это настоящая фотография Дикси Дайтон? Стенографист кивнул. - Это все, - объявил Трэгг. - На этот раз, Мейсон, вы можете покинуть гостиницу. - Я имею право еще раз заглянуть в семьсот двадцать первый номер? Лейтенант Трэгг просто улыбнулся. - Нет, черт побери, - ответил за него сержант Джаффрей. - А если подумать, сержант, - обратился к нему Трэгг, - имеет смысл задержать Мейсона и Дрейка, пока мы не найдем... не найдем то, что мы искали. Джаффрей многозначительно кивнул. - Вы, мисс Хамлин, можете идти, - разрешил лейтенант Трэгг. - А вы, Мейсон и Дрейк, посидите в холле. Сержант Джаффрей распахнул дверь. - На выход, - приказал он. Мейсон остался ждать Минерву Хамлин в коридоре. Внезапно Джаффрей подозвал к себе полицейского в форме, стоявшего на страже в коридоре. - Проводите эту девушку вниз и посадите в такси, - велел он полицейскому. - Пусть едет обратно в контору. Не позволяйте ей ни с кем разговаривать. - Послушайте, это моя сотрудница, - возмутился Дрейк. - Мне требуется дать ей указания о том, что делать в конторе, пока я не вернусь. - Скажите мне все, что нужно, а я ей передам, - усмехнулся сержант Джаффрей. 10 Дрейк и Мейсон сидели в холле и нетерпеливо наблюдали за движением стрелок часов. Через огромные окна начал просачиваться свет: ночь заканчивалась. Мимо гостиницы прогрохотало несколько ранних грузовиков, повезли молоко. - Что, черт побери, они ищут? - недоумевал Дрейк. Адвокат пожал плечами. - Они на тебя здорово надавили, Пол? - спросил он. - Да, - кивнул Дрейк. - Вспоминать не хочется. - Что ты им рассказал? - Следовал твоим указаниям. Ничего не утаивал. - Я практически не сомневаюсь, что в комнате был установлен потайной микрофон. Как я предполагаю, Моррис Албург планировал доставить туда какого-то свидетеля. Он хотел, чтобы я допросил этого свидетеля, а разговор записался на пленку. Готов поспорить, что в соседней комнате, или, по крайней мере, в одной из ближайших, установлена записывающая аппаратура. - Я догадался, что ты пытался мне сказать. - Их вопросы оказались слишком соответствующими сути дела, это не были поиски в потемках. То, что они пригласили стенографиста и ставили конкретные вопросы, давили на тебя, означало, что они намерены отобрать у тебя лицензию. Именно поэтому я велел тебе ничего не утаивать. - Они, несомненно, знали обо всем, что имело место в той комнате, - сообщил Дрейк. - Ты прав, Перри. Вначале я не был уверен, но, после того, как они спросили меня о посланиях, написанных помадой, я понял, что ты на правильном пути. - Все дело в том, когда записывающая аппаратура начала работать, - заметил Мейсон. - Похоже, есть какой-то пробел, - решил Дрейк. - Они очень допытывались, что случилось, когда ты только вошел в комнату, и что тогда говорилось. Они выясняли у меня, что мне об этом известно. - И что ты им сказал? - Что знал, хотя это совсем немного. - Послушай, Пол, у нас в городе не так много частных детективных агентств, имеющих лицензии. Предположим, тебе требуется что-то записать или на пленку, или на диск, к кому бы ты обратился? - У нас у всех имеется звукозаписывающая аппаратура, Перри. Нужно, конечно, проявлять осторожность, используя ее, но у нас есть магнитофоны, микрофоны, а лучшие агентства имеют все новинки в этой области. - Какие, например? - Такие, которые можно оставить на месте и не следить за их работой. Подача осуществляется автоматически, то есть, как только один ацетатный диск оказывается полностью записанным, сразу же вводится новый. Там есть встроенный часовой механизм. Аппаратура автоматически отключается, если в течение десяти секунд в комнате не произносится ни звука, затем, как только звук появляется вновь, машина автоматически включается... Или можно установить непрерывную запись: тогда будут записываться и паузы. Когда требуется выяснить, что происходит в каком-то помещении на протяжении целых суток, мы ставим машину на автоматическую настройку: в таком случае она включается только при звуке человеческого голоса. - Эти приспособления хорошо работают? - Отлично. Конечно, это новейшие изобретения, а записанные подобным способом разговоры, наверное, не представишь в качестве доказательств, потому что невозможно утверждать, сколько времени проходит между двумя отдельными беседами, и никто не в состоянии дать показания, что эти разговоры имели место в той комнате, где был установлен микрофон. Теоретически, нельзя исключать вариант, что кто-то проник в комнату, из которой делалась запись, и все сфабриковал. - Да, но это прекрасный способ проверить... О, вот и Трэгг. Лейтенант вышел из кабины лифта, пересек холл и подошел к тому месту, где сидели Мейсон и Дрейк. - Простите за доставленные неудобства, - обратился к ним Трэгг, - но вы сами понимаете ситуацию. Совершено убийство... Все в порядке. Можете теперь идти. - Спасибо, - поблагодарил Дрейк и направился к выходу. Мейсон задержался. - Ваш друг сержант Джаффрей, кажется, из старой школы, - заметил Мейсон. - Если бы вам пришлось сталкиваться с тем, с чем приходится ему в процессе работы, вы бы тоже погрубели, - ответил Трэгг. - Дело решено, лейтенант? Трэгг секунду колебался, а потом заявил: - Я вам кое-что открою, Мейсон. Вы все равно прочитаете об этом в газетах. - Стреляйте! - Цифры, написанные на обратной стороне зеркала, это номер машины Джорджа Файетта. Она была зарегистрирована на имя Герберта Сиднея Грантона. Это его последний псевдоним. Когда мы обнаружили автомобиль - а для этого пришлось приложить немало усилий - мы увидели дырку от пули в правой передней дверце. Стреляли изнутри. Разумно предположить, что именно в этой машине пытались похитить Дикси Дайтон. - Но за рулем сидел не Файетт, - заметил Мейсон. - Нет, не Файетт, - согласился Трэгг. - Сейчас снимаются отпечатки пальцев и очень скоро мы узнаем, кто же ее вел. Мейсон в задумчивости нахмурился. - Лично я не стал бы упрекать Морриса Албурга за то, что он опередил Джорджа Файетта, - признался Трэгг. - В общем-то, это самооборона. Но Албург засветился не из-за Файетта, а из-за того, что вступил в сговор с Дикси Дайтон, а пока Дикси Дайтон не представит Тома Седжвика, мы устроим вашим клиентам веселенькую жизнь, Мейсон. Думаю, вам это следует знать. - Я бы не назвал это секретом, - ответил адвокат и направился к выходу. 11 - Поезжай в свою контору, Пол, - велел Мейсон детективу. - Переговори с этой сотрудницей и выясни, на самом ли деле она абсолютно уверена в идентификации фотографии. - Ты думаешь, она неправильно ее опознала? - Практически уверен. - Она очень добросовестна, Перри. - Давай посмотрим на ситуацию с другой стороны. К комнате была подсоединена записывающая аппаратура. Где-то был установлен микрофон, который мы не обнаружили, что означает, что делом занимались профессионалы и очень хитро его запрятали. - И? - спросил Дрейк. - Моррис Албург пригласил меня встретиться с ним в этом номере... Или аппаратуру устанавливал Моррис, или кто-то другой. - Предположим, не он. Мейсон покачал головой. - Я считаю, что он. На это указывают факты. - Какие факты? - Моррис хотел, чтобы я приехал именно в этот номер. То ли он планировал допросить свидетеля, то ли ему просто потребовалось, чтобы определенные слова остались на пленке или диске. Он был намерен со мной встретиться. Но с ним что-то произошло. - Что? - Подумай сам, Пол, - продолжал адвокат. - Очевидно, Моррис Албург действует сообща с Дикси Дайтон. _Е_с_л_и_ бы со мной разговаривала настоящая Дикси Дайтон, она поддерживала бы связь с Моррисом Албургом и знала бы, что к комнате подключено записывающее устройство. В таком случае она, скорее всего, предупредила бы меня, потому что я помогаю им, но, даже если бы она этого не сделала, она все равно никогда не заявила бы, что Албург собирается убить Джорджа Файетта. - Звучит логично, - согласился Дрейк. - С другой стороны, если что-то произошло с настоящей Дикси Дайтон, если Морриса Албурга где-то держат против его воли, а ту женщину послали, чтобы приостановить мою активность, зная, что я никогда в жизни не видел Дикси Дайтон, и если этой женщине, что пришла ко мне в номер, было известно, что Джорджа Файетта убили, или собираются убить, и эти люди хотели устроить ловушку моим клиентам, то она должна была сказать именно то, что говорила. - Значит, ты не считаешь, что с тобой в комнате находилась Дикси Дайтон? Мейсон покачал головой. - Разумно. Жаль, что тебе не удалось взглянуть на фотографию. - Мне кажется, Пол, что ставки в этой игре очень высоки. Файетт оказался просто игрушкой в чьих-то руках. Когда Файетту не удалась попытка похитить и прикончить Дикси Дайтон, и он сделал ошибку, придя в мой офис за определенной информацией, представившись страховым агентом, и понял, что женщина, следившая за ним в предыдущий вечер, моя секретарша, он оказался в затруднительном положении. В дополнение к этому в попытке похищения участвовал его собственный автомобиль, зарегистрированный на его имя. У кого-то имелся номер этой машины. Поэтому Файетта явно ждал допрос в полиции. - То есть ты хочешь сказать, что его отправили на тот свет члены его же шайки? - Просто не могу представить Морриса Албурга хладнокровно убивающим Файетта в гостиничном номере. - Никогда нельзя знать, что сделает человек, если его загонят в угол, - заметил Дрейк. - Да, я понимаю, но давай посмотрим на ситуацию с другой стороны, Пол. Предположим, была подстроена очень хитрая ловушка. Албург и Дикси Дайтон ждали меня в семьсот двадцать первом номере, кто-то вошел и заставил их выйти из гостиницы. - Звучит мелодраматично, как в кино. - Возможно, в номере появились двое мужчин, возможно, больше, однако, нельзя с уверенностью утверждать, что они покидали гостиницу через главный холл. - Ты прав, конечно. - Теперь давай рассмотрим, как это все будет выглядеть в Суде, - продолжал Мейсон. - Со мной в комнате находится какая-то женщина - определенно не та, за кого себя выдает - и сообщает, что Моррис Албург, с которым они стремятся к определенным целям, собирается прикончить Джорджа Файетта, чтобы Файетт не убил его самого. Она говорит довольно логично. Попытка самообороны через переход в контрнаступление. - И? - И этот разговор записывается на ацетатные диски, которые оказываются в руках полиции. Затем твоя сотрудница и гостиничный портье идентифицируют женщину, разговаривающую со мной, как Дикси Дайтон. Труп находят в ее комнате. Какой шанс остается у адвоката защиты? Дрейк тихо присвистнул. - Я об этом не подумал. Да, здесь тебе клиентов не вытащить. - Вот именно, - подтвердил Мейсон. - Я _н_е_ считаю, что со мной в комнате находилась Дикси Дайтон, но я не хочу еще дальше запутывать твою девушку. Сходи и переговори с ней, а потом я поднимусь к тебе в агентство. - Ты тоже прямо сейчас отправляешься в офис? - Нет, Пол. Поезжай на своей машине, я поеду на своей. Мне еще надо кое-куда заглянуть и кое-что сделать. Мне необходимо разыскать того человека, что устанавливал звукозаписывающую аппаратуру. Надо выяснить, что у полиции есть, а чего нет. - Они тебя опередят, - предупредил Дрейк. - Если делалась запись, они выяснят... - Может - да, а, может, нет, - перебил Мейсон. - У нас очень мало времени, впрочем, как и у полиции. Возвращайся к себе в контору, Пол, а я присоединюсь к тебе попозднее. Дрейк кивнул, захлопнул дверцу и нажал на газ. Мейсон разыскал свою машину, доехал до открытого всю ночь кафе с телефонной будкой и позвонил в ресторан Морриса Албурга. На другом конце провода ответила Делла Стрит. - Трудишься, Делла? - спросил адвокат. - Только что приехала сюда, - сообщила она. - Кассирша здесь со мной. Сложно было вытащить ее из постели и уговорить составить мне компанию. - Сейф открыли? - Да. Она не помнит ни о каком детективном агентстве, а Албург не ведет документации по переводу денежных сумм. Просто лежит гора корешков от чеков, мы их перебираем и сравниваем с названиями частных детективных агентств из телефонного справочника. Ужасная работа. Где я могу с тобой связаться, если наши поиски увенчаются успехом? - Оставайся на месте, пока я не приеду, - велел Мейсон. - Однако, если найдешь что-то в течение следующих нескольких минут, звони Полу Дрейку. Я сейчас направляюсь ненадолго к нему, в ресторане планирую быть минут через пятнадцать-двадцать. - Хорошо, шеф, мы продолжаем. Но здесь столько работы! Он платил за мясо, овощи, бакалейные товары, обслуживающему персоналу, оплачивал какие-то свои личные расходы, причем все с текущего счета. Здесь просто гора корешков! - Продолжайте искать. Я присоединюсь к вам и тоже постараюсь помочь, как только закончу кое-какие дела, - пообещал Мейсон. - Пока, - попрощалась Делла Стрит и повесила трубку. Мейсон подъехал к зданию, в котором находилась его контора, поставил машину на еще практически пустую стоянку и вызвал лифт. - Доброе утро, мистер Мейсон, - поздоровался ночной сторож. - Вы сегодня рановато. - Не рано, а поздно, - ответил Мейсон. - Пол Дрейк у себя? - Поднялся наверх минут пять или десять назад. - Прекрасно. На наш этаж, пожалуйста. - Наверное, работаете над чем-то важным, - заметил сторож, явно в надежде услышать что-то интересное. - Не исключено, - кратко ответил адвокат, расписываясь в журнале в лифте. Когда кабина остановилась, Мейсон сразу распахнул дверь "Детективного агентства Дрейка" и оказался в приемной. Пол Дрейк стоял с удивленным выражением лица и смотрел сверху вниз на Минерву Хамлин, которая вся напряглась, по ее лицу становилось ясно, что она злится. Дрейк повернулся на звук открывающейся двери. - Привет, Перри, - кивнул он. - У меня ничего не получается. - Цель вашего визита - повлиять на то, какие показания я дам? - язвительно спросила Минерва Хамлин. - Предполагается, что я должна совершить лжесвидетельство, что это входит в обязанности сотрудницы этого агентства? - Минутку, - остановил ее Мейсон. - Не надо колкостей. Никто не хочет, чтобы вы совершали лжесвидетельство. - Похоже, что мистер Дрейк оспаривает сделанную мною идентификацию, - заметила Минерва Хамлин. - Секундочку. Наверное, нам не стоит начинать с такой ноты. Идентификация женщины, вышедшей из семьсот двадцать первого номера имеет колоссальное значение. - Я не полная идиотка, мистер Мейсон. Я прекрасно понимаю это. - Та женщина представилась мне, как Дикси Дайтон, - сообщил Мейсон. - Она, естественно, знает, как ее зовут. - Но есть причины считать, что на пользу определенных лиц пошло бы послать двойника, - сказал Мейсон. Минерва Хамлин сидела перед коммутатором с холодным выражением лица, выпрямив спину, и молчала. - Вы прекрасно выполнили задание, - продолжал Мейсон. - Когда нам срочно потребовался человек, вы великолепно сыграли нужную роль и... - Не надо лести, мистер Мейсон. - Я вам не льщу, я просто говорю, что вы хорошо выполнили задание. Фактом остается то, что вам пришлось изображать горничную, чтобы проследить за выходящей из семьсот двадцать первого номера женщиной. Вы не смели предпринимать никаких шагов, которые сразу же обратили бы на вас внимание. План как раз заключался в обратном: чтобы не привлекать к вам внимания. - Пока я готова с вами согласиться. - Таким образом, вы не могли прямо уставиться в лицо той женщины. - Мне этого и не требовалось. - Вы проследовали за ней по коридору? - Да. - Наверное, вы видели ее лицо лишь одну секунду? - Я видела ее лицо. - Но, несомненно, только мимолетно. - Мистер Мейсон, вы пытаетесь представить меня идиоткой, лгуньей или и той, и другой? - Я просто обращаю ваше внимание на очевидные факты. Поэтому вам сложно идентифицировать лицо по фотографии. Если бы вы посмотрели на саму девушку, это было бы совсем другое, но... - Я абсолютно уверена, что женщина, чью фотографию мне показывали, выходила из семьсот двадцать первого номера. Более того, она прямо направилась в восемьсот пятнадцатый и достала ключ из сумочки. Вы слышали показания ночного портье, который не сомневается, что эта женщина сняла восемьсот пятнадцатый номер. - Вот в этом-то все и дело, - ответил Мейсон. - Они поставили вас в такое положение, в котором хитроумно пытались оказать на вас давление. Они специально вызвали портье и он при вас идентифицировал фотографию, как снимок женщины, зарегистрировавшейся в восемьсот пятнадцатом номере. Поэтому естественно, что вы предположили... - На меня не так-то легко оказать давление, мистер Мейсон, - возразила Минерва Хамлин. - Я в состоянии думать сама, причем считаю, что это у меня неплохо получается. А вам я хочу сказать, что мне не очень нравятся ваши попытки заставить меня изменить показания. - Боже мой! - раздраженно воскликнул адвокат. - Я не пытаюсь заставить вас изменить показания. Я только стараюсь указать вам на важность абсолютной уверенности и на то, что вам было чрезвычайно сложно рассмотреть лицо женщины, чтобы идентифицировать ее без колебаний. - Я в состоянии приходить к своим собственным выводам, мистер Мейсон. Я очень решительный человек. - Да уж вижу, - сказал Мейсон и повернулся к Дрейку. - Пошли, Пол, нам надо кое-куда съездить. - Куда? - Я объясню тебе по пути. - Я жду телефонный звонок с Востока... - Забудь о нем. - Насколько я понимаю, вы не намерены сообщать мне, где можно будет связаться с мистером Дрейком в случае, если ему позвонят? - холодно спросила Минерва Хамлин. - Я не знаю, где он будет находиться, - ответил Мейсон. Она повернулась к коммутатору, злобно передернув плечами. Дрейк последовал за Мейсоном в коридор. - Боже мой, ну и женщина, - воскликнул Мейсон. - Где ты ее нашел, Пол? - Через агента по трудоустройству. Но она определенно знает свое дело, Перри. - Она считает, что знает. Она хочет думать за себя, а потом еще и за тебя... Вперед, Пол, мы отправляемся в ресторан Албурга. - Так рано мы там никого не застанем, - заметил Дрейк. - Застанем. Делла Стрит проверяет учетную документацию. Если звукозаписывающую аппаратуру установили по желанию Албурга, мы должны что-то найти. Мне хотелось бы опередить полицию, по крайней мере, в этом. - Да, пока у тебя нет неопровержимых доказательств, что в семьсот двадцать первом номере установили микрофон и... - Вот за этими доказательствами я и направляюсь, - перебил Мейсон. - Садись в мою машину, Пол. - Почему бы тебе не сесть в мою? - Это отнимет много времени. Вперед. Дрейк застонал. - По крайней мере, Перри, подумай о собственной безопасности, если ты мало обращаешь внимания на правила дорожного движения. Сейчас на улицах уже достаточно машин. - Знаю. Залезай. Мейсон вырулил со стоянки на улицу и стал набирать скорость. Пол Дрейк сжался, готовый к любым неожиданностям, и с опаской поглядывая по сторонам на каждом перекрестке, когда Мейсон, объезжал другие машины. Наконец, адвокат притормозил перед рестораном Албурга. Мейсон постучал в дверь. Ее открыла Делла Стрит. - Как дела, Делла? - спросил адвокат. - Только что нашли то, что искали, - сообщила секретарша. - Полтора года назад на имя Артура Лероя Фулды был выписан чек на сто двадцать пять долларов. Он значится в телефонном справочнике, как частный детектив... - Ты его знаешь? - повернулся Мейсон к Полу Дрейку. - Конечно. - Что это за человек? - Нормальный парень. По-моему, честный. Он... Боже, Перри, наверное, это он. - Что ты хочешь сказать? - Фулда недавно приобрел ультрасовременное звуковое оборудование. Он мне сам хвастался. Вся аппаратура автоматизирована. - Где он живет? - Его офис находится... - Где он живет? - повторил Мейсон. - Я выяснила по телефонному справочнику, - вставила Делла Стрит. - Авеню Ист Колтер, тринадцать двадцать пять. Не знаю, многоквартирный дом или... - Ист Колтер, - задумчиво произнес Мейсон. - Наверное, частный... На всякий случай позвони ему в контору, Делла, вдруг он там... Нет, наверняка, нет. Он еще дома, если полиция уже не забрала его, как свидетеля. Вперед, Пол. Едем. - Мне подождать здесь? - уточнила Делла Стрит. Мейсон покачал головой. - Мы узнали все, что нас интересовало. Закрывайте ресторан, пусть кассирша возвращается домой. Задуть об этом деле, Делла. Пригласи кассиршу на чашечку кофе и яичницу с ветчиной, если захочет. Попроси держать язык за зубами. - Она все понимает. Не сомневаюсь, что она не станет зря болтать. Она... - Прекрасно, - перебил Мейсон. - Мы отправляемся в Фулде. Спасибо, Делла. - Надеюсь, шеф, что именно он-то тебе и нужен. - Должен быть он. Все сходится. Убирай документацию обратно в сейф, Делла, выключай свет и закрывай ресторан. Не исключено, что в самое ближайшее время здесь появится полиция. Поехали, Пол. 12 Направляясь по бульвару, Мейсон несколько раз оказывался у светофоров, когда желтый предупредительный свет менялся на красный, требующий водителей останавливаться. В полумиле от авеню Ист Колтер Мейсон притормозил и немного сбавил скорость, чтобы дальше попасть в сплошную полосу зеленого света. Завернув на авеню Ист Колтер, он практически сразу же нашел нужный дом. - Непохоже, чтобы там уже встали, - заметил Дрейк. Мейсон припарковался у края тротуара, взбежал по ступенькам на крыльцо и позвонил. После третьего звонка в коридоре послышалось шлепанье босых ног. Дверь открыл заспанный мужчина в халате, накинутом на пижаму, и шлепанцах. Он заморгал при виде нежданных гостей. - Что случилось? - спросил он. - Вы меня знаете, мистер Фулда, - сказал Пол Дрейк. - Нам приходилось встречаться несколько раз и... - О, да, мистер Дрейк. Как дела? - А это Перри Мейсон, - представил Дрейк. - Рад познакомиться с вами, мистер Мейсон. Простите, что я не одет... Что случилось? Я могу вам чем-нибудь помочь? - Мы хотели бы поговорить с вами, - сказал Мейсон. - Прямо сейчас? - Я предпочел бы час назад. Фулда в удивлении приподнял брови, уже собрался что-то ответить, но решил воздержаться и пригласил: - Заходите. Из спальни послышался женский голос, который с беспокойством спросил: - Что случилось, Артур? - Все в порядке, дорогая, - раздраженно прокричал Фулда. - Спи дальше. Просто двое мужчин... - Кто они? - Знакомый детектив и... Босые ноги опустились на пол. Последовали звуки, означающие, что женщина надевает что-то на себя, а потом в дверном проеме показалась хозяйка в халате и шлепанцах. Фулда был очень недоволен ее появлением. - Мне очень жаль, что тебя разбудили, дорогая. _И_д_и _с_п_а_т_ь_. Она осталась в дверном проеме. - Моя жена, - представил Фулда. - Это мистер Мейсон и Пол Дрейк, дорогая. Пол Дрейк работает детективом, он... - О, _ч_а_с_т_н_ы_м_ детективом? - Да. Не волнуйся. Иди спать. Она с минуту колебалась, потом улыбнулась и обратилась к посетителям: - Чувствуйте себя как дома. Вам сварить кофе? - Тебе не нужно беспокоиться, дорогая. - Нет, все в порядке. Я сварю кофе. Это займет всего несколько минут. Присаживайтесь. Фулда нажал кнопку, включающую плиту. - Присаживайтесь, господа, - повторил он приглашение жены. - Как я понимаю, дело срочное? - Да, - кивнул Мейсон. - Времени у нас практически нет. - Но сколько-то есть? - Не уверен. Расскажите мне все о работе в гостинице "Кеймонт". Фулда уже собирался зажечь сигарету, но при этих словах остановился, не донеся спички. - В гостинице "Кеймонт"? - переспросил он. - В семьсот двадцать первом номере. И не тяните резину. - Я понятия не имею, о чем вы говорите, мистер Мейсон. Миссис Фулда, уже направившаяся в кухню, остановилась у двери, приоткрыв ее наполовину. Она ждала и слушала. - Не притворяйтесь, Фулда, - сказал Мейсон. - Вы там все подготовили. Вы установили звукозаписывающее оборудование. Я хочу выяснить, как долго вы там оставались, лично ли находились на месте или отправляли кого-то из своих людей, или... - Боже праведный! - воскликнул Фулда. - Вы хотите сказать, что вы ворвались сюда ни свет ни заря, подняли меня с постели, чтобы задавать такие идиотские вопросы? - Да. Фулда рассердился. - Это безобразие! - закричал он. - Мне не о чем с вами разговаривать, господа. Если хотите задать мне какие-то рабочие вопросы, приходите в контору после девяти. А так я не позволю себя допрашивать. Поскольку, господа, вы страшно торопитесь, я не намерен вас дольше задерживать. - Вы занимаете такую позицию? - уточнил Мейсон. - Да. - И не желаете ее изменять? - Нет. - Я думаю, мистер Фулда, что вы пытаетесь кого-то выгородить или занимаетесь укрывательством. У меня есть веские основания предполагать, что именно вы провернули ту работу. Если да, то очень важно, чтобы мы выяснили... - Я много слышал о вас, мистер Мейсон, - перебил Фулда, - и знаю вашу репутацию. Но я не позволю никому давить на меня в моем собственном доме. Это мой окончательный ответ. Не желаете ли прийти ко мне в контору в девять утра, господа? - Нет. - Прекрасно, это ваше право. - Мы собираемся поговорить с вами прямо здесь. - Мы уже все обсудили. - Мы сказали только половину того, что собирались, - заявил Мейсон. - Мне кажется, что я очень четко выразился. Мне больше нечего добавить. - В таком случае _я _в_а_с_ кое о чем проинформирую. - Этого не требуется, мистер Мейсон. - Знаю. Вы один из тех умников, которые сами во всем разбираются. - Мистер Мейсон, мне не нравится ваш подход. - Пусть не нравится. Если вы на самом деле умны, то вы хотя бы послушаете, чтобы выяснить, в чем дело. - Я и так знаю. - Черта с два. В гостинице "Кеймонт" совершено убийство. Фулда пожал плечами. - По-моему, такое случается и в самых лучших гостиницах, - заметил он. - А "Кеймонт" далеко не самая лучшая, - напомнил ему Мейсон. Фулда молчал. - За дело взялся Отдел по раскрытию убийств, - продолжал адвокат. - Они выяснили, что к семьсот двадцать первому номеру подключена звукозаписывающая аппаратура. Провода ведут в другой номер. Использовалось дорогое оборудование для записи разговоров, которое автоматически включается и выключается... - И только на этом основании вы заявились ко мне? - И лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств, - продолжил Мейсон, словно его и не перебивали, - горит желанием выяснить, кто устанавливал это оборудование. - Естественно. - Лейтенант Трэгг не открывал мне своих планов, но я догадываюсь, что он прямо сейчас занимается поисками ответа на этот вопрос и, как я считаю, найти его не составит ему особого труда. Я предполагаю, что это ультрасовременная, самая последняя, очень дорогая и очень хорошая аппаратура. Покупатель, скорее всего, расплачивался не наличными. На технике определенно имеются номера производителя. Лейтенант Трэгг их, несомненно, найдет и позвонит на завод. Там ему подскажут, к какому дилеру обратиться. Дилер сообщит фамилии покупателей на местах или, если они поставляют эту аппаратуру по контракту какому-то крупному покупателю в нашем городе... - О, Господи! - воскликнул Фулда и резко сел прямо. Мейсон повернулся к миссис Фулда. - Мне кажется, что вашему мужу следует выпить кофе, который вы собирались сварить. Она какое-то время оставалась в дверном проеме, потом прошла в кухню. Дверь за ней захлопнулась, однако, через минуту миссис Фулда снова открыла ее и так и оставила. - Я не подумал о номерах производителя, - признался Фулда. - А следовало бы. Причем, в первую очередь. - Я считал... Ну, я никак не предполагал, что меня разыщут таким образом и так быстро. - Так что вы нам скажете? - Мне требуется время, чтобы подумать. - Вы вернулись домой, разделись и решили, что вас никто не найдет. Однако, сейчас ваша жена напугана до смерти, да и вы сами побледнели. Чего вы боитесь? - Я... я не знаю. - Хорошо. Давайте выяснять. Рассказывайте вашу версию, причем немедленно. Есть шанс, что нам удастся вам помочь. - Я... я не представляю, что делать. - Не тяните резину. - Я специализируюсь на звукозаписывающей аппаратуре... - Мы в курсе. - Записываю разговоры - в случаях шантажа и все в таком роде, а также заявления и показания под присягой, слушания дел в судах. То есть как разговоры, в которых участвуют преступники, так и разговоры, в которых не идет речь ни о какой уголовно наказуемой деятельности. - Переходите к гостинице "Кеймонт", - велел Мейсон. - Не так давно меня нанимал Моррис Албург. Это было... ну, в общем конфиденциальное задание. - Оно таким не останется. - Но пока остается. - Когда вопросы начнет задавать окружной прокурор... - Ну, тогда другое дело. - Да, тогда я прочитаю о вас в газетах. - Хорошо, - вздохнул Фулда, - я вам кое-что открою. Речь шла о шантаже, я прекрасно выполнил задание. Но оно остается конфиденциальным, пока вы не прочитаете о нем в газетах. - Давно? - Чуть больше года назад. - А потом. - Вчера во второй половине дня ко мне пришел Моррис Албург. Он хотел, чтобы я установил аппаратуру в гостинице "Кеймонт" и... естественно, все было строго конфиденциально и... - Вас совсем не это волнует, - перебил Мейсон. - Расскажите, почему вы так забеспокоились? - Албург признался мне, что его разыскивает полиция. Таким образом я оказался в крайне затруднительном положении. - Албург объяснил вам, почему его разыскивает полиция? - Он просто сказал, что его ищут, а он пока старается не высовываться. - Но вы, тем не менее, взялись за работу, зная об этом. Фулда угрюмо кивнул. - Вам не требуется пересказывать полиции _в_с_е_ разговоры, имевшие место между вами и вашим клиентом, - сообщил Мейсон. - Что касается вас, это было просто рутинное задание. Что вы предприняли? - Собрал свою аппаратуру и отправился в гостиницу. Я сказал портье, что вечерним самолетом прилетает моя сестра и мне нужны два номера, желательно соседних. - Он отказался их вам предоставить? - Он сказал, что двух соседних у него нет, но он может предложить два номера на одном этаже. Я спросил, как они расположены. Он назвал только цифры - семьсот двадцать первый и семьсот двадцать пятый. В таком случае, заявил я, мне нужно на них посмотреть. - Вы поднялись наверх? Фулда кивнул. - Что потом? - Расположение оказалось просто идеальным. Я спустился вниз и сказал, что беру их, что я немного посплю перед ужином и попросил меня не беспокоить, потому что вечером мне нужно ехать в аэропорт встречать сестру. - И вы зарегистрировались? - Да. Портье многозначительно улыбнулся и ничего не сказал. - Что вы сделали? - Все звукозаписывающее оборудование размещается в чемоданах, коробках для шляп и тому подобном. Вернее, это не совсем обычные чемоданы и коробки, но внешне они похожи. - Я знаю. - Подносчик багажа прикатил тележку, мы все на нее загрузили и подняли наверх. Часть отнесли в семьсот двадцать первый номер, часть в семьсот двадцать пятый. - А дальше? - После того, как носильщик ушел, я сам перетащил все в семьсот двадцать пятый, оставив в семьсот двадцать первом только микрофон. Мне удалось его удачно спрятать. - Как? В стене? - поинтересовался Мейсон. - Нет. Новейшие приспособления гораздо более хитрые, чем старые. Жучок размещался в ночнике, который я прикрепил над кроватью. Конечно, от такой гостиницы обычно не ожидаешь лампы над кроватью, но ночник удачно вписался. Я протянул провода вдоль плинтусов через коробку двери и дальше по коридору в семьсот двадцать первый номер. Мне приходилось работать быстро, но я был готов к этому и все сделал хорошо. - А потом? - Я проверил работает ли оборудование, а затем оставил сообщение для Морриса Албурга, что все готово и чтобы он приходил в семьсот двадцать первый номер. - Каким образом вы оставили сообщение? - Он дал мне номер телефона. Я позвонил туда и попросил передать Моррису, что звонил Арт, сказал, что все в порядке и назвал номер гостиницы. - Это все? - Да. - А дальше? - Я расположился в семьсот двадцать пятом номере. - Аппаратура работает автоматически? - Да, но я должен был проверить, что все идет нормально. Я подумал, что Албург, наверное, захочет иметь свидетеля. Оборудование совсем новое, я планировал посмотреть его в действии. Это необходимо, если приходится потом выступать свидетелем. Нельзя представлять доказательства, если заявляешь, что выходил из комнаты, когда аппаратура работала, а, вернувшись, обнаружил записанные ацетатные диски. - Не пытайтесь учить меня праву и правилам представления доказательств, - перебил Мейсон. - Рассказывайте, что вы делали. - Лег на кровать в семьсот двадцать пятом номере и заснул. - Когда вы проснулись? - Примерно в половине девятого или в девять, наверное. Я вышел перекусить и снова позвонил по номеру, оставленному Албургом, чтобы проверить, передали ли ему мое послание. Там ответили, что Моррис заходил и все знает. - Вы им не представлялись? - Просто назвался Артом. - Что потом? - Я плотно поужинал. Попросил завернуть мне несколько бутербродов, налил в термос горячего кофе и вернулся в гостиницу. - А дальше? - Немного почитал, задремал и внезапно проснулся, потому что включилось оборудование. - Что произошло? - Если в комнате, где установлен микрофон, кто-то начинает говорить, аппаратура автоматически включается и записывает разговор. Я услышал щелчок, зажглась зеленая лампочка, сигнализирующая о том, что все идет нормально. Я соскочил с кровати и все проверил. Потом я подсоединил наушники, чтобы слышать, о чем говорят. - И о чем говорили? - Моррис Албург и какая-то женщина что-то обсуждали, только я не понял, что. - Почему? - спросил Мейсон. - Аппаратура не четко улавливала звуки? - Нет, она работала прекрасно. Я не мог вникнуть в суть разговора, который был очень странный. - В каком смысле? - Моррис и эта женщина находились в комнате и ожидали вашего прибытия. Албург сказал: "Он появится здесь в любую минуту. Я ему звонил и он обещал сразу же выехать". Женщина заметила, что вы опаздываете, а затем внезапно беседа непонятным образом изменила направление. - А поподробнее вы можете объяснить? - Какое-то время они просто беседовали, вели ничего не значащий разговор, потом Албург сказал: "Я хочу, чтобы ты рассказала ему все, что мне. Будь с ним честна. Он - мой адвокат. Все уладится. Не беспокойся: все уладится. О тебе позаботятся". - А дальше? - Албург забеспокоился и предположил, что, не исключено, вы опять заснули и велел женщине снова вам позвонить. Последовало молчание, потом женщина прошептала: "Вызовите полицию". Секунду спустя зазвонил телефон, она засмеялась и сказала, очевидно в трубку: "Конечно, нет. Просто шутка. Забудьте" и повесила трубку. Последовали какие-то передвижения. Кто-то вроде бы пытался что-то произнести, но внезапно останавливался, едва начав говорить. - Попробуйте описать звуки передвижения, которые вы слышали, - попросил Мейсон. - Не могу я их описать. - Звуки борьбы? - Не стану утверждать, но какие-то странные. - А потом? - Женщина сказала: "Просто помада. Вы испортили мой макияж". Через какое-то время открылась и закрылась дверь. - Дальше? - Ничего. Пять секунд тишины, а затем аппаратура отключилась. - И? - Через десять или пятнадцать минут снова послышались голоса, но других людей. Мужской и женский. Женщина говорила: "Я уверена, что она оставила где-то здесь послание". Мужчина ответил: "У нас нет времени его искать. Да и каким образом ей это удалось?". Женщина предположила: "Помадой". Тогда мужчина сказал: "Дай мне твою помаду и я решу этот вопрос". - Продолжайте. - Последовали еще какие-то звуки и снова аппаратура отключилась. - А после этого? - Приехали вы, мистер Мейсон. Здесь вы сами лучше кого-либо знаете, что произошло. Когда я услышал, как вы звоните Полу Дрейку и велите прислать оперативников, я решил, что мне пора сматываться. Запахло жареным. Мне дали не совсем обычное задание, да, к тому же, я услышал, что вы говорили по телефону, и это заставило меня поволноваться. Я... ну, в общем, я подумал, что если уйду тихо, никто не узнает, что я вообще находился в гостинице. Они решат, что аппаратура работает сама по себе. Мейсон кивнул. - И только когда я добрался до дома, - продолжал Фулда, - я осознал, что поступил по-ослиному. Я забрал с собой диск с записью. - Значит, вы записали больше одного? - Нет, но перед уходом я бессознательно вставил в аппаратуру новый диск. Это происходит автоматически, вошло в привычку. Диск рассчитан на два с половиной часа. Ну... мне не хотелось, чтобы что-то на нем осталось незарегистрированным. Производители не смогли пока решить одну проблему. Предположим, вы ставите аппаратуру на автомат. В десять часов вечера вы с кем-то разговариваете, потом уходите и закрываете дверь. Через пять секунд аппаратура отключается. Затем кто-то появляется в три утра, открывает дверь и начинает говорить. Даже звук перемещения людей по комнате включает автоматику на запись. Однако, когда я воспроизвожу диск клиенту, звучит непрерывный разговор. Имеются только пятисекундные паузы. Никак нельзя определить, что первый разговор происходил в десять вечера, а следующий, записанный с пятисекундной паузой, в три утра. Именно поэтому лучше следить за тем, как идет запись... В общем, это все. - Так что вас так испугало? - Я думал, что если никто не обнаружит, что к семьсот двадцать первому номеру подсоединена звукозаписывающая аппаратура, я вернусь и заберу ее, но если обнаружат... Ну, Моррис сообщил мне, что скрывается и... Тогда возникли бы осложнения. Полиция не особо приветствует наше появление на сцене и установку подобного оборудования в гостинице. Им лучше пользоваться в частном доме или в офисе, а не в общественном месте... А если в дело окажется замешанной полиция, они выяснят, что я находился там, потому что прослушают записи на дисках и узнают, когда начались разговоры. Я предположил, например, что полиции удастся докопаться до времени вашего появления. К тому же, ночной портье видел, когда я уходил. Если полиция займется этим делом, я влип. - Полиция уже занялась. Вы влипли. Из кухни донесся аромат свежесваренного кофе. Мейсон показал на телефон. - Звоните в Управление полиции, - посоветовал адвокат. Фулда колебался. - Я так глубоко завяз... - Звоните в Управление. Спросите Отдел по раскрытию убийств. Выясните, на работе ли еще лейтенант Трэгг. Расскажите ему то, что сейчас рассказали мне. - Как мне ему объяснить, почему я звоню в Отдел по раскрытию убийств? - Скажите, что я вам порекомендовал, - ответил Мейсон. Фулда все еще колебался. Из дверного проема между кухней и гостиной прозвучал резкий голос миссис Фулда: - Ты слышал, что сказал мистер Мейсон, Артур. Ему лучше знать. Фулда перевел взгляд на Пола Дрейка. Лицо сыщика ничего не выражало. - Ну... - неохотно начал Фулда и отправился к аппарату. Он набрал номер полицейского Управления, попросил позвать лейтенанта Трэгга, выяснил, что того нет на месте и оставил свою фамилию и номер телефона. - Попросите, пожалуйста, лейтенанта Трэгга перезвонить мне, как только он появится. Он... Я предпочел бы говорить лично с лейтенантом. Я звоню по поводу звукозаписывающей аппаратуры... Да, да, там. В гостинице "Кеймонт"... Да, буду дома. Попросите его перезвонить. Я сижу у аппарата. Фулда повесил трубку и повернулся к Мейсону. - Надеюсь, что следовало сделать именно это, - вздохнул частный детектив. Стоявший у окна Мейсон внезапно обернулся и сообщил через плечо: - Я только что сохранил для вас лицензию. Лейтенант Трэгг припарковывает патрульную машину у тротуара. Этот звонок в Управление спасет вас. - Лейтенант Трэгг! - воскликнул Фулда. - Как ему удалось так быстро добраться сюда? - Скорее всего, нашел вас так, как я вам объяснил. Послышались шаги на крыльце. В дверь позвонили. Мейсон распахнул ее. - Проходите, господин лейтенант, - пригласил он. - Вы как раз подоспели к кофе. Трэгг побагровел. - Что, черт побери, вы здесь делаете, Мейсон? - Задаю вопросы. - Ладно, вы их уже задали. Я получу ответы... Ваша фамилия - Фулда? - обратился лейтенант к частному детективу. - Да. - Вы устанавливали звукозаписывающую аппаратуру в семьсот двадцать первом и семьсот двадцать пятом номерах в гостинице "Кеймонт"? Фулда опять кивнул. - Я пытался связаться с вами, господин лейтенант, - сообщил он. - Я звонил в Отдел по раскрытию убийств и оставил для вас информацию. - Давайте надеяться, что так оно и есть, - мрачно произнес Трэгг. - Для вашего же блага. Потому что от этого зависит то, как мы станет с вами разбираться. - Перезвоните в Управление и выясните, - предложил Фулда. - В таком случае, это единственный грамотный шаг, который вы пока сделали, - заметил Трэгг. Из кухни показалась нервно улыбающаяся миссис Фулда. - Доброе утро, господин лейтенант, - поздоровалась она. - Я миссис Фулда. Я только что сварила кофе этим господам и, если вы захотите... - Я выпью его весь, - ответил Трэгг. - Эти господа нас покидают. Они выпьют кофе в ресторане. Женщина улыбнулась, словно лейтенант пошутил. - Я именно это и имею в виду - они нас покидают, - повторил Трэгг. - Что они здесь делали, мистер Фулда? - Ну, задали несколько вопросов. - Прекрасно. Теперь я получу ответы, а также задам вам несколько вопросов по темам, о которых они не догадываются, и, поверьте мне, именно эти вопросы будут играть наиважнейшую роль. 13 С утренней почтой Мейсону пришло письмо от Морриса Албурга. В него был вложен чек на тысячу долларов. Само письмо явно писалось второпях, автор нервничал и не мог четко выразить свои мысли. "Уважаемый мистер Мейсон! Вы помните случай с шубой. Я хочу, чтобы Вы представляли меня и девушку в этом деле. Вкладываю чек на тысячу долларов в качестве аванса, добавлю еще, если потребуется. Впопыхах, Моррис Албург." Мейсон раздраженно ткнул указательным пальцем в лист бумаги. - Чтобы я представлял его в "этом деле". Туманное определение, которое может включать все преступления из Уголовного кодекса. - А, возможно, и включает, - заметила Делла Стрит. В половине четвертого усталый и изможденный Пол Дрейк постучал в дверь кабинета Мейсона. Делла Стрит впустила его. Дрейк сел в огромное черное кожаное кресло, потянулся, зевнул, потряс головой, чтобы она прояснилась и сказал: - Не могу больше, Перри. - Просто маловато практики, Пол, - улыбнулся адвокат. - В последнее время ты немного на меня работал. Нужно провести еще несколько бессонных ночей в качестве тренировки, и ты окажешься прекрасно подготовлен. - Да, Перри, раньше я мог носиться по городу всю ночь, а потом весь день, и все время оставался на чеку. Теперь меня периодически клонит в сон: просто глаза закрываются. Мейсон продолжал улыбаться. - Взгляни на шефа, Пол, - подала голос Делла Стрит. - На него с утра свалилась масса проблем, но... - О! Да! - воскликнул Дрейк. - О нем не надо беспокоиться. Это просто динамо-машина в человеческом теле. Он производит энергию гораздо быстрее, чем кто-либо может поглотить. Если бы нам только удалось как-то припаять к нему провода, мы бы продавали излишки энергии измотанным миллионерам. - Что у тебя на уме, кроме этой белиберды? - спросил Мейсон. - Моя сотрудница. Минерва Хамлин. - Что с ней? - Пятнадцать минут назад я позвонил ей домой и сказал ее матери, что хочу поговорить с Минервой, как только она проснется. Я хотел, чтобы она перезвонила в контору. - И? - Ее нет дома. - Продолжай. - Она в полицейском Управлении. Мать сообщила, что ее вызвали полчаса назад для проведения опознания. Мейсон присвистнул. - Это означает, что они арестовали Дикси Дайтон? - спросила Делла Стрит. - Это может означать что угодно, - ответил Мейсон, отодвигая стул и поднимаясь на ноги. - Черт побери, Пол, не нравится мне все это. Мейсон стал ходить из угла в угол. - Мне тоже, - сказал Пол Дрейк. - Разве при обычных обстоятельствах она не связалась бы с тобой и не сообщила, по крайней мере, зачем ее вызывают? - Все зависит от того, что ты имеешь в виду под "обычными обстоятельствами", Перри. Она одна из тех независимых женщин, которые хотят, чтобы все абсолютно четко осознали, что она не потерпит никаких влияний. Она так довольна собой, что и меня ввела в заблуждение насчет себя. - Я, вообще-то, сомневаюсь, что она так уж компетентна, расторопна и знает свое дело, - признался Мейсон. - Она просто культивирует такую манеру поведения, играет роль. Возможно, в каком-то фильме Минерва видела подобную секретаршу, но там-то была настоящая актриса, которая изображала героиню таким образом, как ее представляла и понимала. - Я проверил Минерву Хамлин, Перри... - Продолжай, - подбодрил Мейсон, когда Дрейк начал колебаться. - Понимаешь, я всегда считал, что она очень компетентна, но тут выяснилось, что мои сотрудники так совсем не думают. Она всегда держала ситуацию под контролем, но, черт побери, она допускала ошибки! Я это обнаружил. Девушка, принимающая у нее смену рано утром, исправляла их, не ставя меня в известность. - И что за ошибки? - Мелкие промахи. К тому же, несколько оперативников, работающих в ночную смену, пытались с ней немного подшутить. Она их резко оборвала и, в общем-то, обошлась с ними очень холодно. - Приставали к ней? - Да нет, никаких грубых домогательств, просто обычные шутки, какие часто можно услышать в конторе, причем в любой конторе, где люди вместе работают и пытаются помогать друг другу. Ты сам понимаешь, какая складывается обстановка в коллективе, подобном моему. У нас же, в общем-то, все неофициально. Это что-то вроде семьи. Конечно, любая девушка, работающая в ночную смену, несколько странновата - в большей или меньшей степени. Она заступает в полночь и передает дела в восемь утра. Обычно по ночам коммутатор не перегружен, поэтому, чтобы она не сидела сложа руки, мы оставляем ей бумаги, которые она должна отпечатать на машинке. Она раскладывает по папкам копии писем, отправленных днем, и печатает отчеты оперативников. Например, кто-то из парней возвращается с задания в пять или шесть вечера. Он весь день работал по какому-то делу. Большинство моих парней, если потребуется, могут отстучать отчет двумя пальцами, но текст получается не очень красивым, к тому же в таком случае они не особо четко выражают свои мысли. Так что я советую им использовать диктофон и наговаривать, что произошло, особо не вдаваясь в детали, но таким образом, чтобы клиент четко уяснил ситуацию и у нас остался отчет о проделанной работе. Мейсон кивнул. - Часть из этих отчетов печатает девушка, работающая с четырех до полуночи, оставшиеся должна обработать ночная дежурная, а также разложить их все по папкам и, если есть какое-то дополнительное задание, выполнить и его. Это входило в обязанности Минервы и, очевидно, она допустила не один промах. Например, у нас в конторе вдруг возникли проблемы с архивами, скорее всего, в их основе лежат ее ошибки. Потом, как ты догадываешься, Перри, многие из наших дел достаточно пикантны и иногда оперативники, отработавшие ночь и вернувшиеся в контору, чтобы составить отчет, шутят по этому поводу с девушками, обсуждают какие-то детали, на что-то намекают, но в шутку, конечно. Девушки отвечают тем же - то есть нормальные отношения в трудовом коллективе... Минерва не терпит ничего подобного. Это - Мадам Королева, что касается оперативников. Компетентность и холодность. - Наверное, через какое-то время девушке так надоедают подобные шуточки, повторяемые вновь и и вновь... - Я понимаю, что ты имеешь в виду, Перри, но нормальная девушка, искренняя и человечная, всегда рассмеется, словно услышала новую шутку - если, конечно, парни не заходят слишком далеко... Перри, я уверен, что ты все уяснил. В общем, у нас с Минервой могут возникнуть проблемы. Меня здорово беспокоит, что она не позвонила, чтобы предупредить меня. - А ты зачем ей звонил? - спросил Мейсон. - Решил ее уволить. - Ради Бога, Пол, не делай этого! По крайней мере, сейчас. - Но почему? - Это будет выглядеть, словно ты мстишь ей за идентификацию фотографии и настроит присяжных против нас. - Конечно, - заметил Дрейк, - ведь это на самом деле могла оказаться Дикси. - Да, - с сомнением в голосе сказал Мейсон. - В принципе, да. Зазвонил телефон. - Послушай, кто там, - обратился Мейсон к Делле Стрит. Секретарша подняла трубку и сказала: - Да, Герти?.. Но что... Минутку... - Делла повернулась к Мейсону и возбужденно сообщила: - Моррис Албург на проводе! - Слава Богу! - воскликнул Мейсон. - Этому господину уже давно пора представлять отчет. - Мейсон взял трубку. - Добрый день, Моррис. Что, черт побери, все это значит и где вы сейчас находитесь? - В тюрьме, - ответил Албург. - Что? - В тюрьме, - повторил владелец ресторана. - Черт возьми! И давно? - Меня арестовали в девять утра. - Ого! А почему вы раньше мне не позвонили? - Они мне не давали. - Вы говорили, что хотите переговорить со своим адвокатом? - Я им все рассказал. Я здесь не так давно. Они меня перевозили с места на место, то в один участок, то в другой... - А сейчас вы... - Да. В центральном. - Я выезжаю. Мейсон повесил трубку, бросился к шкафу и достал шляпу. - Что случилось? - спросил Пол Дрейк. - Старая история. Они арестовали Албурга в девять утра и держали это в тайне. Только сейчас они разрешили ему позвонить адвокату. Это означает, что они вытянули из него все, что только возможно... Оставайся на работе, Пол, чтобы я смог с тобой связаться в случае необходимости. Ты мне определенно понадобишься. И не увольняй Минерву - пока. 14 - Хорошо, - сказал Мейсон, опустившись на стул с прямой спинкой в комнате для посетителей, - расскажите мне, что произошло. Албург закрыл лицо руками. - Если честно, мистер Мейсон, я попал в такую переделку... Запутался к чертям собачьим... Вы получили мое письмо с чеком? - Да, я его получил, но, прочитав, знаю не больше, чем раньше. Как вас арестовали? - Я направлялся к вам в контору. - Ко _м_н_е_ в контору? - Да. - Что произошло? - Я дошел до входа в здание. Из толпы выпрыгнул полицейский в штатском, схватил меня за руку. Они затолкали меня в машину. Меня увезли до того, как я успел очухаться. - Почему вы не позвонили мне хоть откуда-нибудь? - сердито спросил Мейсон. - Я посоветовал бы вам держаться подальше от моего офиса. Вы сами должны были догадаться, что они определенно поставили там кого-то из своих людей. Они в первую очередь ждали вас у меня и в вашем ресторане... Ладно, что случилось? - Вы еще не слышали самого худшего. - Значит, выкладывайте самое худшее. - У меня оказался револьвер. - Какой? - Тот, которым, как утверждает полиция, убили Файетта. Мейсон нахмурил брови и неодобрительно посмотрел на Морриса Албурга. - Это не то, что вы думаете, мистер Мейсон, - быстро заговорил Албург. - Это долгая история и... - Да переходите же вы к сути, наконец, и особо не растягивайте, - перебил Мейсон. - Кем вам приходится Дикси Дайтон? - Родственница по брату. - А поподробнее? - Томас Е.Седжвик - мой сводный брат. Это вам что-то говорит? - Очень многое. - Седжвик держал тотализатор. Он считал себя очень умным. Я его предупреждал. Он любил Дикси. Она тоже его предупреждала. Мы вдвоем пытались направить его на путь истинный. Но все без толку. Он думал, что ему все сойдет с рук. Естественно, он платил "крыше". Ну и что? Он думал, что поэтому у него есть лицензия на тотализатор. Но то, что ты даешь взятки, еще не означает, что ты имеешь лицензию. Однако, ты определенно получаешь лишнюю головную боль и проблемы. На какое-то время у тебя появляются деньги, а потом идут сплошные проблемы. И они у Тома начались. Он не хотел слушать нас с Дикси. На этот участок назначили нового полицейского. Он оказался неподкупным. Том считал, что все равно сможет с ним договориться. А полицейский захотел поймать Тома. Да, к тому же, выяснить, кому Том еще платит: кто его "крыша". В общем, получилось черт знает что. - Кларемонт собрал доказательства? - Думаю, да - на Тома. - Я имел в виду на того, кому Том платил - на "крышу". - Нет, только подозрения. Именно поэтому ему был нужен Том. Он хотел выжать из Тома информацию, заставить его запеть перед Большим Жюри. Ну и ситуация! Том вначале не врубился. Полицейский собрал на Тома достаточно улик и поставил его перед фактом. Правда, делать ничего не стал. Том подумал, что полицейский хочет свою долю. Он не захотел долю. Он потребовал, чтобы Том запел. Том - дурак. Как я вам уже сказал, мистер Мейсон, Том считал, что, раз он дает взятки определенным лицам, он имеет лицензию. Но "крыша" совсем не глупа. Там узнают о положении вещей и приказывают Тому продать дело и сматываться, пока с кастрюли не слетела крышка. Полицейский оказался умен. Он выследил "крышу". - И кто это оказался? - Файетт. Но он - только первое звено в цепочке. - Что произошло? - Том не мог позволить себе получить повестку о явке в Суд. Представьте его перед Большим Жюри. Так что он продал дело и поспешно удрал. - А потом? - Говорят, что тот полицейский был умен. Он только и ждал, чтобы Том подался в бега. Стоило Тому быстренько провернуть сделку купли-продажи, как полицейский собрался его прихватить. Они утверждают, что Том отправил его на тот свет. Я не знаю. Том клянется, что не убивал. Дикси в него верит. - Правда? А как Дикси объяснила вам, что среди дорогих Тому вещей находился револьвер Кларемонта? Албург подпрыгнул на месте, словно к стулу, на котором он сидел, внезапно подключили провода и пустили по ним ток. - Что?! - закричал он. - Успокойтесь, - велел Мейсон. - У нее был револьвер Кларемонта. Албург опустил голову на руки. - Это все решает. Да, мы влипли. Значит, его все-таки убил Том. - Похоже, - согласился Мейсон. - Ну и заваруха! И, черт побери, я завяз вместе с Томом и Дикси. - Если уж вы решили всех перечислить и сделать опись, то и меня не забудьте, - сказал Мейсон. - О, Господи! - простонал Моррис Албург. - Не надо себя жалеть, Моррис. Времени на это просто нет. Так что с Файеттом? Вы его убили? - Нет, нет, конечно, нет. Я никого не убивал. - Вы сказали, что полиция обнаружила у вас револьвер. - Да. - А откуда вы знаете, что в Файетта стреляли именно из него? - Так утверждают полицейские. - Когда они это заявили? - Пятнадцать минут назад. Поэтому я здесь. Они провели экспертизу, а потом предъявили мне обвинение и разрешили позвонить вам. - Как давно у вас этот револьвер? - Вот в этом вся проблема. Только... только с момента стрельбы. - Выкладывайте все. - С чего мне начинать? - С начала, и чтобы это было именно _н_а_ч_а_л_о_. - Я уже говорил вам о Томе Седжвике... - Забудьте о нем. Переходите к Дикси. - Том с Дикси... - Они женаты? - перебил Мейсон. - Понимаете, мистер Мейсон, здесь такая история... Том был женат. Возникли сложности с разводом. Нельзя винить их с Дикси... - Не притворяйтесь идиотом, Моррис. Их моральный облик меня сейчас волнует меньше всего. Если они муж и жена - то не могут давать показания друг против друга. Если нет... - Они не женаты. - Ладно, рассказывайте о Дикси. - Я ничего не слышал ни от Тома, ни от Дикси. Я страшно боялся, что они объявятся у меня в один прекрасный день. Убийство полицейского, мистер Мейсон! Вы сами знаете знаете, что это такое. Затем внезапно Дикси как ни в чем ни бывало заходит в мой ресторан. Мне пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. У меня буквально подкосились ноги. А она холодно смотрит на меня и дает сигнал, чтобы я вел себя так, словно первый раз в жизни ее вижу. Затем она заявляет, что ищет работу. - Что вы сделали? - Дал ей работу. Мне пришлось. Том разорен и болен. Его ищут. О Дикси полиция тогда ничего не знала. - Дикси Дайтон - ее настоящее имя? - Дикси - ее имя. А фамилия, конечно, нет. - А номер по системе социального страхования вымышленный? - Да. - А шуба откуда взялась? - Вот здесь я себя страшно виню. Она оставила шубу у меня, я завернул ее в бумагу и положил в шкаф. Я даже не подумал о моли. Я думал о себе. Я боялся. Поэтому я засунул шубу подальше, чтобы никому не попадалась на глаза. Дикси вернулась. Она попросила принести ей шубу. Я ее достал... Ну, вы видели мех. - Что сказала Дикси? - Ничего. Стала ее носить. И рыдала, когда считала, что я на нее не смотрю. - Почему она вернулась? - У Тома туберкулез. Они жили в Сиэтле. Там дождливо, зимой очень холодно. Том больше не выдержал бы. Дикси говорит, что они не могли не вернуться. Здесь, не исключено, им удастся отвертеться, а там он, если бы остался, совершенно определенно умер бы. Если какая-то идея засела Дикси в голову, ее оттуда и клином не вышибешь. Мой личный врач утверждает, что, хотя в Сиэтле и влажный климат, люди там живут долго. Дикси считает, что Том умрет, если еще раз там перезимует. Возможно, она права. Или нет. Она уверена, что права. Я не знаю. Дикси решила, что все утряслось, можно возвращаться, никто ничего не узнает. Тома она спрятала, хорошо спрятала. Дикси умна. Она очень умная женщина. - Она оказалась недостаточно сообразительна, чтобы... - О, конечно, Файетт. Он знал о Дикси. Полиция - нет. Наверное, Файетт следил за моим рестораном. Полиция - нет. Файетт - да. - А кто такой Файетт? - спросил Мейсон. - Он - "крыша". Он брал деньги. Мне что он, что фонарный столб. Имя слышал, больше ничего. Дикси идет обслуживать посетителей и видит его, сидящего в одиночестве за столиком. Она чуть не грохнулась в обморок... Файетт - убийца. Он предупреждал Тома, что если он когда-нибудь вернется или получит повестку, чтобы предстать перед Большим Жюри - ему крышка и... - Так что Дикси бросилась бежать через черный вход? Албург кивнул. - Конечно. Она решила, что ее станут пытать, чтобы только выяснить, где прячется Том. - Я чего-то не понимаю, - признался Мейсон. - Если существовала "крыша", значит, платили сотни людей и... - Но убили только одного полицейского, мистер Мейсон! - перебил Моррис Албург. - Я не в состоянии ничего доказать. Дикси не в состоянии ничего доказать. Но мы оба считаем, что полицейского прикончил Файетт. Если Том вернется и его станет защищать хороший адвокат... Черт побери! - Ладно, рассказывайте, что случилось, - попросил Мейсон. - Что случилось?! - воскликнул Албург. - Все случилось. Я старался не высовываться, а на меня падает потолок. Дикси утверждает, что никто не в курсе, что Том вернулся, никто никогда не найдет, где он. Затем появляется Файетт. Она бросается в бегство и чуть не погибает. Появляется полиция. Полицейские не знают, что Том - мой сводный брат, но догадываются, что где-то здесь собака зарыта. Они не в курсе, кто такая Дикси, но должны докопаться. Я решаю отправится в убежище. В одном баре у меня есть друг, он меня всегда защитит. Дикси тоже знает это место. Она мне туда звонит. Я говорю ей сидеть тихо. Я скрываюсь. Все ужасно. - Продолжайте. - Затем в мой ресторан звонит какая-то женщина. Она говорит кассирше, которой я полностью доверяю, что ей надо передать мне послание. Кассирша - умная женщина. Она просит объяснить ей, что хотят передать. И та женщина просит, чтобы я позвонил по определенному номеру и позвал к аппарату Милдред. - И вы это сделали? - Конечно. Я отправился к телефону-автомату. Набрал номер и спросил: "Кто, черт побери, здесь Милдред, и кто она такая?". - Что произошло? - Я думал, что это ловушка и, не исключено, в любой момент появятся полицейские. Но я специально выбрал так расположенную будку, чтобы было легко смотаться в случае необходимости. - Продолжайте. - Эта Милдред хочет со мной переговорить. Я ей отвечаю, чтобы оставила эту мысль, потому что у меня нет времени, и велю быстро выкладывать, что ей нужно. Она заявляет: "Не будьте идиотом. Вас разыскивают. Дикси разыскивают. Я знаю, кто убил полицейского." Я решил, что меня пытаются поймать в капкан. Я отвечаю: "Да. Так кто же его убил?" Она мне сообщает: "Джордж Файетт". Я интересуюсь, откуда она это взяла и какое ей до этого дело? Она заявляет, что Файетт ее продал. Он изменяет ей с другой женщиной. Она такого не потерпит. Пошел Джордж Файетт ко всем чертям! Если я встречусь с ней в гостинице "Кеймонт", она мне все расскажет и представит доказательства. Что бы вы сделали, мистер Мейсон? - Я? Немедленно связался бы со своим адвокатом. - Немедленно не получалось. Я уже и так долго находился в той будке. Мне не хотелось, чтобы кто-то выяснил, откуда я звоню. Я ей говорю: "Оставайтесь у аппарата. Я перезвоню". Какое-то время тому назад меня пыталась шантажировать одна официантка. Я тогда нанимал ловкого сыщика. Он все записал на пленку. Официантка сразу же забыла о шантаже. Так что на этот раз я говорю себе: "Я буду действовать по-умному. Я запишу все на пленку. Я найму мистера Мейсона". Адвокат нахмурился. - А если бы эту ловушку устраивала полиция, что тогда? - спросил Мейсон. - И что? Мне пришлось рискнуть. Меня разыскивают. В ресторан возвращаться нельзя. Ресторан - дело моей жизни. Если я не вернусь, я его потеряю. Требуется что-то предпринимать. Вы еще одного не знаете. У Дикси феноменальная память. Ей стоит один раз увидеть какие-то цифры, номер - и все остается у нее в голове. Ей не нужна записная книжка. Я раз показываю ей номер. Она его запоминает. Умная девушка, а с цифрами просто волшебница. - Я слушаю. - Когда она бросилась из ресторана через заднюю дверь, спасаясь от Файетта, она увидела приближающуюся машину, движущуюся прямо на нее. Дикси взглянула на машину и заметила номер спереди. В автомобиле сидел мужчина с револьвером. Она понеслась дальше, когда мужчина выстрелил, но номер запомнила. - Продолжайте. - Так что я нанимаю детектива, чтобы отправлялся в гостиницу "Кеймонт". Он оценивает ситуацию. Устанавливает аппаратуру, протягивает провода. Он говорит, что останется на месте, чтобы слышать происходящее. Все готово. Я жду до полуночи, затем звоню Милдред. Я ей заявляю: "Хорошо, приходите. Семьсот двадцать первый номер". - Значит, место встречи предложила Милдред? - Да. - А у вас не возникло подозрений, когда она назвала именно гостиницу "Кеймонт"? - Конечно, возникли, но что мне оставалось? Вначале я попытался возразить: "Не "Кеймонт". Куда-нибудь в другое место". Но она настаивала: "Только туда. Меня ищут. Файетт меня убьет. Если он пронюхает, что я его продала, он и вас, и меня прикончит. Я сейчас нахожусь в гостинице "Кеймонт". Я не смею выходить на улицу. Снимите здесь номер. Сообщите мне, какой. Я сама приду к вам. Я передам доказательства". Я снимаю восемьсот пятнадцатый. Для Дикси. Я регистрирую ее как миссис Мадисон Керби. Плачу наличными. - Теперь у меня перед глазами, наконец-то, вырисовывается картина, - заметил Мейсон. - Но почему... Ладно, рассказывайте дальше. - Я звоню вам. Уговариваю приехать. Звукозаписывающая аппаратура подсоединена. Я договариваюсь с Милдред. - У вас был с собой револьвер? - спросил Мейсон. - Конечно. А что тут такого? - Не отвлекайтесь. Продолжайте. - Я хотел, чтобы вы присутствовали при всем разговоре. Если это полиция, вы бы с ними разобрались. Если свидетельница и у нее в самом деле есть доказательства, вы смогли бы привести дело к логическому завершению. - И что произошло? - Я забеспокоился. Я вообще постоянно волновался. Чем старше я становлюсь, тем больше у меня поводов для беспокойства. То об одном думаю, то о другом. Слишком много налогов. Слишком много обязанностей. Проблемы с персоналом. Дорого стоит содержать ресторан. Беспокойства, беспокойства, беспокойства. Постоянное беспокойство. - Продолжайте. - Тут я забеспокоился, что вы снова заснули. Это оказалось бы очень некстати. Мы находились в гостинице. Я сказал Дикси, чтобы она позвонила по тому номеру, где мы вас застали, чтобы проверить не заснули ли вы снова. - Вы дали Дикси номер? - Конечно. Да и давать не требовалось, я уже упоминал, что она практически сразу же запоминает любые цифры. А она постоянно находилась со мной. - Понятно. - Дикси поднимает трубку, слышится голос ночного портье. Дикси уже готова назвать ваш номер, как открывается дверь. Заходят двое мужчин и женщина, и я тут же понимаю, что нам конец. Я тянусь к револьверу. Дикси - умная. Она говорит в трубку: "Вызывайте полицию". Это ночному портье. - А дальше? - Они закрывают рот Дикси рукой. - Что произошло с вашим револьвером? - Моим револьвером! - с сарказмом в голосе усмехнулся Албург. - Он лежал на кровати. А у двоих мужчин револьверы в руках. Револьвер на кровати - это ничто против двух в руках. - Почему вы не дали никакого сигнала детективу, слушавшему в другом номере? - спросил Мейсон. - Потому что они оказались слишком умны. Они также, как и я знали, что включена звукозаписывающая аппаратура. Как только я открываю рот, один из мужчин прикладывает палец к губам и тыкает револьвером мне в бок. Затем я все равно пытаюсь что-то произнести и получаю удар по голове. У меня темнеет в глазах от боли. Ноги подгибаются и отказываются слушаться. Вот и все. - А дальше? - Нас тащат к грузовому лифту. Спускаемся вниз. Во дворе ждет машина. Меня заталкивают в заднюю дверцу и кладут на пол. Ставят на меня свои ноги. Именно так убили полицейского. Они тоже затолкали его в машину, положили на пол, а потом выстрелили в голову. - Продолжайте. - Мы отправляемся в другую гостиницу. Поднимается на грузовом лифте, но я не дурак. Мне надо в туалет. Он совмещен с ванной. Висит полотенце. На нем написано название гостиницы. - Вы его помните? - Естественно! "Бонсал". Б-о-н-с-а-л. Я находился в шестьсот девятом номере. - А потом? - Через какое-то время меня опять выводят через заднюю дверь и куда-то везут. Направляемся из города какими-то объездными путями. Я опять лежу на полу. Мужчина достает револьвер и приставляет к моему виску. Я уже приготовился к смерти, но тут водитель закричал: "Осторожно!" и нажал на тормоза. - Что произошло? - Понятия не имею. Я на полу. Тот, что приставлял к моему виску револьвер, откинулся к спинке переднего сиденья. Я хватаю револьвер. Машина останавливается. Я моментально распахиваю дверцу. Направляю на них револьвер и говорю: "Сидите смирно!". Потом как молния бросаюсь в кусты. - В кусты? - Да. Мы остановились на какой-то возвышенности в парке. Кругом рос довольно густой кустарник. Вы не представляете, с какой скоростью я несся. Никогда в жизни так не бегал. Как олень! - А затем? - Я шел и шел, шел и шел. Сел на автобус. Подождал, чтобы удостовериться, что вы уже в конторе. Я хотел позвонить вам по телефону, но я не Дикси. Я не помню тот номер, что вы мне оставляли. Я сидел и ждал в затрапезном ресторанчике. Затем взял такси и отправился к вам в контору, где меня схватили полицейские. Мейсон обдумал ситуацию. - Вы разговаривали с полицейскими? - Конечно. Я показал им, где выпрыгивал из машины. Показал свои следы. - Они их видели? - Конечно. Где я прыгал по горке, как олень, по сорок футов за прыжок. Они смеются. Они говорят, что я могу оставить следы, где угодно. - И что потом? - Затем мы отправляемся в гостиницу "Бонсал". - Что произошло там? - Не понимаю. Они поднялись в шестьсот девятнадцатый номер. Мне ничего не сказали. Я догадываюсь, что что-то не так. Они вели себя, словно поймали меня на крючок. - Вы все рассказали полиции именно так, как сейчас мне? - Да. Все так и было. - Они стенографировали ваши слова? - Да. - В таком случае вам не отказаться от них, - заметил Мейсон. 15 Мейсон уже выходил из здания тюрьмы, когда его остановил охранник у входа. - Вам звонят, мистер Мейсон. Вы будете разговаривать? - Скорее всего, нет. - Это кто-то отсюда - телефон местный. - У вас содержится примерно две тысячи человек, - ответил Мейсон. - Я предполагаю, что из них полторы тысячи хотят встретиться со мной в надежде, что я найду способ помочь им выкрутиться. Вы можете назвать фамилию звонящего? - Женщина. Она содержится в женском отделении тюрьмы. Ее фамилия Дайтон. Мейсон на мгновение нахмурился. - Да, я поговорю с ней, - решил он. Адвокат взял трубку. - Алло! - сказал он. - Кто это? - Дикси Дайтон. - Которая? - Что вы имеете в виду? - Я уже разговаривал с одной женщиной, представившейся Дикси Дайтон, и... - О, мистер Мейсон! Это была ловушка, специально подстроенная для вас, после того, как меня похитили. Я видела вас в ресторане Морриса, а вы - меня. Скорее всего, конечно, вы не обратили на меня внимания, но, если мы встретимся, вы должны вспомнить. Вы с мисс Стрит проходили мимо меня, когда... когда я пыталась убежать и меня сбила машина. - Где вы сейчас? - В женском отделении тюрьмы. - Вы давно там? - Примерно с девяти утра. - Что вы от меня хотите? - Поговорить с вами о... о том, что произошло. - Почему вы мне раньше не позвонили? - Они мне не позволяли. Полиция перевозила меня с места на место, потом меня посадили в комнате с другими заключенными для опознания. - Я иду к вам, - сказал Мейсон. Адвокат повесил трубку, поблагодарил охранника, сел в лифт и прошел в женское отделение. - Вы меня знаете, - обратился он к надзирательнице. - Я - адвокат, представляющий Дикси Дайтон. Мне нужен пропуск? Надзирательница улыбнулась и ответила: - Все улажено, мистер Мейсон. Я знала, что она хочет с вами встретиться, а когда услышала, что вы находитесь в здании, заказала вам пропуск. Прямо проходите. - Боже мой, не ожидал подобного, - воскликнул Мейсон. - Какие услуги теперь оказывают адвокатам! - Стараемся, - улыбнулась надзирательница. Мейсон уже собрался что-то сказать, но передумал, а вместо этого отправился туда, где его нетерпеливо ждала другая женщина, которая радостно спрыгнула с места. - О, мистер Мейсон, я так рада вас видеть! Так рада, что вы пришли! Мейсон оценивающе осмотрел ее. - Вам потребовалось много времени, чтобы связаться со мной. - Я сделала это, как только мне позволили. - Я не имел в виду после того, как вас задержали. Чем вы занимались прошлой ночью? - О, мистер Мейсон, это было ужасно. Нас с Моррисом похитили из гостиницы "Кеймонт", угрожая револьверами. - Кто? - Я не знаю, кто наши похитители, но за всем этим стоял Джордж Файетт. - А теперь Файетт мертв и не может опровергнуть ваше заявление. - Вы мне не верите? - спросила она, задетая его словами. - Я лично всегда верю клиенту, но, слушая его рассказ, прежде всего продумываю, как на то же самое отреагируют присяжные, - объяснил Мейсон. - Я только что говорил с Моррисом Албургом. Ему точно никто не поверит. - Что в его рассказе не так? - Все. - Мне вы тоже не поверите. Меня идентифицировала ваша свидетельница. - Какая свидетельница? - резким тоном спросил Мейсон. - Работающая в "Детективном агентстве Дрейка". Вы ее нанимали следить за женщиной, вышедшей из комнаты, в которой находились сами. - Она вас идентифицировала? - Да. - А теперь слушайте меня внимательно, потому что это крайне важно. Ее приводили к вам в камеру для опознания или она указала на вас, когда вы стояли в одном ряду с другими заключенными? - Выбрала меня из ряда. Мейсон нахмурился. - Я разговаривал с Моррисом Албургом, - продолжал адвокат, - и он описал мне ситуацию в общем и целом. Расскажите мне, что произошло после того, как вас разлучили с Моррисом? - Меня отвезли в номер в гостинице... - Знаю, в гостиницу "Бонсал". - Я _д_у_м_а_л_а_, что это "Бонсал". Так было указано на полотенцах, но на самом деле это другая гостиница. - Почему вы это утверждаете? - Потому что... ну, когда полиция отвезла меня в "Бонсал", это... оказалась другая гостиница. - Продолжайте. - Похитители относились ко мне очень неплохо. Они заказали кофе, яичницу с ветчиной - все принесли в номер. Мне разрешалось свободно двигаться по комнате, только окна были завешаны толстыми шторами и меня предупредили, чтобы я к ним не притрагивалась, если хочу остаться целой и невредимой. - Я догадываюсь, что было дальше. Вы отправились в туалет. Там совмещенный санузел. Вы обнаружили полотенца. На них было написано: "Гостиница Бонсал". Вы прихватили с собой одно в качестве доказательства. - Нет, не прихватила, - возразила она. - Я боялась, что они их пересчитают и обнаружат, что одно пропало. Но называние я запомнила. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Когда начало светать, они вывели меня через черный вход - мы спустились в грузовом лифте - в переулок, проходящий за гостиницей. Они положили меня на пол в машине... - И вам представился случай убежать. Они планировали куда-то отвезти вас и прикончить, но проявили неосторожность... Она покачала головой. - Нет? - удивился Мейсон. - Нет. - Рассказывайте. - Меня доставили в аэропорт. Они сказали, что им очень жаль, произошла ужасная ошибка, они выяснили, что я им совсем не требуюсь, что я честная девушка и все в таком роде. Однако, мне лучше покинуть город, потому что меня разыскивает полиция. - Кто вас сопровождал в это время? - Два человека, которых я никогда раньше не видела. - Мужчины? - Да. - Они применяли силу? - Нет, вели себя, как истинные джентльмены. - Вас держали пленницей в гостиничном номере? - Да. - Потом вас вывели наружу и признались, что произошла ошибка? - Все правильно. Они сказали, что я нормальная девушка, они меня отпускают и... - Что-нибудь еще? - Дали мне билет на Мехико, сообщили, что самолет взлетает через пятнадцать минут и что мне следует немедленно подняться на борт. - Что вы сделали? - Мне очень понравилась подобная идея. Мне хотелось уехать, как можно дальше. Мехико представлялся прекрасным вариантом. - Они вам что-нибудь сказали о Моррисе? Вы сами спрашивали о нем? - Что они его тоже отпустят, а он присоединится ко мне в Мехико. Велели после приземления самолета отправляться в гостиницу "Реформа". Моррис может уже оказаться там, или прилетит на следующем самолете, но, не исключено, что мы встретимся с ним на борту того, на который у меня билет. - Вы просили объяснений? - Мистер Мейсон, меня держали в плену. Я не надеялась, что меня оставят в живых. Через пятнадцать минут улетал самолет. У меня появился шанс скрыться от этих людей. Я боялась, что они изменят решение. За пять минут до этого я считала, что мне жить не больше часа... Что бы _в_ы сделали? - Сел в самолет, отправлявшийся в Мехико. - Именно это я и пыталась. - Кто вас остановил? - Полицейский в штатском. - Где он находился? - Ждал у выхода к терминалу. - Что он сделал? - Арестовал меня. Отвез в тюрьму. Они задали мне массу вопросов. - Что вы им рассказали? - Немного. Я пыталась защитить... вы знаете, кого. Она помедлила. Мейсон уже собрался что-то сказать, но она его остановила: - Пожалуйста, не называйте никаких имен, мистер Мейсон. - Кого-то, кого вы любите? - Да. - Так что вы открыли полиции? - Рассказала о том, что случилось. - О гостинице "Бонсал"? - Да. - Они возили вас туда? - Да. - Вы знали, в какой номер вас отводили похитители? - Сам номер - нет, но я визуально запомнила его расположение. Я знала, что мы выходили на четырнадцатом этаже и отправилась к первой двери направо. - Продолжайте. - Лифт сразу же показался мне не совсем таким и... в том номере находилась пожилая пара, которая живет там уже десять лет. Они выглядят абсолютно благонадежными и заслуживающими доверия. Они поклялись, что вчера вечером ни на минуту не покидали комнату, смотрели телевизор и легли спать в десять вечера. - Полицейские спрашивали вас о револьвере? - Котором? - Из Сиэтла. Она мгновенно поднесла палец к губам, призывая к молчанию. В ее глазах появилась паника. - Револьвер из Сиэтла? Мистер Мейсон, я не понимаю, о чем вы говорите. Не имею о нем ни малейшего представления. - Какие вам предъявлены обвинения? - Я думаю... ну, в общем-то, они не предъявлены пока, как мне кажется, меня держат в связи с подозрением в убийстве Джорджа Файетта, как сообщницу или что-то в этом роде. В полиции считают, что мы вместе с Моррисом убили Файетта. - Вам сказали, какие против вас имеются доказательства? Пытались заставить вас изменить показания, говорили, что вас видели тут, там и еще в нескольких местах? Она покачала головой. - Ничего подобного. - И они не спрашивали вас... Она снова поднесла палец к губам и с опаской провела взглядом по стенам. - Мистер Мейсон, _п_о_ж_а_л_у_й_с_т_а_! - Хорошо. - Мистер Мейсон, вы будете меня представлять? - Возможно. - Как вы считаете, все уладится? - Все зависит от того, поверят вам присяжные или нет, - объяснил адвокат. - А разве они мне не поверят? - удивилась она. - Нет, черт побери. По крайней мере, не _э_т_о_м_у_ рассказу. 16 Мейсон ходил из угла в угол своего кабинета. - Это кошмар для адвоката! - воскликнул он. Делла Стрит сочувствующе кивнула. - Если я позволю им занять место дачи свидетельских показаний и представлять свои версии случившегося, моих клиентов сразу же отправят в камеру смертников, а надо мной будет смеяться весь город. - А откуда тебе знать, что они говорят неправду? - с вызовом в голосе спросила Делла Стрит. - Я не могу утверждать с уверенностью. Может, и не врут. Но з_в_у_ч_и_т_ фальшиво. Как раз напоминает вариант, который мог бы сочинить адвокат. Есть ответы на все вопросы, но неправдоподобно. - Предположим, ты не позволяешь им открывать рты, Перри... - начал Пол Дрейк. - Черт побери, они их уже раскрыли, - с отвращением выпалил Мейсон. - Почитай газеты, Пол. - Я знаю, что напечатано в репортажах, но я имел в виду в месте дачи свидетельских показаний. - Общественность информирована в общем и целом. Ты прекрасно понимаешь, к какому выводу придут люди, если я не пущу своих клиентов в свидетельскую ложу, а заявлю, что обвинение должно доказать свою версию таким образом, чтобы ни у кого не осталось ни малейшего сомнения в виновности моих клиентов. Все решат, что правда настолько ужасна, что даже адвокат боится исхода перекрестного допроса. - Так что ты планируешь? - поинтересовался Дрейк. - Не представляю, черт побери! - воскликнул Мейсон. - Не исключено, что это правда. Какой-то суперхитрый убийца мог тщательно распланировать все так, чтобы обоих моих клиентов арестовала полиция, а их рассказ о случившемся звучал, как объяснения, сфабрикованные полоумным адвокатом, что приведет к обвинению их в предумышленном убийстве первой степени. - Но неужели нельзя убедить присяжных, что так оно и есть, я имею в виду, что за этим делом стоит кто-то чрезвычайно хитрый? - спросила Делла Стрит. - Не знаю. Сомневаюсь, что я _н_а_с_т_о_л_ь_к_о_ силен. - Адвокат повернулся к Полу Дрейку: - У нас есть один шанс, Пол. Он, конечно, чрезвычайно мал. Я хочу разыскать ту женщину, что находилась вместе со мной в номере и представившуюся мне как Дикси Дайтон. - С чего начинать поиски? - Во всех деталях изучи прошлое Джорджа Файетта. Выясни о нем все. Поинтересуйся каждой женщиной, появлявшейся в его жизни. Правда, так ты ничего не найдешь. - Почему? - удивилась Делла Стрит. - По-моему, звучит логично. - Если от наших клиентов мы услышали правдивый рассказ, - принялся объяснять Мейсон, - то за этим делом стоят слишком умные и хитрые люди, чтобы использовать женщину, когда-либо как-либо связанную с Джорджем Файеттом. Она из тех, о ком никто не подумал бы. Возможно, из другого города. - А что делать, если мы ее найдем? - спросил Дрейк. - Ты занимаешь место дачи показаний и клянешься, что разговаривал с ней в той комнате, а она клянется, что не было ничего подобного. Тут еще Минерва Хамлин подливает масла в огонь, заявляя, что ты ошибаешься. - Я не хочу занимать свидетельскую ложу, Пол. - Почему нет? - В таком случае я выступаю как адвокат и свидетель одновременно. Это неэтично. - Почему это неэтично? - Американская Ассоциация Адвокатов хмурится в подобных случаях. - Ну и пусть себе хмурятся. Что тебе от этого? По рукам ведь не дают? - Нет. Но им это не нравится. - Подобное противозаконно? - Нет. - Возможно, мы несправедливы по отношению к Минерве Хамлин, - заметил Дрейк. - А все будет в порядке. Она сделала обычную ошибку и... - Она слишком быстро ответила, - перебил Мейсон. - Вспомни, как все происходило. Они показали ей фотографию, и Минерва практически сразу же заявила, что думает, что это та девушка. Затем они велели ей внимательно изучить снимок. Она смотрела и смотрела на него. К тому времени, как она увидела Дикси Дайтон в ряду других заключенных, ее лицо было ей уже отлично известно по фотографии. Минерва решила, что наблюдала в гостинице за Дикси и опознала ее. - Да, подобное происходит довольно часто, - согласился Дрейк. - Это беспокоит полицию, насколько я понимаю, потому что им нередко приходится сталкиваться с ложными идентификациями, о которых обычные люди никогда не узнают. Свидетели подолгу изучают фотографию подозреваемого, и черты лица становятся знакомыми. Несколько недель назад полиция занималась расследованием одного дела, где три разных человека после изучения фотографии подозреваемого, выбрали его из ряда заключенных и с полной уверенностью опознали. Потом выяснилось, что во время совершения преступления он сидел в тюрьме в Сан-Франциско. Вот тебе пример, когда фотография сбила всех с толку. Мейсон кивнул и уже собирался что-то сказать, но его остановил телефонный звонок. Делла Стрит сняла трубку и повернулась к Дрейку: - Тебя, Пол, - сообщила она. - Алло! - сказал сыщик в трубку. - Да, Пол Дрейк... Что?.. О, минутку. Может, у вас сложилось неправильное впечатление?.. Окончательное решение? Вы абсолютно уверены?.. Вы его неправильно поняли... Минутку... А это кто? Что?.. Нет, мне больше нечего сказать, кроме как то, что девушка ошиблась... У нас есть неопровержимые доказательства... Я не собираюсь открывать какие. Если вам нужны подробности, поговорите с мистером Мейсоном. Дрейк бросил трубку на место и повернулся к Перри Мейсону. - Ох уж этот проклятый, хитроумный окружной прокурор, готовый на все, только бы произвести эффект! - в сердцах воскликнул детектив. - Что он еще придумал? - Подожди, пока услышишь, - негодовал Дрейк. - Я жду. - Минерва Хамлин сейчас находится в прокуратуре. Это она звонила. Из его кабинета. - И что? - Она мне сказала, причем это звучало так, словно она читает текст заранее тщательно подготовленного заявления, лежащего у нее перед глазами, что она прекращает у меня работать, потому что в агентстве на нее оказывается давление с целью заставить ее совершить лжесвидетельство в связи с опознанием Дикси Дайтон. - Рассчитано на публику, - заметил Мейсон. - Секундочку. Это еще не все, Перри. Я попытался ей возражать, но она ответила: "Мое решение окончательное, мистер Дрейк. Мой уход вступает в силу с этой минуты. Я уже приняла предложение работы в одном из отделений окружной прокуратуры за более высокий оклад. С вами хочет поговорить еще один человек..." Трубку взял мужчина - газетный репортер. Ему требовались мои комментарии. Ты слышал, что я ему ответил. - Да, мы слышали, что ты _о_т_в_е_т_и_л_, - кивнула Делла Стрит. - А следовало бы еще сказать и то, что думал, - добавил Дрейк. - К сожалению, это непроизносимо. - Теперь нам остается только одно, - пришел к выводу Мейсон. - Я отправляюсь на предварительное слушание и постараюсь использовать все уловки ведения перекрестного допроса, чтобы найти слабые места в представляемом обвинением деле. Боюсь, что у моих клиентов не очень завидная перспектива. 17 Гамильтон Бергер, крупный мужчина с бочкообразной грудной клеткой, всегда старавшийся выглядеть достойно, представляя окружную прокуратуру, которую он возглавлял, встал со своего места после открытия слушания в Суде. - Мне хотелось бы выступить с несколькими предварительными замечаниями, Ваша Честь, - заявил он. - Хорошо, - согласился судья Леннокс. - Я возражаю против того, чтобы Перри Мейсон выступал в роли адвоката защиты по этому делу. Я считаю, что Высокий Суд должен запретить ему это. - На каком основании? - Мистер Мейсон - свидетель со стороны обвинения. Мы вручили ему повестку о явке в Суд в качестве свидетеля. Я планирую пригласить его для дачи показаний. - Мистер Мейсон - свидетель со стороны _о_б_в_и_н_е_н_и_я_? - в неверии переспросил судья Леннокс. - Да, Ваша Честь. - Это, в общем-то, неслыханно, чтобы адвокат защиты... - Тем не менее, Ваша Честь, я внимательно изучил положения законодательства, - продолжал Гамильтон Бергер, - и пришел к выводу, что мистер Мейсон компетентен выступать в качестве свидетеля. Он - главный свидетель, допрашивая которого я надеюсь показать очень важную связь в цепи доказательств. Ему вручена повестка, следовательно, его выступление необходимо. Я заверяю Высокий Суд и самого адвоката защиты, что считаю его крайне важным свидетелем. - Вам вручили повестку, мистер Мейсон? - обратился к адвокату судья Леннокс. - Да, Ваша Честь. - И вы представляете обоих обвиняемых? - Да, Ваша Честь. - Я веду дело по обвинению в предумышленном убийстве первой степени Морриса Албурга и Дикси Дайтон, - сказал Гамильтон Бергер, - и надеюсь доказать, что они вступили в преступный сговор с целью лишения жизни Джорджа Файетта, и в дальнейшем совершили это действие, а именно убийство указанного Джорджа Файетта. Я не в восторге от личности погибшего. Защита, скорее всего, постарается показать, что он является далеко не законопослушным гражданином, с которого следует брать пример, ему приходилось неоднократно вступать в противоречие с органами правопорядка. В его биографии есть несколько периодов, когда он просто исчезал из нашего поля зрения и мы не в состоянии показать, чем он занимался в то время. Очень возможно, что обвиняемые считали, что Файетт предпримет попытку шантажировать их в связи с другим преступлением, рассмотрение которого, конечно, должно вестись отдельно от слушаемого дела, однако, мы намерены представить доказательства, показывающие мотивацию. - Вы, конечно, знаете, господин окружной прокурор, что закон не допускает представление доказательств совершения другого преступления. Обвиняемые находятся в зале суда по предъявленному... - Из этого правила есть признанное исключение, Ваша Честь, - твердым голосом уверенно перебил судью Гамильтон Бергер, - гласящее, что доказательство мотива одного преступления вполне допустимо в качестве доказательства при рассмотрении другого. - Я всегда старался строго следовать закону, - объявил судья Леннокс. - Иногда, как мне кажется, проявляется тенденция слишком свободно подходить к установленным нормам. Очень часто под прикрытием доказательств мотивации или похожей схемы совершения преступления, делается попытка создания предвзятого мнения против обвиняемого. - Я понимаю, Ваша Честь, но после того, как вы ознакомитесь с представленными доказательствами, вы поймете, что они попадают в рамки исключения, и что обвинение оправданно показало доказательства другого преступления - убийства полицейского... - Еще одно убийство?! - воскликнул судья Леннокс. - Да, Ваша Честь. - Обоими обвиняемыми? - Нет, Ваша Честь. Обвиняемой Дайтон. То есть она была вовлечена в убийство молодого полицейского и рассматриваемое преступление имело место в связи с попыткой скрыть ее участие... Не исключено, что погибший Джордж Файетт шантажировал ее в связи с тем убийством. - Да, сложилась интересная ситуация, - заметил судья Леннокс. - Давайте обсуждать все по порядку. Вы возражаете против того, чтобы Перри Мейсон выступал адвокатом защиты? - Да, Ваша Честь. - Вы имеете что-либо сказать по этому поводу, мистер Мейсон? - Только то, что это не его дело, - резко ответил Мейсон. Судья Леннокс вспыхнул. - Я не хотел выказывать никакого неуважения к Суду, - добавил Мейсон. - Я занимаюсь своим делом, а господин окружной прокурор может заниматься своим. - Это неэтично, - возразил Гамильтон Бергер. - Следите за своей этикой, а я буду следить за своей. - Успокойтесь, господа, успокойтесь, - заговорил судья Леннокс. - Давайте не переходить на личности. Господин окружной прокурор, вы считаете, что мистер Мейсон неправоспособен выступать в качестве адвоката защиты? - Я думаю, что ему самому следует объявить себя неправоспособным. - По этому поводу не существует никакого специального положения? - Это дело хорошего тона и этических соображений. - Давайте обсудим этику в свое время и в своем месте, - заметил Мейсон. - А что касается хорошего тона, мне есть что сказать по этому поводу. Я считаю, Ваша Честь, что когда окружной прокурор оказывает давление на женщину, являющуюся одной из моих свидетельниц, чтобы она уволилась с работы, выдвинула обвинения в адрес своего нанимателя в попытке заставить ее совершить лжесвидетельство, организует все таким образом, что во время ее разговора с нанимателем присутствуют представители прессы, дает взятку этой женщине, предлагая ей работу в одном из отделений прокуратуры за большее жалованье... - Я возражаю против слова "взятка", - перебил Гамильтон Бергер. - Простите, - с подчеркнутым сарказмом в голосе извинился Мейсон. - Возможно, мне следовало сказать "оказал на нее влияние", чтобы она сделала подобный шаг. - Я не предпринимал ничего подобного, - заявил Гамильтон Бергер. - Она приняла решение и поступила таким образом по доброй воле. - Вы предложили ей работу в отделении прокуратуры до того, как она подняла телефонную трубку, чтобы сообщить своему нанимателю, что не будет больше у него работать? - Чушь, - сказал Гамильтон Бергер. - Вы намерены это отрицать? - бросил вызов Мейсон. - Мне подобное не требуется. - Вы просто не смеете. Судья Леннокс постучал молоточком по столу. - Господа, я не понимаю, о чем идет речь, - заявил судья. - Я не читал газетных статей по этому делу, но совершенно очевидно, что представители сторон выступают с резкими взаимными обвинениями. Я хотел бы взять под контроль сложившуюся ситуацию. Я требую, чтобы вы ограничились рассмотрением дела. Начинайте, господин окружной прокурор. Приглашайте своего первого свидетеля, а Суд будет принимать решения по мере поступления возражений. - Я, в частности, протестую против того, чтобы мистер Мейсон выступал в качестве адвоката защиты. - Существует закон, который объявляет меня неправоспособным? - спросил Мейсон. - Как я уже ранее указывал Высокому Суду, это вопрос этики. Мейсон повернулся к судье Ленноксу. - Если окружной прокурор желает назначить себя судьей того, что является хорошим тоном и нормами этики, я заявляю, что использование предложения работы в отделении окружной прокуратуры, сделанное женщине для того, чтобы она уволилась с настоящего места работы и публично выступила с обвинениями... - Мы не станем в это углубляться, мистер Мейсон, - постановил судья Леннокс. - По мнению Суда, господин окружной прокурор, мистер Мейсон не является неправоспособным. Вы вручили ему повестку о явке в Суд, как свидетелю, следовательно, ему придется занять место дачи показаний. Его допрос будет проводиться по тем же правилам, что и допрос любого другого свидетеля. А теперь начинайте представление своей версии. - Хорошо, Ваша Честь, - сказал Гамильтон Бергер. - В качестве моего первого свидетеля выступит патологоанатом. Гамильтон Бергер быстро, словно в калейдоскопе, вызвал нескольких свидетелей, показания которых не играли существенной роли, однако, заложили фундамент предъявления обвинения в убийстве. Он показал, как был обнаружен труп Джорджа Файетта, характер пулевого ранения, извлеченную из головы пулю и ее характеристики, необходимые для последующей идентификации оружия. - Я хотел бы пригласить Карлайла Е.Мотта. Мотт занял место дачи свидетельских показаний и окружной прокурор охарактеризовал его, как специалиста по различным видам оружия. - Мистер Мотт, я обращаю ваше внимание на пулю, доказательство "А" со стороны обвинения, приобщенное к делу, которая была идентифицирована, как пуля, послужившая причиной смерти Джорджа Файетта. Вы осматривали эту пулю? - Да. - Через микроскоп? - Да, сэр. - Вы ее фотографировали? - Да, сэр. - Вам удалось определить тип оружия, из которого была выпущена эта пуля? - Да, сэр. - И что это за оружие? - Оно у меня в руках. Револьвер тридцать восьмого калибра, системы "Смит и Вессон", длина ствола три дюйма. - Мы просим приобщить этот револьвер к делу, как доказательство "Б" со стороны обвинения, - обратился Гамильтон Бергер к судье. - Никаких возражений, - сказал Мейсон. - Вы можете приступать к перекрестному допросу, - повернулся Бергер к Мейсону. - У меня нет вопросов. Пораженный Гамильтон Бергер не смог сдержать удивления: - Вы что, не собираетесь спрашивать его о... Он резко замолчал, внезапно осознав, что говорит. - Приглашайте следующего свидетеля, господин окружной прокурор, - велел судья Леннокс. Явно раздраженный Гамильтон Бергер вызывал для дачи показаний полицейского, арестовавшего Морриса Албурга, когда тот выходил из такси перед зданием, в котором располагался офис Мейсона. Полицейский рассказал о том, как производился арест, и о том, что он нашел у Морриса Албурга револьвер, из которого была выпущена пуля, послужившая причиной смерти Джорджа Файетта. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - обратился Бергер к Мейсону. - А откуда вам известно, что это тот же револьвер? - спросил Мейсон полицейского. - Я записал номер оружия, изъятого у обвиняемого, сэр. - Куда? - В блокнот, который у меня всегда при себе. - Вы знаете этот номер? - Конечно. - Вы можете нам его сообщить? - Да, сэр. "С шестьсот сорок восемь ноль пять". - Вы помнили его все это время? - Да, сэр. - Значит, вам не требовалось записывать его, не так ли? - Я записал его на всякий случай. - И это тот же номер, что вы записали? - Да, сэр. - Вы можете знать, что это тот же номер, что на оружии, но откуда вы можете знать, что это тот же номер, что вы записали в блокнот? - Я заглянул в блокнот перед тем, как отправиться в Суд, чтобы удостовериться. - Значит, вы не были уверены? - Я постарался избежать любой неточности. - Вы арестовали Морриса Албурга утром третьего числа текущего месяца? - Примерно в девять утра. Да, сэр. - Тогда вы изъяли у него револьвер? - Да, сэр. - Когда вы записали номер револьвера в блокнот? - Я уже говорил вам. Это номер того револьвера. Я записал его, чтобы не произошло никакой ошибки. - Вы записали его, когда арестовывали Морриса Албурга? - Примерно тогда. - Что вы имеете в виду под словом "примерно"? - Почти в то время. - Через пять секунд после ареста? - Конечно, нет. - Через сколько секунд? - Я не могу вам ответить. Я так не считаю время. Это номер револьвера, изъятого мной у обвиняемого Морриса Албурга. - Что вы сделали с револьвером? - Положил к себе в карман, как доказательство. - А потом? - Отдал его окружному прокурору, который, в свою очередь передал его эксперту по баллистике Карлайлу Е.Мотту. - И по предложению Мотта вы записали номер в блокнот? - спросил Мейсон. - Все правильно. - В то время, когда вы передавали ему револьвер? - Нет, когда он вернул его окружному прокурору с отчетом. Он сказал, что потребуется идентифицировать это оружие на всех стадиях процесса. - И тогда вы записали номер револьвера, переданного вам Моттом? - Ну, это был тот же револьвер. - Откуда вы знаете? - Я мог определить, посмотрев на него. - Какие имеются характеристики у этого револьвера, позволяющие вам отличить его от любого другого револьвера системы "Смит и Вессон" того же калибра и модели? Свидетель молчал. - Вы не знаете? - Если бы я взглянул на револьвер, я думаю, что смог бы вам ответить. - Естественно, - саркастически заметил Мейсон. - Вы возьмете его в руки и станете вертеть, надеясь обнаружить какую-нибудь царапину, и заявить, что именно по ней вы его и идентифицировали. Полицейский явно пришел в замешательство. Он молчал с минуту перед тем, как заявить: - Я не помню. Судья Леннокс повернулся к смущенному свидетелю: - Вы изъяли револьвер у обвиняемого Албурга, не так ли? - Да, сэр. - И передали окружному прокурору? - Да, сэр. - Который, в свою очередь, передал его эксперту по баллистике? - Да, сэр. - И через какое-то время после того, как эксперт по баллистике вернул оружие окружному прокурору с отчетом, что именно из него была выпущена пуля, послужившая причиной смерти, экспертом по баллистике было замечено, что необходима неоспоримая идентификация этого револьвера, чтобы приобщить его к делу в качестве доказательства? - Да, сэр. - И тогда вас спросили, как вы сможете идентифицировать этот револьвер? - Ну, в общем, да. - Так или нет? - Мистер Мотт предложил мне записать его номер в блокнот. - Так что вы достали блокнот и записали номер револьвера только тогда? - Да, сэр. - И имело место обсуждение того, что будут представлять из себя ваши показания? - Не тогда, позднее. - Приглашайте следующего свидетеля, - холодным тоном обратился судья Леннокс к окружному прокурору. - А этот может покинуть место дачи свидетельских показаний. Гамильтон Бергер приготовился к новой атаке и объявил: - Мой следующий свидетель - Артур Лерой Фулда. Фулда занял место дачи показаний, принял присягу и рассказал о своем разговоре с Моррисом Албургом, установке звукозаписывающей аппаратуры в гостинице "Кеймонт", услышанных разговорах и сделанных записях. Свидетель идентифицировал полдюжины ацетатных дисков и объяснил, как они вводятся в аппаратуру и как происходит запись разговоров. - Ваша Честь, - обратился Гамильтон Бергер к судье, - я прошу приобщить эти диски к делу в качестве доказательств. - Я хотел бы кратко допросить свидетеля по конкретно этому моменту, - заявил Мейсон. - Хорошо, - постановил судья Леннокс. - Откуда вы знаете, что это те же диски, что были оставлены в гостиничном номере? - Фактически, мистер Мейсон, я могу давать показания только относительно первого. Что касается остальных - они выглядят точно так же, как диски, оставленные мной с аппаратурой. Меня информировали, что их забрали из той комнаты, в которой осталось мое оборудование. - Это все, - сказал Мейсон. - У меня нет возражений по приобщению дисков к делу в качестве доказательства. - Вы имеете в виду диск номер один? - уточнил судья Леннокс. - Нет, весь набор, - ответил Мейсон. - Мнению такого правдивого свидетеля я верю. Если он считает, что это те же диски, я готов согласиться на их приобщение к делу, при условии, что за мной остается право возражать против любого записанного на них разговора, как несущественного, недопустимого в качестве доказательства и не имеющего отношения к делу. Но сами диски могут быть допущены в качестве доказательств. Судья Леннокс улыбнулся и заявил: - Приятно видеть такое чистосердечие со стороны адвоката и свидетеля. Хорошо. Диски приобщаются к делу в качестве вещественного доказательства. - Что касается этих дисков, - встал со своего места Гамильтон Бергер, - на них записан разговор, во время которого Дикси Дайтон, обвиняемая, прямо заявляет Перри Мейсону, что второй обвиняемый, Моррис Албург, отправился убивать Джорджа Файетта. Я хотел бы, чтобы Высокий Суд прослушал этот разговор. Я прошу Высокий Суд обратить внимание на то, что мистер Мейсон, получив подобную информацию, не предпринял никаких шагов. Он не связался с полицией. Он не... - Вы теперь пытаетесь показать, что я еще и скрывал улики? - уточнил Мейсон. - Вы критиковали мои методы подготовки дела, - ответил Бергер. - Я стараюсь донести до Высокого Суда, что произошло на самом деле. - В таком случае вам лучше представлять доказательства, а не выступать с заявлением. - Но вы не станете отрицать, что этот разговор записан на диске? - Я отрицаю, что Дикси Дайтон когда-либо говорила мне, что другой обвиняемый, Моррис Албург, планирует убить Джорджа Файетта. - Но диск находится в зале суда. Вы можете послушать запись. - А откуда вы знаете, что это _е_е_ голос? - спросил Мейсон. - Я в этом уверен. - Тогда займите место для дачи свидетельских показаний и поклянитесь в этом, а я проведу перекрестный допрос. А потом Высокий Суд придет к мнению о вашем предположении, что это одно и то же лицо. - Мне не требуется занимать свидетельскую ложу, - возразил Бергер. - Я в состоянии все доказать по другому. - Ну так доказывайте. - Я прошу мисс Минерву Хамлин занять место для дачи показаний, - объявил Гамильтон Бергер. - Мисс Хамлин, пройдите, пожалуйста, вперед и примите присягу. Минерва Хамлин проследовала в свидетельскую ложу. Весь ее облик и манеры создавали впечатление чрезвычайно компетентной и уверенной в себе молодой женщины. Отвечая на вопросы Гамильтона Бергера, она давала показания, четко и ясно произнося каждое слово, прямо отвечая и не уходя в сторону, что, несомненно, произвело большое впечатление на судью Леннокса. Она описала, как ее нанимателю срочно потребовалась оперативница и что ей даже пришлось временно закрыть контору и оставить коммутатор, чтобы отправиться в гостиницу "Кеймонт". Она договорилась с Полом Дрейком, что подаст ему сигнал фонариком, когда интересующая их девушка направится к выходу из гостиницы. Сама Минерва Хамлин изображала горничную, наблюдая за семьсот двадцать первым номером. Она ждала женщину, которая должна была из него появиться. - И, в конце концов, кто-то появился? - спросил Гамильтон Бергер. - Да, сэр. - Мужчина или женщина? - Женщина. - Вам представилась возможность рассмотреть женщину? - Именно для этого я там и находилась. - Это не совсем ответ на вопрос, - заметил Гамильтон Бергер. - Вам... - Да, сэр. - Вы обратили на нее особое внимание? - Да, сэр. - И вы видели, как она выходила из семьсот двадцать первого номера? - Да, сэр. - Кто была та женщина? - Мисс Дикси Дайтон, одна из обвиняемых по этому делу. - Не могли бы вы указать на эту женщину? - Я показываю на нее пальцем. - В протокол нельзя занести то, что вы показываете на нее пальцем. Мисс Дайтон, обвиняемая, встаньте, пожалуйста. - Встаньте, - велел Мейсон своей клиентке. Дикси Дайтон выполнила, что ей велели. - Эта женщина? - Да, эта. - Пусть в протоколе будет отмечено, что идентифицирована женщина, вставшая со своего места. Вставала Дикси Дайтон, одна из обвиняемых по этому делу. Что вы сделали, когда эта женщина вышла из номера? - снова обратился Гамильтон Бергер к свидетельнице. - Последовала за ней. - Куда? - Она села в лифт. Кабина пошла наверх. Я бросилась к лестнице и поднялась на один пролет. Я находилась на седьмом этаже, а их всего восемь. Поэтому я знала, что она может подняться лишь туда. Я решила, что доберусь до него почти в одно время с лифтом. - Так и получилось? - Да, сэр. - И куда направилась эта женщина? - В восемьсот пятнадцатый номер, где в дальнейшем полиция обнаружила труп Джорджа Файетта. - Та же женщина? - Та же женщина. - Вы уверены? - Уверена. - И кто была та женщина? - Я вам уже говорила. - Я имею в виду, которая вошла в восемьсот пятнадцатый номер? - Обвиняемая Дикси Дайтон. - Та же, что вставала со своего места? Которую вы ранее идентифицировали? - Да, сэр. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - обратился Бергер к Мейсону. Минерва Хамлин повернулась к адвокату защиты с неприязнью во взгляде. Ее манеры ясно показывали, что она намерена ему отомстить, и что никакой хитрый перекрестный допрос уж ее-то не смутит. Мейсон заговорил, словно старший брат, который просит импульсивную младшую сестру довериться ему. - Мисс Хамлин, вы не знали Дикси Дайтон, не так ли? - Я ни разу в жизни ее не видела до того, как она вышла из той комнаты. - Вы тогда не знали, кто она? - Я видела ее, но имени не знала, нет. - А полиция показала вам фотографию Дикси Дайтон и спросила, та ли это женщина, не так ли? - Да. - Что вы им сказали? - Что та женщина. - Разве вы не говорили им, что вы думаете, что она выглядела, как та женщина? - Но если это была та же женщина, она и выглядит, как она, не так ли? В зале послышался смех. - Все правильно. А если уж вы задали мне вопрос, я с радостью на него отвечу, мисс Хамлин. Простите меня, но я хочу заметить, что даже если это и не была фотография мисс Дайтон, она все равно могла быть на нее похожа. Фотографии часто приводят к недоразумениям. - Я не могла ошибиться. У меня очень острый взгляд. - И, тем не менее, вы не смогли с абсолютной уверенностью идентифицировать женщину, когда вы в первый раз увидели фотографию, не так ли? - Я сказала им... Все зависит от того, что вы имеете в виду под "уверенностью". - А _в_ы_ что под ней имеете в виду? - улыбнулся Мейсон. - Если я уверена, значит, уверена. - Об этом можно догадаться. Но тогда вы не были так уверены, как сейчас. - С тех пор мне представилась возможность взглянуть на саму женщину. Фотография не... ну, она... - Вы имеете в виду, выглядела не совсем так, как она? - Нет, именно как она. - Но все равно у вас оставались сомнения? - Я хотела быть абсолютно честной, мистер Мейсон. - И до сих пор хотите? - Да, сэр. - Когда вы в первый раз увидели фотографию, вы не могли быть абсолютно уверены. Вы не были абсолютно уверены. Вы сказали, что думаете, что это может быть та же женщина, но вы не уверены. - Когда я в первый раз взглянула на снимок. - И вы стали изучать его, не так ли? - Да, сэр. - И становились все увереннее, пока его изучали? - Да, сэр. - Однако, только увидев фотографию, вы не были абсолютно уверены? - Нет, сэр. Абсолютная уверенность появилась у меня, когда я увидела обвиняемую в ряду других заключенных в Управлении полиции. - Тогда у вас появилась полная уверенность? - Я выбрала ее из пяти женщин. Причем без малейших колебаний. - Это произошло после того, как вы изучали ее фотографию? - Да, сэр. - Давайте будем откровенны, мисс Хамлин. Нет ли шанса, что, после того, как вы так внимательно изучали фотографию, сознательно пытаясь определить, запечатлена ли на ней или нет та женщина, которую вы видели выходящей из номера, что, когда вы увидели обвиняемую, вы подсознательно совместили ее с фотографией, а, следовательно, произвели опознание? - Когда я увидела ее в ряду других заключенных, у меня появилась абсолютная уверенность, что это та женщина, что выходила из гостиничного номера. - Объясните, пожалуйста, Высокому Суду, где вы находились, когда та женщина выходила из номера. - Вы имеете в виду из семьсот двадцать первого? - Да. - В конце коридора рядом с пожарной лестницей, я притворялась горничной. - Чем вы занимались? - Делала вид, что стучу в дверь, словно проверяю полотенца. - По вашим манерам я предполагаю, что вы чрезвычайно компетентная и знающая свое дело женщина, не так ли, мисс Хамлин? - Пытаюсь быть. - И, изображая горничную, вы сознательно приложили все усилия, чтобы вести себя, как настоящая горничная при подобных обстоятельствах? - Мистер Мейсон, я интересуюсь театром. Я изучала актерское мастерство. Я считаю, что у меня есть данные, чтобы стать хорошей актрисой. Я стараюсь компетентно делать все, за что берусь. Я понимаю, что для того, чтобы изобразить кого-то и успешно сыграть эту роль, следует представить, что ты и есть этот человек. - И вы представили себя горничной? - Да, сэр. - И делали все, как делала бы горничная? - Да, сэр. - А горничная не стала бы слишком интересоваться лицом, выходящим из комнаты и направляющимся по коридору к лифту, не так ли? - Только раз взглянула бы и все. - И вы, прекрасно играя роль горничной, только раз взглянули на ту женщину. - Да, сэр. - Почему вы отправились в конец коридора к пожарной лестнице? - Я думаю, это очевидно, мистер Мейсон. Я не хотела, чтобы выходящее из комнаты лицо слишком хорошо меня разглядело. Поэтому я отправилась в дальний конец коридора. Я знала, что, выйдя из номера, независимо от того, куда она направится - к лифту, или к лестнице - ей все равно придется идти по коридору. Так она не столкнулась бы со мной лицом к лицу. - Другими словами, она повернулась к вам спиной? - Да, но после того, как я взглянула на ее лицо, когда она выходила из номера. - Как далеко находилась дверь номера от того места, где вы стояли в конце коридора? - Не знаю. Возможно, в двадцати или тридцати футах. - Как освещался коридор? - Довольно тусклыми лампами, но я ее хорошо видела, мистер Мейсон. Я намеревалась ее рассмотреть, и я ее рассмотрела. - Вы только взглянули на нее, как сделала бы горничная, выполняющая свою работу? - Я... я хорошо ее видела. - Несколько минут назад вы заявили, что только раз взглянули на нее. - Для меня достаточно раз взглянуть на человека. И я его хорошо рассмотрю. - Понятно. Но этого оказалось недостаточно, что бы быть абсолютно уверенной в ее идентификации, когда вы первый раз увидели фотографию? - Человек обычно колеблется перед тем, как с абсолютной уверенностью идентифицировать фотографию. - Это все, - сказал Мейсон. - А теперь я приглашаю своего главного свидетеля, - объявил Гамильтон Бергер. - Мистер Перри Мейсон, займите, пожалуйста, место для дачи показаний. Мейсон без колебаний прошел вперед, поднял правую руку, принял присягу и сел на стул, предназначенный для свидетелей. - Это, конечно, крайне необычное положение вещей, - заметил судья Леннокс. - Я пытался избежать подобной ситуации, - возразил Гамильтон Бергер. - Всеми доступными мне средствами. - Просить адвоката защиты давать показания, которые приведут к вынесению обвинительного приговора его клиентам - ненормально, - с сомнением в голосе произнес судья Леннокс. - Поэтому считается неэтичным выступление адвоката в двойной роли, - сказал Бергер. - Я пытался избавить мистера Мейсона от такого неприятного положения. - Он совершенно необходим вам, как свидетель? - уточнил судья Леннокс. - Абсолютно, Ваша Честь. Рассмотрев доказательства, уже представленный по этому делу, Высокий Суд должен понять, что мне необходимо доказать, кто были люди, участвовавшие в разговоре, имевшем место в том номере. - Но сам разговор пока не был представлен. - Я закладываю основу именно для этого, Ваша Честь. - Ситуация, конечно, облегчилась бы, - заметил судья Леннокс, - если бы обвиняемых представлял другой адвокат, сотрудничающий с мистером Мейсоном, по крайней мере, на этой стадии процесса. - Такой вариант не устраивает ни обвиняемых, ни меня, Ваша Честь, - возразил Мейсон. - Здесь уже было произнесено достаточно речей об этике. Я хотел бы процитировать решение из Сто восемьдесят седьмого Сборника судебных решений штата Калифорния, дело шестьсот девяносто пять, которое гласит: "Мы пришли к мнению, что слишком много значения уделяется и слишком много раздражений вызывает тот факт, что большую часть доказательств в пользу истца представил один из адвокатов, выступающий в качестве свидетеля по слушаемому делу. Что касается Суда, мы считаем, что подобные показания должны быть приняты и рассматриваться, как показания любых других свидетелей, несмотря на заинтересованность адвоката в конечном результате. Пристойность и правильность выступления адвоката в двойной роли является вопросом этики, что, в основном, определяется совестью самого адвоката. Хотя не стоит поощрять подобную практику, бывают случаи, когда возникают такие условия, что адвокат не может оправданно и честно отстраниться от своих обязанностей защищать клиента и выполнения долга гражданина, выступая, как свидетель". Произнесенная Мейсоном цитата оказала большое впечатление на судью Леннокса. - Прекрасно, мистер Мейсон, - сказал он. - Ваша позиция юридически обоснована. Фактически, время от времени, вы оказываетесь в таком положении, что вам приходится пользоваться необычными методами, которые, в конце концов, оказываются неоспоримыми с точки зрения права. Суд считает, что вы в состоянии позаботиться как о ваших собственных интересах, так и об интересах клиентов. Возможно, рассмотрение нами этого дела войдет в историю. - Мистер Мейсон, - обратился к адвокату защиты Гамильтон Бергер, - находились ли вы в семьсот двадцать первом номере гостиницы "Кеймонт" ранним утром третьего числа текущего месяца? - Да, находился. - Один? - Нет. - С вами была молодая женщина? - Часть времени, что я провел в том номере. - Она вошла в комнату после того, как вы там оказались? - Да, сэр. - Вы отправились в гостиницу из дома? - Да, сэр. - В этот номер? - Да, сэр. - Вы вошли в номер? - Да, сэр. - И вскоре после вас появилась та женщина? - Да, сэр. - Вы прибыли в тот номер по просьбе Морриса Албурга, одного из обвиняемых по этому делу, не так ли? - Заданный вопрос неуместен, - заметил Мейсон. - Он требует раскрытия конфиденциальной информации, сообщенной адвокатом клиентом. - Суд принимает возражение, - постановил судья Леннокс. - Я не спрашиваю о сути разговора, - возразил Гамильтон Бергер. - Я только интересуюсь, отправился ли мистер Мейсон туда, потому что этот разговор имел место. - Это то же самое, - сказал судья Леннокс. - Вы фактически спрашиваете его о том, просил ли его клиент отправиться в тот гостиничный номер. С моей точки зрения подобное является конфиденциальным сообщением клиента адвокату. Вы же должны понимать, мистер Бергер, что в сложившейся ситуации есть ряд своеобразных аспектов, несколько сковывающих как вас, так и адвоката защиты. - Я понимаю, Ваша Честь. - Мистеру Мейсону приходится выступать в двойной роли - свидетеля, дающего показания против своих клиентов, и адвоката, представляющего тех же клиентов. Суд разрешает допрос мистера Мейсона, как свидетеля, но, несомненно, Суд намерен охранять интересы обвиняемых. - Хорошо, Ваша Честь. Мистер Мейсон, во время вашего нахождения в той комнате не заявляла ли вам женщина, также присутствовавшая в комнате в одно время с вами, что Моррис Албург в тот момент пытался разыскать Джорджа Файетта с целью убить его? - Как адвокат Морриса Албурга, я возражаю против поставленного вопроса, так как он несуществен, не допустим в качестве доказательства и не относится к делу. Как адвокат Дикси Дайтон, я возражаю на том основании, что если та женщина была не Дикси Дайтон, то ее заявление совершенно не относится к делу и сделано с чужих слов, а если та женщина была Дикси Дайтон, то ее заявление - это конфиденциальное сообщение клиента адвокату. - Я предполагал, что оба эти возражения будут высказаны, - заявил Гамильтон Бергер. - Доказательства показывают, что в комнате находилась Дикси Дайтон. Так как разговор относился к пока еще не совершенному преступлению, он не является конфиденциальным сообщением клиента адвокату. Я, конечно, готов показать сам разговор. Другими словами, если мистер Мейсон станет отрицать, что подобное заявление было сделано, я в состоянии неопровержимо обвинить его в даче ложных показаний путем воспроизведения дисков, приобщенных к делу в качестве доказательств. Я могу воспроизвести определенную часть разговора, и мистер Мейсон услышит как собственный голос, так и голос лица, находившегося вместе с ним в комнате. - Вы не можете подвергать сомнению слова своего собственного свидетеля, - заметил Мейсон. - Могу по существу вопроса, но не по характеру, - ответил Гамильтон Бергер. - Предположим, в комнате находилась _н_е_ Дикси Дайтон? - обратился к окружному прокурору судья Леннокс. - Минерва Хамлин совершенно определенно дала показания, что это была Дикси Дайтон. - Это показания всего лишь одной свидетельницы. - Но это единственное доказательство, _п_о_к_а_ представленное Суду, - заметил Гамильтон Бергер. Судья Леннокс провел рукой по лбу, поджал губы и наполовину развернулся на стуле, очевидно, чтобы не встречаться глазами с представителями сторон и сосредоточиться. На несколько минут в зале наступила напряженная тишина. - Задайте _е_м_у_ этот вопрос, - наконец сказал судья Леннокс. - Прямо спросите его об этом. Была ли та женщина Дикси Дайтон или нет? - О, нет, - ответил Гамильтон Бергер. - Это единственный вопрос, который я не намерен задавать. - Почему нет? - решил выяснить судья Леннокс. - Потому что если мистер Мейсон станет отрицать, что с ним в комнате находилась Дикси Дайтон, он будет давать показания, как мой свидетель. Я собираюсь ставить мистеру Мейсону только такие вопросы, на которые я уже получил ответы, причем правильные ответы, так что, если мистер Мейсон хочет победить меня, разнеся в пух и прах мою версию своими показаниями, я, в таком случае, смогу отправить его в тюрьму за лжесвидетельство. - Наверное, я сам открыл дверь для подобного, господин окружной прокурор, - улыбнулся судья Леннокс. - Вы хотели передать эту угрозу мистеру Мейсону, а я предоставил вам прекрасную возможность. - Факт остается фактом: я объяснил свою позицию, - мрачно заявил Гамильтон Бергер. - Несомненно, - подтвердил судья Леннокс. Опять последовало молчание, затем судья повернулся к Мейсону: - Мне хотелось бы выслушать ваше мнение по этому поводу, мистер Мейсон. - Как адвокат Морриса Албурга, я утверждаю, что его не связывают никакие заявления, сделанные Дикси Дайтон. - Связывают, как одного из двух обвиняемых и участника сговора, - возразил Гамильтон Бергер. - В таком случае, любой человек может зайти в гостиницу, заявить, что господин судья охотится за каким-то человеком с целью совершения убийства, а потом вы станете доказывать, что судья Леннокс виновен в убийстве, предоставив труп и запись того разговора? - Но это совсем другое дело, - рявкнул Гамильтон Бергер. - В каком плане описанный мной вариант отличается от обсуждаемого? - А что с обвиняемой Дикси Дайтон? - вставил судья Леннокс. - Ваша Честь, даже если Дикси Дайтон находилась в той комнате и заявила, что Моррис Албург в тот момент совершал преступление, она все равно не может быть судима и доказательства не могут представляться таким образом, если она не причастна к самому убийству. - Но она причастна, - возразил Бергер. - Докажите. - Именно это я и пытаюсь сделать. - Тогда делайте это последовательно, а не шиворот-навыворот. Не впрягайте телегу перед лошадью. - Минутку, - перебил судья Леннокс. - Сложилась странная ситуация. Я понимаю, что пытается донести мистер Мейсон. Он тщательно продумал вопрос и мне его точка зрения кажется разумной. - Но, Ваша Честь, - запротестовал Гамильтон Бергер, - неужели вы не уяснили ситуацию? Перри Мейсон находился в той комнате вместе с Дикси Дайтон. Дикси Дайтон прямо заявила - я заверяю, что она говорила без обиняков, четко произнося каждое слово, потому что все записано на диске - что Моррис Албург намерен убить Джорджа Файетта. Вскоре после этого был обнаружен труп Джорджа Файетта и достаточное количество доказательств, связывающих Морриса Албурга с тем преступлением. - Очень хорошо, - сказал судья Леннокс. - Однако, вам, в первую очередь, придется доказать, что заявление сделала именно обвиняемая Дикси Дайтон, как уже указывал мистер Мейсон, и, как он также обращал наше внимание, была причастна, или как-то связана с убийством, или вступила в преступный сговор. - Что касается преступного сговора, мы намерены доказать его через косвенные улики. Мы не можем представить запись разговора двух обвиняемых, где бы они говорили что-нибудь вроде: "Давай прикончим Джорджа Файетта". Мы покажем это через заявления и поведение сторон, - пообещал окружной прокурор. - Конечно, вы можете облегчить ситуацию, спросив мистера Мейсона, говорила ли обвиняемая Дикси Дайтон то-то и то-то в определенную дату, - заметил судья Леннокс. - Я не знаю, что ответит мистер Мейсон на этот вопрос. Он может отрицать подобное, и тогда я оказываюсь подвергающим сомнению слова своего собственного свидетеля. Я не хочу подобного. Я хочу, чтобы рассматриваемые аспекты оставались в узких рамках доказательств, чтобы мистер Мейсон отвечал на вопросы в соответствии с фактами, как я их понимаю, или сделал себя уязвимым для преследования за лжесвидетельство. - Да, я вижу вашу точку зрения, - сказал судья Леннокс. - Я понимаю ситуацию - вернее, дилемму - но фактом остается то, что разрешать ее все равно придется в соответствии с установленными правилами ведения судебного процесса. Я считаю, что этого свидетеля нельзя заставлять отвечать на поставленный вопрос в связи с высказанным возражением за обоих обвиняемых. Я считаю, что должны быть представлены дополнительные доказательства преступного сговора перед тем, как записанный разговор может быть принят нами. У вас есть еще вопросы к свидетелю, господин окружной прокурор? - В настоящий момент это все, - объявил Гамильтон Бергер. - Прекрасно. Мистер Мейсон, вам разрешается покинуть место дачи свидетельских показаний и занять место адвоката обвиняемых. - При условии, что я снова смогу пригласить его, как свидетеля, после того, как заложу основание, - добавил Гамильтон Бергер. - Согласен, - кивнул судья Леннокс. - Приглашайте своего следующего свидетеля, мистер Бергер. - Я вызываю Фрэнка Хокси, - объявил Гамильтон Бергер. Фрэнк Хокси, ночной портье гостиницы "Кеймонт", принял присягу, занял свидетельское кресло и занудным голосом назвал свое полное имя, адрес и род занятий. - Вы знаете кого-то из обвиняемых по этому делу? - спросил Гамильтон Бергер. - Да, сэр. - Которого? - Обоих. - Чем вы занимались второго и третьего числа текущего месяца? - Работал ночным портье в гостинице "Кеймонт". - В какое время вы заступаете? - В девять вечера. - В какое время заканчиваете? - В восемь утра. - Когда вы в первый раз видели обвиняемого Морриса Албурга? - За несколько дней до... - Постарайтесь назвать точную дату. - Первого числа. - Где? - В гостинице. - Вы находились за стойкой в холле? - Да, сэр. - Какой разговор состоялся у вас с мистером Албургом? - Он зашел и попросил предоставить ему номер. Он сказал, что неожиданно приехала жена его брата, он хочет снять ей номер, в котором она поселится. - Под какой фамилией он ее зарегистрировал? - Миссис Мадисон Керби. - Вы предоставили ему номер? - Да, сэр. - Который? - Восемьсот пятнадцатый. - Это номер, в котором в дальнейшем обнаружили труп Джорджа Файетта? - Да, сэр. - Вы встречались когда-нибудь с женщиной, о которой Моррис Албург говорил, как о жене брата? - Да, сэр. - Когда? - Обвиняемая мисс Дайтон подошла к моей стойке, представилась миссис Мадисон Керби и попросила ключ от восемьсот пятнадцатого номера. Я дал ей его. - Это была обвиняемая? - Дикси Дайтон, одна из обвиняемых, которая вставала со своего места несколько минут назад. - Когда тот номер освободили? - Вы имеете в виду обвиняемые? - Да. - Они его не освобождали. Они держали его до дня убийства, когда их обоих арестовали. - Вы сообщили полиции, кто снимал тот номер? - Да, полиция здорово на меня давила, выясняя это. - Что вы им сказали? - Что никогда раньше не видел этих людей и не представляю, кто они. - Это правда или ложь? - Правда. - Расскажите нам, что произошло вечером второго и ранним утром третьего числа текущего месяца, - попросил Гамильтон Бергер. - Ранним утром третьего числа в гостиницу прибыл Перри Мейсон. - Когда именно? - Как мне кажется, где-то в половине третьего. - Обвиняемая Дикси Дайтон в тот момент находилась в гостинице? - Да, сэр. - Откуда вы это знаете? - Я видел, как она заходила, но не видел, как она выходила. - Когда она появилась? - За полчаса до мистера Мейсона. - А обвиняемый Моррис Албург находился в гостинице? - Да, сэр. - А он когда появился? - За час до мистера Мейсона. - Вы уверены в своей идентификации? - Абсолютно. - Вы желаете провести перекрестный допрос этого свидетеля? - обратился Гамильтон Бергер к Мейсону. - Да, - ответил адвокат. Мейсон отодвинул стул, на котором сидел, встал и посмотрел на молодого человека, явно старавшегося не отводить взгляд голубых водянистых глаз, потом быстро отвернувшегося в сторону, снова взглянувшего на адвоката и снова отвернувшегося в сторону. Мейсон не сводил глаз со свидетеля. Хокси сделал еще одну попытку встретиться с Мейсоном взглядом, но у него ничего не получилось. Он неуютно заерзал на стуле, предназначенном для свидетелей. - Как давно вы работаете в гостинице "Кеймонт"? - спросил Мейсон. - Три года. - Где вы работали до этого? - В разных местах. - Вы можете их назвать? - Продавал товары за комиссионные. - Какие товары? - Новинки галантереи и косметики. - Вы в состоянии вспомнить название фирмы? - Нет. Это была временная работа. - Вы служили в армии? - Нет. - Вы работали где-нибудь более трех лет? - Нет. - Вам предоставляется ежегодный двухнедельный отпуск, как ночному портье? - Нет. - Никаких отпусков? - Никаких отпусков. - Вы работаете каждую ночь, без выходных? - Ну, один раз меня посылали в Мехико по делу. Это, в общем-то, не было отпуском. Но какая-то смена обстановки. - По какому делу вы ездили? - Забрать деньги. - Причитающиеся гостинице? - Да. - Вы их забрали? - Получил долговую расписку. Мне сказали, что ее достаточно. Администрация послала мне телеграмму. - Сколько времени вы отсутствовали? - Почти месяц. Работа оказалась сложная. Всплыло много различных аспектов. - А за что гостинице причиталась эта сумма? - Не знаю. - Когда вы летали в Мексику? - Примерно год назад. - Когда вы уехали? Назовите дату. Вы ее помните? - Конечно. Ночным самолетом семнадцатого... Ну, если быть абсолютно точным, это было уже восемнадцатое сентября прошлого года. - Как вы определяете дату? - Если бы вы работали в гостинице "Кеймонт", то и вы бы без труда запомнили день, когда вам предоставилась бесплатная поездка в Мехико. Меня вызвал директор, рассказал о сделке и заявил, что кто-то из гостиницы должен находиться там на месте. Он дал мне денег, велел собирать чемодан и отправляться в аэропорт. - В какое время он вас вызвал? - Незадолго до полуночи семнадцатого. - А когда вылетал самолет? - В половине второго восемнадцатого. - Прямой рейс? - Нет, мне пришлось пересесть на другой самолет в Эль-Пасо, если вам нужны все детали. Я сидел рядом с красивой блондинкой, строившей мне глазки, однако, когда она узнала, что в Эль-Пасо я пересаживаюсь на другой самолет, ей вдруг захотелось спать. Потом я сидел с женщиной, только что поевшей чесноку. К тому же ее ребенка все время тошнило. В зале суда раздался смех. Мейсон даже не улыбнулся. - Вам пришлось столкнуться с трудностями в Мехико? - Со множеством. - Но это все равно был отдых? - Смена обстановки. - Вы когда-нибудь пытались уволиться из гостиницы "Кеймонт" и поискать работу в другой гостинице? - О, Ваша Честь, мне кажется, нет смысла выворачивать свидетеля наизнанку, выуживая из него все детали его прошлого, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Пусть адвокат защиты ограничится темами, поднятыми во время допроса свидетеля выставившей стороной. - Мне представляется, что здесь что-то не так с прошлым, - признался судья Леннокс. - Я не собираюсь ограничивать перекрестный допрос. Возражение отклоняется. - Так пытались? - спросил Мейсон. Свидетель постарался встретиться с Мейсоном взглядом и не смог. - Нет, - ответил он тихим голосом. - Вы были когда-либо осуждены за совершение преступления? Свидетель уже собрался встать со стула, но остановился и опустился на место. - О, Ваша Честь, адвокат защиты наугад высказывает предположения, пытается очернить репутацию свидетеля, единственная вина которого состоит в том, что он дал показания против клиентов мистера Мейсона. - Я тоже считаю, что при сложившихся обстоятельствах вопрос достаточно жесток, - заметил судья Леннокс. - Однако, его нельзя считать недопустимым. Это одно из оснований для того, чтобы подвергнуть сомнению сказанное свидетелем. За вопросом явно не последовал немедленный отрицательный ответ. Поэтому, несмотря на мое нежелание, я отклоняю возражение. - Вы когда-либо были осуждены за совершение преступления? - повторил Мейсон. - Да. - За какое? Вы сидели в тюрьме? - В "Сан-Квентине" за вооруженный разбой. Теперь вы все знаете. Давайте, кончайте меня. Разрывайте на части, если вам так хочется. Мейсон с минуту смотрел на молодого человека, затем отодвинул свой стул к концу стола, предназначенного для адвокатов, сел и тоном, в котором явно слышалась искренняя заинтересованность, заявил: - Мне не хочется ничего подобного, мистер Хокси. Я считаю, что мы в состоянии использовать это, но не для того, чтобы вас растоптать. Ваши наниматели знают, что вы были осуждены? - Ну почему, как вы думаете, я тружусь на второсортной работе в третьесортной гостинице? - злобно спросил Хокси. - Вы уверены в своих идентификациях? - Абсолютно. Я никогда не забываю лицо. Стоит мне хоть раз увидеть человека и соотнести его с чем-либо, я его никогда не забуду. Именно поэтому я нужен гостинице. - Когда вас осудили, Фрэнк? - Десять лет назад. - Сколько вы сидели? - Пять лет. - А чем вы занимались потом? - Поменял пять или шесть мест работы. Всегда что-то случалось. Всплывало мое прошлое и меня выгоняли. - А дальше? - Потом меня забрали в участок по подозрению. Не потому, что я что-то сделал, а из-за моего прошлого. Меня поставили в ряд с другими арестованными для какого-то опознания. Я понял, что потеряю еще одну работу. Я очень расстроился. - Продолжайте. - После процедуры опознания ко мне подошел один сержант. Я ему, судя по всему, приглянулся. Он сказал, что понимает мои чувства. У него есть друг - директор гостиницы "Кеймонт". Полицейский объяснил, что эта гостиница пользуется дурной репутацией, возникают проблемы с правоохранительными органами и поэтому директор должен меня понять и знать, с чем мне приходится сталкиваться. Этот полицейский знал откуда-то о моей способности не забывать один раз увиденное лицо. В гостинице "Кеймонт" требовался ночной портье. Сержант признался мне, что сам отправил предыдущего за решетку. Полицейский предупредил администрацию, что ему придется вообще прикрыть гостиницу, но новый директор обещал держать все в рамках законности. Сержант предложил мне сходить к этому новому директору и честно все рассказать о себе. Он объяснил, что если я хочу удержаться на работе, мне следует поставить нанимателя в известность о моем прошлом. Тогда у меня появится шанс. Он велел мне идти в гостиницу, но предупредил, что, если я в дальнейшем не намерен вести честную жизнь, мне не стоит даже пытаться устроиться, потому что у "Кеймонта" плохая репутация и за ней постоянно следят люди из Отдела по борьбе с наркоманией и проституцией. - И вы пошли к новому директору? - Да. Это оказалось лучшим советом, который мне когда-либо давали. - К вам хорошо относятся? - Я работаю в два раза больше, чем следовало бы. Мне платят половину того, что должны бы. Со мной вежливы. Мне велят не открывать рот. Это не лучшая гостиница в городе. Третьесортная. И в ней живут соответствующие постояльцы. Я держу глаза и уши открытыми, рот закрытым, работаю честно. Я все еще остаюсь там. Насколько я понимаю, мистер Мейсон, я ответил на ваш вопрос, а вы уже достаточно поразвлеклись. Завтра те, кто постоянно живет "Кеймонте" будут знать, что ночной портье - из бывших заключенных. - Для вашего сведения, я впервые за все годы выступлений в суде спросил свидетеля, обвинялся ли он в каком-либо преступлении, - сообщил Мейсон. - Лично я считаю, что, после того, как человек заплатил свой долг обществу, этот долг должен отовсюду вычеркиваться. Однако... - О, Ваша Честь, я выступаю против этих самооправданий адвоката защиты, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Он спутал все карты и испортил карьеру молодому человеку, а теперь елейно пытается представить алиби... Судья Леннокс постучал молоточком по столу. - Я прошу окружного прокурора воздержаться от обвинений по отношению к адвокату защиты. Мистер Мейсон не преступил своих законных прав. Суду кажется, что мы видим общую цель за допросом, проводимом мистером Мейсоном. Если вы, господин окружной прокурор, желаете выступить с конкретными возражениями, делайте их после того, как адвокат защиты закончит задавать вопрос. Продолжайте, мистер Мейсон. - Спасибо, Ваша Честь, - поблагодарил Мейсон. Он повернулся к свидетелю и спросил: - Тот сержант из полиции не оставлял вас без внимания в дальнейшем? - О, да. Он возглавляет Отдел по борьбе с наркоманией и проституцией. - Он вас проверяет? - Да. - Часто? - Конечно. Они проверяют всю гостиницу. У нас всякое случается. Нам этого не избежать, но администрация не участвует ни в чем незаконном. Мы не спрашиваем свидетельство о браке, если мужчина и женщина снимают номер, но этого ведь не делают и в первоклассных гостиницах. Мы пытаемся следить, чтобы коридорные не вызывали проституток для постояльцев и никогда не сдаем номера известным нам торговцам наркотиков. В этом очень помогает моя память на лица. Окружной прокурор грозился закрыть гостиницу. Владельцам требовалось навести порядок или они потеряли бы свои инвестиции. Свидетель сделал легкий поклон в сторону Гамильтона Бергера, который смотрел на него с надменным видом. - И именно поэтому администрация старается всячески угождать окружному прокурору? - спросил Мейсон. - Я возражаю. Вопрос требует выводов свидетеля, - заявил Гамильтон Бергер. - Возражение принимается, - постановил судья Леннокс. - А вы лично? Вы стараетесь угодить окружному прокурору? - поинтересовался Мейсон. - Я не хочу, чтобы он стал моим врагом. Если только представители власти или правоохранительных органов покажут на меня пальцем, я немедленно окажусь на улице. Но я не вру. Я рассказываю все так, как было. - Вы рады шансу помочь в чем-либо окружному прокурору? - Мне жаль, что я оказался свидетелем. - Но вы рады шансу помочь окружному прокурору? - Я подумал, что мне это может когда-нибудь пригодиться, если уж вам так хочется получить ответ на этот вопрос. Мейсон повернулся к Гамильтону Бергеру и заявил: - Я считаю, господин окружной прокурор, что будет честно, если я в настоящий момент ознакомлю Высокий Суд со своим пониманием того, что стоит за всем, имевшем место по рассматриваемому делу. - Я сам намерен вести дело и дальше представлять свою версию, - возразил Гамильтон Бергер. - Однако, если я не ошибаюсь, - обратился Мейсон к судье Ленноксу, - у полиции имеется револьвер, заложенный в ломбарде в Сиэтле. В зале суда сейчас находится ростовщик, готовый опознать Дикси Дайтон, обвиняемую, как лицо, заложившее это оружие. Из этого револьвера, в соответствии с проведенной баллистической экспертизой, что подтвердит мистер Мотт, застрелили Роберта Кларемонта. Убийство имело место в нашем городе примерно год назад. Насколько я понимаю, обвинение пытается доказать, что Моррис Албург и Дикси Дайтон запланировали убийство Джорджа Файетта, чтобы скрыть обстоятельства убийства Роберта Кларемонта. На лице Гамильтона Бергера отразилось полнейшее удивление. - Именно это, в общем и целом, лежит в основе представляемой обвинением версии? - обратился к нему Мейсон. - Мы сами займемся ее представлением, - возразил Бергер. - Да, господин окружной прокурор, вы сами займетесь представлением доказательств, - сказал судья Леннокс, - но Суд имеет право знать, в общем и целом, что лежит в основе вашей версии. Правильно ли адвокат защиты описал ее? - В принципе, да, Ваша Честь. Я предполагал, что адвокат защиты постарается, чтобы эти доказательства не были представлены. Его заявление меня удивило. Судья Леннокс нахмурился. - Я теперь понимаю причину комментариев окружного прокурора касательно доказательств, связанных с другими преступлениями, которые могут представлять из себя мотив совершения рассматриваемого преступления. Мейсон сидел на стуле, предназначенном для адвокатов, скрестив перед собой ноги и задумчиво глядя на молодого человека в свидетельской ложе. - В ночь совершения рассматриваемого преступления вы одновременно выступали и в роли ночного портье, и оператора коммутатора? - наконец спросил адвокат. - Да. - Из семьсот двадцать первого номера позвонили - женщина сказала: "Вызовите полицию", не так ли? - Да. - Однако, вы ничего не предприняли. - Как раз наоборот. Женщина повесила трубку. Я сразу же ей перезвонил и поинтересовался, в чем проблема. Она засмеялась и ответила, чтобы я не вел себя как ребенок, что это была просто шутка. - И вы больше ничего не сделали? - Конечно, нет. Я предположил, что ее приятель уж слишком разошелся, а она задумала его припугнуть. Но ее определенно ничего не беспокоило. - Вам не пришло в голову, что трубку подняла _д_р_у_г_а_я_ женщина, когда вы сами позвонили в номер? - Тогда нет. В гостинице "Кеймонт" не принято вызывать полицию по пустякам. Если только начнется большая драка. А так мы сами стараемся решать все проблемы. - Однако, позднее вы все-таки вызвали полицию? - Когда мне сообщили, что слышали выстрел из револьвера. Да. Подобное нельзя пропустить мимо ушей. Мейсон еще раз внимательно посмотрел на свидетеля. - Ваши наниматели знают о вашем прошлом, мистер Хокси? - Я уже говорил вам, что да. - И вам о нем время от времени напоминают? - Что вы имеете в виду? - На, например, если вам приказывают сделать что-нибудь не совсем обычное. - Вы не в праве допрашивать меня ни о чем, кроме фактов дела, - возразил Хокси. - Вы совершенно правы, - согласился Мейсон и, даже не поворачивая головы, спросил: - Лейтенант Трэгг находится в зале суда? - Да, я здесь, - ответил Трэгг. - Господин лейтенант, у вас есть с собой фотография Роберта Кларемонта, полицейского, убитого в нашем городе чуть больше года назад? Пройдите, пожалуйста, вперед и покажите эту фотографию свидетелю. - Какое это имеет отношение к рассматриваемому делу? - раздраженно воскликнул Гамильтон Бергер. - Не исключено, что очень большое, - сообщил Мейсон, даже не поворачиваясь к прервавшему его окружному прокурору и не сводя глаз со свидетеля. - Если не ошибаюсь, вы, господа, все-таки хотите, наконец, раскрыть убийство Роберта Кларемонта? - Да, я хочу, - ответил лейтенант Трэгг, направляясь вперед из зала. Лейтенант протянул фотографию Перри Мейсону. - Покажите ее свидетелю, - попросил адвокат. Трэгг выполнил просьбу. Фрэнк Хокси взглянул на снимок, уже собрался было покачать головой, но взял снимок в руку и стал внимательно изучать. Было заметно, что его рука трясется. - Вы утверждали, что никогда не забываете лицо, один раз увидев, - сказал Мейсон. - Поэтому вы считаетесь ценным работником в гостинице "Кеймонт". Вам когда-нибудь доводилось видеть мужчину, изображенного на фотографии? - Перекрестный допрос ведется неправильно, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Если адвокат защиты хочет пригласить мистера Хокси в качестве своего собственного свидетеля... - Мистер Мейсон, несомненно, имеет право проверить память свидетеля, - заметил судья Леннокс. - Свидетель, заявляющий такую необычную вещь, что он _н_и_к_о_г_д_а_ не забывает лицо, единожды его увидев, дает показания о том, что его память значительно лучше средней. Поэтому, при сложившихся обстоятельствах, адвокат защиты имеет право проверить его память. Свидетель, отвечайте на вопрос. - Я не могу... - Осторожно, - предупредил Мейсон. - Не забывайте, что вы под присягой. Свидетель еще раз посмотрел на фотографию. На этот раз дрожание его руки настолько бросалось в глаза, что он быстро опустил ее на колени. - Ну? Так каков ваш ответ? Да или нет? - настаивал Мейсон. - Да, - произнес Хокси практически неслышно. - Когда вы его видели? - О, Ваша Честь, - запротестовал Гамильтон Бергер. - Это уж слишком... Лейтенант Трэгг повернулся и злобно посмотрел на прокурора. - Я снимаю возражение, - объявил Гамильтон Бергер. - Когда? - снова обратился Мейсон к свидетелю. - Если это на самом деле фотография Роберта Кларемонта, то я видел его в тот вечер, когда улетал в Мехико. - В какое время? - Ранним вечером. Возникли небольшие проблемы. - Какие? - Он отправился к одному из постояльцев, а затем из соседнего номера поступила жалоба о драке. Я позвонил в тот номер. Шум утих. - Что произошло потом? - Ничего. - Из того номера вам звонили? - Не помню. - Вы утверждаете, что никогда не забываете лиц. Кто жил в том номере? - Наш постоянный клиент. - Кто? - Джордж Файетт, мужчина, которого убили третьего числа этого месяца. Мейсон отодвинул стул и встал. - Спасибо, мистер Хокси, - поблагодарил он свидетеля, а потом повернулся к озадаченному и сбитому с толку судье. - У меня все. - Вы хотите сказать, что у вас больше нет вопросов? - недоверчиво спросил судья Леннокс. - А теперь, если Суд объявит тридцатиминутный перерыв, расследование закончит лейтенант Трэгг, - заявил Мейсон. - Лично и не привлекая в свидетели полный зал народу. Судья Леннокс помедлил, нахмурился и стукнул молоточком по столу. - Мне кажется, я уловил то, что вы хотели сказать, мистер Мейсон. Объявляется тридцатиминутный перерыв. Обвиняемые остаются под стражей. Бросив многозначительный взгляд в сторону лейтенанта Трэгга, судья Леннокс сразу же удалился в свой кабинет. 18 Мейсон сидел вместе с Дикси Дайтон и Моррисом Албургом в комнате, в которой свидетели обычно дожидаются вызова в зал суда для дачи показаний. - Мне нужны факты, - заявил адвокат. - Где мне найти Томаса Е.Седжвика? Албург взглянул на Дикси Дайтон. Она покачала головой. - Я не стану никому... - Мне вы скажете, - перебил Мейсон. - Мы должны представить его, как только лейтенант Трэгг закончит с Фрэнком Хокси. - Мистер Мейсон, вы понимаете, что говорите? - гневно закричала Дикси Дайтон. - Это убийство полицейского. Полицейские не дадут ему покоя. У него не останется и шанса. Они так быстро спровадят его в камеру смертников, что он и оглянуться не успеет. - Почему? - Почему?! - переспросил Моррис Албург. - Вы что, полный идиот? Вы понимаете, о чем идет речь? - Я не идиот и не глухой. Почему его отправят в камеру смертников? - А чего еще ждать от полиции? Если ты убиваешь кого-то из полицейских, они все садятся тебе на шею. - Почему? - Да потому, что жаждут отмщения, конечно. И, наверное, еще и потому, что хотят, чтобы люди точно знали, что нельзя убивать полицейских и думать, что это сойдет кому бы то ни было с рук. Для своей собственной защиты. - А кому они мстят на этот раз? - Человеку, которого считают виновным. - Вот именно. Они раньше считали, что виновен Том Седжвик. Теперь, я уверен, они изменили свое мнение. - У него туберкулез, - сообщила Дикси Дайтон. - Он не может работать, как все. Ему требуется отдых. Ему очень сложно поправиться. Именно поэтому он занимался тем, чем занимался. Так он оказался замешанным в тотализаторе. Он считал, что, если быстро накопит денег, то какое-то время сможет отдыхать. Он неплохой человек, мистер Мейсон. Он... человек. Он делал то, что делает масса других людей, а затем... на него повесили это убийство полицейского только потому, что тот занимался расследованием деятельности Тома. - Вы пытаетесь его защитить? - обратился Мейсон к Дикси Дайтон. Она кивнула. - Вы жили с ним вместе, стирали, готовили, обшивали, пытались предоставить ему шанс выкарабкаться? - Да, я готова пожертвовать жизнью ради него. - Дайте мне его адрес, - попросил Мейсон. - Место, где его можно застать прямо сейчас. Тогда, не исключено, вы спасете и его жизнь, и свою собственную. Моррис Албург внезапно резко повернулся к девушке. - Дай ему адрес, Дикси, - велел он. 19 Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели в кабинете адвоката. Внезапно три раза резко прозвонил телефон: Герти давала сигнал, что к ним направляется лейтенант Трэгг. - А вот и лейтенант, - заметил Мейсон. Не успел он произнести эти слова, как дверь бесцеремонно распахнулась и на пороге кабинета появился Трэгг. Он небрежно кивнул присутствующим. - Привет, - поздоровался Трэгг, прошел в комнату и опустился на стул напротив стола Мейсона. - Итак? - спросил адвокат. - Все в порядке, - сообщил лейтенант. - Расскажете нам? - Лучше не стоит. - Мы имеем право все знать. - Понимаю, - вздохнул Трэгг. - Именно поэтому я и пришел. Дайте мне собраться с мыслями. Лейтенант достал из кармана сигару, откусил кончик, зажег, глубоко затянулся, внимательно посмотрел на Мейсона сквозь голубые клубы дыма и поинтересовался: - А вы как догадались обо всем, Мейсон? - Мои клиенты говорили неправдоподобные вещи. Присяжные никогда бы им не поверили. Тем не менее, у меня появилась мысль, что это и есть правда. - Но что именно подсказало вам верное решение? - настаивал Трэгг. - Если кто-то заставляет адвоката представлять доказательства, которые определенно приведут к вынесению обвинительного приговора его клиенту, причем такие доказательства, в истинность которых верит сам адвокат, то этот кто-то определенно должен знать что-то о законодательной базе. Рассказы каждого из обвиняемых звучали настолько фальшиво, что, если бы они произносились в месте дачи свидетельских показаний, то моим клиентам не видать бы свободы. Один раз могла произойти случайность. В двух - это уже замысел. Я внезапно осознал, что имею дело с определенной схемой или моделью, или как там ее еще назвать. Томаса Е.Седжвика поставили в определенное положение - что бы он ни говорил, присяжные бы ему не поверили. Ему оставалось только одно: удариться в бега. Я просто воспользовался обычным полицейским методом, лейтенант. Вы ловите многих преступников, потому что ведете досье под называнием Модус Операнди [Modus operandi (лат.) - образ действий; образ действий, привычный для данного человека]. Вы основываетесь на том предположении, что преступник, раз совершив преступление, увенчавшееся успехом, и в дальнейшем станет действовать по той же схеме. Седжвику пришлось бы рассказывать абсолютно неправдоподобную историю. К тому же, у него оказалось орудие убийства. У Морриса Албурга также неправдоподобный рассказ и орудие убийства. Мне пришло в голову, что, раз Кларемонт пытался выяснить, что же из себя представляет "крыша", он, не исключено, вступил с кем-то из них в контакт. На меня работал один фактор. Ночной портье никогда не забывает лицо, один раз его увидев. Я решил задать массу незначительных вопросов во время перекрестного допроса, а потом, как бы невзначай, попытаться выяснить, не видел ли Хокси Боба Кларемонта в гостинице в ночь убийства. Когда Хокси поведал о внезапном путешествии в Мехико, я понял, что произошло. Оставался всего один вопрос, чтобы решить дело. Я пришел к выводу, что лучше вам задать его в частной беседе, чем мне при всех в зале суда. Когда я увидел, как дрожат руки Хокси, я подумал, что ответ ясен... Естественно, я хотел узнать, не было ли у Файетта в комнате другого посетителя, когда к нему поднялся Кларемонт. Я что-нибудь упустил? - Ничего, - ответил Трэгг. - Лучше бы все было наоборот. А так люди начинают думать, что вся полиция продажна, потому что, время от времени, кто-то один собирает несметное богатство. Как и в этом случае. Ему просто п_р_и_н_а_д_л_е_ж_а_л_а_ гостиница "Кеймонт". Что вам известно об этом? - Я так и думал. А также "Бонсал" и еще какая-то, куда отвозили пленников и где они видели полотенца с надписью "Бонсал". Последовало молчание. Трэгг затянулся сигарой. - Боб Кларемонт был не так глуп и наивен, как считали многие, - сообщил лейтенант. - Он знал, что Седжвик держит тотализатор, но также он знал, что Седжвик платит "крыше". А Файетт - связующее звено. Кларемонт пытался найти того, кто стоял за всем этим, прячась в тени. И нашел. След вел к гостинице "Кеймонт". А там, предположительно, Боб Кларемонт получил удар - я не имею в виду физический в данном случае. Он узнал, кто тот человек, за которым он охотится. Он не вышел живым из гостиницы. Они спустили его в грузовом лифте и бросили в машину. Затем послали за Седжвиком. - Кто послал? - А вы как думаете? Тот, кому Седжвик платил за защиту. Он заявил Седжвику, что его возьмут в самое ближайшее время, так как стало известно, чем он занимается. Ему дается двенадцать часов, чтобы уехать из города, продав дело за столько, сколько сумеет выручить. Только сматываться, если хочет жить. - Я так и предполагал, - признался Мейсон. - Вам известно, что произошло потом. Седжвик сделал то, что от него ждали и таким образом приготовил свою шею для петли. - А револьвер? - Седжвику дали понять, что его единственный шанс - оставаться за пределами штата, пока все не утихнет, но сообщить этому одному человеку, где он обосновался. У Седжвика был револьвер системы "Смит и Вессон", но не тот, что потом заложила Дикси. Она отнесла в ломбард револьвер Боба Кларемонта даже не подозревая об этом. Каким-то образом после убийства полицейского преступникам удалось поменять револьверы. Наверное, к Седжвику и Дикси заходил кто-то, кого они считали другом, и подменил револьвер. - Но зачем? - не понял Мейсон. - Своеобразное страхование жизни у бандитов. Они не думали, что Дикси Дайтон вернется, но полностью исключать этот вариант не могли. Я предпочел бы это не обсуждать. - Знаю, но придется, Трэгг. Вы наш должник. - Да, - угрюмо кивнул лейтенант. - Почему, черт побери, я здесь, как вы думаете? - Вы получили заявление у Хокси? - Конечно. Вы только что не обернули дело в целлофан и не поднесли его мне на серебряном подносе. Я с самого начала считал, что в убийстве Боба Кларемонта есть что-то странное. Я знал, что он сам не сел бы в машину. Не позволил бы никому вытащить его револьвер. Все казалось мне странным и подозрительным, но я никак не мог догадаться, что же здесь не так. Но после вашего перекрестного допроса я проснулся. Мне как в лоб ударило. Гостиница "Кеймонт" приобрела дурную славу. Окружной прокурор собирался начать расследование, которое определенно привело бы к ее закрытию. Назначили нового директора. Ночным портье взяли парня с криминальным прошлым. У него прекрасная память на лица. Если бы он остался в городе, он на следующий день увидел бы в газетах фотографии Боба Кларемонта. Он узнал бы полицейского, в предыдущей вечер в штатском заходившего в гостиницу и расследовавшего какое-то дело. Роли бы поменялись. Хокси смог бы шантажировать владельцев... Так что они договорились со своими знакомыми в Мехико, торгующими наркотиками и незамедлительно отправили Хокси в аэропорт. В Мексике Хокси перевозили с места на место, вешали ему лапшу на уши, пока убийство Кларемонта не потеряло новизну и не сошло со страниц газет. Тогда Хокси позволили приехать обратно. Все бы тут и застопорилось, если бы не вернулись Дикси с Томом Седжвиком. Файетт пытался заставить ее броситься на аллею, откуда бы для нее началась дорога в один конец. А она увернулась, не сделав то, что от нее ждали. Файетт был так уверен в успехе, что дал сообщнику свою машину. Он боялся, что _е_г_о_ могут засечь, поэтому взял для себя машину напрокат. Дикси убежала и оказалась в больнице, в машине Файетта осталось отверстие от пули, полиция Сиэтла обнаружила, что Дикси заложила в ломбард револьвер, принадлежащий Кларемонту. Это решило дело. Файетта следовало убирать. Он бы открыл рот, чтобы спасти свою шкуру. Было принято решение убить Файетта и свалить вину на Албурга и Дикси. Вы спутали все карты, Мейсон, раскопав единственное слабое место во всей схеме, о котором они сами забыли - срочную отправку Хокси в Мексику, чтобы он не увидел фотографии Боба Кларемонта в газетах. Конечно, так как это была крупная банда и крутились большие деньги, то у главаря имелось много помощников, которых он мог в любой момент призвать. Они ему помогали, но оставались неизвестными всем окружающим. - Так кто же истинный хозяин гостиницы? Глава "крыши"? - Зачем вы настаиваете? - спросил Трэгг. - Хотите меня помучить? Хотите... - Ничего подобного, - перебил Мейсон. - Я просто хочу закончить дело. - Оно закончено. И вы знаете ответ. Сержант Джаффрей из отдела по борьбе с преступностью и наркоманией. Гостиница целиком принадлежала ему, да в придачу еще с полдюжины других мест. Он держал в банках три или четыре сейфа для хранения ценностей. Остается еще проверить, что в них. - Где он теперь? - поинтересовался Мейсон. - Мертв. Мейсон раскрыл рот от удивления. - М_е_р_т_в_?! - Да. Его застрелили, когда он сопротивлялся аресту. - Боже праведный! - воскликнул Мейсон. - Кто его убил? Трэгг встал со стула, неподвижно стоял минуту, затем так сжал в кулаке сигару, что она превратилась в кучку обугливших табачных листьев. - А вы как думаете, черт побери? Сержанта Джаффрея застрелил я, - ответил лейтенант Трэгг и вышел из кабинета. Эрл Стенли ГАРДНЕР ОСКАЛ ГОРИЛЛЫ 1 В понедельник утром, без пяти минут десять, Перри Мейсон, держа под мышкой упакованный в коричневую бумагу сверток, свободной рукой снял шляпу и запустил ее в сторону бюста Блэкстоуна, венчавшего собой книжные полки позади его рабочего стола. Шляпа, лениво заложив несколько виражей, шлепнулась прямо на мраморное чело великого юриста, придав тому нелепо залихватский вид. Делла Стрит, личная секретарша Мейсона, вскрывавшая за своим столом утреннюю почту, восторженно захлопала в ладоши. - Да, в этот раз действительно неплохо получилось, - с мальчишеской гордостью согласился Мейсон. - Блэкстоун, - заметила Делла, - наверное, в могиле перевернулся. Мейсон улыбнулся: - Он давно уже привык. Последние пятьдесят лет адвокаты только и делают, что водружают свои шляпы на благородное чело Блэкстоуна. Это вообще характерно для нашего времени. - Что именно? - Бросание шляп. - Боюсь, я не вполне улавливаю. - Пару поколений назад, - объяснил ей Мейсон, - юристы были на редкость занудными людьми. Заложив руку за борт пиджака, они произносили высокопарные речи по всем правилам ораторского искусства. Их офисы были обязательно украшены бюстами Блэкстоуна. А вот молодых юристов, унаследовавших бюсты вместе с конторской мебелью и грудами кодексов, просто выводило из себя напыщенное самодовольство, застывшее на каменной физиономии этого старикана. - Тебе, наверное, нужно сходить к психоаналитику, шеф, - сказала Делла Стрит. - Блэкстоун, вероятно, символизирует для тебя нечто, против чего ты неосознанно пытаешься бороться. А что это за сверток у тебя? - А черт его знает, - ответил Мейсон. - По-моему, я пытаюсь бороться с дремучими предрассудками. Я заплатил за него пять долларов - я имею в виду этот сверток. В голосе Деллы за показным возмущением скрывалась нежная снисходительность: - Я надеюсь, ты не собираешься записать это в служебные расходы? - Конечно, собираюсь. А иначе, по-твоему, что такое "общие расходы"? - И ты даже не знаешь, что там внутри? - Я купил его не разворачивая. - Трудновато мне будет вести отчетность, если придется занести в графу расходов пять долларов за пакет, в котором неизвестно что лежит... Как это тебя угораздило? - В общем, - произнес Мейсон, - дело было так... Он улыбнулся. - Ну а дальше что? - спросила Делла Стрит, тоже не в силах удержаться от улыбки. - Помнишь некую Элен Кэдмас? Тебе ни о чем не говорит это имя? - Несколько странное имя, - сказала она. - Мне кажется... Постой, не та ли это девушка, что покончила жизнь самоубийством, прыгнув в море с яхты какого-то миллионера? - Да, да, именно она. Бенджамин Эддикс, довольно эксцентричный миллионер, отдыхал на своей яхте. В открытом море его секретарша, Элен Кэдмас, бесследно исчезла. Предположили, что она прыгнула за борт. А в этом свертке... давай-ка взглянем, что тут написано. Мейсон перевернул сверток и прочитал: "Личные вещи Элен Кэдмас. Офис судебного исполнителя". Делла Стрит вздохнула: - Я уже столько лет работаю твоей личной секретаршей... и мне даже порой кажется, что я достаточно хорошо тебя знаю, но тут случается что-нибудь в этом роде, и я вновь осознаю, что ты остаешься для меня загадкой. Господи, где ты это взял и чего ради выложил пять долларов? - Судебный исполнитель довольно частенько выставляет на торги разное барахло, скопившееся в его конторе. Вот и сегодня в здании суда был аукцион, а я случайно оказался неподалеку. Там шли довольно азартные торги, все бились за ювелирные изделия, редкие холсты, столовое серебро и все такое прочее. А потом выставили на аукцион этот сверток, и никто не стал даже торговаться. Ну, ты ведь знаешь судебного исполнителя - он мой хороший приятель. Вот я, подмигнув ему, и предложил начальную цену в пять долларов, чтобы расшевелить публику, И что же? Не успел я опомниться, как мне всучили пакет, а в бумажнике у меня стало на пять долларов меньше. - А что там внутри? - поинтересовалась Делла Стрит. - Давай посмотрим, - предложил Мейсон. Он открыл перочинный ножик, перерезал бечевку и развернул бумагу. - Ну-ка, ну-ка! Похоже, нам досталась английская грамматика, словарь, пара пособий по стенографии, несколько дневников и альбом с фотографиями. - И за это - пять долларов! - воскликнула Делла Стрит. - Заглянем в альбом с фотографиями, - сказал Мейсон. - Ого! Да тут такая карточка, что за нее кто хочешь отвалит пятерку. Делла подошла и заглянула ему через плечо. - Если это называется купальником, - заметила она, - то я... - Похоже, однако, что так оно и есть, - ответил Мейсон. - Купальник из трех квадратиков ткани, по-моему, каким-то чудом удерживался на плавных изгибах весьма симпатичной фигурки. Я полагаю, что это и есть Элен Кэдмас. - Она не слишком-то много скрывала от посторонних глаз, - сказала Делла Стрит. - Вряд ли фотографировал кто-то посторонний - скорее всего, какая-нибудь ее подружка, умеющая обращаться с фотоаппаратом, сумела поймать эффектный кадр. О, да тут еще целая пачка фотографий обезьян. - Теперь я вспоминаю, - сказала Делла Стрит. - У ее босса, Эддикса, было целое стадо человекообразных обезьян, и он проводил с ними какие-то психологические эксперименты. Мейсон кивнул, продолжая рассматривать фотографии. - Тут есть очень неплохие снимки, - заметил он. - Кто бы ни был этот фотограф, он свое дело знал хорошо. Каждый выстрел в десятку. - И что он снимал? - спросила Делла Стрит, перелистывая четыре толстые тетрадки - дневники Элен Кэдмас. - В основном одно и то же - Элен купается в море, Элен на яхте и все такое, - ответил Мейсон. - Фотографий обезьян и прочих приматов здесь совсем немного. - А чем, по-твоему, обезьяна отличается от примата? - спросила Делла. - По-моему, кто-то из них крупнее, - ответил Мейсон. - Ну, в конце концов, откуда мне знать? Если тебя это интересует, можешь взять фотографии и попробовать разобраться на досуге. - Послушай, шеф, что написано в дневнике! - воскликнула Делла Стрит. - Читай, - ответил Мейсон, - я внимательно слушаю. Он повернул альбом к свету - так, чтобы удобнее было разглядывать фотографию Элен Кэдмас, снятой в позе, гарантирующей повышенный интерес любого мужчины. Делла Стрит вырвала альбом с фотографиями у него из рук: - Потом сможешь на это полюбоваться. Слушай, что она пишет. И Делла зачитала отрывок из дневника: "...Не знаю, смогу ли я выносить это и дальше. Бедняга Пит, похоже, догадался, что с ним собираются что-то делать, и невольно ищет у меня защиты. К остальным я более или менее равнодушна, а вот за Пита волнуюсь. Если они попытаются разрушить его разум или искалечить нервную систему, я буду вынуждена вмешаться. Другого выхода нет. Я скопила немного денег и попробую выкупить Пита, если, конечно, мистер Эддикс захочет его продать. Он не продаст, я абсолютно уверена в этом, если догадался, что я хочу избавить Пита от участи всех остальных. Не знаю, сможет ли вмешаться Общество защиты животных, но, если мне не удастся его купить, я буду вынуждена что-то предпринять". - Все ясно, - подвел итог Мейсон, - какие-то домашние проблемы. Сильно сомневаюсь, что нам удастся извлечь из этого хоть какую-то пользу. - Нужно попытаться выяснить, - сказала Делла Стрит. Мейсон нахмурился. - Вообще-то, если копнуть поглубже, - задумавшись, проговорил он, - то вполне могут возникнуть сомнения, действительно ли девушка покончила жизнь самоубийством. Насколько я помню, тело ее так и не было найдено. Когда яхта попала в шторм, они находились в открытом море, неподалеку от острова Каталина. Накануне вечером Эддикс продиктовал ей что-то, она обещала все перепечатать и принести к нему в каюту в восемь утра на следующий день. Шторм крепчал, и, когда она не пришла, Эддикс подумал, что ей, возможно, нездоровится. Он отправился в ее каюту проверить, все ли с ней в порядке, и обнаружил, что постель даже не разобрана. После этого осмотрели всю яхту - Элен нигде не было. Тогда возникло предположение, что ее или смыло за борт волной, или она покончила с собой. Эддикс приложил все силы, чтобы замять дело. По официальной версии, это самоубийство. Неожиданно раздался телефонный звонок. Делла Стрит подняла трубку. - Алло, - проговорила она, - да, Герти, это я... Ладно, соедини меня с ним. Алло, - повторила она через какое-то время, - это Делла Стрит, личная секретарша Перри Мейсона. Все, что вам нужно, вы можете передать через меня. Кто?.. О, понятно... - Она слушала еще минуту, затем сказала: - Подождите немного, я попытаюсь связаться с мистером Мейсоном. Он сейчас на важном совещании, но, если вы настаиваете, я попробую ему все передать. - Что там такое? - спросил Мейсон. Делла Стрит прикрыла ладонью трубку. - Это из редакции "Инквайера", - сказала она. - Они хотят прислать сюда фотографа и репортера, чтобы подготовить небольшой материал для завтрашнего номера. - О чем? - Об истории с покупкой дневников Кэдмас. Похоже, судебный исполнитель сболтнул об этом кому-то из репортеров, и в редакции решили, что смогут сделать броскую статью. Они хотят подать это в виде захватывающей истории на подлинном документальном материале. - Передай им: пусть приходят, - сказал Мейсон. - Я охотно снабжу их первоклассным материалом. Это же отличная возможность оправдаться перед налоговым управлением. Ты сможешь с чистой совестью заявить, что пять долларов были вложены в рекламу. - В газете, по всей видимости, считают, что ты купил дневники, преследуя вполне определенную цель. Речь шла о каком-то судебном процессе, начатом миссис Кемптон против Эддикса. Тебе что-нибудь известно об этом? - Первый раз слышу, - признался Мейсон. - Но пусть они об этом даже и не подозревают. Нужно казаться таинственным и загадочным. Если подогреть интерес публики, то может получиться неплохой материал. Делла кивнула и сказала в трубку: - Мистер Мейсон сейчас на совещании, после этого у него деловая встреча, но он сможет уделить вам немного времени ровно через пять минут, если вы успеете сюда подъехать. - Она положила трубку. - А я-то надеялась, что мы сегодня сможем хоть немного расчистить эти почтовые завалы. Мейсон улыбнулся: - Ну кто же мог знать? Если бы не история с дневниками, мы вполне могли бы этим заняться. Вот что, Делла: пусть Джексон сходит в секретариат суда, просмотрит картотеку намеченных процессов и выяснит, что за иск, черт побери, возбудила Кемптон против Эддикса. И пусть сразу же позвонит мне. В общем-то, честно говоря, не больно нужно мне это интервью, ну да уж ладно - пускай они подготовят материальчик для своей газеты. Они имеют на это полное право, к тому же нипочем заранее не угадаешь, когда вдруг понадобятся дружеские связи с газетчиками. Делла кивнула и, подойдя к бюсту Блэкстоуна, произнесла: - Доброе утро, мистер Блэкстоун. Если вы не имеете ничего против, я позволю себе снять с вас эту шляпу, которую вы носите со столь неподражаемой лихостью. Мы ожидаем прибытия фотографа из газеты, и нам хочется, чтобы кабинет выглядел подобающим образом. 2 Во вторник утром Мейсон открыл дверь своего кабинета, снял шляпу и застыл на какое-то время с ней в руке, задумчиво уставившись на бюст Блэкстоуна. - Ты уже читал сегодняшние газеты? - спросила Делла Стрит. - Нет, только на заголовки взглянул, а что? - Мейсон медленно опустил шляпу. - В иллюстрированном разделе "Инквайера" ты сможешь полюбоваться на собственные фотографии. А еще советую обратить внимание на торчащий у тебя в приемной оловянный доллар, который каждые пятнадцать секунд пялится на свои часы и с нетерпением ждет твоего прихода, чтобы побеседовать о "пакете с личным имуществом Элен Кэдмас". - Вот как? - спросил Мейсон, подходя к стенному шкафу и устраивая свою шляпу в более подходящее место. - А при чем тут оловянный доллар? - Я хочу сказать, что он такой же насквозь фальшивый, как оловянный доллар, - ответила Делла Стрит. - А в чем это выражается? - Зовут его Натан Фэллон. По его словам, он, я цитирую, является "в некотором роде компаньоном" мистера Бенджамина Эддикса, а также, как он уверяет, дальним родственником Элен Кэдмас. Он был просто шокирован, видите ли, когда узнал, что ее мемуары были проданы с торгов. Он такой весь елейный, сладкоречивый, утонченный, самодовольно ухмыляющийся, и у него якобы даже в голове не укладывается, как можно было поступить подобным образом. Ну, он-то, конечно, привык, что ему достаточно дать руководящие указания: "Эй, там, - сделать то и то". - Ну, хорошо, - проговорил Мейсон. - А что выяснил Джексон о тяжбе Кемптон с Эддиксом? - Он ведь вчера уже рассказал тебе в самых общих чертах об этом деле - предъявлено обвинение в клевете. Вот, можешь взглянуть на копию искового заявления. Она вручила Мейсону копию жалобы, зарегистрированной в секретариате суда, и Мейсон бегло просмотрел ее, кивая головой и улыбаясь. - Сюжет усложняется, - заметил он. - Насколько я понял, миссис Джозефина Кемптон была уволена при обстоятельствах, которые сочла совершенно неприемлемыми для себя. Она не смогла добиться от своего работодателя каких бы то ни было объяснений, а позже, когда она пыталась устроиться в другое место, оказалось, что если обращались за отзывом к мистеру Эддиксу, он письменно обвинял ее в воровстве. - А как это можно квалифицировать с точки зрения закона? - спросила Делла Стрит. - Можно это представить как добросовестное заблуждение? - Ты имеешь в виду письма Эддикса? - Да. Мейсон улыбнулся: - Дорогая моя Делла. Ты позволяешь себе посягнуть на прерогативы защиты в процессе "Кемптон против Эддикса". Что касается того, как этот случай можно квалифицировать с точки зрения закона, то пусть уж они сами доведут тяжбу до конца; а вот что касается некоторых подробностей дела, то они меня весьма заинтересовали. И мне очень хотелось бы знать, почему мистеру Фэллону так нужны дневники Элен Кэдмас. - Ну, он, конечно, не признается, - сказала Делла Стрит, - что его в первую очередь интересуют дневники. Ему просто хотелось бы получить личные вещи, оставшиеся после - я опять цитирую - "бедной, несчастной девочки". - Ах ты Боже мой! - сказал Мейсон. - Так что? - спросила она. - Ты примешь мистера Фэллона, или будешь дожидаться, пока он протрет дыру в ковре у нас в приемной, расхаживая взад-вперед? - Я приму его, - ответил Мейсон, - но мистер Фэллон, который, очевидно, является не только напыщенным ничтожеством, но и скверным актером, должен увидеть нас во всей красе, Делла. Он, вероятно, привык иметь дело с самодовольными юристами, улаживающими делишки мистера Эддикса и дающими ему советы, как превратить доход в капитал, уплатив как можно меньше налогов. Я думаю, что как раз сейчас мистер Фэллон начинает постепенно осознавать, что столкнулся с совершенно другой породой кошек, - с этими словами Мейсон достал из шкафа свою шляпу, подошел к бюсту Блэкстоуна и, лихо заломив ее, водрузил ему на голову. - А теперь, Делла, ты можешь пригласить ко мне мистера Натана Фэллона. Делла Стрит улыбнулась эксцентричному поступку Мейсона и поспешила в приемную. Вернулась она оттуда вместе с человеком, которого назвала оловянным долларом. У Натана Фэллона был огромный выпуклый лоб, маленький курносый нос, на котором сидели очки с толстыми стеклами без оправы, и большой улыбающийся рот, придававший лицу дружелюбное, хотя и несколько заискивающее выражение. На макушке у него была лысина, да и надо лбом волосы заметно поредели, зато оставшиеся он отрастил насколько это только было возможно и зачесывал снизу вверх, закрепляя лаком, чтобы лысина блестела не так ярко. - Мистер Мейсон! - воскликнул он. - Мистер Перри Мейсон! Я просто не в состоянии выразить все мое удовольствие от личного знакомства с вами. Я ваш искренний и давний поклонник. Я следил за отчетами в прессе о ваших судебных триумфах. Я уже давно решил, что если вдруг окажусь в каком-нибудь затруднительном положении, то обращусь за помощью именно к вам. - Отлично, - сказал Мейсон, пожимая ему руку и незаметно подмигивая Делле Стрит. - Стало быть, насколько я понял, вы попали в затруднительное положение? - Нет, нет, нет, отнюдь! Ну что вы, дорогой мой мистер Мейсон! Я боюсь, вы меня не так поняли. Со мной все в полном порядке. - О, прошу прощения, - сказал Мейсон, - значит, я просто неверно вас понял. Садитесь! Мейсон уселся за большим столом. Делла Стрит, с блокнотом наготове, заняла свое место. - О, дорогой мой мистер Мейсон, я просто не могу выразить мои чувства от встречи с вами и с вашей прелестной секретаршей - мисс Стрит! Это подлинное удовольствие - видеть ее очаровательную фигуру. - От ваших слов может создаться впечатление, что она раздета догола, - произнес Мейсон. - О, нет, нет! Ну что вы, дорогой мой мистер Мейсон! Ну что вы, ради Бога! Делла Стрит, оторвавшись от своего блокнота, бросила на него озорной взгляд. Фэллон поспешил оправдаться: - Я всего лишь имел в виду, что раньше только читал о ней и она была для меня чем-то неосязаемым, неопределенным. А теперь она стала для меня вполне определенной и очень даже осязаемой. - И к тому же, - добавил Мейсон, - готовой застенографировать ваше обращение, чтобы зарегистрировать его по всей форме, как это полагается в нашем офисе. - Да, да, конечно! Извините меня, мистер Мейсон! Разумеется, я понимаю, насколько ценно ваше время. Я и сам отношусь к тем, кто привык брать быка за рога. - Вот и давайте. - Я компаньон Бенджамина Эддикса и, как это ни странно, к тому же еще и родственник Элен Кздмас. - И кем же вы ей приходитесь? - поинтересовался Мейсон. - О, вообще-то я довольно дальний ее родственник, но она всегда называла меня дядюшкой. Это я помог ей получить место у Бенни. - У Бенни? - переспросил Мейсон. - Прошу прощения, у Бенджамина Эддикса. Мы называем его обычно Бенни. - Понятно. - Бедняжка Элен, милая моя девочка. Представить не могу, что заставило ее пойти на это, да еще совершить все столь ужасным способом. Ведь даже если она и решила покончить с собой, то намного проще было бы принять смертельную дозу снотворного, и не только намного проще, но и... позвольте мне говорить откровенно, мистер Мейсон, намного приличней. - Я полагаю, - заметил Мейсон, - когда девушка находит свои жизненные проблемы непереносимыми и решает уйти в вечность, она менее всего озабочена приличиями. - Да, да, конечно. Я понимаю, понимаю. Бедняжка. Я лично все это прекрасно понимаю, и тем не менее, мистер Мейсон, едва ли можно было совершить это более... если позволите мне так выразиться, более неподходящим способом. - Что вы имеете в виду? - Ну, поднялась вся эта газетная шумиха, у Бенни - Бенджамина Эддикса - было много неприятностей, вот что я имею в виду. Мистер Эддикс был к ней очень привязан. Как к своей служащей, вы понимаете меня, мистер Мейсон, только как к своей служащей. Он сделал бы все возможное, чтобы облегчить ее страдания, если бы он, конечно, знал о них. Мне кажется, я могу заверить вас со всей определенностью, что если бы проблемы несчастной девушки были хоть каким-то образом связаны с деньгами, то мистер Эддикс сделал бы все возможное, оказал бы любую необходимую помощь... - А в чем заключались проблемы? - спросил Мейсон. Фэллон развел толстыми короткими руками: - Я и сам этим озадачен, мистер Мейсон. Не могу вам сказать ничего определенного, Я просто не знаю. - Она ни с кем не делилась своими переживаниями? - Делилась, мистер Мейсон. Она делилась ими со мной, а я, к несчастью, не отнесся к этому достаточно серьезно. Мне казалось, что это всего лишь обычные женские разговоры, навеянные минутой уныния. Она говорила мне, что порой не в силах выносить груз возложенной на нее огромной ответственности, что часто жизнь становится для нее непереносимой, что она... - О какой ответственности шла речь? - Она не сказала мне, мистер Мейсон. К сожалению, я вынужден признать, что не сумел приободрить девушку. Я... Но в конце концов, к чему теперь об этом. Все уже в прошлом, и ничего нельзя изменить. Не смею больше отнимать ваше драгоценное время. Я, собственно, вот по какому поводу: сегодня утром я с удивлением прочел в газете, что вы купили личные вещи Элен. Я даже понятия не имел, что они где-то хранятся. Как ее ближайший родственник... - По-моему, вы сказали, что приходитесь ей довольно дальним родственником? - Относительно дальним, мистер Мейсон. То есть я имею в виду, что наше родство действительно довольно дальнее, но поскольку более близких родственников нет, то я могу считать себя ближайшим. Звучит это не слишком складно, но я абсолютно уверен, что вы меня прекрасно понимаете. - Едва ли я могу разделить ваш оптимизм, - сказал Мейсон. - Однако какое у вас ко мне, собственно, дело? - Но это же совершенно ясно, мистер Мейсон! Естественно, мне хотелось бы получить личные вещи несчастной Элен, на память о моей бедной крошке. Я прекрасно понимаю, что вы стали торговаться на аукционе только чтобы оказать услугу вашему приятелю, судебному исполнителю, и в результате были вынуждены купить вещи, не представляющие для вас никакой ценности. Вы уплатили, насколько мне известно, пять долларов. - Мистер Фэллон вскочил на ноги, вытащил из кармана хрустящую пятидолларовую бумажку и протянул ее Мейсону. Поскольку тот даже не шевельнулся, чтобы ее взять, Фэллон в некоторой растерянности повернулся к Делле Стрит и сказал: - Я полагаю, что именно на вас возложены обязанности по ведению финансовых расчетов, мисс Стрит? Делла Стрит вопросительно взглянула на Мейсона. Адвокат незаметно покачал головой. Фэллон продолжал стоять с пятидолларовой купюрой в руке, переводя взгляд с Мейсона на Деллу Стрит, и на лице его было написано недоумение от полученного недвусмысленного отказа. - Но я, откровенно говоря, не понимаю, - промолвил он. - Может быть, я выразился недостаточно понятно? - Я купил пакет, - ответил Мейсон. - В нем было несколько тетрадей - ее дневники, альбом с фотографиями и некоторые другие вещи. Я полагаю, что не зря потратил пять долларов. - Дневники, мистер Мейсон? - Вот именно, - ответил Мейсон, не сводя глаз с посетителя, - и довольно пространные дневники. - Но, дорогой мой мистер Мейсон, они, конечно же, не могут представлять для вас никакого интереса, и я уверен, что вы, извините за выражение, не собираетесь совать нос в секреты погибшей девушки. - А почему бы и нет? - спросил Мейсон. - Почему бы и нет? - переспросил шокированный таким ответом Фэллон. - Почему? О боже мой, мистер Мейсон, то есть как - почему?.. Вы, разумеется, шутите! - И не думаю даже, - сказал Мейсон. - Мне ведь удается добыть себе средства к существованию только потому, что я немного разбираюсь в законах и немного в человеческой природе. Мне приходится выступать перед Судом Присяжных. Я занимаюсь перекрестным допросом свидетелей. Я просто обязан знать о человеческой природе немного больше, чем средний человек. - Да, да, да. Я понимаю, мистер Мейсон. Это, конечно, само собой разумеется. - Нельзя научиться понимать человеческую природу, - сказал Мейсон, - если слушать только то, что вам говорят. - В самом деле? - удивился Фэллон. - Да, - кивнул Мейсон. - Ведь люди всегда стараются представить себя в самом выгодном свете. Чтобы изучить человеческую природу, нужно наблюдать за людьми, когда они об этом не догадываются; нужно слушать их разговоры, когда они не знают, что их подслушивают; нужно копаться в их мыслях, если вы уверены, что мысли подлинные. Нужно изучать людей, когда их души обнажены от страдания. - Честное слово, мистер Мейсон, вы меня просто поражаете. - Взять, к примеру, вас, - продолжил Мейсон. - Абсолютно ничего нельзя узнать ни о вас, ни о ваших мыслях, ни о мотивах, приведших вас сюда, ни о том, что вам на самом деле нужно, если слушать только то, что вы мне говорите. - Я... мистер Мейсон... Вы что, обвиняете меня в лицемерии? - Позвольте задать вам вопрос, - сказал Мейсон. - Вы рассказали мне всю правду? - Ну конечно же! Да, да, разумеется, всю! - И дневники нужны вам только по чисто сентиментальным мотивам? - Ну да, совершенно верно. - В таком случае, - сказал Мейсон, - я должен сообщить вам, что мне они нужны для дела. Они помогают мне лучше понять человеческую природу. Так что давайте на этом закончим нашу беседу, мистер Фэллон, и разойдемся, не испытывая друг к другу неприязненных чувств. - Но я, честно говоря, не понял, мистер Мейсон. - Я постарался вам объяснить. - Может быть, вы хотите сказать, что эти вещи представляют для вас более существенную ценность в денежном выражении? - Совершенно верно. - О, - произнес Фэллон, лучезарно улыбаясь, - в таком случае я полностью готов учесть ваши интересы. Я полагал, поскольку обращаюсь к вам как джентльмен к джентльмену, что компенсации в размере пяти долларов будет вполне достаточно, но раз вопрос упирается в финансовую сторону дела... - Отнюдь, - сказал Мейсон, - просто выяснилось, что я не желаю расставаться с вещами, приобретенными мною в собственность. - О, я понимаю, но если речь идет исключительно о финансовой стороне проблемы, о конкретной сумме, то я, мистер Мейсон, готов подойти к рассмотрению этого вопроса с принципиально иных позиций. - Ну что ж, давайте, подходите. - Прекрасно, мистер Мейсон... С точки зрения денежных интересов, исходя из того, что сделка должна быть выгодна для вас в финансовом отношении... Позвольте, я следующим образом сформулирую свою мысль: вы приобрели некое имущество за пять долларов и желаете получить прибыль от его продажи в размере по меньшей мере пяти долларов. Верно? - Верно. - Я бы даже сказал - больше пяти долларов. - Совершенно верно, и намного больше. Лучезарная улыбка неожиданно сползла с лица Фэллона. Он запустил свою коротенькую руку во внутренний карман пиджака, извлек бумажник из свиной кожи, раскрыл его, отсчитал пять стодолларовых купюр и бросил их на стол перед Мейсоном. - Отлично, мистер Мейсон, - сказал он. - Будем говорить начистоту. Вот ваша прибыль. Мейсон отрицательно покачал головой. Фэллон удивленно поднял брови. - Прошу прощения, - сказал Мейсон, - но едва ли меня сможет удовлетворить подобная компенсация. Короткие пальцы Фэллона вновь раскрыли бумажник из свиной кожи. На стол легли еще пять сотенных бумажек. - Отлично, Мейсон, - холодно произнес он, - итого здесь тысяча. И прекратим, черт возьми, этот фарс. От добродушия его не осталось и следа, Теперь он напоминал игрока в покер, сделавшего ставку и внимательно наблюдавшего за своим противником, пытаясь угадать, чем тот ему ответит и какие у него на руках карты. - Эти дневники не продаются, - сказал Мейсон. - Но, мистер Мейсон, ситуация становится просто абсурдной! - Мне она таковой совершенно не кажется, - возразил Мейсон. - Я купил некий товар, потому что он был мне нужен. И он по-прежнему мне нужен. - Мистер Мейсон, - сказал Фэллон, - давайте говорить начистоту. Мне не хочется больше темнить. Я не могу предложить вам больше тысячи долларов. То есть я получил инструкцию остановиться именно на этой сумме. Мне кажется, однако, что... Мистер Мейсон, не согласились бы вы переговорить лично с Бенджамином Эддиксом? - О чем? - О документах, имеющихся в вашем распоряжении. Мейсон покачал головой: - По-моему, нам не о чем с ним разговаривать. - Я полагаю, есть о чем, мистер Мейсон. Мне кажется, что если вы встретитесь с мистером Эддиксом лично, то поймете... В конце концов, мистер Мейсон, давайте прекратим пустые препирательства и подойдем к делу трезво. - Ну, тут все в ваших силах, - ответил Мейсон. - Вперед, пойдите, закажите себе что-нибудь безалкогольное. Я полагал, что вы интересуетесь пакетом сугубо по сентиментальным мотивам, как родственник Элен Кэдмас. - Вы что, серьезно? - Но вы же сами мне это сказали. - Боже мой, мистер Мейсон, нужно же было хоть что-то вам сказать! Вы ведь юрист. И разумеется, осознаете, что обсуждаемая проблема требовала такого подхода, который позволил бы нам обоим сохранить лицо в данной ситуации. - Я не уверен, что мое лицо нужно сохранять, - возразил Мейсон. - Нет, нет, прошу вас, не нужно шутить, мистер Мейсон! Давайте говорить друг с другом серьезно и откровенно. - Что касается меня, то я говорил с вами совершенно откровенно. - Ну хорошо, в таком случае и я буду говорить с вами откровенно. Исчезновение Элен Кэдмас породило множество нелепых догадок. Газетные писаки, живущие за счет того, что выплескивают публике, жаждущей сенсаций, всякие помои, просто набросились на эту историю. Мистеру Эддиксу пришлось на какое-то время уединиться и принять тщательно продуманные меры предосторожности, чтобы не оказаться затравленным до смерти этими любителями сенсационной ерунды. А теперь вдруг выясняется, что Элен вела дневник. Не понимаю, как получилось, что следователи ничего об этом не знали. - Ходят слухи, - сказал Мейсон, - что Эддикс использовал все свое политическое влияние. В результате следствие взяло огромную кисть и торопливо замазало дело толстым слоем побелки. Следствия, как такового, и не было. - А по-моему, мистер Мейсон, ваше утверждение, не имеет под собой никаких оснований. Вы и сами едва ли в это верите. Мистер Эддикс всего лишь хотел оградить себя от некоторых неудобств личного плана, и не более того. Мейсон усмехнулся. - Прекрасно, - воскликнул Фэллон, - давайте говорить начистоту! Дневники эти всплыли совершенно случайно. Боже мой, мы ведь даже не имели представления, что они вообще существуют. Очевидно, их нашли в какой-нибудь коробке, о которой не было известно. Последний дневник, разумеется, был... - Да? - переспросил Мейсон. Фэллон кашлянул. - Я не то хотел сказать. Это просто обмолвка. - Что случилось с последним дневником? - спросил Мейсон. Фэллон посмотрел Мейсону прямо в глаза. Взгляд его стал жестким и враждебным. - Вы меня не так поняли, - медленно проговорил он. - Очевидно, она перестала вести дневник, и та тетрадь, что находится у вас, - последняя. - Сколько Эддикс готов заплатить? - поинтересовался Мейсон. - Я не знаю, - ответил Фэллон. - Он приказал мне торговаться с вами до тысячи долларов. Мы вообще были уверены, что получим их даром, просто возместив вам расходы или, в самом худшем случае, если бы вы решили сорвать на этом куш, уплатив две-три сотни долларов. Но встретившись с вами и уразумев, что вас не проведешь всей этой сентиментальной чепухой, я сразу предложил предельную сумму, на которую меня уполномочили. - Отлично, - сказал Мейсон. - И что вы собираетесь предпринять теперь? Фэллон упрятал сотенные купюры обратно в бумажник, аккуратно свернул пятидолларовую бумажку, положил ее в карман, улыбнулся Мейсону и ответил: - Я пойду за дальнейшими инструкциями. Благодарю вас. Всего наилучшего! Он резко повернулся и вышел из офиса. Мейсон посмотрел на Деллу Стрит. Во взгляде его можно было прочесть невысказанный вопрос. - Ну что ж, - сказала Делла, - похоже, сегодня вечером обычной работой заняться не придется. - Похоже, что заняться обычной работой не придется и в ближайшие сутки. Я возьму одну из тетрадок, ты возьмешь другую, дай одну Джексону и одну Герти. Мы должны прочитать эти дневники самым внимательным образом. Нужно вчитаться в каждое слово. Отмечай все, что покажется важным, и делайте выписки со ссылками на страницы. Мы должны выяснить, чем так обеспокоен мистер Бенджамин Эддикс, и желательно, еще до того, как мы получим от него весточку. Каким числом помечена последняя запись, Делла? - Я уже посмотрела, шеф, - ответила она, - записи кончаются примерно за две недели до ее исчезновения. - Черт побери, дорого бы я заплатил, чтобы взглянуть на тетрадь номер пять, - сказал Мейсон, - но по обмолвке, сделанной нашим оловянным Фэллоном, я понял, что Эддикс, Фэллон и компания уже нашли этот дневник, засунули его в мешок и, привязав что-нибудь потяжелее, швырнули за борт в самом глубоком месте пролива. Ну хорошо, Делла, давай выясним, чем же мы располагаем. Отмени все назначенные на сегодня визиты, смети со стола почту, и давай приниматься за работу. 3 Поздно вечером во вторник, когда все остальные уже разошлись по домам, Мейсон и Делла Стрит сидели в кабинете адвоката и сопоставляли информацию, выуженную из дневников Элен Кэдмас. - Чтоб мне провалиться, - воскликнул Мейсон, - но лично я не исключаю возможность убийства! - Ну, а я уже почти наверняка могу исключить возможность несчастного случая или самоубийства, - сказала Делла Стрит. - У нас нет никаких улик, - возразил ей Мейсон, - то есть я имею в виду, ничего конкретного. - Для меня они достаточно конкретны, - с чувством произнесла Делла Стрит. - Ты ведь внимательно прочитал дневник, шеф, и перед тобой, конечно, возник образ чертовски симпатичной, совершенно нормальной молодой девушки с прекрасной фигурой - девушки, мечтавшей сниматься в кино, о чем мечтают почти все симпатичные девушки. И ты получил представление о ее проницательном и глубоком уме. Она восхищалась силой характера Бенджамина Эддикса. Ее возмущало, как он обращается с обезьянами. Она чувствовала, что в его жизни есть какая-то тайна. По первой тетради хорошо видно, с каким жгучим любопытством она пыталась выяснить, что это за тайна, а затем, совершенно неожиданно, перестает упоминать об этом. И вот еще что - девушка была влюблена. - Почему ты так решила, Делла? - По ее настроению, по тому, что она писала в своем дневнике. У нее было предостаточно свободного времени, и она часто погружалась на досуге в романтические мечтания. - Но она не доверяла свои романтические мечты дневнику, - заметил Мейсон. - В открытую - нет, - согласилась Делла, - но это можно прочесть между строк. По каким-то причинам девушка избегала писать в дневнике совершенно откровенно, но она, вне всякого сомнения, выражала свои настроения. Влюбленные всегда пишут о красоте природы, о том, как прекрасна весна в природе и весна в человеческом сердце. - Как ты поэтично рассказываешь, Делла! - Я всего лишь рассуждаю логично. - А ты сама случайно не ведешь дневник? Лицо Деллы ярко вспыхнуло. - И кроме того, - поспешно сказала она, - Элен ненавидела Натана Фэллона. - А что, кто-нибудь испытывает к нему более дружеские чувства? - Сам Натан Фэллон. Мейсон откинулся назад и захохотал. Делла улыбнулась и продолжила: - Она любила животных и была очень сильно привязана к обезьяне по имени Пит. Ее возмущали эксперименты, которые Бенджамин Эддикс проводил с животными. Мейсон задумчиво прищурился: - Эксперименты у Эддикса велись на самом высоком научном уровне. Он пытался воздействовать на нервную систему животных. И у него были довольно своеобразные идеи, связанные с гипнозом. Очевидно, он осознал, что человека нельзя погрузить в гипнотический транс настолько глубоко, чтобы он смог сделать нечто противоречащее его высшим моральным установкам, но ему, похоже, казалось, что гориллы, как существа человекообразные, могут поддаваться воздействию гипноза и, к примеру, способны убить человека. Черт бы меня побрал, если я понимаю, что именно он пытался этим доказать. Я чувствую, что это каким-то образом связано с прошлым Эддикса. С ним, очевидно, стряслась большая беда, возможно, он совершил преступление и подозревал, что пошел на это под чьим-то гипнотическим влиянием. - Кошмарная обстановка для секретарши, - сказала Делла Стрит. - Эддикс богат, но это отнюдь не оправдывает его жестокого обращения с животными. Мейсон кивнул: - Вероятно, вначале Элен Кэдмас испытывала то же самое. Затем, похоже, ее взгляды несколько изменились. Она, несомненно, относилась к Эддиксу с большим уважением и чувствовала, очевидно, что за его экспериментами скрывается нечто очень важное. - А затем ее убили, - сказала Делла Стрит. - Не нужно так говорить, Делла. Нет абсолютно никаких доказательств. - Ну, я чувствую интуитивно, очень ясно чувствую, что она не могла пойти на самоубийство. - В тетради, которую я читал, - сказал Мейсон, - есть еще одна очень любопытная вещь, Делла. Меня она очень заинтересовала. - Что именно? - У этой обезьяны, Пита, которую она так любила, появилась привычка таскать ее мелкие безделушки - все, чем она, по мнению обезьяны, любовалась. Пудреницу, губную помаду, сережки - она все подряд хватала и прятала. Скорее всего, ее любимым тайником была огромная греческая ваза в холле... Делла, у меня появилось одно подозрение... Кто из адвокатов представляет миссис Джозефину Кемптон в процессе против Эддикса? - Сейчас посмотрю, - сказала Делла Стрит и вышла из кабинета. Вернувшись минуты через три, она вручила Мейсону листок, на котором было напечатано на машинке: "Джеймс Этна, адвокатская контора "Этна, Этна и Дуглас". - Боюсь, я совершила глупость, шеф, - сказала она, когда Мейсон ознакомился с запиской. - Что ты имеешь в виду? - Когда я вышла в приемную, телефон зазвонил так настойчиво, что казалось, вот-вот развалится на части. В общем, я хотела объяснить, что рабочее время уже кончилось и на звонок ответить некому... Ну и выяснилось, что я разговариваю с Мортимером Херши, финансовым управляющим Бенджамина Эддикса. Он очень хотел договориться о твоей встрече с мистером Эддиксом. - Что ты ему ответила? - спросил Мейсон. - Я сказала, что должна связаться с тобой, уточнить, какие встречи уже намечены на завтра, и назначить подходящее для тебя время. Тогда он заявил, что мистер Эддикс не сможет прийти к тебе в офис, поскольку он ранен. - Ранен? - Он сказал именно так. - Он сообщил какие-нибудь подробности? - Больше ничего. По его словам, мистер Эддикс ранен и не сможет приехать к тебе в офис, но, как ему представляется, встреча с мистером Эддиксом была бы в твоих же интересах. Я ответила, что попытаюсь связаться с тобой и перезвоню ему. - Вот что, - сказал Мейсон, - попробуйте-ка, Делла, для очистки совести дозвониться до конторы "Этна, Этна и Дуглас". - В такое время там наверняка уже никого нет. - Кто-нибудь из компаньонов мог задержаться на работе. В конце концов, Делла, мы-то ведь работаем допоздна. - Вот это точно. - Она сняла телефонную трубку, набрала номер и через мгновение спросила: - Простите, кто у телефона?.. Вас беспокоят из офиса Перри Мейсона... Да, да, адвокат... О, это вы?.. Прошу извинить за столь поздний звонок, но мистеру Мейсону нужно срочно поговорить с мистером Джеймсом Этной. Минутку, не вешайте, пожалуйста, трубку. - Делла Стрит кивнула Мейсону и щелкнула рычажком коммутатора. - Еще одна сова, - сказала она. - Он и в самом деле задержался из-за срочного дела. Мейсон снял трубку: - Алло. Говорит Перри Мейсон, Это Джеймс Этна? - Да, я вас слушаю. - Вы представляете интересы миссис Джозефины Кемптон в процессе против Бенджамина Эддикса? - Совершенно верно. - Случилось так, что меня заинтересовало это дело, - сказал Мейсон. - А чьи, собственно, интересы вы представляете? - осторожно и с некоторой прохладцей в голосе полюбопытствовал Этна. - Ничьи. Просто оно меня интересует. - Ну, положим, оно и меня интересует. Случай, по-моему, возмутительный до безобразия. Это именно из-за него у меня сегодня вечером сорвался деловой ужин. Рассмотрение должно состояться в суде послезавтра, и я пытаюсь откопать какой-нибудь подходящий закон. - Не могли бы вы вкратце сообщить мне, в чем суть проблемы? - Я полагаю, в исковом заявлении все изложено достаточно ясно, - осторожно ответил Этна. - Мне хотелось бы получить более подробную информацию. - С какой целью? - Ну, скажем так, из чистого любопытства. - Боюсь, мистер Мейсон, что не смогу вам ничем помочь - придется вам довольствоваться исковым заявлением. Разумеется, когда дело будет принято к рассмотрению в суде... - Просто есть шанс, - сказал Мейсон, - что я смогу вам кое в чем помочь. - Каким образом? - В данный момент я не могу вам ничего объяснить, но если вы расскажете мне кое-что... Я, разумеется, не претендую на то, чтобы вы делились со мной конфиденциальной информацией, но... - Ну ладно, - сказал Этна, - я могу изложить вам в общих чертах, в чем суть дела. Миссис Кемптон была уволена без предупреждения. Она работала у мистера Эддикса примерно два с половиной года, но Эддикс даже не пожелал объяснить ей причины увольнения. Миссис Кемптон покинула его вне себя от возмущения. Она не попросила рекомендательных писем и, таким образом, совершенно неожиданно осталась без работы. - Неужели она не знает, почему так произошло? - Насколько ей известно, никаких причин для этого не было. - Продолжайте - что произошло дальше? - Ну, в общем, она подыскала себе подходящее место. Естественно, хозяева хотели знать, у кого она раньше работала, и миссис Кемптон сказала. Работала она у них примерно две недели. Вне всяких сомнений, она вполне удовлетворительно справлялась со своими обязанностями, и вдруг как гром с ясного неба - ее опять увольняют без предупреждения. Она не могла понять, в чем дело. Как бы то ни было, миссис Кемптон - прекрасный повар и экономка - тут же устроилась в другое место. Разумеется, здесь тоже хотели знать ее прежнее место работы, она сообщила им, приступила к обязанностям, и все было отлично. Наниматели были абсолютно всем довольны, а затем неожиданно без лишних слов ее рассчитали. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Видите ли, это известно очень немногим. Но вам, я думаю, можно доверять. - Если возникают какие-то проблемы, то можете не говорить, - сказал Мейсон. - Конфиденциальные сведения мне не нужны. - О, на суде это все равно станет известно, - ответил Этна. - В общем, миссис Кемптон обращалась в нашу контору по поводу страховки и поделилась со мной возникшими подозрениями, подробно рассказав обо всем, что произошло. Я попросил одного моего приятеля написать Бенджамину Эддиксу и сообщить, что к нему устроилась на работу миссис Джозефина Кемптон, которая, насколько он понял, последние два года работала у мистера Эддикса. Он просил мистера Эддикса дать ей рекомендацию, охарактеризовав ее деловые качества. - И что в результате? - спросил Мейсон. - Не прошло и недели, как было получено письмо от Бенджамина Эддикса. В нем было короткое сообщение о том, что миссис Кемптон была уволена из-за ее нечестности, что бесследно исчезло весьма ценное бриллиантовое кольцо - оно было очень дорого мистеру Эддиксу и стоило около пяти тысяч долларов; что платиновые часы, стоимостью тысяча семьсот пятьдесят долларов, тоже пропали; что не было достаточно улик для привлечения миссис Кемптон к суду за кражу, но доказательств было достаточно для Эддикса, чтобы ее немедленно уволить. - Черт побери, это же надо суметь состряпать такое письмецо! - воскликнул Мейсон. - Вот именно, вы понимаете меня? - И что же вы предприняли? - Ну, только для того, чтобы подстраховаться, я устроил миссис Кемптон на работу к моим друзьям, людям, которым я могу доверять, - письмо должно быть безупречным с юридической точки зрения. Вы ведь понимаете - первое письмо было написано человеком, на самом деле не нанимавшим на работу миссис Кемптон, и это могло серьезно осложнить ситуацию в суде. - Да, я понимаю. - И вот, миссис Кемптон таким образом нашла место с жалованьем в двести пятьдесят долларов в месяц, с питанием и комнатой, очень даже неплохое место. Хозяева написали мистеру Эддиксу и получили точно такое же письмо, как и все остальные. Они, естественно, его сохранили и готовы предъявить на суде. - Дело будет рассматриваться послезавтра? - Совершенно верно. Я из кожи вон лезу, чтобы как можно скорее начать судебное разбирательство, - для моего клиента это имеет очень большое значение. Эддикс может позволить себе стричь купоны. Мой клиент вынужден работать. - Вы не пытались склонить Эддикса к компромиссу? - Я сделал все возможное, чтобы хоть как-то повлиять на Эддикса. Не знаю, знакомы ли вы с ним. - Нет. - Короче говоря, он чрезвычайно упрямый человек. Он заявил мне, что у него есть улики, которые убедят кого угодно: именно миссис Кемптон стащила бриллиантовое кольцо и часы; и что он просто проявил великодушие и не стал возбуждать уголовное дело, но, если я потащу его в суд, он опозорит миссис Кемптон навсегда. Он сказал, что если она захочет устроиться на работу, не обращаясь к нему за рекомендациями, то он не будет иметь ничего против. Для этого ей всего лишь нужно соврать о своем последнем месте работы. Но если кто-нибудь напишет ему и спросит его мнение о миссис Кемптон, он будет откровенен. - Я полагаю, - сказал Мейсон, - что вы просмотрели все законоположения о добросовестном заблуждении? - Вот как раз этим я сейчас и занимаюсь, - ответил Этна. - Тут множество проблем - добросовестного заблуждения, наличия злого умысла, разумных оснований для написания подобных писем и много чего еще. В законе достаточно определенно это не сформулировано. - Я хотел бы задать вам еще один вопрос, - сказал Мейсон. - Вспомните, не доводилось ли вам читать в газетах об исчезновении секретаря Эддикса, девушки по имени Элен Кэдмас? - Я никогда не запоминаю, о чем там они пишут в газетах. Нет, не помню, - ответил Этна. - Но вам что-нибудь известно о ее исчезновении? - Только то немногое, что сообщила мне миссис Кемптон, - осторожно проговорил Этна. - Вот теперь, - сказал Мейсон, - мы и подошли к тому, что мне нужно. Что именно рассказала вам миссис Кемптон? - А что конкретно вас интересует? - В данный момент я не могу поделиться с вами информацией по этому вопросу. - В таком случае я в данный момент не могу поделиться с вами вообще никакой информацией. - Ну хорошо, меня интересует, не связано ли увольнение миссис Кемптон с исчезновением Элен Кэдмас? Этна надолго задумался. - Элен Кэдмас совершила, как предполагают, самоубийство примерно за два дня до увольнения миссис Кемптон. У нас сложилось мнение, что если, поймите меня правильно, мистер Мейсон, я никого не обвиняю, что если нечто было похищено в особняке Эддикса, то гораздо больше оснований подозревать Элен Кздмас, а не миссис Кемптон. Я сейчас попытаюсь обосновать это предположение. Кольцо и часы были оставлены в спальне мистера Эддикса. Спальня была заперта. Ключ от нее был только у двоих - у миссис Кемптон и у Элен Кэдмас. Миссис Кемптон была экономкой, а Элен Кэдмас входила туда в связи с выполнением своих секретарских обязанностей. Собственно говоря, это были апартаменты из нескольких комнат: спальня, кабинет, ванная и небольшое помещение для животных. На данный момент, мистер Мейсон, это все, что я могу вам сообщить. - По какому телефону я мог бы связаться с вами сегодня вечером? - Я буду в конторе еще час или два. Мой домашний телефон Вест девятьсот семь двести одиннадцать. - Огромное спасибо, - сказал Мейсон, - возможно, - я позвоню попозже. Мейсон положил трубку. Делла Стрит вопросительно посмотрела на него. - Я полагаю, - сказал Мейсон, - твой невысказанный вопрос связан с желанием знать содержание моей беседы с мистером Джеймсом Этной. - Мой невысказанный вопрос, - ответила она, - связан с желанием знать, когда же мы наконец поужинаем. - Прямо сейчас, Делла, - рассмеялся Мейсон. - И сразу же после ужина отправимся к мистеру Эддиксу и выясним, что именно он собирается нам сообщить, и если случайно - пойми, Делла, это все равно что найти в полном мраке дробинку, один шанс из тысячи, - и если мы случайно найдем в греческой вазе в холле кольцо стоимостью пять тысяч долларов и платиновые часы стоимостью тысяча долларов, то заставим надменного и имеющего, похоже, садистские наклонности миллионера прижать хвост. - Прекрасно, - сказала Делла Стрит, - но я думаю, что не стоит заниматься этим на пустой желудок. - Вот это точно. Где бы ты хотели перекусить? - Там, где мне подадут огромный бифштекс с маслом и петрушкой, и, раз уж мы собираемся с визитом к миллионеру, я думаю, мы сможем позволить себе такую роскошь, как французская булочка, поджаренная до хрустящей коричневой корочки и посыпанная тертым чесноком. - Несомненно, - серьезно заявил Мейсон, - мы должны сполна наслаждаться теми редкими удовольствиями, которые предоставляет нам наша профессия. Ведь если бы мы составляли завещание для мистера Эддикса и он вызвал бы нас для консультации по деловому вопросу, мы были бы вынуждены отказаться от чеснока, Делла. - О, само собой, - согласилась она, и глаза ее блеснули, - но при сложившихся обстоятельствах, принимая во внимание и то, что я сегодня работала до позднего вечера, ты мог бы заказать мне еще и бутылочку красного кьянти - к бифштексу и булочке с чесноком. - Что ж, договорились, - сказал Мейсон. - И позвони перед уходом мистеру Мортимеру Херши, сообщи ему, что мы сможем приехать к мистеру Эддиксу сегодня в девять тридцать вечера. - Может быть, если он еще не ужинал, посоветовать ему съесть немного чеснока, чтобы, учитывая сложившиеся обстоятельства, он мог получить большее удовольствие от общения с нами? - Нет, - сказал Мейсон, - мы не настолько хорошо его знаем. - Но ведь узнаем? - спросила она. - О, несомненно, - пообещал с улыбкой Мейсон, - но он никакого удовольствия от этого не получит. 4 Мейсон плавно затормозил перед коваными железными воротами, сквозь прутья которых виднелась широкая дорожка, усыпанная гравием. Охранник, с большой шерифской звездой на груди, мощным электрическим фонарем в руке и револьвером в кобуре, прицепленной к набитому патронташу, стоял сразу за воротами. Яркий луч фонаря осветил салон автомобиля. Мейсон опустил стекло. - Что вам здесь нужно? - спросил охранник. - Во-первых, - ответил Мейсон, - мне нужно, чтобы вы не слепили мне глаза фонарем. Луч скользнул в сторону, затем фонарь погас. - А во-вторых, мне нужно видеть Бенджамина Эддикса, - продолжал Мейсон. - А я хочу знать, - пробурчал охранник, - нужно ли Бенджамину Эддиксу видеть вас. - Он уверял, что очень нужно. - Имя? - Перри Мейсон. - Ждите здесь, - сказал охранник, - и не вздумайте вылезать из машины. Сидите и ждите, пока я не позвоню в усадьбу. Он подошел к телефону, спрятанному в углублении одной из квадратных каменных колонн, на которых крепились ворота. - Здесь живут милые, дружелюбные и очень гостеприимные люди, верно ведь? - сказал Мейсон Делле Стрит. - Ну, это, может быть, вынужденные меры. Место здесь довольно уединенное, и, кроме того, шеф, похоже, мистер Эддикс очень богат. Мне кажется, он должен опасаться воров. Охранник повесил телефонную трубку и нажал на кнопку - тяжелые ворота на отлично смазанных петлях начали медленно открываться. Охранник подошел к машине. - Все в порядке, - обратился он к Мейсону, - мистер Эддикс вас ждет. Поезжайте прямо по этой гравийной дорожке, никуда не сворачивая. Когда подъедете к главному входу - это там, где большие колонны, - остановите машину прямо у каменной лестницы. Вас будут встречать. Машину оставите там. По дороге не останавливаться и из машины не выходить. Все понятно? - Все понятно, - сказал Мейсон, - хотя меня не слишком-то вдохновляет столь сердечная встреча. А что будет, если мы выйдем из машины? - Много чего. - Ну например? - Ну, вы пересечете, к примеру, невидимые лучи сигнализации, а как только вы это сделаете, тут такое начнется, что вы и представить себе не можете! Вой сирен, прожектора. Кроме того, автоматически откроются двери собачьего питомника и сторожевые собаки будут выпущены на волю. Только потом не говорите, что я вас не предупреждал. Если вам хочется поэкспериментировать, то вперед - можете проверить сами. Охранник вернулся на пост. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Мне кажется, мистер Эддикс превосходно организовал свою защиту. Недостаток гостеприимства он, похоже, решил компенсировать прекрасной технической организацией. Адвокат переключил передачу, и машина скользнула в ворота. Под шинами шуршал гравий широкой, плавно изгибающейся дорожки; неискушенному наблюдателю казалось, что ухоженная территория вокруг представляет множество возможностей для уединения. Через несколько мгновений перед ними возникли смутные очертания огромного каменного дома, смягченные вьющимся то тут, то там плющом. - Да, - сказал Мейсон, - перед нами типичный образец элегантной архитектуры федеральной тюрьмы. Он затормозил у ступенек парадного входа. Каменное крыльцо было залито ослепительным светом. Где-то позади захлебывались диким лаем собаки. Мейсон заглушил мотор, выключил фары и, открыв дверцу, пошел вокруг машины, чтобы помочь выйти Делле. Она, не дожидаясь его, сама распахнула дверцу и быстро взбежала наверх по ступенькам каменной лестницы. Огромная дверь особняка отворилась, и появился Натан Фэллон. - Добро пожаловать в Стоунхендж, - поприветствовал он гостей. - Стоунхендж? - удивленно переспросила Делла Стрит. - Да, именно так называется особняк, - ответил Фэллон, - он довольно большой, мисс Стрит. Здесь достаточно места для удовлетворения всех потребностей мистера Эддикса - для приема гостей, для работы, для экспериментов с животными. - Да, кстати, а с какой целью проводятся эксперименты, о которых вы упомянули? - спросил Мейсон. Натан Фэллон больше не пытался демонстрировать любезность. Он перестал улыбаться и молча посмотрел на Мейсона сквозь толстые линзы своих очков. - Не ваше дело, - отрезал он. На мгновение воцарилась тишина, затем Натан Фэллон сделал шаг назад и жестом пригласил их войти. - Прошу вас, - произнес он. Они вошли в гостиную, в могучем тяжеловесном убранстве которой варьировался все тот же мотив федеральной тюрьмы. Справа в дверях отдернулась портьера - там стоял, наблюдая за ними, худощавый человек. У него были серо-голубые, абсолютно ничего не выражающие глаза - такие большие, что, когда он моргал, веки, казалось, опускались неестественно медленно, как у совы. Затем, когда огромные выпуклые глаза вновь открывались, они напоминали объективы двух фотоаппаратов, снимающих все происходящее на пленку. - Добрый вечер, - произнес мужчина, неуловимой интонацией ясно дав понять, что это не обычное приветствие, а утомительная пустая формальность. - Разрешите представить вам мистера Мортимера Херши, - сказка Натан Фэллон, - менеджера мистера Эддикса. - Если я правильно понял, - произнес Херши, - это мисс Стрит, а в данный момент я имею честь беседовать с мистером Перри Мейсоном? - Совершенно верно. - Прошу вас, проходите. Он провел их в комнату, которая оказалась своего рода гибридом библиотеки и громадного офиса. Посреди комнаты стоял массивный стол длиной добрых пятнадцать футов. Вдоль одной из его сторон были выстроены удобные кожаные кресла. Однако, как бы ни был огромен стол, сами размеры комнаты были таковы, что он не доминировал над окружающей обстановкой. Три стороны комнаты занимали книжные шкафы. Над ними висели полотна, изображавшие сражающихся рыцарей. На некоторых картинах закованные в латы всадники, наклонившись вперед с копьями на изготовку, атаковали друг друга. На других были изображены пешие рыцари, сошедшиеся в рукопашном бою, или тяжело вооруженные всадники, нападавшие на пехотинцев; на каких-то - лучники, выстроившись в боевой порядок, выпускали из длинных луков стрелы, дрожавшие в полете от собственной тяжести и неумолимой энергии движения и устремлявшиеся в сторону группы тяжеловооруженных рыцарей; кони ржали, агонизируя среди тел убитых пехотинцев и рыцарей, сжимавших алые от крови мечи и щиты. По всей комнате стояли большие кожаные кресла, в которых можно было устроиться с чрезвычайным комфортом. Перед каждым таким креслом имелась скамеечка для ног, а сбоку - неяркая лампа для чтения. Сама комната была освещена ровным светом скрытых ламп. - Прошу вас, присаживайтесь, - пригласил их Херши и, проводив к столу, устроил так, что Мейсон и Делла Стрит сели с одной стороны, а Натан Фэллон и сам Херши - с другой. - А теперь, - проговорил Херши, осторожно подбирая слова, - я хотел бы, мистер Мейсон, принести вам извинения от имени мистера Эддикса. - За что? - За то, что вас недооценили. - Вы имеете в виду, что меня недооценил мистер Эддикс? - Нет - Фэллон, - сказал Херши, неторопливо повернулся и, медленно подняв веки, в упор взглянул на Фэллона. В его оценивающем взгляде было что-то нарочито презрительное, но на губах Херши застыла все та же улыбка. Он снова повернулся к Мейсону. - Отлично, - сказал Мейсон, - сначала меня недооценили, затем мне принесли извинения. Никакой нужды, впрочем, в этих извинениях не было. - Ну разумеется. Мортимер Херши выдвинул ящик стола, извлек оттуда пачку купюр и принялся нарочито медленно отсчитывать, пока перед ним не оказалось тридцать новеньких, хрустящих стодолларовых банкнот. - Это за что? - спросил Мейсон. - За дневники и фотографии, - ответил Херши. - И для чего они вам нужны? - Их хочет получить мистер Эддикс. Само собой разумеется, мистер Мейсон, вы должны понимать: мистер Эддикс никогда не подтвердит, что уплатил такую сумму за эти документы, а значит, и у вас не возникнет надобности в этом признаваться. - Что вы имеете в виду? - Я имею в виду вот что, - сказал Херши. - В бухгалтерских книгах мистера Эддикса не будет указано, что вам выплачены три тысячи долларов. В отчетности мистера Эддикса будет значиться, что вам возместили расходы в размере пяти долларов, потраченных вами. Остальные три тысячи долларов будут носить характер подарка, сделанного вам мистером Эддиксом. Таким образом, не будет никакой необходимости уплачивать с этой суммы налоги. Я ясно выражаюсь? - О, вполне, - сказал Мейсон, - единственное, чего я не понимаю, так это нетерпения мистера Эддикса заполучить себе фотографии и дневники. - У него есть на то свои причины. - Вы знаете, - сказал Мейсон, - мне предпочтительнее было бы обсудить этот вопрос лично с мистером Эддиксом. Я полагал, что еду на встречу с ним. Только ради этого я сюда приехал. - Мистер Эддикс просил передать вам свои извинения. Он нездоров. Мейсон покачал головой. - Я приехал сюда, чтобы встретиться с Бенджамином Эддиксом. Вы утверждаете, что он нездоров и не может сюда прийти. А я еще раз повторяю вам, что приехал специально ради встречи с ним. И хочу говорить с ним лично. - Если вы настаиваете, - сказал Херши, - то не сомневаюсь, что мистер Эддикс согласится поговорить с вами. Но, как бы то ни было, могу заверить вас, мистер Мейсон, что это предложение окончательное. Мистер Эддикс не добавит ни цента. Вам остается или принять его, или отклонить. - Прекрасно, - тут же ответил Мейсон, - я его отклоняю. - Вы слишком уж поспешно отклоняете серьезные предложения, - сказал Херши. - Ну, если вы предпочитаете, чтобы я сформулировал отказ более дипломатично, - с улыбкой проговорил Мейсон, - то я вынужден констатировать следующее: исходя из того факта, что я нахожу дневники в высшей степени интересными, а также принимая во внимание тот факт, что в них, как мне кажется, содержится ключ к разгадке одной тайны, я не имею ни малейшего желания с ними расставаться. - Ключ к разгадке тайны? - Ключ к разгадке тайны, - подтвердил Мейсон. - К разгадке какой тайны, позвольте вас спросить? - Спросить я вам, конечно, позволю, - сказал Мейсон, - а вот отвечать не стану. Ответ на этот вопрос я приберегу лично для мистера Эддикса. - Видите ли, мистер Мейсон, это причинит мистеру Эддиксу определенные неудобства, но тем не менее я охотно передам ему ваши слова. И я нисколько не сомневаюсь в том, что он захочет лично с вами встретиться. Подождите, пожалуйста, одну минуту. Херши повернулся и посмотрел на Фэллона. Натан Фэллон подскочил в кресле словно от удара током, быстрым широким шагом пересек комнату и скрылся за занавешенной дверью. Херши взглянул на три тысячи долларов, в сотенных купюрах, сложил их в соблазнительного вида пачку и протянул Мейсону. Тот отрицательно покачал головой. Херши открыл ящик стола, бросил деньги обратно, задвинул ящик и, сложив руки перед собой на столе, замер в полной неподвижности. Через мгновение тяжелые портьеры в дальнем углу комнаты раздвинулись, и коренастый широкогрудый мужчина, прихрамывая и тяжело опираясь на палку, вошел в комнату. Лицо его было забинтовано, а глаза скрывались за темными очками. Забинтована была почти вся правая сторона лица и часть левой. Слева повязка была закреплена на чисто выбритой коже кусочком пластыря, однако было заметно, что под бинтом, там, где кончалась выбритая щека, росла иссиня-черная борода. Лицо под повязкой разглядеть было трудно, но челюсть казалась довольно тяжелой, а низкий лоб венчала копна черных, коротко остриженных волос. - Мистер Бенджамин Эддикс, - представил его Херши. Кивнув, Эддикс сказал: - Здравствуйте, здравствуйте! Прошу прощения, я не вполне здоров. В сопровождении Натана Фэллона он прохромал через всю комнату и протянул руку. - Мистер Перри Мейсон, - представил Херши. - Рад видеть вас, мистер Мейсон. Много слышал о вас. Следил по газетным отчетам за несколькими вашими процессами. - А это мисс Стрит, секретарша мистера Мейсона, - продолжал Херши. - Добрый вечер, мисс Стрит. Очень рад вас видеть. Прошу прощения, я весь перебинтован. Я, знаете ли, занимаюсь экспериментами с животными, а это не всегда благоприятно отражается на здоровье. - Забинтованное лицо исказилось кривой ухмылкой. - Одна из этих чертовых горилл, - Эддикс говорил с трудом из-за мешавшей ему повязки, - схватила меня за пиджак, когда я слишком близко подошел к ее клетке, и не успел я его скинуть, как она дернула меня за руку и потащила к решетке. Я рванулся назад и попытался высвободиться, пнув ее, но она крепко стиснула мою ногу, да еще оцарапала меня и поставила несколько синяков. В общем ничего страшного, но вид у меня теперь не слишком представительный. Он отодвинул кресло и, болезненно поморщившись, неловко уселся в него. - Горилла, - пояснил Натан Фэллон, - намеревалась схватить мистера Эддикса за горло. Если бы ей это удалось, своими могучими пальцами она просто сломала бы ему шею. - Перестаньте, - нетерпеливо перебил его Эддикс. - Вы всегда торопитесь делать выводы, не имея достаточно данных, словно какая-нибудь выжившая из ума старуха. Я не думаю, что горилла пыталась схватить меня за горло. Не могу утверждать наверняка, но, по-моему, она тянулась за моим галстуком. - Он повернулся к Мейсону и пояснил: - Все гориллы таковы. Они сами не свои становятся, если им захочется завладеть чем-нибудь из одежды, например свисающим галстуком. Если вы подходите слишком близко, они могут дотянуться сквозь прутья решетки и схватить вас за него. Но, разумеется, если у гориллы появятся злые намерения, то она становится очень опасной. - Вы сознательно подвергаете себя такому риску? - спросил Мейсон. - Я занимаюсь научными исследованиями, - ответил Эддикс, - и должен выяснить, насколько глубоко инстинкт убийства укоренен в сознании высших приматов. - Похоже, - заметил Мейсон, - вы были недалеко от того, чтобы это выяснить. - Я инстинктивно отшатнулся назад, - сказал Эддикс. - Черт побери, но на мгновение и мне показалось, что она хочет схватить меня за горло. Однако, как следует поразмыслив над этим впоследствии, я не могу исключить возможность того, что она пыталась вцепиться в мой галстук. Для них это совершенно естественно, знаете ли, а эта просто оказалась особенно ловкой. Гориллы - крупные животные, но могут двигаться молниеносно, мистер Мейсон, просто молниеносно. - Я все прекрасно видел, - сказал Фэллон, - и у меня нет абсолютно никаких сомнений, что она пыталась схватить вас за горло, Бенни. - Ну, честно говоря, мне действительно пришлось довольно туго, - согласился Эддикс. - Я на какое-то мгновение ошеломил ее, пнув ногой и оперевшись о решетку. А тут подоспел Натан, закричал на нее и замахнулся дубинкой. - Похоже, - сказал Мейсон, - что ваши эксперименты обречены на неудачу - вы не сможете сделать окончательного вывода, пока горилла и на самом деле не убьет кого-нибудь. Эддикс пристально посмотрел на него и пожал плечами. - По-моему, вы не совсем правильно поняли, чем я занимаюсь, мистер Мейсон, и, честно говоря, я не считаю нужным пускаться в разъяснения. Меня прежде всего интересует проблема гипнотизма. Кому-то, может быть, это не нравится, но мне, черт побери, плевать. Это мои гориллы. Я их купил, и они принадлежат мне. - У меня есть некоторые сомнения, - возразил Мейсон. - На что вы намекаете? - Вы можете физически владеть гориллами, - объяснил Мейсон, - но с моральной точки зрения, я думаю, человек не может быть хозяином живого существа. Животное имеет право на полноценное существование в силу самого феномена жизни. - Вы юрист. Я владею ими на законных основаниях, и вы должны с этим согласиться. - Я говорил о моральном аспекте проблемы, о моральной собственности. - Дайте мне в физическое владение что-нибудь запертое в клетке за железной решеткой и дайте мне бумагу, что я это купил, и можете оставить себе вашу моральную ответственность. А что касается меня, я в полном соответствии с законом буду распоряжаться своей собственностью. - Вы хотели со мной для чего-то встретиться? - спросил Мейсон. - Да, хотел, а теперь не хочу. - И что заставило вас изменить свое намерение? - Вы сами. Вам предложили три тысячи долларов за дневники. Вы отказались. Отлично. Если вы решили действовать таким образом, мы принимаем правила игры. Предложение аннулируется. Цена теперь снова прежняя - пять долларов. Вам ясно? - Ясно. Деньги остаются у вас, дневники - у меня. - Давайте говорить начистоту, Мейсон. Вы ловкий адвокат. Но и я парень не промах. Если вы дадите дневники газетчикам и начнете раздувать историю с гибелью Элен, я вас просто сломаю. Мейсон встал. - Стращайте такой болтовней своих служащих, - сказал он. - По-моему, это еще одно свидетельство того, что вы сами перепуганы. Пойдем, Делла. Они вышли из комнаты в сопровождении трех мужчин. В холле Мейсон повернулся к Делле. - Не могла бы ты мне помочь, Делла? - Что вам взбрело в голову? - с подозрением спросил Эддикс. - Хочу взглянуть, что лежит в этой каменной урне. - А с чего вы взяли, что там что-то лежит? Мейсон холодно улыбнулся. - Узнал из дневников. - Натан, опустите-ка с Мортимером эту урну. Переверните ее. Покажите Мейсону, что там ничего нет. Они сняли с постамента большую каменную урну и осторожно опустили ее на пол. Натан Фэллон посветил в глубину урны карманным фонариком. В то же мгновение она осветилась изнутри тысячами переливающихся бликов. - Боже мой! - воскликнул Фэллон. - Да там огромный бриллиант, Бенни. - Достаньте его, - отрывисто приказал Эддикс. Фэллон полез рукой в урну, но не смог дотянуться до дна. - Сейчас я сниму пиджак, - сказал он, - да и то не знаю, достану ли. - Нужно перевернуть урну вверх дном, - сказал Эддикс. - Беритесь-ка за нее и переворачивайте. Поглядим, что там за чертовщина внутри. Они схватили урну за верхний край, опрокинули ее набок, затем медленно приподняли дно. Первым выкатилось большое кольцо с бриллиантом. - Мой бриллиант! - воскликнул Эддикс. Вслед за кольцом по гладкой внутренней поверхности урны выскользнули платиновые часы. Фэллон схватил их. - Приподнимите-ка еще, - сказал Мейсон. На пол выкатилась целая коллекция ювелирных изделий, монеты, бумажник, колода карт, пудреница. - Вот это да, черт бы меня побрал! - воскликнул Эддикс. Мейсон холодно сказал: - В дневнике написано, что одна из обезьян, Пит, иногда озорничала и у нее появилась привычка хватать предметы, особенно те, которые, по ее мнению, ценила Элен Кэдмас, и прятать их в эту урну. - Так вот в чем дело! - Эддикс был озадачен. Мейсон твердо взглянул ему в единственный открытый глаз. - Насколько мне известно, послезавтра состоится судебный процесс по иску Джозефины Кемптон, обвиняющей вас в диффамации. - Ах вот оно что! - произнес Эддикс. - А! - воскликнул Фэллон. - Вот теперь все стало ясно. Теперь понятно, почему сам великий Перри Мейсон заинтересовался вдруг дневниками Элен Кэдмас. Вот теперь, Бенни, все встало на свои места. Эддикс, быстро взглянув на Фэллона, оборвал его: - Заткнись! Затем он повернулся к Мейсону: - Вы умны. Я люблю умных людей. Что вы в связи с этим собираетесь предпринять? - Ничего, - ответил Мейсон. - А вот ты, Бенни, что теперь собираешься делать? - поинтересовался Натан Фэллон. Эддикс подобрал часы и принялся вертеть их в руке. - Абсолютно ничего, и сильно сомневаюсь, черт побери, что ты сможешь что-нибудь придумать. - Мейсон все это спланировал заранее. Он подстроил нам искусную ловушку, - продолжил Фэллон. - Придержите язык, - сказал Мейсон. - За такие слова можно ответить, Фэллон. Выбирайте выражения. - Мне незачем выбирать выражения, - сердито ответил Фэллон. - Когда вы проходили через холл в первый раз, вы подбросили вещи в каменную урну, а потом придумали историю с обезьяной, которая якобы спрятала их. - Я не приближался к урне, - возразил Мейсон. - Вы прошли как раз мимо нее. - Вы все это время были здесь со мной. - Я повернулся спиной. Я направлялся в другую комнату. - Фэллон, - сказал Мейсон, - взгляните-ка мне прямо в глаза. Фэллон посмотрел на него. - Вы лжец, черт бы вас побрал, - сказал Мейсон. Фэллон сжал кулаки, но затем, поразмыслив получше, решил, похоже, не реагировать. - Подождите, подождите, - сказал Эддикс, - все произошло слишком уж стремительно. Мне нужно сначала как следует разобраться со всем этим. Херши, вам я доверяю. С того места, где вы стояли, вам было видно, как Мейсон проходил мимо урны? - Он не проходил рядом с ней, - сказал Херши. - Он взглянул на нее, но близко к ней не подходил и не мог ничего в нее подбросить. Да вы и сами видите, что все эти вещи покрыты толстым слоем пыли. Они лежат там уже давно. - Это ваш главный недостаток, Фэллон, - сказал Эддикс. - Вечно вы, складывая два и два, получаете шесть, а потом еще пытаетесь убедить меня, что это и есть правильный ответ. Черт возьми, из-за вас мы чуть не влипли в историю. Сядьте и заткнитесь. В холле резко зазвонил телефон. - Какого еще черта? - сказал Эддикс и повернулся к Фэллону: - Возьмите трубку. Фэллон снял трубку: - Алло, Натан Фэллон у телефона... Кто?.. Хм, мистер Эддикс не договаривался с ним о встрече... Подождите минутку. - Тут такое дело, - сказал Фэллон Эддиксу. - Приехал ваш юрист, Сидней Хардвик. Он там, за воротами. - Я не могу его принять, - сказал Эддикс, - я определенно не в состоянии больше подвергать свои нервы испытаниям и не собираюсь сегодня никого больше видеть. К черту его. Я с ним не договаривался о встрече. - Но он говорит, что это очень важно, - сказал Фэллон. - Что будем делать? Мы не можем просто прогнать его от ворот. Эддикс повернулся к нему: - Кто ты такой, чтобы указывать мне, что я могу делать, а чего не могу, а, Фэллон? Я вытащил тебя из дерьма и в конце концов засуну тебя туда обратно. Я сказал, что не собираюсь принимать Хардвика, и так оно и будет. Мне наплевать, важно это или неважно. Эддикс прихрамывая вышел из комнаты, затем вдруг вернулся и появился на мгновение в дверях. - Вы чертовски умно разыграли ваши карты, Мейсон, - сказал он. - Спокойной ночи. Мортимер Херши со значением поглядел на Фэллона: - Вам придется самому позаботиться о Хардвике, Натан. Фэллон приказал в трубку: - Открывайте ворота. Сидней Хардвик может приезжать в любое время. - Он повесил трубку и сказал: - Я попросил бы вас задержаться здесь на минутку, мистер Мейсон. Я сожалею, что вел себя неподобающим образом. Я пытался защитить интересы Бенни. Вы видели, какова его благодарность. Мейсон, склонившись над вещами, выкатившимися из урны, обратился к Делле Стрит: - Составьте список всех предметов, находившихся в урне, Делла. - Ничего не трогайте, - предупредил Фэллон. - Не смейте ни до чего дотрагиваться. Я вас предупредил. - Я ничего не трогаю, - ответил ему Мейсон, - я только смотрю. У вас есть возражения против этого? Фэллон помедлил мгновение, затем ответил: - Теперь на вопросы будет отвечать Хардвик. С меня на сегодня разговоров уже хватит. - Он открыл входную дверь. - А вот и мистер Хардвик. Входите же, входите! Хардвик, высокий, худой мужчина лет шестидесяти, с длинным носом, острым подбородком, густыми бровями и проницательными серыми глазами, задержался в дверях, пожимая руку Фэллону. С дужки его очков очень заметно свисала черная лента. В правом ухе у него был слуховой аппарат. - Здравствуйте, Фэллон, - сказал он. - Как себя чувствует сегодня Бенни? - Бенни не совсем здоров, - ответил Фэллон, - и не может вас принять. - Что? - воскликнул в изумлении Хардвик. - Не может принять меня? Но это очень важно. Я уже говорил ему о возникших затруднениях, из-за которых нужно, чтобы его завещание... - Есть вещи и поважнее, - сказал Фэллон со значением, ткнув большим пальцем в сторону Перри Мейсона и Деллы Стрит. - У нас тут маленькая неприятность. - Что вы имеете в виду? - спросил Хардвик, только сейчас обратив внимание на Мейсона и Деллу Стрит. - У нас небольшой конфликт с законом, - пояснил Натан Фэллон. - Это Перри Мейсон. - А ведь верно, черт бы меня побрал, - сказал Хардвик. Лицо его осветилось улыбкой. Он подошел и, протянув свою сильную костлявую руку, обменялся с Мейсоном сердечным рукопожатием. - Мисс Делла Стрит, моя секретарша, - представил Мейсон. Хардвик поклонился: - Я так рад познакомиться с вами, мисс Стрит. Ну-ну, Мейсон, а вас что сюда привело? - Я приехал сюда, - сказал Мейсон, - по просьбе мистера Эддикса, и совершенно по другому поводу. Как вам объяснит мистер Фэллон, мы просто обнаружили данные, свидетельствующие, что якобы имевшие место случаи воровства, приписываемые миссис Джозефине Кемптон, экономке, на самом деле были совершены обезьяной. Улыбка мгновенно пропала с лица Хардвика. С застывшим выражением профессиональной серьезности он повернулся к Фэллону. - Как это произошло, Натан? - спросил он. - Мистер Мейсон приехал сюда, чтобы встретиться с Херши и со мной совершенно по другому поводу. Мы предложили ему урегулировать один финансовый вопрос. - По какому поводу? - резко спросил Хардвик, и его вопрос прозвучал как удар хлыста. - По поводу дневников Элен Кэдмас. - Я видел фотографию Мейсона в газете в связи с этой историей, - сказал Хардвик. - Это и есть вторая причина, по которой я хотел переговорить с мистером Эддиксом. - Мы предложили ему за них деньги. - Сколько? - Три тысячи. - И что? - Он отказался. Хардвик нахмурился и повернулся к Мейсону: - В самом деле, господин адвокат? А я-то полагал, что вы будете рады отдать эти дневники кому угодно, лишь бы вам возместили затраты на их приобретение. - Если бы они были хоть немного сдержаннее, я отдал бы им дневники, - сказал Мейсон. - Но они были до смерти перепуганы, и мне захотелось узнать, по какой причине. - Мы всего лишь опасались возможной огласки, - сказал Херши. Мейсон не стал возражать Херши, но его холодная скептическая улыбка была достаточно красноречива. Херши закрыл глаза. - Продолжайте, - сказал Хардвик. Натан Фэллон сообщил некоторые подробности: - После знакомства с этими дневниками Мейсону пришла в голову мысль заглянуть в каменную урну здесь, в холле. Вы сами видите, что мы там нашли. Все лежит на полу. Бенни взял уже бриллиантовое кольцо, но здесь еще и платиновые часы, пудреница, кое-что из драгоценностей, битком набитый бумажник - вероятно, с деньгами. Собственно говоря, я думаю, что это мой бумажник. Хардвик подошел и взглянул на разложенные на полу находки. - Подождите минутку, насчет бумажника я сейчас вам точно скажу, - пообещал Фэллон. Он нагнулся, поднял бумажник, раскрыл его и с улыбкой продемонстрировал Хардвику пластинку со своим именем, прикрепленную внутри. - Ну точно, - сказал он, - мой. Он пропал некоторое время назад. - Сколько в нем денег? - спросил Хардвик. - Когда я его потерял, там было тридцать два доллара, - ответил Фэллон. Он заглянул внутрь бумажника, сказал: - Все в порядке, - и поспешно засунул его в карман. - Лучше пересчитайте-ка и убедитесь, что ничего не пропало, - предложил Мейсон. Фэллон холодно взглянул на него: - Все на месте. - Это осложняет ситуацию, - произнес Хардвик. - Мейсон, а вам-то что до всего этого? - Меня это заинтересовало. - Я понимаю, но с какой стати? Кто вас нанял? - Никто, - сказал Мейсон и добавил: - По крайней мере, на данный момент. - Ну тогда, - сказал Хардвик, - в связи с этим есть одно заманчивое предложение. При сложившихся обстоятельствах, я полагаю, мистер Эддикс наймет вас помогать мне в том процессе, который должен состояться послезавтра. Процессе, в котором, возможно, удастся... Однако, я думаю, мы обсудим с вами юридические аспекты после того, как будет заключен контракт. - Сожалею, - сказал Мейсон, - но я не приму подобное предложение со стороны мистера Эддикса. - Вы намекаете, что вас наняла миссис Кемптон? - Не совсем так, - сказал Мейсон. - Мне довелось узнать кое-что об этом деле, и я беседовал с ее адвокатом. - Отлично, - сказал Хардвик. - Давайте будем откровенны, мистер Мейсон. Не говорите ничего миссис Кемптон или ее юристам до того, как нам удастся достичь с ней соглашения. Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Вы хотите сказать, что собираетесь поделиться с ними информацией? - Я хочу сказать, что собираюсь сообщить Джеймсу Этне из фирмы "Этна, Этна и Дуглас" о записи в дневнике и о нашей находке. - Это ни к чему хорошему не приведет, - сказал Хардвик. - От этого будет только вред. Мейсон пожал плечами. - Давайте непредвзято рассмотрим проблему с точки зрения закона, - продолжал Хардвик. - Есть только два случая, когда человек, обвинивший другое лицо в совершении преступления, не несет никакой ответственности. Первый случай - это если данное лицо действительно виновно в совершении преступления. Закон о клевете в нашей стране отличается от аналогичных законов многих других стран. У нас соответствие истине является бесспорным оправданием для заявлений, которые иначе могли бы квалифицироваться как клеветнические или оскорбительные. - Благодарю вас за юридическую консультацию, - сказал Мейсон. Хардвик улыбнулся: - Я не собираюсь вас консультировать. Я обращаю ваше внимание на сложившуюся ситуацию - как она выглядит с точки зрения закона. И второй тип случая, мистер Мейсон, - это добросовестное заблуждение. Теперь предположим, что мистер Эддикс обвиняет Джозефину Кемптон в совершении преступления. У него может быть два оправдания. В том случае, если она виновна в совершении преступления, он может доказать Суду свою правоту и это будет для него исчерпывающим оправданием. В том случае, если она не виновна в совершении преступления, а он утверждал, что виновна, ему требуется лишь доказать, что его заблуждение было добросовестным. Другими словами, что он был искренне убежден в своей правоте, давая подобную информацию третьему лицу, проявившему законный интерес к этому делу. Это полностью снимает обвинение в диффамации. Мейсон потянулся, зевнул и сказал: - Я не имею ни малейшего желания обсуждать юридические вопросы, пока мне за это не заплатили. Меня ведь еще никто не нанял, и мне почему-то кажется, что и не наймет. - Конечно, мистер Мейсон, - сказал Хардвик, - обстоятельства сложились так, что вы попали в довольно странную ситуацию. Если я правильно вас понял - вы впервые заподозрили, что упомянутые предметы могут находиться в каменной урне, когда прочитали записи в дневнике Элен Кэдмас? - Совершенно верно. - Записи были сделаны ее собственной рукой? - Честно говоря, господин адвокат, я не знаю. - Само собой разумеется, что такого рода записи не могут быть серьезным доказательством, - сказал Хардвик. - Суд не сможет всерьез их рассматривать. Это просто слова, написанные рукой Элен Кэдмас. Они могут оказаться заранее подготовленным самооправданием. - Что вы хотите этим сказать? - спросил Мейсон. - Она ведь могла сама взять эти вещи и спрятать их в урне, а затем специально сделать запись в дневнике - чтобы в случае, если попадет под подозрение, она могла бы сослаться на свой дневник. Запись должна была бы подтвердить ее заявление о том, что вещи прятала обезьяна. Ну, Мейсон, ведь совершенно ясно, что мне не нужно вам объяснять, как она могла подготовить для себя оправдание. - Я не думаю, что вам вообще нужно что бы то ни было мне объяснять, - сказал Мейсон. Хардвик повернулся к Натану Фэллону: - Я полагаю, нам лучше обсудить этот вопрос с мистером Эддиксом. - Он просил передать вам, что не сможет вас принять, - непреклонно заявил Фэллон. - Он ранен. Вчера его чуть не убила горилла, которую он дрессировал. Все это произошло на моих глазах. Хардвик нахмурился. - Ну что ж, Натан, я думаю, что нет никакой необходимости задерживать мистера Мейсона и мисс Стрит. Насколько я понял, они собираются уходить. - Да, верно. - Спокойной ночи, - отрывисто сказал Хардвик, пожиная руку Мейсону и поклонившись еще раз Делле Стрит. - Я позвоню привратнику, - сказал Фэллон, - чтобы он вас выпустил, мистер Мейсон. Полагаю, нелишним будет предупредить вас, чтобы вы ехали прямо по дороге к воротам. Не останавливайтесь и, упаси боже, не выходите из машины. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, - сказал Мейсон. 5 Машина Мейсона проехала сквозь большие железные ворота. Поглядывавший с подозрением охранник стоял наготове. Едва машина миновала каменные колонны, массивные ворота тяжело повернулись на шарнирах и со скрежетом захлопнулись. Лязгнул железный засов. Мейсон прибавил газ. - Да, ну и дела, - сказала Делла Стрит. - Многовато хлопот для одного вечера, - согласился Мейсон. - А сейчас чем мы займемся?.. - Сейчас нам предстоит сделать несколько важных дел, - ответил Мейсон. - И самое первое - нужно попробовать связаться с Джеймсом Этной. Будем надеяться, что он еще не спит. Здесь должна быть аптека с телефонной будкой... Примерно через полмили, насколько я припоминаю. Мейсон прибавил скорость. - Ты не обратил внимание на какой-то специфический затхлый запах в этом доме? - спросила Делла Стрит. - Что-то напоминающее... Я не могу понять, что имение, и все же у меня до сих пор мурашки по коже от этого. - Аромат зоопарка, - пояснил Мейсон. - Это запах животных, которых держат в клетках. - У меня до сих пор от этого гусиная кожа, - сказала она со смехом. - От одного вида этого дома мурашки по коже побегут, - усмехнулся Мейсон. - Хотел бы я знать побольше о Бенджамине Эддиксе, но, в конце концов, нас это не касается, Делла. Мы окажем добрую услугу Джеймсу Этне, и с нас довольно. Он подрулил к аптеке. Делла Стрит набрала номер домашнего телефона Джеймса Этны, поговорила с минуту, затем кивнула Мейсону и сообщила: - Все в порядке, они еще не легли спать. Я говорила с его женой. Он только что приехал из офиса. - Услышав в трубке ответ, она сказала: - Мистер Этна, это секретарша мистера Мейсона. Подождите секундочку, пожалуйста. Она встала и уступила место Мейсону. Тот устроился в телефонной будке поудобнее. - Прошу прощения, что беспокою вас так поздно, мистер Этна, но причиной тому некоторые довольно необычные обстоятельства. Речь идет о том, что адвокаты Эддикса должны связаться с вами и попытаться прийти к компромиссу. Я подумал, что, принимая во внимание любезность, оказанную вами некоторое время назад, я должен поставить вас в известность о том, что произошло. - Эддикс не пойдет на компромисс, - сказал Этна, и по его голосу слышно было, что он утомлен долгой ночной работой в офисе. - Он из тех твердолобых людей, которые всегда дерутся до последнего, лишь бы было с кем драться, и это может затянуться надолго. Он уверяет, что до сих пор и пятицентовика не уплатил по судебным искам и не собирается платить и в дальнейшем. - А сейчас он выложит пятицентовик, никуда не денется, - сказал Мейсон. - Имеется в виду, что, скорее всего, Сидней Хардвик свяжется с вами в ближайшие пять минут или, по крайней мере, как только вы откроете свою контору завтра утром - и предложит вам пойти на компромисс. - Что случилось? - Они нашли платиновые часы и перстень с большим бриллиантом, которые, как считал Эддикс, были украдены миссис Кемптон. - Черт побери, да неужели?! - торжествующе воскликнул Этна. - Это точно. - Где они были и как им удалось их найти? - Собственно говоря, - сказал Мейсон, - это я их нашел. - Вы? - Ну да. Я пролистывал дневники Элен Кэдмас и обратил внимание, что она упомянула место, куда одна из самых озорных обезьян имела обыкновение прятать всякие безделушки, особенно если эти безделушки, по ее мнению, нравились Элен Кэдмас. И когда я приехал к Эддиксу по его приглашению, я сказал ему, что неплохо было бы взглянуть в это укромное местечко. - И что это за место? - Каменная греческая урна в холле. - Так, так! - воскликнул Этна. - Это же совершенно меняет ситуацию. Собственно говоря, Мейсон, именно это меня больше всего и беспокоило. Я не мог быть абсолютно уверен в моем клиенте. Я, конечно, верил, что она невиновна, но, в конце концов, все улики, я имею в виду улики, свидетельствующие о том, что она могла в принципе взять эти вещи, были в полном распоряжении противной стороны. Вы знаете, как оно бывает. Они могли представить любое количество косвенных улик, доказывающих, что у Эддикса были, по меньшей мере, серьезные основания полагать, что вещи взяла она. Тогда мне пришлось бы защищаться в течение всего процесса. - Конечно, - заметил Мейсон, - здесь есть еще одно юридическое затруднение. Как пытался убедить меня Хардвик, ситуация не изменилась в юридическом смысле. Тот факт, что вещи были найдены, не влияет на его аргументы - ведь речь идет о добросовестном заблуждении, и... Этна ликующе засмеялся. - Пусть он попытается углубиться во все эти технические подробности, - сказал он. - Если мне не нужно обороняться, то я уж сумею пробиться сквозь их оборону. Я сведу весь случай к простейшей ситуации, Мейсон. Женщина, работающая в поте лица, из кожи вон лезет, чтобы удовлетворить все прихоти миллионера. Миллионер выгоняет ее неожиданно и без какой бы то ни было причины. Впоследствии он обвиняет ее в нечестности, чернит ее репутацию и не дает ей зарабатывать на существование, заявляя, что она украла очень ценное кольцо с бриллиантом и платиновые часы. Затем он находит платиновые часы и кольцо с бриллиантом в своем собственном доме, где они и находились все это время. У моей клиентки нет сбережений, ей не на что жить, и она не может устроиться на работу, а Эддикс - мультимиллионер. Ну а теперь прикиньте, как это будет выглядеть перед Судом Присяжных. И мне плевать, черт побери, какие еще технические подробности они выдвинут в свое оправдание. Они попались, и крепко попались. - Ну, я подумал, что все-таки лучше вас предупредить, - сказал Мейсон. - Послушайте, мистер Мейсон, это чрезвычайно любезно с вашей стороны. Само собой разумеется, теперь, я полагаю, вы хотите стать моим партнером в процессе. Я еще не подготовил конкретный договор относительно размера гонорара, но, разумеется, та информация, которую вы предоставили... - Постойте, постойте, - сказал ему Мейсон, - поймите меня правильно. Я не собираюсь быть вашим партнером в деле. Я просто дал вам эту информацию в порядке дружеской услуг. - Хм... Ну, в таком случае, хоть что-нибудь вам от меня нужно? - Ничего, - ответил Мейсон, - единственное, чего бы мне хотелось, - это чтобы после подписания договора миссис Джозефина Кемптон заглянула ко мне в офис с визитом. - С визитом? - Ну да, - сказал Мейсон, - меня заинтересовали обстоятельства таинственной смерти Элен Кэдмас. Мне просто хотелось бы узнать некоторые подробности. - Миссис Кемптон придет к вам в офис в любое удобное для вас время, - торжественно заверил Этна. - Ну, например, завтра в десять утра? - Она будет у вас, и я приду вместе с ней. Хочу пожать вам руку и сказать, насколько высоко я ценю полученную от вас информацию, мистер Мейсон. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, - сказал Мейсон. 6 В кабинет вошла Делла Стрит и сообщила: - Шеф, клиент, которому ты назначил встречу на десять часов, уже здесь. Мейсон оторвался от бумаг, разложенных у него на столе: - Миссис Кемптон? - Совершенно верно. Миссис Джозефина Кемптон и ее адвокат, Джеймс Этна. - И какое у тебя впечатление о них, Делла? - В миссис Кемптон есть что-то загадочное. Она худощава, лет примерно пятидесяти и с совершенно непроницаемым лицом - как у игрока в покер. Можно сделать вывод, что жизнь не слишком ее баловала и она привыкла смотреть на все философски. - А Этна? - Он просто хороший, энергичный молодой юрист. Он ваш почитатель и не скрывает, что возможность встретиться с вами привела его в сильное волнение. - Ну что ж, давайте пригласим их, - сказал Мейсон, - и посмотрим, что они смогут нам рассказать. Делла Стрит вышла в приемную и вернулась вместе с посетителями. Джеймс Этна, мужчина лет тридцати пяти, стремительно бросился вперед и схватил Мейсона за руку. - Мистер Мейсон, я просто не в состоянии выразить, как много это для меня значит. Должен вам сказать, что, по моему мнению, прошлой ночью вы поступили просто замечательно, просто чудесно. После нашего разговора я осознал это в полной мере. - Ну что ж, я рад, что смог хоть чем-то помочь, - сказал Мейсон. - А это, как я понимаю, миссис Кемптон? Миссис Кемптон улыбнулась - улыбка у нее была усталой и мягкой: - Здравствуйте, мистер Мейсон. - Вы знаете, что произошло? - продолжал Этна, пуская пузыри от восторга. - Не успели вы повесить трубку, как позвонил Хардвик. Он сказал мне, что хотел бы извиниться за столь поздний звонок, но утром он будет очень занят, а информация, по его мнению, настолько важна, что, несомненно, вызовет у меня интерес. - Ну, разумеется, - кивнул Мейсон. - Совершенно верно, а затем он предложил мне пять тысяч долларов, чтобы замять дело, - пять тысяч долларов! - Вы согласились? - спросил Мейсон, понизив голос, поскольку разговор происходил в присутствии клиентки Этны. - Неужели я похож на дурака? - воскликнул Этна. - Вчера днем я бы замял дело и за полторы тысячи. Собственно говоря, я бы даже согласился замять дело, взяв с него обещание больше не писать писем, обвиняющих мою клиентку в воровстве, но вчера ночью, зная то, что я знал, я ни за что не принял бы первое же их предложение, даже если бы речь шла о пятистах тысячах долларов. - Молодец, - одобрил Мейсон. - И что потом? - Ну, потом он долго запинался и мямлил, пока не увеличил сумму до семи с половиной тысяч. - А вы? - Я отказался. - И что дальше? - Дальше он прямо спросил, не получил ли я от вас каких-нибудь сведений. - И что вы ему ответили? - Я сказал ему правду. Я ответил, что да, действительно, я получил определенные сведения от мистера Мейсона и что мистер Мейсон обещал дать мне знать, если обнаружит что-нибудь еще, представляющее для меня интерес в связи с этим делом. - И что потом? - Потом Хардвик сказал: "Отлично. Я, правда, считаю, что у мистера Мейсона нет никакого права вмешиваться в это дело. Я думаю, что все случившееся, если говорить прямо, вовсе его, черт побери, не касалось, но, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства и тот факт, что он уже вмешался, и поскольку мой клиент хочет поступить справедливо, я предлагаю вам двадцать тысяч долларов. Это максимум того, что мы можем вам предложить. В противном случае мы будем до последнего отстаивать тот факт, что речь идет о добросовестном заблуждении и мистер Эддикс искренне полагал, что сведения, сообщенные им, соответствуют действительности". - И как вы поступили? - спросил Мейсон. - Я ухватился обеими руками за это предложение, - сказал Этна. - Я ответил, что мы принимаем его. - Разумно, - одобрил Мейсон. - Я думаю, что Хардвик скорее всего говорил вам правду и это было действительно их окончательное решение. - Я тоже так прикинул. Ведь с точки зрения закона здесь действительно еще долго нужно разбираться. Возникает множество вопросов - о его искренности, отсутствии или наличии злого умысла, о том, является ли это добросовестным заблуждением, и много еще чего. - Да, но как вы сами мне сказали прошлой ночью, раскрыв передо мной все карты, - возразил Мейсон, - когда мультимиллионер, купающийся в деньгах и имеющий возможность удовлетворить любую свою прихоть, опускается до того, чтобы лично преследовать женщину, зарабатывающую свой хлеб трудом и пытающуюся найти хоть какое-то место... Ну, вы же сами знаете, как на это посмотрят присяжные. - Я, конечно, знаю, а главное, что и Хардвик знает. Я полагаю, что мог бы добиться большей компенсации по приговору Суда, но они вполне могли подать апелляцию, дело передали бы в новый Суд и... в конце концов, нас удовлетворили двадцать тысяч долларов. Верно, Джозефина? Миссис Кемптон улыбнулась своей терпеливой усталой улыбкой, но смотрела она при этом на Мейсона, а не на своего адвоката. - Вполне, вполне удовлетворили, - согласилась она. - Я полагаю, вам нужно знать, - сказал Этна, - что я выставил Джозефине счет на пять тысяч долларов, а пятнадцать остались ей. - Отлично, - одобрил Мейсон. - И из этих пятнадцати тысяч некоторую сумму я хочу выплатить вам, - сказала миссис Кемптон. - По-моему, я просто должна это сделать. Если бы не вы, мистер Мейсон... Мейсон покачал головой. - Но вы ведь много работали, занимаясь этим делом. Вы копались в дневниках, и благодаря вашей догадке... - Нет, нет, садитесь, пожалуйста, - сказал ей Мейсон. - Давайте-ка сразу перейдем на неофициальный и дружеский тон. Мне не нужно ни цента ни от кого из вас. Я рад, что вам удалось заключить выгодное соглашение. Я полагаю, что это заслуга вашего юриста. Я согласен с мистером Этной, что хотя вы и могли рассчитывать на большее по вердикту присяжных, но если уж вы привлекли бы Эддикса к суду, он сражался бы до последнего - вплоть до самых высших судебных инстанций. В конце концов, он больше всего боялся оказаться высмеянным в прессе - как богач, не дающий зарабатывать на жизнь простой женщине. - Я тоже так подумал, - сказал Этна. - А теперь, - продолжал Мейсон, - и вы можете кое-что сделать для меня, миссис Кемптон. - Все, что угодно. - Мне нужно узнать все, что только возможно, об Элен Кэдмас. - Ну, в общем, она была немного... я не знаю, как это выразить словами... - Ничего, рассказывайте, как сумеете. Если я правильно понял, она была немного странной? - В ее жизни была какая-то страшная сердечная драма, я в этом уверена. - Вы долго работали с ней вместе? - По-моему, около двух лет. - И вас уволили довольно скоро после того, как она исчезла? - Через два дня. - Было ли ваше увольнение хоть каким-то образом связано с Элен Кздмас или ее исчезновением? Миссис Кемптон покачала головой: - Он выгнал меня за воровство. - Постарайтесь хорошенько вспомнить, - сказал Мейсон, - давайте-ка попробуем пояснить этот вопрос. В конце концов, было ли случайным стечением обстоятельств то, что... - Нет, - сказала она, - мистер Эддикс был просто ужасно потрясен тем, что произошло с Элен. Мне кажется, он был влюблен в нее. И еще мне кажется, что... - Подождите-ка, - перебил ее Мейсон, - вы сказали, он был влюблен в Элен. Вы полагаете, между ними что-то было? - Ну... я не знаю. У них были в первую очередь отношения хозяина и служащей, а уж потом дружеские отношения. Но я не думаю... Бенджамин Эддикс не такой человек, чтобы откровенно проявлять свои эмоции. - Что ж, тогда давайте сначала поговорим об Элен. - Элен была очень красива и знала это. Она очень, очень гордилась своей фигурой. Она любила фотографироваться и любоваться на себя в зеркало. Уж я-то знаю. В ее комнате было зеркало в полный рост, и несколько раз я замечала, что она... ну, в общем, она гордилась своей фигурой. - А что вы там сказали насчет зеркала? - переспросил Мейсон. - Она довольно часто стояла перед ним и любовалась собой. - А вы откуда знаете? - Ну, мне доводилось иногда открывать дверь и входить в ее комнату, и я заставала ее перед ним. - Вы хотите сказать, что она любила наряжаться и любовалась в зеркале собой и своими туалетами? - Вся ее одежда была размером не больше почтовой марки, - улыбнулась миссис Кемптон. - Она была обнаженной? - спросил Мейсон. - Нет, не обнаженной. Но эти ее купальники... Ей нравилось взять два или три квадратика ткани и так их закрепить на себе, что они превращались в миленький купальник. Конечно, не особенно-то в нем станешь купаться, да и носить долго не сможешь. - А на яхте она их надевала? - Иногда. - И при посторонних? - Ну, во всяком случае, при тех, с кем она была знакома. Она не была... нет, скорее я бы выразилась так - для Элен не была характерна чрезвычайная скромность. Она была девушка без предрассудков и очень любила загорать. У нее было прекрасное тело - мне не доводилось видеть ничего подобного. Она загорала до тех пор, пока не покрывалась ровным бронзовым загаром. - Если не считать, разумеется, следа от купальника? - спросил Мейсон. - Это как раз беспокоило ее больше всего: чтобы у нее не осталось белых полосок на теле. Нет, мистер Мейсон, на крыше у нее было место, где она обычно загорала, и загорала она совсем обнаженной. Она хотела, чтобы у нее был равномерный загар по всему телу. Я думаю даже, что она больше гордилась своим загаром, чем своими... ну, в общем, своими формами. А формы у нее были в полном порядке - все как полагается. - Не находите ли вы весьма странным, что такая девушка покончила жизнь самоубийством? - Это в высшей степени странно. - Где находились вы, когда произошло самоубийство? - Я была на борту яхты. - На той самой яхте? - Да. - Я хотел бы знать об этом подробнее. Что вы можете мне рассказать? - Я расскажу вам все, что вспомню. Мистер Эддикс решил отправиться на Каталину. Он всегда брал с собой в путешествия Элен и очень часто меня. - Кто следил за домом, пока вас не было? - У нас был целый штат прислуги, приходившей днем. Я осуществляла общий надзор и руководила ими. Кроме того, я следила за порядком на яхте, и поверьте, мистер Мейсон, это работенка не из легких. Пусть на вашей яхте даже все моряки мира надраивают все до блеска снаружи, но вот внутри, в каютах, и в... Ну, короче говоря, приборка, вытряхивание пепельниц, выметание мусора, который остается в кают-компании после круиза. Окурки, рюмки, пустые бутылки из-под виски и все такое. Это была тяжелая работа. - Вам кто-нибудь помогал? - Нет. Я управлялась с этим сама. Вы, разумеется, понимаете, что даже на большой яхте не так уж много места и нет возможности брать на борт большой штат прислуги, особенно женщин. Мужчины могут спать все вместе в одном помещении, но с женщинами по-другому. У каждой из нас должна быть отдельная каюта. - Ну хорошо, давайте вернемся к событиям того дня. - Мистер Эддикс решил отправиться на Каталину. Он отдал по телефону необходимые распоряжения, и яхта была наготове. Он собирался отплыть в два часа дня, но его задержали какие-то неожиданно возникшие дела, и он не смог прибыть на яхту раньше пяти часов. Но в это время разразился один из этих ужасных ураганов и для небольших судов вывесили штормовое предупреждение. Мистер Эддикс тем не менее приказал выйти в море. - Что случилось потом? - Ну, начался настоящий шторм. Мы в конце концов вынуждены были лечь в дрейф и переждать его. Мы не смогли добраться до Каталины раньше следующего утра. - Теперь вот какой вопрос: вы добрались до яхты на машинах? - Да. - Вы приехали туда с мистером Эддиксом? - Да. - И Элен приехала вместе с вами? - Нет, она выехала... О, ну я не знаю точно, примерно на час раньше. Она отправилась туда на спортивной машине с откидным верхом и поднялась на борт одна. Ей нужно было что-то напечатать. Именно этим в первую очередь и была вызвана задержка. Возникли какие-то неотложные проблемы, и мистер Эддикс надиктовал ей целую кучу бумаг - мне кажется, речь шла о каких-то соглашениях и конфиденциальных письмах к ним. - Продолжайте. - Ну, она отправилась на яхту. Мистер Эддикс задержался, чтобы подготовить еще какие-то документы, затем мы отправились вместе с ним. - На борту были посторонние? - Нет. Мы собирались взять на борт несколько человек на Каталине, но при отплытии на яхте была только команда, Элен и я. - Когда вы видели Элен в последний раз? - В тот день... подождите-ка минуточку... я ее не видела. По пути туда мистер Эддикс решил внести какие-то изменения в письмо или договор, или что там он ей дал, - в общем, как только мы поднялись на борт, он прошел прямо в ее каюту. Он диктовал ей там в течение... ну, я не знаю точно... примерно с полчаса. - Откуда вы знаете, что он диктовал что-то? - Я слышала его голос. Каюта Элен находилась рядом с моей. Они были соединены общей душевой. Я припоминаю, что пошла умыться, и слышала, как мистер Эддикс диктует. И, очевидно, он не полагался на стенографическую запись, а диктовал прямо на пишущую машинку, потому что я слышала, как он диктовал, а Элен стучала на машинке. - Что произошло потом? - Там есть гавань и внешний рейд. Мы отплыли, но на море ужасно штормило, и мистер Эддикс приказал переждать на внешнем рейде, пока не стихнет ветер и море не успокоится. Но оно не успокоилось. Мистер Эддикс позвонил своим друзьям на Каталину. Те не могли больше ждать. Яхта мистера Эддикса - это большое морское судно, на котором можно отправиться даже в кругосветное путешествие, так что он решил выйти в море и идти средним ходом. - Сколько времени он диктовал? - Я полагаю, до тех пор, пока качка позволила Элен печатать. Это было ужасно. - Вы слышали, чтобы он диктовал уже после того, как яхта вышла в море? - О да. - И долго это продолжалось? - Не могу вам сказать. Моряк из меня никудышный. Я пошла спать. - Спать? - переспросил Мейсон. - Да. У меня есть таблетки, которые я обычно принимаю в сильную качку, и они прекрасно помогают, но от них хочется спать... Я... - Вы не ужинали в тот вечер? - Ужинала? Боже мой, конечно, нет! Я очень плохо себя чувствовала, но потом подействовало лекарство, и я отправилась спать, и думаю, что проснулась не раньше чем в полночь. Погода была по-прежнему скверной. Я приняла еще одну таблетку и заснула, и примерно... ну, точно я не могу сказать... примерно часов в семь или восемь утра проснулась и обнаружила, что на море спокойно. Мы в тот момент уже подходили к острову. - И что было потом? - Ну, вскоре после этого мы как раз и обнаружили, что Элен пропала. Мистер Эддикс спустился в ее каюту и... Ну, я полагаю, остальное вам и так известно. Постель ее так и осталась неразобранной. - Ее не могло случайно смыть за борт волной? - спросил Мейсон. - Да, конечно, могло. - Она могла, вероятно, выйти на палубу? - Она могла... Но сильно штормило, и, пока мы не легли в дрейф, была сильная качка. Сама-то я была внизу, в своей каюте, но потом матросы мне рассказывали. Я думаю, что волны захлестывали палубу. В проливе вообще сильно штормит. - Хорошо, - сказал Мейсон, - теперь вот что - Элен вела дневник. Вы об этом знали? - Да. - Так вот, - сказал Мейсон, - у меня четыре тетради этого дневника. Пятая тетрадь пропала. Элен должна была начать ее примерно недели за две до своего исчезновения. То есть четвертая тетрадь кончилась ровно за две недели до смерти Элен. Как вы считаете, могла она бросить вести дневник? - Нет, я абсолютно уверена в том, что она не бросила. У нее была сумка, и она обычно носила в ней дневник с собой. Я помню, пыталась как-то ее образумить. - Но почему? Что плохого в том, что она вела дневник? - Да нет, ничего такого нет, если человек просто записывает коротенько - где они были, что делали или что-нибудь в этом роде. Но Элен была так увлечена своим дневником, она тратила на него часы напролет. Часы, которые она могла провести более разумно - например, общаясь с другими людьми. - Вот это меня как раз особенно интересует, - сказал Мейсон, - об этом я хотел бы знать подробнее. Кто были ее друзья? - Мистер Мейсон, мне кажется, у нее их вообще не было. - Тогда для чего она так тщательно следила за своей внешностью, добивалась такого превосходного загара? - Она была честолюбива. Она хотела отправиться в Голливуд и стать актрисой и думала, что рано или поздно у нее появится такая возможность благодаря знакомствам мистера Эддикса. - У Эддикса были знакомые в Голливуде? - Нет, в том-то и дело, что не было. Конечно, благодаря своему положению он вполне мог бы завязать там знакомства, но дело в том, что мистер Эддикс... Мне не очень хочется обсуждать моего бывшего хозяина, мистер Мейсон, но мистер Эддикс очень, очень необщителен. Я думаю, что на его образ жизни в сильнейшей степени повлияло... Ну, я полагаю, вам известно, что стряслось с ним? - И что же с ним случилось? - Он совершил убийство. - Где? - Где-то за границей. Кажется, в Австралии. - Он был осужден? - По-моему, да. Мне точно известно лишь то, что мистер Эддикс совершил убийство и что он был очень, очень привязан к своему брату, и, по-видимому, мистер Эддикс... ну, если вас интересует мое мнение... Он боится. - Боится чего? - Боится самого себя. Боится, что это своего рода семейное проклятие, что у него нечто вроде предрасположенности к убийству, как и у его брата. Я думаю, он пытался каким-то образом это выяснить. - И поэтому он экспериментирует с обезьянами? - Да, в основном с гориллами. Он говорит, что гориллы ближе всего к человеку по особенностям психики, что шимпанзе слишком дружелюбны и все такое, поэтому его интересуют именно гориллы. - И он держит их в клетках? - Конечно. И разумеется, клетки для них должны быть очень прочными, потому что... - У них специальный дрессировщик? - Несколько дрессировщиков и психолог, который... - И где живут все эти люди? - спросил Мейсон. - Кто обслуживает их? Кто готовит им еду? - Они живут у себя дома. А работают в полностью изолированном крыле здания, выходящем на другую улицу. Они приходят туда и уходят, когда им заблагорассудится. Им категорически запрещено выходить в парк, окружающий особняк. В главное здание они могут пройти по коридору, но только если их вызовут. - Кто следит за гориллами ночью? - Никто. Они заперты в надежных металлических клетках. - А вдруг ночью случится пожар? - Об этом даже подумать страшно. Если уж на то пошло, подумайте, что будет, если пожар случится днем. Нельзя же просто открыть клетку с гориллами и сказать: "А ну-ка, выходи отсюда!" - Эти гориллы злые? - спросил Мейсон, прищурившись. - По-моему, очень. Я баловала только одну, самую маленькую. Она любила меня. Некоторые из них хорошо относятся к людям, а некоторые не очень... Отдельные эксперименты проводились специально для того, чтобы довести их до помешательства. Их приучали брать пищу из ящика, только когда звенит звонок. В другое время они получали удар электричеством, если пытались открыть ящик. Затем дрессировщики меняли абсолютно все сигналы - они это как-то объясняли - что-то вроде потери ориентации. Мне это не нравилось. И Элен тоже. - Ну ладно, - заключил Мейсон. - Как бы там ни было, но меня больше всего заинтересовало то, что вы сообщили о дневнике. Большое спасибо. - Элен была очень скрытной, мистер Мейсон, - сказала миссис Кемптон. - У нее были огромные амбиции. Ради них она была готова все принести в жертву, и, разумеется, когда-то в прошлом у нее была несчастная любовь. - Она вам об этом рассказывала? - Боже милостивый, конечно нет. Да и не было никакой необходимости. Все и так было ясно как божий день. - И в чем это выражалось? - Она была, очевидно, безответно влюблена в кого-то, кто... ну, иногда у меня мелькала мысль, что это был некто из высших слоев общества, считавший, что она ему не пара. И Элен, похоже, посвятила всю свою жизнь, чтобы доказать ему, что она сама может добиться успеха в жизни, а единственное, в чем она действительно могла бы преуспеть, так это... ну, что-нибудь вроде съемок в кино. Она была действительно красива. - Похоже, вы правы, - сказал Мейсон, - я видел несколько ее фотографий. Вы не знаете, кто ее снимал? - Наверное, мистер Эддикс. Он постоянно всех щелкал, и в общем у него получались довольно приличные снимки. - У него и на яхте был фотоаппарат? - У него и на яхте были фотоаппараты, и дома у него были фотоаппараты, и где их только не было. У него множество камер самых разных марок. - А вот насчет неудачной любви Элен - откуда у вас такая информация? - Это же просто как дважды два. Она была симпатичной нормальной девушкой, но, похоже, не слишком стремилась бывать в обществе. Она работала, вела дневник, загорала. У нее даже была кварцевая лампа специально для сумрачных дождливых дней. - И в этом заключалась вся ее жизнь? - Да, и еще работа. Конечно, у нее не было определенных рабочих часов. Она всегда была наготове, на случай, если вдруг возникнет в ней необходимость, и, само собой разумеется, она сопровождала мистера Эддикса, куда бы тот ни отправлялся. - И часто такое случалось? - О да. У него на плите всегда грелось много утюгов. Случалось, что ему звонили по поводу его рудников или чего-нибудь еще и он срывался с места, бросая вещи в машину и тут же отправлялся - иногда вместе с Херши, иногда с Фэллоном, иногда один - ну, если, конечно, не считать Элен. Она сопровождала его во всех поездках. - Позвольте напоследок задать вам еще один вопрос. Не кажется ли вам, что было нечто странное в обстоятельствах смерти Элен? - Ну конечно же. - Я имею в виду: не было ли у нас такого чувства, что она не могла покончить жизнь самоубийством? - То есть что ее случайно смыло за борт? - Я прошу вас ответить на мой вопрос, - настаивал Мейсон. - Мистер Мейсон, - ответила она, - я никогда не говорю того, что могло бы поставить кого-то в затруднительное положение. Мне слишком хорошо известно, как начинают ползти слухи и как они могут отравить кому-нибудь всю жизнь, но... в общем, на месте полиции я бы так просто это дело не оставила. - Почему? - Потому что... ну, потому, что я уверена, я просто абсолютно уверена - Элен не могла покончить жизнь самоубийством, и я знаю, что кто-то взял ее дневник и выбросил за борт. - Откуда вам это известно? - Потому что ее дневник пропал, а я точно знаю, что он всегда был при ней. - Откуда вы знаете, что он пропал? - Мне пришлось впоследствии побывать в каюте Элен - чтобы прибрать там и собрать вещи для судебного исполнителя. Мы пришли туда вместе с ним и тщательно все осмотрели. Он положил всю ее одежду и личные вещи в одну коробку, а книги в другую. - У нее не осталось родственников? - Никто не смог ничего о ней разузнать - ну, откуда она и все такое. - Натан Фэллон увернет, что он ее дальний родственник, - сказал Мейсон. - Натан Фэллон? - удивленно воскликнула миссис Кемптон. Мейсон кивнул. - Да она его люто ненавидела. Он скорее родственник не ей, а тем обезьянам в клетках. - А вам не показалось, что они, возможно, были знакомы еще до того, как она получила это место и... - Вы хотите сказать, что она устроилась на это место благодаря ему? - Ну, в общем, да. - Боже мой, конечно же, нет, Она ненавидела Натана Фэллона. - А вы как к нему относились? - Я считаю, что никого нельзя ненавидеть. - Но он вам не нравится? - Разумеется, нет. - Не пытался ли Фэллон ухаживать за... - Не пытался ли он за ней ухаживать? Конечно, пытался. Поначалу он просто прилип к ней - пока она не поставила его на место самым решительным образом. Он один из тех, кто так и будет ходить кругами, стараясь случайно коснуться, задеть локтем, притиснуться поближе. Он сперва дотронется до вашей руки, потом потреплет по плечу, а затем примется хватать за коленки. При удобном случае он вас тут же обнимет - руки его не знают покоя. Он какой-то... сальный. Иногда хочется просто плюнуть ему в физиономию. - Ну что ж, полагаю, я узнал от вас все, что хотел, - сказал Мейсон, - вы меня в высшей степени заинтересовали, рассказав об исчезнувшем дневнике. - Ну, меня это тоже... очень удивило. Ведь не могла же она прыгнуть за борт вместе с ним. - А еще что-нибудь удивило? - Да. - Что именно? - Ну, в общем, - проговорила она, - тот важный документ, который она печатала для мистера Эддикса. Меня это очень удивило, и я часто размышляла, что с ним могло случиться. - Что вы имеете в виду? - Его не было у нее в каюте, и я не думаю, что Эддикс забрал его с собой, уходя. Конечно, он мог его взять, но я сомневаюсь в этом. Она, по-моему, должна была перепечатать его к следующему утру. Они отложили работу, когда шторм усилился. - Ну хорошо, давайте предположим, что ее смерть не была самоубийством и что это не был несчастный случай, - сказал Мейсон. Она пристально посмотрела на него. - Тогда остается убийство. - Тогда остается убийство, - подтвердил Мейсон. Лицо ее по-прежнему оставалось совершенно бесстрастным, губы были плотно сжаты. - Что же вы молчите? - спросил ее Мейсон. - А я и не собиралась ничего говорить. Мейсон встал и пожал ей руку: - Ну что ж, я рад, что смог хоть чем-то быть вам полезным, и рад, что вы сумели добиться компромисса, миссис Кемптон. Джеймс Этна схватил Мейсона за руку и энергично принялся ее трясти: - Я просто не в состоянии выразить вам всей нашей благодарности - моей и моей клиентки. Я... ну, я просто не могу найти слов, чтобы сказать вам, насколько это было важно для нас обоих. - Ну что вы, о чем речь, - сказал Мейсон, - я был рад сделать это для вас. - Нет, нет, это было чрезвычайно любезно с вашей стороны. - Кстати, - сказала миссис Кемптон, - у меня у самой пропали там кое-какие вещи. Не могли бы вы сказать мне, что там было найдено в этой урне, если, конечно, вы в курсе? Не было ли там вот такой серьги с жемчугом? Она показала серьгу, и Делла Стрит выразительно кивнула. - Там была точно такая же серьга, - сказала она, - я отлично помню, что обратила особое внимание на то, каким образом жемчужины собраны в небольшую гроздь. - О, благодарю вас! - воскликнула миссис Кемптон. - Я так рада! Эти серьги достались мне от матери, и, в общем, я ужасно расстроилась, когда одна из них пропала. Я... - Вы кому-нибудь говорили о пропаже? - спросил Мейсон. - Нет. - Почему? - Ну, я думала... я сама не знаю почему. Живи сам и давай жить другим - вот мой лозунг, и я не хотела предпринимать ничего такого, что могло бы вызвать ненужные проблемы. - Вы думали, что потеряли ее? - Я знала наверняка, что не потеряла, так как обе серьги лежали в моей шкатулке, а когда я собралась их надеть, то на месте оказалась только одна. - То есть вы думали, что кто-то взял серьгу? - Ну, в общем, я... я не знала, что и подумать. - И вы никому ничего не сказали? - Нет. - Ну хорошо, - сказал Мейсон, - во всяком случае, она была среди барахла, высыпавшегося из урны. Я помню, что видел жемчужную серьгу, а мисс Стрит, похоже, совершенно уверена, что серьга парная вашей. - Я абсолютно уверена, - подтвердила Делла. - Огромное вам спасибо, - сказала миссис Кемптон и одарила их своей спокойной приветливой улыбкой. Джеймс Этна, казалось, и не собирается отпускать руку Мейсона: - Это один из самых интересных случаев в моей практике, мистер Мейсон. Я надеялся когда-нибудь в будущем познакомиться с вами, но не смел даже подумать что вы поможете мне в такого рода деле... Я очень высоко ценю это. - Рад, что смог хоть чем-то вам помочь, - сказал Мейсон. Они вышли из кабинета. Делла Стрит взглянула на адвоката. - Ну как? - спросила она. - И опять наша маленькая подружка вытворяет свои фокусы, - сказал Мейсон. - Ты имеешь в виду Судьбу? Мейсон кивнул. - А что в этот раз задумала Судьба? - Я полагаю, - сказал он, - что была некая причина, по которой меня вдруг так заинтересовали дневники Элен Кэдмас. - Ну что ж, - улыбнулась Делла, - значит, Судьбе было угодно, чтобы ты оказал добрую услугу миссис Джозефине Кемптон, и ты ее оказал. Если хочешь знать мое мнение, то могу поклясться, что гонорар в пять тысяч долларов немало значит для этого молодого адвоката. - Возможно, ты и права, - сказал Мейсон, - но, похоже, ответа мы так и не получили. - Но почему нет? Ты ведь во всем разобрался и... Хотя, мне кажется, ты всерьез озадачен исчезновением Элен Кэдмас. - Да, меня весьма беспокоит таинственное исчезновение Элен Кэдмас. - Ты полагаешь, это не было самоубийством? - Мне никак не удается в глубине души отделаться от мысли, - сказал Мейсон, - что это могло быть убийство. - Боже мой, шеф, но ведь ее мог убить только один человек - Бенджамин Эддикс. - Или ее приятель Натан Фэллон, - сказал Мейсон. - Не забывай о нем. - И... - Делла Стрит замялась. - Да, - кивнул, улыбаясь, Мейсон, - продолжай. Делла Стрит покачала головой. Мейсон улыбнулся еще шире. - О, Боже, - сказала она, - мне не хочется даже подумать об этом, но уж если начинаешь расследовать убийство - ну, тогда просто нельзя забывать о женщине, у которой была смежная каюта и прекрасная возможность пройти к Элен в любое время через общую ванную и которая уверяет, что приняла лекарство, усыпившее ее на всю ночь... Боже мой, шеф, мышление у меня становится просто извращенным - и все оттого, что я работаю у циничного адвоката. - Мышление у тебя становится упорядоченным и логичным, - поправил ее Мейсон. - Шеф! Но ты же не подозреваешь ее? - Если имеешь дело с убийством, - сказал Мейсон, - нужно подозревать всех. - Но ведь неизвестно еще - убийство это или нет. - Неизвестно, - согласился Мейсон, - и я сильно сомневаюсь - так ли уж мне хочется это выяснить. Вот ведь что странно - мне почему-то кажется порой, что люди оставляют за собой нечто вроде телепатической мысли, которая может сама по себе залететь в чью-то голову. - Или если ты веришь в спиритизм, - подхватила Делла Стрит, - то можете представить, что, возможно, Элен Кэдмас, зная о твоей способности расследовать преступления, посылает тебе подозрительный импульс и, возможно... - Ну хватит, - сказал, усмехнувшись, Мейсон, - или мне придется отправиться к медиуму. - Что ж, - серьезно сказала Делла Стрит, - при сложившихся обстоятельствах было бы любопытно послушать, что скажет медиум. - Мне кажется, что это как-то связано с телепатией, - сказал Мейсон, - медиум может, прочитав мои мысли, сбить меня с толку, помешать сделать верные выводы. - Вряд ли медиум может привести тебя в большее замешательство, чем ты меня, - заметила Делла Стрит. - У меня даже мурашки по коже побежали. И ведь действительно: есть что-то такое в этой... ну, я не знаю, ты сам об этом заговорил... есть нечто странное в этой женщине. - Ты имеешь в виду миссис Кемптон? - Да. - Довольно необычный тип женщин, - сказал Мейсон, - но не такой уж редкий. Они встречаются весьма часто, особенно среди экономок. Это люди, которые в результате смерти родных, развода или по какой-нибудь другой причине потеряли свой собственный дом, но которым все же хочется заняться домашним хозяйством. Тогда они нанимаются на работу и начинают обустраивать чей-нибудь чужой дом, и, занимаясь этим, они... ну, естественно, они вынуждены подавлять свои собственные чувства, и их всегда окружает атмосфера подавленности. Делла Стрит поежилась. - Лучше бы я и не думала об этом. У меня даже холодок по спине прошел. - Что ж, давай перестанем об этом думать, - сказал Мейсон, - и примемся за работу. 7 В этот вечер Мейсон и Делла Стрит задержались в кабинете допоздна. От работы их отвлекло непрерывное гудение коммутатора в приемной. - Я был уверен, что мы его отключили, - заметил Мейсон. - Все еще гудит, - отозвалась Делла, - слышишь? - Это, несомненно, звонит какой-то оптимист, - сказал Мейсон. - Коммутатор гудит с небольшими перерывами вот уже целых пять минут. Сходи послушай, кто там, Делла. - Не знаю, кому могло прийти в голову, что в такое время мы все еще в офисе. - Да, действительно. Но вспомни, как получилось с Джеймсом Этной? Мы попытали счастья и... Сходи узнайте, кто это, Делла. Делла подключилась к коммутатору. - Алло, - проговорила она и нахмурилась. - Да... Кто?.. О, конечно, миссис Кемптон. Она махнула рукой Мейсону, привлекая его внимание, и показала на телефон. Мейсон осторожно снял трубку со своего телефона, чтобы слышать разговор. Голос миссис Кемптон в трубке звучал почти истерически: - Ситуация ужасная, а я никак не могу дозвониться до мистера Этны! Я не знаю, что мне делать. Мне нужно с кем-нибудь посоветоваться. Мне нужен... Мне просто отчаянно нужен мистер Мейсон! Я звоню, звоню, звоню - кто-то же должен мне помочь! Я не понимаю, что здесь происходит. Я просто в кошмарном положении. - Где вы находитесь? - спросила Делла Стрит. - Я в Стоунхендже. В особняке Бенджамина Эддикса, и здесь творится нечто чудовищное. Мейсон включился в разговор: - Это Перри Мейсон, миссис Кемптон. А теперь скажите мне, что там у вас произошло. - Только не по телефону, мистер Мейсон. Это ужасно! Мне нужна помощь. - Я полагаю, вам нужно вызвать полицию, миссис Кемптон. - Нет, нет, нет, только не полицию. По крайней мере, пока я не поговорю со своим адвокатом. Мне просто необходимо посоветоваться с адвокатом. Я пыталась дозвониться до мистера Этны, чтобы он разыскал вас. Вы единственный, кто может мне помочь, мистер Мейсон. Благодаря вам у меня достаточно денег, чтобы оплатить ваши услуги. Я просто должна встретиться с вами. - Вы не можете уйти оттуда? - Я не хочу... Здесь есть нечто, что... о чем мне нужно с вами посоветоваться. Мне нужен ваш совет. - Как вы там оказались? - Мистер Мейсон, ну пожалуйста! Я не могу объяснить вам все это по телефону. О, если бы вы только смогли сюда приехать. Умоляю вас, приезжайте, мистер Мейсон. Уверяю вас, что ничего важнее этой просьбы в моей жизни не было. Я просто схожу с ума. - Ну хорошо, - сказал Мейсон, - я приеду. Да, а где же мистер Эддикс? - Мистер Мейсон, - продолжала она, не обратив внимания на его вопрос, - пожалуйста, сделайте все точно, как я вам скажу. Главный вход в особняк находится на Олив-стрит. Там железные ворота и охранник, но есть еще один вход, с Роуз-стрит. Им пользуются те, кто работает с животными. У этого входа нет охранника. Там есть неприметная дверь. Я постараюсь встретить вас у этой двери. Я думаю, что вам потребуется примерно пятнадцать минут, чтобы добраться сюда, мистер Мейсон. Пожалуйста, поторопитесь и приезжайте как можно скорее. Вы можете выехать немедленно? - Я выезжаю прямо сейчас, - сказал Мейсон, - встречайте меня у заднего входа. Он находится на Роуз-стрит, насколько я понял. - На Роуз-стрит, как раз напротив того места на Олив-стрит, где расположены большие железные ворота. Это неказистое строение, напоминает гараж. На двери номер пятьсот сорок шесть. Других примет нет. Только эта дверь с номером пятьсот сорок шесть, выходящая на Роуз-стрит. Подойдите к ней и поверните ручку. Я буду вас там ждать - если смогу и если вы поспешите. - А что, может случиться так, что вы будете не в состоянии меня встретить? - спросил Мейсон. - Да, - ответила она и неожиданно повесила трубку. Мейсон постучал пальцем по телефонной трубке, затем взглянул на Деллу Стрит. Она положила трубку параллельного телефона, подошла к Мейсону и встала рядом. - Думаешь, нас прервали, Делла? - По-моему, она бросила трубку. - Что ж, - сказал Мейсон, - очевидно, ситуация там накалилась до предела. - Но, шеф, что вообще могло ей там понадобиться? Она ведь все уладила с Эддиксом. - Возможно, она попыталась шантажировать его в связи с убийством Элен Кэдмас, - предположил Мейсон. - Знаешь, она довольно странный человек. Она, без сомнения, чрезвычайно внимательно слушала все, что мы говорили по поводу Элен Кэдмас и ее дневников. - В таком случае, - сказала Делла Стрит, - пойдем. Мы можем обсудить все это по дороге и... - С какой это стати ты говоришь "мы"? - перебил ее Мейсон. - Там, похоже, началась крепкая заварушка, Делла. - Не думай, что тебе сейчас удастся от меня отделаться, - возразила она. - Я крепкий орешек. Пойдем. Ну пойдем же, нам нужно спешить. Она облетела весь офис, выключая свет, схватила свою шляпку, нахлобучила ее на голову, вручила Мейсону его шляпу и распахнула дверь. - Я побегу вперед и вызову лифт, - сказала она и, обогнав Мейсона, быстро побежала на цыпочках по длинному гулкому коридору здания. Когда Мейсон подошел к лифту, Делла Стрит уже ждала его у открытой кабины. - Молодец, - похвалил ее Мейсон. Ночной сторож, дежуривший у лифта, заметил: - Похоже, вы куда-то сильно спешите. - Это точно, - подтвердил Мейсон. Когда кабина опустилась на первый этаж, Мейсон наспех расписался в книге, отметив время ухода из офиса. Они подбежали к стоянке, прыгнули в машину Мейсона, Мейсон включил мотор и, махнув рукой служащему автостоянки, выехал в переулок так быстро, что покрышки протестующе взвизгнули. Доехав до конца переулка, Мейсон слегка притормозил - ровно настолько, чтобы справиться с управлением, и, резко свернув вправо на улицу, вдавил акселератор до упора. Первый перекресток он проскочил на желтый свет, через мгновение после того, как погас красный. - Если нам придется останавливаться и вступать в объяснения с дорожной полицией, - сказала Делла Стрит, - это может нас надолго задержать. - Это уж точно, - согласился Мейсон, - но у меня такое предчувствие, что в этот раз действительно нужно поторопиться. - А если, - заметила Делла Стрит, - мы не успеем вовремя, то тогда не стоило и вовсе выезжать. - Тоже верно, - сухо сказал Мейсон. - Шеф, ты что, решила взяться за это дело вслепую? - Что ты под этим подразумеваешь? - Ты возьмешь ее в свои клиентки даже в том случае, если она... ну, ты понимаешь, что я имею в виду? - В том случае, если мы обнаружим там труп? - уточнил Мейсон. - Да. - Не знаю, - сказал Мейсон. - В Джозефине Кемптон есть нечто странное. Я не знаю, что именно. Когда с ней разговариваешь, создается впечатление, что она очень хочет выяснить, о чем думаешь ты, и в то же время у нее нет ни малейшего намерения позволить узнать ее мысли. Это напоминает профессиональную игру в покер. У тебя такое чувство, что она прекрасно знает все твои карты, а вот о ее картах абсолютно ничего не известно, и к тому же у тебя есть смутное опасение, что это могут оказаться тузы. - Ты можешь влипнуть из-за нее в скверную историю, если будешь действовать слишком импульсивно. - Верно, - согласился Мейсон. - Именно поэтому я собираюсь оценить ситуацию до того, как решу, что следует предпринять. В этом деле есть нечто такое, Делла, ну, во всей этой истории, что возбудило мое любопытство. - К твоему сведению, - сухо заметила она, - мы только что проскочили знак обязательной остановки. - Знаю, - ответил Мейсон, - но на проспекте нет ни одной машины, и я не счел нужным выполнять пустую формальность. Делла Стрит откинулась назад на сиденье, уперлась ногой в щиток, чтобы обезопасить себя от резкого торможения, и сказала: - Мне кажется, последнее замечание совершенно точно отражает твой характер. Когда они подъехали к Стоунхенджу, Мейсон сказал: - Я, пожалуй, сначала быстренько объеду особняк со стороны главного входа, Делла. - Нас заметит охранник. - Я не собираюсь останавливаться перед воротами. Я всего лишь проеду мимо - достаточно медленно, чтобы произвести беглый осмотр и выяснить, как выглядит фасад особняка... - Да ведь с дороги его не видно, разве нет? - Мне кажется, все же стоит взглянуть. Адвокат поехал по Олив-стрит и слегка притормозил, проезжая мимо двух массивных каменных колонн. Тяжелые железные ворота были закрыты. - Что-то не вижу я там никакого охранника, - сказала Делла Стрит. - Если бы я остановил машину, думаю, он тут же выскочил бы, - усмехнулся Мейсон и, прибавив скорости, повернул на перекрестке направо. Проехав по боковой улице, они доехали до точки, откуда можно было хорошо разглядеть весь северный фронтон особняка. - У них там все огни горят, словно в церкви, - заметила Делла Стрит. Мейсон притормозил. - Сплошной забор из прочной металлической сетки в десять футов высотой, - сказал он. - На самом верху он расходится буквой "Y", и с обеих сторон натянута колючая проволока. Это значит, что проволока нависает над землей и ни с той, ни с этой стороны на забор вскарабкаться нельзя. Мистер Эддикс определенно весьма озабочен неприкосновенностью своей частной собственности. - А разве он... Шеф, взгляни! Взгляни туда! - Куда? - На верхнее окно фасада вон там. Видишь человека? Он вылезает из окна и... - Это не человек, - сказал Мейсон, - это горилла. Ошеломленные, они сидели и молча наблюдали за вырисовывающимся на фоне освещенного окна силуэтом огромной гориллы. Животное вытянуло длинную руку, словно нащупывая что-то, затем прыгнуло и скрылось среди темных ветвей раскидистого дерева. Через мгновение горилла скользнула вниз по ветвям дерева, и не прошло и нескольких секунд, как прожектора залили ярким светом участок, тревожно завыли сирены, а собаки захлебнулись неистовым лаем. - А теперь-то что там такое? - удивилась Делла Стрит. - Очевидно, горилла спрыгнула на землю, - сказал Мейсон, - и пересекла невидимый луч, который привел в действие электрическое устройство, зажигающее прожектора, включающее сирены и выпускающее на свободу сторожевых собак. Посмотрим, что будет теперь. Секунду или две он сидел неподвижно, следя за происходящим, затем неожиданно завел машину. Делла удивленно взглянула на него: - Шеф, надеюсь, вы не собираетесь сейчас попытаться проникнуть в дом? - Именно это я и собираюсь. - Не лучше ли нам остаться здесь и подождать дальнейшего развития событий? - Возможно, будет намного лучше, если мы окажемся там до того, как некоторые из этих событий произойдут, - ответил Мейсон. Он свернул на Роуз-стрит. Высокая ограда с колючей проволокой отступала от дороги, оставляя пространство для зацементированной стоянки перед гаражами. Двухэтажное здание находилось примерно в двадцати футах от дороги, так что перед ним было достаточно места для того, чтобы припарковать машину или развернуться. На двери двухэтажного здания хорошо были видны цифры: 546. Мейсон остановил машину прямо перед дверью, выскочил и нажал на кнопку звонка. Слышно было, что внутри раздался электрический звонок, но ждал Мейсон напрасно - не было ни малейших признаков того, что на звонок обратили внимание. - Шеф, - с тревогой сказала Делла Стрит, - она обещала, что встретит вас здесь. Ну, а раз не встретила - что ж, тут ничего не поделаешь. Мы можем вызвать полицию или... Мейсон покачал головой и вновь позвонил. - Там что-то стряслось, - сказал он, - что-то такое, что помешало ей. По крайней мере одна из тех огромных горилл оказалась на свободе. - Шеф, они же могут разорвать тебя на части. Ты только вспомни какой огромной казалась эта горилла на фоне освещенного окна... а как она потом прыгнула, чтобы ухватиться за ветку дерева... Вздрогнув, она умолкла. - Все понятно, - сказал Мейсон, - у тебя от этого мурашки по коже бегут, но там определенно что-то стряслось. У миссис Кемптон в голосе был слышен подлинный ужас. - Ну вот, совершенно ясно, что никто не реагирует на звонок. Она, наверное, уже ушла куда-нибудь. Мейсон дернул ручку двери. - Да она не заперта, - сказал он. - Шеф, не надо! - Подожди в машине, - приказал ей Мейсон. - Если я не вернусь через пять минут, поезжай к ближайшему телефону и вызывай полицию. - Нет, нет. Я пойду с вами. Я... - Ты будешь ждать в машине, - сказал Мейсон. - У тебя пять минут... - Шеф, я пойду с тобой. - Все равно ты ничем не сможете помочь. От тебя не будет никакого проку. - Может быть, и нет, но все равно это гораздо лучше, чем сидеть в машине и ждать, пока... - Нет, - перебил ее Мейсон. - Ты будете ждать в машине. По истечении пяти минут вызывай полицию. Если я не выйду через пять минут, не жди меня и не мешкай. Немедленно поезжай к ближайшему телефону и звони в полицию. - Если ты не вернешься через пять минут, то будет бесполезно вызывать даже армию, - сказала она. - Ты понимаете это так же хорошо, как и я. - Ты будешь ждать в машине, - повторил Мейсон. - Ты просто пытаетесь уберечь меня от опасности, - запротестовала она. - Это приказ, - ответил Мейсон и, открыв дверь, вошел в дом. Без дальнейших разговоров он захлопнул за собой дверь. Внутри на двери был засов, и Мейсон задвинул его на тот случай, если Делла Стрит, вопреки инструкциям, попытается последовать за ним. Здесь стоял тяжелый неприятный запах, характерный для мест, где содержат животных. Мейсону показалось, что он попал в зоопарк. По короткому коридору он пошел к открытой двери и попал в контору, оборудованную письменными столами, шкафами и пишущими машинками. На стене висело около дюжины диаграмм. Мейсон пересек контору, открыл дверь и обнаружил, что находится в длинном бетонном коридоре, по одной стороне которого тянулся длинный ряд клеток. В клетках сидели гориллы, шимпанзе и прочие обезьяны. Животные, похоже, были в состоянии крайнего возбуждения. Все лампы были включены, и коридор был залит ослепительным светом. В дальнем конце коридора он увидел распахнутые настежь дверцы двух больших железных клеток. Помедлив мгновение, он пошел по коридору, глядя прямо перед собой и стараясь идти как можно ровнее, чтобы ни в коем случае не показать своего страха. Обезьяны, увидев его, заверещали в диком возбуждении. Горилла ударила в ладони, когда адвокат проходил мимо ее клетки. Звук был похож на неожиданный выстрел из автомата. Сделав над собой усилие, Мейсон продолжал спокойно идти вперед, стараясь не показывать своего волнения. Он был как раз напротив большой клетки с дверцей из толстых железных прутьев, когда с демоническим воплем огромная горилла, сидевшая в дальнем углу клетки, прыгнула в его сторону, бросившись на прутья с такой силой, что даже пол вздрогнул. Через мгновение длинная волосатая лапа просунулась сквозь прутья, пытаясь схватить адвоката. Он отскочил назад. Короткие толстые пальцы огромной гориллы скользнули по его пиджаку, попытавшись вцепиться, но сорвались. Мейсон прижался к стене. Огромное животное уставилось на него в ярости и затем, неожиданно отпустив прутья решетки, оскалило клыки и принялось барабанить себя в грудь. Прижимаясь к стене, Мейсон наконец осторожно двинулся дальше. Большая горилла попыталась схватить его еще раз. Теперь ее лапа не дотянулась до его одежды всего лишь несколько дюймов. Затем вдруг горилла захохотала. Мейсон зачарованно уставился на ее черное туловище, на черную морду с сардоническими глазками и огромным красным ртом, в котором обнажились в страшном оскале клыки. - Вот что, старушка, - произнес Мейсон, - уж и не знаю, решила ли ты просто поиграть со мной и слегка пугнуть или же захотела схватить меня и разорвать на части, но проверить это я не рискну. Горилла продолжала колотить себя в грудь. В следующей клетке сидело животное, похожее, по мнению Мейсона, на шимпанзе, далее была клетка с какими-то маленькими обезьянами, а затем две пустые клетки с широко распахнутыми дверцами. У Мейсона возникло недоброе предчувствие, что громадные животные удрали из клеток совсем недавно и, скорее всего, проникли в особняк через ту самую дверь в конце коридора, которая, как заметил Мейсон, была не заперта и медленно приоткрылась. Он взглянул на часы. Прошло немногим более минуты с того момента, как он оставил Деллу Стрит на улице. Мейсон толкнул дверь. Как он и предполагал, она вела прямо в главное здание - с толстыми коврами на полу, хрустальной люстрой, свисавшей с потолка, и винтовой лестницей, ведущей на второй этаж. Мейсон помедлил, раздумывая, не повернуть ли назад. - Эй! - крикнул он. Даже ему самому собственный голос показался недостаточно уверенным. Неожиданно со второго этажа донесся страшный грохот, целая серия ударов, нанесенных с неописуемой скоростью и потрясших, казалось, весь дом. - Миссис Кемптон, с вами все в порядке? - крикнул Мейсон. Грохот смолк. - Миссис Кемптон! - снова позвал он. - Эй, миссис Кемптон! Грохот возобновился с прежней силой, на этот раз, похоже, немного ближе, возле самой лестницы. Мейсон помчался по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Лестница вела в верхний коридор. Взглянув в конец коридора, Мейсон увидел источник шума. Большая горилла висела, уцепившись длинной левой лапой за верхний край открытой двери. Ногами и второй рукой она выбивала яростную дробь на полу холла. Заметив Мейсона, горилла отпустила дверь, перестала барабанить и побежала прямо к адвокату странной неуклюжей походкой. Мейсон стоял как вкопанный. Горилла приближалась. Мейсон в тревоге оглянулся и понял, что до того, как он успеет пробежать половину лестницы, горилла его настигнет. Мейсон протянул руку ладонью вперед. Горилла остановилась, выпрямилась и принялась быстро колотить себя в грудь кулаками так, что весь коридор наполнился эхом от глухих, напоминающих барабанную дробь ударов. Мейсон медленно попятился, пытаясь рукой нащупать у себя за спиной край металлической балюстрады. Горилла внезапно прекратила бить себя в грудь и уставилась на Мейсона как кот на мышь. Рука адвоката неожиданно наткнулась не на металлическую балюстраду, а на дверную ручку. Он повернул ручку. Дверь, оказавшаяся незапертой, открылась внутрь комнаты. Он проскользнул в дверь, быстро закрыл ее и в отчаянных поисках запора наткнулся на тяжелый засов, который тут же задвинул. Из коридора не доносилось ни звука. Мейсон обнаружил, что находится в большой комнате, судя по обстановке, служившей одновременно спальней и кабинетом. Из-за ширмы выглядывал край кровати, а на кровати он сразу же заметил мужскую ногу. Обстановка комнаты состояла из большого письменного стола, пары шкафов, круглого, похожего на пушечное ядро сейфа, полок с книгами и полдюжины больших кресел. На стенах висели картины и несколько фотографий в рамках. Мейсон стал обходить большой письменный стол, но остановился, увидев на полу скорчившееся тело женщины, лежавшей на боку с запрокинутой головой. Ее левая рука, стиснутая в кулак, была прижата к телу, а правая, с растопыренными пальцами, откинута на ковер. На лицо женщины падал тусклый свет, так что Мейсон сразу узнал ее. Это была миссис Кемптон. Мейсон обежал вокруг ширмы и склонился над кроватью. На ней - лицом вниз, в неловкой позе - распростерся мужчина. Из спины у него торчала ручка большого кухонного ножа. Нож вошел по самую рукоятку; на стене были видны брызги крови, кровь залила покрывало на кровати, а когда Мейсон наклонился ниже, он заметил на шее у мужчины еще одну рваную рану. Проверять пульс было явно незачем - мужчина, вне всяких сомнений, был мертв. Мейсон направился к лежавшей на полу миссис Кемптон. Едва он успел подойти к ней, как вся комната вздрогнула от удара страшной силы, обрушившегося на дверь. Затем на мгновение наступила тишина. Висевшая на стене картина в раме, покачнувшаяся от удара, вернулась на место. Тишина длилась всего полсекунды, потом неожиданно вновь раздался удар в дверь. На этот раз дверь сорвалась с петель и с грохотом рухнула в комнату. В дверном проеме замерла, уставившись на Мейсона, большая горилла, которую адвокат видел в конце коридора. Мейсон попытался успокоить ее голосом. - Подожди минутку, малыш, - проговорил он. - Ты, главное, не волнуйся. Спокойно, спокойно! Горилла стояла совершенно неподвижно, в упор глядя на Мейсона. Большой письменный стол мешал горилле видеть распростертую на полу миссис Кемптон, по этой же причине не заметил ее и Мейсон, войдя в комнату. Момент был напряженный. Мейсон слышал стук собственного сердца и видел, что горилла самым внимательным образом следит за каждым его движением. - Ну, ну, спокойно, малыш, - сказал Мейсон. Горилла наклонилась вперед, поставив ногу на разбитую вдребезги, расколотую дверь, затем вдруг убрала ее, словно передумав. Длинные передние лапы животного были протянуты вперед, костяшками левой руки горилла слегка опиралась на расщепленный дверной косяк. Мейсон старался взглядом хоть немного успокоить животное. Какое-то время они оба стояли неподвижно. Мейсон начал говорить, стараясь, чтобы голос его звучал непринужденно. - Черт бы меня побрал, если я знаю, что мне нужно говорить в такой ситуации, - ласково промолвил он, обращаясь к горилле. - Я понятия не имею, чего ты от меня ждешь. У меня есть подозрение, что если я двинусь вперед, то, скорее всего, буду убит, а вот если я попытаюсь убежать, то буду убит наверняка. Оставаясь же на одном месте и ничего не предпринимая, я просто нагнетаю напряженность и... Неожиданно Мейсон осознал, что до него доносится слабый, но настойчивый голос миссис Кемптон. - Не смотрите на нее, мистер Мейсон, - проговорила она. - Наклонитесь к полу и начните что-нибудь делать, все равно что. Достаньте из кармана монеты, ножик, часы - все, что блестит. Начните выкладывать из них какие-нибудь узоры. Мейсон, все еще глядя на гориллу, спросил через плечо: - С вами все в порядке? Я боялся, что вы... - Не обращайте на меня внимания, делайте, что я говорю. Быстрей! Мейсон услышал, что миссис Кемптон пошевелилась на полу, пытаясь сесть. У Мейсона в правом кармане брюк было несколько мелких монет. Он вытащил их и принялся раскладывать на полу, сосредоточенно склонившись над ними. Через мгновение Мейсон заметил, что горилла шагнула вперед, и увидел, что она уставилась на монеты, разложенные им с преувеличенной старательностью. Миссис Кемптон удалось сесть, а затем встать на колени. - У вас больше ничего нет? - спросила она. - Ручка с блестящим колпачком? Часы? Хоть что-нибудь. Мейсон расстегнул свои наручные часы и положил их на пол в середину кружка из монет, отметив при этом, что прошло ровно пять с половиной минут с того момента, как он оставил за дверью Деллу Стрит. Если она точно выполнила инструкции, то теперь должна была уже ехать к телефону, чтобы вызвать полицию. - А сейчас, - сказала миссис Кемптон, - медленно идите назад, не отрывая взгляда от монет. Не смотрите на гориллу. Отходите назад. Медленно отходите назад. Когда вы попятитесь, она подойдет и попытается понять, что вы там делаете. Они страшно любопытны. Я надеюсь, ей захочется поиграть с предметами, оставленными вами на полу. Мейсон медленно поднялся. - Не смотрите на гориллу, - предупредила миссис Кемптон. Мейсон продолжал смотреть вниз - на разложенные на полу монеты, авторучку с блестящим колпачком и ручные часы. - Продолжайте пятиться, - сказала она. - Медленно отходите назад в мою сторону. Мейсон старательно выполнил ее указания. Она взяла его за руку, и он почувствовал на мгновение тяжесть ее тела, когда она оперлась на его руку, чтобы встать на ноги. Горилла не сводила глаз с разложенных на полу предметов, склонившись над ними точно так же, как это только что делал Мейсон. - Быстрей, - сказала миссис Кемптон, - но только не бегите. Идите спокойно, а главное - абсолютно уверенно. Пусть она пока поломает себе голову над этой задачкой. Идите быстрей. - Что случилось? - спросил Мейсон. - Что?.. - Не знаю, - перебила его миссис Кемптон. - Давайте сначала выберемся отсюда. Нам угрожает смертельная опасность. Эта горилла очень опасна. Если только она заподозрит, что мы испугались ее, или вдруг ей покажется, что мы убегаем от нее... О, быстрей, пожалуйста! - На кровати лежит труп, - сказал Мейсон. - Знаю, - ответила она, - это Бенджамин Эддикс. Он зарезан. - Кто его зарезал? - Перестаньте разговаривать. Идите за мной молча, прошу вас. Она провела его мимо кровати в ванную комнату. - Сюда, быстрее. Она захлопнула и заперла дверь, открыла другую дверь - в противоположном конце ванной, - выходившую в смежную с ванной спальню. - Поторопитесь, - сказала она. Теперь она бежала, показывая Мейсону дорогу. Мейсон не отставал от нее. - А если эта горилла... - Одному Богу известно, что этой горилле взбредет в голову, - сказала миссис Кемптон. - Неизвестно, что еще может произойти. Все гориллы действуют совершенно непредсказуемым образом, а с этими животными к тому же проводились психологические эксперименты. Нервы у них основательно расшатаны. - Но ради Бога, вы-то что здесь делаете? - Я потом вам все расскажу. Она побежала через комнату и замерла у двери, прислушиваясь. Затем она открыла дверь, высунула голову в коридор, быстро огляделась по сторонам и проговорила шепотом: - Похоже, путь свободен. Нам нужно пробежать по коридору и спуститься по лестнице в переднюю гостиную... Вы бы лучше сняли ботинки. Мейсон скинул ботинки и увидел, что, пока они разговаривали, миссис Кемптон уже успела снять свои туфли. - Нам нужно пробежать быстро, - сказала она, - но они ни в коем случае не должны услышать наши шаги. Если только они услышат, что мы бежим, если заметят хоть какие-то признаки паники - может произойти что-то ужасное. Она выскользнула в коридор. Мейсон последовал за ней. Вдвоем они побежали по винтовой лестнице, которая вела вниз, в гостиную, откуда Мейсон только что осматривал убранство особняка. Неожиданно Мейсон осознал, что уже некоторое время прислушивается к далекому шуму, распадавшемуся на монотонное завывание сирен и почти истерический собачий лай. В какой-то момент лай достиг кульминации, а затем вдруг сменился дружным визгом - с таким визгом отлетает в сторону сбитая автомобилем собака. - А это что такое? - спросил Мейсон. - Я же говорю вам, не знаю, - сказала миссис Кемптон. - Нам нужно быстрее выбираться отсюда! Мы должны как можно скорее выбраться отсюда! Она спустилась по лестнице и вбежала в гостиную. Мейсон направился к главному входу. - Нет, нет, не сюда, - предупредила миссис Кемптон. Она прошла через соседнюю комнату в столовую, оттуда в буфетную, потом в кухню и сказала: - Нам придется рискнуть. Это проход в зоопарк. Одному Богу известно, не вернулась ли какая-нибудь из этих обезьян обратно. Она открыла дверь. Мейсон шагнул следом за ней в коридор и увидел, что дверцы пустых клеток все еще распахнуты. Похоже, убежавших животных в коридоре не было. - Пойдемте, - сказал Мейсон и побежал вперед. - Опасайтесь вон той гориллы, - предупредила она и остановилась только на мгновение, чтобы надеть обувь. Мейсон так резко затормозил, что налетел на стену. И вновь, когда он поравнялся с клеткой, горилла в диком прыжке бросилась на него, ударившись о прутья решетки. Даже стены в коридоре вздрогнули от страшного удара, с которым огромное тело налетело на дверцу. Мейсон оглянулся и увидел, что миссис Кемптон замерла, прижавшись к стене. Длинная волосатая лапа гориллы тянулась сквозь прутья клетки, в дикой ярости пытаясь ее достать, и не дотянулась всего несколько дюймов. В парке собаки снова залились лаем, словно загнав кого-то на дерево. Сирены выли не переставая. Мейсон отпер дверь, выглянул наружу и сказал: - Ну а теперь - бегом отсюда. Они выбежали на Роуз-стрит. Ночной воздух казался сладким и упоительным после страшной звериной вони тесно уставленного клетками коридора. За спиной у них все было залито ослепительным светом множества прожекторов, освещавших каждый дюйм территории вокруг особняка. Одна из собак завизжала от боли, вслед за этим раздался новый взрыв захлебывающегося лая. Мейсон оглядел улицу. Поскольку свои часы он оставил поиграть горилле, он не имел понятия, сколько времени прошло с тех пор, как Делла отправилась за полицией. - Мы можем на кого-нибудь наткнуться, - сказал он, - так что давайте вести себя так, словно мы случайные прохожие, напуганные всей этой суматохой. Мы пойдем быстро, но постараемся не переходить на бег. А теперь расскажите мне, что произошло. - Ну, - сказала она, - это длинная история. Есть один вопрос, по которому я должна немедленно проконсультироваться с юристом и... - Кто убил Эддикса? - нетерпеливо прервал ее Мейсон. Она ускорила шаг. - Ну-ка подождите! - приказал Мейсон. - Кто убил?.. Он не успел договорить, потому что из-за поворота выехала полицейская машина, две ее красные мигалки выбрасывали два кроваво-красных луча. Фары выхватили из мрака силуэты Мейсона и миссис Кемптон, и тут же мощный прожектор залил их ослепительно ярким светом. Взревела сирена. Миссис Кемптон с тревогой посмотрела на Мейсона. - Стойте спокойно, - сказал он. Голос из полицейской машины крикнул: - Руки вверх! Мейсон поднял руки. Полицейская машина притормозила и остановилась рядом с ними: Мейсон разглядел блики на голубоватом металле оружия. - Что тут происходит, черт бы вас побрал? - спросил голос. - Я и сам хотел бы это знать, - ответил ему Мейсон. - Ну, вы-то должны знать. Вы удирали из этого дома во весь дух. Мейсон сказал: - Как только вы вполне убедитесь в том, что у меня нет оружия, я достану из кармана свой бумажник и вы сможете убедиться, что я адвокат и что я как раз один из тех, кто вызвал полицию. - Черт возьми, да это Перри Мейсон! - воскликнул другой голос в полицейской машине. - Вы что, были в этом доме, Мейсон? - Да, я там был, - сказал Мейсон, - и должен сделать вам заявление, что в спальне на втором этаже лежит на кровати мертвый человек. Он явно зарезан, и, судя по характеру ран и по тому, как рукоятка ножа торчит у него из спины, я могу со всей уверенностью утверждать, что это не могло быть самоубийством. Вот мое заявление. Прожектор погас. Один из полицейских спросил: - А кто это с вами? - Ее зовут Джозефина Кемптон, - ответил Мейсон, - она мой клиент, и я уполномочен ответить на все вопросы от ее имени. - Давайте-ка не будем начинать разговор таким образом. - Мы уже начали именно таким образом. - Она намерена что-то скрыть от нас? - Насколько мне известно, нет. - Тогда почему бы ей не рассказать все самой? - Потому что, к счастью, она обладает определенными правами. Я хочу получить возможность обстоятельно поговорить с ней наедине до того, как решу, что ей нужно говорить, а чего говорить не стоит. Хочу также обратить ваше внимание на то, что если бы я был единственным адвокатом, кто занят этим делом, то приложил бы все усилия, чтобы прояснить все факты, имеющие отношение к сложившейся ситуации, и сделал бы заявление, проясняющее ее позицию. Однако получилось так, что я всего лишь один из двух ее адвокатов. - А кто второй? - Джеймс Этна из фирмы "Этна, Этна и Дуглас". - И где же он? - А вот это, - сказал Мейсон, - мы и сами хотели бы узнать как можно скорее. - Ну что ж, отлично, тогда полезайте в машину, - сказал полицейский. - Сейчас подъедет еще одна машина. Если эта женщина не собирается ничего говорить, мы должны задержать ее как важного свидетеля. Вам это прекрасно известно. - Превосходно, - ответил Мейсон. - Вы выполняете свой долг, а я свой. Если хотите, задержите ее в качестве свидетеля. Но она будет давать показания, только когда я ей скажу. А я скажу ей только после того, как узнаю, что она собирается рассказывать. Один из полицейских распахнул заднюю дверцу машины. - Садитесь на заднее сиденье, - приказал он. - Как вы вообще, черт побери, попали в этот дом? Главные ворота, похоже, заперты и... - Нет ничего проще - поезжайте по этой улице, пока не увидите дверь с номером пятьсот сорок шесть. Только будьте поосторожнее, когда будете туда входить, потому что там бродят на свободе несколько горилл и, похоже, настроены они весьма воинственно. - Черт бы побрал такие задания, - недовольно пробормотал один из полицейских второму. - Где же наконец девятнадцатая машина? - Вот она. Еще одна полицейская машина показалась в другом конце Роуз-стрит и направилась в их сторону. Ее сирена, только что ревевшая в пронзительном крещендо, выключилась, постепенно затихая в заунывном бормотании. - Ну вот и порядок, - сказал водитель. - Я, пожалуй, отправлюсь туда вместе с девятнадцатой. А ты оставайся тут и не спускай глаз с этих двоих. И дай-ка мне автомат - не больно-то мне по душе охота на горилл. Мейсон повернулся к миссис Джозефине Кемптон. - Вы слышали, что я сказал? - тихо спросил он ее. - Да. - Вы поняли, что не должны никому ничего говорить до того, пока не побеседуете со мной и я не выслушаю всю вашу историю? Вы это хорошо поняли? - Да. - Вы не станете нарушать мои инструкции? Вы сможете отказаться от дачи каких бы то ни было показаний? - Не сомневайтесь. 8 Патрульные машины продолжали съезжаться. Полицейские переговорили по радиотелефону, и еще несколько патрульных машин с воем сирен прибыли на место происшествия. Делла Стрит припарковала машину Мейсона на соседней улице и теперь бежала со всех ног по переулку. Мейсон начал вылезать из полицейской машины. - Эй, сидите спокойно, - одернул его оставленный присматривать за ними полицейский. - Это моя секретарша, - сказал Мейсон, - я велел ей вызвать полицию. Позовите ее. Полицейский подумал немного, затем протянул руку к выключателю и помигал красным прожектором. Мейсон высунул голову из окна машины и крикнул: - Делла, мы здесь, здесь! Делла! Все в порядке! Делла Стрит замерла на мгновение, прислушиваясь, откуда доносится голос, потом заметила мигающий фонарь и, сразу поняв, что это означает, с криком побежала к машине: - Шеф, шеф, где ты? - Я здесь, Делла. Все в порядке. - Вы секретарша этого типа? - спросил полицейский. - Да. - Это она вызвала полицию, - сказал Мейсон. - Она позвонила по телефону. - Это верно? - спросил полицейский. - Верно, - ответила Делла. - А кто это там с вами? О, миссис Кемптон. Ради бога, шеф, что там стряслось? Я в жизни не была так испугана. Я подождала пять минут, как ты мне и велел, и, поверь, я следила за секундной стрелкой на моих часах, не снимая руки с педали газа, и в ту самую секунду, когда пять минут прошли, я тронулась с места. Мне казалось, что я никогда в жизни не найду телефон. - Не беспокойся, Делла, - сказал Мейсон. - Похоже, там, в доме, стряслось что-то действительно из ряда вон выходящее. Я не знаю еще точно, что там случилось. У нескольких клеток были распахнуты дверцы. Очевидно, нескольким гориллам удалось сбежать и они бродили по всему дому. Я как раз собирался вернуться и рассказать тебе об обстановке, но одна из горилл оказалась не слишком дружелюбно настроенной, или, вернее, она стала проявлять совершенно чрезмерное дружелюбие. - Но в чем причина? Из-за чего поднялась вся эта суматоха? - Очевидно, - сказал Мейсон, - охранная сигнализация установлена там... - Давайте-ка, мэм, садитесь лучше в машину, - вмешался полицейский. - Если полицию вызвали именно вы, то нужно будет взять у вас показания. Так что лучше вам подождать тут. - Моя машина припаркована на соседней улице, - сказала Делла, - я выскочила в такой спешке, что не успела вытащить ключ зажигания. Боюсь, мотор продолжает работать. - Ничего страшного, - сказал полицейский. - Но я могла бы быстро сбегать, выключить его и... - Вы, конечно, могли бы, но лучше будет, если вы останетесь здесь, - возразил полицейский. - И в самом деле, Делла, - сказал Мейсон, - мистера Бенджамина Эддикса, вероятно, убили. Полиция, естественно, должна выяснить все обстоятельства его смерти. - Ого! - воскликнула Делла Стрит. Мейсон распахнул дверцу машины: - Залезай и садись с нами. - Добрый вечер, мисс Стрит, - сказала миссис Кемптон. - Добрый вечер. А что вы... Она осеклась, потому что Мейсон толкнул ее коленом. - Продолжайте, продолжайте, - сказал полицейский, - о чем вы собирались ее спросить? Делла Стрит, нисколько не смутившись, совершенно спокойно ответила: - Я всего лишь хотела спросить ее, как она собирается возвращаться обратно в город. Ведь мы с мистером Мейсоном на машине и могли бы подбросить ее. - Вот это уж теперь не ваша забота, - ответил полицейский. - Мы сами доставим ее в город. Да, кстати, и вас с мистером Мейсоном тоже. Из громкоговорителя донеслось: - Седьмая машина, вызываю седьмую машину! Полицейский наклонился вперед, щелкнул переключателем и ответил: - Седьмая машина на связи. Прием. - Это вы сообщили об убийстве в особняке Эддикса? - Так точно. Я узнал об этом от двоих задержанных - они выбежали из дома. Один из них Перри Мейсон, адвокат. Он заявил, что Бенджамин Эддикс убит. Так вот, с ним была женщина, Джозефина Кемптон, и только что появилась его секретарша. Мистер Мейсон уверяет, что это она вызвала полицию. Что мне делать дальше? Полицейский щелкнул переключателем. - Седьмая машина, сообщаю в ответ на ваш запрос: немедленно, как только вернется ваш напарник, доставить в Управление мистера Мейсона, миссис Кемптон и секретаршу мистера Мейсона. Ни при каких обстоятельствах не позволяйте им покинуть машину. Не позволяйте им ни с кем общаться. Проследите, чтобы они не смогли ничего спрятать. Ваш напарник только что получил приказ присоединиться к вам. Все. Полицейский выключил рацию, повернулся к Мейсону и сказал: - Хорошо, вы сами слышали инструкцию. - Но вы должны предоставить мне возможность, - возразил Мейсон, - перегнать мою машину к Управлению и припарковать ее там. Я поеду за вами следом или, если хотите, перед вами, по любому маршруту, который вы... - Сидите где сидите, - перебил его полицейский. - В этом деле не все чисто. Вы, черт побери, отлично знаете, почему из Управления отдали такой приказ. - Почему? - с невинным видом спросил Мейсон. - Кто-то позвонил с улицы и сделал заявление. О чем бы ни шла речь в этом заявлении, оно заставило... А вот и мой напарник. Дверь, ведущая в зоопарк, распахнулась, оттуда выбежал полицейский и направился прямо к машине. Полицейский, стороживший сидевшую на заднем сиденье троицу, завел мотор и отодвинулся в сторону. Его напарник рванул дверцу машины и прыжком уселся за руль. - Из Управления нам приказали... - Я знаю, - перебил водитель и резко рванул с места. - Им надо, чтобы мы доставили этих людей как можно скорее. Включи-ка сирену, Майкл, и пускай она ревет на всю катушку. - Я оставила машину мистера Мейсона с включенным мотором, - сказала Делла Стрит. Никто не обратил на нее ни малейшего внимания. Полицейская машина пронеслась по Роуз-стрит, свернула направо, и Делла Стрит, взглянув в заднее стекло, воскликнула: - О боже, фары я тоже не выключила! Водитель был полностью поглощен дорогой. Второй полицейский внимательно осматривал обочину. Стрелка спидометра переползла через отметку "сорок", затем "пятьдесят", достигла шестидесяти и наконец замерла на отметке примерно семьдесят миль в час, когда они мчались по проспекту. Мейсон откинулся назад и сказал: - Расслабьтесь. Расслабьтесь и получите удовольствие! - Расслабиться! - процедила миссис Кемптон сквозь стиснутые зубы. - Черт возьми, с какой стати? - Вам, - ответил Мейсон, - следовало бы лучше знать китайские пословицы. 9 Мейсон сидел в Управлении полиции в небольшой комнате для допроса свидетелей. Вдоль стены выстроилось полдюжины обшарпанных стульев. В центре комнаты стоял изрезанный дубовый стол со следами потушенных окурков по краям. В дальнем углу был бачок с водой и упаковкой бумажных стаканчиков. Кроме стульев, стола, бачка с водой, корзины для мусора и двух обшарпанных плевательниц, в комнате больше абсолютно ничего не было. Мейсон устроился на одном из крайне неудобных стульев. Вытянув свои длинные ноги, и, со значением посмотрев на свое голое запястье, где должны были находиться наручные часы, он подчеркнуто нетерпеливо опустил руку. Сидевший в комнате полицейский в форме, флегматично попыхивая сигарой, сказал: - Теперь уже скоро, Не волнуйтесь. Мейсон недовольно посмотрел на него: - Мне не нравится, когда со мной обращаются подобным образом. - Ясное дело, кому же это понравится. - Вы, наверно, вообразили, что это мы совершили убийство. - Но вы ведь могли его совершить, разве нет? Кроме вас, в доме никого не было. - Это просто чушь! - воскликнул Мейсон. На несколько секунд воцарилось молчание. - А эта ваша идея: поместить мою секретаршу в одну комнату, меня в другую, мою клиентку - в третью, чтобы мы не могли общаться друг с другом, это, если хотите знать мое мнение, просто дешевый театральный трюк, во всяком случае когда вы имеете дело со мной. - Ну, - сказал полицейский, попыхивая сигарой, - мое дело маленькое, я выполняю приказ. А вот что вы думаете насчет "Джайантс"? А? Каковы ребята? Что скажете? - Да, ребята что надо, - согласился Мейсон. - Ну. А "Доджерс"? Вот это команда! - Пожалуй, - кивнул Мейсон. Полицейский курил с абсолютно отрешенным видом, и было совершенно ясно - единственное, что его может заинтересовать, - это время, когда пора будет сменяться с дежурства. Все остальное он воспринимая как скучную неизбежность. Ему было приказано сидеть в этой комнате вместе с Мейсоном и следить, чтобы он ни с кем не общался, - значит, нужно устроиться с максимальными удобствами, выполняя отданный приказ. - И какой только умник распорядился об этом? - спросил Мейсон. Полицейский помедлил мгновение, перекинул сигару из одного угла рта в другой, внимательно рассмотрел ее кончик, убедившись, что она горит равномерно, и только после этого ответил: - Сержант Холкомб. - Видите ли, - сказал Мейсон, - мое время очень дорого стоит. К тому же мой автомобиль остался там стоять с работающим мотором и включенными фарами. - Да нет, не остался. - Что вы имеете в виду? - Да он у нас внизу стоит. Вы только не говорите никому, что узнали это от меня. Об автомобиле вы можете больше не беспокоиться. - Отлично, - сказал Мейсон, - значит, я смогу поехать на нем домой. Полицейский ухмыльнулся. - Боже милосердный! - воскликнул Мейсон. - Не хотите же вы сказать, что они собираются и машину конфисковать в качестве вещественного доказательства. - Ребята как раз ее обшаривают, - ответил полицейский. - Может, они успеют управиться к тому времени, как вас отсюда выпустят. А может быть, и не успеют. Мейсон сердито заметил: - Вот мне награда за то, что велел своей секретарше вызвать полицию. - Нет, - ответил полицейский, - это вам награда за то, что вы находите слишком много трупов. Больно уж вы шустрый парень. Сержант, видимо, думает, что было бы лучше, если бы вы сидели в своем офисе, а клиенты сами к вам приходили. А то вы вечно оказываетесь где-нибудь на самой линии огня - похоже, у вас просто дар оказываться на месте происшествия как раз в тот момент, когда кого-нибудь кокнут. Да, - задумчиво продолжал полицейский, - если речь идет о борьбе за кубок, то я, знаете ли, предпочитаю команды, которые действуют по старинке. Это энергичные ребята, действующие заодно, - вот что приводит команду к успеху. Хорошо еще, что есть такие команды. А некоторые всю игру действуют вразнобой. Вот взять, к примеру, команду, которая играет в бейсбол так себе - на среднем уровне. И вот вдруг совершенно неожиданно кто-то зажигает игру, и ты только видишь, что вся команда словно с ума сходит, вышибает питчеров [в бейсболе: игрок, который бросает мяч игроку, наносящему удар битой], расшвыривает мячи по всей площадке. Они выигрывают кучу пробежек и только после этого успокаиваются. Они могут теперь себе это позволить. Они уже выиграли игру. - Да, пробежки - это в бейсболе главное, - утомленно согласился Мейсон. - Ну вот, и я то же самое говорю. Ну, а взять вот, к примеру, "Джайантс". С тех пор как к ним пришел Дюроше, команда действует как одно целое. Вы только представьте себе - что бы они ни делали, они работают сплоченно, как один человек. Они играют с машинной точностью и ждут, пока противник где-нибудь не допустит промашку, и тогда уж они все разом бросаются в прорыв, и нет им равных. Они... Дверь распахнулась. Высокий, хорошо одетый мужчина стоял на пороге и приветливо улыбался Мейсону. Мейсон вскочил со своего стула: - Ну, вот и лейтенант Трэгг собственной персоной. Вот это действительно приятный сюрприз. А то я боялся, что придется иметь дело с коровьей тупостью сержанта Холкомба. Лейтенант Трэгг пожал ему руку. - Не стоит так пренебрежительно отзываться о полицейском, беседуя с его коллегой, Мейсон, - сказал он. - Сержант Холкомб сейчас занят - он беседует... с остальными. - Я надеюсь, он не обрушит всю свою деликатность и такт на Деллу Стрит, - сказал Мейсон. Лейтенант Трэгг прошел к столу и сел. - Ну хорошо, Мейсон, - сказал он, - так что же все-таки случилось? Открылась дверь. Вошел мужчина в штатском с блокнотом для стенографии в руках, уселся за стол, раскрыл блокнот, извлек из кармана авторучку, отвинтил колпачок, поерзал на стуле, словно пытаясь найти единственно верное положение для своих локтей, затем кивнул лейтенанту Трэггу. - Давайте-ка лучше начнем с самого начала, - сказал лейтенант Трэгг Мейсону. - В самом начале, - стал рассказывать Мейсон, - Делла Стрит и я сидели в офисе. Коммутатор звонил не переставая. Это раздражает. Вообще-то мы ночью на звонки не отвечаем, да обычно никто и не звонит. В общем, мы в конце концов сняли трубку. Кто-то попросил нас приехать в особняк Бенджамина Эддикса. - Кто-то? - переспросил лейтенант Трэгг. - Ну да. - И кто же был этот "кто-то"? - Я лично голос не узнал, - сказал Мейсон, - во всяком случае, я не настолько уверен, чтобы присягнуть. - Ну, по крайней мере, какое-то определенное мнение у вас сложилось, не так ли? - А я думал, что вам нужны свидетельские показания. - Вы решили ставить нам палки в колеса, Мейсон? - Нет, всего лишь соблюдать осторожность. - Хорошо, тогда я спрошу вас прямо. Звонила миссис Кемптон? - Я не уверен. - Звонивший представился как миссис Кемптон? - Ничего не могу вам сказать. - То есть что это значит - не можете сказать? Вы не знаете, что вам было сказано по телефону? - Знаю, но у меня еще не было возможности переговорить с моей клиенткой. - И давно она ваша клиентка? - Ну вот опять, - сказал Мейсон, - вы касаетесь проблем, которые я хотел бы обсудить с моей клиенткой до того, как буду давать показания полиции. Если вы предоставите мне возможность поговорить пять или десять минут с ней наедине, то я могу сэкономить нам обоим кучу времени. - Вы, может быть, удивитесь, но мы предоставим вам такую возможность, - небрежно произнес Трэгг, словно уступая в чем-то малозначительном. - Итак, вы поехали к особняку Эддикса. Что вы обнаружили, приехав туда, Мейсон? - Дверь. - Боже, вы меня просто потрясаете! И что вы сделали, обнаружив дверь? - Я позвонил. Никто не отозвался. Я толкнул дверь. Она была открыта. Я заглянул внутрь. Мне не понравилось то, что я... - Да, да. Продолжайте, - поторопил его Трэгг, заметив, что Мейсон запнулся. - Мне не понравилась обстановка внутри, - ответил Мейсон. - И что тогда? - Тогда я велел Делле Стрит вызвать полицию, если я не вернусь через пять минут. Я не вернулся через пять минут, и она вызвала полицию. - Почему вы не вернулись? - Я был занят. - И чем же вы были заняты? - Играл в пятнашки со стадом горилл, предпочитавших, похоже, жесткий стиль игры, а также обнаруживал тела. - Где находилось тело, когда вы его нашли? - Я полагаю, на том самом месте, где и вы его нашли. Лежало лицом вниз на кровати. - Лицом вниз? - Ну, собственно говоря, тело лежало на животе, а голова была слегка повернута в сторону, так что можно было разглядеть профиль. На шее была рана, а из спины торчал нож, почти точно между лопатками, немного левее позвоночника, как мне показалось. - А где вы обнаружили миссис Кемптон? - Она лежала на полу. - Что она делала? - Дышала, и больше ничего. - И что потом? - Потом мы покинули дом, и нас схватила полиция. - Мне бы хотелось узнать все более подробно, - сказал Трэгг. Мейсон пожал плечами. Трэгг отодвинул стул, взглянул с ухмылкой на полицейского и сказал: - Отведите мистера Мейсона в ту комнату, где содержится миссис Кемптон. Скажите полицейскому, который за ней присматривает, что я велел оставить их наедине. Я хочу, чтобы им была предоставлена возможность поговорить десять минут с глазу на глаз. Затем мистер Мейсон должен вернуться сюда. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - Не за что. Рад оказать вам услугу, - ответил Трэгг. Полицейский провел Мейсона по коридору в другую комнату, где под охраной полицейского на стуле сидела миссис Кемптон. Мейсон быстро проговорил: - Лейтенант Трэгг разрешил нам поговорить десять или пятнадцать минут наедине, миссис Кемптон. - О, я так рада. Мейсон выразительно посмотрел на полицейского: - Наедине. Увидев подтверждающий кивок сослуживца, полицейский, сидевший в комнате, встал и вышел в коридор. Как только дверь закрылась, Мейсон вытащил из кармана авторучку, раскрыл блокнот и сказал: - А теперь, миссис Кемптон, постарайтесь расслабиться и расскажите мне подробно, что случилось. Он положил блокнот на стол и написал: "В комнате наверняка микрофон. Скажите мне, что вы чересчур взволнованы, чтобы разговаривать". Миссис Кемптон сказала: - О, вряд ли... вряд ли я смогу рассказать вам многое, мистер Мейсон. Я так ужасно взволнована. - Вы уже разговаривали с полицией? - спросил Мейсон. - Нет. - Ну, хоть что-то вы ведь должны были им сказать. - Я сказала им, что вы мой адвокат. - Что еще? - Я сказала, что если им хочется услышать от меня какое-нибудь заявление, то они могут обратиться к моему адвокату. - Ну что же, это правильно, - одобрил Мейсон. - Как бы то ни было, мы можем обсудить все сейчас, и тогда я буду знать, что говорить полиции. Хотя, возможно... ну, если вы так чрезмерно взволнованы, мы попробуем обсудить все вопросы постепенно. В блокноте Мейсон написал: "Скажите мне, что вы не хотите делать никаких заявлений, пока здесь нет вместе со мной Джеймса Этны". Миссис Кемптон откашлялась и сказала: - Ну, я, конечно, могла бы подробно рассказать вам обо всем, что произошло... о том, что мне известно, конечно, мистер Мейсон. - Совершенно правильно, - сказал Мейсон, - разумеется, вы можете рассказать только то, что вам известно наверняка, и не более того. - Но, видите ли, у меня есть еще один адвокат, Джеймс Этна. Я полагаю, необходимо пригласить его. Мне не хотелось бы сначала рассказывать вам, а потом еще один раз ему. Я думаю, лучше подождать, мистер Мейсон, пока я сумею связаться с мистером Этной, и тогда я смогу рассказать вам обоим все, что знаю, хотя знаю я не так уж и иного... и, кроме того, я просто ужасно взволнована. - Ну что ж, - сказал Мейсон, пряча в карман блокнот и авторучку, - если вы так считаете, миссис Кемптон, то я не буду настаивать на своем. Хочу надеяться, что самообладание вернется к вам в самое ближайшее время. Вы должны рассказать нам все, что произошло, и тогда мы сможем сделать заявление для полиции и прессы. Я считаю, что полиция имеет право получить такое заявление как можно раньше, и, конечно, никуда не годится, если вы заявите прессе, что вам нечего сказать. - Они до сих пор не позволили мне встретиться с прессой, или, вернее, они не позволили прессе встретиться со мной. - Ну, я думаю, скорее всего, они не станут этому препятствовать, - ободряюще сказал Мейсон, потягиваясь и зевая. - Тем не менее вы можете им сказать, что, как только мы проведем совместное совещание с Джеймсом Этной, мы подготовим заявление для прессы. - Благодарю вас. Несколько секунд они молчали. Неожиданно дверь распахнулась, и полицейский сказал Мейсону: - Пошли обратно. Лейтенант Трэгг хочет вас видеть. Полицейский, охранявший миссис Кемптон, вошел из коридора в комнату и уселся. Мейсон жестом успокоил миссис Кемптон и следом за вторым полицейским отправился обратно в ту комнату, где его ждал лейтенант Трэгг. - Вы взяли что-нибудь в том доме? - спросил лейтенант Трэгг. - Каком доме? - В том самом, доме Эддикса, в Стоунхендже. Мейсон покачал головой. - Ну так вот, - сказал Трэгг, - нам нужно в этом удостовериться. Это, конечно, чистая формальность. У вас ведь нет возражений, верно? - Ну разумеется, у меня есть возражения. - Не создавайте ненужных сложностей, Мейсон, - вздохнул Трэгг. - Вы не хуже меня знаете, что если будете возражать против досмотра, то мы оформим вас как свидетеля по делу и после оформления заберем у вас все ваши вещи и положим их в конверт, а потом посадим вас в чудесную спокойную камеру и... - Ладно, - сказал Мейсон, - черт с вами. Трэгг бегло ощупал одежду Мейсона и сказал: - Достаньте все из карманов и выложите на стол, Мейсон. Мейсон заметил: - Вообще-то мне нужно было бы послать вас к черту, лейтенант, но, поскольку мне сегодня предстоит еще много работы и я хочу поскорее со всем этим покончить, я буду покладистым. - Вот и прекрасно, - одобрил Трэгг. - А еще, - продолжал Мейсон, - поскольку мне нечего скрывать. Мейсон достал из кармана записную книжку. Трэгг схватил ее. Мейсон попытался вырвать ее, но опоздал. Трэгг ухмыльнулся и сказал: - Это как раз то, что мне нужно, Мейсон. - Вы не имеете права читать мои личные записи, - возмутился Мейсон. Трэгг бегло пролистал книжку, наткнулся на страницу, где были написаны инструкции Мейсона миссис Кемптон, вырвал эту страницу и сказал: - Черт побери, я-то знал, что вас на такой дешевке не проведешь, и это мне нужно только в качестве лишнего доказательства моей правоты - я покажу это тому парню, который решил, что это замечательная идея. Мейсон запротестовал: - Вы не имеете права вырывать страницы из моей записной книжки. - Знаю, знаю, - сказал Трэгг, - идите в суд, возьмите там предписание для нас, и мы тут же вам вернем страницу. А все-таки почему вы так боитесь, что ваша клиентка заговорит? - Потому что я не знаю, что именно она собирается рассказать. - Отлично, - сказал Трэгг, - а теперь я хочу кое-что сообщить вам, Мейсон, для вашей же пользы. - Что? - спросил Мейсон. - Против миссис Кемптон имеются определенные улики. Мы задержим ее здесь на всю ночь, а возможно, и на весь завтрашний день. - В чем вы ее обвиняете? Трэгг ухмыльнулся. - Вы обязаны выдвинуть против нее обвинение, - настаивал Мейсон, - или я подам на вас протест в связи с нарушением закона о неприкосновенности личности. - Давайте, - сказал Трэгг, - пишите протест о незаконности ареста, Мейсон, и после этого мы или предъявим ей обвинение, или отпустим. А до того как вы оформите все бумаги, она останется у нас. И я хочу предупредить вас - не влезайте в эту историю слишком рьяно, пока не узнаете, в чем там дело. Собственно говоря, Мейсон, в доме находились только двое - она и Бенджамин Эддикс. Одного из них зарезали. Вы понимаете теперь, в каком положении оказалась ваша клиентка? - Если бы вы дали мне возможность услышать от нее о том, что там произошло, - ответил Мейсон, - я бы... - Я предоставил вам такую возможность, - возразил Трэгг, - а вы не позволили ей говорить. - Естественно, - сказал Мейсон, - когда прямо под столом был микрофон, а семнадцать детективов сидели на другом конце провода и подслушивали. - Ну хорошо, а чего вы, собственно, ждали? - спросил Трэгг. - Ничего другого я и не ожидал, - согласился Мейсон. - Тогда, значит, вас не постигло разочарование. Могу поделиться с вами еще парой новостей. Ваша машина в полном порядке. Делла Стрит сидит в ней и дожидается вас. Возвращайтесь в ваш офис. Если вам очень хочется, обратитесь в суд по поводу незаконного ареста. Мне кажется, это не так просто - найти ночью судью, и едва ли вы раньше завтрашнего утра сможете оформить все бумаги и привезти их нам. Лучше позвоните мне завтра утром, и я избавлю вас от множества ненужных хлопот. - А до тех пор? - спросил Мейсон. - А до тех пор миссис Кемптон останется у нас. 10 Мейсон спустился в полицейский гараж, где стояла его машина. Делла Стрит, сидевшая за рулем, махнула ему рукой и завела мотор. Мейсон подошел к машине, открыл правую дверцу и сел рядом. Делла Стрит плавно тронула с места, выехала из полицейского гаража и свернула на соседнюю улицу с уверенностью опытного водителя. Продолжая внимательно следить за дорогой, она спросила через плечо: - Ну как, смогли они что-нибудь предпринять? - Они сделали все, на что у них хватило воображения, - сказал Мейсон, - а с тобой чем они занимались? - Я болтала без умолку, - улыбнулась Делла. - И рассказала им все, что со мной случилось, и они знали, что это правда, поскольку зафиксировали, откуда и во сколько я звонила. Они обшарили всю машину в поисках отпечатков пальцев и кровавых пятен. После этого они меня отпустили. Но, насколько я поняла, они собираются предпринять что-то относительно тебя и миссис Кемптон. Она заговорила? - Нет. Она оказалась крепким орешком. Они оставили нас вместе в комнате, нашпигованной аппаратурой для подслушивания. Делла в ответ только кивнула - она притормаживала перед запрещающим сигналом светофора и, сосредоточившись, внимательно следила за ним, чтобы первой, опередив все машины, выехать на перекресток. Мейсон наблюдал за ней со снисходительной улыбкой. - Не произойдет ничего страшного, Делла, даже если какая-нибудь из этих машин нас обгонит. - Нет, я этого не перенесу, - сказала она. - Вон тот парень в сером седане пытается меня обставить - весь последний квартал он мчался как сумасшедший. Она немножко поерзала, устраиваясь на сиденье поудобнее, поддернула юбку выше колен, чтобы не стесняла движений, и замерла в напряженном ожидании - левая нога на тормозе, правая на педали газа. Загорелся зеленый. Реакция Деллы Стрит была мгновенной. Машина прыгнула вперед и пулей проскочила перекресток. Серый седан попытался ее настичь, но у него ничего не вышло, и он, посрамленный, потерялся где-то позади. - Ну, куда теперь? - спросила Делла Стрит. - В офис? - К ближайшему телефонному аппарату, - сказал Мейсон, - а после этого нам нужно перекусить. Здесь за углом есть аптека, а рядом с ней - две телефонные будки. Делла Стрит свернула за угол. Мейсон грустно покачал головой: - И ты еще позволяла себе отпускать замечания по поводу того, как я вожу машину? - Когда за рулем я, все воспринимается совершенно иначе, - застенчиво согласилась она. - Да все и на самом деле иначе, - сказал Мейсон. Она припарковала машину и присоединилась к Мейсону, ожидавшему ее в телефонной будке. - Давай, Делла, позвоним сначала Джеймсу Этне, а потом Полу Дрейку, - распорядился Мейсон. Пальцы Деллы Стрит с привычной сноровкой набрали номер, и через мгновение она произнесла: - Одну минутку, мистер Этна, с вами хочет говорить мистер Мейсон. Она передала трубку Мейсону, и тот сказал: - Здравствуйте, Этна. Миссис Кемптон пыталась связаться с вами. Возникли некоторые осложнения в связи с... - Я уже слышал об том, - сказал Этна. - По радио передали сообщение. Я был в гостях у друзей. Мы с женой сразу же вернулись домой, и с тех пор я ищу вас повсюду. - Вот только в одно место вы не догадались позвонить, - заметил Мейсон. - Куда? - В Управление полиции. - Ого! - воскликнул Этна. - Наша клиентка, миссис Джозефина Кемптон, находится под арестом в полицейском Управлении. - В чем ее обвиняют? - Обвинение пока не предъявлено. - Вы собираетесь заявить протест по поводу незаконного задержания? - Мне кажется, от этого не будет никакого проку. Завтра они так или иначе ее отпустят, если она, конечно, не расскажет им что-нибудь ночью, а она, я уверен, не станет этого делать. - Я, может быть, смогу быть чем-то полезным, Мейсон, - сказал Этна, - но мне нужно знать, в чем там дело. Не могли бы вы мне вкратце рассказать, что произошло? - Она мне позвонила и сказала, что не может до вас дозвониться и что ей немедленно нужен адвокат. Она была в Стоунхендже. Мы с моей секретаршей немедленно выехали туда, предварительно договорившись, что заодно она откроет нам дверь. Дверь оказалась открытой, но миссис Кемптон лежала без сознания на полу спальни на втором этаже, а на кровати лицом вниз лежал Бенджамин Эддикс, на теле которого было несколько ножевых ран, а из спины торчала рукоятка большого кухонного ножа. - Насколько я понял, животные вырвались на свободу, и все вокруг было разгромлено, - заметил Этна. - Не сказал бы, что все было разгромлено, но суматоха, конечно, там царила страшная. - Вы не думали о том, чтобы разрешить ей рассказать обо всем, что там произошло? - Я никогда не разрешаю клиентам рассказывать полиции о том, что произошло, пока сам не узнаю, что _и_м_е_н_н_о_ произошло, - ответил Мейсон. - Вам виднее, дело ведете вы, - сказал Этна. - Я не веду дело, - возразил Мейсон, - в данном случае я выступаю всего лишь в качестве вашего компаньона. - Нет, нет. Вы должны взять все на себя, если там действительно что-то серьезное. Я не чувствую себя достаточно опытным, чтобы вести такого рода дело. Честно говоря, я абсолютно уверен, что за всем этим скрывается нечто нам совершенно не известное, и это меня тревожит. Что миссис Кемптон делала в Стоунхендже? - Именно этого и добивается от нее полиция. - А вам она не рассказывала? - Нет. Да, честно говоря, у нее и не было такой возможности. - У меня есть выходы на газетчиков, и я думаю, что смогу кое-что разузнать о том, что там происходит. Давайте встретимся, ну, скажем, в девять утра. - Прекрасно, - ответил Мейсон. - Что ж, тогда я буду у вас в офисе в девять. Уверен, что буду уже располагать кое-какой информацией. - И тогда, - сказал Мейсон, - если к тому времени они все еще не отпустят миссис Кемптон, мы напишем протест по поводу незаконного ареста. Мейсон повесил трубку и уже через мгновение набирал личный, отсутствующий в телефонной книге номер Пола Дрейка, главы "Детективного агентства Дрейка". Услышав голос Дрейка, Мейсон сказал: - Пол, у меня есть для тебя работенка, причем весьма срочная. - Ну почему, черт побери, у тебя всегда возникают проблемы ночью? - раздраженно спросил Дрейк. - Отнюдь _н_е _в_с_е_г_д_а_, - возразил Мейсон. - Во всяком случае, в какое бы время ты ни позвонил, я всегда могу рассчитывать на бессонную ночь впереди. Ну и что тебе от меня нужно? - Мне нужно, - сказал Мейсон, - чтобы ты выяснил все досконально о покойном Бенджамине Эддиксе. - П_о_к_о_й_н_о_м_ Бенджамине Эддиксе? - Вот именно. Сегодня вечером кто-то воткнул ему между лопаток кухонный нож, и полиция задержала для выяснения обстоятельств мою клиентку, Джозефину Кемптон. - И что тебе нужно знать о Бенджамине Эддиксе? - Все. - А что тебе нужно знать об убийстве? - Все. - И конечно же, - саркастически произнес Дрейк, - тебе нужно, чтобы я все это разузнал к девяти часам утра. - Ошибаешься, - сказал Мейсон, - мне все это нужно к половине девятого, - и повесил трубку. 11 Ровно в половине девятого Мейсон зашел в офис "Детективного агентства Дрейка", располагавшийся на том же этаже, что и офис Мейсона. - Пол у себя? - спросил он девушку, сидевшую у коммутатора. - У себя, - ответила та, - и ждет вас, мистер Мейсон. - Хорошо, - сказал Мейсон, - передайте ему, чтобы он зашел в мой офис. У меня назначена встреча на девять, и Делла Стрит должна подойти к половине девятого. Мейсон прошел к своему офису и увидел, что Делла Стрит уже дожидается его. - Привет, Делла. Давно меня ждешь? - Минут десять. - Тяжелый у тебя вчера выдался денек. - У меня? Это у тебя выдался тяжелый денек, ведь это ты играл в пятнашки с гориллами. Кошмары ночью не мучили? Мейсон усмехнулся: - Кошмары меня не мучили, но я чертовски долго не мог заснуть. Что-то все-таки есть в этих гориллах такое... в общем, есть о чем призадуматься, когда она смотрит на тебя и начинает колотить себя в грудь. - Да уж наверное. Пол Дрейк придет? - Да. Проходя мимо, я заглянул к нему в контору. Посмотрим, сможем ли мы добыть сведения об убийце, Делла. Хорошо бы доставить его тепленьким лейтенанту Трэггу - поглядим тогда, что он будет делать. Делла Стрит позвонила в Управление полиции и выяснила, что лейтенанта Трэгга на месте нет. - Попробуй тогда дозвониться до сержанта Холкомба, - сказал Мейсон. - Ты же знаешь, как он тебя ненавидит, - предупредила Делла Стрит. - Ничего страшного, - ответил Мейсон. - Посмотрим, что скажет Холкомб. Мне нужна информация. Минуту спустя Делла Стрит кивнула. Мейсон взял трубку. - Доброе утро, - сказал Мейсон. - Я хотел бы получить информацию о моем клиенте, господин сержант. - И что вам нужно? - Я хочу знать, - ответил Мейсон, - писать ли мне протест по поводу незаконного ареста Джозефины Кемптон, или вы все-таки собираетесь ее отпустить. - Мы ее уже отпустили. - В самом деле? Но мне ничего об этом не известно. - Ну, так теперь будет известно. Ее освободили примерно полчаса назад. Я пытался дозвониться до вас, но не смог. Номера вашей конторы нет в телефонной книге. Вы ведь у нас особа исключительная. Миссис Кемптон не знала, где можно найти ваш номер, я тоже не знал. Телефон ее второго адвоката, Джеймса Этны, в книге есть. Я позвонил ему. Он сказал, что заедет за ней. - И вы ее освободили? - спросил Мейсон. - Ну да. - Значит, вы ее больше не подозреваете? - А кто вам сказал, что мы ее в чем-то подозревали? - Ну хорошо, - утомленно сказал Мейсон, - нет так нет. Он повесил трубку. Делла Стрит вопросительно посмотрела на него. - Холкомб говорит, что ее отпустили, - доложил Мейсон. Пол Дрейк постучал в дверь условным стуком. Делла Стрит открыла дверь. - Ну что, - сказал Пол Дрейк, - вы, я вижу, свеженькие, как огурчики? И похоже, прекрасно выспались. А взгляните-ка на меня. Я на ногах еле стою. Я просто накачан кофе пополам с информацией. - Прекрасно, - сказал Мейсон. - Садись. Кофе можешь оставить при себе, а информацию выкладывай. Пол Дрейк, высокий человек с мертвенно-бледным непроницаемым лицом опытного игрока в покер, натренированного за долгие годы скрывать любые чувства, с торжественным видом уселся в огромное, невероятно пухлое кожаное кресло и принял свою любимую позу, свесив длинные ноги через одну из ручек кресла и оперевшись на вторую ручку спиной. Он с чудовищным шумом зевнул, вытащил из кармана записную книжку и сказал: - Я полагаю, вы хотите, чтобы я начал с самого начала. - Это точно. - Бенджамину Эддиксу, - заговорил Пел Дрейк, нарочито растягивая слова, - по слухам пятьдесят два года. По некоторым сведениям, у него есть младший брат, Герман Эддикс, которому сорок шесть лет. Они были в свое время неразлучны. Оба не получили хорошего образования, происходили из бедной семьи. Герман из поля зрения исчез. Бенджамин уверял, что не имеет ни малейшего представления о том, где он. Возможно, это правда. Ходили слухи, что Герман ввязался в драку, убил кого-то и... - Кончай с этим, Пол, - резко перебил его Мейсон, - ты же детектив. Какое тебе дело до всех этих дурацких слухов? Мне нужны факты. Что тебе известно точно? - Фактически, Перри, - сказал Дрейк, - ни черта мне точно не известно. Эддикс миллионер. У него крупный бизнес, связанный с разработкой полезных ископаемых. Здесь он живет шестнадцать лет. Что до этого с ним было, никому не известно, - ни откуда он родом, ни где и как он сколотил свое состояние. - Ты хочешь сказать, что этого не знают даже в его банке? - недоверчиво переспросил Мейсон. - Я хочу сказать, что этого вообще никто не знает. Он всегда отказывался отвечать на какие бы то ни было вопросы. Он обычно говорил: "Я же не прошу у вас кредита. Я покупаю и продаю за наличные". - Но, черт побери, Пол, есть же еще налоговая инспекция? - Он сказал им, что у него амнезия. Первое, что Эддикс якобы смог вспомнить, это как он очнулся здесь в отеле с двумя тысячами долларов в кармане. - Пол, неужели они поверили такой сомнительной байке? - Нет, конечно. Им удалось раздобыть его отпечатки пальцев. Раньше они нигде не были зарегистрированы. У ФБР данных на него не оказалось. - Ты можешь приблизительно прикинуть, сколько он стоит? - Примерно два или три миллиона чистыми. У него невероятно большие доходы, а собственность находится в самых разных местах, так что довольно трудно оценить точно. Как бы то ни было, он был достаточно хорошо обеспечен, чтобы позволить себе все, что только взбредет ему в голову. - И что же ему взбредало? - поинтересовался Мейсон. - Вот в этом-то весь фокус, - сказал Дрейк. - Знаешь, Перри, если говорить начистоту, то речь идет о состоянии в два или три миллиона долларов, и, конечно, он оставил завещание. Так вот: его, вероятно, можно было бы оспорить на том основании, что Бенджамин Эддикс был душевнобольным. - Потому что он экспериментировал с гориллами? - спросил Мейсон. - Мне кажется, все гораздо глубже, - сказал Дрейк. - Похоже, Бенджамин Эддикс панически боялся самого себя. Лично я уверен, что он собирался кого-то убить, а может быть, уже убил кого-то. - Что тебя навис на такую мысль? - Видишь ли, он отчаянно пытался доказать, что стремление к убийству является у человека врожденным инстинктом. Он утверждал, что цивилизация может подавить этот инстинкт и тогда он как бы дремлет, особенно если ребенок воспитывался в атмосфере безопасности. Когда шла жестокая борьба за существование, как он считал, необходимость убивать была заложена во врожденные инстинкты человека. Он утверждал также, что человек может быть введен в гипнотическое состояние и может совершить убийство, не осознавая, что делает, а очнувшись от гипнотического транса, даже не будет помнить об этом - никаких воспоминаний. - То есть, другими словами, он, возможно, пытался защитить себя от обвинения в прошлом убийстве, - сказал Мейсон. - Или в будущем, - заметил Дрейк. - Но совершенно ясно, Пол, что столь необычная личность должна была вызвать у кого-нибудь желание хорошенько покопаться в его прошлом! Ведь, услышав о такой истории, шантажист готов был бы потратить несколько лет, только бы раскрыть тайну. - Это точно, - согласился Дрейк. - Правительство потратило на него какое-то время - выяснили даже вопрос с гражданством. Все уперлось в тупик. Просто удивительно, до чего легко выйти сухим из воды, если заявить: "Я ничего не могу вспомнить о своей прошлой жизни, поэтому даже и не ломаю над этим голову. В конце концов, настоящее ведь важнее, и вот оно-то меня и интересует". - Короче говоря, он истратил целое состояние, чтобы доказать свои теории, - сказал Мейсон. - Совершенно верно, - пытаясь подготовить для себя защиту. - Естественно, - продолжал Мейсон, - что с людьми он не мог экспериментировать. - В том-то и дело. Он приобрел обезьян и пытался научить их убивать, пытался загипнотизировать их, чтобы они выполняли внушенные им приказы. - И как он пытался этого добиться? - Всеми возможными способами. У него было несколько дрессировщиков и опытный психолог-гипнотизер. Я говорил с ним, это некто по имени Блевинс. Алан Блевинс. - Где Блевинс находился прошлой ночью? - У себя дома. - В Стоунхендж он не заезжал? - Все, кто занимался экспериментами с обезьянами, были уволены примерно неделю назад, - сказал Дрейк. - Эддикс просто-напросто рассчитал всю компанию. - Почему? - Он заявил, что его эксперименты успешно завершены. - А чем занимался лично он? - Вот тут кое-что начинает проясняться. Более полную картину сможет дать Блевинс. Разумеется, Перри, этот Блевинс не очень-то был расположен к сотрудничеству. Мне ведь пришлось связаться с ним около трех часов ночи и сообщить, что дело не терпит отлагательства и все такое в том же духе. - Ну что ж, - сказал Мейсон, - если Эддикса все же убила не горилла, то прокурору округа придется угробить чертовски много времени, чтобы собрать доказательства, кто же на самом деле это сделал. Но ты должен успеть выяснить об Эддиксе все, что только можно, Пол. - Само собой. Материала у меня как раз предостаточно. Тебе-то я рассказал как раз о том, что мне еще не известно. - Адвокату Эддикса, Сиднею Хардвику, известно кое-что о подноготной Эддикса. Не знаю, насколько подробно, но рассказывать он ничего не будет. - Эддикс вложил большие деньги в золотодобывающие шахты, потом занялся нефтью. У него открыты счета в дюжине банков, да и к тому же многие дела он проворачивал, используя только наличные. Налоговому управлению все это не нравится. Они постоянно следят за ним. Но его менеджер, Мортимер Херши, так может подтасовать цифры, что кого хочешь обведет вокруг пальца. Натан Фэллон заметно уступает ему в этой области, к тому же у него были напряженные отношения с Эддиксом. Несомненно, все шло к тому, что однажды Фэллона выставили бы за дверь. - Лучше выясни, Пол, где Фэллон был прошлой ночью, - попросил Мейсон. Пол Дрейк с усмешкой посмотрел на адвоката. - А чем же, черт побери, я, по-твоему, занимался всю ночь? - спросил он. - Я постарался выяснить все, что только было известно полиции, и поначалу это не так уж много. Натан Фэллон был в Лас-Вегасе, и он там действительно был, никуда не отлучаясь. Херши был в Санта-Барбаре. Я его проверяю досконально, да и полиция тоже. - Еще что-нибудь важное есть, Пол? - Сколько угодно. Но вот чего я не могу понять. Эддикс не доверял абсолютно никому в своих деловых операциях. У него были секреты и от Фэллона, и от Херши. - Ты его за это осуждаешь? - Отнюдь. - И какого рода были эта секреты, Пол? - Ну, к примеру, Эддикс мог вдруг исчезнуть. Мне рассказал об этом один из членов команды его яхты, который был зол на хозяина за то, что тот его уволил. Он рассказал, что очень часто, когда все считали, что Эддикс отправился куда-то на яхте, на самом деле он прибывал на яхту, а в последний момент сходил на берег и яхта отправлялась в плавание без него. На яхте был телефон для связи с берегом, Эддикс звонил капитану и давал ему инструкции - куда плыть и все такое. Потом они бросали якорь у Каталины, и тут же на яхте появлялся Эддикс, делая вид, что он все время был на борту, сидел запершись в своей каюте и работал. Мейсон озадаченно поджал губы: - Кто был в курсе этого, Пол? - Только капитан, а капитан держит свой рот закрытым плотнее, чем моллюск. Мейсон поразмыслил над этим, затем сказал: - Ну хорошо, Пол, но ведь он звонил откуда-то издалека. Он должен был оплачивать счета за переговоры. Вот что тебе надо сделать. Всеми правдами и неправдами раздобудь телефонные счета на номер телефона яхты и начинай проверять, откуда он звонил. Нужно выяснить, где он находился тогда, скрываясь и от Фэллона, и от Херши. Как ты думаешь, Пол, может быть, это связано с женщинами? - Судя по всему, их у него вообще не было, - сказал Дрейк, - не вот что известно наверняка, так это то, что он был великий мастер по части финансовых махинаций, особенно с наличными, и я лично совершенно уверен - он пытался надуть налоговое управление. - У тебя есть его фотографии? - Конечно. - Ну что ж, проверь телефонные счета, и поглядим, что в результате удастся выяснить. - Хорошо, - сказал Дрейк. - Теперь вот еще что. Он... Дрейка прервал негромкий настойчивый стук в дверь. Делла Стрит приоткрыла дверь, заглянула в комнату, потом распахнула дверь настежь и сказала: - Доброе утро. Что-то вы сегодня рановато. В контору вошли Этна и Джозефина Кемптон. Мейсон представил их Полу Дрейку и повернулся к Этне: - Ну, как дела? - Все прекрасно, - с торжественным видом оказал Этна. - Мы легко отделались, Мейсон. Миссис Кемптон кивнула и расплылась в улыбке: - Они были со мной чрезвычайно любезны. Мейсон нахмурился. - Что вы им рассказали? - с подозрением спросил он. - Я ничего не стала им рассказывать. Я сделала все в точности так, как вы меня проинструктировали. Мейсон внимательно посмотрел на нее, затем резко повернулся к Полу Дрейку: - Прошу прощения, Пол, но мы вынуждены попросить тебя удалиться. Я не хочу сказать, что мы тебе не доверяем, но так уж установлено, что клиент, обсуждающий свои проблемы с адвокатом в присутствии третьего лица, теряет предусмотренное законом право считать такой разговор абсолютно конфиденциальным. На Деллу, разумеется, как на мою секретаршу, это положение не распространяется, а на тебя, к сожалению, да. - Ну и чудесно, - сказал Дрейк. - Может быть, я смогу хоть немного перекусить. Мне уже до чертиков надоел кофе и сэндвичи с ветчиной, которые я глотал не жуя между телефонными звонками. Я спущусь вниз и поем как человек, сидя за столом. Дрейк вышел из комнаты. Мейсон повернулся к Этне и миссис Кемптон. - Садитесь, - сказал он. - А теперь, миссис Кемптон, я хочу услышать от вас правду, чистую правду, и ничего, кроме правды. - Но я рассказала вам правду. Мейсон покачал головой. - Мистер Мейсон, - воскликнула она с негодованием, - неужели вы думаете, что я могла солгать? - Я знаю полицейских, - сказал Мейсон. - Я знаю методы их работы. В доме не было никого, кроме вас и убитого. Вы отказались рассказывать о том, что произошло, а теперь уверяете меня, что полиция вас отпустила. - Но так оно и есть на самом деле. Они меня отпустили. Они даже послали ко мне на квартиру человека за моей одеждой. - То есть как это? - спросил Мейсон. - Ну, они сказали мне, что мою одежду необходимо отдать для тщательного лабораторного исследования, они всегда так делают в тех случаях, когда свидетель присутствовал при убийстве, и это обычная формальность. Они сказали, что, скорее всего, до завтрашнего дня я не смогу получить одежду обратно и что если мне не хочется ждать, то они могли бы послать в мою комнату сотрудницу и та принесла бы все, что мне нужно. - И они так и сделали? - Да. - Вы дали им ключ от вашей квартиры? - Он был в моем конверте - они ведь все отбирают и кладут в конверт. - И вы подписали бумагу о том, что не возражаете, если они войдут в вашу квартиру? - Ну да. - И что было потом? - Потом они привезли мою одежду. Они все были любезны до приторности. Они сказали, что сожалеют о моем вынужденном задержании, что теперь они установили, кто убил мистера Эддикса, и с меня сняты абсолютно все подозрения. - Кто вам это сказал? - Надзирательница. - Что было после этого? - Ну, - сказала она, - они спросили меня, что я собираюсь делать, и я ответила - позвонить вам. - Когда это было? - Сегодня рано утром. - Продолжайте. - Похоже, никто не знал, как вас разыскать до того, как вы придете в свой офис, но у них был домашний телефон мистера Этны. Я знала, что он уже должен был встать, и велела им позвонить ему. - И он приехал и забрал вас? - спросил Мейсон. - Совершенно верно. Мейсон взглянул на Этну. Тот кивнул. - Прямо из камеры? - спросил Мейсон. - Ну, не совсем так, - уточнил Этна. - Я встретился с ней в гараже внизу. - В гараже? - Да. - В каком гараже? - В полицейском гараже, где у них... - Там, куда они привезли нас прошлой ночью, - перебила его миссис Кемптон. - Вы же помните, там у них гаражная стоянка сразу за тем местом, где они нас высадили. В общем, мне не хотелось никого беспокоить, и я сказала полицейским, что просто спущусь вниз в гараж и подожду мистера Этну - чтобы он подъехал туда. - И вы дожидались его там? - Да, как раз на том месте, куда они привезли нас прошлой ночью - где мы вышли из машины. Мейсон повернулся к Этне: - Но вы ведь не могли туда проехать? - Нет, конечно, я оставил машину снаружи и подошел к двери. Я махнул рукой, и миссис Кемптон выбежала. А что! Это имеет какое-либо значение? - Да, именно это я и рассчитывал услышать. - Я не улавливаю, - сказал Этна. - Миссис Кемптон, - сказал Мейсон, - вы кое-что скрыли от нас. - Что вы имеете в виду? - Вы скрыли от нас нечто очень важное, некий факт, который... Она прервала его, отрицательно покачав головой: - Я рассказала вам абсолютно все, мистер Мейсон. - И мистер Этна повез вас прямо сюда? - спросил Мейсон. - Он сначала завез меня домой. Я забежала буквально на пять или десять минут, и мы поехали сюда. - Она хотела задать вам несколько вопросов, - сказал Этна. Миссис Кемптон кивнула: - Мистер Мейсон, если человек умирает - что происходит с его банковским счетом... я имею в виду его неоплаченные чеки? Мейсон пожал плечами: - От чеков нет никакого проку после того, как человек умер. Его банковский счет замораживается. Как только банк получает извещение о смерти клиента, он прекращает оплату всех чеков. - А если на чеке гарантийная подпись кассира банка? - Подписанные кассиром чеки, - сказал Мейсон, - оплачивает банк. Банки не умирают. - А если он... ну, я просто интересуюсь... - Почему вы этим интересуетесь? - спросил Мейсон. - Ну... просто в связи с теми способами, которыми мистер Эддикс делал бизнес. Вы ведь знаете, мистер Мейсон, он очень многие дела проворачивал, используя наличные. Занимаясь разными махинациями, он имел обыкновение платить наличными или банковскими чеками. Он обычно покупал чеки в разных банках, а затем делал на них передаточную надпись. - И вас интересует, не стал ли банковский чек с его передаточной надписью недействительным, если он умер раньше, чем чек был оплачен? - Верно. - А почему? - Ну, просто для того, чтобы составить об этом для себя четкое представление. Мейсон сказал: - Банковский чек должен быть оплачен, а вот теперь давайте рассказывайте, что там произошло на самом деле. - Хорошо, - согласилась она. - Я расскажу вам правду, я расскажу вам всю правду, и вы тогда сможете посоветовать мне, что делать. Едва ли я осмелюсь рассказать об этом еще кому-нибудь, поскольку все выглядит таким... - Что вы сказали газетчикам? - перебил ее Мейсон. - Ничего. - Они с вами беседовали? - Нет. В полиции мне сказали, что отпустят меня рано утром и газетчики ничего об этом не будут знать. Они дали мне возможность прийти в себя. Мейсон повернулся к Этне: - Дело с каждой минутой принимает все более дурацкий оборот. - Да, но, в конце концов, могут же и полицейские проявить тактичность, - сказал Этна. - Конечно, могут, - согласился Мейсон, - но они ни за что не станут ради этого настраивать против себя всех газетчиков. - Но в этот раз они поступили именно так. - Черт побери, вот это меня и беспокоит, - сказал, понизив голос, Мейсон. - Продолжайте, миссис Кемптон. Расскажите нам, что произошло. Прежде всего, каким образом вы очутились в Стоунхендже? - Мистер Эддикс позвонил мне. - Куда? - Ко мне домой. - Откуда ему известен ваш номер? - Этого я не знаю. - Что он вам сказал? - Что хочет со мной встретиться. - Он сказал вам, по какому поводу? - Он хотел лично извиниться за величайшую несправедливость, допущенную им по отношению ко мне. Он хотел сообщить мне нечто очень важное. - Мистер Этна знает об этом разговоре? - Нет. Мистер Эддикс велел мне никому об этом не говорить и приехать к нему домой в шесть часов. - В шесть? - Да. Он сказал, что у него еще несколько важных встреч и до шести часов он будет занят, а после этого у него назначена встреча в шесть сорок пять. Так что я должна была приехать туда ровно в шесть. - И вы приехали в шесть? - Да. - Как вы прошли в дом? - Я прошла через дверь на Роуз-стрит, пятьсот сорок шесть. - Она была открыта? - Нет, заперта. - Как же вы вошли? - У меня был свой ключ. - Вы хотите сказать, что все это время ключ оставался у вас? - Ну, у меня ведь был свой собственный ключ, и никто не потребовал его вернуть. - Эддикс знал об этом? - Он спросил меня, есть ли у меня ключ, и я ответила, что есть. Он сказал, что это хорошо, и велел пройти прямо через заднюю дверь и подняться в его офис на втором... А собственно, что в этом такого, мистер Мейсон? Я делала так сотни раз, когда работала там. - Тогда вы там работали, - сказал Мейсон, - это совсем другое дело. - Ну боже мой, не могла же я рассчитывать на то, что такой занятой человек, как мистер Эддикс, спустится по лестнице и пройдет через весь коридор только для того, чтобы меня впустить, тем более что у меня есть ключ и я прекрасно знаю дорогу. - А больше там не было никого, чтобы вас впустить? - Нет. Он был один во всем доме. - Он сказал вам это, когда звонил? - Да. Мейсон задумался: - Это был именно он? Вы узнали его голос? - Ну конечно. Он даже пошутил по поводу того, что так невнятно бормочет из-за этой повязки. - Во сколько он вам позвонил? - Примерно в половине третьего дня. - И вы сразу туда поехали? - Да. Я села на автобус, который останавливается на углу Олив-стрит ровно без десяти шесть. Видите ли, я хорошо знаю расписание автобусов, поскольку часто туда ездила. - Черт с ним, это как раз меня не очень интересует, - досадливо поморщился Мейсон. - Давайте о главном. Когда вы туда пришли, он был жив? - Да. - Что он вам сказал? - В том-то и дело, что он не успел ничего сказать. Он был убит как раз в тот момент, когда я вошла и... - Кто его убил? - Горилла. Мейсон вздохнул: - Ну, ну, миссис Кемптон. Давайте все-таки оставаться на почве реальности. - Мистер Мейсон, я прошу вас, вы должны мне верить. Я говорю чистую правду. Я видела это своими собственными глазами. Мистер Эддикс лежал на кровати, а горилла несколько раз вонзила в него нож. - Что это была за горилла? - Мистер Мейсон, я не могу утверждать наверняка, какая именно горилла это была. Одна из тех самых больших, но точно я не знаю. Видите ли, это может показаться совершенно невероятным, но горилла убила его, находясь в гипнотическом трансе. Мейсон внимательно смотрел на нее. - Неужели вы не верите мне, мистер Мейсон? - Даже если бы поверил _я_, - сказал Мейсон, - присяжные все равно не поверят. - Собственно говоря, почему бы и нет, - вышла из себя миссис Кемптон, - в конце концов, это именно то, чего мистер Эддикс пытался добиться многие годы. Он хотел выдрессировать такую гориллу, которую он мог бы загипнотизировать и... - Ладно, - сказал Мейсон, - продолжайте. Давайте не будем терять время в бесплодных спорах. Я хочу знать, что произошло. - Короче говоря, я вошла в комнату. В первый момент я не заметила мистера Эддикса. Я позвала его, а затем увидела, что он лежит на кровати. Мне показалось, что он спит, но тут из-за угла, со стороны ванной, вышла горилла. Она была загипнотизирована, мистер Мейсон. - Вы уже дважды это повторили. Откуда вы знаете? - По выражению глаз. Горилла скалилась на меня, она подошла к кровати своей характерной неуклюжей походкой и... она все время скалилась, словно наслаждаясь тем, что поменялась ролями со своим мучителем. - А что сделали вы? - Я закричала и потеряла сознание. - Вам известно было, что по дому бродят гориллы? - спросил Мейсон. - Они уже: сбежали, когда вы шли по проходу мимо клеток? - Нет, все было в полном порядке. Две большие гориллы сидели в той клетке, которая потом оказалась открытой, и еще одна, самая добродушная горилла - в другой. - Значит, - сказал Мейсон, - кто-то успел выпустить этих горилл за то время, пока вы... - Это сделала горилла. - Какая? - Та горилла, которая убила мистера Эддикса. - Откуда вы знаете? - Я абсолютно уверена в этом, мистер Мейсон. Я достаточно долго крутилась рядом с ними, чтобы знать их привычки. Клетки запираются снаружи на задвижку, и едва горилла окажется на свободе, как она сразу откроет остальные клетки. Она это в первую очередь сделает. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Ну, короче говоря, - сказала миссис Кемптон, - я потеряла сознание. Когда я пришла в себя, рядом сидела маленькая ручная горилла - она всегда ко мне хорошо относилась. Она тихонько повизгивала, выражая свою симпатию, и лизала мне лицо. Я думаю, именно это и привело меня в чувство. - Вы испугались? - Не слишком. Я сразу узнала эту гориллу, как только открыла глаза. - И что потом? - Потом, - сказала миссис Кемптон, - я заговорила с ней, и она страшно обрадовалась, увидев, что со мной все в порядке. Она трепала меня по щеке и гладила волосы и была просто счастлива. - А затем что? - Затем я встала, огляделась и увидела, что мистер Эддикс мертв. Я заметила, что у него из спины торчит нож. Тогда я подошла к телефону и попробовала дозвониться до мистера Этны, но безуспешно. Я пыталась дозвониться до вас, и никак не могла, и уже совершенно отчаялась, когда наконец мисс Стрит ответила мне. - Почему вы не вызвали полицию? - Потому что не знала, как поступить, мистер Мейсон. У меня не было уверенности. А вдруг вы прикажете мне уйти из этого дома и никому никогда не признаваться, что я там вообще была? Ну... ну, в общем я совершенно не представляла себе, что делать. - И где все это время находилась огромная горилла? - Первое, что я сделала, - сказала миссис Кемптон, - это закрыла все двери, через которые наверху можно попасть в апартаменты мистера Эддикса. - А ваша ручная горилла? - Я оставила ее с собой в комнате. Она совершенно не опасна. Она как ребенок. Она так рада была меня видеть, что я просто не смогла ее прогнать. Она хлопала в ладоши и... - Продолжайте, - подбодрил ее Мейсон. - Ну и вот, - сказала она, - я обещала встретить вас внизу, у двери, выходящей на Роуз-стрит, пятьсот сорок шесть. Я не отваживалась выйти в коридор, но потом, через некоторое время, решила, что ничего страшного не произойдет - это как раз в тот момент, когда я ожидала вашего появления. Я тихонечко открыла дверь в коридор и выглянула. Все было тихо, и я прокралась в холл, а потом... ну, похоже, что-то меня ударило. Последнее, что осталось у меня в памяти - это огромный сноп искр, посыпавшихся из глаз, а потом я ничего не помню до того самого момента, когда стала приходить в себя на полу в комнате, и тут я увидела, что вы стоите лицом к лицу с гориллой, и при виде этой гориллы я поняла, что с вами может случиться беда. - Почему? - Потому что это была одна из самых злобных горилл. Она была по-настоящему опасна. Никогда нельзя сказать наверняка, что ей взбредет в голову. По-моему, она выломала дверь или что-то в этом роде, потому что, помню, я видела сломанную дверь и полагаю, что именно ужасный треск помог мне прийти в сознание. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Все остальное вы знаете. Я поняла, что мы в страшной опасности, и я... ну, я объяснила вам, что нужно делать. - Это самая странная, самая дурацкая история из всех, что мне доводилось когда-нибудь в жизни слышать! - воскликнул Мейсон. - К моему сожалению, мистер Мейсон, это правда. - Вся правда? - Абсолютно вся, и я прошу вас о помощи. Мейсон встал и принялся мерить шагами комнату. Через минуту он сказал: - По-моему, один шанс из ста, что это может оказаться правдой. Но кто бы ни послал вас в нокаут, он должен был после этого притащить вас обратно в комнату. Когда я смотрю на вас, мне кажется, что вы рассказываете очень убедительно. Но когда я отвожу глаза, то не могу поверить своим ушам. - Мистер Мейсон, вы мне не верите? - Нет. Миссис Кемптон рассердилась: - Я рассказала вам в точности, что там произошло. - Ну ладно, - сказал Мейсон, - если принять во внимание всю обстановку там, то я полагаю, вероятно, можно было бы сказать, что есть один шанс из восьми или десяти, что вся эта история может оказаться правдой, но кто всему этому поверит? Присяжные не поверят, судья не поверит, газетчики не поверят. - Я не понимаю, почему кто-то должен сомневаться в моих словах. В конце концов, мистер Эддикс специально для этого тренировал своих горилл. Он пытался загипнотизировать их, дать им сигнал к убийству и... - Это полное безумие, - сказал Мейсон. - Никакое это не безумие! - вспыхнула она. - Если хотите знать мое мнение, то у мистера Эддикса в прошлом случилось нечто ужасное. Он всегда боялся, что его могут заставить совершить убийство где-то за границей, и, по-моему, мистер Эддикс собирался доказать, что был кем-то загипнотизирован и, хотя постепенно гипнотическое воздействие исчезло, он так и не смог восстановить свою память. Мейсон прошелся по комнате и остановился у окна. - Да, - медленно произнес он, - если взглянуть на этот случай с точки зрения неоспоримых фактов, то очевидно, что... Но только представьте себе, что мы попытаемся построить на этом защиту в суде, перед присяжными. - Не беспокойтесь, вам не придется этим заниматься, - сказала она. - Полиция все выяснила с этой гориллой, потому что они отпустили меня и извинились за задержание. Я не понимаю, почему вас так беспокоит суд присяжных, мистер Мейсон. Я уверена, что никто меня ни в чем не обвинит. - Это как раз самое неверное, просто бредовое, во всей этой истории, - сказал Мейсон. - Вы были одна в доме, где убит человек. Если бы вы поведали им о случившемся и дали письменные показания, то они могли бы вас отпустить, пока будет идти расследование. Но вы ведь не рассказывали им ничего, верно? - Я ничего им не сказала. - Ну ладно, довольно, - прервал ее Мейсон. - Я не хочу больше ничего слушать, пока не найду способ проверить ваши слова. Черт побери, когда начинаешь оценивать это в свете известных фактов, все более или менее сходится, но история настолько дикая - нечего даже надеяться, что кто-нибудь в нее поверит. - Никаких других объяснений нет, мистер Мейсон. В доме не было никого, кроме мистера Эддикса, меня и горилл. - Вот именно, - сказал Мейсон, - и никто не мог помешать расчетливому человеку, знавшему, как именно мистер Эддикс дрессировал своих животных, вонзить ему в спину нож, пока он спал, а потом уверять, что он убит гориллой. - Но какой у меня может быть мотив для того, чтобы так поступить? - Вот это, - сказал Мейсон, - и ставит меня в тупик. Я не могу понять, какие мотивы заставили вас пойти туда, не переговорив с Джеймсом Этной или не позвонив мне. - Я думала, что должна это сделать, но мистер Эддикс просил меня ничего никому не говорить. Мейсон хотел было что-то добавить, но тут раздался властный и громкий стук в дверь. - Открывайте, Мейсон, - приказал голос сержанта Холкомба. - Это полиция. Мейсон кивнул Делле Стрит. Она открыла дверь. Сержант Холкомб, торжествующе улыбаясь, проговорил: - Ну что ж, Мейсон, это как раз тот случай, которого мы ждали. Как раз из тех, что нам _д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о_ нужны. Пойдемте, миссис Кемптон. Вы поедете с нами. - Поеду с вами? - переспросила она. - Но почему - вы ведь только что отпустили меня? - И в самом деле отпустили, - согласился Холкомб, - а теперь вы поедете с нами обратно, и на этот раз вам будет предъявлено обвинение в умышленном убийстве. Холкомб и двое полицейских ворвались в офис, схватили миссис Кемптон под руки, и не успела она запротестовать, как на ней защелкнулись наручники. - Увидимся в церкви, Мейсон, - сказал Холкомб. - Одну минутку, - произнес Мейсон, встав между полицейскими и дверью, - у вас есть ордер на арест этой женщины? - Вот он. - Холкомб достал из кармана сложенную бумагу. Мейсон шагнул вперед. Двое полицейских схватили его за плечи, отталкивая от двери. Сержант Холкомб вытолкнул миссис Кемптон в коридор. Мейсон бросился к двери. Полицейский отпихнул его обратно. - Если вам хочется, идите напишите протест, - сказал он, - но не пытайтесь помешать полицейским исполнять свои обязанности. Второй полицейский и сержант Холкомб поспешно уводили миссис Кемптон по коридору. - Вот тут вы, черт побери, правы - я подам протест! - сердито воскликнул Мейсон. - Вот и прекрасно! - ухмыльнулся полицейский. - Накатай сразу парочку. Мейсон повернулся к Этне: - Сходите проверьте все документы и, если у них что-нибудь не так, подайте протест, Джим. Этна кивнул и направился к лифту. - Идите по лестнице, - сказал Мейсон и вернулся обратно в офис. - Быстрее, Делла, помоги мне все тут обыскать - не спрятан ли здесь микрофон. Если они подслушивают конфиденциальные разговоры адвоката с клиентами, мы такое устроим, что им даже в страшном сне не могло привидеться. Мейсон и Делла Стрит принялись тщательно обыскивать весь офис. Не прошло и часа, как они признали свое поражение. Они осмотрели все углы и закоулки, заглянули за каждую картину. Они двигали мебель, подняли ковер, проверили каждый дюйм поверхности стен. - Ну что? - спросила Делла Стрит. - Я ничего не понимаю, - сказал Мейсон. - Они нашли что-то, о чем мы не знаем. - Что это может быть? - Провалиться мне на этом месте, если я знаю. - Ты думаешь, она расскажет полиции то же самое, что и нам? - Надеюсь, что нет, - сказал Мейсон. Адвокат подошел к окну и стоял, угрюмо глядя на оживленную городскую улицу. Неожиданно он обернулся. - Делла, - сказал он, - бывает так, что иногда становишься ч_е_р_е_с_ч_у_р_ скептичным. - Что ты имеешь в виду? - Миссис Кемптон поведала нам историю, которая кажется сверхъестественной и странной, и вследствие этого мы не приняли ее всерьез. - Ты имеешь в виду, что она, возможно, рассказала нам правду? - Есть еще один вариант. - Какой? - Давай взглянем на все с такой точки зрения, Делла, - сказал Мейсон. - Предположим, тебе надо убить Бенджамина Эддикса, и предположим, ты хочешь, чтобы все выглядело так, что это сделал кто-то другой, а на тебя не пало бы даже тени подозрения. - Ну? - спросила она. - Тогда, - сказал Мейсон, - ты пригласила бы в дом Джозефину Кемптон. Ты сделала бы так, чтобы ее рассказу ни за что не поверил бы ни один Суд Присяжных. Затем ты идешь и убиваешь Бенджамина Эддикса и можешь быть совершенно уверена, что Джозефину Кемптон признают виновной. - Но, Боже мой, как же сделать так, чтобы она обо всем этом рассказывала? - спросила Делла Стрит. - Оцени-ка еще раз всю историю, - сказал Мейсон, - оцени хладнокровно, с точки зрения аналитика. Как можно отнестись к тому, что рассказала миссис Кемптон? - Это просто безумие! - воскликнула не задумываясь Делла Стрит. - Это похоже на... на какой-то кошмар. - Так вот, - сказал Мейсон, - похоже, что это и есть _и_м_е_н_н_о к_о_ш_м_а_р_. - Что ты имеешь в виду, шеф? - Давай проанализируем факты, имеющие отношение к делу. Эддикс нанимал людей, пытавшихся воздействовать гипнозом на животных, в частности на горилл. - Ну и? - У миссис Кемптон выпали из памяти два периода. В первый раз она решила, что потеряла сознание. Во второй раз ей показалось, что кто-то ударил ее по голове. - Продолжай, - сказала Делла Стрит. - Предположим, - сказал Мейсон, - что кто-то погрузил миссис Кемптон в гипнотический транс, и, пока она находилась в этом гипнотическом трансе, он внушил ей всю эту историю, в которую она должна была поверить, когда к ней вновь вернется сознание. Делла Стрит широко раскрыла глаза. - Шеф, - воскликнула она, - я готова поклясться, что так оно все и было! Это объясняет все происшедшее и... - Неожиданно ее горячий энтузиазм угас, голос пресекся, и она умолкла. - Продолжай, - сказал Мейсон. - Но ведь, - проговорила она с сомнением, - едва ли присяжные поверят в эту историю с гипнозом больше, чем в историю с гориллами. - Располагая теми данными, что у нас уже есть, едва ли, - сказал Мейсон, - но это только начало расследования. - Возможно ли загипнотизировать женщину и внушить ей такой сложный кошмар, да еще чтобы она, проснувшись, вспомнила его как в действительности происходившие события? - Я думаю, да, - сказал Мейсон. - Я собираюсь это проверить. В конце концов, гипноз - это такая штука, о которой я очень мало знаю. Но все это по-прежнему не объясняет, как получилось, что полицейские были столь торжествующе уверены в себе, когда пришли арестовывать миссис Кемптон. Они наверняка что-то обнаружили. В ближайшие день или два мы будем знать намного больше. В этом деле много пока еще не известных нам поворотов. - И даже, может быть, несколько тупиков, - преувеличенно серьезно заметила Делла Стрит. 12 Незадолго до полудня зазвонил телефон, Делла Стрит сняла трубку: - Да... О, да... минуточку. Я сейчас взгляну. - Она повернулась к Мейсону и сказала: - Это Сидней Хардвик из конторы "Хардвик, Карсон и Реддинг". Мейсон утвердительно кивнул. - Да, мистер Мейсон здесь, - сказала Делла в трубку. - Он побеседует с мистером Хардвиком. Соединяйте, пожалуйста. Мейсон взял трубку и произнес: - Алло, Мейсон у телефона... Здравствуйте, мистер Хардвик. - Мистер Мейсон, - сказал Хардвик, - я оказался в довольно странной ситуации. Мне бы хотелось встретиться с вами и мистером Джеймсом Этной. - Когда? - спросил Мейсон. - В ближайшее время, как только вы сможете. - Где? - Где вам угодно. В вашем офисе, если хотите. - До какому вопросу? - Речь идет о неком факте, поставившем меня в затруднительное положение, и, если говорить совершенно откровенно, это может иметь как благоприятные, так и неблагоприятные последствия для вашей клиентки, Джозефины Кемптон. Я предполагаю, что вам крайне необходима информация, касающаяся миссис Кемптон, но я также крайне заинтересован, в определенной информации, которой располагаете вы. - Как скоро вы сможете приехать? - спросил Мейсон. - Сразу, как только мы договоримся об удобном для вас и для мистера Этны времени. - Приезжайте сюда через пятнадцать минут, - решил Мейсон. - Этна будет у меня. - Он повесил трубку и сказал Делле Стрит: - Дозвонись до Джеймса Этны, Делла, и скажи ему, что у нас важная встреча с Хардвиком. Передай ему, чтобы он немедленно отправлялся сюда. Делла Стрит кивнула. - Я вернусь к тому времени, когда подойдет Этна, - сказал Мейсон и пошел по коридору в офис Пола Дрейка. - Дрейк у себя? - спросил Мейсон сидевшую у коммутатора девушку. - Проходите прямо к нему, мистер Мейсон, - кивнула она. - У него никого нет. Я его предупрежу, что вы идете. - Спасибо, - сказал Мейсон, открыл дверцу в низенькой перегородке, отделявшей небольшую приемную, и по длинному коридору направился в кабинет Дрейка. Дрейк как раз вешал телефонную трубку, когда Мейсон вошел. - Привет, - сказал Мейсон. - Есть что-нибудь новое? - Я копаю все глубже и глубже, - сказал Дрейк, - у меня собран огромный материал, но я его еще не проанализировал. Там большое количество самой разнообразной ерунды. - Сидней Хардвик, бывший при жизни Бенджамина Эддикса его адвокатом, а сейчас, вероятно, осуществляющий контроль за его наследством, в данный момент направляется сюда для встречи со мной, - сообщил Мейсон. - Судя по его поведению, ему что-то известно и это что-то его чертовски беспокоит. Ты не знаешь, что бы это могло быть? Дрейк покачал головой. - Нет, пока не знаю. Дай мне еще два или три часа, и я, может быть, это выясню. - Дай мне пятнадцать минут, и я наверняка это выясню, - усмехнулся Мейсон. - Предварительная проба показывает, - сказал Дрейк, - что у Эддикса в крови было тридцать два промилле алкоголя в момент убийства. Этого было достаточно для того, чтобы он крепко заснул. Есть данные, свидетельствующие о том, что чуть раньше у него была еще большая концентрация алкоголя в крови. Я думаю, мне нет нужды разъяснять тебе, Перри, все математические выкладки, связанные с алкоголизмом, но в общих чертах могу сказать, что стадия помрачения сознания при интоксикации начинается примерно с пятнадцати промилле алкоголя в крови. При содержании алкоголя от тридцати до сорока промилле человек находится в состоянии тяжелого опьянения, то есть он пьян настолько, что не в состоянии ни передвигаться, ни соображать. Так вот у Бенджамина Эддикса было тридцать два промилле алкоголя в крови. Полиции точно известно, когда миссис Кемптон вошла в дом. Они проверили это при помощи водителя автобуса. Она действительно ехала тем самым автобусом, как и утверждала. Абсолютно точно установлено, что к этому моменту алкогольная интоксикация у Эддикса была настолько сильна, что он не мог ясно воспринимать происходящее. Вероятно, он пил как раз до того момента, когда свалился на кровать и отключился. - Еще нет, но эта информация будет у меня в течение часа. Я договорился, что мне сделают копии всех телефонных счетов. - Как тебе это удается, Пол? - Лучше тебе не знать подробностей. Я рискую своей собственной головой. Короче говоря, они у меня будут. - Как только получишь какую-нибудь информацию, дай мне знать. А теперь - что там с этим Аланом Блевинсом, он действительно гипнотизер? - Я бы сказал, что не просто гипнотизер, а превосходный. Между прочим, он сомневается, что гориллу можно загипнотизировать при помощи обычных методов. То есть он утверждал, что ему удавалось погрузить гориллу в какое-то подобие гипнотического транса, но, когда он это сделал, он не смог ей ничего внушить, воздействуя на подсознание. Когда гипнотизируют человека, этого добиваются словами. Когда имеешь дело с гориллой, невозможно установить контакт между человеческим сознанием и ее. Животное просто спит. И при этом довольно непросто определить, является ли это внушенным гипнотическим сном или естественным. - Блевинс был уволен? - Да. - Был предлог? - Я выяснил, что никакой причины для этого не было. Скверную новость сообщил ему Натан Фэллон. Эддикс вообще отказался это обсуждать. Все были уволены одновременно. - И Блевинс имел все основания ненавидеть Эддикса? - Вполне мог иметь. - Выясни, где он был прошлой ночью, - сказал Мейсон. - Уже выяснил, - ответил Дрейк, - он холостяк. Жена развелась с ним два года назад. Он утверждает, что был дома, смотрел телевизор, а потом лег спать. - Подтвердить никто не может? - Нет, это его собственные слова, не более того. Хочешь чтобы я покопался здесь поглубже? - Разумеется, хочу. Почему с ним развелась жена, Пол? - Психическое насилие. Она утверждала, что он якобы все время ее гипнотизирует, пытается использовать для своих опытов, выставляет ее в нелепом виде и все такое в том же роде. - Узнай об этом побольше, - сказал Мейсон. - Найди ее, Пол. Я хочу поговорить с ней. Дрейк сделай у себя пометку. - Что-нибудь еще? - Думаю, пока все, Я пойду обратно к себе и выясню, что нужно Хардвику. Он должен вот-вот подойти. - Да, вот еще что, - сказал Дрейк. - Блевинс рассказал мне, что он обучил Эддикса методам гипноза. - Зачем? - Так хотел Эддикс. - Пол, - сказал Мейсон, - я хочу, чтобы ты все как следует проверил. Я собираюсь на этом процессе выстроить защиту, которая войдет в историю, но для начала мне нужно точно знать, что там на самом деле произошло. - А Джозефина Кемптон не может тебе рассказать? - спросил Дрейк. - Нет. - Почему нет? - Если между нами, то я думаю, что она и сама не знает. - О, Бога ради, Перри! - воскликнул Дрейк. - Только не вздумай строить защиту на основании женских россказней: "Мы сидели там, в руках у меня был ножик, а затем, совершенно неожиданно, в глазах у меня потемнело, а когда я пришла в себя, он лежал там на кровати совершенно неподвижно, и я закричала: "Ну скажи мне что-нибудь, Бенни!" Мейсон усмехнулся: - Все совершенно не так, Пол, хотя так оно и есть. Выкачай из Блевинса всю информацию, какую только сможешь, найди его бывшую жену. Ну, я пошел на переговоры с Хардвиком, загляну к тебе позже. Мейсон вернулся в свой офис. - Джеймс Этна направляется сюда, - сообщила Делла Стрит. - Он, похоже, страшно возбужден. Зазвонил телефон. - Алло, - сказала Делла в трубку, выслушала ответ и повернулась к Мейсону: - А вот и мистер Этна. - Скажи, пусть входит, - сказал Мейсон, - и передай Герти, чтобы она проводила мистера Хардвика сюда, как только он появится в конторе. Делла Стрит повесила трубку и вышла, чтобы встретить Этну. Этна, явно взволнованный, воскликнул, едва переступив порог кабинета: - Мистер Мейсон, можете вы мне сказать, что, черт побери, удалось разнюхать полиции? - Они, видимо, абсолютно уверены в том, что откопали нечто очень серьезное. - Похоже было, - сказал Этна, - что они наверняка уверены в том, что говорят... - Делла Стрит и я перевернули вверх дном весь офис, пытаясь найти микрофон, - усмехнулся Мейсон. - Мы подумали, что, может быть, им удалось подслушать нашу беседу с миссис Кемптон. Что там с протестом? Вы его подали? - Нет. Я понял, что от этого не будет никакого проку. - Вы хотите сказать, что ей предъявлено обвинение? - Совершенно верно. Умышленное убийство. Они уже получили санкцию, и ордер на арест был оформлен по всем правилам. - Случилось нечто такое, в результате чего они неожиданно почувствовали себя абсолютно уверенными, - заключил Мейсон. - Конечно, это весьма необычная история, - позволил себе сделать замечание Этна. - Да уж, это точно. - А что вы скажете по этому поводу? - спросил Этна. - О том, что она рассказала? - Да. - Я еще не думал над этим. - Но что произойдет, когда она расскажет это суду присяжных? - Вы хотите сказать - если она расскажет это суду присяжных? - Но ведь рано или поздно она будет вынуждена рассказать это суду. Мейсон усмехнулся: - Давайте в таком случае постараемся, чтобы это лучше было поздно, Этна. - Вы думаете, что присяжные не поверят ее рассказу? - А вы? - Ну в общем, - промолвил Этна, - черт побери, Мейсон, и верю, и не верю. Мейсон продолжал улыбаться. - Конечно, если принять во внимание тамошнюю обстановку, то рассказ звучит довольно правдоподобно. Был некий миллионер, экспериментировавший с гипнозом. Он пытался гипнотизировать горилл и, вероятно, пытался внушить им импульс к убийству человека. Совершенно естественно, что рано или поздно он мог добиться определенного успеха, и тогда было бы совершенно логично предположить, что он сам и оказался первой жертвой. - Продолжайте, Джим, - сказал Мейсон. - Вы приводите аргументы в пользу правдивости ее рассказа. Вы пытаетесь убедить себя так, словно вы - суд присяжных. - Ну да, а почему бы и нет? Мейсон сказал: - Если адвокат вынужден сам себя убеждать в правдивости рассказа своего клиента, то, черт побери, самое разумное - сделать так, чтобы больше никто и никогда этого рассказа не услышал. - Я думаю, вы правы, - проговорил Этна, через силу улыбнувшись. - Я сам еще толком не разобрался, как отношусь ко всему этому, а теперь, после ваших слов, я понял, что очень старался, хотя и безуспешно, убедить себя в правдивости этой истории, и, в общем, черт бы меня побрал, если я и сейчас знаю, как к ней относиться. Все это звучит совершенно неправдоподобно, если только не принимать во внимание обстановку, царившую в этом доме, а на ее фоне все выглядит довольно логично. - Через несколько дней мы будем знать намного больше, Джим, - сказал Мейсон. - Я никак не могу отделаться от мысли, что по моей вине вы втянуты во все это, - посетовал Этна. - Все нормально, - усмехнулся Мейсон. - Я бывал и в худших переделках. - Но все же снова возникает вопрос - почему полицейские действовали так странно? Ведь, кажется, это довольно необычно для них? - Необычно! - воскликнул Мейсон. - Это просто уникальный случай! Зазвонил телефон, Делла Стрит сняла трубку, кивнула Мейсону и сказала: - Это Хардвик. - Отложим ненадолго наше обсуждение, - обратился Мейсон к Этне. - Поскольку нам придется иметь дело с Хардвиком, нужно быть уверенными в себе и выступать единым фронтом. Мы должны улыбаться и излучать оптимизм. Делла, пусть он заходит. Делла Стрит распахнула дверь и произнесла: - Мистер Хардвик. Сидней Хардвик, явно чем-то очень озабоченный, сказал: - Доброе утро, господа. Надеюсь, что я не расстроил ваши планы на сегодняшний день, мистер Мейсон, и ваши тоже, мистер Этна. - Ну что вы, отнюдь нет, - кивнул ему Мейсон, - присаживайтесь. Чем можем быть вам полезны? Хардвик сел, поправил очки на носу, черную резинку за ухом, потрогал слуховой аппарат и сказал: - Давайте с самого начала говорить начистоту. Мне известно, что вы оба во многих отношениях занимаете противоположную по отношению ко мне позицию. Вы, как я полагаю, представляете Джозефину Кемптон? - Я тоже так полагаю, - сказал Мейсон. - А точнее, я думаю, мы будем ее представлять. - Вы оба? - спросил Хардвик. Джеймс Этна, поколебавшись немного, ответил: - Да, я полагаю, что мы оба. - В таком случае, - продолжал Хардвик, - я представлял Бенджамина Эддикса, пока он был жив. Мне известно о нем больше, чем кому бы то ни было. Несколько месяцев назад я оформил его завещание. Это завещание полностью соответствовало воле мистера Эддикса в то время. - У вас есть основания полагать, что он изменил свою волю? Хардвик прочистил горло. - Не только волю, но и завещание. - Вы хотите что-то сообщить нам и хотите что-то узнать у нас. Почему бы вам не раскрыть карты? - предложил Мейсон. Хардвик улыбнулся: - Боюсь, что я неважный игрок в покер. - Вы не играете в покер, - ответил ему Мейсон. - Вы принимаете участие в деловых переговорах, где мы, все мы, должны выложить на стол определенные карты. А теперь давайте договоримся, что вы начинаете выкладывать все те карты, которые хотите раскрыть, а затем мы посмотрим, что сможем вам показать мы. - Очень хорошо. Дело в том, что сложилась в высшей степени необычная ситуация - ситуация, которая некоторым образом играет на руку вашему клиенту. Я решил, что вы должны знать об этом, мистер Мейсон, до того... ну, в общем, до того, как вы, возможно, примете решение не представлять ее интересы. - Продолжайте, - сказал Мейсон, - мы вас внимательно слушаем. - Вы посетили Бенджамина Эддикса во вторник вечером. Ваш визит вывел его из душевного равновесия. Когда вы нашли кольцо и часы... ну, в общем, это был жестокий удар по самолюбию и самоуверенности Эддикса. Он полностью изменил свое решение о том, что должно быть написано в его завещании. В ту самую ночь, до того как отправиться спать, где-то около половины двенадцатого, он вызвал Натана Фэллона и Мортимера Херши на совещание. Он сказал: "Джентльмены, я был идиотом. Я был просто самодовольным ослом. Я вел себя деспотично, позволяя себе выносить решения, касающиеся всех окружающих. Я виноват. Я хочу искупить свою вину, насколько это возможно. Вот здесь написанное мной собственноручно завещание. Я кладу это завещание в конверт. Я передаю его вам. Я прошу вас, джентльмены, запечатать этот конверт, расписаться на его обороте и положить его в надежное место. Если в течение нескольких ближайших дней со мной что-нибудь случится, вы должны позаботиться о том, чтобы это завещание оказалось у мистера Сиднея Хардвика". - В течение нескольких ближайших дней? - переспросил Мейсон. - Значит, он чего-то опасался? - Нет, нет, ничего подобного. Похоже, что он просто собирался встретиться со мной и оформить должным образом свое завещание, вот это собственноручно написанное им завещание, подписать его, как полагается, в присутствии свидетелей. Он хотел иметь это собственноручно написанное им завещание как своего рода временную меру на всякий случай, и если с ним что-нибудь произойдет, то старое его завещание не будет иметь силы. Мейсон кивнул: - И в ту ночь вы поехали к нему, чтобы составить новое завещание? - Верно. Но он, однако, был слишком взбудоражен и не стал со мной разговаривать. В тот момент я не мог понять, в чем дело. Но в свете последующих событий могу составить теперь полную картину. Вы поколебали его самоуверенность, мистер Мейсон. А я уверяю вас, что задеть его было трудно, очень трудно; такой уж это был человек. И вот теперь, я, возможно, не имею права этого делать, но я собираюсь прочесть вам часть собственноручно написанного мистером Эддиксом завещания - завещания, которое я собираюсь представить на официальное утверждение. Я думаю, что некоторые упомянутые в нем моменты могут иметь огромное значение для вас, господа, и в особенности для вашего клиента. - Мы вас слушаем, - сказал Мейсон и взглядом дал понять Делле Стрит, что она должна стенографировать ту часть завещания, которая будет прочитана. Хардвик развернул бумагу и принялся читать: "Я, Бенджамин Эддикс, выражая свою последнюю волю, пишу это завещание собственноручно, в состоянии смиренного раскаяния. Я вел себя деспотично. Я был невероятно самодоволен. Я слишком был склонен к тому, чтобы осуждать окружающих меня людей. В особенности я сожалею о тех обстоятельствах, которые привели меня к разрыву с моим братом Германом. Сегодня вечером я испытал величайшее эмоциональное потрясение. Миссис Джозефина Кемптон, моя бывшая служащая, которую я более или менее прямо обвинил в воровстве, абсолютно невиновна. Ценные предметы, которые, как я полагал, она украла, были обнаружены при обстоятельствах, исключающих всякие сомнения в том, что они были украдены расшалившейся обезьяной, и я один несу ответственность за действия этой обезьяны. Таким образом, я, выражая свою последнюю волю, завещаю следующее. Джозефине Кемптон, моей бывшей экономке, я приношу мои чистосердечные извинения и завещаю ей сумму в пятьдесят тысяч долларов. Мортимеру Херши, моему менеджеру, услуги которого, кстати, и без того хорошо оплачивались, я завещаю десять тысяч долларов. Натану Фэллону, которому, полагаю, я переплатил много лишнего и который иногда действовал полностью вопреки моим интересам, я завещаю один доллар и ценный совет: самое главное, что должно быть присуще служащему, - это абсолютная, непоколебимая верность. Я верю, что этот совет окажется ему полезным, где бы и на каком посту он в будущем ни работал. Я назначаю свой банк "Сиборд микэникс нэшнл траст компани" исполнителем моей последней воли и требую, чтобы все установленные законом действия, связанные с распоряжением завещанным мной имуществом, производились Сиднеем Хардвиком, работающим в фирме "Хардвик, Карсон и Реддинг". Хардвик оторвался от бумаги и произнес: - Вот так, господа. Завещание датировано вечером вторника, оно полностью написано рукой Бенджамина Эддикса и подписано им. - Это, вне всякого сомнения, - сказал Мейсон, - позволяет по-новому взглянуть на ситуацию. Я обратил внимание, вы сказали, что прочитаете часть завещания. Хардвик улыбнулся: - Совершенно верно. Здесь есть еще несколько распоряжений, касающихся его бывших работников, и заключительный пункт, в котором все остальное имущество завещается его брату. - Фамилия его брата токе Эддикс? - Спросил Мейсон. - Нет. - А могу я узнать ее? - Позднее. - А как он распорядился своим состоянием в прошлом завещании? Хардвик улыбнулся, но ничего не ответил. - Ну хорошо, я спрошу по-другому, - сказал Мейсон, - была ли в том завещании упомянута миссис Кемптон? - Нет. Определенно не была. - То есть таким образом Эддикс, вероятно, пытался искупить свою вину, - предположил Мейсон. - Я решил, что вы должны об этом знать, - сказал Хардвик. - Это укрепляет позиции вашего клиента, к тому же информация может оказаться весьма ценной для вас, господа, при заключении договора о размере вашего гонорара. Другими словами, я решил, что вы были бы разочарованы, установив размер гонорара за ваши услуги, а затем обнаружив неожиданно, что у вашей клиентки имеется пятьдесят тысяч долларов, о которых вы ничего не знали. - Благодарю вас, - сказал Мейсон, - а что нужно вам? - Я хотел бы побеседовать с вашей клиенткой, Джозефиной Кемптон, - сказал Хардвик. - Я хотел бы побеседовать с ней наедине. Я хотел бы обсудить с ней один абсолютно конфиденциальный вопрос. - То есть, как я понимаю, - удивился Мейсон, - вы не хотите, чтобы мы при этом присутствовали? - Я хотел бы побеседовать с ней абсолютно конфиденциально. Мейсон взглянул на Джеймса Этну. - Что касается меня, то я не возражаю, - сказал Этна, - я, разумеется, очень вам благодарен и... - А я возражаю, - сказал Мейсон. - То есть как? - воскликнул Хардвик. Мейсон усмехнулся: - Я не настолько вам благодарен. - Я же предоставил вам информацию... - Разумеется, - сказал Мейсон, - вы предоставили нам информацию, которая поможет нам определить размер гонорара. Мы вам благодарны за это. Я готов для вас сделать все что угодно - я лично. Но наша клиентка находится в несколько ином положении. Я не собираюсь раздавать авансы за счет моей клиентки, пока не буду точно знать, что вам нужно. - Могу заверить вас, мистер Мейсон, что речь идет о вопросе, не имеющем ни малейшего отношения к тому делу, по которому в настоящий момент проходит ваша клиентка. Это должно оставаться в высшей степени конфиденциальным. Фактически миссис Кемптон и сама не будет знать, что именно я пытаюсь выяснить. Мейсон покачал головой: - Я хочу знать, на какую именно дичь вы охотитесь, до того, как позволю моей клиентке войти в зону обстрела. - Это не нанесет ей никакого ущерба. - Ситуация как раз такова, - сказал Мейсон, - что она имеет право воспользоваться советом юриста - советом юриста, который исключительно и полностью действует в ее интересах. - Боюсь, мистер Мейсон, что вы запрашиваете слишком высокую цену за ваши услуги. Мейсон улыбнулся: - А вы довольно высоко оценили зачитанные вами пункты завещания. - Ну хорошо, - сказал Хардвик, - предположим, что вы все равно узнали бы о содержании завещания после того, как его зарегистрировали бы для официального утверждения. Но, зная его заранее, вы можете для себя лично, господа, выиграть несколько тысяч долларов. - Мы вам благодарны, - сказал Мейсон, - но мы помогаем клиентам во имя _и_х_ интересов, а не наших личных. - Я не думаю, что запрошенная мной цена непомерно высока, - сказал Хардвик. - О чем вы собираетесь говорить с миссис Кемптон? - Я не вправе вам сообщить. - Хорошо, - сказал Мейсон, - в таком случае, я скажу вам, и мы посмотрим, насколько точно я угадал. - Вы скажете мне? - воскликнул в изумлении Хардвик. - Совершенно верно, - сказал Мейсон. - Вы собираетесь расспросить Джозефину Кемптон об убийстве Элен Кэдмас. - Убийстве Элен Кэдмас? - переспросил Хардвик. - Совершенно верно, об убийстве. У вас есть основания полагать, что кто-то сбросил Элен Кэдмас за борт яхты. Вы располагаете информацией, которой у нас нет. Вас также беспокоят некоторые проблемы в связи с наследством. Когда я узнаю больше о том, что вас интересует, я смогу ответить вам подробнее. Хардвик громко откашлялся, снял очки, тщательно протер их и нацепил обратно на нос. - Ну, насколько я прав? - спросил Мейсон. - Это все только ваши догадки, - сказал Хардвик. - Конечно, догадки, но мои догадки довольно близки к истине, не правда ли? - Ну, предположим, только для того, чтобы поддержать разговор, что это так. И что дальше? - Вот именно это мне и нужно выяснить. - Честно говоря, меня тревожит нечто, что может оказать серьезное влияние на судьбу вашей клиентки. - Вы, разумеется, не собираетесь всерьез выдвигать теорию о том, что Джозефина Кемптон убила Элен Кэдмас? - Я не высказывал подобных обвинений. - Вы не сказали этого прямо, - возразил Мейсон, - но это именно то, чем вы хотите нас напугать - так некоторые вытаскивают чертика на ниточке и трясут им перед носом у ребенка. - Я просто хотел, чтобы вы осознали - вашей клиентке необходимо со мной сотрудничать. - Разумеется, - сказал Мейсон, - мы не намерены стоять в стороне, в то время как вы пытаетесь повесить убийство на нашу клиентку. - Я не собираюсь вешать на нее убийство, если она будет со мной сотрудничать. Я обещаю вам, господа, что никогда ни единого слова не передам полиции, что бы мне ни стало известно. В конце концов, - продолжал Хардвик, - нам совершенно незачем занимать антагонистические позиции. Мне нужно узнать всего лишь две вещи и... - Две вещи? - перебил его Мейсон. - Совершенно верно. - Мне показалось, что речь шла всего об одной. - Но вы ведь не дождались, пока я закончу. Мне нужно поговорить наедине с вашим клиентом, и мне нужны те самые дневники Элен Кэдмас. Мейсон покачал головой. - В обмен на которые, - продолжал Хардвик, - вы можете рассчитывать на мое полное сотрудничество с вами на всех стадиях процесса. - К черту всю эту вашу сладкоречивую дипломатию, - сказал Мейсон. - Если говорить прямо, то вы пришли нас шантажировать. Вам нужны дневники Кэдмас, и вам нужно, чтобы миссис Кемптон таскала для вас орешки из огня. А если она откажется это делать, вы собираетесь повесить на нее убийство Кэдмас. - Мистер Мейсон! - Но, - продолжал Мейсон, - вы не на тех напали. - Мистер Мейсон, я всего лишь сказал, что вы можете сделать две вещи, которые принесут вашей клиентке огромную пользу. В конце концов, вы знаете, что я могу добиться того, что мне нужно, гораздо проще - мне достаточно пойти в полицию. Но тогда все это появится в прессе. - Это верно, - сказал Мейсон, - полиция может добиваться любых сведений, черт возьми, и в газетах они могут публиковать все, что им взбредет в голову. Ну а мы можем посоветовать нашей клиентке не отвечать ни на какие вопросы. Хардвик встал. - Теперь я должен еще кое-что сообщить вам, джентльмены, - сказал он, - я получил телеграмму из Австралии от брата Бенджамина Эддикса. - Прекрасно. - Я отправил телеграмму по единственному адресу, который мне был известен, сразу, как только мне сообщили о смерти Бенджамина, и в ответ пришла телеграмма с соболезнованиями. Затем, как только я узнал о завещании, я телеграфировал ему, кратко изложив в общих чертах волю покойного. - И вы получили от него ответ, - сказал Мейсон, - с требованием оспорить выплату любых денег Джозефине Кемптон, поскольку она виновна в убийстве и, следовательно, по закону ей ничего из наследства достаться не может, какие бы распоряжения ни содержались в завещании? - Таких телеграмм я пока еще не получал. Я получил телеграмму, в которой содержится указание зарегистрировать завещание для официального утверждения и представлять его интересы, используя весь мой опыт. - Ну ничего, вы еще получите такую телеграмму, - сказал Мейсон, - и даже в том случае, если вы ее не получите, то как юрист, озабоченный защитой интересов своего клиента, вы обратите его внимание на это положение закона и объясните ему, что если Джозефина Кемптон будет осуждена за убийство, то он выгадает сумму в пятьдесят тысяч долларов. - По некоторым соображениям мой клиент, возможно, пожелает воздержаться от предъявления таких требований. - Вы ему объясните, что он имеет право использовать этот факт? - А что бы вы сделали, если бы вы были на моем месте? - спросил Хардвик. - Я бы, конечно, объяснил ему, - сказал Мейсон. - Ну а теперь я вам задам один вопрос. Как бы поступили вы, если бы были адвокатом, представляющим Джозефину Кемптон и некий другой адвокат, явно заинтересованный в ее осуждении за убийство Бенджамина Эддикса, хотел бы порасспросить ее наедине, чтобы посмотреть, не найдется ли удобный повод повесить на нее еще одно убийство? - Если бы я был уверен наверняка в правоте своих рассуждений, - сказал Хардвик, - а вы не уверены, то сумел бы решить, что именно пойдет ей на пользу, и дал бы в соответствии с этим ей рекомендации. - Или выкладывайте все карты на стол, - потребовал Мейсон, - или идите к черту. - Вы упорствуете там, где это совершенно не нужно, - холодно сказал Хардвик. - Я-то к черту не пойду, а вот ваша клиентка отправится к чертям в преисподнюю, и довольно скоро. И он с гордым видом вышел из комнаты. - Боже мой, - воскликнул Этна, - вы же его фактически оскорбили, мистер Мейсон! Глаза Мейсона сузились: - Он рассказал нам кое-что полезное, и он подозревает что-то такое, о чем мы даже не имеем пока представления. - Разумеется, - сказал Этна, - ему известна вся подноготная - та информация, которой мы не располагаем, и это дает ему огромное преимущество. - Отлично, - сказал Мейсон, - вот пусть он и попытается сохранить ее в тайне. Начались гонки. Мы неважно стартовали, но у нас выше скорость. - Он повернулся к Делле Стрит: - Соедини меня с Полом Дрейком, Делла. Когда Делла Стрит кивнула, Мейсон взял трубку и сказал: - Пол, я участвую в крысиных бегах. Мне нужно действовать очень быстро. Элен Кэдмас знала о Бенджамине Эддиксе больше, чем кто-либо другой, если не считать личного юриста Эддикса. Ей было известно что-то такое, что беспокоит этого юриста. Я должен знать, что именно. Бенджамин Эддикс был холостяком. Пожилым, но крепким, энергичным, мужественным на вид мужчиной. Нужно найти женщину... Ну черт побери, откуда я знаю, какую женщину? Ту самую женщину. И когда ты получишь все номера, по которым он разговаривал с яхтой, проверь эти номера, и, если там есть номера-телефонов отелей или кемпингов, немедленно посылай туда сыщиков с фотографиями, и выясни, не развлекался ли он там с какой-нибудь красоткой. Мейсон со стуком швырнул телефонную трубку. - А вам не кажется, - сказал Джеймс Этна, - что вы делаете слишком поспешные выводы, Мейсон? Все уверяют, что в жизни Эддикса не было никаких женщин. 13 Герти закрыла и заперла на ключ вход в приемную ровно в пять часов. В половине шестого Делла сложила исходящую переписку в кучу, и Герти помогла ей проштемпелевать конверты. После этого Герти ушла домой. Делла Стрит прошла в личный кабинет Мейсона. - Устала, Делла? - Не слишком. А ты как? Мейсон улыбнулся: - Да вот, сижу читаю дневники. У меня уже голова от них кружится. Ты еще в состоянии немного поработать? - Да. А что нужно делать? - Мы должны выдоить все, что только можно, из этих дневников Кэдмас. - Мы ведь уже это сделали. - Отнюдь нет. Мы просто прочитали строчки. А теперь нам нужно посмотреть, что написано между строчек. В наружную дверь приемной постучали - стук был громкий и решительный. - Я взгляну, кто там? - спросила она. Мейсон покачал головой: - Не надо, Делла. Хватит с нас уже всяких срочных дел и сверхурочной работы. Она села на свое место секретарши. Мейсон подошел и, присев на край стола, дотронулся до ее руки. - Как славно, что ты рядом со мной, - сказал он. - Как славно быть рядом с тобой, - ответила она с улыбкой. Стук в наружную дверь перешел в непрерывный грохот. - Кто бы это ни пытался проникнуть в нашу приемную, - сказал Мейсон, - он, похоже, совершенно уверен, что кто-то здесь есть, Делла. Это настойчивый, даже назойливый стук. Посмотри-ка лучше, кто там. Делла Стрит поспешила в приемную, открыла дверь. Мейсон слышал, как она обменялась с кем-то несколькими словами, затем вернулась со свежим номером вечерней газеты. На газете было написано: "Мистеру Мейсону. Поклон вам от Сиднея Хардвика. Хочу вас убедить, что я умею действовать быстро". Делла Стрит снова уселась за свой стол. Мейсон склонился у нее над плечом, пока она разворачивала газету на столе. Кричащие заголовки на самом верху страницы гласили: "ПОЛИЦИЯ НАМЕКАЕТ НА ВОЗМОЖНОСТЬ ВТОРОГО УБИЙСТВА. Власти допрашивают особу, подозреваемую в убийстве Эддикса, в связи с исчезновением его очаровательной секретарши." - Какая наглость с его стороны! - воскликнула Делла Стрит. - Это просто... - Я ничего другого и не ожидал, - сказал Мейсон. - Давай лучше посмотрим, Делла, насколько далеко он зашел. Они вместе прочитали заметку - в ней говорилось о том, что полиция сейчас допрашивает миссис Джозефину Кемптон в связи с таинственной смертью Элен Кэдмас, очаровательной секретарши, которая, как полагали, несколько месяцев назад в штормовую погоду прыгнула за борт роскошной личной яхты Бенджамина Эддикса. Власти сочли эту смерть, как указывала газета, самоубийством или несчастным случаем, но в связи с убийством Бенджамина Эддикса было вновь возбуждено дело о гибели Элен Кэдмас. Далее в заметке говорилось: "Прокурор округа обратил внимание на то, что упомянутая Джозефина Кемптон, находящаяся в данный момент под арестом по обвинению в убийстве Бенджамина Эддикса, проживала на яхте Эддикса в каюте, соединявшейся с каютой очаровательной секретарши. Элен Кэдмас загадочным образом исчезла ночью во время сильного шторма недалеко от побережья острова Каталина. Миссис Кемптон показала под присягой, что, приняв лекарство от морской болезни, оказавшее на нее снотворное действие, она легла в постель и заснула. Хотя тогда ее заявление не вызвало никаких сомнений, прокурор округа заявил, что в свете недавних событий расследование в связи со смертью Элен Кэдмас возобновлено. "Мы, - сказал он, - не предъявляем в настоящее время никаких обвинений, поскольку пока не имеем для этого достаточных оснований. Мы просто констатируем, что смерть Элен Кэдмас, которую в свое время сочли трагическим несчастным случаем во время шторма, может иметь более зловещий смысл. Могу только сказать, что мы, проводя расследование, допрашивали миссис Кемптон о событиях той ночи, когда пропала Элен Кэдмас, и что миссис Кемптон отказалась поведать нам что-либо новое. Это все, что я хотел бы сообщить". Мейсон плотно стиснул зубы, взгляд у него стал ледяным. - Ну что ж, - сказала Делла Стрит, - Хардвик честно держит свое слово. - Да уж куда честнее, - сказал Мейсон. - Отлично, Делла. Подожди здесь минутку. Схожу загляну к Полу Дрейку. Нам объявили войну, и я надеюсь, что у него есть для нас кое-какие боеприпасы. - Мне позвонить ему? - спросила Делла Стрит. - Нет, - сказал Мейсон. - Я схожу к нему в офис и сам посмотрю, что там у него варится. А ты тем временем, Делла, обзвони газеты и скажи им, что, если они пришлют своих представителей сюда, я сделаю заявление в связи с делом об убийстве Эддикса. - Мне подождать, пока ты поговоришь с Полом, перед тем как?.. Мейсон отрицательно покачал головой. - Ты хочешь сказать, что, даже если у Пола ничего для тебя нет, ты все равно выступишь с прямым опровержением и... - Прямое опровержение, Делла, - сказал Мейсон, - в данной ситуации ничего нам не даст. Мы должны заставить Хардвика и его компанию перейти к обороне. Мне нужно нечто эффектное. Если Пол Дрейк приготовил для нас боеприпасы, я пущу их в ход. Если нет, то буду стрелять холостыми, но эти холостые наделают такого шума, что противная сторона вынуждена будет поспешить в убежище. Ты дозванивайся в редакции, Делла, и держи оборону крепости. Я вернусь сразу, как только поговорю с Полом. Мейсон вышел в коридор через дверь своего кабинета, прошел в офис "Детективного агентства Дрейка", распахнул дверь, поймал взгляд телефонистки, сидевшей у коммутатора, и спросил: - Пол у себя? Она улыбнулась: - Он уверяет, что он уже навсегда у себя. - Это чудесно, - рассеянно сказал Мейсон, посмотрев на сидевшую в приемной блондинку. - Передайте ему, что я уже иду. Мейсон вошел через дверцу в длинный коридор, ведущий к кабинету Пола Дрейка, и застал Дрейка с телефонной трубкой, прижатой к уху. Детектив раскладывал какие-то бумаги, продолжая разговаривать с одним из своих агентов. Дрейк жестом пригласил Мейсона садиться и через мгновение сказал в телефонную трубку: - Отлично. Заставь ее расписаться на обороте фотографий - не должно быть никаких сомнений, что она их опознала. Письменные показания под присягой она сейчас, вероятно, давать не захочет, но нужно ее повязать, чтобы она не смогла потом отпереться. Удостоверься, что она действительно опознала фотографии. - Дрейк повесил трубку, устало улыбнулся Мейсону и сказал: - Твоя догадка подтвердилась, Перри. - Какая именно? - Узнать телефонные номера, откуда Эддикс звонил на яхту и... - Ты хочешь сказать, вам удалось разнюхать, что он был с женщиной? - Точно. - С женщиной или с женщинами? - Похоже, в обоих случаях была одна и та же женщина - Элен Кэдмас. Мейсон присвистнул. - Вот почти все, что удалось разузнать по этому поводу. Несколько раз, когда яхта приходила в порт часов в девять-десять вечера, Эддикс уезжал с причала, но домой не приезжал до следующего утра. Если Эддикс не брал с собой Натана Фэллона, Мортимера Херши или Джозефину Кемптон, некому было связаться по телефону с яхтой или домом и выяснить, когда яхта пришвартовалась. Я проверял по вахтенному журналу. Пару раз, когда Эддикс отплывал на яхте, а потом высаживался на Каталине и отправлял яхту в дальнейшее плавание, он звонил капитану, чтобы дать ему распоряжения. Телефонные звонки были как раз из этих двух мотелей. Я еще не проверил пока все даты, но нет никаких сомнений, откуда он звонил, и в одном из мотелей хозяйка опознала их совершенно категорично. Она указала на фотографии Бенджамина Эддикса и Элен Кэдмас. - Как он регистрировался? - спросил Мейсон. - Он, разумеется, использовал вымышленное имя. - Они обычно записывают номера машин, - сказал Мейсон, - он... - Да, он дал им номер своего "кадиллака". Мейсон задумался. Глаза у него сузились. - Ты, когда входил, заметил в приемной блондинку? - спросил Дрейк. - Да, и кто она такая? - Я как раз собирался тебя вызвать и попросил ее подождать несколько минут. Это миссис Блевинс, жена того самого психолога-дрессировщика. Я попросил ее прийти в мой офис, поскольку... - Зови ее скорей, - сказал Мейсон. - Мне нужно поговорить с ней. А теперь послушай, Пол: я категорически предупреждаю - мне не нужны никакие промашки в этом деле. Твои ребята должны крепко-накрепко связать все ниточки. Под каким именем скрывался Эддикс? - В обоих случаях под одним и тем же - Барнуэлл. Он зарегистрировался как Б.Ф.Барнуэлл. - Ты не помнишь второе имя Бенджамина Эддикса, Пол? - Нет, не помню. Мейсон щелкнул пальцами и сказал: - Готов спорить на десять центов, что Франклин. Бенджамин Франклин Эддикс. - Ну и? - спросил Дрейк. - Наверняка окажется, что он обычно регистрировался как Б.Ф.Барнуэлл. Он сохранил свои первые инициалы - Б.Ф. Теперь вот что, Пол, у Эддикса было много дел, связанных с шахтами. Он часто бывал в Неваде. Мне нужно знать, не останавливался и где-нибудь в мотелях Б.Ф.Барнуэлл. И поскольку ты все равно этим занялся, так, просто ради интереса, сравни данные. Но о Барнуэлле нужно узнать все, что только можно. - Тебе придется, - сказал Дрейк, - черт побери, оплатить счет на сумасшедшую сумму, Перри. Мои люди... - Не имеет значения, - перебил его Мейсон, - у меня сейчас самый разгар боя, а за этим скрывается что-то очень серьезное. Я не знаю, что именно. Может быть, в этих дневниках Элен Кэдмас ничего и нет, но тем не менее каждый, кто хоть как-то связан с Эддиксом, пытается заполучить эти дневники любой ценой. Я могу делать выводы только из того факта, что я сам ничего в этик дневниках не нахожу, хотя и прочитал их. Все остальные их не читали и потому полагают, что в них содержится нечто очень важное, потому что нечто очень важное должно в них быть... Ладно, Пол, зови сюда миссис Блевинс. Дрейк снял телефонную трубку: - Попросите ко мне миссис Блевинс. - Он откинулся назад, потер глаза костяшками пальцев, зевнул и добавил: - Черт возьми, Перри, я уже отдаю концы. Я сижу здесь у этого телефона днем и ночью... - Мы уже приближаемся к финалу, Пол, - успокоил Мейсон. - Мы напали на богатую жилу. - Не знаю, какая польза нам будет от всей этой ерунды, - возразил ему Дрейк. - Парень развлекался со своей секретаршей - в этом нет абсолютно ничего оригинального. Ты же знаешь, это обычное дело. Признай, что она была чертовски смазливой девчонкой... - Знаю, знаю, - перебил его Мейсон, - но мы наткнулись на ниточку, которая может нас кое-куда вывести. - Ну ладно, поскорей бы только, - сказал Дрейк, - а то я сейчас свалюсь мордой вперед и... Распахнулась дверь, и на пороге возникла миссис Блевинс, двадцатисемилетняя блондинка с огромными голубыми глазами. Одежда отнюдь не скрывала достоинств ее фигуры. У миссис Блевинс была великолепная фигура, и она, видимо, прекрасно об этом знала. - Добрый день, - обратилась она к адвокату. - Вы - мистер Мейсон. Я видела, как вы входили. Я вам улыбнулась, но вы, похоже, меня не заметили. Я Ферн Блевинс, бывшая жена Алана Блевинса. А вы - мистер Дрейк? Мейсон с улыбкой поклонился ей, и миссис Блевинс направилась к нему, протягивая руку. Дрейк обратился к Мейсону: - Ты будешь с ней говорить или я? - Я сам, - сказал Мейсон. - Пожалуйста, присаживайтесь, миссис Блевинс. Мы будем ужасно назойливы в своем любопытстве. Выражение ее голубых глаз мгновенно изменилось, и она сказала: - А если я не захочу отвечать? - Ну, едва ли, - сказал ей Мейсон, - нас интересует ваш развод. - Ах, это! - воскликнула она с явным облегчением в голосе. - А я испугалась, что вы на самом деле собираетесь копаться в моей личной жизни. - Прежде всего мы заинтересованы в том, - сказал с улыбкой Мейсон, - чтобы выяснить все, что происходило в доме Эддикса. - Вы имеете в виду Стоунхендж? - Да. - Думаю, там много чего происходило. - Приходилось ли вам когда-нибудь ночевать там с вашим мужем? - Слава Богу, нет. Да и он там не ночевал. Он там работал, и больше ничего, хотя иногда возвращался домой довольно поздно ночью. - Я обратил внимание, что в вашем заявлении о разводе вы ссылались на духовное насилие, - сказал Мейсон. - Да, формулировка получилась очень удачной. - Не можете ли вы сообщить нам какие-нибудь подробности, что-нибудь такое, о чем вы не упомянули в заявлении? - Алан был намного старше меня, - сказала она. - Вы были его второй женой? - Да. - Продолжайте. - Он... ну, мне кажется, мы устали друг от друга, и... мне надоело быть подопытным кроликом. Мейсон бросил многозначительный взгляд на Пола Дрейка и спросил: - Вы хотите сказать, что он гипнотизировал вас, миссис Блевинс? - Да, пожалуй, гипнотизировал. Я думаю, что только под влиянием своего рода гипнотического воздействия я вышла за него замуж. - Многим так кажется, - заметил Мейсон. - Можете ли вы сообщить какие-нибудь подробности? - Я работала тогда секретаршей, - сказала она, - и помогала ему иногда - он что-то там такое писал в то время. Ну, конечно, вы ведь и сами знаете - гипноз вызывает у людей интерес. Я очень заинтересовалась и расспрашивала его о гипнозе, и он... Тогда он казался мне очень милым. Ну, в то время, когда он за мной ухаживал. Что бы он ни делал, все казалось замечательным. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Я не знаю, как вам это описать. Глаза у тебя сияют, и каждая минута, проведенная с мужчиной, полна неземного блаженства. Потом ты выходишь за него замуж и, вместо того чтобы чувствовать себя счастливой, вдруг обнаруживаешь, что сыта всем этим по горло. Чары рассеиваются, и видишь, что этот мужчина самая обычная посредственность. Более того, это ревнивый, с собственническими замашками тип, который пытается разнюхать твои секреты и пристает со всякими дурацкими обвинениями. - Вы продолжали работать после того, как вышли замуж? - Да. - С вашим мужем? - Нет. У меня ведь была постоянная работа. Я не стала ее бросать. - Не можете ли вы рассказать нам подробнее о том, как он использовал вас в качестве подопытного кролика? - Ну, когда он рассказывал мне о гипнозе, он спросил, не хочу ли я, чтобы он попробовал меня загипнотизировать. Он смотрел прямо на меня, и я испытывала восхитительное чувство полной покорности. Я чувствовала, что готова на все ради него. Я хотела показать, насколько ему доверяю, и ответила, что очень хочу. - И что потом? - Я не помню, - сказала она. - То есть как? - Это как раз одна из тех штучек, которые может сделать гипнотизер. Он может вас загипнотизировать и приказать после пробуждения забыть все, что вы делали под влиянием гипноза. Я видела, как Алан десятки раз так делал с разными людьми. Он может заставить их делать самые дурацкие вещи и говорить полную ерунду, а затем прикажет им проснуться и забыть все, что они делали, и забыть даже о том, что их вообще гипнотизировали. - Что-то подобное было и с вами? Она кивнула: - Я посмотрела на него и сказала: "Ну, давай, Алан, гипнотизируй меня...", а он вдруг заявил, что уже загипнотизировал меня, и я подумала, что это просто шутка, пока не взглянула случайно на свои часы и не осознала, что или кто-то перевел мои часы на сорок пять минут вперед, или уже прошло сорок пять минут, о которых я ничего не могу вспомнить. - И что потом? - спросил Мейсон. - Потом он как-то по-особенному на меня взглянул, и минут через пять мне в голову пришла абсолютно бредовая идея - мне захотелось... ну, кое-что сделать. - Что? - спросил Мейсон. Не ответив на вопрос, она покачала головой: - Это было полным сумасшествием, и тем не менее я это сделала, и... ну, теперь-то я знаю, что произошло. - Что? - Это было постгипнотическое внушение, - сказала она. - Гипнотизер может сделать так. Он подчиняет тебя своему влиянию и может не только заставить тебя что-то сделать, но может еще приказать сделать что-нибудь в постгипнотическое трансе, то есть он приказывает тебе проснуться и забыть о том, что тебя загипнотизировали, а потом, через пять или десять минут после пробуждения, ты совершишь какой-нибудь идиотский поступок. Именно так оно со мной и было. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Через некоторое время мы поженились. - Гипнотическое воздействие продолжалось? - Он использовал гипноз, мистер Мейсон, гораздо чаще, чем я это осознавала. - Что вы имеете в виду? - Мне случалось иногда замечать, что я делаю что-то под влиянием постгипнотического внушения. И кое-что было такого рода, что мне не хотелось бы вдаваться в подробности. Мейсон, внимательно глядя на нее, сказал: - Мы будем очень вам благодарны за сотрудничество с нами, миссис Блевинс. Мы охотно возместим за причиненное вам беспокойство, которое... - Да, мистер Дрейк говорил мне об этом, но есть вещи, которые не купишь за деньги. - Не могли бы вы намекнуть попрозрачнее? - спросил Мейсон. Она замешкалась. Мейсон улыбнулся и сказал: - Вы ведь уже были замужем и... - Ну ладно, - выпалила она. - Я была дурой. Я позволяла Алану гипнотизировать меня. Если у меня болела голова, он погружал меня в сон на минуту или две, а когда я просыпалась, головная боль исчезала и я чувствовала себя просто великолепно, полностью отдохнувшей. Иногда, если, понервничав, я не могла заснуть, он устраивал короткий сеанс гипнотического лечения с постгипнотическим внушением. После этого я становилась такой сонной, что даже голову не могла удержать и... в общем, вот так все и происходило. А затем, как я вам уже сказала, прошло время, чары рассеялись, и... ну, я продолжала работать и... я не знаю, как вам об этом рассказать. - Появился другой мужчина? - спросил Мейсон. - Алан считал, что появился. - А на самом деле? - Алан считал, что появился, - повторила она без всякого выражения. - Продолжайте, - сказал Мейсон, - что произошло дальше? - Ну, однажды ночью, когда Алан работал, у меня неожиданно возникло сумасшедшее желание написать все о моей личной жизни, то, о чем я никогда и никому не стала бы рассказывать. Мне вдруг захотелось все это записать и спрятать написанное на дно ящика, под кипой фотографий... Я просто не могла удержаться от этого. Я много чего написала о моей личной жизни и о том, что у меня было, и спрятала все это под фотографии в ящик. - И что потом? - настаивал Мейсон. - На следующее утре я вдруг сообразила, какую сделала глупость, и решила достать эти бумаги и сжечь. Я поспешила к ящику и... в общем, вы уже догадались - там ничего не было. - Вы думаете, что сделали это в результате постгипнотического внушения? - Верно. Я даже не знала, что он меня загипнотизировал. Я до сих пор не знаю, когда он успел меня загипнотизировать, но постгипнотическое внушение осталось. Таким образом, мне стало известно, что у него есть эти бумаги, и все, что там было написано, он мог бы использовать как свидетельство против меня. - В случае развода? Она вспыхнула: - Да. - И что вы предприняли? - Черт возьми, я просто чуть с ума не сошла от ярости, я думала, что убью его, но к тому времени я была уже ученая. Есть такие игры, в которые можно играть вдвоем. Я и виду не подала, что знаю о пропаже этик листков. Я подождала пару дней, а потом принялась обыскивать весь дом. Я отпросилась на день с работы и, можете мне поверить, перетряхнула весь дом сверху донизу. В конце концов я нашла их. - Где? Она засмеялась: - Он был хитер. Он оторвал угол коврового покрытия на полу, засунул под него бумаги и приделал все обратно. - И что вы сделали с этими листками? - Уничтожила, а сразу после этого ушла из его дома, направилась к юристу и написала заявление о разводе. Обратно я уже не вернулась и постаралась сделать так, чтобы у Алана никогда больше не было возможности уставиться на меня своими серо-стальными глазами. - Он мог быстро вас загипнотизировать? - Очевидно, ему было достаточно щелкнуть пальцами, и я уже попадала под его влияние. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Ну, Алан считал что я у него в руках. Он думал, я ничего не смогу предпринять, но когда он пошел за своим козырем, там ничего не оказалось и... в общем, я обвинила его в духовном насилии, и поскольку он был заинтересован в том, чтобы на поверхность не всплыло слишком многое, то... ну, в общем, я получила решение суда о разводе. - И вторично вышли замуж? - спросил Мейсон. Она слегка покраснела и сказала: - Еще нет. Решение пока не вступило в законную силу. - А когда оно вступит? - На следующей неделе. - И тогда вы снова собираетесь выйти замуж? - Да. - За мужчину, которого вы знали уже какое-то время? - Да. - Я полагаю, он-то не гипнотизер? - спросил с улыбкой Мейсон. - Нет, мистер Мейсон. Можете спорить на любые деньги. Мейсон раскрыл свой бумажник, достал четыре пятидесятидолларовые банкноты и сказал: - Здесь двести долларов, миссис Блевинс, - компенсация за потраченное время и причиненное вам беспокойство. Это пригодится вам в качестве приданого. Она взяла деньги, сложила их, спрятала в свой кошелек и взглянула на Мейсона глазами, полными благодарности. - Мистер Мейсон, это... Ну, в общем, это так мило с вашей стороны. - Мы, разумеется, высоко оценили вашу откровенность, - сказал Мейсон, - а теперь скажите нам: не случалось ли, что Алан когда-нибудь гипнотизировал вас и заставлял вспомнить то, чего не было на самом деле? - О да. Это был един из его любимых трюков. Он гипнотизировал кого-нибудь и плел всякие небылицы о том, что якобы произошло, а потом приказывал человеку проснуться и не думать об этом в течение часа или двух, но сохранить в памяти все, что ему было внушено, словно бы это произошло с ним на самом деле, а потом, через два часа, в результате постгипнотического внушения, начать об этом рассказывать. - И это у него получалось? - С некоторыми - да. Конечно, не каждого можно загипнотизировать, мистер Мейсон, и... - Понимаю. Да, вот еще что: вы не знаете, доводилось ли ему когда-нибудь гипнотизировать Джозефину Кемптон, экономку мистера Эддикса? - Я думаю, доводилось. Я помню, он как-то раз упомянул о том, что с ее помощью продемонстрировал что-то мистеру Эддиксу. - Известно ли вам еще что-нибудь, что могло бы нам помочь? - спросил Мейсон. - Нет. - Ну что ж, огромное спасибо. Я думаю, нет больше никакой надобности вас задерживать, миссис Блевинс, но возможно, потом у нас возникнет необходимость побеседовать с вами. - В любое время, - сказала она, - в любое время после четырех часов. Вы мне позвоните, и я приду когда вам угодно. У мистера Дрейка есть мой номер. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. Она встала со стула и направилась к двери, потом неожиданно сделала крюк, подошла к Мейсону и взяла его за руку. - Вы просто прелесть, - сказала она. - Да, вот еще что, может, это вам пригодится. Его настоящая фамилия не Эддикс. Мне точно известно - Алан его как-то раз загипнотизировал и узнал, что его на самом деле зовут Барнуэлл. Если вам еще что-нибудь будет нужно, вы только дайте мне знать. И, глядя на Мейсона благодарными глазами, она широко улыбнулась, затем открыла дверь и так стремительно повернула, выходя в коридор, что ее юбка взметнулась вверх с озорным хлопком. - Ну что, был хоть какой-то прок от нее? - спросил Дрейк. Мейсон усмехнулся и сказал: - Пол, за последние несколько минут я действительно узнал массу полезного. Отдай приказ - пусть твои ребята начинают работать в Неваде, а сам иди домой, погрейся хорошенько в горячей ванне, залезай в кровать и отсыпайся. - Ты серьезно? - спросил в изумлении Дрейк. - Серьезнее не бывает, - сказал Мейсон и быстро вышел из офиса Дрейка. Пройдя по коридору, Мейсон открыл дверь своего личного кабинета. Делла Стрит, стоявшая у его стола и перебиравшая какие-то бумаги, взглянула на адвоката. Мейсон подскочил к ней двумя огромными прыжками, обхватил ее, оторвал от пола, потом развернул и прижал к себе. - Малышка, - сказал он, - мы напали на золотую жилу. Она посмотрела на него с легкой печалью: - Только на счет которой, я полагаю, и можно отнести это неожиданное проявление восторга. - Это не восторг, - сказал Мейсон, прижимая ее к себе, - это страсть. - Ну что ж, - сказала она, - значит, это чрезвычайно важная информация. - До газет дозвонилась? - спросил Мейсон. - Да. Репортеры уже едут сюда. Я сказала, что это не терпит отсрочки, и они мчатся на всех парах. - Молодец, - сказал Мейсон и пристально посмотрел ей в глаза. Она положила руки ему на плечи, и ее лицо запрокинулось. Мейсон нежно склонился над ней. Их губы слились в долгом поцелуе, потом она неожиданно оттолкнула его, вытащила из косметички бумажный носовой платок и вытерла с его губ помаду. - Шеф, - воскликнула она, - ты что, забыл, что целая свора наблюдательных, глазастых газетчиков может ворваться сюда в любую минуту? Мейсон улыбнулся, потрепал ее по плечу и сказал: - Хорошо, Делла. Мы им выдадим такое, что хорошенько встряхнет мистера Сиднея Хардвика и поставит его на место. - Отлично. Надеюсь, так оно и будет. Как мой рот? Помада смазалась? А, ты все равно ничего не замечаешь! - Я все замечаю ничуть не хуже любого глазастого газетчика, - сказал Мейсон. Она рассмеялась, подошла к зеркалу, чуть тронула губы помадой и сказала: - Кто-то стоит у двери в приемную. - Я буду разговаривать с репортерами там, - сказал Мейсон. Он вышел следом за ней в приемную и поприветствовал двух прибывших одновременно газетчиков. Пока он угощал их сигаретами, подошел третий, а потом и четвертый. - Ну и что за грандиозные новости вы собираетесь нам сообщить? - спросил один из репортеров. - Надеюсь, это действительно интересно. Ей-богу, мы чуть шеи себе не свернули, пока мчались сюда. Ваша секретарша заявила, что это просто сенсация. - Так оно и есть, сенсация, - подтвердил Мейсон. - Ну и в чем дело? - Вам известно о собственноручно написанном Бенджамином Эддиксом завещании? - Черт побери, конечно. Я надеюсь, вы не собирались сообщить нам эту новость. "Хардвик, Карсон и Реддинг" дали информацию об этом два часа назад. Она уже попала в последний выпуск. - Прекрасно, - сказал Мейсон, - но завещание недействительно. - Что вы имеете в виду, почему это недействительно? - Именно это и имею в виду, - ответил Мейсон. - Он не оставил никаких распоряжений относительно своей жены. - Жены? Бенджамин Эддикс был холостяк. - Кое-кому нужно, чтобы вы именно так и думали. - Вы хотите сказать, что он был женат? Мейсон кивнул. - Какого черта?.. Не дурите нас, Мейсон. Господи, да Бенджамин Эддикс был слишком заметной фигурой. Конечно, он был ужасно скучный тип и вдобавок свихнулся на своих экспериментах с гориллами, но, в конце концов, парень он был известный. Если бы он на ком-нибудь женился, это попало бы в газеты. Не думаю, что это вызвало бы какой-то особенный интерес, но в газеты бы попало. Единственное, что его занимало, - это состояние своего банковского счета и личного зоопарка с гориллами. - Вы забываете, что в его биографических данных есть большие белые пятна, - заметил Мейсон. - Он был женат. - Где он женился? - Где-то, во всяком случае, женился. - Давайте, давайте, выкладывайте нам всю подноготную! - У Бенджамина Эддикса, - сказал Мейсон, - была женщина, с которой он жил как со своей женой. - Где он с ней жил? - Некоторое время в своем собственном доме. - Не хотите ли вы сказать, что Джозефина Кемптон... - Не надо так спешить, - сказал Мейсон, - его женой была Элен Кэдмас. Я могу, господа, предоставить вам адреса некоторых мотелей, в которых они регистрировались как муж и жена, и могу вас уверить, что их абсолютно безошибочно опознали на фотографиях. Можете взять фотографию Элен Кэдмас и проверить, если хотите. - Ну-у, бросьте вы это, - разочарованно протянул один из репортеров, - он всего лишь крутил шашни со своей секретаршей. Это еще не значит, что он был на ней женат или что его завещание от этого недействительно. Мейсон усмехнулся. - Вы, господа, опытные сыщики. Так что обратите внимание на тот факт, что в мотелях эта пара регистрировалась как мистер и миссис Б.Ф.Барнуэлл. - Барнуэлл? - Совершенно верно. - Ну и что же, - сказал один из репортеров, - вот вам и ответ. Чтобы признать законным незарегистрированный гражданский брак, необходимо доказать... - А кто говорит о гражданском браке? - спросил Мейсон. - Вы и говорите, разве нет? И вообще, как я понимаю, в нашем штате это не имеет никакого значения. Даже если все так и было, он должен был пользоваться своей настоящей фамилией и... - И какова же настоящая фамилия Эддикса? - спросил Мейсон. - Ну, конечно же, Эддикс. - А это точно? - Ну разумеется. Он... постойте-ка, а откуда вы вообще выкопали это имя - Барнуэлл? Мейсон лишь улыбнулся в ответ. - Так что там насчет гражданского брака? - спросил один из них. - В некоторых штатах он признается, - сказал Мейсон, - а в некоторых - нет. Но если мужчина путешествует с женщиной, которую называет своей женой, в один прекрасный момент он может оказаться в штате, где гражданский брак считается вполне законным. И вот еще что вы, господа, упустили из виду: здесь, у нас в штате, если двое живут вместе как муж с женой, возникает спорная ситуация с признанием брака законным. Дело может быть разрешено в суде, по показаниям свидетелей. Репортеры переглянулись. Мейсон раскрыл солидный том и положил его на стол: - Вот это место, раздел тридцатый параграфа тысяча девятьсот шестьдесят третьего Гражданского процессуального кодекса. - А что тогда с его завещанием? - спросил один из репортеров. - Он не упомянул Элен Кэдмас. Если они жили вместе как муж и жена, то брак дает ей основания претендовать на наследство в качестве наследника первой очереди. Следовательно, завещание вполне может быть оспорено. - Но он не мог упомянуть Элен Кэдмас. Она уже была мертва. - Кто вам это сказал? - Похоже, вы считаете, что она просто прогулялась по воде. Давай нам факты, если хотите, чтобы мы хоть что-то напечатали. - А мне, черт возьми, плевать, будете вы что-нибудь печатать или нет, - сказал Мейсон, - но Элен Кэдмас не кончала жизнь самоубийством. - Вы хотите сказать, что она была убита? - Она не была убита. - Так что же вы тогда, черт возьми, хотите сказать? Мейсон ответил: - Я хочу сказать, что по некоторым причинам, представлявшимися вескими Бенджамину Эддиксу и Элен Кэдмас, она решила скрыться. Выводы вы можете делать сами. На мгновение воцарилось гробовое молчание. - Вы имеете в виду, она решила скрыться на какое-то время, чтобы родить ребенка? - спросил один из них. - В конце концов, - пожал плечами Мейсон, - я занимаюсь этим делом всего лишь несколько часов, но я непрерывно получаю новую информацию, которую мне приходится проверять и анализировать. Я решил, что вы, господа, захотите для начала нацарапать пару слов в связи с этим и... - Нацарапать для начала пару слов - это все прекрасно. Если у вас есть хоть что-то в подтверждение этой теории, заголовки на всю полосу гарантированы. Черт возьми, какая душещипательная история, настоящая сенсация! - Отлично, - сказал Мейсон, - судите тогда сами. Кто видел Элен Кэдмас на борту яхты в ту штормовую ночь? Кто видел Элен Кэдмас после того, как яхта отчалила? - Кто-то из экипажа, разве нет? - Можно назвать только одного, - сказал Мейсон, - кто утверждал, что видел ее. Это Бенджамин Эддикс. - И Джозефина Кемптон. - Нет, миссис Кемптон ее не видела, - возразил Мейсон, - она слышала стук пишущей машинки в соседней каюте. Потом машинка перестала стучать. На ней мог печатать кто угодно - Эддикс, например. Миссис Кемптон приняла дозу снотворного и заснула. А когда утром она проснулась, то услышала о том, что Элен Кэдмас якобы исчезла. - Вы можете это хоть чем-то подтвердить? - спросил один из репортеров. - Конечно, - сказал Мейсон, - вспомните, у меня ведь есть дневники Элен Кэдмас. - И она написала что-нибудь по поводу того, что ждет ребенка? - Я покажу вам это место, - сказал Мейсон. Он взял дневник и открыл его на странице, обнаруженной Деллой Стрит и помеченной закладкой. - Вот здесь. Это написала Элен Кэдмас собственноручно: "Я сообщила сегодня Б. эту новость. Сначала он очень разволновался, а затем, когда всерьез над этим задумался, я поняла, что все будет в порядке. Он будет им гордиться". Газетчики самым тщательным образом изучили эту страницу. - Послушайте, - сказал один из них, - одолжите-ка нам эти дневники. Мы можем пролистать их прямо здесь, в вашей библиотеке, и, может быть, нам удастся найти что-нибудь такое... Мейсон отрицательно покачал головой. - Только то, что я вам показал. Это сгодится в качестве эпиграфа к статье. - Да не получится из этого никакой статьи. Это голая теория, практически ничем не подтвержденная. Мы не можем такое напечатать. - Черт побери, оказывается, вы не можете! - воскликнул Мейсон. - А много ли у вас собрано доказательств для того, чтобы обвинить Джозефину Кемптон в убийстве Элен Кэдмас? - А никто и не говорил, что она убила Элен Кэдмас. Мы написали, что власти проводят расследование. - Отлично, - сказал Мейсон, - а теперь вы можете заверять читателей, что на основании цитированной записи из дневника несколько дюжин сыщиков "Детективного агентства Дрейка" прочесывают эту часть страны с целью подтверждения моей теории о том, что запись в дневнике обозначает нечто совершенно определенное. А если вы вернетесь к себе и заглянете в дело Элен Кэдмас, то обнаружите, что ни один человек из команды не видел Элен Кэдмас после отплытия яхты. Более того, и это очень важно, никому не известно, какого рода конфиденциальную работу она якобы выполнила для Бенджамина Эддикса. Эддикс сказал, что, когда он уходил, она печатала на машинке в своей каюте. Позднее его спросили, получил ли он отпечатанные документы, и он ответил, что конечно нет и что в последний раз он ее видел, когда она расшифровала стенографическую запись, обратите на это особое внимание. Если она покончила жизнь самоубийством, она не стала бы, прыгая за борт, брать с собой перепечатанные страницы. Если бы она собиралась покончить жизнь самоубийством, она не стала бы вообще их перепечатывать. Она просто прыгнула бы за борт, оставив записи нерасшифрованными в своем блокноте для стенографии. С той самой минуты, когда я взялся за расследование дела, мне очень хотелось выяснить, что случилось с документами, продиктованными ей Эддиксом в ту ночь, когда она исчезла. Есть фотографии каюты, в которой, как полагали, она находилась после того, как яхта вышла в море. А теперь, господа, рассмотрите как следует эти фотографии и вы заметите две или три необычные вещи. Машинка стояла на столе, как и положено, и вокруг были разбросаны какие-то бумаги, но я до сих пор не слышал, чтобы кто-нибудь нашел блокнот для стенографии с расшифрованными записями, и мне до сих пор не удавалось найти никого, кто видел в каюте хотя бы какой-нибудь отпечатанный документ. Но особенно меня заинтересовала вот эта фотография. Она была сделана после того, как яхта пришла на Каталину, и на ней изображена каюта Элен Кэдмас. Дверь в душ открыта, и можно даже увидеть с противоположной стороны кусочек интерьера каюты, которую занимала Джозефина Кемптон. Ну а теперь, господа, всмотритесь хорошенько - не замечаете ли вы чего-нибудь странного? Газетчики тщательно изучали фотографию. Мейсон сказал: - Полотенца на одной из вешалок были использованы, Это полотенца, висящие рядом с дверью в каюту Джозефины Кемптон. К полотенцам у дверей в каюту Элен Кэдмас никто даже не притрагивался. Вы полагаете, что она находилась на борту яхты, стенографировала, много печатала на машинке и ни разу даже не помыла руки, даже не развернула полотенце? Один из репортеров тихонько присвистнул, а затем сказал Мейсону: - Послушайте, да вы и в самом деле отличный сыщик. Мейсон усмехнулся: - Господа, вы стартуете одновременно с полицией. Было бы просто чудесно, если бы вы сами нашли Элен Кэдмас. И если вы подтвердите правильность моих догадок... Ну, тогда у вас будет материальчик намного ценней, чем пустые обвинения заинтересованной стороны. Я не знаю, насколько велико желание ваших редакторов раздобыть исключительное право на интервью с Элен Кэдмас и подлинную историю ее предполагаемого самоубийства, но я полагаю, что тот, кто все это раскопает, может рассчитывать на серию статей за своей собственной подписью, особенно если он раскрутит ее на эксклюзивное интервью. Вот почему я ставлю вас всех в равные условия. Здесь названия двух мотелей, где они регистрировались как мистер и миссис Б.Ф.Барнуэлл, а вот несколько фотографий, чтобы вы не тратили попусту время в ваших редакционных архивах. - Барнуэлл, - задумчиво произнес один из них. - Послушайте, а ведь этот Хардвик получил телеграмму от Германа Барнуэлла. Он... Он вдруг замолчал на полуслове. Какое-то мгновение репортеры стояли словно в оцепенении, затем один из них рванулся к двери. И тут же все четверо помчались как сумасшедшие по коридору. Мейсон улыбнулся Делле Стрит: - Завтра утром пошлем мистеру Сиднею Хардвику парочку газет и сообщим ему, что мы и сами умеем действовать быстро. 14 - Ну что ж, неплохо, - сказала Делла Стрит, когда стихли последние звуки бегущих ног. - Вот уж действительно, ты взял пуговицу и пришил к ней жилет. Мейсон улыбнулся. - Шеф, а ты не рискуешь, устроив все это? - Что значит - рискую? - Черт возьми, ты заявил, что у этой девушки ребенок и что она была гражданской женой Бенджамина Эддикса. Боже мой, ну а предположим, что она жива? - Ну и что? - А если она подаст на тебя в суд? - В таком случае, - сказал Мейсон, - Джозефина Кемптон тотчас же сможет вздохнуть посвободнее. Мы ничего не добьемся, находясь в обороне и просто уклоняясь от ответов и отрицая все подряд. Это как раз тот случай, когда нам необходимо перенести сражение на территорию противника. - Но ты ведь не имеешь права выходить за пределы доказанных фактов. - Это верно, - сказал Мейсон. - А теперь давай-ка рассмотрим все эти факты. Совершенно очевидно, что они жили вместе. Я полагаю, у них была любовь. Еще когда я впервые принялся просматривать дневники Элен Кэдмас, меня поразили две вещи. Первое - никто из членов команды не упоминал о том, что видел Элен Кэдмас на борту яхты после выхода в открытое море. А второе - неизвестно куда пропали бумаги, которые она напечатала. Или она отнесла их Бенджамину Эддиксу, и тогда объяснения Бенджамина Эддикса полиции были лживы, или бумаги остались в каюте, и тогда их кто-то тайком забрал. Едва ли профессиональная стенографистка настолько любит печатать на машинке, чтобы перепечатать важный документ, а затем прыгнуть за борт, сжимая его в руках. - А если ее случайно смыло за борт? - Волны были не настолько огромными, чтобы захлестывать судно, Делла. Ночь была неспокойной, ветреной, кое-где на палубе стояла вода, и было довольно много брызг, но это отнюдь не был один из тех все сметающих на своем пути штормов, когда огромные массы воды, то и дело обрушиваясь на палубу, могли бы сбить девушку с ног. - Ну, как бы то ни было, ты определенно заварил кашу. - Что я и собирался сделать, - согласился Мейсон. - А теперь чем мы займемся? - Ты отправишься домой, - распорядился Мейсон, - а я усядусь поудобнее. Мне предстоит напряженная работенка. - И что за работенка? - подозрительно спросила Делла Стрит. - Я собираюсь изучить дневники самым внимательным образом, с учетом того, что нам теперь известны две даты, когда она останавливалась в мотелях. Я уверен, что между строк можно вычитать какие-то намеки, которые дадут мне своего рода ключ, и, получив этот ключ, я проверю все остальные даты. - Подвинься, - сказала Делла Стрит. - Я не собираюсь бросать тебя на полпути. - Нет, тебе нужно отправиться домой и немного отдохнуть. - Вздор! Я собираюсь довести дело до конца. - Ну ладно, уж если ты так настаиваешь, то тогда хотя бы сходи поужинай. - А ты что, собираешься сидеть голодным? - Ну, я попрошу, чтобы мне принесли снизу, из буфета, кофе и чизбургер. - Попросите два, - сказала она. - И давайте приступим. - Вот и отлично, - сдался Мейсон, не скрывая радостной улыбки. - Делла, как ты думаешь, может ли девушка, которая ведет дневник, как это делала Элен Кздмас, влюбившись в своего шефа, писать так, что об этой любви в дневник не просочилось ни слова? - Многое зависит от характера любовной связи. Я думаю, что женщина, любившая по-настоящему, остерегалась бы писать что-нибудь такое, что могло бы не понравиться ее возлюбленному. С другой стороны, влюбленная женщина всегда склонна исповедоваться своему дневнику. Мейсон кивнул: - Вот я как раз и собирался заняться поисками шифра. У нее должно было быть какое-то условное выражение или слово, которое она использовала, когда хотела написать, что была с любимым человеком. - Если, конечно, предположить, что она его действительно любила, - сказала Делла Стрит. - Прочитав ее дневники, я стал испытывать к Элен Кэдмас симпатию, - сказал Мейсон. - Она была искренняя, цельная, прямодушная девушка, и, как мне кажется, очень преданная. У нас есть две даты, Делла. Давай-ка найдем их в дневнике и внимательно изучим все записи. - Если он действительно любил ее, то почему он не женился? - спросила Делла Стрит. - Да, - сказал Мейсон, - это и есть одна из загадок нашего дела. Ты ведь не хочешь, чтобы в расследуемом деле вовсе не было никаких загадок? Она улыбнулась и покачала головой. - Ну что ж, - сказал Мейсон, - примемся за наше исследование. Мейсон внимательно читал и перечитывал все записи, относящиеся к той дате, когда они впервые зарегистрировались в мотеле. Делла Стрит подошла сзади, заглянула ему через плечо, и какое-то время они в полном молчании читали вместе. Неожиданно она рассмеялась. - В чем дело? - спросил Мейсон. - Ты смотришь под тем числом, когда они зарегистрировались в мотеле. - Ну и что? - спросил Мейсон. - Это не то число, - сказала она. - Она просто не могла ничего поведать своему дневнику, пока не вернулась обратно на следующий день. Так что, скорее всего, когда они ехали домой, Эддикс и предложил... - Вот это в самую точку! - сказал Мейсон. - Я чувствую, что все мои романтические чувства погребены под снежными заносами деловых соображений. Для юриста дата - это дата. Отлично, давайте-ка взглянем на следующий день. Они прочли запись за следующий день, и указательный палец Деллы Стрит тут же ткнул в строчку на странице дневника. - Вот оно, шеф. Яснее и быть не может. Мейсон прочитал: "Говорят, что счастье там, где ты его сам найдешь, так оно со мной и произошло. Я хочу положиться на судьбу и, конечно, не стану пытаться ускорить развязку, пока она сама не станет неизбежной". - Боже мой, - воскликнул Мейсон, - я ведь сам это читал! Эту тетрадь я сам проверял, Делла, и тогда не смог осознать всю важность написанного. - Ну что ж, все правильно, - заметила Делла Стрит, - запись имеет отношение к тому, что произошло предыдущей ночью. Очевидно, это у них было уже не впервые. Она совершенно явно решила положиться на судьбу и наслаждаться счастьем, пока не наступит развязка. - Отлично, - сказал Мейсон, - давай-ка вернемся к той, второй, тетради, Делла. Посмотрим, нет ли интересных записей накануне того дня, когда об этом важном событии стало известно Эддиксу. Делла Стрит принесла тетрадь и положила ее на стол. - Подвинь стул и садитесь, - предложил Мейсон. - Нет, спасибо. Мне и так хорошо. Отсюда мне удобнее смотреть вниз на страницу. Ее щека была совсем рядом со щекой Мейсона; через какое-то время Мейсон протянул правую руку, обнял Деллу за талию и прижал ее ближе к себе. - Ну вот, и здесь есть об этом, - сказал он, показывая абзац в тетради. - Теперь, когда у нас есть шифр, все совсем просто. Вот, послушай: "Мне все еще не хочется приближать развязку, но теперь она неизбежна". - Да, это ее шифр, - согласилась Делла Стрит. Мейсон отодвинул стул, встал, повернул к себе Деллу так, что она оказалась лицом к лицу с ним, и сказал: - У нас появилось неотложное дело. - Какое? - Мы должны найти ее. - Ты думаешь, что она не выпрыгнула за борт? Мейсон покачал головой. - Но она ведь вполне могла. - Я знаю, что могла, - сказал Мейсон, - но не думаю, что она на самом деле выпрыгнула. - Ну, а если предположить, что Эддикс обещал жениться на ней, если... ну, если это стало необходимым, и она пошла и сказала ему, что... Боже мой, как раз при таких обстоятельствах и убивают женщин. - Я знаю, - согласился Мейсон, - что эту возможность мы не должны сбрасывать со счета, и все же... я сомневаюсь. Я не представляю, какие могли быть у Эддикса причины, чтобы просто не жениться на ней. - Может быть, он не хотел. - Возможно, - сказал Мейсон. - И у него была прекрасная возможность для совершения преступления, - продолжала Делла Стрит. - Была штормовая ночь в проливе. Дул сильный ветер, завывавший в снастях судна, волны обрушивались на нос корабля - едва ли кто-нибудь услышал бы крик. Бенджамин Эддикс выманил ее на палубу на корму яхты. Может быть, он показал ей что-нибудь. Возможно, он сказал: "Мне кажется, там огонь, Элен". Она схватилась за поручни и стала всматриваться. Он неожиданно наклонился, схватил ее за ноги и сильно толкнул. - Превосходно, - сказал Мейсон, - если тебя послушать, то можно подумать, что ты сама это проделала, Делла. - Ну, я, собственно, не вижу в этом ничего абсурдного, - заметила она. - Насколько я понимаю, это было бы вполне логичным развитием событий. - Это было бы вполне логичным развитием событий, если бы не один факт. - И какой же? - Твоя предпосылка неверна. - Я не улавливаю. - Ты исходишь из того, - сказал он, - что для Эддикса это была всего лишь легкая интрижка. - Ну хорошо, а какие данные говорят о том, что это было не так? - Тот факт, что он был миллионером, - сказал Мейсон, - тот факт, что он, останавливаясь в мотелях, регистрировался под своим собственным именем и регистрировал девушку как свою жену. Что из этого следовало, совершенно ясно. Он был полностью в ее власти. Она могла в любой момент прижать его к стенке. - Может быть, она так и сделала, и именно поэтому он схватил ее за ноги и выбросил за борт. Мейсон покачал головой: - Ну ладно, Делла, один из нужных ответов мы нашли. А теперь нам нужно как следует поесть. Затем мы свяжемся с конторой Дрейка, проштудируем дневники и попытаемся найти остальные ответы. И не забывай об одном примечательном факте. Когда Бенджамин Эддикс хотел выкроить себе свободное время, он делал вид, что находится на яхте, хотя на самом деле его там не было. Что может быть проще для него, чем спланировать исчезновение Элен Кэдмас аналогичным образом? - Но зачем, шеф? Зачем все эти хлопоты? Она могла просто заявить, что бросает работу, уехать и спокойно родить ребенка, и не нужны были бы все эти сложности. - Я знаю, - согласился Мейсон, - но для этого была какая-то причина. Должна быть причина. Я думаю, Эддикс боялся. - Боялся? - Да, боялся, что нечто может случиться с женщиной, которую он любил, и с ребенком, которого он хотел любить. Пойдем ужинать. 15 Мейсон и Делла Стрит расправлялись с остатками ужина в китайском ресторане. - Хочешь миндальное пирожное? - спросил Мейсон. Она покачала головой: - Мне больше нравится нежный аромат вон тех булочек из рисовой муки, по которым можно предсказывать судьбу. - Прекрасно, - кивнул Мейсон. - Тогда закончим ужин чаем и булочками, предсказывающими судьбу. Принесите нам блюдо с булочками, - дал он указание официанту. Китаец попятился, и зеленая занавеска вновь закрыла вход в кабинку. - Знаешь, - сказала Делла Стрит, - у меня появилось особое предчувствие. Мне кажется, что мы бежим по горячему следу. Меня просто дрожь пробирает. - Нам нужно действовать быстро, - кивнул Мейсон. - У нас не так уж много времени. Официант-китаец вернулся с большим чайником. - Лучший сорт, - сказал он, - _у _л_у_н_г _ч_а_. Он поставил перед ними чайные чашки и блюдо с рисовыми булочками. Мейсон подвинул блюдо Делле Стрит. Она взяла одну булочку, разломила ее, прочитала записочку с предсказанием, улыбнулась, сложила маленький листочек с напечатанной фразой и стала прятать его в сумочку. - Эй, подожди-ка, - сказал Мейсон. Она покачала головой. - Ну почему, Делла? - спросил Мейсон. - Ты ведь обычно ничего от меня не скрываешь. - А это я хочу сохранить от тебя в тайне. - Почему? - Извини, шеф, - она вспыхнула, - если бы я тебе сразу передала, это было бы еще ничего, а теперь... нет, исключено. Она открыла сумочку, достала из нее кошелек и спрятала в него сложенный кусочек бумаги с напечатанным изречением. Мейсон разломил свою булочку, пока Делла Стрит разливала чай. - А что у тебя? - спросила Делла. Мейсон поспешно сложил бумажку и стал засовывать ее в боковой карман. Делла Стрит засмеялась. - Вот я тебя и поймала, - сказала она, - ты даже не успел ее прочитать. Мейсон усмехнулся, развернул листочек рисовой бумаги, прочел то, что на нем было напечатано, и протянул Делле Стрит. Изречение гласило: "Если хотите достигнуть цели, помните, что отвага - единственное противоядие опасности". - Ну что ж, - сказал Мейсон, - я думаю, нам стоит позвонить сейчас в контору Дрейка и выяснить, не удалось ли им что-нибудь разузнать. - Шеф, я как-то... ты считаешь, что в этих предсказаниях что-то есть? Мейсон рассмеялся. - Ну конечно, нет, Делла. Они же печатают их сотнями. Потом кладут в булочки и запекают так, что когда ты разломишь такую булочку, то найдешь внутри предсказание. Я не знаю, сколько у них есть разных предсказаний. Едва ли больше сотни или что-нибудь около того. - А тебе когда-нибудь попадались одинаковые предсказания в тех булочках, что вы ел? - Дай-ка подумать, - сказал Мейсон. - Нет, похоже, не попадались. Да я как-то и не слишком над этим задумывался. - Ты веришь в судьбу? - Китайцы верят, - сказал Мейсон, - причем до такой степени, что кладут сотни разных предсказаний в сотни разных булочек. Они уверены, что то предсказание, которое тебе достанется, действительно было предназначено именно для тебя. Как раз таким образом у них чаще всего и предсказывают судьбу. А иногда нужно трясти в чаше трубочки с предсказаниями, пока одна из них не выскочит. Она задумалась: - У меня такое чувство, что твое предсказание действительно было адресовано именно тебе. Мейсон рассмеялся. - На самом деле ты хочешь сказать, Делла, что надеешься на то, что доставшееся тебе предсказание действительно было адресовано лично тебе. Она густо покраснела. - О, прости, - воскликнул Мейсон, быстро, повинуясь безотчетному импульсу, положив свою руку поверх ее, - я пошутил, Делла! Я не хочу, чтобы ты приняла все это всерьез... Хотя, - добавил он, - мне показалось, что с точки зрения психологии все было слишком очевидно. - Да нет, ничего, - сказала она, - так мне звонить в контору Дрейка? - Сиди здесь и пей чай, - приказал Мейсон, - и перестань дуться, Делла. Я пойду сам позвоню Полу Дрейку. - Я не дуюсь. Я... я... - Как же нет, ты даже покраснела, - настаивал Мейсон. Неожиданно она отвела взгляд: - Все отлично, полный вперед. Звони Полу Дрейку. Тебе его номер известен. Мейсон прошел к телефонной будке, опустил монету и набрал номер конторы Дрейка. Когда секретарша, сидевшая у коммутатора в конторе Дрейка, ответила, Мейсон сказал: - Это Перри Мейсон. Я хотел бы знать... - Минутку, - решительно прервал его голос на том конце провода. Мейсон услышал щелчок и вслед за ним голос секретарши: - Мистер Дрейк, вас мистер Мейсон. - Затем послышалось и восклицание Дрейка: - Ну, вы молодчина! Где вы его поймали? - Это не я. Он сам позвонил. Он... - Алло, алло, Перри, Перри! - возбужденно произнес Дрейк. - В чем дело, Пол? Я думал, ты спишь. Ты напал на золотую жилу? - Я тоннами гребу золото из этой жилы! - воскликнул Дрейк. - Черт побери, ну у тебя и чутье! Ты лучше иди завтра играть на скачки и смело закладывай все семейное состояние. - Продолжай, Пол, что там такое? - Б.Ф.Барнуэлл и Элен Кэдмас поженились в маленьком городке в Неваде, который в обычной ситуации никому и не пришло бы в голову проверить. Крошечный городок, куда вряд ли кто-нибудь и заглянул бы, местечко на севере-востоке от Лас-Вегаса, по дороге на Элай. - Отлично, - сказал Мейсон. - Выкладывай все, что тебе удалось выяснить, Пол. - Карандаш приготовил? - Минутку. Я лучше позову Деллу. Не вешай трубку. - Мейсон положил трубку, выглянул из будки и поманил рукой Деллу Стрит: - Захвати карандаш и блокнот, Делла. Секретарша поспешно отодвинула стул на гнутых ножках и подбежала к телефонной будке, открывая на ходу сумочку. Она быстро достала из сумочки блокнот для стенографии, повесила ее на запястье и, прижав трубку к уху, сказала: - Давай, Пол. Ее карандаш порхнул по странице, изобразив целую серию закорючек, потом цифру и имя. - Это все? - спросила она. - Отлично, с тобой еще хочет поговорить шеф. Она отодвинулась от телефона. Мейсон схватил трубку: - Я слушаю, Пол. - Я продиктовал все данные Делле, Перри. Я все держу под своим контролем. А самое главное - это то, что, когда брак был заключен, мировой судья спросил, куда ему отправить документы после того, как будут выполнены все формальности, они какое-то время молчали, а потом женщина сказала: "Отправьте их на миссис Б.Ф.Барнуэлл" и дала адрес маленького городка в Калифорнии, на самом краю пустыни. - Это все? - Все. - Делла все это записала? - Да, я все продиктовал. Но Бога ради, Перри, не думай, что ты сможешь поднять меня с места и отправить... - Нет, я не собираюсь делать этого, - сказал Мейсон, - мне от тебя нужно совсем другое, Пол. - И что же? - с тоской в голосе спросил Дрейк. - Сходи прими горячую ванну, - сказал Мейсон, - после нее прохладный душ, потом забирайся в кровать и спи, сколько сможешь проспать, потому что, когда я тебя разбужу, тебе придется поработать. - Да это звучит просто музыкой для моих ушей, - устало проговорил Пол. - Я только собирался пойти домой, как получил это сообщение из Невады. Лифтер сказал, что вы отправились чего-нибудь пожевать. Я обзванивая все рестораны, где вы обычно едите. - Виноват, - сказал Мейсон, - я собирался позвонить тебе в контору, но не думал, что тебе станет известно что-нибудь так скоро. Я думал, ты спишь. Ну пока. До встречи, Пол. Мейсон повесил трубку, схватил Деллу Стрит за руку и сказал: - Вперед, Делла, мы на верном пути. Мейсон подбежал к кассе, стоявшей у самой лестницы, достал десятидолларовую бумажку из своего бумажника, положил ее на стойку и сказал китайцу-кассиру: - У нас нет времени ждать счет. Вот десять долларов. Доллар оставьте официанту на чай... - Нужно получить у официанта счет, - с восточной невозмутимостью, спокойно ответил тот. Мейсон раздраженно бросил на стойку визитную карточку, взял десятку обратно, достал из кармана пятидесятидолларовую купюру и швырнул на стол. - Отлично, вы мне не доверяете. А я вам доверяю. Дадите официанту доллар на чай, а я зайду завтра или как-нибудь на днях и заберу сдачу. Так что до встречи. Он схватил Деллу за руку и очертя голову бросился вниз по лестнице к выходу на улицу. Мейсон подбежал к припаркованной машине. - Отлично, Делла, - сказал он, - теперь держись! Он открыл дверцу. Делла Стрит рванула дверцу машины, прыгнула внутрь, захлопнула ее за собой и перегнулась через спинку сиденья, чтобы открыть дворцу со стороны водителя. Мейсон скользнул за руль, включил стартер, затем, едва машина отъехала от поребрика, принялся жать газ. У второго перекрестка Делла Стрит заметила: - И ты еще что-то говорил по поводу того, как я вожу машину! - На этот раз, - ответил Мейсон, - мы действительно спешим. - Я уже догадалась об этом, - сказала Делла Стрит. Они промчались по самым оживленным улицам города, выехали на автостраду и скоро уже неслись по ней, со стрелкой спидометра, застывшей на отметке семьдесят миль в час. Дважды Делла Стрит взглянула на Мейсона, собираясь что-то сказать, но, увидев невероятную сосредоточенность адвоката, поняла, что мозг его напряженно работает, перебирая возможные варианты и планируя дальнейшие действия, даже в то время, когда он за рулем. Через двадцать минут они выбрались за город, и Мейсон увеличил скорость до восьмидесяти. - А что будет, если нас остановят? - спросила Делла Стрит. - Черт побери, откуда я знаю, - ответил Мейсон. - Тогда и выясним. Следи за дорогой позади нас, Делла. - На такой скорости ты можешь перегнать полицейскую машину, они обычно патрулируют на скорости шестьдесят пять, - сказала она. - Приходится рисковать. Я смотрю на номера машин впереди нас. А ты помоги мне - следи за дорогой сзади. Спустя три часа Мейсон сбавил скорость, чтобы прочитать указатель на перекрестке, и повернул направо. Делла Стрит сказала: - Судя по тому, как выглядит этот городишко, тротуары у них пустеют в семь часов. В это время ночи ты никого здесь не найдешь. - Мы их поднимем, - сказал Мейсон. Делла Стрит кивнула: - Здесь, шеф. Это мотель, и там все уже спят. - Мы кого-нибудь разбудим. Мейсон позвонил в контору, и через несколько минут в дверях показался заспанный мужчина, протирающий глаза. - Прошу прощения, - сказал он, - мы уже под завязку. Вы что, не видели табличку "Мест нет"? Вы... Мейсон сказал: - Вот пять долларов. - Да я же говорю вам, у нас битком. Я не смогу найти вам место, даже если вы... - Мне не нужно место, - перебил его Мейсон, - я просто хочу знать, в каком домике живет миссис Барнуэлл. - Миссис Барнуэлл? В одиннадцатом, но она уже легла. - Благодарю, - сказал Мейсон. - Купите себе бутылочку виски, и еще раз прошу прощения за то, что мы вас разбудили. Мейсон и Делла Стрит быстро пошли по узенькой бетонной дорожке, начинавшейся у стоянки машин, окруженной белыми оштукатуренными коттеджами. - Вот и наш коттедж, - сказал Мейсон. Он поискал взглядом звонок, но не нашел. Тогда он попытался открыть выдвижную дверь. Она была заперта изнутри. Мейсон постучал костяшками пальцев в дверь. Встревоженный женский голос спросил: - Кто там? - Сообщение для вас, - ответил Мейсон, - очень важное сообщение. - Простите. Мне нужно знать, кто вы. Я... - Включите свет, - сказал Мейсон. - Для вас сообщение. Оно имеет отношение к законности брачной церемонии, совершенной в Неваде. Теперь вас это заинтересовало? Внутри загорелся свет. - Минутку, - произнес женский голос. Через мгновение внутренняя дверь распахнулась, в дверном проеме возникла неясная темная фигура молодой женщины, завернувшейся во что-то свободно ниспадающее. Раздвижную стеклянную дверь она не открыла. - Ну хорошо. В чем дело? - спросила она. Мейсон, держа в руке маленький фонарик, нажал на кнопку. Луч света пронзил стеклянную дверь и ударил прямо в лицо женщине. Она отпрянула и сердито воскликнула: - Прекратите! Мейсон сказал: - Я выяснил все, что мне нужно, мисс Кэдмас. - Простите, но я миссис Барнуэлл. - Вот об этом я как раз и хотел бы с вами поговорить. - Зато я не хочу с вами ни о чем говорить, - сердито ответила она и принялась закрывать дверь. - Я думаю, захотите, - сказал Мейсон. - Если же вы откажетесь говорить со мной, вам придется через два часа объясняться с газетными репортерами. - Репортерами? - Да. - Но откуда они... как они смогут найти меня? - Благодаря мне, - сказал Мейсон. Из соседнего коттеджа прогремел раздраженный мужской голос. - Эй, убавьте громкость! Заходи внутрь или найди себе более покладистую бабу. Нечего там стоять и спорить! Я хочу спать! Мейсон спокойно стоял перед стеклянной дверью и ждал. Несколько секунд фигура в дверном проеме оставалась неподвижной, затем женщина протянула руку и открыла защелку. - Заходите, пожалуйста, - пригласила она, - и постарайтесь не разбудить ребенка. Мейсон придержал дверь, пропуская Деллу Стрит, и, следом за ней войдя в коттедж, тщательно запер дверь. - Кто вы? - спросила женщина. Внутри коттеджа было просторно и удобно. Маленькая гостиная с дорогим ковром на полу была обставлена хорошей мебелью; через другую дверь видна была спальня с двуспальной кроватью и детской кроваткой. Мейсон представился: - Меня зовут Перри Мейсон, я адвокат. Это Делла Стрит, моя секретарша. Я хочу сразу выложить карты на стол - я один из адвокатов, представляющих Джозефину Кемптон. Она обвиняется в убийстве Бенджамина Эддикса - вашего мужа. Женщина сидела, враждебно поджав губы. - Продолжайте. Мейсон сказал: - Я оказался замешан в это дело чисто случайно. Я купил ваши дневники и... - Я читала об этом в газетах. Зачем они вам понадобились? Вы что, хотели заняться чем-нибудь вроде шантажа? Неужели вы думали, я такая дура, чтобы написать в них хоть что-то такое... - Вы написали там много такого, о чем даже и не подозревали сами, - сказал Мейсон. - То есть вы писали о том, о чем, как вы полагали, никто не сможет догадаться. - Например? - Как вы думаете, зачем я сюда приехал? - Не знаю. Как раз это я и хотела бы выяснить. - А как, по вашему мнению, я вас здесь нашел? - Вот этого я не могу понять. Я приняла все необходимые меры предосторожности. - Это мне известно, - сказал Мейсон. - Как раз поэтому я и говорю, что в дневниках было гораздо больше, чем вы полагали. Ну а теперь я хочу узнать все в подробностях. - Я не собираюсь вам ничего рассказывать. - Я полагаю, расскажете, - уверенно заявил Мейсон. - Почему вы так думаете? - Потому что, - сказал Мейсон, - мне известно очень многое. Я знаю названия мотелей, в которых вы останавливались с Бенджамином Эддиксом. У меня есть ваши записи в дневнике о том, что вы собираетесь наслаждаться счастьем там, где оно вам выпало, и что вы не собираетесь ускорять развязку, пока она не наступит сама. А затем, обнаружив, что развязка неизбежна, вы были вынуждены что-то решать в такой ситуации и записали об этом в дневнике. Мне известно, что произошло на борту яхты. Я знаю, что вы с Эддиксом подстроили так, чтобы обмануть всех и представить дело так, якобы вы покончили жизнь самоубийством. Неизвестно мне одно - зачем он предпринимал все эти меры предосторожности. Вот это мне и хотелось бы выяснить. - Ну, раз вы такой ловкий, возьмите и выясните сами. - Мне известно, - сказал Мейсон, - что вы поженились в Неваде. Я знаю, что вы дали указания прислать документы о регистрации брака почтой по этому адресу. Я знаю, что настоящее имя Эддикса было Барнуэлл. А теперь я могу высказать несколько предположений. Я не думаю, что эти предположения вам хотелось бы от меня услышать. Я могу опубликовать их в газетах. Они гоняются за мной, чтобы получить интервью. - Ну так идите и дайте им интервью. - Я уже дал им одно интервью, в котором заявил: на основании некоторых записей в вашем дневнике я предполагаю, что вы сообщили мистеру Эддиксу о том, что он скоро станет отцом. Я уже рассказал им про мотели, останавливаясь в которых вы с мистером Эддиксом регистрировались как муж и жена, и у меня есть свидетели, которые опознали ваши фотографии. Газетчикам это уже известно. Завтра утром все будет опубликовано. - Но зачем вы все это мне устроили? - спросила она. - Я вам ничего не устраивал, - сказал Мейсон, - я юрист. Я веду дело, в котором должен выяснить все факты. Я ничего не придумываю. Я ничего не подтасовываю. Я только устанавливаю факты. - А потом выбалтываете газетам. - Я сделал это, потому что так было нужно. Была какая-то причина, по которой мистер Эддикс не мог на вас жениться. Что это была за причина? - Не понимаю, с какой стати я вам должна рассказывать? - А почему бы и нет? Она помедлила какое-то время, потом проговорила: - У вас-то какой интерес во всем этом? - Я пытаюсь установить истину. - И вы представляете Джозефину Кемптон? - Да. - Отлично! - с горечью воскликнула она. - Если вам нужна правда о ней, то я вам скажу правду. Она убила его! - Вы имеете в виду, что она убила Бенджамина Эддикса? - Ну конечно, она убила его. Она еще сильнее хотела убить меня, чем его. Это одна из причин, почему Бенни решил, что мы все сделаем так, будто... ну, в общем, будто я уже мертва. - Мне кажется, - сказал Мейсон, - что это слишком уж сложный способ решения довольно простой проблемы. - Проблема не была такой уж простой. - Почему бы ему было не решить эту проблему со своей первой женой? - спросил Мейсон, по своему обыкновению скрывая тот факт, что стреляет он наобум. - Потому что он не мог. - Почему? Она пожала плечами и сказала: - Почему бы вам самому не порассуждать на эту тему? Мейсон сказал: - Ну что ж. Я юрист. Единственное возможное решение, которое я могу найти, чтобы объяснить, почему мистер Эддикс не мог открыто объявить вас своей женой, состоит в том, что у него не было законного права это сделать, и единственная причина, которую я могу придумать, почему у него не было законного права жениться на вас - это то, что у него была жива первая жена, которая, возможно, тянула из него деньги на свое содержание и отказывалась дать ему развод. Она покачала головой. - Неправильно? - спросил Мейсон. Она с горечью произнесла: - Газеты время от времени довольно много писали о нем. Множество раз они публиковали его фотографии. И вы никогда не слышали, чтобы кто-то пришел и заявил, что является его женой. И вы никогда не слышали о его предыдущей женитьбе. - Это как раз одна из тех вещей, которые меня озадачивают, - неохотно согласился Мейсон. Она сказала: - Это и меня озадачивало, но я любила достаточно сильно, чтобы положиться на судьбу и принимать все так, как оно есть. - Вы так его любили? - спросила Делла Стрит. Она задумчиво посмотрела на Деллу Стрит и сказала: - Он был замечательный. Я хотела, чтобы все продолжалось - на любых условиях, которые он предложит, и до тех пор... до тех пор, пока это касается только нас двоих. - Я все еще не услышал от вас подробного рассказа. - И не услышите. Мейсон, бросив короткий взгляд на Деллу Стрит, сказал: - По некоторым причинам он не считал для себя возможным жениться, и все же, когда это стало необходимо, чтобы дать ребенку свое имя, а вам определенную защиту, он решился и зарегистрировал брак. Но перед тем как это сделать, он устроил всю эту ерунду, чтобы вас считали мертвой. Это должно означать, что он... ого, мне кажется, я догадался. - И в чем же дело, шеф? - спросила Делла Стрит. - Он понял, что женщина, на которой он женится, окажется в величайшей опасности. - Но почему? - спросила Делла Стрит. Мейсон поднял руку. - Во-первых, - сказал он, отгибая один палец, - он знал, что не имеет законного права жениться. Во-вторых, он знал, что любая женщина, которой он всерьез увлечется, окажется в величайшей опасности. Все это выстраивается в определенную схему, Делла... поскольку я юрист. - Я не улавливаю, шеф. Мейсон взглянул на женщину в накидке. - Может быть, Элен нам расскажет. - А может быть, и не расскажет. - Отлично, - сказал Мейсон, - ну что ж, Делла, попробуем сами. В некий период своей жизни Эддикс женился. Этот брак не был расторгнут вследствие смерти супруги или в соответствии с каким бы то ни было соглашением о разводе. И вот вопрос - по какой причине? Делла Стрит покачала головой: - Нет таких причин. Если он женился, то мог и развестись. Не имеет значения, чего это могло ему стоить, но он мог откупиться и получить свободу. Он мог быть очень осторожным, предпринимая вторую попытку, но он, без сомнения, должен был обеспечить себе законную свободу. - Если у него была такая возможность, - сказал Мейсон. - Что ты под этим подразумеваешь? - По закону может возникнуть ситуация, очень интересная с точки зрения закона, при которой он был бы не в состоянии сделать то, что хотел. - Какая? - спросила Делла Стрит. - Во многих штатах невозможно развестись с женой, которая признана судом невменяемой, - ответил Мейсон. - А теперь, предположим, Бенджамин Эддикс женился. Предположим, что женщина была признана невменяемой. Руки у Эддикса были связаны. И предположим далее, что у женщины такая форма сумасшествия, которая могла сделать ее опасной, и это могло бы... Мне кажется, мы к чему-то приближаемся, Делла. Мейсон слегка наклонил голову в сторону женщины, завернувшейся в накидку. С ее лицом происходило что-то неладное. Горестный спазм исказил его, затем она вдруг сердито воскликнула: - Черт бы вас побрал! Кто вы такой? Вы что, умеете читать чужие мысли? Кто вас заставляет совать нос в чужую жизнь и... - Я думаю, - сказал Мейсон, - вам лучше рассказать мне обо всем, Элен. Она нахмурилась: - Я пережила такое, что вам и не снилось. Вы просто представить себе не можете, что это такое. - Кто эта женщина? - спросил Мейсон. - В какой больнице ее держат? - В том-то все и дело, - сказала Элен, - нигде ее не держат. Ее невозможно удержать. Она убегает отовсюду. Она на свободе. Она маньячка, одержимая страстью к убийству. Вы понимаете, что это значит? Мейсон глубоко задумался, прищурив глаза. - Она полностью, абсолютно сумасшедшая. Она ревнива. Она следила за Бенни и шантажировала его. Она говорила ему, что, если он когда-нибудь женится или только соберется жениться, она убьет его жену. И она отнюдь не шутила. Наш брак с Бенни с точки зрения закона все равно недействителен. - Зачем тогда было официально оформлять брак? - Ради того, чтобы дать ребенку его имя. - Где его первая жена? - Никто не знает. - Почему ее не держат где-нибудь взаперти? - Ее невозможно удержать взаперти. Она всегда убегает - где бы ее ни заперли. Вот почему Бенни был вынужден вести свои дела таким образом, чтобы всегда иметь возможность вручить ей наличные деньги. Эта женщина абсолютно сумасшедшая. Она убила бы его и с огромной радостью убила бы и меня. - Но она его не убила? - Нет, это сделала Джозефина Кемптон; но, если вы рассказали газетчикам о нашем браке или ей хотя бы придет в голову, что я - мать ребенка Бенни, она выследит меня и убьет. Она дьявольски изобретательна и необычайно мстительна. Видите ли, она до сих пор находится в невменяемом состоянии, во всяком случае с точки зрения закона. Бенджамин Эддикс ничего не мог сделать. Он не мог начать дело о разводе, не мог даже определить их имущественные отношения. Если бы он попытался предпринять хоть что-нибудь, неизбежно стали бы известны его настоящее имя и его подлинное прошлое. - А что у него в прошлом? - Он убил человека. - Я думал, что речь шла о его брате. - Нет. Это уже отголоски искаженных слухов. Бенни продолжал держать в поле своего зрения Германа, а Герман считал, что Бенни умер. - Ваш муж действительно убил человека? - Он уверял, что и в самом деле точно не знает. Он никогда не рассказывал мне подробности. Когда я увидела, как он на все это реагирует, я перестала спрашивать. - Но его жена поддерживала с ним контакт? - спросил Мейсон. - Разумеется. - Каким образом? - Раздавался телефонный звонок. Звонили обычно из автомата. В трубке звучал ее голос. Она приказывала ему положить в пакет определенную сумму денег наличными и оставить пакет в условленном месте. Все это проделывалось с такой таинственностью, словно она получала выкуп за похищенного ребенка. - И Эддикс отправлял с деньгами людей, которым он мог доверять? - Да. - Вас, разумеется, он не впутывал в эту историю. - Нет. Обычно это делал Мортимер Херши. Иногда Натан Фэллон. - Им было известно, что именно они делают? - Я не знаю, мистер Мейсон. Не думаю, что известно. Бенни очень опасался, что его смогут шантажировать. Боже мой, я ведь все вам рассказываю, хотя совершенно не собиралась делать этого, но я так одинока, и к тому же... теперь Бенни уже нет в живых. Он был единственным, к кому я привязалась и... - Подождите-ка минутку, - сказал Мейсон, - постараемся пока держать эмоции под контролем, миссис Барнуэлл. Давайте-ка доберемся до сути дела. А при чем тут Джозефина Кемптон? Она знала о ваших отношениях с мистером Эддиксом? - Догадывалась. - Вы читали о том, что вещи, считавшиеся украденными, были найдены? - Да, я читала. Я, конечно, должна была бы сама догадаться. Боже милостивый, мне ведь было известно. Мне просто никогда не приходило в голову подозревать обезьянку. Маленькая озорная плутовка! Я ее так люблю, но она все-таки чертовка! - А где теперь обезьянка? - спросил Мейсон. - Она... о ней позаботятся. Не беспокойтесь, она будет жить у хороших хозяев. - Как вы полагаете, Джозефина Кемптон рассказала правду о... - Она никогда в жизни не говорила правду. Она прирожденная врунья. Она интриганка, подлая воровка, злобная, готовая кого угодно оклеветать, злонамеренная женщина, и это она убила Бенджамина Эддикса. Я уверена в этом так же, как в том, что сижу сейчас здесь. - Откуда вам это известно? - спросил Мейсон. - У меня нет совершенно никаких доказательств, но я абсолютно уверена, что так оно и есть. - Вы ведь не хотите, чтобы к вам приставали с интервью газетчики, не так ли? - спросил Мейсон. - Конечно, нет. - Отлично, - сказал ей Мейсон, - тогда собирайтесь. - Что вы имеете в виду? - Я собираюсь отвезти вас туда, - сказал Мейсон, - где вы будете какое-то время в безопасности. Вы просто с ума сошли, решив, что вас не смогут найти в таком месте, как это. Вы оставили достаточно четкий след для того... - Я думала, что сделала все, что могла, - сказала она, - но я была... ну, в общем, я была слишком расстроена и... и, честно говоря, мне никогда не приходило в голову, что Бенни решит раскрыть все свои карты и жениться на мне. Я надеялась, что он будет поддерживать ребенка, ну, я не знаю, я думала, он сможет им гордиться. - Им? - Да. У него чудесный здоровый мальчик, - сказала она. - Он будет такой же умный, как и Бенни, и, если я буду хоть немного с ним заниматься, а я думаю, что буду с ним заниматься вполне достаточно, у него, в отличие от Бенни, не будет никаких фобий. Видите ли, мистер Мейсон, Бенни совершил большую ошибку. Он попытался убежать. А когда человек убегает от чего-то в своей собственной жизни, у него неизбежно возникает целая цепь из комплексов и страха. Мой сын не будет таким. Он будет смотреть опасности в глаза! - Отлично, - сказал Мейсон, - я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь. - А что вы собираетесь делать? Что вы можете делать? - Вам нужно собираться, - сказал Мейсон. - Делла Стрит перевезет вас и вашего ребенка в другой мотель и сама зарегистрируется в этом мотеле. Вы будете ее сестрой. Вы не будете упоминать имя Эддикс. Вы не будете использовать имя Барнуэлл. Мейсон взглянул на часы. - У вас, вероятно, пятнадцать или двадцать минут. Я не стал бы испытывать удачу дольше. Делла поможет вам упаковаться. - Если уж говорить откровенно, мистер Мейсон, то почему бы мне не начать жить по-новому прямо с этого момента? Я вдруг поняла, что собираюсь делать то же самое, что и Бенни. Я начну убегать... Мейсон резко оборвал ее: - Есть разница между временным отступлением - пока вы не сможете дать бой в нужном месте и в нужное время - и обыкновенным бегством. Сумасшедшая женщина хочет убить вашем ребенка. Быть храброй - это, конечно, прекрасно, но давайте-ка сначала разузнаем побольше об этой женщине, перед тем как рисковать юной жизнью, которую вы обязаны охранять. Она помедлила мгновение, затем собрала кое-что из одежды, прошла в ванную, сказала: - Мне нужно одеться, - и закрыла дверь. - Шеф, - сказала Делла Стрит, - ты действительно хочешь ее спрятать? - Я _д_о_л_ж_е_н_ ее спрятать, Делла. - Почему? - Потому что если газеты получат от нее всю эту историю о том, что миссис Кемптон убила Бенджамина Эддикса, это может вызвать цепную реакцию в общественном мнении. Я не хочу рисковать. - Разве это не преступление - прятать свидетеля? - А чему она свидетель? - Ну, всему тому, о чем она тебе рассказывала. - Она рассказывала мне довольно много об исчезновении Элен Кэдмас, - сказал Мейсон, - и она рассказывала мне кучу всякой всячины о прошлом Эддикса, но это отнюдь не значит, что она является свидетелем всему этому. Она может разболтать все это газетчикам, но она не может свидетельствовать перед судом присяжных. Она не является свидетелем, если не может подтвердить что-нибудь под присягой. А расследуем мы в настоящее время убийство Бенджамина Эддикса. Она ни черта не может утверждать по этому поводу под присягой. - Все равно, если полиция узнает... Мейсон усмехнулся. - Вспомни, что гласило предсказание в рисовой булочке, Делла: храбрость - единственное противоядие опасности. 16 Интервью Мейсона газетным репортерам вызвало мгновенную реакцию. Сидней Хардвик, как юрист, представлявший интересы Бенджамина Эддикса при его жизни, и как юрист, представляющий государственное обвинение, немедленно осудил интервью Мейсона как "чистые домыслы, в которых желаемое выдается за действительное, попытку заменить суть дела; пылкое воображение, отчаянно пытающееся найти хоть какую-нибудь лазейку для своего доведенного до отчаяния клиента". Окружной прокурор Гамильтон Бергер охарактеризовал его еще более резко: "Это попытка ускользнуть от ответственности, очернив репутацию покойной девушки, которая не может больше защитить себя. Это подлая, презренная попытка, зачатая во лжи, рожденная в отчаянии и не способная, в конечном итоге, принести клиенту ничего, кроме вреда". Мейсон, с газетами под мышкой, вошел в здание суда, чтобы присутствовать на предварительном слушании дела "Народ против Джозефины Кемптон". Джеймс Этна придвинулся к нему и тихо проговорил: - Я думаю, у нас не будет больших проблем, чтобы добиться отсрочки разбирательства, мистер Мейсон. - А кто хочет добиться отсрочки? - спросил Мейсон. - Боже мой, не хотим же мы оказаться на судебном разбирательстве сейчас, при нынешнем положении вещей, верно? - Мы, возможно, и не хотим оказаться сейчас на судебном разбирательстве, - сказал Мейсон, - но я лично хочу услышать, что они могут предъявить в качестве улик на предварительном слушании. - Ну что ж, вы - босс, вам виднее, - сказал ему Этна, - но мне известно, что окружной прокурор собирается отложить разбор дела. Разумеется, он хочет, чтобы его об этом попросил защитник. Судья Манди занял свое место на скамье. Суд потребовал внимания. - "Народ против Джозефины Кемптон", - провозгласил судья. - Защита готова, - сказал Мейсон. На лице окружного прокурора Бергера отразилось раздраженное недоумение: - Насколько я понял, защитник хотел попросить отсрочки слушания дела, и обвинение готово согласиться на предоставление отсрочки. - Я не знаю, почему вы так решили, - сказал Мейсон. - Мне это стало известно из разговора с человеком, беседовавшим с Джеймсом Этной, адвокатом, ведущим вместе с вами дело. - В самом деле? - удивился Мейсон. - А кто был этот человек и что именно он сказал? - Я предпочел бы не раскрывать источник моей информации. - Я не просил о предоставлении отсрочки и совершенно уверен, что мистер Этна тоже не просил, - возразил Мейсон. - Я не утверждал, что он просил о предоставлении отсрочки. - Защита имеет право начать процесс, если у нее нет возражений, - вмешался судья Манди. - Мы готовы начать, - мрачно сказал Гамильтон Бергер. - Очень хорошо, начинайте. В качестве первого свидетеля Бергер вызвал одного из полицейских, принявших по рации вызов в Стоунхендж. Полицейский описал обстановку, которую обнаружил там, рассказал о ночном охраннике, бегавшем вокруг дома с револьвером, о собаках, загнавших гориллу на дерево, о двух других гориллах, бродивших беспрепятственно по дому, об открытых клетках, о теле, обнаруженном в комнате на втором этаже, и о заключительной суматохе, вызванной попытками загнать в клетки огромных горилл. Наконец с помощью двух специалистов из зоопарка, напичканных снотворным фруктов и объединенных усилий полиции и пожарных частей обезьяны были возвращены в клетки перед самым рассветом. - Можете начинать перекрестный допрос, - сказал окружной прокурор. Мейсон улыбнулся. - У защиты нет вопросов. Бергер вызвал патрульного полицейского, видевшего Мейсона и миссис Кемптон, как он выразился, "пытавшихся сбежать по Роуз-стрит". Позднее к ним присоединилась Делла Стрит. Он заявил им, что они должны быть доставлены в Управление полиции для допроса. - Начинайте перекрестный допрос, - сказал Бергер. - Насколько я понял, - сказал Мейсон, - вы утверждали, что подзащитная и я пытались сбежать по Роуз-стрит. - Да, сэр, именно так я и утверждал. - И вы посадили нас в машину. - Да, сэр. - Откуда вы узнали, что мы пытаемся сбежать? - Ну, по тому, как вы себя вели, шли очень быстрым шагом и все время оглядывались назад. - Понятно, - сказал Мейсон, - значит, вскоре после того, как вы посадили нас в машину, вы сбежали в Управление полиции, не так ли? - Что я сделал? - Вы сбежали в полицейское Управление. - Я доставил вас в полицейское Управление. - Вы оставили позади ад кромешный, явные признаки опасности. Вы уехали от дома, где бродили на свободе гориллы, где лаяли собаки, выли сирены. - Я сделал так, потому что выполнял приказ. - Но вы сбежали, не так ли? - Нет. - Но вы уехали, оставив позади всю эту суматоху? - У меня был приказ уехать оттуда, чтобы доставить вас в полицейское Управление. - И все же, несмотря на тот факт, что вы не бежали, вы оглянулись несколько раз назад, через плечо, не так ли? - Ну, я взглянул два или три раза в зеркало заднего вида и... - И оглянулись назад, через плечо? - Ну, может быть, и оглянулся - очень быстро. - Естественно, очень быстро, - сказал Мейсон, - иначе и быть не могло, ведь вы вели машину, но все же вы оглянулись несколько раз через плечо. - Ну, возможно, и оглянулся. Пожалуй, что да. - Вы не помните? - Я не помню наверняка. - И тем не менее вы утверждаете, если процитировать ваши собственные слова, "пожалуй, что да". - Это верно. Тут ваша взяла. - Вы теперь готовы поклясться, что оглянулись? Вы утверждаете это под присягой? - Да! - рявкнул свидетель. - Ваша Честь, - запротестовал Гамильтон Бергер, обращаясь к судье, - я полагаю, этот вопрос уже был задан дюжину раз, и на него был дан ответ. - Я склонен согласиться с вами, - сказал судья. - Я просто хотел прояснить этот вопрос до конца, - сказал Мейсон. - Я хотел, чтобы Высокий Суд уяснил себе позицию этого свидетеля. Он не помнит твердо, оглянулся ли он назад через плечо, но он готов заявить, что он так сделал, только потому, что он мог так сделать. Теперь он определенно присягает в том, о чем в действительности не помнит наверняка. Это наглядно демонстрирует позицию свидетеля. - Я сказал вам, что, пожалуй, действительно оглянулся и посмотрел назад через плечо. - Но наверняка вы не помните, оглядывались или нет. - Отлично, - воинственно заявил полицейский, - теперь я вспомнил наверняка, что оглянулся. - И когда же вы вспомнили наверняка? - Только что. - Следовательно, когда вы клятвенно присягнули, что не помните точно, оглянулись или нет, вы как следует не обдумали это? - Это точно. - Таким образом, вы ответили на вопрос не подумав? - Да. - Другими словами, вы сначала говорите, а потом думаете? - Я не знаю. - А зачем же вы оглядывались, если вы не убегали? - спросил Мейсон. - Просто из любопытства. Когда вы слышите, что сзади такая суматоха, вокруг бегают обезьяны, это совершенно естественно - оглянуться и посмотреть, что там происходит, в то время как ты уезжаешь с места происшествия. - Следовательно, как я теперь могу понять ваши показания под присягой, - сказал Мейсон, - не было ничего, указывающего на то, что подзащитная и я убегали с места происшествия. - Я же сказал, что было. - Что? - Ну, в том, как вы себя вели, я сказал бы, что-то было не так. - Вы могли бы догадаться, что что-то происходит не так, когда подъехали достаточно близко, чтобы услышать сирены, не так ли? - Да. - Таким образом, - сказал Мейсон, - вы хотите убедить Высокий Суд в том, что для вас было совершенно естественно оглядываться и смотреть, что там происходит, когда вы покидали такого рода место происшествия, в то время как в случае с моей подзащитной и со мной это было свидетельством бегства. - Об этом свидетельствовало ваше поведение. - Что именно? - Я уже все описал. Мейсон поднял левую руку и отогнул указательный палец. - Первое, - сказал он, - вы заявили, что мы шли быстро. Второе: вы сказали, что мы все время оглядывались. Ну, что еще мы делали подозрительного? - Это все. Этого достаточно. - Отлично, - сказал Мейсон. - Когда вы уезжали оттуда, вы ехали быстро, не так ли? - Это совсем другое дело. - Быстро или нет? - Да. - И при этом, - добавил Мейсон, - вы неоднократно оглядывались назад, не так ли? - Да. - Вы уверены в этом? - Да. - Вы теперь определенно вспомнили, что оглядывались? - Да. - Но вы ведь не помнили этого наверняка, когда в первый раз давали показания под присягой? - Ну, конечно, помнил. - Следовательно, - сказал Мейсон, - вы пытались это скрыть. - Я заметил ловушку, которую вы мне устраиваете. Я не настолько глуп. - Благодарю вас, - сказал Мейсон, - я просто хотел, чтобы Суду стала ясна ваша позиция. У меня все. Гамильтон Бергер коротко посовещался со своим заместителем, блестящим молодым юристом по имени Гинзберг, выигравшим за последние несколько месяцев целый ряд ярких процессов и в результате назначенным заместителем прокурора. Присутствие на процессе самого Гамильтона Бергера, консультировавшего своего заместителя, говорило о том, что Мейсона считают опасным противником. После короткого совещания шепотом Гинзберг вызвал надзирательницу тюрьмы. Надзирательница показала под присягой, что обвиняемая Джозефина Кемптон поступила к ней в женский корпус тюрьмы, что она забрала у Джозефины Кемптон ее одежду и выдала ей взамен казенную форму, а одежду передала Филиппу Гротону, полицейскому эксперту и токсикологу. - Теперь такой вопрос, - обратился к ней Гинзберг. - Осматривали ли вы тело обвиняемой? - Осмотрела. Да, сэр. Она разделась донага и приняла душ. Я обследовала каждый дюйм ее тела. - Что вы искали? - Царапины, порезы, синяки или иные следы насилия. - Удалось ли вам их обнаружить? - Мистер Гинзберг, на коже у нее не было абсолютно никаких повреждений. - Могу я спросить, для чего был нужен такой осмотр? - вмешался Джеймс Этна. - А вы слушайте и поймете, для чего он был нужен, - воинственно заявил Гинзберг. - Господа! - воскликнул судья Манди. - Давайте соблюдать приличия. Защита хочет заявить протест? - Я просто хотел сберечь время! - сердито воскликнул Этна. - Но, принимая во внимание обстоятельства, я протестую по той причине, что все это некомпетентно, несущественно и не относится к делу. - Мы полагаем, Ваша Честь, увязать это, - сказал Гинзберг, - с показаниями следующего свидетеля. - Хорошо, продолжайте. - Это все. Можете задавать вопросы. Мейсон обратился к Этне: - Спрашивайте вы, Джим. - С какой целью вы забрали у нее одежду? - спросил Этна свидетельницу. - Меня так проинструктировали. - Вы знали о том, что до тех пор, пока ей не было предъявлено официальное обвинение, вы могли лишь задержать ее в качестве... - Я выполняла инструкции, - сказала надзирательница. - Для того я там и нахожусь. Если вы считаете, что был нарушен закон, обращайтесь по этому поводу к окружному прокурору. - Вы хотите сказать, что получили инструкции от окружного прокурора? - Да. Из его офиса. - И что стало с одеждой, которую вы забрали у нее и передали Филиппу Гротону? - Если вы подождете, пока мы вызовем следующего свидетеля, вы получите ответ на ваш вопрос, - сказал Гинзберг. - Очень хорошо, - согласился Этна, - у меня все. - Вызовите Филиппа Гротона, - произнес Гинзберг. Филипп Гротон, высокий, худой, ученого вида субъект, с выступающими скулами и в очках с такими толстыми линзами, отражавшими свет, что временами вы могли видеть только бледное лицо с двумя сверкающими овалами вместо глаз, занял место свидетеля и представился экспертом в области токсикологии, химии и специальных исследований. - Вы получили определенные предметы одежды от надзирательницы, только что дававшей показания? - спросил Гамильтон Бергер. - Получил. Да, сэр. - Вы обследовали эти предметы одежды? - Да, сэр. - Удалось ли вам обнаружить что-нибудь необычное на этих предметах одежды? - Да, сэр. - Что вы обнаружили? - Человеческую кровь. - У вас с собой эти предметы одежды? - С собой. Да, сэр. - Я прошу, чтобы они были предъявлены в качестве вещественного доказательства. - Не возражаю, - сказал Мейсон. Вещи были продемонстрированы в качестве вещественного доказательства. - Задавайте вопросы свидетелю, - сказал Гамильтон Бергер. - Вы утверждаете, что на вещах человеческая кровь? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - Как вы это определили? - Я проверил тест и получил специфическую реакцию. - То есть, проводя этот анализ, вы обычно не проверяете кровь на предмет принадлежности тому или иному конкретному животному, не так ли? Насколько я понимаю, вы просто проводите пробу, которая дает реакцию на человеческую кровь и не дает никакой реакции на кровь животных. То есть вы, таким образом, просто проверяете кровавое пятно на предмет того, является ли это кровью человека или животного. Если это кровь животного, вы не занимаетесь дальнейшей проверкой. Если реакция положительная, то вы знаете, что это человеческая кровь. Верно? - Да, сэр. - Этот тест безошибочен? - Да, этот тест безошибочен. Мейсон обратился к судье: - Я хотел бы задать еще несколько вопросов мистеру Гротону по поводу его профессиональных знаний как эксперта, но должен признаться Суду, что в данный момент я не готов провести нужную мне линию допроса. Мне необходимо получить определенную информацию до того, как я смогу закончить перекрестный допрос. - Нет ли у вас возражений по поводу того, чтобы защита отложила на некоторое время эту часть перекрестного допроса? - обратился судья Манди к обвинителю. - Абсолютно никаких, - произнес Гамильтон Бергер, махнув рукой с видом абсолютно уверенного в себе человека, - мы будем только рады, если мистер Мейсон или кто бы то ни был задаст вопросы мистеру Гротону в связи с его профессиональной компетентностью, - пусть задает их хоть целый день, если пожелает, и в любое время, когда только пожелает. - Очень хорошо. Мистер Гротон, вы можете пока сесть на место, вас вызовут позднее для завершения перекрестного допроса. Кто следующий свидетель? Бергер, с неожиданной нотой триумфа в голосе, вызвал полицейского, который находился в машине, доставившей в полицейское Управление Мейсона, обвиняемую Джозефину Кемптон и Деллу Стрит. Он рассказал, что все трое были посажены на заднее сиденье и что он сидел повернувшись назад и большую часть времени не сводил с них глаз. - После того как вы прибыли в полицейское управление, что произошло с машиной? - спросил Бергер. - Она была отправлена обратно на патрулирование. - Кто был в машине? - Мой напарник и я. - В какое время вы сменились с дежурства? - В четыре утра. - Что произошло потом? - Я... ну, в общем, я вспомнил, что не проверял заднее сиденье, мы обычно делаем это, если перевозим в машине подозреваемых без наручников. Тогда мы с напарником подняли заднее сиденье, и, как только мы это сделали, мы обнаружили документ под подушкой заднего сиденья. - Расскажите в общих чертах, что это был за документ. - Это был подписанный кассиром банка чек на двадцать пять тысяч долларов, оплаченный Бенджамином Эддиксом и имевший на обороте передаточную надпись: "Оплатить по предъявлении Джозефине Кемптон", ниже была подпись, якобы Бенджамина Эддикса. - Вы как-нибудь пометили этот чек? - Пометил. Да, сэр. - Каким образом? - Я написал карандашом свои инициалы в верхнем левом углу на обороте чека. - Вы смогли бы опознать этот чек, если бы снова его увидели? - Смог бы. Да, сэр. - Я показываю вам чек и задаю вопрос - тот ли это самый чек? - Тот самый. - Я требую, чтобы чек фигурировал в деле в качестве вещественного доказательства, - сказал Бергер. - Нет возражений, - тут же согласился Мейсон, пресекая таким образом какие бы то ни было попытки со стороны Этны выдвинуть процедурные возражения. Затем Бергер вызвал эксперта-графолога, который констатировал, что подпись Бенджамина Эддикса на обороте чека была явно поддельной, что была предпринята попытка воспроизвести характерные особенности подписи Эддикса, но нет сомнений в том, что подпись поддельна. - Задавайте вопросы свидетелю, - сказал Бергер. - Чек был передан вам окружным прокурором? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - И тот же окружной прокурор предоставил вам определенные образцы почерка Эддикса, образцы его подписи, которые, вне всяких сомнений, были выполнены им собственноручно? - Да, сэр. - Что еще предоставил вам окружной прокурор? - Что вы имеете в виду? - Он предоставил вам также образцы почерка обвиняемой, разве нет? - Ну да. - И он просил проверить, нет ли в подписи, признанной вами поддельной, таких характерных черт, которые свидетельствовали бы о том, что эта подпись была выполнена рукой обвиняемой? - Ну, он сформулировал это несколько иначе, но он действительно предоставил мне образцы почерка обвиняемой. - Но он ведь разъяснил вам, с какой целью их предоставляет? - Мне кажется, что только в самых общих чертах. - И как он сформулировал эту цель? - Ну, что-то вроде того, о чем вы говорили, мистер Мейсон. - И таким образом, - сказал Мейсон, - вы были вынуждены доложить окружному прокурору, что обвиняемая не имеет отношения к этой подделке, что она не являлась человеком, подделавшим подпись Бенджамина Эддикса, не так ли? - В общем, нет, сэр. Я сообщил окружному прокурору, что недостаточно данных для определенного вывода, что я могу лишь категорически утверждать, что это не подпись Бенджамина Эддикса, и я совершенно уверен в том, что это выполнено путем обведения. - Что это значит - путем обведения? - Кто-то держал настоящую подпись Бенджамина Эддикса напротив источника сильного света, возможно положив листок на стекло, под которым была мощная электрическая лампочка, или, может быть, на обычное окно, затем сверху положили кассовый чек так, чтобы подпись Бенджамина Эддикса просвечивала сквозь бумагу, и злоумышленник обвел эту подпись. - А почему вы так уверены в этом? - Это довольно легко определить, мистер Мейсон. Когда человек расписывается, он пишет свое имя широко, размашисто. Перо движется быстро, уверенно, так что малейший толчок отображается на довольно большом отрезке линии. Когда же подпись обводят, рука движется медленно. Под микроскопом хорошо видны неровности линии. Этот случай как раз характерен. - Но вы не можете определить, кто подделал подпись? - Нет, сэр. - То есть вы никаким образом не можете связать подделанную подпись с личностью обвиняемой? - Я думаю, это сможет сделать следующий свидетель, - слегка улыбнулся эксперт-графолог. Гамильтон Бергер откинулся назад и рассмеялся. Для него было очевидно, что Мейсон попался в расставленную им ловушку, и окружной прокурор, что редко случалось, пришел в хорошее расположение духа. - Больше вопросов нет, - сказал Мейсон. Гамильтон Бергер, уверенный, что ошарашит своим сюрпризом защиту, просто излучал самодовольство. - Мистер Говард Денни, пожалуйста, займите место свидетеля, - промурлыкал он. Говард Денни вышел вперед и присягнул. - Каков ваш род занятий? - Я эксперт по отпечаткам пальцев и заместитель шерифа. - Заместитель шерифа - это основной ваш род деятельности? - Да, сэр. - А теперь я хочу обратить ваше внимание вот на этот чек, представленный в качестве вещественного доказательства, и хочу спросить вас: доводилось ли вам видеть данный чек раньше? - Да, сэр. - Где и когда? - Представитель полиции дал мне для исследования этот чек в четыре тридцать утра. - Утра какого дня? - В прошлый четверг, в ту ночь, когда был убит мистер Эддикс... Подождите-ка минутку, в действительности он был убит еще в среду ночью. Это было рано утром в четверг. - И когда офицер полиции предоставил вам этот чек, просил ли он произвести какие-то конкретные действия с ним? - Да, сэр. - Какие именно? - Идентифицировать отпечаток пальца на этом чеке. - Можете ли вы показать нам, где находится этот отпечаток? - Да, сэр. Он весьма неотчетливый, но это отпечаток пальца. Я установил, что это отпечаток среднего пальца правой руки обвиняемой, Джозефины Кемптон. - Но это не обычный скрытый отпечаток пальца, из тех, что вы выявляете порошками? - Нет, сэр. Отпечаток оставлен на чеке жидкостью, напоминающей, на мой взгляд, кровь. - Что вы предприняли далее в связи с этим чеком? - После того как я проверил чек и идентифицировал отпечаток пальца, чек был положен обратно за подушку заднего сиденья в машине, точно на то место, где, как я понял, он и был обнаружен. - Что произошло дальше? - Затем обвиняемая была освобождена из-под стражи. - Когда? - По-моему, это было около восьми утра, в четверг утром. - И где находились вы? - С пятью другими свидетелями мы спрятались на балконе, откуда могли наблюдать за происходящим. - И что произошло? - По просьбе обвиняемой она была... Этна воскликнул: - Я протестую, свидетель дает показания, основываясь на слухах. Мейсон тихонько дернул Этну за полу пиджака, давая ему сигнал сесть на место. - Мы не будем придираться к мелочам, ваша честь, - вмешался Мейсон, - насколько я понимаю, речь идет всего лишь о том, что обвиняемая попросила выпустить ее на гаражную стоянку полицейского управления, откуда мистер Этна мог бы ее забрать. Мы, конечно же, не собираемся предпринимать ничего такого, что могло бы помешать Суду получить необходимые свидетельские показания. Судья Манди одобрительно кивнул. Этна медленно уселся на место. Мейсон прошептал ему: - Это та бомба, которую они для нас приготовили. Они считают, что это сломает всю защиту. Нужно дать понять обвинению, что вся история ровным счетом ничего не стоит. Если это не произведет на нас никакого впечатления, они начнут беспокоиться, полагая, что у нас есть какой-то ответный ход, и будут вынуждены раскрыть все свои козыри. В конце концов, это единственное, что нам нужно от этого предварительного слушания, - заставить их выложить все, что у них есть, чтобы они не припасли какой-нибудь сюрприз для нас, когда дело дойдет до суда присяжных. - Продолжайте, - сказал Гамильтон Бергер свидетелю. - Ну, как только она решила, что осталась одна, она осмотрела все полицейские машины на стоянке, чтобы найти ту, в которой ее доставили в полицейское Управление. На каждой машине есть свой номер, и она... ну, в общем, она искала машину номер семь. Тут вмешался судья Манди: - Я принял к сведению позицию защиты в этом вопросе, но, в конце концов, мистер Денни, в своих свидетельских показаниях вы делаете слишком много выводов. Вы должны дать показания только о том, что вы лично видели. - Хорошо, - сказал Денни, - как мы заранее договорились, двое полицейских находились там, где она могла их видеть. Затем их обоих позвали в другой конец стоянки, так что обвиняемая могла убедиться, что за ней никто не наблюдает. - Что произошло потом? - спросил Бергер. - Она прошла мимо стоявших там машин, изучая их номера. Подойдя к третьей машине, а это была машина под седьмым номером, та самая, в которой ее доставили в полицейское управление, она открыла дверь, подняла заднее сиденье и достала оттуда чек. - Откуда вы знаете, что она достала оттуда чек? Вы могли это видеть? - Я мог разглядеть, что это был сложенный листок бумаги. - Откуда же тогда вы знаете, что это был чек? - Я проверил машину за десять минут до того, как обвиняемую выпустили. Тогда чек находился между сиденьем и спинкой. Как только обвиняемая покинула гараж, я в сопровождении других свидетелей вернулся туда и проверил машину. Чек исчез. - Оставалась ли машина в это время вне поля зрения? - Нет, сэр. Мы не сводили глаз с машины. - Защита может задавать вопросы, - сказал Бергер. Мейсон зевнул, взглянул на часы и произнес: - Вопросов нет. - То есть как?! - воскликнул в изумлении Бергер. - Вопросов нет, - повторил Мейсон. - Тогда с этим все, - сказал судья Манди, - у вас есть еще свидетели, мистер Бергер? Бергер в явном замешательстве взглянул на Мейсона. Этна наклонился, чтобы что-то прошептать, но Мейсон, тихонько толкнув его под столом, вынудил отказаться от своего намерения. Все поведение Мейсона свидетельствовало о том, что он не придавал всем этим показаниям особого значения. Судья Манди взглянул на невозмутимого защитника, затем на Гамильтона Бергера, о чем-то лихорадочно совещавшегося шепотом с Гинзбергом, и произнес: - Ваш следующий свидетель, господин окружной прокурор. - Вызовите Фрэнка Каммингза. Каммингз показал под присягой, что он является шерифом, а также братом тюремной надзирательницы. В четверг утром он сопровождал надзирательницу в квартиру Джозефины Кемптон. Надзирательница вошла внутрь при помощи ключа, полученного от миссис Кемптон, а затем отобрала вещи, которые должна была отнести обвиняемой. Свидетель Каммингз тем временем просверлил небольшое отверстие в косяке над дверью, надел рабочий комбинезон и установил в коридоре стремянку. Когда обвиняемую выпустили из тюрьмы и она пришла к себе домой, свидетель работал, стоя на стремянке, и делал вид, что ремонтирует проводку в коридоре. Как только обвиняемая вошла в свою квартиру, закрыла дверь и заперла ее изнутри, свидетель подвинул стремянку к двери и встал на ступеньки таким образом, что мог заглянуть в просверленное отверстие. И тогда он увидел, что обвиняемая задрала юбку, достала спрятанный в чулок сложенный листок бумаги, подошла к книжной полке, взяла книгу и, открыв ее, положила на стол. Затем она прикрепила чек к странице книги при помощи клейкой ленты и поставила книгу обратно на полку. Свидетель показал, что он тут же спустился со стремянки, перенес ее в другой конец коридора и подождал, пока обвиняемая покинет свою квартиру. После этого он вновь вошел в квартиру, открыл книгу на упомянутой странице и извлек документ. - Что это был за документ? - спросил Гамильтон Бергер. Свидетель усмехнулся. - Это был чек на двадцать пять тысяч долларов, который был представлен в качестве вещественного доказательства. - Защита может начинать перекрестный допрос, - сказал Бергер. Мейсон взглянул на свидетеля с мягкой улыбкой. - У вас ведь не было разрешения заходить в квартиру ни в первый, ни во второй раз, не так ли? - Нет, сэр. - Где вы взяли ключ, при помощи которого вошли в квартиру во второй раз? - Я изготовил дубликат. - Вы знали, что не имеете права обыскивать квартиру без ордера на обыск или разрешения владельца? Свидетель взглянул на Гамильтона Бергера и сказал: - Тогда я об этом не подумал. - А теперь вы можете об этом подумать, не так ли? - Да, сэр. - Вы ведь несомненно изучали закон, в частности о порядке проведения обысков, перед тем как были назначены шерифом, верно? - Да, сэр. - И вы понимали, что совершаемое вами - незаконно? - Ну, если вы так хотите сформулировать, то да. - Я хочу сформулировать именно так, - сказал Мейсон. - У меня все. Больше вопросов к этому свидетелю я не имею. Следующим свидетелем был служащий из зоопарка, показавший, что он был вызван в Стоунхендж; что он прибыл туда в ночь убийства и обнаружил разгуливающих на свободе трех горилл; что до этого ему доводилось несколько раз посещать Стоунхендж в связи с экспериментами Бенджамина Эддикса с гориллами; что ему были знакомы многие гориллы и их характерные особенности поведения; что под его руководством гориллы были возвращены в клетки; что затем он обследовал горилл на предмет обнаружения брызг крови и таковых не обнаружил. - Защита может задавать вопросы, - сказал Бергер. - Что вы подразумеваете под брызгами крови? - Я имею в виду, что их шкуры были тщательно осмотрены с целью выяснить, нет ли на них капель крови. - Зачем это было сделано? - Это было сделано по требованию окружного прокурора. - Чтобы сэкономить время, - сказал Гамильтон Бергер, - я хочу заявить Суду и защите, что мой следующий свидетель, патологоанатом, установил, что характер ран, нанесенных Бенджамину Эддиксу, был таков, что неизбежно должна была ударить струя крови из первой же нанесенной ему в шею раны, которая оказалась смертельной, и что кто бы ни нанес эту рану, он неизбежно должен был оказаться забрызган кровью. - О, понятно, - кивнул Мейсон, - продолжайте. - У меня все, - сказал Бергер, - можете продолжать перекрестный допрос. - Ни на одной из этих горилл не было никаких следов крови? - Нет. По крайней мере, на шкурах; подождите-ка, у одной из горилл были кровавые пятна - не брызги, а пятна, кровь сочилась из пореза у нее на ступне. Очевидно, она поранила ногу, наступив на острый осколок стекла. - Откуда вам это известно? - Потому что там был кусок стекла - осколок игольчатой формы, вонзившийся в ступню гориллы. - И где этот кусочек стекла? - О, это был обыкновенный осколок. Я не знаю, куда он потом делся. - Кто извлек его? - Я. - Вы сами извлекли его из ступни гориллы? - Да. - Это болезненная процедура? - Гориллу в тот момент усыпили. Чтобы облегчить поимку, животным дали фрукты с сильнодействующим снотворным. Я обнаружил горилл в крайне возбужденном состоянии. Дикие сторожевые псы устроили всю эту суматоху. Гориллы были очень возбуждены. Вой сирен, собачий лай и другие необычные звуки, полностью изменившие привычную для них обстановку, да еще сознание того, что они нарушают установленный порядок... - Откуда им это было известно? - спросил Мейсон. - Потому что они были выпущены из клеток. У горилл очень развитый интеллект. Они знают, когда им полагается сидеть в клетке, и понимают, что оказались на свободе при обстоятельствах, нарушающих установленный порядок. - У меня все, - сказал Мейсон. Бергер повернулся к судье: - А теперь мы вызываем в качестве свидетеля Мортимера Херши. Херши встал на свидетельское место и показал под присягой, что примерно за две недели до убийства Бенджамин Эддикс запланировал провести крупную деловую операцию; что подробности этой операции были известны только самому хозяину; что свидетелю были известны только некоторые детали, но он абсолютно ничего не знал о намерениях Эддикса; что Эддикс, по своему обыкновению, сохранил в тайне все, касавшееся цели и суммы сделки. Поздно вечером во вторник, накануне убийства, Эддикс вызвал Натана Фэллона и Мортимера Херши на совещание. Он сообщил им, что хотел бы составить новое завещание, которое впоследствии собирается оформить по установленным законом правилам, или, как он выразился, "со всеми этими юридическими штучками", а в данный момент, поскольку он хочет, чтобы у него в доме все было в полном порядке, он составил вот это новое завещание. - Он сообщил вам условия завещания? - Нет, сэр. Не сообщил ничего, креме того, что он чувствует себя виноватым перед Джозефиной Кемптон за несправедливые обвинения в ее адрес и что в связи с находкой, столь драматичным образом доказавшей ее невиновность, он хотел бы завещать кое-что и ей. - Упоминалось ли в вашем разговоре, что именно он решил ей завещать? - Нет, только то, что он собирался это сделать. - Кроме этого, сообщил ли он вам еще что-нибудь о содержании завещания? - Нет, сэр. Не сообщил. Он просто сказал нам, что хочет обратить наше внимание на составленное им новое завещание; что оно написано им собственноручно; что он поручает мне положить его в надежное место с другими бумагами. Он положил завещание в конверт, заклеил его и попросил мистера Фэллона и меня расписаться на обратной стороне. - И вы это сделали? - Да, сэр. - Вы оба? - Да, сэр. - Что было потом? - В среду мы отправились по маршруту... ну, в этом не было ничего такого необычного - по маршруту собирать деньги. - Что вы имеете в виду? - Банковские чеки были оформлены на имя мистера Эддикса. Другие были выписаны на мое имя, и некоторые - на имя Натана Фэллона. Мы отправлялись с этими чеками на дальние окраины, в банки, с которыми поддерживали деловые отношения, и превращали чеки в наличные. - Какая сумма была у вас, когда вы вернулись в среду вечером? - Я не вернулся в тот вечер. Я остался у друзей в Санта-Барбаре. Мне сообщили о смерти мистера Эддикса примерно в семь утра в четверг. Я немедленно выехал в Стоунхендж и связался с властями, а затем с поверенным мистера Эддикса из конторы "Хардвик, Карсон и Реддинг". - И вы получили какую-то сумму денег по некоторым из этих чеков? - У меня было чуть больше восьмидесяти пяти тысяч долларов. - Наличными? - Да, сэр. - И вы вернули эти деньги мистеру Хардвику? - Да, сэр. - Я полагаю, вы можете начинать перекрестный допрос, - сказал Гамильтон Бергер и пояснил судье: - Я вызвал этих свидетелей, Ваша Честь, только для того, чтобы Суд мог составить более полное представление об обстановке. - Очень хорошо, - согласился судья Манди. Мейсон улыбнулся Мортимеру Херши: - Должен ли я так понять, мистер Херши, что ваша поездка для пополнения наличности отнюдь не была чем-то необычным? - Совершенно верно. - Мистер Эддикс, когда был жив, часто посылал вас в такие поездки? - Часто. Да, сэр. - Куда шли наличные? - Я полагаю, что почти в каждой операции, которую проводил мистер Эддикс, то есть в каждой крупной операции, данные финансовой отчетности, вероятно, не соответствовали действительности. - В чем именно заключалось несоответствие? - Я полагаю, что данные занижались. - И что происходило потом? - Ну, полагаю, что какая-то часть наличности оставалась у мистера Эддикса, но я не уверен. - Мы считаем необходимым указать на то, - сказал Гамильтон Бергер, - что мистер Эддикс занимался весьма сложными деловыми операциями, которые, как выясняется, осуществлялись с грубыми нарушениями правил. - Не могли бы вы разъяснить более определенно, что вы имеете в виду? - спросил свидетеля Мейсон. - Ну, например, если мистер Эддикс покупал нефтяное месторождение за сто тысяч долларов, он указывал в соглашении, что пятьдесят тысяч долларов будут выплачены позднее, а двести пятьдесят тысяч долларов должны быть выплачены наличными, то есть общая сумма составляет триста тысяч долларов. - Но триста тысяч долларов он на самом деле не платил? - Ну, в данном случае я, разумеется, рассуждаю о чисто гипотетическом случае. - Я понимаю, продолжайте. - Обычно при такой сделке он платил, к примеру, пятьдесят тысяч долларов наличными, и это с теми пятьюдесятью тысячами, которые он должен был выплатить позднее, и составляло как раз сто тысяч долларов. - Но в документах указывалось, что сделка заключена на сумму в триста тысяч долларов? Я правильно понял? - Да, сэр. - С какой целью это делалось? - Я не знаю, сэр, ничего, кроме того, что в таких сделках он подписывал документы, в которых указывалась значительно большая сумма, чем была уплачена на самом деле. - А как насчет уплаты налогов его партнерами по заключенным контрактам? - Я полагаю, сэр, что они в своей отчетности указывали именно сто тысяч долларов, хотя в письменном соглашении могла быть и другая цифра. Однако довольно часто происходили неприятности из-за расхождений. - Другими словами, если сформулировать простым языком, Бенджамин Эддикс пытался надуть налоговое управление? Херши помедлил, потом произнес: - Мне кажется, нет, мистер Мейсон. Я тоже так сначала думал. Позднее я пришел к выводу, что здесь дело в другом. - И в чем же? - Я думаю, мистер Эддикс был в свое время женат. Я полагаю, что жена его жива и они не развелись. Я думаю, дело в том, что по законам нашего штата все громадное состояние, приобретенное мистером Эддиксом, могло быть объявлено совместным имуществом, если бы женщина, являвшаяся его законной женой, захотела этого. Таким образом, мистер Эддикс так вел свои дела, что в документах фигурировала сравнительно небольшая прибыль. То есть он в случае чего мог оспорить размер совместной собственности, в отличие от его личной собственности. - У меня все, - сказал Мейсон. - Мой следующий свидетель - Натан Фэллон, - сказал Бергер. Натан Фэллон тоже присягнул, но явно было видно, что Фэллон в отличие от Херши не испытывая к своему покойному хозяину ничего, кроме чувства глубокой обиды. - Где вы находились в ночь убийства? - В Лас-Вегасе. - И что вы там делали? - Занимался манипуляциями с банковскими счетами, чтобы мистер Эддикс мог исказить отчетность и надуть налоговое управление. - Вам доподлинно известно, что он делал это с целью обмануть налоговое управление? Свидетель помедлил. - Не так ли? - Нет, сэр. - Следовательно, то, что вы сказали, - это всего лишь предположение? - Ну, когда человек начинает манипулировать с банковскими счетами, как это делал он, для этого наверняка есть какая-то причина. - Совершенно справедливо, - сказал Гамильтон Бергер. - Таким образом, если бы вы занимались этим, то делали бы это с целью обмануть налоговое управление; следовательно, исходя из этого вы и предположили, что Бенджамин Эддикс действовал из аналогичных побуждений? - Вы решили, - спросил Мейсон, - устроить перекрестный допрос своему собственному свидетелю? - Видите ли, - сказал Гамильтон Бергер, - хотя замечание ваше, скорее всего, излишне, но в конце концов мистер Эддикс не может сам заступиться за себя. - Ну что ж, - непринужденно обратился Натан Фэллон к Гамильтону Бергеру, - возможно, вы придумаете объяснение получше. Публика в зале суда грохнула от смеха, и даже судья Манди улыбнулся. - Мистер Эддикс не посвящал вас в свои секреты? - Мистер Эддикс не любил меня. Я не любил мистера Эддикса. Полагаю, что в самое ближайшее время я был бы уволен, если бы не смерть мистера Эддикса. - Вы уехали из Стоунхенджа в среду, в день убийства? - Да, сэр. - Во сколько примерно? - Я вылетел в Лас-Вегас, днем, двухчасовым рейсом. - Вы получили инструкции касательно того, что должны были делать в Лас-Вегасе? - Да, сэр. Я должен был вернуться со ста пятьюдесятью тысячами долларов наличными. - Вы выполнили эту инструкцию? - Нет, сэр. Не выполнил. - Почему? - Потому что не решился носить с собой такую большую сумму наличными. Когда я услышал о смерти мистера Эддикса, я отнес всю наличность в банк и положил ее на счет мистера Эддикса. Я известил по телефону поверенного мистера Эддикса о том, что собираюсь предпринять. - А мистер Херши покинул Стоунхендж до вас? - Нет, сэр. Мы ушли с ним одновременно. Мистер Херши отвез меня в аэропорт, а затем поехал в Санта-Барбару. - Кто находился в Стоунхендже в тот момент, когда вы уходили? - Бенджамин Эддикс. - Кто еще? - Больше никого. - Но ведь это было довольно необычно? - Да, сэр. Это было в высшей степени необычно. - Начинайте перекрестный допрос, - обратился Гамильтон Бергер к Мейсону. - Почему вы считаете это необычным, мистер Фэллон? - Потому что обычно кто-то ухаживал за животными, да и дом требовал присмотра со стороны экономки; кроме того, обычно приходили несколько слуг. - Но когда вы уходили, в доме не было никого, кроме мистера Эддикса? - Совершенно верно. Несколькими днями раньше мистер Эддикс выразил сильное неудовольствие тем, как содержалась часть дома, отведенная под зоопарк. Он уволил всех служащих, ухаживавших за животными. - А кто кормил животных, чистил клетки, ну и все остальное, после того как дрессировщики были уволены? - Мы, - проговорил Фэллон с явным отвращением. - Это как раз и было одной из главных причин возникших между моим хозяином и иной трений. На такого рода работу я не нанимался. - Вам помогал мистер Херши? - Мистер Херши и Бенджамин Эддикс. Мы делали это втроем. - А слуги, кто занимался домашним хозяйством? - Никаких слуг не было. Домашним хозяйством никто не занимался. - Случались ли вследствие этого какие-нибудь происшествия? - Да, сэр. - Какие? - На мистера Эддикса напала одна из горилл, она просунула лапу сквозь прутья решетки, схватила Эддикса за пиджак и притянула его к клетке. Я закричал и принялся стучать по решетке скребком, которым чистил клетки, а мистер Эддикс рванулся, и ему удалось высвободиться. - Он получил какие-нибудь повреждения? - Да, сэр. У него был серьезный вывих ноги, а также глубокие царапины на лице. - Когда это произошло? - В понедельник утром. - У меня все, - сказал Мейсон, - больше вопросов нет. Гамильтон Бергер вызвал в качестве свидетеля фотографа, который продемонстрировал фотографии лежащего на полу тела и расположение пятен крови, брызнувшей из раны на шее на стену и ковер. Он также представил снимки лица мистера Эддикса, на котором были видны царапины от когтей гориллы. - Задавайте вопросы, - сказал Гамильтон Бергер. - Я обратил внимание, что здесь две разные фотографии лица убитого, - сказал Мейсон, - на одной из них хорошо заметна щетина, а на другой лицо убитого чисто выбрито. - Первая была сделана до того, как тело перевезли в морг, а вторая - вскоре после вскрытия. Служащий морга побрил лицо покойника, когда готовил того для погребальной церемонии. - То есть вы сфотографировали тело, а после этого вас послали сделать еще несколько фотографий? Я правильно понял? - Да, сэр. - С какой целью это было сделано? - Я не знаю. - Но вы получили инструкцию пойти в морг и сделать еще несколько фотографий, на которых были бы хорошо видны черты лица? - Да. - Чисто выбритого? - Да. - С целью опознания? - Мне неизвестно, с какой целью. Мне велели их сделать, и я сделал. - Благодарю вас, - проговорил с улыбкой Мейсон. - У меня все. - У нас по этому делу все, Ваша Честь, - сказал Гамильтон Бергер. - Хотел бы обратить внимание Высокого Суда на тот факт, - сказал Мейсон, - что я просил разрешения задать на перекрестном допросе еще несколько вопросов после выяснения одной проблемы. Я прошу вас предоставить мне возможность уточнить один технический вопрос посоветоваться со своим компаньоном. Приближается время обеденного перерыва. Не мог бы суд продолжить слушание дела завтра утром в десять часов? Судья Манди покачал толовой: - У вас была возможность подготовиться к слушанию дела, мистер Мейсон. Окружной прокурор в самом начале слушания дела предложил вам попросить отсрочку. Суд не собирается проводить слушание по частям. Я объявляю перерыв на пятнадцать минут, так что у вас будет возможность посоветоваться. Суд объявляет перерыв на пятнадцать минут. Судья Манди ушел в свою комнату. Мейсон подошел к миссис Кемптон, сидевшей под охраной надзирательницы. - Извините меня, - прошептала ему миссис Кемптон. - Я пыталась всех перехитрить и только сама себе навредила. Вызовите меня для дачи показаний, и я расскажу чистую правду и все объясню. - Объясните прямо здесь и сейчас. Вы мне лгали? - Только в том, что касалось чека, да и то я, собственно, не лгала. Я просто умолчала о нем. - Отлично, так откуда же у вас этот чек? - С маленького столика возле кровати мистера Эддикса. Он был сильно пьян и спал. Чек лежал там, выписанный на мое имя. Я сразу поняла, что он собирается дать его мне... - Постойте-ка, вы хотите сказать, что он был выписан на ваше имя? - Ну да, там было написано на обороте. - То есть вы имеете в виду, что это не вы подделали передаточную надпись? - Конечно нет. Все уже было подписано, когда я увидела его в первый раз, поэтому и взяла. Я знала, что для этого он меня и позвал туда. - Вы что, думаете, кто-нибудь в это поверит? - А почему нет? Ведь это же правда. - В общем, так: нельзя, чтобы хоть кто-нибудь услышал это от вас до тех пор, пока мы не сможем кое-что проверить. - Мистер Мейсон, я хочу, чтобы вы вызвали меня для дачи показаний. Я хочу рассказать им, что там произошло в действительности. Мейсон покачал головой: - Лучше, если пока будем говорить только мы. - Вы думаете, я лгу? - Необязательно. - Нет, вы так думаете. - Ну что ж, вы ведь уже рассказали нам одну историю, и в результате мы оказались совершенно не готовы к тому, что нас ткнут носом в этот чек. - Я просто умолчала об этом. Я не лгала вам. Просто я не рассказала вам кое о чем, вот и все. - Если я вызову вас для дачи показаний, они распнут вас, - сказал Мейсон. Он повернулся к Этне: - Время нас уже поджимает, Джим. Нужно что-то делать. - Давайте еще раз попробуем получить отсрочку до завтрашнего утра. - Судья не даст нам ее. Он собирается закончить слушание дела сегодня. Поскольку это всего лишь предварительное слушание, он считает, что у Суда уже вполне достаточно данных для предъявления обвинения нашей подзащитной. - Ну и что же мы будем делать? Мы не можем вызвать ее для дачи показаний. - Любой адвокат время от времени попадает в такие ситуации, Джим, - сказал Мейсон. - Нам нужно придумать что-нибудь и затянуть все это, пока судье не придется объявить вечером перерыв. - Но мы ничего не можем сделать, - сказал Этна, - они запустили в нас мячом, а нам некуда бежать. История с чеком и неуклюже подделанной подписью - у нас нет никакого объяснения для нее. А если мы не сумеем все объяснить, нас побьют. Я уже вообще жалею, что взялся за ее дело, несмотря на полагающийся мне по нашему соглашению гонорар. Я... Мейсон покачал головой: - Нужно принимать все таким, как оно есть. Нельзя же все время только сливки снимать. Время от времени судьба неизбежно преподносит нам какой-нибудь сюрприз. - Мы честно пытались помочь Джозефине Кемптон. Она не имела права делать из нас мартышек, - сказал Этна. - Да, довольно неплохая шутка, - усмехнулся Мейсон. Этна тоже улыбнулся, хотя и не вполне искренне: - Ну, может быть, я не совсем удачно выразился, но эти россказни о горилле... А тут еще она преподносит нам совершенно идиотскую историю с чеком - ведь ее уличили в том, что она пыталась все это утаить! - Ну ладно, - сказал Мейсон, - нам нужно тянуть время до тех пор, пока что-нибудь для нас не прояснится. - Каким образом вы собираетесь тянуть время? - Я оставил себе лазейку, - сказал Мейсон, - во время перекрестного допроса эксперта. Здесь есть один момент, о котором, я полагаю, им ничего не известно. Вы когда-нибудь слышали о докторе Градволе из Сент-Луиса? Этна покачал головой. - Ну как же, - сказал Мейсон, - я думаю, ему больше, чем кому бы то ни было, можно было поставить в заслугу основание Американской академии судебной медицины, и он в последнее время занимается кое-какими исследованиями, от которых у наших противников, похоже, начнется головная боль. Я не собирался поднимать этот вопрос до тех пор, пока не проверю некоторые технические подробности, однако... А вот и судья! Мейсон показал на открывшуюся дверь совещательной комнаты, из которой в зал суда вышел судья Манди. 17 Судья Манди взглянул на свои часы. - Прошу вас, господа, побыстрее закончить слушание по этому делу. Как мне представляется, ничто не должно нам помешать уже сегодня вынести решение. - Если Высокий Суд не возражает, - сказал Мейсон, - мы договорились провести перекрестный допрос Филина Гротона. - Но ведь речь шла, по-моему, о его профессиональной компетентности? - спросил судья Манди. - Да, это имеет отношение к его профессиональной компетентности. - Что, неужели есть какие-то основания сомневаться в компетентности мистера Гротона? Завтра в суде и так очень насыщенный день. - Я полагаю, если Суд не будет возражать, что интересы моего клиента требуют... - Ну хорошо, хорошо, но Суд предупреждает вас, мистер Мейсон, что он не собирается мириться с тактикой умышленного затягивания процесса. Это предварительное следствие. Это не судебный процесс с участием присяжных заседателей. Суду достаточно хорошо известна квалификация мистера Гротона. Мистер Гротон десятки раз проводил экспертизы для суда. Более того, я полагаю, что и защите прекрасно известна квалификация мистера Гротона. Займите место свидетеля, мистер Гротон. Гротон вновь занял место свидетеля. Мейсон сказал: - По поводу упомянутой реакции осаждения человеческой крови я хочу задать вам вопрос - знакомы ли вы с механизмом этой реакции? - Естественно. - Не могли вы объяснить Суду, что... - Суд не нуждается ни в каких объяснениях, - нетерпеливо прервал его судья Манди. - Суду досконально известен механизм этого процесса. При неоднократных инъекциях человеческой крови у животного срабатывает иммунная система, защищающая от этого типа крови. В результате если налить в пробирку сыворотку крови этого животного и добавить туда человеческую кровь, то происходит реакция с выпадением осадка. Вот и все. - Прекрасно, Ваша Честь, - проговорил Мейсон с улыбкой, не теряя хорошего расположения духа, - но я хотел бы услышать это от свидетеля, а не от Суда. Судья Манди сердито нахмурился и сказал: - Отлично, спрашивайте свидетеля, если хотите, но Суду все это известно, и вам это известно, и любому, кто имел хоть какое-то отношение к судебной медицине, это тоже известно. - В целом все обстоит именно так, верно? - спросил Мейсон Гротона. - Да, в общих чертах все верно. - Теперь вот что, - сказал Мейсон, - когда впервые был разработан этот тест? Просто ответьте кратко. - Если вы не возражаете, - сказал Гротон, - и если это поможет вам прояснить для себя этот вопрос, мистер Мейсон, я мог бы рассказать вам вкратце о реакции осаждения. - Прошу вас. - В конце прошлого века, - сказал Гротон, - господин по имени Уленхут, ведущий немецкий специалист-серолог, впервые доказал, что если ввести кролику сыворотку крови любом другого биологического вида, например человека, то происходит специфическая иммунизация, то есть в крови кролика образуется вещество, которое будет реагировать только на кровь того вида, которую ему вводили, например на человеческую кровь. Вассерман был одним из многих, кто доказал правоту Уленхута, и реакцию стали использовать в качестве метода идентификации человеческой крови. Профессор Наттел, американский серолог, работавший в Кембриджском университете в Англии, взял на себя решение сложнейшей задачи полного определения области применения и пределов различных тестов и в тысяча девятьсот четвертом году опубликовал книгу по этому вопросу. Профессор Наттел выделил антитела у кроликов, которым вводили кровь всех известных в мире животных, и ему не удалось обнаружить никаких исключений, опровергающих утверждение, что тест является специфическим, то есть сыворотка кроликов, которым вводили человеческую кровь, реагировала только с человеческой кровью; кроликов, которым вводили кровь слонов, - только с кровью слонов, и так далее. Гротон взглянул на судью и улыбнулся, судья улыбнулся ему в ответ, словно хотел сказать: "Я полагаю, вы поставили этого адвоката на место". - Это очень интересно, мистер Гротон, - сказал Мейсон. - А вам известно, что кровь приматов, как установили некоторые немецкие исследователи, иногда дает реакцию, напоминающую реакцию человеческой крови? - Да, насколько мне известно, об этом эффекте упоминается в некоторых трудах. - И что методы исследования значительно усовершенствовались со времен Уленхута и профессора Наттела? - Ну конечно. - Теперь ответьте, пожалуйста: знакомы ли вы с доктором Градволем? - Я слышал о нем. Я с ним не знаком. - Он ведь является директором полицейской лаборатории в Сент-Луисе, штат Миссури? - По-моему, да. - Знакомы ли вы с его экспериментами, проводившимися в тысяча девятьсот пятьдесят первом и пятьдесят втором годах с имеющимся теперь более совершенным оборудованием? - Нет, сэр. Не знаком. - Известен ли вам документ, появившийся впервые в "Дайджесте лаборатории", том пятнадцатый, февраль тысяча девятьсот пятьдесят второго, страницы четыре, пять и шесть, в котором доктор Градволь публикует данные, полученные им в результате тщательной проверки тех давних предположений и проведения реакции осаждения с кровью обезьян? - Ну... теперь, когда вы об этом упомянули, мне кажется, я в свое время обратил на это внимание. - Я смею утверждать, что если вы собираетесь выступать экспертом по таким вопросам, то вам нужно лучше знать последние научные исследования в этой области, - сказал Мейсон. - Вы можете прочитать там, что доктор Градволь, используя новое, более совершенное оборудование, провел серию тестов с кровью шимпанзе и обнаружил, что реакция осаждения происходит с кровью шимпанзе точно так же, как и с человеческой кровью. Чтобы завершить всестороннее исследование этого вопроса, он ввел кроликам кровь шимпанзе, выделил сыворотку, дающую реакцию на кровь шимпанзе, и обнаружил, что совершенно идентичные результаты получаются как с кровью шимпанзе, так и с человеческой кровью. - Мне об этом ничего не известно! - воскликнул Гротон. - Но вы ведь имеете возможность проверить все научные данные в справочной библиотеке? - Ну конечно. Да, сэр. - И вы сможете проконсультироваться в библиотеке, если Суд объявит перерыв до завтрашнего утра? - Подождите-ка, - воскликнул Гамильтон Бергер, - позвольте мне заметить, что это уведет нас слишком далеко в сторону. - Я думаю, у защиты нет никаких оснований полагать, что Суд объявит перерыв только для того, чтобы свидетель смог ответить на узкоспециальный вопрос, - сказал судья Манди. - Или свидетель может ответить на вопрос, или не может, вот и все. - Хорошо, - сказал Мейсон, - я тогда задам вопрос свидетелю. Готовы ли вы свидетельствовать под присягой, мистер Гротон, что пятна крови, обнаруженные вами на одежде обвиняемой и проверенные при помощи так называемой реакции осаждения, не были пятнами крови гориллы? Свидетель медлил - он явно был в замешательстве. - Да или нет? - спросил Мейсон. - Вы профессиональный эксперт, допрашиваемый в качестве свидетеля. Вы десятки раз выступали экспертом в суде. Само собой разумеется, что вы обязаны быть в курсе всех исследований в вашей области. Само собой разумеется, вы должны знать, что соответствует истине, а что - нет. Прощу вас, свидетельствуйте под присягой, абсолютно искренне - можете ли вы утверждать, что пятна крови не были пятнами крови гориллы? Гротон провел рукой по волосам и с беспокойством посмотрел на окружного прокурора. - О, - сказал Гамильтон Бергер, - я выражаю протест, с позволения Высокого Суда. Я полагаю, что этот вопрос уже задавался и на него был дан ответ. Совершенно незачем вновь к этому возвращаться. Перекрестный допрос ведется не по правилам. - Протест отклоняется! - рявкнул судья Манди, уставившись на свидетеля. Гротон снова взглянул на окружного прокурора, потом на судью. - Нет, я не могу утверждать это под присягой, - сказал он. - И насколько вам известно, пятна крови могли быть оставлены гориллой? - Насколько мне известно, да. - Вам известно также, что одна из выпущенных горилл порезала ступню осколком стекла? - Да. - И что у нее текла кровь? - Насколько я понял, да. - Следовательно, вы не готовы показать под присягой, что пятна на одежде, исследованные вами, были пятнами человеческой крови? - Ну, разумеется, если они могли быть оставлены гориллой, то это были пятна не человеческой крови, то есть это могла быть не человеческая кровь. И разумеется, мистер Мейсон, я исхожу из предположения, что вы правильно изложили суть экспериментов доктора Градволя. Я лично, ну, в общем, сомневаюсь, что... ну, я не знаю. - Вы эксперт? - Да. - Вам известно, что вы должны давать показания под присягой, основываясь на ваших собственных знаниях и опыте, а не исходя из того, что расскажу вам я или кто-нибудь другой? - Ну, разумеется. - Вот и отлично. Отвечайте на вопрос. Готовы ли вы с полной уверенностью присягнуть, что исследованные вами пятна крови были пятнами человеческой крови? - Мне нужно некоторое время для того, чтобы я смог ответить на этот вопрос. - Время для чего? - Для того, чтобы я смог лично познакомиться с результатами экспериментов доктора Градволя. Вы понимаете, мистер Мейсон, я не ученый, не исследователь. Я токсиколог, лабораторный специалист. Я провожу тесты, придуманные другими, тесты, опубликованные в авторитетных книгах по данному вопросу, и, когда я получаю определенные результаты, я оцениваю их в соответствии с экспериментами и исследовательской работой, проведенной другими. Если появилось что-то новое в области серологии, а теперь, после того как вы это упомянули, мне кажется, что действительно этот вопрос недавно дискутировался... ну, я считаю, что моей обязанностью и обязанностью Суда является провести расследование. - С позволения Высокого Суда, - сказал Гамильтон Бергер, - я считаю, что вопрос, была ли это человеческая кровь или нет, не стоит ни цента. - Все зависит от того, какую ценность для вас представляет цент, - рявкнул судья Манди. - Суд весьма заинтересован в этой фазе следствия, и Суд хочет принести мистеру Мейсону извинения за естественное в данных обстоятельствах подозрение, что эта часть перекрестного допроса понадобилась для того, чтобы затянуть слушание дела. Совершенно очевидно, что защита располагает информацией, представляющей огромный интерес для суда - информацией, которую, несомненно, необходимо уточнить. Суд объявляет перерыв до десяти часов завтрашнего утра, и Суд просит мистера Гротона приложить все усилия для того, чтобы установить истину с учетом упомянутых тестов Градволя. У вас нет возражений, мистер Гротон? - Ну конечно нет. Я позвоню доктору Градволю лично, получу данные о его тестах и схожу в справочную библиотеку, чтобы прочитать сообщения по данному вопросу. - При сложившихся обстоятельствах, - сказал судья Манди, - заседание откладывается до десяти часов утра, 18 В автомобиле, когда они возвращались из здания суда, Делла Стрит сказала Мейсону: - Шеф, ты определенно озадачил этого эксперта. - Конечно, - сказал Мейсон, - перед нами все еще стоит проблема передаточной надписи на чеке. Обрати внимание, Делла: это, черт возьми, самое весомое обвинение, потому что совершенно очевидно, во-первых, что Джозефина Кемптон скорее всего единственный человек на земле, кому эта подделка могла принести выгоду. - Почему ты сказал "скорее всего"? - спросила Делла Стрит. - Она и есть единственный человек, который мог получить выгоду от этой подделки. Мейсон покачал головой: - Есть еще один человек, который мог получить от этого выгоду. - Боюсь, что я не совсем понимаю. И потом, что ты скажешь по поводу ее кровавого отпечатка пальца на чеке? - Если она лжет, - сказал Мейсон, - то у нее, конечно, вполне могла быть кровь на руках после убийства Эддикса. А если она говорит правду, то кто-то оттиснул ее палец на чеке, пока она была без сознания. - А кровь? - Ей могли капнуть кровь на палец, а может быть, кровь была от гориллы с порезанной ступней, той самой, что так дружелюбно относилась к ней. - Но каким образом можно доказать, что там произошло на самом деле? - Нам нужно кое-что предпринять для расследования этой фазы дела, Делла, - сказал Мейсон. - Я сейчас остановлюсь вот здесь, на бензоколонке. Ты позвонишь в Стоунхендж и узнаешь, там ли брат Эддикса. Как я понял, он прилетел на самолете из Австралии и занимается делами, которые Бенджамин Эддикс не завершил. - И если он там?.. - спросила она. - Скажи ему, что я хочу с ним встретиться по важному вопросу, - ответил Мейсон. - Но, шеф, не лучше ли выяснить все вопросы с его поверенным? Он не... - Поверенные не представляют его интересов, - сказал Мейсон, - поверенные представляют банк, являющийся исполнителем завещания. Я не собираюсь обсуждать с ним вопросы, связанные с наследством. Я хочу побеседовать с ним совершенно по другому поводу. Мне нужна его помощь для того, чтобы обнаружить кое-какие ключи к разгадке тайны. - А полиция не посмотрит на это косо? - Возможно. - Мейсон остановился у бензоколонки и сказал служащему: - Налейте полный бак, а мы пока позвоним. Делла Стрит зашла в телефонную будку на станции, набрала номер и мгновение спустя подбежала к машине: - Он говорит, что готов встретиться в любое время, шеф, и что ему очень хочется поговорить с тобой. По-моему, его зовут Герман Барнуэлл. Что ему передать - когда тебе будет удобно? - Прямо сейчас, - сказал Мейсон, - передай, что мы едем к нему. Делла Стрит вернулась в телефонную будку и вскоре вышла из нее. - Он определенно очень хочет с тобой встретиться, шеф. Он сказал, что в Австралии много читал о тебе. - Отлично, - сказал ей Мейсон. - Мы с ним побеседуем, и, возможно, нам удастся кое-что разузнать. Служащий станции кончил заправлять машину и принялся наводить блеск на ветровом стекле. Мейсон уплатил за бензин, выехал с заправочной станции и помчался по шоссе, лавируя в плотном полуденном потоке машин. Делла Стрит, давно привыкшая к манере Мейсона водить машину, откинулась назад на сиденье и повернула зеркало заднего вида в свою сторону, чтобы следить, не появятся ли патрульные машины. Мейсон влезал во все щели, какие только открывались в плотном потоке машин. И едва они выехали на бульвар, где движение было не таким оживленным, как он прибавил газу. - В это время они обычно и ловят лихачей, - предупредила Делла Стрит. - Я знаю, - коротко ответил Мейсон, - но я напал на горячий след. И не могу ждать, пока он остынет. - Какой след? - спросила она. - Или у тебя есть от меня какие-то секреты? - Когда я приехал к Бенджамину Эддиксу на следующий день после стычки с гориллой, - сказал Мейсон, - он был очень возбужден и сильно нервничал. Одна сторона лица у него была скрыта под повязкой. - Правая сторона? - Правая сторона. Та самая, где были царапины - большинство из них. - Ну и что? - спросила она. - Там, где у него не было повязки, - ответил Мейсон, - а она закрывала всю правую сторону и часть левой, он выглядел вполне ухоженным. - А почему бы и нет? Делла Стрит увидела, что Мейсон больше не собирается отвечать ни на какие вопросы - все его внимание было поглощено машиной, а на той скорости, с которой они ехали, для этого требовались все его способности. - Если мне удастся получить разрешение осмотреть дом, - коротко сказал ей Мейсон, - я хочу, чтобы ты держалась от меня подальше. - Что я должна делать? - Держаться от меня подальше. - И на каком же расстоянии? - На достаточном. И ни при каких обстоятельствах ты не должна пытаться встревать в непредвиденные ситуации, которые могут возникнуть. - Господи, да о чем ты говоришь? - Если мы обнаружим еще одну гориллу, - сказал Мейсон, - ты не должна пытаться мне помочь. Как бы ни складывались обстоятельства, я хочу, чтобы ты как можно быстрее убежала. Прыгай в машину, доезжай до ближайшего телефона и вызывай полицию. - Но, шеф, я не понимаю. Ты думаешь, что в доме спрятана горилла? Этого не может быть. - Гипноз - это такая штука, - сказал Мейсон, - о которой нам известно сравнительно мало. Предположим, что ты в состоянии загипнотизировать гориллу. Тогда встает проблема, каким образом управлять ее сознанием. Она будет совершать непредсказуемые поступки. - Шеф, ты меня разыгрываешь или пытаешься напугать. Ты же не поверишь, ты просто не мог поверить всей той ерунде, которую миссис Кемптон рассказывала о загипнотизированной горилле, убившей Бенджамина Эддикса. Мейсон усмехнулся. - Ты ведь не поверил, правда же? - Делла, - сказал Мейсон, - я думаю, что здесь-то и скрывается разгадка, которую мы все проглядели. Мне кажется, что если ты будешь со мной и у вас будет возможность убежать, то мы сможем узнать, в чем эта разгадка заключается. С другой стороны, если ты будешь находиться слишком близко от меня, мы можем вдруг обнаружить, что оба попали в ловушку. Так что, пожалуйста, держись поближе к двери и при первом же признаке опасности беги за полицией. - Опасности с чьей стороны? - Со стороны загипнотизированной гориллы. - А как же ты? Мейсон усмехнулся: - Смелость - лучшее противоядие от опасности, помнишь, Делла? Я уверен, что со мной все будет в порядке. - Мне все это не нравится, - сказала она нахмурившись. Мейсон свернул на Олив-стрит. - Ну, вот мы и приехали, Делла. Я вижу, произошли некоторые перемены. - Я бы сказала, что довольно заметные перемены, - сказала Делла Стрит. - Новый хозяин, похоже, гораздо более общителен, чем его покойный брат. Железные ворота были распахнуты настежь. Посыпанная гравием дорожка приветливо изгибалась в зелени газонов. Охранника не было. Мейсон напоследок еще раз предупредил Деллу: - Если Герман Барнуэлл предложит мне осмотреть дом в поисках ключей к разгадке, Делла, - а я почти уверен, что он постарается выказать готовность к сотрудничеству, - я хочу знать наверняка, что тебя с нами не будет. Стой у самого выхода и делай вид, что тебя интересуют картины, украшения интерьера - словом, все что угодно, только не убийство. - У меня уже мозги закипают от напряжения - так я стараюсь понять, зачем тебе это нужно, но я до сих пор... - Вот мы и приехали, - сказал Мейсон. Он остановил машину перед домом. Распахнулась дверь, и оттуда вышел встретить их коренастый, крепко сложенный мужчина. Его зубы сверкнули в быстрой улыбке. Говорил он с заметным австралийским акцентом. - Мистер Мейсон, как я полагаю. Очень рад вас видеть. Когда вы позвонили мне, я едва поверил в такую удачу. Я читал много статей о ваших расследованиях. А это мисс Делла Стрит, ваша секретарша? Для меня, конечно, большая честь, что вы посетили меня здесь. Ну разумеется, вы понимаете, я прибыл совсем недавно. У меня еще не было возможности как следует здесь осмотреться. Дом нуждается в основательной уборке. Я еще не успел даже нанять слуг. Собственно говоря, предварительные переговоры с агентствами по найму показали, что это будет весьма не просто. - А как вы справляетесь с гориллами? - спросил Мейсон. Герман Барнуэлл широко взмахнул рукой: - Их больше нет. Я продал все - оборудование, клетки, стадо - все скопом - зоопарку. Когда об этой сделке сообщат в прессе, я надеюсь добиться большего успеха в решении проблемы прислуги. Но входите же и скажите, что я могу для вас сделать, если это в моих силах. Я в самом деле очень рад вас видеть здесь. - Он широко распахнул дверь и сказал: - Проходите прямо через холл в большую гостиную, если вы ничего не имеете против. Боюсь, мне придется самому заняться напитками. Вам шотландского с содовой? Или вы предпочитаете коктейль? - Шотландский с содовой вполне меня устроит, - сказал Мейсон, - но мы, к сожалению, спешим. Я полагаю, вы не очень занятой человек и... - Нет, нет, нисколько, мистер Мейсон. У меня уже было предварительное совещание с мистером Хардвиком - поверенным, ответственным за исполнение завещания, и я уже проверил несколько счетов вместе с мистером Херши, пытаясь что-нибудь понять в довольно запутанных деловых операциях моего брата. Разумеется, все это большей частью в руках банка, но банку нужно знать мои намерения в этой связи. Возможно, вас заинтересует тот факт, мистер Мейсон, что я отдал распоряжение банку ни при каких обстоятельствах не опротестовывать те пункты завещания, по которым Джозефина Кемптон должна получить часть наследства. - Конечно, - заметил Мейсон, - ее обвиняют в убийстве, и если она... - Она не убивала его, - спокойно произнес Герман Барнуэлл. - Я знаю, что она не убивала. - Вы знаете? - Да. - Могу я спросить, откуда вам это известно? - Для меня достаточно того, - сказал Герман Барнуэлл, - что миссис Кемптон не убивала моего брата. Мой брат пытался скрыться от своего прошлого. Не имеет смысла темнить, мистер Мейсон. Вы слишком проницательны, чтобы вас могли обмануть дешевые уловки. Мы с братом не испытывали друг к другу особенной приязни. Я даже не буду пытаться изображать это - ну, может быть, перед широкой публикой - да, но перед вами - нет. Бенджамин был в крайней степени эгоистичен. Мы вместе жили какое-то время в Австралии. У нас был общий бизнес, связанный с шахтами. Возникли сложности с законом. Один человек, вставший нам поперек дороги, погиб. Он был убит. Я не хочу сказать, что именно Бенджамин убил этого человека. Хотя некоторые обстоятельства указывали на это. Полиция расследовала дело кое-как. Они считали, что это я совершил убийство. Меня судили и признали виновным. Однако вскоре открылись новые обстоятельства, свидетельствовавшие в мою пользу, и я был оправдан. Бенджамин, однако, бесследно исчез. К его счастью, у него никогда не брали отпечатков пальцев, и он мог ускользнуть от всех. - И вы не знали, где он? - спросил Мейсон. - Я считал его погибшим. Бенджамин был очень хитер. У него была небольшая яхта. Он вышел в море на этой яхте, когда надвигался шторм. Через два дня была обнаружена плавающая вверх килем яхта. Никаких следов Бенджамина на ней не обнаружили. Естественно, все решили, что он погиб. Мейсон нахмурился. - То есть он убежал и оставил вас одного разбираться с обвинением в убийстве? - Не совсем так. Полицейские неправильно истолковали имеющиеся показания. Мой брат бежал. - У меня есть основания полагать, - сказал Мейсон, - что у вашего брата могла быть горилла, которую он не держал в клетке. - Что? - Именно так - горилла, о которой знали только двое или трое. - Но... Боже мой, мистер Мейсон, где же, по вашему, он мог держать такую гориллу? - Я как раз хотел бы, чтобы вы помогли мне это выяснить. Глаза Германа Барнуэлла сузились. - Боюсь, что я не улавливаю вашу мысль, мистер Мейсон. Даже сама идея мне кажется абсурдной. - Я не уверен, что и сам улавливаю свою мысль, - сказал Мейсон, - но мне желательно, если можно, немного осмотреться здесь. Естественно, я хотел бы, чтобы вы меня сопровождали. Я вообще сомневаюсь, обыскивала ли полиция все помещения. - Ну конечно же, - сказал Герман Барнуэлл, - посидите, пожалуйста, пока я приготовлю напитки. Вы знаете, мистер Мейсон, у меня тоже было такое неприятное чувство, что полиция все свое внимание посвятила вещам и так слишком очевидным. Мне даже кажется... Однако мне не хотелось бы говорить о том, что я не могу доказать, и я не хотел бы пугать вашу секретаршу. Вам виски с содовой? И вам, мисс Стрит, я полагаю, тоже? - И мне тоже, - сказала она. - Если вы не возражаете, я пока выйду в холл. Мне очень хочется хорошенько осмотреть ту греческую вазу, в которой были найдены вещи. - Чувствуйте себя как дома, - сердечно предложил Герман Барнуэлл, - не стесняйтесь. Он вышел из комнаты, и через несколько мгновений появился Мортимер Херши. - Добрый день, мистер Мейсон. Я только что вернулся из суда. Я совершенно не ожидая застать вас здесь. Подойдя к адвокату, он пожал ему руку, потом повернулся к Делле: - Здравствуйте, мисс Стрит. Мейсон махнул рукой. - Делла решила взглянуть на каменную вазу в холле. - Ну, это же совершенно естественно, - сказал со смехом Херши, - я ее прекрасно понимаю. Вы и в самом деле продемонстрировали выдающиеся дедуктивные способности, мистер Мейсон. И таким образом случайно спровоцировали довольно занимательную цепь событий. - Я надеюсь, - сказал Мейсон, - что смогу сделать кое-что по тому же методу и сегодня. Я уже сказал мистеру Барнуэллу, что хотел бы удостовериться, нет ли здесь гориллы, которую держали не в клетке. - Я полагаю, об этом нечего и думать, мистер Мейсон, - рассмеялся Херши. - Все животные, за единственным исключением той обезьянки... Комнату прорезал отчаянный крик ужаса Деллы Стрит: - Шеф! Сзади! Мейсон обернулся. Делла Стрит вбежала в комнату. - Что там было? - спросил Мейсон. - Позади вас! - воскликнула она. - Я лишь мельком видела сквозь дверь - ужасная оскалившаяся горилла... Эхо выстрела разнеслось по дому. Потом прозвучал второй и третий выстрелы, затем наступила тишина. Где-то с грохотом упал стул. - Назад! - закричал Мейсон секретарше. - Назад! Делай, что я говорил говорил! Выполняй инструкции! Какое-то время Делла Стрит с изумлением смотрела на него, словно не понимая, о чем идет речь. Неожиданно из двери, ведущей в кухню, показалась огромная горилла - с вытаращенными глазами и застывшим оскалом, напоминавшим ухмылку. - Боже мой! - воскликнул Херши и бросился бежать, оглядываясь через плечо. Оскалившаяся горилла неуклюже ковыляла в сторону Мейсона. Пальцы громадной волосатой руки опирались на пол. В другой руке она держала сверкающий кухонный нож. - Помогите! Помогите! - закричал Херши и бросился к двери, но, споткнувшись о стул, растянулся на полу. Он схватил Мейсона за полу пиджака, чтобы подняться, продолжая кричать: - Бегите! Помогите! Пустите меня! Громадная горилла устремилась прямиком к Мейсону. Херши выхватил револьвер. Пытаясь подняться, он три раза выстрелил, стоя на коленях. Горилла, уставившись на Мейсона, неуклонно двигалась вперед. Что-то невнятно бормоча от страха, Херши вскочил на ноги. Поднимаясь, он толкнул Мейсона, так что тот потерял равновесие. Горилла неистово взмахнула ножом. Мейсон шагнул в сторону, внезапно схватил волосатую лапу, державшую нож, и резко ее вывернул. Какое-то мгновение казалось, что от неожиданности у гориллы свело судорогой мускулы. Этого мгновения Мейсону оказалось вполне достаточно. Правым кулаком он с силой ударил в волосатый живет, а затем нанес страшный удар коленом. Револьвер снова выстрелил, и пуля, просвистев у самой головы Мейсона, впилась в стену. Огромная горилла медленно падала вперед, сложившись пополам, а затем грохнулась на пол с глухим ударом, от которого содрогнулась вся комната. Мейсон повернулся к Херши. Коммерческий директор поднял револьвер, прицелился прямо в Мейсона и нажал на курок. Раздался щелчок. Мейсон бросился вперед, но споткнулся о лапу гориллы. Херши пятился к холлу, торопливо засовывая патроны в откинутый барабан револьвера. В дверном проеме появилась Делла Стрит с каменной скульптурой в руках. Херши сделал еще один шаг назад. Делла с силой обрушила каменную скульптуру ему на голову. Колени у Херши подогнулись. Он выронил револьвер и упал лицом вперед. - Делла! - сердито воскликнул Мейсон. - Я же велел тебе сразу отправиться за помощью... - Ты что, думал, я тебя брошу? Нужно спешить, шеф. Побежали. Мы отправили его в нокаут и... Мейсон подобрал револьвер Херши, затем, подойдя к огромной горилле, нащупал что-то у нее на спине и неожиданно расстегнул длинную застежку-молнию. - Шеф! - вскрикнула Делла Стрит. Мейсон стащил оскалившуюся голову и снял шкуру гориллы, под которой оказалось обмякшее тело Германа Барнуэлла. - Ну что, - сказал Мейсон, - теперь, возможно, ты перестанешь спорить и, пока я их караулю, сбегаешь за полицией? 19 Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели в личном кабинете адвоката. Пол Дрейк с глазами, красными от недосыпания, но блестевшими от интереса, воскликнул: - Боже мой, Перри, это просто чудо, что тебя не убили. - Если бы я был во всем абсолютно уверен, - сказал Мейсон, - если бы я знал то, что знаю сейчас, я бы пошел к лейтенанту Трэггу и рассказал бы ему все. Думаю, что он, обыскав хорошенько дом, нашел бы шкуру гориллы. - Они, конечно, запланировали это уже давно, - сказал Дрейк. - Разумеется. Как сейчас выяснилось, Бенджамин Эддикс уличил обоих - и Херши и Натана Фэллона - в присвоении денег. Если уж говорить начистоту, благодаря Эддиксу у них была абсолютная свобода действий. Им были предоставлены все возможности. Эддикс пытался обмануть налоговое управление, манипулируя множеством счетов, переводя деньги в наличность, и Херши с Фэллоном отхватили на этом немалые суммы. Разумеется, серьезный недостаток махинаций, которыми занимался Бенджамин Эддикс, заключается в том, что невозможно вести по-настоящему точный учет операций. Ты и сам не знаешь наверняка, как обстоят твои дела. Ты все запутываешь, а поскольку записи не ведутся, ты дуришь не только правительство, но и самого себя. - Сколько они, по-вашему, успели присвоить? - Херши признался, что более трехсот тысяч долларов. Но это, конечно, всем лишь небольшая часть того, на что они рассчитывали. Очевидно, они уже какое-то время поддерживали связь с Германом. Герман предложил им целое состояние, если они смогут устроить все так, чтобы Бенджамин был убран с дороги при обстоятельствах, позволяющих Герману наследовать его состояние. Если оценивать беспристрастно, то они все сделали довольно ловко. Они схватили Бенджамина Эддикса. Они растянули ему связки ноги. Они оцарапали ему лицо, а затем, связав, заткнули ему рот. Тогда на сцену вышел Герман Барнуэлл, загримировавшийся под Бенджамина Эддикса. Это было довольно легко сделать, потому что они были похожи друг на друга по сложению, комплекции, да и внешне - они ведь братья. Замысел состоял в том, что должен был появиться незаинтересованный свидетель, который не знает лично Бенджамина Эддикса. Повязка на лице и то, что Херши и Натан Фэллон называли Германа Барнуэлла Бенджамином Эддиксом, должно было помочь им действовать по разработанной схеме. Очевидно, они планировали использовать в качестве незаинтересованного свидетеля Джеймса Этну, но случилось так, что я купил дневники Элен Кэдмас, об этом стало известно благодаря публикациям в газетах, и таким образом я попал в самый центр событий. Они решили, что лучше использовать меня, а не Джеймса Этну. Они хотели представить все таким образом, что Бенджамин Эддикс якобы не доверяет Натану Фэллону, но полностью полагается на Мортимера Херши. Они, разумеется, давно подделывали подпись Бенджамина Эддикса. Затем все было подстроено так, что пока Херши и Фэллон готовили себе железные алиби, чтобы их не смогли обвинить в убийстве, Герман Барнуэлл, загримированный под Бенджамина, вызвал к себе домой Джозефину Кемптон. Под тем или иным предлогом он вышел на минуту и открыл клетки с парой безобидных горилл. Тем временем Бенджамина Эддикса накачали ликером до потери сознания. Герман напялил на себя тщательно подготовленную шкуру гориллы. Единственное, что никуда не годилось - застывшее выражение морды гориллы, из-за которого Джозефина Кемптон и подумала, что видит загипнотизированную гориллу. Они заманили миссис Кемптон наверх в комнату, она увидела громадную гориллу, увидела, как та пронзила бесчувственное тело Бенджамина Эддикса. Они рассчитали, что миссис Кемптон не в силах будет противостоять соблазну присвоить чек, тщательно подготовленный заранее, с откровенно поддельной подписью. Разумеется, передаточная надпись была подделана, и чек не был бы оплачен. Деньги вернулись бы на счет, и кто бы ни наследовал состояние, получил бы и их. То, что я доказал неправоту Бенджамина Эддикса, считавшего кольцо и часы похищенными, оказалось для них находкой. Они решили извлечь выгоду из этого, включив для пущей правдоподобности упоминание о случившемся в завещание. Но не все пошло им на пользу. Кое-что обернулось против них. Во-первых, когда я был там, Сидней Хардвик пришел встретиться со своим клиентом, а обманщик, выдававший себя за Бенджамина Эддикса, сказал, что он слишком плохо себя чувствует, чтобы встретиться с ним - встретиться со своим собственным поверенным, заметьте, хотя он только что принял меня, человека не просто постороннего, но имеющею противоположные интересы. - Следовательно, - сказал Дрейк, - Джозефина Кемптон рассказала правду. - Правду обо всем, кроме чека. Она пыталась скрыть это. Разумеется, Херши, Фэллон и Герман Барнуэлл знали, что она в их руках с того момента, как взяла чек. Его должны были или обнаружить при ней сразу, или в момент, когда она попыталась бы получить по нему наличные. Они рассчитывали, что ей удастся получить по чеку наличные. Она бы взяла деньги, а потом Герман Барнуэлл, проверяя дела, обнаружил бы подделку. По банковским записям установил бы, что двадцать пять тысяч долларов выплачены Джозефине Кемптон, и тут бы она попалась. Другими словами, если бы версия с гориллой, убившей Бенджамина Эддикса, прошла, то все было бы в порядке, это их вполне устраивало; но если бы что-нибудь прошло не так, то Джозефина Кемптон должна была выступить в роли убийцы. А в том случае, если бы ее не обвинили в убийстве, она, получив по чеку наличные, оказалась бы полностью в их власти. - Ну что ж, - сказал Дрейк, - схема была слишком уж причудливой, но если принять во внимание, сколь таинственный образ жизни вел Бенджамин Эддикс, его попытки экспериментов с психикой животных... а это как ты объяснишь, Перри? - Он убил человека в Австралии, - сказал Мейсон, - нам нужно еще многое проверить, но, похоже, история, рассказанная мне Германом, в целом правдива. Бенджамин Эддикс, или Барнуэлл, пытался изучить свою психику. Он, похоже, считал, что действовал под гипнозом. На этом пункте он, вероятно, действительно немного рехнулся. - Как ты вышел на все это? - спросил Дрейк. - Честно говоря, Пол, - сказал Мейсон, - я должен был бы раскусить все гораздо раньше. - Каким образом? - Я приехал, чтобы встретиться с Бенджамином Эддиксом, - сказал Мейсон. - И я встретился с человеком, которого мне представили как Бенджамина Эддикса. Мне не удалось как следует рассмотреть его лицо. Он носил темные очки, и я не видел его глаз. Повязка закрывала почти все его лицо. На самом деле я, разумеется, разговаривал с Германом, а не с Бенджамином. Герман какое-то время уже находился здесь, оставив в Австралии сообщника, который должен был отвечать на телеграммы Хардвика. Все это было частью тщательно подготовленной ловушки. Герман был достаточно хорошим актером, чтобы немного изменить свой голос, а поскольку раньше я никогда не встречался с Бенджамином, шанс разоблачения был очень невелик - может быть, один из миллиона. Но на одном они прокололись. - На чем? Мейсон улыбнулся: - Все это происходило вечером во вторник. Горилла, по их легенде, напала на Бенджамина накануне. Я видел щеку человека, с которым разговаривал, - она была гладко выбрита. В суде представили фотографию лица Бенджамина. Я внимательно изучил фотографию и увидел, что царапины были глубокими и болезненными. Мне сразу стало не по себе, когда я увидел эту фотографию. Я знал, что тут что-то не так, но не мог понять что. Все дело было, конечно, в выбритой щеке, которую я видел у края повязки. То, что ссадины были слишком болезненными, чтобы бриться, доказывалось неопровержимо - тем фактом, что он и не брился. И все же у человека, с которым я встретился, была чисто выбрита щека спустя более тридцати четырех часов после того, как, по их утверждению, было оцарапано лицо. Ошибиться было невозможно. Повязка, конечно, закрывала кожу, но во время разговора повязка слегка двигается, и если щека под ней небрита, то щетина будет хорошо заметна. - А теперь что? - спросила Делла Стрит. - К счастью, - сказал Мейсон, - мы можем доказать, что собственноручно написанное завещание - это подделка. Херши просто умирает от нетерпения выдать всех сообщников и стать свидетелем обвинения. В силу вступает другое завещание, подготовленное Хардвиком. Разумеется, в этом завещании есть пункт, о котором Хардвик не хотел нам говорить, в соответствии с ним большая часть состояния остается Элен Кэдмас. Хардвик настаивал, чтобы Бенджамин Эддикс составил новое завещание, поскольку считал Элен Кэдмас мертвой. Бенджамин, однако, на самом деле не собирался менять завещание, так как знал, что Элен Кэдмас жива и здорова и ему нужно обеспечить ее на тот случай, если с ним что-нибудь случится. Таким образом, сложилась довольно странная ситуация. Юрист настаивал на том, что его клиент должен изменить завещание, поскольку главный наследник мертв, а клиент, знавший правду, затягивал дело и водил юриста за нос. В конце концов, когда Хардвик упомянул, что он настаивал на составлении Бенджамином нового завещания в связи с возникшими определенными осложнениями, я должен был начать догадываться, какая сложилась ситуация. - Но женитьба на Элен Кэдмас действительно была незаконной? - спросил Дрейк. - Да, если его первая жена еще жива, но я почему-то думаю, что это не так. Херши говорит, что никто ничего о ней не слышал уже восемнадцать месяцев. До того она обычно брала деньги с Эддикса примерно раз в четыре или пять месяцев. - А почему они на вас напали? - спросил Дрейк. - По одной простой причине - я вызывал у них подозрение. Они знали, что Джозефина Кемптон рассказала мне историю с убийством. У них возникло опасение, что я начал обо всем догадываться. К тому времени как Суд объявил перерыв до следующего дня, я начал осознавать значение того факта, что щека у человека, с которым я разговаривал, была выбрита. Тогда-то у меня и появилась первая догадка о том, как все было на самом деле. По пути в Стоунхендж я все продумал и пришел к определенным выводам. Я знал, что они захотят от меня избавиться. И если бы им удалось убить меня при таких обстоятельствах, чтобы Делла Стрит на самом деле увидела оскалившуюся гориллу и побежала бы за полицией, то ее рассказу о горилле-убийце поверили бы, потому что он совпадает с рассказом Джозефины Кемптон. Мне было известно, следовательно, что они должны дать Делле Стрит взглянуть на гориллу. Если она сразу кинется за полицией, то они позволят ей убежать. Мне в таком случае нужно будет справиться с теми, кто будет находиться в доме. Если бы их было трое, то никаких шансов у меня не было бы, но их оказалось только двое - Герман и Херши. Герман, конечно, выглядел просто ужасающе в шкуре огромной гориллы. А на самом деле оказался довольно слабым противником. Он не мог двигаться быстро из-за тяжелой шкуры, неудобной головы и всего прочего. Он мог только медленно идти, размахивая ножом, а больше ничего. Так что я им предоставил шанс. Герман расставил декорации, затем вышел в бар - якобы приготовить напитки. Он влез в шкуру гориллы и стоял в дверях достаточно долго, чтобы Делла Стрит его заметила. Потом он скрылся и несколько раза выстрелил. Потом, в шкуре гориллы, появился в дверях с ножом. При обычных обстоятельствах такое ужасное зрелище полностью парализует человека. Я мог броситься бежать, и вот на этот случай рядом был старый добрый Херши, делавший вид, что помогает мне, натыкавшийся на мебель, падавший - так, чтобы у гориллы появилась возможность ко мне приблизиться. К тому времени, когда Делла Стрит прибыла бы с полицией, они обнаружили бы двух трясущихся от ужаса мужчин; оба поклялись бы, что видели гориллу, убежавшую в сад, я что эта горилла убила меня. Они оба стреляли в нее, и им показалось, что, возможно, они ее ранили, или, если бы возникла такая необходимость, Херши мог застрелить меня и заявил бы, что попал в меня случайно, целясь в гориллу. - Ты сильно рисковал, - сказал Дрейк. - Да, немного рисковал, - согласился Мейсон. - Я решил, что если карты будут раскрыты, то скажу им, что они проиграли, что Делла в курсе всего и убежала, чтобы вызвать полицию. - Все равно, - сказал Дрейк, - тебе пришлось понервничать. - Возможно, - согласился Мейсон, - но это был единственный способ, пришедший мне в голову, чтобы заставить их открыться и получить неопровержимые доказательства. Да, кстати, думаю, будет лучше, если я свяжусь с Элен Кэдмас и дам ей знать о сложившейся ситуации... И еще. Делла, ты помнишь, я оставил счет в китайском ресторане, где мы ужинали, и сказал кассиру, что вернусь потом за сдачей? Она кивнула. - Я заскочил туда за сдачей, и кассир передал мне твой кошелек. Похоже, ты обронила его, когда вынимала из сумочки записную книжку. Делла Стрит неожиданно покраснела. - В чем дело? - спросил Мейсон. - Там была бумажка с предсказанием. Мейсон покачал головой. - Наверное, ты положила ее куда-то в другое место, Делла. Там не было никакой бумажки. - О, - сказала Делла Стрит с облегчением в голосе. - Ну что ж, - сказал Мейсон, - развлекай Пола Дрейка, Делла. Возьми вон ту бутылку виски, мы ее разопьем. А я пока схожу к коммутатору и позвоню Элен Кэдмас. Нужно снять груз с ее души. Мейсон вышел из кабинета в приемную и, набирая номер, вынул из кармана сложенный листочек рисовой бумаги с предсказанием, который вернул ему китаец вместе с кошельком Деллы Стрит. На листочке было напечатано изящным шрифтом: "Если вы выйдете за него замуж, вы будете очень счастливы и подарите ему ребенка - мальчика, который будет очень похож на своего отца". Мейсон помедлил немного, потом открыл свой бумажник, засунул в самый дальний уголок сложенный листок рисовой бумаги. Положив бумажник в карман, он стал ждать ответа Элен Кэдмас. Эрл Стенли ГАРДНЕР СБЕЖАВШАЯ МЕДСЕСТРА 1 Перри Мейсон, известный адвокат по уголовным делам, посмотрел на роскошно отпечатанную визитку, которую положила перед ним на стол его доверенная секретарша Делла Стрит. - Миссис Саммерфилд Малден... - прочитал адвокат. - Что она хочет, Делла? - Тебе это имя ничего не напоминает? - Нет, - пожал плечами Мейсон. - Должно что-то напоминать? - Да, - кивнула Делла. - О нем много писали во вчерашних газетах. За дверью ждет приема Стефани Малден. Она жена, или вернее, вдова доктора Саммерфилда Малдена. Он разбился на собственном самолете, когда летел на какую-то медицинскую конференцию в Солт-Лейк-Сити. Самолет обнаружили меньше чем через час после аварии - в высохшем озере посреди пустыни. Наверное, заглох мотор, или что-то в этом роде. По всей видимости, катастрофа произошла во время вынужденной посадки. - Да, - согласился Мейсон, - теперь вспомнил. Если не ошибаюсь, доктор Малден - известный врач, не так ли? - Очень преуспевающий врач с обширной практикой, - подтвердила Делла. - Следовательно, - предположил Мейсон, - миссис Малден собирается заявить свои права на наследство. Но мне кажется, что она чересчур торопится, приличия требуют хотя бы дождаться похорон. Принято ведь считать, что вдовы должны предаваться печали. - Ты верно подметил, шеф, что именно "принято считать", - улыбнулась Делла Стрит. - По-твоему, в этом случае дела обстоят иначе? - Она очень встревожена, - сообщила Делла, - или обеспокоена. Но я бы не сказала, что она предается печали. Одета безукоризненно, блистает молодостью и обаянием. Отбивает туфелькой, пара которых стоит не менее сорока долларов, бодрый мотивчик, демонстрируя при этом ножку, фотографию которой с радостью опубликовала бы любая газета. - Выходит, она молода, - заключил Мейсон. - Но ведь доктор Малден был в годах. - Скорее всего, она вторая жена. А может быть даже и третья. Выглядит она на все сто процентов! - Сколько ей лет? - Лет двадцать пять, может быть - двадцать шесть. Великолепная фигура, чего молодая вдова совершенно не намерена скрывать, а наоборот, подчеркивает всеми возможными средствами - от одежды, до манеры держаться. Во вкусе ей, конечно, отказать нельзя. От нее так и несет дорогими модельерами и салонами. Не дешево она обходилась доктору Малден. Если кто-то захочет оспорить это мое утверждение и предложит ставку - соглашайся без опаски, шеф, не прогадаешь. - Как бы я жил без твоих консультаций по женским вопросам, Делла? - улыбнулся Мейсон. - На самое главное, наверняка, не обратил бы внимания. - В этом конкретном случае - обратил бы, - лукаво улыбнулась Делла. - Ничего не пропустил бы. Она постаралась бы, чтобы ты все оценил по достоинству. - Странная манера поведения, если учесть, что она только что потеряла супруга. - В ее распоряжении было почти двадцать четыре часа, - пожала плечами Делла. - Хорошо, Делла, пригласи ее в кабинет. Приму с подобающим сочувствием. - Думаю, она больше рассчитывает на уважительное восхищение. Привыкла встречать именно такую реакцию мужчин. - Ты уверена? - улыбнулся Мейсон. - Я часто ошибаюсь? - улыбнулась в ответ Делла и вышла из кабинета. Через минуту она вернулась вместе с посетительницей. На миссис Малден был шерстяной серый костюм изумительно подчеркивающий великолепную фигуру, норковая накидка платинового цвета на плечах оттеняла волосы и безукоризненный цвет лица. Стефани Малден небрежно сняла серые замшевые перчатки, блеснув крупным бриллиантом, и недоверчивым взглядом посмотрела на Деллу Стрит. - Мистер Мейсон, - произнесла она тоном, каким обычно обращаются к давним знакомым, - я вам безгранично признательна за любезное согласие принять меня без предварительной договоренности. Я догадываюсь, насколько вы заняты. - Садитесь, пожалуйста, - предложил Мейсон. - Мисс Делла Стрит - мой доверенная секретарша, ей известно о моих клиентах абсолютно все, что знаю я, а, может быть, даже и немного больше. - Проблема у меня весьма щекотливая, - нахмурившись сказала миссис Малден. - Я хотела бы поговорить с вами конфиденциально. - Это само собой разумеется, - заверил Мейсон. - Записи будут носить рабочий характер и я гарантирую их конфиденциальность. - Я... я даже не знаю, с чего начать, - сказала она, сдвинув коленки так, чтобы юбка плотнее облегла ноги. Глаза миссис Малден смотрели на самый кончик левой туфельки. - Начните с середины, - посоветовал Мейсон. - Я думала, вы скажете: начните сначала, - подняла она на адвоката свои газельи глаза. - Обычно нерешительных приглашают к исповеди именно таким образом. - Давайте поступим вопреки обычаям. Порою начать с середины - самое удобное. Одновременно оказываешься поблизости как от старта, так и от финиша. Она нервно усмехнулась и сказала: - Я была замужем за известным врачом Саммерфилдом Малденом. Вчера он... он погиб в авиакатастрофе. - Да, - кивнул Мейсон. - Я читал в газетах. Минуту она молчала, словно вернувшись из каких-то неимоверно далеких заоблачных даль, встряхнула заученным жестом головой и сказала: - Видите ли, мистер Мейсон, у моего мужа были неприятности. - Какие именно? - С налоговыми органами. - А точнее? - Последнее время налоговая инспекция с большим вниманием изучала доходы врачей. В особенности тех, у кого обширная практика. Мейсон понимающе кивнул. - Конечно, не секрет, что многие практикующие доктора нередко получают вознаграждение наличными. Пациенты платят за консультации, и так далее. - Насколько обширна была клиническая практика вашего мужа? - Он лечил диатермией [диатермия - глубокое прогревание]. Естественно, у него был большой штат процедурных медсестер, обеспечивающих пациентам уход и... - На них возлагались и финансовые вопросы? То есть получение гонорара, верно? - спросил Мейсон. - Да, - кивнула посетительница. - Его правой рукой была Глэдис Фосс - сестра-хозяйка, главный администратор и так далее. - Налоговые инспекторы разговаривали с мисс Фосс? - Они беседовали с ней. - Как-нибудь можно связаться с мисс Фосс? - В данный момент вряд ли, - ответила миссис Малден и продолжила с горьким сарказмом: - Я и представить себе не могла, что Глэдис Фосс должна встретиться с моим мужем в Солт-Лейк-Сити. - А теперь вы узнали, что была такая договоренность? - Да. Муж отправил Глэдис Фосс в Финикс, штат Аризона, за консультациями в местный госпиталь. Но в Финиксе ее нет. Она уехала туда - и исчезла. - И вы считаете, что доктор Малден собирался встретиться с мисс Фосс в Солт-Лейк-Сити? - Не стройте из себя дурака, мистер Мейсон. - Вы можете что-нибудь рассказать о мисс Фосс? - спросил адвокат. - Ей двадцать семь лет. А моему мужу пятьдесят два - опасный возраст. И он мужчина. То есть был... Он проводил в обществе Глэдис Фосс немало часов за день. У них были тесные и довольно доверительные отношения. - И вы думаете, что на этой почве созрела близость? - О, боже, мистер Мейсон, - рассмеялась она. - Я не вчера родилась на свет. - В газетах было что-нибудь по этому поводу? - поинтересовался Мейсон. - Нет. Этот аспект они проглядели. Но я готова к тому, что в любой момент в дверь постучат журналисты и вежливо поинтересуются: а как я прокомментирую этот факт, и почему он стал возможен? - И как вы ответите? - Вежливо улыбнусь и заявлю: "Да, мисс Фосс должна была съездить сперва в Финикс, а потом отправиться на конференцию в Солт-Лейк-Сити". И добавлю, что собиралась присоединиться к ним, но на денек задержалась. Скажу, что муж поручил мне пригнать туда машину, что мы, дескать, хотели побыть вместе втроем. А что, по-вашему, я еще должна сказать? Заломить руки и заявить репортерам со слезами на глазах, что муж, как оказалось, крутил за моей спиной шашни, а я об этом знать не знала? - Вы первая его жена? - спросил Мейсон. - Третья. Но я ни у кого мужа не отбивала. Вторая жена увела его от первой, а когда она умерла, он очень страдал от одиночества. Я ему в жены не напрашивалась. Я вообще никому в жены не напрашивалась. Не было необходимости. И пожалуйста, мистер Мейсон, не подумайте, что я вышла замуж ради денег. Если бы я вышла за семидесятилетнего толстосума - другое дело. Я вышла замуж за человека на двадцать пять лет старше меня. Ровно на двадцать пять. Полагаю, через десять лет наши отношения стали бы... как бы поточней сказать... несколько натянутыми. Но я умею находить брод там, где нет мостов. А с Саммерфилдом я сошлась, покорившись его очарованию. Этот человек был мыслящей машиной. Он мог вникнуть в любую сложную проблему с предельными вниманием и собранностью, почти мгновенно принимая единственно правильные решения. - А в чем заключались проблемы с налоговыми органами? - Налоговые инспекторы утверждают, что якобы муж мой утаил сто тысяч долларов, но доказать ничего не могут. Единственный довод, который они смогли выдвинуть, это что его зарегистрированные доходы значительно уступают доходам других врачей, имеющих примерно такую же практику. Кроме того, два пациента заявили, что платили за лечение наличными, один двести долларов, второй - триста пятьдесят. Так вот, инспекторы утверждают, будто в бухгалтерских книгах за соответствующий период подобные суммы не оприходованы. - Продолжайте, - подбодрил Мейсон. - Инспекторы обратились к Саммерфилду. А он рассмеялся им в лицо, заявив, что никогда не касался финансовых вопросов, что этим ведает Глэдис Фосс и что... - Что ответила мисс Фосс? - Ничего. Заверила, что обязательно проверит все бумаги и отправилась в Финикс. - Как давно она работает у вашего мужа? - Четыре года. - А когда вы вышли замуж за доктора Малдена? - Пять лет назад. - И вы ничего не подозревали, поскольку боготворили своего мужа? - Не считайте меня восхищенной дурочкой, мистер Мейсон, - рассмеялась она. - Я ничего не знала, потому что не могла знать. Если бы вы встретились с Саммерфилдом, то поняли бы почему я так говорю. - И почему? - Он был достаточно своеобразный и самоуверенный человек. Кажется, он никогда и ни с кем не советовался. Каждое его слово имело точный смысл, говорил он ровно столько, сколько было необходимо, и ни на йоту больше. - Понятно, - сказал Мейсон. - Что ж, как мне кажется предварительные моменты мы обговорили, хотя вы тщательно обходили проблему из-за которой вам потребовались услуги адвоката. А теперь я хотел бы знать: какова причина вашего визита? - Как в подобных случаях оформляются права на наследство? - Доктор Малден оставил завещание? - Да. - И каковы условия завещания? - Все до последнего цента остается мне. - На кого оформлена страховка? - Некоторое время назад она была переоформлена на меня. - Как велика сумма страховки? - Сто тысяч долларов. В случае самоубийства деньги не выплачиваются. - Понятно, - произнес Мейсон. - После похорон напишете ходатайство с просьбой назначить вас исполнительницей последней воли усопшего. - А как вступить во владение собственностью? Предположим, мой супруг все-таки спрятал где-нибудь наличные деньги? - Подобные обстоятельства могут заинтересовать власти, они не любят упускать доходы. Я имею в виду как службы, ведающие наследственными делами, так и налоговые службы. В случае смерти владельца все его сейфы опечатываются. Их открывают только в присутствии представителей департамента по вопросам наследования. - Ясно, - сказала она, возвращаясь к созерцанию левой туфельки. Бросила мимолетный взгляд на Деллу Стрит и опять сосредоточилась на туфельке. - Продолжайте, пожалуйста, - предложил Мейсон. - Даже не представляю себе, как подступиться к вопросу, до которого сейчас дошла очередь. - А вы не подступайтесь, миссис Малден, сразу берите быка за рога. Еще недавно мы вовсе не были знакомы. У вас - факты, у меня - юридические знания. Итак, быка за рога! Что вы хотите спросить? - Я тренирую свою наблюдательность, - произнесла она. Мейсон кивком предложил продолжать. - Я горжусь своей... скажем, бдительностью. - Без сна и покоя? - спросил Мейсон, кинув быстрый взгляд на Деллу. - Да, без сна и покоя, - ответила посетительница. - Но и без подглядывания. - Хорошо. Продолжайте. - Саммерфилду часто звонили по ночам. Это понятно, он ведь врач. А мне обычно хочется знать, что происходит вокруг. - Об этом вы уже говорили. - Я старалась ничего не упускать из виду. Мейсон кивнул. - Так вот, я обнаружила... Теперь я буду выглядеть настоящей шпионкой. - Не волнуйтесь о том, как вы смотритесь, - заметил адвокат. - Побеспокойтесь лучше о результатах визита. Словом, переходите к главному. - Хорошо, - сказала она. - У моего мужа в кармане обычно лежал кожаный чехол с ключами. Я имела привычку в него заглядывать, а потому знала каждый ключ. Один от сейфа, за которым будет пристально наблюдать налоговая инспекция; другой от офиса; еще один от того отделения сейфа, где хранятся наркотики. А также ключи от дома и гаража. - Так в чем проблема? - спросил Мейсон. - У него было еще три ключа, о назначении которых я ничего не знала. - Продолжайте. - Однажды я взяла свечу и сделала восковые оттиски этих ключей. Вы осуждаете меня, мистер Мейсон? - Давно это произошло? - спросил Мейсон. - Год назад. - И как вы поступили потом? - Изготовив дубликаты загадочных ключей, я поклялась себе раскрыть их тайну и найти двери, к которым они подходят. Едва у меня появлялась возможность пройтись по клинике, я украдкой примеряла ключи к каждому замку. - И подобрали подходящие замки? - Уверяю вас, в клинике нет ни одного подходящего замка. - И все-таки такой замок сыскался? - Я приставила к мужу частного детектива и выяснила, что Саммерфилд частенько захаживал в Диксивуд-апартаменты. У меня есть основания утверждать, что это ключи от квартиры девятьсот двадцать восемь в Диксивуд-апартаментах. Муж оплачивал эту квартиру. Надеюсь, вы не будете презирать меня, мистер Мейсон. Я просто не переношу, когда втайне от меня делают нечто, имеющее ко мне непосредственное отношение. - Миссис Малден открыла сумочку, извлекла оттуда три ключа на колечке, повертела ими и положила на стол перед Мейсоном. - Продолжайте, - настороженно произнес тот, посмотрев на свою секретаршу. - И у меня есть еще вот что. - Стефани Малден вручила Мейсону пачку скрепленных фотографий. - Что это? - спросил адвокат. - Не знаю... То есть не знаю, что это означает. Это фотокопии маленького блокнота, лежавшего в кармане его жилета. Порядок страниц тот же. Мейсон бегло просмотрел пачку. - Как это к вам попало? - Блокнот лежал в кармане его жилета, - ответила она, не отрываясь от рассматривания туфельки. - Маленький тоненький блокнотик, по моим наблюдениям, весьма ценимый владельцем. В один прекрасный день, когда муж переодевался в новый костюм, я улучила момент и выкрала блокнот. - Что произошло дальше? - Саммерфилд хватился его, едва доехав до клиники. Он тотчас позвонил домой, попросил меня поискать блокнот в старом костюме, пока тот не угодил в чистку. Я оставила мужа на проводе и через пару минут сообщила, что блокнот нашелся. Он вздохнул с явным облегчением и попросил как можно быстрее привезти блокнот в клинику и вручить его лично в руки Глэдис Фосс. - И что вы сделали? - Выполнила его просьбу, - ответила она. - С единственной поправкой - я заехала в ателье, чтобы заказать фотокопии. Но не стала дожидаться когда проявят снимки. Я забрала их на следующий день. - Можете еще что-нибудь сообщить? - спросил Мейсон, задумчиво рассматривая фотографии. - За мной следят. - Кто и зачем? - Думаю, - медленно сказала она, - что налоговые инспекторы. Но если честно, наверняка не знаю. Знаю одно: я нахожусь под наблюдением. - И давно? - С отъезда Саммерфилда. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Хорошо, мистер Мейсон, я выложу перед вами все свои карты. Допустим, мой муж вел двойную жизнь. Допустим также, что он под фальшивым именем снимал квартиру в Диксивуд-апартаментах и встречался там с Глэдис Фосс. Допустим также, что в этой квартире находится сейф, а в сейфе - внушительная сумма наличных, например, сто тысяч долларов. Как, по-вашему, будет развиваться подобная ситуация? - Под каким именем он снимал квартиру? - Чарльз Амбой. - Следующий мой вопрос будет сугубо личного характера. Как по-вашему, считает ли администрация Диксивуд-апартаментов, что у Чарльза Амбоя есть жена? - Само собой. Иначе зачем бы ему понадобилась эта квартира? - Вы знаете наверняка, что с ним там кто-то жил? - Нет. Если вы так ставите вопрос - не знаю. Мне стопроцентно известно лишь, что в Диксивуд-апартаментах он считался мистером Чарльзом Амбоем. Этого мне вполне достаточно. - И вы убеждены, что квартиру арендовал именно ваш муж? - Да, я знаю точно. - Откуда такая уверенность? - Однажды я нашла в его кармане квитанцию об оплате. Квитанция выписана на имя Чарльза Амбоя, а номер квартиры - девятьсот двадцать восемь. - И какова сумма аренды? - Пять тысяч долларов. На лице Мейсона появилось удивление. - И он выплатил такую сумму наличными? - У моего мужа есть в банке счет на имя вымышленного партнерства "Малден и Амбой". И чеки на этот счет он подписывал то собственным именем, то именем Амбоя. - Вымышленное партнерство служило для сокрытия истинных доходов? - Я не знаю, - ответила миссис Малден. - Но, квартирная плата в Диксивуд-апартаментах составляет пять тысяч долларов в год? - Да, верно. - По всей видимости, ваш супруг устроил себе уютное любовное гнездышко. - Почему бы и нет? Он неплохо зарабатывал. На романтических отношениях убийственно сказываются тайные встречи в дешевых гостиничных номерах с протертыми коврами, облупленными стенами, засиженными мухами трюмо и скрипучими кроватями. Страсть перегорает в дым и исчезает. Мейсон внимательно посмотрел на посетительницу. - Простите, но складывается впечатление, что ваш ответ основан на личном опыте. - Я полагаю, мистер Мейсон, что этот вопрос должен быть вам совершенно безразличен, - сказала она, не отрывая взгляда от туфельки. Повисло молчание. Наконец, Мейсон спросил: - Вы хоть раз были в той квартире? - Нет. - Почему? - О, Боже милосердный! Ну зачем мне нужно было туда заходить? - Чтобы, например, заполучить улики. - Для чего? - Разве мысль о разводе никогда не приходила вам в голову? - Нет, мистер Мейсон. Я была счастлива в браке. Я не имела ничего против любовных интрижек Саммерфилда. Лишь бы он не пытался меня перехитрить. Соглашаясь делить с другой физическую близость, я не хотела чувствовать себя одураченной. Узнав об этой квартире, я была в шоке. Честно говоря, господин адвокат, я боюсь, что у вас сложилось превратное представление о ситуации. - Что вы имеете в виду? - Романтические похождения Саммерфилда - всего только побочный сюжет. - Как и все романтические похождения, - констатировал Мейсон. - Я не это имела в виду, - рассмеялась Стефани Малден. - А что вы имели в виду? - Давайте, мистер Мейсон, рассмотрим факты немного под другим углом зрения, - предложила она. - Врач ведет специфический образ жизни, отличающийся от обычного. Кто-нибудь должен постоянно знать обо всех перемещениях врача - ведь он может понадобиться для оказания экстренной помощи. Рядовой гражданин сообщает своей жене, что якобы едет по делам в Чикаго, упаковывает чемодан и уединяется со своей дамой сердца дней этак на несколько. А врач обязан постоянно держать руку на пульсе событий. Он может понадобиться в любое время суток. - Продолжайте, - кивнул Мейсон. - Саммерфилду частенько звонила некая миссис Амбой, и всякий раз он уезжал, оставляя мне номер телефона. - Какой именно? - Крестлайн шестьсот девяносто три сорок два. Я навела справки в телефонной компании. Оказалось, что телефон под этим номером установлен в квартире девятьсот двадцать восемь в Диксивуд-апартаментах. По всей видимости, мой муж встречался в этой квартире с Глэдис Фосс. А может, она там жила, я не знаю. - Жила в качестве миссис Амбой? - Вполне вероятно. - Вы не пытались выяснить точно? - Нет. - Каков смысл вашего заявления о побочном значения романтических похождений вашего мужа? - Я считаю, что у моего мужа был роман с Глэдис Фосс. - Она хороша собой? - спросил Мейсон. - Ни одна женщина не станет восторгаться внешностью другой, когда та ее соперница, - ответила миссис Малден. - И все-таки вынуждена признать - Глэдис Фосс хороша собой. - Опишите ее, пожалуйста. - Она располагает всеми достоинствами, какими гордятся женщины и наслаждаются мужчины. Глаза, волосы, фигура, манеры... Вам нужны детали? Она брюнетка двадцати семи лет, рост - пять футов два дюйма, вес - сто двенадцать фунтов, большие темные глаза, великолепные ножки, которые она с удовольствием демонстрирует, прекрасные линии бедер. Я бы ее возненавидела только за один внешний вид, даже если бы мой муж не обратил на нее внимания. - И, однако же, его влекла к ней отнюдь не одна только страсть? - В том-то и дело, мистер Мейсон. Бог с ним, с романом. Думаю, их связывали еще и деловые интересы. Мне кажется, что во время встреч муж с ее помощью фабриковал фальшивые документы, решал, каким образом обойти... Нет, - вдруг остановилась она. - Пожалуй, я зашла чересчур далеко, говоря о вероятном, как о факте. - Расскажете подробнее о таинственной миссис Амбой, - попросил Мейсон. - Обычно миссис Амбой начинала с просьбы пригласить доктора Малдена к телефону. Он как правило брал трубку, и тогда начинался долгий диалог большей частью о всевозможных симптомах. Что отвечали на другом конце провода, я, конечно, не слышала. А Саммерфилд говорил примерно следующее: "Когда вы впервые ощутили боль, миссис Амбой?" Или: "О перебоях дыхания я хотел бы услышать подробнее..." Или еще что-нибудь в том же роде. А потом он утомленно вздыхает: "Наверное, мне лучше подъехать". - И что дальше? - Дальше он извещает меня, что отправляется на вызов и что до него можно дозвониться по номеру Крестлайн шестьсот девяносто три сорок два, и что ближе к вечеру он навестит еще нескольких пациентов - в такой-то последовательности, такие-то телефоны. Раза три или четыре мне приходилось его разыскивать. Я все вычисляла: где он может оказаться к этому моменту, ведь уехал-то он довольно давно. Беспокоить людей в поздний час неловко. Ну, я и звонила по третьему или четвертому номеру из оставленных. И что же? Там он еще не появлялся. Я обзванивала по порядку другие телефоны и обнаруживала его, в конце концов, по номеру Крестлайн шестьсот девяносто три сорок два. И всякий раз он объяснял мне, что состояние больной ухудшалось, но сейчас он уже выезжает. - И у вас появились подозрения? - Сперва нет. - А где сейчас мисс Фосс? - спросил Мейсон. - Хотела бы я знать, - ответила она. - Вполне возможно, что в Солт-Лейк-Сити. - Человек, сумевший выкроить за десять лет сто тысяч долларов наличными из скрытого дохода, видимо, неплохо зарабатывал. - Вы правы. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Давайте рассмотрим ситуацию с отвлеченной, чисто логической точки зрения. Предположим, вашему мужу удавалось до последнего времени утаивать от налоговых служб по десять тысяч за год. В таком случае его ежегодный доход составлял что-то около ста пятидесяти, а то и двухсот тысяч. - Ерунда! - воскликнула миссис Малден. - Я в чем-то ошибся? - Все ваши расчеты - полная ерунда. У Саммерфилда были огромные расходы. Шесть тысяч долларов в месяц он тратил на поддержание дела. - Ладно, - согласился Мейсон. - Тогда скажите, зачем он рисковал своей профессиональной репутацией, социальным положением и даже свободой, уклоняясь от уплаты налогов на сумму в сто тысяч? За аферы с налогами сажают в тюрьму. Это вам известно, миссис Малден? Предположим, при самом лучшем исходе разбирательства ваш муж избежал бы тюрьмы. Но не избежал бы шумного скандала, а в результате - и непоправимого ущерба, перекрывающего любой выигрыш от махинаций с налогами. - Мистер Мейсон, - твердо сказала она, - какими бы мотивами ни руководствовался мой муж, вероятно, нам стоит познакомиться с фактами прежде, чем это сделают другие? - Что вы имеете в виду? - Мне очень хочется знать, что представляла собой квартира, снятая моим мужем на имя Чарльза Амбоя - любовное гнездышко или второй офис. - Или то и другое одновременно? - предположил Мейсон. - Возможно и такое, - согласилась она. - В этом случае там должен быть сейф, а в сейфе - значительная сумма денег. Глэдис Фосс - или иная женщина, делившая с моим мужем постель, должна знать шифр к сейфу. Представим себе, что до Глэдис дошли слухи о гибели Саммерфилда - а они до нее наверняка уже дошли. У Глэдис безусловно появится искушение явиться в квартиру, очистить сейф и удрать. - Не исключено, - согласился Мейсон. - Где живет мисс Фосс? - В небольшом домике по адресу Кунсо-Драйв, шестьдесят девять тридцать один. - Как далеко это от Диксивуд-апартаментов? - Около мили. Может, полторы. - Она живет одна? - Да. - Не совсем обычная ситуация, - заметил Мейсон. Миссис Малден пожала плечами. - Пытались вы разузнать, где сейчас мисс Фосс? - Конечно. Я поехала к ней домой. Оставила в дверях записку и поехала в клинику. Потом позвонила в госпиталь в Финиксе. - Она была там? - Да. И уехала. - А как насчет Солт-Лейк-Сити? Вы не интересовались? - Нет, мистер Мейсон. Я не готова к такому путешествию. Я хотела бы поручить это вам. - Это надо понимать так, что вы готовы нанять детективов, чтобы... - Именно так, - сказала миссис Малден. - Вполне возможно, - заметил Мейсон, - что налоговая инспекция нас опередила. Они, конечно, ищут контактов с... - Не думаю, - прервала она адвоката. - Пронюхав о мелких суммах, припрятанных моим мужем от бдительных инспекторов, эти последние скорее всего до тайной квартиры не добрались. И, надеюсь, не доберутся. - Вернемся к налоговым проблемам, - предложил Мейсон. - Инспекторы заподозрили, что цифры в декларациях вашего мужа о доходах занижены? - Да. - И тогда по ходу расследования выявили двух пациентов, плативших наличными по квитанциям, а в приходных ведомостях этих сумм не оказалось? - Все не так просто, - улыбнулась она. - Почему? - Ну, мой муж был весьма занятым человеком с обширной практикой. Он лечил диатермией, имел соответствующую аппаратуру и соответствующий персонал. В клинике работало четыре медицинских сестры и сестра-хозяйка Глэдис Фосс. - Из них мисс Фосс был главной. - Да, она исполняла разнообразные функции: администратор, личный секретарь, сестра-хозяйка и так далее. Словом, правая рука Саммерфилда. Муж объяснил инспекторам, что к финансовой отчетности в клинике относились халатно, как к некой помехе. Оплата фиксировалась, но он лично не обращал внимания на ее формы, его не волновало платили ли пациентами наличными или чеком. Кроме того, он подчеркнул, что финансами ведает Глэдис Фосс. - По вашим словам, инспекторы беседовали с мисс Фосс перед ее отъездом? - Да. Глэдис сообщила им, что в клинике у нее дел сверх головы. С одной стороны, лечебные процедуры, с другой - бухгалтерия. Поэтому, мол, она ограничивает свою деятельность абсолютно необходимой документацией. Она добавила, что доктор Малден не любит докучать пациентам счетами и возиться с деньгами. У нее в офисе стоит сейф для наличных, и... - сейчас, мистер Мейсон, я коснусь момента, осложнившего ситуацию - деньги попадают в банк раз в две недели. Нельзя же, мол, оставляя пациентов на произвол судьбы, бегать в банк каждые два часа. - Наличными вносились, как я понимаю, крупные суммы. - Не такие уж крупные. Что и насторожило налоговую инспекцию. Двухнедельный период, на фоне которого появился пациент с тремястами пятьюдесятью долларами, отражен в бухгалтерской книге довольно скромно: оприходована тысяча с небольшим. Инспекторы же считают, что там должно быть никак не меньше двух тысяч. Но, к слову сказать, по ведомостям никак не установить, попали в общий котел эти триста пятьдесят долларов или нет. Такие уж ведомости. Мейсон кивнул. - Естественно, инспекторы устроили за эти ведомости форменный разнос. А Глэдис Фосс заявила в ответ, что она, дескать, медицинская сестра, а не бухгалтер. Они сказали, что финансами должен заниматься бухгалтер. Саммерфилд выразил неприязнь к бухгалтерам и безразличное отношение к деньгам, которые мало значат для творческого человека. И вообще, он, мол, врач, а не банкир. - После чего Глэдис Фосс и отбыла в Финикс? - Совершенно верно. - А налоговые инспекторы нетерпеливо дожидаются ее возвращения? - Она ведь обещала им найти в документах спорные суммы, продолжая стоять на своем: деньги на сторону, на тайный, защищенный от налогов счет не перекачивались. - И что было потом? - Наступил период затишья. Скорее всего, инспекторы принялись за ревизию расходов моего мужа, пытаясь выйти на секретный сейф или что-нибудь подобное. - Им так и не пришло в голову, что он мог завести квартиру под вымышленным именем? - Похоже, нет. Хотя я не могу поручиться. - И вы хотите, чтобы я нашел мисс Фосс раньше, чем это сделают налоговые инспекторы? - Да. - И я должен поговорить с ней? - Да. - О чем? - Вам придется ее разговорить. Вы ведь адвокат. Развяжите ей язык. - Вытянув из нее признание в незаконных операциях с деньгами, в сокрытии неких сумм от налогового обложения, я обнаружу как раз ту улику, которая навлечет на наследников крупные штрафные санкции. Она прикусила губу. - Вы не подумали об этом? - Нет. - Что ж, подумайте сейчас. - Я... лучше я свалю эту проблему на вас, мистер Мейсон. Всю совокупность проблем. Ведите мои дела, решайте вопросы наследства, утрясайте наилучшим образом налоговые противоречия. Словом, представляйте мои интересы. - Иначе говоря, вы даете мне полную свободу действий, с тем чтобы в конечном счете они пошли вам на пользу? - Да. Я вам безоговорочно доверяю. - Спасибо. - Мистер Мейсон, я знаю, что адвокат связан этическими нормами - как и врач. Известно и другое: наипервейший долг адвоката - защищать интересы своего клиента. Тем, кто следит за мной, наверняка уже известно, что я побывала у вас. Но это вполне естественный шаг - женщина, оказавшаяся в сложной ситуации, обращается к своему адвокату за советом. Начиная с этого момента, вы можете довершить то, чего я не успела сделать. - Что именно? - Неужели я сама должна вам все разжевывать? - воскликнула она. - Я нуждаюсь в защите. Если эти люди проведают, что мой муж подтасовывал декларации о доходах, на мою голову обрушится масса неприятностей, а наследство обложат штрафами. Теперь рассмотрим такой вариант: они случайно узнают про эту квартиру, едут туда - и ничего не находят. А для них ведь не секрет, что я там не появлялась. - Я слушаю, - сказал Мейсон. - Договаривайте до конца. - Вас-то они ни в чем не заподозрят. Когда я покину ваш кабинет, они продолжат наблюдение. За мной, но не за вами. - Она встала направилась к двери. - Подождите минуточку, - крикнул Мейсон ей вслед. - Вернитесь, пожалуйста. Зря вы перекладываете свою ношу на мои плечи. - Мои преследователи дожидаются, когда я появлюсь, - раздраженно сказала она. - Мне бы хотелось, чтобы они истолковали мой визит к вам, как рутинное обсуждение юридических формальностей, связанных с наследством. Чем дольше я здесь, тем больше подозрений в головах у моих преследователей. Я вам все рассказала и хотела бы, чтобы вы предприняли все возможное для защиты моих интересов. Разумеется, я собираюсь выплатить вам должный гонорар. - Повремените еще минуту, - попросил Мейсон, разглядывая фотокопии. - Эти записи зашифрованы. - Да. - Есть у вас ключ к шифру? - Нет. - Вы пытались найти этот ключ? - Конечно. - Пытались каким-либо образом выяснить у мужа? - Нет. Он был неглупый человек, я уже говорила вам. Малейшее проявление любопытства, любой вскользь оброненный невинный вопрос, немедленно заставил бы его насторожиться, более того, выдал бы меня с головой. Нет, мистер Мейсон, он не любил показывать свои карты. И я, по его примеру, тоже. Мейсон молчал, погрузившись в раздумье. Миссис Малден решительно подошла к столу, пожала адвокату руку, улыбнулась Делле Стрит, развернулась и направилась к выходу. - Не могу задерживаться дольше ни на минуту, - заявила она на прощанье. - Я обдумаю ваши проблемы, - пообещал Мейсон. - Я верю вам, - сказала она, покидая кабинет. 2 Подкинув вверх скрепленные колечком ключи, оставленные посетительницей, Мейсон поймал их и снова подкинул. Потом осмотрел связку, словно уникальное произведение искусства, и, наконец, решил: - Пожалуй, стоит рискнуть. - Возьми меня с собой, шеф, - попросила Делла Стрит. - Испытываю непреодолимое желание узнать, как выглядят любовные гнездышки. А тебе, в любом случае, свидетель не помешает. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Надевай шляпку и поехали. Они вышли в приемную. Герти уже не было. По-видимому, ровно в пять часов покинули рабочее место и обе машинистки. Делла и Мейсон погасили свет и вышли через дверь кабинета. Мейсон сел за руль. Не доезжая квартал до Диксивуд-апартаментов они нашли место, где поставить автомобиль. - Естественно, миссис Малден не может быть абсолютно уверена, - задумчиво сказала Делла, - что один из этих ключей обязательно подойдет к квартире девятьсот двадцать восемь. - Это не самое страшное, - ответил Мейсон, - есть варианты и похуже. Предположим, ключи действительно подойдут к этой квартире. А вдруг там и на самом деле живет некая миссис Амбой. Предположим, она ушла по делам, а мы в это время отпираем дверь и заходим. - Господи! - выдохнула Делла Стрит. - Не хотелось бы мне, чтобы ты оказался прав. Они подошли к парадной двери. Мейсон сунул в замочную скважину ключ - без какого-либо эффекта. Тогда он попробовал второй - замок послушно открылся. На лифте они поднялись на девятый этаж и остановились перед дверью квартиры девятьсот двадцать восемь. Мейсон постучался, спустя несколько секунд - еще раз. За дверью не раздалось ни единого звука. Тогда адвокат вставил в замочную скважину ключ, не пожелавший открывать парадный вход. Замок сразу же сработал. Мейсон вошел и включил свет. - О! - только и могла сказать Делла Стрит. - В чем дело? - поинтересовался Мейсон. - Милая квартирка! - заметила Делла. - Удобно и изящно, глаз радуется. Шеф, это удовольствие стоит денег! - И немалых, - добавил Мейсон. Мебель четырехкомнатной квартиры была подобрана с большим вкусом, средств на обстановку не жалели. В просторной спальне, на аккуратно застеленной кровати была заметна вмятина, явно от чемодана. - Кто-то очень поспешно собирал вещи, - сделала вывод Делла, указывая на приоткрытый шкаф, внутри которого виднелись пустые вешалки. Мейсон неожиданно схватил Деллу за руку и увлек за собой во вторую спальню. - Смотри, - указал адвокат. - Господи! - воскликнула она. - Что... что это, шеф? Мейсон вздохнул и ответил: - Опасаюсь, что наше любопытство грозит неприятностями. На полу у самого края ковра была прислонена лицевой стороной к стенке какая-то картина. Штукатурку с того места, где она висела прежде, содрали, обнажив дверцу сейфа, которая сейчас была приоткрыта. Мейсон подтащил кресло к картине, встал на него и попытался заглянуть внутрь сейфа. Дальняя часть тайника оставалась в тени. - Открой дверцу, шеф, - предложила Делла Стрит. - Тогда ты сможешь... Мейсон отрицательно покачал головой и огляделся. - Делла, - попросил он, - посмотри, нет ли где здесь зеркальца? - На тумбочке лежит зеркало. - Подай его, пожалуйста. Делла Стрит взяла зеркало и протянула Мейсону. Очень осторожно, стараясь не дотронуться до стальной дверцы, адвокат засунул импровизированный отражатель в сейф и сосредоточился на увиденном. - Ну, - нетерпеливо спросила Делла Стрит, - что там? - По-видимому, там ровным счетом ничего нет, - ответил Мейсон. - Впрочем, нам все равно. - Почему? - Допустим, в сейфе лежит десять тысяч долларов. - И что? - Нам спокойно могут заявить, что там находились сто тысяч, а теперь девяноста тысяч не достает. - Нетрудно догадаться, шеф, что здесь произошло, - несколько встревоженно сказала Делла. - Квартиру покидали в спешке - опустошили сейф, бросили денежки в чемодан и покинули здание. - Вполне вероятно, - ответил Мейсон. - Такая версия мне кажется вполне логичной, - заметила Делла. - Логична, - подтвердил Мейсон, - как одна из многих. - Каких, например? - Предположим, мы имели шифр к сейфу, а в нем находилось сто тысяч долларов. Предположим, они принадлежали доктору Малдену и он действительно утаивал наличность из доходов клиники. Предположим, вдова поручила мне, как своему адвокату, забрать эти деньги и, не предавая огласке этот факт, хранить их у себя, а когда вопросы наследства будут решены, отдать ей половину, оставив вторую себе в качестве гонорара. Делла задумчиво переводила взгляд с сейфа на Мейсона. - Все правильно, - сказала она. - Именно такой план действий она тебе и предложила. - Именно такой, - мрачно подтвердил Мейсон. - Шеф, но... как мы поступим? - На лице Деллы Стрит отразилась тревога. - Как ты будешь оправдываться? Что скажешь миссис Малден? - У Стефани Малден был ключ от этой квартиры, что сразу вызывает массу вопросов. Например, знает ли она шифр к сейфу? Не бросилась ли она сюда за деньгами сразу же после известия об авиакатастрофе? Что предпримут налоговые инспекторы, узнав об этой квартире и о возможном знакомстве миссис Малден с этой квартирой - кстати, судя по ключам, не совсем теоретическом. Совершенно ясно, что в сейфе хранилось нечто ценное. Сейф очень дорогой, современный, надежный, в таких сейфах всякую ерунду не держат. Допустим, инспекторы заподозрят, что доктор Малден припрятал здесь сотню тысяч. Тогда они первым делом предположат, что, узнав о гибели мужа, Стефани Малден сразу же отправилась в это любовное гнездышко. Естественно, они заподозрят, что именно она опустошила сейф, и на этом основании обвинят ее в сокрытии доходов. Вещественные доказательства налицо, и они ставят нашу клиентку в крайне неприятное положение. - Но ведь за ней следят, - возразила Делла. - Следовательно, сама придти сюда она никак не могла. - О слежке нам известно только с ее слов, - сухо заметил Мейсон. - Когда за тобой кто-то ходит по пятам, трудно ошибиться. - Я согласен, что в таких случаях не ошибаются, - признал Мейсон. - Но, ведь вполне допустимо, что никто за ней не следил и она просто солгала нам. Что тогда? - Тогда, - медленно произнесла Делла Стрит, - мы в очередной раз вляпались в опасную ситуацию. - Наконец-то твои мысли совпадают с моими, - сказал адвокат. - Нам надо немедленно уходить, по возможности не оставляя отпечатков пальцев. Припомни, Делла, к чему ты прикасалась? Достав из кармана носовой платок, Мейсон протер и бережно перенес стул на прежнее место. Делла Стрит открыла сумочку, вынула носовой платок и старательно протерла зеркальце. Мейсон подошел к входной двери и с обеих сторон вытер дверные ручки и выключатель. - Все? - спросил он. - Кажется, все. - Уходим, - скомандовал Мейсон. Они покинули квартиру. Мейсон не поленился протереть платком ручки на дверях лифта и даже кнопки, регулирующие его движение. Лифт доставил их на первый этаж. Они уже наполовину миновали вестибюль, как вдруг хорошо одетая женщина, едва вбежав в помещение, приостановилась, внимательно посмотрела на Мейсона, хотела было что-то сказать, но передумала и поспешила к лифту. - Ты знаешь ее? - тихим голосом спросила Делла. - Нет, - сказал Мейсон. - Но, к сожалению, кажется, что она знает меня. Он распахнул дверь, пропуская Деллу вперед. Они быстро спустились по ступеням, и так же быстро дошли до автомобиля. Мейсон сел за руль и, не произнося ни слова, домчался до первого заведения, где мог быть телефон. Он вошел в аптеку и позвонил в "Детективное Агентство Дрейка". - Будьте любезны Пола Дрейка, - попросил Мейсон. - Пол? У меня для тебя очень срочное задание. - Все твои задания очень срочные, - усмехнулся на том конце провода Дрейк. - Ты читал в газетах о гибели доктора Саммерфилда Малдена? - спросил адвокат, не обратив внимания на слова детектива. - Да, читал. - У меня есть сведения, что за его вдовой уже несколько дней ведется наблюдение. - Почему? - спросил Дрейк. - А вот это тебе и предстоит выяснить... Вскоре она будет в моем кабинете. - Все, Перри? - Нет, мне нужно знать еще кое-что. Доктор Малден разбился, когда летел на медицинскую конференцию в Солт-Лейк-Сиги. - Да, об этом писалось в газетах, - согласился Дрейк. - Слушай внимательно, - попросил Мейсон. - У доктора Малдена работала медсестра по имени Глэдис Фосс. Ей около двадцати семи лет, брюнетка с большими темными глазами, рост - пять футов два дюйма, вес - около ста двенадцати фунтов. По моим сведениям, очень гордится своими ножками. - Обоснованно гордиться? - заинтересовался Дрейк. - Наверное, - нетерпеливо ответил Мейсон и продолжил: - Она проживает на Кунсо-Драйв, шестьдесят девять тридцать один. Но думаю, что сейчас ее там нет. - И где она? - Она покинула офис, направляясь за какими-то бумагами или консультациями в госпиталь в Финиксе. Оттуда она должна была отправиться в Солт-Лейк-Сити, чтобы присоединиться к доктору Малдену. - Ага, - сказал Дрейк, - сюжет закручивается. - Ты хотел сказать - запутывается? - проворчал Мейсон. - Ладно, к чему ты клонишь? - К тому, чтобы ты послал людей в Солт-Лейк-Сити на поиски Глэдис Фосс. - Там она под собственным именем? - Не знаю, - сказал Мейсон. - Но подкину тебе информацию для размышлений. На конференцию съедется огромное множество врачей, все отели будут переполнены. Доктор Малден наверняка забронировал для себя номер или даже пару номеров. Ты можешь ухватиться за эту ниточку. Если же она оборвется, свяжись с секретарем ассоциации медиков, который наверняка причастен к бронированию номеров. Доктор Малден рассчитывал свои действия на много ходов вперед. Не мог он пригласить Глэдис Фосс в Солт-Лейк-Сити, не подготовившись. - Хорошо, - ответил Дрейк. - Я принимаюсь за работу. - Скажи своим людям, чтобы не оставляли в Солт-Лейк-Сити никаких следов, - предупредил Мейсон. - И пусть будут готовы встретиться с представителями официальных служб. Впрочем, я надеюсь, что обойдется без этого. - Все понятно, - сказал Дрейк. - Но в первую очередь важно установить, кто следит за миссис Малден. Направь к ней оперативников немедленно. Эта задача номер один. - Сделаю, - заверил Дрейк. - Смогут твои люди определить, кто за ней наблюдает? - Обижаешь! Наблюдатели ездят на машинах. На машинах имеются номера. И периодически наблюдатели докладывают руководству. Руководители, как правило, имеют адреса и фамилии. Так что, не беспокойся, Перри, это рутинная работа. - Как скоро твои люди приступят к делу? - Вышлю одного прямо сейчас. Но понадобится еще парочка. - Так найди быстрее эту парочку, - потребовал Мейсон. - Не теряй времени. И держи меня в курсе дел. - Мейсон повесил трубку, и набрал номер телефона Стефани Малден. В трубке послышался настороженный голос. - Алло, - сказал адвокат. - Миссис Малден? - Слушаю вас. - Возможно, ваш телефон прослушивается, - сказал Мейсон. - Вы узнаете мой голос? - Кажется... да. - Сегодня днем вы нанесли визит одному специалисту... - Да. - Прошу вас через сорок пять минут снова посетить его офис... - Уже поздно, - заметила она. - Как я попаду внутрь? - Проблем нет, - ответил Мейсон. - Скажете ночному сторожу, куда идете, он поднимет вас на лифте, постучите в дверь и вам откроют. Мейсон повесил трубку, вышел из аптеки и сел в машину. - Какие планы дальше? - спросила Делла Стрит. - Самые радужные для тебя - мы отправимся ужинать. - И куда? Мейсон достал из кармана часы. - Туда, где нас накормят за полчаса. Желательно, неподалеку от конторы, чтобы мы могли в срок принять миссис Малден. - Мог бы назначить ей другое время, чуть пораньше - тогда бы мы потом могли не торопясь насладиться ужином. А теперь придется глотать второпях непрожеванную пищу... - Мне не терпится ее повидать, - усмехнулся Мейсон, - но необходимо, чтобы Пол успел приставить к ней оперативников... Поехали. Мейсон остановил машину у ресторана за два квартала от здания, где располагался его офис. В ресторане адвоката прекрасно знали. Официант появился, едва они зашли в кабину. Мейсон взглянул на часы и сказал: - В нашем распоряжении ровно двадцать девять минут. Будьте любезны принести два бакарди, студень, говядину с жареным картофелем... Пожалуй, все. Официант поспешно удалился. Все время ужина они молчали. Мейсон смотрел на часы, маленькими глотками отпивая свой коктейль. В офисе они появились за три минуты до предполагаемого визита миссис Малден. - Мы пришли вовремя, - заметила Делла, включив свет. - Да, - вздохнул Мейсон. - Зато миссис Малден может задержаться. Не успел он подойти к своему столу, как раздался стук в дверь. Делла Стрит отворила дверь, и Стефани Малден прямо с порога быстро заговорила: - Ну и темпы у вас, мистер Мейсон. Я очень приятно удивлена, не рассчитывала на немедленный результат. - Садитесь, пожалуйста, - предложил Мейсон и, взглянув на часы, добавил: - Вы пришли вовремя. - Муж меня приучил. Он всегда дорожил и своим, и чужим временем. Назначив встречу на такой-то час, он стремился соблюсти уговор во что бы то ни стало. Если, конечно, его не выбивало из графика чрезвычайное происшествие, которые иногда случаются в жизни врачей. Он говорил мне: "Стефани, назначая время встречи, обе стороны заботятся об экономии времени. Если у тебя свидание, будь на нем в срок. Не заставляй человека ждать, но и не позволяй ему опаздывать..." Что вы узнали, мистер Мейсон? - Я нарушил собственные принципы и отправился с вашими ключами в квартиру мистера Амбоя. - Сами? - спросила она. - Да. - И что вы там увидели? - Со вкусом меблированную четырехкомнатную квартиру. - Четырехкомнатную?! - Да, - подтвердил Мейсон. - То есть гостиная, кухня и... - она замолчала, вопросительно посмотрев на адвоката. - Ванная и две спальни, - закончил тот. - Две спальни? - переспросила Стефани Малден. Она перевела взгляд на Деллу Стрит, потом опять на Мейсона и повторила: - Две спальни... Мейсон молчал. - Чересчур шикарно для места встреч с любовницей, - заметила вдова. - Вы говорили, что нанимали детектива для слежки за мужем, и таким образом узнали об этой квартире? - Да, верно, - подтвердила миссис Малден. - В какое агентство вы обращались? - В "Объединенное Следственное Агентство". - Вы уверены, что доктор Малден посещал квартиру в Диксивуд-апартаментах? - Абсолютно. Мистер Мейсон, ключи подошли к дверям? - Да, я же сказал, что был в квартире - ответил Мейсон. - Разрешите задать вам вопрос? Вы хоть раз туда заходили, миссис Малден? - Я? Нет, конечно! Я ведь уже говорила. Я не из тех, кто шпионит... - она замолчала на полуслове и нервно рассмеялась. - Признаю, что некоторые мои действия противоречат этому утверждению. Но, мистер Мейсон, я веду расследование, а не сую нос в чужие дела ради праздного любопытства. - Существует разница между тем и другим? - Да, и довольно ощутимая. Но мне хочется знать, что еще вы там увидели, мистер Мейсон? - Кто-то очень спешно покинул квартиру еще до нашего прихода. Картина со стены была сорвана и повесить ее на место не сочли необходимым. От стены оторвали большой кусок штукатурки - там мы обнаружили надежный огнеупорный сейф, способный остановить самого искушенного грабителя. - Я так и знала! - воскликнула она. - Этот кто-то ухитрился открыть сейф, - продолжал Мейсон, - а я ухитрился сквозь приоткрытую дверь увидеть, что он пуст. - Пуст?! - воскликнула вдова. - Но ведь кроме моего мужа никто не знал шифра, а там лежали сто тысяч... - Прошу вас, продолжайте, - улыбнулся Мейсон. - Как считают налоговые инспекторы, там должны быть сто тысяч долларов... - Она вдруг посмотрела на Мейсона и рассмеялась. - О, мистер Мейсон, вы неподражаемы! Мейсон удивленно посмотрел на посетительницу. - Вы побывали там, - зачастила она. - Осмотрелись, подобрали шифр к сейфу, открыли его и забрали сто тысяч долларов. Теперь налоговые инспекторы не смогут ничего доказать. Когда ситуация успокоится и тучи разойдутся, вы отдадите мне деньги - разумеется, за вычетом вашего гонорара. Учитывая обстоятельства, этот гонорар будет весьма высок, мистер Мейсон. - Успокойтесь! - прервал ее Мейсон. - Придите в себя. Не было там никаких денег. - Именно этой позиции вам и следует держаться, мистер Мейсон. Мне говорили, что вы настоящий волшебник. Сейчас я вижу, насколько справедливо это высказывание. - Подождите, - вздохнул Мейсон. - Поймите, что даже обнаружив в сейфе деньги, я отнюдь не стал бы действовать по предлагаемой вами схеме. Она неэтична, противозаконна сама по себе и, к тому же, покрывает другие незаконные операции. - Я понимаю, - сказала миссис Малден. - Не надо втолковывать мне прописные истины. Вы, мистер Мейсон, поразительный юрист. Не нахожу слов, чтобы выразить вам свою благодарность. - Она встала с кресла и направилась к Мейсону, протягивая руки: - Вы восхитительны! Бесподобны! Вот решение, мгновенно снимающее все проблемы. Теперь я рассмеюсь налоговой полиции в лицо. - Смейтесь сколько угодно, - заявил Мейсон. - Но не ждите, что я в один прекрасный момент осыплю вас долларами. Повторяю, я обнаружил сейф открытым и, насколько могу судить, пустым. Она подалась вперед и чмокнула его в щеку. - Как вас отблагодарить? - Давайте не будем играть в жмурки, - с раздражением сказал Мейсон. - В сейфе я не обнаружил никаких денег. И при сложившихся обстоятельствах никто, абсолютно никто, не должен знать о том, что я побывал в этой квартире. - Разумеется, мистер Мейсон, разумеется! Я прекрасно понимаю, сколь важно блюсти полную секретность. Но я не понимаю почему, в таком случае, вы не закрыли сейф и не повесили на место картину? - Потому что как юрист я не имею права уничтожать улики. - Какие улики? Улики чего? - удивилась она. - Не знаю, - ответил Мейсон. - А поскольку не знаю, то не рискую. Подобные неопределенности чреваты любыми неожиданностями, вплоть до убийства. - Ох, уж эти юристы! - рассмеялась она. - Ну, что ж, вы нашли единственно верное решение, мистер Мейсон. Я вам так признательна! - Я пытаюсь разъяснить вам, - стоял на своем Мейсон, - что не вынес из этой квартиры ни соринки. - Конечно, я понимаю, - казалось, она не слышит слов адвоката. Затем, подарив Делле Стрит очаровательную улыбкой, миссис Малден направилась к двери. - Подождите, - попробовал остановить ее Мейсон. - Давайте разберемся в ситуации. - В другой раз, мистер Мейсон. У меня важные дела... Понимаете, я ведь не предполагала, что придется еще раз ехать к вам... Я должна, просто обязана поскорее вернуться обратно. Я очень признательна вам, мистер Мейсон! Вы даже не представляете, насколько я вам благодарна! Всего доброго. Стефани Малден быстро вышла из кабинета. - Делла, набери номер Дрейка, - попросил Мейсон. - Пол слушает, - через минуту доложила секретарша. Мейсон поднял трубку. - Алло, Пол? Твой сотрудник следит за Стефани Малден? - Да. - У тебя есть оперативники в резерве? - Сейчас ее обслуживают трое. Один дежурит возле ее дома, второй ее сопровождает, а третий... - Она только что вышла из моего кабинета, - предупредил Мейсон. - Не упустите. - Не беспокойся, Перри. Она в надежных руках. В противном случае мне бы уже сообщили. - Если она сумеет уйти от наблюдения, - сказал адвокат, - пусть твой оперативник едет в Диксивуд-апартаменты. Возможно, там ему вновь улыбнется счастье. - Диксивуд-апартаменты? - Совершенно верно. - Хорошо. Если он позвонит и скажет, что потерял ее, я дам ему такие указания. Но ты зря волнуешься, Перри. Эти парни никого не упустят, они профессионалы. - Прекрасно, - резюмировал Мейсон и повесил трубку. - Шеф, ты считаешь, что она поедет в ту квартиру? - спросила Делла. - Вполне вероятно. - Но зачем? - Чтобы запереть сейф, уничтожить отпечатки пальцев, восстановить штукатурку и повесить картину на место. - Как ты думаешь, налоговые инспекторы выйдут на эту квартиру? - Полагаю, что в конце концов, да. - И обнаружат сейф? - Да, вероятно. - Что будет тогда? Мейсон пожал плечами. - Стефани Малден, по-твоему, всерьез считает, что деньги у тебя? - Хитрый и предприимчивый адвокат, ставящий интересы клиента выше профессиональных этических норм, счел бы, возможно, этот шаг и умным, и уместным. - То есть взял бы деньги и... - Давай посмотрим на ситуацию под другим углом, - предложил Мейсон. - Имеется секретный сейф со ста тысячами долларов наличными. Приближается момент реализации завещания. Бухгалтерия доктора безукоризненна, концы сходятся с концами до последнего цента, что бы там ни подозревали инспекторы. И вдруг на всеобщее обозрение всплывают сто тысяч. Возникает естественный вопрос - откуда они взялись? Налоговые инспекторы заявляют, что доктор Малден скрыл крупные суммы дохода, около ста тысяч долларов. Если в сейфе на тайной квартире доктора Малдена обнаружат аналогичное количество денег, эти гипотезы получат убедительное подтверждение. Налоговая служба будет настаивать на всевозможных штрафах и карах, обвинять Стефани Малден в причастности к мошенничеству, а газеты раздуют скандал. А сейчас, если даже обнаружат сейф, то они обнаружат всего-навсего пустой сейф и им придется довольствоваться и дальше собственной уверенностью в том, что доктор Малден припрятал некую часть своего дохода. - Да, - согласилась Делла, - разница между двумя исходами весьма существенна. - Именно поэтому, - продолжал Мейсон, - адвокат, который, пробрался бы в квартиру, переложил из сейфа в портфель сто тысяч, а потом, когда суматоха уляжется, явился бы к клиентке и сказал: "А у меня для вас маленький подарочек!", снискал бы горячую благодарность и пятьдесят тысяч долларов гонорара, не облагаемого налогом. - Звучит соблазнительно, - сказала Делла Стрит. - Не правда ли? Единственный порок этой схемы заключается в том, что она вступает в противоречия с законом. - Но в принципе гарантирует благополучную развязку дела, - сказала Делла. - В принципе - да, - согласился Мейсон. - И миссис Малден думает, что ты пошел именно по этому пути? - Судя по ее словам, именно так она и думает. - Стало быть, когда все уляжется, а у тебя не окажется маленького подарочка в пятьдесят тысяч долларов, она будет вправе надуть губки? - Какая ты догадливая! Вот почему, Делла, нам надо составить себе точное представление о случившемся. - А что, по-твоему, произошло? - Думаю, нам подстроили хитрую ловушку. - Стефани Малден? - Не знаю. Сейф могла очистить и Глэдис Фосс. - Но ведь ты мог не найти этот сейф? - Все было организовано так, что я был вынужден его найти, - заметил адвокат. - А шифр? Откуда в таком случае, ты мог узнать шифр? - Наверное, стоит повнимательней присмотреться к фотокопиям записной книжки доктора Малдена, - предположил Мейсон. - Там, скорее всего, есть ответ и на этот вопрос. Делла вынула из сейфа фотокопии и вместе с Мейсоном склонилась над страницами докторского блокнота. Мейсон внимательно изучил всю пачку и стал просматривать второй раз. - На первый взгляд, обычные записки, - вслух размышлял адвокат, - даты свиданий, адреса и прочее в том же духе... Так, а это что такое? - Он ткнул пальцем в цифры на второй странице блокнота - "54-4-". Поколебавшись мгновение, адвокат двинулся дальше. Еще через три страницы, среди библиографических сведений о медицинской литературе возникло сочетание "31-3-". Он перевернул еще две страницы и на третьей нашел запись "-2-26". Еще через две страницы в правом верхнем углу стояло "19-". - Вот мы и имеем нужную комбинацию, - подвел итог Мейсон. - Четыре раза по пятьдесят четыре вправо, три раза по тридцати одному влево, два раза по двадцать шесть вправо, девятнадцать влево. - Ты уверен, что попал в точку? - Ставлю сто долларов против одного. - И как ты намерен поступить? - Прежде всего, угодив в ловушку, не впадать в панику. Давай разберемся, что это за ловушка. - Может, отказать миссис Малден в юридических услугах? - Она тут же заявит, что я присвоил сто тысяч долларов. - Но доказать-то она ничего не сможет! - Кроме того, - веско сказал Мейсон, - мы обязаны отстаивать интересы нашей клиентки, несмотря на ее возможные выпады против меня. Если она встанет на этот путь, налоговые инспекторы получат дополнительную аргументацию в свою пользу. Она же будет утверждать, что дала мне ключ от квартиры с секретным сейфом, что предоставила фотокопию блокнота доктора Малдена, а там, конечно же, зафиксированы неведомые ей цифры шифра. - Неведомые ей! - саркастически усмехнулась Делла Стрит. - Конечно, - ответил Мейсон. - Она будет стоять на этом до последнего, даже под дулом пистолета не признается, что знает шифр. - Неужели, спасая свою шкуру, она бросит тебя на растерзание? - Несомненно. В обывательских умах возможность совершить преступление равносильна самому преступлению. Вот он я, и у меня ключи от квартиры и шифр к сейфу, а в сейфе сто тысяч долларов - потенциальная угроза добропорядочной семейной репутации. - Шеф, - с возмущением сказала Делла Стрит, - если она предпримет такую уловку, то мы должны... - Мы должны защищать интересы нашего клиента, - усмехнулся Мейсон. - В таком случае советую стереть со щеки губную помаду, - улыбнулась Делла. - С минуты на минуту может появиться Пол и мне придется доказывать свое алиби. 3 Послышался один громкий, четыре тихих и вновь два громких удара в дверь кабинета Мейсона. - Кодовый стук Дрейка, - сказал адвокат секретарше. - Впусти его, пожалуйста. - Привет, красотка! - поздоровался Дрейк с Деллой Стрит, направился к кожаному креслу для посетителей и уселся в излюбленной позе - опершись спиной в один подлокотник, и свесив длинные ноги через другой. - Есть новости? - спросил Мейсон. - Никаких, - покачал головой детектив. - В каком смысле? - переспросил Мейсон. - Твои люди упустили "хвост" миссис Малден? - Нет, - сказал Дрейк, доставая из пачки сигарету. - Не было никакого "хвоста". - Это точно? - Разумеется. Мои люди - опытные парни, их вокруг пальца не проведешь. Тот, кто дежурил у дома - мой лучший оперативник, и если бы "хвост" был, он бы его заметил. - Он шел за миссис Малден по пятам? - Естественно. - И никого не заметил? - Никого, - покачал головой Дрейк. - Где он к ней пристроился? - Возле ее дома. - И куда она направилась? - Прежде всего сюда, причем явно очень торопилась. Оставила машину на стоянке, поднялась к тебе, а потом в такой же спешке укатила. Учти, Перри, следить за человеком и одновременно подмечать других преследователей - задача неимоверно сложная. У моего оперативника было, правда, существенное преимущество - он знал ее предполагаемый маршрут. Убедившись, что она этот маршрут соблюдает, он поотстал, чтобы оглядеться. И не обнаружил никаких преследователей. Помнишь, ты мне позвонил, едва она от тебя вышла? К этому моменту в операцию включился еще один оперативник. Второй детектив сопровождал первого, держась от него на приличном расстоянии. Никакого "хвоста" за твоей клиенткой не было, если не считать моих парней. Как ты и предполагал, отсюда она поехала в Диксивуд-апартаменты. - Как долго она пробыла там? - спросил Мейсон. - Не больше десяти минут. - В квартире девятьсот двадцать восемь? - Побойся Бога, Перри, откуда ж мне знать? Она открыла парадную дверь своим ключом, вошла в вестибюль и поднялась на один из верхних этажей. Варианты тут какие? Либо она снимает в этом доме квартиру, либо квартиру снимает кто-то из ее приятелей, доверивший ей ключ. Мой оперативник не отважился отправиться вслед за подопечной в дом, а затем в лифт. Из лифта она вышла на девятом этаже - вот и все, что удалось установить. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Что произошло потом? - Выйдя их Диксивуд-апартаментов, она поехала в сторону своего дома. Как только прибудет туда, мне сообщат. Сейчас за ней присматривают трое парней - больше, чем нужно. Очень уж хотелось выполнить твою просьбу, засечь этих таинственных наблюдателей. Хлопотливая и кропотливая работа. Одному оперативнику не по плечу. - Пусть пока трудятся все трое. - Что ж, может, это и правильно, - согласился Дрейк. - Есть кому доложить о происходящем по телефону. Хочешь, я позвоню в агентство, узнаю, нет ли повестей? - Скажи-ка лучше, что слышно в Солт-Лейк-Сити? - Имей совесть, Перри! Мы там только принялись за дело. - Ты связался с детективами в штате Юта? - Конечно. Они уже занимаются этим делом, Перри. На вопрос, сколько людей задействовать в операции, я ответил: максимальное число. - Отлично, Пол, вернемся к трем твоим оперативникам. - В каком смысле? - Это надежные люди? - Лучшие из лучших. - На них можно положиться? - На все сто процентов. - Как на честных свидетелей? - Конечно. - Что ж, будем считать, что это мой козырной туз. - В каком смысле? - Я сильно подозреваю, что миссис Малден заявит, что якобы не навещала Диксивуд-апартаменты после визита ко мне. - Миссис Малден твоя клиентка? - спросил Дрейк, нахмурившись. - Или противник? - Клиентка, - усмехнулся Мейсон. - Но боюсь, она собирается обвинить меня в присвоении ее денег. - Интересно, - растягивая слова сказал Дрейк. - И больших денег? - Ста тысяч долларов. - Прими мои поздравления, Перри. Ты не размениваешься на мелочи. - Таковы издержки профессии, - посетовал Мейсон. - Адвокат поистине во власти своего клиента. Нанимает тебя этакая разодетая куколка, поет тебе песни, содержащие скудные факты, и ты, приняв эту информацию за чистую монету, лезешь в ловушку. - Ты угодил в ловушку? - спросил Дрейк. - По всей вероятности, - усмехнулся Мейсон. - Впрочем, надеюсь с минуты на минуту из нее выбраться. Подождем полчаса, Пол, возможно, появятся новости. Отправляйся к себе и держи руку на пульсе. Если что-то выясниться, сразу же звони. И еще одно... - Говори, - сказал Дрейк. - Речь идет о квартире девятьсот двадцать восемь в Диксивуд-апартаментах, - сказал Мейсон. - Хорошо бы держать квартиру под постоянным присмотром. За тем, кто навестит ее в ночное время, тоже не мешало установить наблюдение. - Хорошо, приставим к гостю оперативника. А насчет квартиры как? Можно будет снять с нее надзор, когда ночной гость уйдет? - Ни в коем случае. - То есть, как минимум два человека, - вздохнул Дрейк. - Да еще трое-четверо в резерве. - Это твои заботы, - сказал Мейсон. - Ладно, тогда я пошел работать. Ты будешь у себя? - Полчаса еще буду. - Если я за эти полчаса не позвоню, значит миссис Малден отправилась прямиком домой. При любых неожиданностях немедленно извещаю тебя. Будешь уходить, загляни ко мне. Дрейк встал и вздохнув по поводу работы в неурочное время, отправился к двери из кабинета, выходящую прямо в общий коридор, и аккуратно прикрыл за собой дверь. 4 - Прошло три четверти часа, Делла, - сказал Мейсон взглянув на часы. - По-видимому, ничего чрезвычайного не случилось. Можно расходиться по домам. Навестим Дрейка и поедем. Наверное... Адвоката оборвал звонок телефона, номер которого был известен только Делле Стрит и Полу Дрейку. - Это Пол, - сказала Делла. - Наверное, что-то случилось... Мейсон снял трубку: - Алло, Пол, что нового? - Неожиданный поворот событий, - ответил Дрейк. - Ты был прав, Перри. За ней все-таки ведется наблюдение. - Черт возьми! - воскликнул Мейсон. - Ты хочешь сказать, что твой детектив ошибся? - Нет, не ошибся. Просто ей удалось на время оторваться от наблюдателей. Когда она ехала от тебя в Диксивуд-апартаменты, "хвоста" не было, а сейчас он появился. - Расскажи поподробней, - попросил Мейсон. - После Диксивуд-апартаментов миссис Малден вернулась домой. Пробыла там около четверти часа и снова вышла. Когда она отъехала на своей машине, за ней уже следили. - Куда она отправилась? - Дом называется Эрин-апартаменты и претендует на элегантность. Обычные меблированные квартиры, но все подается, как невесть что. - Продолжай, - попросил Мейсон. - Нам повезло, Перри. Нам теперь точно известно, что она посетила жильца угловой квартиры второго этажа восточного крыла здания. - Как вы это узнали? - Говорю же, что нам повезло. Один оперативник смотрел по сторонам, другой наблюдал за домом. Он заметил, что окно в юго-восточном конце здания освещено, штора поднята. - Сигнал? - спросил Мейсон. - Вполне возможно, Перри, но доказательств у нас нет. Так или иначе, через пару минут - как раз столько понадобилось бы, чтобы дойти туда - мой парень увидел в окне мужчину, поспешившего опустить шторы. - Женщину твой оперативник видел? - спросил Мейсон. - Нет. - То есть пока это всего лишь гипотезы, - заметил адвокат. - Там ведь работают двое, Перри. Один из них нашел администраторшу здания и затеял с ней разговор о том, что ему якобы нужна квартира определенных параметров, именно в юго-восточном крыле здания, безразлично на каком этаже, втором, третьем или четвертом. Он даже готов оплатить аренду наличными и немедленно, только хочет удостовериться, что есть подходящая свободная квартира. Администраторша оказалась довольно разговорчивой и кое-что сообщила о жильцах. На третьем этаже комната освободится, пожалуй, через пару недель - о девице, проживающей там, она нелестного мнения. На четвертом этаже квартиру занимает приличная женщина, платит регулярно, и с ней все в порядке. А жилец на втором этаже, по имени Раймон Кастелло, возможно, скоро освободит комнату, поскольку собирается, по мнению администраторши, сменить место работы. Оперативник продолжал качать сведения и выяснил, что Кастелло - шофер и механик доктора Малдена. Администраторша, естественно, читала об авиакатастрофе в газетах, а потому и предположила, что теперь Кастелло потеряет свое место. Она намерена отказать ему в кредите и с завтрашнего дня будет без всякого предупреждения брать с него плату наличными. - Молодец, Пол, довольно любопытная информация. Надо понимать так, что миссис Малден известила шофера, что его услуги больше не требуются. Странно только почему она не сообщила ему об этом по телефону? - Ты хочешь, чтобы я тебе объяснял ее мысли? - усмехнулся Дрейк. - Но, скорее всего, ты прав, и дело обстоит именно так. - Хорошо. Что еще произошло? - Миссис Малден все еще там. - За ней по-прежнему следят двое твоих людей? - Да. - И, кроме них, кто-то еще? - Да, тоже двое. - Ты что-нибудь выяснил о них? - Еще не успел. Мой парень сообщил номер машины и я... Подожди, Перри, звонит телефон. - А трубке наступила тишина, наконец через несколько минут снова раздался голос Дрейка: - Черт возьми, Перри. Это местные власти. - Местные власти? - За миссис Малден следит машина местных властей. - Это точно? - Конечно - номер принадлежит секретным службам округа. - Служба шерифа? Или они подчиняются окружному прокурору? - Думаю, шерифу. Номер засекреченный, информацию о нем не дают. Два человека, подстраховывающие друг друга - именно так работают полицейские и спецслужбы. - Ладно. Разузнай побольше о Кастелло. И вот еще что, Пол. Как ты считаешь, могу я побывать там незамеченным? Хочется самому разобраться в ситуации. - Лучше не стоит, Перри. Обстановка возле Эрин-апартаментов не очень-то спокойная. Там и так крутятся двое моих оперативников, а в той машине явно сидят не дураки-ротозеи. А вдруг эти агенты поймут, что миссис Малден находится под нашим наблюдением? - Этого ни в коем случае нельзя допускать! - резко сказал Мейсон. - Прикажи своим людям уходить, едва возникнет такая опасность. - Хорошо, Перри. Но учти, что подобные операции очень редко проходят без проколов. - Пусть твои оперативники постараются. - Через пять минут один из них позвонит сюда, и я дам указания, чтобы они исчезли, едва возникнет угроза разоблачения. Что касается тебя, Перри, твое присоединение к наблюдающим было бы слишком заметным. Кавалькада машин, следующих за миссис Малден, стала бы сильно смахивать на президентский кортеж. - Пол, сейчас я отвезу Деллу домой, потом поеду к себе, - сказал Мейсон. - Держи меня в курсе. Будь у себя до полуночи и, чуть что, звони мне. - Надеюсь, что она скоро уйдет от Кастелло. - Я хочу знать как можно больше об этом Раймоне Кастелло. Что он собой представляет, с какого времени служит у доктора Малдена, чем занимается сейчас. Приставь к нему оперативника. Пол, как ты считаешь, машина спецслужб сопровождала миссис Малден в поездке ко мне и от меня в Диксивуд-апартаменты? - Мой парень утверждает, что нет, - ответил Дрейк. - Возможно, он заблуждается. - Ну, хорошо, - вздохнул Мейсон. - Работай, Пол, я жду сообщений. - Он положил трубку и повернулся к секретарше: - Поехали, Делла. - Обидно уходить, когда начинается самое интересное. Что там случилось? Мейсон пересказал Делле новости, сообщенные Дрейком. - За ней следят люди из какой-то спецслужбы? - удивилась Делла. - Непонятно. Я предполагала, что это налоговая инспекция, они... - Да, - согласился Мейсон. - Эта история куда сложней, чем казалась на первый взгляд... Пойдем, чем быстрей я тебя отвезу, тем быстрей окажусь у телефона. - Я могу остаться с тобой? - Тебе рано утром вставать на работу, - возразил адвокат. - Ты должна быть свежей, как огурчик. - Что-то мне подсказывает, что тебя ожидает беспокойная ночь, - сказала Делла. - Возможно, - улыбнулся Мейсон. - Посмотрим, как пойдут события дальше. Мейсон довез Деллу до дому, дождался, пока она войдет в парадную, и помчался к себе домой. Не успел он открыть входную дверь, как раздался телефонный звонок. Мейсон поднял трубку и услышал голос Дрейка: - Перри, вторая интересующая тебя личность в Диксивуд-апартаментах. - Какая личность? - Судя по словесному портрету, Глэдис Фосс. - Как давно она приехала? - Минут пять назад. У нее есть ключ, и чувствует она себя там, как дома. - Твой оперативник знает, что это Глэдис Фосс, или просто предполагает, опираясь на твои описания? - Номер ее машины подтверждает его догадки. Кстати, машине сегодня изрядно досталось. - Почему ты так решил? - По насекомым на лобовом стекле. Москиты здесь не водятся. Скорей всего, машина проезжала ночью по речной долине. - Ты проверил номер в Департаменте Транспорта? - Конечно. Глэдис Фосс, Кунсо-Драйв, шестьдесят девять тридцать один. - Из Солт-Лейк-Сити ничего не сообщали? - Установлено, что доктор Малден забронировал номер в центральном отеле для себя, а для мистера и миссис Амбой в тихом пансионате на окраине. В пансионат явилась миссис Амбой, зарегистрировалась, что якобы прибыла вместе с мужем, и оплатила трое суток проживания. Судя по описанию, это была Глэдис Фосс. - Пожалуй, можешь прекратить расследование в Солт-Лейк-Сити. Зачем тратить деньги впустую? - Согласен с тобой. Очевидно, Глэдис Фосс и миссис Амбой - одно лицо. Узнав о гибели доктора Малдена, она примчалась сюда. - Хорошо, Пол, я еду в Диксивуд-апартаменты. Хочу поговорить с ней. - Неизвестно, сколько она там пробудет. - Твой оперативник еще позвонит? - Он должен выходить на связь каждые пять минут, на случай если будут новые указания. Если он не позвонит, значит, она уехала. - Пусть он ждет меня, - сказал Мейсон. - Я выезжаю. - Продолжать наблюдение за квартирой, если она уедет? - Сколько у тебя людей в Диксивуд-апартаментах? - Один, другие пока не появились. Жду их с минуты на минуту. - Где он находится? - В вестибюле. Оттуда удобно следить, на какой этаж едет очередной вошедший в дом человек. Если на девятый, оперативник поднимается туда следом и разнюхивает, что и как. Глэдис Фосс вышла на девятом. Мой парень, разумеется, поднялся за ней, осмотрелся и увидел полоску света из-под двери квартиры девятьсот двадцать восемь. Можно с уверенностью утверждать, что она там. - Скажи оперативнику не спускать с квартиры глаз, - распорядился Мейсон. - Я присоединюсь к нему с минуты на минуту. Хорошо бы мне настичь мисс Фосс там. Если она отвалит, пусть детектив остается. Если же появится подкрепление, пусть кто-нибудь следует за Глэдис Фосс. Я рассчитываю застать ее там. Мейсон поспешно спустился к машине, быстро доехал до Диксивуд-апартаментов и открыл входную дверь ключом миссис Малден. Неожиданно из угла вышел мужчина и пошел к лифту. - Мистер Мейсон? - спросил тот у адвоката. - Да. - Поднимемся вместе. В кабине переговорим. Мейсон нажал кнопку девятого этажа и сказал: - Слушаю вас. - Прошу прощения, - сказал мужчина. - Но я вынужден осторожничать. - Мне нравится ваша бдительность, - улыбнулся ему Мейсон и достал из бумажника водительское удостоверение. Детектив внимательно изучил документ, после чего сказал: - Все в порядке. Еще раз извините, мистер Мейсон. - Я ничего не имею против. - Женщина, заходившая в квартиру, уехала. - Давно? - За несколько минут до вашего появления. - У нее был багаж? - Да, два чемодана. - Тяжелых? - Судя по тому, как она их несла, фунтов по сорок пять. - Куда она их дела? - Засунула в багажник. - Я хотел бы осмотреться, - сказал Мейсон. - Мне следовать за вами? - Нет, возвращайтесь в вестибюль. Номер телефона, по которому вы меня найдете в этой квартире: Крестлайн шестьсот девяносто три сорок два. Отключите свет в лифте и повесьте на дверце табличку, что лифт не работает. Стойте перед лифтом, читая эту надпись. Затевайте разговоры с вошедшими в дом. Втолковывайте им, что монтер только что ушел за инструментом и появится с минуты на минуту. Играйте роль с предельной правдивостью. Полюбопытствуйте, на какой этаж стремится очередной посетитель. Если на девятый, сразу же звоните мне. - У вас есть ключ от квартиры? - спросил детектив. - Я думаю, что сумею ее открыть, - сказал Мейсон. - Извините, мистер Мейсон. - За что? - За лишние вопросы. Я должен, согласно инструкциям, избегать пустой болтовни. - Все в порядке, не беспокойтесь об этом. Мейсон вышел из лифта и детектив поехал обратно на первый этаж. Мейсон ключом открыл замок квартиры девятьсот двадцать восемь и, держа в руке платок, чтобы не оставлять отпечатков пальцев, включил свет. На первый взгляд в квартире ничего не изменилось. Адвокат осторожно прошелся по всем комнатам и обнаружил, что шкаф в спальне пуст, исчезли все женские вещи - кремы, платья, зеркальце и прочее. Даже зубная щетка не забыта. Картина висела на стене, штукатурка занимала прежнее место. Мейсон не стал проверять, заперта ли дверца сейфа, он и так догадывался об этом. На столике возле торшера лежали дешевые детективы в мягкой обложке и различные журналы, большей частью медицинские. Мейсон внимательно осмотрел медицинские журналы. Они явно приходили по почте, но сведений о получателях обнаружить не удалось - с обложек были оторваны кусочки, где почтальоны обычно пишут имена и адреса. Адвокат просмотрел остальные журналы. Задние обложки у них были целые, но без каких-либо надписей, по всей видимости, журналы приобретались в киосках. Мейсон еще раз прошелся по квартире, но кроме медицинских журналов не обнаружил ничего, хотя бы отдаленно связанного с доктором Малденом. Он покинул квартиру, по-прежнему стараясь не оставлять отпечатков на выключателе и дверной ручке. Мейсон вызвал лифт и неосвещенная кабина поднялась на девятый этаж. - Неприятностей не было? - спросил Мейсон у детектива, спустившись вниз. - Да нет, - ответил оперативник Дрейка. - Пожилая супружеская пара рвалась на шестой этаж, я помог им. На обратном пути подобрал подвыпившего типа, которому приспичило спуститься с пятого на первый. Он все возмущался, почему в лифте темно - пришлось объяснять, что идет ремонт и... - Больше никого не было? - Нет. - Оставайтесь здесь, - распорядился Мейсон. - И постоянно держите связь с Дрейком. Скоро должны подойти еще оперативники, на случай появления новых гостей в интересующей меня квартире. Адвокат сел в машину и быстро доехал до Кунсо-Драйв. Он остановил машину напротив скромного домика, поднялся на крыльцо и позвонил. У дверей не раздалось ни звука, но сквозь шторы в окнах пробивался свет. Мейсон взглянул на часы - десять тридцать, и вновь позвонил. Через полминуты он надавил кнопку звонка и не отпускал. Наконец сквозь перезвон входного сигнала он услышал чьи-то осторожные шаги. Мейсон отпустил кнопку. Женский голос спросил через дверь: - Кто там? - Мисс Фосс? - спросил адвокат. - Да. - Вам телеграмма, - ответил Мейсон. - Просуньте ее под дверь. - Телеграмма срочная, нужна ваша роспись. - Тогда суньте под дверь бумажку, на которой необходимо расписаться. - У вас слишком узкая щель. - Но я только что вышла из ванны. - Как знаете, - ответил Мейсон. - Я ухожу. Спустя мгновение он услышал звук отпираемого замка. Из-за едва приоткрытой двери высунулась обнаженная женская рука. - Дайте, пожалуйста, телеграмму. - Наконец-то, - вздохнул Мейсон. - При открытой двери я могу сообщить вам цель моего визита, не оповещая об этом всю округу. Я адвокат Перри Мейсон. Меня интересуют обстоятельства смерти доктора Малдена в связи с имущественной проблемой. В ответ женщина резко захлопнула дверь. - Если вы не откроете дверь, - продолжил адвокат, - мне придется задавать вопросы, стоя на улице, разумеется, повысив голос. В таком случае будет слышно по всей окрестности. После минутного молчания, женщина все-таки решилась и открыла дверь. - Чьи интересы вы представляете? - спросила она. - Интересы миссис Малден, - ответил адвокат. - И ей известно много того, чего, по вашему мнению, она знать не должна. Если бы я не желал утрясти все мирно, я бы вломился к вам с первого раза. - Спасибо, что не вломились. Интересно почему? - Под впечатлением вашей обнаженной руки, - рассмеялся Мейсон. - Вы ведь только что вышли из ванны. - Вы полагаете, я прибежала к двери не одевшись? - Я еще не знаком с вами, чтобы читать ваши мысли. - Знакомство понемногу крепнет. - На уровне телефонного общения. Она немного приоткрыла дверь и посмотрела на незваного гостя. - Миссис Малден с удовольствием бы задушила меня голыми руками. Поскольку вы ее адвокат, значит ваши действия враждебны моим интересам. - Одно совершенно не вытекает из другого, - усмехнулся Мейсон. - Как бы вы ни относились друг к другу, у вас много общего. Например, налоговые инспекторы будут вам обеим задавать вопросы. Если они обнаружат сокрытие доходов, последуют штрафы, кары и, возможно, даже разбирательства в Суде. Нам следовало бы переговорить, обсудив проблемы, общие для вас и миссис Малден. Глэдис Фосс продолжала внимательно рассматривать адвоката. - Раз такое обсуждение необходимо, - продолжал Мейсон, - то, наверное, вам будет легче разговаривать со мной, чем с ней, как вы считаете? - Ну, хорошо, - сказала Глэдис Фосс, распахивая дверь. - Проходите направо, в гостиную, и устраивайтесь поудобней, пока я приведу себя в порядок. Мейсон вошел и краем глаза приметил в глубине коридора убегающую полуобнаженную девушку. Она распахнула какую-то дверь, скорее всего, спальни, и яркий свет оттенил ее фигуру. Даже по этому мимолетному взгляду адвокат понял, насколько трезво оценивала миссис Малден любовницу своего мужа. Он прошел в гостиную и уселся в уютное кресло около стола. Свет стоящего немного позади кресла торшера располагал к чтению. Мейсон, откинувшись в кресле, стал перебирать журналы, лежавшие на столе, потом отодвинул их обратно. Он перекинул руку через подлокотник кресла и пальцы наткнулись на сложенную вчетверо газету. Это оказался вечерний выпуск, открытый на спортивных новостях. Мейсон нахмурился и разложил газету на столе перед собой. В этот момент в гостиную вошла Глэдис Фосс, одетая в блузку и черную юбку. У нее был высокий лоб, большие черные глаза и откинутые назад блестящие темные волосы. Полные яркие губы почти не нуждались в помаде. Она заметила газету перед Мейсоном и слегка поморщилась, что не скрылось от наблюдательных глаз адвоката. Он отодвинул газету и встал. - Прошу вас, сидите, - улыбнулась ему молодая женщина и села на кушетку, изящным движением поправив юбку. - Я вижу, вы разоблачили мой тайный порок. - Тайный порок? - удивленно переспросил Мейсон. Она кивнула на газету. - Бейсбол? - Скачки. - Что, играете? - Я понимаю, что это звучит банально, но должно же быть в жизни хоть что-то, кроме будней? - улыбнулась она. - Мне нравится угадывать победителей. - Каждый отдыхает, как ему нравится, - заметил Мейсон. - Как мне кажется, вы вряд ли можете позволить себе такое удовольствие, - сказала Глэдис Фосс. - Вы правы, я не могу себе позволить, - ответил Мейсон внимательно изучая собеседницу. Она хотела что-то ответить, но передумала. - Кроме того, - усмехнулся Мейсон, - у меня нет необходимости как-то разнообразить свою жизнь, она и без того чересчур разнообразна. - Вы умеете располагать к себе людей, - заметила хозяйка дома. - С другим человеком я не стала бы откровенничать по этому поводу. К тому же, вы очень наблюдательны, мистер Мейсон. Вы едва вошли в дом, уселись в кресло, где я только что сидела, и сразу же подметили мое пристрастие к скачкам. - Я ценю вашу откровенность, - улыбнулся адвокат. - Если уж продолжать говорить откровенно, то я только что вернулась из далекой поездки, у меня был очень тяжелый день, я смертельно устала и все-таки не смогла удержаться, чтобы не взять в руки газету с последними сообщениями о результатах скачек. Но ведь вы пришли обсудить со мной не это, как я понимаю? - Вы, наверное, знаете, что доктор Малден погиб в авиакатастрофе? - Да, знаю. Потому я и вернулась домой. Я была в командировке. - Доктор Малден направлялся на медицинскую конференцию в Солт-Лейк-Сити? - Вы совершенно правы. - Сейчас вы вернулись из Солт-Лейк-Сити? - спросил Мейсон. - В конце концов, мистер Мейсон, - улыбнулась Глэдис Фосс, - я вправе сослаться на поздний час, на усталость, на боли в голове... Если не ошибаюсь, вас занимают бухгалтерия и налоговые проблемы? - Да, - кивнул Мейсон. - В таком случае, давайте сосредоточимся на этих вопросах, отложив все прочее до следующего раза. - Прекрасно, - улыбнулся Мейсон и спросил: - Налоговые инспекторы допрашивали вас? - Да. - Вам говорили, что ведомости доктора Малдена неточны и искажают картину наличных поступлений? - Они проводили ревизию финансовых дел клиники. - Они выдвинули обвинения? - Кое-какие. По их мнению, доктор Малден утаивал денежные поступления. - Они располагают какими-нибудь фактами? - Мистер Мейсон, вас интересует моя беседа с налоговыми инспекторами или подлинные факты? - Глэдис Фосс посмотрела прямо в глаза адвокату. - А вы намерены отклоняться в своих показаниях от подлинных фактов? - Я намерена опираться в своих показаниях на то, что знаю. А вам могу рассказать, что предполагаю. - С удовольствием послушаю ваши предположения. - Немногие представляют себе, под каким психологическим грузом трудятся медики. Неостановимым потоком к ним идут больные люди. Иногда пациенты способны внятно рассказать врачу о своих симптомах, так, чтобы можно было сразу поставить диагноз. Иногда же они несут всякую несуразицу, и медик вынужден рыться в их умах и телах, докапываясь до причин недомогания. Попадаются вдобавок ипохондрики, драматизирующие недуги до стадии, когда невозможно установить границу между истиной и галлюцинацией. Наконец, некоторые пациенты нуждаются в хирургической помощи. Диапазон операций весьма широк - от заурядных, рутинных до отчаянных попыток вернуть больного к жизни из небытия. Нередко в послеоперационный период проявляются осложнения, и опять-таки врач должен быть начеку, именно он обязан предотвратить нежелательные последствия медицинского вмешательства. Хладнокровие, спокойствие, собранность - качества, без которых врачу не сделать и шага. Медик обязан мыслить. Он обязан предвосхищать будущее - в ситуации постоянных физических и нервных перегрузок. В придачу ко всему он неизменно помнит: любой пациент может обратиться к ловкому адвокату, обвинив врача в злоупотреблении доверием, и тогда все, что тот сделал, или, наоборот, не сделал, станет предметом разбирательства в Суде. Я рассказываю вам, потому что большинство людей упускает все это из виду, забывая, что врач концентрирует свое внимание на проблемах жизни и смерти. Ему не до бухгалтерии и не до статистики, столь любимых налоговыми инспекторами. - Но ведь самим врачам незачем заниматься финансами. Можно нанять профессионала, способного решить все денежные проблемы и в любой момент предоставить полный отчет. - Кого вы имеете в виду? - Обычного бухгалтера. - Нет, - покачала она головой. - Этими вопросами должен заниматься человек, непосредственно причастный к делу. Работник клиники, предпочтительно медицинская сестра. - Сколько медсестер работали у доктора Малдена? - Четверо, не считая меня. - Доктор Малден практиковал профилактическую терапию? - Да. Он верил в нее, особенно в возможности диатермии. Последнюю он считал весьма действенной не только в лечебном плане, но и в психологическом. - Поясните, прошу вас. - Жизнь вынуждает врача подчиняться закономерностям времени. Он не властен остановить часы или обратить их стрелки вспять, как не в силах остановить океанский прилив. Человеческая жизнь - это цикл. Молодость сменяется зрелостью, за зрелостью следует смерть. Таково неизбежное чередование жизненных стадий. Неизбежное! Многие воспринимают старение неадекватно, надеясь, что врачи могут остановить этот процесс. Иные ждут от медицины невозможного. Третьи, напротив, склоняются перед неизбежным, и не ищут в медицине облегчения, запуская недуги, которые, при своевременном вмешательстве, вполне излечимы. К примеру, возьмем особу, требующую от медицины невозможного. Предположим доктор говорит ей: "Весьма сожалею, миссис такая-то, но вам ведь шестьдесят восемь. Начиная с этого дня и до самого последнего вы будете чувствовать себя все хуже и хуже. Необратимому ухудшению здоровья не воспрепятствовать ни вам самой, ни врачу. В пределах моих возможностей одно-единственное: облегчить ваши страдания, снять наиболее резкие симптомы, смягчить нарастающие боли..." Жестоко? Конечно, я сказала бы даже - бессердечно. Удар по самочувствию больного страшный. Вместо помощи прямой вред. - Признаюсь, мне трудно понять, какое отношение имеют ваши речи к бухгалтерии, - заметил Мейсон. - Это готовая статья в популярный журнал, и я полностью согласен со всем, что вы сказали. Но к нашим проблемам это не имеет никакого отношения. - Скорее всего, вы правы, - вздохнула Глэдис Фосс. - Мне следовало предвидеть, что в своих симпатиях и антипатиях вы руководствуетесь сугубо практическими соображениями. Налоговые инспекторы послушали меня, пожали плечами и убрались восвояси. На вас у меня не осталось сил. Поэтому давайте говорить о деле. Да, в кассе клиники обнаружилась недостача наличности. - И каковы ее причины, по-вашему? - Полная финансовая некомпетентность доктора Малдена. - Как это понимать? - Очень просто, - улыбнулась она. - Когда ему нужны были наличные, он подходил к сейфу, брал деньги и клал их себе в карман. - И оставлял вам расписку? - В том-то и беда, что нет, - покачала она головой. - В этом и кроется причина осложнений с налоговой инспекцией? - Конечно. Я считала, что фиксируя денежные поступления, мы застрахованы от неприятностей. Но, кажется, доктор Малден не всегда руководствовался этой теорией. Получив деньги, он нередко говорил пациенту "спасибо" и приглашал следующего. Порой он ставил меня в известность о платеже, иногда забывал, иногда от финансовых проблем его отвлекал срочный вызов. На следующее утро доктора ждала операция, на следующий день поглощала работа с историями болезни - и меня, кстати, тоже, - словом, тот конкретный гонорар до ведомостей так и не добирался. - Вы объясняете это элементарной забывчивостью? Глэдис Фосс отвела взгляд от адвоката. - Так да или нет? - настаивал на ответе Мейсон. - Забывчивостью доктор Малден не страдал. Вообще, никаких интеллектуальных просчетов он не допускал. Прикидываясь рассеянным, он действовал исключительно по расчету. Слишком уж часто случались эти приступы забывчивости. - И вы поделились этими соображениями с налоговой инспекцией? - Даже не подумала. Вы единственный в мире человек, с кем я на этот счет откровенна. - Однако, придется кое-что объяснить и инспекторам, - заметил Мейсон. - Обойдутся, - резким тоном ответила она. - Доктора Малдена больше нет в живых. Пускай сами докапываются до истины. - Они не отстанут от вас со своими вопросами. - А я буду твердить, что ведомости правильные, содержат все сведения, которые предоставлял доктор Малден, что недоданную мне доктором Малденом информацию им следовало бы требовать от него, а не от меня. - Мисс Фосс, не могли бы вы мне рассказать о квартире в Диксивуд-апартаментах? - задал вопрос Мейсон, глядя ей прямо в глаза. - Что вас интересует? - спросила она так, словно не поняла о чем речь. Выражение ее лица не изменилось. - Расскажете, что вы знаете об этой квартире? - О квартире в Диксивуд-апартаментах? - переспросила она. - О квартире девятьсот двадцать восемь в Диксивуд-апартаментах, снятой на имя Чарльза Амбоя, - терпеливо уточнил Мейсон. - Это мне ни о чем не говорит, - покачала головой Глэдис Фосс. - Неужели? Вы ведь были там полчаса назад. - Я? - Да. Вы вошли в квартиру, уложили два чемодана, забрав все свои вещи вплоть до зубной щетки, спустились к машине, загрузили чемоданы в багажник и уехали. Какое-то время она с безразличным видом смотрела на адвоката и, наконец, спросила: - Откуда вам все это известно? - Я - адвокат, - улыбнулся Мейсон, - и по долгу избранной профессии обязан интересоваться ситуациями, имеющими отношение к моим клиентам. Эта квартира, один факт ее существования, может значительно повлиять на многие юридические аспекты дела. - Не понимаю, каким образом? Мейсон широко улыбнулся Глэдис Фосс. - Вы следили за мной? - Расскажите мне правду, - сказал Мейсон, не обратив внимания на ее слова. - Какой мне в этом смысл? - Это поможет оптимально решить имущественные проблемы. Я говорю о наследстве. - И кому оно достанется? - Полагаю, миссис Малден. Впрочем, завещания я пока не видел. - Это ее проблемы, - заявила хозяйка дома. - Миссис Малден сама о себе позаботится. Не понимаю, почему я должна, на ночь глядя, открывать вам свою душу? Чтобы помочь женщине, которая никогда не любила собственного мужа, отхватить большую часть его денег? Откровенничая с вами, я ставлю под угрозу свое доброе имя, свою репутацию. - Я адвокат, мисс Фосс, - напомнил Мейсон. - Моя профессия - разбираться в людях, распутывая порой тончайшие переплетения тайных устремлений и стечения всевозможных обстоятельств. Поэтому я смотрю на вещи достаточно широко. - Буду рада, если это так, - усмехнулась она. - Полагаюсь на широту ваших взглядов. - Благодарю. - Доктор Малден постоянно испытывал тяжелейшие нервные перегрузки. Чем больших успехов он добивался, тем меньше у него было времени для отдыха. Он изматывался, буквально работая на износ. Возвращаясь домой, он не находил там ни понимания, ни любви, ни элементарной привязанности. Его встречала холодная расчетливая женщина, которая вышла за него замуж, преследуя собственные эгоистические интересы. Она прекрасно понимала, что жене доктора Саммерфилда Малдена будет не о чем беспокоиться. - Вы высказываете мысли доктора Малдена, или собственные наблюдения? - поинтересовался Мейсон. - Вы думаете, он не знал, что представляет собой его жена? - К несчастью, - заметил Мейсон, - когда семейные узы слабеют, обе стороны начинают обвинять в этом друг друга. Женщине кажется, что мужчина невнимателен, груб, что его такт, его деликатность испарились, что воспринимает он ее как свою неотъемлемую собственность, что дни ухаживаний безвозвратно миновали. А мужчина видит в женщине хладнокровное, эгоистичное существо, сосредоточенное главным образом на финансовых проблемах. - Доктору Малдену, наверное, было бы приятней спать с вычислительной машиной, чем со Стефани! - порывисто воскликнула медсестра. - Честно говоря, у меня нет желания разбираться в семейных неурядицах моей клиентки, - сказал Мейсон. - Меня интересуют именно финансовые проблемы. - Какие именно? - В квартире оборудован потайной сейф, и... - Вы сошли с ума! - воскликнула она. - Сейф, вмонтированный в стену, за картиной, - спокойно продолжил Мейсон. - Доктор Малден, вне всяких сомнений, хранил там деньги, и... - Мистер Мейсон, как вы можете бездоказательно обвинять покойного? Нет в квартире никакого сейфа! Квартира эта служила убежищем доктору Малдену. Он прятался за ее стенами от бесчувственной холодной женщины, нетерпеливо поджидавшей, когда доктор Малден умрет, чтобы завладеть его деньгами. - Вы утверждаете, мисс Фосс, что о деньгах, припрятанных в квартире в Диксивуд-апартаментах, ничего не знаете? - Не было в квартире никаких денег. И не было никакого сейфа. Квартира являла собой приют, укрытие, где уставший человек мог отдохнуть. От этой квартиры ключи были только у меня и у доктора Малдена. Чего ради хранить там деньги? В кабинете доктора Малдена стоит сейф, куда я складывала туда наличные. Когда сумма достигала цифры в тысячу долларов, я сдавала их в банк. Это обстоятельство тоже насторожило налоговых инспекторов. Им хотелось бы, чтобы мы бегали в банк ежедневно. Ведь до чего додумались! Человек, пропускающий за день сотню пациентов, должен... - Мы отвлеклись от сейфа, - заметил Мейсон. - Не было никакого сейфа! - Как поступал доктор Малден с левыми деньгами? - Не могу ответить. - А из сейфа в клинике он брал деньги? - Не могу ответить. - Прикинув, сколько денег ушло из сейфа на сторону, инспекторы вполне могут обложить эту сумму налогом. - Они все равно поступят, как посчитают нужным, - заметила она. - Но пусть сперва докажут свои обвинения. Никто не знает, брал ли доктор Малден деньги из сейфа. Во всяком случае, я не знаю. - Вы противоречите сами себе. Пять минут назад вы утверждали совсем иное. - Вы ошибаетесь, мистер Мейсон, я не утверждала, а предполагала. Вы же сами изъявили желание выслушать мои предположения, помните? К тому же я не собираюсь делиться своими предположения с налоговыми инспекторами. - Она вновь уселась на кушетку, закинула ногу на ногу, и в памяти Мейсона сразу же всплыли слова миссис Малден о великолепных ножках Глэдис Фосс, которые она любит демонстрировать. - Представьте себе, что я тоже запускала руку в сейф, - добавила медсестра. - Т_о_ж_е_? - переспросил Мейсон. - Я оговорилась, господин адвокат, я могу отвечать только за себя. Я без ума от скачек. Вы ведь сразу заметили эту мою слабость. - То есть вы присваивали себе деньги из кассы... - Не нужно громких слов! - А какие слова нужны? - Доктор Малден женился на Стефани. Стефани - хваткая интриганка, жаждавшая смерти доктора Малдена. Если окажется, что есть хоть малейший повод считать аварию неслучайной, я без колебаний сделаю вывод, что Стефани убила мужа. - Мисс Фосс, я понимаю, что за сегодняшний день вы переволновались, что очень расстроены. Преданность доктору Малдену толкает вас на... - Волнение не лишило меня способности мыслить здраво, - перебила она. - Я предприму собственное расследование, и выясню - не виновата ли Стефани в гибели своего мужа? - Как именно, по-вашему, миссис Малден могла бы быть причастна к аварии? - Да взять хотя бы отношения вашей клиентки с Раймоном Кастелло, шофером доктора Малдена... Кстати, он же был и его авиамехаником. - А что особенного в их отношениях? - Не стройте из себя идиота, мистер Мейсон. - Между ними были романтические связи? - Откуда мне знать, как она расплачивалась с Кастелло за его покладистость? Может, деньгами, а, может, чем-то другим. Я давно советовала доктору Малдену уволить этого парня, но он меня не послушался. А зря. И хотя у Раймона золотые руки, он мне глубоко несимпатичен. Как, наверное, и я ему. - Почему вы считаете, будто миссис Малден как-то связана с мистером Кастелло? - Мне достоверно известно, что как минимум один раз она была у него в комнате. Вы только представьте себе! Жена выдающегося врача наносит визит какому-то шоферу. - Откуда вам известно, что она навещала его? - Она как-то сама проговорилась... Не важно. Я знаю это точно. - Сколько лет мистеру Кастелло? - Раймону? Около тридцати двух. - Он хорош собой? - Это он так считает, - презрительно усмехнулась она. - Хотя есть дурочки, способные кинуться ему в объятия. Черноволос, черноглаз, с донжуановскими манерами, до крайности самоуверен и самовлюблен. - Значит, он водил машину у доктора Малдена? - Обычно за руль садился сам доктор Малден, лишь иногда он уступал место Раймону. Тот обслуживал главным образом катер и самолет. - Катер? - В тех редких случаях, когда доктору Малдену удавалось сбежать от телефона, он отдыхал на своем катере. - Вы катались на катере с ним вместе? - Нет. Кроме Раймона, с ним, по-моему, не плавал никто. Доктор Малден забрасывал якорь где-нибудь в тихом месте и рыбачил. В это время я отбивала атаки пациентов. Отлучался он на день, не больше. Единственные выходные дни, которые он себе выкраивал в своем жестком графике. - Ладно, оставим это, - сказал Мейсон. - Значит, вы лично тоже пользовались деньгами из сейфа в клинике? - Я не считаю это кражей, - заметила Глэдис Фосс. - По сути я была компаньоном доктора Малдена, фактическим партнером. Он состоял в браке с женщиной, которую не любил. И его связь со мной являлась... если хотите, формой сотрудничества! - Как долго продолжалась ваша связь? - Три года. - Почему он не пытался развестись со своей женой? - Стефани не собиралась давать ему развод, зачем ей терять гарантированные деньги? Но если бы до этого дошло, на бракоразводном процессе она обобрала бы его до нитки. - Зато появилась бы возможность начать биографию с новой страницы, и... - В его-то годы... Есть еще одна деталь, о которой Стефани не знала, а если бы знала, доктор Малден, возможно, жил бы поныне. Мейсон вопросительно посмотрел на медсестру. - Доктор Малден был обречен, он страдал сердечной недостаточностью. Едва ли не все врачи, работающие с такой же самоотдачей, обречены в зрелом возрасте на болезни сердца. Это чуть ли не профессиональный недуг. - Выходит, не такой уж безоблачной была жизнь доктора Малдена, не такой уж счастливой? - Многие ли врачи счастливы? - горько усмехнулась она. - Они жертвуют личным счастьем во имя всеобщего блага. Да, они добиваются относительной материальной независимости. Но какой ценой? Ценой собственного здоровья и изматывающего труда. - Все-таки я хотел бы вернуться, к сейфу в клинике доктора Малдена. - Доктор Малден не возражал. Пусть по ведомостям получаешь в точности такое же вознаграждение, как и все другие медицинские сестры во всех других клиниках, бери из кассы столько денег, сколько тебе необходимо, - примерно так говорил он мне. - Вы брали деньги под расписку? - Нет, если бы мне захотелось, я взяла бы прямо из кассы. - И сколько? - Не имею ни малейшего представления, мистер Мейсон. - С юридической точки зрения подобная ситуация весьма двусмысленна. - Что вы хотите сказать? - Предоставляя вам неподотчетные деньги, доктор Малден обязан был взимать с них налоги в пользу государства. - А если я брала их без его ведома? - Тогда это уже воровство. - И что дальше? - Вас задержат и предадут Суду. - Кто предаст меня Суду? - Окружной прокурор. - А от кого будет исходить иск? - Мне кажется, исходя из ваших же слов, что Стефани Малден охотно поставит подпись под таким иском. - Стало быть, мне могут предъявить обвинение в хищении. А как быть с доказательствами? - И впрямь, нелегкая задача для окружного прокурора, - улыбнулся Мейсон. - Вот именно. - Конечно, ваше признание в разговоре со мной... - Я вам ни в чем не признавалась. - Нет, вы признались, что брали деньги из кассы. - Я всякий раз говорила "если". Пользовалась сослагательным наклонением. - Я заметил. - Но ведь таким способом я могу обезопасить наследство и репутацию доктора Малдена, верно? - Ценой собственной репутации, вас ведь могут обвинить в бегстве от правосудия. - В каком бегстве? Кто меня преследует? И за что? - Это не мое дело. - Вы адвокат Стефани Малден, так? - Да. - И поэтому считаете ее во всем правой и безукоризненной? - Вовсе нет. Я защищаю ее интересы. Только и всего. - Вот и предъявляйте от ее имени права на наследство. Когда вас потревожит налоговая инспекция, напомните Стефани Малден, что я по-крупному играю на скачках. - У нее потребуют доказательства. - Вы умеете разговаривать людей, - улыбнулась она. - Я даже сама подскажу вам доказательства. Рей Шпенглер держит табачную лавку на углу Седьмой улицы и бульвара Клифтона. Он - букмекер. У него я и делала ставки. Сотни ставок на тысячи долларов. - И как вы себе представляете эту картину? - усмехнулся Мейсон. - Являются налоговые инспекторы к мистеру Шпенглеру и спрашивают, не букмекер ли он? А он им отвечает, что конечно, именно так он и зарабатывает на жизнь. И, в частности, много тысяч долларов принял из рук Глэдис Фосс, той самой, что работала медицинской сестрой в клинике доктора Саммерфилда Малдена. И что он, конечно, сожалеет, что преступил закон, но как не сознаться, когда об этом просят хорошие люди? - Все произойдет совсем не так, - ответила Глэдис Фосс. - Два месяца назад Рея Шпенглера арестовали и оштрафовали за букмекерство на тысячу долларов. Рей даст справку о ставках. - А что тогда будет с вами? - поинтересовался Мейсон. - Ради Стефани Малден я и пальцем бы не шевельнула, - с горечью сказала Глэдис Фосс. - Но речь идет о памяти доктора Малдена. Нельзя допустить, чтобы налоговые инспекторы обнаружили его прегрешения против законности. Ради этого я готова пожертвовать чем угодно. Да, чем угодно. - Если вы сумеете исповедоваться на Суде в проступках, которых не совершали, чтобы оградить от посягательств память доктора Малдена, которого любили... Что ж, это могло бы опрокинуть в глазах присяжных любые обвинения. - Тем более, что им не под силу доказать, будто я взяла из кассы какую-нибудь конкретную сумму. - Из показаний букмекера станет ясно, что на скачки вы тратили куда больше денег, чем зарабатывали. - На несколько тысяч больше. - И как же тогда? - Но я и выиграла за последние месяцы несколько тысяч. То есть, инспекторы окончательно запутаются и ничего серьезного предпринять против доктора Малдена не сумеют? Не так ли? - Такой вариант возможен, - медленно произнес Мейсон, вглядываясь в лицо медсестры. - Тогда все в порядке, - сказала она и встала с кушетки. - Сегодня у меня был очень трудный день, и я хочу спать, мистер Мейсон. Она недвусмысленно вышла из гостиной и отворила наружную дверь. - Было очень приятно познакомиться с вами, мистер Мейсон. - Я хотел бы вас еще кое о чем спросить.... - В другой раз, мистер Мейсон. Я сказала вам все, что хотела бы сказать и даже, наверное, больше. Передайте Стефани Малден, что ей не о чем беспокоиться. Сообщите ей, что ради любви к человеку, которого она ненавидит, я пожертвую своим добрым именем. Скажите ей, что деньги из кассы доктора Малдена расхищала я. - Вы не могли бы что-нибудь добавить о Раймоне Кастелло? - спросил Мейсон уже у наружной двери. - Отправляйтесь к нему, и сами увидите, что он за человек. Вы прекрасно умеете вызывать людей на откровенность, мистер Мейсон. Вполне вероятно, что шофер ответит на ваши вопросы. Порасспрашивайте его о своей клиентке. Если вам удастся разговорить его, как только что меня, у вас будет достаточно поводов для размышлений. - Размышлений над чем? Глэдис Фосс улыбнулась и сделала выпроваживающий жест в сторону выхода. Мейсон кивнул на прощание и вышел. Неожиданно она вновь открыла дверь и запоздало ответила на его вопрос: - Для размышлений над тем, как спасти вашу клиентку от обвинения в убийстве ее мужа, доктора Саммерфилда Малдена. 5 Мейсон сел в свой автомобиль и медленно поехал по улице, высматривая телефон или заведение, откуда можно позвонить. Наконец он заметил бензоколонку, остановился, вышел из машины, опустил в аппарат монету и набрал номер Дрейка. - Пол, я хочу, чтобы ты установил наблюдение за домом Глэдис Фосс. - Как быстро я должен отправить туда человека? - Как можно быстрее. И лучше двух, чем одного. От одного запросто можно оторваться и сбить со следа. А Глэдис Фосс - несомненно умна и ловка. - Для успешной наблюдения и нужны двое. Но сейчас у меня нет свободных оперативников, я задействовал всех свободных парней и... - За миссис Малден ходит один лишний. Перебрось его сюда. - Договорились. Через тридцать минут оперативник будет на месте. - А можно, через двадцать, Пол? Постарайся! Я покараулю мисс Фосс до его приезда. Пусть высматривает меня. - Ладно, - согласился Дрейк, - я действую... Погоди-ка минуточку, звонят. Возможно, что свежая информация. - До Мейсона донесся голос Дрейка, разговаривавшего по другому телефону. Потом голос Дрейка вернулся: - Ну вот, Перри, события начали разворачиваться. - Стреляй! - Твоя клиентка арестована. - Не может быть! - Тем не менее, это так. - На каком основании ее арестовали? - Не знаю. Забрали ее люди из отдела по борьбе с наркотиками. Ты что-нибудь понимаешь? - Ничего, черт побери. - В общем, ее арестовали и увезли в окружную прокуратуру. - Твой человек следит за ней? - Конечно. Кстати, только что звонил парень из Диксивуд-апартаментов. Оставаться ему на месте? При условии, что там есть еще один оперативник. - Стало быть, их там двое? - Совершенно верно. - Перебрось одного на Кунсо-Драйв. - Хорошо. Не клади трубку, Перри! - адвокат вновь слышал неразборчивый голос, отдававший команды, потом Дрейк возвратился к нему: - Дело сделано. Мой парень будет на месте через пятнадцать минут. Ты его дождешься? - Теперь уж нет, - ответил Мейсон. - Я должен заняться своей клиенткой. Шофер, у которого она была, живет, кажется, в Эрин-апартаментах? - Совершенно верно. - Отправляюсь туда. Не уходи пока домой, Пол, дождись моего звонка. Мейсон повесил трубку, дождался, пока ему наполнят бак, после чего отправился в Эрин-апартаменты. Возле здания толпились любопытных, обсуждавшие происшедшее. - Что здесь случилось? - равнодушным тоном спросил Мейсон одного из них. - Черт его знает, - ответил тот, обрадовавшись новому слушателю. - Говорят, полиция загребла Раймона Кастелло. Он жил в этом доме. Вроде бы лихой парень. Шофер и авиамеханик доктора Малдена. А сам доктор только-только погиб в аварии. По слухам, дело связано с наркотиками. Не представляю, при чем здесь наркотики? Этого парня, Кастелло, я встречал каждый день. Славный парень, и детишек любит. У меня у самого двое детей, так вот, он останавливался, чтобы поболтать с ними. И ребята его любили. То монетку им подарит, то мороженым угостит. Торговец наркотиками? Непохоже. Но говорят, что именно так. А жена доктора Малдена якобы доставала ему наркотики из клиники. Прямо винегрет какой-то, даже не верится! - Вот уж действительно! - согласился адвокат и вернулся в автомобиль. 6 Окружная прокуратура занимала целый этаж просторного здания. Обычно погруженный по ночам в темноту коридор сейчас был ярко освещен. Предвкушая сенсацию, журналисты толпились у закрытых дверей, переминаясь с ноги на ногу, и нервничали, гадая поспеют ли их репортажи к утренним выпускам. Фоторепортеры караулили дверь прокурорского кабинета готовые запечатлеть на пленку выход арестованной. Мейсон вышел из лифта, и тотчас его ослепили множество магниевых вспышек. Репортеры плотной стеной окружили адвоката. - Зачем сюда приехали, мистер Мейсон? - раздался вопрос. - Вы представляете миссис Малден? - Да, я представляю миссис Малден, - ответил Мейсон. - И намерен повидать свою клиентку. - Вас к ней не пустят, - предсказал какой-то репортер. - Меня к ней пустят, - уверенно ответил адвокат. - Или горько пожалеют, что этого не сделали. Пока Мейсон прокладывал себе дорогу к кабинету окружного прокурора Гамильтона Бергера, репортеры осаждали его вопросами. Один из фотографов, вынырнув из толпы, потребовал: - Мистер Мейсон, улыбнитесь, пожалуйста. Мейсон, отмахиваясь, покачал головой. Фотограф настойчиво совал ему в руку визитную карточку. Мейсон наконец принял ее и тут же увидел чернильные строки на обороте: "Я работаю на Дрейка. Пройдите в конец коридора, якобы для съемок, я сообщу вам факты". Мейсон затолкал визитку в карман и сердито покосился на репортера: - Вы ведь только что меня снимали? - Я хотел бы сделать для газеты портрет. - Хорошо, - согласился наконец Мейсон. - Действуйте. - Будьте любезны, пройдемте в конец коридора, к лифту. - Я скоро вернусь, - пообещал Мейсон журналистам, - и расскажу все, что знаю об этом деле. Сразу предупреждаю, что знаю я очень мало. Мейсон проследовал к лифту. Детектив навел на Мейсона объектив камеры, прицелился, щелкнул, подошел к адвокату и негромко проговорил: - Ее обвиняют в убийстве доктора Саммерфилда Малдена. Шофер по имени Раймон Кастелло дает против нее показания. Кастелло сейчас у прокурора, а миссис Малден в седьмой комнате. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон и пошел обратно. За столом, украшенным табличкой "Информация", сидел офицер. Мейсон протиснулся мимо него. - Эй, подождите! - вскочил офицер. - Куда это вы? Мейсон не обратил на него внимания. - Немедленно вернитесь! - заорал офицер. Мейсон остановился под дверью с цифрой "7" на непрозрачном стекле. - Миссис Малден, - позвал он. - Я - Перри Мейсон. Вы меня слышите? Из-за двери послышался голос Стефани Малден: - Да. - Не отвечайте ни на какие вопросы! - выкрикнул Мейсон. - Не произносите ни слова! Не... И тут одновременно случилось несколько событий. Офицер схватил Мейсона и поволок его по коридору обратно. Фоторепортеры кинулись вперед, торопясь запечатлеть для вечности это мгновение. Дверь прокурорского кабинета отворилась, и разъяренный владелец в негодовании возник на пороге. - Какого черта вы сюда явились, мистер Мейсон? Что вы здесь делаете? - рявкнул он. - Даю советы своей клиентке. Я требую свидания с миссис Малден. Именно она и является моим клиентом. Офицер яростно тащил адвоката к выходу. Мейсон изловчился наступить ему пяткой на носок. Офицер отпрянул и занес для удара кулак. - Нет, нет! Не надо! - закричал Гамильтон Бергер. Засверкали вспышки и защелкали фотоаппараты, запечатлевая оборонительную позу адвоката и занесенный кулак офицера. - Вы специально это сделали, - обвинил офицер. - Нет, это вы меня толкнули, - парировал Мейсон. - И вообще, незачем было на меня нападать. - Вы нарушаете порядок. - Я нарушаю порядок? - удивился Мейсон. Гамильтон Бергер прикрыл дверь кабинета, шагнул вперед и сказал офицеру: - Я сам займусь им. - Прокурор повернулся к Мейсону: - Да вы нарушаете порядок, мистер Мейсон. - Я оплачиваю эту контору, - усмехнулся Мейсон. - В каком смысле? - Я налогоплательщик. Я пришел в общественное учреждение. Я имею на это полное право. - Вы поднимаете шум. - Прекрасно. Возьмите меня за это под стражу, - предложил Мейсон. - Я даю советы своему клиенту. Загляните в юридическую литературу. Называется ли там эта процедура именно "поднимать шум". Выйдя на свободу, я предъявлю вам иск в неправильном задержании. - Вы ввалились сюда, как... - Я хочу повидать миссис Малден. - Это невозможно. Она занята. - Препятствуя нашей встрече, вы посягаете на ее гражданские права. - Это вам надо полистать литературу, - рявкнул Бергер. - Подобная ситуация имела место в деле Штробеля, и Верховный Суд признал, что там не было посягательства на гражданские права. - Верховный Суд не заострял этот вопрос, развязав прокуратуре руки ввиду специфики дела Штробеля. Представьте-ка Суду нашу ситуацию, посмотрим, что получится. Благословляю вас на подвиг. Гамильтон Бергера размышлял над создавшимся положением. - Я его посажу, - пригрозил офицер. - Офицер намекает, - усмехнулся Мейсон, - что готов осуществить ваше желание и засадить меня в тюрьму за попытку повидать клиента? Так, мистер Бергер? Прокурор повернулся к офицеру: - Возвращайтесь на место. Господа, пора прекратить этот балаган. Я обращаюсь ко всем вам. Я стремлюсь навести здесь элементарный порядок. У меня сейчас по графику допрос важного свидетеля, дело об убийстве. Ваши разговоры мешают сосредоточиться на работе. Он зло смотрел на журналистов, а те отвечали ему веселым щелканьем фотоаппаратов. - Я требую свидания с клиентом, - громко заявил Мейсон. - Если миссис Малден на свободе, а не под арестом, призываю ее покинуть это здание. Если она арестована, призываю вас предъявить ей обвинение, а мне разрешить повидать клиентку. В обоих случаях призываю ее хранить молчание. - Нечего кричать на меня, - напрягая до предела связки, гневно рявкнул прокурор. - Я не глухой! - Я следую вашему примеру, - ответил Мейсон, еще больше повышая голос. - Заодно советую своей клиентке молчать. Вышедшие из кабинетов сотрудники прокуратуры обменивались сердитыми взглядами и репликами, фотоаппараты щелкали, вспышки сверкали, репортеры заносили в свои блокноты торопливые записи. Вдруг до Бергера дошло, какой сокрушительный удар по его репутации нанесет огласка этой сцены. И он изменил тон: - Я расследую дело, которое может быть делом об убийстве. Если ваша клиентка, мистер Мейсон, невиновна, пускай откровенно обо всем расскажет. И тогда перед ней распахнутся любые двери. Но если, уподобляясь закоренелым преступникам, она откажется говорить, это без сомнения засвидетельствует ее вину. - Ничего это не засвидетельствует, - сказал Мейсон. - Кто дал вам право посреди ночи вытаскивать из постели уважаемую женщину, только вчера пережившую горечь потери любимого супруга?! - Но ее никто не вытаскивал из постели, - растерялся Бергер. - Ей давно пора быть в постели. Женщину, перенесшую тяжкую утрату, страшный эмоциональный шок, вы... - Я отдаю себе отчет в своих действиях, - заявил Бергер. - У меня готовы все материалы на миссис Малден, иначе бы мы не арестовали ее. - Тогда зачем заявлять мне, что ее якобы выпустят, едва она прояснит некие детали? Бергеру нечего было сказать. Вдруг дверь седьмой комнаты открылась, и миссис Малден рванулась к Мейсону. - Мистер Мейсон! - успела крикнуть она, и тут же на плечи миссис Малден легла тяжелая рука офицера. Стефани Малден, не оглядываясь, лягнула его высоким каблуком своей туфли. Офицер вскрикнул от боли, на миг ослабил хватку, и вдова, спотыкаясь, снова устремилась к адвокату. - Схватите эту женщину! - закричал Бергер. - Верните ее! Подбежал еще один офицер, тот, что ведал информацией. Едва не свалив с ног парочку репортеров, обняв миссис Малден за талию, он втащил арестованную обратно в комнату. Вновь засверкали вспышки. Дверь седьмого кабинета захлопнулась. - Что вы здесь собрались? - обратился Бергер к репортерам. - На кой черт делать из мухи слона! Мейсон вновь повысил голос: - Ничего им не говорите, миссис Малден. Даже который час. Требуйте, чтобы вас ознакомили с обвинением или освободили! Слышите? Из-за двери донеслось приглушенное "да". По-видимому, наиболее ретивый из офицеров зажимал задержанной рот. Мейсон повернулся к Гамильтону Бергеру: - А сейчас, господин окружной прокурор, одно из двух. Либо вы предъявите моей клиентке обвинение, либо отпустите восвояси. В качестве адвоката настаиваю на своем праве ее проконсультировать. - Вы ее уже консультировали, - сказал Бергер. - Через закрытую дверь, за которой происходило рукоприкладство. - Ее водворили на место, предотвратив попытку побега. - Попытку побега? Да она просто хотела переговорить со своим адвокатом. Получить юридические советы. Но по вашему указанию ей помешали это сделать, причем с применением физического насилия. - Мистер Мейсон, вы добились своей цели, устроив здесь скандал, - нахмурившись сказал Бергер. - Миссис Малден вам все равно не видать. Убирайтесь-ка отсюда по-хорошему, не то я вас выдворю силой. - Выдворите? На каком основании? - Здесь мой личный кабинет, и я... - Ваш личный кабинет у вас за спиной. А коридор - место общественное. - В такое время суток оно закрыто для общественности. - Здесь находятся сейчас журналисты, здесь находятся сейчас фоторепортеры - и я вместе с ними. Итак, вы разрешите мне переговорить с миссис Малден? Или официально мне откажете? - Я вам отказываю. И вышвырну вас, если вы не уйдете сами. - Сердечно благодарю, - улыбнулся Мейсон и повернулся к журналистам. - Надеюсь, господа, что вы все записали и сфотографировали. Мейсон повернулся и зашагал к лифту. Бергер смотрел ему вслед готовый, как казалось журналистам, пересмотреть свою позицию. Потом окружной прокурор пожал плечами и возвратился в свой кабинет, громко хлопнув дверью. 7 Мейсон мчался к дому Глэдис Фосс, рискуя разбить машину, обгоняя попутные автомобили и ловко уворачиваясь от встречных. Наконец он резко затормозил у известного ему дом на Кунсо-Драйв. На противоположной стороне улицы стояла машина. Мейсон постоял с минуту, а когда разглядел в машине слабый огонек сигареты, вышел из автомобиля и пересек дорогу. - Я адвокат Перри Мейсон, - сказал он водителю, когда тот опустил боковое стекло. - А вы, полагаю, человек Пола Дрейка? - Да, мистер Мейсон, - донесся голос из темноты. - Мы уже встречались нынче вечером, в Диксивуд-апартаментах. - Верно! - в тусклом свете сигареты Мейсон разглядел лицо оперативника. - Что происходит в доме? - Ничего. Тишина и спокойствие. Она, видимо, легла спать. - Она, конечно, здорово сегодня устала, - сказал Мейсон, взглянув на часы. - И все-таки мне придется ее поднять, даже если она начнет кидаться стульями. - Вам помочь? - Нет, занимайтесь своим делом, - сказал Мейсон. - Мне с ней надо потолковать, прежде чем сюда нагрянет полиция, у меня мало времени. С минуты на минуту вся округа будет кишеть полицейскими. Они спросят, какое у вас задание. Переадресуйте их к Полу Дрейку. Ничего больше вы не знаете. Человек вы маленький, живете на жалованье... И моего имени не уминайте. - Я понял. - Что ж, пошел будить ее. Мейсон поднялся на крыльцо и позвонил. Никакого ответа. Он позвонил еще раз, еще, и еще. Мейсон оглянулся на сыщика и вернулся к нему. - Вы уверены, она не выходила из дома? - Нет, я бы заметил. - Во сколько вы приехали сюда? Детектив включил свет в салоне и протянул Мейсону свой блокнот. Мейсон внимательно пригляделся к записям. - Между моим отъездом и вашим приездом прошло минут двадцать или двадцать пять. Я долго дозванивался до Дрейка - пока отыскался автомат, пока шел разговор... Одеться и исчезнуть за двадцать минут? Маловероятно... И все-таки в доме ее нет, она обставила меня! - Что будем делать? - спросил сыщик. - Оставайтесь здесь, - ответил Мейсон. - Держите руку на пульсе событий... и на клаксоне. Если появится машина, полицейская или любая другая, дайте два гудка. - Вы хотите забраться в дом? - Расследование дела об убийстве - не преступление, - усмехнулся Мейсон. - Хорошо. Я вас подстрахую. Значит, откликаться на любую машину? - На любую. - Можете не беспокоиться. Мейсон вернулся к дому и достал из кармана связку ключей, тех самых, что сдублировала Стефани Малден, сочтя их подозрительными. Два из них подошли к дверям Диксивуд-апартаментов. На этот раз Мейсон воспользовался третьим. Ключ легко вошел в скважину, замок сработал, Мейсон, нажав ручку, открыл дверь и окунулся в теплую тишину дома. Поколебавшись, адвокат включил свет. - Есть здесь кто-нибудь? - позвал адвокат. Не услышав ответа Мейсон отправился по коридору. Он переходил из комнаты в комнату, всякий раз включая свет. В доме было две спальни, но ни в одной этой ночью не спали. Шкаф в одной из них был полон женских вещей. Во второй спальне Мейсон обнаружил в шкафу пустые вешалки и столь же пустые ящики. В ванной комнате стояла еще влажная атмосфера, на раковине лежало забытое колечко. В углу валялась сырая половая тряпка, через спинку стула было переброшено мокрое полотенце. Никого в доме не было. Мейсон двинулся в обратном направлении, гася за собою свет. Захлопнул и запер парадную дверь и вернулся к детективу в машине. - Ждать бесполезно, она не вернется, - сказал Мейсон. - Сбежала? Мейсон кивнул. - Наверное, пока я сюда добирался. - Наверное, - согласился Мейсон. - Скрыться она решила, едва я у нее появился. Заговаривая мне зубы, она готовилась к побегу. Переодевалась после ванны - и заодно укладывала вещички. Кстати, два чемодана оставались в машине... - А по какой причине она сбежала, - полюбопытствовал оперативник. - Это нам и предстоит выяснить, - ответил Мейсон. - И прежде всего, узнать, где она. - Нелегкая задача. - Начнем с начала, то есть с номера машины... Поехали! Полу Дрейку вы можете пригодиться, людей ему в данный момент недостает. Да и встреча с полицией вам вовсе и к чему. Впереди, в своей машине, отправился Мейсон, за ним следовал детектив. Притормозив у знакомой бензоколонки, Мейсон позвонил Полу Дрейку. - Глэдис Фосс сбежала, - сообщил он. - Надо выяснить, где она. - Сколько у нас времени? - Понятия не имею. Действовать придется скрытно, в тайне от полиции. Итак, твои основные задачи... Во-первых, если помнишь, агент, видевший ее в Диксивуд-апартаментах, обратил внимание на мошкару, облепившую лобовое стекло машины, помнишь? - Ага. - Вывод напрашивается простой - в сумерки она проезжала речную долину. Именно в сумерки насекомые оживляются, тогда она и подцепила мошкару. И домой приехала с пустым баком. - Откуда ты знаешь? - подивился Дрейк. - Если бы машина заправлялась на бензоколонке, протерли бы стекла. Следовательно, удрала она практически без горючего. - Понятно, - согласился Дрейк. - Какую же выгоду мы можем извлечь из этого факта? Настичь Глэдис Фосс, когда она... - Безнадежно, - сказал Мейсон. - Вокруг города десятки бензоколонок. Она может залить бак на любой из них, продлив свой путь еще миль на двести. Но, когда она сделает еще двести миль, начнет светать, и номер машины разглядит даже ребенок. Пол, приналяг на телефон да поручи своим агентам проконтролировать на заре круглосуточные бензоколонки в двухсотмильном радиусе. Можешь? - Нет. - Почему? - Бесполезно, слишком много дорог. Проверить двухсотмильный радиус - все равно что искать иголку в стоге сена. До местных агентов не дотянешься. Больно далеко. - Далеко? - Конечно. Подумай сам, Перри: Сан-Франциско, Рино, Лас Вегас, Финикс, Сан-Диего, Тусон, Альбукерке... Нет, Перри, это невыполнимо. Много дорог, напряженное движение. Затратив целое состояние, мы получим нулевой результат. У тебя один выход. - Какой? - Позвони в полицию. Либо открыто, с конкретным обвинением, либо анонимно. Раз уж они расследуют убийство, то клюнут на любой намек, и... - Я хочу потолковать с ней раньше полиции, - перебил Мейсон. - Ничего другого предложить не могу, - вздохнул Дрейк. - Ладно, Пол, Поутру, как только откроются учреждения, обзвони бензозаправочные компании. Разузнай, есть ли у Глэдис Фосс кредитная карточка на бензин. Если есть, то чья. Потом проверь станции этой фирмы. Так мы установим, на каком она шоссе и далеко ли собралась. - Если у нее есть кредитная карточка, - добавил Дрейк. - Этот шанс не стоит упускать. И еще одно, Пол... - Слушаю. - Ровно через час позвони в полицию. Не из своего кабинета, разумеется. И не говори долго, а не то тебя перехватят дежурный патруль, машины у них радиофицированные. Скажи, что ты - Рей Шпенглер, хочешь, мол, помочь полиции в деле доктора Малдена. Дело в том, что Глэдис Фосс играла на скачках, ставя на кон крупные суммы. Скажешь, мол, давно подозревал, что она обворовывает доктора Малдена. Глэдис Фосс шла на рискованные пари, в отчаянной надежде восполнить растрату, но, увы, безуспешно. Скажешь, что сообщаешь эти факты полиции, желая помочь в раскрытии убийства и в надежде на доброе отношение в будущем. После чего сразу же бросай трубку. - Значит, ровно через час? - Да, через час. - Хорошо. Что еще? - Пока все. Со мной твой агент, тот, что стерег Глэдис Фосс. Отправляю его к тебе за дальнейшими указаниями. - Что ж, каждый человек на счету, для него найдется работа. Мейсон повесил трубку, простился с оперативником и быстро вернулся к дому Глэдис Фосс. Воспользовавшись все тем же ключом, вошел внутрь и принялся наводить беспорядок. Стараясь не оставлять отпечатков пальцев, адвокат сорвал с кроватей простыни, выдвинул ящики, последовательно вытряхивая их содержимое на пол, сбросил с вешалок костюмы и платья. Удовлетворенный проделанной работой, Мейсон выключил свет и запер дом. 8 В девять утра Мейсон приблизился к мужчине, открывавшему табачную лавку на углу Седьмой улицы и бульвара Клифтона. - Мистер Шпенглер? - спросил адвокат. Мужчина быстро повернулся, готовый к любым неожиданностям, и подозрительно посмотрел на Мейсона. - Кто вы такой? - Адвокат Перри Мейсон. Я хотел бы задать вам несколько вопросов. - На какую тему? - О Глэдис Фосс. - Ах, о ней! - Именно о ней. - Проходите. - Шпенглер отворил дверь, вошел в помещение, раздвинул шторы. - Минуточку, - предупредил он Мейсона. - Я должен позаботиться о посетителях. - Он выложил на прилавок книги в мягких обложках, расчехлил кассовый аппарат, включил вентиляцию, встал за прилавок, водрузил локти на стекло и, рассматривая посетителя, спросил: - Итак, что вы хотите знать о Глэдис Фосс? Шпенглер был грузным, мускулистым мужчиной с грубыми чертами лица, низким лбом и выдающимися вперед скулами. Тоненькие усики оттеняли толстые губы. Он явно тщательно следил за своей внешностью. - Мне нужны сведения о Глэдис Фосс, - ответил Мейсон. Шпенглер облизал толстые губы и подозрительно взглянул на адвоката. - Если я знал, кто навел на меня ночью полицейских, - сказал он, - сломал бы мерзавцу шею. - У вас неприятности? - равнодушно спросил адвокат, закуривая. - Какие там неприятности! - с иронией воскликнул Шпенглер. - Разве это неприятности? Меня просто-напросто вытащили из постели в три часа ночи, забрали в Управление и заставили рассказать все, что знал. - Да, не особенно-то приятно, - посочувствовал Мейсон. - Полицейские подчас ведут себя крайне развязно. - Не то слово! - Я в данном случае заинтересованное лицо, - сказал Мейсон. - Заинтересованное - в чем? - Я адвокат вдовы доктора Малдена. - И что вы хотите от меня? - Кое-какие сведения. - Нет у меня никаких сведений. Сигареты есть - хотите купить? - Вы знакомы с Глэдис Фосс? - В полиции, пока тебя обрабатывают, - заметил Шпенглер, - всякого наслушаешься, все что помнил - забудешь. - Они спрашивали насчет Глэдис Фосс? - Что знал - рассказал. - Что именно? - Ну, что она играла на скачках. - Часто? - Частенько. - По-крупному? - По собственной системе. - Вы букмекер? - Был. Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Я больше не букмекер. Я всего-навсего торгую сигаретами. - Прекрасно. А давно вы занимались букмекерством? - Еще два месяца назад. - Что вас остановило? - Полиция, тысячедолларовый штраф, условный приговор. Сейчас в этом городе не развернешься. - Хороший был бизнес... - А вам-то что до этого? - Пытаюсь разобраться. - Занимайтесь своим делом, а я займусь своим. Я ведь не спрашиваю, какую прибыль вам дает адвокатская практика. - Не стоит злиться, - успокоил его Мейсон. - Я ведь могу обратиться за информацией к полицейским протоколам. - Как тут не разозлиться! Разве приятно, когда тебя ни за что забирают в полицию посреди ночи? Ладно, раньше я был букмекером, но теперь-то чист перед законом! Какое у их право хватать меня за шиворот посреди ночи да тащить к себе?! - Как насчет мисс Фосс? Везло ей или нет? - По мне, так слишком везло. - Говорят, она просадила кучу денег? - Лгут. - Говорят, она хотела отыграться и вернуть в кассу присвоенные деньги? - Какой-то подлец сообщил в полицию то же самое. - Это неправда? - Черт побери, конечно, неправда. - Как она играла? - По хитрой системе. Серия попыток, затем еще и еще. - А чем это вам не по душе? - Не прикидывайтесь простачком. - А что, собственно, в этих сериях плохого? - Смотрите сами - она выстреливает серию мелких ставок. Преимущественно вхолостую. Но я за целый заезд выигрываю у нее максимум двадцать долларов. А проигрываю, когда не повезет, тысячи. - А она выигрывала? - Черт возьми, два раза. Сперва сразу попала в точку. А потом уже благодаря своей системе после пробных ставок. - Ограничивалась она вашими услугами? - Не думаю. Наверняка имело дело и с другими букмекерами. - Может, там ей не везло? - Возможно. - А с вами? - Обставила меня тысяч на десять. Ловкая дамочка! Или, черт побери, очень уж осведомленная. - Как она расплачивалась? - Наличными. - Не чеками? - Чеков не признаю. Мой банковский счет изучают под микроскопом. Существуют к тому же налоговые органы. Чеки в такой ситуации не проходят. С меня дерут наличными. Ну и я хочу получать наличными. - Ставки она наверняка делала по телефону. А рассчитывалась как? - Приходила каждый четверг к четырем. Хоть часы проверяй. - Ваша лавочка закрывается в какое время? - Тогда - в девять вечера, теперь - в шесть. - Хорошее у вас место, - сказал Мейсон. - Дерьмовое, - мрачно отозвался продавец. - Я приобрел магазин в расчете на букмекерство. - Не окупилось? - спросил Мейсон. - Человек предполагает, а Бог располагает, - с философской горечью ответил Шпенглер. - Полиция интересовалась тем же, что я? - Интересовалась всем на свете, иначе я не стал бы с вами откровенничать. - Знали вы, кто служит мисс Фосс? - Нет. Я думаю, что она захомутала состоятельного мужика и тянет с него денежки. - Как она одевалась? - В общем-то, скромно. Но общее впечатление... Она ведь - красотка хоть куда. Даже в кухонном наряде сойдет за королеву. Я себе как представлял? Живет она в шикарной квартире, окружают ее сплошные аристократы, где-то есть бывший муж, которого ободрали в ее пользу на бракоразводном процессе: застукала она его, когда он развлекался на стороне в компании аппетитной девицы или детективы нащелкали фотографий... Да что я вам толкую. Вы же адвокат. - Она была у вас постоянным клиентом? - Да. - А два месяца назад вас накрыли? - Вроде того. - И оштрафовали? - И оштрафовали. - С условным приговором? - С условным приговором. - И как поступила Глэдис Фосс? - Не знаю. Наверное, делает ставки у других. Я как раз вернулся, когда она позвонила, чтобы сделать ставку. "Нет! - ответил я ей. - С меня хватит." - Штраф для букмекера - мелочь, а вы закрыли дело, - сказал Мейсон. - Видно, всерьез перепугались. - Я человек простой, - сказал Шпенглер. - Я вам помогаю, даю вам информацию. Кто вы для меня? Даже не клиент, ни одной сигары не купили. Одно беспокойство от вас. - Ну, продайте мне пару блоков сигарет, - сказал адвокат, доставая бумажник. - Пригодятся. - Поймите меня правильно. Я вовсе не хочу вам грубить. Я просто, черт возьми, очень зол. Я заплатил за эту лавочку звонкой монетой, полагая, что смогу здесь заниматься букмекерством. Не вышло, все пошло прахом. Я проиграл. И вот сейчас я стою за прилавком сам не знаю зачем. Наверное, потому что угрохал в эту лавчонку все свои деньги и деваться мне некуда. - Ничего, - заверил Мейсон, - дела ваши непременно наладятся... Большое спасибо за информацию. Мейсон взял сдачу, сигареты и вышел из лавочки. По дороге в офис адвокат остановился у киоска, приобрел утренний выпуск газеты, развернул на странице объявлений, проглядел всю полосу и наконец нашел искомое. "Превосходный табачный магазин - отличная перспектива для предприимчивого человека. Владельца вынуждает отказаться от дела состояние здоровья. Устойчивая прибыль за последние двенадцать месяцев - свыше семи тысяч долларов. Рей Шпенглер, угол Седьмой улицы и бульвара Клифтона". 9 Мейсон вошел в комнату для свиданий и сел за длинной стол, вдоль которого возвышался, разделял помещение, металлический экран с мелкой сеткой. Надзирательница ввела Стефани Малден и та села напротив адвоката. - Мистер Мейсон, вы просто обязаны верить мне, - умоляюще сказала она. - Ведь я ваша клиентка, а значит, вы отстаиваете мои интересы. - Я и буду отстаивать ваши интересы, не смотря на то, что верю я вам или нет. Вам по закону положен защитник. Вас по закону должны судить присяжные. Именно присяжные, а не отдельно взятый адвокат. Независимо от того, что вы совершили, Суд отводит под рассмотрение вашего дела время в своем расписании, а квалифицированный юрист ограждает ваши права от посягательств. - Я нуждаюсь в вашем доверии, мистер Мейсон. Воспринимая меня исключительно как клиента, вы подрываете мою веру в саму себя. Так ведет себя хирург, оперирующий больного, у которого остался один шанс на тысячу. - В вашей власти обратиться к другому адвокату, - сказал Мейсон. - Мистер Мейсон, между прочим вы присвоили себе мои сто тысяч долларов, - укоризненно заметила она. - Я ни доллара не взял из сейфа в той квартире, - с раздражением сказал Мейсон. - Я вам уже говорил об этом. - Я знаю, что деньги у вас, мистер Мейсон. Сперва я считала, будто вы таким образом оберегаете меня от налогового инспектора и потом их вернете. А сейчас я в полном недоумении. - Я могу предложить вам другую версию, - спокойно заявил адвокат. - Я считаю, что вы сами пробрались в квартиру, отворили сейф, забрали деньги, а потом завлекли меня в ловушку. - Но зачем мне это, мистер Мейсон? - Чтобы втянуть меня в ту игру, которую ведете в данный момент... Обвинить в присвоении ста тысяч долларов и заставить защищать вас от обвинения в убийстве вашего мужа. - Мистер Мейсон, я не ездила в ту квартиру. - Повторите свои слова, глядя мне в глаза. Можете? - Конечно. - Значит, вы никогда не заходили в квартиру девятьсот двадцать восемь в Диксивуд-апартаментах? - Никогда, - она невозмутимо посмотрела Мейсону прямо в глаза. - Именно это меня в вас и настораживает. - Что? - То, что вы упорно лжете своему адвокату. Совершенно недопустимая вещь. - Я вам не лгу. - Хм, - сказал Мейсон. - Вы приходите ко мне в кабинет и жалуетесь, что за вами следят. И тогда, защищая ваши интересы, я нанимаю детективов, чтобы они выяснили, кто за вами следит... - Ах вот как! - Да, - подтвердил Мейсон. - После вашего повторного визита вас сопровождали детективы, у которых было задание обнаружить таинственного преследователя. - И что же? - Никого они не обнаружили. - Не может быть! - воскликнула она в смятении. - Да, да, после визита за вами по пятам шли мои люди, - спокойно продолжил Мейсон. - Они и проводили вас до Диксивуд-апартаментов. - Это ложь, мистер Мейсон. Вас ввели в заблуждение. Я не ездила в Диксивуд-апартаменты. Детектив рассказал вам то, что вам хотелось от него услышать. Самый легкий способ заработать. Ведь частные сыщики частенько подтасовывают факты, верно? - В данном случае на задании работало несколько оперативников, поскольку нужно было проследить предполагаемых наблюдателей. Так что вас сопровождали два детектива независимо друг от друга. Оба показывают одно и то же - вы вошли в дом, поднялись на девятый этаж, вышли минут через десять. - Мейсон внимательно разглядывал собеседницу. Она на мгновение отвела глаза. - Будете дальше врать? - спросил адвокат. - Хорошо, - устало призналась она. - Я была там. Я закрыла сейф. При всем доверии к вам я решила, что вы поступили неправильно, оставив все как было. Любой полицейский, попади он туда, мог бы заподозрить меня в краже. Нет, этого я не желала допускать. - Как вы проникли внутрь? - спросил Мейсон. - При помощи... ключа. - Какого ключа? - Дубликата. Я же сделала копии подозрительных ключей. Я вам рассказывала, как при помощи воска... - Эти ключи вы отдали мне, - заметил Мейсон. - Припоминаете? - Я сделала два комплекта ключей, - после некоторого молчания сказала она. - Два комплекта? - Да. - Зачем? - Сама не знаю, так мне захотелось. - Значит, отдав мне ключи, вы в то же время сохранили их при себе. - Без всякого умысла. - Как я могу в этом убедиться? - Поверить мне на слово. - Пока мне это трудно сделать. - Только один раз я сказала вам неправду, мистер Мейсон. - Допустим. Что же вы делали в квартире? - Я убедилась в вашей правоте, заперла сейф и повесила картину на место. Причем постаралась не оставлять отпечатков. - Значит, соврали вы мне один-единственный раз? - Да. - Расскажите все остальное, - вздохнул Мейсон. - Что вы хотите знать? - О гибели вашего мужа. О том, почему вас забрали. - Они подозревают, что Саммерфилда убили. - Каким образом? - Не знаю. Видимо, они думают, что к его гибели причастна я. А сообщником моим якобы был Раймон Кастелло. - У вас с ним были какие-то дела? - Я его ненавижу, - с отвращением сказала она. - Почему? - Потому что он двуличен. Потому что он всегда пренебрегал интересами моего мужа. Потому что... Одним словом, он мне не нравится. - Он приставал к вам? Поколебавшись с мгновение, она ответила: - Да. - Вы жаловались мужу? - Нет. - Почему? - В то время... я... обстоятельства в тот момент сложились так, что мне не хотелось... не хотелось его беспокоить. - И все же вы поехали к Раймону Кастелло после посещения Диксивуд-апартаментов? - Да. - Почему? - Чтобы узнать, кто отвез мужа в аэропорт. - Зачем? - Раймон считает, что это сделала я. Я уверена, что он. Нужно было выяснить этот вопрос. - Вы не отвозили доктора Малдена? - Нет. - А Кастелло? - Говорит, что нет. - Кто же тогда? - Я не знаю. - Подумайте, пожалуйста, миссис Малден, - настаивал Мейсон. - Кто это мог сделать? - Существует одна-единственная возможность. - Какая? - Что его отвез Дарвин Керби. - Кто такой Дарвин Керби? - Я знаю о нем очень мало, мистер Мейсон. Хотя муж часто его вспоминал. Дарвин Керби - его старый друг с времен войны. Не врач, просто офицер. У них за плечами множество совместных приключений. Саммерфилд весьма дорожил этой дружбой. - Он переписывался с Керби? - Нет. Керби, был при деньгах, он жил то там, то здесь в свое удовольствие. А такие писем не пишут. - Откуда вам все это известно? - Так ведь он бывал у нас. Излагал в застольных беседах свою философию. Что он чувствует себя маленьким, ненужным человеком в огромном мире современной цивилизации и предпочитает держаться в сторонке. После демобилизации он не нашел общего языка с родственниками. С женой отношения не сложились, она им помыкала вместе с тещей. Короче, домой его не тянуло. - Значит, с вашим мужем он не переписывался? - Нет. Уверена, что нет. Муж то и дело о нем вспоминал, обижался, нет бы, говорит, черкнул строчку-другую... словом, в Дарвине он души не чаял. - А потом Дарвин появился? - Да. - Когда? - Вечером накануне гибели мужа. - И заночевал у вас? - Да. - И на следующее утро уехал? - Да. Они вместе уехали. Дарвин собирался в Чикаго, а оттуда в Канаду, по-моему, на прииски. Кажется, через Денвер или Омаху. Я невнимательно слушала. - На какое время у него был самолет? - Как я припоминаю, что муж намеревался забросить его в аэропорт по пути в клинику. По-моему, Дарвин улетал утренним рейсом. - Значит, он не мог доставить в аэропорт доктора Малдена. - Почему не мог? Вполне мог. Отложив свой вылет. - У вас есть факты, подтверждающие ваше предположение? - Да. Кто-то ведь отвез доктора Малдена. Вряд это был Раймон и совершенно точно, что не я. Ну и не Глэдис, в этом трудно усомниться. - В таком случае машина доктора Малдена осталась бы в аэропорту, - заметил Мейсон. - Доктор Малден улетел на своем самолете, а Дарвин Керби отправился на рейсовом. Следовательно машина должна была остаться. Сначала вы думали, что доктора отвез Кастелло? - Да. - Почему? - Обычно это делал он. Но вчера он отверг мое предположение. А я ему не верю, для него не составит труда солгать даже под присягой. Нет у меня уверенности, что он говорит правду. - Хорошо, я постараюсь разобраться в деталях, - сказал Мейсон. - А теперь скажите, на чем основывается гипотеза полиции, что якобы вашего мужа убили? Вы что, с их точки зрения, подстроили аварию? - Не имею ни малейшего понятия, мистер Мейсон. Каким-то образом эти подозрения связаны с показаниями Раймона Кастелло. - Может, он подбросил им мысль, что вы копались в моторе? - Я не знаю, мистер Мейсон. Не имею ни малейшего представления. - Я буду настаивать на скорейшем предварительном слушании, - сообщил Мейсон. - Они ждут с моей стороны формальных придирок. Поэтому поспешили приписать вам убийство. Их тактика обернется против них самих. Я убыстряю ход событий, чтобы заставить противника выложить карты на стол. - Вы по-прежнему представляете меня? - А вы хотите, чтобы я представлял? - Очень хочу. - До предварительного слушания я, вне всяких сомнений, останусь вашим адвокатом. Мой уход на данном этапе нанес бы делу в глазах общественного мнения непоправимый ущерб. После сцены, которую я устроил окружному прокурору вчера ночью, после газетных сенсаций... Нет, нет, читатели такого не перенесут! А ведь кто такие присяжные заседатели? Те же самые читатели. Но должен вас предупредить, что у прокурора наверняка есть убийственные улики, напрямую свидетельствующие против вас. В противном случае они не посмели бы арестовать вас, да и разговаривали бы с вами иначе. - Нет у них никаких улик, - покачала она головой. - Потому что никаких преступлений я не совершала. Объясните, как можно с земли настичь человека в самолете и убить его... Ерунда какая-то! - А двое помещаются в самолете? - спросил Мейсон. - Да, помещаются, за счет груза. Но в воздух поднялся один человек, и среди обгоревших обломков на песчаном грунте пустыни нашли один труп. - Хорошо, - вздохнул Мейсон. - Я попробую что-нибудь предпринять. Хотя сложившаяся ситуация мне крайне не нравится. - Мистер Мейсон, скажите, вы унесли хоть сколько-нибудь денег из той квартиры? Ведь унесли же? Скажите откровенно. Пожалуйста... - Я уже говорил вам, - устало вздохнул адвокат. - И снова повторяю, что ничего я оттуда не уносил. Ни цента. - Вы ведь нарочно это говорите... чтобы вас не обвинили в причастности к финансовым нарушениям?.. - Я это говорю, потому что такова правда, хотя вам она, возможно, видится в ином свете. А теперь я ухожу и постараюсь все-таки выяснить, что к чему. Мейсон отодвинул стул, поднялся и подал знак надзирательнице, что визит завершен. Выполнив неизбежные формальности, Мейсон направился к выходу из тюрьмы. Проходя быстрыми шагами по коридору, он озабоченно взглянул на часы. Случайно боковым зрением адвокат заметил быстро приближающуюся тень. Мейсон остановился и поднял глаза. Женщина, с которой он едва не столкнулся, на ходу искала что-то в сумке. - Простите, я засмотрелась, - извинилась она, увидев адвоката. - Это я виноват, - сказал Мейсон, - я очень спешил и... Ее синие глаза вдруг загорелись любопытством. - Ничего, ничего. Вы - Перри Мейсон, известный адвокат, не так ли? - Да. - Вы меня не знаете, а я про вас много слышала и читала в газетах. Я видела вас вчера в вестибюле... - В вестибюле? - Ну да, в Диксивуд-апартаментах. Я как раз вошла, а вы уходили. Меня зовут Эдна Коулбрук. Мой муж Гарри Коулбрук служит в экспертном отделе. К нему-то я и тороплюсь. - Понятно, понятно, - сказал Мейсон, пытаясь обойти ее стороной. - А мы как раз живем в Диксивуд-апартаментах, знаете? - До сих пор не знал. - Я несколько раз видела вас в Суде. Вы, наверное, посчитали бы это нахальством, но я вчера чуть с вами не заговорила. По-моему, вы обратили внимание... Я как раз подняла глаза, увидела знакомое лицо, мгновенно узнала, хотела поздороваться и только через секунду сообразила, что мы не представлены друг другу. - Ее синие глаза улыбались. - Скажите, пожалуйста, мистер Мейсон, у вас в Диксивуд-апартаментах есть клиент? Я прямо умираю от любопытства. Нет, нет, я не сплетница и не сую нос в чужие дела. Но Диксивуд-апартаменты... это как клуб. У нас там своя теплая компания... С вами была очень милая дама. Она тоже там живет?.. Я вам не кажусь слишком назойливой? Муж говорит, что я куда угодно пролезу, но ведь в наше время слюнтяям делать нечего. Везде нужна инициатива. - Боюсь, вы задали мне сразу слишком много вопросов, миссис Коулбрук, - рассмеялся Мейсон. - Честно говоря, я был в вашем доме по личному делу. Однако вынужден просить у вас прощения, я опаздываю на важную встречу и очень тороплюсь, даже чуть не сбил вас с ног. Мейсон учтиво приподнял шляпу, обошел случайную собеседницу и быстрыми шагами устремился к двери. У выхода он остановился и оглянулся. Миссис Коулбрук все стояла на том же месте и внимательно смотрела ему вслед. Мейсон тут же понял, что его взгляд назад был непростительной ошибкой. 10 Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели в личном кабинете адвоката. Завтра должно было начаться предварительное слушание по обвинению Стефани Малден в убийстве Саммерфилда Малдена. Пол Дрейк с осунувшимся от усталости лицом развалился в любимой позе в черном просторном кресле для посетителей. Делла Стрит с приготовленными блокнотом и ручкой смотрела на адвоката. Мейсон ходил по кабинету, засунув большие пальцы в проймы жилета. Он вынул из кармана часы, взглянул и вздохнул - уже почти одиннадцать часов. - Почему ты не потребовал отсрочки? - спросил Дрейк. Мейсон задумчиво покачал головой. - Но все же почему? - не отставал детектив. - Налоговые инспекторы ведут свое расследование по делу доктора Малдена, - сказал наконец Мейсон. - Пока им неизвестно про квартиру в Диксивуд-апартаментах, но рано или поздно они выйдут на нее. Никто еще не заподозрил ни в чем Чарльза Амбоя, фиктивного партнера фиктивной фирмы "Малден и Амбой", и не пытался установить его личность. Путешествует сейчас мистер Амбой, кажется, по Европе, а потому недосягаем. По сути дела, фигурой Амбоя пока никто всерьез не заинтересовался. - Мейсон кивнул на газету, которую недавно просматривал. - Но налоговые инспекторы преисполнены любопытства. Так или иначе они выйдут на Амбоя. Они переберут всех, кто был как-то связан с доктором Малденом. - Ну и что? - удивился Дрейк. - Отсюда вовсе не следует, будто твоя клиентка повинна в убийстве. - Когда мы с Деллой покидали Диксивуд-апартаменты, одна женщина, узнав меня, вознамерилась затеять разговор, но передумала. Это некая миссис Гарри Коулбрук. Муж ее служит в экспертном отделе при прокуратуре. Позже я столкнулся с ней нос к носу. Она бежала на свидание с мужем. Она прямо просвечивала меня насквозь своими синими глазами и засыпала вопросами. Ей, видите ли, позарез нужно знать, чем я занимался в Диксивуд-апартаментах. Ей до смерти важно установить, что за девица меня сопровождала. Она почти дозрела до смелой мысли, что я вью себе там любовное гнездышко. А стало быть, она вовсю займется расспросами. Едва в газетах мелькнут Диксивуд-апартаменты, ее осенит прозрение, о чем она мигом доложит мужу. Тот, естественно, схватится за телефонную трубку и сообщит прокурору. - Ну и что? - пожал плечами детектив. - Полиция обнаружит квартиру, обыщет и найдет пустой сейф. Естественно, раз я был в здании, то именно в этой квартире. Им известно, что доктор Малден мог припрятать от налогового обложения сто тысяч долларов. Что, в таком случае они подумают? Особенно, принимая во внимание их отношение ко мне? - Что ты присвоил кругленькую сумму, - ответил Дрейк. Мейсон снова принялся вышагивать по комнате из угла в угол. Остановился на миг у стола, взглянул на кипу принесенных Дрейком отчетов своих сотрудников. - Я должен ускорить процесс, - сказал наконец Мейсон. - Я должен заставить прокурора на предварительных слушаниях привести Раймона Кастелло под присягу. - А прокурор этого не хочет? - поинтересовался Дрейк. - Конечно, нет! Он будет увиливать от этого всеми возможными способами. Стоит Кастелло оказаться под присягой, я воспользуюсь преимуществами перекрестного допроса и вытрясу из него все, что тот знает. Я буду ловить Кастелло на мельчайших деталях. Позже, в присутствии присяжных, я воспользуюсь протоколами. Я обрушу на Кастелло град вопросов, и он наверняка запутается в собственных противоречиях. - А что, прокурор не собирается завтра вызывать Кастелло? - спросила Делла Стрит. - Он считает, что сумеет обойтись без этого, - сказал Мейсон. - У него расчет простой - на предварительных слушаниях достаточно доказать "Корпус Дэликти" [Corpus delicti (лат.) - совокупность признаков, характеризующих преступление; вещественное доказательство преступления] и минимальные предположения в причастности обвиняемой к убийству. - Думаю, своей цели он достигнет не показывая все имеющиеся у него улики, - сказал Дрейк. - Я приложу все усилия, чтобы ему это так просто не удалось. Я заставлю его раскрыть свои карты, - ответил Мейсон. - Говорят, в дело замешаны еще и наркотиками, - сказал Дрейк. - Хорошо бы поподробней выяснить как именно, - с досадой заметил Мейсон. - Пока узнать ничего не удалось, - вздохнул детектив. - А про Глэдис Фосс что-нибудь разузнал? - Тоже ничего, - вздохнул Дрейк. - А документы ее в клинике, кстати, в полнейшем беспорядке. - Она призналась мне в присвоении денег из кассы клиники. Заявила, что присваивала и проигрывала на скачках. А ее букмекер утверждает, что не проигрывала, а выигрывала. - Возможно, она имело дело с несколькими букмекерами, - предположила Делла Стрит. Мейсон посмотрел на Дрейка. - А по твоим сведениям, Пол? Дрейк покачал головой. - Побойся Бога, Перри. Букмекеры в телефонных справочниках не обозначаются. Приходится выведывать разными хитрыми способами, где заключают пари, потом искать посредника, а уж затем, как бы между прочим, интересоваться у букмекера, кто еще неравнодушен к скачкам. Букмекеры - не дети. Они прекрасно знают, что Глэдис Фосс причастна к истории, которую окружной прокурор называет делом об убийстве. Знают, что наступит момент, когда некий умник призовет их давать показания под присягой. Как бы ты повел себя на месте букмекера? Да любой из них невинно посмотрит прямо в глаза и заявит: "Мисс Фосс? Глэдис Фосс? Впервые слышу! Во всяком случае, со мной она дела не имела". Он будет твердить это, даже если она задолжала ему пятьсот долларов. Даже если позавчера просадила с его помощью десять тысяч. Даже если делает ставки изо дня в день. Представляешь, какая радость для букмекера явка в Суд, где он присягнет говорить правду, и только правду, а прокурор пристанет с расспросами про Глэдис Фосс. И за каждым его словом будет читаться невысказанная угроза, что попробуй только подыграть защите, завтра же тебя упекут в тюрьму за букмекерство. - Да, - согласился Мейсон, - отчасти ты прав. Но, с другой стороны, доказав ее увлечение скачками, мы оставим налоговую инспекцию с носом. - И чем это обернется для Глэдис Фосс? - спросила Делла Стрит. - Обнаруженных улик может хватить с избытком, чтобы приписать ей всю недостачу, но маловато для прямого обвинения в мошенничестве, - сказал Мейсон. - Особенно если никто не предъявит ей иск. Или если она окажется в другом штате, откуда без судебного решения ее не вернуть. - А миссис Малден? - спросил Дрейк. - Она ведь вправе предъявить иск? - Она охотно обвинит Глэдис Фосс в мошенничестве, - улыбнулся Мейсон. - Но только не под присягой. - А официальные лица? - Какие именно? - Ты, например, - задумчиво сказал Дрейк. - Во всяком случае, не я, - ответил Мейсон. - И, однако же, не устаешь повторять, что она призналась тебе в присвоении денег. - Еще бы. Отлично помню ее признание. И помню, как после утомительного путешествия она, едва приняв ванну, окунулась в беговые новости. Наверное, прикидывала завтрашние пари. - Ты застал ее за этим занятием? - Она только что приняла ванну. Разгоряченная, полуодетая, уселась в кресло, и тут как раз звонок. Что делать? Вскочила, уронила на пол газету. Помешкав, подбежала к двери. Впустила меня и побежала переодеваться. А я занял ее место, еще тепленькое. Смотрю, на полу, у моих ног, газета, раскрытая на результатах скачек. Она как раз вошла и стала выкручиваться, а под конец во всем призналась. - В чем призналась? - спросил Дрейк. - В том, что запускала руку в кассу. Правда, она сделала это довольно ловко, нигде не сказав впрямую, только якобы предполагая. Она хотела выяснить к чему может привести подобное признание. - И что ты ответил? - Дал понять, что подобным признанием она спасет Стефани Малден от налоговых инспекторов. Вряд ли ей этого очень хочется. - А она подтвердит свое признание в Суде? - Не знаю, - сказал Мейсон. - Прежде чем предсказывать, как она себя поведет, ее надо найти. - Я делаю все возможное, - сказал Дрейк. - Она исчезла, не оставив никаких следов. - Кредитные карточки на бензин не помогли? Дрейк покачал головой. - Бензоколонки проверил? - Основные. Да и вообще все подозрительные. - И тем не менее, - сказал Мейсон, - бесследно исчезнуть она не могла. - Так ли уж она тебе необходима, шеф? - спросила Делла Стрит. - Важно знать, где она, - сказал Мейсон. - И чтобы полиция этого не знала? - полюбопытствовала Делла Стрит. - Это было бы крайне нежелательно, - покачал головой Мейсон. - Ей зададут нежелательные для меня вопросы и получат нежелательные для меня ответы. Но я должен знать, где она, чтобы в любой момент взять у нее недостающую информацию. - Ты ведь предвидел, что она сбежит, не так? - Я предполагал, но не думал, что она сорвется с места в таком темпе. - А почему, собственно, ты это предполагал? - Иначе она не призналась бы мне в денежных махинациях, - ответил адвокат. - Все эти намеки на присвоенные деньги... Намеки на пристрастие к скачкам... Имя букмекера, как выяснилось, арестованного, раскаявшегося, условно осужденного... Она догадывалась, что он выложит полиции все, что знает. Естественный логический ход после всех этих откровений - бегство. Пустить в оборот версию мошенничества, а от официальных показаний уйти. - А не могла она мимоходом заглянуть в сейф в Диксивуд-апартаментах и прихватить деньги? - Могла бы, если б не ограничительные факторы. Во-первых, прежде чем она туда прибыла, сейф уже успели открыть. А во-вторых, возможно, ста тысяч в нем и не было. - А если допустить, - сказал Дрейк, - что перед самым отъездом в Финикс она открыла сейф и увезла деньги с собой. Чем плохое предположение? - Неплохое, но недоказуемое, - заметил Мейсон. - Я останавливаюсь на нем, - сказал Дрейк. - А я пока воздержусь, - сказал Мейсон. - Завтра мне решать в Суде сложнейшую задачу - с помощью всячески правовых уловок добиться показаний Раймона Кастелло. Любопытно, что он нам поведает... Исходя из ситуации, я хотел бы, Пол, чтобы у меня под рукой была машина. Делла, тебе придется завтра потрудиться, детали я сообщу по по дороге домой... Подозреваю, что в тактике обвинения есть роковой просчет, и я собираюсь воспользоваться этим предельно драматично. - Если завтра предстоит трудный день, шеф, - улыбнулась Делла, - то не пора ли тебе отдыхать? Мейсон посмотрел на секретаршу и тепло улыбнулся. - Ты, пожалуй, права, Делла, - согласился он. Дрейк со вздохом поднялся и пошел к дверям. Делла лукаво подмигнула ему и принялась убирать в сейф бумаги. 11 Бейлиф провозгласил начало судебного заседания. Все встали, в зал вошел судья Тэлфорд, занял свое место и хмуро посмотрел на публику, забившую зал до отказа. Затем он бросил взгляд на представителей обвинения и защиты. - Господа, - сказал судья Тэлфорд, - нет надобности усложнять процедуру формальными дискуссиями. На данном заседании нам необходимо решить один-единственный вопрос - имел ли место факт убийства и достаточны ли основания предполагать, что к убийству причастна подсудимая. Надеюсь, эта позиция не подвергнется сомнению. Судья Тэлфорд посмотрел на адвоката и сидевшую за ним подсудимую. - Ваша Честь, - сказал Мейсон, - мне хотелось бы напомнить Высокому Суду, что цель слушаний, как мне представляется, отстоять права подзащитной. Если она невиновна и данный факт будет здесь и сейчас установлен, то и освободить ее нужно здесь и сейчас. - Конечно, - проговорил уязвленный судья, - разброс между возможными исходами разбирательства весьма значителен. С одной стороны, вывод, что подсудимая невиновна. С другой, констатация, что факт преступления доказан, и есть основания подозревать, что подсудимая виновна. Вынужден напомнить обеим сторонам, что окончательное установление бесспорной ее виновности вне компетенции этого Суда. - Защита к разбирательству готова, - ответил Мейсон. - Обвинение к разбирательству готово, - не отстал от него заместитель окружного прокурора Карл Харлей. - Отлично, - сказал судья Тэлфорд. - Начинайте, господин обвинитель. Карл Харлей, снискавший славу искусного обвинителя, улыбаясь, вызвал первого свидетеля. Свидетель оказался работником аэропорта. Он назвал регистрационный номер самолета, принадлежавшего доктору Саммерфилду Малдену, привел технические характеристики машины, начиная от модели и кончая датой выпуска, сообщил, что в роковой для пилота день тот должным образом оформил соответствующие документы, указав, что летит он в Солт-Лейк-Сити с посадкой в Лас Вегасе на дозаправку. Доктору Малдену назначили вылет на десять часов семнадцать минут, фактически же он поднялся в воздух в десять девятнадцать утра. Свидетель показал далее, что в тот же день ему самому пришлось пролететь по маршруту доктора Малдена до некой точки посреди пустыни. Эту точку он пометил крестиком на карте, на которой зафиксированы воздушные коридоры, радиолокационные каналы, посадочные площадки и прочее в том же роде. В данной точке он обнаружил разбитый самолет доктора Саммерфилда Малдена. По всем признакам, авария произошла при вынужденной посадке, после чего машина загорелась. В самолете был обуглившийся труп. На крыле самолета удалось разобрать цифры, подтвердившие, что этот самолет доктора Саммерфилда Малдена. Огонь пощадил часы на приборной доске, по застывшим, спекшимся стрелкам можно было установить время катастрофы. Замерив по карте при помощи циркуля пройденное самолетом расстояние и соотнеся эти данные с масштабом карты, свидетель получил возможность констатировать, что, с учетом погодных условий, самолет держал курс на Лас-Вегас пока не потерпел аварию, причины которой неясны. - Можете начинать перекрестный допрос, - с вызовом бросил Мейсону Карл Харлей. - Перекрестный допрос? - удивился Мейсон. - Да, перекрестный допрос. - У меня нет вопросов к свидетелю. - Если Высокий Суд не возражает, - явно довольный собою, сказал заместитель окружного прокурора, - следующий свидетель выступит в качестве эксперта. Учитывая специальный характер его показаний, я хотел бы обосновать их уместность. - Хорошо, - сказал судья Тэлфорд, обнаруживая некоторое любопытство. - Продолжайте. Карл Харлей вызвал свидетелем мистера Дадли Ломакса, и задал ряд вопросов, ответы на которые доказывал, что тот по образованию, стажу и роду занятий вправе выступить экспертом в области дисциплины, именуемой "криминалистика". Затем Карл Харлей обернулся к Мейсону: - Есть у вас вопросы касательно его квалификации, мистер Мейсон? - Я предпочту их задать позже, на перекрестном допросе, после его показаний. - Прекрасно, - сказал обвинитель и поспешил добавить: - Я должен напомнить Высокому Суду, что термин "криминалистика" охватывает круг наук, использующих точное знание в раскрытии разнообразных преступлений. Этот свидетель представляет криминалистику в широком понимании слова. - Думаю, мистер Мейсон учтет в ходе перекрестного допроса данное обстоятельство, - сказал судья Тэлфорд. - Переходите к делу. - Мистер Ломакс, - начал Харлей, - я хотел бы, чтобы вы сперва разъяснили Высокому Суду смысл термина "линии спектра". Ломакс, откровенно радуясь возможности блеснуть эрудицией, удобно устроился в свидетельском кресле. - Постарайтесь, по мере сил избегая специальных деталей, дать Высокому Суду общее представление, что это такое, - предложил Карл Харлей. - Суду хорошо известно, что это такое, мистер Харлей, - заметил судья Тэлфорд. - Понимаю, Ваша Честь, - ответил Харлей. - Но это нужно для протокола. Отношение судьи к проблеме, кажется, слегка обескуражило Ломакса. - Итак, - обратился Харлей к свидетелю, - обрисуйте, что это такое, в общих чертах. - Свет, испускаемый твердым веществом в процессе горения при высоких температурах, - начал свидетель, - включает все цвета радуги. Если пропустить этот свет, с помощью системы линз, через стеклянную призму, длинные волны, а именно красные, претерпят не столь значительное преломление, как наиболее короткие, фиолетовые. Спектроскоп, инструмент, разлагающий белый световой луч, проникший сквозь щель, на составляющие - следом за красным оранжевый, потом желтый, потом зеленый, голубой, синий и так далее, вплоть до фиолетового. - Прошу вас, сведите к минимуму технические подробности, - посоветовал Карл Харлей. - Если источник лучей светящийся газ, - откашлявшись продолжал свидетель, - а не твердое тело, свет обычно уже не белый. Из спектровой гаммы, от красного до фиолетового, выпадают те или иные цвета. Свет этот может быть любым - желтым, как в натриевых фонарях на шоссейной дороге, красным, как в неоновых трубах рекламы. Каждый газ имеет под спектроскопом свой собственный набор линий, а значит, может быть идентифицирован с их помощью. Металл, переводимый вольтовой дугой в парообразное состояние, окрашивает ее в свои цвета, и спектроскоп позволяет установить, какой перед нами металл. - Стало быть, я не ошибусь, если сделаю вывод, что применение этого принципа позволяет определять химический состав вещества? - спросил обвинитель. - Совершенно справедливо. Анализ такого рода не раскрывает количественных соотношений, но с его помощью можно распознать ту или иную примесь. - Применяется ли этот принцип в криминалистической практике? - Да. Существуют приборы, анализирующие твердое вещество при посредстве вольтовой дуги, а растворы - при посредстве электрического разряда. Спектр подобного излучения, даже когда материал представлен минимальными количествами, фотографируется в момент световой вспышки, гарантирующей идентификацию материала. Изучая линии на полученном таким образом фотографии, можно сказать, с каким материалом мы имеем дело, наличествуют в нем такие-то компоненты или нет. - Можете конкретизировать, как именно указанный принцип используется в криминалистике? - спросил Карл Харлей. Судья Тэлфорд глянул на Мейсона, словно бы ожидая возражений, но тот спокойно смотрел на свидетеля. - Ну, например, - начал Ломакс, по-прежнему наслаждаясь положением, - для идентификации некоего материала к нему нередко подмешивают мизерные количества идентифицирующего вещества, которого там быть не должно. Это безобидные соединения, неспособные нанести ущерб здоровью. В департаменте, где я служу, этим соединениям присваиваются кодовые номера. Допустим, вещество, которым в данную минуту заняты мои мысли, обозначается кодовым номером "шестьсот восемьдесят два сорок девять". - Связана эта информация со спектральными линиями? - спросил Карл Харлей. - Не напрямую. Это кодовый номер. Хотя, конечно, ему соответствует определенная линия на спектрограмме. - Значит, спектрографический анализ может выявить наличие вещества, которое вы обозначаете кодовым номером "шестьсот восемьдесят два сорок девять"? - Да, сэр. - В каких количествах? - В любых, даже самых мизерных. - Не довелось ли вам заниматься спектрографическим анализом органов погибшего доктора Саммерфилда Малдена? - Да, сэр. Я занимался этим. - И что вы обнаружили? - Бесспорное наличие вещества "шестьсот восемьдесят два сорок девять". - В организме покойного? - Да, сэр. - Сейчас я предъявлю вам бутылку виски. Вернее, фляжку. Я хотел бы, чтобы Суд обозначил ее как экспонат номер один. - Предложение принято, - сказал судья Тэлфорд. - Несколько вопросов по поводу этой фляжки. Вам она знакома? - Да, сэр. Это металлическая фляжка для виски приблизительно на одну пинту. - Где была обнаружена эта фляжка? Знаете? - Да, сэр, знаю. - Кто ее нашел? - Я присутствовал при ее обнаружении. - Где это произошло? - Изучая причины катастрофы, мы осмотрели буквально каждую пядь земли вокруг самолета. И пришли к заключению... - Минуточку, - остановил свидетеля судья Тэлфорд. - Защита протестов не заявляла, но Суд по своей инициативе предлагает вам придерживаться исключительно самих фактов, не вдаваясь в рассуждения. - Слушаюсь, сэр. Итак, мы установили, что самолет врезался в землю со страшной силой. Обломки машины и предметы, к ней относящиеся, валялись в радиусе ста пятидесяти футов. - Какие, например, предметы? - Например, черный чемоданчик с хирургическими инструментами и лекарствами на экстренный случай... Какие обычно носят с собой врачи. - Где вы нашли этот чемоданчик? - В ста пятидесяти футах от сгоревшей машины. - И в каком он был состоянии? - В ужасном. Крышка выворочена, содержимое искорежено, флаконы разбиты, таблетки, вперемешку с осколками, раскиданы вокруг. - Что еще привлекло ваше внимание? - Кислородная подушка, которую можно было использовать по прямому назначению и по косвенному, в качестве портативного контейнера. Емкий карман из прорезиненной ткани, вшитый в подушку, позволял прятать в нее предметы небольшого размера. - Значит, там нашли еще и эту подушку? - Да, сэр. При мне как раз и нашли. - Где? Насколько далеко от самолета? - Футах в пятидесяти. - В каком состоянии? - Ее сильно опалило жаром, одна сторона почти обуглилась, скорей, правда, от высокой температуры, чем от пламени. - Что-нибудь нашли внутри подушки? - Фляжку. - Ту самую, что маркирована в качестве экспоната номер один? - Да, сэр. - Известно ли вам, кому принадлежала фляжка? - От других. Сам я этого не знал. - Искали вы на фляжке отпечатки пальцев? - Да, сэр. - И нашли? - Да, сэр, кое-какие нашли. - Проявляли их в вашем присутствии? - Да, сэр. - И как с ними поступили дальше? - Я их сфотографировал. - Вы лично? - Да, сэр. - Каким аппаратом пользовались? - Специальной камерой для фиксации отпечатков пальцев. - И каковы результаты? - Четыре великолепных отпечатка пальцев. Они при мне, - ответил Ломакс и достал из портфеля пачку фотографий. - Подождите, - остановил его заместитель окружного прокурора. - Высокий Суд, вношу предложение маркировать эти снимки в качестве экспонатов номер два, номер три, номер четыре и номер пять. - Принимаю ваше предложение, - заявил судья Тэлфорд. - Что представляет собою экспонат номер два, мистер Ломакс? - Это отпечаток указательного пальца правой руки доктора Саммерфилда Малдена. - Минуточку, - вмешался Мейсон. - Я предлагаю исключить этот ответ из протокола, поскольку он не соотносится с заданным вопросом непосредственно. Кроме того, он отражает личные мнения свидетеля. - Но ведь перед нами эксперт-дактилоскопист, - возразил Карл Харлей. - Вполне возможно, - согласился Мейсон. - Я бы не вступал в дискуссию, если бы свидетель просто констатировал, что это отпечаток какого-то указательного пальца чьей-то правой руки. А он ведь утверждает, что отпечаток принадлежит доктору Малдену. - Хорошо, - улыбнулся Карл Харлей. - Сейчас мы исправим положение. Принимая протест, мы согласны временно аннулировать этот ответ, до поры, когда он получит должное обоснование. - Он повернулся к свидетелю. - Скажите, мистер Ломакс, вы ознакомились с отпечатками доктора Саммерфилда Малдена? - Да, сэр. - Как? - По фотокопиям, присланным из Федерального Бюро Расследования. - По чьей просьбе они были присланы? - По моей. - В связи с этим вашим заявлением можете ли вы сказать, чей отпечаток представлен экспонатом номер два? - Да, сэр. Это... - Минуточку! - вмешался Мейсон. - Считаю нужным внести протест, Ваша Честь. Вопрос сформулирован некорректно. Он несуществен, неуместен, неверен в принципе, ориентирован на недостоверные доказательства и основан на слухах. - В каком смысле? - спросил судья Тэлфорд. - В том смысле, что Суду не представлены доказательства подлинности материалов, присланных из ФБР. - О, Боже, - устало вздохнул Карл Харлей. - Прошу Высокий Суд отвести этот протест в связи с тем, что я впоследствии проясню ситуацию. - Хорошо, протест отклоняется. - Отвечайте на вопрос, мистер Ломакс, - попросил свидетеля заместитель окружного прокурора. - Это был отпечаток указательного пальца правой руки доктора Саммерфилда Малдена. - А что скажете об экспонате номер три? - У меня аналогичные возражения, - заявил Мейсон. - А у меня аналогичная просьба, - парировал Карл Харлей. - Впоследствии я свяжу его ответ с ходом разбирательства. - Принимаю аналогичное решение, - подытожил судья. - Это безымянный палец правой руки доктора Малдена. - А экспонат номер четыре? - Прежние возражения, - сказал Мейсон. - Прежнее решение, - сказал судья. - Это левый указательный палец доктора Малдена. - А экспонат номер пять? - Прежние возражения, - сказал Мейсон. - Прежнее решение, - провозгласил судья. - Большой палец правой руки доктора Малдена. - А теперь скажите, что находилось в фляжке, обозначаемой здесь как экспонат номер один, когда ее подобрали? - Жидкость. Фляга была наполовину заполнена этой жидкостью. - Известно вам, что за жидкость находилась во фляге? - Теперь известно. - Откуда известно? - Я присутствовал при ее лабораторном исследовании. - И что показало исследование? - Что это виски. - С какими-нибудь отклонениями от нормы? - Да, сэр. - С какими именно? - Спектроскопический анализ выявил наличие вещества с кодовым обозначением "шестьсот восемьдесят два сорок девять". - Известно ли вам, каким образом вещество, которому вы присваиваете кодовый номер "шестьсот восемьдесят два сорок девять", попало в виси? - Да, сэр. - Каким же образом? - Косвенно этому способствовал я сам. - Объясните, пожалуйста, свое заявление Суду. - В свое время мне было предложено предпринять действия по идентификации наркотических средств, находившихся в распоряжении... - Минуточку, - вмешался судья Тэлфорд, посмотрев на Перри Мейсона. - В данном случае дело коснется, видимо, разговора, происходившего в отсутствие подсудимой, верно? - Да, Ваша Честь. - И значит, аргументации, основанной на слухах, - продолжал судья. - У меня нет возражений, - сообщил Мейсон. - Я не склонен придираться к техническим мелочам. - Однако же против отпечаткам пальцев вы возражали, - заметил судья Тэлфорд. - Они-то как раз могут оказаться не такой уж мелочью, - возразил Мейсон. - Честно говоря, мне крайне любопытно узнать, каким образом вещество под кодовым названием "шестьсот восемьдесят два сорок девять" угодило в виски доктора Малдена. - Хорошо, - сказал судья Тэлфорд, и по его красноречивому взгляду на адвоката можно было предположить, что теперь тот не скоро дождется его поддержки в процессе разбирательства. - Вы представляете подсудимую. Если подсудимая не возражает, я разрешу свидетелю ответить на заданный вопрос, хотя, подчеркиваю, не намерен опираться на показания, основанные на слухах. - Не беспокойтесь, Ваша Честь, - заверил Карл Харлей. - Я прошу свидетеля объяснить в общих чертах, как это вещество оказалось в виски. - Мне предложили, - заторопился Ломакс, словно опасаясь, что судья прервет его, - подмешать что-нибудь в наркотические препараты доктора Саммерфилда Малдена, чтобы впоследствии эти меченые лекарства можно было выследить. Я остановился на веществе с кодовым номером "шестьсот восемьдесят два сорок девять". Во-первых, оно само по себе в наркотиках не встречается. Во-вторых, его микроскопические дозы безвредны для человеческого организма. - И что же вы сделали? - спросил Харлей. - На оптовой базе, где доктор Саммерфилд Малден приобретал лекарства, к морфию, героину и прочим наркотикам были подмешаны мизерные количества вещества, фигурирующего под кодом "шестьсот восемьдесят два сорок девять". - Вы готовы утверждать... Впрочем, я лучше задам другой вопрос. Присутствуя при лабораторных исследованиях виски, найденного в фляге, фигурирующий в деле, как экспонат номер один, нашли вы там еще что-нибудь, помимо вещества "шестьсот восемьдесят два сорок девять"? - Да, сэр. - Что именно? - Довольно большое количество сульфата морфия. - А уж этот сульфат морфия содержал вещество, подмешанное вами в лекарственные препараты, которые вы называете "шестьсот восемьдесят два сорок девять"? - Не смею в своих предположениях заходить так далеко, - сказал Ломакс. - Могу лишь утверждать, что вещество под кодовым номером "шестьсот восемьдесят два сорок девять" в состав виски не входит и в наркотических препаратах само по себе не встречается. Я подмешал это вещество в сульфат морфия, проданный впоследствии доктору Саммерфилду Малдену. Это же вещество я обнаружил во фляге, фигурирующей, как экспонат номер один, там же оказались признаки сульфата морфия. - Можете переходить к перекрестному допросу, - сказал Харлей. - Зачем понадобилось подмешивать вещество, под кодовым номером "шестьсот восемьдесят два сорок девять", к лекарственным препаратам доктора Малдена? - спросил Мейсон. - Мне предложили изыскать способ слежения за этими наркотиками. - А сколько у вас других веществ, используемых в целях спектроскопической идентификации? - С полдюжины. - Их тоже подмешивают к наркотикам? - Нет, не к наркотикам. Может, он сгодились бы и для наркотиков. Но в нашей практике наркотики выслеживают при помощи препарата "шестьсот восемьдесят два сорок девять". - Связаны вы в своей деятельности с какими-либо правоохранительными структурами? - Связан. - С какой конкретно? - Свое служебное положение я предпочел бы не обсуждать. Я готов отвечать на любые вопросы, касающиеся моей квалификации или методов, использованных мною для идентификации лекарственных препаратов доктора Саммерфилда Малдена. - Все правильно, - сказал Мейсон. - Но вы ведь не просто частное лицо, вы частица некой организации. Свидетель, подумав, ответил: - Да, сэр. - И в ней работают еще и другие люди? - Да, сэр. - Вы всех работающих в вашей организации людей знаете? - Нет, конечно, не всех, - усмехнулся свидетель. - Но многих? - Да. - Следовательно, есть специалисты, имеющие такое же образование, или примерно такое же, как и вы? - Да, сэр. - А ваша организация располагает несколькими приборами для спектроскопического анализа, неправда ли? - Да, сэр. - Вы не являетесь руководителем этой организации? - Совершенно верно, не являюсь. - Выходят, другие сотрудники этой организации не обязаны отчитываться перед вами? - Нет, сэр. - Вы пытались маркировать лекарственные препараты доктора Малдена, чтобы облегчить их последующую идентификацию? - Да, сэр. - И пользовались для этой цели веществом, закодированным под номером "шестьсот восемьдесят два сорок девять"? - Да, сэр. - Вы считаете это вещество особенно эффективным при идентификации наркотиков? - Да, сэр. - Использовали вы его с той же целью в других случаях? - Да, сэр. - В других делах? - Да, сэр. - А если, в результате внезапного совпадения, другой член организации, к которой вы принадлежите, решил бы, работая на этой же территории по другому заданию, использовать для идентификации наркотика все то же вещество под номером "шестьсот восемьдесят два сорок девять"? - Сомневаюсь, чтобы другие члены нашей организации вторглись на эту территорию. - Но стопроцентной уверенности у вас нет? - Подтвердить под присягой их отсутствие не могу. - Но вы в данный момент даете показания под присягой. Итак, можете вы поручиться, что таких людей нет? - Не могу. - Выходит, если другой работник вашей организации, равный вам по квалификации, вознамерится проследить наркотики, принадлежащие третьему лицу, он прибегнет все к тому же препарату "шестьсот восемьдесят два сорок девять"? - Ваша Честь, - обратился к судье Карл Харлей, - мне кажется, что это просто мелочные придирки. - Протест отклоняется, - возразил судья Тэлфорд. - Пусть свидетель ответит на этот вопрос. - В общем, конечно, - сказал Ломакс, - будучи предельно откровенным, я вынужден заявить, что обстоятельства, вами подразумеваемые, абсолютно нереальны. Но в принципе такая ситуация возможна. Да, возможна. - Вы с большой неохотой пошли на откровенность? - Да нет, ничего подобного. - С некоторым колебанием? - Ну, разумеется... все-таки я в щепетильном положении. - Ваше положение мешает вам быть честным? - Конечно же, нет. - Почему же вы колеблетесь? - Меня волнуют последствия моего ответа. - Значит, не правдивость, а последствия? - В каком-то смысле, да. - Получается, вы взвешивали последствия? - Да. - И при определенных обстоятельствах воздержались бы от ответа? - Этого я не говорил. - Вы не говорили, ваше поведение говорило за вас. Спасибо. У меня все. - Больше вопросов нет, - объявил Карл Харлей. Мистер Ломакс встал, собираясь покинуть кресло для дачи свидетельских показаний. Заместитель окружного прокурора зашептался о чем то со своим помощником Медисоном Ирвином. Наконец он встал и заявил: - Нам хотелось бы вернуть мистера Ломакса на свидетельское место... Мы забыли задать ему еще один вопрос. - Видимо, адвокат избежал ловушки, задавая не те вопросы, на которые делало ставку обвинение, - усмехнулся Мейсон. Карл Харлей сердито повернулся к Перри Мейсону, но тут же, осознав комизм ситуации, подчеркнутый улыбкой судьи Тэлфорда, сказал: - Прошу свидетеля вернуться на место. Ломакс снова занял кресло для дачи свидетельских показаний. - А не обнаружили вы еще чьи-нибудь отпечатки пальцев на фляге, фигурирующей как экспонат номер один? - Да, сэр, обнаружил. - Вы идентифицировали их? - Да, сэр. В трех случаях. - Вы сфотографировали их? - Да, сэр, вот они. - Прошу суд маркировать их в качестве экспонатов под номерами шесть, семь и восемь, - предложил Карл Харлей. - Принимаю ваше предложение, - заявил судья Тэлфорд. - Известно вам, чьи это отпечатки? - Да, сэр. - Чьи же? - Подсудимой, Стефани Малден. - Как вы установили данное обстоятельство? - Сравнив эти отпечатки с отпечатками пальцев, взятыми непосредственно у подсудимой. - А вот теперь, - ухмыльнулся заместитель окружного прокурора прямо в лицо Мейсону, - вы можете возобновить перекрестный допрос. - Мистер Ломакс, - улыбнулся свидетелю Мейсон, - вы обговаривали свои показания с господином заместителем окружного прокурора заранее? - Естественно, я объяснил ему, каким должно быть его выступление, - встрепенулся Карл Харлей. - В конце концов, здесь ведь не Суд Присяжных. Зачем же задавать подобные вопросы? - Чтобы получить на них ответ, - сообщил Мейсон. - Отвечайте на вопрос, - приказал судья Тэлфорд. - Да, сэр, обговаривали. - И обговаривали, в частности, схему показаний? - Я не совсем понял вопрос, господин адвокат. - Не рекомендовал ли вам мистер Харлей предъявить Суду во время допроса отпечатки доктора Малдена, и только. А уж на перекрестном допросе, когда я заинтересуюсь другими уликами, вы припрете меня к стенке информацией, что на фляжке найдены отпечатки пальцев моей подзащитной? Свидетель поерзал в кресле. - Отвечайте на вопрос! - потребовал Мейсон. - Ваша Честь, - запротестовал Карл Харлей, - мы впустую тратим драгоценное время. Это же общепринятая практика, что и адвокаты, и обвинители, как правило, обговаривают с ключевым свидетелем стратегию его поведения на процессе, основные тезисы и характер его ответов. - Мой вопрос несколько шире, - сказал Мейсон, - и я хотел бы получить на него ответ. - Протест, если таковой имеет место, отклоняется, - распорядился судья Тэлфорд. - Отвечайте на вопрос, мистер Ломакс. - В общем, дело обстояло именно так, - ответил свидетель. - И вы пошли на это? - спросил Мейсон. - А что мне было делать? - Вы согласились замалчивать обнаружение отпечатков миссис Малден на фляжке до начала перекрестного допроса, а затем при первой же возможности, огорошив меня, запротоколировать этот факт. Верно? - Ну, в принципе, верно... - Значит, - подытожил Мейсон, - вы с предубеждением относитесь к подсудимой. - Что вы, нет, конечно. - Тогда, ко мне? - Да нет же, просто я свидетель обвинения. - Значит, вы предубеждены в пользу обвинителей? - Мне не нравятся слово "предубежден", - заявил свидетель. - А мне безразлично, что вам нравится, а что не нравится, - заметил Мейсон. - Я хочу установить, имея на то законное право, наличествует ли в вашей позиции элемент предубеждения. Я выясняю, не предубеждены ли вы в пользу обвинения. - Не настолько, чтобы исказить в своих показаниях истину. - Но настолько, чтобы вступить в заговор с прокуратурой и подстроить мне ловушку. Кабы я угодил в нее, пресса представила бы публике подсудимую в самом непривлекательном свете, нанеся громадный ущерб перспективам разбирательства. - Но, мистер Мейсон, думаю, факты говорят сами за себя. - О фактах я пока не говорю. Я говорю о вашем поведении, которое само по себе становится в ходе судебного разбирательства значимым фактом. Ведь вы свидетель. Если вы предубежденный свидетель, это неизбежно отразится на ваших показаниях, безразлично, сознаете вы это или нет. Итак, я спрашиваю вас: вы предубежденный свидетель? - Я свидетель обвинения и воспринимаю себя таковым. - Другими словами, ваше личное благополучие зависят от выступлений в роли свидетеля? - Не совсем так. - В свидетеля вас приглашает прокуратура? - Да, сэр. - Значит, ваш профессиональный успех в значительной мере предопределяется вашей готовностью сотрудничать с прокуратурой? - В общем, да. - А теперь скажите, какие еще отпечатки обнаружены на фляжке? - Множество. В том числе смазанные, идентификации не поддающиеся. - А поддающиеся идентификации, кроме уже упомянутых, имеются? - Да, там полно, самых разных. Некоторые весьма отчетливы, но как узнать, кому они принадлежат? А... - Среди этих других отпечатков, - прервал его Мейсон, - а я говорю только об отчетливых, были такие, которые вам удалось идентифицировать путем сравнения с другими отпечатками пальцев? Ломакс заколебался, перевел взгляд на Карла Харлея, и, наконец, ответил: - Да, сэр. Я идентифицировал отпечатки Раймона Кастелло, шофера и авиамеханика доктора Малдена. - Сколько отпечатков? - Два. - И еще вопрос. Отпечатки Кастелло хоть в одном случае перекрывают собой отпечатки подсудимой? - Не могу... не уверен. Они вроде бы одновременные... Трудно сказать. - Как эксперт-криминалист вы сообщили полиции после изучения фляжки, что отпечатки, на ней обнаруженные, принадлежат доктору Малдену, Стефани Малден, Раймону Кастелло? - Да, сэр. - А другие отпечатки, поддающиеся идентификации, там есть? - Да, сэр. - Чьи же? - Не знаю. - Вы их сфотографировали? - Да, сэр. - Значит, на фляжке вы обнаружили целую серию различных отпечатков? - Да, сэр. - Чем вы это объясняете? - Затрудняюсь ответить. Отчасти, видимо, атмосферными условиями, отчасти, полированной, поистине зеркальной поверхностью фляжки. - Ответьте с предельной добросовестностью профессионала на такой вопрос: существуют ли признаки, указывающие, что Раймон Кастелло держал в руках фляжку после Стефани Малден? - Ну... там, конечно... не могу быть уверен. - А как вы думаете? - Не хотелось бы говорить. - Почему же? - Потому что прядется поставить обвинителей в такое положение, что... - Пусть вас не беспокоят побочные эффекты свидетельства, - заметил Мейсон. - Меня интересует правда. Как вы считаете, прикасался Раймон Кастелло к фляге после Стефани Малден? - Не знаю. - Если его отпечатки лежат поверх ее отпечатков, значит, прикасался? - Ну, да. - Так что же? Лежат его отпечатки поверх ее отпечатков? - Что ж, на вопрос, заданный в такой форме, я вынужден буду ответить. По моему мнению, весьма вероятно, что Раймон Кастелло держал фляжку в руках после миссис Малден. - Вы неохотно признаете это? - Да... Но ведь признаю... - Преодолевая внутреннее сопротивление? - Да. - А теперь скажите, - продолжал Мейсон, - были еще какие-нибудь отпечатки поверх отпечатков миссис Малден? Какое-то время свидетель молчал, затем ответил: - Некоторые отпечатки, принадлежащие неизвестному лицу, лежат поверх других отпечатков. Не всех, но многих, причем, так сказать, по всей площади фляжку, затрагивая отпечатки пальцев всех идентифицированных лиц. - И вы не знаете, чьи это отпечатки? - Нет, сэр. - Можете вы сделать вывод, что это неизвестное лицо было последним, кто держал фляжку в руках? - Нет, сэр, не могу. Я предпочел бы высказаться на сей счет, что этот человек держал фляжку в руках после доктора Саммерфилда Малдена, миссис Малден и Раймона Кастелло, но отнюдь не исключено, что и после него доктор Малден, миссис Малден и Раймон Кастелло снова брали фляжку. Потому что отпечатки незнакомца не перекрывают каждый отпечаток остальных. - У меня все, - сказал Мейсон. И снова Карл Харлей и Медисон Ирвин зашептались. - Приглашайте следующего своего свидетеля, господин заместитель окружного прокурора, - сказал судья Тэлфорд, взглянув на часы. - Ваша Честь, разрешите нам посоветоваться, - попросил Харлей. - Тут у нас проблема, кого вызвать следующим... Судья кивнул. Карл Харлей вновь наклонился к Ирвину, с видимой горячностью, хотя и шепотом отстаивая свою точку зрения. Наконец, он встал и заявил: - Быть может, Ваша Честь, мы обременим Высокий Суд избыточными доказательствами и злоупотребим его временем, и тем не менее обвинение сочло своим долгом пригласить на свидетельское место Раймона Кастелло именно сейчас. Пусть Раймон Кастелло, принесет присягу и займет место для дачи свидетельских показаний. Среди помощников шерифа, державших свидетеля под стражей, возникло замешательство. Только минуты через три запыхавшийся охранник ввел Раймона Кастелло в зал суда. Пока свидетель шел к свидетельскому креслу, Мейсону предоставилась возможность изучить новое действующее лицо. Шоферу было немногим больше тридцати. Он был хорошо сложен и подтянут. У Кастелло был высокий лоб, довольно длинный нос, красиво очерченный рот и копна вьющихся черных волос, доставлявших ему немало хлопот. В целом он производил довольно приятное впечатление, хотя что-то в его манерах держаться настораживало. Кастелло сообщил секретарю суда свое имя, возраст, место жительства и повернулся к заместителю окружного прокурора. - Вы знали доктора Саммерфилда Малдена при жизни? - спросил Карл Харлей. - Да, сэр. - Вы состояли у него на службе? - Да, сэр. - Чем конкретно вы занимались? - Я механик. Занимался его автомобилем, катером и самолетом. Исполнял обязанности шофера и мастера на все руки. - Доктор Малден имел собственный самолет? - Да, сэр. - А вы этот самолет обслуживали? - Да, сэр. - Как вы готовили доктора Малдена к полетам? Меня интересует обычная, привычная процедура. - Когда доктор Малден собирался в путешествие, я отвозил его в аэропорт. Самолет поднимался в воздух, я ставил машину в гараж и дожидался у телефона дальнейших инструкций, чтобы встретить его по возвращении. На обратном пути доктор вел машину сам, а я оставался в аэропорту. Осматривал двигатель и заправлял самолет горючим. А затем возвращался домой на автобусе или маршрутном такси. - А теперь обратимся к девятому числу текущего месяца, то есть к дню, когда доктор Малден погиб. Что происходило в этот день? - Со мной ничего не происходило. - Как вас следует понимать? - В тот раз доктор Малден не просил меня доставить его в аэропорт. - Осведомлены ли вы в общих чертах о привычке доктора Малдена взбадривать себя во время полета? - Осведомлен, сэр. - Что это за привычка? - Он всегда имел при себе серебряную фляжку с пинтой виски. - Я покажу вам сейчас фляжку, маркированную как экспонат номер один. Видели вы эту фляжку прежде? Свидетель взял фляжку, внимательно осмотрел, потом кивнул: - Да, эту фляжку доктор Малден всегда имел при себе. - Ваша Честь, прошу теперь, чтобы фляжка, маркированная как экспонат номер один, была приобщена к делу в качестве вещественного доказательства со стороны обвинения под тем же номером, - заявил заместитель окружного прокурора. - Поскольку фляжку только что опознали, фотографии, фигурировавшие здесь ранее, также должны быть зарегистрированы в качестве вещественных доказательств со стороны обвинения с соответствующими номерами. - Минуточку, - бросил Мейсон. - Хочу воспользоваться своим правом на перекрестный допрос в отношении этого экспоната до того, как просьба обвинителя будет уважена. - Принимайтесь за перекрестный допрос, - разрешил судья Тэлфорд. Мейсон поднялся, покинул свое место за адвокатским столом и подошел к свидетелю. И обвинитель, и судья, и многочисленные зрители отлично понимали, что вопросы Мейсона не имеют своей единственной целью злополучную фляжку, что адвокат попытается вывернуть Кастелло наизнанку, а потому с напряженным вниманием ждали начала этого драматического действия. Свидетель с вызывающим выражением поднял глаза на Перри Мейсона, но несколько секунд спустя не выдержал пристальный взгляд адвоката и потупился. - Я заметил, - заговорил Мейсон непринужденно, - что, разглядывая эту фляжку, вы помедлили, прежде чем ответить на вопрос, принадлежит ли она доктору Малдену. Вы повертели ее в руках и изучили со всех сторон. - Естественно! - с иронией в голосе заметил Раймон Кастелло. - Мог ли я давать показания по столь важному делу, не убедившись в своей правоте? - Вот именно, - согласился Мейсон. - Насколько я понимаю, вы искали некий опознавательный знак. - Я хотел увериться в своих предположениях. - Вы искали определенную отличительную метку? - Ну, не совсем так. - А что же вы искали? - Что-нибудь, позволяющее опознать эту фляжку. - И вы опознали ее? - Ну да, я же ответил. - Следовательно, вы нашли отличительную черту? - Я убедился, что это именно та фляжка. - И все-таки, ответьте, нашли ли вы то, что искали? - Нашел ровно столько, сколько нужно, чтобы ее опознать. - Вам известно, что таких фляжек на свете сотни, тысячи, что эта фляжка тиражируется производителем в огромных количествах? - Да, конечно. - И поэтому, как вы сами заявили, вам нужно было удостовериться в ее подлинности, прежде чем эту подлинность засвидетельствовать. - Да, сэр. - Потому-то вы и пытались обнаружить на фляжке опознавательный знак? - Я хотел убедить себя в том, что это именно фляжка, принадлежавшая доктору Малдену. - Значит, вы искали отличительный знак? - Я искал нечто такое, что утвердило бы меня в моей правоте. - И вы уверились в своей правоте? - Да, сэр. - И сохраняете эту уверенность до сих пор? - Да, сэр. - Значит, вы нашли и то самое "нечто", которое искали? Расскажите Суду, что именно? - Я... ну, просто по общему виду. - А что насчет общего вида? - Я... я уверен, вот и все. Стараясь отличить знакомого человека от постороннего, мы ведь не измеряем длину носа, не записываем нигде цвет глаз или фасон прически. - Кастелло с видом победителя повернулся к заместителю окружного прокурора, потом вновь уставился на Мейсона. - Отличный пример, - заметил Мейсон, - просто замечательный. - Я узнаю своего приятеля, - продолжал Кастелло, - не вычисляя длину его носа в долях дюйма. - Я понял, - сказал Мейсон. - А когда вас осенила эта идея, мистер Кастелло? - Какая идея? - Аналогия между фляжкой и физиономией вашего приятеля. - Я вас не понимаю. - Напротив, отлично понимаете, - сказал Мейсон - Будем откровенны, мистер Кастелло. Вы бойко отчеканили свои показания, после чего оглянулись на прокурора, как ученик, продекламировавший стишок, на учителя. Значит, это заместитель окружного прокурора посоветовал вам воспользоваться такой аналогией, если я поинтересуюсь, какой отличительный признак помог вам опознать фляжку? - Я... ну, мы обсуждали с мистером Харлеем эту проблему. - И в частности предусмотрели мой вопрос, после чего мистер Харлей полюбопытствовал, как вы на него ответите? - Ну, разговор у нас был самый общий. - Это ведь факт, - продолжал Мейсон, - именно мистер Харлей, сидящий в данный момент на месте обвинителя, подсказал вам, что на мой вопрос, по каким признакам вы идентифицируете фляжку, нужно ответить, что по общему виду, без особых опознавательных ориентиров, примерно так, как отличают приятеля от незнакомца. Верно? Кастелло заколебался, покосился на Карла Харлея и тут же отвел глаза. - Отвечайте, - настаивал Мейсон. - Я действительно посоветовал ему нечто в этом роде, - вмешался Карл Харлей, стараясь побыстрее отделаться от щекотливой темы. - Мне казалось, что при сложившихся обстоятельствах подобный комментарий вполне уместен. - Вы слышали, что говорит господин обвинитель? - спросил Мейсон Кастелло. - Да, сэр. - Это правда? - Да, сэр. - Сейчас вы это охотно признаете. А почему вы колебались? - Я размышлял. - О чем вы размышляли? - Пытался вспомнить. - И не могли? - Нет, сэр, сразу не мог. - Но ведь свои показания вы изложили без запинки. - Ваша Честь, - встрепенулся Харлей. - Я протестую. Дискутируются вымышленные обстоятельства. Я просто подсказал свидетелю аналогию - вот и все. - Протест отклоняется, - распорядился судья Тэлфорд. - Хотя, мистер Мейсон, ситуация уже вполне разъяснялась. - Спасибо, Ваша Честь, - сказал Мейсон. - А теперь, отстояв свою точку зрения, я не возражаю против приобщения фляжки к делу в качестве вещественного доказательства со стороны обвинения. Мейсон вернулся на свое место. Карл Харлей опять остался один на один со свидетелем, уже далеко не таким спокойным, как прежде. - Я хотел бы услышать от вас, мистер Кастелло, - решительно начал Харлей, - что происходило за день до трагической гибели доктора Малдена, точнее, восьмого числа вечером. - У меня состоялся разговор с миссис Малден. - Упоминая миссис Малден, вы имеете в виду миссис Стефани Малден, вдову доктора Малдена, присутствующую на данном процессе в качестве обвиняемой? Она находится в этом зале рядом с мистером Мейсоном. - Совершенно верно, сэр. - Где состоялся ваш разговор? - У меня в квартире. - Следует ли вас понимать в том смысле, что миссис Малден сама явилась к вам на квартиру? - Да, сэр. - В котором часу? - Приблизительно в шесть. - В шесть вечера? - Да, сэр. - Имел ваш разговор отношение к фляжке и к ее содержимому? - Да, сэр. - Перескажите, пожалуйста, Суду, о чем с вами говорила подсудимая. - Минуточку! - вмешался Мейсон. - У меня имеются возражения против такого подхода к разбирательству. Если, однако, он приемлем для судьи и обвинителя, я оставлю возражения при себе, пока не прослушаю ответы на эти вопросу. Если я сочту протест обоснованным, попрошу Суд его удовлетворить. - Обвинению это предложение подходит? - спросил судья. - Вполне подходит, - ухмыльнулся Карл Харлей. - Прослушав показания, господин адвокат воздержится от протестов. - Прошу стороны воздерживаться от личных выпадов, - сказал судья Тэлфорд. - Что ж, мистер Мейсон, я оставляю за вами право на протест. Суд заслушает показания свидетеля о характере и содержании того разговора. - Расскажите, о чем тогда шла речь, мистер Кастелло, - попросил Карл Харлей. - Миссис Малден сообщила мне, что к ее мужу едет старый друг, у которого где-то здесь, в санатории, лежит парализованный родственник. Доктор проконсультирует этого родственника, а потом вместе с другом вернется домой. - Назвала она имя этого друга? - Да, сэр. - Кто же он? - Мистер Дарвин Керби. Давний друг доктора Малдена, еще со времен армейской службы. - Продолжайте. Что еще говорила миссис Малден? - Что она будет занята с гостем и вечером ко мне не придет. - У вас с ней было на этот вечер назначено свидание? - Да, сэр. - И она пришла к вам в шесть часов, чтобы предупредить, что в силу сложившихся обстоятельств прийти не сможет? - Да, сэр. - А о чем еще она говорила? - Она отдала мне фляжку с виски. - И что-нибудь сказала при этом? - Сказала, что это фляжка доктора Малдена, ее надо отнести в самолет и что доктор завтра отбывает в Солт-Лейк-Сити, а фляжку она наполнила сама. - Она сказала, что сама наполнила фляжку? - Да, сэр. - Насколько я помню, вы утверждал, что доктор Малден имел обыкновение брать с собой в полет виски? - Да, сэр. - Доводилось вам летать с доктором Малденом? - Да, сэр. - В качестве пассажира? - Иногда в качестве пассажира, иногда, если доктор Малден чувствовал себя утомленным, в качестве пилота. - У вас есть лицензия? - Да, сэр. - А вам известно, зачем доктор Малден брал с собой виски? - Он говорил мне, что... - Неважно, что он вам говорил. Что вы сами знаете зачем? - Ну, он подбадривал себя глотком-другим... Чтобы не уснуть. - Чтобы не уснуть? - Он принимал таблетку кофеина и запивал ее виски. Эта смесь оказывала на него стимулирующее воздействие. - А теперь, во избежание недоразумений, уточним, - сказал Карл Харлей. - Из ваших показаний явствует, что миссис Стефани Малден, обвиняемая по данному делу, передала вам вечером восьмого числа текущего месяца, около шести часов, фляжку, заявив, якобы сама налила туда виски. - Да, так она сказала. - Речь идет о фляжке, принятой в качестве вещественного доказательства со стороны обвинения под номером один? - Да, сэр. - И как вы поступили с этой фляжкой? - Спустился в гараж, где держит свою машину доктор Малден, и упрятал ее в карман подушки, обычно используемой в качестве походного бара. - Речь идет о кислородной подушке, которая здесь фигурировала? - Да, сэр. - Что произошло дальше? - Ну, я ожидал, что позвонит доктор Малден, я должен был везти его в аэропорт. Но вечером он не позвонил, на следующее утро тоже не позвонил. Я ждал до полудня на случай, если он все-таки позвонит. Думал, может, он уехал по срочному вызову... - Не имеет значения, что вы думали. Что происходило? - Ну, я ждал у себя в комнате звонка. - Но звонка не последовало. - Да, сэр. - И в аэропорт доктора Малдена вы не отвозили? - Нет, сэр. - Попадалась вам еще эта фляжка? - Нет, сэр. - В тот вечер вы разговаривали с миссис Малден на другие темы? - Да, сэр. - По-прежнему в вашей комнате? - Да, сэр. - И о чем же она говорила? - Сказала, что, по ее мнению, доктор Малден долго не протянет. А потом спросила, женюсь ли я на ней, если с ее мужем что-нибудь случится? Мейсон услышал порывистый вдох и судорожный выдох у себя за спиной. Миссис Малден гневно прошептала: - Лжец! - Она попыталась подняться, но Мейсон положил руку ей на локоть и негромко сказал: - Сидите. Репортеры обратили внимание на этот эпизод. Карл Харлей обратился к свидетелю: - Сейчас я не стану прояснять содержание других ваших разговоров с миссис Малден или характер ваших взаимоотношений с ней. Я интересуюсь исключительно этим разговором. Вам понятно? - Да, сэр. - Значит, именно там и тогда она вам сказала, что, по ее мнению, доктору Малдену осталось жить недолго, я спросила, женитесь ли вы на ней, когда она останется вдовой, или что-то в том же роде? - Да, сэр. - Начинайте перекрестный допрос, - бросил Карл Харлей Мейсону. Мейсон поднялся. - Если Высокий Суд не возражает, я именно сейчас заявлю свой протест против избранной обвинением тактики. - Пожалуйста. - Эти показания преследуют вполне определенную цель, - сказал Мейсон. - Обвинение хочет показать, что подсудимая имела доступ к наркотическим препаратам, коими доктор Малден располагал в силу своего профессионального положения, показать, что она знала о его привычке подбадривать себя глотком-другим из этой фляжки, показать, что она заполнила эту фляжку виски, воспользовавшись возможностью подсыпать туда наркотиков, и, наконец, показать, что доктор Малден, одурманенный этим зельем, утратил власть над машиной и потерпел аварию. Судья Тэлфорд посмотрел на обвинителя: - В принципе это верно, не так ли, господин заместитель окружного прокурора? - Да, Ваша Честь, - отозвался Харлей. - Вдобавок оговорюсь, что мы ведь пока только констатировали наличие сульфата морфия в виски, не ссылаясь на результаты количественного анализа. А я намерен доказать, что виски было начинено лошадиной дозой препарата. Даже глоток такого виски оглушает человека, притупляет чувствительность. Сонливость с последующей потерей сознания должны были надвинуться на пилота с такой быстротой, что он никак не мог совладать с собой и с машиной, даже сохраняя максимальный контроль над своими ощущениями. Суд не вправе игнорировать все эти обстоятельства, какой бы протест не предъявил господин адвокат. В моем распоряжении есть свидетель, готовый огласить результаты количественных исследований. - Я вполне согласен с господином обвинителем, - сказал Мейсон, поклонившись судье. - Поскольку в процедуре не участвует присяжные, я полагаю, что Суду имеет смысл принять во внимание концепцию обвинителя и доказательства, им представленные. С другой стороны, я преисполнен решимости оспорить любые доказательства, преследующие цель связать мою подзащитную с преступлением, пока не будет доказано, что само преступление было совершено. Я опираюсь на общеизвестный принцип права, который гласит, что прежде, чем искать преступника, необходимо доказать "корпус деликте". Мейсон любезно улыбнулся и сел. Судья Тэлфорд повернулся к обвинителям. - Вы хотите возразить? - спросил он, сохраняя маску полной беспристрастности. - Я всецело разделяю общие принципы юриспруденции, - заявил рассерженный Карл Харлей. - Но не понимаю, на что намекает мистер Мейсон. "Корпус дэликти" установлен. Перед нами труп человека, умерщвленного при помощи отравленного виски. В соответствии с вещественными доказательствами, которыми мы располагаем к данному моменту, напиток был умышленно отравлен подсудимой - женщиной, извлекающей из смерти мужа немалую выгоду. Должен отметить, что на данное разбирательство я выношу далеко не все доказательства, которые намерен предъявить Суду Присяжных. Сейчас я просто стараюсь подкрепить уликами мотивы обвинения. Мы сомневались, стоит ли именно здесь приводить мистера Кастелло к присяге, потому что предвидели придирки защиты и преимущества, которые она попытается извлечь из его показаний. И все же я заранее сообщаю, что этот свидетель впоследствии покажет, что у него были интимные отношения с подсудимой, что она подделала ключ к шкафу с наркотическими препаратами, что, к вящему удивлению доктора Малдена, эти препараты стали пропадать, что подсудимая похищала эти препараты по наущению своего возлюбленного Кастелло, нашего свидетеля. Мы уже сегодня можем предать огласке и тот факт, что Кастелло передавал эти наркотики преступным структурам, пускавшим их в продажу. Я предпочел бы на предварительном разбирательстве всего этого не касаться, но, без сомнения, перекрестный допрос так или иначе коснется этих вопросов. Судья Тэлфорд посмотрел поверх очков на Мейсона. - Совершенно очевидно, Ваша Честь, - учтиво сказал Мейсон, - что если я сейчас подвергну свидетеля перекрестному допросу, мне будет не с руки заявлять протест. Поэтому-то я и оглашаю свои возражения именно в данный момент. У меня нет, однако, уверенности, что господин обвинитель правильно истолковывает их суть и цель. Меня волнует не столько недоказанный факт преступления, сколько неидентифицированный труп. Нет достаточных, аргументированных оснований считать, будто тело, обнаруженное в самолете, является телом доктора Малдена. Я лично склонен допустить, что доктор Малден попросил вдруг своего приятеля Керби подбросить его на самолете в Солт-Лейк-Сити, где доктор Малден намеревался целую неделю предаваться радостям внебрачной любви. - О, Боже! - воскликнул Харлей. - Да как же можно сомневаться в очевидном вопреки предъявленным уликам, вопреки результатам полицейского расследования... - Значит, это расследование вели спустя рукава, - возразил Мейсон. - У меня есть основания предполагать, что доктор Малден жив и здоров, что труп, обнаруженный в самолете, его приятеля Дарвина Керби, что по причинам, ведомым исключительно ему самому, доктор Малден решил испариться, что узнав о гибели друга, которого власти принимают за владельца разбившейся машины, он и вовсе уходит на дно. - Но ведь ваши догадки - всего лишь догадки, у вас нет ни одного доказательного аргумента в их пользу, - возмутился Карл Харлей. - А мне и не нужны эти аргументы, - спокойно ответил Мейсон. - Закон освобождает меня от необходимости их искать. Закон возлагает на вас, господин обвинитель, обязанность обосновать сам факт преступления до того, как выдвигать подозреваемому обвинения. - Это чисто техническая придирка, - разъярился Харлей. - Ничего подобного, - возразил Мейсон. - Это весьма мудрое правило, оберегающее невиновных от посягательств на их права. Прокуратура всегда исходит из посылки, что обвиняемый виновен, а правовые нормы, защищающие обвиняемого, это технические придирки адвокатов. Мейсон сел. Судья Тэлфорд покосился на перешептывающихся обвинителей, потом посмотрел поверх очков на Перри Мейсона. - Располагаете ли вы уликами в пользу своих утверждений, мистер Мейсон? Или всего лишь предполагаете? - Я располагаю весьма существенными уликами, Ваша Честь - ответил Мейсон. - Мне не хотелось бы предъявлять их сегодня, но у меня достаточно оснований думать, что доктор Малден наслаждается в данный момент обществом молодой женщины, завоевавшей его сердце. Не буду называть ее имя, не буду преждевременно разглашать свою аргументацию... Лишь из уважения к Суду я открываю свои планы. Судья Тэлфорд снова посмотрел на обвинителей. - Есть у вас доказательства того, что труп, обнаруженный в самолете, это труп доктора Малдена? - Ваша Честь, такая постановка вопроса для нас полнейшая неожиданность, - сказал Карл Харлей. - Это я вижу, - заметил судья Тэлфорд. - Но я не слышу ответа. Я повторяю вопрос. Есть у вас улики, позволяющие идентифицировать труп? - Нам достоверно известно, Ваша Честь, что доктор Малден проследовал в ангар, что он оформил документы на вылет, что он, по-видимому, поднял самолет в воздух, что в разбившемся самолете был найден труп. И, значит, естественно предположить, что это труп доктора Малдена. - Логика безукоризненная, - отметил Мейсон. - Но вот слабое место ваших рассуждений в том, что не доказано, что именно доктор Малден поднял машину в воздух. - Документы на вылет оформлял он, - сказал Харлей. - Может, и так, - парировал Мейсон. - А теперь докажите, что машину в воздух поднял тоже он. Кто наблюдал взлет? Кто отвез доктора Малдена в аэропорт? - Предполагаю, что его друг, Дарвин Керби. - Тогда вызовите мистера Керби в Суд в качестве свидетеля. - Я не знаю, где он. Я не смог его отыскать. - И не ищите. Его нет в живых, - сказал Мейсон и сел. - Защите предстоит доказать этот тезис, - закричал Карл Харлей. - Если бы защиту волновал преимущественно этот тезис, мы бы его обосновали, но пока у нас иные задачи. Зато обвинение обязано доказать, что погиб именно доктор Малден. - Предпринимали вы попытки идентифицировать труп? - обратился судья к заместителю окружного прокурора. - Труп обгорел до неузнаваемости. Я могу за это поручиться. - Предпринимали вы попытки идентифицировать труп? - повторил судья. - Да, косвенные. Мы идентифицировали самолет, изъяли документацию полета, собрали, следуя общепринятой процедуре, вещественные доказательства. - Предприняли вы хоть малейшую попытку установить, кто в то утро вывел машину доктора Малдена из гаража? - стоял на своем судья Тэлфорд. - Да, нам это известно. - И вы можете представить соответствующие доказательства Суду? - Можем, но вряд ли они прояснят ситуацию. - Кто отвез доктора Малдена в аэропорт? - настаивал судья Тэлфорд. Харлей явно медлил с ответом. - Я жду ответа, господин обвинитель - с иронией в голосе поторопил его судья. - Доктор Малден вышел из дому вместе со своим приятелем, Дарвином Керби. Насколько нам известно, доктор Малден направился прямо в аэропорт. - В таком случае, машина должна была остаться в аэропорту, - сказал судья Тэлфорд. - Если ваши предположения справедливы и доктор Малден завез своего приятеля в аэропорт, после чего улетел сам, оставленная машина явится недостающим звеном в цепочке вещественных доказательств. Карлу Харлею явно было не по себе. - Разве не так? - поинтересовался судья Тэлфорд. - Возможно, Ваша Честь. - По-видимому, вы обнаружили припаркованную машину в аэропорту. Так представьте нам доказательства этого факта, тогда Суд сможет должным образом отреагировать на утверждения мистера Мейсона. - Сожалею, Ваша Честь, но такими доказательствами мы не располагаем. Судья Тэлфорд оживился, выказав неприкрытое изумление. - Кто же забрал машину из аэропорта? - полюбопытствовал он. - Мы не знаем, Ваша Честь. - А где эта машина сейчас? - Осмелюсь напомнить Высокому Суду, - начал Харлей, - что мы обсуждаем в данный момент возражения, которые... - Вам известно, где находится в данный момент машина доктора Малдена? - оборвал его судья. - До настоящего времени нам не удалось установить местонахождение машины, - признал Харлей. - Мы считаем, что это обстоятельство не имеет принципиального значения. - А Дарвина Керби вы пытались найти? - Нам очень бы хотелось заслушать показания мистера Керби. - Вы пытались его найти? - Да, Ваша Честь, но Суду придется разделить наше разочарование. Дарвин Керби, судя по всему, человек крайне эксцентричный. Даже ближайший друг, доктор Малден, не имел его адреса. Пока Керби не позвонил, доктор не имел представления о его местопребывании. А ведь они были близкими друзьями. - Кажется, Дарвин Керби собирался лететь на восток, - вмешался Мейсон. - По спискам зарегистрировавшихся пассажиров, вероятно, можно будет установить, воспользовался ли он соответствующим рейсом. Карл Харлей молчал. - Пытались вы проконтролировать перемещения Дарвина Керби, господин обвинитель? - спросил судья. - Он забронировал место на восточный рейс, Ваша Честь, но в регистрационных списках авиакомпании он числится неявившимся. - Ну вот, Ваша Честь, - сказал Мейсон, - теперь картина проясняется. В аэропорт на машине доктора Малдена выехало двое. Дарвин Керби собирался лететь на восток, доктор Малден - в Солт-Лейк-Сити. Если бы доктор осуществил этот замысел, машина наверняка осталась бы в аэропорту, и полиция бы нашла ее там. - Довод мистера Мейсона работает на одну-единственную гипотезу, - сказал Харлей. - А именно, что Дарвин Керби украл автомобиль доктора Малдена. - Чувствую, - покачал головой Судья Тэлфорд, - что при сложившихся обстоятельствах без идентификации тела, обнаруженного в самолете, нам не обойтись. Как насчет зубов? Пробовали справиться у дантиста? - Без особого успеха. - Почему же без успеха? - подозрительно поинтересовался судья Тэлфорд. - Оказалось, что... Словом, дантист не вполне доверяет своим записям. - Почему? - Понимаете ли, они... Доктор Малден как деловой человек не баловал дантиста своими посещениями. Не исключено, что он консультировался еще и с другими зубными врачами, которые внесли свою лепту в лечение... Сейчас мы проверяем это обстоятельство. - Иначе говоря, - констатировал судья Тэлфорд, - лечебная карточка дантиста противоречит реальному состоянию зубов. - Ну, вряд ли столь решительный вывод правомерен. - Не представляю себе, чтобы выводы такого рода делались нерешительно, - отрезал судья Тэлфорд. - Значит, противоречит? - Я на все сто процентов убежден, Ваша Честь, что это труп доктора Малдена. Единственное резонное сомнение связано... - Ответьте, пожалуйста, этот вопрос на рассмотрение Суда, - заявил судья раздраженно. - В общем, совпадают не все детали. - В таком случае, - заявил судья Тэлфорд, - я склонен поддержать протест. - В таком случае, - сказал Карл Харлей, - я считаю своим долгом поставить господина адвоката в известность, что на данном этапе разбирательства мы снимаем иск против миссис Малден в убийстве первой степени. Однако мы вынесем дело на Большое Жюри и возобновим процесс. Приостановление разбирательства на предварительных слушаниях - не препятствие для правого Суда. - Если вы намерены добиваться правого Суда, - рявкнул судья Тэлфорд, - представьте правдоподобные доказательства. У мистера Мейсона, по-видимому, есть основания думать, что доктор Малден в самолет не сел. - Хотелось бы знать, какие? - спросил Харлей. - Защита не обязана представлять вам свои улики, - постановил судья. - Более того, нам ясно, что слушания, мягко говоря, преждевременны. - Мы вынуждены были их начать, иначе мистер Мейсон возбудил бы вопрос о личной неприкосновенности подсудимой, - вырвалось у заместителя окружного прокурора. - Я не снимаю его и сейчас, - вмешался Мейсон. - Если вы прекращаете дело, освободите миссис Малден из-под стражи. - Мы не обязаны этого делать. - Вы обязаны сделать одно из двух: либо освободить Стефани Малден, либо предъявить ей обвинение. - Мы предъявим ей обвинение. - Хорошо, - вмешался судья Тэлфорд. - Каковы ваши итоговые соображения по предварительному разбирательству, господин обвинитель? - Мы предлагаем прекратить предварительное слушание, - отозвался Карл Харлей. - Отлично, - подвел итог судья Тэлфорд. - По рекомендации прокуратуры дело против Стефани Малден прекращается, подсудимая освобождается из-под стражи. В зале зашумели. Перри Мейсон помог миссис Малден подняться, после чего, пробиваясь вместе с ней сквозь толпу, направился к судье. - Можно мне переговорить с вами? - спросил Мейсон судью. Судья Тэлфорд утвердительно кивнул. Мейсон и миссис Малден проследовали за ним в судейскую комнату. - Я счел необходимым изложить вам, господин судья, если вы того пожелаете, факты, наводящие на мысль, что доктор Малден жив. Судья Тэлфорд покачал головой. - Я не хочу подвергаться чьим бы то ни было влияниям, мистер Мейсон. Я поверил вашему заявлению, что вы располагаете соответствующими доказательствами. Но не это заявление, а юридически точный протест заставил меня подвести черту под разбирательством. Обсуждать существо проблемы я бы не хотел. - В таком случае, благодарю вас за внимание, - сказал Мейсон. Взяв миссис Малден под локоть, он вывел ее из кабинета прямо на лестничную площадку. - Мистер Мейсон, - воскликнула она, - это сплошное вранье! У меня нет ничего общего с Раймоном Кастелло! Он жалкий лгун, он соврал под присягой, он... - Молчите и слушайте, - приказал Мейсон, ведя ее за собой по лестнице. - Сейчас вы пройдете в женский туалет на третьем этаже. Там вас дожидается Делла Стрит, моя секретарша. У нее чемоданчик, в котором лежат предметы первой необходимости. Возьмете чемоданчик, спуститесь по лестнице на первый этаж, выйдете из здания, поймаете такси и доедете до железнодорожного вокзала. Там пересядете в другое такси, доедете до отеля "Балтимор", где снова смените машину. Доедете до Диксивуд-апартаментов. Вот вам ключ от квартиры девятьсот двадцать восемь. Войдите в нее и оставайтесь там. Никуда не выходите. Продуктовые заказы сделайте прямо на дом на имя миссис Амбой. Возьмите сто пятьдесят долларов на неотложные расходы. - Но, мистер Мейсон, я ничего не понимаю. Я не... - У меня нет времени вдаваться в объяснения, - сказал Мейсон. - Надеюсь, что вы не всерьез утверждали, будто мой муж жив. - У меня нет времени на дискуссии, - сообщил ей Мейсон. - Вот листок с инструкциями. Ознакомившись с текстом, порвите листок на мелкие клочки, а клочки бросьте в унитаз. Выполняйте все в точности. И не теряйте времени! До свидания. Мейсон остался на лестнице. Через несколько минут Делла Стрит, одетая в такую же по фасону и цвету одежду, что и миссис Малден, спустилась с чемоданчиком по лестнице. - Все в порядке? - спросила Делла. - У меня да. А у тебя? - Она удивлялась, но подчинилась. - Что ж, - сказал Мейсон, - поторопимся. Они сбежали вниз по лестнице, пересекли вестибюль и очутились на улице. Пол Дрейк, сидевший за рулем взятой напрокат машины, подъехал к крыльцу, выскочил наружу, освобождая водительское место для Мейсона. Следом за Мейсоном в машину запрыгнула Делла Стрит. Дрейк снаружи захлопнул дверцу, Мейсон нажал педаль газа, и машина тронулась. Прикрывая лицо полями шляпки, Делла Стрит подалась вперед. В этот момент какой-то репортер подал голос с тротуара: - Мистер Мейсон, нам хотелось бы... - Потом, - крикнул Мейсон ему в ответ, и машина влилась в поток автомобилей. Минут через пять Делла Стрит сняла шляпку, закинула ее на заднее сиденье, после чего спросила: - Теперь-то ты можешь объяснить мне, что к чему? - Твои вещи в багажнике? - ответил Мейсон вопросом на вопрос. Она кивнула. - Их тебе хватит на какое-то время? Она снова кивнула. Мейсон преодолел очередной поворот. - Тебе лично, Делла, придется посвятить себя работе детектива. Мы ищем Глэдис Фосс. Последний ее адрес был в Солт-Лейк-Сити. Но, думаю, там ее нет. - Почему? - У меня есть основания подозревать, что она в Сакраменто или в Стоктоне. - У тебя есть основания так думать, шеф? - Глэдис Фосс побывала в квартире в Диксивуд-апартаментах и прихватила все, в чем нуждалась. Судя по усталости, у нее за плечами осталась долгая дорога. Причем на закате - дорога через комариные места, не характерные для пустынных маршрутов или для дороги в Лас Вегас. Резонно предположить, что ехала она из Солт-Лейк-Сити. Делла Стрит кивнула. - Звучит правдоподобно. - Значит, она пересекла долину Сан-Джоакин. Делла Стрит задумалась. - Может, потому, что у нее в этой долине укрытие? - В долине Сан-Джоакин? Вряд ли, - сказал Мейсон. - Где-нибудь севернее, на уровне Сакраменто или Стоктона. Лично я выбираю Сакраменто. - И что же дальше? - спросила Делла Стрит. - При всех наших попытках разобраться в докторе Малдене, - продолжал Мейсон, - мы видим, что это умный, холодный, расчетливый человек, он продумывает каждый свой шаг до мелочей. - Ты думаешь, он жив? - Откуда мне знать? - пожал плечами Мейсон. - Я знаю только, что у прокурора улик недостаточно. Я сразу же почувствовал это и понял, что прокуратура, столкнувшись с пробелами в материалах обвинения, блефует. - Но все-таки как, по-твоему, доктор Малден жив? Есть на это шанс? Или сам, в свой черед, блефуешь? - Не исключена вероятность, что он жив, - ответил Мейсон. - Трезво посмотрим на происходящее. Глэдис Фосс - возлюбленная доктора Малдена. Сразу же после его предполагаемой гибели она пытается внушить мне, будто присваивала деньги, и исчезает. Почему? - А и впрямь - почему? - откликнулась Делла Стрит. - Потому что хочет спутать карты налоговым инспекторам. Если деньги утекали из кассы без ведома доктора Малдена, трудно будет обвинить его в сокрытии ста тысяч долларов. Делла Стрит кивнула. - С другой стороны, - продолжал Мейсон, - Глэдис Фосс была весьма осмотрительна, говоря о своих прегрешениях в предположительной форме, без излишней категоричности. Не допускаю, чтобы она старалась ради миссис Малден. Скорее, ради осуществления тщательно продуманного замысла. И еще одна улика. Глэдис Фосс играла на скачках. Действовала через Рея Шпенглера. Предлагаемые ею пари носили специфичный характер, поскольку образовывали в своей совокупности единую всеохватывающую систему, разгадать которую Рей Шпенглер не сумел. Система работала весьма успешно. По-крупному обставить мисс Фосс букмекер был не в силах. Глэдис имела все шансы сорвать солидный куш. - Надо поинтересоваться итоговыми цифрами, - отметила Делла Стрит, - в конце концов они могут устраивать букмекера. - В том-то и дело, - возразил Мейсон. - За двенадцать месяцев она дважды брала банк, причем в последний раз значительную сумму. Делла Стрит кивнула. - Посмотрим теперь с другой стороны, - продолжал Мейсон. - Итак, в конторе служит медицинская сестра. Она - правая рука доктора Малдена. И одновременно его любовница. Она молода и хороша собой, эмоциональна и наверняка импульсивна. Как она должна вести себя на скачках? Какие заключать пари на краденные деньги? - То есть, по-твоему, математический расчет не в ее характере? - Совершенно верно, - подтвердил Мейсон. - Когда подчиненная присваивает деньги хозяина, всецело ей доверявшего, это значит, что она потерпела катастрофу. Такова классическая схема хищений на почве проигрыша. Ее расчеты на большой выигрыш не оправдываются. Она опять проигрывает. Она катится в пропасть. Она украла деньги. У нее возникает чувство, что ей по зубам найти формулу победы. И она пускается во все тяжкие... Нет, Делла, растратчик, как правило, человек риска. Особенно же молодая, красивая, эмоциональная и импульсивная растратчица. Но вот на горизонте вырисовываются очертания супермозга, холодного и расчетливого. Я имею в виду доктора Малдена. Он любит деньги в форме денег. Ему не нужны чеки или мелкие выигрыши. Доктор Малден придерживает наличность, поступающую в клинику. И он охотно пользуется возможностью рискнуть пустяковыми гонорарами ради солидного выигрыша в наличных. - Но ведь по этим выигрышам можно выйти на него и... - Неимоверно трудно, если вообще возможно, - заметил Мейсон. - Особенно, если делать ставки посредством своей медсестры. - Действительно, - задумчиво сказала Делла, - все это звучит логично. - И еще одна многозначительная деталь, - добавил Мейсон. - Когда я явился с визитом к Глэдис Фосс, она проводила меня в гостиную. Причем отворила входную дверь не сразу, объяснив промедление тем, что принимала ванну. Ванну-то она, возможно, и принимала, но вот кресло, которое я занял, еще сохраняло тепло человека, сидевшего в нем до меня. Рядом на полу лежала газета со спортивными новостями. Словно бы читавший уронил ее и спрятался, когда я... - Ты хочешь сказать, там был доктор Малден? - А почему бы и нет? - Понятно теперь, почему Глэдис Фосс исчезла с такой быстротой. - Верно, - сказал Мейсон. - Глэдис Фосс сообразительна. Она смекнула, что меня насторожат беговые новости в соседстве с нагретым креслом. - Господи! - воскликнула Делла Стрит. - Страшно даже вообразить, что доктор Малден так бесчеловечно, так хладнокровно предал своего друга... Подсунул ему свой самолет, заранее обреченный на аварию... - Учти, что доктор Малден мог планировать свое исчезновение заблаговременно. Он просто попросил Дарвина Керби слетать в Солт-Лейк-Сити, а несчастный случай произошел по случайности. Не исключен и другой вариант. Влюбленная в Кастелло миссис Малден, ставшая его соучастницей в торговле наркотиками, умышленно отравляет виски, чтобы избавиться от мужа. А в последний момент происходит замена, и за рулем самолета оказывается Дарвин Керби. - Дарвин Керби летчик? - И превосходный. Они с доктором Малденом и познакомились в авиации. Доктор Малден лечил его после аварии. - Но ведь это все равно убийство, даже если миссис Малден подвернулась не та жертва? - Конечно, - согласился Мейсон. - Но судили-то ее за убийство доктора Малдена конкретно, не за чье-нибудь еще. - Не заведомую ли убийцу ты выгораживаешь, шеф? - спросила Делла. - Дело против миссис Малден прекращено, - сухо сказал Мейсон. - Ты сам это подстроил? - Я знал, что Карл Харлей прекратит дело, едва почувствует слабость своей позиции. - Но он ведь не собирался просто так отпустить миссис Малден? - Конечно же, нет, он намеревался арестовать ее, как только она покинет кабинет судьи Тэлфорда. - И что потом? - Потом он вынес бы дело на Большое Жюри, которое избавило бы его от тягот предварительного слушания. Он бы давно сделал это, если бы не опасался наших ссылок на неприкосновенность личности. - Значит, он дожидался, когда ты покинешь вместе с ней кабинет судьи? - Наверное дожидался, но поздно сообразил, что птичка уже упорхнула, - сказал Мейсон. - Судья Тэлфорд ни за что не стал бы обсуждать со мной подробности дела в присутствии подзащитной. Судья Тэлфорд вообще не стал бы говорить о деле без представителей прокуратуры. - Стало быть, входя в комнату судьи Тэлфорда, ты предвидел его отказ от беседы? Мейсон кивнул. - И Карл Харлей через какое-то время это тоже сообразил? - Через какое-то время, - согласился Мейсон, усмехаясь. - Через какое же? - спросила Делла Стрит. - Не знаю, - ответил Мейсон. - Прежде чем у Харлея зародились подозрения, мы успели спуститься вниз. А иначе, как бы она бежала? - Получается, ты помог бежать арестантке, шеф? - Она не являлась в тот момент арестанткой, - усмехнулся Мейсон. - Дело против нее прекращено. Судья Тэлфорд освободил ее из-под стражи. - Что же теперь предпримет окружная прокуратура? - Если меня не подводит интуиция, - расхохотался адвокат, - думаю, они совершат очередную ошибку. - Какую же? - Объявят меня соучастником преступления. - То есть? - Снова возбудят дело против миссис Малден. А потом сообщат во все газеты, что миссис Малден прячется от правосудия, а я укрываю ее. - Другими словами, что ты совершаешь преступление? - При условии, что я ее на самом деле укрываю. - А это не так? - Конечно, не так. - Мейсон сбавил скорость. - Надень-ка теперь шляпку, Делла. Делла Стрит пригнулась, взяла с заднего сиденья свою широкополую шляпку. - Я заеду на стоянку. А ты останешься с чемоданчиком на тротуаре, будешь ждать меня, - сказал Мейсон. - И долго? - Несколько минут. Я оставлю автомобиль, дойду до следующей стоянки, кварталом дальше, там стоит моя машина. И уже на ней я захвачу тебя. Делла Стрит озабоченно посмотрела на Мейсона. - А эту машину найдут полицейские? - Разумеется. - Когда? - К полуночи, когда стоянка прекращает работу. А то и раньше. - Поскольку мы отъехали очень торопясь, всем представляется, будто я - это миссис Малден? - Надеюсь. - Боже мой, - вздохнула Делла, - ты все нарываешься на неприятности! - Что правда, то правда. - Что мне еще предстоит? - Поезда в Сакраменто. - С тобой? - в голосе Деллы Стрит прозвучала нотка надежды. Мейсон покачал головой. Она отвернулась. Мейсон притормозил. - Возьмешь мою машину, Делла. Доедешь до Сакраменто. Найдешь там бюро торговых операций. Приложишь максимум усилий, чтобы втереться в доверие к продавцам, регистрирующим куплю-продажу автомобилей. Постарайся просмотреть их гроссбухи. Готов побиться об заклад, тебе попадется запись, что Глэдис Фосс тогда-то и тогда-то сбыла свою машину скупщику подержанных автомобилей. Где-нибудь в окрестностях Вентуры, Санта-Барбары или Бекерсфилда. - А ведь верно, - заметила Делла. - Это был бы с ее стороны разумный ход. Продав свою машину, она тут же приобрела бы другую и... - Вряд ли все так просто, - заметил Мейсон. - Она не станет сразу же обзаводиться машиной. - Как же так, без своей машины... - Воспользуется другими видами транспорта. Она действует в строгом соответствии с неким тщательно продуманным планом. Делла Стрит кивнула. - Нам многое даст адрес перекупщика. Она ведь запросит с него наличные и ей придется предъявлять ему свои регистрационные документы. Да и как не обратить на такую женщину внимания! Едва что узнаешь, сразу же извещай меня... Я буду звонить Полу Дрейфу. Сообщишь ему, где ты. - А ты где будешь? - Вне досягаемости. Ближе к вечеру полиция начнет разыскивать меня. - На каком основании? - С обвинением в соучастии, в укрывательстве преступника... Да мало ли что еще он придумают. Мейсон высадил из машины Деллу Стрит, заехал на стоянку, получил квитанцию, пешком дошел до следующей стоянки, той, где оставил свою собственную машину. Он предъявил талон и оплатил счет. Подогнал машину к тротуару, где ждала его Делла Стрит. - Машинка твоем распоряжении, Делла, - улыбнулся он. - Неплохо было бы съездить вместе, - вздохнула она. - Недалеко бы мы уехали, - расхохотался адвокат. Делла Стрит села за руль. - До свидания, - улыбаясь, сказал Мейсон. - Привет! - махнула она рукой и тронула машину с места. Адвокат медленно пошел вдоль улицы, остановился у телефонной будки возле бензоколонки и позвонил Полу Дрейку. - Алло, Пол, что слышно? - Мир сходит с ума! - прокричал Пол Дрейк в ответ. - Новости отвратительные! - Стреляй! - В самолете сгорел не Дарвин Керби. - А точнее? - Мои ребята вышли на миссис Керби. Она живет в Денвере, штат Колорадо. Связались с дантистом Дарвина Керби. Заполучили у врача его зубную карту. Правда, шестилетней давности. Но совершенно ясно, что к трупу она не имеет ни малейшего отношения. - Черт возьми! - выругался Мейсон. - Таким образом, - продолжал Дрейк, - придется начинать все сначала. Дантист доктора Малдена допускает, что труп может принадлежать Малдену, ежели тот подлечивал зубы еще и на стороне. - У тебя есть адрес миссис Керби? - спросил Мейсон. - Отель "Бронстоун" в Денвере. - Живет под своим именем? - Да. - Полиция до нее добралась? - Не знаю. Я очень спешил. Думаю, у них тоже спешка. - А как поживает прокуратура? - спросил Мейсон. - Окружной прокурор рвет на себе волосы, обвиняет тебя в нарушении профессиональной этики, укрывательстве беглой преступницы и... - Никакая она не преступница. Ее освободили из-под стражи. Судья Тэлфорд своим личным распоряжением освободил. - Я с тобой согласен, а вот Гамильтон Бергер нет. Иначе как "хитрым трюком" он твои действия и не называет. - Может, и хитрый трюк, но не преступление. Между тем и другим большая разница, Пол. - Успокойся, Перри. Бергер вот-вот сотрет эту разницу. Он лично взялся за дело. Он вновь предъявил миссис Малден обвинение в убийстве первой степени, выписал ордер... - Рвется выступить перед Большим Жюри? - усмехнулся Мейсон. - Совершенно верно. Хочет добавить ей в придачу ко всему еще и побег. Так что, если ты ее прячешь, сам угодишь в преступники. - Ну и Бог с ним, - отозвался Мейсон. - Теперь о деле. Делла отправилась в Сакраменто и будет поддерживать связь с тобой. - Ты надежно скрыл миссис Малден, Перри? - Как советуют адвокаты, - рассмеялся Мейсон, - я воздержусь от ответа на это вопрос, на основании того, что ответ на него может послужить против моих интересов. - Ты прав, Перри, еще как может, - проворчал Дрейк и положил трубку. 12 Перри Мейсон вошел в денверский отель "Бронстоун", подошел к стойке регистрации и попросил соединить его по телефону с миссис Керби. Трубку она сняла незамедлительно, словно только и дожидалась этого звонка. По денверскому времени было десять тридцать вечера. - Здравствуйте, миссис Керби. Боюсь, что вы меня не знаете, и мне неловко тревожить вас в столь позднее время, но у меня дело чрезвычайной важности. - Представьтесь, пожалуйста. - Я Перри Мейсон, адвокат. - Где вы находитесь в данный момент, мистер Мейсон? - В вестибюле отеля. - Вам нетрудно подняться ко мне? - А вам нетрудно принять меня? - Конечно, нет. - Благодарю, - сказал Мейсон. - Я поднимаюсь. Миссис Керби ждала Мейсона у открытой двери и, пока он проходил длинный коридор, внимательно изучала нежданного гостя. - Добрый вечер, мистер Мейсон, - приветствовала она его. - Полагаю, ваш визит связан с делами моего супруга? Мейсон кивнул. - Проходите, пожалуйста. Прекрасно обставленная полуосвещенная гостиная предрасполагала к отдыху и к задушевной беседе. - Присаживайтесь, мистер Мейсон. Она закрыла дверь и вновь посмотрела на гостя. На вид ей было лет тридцать с небольшим. У нее были тонкие губы, решительный подбородок, острый носик и зеленые глаза. Она говорила хорошо поставленным голосом, сопровождая речь отрепетированными жестами. - Вы адвокат, мистер Мейсон? - спросила она. - Значит, мистер Редфилд расстался с моим мужем? Это для меня новость. - Нет, - покачал головой Мейсон. - Я из Калифорнии. - Ах вот как! - только и сказала она, после чего замолчала, ожидая продолжения. - Меня интересует местонахождение вашего мужа, - пояснил Мейсон. - Вы не один такой, - улыбнулась она. - Возможно, вы поможете мне его найти? Она задумчиво всматривалась в его лицо. - А зачем он вам нужен? - спросила она наконец. - Вам известно что-нибудь о приятеле вашего мужа, докторе Саммерфилде Малдене? - Никогда не слышала. - Доктор Малден - закадычный друг вашего мужа, хотя, возможно, встречались они нечасто. - Честно говоря, за последние четыре года я практически ничего не слышала и о муже, - с ненавистью проговорила она. - И все же оставались замужем? - удивился Мейсон. - По необходимости. - Я вас не понимаю, - заметил Мейсон, вызывая ее на откровенность. - Вот уже четыре года мои контакты с мужем осуществляются при посредстве его адвоката, мистера Ораса Л.Редфилда. А мистер Редфилд знает все юридические уловки, какие только есть на свете. Перед вами, мистер Мейсон, жертва правового шантажа. - Как это? Не понимаю. - Муж мой - летчик запаса. Его призвали, потом демобилизовали, потом опять призвали. - На пилотскую должность? - На пилотскую или на административную... я толком не знаю. С тех пор как он покинул Денвер, расцеловав меня в аэропорту на прощание, я напрямую с ним ни разу не общалась. - Вот так дела, - соболезнующе протянул Мейсон. - Мы с ним заправляли сообща сетью ресторанов. После его исчезновения вся эта нагрузка легла на мои плечи. И я тащу дело в одиночку. - И с немалой выгодой? - спросил Мейсон, озирая роскошную обстановку гостиной. - С очень приличной выгодой. Однако и с осложнениями, которых я поначалу не предвидела. - С какими, например? - Вряд ли я вправе обременять вас своими проблемами. - Разумеется, - поспешно заверил ее Мейсон. - Я заинтересовался ситуацией из чисто профессионального любопытства. Как она могла возникнуть? - Нет смысла вдаваться в детали. Ситуация возникла - и существует до сих пор. - Я сказал бы, что, с правовой точки зрения, втянуть вас в ситуацию, для вас неприемлемую, при сложившихся обстоятельствах невозможно. Но, не зная подробностей... - Так или иначе, - с раздражением оборвала она, - муж поступил со мной хуже, чем с собакой. Он использует меня, и законы ему в этом помогают. А я-то всегда считала, что закон работает на справедливость. - Существуют хитрости, позволяющие ловкачам обходить законы... - Мне ли этого не знать! - воскликнула она. - Очевидно, что и в вашем случае наблюдается нечто подобное, но все-таки... - Он нахмурился, кинул взгляд в пространство, с сомнением покачал головой и затем добавил: - Боюсь, в чем-то ваша оценка ситуации ошибочна. - Ничего похожего! - вспыхнула она. - Я наняла лучшего из денверских адвокатов. Он пытался найти выход из положения, но, по его словам... Она умолкла, как бы соображая, стоит ли ей продолжать. - Конечно, я не денверский адвокат, - сказал Мейсон, - и с законодательством штата Колорадо не знаком. Я только... а впрочем, всякие вещи случаются... - Ничего бы не случилось, если бы Пол Виннетт не поставил себе целью во что бы то ни стало выгородить моего мужа. Всю эту аферу они вдвоем и затеяли. - Мистер Виннетт, видимо, приятель вашего мужа? Она кивнула. - И живет здесь? - Виннетт? Нет, в Иллинойсе. Пол Нолин Виннетт, - с горечью произнесла она, тщательно подчеркивая каждое слово ядовитой иронией. - Вот оно что, - ответил на всякий случай Мейсон. - Мой муж ушел в армию, - продолжала она. - Я сдуру вообразила, что ушел из чувства патриотизма... Конечно, как у всех женатых людей, у нас бывали сложности... А тут еще у Дарвина не сложились отношения с моей семьей. - Всякое случается, - подхватил Мейсон. - Валить вину целиком на мужчину было бы нечестно, но... - В данном случае виноват во всем Дарвин. Он ведь познакомился с моей семьей еще до брака и без устали ею восторгался. А потом они с Виннеттом затеяли эту аферу. - Исключительно как юрист, - сказал Мейсон, - я сгораю от любопытства. - Кое-что я могу вам рассказать. Ничего из-за этого не произойдет. О подробностях мне говорить не следует, а в общих чертах - почему бы и нет. В конце концов все ведь утрясется. Выходит, по-вашему, я недооцениваю свои юридические права? Скорее, вы недооцениваете дьявольское хитроумие моего мужа и его адвоката. Мейсон промолчал. Через секунду она заговорила снова: - Лет пять тому назад муж объявил мне, что Виннетт готов вложить свои средства в ресторанный бизнес. У него, мол, в Денвере полно недвижимости, которую можно использовать под рестораны. В глазах Мейсона зажегся огонек интереса. - Дарвин восхитился этой возможностью. И вскоре сказал, что его адвокат подготовит договор. Мне тогда и в голову не приходило, что у меня тоже может быть адвокат. Я еще отождествляла его интересы со своими. Мейсон кивнул. - И вот мы подписали этот договор. Как я сейчас понимаю, весьма диковинный. Больше похожий на заговор. Заговор, в котором муж участвовал сознательно. - В чем же суть договора? - спросил Мейсон. - Пол Виннетт сдает нам в наем под рестораны пять помещений. То есть соглашается разместить там рестораны, которыми мы должны заправлять на арендных началах. Мистер Виннетт хранит в денверском банке основной фонд, из которого мы будем черпать все средства на содержание ресторанов, вплоть до последнего цента. В свою очередь весь валовой доход, вплоть до последнего цена, будет перечисляться на счет мистера Виннетта в Иллинойсе. Брови Мейсона удивленно поползли вверх. - Затем бухгалтеры Виннетта подведут баланс с учетом всех затрат. Остаточную сумму разделят на четыре равные доли, две из которых достанутся Виннетту, одна - моему мужу и одна - мне. По условиям договора, арендаторы не могут передавать свои права кому бы то ни было, умышленно или неумышленно. Понимаете ли, даже неумышленно! Слыхивали вы о таком? - Да, - отозвался Мейсон, - такой закон действует во многих штатах. - Согласно договору, в случае банкротства фирмы или наложения ареста на ее имущество, аренда аннулируется. Если собственность становится предметом судебного разбирательства, равно как и наши интересы, с нею связанные, то Виннетт получает право конфисковать в свою пользу арендованные объекты, наложить лапу на все наши рестораны. - И что же? - спросил Мейсон. - А то, что, когда я поставила подпись под договором, то приняла на себя множество обязанностей, в том числе управление ресторанами в его отсутствие и отправку доходов Виннетту... - А как насчет жалования? - спросил Мейсон. - Предусматривалось оно договором? - Нет. Вся компенсация, по договору, должна исходить от мистера Виннетта. Разумеется, я даю вам о договоре самое общее представление, а договор, кстати, очень длинный и, как теперь понимаю, тщательно продуманный. - Вот теперь я начинаю вас понимать, - сказал Мейсон. - Стало быть, ваш муж исчез? - Он меня бросил. Срок его армейской службы истек. Я ждала его, но он так и не приехал. И ничего о себе не сообщил. Много позже его адвокат известил меня, что мой супруг хочет развод. И деловой развод в частности - причем, на грабительских условиях. - Адвокат вашего мужа имел с ним контакты? - О, да. И я в этом плане мистеру Орасу Л.Редфилду не завидую. - А вы не можете затеять бракоразводный процесс из-за... - О, получить развод я могу. Но на каких условиях? Я останусь у разбитого корыта. Войдите в мое положение, мистер Мейсон. Четыре года я вкалывала в этих ресторанах день и ночь, отвечая за все и вся, выкачивала из посетителей денежки, и с каждого заработанного мною доллара мой супруг тоже имел доллар. Я переживала, я затыкала финансовые дыры, сочиняла меню, публиковала рекламу, торчала на людях до полуночи, и... - А зачем вам все это нужно? - спросил Мейсон. - Почему бы не отказаться от мирской суеты? Почему бы не жить в свое удовольствие? - Не могу себе этого позволить. Я зарабатываю неплохие деньги. Зарабатываю столько, что не могу остановиться. Но вот ведь что досадно, в этот самый момент сидит мой муж на райском острове, и некая красотка выполняет под сенью тропических пальм все его прихоти, а он ухмыляется в мой адрес. Каждый доллар, заработанный мною для себя, это еще и доллар в его карман. Мой адвокат уверяет меня, якобы по законодательству штата, что для того, чтобы возбудить против мужа судебное дело о взыскании алиментов, я должна собственноручно отдать ему повестку... Причем на территории штата. А еще он рекомендует раздел имущества. - И что потом? - А потом добиваться развода и после решения имущественной проблемы заключать новый договор с Виннеттом. - А Виннетт захочет заключать такой договор? - Еще бы! Я столько денег ему сделала. У меня особый талант - зарабатывать деньги для других. - И для себя самой. - Ну, и для самой себя. Не могу пожаловаться на свои заработки. Омрачает жизнь только одно - как здорово устроился Дарвин! - Значит, контактов с вами он не ищет? - Прямых - нет. Ни росчерка пера в конверте, ни грошовой открытки. Я тут вкалываю, а он где-то там развлекается и, наверняка, смеется надо мной. Не могу этого перенести. - Не стоит огорчаться по пустякам. - А я, мистер Мейсон, огорчаюсь. Даже больше, чем себе в том признаюсь. И все-таки, сознавая юридическую нелепость ситуации, я в конце концов капитулировала. - Что вы? - Да, да. - Согласились на раздел имущества? - Да, причем на его условиях. - И форсируете развод? - И форсирую развод! - И, следуя советам адвоката, намерены вручить своему супругу судебную повестку на территории штата Колорадо? - Я приняла имущественные претензии мужа на том условии, что он прибудет в Колорадо. И ваш визит связала с этим событием. Я решила, что вы его представитель. - Мне нужно расспросить его о докторе Саммерфилде Малдене, - покачал головой Мейсон. - Никогда о таком не слышала. - Предполагают, что он погиб в авиакатастрофе. - О ком речь? Кто погиб? - Доктор Малден. - А может, Дарвин? Есть на это хоть шанс? - В ее голосе промелькнула нотка надежды. - Не знаю, - ответил Мейсон. - Днем мне звонили из Калифорнии частные детективы, следом за ними полицейские. И те, я другие интересовались дантистом Дарвина. Зачем? Ради зубной карты? Ах, кабы он погиб... Нет, нет, так нельзя говорить. Просто эта история выбила меня из колеи. Я даже не представляла себе, насколько. И сдалась-то я, чтобы выбросить ее из головы. - Когда вы вручаете ему повестку? - спросил Мейсон. - Сегодня. Все уже готово. Я подписала соглашение, передала адвокату. По мнению адвоката, этот документ следует увязать с пакетом договоренностей по разводу и алиментам. Отсюда и необходимость вручить повестку на территории штата. - А что Виннетт? - Виннетт наверняка будет сотрудничать со мной. Лишь бы ему понравилось имущественное соглашение. Узнает, что Дарвин доволен, и успокоится. - А собственность вашего мужа подсудна здешним властям? - спросил Мейсон. - Какая еще собственностью! Нет у него никакой собственности. Арендные интересы? Оказавшись предметом судебной дискуссии, они мигом обратятся в прах. А с ними вместе - и мои. В штате Колорадо у него нет ни гроша. Каждый цент, заработанный в ресторане, принадлежит Виннетту, пока тот у себя в Иллинойсе не соизволит распорядиться денежками. Мой адвокат утверждает, что достать их оттуда по здешнему приговору мне невозможно. Разве что по персональной повестке. Да и она не поможет, потому что Виннетт припишет моему мужу долги... - Явный сговор, - констатировал Мейсон. - Явный сговор, - подтвердила она. - А мне что делать? Что и кому доказывать, и, главное, ради чего? И как? Предъявить иск? Ему должно предшествовать решение Суда о повестке. А решение о повестке... Заколдованный круг! - И никаких добрых чувств к мужу вы не питаете? - отметил Мейсон. - Добрые чувства! - вновь разволновалась она. - Да я ненавижу вещи, к которым он прикасался. Я отдала ему лучшие годы жизни... Нет, нельзя так говорить, мистер Мейсон. Расхожие слова! В конце концов женщина должна выходить замуж на трезвую голову... Нет, хуже всего то, что он умудрился сделать из меня рабыню, которая четыре года работала на него не покладая рук и не получая вознаграждения. И что за положение! Развестись и выйти замуж второй раз невозможно. Предприми я хоть малейшую попытку развестись, допусти я хоть малейший промах, и он бы ограбил бы меня в Суде. На деньги, которые я ему заработала, он нанял частных детективов, чтобы держать меня под контролем. Ведь юридически я его жена. Даже мимолетный поцелуй он подшил бы к делу. Думаю, он пристрастился к безмятежной неге тропического островка. Рыба, фрукты, девушки, сладостное безделье. А почему бы и нет? Я здесь выкладываюсь изо всех, живу, как монашка, а он наслаждается жизнью. - Мне нужно задать кое-какие вопросы вашему мужу, - сказал Мейсон. - Он в чем-то провинился? - Не знаю. - В общем, меня его будущее не волнует. По договору, который я подписала, появление Дарвина в штате Колорадо автоматически зафиксирует его согласие на предлагаемые мною условия раздела. Представляете, какой цинизм! Меня принуждают принять их условия, а потом делают вид, будто условия диктую я сама. О, за всяческими кодексами он как за каменной стеной. Господи, как хочется, чтобы он тихо сгинул, не ступив на землю штата Колорадо! - Может, он уже здесь? - Может, и здесь. Не знаю. - Ситуация и впрямь отвратительная. Не зря вы огорчаетесь. - Огорчения испортили мою натуру. - Какая предвидится процедура? - спросил Мейсон. - Мой адвокат должен встретиться в полночь с мистером Редфилдом. С ним будет судебный исполнитель. Мистер Редфилд препроводит их к Дарвину. - Если спокойствие мужа вам безразлично, позвольте мне сопровождать вашего адвоката. Они вручат ему документы, а я задам вопросы. - Не стоит осложнять ситуацию, - сказала она. - А если он разозлится? Я не желаю рисковать. - Я дождусь, пока он подпишет договор и примет повестку. - О чем вы будете с ним говорить? - Об убийстве. В глазах ее вспыхнул огонек. - Где оно произошло? - В Калифорнии. - Он может быть к этому убийству причастен? - Могу сказать только, что я расспрошу его о гибели доктора Саммерфилда Малдена, его друга. Власти Калифорнии сделали вывод, что доктора Малдена убили... Воздержусь от заявлений, которые в данный момент трудно обосновать. Надеюсь, миссис Керби, вы одобрите такой подход к делу. И сообщу вам, что согласно объективным сведениям, последний, с кем общался доктор Малден при жизни, это ваш муж. Если погиб, как утверждают власти Калифорнии, именно доктор Малден. Быстрым, кошачьим движением женщины, привыкшей принимать моментальные решения, миссис Керби взяла телефонную трубку. - Будьте любезны, соедините меня с мистером Дуарте. Он должен находиться у себя в кабинете. Скажите, что звонит миссис Керби. - Минуту спустя она уже разговаривала со своим адвокатом: - Эд, это Миллисент Керби. Тут у меня адвокат из Калифорнии, некий мистер Мейсон. Он хочет участвовать в ночной поездке. Хочет поспрашивать Дарвина об одном убийстве... Не стал бы?.. Он обещает не мешать... Понятно... Что ж, тебе и карты в руки. - Она положила трубку и обернулась к Мейсону. - Весьма сожалею, мистер Мейсон. Мой адвокат категорически возражает. Не разрешает даже разговаривать с вами. Он обо всем знает. Сожалею, мистер Мейсон. Мне не дозволено разговаривать с вами. Прошу вас удалиться. Она подошла к выходу и распахнула дверь. - Однако, страсти накаляются, - улыбнулся Мейсон. Крепко сжатые тонкие губы однозначно свидетельствовали, что больше она не скажет ни слова. Мейсон взял шляпу, вежливо поклонился на прощанье и вышел в коридор. 13 Незадолго до полуночи от здания, где располагался офис адвоката Эда Дуарте, отъехали две машины. Мейсон наклонился, чтобы проинструктировать таксиста. - Следуйте за этими машинами. Не подъезжайте слишком близко, но и не отставайте слишком далеко. Мне важно определить, куда они направляются. Водитель кивнул, переключил скорость, и машина двинулась вперед. С профессиональной сноровкой он лавировал в оскудевшем к полуночи автомобильном потоке, не теряя из виду преследуемых. - Если понадобится, не обращайте внимания даже на красный свет. Пускай вам выпишут штраф, я оплачу, главное - не упустить их. Гоните во всю мочь, когда светофору вздумается нас задержать. - Хорошо, - согласился водитель. - Кто платит, тот и заказывает музыку. - И дал газ. - Впереди светофор, - заметил он через какое-то время. - Другие отключены, а этот... - Поддайте скорости, - распорядился Мейсон. Такси настигло преследуемых, едва не наткнувшись на вторую машину. Запретительный сигнал все три автомобиля проскочили заблаговременно. - А теперь поотстаньте, - предложил Мейсон. - Не надо привлекать излишнего внимания. Поближе к следующему светофору снова сократим дистанцию. Преследуемые свернули на бульвар, и снова таксисту пришлось вплотную приблизиться к замыкающей машине. - Не упускайте их, - настаивал Мейсон. - Если они едут за город, - пожаловался водитель, - у меня могут быть неприятности. - Жмите изо всех сил. - Я и так стараюсь. - Когда я к вам подсаживался, о неприятностях разговора не было. - Я не знал, что они отправятся за город. - Что толку спорить теперь об этом? Не упустите их из вида. На третьей скорости такси едва тащилось по бульвару. Процессия медленно уходила прочь. Но вот на перекрестке вспыхнули красные огоньки, машины повернули вправо. - Потушите свет, - скомандовал Мейсон. Подчинившись приказу, таксист развернул машину вправо, я они успели заметить, как преследуемые свернули налево. Таксист рванул вперед, проделал широченную дугу и вдруг нажал на тормоза. Преследуемые остановились в квартале от них. - Подъедем ближе, - попросил Мейсон. - Погасите фары. Остановились они в полуквартале от процессии. Из машин вышли люди, проследовавшие к солидному кирпичному особняку. Водитель обернулся к Мейсону: - Скажите-ка, мистер, вы уверены, что за нами самими не было "хвоста"? - А в чем дело? - спросил Мейсон. - В полуквартале от нас остановилась машина с погашенными фарами, - ответил водитель. - Никто из машины не вышел. Я только что разглядел их через зеркальце заднего обзора. В пути я был слишком занят, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Мейсон оглянулся. Действительно, позади вырисовывались темные очертания машины. - Что теперь поделаешь, - пожал он плечами. - Думаю, все будет в порядке. Придется пойти на риск. Ждите меня здесь. Мейсон вышел из машины, осмотрелся и поспешил к месту, где остановились преследуемые автомобили. Затем взбежал по каменным ступенькам на крыльцо кирпичного особняка. Дверь парадного была незаперта. Мейсон коснулся дверной ручки, та легко поддалась. Изнутри слышались голоса. Адвокат миновал холл, приблизился к освещенной комнате. Остановившись у входа, он услышал торжественный голос: - Мистер Дарвин Керби, я вручаю вам копию иска и повестку по делу Керби против Керби. Мейсон отступил к выходу, отворил дверцу стенного шкафа и забрался внутрь. До него доносились голоса. То тихие, то громкие, они складывались в разговор, изредка, судя по интонациям, переходивший в спор. И вдруг голоса смолкли. Никаких прощальных приветствий, только шаги в коридоре. Наружная дверь хлопнула. Минуту спустя Мейсон услышал, как от дома отъехала машина. В освещенной комнате продолжали разговаривать двое мужчин. Один монотонным шепотом давал советы другому. Потом собеседники пожелали друг другу доброй ночи, в коридоре снова послышались шаги. Когда шаги миновали стенной шкаф, Мейсон приоткрыл дверь. Ой увидел удаляющуюся фигуру человека с чемоданчиком. Фигура исчезла за парадной дверью. Опять донесся шум отъезжающей машины. Мейсон дождался полной тишины, после чего выбрался наружу, миновал холл, открыл дверь освещенной комнаты. За обеденным столом сидел худощавый мужчина, держа в руках многостраничный документ в лиловой обложке, столь характерной для адвокатских контор. У него было приятное лицо, карие глаза, над высоким лбом интеллектуала возвышалась темная волнистая шевелюра. В уголках красивого выразительного рта играла улыбка. Пальцы, листающие документ, были тонкими. Мейсон вошел в комнату. - Добрый вечер, мистер Керби. Мужчина уронил бумаги, резким движением отодвинув кресло. - Не волнуйтесь, - успокоил его Мейсон. И, пройдя к столу, сел. - Кто вы такой? Чего вам надо? - спросил Керби. - Я адвокат Перри Мейсон. В настоящее время представляю Стефани Малден, которую обвинили в убийстве собственного мужа, доктора Малдена. - В убийстве?! - воскликнул Керби. - Именно так, - подтвердил Мейсон. - Может, вы скажете мне, что там произошло? Возникла минутная пауза. Видимо, Керби прокручивал в уме воспоминания. - У вас был билет в самолет от Лос-Анджелеса до Солт-Лейк-Сити, - подсказал ему Мейсон. Керби кивнул. - Почему вы не воспользовались этим билетом? - В последний момент у меня изменились планы. - А почему же вы не известили об этом компанию, почему не сдали билет? - Два вопроса - два ответа. Почему я не известил компанию? До вылета - не успел. А после вылета - не хотел. Почему не сдал билет? Он у меня дальнобойный, транзитный, до Солт-Лейк-Сити, там пересадка, и дальше. - Как вы добирались до Солт-Лейк-Сити? Керби, прикрыв левой рукой бумаги, размышлял. - Прежде чем ответить на этот вопрос, я хотел бы узнать о вас побольше, мистер Мейсон. Как вы нашли меня? Как попали сюда? - Просто вошел. Дверь не была заперта. - Естественно, - кивнул Керби. - Я оставил ее открытой. Для судебного исполнителя. А вы, мистер Мейсон, какую роль играете в этом деле? - Я же сказал вам. Представляю миссис Малден. - По какой причине ее обвинили в убийстве? - Вы стараетесь выгадать время, - отметил Мейсон. - А что, нельзя? - Не знаю, много ли у нас времени. - Как вы узнали, где я? - Узнал, что вам должны вручить повестку, и последовал за судебным исполнителем. - Стало быть, разговаривали с моей женой? - Да. - И пришли к выводу, будто я законченный негодяй. - Я пока не выслушал пока вторую сторону, - улыбнулся Мейсон. - Я хочу заявить вам прямо, мистер Мейсон, что в сложившихся обстоятельствах у меня не было выбора. Мейсон промолчал. - Жена моя была славной девочкой, пока на горизонте не нарисовалась ее родня. Начались придирки, издевки, ручейки критики слились в поток, который и размыл наше счастье. Я погорел. И я понимал, что погорел. И ничего не мог с этим поделать. А я, между прочим, летчик, и весьма неплохой. Я решил уйти в армию добровольцем. Но сперва нужно было обеспечить денежный тыл жене. Один мой приятель помог нам влезть в ресторанный бизнес. Я оставался в деле, пока не уверился, что жена перебьется и без меня. Если будет вертеться. Именно вертеться, прокручивать деловые операции, которые целиком заполнят ее время. Что касается дорогих родственничков, то мое отсутствие их обезоружит. На испарившемся объекте не сделаешь большой капитал. Надежды мои оправдались. Жена проявила незаурядные деловые способности. Поставила корпорацию на ноги. Что там пропитание! Она добилась настоящего процветания. Поначалу я и не думал о разводе. Я просто ушел на дно, рассчитывая, что мое молчание откроет ей глаза на мои переживания и, оглядевшись по сторонам, она увидит причину происходящего в родне. Потом я вдруг ощутил, насколько приятно и спокойно живу, и перед кем не отчитываясь. В годы службы я повидал южные моря. После демобилизации я осел на одном тихоокеанском островке. Веду там простую жизнь. Ловлю рыбу, пополняя свой стол, состоящий по преимуществу из плодов авокадо, манго, хлебного дерева и бананов. Никакого нервного напряжения, присущего здешней жизни. Когда хочу почитать, читаю. Когда хочу спать, сплю. Когда хочу плавать, плаваю. А когда хочу побездельничать в тени, бездельничаю в тени. Это в тысячу раз лучше, нежели разъезжать в автобусах да такси, ежеминутно поглядывая на часы, не опаздываешь ли на встречу. Лучше, чем звонить по телефону, сидеть в душном кабинете, вдыхать огромные количества углекислоты и выдерживать снисходительные насмешки тестя и тещи. - Насколько я понимаю, с финансами у вас полный порядок? - спросил Мейсон. - Еще бы! По договору жена не может забрать себе с родственничками всю прибыль. Мой сводный брат - большой специалист по части финансовых переговоров со слабым полом. И послаблений женщинам не дает. Сперва у меня была одна-единственная цель: обеспечить жену. А потом, когда рестораны стали процветать, появилась другая: обеспечить самого себя. В конце концов, мистер Мейсон, пускай ресторанами заправляет она, но ведь это я нашел помещения, уговорил Виннетта купить их, соблазнил его своей идеей... Тишину в доме спугнул звонок. Тотчас же нетерпеливые руки забарабанили по двери, потом парадная дверь распахнулась и в коридоре послышался топот. Керби подскочил, сделал шаг назад, гневно сверкнул глазами на Мейсона: - Что это за игры? - вскричал он. - Не много ли вы... Дверь гостиной пнули так, что, ударившись о стену, она еще долго отбивала мелкую дрожь. В комнату ворвались Гамильтон Бергер, еще какой-то мужчина, его Мейсон не знал или не узнал, и два денверских полицейских в форме. - Так, так, так, - проговорил Гамильтон Бергер. - Это поистине любопытно, мистер Мейсон! В конце концов вы все-таки вывели нас на этого человека. - Бергер повернулся к Керби. - Вы - Дарвин Керби? Недавно вы побывали в доме доктора Саммерфилда Малдена? - Черт побери, кто вы такие?! - полыхнул Керби. Гамильтон Бергер величественно приблизился и широким шестом вытащил из кармана бумажник. Керби слегка попятился. Один из полицейский сказал: - Мистер Керби, пожалуйста, держите руки на виду. Гамильтон Бергер торжественно поднес приоткрытый бумажник к самым глазам Керби. - Взгляните на мои верительные грамоты и вы сразу поймете, кто я такой. А теперь скажите, много ли запросил с вас Мейсон за выезд из страны? Бледный, как мел, Керби посмотрел широко открытыми глазами на Мейсона: - Не сказал бы, что это мне нравится. - Вас не спрашивают, что вам нравится, а что не нравится, - заявил Гамильтон Бергер. - Главное - вы Дарвин Керби, и притом живой. - Что живой я не отрицаю. - И вы - Дарвин Керби? Керби кивнул. - Кому принадлежит этот дом? - Моему приятелю. Дом предоставлен мне на пару дней ради весьма специфического дела. - У нас нет необходимости задерживать вас дольше, господин адвокат, - с ухмылкой повернулся Бергер к Мейсону. - Впрочем, чтобы дать вам информацию для раздумий, сообщу, что цепкая память и острый глаз миссис Коулбрук позволили нам установить, что вы побывали вместе со Стефани Малден в Диксивуд-апартаментах сразу же после гибели доктора Малдена. Я связался по междугородному со своим офисом, и мы обнаружили тайную квартиру в Диксивуд-апартаментах, которую миссис Малден занимала под именем Амбой. Мы нашли также стенной сейф, и вам придется, вместе с клиенткой, отвечать на вопросы налоговой инспекции. А здесь вы больше не нужны. - Миссис Коулбрук утверждает, якобы видела миссис Малден в Диксивуд-апартаментах вместе со мной? - спросил Мейсон. - Совершено верно. Проходя мимо вас, она хотела заговорить. Она ведь знала вас в лицо. И вдруг сообразила, что официально с вами незнакома. Она заметила, что вас сопровождает женщина. Сейчас она идентифицировала эту женщину, как Стефани Малден. К вашему сведению, миссис Малден вновь арестована, и у вас вновь появилась перспектива затеять спектакль перед Судом. Но на этот раз противостоять вам в Суде буду я лично, мистер Мейсон. Не буду вас отвлекать. Вас ждет такси. Садитесь в машину и проваливайте. Возвращайтесь к себе в офис. Ваша клиентка в беде, в большой беде, мистер Мейсон. Кстати, она утверждает, что вы присвоили сто тысяч долларов, изъятые вами из сейфа в Диксивуд-апартаментах. Налоговые инспекторы очень этими фактами заинтересовались, мистер Мейсон. Думаю, штрафные инстанции адвокатской коллегии заинтересуются этим в свою очередь. Вы ловчили достаточно долго. Ускользали из каждой ловушки, в какой оказывались. Очень интересно, как вы ускользнете из этой. В данный момент мы находимся в другом штате. Ордера на ваш арест я не имею, а потому не предписываю этим людям взять вас под стражу, хотя это и доставило бы мне огромное удовольствие. Если же, однако, в пределах ближайших сорока восьми часов вы не окажетесь у себя в офисе, я позабочусь оформить калифорнийский ордер из ваш арест. - Ваша свидетельница, миссис Коулбрук, спятила, - сказал Мейсон. - Не могла она видеть миссис Малден со мной... - Знаем ваши песни, - оборвал его Бергер. - Может, она и спятила, но свидетельница она отменная и миссис Малден уже идентифицировала. А теперь проваливайте, мистер Мейсон. Я хочу побеседовать с Керби. Бергер подал знак полицейским. Один из них приблизился к Мейсону и взял его за руку. - Уходите отсюда, мистер Мейсон. Вас ждет таксист, с которым вы не рассчитались. - И он подтолкнул адвоката к выходу. 14 Восход Мейсона встретил в самолете, пролетающем над пустыней. Впереди маячили заснеженные горные вершины. По левому борту виднелись возделанные земли, орошение обратило мертвые пески в богатый, цветущий край, где под золотым солнцем, не ведающим отдыха ни летом, ни зимой, выросли, как грибы после дождя, дюжины городов и городишек. Еще дальше опять простиралась пустыня, посреди песков сверкало синевой озеро Салтон, расположенное на двести футов ниже уровня моря. Мейсон созерцал быстро меняющуюся панораму. А мысль его напряженно билась над проблемами, далекими от красот раскинувшегося под самолетом пейзажа. Над всхолмленной местностью самолет затрясло, сразу же пустыня, исчезла, словно ее обрезали ножом. Потянулись апельсиновые рощи вперемежку с шахматными квадратиками городских кварталов. Самолет стал терять высоту, рощи сменились белыми домиками пригородов. Самолет скользнул вниз, и вот уже шасси коснулось посадочной полосы. Вместе с толпой прибывших, Мейсон двинулся к зданию аэровокзала. К нему подошел Пол Дрейк и взял Мейсона под руку. - Устал? - спросил детектив. Мейсон кивнул. - Я тоже, - сказал Дрейк. - Как они на меня вышли? - Бергеру кто-то сообщил. И уже в денверском аэропорту за тобой велось наблюдение. - А как туда попал Бергер? - Вылетел спецрейсом. Предварительно обзвонил все газеты и обеспечил себе рекламу. Теперь купается в лучах славы. - Меня интересует миссис Коулбрук. Что она говорит? - Непоколебимо стоит на своем - опознала тебя и миссис Малден! - Ты уверен? - Конечно. Она рассказала свою историю мужу. Тот пересказал полиции. Те взялись за управляющего домом и разузнали про квартиру миссис Амбой. В квартире оказалась миссис Малден. Полицейские, естественно, тут же заявили ей, что ты, мол, предал ее и выдал полиции место, где она скрывается. Стефани, разумеется, разозлилась и выдала им про сто тысяч, якобы взятые тобой из сейфа. В добавок миссис Коулбрук идентифицировала миссис Малден, как твою попутчицу. Естественно, налоговые агенты сразу же принялись за работу. - А историю Дарвина Керби Бергер предал огласке? - Нет, конечно. Дарвина Керби он засекретил. У Бергера в руках все козыри. Никому, кроме него, эта история не известна. Отличный повод надувать щеки от важности. И готовить тебе бомбу с юридической начинкой. - Это для меня не новость. - Насколько ты уязвим, Перри? - Это зависит от многих обстоятельств, - ответил Мейсон. - От поведения свидетелей, от перекрестного допроса. Взять, к примеру, эту женщину, миссис Коулбрук. Она и впрямь повстречала меня в вестибюле. Со мной тогда была Делла Стрит. А миссис Коулбрук со всей определенностью заявляет, что миссис Малден. Какой механизм работает в данном случае? Между Стефани Малден и Деллой Стрит есть легкое сходство. Миссис Коулбрук засмотрелась на меня. Позже она внушила себе, будто обратила внимание и на женщину, но в первый момент миссис Коулбрук мою спутницу проигнорировала. Потом ею завладело любопытство. Она припомнила, кто я такой. И тотчас ей стало интересно, кто эта женщина. - Так или иначе, она теперь твердо стоит на своем, и с места ее не сдвинешь, - заметил Дрейк. - Идентификации придают в Судах огромное значение, - невесело заметил Мейсон, - а ведь это зачастую дезинформация. Стопроцентно искренний свидетель говорит: "Кажется, это был он". Тут же несчастного засыпают вопросами, сомнениями, насмешками. И присяжные отвергают его показания. От него ведь ждали истину в последней инстанции. Главное, чего хочет свидетель неискренний - произвести впечатление на публику. Будучи человеком пристрастным, предубежденным, он не ведает сомнений. И присяжные верят ему безоговорочно. - Моя машина - там, - сказал Дрейк. - Значит, миссис Малден разговорилась? - спросил Мейсон. - Еще как! Она сильно разволновалась из-за сейфа. Она без устали твердила, что ты забрал ее деньги, а потому должен был, ну просто вынужден был ее защищать. А потом... потом до нее дошло, что она совершила глупость и она замолчала. Теперь из нее и слова не вытянешь. - И много она успела наговорить, прежде чем ее осенило? - Порядком. Деталей не знаю, но мне известно, что ее стенографировали и записывали на пленку. - Намерен Бергер выйти на Большое Жюри? - Пока - нет, - ответил Дрейк. - Возбудив повторный иск, он боится рисковать. Так что можешь рассчитывать на повторные предварительные слушания. - Отлично, Пол. Заготовь повестку, обязывающую Дарвина Керби дать показания Суду. Подстереги самолет, на котором прилетят Бергер и Керби. Бергер подведет Керби под присягу разве что в самом крайнем случае. - Ты хочешь спровоцировать такой случай? - Я хочу обратить Керби в свидетеля защиты, едва самолет коснется земли. - Об этом нельзя даже мечтать, Перри, - покачал головой Дрейк. - Бергер выставит на аэродроме полицейский кордон, готовый стереть в порошок любого, кто окажется хотя бы в миле от Керби. - Среди твоих оперативников есть фотограф. Пускай он смешается с фоторепортерами и, улучив момент, вручит Керби повестку. - Как свидетелю защиты? - Как свидетелю защиты. - А ты не боишься делать его свидетелем защиты? Ведь в этом случае его показания свяжут тебя по рукам и ногам. - Какая разница?! На повторных слушаниях дело все равно обернется против миссис Малден. А из Керби я извлеку максимум полезной информации, относящейся к гибели доктора Малдена. По меньшей мере, попытаюсь извлечь. - На сей раз они не сдадутся так просто, Перри. - Не сомневаюсь, - беспечно согласился Мейсон. - У меня, надеюсь, найдется, что им ответить. Важно то, что подсудимая имеет право на быстрое рассмотрение вопроса в первой инстанции. Моя задача - отстоять это ее право. - Перри, скажи мне правду, - после продолжительной паузы попросил Дрейк. - О чем? - Ты взял эти сто тысяч? Мейсон резко повернулся к нему и хотел что-то сказать, но сдержался. - Не сердись, - миролюбиво попросил Дрейк. - Просто версия миссис Малден прозвучала очень уж убедительно. - И ты поверил ее версии?! - Извини, Перри... - Дрейк махнул рукой, - забудем об этом. - Когда возвращается Гамильтон Бергер? - поинтересовался Мейсон. - Есть у кого-нибудь информация на сей счет? - Ничего определенного. Он пока в Денвере. - Набивает себе цену, - усмехнулся Мейсон. - Разница во времени помешала ему поспеть к утренним газетам. Он прибудет в удобный момент и под вспышки камер начнет раздавать интервью. - Ты его за это осуждаешь? - усмехнулся Дрейк. - Да нет же, - возразил Мейсон. - Мы перехватим у него инициативу, а стало быть, и спектакль. - С помощью повестки? Мейсон кивнул и сказал: - Поутру я отправлю Джексона в Суд с требованием назначить вторичные слушания в наикратчайший срок, после чего мы разошлем повестки и будем, поплевывая, наблюдать за развитием событий. - Бергер упадет в обморок. - Это нас не касается, - улыбнулся Мейсон. - Он наверняка успел снабдить прессу своими прогнозами, еще сидя в Денвере. На что он подвигнет газетчиков по возвращении? Разве что на пересказы, да на снимки. А тут вдруг свежая информация. Журналисты сразу же вцепятся в нее и вытащат в заголовки. - То есть, ты надеешься на свежую информацию? - спросил Дрейк. - Конечно, - ответил Мейсон. 15 Делла Стрит позвонила Мейсону в десять часов утра. - Доброе утро, шеф. Кажется, я напала на след. - Здравствуй, Делла. Ты где, в Сакраменто? - Да. Я сумела втереться в доверие к администратору из местного регистрационного бюро. - Что ты выяснила? - Глэдис Фосс сбыла свою машину перекупщику в Вентуре. - Еще что-нибудь узнала? - Конечно. В тот же день торговый агент из Санта-Барбары устроил новый автомобиль Глэдис Амбой, жительнице Сакраменто. - Не может быть! - воскликнул Мейсон. - Но это так, шеф. Я поинтересовалась, есть ли у Глэдис Амбой водительские права. Оказывается, есть. Оформлены полтора года назад. - Да ну? - воскликнул Мейсон. - Я сравнила отпечаток большого пальца с отпечатками на правах. Вне всяких сомнений, это Глэдис Фосс. - Что еще тебе удалось узнать? - спросил Мейсон. - О своих открытиях я рассказала здешнему партнеру Пола Дрейка, он в навел справки и установил, что Глэдис Фосс вот уже полгода проживает по адресу, записанному в водительских правах. - В Сакраменто? - Да, шеф, в Сакраменто. - Постоянно? - Выходит, что так. И этого я не понимаю. - Надо подумать. Здесь я впрямь какая-то ошибка. Как она могла обитать там, работая в клинике доктора Малдена? - Тем не менее она здесь жила и живет. - Ерунда какая-то! Не может ведь она находиться одновременно в двух местах! - Выходит, может, шеф. - Хорошо, Делла, - сдался Мейсон. - Сейчас я свяжусь с Полом. Придется установить за ней слежку. Такую, от которой ей не уйти и которую ей не заметить. Продиктуй ее адрес в Сакраменто. Положив трубку, Мейсон связался с Дрейком, дал ему поручение, а к полудню на него обрушился поток информация, в основном, противоречивой. У Глэдис Амбой имеется в Сакраменто дом. Ее муж, Чарльз Амбой, причастный к горному делу, подолгу отсутствует, а Глэдис Фосс где-то служит, соседи не знают, где именно. На ее заработок и предпринимаются экспедиции мужа. Время от времени миссис Амбой отбывает на своей машине к нему и тоже несколько дней отсутствует. Обычно же к девяти вечера возвращается домой. По словам соседей, у нее много дел, питается она в ресторанах, поскольку испытывает отвращение к кухонным заботам и мытью посуды. Она рано встает, быстро готовит завтрак, садится за руль и уезжает. Таков ее домашний режим, а что до служебного, то он соседям неведом, как неведома и специфика деятельности, поглощающей столь много времени. Во всяком случае, как они полагают, пост она занимает ответственный. И, кстати, весьма гордится тем, что является в свой офис первой, а покидает его последней. Мейсон долго раздумывал над этой информаций вышагивая из угла в угол по комнате, засунув большие пальцы в проймы жилета. Затем он отправился в аэропорт и купил билет на ближайший самолет до Сакраменто. Приземлившись, Мейсон вызвонил Деллу и назначил ей встречу в одном из ресторанов. Делла явилась без опозданий, адвокат уже сделал заказ. - Ты что-нибудь придумал, шеф? - спросила Делла. - Пока ничего, - ответил Мейсон. - Не может она, живя здесь, работать у доктора Малдена, - заметила Делла. - Полная ерунда какая-то. - Подожди, Делла, у меня появилась одна идея. Надо бы мне на нее взглянуть. - Поверь, шеф, с отпечатками все в порядке. Я рассматривала их под лупой и очень внимательно. Я, конечно, не дактилоскопист, но идентифицирующие штрихи да точки отыскала без труда. - В семь тридцать вечера здесь садится самолет сквозного рейса. Хорошо бы нам побеседовать со стюардессой. - Полагаешь, она моталась каждый день туда и обратно? - А у тебя есть другие объяснения? - Получается, - после некоторого раздумья сказала Делла, - что Глэдис Фосс находится одновременно в двух разных местах. А это невозможно. - И что ты предлагаешь? - улыбнулся Мейсон. - Хорошо, твоя взяла, может, она действительно каждый день дважды летала на самолете, - признала Делла. Мейсон отправился в аэропорт и отыскал стюардессу самолета, прибывшего в Сакраменто из Лос-Анджелеса в семь тридцать. - Меня интересует ваша постоянная пассажирка, недавно прекратившая поездки, - сказал адвокат. - Глэдис Амбой? - живо откликнулась стюардесса. - А что с ней случилось? Не заболела? - Не исключено, что заболела. Позвольте, я вам ее опишу. Это брюнетка двадцати семи лет с огромными черными глазами, рост - пять футов два дюйма, вес - сто двенадцать фунтов. - Да это она, наша неизменная попутчица. Каждое утро миссис Амбой вылетала отсюда семичасовым рейсом. А муж ее недавно разбился, такое горе! Они только-только собрались отпраздновать свой семейный юбилей... Он прилично зарабатывал, это была счастливая пара. Они собирались путешествовать по Европе - и и такое несчастье. Миссис Амбой буквально в отчаянии. - Она летала с вами после гибели мужа? - удивился Мейсон. - Нет, одна наша стюардесса встретилась с ней на автомобильном шоссе между Финиксом и Солт-Лейк-Сити. И миссис Амбой ей все рассказала. Несчастная на грани сумасшествия. - А вы больше не видели миссис Амбой? Стюардесса покачала головой. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - Моя задача, - пояснил он, - свести концы с концами. - А что случилось? У нее еще какие-нибудь неприятности? - Да нет, - успокоил Мейсон девушку. - Вопросы страховки. Прежде чем расплатиться, компания желает вникнуть в детали происшедшего. - Понятно. Миссис Амбой очень милая женщина. Тихая, спокойная, всегда вежливая. А вот зачем она летала каждый день в Лос-Анджелес, мне неизвестно. - Наверное, вы и не обращались к ней с таким вопросом? - Компания поручает нам обслуживать пассажиров, а не допрашивать. Мы, конечно, мимоходом выказывали любопытство, но на наши намеки она не реагировала. - Спасибо, - сказал Мейсон. - Думаю, страховой фирме этих сведений хватит. - Значит, выплатите страховку? - Конечно. - Ну, я очень рада. Потому что миссис Амбой очень милая женщина. По моему мнению, она заслушивает самого чуткого обхождения. - Вот-вот, - улыбнулся Мейсон, - ради вашего мнения я сюда и приехал. - Что ж, я вам его сказала. - Спасибо, - сказал Мейсон и возвратился к Делле Стрит. - Все это дело, с самого начала - полный бред, - воскликнула Делла. - Никаких концов не найти. - Мне кажется, - улыбнулся Мейсон, - что очень скоро мы доберемся до истины. - И как ты собираешься до нее добираться? - Скорее всего, с помощью перекрестных допросов. - Но, может, миссис Малден и впрямь намеревалась убить мужа, подсунула ему отравленный виски в надежде, что он выпьет яд в полете и... - Продолжай, - усмехнулся Мейсон. - У тебя неплохо получается. - А в самолете, допустим, оказался по случайности другой человек, не исключено, что посторонний, и он, отравившись, погиб. Как будет выглядеть эта ситуация с правовой точки зрения? - Применительно к миссис Малден? - Да. - Она будет повинна в убийстве первой степени. - Даже если она не знала убитого? - Да. В любом случае преступление налицо, хотя намеченную жертву подменила случайная. - Мне непонятно, на кой черт тебе вся эта суета. Пусть даже доктор Малден жив, обвиняемой от этого ни тепло, ни холодно. И что же? - Возможно, нам удастся доказать, что убийца - доктор Малден. - О чем ты говоришь? - Наши сведения о докторе Малдене однозначно характеризуют его как хладнокровного, расчетливого игрока, математически точно взвешивающего каждый шаг. - Ну и что? - Ты помнишь, конечно, о веществе с кодовым номером "шестьсот восемьдесят два сорок девять"? О том самом наркотике, который подсыпали в фляжку. Согласно теории обвинения, это сделала миссис Малден, имевшая доступ к лекарствам. Они упускают из виду весьма любопытный момент. К лекарствам имел доступ и сам доктор Малден. - Доктор Малден? Мейсон кивнул. - Погибший? - Доктор Малден, - настаивал Мейсон, - расчетливый игрок. Если он собирался, прикинувшись покойником, бежать с Глэдис Фосс, он обеспечил себе замену в виде трупа. - Шеф, теперь я поняла! - воскликнула Делла Стрит. - К тому же доктор Малден медик и в качестве такового на вопросы жизни и смерти смотрит с философских позиций. - Господи, о чем ты сейчас толкуешь? Покойник, по-твоему, мог совершить убийство? - Тот, кого Гамильтон Бергер хочет выдать за покойника, - улыбнувшись уточнил Мейсон. - Вот это будет сенсация! - лукаво заметила Делла Стрит. - Какой судебный зал еще не видывал! - улыбнулся в ответ Мейсон. - Представляешь, как взбесится Гамильтон Бергер? - Неужели тебе удастся это доказать? - ответила Делла вопросом на вопрос. - Попробую. - Но, может быть, доктор Малден на самом деле погиб? Подвели расчеты и... Вспомни, что сказала стюардесса о состоянии Глэдис Фосс. - Я предложу свою теорию, и пусть Гамильтон Бергер опровергает ее. - Шеф, если ему придется еще раз прекратить дело против миссис Малден, он ведь превратится во всеобщее посмешище, и тогда... - И тогда больше не посмеет войти в зал суда в роли обвинителя, - закончил Мейсон. Делла Стрит весело кивнула. - У нас впереди долгий перелет, в Сакраменто, пожалуй, нас больше ничего не задерживает, - подытожил Мейсон. - Пойдем за билетами. 16 У выхода номер одиннадцать в аэропорту дежурили полицейские, пропуская на летное поле только обладателей полицейских или журналистских удостоверений. До прибытия самолета из Денвера оставалось по расписанию две минуты. Стараясь держаться на заднем плане, Мейсон и Дрейк наблюдали за оперативником агентства. Продемонстрировав дежурному офицеру свои документы, тот кинулся, потрясая фотокамерой, на летное поле. Толпа репортеров устремилась вслед за ним. По-видимому, Гамильтон Бергер при посредстве своих подчиненных постарался организовать прессе свободный проход. Чтобы было перед кем покрасоваться, обеспечивая себе рекламу перед процессом, с дальним прицелом завоевать в этом деле симпатии будущих присяжных, которые, конечно же, читают газеты. Наконец огромный самолет, вынырнув из густых облаков, пронесся над посадочной полосой, скользнул по бетонной дорожке и застыл. Дежурный с флажками провел за собой самолет к стоянке. К авилайнеру подъехал трап, отворился люк, и из салона повалили пассажиры. Гамильтон Бергер со спутниками пока не показывался, рассчитывая, вероятно, на всецелое внимание журналистов. И вот последний из пассажиров удалился. После некоторой паузы в люке, наконец, появился Бергер в сопровождении Дарвина Керби. Сияющий Бергер, широко улыбался перед многочисленными объективами фотоаппаратов. Окружной прокурор величественно спустился по ступенькам вниз, и в этот момент к нему подскочил оперативник Дрейка с фотоаппаратом. - Минуточку, мистер Бергер, - попросил он. Бергер принял достойную позу. - Кто здесь мистер Дарвин Керби? - А вот, справа, - с готовностью ответил Гамильтон Бергер и попросил: - Сделайте шаг вперед, мистер Керби. - Протяните, пожалуйста, руку, мистер Керби, - сказал мнимый репортер. Ничего не подозревающий Керби протянул руку. Детектив поспешно сунул ему повестку. - Мистер Дарвин Керби, это вызов в Суд по делу миссис Малден в качестве свидетеля защиты, - громко заявил оперативник, делая шаг назад. Репортеры вновь защелкали фотоаппаратами, стараясь успеть заснять разгневанного Гамильтона Бергера, и испуганно взирающего на бумажку в руке Дарвина Керби. - Арестуйте этого человека, - зарычал окружной прокурор указывая пальцем на оперативника. Дежурные полицейские, оставив пост у входа, побежали к прокурору. Воспользовавшись ситуацией, Мейсон и Дрейк устремились вслед за ним. Поскучневшие было газетчики ожили в предчувствии сенсационных кадров. - Под стражу его! - распорядился Бергер. Офицер схватил оперативника за локоть. - Одну минуту, - подоспел Мейсон. - За что вы его арестовываете, господин окружной прокурор? Ослепленный яростью Бергер в первый момент не узнал адвоката. - За незаконное проникновение на летное поле. За липовые документы, - чуть ли не закричал прокурор. - Документы у меня подлинные, можете проверить, - заявляет оперативник. - Давайте разберемся, - обратился Мейсон к полицейскому. - Вы берете этого человека под стражу по приказу Гамильтона Бергера. Так? Завтра же я предъявлю Бергеру иск за незаконное задержание. На пятьдесят тысяч долларов. В это мгновение Гамильтон Бергер узнал Мейсона. - Это вы! - побагровев от злости, прошипел прокурор. - Вы... вы еще ответите за все! Адвокатская коллегия за ваши выходки лишит вас лицензии. - Прекрасно, - ответил Мейсон и подошел ближе, чтобы попасть в кадр вместе с Гамильтоном Бергером и Дарвином Керби. - Главное, господин окружной прокурор, вы сами держитесь за свое кресло покрепче, чтобы не потерять работу. Потеряв на мгновение способность рассуждать, Бергер кинулся на Мейсона, намереваясь кулаком свалить ненавистного адвоката с ног. Мейсон ловко выдвинул левую ногу и отклонился. Рука Бергера, скользнув над плечом адвоката, поразила пустоту. - Еще одна такая выходка, - спокойно предупредил Мейсон, - и я сверну вам челюсть, мистер Бергер. - Арестовать его? - спросил дежурный офицер. - Да, да, господин офицер, - усмехнулся адвокат. - Задержите этого джентльмена за оскорбление действием. Он меня ударил, что наверняка засвидетельствуют документальные фотографии. Господа, вы успели заснять этот момент? - обратился он к журналистам и получил множество утвердительных ответов. Бергер, наконец, осознал всю неловкость создавшейся ситуации. - Вы оттолкнули мою руку, - заявил он. - Это вы ударили меня по руке, - возразил Мейсон. - А это - оскорбление действием. Перечитайте законы, мистер Бергер. - А с этим как быть? - спросил тот офицер, что все до сих пор за локоть оперативника Дрейка. - Брать его под стражу? Бергер встретился глазами с насмешливым взглядом Мейсона, перевел взор на столпившихся вокруг репортеров и с явной неохотой ответил: - Нет, отпустите его. А с вами, мистер Мейсон, мы еще разберемся в коллегии адвокатов, вы мне за все ответите. Гамильтон Бергер понял, что этот раунд он вчистую проиграл Мейсону - рассчитывать на лестные для прокурора статьи в газетах в преддверии повторного слушания не приходится. Не оставалось никаких сомнений, что ни один редактор не согласится восславлять прокурора, публикуя его снимки, если имеются захватывающие горячие кадры, где окружной прокурор пытается нанести удар кулаком, а адвокат хладнокровно и ловко уходит от удара. О содержании же сопровождающих подобные снимки статей, прокурору не хотелось даже думать. 17 Утром в день повторного предварительного заседания по делу по обвинению Стефани Малден в убийстве первой степени, Мейсон просматривал рапорты Дрейка. Делла Стрит, улыбаясь, положила перед ним газеты. - Неплохо ты поразвлекся в аэропорту, шеф, - заметила она. - Испортить Бергеру триумфальный выход - это обязанность каждого порядочного адвоката, а отнюдь не развлечение, - усмехнулся Мейсон. - Зачем тебе понадобились эти страсти вокруг вызова Дарвина Керби в Суд? Он ведь не собирается бежать? - Вряд ли он сбежал бы от Бергера, - ответил Мейсон. - Но, подведя его под присягу в качестве своего свидетеля, я получаю возможность вытянуть из него все, что он знает. - Зато его показания свяжут тебя по рукам и ногам. Разве не так? - На предварительные слушания я махнул рукой. Основная ставка теперь на Суд Присяжных. И я хочу заблаговременно выяснить, какими картами располагает обвинение. Судья Тэлфорд явно настроен передать подсудимую дальше, в высшую инстанцию. Если, конечно, мы не вытащим кота из мешка, который повернет события в нашу пользу. - У тебя есть на это шанс? - Не знаю, - усмехнулся Мейсон. - Мешок-то в руках у окружного прокурора. Может, там и есть кот. - А если нет? - Тогда нам его оттуда не извлечь, - ответил адвокат. - Если, конечно, мы сами не засунем в мешок кота, когда прокурор зазевается. Раздался кодовый стук Пола Дрейка - один громкий, четыре тихих и вновь два громких удара. Делла Стрит отворила дверь. - Что нового, Пол? - спросил Мейсон. - Дарвина Керби разместили в шикарном отеле. Живет он, как миллионер. Ты и без меня понимаешь, что это значит. - Это значит, что его показания будут на пользу Гамильтону Бергеру, а Стефани Малден приведут на виселицу. Дрейк кивнул. - Были у Керби визитеры? - поинтересовался Мейсон. - Перезванивался он с кем-нибудь? - О телефонных разговорах ничего не знаю. Связываться с телефонисткой коммутатора боязно - такие контакты могут стоить мне лицензии. А вот за визитерами слежка велась - вернее, за визитершей. Здесь уместно единственное число. - Кто эта визитерша? - Его тетя, сестра матери. Достойная старая дама в инвалидной коляске, парализованная ниже пояса. Вежливая, седовласая. Приехала навестить любимого племянника. - Откуда она взялась? - Из санатория Бутте. - Какая у нее коляска? - Самая лучшая. У нее водятся деньжата. Вся в мехах, громадная машина, шофер, слуга весь в белом. - Это к ней Керби возил доктора Малдена? - К ней. А уж потом доктор Малден повез Керби к себе. - Других посетителей у Керби в отеле не было? - Нет. Его держат в полной изоляции. Ходят слухи, что его свидетельство затянет веревку на нежной шейке Стефани Малден. - Это понятно, - заметил Мейсон. - А что ты скажешь об этой тетке, Пол? Вызывает она у тебя подозрения? - Ни малейших, - сказал Дрейк. - Я поинтересовался ею. В этом санатории она уже целых два года. - Большой санаторий? - Миниатюрное заведение, каких много в предгорьях, подальше от тумана и смога, среди живописной природы. Зазвенел телефон. Делла Стрит сняла трубку и тотчас сказала: - Тебя, Пол. Дрейк принял у нее трубку и несколько минут молча слушал. Потом сказал: - Подожди немного, сейчас дам указания. - Дрейк обернулся к Мейсону: - Гамильтон Бергер напустил на Дарвина Керби репортеров. Они берут у него душераздирающее интервью, буквально на судебном пороге. - Я хотел бы заполучить стенограмму этого интервью. Дрейк переадресовал это пожелание своему телефонному собеседнику, еще пару минут внимательно слушал, затем сообщил: - У моего парня есть общее представление о версии Дарвина Керби... Керби выехал в аэропорт с доктором Малденом. Малден собирался лететь в Солт-Лейк-Сити. Малден поведал ему, что взбадривает себя в самолете кофеином и виски - очень уж довела его медицина, даже гул мотора действует на него теперь усыпляюще. При докторе была серебряная фляжка. Керби уверен, та самая, что фигурировала на Суде. Перед самым вылетом доктора Малдена они хлебнули из фляжки. Керби - чисто символически, чтобы не грабить жаждущего. А доктор - изрядную дозу. Керби утверждает, что вернулся в аэропорт, до посадки на его рейс оставалось минут пятнадцать. Он почувствовал вдруг сонливость, жар, безразличие к окружающему, голова налилась тяжестью. Он присел на скамейку и как в яму провалился. Он очнулся три часа спустя - а точнее, его разбудил работник аэропорта. Керби пошел в буфет, выпил три чашки черного кофе. Лишь после этого он осознал, где находится. Его самолет давно улетел. Тогда он сел на денверский рейс. И сразу же забылся в тяжелом сне. Стюардесса растолкала его, когда они приземлились в Солт-Лейк-Сити. Он вылез в Солт-Лейк-Сити, пошел на вокзал, снова уснул, прозевал очередной рейс, да и вообще потерял билет. Он вынужден был приобрести билет от Солт-Лейк-Сити до Денвера. Он уверяет, что вне всяких сомнений, виски отравили. - Разумеется, отравили, - согласился Мейсон. - Вопрос только в том, кто и когда? Дрейк пожал плечами. - Что ж, - сказал Мейсон. - Мне пора в Суд... Кстати, Пол, как зовут тетушку Дарвина Керби? - Миссис Шарлотта Бумер. - А как называется санаторий? - Санаторий Бутте. - Не помнишь номер ее комнаты? - Одиннадцатая. А в чем дело? - Сам не знаю, - признался Мейсон. - Вдруг захочу проверить. - Все и так проверено, - устало проговорил Дрейк. - И поверь, Перри, работа выполнена на совесть. Ты велел проверять каждого посетителя, и каждый посетитель подвергся тщательной проверке. - Каждый - то есть единственный? - Других не было. - Вот повестка, - сказал Мейсон. - Будь любезен вручить ее миссис Бумер. - Как свидетелю защиты? - спросил Дрейк. - Совершенно верно. - Это невозможно, Перри. Она парализована ниже пояса. - Если ей под силу наносить визиты племяннику, пусть она снизойдет и до Суда, - сказал Мейсон. - Пусть прибудет в инвалидной коляске. Если необходимо, обеспечь машину "скорой помощи". - Это может вызвать неприятности, Перри. Она обзаведется медицинской справкой. Тебя начнут упрекать в издевательстве над старой женщиной, за неуважение к Суду, и... - Знаю, - отмахнулся Мейсон. - Обеспечь, чтобы повестку доставили. - Но ведь она ничегошеньки не ведает о деле, Перри. - За исключением того, что сообщил ей Керби. - Но Керби... Ага, понял. Конечно же... И все-таки учти, Перри, тебя ждет мощное противодействие. Окружной прокурор поднимет вопли по поводу повестки, обвинит тебя в неуважении к Суду, потребует разъяснить, чего ты домогаешься от свидетельницы, и... - И я отвечу ему на этот вопрос. - Предположениями да гипотезами ты в этом случае не обойдешься. Тебе их придется обосновать, а он тогда потребует... - С каких это пор ты стал законником, Пол? Дрейк весело посмотрел на адвоката и заявил: - Походишь на заседания Суда с твоим участием, вообще перестанешь верить, что для тебя существует закон. 18 При полностью заполненном зрителями зале суда, бейлиф объявил о начале повторного предварительного слушания по делу об обвинении Стефани Малден в убийстве первой степени. - Защита готова, Ваша Честь, - отрапортовал Мейсон. - Обвинение готово, - принял вызов Бергер. - Насколько я понимаю, Ваша Честь, господин адвокат защиты не хотел бы вводить налогоплательщиков в лишние расходы... В конце концов, это дело уже слушалось. Его пришлось тогда прекратить по чисто техническим причинам. В данный момент я приглашаю господина адвоката согласиться, чтобы доказательства, предъявленные нами на предыдущем процессе, автоматически считались действительными на нынешнем. Если такое согласие наличествует, я передам имеющуюся у меня протокольную запись тогдашних показаний Суду, копию мистеру Мейсону, а третью копию оставлю у себя... Зачем нам топтаться на месте, повторяя пройденное? - Я полностью согласен с господином окружным прокурором, Ваша Честь, - сказал Мейсон дружелюбно. - Я принимаю предложение господина прокурора с условием, что любого свидетеля, проходившего по делу на первых слушаниях, смогу вызвать на перекрестный допрос вторично. - Но, это может оказаться, - возразил Бергер, - крайне утомительным. Такое исключение подрывает самый смысл договоренности. - Почему? - полюбопытствовал судья Тэлфорд. - Ну, дело может безнадежно затянуться. - Но в противном случае, - терпеливо пояснил судья, - вы начнете по повторно задавать свидетелям все те же вопросы, на перекрестном допросе мистер Мейсон повторит свои, а потом добавит к ним новые... - Извините, Ваша Честь, вы правы, - согласился Бергер. - Таким образом, предложение защитника позволяет сэкономить время Суда и свидетелей. - Хорошо, - сказал обескураженный Гамильтон Бергер. - Я принимаю это предложение. В любом случае поведение мистера Мейсона должно стать объектом рассмотрения на адвокатской ассоциации, а потому мне нет дела до... - Минуточку, - судья ударил по столу молоточком. - Ваша реплика неуместна, господин прокурор. Суд не намерен выслушивать взаимные препирательства сторон на личные или посторонние, не связанные с делом, темы. Вам это ясно, мистер Бергер? - Да, Ваша Честь. - Прекрасно. Таким образом, достигнуто взаимопонимание. Показания, полученные на прошлых слушаниях, действительны и на нынешних, причем мистер Мейсон имеет право подвергнуть любого свидетеля повторному допросу. Зовите своего очередного свидетеля, господин обвинитель. - Сержант Холкомб, - провозгласил Бергер. Сержант Холкомб из Отдела по расследованию убийств принял присягу, сообщил свое имя, адрес, род и место занятий. - Пытались вы найти дантиста доктора Малдена, господин сержант? - Да, сэр. - Нашли его? - Нашел врача, лечившего доктору Малдену зубы семь лет назад. - Какие усилия предпринимали вы во время этих поисков? - Были опрошены все дантисты города и просмотрены все их записи. - И многие из них врачевали зубы доктору Малдену? - Только один. - А именно? - Доктор Ридли Мангер. - У меня на данном этапе все, - сказал Бергер. - Вопросов не имею, - заявил Мейсон. - Приглашаю для дачи свидетельских показаний доктора Ридли Мангера. К свидетельскому креслу вышел доктор Мангер, высокий, худой человек. Назвав анкетные данные и принеся присягу, он занял свидетельское кресло. Бергер повел допрос: - Доктор Мангер, подтвердите, пожалуйста, что имеете квалификацию зубного хирурга. - Минуточку, - вмешался Мейсон. - Мы примем его квалификацию как данность, которую, если будет в этом нужда, подвергнем проверке на перекрестном допросе. - Отлично, - сказал судья. - Продолжайте, господин окружной прокурор. - Были вы знакомы с доктором Малденом? - Да, сэр. - Обращался к вам доктор Малден как к врачу? - Да. - Когда именно? - Около семи лет назад. - Вы составили зубную карту доктора Малдена? - Да, сэр. - Ознакомились ли вы в морге с обгоревшим трупом под номером сто двенадцать тридцать один? - Да, сэр. - И с зубами покойного? - Да, сэр. - Имели вы при себе в это время зубную карту доктора Малдена? - Да, сэр. - И, по вашему мнению, труп в морге - труп доктора Малдена? - Видите ли, мистер Бергер, - сказал свидетель, - вы ставите вопрос не так... - Сейчас я ставлю вопрос так! - рявкнул Бергер. - Да или нет? Мангер поджал губы и взглянул на прокурора. Наконец он произнес: - Зубную карту доктора Малдена я не завершил. Я... - Отвечайте на вопрос, без объяснений, - свирепея, оборвал его Гамильтон Бергер. Губы доктора Мангера вытянулись в непоколебимую прямую. - Я не знаю, - ответил он. Ошеломленный таким поворотом дела, Бергер спросил: - Ну а что вы тогда знаете? - Уж одну вещь точно знаю, - рассердился доктор Мангер. - Я знаю зубоврачебное дело не хуже, чем вам надлежит знать закон. Драматизм ситуации, державший слушателей в нервном напряжении, разрешился хохотом. Сознавая, насколько сильно жаждет реванша прокурор, судья все-таки переждал минуту и только потом забарабанил молоточком, призывая публику к порядку. - Меня интересует, - отчеканил Бергер с ледяной яростью, - ваше суждение о зубах покойного в сопоставлении с зубной картой доктора Малдена. - С моей профессиональной точки зрения, у доктора Малдена были превосходные зубы. Зубы покойника кое-где подпорчены и, соответственно, запломбированы. Некоторые, надо сразу сказать, микроскопические, повреждения, фигурирующие на моей карте, совпадают с дефектами зубов покойного. Но ведь труп подвергся сильному температурному воздействию. Как профессионал я должен констатировать, что возможно, труп в морге - труп доктора Малдена, если судить по зубной карте. И опять-таки как профессионал я должен констатировать, что, возможно, это не его труп. Поколебавшись, Бергер зашептался с Карлом Харлеем. - Переходите к перекрестному допросу, - наконец предложил прокурор Мейсону. - Каковы различия между зубами покойного и зубами доктора Малдена? - Над зубами покойного усиленно поработали годы и врачи. Два зуба, из тех, что я пломбировал, удалены. О них теперь ничего не скажешь. Зуб мудрости я вырвал у него сам, и у трупа зуб мудрости отсутствует. А одна пломба на зубе покойного совпадает с пломбой на моей карте - и по расположению, и по использованному материалу. - И это все совпадения? - Да, сэр. - А сколько всего пломб у покойного? - Пять. - Значит, доктор Малден, если это его труп вы видели в морге, имел немало хлопот с зубами за последние семь лет? - Немало хлопот - слишком мягко сказано, мистер Мейсон. Я хочу быть точен. Если это труп доктора Малдена, значит, после меня доктору пришлось изрядно повозиться с его зубами. - Встречались вы с доктором Малденом за пределами своего кабинета? - Да, сэр. - Как и когда? - Мы встречаясь с ним довольно часто в клубе. - Напоминали вы ему при светских встречах о деловой стороне вашего знакомства? - Нет, сэр. Наше общение в клубе носило сугубо светский характер. Было бы грубой бестактностью затрагивать там профессиональные темы. Впрочем, в бумагах регистратуры зафиксирован факт, что медсестра несколько раз приглашала его на диспансеризацию. Состояние зубов надо регулярно проверять. - Рассказывал вам доктор Малден об этих приглашениях? - Я протестую, Ваша Честь. Вопрос несуществен, не верно поставлен и неуместен, - вмешался Гамильтон Бергер. - Пусть свидетель на него ответит, - распорядился судья. - Данный аспект разбирательства заинтересовал нас. - Да, сэр, рассказывал, - сообщил свидетель. - Что именно говорил? - Что получал несколько напоминаний. Что обязательно забежит. Что зубы его в отличном состоянии. Что прочитал о химикалиях, предохраняющих зубы от кариеса, и приохотился к ним. - Он не намекал, что пользуется услугами других врачей? - Возражаю. Наводящий вопрос, апеллирующий к мнению свидетеля, - запротестовал Гамильтон Бергер. - Поддерживаю протест, вопрос в такой формулировке неуместен. - Он упоминал о своих контактах с другими дантистами? - Аналогичные возражения, - заявил Бергер. - Возражения отклоняются. - Нет, не упоминал, - ответил свидетель. - У меня все, - улыбнулся прокурору Мейсон. - Минуточку, - остановил Бергер покидающего свидетельское место дантиста. - Возможно ли предположить, опираясь на зубоврачебные соображения, что покойник - доктор Малден? - Да, возможно. - У меня все, - буркнул Гамильтон Бергер. - А вероятно такое предположение? - спросил Мейсон. - Это должен решить Суд, - ответил доктор Мангер. - Именно так, - улыбнулся судья Тэлфорд. - Больше вопросов нет, - сказал Мейсон. - Если мистер Мейсон намерен потребовать освобождения подсудимой, - выпалил Гамильтон Бергер, - на том основании, что "Корпус дэликти" не доказан, ему придется взять свои слова обратно. - Вы громогласно провозгласили в прессе своим ключевым свидетелем Дарвина Керби, - заговорил Мейсон. - Почему бы не пригласить его, чтобы... Судья Тэлфорд привел в действие свой молоточек. - Адвокату надлежит обращаться с претензиями к Суду. Я не допущу пререканий между сторонами по личным вопросам. У вас имеются предложения, мистер Мейсон? - Да, Ваша Честь. Я предлагаю освободить обвиняемую из-под стражи и прекратить дело, поскольку нет достаточных доказательств в ее причастности к убийству. Бергер вскочил. Судья движением руки велел ему сесть. - Дискуссии на эту тему излишни, - сказал судья. - Аргументы обвинения позволяют сделать недвусмысленный вывод, что доктор Саммерфилд Малден был убит. Другими словами, преступление имело место. И второй, столь же определенный вывод: есть основания полагать, что обвиняемая миссис Стефани Малден совершила это преступление. Напоминаю, однако, обеим сторонам, что здесь действуют иные правила, нежели в Суде высшей инстанции. Там необходимо доказать, что обвиняемый виновен вне всяких сомнений и любое сомнение истолковывается в пользу обвиняемого. У нас в ходу иные правила, и выводам прокурора отдается предпочтение. Тем не менее, Суд склонен выслушать аргументацию защиты с предельным вниманием, избегая какой бы то ни было предубежденности. Материалы следствия Суд рассмотрит в соответствии с принципом разумной вероятности. И все же предложение защиты отклоняется. Если мистеру Мейсону угодно, он может продолжить прения. - Пригласите мистера Дарвина Керби, - подал голос Мейсон. - Суду должно быть ясно, - встал со своего места Гамильтон Бергер, - что спор между... - Тогда и не надо спорить, - вмешался судья Тэлфорд. - Давайте заслушаем показания мистера Керби. Он приглашается в качестве свидетеля защиты. - Весьма сожалею, Ваша Честь, - сказал Гамильтон Бергер. - Я просто хотел проинформировать Высокий Суд, что Дарвин Керби является одновременно и свидетелем обвинения. Беда в том, что он отсутствует. - Почему? - спросил судья. - Мы не знаем, куда он делся. И полиция не знает. Так или иначе, в зале суда его нет. Но я предлагаю следующее. Если мистер Мейсон сообщит Суду, какие факты защита надеется почерпнуть из показаний свидетеля, то обвинение может согласиться с этими фактами, поскольку версия мистера Керби мне хорошо знакома. Более того, я догадываюсь, почему его здесь нет сейчас. Это вовсе не попытка уклониться от показаний. - Ваша Честь, - сказал Мейсон, - я требую прекратить разбирательство. Я настаиваю на приводе свидетеля Керби. Дело должно быть отложено до явки мистера Керби. А подсудимую следует освободить из-под стражи до поры, когда мистера Керби отыщут. - Вы послали повестку мистеру Керби? - спросил судья. - Да, Ваша Честь. От имени защиты. Поколебавшись с мгновение, судья Тэлфорд повернулся к Гамильтону Бергеру. - В конечном счете, мы ведь здесь не дети, господин окружной прокурор. Насколько мне известно мы газет, прокуратура держала мистера Керби под стражей как важнейшего своего свидетеля. Не довольствуясь повесткой, вы его, условно говоря, посадили под замок. - Все верно, Ваша Честь, но держали мы его под стражей не в обычном понимании этого термина. Он проживал в отеле. - Под охраной? - Да, Ваша Честь, под охраной. - И что же произошло? - Мистер Керби покинул отель. - Когда? - Сегодня рано утром. Охранник утверждает, что он сбежал. Я склоняюсь к мысли, что... впрочем, вряд ли целесообразно излагать здесь мои мнения. Скажу лишь, что я уверен - отсутствие мистера Керби нельзя рассматривать, как попытку уклониться от показаний, оно вызвано другими обстоятельствами. А потому я предлагаю мистеру Мейсону подробно разъяснить, чего он ждет от мистера Керби. Надеюсь, мы, то есть обвинение, примем к сведению этот материал, и слушания продолжатся. - Мистер Мейсон, - сказал судья Тэлфорд, - учитывая ваше пожелание отложить Суд, расскажите, какие сведения вы рассчитывали почерпнуть из показаний свидетеля. - Пожалуйста, Ваша Честь. Защита намерена, опираясь на свидетельство Дарвина Керби, доказать, что доктор Малден и Дарвин Керби в день предполагаемой гибели доктора выехали вместе в аэропорт, что Керби собирался лететь в Денвер, а доктор собирался отправиться на своем самолете в Солт-Лейк-Сити. Что доктор Малден хотел подвезти Керби к аэровокзалу, а уж затем извлечь из ангара свой самолет. Защита также намеревается доказать с помощью мистера Керби, что по дороге в аэропорт доктор предложил, изменив эти планы, добраться до Солт-Лейк-Сити на машине вдвоем, заявив, что оттуда мистер Керби сможет долететь до Денвера, а в пути они будут подменять друг друга за рулем, так что достигнут Солт-Лейк-Сити за двадцать четыре часа. Защита намеревается доказать, что доктор позвонил своему шоферу, мистеру Раймону Кастелло, и предложил перегнать самолет в Солт-Лейк-Сити. Таким образом, во время медицинской конференции у него будет под рукой машина. Когда конференция медиков завершится, он улетит на самолете домой, а на машине вернется Кастелло. Вот что нам поможет доказать Дарвин Керби. Мейсон сел. На лице Гамильтона Бергера появились одновременно ярость и изумление. Он вскочил и закричал: - Ваша честь, ничего подобного господину адвокату не удастся доказать. Это все чистейший вымысел, игра на нервах публики. Защитник пускает Суду пыль в глаза. Я призываю мистера Мейсона представить хотя бы одну улику, которая подтвердила бы правдоподобие сказанного. Дарвин Керби не мог говорить ему ничего в этом роде, и... - Мне не разрешили переговорить с Дарвином Керби. Прокуратура держала его под своим надзором. Я не имел возможности с ним встретиться. - Если Суду угодно знать, - прорычал Бергер, - вся эта история начинает походить на какой-то фарс. Пристрастие защитника к драматическим заявлениям... Судья Тэлфорд постучал по столу своим молоточком. - Не переходите на личности, мистер Бергер, - сказал он. - Факты и разумные аргументы - вот что интересует Суд. Против сведения счетов на предварительных слушаниях у Суда имеются весьма действенные лекарства. Не вынуждайте меня ими пользоваться. Вам ясна моя позиция? - Да, Ваша Честь. - Слушаем вашу аргументацию. - В свете заявлений защитника, совершенно очевидно, что отсутствие свидетеля на руку защите. Суду должна быть ясна цель мистера Мейсона. Не получив отпора, его речи проникнут на страницы газет и расположат общественное мнение в пользу подсудимой. Я требую, чтобы бездоказательные утверждения защитника были квалифицированы как неуважение к Суду. Я беседовал с Дарвином Керби лично. Я знаю его показания вдоль и поперек. С Дарвином Керби беседовали журналисты. С Дарвином Керби беседовали представители полиции, с Дарвином Керби беседовали мои подчиненные, наконец. Версия Дарвина Керби оставалась во всех случаях неизменной. И не имела ничего общего с той мешаниной гипотез, догадок и выдумок, которую только что предложил Суду господин защитник. Для протокола сообщаю, что версия мистера Керби ни в едином случае не претерпела изменений, всегда отличалась стройностью и последовательностью. Она такова: он отпил виски из фляги и он видел, как доктор Малден отпил виски из фляги. Из-за воздействия наркотика мистер Керби долго не мог придти в себя. В частности, опоздал на свой самолет. Из показаний мистера Керби однозначно следует, что доктор Малден вылетел в Солт-Лейк-Сити одурманенный наркотиком, подмешанным в виски для того, чтобы его умертвить. Я могу призвать к месту дачи свидетельских показаний с полдюжины свидетелей, которые повторят в мельчайших подробностях версию Керби. - Показания, основанные на слухах и пересказах, - прокомментировал речь прокурора Мейсон. - В данном контексте они вполне уместны, - возразил Бергер. - Учитывая заявление обвинителя, - сказал судья, - передаю слово мистеру Мейсону. Мистер Мейсон, вам довелось допрашивать Дарвина Керби? - По сегодняшним вопросам - нет. Я разговаривал со свидетелем в Денвере, но господин прокурор, ворвавшись к нам в сопровождении двух полицейских, прервал беседу. Меня вытолкали из помещения. Продолжить беседу позже я не имел возможности. - И все же она подсказала вам предполагаемый ракурс его несостоявшихся показаний. Или он сам подсказал? - Нет, она мне ничего не подсказала. Допросить его мне не позволили. - А другие допрашивали его? - Думаю, да. - От этих других вы получали информацию, подкрепляющую ваше нынешнее заявление? - Нет, Ваша Честь. Судья покачал головой. - В таком случае, мистер Мейсон, позиция обвинения представляется достаточно убедительной. Будучи трезвомыслящими людьми, мы все отлично понимаем, что на общественное мнение ваша декларация окажет ошеломляющее воздействие. - Согласен, Ваша Честь. - У вас есть хоть малейшие основания для подобных деклараций? - с раздражением спросил судья. - Суд должен принять во внимание одно немаловажное обстоятельство. Я вызвал сюда Дарвина Керби в качестве свидетеля защиты. Давая интервью газетчикам и окружному прокурору мистер Керби вполне мог предаваться фантазиям, чего не позволил бы себе, находясь под присягой. Из разговора с Керби я вынес твердое убеждение, что его история фальшива от начала и до конца и от свидетельских показаний под присягой он обязательно ускользнет. Потому я и рискнул вручить ему повестку, не взирая на всяческие угрозы обвинения взять меня под стражу и лишить адвокатской лицензии. И вот, Ваша Честь, мои предчувствия сбылись. Свидетель исчез. Обвинитель намекает, что я подстроил это исчезновение, для укрепления позиции защиты. Мне имело бы смысл переадресовать подобные намеки обвинению. Мистер Бергер осознал, что свидетель вынужден будет под присягой рассказать нечто, диаметрально противоположное... - Вы приписываете мне организацию этого исчезновения? - заорал Бергер, вскакивая с места. - А вы мне что приписываете? - зло спросил Мейсон, обернувшись к Бергеру. Судья Тэлфорд застучал молоточком по столу. - Прошу вас обоих сесть, - распорядился судья. Мейсон и Бергер заняли свои места. Судья молча переводил взгляд с одного на другого. Наконец он высказался: - Если у вас, мистер Мейсон, есть замечания по сути процесса, должным образом сформулированные, Суд готов их выслушать. - Я вызвал свидетеля, - вновь поднялся Мейсон. - Я хотел получить от него показания в пользу моей подзащитной. Свидетель отсутствует. Меня просят высказаться по поводу его предполагаемых показаний. У меня, как у защитника, нет альтернативы и я оглашаю свои предположения. - Безосновательные, нелогичные, немотивированные, - заявил окружной прокурор со своего места. - На мой взгляд, принципиально правильные, - спокойно продолжал Мейсон. - Я искренне верю, Ваша Честь, что под присягой Дарвин Керби показал бы нечто весьма похожее. Судья Тэлфорд задумчиво барабанил пальцами по столу. - Ситуация поразительная. Для меня - беспрецедентная. Обычно сторона, требующая отложить дело из-за отсутствия свидетеля, сотрудничает с этим свидетелем, считает его своим, а потому знакома с сутью его версии. Так что вторая сторона принимает пересказ этой версии, соответственно, адвокатом или обвинителем, за данность. В нашем случае мистеру Мейсону, как он сам утверждает, силой воспрепятствовали допросить свидетеля. И у адвоката есть основания, хотя и несколько расплывчатые, полагать или надеяться, что мистер Керби, будь он здесь, показал бы нечто в духе предложенной им истории... Правильно я вас понял, мистер Мейсон? - Совершенно верно, Ваша Честь. - Я призываю защитника предъявить хоть малейшее доказательство, подтверждающее его заявление, - бросил вызов Бергер. - Как я понимаю, Ваша Честь, - Мейсон демонстративно обращался к судье, - обвинение не признает, что Дарвин Керби, окажись он под присягой, высказался бы приблизительно в том же смысле, что и я. Судья Тэлфорд с трудом сдержал улыбку. Гамильтон Бергер вскочил с перекошенным от ярости лицом и заорал: - Ни одну из этих абсурдных догадок я не признаю. Я глубоко убежден, что они являет собой отчаянную попытку защиты спасти... Молоточек судьи Тэлфорда заставил Гамильтона Бергера умолкнуть. - Хватит, мистер Бергер, - сказал судья. - Садитесь. Ваш отказ признать гипотетические показания Керби принят к сведению. А теперь, мистер Мейсон, постарайтесь аргументировать ваше толкование фактов. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Приглашаю на свидетельское место миссис Шарлотту Бумер. Вскочил Гамильтон Бергер. - Да будет известно Высокому Суду, - начал он, с трудом скрывая крайнее раздражение, - что защита вызвала в Суд повесткой достойную старую леди, парализованную несколько лет назад. У нее отнялась нижняя часть тела, она прикована к инвалидной коляске, она физически не может явиться в Суд. Мне неловко поднимать этот вопрос в данный момент, после имевшей здесь место полемики между защитником и мной, но я готов доказать Суду, что попытка адвоката привлечь к разбирательству больную женщину юридически несостоятельна и практически неосуществима. Это очередной рекламный трюк, поскольку миссис Бумер о деле ровно ничего не знает, и... - Вы утверждаете, будто миссис Бумер не может явиться на разбирательство? - спросил судья. - Да, Ваша Честь. - Можете предъявить соответствующую справку? - Здесь присутствует ее лечащий врач, готовый прояснить ситуацию. - Кто он? - Доктор Чарльз Эннис. - Мы все дальше уходим от сути проблемы, - отметил судья. - Это мне не правится. Не вижу, чтобы здесь с чьей-либо стороны проявлялось неуважение к Суду, но подобные упреки под сводами этого зала уже раздавались. Приглашаю на свидетельское место доктора Энниса. Я намерен допрашивать его сам, без помощи уважаемых господ обвинителя и защитника. Доктор Эннис, пройдите, пожалуйста, сюда. Доктор Эннис, самоуверенный мужчина лет шестидесяти принес присягу. - Вы наблюдаете за миссис Шарлоттой Бумер, доктор Эннис? - спросил судья. - Да, Ваша Честь. - В каком она сейчас состоянии? - У нее паралич нижней половины организма. Она обречена на прозябание в четырех стенах своей комнаты. Под силу ей разве что короткие прогулки в инвалидной коляске, но, допустим, поездка в Суд на автомобиле категорически противопоказана. - То есть вредна для здоровья? - Вредна, особенно если учесть состояние ее нервной системы. Я не вправе обрекать больную на подобные потрясения. Призадумавшись на секунду, судья повернулся к Мейсону: - Быть может, воздерживаясь от неосторожных формулировок, вы поясните Суду, каких показаний ждете от миссис Бумер, с тем чтобы противная сторона имела возможность согласиться с приобщением ее информации к делу. Мейсон поднялся. - Учтите, мистер Мейсон, желательно, чтобы высказались вы сжато, точно и по существу, - заметил судья. Мейсон склонил голову в знак согласия. - Иначе говоря, расскажите нам, на какие показания по существу разбираемого дела вы рассчитываете. Мейсон снова наклонил голову. - Ну что ж, начинайте, - предложил судья и в нетерпении подался вперед. - Я не рассчитывал ни на какие показания, - сказал Мейсон и сел. Воцарилось драматическое молчание. Лицо судьи налилось кровью. - Встаньте, мистер Мейсон! - гаркнул он. Мейсон встал. - Вы отправили повестку миссис Бумер? - Да, Ваша Честь. - Вызывая ее на Суд в качестве свидетеля защиты? - Да, Ваша Честь. - Вам известно, что миссис Бумер тяжело больна? - Да, Ваша Честь. - И вы понимали, что показания миссис Бумер не будут содействовать рассмотрению дела? - Да, Ваша Честь. - При сложившихся обстоятельствах, - рассвирепел судья Тэлфорд, - я усматриваю в поведении защитника явное посягательство на процессуальные нормы и неуважение к суду. Суд вынужден отреагировать соответствующим образом, приговорив защитника... - Ваша Честь! - запротестовал Мейсон. - Не прерывайте меня, мистер Мейсон. Суд приговаривает вас к штрафу в размере одной тысячи долларов и трехмесячному заключению в окружной тюрьме. Гамильтон Бергер со вздохом облегчения откинулся на спинку кресла, и с видом победителя, оглядел быстро заполняющих блокнотные страницы репортеров. - Дадут ли мне возможность поставить под сомнение этот вердикт, Ваша Честь? - спросил Мейсон. - По-моему, даже приговоренный к смерти имеет право на последнее слово. Через силу сдерживаясь, судья Тэлфорд произнес: - Разумеется, мистер Мейсон. Но, прошу вас, будьте кратки. Не вступайте в бессмысленную полемику. Придерживайтесь фактов. - Хорошо, Ваша Честь. Итак, осознав, что миссис Бумер ничем и никак не поспособствует ходу процесса, я усмотрел в этом обстоятельстве наимощнейший аргумент защиты. - В каком смысле? - спросил судья, и в его сердитом голосе проклюнулась нотка любопытства. - Доктор Эннис засвидетельствовал, что здоровье не позволяет ей разъезжать по городу. Но показания лиц, охранявших Дарвина Керби, наверняка отразят прямо противоположный факт. Миссис Бумер, тетушка Дарвина Керби, доехала до отеля, где находился ее племянник. Естественно, Ваша Честь, я хотел бы подвергнуть перекрестному допросу доктора Энниса. Я не успел заявить об этом намерении, поскольку Суд, едва выслушав, обвинил меня в нарушении процессуальных норм. А я ведь намеревался доказать, что миссис Бумер не знает о деле ничего, поскольку вовсе не навещала своего племянника. Если окружной прокурор проявит готовность сотрудничать с Судом, он непременно переговорит с охранниками и тогда установит, что в действительности посетителей у Дарвина Керби не было... Появление сержанта Холкомба заставило Мейсона умолкнуть. Сержант склонился к уху Гамильтона Бергера. Гамильтон Бергер вскочил. - Обвинение отнюдь не склонно укрывать от Суда факты. Шарлотта Бумер на самом деле побывала вчера у Дарвина Керби. Единственная его посетительница, санкционированная властями. Она его тетушка и они очень привязаны друг к другу, вот почему миссис Бумер, рискуя здоровьем, покинула санаторий и нанесла визит Дарвину Керби. - Тогда возникает вопрос, - обратился Мейсон к Бергеру, - на каком основании приглашенный вами свидетель доктор Эннис объявляет невозможной поездку миссис Бумер в Суд? Расстояние между санаторием и отелем не меньше, чем между санаторием и залом суда. Гамильтон Бергер озабоченно посмотрел на сержанта Холкомба. Тот пожал плечами. - Так вот, Ваша Честь, - сказал Мейсон, - я спрашиваю вашего позволения допросить доктора Энниса. - Пожалуйста, допрашивайте, - разрешил озадаченный судья Тэлфорд. Мейсон улыбнулся доктору Эннису. - Доктор Эннис, вы, кажется, заявили, что поездка в город опасна для здоровья миссис Бумер? - Да, сэр. - Насколько опасна? - По-моему, весьма опасна. - То есть повлечет за собой ухудшение ее здоровья? - Да, сэр. - Когда вы видели миссис Бумер в последний раз? - Сегодня, рано утром. - По чьей просьбе? Доктор засомневался, посмотрел на Бергера, потом сказал: - По просьбе Гамильтона Бергера, окружного прокурора. - И как она себя чувствует? - Неважно. - А по сравнению со вчерашним днем? - Примерно так же, как при последнем осмотре. - Те есть когда? - Сорок восемь часов назад. - А по сравнению с осмотром недельной давности? - На том же уровне. - Как же объяснить ее поездку в город со всеми сопутствующими испытаниями, такими как посадка в автомобиль, дорога, выгрузка из автомобиля, лифт, выгрузка из лифта, встреча с племянником, погрузка в лифт, выгрузка из лифта, опять автомобиль, возвращение в санаторий. И неизменный фон - инвалидная коляска. Эти испытания должны были повредить ее здоровью? - Сомневаюсь, чтобы она выезжала, - сердито сказал доктор Эннис. - То есть не знаете, выезжала ли? - Я уверен, что она не выезжала. - Откуда у вас такая уверенность? - Во-первых, она сообщила бы мне. Во-вторых, меня известил бы о происшедшем лечебный персонал, вносящий коррективы в содержание пациентки только по моему указанию. - Значит, по-вашему, она не покидала санаторий? - Думаю, что нет. - Значит, утверждение сержанта Холкомба, что покидала, ошибочно? - Протестую. Это - наводящий вопрос, - вмешался Бергер. - Протест поддерживаю, - заявил судья. - Вопросов больше не имею, - улыбнулся Мейсон. Судья задумчиво барабанил пальцами по столу. - Доктор Эннис, - спросил он, повернувшись к свидетелю, - вы уверены, что эта женщина не выезжала из санатория? - Я так полагаю. Хотя достоверно не знаю. Я ведь ее не стерег. Но такое путешествие, если бы оно произошло, было бы вопиющим нарушением больничных порядков. Кроме того, ослабленный организм выдал бы к утру острую болезненную реакцию. - Что скажете о ее душевном состоянии? - Состояние неважное. Она плохо ориентируется. Я убежден, что она не могла совершить такую поездку. - Ясно, - сказал судья. - Есть у вас вопросы, мистер Бергер? Окружной прокурор снова зашептался с сержантом. Холкомб бурно возражал, но Бергер все покачивал головой. Наконец, Бергер повернулся к судье: - Вопросов не имею, Ваша Честь. - У меня возникло желание вызвать для дачи свидетельских показаний в связи с возникшей дискуссии сержанта Холкомба, - заявил адвокат. Сержант Холкомб без возражений прошел к свидетельскому креслу. Назвав имя, адрес, род занятий, он повернулся к Мейсону. - Господин сержант, знакомы ли вы с миссис Шарлоттой Бумер, теткой Дарвина Керби? - спросил адвокат. - Да, сэр. Знаком. - Когда вы с ней встречались? - Вчера. - Где? - В гостиничном номере Дарвина Керби, когда она с ним разговаривала. - Вы разрешили ей посетить Дарвина Керби? - Да, сэр. - Разговаривали с ней? - Недолго. - И все-таки вы разговаривали? - Да. - Можете ее описать? - Ну, она была в инвалидной коляске, наполовину в одеялах, как я понял - чтобы не переохладилась. Вся в мехах. На голове - шляпка. Седые волосы... - А лицо описать можете? - Резкие черты, здоровый цвет. Поразили меня глаза, умные, проницательные, настороженные. - Какого они цвета? - Ярко-серые. Доктор Эннис крикнул со своего места: - У миссис Бумер карие глаза! Судья так заинтересовался этим возгласом, что даже проигнорировал явное нарушение процессуальных норм. - Какие у нее глаза, доктор? - переспросил он. - Карие. - Серые! - запротестовал сержант. - Я же их хорошо разглядел. - И черты ее лица не назовешь заостренными, - встал с места доктор Эннис. - У нее распухшее, одутловатое лицо. В связи с нарушением обмена веществ организм перенасыщен жидкостью, которую периодически необходимо откачивать. - Да нет же, она настоящий сухарь, - подал голос сержант Холкомб. - А почему вы сочли ее Шарлоттой Бумер? - спросил Мейсон. - Она так назвалась, и Дарвин Керби называл ее так. - Стражи порядка не должны верить слухам, - улыбнулся Мейсон. - А вот правда может оказаться губительной для вашей карьеры, сержант Холкомб. К вашему сведению, под маской миссис Бумер гостиницу посетил доктор Саммерфилд Малден. И вы позволили ему ускользнуть. Мейсон сел. Гамильтон Бергер вскочил, сделал глубокий вдох, ошеломленно посмотрел на Мейсона, перевел взгляд на сержанта, потом на судью и вдруг рухнул в кресло, словно подкошенный потрясением. Судья посмотрел на свидетеля, потом на Мейсона, потом на доктора Энниса. - Доктор Эннис, вам под силу установить с абсолютной достоверностью, покидала ли вчера санаторий миссис Бумер? - Разумеется, - отозвался доктор Эннис. - Сколько времени у вас на это уйдет? - Ровно столько, сколько потребуется на телефонный разговор. Успокоившись, Гамильтон Бергер снова встал. - Ваша Честь, - проговорил он. - Я протестую против безумного предположения защитника, что это был якобы доктор Малден. Он этого не докажет. - Ваша Честь, - сказал Мейсон, - прокурор заявил здесь, будто бы Дарвина Керби посетила вчера миссис Бумер. - Адвокат умолк, дожидаясь, пока смысл его слов дойдет до окружающих, потом продолжил: - Он тоже этого не докажет. Поскольку утверждение прокурора, что в гостинице побывала больная старуха, ошибочно, более того, как в ближайшее время выяснится, лживо, я вправе предположить, что в отель приезжал доктор Малден. Журналисты рванулись к выходу из зала Суда, не обращая внимания на призывы судьи к порядку, на нервный стук его молоточка. Каждый спешил поскорее добраться до телефона, чтобы первым сообщить в редакцию ошеломляющую новость. 19 Стук Дрейка в дверь нарушил тишину кабинета. Делла Стрит открыла сыщику дверь. Дрейк занял свое любимое черное кресло и с улыбкой спросил у адвоката: - И откуда ты все всегда знаешь? А, Перри? - Да ничего я не знаю, - усмехнулся Мейсон. - И ничего не знал. Просто предполагал. - На каком основании? - В определенный момент, - начал объяснять Мейсон, - у меня появилось чувство, словно все мы присутствуем на сеансе опытного фокусника. Завороженные трюками и болтовней артиста, мы упускаем из виду потаенный смысл происходящего. Вспомните, как это бывает. Иллюзионист забирает часы у зрителя в последних рядах, потом движется по проходу между рядами к сцене и перекладывает часы из руки в руку, демонстрируя публике, что это те самые часы. А на самом деле незаметно их меняет под прикрытием словесной завесы и собственного тела. Что произошло в нашем случае? Доктор Малден, изнуренный круглосуточной работой, осознает, что жить ему осталось считанные годы. Он нуждается в полном отключении от рутины, физическом и духовном. Он влюблен в свою сотрудницу. Естественно, он желает уединиться вместе с ней. А его жена оказалась стяжательницей, держащей под контролем каждый цент, она шпионит за ним, переснимает его записи, подделывает ключи, контролирует каждый шаг. Развода у нее не получить. И доктор Малден исчезает, прихватив с собой сто тысяч долларов. Его возлюбленная по случайному совпадению исчезает в это же время. Какой вывод напрашивается в подобной ситуации? - Когда ты излагаешь факты, - усмехнулся Дрейк, - возможен только один логический вывод - доктор Малден принимает решение дожить последние годы в счастливом уединении с любимой женщиной. - Правильно, - подтвердил Мейсон. - Доктор Малден - искусный создатель безукоризненных планов, продуманных до мельчайшей детали. Он обставил бы свое исчезновение с истинным драматизмом. Скажем, выпрыгнул бы из самолета на парашюте над морем, где спасла бы его в условленном месте Глэдис Фосс. В историю авиации этот случай вошел бы как очередной пример безрассудства любителей, пренебрегающих прогнозами синоптиков. К счастью, обстоятельства сыграли на руку доктору Малдену. Во всяком случае, так мне кажется. - И правильно кажется, - поддержал его Дрейк. - Я только что из Управления полиции. Брошенная тобой бомба их расшевелила. Они всерьез взялись за Раймона Кастелло. В конце концов Кастелло во всем сознался. Суммируя факты, можно признать, что твоя схема событий верна. Доктор Малден и Глэдис Фосс начали жизнь под новыми именами. Никто бы и не подумал, что мистер и миссис Амбой - это они. В дальнейшем они собирались переехать на Гавайские острова. Там доктор нашел бы настоящий рай. Теплая вода, никаких тебе телефонов, пациентов и налоговых инспекций, субтропический климат, бананы, кокосовые орехи, солнце, беззаботные дни под рокот прибоя. Керби пожил там, обосновался, время от времени писал доктору об этой благодати. Письма его доктор уничтожал, поскольку Керби скрывал свое местопребывание. Из показаний Кастелло следует вот что - доктор Малден и Керби по дороге в аэропорт подсадили в машину механика, которому и предстояло доставить автомобиль обратно. Доктор Малден намеревался отбыть на своем самолете в Солт-Лейк-Сити, после чего Кастелло предстояло подвезти Керби до аэропорта. Доктор Малден оформил документы, полностью приготовился к отправлению, а потом неожиданно предложил Керби лететь с ним до Солт-Лейк-Сити. Керби возразил, что гул мотора помешает их общению. И сказал, что лучше доехать до Солт-Лейк-Сити в машине - им есть о чем потолковать. Как рассказывает Кастелло, доктор предложил механику перегнать самолет в Солт-Лейк-Сити, а домой возвратиться поездом. Кастелло не дурак и не слепец и сразу догадался, что доктор, наобщавшись с Глэдис Фосс, назад полетит, а Глэдис Фосс поедет на машине. Доктор Малден и Керби уехали. Но у Кастелло были собственные проблемы. Он воровал у доктора Малдена наркотики, был причастен к махинациям преступников. Главарь шайки, которого Кастелло смертельно ненавидел и боялся, все время требовал от механика прогулку на самолете доктора Малдена. Хотел смотаться в пустыню на встречу с контрабандистами, транспортирующими наркотики. Едва доктор Малден уехал, Кастелло позвонил этому главарю и сказал, чтобы тот собирался, что самолет подготовлен, что он может взять в пустыне товар и по быстрому подбросить в Солт-Лейк-Сити. Главарь клюнул на эту удочку. Кастелло начинил флягу с виски морфием, украденным у доктора Малдена. Главарь хотел улететь как можно скорее. Кастелло же предложил сначала выпить на дорожку. Главарь, как истый пьяница, не устоял. Кастелло отпил самую малость, а торговец наркотиками хлебнул изрядную порцию. После чего отправился в путь. Кастелло сознательно планировал убийство. Понимал, что при сложившихся обстоятельствах поймать его невозможно. Он предвидел аварию самолета, после которой погибшим сочтут именно его. А он благополучно спрячется. И Кастелло выжидал, как развернутся события. Однако, странное дело, покойника приняли за доктора Малдена. Кастелло прячется, уверенный, что доктор Малден с минуты на минуту объявится и заодно объявит имя погибшего, то есть его, Кастелло, имя. Между тем доктор Малден и Керби услышали, скорее всего по радио, сообщение об аварии и о предполагаемой гибели владельца самолета. Ложная гипотеза всецело отвечала замыслам доктора, собиравшегося разделить райское блаженство своего закадычного дружка на тропическом острове. У одного - любовь с туземкой, у другого - с медсестрой. Кастелло знал об этих планах, не зря же он перехватывал некоторые из писем Керби. Минуло двадцать четыре часа. Доктор по-прежнему хранил молчание. Кастелло сообразил, что происходит - Малден воспринял аварию, как удобный повод для реализации своих планов. Предполагая, что погиб Кастелло, что труп, обнаруженный среди обломков самолета, его труп, беглецы получили возможность выдать исчезновение доктора за несчастный случай. Лишь бы никто не узнал о подмене пилота. Кастелло вернулся домой, на вопросы куда он подевался и где был, отвечал, что ремонтировал мотор на катере доктора Малдена. Внезапно он почуял преимущества своего нового положения - прямо к нему в руки валом валил материал, пригодный для последующего шантажа! Однако над ним уже сгущались тучи. Федеральная служба по борьбе с наркотиками заинтересовалась его теневой деятельностью. А в это время окружной прокурор, обнаруживший фляжку с отравленным виски, пришел к скоропалительному выводу, что миссис Малден отравила своего мужа. Кастелло, этот прожженный негодяй со свеженьким убийством за плечами, подставил окружному прокурору в качестве своей сообщницы по торговле наркотиками, а заодно и убийцы собственного мужа, миссис Малден. Взамен Гамильтон Бергер гарантировал ему неприкосновенность. Теперь Кастелло чувствовал себя королем. Лишь доктор Малден да Дарвин Керби могли опровергнуть его показания. Получив отпущение грехов от самого окружного прокурора, он оболгал миссис Малден и надумал впоследствии шантажировать доктора Малдена и Глэдис Фосс. Прекрасный ведь объект для вымогательства, найди их - и снимай сливки! - Значит, - продолжил Мейсон рассуждения Дрейка, - изменив свои планы, Малден и Керби в Солт-Лейк-Сити расстались. Керби отправился в Денвер решать свои семейные проблемы. А Глэдис Фосс, узнав из радионовостей о мнимой гибели доктора Малдена, все же вылетела из Финикса в Солт-Лейк-Сити. Какова же была ее радость, когда она услышала по телефону его голос! А ведь в самолете, как рассказала стюардесса, она оплакивала своего мужа. Но ты ничего не сказал о деньгах из сейфа в Диксивуд-апартаментах, Пол. Что слышно о них? Дрейк покачал головой. - О той квартире Кастелло не знал. О Глэдис Фосс знал, а о квартире не знал. А вот миссис Малден разнюхала все тайны мужа. Бедный доктор Малден! Все домашние за ним шпионили, все обворовывали. Теперь о финансовой стороне дела. Разумеется, доктор Малден припрятывал значительную часть своих денежных доходов от налогового обложения. Вдобавок он играл на скачках, стараясь брать выигранное наличными. Будучи человеком железной воли, расчетливым, умным и хладнокровным, он разработал тайную систему, позволявшую предвидеть вероятностные комбинации. Выигрывал он по-крупному, проигрывал мелочь. Вернемся к Глэдис Фосс. Ее машина оставалась в Сакраменто, она прилетела туда из Солт-Лейк-Сити и отправилась в Диксивуд-апартаменты, чтобы забрать оттуда свои личные вещи. Тем временем доктор Малден, возможно, слегка подгримированный, также посетил свое любовное гнездышко, опорожнил сейф, оставив дверцу открытой. Зачем? Чтобы сбить с толку налоговую инспекцию, бросив тень на Глэдис Фосс, которая якобы позволяла себе вольничать с наличностью. За доброе имя Глэдис Фосс волноваться не надо было. Все равно ведь ей предстояло исчезнуть вместе с ним. Представляю, как поразилась Глэдис Фосс, посвященная, конечно, в этот замысел, когда увидела, что дверца сейфа захлопнута, картина повешена на место и все прибрано! Мейсон кивнул, соглашаясь. - Одного только не понимаю, - сказал Дрейк. - Почему доктор Малден, ненавидя жену, завещал ей все свое состояние? - У него не было другого выхода, - объяснил Мейсон. - Если бы он лишил ее наследства, у налоговой инспекции тотчас же зародились бы всяческие подозрения. Он ведь не собирался подсовывать общественности свой труп. Он хотел элементарно испариться. - Что верно, то верно, - засвидетельствовал Дрейк. - Так что миссис Малден в принципе не врала мне при первой нашей встрече, - рассмеялся Мейсон. - Она желала, чтобы именно я открыл квартиру в Диксивуд-апартаментах, открыл во всех смыслах слова. Чтобы именно я обнаружил шифр сейфа. Чтобы именно я извлек оттуда денежки. А потом... Ей представлялось, что я буду прятать эти денежки, пока улягутся страсти. А затем отдам ей пятьдесят тысяч долларов, не подлежащих налоговому обложению. Что касается доктора Малдена и Глэдис Фосс, они усердно взялись за реализацию своих далеко идущих планов. И довольно успешно - вряд ли кто-нибудь их когда-нибудь найдет. - А что будет с Керби? - полюбопытствовал Дрейк. - Сомневаюсь, чтобы Гамильтон Бергер стал о нем тревожиться, - усмехнулся адвокат. - На что ему сейчас сдался Керби? Но как Керби старался выгородить доктора Малдена! Какую историю придумал газетчикам и прокурору! А вот давать показания под присягой побоялся. Ложное свидетельство под присягой - это серьезно. За ложное свидетельство, если всплывет истина, придется отвечать. И тогда прощай, тропический остров, прощай, морской прибой, прощайте, бананы и кокосовые орехи. Взамен - одиночная камера и скудная тюремная похлебка. - Значит, под видом парализованной тетушки к Дарвину Керби в гостиницу пробрался доктор Малден? - Разумеется. Керби каким-то образом известил доктора о своем местонахождении... Погоди-ка... Делла, где вчерашняя газета? Делла Стрит принесла из приемной вечернюю газету. Мейсон торопливо пролистал ее, всмотрелся в колонку объявлений и вдруг щелкнул пальцами. - Нашел? - спросил Дрейк. - Черт возьми, как это я не сообразил раньше? Послушайте: "С.М. Готов в помощь тебе отрубить правую руку, но шевельнуть ею не в силах. Д.К.". - Все сходится, - подвел итог Дрейк. Мейсон улыбнулся Делле Стрит. - Юридически я остаюсь преступником, обвиненным в оскорблении Суда. Делла, предлагаю отметить это дело приличным обедом. Кто знает, скоро ли я дождусь теперь нормальной пищи? - Судья Тэлфорд испытывает глубочайшее раскаяние, - сообщил Дрейк. - На сегодняшней пресс-конференции он только о тебе и говорил. Еще никому, сказал он, не удавалось с таким блеском провести судебное рассмотрение, и в этой схватке ты проявил себя непримиримым борцом справедливости, поборником человеческих прав, отстаивающим клиента до последней капли своей крови. По его словам, твой отчаянный, рискованный поступок помог Суду узнать истину. Мейсон встал и надел шляпу. - Пол, мы с Деллой идем отмечать мое успешное избавление от трех месяцев тюрьмы и благополучное окончание дела. А ты прими оставшиеся рапорты оперативников, и подведи итог. - Ну вот, - пробурчал Дрейк, - как всегда вы идете гулять, а мне сидеть в опротивевшем кабинете и работать. - Прогулялся бы ты с дубликатом ключа в квартиру мистера Амбоя в Диксивуд-апартаменты - понял бы разницу между прогулкой и работой. - Хорошо, Перри, сдаюсь, - взмолился Дрейк. - Идите, отдыхайте - заслужили. А я пока подобью счета, что выставлю миссис Малден и поразмышляю - какого это любоваться чужими любовными гнездышками? - Поразмышляй, тебе пойдет на пользу, - рассмеялся Мейсон. - А чтобы легче было представить картину, открой сейф и вообрази, что там должно быть сто тысяч долларов, а их нет. До свидания. Эрл Стенли ГАРДНЕР ДНЕВНИК ЗАГОРАЮЩЕЙ 1 Делла Стрит, доверенная секретарша Перри Мейсона, закрыла ладонью телефонную трубку и спросила адвоката: - Хочешь встретиться с девушкой, которую только что обокрали? - Что пропало? - поинтересовался Мейсон. - Она утверждает, что все. - Почему она звонит мне, а не в полицию? - Она все объяснит тебе сама. Шеф, мне нравится ее голос. Она попала в затруднительное положение. - Ладно, пусть приходит, - согласился Мейсон. - Я уже приглашала ее, но она заявляет, что не может добраться до нас: ей нечего надеть. Мейсон откинул голову назад и расхохотался. - Ну и клиентка! Я поговорю с ней. Как ее зовут? - Арлен Дюваль. - Не клади трубку, Делла. Я хочу, чтобы ты тоже послушала. Мейсон поднял трубку с аппарата, стоявшего у него на столе, и сказал: - Алло! Говорит Перри Мейсон. - Мистер Мейсон, это мисс Арлен Дюваль. - Да? - Мне нужно встретиться с вами по очень важному делу. У меня... у меня есть деньги, чтобы заплатить за ваши услуги. - Прекрасно. - Меня обокрали. - Приходите ко мне в контору, мисс Дюваль, и мы все обсудим, - предложил Мейсон, подмигивая Делле Стрит. - Я не могу. - Почему? - Мне нечего надеть. - Мы здесь не требуем соблюдения формальностей. Приходите в том, что у вас есть. - Если бы вы сейчас видели меня, то воздержались бы от подобных предложений. - Почему? - поинтересовался Мейсон. - То, что на мне надето, не закроен и почтовой марки. - Ну, тогда набросьте что-нибудь, - нетерпеливо сказал Мейсон. - Что угодно. Вы... - Я не могу. - Почему? - Я же говорю вам, что меня обокрали. - Минутку. Чего вы добиваетесь? - Пытаюсь сказать вам, что меня обокрали, мистер Мейсон. У меня все пропало - одежда, пожитки, машина, дом. - А где вы сейчас находитесь? - У четырнадцатой лунки в гольф-клубе "Ремуда". Здесь установлен телефон. В клубе сейчас никого нет. Я наврала оператору на коммутаторе в здании клуба, что являюсь членом, и она согласилась соединить меня с вами. Мне нужна одежда. Мне нужна помощь. Мейсон внезапно заинтересовался. Ему стало любопытно узнать, что же, все-таки, произошло. - А почему вы не хотите позвонить в полицию, мисс Дюваль? - Я _н_е _м_о_г_у_ звонить в полицию. Они не должны ничего знать. Я все объясню, когда встречусь с вами. Если бы вы каким-то образом доставили мне вещи... Я заплачу... - Подождите минутку, - прервал ее Мейсон, - я сейчас передам трубку своей секретарше. Адвокат кивнул Делле Стрит. - Мисс Дюваль? Меня зовут мисс Стрит, я секретарша мистера Мейсона. - Мисс Стрит, не могли бы вы привезти мне хоть какую-то одежду? Любую, пусть самую старую. Мой рост - пять футов два дюйма, вес - сто двенадцать фунтов. Я ношу или десятый, или двенадцатый размер. - Как мне вам все это передать? - спросила Делла Стрит. - Не могли бы вы приехать в гольф-клуб, мисс Стрит? Я с радостью все оплачу. Я знаю, что вы не занимаетесь подобными делами... Конечно, это необычная просьба, но я просто не могу объяснить все по телефону... И вы - моя последняя надежда. Я не смею обратиться в полицию и, естественно, не могу расхаживать в таком виде. Делла Стрит посмотрела на Мейсона, подняв брови в немом вопросе. Адвокат кивнул. - Где мне вас найти? - спросила Делла. - Вы, конечно, не являетесь членом гольф-клуба "Ремуда"? - Мистер Мейсон является, - ответила Делла Стрит. - Тогда попросите его дать вам гостевую карточку, - в голосе Арлен Дюваль послышалось облегчение. - Возьмите сумку с клюшками для гольфа и бросьте на дно какие-нибудь вещи. Направляйтесь прямо к четырнадцатой лунке. Примерно в пятидесяти ярдах от нее - густые заросли кустарника, за которыми проходит подсобная дорога... О, Боже, игроки идут! Меня сейчас увидят! Пока! На другом конце провода послышались короткие гудки. Делла Стрит подождала минуту, положила трубку и вопросительно посмотрела на Мейсона. - Ну и история! - усмехнулся адвокат. - Бедняжка! - вздохнула Делла. - Ты только представь себе: оказаться средь бела дня в чем мать родила... Шеф, каким образом ее могли обокрасть? Она утверждает, что все потеряла, и... - Вот именно это меня и заинтриговало, - ответил адвокат. - Делла, ты хочешь туда прогуляться? - Еще бы! - Я поеду с тобой, - заявил Мейсон. - Этого следовало ожидать, - улыбнулась Делла. - Нет, нет, - возразил Мейсон. - Я не буду выходить на поле. Я отвезу тебя в клуб, дам гостевую карточку и подожду в здании. У тебя есть вещи, которые ей подойдут? - У нас один размер. У меня дома валяется старый костюмчик, который я все равно собиралась кому-нибудь отдать. Ничего особенного - шорты и футболка. По крайней мере, в нем она сможет пересечь площадку, не провоцируя озабоченных мужчин. Мейсон взглянул на часы. - Так, сейчас половина двенадцатого. Моя следующая встреча назначена на два часа. Успеем, Делла. Во мне проснулось любопытство. Поехали. 2 Мейсон остался на веранде здания клуба. Вскоре он заметил, как вдали появились две девушки. Они спускались с возвышенности и двигались по направлению к нему. У них оказались практически одинаковые фигуры, только Арлен Дюваль, возможно, была на полдюйма ниже Деллы. Арлен отличала пружинящая, спортивная походка. Мейсон видел, как их головы периодически поворачивались друг к другу, когда они обменивались репликами. Адвокат вышел им навстречу. Делла Стрит представила Арлен Дюваль, словно давнюю подругу. Сильные пальцы сжали руку адвоката. Серо-голубые глаза смотрели прямо на него. Мисс Дюваль оказалась блондинкой с матовой кожей и блестящими волосами цвета меда, казавшимися мягкими и шелковистыми. - Спасибо, мистер Мейсон, - сказала Арлен. - За все спасибо. - Вам нужно благодарить мисс Стрит, - ответил адвокат. - Ее я уже поблагодарила. - Вы, девушки, можете легко обмениваться одеждой, - заметил Мейсон, чтобы поддержать разговор. - Только мне нечем обмениваться, - усмехнулась Арлен Дюваль. - Ваши вещи украли? - И не только вещи. - Ваш звонок, несомненно, нарушил рутину наших будней, - признался Мейсон. - Ваши дни очень однообразны? - Большинство из них. Арлен рассмеялась. - Мисс Стрит сообщила мне, что я придумала новый способ возбуждения вашего интереса и... - Это был новый способ? - прервал ее Мейсон. Она покачала головой. - Если бы и был, он бы все равно сработал, - признался Мейсон. - У меня бы в любом случае вызвал интерес и любопытство человек, у которого хватило изобретательности и смелости придумать подобное. - К сожалению, я не могу поставить себе в заслугу такой оригинальный подход. - Так что же произошло? - спросил Мейсон. - Это долгая история. Адвокат привел девушек на веранду, заказал прохладительные напитки и удобно устроился в кресле. - Давайте послушаем. - Я жила в трейлере. - Одна? Она кивнула. - На стоянке для жилых автоприцепов? - Частично. С задней стороны площадки для гольфа проходит подсобная дорога. Очень мало кто знает о ней. Кажется, только я одна регулярно пользовалась ею. Изначально это был большой участок земли, его купили хозяева клуба и сделали площадку для игры в гольф. За четырнадцатой лункой находятся лесонасаждения и луг, поросший травой, затем снова лес и шоссе. Я припарковывала свой трейлер и наслаждалась одиночеством. Никто не возражал. На самом деле, наверное, члены клуба никогда не заходят в ту часть, где бывала я. Если считать по прямой, то от облюбованного мной места на лужайке до шоссе где-то ярдов двести. По подсобной дороге, конечно, дальше, потому что она петляет в лесу. - Продолжайте, - сказал Мейсон. Арлен Дюваль встретилась с ним взглядом. - Я люблю природу, бродить по лесу, ходить босиком, раздеваться до нага и загорать. - А где вы работаете? - поинтересовался адвокат. - В настоящий момент нигде, - ответила она. - Ладно, давайте перейдем к вашей потере. - Сегодня утром я делала все как обычно. Я провела ночь на лугу, я там уже, фактически, три ночи. - А вы не боитесь? - Нет. Жилой автоприцеп - одно из самых безопасных мест. Если вы запираете дверь изнутри, то никому уже к вам не забраться, даже если они разобьют окно - отверстия слишком маленькие и человеку все равно не пролезть. - Итак, сегодня утром вы отправились загорать? - Да. Я разделась, накинула халат, ушла с луга на закрытый деревьями участок, сбросила халат и просто гуляла в солнечном свете, наслаждаясь ощущением воздуха на коже, травы под босыми ногами. Наверное, вы считаете меня сумасшедшей. Если вы никогда не загорали, то не поймете чувство свободы, ласку воздуха, тепло солнечного света, легкие прикосновения ветерка. Наверное, мне не стоит вам об этом рассказывать. - Продолжайте, - опять подбодрил ее Мейсон. - Что же все-таки произошло? - Когда я вернулась к тому месту, где стояла моя машина и трейлер, их там не оказалось. - Вы уверены? Она кивнула. - Вы не могли заблудиться? - Боже, конечно нет. Я никогда не теряюсь под открытым небом, да и здесь я уже с... с тех пор, как потеплело. - А ваш ключ от зажигания? - Ключ зажигания и ключ от двери трейлера, которые я бросила рядом с халатом, остались у меня, правда, сам халат тоже исчез. Но тот, кто хочет увести машину, может обойтись и без них. - И вы позвонили мне, а не в полицию, - заявление Мейсона прозвучало скорее, как вопрос, а не утверждение. - Естественно. Представляете: девушку в прозрачном одеянии из солнечного света допрашивают двое полицейских из патрульной службы, пытаясь выяснить, что у нее украли, и проводят инвентаризацию оставшегося. Могу представить себе заголовки в газетах: "Блондинка теряет все, кроме улыбки и загара". И, несомненно, фотографам захотелось бы сделать снимки для иллюстрации статей. - А была ли еще какая-то причина? - Чтобы не звонить в полицию? Мейсон кивнул. С минут у она вертела стакан в руке, а затем встретилась с адвокатом взглядом. - Да, - ответила Арлен. - И что это за причина? - Я думаю... именно полиция могла все это устроить. - Вы имеете вы виду, что полиция украла ваши машину и трейлер. Девушка утвердительно кивнула. - Почему вы так думаете? - Потому что они хотели тщательно и внимательно обыскать их, когда им никто не мешает. - В поисках чего? - Возможно, моего дневника. - А почему полиция интересуется вашим дневником? - Мистер Мейсон, вы должны поверить мне на слово. - Но до сих пор вы еще ничем не подтвердили свой рассказ. - Вы должны поверить мне на слово, - повторила она. - А что касается денег - я заплачу вам до десяти утра завтрашнего дня. - Может, лучше будет, если вы откровенно расскажете мне то, что пытаетесь скрыть, и мы приступим к конкретному обсуждению ваших проблем. - Вам известно, кто я? - Молодая привлекательная женщина. Вам двадцать с гаком и, по вашему собственному признанию, вы не имеете видимых средств к существованию, ведете очень необычный образ жизни в трейлере и по какой-то причине боитесь заводить друзей. - Почему вы так решили? - Ответ очевиден. Девятьсот девяносто девять женщин из тысячи, оказавшись в чем мать родила на площадке для гольфа, позвонили бы кому-нибудь из подруг. То, что вы позвонили незнакомому адвокату, означает, что вы о чем-то умалчиваете и вообще хотели бы, чтобы никто не проведал о ваших приключениях. - Вы знаете, кто мой отец? - спросила Арлен Дюваль. - Ваш отец? - Колтон П.Дюваль. Мейсон покачал головой, а потом воскликнул: - Минутку. Что-то знакомое. Где-то я слышал эту фамилию. Я... Чем он занимается? - Делает номерные знаки для автомашин. - Предприниматель? - Нет, рабочий, - ответила она и добавила: - В тюрьме. - Хм, - только и смог произнести адвокат. - Считается, что он украл триста девяносто шесть тысяч семьсот пятьдесят один доллар и тридцать шесть центов. - Теперь я что-то припоминаю, - признался Мейсон. - Дело было связано с каким-то банком, не так ли? - Банком и бронированной машиной, перевозившей наличные. Мейсон кивнул, неотрывно глядя на нее. - Отец сидит уже пять лет. Власти думают, что он где-то спрятал деньги. На него все время давят, причем очень утонченно и крайне жестоко. Мейсон продолжал изучать ее. Арлен прямо встретилась с ним взглядом. - Официально я - дочь вора. - Продолжайте, - предложил Мейсон. - Расскажите мне все, как есть. - Я уже рассказала. - Но не мне. - Я только что это сделала. - Вы просто обрисовали ситуацию в общих чертах. Выкладывайте все остальное. - Мой отец работал в Коммерческом банке Лос-Анджелоса, имеющем полдюжины филиалов. Один из них находился в Санта-Ане. Наличные развозятся по филиалам в специальной бронированной машине. В тот день перевозили триста девяносто шесть тысяч семьсот пятьдесят один доллар и тридцать шесть центов. Папа лично их упаковывал. Предполагалось, что за ним наблюдает инспектор, но отец был доверчивым служащим, а инспектор в тот день много поставил на скачках. У него с собой был портативный радиоприемник и... когда пришло время интересующего его забега, он включил приемник. В дальнейшем инспектор заявил, что, хотя и слушал передачу, все равно наблюдал за отцом. Папа запечатал пакет, затем обернул еще раз, заклеил сургучом и поставил свою личную печать на сургуч. Инспектор поставил свою. - А потом? - Примерно через десять минут пришел водитель и вручил им квитанцию за пакет. - Когда пакет доставили в Санта-Ану? - Примерно через полтора часа. - Что произошло там? - Очевидно, что внешне с пакетом все было в порядке, все печати, казалось, оставались нетронутыми, и кассир в Санта-Ане выдал квитанцию в получении, но попросил водителя задержаться, так как хотел отправить несколько ваучеров в главную контору. - А потом? - Через несколько минут выбежал мужчина и закричал, что произошла ошибка. Он получил не тот пакет. - Что было в пакете? - Погашенные чеки. - Был какой-нибудь ключ к разгадке? - Они все оказались из одного ящика в головной конторе в Лос-Анджелосе, ящика с пометкой "АА-СС". - Где находился ящик? - Как раз рядом с комнатой, где заклеивался пакет. Очевидно, кто-то вынул наличные, собрал груду погашенных чеков и бросил их в коробку вместо денег, потом завернул и заклеил ее. - И власти решили, что виноват ваш отец? Арлен кивнула. - Какие против него были улики? - спросил Мейсон. - Насколько я вижу, они, по большей части, косвенные. - Ну, в общем, отец отвечал за наличные. Тот инспектор, что потерял работу из-за пропажи, не мог сделать подмену без ведома отца. При обычных условиях и отец не мог сделать подмену без ведома инспектора, но в тот день инспектор ждал сообщения со скачек. - А водитель бронированной машины? Она покачала головой. - Почему бы и нет? - поинтересовался адвокат. - Пакет вернули заклеенным. Личные печати и моего отца, и инспектора остались нетронутыми. Адрес филиала, куда направлялись наличные, и сумма были написаны рукой отца. - Сколько человек находилось в машине? - Только один. Машина - сложнейшее устройство, специально сконструированная для перевозки наличных денег и банковских документов между различными финансовыми учреждениями. Водитель сообщает в банк, когда он готов принять груз. В банке дежурят два вооруженных охранника. Машина паркуется в специальной зоне, отведенной для погрузки, с задней стороны здания. Охранники проверяют, нет ли поблизости лишних людей, каких-то подозрительных личностей или машин. Тогда они открывают дверь банка и выходят наружу. - Что потом? - Банкир выносит пакет и кладет его в запираемый ящик в автомобиле. - Не водитель? - Нет. Он даже близко к деньгам не подходит. Он просто сидит за рулем. Деньгами всегда занимается кто-то из служащих банка. - Кто именно укладывал пакет в тот раз? - Отец. - А дальше? - Затем специальный ящик для перевозки денег закрыли на замок. Водитель сел на свое место и запер дверь изнутри. Там броня и пуленепробиваемое стекло. Он отправился по назначению. В тот филиал, которому предназначались деньги, позвонили и сообщили примерное время прибытия машины. - А как осуществляется прием подобных грузов на другом конце? Как обычно действует получатель? - Машина паркуется в специальной зоне с задней стороны здания, водитель остается за рулем, пока не откроется дверь банка и не выйдут два вооруженных охранника. Они встают рядом с автомобилем. И _т_о_л_ь_к_о п_о_т_о_м_ водитель отпирает дверь, и _л_и_ш_ь _п_о_с_л_е _э_т_о_г_о выходит представитель банка и открывает ящик для наличности собственным ключом, забирает пакет и возвращается в банк. - У водителя нет ключа от ящика для наличности? - поинтересовался Мейсон. Она покачала головой. - И поверьте, это очень сложный замок. Его невозможно открыть без ключа. - Мне кажется, что у принимающего пакет в филиале было столько же возможностей сделать подмену, что и у вашего отца. Печати, естественно, уже были взломаны к тому времени, как он увидел содержимое, и... - Но они были целы, когда он получал пакет. Более того, это еще не все. - Что еще? - А вот теперь я добралась до самой сложной части, - сказала она. - Я так и думал, - заметил Мейсон. - Продолжайте. - Несколько украденных купюр нашли у моего отца. - А откуда узнали, что они именно из украденных? - Случайно. Незадолго до пропажи денег одного из клиентов банка начали шантажировать. Он сообщил в полицию. С него потребовали пять тысяч долларов, естественно, наличными. Полиция попросила, чтобы в банке составили список предъявляемых купюр. С шантажистом, очевидно, что-то случилось, или он узнал, что к делу подключилась полиция, и не пришел забирать деньги. Тот, кого шантажировали, держал деньги у себя дома в течении недели, а затем, не желая оставлять у себя такое количество наличности, отнес обратно в банк. Получилось так, что эти пять тысяч вложили в пакет, отправлявшийся в Санта-Ану. Кассир пересчитал деньги и передал бухгалтеру, готовившему пакет. Таким образом, эти пять тысяч долларов, список номеров которых остался в банке, оказался среди пропавших денег. Об этом не знал никто, кроме кассира и бухгалтера. После кражи кассир отправился в полицию, а полиция не стала об этом распространяться. Полицейские посадили своих людей во все банки. Они говорили, что произошло похищение человека и был уплачен выкуп. Официальных сообщений прессе не делалось. Полицейские проверяли каждую двадцатидолларовую бумажку, приносимую в банк. Это, конечно, колоссальная работа, потому что сам список оставался лишь у одного лица из ФБР, а сидевшие в банке просто переписывали номера. Одну из разыскиваемых купюр принесли со станции техобслуживания. Полиция отправилась туда, чтобы выяснить, как она там оказалась. Механик заявил, что эту купюру ему дал мой отец за замену камеры шины. У купюры был оторван уголок и механик ее запомнил. - И что произошло потом? - спросил Мейсон. - Полиция отправилась к отцу. Он, конечно, не отрекался, что менял камеру. Полиция сообщила ему, что это одна из украденных купюр. Отец ответил, что, насколько он помнит, это одна из купюр, которые вот уже неделю лежат у него в бумажнике. Он достал бумажник и показал полицейским. Они обнаружили в нем еще две из учтенных купюр. Это решило судьбу отца. Мейсон прищурился и посмотрел ей прямо в глаза. - Случай довольно очевидный, - сделал вывод адвокат. - Именно к такому выводу пришли присяжные. - Вы все равно продолжаете верить в невиновность отца? - Я _з_н_а_ю_, что он невиновен. - Что еще вы хотите мне рассказать? - спросил адвокат. - Естественно, все считают, что у него где-то зарыты деньги. Они затеяли очень хитрую игру. Они признали его виновным по разным пунктам, за что он получил соответствующие сроки. А теперь все те, кто ведает условно-досрочным освобождением, улыбаются отцу и говорят: "Послушайте, мистер Дюваль, если вы хотите облегчить свою участь, вы можете сказать властям, где спрятали украденное. Они найдут и вы будете условно-досрочно освобождены. Вам даже могут смягчить наказание - сократить срок до того, что вы уже отсидели, но насладиться этими деньгами вам все равно не удастся. Если вы не признаетесь нам, где они, то вам придется остаться в тюрьме до самой старости, и тогда вы уже не сможете воспользоваться украденным". - Да, им очень хочется раскрыть это дело, - заметил Мейсон. - К тому же, они преследуют меня, - продолжала Арлен. - Они считают, что отец сообщил мне, где спрятаны деньги. - Продолжайте. - Я пыталась остаться на работе, но за мной постоянно следили, проверяли все, что бы я ни делала... и я решила посвятить все свое время доказательству невиновности отца. - Другими словами - уволились. - Сменила род деятельности. - Но с работы вы уволились. - Хорошо, уволилась. - И на что вы живете? - Вот здесь - как я вам уже говорила - вы должны верить мне на слово. Меня... финансирует друг. - Почему вы позвонили именно мне, когда украли ваш трейлер? - Я уже несколько дней собиралась просить вас назначить мне встречу. - Почему вы выбрали именно меня? - Потому что у вас репутация выдающегося адвоката и одного из лучших в этой части страны. - А вам когда-нибудь приходило в голову, что у адвокатов есть расходы, мне нужно платить секретарям, клеркам, оплачивать аренду, телефонные переговоры... - Конечно, - нетерпеливо прервала она. - И что вы предполагаете? - До десяти утра завтрашнего дня я буду у вас в офисе, мистер Мейсон. Я заплачу вам полторы тысячи долларов в качестве аванса. Мейсон потер подбородок. - Что вы хотите от меня? - Чтобы вы немедленно занялись поисками моего трейлера, пока еще не слишком поздно. - А когда будет слишком поздно? - Когда они найдут некоторые вещи - например, мой дневник. - А где ваш дневник? - Спрятан в трейлере. - В нем еще что-нибудь спрятано? - Да. - Может, наличность? - Не притворяйтесь идиотом, мистер Мейсон. - Где вы собираетесь взять деньги, чтобы заплатить мне завтра утром? Она молча смотрела на него, отказываясь отвечать на вопрос. - Послушайте, мисс Дюваль, - продолжал адвокат, - я ведь не вчера родился. Тот, кто украл ваш трейлер, буквально разберет его на части. - Не уверена. - Почему нет? - Я приняла меры предосторожности. - Какие например? - Я специально вела два дневника, и один значительно легче найти, чем второй. - Продолжайте. - Я веду тайный дневник, куда записываю все, что обнаружила. Если со мной что-нибудь случится, моя работа не пропадет даром и, не исключено, как-то поможет отцу. - Вы добились чего-нибудь? - Думаю, да. - Хотите мне рассказать. - Не сейчас. - Почему? - Потому что вы относитесь ко мне с подозрением, а нужно, чтобы вы приняли _м_е_н_я_ полностью прежде, чем я доверю _в_а_м_ что-либо. - Послушайте, давайте будем разумными, - сказал Мейсон. - Вы - симпатичная молодая женщина. Ваш отец работал в банке и получал не такое уж большое жалование. Из банка пропало почти четыреста тысяч долларов. Отец садится в тюрьму, а вы бросаете работу. Вы покупаете машину и трейлер. Кстати, они полностью оплачены? - Да. - Вы становитесь дитем природы. Вы бродите в лучах солнечного света, бегаете босиком по росе и к тому же заявляете мне, что завтра утром появитесь в моем офисе и заплатите мне полторы тысячи долларов. На сегодняшний день я именно так представляю факты. - Ладно. Я знаю, что вы думаете, - вздохнула она. - Вы считаете, что отец где-то спрятал деньги, а я их откопала. Я не могу запретить вам так думать. Вы не станете работать на меня, пока я вам не заплачу, но, тем не менее, когда я обещаю сделать именно это, вы становитесь подозрительным. Вы можете принять меня на веру на двадцать часов? Вы займетесь поисками трейлера, причем прямо сейчас? Мейсон постучал пальцами по столу, размышляя. Ее серо-голубые глаза неотрывно смотрели на адвоката. - Что конкретно вы от меня хотите? - Найдите трейлер, причем как можно скорее. Он не мог далеко уехать. Машины с автоприцепами бросаются в глаза. - У вашего трейлера есть какие-нибудь особенности? - Прошлогодняя модель фирмы "Хелиар". Их не так много. Позвоните на завод и узнайте спецификации. - А на какой машине вы ездили? - На кадиллаке. - Вы себе ни в чем не отказываете, не правда ли? - Какой смысл бороздить дороги с трейлером, если у вас легкий автомобиль? В таком случае требуется тяжелая машина, чтобы она могла без труда тащить его за собой. - Я видел немало трейлеров, прикрепленных к легким автомобилям. - Конечно, они их могут тащить, но это не самое удобное средство передвижения. Вы все время напряжены за рулем и устаете. Когда "Хелиар" прикреплен к машине, подобной кадиллаку, вы можете забыть, что у вас за спиной трейлер. Вы просто сидите за рулем и смотрите, как убегает дорога. - Вы хотите сказать, что ни полиция, ни налоговые органы не пытались вызвать вас на ковер, чтобы узнать, откуда вы берете деньги? Она улыбнулась, слегка скривив правый уголок рта. - Какое-то время они меня донимали. Теперь отстали. - Это вы думаете, что отстали. - Нет, в самом деле - по крайней мере, не вызывают меня на ковер. Но, конечно, они не сдались. Они всюду следят за мной. Если я, например, отправляюсь в бакалейную лавку, через тридцать секунд уже кто-то подсовывает кассиру записку с требованием отложить купюру, которой я расплатилась. Номер потом сверяется со списком, чтобы проверить, не из украденных ли она. - Но, тем не менее, вы болтаетесь по округе и загораете. - До сегодняшнего дня я не думала, что кто-то знает об этом месте. - Не обманывайте себя, - сказал адвокат. - Они следят за вами. Раз уж они ведут наблюдение из машин и с мотоциклов, то, не исключено, делают это и с вертолетов. - Я думала, что уже надоела им. - Хотите поспорить? - предложил Мейсон. Она с минуту подумала, потом покачала головой. - Пока вы тут бродили босиком без дела, наслаждаясь ощущениями от прикосновения ветерка к коже, пара сыщиков, наверняка, наблюдала за вами в бинокль. - Это их привилегия. - Итак, вы собираетесь прийти ко мне в офис с полутора тысячами долларов, - резко сказал Мейсон. - В десять утра. Может, в девять тридцать. - Я постараюсь найти ваш трейлер, потому что меня заинтересовало это дело, но я не хочу, чтобы между нами оставалось недопонимание. - Что вы имеете в виду? - Если вы честны, я попытаюсь защитить вас. Однако, если ваш отец все-таки украл эти триста девяносто шесть тысяч долларов, а вы их где-то прячете или, по крайней мере, какую-то часть из них, и время от времени берете оттуда себе на расходы, я не собираюсь становиться соучастником после события преступления. Вы понимаете меня? - Что вы хотите сказать? - Я сдам вас в полицию. Я найду, где зарыты деньги, верну их властям, а вознаграждение за помощь в поисках украденного составит мой гонорар. Арлен таинственно улыбнулась. - Справедливо, - сказала она и протянула через стол сильную руку. Мейсон пожал ее и повернулся к Делле Стрит: - Позвони в агентство Пола Дрейка. Мы начинаем работать. 3 Пол Дрейк, держа в руках несколько отчетов, вошел в кабинет Мейсона незадолго до того, как стрелка остановилась на пяти часах. - Привет, Перри! Привет, красотка! Я разузнал кое-что о твоем трейлере, Перри. Мейсон взглянул на часы. - Что-нибудь конкретное? - Ага. - Ты быстро сработал. - По-моему, ты именно этого и хотел. Пол Дрейк опустился в большое кожаное кресло, предназначенное для клиентов, пролистал несколько отчетов. Потом Дрейку стало неудобно в обычной позе и он свесил свои длинные ноги через одну из ручек, упершись спиной в другую. Пол Дрейк был высоким, худым мужчиной, на вид он казался легкомысленным, ленивым и вялым. Лицо не выражало никакой заинтересованности. Глаза, практически никогда не упускающие ни одной важной детали, обманывали окружающих своим явно скучающим взглядом. - В деле замешан некий Томас Сакетт, - начал Дрейк свой отчет. - Он живет на Митнер-авеню, тридцать девять двадцать один. Это многоквартирный дом. Никто о Сакетте ничего не знает. Вроде бы занимается золотоискательством и много времени проводит в пустыне, любит жить под открытым небом, ездит на джипе, обычно закидывает туда спальный мешок, пару коробок с провиантом, кирку, лопату, лоток для промывания золота и палатку. Он отправляется в пустыню и его не видят неделю, а то и десять дней, затем возвращается и какое-то время болтается в городе. - Он имеет отношение к краже? - Да. - Возможно, он решил украсть трейлер, чтобы отогнать его в пустыню и жить там в нем? - предположил адвокат. Дрейк покачал головой. - Трейлер оставлен на консигнацию [консигнация - форма комиссионной продажи товара, при которой владелец передает комиссионеру товар для продажи со склада комиссионера] на площадке фирмы "Идеал", занимающейся продажей жилых автоприцепов. Сакетт привез его туда. Он оценил его в две тысячи восемьсот девяносто пять долларов. Хозяин площадки считает, что трейлер тянет не больше, чем на две с половиной. Сакетт договорился, чтобы автоприцеп взяли на консигнацию. Он, кстати, не стал называть свое подлинное имя, а представился Ховардом Примом. - Значит, трейлер выставлен на продажу? Пол Дрейк кивнул. - Интересно, в каком он состоянии? - задумался Мейсон. - Времени, чтобы полностью его очистить, в общем-то, не было. - Один из моих парней дал понять хозяину площадки, что собирается его купить и осмотрел трейлер, - продолжал Дрейк. - Из него все пропало - постельные принадлежности, посуда, продукты... В общем, все. Трейлер сейчас в том виде, как они поступают от производителя. - Да, быстро сработано, - заметил Мейсон. Дрейк кивнул. - Как тебе удалось все разузнать за такое короткое время? - недоумевал Мейсон. - Просто много рутинной работы, Перри. Тебе это будет неинтересно слушать. - Но я заинтересовался. И моей клиентке тоже будет любопытно. Дрейк махнул отчетами, которые держал в руке, перед носом Мейсона. - Ты сказал не скупиться на расходы, задействовать столько людей, сколько потребуется. Вот их отчеты. В них все написано. - Мне нет дела до бумаг, - заявил Мейсон. - Каким образом ты действовал? - Это было несложно. Ты сообщил, откуда трейлер украли. Я направился в гольф-клуб и осмотрелся. Во-первых, следовало выяснить, как туда добрался угонщик: пришел ли он пешком или кто-то его привез. Мы осмотрели окрестности и нашли следы автомашины на старой дороге. По ним мы определили, что это джип. Следы вели и к лугу, и с него. На обратном пути они перекрывали следы автомобиля и трейлера. Это оказались последние следы на дороге, самые свежие. То есть вывод напрашивался сам: джип приехал, потом отъехала машина с трейлером, потом уехал джип. Конечно, у нас еще имелся номерной знак трейлера. Обычно воры сразу же меняют номерные знаки. Однако, трейлеры фирмы "Хелиар" здорово выделяются из общей массы. Их продано не так много, да и внешне их сразу же можно отличить. Это относительно дорогие автоприцепы. - Я все равно так и не понял, как вы его нашли. - Я тебе как раз и пытаюсь объяснить. В нашем деле, Перри, нет ни блеска, ни романтики. Одна рутина. Например, по следам сразу же стало ясно, что в деле замешаны, по меньшей мере, два человека. А теперь подумай сам, Перри. У них был выбор из четырех возможных вариантов. - Каких? - Отправиться в какой-то удаленный городок или вообще за пределы штата, во-вторых, оставить его на стоянке для трейлеров, в-третьих, загнать на задний двор или в гараж и, наконец, выставить на продажу. Мы бы, конечно, зашли в тупик, если бы трейлер загнали на задний двор или в гараж. В этом случае мы ничего не смогли бы сделать, так что этот вариант мы даже не стали прорабатывать. Мы прочесали шоссе, причем сделали это довольно быстро. Мы действовали через два часа после пропажи, а за это время машина, тянущая трейлер, далеко не уедет. У меня есть договоренность с автозаправочными станциями, открытыми всю ночь, на разных автострадах - на идущей вдоль побережья, на удаленной от моря, на пересекающей пустыню. Конечно, из города масса выездов, но, фактически, приходится выбирать из семи основных автострад. Как я уже говорил, у меня есть рабочая договоренность с автозаправочными станциями на каждой из них. Я позвонил им всем, и они стали следить, не появится ли трейлер "Хелиар". Затем моя секретарша начала обзванивать все стоянки для жилых автоприцепов, чтобы узнать, не поставили ли на одну из них трейлер "Хелиар" в течение нескольких последних часов, а один оперативник обзванивал компании, занимающиеся продажей трейлеров, а также подержанных машин и трейлеров, спрашивая про недавно поступивший автоприцеп, который не очень долго использовали. Начали поступать отчеты. Трейлер "Хелиар" проследовал по дороге на Лас-Вегас через Ермо, еще один - на Юму через Холтвиль, а третий видели между Вентурой и Санта-Барбарой. Дальнейшая проверка показала, что один из них был восемнадцатифутовый, другой - огромный тридцатидвухфутовый, и только тот, что шел через Ермо, отвечал нашим размерам - двадцатипятифутовый, но я подсчитал, что по времени нужный нам трейлер не смог бы туда добраться. На стоянки в городе и округе было поставлено два двадцатипятифутовых "Хелиара". Мои парни побывали там и осмотрели их. Затем нам повезло в компании "Идеал". К ним за несколько минут до нашего звонка как раз поступил "Хелиар". Его оставил на консигнацию некто Прим. Мы бросились туда, чтобы осмотреть трейлер - и поняли, что нашли искомое. Даже номерные знаки остались те же. Мы получили описание Прима, его адрес, который, конечно, ничего нам не дал, потому что оказался вымышленным. Но продавец трейлеров - очень неглупый мужик. У него большой опыт в разного рода сделках и, на всякий случай, он записал номер джипа, к которому был прикреплен трейлер. По номерному знаку мы выяснили, что джип принадлежит Томасу Сакетту, проживающему на Митнер-авеню, тридцать девять двадцать один. Я послал туда оперативника, который узнал, что из себя представляет этот Сакетт, но про него я тебе уже рассказывал. - Ты уверен, что это один и тот же человек? - уточнил Мейсон. - Абсолютно. У нас есть его описание. Рост - пять футов семь дюймов, весит сто семьдесят пять фунтов, блондин, около тридцати лет, немного хромает. - А что с кадиллаком? - Кадиллак нам найти не удалось, - ответил Дрейк, - и не удастся, пока не сообщим в полицию. Кадиллаков слишком много и много разных мест, где их можно оставить. С жилым автоприцепом все гораздо проще. - Ты прекрасно поработал. Пол Дрейк небрежно отмахнулся, словно отметая комплимент. - Просто рутина. Пытаешься отработать все варианты того, что можно сделать с трейлером, потом думаешь, как их проверить, а дальше уже организационная работа. - Тем не менее, отличные результаты. И все это может нам здорово помочь, - заметил адвокат. Мейсон повернулся к секретарше: - Где наша клиентка, Делла? Как с ней связаться? - Она оставила номер, - ответила Делла Стрит. - Мы можем передать ей информацию через доктора Холмана Б.Кандлера из Санта-Аны. Она ему полностью доверяет, он - друг семьи. Она просила сообщить ему, если нам удастся что-нибудь узнать до того, как она сама появится у нас завтра утром в девять тридцать. - Кто-то из твоих людей следит за трейлером, Пол? - спросил Мейсон. - Конечно, у меня там два оперативника. Я как раз хотел уточнить с тобой этот вопрос. Если появится тот, кто его туда поставил, и захочет перегнать трейлер в другое место, что нам делать? - Не знаю. Я еще не решил, - ответил Мейсон. Адвокат повернулся к Делле Стрит. - Позвони доктору Кандлеру, пожалуйста. Делла Стрит набрала номер приемной доктора Кандлера, объяснила медсестре, зачем он ей нужен, затем обратилась к Мейсону: - Он сейчас подойдет. Адвокат взял трубку своего аппарата. - Алло! Говорит доктор Кандлер. - Это Перри Мейсон. Мне необходимо срочно связаться с мисс Арлен Дюваль. Она сказала, что это можно сделать через вас. - Насколько я понимаю, вы - мистер Перри Мейсон, адвокат? - Да. - Почему вы хотите связаться с ней, мистер Мейсон? - Мисс Дюваль говорила, что я могу доверять вам, доктор, что вы - друг семьи и для нее, как дядя. - Да. - Мисс Дюваль сегодня обратилась ко мне за консультацией. - Правда? - Относительно одного дела, по которому ей сразу же хотелось принять меры. - Понятно. - Мне нужно передать мисс Дюваль, что меры приняты и в результате мы добились успеха, по крайней мере, частичного. - Вы говорите о трейлере? - Да. - Неужели вы его нашли? - Нашли, - ответил Мейсон. - Он выставлен на продажу на одной из площадок, где продают подержанные жилые автоприцепы. Никаких личных вещей в нем не осталось - я имею в виду посуду, одежду, постельные принадлежности, то есть все, что в нем находилось. Я думаю, мисс Дюваль хотела бы получить информацию немедленно. Если вы дадите мне номер, по которому я мог бы с ней связаться, я бы сразу же позвонил ей и получил дальнейшие указания. - Я не могу сообщить вам ни адрес, ни телефон, - ответил доктор Кандлер, - но я ей все передам. Сколько вы еще будете у себя в конторе, мистер Мейсон? - Тридцати минут достаточно? - Думаю, да. Если вы подождете, я передам ей все, что вы сообщили, а она вам перезвонит. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон и повесил трубку. Делла Стрит, слушавшая разговор со своего аппарата, взглянула на Мейсона. - Осторожничает, - улыбнулась она. - Да, ничего лишнего не скажет, - заметил адвокат. - Однако, его нельзя винить. Он же не знает, на самом ли деле это звонит Перри Мейсон или кто-то из полиции представляется моим именем. Ведь он меня никогда в жизни не видел и не знает мой голос. - Понятно. Он попросит Арлен перезвонить нам и так проверит... - Вот именно. Герти, наверное, скоро уйдет домой, так что, пожалуйста, переключи коммутатор, чтобы все звонки переводились на мой личный номер. Делла Стрит вышла в приемную, выполнила просьбу адвоката, вернулась и сообщила: - Герти как раз собирается домой. Мейсон повернулся к Полу Дрейку. - Пол, Томаса Сакетта следует постоянно держать под наблюдением. Все надо делать осторожно, чтобы он ни в коем случае не догадался о "хвосте". - Не выпускать из виду ни днем, ни ночью? - Да. Я хочу знать, чем он занимается, а также мне необходимо выяснить, что там произошло, когда обокрали Коммерческий банк Лос-Анджелоса и из бронированной машины пропало почти четыреста тысяч долларов... - Ах вот оно что! - щелкнул Дрейк пальцами. - Ты о чем? - Фамилия - Дюваль. Это он подменил пакеты. Его посадили. Она его родственница? - Дочь. - Ого! - Разузнай все, что сможешь, Пол. - Как быстро тебе это надо? - Как можно скорее. - Черт побери! - воскликнул Дрейк. - Ты представляешь? Это ее папаня провернул дельце. - Ему пришлось за него отвечать, - сухо заметил Мейсон. - Он получил наличку, - поправил Дрейк. Делла Стрит, снова выходившая в приемную, чтобы проверить коммутатор, вернулась в кабинет адвоката. - С переводом всех звонков на наш аппарат, шеф, мы здесь сойдем с ума. Точно подтверждая ее слова, зазвонил телефон и она подняла трубку. - Алло! - Арлен Дюваль? - спросил адвокат, увидев, как округлились глаза секретарши. Делла Стрит кивнула. - Он здесь, мисс Дюваль. Передаю ему трубку. - Говорит Перри Мейсон. Добрый вечер, мисс Дюваль. Голос Арлен разительно отличался от голоса доктора Кандлера: она не пыталась скрыть возбуждение. - Вы что-то узнали о трейлере? Я правильно поняла доктора Кандлера? Вы его нашли? - Да, мисс Дюваль. - Где он? - На площадке фирмы "Идеал". - Правда? - Правда. - Но я... я... - Вы знаете, где это? - спросил Мейсон. - Конечно! - воскликнула она. - Я его там покупала. - Когда? - Примерно полгода назад. - Он снова там - оставлен на консигнацию. - И кто его оставил? - Этот человек представился Ховардом Примом. Адрес он назвал вымышленный. - Да, да, конечно. Он... А в каком состоянии трейлер? - Личных вещей в нем не осталось. - Нет, я имею в виду сам трейлер. Деревянные планки не сорваны, обшивка цела? - Очевидно, да. - Мистер Мейсон, мне необходимо немедленно добраться до трейлера. Вы не могли бы... встретиться со мной в "Идеале"? - Когда? - Сколько вам потребуется времени, чтобы доехать? Я буду вас ждать. - У вас есть что-нибудь, что могло бы подтвердить ваше право на трейлер, какая-нибудь регистрационная квитанция или что-нибудь в этом роде? - Ничего, мистер Мейсон. У меня остался только ключ от машины и ключ от трейлера. - Конечно, если вы покупали трейлер в этой фирме, то там должны быть данные о регистрации сделки, - заметил Мейсон. - Хорошо, я еду туда и встречусь с вами. - Прямо сейчас? - Да, прямо сейчас, - пообещал адвокат. Мейсон повернулся к Полу Дрейку. - Я думаю, Пол, что не стоит все открывать моей клиентке, по крайней мере, какое-то время. Я имею в виду сведения о Сакетте. Не надо, чтобы клиент знал все, что знаем мы. - Для меня клиент - ты, - ответил Дрейк. - Я передаю информацию только тебе. А ты уже можешь передавать ее кому хочешь и когда хочешь. Мейсон отодвинул стул от письменного стола и дал указания Дрейку: - Немедленно пошли кого-нибудь следить за Сакеттом. Те двое, что наблюдают за трейлером, пусть продолжают заниматься только этим. И следуют за автоприцепом, куда бы он ни направился. - Ты думаешь, твоей клиентке удастся доказать свои права и забрать его? - Да. Если она купила его в этой компании, то у них должна быть зарегистрирована сделка, и у нас не возникнет проблем. - Странно, что вор поставил его на ту же стоянку, - заметил Дрейк. - Просто совпадение, - высказал свое мнение Мейсон. - Это ты так думаешь, - сухо прокомментировал Дрейк. - Но ведь таких крупных компаний, как "Идеал", не так уж много. - Все равно странное совпадение. - Делла, ты готова? - повернулся Мейсон к секретарше. - Готова, - отозвалась она. Дрейк встал с кресла. - Как я понимаю, меня выгоняют. - Ты абсолютно прав, - подтвердил Мейсон, открывая дверь. - Задержись на работе до половины десятого, - попросил адвокат. - Может, мне потребуется связаться с тобой после того, как мы съездим на эту площадку. И, пожалуйста, разузнай все о краже из банка. - Останусь до десяти, - пообещал детектив и направился по коридору в свое агентство, находившееся на том же этаже, что и офис Мейсона, но ближе к лифту. Адвокат с секретаршей спустились на лифте вниз и сели в машину Мейсона, находившуюся на стоянке для работников фирм, арендующем площадь в здании, прилегающем к ней. Мейсон легко вписался в поток машин, заполнивших улицы в вечерний час. - Сколько нам туда добираться? - спросила Делла Стрит. - По меньшей мере, минут двадцать. - Ты решил стать образцовым водителем? - в удивлении подняла брови Делла. Мейсон кивнул. - Автомобиль стал смертельным оружием. Слишком много людей на слишком большом количестве машин одновременно направляются в разные места. - Теперь я могу расслабиться и не следить, нет ли по пути регулировщиков дорожного движения, - улыбнулась Делла, откидываясь в кресле. - С сегодняшнего дня регулировщики - мои друзья. Я становлюсь законопослушным гражданином и хочу, чтобы все были такими. Что ты думаешь о нашей новой клиентке, Делла? - Бедняжка! Она попала в такую неприятную ситуацию! - Еще бы! - Шеф, ты скептически подходишь к этому делу. Мейсон притормозил перед светофором, когда свет поменялся на желтый, и сказал: - Если анализировать только факты, без каких либо приукрас, то мы имеем дело с девушкой, отец которой присвоил почти четыреста тысяч долларов. Она ездит на дорогой машине и живет в дорогом трейлере. Она не работает, а разгуливает босиком по росе и мягкий солнечный свет ласкает ее кожу. - Прекрасная работа, если, конечно, тебе удастся так устроиться, - заметила Делла. - А теперь посмотри на это с точки зрения органов, занимающихся условно-досрочным освобождением. Колтон П.Дюваль находится в тюрьме, приговоренный к лишению свободы на срок, зависящий от поведения заключенного. Он утверждает, что невиновен и ложно обвинен. Обстоятельства кражи полностью не ясны. Как представитель закона, ты беспокоишься по поводу того, сколько времени будешь держать Колтона Дюваля в тюрьме. Возможно, ты даже не исключаешь условно-досрочное освобождение. Ты связываешься с полицейскими, чтобы узнать их мнение. Они рассказывают о дочери, которая разъезжает на престижной машине, живет в первоклассном трейлере, не работает и не стесняет себя в расходах. - Когда ты это так представляешь... - Делла Стрит запнулась. - Боже, шеф, своими действиями она продлевает отцу срок. - При одном условии, - улыбнулся адвокат. - Каком еще? - Что Совет по помилованию и условно-досрочному освобождению вообще намеревается, хотя бы в будущем, условно-досрочно освободить Колтона Дюваля. Может показаться, что Арлен пытается не вытащить отца из тюрьмы, а как раз наоборот, подольше оставить его там. Несомненно, с точки зрения властей действия дочери кажутся чрезвычайно раздражающими, чтобы не сказать хуже. - Определенно, - согласилась Делла. - С другой стороны, - продолжал Мейсон, - они могут рассматриваться, как способ приманки. - Каким образом? - Дюваль садится в тюрьму. Ему дают понять, вполне возможно, только намеками, что, если он готов вернуть украденное, то его условно выпустят на свободу. Очевидно, он не собирается ничего отдавать, а хочет переждать. В конце концов, власти приходят к заключению, что он намеревается молчать. Затем дочь начинает тратить деньги, неизвестно откуда добывая средства к существованию. Живет в свое удовольствие. Естественно, органы, занимающиеся условно-досрочным освобождением, думают что-то вроде следующего: "Контроль над деньгами перешел от отца к дочери. Может, стоит его выпустить на свободу и вести за ним постоянное наблюдение? Мы будем следить за каждым его шагом. Мы не в состоянии ничего предпринять, когда дочь тратит деньги, а вот если _о_н_ начнет их тратить, снова засадим за решетку и, не исключено, предъявим обвинение дочери, как соучастнице. Тогда мы, может, найдем деньги и хоть часть из них вернем!" Делла Стрит обдумала сказанное. - Кто-то ведет очень большую игру, - наконец заметила она. - Вот именно. - А как ты вписываешься в эту схему? - спросила она адвоката. - Возможно, мне предназначена роль пешки. - От которой можно, в случае необходимости, легко избавиться? - Да. - Будь осторожен. - Постараюсь. Мейсон свернул на скоростную автостраду. Десять минут они ехали молча, затем адвокат завернул на боковую дорогу, проехал полдюжины кварталов и вырулил на площадку, принадлежавшую компании "Идеал". Мейсон припарковал машину и они с секретаршей направились к длинной веренице трейлеров, выставленных на продажу. - Вот ведь изобретение! - воскликнула Делла, когда Мейсон остановился перед одним из экспонатов. - На таком маленьком пространстве тебе предоставляются все удобства, потому что оно очень экономно используется, все компактно, комфортабельно - настоящий дом на колесах! Вслед на ними в трейлер зашел продавец, дружелюбно улыбаясь. - Ну как, нравится? Хотите купить? - Нам нужно встретиться с менеджером, - заявил Мейсон. - С Джимом Хартселом? - Он - менеджер? Продавец кивнул. - Где его найти? - Следуйте за мной, пожалуйста. Они прошли вдоль вереницы трейлеров, а потом повернули налево. - Блокнот и ручка с собой, Делла? - спросил Мейсон у секретарши. - Никогда с ними не расстаюсь - только, когда моюсь в ванной. - Арлен Дюваль может приехать на такси, а может сама быть за рулем. В последнем случае я бы хотел, чтобы ты записала номер машины. Делла Стрит кивнула. Продавец остановился перед небольшим зданием. - Вот здесь располагается наша контора. Там вы найдете мистера Хартсела. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон, пропуская Деллу вперед. Хартсел оказался широкоплечим мужчиной с бочкообразной грудной клеткой. Он напоминал медведя-гризли. Опытным взглядом он сразу же понял, что перед ним не потенциальные покупатели. - Здравствуйте! Ну, какие у вас жалобы? - Жалобы? - переспросил Мейсон. - Конечно, - ответил мужчина, засмеявшись. - Когда сюда заходят люди, решившие купить трейлер, чтобы оформить сделку, их лица светятся улыбками. Они приняли важное решение. Они собираются путешествовать, как цыгане, по-настоящему наслаждаясь жизнью. А когда я вижу унылые и сосредоточенные лица, то сразу же понимаю - пришли жаловаться. Так что случилось? Вы купили у нас трейлер и он оказался дефектным? Мейсон тоже рассмеялся. - Я - Перри Мейсон, - представился он. - Адвокат? - Да. Хартсел сжал руку Мейсона своими толстыми, сильными пальцами. - Рад встретиться с вами. - Это моя секретарша - мисс Стрит. Делла Стрит уже начала протягивать руку, но Мейсон остановил ее: - Я бы поостерегся, Делла, - сказал он, потирая кисть. - Вы и сами не слабак, - заметил Хартсел. - Я занимался боксом, а когда учился на продавца, нам говорили, что следует встречать клиента сердечным рукопожатием. По-моему, это означает пересилить другого. Ваш туз, правда, мне побить не удалось. Рад познакомиться с вами, мисс Стрит. Садитесь, пожалуйста, и расскажите мне, в чем дело? Я нарушил закон? - Вы знакомы с Арлен Дюваль? - спросил Мейсон. - Дюваль... Дюваль... где-то я слышал это имя... вспомнил! - внезапно Хартсел расплылся в улыбке. - Шутка? - Нет, просто приятные воспоминания. Неплохая девчушка. Купила трейлер фирмы "Хелиар". Расплатилась наличными. - То есть как наличными? - переспросил Мейсон. - Очень просто. - Чеком или... - Нет. Наличными. На-лич-ны-ми. Хрустящими стодолларовыми бумажками. - Еще что-нибудь знаете о ней? - поинтересовался Мейсон. - Если мне покупатель прямо на месте выкладывает требуемую сумму за трейлер, мне о нем ничего больше знать не надо. А что она натворила? Банк обокрала? Мейсон уже хотел что-то сказать, но сдержался. - Так в чем дело? - Тот трейлер, который вы ей продали, украли. - Черт побери! Он застрахован? - Не знаю, - ответил Мейсон. - Я заинтересован только в том, чтобы получить трейлер обратно. - Чем я могу вам помочь? - Вернуть его нам. Улыбка сошла с лица Хартсела. - Секундочку, - сказал он уже другим тоном. - Нет, я не намекаю на то, что вы его украли, - успокоил Мейсон собеседника, - но, очевидно, что вы его купили. - Ах, вот в чем дело. Где-то час назад мне звонили и спрашивали, привозили ли мне сегодня трейлер фирмы "Хелиар". Я его не покупал, а взял на консигнацию. Кстати, вот передо мной лежит бумага... Мистер по фамилии Прим - по крайней мере он так представился - оставил телефон и адрес. В целях предосторожности я записал номер его джипа, но еще не проверял. - Джип мог предоставить и приятель, - заметил Мейсон. - Хотите посмотреть на трейлер? - предложил Хартсел. Мейсон кивнул. - Владелица должна появиться с минуты на минуту. Мы договаривались встретиться у вас. - Но пока мы можем посмотреть на трейлер, - сказал Хартсел. - Конечно, мистер Мейсон, я много слышал о вас и знаю, какая у вас репутация, но я все равно должен сам удостовериться. Я веду учет всех продаваемых нами машин. Например, на каждом трейлере ставится номер производителя. Мейсон снова кивнул. - Сейчас я посмотрю свою картотеку, - заявил Хартсел и направился в угол комнаты, открыл дверцу огромного сейфа, нашел нужную карточку и быстро переписал все данные в блокнот. - Ну вот. Теперь у нас... Он внезапно запнулся - дверь отворилась и влетела Арлен Дюваль. - Добрый вечер! Я задержалась - такое движение! Просто ужасно. - Так-так! - воскликнул Хартсел. - Мисс Дюваль! Как вы поживаете? Она подошла к менеджеру, протягивая руку. - Прекрасно. - Уж выглядите вы точно прекрасно. Хартсел опустил руку Арлен, потом снова взял, теперь уже за запястье, и поднял ее кверху, чтобы показать Делле Стрит. - Как видите, мисс Стрит, никаких следов. При общении с противоположным полом я нежен, словно летний ветерок. Я сжимаю руки только когда пытаются сжать мою. Мистер Мейсон рассказал мне о вашем трейлере, мисс Дюваль. - Да, его украли. - И, похоже, он сейчас у меня. - Это мне сообщил мистер Мейсон. - Может быть, кто-либо объяснит мне, откуда у мистера Мейсона такая информация? - Она заплатила мне за то, чтобы я его нашел, - ответил адвокат. - Она обратилась к вам, а не в полицию? Арлен Дюваль кивнула. Хартсел с минуту колебался, потом заявил: - Ладно, давайте посмотрим. Я сразу же скажу вам, тот это трейлер или нет. Менеджер пошел впереди, указывая дорогу и не прекращая говорить. - Я держу все трейлеры, оставленные на консигнацию, вот там - в дальней части. Конечно, мы пытаемся продать их, но с них не получишь такую прибыль, как с тех, которые являются нашей собственностью, и, конечно, если вопрос касается привлечения капитала и оборота, я предпочитаю оборачивать собственный капитал. Перед тем, как добраться до отсека, где выставлены трейлеры, оставленные на консигнацию, покупатель проходит мимо нескольких очень привлекательных автоприцепов. Не знаю, пользуетесь вы ими или нет, но, я думаю, мистер Мейсон, вам следовало бы иметь трейлер, чтобы отдыхать от назойливых клиентов. Ведь наверняка, вам так надоедают люди, рассказывающие о своих проблемах. Вот, например, двадцатипятифутовый, его прекрасно можно прицепить к вашей машине. Вы даже не почувствуете, что его тянете. Он легкий, как перышко, но, в то же время, очень прочный, облицован стеклопластиком, так что его можно оставить на палящем солнце в пустыне и наслаждаться прохладой, которая сохраняется внутри, словно в глинобитной хижине. Хотите посмотреть? - Не сегодня. - Не обращайте на меня внимания, - усмехнулся Хартсел. - Я это всегда делаю. Может, даже и не пытаюсь продать, а проверяю, не потерял ли навык. Ну вот мы и пришли. Это тот самый "Хелиар". - Заперт? - поинтересовался Мейсон. - Конечно. Мы держим на замке оставленные на консигнацию прицепы. Фактически, мы запираем все, кроме демонстрируемых в передней части площадки. - Я его открою, - заявила Арлен Дюваль, доставая из кармана ключ. Хартсел, который уже тоже приготовил ключ, сразу же отошел в сторону, чтобы посмотреть, подойдет ли ключ Арлен к замку. Дверь открылась. Арлен даже не пыталась скрыть свое нетерпение, она буквально запрыгнула внутрь. Мейсон помог Делле Стрит войти, поддерживая ее под руку. Шествие замыкал Хартсел. - Это он, - сказала Арлен. - Надо проверить, - заметил менеджер. Он нашел металлическую пластину, скрытую за дверью, вытер ее пальцем, чтобы явно проступал номер, и сравнил с номером у себя в блокноте. - Да, похоже, он, - согласился Хартсел. Менеджер открыл дверцу шкафа и осветил фонариком еще одну металлическую пластину. - Да, номера совпадают. - А кроме номеров у него есть какие-нибудь отличительные черты? - спросил Мейсон у Арлен Дюваль. - Посмотрите вон тот ящичек, сбоку от кровати, на нем еще стоит зеркало. Я разлила внутри бутылку чернил и так и не смогла полностью оттереть пятно. Хартсел снял зеркало и открыл ящик. - Да, сестричка, ты выиграла. Пятно есть. Кто-то еще хочет убедиться? Мейсон и Делла Стрит тоже подошли и посмотрели внутрь. - Когда его украли? - поинтересовался менеджер. - Сегодня утром. - Да, быстро сработали. Все подчистую выгребли. Арлен Дюваль кивнула. - Так что вы собираетесь делать? - спросил Хартсел. - Я не хочу оставлять его у себя, но просто так отдавать вам тоже не собираюсь. Я надеюсь, вы сообщили в полицию? Арлен Дюваль покачала головой. - Вам следует это сделать. - Почему? - холодно спросил Мейсон. Хартсел окинул его оценивающим взглядом. - Предположим, ко мне приходит мистер Прим и спрашивает, где его трейлер. Я отвечаю, что отдал его мисс Дюваль, потому что это ее трейлер и был украден. А Прим поставит здесь все с ног на голову. - Этого не случится. - А вдруг? - В_ы_ знаете, что это трейлер мисс Дюваль, - ответил Мейсон. - Я знаю, что это трейлер, который я ей продал, то есть на нем те же номера и не похоже, что пластины меняли или пытались выбить новые цифры. Но, предположим, Прим заявит, что купил его у мисс Дюваль? Вы видите, в каком я тогда окажусь положении? Если он появится, начнет выступать, а я спокойно протяну руку к телефону и заявлю: "Давайте вызовем полицию", это одно, но мне не хочется выслушивать обвинения и ерзать на стуле. - Я, как адвокат мисс Дюваль, заявляю вам, что у вас находится украденная вещь. - А мне нет дела до ваших заявлений. Плевать мне на них. Отправляйтесь в Суд и там выступайте. Подавайте виндикационный иск [иск о возвращении владения движимой вещью]. - Мы также потребуем компенсации за незаконное удержание имущества. - О, естественно, вы захотите компенсации, но я-то просто прошу вызвать полицию. Это самое разумное в данной ситуации. Я именно это скажу судье и присяжным, если вы меня втянете в какой-либо судебный процесс. У вас все сорвется. Если трейлер украли, надо заявлять в полицию. - Мисс Дюваль боится огласки. - Ну кого это заинтересует? - Может заинтересовать, - сообщил Мейсон. - Почему? - внезапно у Хартсела зародились подозрения. - Потому, что когда трейлер украли, - объяснил Мейсон, улыбаясь, - мисс Дюваль загорала. Именно поэтому ворам удалось скрыться вместе с прицепом и машиной. - И машиной тоже? Мейсон кивнул. - Тогда, несомненно, надо звать полицию. - А газеты? - Это ее проблема, а не моя. - Ладно, давайте забудем, что трейлер украли. - И что тогда? - Я куплю его, - заявил адвокат. - Сколько он стоит? - Мистер Прим хотел за него две тысячи восемьсот девяносто пять, - сообщил менеджер. - Я предложил ему две тысячи. Я бы выставил его за две четыреста и он бы ушел за тридцать дней. Две тысячи восемьсот девяносто пять - высоковато. Может, вы сами назовете приемлемую цену... - Никаких торгов, - ответил Мейсон. - Я куплю по его цене - две тысячи восемьсот девяносто пять. Позвоните мистеру Приму и пригласите его сюда. Скажите, чтобы захватил регистрационную квитанцию и мы оформим сделку. - Секундочку. Что вы такое говорите? - не понял менеджер. - Если этот трейлер украли... - Когда мистер Прим придет сюда, - прервал Мейсон, - если он, конечно, придет, я произведу гражданский арест, а _з_а_т_е_м_ позвоню в полицию. - А вот это имеет смысл, - заявил Хартсел. - Пошли в контору. Я сейчас же свяжусь с ним. Они вышли из трейлера. Арлен Дюваль заперла его, и они направились в контору. Не успели сделать и двадцати шагов, как Делла Стрит, наблюдавшая за Арлен Дюваль, тихо спросила: - Мисс Дюваль, мне казалось, что у вас была сумочка? - Ой! - воскликнула Арлен. - Конечно. Я положила ее на кровать, когда мы рассматривали то пятно в ящичке. Сейчас я за ней сбегаю. Она повернулась и бросилась к трейлеру. Хартсел с восхищением посмотрел ей вслед. - Вот девочка бегает! Коленки вместе, локти прижаты к бокам, поддерживает юбку, чтобы не путалась в ногах, а скорость! Как олениха! Наверное, занимается спортом. - У нее это от природы, - высказала свое мнение Делла Стрит, наблюдая, как Арлен Дюваль вставляет ключ в замок. - Ладно, пойдемте в контору и вы позвоните Приму, - предложил Мейсон. Хартсел подождал с минутку, затем медленно повернулся, прошел несколько шагов и резко остановился. - Я должен проверить, как она его запрет. Пока трейлер находится у меня, я отвечаю за него и... Если не возражаете, давайте подождем. Они остались на улице. Мейсон закурил. - Что-то она долго ищет свою сумочку, - заметил Хартсел. - Возможно, она не на кровати, а в одном из шкафов и... - предположила Делла Стрит. Внезапно Хартсел решительно направился к трейлеру. Мейсон и Делла Стрит с трудом поспевали за ним. Они уже почти вплотную приблизились к автоприцепу, когда распахнулась дверь и появилась Арлен Дюваль. - Я думал, теперь мы еще и вас потеряли, вдобавок к сумочке, - сказал менеджер без улыбки. Серо-голубые глаза посмотрели на него с разоружающей искренностью. - О, Боже, я и не представляла, что всех задерживаю. Вы же знаете, что ни одна женщина не может пройти мимо зеркала. Когда я увидела свое отражение, то сразу же достала косметичку. Боюсь, что сегодня у меня было столько дел, что я совсем забыла о своей внешности. Хартсел сразу же успокоился, удовлетворенный объяснением, улыбнулся и снова начал рассказывать: - Да, вы правы. Вы удивитесь, узнав, что большинство женщин при осмотре трейлеров пробегают глазами по кухонным приспособлениям, останавливаются у одного из зеркал в полный рост, осматривают себя, а потом некоторые достают косметичку и берутся за работу. Ладно, давайте запирать дверь. Для безопасности будет лучше, если я закрою ее своим ключом. Он вставил ключ в замок и защелкнул его. - Насколько я понимаю, этот ключ вы получили от мистера Прима? - поинтересовался адвокат. - Конечно. Он же не мог оставить трейлер без ключа. А почему у вас возник такой вопрос? - Я спросил просто так, из чистого любопытства. - Подождите минутку, - остановился Хартсел. - Что-то здесь не так. Если он украл автоприцеп, то откуда у него ключ? - У него должен был быть ключ. Я оставила трейлер запертым, - вставила Арлен Дюваль. - Так где он его взял? - Возможно, ключ от одного трейлера подходит ко всем остальным моделям той же серии, - предположила Делла Стрит. - Только не у "Хелиара", - возразил Хартсел. - Это высококлассный трейлер. Фирма очень тщательно разрабатывает свои модели, они одни из лучших на нашем рынке. - Несомненно, мистер Прим каким-то образом его раздобыл, так как вручил вам, - сделал вывод Мейсон. - А, раз ключ подходит, может, стоит спросить самого Прима, где он его взял? - Полностью с вами согласен. Пойдемте звонить. Они вернулись в контору. Хартсел взял в руки бумажку, оставленную Примом, набрал номер, а когда на другом конце ответили, сказал: - Добрый вечер. Позовите, пожалуйста, мистера Прима. Это мистер Хартсел из компании "Идеал". Остальные слышали, как из трубки доносятся какие-то звуки, потом снова заговорил Хартсел: - Но он оставил этот номер. Он здесь не живет?.. Ховард Прим. Вы его не знаете?.. Да, да, я понял. Простите. - Хартсел положил трубку и сообщил: - Очень недовольны. Попал в квартиру. Я уже второй, кто сегодня попадает к ним и спрашивает Ховарда Прима. Никогда о нем не слышали. - Вы не могли перепутать номер? - поинтересовался Мейсон. - Нет. Он сам его написал. Вот посмотрите, его почерк. Здесь и адрес указан. - А вы улицу проверяли? - поинтересовался Мейсон. - Вы имеете в виду адрес? - Нет, улицу, - ответил адвокат. - Мне кажется, что на ней таких номеров просто нет. Насколько я помню, она совсем короткая... Менеджер достал карту города, разложил на столе, нашел нужную улицу, проверил номера домов, заглянул в алфавитный указатель и посмотрел на адвоката: - Ладно, вы выиграли. Но мне нужна расписка за трейлер и заявление от вас, что вы берете на себя ответственность за доставку его своей клиентке. Поверю вам на слово, что он угнан. У вас хорошая репутация. Однако, я требую от вас письменного заявления с подписью. - Составляйте, я подпишу, - согласился Мейсон. - Когда вы собираетесь забрать трейлер? - Прямо сейчас, - ответила Арлен Дюваль. - Но вы же сказали, что вашу машину украли. - У меня есть машина. - А трейлер к ней можно прицепить? Буксирное устройство имеется? - Да. Все полностью подготовлено. - Ладно, - сказал Хартсел. - Я бы, конечно, предпочел вызвать полицейских, но раз вы не хотите, значит, не будем. Только я в этом заявлении постараюсь все оговорить, чтобы потом у меня не возникло никаких проблем. - Я подпишу заявление в том случае, если вы укажете, что передаете трейлер Арлен Дюваль на основании моего заверения в томи, что он был у нее украден и она является истинной владелицей. Включите в заявление и то, что вы сверили номер трейлера с номером автоприцепа, проданного вами ранее мисс Дюваль. - Справедливо, - заметил менеджер и взялся за дело. Хартсел положил на стол чистый лист бумаги, написал несколько строк, помедлил, написал еще что-то, а потом его ручка просто стала летать над столом. В конце-концов он протянул бумагу Мейсону. - Вы - адвокат. Интересно, подпишите ли вы это. Мне всегда давали понять, что адвокаты никогда не подписывают никаких документов в той форме, в которой им их предоставляют. Мейсон вынул из кармана ручку и заявил: - Я подпишу, даже не читая. Хартсел посмотрел на него в полном недоумении. - Шеф, даже не читая? - тихим голосом спросила Делла Стрит. - Ну вот, я подписал. А теперь, Делла, скопируй, пожалуйста, этот документ в блокнот. Даже если я подписал его, не читая, я хочу иметь копию того, что подписал. Мейсон держал документ таким образом, чтобы Делла видела его и могла стенографировать. Затем Мейсон небрежно бросил его Хартселу. - Мисс Дюваль, - обратился адвокат, - идите прицеплять трейлер к машине. - Лечу! Хартсел медленно встал из-за стола. Он покачал головой. - Не могу этого переварить. Адвокат подписал документ, даже не читая. Я думал, вы всегда советуете своим клиентам обратное. - Советуем, - подтвердил Мейсон. Арлен Дюваль быстро сбежала по ступенькам. Менеджер подошел к двери и крикнул одному из помощников: - Джо, помоги мисс Дюваль прицепить сегодняшний "Хелиар" к машине. - Она его купила? - спросил помощник. - Дважды, - улыбнулся Хартсел и вернулся в контору. - Подписал, не читая, - пробормотал он себе под нос. - Если не возражаете, я сейчас объясню вас один пункт закона, который вам когда-нибудь может пригодиться, - предложил Мейсон. - Не исключено, что тогда вы перестанете волноваться. - Какой еще пункт? - Документ представляет из себя соглашение только в том случае, если он подписан, заверен печатью и формально вручен. В штате Калифорния подпись подразумевает и печать, но документ не имеет силы, пока не был формально вручен. - И что? - спросил Хартсел. - Я не читал его перед тем, как подписывать, но я прочитал его, когда держал в руках и мисс Стрит его копировала. - Вы хотите сказать, что если бы в документе вас что-то не устроило, вы бы отказались мне его вручить? - Вот именно. Я бы его порвал. Хартсел улыбнулся. - Теперь я спокоен. Вы меня просто ошеломили, когда подписали, не читая. Я не думал, что вы согласитесь на тот абзац о гарантиях. - Если бы я стал с вами спорить, вы бы не отдали трейлер. - Вы правы, - признался менеджер. - Я думаю, из вас получился бы прекрасный продавец трейлеров, мистер Мейсон. Хартсел встал и протянул руку. - На этот раз давайте будем разумны и станем жать в два раза слабее, - предложил Мейсон. - Вы устанавливаете предел, - сказал Хартсел. Мужчины пожали руки. Мейсон и Делла Стрит отправились на площадку, где Арлен Дюваль подгоняла машину к трейлеру, давая задний ход. Сразу было видно, что у нее в этом деле большой опыт: крюк встал точно под гнездом на прицепном устройстве. Механик опустил крюк, поправил цепь и заметил: - Прямое освещение, стоп-сигнал и электрический тормоз не совпадают, мисс... - У меня есть розетки для "Хелиара", - сообщила она, открывая бардачок. - Подсоедините к проводам машины. - Подумать только, вы все предусмотрели, - поразился механик. - Вас это удивляет? - спросила Арлен Дюваль. - Да, - сухо ответил мужчина. Пока механик разбирался с проводами и делал подсоединение, Мейсон подошел к своей клиентке. - Какие планы? - спросил он. - Хочу, чтобы вы занялись моими делами и делами отца. Начало получилось прекрасное. Продолжайте в том же духе. - Мои методы могут вам не понравиться, когда вы узнаете меня лучше. - Почему? - Я служу правосудию. - Мне нравится то, что я видела до сих пор. - Предположим, ваш отец на самом деле виновен? - Он не виновен. - Вы хотите, чтобы я поднял его дело? - Определенно. - Вы сейчас заберете трейлер с собой? - Конечно. - Вы куда-то несетесь в трейлере, из которого украдено все - там нет ни одеяла, ни наволочек, ни простыней, ни полотенец, ни мыла, ни продуктов. - Вы правы. - Но тем не менее, вы собираетесь уезжать? - Немедленно. - И ночевать в нем? Она кивнула. - Когда я вас увижу? - Завтра утром в девять тридцать. Я принесу ваш предварительный гонорар. Огромное вам спасибо. - Если вы хотите, чтобы я вас представлял, мне потребуется много информации. - От меня? - И от вас, и от других людей. Мне придется нанимать детективов. - Нанимайте. - Может набежать кругленькая сумма. Она встретилась с ним глазами. - Давайте уточним одну вещь, мистер Мейсон. Если вы возьметесь помочь моему отцу, я уполномочиваю вас на любые шаги, какие бы ни потребовались. - Хорошо, но расходы... - Я сказала что-нибудь о расходах? - Нет. О них говорю я. - Прекратите. Делайте, что считаете нужным. - Обычно я пользуюсь услугами "Детективного Агентства Дрейка". Пол Дрейк работает на меня. Именно благодаря ему мы нашли ваш трейлер. - Прекрасно. Нанимайте столько людей, сколько нужно. - Есть какой-нибудь предел? - Нет, - медленно и уверенно ответила Арлен. Внезапно она протянула в окно худую, загорелую руку и схватила Мейсона за запястье. - Не теряйте времени. - Не совсем то место, где заканчивать разговор, - заметил адвокат. - Возможно, но не для меня. Вперед! Делайте, что считаете необходимым. - Не забывайте, о чем я вас предупредил, - несколько раздраженно сказал Мейсон. - За передачу этих денег властям назначено большое вознаграждение. Если вы попытаетесь срезать углы, то я воспользуюсь этим вознаграждением вместо гонорара. - Я тоже так считаю. - Я не шучу. - Все готово, мисс, - крикнул механик. - Пока. До завтра, - улыбнулась Арлен Дюваль адвокату. 4 Около девяти часов вечера Мейсон и Делла Стрит вошли в контору Пола Дрейка. Детектив понюхал воздух и заметил: - По вашим довольным лицам я вижу, что вы неплохо поужинали. Аромат до сих пор не пропал. - Да, жизнь прекрасна, Пол, - сказал Мейсон, закуривая сигарету. - Для тебя, - ответил Дрейк, доставая таблетку соды. Детектив подошел к графину с водой, налил половину бумажного стаканчика и принял таблетку. - Так плохо? - спросил Мейсон. - Я сижу здесь, накручиваю диск телефона, отвечаю на звонки, посылаю своих парней на задания, руковожу ими, помогаю им, исправляю их ошибки, иногда думаю за них, проверяю отчеты, спорю с клиентами, несусь в ресторан быстрого обслуживания, хватаю жирную жареную пищу, проглатываю все на ходу, мчусь обратно и пытаюсь выяснить, что произошло за те несколько минут, что меня не было на месте. - Ты очень много работаешь, Пол. - Это ты сказал, не я. - А как там наша любительница позагорать? - поинтересовался Мейсон. - Сидит в трейлере, прицепленному к взятой напрокат машине. Выехав с площадки "Идеала", она направилась в универмаг. - У твоих людей не возникло проблем с наблюдением за ней? - За Арлен Дюваль направлялась целая процессия, - усмехнулся Дрейк. - Еще кто-то? Детектив кивнул. - Что случилось? - спросил Мейсон. - Твоя маленькая подружка купила одеяла, простыни, наволочки, скатерти, посуду, полотенца, мыло, продукты... Боже, Перри, она скупила пол универмага! Причем сделала все очень быстро. Казалось, она отрепетировала процедуру или делала все именно так столько раз в прошлом, что подобные мероприятия вошли у нее в привычку. - У нее имелся список товаров, которые нужно приобрести? - спросил Мейсон. - Нет. Она пронеслась по универмагу, как ураган по куче осенних листьев. Продавцы бегали вокруг, раскладывали купленное по ящикам и мешкам и относили в трейлер, словно аборигены в Африке на сафари. Мейсон встретился взглядом с Деллой Стрит. - Она сразу же расплатилась или просила отнести на счет? - Сразу же. - Как? Чеком или... - Наличными. - И много у нее было с собой? - Как у Санта-Клауса. Разбрасывала деньги, словно зеленое конфетти. О цене даже не спрашивала - просто показывала пальцем. Мне вот это, это и это, немного вон того, дюжину этих и ваш лучший вариант такого-то. Мейсон нахмурился. - Итак, она загрузила трейлер, - продолжал отчет Дрейк. - Я думаю, ей потребуется несколько часов, чтобы разложить все по местам. Но она запаслась всем необходимым. Да причем какого качества! Одеяла из чистой шерсти, пуховые покрывала, столовое серебро, а какие тарелки, чайные и кофейные сервизы! Лучшие сковородки, скороварки, и ко всему в придачу - полный набор консервов, какие только были в том универмаге. - Что она сделала потом? - Уехала. Двое моих парней последовали за ней, а один остался. - Где остался? - У универмага. - Зачем? - Интуиция подсказала. - Что? - Когда твоя любительница позагорать отъехала, за ней последовала не вся процессия. Кое-кто задержался, так что мой третий оперативник тоже решил не спешить. - И что он обнаружил? - Он видел, как несколько человек вошли в универмаг и стали беседовать с кассирами, предварительно предъявив удостоверения и жетоны полицейских. После этого кассиры открывали кассы и доставали зеленое конфетти, разбросанное твоей клиенткой, а мужчины с удостоверениями вручали им другие купюры взамен оставленных Арлен Дюваль, а те, которыми расплатилась она, убирали себе в бумажники. Заполучив, что хотели, мужчины покинули универмаг. - Вернемся теперь к тем твоим оперативникам, которые следовали за самой Арлен. У них возникли какие-нибудь проблемы? - Никаких. Арлен направилась к подсобной дороге, которая окаймляет гольф-клуб "Ремуда", затем она свернула на грунтовую и по ней добралась до совсем пустынной дороги, проходящей за гольф-клубом. Именно на ней я сегодня обнаружил следы джипа. - И что там делала Арлен? - Припарковала трейлер, расположилась, зажгла фонарь, подвесила его на крюк в трейлере, начала весело разбирать купленное - стелить постель, раскладывать все по полкам. - А твои люди остались там, чтобы следить за ней? - Ну, не совсем там, Перри. Они вернулись обратно на шоссе. С того места, где припаркован ее автомобиль, невозможно выехать никаким иным способом, кроме того, как она туда добралась. Ей придется развернуться и двигаться по подсобной дороге. Я велел им следовать за трейлером, если она вновь решит куда-то отправиться. Они звонят с отчетами каждый час. - А из процессии кто-то остался? - поинтересовался Мейсон. - Мои парни сейчас видят только одного. Машина припаркована не очень далеко от нашей, ближе к городу. Изначально в ней сидело трое, но сейчас остался один, за рулем. Он, как и мои парни, следит, не появится ли трейлер. Двое других исчезли в кустах. Наверное, расположились там, откуда им видна дверь трейлера, чтобы не пропустить, если любительница позагорать куда-нибудь соберется. - Не дают девушке уединиться, - усмехнулся Мейсон. - Очевидно, они считают, Перри, что ситуация близится к завершению, - сухо заметил Дрейк. - В воздухе чувствуется напряжение, как будто каждый ждет, что вот-вот что-то произойдет. Напряжены все, кроме твоей клиентки. Она спокойна, как утка, только что севшая на яйца. - А те, другие, знают, что твои оперативники занимаются тем же самым? - Конечно. На подобном задании скрыться друг от друга практически невозможно. Мои парни записали их номер машины, а они - наш. - Кому принадлежит та машина? - Номер не зарегистрирован. Ты сам знаешь, что это означает. Мейсон прищурился, задумавшись. - Что тебе удалось разузнать о краже в Коммерческом банке Лос-Анджелоса? - поинтересовался адвокат. - Побойся Бога! - воскликнул Дрейк. - Мы только начали работать по этому вопросу. - Знаю, но я хочу быть в курсе. - Ты слышал что-нибудь о неком Джордане Л.Балларде? - спросил Дрейк. - А кто это, Пол? - Бывший банковский служащий, который работал в паре с Дювалем, когда исчезли деньги. - И что ты можешь про него рассказать? - В его обязанности входил осмотр посылаемого из банка пакета с наличными. В тот день он поставил на тотализаторе и обращал больше внимания на то, что неслось из маленького портативного радиоприемника, а не на то, чем занимался Дюваль. - Но даже в этом случае, Пол, он не смог бы прихватить деньги, потому что к ним самим не прикасался, - заметил Мейсон. - Наличные упаковывал Дюваль и... - Все правильно, - прервал Дрейк, - но Балларда уволили из-за этой невнимательности. Руководство банка не думало, что он имел отношение к краже, хотя, конечно, полной уверенности у них не было, и они уволили его в связи с несоответствием занимаемой должности. Конечно, после этой истории Баллард не мог найти работу ни в одном финансовом учреждении. - И что с ним теперь? - Как выяснилось, он от этого только выиграл. Какое-то время ему везде отказывали и, в конце концов, насколько я понимаю, он был готов уже на любую работу. Он устроился на автозаправочную станцию, скопил немного денег, потом заболел владелец этой бензоколонки и Баллард купил ее у него. Затем Баллард занял деньги, открыл несколько филиалов и стал торговать шинами и запасными частями к автомашинам. Потом у него появилась возможность выкупить участок земли, где расположена автозаправочная станция. Он внес несколько тысяч в качестве первого взноса и согласился в дальнейшем выплачивать по тысяче в месяц. Затем один крупный универмаг, решивший открыть филиал, выбрал именно это место. Они подписали договор с Баллардом. Бывший банковский служащий все еще трудится на автозаправочной станции, хотя ему самому работать, явно, больше не требуется. - Где находится его бензоколонка? - Это уже не бензоколонка, а целый комплекс, - поправил Мейсона Дрейк. - Между Флоссман-авеню и десятой улицей. Адвокат записал адрес в блокнот. - Что-нибудь еще, Пол? - спросил он. - Ты, возможно, знаешь, что пять тысяч из украденных денег были в учтенных купюрах. Мейсон кивнул. - Это оказалось простое совпадение. Полиция занималась одним шантажистом, требовавшим выкуп, и... - Да, я слышал, - перебил его Мейсон. Дрейк внимательно посмотрел на него и заметил: - Похоже, ты слышал слишком много. - Только общие факты. - Дюваль оказался в очень неприятном положении. Ему удалось увести почти четыреста тысяч долларов. Номера купюр общей сложности пяти тысяч долларов имеются в полиции. Дюваль, естественно, не знает, каких. - Пять из четырехсот. Другими словами, если он запустит руку в груду налички и вынет оттуда купюру, у него один шанс из восьмидесяти, что это окажется одна из тех, номера которых есть в полиции, - сосчитал Мейсон. Дрейк кивнул. - А если эта купюра потрачена в ходе обычного делового общения, то шансы уже равняются где-то одному из ста, что она окажется в руках полиции. Поэтому, мы имеем один шанс из восьми тысяч... - Неправильно считаешь, - перебил его Дрейк. - Полиция периодически устраивает проверки. Два или три месяца они ничего не предпринимают, позволяя Арлен Дюваль спокойно тратить деньги. Затем, когда она уже начинает чувствовать себя в безопасности, они внезапно посылают целую команду, как, например, сегодня, чтобы проверить каждую истраченную ею купюру. - Они считают, что деньги у дочери? - Конечно, - ответил Дрейк. - На что же она живет, не работая? Откуда она берет средства на покупку машин, трейлеров и прочего, за все расплачиваясь наличными? - А что с подоходным налогом? Они не пытались зацепить ее через налоговых инспекторов? - Конечно пытались, но у них ничего не вышло. - Почему? - За этим что-то стоит, - ответил Дрейк. - Налоговые инспектора заявили, что ее дела в порядке и не стали ею заниматься. - Странно, - заметил Мейсон. Дрейк кивнул. - Есть еще один момент, - сказал детектив. - Полиция, естественно, не разглашает никакой информации, но вроде бы тот шантажист, который требовал пять тысяч долларов, велел приготовить выкуп в десятках и двадцатках - и это разумно. Я бы именно так и предположил. - Да, логично звучит, - согласился Мейсон. - Большая часть денег в пакете, направлявшемся из Коммерческого банка Лос-Анджелоса, была в стодолларовых купюрах. Там также находилось сто тысячедолларовых купюр. Остальное составляли, пятисотдолларовые, пятидесятидолларовые и совсем немного мелких купюр. Таким образом, если Арлен Дюваль достаточно умна, она может тратить крупные купюры и находиться в относительной безопасности. Мейсон холодно посмотрел на Дрейка. - Ты продолжаешь настаивать, что деньги у Арлен? Дрейк улыбнулся. - Ты не ребенок, Пери. Кстати, тут недавно приходил посыльный, оставил для тебя конверт. - Для меня? - Да. Он сказал, что должен передать тебе до утра завтрашнего дня. - Но почему он принес его сюда? - Он не объяснил. Он... Конверт где-то у меня здесь валяется, адрес напечатан на машинке... А, вот он. Дрейк передал адвокату самый обычный конверт. Мейсон посмотрел на напечатанный на машинке адрес. - Очевидно, собирались послать по почте, но потом отправили с посыльным. Ладно, надо посмотреть, что там. Наверное, очередные неприятности. Мейсон достал перочинный нож, открыл лезвие и разрезал конверт. Зазвонил телефон. Дрейк поднял трубку. - Алло! Да... Эй, подожди минуту. Повтори еще раз... Дрейк поймал взгляд Мейсона и сделал предупредительный жест. Мейсон изучил содержимое конверта, затем повернулся спиной к Дрейку, подозвал Деллу Стрит и достал из конверта две купюры - пятисотдолларовую и тысячедолларовую. В конверт была вложена отпечатанная на машинке записка. Мейсон дал ее прочитать Делле Стрит. "Я обещала доставить вам это до девяти тридцати. Возможно, мне не удастся утром добраться до вашего офиса, поэтому посылаю деньги сейчас." Подпись была сделана тоже на машинке и состояла из одного инициала - заглавной буквы "А". Мейсон взглянул на Деллу Стрит, приложил палец к губам, предупреждая таким образом о молчании, вложил купюры и записку обратно в конверт, опустил конверт во внутренний карман пиджака и повернулся к Полу Дрейку. В это время детектив как раз повесил трубку. - Интересные сведения, Перри, - сообщил он. - Баллард, о котором я тебе только что рассказывал, связался с полицейским управлением. Он рассказал им что-то, что повлекло за собой бурную деятельность. - И что это была за информация, Пол? - поинтересовался Мейсон. - Мой человек пока не смог выяснить, но он знает, что после встречи Балларда с полицейскими та специальная группа, которая занималась банковским делом, начала бегать кругами. Мой парень считает, что это что-то важное. И вот еще что - Баллард сейчас, наверняка, находится на своей автозаправочной станции. Похоже, он там появляется каждый день примерно в это время, чтобы проверить наличность, закрыть кассу и оставить только мелочь, необходимую для работы ночью. - Было бы очень здорово узнать, что он такое сообщил полиции, - задумчиво произнес Мейсон. Он бросил взгляд на Деллу Стрит. - Пошли, Делла. Я отвезу тебя домой. - Затем адвокат снова повернулся к Дрейку: - Если можешь, оставайся у себя до полуночи, Пол. Не удивлюсь, если события будут развиваться дальше в течение следующих двух часов. Мейсон довез секретаршу до ее дома. - До завтра, Делла. - Шеф, ты собираешься встретиться с Баллардом? Если что-нибудь узнаешь, сообщи мне, ладно? - Не сегодня. Ложись лучше спать. Завтра будет тяжелый день. - Кому ты это говоришь? Я хочу знать, что происходит. И, кстати, тебе не стоит оставлять у себя в кармане такое количество наличных. Лучше дай их мне. - Нет, Делла. Я очень волнуюсь. Никогда бы раньше не подумал, что меня станет беспокоить уплаченный клиентом гонорар. Я не ожидал получить его так быстро. - Но она все делает именно так, шеф. Видимо, она пытается поймать тебя в ловушку. - Похоже, что так, - согласился Мейсон. - Оставь их у меня. - Тогда в ловушке окажешься ты. Я сам займусь этим вопросом. Постарайся выспаться, Делла. Она исчезла в дверях многоквартирного дома, а Мейсон поехал на пересечение Флоссман-авеню и Десятой улицы, остановился у автозаправочной станции и попросил одного из работников: - Заправьте мой автомобиль, пожалуйста. А мистер Баллард сегодня здесь? Работник показал на мужчину, сидевшего в конторе. Через окно было видно, что он держит в руках какой-то список и проверяет цифры на калькуляторе. Мейсон вошел в контору и подождал, пока мужчина не поднимет голову от листа бумаги. - Мистер Баллард? - Да. - Меня зовут Перри Мейсон. - Адвокат? - Да. - Много о вас слышал. Рад познакомиться лично. Что привело вас сюда? - Я бы хотел уточнить некоторые аспекты одного дела, о котором вам, возможно, очень неприятно вспоминать. - Вы имеете в виду кражу в Коммерческом банке? - Да. - Меня это не смущает - по крайней мере, теперь. Они, конечно, меня сразу же выгнали, но, в конечном итоге, эта неприятность неожиданно обернулась благом. Только я не могу понять, почему это вас интересует? - У адвоката много разных интересов. - Да, наверное. - Я могу задать вам пару вопросов об этом деле? - Зачем? - Получение определенной информации может сыграть важную роль для одного из моих клиентов. - В таком случае мне надо знать, кто ваш клиент. - Вы же понимаете, что я не могу открыть его имя. Расскажите, пожалуйста, о той ставке, которую вы сделали. Вы часто играете на скачках? - Что вы имеете в виду под словом "часто"? - То есть тот случай был каким-то особенным? - Еще бы! Мне подсказали, на какую лошадь ставить, и я выгреб все, что у меня было в бумажнике. - Лошадь выиграла забег? - Да. Выигрыш составил двадцать два доллара семьдесят пять центов на каждые два доллара. А я сотню поставил! - Неплохо, - заметил адвокат. - Я выиграл на скачках, но потерял работу, - ответил Баллард. - В какой-то момент я думал, что мне пришел конец, но выплыл. Теперь все в порядке. Если бы я остался в банке, то так бы и работал инспектором с мизерным жалованьем. - Мы можем поговорить о том, что произошло в тот день? - спросил Мейсон. - Зачем? - Хочу, чтобы у меня в голове сложилось представление о происшедшем. - Да ничего особенного, в общем-то, и не было. Пролистайте старые газеты - вот и весь рассказ. Или почти весь рассказ. Мейсон показал пальцем из окна на свою машину. - Я попросил ее заправить. Вы торопитесь? - Нет, - ответил Баллард, оценивающим взглядом осматривая Мейсона. Наконец, он отложил в сторону лист, на котором записывал цифры. Баллард встал со стула и Мейсон увидел, что у него короткие ноги, но широкие плечи и большая голова. На вид ему быдло лет пятьдесят пять. Серые глаза прямо смотрели на собеседника из-под густых бровей, короткие волосы уже поседели. По Балларду сразу же становилось понятно, что он работает с цифрами и признает только правильный или неправильный результат, для него не существует слова "приблизительно", есть только один точный ответ. Мейсон опустил глаза на письменный стол, где лежало несколько ведомостей и листов бумаги. Он обратил внимание, что каждая циферка выведена с каллиграфической четкостью. - Я как раз собирался закрываться, - сообщил Баллард. - Я стараюсь каждый вечер забрать наличку до десяти. Оставляю только мелочь, чтобы было чем давать сдачу клиентам. Обычно бензоколонки обворовывают где-то около полуночи. Я этим артистам ничего не оставляю. С тех пор, как слухи об этом распространились по округе, они даже и не пытаются ко мне заглядывать. - Понятно. Расскажете мне о краже в банке? - Вначале мне надо знать, зачем вам эта информация. - Хочу выяснить, кто же на самом деле был виновен. - Вы не думаете, что Дюваль провернул то дельце? - Так решили власти. - Но вы с ними не согласились? - Пока мне не на чем строить выводы. Пытаюсь не формулировать окончательное мнение. - Понятно. - Возможно, если вы не хотите говорить о деньгах, мы могли бы поговорить о Дювале. Что он за человек? - Вопрос века. - А ответ? - Ответа нет. - Почему? - Его невозможно классифицировать. На него трудно навесить этикетку. - А если попытаться? - Спокойный, жизнерадостный. У него было много друзей и он обожал свою дочь. Жена умерла, когда девочке было десять лет и Колтон Дюваль решил пожертвовать всем ради воспитания дочери. Он был ей и отцом, и матерью. Я считаю, что подобное практически невозможно. - Результат получился плачевный? - спросил Мейсон. - Все зависит от того, что вы имеете в виду под словом "плачевный". У Дюваля были свои идеи. Он утверждал, что люди не могут чувствовать себя свободно, пока не породнятся с природой. Он считал, что каноны традиционного поведения, вежливости и этикета - проявление лицемерия. - Почему? - Он заявлял, что люди должны быть полностью естественными, а их поведение отражать их личность вместо того, чтобы подделываться под какой-то общепринятый устой или правило. - Немного чокнутый? - Нет. Он умел внушать доверие. Ты сразу же начинал его слушать, а потом кивать головой вместо того, чтобы прямо заявить, что нельзя так воспитывать дочь. - Дочь его любила? - Обожала. - А что с деньгами? Их прихватил Дюваль? - Не вижу, как бы он мог это сделать. Если уж быть полностью честным, я не представляю, как вообще кто-либо мог их свистнуть. - Объясните почему? - Множество факторов, всяческие проверки и предосторожности. Это было невозможно. - Но, тем не менее, случилось. - Как они утверждают. - Дюваль не мог украсть деньги? - Никто не мог. Это подобно тому, как наблюдаешь за иллюзионистом на сцене. Он делает то, что, по всей вероятности, не может происходить, но ты все равно сидишь и смотришь, как происходит именно это. - Если вы расскажете мне, что же все-таки случилось, я, не исключено, предложу вам решение проблемы, - сказал Мейсон. Баллард с минуту молчал, затем начал рассказ: - Это произошло где-то часа в два. В те дни наш филиал в Санта-Ане выплачивал зарплату большому числу государственных служащих, и нам, в головной конторе, приходилось переправлять туда огромные суммы наличных денег. Там располагался авиационный центр, где работало много людей. У нашего филиала в Санта-Ане вообще был прекрасный оборот и приходилось переводить наличные туда-обратно два или три раза в месяц. Мы считали, что используем безопасный способ перевозки. Банк закупил бронированные машины с отдельными ящиками для наличных денег. Такие машины разрабатывались специально для финансовых учреждений. Ключи от этих ящиков с наличными были только у руководства и контролеров. Водитель ключа не имел. Это специально придумали на случай остановки машины грабителями где-то в пути: бандитам все равно будет не забраться в интересующий их ящик. Машина также оснащена рацией, работающей на коротких волнах. О ней никто не знает и настроена рация на ту же частоту, что и та, на которой ведут переговоры полицейские патрульной службы. Если кто-то в пути пытается остановить машину, водитель нажимает всего лишь на одну кнопку - и по всей полицейской сети начинает воспроизводиться послание с сообщением номера машины и заявлением, что она попала в беду. Полиции потребовалось бы только позвонить в банк диспетчеру, и тот по номеру машины сообщил бы маршрут, по которому движется машина, и ее примерное местонахождение в данный момент. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - А вот как мы пересылали деньги. Один клерк, отвечающий за отправку наличности, составлял пакет. За ним неотрывно следил контролер. Незадолго до этого банк заказывал бронированную машину. Она останавливалась с задней стороны здания банка. К этому времени у клерка и контролера все было готово: наличные укладывались в коробку, которая обертывалась специальной бумагой и запечатывалась сургучом. Клерк, составлявший пакет, ставил на сургуч свою личную печать, контролер - свою. Затем они вместе отправлялись к бронированной машине. Предварительно два вооруженных охранника проверяли, безопасно ли выносить наличные. Через какое-то время после того, как уже участвовал в отправке миллионов долларов, ты просто начинаешь относиться к этим мероприятиям, как к отправке партии моркови или какого-либо другого товара. Мейсон понимающе улыбнулся. - В тот день я поставил на скачках и - ну надо же, не повезло - Дюваль упаковывал большое количество наличных как раз тогда, когда шло сообщение с ипподрома. Мистер Мейсон, вы сами что сделали бы? Я получал маленькое жалованье и поставил на эту лошадь целую сотню. Я знал, что если она выиграет - я здорово заработаю. Потеря ста долларов для меня была бы очень тяжелой. Цены постоянно растут, а я, в общем-то, едва сводил концы с концами. С другой стороны, если такому банковскому служащему дать лишнюю тысячу - это уже что-то! Тот забег для меня очень много значил. Мейсон кивнул. - Я вышел в застекленный кабинет. Клянусь, что все равно мог видеть, что делает Дюваль. Мистер Мейсон, он брал пачки наличных, проверял и складывал в коробку. Мы уже до этого пересчитали все купюры и разложили их по пачкам. Единственное объяснение: он заранее заготовил погашенные чеки, вынув их из ближайшего ящика. Он нагнулся, закрывая от меня мусорную корзину, которая стояла под столом, взял деньги, уже упакованные в коробку, и бросил их в мусорную корзину, а вместо них положил погашенные чеки. Если это так, то признаюсь честно, мистер Мейсон, он здорово нагрел меня. Это была бы самая хитрая работа, которую я когда-либо видел. Все было очень естественно, как всегда. Конечно, я слушал, как проходит забег - и когда лошади стали приближаться к финишу, конечно, я очень волновался. К тому же, потребовался фотофиниш и мне пришлось ждать, чтобы узнать, моя ли лошадь выиграла. Я, наверное, состарился на несколько лет, ожидая окончательных результатов. Когда выяснилось, что я выиграл, я весь дрожал и обливался потом, словно только что изрядно поработал лопатой. Мейсон кивнул с симпатией. - Дюваль, конечно, знал, чем я занят, но ничего не сказал. Он меня покрывал, и я ему благодарен. У меня не было повода относиться к нему с подозрением. К тому времени я работал с Дювалем уже пять лет. Вместе мы переслали миллионы долларов наличными. Так что я просто поставил свою печать на пакет и мы отправились к бронированной машине. Я открыл ящик для наличности, мы положили туда коробку, отметили время и сообщили диспетчеру, что машина отъехала. Затем мы вернулись к работе. Во второй половине того дня я уже не мог сконцентрироваться на своих обязанностях. Я думал, как буду тратить деньги, выигранные на скачках. Я хотел купить новую удочку и спиннинг - планировал отпуск. Я раньше любил рыбачить. - И до сих пор увлекаетесь рыбной ловлей? - поинтересовался Мейсон. - Времени нет, а то бы с удовольствием. Когда работаешь на себя, то столько всяких забот набегает! - Я вижу, моя машина готова, - заметил Мейсон. - Я схожу заплачу и отгоню ее, чтобы освободить место. - Куда вы едете? - спросил Баллард. - В Беверли-Хиллс. - А меня не подбросите? Моя машина сейчас на ремонте и я собирался брать такси. Уже поздно, а у меня с собой много наличных, так что я не хочу идти пешком четыре квартала до автобусной остановки, а потом еще пять кварталов до дома. - Естественно. Поехали. Баллард быстро засунул несколько листов с цифрами, кассовый рулон и холщовый мешок в небольшую черную сумку. Из нее он достал маленький револьвер и переложил его в карман пальто. После этого он сел в машину Мейсона. - Надеюсь, я вас не напугал видом оружия, мистер Мейсон. В последнее время было совершено несколько нападений на бензоколонки и в полиции посоветовали, чтобы я купил револьвер и все время носил с собой. - Конечно, я все понимаю, - перебил его Мейсон, вписываясь в поток автомашин. - Похоже, молодежь сейчас не любит трудиться, - продолжал Баллард. - Хотят получать, не работая, да и пострелять не прочь. У меня нет детей. Жена умерла вскорости после кражи в банке. Тогда на меня разом навалились все проблемы. - Что-нибудь еще вспомните о Дювале? - спросил Мейсон через несколько минут. - Теперь вы уже все знаете. Когда клерк в Санта-Ане вскрыл пакет, там были только погашенные чеки. - Или он так заявил, - заметил Мейсон. - Нет - это и решило дело. Деньги по этим чекам выдали в нашем банке в Лос-Анджелосе. Некоторые из чеков были зарегистрированы всего за час до того, как мы отправили пакет. Так что подозрение с клерка в Санта-Ане сразу же было снято. Мейсон обдумывал информацию. - Ладно, Баллард, - наконец сказал он, - все это вполне определенно кладет ответственность с одной стороны на вас, а с другой - на Дюваля. - Правильно, - согласился Баллард. - Именно так и решила полиция. Они снова замолчали. В конце концов снова заговорил Баллард: - Конечно, если бы деньги взял я, Дюваль бы, определенно, был моим сообщником. Мы бы вдвоем провернули дельце и разделили добычу. Но если украл Дюваль, он мог воспользоваться моей небрежностью. Именно Дюваль отвечал за упаковку наличности. Он заявил, что положил деньги в пакет. - А вашей обязанностью было следить за ним. - Да. - Но если вы пренебрегли своей обязанностью, Дюваль мог увести деньги. - Он так и сделал. - Мог сделать. - Да. - Но если бы кражу задумали вы, то Дюваль обязательно должен был бы об этом знать? - Несомненно. - А как насчет подмены? - спросил Мейсон. - Подмены пакетов? Баллард покачал головой. - Невозможно. Это должны были быть или Дюваль, или я, а я мог быть только в сговоре с Дювалем. - Почему вы заявляете, что нельзя было подменить пакеты? - Потому что водитель ни разу не останавливался с того момента, как уехал из нашего банка, и пока не приехал в филиал в Санта-Ане, а если бы и остановился, он все равно бы не добрался до ящика с наличностью. - А если бы у него был ключ? - У него не было ключа. - Предположим, был. Ему каким-то образом удалось... - Хорошо, я отвечу на это вопрос, - прервал Баллард адвоката. - Предположим, у него был ключ, он остановил машину и у него уже был приготовлен пакет. Он все равно бы не смог это сделать. - Почему? - Если бы в пакете лежали газеты, книги или еще что-то в этом роде - да, не исключено, что смог бы, но вспомните - пакет оказался заполнен погашенными чеками, которые находились в нашем банке! Водители никогда не заходят в банк. - И он никак не мог зайти внутрь? - Нет. Через ту боковую дверь производится только отправка и получение грузов. - Чеки нельзя приготовить заранее? - Нет. Они были представлены в банк и по ним получили деньги где-то за час до отправления того пакета. - То есть, похоже, Дюваль, не так ли? - Это должен был быть Дюваль, - с уверенностью заявил Баллард. - А потом, ведь они нашли у него несколько украденных купюр. - Насколько мне известно, в полиции имеется список номеров пропавших купюр, - сказал Мейсон. - Не всех, конечно, а пяти тысяч долларов. - Да. - У кого находится список? - Это самая конфиденциальная информация во всем деле, - сообщил Баллард. - Список держат в ФБР. Его очень тщательно охраняют. Даже самые доверенные люди в полиции не знают этих номеров. Им дано задание прямо на месте обменивать купюры, которые они посчитают подозрительными. Полицейские ходят с достаточным количеством наличных. Они приносят купюры в Управление, номера копируются, заносятся в список, отправляемый начальнику полиции, который затем передает его в ФБР. - Они нашли какие-нибудь купюры? - Мне не сообщают. Сами всегда готовы получить информацию, а вот разглашать - никогда. - Вы им что-то рассказали? - спросил адвокат. - Послушайте, Мейсон, обычно вы ведете честную игру. Я открою вам один секрет. В том пакете были тысячедолларовые купюры. Теперь в полиции имеется номер одной из них. - Откуда? - Я его вспомнил. Когда тысячедолларовые купюры достали из сейфа для отправки в Санта-Ану, они были в пачках. Я поставил на лошадь большую сумму. В такой ситуации человек обращает особое внимание на предзнаменования. Вот и я тоже не переставал размышлять, повезет мне или нет. Забег должен был начаться через несколько минут. Я взял в руки одну из пачек тысячедолларовых банкнот и у верхней оказался номер 000151. Я ставил на лошадь под номером пять. Я воспринял номер той купюры, как предзнаменование. Он означал, что моя лошадь придет первой и ей никто не помешает. Глупо, конечно, но теперь я понимаю, как чувствуют себя игроки - рассматривают любую незначительную деталь, как знак свыше. Вот так я запомнил номер одной тысячедолларовой купюры, только он всплыл у меня из памяти, когда допрашивал тот молодой парень. - Что еще за парень? - поинтересовался Мейсон. - Из полиции. Может, из ФБР. Точно не могу сказать, но определенно откуда-то оттуда. Он приходил ко мне полдюжину раз. Терпелив, вежлив, настойчив, несколько раз просил меня повторить события того дня. Я уже все ему рассказал, а потом несколько дней назад он появился снова - и тут я вспомнил о пачке тысячедолларовых и цифре "пять", окруженной единицами, а впереди - только нули. - Вы уверены в последовательности цифр? - Абсолютно. Как только я вообще это вспомнил, номер банкноты очень четко появился у меня перед глазами. - И это единственный номер тысячедолларовых, который есть в полиции? - Насколько мне известно, да. Мистер Мейсон, я же говорил вам - это улица с односторонним движением: ты даешь им информацию, а они тебе - шишь. - Спасибо. Я пытаюсь уяснить все случившееся, как, впрочем, и полиция. Несколько минут они ехали молча, затем Баллард осторожно спросил: - Вы знаете что-нибудь о дочери Дюваля? Чем она сейчас занимается? - Я не могу ответить, занимается она вообще чем-нибудь или нет. - Насколько мне известно, она была неплохой секретаршей. Полицейские стали следить за ней, а ее это раздражало. Пожалуйста, поверните направо за светофором, мистер Мейсон, а через пять кварталов - налево... А вот и мой дом на углу, маленькое бунгало. Следовало, наверное, выставить его на продажу после смерти жены, но тогда было не найти покупателя, а теперь стоимость все время растет и я не хочу продавать. Если сдам в аренду, то амортизация как раз составит разницу между тем, что мне будут платить жильцы, и тем, что мне самому придется платить за другое жилье. Я завелся, как старая мельница, но вы располагаете к себе людей. Наверное, я так много не говорил несколько месяцев. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон, останавливая машину. - Я очень ценю, что вы столько мне рассказали. Баллард уже взялся за ручку, но повернулся к адвокату: - Не хотите взглянуть на фотографию бронированной машины? Может, тогда вам будет легче все представить. - Конечно. У вас есть такая фотография? - Да, несколько снимков с банковских времен. Моя жена любила фотографировать, и у нее это неплохо получалось. Они у меня все в альбоме. Зайдите на минутку. Подъезжайте к крыльцу и оставьте машину прямо у входной двери. Мейсон припарковал машину у крыльца и вошел внутрь вместе с Баллардом, который зажег свет, указал Мейсону на кресло и принес альбом. Он был сделан в форме книжки с полиэтиленовыми конвертами вместо страниц, в каждый из которых вставлялось по две фотографии. Мейсон принялся внимательно их изучать. - Не знаю как вы, мистер Мейсон, но мне каждый вечер помогает расслабиться стаканчик виски с содовой. Вы не против присоединиться? - предложил Баллард. - С удовольствием, - согласился адвокат. - Только, пожалуйста, не делайте мне крепким. Когда я за рулем, я пью не больше одной рюмки и обычно что-нибудь легкое. Пожалуйста, побольше содовой. Просто в содовую чуть-чуть капните виски для аромата. Баллард извинился и отправился на кухню, чтобы приготовить выпить. Адвокат бросил взгляд на дверь, ведущую в кухню, откуда донесся звон бокалов, а затем быстро достал из внутреннего кармана конверт и вынул тысячедолларовую купюру. Ее номер был - 000151. Мейсон положил на кресло альбом с фотографиями и подошел к большому окну из толстого листового стекла. Его закрывали тяжелые шторы. Мейсон отодвинул одну из них и увидел, что на окне также висят закатываемые кверху пластиковые жалюзи. Они были приподняты в верхней части окна. Адвокат опустил жалюзи примерно на два фута, положил две купюры в закатывающийся конец, а затем вернул жалюзи в исходное положение. Только он успел сесть в кресло и снова взять в руки альбом, как Баллард ногой толкнул дверь из кухни и вошел с двумя стаканами. - Сделал, как вы просили, мистер Мейсон. Содовая, слегка окрашенная виски - ваш коктейль, мой покрепче. - Спасибо, - поблагодарил адвокат. - Вот эти фотографии, - продолжал Баллард, устраиваясь в кресле напротив и готовясь насладиться виски, - сделаны, когда я еще работал в банке. Вторая слева вон на той - моя жена за несколько месяцев до смерти. А вот и машина, которая как раз перевозила в тот день исчезнувший груз. Номер сорок пять. Рядом с ней - Билл Эмори, водитель машины. - Где Эмори сейчас? - поинтересовался Мейсон. - Насколько мне известно, так и работает водителем. В нашем же банке, как мне говорили. Он никак не был вовлечен в ту историю. Он еще молод, закончил школу незадолго до того, как была сделана эта фотография. Занимался спортом... играл в баскетбол, прыгал с шестом... Полиция его здорово потрепала, он был так напуган... - Кстати, а вы знакомы с доктором Холманом Кандлером из Санта-Аны? - Конечно. Друг Колтона Дюваля. Официальный врач банка и личный врач Дюваля. Прекрасный специалист. Он написал прошение, чтобы Дюваля выпустили, прислал к нам в банк свою старшую медсестру, чтобы собрать подписи банковских служащих и руководства. Я тоже подписал, но объяснил ей, что мое имя на этом прошении может сыграть обратную роль. Она ответила, что у нее есть список лиц, чьи имена она хотела бы видеть на прошении, и мое включено в него, так что я тоже подписал. Она очень симпатичная - просто куколка. И, между прочим, но это строго конфиденциально, именно от нее я узнал про тот забег. Какой-то пациент сообщил доктору, а тот не знал, что делать. Он в жизни никогда не играл. Он также был личным врачом Эдварда Б.Марлоу - президента банка. В общем, медсестра заполучила мою подпись, как, наверное, и подпись каждого, к кому обратилась, но все равно это не помогло. Они не собираются освобождать Дюваля условно-досрочно, пока он не вернет деньги, по крайней мере, большую их часть. Он может оставить у себя тысяч тридцать-сорок, сказав, что они уже потрачены, но власти, естественно, будут держать его, пока у него где-то спрятаны почти четыреста тысяч. Ты хоть представь петицию, подписанную всеми жителями Калифорнии от мала до велика, - они все равно его не выпустят. Мейсон допил виски. - Большое спасибо. Мне пора. - Вы уже уходите? - воскликнул Баллард. - Вы же только что пришли! Мейсон улыбнулся, вставая. - У меня назначена поздняя встреча. Спасибо за помощь и гостеприимство. - Мне бы очень хотелось, чтобы вы остались и выпили со мной еще по стаканчику. - Нет, спасибо, когда я за рулем, я не пью больше одного. Адвокат попрощался, сел в машину, выехал с подъезда к бунгало и отправился домой. Мейсон уже заезжал в гараж, когда ночной сторож сделал почти незаметное движение, давая Мейсону сигнал повернуть обратно. Адвокат нажал на тормоз, остановил машину и уже начал пятиться назад, но не успел выехать на улицу. По пандусу бежал мужчина. Он догнал машину Мейсона и открыл дверцу. - Мистер Перри Мейсон? - Что вам нужно? - резким тоном спросил адвокат. Мужчина вручил Мейсону сложенный документ. - Повестка о явке в Суд. Вы должны предстать перед Большим Жюри завтра в десять утра. Это вызов Дуцес Тэкум [Duces tecum - приказ о явке в Суд с документами, перечисленными в приказе (лат.)]. Вы должны взять с собой все купюры или другие законные платежные средства, полученные вами от Арлен Дюваль и находящиеся в вашей собственности. Спокойной ночи. Мужчина захлопнул дверцу машины, повернулся и направился к выходу из гаража. Мейсон отпустил тормоз и съехал с пандуса. - Я поставлю ее, мистер Мейсон, - сказал ночной сторож, а потом спросил тихим голосом: - Кто это был? Судебный исполнитель? - Да. - Я так и думал. Пытался вас предупредить, но уйти из гаража, чтобы подождать вас на улице, никак не мог. - Вашей вины здесь нет, - ответил Мейсон. - Он бы все равно рано или поздно до меня добрался. - Тем не менее, простите, мистер Мейсон. Если бы я надолго оставил свой пост, у него бы возникли подозрения... Тут судебный исполнитель снова подошел к машине. - Не сердитесь на меня, мистер Мейсон. Это моя работа. - Я не сержусь, - ответил адвокат. - Но мне бы хотелось, чтобы меня ставили в известность заблаговременно. - Меня самого только что послали к вам. Гамильтон Бергер, окружной прокурор, передал мне эту повестку не более часа назад и приказал: "Вручи ее сегодня вечером, причем обязательно лично в руки Мейсону". Вот и все. Я отправился сюда. Мне пора. Рад, что вы на меня не сердитесь. Некоторые так возмущаются. Моего напарника послали к... другому человеку. Я рад, что вручал повестку именно вам. Вы, все-таки, адвокат и понимаете, что это моя работа. Спокойной ночи. Спасибо, что нормально все восприняли, мистер Мейсон. Судебный исполнитель вышел на улицу. Когда он, наконец, исчез из виду, ночной сторож снова заговорил: - Я думал, как вас предупредить, но ничего не пришло в голову. У него звезда величиной с тарелку. Если бы не она, я бы ему просто дал по башке. - Все в порядке, Майк. Ты ничего не мог сделать. Теперь мне снова придется уехать. Мейсон развернулся и медленно двинулся вверх по пандусу на улицу. Он позвонил в контору Пола Дрейка с автозаправочной станции. - Пол еще на месте? - спросил Мейсон оператора на коммутаторе. - Да, мистер Мейсон. Соединить? - Пожалуйста. Почти сразу же в трубке послышался голос Дрейка: - Я только что сам собирался звонить тебе, Перри. - Что случилось? - Ты помнишь, я тебе рассказывал о Джордане Л.Балларде? - Да, конечно. Я... - Мейсон внезапно замолчал. - Что ты? - Давай вначале твою новость. - Он мертв. - Что?! - воскликнул Мейсон. - Это правда. Если ты не успел с ним поговорить, то тебе это уже не удастся. Обидно, потому что он что-то сообщил полиции и... Черт побери, Перри, может, эта последняя информация и привела к фатальному результату. - Что случилось, Пол? - Ничего еще не закончилось. Пока могу рассказать только в общих чертах. Мой человек из полицейского Управления знает только, что к ним по рации поступил сигнал. - Ладно, хватит вступлений. Выкладывай, что тебе известно? - Совсем немного. Непонятно почему, но в конторе окружного прокурора решили, что у Балларда есть деньги, полученные от Арлен Дюваль. Очевидно, поступил анонимный звонок, но никто не понимает откуда. - Продолжай. - Окружной прокурор стал рассылать повестки о явке в Суд в качестве свидетелей, причем это вызовы Дуцес Тэкум с требованием взять с собой все деньги, полученный от Арлен Дюваль. - Эту сторону дела мы обсудим позднее, - прервал его Мейсон, - а пока расскажи мне о Балларде. Это может оказаться крайне важно. - Судебный исполнитель отправился с повесткой к Балларду. Он прибыл на место и обнаружил, что входная дверь приоткрыта. Он позвонил, но никто не ответил, и у него зародились подозрения. Он вошел и увидел, что Баллард лежит на полу в кухне. Очевидно, в момент смерти он готовил выпивку каким-то гостям. Там было три стакана, кубики льда, на столе стояли бутылки. Кто-то явно сильно ударил его сзади, а затем три или четыре раза воткнул в него большой нож для разделки мяса. Убийца ушел, оставив нож торчащим из спины Балларда. Естественно, сейчас дом кишит полицейскими. - Нашли чьи-нибудь отпечатки пальцев? - спросил Мейсон. - Перри, у тебя совесть есть? Я только что получил эту информацию. Я рассказал тебе все, что известно на настоящий момент. Там сейчас работают полицейские. Одному Богу известно, что они уже нашли и что найдут еще. И конечно же, они не собираются вводить меня в курс дела. Кое-что прочитаем в газетах, что-то сообщит мой человек из полиции, об остальном догадаемся. Я решил, что тебе необходимо срочно узнать об этом убийстве, потому что мотив преступления может быть связан с той информацией, которую Баллард передал полиции. Она ведь каким-то образом касается кражи в Коммерческом банке. - Огромное спасибо, Пол, - поблагодарил Мейсон. - Оставайся на работе. Узнай, что возможно, по этому делу. Я тебе перезвоню через час. Мейсон повесил трубку и отправился в издательство одной из газет, где у него работал хороший знакомый. Несмотря на поздний час, тот пропустил его в архив и Мейсон примерно с полчаса читал старые газеты с отчетами о краже большой суммы наличных в Коммерческом банке Лос-Анджелоса. Потом он снова позвонил Полу Дрейку. - Какие новости, Пол? - Практически ничего нового. Минутку, кто-то звонит по другому телефону. Не вешай трубку, Перри. Мейсону пришлось ждать минуты три, затем он снова услышал голос Дрейка: - Перри, ты еще здесь? - Да. - Ну, в общем, дело сделано - быть беде. - Что случилось? - Твоя любительница позагорать замешана по уши. - Стреляй! - Это долгая история, я пока знаю лишь основные факты. - Хватит тянуть резину, Пол. - Двое моих парней дежурили у гольф-клуба. Один оставался в машине, другой отправился к автозаправочной станции на бульваре, чтобы позвонить мне с отчетом. Чтобы сократить дорогу, он пошел через площадку для гольфа, и неожиданно заметил впереди себя бегущую женщину. Он решил приблизиться, но так, чтобы она не догадалась, что кто-то следует за ней. Это оказалась Арлен Дюваль. - Одна? - Одна. Очевидно, ей удалось улизнуть от полицейских. - Что было дальше? - Мой оперативник быстро принял решение. Он выбежал на шоссе вслед за Арлен Дюваль. Та автозаправочная станция на бульваре, открытая всю ночь, расположена всего в одном квартале от гольф-клуба. Она направилась туда и кому-то позвонила. Мой парень стал ловить попутную машину. В такое позднее время это довольно сложно, потому что никто не хочет останавливаться, но, наконец, одна машина притормозила. Мой оперативник представился, показал удостоверение и предложил водителю двадцать баксов. Мужчина сказал, что деньги будут очень кстати и спросил, что от него требуется. Мой парень попросил его встать у бордюра, а когда Арлен кончит звонить - следовать за ней. Это было совсем несложно. - Куда она направилась? - Села в такси. Она как раз его вызывала по телефону. - Потом? - Машина отвезла ее к бунгало Балларда. Когда она туда подъехала, в доме находился какой-то мужчина. У самой входной двери был припаркован автомобиль, мой парень слышал мужские голоса. Арлен тоже их услышала и, видимо, не решилась зайти. Очевидно, это как-то нарушило ее планы. Она вернулась к такси и расплатилась, затем направилась к задней части дома и стала ждать. Мой парень видел, что в гостиной находится какой-то мужчина. Этот человек подошел к окну, опустил и поднял пластиковые закатывающиеся жалюзи - явно давал кому-то сигнал. Он опустил их примерно на два фута, а через четыре или пять секунд поднял вверх в прежнее положение. - Твой парень разглядел этого человека? - Мейсон старался контролировать свой голос, чтобы не выдать эмоций. - Очевидно, нет. Шторы были задернуты. Мужчина просто отодвинул одну из них, дал сигнал, а затем снова скрылся с другой стороны штор. Примерно через несколько минут он вышел, сел в припаркованную машину и уехал. Мой оперативник предположил, что это машина Балларда, потому что у дома стояла всего один автомобиль, но, оказалось, она принадлежала гостю. Здесь мой человек допустил прокол, Перри. Я пытаюсь вдолбить им в головы, что ничто нельзя принимать, как должное, но, поскольку машина стояла у самого входа и других там не было, он предположил, что это автомобиль Балларда и не записал номерной знак. - Продолжай. - Как только этот мужчина отъехал, в дом направилась Арлен. - Каким образом она туда вошла? - Вот это неприятный момент, Перри. Она забралась через заднее окно. - Черт побери! - Вот именно. - И что дальше? - Она находилась в доме не больше пяти минут, а потом пулей вылетела из входной двери. Она почти бежала и не закрыла ее за собой. - Шла быстрым шагом? - Скорее бежала. - Твой человек последовал за ней? - Примерно семь кварталов. Ему бы стоило оставить машину и идти пешком, но в подобной ситуации обычно не знаешь, что лучше. Она поняла, что за ней следят, и избавилась от хвоста. - Как ей это удалось? - Подобное легко сделать ночью, если понимаешь, что кто-то преследует тебя, в особенности на машине. - Так как же поступила она? - Просто направилась к одному из домов, словно собиралась позвонить, но на самом деле не стала ни звонить, ни даже подходить к входной двери, а обогнула дом. Пробравшись в задний двор, видимо, выскочила на аллею и... никто не знает, что было дальше. - Твой человек покружил по округе? - Перепробовал все уловки, которые только существуют в нашем деле. Именно поэтому он так задержался с отчетом. Он не хотел уезжать из того района. Минуть пять или десять они кружили, затем увеличили радиус и просмотрели еще шесть кварталов. - Но Арлен и след простыл? - Да. - А она не могла действительно зайти в один из домов? - Не думаю. Мой парень сказал, что дом, к которому она подходила, оставался в темноте. Она смело направилась к крыльцу, но не стала подниматься по ступенькам и внезапно побежала на задний двор. - Твой оперативник говорит, что она поняла, что за ней следят? - Да. По ее поведению и по тому, как она скрылась на заднем дворе это сразу же ясно. Испытанный метод, Перри, и противодействий ему практически нет. - Мне надо все обдумать, Пол. Как зовут твоего оперативника? - Хорас Мунди. - Он меня знает? - Не думаю, что вы когда-либо встречались лично. Конечно, он видел твои фотографии и в курсе, что за Арлен мы следим по твоему заданию. - Как мне с ним встретиться? - Он, конечно, пока ничего не слышал о смерти Балларда, Перри, так что особо не торопился с отчетом. Он думал, что его напарник волнуется и... - Неважно, Пол. Где он сейчас? - Опять у автозаправочной станции на бульваре рядом с гольф-клубом. Раз уж он заплатил тому водителю двадцать баксов, то попросил отвезти себя обратно, чтобы сэкономить на такси. - Ладно, я отправляюсь туда, чтобы поговорить с ним лично, - заявил Мейсон. - Я предупрежу его. Есть какие-нибудь еще указания? - Оставайся на работе, Пол. - Хорошо. Сижу и пью кофе, а потом потею, выпуская его наружу. - Прекрасно. Держи ухо востро. Узнай все возможное об убийстве Балларда. Это не могло быть самоубийство? - Нет. - Ладно. Не теряй времени. Я тебе перезвоню. - Где ты будешь? - Сейчас встречусь с Мунди. Хочу лично все услышать из первых уст. Да, вот еще что. А Мунди может забыть, что он видел? - Меня тоже волнует этот вопрос, Перри. - Почему? - Боялся, что ты спросишь. - Шанс есть? - Практически нет. - Почему? - У меня же лицензия. - И? - Вспомни: Мунди надо было следовать за Арлен, а машины у него в тот момент не оказалось. Он остановил попутку и предложил водителю двадцать баксов за работу. Водителю страшно все понравилось - он играл в шпионов и наслаждался собой. Мунди представился. Когда Мунди с ним прощался, водитель, конечно, не отказался от денег, но сказал, что и просто так бы с удовольствием покатался. - Естественно, водитель не знает, что Баллард мертв. - Сейчас не знает, но завтра это будет во всех газетах. Он вспомнит адрес. - Я думал о временном факторе. Ты можешь денек подождать прежде, чем сообщить в полицию? - У тебя есть сердце, Перри? Я обязан сообщить им, по крайней мере, когда прозвучит официальное объявление об убийстве Балларда. - Подожди минутку, - прервал его Мейсон. - Ты представляешь клиента. Ты не должен сообщать полиции _в_с_е_, что знаешь... - Произошло убийство, Перри, и некий гражданин Джон был втянут в эту историю моим оперативником. Завтра утром он прочитает газеты и начнет петь жаворонком, а если я до этого времени не поставлю полицию в известность, я потеряю лицензию. Случившееся нельзя положить в карман, застегнуть и забыть. Все вылезет наружу. Я не имею права ждать, пока полиция узнает о происшедшем от кого-то другого. Как только прозвучит официальное объявление об убийстве Балларда, именно я должен позвонить им. - И сообщить имя Мунди? - Да. - Они допросят его? - Конечно. - Сколько у меня времени? - спросил Мейсон. - Больше часа, от силы двух, гарантировать не могу, Перри. - Оставайся на месте. Я тебе перезвоню. 5 Перри Мейсон проехал на машине мимо входа в гольф-клуб "Ремуда". Длинное, беспорядочно выстроенное здание клуба освещалось довольно слабыми прожекторами. За исключением этих прожекторов, площадки клуба находились в темноте. Здание на возвышенности напоминало мираж в лунном свете, плавающий в темном облаке. На бульваре светилась огнями автозаправочная станция, а по самому бульвару все еще продолжалось сильное движение. Мейсон повернул направо и въехал на автозаправочную станцию сзади, мимо водопроводных кранов и туалетов. Он потушил фары, зажег свет внутри машины, закурил, затем выключил свет. Через несколько минут к его автомобилю приблизился мужчина. - Вы - Мейсон? - спросил он. - Да, - кивнул адвокат. - Мне кажется, мы раньше не встречались. - Вы работаете у Пола Дрейка? Сыщик не стал сразу же отвечать, но после некоторого раздумья произнес: - Нам приходится осторожничать в нашем деле. Мейсон достал бумажник, вынул оттуда визитку и водительское удостоверение. - Вы меня убедили. Я - Хорас Мунди. Детектив показал Мейсону свое удостоверение. - Садитесь, - предложил Мейсон, открывая дверцу машины. Оперативник опустился рядом. - У меня мало времени, - заявил адвокат. - Пол Дрейк в целом описал мне, что произошло. Я бы хотел уточнить у вас некоторые детали. Была ли у вас возможность достаточно хорошо разглядеть того мужчину в доме? Вы можете его опознать с полной уверенностью? - Вы имеете в виду того, кто находился в доме, когда Арлен Дюваль подъехала на такси? - Да. Мунди покачал головой. - Могу дать лишь общее описание. Лица я не рассмотрел. - А когда вы его видели? В момент, когда он выходил? - Да. Он вышел из парадного входа и сел в машину. Но я его видел еще один раз до этого. - Где? - Он отодвинул шторы на большом окне, затем опустил солнцезащитные пластиковые жалюзи. Вы понимаете, что я имею в виду - они опускаются вниз и закатываются вверх. - Продолжайте, - попросил Мейсон ничего не выражающим тоном. - Я не знаю, что он делал. Он опустил жалюзи - дюймов на восемнадцать или на два фута - и придержал в таком положении. Не могу объяснить, что у него было на уме. Я вначале подумал, что он собирается их до конца опустить, но он этого не сделал. Он постоял так примерно с минуту, а потом поднял жалюзи в прежнее положение. Подавал кому-то сигнал, скорее всего. - А потом? - Штора вернулась на место. - Вы не разглядели его лица? - Нет. Я всего лишь дважды бегло видел его силуэт на фоне освещенной комнаты. - Вы можете его описать? - Мейсон опять постарался говорить нейтральным тоном. - Высокий и... хорошая фигура. Широкие плечи, узкие бедра. - Вес? - Примерно, как у вас, мистер Мейсон. Где-то в этом роде. Сколько вы весите. - Если вас о нем начнет расспрашивать полиция, то меня, в качестве модели, скорее всего поблизости не окажется. Вам придется самому определить возраст, рост и вес. - От меня помощь полиции будет невелика. - Вы снова видели этого мужчину, когда он вышел из дома и сел в машину? - Да. - Вы уверены, что это был тот же мужчина? - Конечно... подождите минутку... не могу поклясться. Телосложение то же и... что-то в походке. - Вы были не один? - С водителем машины. - Вы записали его фамилию? - Конечно. Я заплатил ему двадцать баксов за то, чтобы следить за такси, а потом возить меня по округе. Я попросил у него расписку, чтобы представить ее вместо квитанции Полу Дрейку. Детектив достал из кармана свернутый листок бумаги. - Вот она, - сообщил он, показывая Мейсону расписку на двадцать долларов с подписью и адресом Джеймса Вингейта Фразера. Мейсон скопировал фамилию и адрес в записную книжку. - И как вам Фразер? - поинтересовался адвокат. - Что вы имеете в виду? - Помогал или... - Лучшие часы его жизни, мистер Мейсон. Ему будет, что рассказывать друзьям следующие десять лет. - То есть вы считаете, что он всем своим знакомым разболтает о сегодняшнем приключении? - Еще бы! Я уверен, что он сейчас занимается именно этим. - Он был один в машине? - Да. - Вы что-нибудь узнали о нем - где работает или что-то в этом духе? - Нет. Одно могу сказать - водитель он отличный. Я проверил фамилию по номерному знаку машины. Номер записан рядом с фамилией на квитанции. - Я обратил внимание. А где он находился, когда вы наблюдали за опускающим жалюзи мужчиной? - Сидел в машине, припаркованной примерно в полквартале от дома. - Он тоже мог видеть этого человека в окне? - Нет, если только мельком. Он сидел слишком далеко и под углом. - А когда мужчина вышел из дома? - Мог. Тогда у него был лучший обзор, чем у меня. - Вы в состоянии описать машину того мужчины? - Нет, мистер Мейсон. Седан темного цвета. Не очень большой, не очень маленький, примерно, как ваша машина. - Марку и модель назвать не можете? - Нет. На подъезде к дому было темно и, по правде говоря, тот мужчина меня удивил. Он сел в машину и уехал. Я знаю, что допустил оплошность. Простите, что так получилось. Какой смысл мне сейчас вас обманывать? Я принял как должное, что у входа припаркован автомобиль хозяина дома. Я не знал тогда его фамилии. Кстати, до сих пор не знаю. Адрес я записал. Меня интересовала Арлен Дюваль. - Его звали Джордан Л.Баллард, - сообщил Мейсон. - И, для вашего сведения, теперь он уже мертв. - Мертв?! - Да. Его убили. - Кто? - Косвенные улики указывают на Арлен Дюваль. - Да будь я проклят! - Поэтому, - продолжал Мейсон, - необходимо, чтобы вы четко уяснили одну вещь. Вас будет допрашивать полиция. Вам придется пересказывать им свою версию. Мунди кивнул. - Полиция от вас долго не отстанет. Вы видели, как тот человек выходил из дома, видели, как он стоял у окна, опустил, а потом поднял жалюзи. Как вы _д_у_м_а_е_т_е_, что он делал? - Боже, мистер Мейсон, понятия не имею. Конечно, что-то он делал. Не просто же так он там стоял. Возможно, подавал сигнал Арлен Дюваль. Я не знаю. - А она могла видеть этот сигнал с того места, где находилась? - В тот момент, думаю, да. - А где именно она находилась? - Она вышла из такси и направилась к парадному входу, с минуту постояла там, прислушиваясь. Она поняла, что в доме гость. Ей это не понравилось, она вернулась к машине, расплатилась с водителем и обогнула дом. - Вы утверждаете, что она обогнула дом. Что вы имеете в виду? - Пошла вдоль той части дома, которая выходит на улицу. - По тротуару или вдоль самого дома? - По тротуару. Это угловой дом. Мужчина появлялся в окне, выходящем не на боковую аллею, а на главную улицу. - И она могла его хорошо рассмотреть? - Я не уверен, что вообще кто-либо мог бы его хорошо рассмотреть в тот момент. Он отодвинул шторы, и я видел его силуэт на фоне освещенной комнаты, пока шторы опускались на место. Потом фигура с минуту оставалась у окна и что-то там делала с жалюзи. Должно быть, он давал ей сигнал. - И она видела этот сигнал? - В тот момент она шла по тротуару. У нее был гораздо лучший обзор, чем у меня. - А у Фразера? - Тот вообще практически ничего не видел. Возможно, короткую вспышку света, когда отодвигались шторы - и все. - И что сделала Арлен Дюваль? - Продолжала идти к задней части дома. Это бунгало калифорнийского типа с большим внутренним двором. Она обошла дом и скрылась в тени. На несколько минут я потерял ее из виду, так что потом последовал за мисс Дюваль на место, откуда мог за ней наблюдать. - Сколько времени она там находилась? - Минуты три-четыре. Затем она снова вернулась в мое поле зрения, как раз в тот момент, когда мужчина выходил из передней двери. Именно поэтому я не обратил особого внимания на мужчину, я пытался следить за ней. - Вначале она подошла к парадному крыльцу? - Да. - Потом вернулась и расплатилась с таксистом? - Да. - Потом пошла вдоль дома со стороны улицы? Мунди кивнул. - А затем, когда она находилась на тротуаре как раз напротив окна, шторы отодвинули, там появился мужчина и произвел какие-то действия с жалюзи. Все правильно? - Я _д_у_м_а_ю_, что это случилось, когда она как раз проходила мимо окна, и он производил не какие-то, а вполне определенные действия с жалюзи: опустил их, а затем вернул в прежнее положение. - На какое время он их опускал? - Секунды на три или на четыре. Не надолго. - Вы считаете, что это был сигнал? - А что это еще могло быть? - Не знаю, - ответил Мейсон. - Я это у _в_а_с_ пытаюсь выяснить. Полиция тоже будет об этом расспрашивать. Теперь давайте вернемся к Арлен Дюваль. Что она делала? - Когда мужчина уехал, она откуда-то вытащила деревянный ящик и поставила перед кухонным столом, влезла на него и заглянула внутрь. - Долго смотрела? - Семь или восемь секунд. Казалось, она что-то изучает в доме. - А что она потом сделала? - Подняла окно. - Каким образом? - Просто пальцами. Очевидно, оно оказалось не закрытым на шпингалет. Она с минуту там поковырялась, взялась руками за скользящую раму подъемного окна и перекинула правую ногу через подоконник, опустила голову, чтобы не удариться и залезла на кухню. - А потом? - В общей сложности она провела там минут пять. Затем выбежала из входной двери. - Вы пытались держать в поле зрения и заднюю, и переднюю часть дома? - По мере возможности. Я концентрировал внимание на Арлен Дюваль. После того, как она забралась в дом через окно, я договорился с Фразером, что он помигает фарами, если она выйдет через парадную дверь. - И она сделала именно это? - Да. Он мигнул фарами, и я бросился к передней части дома. Он сказал, что она сбежала по ступенькам и направляется к углу. Я прыгнул в машину, он немного покружил и мы снова ее увидели. Он действовал не слишком ловко. Слишком близко подъехал, потом резко остановился, не включая фары на полную мощность, притормозил у бордюра... в общем, все испортил. - Вы думаете, она поняла, что кто-то сидит у нее на хвосте? - Определенно. - И как она отреагировала? - Прошла еще два или три квартала, очевидно, обдумывая план действий. - Вы следовали за ней? - Не очень близко. Мы выключили фары и несколько отстали. Затем мы заметили, что она завернула к какому-то дому, тогда мы включили свет и бросились за ней. - Вы записали номер дома, куда она завернула? - Да. Все у меня в блокноте. - А как ей удалось вылезти из трейлера таким образом, что никто не заметил? - поинтересовался Мейсон. - Понятия не имею. Я пытался срезать путь и направился звонить Дрейку через площадку для гольфа. Вдруг впереди себя я увидел женскую фигуру. Я сразу же ушел с открытого места, чтобы она меня не засекла, и последовал за ней. Это оказалась Арлен Дюваль. Она направлялась на эту автозаправочную станцию, где мы сейчас с вами находимся, и воспользовалась телефоном. - Вы наблюдали за входом в трейлер? - Нет, мистер Мейсон. Мы решили, что с места, где она припарковалась, только один выезд и ждали у него, но два других сыщика, я думаю, находились как раз там, откуда видна дверь трейлера. Должны были выбрать такое место. Они исчезли в кустах с таким видом, словно точно знали, куда направляются и с какой целью. - А сейчас она в трейлере? - спросил Мейсон. - Не знаю, - ответил Мунди. - Да и мой напарник, наверняка, недоумевает, что же со мной случилось. Я ведь сказал, что пошел звонить в контору. Он, наверное, решил, что я бросил его одного. - Пора возвращаться к нему, - заметил Мейсон. - Может, что-то новое еще произошло. Если да - вы еще раз позвоните с отчетом Полу Дрейку. - Вы хотите поговорить и с моим напарником? - Нет, я просто подвезу вас, но оставаться не буду. - Спасибо, а то через площадку для гольфа идти довольно долго. - Кто-нибудь видел вас или мисс Дюваль, когда вы ее пересекали? - Не думаю. В клубе есть ночной сторож. Суетливый, ворчливый старикан. Периодически бродит по округе с фонариком, но мне кажется, его держат только для того, чтобы на случай пожара кто-то мог вовремя вызвать пожарных, да и члены клуба спокойны, зная, что в здании всю ночь кто-то дежурит. - Ладно, поехали, - сказал Мейсон. - Если вы не хотите, чтобы те, из второй машины, вас видели, можете меня высадить... - Мне безразлично заметят они меня или нет, - ответил адвокат. - Если уж очень начнут любопытствовать, я вручу им свою визитку. Мейсон завел мотор и снова включил фары. - Нужно объехать гольф-клуб с другой стороны, затем двигаться по грунтовой дороге и завернуть еще на одну грунтовую, - указывал путь Мунди. - А вот с этой второй грунтовой ответвляется узкая подсобная. Наша машина как раз припаркована на пересечении грунтовой и подсобной. - Но вы же окажетесь как раз в лучах фар машины Дюваль, если она вдруг решит куда-то отправиться, - заметил Мейсон. - Да, если останемся на месте. Но как только мы услышим звук ее мотора, мы сразу же двинемся назад, уходя из ее поля зрения. Более того, она должна будет включить фары на полную мощность - иначе с трейлером не выбраться, и, естественно, их свет будет виден на деревьях и кустарниках, так что мы заранее узнаем о ее планах. - Хорошо, я составил себе общее представление, - заявил Мейсон. Адвокат подвез Мунди к месту, где была припаркована машина с его напарником. Примерно в ста ярдах впереди фары машины Мейсона выхватили из темноты еще один автомобиль, стоящий у обочины. - Черт побери, куда ты запропастился? - спросил напарник Мунди. - Долгая история, - ответил оперативник. - Позже расскажу. Что-нибудь произошло? - Тихо, как в церкви по понедельникам, - ответил детектив. - Прекрасно, ребята, - сказал Мейсон. - Оставайтесь на посту. Ему не хотелось проезжать мимо машины с полицейскими, так что он развернулся, чтобы тем же путем вернуться на асфальтированную дорогу. 6 Мейсон отправился по адресу, написанному Джеймсом Вингейтом Фразером под фамилией на расписке, отданной Мунди. Это оказалось бунгало калифорнийского типа хорошей постройки, располагавшееся в районе, застроенном теперь многоквартирными домами и отдельными офисными зданиями. Дом сверкал огнями: свет горел во всех окнах. Перед ним стояло несколько машин, еще одна находилась у самого крыльца. Изнутри доносились смех и голоса. Несколько человек говорили одновременно. Мейсон нашел место, где припарковать машину, поднялся на крыльцо и позвонил. Дверь открыл мужчина. - Простите, что беспокою вас в такой час, но мне бы хотелось увидеть мистера Фразера. - Я - Фразер. Мейсон заметил, что мужчина слегка раскраснелся, от него попахивало виски. Он испытывал ту странную сдержанность, которая возникает, если ты только что наслаждался вечеринкой, а в следующее мгновение тебе приходится принимать деловой вид. - Простите, что беспокою вас в такой час, - повторил Мейсон, - но мне необходимо поговорить с вами. Я отниму у вас всего несколько минут. Меня зовут Перри Мейсон. Я адвокат. - Перри Мейсон, тот самый адвокат? - переспросил Фразер. - Просто адвокат. Фразер сразу же потеплел и расплылся в улыбке. От попыток принять серьезный солидный вид не осталось и следа. - Проходите, проходите, - радушно пригласил он. - У нас собрались друзья. Они просто обалдеют, услышав, что вы тоже к нам пожаловали. Моя жена сегодня решила собрать подруг на партию в бридж, а я когда вернулся, позвонил их мужьям и пригласил выпить. Проходите, мистер Мейсон. - Я бы предпочел поговорить с вами здесь, - ответил Мейсон. - Я... - Нет, нет! Проходите в гостиную и познакомьтесь со всеми. Эй, Берта, - громко крикнул он. - Ты даже не можешь представить, кто еще к нам пожаловал! Внезапно шум голосов в комнате стих. - Проходите, - снова пригласил Фразер, взяв Мейсона чуть выше локтя. Адвокат последовал за Фразером в ярко освещенную гостиную, пожал руки нескольким мужчинам, поклонился их женам, согласился выпить. - У кого-то день рождения? - спросил Мейсон, стараясь тактично перейти к интересующей его теме. - Празднуем кое-какое событие, - ответил хозяин дома. - Сегодня вечером я стал стариной К.Р.Фразером. "К.Р." означает "казаком-разбойником". Кстати, мистер Мейсон, если я могу задать такой вопрос, именно те самые мои приключения сегодня вечером послужили поводом для вашего теперешнего визита? - Да, я хотел обсудить с вами как раз эту главу вашей жизни, - признался адвокат. Фразер мгновенно стал осторожничать. Остальные собрались вокруг, у кого-то на лице был написан вежливый интерес, кто-то сонливым взглядом рассматривал окружающих: выпил уже слишком много и с трудом концентрировался. - Я проезжал мимо гольф-клуба "Ремуда", - начал Фразер, - когда увидел, как хорошо одетый мужчина пытается остановить машину. Обычно я никого не сажаю к себе в автомобиль по ночам, но тот парень выглядел очень прилично. Я притормозил, чтобы узнать, что он хочет, он показал мне удостоверение частного детектива. Вначале, правда, я подумал, что он из полиции. Наверное, он бы предпочел, чтобы я именно так и считал. Он просто сказал мне, что сыщик, а позднее я выяснил, что он работает в "Детективном Агентстве Дрейка". Мейсон кивнул. - Вам это интересно? - спросил Фразер. - Да. Продолжайте, пожалуйста, - попросил Мейсон. - А можно спросить, почему вы интересуетесь этим? - быстро вставила жена Фразера. - Если честно, то тот оперативник, которого ваш муж посадил себе в машину, работает на меня. Он отчитался о выполнении задания, но мне бы хотелось проверить его отчет, потому что ряд моментов могут оказаться очень важными. На лице миссис Фразер сразу же появилось облегчение. - О, - только и сказала она, а затем добавила: - Я иду на кухню. Кому-нибудь еще налить? Она взяла пару пустых стаканов. Напряжение спало. - Итак, - по тому, как Фразер бойко продолжил свой рассказ, становилось ясно, что он уже делал это сегодня несколько раз, - этот парень, его звали Мунди, попросил, чтобы я поехал за одним такси. Мы посидели на хвосте, а потом девушка, которую мы выслеживали, вылезла из машины и направилась к тихому миленькому домику. Она подошла к крыльцу, с минуту послушала, что творится в доме, затем вернулась к такси, расплатилась и направилась к задней части дома. - Почему она не вошла внутрь? - спросил Мейсон. - Там уже находился гость, очевидно, она не хотела с ним встречаться. - Не можете сказать, кто это был? Фразер покачал головой. - Его машина стояла у крыльца, по крайней мере, он в ней уехал. - Вы видели, как он выходил? - Да. - А номерной знак автомобиля? - Я? - захохотал Фразер, тыкая пальцем себе в грудь. Мейсон кивнул. - Черт побери, мистер Мейсон. Вы меня с кем-то спутали. Я не сыщик, а просто старый К.Р.Фразер - казак-разбойник Фразер. Вот это я. Все засмеялись. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Потом девчушка - она, кстати, очень ничего, - Фразер бросил осторожный взгляд в сторону кухни, - обошла здание и оказалась на заднем дворе. Я сам не видел, как она лезла в окно, но Мунди вышел из машины и встал там, откуда мог наблюдать за происходящим с задней стороны дома. Она подтянула какой-то ящик к кухонному окну и влезла внутрь. Там красотка задирала юбку до талии, поднимала стройную ножку, чтобы перекинуть через подоконник - а старина казак-разбойник Фразер сидел в этой проклятой машине и все пропустил. Все снова рассмеялись. - Вы видели переднюю часть дома? - Да. - Вы видели, как из дома вышел мужчина и сел в машину? - Угу. - Вы можете его описать? - Высокий, неплохо сложен, легко двигался, когда шел, спортивного вида и одет хорошо. - Сколько лет? - По походке можно сказать, что молод, достаточно молод. - Высокий? - Да. - Вес? - Сложно сказать. Широкоплечий, но бедра узкие. Похоже, старается все время держать себя в форме. Черт побери, мистер Мейсон, у вас примерно такое же телосложение. - Но вы его никогда не видели раньше? - Если бы я снова увидел его, то, _м_о_ж_е_т_, и узнал бы, если бы, конечно, встретил его при тех же обстоятельствах - у того дома, он выходит, спускается с крыльца, садится в автомобиль, тогда мы, может... - Но лица вы не разглядели? - Нет. - А лицо бы вы узнали, если снова увидели? - Нет. - Вы не обратили внимание на номерной знак машины, а марку можете назвать? - Седан одной из последних моделей. Хорошая модель. Не громоздкий фургон, а небольшая мощная машина. По ее форме можно было определить... похоже, что надежна - теперь собирают такие, и они отлично работают. - Марку назвать не можете? - Нет. - Что-нибудь еще видели? - спросил адвокат. - Тот мужчина, что находился в доме, один раз подходил к окну, отодвинул шторы и дал сигнал при помощи жалюзи. Но мне это было видно хуже, чем Мунди. Я просто заметил мужчину у окна. - Вы не рассмотрели, когда на него упал свет? - Нет. - То есть четко вы его ни разу не видели? - Когда он выходил я его лучше разглядел. - И что произошло потом? - Он сел в машину и уехал, затем Мунди перебрался к задней части дома. Я видел, как он пытается заглянуть в окно, затем он вернулся к моей машине и попросил меня мигнуть фарами, если девчонка выйдет из парадного входа. Он опять направился на задний двор. Затем открылась входная дверь и выбежала девушка. Я дал Мунди сигнал и он вернулся ко мне. - Вы ее сможете узнать, если еще раз увидите? - Конечно. Ее я хорошо рассмотрел. Более того, я разглядел ее лицо. - Когда? - Немного позднее. Наверное, я испортил дело. Я просто рвался в бой. Мунди повторял мне, что надо ехать медленнее, но я боялся, что ей удастся скрыться и уж очень хотел к ней приблизиться. Внезапно она повернулась и увидела меня, вернее, фары моей машины. Я хорошо разглядел ее лицо: оно казалось испуганным. Я сразу же выключил фары. Мунди подумал, что она, наверное, посчитала, что кто-то хочет ее изнасиловать, но она оказалась не промах. - Что она сделала? - Когда она вышла из дома, а потом направлялась к тротуару по тому короткому подъезду, она почти бежала. Мунди примчался к машине после того, как я дал сигнал. Он сел ко мне и мы поехали за девчонкой, но через несколько кварталов она поняла, что за ней следят, и смылась. - И больше вы ее не видели? - Нет. Мы примерно с полчаса покружили по близлежащим кварталам. Мунди очень расстроился. Вначале мы кружили по одному кварталу, потом расширили круг поисков еще на один, затем еще на четыре, а после вообще далеко отъехали от того места, где она скрылась, но все равно потеряли ее. - А что бы вы сделали, если бы нашли ее? - спросил Мейсон. - Ну откуда мне знать? Я просто вел машину. Но, поверьте, захватывающее было приключение. Для вас, наверное, подобные вещи не представляют никакого интереса, но для меня... здорово нарушило монотонность. Я раньше никогда не видел, как работает настоящий сыщик и... Я удивился, узнав, как, оказывается, сложно сидеть у кого-то на хвосте - целая наука преследования. Я сейчас рассказывал друзьям, что за час практики научился большему, чем мог бы освоить за месяц корпения над учебниками. И очень далеко нельзя отпускать, и прямо за интересующей машиной тебе нельзя ехать. Пододвигаешься поближе, отходишь назад, сворачиваешь на боковую улочку, разворачиваешься, едешь навстречу, да еще сколько уловок, чтобы водитель не догадался, что за ним пристроился хвост и... - Но вы не сможете узнать мужчину, который выходил из дома? - перебил Мейсон. - Я не разглядел его лица, но чувствую, что если увижу его при подобных обстоятельствах, то _м_о_г _б_ы_ узнать. А что это за дело? Вы можете о нем рассказать? - Я не имею права открывать все подробности, - ответил Мейсон. - Я - адвокат и мой клиент платит мне за получение, а не разглашение информации. Простите. - Ну тогда вспомните ваши прошлые дела, мистер Мейсон. Подумать только - сам великий Перри Мейсон у меня в гостиной! Ну и вечер! - Простите, но меня ждет работа. - Может, еще выпьете? Даже великий Перри Мейсон не ведет трезвого образа жизни! Все рассмеялись. Мейсон начал пробираться к выходу. - Простите. Мне пора. Спасибо, мистер Фразер, что рассказали мне о случившемся. - За то, что рассказал _в_а_м_?! - воскликнул Фразер. - Спасибо, что дали такую возможность. Это было что-то! Подумать только: я принимал участие в деле, по которому работает сам Перри Мейсон! Ну, если вы сами не можете о нем говорить, то придется подождать, когда напечатают отчеты в газетах. - О, все может оказаться не таким уж важным, - засмеялся Мейсон. - Не обманывайте меня. Оно настолько важное, что вы лично пришли ко мне в столь поздний час. - Я увидел, что вы не спите. - Я поздно ложусь. А вы? - Работаю допоздна, - объяснил Мейсон. Адвокат пожал всем руки, а Фразер взялся проводить его до двери. - Вы случайно не знаете, хозяин дома оставался жив, когда вышел тот мужчина? - Нет. А что вы имеете в виду? Он... Господи, вы хотите сказать... - Именно поэтому я пришел к вам так поздно, - ответил Мейсон. - Хозяина дома убили. Не ложитесь спать. К вам еще пожалует полиция. - О, Господи! - воскликнул Фразер, держась за ручку двери, словно стараясь не упасть. - Вы имеете в виду... Вы хотите сказать... - Я просто посоветовал вам пока не ложиться спать, - ответил Мейсон и вышел. 7 Мейсон подъехал к автозаправочной станции и позвонил Полу Дрейку. - Как дела? - спросил детектив. - Не очень. - Сколько еще тебе надо времени? Я... - Пусть Мунди немедленно заявляет в полицию, - ответил адвокат. - Он может сказать, что позвонил тебе с отчетом, а ты сообщил ему, что Баллард мертв, и он, впервые осознав важность увиденного, сразу же стал набирать номер полицейского Управления. - Прекрасно, - в голосе Дрейка чувствовалось облегчение. - Сейчас пошлю к Мунди оперативника, чтобы передать указания. - И вот еще что. Я... - Секундочку, Перри, - перебил Дрейк. - Мой ночной оператор машет у меня перед носом какой-то запиской. - Посмотри, что там такое. Последовало молчание, потом Мейсон услышал какой-то неразборчивый возглас Дрейка. - Что там, Пол? - Автозаправочная станция Балларда находится на пересечении Флоссман-авеню и Десятой улицей? - Да, и что? - Она работает всю ночь. - Верно. - Полиция была там, чтобы выяснить, когда Баллард ушел домой. Они разговаривали с одним из работников и увидели машину Балларда - она поставлена на ремонт. Он собирался вызывать такси, потому что у него было много наличных и он не хотел рисковать на автобусе, да и идти от остановки до дома ему далеко. Работник сказал, что _т_ы_ приехал на станцию, разговаривал с Баллардом, а потом повез его домой. - Работник узнал меня? - Да. - Это несколько осложняет дело. - Осложняет дело! - воскликнул Дрейк. - Боже, Перри, ты хочешь сказать, что это правда? Ты... - Я хочу сказать, что было бы прекрасно, если Мунди именно сейчас позвонит в полицию и сообщит им то, что видел. Где Арлен Дюваль? Она появилась у трейлера? - Очевидно, нет. Мои парни ждут там, да и полицейские не оставляют дежурство. Но, явно, только мы пока знаем, что ее нет в трейлере. Те ребята, похоже, считают, что она так и не выходила из него. Они решили там заночевать. - Как ей удалось выбраться? - Понятия не имею. Очень здорово сработано. Если бы мой парень случайно ее не заметил... - Он абсолютно уверен, что это Арлен Дюваль? - Да. - Ладно, пусть Мунди звонит в полицию и сообщает им все, что видел. - Но, Перри, ты-то сам что собираешься делать? - Постараюсь не выделяться, пока все не остынут. Я сам свяжусь с тобой. - Перри, что на самом деле случилось? Ты отвез Балларда домой? - Конечно, отвез. - Тогда его убили сразу же после того, как ты ушел, если только... - Что если только? Дрейк постарался придать своему голосу шутливый тон, но у него это плохо получилось: - Если только не ты убил его, Перри. - Это мысль. Только, пожалуйста, не сообщай ее в полицию. - Не беспокойся. Мейсон повесил трубку. Адвокат выехал на шоссе, ведущем в Санта-Ану. Несмотря на поздний час, движение было оживленным. Он остановился у ночной аптеки только во втором часу ночи, пролистал телефонный справочник и нашел номер доктора Холмана Б.Кандлера. В справочнике значилось два номера: приемная и ночной дежурный. Мейсон позвонил ночному дежурному. Через несколько секунд ответил женский голос. - Миссис Кандлер? - спросил Мейсон. - Нет. Вы звоните доктору Кандлеру? - Да. - Пожалуйста, объясните мне, что случилось. Какие у вас симптомы? - Я не болен. Меня зовут Перри Мейсон. Я хотел бы встретиться с ним по поводу Арлен Дюваль. Это важно. На другом конце провода на какое-то мгновение замолчали, потом официальный голос спросил: - Где вы сейчас находитесь, мистер Мейсон? - На подъезде к городу. - У вас есть адрес кабинета доктора Кандлера? - Тот, что в телефонном справочнике. - Поезжайте туда. Я свяжусь с доктором Кандлером. Он встретится с вами там. Если вы подъедете раньше него, поставьте машину и подождите пожалуйста. Он будет через несколько минут. На другом конце провода повесили трубку. Мейсон спросил у служащего аптеки, как добраться до нужного ему места, затем выпил чашечку кофе, а после этого поехал искать дом, где располагался кабинет доктора Кандлера. Это оказалось одноэтажное здание, одну часть которого занимал доктор Кандлер, а в другой разместились окулист и дантист. Мейсон вышел из машины, как раз когда доктор Кандлер вставлял ключ в дверь. - Добрый вечер, доктор. Я - Перри Мейсон. Доктор резко повернулся, по его движению сразу же стало понятно, что он возбужден и обладает быстрой реакцией. - Извините, что напугал вас, - Мейсон протянул руку. Доктор Кандлер крепко пожал ее. - Я особо не испугался. - Но вы так резко дернулись. Доктор Кандлер рассмеялся. - Я в молодости занимался боксом. Реакция не пропала, хотя я уже много лет не выхожу на ринг. - Любитель? - поинтересовался Мейсон. - Участвовал в межуниверситетских турнирах. Был чемпионом в полутяжелом весе. У меня высокий рост, я хорошо держал форму и всегда отличался прекрасной реакцией. Проходите, пожалуйста, мистер Мейсон. Я как раз хотел встретиться с вами. Даже думал попросить вас подождать в конторе, пока я туда не доеду, когда вы звонили насчет Арлен. Она получила трейлер назад? - Да, он уже давно у нее. Но после этого произошли еще кое-какие события. - Сейчас устроимся поудобнее и вы мне все расскажете. Доктор Кандлер пошел вперед по длинному коридору. - К сожалению, в подобных заведениях атмосфера всегда наполнена аурой человеческих страданий, - виновато заметил он. - У меня специально установлен кондиционер, но иногда создается ощущение, что какие-то физические частицы оседают на стенах. Слишком много больных людей. Не ожидали услышать такое от врача? - Почему бы и нет? - Считается, что мы не подвержены психическим воздействиям. Мы - материалисты. Но я думаю, что ни один врач не добивается успеха, если не обращает внимания и не учитывает ряд моментов, о которых ни слова не сказано в медицинской литературе. Садитесь, мистер Мейсон. По внешнему виду доктора Кандлера было заметно, что одевался он наспех. Он опустился на большой вращающийся стул и внимательно посмотрел на Мейсона взглядом человека, привыкшего оценивать других. - Я думаю, вы знаете мою репутацию и понимаете, что я не стал бы домогаться встречи с вами в такой поздний час, если бы не требовала необходимость. Доктор Кандлер кивнул. - Насколько мне известно, вы в дружеских отношениях с Арлен Дюваль? - спросил адвокат. Доктор снова кивнул. - Я представляю Арлен Дюваль. - Правда? - Что вы хотите сказать? - Если я все правильно понял, вы согласились представлять ее только в том случае, если она невиновна. Если же она окажется замешанной в краже, вы, ни минуты не колеблясь, сдадите ее властям, а вознаграждение за помощь в розыске денег составит ваш гонорар. - Все правильно, - подтвердил Мейсон. Его взгляд внезапно стал жестким. - Вы возражаете против такой постановки вопроса? - Ни в коей мере. Вашей привилегией является достижение любого приемлемого для вас соглашения с клиентом, но ваши условия - это не совсем то, как если бы вы представляли ее искренне и от всего сердца. - Я именно так и буду ее представлять, если она невиновна, - ответил адвокат. - Но, предположим, вы придете к заключению, что она виновна? - Тогда, как я ей объяснил, я сдам ее властям и помогу им вернуть деньги. - Поймите, что я хочу сказать, - продолжал доктор Кандлер. - Предположим, она на самом деле невиновна, но какие-то косвенные улики заставят вас считать, что она виновна. Тогда вы повернетесь против нее. - Я думаю, вы можете доверять моей порядочности и осторожности в этом вопросе. Я не собираюсь сразу же делать никаких выводов. - Сразу же делать выводы вы, естественно, не будете, но вполне возможно, что вы придете к ложному заключению. - Вы считаете ее невиновной? - Поставлю на это свою жизнь, - заявил доктор Кандлер. - Я могу спросить вас о характере ваших взаимоотношений? - Я - друг. - А романтический элемент присутствует? Доктор Кандлер почесал подбородок. - Я встал среди ночи и примчался сюда совсем не для того, чтобы вы подвергали меня допросу. Вы можете принимать как должное, что у меня очень глубокие чувства к Арлен Дюваль. Я считаю себя очень близким другом ее отца. Я думаю, что ему здорово не повезло. - Вы уверены в его невиновности? - Конечно, - с чувством ответил доктор Кандлер. - Из него сделали козла отпущения, потому что полиция и представители страховой компании не могли взвалить вину ни на кого другого. - Но у него нашли украденные деньги. - Это они так утверждают. Однако, вспомните, что они обнаружили купюры только какое-то время спустя после кражи. Очевидно, преступление было совершено кем-то из работников банка, который имел доступ к погашенным чекам. Тот же работник банка мог добраться и до бумажника Колтона Дюваля и подложить туда несколько украденных купюр. - Это, конечно, идея, - согласился Мейсон. - Которая должна была прийти вам в голову, - съязвил доктор Кандлер. - А она уже приходила, - ответил Мейсон. - Только я пока не делал никаких выводов. - И продолжайте пока не делать. Мейсон улыбнулся. - Я сейчас нахожусь здесь, доктор, потому что в настоящий момент готов разделить вашу точку зрения. Но у Арлен Дюваль есть деньги. О_т_к_у_д_а_ она их берет? _В_ы_ ее финансируете? - Нет, но кто-то определенно это делает. - Кто? - Не знаю. Хотел бы знать. - А она вам не говорила? - Арлен Дюваль мне полностью доверяет, - сказал доктор Кандлер. - Я прекрасно понимаю ее и в курсе происходящего, но вопрос финансирования - единственный, по которому она не дала мне никаких объяснений. Она обещала тому человеку, что никому не откроет, где он. - Почему он не хочет, чтобы вы знали, кто он? - Не могу вам ответить. Она сообщила, что до девяти тридцати завтрашнего утра должна заплатить вам предварительный гонорар. Я уверен, что она это сделает, но источник, откуда поступают деньги, я назвать не в состоянии, потому что просто не знаю, от кого она их получает. - Но вы знаете, что кто-то дает их ей? - Да. - В этом она вам призналась? - Да. - А почему тот человек дает ей деньги? - На этот вопрос я вам отвечу, но это только мои догадки. Я думаю, что стратегия здесь выбрана неправильная. Тот человек не может допустить, чтобы его имя было втянуто в дело. Очевидно, он как и я абсолютно уверен в невиновности Колтона П.Дюваля. Он хочет, чтобы Дюваль вышел из тюрьмы. До тех пор, пока власти считают, что деньги спрятаны где-то Дювалем и он не признается, где именно, они его не выпустят. Однако, если власти прийдут к выводу, что их раскопала дочь Дюваля - а вы должны помнить, что они не сомневаются в виновности Дюваля - и увидят, что она их тратит, то у них не останется оснований держать отца в тюрьме. При таких обстоятельствах они решат, что, выйдя на свободу, Дюваль придет к какому-то соглашению с дочерью - может, дружескому, может, нет. Тогда они смогут найти деньги у Дюваля и заставить отчитаться, где и каким образом он получил их, а затем засадить его обратно в тюрьму. Они могут даже предъявить обвинение Арлен, как соучастнице после события преступления. Именно так, видимо, и рассуждает тот неизвестный, финансирующий Арлен. Он придумал приманку, которая, как он надеется, приведет к условно-досрочному освобождению Дюваля. - Я не согласен с подобными рассуждениями, - заявил Мейсон. - Я тоже. Только осел может так думать. Цель благородная, но средства для ее достижения выбраны неверные. Я пытался доказать это Арлен. Однако, она дала слово своему таинственному другу и должна выполнять его указания в течение полутора лет. - Вы верите ее объяснениям? - спросил Мейсон. - Да. Я верю тому, что говорит Арлен. - Если бы вы услышали подобную теорию от кого-то, кому вы не испытываете такого доверия, как Арлен, и в котором не присутствует никакого романтического интереса, вы бы посчитали услышанное полным абсурдом, не так ли? - Возможно. - У вас есть какие-нибудь догадки насчет того, кто именно финансирует Арлен? - Думаю, что кто-то из руководства банка. - Тот, кто организовал кражу? Его начала мучить совесть, потому что Дюваля сделали козлом отпущения? - Такая мысль мне приходила, - признался доктор Кандлер, - причем много раз. Однако, я бы сказал, что таинственный благодетель - если его можно так назвать - это Эдвард Б.Марлоу, президент банка. - Почему он? - Он очень богат, но у него есть совесть. Я думаю, что теперь у него возникли сомнения относительно виновности Дюваля. Однако, он не может позволить втянуть свое имя в это дело. Он обладает большой властью, поэтому спокойно может давать Арлен деньги и декларировать их, как подарок, платить с них налог на дарение и проследить, чтобы налоговые органы держали эту информацию в секрете. До сих пор представители налоговой службы не участвовали в деле и никак не помогали, не предоставляя полиции никакой информации. То есть это означает, что за спиной Арлен стоит человек, обладающий большим влиянием. - Что-нибудь еще? - спросил Мейсон. - У вас есть еще какие-нибудь догадки? Доктор Кандлер снова почесал подбородок. Казалось, что, чувствуя пальцами щетину, он раздумывает, бриться ли ему перед тем, как лечь спать, или подождать до утра. - Итак? - подбодрил его Мейсон. Кандлер медленно покачал головой. - Нет, мистер Мейсон. Пожалуй, я открыл вам все, что могу на сегодняшний день. - Вы знаете, где сейчас находится Арлен Дюваль? - Нет. То есть я знаю, что она в своем трейлере, но не знаю точного местонахождения прицепа. - Ее нет в нем. На лице доктора Кандлера отразилось удивление. - Вы уверены? - Уверены детективы, которые следили за ней. - Вы наняли детективов, чтобы следить за Арлен? - спросил доктор Кандлер резким тоном. - Я нанял людей, чтобы наблюдать за другими людьми, предположительно из полиции, которые стараются не выпускать ее из вида. - Понятно. - Вы знаете Джордана Л.Балларда? - Конечно. Я - врач банка. Раз в полгода все служащие проходят у меня диспансеризацию. Естественно, многие из них постоянно у меня лечатся. Я хорошо знал Балларда, когда он работал в банке, теперь вижусь с ним очень редко. - Я сообщу вам кое-что о Балларде, - сказал Мейсон. - Вы все равно прочитаете это в утренних газетах. Его убили сегодня вечером примерно в десять тридцать. - Убили? - Да. - Кто это сделал? - Я не стану объяснять в данный момент причины, потому что не имею права, но полиция решит, что Арлен Дюваль. - Черт побери! - И еще я могу сказать вам - но это строго конфиденциально - что в течение последних сорока восьми часов Джордан Баллард сообщил полиции, что вспомнил номер еще одной купюры, украденной из Коммерческого банка - тысячедолларовой. Теперь полиции известен номер одной тысячедолларовой купюры. - А как он его вспомнил, ведь прошло уже столько времени? - в голосе доктора Кандлера слышалась подозрительность. - Он всплыл из памяти в связи с номером лошади, на которую Баллард поставил в тот день. - Звучит очень сомнительно и неправдоподобно, - заметил доктор Кандлер. Мейсон кивнул. - Какое-то время я считал, что это Баллард. - Финансирует Арлен Дюваль? - И это тоже. Но, в первую очередь, человек, совершивший кражу в банке. - Как он мог это сделать? - Не знаю. Но давайте проанализируем обстоятельства с позиций холодной реальности. Баллард работал в банке. Он - один из тех, кто должен был проверить деньги, упаковываемые в коробку. Он уклонился от своих обязанностей, потому что его больше интересовали результаты забега на ипподроме и радиоотчет о нем, который как раз передавали. Обычно он не играл на скачках, а тут решил, потому что кто-то посоветовал ему поставить именно на эту лошадь. Он ни разу не упомянул, откуда он получил такую информацию. Он поставил слишком много для простого банковского служащего, работающего за небольшое жалованье. После кражи Балларда уволили, какое-то время у него, очевидно, были трудности, он не знал, как свести концы с концами, и вот, наконец, нашел работу. Короче, он поступал именно так, как виновный человек, пытавшийся сбить всех со следа. - Но так мог действовать и невиновный, - заметил Мейсон. - Конечно, - согласился Кандлер. - Но давайте вспомним, что произошло потом. Внезапно все, к чему бы он ни прикасался, стало превращаться в золото, просто царь Мидас, а не Джордан Л.Баллард. Он занялся инвестированием, купил дело, где работал, начал скупать недвижимость, разбогател... - Но он же получал прибыль, - сказал Мейсон. - Конечно получал, но мы смотрим на это с хладнокровной, реалистической позиции. Бедный, уволенный, опозоренный Баллард какое-то время нищенствует, начинает работать за мизерную зарплату, а затем вдруг процветает. Он вложил деньги, и эти инвестиции принесли какую-то прибыль, но все ли его богатство - результат его удачных капиталовложений? - Я не могу ответить на этот вопрос. - Никто не может. - Так что вы его подозреваете? Доктор Кандлер кивнул. - Именно это я и хотел выяснить, - сообщил Мейсон. - У меня есть причины предполагать, что та тысячедолларовая купюра, номер которой Баллард называл полиции, находилась в собственности Арлен Дюваль. Естественно, вы должны держать эту информацию с секрете. Вы понимаете, доктор, что мне требовалось узнать о Балларде прежде, чем двигаться дальше. - И его убили? Мейсон кивнул. - Я думаю, он пришел к логическому завершению карьеры, - высказал свое мнение доктор Кандлер. - Понимаете, мистер Мейсон, у Балларда была возможность помочь в осуществлении кражи, хотя физически для него было невозможно взять деньги. Поэтому у него должен был быть сообщник. Мейсон опять кивнул. - И вот Баллард занялся деятельностью, которую совсем не одобрял его сообщник. Когда между преступниками нет согласия, результатом становится убийство. - Это именно тот случай, - сделал вывод Мейсон, внимательно наблюдая за лицом доктора Кандлера. - Наверное, я должен был испытывать жалость, - продолжал доктор Кандлер, - но на самом деле эта информация - лучшая новость, которую я слышал за последнее время. Я думаю, что ситуация близка к развязке. Теперь полиции придется разбираться с двумя преступлениями: кража из Коммерческого банка и убийство Балларда. Когда они найдут убийцу, они найдут сообщника и таким образом решат проблему кражи. - Если Арлен Дюваль свяжется с вами, пожалуйста, сразу же сообщите мне, - попросил Мейсон. Доктор Кандлер снова потер подбородок. - Не обещаю, мистер Мейсон. Что касается Арлен Дюваль, я буду делать то, что, по моему мнению, лучше для ее интересов. - Я считаю, что в данной ситуации в ее интересах как можно скорее связаться со мной, - заявил Мейсон. - Это ваше мнение. - Да. - Я составлю свою точку зрения после того, как поговорю с Арлен, при условии, конечно, что она позвонит мне, - сказал доктор. - И я думаю, предпочтительнее, если она свяжется со мной через вас. - Почему? - Мне вручили повестку. Я должен завтра в десять утра предстать перед Большим Жюри. Я обязан принести с собой все наличные деньги, полученные мной от Арлен Дюваль, которые находились в моей собственности, когда была вручена повестка. - Вас будет допрашивать Большое Жюри? Мейсон кивнул. - Как адвокат, вы имеете право не разглашать конфиденциальную информацию, полученную от клиента. Они не могут задавать вам вопросы на эту тему. - Вы дали очень широкую трактовку закона. Фактически, в нем говорится, что информация, переданная мне клиентом и н_е_о_б_х_о_д_и_м_а_я_ для того, чтобы я объяснил ему его законные права - это конфиденциальное сообщение, сделанное адвокату и защищенное свидетельской привилегией, но существуют и исключения из правила. - Однако, насколько я понимаю, вы будете интерпретировать это правило в пользу вашей клиентки? Мейсон улыбнулся. - Вы можете на меня положиться, доктор. Доктор Кандлер встал со стула и пожал Мейсону руку. - Вы знаете, мистер Мейсон, что Арлен Дюваль обратилась к вам за консультацией по моему настоянию? - Правда? - Да. Я чувствовал, что что-то происходит за сценой, какие-то значительные события. Я не считаю себя достаточно квалифицированным, чтобы разобраться в этих моментах. Кто-то пытался использовать Арлен, как свое орудие, загрести жар чужими руками. Я решил, что как только на сцене появитесь вы, ситуация каким-то образом приблизится к развязке. - Вы считаете смерть Джордана Л.Балларда одним из результатов моего участия в деле? - Вы выражаетесь очень грубо, - заметил доктор Кандлер. - Но точно? - Да. Я не собираюсь вам лгать, мистер Мейсон. Я считаю, что убийство Балларда - один из результатов вашего появления на сцене. Мейсон уже направился к двери и прикоснулся к ручке, когда почувствовал, как она поворачивается под его пальцами: кто-то пытался открыть дверь с другой стороны. Мейсон сделал шаг назад и в сторону. Доктор Кандлер хотел что-то сказать, но сдержался. Вошла аккуратно одетая, рыжеволосая женщина лет тридцати двух, прекрасно знающая о своем шарме и отличной фигуре. Она мило улыбнулась мужчинам. - Роза! - воскликнул доктор Кандлер. В его голосе слышалось легкое раздражение. - Что ты здесь делаешь? - Решила заглянуть и узнать, не нужна ли моя помощь. - Это Роза Травис, моя старшая медсестра, мистер Мейсон, - объяснил доктор Кандлер. - Она отвечает на все ночные звонки. Мейсон пожал протянутую руку. - Я с вами говорил по телефону? - Да. - Простите, если разбудил вас. - Не переживайте. Я уже приучила себя быстро просыпаться, отвечать на звонок, а потом сразу же снова засыпать. Я сокращаю доктору Кандлеру количество ночных вызовов, успокаивая пациентов. Большинство звонящих ночью - это нервные ипохондрики, которым просто становится одиноко, если они не могут заснуть. Я советую им выпить пару таблеток аспирина, принять горячую ванну, и это помогает им подождать до утра. - Роза - бесценный клад, мистер Мейсон, - добавил доктор Кандлер. - Я использую диатермию [диатермия - глубокое прогревание] и потогонное лечение. Большинство врачей их не применяют, но я готов поклясться, что они приносят большую пользу. За эти виды лечения отвечает Роза. Конечно, днем вместе с ней работают несколько помощников, но я все равно не представляю, как она выдерживает. С тех пор, как моя жена умерла примерно пять лет назад, на ночные звонки отвечает Роза. Она работает у меня... почти одиннадцать лет. - Двенадцать, - поправила Роза. - Уже двенадцать! Боже, как летит время! - Я подумала, что смогу быть вам чем-нибудь полезна, - сказала она, посмотрев вначале на доктора, а потом на Мейсона. - Что-нибудь случилось? - Балларда убили, - сообщил доктор Кандлер. - Что? Доктор Кандлер кивнул с мрачным видом. - В какое время? - резко спросила Роза Травис. - Мы точно не знаем, - ответил доктор. Мейсон открыл дверь. - Мне пора. Меня еще ждет работа. Скоро увидимся. Он вышел в холл, а затем через приемную на улицу, где вдохнул ночной воздух, оставив за спиной спертую атмосферу врачебного кабинета и двоих людей - врача и медсестру, которые задумчиво и оценивающе разглядывали друг друга. 8 Делла Стрит ждала Мейсона, когда он открыл дверь кабинета в половине десятого утра. - Мне вручили повестку. Я должен предстать перед Большим Жюри, - сообщил адвокат. - Я так и поняла. Пришло одно письмо... - Забудем о письмах, Делла. По-настоящему важное что-нибудь есть? У меня времени в обрез. Не хочу опаздывать. - Тебе лучше прочесть это письмо, - заметила Делла. - Что там еще? Она передала ему самый обычный конверт, на котором на машинке был напечатан адрес. Делла уже разрезала его. - Что там? - еще раз раздраженно спросил Мейсон. - Посмотри сам. Своими длинными пальцами Мейсон вынул содержимое. - Да будь я проклят! - воскликнул он. Делла Стрит с беспокойством глядела на него. Мейсон держал в руках пятисотдолларовую и тысячедолларовую купюры. К деньгам была приложена записка, написанная авторучкой. Почерк, определенно, был женский. "Уважаемый мистер Мейсон! Я обещала, что первым делом сегодня утром вы получите эти деньги. Меня заверили, что письмо будет у вас в офисе к восьми часам. Какое-то время нам, возможно, не удастся встретиться лично. Большое спасибо. Арлен Дюваль." Мейсон рассмотрел почтовый штемпель на конверте. - Отправлено в половине девятого вчера вечером, - заметил он. Делла кивнула. Мейсон вынул из внутреннего кармана второй конверт, в котором тоже пришло полторы тысячи долларов, только на контору Дрейка. Он сравнил, как напечатан адрес. - Машинка та же? - спросила Делла. Мейсон покачал головой. - Теперь у тебя два аванса по полторы тысячи долларов, - сделала вывод Делла. Адвокат покачал головой. - Нет? - Нет. - Что случилось? - Я избавился от тех денег, Делла. - Каким образом? - Деньги, кажется, не держатся у меня в руках. Кроме того, Делла, мы не можем с уверенностью утверждать, что те банкноты пришли от Арлен Дюваль. В тот конверт была вложена отпечатанная на машинке записка с опять же напечатанным инициалом в конце - "А". Это не доказательство в Суде. Предположим, она бы послала в том письме долговую расписку. Они бы рассмеялись мне в лицо, если бы я попытался утверждать, что напечатанный на машинке один инициал - ее подпись, а долговая расписка имеет какую-то силу, если в письме нет больше никаких доказательств, что он пришло от нее. - К чему ты клонишь? - Большое Жюри хочет допросить меня относительно всех денег, полученных мной от Арлен Дюваль. Я абсолютно уверен, что Гамильтон Бергер, окружной прокурор, будет лично вести дело. Я думаю, что мистер Бергер в настоящий момент занят подготовкой изматывающего допроса, или того, что он таковым считает. Он, несомненно, предвкушает, как заставит меня ерзать перед Большим Жюри. - Так, значит, ты не собираешься ничего говорить им о первых полутора тысячах долларов. - О каких полутора тысячах долларов? - спросил Мейсон с ничего не выражающим лицом. - О, мне все ясно. Пусть будет по-твоему. Попытайся вернуться в целости и сохранности. - Не сомневайся, - пообещал Мейсон. - Пол Дрейк рассказал мне о том, что произошло вчера вечером. Шеф, кто был у Балларда? Я имею в виду того мужчину, которого видели в окне. - Прочитай вечернюю газету, - посоветовал Мейсон, собирая дипломат. Как бы небрежно он опустил в него записку и две крупных купюры. Он взглянул на часы, улыбнулся и сказал: - Ну, Делла, я пошел. Не хочу заставлять ждать Гамильтона Бергера. Надо войти точно в десять. Мейсон направился к двери, внезапно остановился и повернулся к секретарше. - Делла, тот конверт, который мне вчера передал Пол, принес посыльный в форме. Я хочу, чтобы Дрейк проверил все службы, предоставляющие в нашем городе услуги посыльных, и нашел того мальчика. Необходимо выяснить, при каких обстоятельствах ему передали конверт, и получить описание человека, вручившего письмо. Делла Стрит кивнула. - А теперь я отправляюсь на растерзание к Гамильтону Бергеру, - заявил Мейсон. - Не позволяй ему особо расходиться, - предупредила Делла. Мейсон улыбнулся. - Это шоу окружного прокурора, Делла. Я сейчас загнан на задний двор и он может гонять меня, сколько захочет. - Ты хочешь сказать, что у тебя нет противодействия? - О, я всегда найду, за каким законом или поправкой спрятаться. - Ты очень легко подходишь к этому делу. Будь посерьезнее. Мейсон взял такси до Дворца Правосудия и сразу же отправился в зал заседаний Большого Жюри. Адвоката окружили журналисты и фотографы, ослепившие его вспышками. - Почему вас вызывают на Большое Жюри, мистер Мейсон? - спросил один из репортеров. - Если бы я сам знал, - ответил Мейсон. - Мне вручили повестку и, как законопослушный гражданин, я здесь. Вот и все, что я могу вам сказать. - Можете сказать или будете говорить? - Могу _и_ буду. Полицейский похлопал адвоката по плечу. - Вы первый, - сказал он. Мейсон вошел в зал заседаний Большого Жюри. В этот момент перед Большим Жюри выступал Гамильтон Бергер. Окружной прокурор запнулся, увидев входящего Мейсона. Лицо Бергера сияло самодовольством и триумфом. Мейсон заметил любопытные взгляды членов Большого Жюри, но почувствовал определенную холодность и отсутствие участия. Это означало, что Гамильтон Бергер обрисовал им ситуацию, которая, очевидно, оказывалась более серьезной, чем ожидал Мейсон. Адвокат принял присягу и Гамильтон Бергер предупредил его о конституционных правах. - Вы - адвокат, - сказал Бергер. - Закон обязывает вас отвечать на определенные вопросы, задаваемые Большим Жюри. Однако, от вас не требуется давать показания относительно того, что может быть вменено вам в вину. Вы имеете право отказаться отвечать на вопросы, которые могут инкриминировать вам совершение преступления. - Спасибо, - холодно поблагодарил Мейсон. - Вам была вручена повестка о явке в Суд, приказывающая вам предоставить любые наличные деньги, которые получены от Арлен Дюваль. Поскольку необходимо сделать соответствующую отметку в протоколе, я хочу спросить вас, мистер Мейсон, знакомы ли вы с Арлен Дюваль? - Да. - Она является вашей клиенткой? - В некотором роде. - Вы можете объяснить, что имеете в виду? - Договор о предоставлении услуг адвоката был заключен с оговоркой. - Вы поставили какое-то условие? - Да. - Какое? - Если я в результате своего расследования приду к выводу, что она виновна в совершении преступления, или как активная исполнительница, или как соучастница до или после события преступления, я оставил за собой право прервать наши отношения адвоката и клиента и, более того, использовать полученную информацию для помощи правоохранительным органам. - Очень благородно с вашей стороны, - ехидно заметил Гамильтон Бергер. - Не думаю, что сейчас место сарказму, - ответил Мейсон. - Кстати, это была простая мера предосторожности. - Вы _у_в_е_р_е_н_ы_ в том, что заключили с ней подобное соглашение? - Естественно. - Когда она _т_о_л_ь_к_о _ч_т_о_ наняла вас? - Да. - Или это соглашение было заключено совсем недавно, _п_о_с_л_е_ того, как вам вручили повестку с приказом давать показания перед Большим Жюри и, благодаря ему, вы оказываетесь в положении, когда можете обелить свои действия законным путем? - Я уже сказал вам, когда оно было заключено. Если вы хотите задавать вопросы, продолжайте. Если вы вызвали меня сюда, чтобы намекать на факт моей попытки обелить действия законным путем, я просто уйду. Вы сами юрист и знаете, какие вопросы можно задавать, а какие - нет. Так что придерживайтесь надлежащих вопросов. - Вам не требуется учить меня праву, - рявкнул побагровевший Гамильтон Бергер. - Кто-то должен это сделать, - ответил Мейсон. - Но так мы ничего не добьемся. Я занятой человек и вы занятой человек. Члены Большого Жюри тратят свое время на выполнение этой общественной обязанности. Давайте продолжим слушание. - Хорошо. Что вам заплатила Арлен Дюваль? - в гневе заорал Гамильтон Бергер. - Она ведь заплатила вам какие-то деньги, не так ли? - Нет. - Ни цента? - Сейчас мы подошли к проблеме факта и доказательства. Я выставил Арлен Дюваль счет на полторы тысячи долларов. У меня есть все основания полагать, что я получил от нее деньги, но она мне их не заплатила. - Тогда каким образом вы их получили? - Полторы тысячи долларов, О КОТОРЫХ Я СЕЙЧАС ГОВОРЮ, - Мейсон специально произнес эту фразу медленно, чтобы полностью удостовериться, что секретарь Суда, стенографировавший процедуру заседания, в точности записал слова адвоката, - я получил по почте сегодня утром в конверте, на котором мой адрес было написан на пишущей машинке. В конверт была вложена записка, написанная от руки. Я предполагаю, что это почерк Арлен Дюваль, потому что внизу стоит подпись Арлен Дюваль. - Что находилось в конверте? - Две купюры. Одна пятисотдолларовая и одна тысячедолларовая. Гамильтон Бергер невольно показал свое удивление. - Вы хотите сказать, что эта молодая женщина послала вам две купюры - тысячедолларовую и пятисотдолларовую? - Я именно это и заявил. - А откуда она взяла деньги, как вы думаете? - саркастически спросил Бергер. - Вы решили спрашивать меня о моих мыслях перед Большим Жюри? - Арлен Дюваль сказала вам откуда она взяла деньги? - Мне она об этом не говорила. Как я уже заявлял, у меня не было с ней личного контакта со вчерашнего дня. Письмо я получил сегодня утром по почте. - Когда утром? - За несколько минут до прихода сюда. Именно поэтому деньги у меня с собой. В моей конторе принято депонировать каждый доллар, полученный наличными, на мой банковский счет. Со счета я снимаю деньги чеком по мере необходимости. - Я, конечно, предполагаю, что в вашем положении, при вашем роде деятельности, вам приходится принимать все меры предосторожности, чтобы не быть осужденным за нарушение налогового законодательства. Мейсон зевнул. - Где находятся эти две купюры - пятисотдолларовая и тысячедолларовая? Мейсон достал их. Гамильтон Бергер скопировал номера купюр на отдельный лист бумаги и передал его помощнику, который сразу же выскользнул из зала заседаний. Бергер обратился к Большому Жюри: - Номера купюр сейчас проверят и мы узнаем, связаны ли они с имевшим ранее преступлением или нет. Окружной прокурор снова повернулся к адвокату: - А теперь скажите, знали ли вы Джордана Л.Балларда при жизни? - Да. - Когда вы видели его в последний раз? - Вчера вечером. - Вы были на работе у мистера Балларда, на автозаправочной станции, расположенной на пересечении Флоссман-авеню и Десятой улицы? - Да. - Вы встретились там с мистером Баллардом? - Да. - Вы до этого его знали? - Нет. - Тогда вы встретились с ним в первый раз? - Да. - Вы предложили отвезти его домой? - Он спросил, не подвезу ли я его домой. - И вы согласились? - Да. - И вы отвезли его домой? - Да. - Он объяснил, почему он хочет, чтобы вы отвезли его домой? - Он сказал, что его машина поставлена на ремонт. - А когда вы прибыли к его бунгало, вы не увидели никакой машины, припаркованной перед входом или на подъезде к дому, или в гараже, не так ли? - Так. - Вы поставили вашу машину в гараж или оставили перед домом? - Оставил перед домом. - Почему вы припарковали ее у бордюра? - Я собирался разворачиваться и ехать обратно, когда Баллард предложил заехать на дорожку, ведущую к дому и остановиться у входной двери. - Таким образом вы оказались значительно ближе к входной двери, чем если бы оставили машину припаркованной у бордюра? - Гораздо ближе. - Насколько близко? - Я бы сказал, в десяти или двенадцати футах от входной двери, когда я затормозил. - Вы имеете в виду, что правая сторона машины была ближе к входной двери? - Да. - То есть, когда вы вышли из машины, вам пришлось ее обходить, чтобы попасть в дом? - Совсем необязательно. Было проще проскользнуть через сиденье пассажира и выйти через правую дверцу. - Баллард сидел справа от вас? - Естественно - я вел машину. - Он вышел первым? - Да. - А что сделали вы? - Перебрался через сиденье пассажира и тоже вышел через правую дверцу. - Вслед за Баллардом? - Естественно. Я не хотел перелезать через него. - Это не место для шуток, мистер Мейсон. Мы просто хотим знать, что случилось. - Я и рассказываю вам то, что случилось. - Вы вошли в дом вместе с мистером Баллардом? - Да. - И вы, - Гамильтон Бергер внезапно указал пальцем на Мейсона, - сообщили своей клиентке, Арлен Дюваль, что собираетесь встречаться с мистером Баллардом, не так ли? - Нет, не сообщал. - Вы велели ей встретиться с вами дома у Балларда? - Нет. - Вы не говорили ей, что попытаетесь уговорить мистера Балларда разрешить вам подвезти его домой? - Нет. Гамильтон Бергер усмехнулся. - После того, как вы вошли в дом и мистер Баллард пригласил вас в гостиную, вы воспользовались возможностью и подошли к окну, чтобы дать кому-то сигнал, частично опустив жалюзи, не так ли? - Нет. - Вы это отрицаете? - Отрицаю. - Вы давали сигнал Арлен Дюваль, не так ли? - Нет. - Вы кому-то давали сигнал? Мейсон молчал. - Вы это отрицаете? - спросил Бергер. - Вы смеете отрицать, что давали кому-то сигнал? - Я отрицаю это. Бергер колебался с минуту, потом заявил: - Мистер Мейсон, я хочу предупредить вас, что у нас есть доказательства, показывающие, что ваши последние ответы являются лжесвидетельством. Чтобы не осталось никакого недопонимания, я собираюсь еще раз задать вам определенные вопросы и... - У вас нет необходимости задавать мне еще какие-либо вопросы относительно дома Балларда, - сказал Мейсон. - Я ответил на них. Я не намерен сидеть здесь и позволять вам угрожать мне. Вы задали вопросы. Вы утверждаете, что мои ответы - лжесвидетельство. Я утверждаю, что ваше заявление является ошибочным предположением. Я был в доме Балларда всего несколько минут. - Какой-то мужчина, который опустил и поднял жалюзи, находился в доме в момент смерти Балларда, - угрюмо заявил Бергер. - Мы можем это доказать. Лицо Мейсона было твердым, как гранит. - Ну тогда доказывайте. - В настоящий момент я не заинтересован в том, чтобы предъявлять вам обвинение в лжесвидетельстве. Я хочу уточнить, правильно ли я вас понял. Вы заявили, что не давали сигнала вашей клиентке, поднимая и опуская жалюзи, вернее, опуская и поднимая? - Да. - Вы заявили, что никому не давали сигнала? - Никому. Вы уже дважды задали эти вопросы, а я дважды на них ответил. У вас есть еще какие-нибудь вопросы? - Мне больше ничего не требуется, - злобно ответил Гамильтон Бергер. - Я пытался вам помочь. Я пытался спасти вашу профессиональную карьеру, хотя не знаю, следовало ли мне это делать. Я попрошу вас оставаться на месте, когда мы приведем еще двух свидетелей. Гамильтон Бергер повернулся к своему заместителю, стоявшему у двери, и заорал: - Пригласите Хораса Мунди. Мунди напоминал собаку, которая ожидает, что ее сейчас побьют. Он бросил быстрый взгляд на Мейсона и отвел глаза. - Я бы хотел предупредить мистера Мейсона, - снова заговорил Гамильтон Бергер, - что на слушании такого рода он не имеет права проводить перекрестный допрос. Я признаю, что мистер Перри Мейсон является очень искусным и компетентным в проведении перекрестных допросов и если бы ему была предоставлена такая возможность, я уверен, он бы попытался запутать, как доказательства, так и свидетелей. Я хочу заверить членов Большого Жюри, что мои вопросы будут абсолютно честными и беспристрастными, что я не стану заставлять свидетелей производить опознание. Однако, я не позволю мистеру Перри Мейсону одурачивать свидетелей. Мистер Мунди, вы знакомы с мужчиной, сидящем здесь, мистером Перри Мейсоном? - Да, сэр. - Вы виделись с ним вчера вечером? - Да, сэр. - Где? - Я виделся с ним несколько раз. Мистер Мейсон нашел меня после того, как я отчитался перед Полом Дрейком из "Детективного Агентства Дрейка". - Вы работаете в "Детективном Агентстве Дрейка"? - Да. - И вас нанял мистер Мейсон для того, чтобы следить... - Я не могу ответить на этот вопрос. В "Детективном Агентстве Дрейка" мне дали определенное задание. Из того, что было сказано по телефону, я сделал вывод, что клиентом является мистер Перри Мейсон. - Хорошо. Вчера вечером вы следили за Арлен Дюваль? - Да, сэр. - Где она находилась? - Когда мы приступили к выполнению задания, она находилась в трейлере. Она ехала на трейлере. - Насколько я понимаю, она на самом деле ехала не в трейлере, а в машине, которая тянула трейлер. - Да, сэр. Именно так. Простите. - При обычных обстоятельствах я бы не стал уточнять подобную деталь, потому что все мы понимаем, что вы имели в виду, но теперь мистер Мейсон загнан в угол и попытается воспользоваться любой технической неточностью, хвататься за каждую соломинку. То есть вы видели, как Арлен Дюваль уехала на машине, тянущей трейлер, не так ли? - Да, сэр. - Куда она поехала? - В укромный уголок необработанного участка, который, как я понимаю, принадлежит гольф-клубу "Ремуда". По крайней мере, он прилегает к площадке для игры в гольф того клуба. - И что вы сделали? - Мы с напарником заняли позицию, с которой могли наблюдать за происходящим. Если бы она собралась ехать обратно, мы бы ее увидели. - И что произошло? - Я решил, что пора звонить Полу Дрейку с отчетом. Казалось, что в этот вечер больше ничего не произойдет. Ближайший телефон-автомат находился... - В какое время вы решили позвонить Полу Дрейку? - Я думаю... где-то... между половиной десятого и десятью часами вечера. Пожалуйста, поймите, мистер Бергер, я ответственно подхожу к своим обязанностям и обычно отмечаю время, когда звоню с отчетом в контору, и сделал бы то же самое и в тот раз, если бы позвонил. Поэтому я не обращал особого внимания на часы, когда выходил из машины. Я планировал отметить время, когда подойду к автомату. Но с уверенностью могу утверждать, что это было между половиной десятого и десятью. - Хорошо, продолжайте. Что случилось? - Как я уже сказал, ближайший известный мне телефон-автомат находился на автозаправочной станции на бульваре у пересечения с дорогой, огибающий гольф-клуб, от которой, в свою очередь, отходит ветка, ведущая непосредственно к гольф-клубу. - И что вы сделали? - Я решил, что сокращу путь примерно... на четверть, а то и полмили, если пойду напрямик через площадку для гольфа. - Вы именно так и поступили? - Да, сэр. - Было темно? - Да, луна не выходила. Однако, на небе светились звезды. Другими словами, если и были облака, дымка или какие-то другие атмосферные явления, то они оказались не настолько плотными, чтобы полностью закрыть звезды, по крайней мере, самые яркие из них. Дорога хорошо просматривалась и можно было не опасаться, что на что-то наткнешься, конечно, после того, как глаза привыкнут к темноте. - У вас был с собой фонарик? - У меня всегда с собой маленький карманный фонарик, по размеру не больше авторучки. - И вы пошли через площадку для гольфа? - Да. Вначале я перебрался сквозь заросли кустарников и там мне пришлось включить фонарик, а потом я уже вышел на саму площадку для гольфа. Я шел довольно быстро и фонариком больше не пользовался. - И что произошло потом? - Очень скоро я понял, что кто-то идет впереди меня, какая-то женщина. - Что вы сделали? - Быстро опустился на колено. - Почему? - Во-первых, чтобы она не обнаружила меня, и во-вторых, чтобы лучше рассмотреть ее. - Вам это удалось? - Да. - И кто это оказался? - В тот момент я не был полностью уверен, кто она, то есть, мистер Бергер, я не могу поклясться, что идентифицировал ее тогда, но я почти точно знал, кто это. Позднее я четко разглядел ее. - И кто это оказался? - повторил Гамильтон Бергер свой предыдущий вопрос. - Арлен Дюваль. - Когда вы стали полностью уверены в том, что это именно она? - Когда вслед за ней добрался до автозаправочной станции. - Она направилась на автозаправочную станцию? - Да. Она пошла звонить. - А вы следовали за ней? - Да. - И что вы сделали? - Я был уверен, что она попытается вызвать такси. Я знал, что не смогу воспользоваться телефоном, пока она там, и боялся, что такси подъедет, пока я еще не успел вызвать другое. Так что я встал у бордюра на бульваре и стал ловить попутную машину. - Вам это удалось? - В конце концов да. - Кого вы остановили? - Мужчину по фамилии Фразер. - Вы знаете его полное имя? - Да, сэр. - Назовите его. - Джеймс Вингейт Фразер. - Вы говорили о чем-нибудь с этим человеком? - Да, я попросил его следовать за определенной машиной, указал на мисс Дюваль, которая в тот момент находилась у телефона-автомата и сказал, что меня интересует эта девушка. Я показал ему свое удостоверение частного детектива. - Вы сказали ему, что вы частный детектив? - Я сказал, что я детектив, и показал удостоверение. Я не пытался представить ситуацию в ложном свете. Я просто сказал ему, что я детектив. - Давайте будем честны, - заявил Гамильтон Бергер с добродушным видом. - Вам бы хотелось, чтобы он считал вас сотрудником полиции? - Он мог делать какие угодно предположения. Я сказал ему, что я - детектив. Это все, что я сказал. - И вы попросили его следовать за машиной, если таковая появится, в которую сядет мисс Дюваль. - Примерно что-то в этом роде. - Вы предложили заплатить ему? - Да, сэр. - И что случилось? - Подъехало такси. Арлен Дюваль села в него. Очевидно, это была как раз та машина, которую она заказала по телефону. - Вы записали номер такси? - Да, сэр. Я включил его в отчет. - Назовите этот номер. - Двести сорок пять. - Что произошло потом? - Мистер Фразер, в соответствии с моими указаниями, поехал за этим такси. - Расскажите нам, что произошло, не вдаваясь в детали. Куда направилось такси? Что делала мисс Дюваль? - Какое-то время мы следили за такси, потом машина остановилась у дома, который, как я выяснил в дальнейшем, принадлежал Джордану Л.Балларду. Вначале, правда, мисс Дюваль заехала к нему на работу - на автозаправочную станцию, расположенную между Флоссман-авеню и Десятой улицей. - Что случилось у дома мистера Балларда? - У входной двери была припаркована машина. Я предположил, что она принадлежит мистеру Балларду. Такси остановилось. Мисс Дюваль взбежала по ступенькам, очевидно, уже собиралась звонить, но услышала голоса, повернулась, пошла к такси, расплатилась с водителем, а затем направилась к задней части дома. - А что делали вы? - Как только такси остановилось, я попросил мистера Фразера отъехать примерно на полквартала и повернуть машину таким образом, чтобы водитель сидел лицом к дому. Я вылез и пошел вдоль по улице, не теряя мисс Дюваль из виду. Я старался по возможности оставаться в тени. - Что вы увидели? - Я увидел, как кто-то, находившийся в доме, отодвинул шторы на окне, выходящем на главную улицу, постоял там, его силуэт был смутно виден на фоне света, просачивающегося между шторами. Он опустил жалюзи на какое-то мгновение, а потом снова поднял. - Вы знаете, кто это был? - Я... не могу опознать с _п_о_л_н_о_й_ уверенностью, но _д_у_м_а_ю_, что это был Перри Мейсон. - Что произошло потом? - Затем, через какое-то время мистер Мейсон или другой человек - кто там находился в доме - вышел на улицу, сел в машину и уехал. В это время Арлен Дюваль подтащила ящик к кухонному окну, подняла юбку и влезла в окно. - А дальше? - Она провела в доме несколько минут. - Сколько? - Возможно, пять. - А потом? - Она покинула дом. - Как она вышла? - Быстро, почти бежала. - А что сделали вы? - Вернулся к машине мистера Фразера. Какое-то время мы следовали за мисс Дюваль, а потом потеряли ее. - Как вы ее потеряли? - Она притворилась, что собирается войти в один из домов, но вместо этого завернула на задний двор и просто исчезла. Это старая уловка, но... я почему-то не думал, что она провернет что-нибудь подобное и оказался не готов. Я плохо выполнил задание. - Вы сказали, что думаете, что сигнал из дома подавал Перри Мейсон? - Ну, я... Теперь я так думаю. Да, сэр. - Мистер Мейсон задавал вам какие-нибудь вопросы, пытаясь выяснить, узнали вы его или нет? - Он попросил меня описать человека, которого я видел у окна и... мне пришлось сказать ему, что тот мужчина очень походил на мистера Мейсона, что он просто двойник мистера Мейсона по телосложению, росту и... но в тот момент я не осознал всю важность этого факта. - Когда вы ее осознали? - Когда вы пригласили меня в контору и... после того, как я поговорил с мистером Фразером. Тогда я начал сопоставлять все в уме. - На данный момент это все, - объявил Гамильтон Бергер. - Теперь я хотел бы пригласить Джеймса Вингейта Фразера. Фразер вошел в зал, принял присягу и рассказал свою версию, подтверждая слова Мунди, во всем, кроме временного фактора. Фразер думал, что он впервые увидел Мунди где-то между девятью и девятью тридцатью вечера. - Как вы определяете время? - спросил Бергер. - Это приблизительная оценка. Я ездил осматривать недвижимость, а когда возвращался, подобрал этого сыщика. Я думаю, что сигнал из окна дома Балларда дали примерно в десять вечера. - Вы теперь узнаете человека, который дал сигнал? - Да, сэр. Это был Перри Мейсон. - Когда вы впервые поняли, что это он? - У меня дома друзья собрались на небольшую вечеринку, появился мистер Мейсон и... - Когда? - Вчера вечером. - В какое время? - Примерно... в общем, поздно. Тогда я не очень-то обращал внимание на часы. Я веселился с друзьями. - И что хотел мистер Мейсон? Что он сказал? - В основном, он хотел выяснить, узнаю ли я человека, появлявшегося у окна. Я ответил, что это был мужчина примерно такого же телосложения, как сам Мейсон и... когда мистер Мейсон ушел, кто-то из моих друзей заметил, что мистера Мейсона очень волновало, узнаю ли я того мужчину, если снова его увижу, и... еще кто-то сказал: "Может, он так беспокоится, потому что пытался выяснить, вне подозрений он или нет." Все засмеялись, а я внезапно протрезвел. Я вдруг понял... мне просто ударило в голову, что как раз мистер Мейсон и стоял у окна. - Итак, вы видели того мужчину, когда он стоял у окна и еще один раз, когда он выходил на улицу? - Да, сэр. В последнем случае я лучше его разглядел. - Вы видели, как он садится в машину и отъезжает? - Да, сэр. - Кто это был? - Теперь я уверен, что это был Перри Мейсон. - Когда вы называете имя Перри Мейсона, вы имеете в виду свидетеля, сидящего в настоящий момент слева от вас? - Да. - Пожалуйста, подойдите и положите руку ему на плечо. Фразер приблизился к Мейсону и положил руку на плечо адвоката. - Это все, - заявил Гамильтон Бергер. Окружной прокурор встал, повернулся лицом к Большому Жюри, затем бросил взгляд на Мейсона и внезапно объявил: - Вы нам больше не нужны, мистер Мейсон. Можете идти. - Спасибо, - поблагодарил адвокат. - Но если вы хотите быть абсолютно честны, вы можете обратить внимание Большого Жюри на тот факт, что я спрашивал обоих этих свидетелей, смогут ли они идентифицировать того мужчину. Мунди заявил мне, что не думает, что сможет. Фразер сказал: может быть, если бы снова увидел. Но в тот момент Фразер смотрел прямо на меня. - От вас не требуется выступать с прениями. Члены Большого Жюри сами придут к выводам, в особенности в отношении того, почему вы с таким рвением бросились разыскивать этих свидетелей в то время, когда они уж никак не могли предположить, что вы совершите подобное. Вы попытались поймать их в ловушку, заставив сделать заявление, что они не в состоянии с полной уверенностью опознать того человека. - Пусть вас не волнуют мои мотивы, - ответил Мейсон. - Сконцентрируйтесь на своих. Я просто хочу указать на определенные доказательства. Я не имею права проводить сейчас перекрестный допрос этих свидетелей, но если Большое Жюри примет какое-то решение, тогда у меня будет право на перекрестный допрос, и делать я это буду публично. Не забывайте об этом. - Хватит прений, - заорал Гамильтон Бергер. - Вы свободны, мистер Мейсон! Уходите! - Спасибо, - подчеркнуто вежливо сказал адвокат и вышел из зала. Мейсона окружило несколько репортеров. - Что происходит? Вы в самом деле замешаны в убийстве Балларда? - вопросы сыпались со всех сторон. - Мне кажется, что свидетель, дававший показания перед Большим Жюри не имеет права обсуждать свои показания. - Вы - свидетель? - Да. - Тогда почему вы оставались там, когда вызывали двух других свидетелей? Их приглашали, чтобы опознать вас? - Вам придется задать эти вопросы окружному прокурору или кому-нибудь из членов Большого Жюри, - дружелюбно улыбнулся Мейсон. - Никаких комментариев. - Предположим, вас опознали. - Предположим, опознали. - Бергер пытается заставить Большое Жюри обвинить вас в чем-либо? - Боюсь, что я не в состоянии читать мысли окружного прокурора, - ответил Мейсон. - А теперь, господа, если вы меня извините... - Нет, просто так мы вас не отпустим. Отвечайте. Раскройте карты. Вы были вчера вечером в доме Балларда? - Был. - Когда его убивали? - Нет. Он оставался жив, когда я уходил. - В какое время вы ушли? - Я не смотрел на часы. - Это правда, что вы последним видели Джордана Балларда живым? - Убийца видел его живым, - ответил Мейсон. - Это правда, что Большое Жюри обвинит вас в лжесвидетельстве? Мейсон улыбнулся. - Если вы заглянете в свод законов, то узнаете, что предсказания будущего регламентируются различными постановлениями, действующими в рамках закона. - Что произошло в зале заседаний Большого Жюри? - Никаких комментариев. Почему бы вам не спросить об этом Гамильтона Бергера? Он, несомненно, с радостью предоставит вам эту информацию. Мейсон вышел из Дворца Правосудия, поймал такси и вернулся в офис. - Ну, что там было? - спросила Делла Стрит. - Гамильтон Бергер готовится выставить мне обвинение в лжесвидетельстве, - ответил Мейсон. - Ты отказался отвечать на его вопросы? - К счастью, окружной прокурор так формулировал их, что передо мной не вставала необходимость отказываться отвечать. Он хотел знать, опускал ли я и поднимал жалюзи в доме Балларда с целью подать сигнал Арлен Дюваль. Я ответил, что нет. Тогда он спросил, подавал ли я кому-либо сигнал, опуская и поднимая жалюзи. И опять у меня появилась возможность ответить отрицательно. Я боялся, что если позволю продолжать допрос, то внезапно он может задать правильный вопрос: просто появлялся ли я у окна и опускал ли я и поднимал жалюзи, так что пришлось специально его разозлить. А наш друг Гамильтон Бергер не может здраво мыслить в гневе. - То есть ты имеешь в виду, что он ни разу не задал тебе ни одного вопроса, кроме как в связи с подачей сигнала? - Вот именно, - улыбнулся Мейсон. - Замечательно! Что теперь будем делать? - Узнаем у Дрейка, выяснил ли он что-нибудь насчет посыльного. - Ничего. Он связался со всеми подобными службами в городе. - Тогда нам остается только одно, - сказал адвокат. - Обратиться в компании, предоставляющие театральные костюмы. Кто-то брал в аренду форму посыльного. - Пол уже занимается этим, - ответила Делла Стрит. - Эта идея пришла ему в голову, как только он узнал, что тот мальчик не работает ни в одной из интересующих нас служб. Он... А вот и сам Пол. Послышался кодовый стук Дрейка в дверь: один громкий, четыре тихих и вновь два громких удара в дверь кабинета Мейсона. Делла Стрит впустила детектива. - Хочешь дать мне по башке? - спросил он Мейсона. - Почему? - Этот посыльный. Я - идиот и простофиля. - Продолжай. Расскажи, что ты выяснил? - Во-первых, мальчик пришел не из настоящей службы и в театральном костюме. - Как бы ты мог это определить? - Очень просто, - ответил Дрейк. - Очевидно, у него не было значка с номером. На форменной кепке крепилась медная кокарда с каким-то именем. Моя секретарша в приемной решила, что это название службы. Но это еще не самое худшее. - Что еще хуже? - В роли посыльного мог выступать Томас Сакетт, тот парень, что замешан в краже трейлера. - Ты уверен? - спросил Мейсон. - В том-то и дело, что нет. Я не уверен и в то же время не могу представить тебе доказательств ни в одну, ни в другую сторону. - Продолжай. Выкладывай все, что есть. - Конечно, Перри, у меня вчера было задействовано много людей, причем одновременно. Моей секретарше, работающей в ночную смену, пришлось здорово попотеть. Она одновременно еще и оператор коммутатора. Вошел этот посыльный и сказал: "У меня конверт для мистера Мейсона. Его попросили оставить у Пола Дрейка". Секретарша об этом даже не задумалась. Она взглянула на адрес на конверте, а посыльный ушел, не попросив ее расписаться в квитанции. Коммутатор раскалялся от звонков: все хотели отчитаться, да я и сам постоянно звонил. - Можешь не объяснять, - сказал Мейсон. - Я знаю, что ты был здорово перегружен. Я прекрасно понимаю, что в работе такого рода ты не можешь гарантировать результаты с математической точностью, но все равно расскажи мне, что есть. - Какое-то время мои парни сидели на хвосте у Сакетта, или Прима, или как там его еще. Очевидно, он догадался, что за ним следят, и ему удалось скрыться. Он зашел в одно офисное здание - и с концами. Мои парни больше его не видели. - Какая здесь связь с костюмом? - Я как раз подвожу к этому. Когда мы стали проверять агентства, сдающие напрокат костюмы, я выяснил, что одно из них предоставило форму посыльного как раз перед закрытием. Причем один человек взял не только форму посыльного, но и рясу священника. Это агентство находится как раз в том здании, где скрывался Сакетт. Ты понимаешь, что произошло. Мои ребята не смели подходить слишком близко к выходу. Они ждали Сакетта, но, очевидно, тот переоделся в туалете и вышел в одеянии священника с каким-то пакетом или сумкой в руках. В пакете лежали форма посыльного и та одежда, которая до этого была на Сакетте. Мои ребята находились достаточно далеко, чтобы разглядывать лица. Они не ожидали подобных перевоплощений. - Так что ты думаешь, что конверт вчера приносил Сакетт? - Очень может быть, хотя описания внешности не совпадают. Сакетт коренастый, а мальчик довольно худенький и... черт побери, Перри, это могла быть и девушка в форме посыльного. Я в тот момент был очень занят, а парнишка отдал конверт моей секретарше, которой было не до того. Она даже внимания на него не обратила - по ее описанию это вполне могла быть девушка. - А куда Сакетт направился после того, как взял в аренду костюмы? - Мы не знаем, Перри. Вот поэтому я и злюсь. Мы его потеряли. - Когда твои люди снова увидели Сакетта? - Примерно часов в шесть сегодня утром. Он появился на Митнер-авеню, тридцать девять двадцать один, в той квартире, что он арендует под фамилией Сакетт. Он не подал виду, что догадывается о подосланных к нему сыщиках, ждущих его прихода домой. Он припарковал джип и отправился в квартиру, даже не взглянув через плечо. Это меня настолько выводит из себя... - Не обращай внимания, - посоветовал Мейсон. - Мы должны принимать жизнь такой, как она есть. Кстати, твой Мунди идентифицировал меня перед Большим Жюри, как того, кого он вчера вечером видел в доме Балларда. - Черт побери! Мейсон кивнул. - Но мне он этого не говорил. - А письменный отчет? Он тебе его предоставил? - Нет. Он... я сейчас все обдумываю и прихожу к выводу, что ему, наверное, посоветовали этого не делать. Он обязан был уже его подать. - Он тебе сказал, что получил повестку и должен выступать в качестве свидетеля перед Большим Жюри? Дрейк покачал головой. - Вот тебе и ответ, - заметил Мейсон. - Конечно, Перри, его нельзя в этом особо винить, - Дрейк попытался заступиться за своего человека. - Если его забрали в полицию, а Гамильтон Бергер велел не делать определенных вещей, он не решился нарушить приказ окружного прокурора. Он ведь, все-таки, работает сыщиком и живет в этом городе. - Может, окружной прокурор дал ему приказ не только _н_е д_е_л_а_т_ь_ определенных вещей, но и _д_е_л_а_т_ь_ другие. Я имею в виду идентификацию, - пояснил Мейсон. - Мунди не такого склада человек, - возразил Дрейк. - Он консервативен: хороший, ровный, надежный парень. Если он что-то сообщает, то на его информацию можно смело положиться. Единственный недостаток - он несколько робок. Не борец. Он отступает, если на него начинают давить. Он прекрасный наблюдатель, отлично выполняет рутинную работу, но... бороться не станет. - Другими словами, он не сопротивлялся бы окружному прокурору? - Но он бы не поклялся в том, в чем не уверен. - Но не стал бы бороться с окружным прокурором? - Нет. Я даже не стал бы его об этом просить. В любом случае, у тебя было полное право пойти в дом к Балларду. Никто на самом деле не подозревает тебя в убийстве. Твой визит туда становится важным только с точки зрения определения временного фактора. Арлен Дюваль забралась внутрь, как только ты ушел? - Это утверждает Мунди. - Если говорит он, значит так оно и есть. Как ты можешь ей помочь, Перри? - Никак. Если Бергер вызовет меня в качестве свидетеля и задаст соответствующие вопросы, мне придется убить собственную клиентку. - Что ей тогда остается делать? - Только одно, чтобы спасти свою шкуру: заявить, что Баллард был уже мертв, когда я покинул дом. - И что тогда предпримет Бергер? - Трудно сказать. Он может заставить Большое Жюри обвинить нас обоих. Он сейчас очень зол. Давай на минуту оставим эту тему, Пол. Где Арлен Дюваль? Что с ней происходит? - Полицейские, наконец, поняли, что следят за пустым трейлером. Они его сегодня утром обыскали. - Черт побери! А ордер у них был? - Не думаю. Когда у них появилась мысль, что ей удалось от них смыться среди ночи, они подошли к прицепу немного ближе, затем стали совещаться, потом один из них направился звонить. Мои парни решили проследить, что же они предпримут. - И что произошло? - Они подошли к трейлеру, два или три раза постучали в дверь. Ответа не последовало. Тогда они дернули дверь - она оказалась не заперта. Они заглянули внутрь. - Сколько времени они там находились? - До сих пор там. Наверное, разбирают трейлер на части. - Хорошо, Пол. Сконцентрируй внимание на этом Сакетте. Постарайтесь больше его не терять. - В каком ты положении? - спросил Пол. - Показания Мунди очень здорово по тебе ударят? - Я думаю, что в эту минуту Гамильтон Бергер просит Большое жюри предъявить мне обвинение в лжесвидетельстве, - высказал свое мнение Мейсон. - И они это сделают? Мейсон пожал плечами. - И что тогда? - Сяду в тюрьму. - А затем? - Не знаю. - Ты сегодня неразговорчив. - В настоящий момент особо не о чем разговаривать, - заметил Мейсон. - Приставь к Сакетту побольше людей, Пол. Он - важная фигура в этом деле. Очень важная. Я не хочу, чтобы он еще раз скрылся. - Он должен знать, что за ним следят? - Желательно, чтобы не знал. Поэтому я и прошу тебя послать побольше людей, чтобы на этот раз все было в порядке. - Ладно. Что-нибудь еще? - Ты выяснил какие-нибудь новые подробности об убийстве Балларда? - Новостей практически нет. Кто-то определенно ударил его по голове, сзади, дубинкой или чем-то в этом роде. Когда он упал, в него трижды воткнули большой нож для разделки мяса. - А нож откуда взялся? - Это его нож. Над мойкой у него висела магнитная планка, к которой крепились ножи. - Мало им убийства, еще и оскорбление добавили - взяли у жертвы его же нож. Однако, это означает, что преступление не было задумано заранее, это мгновенный порыв. - Кто это сделал, Перри? - Черт побери, - выругался Мейсон, - в соответствии с теорией полиции, в которой, кстати, я сейчас не вижу слабых мест, его могли убить только два человека - Арлен Дюваль и Перри Мейсон. И я точно знаю, что не я. - А как они рассуждают. - Очевидно, Арлен Дюваль подъехала, когда я разговаривал с Баллардом. Она не хотела заходить внутрь, пока там был я. Она ждала на заднем дворе, когда я уйду. Затем она влезла через кухонное окно, провела в доме пять минут, выбежала через парадный вход и избавилась от хвоста. Черт побери, Пол, мне кажется, вчера вечером все твои люди только и делали, что позволяли объектам ускользать от них! - Бывают такие дни, - вздохнул Дрейк. - Ты сам знаешь, Перри, какую игру мы ведем. Так получилось вчера, так может получиться и вновь. На войне всегда кто-то побеждает, а кто-то проигрывает. Но откуда они знают, что Баллард был мертв, когда Арлен Дюваль выбежала из дома? - Пока это моя единственная надежда, Пол. Если у нее хватит ума молчать, то мы, не исключено, запутаем свидетелей в отношении временного фактора. Уже есть одно несоответствие. Что-то, несомненно, страшно испугало Арлен, когда она находилась в доме. Многое зависит от того, как теперь будут развиваться события. - Каким образом? - Рано или поздно они ее все равно арестуют. Если она заявит, что Баллард оставался жив и здоров, когда она уходила, то ей придется объяснять, почему она забралась в дом через кухонное окно и выбежала в панике, оставив парадную дверь приоткрытой. Но если она заявит, что он был уже мертв, когда она вошла, это ее испугало и она убежала прочь - тогда на линии огня оказываюсь я. И нам придется принять во внимание одну очень неприятную возможность. - Какую? - Что Арлен Дюваль ударила его по голове, когда они из-за чего-то поспорили, а потом, в порыве гнева, схватила большой нож, крепившийся на магнитной планке, и воткнула в Балларда. Она попытается спасти свою шкуру, свалив все на меня. - Ты говоришь "в порыве гнева"? - Да. - Но тогда это не убийство с отягчающими обстоятельствами первой степени. - Может, на этом и придется строить защиту, я пока не знаю. Первая степень или вторая, предумышленное убийство или непредумышленное. - Но мотив-то какой? Почему она впала в гнев? - Потому что она внезапно поняла, что именно Джордан Л.Баллард организовал кражу в Коммерческом банке и свалил вину на ее отца. Однако, я не собираюсь переходить через несколько мостов, пока мы даже не подошли к реке. Мы подождем, а если... Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку и кивнула Дрейку. - Это тебя, Пол. Детектив подошел к аппарату и сказал: - Алло! Дрейк у телефона... черт побери! - Он повернулся к Перри Мейсону. - Дело сделано - быть беде, Перри. - Что случилось? - Полиция арестовала Арлен Дюваль. Твоя клиентка признает, что была в доме Балларда, но отказывается объяснять, почему. Она признает, что залезла через кухонное окно, потому что, когда она пыталась заглянуть внутрь, увидела, что он лежит на полу. Она утверждает, что Баллард был мертв, когда она вошла в дом. Мейсон взглянул на часы. - Это означает, что у нас совсем немного времени, - сделал вывод адвокат. - Сколько у нас осталось? Мейсон пожал плечами. - Возможно, Бергер не станет ничего предпринимать, пока не получит обвинительное заключение. С другой стороны, он может предъявить официальное обвинение в совершении преступления и начать предварительное слушание. Делла, приготовь Хабэас Корпус [Habeas corpus - судебный приказ о доставлении в Суд лица, содержавшегося под стражей, для выяснения правомерности его содержания под стражей] в отношении Арлен Дюваль, и мы заставим Бергера принять то или иное решение. - Что он выберет, как ты думаешь? - спросил Дрейк. - Если он умен, и то, и другое, - ответил Мейсон. - Что ты имеешь в виду? - Он обойдет Большое Жюри и предъявит Арлен Дюваль обвинение в убийстве. Затем состоится предварительное слушание, на которое он вызовет меня в качестве свидетеля со стороны обвинения. Таким образом я оказываюсь открытым, и Арлен Дюваль придется делать выбор: или признавать себя убийцей, или пытаться свалить вину на меня. В любом случае, все карты у Бергера. Дрейк обдумал ситуацию и покачал головой. - Мне бы не хотелось оказаться на твоем месте, Перри. Мейсон улыбнулся. - Да, не очень-то приятное положение. - Сколько у тебя времени, Перри? Насколько ты впереди? - Немного. Требуется выяснить, что случилось на самом деле. Его убила Арлен Дюваль, или кто-то еще. Конечно, кто-то мог прятаться в доме, когда приехали мы с Баллардом. Вот это, Пол, необходимо узнать. - Ты думаешь, что кто-то, скрывающийся в доме, убил его, а потом подождал, пока Арлен выбежит в панике, и только тогда ушел сам? - Или так, или его убила Арлен. - Могу высказать тебе свое мнение, Перри, - заявил Дрейк. - Это тот случай, когда преступление совершено твоей клиенткой. Мы, конечно, не знаем мотива - он даже может оказаться справедливым - но она постарается все свалить на тебя. - Ты так считаешь? - Абсолютно уверен. Она попросит какого-нибудь другого адвоката представлять ее и, в конце концов, ее адвокат, Гамильтон Бергер и она сама будут стремиться к общей цели - доказать, что ты виновен в убийстве. - Но у нас есть время до того, как это случится. - Сколько? - Совсем немного, - признался Мейсон. 9 Во всех вечерних газетах о происшедшем рассказывалось на первых страницах. Заголовки, напечатанные крупными буквами, гласили: "Известный адвокат обвиняется в лжесвидетельстве". Очевидно, кто-то из конторы окружного прокурора дал интервью прессе, подробно описав все события. Прочитав газетный отчет, Мейсон узнал, что Большое Жюри рассмотрело предложение окружного прокурора о предъявлении обвинения "известному адвокату" за лжесвидетельство, но, в конце концов, в интересах правосудия, решило отложить любые действия в отношении него до окончания судебного процесса над Арлен Дюваль, обвиняемой в убийстве Джордана Л.Балларда. Окружной прокурор не хотел, чтобы хоть что-либо помешало ему предъявить обвинение в лжесвидетельстве, и поэтому, как только стало известно, что Перри Мейсон готовит Хабэас Корпус, Гамильтон Бергер тут же предъявил Арлен Дюваль обвинение в совершении тяжкого убийства первой степени. Окружной прокурор заявил прессе, что его сотрудники "приложат все усилия", чтобы Суд над Арлен Дюваль состоялся как можно скорее, а он, в свою очередь, надеется, что Большое Жюри "выполнит свой долг". Гамильтон Бергер предоставил прессе и другую информацию. Арлен Дюваль не только призналась, что Баллард был мертв, когда она влезла в дом через кухонное окно, но она решила попасть в дом через окно именно потому, что увидела на полу его тело. В полицейской лаборатории на одной из туфель Арлен Дюваль нашли следы крови и определили, что это человеческая кровь четвертой группы - очень редкой, встречающейся не более, чем у трех или пяти процентов людей. Именно эта группа крови была у Джордана Балларда. Газеты также намекали, что полиции удалось обнаружить еще одну, очень вескую улику, но в настоящее время они держат ее "под строжайшим секретом". Естественно, репортеры снова рассказали о таинственной пропаже почти четырехсот тысяч долларов наличными из Коммерческого банка Лос-Анджелоса и что Джордан Л.Баллард работал в том банке и был одним из подозреваемых в краже. Незадолго до смерти Баллард вспомнил номер одной украденной тысячедолларовой купюры и передал эту информацию полиции. Опять описывалась история о шантажисте, требовавшем пять тысяч долларов наличными, номера купюр были учтены. Список номеров хранится в ФБР, причем это самая секретная информация во всем деле. Ходят слухи, что даже самому Гамильтону Бергеру не удалось заполучить его: в ФБР заявили, что они будут проверять номера подозрительных купюр, но никому не доверят сам список. Таким образом, они надеются поймать вора в ловушку: когда-нибудь ему все равно придется потратить учтенные купюры. Газеты цитировали Гамильтона Бергера, сказавшего что, по его мнению, нет ни малейших сомнений в том, что убийство Джордана Балларда очень тесно связано с кражей денег в Коммерческом банке. Репортеры также ссылались на осведомленный источник, попросивший, не упоминать его имя, положение которого позволяло ему утверждать, что Перри Мейсон признался перед Большим Жюри в получении от Арлен Дюваль двух купюр в качестве предварительного гонорара - тысячедолларовой и пятисотдолларовой. Окружной прокурор списал номера этих купюр. В настоящее время ведется работа, чтобы связать их с кражей в Коммерческом банке. В полиции сообщили, что последние полтора года Арлен Дюваль не работала, а жила в свое удовольствие, тратила деньги направо и налево, причем совершенно очевидно, что денег этих она не заработала, а источник их неизвестен. В это время ее отец вел жизнь заключенного в Сан-Квентине и, судя по всему, ему предстоит провести там еще немало лет. - Ну, как тебе статейки? - спросила Делла Стрит, как только Перри Мейсон отложил последнюю газету. - Всю грязь вытащили наружу. Мейсон кивнул. - Они только прямо не заявляют, что ты в сговоре с Арлен Дюваль. Принимаешь гонорары из украденных денег, попытался заткнуть рот Балларду, чтобы он не смог давать показания против твоей клиентки. - Это последняя новость. Естественно, они любыми способами стараются привлечь читательский интерес. - Ты собираешься пойти в тюрьму, чтобы поговорить с Арлен Дюваль? - Не сейчас, - ответил Мейсон. - Но теперь ты имеешь на это полное право, ей официально предъявлено обвинение. Ты можешь... - О, конечно, - ответил Мейсон. - Они просто горят желанием, чтобы я с ней встретился, и даже распорядились, впускать меня в любое время дня и ночи. - Тогда почему ты не идешь? - недоумевала Делла Стрит. - Потому что комната для свиданий напичкана подслушивающими устройствами. Я не сомневаюсь в этом, - ответил Мейсон. - Но ты же всегда следишь за тем, что говоришь. Будешь вдвойне осторожен, - возразила Делла. - А Арлен станет осторожничать? Что ее удерживает? Она может ляпнуть что-нибудь, а потом обе наши шеи окажутся в веревочных петлях. - Я об этом не подумала, - призналась Делла. - Бьюсь об заклад, что Гамильтон Бергер, как раз все предусмотрел, - заявил Мейсон. На столе адвоката зазвонил телефон, номер которого не был указан ни в одном телефонном справочнике. Его знали только сам Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк, и использовался он лишь в крайнем случае. Мейсон схватил трубку. - Да, Пол. Что случилось? - Масса новостей, Перри. - В голосе детектива слышалось страшное возбуждение. - Выкладывай. - Ты читал газеты? Помнишь, они намекали, что у полиции имеются какие-то новые улики, которые могут сыграть решающую роль, и все в таком роде? - И что с этими уликами, Пол? - Они обнаружили тайник полный денег в трейлере Арлен Дюваль. - Сколько там? - Точно не знаю, но более двадцати пяти тысяч долларов. - Где она их прятала? - Одна из досок отходит. Обычно между полом и обшивкой проложен слой стекловаты, но под этой доской прокладка оказалась совсем другая - целая груда наличных. - Что-нибудь еще? - спросил Мейсон. - Полно всего. Ты помнишь, что у властей имеются номера купюр, составляющих в целом пять тысяч долларов? Они нашли больше тысячи долларов украденных денег в этом тайнике. - Это решает дело. Но хоть что-то хорошее скажешь, Пол? - Не знаю, одобришь ли то, что сейчас услышишь, Перри. Помнишь, я упоминал, что Мунди, мой оперативник, следивший за Арлен Дюваль, очень консервативен? Так вот, к Томасу Сакетту, или Ховарду Приму, или как там его еще, я послал другого парня - полную противоположность Мунди. Он очень смелый. Вчера, когда Сакетт припарковал свой джип, мой оперативник снял в машине отпечатки пальцев Сакетта. Вначале отпечаток большого пальца с ветрового стекла у "дворников" - мой парень видел, как Сакетт к ним прикасался - а потом и остальных пальцев с разных частей машины. - И что-то выяснилось? - Список совершенных им преступлений длиной с милю. Он специалист по подделке документов, участвовал также в нескольких грабежах. Опасная личность. - Когда ты получил эту информацию? - спросил Мейсон. - Об отпечатках пальцев узнал сегодня с утра, когда мой оперативник представил отчет, но данные по судимостям мы получили несколько минут назад. Ты знаешь что у меня есть человек в полицейском Управлении. Отпечатки пришлось передавать ему и просить посмотреть базу данных. - Я думаю, надо потрясти этого Сакетта, может, что и удастся выяснить. Где он сейчас находится, Пол? Твои люди держат его под наблюдением? - В этот момент наслаждается жизнью на пляже "Лагуна". Он подхватил маленькую рыжеволосую куколку, которой очень идет обтягивающий эластичный купальник. Они только что вышли из воды и нежаться на песочке. - Где расположились твои люди? - Один наблюдает за парочкой, второй - за джипом, на случай, если Сакетт опять попытается улизнуть. - Ладно, Пол. Вместе отправляемся на пляж "Лагуна", поговорим с Сакеттом. Думаю, ему не понравится наша беседа. - Перри, будет безумно сложно _д_о_к_а_з_а_т_ь_, что он украл трейлер и... - Но мы заставим его поерзать, чтобы надолго запомнил эти полчаса, - ответил Мейсон. - Он не первый год играет в эти игры. Его не обратишь в паническое бегство. Сакетта особо не волнует обвинение в краже трейлера. Ему уже, наверное, предъявляли обвинения, по всем статьям Уголовного кодекса. Более того, Перри, он опасен. - Мы не будем обвинять его в краже трейлера, - ответил адвокат. - Мы обвиним его в убийстве Джордана Л.Балларда и посмотрим, как он на это отреагирует. Как скоро ты можешь выехать, Пол? - Прямо сейчас, если хочешь. Но, Перри, ты играешь с динамитом. - Я зайду за тобой, - сказал Мейсон и повесил трубку. 10 Оперативник Дрейка ждал их в условленном месте перед гостиницей "Лагуна Бич". - Ты знаком с Филом Райсом? - спросил Дрейк Мейсона, представляя встречающего их сыщика. Мейсон с Райсом обменялись рукопожатиями. - Несколько раз видел вас, мистер Мейсон, - сказал Райс. - Рад познакомиться лично. - Где они? - поинтересовался Дрейк. - Еще загорают? - Очевидно. Видите - джип на стоянке. - Они приехали в нем? - Да. - Ты узнал имя девицы? - По почтовому ящику в доме на улице Ньюпорт, где Сакетт ее забирал - Хелен Рукер. - Ничего девочка? - Классная. - Они давно встречаются? - Похоже, что знакомы не первый день. - Чем сейчас занимаются? - Лежат на песочке, обнимаются, целуются, пару раз искупались. Давно уже здесь, наверное, скоро начнут собираться. - Пошли, - сказал Дрейк. - Напарник твой где? - Следит за парочкой. - Вперед. В центре города, откуда только что приехали Мейсон и Дрейк, было жарко и душно. А здесь с океана дул слабый ветерок, вдали опускался легкий туман, на небе появились небольшие облачка, солнце двигалось к закату. Райс пошел впереди, указывая дорогу. Они увидели несколько пар, наслаждающихся прекрасной погодой и обществом друг друга. Райс подал сигнал мужчине с фотоаппаратом, стоящему у кромки воды и разглядывающему все с таким видом, словно искал, что бы такое еще сфотографировать. - Это твой оперативник? - спросил Мейсон. Дрейк кивнул. - А вот и они, - сказал Райс, показывая на мужчину и женщину, сидевших на песке и смотревших на волны. - Похоже, скоро начнут одеваться и поедут домой. - Что будем делать, Перри? - Дрейк ждал указаний. - Идем к ним, напомним Сакетту о тюремных надзирателях. - Этот парень жесток и упрям, Перри, - предупредил Дрейк. - Так, нас, кажется, заметили. Сакетт внезапно сел прямо, посмотрел на трех мужчин, потом бросил взгляд на оперативника с фотоаппаратом и что-то сказал своей подружке. Она тоже с беспокойством подняла глаза. - Пошли, - приказал Мейсон. Троица направилась по песку к Сакетту с подружкой. Сакетт быстро вскочил на ноги и подал руку девушке. Она грациозно поднялась, отряхивая песок с купального костюма. Сакетт прошептал ей что-то на ухо, затем нагнулся к ней. Они обнялись и руки мужчины на мгновение замерли на застежке ее купальника. Затем парочка внезапно разорвала объятия и Сакетт повернулся к трем мужчинам. - Привет, - поздоровался Мейсон. - Вы как предпочитаете называться - Сакетт или Прим? - Что вам нужно? Облаву решили устроить? - Пока нет. - Тогда что? - Просто хотим поговорить с вами. - Дорогая, иди одевайся, - повернулся Сакетт к подружке. - Встретимся в машине. - Когда? - спросила девушка. - Сразу же, как ты оденешься, - самоуверенно ответил Сакетт. - Эти люби меня долго не задержат. Они пришли сюда неофициально. - Как я вижу, вы хорошо о нас информированы, - заметил Мейсон. - Почему бы и нет? Вы - адвокат Перри Мейсон. - И Пола Дрейка вы должны знать. Вы организовали доставку корреспонденции к нему в контору вчера вечером. - Вы спятили. - Нет, у меня с головой все в порядке, - заявил адвокат. - У вас вчера был насыщенный день, не так ли, мистер Прим? - Сакетт. - Хорошо, Сакетт. - Дорогая, иди одевайся, - снова повернулся Сакетт к девушке. - Пожалуйста, дорогая. Тебе здесь нечего делать. Он сказал последнюю фразу таким тоном и сопроводил ее таким взглядом, что девушка сразу же решила пойти в раздевалку, но перед уходом обратилась к Мейсону: - Вы отвратительны. Как вам не стыдно надоедать ему! Она отправилась прочь. - Ладно, давайте по-быстрому, - сказал Сакетт. - Как только она оденется, я сразу же присоединюсь к ней. У нас большие планы. - Нам придется какое-то время побеседовать, - заявил Мейсон. - Кто это сказал? - Я. - Вы переоцениваете себя. - А у вас большой "послужной список". Причем очень интересный. - Ну и что? Сейчас меня никто не разыскивает. Поводов нет. - Это вы так думаете. - Назовите хоть один. - Например, вы украли трейлер. Выражение лица Сакетта изменилось. Проницательные глаза расчетливого и думающего человека уставились на твердое, как гранит, лицо адвоката. - Вы блефуете. - Мужчина по имени Джим Хартсел из компании "Идеал", торгующий трейлерами, готов произвести опознание. Он с радостью поможет засадить за решетку вора, который мешает работать продавцам трейлеров, действующим законным путем. У нас также есть отпечатки шин вашего джипа и несколько отпечатков ваших пальцев, снятых внутри трейлера. Сакетт обдумал сказанное Мейсоном. - Что вы хотите? - наконец спросил он. - Кто вам дал тот конверт, который вчера был доставлен в контору Пола Дрейка? - Я не знаю ничего ни о каких конвертах. Я не знаю Пола Дрейка. Вас я знаю, - Сакетт кивнул на Мейсона. - И еще я знаю, что вы сами сейчас держитесь на волоске. И ситуация будет ухудшаться. Не пытайтесь что-то свалить на меня. У вас ничего не получится. - Вас может опознать человек, который сдал вам в аренду театральные костюмы, - заметил Мейсон. - Предположим, я взял их в аренду. И что из этого? - А конверт вы где взяли? - Арлен Дюваль передала, если уж вас так интересует. - Это ложь. - Попробуйте доказать. Если не перестанете давить на меня, я отправлюсь к окружному прокурору, а он-то встретит меня с распростертыми объятиями. С кражей трейлера у вас тоже ничего не получится. Окружной прокурор гарантирует мне неприкосновенность, если я выступлю свидетелем со стороны обвинения. Только попытайтесь загнать меня в угол - и вы узнаете, что я вам отвечу. Ладно, я выложил свои карты на стол. Или выкладывайте свои, или убирайтесь. - Я и выкладываю, - продолжал Мейсон. - Вы воспользовались формой посыльного, чтобы войти в дом Джордана Л.Балларда вчера вечером, затем ударили его по голове и... На лице Сакетта отразилось искреннее, неподдельное удивление. - Вы это о чем? - Об убийстве, - ответил Мейсон. - Вы сами можете сосчитать свои шансы, после того, как я представлю соответствующие доказательства и расскажу присяжным о ваших предыдущих подвигах, если вы вдруг окажетесь в свидетельской ложе. Я еще посмотрю о какой неприкосновенности вам тогда удастся договориться с вашим другом окружным прокурором. - Послушайте, я не знаю, что за игру вы ведете, но так вам меня подставить не удастся. Я могу прямо сейчас отправиться в полицию и заявить им, что вы пытаетесь меня шантажировать. - Каким образом мы вас шантажируем? - Хотите получить информацию. - А что я вам за нее обещал? - Неприкосновенность от... - От чего? Какая неприкосновенность? Я не обещал вам никакой неприкосновенности. Как раз, наоборот, я обещал что вас будут преследовать в судебном порядке. - Но вы намекаете, что я могу откупиться. - Вы не сможете откупиться и всем золотом, которое хранится в Казначействе Соединенных Штатов. Вы попали на крючок. - Мейсон кивнул Дрейку: - Давай отойдем в сторонку, Пол. Сыщик подошел к адвокату. - Я иду одеваться, - заявил Сакетт. - Если вы собираетесь на меня давить, я позвоню своему адвокату. Можете с ним разговаривать. - Минутку, приятель, - остановил его Райс. - Пока ты останешься здесь. - Кто это сказал? - Я, - заявил Райс. - Хотя ты и неплохо сложен, телом своим ты не владеешь. Удар левой, как мне кажется, в тебя здорово войдет. И я уже врежу тебе в челюсть, едва ты только начнешь замахиваться. Не сомневайся, парень, я тебя быстро разделаю. Я много часов провел на ринге и знаю, о чем говорю. Хочешь, чтобы я бесплатно продемонстрировал свое мастерство? Сакетт помедлил, злобно посмотрев в сторону Мейсона и Дрейка. - Он - ветеран, - говорил в этот момент адвокат. - Его будет трудно сломить. Он не откроет нам ничего существенного, а, если вообще что-то скажет, то это, несомненно, будет ложь. Я притворюсь, что иду звонить, но на самом деле отправлюсь к джипу и подожду его подружку. Я думаю, что он положил ей что-то в купальник сзади, когда обнимал последний раз. - Что? - спросил Дрейк. - Понятия не имею. Ты обратил внимание, как двигались мышцы у него на правом плече? Взад и вперед, словно он что-то проталкивал рукой ей в купальник. Штука очень важная, потому что он не решился оставить ее при себе. Для него она представляет ценность. Я попытаюсь рискнуть. Как зовут твоего оперативника с фотоаппаратом? - Харви Найлс. - Хороший парень? - Один из лучших. - А фотоаппаратом он умеет пользоваться или это только деталь костюма? - Он отличный фотограф. Чудеса творит. Не расстается с фотоаппаратом. Он, кстати, уже сделал несколько снимков этой парочки начиная с того момента, как они сели в джип. - Ладно, отправляюсь работать с девчонкой. Пусть Райс передаст Харви Найлсу, чтобы он встретился со мной у джипа и в случае необходимости следовал за мной. - Эй, вы, двое, - крикнул Сакетт. - Если вам что-нибудь от меня нужно, я готов выслушать ваше предложение. - Единственное, что мне от вас требуется, - заявил Мейсон, - это чтобы вы находились здесь, когда приедет полиция. - Вы блефуете. Вы не станете вызывать полицию. Мейсон многозначительно посмотрел на Дрейка. - Задержи его здесь, Пол. Я пошел звонить. Если возникнет необходимость, произведи гражданский арест. - На каких основаниях? - Убийство Джордана Л.Балларда. Нет, минутку, пусть полиция предъявляет это обвинение. Ты можешь произвести гражданский арест по обвинению в краже трейлера. Здесь у нас очевидный случай. Джим Хартсел из "Идеала" его с радостью опознает. Мейсон отправился к раздевалкам. Сакетт удивленно смотрел ему вслед. - Я вообще ничего не знаю о Балларде, - заявил он Полу Дрейку. - Побереги дыхание. Тебе еще все придется объяснять полиции. Детектив закурил сигарету. Мейсон прошел мимо раздевалок, обогнул стоянку и встал у джипа. Почти сразу же он заметил, как Харви Найлс с висящим на шее фотоаппаратом занял место у входа на стоянку. Мейсон подал сигнал, что заметил сыщика, тот кивнул в ответ. Через несколько минут подружка Сакетта появилась из раздевалки. Мейсон направился к ней, рассчитывая скорость таким образом, чтобы встретиться с девушкой у входа на стоянку. - Секундочку, мисс Рукер, - остановил ее адвокат. Она в страхе подпрыгнула при звуке своего имени, крепко сжала в руках сумку и попыталась проскользнуть мимо Мейсона. - Не волнуйтесь, мисс Рукер, - постарался успокоить ее Мейсон. - Единственное, что от вас требуется - дать мне ту штучку, что Сакетт положил вам сзади в купальник, когда так страстно обнимал вас в последний раз. - Я... Я не знаю, о чем вы говорите. - Не притворяйтесь, - раздраженно сказал Мейсон. - Вы же порядочная девушка. Я не хочу привлекать вас к ответственности, как соучастницу. Отдайте ее мне и с вами все будет в порядке. - Что вы имеете в виду? - Вы спокойно отправитесь домой. Я договорился с Сакеттом. - Он мне этого не сказал. Мейсон улыбнулся. - Ну тогда зачем ему было бы говорить мне, что он вам дал? Она с минуту обдумывала слова адвоката, затем открыла сумку и протянула Мейсону сложенный листок бумаги. Адвокат развернул его и увидел длинный список цифр, написанных ровными рядами. Больше на странице ничего не было. Мейсон поймал взгляд оперативника с фотоаппаратом. Детектив кивнул, быстро открыл объектив и настроил фотоаппарат. Мейсон держал лист таким образом, чтобы свет падал точно в центр. Найлс щелкнул фотоаппаратом, прокрутил пленку и невольно выругался. - Что случилось? - спросил Мейсон. Оперативник пожал плечами и сообщил: - Мне придется менять пленку. Это был последний кадр. Хелен Рукер подозрительно смотрела на Мейсона. - Я бы предпочла, чтобы о вашей сделке мне рассказал сам мистер Сакетт, а не вы. Мейсон подал сигнал человеку Дрейка, чтобы поторопился. Адвокат продолжал держать лист, несмотря на протянутую за ним руку девушки. - А что _в_ы_ знаете об убийстве Джордана Балларда? - спросил Мейсон. - Убийстве Джордана Балларда? Мейсон кивнул. - Ничего не знаю. - Сакетт в курсе. А вы нет? - Я... я не понимаю, к чему вы клоните. - А как насчет кражи трейлера? - Я вообще не представляю, о чем вы говорите и мне совсем не нравится ваша манера. - На вид вы порядочная девушка. - Спасибо, - в ее голосе прозвучал сарказм. - Мне и раньше приходилось слышать лесть. Очень многие пользуются ею, чтобы получить, что требуется. Что _в_ы_ хотите, мистер Мейсон? - Правду. - Я знаю все старые уловки: у меня красивые глаза; у меня мягкие, шелковистые волосы; нежная кожа, стройные ноги. Идеальная женская фигура. Схватываю все на лету, умна, интересная собеседница. Мне все это уже надоело до смерти. Если вы собираетесь предложить что-нибудь новенькое, я готова послушать. - Мне нечего добавить, - рассмеялся Мейсон. - Практически никто не может, - едко заметила она. Фотограф, который неистово перематывал пленку, кивнул Мейсону. Адвокат приподнял список цифр. Найлс щелкнул фотоаппаратом, перемотал кадр, снова щелкнул. - Мне это не нравится, - заявила Хелен Рукер. - Что конкретно вам не нравится? - спросил Мейсон, меняя положение листа. Найлс использовал еще два кадра. Внезапно девушка выхватила список у Мейсона. - Я не верю, что Том Сакетт послал вам ко мне за этим списком. Я хочу все услышать от него самого. Мы сейчас пойдем к нему. Если он разрешит, вы можете его забирать, но если... а вот и он сам. Из раздевалки появился Сакетт в рубашке и джинсах. За ним по пятам следовали Пол Дрейк и Фил Райс. Сакетт в гневе влетел на стоянку. - Так-так. Кого я вижу! - Том, - повернулась к нему Хелен Рукер. - Ты сказал мистеру Мейсону, что он сможет посмотреть ту бумажку? Лицо Сакетта побагровело от гнева. - Какую бумажку? - Ту... - она внезапно замолчала. - Я ничего не знаю ни о каких бумажках, - заявил Сакетт. - И вообще эти люди блефуют. Несут неизвестно что про убийство Балларда. Я вчера весь вечер провел вместе с Хелен, правда, дорогая? Она бросила на него быстрый взгляд и кивнула. - Вы слышали, Сакетт, что истинный джентльмен предпочитает отвечать перед Судом за убийство, которого не совершал, чем компрометировать репутацию девушки? А вы используете репутацию мисс Рукер, чтобы спасти свою шкуру и отвертеться от обвинения в убийстве, которое вы совершили. - Меня от вас тошнит, - заявил Сакетт. - Вам будет еще хуже, когда я закончу. А где, интересно, вы так мило провели вчерашний вечер? Можете мне ответить? - У нее на квартире, - рявкнул Сакетт. - В отеле, - сразу же поправила его Хелен. - В каком отеле? Где он расположен? - повернулся к ней Мейсон. - Я... я не обязана сообщать вам. - Так где же все-таки? - снова обратился к Сакетту адвокат. - У нее дома или в отеле? - У нее дома. А теперь проваливайте. Она умоляюще посмотрела на него. - Скажи им правду, Том. Не у меня дома. - У нее дома, - упрямо повторил Сакетт. Это _т_ы_ скажи им правду, Хелен. Никто тебя за это не выселит. - Вы плохо соображаете, Сакетт, - расхохотался Мейсон. - Очевидно, у нее вчера в гостях был кто-то другой. Она пыталась вам подсказать, а вы не уловили посылаемых сигналов. - У меня мама вчера приехала, Том, - сообщила Хелен Рукер. Мейсон расхохотался еще громче. - Проваливайте, ребята, - обратился Сакетт к окружавшим его мужчинам. - Я больше не скажу ни слова, также как и Хелен. Поехали, дорогая. - Он взял ее за руку. - Вы хотите, чтобы я его остановил? - спросил Райс у Мейсона. - Только попробуй, - огрызнулся Сакетт. - С удовольствием. Мне его останавливать, мистер Мейсон? - Пусть идут. Так, наверное, будет лучше. Райс с сожалением покачал головой. - Я бы его в бараний рог свернул, мистер Мейсон. - Пусть убирается. Сакетт и Хелен Рукер направились к джипу. - Мы от него практически ничего не получили, - заметил Дрейк. - Как раз наоборот, если у Найлса выйдут фотографии. - Последний кадр в первой пленке, возможно, не удался, - заявил оперативник. - Последний часто запарывается. А вот эти на новой пленке должны быть хорошими. Готов поспорить на что угодно. - Они будут достаточно четкими, чтобы прочитать все цифры? - поинтересовался Мейсон. - Что там такое? - заинтересовался Дрейк. - Какое-то зашифрованное послание. Целый список цифр, - пояснил Мейсон. - Харви, а как эти фотографии можно увеличить? - спросил Дрейк у Найлса. - Самое большое увеличение, которое в данном случае можно сделать - одиннадцать дюймов на четырнадцать. Все должно получиться очень четко. У меня хороший фотоаппарат и я всегда обращаю особое внимание на фокусировку. - Интересно, что это за шифр? - обратился Дрейк к Мейсону. - Понятия не имею. Я, конечно, блефовал, требуя листок у Хелен Рукер. У нее сразу же зародились подозрения. Это была дешевая уловка с моей стороны, но нам просто необходимо было узнать, что он ей вручил. Я думал, что это какой-то лист бумаги, но цифры... секундочку... у меня появилась идея.... - Какая? - спросил Дрейк, когда Мейсон внезапно замолчал. - Список цифр, - медленно произнес Мейсон. - Это не зашифрованное послание. - Тогда что же? - Есть шанс, что... - Не тяни резину. - Это список номеров. - Каких еще номеров? - Купюр на пять тысяч долларов. - Конечно нет! - воскликнул Дрейк. - Это самый охраняемый секрет во всем деле. - Знаю, - ответил Мейсон. - Но, тем не менее, чем больше я думаю, тем больше убеждаюсь в том, что это как раз и были номера купюр, а не зашифрованное послание. Найлс, сколько времени вам потребуется, чтобы проявить пленку? - Недолго. Негативы будут у вас через двадцать четыре часа. Быстрее никак не получится. - Дай мне твой фотоаппарат, - попросил Дрейк. - У меня есть один клиент-фотограф. Он проявит пленку и все напечатает. К вечеру будет готово. Найлс протянул аппарат Дрейку. - Вы знаете, как вынимать пленку? Вначале ее надо перемотать, а потом... - Мы это выясним, - прервал его Мейсон. - Я бы хотел, чтобы пленку перематывали в темноте. Здесь нельзя допустить ни малейшей оплошности. Пойдем, Пол. Со стоянки на полной скорости вылетел джип Сакетта. Дрейк отпрыгнул в сторону. - Он, наверняка, не прочь бы нас задавить, - заметил детектив. - Мы будем еще за ним следить? - поинтересовался Райс. - Решай, - повернулся Дрейк к адвокату. - Это выброшенные деньги. Он теперь точно знает, что мы сидим на хвосте и ничего лишнего не сделает. - Продолжайте, пока я не дам приказа прекратить, - сказал Мейсон. - Пусть ему будет о чем подумать. Дрейк кивнул своим людям. Они бросились к машине. - Итак? - спросил Дрейк, когда два сыщика покинули стоянку. - Пошли проявлять пленку, Пол. Мейсон и Дрейк сели в машину детектива. - Вначале заедем к доктору Кандлеру в Санта-Ану, - предложил Мейсон. - Спросим, есть ли у него какие-нибудь идеи насчет списка цифр. У нас это займет всего несколько минут. - Звонить будем? - спросил Дрейк. - Да, наверное, лучше предупредить. Уже поздно. Набери его номер и скажи, что мы едем к нему. Дрейк остановился перед телефоном-автоматом и вернулся к машине через три минуты. - Договорился. Как только я упомянул твое имя, меня сразу же соединили с самим доктором. Он ждет нас. Какое-то время они молчали, а потом Дрейк повернулся к адвокату. - Послушай, Перри, это, конечно, не мое дело, но что за сигнал ты подавал из дома Балларда? Кому? - Никому. - Ладно, если не хочешь говорить, настаивать не буду. - Предположим, Пол, я пытался что-то спрятать. - Спрятать? - Я обнаружил, что у меня находятся усиленно разыскиваемые полицией документы и просто не смел оставлять их у себя. Я опустил жалюзи, спрятал документы в закатывающийся конец и снова поднял жалюзи. Таким образом, их будет сложно найти при поверхностном обыске. Все думают, что я давал кому-то сигнал и... - Послушай, Перри, если ты говоришь правду, то эти документы или что там еще у тебя было, сейчас у сержанта Холкомба. - Как так? - Холкомб с напарником ездили в дом Балларда. Напарник остался на улице. Холкомб включил свет в гостиной, раздвинул шторы, опустил жалюзи, а потом снова поднял. Они проводили следственный эксперимент, пытаясь выяснить, сможет ли напарник заметить сигнал и, во-вторых, достаточно ли освещения, чтобы узнать человека. - И что они обнаружили? - Черт побери, будто сам не знаешь, - воскликнул Дрейк. - Ну стали бы они напрягаться, чтобы потом вернуться в Управление и отрапортовать: "К сожалению, освещение слишком слабое. Сигнал заметить невозможно, а черты лица стоящего у окна человека - тем более". - И Холкомб не заявил, что что-то нашел? - Нет. - Иногда полицейский считает, что ему необязательно обо всем отчитываться, Пол. - Ты имеешь в виду деньги? - Я говорю в общем и целом. - Конечно. Если это были деньги... ты знаешь мое мнение о Холкомбе. Мейсон молчал. - Таким образом, у тебя появляется шанс, - продолжал Дрейк. - Эти деньги выходят из дела, но рассчитывать, в общем-то, ни на что нельзя. Холкомб может предать в любой момент. Мейсон продолжал молчать. - Но помни, - предупредил Дрейк, - тебе удалось перехитрить Гамильтона Бергера, когда он допрашивал тебя перед Большим Жюри. Он не задал тогда правильных вопросов, но рано или поздно ты окажешься в зале Суда, где слушается это дело, и тогда Бергер задаст нужный вопрос. - Откуда ты знаешь? - Потому что он задаст _в_с_е_ вопросы, какие только возможно. Дрейк задумчиво посмотрел на Мейсона, затем пожал плечами и продолжал молча вести машину. 11 Приемная доктора Кандлера была открыта. Двое или трое припозднившихся пациентов ждали, когда врач сможет их принять. В них сразу же чувствовалось нетерпение, свойственное всем больным, которым долго приходится сидеть в приемной. Мейсона и Дрейка радушно встретила рыжеволосая сестра, с которой адвокат познакомился предыдущим вечером. - Пожалуйста, проходите сюда, господа, - пригласила она. Ожидающие своей очереди больные раздраженно подняли головы, а потом в бессилии смирились со своей участью, когда увидели, как Перри Мейсон и Пол Дрейк прошли по коридору, ведущему в кабинет доктора Кандлера. Медсестра проводила их в небольшую комнату, посреди которой находился операционный стол. У северной стены стояли два стула. - Пожалуйста, подождите здесь несколько минут, - попросила она тихим голосом. - У доктора был тяжелый день и ему надо закончить с больным, который сейчас у него. Однако, он больше не станет никого принимать, пока не переговорит с вами. Мейсон и Дрейк поблагодарили ее и сели: а сестра побежала в приемную успокаивать последних пациентов, заверяя их, что придется ждать всего несколько минут. Мейсон и Дрейк провели в кабинете минут пять. - Интересно, а курить здесь разрешается? - спросил Дрейк. - Почему бы и нет? - ответил Мейсон. Дрейк положил фотоаппарат на маленький столик, стоявший рядом с их стульями, и достал пачку сигарет. Мужчины закурили. - Ты принимаешь этого доктора Кандлера за чистую монету, Перри? - спросил Дрейк. - Я никого не принимаю за чистую монету и... Внезапно дверь в малую операционную распахнулась. - Я прошу извинения, - сказала сестра, - но доктор Кандлер вынужден срочно оперировать пациента. Вы можете еще подождать или... - Сколько времени он будет оперировать? - спросил Мейсон. - Минут двадцать. У нас тут прямо сумасшедший дом сегодня, и... - Мы не станем ждать. Мы просто проезжали мимо и я хотел рассказать ему о развитии событий. Не могли бы вы сказать ему, что он всегда может связаться со мной через "Детективное Агентство Дрейка", если вдруг услышит что-нибудь новое? - Он просил меня передать вам свои извинения и что он ничего нового пока не узнал, - ответила медсестра. - Ну, тогда мы уходим. Спасибо. Она улыбнулась им, как старым знакомым. - К сожалению, не могу вас проводить. Надо помогать с больными. Она побежала по коридору в кабинет доктора Кандлера. Сам доктор высунул голову и еще раз извинился. - Все в порядке, - ответил Мейсон. Адвокат и детектив вышли из здания. - Ну и куколка, - вздохнул Дрейк. - Да, улыбка обворожительная, - согласился Мейсон. - Готов поспорить, что она здорово помогает с больными, - продолжал Дрейк. - Разваливающийся на части мужчина будет ждать приема два часа и чувствовать себя счастливым и довольным. - Случайно не заболеваешь? - усмехнулся Мейсон. - Стоит об этом подумать. У меня, вообще-то, проблемы с желудком. Наверное, как-нибудь загляну на прием к доктору Кандлеру. Они поехали обратно по направлению к Лос-Анджелесу. - Как насчет ужина? - спросил Дрейк. - Вначале проявим пленку. Давай заглянем в контору и узнаем, нет ли чего-нибудь нового. Я хотел бы выяснить, что делал Сакетт, или Прим, или как его там, после того, как мы с ним расстались. - Выясним. А Делла еще в офисе? - Наверное, ушла домой, а если нет, то, конечно, рассчитывает на ужин. Они поднялись вверх на лифте. - Ты иди к себе в контору и посмотри, там ли Делла, - предложил Дрейк. - А я проверю отчеты своих парней и сообщу тебе, чем занимается Сакетт. Мейсон направился дальше по коридору к своей комнате. Из-под двери его личного кабинета пробивалась полоска света. Он отпер дверь ключом и увидел Деллу, печатающую на машинке. - Что ты здесь делаешь? Она с улыбкой подняла на него глаза. - Заканчиваю письма, которые не хотелось бы доверять стенографисткам. Тебе следовало их надиктовать, но, как обычно, было некогда. Я все подготовила. Они лежат у тебя на столе, сейчас заканчиваю последнее. Осталось только подписать. Она быстро допечатала последний абзац, вынула листы из машинки, разложила по экземплярам и выбросила использованную копирку в мусорную корзину. - Как я предполагаю, ты теперь, наверняка, не прочь поужинать, - улыбнулся Мейсон. - Я всегда испытываю чувство голода, но больше всего меня интересует информация. Что там случилось у вас с Сакеттом? - Любопытный экземпляр, - ответил Мейсон. - Что-то задумал, но я не знаю, что именно. - Какие-нибудь идеи у тебя есть? - Когда я обвинил его в убийстве Балларда, он запаниковал и попытался придумать алиби, заявив, что провел ночь с той девочкой, что был на пляже. - Она ничего? Кто она? - Некая Хелен Рукер. В общем, приятная, но по уши влюблена в Сакетта и очень его боится. - А он в самом деле провел с ней ночь? - Не эту. Возможно, какую-то другую. Она спокойно восприняла его заявление, но вчера к ней в гости приезжала мама. - Так что с его алиби? - Ничего, - ответил адвокат. - Мы сделали кое-какие снимки и они ставят меня в тупик. - Какие снимки? - Нам удалось сфотографировать какой-то документ, который Сакетт пытался любыми путями от нас скрыть. Когда он увидел, что мы приближаемся к нему по пляжу, он подумал, что, возможно, мы из полиции и засунул бумажку в купальник своей подружке. Делла Стрит в удивлении приподняла брови. - Сложенный лист тонкой бумаги, - объяснил Мейсон. - В купальнике больше ни для чего бы места не нашлось - кроме самой Хелен, конечно. Она и этот купальник просто созданы друг для друга. - Что теперь будем делать? - Идем к одному клиенту Пола - у него фотоателье. Попросим проявить пленку и изучим содержимое документа. - А что было на том листке? - Просто набор цифр. - Шифр? - Не исключено. Но возможны и другие варианты. - А потом идем ужинать? - Да, - ответил Мейсон. Делла Стрит накрыла пишущую машинку чехлом и достала из шкафа плащ. Они пошли по коридору к конторе Пола Дрейка. - Какие новости? - поинтересовался Мейсон. - Похоже, Сакетт с подружкой здорово переругались, - сообщил детектив. - Они, конечно, знали, что за ними пристроился хвост, но все равно не могли сдержаться. Огрызались друг на друга. Он был зол, как черт, а она, видимо, высказала ему все, что о нем думает. - О его алиби? - усмехнулся Мейсон. - Вполне возможно. Мои парни видели их в джипе, но, естественно, не слышали о чем они говорят. - И что произошло потом? - Они направились на улицу Ньюпорт, но в самом конце шоссе, идущего вдоль пляжа "Лагуна", Сакетт затормозил у автозаправочной станции, чтобы позвонить. - Номер узнать невозможно? - Нет. Прямой телефон, не через оператора. - А если связаться с телефонной компанией? - Телефонные компании не оказывают подобных услуг детективным агентствам, да, к тому же, если это был звонок внутри города, то они в любом случае нам не помогут. - А это был звонок внутри города? - Мои ребята не уверены. Он пытался закрыть собой аппарат, но вроде бы бросил только одну монетку. После разговора Сакетт отправился в туалет, сжег лист бумаги и спустил его в унитаз. - Что?! - воскликнул Мейсон. - Да, Перри. От автозаправочной станции парочка поехала по главной автостраде. Они на джипе и Райс решил, что без труда их нагонит. Он пошел проверить, что там Сакетт делал в туалете - и оказался прав. Райс сразу же почувствовал запах женой бумаги, а когда заглянул в унитаз, увидел там плавающие крохотные обгорелые кусочки. - На них что-нибудь можно было прочесть? - Нет. Они по размеру не превышают головку булавки - просто маленькие кусочки пепла. - Понятно. А что Сакетт с Хелен делали потом? - Райс понял, что никаких доказательств на автозаправочной станции не соберешь, и они с Найлсом понеслись вслед за джипом. Догнали где-то в двух-трех милях от города. Потащились сзади. - Сакетт знал, что он не один? - Конечно. - И куда он направился? - Прямо на улицу Ньюпорт к дому Хелен Рукер. Сакетт поднялся вместе с ней и пробыл у нее где-то с полчаса. Затем снова сел в джип и поехал в Лос-Анджелес. Наверное, все еще в пути. Пока больше отчетов не поступало. Райс звонил, когда Сакетт был на квартире у подружки. Тут он как раз вышел и парни последовали за ним. - Они и дальше собираются сидеть у него на хвосте? - Да, Перри. Только, по-моему, толку от этого не будет. - Пусть действуют ему на нервы, - ответил Мейсон. - Я просто сгораю от любопытства. Что же все-таки на снимках? - Пошли в фотоателье. Я уже позвонил и договорился, мой приятель ждет нас. Сказал, что приготовит все материалы к нашему приходу. - Не понимаю, зачем Саккету было уничтожать документ после того, как мы его сфотографировали? - заметил Мейсон. - Возможно, боялся, что ты вручишь ему повестку о явке в Суд или на самом деле арестуешь. - В одном можно не сомневаться: этот документ гораздо важнее, чем мы предполагали. С нетерпением жду возможности изучить его. Пошли. Дрейк, Мейсон и Делла Стрит добрались наконец до фотоателье. Их ждал друг детектива. Мастер внимательно выслушал рассказ Дрейка. - Ты знаком с этой моделью фотоаппаратов? - спросил Дрейк. - Конечно. Какая пленка использовалась? - "Плакс Х", как сказал Найлс. Он говорил, что ее надо проявлять в полной темноте и... - Да, да, я знаю, - перебил фотограф. - Я возьму специальный бачок для проявки пленок. Отснято только четыре кадра? - Да, - ответил Мейсон. - Причем все одинаковые - копии документа. Нам нужно их увеличить. - Насколько увеличить? - Максимально. - Увеличивать можно только до определенных размеров. Что представлял из себя сам документ? - Набор цифр. - Отпечатаны на машинке, типографским способом или написаны от руки? - От руки. - Аккуратный почерк? - Очень. Похоже, что писал архитектор. - Прекрасно, - сказал фотограф. - Я могу сделать фотографии одиннадцать на четырнадцать дюймов. Четкость будет, как на оригинале, конечно, при условии, что фотоаппарат был правильно настроен. - За это не беспокойтесь, - ответил Дрейк. - Здесь все должно быть в порядке. - Ну, хорошо, - с облегчением вздохнул фотограф. - Тогда все должно получиться. - Можно мне пойти с вами в темную комнату? - спросил Мейсон. Мужчина улыбнулся и покачал головой. - Вы все равно ничего не увидите, но можете испортить. Я работаю в полной темноте. Вы просто будете стоять на месте. А иногда получается так, что зритель, независимо от того, что я несколько раз предупреждал, вдруг начинает нервничать в темноте и у него возникает желание закурить. Не задумавшись, он щелкает зажигалкой. Потом вдруг соображает, что наделал, но уже поздно: пленка засвечена. Так что, оставайтесь здесь. Фотограф исчез в темной комнате. - Придется подождать несколько минут, - сказал Дрейк. Он начал осматривать стены студии: они были завешаны комичными снимками и фотографиями полураздетых красоток. Через минуту к нему присоединился Мейсон. - Очевидно, это фотоателье работает только для мужчин, - лукаво заметила Делла Стрит. - Похоже, - согласился Мейсон. - Подобные заведения все одинаковы, - заявил Дрейк. - Стены обычно увешаны фотографиями полуголых баб. Вот посмотри на эту, Перри. Ничего, правда? Делла Стрит тоже взглянула на привлекшую внимание Дрейка фотографию и заметила: - Мне бы не хотелось, чтобы из-за этих соблазнов вы забыли о том, что мне давно пора ужинать. - Послушайте, а может, сбегаем перекусим, пока он проявляет и печатает фотографии? - предложил Дрейк. - Сколько это займет у него времени? - Где-то восемнадцать минут проявитель, потом пятнадцать минут - закрепитель, затем пленку надо промыть. Я думаю, сорок пять минут у нас точно есть и... Фотограф вышел из темной комнаты. - Как дела? - спросил детектив. - В процессе, - ответил фотограф. - Сколько потребуется времени, чтобы все закончить? - Еще шестнадцать минут в проявителе. Я использую мелкозернистый и внимательно слежу за температурой. Затем фиксаж и промывка пленки. Потом буду ее сушить. - Как скоро мы можем посмотреть на пленку, чтобы выяснить, получился ли документ? - После того, как она пролежит минут пять в фиксаже, ее можно вынуть, чтобы взглянуть. - То есть осталось примерно двадцать пять минут? - спросил Мейсон. - Я бы сказал, что теперь уже двадцать две минуты. - Пойдем выпьем по коктейлю, - предложил Мейсон, - потом вернемся, посмотрим пленку и отправимся ужинать, а вы за это время напечатаете фотографии. - Хорошо. На глянцевой бумаге? - Так будут лучше видны детали? - Да. - Тогда на глянцевой, - сказал Мейсон. - Я все сделаю к вашему приходу. - Простите, что не приглашаем вас с собой, улыбнулся Мейсон. - Так устроена жизнь, - ответил фотограф. - Работа есть работа, а чтобы выполнить ваш заказ, я должен оставаться в лаборатории. - Фотограф улыбнулся Делле Стрит. - Извините, что стены обклеены такими фотографиями. Женщины обычно сюда не заглядывают, а покупателям нравятся полуобнаженные красотки. А мои помощники любят снимать что-нибудь смешное. - Не обращайте на меня внимания, - улыбнулась в ответ Делла. - Главное, чтобы эти вот мужчины, - она показала на Мейсона и Дрейка, - не забыли о еде, глядя на ваши снимки. Я страшно проголодалась. - Через двадцать пять минут все будет готово, - пообещал фотограф. - Вы сможете взглянуть на пленку. Она, конечно, еще будет мокрая, но все равно мы поймем, что там отснято. Это прекрасный фотоаппарат, а если ваш человек умеет с ним правильно обращаться, то резкость должна быть хорошая. - Он знает, как с ним обращаться, - заверил Дрейк мастера. Он первым направился к лифту, нажал на кнопку вызова и заметил: - В подобных заведениях лифты всегда так медленно двигаются, словно холодная менласса растекается. Мне уже приходилось здесь проявлять фотографии. За углом - неплохое кафе, мы там можем выпить по коктейлю и попробовать канапе. К тому же, все относительно дешево. - Я - полностью за канапе, - объявила Делла Стрит. Они отправились в кафе, Перри Мейсон и Делла Стрит заказали по бакарди, Дрейк остановился на мартини. Официант принес канапе. - Я так голодна, что, наверное, проглочу их все. Тебе набежит хороший счет, Перри. К их столику подошел продавец газет. - Вечернюю газету не желаете? - спросил он. Мейсон только взглянул на заголовки и сразу же достал доллар. - Мы возьмем три. Адвокат раздал газеты друзьям. Заголовки гласили: "Украденные купюры найдены в трейлере у дочери заключенного". Отчеты сопровождались фотографиями Арлен Дюваль, ее трейлера, а также приводился список цифр. - А вот и номера купюр, которые они держали под таким секретом! - воскликнул Дрейк. - Больше нет необходимости делать из этого тайну: купюры нашли. Они ведь не опубликовали номера не найденных. Делла Стрит так увлеклась чтением, что совсем забыла про канапе. Официант принес заказанные ими коктейли. Мейсон неохотно отложил газету и взял в руки стакан. - Давайте выпьем за смятение в рядах наших врагов. - До сих пор смятение было только в наших рядах, - заметил Дрейк. - Что ты думаешь об этих цифрах, Перри? - Постоянно поглядываю на часы. Не могу дождаться, когда истекут двадцать пять минут. Готов поспорить, что у Сакетта был именно список украденных банкнот. - Но откуда он его взял? Это невозможно, Перри. Он есть только у руководителя отделения ФБР нашего региона и... - Ставлю пятьдесят долларов прямо сейчас, что это именно список номеров купюр, в общей сложности на пять тысяч долларов, из того пакета, что посылали в Санта-Ану. Мы сверим номера, напечатанные в вечерней газете, с номерами в списке. Я уверен, что мы найдем соответствия. Дрейк замолчал. - Так будем спорить? - спросил Мейсон. - Пятьдесят долларов многовато, а десять поставлю. Я ведь не зарабатываю столько, сколько известные адвокаты. - Согласен. Десять так десять. Они допили коктейли и доели канапе. - Еще? - повернулся Мейсон к Делле Стрит. Она взглянула на часы. - Времени нет. Давайте возвращаться в фотоателье, даже если нам и придется подождать несколько минут. Они пошли назад. Фотограф посмотрел на часы и заметил: - Вы раньше на четыре минуты. - Решили посидеть здесь. Очень важно выяснить, что это за цифры, - Мейсон показал на вечернюю газету. - Мы считаем, что некоторые из сфотографированных могут совпасть с номерами, напечатанными в сегодняшней газете. - А почему они так важны? - не понял фотограф. - Ведь если их напечатали в газете, вы можете списать их оттуда и... - Нам нужен полный список, - объяснил Мейсон. - Как улика, он имеет огромное значение. - Наверное, можно взглянуть, - сказал фотограф. Мейсон, Дрейк и Делла Стрит отправились вслед за ним в темную комнату. Чувствовался запах уксусной кислоты. В одном углу горел красный свет. - У меня все готово для печати, - объяснил фотограф. - Как только пленка высохнет, я сразу же примусь за дело. Теперь уже можно включить свет. Он зажег лампу, направился к закрытому бумагой кювету для проявления пленок, опустил руку и вынул пленку. - Черт побери! - выругался мастер. - Что случилось? - спросил Мейсон. - Пленка засвечена. - Что?! - Все кадры. Посмотрите сами. Все черно, как ваша шляпа. Мейсон переглянулся с Дрейком. У обоих на лицах было написано полное отчаяние. - Наверное, твой Найлс не так хорошо знает фотодело, как утверждает. Возможно, он не плотно закрыл фотоаппарат или... конечно, он очень торопился перезарядить пленку и... - Минутку, - прервал его фотограф. - Причина не в том, что фотоаппарат был не плотно закрыт. В таком случае испортилось бы всего несколько кадров, но не вся пленка. И то же самое произошло бы, если... не могу понять. А тут она вся черная. Видимо, сама пленка плохая. - Такие часто попадаются? - спросил Мейсон. - Крайне редко. Иногда, когда посылаешь пленку на проявку в лабораторию при фабрике, получаешь назад письмо с извинениями, что в процессе обработки пленка была повреждена, и компания присылает в качестве компенсации новую пленку. - Очень успокаивает, - с сарказмом заметил Мейсон. - Черт побери, из всех пленок... Пол, это означает, что самая важная улика во всем деле проскочила у нас сквозь пальцы. Мейсон подозрительно посмотрел на фотографа. - Извините за то, что я сейчас скажу, но _в_ы_ случайно не занервничали и не зажгли спичку? Фотограф очень разозлился. - Послушайте, мистер Мейсон, я занимаюсь этим делом уже двадцать два года. Я столько пленки проявил, что если их вытянуть в ряд, то они до луны достанут. В этой студии мы ошибок не делаем. - Простите, - извинился Мейсон, - я сорвался. Я просто не могу понять, что произошло. - Я сам не могу, - ответил фотограф. - А с вашими реактивами все в порядке? Никто не мог ничего подмешать? - Не думаю. Но, не сомневайтесь, я прямо сейчас попробую их еще на паре пленок. Я проверю каждый реактив в лаборатории. Я не хочу, чтобы на меня падало подозрение. - Теперь уже не стоит вопрос, кто виноват, - ответил Мейсон. - Это нам не поможет. Мы попались. Теперь я готов вернуться в бар и выпить еще бакарди. В унылом настроении они покинули фотоателье. - Отправляйтесь ужинать, - обратился Мейсон к Дрейку и Делле Стрит. - А я пойду встречусь с Арлен Дюваль. Пожалуй, хуже новостей, чем засвеченная пленка, сегодня быть уже не может. - Не исключено, - заметил Дрейк, пытаясь придать голосу веселый тон, - узнаешь от нее что-нибудь полезное. - Не исключено, - сухо заметил Мейсон. 12 Мейсон и Арлен Дюваль сидели друг против друга в комнате для свиданий. Их разделяла решетка. - Я думаю, полиция здесь повсюду натыкала микрофонов, так что вам надо следить за языком, - предупредил адвокат. - Что вы им рассказали? - Все. - Перейдите к самому краю решетки, стула на четыре или пять. Мейсон и Арлен Дюваль встали и, двигаясь по обе стороны решетки, пошли к другим местам. К ним подскочила надзирательница. - Эй, - закричала она. - Запрещается переходить с места на место. - Она уже перешла, - ответил Мейсон. - Это запрещено. Она должна вернуться на прежнее. - Я - адвокат. У меня есть право совещаться с моим клиентом, причем конфиденциально. Я не хочу, чтобы нас подслушивали. - Кто вас подслушивает? - На том месте, где мы сидели раньше, спрятан потайной микрофон, - заявил Мейсон. - Почему вы так думаете? - Я не думаю, я знаю. У меня с собой специальный аппарат для определения, установлены подслушивающие устройства или нет. Наше законодательство предоставляет мне право конфиденциально беседовать с клиентом. Если полиция прослушивает мои разговоры, то это уже не конфиденциальная беседа. Вы хотите взять на себя ответственность за отказ предоставить адвокату возможность поговорить со своим клиентом? - Вы с ней уже говорите. - Да, говорю, - согласился Мейсон. - И, значит, можете пересесть на то место, где сидели вначале. Мейсон покачал головой. - Я здесь и она здесь. Вы возьмете на себя ответственность за применение силы, с тем, чтобы вернуть ее в желаемое для вас место, пока у меня не было возможности с ней посовещаться? Надзирательница с минуту колебалась, затем пожала плечами и заявила: - Ладно, совещайтесь. Но помните, что я ее предупредила. Я выполнила свой долг. Она удалилась вне пределов слышимости. - А теперь рассказывайте, - обратился Мейсон к Арлен Дюваль. - Причем все, ничего не пытаясь скрыть. Я хочу знать, против чего мне придется бороться. - Боюсь, что надежды у меня мало, мистер Мейсон. - Почему вы так решили? - Просто цепь совпадений. Это какой-то кошмар. - Не теряйте голову и не сдавайтесь, - сказал Мейсон. - Что случилось? - Я отправилась туда, чтобы встретиться с Баллардом. - Так поздно? - Да. - Почему? - Потому что обнаружила, что одна из досок в полу трейлера отходит, а под ней спрятано море наличности. - Вы сосчитали деньги? - Да. - Сколько там было? - Двадцать шесть тысяч пятьсот двадцать пять долларов. - Купюры разного достоинства? - Да. - Тысячедолларовые? - Одна. - Пятисотдолларовые? - Несколько. - Сотенные? - Этих много. - А еще? - Десятки и двадцатки. - Вы хотите сказать, что не знали о деньгах? - Мистер Мейсон, клянусь, я даже не представляла, что там этот тайник. - Что у вас было спрятано в трейлере? Когда мы нашли его в "Идеале", вы специально забыли сумочку, чтобы вернуться и проверить. Что вы искали? - Мой дневник. - И где он? - Там, где никто никогда не додумается его искать. - Где? - Я не хочу вам этого говорить. - Почему? - Потому что он наверняка еще там. - Они его все равно найдут. - Нет. - Где он? Она вздохнула и начала объяснять: - В трейлере есть стенной шкаф. В него заходят колеса, вернее, кожухи, которыми они накрыты. - Продолжайте. - Сверху все обшито деревом. Но я решила, что внизу должно быть не только дерево, а какой-то металл, потому что колеса разбрызгивают грязь, она будет оседать на дереве, и дерево в конце концов сгниет, если не предусмотрен какой-то защитный материал. Мейсон кивнул. - Я вынула винты и обнаружила, что колеса закрывает металлический кожух. Между кожухом и деревянной покрышкой как раз оставалось место для небольшой тетради в кожаном переплете, в которой я веду свой дневник. Я просунула ее между металлом и деревом. - Что вы записывали в дневнике? - Все. - Например. - Откуда я брала деньги и в каких суммах. Я вела учет каждого полученного доллара. - И где же вы получали деньги? - Мне их давал мистер Баллард. - Черт побери! - выругался Мейсон. Она кивнула. - А почему он _в_а_м_ давал деньги? - Он объяснил, что, наконец, выяснил, как была организована кража и кто провернул это дело. Он сказал, что хочет использовать меня, как ловушку, чтобы поймать настоящего вора. - Он назвал, кого подозревает? Арлен покачала головой. - А как была совершена кража? Она снова покачала головой, но внезапно отвела глаза. - А вам когда-нибудь приходило на ум, что сам Джордан П.Баллард мог организовать кражу? - Я так не считаю. - Почему бы и нет? - Он очень хорошо ко мне относился. - Возможно, его мучила совесть. - Нет, мистер Мейсон. Он был честен. Он хорошо заработал на сделках с недвижимостью и других своих предприятиях. У него был прекрасный ум финансиста и его все время мучил вопрос кражи. Он хотел выявить вора. - Вора или воров? - Он говорил - вора. Мейсон задумался, а потом медленно произнес: - В том деле должны были быть задействованы, по меньшей мере, два человека. - Я повторяю вам то, что говорил Баллард. - Хорошо. Расскажите мне, что случилось. - Вскоре после разговора с вами в гольф-клубе я позвонила мистеру Балларду и сказала, что мне нужны деньги, чтобы заплатить вам гонорар. Он мне дал. Много дал. Он считал, что мне понадобится большая сумма на расходы. Затем он дал мне тысячедолларовую и пятисотдолларовую купюры и велел послать их вам по почте. - А вы подумали, что небезопасно посылать по почте такие купюры? - Подумала. - А мистеру Балларду вы об этом что-нибудь сказали? - Да. - И что он ответил? - Просто улыбнулся и объяснил, что ситуация близится к завершению, осталось совсем немного и мы обнаружим преступника. Он обещал, что мой отец выйдет на свободу и моя репутация будет восстановлена, но только в том случае, если я в точности стану следовать его указаниям. - Что еще? - Тому, кто вернет деньги, обещали вознаграждение, составляющее пятнадцать процентов от суммы, а за предоставление информации, которая поможет найти преступника или преступников, совершивших кражу, предусматривалось пять тысяч долларов. Мистер Баллард говорил, что ему хватит денег до конца жизни, они понадобятся нам с отцом, чтобы отец мог снова начать нормальную жизнь. - Вы об этом что-нибудь говорили отцу? - В письмах - нет. Там же цензура. - А при свиданиях? - Да. - Итак, вы получили от Балларда полторы тысячи долларов, чтобы заплатить мне гонорар. Вы их мне послали? - Да, конечно. Вы их не получили? - Как сказать, - ответил Мейсон. - Каким образом вы их послали? Ее глаза потемнели от мрачного предчувствия. - Мистер Мейсон, вы должны были получить их! Я хотела отправить эти полторы тысячи заказным письмом или лично вручить вам, но мистер Баллард заявил, что есть причины, по которым следует послать их вам обычной почтой. Он кому-то ставил ловушку. По крайней мере, у меня создалось такое впечатление. - Прекрасно, - сказал Мейсон. - Вы еще отправляли мне деньги? - Е_щ_е_ деньги? - Да. Она покачала головой. - Не врите мне, - предупредил адвокат. - Если сейчас вы мне солжете, то вам придется остаток жизни провести в тюрьме. Вы больше не посылали мне денег, еще полторы тысячи? - Еще полторы тысячи? - удивленно переспросила она. Мейсон кивнул. - Конечно, нет. Откуда бы я взяла их? - Например, из тайника у вас в трейлере. - Я не присвоила оттуда ни доллара, мистер Мейсон. Я пересчитала их и положила обратно, а затем попыталась связаться с мистером Баллардом. Я должна была ему об этом сказать. - А вы знали, что за вами следят? - Конечно. - А как вам удалось выбраться? - Во всех трейлерах фирмы "Хелиар" имеется багажное отделение. Крышка спрятана под двухспальной кроватью, но есть и дверца снаружи, чтобы можно было загружать вещи с улицы, она расположена на левой стороне трейлера. Входная же дверь - на правой. - Продолжайте. - Я знала, что нахожусь под наблюдением. Под кроватью ничего не стояло, я спокойно могла открыть крышку: они ведь вчера все выгребли из моего трейлера, вещей никаких не осталось. - Так что вы выбрались через люк? - Да. Я отодвинула кровать, открыла крышку багажного отсека, проскользнула через него, выбралась с левой стороны, немного проползла на животе, потом встала на ноги и удалилась в темноту, подальше от трейлера и от хвостов. - А потом? - Я пересекла площадку для игры в гольф, дошла до автозаправочной станции, вызвала такси и отправилась к мистеру Балларду. Вы тогда были у него. Глаза Мейсона сузились. - Откуда вы знаете? - Я слышала ваши голоса. - Вы слышали мой голос? - Говорили двое мужчин. - Вы слышали _м_о_й_ голос? - Они сказали, что никаких сомнений в том, что вы были там, нет, так что я предположила... - Вы сказали полиции, что слышали мой голос? - Но это должен был... - Вы сказали полиции, что слышали мой голос? - Да. - Продолжайте, - вздохнул Мейсон. - Что вы сделали? - Я знала, что мистеру Балларду не понравится, если я появлюсь, пока у него в гостях кто-то есть, так что я обогнула дом и стала ждать во дворе, пока вы уйдете. Я влезла на ящик, чтобы видеть, что делается в кухне. И, как только я на него встала, я услышала звук отъезжающей машины и решила, что вы уехали. Я постучала по стеклу, чтобы привлечь внимание мистера Балларда, но вдруг заметила, что он лежит на полу. - А теперь я хочу, чтобы вы были очень внимательны. Сколько времени прошло после того, как вы услышали звук отъезжающей машины до того, как вы заглянули в кухонное окно? - Как только я услышала звук машины, я сразу же влезла на ящик. - Продолжайте. Что случилось? - Мистер Баллард лежал на полу и не шевелился. Из-под него вытекала красная жидкость, а потом я увидела этот огромный нож для разделки мяса, воткнутый в его тело. - Сколько времени прошло после моего ухода и моментом, когда вы заглянули в кухонное окно? - Не думаю, что больше... возможно... меня об этом все время спрашивала полиция. - И что вы им сказали? - Где-то минута или полторы. - Вы думаете, что могло быть больше? - Наоборот, наверное, меньше. - Тогда почему вы сказали им, что прошла минута или полторы, если вы думаете, что интервал меньше? - Потому что вы мой адвокат, вы работаете на меня и... я не могла вас предать. - А на самом деле сколько? - Не более тридцати секунд. Если он провожал вас до входной двери, то успел бы дойти только до кухни. - Он провожал меня до входной двери, - сообщил Мейсон. - Вернее, до коридора, ведущего к ней. Я сам открыл ее и захлопнул за собой. - Ну тогда у него едва-едва было времени вернуться на кухню, потому что... если, конечно, вы не оставались какое-то время стоять у дома, не бродили вокруг или что-то еще. Я не слышала больше вашего голоса, когда оказалась на заднем дворе, но вскоре завелся мотор вашей машины. - Хорошо, потом разберемся с этим. Вы признались полиции, что Баллард снабжал вас деньгами? - Пока нет. - Собираетесь? - Придется, мистер Мейсон. Я в ужасном положении. Окружной прокурор думает, что я убила Балларда и предлагает мне сделку. - Какую еще сделку? - Он сказал, что если я заявлю, что вы велели мне встретиться с вами в доме Балларда, дали мне сигнал, опустив и подняв жалюзи, то он разрешит мне признать себя виновной только в совершении непредумышленного убийства, и постарается сделать так, чтобы мне дали небольшой срок. Он знает, что вы подавали мне сигнал, опуская и поднимая жалюзи, а если я скажу правду, он мне поможет. - И что вы ответили? - Что мне надо подумать. - А он? - Он сказал, что мне все равно придется решать, причем очень быстро. - Он хотел, чтобы вы приняли решение, пока еще не успели поговорить со мной? - мрачным тоном спросил Мейсон. - Да, он объяснил, что я должна сделать это именно пока не видела вас, а то вам удастся меня отговорить. - А вы знаете, почему он добивается этого от вас? Потому что, как только вы сделаете это заявление, он обвинит меня в лжесвидетельстве. Я буду лишен права адвокатской практики. Меня посадят в тюрьму. - Понятно, - задумчиво произнесла она, рассматривая Мейсона своими серо-голубыми глазами. - Он может, конечно, разрешить вам признать себя виновной в совершении непредумышленного убийства, но потом, когда вы сядете в тюрьму, он и пальцем о палец не ударит, чтобы помочь вам. Вам это раньше не приходило в голову? - Я поняла только одно: он очень-очень хочет добиться от меня заявления о том, что вы подавали мне сигнал. Готов был предложить мне взамен что угодно. - И вы поверили ему? - Нет, пожалуй, нет. Я... Внезапно ее глаза наполнились слезами и она разрыдалась. - Что вы? - Я подумала, что есть разница между простым убийством и тяжким убийством первой степени, - сказала она. - Мне просто страшно представить, как я сижу, привязанная к холодному металлическому стулу и слышу, как гранулы цианида падают в кислоту, а потом я... начинаю задыхаться. - Прекратите об этом думать, - почти закричал на нее Мейсон. - Они пытаются давить вам на психику, расшатать нервы, сломить сопротивление. Она кивнула, вытерла слезы, но уголки губ все равно продолжали дрожать. - Куда вы отправились после того, как узнали, что Баллард мертв? - Попыталась связаться с доктором Кандлером. - Вам это удалось? - Нет. Я звонила ему по междугородному. Естественно, воспользовалась вымышленным именем. - Не дозвонились? - Его не было в городе. Его ждали только после полуночи. - С кем вы разговаривали? - С этой его медсестрой. - Розой Травис? - Да. - Она вам не нравится? - Ненавижу. И это взаимно. - Она вас узнала? - Нет. Я изменила голос, представилась пациенткой доктора Кандлера, и объяснила, что доктор велел мне позвонить, если у меня произойдут определенные изменения... в общем, что мне нужно переговорить с самим доктором. - Куда вы звонили - в кабинет или домой? - Он живет в обычной квартире. У него договоренность с этой медсестрой: она отвечает на ночные звонки и отбирает действительно важные, а простые вопросы решает сама. Ему домой не позвонить. - И даже вам он не дал номер домашнего телефона? Этот номер, конечно, не значится ни в одном телефонном справочнике. - Нет. Хотел, но не мог. - Почему? - Он объяснил, что его номер знает только его старшая медсестра. Такое положение необходимо ему, чтобы нормально работать. - Так что вам не удалось связаться с доктором Кандлером? - Нет. - Где вас подобрала полиция? - В квартире подруги. Я отправилась туда подождать, пока смогу увидеться с доктором Кандлером. - Вы доверяете доктору Кандлеру? - Полностью. Я готова доверить ему свою жизнь. - Но в том, что Баллард снабжает вас деньгами, вы ему не признались? - Он знал, что кто-то дает мне деньги, я просто не говорила ему, кто именно. - Почему? Вы же утверждаете, что полностью доверяете ему. - Я дала слово, мистер Мейсон. Я поклялась мистеру Балларду, что никому не открою, откуда получаю деньги. Я знала, что доктора Кандлера это раздражает. Именно раздражает, здесь не было подозрительности, но я считала, что, если со мной что-то случится, он должен знать, откуда шли деньги. Потом была проблема с отцом. Если бы меня кто-то убил или я внезапно умерла, то все бы решили, что это отец давал мне деньги на покупку трейлера и на все остальное. Поэтому я вела дневник и записывала в него все происходящее. Я сказала доктору Кандлеру, что если я погибну, он должен найти мой дневник, и объяснила ему, где искать. Глаза Мейсона сузились, когда он обдумывал слова Арлен Дюваль. - Вы открыли ему, где спрятали дневник? - Конечно. Я обязана была кому-то сказать. В случае моей смерти я не хотела, чтобы дневник навечно остался и сгнил в трейлере. - Итак, - Мейсон попытался подвести итог, - вас ждет предварительное слушание. Они дадут вам понять, что у них имеются все доказательства, для осуждения вас за совершение тяжкого убийства первой степени. Если вы решите предать меня и поклясться в том, что на самом деле не имело места, может, вам удастся отвертеться и простым убийством. - А в другом случае? - Я не могу отвечать с полной уверенностью. Если ваш рассказ правдив, я попытаюсь вас вытащить. Если вы мне наврали, я оставляю за собой право выбросить вас за борт. Я предупредил вас об этом, когда только брался за ваше дело и повторяю сейчас - относительно аспекта с кражей денег. Что касается обвинения в убийстве, здесь я не ставлю никаких условий. Начав представлять вас, я останусь с вами до конца. - Каковы мои шансы, мистер Мейсон? - спросила она. - В настоящий момент они не очень хороши. - Двадцать пять из ста? - Сейчас меньше. - Десять из ста? - Я думаю - пять, - ответил адвокат. - Создается впечатление, что вы подталкиваете меня к тому, чего добивается окружной прокурор. - Я хочу выяснить, что вы из себя представляете - подводите в трудную минуту или остаетесь верны выбранному курсу. Внезапно она расплакалась. - Если я делаю выбор, - сквозь слезы сказала Арлен, - то делаю его навсегда. Я честный игрок. - Не поддавайтесь ни чьему влиянию, - посоветовал Мейсон. - Делайте то, что считаете лучшим в собственных интересах. Мейсон встал, кивнул надзирательнице, показывая, что разговор окончен, и ушел. Выйдя из тюрьмы, адвокат сел в машину и поехал домой. Открывая дверь квартиры, он услышал, что звонит телефон. Этот номер не значился ни в одном телефонном справочнике и был известен только двоим - Полу Дрейку и Делле Стрит. Мейсон бросился к аппарату. - Алло! - крикнул он в трубку. На другом конце прозвучал возбужденный голос Дрейка: - Ну, мой друг, пока не стоит уходить с корабля. - Выкладывай! - День оказался не таким уж неудачным. - Все, что бы я сегодня ни делал, пошло к чертям собачьим. Скорее бы наступило завтра. - С клиенткой говорил? - Да. - Как она? - Отвратительно. Рассказала полиции все, что не должна была говорить. Ее собираются осудить за тяжкое убийство первой степени. - Что может их остановить? - Окружной прокурор предложил ей сделку. Он согласится на простое убийство, если она поклянется, что я опускал и поднимал жалюзи в доме Балларда, сигнализируя ей. - Тогда в каком положении оказываешься ты? - Сажусь в тюрьму за лжесвидетельство. Но я полечу вниз, только лягаясь ногами и размахивая руками. Просто так я не сдамся. - Что ты собираешься делать? - Заставлю ее признаться, что они обещали скостить ей срок, если она даст им нужные показания. Я представлю все таким образом, что Гамильтону Бергеру настолько хочется прижать меня к ногтю, что он готов забыть об убийстве первой степени, лишь бы осудить меня и лишить права адвокатской практики. - Ты сможешь это доказать? - Вызову Бергера в качестве свидетеля. Покажу ему, где раки зимуют. Ему придется либо признаться, либо начать врать. - При условии, конечно, что она говорит правду, - заметил Дрейк. - Подумай сам. У них идеальный случай тяжкого убийства первой степени - и тут они его представляют простым убийством. Вот подтверждение, которое мне требуется. - А у меня есть хорошая новость, - заявил Дрейк. - Ты выиграл десять долларов. - Какие еще десять долларов? - Помнишь, мы сегодня поспорили: цифры в списке Сакетта - это номера украденных купюр или нет? - О чем ты говоришь, Пол? - голос Мейсона стал резким от возбуждения. - О списке. - Откуда ты знаешь? - Когда позвонил Харви Найлс, я рассказал ему, что случилось с пленкой. Я спросил его, как могло такое произойти. Он клянется, что мой приятель все испортил - или случайно, или преднамеренно. Найлс говорит, что, судя по всему, преднамеренно. Он думает, что, возможно, кто-то узнал, что мы собираемся именно в это фотоателье и подкупил мастера. - А ты сам как считаешь? - спросил Мейсон. - Не знаю, Перри, но дело в том, что Харви Найлс вспомнил о том последнем кадре на первой пленке. Он ведь тогда один раз все-таки щелкнул документ, а потом как раз закончилась пленка, он ее поменял и отдал тебе фотоаппарат с новой, на которой было отснято всего четыре кадра. Он пошел в свою лабораторию, проявил первую пленку и выяснил, что последний кадр получился очень четким. Все тридцать шесть прекрасно вышли. Там есть снимки Томаса Сакетта, или Ховарда Прима, или как там его и Хелен Рукер на пляже. Найлс сфотографировал их объятия. Ты помнишь, Сакетт решил, что мы из полиции, когда заметил нас на пляже, и обнял подружку. Ты тогда сразу же понял, что он что-то пытается засунуть ей в купальник. Найлс сумел заснять на пленку этот момент. Снимок очень резкий. При увеличении сразу же видно что-то белое в руке у Саккета и как он пытается его протолкнуть за купальник Хелен Рукер. - Ясно видно, что он что-то засовывает за купальник? - Да. - И ты проверил номера купюр? - Конечно. Документ получился прекрасно - четкий, как оригинал. Все номера, напечатанные в газетах, есть в этом списке. - Да, похоже, он настоящий, - заметил Мейсон. - Никаких сомнений. - А откуда он у Сакетта? - Вопрос века. Представляю, что будет в полиции, если узнают, что у Сакетта имелся этот список. Мейсон с минутку помолчал, размышляя, а затем начал давать Дрейку указания: - Сделай следующее, Пол. Свяжись с Харви Найлсом, попроси отпечатать где-то полдюжины этих списков размером одиннадцать на четырнадцать дюймов. Затем положи пленку в конверт и запри в надежный сейф. Эти снимки надо хранить в таком месте, где их никто не найдет, и ни один человек не должен знать, где они. - Как ты планируешь их использовать? - поинтересовался Дрейк. - Сам пока не знаю, - ответил Мейсон. - Но это мой единственный козырь. - Лучше, если это окажется туз, чтобы покрыть все карты, - заметил Дрейк. 13 Окружной прокурор Гамильтон Бергер появился в зале суда, чтобы лично вести предварительное слушание дела по обвинению Арлен Дюваль. Он не делал секрета из причины своего участия в процессе. Хотя он обращался с речью к Суду, Гамильтон Бергер повернулся таким образом, чтобы его лицо было видно собравшимся в одном углу газетным репортерам. - Я хотел бы заявить, - начал Гамильтон Бергер свою вступительную речь, - что на этот раз мы столкнулись с весьма необычным случаем. Идет рассмотрение дела по обвинению в убийстве, но оно неразрывно связано с другим, касающимся поведения адвоката обвиняемой. Для протокола необходимо отметить, что адвокат, представляющий обвиняемую, уже давал показания перед Большим Жюри и ответил на некоторые вопросы. В настоящее время я не буду повторять вопросы, заданные адвокату, и его ответы на них, но предупреждаю, что при рассмотрении настоящего дела будут представлены доказательства, которые ставят под сомнение правдивость ответов, полученных от мистера Перри Мейсона и, в результате, его право на адвокатскую практику в дальнейшем. Я хочу заявить, что мы планируем вызвать мистера Мейсона в качестве свидетеля со стороны обвинения. Мы знаем, что мистер Мейсон - свидетель, который бы с радостью давал показания в пользу обвиняемой. Мы знаем, что если получим от него правдивые ответы, то нам, возможно, придется предъявить ему обвинение, как соучастнику. Поэтому, нам хотелось бы, чтобы мистер Мейсон заранее понимал ситуацию. Конечно, он опытный адвокат по уголовным делам и прекрасно осведомлен о своих конституционных правах. Однако, не должно оставаться недопонимания. Мы хотим поставить его в известность, что от него не требуются отвечать на вопросы, ответы на которые могут быть вменены ему в вину, он в любое время имеет право на получение консультации адвоката, мы не собираемся задавать ему никаких вопросов относительно конфиденциальных разговоров, имевших место между ним и его клиенткой, но мы обязательно зададим ему вопросы относительно его собственного поведения. Очень жаль, что мне приходится выступать с подобными обвинениями в адрес одного из представителей моей профессии. Однако, я считаю, что коллегия адвокатов только выиграет, если не будет терпеть неэтичное или незаконное поведение одного из своих членов. Гамильтон Бергер сел на свое место. Судья Коди повернулся к Перри Мейсону. - Суд, конечно, осведомлен, что в это дело вовлечено гораздо больше, чем обычно во время предварительного слушания. Суд предполагает, что заявление окружного прокурора искренне и будет подтверждено доказательствами. Если же соответствующие доказательства не будут представлены, то Суд еще раз вернется к этому вопросу. В связи с тем, что подобные заявления сделаны публично, я считаю, что адвокату защиты должна быть представлена возможность ответить на них в настоящее время. Мистер Мейсон, хотите ли вы возразить окружному прокурору? Перри Мейсон поднялся со своего места. - Единственное, что я хочу сказать в настоящий момент, Ваша Честь, это то, что если окружной прокурор собирается исходить из описанной им теории, то ему следует представить свидетелей, доказывающих ее. А если он пригласит свидетелей, которые попытаются давать показания в подтверждение подобной теории и у меня будет в это время возможность провести перекрестный допрос, то я полностью опровергну его теорию. Мейсон снова опустился на свое место. - Я принимаю вызов, - закричал Гамильтон Бергер. - Пригласите Марвина Кинни для дачи свидетельских показаний. Марвин Кинни вышел вперед, объявил, что ему сорок семь лет, назвал свой адрес, а так же род занятий - судебный исполнитель. После этого он повернулся к Гамильтону Бергеру в ожидании вопросов. - Вечером в среду, десятого числа текущего месяца вам вручили документы, которые вы, в свою очередь, должны были вручить Джордану Л.Балларду, не так ли? - Да, мне передали такие документы. Да, сэр. - В какое время вы их получили на руки? - Примерно в девять часов вечера. Между девятью и десятью часами. - Какие вам дали указания, когда вручали документы? - Я не считаю, что обвиняемая по этому делу должна связываться с какими-либо заявлениями, сделанными в ее отсутствие, - сказал Мейсон. - Это заявление относится к временному фактору, - объяснил Гамильтон Бергер. - Таким образом свидетель фиксирует время для себя лично. - В таком случае, при желании, я проведу перекрестный допрос этого свидетеля относительно временного фактора, - ответил Мейсон. - Если окружной прокурор собирается использовать дело по обвинению Арлен Дюваль, как ширму, чтобы попытаться вынести обвинение в лжесвидетельстве мне, я хочу, чтобы он не выходил за строгие рамки представления доказательств. Он прекрасно знает, что допустимо, а что нет. - Я просто пытался сфокусировать события, - виновато сказал Гамильтон Бергер, обращаясь к Суду. - Это определенно свидетельство, основанное на слухах, по крайней мере, по отношению к обвиняемой, - рявкнул судья Коди. - Возражение принимается. Я считаю, что адвокат защиты абсолютно прав, заявляя, что при сложившихся обстоятельствах, следует придерживаться строгих правил представления доказательств. - Но я думаю, что адвокатом защиты было сделано необоснованное заявление, будто я пытаюсь использовать слушание дела по обвинению Арлен Дюваль, как ширму, чтобы открыть дело по обвинению Перри Мейсона в лжесвидетельстве, - заявил Гамильтон Бергер. - Я возмущен по этому поводу. - Вы сослались на множество вещей, которые вы надеетесь доказать, - ответил Мейсон. - А я заявляю, что я собираюсь доказать сказанное мной, как _ф_а_к_т_. - Доказать, что я использую это дело, как ширму, чтобы попытаться выдвинуть вам обвинение в лжесвидетельстве? - заорал Гамильтон Бергер. - Это абсурд. - Вот именно, - ответил Мейсон. - Зачем же вы лично заявили обвиняемой, что разрешите ей признать себя виновной в простом убийстве, а не в тяжком убийстве первой степени, если она даст показания относительно определенных фактов, которые позволят вам выдвинуть против меня обвинение в лжесвидетельстве? - Я хотел только, чтобы она сказала правду, - рявкнул Гамильтон Бергер. - Тогда зачем предлагать взятку? Зачем было предлагать ей обвинение в простом убийстве? - не отставал Мейсон. - Потому что... Вы не сможете доказать, что я делал это предложение. - Вы это отрицаете? Судья Коди постучал молотком по столу. - Я позволил подобной дискуссии продолжаться, потому что считал, в виду обвинений, выдвинутых против мистера Перри Мейсона окружным прокурором, что у мистера Мейсона должна быть возможность представить свою сторону дела. Теперь я думаю, что это сделано и обсуждение зашло слишком далеко. Я бы хотел попросить представителей как обвинения, так и защиты в дальнейшем воздержаться от перехода на личности. Судья Коди перевел взгляд с окружного прокурора на Перри Мейсона и добавил: - Я не шучу. Я требую, чтобы представители и обвинения, и защиты не переходили на личности. Вам следует обращаться к Суду. Слушание будет вестись в строгих рамках закона. Господин окружной прокурор, возражение относительно вашего последнего вопроса к свидетелю Кинни принимается. Задайте другой вопрос. - Куда вы направились после того, как получили документы, которые должны были вручить Балларду? - Я направился на пересечение Флоссман-авеню и Десятой улицы, где находится автозаправочная станция, принадлежавшая Балларду. Она работает всю ночь. Я надеялся поймать его там. - Вы нашли его там? - Нет, он уехал немного раньше. - Я возражаю против подобного ответа. Это вывод свидетеля, - заявил Мейсон. - Это показания со слухов. - Возражение принято, - сказал судья Коди. - О, Ваша Честь, но это же рутинный вопрос! Он прибыл на автозаправочную станцию сразу же после того, как уехал Баллард. Он имеет право давать подобные показания. - А откуда известно, что Баллард _т_о_л_ь_к_о _ч_т_о_ уехал? - спросил Мейсон. Судья Коди повернулся к Гамильтону Бергеру. - Я думаю, что вопрос адвоката защиты ясно показывает ошибочность вашего вопроса. Свидетель может знать об этом только со слов других людей. Возражение принимается. Слушание будет вестись в _с_т_р_о_г_и_х_ рамках закона. - Хорошо, - рявкнул Гамильтон Бергер и снова повернулся к свидетелю. - Куда вы направились после автозаправочной станции? - В дом Джордана Л.Балларда. - Когда вы ушли с автозаправочной станции? - Примерно в четверть одиннадцатого. - Когда вы прибыли в дом Балларда? - Я не могу сообщить вам точное время. Я останавливался, чтобы съесть чизбургер. Думаю, где-то без двадцати одиннадцать. - А теперь расскажите нам, что произошло, когда вы прибыли в дом Балларда, что вы увидели, что вы сделали, что обнаружили. - Я припарковал машину и поднялся по ступенькам на крыльцо. В доме горел свет, я начал звонить, а затем заметил, что входная дверь слегка приоткрыта. Я закричал: "Мистер Баллард", но никто не ответил. Я снова позвал его, а когда ответа опять не последовало, нажал на кнопку звонка. Я слышал, как звонок отдается в глубине дома. Я спросил: "Есть кто-нибудь?". Когда я в третий раз не получил ответа, я решил зайти. Я отправился на кухню и увидел лежащего на полу мистера Балларда. - Что вы еще обнаружили? - Сигарету в пепельнице, которая стояла на сушилке в кухне. - Вы заметили что-нибудь необычное в этой сигарете? - Да, сэр. - Что? - От нее вверх шел дым. - Давайте это уясним. Вы хотите сказать, что сигарета еще горела? - Да, сэр, именно это я и имею в виду. Сигарета еще горела. - Вы уверены? - Да, сэр. - Что-нибудь еще вы заметили на сигарете? - Наполовину или на три четверти это был уже пепел. - А еще? - На сигарете были следы помады. - Вы видели еще что-нибудь? - На сушилке стояло три стакана. Я увидел ведерко с кубиками льда, пару ложек, бутылку виски, бутылку бурбона и бутылку "Севен-ап". - Теперь давайте вернемся к трупу на полу. Что вы обнаружили? - Тело лежало лицом вниз. Из-под груди вытекала кровь. В спину, немного левее центра, был воткнут нож. - Тело лежало лицом вниз? - Да, сэр. - Чье это было тело? - Джордана Л.Балларда. - Что вы сделали? - Подошел к телефону и сообщил в полицию. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Гамильтон Бергер к Мейсону. - Сигарета все еще горела, когда вы впервые увидели ее? - спросил адвокат. - Да, сэр. - Вы знали Джордана Л.Балларда при жизни? - Нет, сэр. - Тогда откуда вам известно, что на полу лежало тело Джордана Балларда? - Я узнал об этом позднее. - Каким образом? - Я... мне сказала полиция. - То есть вы сами не знаете, что на полу лежало тело Джордана Л.Балларда? - Я знаю только то, что мне сказала полиция. - Тем не менее вы сообщили это, как факт. - Естественно. - Другими словами, если полиция вам что-нибудь говорит, вы принимаете это, как факт, не так ли? - Что-то в этом роде, да. - А полиция сказала вам что-нибудь относительно каких-либо других фактов, о которых вы заявляли с такой же определенностью? - Нет, сэр. - Все остальное вы видели своими собственными глазами? - Да, сэр. - Сигарета еще горела в пепельнице на кухне? - Да, сэр. - Сколько уже выгорело? - Оставалось примерно полдюйма. - И что вы сделали? Затушили ее? - Нет, сэр. Я ни к чему не прикасался. Я оставил ее гореть. - И она продолжала гореть? - Вскоре потухла. - Откуда вы знаете? - Потому что, когда я вернулся в кухню вместе с полицией после того, как они приехали, сигарета уже не горела. - Как она лежала? - Сбоку пепельницы была канавка. В ней и лежала сигарета. Эта канавка специально предназначена для того, чтобы класть сигареты. Поэтому пепел не рассыпался. Там оставалось половина или три четверти дюйма пепла. - Нетронутыми? - Да, сэр. В форме сигареты. - А не могло получиться так, что именно благодаря пеплу вы решили, что сигарета все еще горит? - Нет, сэр. Она на самом деле еще горела. - Вы видели, как от нее идет дым? - Да, сэр. - Вы видели огонь на кончике сигареты? - Да, сэр. - Каким образом он светился? - Он был темно-красный, как обычно светится сигарета. - Вы пошли в гостиную? - Да, сэр. - Зачем вы туда пошли? - В поисках телефона, чтобы сообщить в полицию. - В гостиной что-то привлекло ваше внимание, как не совсем обычное? - Нет, сэр. - Свет в гостиной горел? - Да, сэр. - А в кухне? - Да, сэр. - Что за лампы в гостиной? - Напольные. - Сколько их? - Не могу с уверенностью утверждать. Две, может, три. - Какое освещение в кухне? - Огромная, яркая лампа накаливания под потолком. Окружена белым отражателем. - Крупная лампочка? - Да, сэр. Очень крупная. - Наполняла всю кухню светом? - Да, сэр. - В таком случае вы не могли видеть огонек сигареты, не так ли? Вы могли видеть только поднимающийся кверху дым. - Я... я... я... Я думал... Я помнил... - Так вы видели или не видели свечение? - Я... Теперь, когда я думаю о той огромной яркой лампочке, мне кажется... Я _д_у_м_а_ю_, что видел огонек. - Потому что вы видели идущий вверх дым, вы подумали, что там должно быть свечение, и поэтому подумали, что увидели его. Я правильно вас понял? Свидетель в бессилии посмотрел на Гамильтона Бергера и сказал: - Я думаю, что видел свечение. - Несмотря на включенный яркий свет? - Я знаю, что видел, как дым поднимается вверх, и там должно было быть свечение. - Так вы видели или не видели красный тлеющий конец? - Видел. - Вы готовы поклясться, что при включенном ярком свете вы могли видеть тлеющий кончик сигареты? - Мои глаза привыкли к темноте. Я пришел с улицы. - В таком случае яркий свет ослепил бы вас и вы бы вообще ничего не увидели. - Я отчетливо помню, как дым от сигареты поднимался вверх. - Вы видели тлеющий кончик или нет? - Да. - Какого он был цвета? - Темно-красного. - И вы могли его видеть при том освещении? - Я его видел. - Вы клянетесь в этом? - Да, клянусь. - Когда вы в первый раз увидели сигарету и заметили, что она еще горит, вы осознали всю важность увиденного? - После прибытия полиции. - И полиция сказала вам, чтобы вы не забыли, что видели сигарету, пока она еще горела? - Да, сэр. - Полиция велела вам не забыть, что вы видели дым, поднимающийся вверх? - Я сам сказал им о дыме. - Я понимаю, - заметил Мейсон. - Но они велели вам з_а_п_о_м_н_и_т_ь_, что вы видели дым? - Да, сэр. - Вы сказали им о свечении? - Я... я не уверен. Думаю, да. - И они велели вам запомнить, что вы видели свечение? - Ну, не в таких выражениях. - Так что они вам сказали? - Они сказали, - выпалил свидетель, - что я должен запомнить, что сигарета горела, когда я зашел на кухню, и что ни при каких обстоятельствах я не должен позволить никаким хитрым адвокатам сбить меня с толку во время перекрестного допроса. - На основании этого напутствия вы намерены не сбиться с толку и придерживаться заявления, сделанного полиции? - спросил Мейсон. - Я... Да, сэр. Арлен Дюваль наклонилась к Перри Мейсону. - Это моя сигарета, - прошептала она. - Я с трудом ее зажгла, потому что у меня тряслись руки и... - Замолчите, - приказал Мейсон. Адвокат снова повернулся к свидетелю. - У меня все, - объявил Перри Мейсон. Гамильтон Бергер явно колебался, раздумывая - задать еще вопрос или нет, но затем пожал плечами и сказал: - У меня тоже все. Я хотел бы пригласить Сиднея Дайтона для дачи свидетельских показаний. Высокий, гибкий Сидней Дайтон, которому на вид было около сорока лет, с несколько воинственным видом прошел к свидетельскому креслу и принял присягу. Из предварительных вопросов сразу же стало понятно, что мистер Дайтон работает в полицейском Управлении и его должность звучит, как "полицейский эксперт-техник". - В чем заключаются ваши обязанности? Чем вы занимаетесь? - спросил Гамильтон Бергер. - Техническими вопросами, баллистикой, токсикологией, отпечатками пальцев и другими подобными вещами. - Сколько лет вы изучали дактилоскопию? - Около двух лет. - Итак, вас вызвали в дом Джордана Л.Балларда вечером в среду, десятого числа текущего месяца, не так ли? - Да, сэр. - Вы искали отпечатки пальцев? - Я обнаружил три стакана. Я снял с них отпечатки пальцев. - Вы каким-либо образом идентифицировали стаканы? - Да, сэр. Стаканы были сфотографированы в том положении, в котором мы их нашли - сбоку от раковины. Я затем маркировал их для последующей идентификации - первый, второй и третий. - Я хотел бы обратить ваше внимание на стакан номер два. Вы нашли на нем какие-либо отпечатки пальцев? - Да, сэр. - Вы знаете, кому принадлежат эти отпечатки? - Да, сэр. - Кому? - Это отпечатки мистера Перри Мейсона. - Вы имеете в виду мистера Перри Мейсона, адвоката защиты, который в настоящий момент находится в зале суда? - Да, сэр. - Каким образом вы определили, кому принадлежат эти отпечатки пальцев? - Я снял отпечатки со стакана номер два, а затем сравнил их с отпечатками пальцев мистера Перри Мейсона, которые имеются у нас в архиве. - Вы исследовали сигарету, обнаруженную в пепельнице, кончик которой тлел в момент, когда ее обнаружили? - Да, сэр. - Что вы нашли на этой сигарете? - На ней остались следы помады. - И что вы выяснили относительно этой помады? - Я провел спектроскопический анализ. Я исследовал оттенок и химический состав и пришел к заключению, что следы помады на сигарете соответствуют помаде, найденной в сумочке обвиняемой по этому делу. - Вы имеете в виду Арлен Дюваль, которая находится в зале суда и сидит рядом с Перри Мейсоном? - Да, сэр. - Вы можете проводить перекрестный допрос, господин защитник, - повернулся Гамильтон Бергер к Перри Мейсону. - Мистер Дайтон, когда вы называли свой род занятий, вы сказали, что работаете полицейским экспертом-техником, не так ли? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - Это ваша основная работа? - Да, сэр. - Что такое эксперт-техник? - Я глубоко изучал определенные области науки, которые тесно связаны с криминологией. - И поэтому вы называете себя экспертом-техником? - Да, сэр. - А что означает _п_о_л_и_ц_е_й_с_к_и_й_ эксперт-техник? - Это означает... ну... то же самое. - То же самое, как что? - Эксперт-техник. - То есть эксперт-техник - это то же самое, что полицейский эксперт-техник? - Ну, я работаю в полицейском Управлении. - И полиция нанимает вас, как свидетеля-эксперта, не так ли? - Да, сэр... я имею в виду, нет, сэр. Я исследователь-эксперт, но не свидетель-эксперт. - Вы в настоящий момент даете показания, как свидетель-эксперт, не так ли? - Да, сэр. - Тогда что вы имели в виду, заявляя, что вы эксперт-техник, но не свидетель-эксперт? - Я работаю техником, но не свидетелем. - Вы получаете ежемесячное жалованье? - Да. - Вам оплачивается время, проведенное в свидетельском кресле, когда вы выступаете, как свидетель эксперт? - Мне платят за то, что я работаю техником. - Значит, вы откажетесь от оплаты за то, что выступали свидетелем? - Я не могу делить свое жалованье. - Значит, вам все-таки платят? - Конечно, это часть моей работы. - И в настоящее время вы работаете на полицию? - Да. - Вы свидетель-эксперт? - Да. - Значит, в настоящее время вы работаете свидетелем-экспертом? - Наверное. Пусть будет по-вашему. - Когда вы охарактеризовали себя, как полицейского эксперта-техника, вы имели в виду, что вас всегда подключает к делу полиция, не так ли? - Нет, сэр. - Кто еще подключает вас? - Меня... меня может пригласить любая сторона. - Сколько раз вам приходилось выступать в качестве свидетеля? - Не знаю. Не могу назвать точную цифру. - Дюжину? - Да. - Сто раз? - Возможно. - Вы хоть раз выступали как свидетель со стороны защиты? - Мне защита ни разу не вручала повесток о явке в Суд. Нет, сэр. - То есть вы всегда выступали свидетелем со стороны обвинения, то есть от полиции, не так ли? - Да, сэр. - Именно это я и пытался выяснить, - заявил Мейсон. - Итак, вы обнаружили отпечатки пальцев на стакане номер два? - Да. - А вы обнаружили отпечатки пальцев на стакане номер три? - Да, сэр. - Чьи это были отпечатки? - Мистера Балларда. - Вы пытались выяснить содержимое различных стаканов? - Они были пусты. - Полностью пусты? - И да, и нет. - Что вы хотите сказать? - В стакане номер три оставалось немного льда и слабый аромат виски. - Вы определили, что именно виски, а не бурбон? - Это был виски. - Каким образом вы это определили? - По запаху. - Что вы обнаружили в стакане номер два? - Ничего. Этот стакан был пустой. - Теперь давайте поговорим о стакане номер один. Что вы в нем обнаружили? - Немного льда. - А еще? - Небольшое количество жидкости. - Какой жидкости? - Я не знаю. - Вы не проводили анализ? - Нет, сэр. - Это могли быть бурбон или "Севен-ап"? - Да. - Вы обнаружили какие-нибудь отпечатки пальцев на стакане номер один? - Да, сэр. - Чьи? - Там были отпечатки мистера Балларда и кого-то еще. Они пока не идентифицированы. Конечно, мистер Мейсон, я не знаю, _к_о_г_д_а_ эти отпечатки были оставлены на стакане. - Естественно, нет. Вы только подразумеваете. Насколько я понимаю, они могли быть оставлены на стакане до моего визита в дом мистера Балларда. Вы на это намекаете? - Да. - И, точно также, вы не можете с полной уверенностью утверждать, когда были оставлены отпечатки на стакане номер два. Другими словами, мои отпечатки пальцев могли быть оставлены на стакане номер два задолго до того, как отпечатки появились на двух других стаканах, не так ли? - Я... я имел в виду... - Вот это как раз проблема с вашими показаниями, что вы имеете в виду, вы предполагаете, вы намекаете, - заявил Мейсон. - Я спрашиваю вас о том, что вы знаете. Вы не знаете, когда были оставлены эти отпечатки? - Нет, сэр. - Ни одни из них? - Нет, сэр. - Вы обнаружили кубики льда в ведерке? - Да, сэр. - А вы обнаружили кубики льда в раковине? - Не помню, были ли в раковине кубики льда. - Вы ссылались на фотографию, где запечатлены стаканы. Она у вас с собой? - Я собираюсь в дальнейшем приобщить в качестве доказательств целую серию фотографий, - вмешался Гамильтон Бергер. - Этот свидетель давал показания относительно одной из фотографий. Мне бы хотелось на нее взглянуть, - заявил Мейсон. - У меня с собой эта фотография, - сказал свидетель. - На ней проставлены номера стаканов. - Прекрасно. Давайте посмотрим. Свидетель кивнул Гамильтону Бергеру. Окружной прокурор открыл портфель, достал оттуда фотографию и отнес ее в свидетельскую ложу. - Вы эту фотографию имели в виду? - спросил Мейсон. - Да, сэр. Мейсон подошел к свидетелю и принялся изучать фотографию. - Это снимок сверху, - заявил адвокат. - Вид раковины сверху. - Да, сэр. - Почему вы использовали именно этот ракурс? - Потому что так видно все, что находилось в раковине. Стаканы есть и на других фотографиях, но там их может что-то закрывать собой. А на этой фотографии видны все детали. - Вы сняли отпечатки с бутылки "Севен-ап"? - Да, сэр. - Обнаружили что-нибудь? - Отпечатки пальцев мистера Балларда. - Еще чьи-то? - Нет, сэр. - А на бутылке виски? - То же самое. - А теперь я хотел бы обратить ваше внимание на эту фотографию, - сказал Мейсон. - Вы видите блики света в раковине? Это отблески от двух маленьких кусочков льда, величиною не больше кончика вашего пальца, не так ли? - Я... да, это возможно. Да, сэр. - Снимок делался в вашем присутствии? - Да, сэр. - И именно вы указывали фотографу, с какого ракурса делать снимок, чтобы отчетливо показать стаканы с номерами, которые вы поставили рядом со стаканами? - Да, сэр. - Рядом со стаканами находятся небольшие кусочки картона или плотной бумаги с номерами один, два, три. Вы поставили их рядом со стаканами перед тем, как был сделан снимок? - Да, сэр. - И вы не обратили внимание на кусочки льда в раковине? - Нет, сэр. - Вы обратили внимание, что в стаканах номер один и номер три остался лед? - Да, сэр. - Но в стакане номер два, на котором вы обнаружили мои отпечатки пальцев, льда не оказалось? - Нет, сэр. - А не означает ли это, - сделал вывод Мейсон, - что я был в доме Балларда, выпил вместе с ним, он отнес мой стакан в кухню, выкинул остатки льда из моего стакана в раковину, затем к Балларду зашел кто-то еще, кто попросил приготовить ему бурбон, разбавленный "Севен-ап", Баллард смешал бурбон и "Севен-ап", и это третье лицо находилось вместе с Баллардом в кухне, когда Баллард был убит? Не означает ли то, что вы обнаружили кубики льда в стаканах номер один и номер три, что Баллард выпивал вместе с каким-то третьим лицом после того, как я покинул дом? - О, Ваша Честь, я протестую, - заявил Гамильтон Бергер. - Мы перешли к умозаключениям. Адвокат защиты спорит со свидетелем в отношении трактовки улик. - Мне кажется, что возражение хорошо обосновано, - заметил судья Коди. - Я не задавал вопрос с целью установления факта, Ваша Честь, - улыбнулся Мейсон. - Тогда с какой целью вы его задавали? - Чтобы показать пристрастность свидетеля, - ответил Мейсон. - Его умозаключения очевидны. Факты налицо. Перед нами свидетель-эксперт, который очень тщательно собрал улики, которые требовались полиции, чтобы решить дело против меня, но он не заметил очевидное - два маленьких кусочка льда в раковине, которые могли очутиться там только когда Баллард выкинул их из моего стакана после моего ухода. Полное нежелание этого свидетеля признать очевидный факт доказывает его пристрастность. - Вы пояснили свою точку зрения, - улыбнулся судья Коди. - Тем не менее, я принимаю возражение. Мейсон повернулся к свидетелю. - Вы утверждаете, основываясь на спектроскопическом анализе помады, что в пепельнице находилась сигарета, которую курила мисс Дюваль? - Да, сэр. - Сколько тюбиков помады того же производителя вы исследовали, чтобы выяснить, совпадут результаты спектроскопического анализа или нет? - Того же производителя? - Да. - Но... таких тестов я не производил. Я просто проверил помаду на сигарете и помаду в сумочке обвиняемой. - Но разве не разумно было предположить, что один и тот же производитель использует тот же химический состав в каждом тюбике помады своей фирмы? - Но цвет-то различается. - Но химическая основа помады остается одна и та же? - Я не готов к ответу на этот вопрос. - Вот именно, - подтвердил Мейсон. - Вы предположили, что помада на сигарете принадлежит Арлен Дюваль, поэтому вы не произвели анализов другой помады - ни того же производителя, ни других производителей с целью сходности данных спектроскопического анализа. - Нет, сэр. - Спектроскопический анализ не является количественным анализом. Он просто показывает, что определенные элементы являются частью тестируемой субстанции. - Да, сэр. - Вы нашли какие-то отпечатки пальцев на стакане номер два, не так ли? - Да, сэр. - А на этом стакане были отпечатки пальцев Балларда? - Да, сэр. - А вы заметили, что отпечатки пальцев Балларда перекрывали мои, что означает, что он последним держал его в руках? - Да, в некоторых местах его отпечатки перекрывали ваши, но это еще ничего не значит. - Почему это ничего не значит? - Потому что Баллард протягивал вам стакан. - В таком случае мои отпечатки пальцев перекрывали бы отпечатки Балларда, не так ли? - Ну... наверное, так. - Но вы обнаружили, что отпечатки пальцев Балларда перекрывают мои? - Да, сэр, некоторые из них. - И это может означать только, что Баллард взял у меня стакан, или взял его после того, как я ушел, отнес его в кухню и выкинул остатки льда в раковину, не так ли? - Я не могу рассуждать на подобные темы, - заявил Дайтон. - Я даю показания только относительно обнаруженных мной фактов. - Вы обнаружили отпечатки пальцев Балларда на стакане номер один? - Да, сэр. - И на этом стакане вы нашли еще чьи-то отпечатки - лица, которое вы не можете идентифицировать? - Да, сэр. - Мы сейчас говорим о стакане номер один. Хотя бы в одном месте отпечатки пальцев Балларда перекрывают отпечатки пальцев этого неидентифицированного лица? - Я... я не помню. Меня интересовали сами отпечатки, а не их последовательность. - У меня все, - объявил Мейсон. - У меня есть еще несколько вопросов, - сказал Гамильтон Бергер. - Ваши исследования показали, что мистер Мейсон находился в доме Балларда незадолго до убийства. Так? - Да, сэр. - И что Арлен Дюваль курила сигарету в том же доме практически перед совершением убийства. Так? - Минутку, - прервал его Мейсон. - Этот вопрос требует заключения со стороны свидетеля относительно фактов, которые не представлены как доказательства и не могут быть представлены как доказательства. Он не знает, что она положила сигарету на канавку в пепельнице. Он не знает, в какое время сигарета была оставлена в пепельнице. - Хорошо, хорошо, - закричал Гамильтон Бергер. - Я не собираюсь спорить из-за ерунды. Я снимаю свой вопрос. Я думаю, Суд понимает ситуацию. - Я тоже думаю, что Суд понимает ситуацию, - заявил Мейсон. - Вы не собираетесь спорить из-за ерунды, как вы выразились, потому что предполагаете, что в таком случае ваши ложные умозаключения потерпят крах перед лицом фактом. - Хватит, - прервал судья Коди. - Не надо переходить на личности. У вас есть еще вопросы, мистер Бергер? - Нет, - ответил окружной прокурор. - Мне кажется, что показания этого свидетеля говорят сами за себя. - Вы будете продолжать перекрестный допрос? - обратился судья Коди к Мейсону. - Нет, Ваша Честь, - улыбнулся адвокат. - Я считаю, что попытка этого свидетеля интерпретировать факты ясно указывает на его пристрастность. На лице судьи Коди тоже промелькнула улыбка. - Прекрасно. Вы можете вызывать следующего свидетеля, господин окружной прокурор. - Я хотел бы пригласить Хораса Мунди, - объявил Гамильтон Бергер. Мунди занял место для дачи свидетельских показаний с явной неохотой. Он назвал свое полное имя, адрес, возраст и род занятий. - Вы работаете в "Детективном Агентстве Дрейка"? - Да, сэр. - И вы работали в этом агентстве в среду, десятого числа текущего месяца? - Да, сэр. - А мистер Перри Мейсон нанял "Детективное Агентство Дрейка", чтобы следить за Арлен Дюваль, обвиняемой по этому делу? - Я не знаю. - Однако, вы знаете, что в "Детективном Агентстве Дрейка" вам дали задание следить за Арлен Дюваль? - Что вы имеете в виду под словом "следить"? - спросил Мунди. Гамильтон Бергер побагровел. - Вы - сыщик. Сколько лет вы работаете сыщиком? - Двадцать. - И вы не знаете, что означает слово "следить"? - Простите, сэр. Вы меня неправильно поняли. Я спросил, что _в_ы имеете в виду под словом "следить". - Я употребил его в традиционном смысле. - В таком случае мне не давали задания следить за Арлен Дюваль. Насколько я понял, от меня требовалось держать ее в поле зрения в целях ее защиты. - Хорошо, хорошо, пусть будет по-вашему, - закричал Гамильтон Бергер. - Дело в том, что вы держали ее под наблюдением. - Я держал ее в поле зрения, то есть я пытался держать в поле зрения ее трейлер и машину. Трейлер украли в тот день и... - Хватит об этом, - нетерпеливо прервал его окружной прокурор. - Я понимаю, что вы предпочли бы давать показания в пользу обвиняемой. Вы здесь только потому, что вам была вручена повестка о явке в Суд. Теперь я бы хотел выяснить, видели ли вы Арлен Дюваль у дома Джордана Л.Балларда вечером в среду, десятого числа текущего месяца? - Да, сэр. - Что она делала? - Я видел, как она подъехала на такси. Я видел, как она вышла из машины и направилась к входной двери. Она остановилась там на какое-то время, потом вернулась в такси и расплатилась с водителем. Затем она обогнула дом. - А когда она огибала дом, вы видели, как мистер Перри Мейсон давал ей сигнал? - Нет, сэр. - Секундочку, - закричал Гамильтон Бергер. - У меня на магнитофоне записано ваше заявление. Я понимаю, что вы хотели бы выступать со стороны защиты, как свидетель, но я стараюсь... - Минутку, - прервал Мейсон. - Я возражаю на том основании, что господин окружной прокурор пытается запугивать выставленного им же свидетеля. И я протестую против того, чтобы представитель обвинения запугивал кого-либо из свидетелей, в целях получения нужных ему сведений. - Ваша Честь, - обратился к судье Гамильтон Бергер, - нам приходится сталкиваться в этом деле с огромными трудностями и преодолевать препятствия. Мы вынуждены доказывать определенные моменты, вызывая представителей противной стороны для дачи свидетельских показаний. Перед нами враждебно настроенный свидетель. - Пока он еще ничем не проявил никакой враждебности, - заметил судья Коди. - Он пытается быть точным. Насколько я понял, он ответил, что не видел, как Перри Мейсон подавал сигнал обвиняемой. Задавайте следующий вопрос, господин окружной прокурор. - Разве вы, в частности, не заявляли у меня в кабинете, что видели, как Перри Мейсон опустил и поднял жалюзи, когда обвиняемая проходила мимо окна? - Вы не совсем точно передаете мои слова. Я говорил, что примерно в то время, когда Арлен Дюваль огибала дом, направляясь на задний двор, я видел, как мужчина, примерно такого же телосложения и роста, как Перри Мейсон, отодвинул шторы, а затем опустил и поднял жалюзи. - И это имело место, когда Арлен Дюваль проходила мимо окна? - Насчет этого я не совсем уверен. Это было _п_р_и_м_е_р_н_о_ в то время. - А разве вы не говорили мне, что пришли к выводу, что у окна стоял Перри Мейсон? - Я сказал, что тот человек был очень похож на Перри Мейсона, но я всегда заявлял, мистер Бергер, что я не мог разглядеть его лица. - После того, как Арлен Дюваль обогнула дом, что она сделала? Что вы видели? - После того, как тот мужчина, что стоял у окна, уехал, я увидел, как Арлен Дюваль подтащила какой-то ящик к кухонному окну. Я видел, как она забиралась на этот ящик, затем подняла окно и проникла внутрь через окно. - А потом? - Через несколько минут она покинула дом. - Через сколько? - Примерно минут через пять. - Сколько прошло времени после того, как вышел Перри Мейсон, и до того, как она влезла в окно? - Она влезла в окно практически сразу же после того, как тот мужчина - я не знаю, кто это был - вышел через парадный вход. - Каким образом она покинула дом? - Через парадный вход. - Вы не могли бы описать манеру ее движений? - Она... шла очень быстро. - Бежала? - Скорее очень быстро шла, почти бежала. - Нет никаких сомнений в том, что это была Арлен Дюваль? - Нет, сэр. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - объявил Гамильтон Бергер, затем добавил, обращаясь к Суду: - Естественно, этот свидетель будет давать показания теми словами, которые мистер Мейсон будет класть ему в рот. Хотя закон и допускает наводящие вопросы при перекрестном допросе, Суду следует помнить, что у нас сложилась необычная ситуация. Я бы предпочел, чтобы этот свидетель давал показания, а не повторял слова, которые ему подсказывает адвокат защиты. - Вы можете выступить с возражениями, когда будут заданы специфические вопросы, - в голосе судьи явно слышался упрек. - При перекрестном допросе разрешается задавать наводящие вопросы. - У меня нет вопросов, Ваша Честь, - улыбнулся Мейсон судье. - Я хотел бы пригласить Джеймса Вингейта Фразера для дачи свидетельских показаний, - объявил Гамильтон Бергер. Фразер рассказал о своей встрече с Мунди, о том, как они следовали на машине Фразера за такси. Сам он не видел, как Арлен Дюваль влезала в окно, но видел, как она огибала дом. Он мельком заметил мужчину у окна, он не может его идентифицировать. Мужчина опустил и поднял жалюзи примерно в то время, как Арлен Дюваль проходила мимо окна. Однако, Фразер хорошо разглядел мужчину, когда тот вышел из дома, сел в машину и уехал. Это, насколько он может судить, был Перри Мейсон. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - обратился Гамильтон Бергер к Перри Мейсону. - Когда вы _в_п_е_р_в_ы_е_ осознали, что мужчина, вышедший из дома, это Перри Мейсон? - спросил адвокат. - Как только увидел вас. - Когда вы впервые осознали, что я - тот мужчина? - Когда вы вышли из моего дома. - Я заходил к вам домой в тот вечер? - Да, сэр. - И попросил вас описать того мужчину? - Да, сэр. - И вы его описали? - Да, сэр. - Я спросил вас, узнали бы вы его? - Да, сэр. - Вы заявили, что, как вы думаете, смогли бы его узнать, если бы снова увидели? - Да, сэр. - И тогда вы не сказали, что я был тот мужчина? - Нет, сэр. - Почему? - Потому что я... Тогда мне не пришла в голову эта мысль. - Когда она пришла вам в голову? - Сразу же после того, как вы ушли. - И как это случилось? - Кто-то из моих гостей сказал: "Ты так описал того мужчину, что это как раз мог быть сам Перри Мейсон". - Что вы ответили? - Я тогда рассмеялся. - Вы не думали, что это был я? - Думал, но эта мысль еще не зафиксировалась у меня в голове. - И когда же она у вас зафиксировалась? - Сразу же после того, как мы поговорили с гостями, и позднее, когда меня допрашивала полиция. - После того, как вас допросила полиция и сообщила вам, что я был в доме и мои отпечатки пальцев нашли на одном из стаканов, вы внезапно поняли, что это, несомненно, был я, не так ли? - Вы выражаете это не совсем так. - А как бы _в_ы_ это выразили? - После того, как я все обдумал, я пришел к выводу, что это были вы. - Вы "обдумывали" в присутствии полиции? - Ну да, если хотите. - И обдумывали в присутствии свидетелей у себя дома, когда я спросил вас, сможете ли вы идентифицировать того мужчину? - Да, наверное, но тогда моя голова была занята другими вещами. - Вы обдумывали это, когда один из ваших гостей высказал предположение, что это мог быть я? - Ну, я тогда тоже думал о других вещах. - Вы не знали, что говорите? - О, я знал, что говорю, но я особо не размышлял на эту тему. - Вы стали размышлять на эту тему, когда полиция сообщила вам, что я был в том доме? - Вы снова выражаетесь не совсем честно. Вы несправедливы по отношению ко мне. - Ну тогда сами выразите все честно и справедливо. - Я не был абсолютно уверен, пока не поговорил с полицией. - Вам подсказали эту идею? - Ну, да. - Но вы не были абсолютно уверены, пока не поговорили с полицией? - Нет... но я и раньше думал, что вы похожи на того мужчину. Я имею в виду, он походил на вас. Я говорил вам об этом. - У меня все, - объявил Мейсон. Гамильтон Бергер поднялся со своего места с видом иллюзиониста, подводящего к умозрительному завершению удивительный трюк. Окружной прокурор обратился к судье: - Ваша Честь, по моему приказу повестка о явке в Суд была вручена доктору Холману Б.Кандлеру из Санта-Аны. Я хочу попросить бейлифа пригласить доктора Кандлера из комнаты, отведенной для свидетелей. Мейсон повернулся к Арлен Дюваль. - Какие показания он будет давать? - спросил адвокат. Она пожала плечами. - Наверное, они вручили ему повестку в последний момент. Он бы обязательно дал нам знать, если... - Вы уверены? - Конечно. - Вы полностью доверяете ему? - Поставлю на него свою жизнь. - Возможно, вы как раз это и делаете, - заметил Мейсон. В зале появились доктор Кандлер и бейлиф. - Доктор Кандлер, - объявил бейлиф. - Пожалуйста, пройдите вперед и примите присягу, доктор, - пригласил Бергер. Доктор Кандлер бросил на Арлен ободряющий взгляд, затем подошел к месту дачи свидетельских показаний, поднял правую руку, принял присягу и ответил на предварительные вопросы. Затем доктор Кандлер повернулся к окружному прокурору. - Я думаю, будет честно с моей стороны сразу заявить вам, что абсолютно ничего не знаю о деле, - сказал он. - Это _в_ы_ так думаете, доктор, - возразил Гамильтон Бергер, - но я так не считаю. Вы были знакомы с Колтоном П.Дювалем, когда он работал в Коммерческом банке Лос-Анджелеса? - Да. - Вы были его личным врачом? - Да, сэр. - Также врачом банка? - Да, сэр. - Вы знакомы с Арлен Дюваль? - Я знал ее еще маленькой девочкой. - Сколько лет вы ее знаете? - Двенадцать по меньшей мере. - Сколько ей было лет, когда вы ее увидели в первый раз? - Где-то двенадцать или тринадцать. - Вы оставались в дружеских отношениях с Арлен Дюваль, на протяжении всего того времени, что ее отец находится в заключении? - Да. - Вы поддерживаете постоянную связь с ее отцом? - Да, сэр. - Вы были инициатором подачи прошения о том, чтобы Колтона П.Дюваля освободили условно-досрочно? - Да, сэр. - Вы сами собирали подписи? - Частично сам, а частично моя старшая медсестра, миссис Травис. - Кто? - Миссис Травис, ее полное имя Роза Рукер Травис. - Часть подписей собирала она? - Да, сэр. - Но она делала это, работая у вас, вы оплачивали ее время, она действовала по вашему заданию? - Да, сэр. - Вы время от времени общались с Арлен Дюваль на протяжении последних полутора лет? - Много раз. - Вы общались лично, переписывались или разговаривали по телефону? - Послушайте, я занятой человек, - взорвался доктор Кандлер. - Если вы пригласили меня сюда только для того, чтобы... - Минутку, доктор. Успокойтесь. Я хочу выяснить, знакомы ли вы с почерком Арлен Дюваль? - Да. - И я хочу напомнить вам, доктор, что вы находитесь под присягой. Сейчас я покажу вам дневник, написанный якобы почерком Арлен Дюваль. Я прошу вас внимательно посмотреть на почерк и сказать, написан ли дневник рукой Арлен Дюваль. Гамильтон Бергер с победным видом подошел к свидетелю и протянул ему тетрадь. За своей спиной Мейсон услышал возглас отчаяния, вырвавшийся у Арлен. - О, нет... нет! - задыхаясь шептала она. - Они не должны были, они не могли... Вы обязаны их остановить. Из свидетельской ложи послышался профессионально спокойный голос доктора Кандлера: - Да, это почерк Арлен Дюваль. - Вся тетрадь написана ее почерком? - Я не разглядывал каждую страницу. - Пожалуйста, посмотрите каждую страницу, - попросил Гамильтон Бергер. - Не читайте весь дневник, а просто взгляните на почерк, чтобы сказать, она писала это или нет. Доктор Кандлер начал листать страницы дневника. Время от времени он кивал головой. Закончив, доктор заявил: - Да, похоже, что все написано ее почерком. Арлен наклонилась к Мейсону и зашептала: - Я специально вела еще один дневник, чтобы сбить всех со следа, но полиция обнаружила настоящий, который был спрятан у колеса. Вы не должны позволить доктору Кандлеру прочитать, что там написано. Там есть вещи, которые превратят его из союзника во врага. - А теперь я хотел бы обратить ваше внимание на записи, сделанные, в соответствии с отметками, седьмого, восьмого и девятого числа текущего месяца, - продолжал Гамильтон Бергер. - Я прошу вас очень внимательно посмотреть на них, обратить внимание на почерк, которым написано каждое слово. Я бы хотел знать, каждое ли слово из названных мной записей, написано почерком обвиняемой Арлен Дюваль. - Остановите его, - прошептала Арлен Мейсону. - Я возражаю против подобного вопроса, потому что он уже был задан и на него был получен ответ, - сказал Мейсон. - Доктор заявил, что весь дневник написан почерком обвиняемой. Казалось, что доктор Кандлер не замечает ничего происходящего вокруг. Он погрузился в чтение дневника. Мейсон встал и направился к свидетельскому креслу. - И поскольку свидетелю показали этот документ, я тоже имею право посмотреть на него, - заявил адвокат. Мейсон встал рядом с доктором Кандлером. Однако, доктор даже не взглянул на него. Он полностью увлекся чтением. - Доктор, пожалуйста, дайте мне дневник, - попросил Мейсон. - Секундочку, секундочку. Не прерывайте меня, - ответил доктор Кандлер. - Я бы хотел посмотреть на этот документ, Ваша Честь, - обратился Мейсон к судье. - Я считаю, что доктору надлежит прочитать каждое слово на этих страницах, - высказал свое мнение Гамильтон Бергер. - Он уже заявил, что они написаны почерком обвиняемой, - возразил Мейсон. - Я протестую против заданного вопроса и считаю, что он имеет единственную цель: выиграть время и не дать мне ознакомиться с содержанием документа. Я имею полное право изучить представленный документ и показать его обвиняемой. Я хочу знать, что она скажет по этому поводу. - И я тоже, - ехидно заметил Гамильтон Бергер. Доктор Кандлер продолжал читать. - Отдайте документ мистеру Мейсону, доктор, - принял решение судья Коди. Доктор Кандлер не обратил никакого внимания на слова судьи. Судья постучал молотком по столу. - Доктор Кандлер! Доктор Кандлер поднял глаза на судью. - Да, Ваша Честь? - Отдайте дневник мистеру Мейсон. Доктор помедлил, а потом с явной неохотой передал его адвокату. Мейсон вернулся на свое место и начал совещаться с Арлен Дюваль. - Это ваш почерк? - Да. О, Боже, теперь мне конец. - В чем дело? - Прочитайте то, что читал доктор Кандлер. Запись, сделанная седьмого числа, гласила: "Только что вернулась после долгой прогулки с Джорданом Баллардом. Он уверен, что знает, что произошло и как была организована кража. Он утверждает, что подмену денег совершил доктор Кандлер. Я была ужасно шокирована и оскорблена, но мистер Баллард представил впечатляющие доказательства. Доктор Кандлер являлся официальным врачом Коммерческого банка. Периодически все служащие проходили у него диспансеризацию, он был личным врачом Эдварда Б.Марлоу, президента банка. Медсестра доктора Кандлера, Роза Травис, подсказала Балларду, на какую лошадь поставить, причем убедила его в том, что лошадь, несомненно, выиграет забег. Более того, доктор Кандлер вместе с медсестрой находились в банке примерно за полчаса до того, как был отправлен пакет с наличными. У него была масса возможностей беспрепятственно войти через служебный вход, открыть один из ящиков, где хранились погашенные чеки, и спрятать эти чеки у себя в чемоданчике. Он был единственным, ему, за исключением служащих банка, разрешалось пользоваться той дверью. Он был единственным, кто мог, не вызывая ни у кого подозрений, внести и вынести из банка закрытую сумку, потому что все считали, что в ней находятся инструменты. Он..." - Я заявляю, Ваша Честь, что это мое вещественное доказательство, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Я считаю, что в настоящий момент, пока это доказательство не было приобщено к делу, адвокат защиты и его клиентка не имеют права его изучать. Они имели право только посмотреть дневник, чтобы удостовериться, что он написан почерком обвиняемой. Они уже давно могли убедиться в этом. - Я не согласен с окружным прокурором, - сказал Мейсон. - Я считаю, что мы имеем право прочитать этот документ перед тем, как его приобщат к делу в качестве доказательства. Возможно, мы захотим возразить. Возможно, мы не будем возражать. Возможно, мы поставим под сомнение подлинность документа. Может, мы обнаружим, что в него вставлено несколько страниц, которые написаны не почерком обвиняемой, а являются искусными подделками. - Я считаю, что адвокат защиты прав, - высказал свое мнение судья Коди. - Будет лучше, если мы разрешим защите прочитать весь документ прежде, чем он приобщен к делу в качестве доказательства. - В настоящий момент я не предлагаю приобщать этот документ к делу в качестве доказательства, - заявил Гамильтон Бергер. - Я просто хочу, чтобы он был помечен для идентификации. Я спросил доктора, написан ли дневник почерком обвиняемой и доктор ответил утвердительно. Ваша Честь, я хочу, чтобы этот дневник был помечен для идентификации. Я считаю, что в таком случае защита имеет право на беглый осмотр документа. В дальнейшем, перед тем, как я представлю этот дневник для приобщения к делу в качестве доказательства, у господина адвоката будет право прочитать документ целиком, чтобы решить, согласен ли он на приобщение дневника к делу в качестве доказательства или хочет возразить против этого, а если да, то на каких основаниях. - Хорошо. Если вы хотите, чтобы документ был просто помечен для идентификации в настоящее время, то в дальнейшем защите должна быть предоставлена возможность изучить документ, - постановил судья Коди. Гамильтон Бергер бросил победный взгляд на Перри Мейсона. Мейсон отдал дневник так же неохотно, как и доктор Кандлер. - Пока это все, доктор, - сказал окружной прокурор. - Я снова вызову вас через какое-то время, но сейчас я хочу обосновать представление этого дневника. - Секундочку, - остановил Мейсон уже покидающего свидетельское место доктора Кандлера. - Я собираюсь провести перекрестный допрос. - Но он еще не давал никаких показаний, относительно которых можно проводить перекрестный допрос, - возразил Гамильтон Бергер. - Я снова приглашу его, когда буду представлять дневник для приобщения к делу в качестве доказательства. - Он заявил, что документ написан почерком обвиняемой. - В этом нет сомнений. Конечно, это ее почерк. - Не будьте так уверены. Мейсон встал со своего места и направился к свидетельскому креслу, где сидел сбитый с толку, побледневший доктор Кандлер. - Вы знакомы с почерком обвиняемой, доктор Кандлер? - спросил адвокат. - Да. - А теперь взгляните на фотокопию одного документа, доктор. Это почерк обвиняемой? Мейсон передал доктору Кандлеру фотографию размером одиннадцать на четырнадцать дюймов, на которой был изображен список цифр, находившийся у Томаса Сакетта. Доктор Кандлер посмотрел на цифры и покачал головой. Его лицо, за которым внимательно следил Мейсон, ничего не выражало. - Секундочку, - вставил Гамильтон Бергер. - Теперь я имею право взглянуть на документ. - Конечно. - Мейсон протянул ему фотографию. Гамильтон Бергер взял снимок в руки. Внезапно его глаза округлились от удивления. Он повернулся и побежал к своему столу, открыл записную книжку, вытащив ее из груды бумаг, и начал сравнивать номера, занесенные в нее, с номерами на фотографии. Мейсон молча последовал за окружным прокурором к столу, отведенному для обвинения. Когда Гамильтон Бергер смотрел в записную книжку, чтобы сверить цифры, Мейсон, ни слова не говоря, взял фотографию и уже был на полпути к своему столу, когда Бергер осознал, что список у него забрали. - Верните его сюда. Я хочу на него посмотреть! - заорал Гамильтон Бергер. Мейсон просто улыбнулся. - Ваша Честь, Ваша Честь, - кричал окружной прокурор, - это очень важно. Защита не имеет права держать у себя этот документ. Я... Я хочу посмотреть на этот документ. - У вас уже была возможность посмотреть, написан ли он почерком обвиняемой или нет, - ответил Мейсон. - Но я требую, чтобы мне была предоставлена возможность изучить его. Я настаиваю... Мейсон повернулся к недоумевающему судье. - Я прошу, Ваша Честь, чтобы этот документ был просто помечен для идентификации. Поэтому, в соответствии с правилом, провозглашенным самим господином окружным прокурором, он не имеет права читать этот документ в настоящее время. Он посмотрел на него и этого достаточно. - Ваша Честь, - взмолился Гамильтон Бергер, - это конфиденциальный документ... это один из самых строжайших секретов во всем деле... он оберегался... Я требую представить этот документ. - Он был представлен, - заметил судья. - Я имею в виду, я требую приобщить его к делу в качестве доказательства. - Со стороны обвинения? - спросил заинтересовавшийся судья. - Возможно, он будет использован, как финт, для введения в заблуждения, для запугивания. Я... - Хватит, - прервал судья Коди. - Вы хотите, чтобы этот документ был приобщен к делу в качестве доказательства? - Я... Если придется, я это сделаю. Ваша Честь, этот документ, очевидно, содержит список номеров купюр, которые составляют в общей сложности пять тысяч долларов. Они предназначались для выкупа шантажисту и были украдены из Коммерческого банка. Мейсон улыбнулся разозленному прокурору. - В дальнейшем, когда я представлю это доказательство для приобщения к делу, у вас будет возможность изучить этот документ, мистер Бергер. А на настоящий момент, в соответствии с пунктом закона, провозглашенного вами же, у вас есть право только посмотреть на него. Вы уже посмотрели. - Но, Ваша Честь, - протестовал Бергер, - эти цифры настолько конфиденциальны, что даже мне не удалось раздобыть этот список. А у адвоката защиты вдруг оказывается копия. Это несправедливо. Мейсон снова улыбнулся и повернулся к свидетелю. - А теперь, доктор, я собираюсь задать вам технический вопрос, вы заявили, что вы терапевт и хирург. - Да, сэр. - У вас есть рентгеновский кабинет? - Да, сэр. - Доктор, подойдите, пожалуйста, к доске и нарисуйте план расположения ваших кабинетов. Я бы хотел знать, где находится рентгеновский аппарат. - Какое это имеет отношение к делу? - захотел выяснить Гамильтон Бергер. - План кабинетов? Это бессмыслица! - Он квалифицировал себя, как терапевт и хирург. Он также заявил, что имеет практику в Санта-Ане. Я имею право проверить его по этим заявлениям. Судья Коди недоуменно посмотрел на Мейсона. - Вы заверяете Суд, что это имеет отношение к делу? - Да, Ваша Честь. Я думаю, что это может оказаться одним из самых важных факторов. - Хорошо. Доктор Кандлер подошел к доске и нарисовал грубый план расположения своих кабинетов. - А теперь я хотел бы узнать следующее, доктор. Предположим, два человека сидят здесь, на стульях, вот у этой перегородки, за которой, насколько я понимаю из вашей схемы, находится рентгеновский кабинет. Если направить рентгеновы лучи на соседнюю комнату, то они испортят все кадры пленки, заправленной в фотоаппарат, который лежит на маленьком столике, стоящем рядом с перегородкой, не так ли? На лице доктора Кандлера было полное недоумение. - Я не знаю... подождите минутку, да, думаю, что, возможно, вся пленка будет испорчена. Конечно, рентгеновы лучи пройдут сквозь стену. Насколько я понимаю, фотоаппарат не был снабжен никаким свинцовым покрытием. Он сделан из пластика или алюминия, как и обычно? - Да. - В таком случае пленка будет повреждена. - Вся? - Конечно. Ничто этому не помешает. Рентгеновские лучи хуже проходят через металл, не с такой легкостью, как сквозь плоть или кости, но если не было свинцовой защиты, то особых сложностей в их прохождении быть не должно. - Так что если кто-то из ваших сотрудников решил, что мною сфотографированы важные доказательства и эта пленка заправлена в фотоаппарат, и хотел бы уничтожить эти доказательства, то он мог бы это сделать, включив рентгеновский аппарат? - Да. Если бы захотел, что маловероятно. - Спасибо, доктор. У меня остался только один вопрос. Вы сказали, что полное имя вашей старшей медсестры - Роза Рукер Травис, не так ли? - Да. - Девичья фамилия - Рукер? - Да, сэр. - Она была замужем за мужчиной по фамилии Травис? - Да, сэр. Но она развелась до того, как стала работать у меня. - У нее есть сестра Хелен Рукер? - По-моему, да. - Вы знакомы с Ховардом Примом? - Нет, сэр. - Это имя для вас что-то значит? - Нет, сэр. - А с Томасом Сакеттом? Это имя что-то значит для вас? - Томас Сакетт... Мне кажется, что у меня был пациент с такой фамилией. Да, вспомнил. Я лечил мужчину по фамилии Сакетт. - Вы знакомы с Вильямом Эмори? - Да, сэр. - Насколько мне известно, мистер Эмори - водитель бронированной машины, с которой пропал пакет с наличными, посланный из Коммерческого банка Лос-Анджелеса в филиал в Санта-Ане, не так ли? - Да, сэр. - Он в то время был вашим пациентом? - Да, сэр. - Спасибо, доктор. У меня все, - объявил Мейсон. - У вас есть еще вопросы, господин окружной прокурор? - спросил судья Коди. - Нет, Ваша Честь. - Приглашайте следующего свидетеля. - В качестве моего следующего свидетеля я хотел бы пригласить мистера Перри Мейсона. Перри Мейсон сразу же встал со своего стула и направился к свидетельскому креслу, поднял правую руку и принял присягу. - Я требую, чтобы вы объяснили, откуда вы взяли этот документ. - Какой документ? - Список номеров купюр, в общей сумме составляющих пять тысяч долларов, которые были приготовлены для шантажиста. Для вас невозможно было его где-то заполучить. - Если такое невозможно, то, очевидно, его у меня нет. - Но он у вас есть! Цифры на той фотографии означают именно номера купюр. - Откуда вы знаете? Вы их проверяли? - Я проверил номера... Вы понимаете, что этот список держится в таком секрете, что глава регионального отделения ФБР отказался предоставить его даже мне? - В таком случае, - учтивым тоном произнес Мейсон, - разрешите мне, господин окружной прокурор, подарить вам фотокопию списка номеров купюр, который вам не не удалось получить в ФБР. Я специально сделал одну копию лично для вас. Мейсон встал со свидетельского кресла, подошел к Гамильтону Бергеру и вручил ему фотографию. - Вы не ответили на мой вопрос. Откуда вы его взяли? - повторил Гамильтон Бергер. Мейсон улыбнулся и заявил: - Я отказываюсь отвечать на этот вопрос на том основании, что ответ потребует от меня раскрыть суть конфиденциального сообщения, защищенного свидетельской привилегией, сделанного адвокату. Это часть доказательств, которые собирается представлять защита, и в настоящий момент ваш вопрос не относится к делу и несущественен. Сейчас идет слушание по обвинению Арлен Дюваль в убийстве, а не дела о краже денег из бронированной машины Коммерческого банка, которая приписывается ее отцу. Мейсон положил ногу на ногу, скрестил руки на груди и покровительственно улыбнулся разозленному и обеспокоенному окружному прокурору. - Естественно, - раздраженно заявил Гамильтон Бергер, - следовало ожидать, что мистер Мейсон станет прибегать ко всяческим техническим уловкам, чтобы попытаться защитить себя, но я собираюсь задавать вопросы, пока, по меньшей мере, не представлю Суду основные факты. - Если вы будете задавать вопросы только по относящимся к делу фактам, я не выступлю ни с одним возражением, - ответил Мейсон. - Хорошо. Я снова спрашиваю вас четко и ясно, вы ходили в дом Джордана Л.Балларда вечером в среду, десятого числа текущего месяца? - Да. - Вы подходили к окну в гостиной? - Да. - Вы опускали и поднимали жалюзи? - Да. Конечно. - Что?! - заорал Гамильтон Бергер. - Вы сейчас это признаете? - Конечно, я признаю это. - Вы отрицали это перед Большим Жюри. - Ничего подобного, - ответил Мейсон. - Вы спросили меня перед Большим Жюри, опускал ли я и поднимал жалюзи, подавая таким образом сигнал обвиняемой. Я ответил, что нет. Тогда вы спросили, опускал ли я их и поднимал, как сигнал кому-то. Я ответил, что нет. - Но сейчас вы признаете, что опускали и поднимали их? - Конечно. - Почему вы не сказали об этом перед Большим Жюри? - Потому что вы меня не спросили. - Я сейчас вас спросил. - Я сейчас вам ответил. - Тогда как вы можете объяснить свои действия - опускание и поднимание жалюзи - если вы не подавали таким образом сигнала? - Я обнаружил, что у меня находится тысячедолларовая и пятисотдолларовая купюры. Номер тысячедолларовой купюры был 000151. У Бергера от услышанного открылся рот. Казалось, что глаза вылезут из орбит. Он смотрел на Мейсона с выражением полнейшего удивления на лице, так что некоторые зрители, тоже шокированные ответом Мейсона, тем не менее, начали украдкой смеяться. Судья Коди постучал молотком по столу. - Продолжайте, господин окружной прокурор, - сказал судья. - Но когда вы предстали перед Большим Жюри, вы предъявили две другие купюры - пятисотдолларовую и тысячедолларовую. Где вы их взяли? - Там, где и сказал Большому Жюри - в письме, якобы пришедшем от Арлен Дюваль. - А где вы взяли другие деньги, о которых вы сейчас говорили, как о тех, что обнаружили у себя? - В письме, якобы пришедшем от Арлен Дюваль. - Вы этого нам не сказали. - Меня об этом не спросили. - Я требовал, чтобы вы принесли все деньги, полученные от Арлен Дюваль. - А я сказал вам, что не _з_н_а_ю_, получал ли я от Арлен Дюваль какие-либо деньги, что мне пришло письмо, якобы написанное ее почерком с тысячедолларовой и пятисотдолларовой купюрами. Я особо отметил, что представляемые мной деньги я вынул из письма, которое только что получил. Вы не стали утруждать себя вопросом, все ли это деньги, _я_к_о_б_ы пришедшие от Арлен Дюваль. Если вы не можете провести допрос свидетеля таким образом, чтобы закрыть все дыры, я не вижу необходимости для свидетеля добровольно оказывать вам помощь. - Достаточно, - предупредил судья Коди. - Я уже говорил, чтобы вы, господа, не переходили на личности. - Ваша Честь, это не личные выпады между адвокатом защиты и прокурором, это личные выпады между свидетелем и прокурором. Господин окружной прокурор решил допросить меня, как свидетеля, и я ответил ему, как свидетель. - Хорошо, вопрос закрыт. Продолжайте, - сказала судья Коди. В уголках его рта играла едва уловимая улыбка. - Никогда ничего подобного не слышал, - заявил Гамильтон Бергер. - Несомненно, - сухо заметил Мейсон. В зале послышался смех и судье снова пришлось стучать молотком по столу. - А где вы взяли другие пятисотдолларовую и тысячедолларовую купюры? Каким образом они оказались у вас? - Их мне передал Пол Дрейк, который _с_к_а_з_а_л_, что их ему принес посыльный. - И что вы сделали с этими деньгами? - Я опустил жалюзи в доме Балларда, пока хозяин находился на кухне, вставил купюры в заворачивающийся конец, затем поднял жалюзи. Я вернулся на свое место в гостиной, выпил виски с Джорданом Баллардом и ушел. - То есть вы утверждаете, что Джордан Баллард был жив, когда вы уходили? - Да. - Но так как Арлен Дюваль вошла практически сразу же после вашего ухода... - Простите, - прервал его Мейсон. - Вы упустили один очень важный момент. - Какой? - Вы совсем забыли о лице моего роста и телосложения, которое держало дом под наблюдением, видело, как я опустил и поднял жалюзи и недоумевало, зачем я это сделал, о мужчине, который припарковал свою машину там же, где стояла моя, и вошел в дом сразу же после моего ухода, о мужчине, которого Джордан Баллард знал достаточно хорошо, чтобы принимать на кухне, мужчине, выпившем бурбон с "Севен-ап" после того, как Баллард выкинул лед из моего стакана, из которого я пил виски с содовой, в раковину. - А откуда вы знаете, что там было такое лицо, мистер Мейсон? - с сарказмом в голосе спросил Гамильтон Бергер. - По той простой причине, что ваши полицейские проводили на месте следственный эксперимент, опускали и поднимали жалюзи и не нашли там денег. Если, конечно, вы не станете утверждать, что полицейские обнаружили там купюры, присвоили их и решили никому о них не сообщать. В противном случае разумно предположить, что в доме побывал кто-то еще? - Кто? - спросил Бергер. - Ну, если вы в самом деле пытаетесь это выяснить, я бы посоветовал вам сравнить отпечатки пальцев на стакане номер один, из которого пили бурбон с "Севен-ап", с отпечатками пальцев Билла Эмори, водителя бронированной машины в момент кражи денег, чей рост и телосложение очень напоминают мои, а затем вы можете выяснить, написан ли тот список номеров купюр, фотокопию которого я вам передал, почерком Билла Эмори. Как вы очень удачно заметили, этот список был одним из самых строго охраняемых секретов в ФБР, он считался настолько конфиденциальным, что даже вам они отказались предоставить копию. Единственным лицом, у кого, кроме шефа регионального отделения ФБР, мог иметься этот список, был вор, обнаруживший пять тысяч долларов мелкими купюрами в одной пачке и который, узнав, что у полиции имеется список номеров купюр, на пять тысяч долларов, решил, что эта пачка и есть учтенные банкноты, и списал их номера, чтобы случайно не потратить, подложить в бумажник Колтона Дюваля, а также, в будущем, если удастся, подкинуть Арлен Дюваль, чтобы подозрение пало и на нее. Джордан Баллард ошибочно решил, что в краже замешан доктор Кандлер. Это произошло потому, что Баллард не учел тот факт, что Роза Рукер Травис, старшая медсестра доктора Кандлера, имела такие же возможности воспользоваться ключами и другими предметами из карманов пациентов, пока они проходили потогонное лечение. Она сделала дубликаты ключей к отсеку для наличности в бронированной машине. Она находилась в банке вместе с доктором Кандлером примерно за час до кражи и прихватила с собой погашенные чеки, которые положили в пакет, тщательно приготовленный заранее экспертом по подделыванию документов. Кстати, приятелем Хелен Рукер, сестры миссис Травис, является некий Томас Сакетт, известный также, как Ховард Прим. Он неоднократно сидел за подделку документов и мошенничество. А теперь, - сказал Мейсон, обращаясь к окружному прокурору, - говоря исключительно как свидетель, если вам до сих пор недостаточно информации для завершения дела, я готов ответить на вопросы, которые вы еще хотите задать. Гамильтон Бергер положил руки на ручки кресла, в котором сидел, поднялся, попытался что-то произнести, покачал головой, словно стараясь прояснить мысли, затем внезапно снова сел. На помощь окружному прокурору пришел судья Коди: - Суд объявляет пятнадцатиминутный перерыв. 14 Арлен Дюваль, Пол Дрейк, Перри Мейсон, Делла Стрит и доктор Кандлер сидели за большим столом в библиотеке Мейсона. - Мне очень жаль, что дневник обнаружила полиция, - сказал Перри Мейсон. - Баллард был на правильном пути, только выбрал не ту кандидатуру. - Я никогда не стал бы подозревать Розу, - признался доктор Кандлер. - Теперь, конечно, все очевидно. Я был официальным врачом банка и многие служащие консультировались у меня, как у личного врача. Я сторонник диатермии, физиотерапии, потогонного лечения, я считаю, что поры должны быть открыты и... конечно, я полагался на Розу Травис. Она ведь была моей старшей медсестрой и отвечала за эти виды лечения. Для нее не представляло труда проверить карманы пациентов и сделать дубликаты ключей, а Томас Сакетт подделывал печати, используемые банковскими служащими. Больше всего в этой истории поражает, что никто не додумался раньше, как на самом деле была подготовлена кража. - Баллард догадался, правда, сделал одну ошибку, - сказал Мейсон. - Он был уверен, что если Арлен вдруг начнет тратить наличные направо и налево, то остается только вопрос времени, пока кто-то не украдет ее трейлер и не подложит компрометирующие купюры, где их в дальнейшем найдет полиция. В его рассуждениях есть один недостаток - кстати, это типичная ошибка как профессионалов, так и сыщиков-любителей: он заранее решил, кто виновен, а потом подстраивал факты под свою теорию. Очевидно, он поддерживал отношения с Биллом Эмори, чтобы выудить у Эмори какую-то информацию. Баллард начал обо всем догадываться только после того, как ушел я и на сцене появился Эмори. - А как он догадался? - спросил Пол Дрейк. - Эмори явно следил за домом. Когда он увидел, что я подвез Балларда домой, он решил подождать. Он заметил, как я подошел к окну, опустил и поднял жалюзи. Возможно, он догадался, что я пытаюсь спрятать те купюры, которые, как он знал, мне доставили. - Кто их доставил? - спросил доктор Кандлер. - Сакетт отправился в агентство, предоставляющее в аренду театральные костюмы. Служащий, давший их Сакетту, наконец, вспомнил, что Сакетт выбрал такой костюм посыльного, который совсем не подходил ему по размеру. Он предназначался для менее высокого и более стройного мужчины или девушки. Это означает, что в роли посыльного выступали или Роза Травис, или ее сестра. Возможно, мы в точности никогда не узнаем, что же случилось в доме Балларда, но несомненно, что Эмори подъехал сразу же после того, как отбыл я, припарковал машину у крыльца и зашел к Балларду. В это же время у дома остановилось такси с Арлен, за которым следовали Мунди и Фразер. Баллард отправился на кухню приготовить выпить. Эмори, наблюдавший за домом и видевший меня у окна, не сделал ошибки Бергера, который решил, что я подавал кому-то сигнал. Эмори сразу же заподозрил, что я попытался что-то спрятать. Он подошел к окну, опустил жалюзи и достал две купюры. Вы можете представить его досаду, когда он увидел те самые банкноты, которые они с таким трудом доставили мне. Я успел избавиться от них перед тем, как мне была вручена повестка Дуцес Тэкум. Конечно, они постарались насчет этой повестки. Возможно, в полиции или у окружного прокурора прозвучал анонимный звонок. Баллард, очевидно, заметил, как Эмори доставал купюры из жалюзи. Когда Эмори вернулся на кухню, Баллард задал ему соответствующие вопросы. Эмори понял, что Баллард, который подозревал доктора Кандлера, наконец, выходит на правильный путь. Так что Эмори убил его, чтобы защитить себя. - А я-то думала, что единственным поводом для кражи моего трейлера было желание разыскать дневник, - призналась Арлен. - Оказывается, они хотели подложить деньги туда, где их в дальнейшем найдет полиция. - Самым большим препятствием честного и бесстрастного расследования являются поспешные выводы, - заметил Мейсон. - А откуда Билл Эмори узнал... о, понятно, Баллард, наверное, назвал ему номер купюры, который вспомнил и... - Вот именно, - перебил Мейсон. - А Эмори постарался, чтобы эта тысячедолларовая купюра оказалась у меня. Они доставили ее мне, а потом анонимно посоветовали окружному прокурору вручить мне повестку Дуцес Тэкум с требованием предоставить все купюры, полученные от Арлен Дюваль. Они специально упомянули и Балларда, чтобы не вызывать особых подозрений. - Да, - вздохнула Арлен Дюваль. - Я служила ловушкой полтора года прежде, чем они, наконец, попались. Как жаль, что мистера Балларда сейчас уже нет с нами и он не может насладиться результатами своих усилий. А мне теперь снова придется устраиваться на работу. - Не будьте так уверены, - заметил Мейсон. - Вспомните: за помощь в возврате денег предусмотрено вознаграждение. Вашего отца освободят из тюрьмы, а это вознаграждение составит значительную сумму. У вас есть машина и трейлер. Вы можете провести два или три месяца вместе с отцом. Ему солнце пойдет только на пользу. - Бедный папа! Он всегда жаловался, что к нему в камеру совсем не проникают лучи солнечного света. Арлен Дюваль внезапно расплакалась. В комнату зашла Герти с телеграммой в руке. - Телеграмма пришла на адрес Перри Мейсона для передачи Арлен Дюваль, - сообщила она. Мейсон вручил телеграмму Арлен. Она вытерла слезы и начала ее читать, потом широко улыбнулась и протянула листок Мейсону. Телеграмма пришла из тюрьмы Сан-Квентин. "ТОЛЬКО ЧТО УСЛЫШАЛ НОВОСТЬ РАДИО ТЧК ДЕРЖИСЬ АРЛЕН И МЫ СНОВА НАЧНЕМ ЖИЗНЬ ВМЕСТЕ ТЧК ТВОЙ ЛЮБЯЩИЙ ОТЕЦ". Мейсон повернулся к Делле Стрит: - Приглашай репортеров, Делла. Я объявлю им, что прослежу за тем, чтобы вознаграждение, обещанное страховой компанией, было выплачено Арлен Дюваль и ее отцу. Эта новость прозвучит по радио сегодня вечером. Пусть у Колтона Дюваля будет еще один повод для радости. Эрл Стенли ГАРДНЕР ДЕЛО ОБ ИСПУГАННОЙ МАШИНИСТКЕ 1 Перри Мейсон просматривал заявление об апелляции, подготовленное его сотрудником, Джексоном. Делла Стрит, сидящая с другой стороны стола известного защитника, безошибочно расшифровывала выражение лица своего шефа. - Будут какие-нибудь поправки? - спросила она. - Даже много, - ответил Мейсон. - Во-первых, я вынужден сократить текст с девяносто шести страниц до тридцати двух. - Боже милосердный! Джексон сказал мне, что после второй редактуры он не может больше вычеркнуть ни единого слова. Мейсон улыбнулся. - А что с машинистками? - спросил он. - Стелла болеет гриппом. А Энни завалена работой. - Тогда нужно кого-нибудь принять, - велел Мейсон. - Это дело должно быть готово к утру. - Слушаюсь, шеф. Сейчас позвоню в агентство и попрошу, чтобы немедленно прислали машинистку. - Хорошо. Прежде, чем она появится, я еще раз просмотрю заявление и проверю, нельзя ли еще выбросить страницы четыре. Такого рода заявления готовятся не для того, чтобы понравиться клиентам. Текст должен быть кратким, и написан так ясно, чтобы Суд мог познакомиться с фактической стороной дела еще до юридической аргументации. Судьи знают право. А если они в чем-то неуверены, то поручают служащим проверить соответствующие параграфы и уставы. Мейсон схватил толстый синий карандаш и стал еще раз вчитываться в бумаги, на которых были следы многократной правки. Делла Стрит вышла в приемную, чтобы позвонить насчет машинистки. Когда она вернулась, Мейсон поднял глаза от листов. - Ну и что? Сделала? - спросил он ее нетерпеливым голосом. - В агентстве сейчас никого нет. То есть, есть, но довольно обычные работницы. Я сказала им, что тебе нужна машинистка очень быстрая, точная и работящая. Что у тебя нет времени на повторное чтение и поиски ошибок или опечаток. Мейсон, не прерывая чтения, кивнул головой. - Когда мы можем рассчитывать на машинистку? - Обещали прислать кого-нибудь, кто закончил бы перепечатку текста завтра до половины третьего. Но пока они найдут подходящую девушку, может пройти какое-то время. Я сказала, что печатать придется тридцать две страницы. - Двадцать девять с половиной, - поправил с улыбкой Мейсон. - Я как раз вычеркнул очередные две с половиной страницы. Когда, спустя полчаса, Мейсон закончил окончательную редактуру текста, в кабинет проскользнула Герти. - Господин адвокат, машинистка уже ждет. Мейсон с удовлетворением кивнул головой и потянулся в кресле. Делла прервала укладывание готовых к перепечатке материалов, с удивлением посмотрев на Герти, которая с таинственным лицом закрыла за собой дверь в приемную. - Что случилось, Герти? - Машинистка очень боится, шеф, - сказала Герти. - Что вы такого ей сказали? Мейсон молча посмотрел на Деллу Стрит. - Ради Бога! - занервничала Делла. - Я вообще с ней не разговаривала. Я говорила только с миссис Мошер, руководительницей агентства. - Но эта девушка, - Герти понизила голос до шепота, - смертельно напугана. Мейсон понимающе усмехнулся Делле. Склонности Герти к драматизации каждой ситуации были всем хорошо известны и давали повод для частых шуточек. - Герти, признайся, что ты сделала, чтобы так напугать ее? - Я? Что я сделала? Ничего! Я как раз отвечала на сигнал коммутатора, а когда повернулась, эта девушка уже стояла у стола. Я не слышала даже ее шагов. Стояла и все. Я не обратила на это особого внимания и только позже задумалась над этим обстоятельством и пришла к выводу, что она судорожно опиралась на стол. Могу поспорить, что у нее коленки подгибались и... - Меньше о том, что ты подумала, - перебил ее невольно заинтригованный Мейсон. - Лучше расскажи, что случилось? Что ты ей сказала, Герти? - Я спросила: "Вы наверное, новая машинистка, да?", а она кивнула головой. "Ну, тогда садитесь за этот стол, - говорю ей, - а я принесу материалы для перепечатки". Это все. - А что она на это? - Села на стул у окна. - Все в порядке, Герти, благодарю за рассказ. - Но она была очень напугана, правда, - упиралась Герти. - Ну что ж, случается, - беспечным тоном ответил адвокат. - Новая работа на многих девушек действует угнетающе. Я помню, Герти, что у тебя в самом начале службы у нас, так же были какие-то неприятности... - Неприятности! - воскликнула Герти вдохновленно. - Когда я обнаружила, что у меня во рту жевательная резинка, то я думала, что рассыплюсь в мелкую пыль. Я тряслась, как студень. Не знала, что делать и... - Вот видишь, - успокаивающе улыбнулся Мейсон. - Беги на коммутатор, потому что мне кажется, я слышу телефонный звонок. - О, Боже! Да, теперь я тоже слышу. Резко рванувшись к дверям, Герти выскочила в приемную. Адвокат подал Делле Стрит папку с бумагами. - Дай ей это, Делла. Пусть начинает печатать. Когда Делла, спустя десять минут, вернулась в кабинет, Мейсон спросил у нее иронично: - Как чувствует себя наша напуганная машинистка? - Если это "напуганная машинистка", то нужно позвонить миссис Мошер и предложить пугать всех своих девушек перед тем, как отправлять к клиентам. - Хороша? - Послушай. Она слегка приоткрыла двери в приемную. Оттуда доносился равномерный стук пишущей машинки. Литеры трещали в рекордном темпе. - Совсем как град, стучащий по жестяной крыше, - рассмеялся Мейсон. Делла тихонько закрыла дверь. - В жизни ничего подобного не видела. Эта девушка пододвинула машинку к себе, вложила бумагу, посмотрела на копию, положила пальцы на клавиатуру и машинка буквально взорвалась. Скорость, как на состязаниях. И все-таки... мне кажется, шеф, что Герти была права. Может быть эту малышку напугала перспектива работы у нас? Наверное, она что-то слышала о тебе и твоя известность смутила ее. Потому что, нужно сказать откровенно, - сухо закончила Делла, - ты не так уж неизвестен. - Хм, - буркнул, ничуть не смущенный замечанием Мейсон. - Посмотрим лучше почту. Нужно из этой груды отобрать самые важные письма. Если она будет продолжать работать в таком темпе, то справиться с заданием раньше, чем можно было бы предположить. Делла кивнула головой. - Где ты ее посадила? У дверей в библиотеку? - Да, шеф. Это единственное свободное место, поэтому я передвинула стол туда. Ты ведь знаешь, как Стелла не любит, когда чужие садятся на ее рабочее место. Она уверена, что другая машинистка тотчас же испортит машинку или оставит после себя балаган. - Раз эта девушка так хороша, то я задержу ее на неделю или две, - решил адвокат. - Сейчас же сообщи в агентство. Найдется для нее немного работы, а? - Ну, думаю да. - Тогда не тяни и позвони миссис Мошер. Делла поколебалась какой-то момент. - Может быть, будет лучше, если мы немножко подождем и посмотрим на результат ее скоростной работы? Она печатает исключительно быстро, я согласна, но так ли она аккуратна? - Ты права, Делла. Всегда лучше вначале проверить, а потом принимать решение, - покорно согласился Мейсон. 2 Делла Стрит положила стопку листов на стол Мейсона. - Первые десять страниц, шеф. Мейсон посмотрел на безошибочно перепечатанные строчки и свистнул от восхищения. - Вот теперь я понимаю, что называется хорошей работой! Делла подняла один из листов, наклонила его так, чтобы свет отразился от гладкой поверхности. - Я проверила таким образом уже две или три страницы и не нашла ни одного подтертого места или исправления. У нее отличный удар и она печатает, как на состязаниях. - Позвони миссис Мошер, - распорядился Мейсон, - и узнай что-нибудь об этой девушке. Как ее зовут? - Мэй Уоллис. - Так чего ждать? Звони. Делла Стрит подняла трубку и соединилась с приемной. - Герти? Господин адвокат хочет поговорить с миссис Мошер из агентства услуг... Ничего, я подожду. Алло, это миссис Мошер?.. Ах, ее нет? Я звоню по поводу машинистки, которую вы нам прислали. Говорит Делла Стрит, секретарь адвоката Мейсона... Вы уверены? Может быть, она оставила какую-нибудь заметку... Да, да... очень жаль... Нет, нет, нам не нужно двух машинисток... Нет, нет. Миссис Мошер уже прислала одну, ее зовут Мэй Уоллис. Я хотела бы узнать, можем ли мы занять ее на следующую неделю... Прошу передать миссис Мошер, что я звонила и жду, когда она позвонит мне. Благодарю. Положив трубку, Делла с удивлением посмотрела на адвоката. - Миссис Мошер вышла, а служащая, которая ее заменяет, говорит, что никого еще к нам не посылала. Минуту назад она обнаружила на своем столе записку с распоряжением послать машинистку в наш офис. Эту записку оставила для нее миссис Мошер перед тем, как выйти из агентства. Она написала в записке имена трех девушек, но ее помощница до сих пор отыскала лишь двух. Одна больна гриппом, у второй срочная работа, а с третьей еще не успели связаться. - Это не похоже на миссис Мошер, - буркнул Мейсон, задумавшись. - Она всегда очень точна. Если послала к нам машинистку, то должна была перед этим уничтожить оставленную записку. Впрочем, это не имеет значения. - Миссис Мошер должна вернуться в агентство приблизительно через час. Я просила, чтобы она сразу позвонила нам. Перри Мейсон снова погрузился в работу. В половине четвертого он принял клиента, визит которого был назначен на это время, а после его ухода начал диктовать Делле одну из своих известных речей. В половине пятого Делла выглянула в приемную. - Печатает так, словно у нее земля горит под ногами, - доложила она шефу. - Барабанит страницу за страницей. - Это хорошо, - усмехнулся Мейсон. - Рукопись вся исчиркана синим карандашом, некоторые фразы вычеркнуты, а другие вписаны между строк. - По-видимому, это не представляет для нее никакой проблемы. У нее, наверное, волшебные пальцы... На столе Деллы Стрит настойчиво зазвонил телефон. Она положила руку на трубку и закончила фразу: - ...потому что они сами бегают по клавиатуре. Затем подняла трубку. - Алло... Да, миссис Мошер. Я звонила по поводу машинистки, которую вы нам прислали... Что? Вам об этом ничего неизвестно?.. Ее зовут Мэй Уоллис... Она сказала, что ее направили из вашего агентства... Да, во всяком случае, я так поняла ее слова... Извините, миссис Мошер. Наверное, произошла какая-то ошибка, но эта девушка работает исключительно хорошо... Да, конечно. Она уже заканчивает перепечатку. Мне очень неприятно, но я с ней поговорю... Вы будете еще некоторое время у себя?.. Хорошо, я побеседую с ней, а потом позвоню вам... Но она так сказала... Именно из вашего агентства... Договорились, я скоро позвоню. Делла положила трубку с обескураженным видом. - Тайна? - засмеялся Мейсон. - Можно это и так назвать. Миссис Мошер решительно утверждает, что никого к нам не посылала. Ей трудно было найти свободную машинистку с требуемой нами квалификацией. - Ну что ж, на этот раз ей удалось отлично выполнить наше требование, - заметил Мейсон, просматривая копию. - Или кому-то другому удалось. - Ну, так что мы будем делать? - Проверь, кто ее прислал. Точно ли она сказала, что пришла от миссис Мошер? - Так сказала Герти. - Ты сделала это заключение только на основании ее слов? Делла кивнула. - Ты разговаривала с мисс Уоллис? - Нет. Она ждала в приемной, чтобы сразу же взяться за работу. Пока мы здесь разговаривали, она нашла бумагу и копирку. Вставила в машинку и протянула руку за текстом. Спросила, сколько экземпляров печатать. Когда я сказала, что нам нужно только два, она ответила, что заложила три, но не будет обращать внимания на такие мелочи. Следующую закладку сделает в таком количестве, которое нам нужно. Потом она положила рукопись на стол, секунду держала руки над клавишами и начала барабанить. - Позволь, - вмешался Мейсон, - обратить твое внимание на обстоятельство, ясно доказывающее ошибочность наших рассуждений. Ты с полным убеждением сказала миссис Мошер, что Мэй Уоллис заявила, будто была направлена из ее агентства, Но припомни точно слова Герти. Она сказала, что девушка выглядит испуганной и что, желая подбодрить ее, спросила, не новая ли она машинистка. Девушка кивнула головой. Герти подвела ее к столу, но наверняка не спросила, прислали ли ее из агентства миссис Мошер. Припомни точно ее слова. - Может быть, - отвела Делла, подумав минуту. - Однако, у меня такое впечатление, что... - Конечно, - согласился Мейсон. - У меня тоже. Но опыт долгих лет допросов свидетелей, научил меня точно запоминать то, что свидетель говорил. Герти не спросила у этой девушки, прислали ли ее из агентства миссис Мошер. Я в этом полностью убежден. - Тогда кто ее к нам прислал? - Спроси об этом мисс Уоллис, - предложил с улыбкой Мейсон. - И не разрешай ей уходить. Я хотел бы завтра разгрести залежавшуюся работу, а это девушка - просто находка. Делла быстро вышла в приемную и вскоре вернулась. Кокетливо щуря глаза, она изобразила жестами припудривание носа. - Ты оставила ей какое-нибудь распоряжение? - Да, я велела Герти прислать ее к нам сразу же после того, как она вернется. - Много она уже перепечатала? - Она сделала почти все. Копии лежат у нее на столе, но она их еще не раскладывала. Приличный объем за такой срок, не правда ли? Мейсон кивнул головой и, наклонившись в своем вращающемся кресле, закурил. - Ну, что ж, - сказал он, глубоко затягиваясь, - когда она вернется, посмотрим, что она нам скажет. Если подумать, то дело кажется очень интригующим. Прежде чем Мейсон успел докурить сигарету, Делла еще раз выглянула в приемную. - Она наверное принадлежит к тем нервным девушкам, - недовольно буркнул Мейсон, когда Делла, вернувшись, отрицательно покачала головой на его немой вопрос, - которые тратят всю энергию на печатание на машинке, а потом им требуется полный отдых. Сигарета или... - Или? - с интересом переспросила Делла. - ...или глоток алкоголя. Сейчас она вернется, Делла. Правда, в тексте, который она печатала, нет ничего секретного, но если мы ее задержим еще на три-четыре дня, то ей придется работать с материалом достаточно серьезным. Загляни в туалет и проверь как-нибудь, нет ли у нашего демона маленькой бутылочки в сумке и не закусывает ли она сейчас мятной конфеткой. - Я также потяну носом посильнее, - рассмеялась Делла. - Может быть, учую дымок марихуаны. - А ты можешь распознать запах марихуаны? - Мейсон иронически прищурился. - Конечно, - ответила она тотчас же. - Я не могла бы работать у одного из самых известных адвокатов Америки, не зная на практике или хотя бы в теории наиболее распространенные правонарушения. - Ты выиграла, - капитулировал Мейсон. - Иди теперь к ней и скажи, чтобы она прошла ко мне в кабинет. Но сначала поговори с ней немного. Я хотел бы знать, какое впечатление она произведет на тебя. Ты с ней не разговаривала до того, как она приступила к работе? - Нет. Я спросила как ее зовут и это, пожалуй, все. Она назвала свое имя по буквам, чтобы я знала, как оно пишется. Просто три буквы. М-Э-Й. Мейсон несколько раз кивнул головой. Делла снова вышла в приемную и почти сразу вернулась. - Ее нет, шеф. - Черт возьми, куда она делась? - занервничал адвокат. - Просто поднялась и вышла, - беспомощно развела руками Делла. - А Герти подумала, что она спешит в туалет. - Это странно. Она не спросила даже, как пройти в уборную? А что с ее шляпкой и пальто? - Очевидно, она пришла без них. У нее была с собой только сумочка. - Делла, будь добра, принеси мне последние страницы машинописи, посмотрим на них. Через минуту Делла вернулась с пачкой перепечатанных листов и, подавая Мейсону, заметила: - Осталось еще несколько страниц. - Хм... Это не займет у нее много времени. Почти все я повычеркивал. В заключение Джексон дал волю своему красноречию, залив Суд тирадами на тему гражданских свобод, конституционных прав и правил в отношении использования прав. - Он так гордится этим! Ты ведь не вычеркнул у него все? - Большую часть. Суд не интересуется риторикой. Суд интересуют только факты и законы, к которым они относятся. Господи, Делла, разве ты не понимаешь, что если бы судьи решили читать все, что им пишут в апелляциях, то они не смогли бы ознакомиться со всеми делами, даже работая по двенадцать часов в день. - Невероятно! Но ведь чтение апелляций это их обязанность! - Теоретически так, но исполнение на практике практически просто невозможно. - И как они выкручиваются? - Большинство из них, бегло просмотрев материал, относящиеся к делу, отмечают самое существенное в свете права, отбрасывая патетические просьбы, а затем отдают дела своим канцеляристам, - говорил Мейсон, постукивая в такт пальцем. - Я по опыту знаю, что гораздо лучше представлять документы, содержащие абсолютно объективные и честно изложенные факты, как выгодные, так и невыгодные для представленной стороны. Таким образом мы проявляем полное доверие к компетенции судей, а так же к их умению пользоваться правом. Адвокат может помочь судье, знакомя его с фактами в отношении которых может быть использован закон. Но, это все. Потому что, если бы судья не знал законов, то он не сидел бы в апелляционном суде. Делла, какого черта случилось с этой девицей? - неожиданно закончил он. - Наверное, она где-нибудь в здании. - Почему ты так думаешь? - Потому что так предполагаю. Дедукция, основанная на одном факте. Она старательно работала все утро и не получила денег. Ведь не сделает же она нам такой подарок? - Она должна была закончить перепечатку текста, - возмутился Мейсон. - При ее-то темпе ей понадобилось бы не больше сорока и пятидесяти минут. - Шеф, - Делла внимательно посмотрела на него, - ты убежден в том, что она вышла и больше уже не вернется, верно? - Да, так я думаю. - А может она просто спустилась вниз, чтобы купить себе сигарет? - Тогда она давно бы уже вернулась. - Да, наверное так, но... ведь она же должна получить деньги за свою работу! Мейсон старательно раскладывал перепечатанные листы. - Как бы там ни было, но она помогла нам в трудном положении, - он остановился, услышав стук в дверь, представлявшую частный вход из коридора в кабинет. Быстрая серия ударов - знакомый сигнал. - Это Пол Дрейк. Интересно, что его привело к нам? Впусти его, Делла. В открытой двери остановился Пол Дрейк, шеф детективного агентства, офис которого размещался в конце коридора, у самого лифта. - Все такие возбужденные, а вы так спокойно сидите? - ухмыльнулся Дрейк. - Возбужденные? - удивился Мейсон. - Все здание напичкано полицейскими и только вы двое заняты прозаической деятельностью. - Садись, Пол, - рассмеялся Мейсон, - и закури сигарету. Что там случилось? Мы были заняты составлением бумаг. - Об этом я уже догадался. - Дрейк сел в мягкое кресло, предназначенное для клиентов, и закурил. - Что случилось? - снова спросил Мейсон. - Полиция гоняется за какой-то дамочкой, спрятавшейся где-то на этом этаже. Они не заходили в твое бюро? Мейсон бросил вопросительный взгляд на Деллу. - Мне об этом ничего неизвестно. - Наверняка заходили. - Делла, посмотри, Герти еще здесь? Делла выглянула в приемную. - Как раз собирается уходить, шеф. - Попроси ее задержаться. - Хорошо, она уже у дверей. Герти! - крикнула Делла. - Ты можешь заглянуть к нам на минутку? Герти, готовая уходит, покорно повернула обратно. - Слушаю вас, господин адвокат. - К нам заглядывала полиция? - Ох, да! Извините, у меня совсем вылетело из головы. Кто-то вломился в одну из контор на нашем этаже. Мейсон посмотрел на Деллу. - Чего они хотели? - Они хотели знать, все ли лица, присутствовавшие в нашем офисе, работают здесь. Нет ли кого-нибудь у вас в кабинете и не видели ли мы какой-нибудь девушки, воровки или грабительницы, уже не помню. - И что ты им сказала? - голос Мейсона звучал совершенно равнодушно. - Я сказала им, что кроме вас в кабинете только ваша личная секретарша, а так же у нас машинистка, приглашенная для выполнения срочной работы. - И что потом? - Они вышли. А что? - Да нет, ничего. Просто я думаю вслух, вот и все. - Может быть, нужно было сообщить вам. Но ведь я знаю, как вы не любите, когда вам мешают работать. - Нет, все в порядке, - успокоил ее Мейсон. - Просто я хотел знать, что произошло, больше ничего. Спокойной ночи, Герти! И желаю хорошо тебе развлечься. - Откуда вы знаете, что у меня свидание? - Я прочитал это в твоих глазах, - расхохотался Мейсон. - Спокойной ночи, Герти. - Да, - буркнул Дрейк. - Похоже, что все так и было. Если бы в твоем кабинете находилась клиентка, то полицейские непременно настояли бы на том, чтобы поговорить с тобой и взглянуть на посетительницу. - Они обыскали весь этаж? - Да. Перетряхнули все. Офис, в который забрались, находится как раз напротив туалета. Одна из стенографисток, входя в туалет, заметила молодую женщину, которая возилась с замком у двери, повернувшись к туалету спиной. Незнакомка попробовала сначала один ключ, потом другой. У стенографистки это вызвало подозрение, поэтому она замерла, как мышонок и стала ждать, что будет дальше. Четвертый, а может быть пятый ключ подошел и девушка проскользнула внутрь. - Какая там организация? - поинтересовался Мейсон. - "Южноафриканская Компания Добычи и Импорта Драгоценных Камней". - И что дальше, Пол? - Эта стенографистка оказалась хитрой девчонкой. Она позвонила администратору здания, а потом встала у лифта, чтобы пойти следом за этой девушкой, если она решит спуститься вниз. - Это могло быть опасным, - неодобрительно покачал головой Мейсон. - Знаю. Но это храбрая малышка. - Она могла бы узнать ту девушку? - Нет. Но она заметила, как та была одета. Ты ведь знаешь женщин, Перри. Она не видела ее лица, но зато отлично запомнила цвет и покрой ее костюма, оттенок чулок и туфель, прическу, цвет волос и другие подобные мелочи. - Понимаю, - буркнул Мейсон, бросая украдкой быстрый взгляд на Деллу. - Она передала это описание полиции? - Да, конечно. - И полицейские не нашли этой женщины? - Нет. Она исчезла, как привидение. Но администратор здания дал полиции запасной ключ к бюро "Южноафриканской Компании". Офис выглядел так, словно по нему прошелся смерч. Очевидно, она что-то искала в большой спешке. Ящики выдвинуты, бумаги разбросаны, столик для пишущей машинки и стулья перевернуты. - А девушки ни следа? - Ни следа вообще кого-либо. Два служащих Компании, Джефферсон и Ирвинг, появились спустя несколько минут после полицейских. Они вернулись с ленча и у них просто дыхание перехватило, когда они увидели в помещение полицейских и то, что произошло за время их короткого отсутствия. - Эта девушка вероятно сбежала по лестнице на нижний этаж и только там села в лифт, - предположил Мейсон. Дрейк отрицательно покачал головой. - Администратор здания взял с собой стенографистку и они встали внизу у обоих лифтов. Они наблюдали за каждым, кто выходил из лифта. Когда прибыла полиция, а можешь мне поверить, что прошли минуты две или три, потому что их патрульные машины быстры, как молнии... так тогда, когда прибыла полиция, администратор сообщил им о том, что произошло. Полицейские тотчас же отправились наверх, а стенографистку и администратора оставили у лифта. Полицейские не были особенно подозрительными, но на всякий случай заглянули в каждый офис на этом этаже. Просто так, для контроля. - В туалетах проверяли? - Ну, конечно, первым делом. Послали туда несколько девушек... - Я заметил одну закономерность, Пол. Если я сам не иду навстречу преступлению, то преступление торопится оказаться на моем пути... косвенно, конечно. Так Джефферсон и Ирвинг появились спустя несколько минут после полиции? - Точно. - А администратор был у дверей лифта и караулил незнакомку? - Совершенно верно. - Он знал, в какой офис она забиралась? - Конечно. Он сказал полиции какая это организация и чем занимается. Он им даже дал запасной ключ, чтобы они могли проникнуть внутрь без особых трудностей. - Хм... А потом ждал вместе со стенографисткой у лифта? - Факт. - Не слишком ли много стараний для того, чтобы поймать жалкого воришку. - Я не должен говорить о своих клиентах, Перри, и, кроме тебя, никому не сказал бы ничего. Ты знаешь, что я работаю для владельцев здания и у меня есть некоторые сведения. Так вот "Южноафриканская Компания" ожидает в ближайшее время посылку, стоимостью в полмиллиона долларов. - Черт побери! - Что, проняло? Знаешь, каким образом они теперь осуществляют эти пересылки? Страхуют и посылают почтой! - Одно кажется мне странным, - сказал Мейсон задумчиво. - Если Джефферсон и Ирвинг появились сразу же после полиции, то почему администратор, который наблюдал в это время за лифтом, не остановил их и не сообщил, что в их офисе полицейские и... Дрейк неожиданно подскочил в кресле. - Что случилось? - с удивлением спросил Мейсон. Детектив без слов ударил несколько раз кулаком по голове. - Пытаюсь вколотить хоть немного ума в свою дурную голову. Господи, Перри! Администратор здания сам рассказал мне обо всех этих происшествиях, а такой простой вопрос даже не пришел мне в голову. Я должен позвонить, - и, не ожидая разрешения, он набрал номер администрации. - Говорит Пол Дрейк. Я немного подумал об этом взломе в офисе "Южноафриканской Компании". Мне сообщили, что Ирвинг и Джефферсон, ну, знаете, работники компании, пришли в офис в то время, когда полиция обыскивала помещения. В трубке что-то заскрежетало. - Понимаю, - перебил Дрейк. - Вы стояли внизу, у лифта. Но почему вы не сказали Ирвингу и Джефферсону, что в их офисе полицейские? На этот раз его перебили. Он терпеливо слушал, а потом спросил: - Вы хотите, чтобы этим делом занялся я, или справитесь сами?.. О'кей! Тогда прошу вас позвонить мне, хорошо? Я сейчас нахожусь в кабинете Перри Мейсона... Минутку, минутку. Коммутатор наверное, уже выключен на ночь. Я буду ждать звонка в своем... - Подожди, Пол, - остановила его Делла Стрит. - Я соединю наш телефон с коммутатором, тогда они смогут позвонить по этому номеру. - Все в порядке, - бросил в трубку Дрейк. - Секретарша Мейсона переключит этот аппарат на городскую линию. Звоните, когда хоть что-нибудь станет известно, О'кей? Он отложил трубку и, садясь обратно в кресло для посетителей, оскалил зубы в ухмылке. - Извини, что я приписал себе эту заслугу, но я не хочу потерять кусок хлеба. Ведь не мог же я сказать, что такая простая мысль не пришла мне в голову до тех пор, пока ее не высказал ты... - Никакой заслуги, это было и так ясно. - Конечно ясно. Именно поэтому я и бил себя по голове. Дело в том, что вначале все мы старались угадать, каким образом эта таинственная девушка растворилась в воздухе. Наверное поэтому я даже не подумал, как случилось, что администратор не остановил Джефферсона и его сослуживца, чтобы сообщить им о взломе. - Администратор мог нервничать. - Нервничать? Его чуть кондрашка не хватила. Ты его знаешь, Перри? - Нового администратора? Лично я - нет. Я разговаривал с ним по телефону, Делла тоже. Но лично я с ним не встречался. - Это очень возбудимый тип. Один из тех, которые хотят все делать немедленно. Однако, нужно признать, что он ловко изолировал здание. - О, да. Что верно, то верно. Удивительно много усилий вложил он в погоню за одной девушкой. Зазвонил телефон. - Наверное, это тебя, Пол, - кивнула Делла, не двигаясь с места. Дрейк тотчас поднял трубку. - Алло! Да, это я... Ага, понимаю. Конечно, так могло произойти. Странно, что вы их не заметили... Понимаю. Что ж, благодарю. Ничего удивительного, что при таком бардаке это вам не пришло вам в голову... Не имеет значения. Я собирался раньше спросить у вас об этом, но просто забыл и только сейчас, перед уходом домой, решил проверить... О'кей. Благодарю. Посмотрим, что можно будет сделать. Дрейк положил трубку и широко улыбнулся Мейсону. - Да... Он теперь думает, что я работаю сверхурочно, ломая голову над его проблемами. - А что с этими служащими "Южноафриканской Компании"? - нетерпеливо спросил Мейсон. - Что он тебе ответил? - Скорее всего, они прошли мимо него и сели в лифт, потому что и администратор и стенографистка обращали внимание только на тех, кто выходил из лифта. В это время, сразу после ленча, у лифта большое оживление. Администратор только что разговаривал по телефону с Джефферсоном. - Дрейк помолчал немного и продолжил: - Джефферсон вспомнил, что видел администратора в холле с одной из служащих, хотел даже спросить о чем-то, но по тому, как тот наблюдал за людьми, понял, что администратор кого-то ждет. Поэтому оба компаньона прошли мимо него и сели в лифт, который как раз шел наверх. - Звучит правдоподобно, - поддакнул Мейсон. - Ты знаешь что-нибудь о Джефферсоне или Ирвинге? - Не слишком много. "Южноафриканская Компания" только недавно открыла бюро в нашем здании. Они занимаются главным образом оптовой торговлей алмазами. Центр находится в Иоганнесбурге, но у них есть филиал в Париже. Договор о найме был заключен через парижское бюро. Они написали владельцу здания, а тот прислал им план этажа и стоимость аренды. Они подписали контракт и заплатили за шесть месяцев вперед. Затем прислали из Южной Африки Дэвида Джефферсона, который теперь управляет местным филиалом. Его ассистент, Уолтер Ирвинг, приехал из Парижа. - Они занимаются какими-либо сделками? - Еще нет. Они только начинают. Насколько мне известно, они ждут установки сейфа, снабженного самыми современными устройствами. Объявили в газете, что ищут служащих и купили немного мебели. - Они привезли с собой алмазы? - Нет. К несчастью для нас, детективов, такого рода операции уже не совершаются как в старые добрые времена. Драгоценности пересылаются теперь застрахованной почтовой посылкой. Камни стоимостью в полмиллиона долларов отправляют, словно сверток с грязным бельем. Экспедитор платит наличными за соответствующую страховку и включает эти деньги в стоимость сделки. Если драгоценности пропадут, то страховое общество выписывает чек. Простая и надежная система. - А, понимаю, - задумчиво буркнул Мейсон. - Но в таком случае, что искала там эта девушка? - Это вопрос на шестьдесят четыре доллара. - Там точно не было никаких драгоценных камней? - Точно. Только когда установят сейф и сигнальные устройства, только тогда придет первая посылка. Вся эта контора сейчас, как раковина без жемчужины. Когда-то были времена! - мечтательно протянул Дрейк. - Посыльный нес пакет с драгоценными камнями, а детективов нанимали для охраны... Теперь какой-то работник почты, у которого нет при себе даже револьвера, приносит посылку, стоимостью в полмиллиона и говорит "Прошу расписаться". А куклы из секретариата вежливо подписывают и бросают посылку в сейф. Вот и все. Весь этот бизнес основан на процентах. Между страховыми обществами острая конкуренция. Как бы тебе понравилось, если бы такое общество застраховало твоих клиентов от всяких потерь, возникающих от всевозможных юридических споров? Твои клиенты платили бы страховые взносы, а потом списывали бы их, как расходы по операциям и... - Одного не предвидит такая система, Пол, - улыбнувшись, перебил его Мейсон. - Когда невинно осужденный человек пойдет в газовую камеру, его не устроит чек даже на самую крупную сумму. - Черт возьми, ты попал в десятку! - захохотал довольный Дрейк, словно это была самая лучшая острота, которую он когда-либо слышал. 3 После ухода Дрейка адвокат минуту молчал, а потом спросил: - Что ты об этом думаешь, Делла? - Боюсь, что очень даже возможно... Время совпадает... Мне иногда кажется, что мы мало внимания обращаем на то, что говорит Герти, так как привыкли к тому, что она преувеличивает. Может быть на этот раз ей не привиделось и эта девушка на самом деле была испугана... Вполне возможно. - Да, - согласился Мейсон, - она пришла сюда, когда поняла, что путь к отступлению отрезан. Не было такого места, где бы она могла спрятаться. Она должна была войти в какой-нибудь офис. Она заскочила к нам вслепую, думая только о том, что бы такое придумать, чтобы я немедленно принял ее. Ну, а тут Герти приняла ее за машинистку, а та как раз... Знаешь что, Делла, посмотри в приемной. Я так же схожу на небольшую разведку. - На что обратить особое внимание? - Осмотри хорошенько машинку, на которой она печатала и обыщи столик, на котором стоит машинка. Потом сходи в туалет и поищи по углам. Может, удастся что-нибудь найти. - Но, шеф! Ведь полиция обыскала там каждый уголок! - Ничего, все равно не помешает. Посмотри, не спрятала ли она чего-нибудь. Я уверен, что у нее было с собой что-то, что жгло ей руки и она хотела это что-то спрятать, а потом, при первом же удобном случае, снова забрать. Я иду за сигаретами. Он быстро прошел по коридору к лифту, спустился вниз, а затем, уже медленным шагом, направился к табачному киоску, который находился в холле. Высокая блондинка с голубовато-ледяными глазами стояла за прилавком. При виде покупателя она равнодушно улыбнулась. - Привет, - заговорил с ней Мейсон. Очевидно, приветствия такого рода вызывали у нее подозрение, потому что глаза девушки стали еще более холодными, а профессиональная улыбка исчезла. - Добрый вечер, - сухо сказала она. - Я хотел бы у вас спросить кое о чем. - Мы продаем сигары, сигареты, жевательную резинку, конфеты, газеты и журналы. - О, - рассмеялся Мейсон, - поймите меня правильно. - И вы меня. - Я уже давно занимаю офис в этом здании, но вас вижу впервые. - Ничего удивительного, потому что до сих пор владельцем киоска был мистер Карсон, а я купила у него это место... Ох, только теперь я узнала вас! Вы - Перри Мейсон, известный адвокат! Я думала, что вы... Вы не представляете себе, сколько мужчин думает, что если девушка стоит за прилавком киоска с сигаретами, то она может предложить и еще кое-что... - Прошу меня извинить, - смутился Мейсон. - Я должен был прежде всего представиться. - Чем я могу вам помочь? - Вероятно ничем. Я хотел вас спросить кое о чем, но вы здесь новенькая и наверное еще не знаете здешний люд в лицо. - Да, вы правы. А кроме того у меня нет памяти на лица и имена. Я стараюсь запомнить хотя бы постоянных клиентов, но и с этим у меня много хлопот. - На моем этаже появились два новых человека. Одного зовут Джефферсон, а второго Ирвинг. - О, вы имеете в виду тех людей из фирмы, которая занимается импортом драгоценных камней? - Да. Вы их знаете? - Нет, но теперь знаю, кто это такие. Днем у нас была страшная суматоха. Кажется, кто-проник в офис этих господ и все там перевернул... - Вам их показали? - Да. Один из них был, наверное, мистером Джефферсоном, он купил сигареты, ну и рассказал мне, что случилось. - А до этого вы их не знали? - Внешне? Мейсон кивнул. - Нет. Мне жаль, но я не могу вам помочь. - О, это не имеет никакого значения. - А почему вы спрашиваете, мистер Мейсон? Вы интересуетесь этим делом? - Косвенно, - усмехнулся адвокат. - Вы такой таинственный. Правда, я не узнала вас в первую минуту, но слышала о вас столько, что сейчас у меня такое впечатление, будто мы хорошо знаем друг друга. Что означает "косвенный интерес"? - Ничего, о чем стоило бы говорить. - Мой киоск стоит в самом центре, это отличное место для наблюдения. Если вам будут необходимы какие-нибудь сведения, то прошу мне сообщить. Мне будет очень приятно, если моя помощь на что-то пригодится. Может быть, вначале дело пойдет не очень легко, потому что я недавно здесь работаю, ну и... все же вскоре я научусь узнавать людей и просто хочу чтобы вы помнили, что если я могу что-то сделать для вас, то достаточно одного слова. - Спасибо, - тепло сказал Мейсон. - Вы хотите, чтобы я поговорила еще раз с Джефферсоном? Когда я продавала ему сигареты, он был очень вежлив и разговорчив. Я вовсе не поощряла его, но у меня было такое чувство... Что ж, вы знаете, как это бывает, господин адвокат. - Вы думаете, что он одинок и что вы понравились ему? - спросил с улыбкой Мейсон. - Этого я не сказала, - и хотя она произнесла эти слова равнодушным тоном, было видно, что комплимент доставил ей удовольствие. - Но, наверное, его легко было бы ободрить? - Вы хотите, чтобы я попробовала? - А вы хотите? - Если вам это нужно... Мейсон протянул ей двадцатидолларовую ассигнацию. - Постарайтесь узнать, где был администратор, когда Джефферсон и Ирвинг вернулись с ленча. - Благодарю, господин адвокат. Мне немного неудобно брать эти деньги, потому что я знаю ответ на ваш вопрос. - О, я слушаю. - Эти двое пришли в то время, когда администратор и какая-то молодая женщина стояли рядом с лифтом. Один из них приблизился к администратору, как будто хотел о чем-то спросить, но когда увидел, что тот занят наблюдением за лифтом, отвернулся. Тогда я не придала этому никакого значения, но позже, когда мне показали обоих мужчин, я вспомнила об этой мелочи. Надеюсь, что эти сведения вас удовлетворили. - Да, благодарю. - Это я благодарю вас, господин адвокат. Мне действительно будет очень приятно, если я смогу быть чем-то вам полезной и вы не должны каждый раз дарить мне двадцатку... - Спасибо, но я никогда ничего не беру даром. - Это на вас похоже, - ответила она, лучисто улыбаясь. Мейсон поднялся в лифте на свой этаж. Делла Стрит, в состоянии сдержанного возбуждения, ждала его в кабинете. - Что там у тебя? - заинтересовался Мейсон. - Большой кусок наполовину засохшей жевательной резинки. - Где ты ее нашла? - Она была прилеплена под столешницей стола, за которым работала Мэй Уоллис. - Я хотел бы это увидеть. Делла открыла коробочку, на дне которой лежал большой кусок жевательной резинки. - Именно в таком виде я нашла ее под столешницей. - И что ты сделала? - Отрезала острой бритвой. Отчетливо видны отпечатки пальцев в тех местах, где она прижимала резинку к столу. Мейсон посмотрел на Деллу немного насмешливо. - Браво, моя дорогая. Из тебя бы получился просто отличный детектив. Так, значит, у нас есть несколько отпечатков пальцев. - Вот именно. - Мы ведь не станем показывать их полиции? - Нет, наверное нет. - Ну, если сотрудничество с полицией нас не слишком интересует, то нужно было уничтожить отпечатки пальцев во время, когда снималась жевательная резинка. - Минуточку, шеф, ты еще не все видел! - воскликнула Делла. - Громадный кусок резинки, не так ли? Эта девушка не могла держать во рту такой большой кусок. - Думаешь, что она приклеивала ее частями? - Думаю, что она приклеивала ее с какой-то целью. Мне это сразу пришло в голову, как только я увидела этот громадный кусок, - решительным тоном ответила Делла. - Хм. А с какой целью? Делла перевернула коробочку над столом Мейсона и резинка выпала на стол. - Эта сторона, - показала она пальцем, - была приклеена к нижней поверхности стола. Мейсон посмотрел на потрескавшуюся в нескольких местах резинку. Из маленьких отверстий что-то сверкало. - Боже мой! Сколько там этого? - Не знаю, - пожала плечами Делла. - Я не хотела к ним прикасаться. Эта резинка в таком состоянии, в котором я ее нашла. Но и так видны грани и углы двух крупных бриллиантов. Адвокат внимательно присмотрелся к куску жевательной резинки. - Это вещественное доказательство, Делла. Мы должны быть очень внимательны, чтобы с ним ничего не случилось. Делла озабоченно кивнула головой. - Думаешь, эта резинка достаточно твердая и не размягчится? - Внутри она еще мягкая, но снаружи быстро твердеет. Мейсон положил кусочек в металлическую коробочку и, наклоняя ее вперед и назад, чтобы осмотреть резинку не прикасаясь к ней, заметил: - Эти два отпечатка исключительно хороши. Третий уже хуже, похоже на бок пальца. А эти два отличные. Делла кивнула. - Вероятнее всего, это ее большой и указательный. С какой стороны стола находилась резинка? - С правой. - В таком случае, это должны быть отпечатки большого и указательного пальцев правой руки. - И что мы теперь будем делать? - забеспокоилась Делла. - Вызовем полицию? Мейсон некоторое время колебался. - Я хотел бы перед этим узнать что-нибудь больше обо всем этом деле. Ты нашла что-нибудь в туалете? - Я перетряхнула все лучше, чем дюжина уборщиц. Я копалась даже в контейнере для мокрых бумажных полотенец, ну, знаешь, такая большая металлическая коробка с подвижной крышкой, которую можно сдвигать вперед-назад и с обоих сторон вталкивать использованные полотенца. - Да, знаю. Ты что-нибудь нашла? - Кто-то бросил в контейнер любовные письма и, должно быть, очень спешил. Эта девушка не сделала ничего, чтобы спрятать письма от чьих-нибудь любопытных глаз. Даже не порвала их. - Покажи, - вдруг заинтересовался Мейсон. - Они были в одной пачке и я взяла все. Мне удалось, потому что оживление кончилось, все разошлись. Представляешь, как глупо я бы себя чувствовала, если бы кто-нибудь вошел и застал меня за тем, что я копаюсь в грязных полотенцах! - Хм, - буркнул Мейсон, занятый просмотром писем. - Какие ты сделал выводы? - деланно безразличным тоном спросила Делла. - Выводы... - задумчиво повторил адвокат. - Либо, как ты и предполагаешь, женщина, которая оставила их, чертовски спешила, либо они подложены специально, потому что кто-то хотел иметь гарантию того, что они будут найдены. Другими словами, мне это все кажется очень странным. Ведь трудно поверить в то, что девушка, решившая избавиться от писем, настолько неосторожна, что бросает их в контейнер для грязных бумажных полотенец... Конечно, они могли быть положены с какой-нибудь другой целью. - А может быть мужчина? - спросила Делла Стрит. - Письма адресованы мужчине и... - И найдены в дамском туалете. - Да, верно. Мейсон минуту помолчал, занятый чтением одного из писем. - Знаешь, Делла, это очень странная переписка. А стилизация просто удивительная. Послушай только: "Мой самый дорогой Принц из сказки! Когда ты вчера уезжал на своем рысаке, я хотела сказать тебе многое, но подумала об этом только тогда, когда ты уже уехал. Сверкающее оружие и великолепный шлем приводят мне на память одного из рыцарей Круглого Стола, и я ощутила себя существом удаленным от тебя, как существо из другого, худшего мира... Наверное ты этого не знаешь, мой принц из сказки, но ты выглядел очень красиво, сидя на коне с поднятым забралом. Бока коня были покрыты потом и он тяжело дышал после усилий, когда он нес тебя на помощь молодой даме, находящейся в опасности. Солнце, отраженное в твоем сверкающем оружии..." Мейсон прервал чтение и, посмотрев на Деллу Стрит, рассмеялся: - Что это может означать, черт возьми? - Посмотри на подпись, шеф. Он перевернул две страницы и несколько секунд смотрел на подпись "Твоя верная и преданная Мэй". Мейсон нахмурил брови и мрачно сказал: - Нам не хватает только убийства, Делла, чтобы оказаться в окончательно неприятном положении. - Это еще почему? - Сокрытие вещественных доказательств от полиции. - Ты ведь не собираешься сказать им о Мэй Уоллис? Адвокат отрицательно покачал головой. - У меня нет смелости, Делла. Они даже и не старались бы мне поверить. Ты понимаешь, в каком положении я оказался бы? Я пытался бы объяснить, что в то время, как полицейские искали по всему зданию женщину, которая вломилась в "Южноафриканскую Компанию", я сидел невинно в кабинете и мне даже в голову не пришло, что я должен сообщить им о машинистке, которая как с неба свалилась в критический для нас момент, производила впечатление испуганной и была якобы прислана из агентства миссис Мошер, хотя уже тогда я знал, что в агентстве о ней и понятия не имели. - Да, - иронически усмехнулась Делла. - Принимая во внимание твои связи и репутацию, я не удивилась бы вовсе, если бы полиция отнеслась к этому несколько скептически. - Очень скептически, - подтвердил с ехидным блеском в глазах Мейсон. - А так как скептицизм для полицейских вреден, то мы должны постараться, чтобы не оказаться в неудобном положении. 4 Спустя три дня, открыв двери в свой кабинет, Мейсон застал Деллу Стрит ожидающей его у стола, на котором в идеальном порядке лежала целая груда почты. - Шеф, - приветствовала она его от самого порога напряженным голосом, - я всюду искала тебя. Садись и выслушай меня, прежде чем кот-нибудь узнает, что ты уже пришел. Мейсон повесил в шкаф шляпу, сел за стол и, внимательно посмотрев на Деллу, мягко сказал: - Ты взволнована? Что еще случилось? - Ну... Теперь у нас есть и убийство! - Что значит, "есть убийство"? - Помнишь, что ты сказал, когда смотрел на бриллианты? Что нам не хватает только убийства для полного комплекта. Мейсон резко выпрямился в кресле. - Что случилось, Делла? Давай факты. - Никто точно не знает, в чем дело, но Дэвид Джефферсон из "Южноафриканской Компании" арестован по обвинению в убийстве. Уолтер Ирвинг, другой работник этой фирмы, ждет тебя в приемной. Пришла телеграмма из их центрального бюро в Южной Африке с уведомлением о том, что они дали распоряжение местному представительству выплатить тебе, шеф, две тысячи долларов в виде гонорара. Они хотят, чтобы ты представлял Джефферсона. - Убийство? - воскликнул возбужденный Мейсон. - Черт возьми! А кто убит? - Не знаю. Вообще, кроме этих двух фактов я ничего не знаю. Тебе пришла телеграмма, это первый факт, а второй, это то, что Уолтер Ирвинг был у нас уже три раза, потому что хочет с тобой проконсультироваться. Вначале он просил, чтобы я сообщила ему тотчас же, как ты появишься, но потом решил, что будет надежнее, если он подождет в приемной. Он сказал, что должен увидеться с тобой без отлагательств. - Пригласи его, Делла. Может быть, мы узнаем, наконец, в чем дело. Где эта металлическая коробочка? - В сейфе. - А где теперь стоит стол, за которым работала Мэй Уоллис? - Я велела его поставить обратно в библиотеку. - Кто это сделал? - Портье с помощником. - У тебя есть жевательная резинка? - Есть, а что? - Пожуй кусочек и прилепи комок с бриллиантами под столом точно в том месте, в котором ты его нашла. - Не забудь о разнице в консистенции, шеф. Та резинка уже сухая и твердая, а моя будет влажной и... - И высохнет, если полежит немного на воздухе, - перебил Мейсон. - А сколько у нас для этого времени? - Это зависит только от везения, - пожал плечами адвокат. - Пригласи Уолтера Ирвинга, Делла. Может мы узнаем, наконец, в чем дело. Делла энергичным шагом направилась к дверям. - И сразу же прилепи резинку, - напомнил ей Мейсон. - Сейчас? Когда Ирвинг будет у тебя? Мейсон кивнул головой. Через минуту Делла ввела в кабинет Уолтера Ирвинга. Это был представительный, хорошо одетый мужчина, в возрасте сорока пяти лет. Очевидно перед встречей с адвокатом он побывал у парикмахера, потому что его свежевымытые волосы, блестящие ногти и гладкое, белорозовое лицо имели вид, который дает только бритье и массаж. Карие глаза не выражали никаких чувств, а манера поведения была характерна для человека, которого ничто не может вывести из себя. - Добрый день, господин адвокат. Вы меня наверное не знаете, но я видел вас несколько раз в лифте. Мне говорили, что вы один из наиболее хитрых адвокатов по уголовным делам во всей стране. - Спасибо. - Мейсон протянул руку своему гостю. - "Адвокат по уголовным делам" это очень непрофессиональное определение, - сухо добавил он. - Может быть, - поспешно согласился Ирвинг. - Вы получили телеграмму от нашей Компании из Южной Африки? - Да. - Мне дали полномочия выплатить вам гонорар за защиту моего коллеги, мистера Дэвида Джефферсона. - Эта телеграмма для меня абсолютная загадка, - ответил Мейсон. - В чем дело? - Прежде чем я перейду к этому, - начал Ирвинг, - я хотел бы договориться об одном нюансе, чтобы потом не было никаких недоразумений. - Что вы имеете в виду? - Ваш гонорар. - Да? И что? Ирвинг смерил Мейсона уверенным взглядом. - Из Южной Африки дела выглядят несколько иначе. - К чему вы стремитесь? - Все просто, - Ирвинг поудобнее уселся в кресле. - Я нахожусь здесь для того, чтобы защищать интересы моих работодателей, "Южноафриканской Компании Добычи и Импорта Драгоценных Камней". Это очень большая и богатая фирма. Они хотят, чтобы я вручил вам чек на две тысячи долларов, а окончательную сумму гонорара оставляют в зависимости от вашего решения. Я не совершаю сделок таким образом. По эту сторону Атлантики, адвокаты по уголовным делам склонны загребать столько, сколько им удастся. Они... Черт возьми, что мы будем крутить друг другу мозги? Моим хозяевам кажется, что они имеют дело с адвокатом в парике и тоге. Они и понятия не имеют, как делают дела с адвокатом по уголовным делам. - А вы имеете? - иронично спросил Мейсон. - Если даже не знаю, то можете быть уверены, что попробую это узнать. Я должен заботиться об интересах моей фирмы. Сколько это будет стоить? - Вы спрашиваете о полном гонораре? - Да. - Я отвечу на этот вопрос, только когда узнаю в чем заключается дело. Основных фактов будет достаточно. - Факты совершенно дурацкие. Полиция устроила налет на наш офис. Я не знаю почему. Нашли какие-то бриллианты. Конечно, они были подброшены. Ни Джефферсон, ни я никогда их до этого не видели. Компания, на которую мы работаем, недавно открыла здесь отделение. Некоторым это очень не нравится. - Сколько стоили эти бриллианты? - При поштучной продаже, около ста тысяч долларов. - А какое отношение к этому имеет убийство? - Этого я не знаю. - И вы даже не знаете, кто был убит? - Контрабандист по имени Бакстер. - Это были его бриллианты? Те, что полиция нашла в вашем офисе? - Откуда, черт возьми, я могу это знать? - взорвался Ирвинг. Мейсон молча смотрел на него несколько секунд, а потом спросил: - А откуда, черт возьми, я могу это знать? Ирвинг захихикал. - Я раздражен с самого утра. - Я тоже. Может быть, перейдем к фактам? - Все, что я могу утверждать с полной уверенностью, это то, что мы оказались впутаны в какую-то невероятную историю. Джефферсон никогда никого не убивал. Я хорошо знаю его уже много лет. Впрочем, вы можете на это посмотреть с другой точки зрения. В Южной Африке находится центральное бюро большой, пользующейся безукоризненной репутацией Компании, шефы которой давно знают Джефферсона. Как только им стало известно, что он арестован, они сразу же выразили готовность выплатить любую сумму, которая будет необходима для того, чтобы обеспечить ему по возможности лучшую защиту. - Хм, - сказал Мейсон. - Обратите внимание, - продолжал Ирвинг с нажимом, - что они не прислали деньги на счет Джефферсона, а выдали мне поручение лично заняться поисками для него лучшего защитника. - И вы предложили именно меня? - Нет. Я сделал бы это, но меня кто-то опередил. Я получил телеграмму, дающую мне полномочия взять с нашего банковского счета и передать эти деньги вам, чтобы вы смогли сразу же предпринять необходимые юридические меры. И еще, мистер Мейсон, если вы получите от "Южноафриканской Компании" гонорар, то кто будет вашим клиентом? - Дэвид Джефферсон. - Предположим, что Джефферсон предложит вам сделать что-то что может повредить его интересам. Как вы в таком случае поступите? Вы последуете его инструкциям или же будете действовать так, чтобы прежде всего защитить клиента? - Почему вы об этом спрашиваете? - Дэвид выгораживает какую-то женщину. Он скорее позволил бы считать его виновным, чем сообщил бы что-нибудь о ней. Этот глупец думает, что она отличная девушка. А я думаю, что это хитрая обманщица, которая плетет интригу против него. - Кто она такая? - Понятия не имею. Если бы я знал, то давно бы уже напустил на нее детективов. Вся штука в том, что я только знаю о ее существовании, но мне неизвестно даже имя. Она окрутила Дэвида, как мальчишку, и поэтому он будет стараться защищать ее. - Она замужем? - Наверное нет, но я в этом не уверен. - А что с убийством? - Это дело связано с контрабандой. Дэвид Джефферсон продал Бакстеру через наше центральное агентство в Южной Африке партию алмазов в сыром виде. Бакстер попросил Джефферсона устроить обработку и шлифовку, а затем доставить уже готовые бриллианты в наше парижское отделение. Парижский филиал не знал подробности сделки. Просто на основании инструкции центрального бюро, Бакстеру доставили пакет. Обычно мы стараемся собрать какую-то информацию о тех людях, с которыми ведем дела. Бакстер устроил всю операцию между двумя нашими филиалами таким образом, что каждое отделение полагало, что другое имеет информацию о клиенте. Бакстер придумал дьявольски хитрый план. Он так же состряпал хорошие характеристики на себя. - Как вы узнали о контрабанде? - спросил Мейсон, не сводя глаз с посетителя. - Его сообщница не выдержала нервного напряжения и все рассказала. - Кто она такая? - Некая Ивонна Манко. - Расскажите мне обо всей этой истории. - Разве вы не читали об этом в газетах? Это произошло совсем недавно. Некто спрыгнул с палубы судна, на котором путешествовал, и погиб смертью самоубийцы в волнах океана. - Да, припоминаю, - кивнул Мейсон. - Его звали Манро Бакстер. - Вот именно. - Как только вы назвали это имя, оно сразу же показалось мне знакомым. Но что общего это имеет с убийством? - Сейчас я обрисую вам всю картину. - Ирвинг закинул ногу на ногу и поудобнее развалился в кресле. - Ивонна Манко - это очень красивая молодая женщина, отправившаяся на туристическом лайнере в кругосветное путешествие. Она была королевой во время всей поездки. Когда судно остановилось в Неаполе, на пристани ее ждал Манро Бакстер, мужчина с видом типичного француза, но с американским гражданством и паспортом. Я знакомлю вас со всеми этими подробностями для того, чтобы вы могли полностью ориентироваться в ситуации. - Продолжайте. - Кажется, Манро Бакстер когда-то был влюблен в Ивонну Манко. Между пассажирами разошелся слух, что еще недавно оба представляли неразлучную пару, но порвали друг с другом из-за какого-то недоразумения. Кто бы ни был автором этого сценария, он все равно заслуживает признания. - Так это был сценарий? - Конечно! Фальшивый, как банкнот в три доллара. - Ну, и что дальше? - Пассажиры, разумеется, заинтересовались романтичной сценой. А как же?! Сквозь толпу протолкался какой-то мужчина, схватил Ивонну в объятия, а та упала без чувств у него на руках. Прекрасный роман с привкусом скандала, страничка из прошлого очаровательной женщины. Ах, как это трогательно, что за эмоции... Естественно, этот эпизод вызвал лавину сплетен. Мейсон понимающе кивнул головой. - Судно задержалось в Неаполе на два дня. Когда корабль уже должен был отплывать, Манро Бакстер, не обращая внимания на окружающую их толпу, умолял Ивонну Манко, чтобы она вышла за него замуж. Он сошел с корабля последним и, опираясь о столб, отчаянно рыдал, роняя крокодиловы слезы. - И что дальше? - подгонял его Мейсон с возрастающим интересом. - Лайнер отчалил в Средиземное море и, после короткого плавания, остановился в Генуе. На пристани ждал Манро Бакстер. Снова Ивонна падала в обморок в его объятиях, снова отказалась выйти замуж и судно снова отправилось дальше. - Ну и?.. - поторопил Мейсон. - И здесь мы приближаемся к великому финалу, - саркастическим тоном продолжал Ирвинг. - Когда судно проходило Гибралтар, над ним появился вертолет. Какой-то мужчина спускался по веревочной лестнице, опасно раскачиваясь на последних ступенях. Вертолет немного снизился и Манро Бакстер соскочил на палубу рядом с бассейном, где в соблазнительной позе возлежала в купальном костюме Ивонна Манко. - Романтично, - усмехнулся Мейсон. - И отлично придумано, - сухо бросил Ирвинг. - Кто мог бы устоять перед таким драматическим, бурным ухаживанием? Пассажиры просто вынудили Ивонну согласиться на замужество. И в ту же ночь, в открытом море, капитан обвенчал их. Устроили большое торжество и вся компания, собравшаяся на лайнере, от носа до кормы, сходила с ума. Отличная работа. - Да, могу себе представить, - насмешливо согласился Мейсон. - Совершенно понятно, - продолжал после короткой паузы Ирвинг, - что раз Бакстер высадился на лайнер таким необычным образом, у него не было даже зубной щетки или запасного носового платка. Таможенникам и в голову не пришло, что он провез контрабандой, в замшевом поясе для брюк, бриллианты, стоимостью в триста тысяч долларов. Кто мог бы подумать, глядя на этот бурный роман, что Ивонна Манко уже несколько лет была любовницей Бакстера, сообщницей по контрабанде и что все это ухаживание представляло громадную мистификацию? - Ах так, - сказал заинтригованный Мейсон, слегка прищуривая глаза, - понимаю. - Сцена была отлично подготовлена. Для восхищенных пассажиров Манро Бакстер являлся символом сумасшедшего француза. Гражданина Соединенных Штатов, конечно, но такого, у которого типично французский темперамент. - Ирвинг наклонился вперед и потер гладко выбритый подбородок. - Поэтому, когда судно приближалось к порту и убийственно разодетая Ивонна Манко станцевала несколько раз с красивым вторым офицером, казалось совершенно естественным, что Бакстер, заливаясь слезами, устроил шумный скандал, угрожал самоубийством, а потом помчался в свою каюту и, после бурной сцены с Ивонной, которая грозила ему разводом, бросился за борт. - Да, - сказал Мейсон. - Я помню, что газеты сделали из этого большую сенсацию. - Ну, это была история для прессы, как по заказу, - язвительно усмехнулся Ирвинг. - Потому что, кто бы мог подумать, что этот влюбчивый Манро Бакстер, когда прыгал в море, имел при себе бриллиантов на триста тысяч? Или, что он отличный пловец и ему не составляет особого труда доплыть до лодки, которая ждала его в условленном месте? И что позднее он и прекрасная Ивонна поделятся доходом от этого умно разработанного и отлично срежессированного плана? Как актеры они были безупречны! И все ради того, чтобы надуть таможенников! - И что, удалось им? - спросил с живым интересом адвокат. - Еще как! Все прошло в лучшем виде. Кроме одного... Манро Бакстер не явился на свидание с Ивонной. Напрасно она ждала его в уединенном отеле, в котором они назначили рандеву. А ждала, бедная, довольно долго. - Может быть, Бакстер посчитал, что целая буханка лучше половины? - вставил Мейсон. Ирвинг отрицательно покачал головой. - Наконец наша прекрасная Ивонна отправилась к третьему сообщнику, который должен был ожидать в лодке. Вначале он твердил, что Бакстер так и не появился, что, возможно, у него была судорога, когда он плыл под водой, ну и пошел на дно. - Это происходило в территориальных водах Соединенных Штатов? - Судно как раз приближалось к порту Лос-Анджелеса. - Днем? - Нет, перед рассветом. Видите ли, это было туристическое судно и капитан старался ввести его в порт как можно раньше, чтобы у пассажиров было побольше времени посетить... - Перейдем к фактам, - перебил Мейсон. - Бакстер якобы утонул. И что дальше? - То, о чем узнала Ивонна Манко, вызвало у нее страшное беспокойство. Она подозревала, что сообщник из лодки придержал голову Бакстера под водой и забрал себе пояс с бриллиантами. - Скорее всего, она ничего не сказала бы, - снова продолжал Ирвинг, - если бы в это время таможенники не разобрались во всей авантюре. Обнаружилось, что восемнадцать месяцев назад Ивонна Манко и Бакстер уже путешествовали на другом туристическом судне в качестве супругов. Таможенники вызвали прекрасную Ивонну и стали задавать ей нескромные вопросы на тему "мужа". - И, не выдержав, Ивонна рассказала им всю историю? - иронично спросил Мейсон. - Да, господин адвокат, - подтвердил Ирвинг. - Она рассказала им всю историю, впутав в нее, к сожалению, Джефферсона, который посредничал в продаже алмазов. Полиция, конечно, тотчас же им заинтересовалась и вчера вечером, на основании показаний, данных под присягой Ивонной Манко, был выдан ордер на обыск и осмотрен весь наш офис. - И нашли бриллиантов на сто тысяч долларов? - Нашли большое количество бриллиантов. Приблизительно одну треть того, что перевезено контрабандой. - А остальные две трети? Ирвинг пожал плечами. - Камни были идентифицированы? Ирвинг снова пожал плечами. - Где их нашли. - Там, где их кто-то очень хитро подложил. Может быть вы помните всю ту суматоху, когда обнаружили, что кто-то забрался в наш офис? Полиция просила нас проверить, не пропало ли чего-нибудь. Но нам даже не пришло в голову проверить, не подложено ли что-нибудь! - Где нашли бриллианты? - Там, под столешницей, пластырем была приклеена маленькая пачечка. - А что говорит по этому поводу Дэвид Джефферсон? - А что он может сказать? - спросил Ирвинг, беспомощно разводя руками. - Для него это была такая же неожиданность, как и для меня. - Вы можете ручаться за правдивость этих фактов? - Конечно могу. Но я не могу ручаться за романтические и безумные выдумки Дэвида. Он намеревается защищать эту девушку! - Это та самая девушка, которая проникла в ваш офис? - Думаю, что да. Дэвид сошел бы с ума и слова бы мне больше не сказал, если бы понял, что такая мысль вообще пришла мне в голову. Если в дело замешаны женщины, то к нему нельзя приближаться без шелковых перчаток. И все же, если дело дойдет до выяснений, вы будете вынуждены говорить об этой девушке. Однако, честно предупреждаю, что Дэвид перестанет сотрудничать с вами, если вы только вспомните о ее существовании. Мейсон, наморщив лоб, минуту молча думал. - Ну и что? - Ирвинг стал нетерпеливым. - Выписывайте чек на две тысячи долларов, - отозвался наконец адвокат. - Это пойдет в счет пяти тысяч моего гонорара. - Гонорар в пять тысяч долларов? О чем вы говорите? - Именно столько. Ни центом меньше, ни центом больше. - Включая в эту сумму работу детективов? - Нет. Оперативные расходы покрываете вы. Я просто устанавливаю гонорар. - Черт побери! - взорвался ирвинг. - Если бы эти простофили из Иоганнесбурга не упомянули о двух тысячах долларов аванса, то я уговорил бы вас вести все дело только за эти две тысячи. Мейсон спокойно смотрел на Ирвинга. - Эх, теперь уже ничего не поделаешь, - буркнул Ирвинг и, достав из бумажника чек, заполненный на имя адвоката, положил его на стол. - Делла выпиши квитанцию, - обратился Мейсон к секретарше. - И обозначь на квитанции, что деньги приняты в счет аванса, выплаченного от имени Дэвида Джефферсона. - Как я должен это понимать? - удивился Ирвинг. - Совсем просто: эта квитанция представляет доказательство того, что за ведение дела я отвечаю только перед своим клиентом, а не перед вами или вашей Компанией. Ирвинг минуту переваривал последнюю фразу. - У вас есть какие-то возражения? - с вежливой улыбкой спросил Мейсон. - Нет. Думаю, что таким образом вы хотите дать мне понять, что будете действовать даже против меня, если это будет в интересах Дэвида. - Я ничего не хочу дать вам понять. Я просто сообщаю вам об этом. Ирвинг оскалил зубы в усмешке. - Ну что ж, я совершенно с вами согласен. Пойду даже дальше. Если станет жарко, то я сделаю все, что смогу для поддержания вашей игры. Могу принять на себя даже роль недостающего свидетеля. - Только не пытайтесь руководить игрой, Мистер Ирвинг. Прошу оставить это мне. Ирвинг протянул руку. - Я хотел, чтобы вы поняли мою позицию, господин адвокат. - Будет лучше, если вы поймете мою, - ответил Мейсон. 5 Едва за Уолтером Ирвингом закрылись двери, Мейсон посмотрел на Деллу. - Ну и что, шеф? - оживленно спросила она. - Я должен был взяться за это дело в целях самообороны, - усмехнулся Мейсон. - Почему? - Потому что иначе мы скрываем от полиции существенные сведения в деле об убийстве. А поскольку у нас не было клиента, интересы которого мы должны были бы защищать, то наше положение могло стать довольно неприятным. - А теперь? - Теперь у нас есть клиент. Адвокат, представляющий клиента в дело об убийстве не обязан делиться с полицией своими догадками, подозрениями или выводами, особенно если он предполагает, что такого рода поведение навредит интересам клиента. - А что с доказательствами? - с беспокойством спросила Делла. - С какими доказательствами? - Ну, что в нашем офисе нашла убежище молодая женщина, которая подложила нам бриллианты. - Мы не знаем, она ли их подложила. - А значит то, что "в нашем офисе нашла убежище"... - Мы не знаем, была ли это та самая женщина. - Однако, ты должен признать, что элементарная логика подводит к такому выводу. - Предположим, что это была обычная машинистка, которая случайно оказалась у нас в здании. Мы пойдем с нашими подозрениями в полицию, полицейские расскажут всю историю прессе и тогда эта девушка подаст на нас в суд за дезинформацию. - Теперь понимаю, - с лукавым вздохом сказала Делла. - Боюсь, что все мои усилия переубедить тебя не достигнут результата. - Ты права, моя дорогая. - А теперь я могу задать вопрос, господин адвокат? - Да? - Ты не считаешь, что тебя отнюдь не случайно выбрали защитником Дэвида Джефферсона? Мейсон задумчиво погладил себя по подбородку. - Я жду, шеф, - требовала отвела Делла. - Я думал об этом, - признался Мейсон. - Конечно, мы должны принять во внимание тот факт, что я известный защитник и что мой офис находится в том же здании и на том же самом этаже, что и бюро "Южноафриканской Компании", и что благодаря этому Ирвинг мог услышать обо мне и рекомендовать меня своему руководству. - Он ведь утверждал, что не делал этого. И даже сказал, что кто-то его опередил и, прежде чем он смог сообщить в Иоганнесбург, уже получил телеграмму с поручением выплатить вам две тысячи задатка. Мейсон соглашаясь кивнул головой. - И что ты на это скажешь? - не уступала Делла. - Оставим этот вопрос без ответа. - А что будем делать сейчас? - Сейчас, - с удовлетворением ответил адвокат, - наше положение совершенно ясно. Предлагаю тебе немедленно сходить в магазин фототоваров. Скажи, что тебе нужен аппарат для фотографирования отпечатков пальцев и принеси так же кассетную камеру, знаешь, такую с матовым стеклом. Обязательно так же приобрети вспышки. В первую очередь попробуем сфотографировать отпечатки пальцев, оставленные на этой жевательной резинке. - И что дальше? - допытывалась Делла. - Дальше? - задумчиво повторил Мейсон. - Увеличим снимки так, чтобы на них были только отпечатки, а резинки не видно. - А потом? - Потом? Надеюсь, что удастся найти владелицу пальчиков и прояснить пару вопросов. Пока же я иду на небольшую беседу к Полу. - Шеф, - с беспокойством спросила Делла, - то, что ты задумал не рискованно? - Конечно рискованно, - усмехнулся адвокат. - Не лучше ли было бы тебе отказаться от этого дела и позаботиться о собственной шкуре? Мейсон потряс головой. - Мы защищаем интересы клиента, дорогая. Опиши мне внешний вид этой девушки, так точно, как только сможешь. - Минутку... - Делла сосредоточенно наморщила лоб. - Возраст, двадцать шесть или двадцать семь лет, рост около пяти футов и трех дюймов, вес приблизительно фунтов сто двадцать. Каштановые волосы и карие, выразительные глаза. Красивая, ловкая, элегантная. - Действительно ловкая? - заинтересовался Мейсон. - Еще как! - Во что она была одета? - Помню точно, потому что выглядела она просто великолепно. Я подумала тогда, что она больше похожа на богатую клиентку, чем на девушку из машинописного бюро... На ней был прекрасно сшитый костюм из серой фланели. Серые туфли из козлиной кожи и... ммм... сейчас... Я вспомнила: на носках туфли были очень искусно отделаны белым швом. У нее были отлично подобранная сумка в форме большого конверта и белые перчатки. Минуточку, я еще подумаю... Я уверена, что шляпки у нее не было, только черепаховый обруч. Ну, и она была отлично причесана. - Делла помолчала, вспоминая. - Она не снимала жакета во время работы. И я не уверена, но мне кажется, что на ней был бледносиний кашемировый свитер. У нее была расстегнута на жакете только верхняя пуговица, так что за цвет я не могу ручаться. Мейсон весело усмехнулся: - Ох, женщины, женщины! Вы очень наблюдательны, особенно, если речь идет о других женщинах. Ты отлично запомнила даже мелочи. Напечатай мне все это на машинке, хорошо? Возьми чистый лист бумаги, без фирменного надпечатка. Мейсон ждал с незажженной сигаретой в руке, пока Делла закончит печатать на машинке. Прежде, чем она поднялась из-за стола, у него уже было для нее новой поручение. - Хорошо. Сейчас сходи и купи в фотомагазине, что я тебя просил. Купи так же побольше пленок, вспышки, штатив и все, что может пригодиться для этой работы. Только не проговорись, для чего нам все это нужно. - А разве мы не выдадим себя одними только покупками этих принадлежностей. - Скажи владельцу, что я намереваюсь допросить свидетеля обвинения и перед этим хочу ознакомиться с действием фотокамеры. Делла кивнула головой. Мейсон взял у нее отпечатанный лист и отправился с ним в детективное агентство Дрейка. - Пол у себя? - улыбаясь спросил он девушку, сидевшую в приемной. - Да, господин адвокат. Сообщить ему, что вы хотите его видеть? - А у него кто-нибудь есть? - Нет. - Тогда я ему сам скажу, - решил Мейсон и, открыв двери, пошел по длинному, остекленному с обоих сторон коридору, из которого двери вели в маленький кабинет. Он остановился перед дверью с визитной карточкой в медной оправе: "Пол Дрейк", толкнул ее и вошел внутрь. - Здравствуй, Перри, - приветствовал его Дрейк. - Я как раз ждал тебя. Мейсон с удивлением поднял брови. - Не притворяйся невинным младенцем, - возмутился Дрейк. - Руководство "Южноафриканской Компании" очень интересуется тобой. Их служащий звонил администратору здания и расспрашивал о тебе. - Этот служащий назвал мое имя или же попросил порекомендовать ему какого-нибудь адвоката? - Назвал тебя. Они хотели знать о тебе все. - И что ты им сказал? - А ты вовремя платишь за квартиру? - пошутил с серьезной миной Дрейк. - Какого черта, в чем дело, Пол? - Я знаю только, что это дело об убийстве, а по поведению полиции делаю вывод, что кто-то начал исповедоваться. - Конечно, - буркнул Мейсон. - Голову даю, что это такая исповедь, которая отбивает мячик подальше от своих ворот, снимая таким образом вину с того, кто исповедуется. - Может быть, - согласился Дрейк. - Что будем делать? - Приниматься за работу. - А конкретно? - Во-первых, нужно найти одну девушку. - О'кей. Но я должен иметь хоть какие-то данные. Мейсон вручил ему описание, приготовленное Деллой. - Отлично, - рассмеялся Дрейк. - Я могу спуститься вниз, встать на углу улицы во время ленча и в течении десяти минут выбрать тебе сотню девушек, отвечающих этому описанию. - Прочитай еще раз. - Мейсон показал рукой на лист бумаги. - Она выглядит гораздо лучше, чем средняя служащая. - Если бы она выглядела средне, то я выбрал бы тебе тысячу. - Хорошо, мы должны как-то сузить круг. - Как? - Эта девушка - опытная машинистка, - заявил Мейсон. - Скорее всего, у нее хорошая работа в качестве секретарши. - Или, - осадил его Дрейк, - она когда-то была отличной секретаршей, а потом вышла замуж. Мейсон признал верность этого замечания кивком головы. - У нее есть также юридический опыт, - добавил он. - Откуда ты это знаешь? - На этот вопрос я не могу тебе ответить. - Ясно. Что я должен делать? - Откроешь липовое бюро. Позвонишь в Общество Секретарей, которое занимается подбором персонала для адвокатских канцелярий, затем поместишь объявление в юридическом журнале и газетах о том, что тебе нужна молодая привлекательная машинистка. Не знаю, владеет ли она стенографией. Поэтому ты должен будешь добавить, что знание стенографии желательно, но не обязательно. Плата двести долларов в неделю... - Побойся Бога! - воскликнул Дрейк. - Тебя зальет потоп, Перри. С таким же успехом ты мог бы попросить весь город собраться у тебя в кабинете. - Подожди минутку! Это еще не все. - Ты наверное шутишь? - Нет. В объявлении ты укажешь, что от кандидатки потребуется сдать экзамен по специальности. Она должна будет печатать безошибочно и очень быстро. Назови самое большое количество слов в минуту. Конечно, такая машинистка обязательно где-то работает. Если мы хотим заинтересовать нашим объявлением ту, которую ищем, то должны предложить ей исключительно привлекательные условия работы. Вероятнее всего ей будет трудно освободиться в утренние часы, поэтому укажи в объявлении, что бюро будет работать с двенадцати до семи вечера. - Ты хочешь, чтобы я снял офис с мебелью? - Да. - Тогда сразу договорись о замене ковра, - мрачно буркнул Дрейк. - Потому что тот, который там находится, будет вытерт до последней нитки ордой кандидаток... Откуда, черт возьми, я узнаю, кто из них та, которую ты разыскиваешь? - Как раз к этому я и подхожу, - успокоил его Мейсон. - Присмотрись хорошенько к каждой кандидатке. Немного найдется таких, которые смогут печатать в том темпе, что ты потребуешь. Тебе нельзя делать никаких уступок в отношении квалификации. Посади за другим столом хорошую секретаршу, она поможет тебе произвести отсев. Если какая-нибудь из кандидаток возьмется за жевательную резинку, тотчас же вычеркивай ее из своего списка. Девушка, которую я ищу, строчит на пишущей машинке, как из пулемета. - О'кей. А что потом. - Проведешь беседу с теми кандидатками, которые останутся после безошибочно сданного экзамена. Присмотрись к ним повнимательнее и проверь, сходится ли их внешний вид с описанием, которое я тебе дал. Ну, а потом попроси водительское удостоверение. У такой девушки должна быть машина. Именно в этом и состоит вся хитрость. - В чем, черт возьми? - Я пришлю тебе сегодня отпечаток ее правого большого пальца... то есть его фотографию... Может быть это будет не самый лучший отпечаток в мире, но ты наверняка сможешь его опознать. Дай распоряжение секретарше, чтобы в то время, когда ты будешь рассматривать права управления, она вызвала тебя под каким-нибудь предлогом в другую комнату. Извинись и скажи, что тебе необходимо обменяться парой слов с другой кандидаткой или что тебя вызывают к телефону. Обязательно забери с собой права той девушки, с которой разговаривал и быстро проверь отпечаток пальца. Большую часть кандидаток ты сможешь отбросить с первого взгляда. К некоторым нужно будет внимательней присмотреться. Но если наткнешься на нужный отпечаток, то тотчас же узнаешь его. - И что я тогда должен делать? - Списать имя и адрес с прав управления. Таким образом она не сможет назвать вымышленные данные. И тотчас же позвони мне. - Что-нибудь еще есть? - Дрейк смущенно почесал голову. - Думаю... назовем это предчувствием.... что это девушка по имени Мэй, - совершенно спокойно сказал Мейсон. - Если ты найдешь девушку, которая соответствует описанию, стучит на машинке, как пулемет и к тому же ее зовут Мэй, то начинай все тщательно проверять. - Когда у тебя будет снимок большого пальца? - После обеда. А отпечаток правого большого пальца должен быть в любых водительских удостоверениях. - Можешь мне сказать, в чем тут дело? - Дрейк посмотрел на приятеля с нескрываемым любопытством. - Для тебя будет лучше, чтобы ты ничего не знал, - усмехнулся Мейсон, отрицательно покачав головой. - Одно из твоих громких дел? - в голосе Дрейка не было слышно особого энтузиазма. - Нет, не в этом дело. Просто я пытаюсь хоть немного подстраховаться... - Я предпочел бы, чтобы ты солидно застраховался, а не немного. Если мы влипнем в неприятности, то это твое "немного" никуда не будет годиться. 6 Мейсон сидел в тюремной комнате для переговоров, внимательно присматриваясь к Джефферсону. Это был высокий мужчина, сдержанность которого и умение владеть собой, напоминали о типичном англичанине. Адвокат попытался нарушить его каменное спокойствие. - Вас обвиняют в убийстве, - резко сказал он. - В ином случае я бы здесь не находился, не правда ли? - Что вы знаете об этом деле? - Собственно, ничего. Я знал Бакстера, то есть, если предположить, что это тот самый человек. - Где вы с ним познакомились? - Он пришел в наш центральный офис в Иоганнесбурге, сказал, что занимается оптовой покупкой драгоценных камней и хотел бы приобрести большую партию алмазов. Продажа алмазов в необработанном состоянии против правил нашей фирмы, если, конечно, это не промышленные алмазы. - А Бакстер хотел приобрести камни в необработанном виде? - Да. - Ему сказали, что такого рода сделку совершить нельзя? - Ну да, конечно. Но мы старались быть очень тактичными, господин адвокат. Бакстер мог оказаться отличным клиентом и к тому же, он платил наличными. - Так что же вы сделали? - Мы показали ему несколько алмазов после обработки и шлифовки. Он не захотел их. Сказал, что принятие окончательного решения о сделке зависит от покупки алмазов в необработанном виде, то есть в таком, в котором они прибывают прямо из шахты. Он заявил, что обещал своим клиентам лично контролировать обработку и шлифовку камней. - Зачем? - Этого он не сказал. - Его не спрашивали об этом? - Видите ли, в нашем руководстве большинство - англичане, и все дела ведутся по английскому образцу, - флегматично ответил Джефферсон. - Мы стараемся задавать как можно меньше личных вопросов. Мы не назойливы, господин адвокат. - Ну, и что было решено в конечном итоге? - Мы договорились о том, что Бакстер выберет алмазы, а мы перешлем их в наш парижский филиал с поручением обработать, отшлифовать и затем уж доставить мистеру Бакстеру. - Следовательно, это были уже не алмазы, а бриллианты. Какая у них была стоимость? - Оптом или по отдельности? - Оптом. - Значительно меньшая, чем по отдельности. - Насколько меньше? - На это я не могу ответить. - Почему? - Потому что такого рода сведения являются строго соблюдаемой торговой тайной. - Я ваш адвокат. - Я знаю. - Вы, случайно не англичанин? - иронично спросил Мейсон. - Нет. - Американец? - Да. - Вы давно работаете для английской Компании? - Пять или шесть лет. - Из вас получился типичный англичанин. - Есть определенная манера поведения, которую ожидают в деловых кругах от представителей такой фирмы, как наша. - Есть определенная манера поведения, мистер Джефферсон, которую суд присяжных ожидает от американского гражданина, - отрезал Мейсон. - Если судьи начнут подозревать, что их земляк изображает из себя британца, то существует вероятность, что вы будете жестоко сожалеть о своем заученном акценте и полном сдержанности равнодушии. Джефферсон пренебрежительно надул губы. - Я глубоко бы презирал судей, которые позволили бы такого рода личным предубеждениям повлиять на объективную оценку своего суда. - Это сломало бы их сердца, - голос Мейсона был полон сарказма. Джефферсон холодно посмотрел на него. - Думаю, что будет лучше, если мы поймем друг друга с самого начала, господин адвокат. В своем поведении я руководствуюсь постоянными принципами и скорее дал бы себя убить, чем отступил бы от них. - Хорошо, - бросил Мейсон. - Поступайте, как считаете нужным. Ваши похороны, не мои. Вы видели Бакстера еще раз? - Нет, не видел. В дальнейшем сделка велась нашим парижским филиалом. - Мистером Ирвингом? - Нет. Наверное нет, господин адвокат. Думаю, что этим занимался кто-нибудь другой. - Вы читали в прессе о прибытии туристического судна в порт после мнимого самоубийства Бакстера? - Да, читал. - Вы передали свои замечания на эту тему соответствующим органам? - Нет. Конечно нет. - Вам было известно, что Бакстер носил при себе приличное состояние в бриллиантах? - Я предполагал, что сделка, начатая в Иоганнесбурге, была закончена парижским филиалом и бриллианты были доставлены Бакстеру. Конечно, у меня не было никакого способа проверить, что Бакстер сделал с этими бриллиантами. - И вы ничего не подсказали соответствующим органам? - Конечно нет. Наши торговые сделки строго конфиденциальны. - Но вы разговаривали по поводу смерти Бакстера со своим сотрудником Ирвингом? - Не сотрудником, господин адвокат. Ирвинг является представителем "Южноафриканской Компании", моим близким приятелем, но... - Хорошо, хорошо... - сказал Мейсон. - Да, я разговаривал с ним на эту тему. - Он догадывался о чем-нибудь? - Нет. Но вся эта история и обстоятельства, связанные с ней, вызвали у него определенные подозрения. - А не пришло вам в голову, что эта история может быть частью хитро обдуманного плана контрабанды? - Я предпочитаю не раздумывать над этим утверждением, господин адвокат. Могу только сказать, что существовали определенные подозрительные обстоятельства в связи со всей этой сделкой. - И вы разговаривали на эту тему с Ирвингом? - Да, как коллега с коллегой, работающим в том же учреждении. Однако, я предпочитаю не повторять слишком подробно того, что я тогда говорил. Вы должны помнить, господин адвокат, что теперь я выступаю не как частное лицо, а как представитель "Южноафриканской Компании". - Вы можете находиться в нашей стране в качестве представителя любой фирмы, - иронично прищурился Мейсон, - но качество, в котором вы сидите в тюрьме, полностью частное. - Конечно, - равнодушно сказал Джефферсон. - Насколько я понимаю, полиция нашла бриллианты в вашем офисе? Джефферсон без слов кивнул головой. - Откуда они там взялись? - Понятия не имею, господин адвокат. Я нахожусь в офисе приблизительно шесть часов из двадцати четырех. Насколько я знаю, администрация присылает уборщицу с запасным ключом. У портье также есть ключ. Разные люди шастают по помещению. Полиция сказала мне, что кто-то пытался забраться в офис, или даже забрался... - Девушка, - подтвердил Мейсон, не отводя взгляда от собеседника. - Молодая женщина, так мне сказали. - Вы не догадываетесь, кто она такая? - Нет. Конечно нет. - В последнее время вы дружите с какой-то молодой женщиной? Джефферсон заколебался. - Я жду, - не уступал Мейсон. Джефферсон посмотрел ему прямо в глаза. - Нет, - ответил он спокойным тоном. - Вы не поддерживаете отношений ни с одной молодой женщиной? - Нет. - А может быть вы стараетесь кого-нибудь защитить? - Почему бы это мне нужно было кого-то защищать? - Я не спрашиваю почему. Я спрашиваю только, не защищаете ли? - Нет. - Вы наверное понимаете, что дело может принять серьезный оборот, если вы будете пытаться искажать факты? - Разве в этой стране не действует закон, - ответил Джефферсон, - по которому прокурор должен несомненно доказать вину обвиняемого? Мейсон кивнул головой. - Они не смогут этого сделать, - в голосе Джефферсона звучала абсолютная уверенность. - Но если смогут, - предупредил Мейсон, - то, вероятно, у вас уже не будет возможности все мне рассказать. - Я сказал то, что знаю. - В вашей жизни нет никакой девушки? - Нет. - И вы не писали из Южной Африки никаких писем к молодой женщине? Джефферсон снова едва заметно заколебался, а потом посмотрел Мейсону в глаза: - Нет. - Полицейские сказали вам, что какая-то молодая женщина незаконно проникла в ваш офис? - Да. Кто-то, кто открыл дверь ключом. - Вы давали свой ключ какой-нибудь женщине? - Нет. Конечно нет. Мейсон молчал несколько секунд, а когда заговорил, его голос звучал лаконично и деловито. - Если есть кто-то, кого вы пытаетесь покрывать, прошу мне об этом сказать, ничего от меня не скрывая. По мере возможности я буду держать полученные сведения в тайне. Не старайтесь оказаться в положении, в котором вы вынуждены обманывать своего адвоката. Вы отдаете себе отчет в том, к чему это может привести? - Да, я отдаю себе в этом отчет. - И вы никого не покрываете? - Никого. - И все-таки окружной прокурор имеет против вас какие-то доказательства, потому что иначе он не стал бы связываться с этим делом. - Я предполагаю, что окружной прокурор может ошибаться точно так же, как и обычный человек. - Иногда даже больше, - иронично усмехнулся Мейсон. - Вы не слишком-то спешите помочь мне, мистер Джефферсон, - добавил он через минуту. - Каким образом я могу быть вам полезным, господин адвокат? Предположим, что вы придете завтра утром в свой офис и застанете там полицию. Предположим, что они скажут вам, что обнаружили в ваших помещениях краденые вещи. Предположим, что я обратился бы к вам с просьбой рассказать мне всю историю. Чтобы вы смогли сообщить? - Я постарался бы ответить на все ваши вопросы. - Я ответил на все ваши вопросы. - И вы продолжаете утверждать, что не дружите с одной молодой женщиной, живущей в нашем городе? - Да, продолжаю утверждать. Мейсон поднялся с кресла. - Ну, что же, все зависит от вас. - Совсем наоборот, господин адвокат. Все зависит от вас. - Да. Наверное, вы правы, - буркнул Мейсон, давая знак охраннику, что разговор закончен. 7 Мейсон открыл боковую дверь в кабинет. Дела Стрит прервала работу и, внимательно присмотревшись к нему, спросила: - Как прошла встреча, шеф? Адвокат сделал жест, будто отмахивался от чего-то неприятного. - Ничего не говорит? - Говорит, - скривился Мейсон. - Но в этом мало смысла. Он покрывает какую-то женщину. - Почему? - Вот именно - почему? Это мы должны узнать как можно быстрее. Фотоаппараты уже у тебя, Делла? - Да. Фотоаппараты, вспышки, штатив - все, что необходимо. - Открываем фотоателье, - пошутил Мейсон. - Скажи Герти, что нам нельзя мешать. Делла, взяв телефонную трубку, на мгновение засомневалась: - Гм... Герти устроит из этого крупную историю! Мейсон нахмурился, задумавшись. - Боюсь, что ты права. Романтичная девушка тотчас начнет фантазировать, и эти фантазии у нее потом молотком из головы не вышибешь. Правильно, не говори ей о том, что я уже в кабинете, - решил адвокат. - Идем в библиотеку и... Делла, ты сможешь помочь положить стол на бок? - Могу попробовать. - Замечательно. Пойдем в библиотеку и закроем двери на ключ. - А если я понадоблюсь Герти? Не лучше ли сказать ей, чем мы займемся, чтобы она могла... Мейсон отрицательно покачал головой. - Я не хочу, чтобы кто-либо об этом знал. Делла сделала жест рукой, как будто что-то выкидывала в мусорную корзину. - Могу распрощаться со своей хорошей репутацией! - Мне нужна твоя помощь только для того, чтобы наклонить стол и расставить рефлекторы. Мы закроем двери из библиотеки в приемную, а двери в кабинет оставим открытыми. - Все это очень хорошо, но что будет, если она придет по какому-либо делу в кабинет? - Что ж, она увидит, что мы что-то фотографируем, - беспомощно развел руками Мейсон. - Ее любопытство так же опасно, как и ее романтизм, - пошутила Делла. - Она любит болтать? - Хотела бы я знать ответ на твой вопрос, шеф. Наверное, она все рассказывает своему парню, потому что даже под дулом пистолета не смогла бы молчать. Но не думаю, чтобы она болтала с кем-то другим. - Ну что ж, Делла, рискнем. Идем. Нужно наклонить стол и расставить осветители. - Вот таблица, содержащая все данные относительно выдержки. Я сказала продавцу в магазине, что мы хотим скопировать некоторые документы. Выдержку необходимо соответственно менять, если снимки производятся с небольшого расстояния. Продавец убеждал, что для фотографирования такого рода необходим фотоаппарат, в котором резкость наводится по матовому стеклу. Аппарат для съемки отпечатков пальцев снабжен всем необходимым, включая вспышку и... - Понимаю, - перебил ее профессиональные рассуждения Мейсон. - Я хочу сфотографировать этот кусочек резины под столом в том месте, в котором ты ее нашла, а потом более крупными планом запечатлеть отпечатки пальцев. Если камера не оправдает наших надежд, то мы сможем поручить фотографу сделать увеличение со снимков жевательной резинки. - Аппарат для отпечатков пальцев кажется почти... - она вдруг остановилась. - Безупречным? - рассмеялся Мейсон. - По крайней мере, так сказал продавец, - возмутилась Делла. - Хорошо, хорошо, пошли уж. Сделаем много снимков с различными выдержками. Ты купила пленки? - О, Боже, да еще сколько! Я знала, что ты захочешь быть полностью уверенным в том, что работа хорошо сделана и набрала столько пленки, что хватит на любое количество снимков с различными выдержками. - Прекрасно, - похвалил ее Мейсон. Делла Стрит взялась за стол с одной стороны, Мейсон - с другой. - Мы должны отодвинуть его от стены, - решил Мейсон. - Наклоним немного, Делла. Будь осторожна, он достаточно тяжелый. Ты действительно можешь... - Не мешай, шеф. Конечно могу. Вовсе этот стол не такой и тяжелый. - Ящики битком набиты бумагами и эта машинка... подожди, я ее сниму. Вытащи немного папок и станет легче. - Не нужно. Я справлюсь. Они отодвинули стол, затем осторожно перевернули его на бок. - Отлично, - сказал Мейсон. - Помоги мне со светом и штативами. Мы установим камеру и наведем на резкость. - У меня есть лупа. В магазине говорили, что при наводке на резкость увеличительное стекло очень пригодится. - Умница, - тепло улыбнулся Мейсон. - Посмотрим, что можно сделать. Нам нужно неравномерное, из разных источников, освещение, а так как сила света меняется пропорционально расстоянию, то расставим рефлекторы соответственно. Для начала Мейсон сделал серию снимков аппаратом для съемки отпечатков пальцев, потом включил и установил рефлекторы, установил на штативе кассетную камеру и навел ее на резкость. Большой линейкой точно отмерил расстояние до рефлекторов и, вставив кассету в камеру, внимательно посмотрел на кусочек жевательной резинки. - М-м, отлично получится, - обрадовалась Делла Стрит. - Откуда ты знаешь, шеф, как нужно расставить все эти штуки, чтобы так четко получились папиллярные линии? - Я неоднократно допрашивал в суде фотографов, а также прочитал изрядное количество книг, посвященных этой области. Юрист должен знать немного по любой теме. Ты, кстати, заметила на полке книгу Скотта "Фотография, как вещественное доказательство"? - Мейсон указал на том, переплетенный в красную кожу. - Верно, я видела несколько раз, как ты ее читал. А, вспомнила. Ты воспользовался этими сведениями недавно по делу автокатастрофы. - Хм. Просто удивительно, сколько нужно прочитать, чтобы хоть немного ориентироваться в фотографии. Да... Начну с диафрагмы одиннадцать и выдержки в одну пятую секунды. Затем сделаем снимки при одной десятой и одной секунде. Затем я воспользуюсь тросиком и сделаю снимок с выдержкой в две секунды. Потом повторю всю процедуру с диафрагмой шестнадцать и еще раз с диафрагмой двадцать два. - Отлично, - торопливо поддакнула Делла. - А я буду записывать данные относительно каждого кадра. Мейсон стал делать снимки, каждый раз доставая новые пластинки, срывая упаковку и бросая ее в корзину. - О-о! - забеспокоилась Делла. - Телефон. Герти вызывает меня. Она помчалась в кабинет, а Мейсон продолжал спокойно делать снимки. Делла вернулась через несколько минут. - Уолтер Ирвинг просил, чтобы ты связался с ним сразу же после того, как появишься в офисе. Мейсон кивнул головой. - Герти спросила: пришел ли ты уже? Пришлось изворачиваться и врать. - Хорошо, Делла. Ирвинг говорил, что ему нужно? - Да. Он хочет знать, удалось ли тебе вытянуть из Джефферсона что-нибудь о молодой женщине, замешанной в дело. Несколько минут Мейсон работал молча. - Как только мы здесь закончим, - сказал он наконец, - дай знать Полу Дрейку о том, чтобы он установил слежку за Ирвингом. - Ты его подозреваешь? - Нет... Но основной девиз нашего заведения - это защита клиента. И к черту все остальное. - А что поделывает твой клиент? - Держится за свое. Говорит, что ничего не знает о женщине, которая проникла в офис и вообще не знает здесь никакой девушки, ни с кем не переписывался и так далее и в том же духе. - А ты думаешь, что он переписывался? - Мэй Уоллис наверное не случайно нанесла визит в их бюро. - Ты уверен в том, что это она? - Да, но не заявлю об этом официально и буду молчать перед полицией. А откуда, по-твоему, взялись бриллианты в жевательной резинке? - Шеф, зачем нужно было подкладывать бриллианты стоимостью в сто тысяч долларов, а себе оставить лишь несколько, да еще прятать их в куске жевательной резинки? - Могу предложить ответ, - весело сказал Мейсон, - но он вполне может оказаться неправильным. - Говори, - поторопила Делла. - Предположим, что ей дали некоторое количество бриллиантов с поручением подложить их в установленном месте. Она наверняка держала их в своей сумочке, завернутыми в бумагу. Работать ей пришлось в спешке и вероятно что-то ее обеспокоило. Что-то, вызвавшее у нее подозрения, что она обнаружена. - Почему ты так думаешь? - Потому что она поразбросала все в комнате, желая произвести впечатление, будто что-то искала. Если б было иначе, то она проскользнула бы тихо, подложила что нужно и исчезла. - Ты думаешь, что при большом нервном напряжении она могла не заметить, что два бриллианта остались у нее в сумке и потом она всадила их в жевательную резинку? - Думаю, что это одна из возможных версий. Когда девушка уже устроилась у нас в приемной в качестве машинистки, у нее было время перевести дух. Она открыла сумочку, чтобы проверить, не забыла ли чего-нибудь и нашла в ней два драгоценных камешка... Она, конечно, знала, что полиция находится в здании и, следовательно, существует реальная возможность, что ее задержат, допросят, а может даже произведут личный обыск. Поэтому она спрятала бриллианты у нас. - Мне кажется, что письма "Принцу из сказки" как-то связаны с этим делом. - Я тоже так думаю, - согласился Мейсон. - Вероятно после того, как она подложила бриллианты, она умышленно подбросила и письма в туалете. - Да, она могла это сделать, - подтвердила Делла. - Слышишь? Снова телефон. Она побежала в кабинет, а Мейсон до ее возвращения продолжал заниматься съемками. - Ну и что? - спросил он. - Сообщаю, - игриво подмигнула Делла, - что Герти начинает что-то подозревать. - Да? - Да. Она поинтересовалась почему я так долго не подхожу к телефону. - И что ты ей сказала? - Я сказала, что печатала на машинке и не хотела останавливаться посреди предложения. Мейсон погасил осветители. - Все в порядке, Делла, заканчиваем. Снимков у нас уже достаточно. Скажи Дрейку, чтобы кто-то из его людей проследил за Уолтером Ирвингом. 8 Несколько дней спустя Мейсон просматривал газеты, лежавшие на столе. - Я вижу, что большая скамья присяжных предъявила обвинительный акт Дэвиду Джефферсону о совершении убийства первой степени. - Суд присяжных? - переспросила Делла. - Почему? - Окружной прокурор может начать процесс против обвиняемого двумя способами. Он может обвинить сам или вызвать подачу жалобы свидетелем, приведенным к присяге. Тогда Суд приступает к предварительному слушанию, во время которого обвиняемый имеет право задавать вопросы свидетелям. В том случае, если судья придет к заключению, что необходимо присутствие обвиняемого в Суде Присяжных, то окружной прокурор официально вносит обвинение и дело передается на рассмотрение Суду Присяжных. Однако окружной прокурор может, если хочет, представить свидетелей скамье присяжных. Тогда большая скамья присяжных принимает решение относительно акта обвинения, а обвиняемому вручается копия показаний свидетелей. В этом случае защитник не имеет возможности выслушать свидетелей до тех пор, пока они не предстанут перед Судом. Делла Стрит слушала его не перебивая, поудобней устроившись за своим столом. - Если же дело идет о Дэвиде Джефферсоне, - возбужденно гремел Мейсон, забывая, что перед ним только одна слушательница, - то кажется, что главным свидетелем перед присяжными была Ивонна Манко, которая рассказала трогательную историю о том, как ее любимый, Манро Бакстер, был убит какими-то бандитами, стремящимися захватить бриллианты, которые Бакстер перевозил контрабандой. Есть также свидетельство офицера полиции, в котором утверждается, что большая часть этих бриллиантов была обнаружена в офисе Дэвида Джефферсона. - Такие показания являются достаточными для обоснования акта обвинения? - забеспокоилась Делла. Мейсон оскалил зубы в ироничной ухмылке. - Нет, одно только показание такого рода было бы недостаточным для получения осуждающего приговора в Суде. - Ты намереваешься подвергнуть сомнению достоверность представленных доказательств? - Нет, ни в коем случае, - пожал плечами Мейсон. - По какой-то причине Гамильтон Бергер, наш окружной прокурор, просто на голову встает, чтобы как можно быстрее довести дело до процесса и я намереваюсь полностью сотрудничать с ним в этой области. - Может, было бы лучше немного потянуть это дело, прежде чем... Мейсон отрицательно покачал головой. - Но почему нет, шеф? - Ходят слухи, что у окружного прокурора есть свидетель, которым он намеревается застать нас врасплох. Он так увлечен этим, что легко может просмотреть тот факт, что у него нет "Корпус Дэликти" [Corpus delicti (лат.) - совокупность признаков, характеризующих преступление; вещественное доказательство преступления] - состава преступления. - Что ты хочешь сказать? - Тело Манро Бакстера не обнаружено. - А это обязательно? - Нет, не обязательно. Привыкли к тому, что термин "Корпус Дэликти" означает "труп жертвы". А на самом деле этот термин означает вещественное доказательство, свидетельствующее о совершении преступления. Однако, остается необходимость доказательства того, что убийство было совершено. Это можно доказать, опираясь на различные улики, хотя очевидно, что самым лучшим доказательством был бы труп жертвы. - Как быстро дело будет разбираться в суде? - Так быстро, как только найдется свободный день в расписании. А поскольку окружной прокурор и защита хотели бы начать процесс как можно скорее, то с этим не будет затруднений. Интересно, как Пол Дрейк справляется с этим развлечением в виде липового бюро? - Ох, тебе бы стоило посмотреть, шеф. Он раскрутил это дело по высочайшему классу! В газетах появилось объявление о том, что нужна секретарша с юридическим опытом, очень быстро печатающая на машинке. Оплата в начале - в начале, обращаю твое внимание - составляет двести долларов в неделю. Из текста объявления видно, что адвокат, ищущий секретаршу, занимается делами международного значения и в связи с этим существует перспектива заграничных поездок, а также контактов с важными лицами. Такая работа - мечта любой секретарши. Я чуть было сама не соблазнилась. - А как выглядит помещение, в котором отсеивают кандидаток? - на лице Мейсона появилась легкая усмешка. - О, внушительно! Массивные столы, пишущие машинки, стеллажи с юридической литературой, толстые ковры, а все вокруг пропитано такой спокойной сдержанностью, что можно подумать, будто там портье зарабатывает столько, сколько иной председатель акционерного общества. - Надеюсь, Пол не перестарался, - забеспокоился Мейсон. - Будет лучше, если я загляну туда. - Не могу заверить в том, что он во всем сохранил меру. Атмосфера консерватизма и престижа окутывают, как туман, каждый уголок офиса. Жаль, что ты не видел этих девушек! Кандидатки на место приходят с жевательной резинкой во рту и глупой усмешкой на лице. Они рассчитывают на то, что несмотря на отсутствие квалификации произойдет чудо. Через несколько секунд нахождения в бюро они незаметно вынимают резинку, снижают голос до шепота и рассматривают из-под опущенных ресниц изысканную обстановку. - А как он определяет квалификацию кандидаток? - Девушку просят занять место у пишущей машинки - он их много там наставил - назвать имя и адрес, а также квалификацию. Конечно, опытная секретарша уже через несколько минут понимает какого уровня машинистка перед ней. Только те девушки, которые могут строчить на машинке, подобно нашей незванной гостье, проходят через это сито. За этим следит одна из лучших сотрудниц Дрейка. - Хм, - буркнул Мейсон, - это вовсе... Резкий звонок телефона прервал его на половине фразы. - Боже мой! - воскликнула Делла. - Это наверняка Пол. Только он знает номер этого телефона. Мейсон порывисто схватил трубку. - Это может означать, что у него такого рода новость, которую лучше не передавать через коммутатор. Привет... Пол! До Мейсона донесся взволнованный голос Дрейка. Он говорил быстро и тихо, как будто опасался, что кто-то в комнате рядом может его услышать. - Привет, Перри. Это Пол. - Да. В чем дело? - Я нашел эту девушку. - Ты в этом уверен? - Да. - Кто она такая? - Ее зовут Мэй У.Джордан. Живет на улице Кабашон, номер семьдесят девяносто два. Работает в юридической канцелярии, но не хочет сказать в какой. Знаю только, что она должна отработать две недели, если захочет уволиться. Ей очень нужна эта новая работа и, друг мой, видел бы ты, как она печатает на машинке! Но скорость это еще ничего. Она печатает без ошибок! - А что означает "У" перед фамилией? Уоллис? - Я еще не знаю. Я хотел сразу же сообщить тебе о том, что мы нашли эту девушку. - Ты уверен, что это та самая? - Да. Отпечатки пальцев сходятся. Передо мной как раз лежат ее права. - Адрес сходится? - Улица Кабашон семьдесят девяносто два. Сходится. - Отлично, Пол. Сделай так: скажи ей, что по твоему мнению она годится для этой работы и в связи с этим ты назначишь ей свидание с самым главным шефом сегодня на шесть часов вечера. Пусть придет пунктуально. Пунктуально, понимаешь? - Ясно, - рявкнул Дрейк. - Сказать ей что-нибудь на тему работы? - Нет. Постарайся узнать обо всем, о чем сможешь. Будь заинтересованным, но не любопытным. - Хочешь, чтобы за ней кто-нибудь проследил? - Если ты уверен в правильности адреса, то обойдемся без этого, - решил Мейсон. - Тогда, может быть, мне постараться узнать, где она работает? - Нет. У нас есть имя, фамилия и адрес, этого достаточно. Она очень хитра, наблюдательна и, может быть, замешана в убийство. Без сомнения существует какая-то связь между нею и этой бриллиантово-контрабандной аферой. Видишь ли, Пол, слишком много вопросов.... - Понимаю, - перебил Дрейк. - Я велю ей придти в шесть и перезвоню тебе через пятнадцать-двадцать минут. - Нет, - лаконично сказал Мейсон. - Как только закончишь разговор с ней, вскакивай в машинку и приезжай сюда. Нечего больше ждать. Мы нашли то, что искали. Завтра можешь ликвидировать бюро. Сними объявление из газет и скажи другим кандидаткам, что должность уже занята. Начнем ограничивать расходы. - О'кей, - усмехнулся Дрейк. Мейсон положил трубку и улыбнулся Делле: - Ну, нашли нашу машинистку. Мэй У. Джордан, улица Кабашон, семьдесят девяносто два. Запиши это, Делла и спрячь листок, но так, чтобы его никто не смог найти. 9 Пол Дрейк небрежно развалился в кресле, стоявшем напротив стола Перри Мейсона. Он усмехался с удовлетворением человека, который знает, что хорошо выполнил доверенное ему задание. - Ну, Перри, удалось! Удалось, хотя начинали мы почти с нуля, а зацепки были очень шаткие. Мейсон заговорщицки взглянул на Деллу. - Хорошая работа, Пол. - Но как это пришло тебе в голову, Перри? - Просто предчувствие, - коротко ответил на вопрос Мейсон. - Для предчувствия у тебя был неплохой отпечаток большого пальца, - с иронией заметил Дрейк. - Чистая случайность, - невозмутимо ответил Мейсон. - Ладно. Если ты не хочешь чего-то говорить, то я могу спрашивать тебя до завтра без какого-либо результата, - пожал плечами Дрейк. - Я слышал, что Джефферсону предъявили обвинительный акт. - Верно. - Окружной прокурор утверждает, что в этом деле существуют определенные обстоятельства, которые говорят за ускорение начала процесса, потому что вещественные доказательства могу исчезнуть и... - Хм, - уклончиво буркнул Мейсон. - Ты хочешь протянуть время и постараться отсрочить процесс? - А почему я должен этого хотеть? - Ну... потому что защитнику обычно нужно что-то совершенно противоположное, чем прокурору. - Это необычное дело, Пол. - Мне тоже так кажется. - Ты узнал что-нибудь об Ирвинге? - спросил Мейсон. Дрейк вытащил из кармана блокнот. - Полные имя и фамилия - Уолтер Стоктон Ирвинг. Работал около семи лет в парижском филиале "Южноафриканской Компании Добычи и Импорта Драгоценных Камней". Любит европейский континент. Ценит более свободные законы морали и более медленный образ жизни. Большой любитель конных состязаний. - Черт возьми! Ты уверен? - Да. Конечно, в Европе эти дела выглядят несколько иначе, чем у нас... - Азартен? - Ну, это немного крепковатое определение. Время от времени заскакивал в Монте-Карло и спускал в казино какую-нибудь сумму, но больше любит ходить с девицей, вцепившейся за его руку, помахивая палочкой и глядя сквозь лорнет... Наслаждается привилегиями "джентльмена". Это последнее слово, естественно, в кавычках. - А знаешь, Пол, это меня очень интересует. - Я тоже так подумал. - А что он делает здесь? - Просто ждет, пока здешний филиал будет готов к началу торговой деятельности. Свободное время проводит очень спокойно, но я уверен, что на его нынешнее состояние повлияло обвинение в убийстве, выдвинутое против Джефферсона. Однако, Ирвинг все же кое с кем встречался. - С кем? - сразу же заинтересовался Мейсон. - С одной французской девушкой, Марлин Шомон. - Где она живет? - В одном из этих маленьких домиков у Понс де Леон Драйв, номер восемьдесят два пятьдесят семь. - Она живет одна? - Нет, с братом. Она его опекунша. - А что с ним? - Вроде бы душевнобольной. Его освободили из больницы, чтобы сестра могла ухаживать за ним. И хотя она приняла все меры, чтобы оградить его от назойливого любопытства соседей, у одного из них возникли некоторые подозрения. Но пока это все. - Он опасен? - Кто? Брат? Нет, теперь он неопасен. Ты наверное слышал про операцию, которую называют лоботомией? - Да, конечно. Еще до недавнего времени эта операция проводилась только в безнадежных случаях или на преступниках. Но, насколько мне известно, такого рода операции прекращены. - После такой операции человек, кажется, существует как растение, правда? - У врачей имеются разные мнения на этот счет. - Мейсон задумчиво нахмурился. - Но я уверен в том, что такие операции больше не практикуются. - И все-таки у этого типа была именно такая операция. Он пережил ее, но остался умственно неполноценным. Кстати, возвращаясь к Марлин. Она знала Ирвинга еще в Париже. Кажется, эта малышка, когда освобождается от обязанностей сиделки и вскакивает в дорогие платья, выглядит очень даже... - А сейчас? - Сейчас она преданная сестра. Знаешь, Перри, что мне нравится у французов? Если у них нет никаких проблем, то они развлекаются напропалую, но уж если возьмутся за что-то, то выполняют свои обязанности старательно и... - Когда она приехала в Штаты? - Опираясь на то, что она говорила при покупках владельцам магазинов, то год назад. Нам еще не удалось этого проверить. Недавно, когда ей стало известно, что ее брат будет жить с ней, она перебралась в этот район. До этого времени снимала квартиру. Но многоквартирный дом не слишком подходящее место для душевнобольного. Марлин быстро это поняла и сняла бунгало. - Она живет с братом одна? - Да, служанка приходит на несколько часов каждый день. - А Ирвинг часто туда заглядывает? - Насколько мне известно, он был там два раза. - Старался вытащить Марлин в город? - Что он старался, это уже другой вопрос, - расхохотался Дрейк. - Похоже, Марлин очень привязана к брату и при этом большая домоседка. Когда мой парень следил в первый раз за Ирвингом, он заметил Марлин, когда она открыла гостю дверь и нежно приветствовала его. Ирвинг оставался у нее около часа, а когда выходил, было похоже на то, что он старается убедить Марлин пойти с ним. Он остановился в дверях и что-то ей говорил, а она улыбалась, но все время отрицательно качала головой. Ирвинг ушел, - продолжал Дрейк, - но вернулся в тот же самый вечер. Очевидно Марлин уговорила его, чтобы он присмотрел за ее братом, потому что она вышла и вернулась только через час или два. - Поехала на машине? - На автобусе. - У нее нет машины? - Очевидно нет. - Куда она ездила? - Черт возьми, Перри! Ты ведь не говорил мне, что хочешь, чтобы за ней следили. Может быть, мне послать туда кого-нибудь? - Нет, - ответил Мейсон подумав. - Наверное нет, Пол. Но эта история меня очень интересует. Что случилось потом? - По всей видимости, Ирвинг понял, что он напрасно пытается отвлечь Марлин от ее обязанностей. Или же проблемы Джефферсона действуют на него угнетающе. Если Ирвинга нет в офисе, то он сидит один в квартире. - Адрес? - Альта Лома Апартаментс. - Ты узнал еще что-нибудь, Пол? - Я слышал, что окружной прокурор вооружился, как на крупную дичь. Он так хочет добраться до тебя, что даже бегает кругами от нетерпения. Он сказал нескольким друзьям-журналистам, что ждал подобного дела несколько лет. Перри, все ли в порядке? - Что ты имеешь в виду? - У них нет ничего против тебя? - Конечно нет. - У тебя нет ничего на совести? Мейсон молча покачал головой. - Прокурор Бергер ведет себя так, как будто у него что-то есть за пазухой. Он похож на ребенка с новогодней игрушкой у елки и даже с целой тележкой таких игрушек. - Я очень рад, что он так счастлив, - кисло усмехнулся Мейсон. - Лучше расскажи мне о Мэй Джордан, Пол. - Я не знаю ничего больше того, что уже сказал тебе по телефону. Она придет в шесть, как ты и хотел. - Ты уверен в том, что у нее сейчас есть работа? - Да. - Какое она произвела на тебя впечатление? - Симпатичная и образованная. Спокойный голос, приятная внешность. Кажется, что она всегда знает, что делает. Кроме того, она бесподобно печатает на машинке. А стенографию знает так, что было бы затруднительно найти кого-нибудь лучше. - Она довольна своей работой? - Наверное нет. Не знаю в чем там дело, но похоже на то, что она хочет как можно быстрее выбраться из окружения, в котором находится в настоящее время. - Неудачная любовь? - Возможно. - Похоже на то, - медленно сказал Мейсон. - Может быть, тебе удастся узнать что-то на эту тему сегодня вечером, Перри. - О, хорошо, что ты мне напомнил. Когда она придет сегодня вечером, не называй ей моего имени. Не представляй никого. Просто скажи, что я тот человек, у которого она будет работать. - А есть возможность того, что она узнает тебя? - спросил Дрейк с хитрым блеском в глазах. - Мне кажется, что я ее никогда в жизни не видел, - сказал Мейсон, кинув мимолетный взгляд на Деллу. - Это ничего не значит, - заметила она, - твои снимки часто появляются в прессе. - Что ж, даже если Мэй меня и узнает, то ей это ничего не даст. Кроме вступительных вопросов, о работе я с ней разговаривать не собираюсь. - Ты хочешь сказать, что она сразу же, как только войдет, может понять, что вся эта история с предлагаемой работой - большая липа? - Хм, надеюсь, что не так сразу, - медленно сказал Мейсон. - Но она поймет это после первых же вопросов. Пока она будет говорить, я не буду перебивать ее. - Это продлится недолго, - пожал плечами Дрейк. - Она отвечает на вопросы, но не дает информации по собственной инициативе. - Хорошо, Пол. Встретимся без пяти шесть. - Помни, - предупредил Дрейк, - что могут быть неприятности. - Почему? - Эта девушка желает найти работу, которая обеспечит ей длительные командировки. Она хочет убежать от прошлого. В ту минуту, когда она поймет, что нужна просто как свидетель, она откажется сотрудничать. - Да? И что она сделает? - Ох! Я думаю, что она способна на все. - Это же здорово! - Ты говоришь серьезно? - Да. Я хотел бы знать, как она поступает, когда ее охватывает ярость. Не обманывайся относительно этой девушки, Пол. Она замешана в очень неприятное дело. - Сбоку или глубоко? - Полагаю, по самые уши. Через минуту молчания Мейсон сменил тему: - Ты уверен в том, что Марлин Шомон знала Уолтера Ирвинга в Париже? - Все говорит за это. Она очень обрадовалась, увидев его. Когда она открывала ему двери, ей было достаточно одного взгляда и она уже висела у него на шее. Типичная француженка. - А Ирвинг туда уже больше не приходил? Дрейк отрицательно покачал головой. - Как ты думаешь, что она сделала бы, если бы я зашел к ней побеседовать сегодня после полудня? - Одно из двух: она или захочет разговаривать, или нет. - Она скажет Ирвингу, что я посетил ее? - Вполне возможно. - Что ж. Испытаю счастье, Пол, и появлюсь с визитом у Марлин Шомон. - Предлагаю тебе взять меня с собой, - Делла Стрит игриво улыбнулась, но голос звучал очень решительно. - Как дуэнью или как секретаршу, старательно записывающую каждое слово? - Я могу успешно справиться с обеими ролями. - Это все вина французского темперамента, - захохотал Дрейк. - Наши девушки боятся его больше, чем черт святой воды! Конкуренция, мой дорогой, это знаешь... 10 Перри Мейсон медленно ехал вдоль Понс де Леон Драйв. - Это здесь, - показала рукой Делла Стрит. - Вон то белое бунгало с зелеными ставнями. Мейсон проехал мимо дома, присмотрелся к нему внимательно и, на следующем перекрестке повернул в обратную сторону. - Что ты намереваешься ей сказать? - обеспокоенно спросила Делла. - Это зависит от того, какое впечатление она произведет на меня. - И какое мы на нее? - Наверное так. - Шеф, это не очень рискованно? - По какой причине? - Она наверняка скажет Ирвингу. - Что она ему скажет? - Что ты выпытывал про него. - Я сам ему об этом скажу. - Да, но тогда он сразу же поймет, что за ним следили по твоему поручению. - Если он даже знал Марлин Шомон в Париже, то все равно не поймет, как мы об этом догадались. Я хотел бы немного напугать мистера Ирвинга. Он чересчур уверен в себе. Мейсон перепрыгнул через три ступеньки, ведущие на крыльцо и нажал на кнопку звонка. Через минуту двери приоткрылись на два дюйма, сдерживаемые толстой медной цепочкой. Мейсон улыбнулся сверкающим черным глазам, наблюдающим за ним через щель. - Я хотел бы поговорить с мисс Шомон. - Это как раз я. - Вы приехали из Парижа? - Мэз уи. Я жила в Париже, уи. А теперь живу здесь. - Я мог бы задать вам несколько вопросов? - На какую тему? - На тему Парижа. - Ах, Париж! С удовольствием! Вот это город! - Признайтесь, что все-таки немного глупо разговаривать через цепочку, - заметил Мейсон деловым тоном. - Вы меня хорошо слышите? - О, да. - И я тоже вас слышу. Мейсон весело усмехнулся. Теперь, когда его глаза привыкли к полутьме, он смог рассмотреть овал лица и силуэт изящной фигуры. - Вы знали в Париже "Южноафриканскую Компанию Добычи и Импорта Драгоценных Камней"? - Почему вы об этом спрашиваете? - Потому что это меня интересует. - Кто вы такой? - Меня зовут Перри Мейсон. Я адвокат. - Ох, вы Перри Мейсон? - Да. - Я читала о вас. - Это очень мило. - Что вы хотите, господин адвокат? - Я хочу знать, имели ли вы в Париже какие-нибудь отношения с фирмой, которую я упомянул? - Я слышала об этом фирме, уи. - Вы знали людей, работающих в парижском филиале? - Ну конечно, месье. Ведь нельзя дружить, как вы это сказали, с "Южноафриканской Компанией", нон. Можно дружить с людьми, с несколькими людьми, там работающими, уи. Но с Компанией, нон. - Вы познакомились с Уолтером Ирвингом в Париже? - Конечно. Это мой хороший знакомый. Сейчас он живет в этом городе. - Вы часто бывали в его обществе? - Конечно. А что в этом плохого? - Ничего, ничего, - поспешил успокоить ее Мейсон. - Просто я стараюсь понять ситуацию. Вы знаете мистера Дэвида Джефферсона? - Дэвид Джефферсон это из южноафриканского бюро в Иоганнесбурге? Нет, его я не знаю. - А вы знали кого-либо из центрального агентства фирмы? - Дважды, когда приезжали их представители в Париж, меня просили помочь в... как это здесь называется... приеме гостей. Я надевала платье с декольте и вызывающе подмигивала, как... сейчас, сейчас... вы это называете... как пожарник на свидании... уи? - А кто вас представлял этим людям? - Мой приятель, Уолтер. - Уолтер Ирвинг? - Да. - Я хотел бы узнать немного побольше об Уолтер Ирвинге. - Он очень милый. Это он дал вам мой адрес? - Нет. Вас нашли люди, которые работают для меня. У них есть свое бюро в Париже. - И парижское бюро нашло меня? Месье, это невозможно! Мейсон слегка улыбнулся. - Однако, я здесь. - И я здесь. Но... Человеку вашей профессии не следует... как вы это говорите?.. Возражать. - Что за человек Уолтер Ирвинг? - У него много друзей. Он очень милый. У него... как это называется?.. слишком много сердца. Это большое сердце, оно всегда доставляет ему много хлопот. Уолтер отдал бы все... даже собственную рубашку. Когда он кому-то верит, то верит по-настоящему. Нередко люди... они этим пользуются. Вы его друг, уи? - Я хотел бы что-нибудь узнать о нем. - А эта женщина ваша жена? - Мой секретарь. - О, тысячу раз извиняюсь. Вы производите впечатление... ну... одного человека. - Мы уже давно работаем вместе. - Понимаю. Я могу сказать вам кое-что, как другу Ирвинга? - Почему нет? - Этот Дэвид Джефферсон... берегитесь его. - Что вы имеете в виду? - Ну, что его нужно опасаться. Он очень хитрый и очень скользкий. У него... сумасшедшие идеи в голове. - Что вы о нем знаете? - Что я знаю, месье? Знаю очень мало. Только ведь у женщины есть интуиция. Женщина может сказать. Уолтера, того хорошо знаю. Он большой. Напоминает собаку. Он честный. Всем верит. Но Уолтер любит... вы это называете хвастать... любит производить впечатление. Любит хорошо одеваться и появляться на людях с красивой женщиной под руку. Любит толпу... Любит... - она разразилась громким смехом. - Он слишком прост для того, кто вовсе не глуп, - продолжала она через минуту. - Старается, чтобы девушка, с которой он появляется, бросалась в глаза, чтобы люди на нее оглядывались. Поэтому, когда я выхожу куда-нибудь с Уолтером, то надеваю платье... Мадемуазель... секретарша знает, что я имею в виду. Такое, которое подчеркивает формы. Уи? Делла кивнула головой. Марлин снова рассмеялась, но на этот раз очень игриво. - И тогда Уолтер счастлив. Я считаю, господин адвокат, что этот Джефферсон... - Я думал, что вы не знаете Джефферсона, - перебил ее Мейсон. - Люди говорят, а я слушаю. А теперь вы меня простите, уи? У меня брат, у которого болит... голова. Если он не будет беспокоиться, то, может быть, поправится. Вы милые люди и я пригласила бы вас войти, но он может разволноваться... о, нон. - Весьма благодарен, - слегка наклонил голову Мейсон. - Уолтер Ирвинг знает, где вы находитесь сейчас и что вы живете в нашем городе? - Что я в этом городе? Конечно знает. Он нашел меня здесь. Этот Уолтер Ирвинг до всего охотник, а в обществе веселый. Если бы не больной брат, то я надела бы платье, мадемуазель знает какое, - француженка с озорством подмигнула Делле, - с большим декольте, в обтяжку, и побегала бы с Уолтером по ночным заведениям. Его это очень бы порадовало, да и меня тоже. Но у меня свои обязанности. Я должна сидеть дома. Господин адвокат, пожалуйста... послушайтесь Марлин Шомон. Этот Дэвид Джефферсон, он очень холодный, очень вежливый и предательский, как змея. - Если вы увидите Уолтера Ирвинга, то вы скажете ему, что я был здесь? - Вы хотите, чтобы я не говорила? - Не знаю, - заколебался Мейсон. - Просто я хочу быть уверен в чем-то определенном. - Я заключу с вами сделку... снова неправильно сказала... договор, так? Вы не скажете того, что я говорила о Дэвиде Джефферсоне Уолтеру Ирвингу, а я не скажу, что вы были здесь. У нас общий секрет, уи? Но если этот Дэвид Джефферсон сделал плохую вещь, то присмотрите, чтобы он не потянул за собой моего друга Уолтера, уи? - Вы думаете, что Джефферсон сделал что-то плохое? - Так говорят разные люди. - Но "Южноафриканская Компания" дала ему прекрасную характеристику. У них безграничное доверие к его чувству чести и справедливости. - Господин адвокат, я уже сказала вам, что чувствовать могут только люди, а не Компании. Когда дело дойдет до суда, я буду читать газеты с большим интересом. Но вы обратите внимание на этого Дэвида Джефферсона. Он может рассказать вам сказочку, в которую можно верить до тех пор, пока ему не начнут задавать вопросы. Но когда он начнет давать показания и увидит, что уже ничто больше не сможет спрятать за изысканными английскими манерами, то наверняка придет в ярость. А когда он будет в ярости, то только тогда начнет бояться. Лучше обращать внимание! - Такой у него темперамент? - Этого, господин адвокат, я не знаю, но слышала, что говорят другие. Когда он в бешенстве, то делается совсем плохим. Его вежливые манеры - это маска. - Благодарю вас, - еще раз вежливо поклонился Мейсон. Она секунду поколебалась, а затем, игриво прикоснувшись к губам кончиками пальцев, послала ему воздушный поцелуй. Затем она закрыла дверь - тихо, но решительно. 11 Перри Мейсон и Пол Дрейк вышли из лифта и дружно направились по коридору большого здания. - Вот эти апартаменты, - сказал Дрейк, останавливаясь перед дверьми, на матовом стекле которых было написано слово "вход", а так же номер "555". Дрейк открыл двери. - Ну, ну, - буркнул Мейсон, осматриваясь вокруг, - ты устроил офис на отлично, Пол. - Столы и стулья взяты напрокат, - рассмеялся Дрейк. - Взяты напрокат и пишущие машинки. Остальную мебель я снял вместе с помещением. - Да? Я не знал, что такие офисы можно снимать. - Владельцы здания рассчитывают на международную клиентуру, - объяснил Дрейк. - Иногда необходимо такое большое, хорошо обставленное помещение для встреч директоров, совещаний и других подобных мероприятий. Последний раз они сдавали офис крупной мексиканской фирме для устройства торговой конференции. Владелец конечно тратиться на содержание офиса, но жесты доброй воли и услуги, оказываемые международной клиентурой, оплачиваются вполне. Идем со мной, Перри. Дрейк провел Мейсона в кабинет. - Ты здесь проводил интервью с кандидатками? - с интересом спросил Мейсон. - Ага. - Думаешь, что она придет в шесть? - С точностью до минуты. Эта девушка гордится своей точностью и ловкостью. - У меня создалось такое же мнение, - согласился Мейсон. - Перри, можешь мне наконец сказать, как ты узнал о ее существовании? - Нет. - А что общего она имеет со всем этим делом? - Существует вероятность того, что именно она проскользнула в офис "Южноафриканской Компании". - Я догадывался об этом, - проворчал Дрейк. - Почти такое же описание есть у полиции. - Магнитофон подключен, Пол? - В этой комнате спрятаны целых три микрофона, - гордо улыбнулся Дрейк. - Магнитофон тоже спрятан. - А где твой секретарь? - Должна уже быть... Его перебил громкий звук звонка. - Кто-то пришел. Дрейк поднялся, открыл дверь в большой зал для конференций и через минуту вернулся с привлекательной молодой женщиной. - Представлю тебе мисс Нору Питтс, Перри. Это одна из моих сотрудниц, а здесь она выполняет обязанности секретарши. Неплохо разбирается в своей работе, можешь мне поверить. Мисс Питтс покраснела и, слегка смешавшись, протянула руку известному защитнику. - Я надеялась, что когда-нибудь, наконец, познакомлюсь с вами, господин адвокат. Мистер Дрейк поручает мне различные конторские задания, чаще всего я работаю где-то в стороне. Я уже стала опасаться, что мне никогда не представится случая поработать совместно с вами. - Не нужно было скрывать ее от меня, Пол. Дрейк рассмеялся и, посмотрев на часы, спросил: - Ты знаешь, что нам нужно, Нора? Она утвердительно кивнула головой. - Вы знаете Деллу Стрит, мою секретаршу? - Да, но только чисто внешне. - Через несколько минут после появления девушки, которую мы ждем, подойдет мисс Стрит. Я сказал ей, чтобы она пришла точно пятнадцать минут седьмого. Нора слушала внимательно, впечатление, произведенное на нее знакомством с Мейсоном, полностью уступило место профессиональной сосредоточенности. - Что я должна делать? - спросила она. - Думаю, что девушка, которую мы ждем, будет здесь в шесть или, самое позднее, пару минут седьмого. Сразу же после ее появления, прошу вас провести ее в эту комнату. Я начну с ней разговаривать и задавать вопросы. Делла Стрит придет точно в пятнадцать минут седьмого. Мы услышим звонок и это будет для нас сигналом, что она уже пришла, так что вам не нужно будет говорить нам об этом. Прошу сказать Делле, чтобы она терпеливо ждала и, когда я нажму кнопку звонка, пусть войдет в кабинет. - Понимаю, - мисс Питтс не сводила внимательного взгляда с Мейсона. - Ты поняла, что должна сделать, Нора? - решил убедиться Дрейк. Нора холодно посмотрела на него. - Конечно. Дрейк снова бросил взгляд на часы. - Без семи минут шесть. Она может придти раньше. Иди, Нора. Секретарша, послав адвокату быструю улыбку, покинула кабинет. Мейсон и Дрейк в ожидании закурили сигареты. - В прессе говорят, что твой клиент - холодная рыба, - Дрейк глубоко затянулся дымом. - Мой клиент пытается защищать какую-то девушку и мы ничего из него не вытянем, пока эта девушка не начнет говорить, - с раздражением ответил Мейсон. - Ты думаешь, что Мэй Джордан это именно та девушка? - Не знаю. Может быть. - Предположим, что это так. - Мы выжмем из нее всю правду. - И что тогда? - Тогда у меня в руках будут все нити. - А скажи мне, Перри, каким образом прокурор Бергер узнает, что это именно те алмазы? - Я мало понимаю в этой области, Пол, но хорошо изучил прокурора Бергера. Он уже много лет только и ждет, чтобы я споткнулся. Сейчас думает, что я у него в руках. Но я рассчитываю на то, что есть один аспект закона, который он просмотрел. - Какой? - "Корпус Дэликти". - А без этого ему не удастся доказать, что... - Что? - перебил Мейсон. - Как можно доказать убийство? Труп Манро Бакстера так и не был обнаружен. А я могу доказать Суду, используя для этого свидетелей Гамильтона Бергера, что Манро Бакстер был отличным актером, который инсценировал собственное самоубийство, чтобы перевезти контрабандой бриллианты. Почему же он не мог бы изобразить убийства, чтобы завладеть всем сокровищем и не делиться с соучастницей? Я скажу также присяжным, что у Бакстера наверняка уже есть новая партнерша, какая-нибудь хорошенькая куколка, которая не только готова, но просто жаждет занять место Ивонны Манко. Ведь очень правдоподобно, - живо закончил Мейсон, - что Бакстер, опасаясь мстительности Ивонны Манко, делает вид, что его убили? - Ну, естественно, если ты ставишь дело таким образом... то я вижу некоторые возможности, - согласился Дрейк. - Вот-вот, - усмехнулся Мейсон. - Именно таким образом я и представлю дело в суде. Гамильтону Бергеру не удастся провести все так легко и гладко как он предвидит, хотя наверняка он чем-то ошарашит меня. Подозреваю, он припрятал что-то, чем ударит меня в лоб, но потом мы перейдем к основным делам. Он в состоянии нанести мне чувствительный удар, но не больше. Я же могу вывалить его дело из суда. Несколько минут они курили в полном молчании. - Сколько на твоих часах, Пол? У меня пять минут седьмого. - У меня шесть минут седьмого, - обеспокоенно ответил Дрейк. - Ты думаешь, что-то случилось? - Может быть, она раздумала? - вслух стал размышлять Мейсон. - Нет, черт возьми! Ей очень была нужна эта работа. Мейсон принялся нервно вышагивать по комнате, каждую минуту поглядывая на часы. Точно в пятнадцать минут седьмого раздался звонок. Мейсон открыл двери из кабинета. - Привет, Делла, входи, - сказал он. - Машинистки нет? - удивилась Делла. - Нет. Ее нет, - подтвердил Мейсон. - Может, ее что-то задержало, или... Мейсон отрицательно покачал головой. - Эту девушку ничто не задержало. У нее появились подозрения, вот и все. - Она ничего не подозревала, когда разговаривала со мной, - категорически заявил Дрейк. - Уходила настолько обрадованная перспективой отличной работы, что... - Ясно, - пожал плечами Мейсон. - Но у нее есть голова на плечах. Она просто вошла в первое же попавшееся справочное бюро и попросила, чтобы проверили у администрации здания, кто снимает этот офис. - О-о! - воскликнул Дрейк. - Ты оставил какие-нибудь следы, да, Пол? - Вынужден был, Перри. Если она сделала все так, как ты подозреваешь, то узнала, что офис снят "Детективным Агентством Дрейка". Мейсон схватил шляпу. - Шевелись, Пол. Пошли! - Может быть я на что-нибудь пригожусь? - предложила помощь Делла Стрит. Мейсон секунду колебался. - Хорошо, пошли с нами, - решил он наконец. - Потом угостим тебя ужином. Он задержался на несколько секунд и попросил Нору Питтс, чтобы она не покидала офис, пока не позвонит Дрейк. - Если эта девушка все-таки появится, - добавил Дрейк, - то задержи ее, Нора. Задержи ее здесь и тут же дай знать в наше агентство. Они сели в машину Мейсона и молча поехали на улицу Кабашон. Дом, в котором жила Мэй Джордан, был трехэтажным, с очень узким фронтоном. - Квартира двести восемнадцать, - сообщил Мейсону детектив. Мейсон несколько раз нажал на кнопку звонка. Через некоторое время, не получив ответа, он нажал на кнопку звонка дежурного помещения. Замок открылся автоматически и Дрейк открыл двери. Навстречу вышла широкоплечая женщина около шестидесяти лет и смерила их холодным, опытным взглядом. - Я администратор дома, - представилась женщина. - Мы не сдаем квартир на короткое время, - заявила она с недовольным видом. - Я детектив, - коротко представился Дрейк. - Нам нужны сведения. Мы разыскиваем Мэй Джордан. - М-м, - произнесла женщина. - Мисс Джордан выехала. - Выехала? - Ну, она сказала, что ее не будет некоторое время и попросила, чтобы я кормила канарейку. - Выехала из города? - Да, я так думаю, потому что она страшно спешила. Влетела в квартиру и в течение нескольких минут собрала чемоданы. - Она была одна? - вмешался Мейсон. - Нет, в обществе двух мужчин. - Двух мужчин? - Да. - Она представила их? - Нет. - Они вошли вместе с ней в квартиру? - Да. - И спустились вместе с ней? - Да, каждый нес чемодан. - Мисс Джордан не сказала вам насколько она уезжает? - Нет. - Она приехала на машине или на такси? - Этого я не видела, но от дома она отъехала на частной машине, в обществе этих двух мужчин. А что? Что-нибудь случилось? Мейсон обменялся взглядом с Дрейком. - В котором часу она уехала? - продолжил расспросы Мейсон. - Около... сейчас... мне кажется, что это было часа полтора назад. - Благодарю, - закончил разговор Мейсон и направился к машине. - Ну и что? - спросил возбужденный Дрейк еще до того, как они заняли места. - Задействуй своих людей, Пол. Нужно быстро узнать, где работала Мэй Джордан. Добудь сведения о ней. Собери все, что только можно. Я хочу найти эту девушку. - А что ты сделаешь, когда найдешь? - спросил с легкой иронией Дрейк. - Я прижму ее повесткой для свидетелей, поставлю на подиум перед присяжными и вытяну из нее все, - безжалостным голосом ответил Мейсон. - Сколько времени тебе потребуется, чтобы узнать, где сейчас Уолтер Ирвинг. - Я скажу тебе, как только мои парни позвонят с очередным донесением. За ним следят два агента и в нормальной ситуации звонят каждый час. - Как только узнаешь, где он находится, сообщи мне. Я буду у себя в кабинете. Делла Стрит улыбнулась Полу Дрейку. - Ужин откладывается, - сказала она со вздохом. 12 Не прошло и десяти минут после возвращения Мейсона в свой офис, как зазвонил телефон. Делла вопросительно посмотрела на адвоката. - Это специальный телефон, шеф. Может... - Я возьму, - задержал ее руку Мейсон и взял трубку. - Алло, Пол? Ну и что? - Один из моих парней сообщил мне, что Ирвинг на пути к нашему зданию и ведет себя так, как будто бы его искусала бешеная собака. - Он идет сюда, к нам? - Именно. - Есть только три возможности: его офис, твой или мой. Если он идет к тебе, Пол, отошли его сюда. - Может быть, тебе понадобится помощь? - Справлюсь сам, - Мейсон снисходительно улыбнулся. - Мой человек говорит, что Ирвинг действительно взбешен. Он ужинал в ресторане, когда его попросили к телефону. Он не вернулся даже к своему столику, вылетел, как ошпаренный, схватил такси и назвал наш адрес. - Все в порядке, - не слишком-то обеспокоился адвокат. - Посмотрим, что из этого выйдет, - он повесил трубку. - Ирвинг на пути к нам, - сообщил он Делле. - Он хочет видеть тебя? - Вероятно. - Что будем делать? - Ждать его. Может, предстоит отличное развлечение. Спустя несколько минут кто-то начал с бешенством стучать в двери, ведущие из коридора в кабинет Мейсона. - Это наверное Ирвинг. Я сам открою ему, Делла. Он поднялся с кресла, прошел через комнату и стремительным движением широко распахнул двери. - Добрый вечер, - холодно сказал Мейсон, на его лице появилось твердое и неприступное выражение. - Что вы вытворяете, черт вас побери? - в бешенстве крикнул Ирвинг. - Вы хотите все испортить? Мейсон смерил его ледяным взглядом. - В комнате находится женщина. Советую следить за выражениями, если вы не хотите вылететь отсюда. - А кто меня выбросит? - нагло спросил Ирвинг. - Я. - Вы и кто еще? - Только я, - спокойно ответил Мейсон. Минуту Ирвинг молча смотрел на него. - Одно должен признать: вы дьявол, а не адвокат. - Договорились. Прошу войти и сесть. - Мейсон показал рукой на кресло для клиентов. - И сказать мне, наконец, в чем дело? В следующий раз, если вы будете что-то скрывать от меня, то пожалеете об этом еще больше, чем сейчас. - Я ничего от вас не скрывал. Я... - Ладно, - прервал его Мейсон. - Прошу мне рассказать о своих неприятностях и тогда я вам тоже кое-что расскажу. - Вы были у Марлин Шомон. - Конечно был. - Вы не должны были этого делать. - Тогда почему вы мне об этом не сказали? - Если хотите знать правду, то мне даже в голову не пришло, что вы можете напасть на ее след. До сих пор не представляю, как вам это удалось. - Неважно. Но что плохого в том, что я виделся с ней? - Что в этом плохого? Великий защитник развалил собственное дело, только и всего. - Вам лучше рассказать мне все. - Я занялся этим аспектом, потому что хотел получить все необходимые нам сведения. Она уверяла, что у нее больной брат для того, чтобы... - Уверяла? - перебил его Мейсон. - Не притворяйтесь наивнее, чем вы есть на самом деле, - рявкнул Ирвинг. - Ну, и что с ее братом? - спокойно спросил Мейсон. - Ее брат! - взорвался Ирвинг. - Ее брат! Ну и дурак же вы! Ее так называемый брат - это Манро Бакстер. - Ну-ну, - пробормотал Мейсон. - Продолжайте. - Разве такого рода факта вам недостаточно, чтобы понять, что вы натворили? - Факта был бы достаточно, но вашего заявления недостаточно. - Но ведь я же вам говорю! - Да, вы мне сказали. Но мне не нужны ваши предположения или догадки. Я хочу фактов. - Марлин женщина битая. Француженка, изящная и эффектная, при этом умеет мгновенно соображать. С некоторого времени она развлекалась с Манро Бакстером. Она нравилась ему гораздо больше, чем Ивонна Манко, которая уже сидела у него в печенках. Поэтому, когда Манро Бакстер нырнул в воду, то нырял так долго, пока не оказался в объятиях Малин Шомон. У нее уже было все приготовлено для него, даже фальшивые документы, потому что он и является этим самым душевнобольным братом. - У вас есть какие-нибудь доказательства? - заинтересовался Мейсон. - Я как раз собирал их. - Вы видели Марлин? - Да, я ее видел. Когда я все обдумал, то решил встретиться с ней. - И вы видели ее брата? - Я пытался. - Ирвинг сердито махнул рукой. - Но она слишком хитра. Она заперла его в спальне, в задней половине дома, а ключ забрала с собой. Она хотела сходить в ночной банк, чтобы управиться с какими-то делами. Я предложил ей, что присмотрю за ее братом и она приняла мое предложение. После ее ухода я обыскал весь дом. Одна комната была закрыта. Я думаю, что она дала ему какое-то снотворное. Я слышал, как он храпел. Я пытался разбудить его и довольно громко стучал в двери. Мне хотелось посмотреть на него. - Вы думаете, что это Манро Бакстер? - Я знаю, что это Манро Бакстер. - Откуда у вас такая уверенность? - Я не обязан вам об этом говорить. - Перестаньте играть, черт возьми! Ирвинг пожал плечами. - Вы начали разваливать все дело, продолжайте в том же духе до конца. - Хорошо. Именно так я и сделаю. Я прикажу взять дом под наблюдение полиции... - Вы и ваше полицейское наблюдение! - презрительно выкрикнул Ирвинг. - Марлин и ее так называемый брат выехали оттуда спустя полчаса после вашего визита. Дом пуст и холоден, как гнездо, покинутое птицами. Ставлю десять долларов против одного, что вы даже не найдете ни одного отпечатка пальца во всем этом проклятом доме. - Куда они переехали? - с холодным блеском в глазах спросил Мейсон. Ирвинг пожал плечами. - Не имею ни малейшего понятия. Я был там, но пташки уже улетели. Это вызвало у меня подозрения и я обратился к частному детективному агентству с поручением провести соответствующее расследование. Я как раз ужинал, когда позвонил один из детективов. Соседи видели машину, из которой вышли мужчина и женщина. Одна из соседок смотрела из-за занавески и узнала вас по снимкам в газетах, а описание женщины сходится до йоты с внешним видом вашей секретарши. - Хм, - прокомментировал Мейсон. - Через полчаса после этого визита, - возбужденно продолжал Ирвинг, - подъехало такси. Из дома Марлин вынесли четыре чемодана и большую сумку, затем при помощи водителя она помогла какому-то мужчине сесть в такси. Мужчина покачивался так, словно был здорово пьян или накачан наркотиками, а может быть и то и другое вместе. - Ну и что дальше? - нетерпеливо подгонял его Мейсон. - Такси отъехало. - Хорошо. Мы найдем такси, - спокойно заявил Мейсон. Ирвинг разразился презрительным смехом: - Вам все кажется, что мы имеем дело с парой глупых кроликов. - Кто знает? - Ну, тогда попытайтесь найти такси и вы убедитесь, до чего вас довело чрезмерное любопытство, - иронично ответил Ирвинг, вставая с кресла. - Вы давно узнали о тайне брата Марлин? - ледяным тоном спросил Мейсон. - Совсем недавно. Когда я приехал в этот город, то посетил Марлин. Она знает всех сотрудников парижского филиала. Мы приглашали ее на приемы и она помогала развлекать наших клиентов. Подруга еще та, клеймо поставить некуда. Она быстро поняла намерения Бакстера и стала его прижимать. - Он помолчал минуту, задумчиво приглаживая коротко подстриженные волосы. - Когда я в первый раз посетил Марлин, то сразу же смекнул, что что-то не в порядке. При моем виде она заметно запаниковала, но быстро справилась с волнением. Марлин хитра и попыталась маскироваться сладкими словами и улыбками, но конечно переборщила. У нее не было другого выхода, как пригласить меня в дом и перво-наперво она угостила меня историей о больном брате. Затем она попросила подождать несколько минут, отправилась в спальню, сделала Бакстеру успокоительный укол и закрыла его на ключ. Потом оказалось, что ей необходимо побывать в банке и я остался, чтобы присмотреть за братом, а в действительности обыскал весь дом. Я не мог добраться до Бакстера, потому что он был без сознания. Да, из этой девицы выросла большая проходимка. Я уже готовился вытащить паутину на дневной свет, когда вы сунули свой нос и разрушили всю конструкцию, - закончил Ирвинг горьким тоном и направился к дверям. - Минуточку, - задержал его Мейсон. - Вы еще не закончили. Вы знаете гораздо больше, чем... - Конечно знаю, - бесцеремонно перебил его Ирвинг. - И не хотел бы никаких недоговоренностей, господин адвокат. С этой минуты я оставляю все, что знаю, для себя. Сейчас я телеграфирую руководству в Иоганнесбург, чтобы они распрощались с чеком на две тысячи долларов и пригласили адвоката, у которого есть хоть немного мозгов в голове. И, не оглядываясь, Ирвинг вышел в коридор. Когда двери с грохотом захлопнулись за ним, Делла Стрит протянула руку к телефону. Мейсон остановил ее, покачав головой. - Все застегнуто до последней пуговицы, Делла. Два детектива Дрейка имеют задание следить за Ирвингом все время. Они сообщат нам куда он направился и с кем встретился. - Это хорошо, - усмехнулась Делла. - Ничто больше не мешает тебе пригласить меня на ужин. 13 Мейсон остановился в дверях кабинета в тот момент, когда Делла положила на его столе открытую депешу. - Что такое? - спросил он, вешая шляпу. - Телеграмма из "Южноафриканской Компании". - Выгнали меня? - Совсем наоборот. - Что в депеше? - Что ты должен продолжать вести дело и защищать интересы Дэвида Джефферсона. Что прежде, чем ты был приглашен, были наведены тщательные справки. Что "Южноафриканская Компания" доверяет тебе. И что его официальным представителем здесь и единственным человеком, который может давать поручения от имени Компании является Дэвид Джефферсон. - Ха! - довольно усмехнулся Мейсон. - Это уже кое-что, - он взял телеграмму в руки и внимательно прочитал ее. - Похоже на то, что они не слишком-то доверяют Уолтеру Ирвингу. - Напоминаю тебе, шеф, что мы не знаем, что написал в своей телеграмме Ирвинг. - Мы знаем, что он сказал по поводу содержания телеграммы, которую собирался послать. - И как он теперь выглядит? - голос Деллы был полон удовлетворения. - С ним плохо, - рассмеялся Мейсон. - С нами тоже может быть плохо. Если нам не удастся добыть никаких сведений о том, где находятся Мэй Джордан и Марлин Шомон, то мы окажемся на бобах. - Разве в таком положении ты не смог бы получить отсрочку до... Мейсон резко покачал головой. - Почему нет, шеф? - По многим причинам. Одна из них та, что я обещал окружному прокурору, что процесс начнется в первый же свободный день, какой только удастся найти в судебном расписании. А вторая причина заключается в моей уверенности, что чем быстрее произойдет процесс, тем больше мы выиграем, так как у прокурора Бергера не будет времени задуматься над существом проблемы... - Ты предполагаешь, что так называемый брат Марлин Шомон в действительности Манро Бакстер? Мейсон посмотрел на часы. - На этот вопрос уже должен иметь ответ Пол. Позвони ему, Делла, и попроси, чтобы он зашел к нам. Спустя десять минут Дрейк делился полученными сведениями: - Этот Ирвинг все перекрутил, Перри. Марлин Шомон обратилась в государственный госпиталь с соответствующими бумагами, удостоверяющими то, что она является сестрой Пьера Шомон. Пьер лечился в этом госпитале больше года, а когда стал опасен, ему сделали операцию на мозге, после которой он стал не страшнее домашней собачки. Он находился в госпитале лишь потому, что им некуда было его отослать. Руководство лечебницы очень обрадовалось возможности отдать Пьера под опеку сестры. Шанс на то, что этот полоумный является Манро Бакстером настолько ничтожен, что эту идею можно полностью перечеркнуть. Кроме того, - продолжал Дрейк, поднимая вверх палец несколько театральным жестом, - Марлин вытащила Пьера из больницы приблизительно за месяц перед прибытием туристического судна с Бакстером на борту. В это время Бакстер еще развлекался в Париже. - Пьер Шомон это настоящее имя? - Руководство госпиталя абсолютно убеждено в этом. - А кто их в этом убедил? - Не знаю. Предполагаю, что Марлин. Этот человек выступал раньше под другим именем. Опасный уголовник, со сдвинутой психикой. Операцию мозга провели с его согласия. Это излечило его от преступных наклонностей, но одновременно превратило в полного идиота. Из всего этого я понял только, что сейчас он находится как бы в гипнотическом трансе: скажи ему, чтобы он что-то сделал и он тут же это выполнит. - Ты проверил в госпитале? - Везде, где только возможно. Врач не особенно доволен результатом операции. Он говорит, что рассчитывал на большее, но это все равно шаг по сравнению с тем, что было, поскольку у пациента проявлялись склонности к убийству. Они вздохнули с облегчением, когда удалось избавиться от него. - Да, могу себе представить. Есть еще что, Пол? - Есть еще кое-что, но приготовься к потрясениям, Перри. - Стреляй. - Мэй Джордан задержана следственными сотрудниками окружной прокуратуры. - Ах, черт бы их побрал! - не сдержался Мейсон. Дрейк несколько раз кивнул головой. - Что они намереваются делать? Заставить ее давать показания? - Никто не знает. Двое мужчин появились вчера в конторе, где она работала. Мне пришлось потрудиться, чтобы узнать место ее работы - юридическая фирма "Ханкат, Гридли и Биллингс". Это одна из самых солидных и консервативных фирм во всем городе. Можешь себе представить, какое замешательство там вызвало появление двух типов, которые предъявили удостоверения окружной прокуратуры и потребовали разговора с Мэй Джордан. Они закрылись с ней в одном из кабинетов, - прикурив сигарету, продолжил Дрейк, - а потом уведомили старого Ханката, занимающего пост члена управления фирмы, что задержат Мэй на некоторое время ради ее собственной безопасности, что знают о том, что ей еще обязаны дать три недели отпуска и что после процесса Мэй может вернуться обратно в фирму. - Она пошла без всякого принуждения? - Кажется, так. Мейсон задумался на минуту. - Как они ее нашли, Пол? - Самая простая вещь на свете. Когда они задержали Джефферсона, то конечно основательно осмотрели все его вещи, которые у того были с собой. Нашли блокнот с зашифрованными фамилиями и адресами. Разгадали шифр, добрались до Мэй Джордан, а она начала говорить. - Хотела этим отвести подозрения от себя и свалить все на Джефферсона, - мрачно сказал Мейсон. - Когда эта красотка окажется на месте для свидетелей, я возьму ее в такой огонь перекрестных вопросов, что она запомнит меня надолго. А что с Ирвингом, Пол? Куда он направился после того, как вышел от меня? - Это не так просто, - смущенно произнес Дрейк. - У меня есть еще пара неприятных новостей... Лицо Мейсона потемнело от гнева. - Это очень важно, Пол. Я же просил... - Я знаю, что это важно для тебя, Перри. Но сейчас я скажу тебе кое-что на тему слежки за людьми. Я тебе это говорил уже раз двадцать и, наверняка, повторю еще неоднократно. Если человек знает, что за ним следят и он не хочет, чтобы за ним лазили, то мало что можно сделать. Если он и на самом деле тертый, то в любое время может уйти прямо из-под носа. Конечно, ему было бы труднее, если бы по пятам у него топтались четверо или пятеро парней, снабженных средствами радиосвязи. - Но ведь Ирвинг не знал, что кто-то ходит у него по пятам. - Почему ты так думаешь, Перри? - Это совсем просто! Когда он пришел ко мне, то вел себя так, как будто не подозревал об этом. - Но когда он вышел из твоего офиса, то вел себя так, как будто детективное агентство в полном составе шествовало за его спиной. Ты что-то сказал ему, Перри? - Ничего, что могло бы вызвать подозрение. Но, что он такого сделал, что ты об этом спрашиваешь? - Избавился от своей тени. - Каким образом? - Во-первых, поймал такси. Наверное, сказал водителю, что за ним следят на машине, от которой он хочет избавиться. Водитель разыграл все как по нотам. Он подъезжал к светофорам и, во время смены сигналов, мчался вперед. Мой парень воспользовался этим же методом, рассчитывая на то, что объяснит полиции, если его задержат, в чем дело. Ну и его задержал полицейский, - Дрейк беспомощно пожал плечами. - Как оказалось, патрульный терпеть не мог частных детективов. Он задержал моего парня и влепил ему штраф. За это время Ирвинг давно уже смылся. Обычно полиция делает исключение из дорожных правил, когда ты предъявляешь удостоверение и говоришь, что ведешь наблюдение за машиной. Но этот полицейский нарочно продержал моего человека, пока подопечный не скрылся окончательно. Но мне кажется, что это не имело большого значения. Ирвинг знал, что за ним следят и решил оторваться от наблюдателя. Поверь мне, если оборотистый человек решается на такой шаг, то ты ничего не можешь сделать, кроме как покорно стерпеть щелчок по носу. - Ну хорошо, - сказал Мейсон. - И что ты предпринял? - То, что обычно. Поставил людей перед его квартирой, чтобы следили за ним, как только вернется. Сделал все, что мог. - А он не вернулся? Дрейк отрицательно покачал головой. - Хм. А что с Марлин Шомон? - Ты думал, что ее легко будет найти, правда? - Нужно ли понимать твои слова так, что все нити выскользнули у тебя из рук? - нетерпеливо спросил Мейсон. - Я ведь узнал о Мэй Джордан, - попытался защититься Дрейк. - И это все? - И это все. - Ладно. А что с Марлин Шомон? Не угощай меня плохими новостями по частям. - Чертовски много времени у меня заняли поиски водителя такси, который вывез их из дома. Наконец, мне удалось его прихватить. Он очень хорошо запомнил тот вызов. Он отвез в аэропорт женщину, мужчину, четыре чемодана и сумку. - А что потом? - Потом ничего. Нам не удалось установить, когда и в каком направлении она покинула аэропорт. - Ты хочешь сказать, что женщина и мужчина, который не может самостоятельно удержаться на ногах, плюс четыре чемодана и сумка просто испарились из аэропорта? - Вот так, - подтвердил Дрейк. - Сам когда-нибудь попытайся это сделать, Перри. - Что сделать? - Перебрать всех таксистов, которые ездили в аэропорт. А потом попробуй прижать их, чтобы сказали, везли ли они в своем такси женщину, мужчину, четыре чемодана и сумку. Люди садятся в самолеты и выходят из них каждые несколько минут. Это настоящий сумасшедший дом. Мейсон глубоко задумался. - Ты прав, Пол, - наконец сказал он. - Ирвинг предупредил меня о том, что мы ничего не узнаем, но я думал, что эти четыре чемодана приведут меня к ним. - Я тоже так думал, - признался Дрейк. - Они поехали сразу же в аэропорт? - Да. - Но ведь они должны были куда-то отправиться! - Конечно. Я могу тебе только сказать, куда они не отправились. - Чего ждешь? Стреляй! - Они не сели ни в один самолет, который улетал в это время из аэропорта. - Откуда у тебя такая уверенность? - Я проверил в кассе, в которой производится оплата излишнего багажа. Водитель такси сказал, что чемоданы были очень тяжелыми, каждый из них весил около сорока пяти фунтов. Я проверил также, не было ли их среди пассажиров отлетающих самолетов. - Ты проверил фамилии, конечно? Дрейк просмотрел на друга уничтожающим взглядом. - Не валяй дурака, Перри. Это первая вещь, которую я сделал, и самая простая. А потом я проверил в реестре у кассира, продавал ли он в это время билеты на известный излишний вес. Не продавал. Затем я основательно расспросил охранников у входа для пассажиров, не помнят ли они женщины, которой нужно было помочь устроить больного мужчину в самолете. Никого такого не было. Я разговаривал также со служащим, доставляющим кресла на колесиках для инвалидов. Тоже ноль. Я пришел к выводу, что она отправилась в аэропорт, вышла из такси, заплатила и спустя пяток минут взяла другое такси и вернулась в город. - И ты не нашел того, второго, такси, так? - Мои парни продолжают его искать. Но это все равно, как если бы ты подошел к девице в мини-юбке и спросил, не помнит ли она какого-нибудь мужчину, который оглянулся ей вслед вчера на улице. Мейсон громко рассмеялся. - Ну хорошо, убедил. Мы попали в тупик. Но почему, черт возьми, окружной прокурор велел задержать Мэй Джордан? - Потому что хотел задать ей несколько вопросов. - Тогда почему он потом не освободил ее? - Очевидно, он еще не исчерпал свой вопросник. - Ты просмотрел одну деталь, - заявил адвокат. - Она пошла в свою комнату и запаковала два чемодана. Ты понимаешь, что это означает, Пол? Окружной прокурор арестовал ее. - Но почему? Мейсон иронично скривил губы. - Минуточку, Пол. Именно об этом я тебя и спрашиваю. Конечно, логичным был бы ответ, что наша машинистка нужна Бергеру как важный свидетель по делу. Но если он так сделал, то это означает, что она рассказала ему свою историю и так смогла замылить ему глаза, что он поверил во все ее россказни. - А ты не думаешь, что она действительно может быть важным свидетелем по делу? - удивился Дрейк. Мейсон минуту размышлял, а потом на его лице появилась легкая улыбка. - Она могла бы им быть, если бы сказала правду. Лучшего известия я не мог бы себе представить. - Почему? - Потому что если окружной прокурор не вызовет ее в качестве свидетеля, я обвиню его в том, что он саботировал работу защиты, скрывая моего свидетеля. Если же он вызовет ее в суд, то я сделаю из него самого жалкого прокурора в этой стране. - И, несмотря на это, ты пойдешь ему навстречу и согласишься на немедленный процесс? Мейсон дурашливо скривился. - Пол, ты когда-нибудь видел состязания по перетягиванию каната? - Много лет назад каждый год в День Независимости, в маленьких городках происходили такие соревнования, - сказал Дрейк подумав. - А ты видел когда-нибудь команды пожарников и полицейских, перетягивающих друг у друга канат? - Может быть, но уже не помню. А что? - Когда пожарная команда, кряхтя и постанывая, уже крепко вбила каблуки в землю, - рассказывал Мейсон, - кто-нибудь из команды полицейских давал тайный знак, что нужно отпустить канат. Ну и пожарники теряли равновесие, а полицейские с криком "опля!" перетягивали лежащую на задах команду противника через линию. Дрейк громко рассмеялся. - Мне кажется, что-то такое я вспоминаю. - Видишь, это именно то, что я называю "пойти навстречу" прокурору. Дадим ему побольше свободного каната, Пол. А теперь я могу ответить на твой вопрос. Да, я соглашаюсь на немедленный процесс. Я хочу, чтобы он произошел как можно скорее, прежде, чем прокурор очнется от гипноза, вызванного сказочкой Мэй Джордан и прежде, чем он узнает о том, что мне известно многое, о чем он не имеет никакого представления. 14 Скамья Присяжных была полностью скомплектована в десять тридцать, на второй день процесса. Судья Хартли расселся в кресле в ожидании длинного, полного острейших столкновений, процесса. - Господа, - начал он, - члены Скамьи Присяжных выбраны и приведены к присяге. Начнем с того, что выслушаем вступительное слово стороны обвинения. Именно в этот момент окружной прокурор Гамильтон Бергер, довольный тем, что его подчиненные управились уже с комплектованием Скамьи Присяжных, вступил в зад суда, чтобы лично заняться процессом. Он вежливо склонился перед судьей и, без слов пройдя мимо стола защитника, повернулся к Суду. - Дамы и господа, члены Суда Присяжных, - начал он. - Я окружной прокурор Гамильтон Бергер. Я и мои сотрудники намереваемся доказать, что обвиняемый по делу, которое здесь сейчас слушается, является работником "Южноафриканской Компании Добычи и Импорта Драгоценных Камней", что благодаря своей работе в вышеупомянутой Компании, он узнал о том, что человек, известный как Манро Бакстер, получил в свое распоряжение большое количество бриллиантов, оцениваемых на рынке в сумму триста тысяч долларов, что обвиняемый понял намерение Манро Бакстера провезти эти бриллианты контрабандой в нашу страну, что он убил Манро Бакстера и завладел драгоценными камнями. Мы представим свидетелей, которые докажут, что этот человек действовал предумышленно и с холодным расчетом и что он хитро выполнил свой дьявольский план убийства. Мы докажем, кроме того, что большинство бриллиантов, доставленных в нашу страну Манро Бакстером, было найдено у обвиняемого. Опираясь на доказательства, я буду требовать приговора, признающего обвиняемого виновным в убийстве первой степени. И Гамильтон Бергер, поклонившись Скамье Присяжных, вернулся на свое место. Служители Фемиды обменялись удивленными взглядами. Прокурор Бергер произнес самую короткую речь, открывающую процесс, которую они когда-либо слышали. И, несмотря на это, всем было ясно, что она означает. Прокурор воздержался от раскрытия своих карт и внимательно следил за тем, чтобы не дать защите даже малейшего понятия о том, как он намеревается повести дело дальше. - Моим первым свидетелем, - снова загремел его голос, - будет Ивонна Манко. - Ивонну Манко просят занять место для свидетелей, - огласил бейлиф [полицейское лицо при судебных органах]. Ивонна Манко очевидно была тщательно проинструктирована о том, как нужно себя вести. С серьезным выражением лица, она приблизилась к указанному месту. Блузка у нее была застегнута по самую шею, а юбка была длиною, не вызвавший бы возражений даже у самой строгой благовоспитанной дамы. Однако усилия, вложенные в то, чтобы выглядеть скромно, ни к чему не привели, как ни к чему бы не привели усилия превратить спортивную машину в солидный семейный лимузин. Спокойным голосом она назвала свое имя и адрес секретарю суда, а затем, оценив мгновенным взглядом членов Скамьи Присяжных, перенесла полный ненависти взгляд на окружного прокурора. Отвечая на вопрос Гамильтона Бергера, она признала свою связь с Бакстером, а затем подробно рассказала обо всем плане контрабандной перевозки бриллиантов, о поездке на туристическом судне и о комедии с предложением ей руки и сердца. Затем она поведала о планах, которые должны были имитировать самоубийство, о намеренном флирте со вторым офицером, о сцене на корабле и, наконец, о прыжке на рассвете в воды залива. Она рассказала также о том, что у нее в чемодане был небольшой баллон со сжатым воздухом и о том, что Манро Бакстер, прыгая за борт, был готов к преодолению большой дистанции под водой. Гамильтон Бергер, разложив перед свидетелем карты и фотографии судна, просил показать приблизительно место на палубе, с которого произошел прыжок, а также положение корабля в водах залива. - Пожалуйста, вы можете задавать вопросы, - обратился прокурор к защитнику. Мейсон улыбнулся Ивонне Манко, которая отплатила ему тем же. Она незначительно изменила позу, положив ногу на ногу таким образом, что два присяжных приподнялись немного с кресел, чтобы лучше видеть, в то время, как две, куда менее привлекательные, чем свидетельница женщины со Скамьи Присяжных, демонстративно задрали подбородки вверх. - Вы пользуетесь именем Ивонны Манко? - спросил Мейсон. - Да. - Вы пользуетесь также другими именами? - Нет. - Вы были законной супругой Манро Бакстера? - Да, но когда я стала вдовой, то предпочла вернуться к моему профессиональному псевдониму, Ивонна Манко. - Понимаю. Вы не хотите носить фамилию мужа? - Не в этом дело, - запротестовала она. - Ивонна Манко - это мой профессиональный псевдоним. - О какой профессии вы говорите? На минуту воцарилась мертвая тишина, которую прервал резкий голос Гамильтона Бергера: - Вношу протест, Высокий Суд. Вношу протест против способа, которым был задан вопрос. Протестую также против самого вопроса. Он не относится к делу и не имеет для дела никакого значения. Судья Хартли задумчиво погладил подбородок. - Что ж, в этом случае я признаю протест. Хотя в свете ответов, данных свидетелем... хм. Несмотря на все, протест признается. - Вы вышли замуж за Манро Бакстера? - продолжал Мейсон. - Да. - На судне? - Да. - А не перед путешествием? - Нет. - И наверняка не было никакой свадебной церемонии перед этим рейсом? - Нет. - Вам известен юридический термин "фактическое супружество"? - Да. - Вы пользовались когда-нибудь фамилией Бакстер? - Да. - Перед поездкой на корабле? - Да. - Это правда, что частью плана, составленного вами и Манро Бакстером было симулирование самоубийства и инсценирование его смерти? - Да. - Кому пришла эта идея? Вам или Бакстеру? - Ему! - Следовательно, с целью контрабанды большого количества бриллиантов, Бакстер планировал прыжок за борт и инсценировку собственной смерти, так? - Да. Я уже говорила об этом. - Другими словами, - спокойно продолжал Мейсон, - он намеревался считаться покойником, если в этот период для него это было выгодно? - Вношу протест из-за того, что вопрос уже был задан ранее и свидетель ответил на него, - гневно возразил Гамильтон Бергер. - Протест принят, - заявил судья Хартли. Мейсон усмехнулся присяжным, довольный тем, что обратил их внимание на деталь, по его мнению, особо важную в деле. - Вы знали о том, что принимаете участие в афере с контрабандой? - снова обратился он к свидетелю. - Ну конечно. Я ведь не такая глупая. - Вот именно, - поддакнул Мейсон. - После начала следствия вы встретились с окружным прокурором, так? - Естественно. - А не было ли договоренности с окружным прокурором о том, что если вы дадите показания по рассматриваемому сейчас делу, то вы не будете привлечены к ответственности за контрабанду? - Ну что же, конечно... - Минуточку, минуточку, - перебил Гамильтон Бергер, вскакивая на ноги. - Высокий Суд, вношу протест в связи с последним вопросом. - Прошу назвать причину, - распорядился судья Хартли. - Вопрос не относится к делу и не имеет для него никакого значения. - Отвожу протест, - решил судья Хартли. - Пусть свидетель ответит на вопрос защитника. - Что же, мы конечно не делали формального договора. Это было бы неразумно. - Кто сказал свидетелю, что это было бы неразумно? - Все так считали. - Кто эти "все"? Кого охватывает это определение? - Ну-у... таможенников, окружного прокурора, детективов, полицию и моего собственного адвоката. - Понимаю, - Мейсон быстро посмотрел на свидетеля. - Вам сказали, что было бы неразумно составление такого конкретного договора, но одновременно вас заверили, что если вы будете давать показания, как они этого желают, то вы не будете обвинены в афере с контрабандой? Верно? - Высокий Суд, я протестую против слов "так, как они этого желают"! - взорвался негодованием Гамильтон Бергер. - Такой способ допроса навязывает свидетелю ответ. Судья Хартли посмотрел на свидетеля. - Я поставлю вопрос в иной форме, - предупредил чье-либо вмешательство Перри Мейсон. - Проводили ли с вами разговоры на тему того, что вы должны теперь говорить? - Я должна была говорить правду. - Кто вам это сказал? - Окружной прокурор Бергер. - И вас заверили в том, что вы будете освобождены от уголовной ответственности за контрабанду, если вы будете именно так давать показания? - Если буду говорить правду? Да. - До того, как вы получили заверения об освобождении от ответственности, вы сказали какая это правда лицам, с которыми оговаривали все дело? - Да. - Предыдущая версия сходится с показаниями, которые вы давали сейчас, как свидетель? - Конечно. - Следовательно, когда окружной прокурор посоветовал вам говорить правду, вы поняли, что ему нужна та самая версия, которую вы рассказали нам здесь? - Да. - Таким образом, вы получили заверения, что за сообщение той версии, которую мы только что услышали от вас, вас не обвинят как участницу в деле о контрабанде? - Да, я так это поняла. - То есть попросту, за рассказ этой конкретно истории, вы получили заверения в ненаказуемости по делу о контрабанде? - Ну... может быть, немного не так... не в таких грубых словах, - ответила слегка смущенная Ивонна Манко. Публика, собравшаяся в зале суда, громко расхохоталась. Когда свидетель возвращался на свое место, Гамильтон Бергер едва владел собой. - Мой следующий свидетель, Джек Джилли, - заявил он жестким голосом. Джек Джилли был щуплым мужчиной с бегающим взглядом, с длинным острым носом, выступающими скулами, высоким лбом и выдвинутым подбородком. Он двигался так бесшумно, что почти незаметно проскользнул на возвышение для свидетелей. После принятия присяги он назвал свое имя и адрес секретарю суда и выжидающе посмотрел на окружного прокурора. - Чем вы занимаетесь? - спросил Гамильтон Бергер. - В настоящее время? - Ну, вы наверное занимаетесь сейчас тем же самым, чем занимались и шесть месяцев назад? - Да. - Так чем вы занимаетесь? - Сдаю напрокат рыбацкие лодки. - Где? - А тут, у нас на пристани. - Вы знали Манро Бакстера при его жизни? - Прошу подождать с ответом на этот вопрос, - энергично вмешался Мейсон. Затем он обратился к судье Хартли: - Вношу протест, Высокий Суд, потому что этот вопрос основан не на факте, который подтвержден материалами доказательства. Из материалов доказательств, представленных до сих пор Суду, можно сделать вывод, что Манро Бакстер продолжает жить. - Высокий Суд, могу я попросить слова в связи с этим вопросом? - так же энергично вмешался Гамильтон Бергер. Судья Хартли минуту колебался. - Мне кажется, что самым логичным способом было бы в первую очередь установить... однако... Голос имеет окружной прокурор. - Высокий Суд, - начал напыщенным тоном Бергер. - Манро Бакстер спрыгнул с палубы корабля в очень глубокую воду. С того времени его никто не видел живым. У меня есть свидетели среди пассажиров и команды, которые могут подтвердить, что Манро Бакстер побежал на корму судна и, спрыгнув с палубы, исчез в воде. Были спущены спасательные лодки и весь залив был очень старательно обыскан. Тело Манро Бакстера не было найдено. - Не можете же вы предполагать, что Суд примет какое-то решение, - сухо сказал судья Хартли, - на основе доказательств, опирающихся лишь на предположении, что их подтвердят, возможно, другие свидетели обвинения? Кроме того, ваш собственный свидетель показал, что все это было частью плана, который Манро Бакстер... - Да, да, я знаю, - перебил его нетерпеливый Гамильтон Бергер. - Но из планов часто ничего не получается. Многие причины влияют на это. Прыжок с палубы в открытое море - это опасное предприятие. - Прошу обвинителя воздержаться от перебивания Суда, - обычно мягкий голос судьи Хартли был на этот раз исключительно резким. - Я хотел как раз сказать, господин окружной прокурор, что показания вашего собственного свидетеля указывают на то, что все это было частью спланированной операции, имеющей целью инсценировать самоубийство Манро Бакстера. Принимая во внимание тот факт, что человек считается живым до тех пор, пока не будет доказана его смерть, Суд признает протест защиты. - Так точно, Высокий Суд. Я поставлю вопрос в другой форме, - быстро отступил Гамильтон Бергер. - Мистер Джилли, вы знали Манро Бакстера? - Да. - Он был вашим близким знакомым? - Я встречался с ним несколько раз. - Вы знали Ивонну Манко, которая давала показания минуту назад? - Да. - Прошу мне сказать, чем вы занимались профессионально в день шестого июня текущего года? - Сдавал напрокат лодки. - А чем вы занимались до пятого июня? - Сдавал напрокат лодки. - Вы сдавали кому-нибудь лодку напрокат пятого июня около семи часов вечера? - Да. - Кому? - Если говорить честно, то не знаю. - Может быть какому-нибудь мужчине, которого вы перед этим никогда не видели? - Да. - Этот человек сказал вам, что он хочет? - Сказал, что его направили ко мне, потому что я... - Минуточку, - перебил Мейсон. - Я возражаю против приведения разговоров при которых не было обвиняемого и которые с ним не связаны. - Я намереваюсь доказать, что этот разговор связан с личностью обвиняемого, - заявил Бергер. - В таком случае эти связи должны быть представлены перед пересказом разговора от пятого июня. Судья Хартли подтверждающе кивнул головой. - Протест принят. - Слушаюсь, - проворчал Бергер, после чего снова повернулся к свидетелю. - Вы дали лодку незнакомому человеку? - Да. - На основании того, что этот человек сказал, вы решили, что ему нужно дать лодку? - Да. - Когда этот человек отплыл на лодке, то есть, когда он взял лодку у вас? - Около пяти часов следующего утра. - При каких обстоятельствах произошла выдача лодки? - Мы стояли вместе у пристани. У меня с собой был сильный бинокль и, когда я увидел, что туристическое судно приближается к порту, я сообщил ему об этом, а он вскочил в лодку и уплыл. - Он завел мотор? - Мотор был заведен за час до того, чтобы соответствующе прогрелся и все было готово. - И что этот человек сделал? - Направил лодку прямо к каналу. - Минуточку, - вмешался Мейсон. - Высокий Суд, предлагаю вычеркнуть все эти показания из-за того, что они не имеют никакой связи с обвиняемым. - Мои следующие вопросы покажут связь с обвиняемым, - быстро вставил Гамильтон Бергер. - Суд оставляет себе право решать, - заявил судья Хартли. - Мне кажется, что это в значительной степени вступительные вопросы. - Что вы сделали после того, как отдали лодку незнакомцу? - Ну, мне было любопытно и я хотел увидеть... - Ваши мысли и эмоции Суд не интересуют, - перебил свидетеля Гамильтон Бергер. - Что вы сделали? - Недалеко от пристани у меня стояла машина и я поехал к тому месту, откуда мог добраться до портовой набережной и наблюдать, что происходит. - Что вы имели в виду, говоря "что происходит"? - Ну... наблюдение за лодкой, которую я сдал напрокат. - И что вы увидели? - Увидел туристическое судно, медленно входящее в акваторию порта. - И что еще? - Увидел, как Бакстер выскочил за борт. - А откуда вы знали, что это был Манро Бакстер? - Потому что я... конечно... последующие события убедили меня в этом. - Вы его узнали? - Как вам сказать... Он выглядел как Бакстер, но с такого расстояния и при таком свете... я не мог бы присягнуть. - Лучше уж вы не присягайте, - рявкнул Гамильтон Бергер. - Вы видели человека, прыгающего за борт? - Да. - Его вид напомнил вам кого-то из знакомых? - Да. - Кого? - Манро Бакстера. - Я понял ваше показание таким образом, что этот незнакомец выглядел как Манро Бакстер, но вы не можете присягнуть, что это был Манро Бакстер. Вы это хотите сказать? - Да. Совершенно верно. - И что произошло потом? - Я увидел людей, бегающих по палубе корабля. Потом услышал голоса, наверное, кричащие о том, чтобы спустили шлюпку, потому что была спущена спасательная шлюпка, которая стала кружить вокруг судна. - Что еще произошло? - Я направил бинокль на свою лодку. - Что вы увидели? - В лодке сидели два мужчины. - Двое мужчин? - уточнил Гамильтон Бергер. - Да. - Вы поняли, каким образом этот второй мужчина оказался в лодке? - Нет. Не понял. Но, предполагаю, что он был забран с какой-нибудь пристани в то время, пока я спешил к машине. - Это нужно вычеркнуть, - сказал Гамильтон Бергер. - Вы можете на основании собственных размышлений установить, откуда в лодке появился второй человек? - Нет. - Вам известно только то, что после прибытия на место, с которого можно было наблюдать за лодкой, вы увидели в ней двух мужчин. Это верно? - Да. - Хорошо. И что тогда произошло? - Некоторое время лодка стояла без движения на том же самом месте. Было похоже на то, что тот, второй мужчина, ловит рыбу. Он держал с боку лодки тяжелое бамбуковой удилище со свисающей леской. - И что дальше? - Потом я увидел, что удочка внезапно дрогнула, как будто что-то тяжелое вцепилось в леску. - Да? - Тогда я увидел черный силуэт, частично выдвинувшийся из воды. - И что еще вы увидели? - Один мужчина наклонился из лодки и, казалось, что-то говорит... - Неважно, что вам казалось. Что он сделал? - Наклонился за борт лодки. - Что потом? - Схватил темный объект в воде. - И что дальше? - Потом я увидел, как он много раз поднимал и опускал правую руку. В руке у него был нож, который впивался в темный предмет, находившийся в воде... - Прошу не останавливаться. - Оба мужчины обыскали... ну, делали что-то около предмета в воде, а затем один из них поднял какую-то тяжесть и привязал ее к объекту, находящемуся в воде. - Что дальше? - Они завели мотор и медленно потащили за собой этот предмет с тяжестью. Я побежал к машине, сел в нее и поехал назад, к своей пристани. - И что тогда произошло? - Ничего. Спустя несколько часов человек, который взял у меня напрокат лодку, вернул ее мне. - С ним был еще кто-нибудь? - Нет, он был один. - Что вы сделали? - Я спросил его, брал ли он с собой кого-нибудь по пути, а он... - Возражаю против пересказа какого-либо разговора при котором не было обвиняемого, - заявил Мейсон. - Сейчас, - стал нетерпеливым Гамильтон Бергер. - Снимаю этот вопрос до того времени, когда связь его с личностью обвиняемого станет очевидной. Мистер Джилли, вы узнали второго мужчину, который находился в лодке вместе с неизвестным? - Тогда нет. До того времени я его никогда не видел. - А позже вы его видели? - Да. - Кто этот мужчина? - Это обвиняемый. - То, что вы сказали относится к обвиняемому, Дэвиду Джефферсону, который в настоящую минуту сидит в этом зале? - Да. - Вы можете со всей уверенностью опознать его? - Минуточку, - не дал возможности ответить свидетелю Мейсон. - Возражаю, потому что прокурор старается взять в перекрестный допрос собственного свидетеля. - Отклоняю протест, - решил судья Хартли. - Пусть свидетель ответит на вопрос. - Да. Я уверен. - Вы наблюдали за всеми этими событиями в бинокль? - Да. - Это сильный бинокль? - Семь на пятьдесят. - Хороший бинокль? - О, да! - С противосолнечными стеклами? - Да. - Вы могли в этот бинокль видеть лица людей, находившихся в лодке? - Да. - Ну, хорошо. Когда лодка была возвращена, вы заметили на ней какие-нибудь пятна? - Да. - Какого рода? - Пятна крови, которая... - Нет, нет, - перебил его Гамильтон Бергер. - Прошу только описать эти пятна. Вы не можете быть уверенными в том, что это была кровь. - Они выглядели кровавыми. - Прошу описать эти пятна, - настаивал Гамильтон Бергер, желая показать себя беспристрастным. - Это были красноватые пятна. Темнокрасные. - Где они находились? - С наружной стороны лодки, пониже верхней части борта и внутри лодки, с той стороны, где происходило... ну, то, о чем я говорил. - Когда вы увидели в первый раз эти пятна? - Как только мне вернули лодку. - Тогда они были еще свежими? - Вношу протест, потому что вопрос заставляет свидетеля делать выводы, - заявил Мейсон. - Протест принимается, - решил судья Хартли. - Как эти пятна выглядели по-вашему? - Протестую по той же самой причине. - Протест принят. - Прошу вас, - зашел с другой стороны Гамильтон Бергер, - вы длительное время занимаетесь сдачей напрокат рыбацкого инвентаря для отпускников, верно? - Да. - В этот период вам случалось заметить следы крови на лодках? - Да. - И вы, судя по цвету пятен могли бы, приблизительно конечно, определить свежесть крови? - Да. - Этот вопрос относится к рыбьей крови? - вставил Мейсон. - Ну... да, - поддался Гамильтон Бергер. - Я хотел бы спросить у прокурора, существует ли какие-либо сомнения в том, что пятна, которые описал свидетель, были рыбьей кровью? - Это были пятна человеческой крови, - рявкнул Бергер. - Позволю себе заметить, - иронично усмехнулся Мейсон, - что свидетель не может считаться экспертом по определению человеческой крови на том основании, что он имеет опыт в определении рыбьей крови. - Правило то же самое, - отозвался Гамильтон Бергер. - Высыхающая кровь приобретает те же самые оттенки цветов. - Должен ли я понимать это так, что окружной прокурор дает теперь показания в качестве эксперта? - спросил с притворным удивлением Мейсон. Судья Хартли слегка усмехнулся. - В этом случае, господин прокурор, Суд соглашается с защитником, - сказал судья. - Если вы намерены квалифицировать свидетеля в качестве эксперта в области крови, то перед этим необходимо доказать, что существует сходство между видом человеческой и рыбьей крови. - Ну, хорошо, - внешне покорно согласился Гамильтон Бергер. - Ответ на этот вопрос я получу в другой форме и от другого свидетеля. Мистер Джилли, вы на сто процентов уверены в том, что узна„те обвиняемого? - Да. - И это он находился в лодке в то время, когда вы увидели, что в тот объект в воде... или что там было... кто-то ударял ножом? - Да. - Когда вы выдавали лодку, на ней были пятна, о которых вы говорили? - Нет. - И только тогда, когда лодка была возвращена, вы впервые увидели пятна? - Да. - Где теперь находится эта лодка? - В полиции. - Когда полиция забрала ее? - Спустя дней десять после этого происшествия. - Шестнадцатого июня? - Мне кажется, что это было пятнадцатого. - Вы нашли в лодке что-нибудь, чего не было в ней до того, как вы сдали ее, мистер Джилли? - Да. - Что? - Нож в ножнах. На одной стороне рукоятки было выгравировано имя "Дэвид", а на другой инициалы "М.Дж.". - Где сейчас находится этот нож? - Его забрала полиция. - Когда? - Тогда, когда забрала лодку. - Если бы вы снова увидели этот нож, то смогли бы его узнать? - Да. Гамильтон Бергер распаковал из свертка охотничий нож с тонким, как бритва лезвием и показал свидетелю. - Вы видели когда-нибудь раньше этот нож? - Да. Это тот самый нож, что я нашел в лодке. - Теперь он в таком же состоянии, в котором находился тогда, когда вы его нашли? - Нет. Он был покрыт кровью... то есть... испачкан чем-то красным и этих пятен было гораздо больше, чем сейчас. - Да, да, несколько этих пятен было взято для анализа в криминалистическую лабораторию, - с готовностью пояснил Гамильтон Бергер. - Прошу, мистер Мейсон, вы можете задавать вопросы свидетелю. Прошу также, - и тут он повернулся к судебному секретарю, - обозначить этот нож в целях идентификации. Мейсон улыбнулся свидетелю. - Вы состояли когда-нибудь под судом? - спросил он добродушным тоном. Гамильтон Бергер сорвался с места, наверное, с намерением внести протест, но секунду подумав, снова медленно сел в кресло. Джилли перевел взгляд с лица Мейсона на пол. - Да. - Сколько раз? - Два. - За что? - Один раз за кражу. - А второй раз за что? - не уступал Мейсон. - За ложные показания под присягой, - едва слышно сказал Джилли. Мейсон улыбнулся еще вежливей. - На каком расстоянии вы находились от лодки, когда наблюдали за ней в свой бинокль? - Около... ну, сотен ярдов. - Какое было освещение? - Сумерки. - Был ли туман? - Может и не туман, но так, туманно. - Холодно? - Да, довольно холодно. - Что вы использовали для протирания стекол своего бинокля? Ведь вы же его протирали? - Не припоминаю, чтобы я протирал его. - И вы увидели, что один из мужчин ловит рыбу? - Да. Обвиняемый держал в руке удочку. - И он что-нибудь поймал на нее? - Что-то большое уцепилось за леску. - Вы уже видели когда-нибудь людей во время ловли больших рыб? - Да. - Следовательно вы должны были заметить, что иногда, когда поймают акулу, то обрезают леску, отпуская рыбу или даже забивают ее ножами перед тем, как снять с крюка. Это верно? - Это была не акула. - Я задал вам вопрос, - резко бросил Мейсон. - Вы видели рыбную ловлю подобную той, которую я сейчас описал? - Да. - Хорошо. Был ли такой момент, в котором объект, находившийся на леске, полностью выскочил из воды? - Нет. - Даже настолько, чтобы вы смогли разобрать, что это было? - Почти все время этот... объект находился под водой. - Когда-нибудь перед этим вы видели мужчину, который обратился к вам с целью взять напрокат лодку? - Нет. - И с этого времени вы его больше никогда не видели? - Нет. - Вы уверены в том, что ножа не было в лодке тогда, когда вы давали ее незнакомцу? - Да. - Когда вы впервые увидели нож? - Шестого июля, во второй половине дня. - Где? - В моей лодке. - А перед этим вы его не заметили? - Нет. - Вы внимательно проверили лодку? - Да. - И с того времени, как лодка была возвращена вам, до той минуты, когда вы нашли нож, она стояла в месте, в котором любой мог приблизиться к ней, положить этот нож или бросить его на дно лодки? - Ну, вроде бы так. Каждый, кто крутился возле моей пристани, мог сделать это. - А сколько заплатил вам этот таинственный человек за лодку? - Вношу протест. Вопрос не относится к делу и не имеет для него никакого значения, а также противоречит процедуре допроса свидетеля, - заявил напыщенным тоном Гамильтон Бергер. - Что ж, - глаза Мейсона заблестели от улыбки. - Я задам этот вопрос в другой форме. Мистер Джилли, у вас постоянные цены за прокат лодок? - Да. - Сколько это составляет? - От доллара до полутора в час. - А может вы мне скажете, заплатил ли этот незнакомец вами обычную ставку за прокат лодки? - Мы договорились с ним на специальных условиях. - Вы получили больше, чем обычную плату? - Да. - Насколько больше? - Возражаю из-за противоречия процедуре допроса свидетеля, состоящего в приведении факта, не представляющих доказательного материала. Вопрос не относится к делу и не имеет для него никакого значения, - выступил с очередным протестом Гамильтон Бергер. - Отклоняю протест, - решил судья Хартли. - Сколько вы получили за прокат лодки? - Не могу вспомнить так, сразу, но наверное долларов пятьдесят, - ответил Джилли, избегая встречаться с Мейсоном взглядом. - Вы потребовали такую сумму, или эту сумму предложил вам мужчина, который хотел взять лодку? - Столько я потребовал. - Вы уверены в том, что потребовали пятьдесят долларов? - Не помню точно. Он дал мне что-то сверх того. Не помню сколько это было. - Больше, чем пятьдесят долларов? - Не помню точно. Он дал мне что-то сверх того. Не помню сколько это было. - Больше, чем пятьдесят долларов? - Может быть и так. Я не считал. Взял деньги, которые он мне подал и сунул их в шкатулку, закрываемую на ключ, в которой я храню деньги. - Вы храните свои деньги наличными? - Частично так. - Вы пересчитали когда-нибудь, сколько составляла эта... премия? - Не помню, чтобы я делал что-то такое. - Могло там быть больше, чем пятьдесят долларов? - Наверное так, но я не помню. - А может быть тысяча долларов? - Ох, это уже абсурдно! - запротестовал Гамильтон Бергер. - Отклоняю протест, - рявкнул судья Хартли. - Не знаю. - Вы занесли в книгу этот дополнительный заработок? - Я не веду бухгалтерии. - Следовательно, вы не знаете, сколько денег находится в этой шкатулке, которая закрывается на ключ и в которой вы храните деньги? - Не до цента. - А до доллара? - Нет. - В вашей шкатулке сейчас больше, чем пятьсот долларов? - Не знаю. - Больше, чем пять тысяч долларов? - Понятия не имею. - Но, там может находиться такая сумма? - Да. - Когда вы были осуждены за ложные показания под присягой, это была ваша первая судимость или вторая? - голос Мейсона звучал холодно. - Вторая. Мейсон широко улыбнулся. - Это все, мистер Джилли. Судья Хартли посмотрел на часы. - Пора на обеденный перерыв, - заявил он. - Суд соберется в этом зале в два часа. В течение этого времени присяжные не должны формулировать или высказывать мнения по существу дела. Только когда дело будет полностью представлено им, они смогут приступить к составлению выводов. Присяжные не будут также дискутировать между собой и не позволят, чтобы о деле дискутировали в их присутствии. Обвиняемого следует отослать обратно в камеру. Суд объявляет перерыв до двух часов. Делла Стрит и Пол Дрейк, сидевшие в первом ряду, на специально зарезервированных для них местах, направились в сторону Перри Мейсона. Адвокат, встретив взгляд Пола Дрейка, дал ему знак подождать и обратился к своему клиенту: - Я хотел бы знать, где вы были в ночь пятого и утром шестого июня? - В квартире. Лежал на собственной постели и спал. - Вы можете это доказать? - Что за бред! - выкрикнул презрительно Джефферсон. - Я холостяк, мистер Мейсон, и сплю один. У меня не было причин доказывать, где я находился в это время. И сейчас таких причин у меня нет. Никто ведь не примет серьезно слов человека, осужденного за ложную присягу, воришки, который никогда меня в жизни не видел. Кто такой этот темный тип из портового района? Вся эта история просто глупа! - Я согласился бы с вами, если бы не уверенность, которая просто выпирает из окружного прокурора, - Мейсон задумчиво почесал гладко выбритый подбородок. - Поэтому для меня крайне важно знать, где вы были ночью пятого и утром шестого июня. - Понимаю, - сказал Джефферсон. - Ночью пятого... то есть вечером пятого я был... нет, не вижу причин говорить об этом. Шестого... С полуночи до половины девятого утра шестого июня я был в своей квартире. В девять утра шестого июня я находился в офисе и могу доказать, где был именно этим утром от нескольких минут седьмого. - У вас есть свидетель? - Да. Мой коллега, Уолтер Ирвинг. Он пришел ко мне в седьмом часу, мы вместе позавтракали, а потом пошли на работу. - А что с ножом? - Это мой нож. Он лежал в чемодане в моей квартире и был оттуда украден. - Откуда он у вас появился? - Это подарок. - От кого? - Это не имеет ничего общего с делом, господин адвокат. - Кто вам его дал? - Это не ваше дело. - Я должен знать, кто вам дал этот нож, мистер Джефферсон. - Я сам занимаюсь своими делами, мистер Мейсон. - В суде вашим делом занимаюсь я. - И продолжайте это делать. Прошу только не задавать мне вопросов о женщинах, это все. Я ни с кем не разговариваю о женщинах, с которыми поддерживаю отношения. - А может быть есть что-то, чего вы стыдитесь в связи с этим подарком? - Конечно нет. - Ну, так скажите, кто вам его дал? - Мне были бы неудобны разговоры на тему женщин, господин адвокат. Потому что, существует возможность, что вы подумаете о даче мною ложных показаний, когда я начну отвечать на вопросы прокурора... Мейсон внимательно посмотрел на лицо Джефферсона. - Послушайте, - медленно сказал защитник. - Очень часто дело, которое прокурору кажется ненадежным, укрепляется из-за того, что обвиняемый не выдерживает перекрестного допроса. Надеюсь, что это дело не дойдет до того пункта, в котором защита станет необходимостью. Но если дойдет, я должен быть уверен в том, что вы меня не обманули. Джефферсон окинул Мейсона холодным взглядом. - Я никогда никому не лгу, - коротко сказал он и, отвернувшись от Мейсона, дал знак полицейскому, что тот может увести его в камеру. Делла Стрит и Пол Дрейк присоединились к Мейсону в проходе между стульями. - Ну и что об этом думать? - заговорил Мейсон. - Во всем этом деле есть что-то подозрительное, - проворчал под нос Пол Дрейк. - Пахнет жареным на расстоянии. И все признаки заранее устроенной махинации. Меня удивляет уверенность Бергера в том, что достаточно использовать такого типа, как Джилли, для обвинения человека вроде Джефферсона. - Вот именно, - кивнул головой Мейсон. - Мы должны узнать на этот счет побольше. Есть еще что-нибудь новенькое? - Вернулся Уолтер Ирвинг. - Черт возьми! А где же он был? - Никто не знает. Он появился около половины одиннадцатого утра. Был в зале суда. - Где сидел? - В заднем ряду. И внимательно все слушал. - Хм. Одно противоречит другому, - задумался Мейсон. - Это дело повыкручено во все стороны. - Полиция что-то скрывает, Перри. Мне кажется, что они готовят тебе большую неожиданность. Не могу узнать, что это такое. Ты заметил, что Гамильтон Бергер все время был возбужден и очень уверен в себе? - Именно этого и я не могу понять, - признался Мейсон. - Бергер допрашивает свидетелей и у него такое выражение, как будто их показания, это только вступительный материал. Он не придает большого значения тому, что они говорят и не огорчается тем, что я подкапываюсь под их репутацию и правдивость показаний. Он явно ждет какой-то бомбы. - А что с Ирвингом? Ты с ним не собираешься поговорить? - Мы с Ирвингом в плохих отношениях. Когда я последний раз с ним разговаривал, он вылетел из моего кабинета взбешенный, как дикий конь, которого пытались оседлать. Он послал телеграмму руководству в Иоганнесбург, требуя, чтобы меня уволили... Ты узнал что-нибудь о Марлин Шомон и ее брате? - Я не знаю, где они находятся, - покорно признался Дрейк. - Но мне кажется, что я знаю, как они сбежали. - Как? Это меня очень интересует. - Таким безнадежно простым способом, что меня доводит до бешенства мысль о том, что я раньше до этого не догадался. - Как? Говори же! - Марлин Шомон взяла чемоданы и велела носильщику сдать их в камеру хранения. Потом, как пассажиры, которые только что вышли из самолета, они заняли места в автобусе, принадлежащем аэропорту. Другому носильщику она дала два ключа от двух шкафчиков в камере хранения и велела принести два чемодана. Затем, на этом автобусе доехала вместе с братом до отеля, расположенного в центре города. Там вышла и все следы оборвались. - А потом вернулась и забрала остальные чемоданы? - подсказал Мейсон. - Наверное. Устроила в безопасном месте брата, поехала на такси в аэропорт и забрала остальной багаж. - Пол, мы должны ее найти. - Я делаю все, что могу, Перри. - Ты не можешь проверить записи в книгах отелей? Не можешь... - Успокойся, Перри, - перебил его Дрейк. - Я проверил все записи в отелях, сделанные приблизительно в это время. Узнавал во всех агентствах, сдающих квартиры, не сняли ли они чего-нибудь в этот день. Проверил все бюро посредников. Сделал все, что мог. Велел моим парням обзвонить владельцев домов, сдающих квартиры и узнать, не снимала ли Шомон квартиру в это время. Мы проверили даже записи в книгах мотелей. Я сделал все, что мог... - Ты проверил агентства, занимающиеся сдачей напрокат автомобилей? - спокойно спросил Мейсон. - Что ты имеешь в виду? - Фирмы, в которых лицо, имеющее водительское удостоверение, может взять напрокат машину и уехать на ней, выплачивая определенную сумму за каждый день и за каждую милю. На лице Дрейка появились смешанные чувства. - Она не... черт возьми! Нет! Боже мой, Перри! Неужели я что-то пропустил? - Она могла взять машину, погрузить багаж и поехать в какой-нибудь соседний город, снять там дом, вернуться назад с машиной и... - Один шанс на тысячу, - недовольно сказал Дрейк, - но я его не пропущу. Это последнее, что нам осталось. - О'кей, Пол. Проверь, может быть на этот раз повезет. 15 Ровно в два часа Суд снова собрался в зале заседаний. - Прошу вызвать вашего следующего свидетеля, - обратился к окружному прокурору судья Хартли. Гамильтон Бергер минутку поколебался. - Вызываю Мэй Уоллис Джордан, - сказал он наконец. Мэй Джордан, серьезная и сосредоточенная, медленным шагом, как бы заставляя себя делать что-то, чего делать бы не хотела, подошла к возвышению для свидетелей, принесла присягу, назвала свое имя и адрес и села. Голос Гамильтона Бергера казался слаще патоки. - Вы знаете обвиняемого, Дэвида Джефферсона, мисс Джордан? - Да. - Когда вы с ним познакомились? - Вы имеете в виду, когда я с ним познакомилась лично? - Когда вы с ним впервые встретились, - уточнил вопрос Гамильтон Бергер, - и при каких обстоятельствах. - Я переписывалась с ним длительное время, но впервые увидела его только, когда он приехал в наш город. - Вы помните точную дату этой первой встречи? - А как же. Он приехал поездом, и я ожидала его на вокзале. - Прошу назвать дату. - Семнадцатого мая. - Текущего года? - Да. - До этого времени вы были только в переписке с обвиняемым, не так ли? - Да. - Каким образом началась эта переписка? - Все началось, как шутка... - Вы можете это объяснить точнее? - Я интересуюсь фотографией и когда-то, в одном из иллюстрированных журналов прочитала предложение обмена цветных стереоскопических фотографий Африки, на фотографии пейзажей Северной и Южной Америки. Меня это заинтересовало и я написала на номер почтового ящика, указанного в журнале. - В Южной Африке? - Все письма, обозначенные этим номером, направлялись в фотожурнал, но оказалось, что оттуда их пересылали лицу, которое поместило объявление. Этим человеком был... - Минуточку, - перебил Мейсон. - Протестую против показаний, которые являются выводами, сделанными свидетелем. Свидетель не знает, кто дал объявление и только записи в регистратуре журнала могут быть убедительным доказательством. - Мы покажем эти записи, - мягко сказал Гамильтон Бергер. - Однако... пока оставим этот пункт. Что произошло потом, мисс Джордан? - Ну... я стала переписываться с обвиняемым. - Каким был, в общем, характер этой переписки? - спросил Гамильтон Бергер и добавил, обращаясь к Мейсону: - Конечно, я понимаю, что вы можете внести протест, обосновывая его тем, что ответ на мой вопрос не предоставляет еще доказательства, но я стараюсь ускорить ход процесса. Мейсон иронично улыбнулся. - Я всегда подозрителен по отношению к тому, кто пытается ускорить течение процесса, предъявляя второстепенные материалы доказательств. Самым лучшим доказательством были бы письма. - Я хочу познакомить суд с общим характером этой переписки, - объяснил Гамильтон Бергер. - Вношу протест, потому что это не представляет существенного доказательного материала, - настаивал на своем Мейсон. - И вопросы такого рода вынуждают свидетеля делать выводы. - Протест принимается, - решил судья Хартли. - Вы получали письма из Южной Африки? - спросил Гамильтон Бергер голосом, который выдал легкую нервозность. - Да. - Как эти письма были подписаны? - Ну... по разному... - Я не очень понимаю, - откровенно удивился Гамильтон Бергер. - Я думал, что... - Неважно, что думал окружной прокурор, - вмешался Мейсон. - Перейдем к фактам. - Как были подписаны эти письма? - повторил вопрос Бергер. - Некоторые, то есть первые письма были подписаны именем обвиняемого. - А где теперь находятся эти письма? - Пропали. - Где? - Я их уничтожила. - Прошу сообщить содержание писем, - сказал торжественно Гамильтон Бергер. - Высокий Суд, обнаружив, что оригиналы уже невозможно получить, я хотел бы на основании косвенных доказательств... - Не возражаю, - кивнул головой судья Хартли. - Я намереваюсь как раз сказать, - быстро вмешался Мейсон, - что для того, чтобы определиться вносить мне протест, или нет, я хотел бы задать свидетелю несколько вопросов относительно содержания писем, а так же времени и способа, которым они были уничтожены. - Вначале прошу внести протест, а потом вы можете задавать вопросы, - ответил судья Хартли. - Высокий Суд, вношу протест на основании того, что не доказано достаточным способом необходимости выслушивания этих второстепенных доказательств. Тем более, что некоторые письма, как оказалось, даже не носили подписи обвиняемого. В связи с этим протестом я хотел бы задать свидетелю несколько вопросов. - Слушаем, - с легкой улыбкой пригласил его Гамильтон Бергер. Мейсон обернулся к свидетелю. - Вы говорили, что письма были подписаны по разному. Что вы имели в виду? - Ну... - начала она, колеблясь. - Не стесняйтесь, - поддержал ее Мейсон. - Некоторые письма были подписаны... ну... достаточно шутливо... - Как, например? - "Длинноногий паук", - шепнула она. Громкий смех, раздавшийся в зале, стих только после того, как судья Хартли гневно нахмурился. - А другие? - По разному. Мы обменивались... обменивались между собой... трюковыми фотографиями. - Прошу точнее объяснить, что вы обозначаете термином "трюковые фотографии", - обратился Мейсон к свидетельнице. - Я большая поклонница фотографии, обвиняемый тоже и... вначале наша переписка имела формальный характер, но постепенно становилась все более личной. Я... он попросил у меня мою фотографию и я... шутки ради... я... - Продолжайте, - нажимал Мейсон. - Что вы сделали? - Взяла снимок приличной пожилой дамы с интересным, полным характера, лицом. У меня была своя фотография в купальном костюме и... при увеличении я воспользовалась фототрюком... поместила лицо старой дамы на своей фигуре и подписала: "Мисс Уэст". Затем я отослала этот снимок. Я думала, что если это обычный флирт, то подобная фотография его немного остудит. - Это была шутка или это имело целью ввести обвиняемого в заблуждение? Темный румянец покрыл щеки Мэй Джордан. - Первый снимок имел целью обмануть его. Я сделала это очень хитро, так чтобы он не мог узнать, что это фотомонтаж... Во всяком случае, я думала, что он в этом не разберется... - Вы попросили его послать вам в ответ свою фотографию? - Да. - И вы получили ее? - Да. - Что было на этом снимке? - Морда жирафа в очках, помещенная на фигуре страшно мускулистого мужчины, наверное какого-нибудь борца или штангиста. - И таким образом вы поняли, что фотомонтаж был расшифрован? - спросил Мейсон, не спуская глаз с ее лица. - Да. - И что произошло потом? - Мы обменялись множеством подобных снимков. Каждый из нас старался сделать как можно более оригинальную композицию. - А письма? - вернулся защитник к прежней теме. - Письма подписывались разными именами, в зависимости от того, что представляла данная фотография. - Вы подписывали письма таким же образом? - Да. - И он подписывал свои письма к вам так же? - Да. - Предполагаю, что он подписывал свои письма "Сэр Галахад", или же "Твой Принц", или еще как-нибудь в этом же роде? - спросил совершенно равнодушным тоном Мейсон. - Да. - "Принц из сказки"? Мэй Джордан обеспокоенно вздрогнула. - Да, - ответила она удивленным голосом. - Откровенно говоря, под конец нашей переписки он все свои письма подписывал "Принц из сказки". - А где теперь находятся эти письма? - повторил вопрос прокурора Мейсон. - Я их уничтожила. - Вам известно, где в настоящее время хранятся письма, которые вы писали ему? - Я... я их также уничтожила. Гамильтон Бергер широко улыбнулся. - Прошу продолжать вопросы, господин адвокат. Вы отлично справляетесь. - Каким образом вы получили назад свои письма? - Я пошла... пошла в его офис. - Вы застали там обвиняемого? - Когда... когда у меня уже были эти письма... он там был... да. Мейсон усмехнулся окружному прокурору. - Высокий Суд, я думаю, что достаточно далеко провел допрос свидетеля в этом направлении. Отказываюсь от права задавать дальнейшие вопросы на тему писем. Однако, настаиваю на своем протесте. Свидетель не может показать под присягой, что эти письма написал обвиняемый, потому что вместо имени они были подписаны шутливыми именами и псевдонимами. Как показал свидетель, это были шутливые имена, вымышленные обвиняемым, но это вывод, который сделал сам свидетель. Судья Хартли обратился к Мэй Джордан. - Эти письма приходили в ответ на письма посланные вами? - Да, Высокий Суд. - А как вы адресовали свои письма? - "Южноафриканская Компания Добычи и Импорта Драгоценных Камней", для мистера Дэвида Джефферсона. - На адрес центрального агентства в Иоганнесбурге? - Да, Высокий Суд. - Вы посылали эти письма обычной авиапочтой? - Да, Высокий Суд. - И в ответ приходили письма, о которых вы только что говорили? - Да, Высокий Суд. - Из этих писем можно было понять, что они представляли ответы на ваши письма? - Да, Высокий Суд. - Вы сожгли их? - Да, Высокий Суд. - Отклоняю протест, - решил судья Хартли. - Окружной прокурор может представить содержание переписки на основании косвенных доказательств. Гамильтон Бергер слегка поклонился, после чего обратился к свидетельнице: - Прошу нам сказать, что было в тех письмах, которые вы уничтожили? - Ну, что же... обвиняемый жаловался на то, что он одинок, что находится далеко от близких ему людей, что у него нет ни одной девушки и... ох, это все было просто шуткой. Очень трудно это объяснить. - Прошу вас все-таки попытаться, - обратился к ней прокурор. - Мы приняли позу... ну, делали вид, что это переписка одиноких сердец... то есть одиноких людей. Так, как в этих смешных газетных рубриках. Он писал, например, что очень богат, благороден и будет наверняка хорошим мужем, а я ему писала, какая я красивая и как... ох, просто невозможно холодно объяснить нашу переписку. - Эти письма, лишенные контекста, просто ничего не значат, так? - подсказал Гамильтон Бергер. - Именно. Именно это я и подразумевала. Нужно понять настроение и фон, потому что иначе картина получается ошибочная. Эти письма, отделенные от всей ситуации, кажутся безнадежно глупыми, просто идиотскими. Поэтому я и хотела их забрать... - Прошу не прерывать показаний, - сказал Гамильтон Бергер. - Что вы сделали? - Под конец переписки Дэвид Джефферсон написал мне одно серьезное письмо. Он сообщил, что фирма, в которой он работает, решила открыть филиал в Соединенных Штатах и выбор пал на него. Офис будет находиться в нашем городе, Джефферсон будет его руководителем и он радуется возможности встретиться со мной. - И что вы сделали? - снова спросил прокурор. - Меня охватила страшная паника. Потому что одно дело вести переписку с мужчиной, который находится от меня за тысячи миль, а совсем другое - встретиться с этим человеком лицом к лицу. Меня это очень обеспокоило и я чувствовала себя ужасно глупо. - Да? И что дальше? - Когда он приехал, то послал телеграмму, на каком поезде прибудет и я встречала на вокзале. Все сразу стало складываться плохо... Ну, иначе. - В чем это выражалось? - Он отнесся ко мне очень холодно и, впрочем, оказался совершенно другим человеком, чем я ожидала. Конечно, - добавила она поспешно, - я знала, что все это глупо, но в своем воображении я создала образ мужчины со всеми мыслимыми достоинствами, хотя никогда его не видела. Я считала его другом и страшно разочаровалась. - А что получилось потом? - спросил мягким голосом Гамильтон Бергер. - Я позвонила ему дважды или трижды и как-то вечером мы с ним выбрались в город... - Продолжайте пожалуйста. Мэй Джордан пожала плечами. - Этот мужчина был просто невыносим, - сказала она, окинув обвиняемого презрительным взглядом. - Он вел себя покровительственно и как-то дешево, крикливо... Я быстро поняла, что он не верно воспринял мои письма. Он смотрел на меня как на... Относился ко мне, словно я была... Не проявлял уважения, даже элементарной вежливости. Этот человек просто не знает, что такое деликатность. - Что вы сделали? - Я сказала ему, что хочу получить назад свои письма. - И что он ответил? Она снова окинула презрительным взглядом Джефферсона. - Он сказал, что я могу их у него купить. - Ну и?.. - Я решила забрать эти письма. Ведь они были моей собственностью. - Что вы сделали? - Четырнадцатого июня я пошла в его офис. Я выбрала время, в которое обвиняемый и мистер Ирвинг обычно уходили на ленч. - И что вы сделали? - повторил свой вопрос Гамильтон Бергер. - Прони... Вошла в офис. - С какой целью? - Единственной моей целью было найти письма, которые я когда-то написала. - У вас были причины предполагать, что эти письма находятся в офисе? - Да. Он сказал мне, что держит их у себя в кабинете и что я могу придти за ними и получить их, если соглашусь на его условия. - И что случилось? - Я не могла найти писем. Я искала везде. Я открыла ящики стола и тогда... - она остановилась. - Продолжайте, - поторопил ее Гамильтон Бергер. - Открылись двери, - нервно закончила она. - Кого вы увидели в дверях? - Обвиняемого, Дэвида Джефферсона. - Он был один? - Нет. Вместе со своим сотрудником, Уолтером Ирвингом. - И что тогда случилось? - Обвиняемый стал страшно ругаться. Он называл меня такими словами, которых я никогда прежде не слышала. - Ну и? - Он пытался меня схватить и... - А что вы сделали? - Я отступила, натолкнулась на кресло и упала. Тогда мистер Ирвинг схватил меня за щиколотки ног и так держал. Дэвид Джефферсон сказал, что я всюду сую свой нос, а я ему ответила на это, что пришла только за своими письмами. - И?.. - Обвиняемый, когда услышал это, посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, а затем сказал Ирвингу: "Чтоб черти все разодрали, но она, похоже, говорит правду!". - И что тогда? - Тогда зазвонил телефон, Ирвинг поднял трубку, послушал немного, а потом крикнул: "Боже мой! Полиция!". - Прошу не останавливаться, - нажимал прокурор. - Обвиняемый подбежал к шкафчику, открыл его одним рывком, вытащил связку писем, перевязанную шнурком и сказал: "На, глупая! Вот твои письма. Бери их и убирайся! Тебя ищет полиция, кто-то видел, как ты вломилась к нам и сообщил полицейским. Ну, теперь видишь, какая ты идиотка!". - И что было дальше? - Он стал подталкивать меня в сторону дверей. Тогда Ирвинг втиснул мне что-то в руку и сказал: "Возьми. Это награда тебе, чтобы держала язык за зубами!". - Что вы сделали? - Как только меня вытолкнули в коридор, я помчалась в дамский туалет. - Продолжайте рассказывать. - Я выглянула из туалета в коридор и тогда увидела обвиняемого и Уолтера Ирвинга, которые выскочили из своего офиса и вбежали в мужской туалет. - Что было потом? - Я не стала ждать, чтобы увидеть еще что-нибудь. Я спряталась в туалете, развязала пачку писем, просмотрела их, чтобы убедиться, что это те самые письма и уничтожила. - Каким образом вы их уничтожили? - Сунула в емкость для использованных бумажных полотенец. Их каждый день опорожняют и все содержимое сжигают. - Так. А что было потом? - Я оказалась в ловушке. Я знала, что полиция сейчас придет и... - Прошу не останавливаться, - снова напомнил ей Гамильтон Бергер. - Я должна была каким-то образом выбраться из здания. - И что вы сделали? - легкая улыбка осветила лицо окружного прокурора. - Я думала, что за всеми выходами наблюдают, что меня кто-то видел и описал мою внешность полиции, поэтому я... я вышла из туалета и осмотрелась, раздумывая, где бы спрятаться и тогда увидела на двери табличку "Перри Мейсон. Адвокат. Вход". Конечно, я слышала о адвокате Мейсоне. Я подумала, что может быть мне удастся его обмануть, рассказав ему, например, что я хочу развестись или что-нибудь еще в том же роде... просто выдумаю что-нибудь, что могло бы его заинтересовать. Таким образом, когда появятся полицейские, я буду сидеть у него в офисе. Я была уверена в том, что мне удалось бы поддержать интерес адвоката на время пребывания в здании полиции, а потом, когда они отказались бы от поисков, я смогла бы выйти под каким-нибудь благовидным предлогом. Сейчас я отдаю себе отчет в том, что вся эта идея была безумной, но тогда это мне казалось единственным выходом. Мне помог случай. - Каким образом? - Оказалось, что в секретариате адвоката Мейсона ожидали машинистку. Секретарша позвонила в агентство и ей сказали, что сейчас кого-нибудь пришлют. Я остановилась в дверях на мгновение, потому что колебалась, не зная как поступить, и меня приняли за ожидаемую особу. Меня спросили не машинистка ли я. Я конечно подтвердила и взялась за работу. - И в этот день вы работали в офисе адвоката Мейсона? - спросил довольным тоном Гамильтон Бергер. - Да. Я работала там некоторое время. - И что потом. - Когда все успокоилось, я убежала. - Когда это случилось. - Я перепечатывала какой-то документ. Я боялась, что как только завершу работу, секретарь адвоката Мейсона позвонит в агентство, чтобы узнать, сколько следует заплатить за мою работу. Я не знала, что делать. И, как только представилась возможность, я выскользнула в туалет, оттуда к лифту и пошла домой. - Вы упомянули о чем-то, что было втиснуто вам в руку мистером Ирвингом. Вы знаете, что это было? - Да. - Что? - Бриллианты. Два бриллианта. - Когда вы поняли, что это бриллианты? - Я уже работала несколько минут. Когда Ирвинг сунул мне что-то в руку, я, не задумываясь, сунула это в сумочку и, при первом же удобном случае заглянула туда. Я обнаружила две маленькие бумажные упаковки. Развернув бумагу, я увидела бриллианты. Меня охватила паника, - после короткого молчания продолжала она в полной тишине. - Внезапно я поняла, что если эти господа будут утверждать, что я украла бриллианты из их офиса, то без труда смогут сфабриковать фальшивое обвинение. У меня в защиту не было ничего, во что можно было бы поверить. Поэтому я должна была как можно скорее избавиться от этих бриллиантов. Я поняла, что попала в ловушку. - Что вы сделали? - Я приклеила их к нижней поверхности стола, за которым работала. - Как вы приклеили? - Жевательной резинкой. - Сколько было этой резинки? - Ох, огромное количество. У меня в сумочке было около двенадцати пластиков, я жевала по несколько штук сразу и таким образом приготовила довольно большой кусок. Я втиснула в него бриллианты и все вместе прилепила под столом. - Где сейчас находятся эти бриллианты? - Думаю, что в том же самом месте. - Высокий Суд! - загремел Гамильтон Бергер. - Я предлагаю послать дежурного офицера в офис адвоката Мейсона с поручением обыскать место, которое описал свидетель и принести сюда куски жевательной резинки, содержащие два бриллианта. Судья Хартли вопросительно посмотрел на защитника. - Я конечно же не имею ничего против этого, - сказал Мейсон и ироничная усмешка осветила его глаза. - Суд поручает дежурному офицеру отправиться в офис адвоката Мейсона, забрать бриллианты и отдать их на хранение, - заявил судья Хартли. - Высокий Суд, - снова вмешался прокурор. - Нельзя ли послать за бриллиантами немедленно... прежде чем что-нибудь случится? - А что может случиться? - спросил судья Хартли. - Ну, теперь... когда уже известно... когда мы слышали показания... я не хотел бы... ну, не хотел бы, чтобы что-либо помешало получить вещественные доказательства. - Так же, как и я, - совершенно спокойно сказал Мейсон. - Я присоединяюсь к просьбе прокурора. Предлагаю, чтобы один из заместителей прокурора приказал немедленно отправить офицера в мой офис. - Вы можете описать стол, за которым работала Мэй Джордан? - спросил медовым голосом Гамильтон Бергер. - Стол, о котором вы спрашиваете, стоял в библиотеке и продолжает находиться на прежнем месте. - Хорошо, - сказал судья Хартли и распорядился: - Вы можете отправить офицера немедленно, господин прокурор. А теперь прошу приступить к дальнейшим вопросам. Гамильтон Бергер подошел к столу, за которым сидел судебный служащий, взял в руки нож, обозначенный для идентификации, и обратился к Мэй Джордан: - Вот стилет с трехдюймовым лезвием. На одной его стороне выгравировано имя "Дэвид", а на второй инициалы "М.Дж.". Вы видели когда-нибудь этот нож? - Да. Это нож, который я посла обвиняемому в прошлом году в подарок на Рождество. Я написала, что он может воспользоваться им при обороне или... при защите моей чести. Мэй Джордан расплакалась. - У меня нет больше вопросов к свидетелю, - голос Гамильтона Бергера звучал исключительно мягко. - А теперь ваша очередь, господин адвокат, - уже совсем другим тоном обратился он к своему противнику. Мейсон терпеливо ждал, пока Мэй Джордан вытерла глаза и посмотрела на него. - Насколько я мог понять, вы очень быстрая и грамотная машинистка. - Я стараюсь работать как можно лучше. - И в тот день, о котором был разговор, вы работали в моем офисе? - Да. - Что вы знаете о драгоценных камнях? - Немного. - Вы смогли бы отличить настоящий бриллиант от имитации? - Что касается тех, которые оказались у меня, то даже без эксперта можно было определить, что они высокого качества. Как только я увидела их, то тотчас же поняла, что это не подделка. - Вы купили эти бриллианты у обвиняемого? - Купила? Не понимаю, что вы имеете в виду. - Вы платили ему за них? Вы дали какую-нибудь компенсацию? - Конечно нет, - сердито бросила мисс Джордан. - Может быть, вы заплатили за эти бриллианты мистеру Ирвингу? - Нет. - Следовательно, вы отдавали себе отчет, что они не принадлежат вам? - Мне их дали. - Допустим. И вы считали, что это ваша собственность? - Я была уверена в том, что попала в ловушку и что эти господа скажут, будто я проникла в их офис, чтобы украсть бриллианты. Их слова против моих слов. Я знала, что они не дали бы мне два драгоценных камня только за то, чтобы я ничего не говорила относительно переписки. - Вы сказали, что вам дали эти бриллианты. Кто вам их дал? Джефферсон или Ирвинг? - Мистер Ирвинг. Мейсон некоторое время недоверчиво смотрел на девушку. - Вы начали переписываться с обвиняемым во время его нахождения в Южной Африке? - Да. - Вы писали ему любовные письма? - Это не были любовные письма. - Их содержание было такого рода, что вы не хотели бы, чтобы присяжные видели их? - Это были глупые письма, господин адвокат. Прошу вас не придавать им того значения, которого они не имеют. - Я спрашиваю вас о характере этих писем. - Это были глупые письма, - повторила она. - Вы определили бы их словом "безрассудные"? - Да, я определила бы их словом "безрассудные". - Вы хотели забрать их назад? - Все это дело... ну... я чувствовала себя ужасно глупо. - Так вы хотели получить их обратно? - Да. Очень. - И чтобы получить эти письма, вы готовы были даже совершить преступление? - Не знаю, можно ли считать преступлением вход в офис, чтобы забрать вещи, которые принадлежат мне. - Вы не знали, что использование запасного ключа с целью войти в помещение, принадлежащее другому человеку для того, чтобы забрать какие-либо вещи, является нарушением закона? - Я хотела взять вещи, принадлежащие мне. - Вы знали, что использование запасного ключа является незаконным? - Нет... я не советовалась с адвокатом относительно этого. - Где вы достали ключ от двери офиса "Южноафриканской Компании"? - Я не говорила, что у меня был ключ. - Вы признались, что умышленно отправились в офис во время обеденного перерыва, потому что знали, что в это время Джефферсон и Ирвинг будут отсутствовать. - Ну и что из этого? Я пошла забрать свою собственность. - Если у вас был ключ, который открыл дверь их офиса, то где вы его достали? - А где обычно достают ключи? - У слесаря? - Возможно. - Вы купили ключ от этого офиса у слесаря? - Я не отвечу ни на один вопрос относительно ключей. - А если Суд велит вам ответить, то что тогда? - Откажусь, сославшись на то, что любые показания о том, как я проникла в офис, могут послужить материалом, обвиняющим меня, и в связи с этим я не обязана отвечать на подобные вопросы. - Хорошо, - произнес Мейсон, не отводя глаз от свидетельницы. - Но ведь вы признались, что незаконно проникли в офис. Поэтому ссылки на конституционные привилегии были бы несколько запоздавшими. - Если Верховный Суд позволит, - поспешно вмешался Гамильтон Бергер, - то я хотел бы сказать кое-что на эту тему. Я задумывался над этим вопросом. Прошу обратить внимание Высокого Суда на то, что свидетель Мэй Джордан попросту утверждала, что вошла в офис во время отсутствия обвиняемого и его сотрудника. Но она не сказала, каким образом она туда вошла. Следовательно, принимая во внимание ее показания, двери могли быть не закрыты, потому что это офис, в который с деловыми целями постоянно приходят посетители, а в таком случае это нельзя было бы назвать незаконным входом на его территорию. В такой ситуации, опираясь на конституционные привилегии, свидетель может отказаться давать показания относительно того, как она вошла в офис, ссылаясь на то, что такого рода показания могут быть использованы против нее. Судья Хартли нахмурил лоб. - Для свидетеля обвинения это довольно необычное положение, господин прокурор. - Потому что это необычное дело, Высокий Суд. - Защитник желает взять слово? - обратился судья к Мейсону. - Я хотел бы задать свидетелю еще несколько вопросов, - усмехнулся Мейсон. - Протестую против всяких вопросов, относящихся к этому аспекту дела, - в тоне Гамильтона Бергера слышалось легкое беспокойство и раздражение. - Мисс Джордан заняла решительную позицию. Защитник не имеет храбрости задавать свидетелю вопросы, связанные с фактами, касающимися дела и поэтому постоянно разглагольствует о неприятном положении, в котором очутилась молодая женщина, поддавшись своим чувствам. Защитник играет со свидетелем, надеясь таким образом настроить господ присяжных против нее. Мисс Джордан уже заняла решительную позицию. Она отказывается от ответов на вопросы относительно ключа. - Меня обвинили, - иронично усмехнулся Мейсон, - в том, что я задаю вопросы по одному аспекту дела, стараясь настроить Суд Присяжных против кого-либо. Я хочу получить сведения, которых ожидают так же и господа присяжные. Я не рвал на себе рубашки, когда прокурор максимально тянул допрос свидетеля Джилли, стараясь настроить Суд против обвиняемого. Что хорошо для попа, то должно быть хорошо и для попадьи. Губы судьи Хартли задрожали в едва сдерживаемом смехе. - Отклоняю протест. Прошу продолжать вопросы, господин адвокат. - От кого вы получили ключ, который дал вам возможность войти в офис "Южноафриканской Компании Добычи и Импорта Драгоценных Камней"? - Я вам не скажу. - Почему? - Потому что ответ на этот вопрос может быть использован против меня. - Вы обсуждали этот вопрос с окружным прокурором? - Высокий Суд, - энергично вмешался Гамильтон Бергер. - Это все та же шахматная игра, которой часто пользуется защитник. Конечно же я разговаривал со свидетелем на эту тему. Я не вызвал бы мисс Джордан на место свидетеля, если бы не был уверен в том, что ее показания будут существенны и будут относиться к делу. А только личная беседа могла убедить меня в этом. Мейсон не спускал глаз с девушки. - Вы оговаривали этот вопрос с окружным прокурором? - настаивал он. - Да. - А вы говорили также о том, что случится, если в Суде спросят об имени человека, давшего вам ключ? - Да. - И вы сказали ему, что откажетесь от ответа, потому что ответ мог бы послужить для обвинения вас? - Да. - Это вы дали такое заявление окружному прокурору, или же он убедил вас, что вы должны отвечать по упомянутому ранее мотиву? - Что... я... я... знаю свои права. - Но вы только что сказали, - спокойно продолжал Мейсон, - что не понимали, что вход в чей-то офис с целью забрать принадлежащие вам вещи является преступлением. - С точки зрения права, то... может быть, в этом что-то есть. Сейчас я понимаю это. Офис... комната, которая открыта для посетителей, отличается от частной квартиры. Но если моя собственность... Мейсон усмехнулся. - Следовательно, вы занимаете твердую позицию, что вход в офис "Южноафриканской Компании" не был преступлением? - Нет. - Нет? Следовательно, вы считаете, что входя в офис вы совершили преступление? - Я понимаю теперь, при каких обстоятельства... Отказываюсь отвечать, на том основании, что ответ может быть использован против меня. - Другими словами, господин прокурор сообщил вам, что это было преступлением и поэтому вы можете отказаться отвечать на некоторые вопросы? - Мы разговаривали на эту тему. - И господин прокурор внушил вам, что при такого рода обстоятельствах вы можете отказаться отвечать на некоторые мои вопросы? - Я заявила ему, что есть некоторые вопросы, на которые я не отвечу. - А он сказал, что вы можете уклониться от ответов на том основании, что вас нельзя заставить обвинить саму себя? - Ну... может немного другими словами. - Когда вы вышли из офиса, - бескомпромисно продолжал Мейсон, - у вас было при себе два бриллианта? - Да. - Но они не принадлежали вам? Верно? - Мне их дали? - Кто вам их дал? - Мистер Ирвинг. Он сказал, чтобы я их забрала. - Он сказал вам, почему вы должны забрать их? - Он сказал, чтобы я забрала их и держала язык за зубами. - Вы взяли бриллианты? - Да. - И держали язык за зубами? - Я не понимаю, что вы имеете в виду? - Вы сказали кому-нибудь об этих бриллиантах? - Тогда, нет. - Вы отдавали себе отчет в их ценности? - Я не так глупа, господин адвокат. - Именно. Вы знали, что это бриллианты и знали, что они представляют большую ценность? - Конечно. - И вы их взяли? - Да. - А что вы с ними сделали? - Я уже сказала вам о том, что я с ними сделала. Приклеила их снизу к столу, на котором стояла пишущая машинка у вас в приемной. - Зачем? - голос Мейсона звучал теперь очень мягко. - Потому что я хотела их где-то спрятать. - Вы могли положить их в сумочку. Могли сунуть их в карман. - Я... я не хотела. Я не хотела объяснять, каким образом они у меня оказались. - Объяснять? Кому? - Каждому, кто может меня об этом спросить, господин адвокат. Я сознавала, что попала в ловушку и что меня обвинят в краже двух бриллиантов. - Но ведь их вам предложили? - Да, но я не надеялась, что кто-то в это поверит. - В таком случае, вы, наверное, не надеетесь и на то, что сейчас Суд поверит в эту историю? - Вношу протест, - встал Гамильтон Бергер. - Аргумент спорный. - Принято, - кивнул головой судья Хартли. - Разве не правда, - спросил Мейсон, - что кто-то дал вам ключ от офиса, в который вы проникли нелегально и незаконно, дал вам так же пачечку, в которой были бриллианты и поручил подложить именно в этом офисе и в таком месте, чтобы при первом же обыске они были найдены полицией? - Нет. - Разве не правда, что бриллианты, завернутые в бумажку, вы принесли с собой в здание? И после того, как распаковали их и спрятали в офисе обвиняемого, вдруг вынуждены были быстро убегать, потому что поняли, что кто-то предупредил полицию? А затем уже, после того, как начали работать в моем офисе, вы проверили содержимое сумочки и, к своему ужасу, обнаружили в ней оставшиеся два бриллианта и в панике постарались избавиться от них точно таким способом, который вы нам описали? - Минуточку! - закричал вне себя Гамильтон Бергер. - Вношу протест на основании того, что этого рода вопросы предполагают факты, для которых нет доказательств, что это неправильный способ допроса свидетеля и что нет оснований для предположений, что... - Отклоняю протест, - сердито отрезал судья Хартли. - Разве не правда, - повторил еще раз Мейсон, - что вы сделали именно так, как я описал? - Совершенно не так. Я не взяла с собой никаких бриллиантов, когда шла в тот офис. У меня не было их при себе, когда я вошла туда. - Но вы боитесь сказать нам, кто вам дал ключ от офиса "Южноафриканской Компании"? - Я отказываюсь отвечать на вопросы, относящиеся к этой теме. - Благодарю, - кивнул головой Мейсон. - У меня нет больше вопросов. Когда Мэй Джордан уходила с места для свидетелей, ее провожали несколько скептические взгляды присяжных. Гамильтон Бергер вызвал очередных свидетелей, которые установили технические подробности, то есть точное положение туристического судна в заливе в то время, когда Бакстер спрыгнул с палубы. Затем допросил пассажиров, находившихся в этот момент на палубе, а также владельца барки, плывшей поблизости от судна. Полицейские эксперты, дававшие показания после них, заявили, что пятна крови в лодке Джилли и пятна крови на ноже человеческого происхождения. Мейсон, сидевший до сих пор в молчании, обратился с вопросом к последнему свидетелю: - Когда были проведены исследования? - Девятнадцатого июня. - То есть тогда, когда пятна крови находились на упомянутых предметах уже от десяти дней до двух недель? - Да, думаю, что так. - На лодке? - Да. - И на ноже? - Да. - Эти пятна раньше могли уже там находиться? - Да. - Скажем, месяц? - Что же, это вполне возможно. - Вам известно, когда эти пятна оказались на лодке, лишь на основании заявления, сделанного Джеком Джилли? - Да. - А вы знаете так же, что Джек Джилли был уже судим за дачу ложных показаний под присягой? Свидетель неспокойно зашевелился. - Вношу протест. Вопрос не относится к делу и не имеет никакого значения, - нервно сказал Гамильтон Бергер. - Протест принимается, - кивнул головой судья Хартли. - Прошу защитника ограничить свои вопросы пятнами крови, способами проведения исследований и профессиональной квалификации свидетеля. - Это все. У меня больше нет вопросов, - сказал Мейсон, а на его губах заиграла улыбка сдержанного удовлетворения. Показания последнего свидетеля стороны обвинения, мистера Макса Даттона, представляли своего рода неожиданность. Даттон, который по просьбе окружного прокурора прилетел этим утром на самолете из Брюсселя, заявил, что занимается экспертизой драгоценных камней. Его система состоит в изготовлении точных моделей, что создает возможность идентификации любого драгоценного камня. Основанием для этого служат сделанные им микроскопические измерения углов, граней и мест каких-либо изъянов. Свидетель показал, что содержит постоянный реестр выполненных таким образом моделей, потому что это помогает ему при оценках, установлении суммы страховой выплаты, а так же при идентификации украденных камней. Даттон завил также, что работал как-то для Бакстера, который поручил ему выполнение копий нескольких крупных бриллиантов для того, чтобы их можно было в случае нужды опознать. Свидетель пытался точно передать слова Бакстера, а так же способ, которым ему были переданы алмазы, но Перри Мейсон выразил протест, который был принят судьей. Несмотря на это, Гамильтон Бергер смог доказать, что бриллианты попали к Даттону по почте, в коробочке, на упаковке которой был написан адрес парижского филиала "Южноафриканской Компании Добычи и Импорта Драгоценных Камней". Макс Даттон показал также, что после выбора самых больших бриллиантов, и создания моделей, их без труда можно идентифицировать. Затем он заявил, что изучил содержимое пачки, врученной ему полицией и найденной, как он понял, в офисе обвиняемого и что десять из этих бриллиантов идентичны с бриллиантами, модели которых он сделал по поручению Бакстера. - Свидетель в вашем распоряжении, - обратился Гамильтон Бергер к защитнику. - Ваша система идентификации принимает во внимание каждый возможный для опознания знак или черту? - спросил Мейсон. - Да. - В таком случае сделать дубликаты не представляет трудностей, не правда ли? - Совсем наоборот. Можно подрезать камни до соответствующих размеров, можно даже выполнить точно такие же углы и грани. Но изъяны на камнях не будут находиться в соответствующем месте по отношению к углам. - А если удастся найти камень, который имеет соответствующий изъян, то возможно ли изготовление дубликата? - Это точно так же, как если бы кто-то спросил, возможно ли выполнение дубликата отпечатков пальцев при условии, что найдется человек, у которого точно такие же папиллярные узоры. - Вы готовы дать показания под присягой, что ваша система идентификации драгоценных камней является такой же точной, как установление личности на основании дактилоскопии? Свидетель мгновение колебался, затем сказал: - Ну... не совсем. - Это все, что я хотел знать, - заявил Мейсон с выражением легкого веселья на лице. - У меня нет больше вопросов. Суд удалился на послеобеденный перерыв. Мейсон уже собирал бумаги, когда Уолтер Ирвинг начал проталкиваться через толпу, покидавшую судебный зал. Остановившись перед столиком адвоката, он покорно улыбнулся. - Я думаю, что должен извиниться перед вами, - сказал он. - Вы мне ничего не должны, - холодно ответил Мейсон. - И я хотел, чтобы вы помнили, что я вам так же ничего не должен. - Я хорошо об этом знаю, но несмотря на это, извиняюсь. И еще я хотел бы сказать, что Мэй Джордан бесстыжая лгунья. Я думаю, что она проникла в наш офис с целью подложить бриллианты. Впрочем, не принимая во внимания причин, из-за которых она это сделала, одно совершенно точно: никогда не было той сцены, которую она столь слезливо здесь описала. Когда мы пришли с ленча в офис, там никого уже не было, потому что она уже сделала то, что хотела и удрала. Мы можем это доказать и даже один этот факт показывает, какая она бесстыжая лгунья. - Хм, - произнес адвокат. - И больше того, - возбужденно продолжал ораторствовать Ирвинг, - я не давал ей никаких бриллиантов. И не говорил, чтобы она держала язык за зубами. Только когда я увидел эту девицу в суде, то припомнил, что уже видел ее на вокзале. Она пришла на встречу с Дэвидом и пробовала к нему приклеиться. Только в эти два раза я встречался с ней. Эта девушка ведет игру на высокую ставку и я убежден, что не делает этого за свой счет. За всем этим что-то скрывается. Какие-то преступные намерения и крупные интересы, потому что даже окружной прокурор был обманут. - Вот именно, - проворчал Мейсон. - А где вы пропадали в последнее время? - спросил он неожиданно. - Я был в Мексике. Откровенно говоря, я не оценил вашего умения, но хотел дать вам шанс направить подозрения в мою сторону. Может быть, это на что-нибудь пригодилось бы... - Что ж, очевидно мне это было не нужно, - холодно бросил Мейсон и через мгновение многозначительно добавил: - Пока не нужно. Ирвинг иронично усмехнулся. - Продолжайте в том же духе, господин адвокат! Вы не слишком-то симпатизируете моей скромной особе, правда? Тем легче вам будет бросить на меня подозрения и предложить все дело судьям. Прошу помнить, что в качестве подозреваемого я в вашем распоряжении в любое время. Мейсон посмотрел ему прямо в глаза. - Не думайте, что когда-нибудь я об этом забуду. Улыбка Ирвинга была полна восхищения. Его карие глаза выдержали холодный взгляд адвоката с полным спокойствием. - Ну, теперь вы разозлились на меня! Повторяю, если я когда-либо буду вам нужен, то я в вашем распоряжении и могу, естественно, дать Джефферсону полное алиби на шесть часов утра. Несколько минут седьмого мы с ним сели завтракать, а в офисе появились около девяти. Следовательно, он провел со мной все утро. - А пятого вечером? Ирвинг устремил взгляд на кончики ботинок. - Ну? - прижал его Мейсон. - Дэвид куда-то пошел. - Куда? - Он бы с какой-то женщиной. - С кем именно? Ирвинг пожал плечами. - Вы видите, что здесь происходит, - сказал Мейсон. - Если прокурору удастся раскрутить дело так, что Джефферсон будет вынужден преждевременно давать показания, существует большая вероятность, что его сдержанные манеры и отказ отвечать на некоторые вопросы, вызовут у судей подозрения. - Я знаю. - Ирвинг снова пожал плечами. - Я отлично отдаю себе в этом отчет. И понимаю, какой тяжелый клиент вам достался. Позвольте мне поговорить с ним прежде, чем он предстанет перед судом, господин адвокат. Может быть, мне удастся хоть немного надоумить его, даже если это кончится нашей ссорой. Одним словом, я хочу, чтобы вы знали, что можете на меня рассчитывать во всем. - Хм, - кивнул головой Мейсон. - И по этой причине вы послали телеграмму руководству в Южною Африку? Ирвинг усмехнулся, продолжая смотреть адвокату прямо в глаза. - Что правда, то правда. Я предложил, чтобы у вас отозвали дело. Сегодня вечером вышлю другую телеграмму, которая будет решительно отличаться от первой. Вы не нашли еще Марлин Шомон? - Нет, - спокойно признался Мейсон. Ирвинг перестал улыбаться. - Я говорил вам, что вы ее не найдете. Здесь вы прошляпили, господин адвокат. А в остальном вы отлично справляетесь. И со взглядом, который, казалось, не давал повода сомневаться в симпатиях к славному защитнику, Уолтер Ирвинг повернулся и медленным шагом вышел из зала суда. 16 Вернувшись в свой офис, Мейсон нервно стал ходить по кабинету. - Черт бы все побрал! - в сердцах взорвался он. - Почему Гамильтон Бергер ведет себя так самоуверенно? - Ты всадил ему несколько болезненных шпилек сегодня днем, - рассмеялся Дрейк. - Он разозлился так, что трясся словно студень. - Да, я видел. Он был зол, раздражен и, несмотря на это, уверен в себе. Гамильтон Бергер ненавидит меня, Пол. Он с радостью разрезал бы меня на кусочки, а затем утопил бы в ложке воды. Да-а, в этом деле есть что-то, чего мы не знаем. - А как ты думаешь, Перри, на что опирается Бергер? - На что? Ни на что, - сердито буркнул Мейсон. - И именно это меня беспокоит. Почему он так уверен в деле, в котором все факты равны нулю? Его первый свидетель - женщина, ведущая авантюрный образ жизни и подрабатывающая контрабандой. Ее партнер - человек, запланировавший фальшивое самоубийство. Отличный пловец и наглец, потому что спрятал под одеждой баллон со сжатым воздухом. Он сделал именно то, что и планировал: прыгнул за борт и исчез, потому что хотел, чтобы люди считали его погибшим. И тогда, - продолжал напряженным голосом Мейсон, - Гамильтон Бергер притаскивает какого-то отщепенца, отбросы общества. Притаскивает человека, вполне сознательно давшего лодку, зная что она будет использоваться для нелегальной акции, человека, который был дважды судим. Один раз за кражу, а второй за дачу ложных показаний. Присяжные не поверят этому человеку. - А что с машинисткой? - спросила Делла Стрит. - Это совершенно другой пасьянс. Она произвела положительное впечатление на присяжных. Вероятно, ее наняли для того, чтобы она подложила бриллианты в офис Джефферсона. Но присяжные в это не поверят и примут ее показания за чистую монету. - При такой фигуре это неудивительно, - озорно подмигнул Пол Дрейк. - Почему ты с ней так мягко обошелся, Перри? - Потому что каждый раз, когда она отвечала на вопрос, то все больше завоевывала симпатии присяжных. Им нравилось ее поведение. Я намереваюсь снова ее допросить. Но для этого мне необходимы подробные сведения о мисс Джордан. Пошли своих людей, Пол, пусть они выгребут мельчайшие детали. Я хочу знать о ней все: прошлое, друзей... Помни об одном: прежде, чем я снова начну допрашивать ее, я должен знать, где она взяла ключ от офиса Джефферсона. Дрейк без слов кивнул головой. - Ну, - нетерпеливо сказал Мейсон, - почему ты не принимаешься за работу, Пол? - Я работаю, Перри. С самого начала работаю, - детектив посмотрел на защитника с весьма веселым выражением. - Мне хоть раз, но удалось прочитать твои мысли. На этот раз я знал, чего ты хочешь. В ту минуту, когда эта девушка сошла с возвышения, мои парни взялись за работу. В любую минуту моя секретарша может позвонить, чтобы передать какие-нибудь важные сведения. Мейсон удовлетворенно улыбнулся. - Приколи себе орден за заслуги, Пол. Черт бы побрал! Нет ничего худшего для адвоката, чем допрос хорошо владеющий собой девицы, загипнотизировавшей присяжных. Пойми, старик, я не могу стрелять вслепую. В следующий раз, когда я начну в нее целиться, я хочу иметь такой заряд сведений, от которого она пошатнется. Но ты должен еще кое-что сделать. - Что? - Найти Манро Бакстера. - Ты думаешь, он жив? - Почему-то мне кажется, что Уолтер Ирвинг был прав. Я думаю, что этот сумасшедший брат Марлин Шомон, несмотря на официальные документы из госпиталя, может оказаться Бакстером. В аферах, где замешано много денег, случаются и не такие чудеса. Если этот пациент из госпиталя для душевнобольных действительно полный идиот, то что могло удержать Марлин Шомон о того, чтобы достать его из госпиталя, избавиться от него, а затем подставить на его место Манро Бакстера? Пол, что делают твои люди, чтобы найти ее? - Благодаря тебе мы продвинулись вперед, - признался Дрейк. - У меня большое желание дать себе в ухо за то, что я оказался таким глупцом. Ты был прав. Нужно было проверить в агентстве, сдающим автомашины напрокат, а я прозевал это. Два агентства имеют филиалы в аэропорту. Для того, чтобы взять машину, необходимо иметь только водительское удостоверение. И это значит, что ты должен назвать свое имя. - Марлин Шомон взяла машину под своим настоящим именем? - В том-то и дело! Она показала права управления, выбрала машину, села и поехала. - А брат был с нею? - В то время не было. Она притворилась пассажиркой, которая только что вышла из самолета и выехала из аэропорта вместе с братом и двумя чемоданами на автобусе, который привез их в центр. Затем она вернулась, взяла машину, получила остальные два чемодана, уехала, забрала брата и... до свидания! - Куда она направилась? - Ба, хотел бы я это знать. У нас, однако, есть некоторая возможность проверить это. Агентство, занимающееся прокатом автомобилей, берет плату за каждый день и за каждую милю. Когда Марлин Шомон вернула машину в агентство, счетчик показывал, что она проехала шестьдесят две мили. Мейсон задумался на минуту, а потом возбужденно щелкнул пальцами. - Что опять такое? - забеспокоился Дрейк. - Она отправилась в один из ближайших городков и сняла там квартиру. А теперь, если захочет воспользоваться другой машиной, ей снова нужно будет предъявить водительское удостоверение. Она опасалась пользоваться машиной из агентства аэропорта, потому что подозревала, что мы будем там проверять. - Если бы у меня было хоть немного масла в голове, то мы проверили бы это в течение часа, - с кислой миной сказал Дрейк. - Не ломайся, - прервал его жалобы Мейсон. - Следовательно, она взяла машину напрокат, но воспользовалась ею только на очень короткое время, полагая, что номер машины выведет нас на ее след и мы сообщим полиции, чтобы ее задержали. Потом она отправилась в агентство, находящееся в какой-нибудь пригородной дыре и взяла напрокат другую машину. Она вынуждена была сделать это под собственным именем из-за водительского удостоверения. Пошли людей во все агентства в маленьких городках на расстоянии шестидесяти миль от нас. Пол Дрейк встал с кресла и лениво потянулся. - Черт возьми, Перри, я совершенно разбит. Не знаю, как ты можешь выдерживать такой темп. О'кей, я позвоню в контору и подгоню парней. Он подошел к столу, поднял телефонную трубку и, набрав номер, тотчас загремел: - Алло! Говорит Дрейк. Прошу немедленно выслать несколько человек в окрестные городки. Я хочу, чтобы они проверили все агентства по прокату автомашин... Нужно найти, или хотя бы узнать номер автомобиля, который взяла напрокат Марлин Шомон... Да. Все. Можешь... Что?.. Подожди минутку, - занервничал он. - Говори медленнее. Я хочу точно записать. Кто сделал рапорт?.. Отлично, принеси его сейчас же. Я в кабинете Мейсона. И пусть парни немедленно возьмутся за работу. Дрейк положил трубку. - Перри, у меня кое-что есть, - сказал он. - Что? - Мы уже знаем какого туза Гамильтон Бергер прячет в рукаве. - Ты в этом уверен? - Стопроцентно. Один из полицейских, занимающихся этим делом, шепнул знакомому журналисту, чтобы тот пришел завтра в суд посмотреть, как тебя будут резать на кусочки. Журналист, старый пройдоха, выдавил из полицейского в чем дело. А так как он в приятельских отношениях с одним из моих парней, то мы получили доверительные сведения. - А в чем дело? - заинтересовался Мейсон. - Сейчас узнаем. Я велел принести сюда рапорт. Я знаю только, что дело касается женщины, которую Дэвид Джефферсон старается скрыть. - Пол, наконец-то мы стронулись с места! Если только я буду знать, какого рода эти сведения, то для меня не имеет ни малейшего значения, как Гамильтон Бергер собирается их использовать. Я с ним как-нибудь справлюсь. Они напряженно ожидали рапорт. Когда, наконец, раздался стук, Дрейк открыл дверь, взял из рук секретарши конверт и спросил: - Ты послала парней в агентства автомашин? - Я как раз занимаюсь этим, мистер Дрейк. Дэйв отвечает за всю операцию и сейчас он отдает распоряжения по телефону. - Хорошо, - Дрейк кивком отослал секретаршу. - А теперь посмотрим в серединку. Сейчас ты будешь знать, что это за неожиданность. Он открыл конверт, вытащил лист тонкой бумаги, бегло просмотрел ее и протяжно свистнул. - Ну, стреляй! - нервно сказал Мейсон. - Вечером пятого июня Джефферсон был в ресторане с какой-то женщиной. Они приехали на ее машине. Когда человек, обслуживающий стоянку, отгонял машину, один из клиентов поцарапал ему крыло. Работник стоянки попросил владельцев автомобиля показать права, записал номера и так далее. Женщина испугалась, сунула ему в руку двадцать долларов и сказала, чтобы он забыл обо всей этой истории. Конечно, после того, как он заглянул в водительское удостоверение, он понял, почему она так нервничала. Замужняя, вот в чем дело. Нет ни малейшего сомнения, что джентльмен, который сопровождал ее, это Дэвид Джефферсон. - Как ее зовут? - Эту женщину? Нэн Ормсби. - Хорошо, - протянул Мейсон. - Может быть, мне это пригодится. Это зависит от того, как далеко вся эта афера продвинулась. Дрейк, занятый чтением рапорта, снова свистнул, но на этот раз гораздо громче. - Что опять? - нетерпеливо спросил Мейсон. - Сейчас, подожди! Разве один из присяжных, назначенных на это дело, не Алонсо Мартин Лиггетт? - Да. Ну и что из этого? - Это близкий приятель Дэна Ормсби. Его жена и жена Алонсо ведут общее хозяйство. Их предприятие называется "Нэн и Дэн, купля и продажа недвижимости". У Нэн неприятности с мужем и она поставила определенные условия относительно раздела имущества, которые ему не нравятся, но он до сих пор не нашел доказательств, компрометирующих супругу. А если на скамье присяжных сидит человек, который дружит с Дэном Ормсби, то можешь догадаться, какое впечатление это произведет и как повлияет на процесс. - Боже мой! - произнес Мейсон. - Если Гамильтон Бергер воспользуется таким приемом... - Напоминаю, эти сведения исходят из его окружения, - перебил Дрейк. Мейсон сидел какое-то время в глубокой задумчивости. - Плохо, да? - с беспокойством спросил Дрейк. - Что ж, это отличное положение для прокурора, - голос Мейсона звучал деловито и лаконично. - Если он вынудит меня к тому, чтобы я согласился на допрос моего клиента, то дело будет в шляпе. Присяжным не понравятся псевдоанглийские манеры Джефферсона и его снобизм. Ты ведь знаешь, какое у нас отношение к людям, которые под влиянием англичан становятся более англичанами, чем сами англичане. А Джефферсон типичный пример этого. Он годами культивировал все их манерности. В довершение всему Гамильтон Бергер начнет сверлить мне дырку в животе из-за того, что Джефферсон разбивает семью, потому что провел вечер с замужней женщиной, а слушать это будет присяжный, друг Ормсби. - У тебя есть какой-нибудь способ с этим справиться? - с надеждой спросил Дрейк. - Даже два способа, но ни один мне не нравится. Я могу опереться в защите Джефферсона на то, что у нас нет "Корпус Дэликти", то есть отсутствуют вещественные доказательства, и стараться, чтобы дело не было передано присяжным. Если судья Хартли согласится на это, то я могу вызвать обвиняемого в качестве свидетеля, но ограничить мои вопросы установлением того, где он был шестого июня в пять часов утра, и рычать как раненный зверь, когда прокурор спросит его, где он был в ночь с пятого июня. Если я не задам вопроса о том, что он делал ночью, а только где был утром шестого, то я могу требовать, чтобы прокурор также не спрашивал о ночи с пятого на шестое июня. - Джефферсон будет вынужден заявить, что не совершал преступления, в котором его обвиняют? Мейсон согласно кивнул головой. - Тогда будет логично, если ему зададут вопрос, где он находился ночью с пятого на шестое, тогда, когда лодка была сдана напрокат. - Из показаний свидетелей обвинения ясно, что его видели лишь шестого утром, уже после того, как лодка была сдана. Это уже доказано, у нас в деле есть показания Джека Джилли. - Наверное, я лучше пойду в контору и присмотрю за работой. Мои парни будут работать всю ночь. Лучше поспи немного, Перри. По лицу Мейсона было видно, что слова приятеля не доходят до него. - Я хочу все тщательно обдумать, Пол. У меня есть шестое чувство, которое предупреждает меня в особых случаях. Впрочем, может быть, это реакция на поведение Гамильтона Бергера. В одном я уверен: в этом деле я должен следить за каждым шагом, чтобы не влезть в самый центр ловушки. - Хорошо, ты прогуливайся по комнате, а мои парни прогуляются по окрестным городкам. При таком сотрудничестве существует возможность, что завтра мы будем в лучшем положении. - Ну, ясно! - Мейсон даже не обратил внимания на шутливые слова Дрейка. - Бергер ведет себя, как триумфатор, хотя дело, даже для объективного наблюдателя, полно прорех. Это не сила доказательств, собранных прокуратурой, так его окрылила, а слабость доводов, что находятся в моем распоряжении. - Ну, а теперь, раз уж ты готов, то может быть сумеешь избежать ловушки? - Попробую, - мрачно усмехнулся Мейсон. 17 Ровно в десять часов утра судья Хартли возобновил заседание. - У меня есть еще несколько вопросов к мистеру Максу Даттону, - заявил Гамильтон Бергер. - Высокий Суд, - вмешался Мейсон, - я хотел бы сделать предложение. Я считаю, что это предложение должно быть рассмотрено в отсутствие господ присяжных. Судья Хартли недовольно нахмурил брови. - Я ожидаю окончательного вывода со стороны прокурора, вы не могли бы немного подождать, господин защитник? Я хотел бы, чтобы судебный процесс шел быстро и правильно. - Одно из моих предложений может подождать, - частично уступил Мейсон, - а второе я могу сделать в присутствии господ присяжных. Я предлагаю исключить все показания Мэй Джордан на основании того, что в них нет ни одного факта, соединяющего обвиняемого, хотя бы косвенно, с каким-либо преступлением. - Высокий Суд, - занервничал прокурор. - Мистер Даттон засвидетельствует, что один из бриллиантов, найденных под столом в офисе адвоката Мейсона, идентичен с бриллиантом, находившимся в коллекции Манро Бакстера. - И что из этого? - удивился защитник. - Ведь такого рода факт не имеет никакой связи с обвиняемым. Джефферсон не давал ей этих бриллиантов. Даже если мы примем показания Мэй Джордан за чистую монету и предположим, что она вынесла бриллианты из офиса "Южноафриканской Компании", вместо того, чтобы подложить, прокуратура не может винить обвиняемого в том, что сделал Уолтер Ирвинг. - Но это было сделано в его присутствии, - возразил Гамильтон Бергер. - И как часть общей акции. - Вы не доказали ни одного из этих обвинений, - ответил с полным спокойствием защитник. Судья Хартли задумчиво погладил себя по подбородку. - Я склонен принять предложение защиты, господин прокурор. Суд довольно долго раздумывал над этим аспектом дела. - Высокий Суд, - обратился с отчаянием в голосе Гамильтон Бергер. - Дело, которое я представляю, было тщательно изучено перед началом процесса. Я доказал, что бриллианты были у Манро Бакстера в ту минуту, когда он прыгнул за борт туристического лайнера, а потом их нашли у обвиняемого. - Их не нашли у обвиняемого, - поправил его Мейсон. - В офисе, от которого у него был ключ, - процедил сквозь сжатые зубы Гамильтон Бергер. - У портье был ключ, у уборщицы был ключ, Уолтер Ирвинг имел ключ. - Верно, - подтвердил судья Хартли. - Прежде, чем вы докажете связь обвиняемого с делом, нужно доказать, что бриллианты были у него. Это основной элемент. - Но, Высокий Суд, ведь это было уже доказано. Два из этих бриллиантов были предложены свидетелю, Мэй Джордан, как форма платы за молчание на тему переписки. Мы доказали, что Манро Бакстер выплыл и схватился за леску, привязанную к толстой палке, что обвиняемый нанес ему удары ножом, забрал пояс с бриллиантами, привязал к телу груз, а затем отбуксировал тело на место, где глубина воды давала лучшую гарантию утопить труп. Судья Хартли отрицательно покачал головой. - Это совершенно другие проблемы и они не имеют связи с предложением защиты об исключении показаний Мэй Джордан. Но если мы должны верить всем показаниям свидетелей обвинения и всем вытекающим из них заключениям, что необходимо при рассмотрении такого рода предложений, то существует реальная возможность того, что одно из этих заключений будет достаточным для его неприятия. Поэтому сейчас я прошу сформулировать предложение, но оставляю себе право окончательного решения. А теперь я слушаю, господин прокурор. Гамильтон Бергер снова вызвал Макса Даттона на место для свидетелей. Даттон заявил, что один из бриллиантов, находившихся в жевательной резинке, приклеенной к столу в офисе мистера Мейсона, принадлежит к коллекции Бакстера. - У меня нет вопросов, - сказал защитник, когда прокурор передал ему свидетеля с целью повторного допроса. - Доказательная часть процесса закончена, - заявил драматическим тоном Гамильтон Бергер. - Высокий Суд, предложение, которое я хочу теперь сделать, требует отсутствия господ присяжных, - обратился Мейсон к председателю присяжных. - Господ присяжных просят удалиться из зала на пятнадцать минут, во время которых они должны помнить о предупреждении, сделанном ранее Судом. Когда за последним присяжным закрылись двери, судья Хартли кивнул головой Мейсону. - Прошу огласить предложение, - сказал судья. - Обращаюсь к Высокому Суду с просьбой проинструктировать господ присяжных, чтобы они выдали оправдательный приговор, - деловым тоном сказал Мейсон, - на основании того, что не доказано ничего, что могло бы обосновать вынесение обвинительного приговора, а так же на основании того, что отсутствуют доказательства совершения убийства, а так же на основании того, что отсутствует "Корпус Дэликти", а так же на основании того, что отсутствуют доказательства связи обвиняемого с делом. - В этом случае я выступаю против защиты, - заявил судья Хартли. - Я не хочу лишать господина защитника возможности предоставить аргументы защиты, но Суд внимательно рассмотрел эту проблему, ожидая, что такое предложение будет сделано. Желаю обратить внимание на тот факт, что хотя ссылка на "Корпус Дэликти" влечет за собой необходимость найти труп, однако это не вытекает из закона штата Калифорния, так как согласно закону штата, этого не требуется. "Корпус Дэликти" представляет доказательство того, что преступление было совершено и только тогда возможно на основании соответствующих улик доказать связь обвиняемого с преступлением. "Корпус Дэликти", то есть то же самое, что само преступление, - продолжал торжественно судья Хартли, - так, как и каждый факт, установленный судом, может быть доказан на основании улик и непосредственных свидетельств. Можно также сделать соответствующие выводы из представленного фактического доказательного материала. Так вот, существует доказательства, хотя и не совсем убедительные, того, что жертва, Манро Бакстер, имел при себе определенное количество бриллиантов. Предположительно он не отдал бы их без борьбы. Затем эти бриллианты были обнаружены при обстоятельствах, которые позволяют, по крайней мере, сделать выводы, что они находились у обвиняемого. Одним из самых сильных доказательств в этом деле является нож, испачканный кровью и обнаруженный в лодке. Откровенно признаюсь, что если бы я был присяжным, то показания свидетеля Джилли не произвели бы на меня особого впечатления. Тем не менее, человек, имеющий на своем счету приговор суда за кражу и приговор суда за дачу ложных показания, мог на этот раз говорить правду. Голос судьи Хартли зазвучал сильнее: - В нашем штате имеется приговор по делу обвинения некоего Кадлена, фигурирующий в делах под номером тридцать семь, Калифорния П, шестьсот четырнадцать, двести тридцать четыре Пацифик П, в котором говорится, что для вынесения обвинительного приговора за совершение убийства не обязательно отыскивать тело жертвы. К наиболее интересным делам, рассматриваемых трибуналом какой-либо страны, можно причислить случай "Король против Джеймса Комб". Процесс происходил, конечно, в Великобритании, под председательством Лорда Председателя Высшего Суда, а приговор был вынесен в понедельник двадцать шестого апреля тысяча девятьсот сорок восьмого года. Я говорю об известном деле "Дурбан Касл". Джеймс Комб, работавший стюардом на этом корабле, вошел в каюту молодой женщины - что было доказано. Пассажирка исчезла и ее уже никогда не видели. Не было доказательств существования "Корпус Дэликти", кроме улик, основанных на показаниях самого обвиняемого, который признался, что вытолкнул тело через иллюминатор. Но, как он утверждал, женщина была в это время уже мертва, что она умерла естественной смертью, а он только избавился таким образом от тела. В деле, которое рассматривается сейчас, мы конечно не имеем признаний такого рода, - закончил свое выступление судья Хартли. - Но у нас есть показания свидетелей, подтверждающие, что обвиняемый сидел в лодке, что какой-то большой предмет, слишком большой в нормальных условиях для рыбы, уцепился за толстую леску от удочки, которую обвиняемый высунул за борт; что обвиняемый или же его товарищ, наклонился над этим объектом и было нанесено несколько ударов ножом. Вскоре после этих событий в лодке был найден нож, покрытый человеческой кровью. Этот нож является собственностью обвиняемого. Считаю, что в таком положении существует достаточное количество доказательств из-за которых защита вынуждена будет полностью признать обвинение. И если Суд Присяжных даст на основании доступных материалов обвинительный приговор, то это будет приговор обоснованный. Гамильтон Бергер удовлетворенно улыбнулся. - Я уверен в том, - заявил окружной прокурор, - что если Суд окажет терпение по отношению к нам, то мы сможем доказать, что обвинение в убийстве достаточно обосновано. Судья Хартли, нахмурившись, минуту смотрел с подозрением на окружного прокурора, а потом сказал ворчливым тоном: - Хорошо. Прошу вызвать господ присяжных. Мейсон повернулся к своему клиенту: - Свершилось, Джефферсон. Вам придется давать показания. Я ваш адвокат и вы не считали нужным довериться мне. Вы поставили меня в ситуацию, которая вынуждает меня взяться за защиту с минимальной помощью с вашей стороны. Думаю, что я смогу доказать, что свидетель Мэй Джордан лгала, заявляя, что вы вошли в офис, когда она еще была там. Владелица киоска, находящегося в холле нашего здания, покажет, что вы и ваш коллега пришли только тогда, когда администратор уже стоял внизу. Думаю, что если мы сможем доказать ее ложь, то сможем доказать и то, что все ее показания не заслуживают веры. Но эта молодая женщина произвела на присяжных очень положительное впечатление. Джефферсон холодно кивнул головой. - Я готов, - сказал он официальным тоном. - Осталось еще несколько секунд, - Мейсон не сводил глаз со своего клиента. - Вы скажете мне то, что я должен знать? - Конечно, - тотчас же согласился Джефферсон. - Я невиновен. Это все, что вам необходимо знать. - Почему, черт возьми, вы не хотите мне довериться? - рассердился Мейсон. - Потому что есть некоторые дела, о которых я не скажу никому. - Если вас это интересует, то я знаю, с кем вы были в ночь с пятого на шестое июня. И даже больше, окружной прокурор это тоже знает. Дэвид Джефферсон окаменел и только через несколько мгновений отвернулся и сказал равнодушным тоном: - Я не буду отвечать на вопросы относительно вечера и ночи пятого июня. - Нет, конечно нет, потому что я не спрошу вас об этом во время непосредственного допроса. Но прошу помнить: я задам вопрос, где вы находились ранним утром шестого июня. И внимательно следите за тем, чтобы ответ не перешел за лимит времени, который я установил. Малейшая неосторожность и прокурор проглотит вас целиком. Я постараюсь, чтобы допрос продолжался очень и очень недолго. - Понимаю. - Это будет жест доброй воли с вашей стороны. - Да, понимаю. Присяжные вернулись в зал и через несколько минут каждый из них уже сидел на прежнем месте. - Вы готовы к защите? - обратился судья Хартли к Мейсону. - Да. Я не буду вступлением занимать время у Высокого Суда, а так же господ присяжных. Я намереваюсь разорвать сети лжи и необоснованных инсинуаций. Моим первым свидетелем будет мисс Энн Ридл. Энн Ридл, высокая блондинка с голубыми глазами, поднялась на возвышение для свидетелей. - Вы помните то, что произошло четырнадцатого июня текущего года? - спросил свидетельницу Мейсон. - Да. - Где вы были в тот день? - В киоске, находящемся в здании, в котором расположен ваш офис. - В здании, в котором находится также офис "Южноафриканской Компании Добычи и Импорта Драгоценных Камней"? - Да. - Вы работаете в киоске, находящемся в этом здании? - Да. - Вы заметили четырнадцатого июня администратора дома в обществе молодой женщины, стоявших у лифта в холле? - Да. - Вы видели в это время обвиняемого? - Да. Обвиняемый и мистер Ирвинг, его сотрудник, как раз вернулись с ленча. Они... - Минуточку, - перебил ее Мейсон. - У вас нет доказательств того, что они вернулись с ленча. - Нет. - Прекрасно. Прошу ограничить свои показания только тем, что вы сами видели. - Ну, они вошли в здание. Администратор стоял внизу. Один из мужчин, думаю, что это был мистер Ирвинг, но я не уверена в этом на сто процентов, сделал несколько шагов в его направлении, а когда увидел, что администратор занят чем-то другим, вернулся назад. Оба мужчины сели в лифт. - Это происшествие имело место уже после тревоги, вызванной проникновением неизвестного лица в офис "Южноафриканской Компании"? - Да. - Передаю свидетеля вам, - обратился Мейсон к прокурору. Гамильтон Бергер оскалил зубы в иронической ухмылке. - У меня нет вопросов. - Вызываю свидетеля, обвиняемого Дэвида Джефферсона. Дэвид Джефферсон, холодный и хорошо владеющий собой, поднялся со стула и медленно подошел к возвышению для свидетелей. В первую минуту он даже не посмотрел на судей, но когда все же решил уделить им немного внимания, сделал это в крайне снисходительной и пренебрежительной манере. - Проклятый глупец! - едва слышно вырвалось у Мейсона. Гамильтон Бергер развалился в своем вращающемся кресле, сплел пальцы на затылке, подмигнул одному из своих заместителей и широкая улыбка осветила его, обычно холодное лицо. - Вы убили Манро Бакстера? - спросил Мейсон обвиняемого. - Нет. - Вы знали, что бриллианты из коллекции Бакстера находились в вашем офисе? - Нет. - Где вы были ранним утром шестого июня? Сейчас я уточню этот вопрос: где вы были с двух часов ночи шестого июня до полудня этого же дня? - В это время я находился в своей квартире. Я спал. Проснулся в седьмом часу. Затем позавтракал в обществе моего сотрудника мистера Уолтера Ирвинга. После завтрака мы пошли на работу. - Вы можете задавать вопросы, - сообщил Мейсон обвинителю. - Я буду краток, - сказал фальшиво мягким голосом Гамильтон Бергер. - У меня только несколько вопросов, мистер Джефферсон. Вы уже состояли когда-либо под судом? - Я... - какое-то мгновение казалось, что Джефферсон упадет в обморок. - Вы были под судом? - гремел прокурор. - Я сделал одну ошибку в своей жизни, - тихо признался Джефферсон. - Я пытался ее загладить. Думал, что мне это удалось. - Вы так думали? - подхватил презрительным тоном Гамильтон Бергер. - А где вы были осуждены? - В Нью-Йорке. - Вы отбывали наказание в тюрьме Синг-Синг? - Да. - Под именем Дэвида Джефферсона? - Нет. - Под каким именем? - Джеймс Кинкэйд. - Именно. Вы были осуждены за кражу при использовании обмана? - Да. - Вы изображали из себя английского наследника, не так ли? И вы утверждали... - Вношу протест. Обвинитель не имеет права расширять акта признания вины. - Протест принят. - В свое время вы были известны в преступном мире под кличкой "Джентльмен Джим". Это верно? - Протест. - Принят. Гамильтон Бергер пренебрежительно пожал плечами. - В таком случае у меня нет больше вопросов, - с видом победителя сказал он. Обвиняемый, сходя с возвышения, шатался, как слепой. Крепко стиснутые губы Мейсона были одной белой линией. - Свидетеля Уолтера Ирвинга просят занять место, - сказал он холодным голосом через несколько секунд тишины. - Мистер Уолтер Ирвинг! - громко воззвал бейлиф. Когда никто не отозвался, принялись выкрикивать в коридоре. Пол Дрейк протиснулся вперед и кивнул адвокату: - Он смылся, Перри. Он сидел рядом с выходом и вышел в тот момент, когда услышал, что Бергер стал допрашивать Джефферсона о прошлом. Господи! Что за история! Что за паршивая история! - Похоже на то, что мистер Ирвинг отсутствует, - оценил положение судья Хартли. - Ему был вручен вызов в суд, господин адвокат? - Да, Высокий Суд. - Вы желаете, чтобы был выдан ордер на его арест? - Нет, Высокий Суд. Может быть, у мистера Ирвинга были причины, из-за которых он покинул зал суда. - Думаю, что были, - выпалил с сарказмом прокурор. - Это свидетель защиты. Мы отказываемся от него, - ответил с полным спокойствием Мейсон. В голосе Гамильтона Бергера звучал триумф, с которым он с трудом мог совладать. - Для того, чтобы опрокинуть доказательства защиты, мне достаточно только трех свидетелей. Вызываю миссис Агнессу Элмер. Миссис Агнесса Элмер назвала имя и адрес, добавив, что является администратором в доме, в котором обвиняемый снял квартиру после приезда в город. - Я хотел бы обратить ваше внимание на раннее утро шестого июня. Вы не знаете, - спрашивал прокурор внешне равнодушным голосом, - находился ли в это время Дэвид Джефферсон в своей квартире? - Конечно знаю. - Он был в своей квартире? - Нет, не был. - Его постель была разобрана? - Нет, застлана. - Свидетель в вашем распоряжении, - иронично бросил прокурор защитнику. Мейсон, догадавшись, что короткие, непосредственные вопросы должны были служить для того, чтобы втянуть его в западню, из которой ему не удалось бы выбраться при допросе, медленно, как бы устало, расправил плечи. - Каким образом вы установили так точно дату? - спросил он безразличным тоном. - Пятого июня, незадолго до полуночи кто-то позвонил, - объяснила миссис Элмер. - Это был женский голос. Женщина сказала, что должна поговорить с мистером Джефферсоном. Она сказала, что мистер Джефферсон устроил ей... - Извините, - перебил Мейсон. - Высокий Суд, я протестую против повторения свидетелем разговоров, которые происходили в отсутствие обвиняемого. - Высокий Суд! - с нетерпением сказал Бергер. - Ведь это согласно с процедурой! Защитник сам задал вопрос. Он спросил, каким образом свидетель смог установить дату. Свидетель отвечает на вопрос. Судья Хартли прищурил глаза. - Может быть в этом и найдется какой-нибудь технический пункт в вашу пользу, господин прокурор, но это Суд, где исследуется истина, а не место для словесных юридических стычек. Способ, при помощи которого вы допрашивали свидетеля, ясно говорит о том, что вы предумышленно приготовили ловушку для защитника. Протест принят. Прошу обосновать обвинение, опираясь на показания собственных свидетелей. А теперь у суда вопрос к свидетелю. Есть ли какой-нибудь другой способ, при помощи которого вы могли бы, на основании собственной деятельности, установить точную дату? - Я знаю, что это было шестого, потому что в этот день я пошла к дантисту. У меня страшно болел зуб и всю ночь я не могла уснуть. - А откуда вы знаете, что пошли к дантисту именно шестого? - подхватил Мейсон. - Из книги визитов у дантиста. - Следовательно, вы опираетесь не на собственную память, называя дату визита к дантисту, а на дату, записанную в книге? - Да. Именно так. - А дата, взятая из книги, была вписана туда не вами. Другими словами, для освежения памяти вы воспользовались разговором с дантистом? - Ну, я спросила его о дате моего последнего визита, а он посмотрел в книгу и сказал мне. - Именно, - покивал головой Мейсон. - Но вам неизвестно на основании собственных наблюдений, в каком состоянии поддерживаются эти записи? - Думаю, что они поддерживаются... Мейсон холодно усмехнулся. - Но, возвращаясь к этой дате, то кроме того, что это была ночь, когда у вас болел зуб, вы ничего конкретного не помните? - Если бы у вас так болел зуб... - Я спрашиваю, основываетесь ли вы при установлении даты исключительно на том, что это была ночь, когда у вас болел зуб? - Да. - И по просьбе окружного прокурора вы старались проверить дату? - Да. - Когда прокурор попросил вас об этом? - Не помню, где-то в начале месяца. - Вы ходили в кабинет дантиста, или позвонили ему? - Позвонила. - И вы спросили о дате своего последнего визита? - Да. - А без этого вы были бы не в состоянии сказать, было ли это шестого, седьмого или восьмого? - Наверное, нет. - Следовательно, вы освежили свою память, опираясь на сведения, полученные от другого лица. Иными словами, показания, относительно даты, основаны только на том, что вам сказали? - Высокий Суд, - возмутился Гамильтон Бергер. - Мне кажется, что свидетель имеет право освежить свою память... Судья Хартли отрицательно покачал головой: - Свидетель сказал, что не помнит даты, если это не связано с другими обстоятельствами, а эти другие обстоятельства, которые послужили свидетелю для освежения памяти, зависят от показаний другого лица, данных без присяги. Без сомнения, господин прокурор, это показания, опирающиеся на подробности, известные понаслышке. Гамильтон Бергер слегка поклонился. - Да, Высокий Суд. - У меня все, - заявил Мейсон. - Свидетель Джозефина Картер, - вызвал обвинитель. Джозефина Картер, после дачи присяги, показала, что она является телефонисткой на коммутаторе дома, в котором обвиняемый снимает квартиру, и что она дежурила от десяти вечера пятого июня до шести утра шестого июня. - В эту ночь вы соединяли кого-нибудь по телефону с обвиняемым? - Да. - Когда? - Незадолго до полуночи. Мне сказали, что это очень срочно и... - Неважно, что вам сказали. Что вы сделали? - Я соединила с квартирой мистера Джефферсона. - Вам ответили? - Нет. Человек, который звонил, оставил сообщение и просил чтобы я попыталась соединиться с мистером Джефферсоном и передала ему сообщение, как только он появится. - Как часто вы звонили? - Каждый час. - И так до утра? - До шести часов утра, когда у меня кончилось дежурство. - Вы получили хоть раз ответ? - Нет. - С вашего места у коммутатора виден коридор? - Да, до самого лифта. - А вы смотрели в том направлении, чтобы проверить, не пришел ли обвиняемый? - Да, смотрела, потому что хотела позвать его, как только он войдет. - И он не пришел во время вашего дежурства? - Нет. - Вы уверены? - Да. Абсолютно. - Можете спрашивать, - разрешил защитнику недовольным тоном прокурор. - Откуда вы знаете, что телефон звонил? - с очаровательной улыбкой спросил Мейсон. - Я нажимала переключатель. - Телефоны ведь время от времени портятся, правда? - Да. - На коммутаторе есть какой-нибудь контрольный сигнал, который автоматически информирует, что телефон звонит? - Когда телефон звонит, то слышен особенный звук, вроде жужжания. - А когда телефон не звонит, то это жужжание тоже слышно? - Нет... такого у меня еще не было. - Вы знаете из собственного опыта, что телефон не издает этого жужжания, когда не звонит? - Этот коммутатор так устроен. - Я вас спрашиваю, знаете ли вы об этом на основании собственного опыта? - Я никогда не была в квартире, в которой телефон не звонит, и одновременно у коммутатора, пробуя соединиться с этим номером, господин адвокат. - В том-то и дело. Именно это я и хотел подчеркнуть, мисс Картер. У меня нет больше вопросов. - Минуточку, - задержал ее обвинитель. - Я хотел бы задать еще несколько вопросов свидетелю. Глядя в коридор в ожидании прихода Джефферсона, вы видели лиц, входящих или выходящих из здания? - Да. - Ваш стол расположен так, что вы могли бы заметить входящего Джефферсона? - Да. Каждый, кто входит в наш дом, должен пройти по коридору, который отделен от коммутатора стеклянной стеной. - Это все, - удовлетворенно улыбнулся Гамильтон Бергер. - Я так же хотел бы задать свидетелю еще несколько вопросов, - заявил Мейсон. - Я не буду вас долго задерживать, мисс Картер. Из ваших показаний ясно, что когда кто-нибудь входил в коридор, вы смотрели, не обвиняемый ли это? - Да. - И, если бы он пришел, то могли бы его увидеть? - Да. Очень легко. С моего места у коммутатора видно все, что происходит в коридоре. - Следовательно, вы заявляете, перед лицом председателя Суда и господами присяжными, что обвиняемый не вернулся домой во время вашего дежурства? - Ну, во всяком случае, он не вернулся с момента моего первого телефонного звонка к нему до последнего, а я перестала звонить около шести утра, когда заканчивалось дежурство. - В котором часу вы позвонили впервые? - Около полуночи. Может быть в одиннадцать или немного позже. - А потом? - Потом, до часа ночи я звонила ему еще два или три раза, а с часа ночи каждый час. - Короткими телефонными звонками, или... - Нет, каждый раз длинными сигналами, многократно повторяемыми. - И после первого звонка около полуночи, вы были убеждены, что обвиняемого нет дома? - Да. - А так, как вы наблюдали за коридором, то были совершенно уверены, что он не мог войти в здание и пройти в свою квартиру, не обратив на себя внимание? - Да. - Тогда почему, будучи уверенной в том, что Джефферсона нет в квартире и что он не вошел в дом, вы звонили к нему каждый час? Мисс Картер посмотрела на адвоката, стала что-то говорить, замолчала и, зажмурившись, пролепетала: - Потому что... ну... я... не... знаю. Просто я так делала. - Другими словами, - подхватил Мейсон, - вы думали, что есть вероятность того, что обвиняемый попал домой, а вы его не заметили? - Ну что же, такая возможность существовала. - А следовательно, вы ошиблись, утверждая в ответе на вопрос прокурора, что обвиняемый не мог придти домой, не обратив на себя вашего внимания? - Я... ну... я... разговаривала на эту тему с окружным прокурором и... я думала, что так должна сказать. - Именно. Совершенно ясно, - широко улыбнулся Мейсон. - Благодарю вас. Джозефина Картер посмотрела на Гамильтона Бергера, желая узнать, ожидают ли ее какие-нибудь вопросы с его стороны, но прокурор сделал вид, что глубоко заинтересован кипой документов, лежавших перед ним. - Это все, - буркнул он не слишком вежливым тоном через несколько секунд. Джозефина Картер покинула возвышение для свидетелей. - Моим следующим свидетелем является мисс Рут Дикей, - сухо заявил Бергер. Рут Дикей, дав присягу, заявила, что работает лифтершей в том здании, в котором размещается офис "Южноафриканской Компании Добычи и Импорта Драгоценных Камней", а так же сообщила, что четырнадцатого июня дежурила весь день. - В этот день, немного после двенадцати, вы видели обвиняемого, Дэвида Джефферсона? - Да. - Когда? - Минут десять спустя после двенадцати. Он и его сотрудник мистер Ирвинг, спустились вниз на лифте. Обвиняемый сказал, что идет на ленч. - Когда они вернулись? - За несколько минут до часа дня, и я подняла их наверх. - В этот день произошло что-нибудь необыкновенное? - Да. - Что? - Администратор и одна из стенографисток сели в мой лифт и администратор велел мне спускаться вниз не задерживаясь, что я и сделала. - Это произошло перед или после того, как вы подняли обвиняемого и мистера Ирвинга наверх? - После. - Вы уверены? - Да. - Сколько времени после? - По меньшей мере минут пять. - Вы хорошо знаете обвиняемого? - Я разговаривала с ним несколько раз. - Вы провели когда-либо вечер в его обществе? - Да, - шепнула она, опуская глаза. - Обвиняемый упоминал о его отношениях с молодой женщиной Энн Ридл, владелицей киоска? - Да. Он сказал, что вместе с мистером Ирвингом устроил ей этот киоск, и что она наблюдает и сообщает им обо всем, что происходит, но никто об этом не знает. А потом он добавил, что если я буду с ним милой, то он и для меня смог бы что-нибудь сделать. - Можете спрашивать, - обвинитель передал свидетеля защитнику. - Вам наверное не раз случалось проводить вечера в обществе молодых людей? - Да, конечно. - И, наверное, не раз они обещали вам золотые горы, если вы будете милой с ними? Рут Дикей рассмеялась от всего сердца. - Еще как. Вы удивились бы, если бы услышали, что говорят некоторые из них. - Наверняка удивился бы, - ответил Мейсон с блеском в глазах. - Благодарю вас, мисс Дикей. Гамильтон Бергер встал с кресла и, с достоинством выпрямившись, торжественно заявил: - Мы закончили ответы на выводы противной стороны. - Обычай обязывает сделать перерыв перед выступлениями, но я очень хотел бы закончить это дело сегодня, - обратился к обоим юристам судья Хартли. - Поэтому, если не будет возражений против продолжения процесса, то я считаю, что еще до перерыва мы можем начать выступления. Мейсон, твердо стиснув губы, кивнул головой. - Не имею ничего против, - ответил он. - Отлично. Господин прокурор, прошу начинать свою речь. 18 Речь обвинителя продолжалась относительно недолго. Он закончил ее в неполный час после возобновления процесса. Это был шедевр, состоящий из профессионального красноречия, неописуемого торжества и мстительной атаки на защитника, что рикошетом попадало в обвиняемого. Затем говорил Мейсон, подчеркивая, что его клиента обвиняли нарушители присяги и отбросы общества и что никто, собственно, не был в состоянии доказать, что Манро Бакстер был убит. В любую минуту может выясниться, что Манро Бакстер жив и это, впрочем, не противоречило бы показаниям свидетелей. В выступлении, закрывающем сессию, обвинитель сделал главный упор на то, что суд должен проинструктировать присяжных о том, что "Корпус Дэликти" может быть доказан как на основании улик, так и непосредственных доказательств. На этот раз его выступление продолжалось только пятнадцать минут. После того, как председатель суда прочитал соответствующие инструкции, присяжные удалились на совещание. Мейсон, лицо которого приняло холодное выражение, задумчиво прохаживался в узком проходе, отделяющем публику от суда. Делла Стрит, сидящая у столика защитника, присматривалась к нему с тихим сочувствием. Пол Дрейк впервые был слишком угнетен, чтобы помнить об еде, он даже закрыл лицо руками. Адвокат остановился, посмотрел на часы и, вздохнув, устало упал в кресло. - Есть какие-нибудь шансы, Перри? - нервно спросил у него детектив. Мейсон покачал головой. - Не с такими доказательствами. Мой клиент готов. Ты нашел что-нибудь в агентствах по прокату машин? - Нет, Перри, абсолютно ничего. Я выслал парней во все агентства в городе и ближайших пригородах, а также во все филиалы. Мейсон минуту подумал. - А что с Уолтером Ирвингом? - Ирвинг удрал. Он покинул зал суда, вскочил в такси и исчез. На этот раз мои агенты догадались, что он собирается сделать и не спускали с него глаз. Но в течение часа он избавился от них. Это было время безумного передвижения. - Как он это сделал? - Очень просто, - прошипел Дрейк ядовитым тоном. - Скорее всего, это была часть заранее обдуманного плана. Арендованный вертолет ждал его на одном из ближайших аэродромов. Он подъехал туда на такси, сел в вертолет и улетел. - Ты не можешь проверить, что случилось дальше? Наверняка они ведут какой-нибудь учет полетов, может... - Ох, мы уже хорошо знаем, что произошло дальше. При завершении формальностей Ирвинг сказал, что хочет, чтобы его доставили в международный аэропорт. На полпути он сменил план и попросил высадить его в аэропорту Санта Моника. А там его ждала взятая напрокат машина. - Удрал? - Как сквозь землю провалился. Полагаю, мы найдем его следы, но это будет нелегко и сейчас мало нам поможет. Мейсон, который после слов своего друга о чем-то задумался, вдруг щелкнул пальцами. - Пол, мы просмотрели кое-что! - Что? - Человек, берущий машину напрокат, должен предъявить водительское удостоверение, так? - Ясно, что так. - Вы искали машину, взятую на имя Марлин Шомон? - Конечно. - Хорошо. Позвони в свою контору. Попроси поискать агентство, которое дало напрокат машину на имя Уолтера Ирвинга. Пусть твои люди все тщательно проверят. Я хочу иметь эти сведения и хочу иметь их сейчас, без всякой проволочки. Дрейк, довольный, что может наконец вырваться из угнетающей его атмосферы зала суда, сорвался с места: - О'кей, Перри, уже делается! За несколько минут до пяти часов раздался звонок, извещающий о том, что вердикт готов. Присяжные вступили в зал и председатель зачитал вердикт. - Мы, судьи-присяжные, назначенные для рассмотрения данного дела, признаем обвиняемого виновным в совершении убийства первой степени. К приговору не были добавлены пожелания пожизненного тюремного заключения или смягчения наказания. Судья Хартли с сочувствием посмотрел на защитника. - Представители обеих сторон согласны на назначенный судом срок оглашения приговора? - спросил судья. - Мне подходит как можно более ранний срок, потому что я намерен подать просьбу о новом процессе, - с каменным выражением лица ответил Мейсон. - Считаю, что пятница будет подходящим днем, как для суда, так и для защиты. - Что ответит прокурор? - спросил судья. - Пятница вам подходит? Заместитель окружного прокурора, сидящий у столика обвинителя, явно колеблясь, ответил: - Высокий Суд... Мне кажется, пятница нам подходит. Мистер Бергер находится в эту минуту на конференции с журналистами. Он... - Поручил вам представлять окружного прокурора, так? - судья уже начал терять терпение. - Да, Высокий Суд. - Тогда прошу его представлять. Пятница вам подходит? - Да, Высокий Суд. - Пятница, в десять часов утра, - заявил официальным тоном председатель суда. - До этого времени объявляю перерыв в заседании. Обвиняемый остается под арестом. Репортеры, толпой окружавшие под конец каждого процесса знаменитого защитника, на этот раз исчезли с Гамильтоном Бергером. Несколько человек, заинтересованных ходом процесса, после оглашения приговора поспешно покинули здание суда, отправляясь домой. Мейсон схватил папку, а Делла Стрит просунула свою руку ему под локоть и сжала пальцы нежным, успокаивающим жестом. - Ты его предупреждал, шеф. Не раз, а многократно. Так ему и надо! Адвокат без слов кивнул головой. В коридоре на них налетел Пол Дрейк. - Перри, у меня кое-что есть! - Ты слышал вердикт? - Да, слышал, - ответил Дрейк, отводя глаза. - Что у тебя? - заинтересовался адвокат. - В тот день, когда Марлин Шомон исчезла из аэропорта, Уолтер Ирвинг нанял машину. Вчера ночью он взял напрокат следующую. - Так я и думал, - заметил Мейсон. - Он вернул первую машину? - Нет. - Платит за обе машины, взятые напрокат? - Да сих пор, да. - Следовательно, мы не можем обвинить его в краже машины, поэтому у полиции не будет оснований для организации погони... - Похоже на то, что не будет... - Делла, у тебя есть в сумочке стенографический блокнот? - обратился Мейсон к секретарше. Она кивнула головой. - Отлично. Идем, Пол. - Куда? - Увидеться с Энн Ридл, девушкой, которая купила киоск в нашем здании. - Мейсон злобно улыбнулся. - Может быть, мы успеем ее поймать прежде, чем она удерет. Гамильтон Бергер слишком занят прессой и примеркой лавровых венков, чтобы иметь сейчас время на размышления... - Черт возьми, Перри... Я представляю себе, что ты сейчас чувствуешь... Клиент, осужденный за предумышленное убийство... Это первый подобный случай в твоей карьере. Мейсон резко повернулся и смерил детектива взглядом холодным и острым, как сталь. - Мой клиент не осужден, - вбил он слова, словно клинья в ствол. Минутку Дрейк не верил собственным ушам, но выражение лица Мейсона заставило его воздержаться от дальнейших вопросов. - Достань адрес девушки, которая купила киоск и пошли, - бросил энергичным голосом адвокат, направляясь к выходу. 19 Мейсон с неумолимым выражением лица сердитым движением оттолкнул кресло, подсунутое ему испуганной блондинкой. - Вы можете говорить сейчас, или можете говорить позже, - рявкнул он. - На выбор. Если вы начнете говорить сейчас, то существует шанс, что это будет засчитано в вашу пользу. Если начнете говорить позже, то будете осуждены за соучастие в убийстве. Решайте. - Мне нечего сказать. - Ирвинг и Джефферсон вошли в здание перед всей той тревогой и застали в офисе Мэй Джордан. Поймали ее. Зазвонил телефон. Их предупредили, что в любую минуту они могут ожидать визита полиции, потому что кто-то сообщил в участок, что в их помещение проникла какая-то девица и что стенографистка, которая видела эту девушку, караулит, вместе с администратором здания у лифтов. Был только один человек, который мог дать им такие сведения. Вы. - Вы не имеете права так говорить. - Я сказал и повторяю еще раз. В следующий раз я скажу это в суде. Завтра, до десяти часов утра мы уже будем знать все о вашем прошлом и о ваших связях с Ирвингом. И тогда даже добрый боженька вам не поможет. Вы дали ложные показания под присягой! Мы следим за каждым вашим шагом. А теперь, говори! Она опустила глаза под твердым взглядом адвоката, затем стала неспокойно вертеться в кресле. - Ну, говори! - прижимал ее Мейсон. - Я не обязана вам отвечать. Вы не из полиции. Вы... - Говори! - Мне платили за то, чтобы я за всем наблюдала, - начала она неуверенно, - и если бы случилось что-нибудь подозрительное, то я должна была позвонить по телефону в офис "Южноафриканской Компании". В этом нет ничего незаконного. - Это все выглядит значительно серьезнее. Ты принимала участие во всей этой истории. За их деньги ты купила себе киоск. Какую роль ты играла во всем происшедшем? - Вы не сможете ничего доказать. Ваши утверждения фальшивы и оскорбительны! Дэвид Джефферсон наверняка не говорил этой маленькой шлюшке подобных глупостей. А если даже и говорил, то лгал. - Говори! - в третий раз повторил адвокат. На минуту на ее лице появилось колеблющееся выражение, а потом она с упрямством отрицательно покачала головой. Мейсон кивнул Делле Стрит. - Делла, позвони в полицию, в отдел убийств. Попроси лейтенанта Трэгга и скажи, что я хочу поговорить с ним. Делла сняла трубку телефона. - Сейчас, подождите, - занервничала блондинка. - Вы не можете... - Чего я не могу? - спросил Мейсон, когда она остановилась на середине фразы. - Вы ни во что меня не впутаете! У вас нет никаких доказательств! - Я как раз добываю их, - Мейсон показал рукой на приятеля. - Пол Дрейк опытный детектив. Его люди занимаются сейчас расследованием интересов, которые связывали тебя с Ирвингом. - Ну, хорошо. Предположим, что мой друг одолжил мне деньги на покупку киоска с сигаретами. В этом нет ничего плохого. Я совершеннолетняя и могу делать то, что мне нравится. - Это твой последний шанс, - предупредил ее Мейсон. - Ирвинг оставляет за собой массу фальшивых следов, потому что хочет уйти от погони. Если ему это удастся, он поедет к Марлин Шомон, которая спряталась в одном из окрестных городков. Как только эта парочка встретится - бомба взорвется. Он наверняка дал тебе адрес, по которому с ним можно связаться в случае срочной необходимости. И это место, где скрывается Марлин Шомон. Где находится их тайное гнездышко? Она отрицательно покачала головой. Мейсон кивнул секретарше и Делла стала набирать номер. - Прошу соединить меня с отделом убийств, - обычно мягкий голос Деллы Стрит на этот раз прозвучал удивительно резко. - Это в Санта Анна, - выдавила сквозь слезы блондинка. - Где? - не уступал Мейсон. Она стала рыться в сумочке и через минуту достала листочек с адресом, который подала адвокату. Мейсон кивнул головой и Делла положила трубку на аппарат. - Пошли, - обратился Мейсон к блондинке. - Пошли? Как я должна это понимать? - занервничала та. - Я ведь говорю совершенно ясно. Мы не настолько наивные, чтобы оставить тебя одну и дать шанс договориться с кем-либо. Дело слишком важное, чтобы мы допустили сейчас хоть малейшую ошибку. - Вы не можете заставить меня пойти! - Я не могу заставить тебя пойти со мной. Но я могу вызвать полицию, чтобы она заперла тебя в камере. Минус здесь только в том, что мы потеряем четверть часа. Что ты выбираешь? - Прошу не смотреть на меня так. Вы пытаетесь меня запугать. Вы... - Я говорю откровенно. Ты хочешь быть обвиненной в убийстве? - Я... - заколебалась она. - Одевайся, - бросил приказным тоном адвокат. Энн Ридл подошла к шкафу. - Смотри за ней, Делла. Мы ведь не хотим, чтобы она достала пушку. Энн Ридл набросила на плечи легкий плащ и, бросая уничтожающие взгляды на Дрейка, ждала, пока он закончит просматривать содержимое ее сумочки. Они вчетвером спустились на лифте и без слов сели в машину. Мейсон выехал на автостраду и прибавил газу. 20 Дом находился в тихом районе престижных вилл. В салоне горел свет, а в гараже стояла машина. По мокрым полосам на газоне можно было догадаться, что его недавно поливали. Мейсон резко остановил машину и, рывком распахнув дверцу, взбежал на ступени крыльца. Делла Стрит поспешила за ним, а Пол Дрейк, держа руку на плече Энн Ридл, замыкал шествие. Адвокат нажал на кнопку звонка и через несколько секунд двери приоткрылись на полдюйма. - Кто там? - спросил женский голос. Мейсон изо всех сил толкнул дверь и влетел в маленький холл. Марлин Шомон, с ужасом глядя на адвоката, отшатнулась к стене. - Вы! - крикнула она. - Мы пришли за вашим братом, - заявил Мейсон. - Мой брат... как это называется по-английски... болен на голову. Он стукнутый. Его нельзя беспокоить. Он спит. - Прошу его разбудить, - решительно сказал адвокат. - Но вы не можете этого сделать. Мой брат... он... Вы не закон, нет? - Нет. Но полиция прибудет сюда через каких-то пять минут. Лицо Марлин Шомон исказила гримаса бешенства. - Ты! - закричала она на блондинку. - Обманщица! Ты нас обманула! - Вовсе нет, - возразила Энн Ридл. - Я только... - Уж я знаю, что ты сделала, обманщица! Плюю на тебя! Ты, шпионка проклятая!.. - Оставьте ваше сведение счетов на потом, - пресек адвокат резкое излияние чувств Марлин. - Где мужчина, которого вы выдаете за своего брата? - Но ведь он и есть мой брат! - Чепуха, - иронично усмехнулся Мейсон. - Я забрала его из госпиталя... - Человек, которого вы забрали из госпиталя для душевнобольных, в такой же степени ваш родственник, как и я. Вы использовали его как статиста. Я не знаю его дальнейшей судьбы. Вероятно, вы поместили его в какую-нибудь частную лечебницу. Я хочу видеть человека, который занял его место. Ну, быстро, у меня нет времени! - Вы сами больной на голову, - крикнула в бешенстве Марлин Шомон. - У вас нет права... - Пол, займись ею, - приказал Мейсон и двинулся по коридору в заднюю часть дома. - Убьют тебя, ты, ты... - раскричалась женщина. - Тебе нельзя этого делать! Ты! Мейсон поочередно открывал двери во все комнаты. И только в третьей увидел измученного человека, лежавшего на кровати с наручниками на запястьях. Какой-то широкоплечий мужчина, занятый до сих пор чтением иллюстрированного журнала, медленно поднялся с кресла. - Какого черта?! - спросил он зычным голосом. Мейсон внимательно посмотрел на него. - Вы похожи на бывшего полицейского. - А какое вам до этого дело? - враждебно огрызнулся мужчина. - Вероятно на пенсии, - спокойно продолжал Мейсон. - Вы начали работать как частный детектив, но заработки были плохими. И тогда подвернулась эта работа. - Эй, о чем это вы здесь говорите? - Я не знаю, какую сказочку вам рассказали и не знаю, принимаете ли вы участие в этом деле, но чтобы вы не сказали, бал окончен. Я адвокат, мое имя Перри Мейсон. Мужчина с наручниками на запястьях повернулся на постели и посмотрел на адвоката. Его глаза, отупевшие от успокаивающих средств, с трудом могли сосредоточиться на одной точке. - Кто вы? - спросил он невнятным голосом, словно разговаривал сквозь сон. - Я пришел забрать вас отсюда, - мягким тоном сказал Мейсон. - Этот человек - душевнобольной, - отозвался мужчина, стоявший возле кровати. - У него бывают буйные припадки. Его нельзя держать свободно, он вообразил себе, что... - Знаю, - перебил Мейсон. - Его зовут Пьер Шомон, но он утверждает, что является кем-то другим. Ему кажется, что его настоящее имя... - Эй, откуда вы все это знаете? - удивился мужчина. Мейсон посмотрел на него с презрением. - Вы получили постоянную работу. Женщина рассказала вам сказочку, а вы наверняка думали, что она одна из самых милых и великолепных существ на свете. Самое время, чтобы вы проснулись. А что касается этого человека на кровати, то я забираю его с собой. Сначала к лучшему врачу, какого мне только удастся найти, а потом... что ж, потом мы будем готовы для встречи в пятницу в девять часов утра. Мужчина непонимающе смотрел на него. - В это время вы можете уже находиться в тюрьме или быть свободным человеком, - продолжал Мейсон. - Но вы должны выбрать сейчас. Мы отделяем виновных от безвинных. Если вы сознательно принимали участие в этой истории, то предупреждаю, что вы замешаны в убийство. Но, если вы работали только в качестве опекуна душевнобольного человека - это другое дело. У вас есть единственный случай принять решение. Внизу ждет детектив, а полиция уже в пути. Она появится здесь через несколько минут и конечно они захотят знать, какова ваша роль в этом деле. Даю вам шанс и советую помнить, что это ваш последний шанс. Широкоплечий несколько раз мигнул глазами. - Вы говорите, что этот человек не сумасшедший? - Конечно нет. - Я видел его бумаги. Его забрали из государственного госпиталя для душевнобольных. - Одного человека забрали из госпиталя, а другого поставили на его место. Впрочем, у нас нет времени для дискуссий. Решайте. - Вы адвокат? - Да. - У вас есть какое-нибудь удостоверение? Мейсон вручил ему свою визитную карточку и права управления. Мужчина вздохнул с отчаянием. - О'кей, господин адвокат. Вы выиграли. 21 Бейлиф объявил об открытии заседания Суда. Гамильтон Бергер, с выражением величайшего удовлетворения на лице, посылал улыбки направо и налево. - Сегодня будет оглашен приговор по делу обвинения Дэвида Джефферсона, а также будут внесены просьбы о новом процессе, - громогласно объявил судья Хартли. - Защитник хочет что-то сказать? - Да, Высокий Суд, - Перри Мейсон слегка наклонил голову. - Я вношу предложение об открытии нового процесса по вышеупомянутому делу, основываясь на том, что процесс происходил в отсутствие обвиняемого. - Что? - не владея собой вскрикнул прокурор. - Обвиняемый был в зале во время всего процесса. Это подтверждает протокол. - Мистер Дэвид Джефферсон, прошу встать, - сказал Мейсон с каменным выражением лица. Мужчина, сидевший рядом с защитником, встал с кресла. Другой мужчина, сидевший в центре зала, так же встал. - Прошу подойти к трибуналу, - распорядился Мейсон. - Минуточку, - судья Хартли поднял руку успокаивающим жестом. - Что это все означает, господин защитник? - Я попросил мистера Джефферсона встать. - Ведь он стоит, - иронично заметил обвинитель. - Вот именно, - поддакнул Мейсон. - А кто этот другой человек? - спросил председатель присяжных. - Свидетель? - Это Дэвид Джефферсон. - Сейчас-сейчас, не так быстро, - занервничал Гамильтон Бергер. - Что все это означает? Какими новыми историями нас намеревается забавлять защитник? Выясним одно! Вот обвиняемый. Он стоит за барьером, отделяющим Суд от публики. - А это Дэвид Джефферсон. Он только подходит к барьеру, - объяснил с вежливой улыбкой Мейсон. - Вношу предложение об открытии нового судебного процесса, на основании того факта, что весь процесс Дэвида Джефферсона, обвиненного в убийстве первой степени, происходил в его отсутствие. - Стойте, стойте! - снова закричал прокурор. - Я должен был догадаться о том, что произойдет что-либо подобное. Защитнику нельзя путать основных дел. Теперь не имеет ни малейшего значения, является этот человек Дэвидом Джефферсоном или же Джеймсом Кинкэйдом. Это человек, который совершил убийство. Человек, которого судили за убийство. То, что он использовал имя Джефферсона не спасет его от наказания за убийство. - Но часть доказательств была направлена против моего клиента, Дэвида Джефферсона, - поправил его Мейсон. - Вашего клиента? - проревел Бергер. - Ваш клиент стоит рядом с вами! Мейсон, усмехнувшись, отрицательно покачал головой. - Вот мой клиент, - сказал он, указывая на мужчину, стоявшего в проходе. - Это Дэвид Джефферсон, защиту которого я взял на себя по поручению "Южноафриканской Компании Добычи и Импорта Драгоценных Камней". - Но ведь вы защищали не его, - пожал плечами прокурор. - Вы не выкрутитесь из этой заморочки так легко. - Сейчас я защищаю его, - заявил Мейсон. - И защищайте на здоровье. Никто его ни в чем не обвиняет. - Вношу предложение об открытии нового судебного процесса на основании того, что процесс произошел в отсутствие обвиняемого, - гнул свое Мейсон. - Но ведь обвиняемый стоит здесь, - упирался Гамильтон Бергер. - Процесс произошел в его присутствии. Это он был осужден. И мне все равно, что вы сделаете с тем, другим человеком, и мне все равно, как его зовут. - Но вы представили вещественные доказательства, являющиеся собственностью настоящего Дэвида Джефферсона, - спокойно продолжал Мейсон. - Стилет, например. Письма. - Что вы имеете в виду? - Мисс Мэй Джордан, рассказывая нам о письмах, которые она получала от Джефферсона, раскрыла их содержание. Я поставил предложение об исключении ее показаний. Предложение было отвергнуто. Все ее показания были предоставлены Суду Присяжных. И те, где она говорит о письмах, подписанных "Длинноногий паук" или "Принц из сказки", и показания относительно фотомонтажей, а так же возможности личного знакомства. Ну и, конечно, показания о ноже. - Подождите! - занервничал уже судья Хартли. - Суд готов согласиться с вами в этом деле, но предупреждаю вас, что я выдам суровые распоряжение, если окажется, что дело здесь лишь в желании драматизировать детали, которые могут послужить для раздувания спорных вопросов. - Моей единственной целью является объяснение ситуации, - ответил Мейсон. - То, что произошло, совсем просто. Дэвид Джефферсон, который сейчас стоит в проходе, является доверенным работником "Южноафриканской Компании". Джефферсон, вместе с Уолтером Ирвингом, работником парижского отдела, был послан в Америку с заданием открыть новый филиал. Филиал должен был получить по почте заказную посылку, содержащую бриллианты стоимостью полмиллиона долларов. Уолтер Ирвинг, который был азартным игроком, оказался в критическом положении, - продолжал адвокат. - Он знал, что в скором времени в парижском филиале будет проведена ревизия и его злоупотребления выйдут наружу. Поэтому он придумал, чтобы некий Джеймс Кинкэйд, - тут Мейсон показал рукой на обвиняемого, - занял место Дэвида Джефферсона. Ирвинг соответственно вышколил Кинкэйда. После получения ожидаемой посылки, Джеймс Кинкэйд должен был исчезнуть вместе с ней. Уолтер Ирвинг, согласно правилам, сообщил бы Компании о краже, а затем тело Джефферсона было бы найдено при обстоятельствах, указывающих на самоубийство. Неприятности состояли в том, что им всего было мало. Они знали, что Манро Бакстер перевозит контрабандой драгоценные камни в Америку. Они решили убить его и завладеть бриллиантами. В действительности Уолтер Ирвинг помог Бакстеру организовать контрабанду и за определенную сумму наличными устроил доставку Бакстеру бриллиантов в таком количестве, которое облегчило их контрабандный провоз в Америку. Мейсон остановился на минуту и, посмотрев на Скамью Присяжных, продолжал сильным голосом: - Фальшивому Дэвиду Джефферсону даже не нужно было хорошо играть свою роль. Он намеревался, после того как завладеет бриллиантами, создать обстоятельства, облегчающие обнаружение тела настоящего Джефферсона задолго до того, как полиция начала бы расследование по этому делу. Однако, из-за изменений в налоговой системе, пересылка бриллиантов запоздала. В этом положении сообщники не могли себе позволить исчезновение фальшивого Джефферсона, потому что только исчезновение драгоценной посылки вместе с Джефферсоном дало бы основание Уолтеру Ирвингу уведомить Компанию о совершенной краже. Поэтому настоящего Джефферсона нельзя было убить. - Высокий Суд! Высокий Суд! - Гамильтон Бергер уже совершенно не владел собой. - Это просто еще одна из сумасшедших драматичных игр, которыми славится защитник. На этот раз его клиент был осужден за убийство первой степени и я намереваюсь лично убедиться в том, что виновный понесет за свой поступок высшую кару. Мейсон показал на мужчину, стоявшего в проходе: - Вот мой клиент. Это тот человек, которого я взялся защищать. Я намереваюсь доказать, что процесс произошел в его отсутствие. Мистер Джефферсон, прошу подойти к месту для свидетелей и дать присягу. - Высокий Суд, вношу протест! - хриплым голосом кричал Гамильтон Бергер. - Я возражаю против процедуры такого рода. Я утверждаю, что этот обвиняемый, - тут он указал пальцем на мужчину, стоявшего с опущенной головой около защитника, - является единственным обвиняемым на этом процессе. Судья Хартли поднял руку успокаивающим жестом. - Попрошу тишины! Прежде, чем я приму какое-либо решение, я должен внимательно изучить это дело и понять, о каком спорном пункте ведет речь защитник. Объявляю пятнадцатиминутный перерыв, во время которого мы постараемся все выяснить. Прошу представителей обеих сторон встретиться со мной в судейской комнате. Обвиняемый пока остается под арестом. Мейсон усмехнулся с явным удовлетворением. Высокий мужчина с худощавым лицом, стоявший до сих пор неподвижно в проходе, повернулся лицом к залу суда. Мэй Джордан подошла к нему. - Привет, Принц из сказки, - рискнула она неуверенным голосом. Глаза Джефферсона засветились. - Привет, Леди Джиневера, - шепнул он. - Мне сказали, что вы будете здесь. - Принц... Принц из сказки! - Оставляю его под вашей опекой, мисс Джордан, - сказал заговорщицким тоном Мейсон и с довольной миной вошел в судейскую комнату. 22 - И что все это значит? - приветствовал адвоката судья Хартли. - Это был хитроумный замысел, - начал Мейсон. - Фактически он был запланирован уже в Париже, когда Уолтер Ирвинг узнал, что должен ехать в Америку, чтобы участвовать вместе с Джефферсоном в открытии нового филиала. Он подобрал себе в помощь Марлин Шомон, очень тертую дамочку, которую парижский филиал приглашал на приемы в роли хозяйки. Ну и, конечно, Джеймса Кинкэйда. И если бы они не были такими жадными, то, вероятно, весь план бы удался. Они знали, что Бакстер намеревается перевезти контрабандой в Америку бриллианты стоимостью триста тысяч долларов. Джилли должен был выплыть за ним на лодке и доставить его в условленное место. Однако, они убедили Джилли, что из-за его прошлого Бакстер изменил планы и решил, что Кинкэйд с каким-то другим человеком, заберут его на лодку. Джилли лгал, когда говорил, что получил за свою лодку пятьдесят долларов. Он получил две с половиной тысячи, такова была условленная цена. Марлин Шомон дала мне показания под присягой. - Минуточку, - остановил поток красноречия Мейсона судья Хартли. - Это показание касается клиента, от имени которого вы выступаете в суде? - Я не выступаю от его имени, - быстро ответил Мейсон. - Я выступаю от имени настоящего Дэвида Джефферсона, защиту которого я взял на себя по поручению "Южноафриканской Компании". Предлагаю, однако, чтобы Суд дал возможность Джеймсу Кинкэйду пригласить собственного защитника, или назначить ему такового. Он так же имеет право на новый процесс. - Даже если то, что вы говорите, является правдой, этот человек не может иметь нового процесса! - взорвался Гамильтон Бергер. - Вы его защищали и вы проиграли дело! Мейсон холодно улыбнулся прокурору. - Если бы не показания Мэй Джордан относительно ее переписки с Джефферсоном, то кто знает, может быть вам и удалось бы как-то склеить это дело. Она вела переписку с настоящим Джефферсоном, а не с человеком, которого вы обвиняете в убийстве. Вы не можете доказать виновность Джефферсона потому, что его не было на процессе. Вы не можете использовать доказательства вины против фальшивого Джефферсона потому, что они основаны на доказательствах, относящихся к настоящему Джефферсону. Вначале нужно идентифицировать человека, которого арестовали, - насмехался Мейсон. - Вы так спешили найти для меня какой-нибудь кнутик, что когда ваши подчиненные доказали по отпечаткам пальцев, что обвиняемый был уже судим в прошлом, вас понесло от энтузиазма. Вы позволили Мэй Джордан давать показания на тему ее знакомства с настоящим Джефферсоном. И вам так и не пришло в голову проверить, является ли человек, которому она послала нож, тем человеком, которого вы обвинили в убийстве. Мейсон остановился на минуту, а когда снова стал говорить, то было видно, что он взвешивает каждое слово: - Как только поезд оказался за Чикаго, Джеймс Кинкэйд и Уолтер Ирвинг усыпили Дэвида Джефферсона наркотиками. Они украли все его документы, украли письма Мэй Джордан, украли нож. Вам придется доказывать все это на следующем процессе, господин прокурор, и я не собираюсь вам помогать. Вы можете сами добыть доказательства. В моем офисе сейчас находится Марлин Шомон. Она дала показания под присягой, которые я позволю себе вручить Высокому Суду, а копию передаю окружному прокурору. Мейсон передал соответствующие бумаги. - И еще одно небольшое замечание, господин прокурор. Если вы хотите когда-либо закончить это дело, то я советую вам найти человека, который находился в лодке с Кинкэйдом, потому что, вполне определенно, это не был Уолтер Ирвинг. На окружного прокурора жалко было смотреть: достигнутая с таким трудом победа оборачивалась очередным поражением. - А теперь прошу Высокий Суд освободить меня от какой-либо ответственности за обвиняемого, Джеймса Кинкэйда, находящегося в настоящее время в зале суда. При помощи обмана, хитрости и использования чужого имени он заставил меня представлять его в суде. Моим единственным клиентом является Дэвид Джефферсон. - Я хотел бы поговорить с этим Джефферсоном, - обратился к адвокату судья Хартли. - Думаю, что вы можете установить его тождество уже без всяких сомнений? - Джефферсон проходил военную службу и его отпечатки пальцев находятся в картотеке части, - коротко сказал Мейсон. - Это должно быть достаточным доказательством, - подтвердил с улыбкой судья Хартли. - Теперь я хотел бы поговорить с ним. Мейсон открыл двери и, посмотрев в зал заседаний, сказал веселым голосом: - Невозможно, господин судья, я вынужден буду прервать их. Джефферсон и свидетель Мэй Джордан болтают, не закрывая ртов. Похоже, они отлично понимают друг друга. Наверное потому, что они оба интересуются фотографией. Судья Хартли громко рассмеялся. - А может быть, господин адвокат, - предположил он с ироничным блеском в глазах, - мисс Джордан рассказывает мистеру Джефферсону о том, где она достала ключ? Эрл Стенли ГАРДНЕР ДЕЛО ОБ УДАЧЛИВОМ ПРОИГРАВШЕМ 1 Делла Стрит, доверенный секретарь Перри Мейсона, подняла телефонную трубку и сказала: - Алло! - Сколько мистер Мейсон берет за день в Суде? - спросил хорошо поставленный, молодой женский голос. Делла Стрит быстро оценила ситуацию и осторожно ответила: - Все зависит от рассматриваемого дела, от того, что требуется лично от мистера Мейсона, и... - Ему нужно будет только слушать - и все, - перебили ее на другом конце провода. - Вы имеете в виду, что не хотите, чтобы он принимал участие в судебном процессе? - Нет. Только, чтобы он послушал, что происходит в зале суда, и сделал свои выводы. - Не могли бы вы представиться? - попросила Делла Стрит. - Вам нужна фамилия, чтобы включить ее в отчетные документы? - Конечно. - Наличные. - Что? - переспросила Делла Стрит. - Наличные, - повторили на другом конце провода. - Я думаю, что вам лучше встретиться с самим мистером Мейсоном. Я запишу вас. - На это времени не остается. Слушание по интересующему меня делу начинается сегодня в десять утра. - Секундочку. Не вешайте трубку, пожалуйста, - сказала Делла Стрит. Секретарша отправилась в кабинет Мейсона. Перри Мейсон поднял голову от писем, которые читал. - Шеф, тебе придется лично разобраться с этим, - заявила Делла Стрит. - Звонит женщина - судя по голосу, молодая - и хочет, чтобы ты сегодня провел день в Суде. Просто послушал, как идет разбирательство одного дела. Она сейчас на проводе. - Как ее фамилия? - Она говорит - Наличные. Адвокат улыбнулся и поднял трубку. - Алло! Перри Мейсон слушает. Ему ответил вкрадчивый женский голос: - В двадцать третьем отделении Высшего Суда рассматривается уголовное дело по обвинению Балфура. Я хотела бы узнать, во сколько мне обойдется ваше присутствие в зале суда, чтобы вы послушали, что происходит, а потом сообщили мне свое мнение. - Представьтесь, пожалуйста, - попросил Мейсон. - Как я уже сказала вашей секретарше, моя фамилия - Наличные. Вы можете именно так записывать ее в свою отчетную документацию. Мейсон взглянул на часы. - Сейчас двадцать пять минут десятого. У меня на сегодняшнее утро назначены две встречи, еще одна - на вторую половину дня. Мне придется их отменить. Я пойду на подобное только ради дела чрезвычайной важности. - Я говорю о деле чрезвычайной важности. - Мой гонорар будет зависеть от того факта, что я отменяю три встречи, и... - Просто назовите сумму, - перебила девушка. - Пятьсот долларов. - О!.. - голос внезапно потерял вкрадчивость и уверенность. - Я... Простите... Я даже не представляла... Наверное, придется обо всем забыть.... Простите. Мейсона тронул испуг в молодом женском голосе и он спросил: - Это больше, чем вы ожидали? - Д...д... да. - Насколько больше? - Я работаю за жалование... и... ну, я... - Вы должны понимать, что я плачу налоги, зарплату своим сотрудникам, аренду помещения, мне постоянно приходится приобретать юридическую литературу. День моей работы... Кстати, а кем _в_ы_ работаете? - Секретарем. - Вы хотите, чтобы я просто послушал, как проходит судебный процесс? - Хотела... Я думаю... Наверное, я рассчитывала слишком на многое. - А сколько вы планировали заплатить? - поинтересовался Мейсон. - Я надеялась, что вы попросите сто долларов. Я могла бы себе позволить сто пятьдесят... Простите. - По чему вы хотите, чтобы я присутствовал в Суде? Вы заинтересованы в исходе дела? - Не прямо, нет. - У вас есть машина? - Нет. - Счет в банке? - Да. - Сколько на нем? - Чуть больше шестисот долларов. - Хорошо. Вы возбудили мое любопытство, - признался Мейсон. - Я схожу в зал суда за сто долларов. - О, мистер Мейсон!.. О!.. Спасибо! Я сейчас же отправлю посыльного. Вы не должны знать, кто я... Я не могу объяснить. Деньги доставят сразу же. - Что конкретно вам от меня требуется? - спросил Мейсон. - Во-первых, пожалуйста, _н_и_к_о_м_у_ не сообщайте, что вас попросили присутствовать на судебном заседании. Я предпочла бы, чтобы вы пошли в зал суда, как обычный зритель, и не садились на места, отведенные для адвокатов. - Предположим, в зале не окажется свободных мест? - Я уже думала об этом. Когда вы войдете, посмотрите по сторонам. Слева от прохода, в четвертом ряду от конца будет сидеть женщина. Рыжеволосая, около... ну, в общем, ей за сорок. Рядом с ней вы увидите более молодую женщину с темно-каштановыми волосами. На соседнем сиденье будут положены два пальто. Молодая женщина их поднимет и вы сможете сесть. Давайте надеяться, что вас не узнают. Пожалуйста, не берите с собой портфель. На другом конце провода повесили трубку. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Когда придет посыльный с сотней долларов, Делла, обязательно проследи, чтобы он взял расписку в получении и скажи ему, чтобы он передал эту расписку человеку, который давал ему деньги. Я отправляюсь в зал суда. 2 Перри Мейсон добрался до зала заседаний двадцать третьего отделения Высшего Суда как раз тогда, когда судья Мервин Спенсер Кадвелл выходил из своего кабинета. Бейлиф постучал молоточком. - Встать! Суд идет, - крикнул он. Мейсон воспользовался возникшим в этот момент движением, чтобы проскочить по центральному проходу до четвертого ряда от конца. Бейлиф призвал всех к порядку. Судья Кадвелл сел. Бейлиф опять стукнул молоточком. Зрители опустились на свои места. Мейсон осторожно протиснулся перед двумя женщинами. Более молодая ловко убрала два пальто, лежавших на соседнем кресле. Мейсон сел и украдкой взглянул на нее. Обе женщины смотрели прямо и, очевидно, не обращали на адвоката никакого внимания. - Слушается дело по обвинению Теодора Балфура, - объявил судья Кадвелл. - Присяжные на месте и обвиняемый находится в зале суда. Обвинение готово? - Обвинение готово, Ваша Честь. - Начинайте. - В месте дачи свидетельских показаний находится свидетель Джордж Демпстер, - сказал обвинитель. - Да, - подтвердил судья Кадвелл. - Мистер Демпстер, вернитесь, пожалуйста, в место дачи свидетельских показаний. Джордж Демпстер, коренастый, медленно передвигающийся тридцатилетний мужчина занял свидетельскую ложу. - Вчера вы давали показания о том, что обнаружили кусочки стекла рядом с трупом на автомагистрали? - начал допрос обвинитель. - Все правильно. Да, сэр. - А у вас была возможность обследовать фары автомобиля, который вы нашли в гараже дома Балфуров? - Да, сэр. - В каком состоянии находились фары? - Правая передняя оказалась разбита. - В какое время вы ее осматривали? - Примерно в семь пятнадцать утра двадцатого числа текущего месяца. - Вы спрашивали у кого-нибудь разрешения осмотреть машину? - Нет, сэр, про машину мы ничего не спрашивали. - Почему? - Мы хотели провести проверку перед тем, как выступить с какими-либо обвинениями. - Итак, что вы сделали? - Мы отправились к дому Балфура. В задней части находится гараж, рассчитанный на четыре машины. Из самого дома не подавалось никаких признаков жизни, но в квартире, расположенной над гаражом, кто-то двигался. Когда мы подъехали, этот человек выглянул в окно и спустился по лестнице. Он представился слугой, живущим над гаражом. Мы сказали ему, что мы из полиции и хотели бы осмотреть гараж, потому что ищем доказательства совершения преступления. Я спросил, не возражает ли он. Он ответил, что, конечно, нет, открыл гараж, и мы вошли. - Теперь я хотел бы обратить ваше внимание на определенную машину с номерным знаком GMB шестьсот шестьдесят пять. Вы обнаружили на ней что-нибудь необычное? - Да, сэр. - И что вы обнаружили? - Я увидел, что передняя фара разбита, на правом крыле имеется небольшая вмятина, а на бампере - несколько капель крови. - Что вы сделали потом? - Я заявил слуге, что нам придется изъять эту машину, и нам хотелось бы допросить человека, который на ней ездил. Я спросил у слуги, кому она принадлежит, он сообщил, что мистеру Гатри Балфуру, но ею пользовался племянник мистера Балфура, Тед Балфур... - Я возражаю, - встал со своего места адвокат защиты. - Это показания с чужих слов. Это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. - Возражение принимается, - постановил судья Кадвелл. - Обвинению известно, что доказательства подобного рода представлять запрещено. - Простите, Ваша Честь, - сказал обвинитель. - Я уже сам собирался попросить исключить из протокола последние слова свидетеля. Мы не собирались таким образом доказывать, кто вел машину. Свидетелю следует это понимать. Обвинитель повернулся к дававшему показания Джорджу Демпстеру: - А теперь, мистер Демпстер, расскажите Суду и присяжным, что вы сделали потом? - Мы подняли молодого Балфура с кровати. - Когда вы используете выражение "молодой Балфур", вы имеете в виду обвиняемого по этому делу? - Да, сэр. - Вы разговаривали с ним? - Да, сэр. - В какое время? - Около восьми утра. - Вы подняли его с кровати? - Кто-то его разбудил, он надел халат и вышел к нам. Мы представились и объяснили, что нам нужно. Он ответил, что не станет с нами разговаривать, пока не оденется и не выпьет кофе. - Что вы сделали? - Мы попытались что-то из него вытянуть, старались действовать вежливо. Нам не хотелось применять силу, но он повторял, что не станет ничего обсуждать, пока не выпьет кофе. - Где происходил разговор? - В доме Гатри Балфура. - Кто присутствовал при разговоре? - Еще один полицейский, который поехал туда вместе со мной, мистер Даусон. - Он сейчас находится в зале суда? - Да, сэр. - Кто еще? - Обвиняемый. - Еще кто-то? - Нет, сэр. - Где вы беседовали? - В доме. - Где конкретно в доме? - В небольшом кабинете. В него ведет дверь из спальни обвиняемого. Дворецкий или кто-то другой принес кофе, сливки, сахар и утреннюю газету и мы пили кофе... - Вы сказали "_м_ы_ пили кофе"? - Все правильно. Дворецкий принес три чашки, три блюдца, сливки, сахар и большую электрокофеварку. Мы все трое пили кофе. - Что вы сказали обвиняемому и что он сказал вам? Мортимер Дин Хоуланд, адвокат, представляющий Балфура, встал со своего места. - Я возражаю, Ваша Честь, - заявил он. - Не было сделано должного обоснования. Судья Кадвелл поджал губы, посмотрел на свидетеля, затем на обвинителя. - И я считаю, - продолжал Хоуланд, - что я имею право на перекрестный допрос этого свидетеля, пока в качестве доказательства еще не принято никаких признаний и заявлений обвиняемого. - Мы не закладываем основание для признания, Ваша Честь, - сказал обвинитель. - Вот именно в этом и заключается мой протест, - заметил адвокат защиты. Судья Кадвелл внимательно обдумал поднятый вопрос. Мейсон воспользовался возможностью изучить молодую женщину, сидевшую справа от него. Поскольку она держала для него место, она должна была знать, что он придет. Раз она это знала, то, скорее всего, она и послала ему гонорар. - Что за дело? - шепотом обратился к ней адвокат. Она холодно посмотрела на него, подняла подбородок и отвернулась. Ответил мужчина, сидевший слева от Мейсона: - Жертву сбили автомобилем, водитель скрылся. Непредумышленное убийство. - Я принимаю заверения обвинителя, что за этим вопросом не последует сообщений ни о каких признаниях. Возражение отклоняется, - постановил судья Кадвелл. - Свидетель, отвечайте на вопрос. - Он сказал, что провожал своего дядю и жену дяди на поезд, - начал свидетель. - Потом отправился на вечеринку, где изрядно выпил и... - Секундочку, Ваша Честь, - перебил свидетеля адвокат защиты. - Теперь выясняется, что заявление обвинителя оказалось неправильным, поскольку он пытается представить признание или... - Я спрошу об этом у обвинителя, - суровым голосом прервал возражение судья Кадвелл. Обвинитель уже вскочил на ноги. - Пожалуйста, Ваша Честь!! Если вы выслушаете ответ до конца, вы поймете мою позицию. - В нем пойдет речь о признании? - Свидетель скажет о том, на какие вопросы обвиняемый ответил утвердительно. Это не совсем то, что признание. - Представитель окружной прокуратуры намерен показать, что обвиняемый признался в том, что был пьян, - вставил адвокат защиты. - Пусть свидетель договорит до конца, - постановил судья Кадвелл. - Продолжайте, мистер Демпстер. - Обвиняемый сказал, что изрядно выпил на той вечеринке и ему стало дурно. Он думал, что к алкоголю подмешали наркотик. Он заявил, что отключился и ничего не помнит до того момента, как пришел в себя в своей машине и... - Ваша Честь! Ваша Честь! - запротестовал адвокат защиты. - Здесь совершенно определенно.... - Сядьте, - велел судья Кадвелл. - Пусть свидетель закончит. Если его ответ окажется таким, как я предполагаю, я потребую объяснений от господина обвинителя. Это Суду совсем не нравится. Суд считает, что сделана попытка оказать на нас давление. - Пожалуйста, выслушайте ответ полностью, - взмолился обвинитель. - Именно этого я и жду. - Продолжайте, - обратился обвинитель к свидетелю. - Он сказал, что пришел в сознание в своей машине, - заговорил Демпстер. - Какая-то женщина сидела за рулем. - Какая-то _ж_е_н_щ_и_н_а_? - воскликнул судья Кадвелл. - Да, Ваша Честь. - Значит, он сам не вел машину? - Нет, Ваша Честь, - ответил обвинитель. - Теперь, я надеюсь, Суд понимает, что я пытался показать. - Да, - кивнул судья Кадвелл и повернулся к свидетелю. - Продолжайте, мистер Демпстер. Что еще сказал обвиняемый? - В сознании он находился очень недолго, он помнит, что его тошнило. В следующий раз он пришел в себя только доима, в собственной постели. Ему страшно хотелось пить. Он посмотрел на часы - они показывали без двадцати пяти пять утра. Голова была очень тяжелой. - Вы спрашивали его о том, что за женщина сидела за рулем? - снова обратился к свидетелю обвинитель. - Да. - Что он ответил? - Он сказал, что не помнит, что он не уверен. - Так что же все-таки - что не помнит или что не уверен? - И то, и другое. - Вы его еще о чем-нибудь спрашивали? - После этого я задал ему несколько вопросов, но не получил ни одного ответа. Он хотел узнать, что случилось. Я объяснил, что мы расследуем смерть - человека сбили на автомагистрали, водитель скрылся. Имеются доказательства, что в дело замешана его машина. Услышав это, он заявил, что, если ситуация складывается таким образом, то он не скажет больше ни слова, пока не проконсультируется со своим адвокатом. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся обвинитель к адвокату защиты. Мортимер Дин Хоуланд, представляющий Балфура, славился своими нагоняющими страх, скандальными перекрестными допросами. Он опустил густые брови, выпятил вперед челюсть, в течение минуты сурово смотрел на свидетеля, а потом задал первый вопрос: - Вы отправились в тот дом, чтобы попытаться получить признание у обвиняемого, не так ли? - Ничего подобного. - Но вы _о_т_п_р_а_в_и_л_и_с_ь_ в дом? - Конечно. - И _п_о_п_ы_т_а_л_и_с_ь_ получить признание у обвиняемого? - Да, в некотором роде. - В таком случае, вы отправились в тот дом, чтобы попытаться получить признание у обвиняемого - одним или другим способом. - Я поехал туда, чтобы посмотреть на автомобиль обвиняемого. - Почему вы решили туда поехать и осмотреть автомобиль обвиняемого? - Я решил это сделать после получения определенной информации. Адвокат помедлил и, боясь открыть ловушку для споров по техническим аспектам, изменил тактику. - Когда вы в _п_е_р_в_ы_й_ раз увидели обвиняемого, вы пробудили его от глубокого сна, не так ли? - Я не будил. Это сделал слуга. - Вы знали, что обвиняемый плохо себя чувствует? - По его виду сразу же становилось понятно, что он провел бурную ночь. Это все, что я знал, пока он сам не сообщил мне, что его тошнило. Я подумал, что он... - Меня не интересует, что вы подумали! - закричал Хоуланд. - Я считал, что вы спрашиваете именно об этом, - спокойно ответил свидетель. В зале суда послышался смех. - Сосредоточьтесь на задаваемых вопросах! - продолжал орать Хоуланд. - Вы могли сказать, что обвиняемый плохо себя чувствует? - Да, он не выглядел свеженьким, как огурчик. По его виду становилось ясно, что он страдает от похмелья. - Я вас не об этом спрашивал. Я хотел выяснить, могли ли вы сказать, что обвиняемый плохо себя чувствует? - Он был в отвратительном настроении. Сразу же бросалось в глаза, что он изрядно выпил. - Хватит! - закричал Хоуланд. - Хватит острот! Здесь на карту поставлена свобода человека. Просто отвечайте на вопросы. Вы знали, что он выглядит не так, как обычно? - Я не знаю, как он обычно выглядит. - Вы знали, что подняли его с постели? - Я это предполагал. - Вы знали, что он плохо выглядит? - Да. - Как он выглядел? - Ужасно. Как человек в состоянии похмелья. - Вы видели других людей в состоянии похмелья? - Множество. - А сами вы когда-нибудь страдали похмельным синдромом? - Ваша Честь, я возражаю, - встал со своего места обвинитель. - В таком случае, я требую вычеркнуть из протокола заявление свидетеля, что обвиняемый страдал от похмелья на основании того, что это вывод свидетеля, - ответил Хоуланд. - Свидетель просто высказал свое мнение. А он недостаточно квалифицирован, чтобы выступать с подобным мнением. - Я снимаю возражение, - объявил обвинитель. - Сами вы когда-нибудь страдали похмельным синдромом? - повторил Хоуланд. - Нет. - У вас _н_и_к_о_г_д_а_ не было похмельного синдрома? - Нет. - Вы не пьете? - Я не трезвенник: позволяю себе иногда пропустить стаканчик, но ни разу в жизни не напивался. Не помню, чтобы когда-нибудь страдал похмельным синдромом. - Тогда откуда вы знаете, как выглядит человек, страдающий похмельным синдромом? - Я видел людей в состоянии похмелья. - Что такое похмелье? - Последствие опьянения. Я сказал бы - последствие опьянения, когда алкоголь еще не полностью вышел из организма. - Вы сейчас говорите, как врач. - Вы спросили, как я определил бы похмелье. - О, это все, - объявил Хоуланд, взмахивая руками, словно устал спорить. Адвокат защиты повернулся спиной к Демпстеру. Свидетель уже собрался покинуть место дачи показаний. - Секундочку, - внезапно остановил его Хоуланд, резко поворачиваясь и вытягивая указательный палец. - Еще один вопрос. Обвиняемый сообщил вам, в какое время он отключился? - Он _с_к_а_з_а_л_, что около десяти. - Около десяти? - Да, сэр. - Вы нам этого не говорили. - Меня не спрашивали. - Вас просили пересказать, что вам сообщил обвиняемый, не так ли? - Да. - Тогда почему вы попытались скрыть его заявление о том, что он отключился около десяти часов. - Я... ну, я не обратил на это особого внимания. - Почему нет? - Если честно, я ему не поверил. - Вы поверили его словам о том, что какая-то женщина вела машину? - Нет. - Однако, вы обратили внимание на эту часть заявления? - Да. Но это совсем другое дело. - В каком смысле? - Это признание. - Вы имеете в виду - признание, противоречащее интересам обвиняемого? - Конечно. - О! Значит, вы отправились туда, готовый запомнить любые показания, который сделает обвиняемый, и забыть все, что он скажет в свою пользу, не так ли? - Я ничего не забывал. Я просто не упоминал об этом, потому что мне не задавали специфических вопросов, которые заставили бы меня дать об этом показания. - В какое время вас послали расследовать случай смерти на автомагистрали? - Около двух часов утра. - Труп лежал на шоссе? - Да, сэр. - Как долго он там находился? - Я могу ответить только со слов других. - Вы знаете, когда о происшествии сообщили в полицию? - Да. - Когда. - Примерно за пятнадцать минут до нашего появления на месте. - Это оживленная магистраль? - Достаточно. - Труп не мог оставаться на автомагистрали, по которой осуществляется такое движение, более десяти или пятнадцати минут до того, как кто-то сообщил в полицию? - Не знаю. - Это оживленная магистраль. - Да. - А обвиняемый отключился примерно в десять часов? - Так он говорит. - И он плохо себя чувствовал? - Так он говорит. - И он лег спать? - Так он говорит. Адвокат колебался какое-то время. - И заснул? - наконец, спросил он. - Этого обвиняемый не говорил. Он признался, что у него полный провал памяти до примерно четырех часов тридцати пяти минут утра, когда он пришел в себя. - Он сказал, что у него был полный провал памяти? - Он сказал, что ничего не помнит. - А разве он не говорил, что в следующий раз пришел в себя только дома, в собственной постели? - Он сказал, что следующее, что он _п_о_м_н_и_т_ - это то, что в четыре тридцать пять утра он лежал в собственной постели. - Но кое-что из того, что вам сообщил обвиняемый, вы забыли - все, что было сказано в его пользу? - Я уже говорил вам, что все помню. - Но пренебрегли тем, чтобы пересказать нам? - Пусть будет по-вашему, если вам так хочется. - В виду вашей совершенно очевидной предубежденности, я не собираюсь больше задавать вам никаких вопросов. Свидетель злобно взглянул на Хоуланда и покинул место дачи свидетельских показаний. - У меня тоже больше нет вопросов к свидетелю, - объявил обвинитель. - Я приглашаю Миртл Анну Хейли для дачи показаний. Рыжеволосая женщина, сидевшая у прохода, недалеко от Мейсона, встала, прошла в свидетельскую ложу, подняла правую руку и принесла присягу. Мейсон украдкой взглянул на находившуюся рядом с ним девушку. Она сидела, высоко подняв голову, таким образом, что адвокат мог видеть только ее профиль. Весь ее облик выражал холодное презрение, с которым девушки обычно относятся к тем, кто пытается их подцепить и действует довольно нагло. 3 Миртл Анна Хейли приняла присягу, назвала свое полное имя и адрес секретарю Суда, а затем села в свидетельскую ложу с видом человека, который знает, что его показания окажутся решающими. - Миссис Хейли, я хочу обратить ваше внимание на карту дороги, которая была уже ранее идентифицирована и приобщена к делу, как доказательство "А" со стороны обвинения, - начал обвинитель. - Да, сэр? - Вы понимаете эту карту? То есть, я хочу сказать, вам известна территория, изображенная на ней? - Да, сэр. - Посмотрите, пожалуйста на отрезок Сикаморской дороги, показанный на этой карте, между улицей Честнат и Главной автомагистралью. Вы понимаете, что на карте изображен этот участок дороги? - Да, сэр. - Вы ездили когда-нибудь по этой дороге? - Много раз. - Где вы живете? - По другую сторону Главной автомагистрали, на Сикаморской дороге. - Не могли бы вы показать нам на карте? Пожалуйста, поставьте крестик и обведите его кружком. Свидетельница подошла к карте, поставила крестик и обвела его кружком. - Теперь я хочу, чтобы вспомнили поздний вечер девятнадцатого сентября текущего года и раннее утро двадцатого. Вы проезжали по автомагистрали в то время? - Утром двадцатого - ранним утром. Да, сэр. - В какое время? - Где-то между нулем тридцатью и половиной второго утра. - То есть ночью? - Да, сэр. - В каком направлении вы ехали? - На запад по Сикаморской дороге. Приближалась к улице Честнат с востока. - Вы заметили что-нибудь необычное в то время? - Да, сэр. Машина впереди меня двигалась странно и беспорядочно. - Вы не могли бы подробнее описать манеру движения той автомашины? - Ее бросало из стороны в сторону, она пересекала центральную линию и переходила на встречную полосу, затем снова возвращалась на правую полосу, а потом съезжала на обочину. - Вы идентифицировали машину? - Да, я записала ее номер. - Что вы сделали потом? - Я ехала позади какое-то время, а в том месте, где дорога расширяется, я проскочила вперед мимо нее - это примерно в четырех пятых пути до Главной автомагистрали. - Вы использовали слово "проскочила". Что вы имели в виду? - При первой же возможности обогнать идущую впереди машину, я увеличила скорость и сделала это. Мне не хотелось, чтобы я врезалась в нее, если бы водитель внезапно затормозил. - Я возражаю против объяснений, касающихся причины, почему она обогнала ту машину, - заявил Хоуланд, - и требую вычеркнуть их из протокола. - Они будут вычеркнуты, - постановил судья Кадвелл. - Что вы сделали после того, как обогнали ту машину? - спросил обвинитель? - Вернулась домой и легла спать. - Я имел в виду сразу же после того, как вы ее обогнали. Вы что-нибудь сделали? - Посмотрела в зеркало заднего обзора. - И что вы увидели, если вообще что-нибудь увидели? - Я заметила, как машину занесло налево, затем снова направо, внезапно что-то черное мелькнуло перед фарами и на мгновение, как мне показалось, правая передняя фара погасла. - Вам _п_о_к_а_з_а_л_о_с_ь_? - Затем она снова загорелась. - И это произошло на Сикаморской дороге, на участке между улицей Честнат и Главной автомагистралью? - Да, сэр. - И именно там вы видели, как свет на мгновение погас, а потом снова зажегся? - Да, сэр. - В тот момент вы смотрели в зеркало заднего обзора? - Да, сэр. - А вы знали в то время, почему, как вам показалось, свет на мгновение погас, а потом снова зажегся? - Тогда не знала, теперь знаю. - Почему? - Я возражаю на основании того, что для ответа на поставленный вопрос требуется вывод свидетельницы, - заявил Хоуланд. - Вопрос спорный. - Возражение принимается. Свидетельница может давать показания только о том, что видела, - сказал судья Кадвелл. - Но, Ваша Честь, она, несомненно, имеет право интерпретировать то, что видит, - заметил обвинитель. Судья Кадвелл покачал головой. - Свидетельница может давать показания только о том, что видела, - повторил он. - Интерпретировать их будут присяжные. Обвинитель помедлил с минуту, а затем сказал: - Хорошо. Приступайте к перекрестному допросу, мистер Хоуланд. - Вы записали номер того автомобиля? - спросил адвокат защиты. - Да. - В блокнот? - Да. - А откуда вы достали блокнот? - Из своей сумочки. - Вы вели машину? - Да. - С вами вместе кто-нибудь был? - Нет. - Вы достали блокнот из сумочки? - Да. - И карандаш? - Не карандаш. Авторучку. - И записали номер автомашины? - Да. - Какой был номер у той машины? - GMB шестьсот шестьдесят пять. - У вас с собой этот блокнот? - Да, сэр. - Я хотел бы на него посмотреть. Обвинитель улыбнулся присяжным. - У нас нет никаких возражений, - сказал он. - Мы с радостью предоставляем этот блокнот для изучения. Хоуланд подошел к месту дачи свидетельских показаний, взял блокнот, который протянула ему свидетельница, пролистал страницы и заметил: - В этот блокнот вы вносили самую разную информацию без всякой системы. - Я не держу в памяти ничего, что можно отметить на бумаге. - Этот номер - GMB шестьсот шестьдесят пять - последняя запись в блокноте. - Все правильно. - Запись сделана двадцатого сентября? - Где-то в период от нуля часов тридцати минут до половины второго утра двадцатого сентября, - уверенно ответила свидетельница. - Почему вы не делали никаких записей после этой? - Потому что, после того, как я прочитала о несчастном случае, я позвонила в полицию. Полицейские забрали у меня блокнот, правда, потом вернули, но предупредили, чтобы я обращалась с ним осторожно, так как это доказательство. - Понятно, - подчеркнуто вежливо сказал Хоуланд. - А как долго полиция держала блокнот у себя? - В течение... я не знаю... какое-то время. - Когда вам его вернули? - После того, как он находился в полиции, он лежал у окружного прокурора. - О, значит, полиция передала его окружному прокурору, не так ли? - Я не знаю. Я знаю, что вернул мне его господин обвинитель. - Когда? - Сегодня утром. - С_е_г_о_д_н_я _у_т_р_о_м_? - переспросил Хоуланд тоном, в котором смешивались недоверие, скептицизм и сарказм. - А _п_о_ч_е_м_у_ господин обвинитель вернул вам его сегодня утром? - Чтобы он был у меня в свидетельской ложе. - Чтобы вы могли заявить, что блокнот у вас с собой? - Не знаю. Наверное. - А вы помните номер той машины? - Конечно. Я же вам назвала его. CMB шестьсот шестьдесят пять. - Когда вы видели этот номер последний раз? - Когда минуту назад передавала вам блокнот. - А до этого? - Сегодня утром. - В какое время сегодня утром? - Около девяти. - А сколько времени вы смотрели на этот номер сегодня около девяти утра? - Я... я не знаю. Не понимаю, какое это имеет значение. - Вы смотрели на него в течение получаса? - Конечно, нет. - Пятнадцать минут? - Нет. - Десять минут? - Может быть. - Другими словами, вы сегодня утром запоминали этот номер? - И что здесь такого? - А откуда вы знаете, что это тот же номер? - Потому что это мой почерк. Я именно так его записала. - Вы видели перед собой номерной знак машины впереди, когда писали эти цифры? - Естественно. - Все время, пока писали? - Да. - А разве не является фактом, что вы посмотрели на номерной знак, затем остановили машину, вынули блокнот и... - Конечно, нет! Все произошло так, как я уже говорила вам. Я достала блокнот, сидя за рулем, и записала номер. - Вы не левша? - Нет. - Одна рука оставалась на руле? - Левая. - А писали вы правой? - Да. - У вас перьевая ручка или шариковая? - Обычная перьевая. - Колпачок снимается? - Да. - И вы сняли колпачок одной рукой? - Конечно. - Вы в состоянии сделать это одной рукой? - Да. Вы держите ручку - я имею в виду саму ручку - двумя пальцами, а колпачок снимаете большим и указательным. - Что вы сделали потом? - Положила блокнот на колени, записала номер, затем снова надела колпачок и положила блокнот и ручку обратно в сумочку. - Как далеко вы находились от машины, идущей впереди, когда писали? - Не очень далеко. - Вы все время видели номер. - Да. - Четко? - Да. - Вы записывали номер в темноте? - Нет. - Очевидно, нет. Он записан очень аккуратно. Вы должны были сделать это при свете. - Я включила свет в машине, чтобы видеть, что я пишу. - Если вам пришлось запоминать этот номер сегодня утром, _п_о_с_л_е того, как обвинитель передал вам блокнот, то, значит, вы не знали, что это за номер _п_е_р_е_д_ тем, как он передал вам блокнот, не так ли? - Ну... нельзя ожидать от человека, что он будет помнить номер все время. - То есть утром вы его не знали? - Я знала его после того, как мне вернули блокнот. - Но не перед этим. - Ну... нет. Хоуланд с минуту помедлил. - После того, как вы записали номер, вы поехали домой? - спросил он. - Да. - Вы позвонили в полицию? - Конечно. Я уже говорила вам об этом. - Когда. - Позднее. - После того, как вы прочитали в газетах о случившемся? - Да. - То есть о трупе, найденном на дороге? - Да. - А перед этим вы в полицию не звонили? - Нет. - Почему вы записали номер машины? Ее глаза победно сверкнули. - Потому что я знала, что человек, сидевший за рулем, был слишком пьян для того, чтобы вести машину. - Вы знали об этом, когда записывали номер? - Да. - Но почему вы все-таки его записали? - Чтобы знать, что это за номер. - Чтобы вы могли дать показания против водителя? - Чтобы я могла выполнить свой гражданский долг. - Вы имеете в виду позвонить в полицию? - Я подумала, что это мой долг - записать этот номер на тот случай, если с водителем что-нибудь случится. - О, чтобы вы могли давать показания? - Чтобы я могла сообщить об этом полиции, да. - Но вы не сообщили в полицию, пока не прочитали в газете о найденном трупе? - Все правильно. - Даже после того, как вы увидели таинственное отключение правой фары, вы не позвонили в полицию? - Нет. - Вы не считали, что есть повод позвонить в полицию? - Пока не прочитала в газете о трупе. - Значит, вы _н_е_ думали, что имел место несчастный случай, когда вернулись домой, не так ли? - Я знала, что что-то произошло. Я размышляла о том, что могло вызвать отключение той фары. - Вы не думали, что имел место несчастный случай? - Я знала, что что-то произошло. - Так вы думали или не думали, что имел место несчастный случай? - Да, я поняла, что, должно быть, произошел несчастный случай. - Когда вы это поняли? - Сразу же после того, как вернулась домой. - И вы записали этот номер для того, чтобы сообщить в полицию, если произойдет несчастный случай? - Я записала номер, потому что считала, что это мой долг... да. - Тогда почему вы не позвонили в полицию? - Мне кажется, что этот вопрос уже задавался несколько раз и на него несколько раз был получен ответ, Ваша Честь, - встал со своего места обвинитель. - Мне не хочется лишать адвоката защиты возможности проводить перекрестный допрос, но, несомненно, одно и то же повторяется снова и снова. - Я согласен с вами, - кивнул судья Кадвелл. - Ваша Честь, ее действия противоречат ее словам, а причины, которыми она объясняет свои действия, противоречат действиям, - сказал Хоуланд. - Вам будет предоставлена возможность выступить в прениях перед присяжными, - ответил судья Кадвелл. - Факт, который вы хотели установить своим перекрестным допросом, уже установлен. - Это все, - объявил Хоуланд, пожимая плечами и махнув рукой, словно отметая в сторону показания свидетельницы. - У меня тоже все, миссис Хейли, - сказал обвинитель. Миссис Хейли покинула место дачи свидетельских показаний, прошла по проходу и опустилась на свое место в зале суда. Она повернулась к молодой женщине, сидевшей рядом с Мейсоном. - Все было в порядке? - шепотом спросила миссис Хейли. Молодая женщина кивнула. Судья Кадвелл посмотрел на часы и объявил перерыв до двух часов дня. 4 Когда во второй половине дня заседание возобновилось, обвинение постаралось привести дело к логическому завершению, для чего были приглашены несколько свидетелей, дававших показания по техническим аспектам. К половине четвертого допрос свидетелей закончился и представители сторон перешли к прениям. Обвинитель выступил коротко и сжато, требуя признать подсудимого виновным, и сел на место. Мортимер Дон Хоуланд, адвокат по уголовным делам старой школы, с сарказмом охарактеризовал показания Миртл Анны Хейли, назвав ее "водителем-парапсихологом", "женщиной", которая в состоянии управлять машиной, даже не глядя на дорогу. - Обратите внимание на то, как она ехала, - говорил Хоуланд. - Вначале она ведет машину, не смотря на дорогу, потому что достает из сумочки авторучку и блокнот. Затем она открывает блокнот и записывает номер идущей впереди машины. Дамы и господа присяжные, обратите также внимание на то, где она сделала эту запись. Она не открыла блокнот наугад и не нацарапала номер на любой первой попавшейся странице. Она пролистала блокнот до той страницы, на которой была сделана последняя запись, затем аккуратно записала номер движущейся впереди машины. Взгляните на это приобщенное к делу доказательство, - продолжал Хоуланд, взяв в руки блокнот. - Обратите внимание на то, как написан номер. Разве вам удалось бы так аккуратно написать его, если бы вы смотрели на дорогу, сидя за рулем? Конечно, нет. Точно также этого не смогла бы и мастер езды вслепую Миртл Анна Хейли. Она писала его, глядя на страницу, а не на дорогу. Если вы помните, то во время перекрестного допроса я поинтересовался, было ли у нее достаточно света, чтобы видеть то, что она пишет, и что она мне ответила? Она заявила, что включила свет в машине, чтобы получить нужное освещение. _З_а_ч_е_м_ ей было нужно столько света? Потому что она смотрела на то, что пишет, а не на то, куда движется ее машина. Если бы ее глаза смотрели на дорогу, ей не потребовалось бы никакого света в самой машине. Фактически, свет внутри машины уменьшил бы возможности следить за дорогой. Ей нужен был свет для того, чтобы видеть страницу блокнота, куда делалась запись. Она ехала на более высокой скорости, чем машина впереди, потому что она признает, что _п_р_о_с_к_о_ч_и_л_а_ мимо нее. _Н_о_, дамы и господа, она не смотрела на дорогу. Я согласен допустить, что какой-то несчастный попал под колеса автомашины на этом участке дороги. Кто является более вероятной кандидатурой, чтобы совершить наезд? Водитель машины впереди или женщина, которая признает под присягой, что она увеличила скорость, не глядя, куда едет, и смотрела на страницу в блокноте? А кто вел машину, номер которой так аккуратно записала Миртл Анна Хейли? Обвинение спросило ее о номерном знаке, но НЕ ЗАДАЛО ЕЙ НИ ЕДИНОГО ВОПРОСА О ТОМ, КТО СИДЕЛ ЗА РУЛЕМ! Обвинение даже не поинтересовалось, мужчина или женщина вели ту машину. Мы же не знаем, она могла и ответить, что за рулем впереди сидела женщина. - Ваша Честь! - перебил адвоката защиты обвинитель. - Мне не очень хочется прерывать речь мистера Хоуланда, но, если мы не осветили один из аспектов, то я прошу разрешения заново открыть дело в настоящий момент. В таком случае я задам дополнительные вопросы свидетельнице Миртл Анне Хейли. - У вас есть возражения? - обратился судья Кадвелл к Хоуланду. - Конечно, есть, Ваша Честь. Это старая уловка, попытка прервать выступления адвоката защиты и представить дополнительные доказательства. Это попытка отвлечь внимание присяжных и нарушить порядок ведения судебного процесса. - Я отказываю вам в ходатайстве, - сказал судья Кадвелл обвинителю. Хоуланд повернулся к присяжным, развел руками и улыбнулся. - Вы видите, дамы и господа, с чем нам приходится сталкиваться в этом деле. Не думаю, что есть необходимость выступать с дальнейшими аргументами. Я чувствую, что спокойно могу оставить вопрос на ваше усмотрение. Я верю, что вы вернетесь с единственным справедливым вердиктом, вердиктом, который позволит вам покинуть зал суда с чистой совестью после выполненного долга - НЕ ВИНОВЕН! Хоуланд сел на свое место. Судья дал указания присяжным. Присяжные удалились на совещание. После того, как заседание было прекращено, Мейсон встал с места вместе с другими зрителями. Мортимер Дин Хоуланд протиснулся к Мейсону. - Так, так, так, мистер Мейсон! Что привело _в_а_с_ сюда? - Набираюсь опыта ведения дел - учусь у других. Хоуланд улыбнулся, но его глаза остались серьезными и суровыми. Он смотрел на Мейсона оценивающим взглядом из-под густых бровей, пытаясь найти ответ на свой вопрос на его лице. - В_а_м_, Мейсон, никаких советов и подсказок не требуется. Мне показалось сегодня утром, что я заметил вас среди зрителей, и я абсолютно уверен, что вы просидели здесь всю вторую половину дня. У вас есть какой-то свой интерес в этом деле? - Это просто интересное дело. - Я имел в виду - вы заинтересованы профессионально? - Конечно, профессионально, - неопределенно ответил Мейсон. - Я не знаю ни одну из сторон. Кстати, а кого убили? - Труп так и не опознали, - сообщил Хоуланд. - Отпечатки пальцев отправили в ФБР, но они у них не значатся. Очевидно, какой-то бродяга. Голова очень сильно ударилась об асфальт. Череп разбился, словно яичная скорлупа. Затем по голове проехали оба колеса. Черты лица стали неузнаваемыми. - А одежда? - Вещи неплохи, но все бирки аккуратно срезаны. Это, конечно, навело нас на мысль, что он когда-то сидел в тюрьме. Но, как я уже сказал, его отпечатки пальцев не значатся в архивах. - А этот номер внесен в блокнот на странице, где кончаются записи, с_р_а_з_у _ж_е_ за предыдущей? - спросил Мейсон. - Пойдемте и вы сами увидите, - пригласил Хоуланд, дружески обнимая Мейсона за плечи. - Мне самому хотелось бы, чтобы вы взглянули и сообщили мне свое мнение. Хоуланд с Мейсоном направились к столу секретаря суда. - Мы бы хотели взглянуть на доказательство, приобщенное к делу - на блокнот, - обратился Хоуланд к секретарю. Секретарь протянул ему блокнот. Мейсон внимательно изучил маленькие аккуратные цифры в нижней части страницы. - Без света так не напишешь, даже если от этого зависит твоя жизнь, - заметил Хоуланд. - Она не смотрела на дорогу, когда писала это. - Насколько я понимаю, правая фара на _е_е_ машине не разбита? Вы это проверили? - поинтересовался Мейсон. - Мы проверили множество вещей, - ответил Хоуланд, подмигивая. - Нам также известно, что починить фару не очень сложно. Что вы думаете об этом деле, Мейсон? Какое решение примут присяжные? - Могут сделать, что угодно. - Вы считаете, что они не придут к единому мнению? - осторожно спросил Хоуланд. - Возможно. - Если честно, - шепотом сказал Хоуланд, - именно этого я и пытался добиться. Это лучшее, на что я надеюсь. 5 Мейсон, задумавшись, сидел у себя в кабинете и курил. Делла Стрит уже все убрала со своего стола. Она направилась к двери, потом вернулась, словно что-то забыла, и один за другим начала открывать ящики, вынимать какие-то бумаги и перекладывать их с места на место. - Делла, почему бы тебе просто не сесть спокойно и не подождать вместе со мной? - обратился к ней Мейсон. - Боже! Неужели это так бросается в глаза? Мейсон кивнул. Она нервно засмеялась. - Да, подожду несколько минут. - Звонки прямо переводятся на наш аппарат? - спросил адвокат. - Да, Герти с коммутатора уже ушла домой. Она все переключила. Если эта женщина... Деллу прервал телефонный звонок. Мейсон кивнул секретарше. - Раз ты здесь, то лучше слушай по параллельному аппарату и стенографируй все, что будет говориться, - сказал он, снимая трубку. - Алло! - Это мистер Мейсон? - спросил женский голос, который утром обсуждал с адвокатом вопрос гонорара. Девушка явно горела нетерпением. - Да. - Вы были сегодня в суде? - Конечно. - И что вы думаете? - О чем? - О деле. - Я считаю, что, скорее всего, присяжные не придут к единому мнению. - Нет, нет! О свидетельнице. - О какой свидетельнице? - О рыжеволосой, естественно. - Вы имеете в виду миссис Миртл Анну Хейли? - Да. - Я не могу вам этого сказать. - Вы не можете мне этого сказать? - переспросил голос, в котором сразу же послышалось подозрение. - Вы именно для этого туда ходили. Вы... - Я не могу обсуждать свое мнение о показаниях миссис Хейли с незнакомым человеком, - перебил Мейсон. - Незнакомым человеком? Но я же ваша клиентка! Я... - А откуда я знаю, что именно вы - моя клиентка? - Вы должны были узнать мой голос. - Иногда голоса звучат очень похоже. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то обвинял меня в клеветническом утверждении. На другом конце провода какое-то время молчали, затем женский голос спросил: - А как мне идентифицировать себя? - Предъявить квитанцию, которую я вручил посыльному, доставившему сто долларов. Если вы мне ее покажете, я буду знать, что имею дело с лицом, которое заплатило мой гонорар. - Но, мистер Мейсон, неужели вы не понимаете? Я не могу допустить, чтобы вы знали, кто я. Я специально воспользовалась услугами посыльного, чтобы для вас это осталось неизвестным. - Но я не считаю себя правомочным высказывать свое мнение о показаниях свидетельницы, пока я _н_е _у_в_е_р_е_н_, что мое заявление не является диффамационным [диффамационное заявление - не влекущее судебной ответственности, например, сделанное адвокату и т.п.]. - Значит, оно настолько плохое? - Я просто провозглашаю принцип. - У меня... у меня квитанция уже на руках, мистер Мейсон. Посыльный мне ее передал. - В таком случае, приезжайте в мой офис. Последовало долгое молчание. - Я специально приняла эти меры предосторожности, чтобы не открывать, кто я, - возразил недовольный женский голос. - А я специально принимаю эти меры предосторожности, чтобы быть уверенным, что разговариваю со своей клиенткой, - ответил Мейсон. - Сколько времени вы еще останетесь в конторе? - Подожду десять минут. Этого достаточно? - Да. - Прекрасно. Постучитесь в боковую дверь. - Вы ужасны! - воскликнули на другом конце провода. - Я хотела организовать все совсем по-иному. Она повесила трубку. Мейсон повернулся к Делле Стрит, стенографировавшей разговор. - Насколько я понимаю, мисс Стрит, вы решили не торопиться домой? Думаете подождать? - улыбнулся адвокат. - Только попробуй выставить меня из конторы! Меня и стадо слонов отсюда не вытащит! - засмеялась Делла. Она сняла чехол с пишущей машинки, разложила на столе бумаги и повесила шляпу в шкаф. Снова зазвонил телефон. Мейсон нахмурился. - Наверное, следовало отключить коммутатор после того, как позвонила наша клиентка, - сказал адвокат. - Сходи сейчас... Нет, подожди минутку. Послушай, кто это. Делла Сняла трубку. - Алло!.. Кто говорит?.. Откуда?.. Секундочку. Мне кажется, он уже ушел домой. Не думаю, что смогу его поймать. Я сейчас посмотрю. - Она закрыла рукой микрофон телефонной трубки и сообщила: - Какой-то мистер Гатри Балфур из Тихуаны в Мексике. Утверждает, что дело чрезвычайной важности. - Балфур? - переспросил Мейсон. - Значит, это дядя Теда Балфура, обвиняемого по делу, на слушании которого я сегодня присутствовал. Похоже, Делла, что нас втягивают в эпицентр событий. Скажи оператору международной связи, что тебе удалось меня поймать. Делла выполнила то, что требовалось, и мгновение спустя кивнула Мейсону. Адвокат поднял трубку у себя на столе. На другом конце провода послышался мужской голос. Он явно звонил издалека и звучал не очень четко, но, все равно, по тону сразу же становилось ясно, что говорящий находится в возбуждении. - Это Перри Мейсон, адвокат? - Да. Казалось, возбуждение на другом конце провода еще усилилось. - Мистер Мейсон, это Гатри Балфур. Я только что приехал с территории бывших индийских поселений племени тарахумаре. Я должен возвращаться в свой базовый лагерь. По почте, приходящей на мое имя сюда в Тихуану, я получил тревожные новости. Похоже, что мой племянник Теодор Балфур обвиняется в непредумышленном убийстве - он кого-то сбил на своей машине. Вы должны были обо мне слышать, мистер Мейсон. Я уверен, что вы знаете о промышленной империи "Балфур Аллайд Ассошиэйтс.". Наши инвестиции размещены по всему миру... - Да, я слышал о вас, - перебил Мейсон. - Дело по обвинению вашего племянника сегодня рассматривалось в суде. Голос на другом конце провода внезапно стал срываться от волнения. - Какой вынесен вердикт? - Насколько мне известно, присяжные пока не приняли никакого решения. - Сейчас уже поздно что-нибудь сделать? - Я думаю, что, скорее всего, присяжные не придут к единому мнению. Почему вы спрашиваете? - Мистер Мейсон, это крайне важно! Вы даже не представляете, как важно! Моего племянника _н_и_ в _к_о_е_м _с_л_у_ч_а_е_ не должны ни в чем обвинить! - Не исключено, что он будет осужден условно, - ответил Мейсон. - В деле есть ряд фактов, благодаря которым оно представляется несколько странным. Имеются кое-какие несоответствия... - Конечно, там имеются несоответствия! Неужели вы не понимаете? Это инсценированный процесс! Факты подтасованы. Все было сделано с вполне определенной целью. Мистер Мейсон, мне отсюда не вырваться, поскольку я - член археологической экспедиции чрезвычайной важности. У нас возникли кое-какие трудности, мешают случайности, но я играю по-крупному. Ставки очень высоки. Я... Послушайте, мистер Мейсон, я сегодня вечером посажу свою жену на ночной самолет. Она пересядет на другой самолет в Эль-Пасо и будет у вас в конторе утром. Во сколько вы открываетесь? - В девять. Я прихожу между девятью и десятью часами. - Пожалуйста, мистер Мейсон, запишите мою жену на девять утра. Я прослежу, чтобы вам был выплачен достойный гонорар. Я проверю, чтобы... - Вашего племянника представляет Мортимер Дин Хоуланд, - перебил Мейсон. - Хоуланд! - воскликнули на другом конце провода. - Этот крикливый пустозвон, пытающийся нагнать на всех страх! Он только среднесортный адвокат с громким голосом. Для решения этого дела нужны мозги, мистер Мейсон. Это... Я не в состоянии объяснить. Вы примете мою жену завтра в девять утра? - Хорошо, - согласился Мейсон. - Однако, я должен вас предупредить, что могу оказаться несвободен, чтобы выполнить то, что вы от меня хотите. - Почему? - У меня есть другая связь с этим делом, которая, не исключено, приведет к конфликту интересов. Пока я не заявляю это со всей определенностью, но... По крайней мере, с вашей женой я переговорю. - Завтра в девять. - Да. - Большое спасибо. Мейсон повесил трубку. - Да, похоже, что мы все глубже и глубже залезаем на сковородку, - сказал он Делле Стрит. - Прямо в центр кипящего жира, - заметила секретарша. - Я... Она внезапно замолчала, так как в дверь кабинета Мейсона из коридора послышался робкий стук. Делла встала со своего места и отправилась открывать. В кабинет вошла девушка, которая днем сидела рядом с Мейсоном в зале суда. - О, добрый вечер! - воскликнул адвокат. - При нашей предыдущей встрече вы были не особенно дружелюбно ко мне настроены. - Конечно, нет! - Даже не желали со мной разговаривать. - Я... Мистер Мейсон, вы... вы поставили меня в такое положение... ну, в общем, в положение, в котором мне совсем не хотелось оказаться. - Очень плохо. А я боялся, что _в_ы_ собирались поставить _м_е_н_я_ в такое положение, в котором я не хотел оказаться. - Ну, теперь вы знаете, кто я. - Садитесь, - пригласил Мейсон. - Кстати, а кто вы... если отбросить псевдоним Наличные. - Меня зовут Марилин Кейт, но, пожалуйста, больше ни о чем не спрашивайте. - Вы можете сказать, в каких вы отношениях с Миртл Анной Хейли? - Послушайте, мистер Мейсон, не надо подвергать меня перекрестному допросу. Я планировала совсем не это. Мне требуется от вас определенная информация и я приложила массу усилий, чтобы вы не выяснили, кто я. - Почему? - Это не относится к делу. - Раз вы здесь, значит относится. Так почему же, все-таки, вы ко мне обратились? - Мне просто необходимо знать правду. А это возвращает нас к показаниям Миртл Анны Хейли. - Вы были знакомы с убитым? - Нет. - Однако, вы расстались с сотней долларов, которые, насколько я понимаю, взяты из оставленного на черный день, ради того, чтобы я посидел в суде, а потом сказал вам, что думаю о показаниях Миртл Анны Хейли? - Все правильно. Только деньги... я оставляла их себе на отпуск. - На отпуск? - Да, я иду в отпуск в следующем месяце, - сообщила она. - Другие девушки отдохнули летом. Я собираюсь в Акапулько... Я, конечно, поеду, но... Естественно, мне не хотелось тратить деньги, отложенные для этого. Однако, все уже в прошлом. - Квитанция у вас с собой? - спросил Мейсон. Она открыла сумочку, достала оттуда квитанцию, в которой расписывалась Делла Стрит, и протянула адвокату. Мейсон посмотрел прямо в глаза молодой женщине. - Я думаю, что Миртл Анна Хейли врала, - сказал он. На мгновение на ее лице что-то промелькнуло, потом она снова взяла себя в руки. - Специально врала? Мейсон кивнул. - Только, пожалуйста, никому не повторяйте мое мнение, - попросил адвокат. - Для вас это - конфиденциальное сообщение, сделанное адвокатом своему клиенту. Однако, если вы повторите мои слова кому-то еще, у вас, скорее всего, возникнут проблемы. - Не могли бы вы... не могли бы вы, мистер Мейсон, объяснить мне, как вы пришли к подобному выводу? - Она записала номер машины, идущей впереди... Она внесла его в блокнот точно в том месте, где... - Да, конечно, - перебила Марилин Кейт. - Я слышала доводы адвоката защиты. Они звучат логично. Но, с другой стороны, предположим, Миртл, все-таки, перестала смотреть на дорогу? Ведь на это потребовалось бы какое-то мгновение. Она ведь отводила глаза не на все то время, что писала. Она просто взглянула в блокнот, чтобы убедиться, что пишет туда, куда надо, и... Мейсон взял со стола карандаш и лист бумаги и протянул Марилин. - Напишите цифру шесть, - попросил он. Она выполнила его указания. - Теперь встаньте, пройдите круг по комнате и напишите еще одну шестерку, пока вы идете. Она сделала, что он велел. - Сравните две цифры. - Я не вижу никакой разницы. - Несите листок сюда и я вам ее продемонстрирую. Она направилась назад к столу. - Секундочку, остановил ее Мейсон. - Пока идете, еще раз напишите шестерку. Она протянула ему лист с тремя цифрами шесть. - Вот шестерка, которую вы написали, сидя за столом, - показал Мейсон. - Обратите внимание, что в конце петля соединяется с линией, идущей сверху. А теперь взгляните на цифры, написанные на ходу. В одной из них петля не доходит до идущей сверху линии на тридцать вторую часть дюйма, в другой кончик петли пересекает эту линию и на тридцать вторую часть дюйма выходит за нее. Если вы пишете цифру шесть в движущейся машине, вы сделаете одно из двух: или петля закончится, не дойдя сколько-то до идущей сверху линии, или вы эту линию пересечете. Они могут точно совпасть только тогда, когда вы сидите неподвижно и убираете руку, как только петля достигнет линии. Если посмотреть на номер GMB шестьсот шестьдесят пять, написанный, как утверждает Миртл Анна Хейли, в движущемся автомобиле, когда одна ее рука оставалась на руле, другой она держала авторучку, а блокнот лежал на коленях, то вы обратите внимание, что обе шестерки выведены аккуратно и точно. Петли в обоих случаях только соединяются с идущими сверху вниз линиями. Я определил бы шанс, что такое возможно - два раза подряд, в машине, на скорости с которой, предположительно, ехала миртл Анна Хейли - как один из миллиона. - Тогда почему адвокат защиты не представил в суде эти аргументы? - Возможно, это просто не пришло ему в голову. Не исключено, что он считал, что в подобном нет необходимости. Марилин Кейт молчала несколько секунд, а потом спросила: - Что-нибудь еще? - Полно всего, - ответил Мейсон, - в дополнение к шестому чувству адвоката, благодаря которому он обычно знает, что свидетель врет. Например, расстояние между машинами. Если миссис Хейли обогнала вторую автомашину в той точке, что она утверждает, а затем посмотрела в зеркало заднего обзора, как она говорила, то она должна была увидеть, как гаснет фара, как раз в тот момент, когда ее автомобиль пересекал Главную автомагистраль. Навряд ли она смотрела бы в зеркало заднего обзора, пересекая Главную автомагистраль. - О, понятно. То есть теперь понятно, после того, как вы это объяснили. - Что-то заставило вас с подозрением отнестись к показаниям Миртл Анны Хейли с самого начала, - заметил Мейсон. - Хотите рассказать мне об этом? - Я не могу, - покачала головой девушка. - Ладно. Вы спрашивали меня о моем мнении. Вы заплатили мне сто долларов, чтобы я провел день в суде и сформулировал это мнение. Теперь я его вам высказал. Она с минуту обдумывала слова адвоката, затем внезапно вскочила с кресла и протянула ему руку. - Спасибо, мистер Мейсон. Вы... вы оказались таким, как я рассчитывала. - Вы не думаете, что теперь вам лучше оставить нам свой адрес? Тот, который мы внесем в отчетные документы? - Мистер Мейсон, я не могу! Если кто-то узнает о том, что я к вам обращалась, то мне конец. Поверьте мне, в это дело вовлечены большие деньги. Игроки сильны и безжалостны. Я только надеюсь, что не втянула вас в беду. Мейсон внимательно посмотрел на ее обеспокоенное лицо. - Есть ли какая-то причина, касающаяся вас, которая может остановить меня от заинтересованности на какой-либо стадии дела? - Почему вы задали мне этот вопрос? - насторожилась Марилин Кейт. - Возможно, со мной связался еще один потенциальный клиент. - Это, случайно, не Миртл Хейли? - Нет. Я, в любом случае, не мог бы представлять ее интересы, потому что меня нанимали вы. Девушка обдумала ситуацию. - И кто этот клиент? - наконец, спросила она. - Я не имею права открывать вам его имя. Однако, если есть хоть какая-то причина, по которой мне не следует представлять кого-либо, связанного с этим делом каким-либо образом, пожалуйста, сообщите мне. - Мне хотелось бы узнать правду, - призналась она. - Если вы возьметесь за это дело, вы ее раскопаете... Для меня неважно, кто вас нанимает. Что касается меня, вы свободны продолжать по нему работать, мистер Мейсон. Она быстрым шагом пересекла кабинет и остановилась у двери. - Спокойной ночи, - попрощалась Марилин Кейт. Дверь за девушкой тихо закрылась. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Ну? - спросил адвокат. - Она не привыкла лгать, - высказала свое мнение секретарша. - Что ты имеешь в виду? - Она не тратила деньги, отложенные на отпуск, только для того, чтобы послушать твое мнение о показаниях Миртл Анны Хейли. - Тогда почему она ко мне обратилась? - Я _д_у_м_а_ю_, что она влюблена. И я _з_н_а_ю_, что она напугана, - ответила Делла Стрит. 6 Мейсон открыл ключом дверь в свой кабинет и повесил шляпу. Делла Стрит, которая пришла раньше него, поинтересовалась: - Ты читал утренние газеты? Она показала на свежие издания, разложенные на столе у адвоката. - Ты оказался прав. Присяжные не пришли к единому мнению в деле по обвинению Теда Балфура. Они разделились поровну - шесть человек за оправдание, шесть - за признание виновным. - Так что произошло? - спросил адвокат. - Очевидно, Хоуланд договорился с обвинителем. Суд распустил присяжных и велел представителям защиты и обвинения установить новую дату слушания дела. Тогда со своего места поднялся Хоуланд и заявил, что считает, что этот судебный процесс уже и так дорого обошелся государству, особенно если учитывать обсуждаемые вопросы. Он сказал, что готов передать дело на рассмотрение лично судьи Кадвелла, без участия присяжных, с тем количеством доказательств, которые были представлены. Обвинитель полностью согласился с этим. Судья Кадвелл сразу же объявил, что при сложившихся обстоятельствах он признает Теда Балфура виновным. Хоуланд попросил приговора с отсрочкой исполнения. Обвинитель сказал, что в виду того, что обвиняемый помог государству сберечь немалую сумму денег, он не против подобного решения, при условии, что обвиняемый заплатит штраф. Он хотел, чтобы вопрос был закрыт немедленно. Судья Кадвелл постановил, в соответствии с соглашением между сторонами обвинения и защиты, что обвиняемому выносится приговор с отсрочкой исполнения и на него налагается штраф в размере пятисот долларов. - Интересно, - заметил Мейсон. - Быстро они разделались с Балфуром. От нашей вчерашней клиентки ничего не слышно, Делла? - Нет, но сегодняшняя ждет в приемной. - Ты имеешь в виду миссис Балфур? - Да. - Расскажи мне о твоих впечатлениях, Делла, - попросил Мейсон. - Похоже, что она провела бессонную ночь? Делла Стрит покачала головой. - Свежа, как огурчик. Холеный вид. Одета со вкусом. Дорогие вещи, определенно не только что вынутые из чемодана. Специально подготовилась, чтобы произвести впечатление на мистера Перри Мейсона. Очевидно, она арендовала самолет в Тихуане, добралась до Эль-Пасо как раз вовремя, чтобы пересесть на самолет, направляющийся сюда, вернулась домой, немного вздремнула, а сегодня утром принялась за работу, чтобы появиться у нас в наилучшем виде. - Симпатичная? - Просто куколка. - Сколько лет? - Находится в смертельно опасном для мужчин возрасте между двадцатью семью и тридцатью двумя. Nочнее не могу определить. - Черты лица? - Большие, выразительные карие глаза, улыбка открывает ровные перламутровые зубы. Короче, обычная вторая жена миллионера, дорогая игрушка. И, тем не менее, мистер Гатри Балфур, долго ходил по магазинам перед тем, как выбрать этот подарок. - Преданная жена? - улыбнулся Мейсон. - Очень-очень преданная, - ответила Делла Стрит. - Но не мистеру Гатри Балфуру, а _м_и_с_с_и_с_ Гатри Балфур. Только сама себе. - Приглашай ее, - попросил Мейсон. - Надо на нее посмотреть. Раз она вторая жена, значит, она не является родственницей Теду Балфуру. - Правильно. Ты подумаешь, что я - язва, но я хочу тебе кое-что сказать, мистер Перри Мейсон. - Что? - Ты поддашься ее чарам. Это как раз тот тип женщины, что производит на тебя впечатление. - Но не на тебя? Одного взгляда Деллы Стрит было достаточно, чтобы никакого ответа не потребовалось. - Ладно, приглашай ее, - улыбнулся адвокат. - После такой подготовки я должен быть разочарован. - Не будешь, - заверила его Делла. Секретарша проводила миссис Гатри Балфур в личный кабинет Мейсона. - Доброе утро, миссис Балфур. Боюсь, что на вашу долю выпало трудное путешествие. Она ослепительно улыбнулась. - Совсем нет, мистер Мейсон. Во-первых, в половине второго утра я уже была дома. Во-вторых, путешествие в самолете, снабженном кондиционерами, в удобном откидном кресле, с полным комфортом, далеко от того, с чем приходится сталкиваться жене археолога. - Садитесь, пожалуйста, - предложил Мейсон. - Вашего мужа очень волнует дело, возбужденное против его племянника? - Это еще мягко сказано. - Очевидно, адвокат молодого человека заключил сделку с обвинителем. Вы читали утренние газеты? - Боже, нет! В них написано о судебном процессе? - Да, - кивнул адвокат. - Возможно, вам лучше самой ознакомиться. Он протянул ей газету. Пока она читала статью, Мейсон внимательно изучал ее. Внезапно миссис Балфур раздраженно вскрикнула, скомкала газету, бросила ее на пол, вскочила с кресла и стукнула высоким каблуком по бумаге. Затем она мгновенно взяла себя в руки. - О, простите! - извинилась она. Миссис Балфур аккуратно освободила каблук от газеты, приподняв юбку таким образом, чтобы перед Мейсоном мелькнула красивая пара ног. Потом она опустилась на колени и принялась разглаживать бумагу. - Простите, мистер Мейсон, - повторила она с видом кающейся грешницы. - Это мой характер... мой ужасный характер. - Не беспокойтесь насчет газеты, - сказал Мейсон, встретившись взглядом с Деллой Стрит. - В киоске внизу есть еще. Пожалуйста, выбросите из головы. - Нет, нет, простите. Я... Дайте мне исполнить епитимью, пожалуйста, мистер Мейсон. Она аккуратно разгладила газету, затем грациозно поднялась. - Что в статье привело вас в такое раздражение? - поинтересовался Мейсон. - Идиот! - воскликнула она. - Полный кретин! Они не должны были допустить, чтобы этот хвастливый, громогласный эгоист вел дело. Его даже близко нельзя было подпускать! - Мортимера Дина Хоуланда? - Мортимера Дина Хоуланда, - с презрением повторила она. - Посмотрите, что он наделал. - Очевидно, заключил неплохую сделку, - заметил Мейсон. - Наверное, миссис Балфур, он подошел к обвинителю, пока присяжные совещались, высказал предположение, что, скорее всего, они не придут к единому мнению. Обвинителю не хотелось снова проводить слушания по этому делу. Таким образом, они достигли соглашения, что в случае, если присяжные не придут к единому мнению, дело передается на рассмотрение лично судье Кадвеллу, чтобы судья принял решение на основании уже представленных доказательств. Конечно, это, в общем и целом, эквивалентно заявлению подсудимого о признании своей вины. Но только таким образом, обвиняемому удается уберечь себя от клейма позора. Обвинитель, со своей стороны, согласился на приговор с отсрочкой исполнения и на закрытие дела. Конечно, при заключении подобных сделок иногда возникают проблемы, в случае, если судья вдруг решит показать зубы и объявит приговор, в результате которого подсудимого ждет тюрьма. Однако, судья Кадвелл известен тем, что принимает во внимание практические проблемы, с которыми сталкиваются юристы. Он всегда идет навстречу, если достигается подобная договоренность. Миссис Балфур внимательно выслушала объяснения Мейсона. В ее огромных карих глазах отражалась сосредоточенность. Когда адвокат закончил, она сказала ровным тоном: - Есть вещи, о которых Тед Балфур не имеет ни малейшего понятия, следовательно, и от его адвоката нельзя ожидать, что он примет их во внимание. Но они жизненно важны. - Что, например? - спросил Мейсон. - Аддисон Балфур. - И что с ним? - Он самый богатый член семьи, но обычно имеет пристрастное, предвзятое мнение. - Мне казалось, что богач в семье - это ваш муж, - признался Мейсон. - Нет. Насколько я понимаю, Гатри прекрасно обеспечен. Я никогда не интересовалась его финансовым положением. При сложившейся ситуации, мои мотивы могли бы быть истолкованы неправильно. Она нервно рассмеялась. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Аддисон Балфур умирает и знает это. Полтора года назад врачи предрекали, что ему осталось жить шесть месяцев. Аддисон в самом деле выдающаяся личность. Он богат, эксцентричен, упрям, полностью непредсказуем и решителен. В одном я уверена - если Аддисон когда-либо узнает, что Теда Балфура осудили за убийство человека, совершенное, когда Тед находился за рулем, то он немедленно лишит Теда наследства. - Тед упоминается в его завещании? - У меня есть основания так считать. Тед должен получить большую часть имущества, но Аддисон имеет предвзятое мнение о том, что он называет "легкомысленным отношением молодого поколения". Понимаете, Тед отслужил в армии. Он закончил колледж, а в настоящий момент отдыхает шесть месяцев перед тем, как окунуться с головой в семейное дело Балфуров. У Теда есть деньги, оставленные ему его отцом - без каких-либо условий, включаемых иногда в завещание. Аддисон это совсем не одобрил. Также в пользу Теда был учрежден траст, которым управляет доверенное лицо - там целое состояние. Тед купил мощную спортивную машину, развивающую на автостраде скорость до ста пятидесяти миль в час. Аддисона чуть удар не хватил, когда он услышал об этом. Понимаете, у моего мужа нет детей. У Аддисона тоже детей нет. Тед - единственный, кто может продолжить дело Балфуров, сохранить традиции Балфуров и продолжить род Балфуров. Поэтому, он является важным членом семьи. - Но в ночь убийства Тед ехал не на своей спортивной машине? - спросил Мейсон. - Нет, на одной из больших машин. - Их несколько? - Да. - Одной марки? - Нет. Мой муж - беспокойный человек. У него мятущаяся душа, он неугомонный физически. Большинство людей покупают машины одной марки. Если она их удовлетворяет, то они в дальнейшем будут покупать машины только этой марки. Гатри совсем не такой, даже, можно сказать, полная противоположность. Сегодня он приобретает "кадиллак", завтра "бьюик", а послезавтра "линкольн" и так далее. Мы женаты с ним только два года, но за это время я успела уже поездить на машинах, наверное, полдюжины различных марок. - Ясно, - сказал Мейсон. - А что, конкретно, вы хотите от меня? - Во-первых, от Хоуланда мы избавляемся. Вы случайно не в курсе, как так получилось, что Тед обратился к нему? Мейсон покачал головой. - Мы вместе с мужем отправились в Мексику в день того несчастного случая. Он произошел вечером того дня, когда мы уехали. Тед постарался, чтобы мы о нем ничего не узнали. Мы находились в дикой местности, изрезанной оврагами и сухими речными руслами с крутыми берегами. Мы вернулись в Тихуану за почтой и провиантом, потому что наши запасы подошли к концу. Нас ждало письмо от доверенного лица, управляющего траст-фондом, учрежденным в пользу Теда. Гатри позвонил вам сразу же, как прочитал письмо. Ему было просто необходимо вернуться в базовый лагерь, а оттуда он собирается в опасную, но страшно интересную экспедицию исследовать первобытную культуру. - Вы ехали поездом? - Да. Мой муж не любит самолеты. Он считает, что это автобусы с крыльями. Он предпочитает поезда с кондиционерами, обычно один занимает целое купе, вытягивается на полке, расслабляется и думает. Он признавался мне, что лучшие мысли приходят к нему в поездах, и он высыпается там, как нигде. - Дело закончено, - сообщил Мейсон. - Теперь ни я, и ни кто другой ничего сделать не в состоянии. - Мой муж так не думает. Несмотря на решение суда, ему хотелось бы, чтобы вы проверили показания, представленные свидетелями, проходившими по делу. - А как это поможет? - Вы потребуете отмены решения суда и назначения нового слушания дела. - Это окажется очень сложным. - Но разве вы не способны этого добиться, если докажете, что кто-то из главных свидетелей врал? - Не исключено. А вы считаете, что кто-то из главных свидетелей врал? - Мне хотелось бы, чтобы вы провели расследование и сообщили мне. - Я не имею права ничего предпринимать, пока Теда представляет Хоуланд. - С ним теперь покончено. - А сам он об этом знает? - Узнает. - Я должен поставить вас в известность еще об одном факте, - сказал Мейсон. - Каком? - Я не стану обсуждать детали, но вчера меня нанимали для того, чтобы я весь день провел в зале суда и слушал представление доказательств по этому делу. - Кто вас нанимал? - Я не имею права открывать имя того человека. И я не представляю, кто тот человек. - Боже мой, но зачем кому-то требовалось нанимать вас, чтобы вы просто сидели в зале суда и слушали, как идет процесс? - Я сам не перестаю задавать себе этот вопрос, - признался Мейсон. - Но дело в том, что я находился в суде. Я не хочу, чтобы между нами оставалось какое-то недопонимание. У меня по этому делу уже был один клиент, который просил меня сходить в зал суда и послушать, как идет процесс. - И вы сидели там и слушали? - Да. - Что вы думаете о деле? - При ответе на этот вопрос мне тоже следует быть очень осторожным. Я пришел к выводу, что один из свидетелей, возможно, врал. - Свидетель со стороны обвинения? - Да. Защита не представляла своей версии. - И это лишает вас права сделать то, что мы просим? - спросила миссис Балфур. - Только если вы сами так считаете. Ситуация осложняется еще тем, что Хоуланд решит, что я специально присутствовал на слушании, чтобы украсть у него клиента. - А вас волнует, что решит Хоуланд? - В какой-то степени, да. - Но это не очень важно. - Не _о_ч_е_н_ь_ важно. Мне хотелось бы, чтобы вопрос был утрясен таким образом, чтобы Хоуланд понимал ситуацию. - Оставьте Хоуланда мне, - заявила миссис Балфур. - Я с ним переговорю, а после того, как я ему сообщу кое-какие вещи, он поймет, что по этому поводу думаем мы с мужем. - Кстати, скорее всего, его нанимал Тед, - заметил Мейсон. - Теду уже исполнился двадцать один год, а, следовательно, он может делать то, что захочет. - С Тедом я тоже переговорю, - пообещала миссис Балфур. - Пожалуйста, - попросил Мейсон. - Свяжитесь со мной после того, как ситуация прояснится. Я воздержусь браться за это дело, пока официальным адвокатом является Хоуланд. Миссис Балфур достала чековую книжку. - Я нанимаю вас прямо сейчас, - заявила она. Женщина вынула авторучку и выписала чек на тысячу долларов, подписав его: "Дорла Балфур от имени Гатри Балфура". Миссис Балфур вручила чек Мейсону. - Я чего-то не понимаю, - сказал Мейсон. - Слушание по делу закончилось, решение принято - и тут появляетесь вы с авансом. - Ваша работа заключается в том, чтобы убедить Аддисона, что Тед на самом деле не имеет к убийству никакого отношения, - объяснила она. - И не думайте, что у вас будет недостаточно работы. Да и ответственность немалую придется взвалить на плечи. Вам потребуется заново открыть дело. Если честно, мистер Мейсон, хотя Аддисон и станет обвинять Теда, он просто придет в ярость от того, что Гатри допустил подобное развитие событий. Аддисон считает, что Гатри проводит слишком много времени в экспедициях. Подождите, пока полностью не уясните, с чем вам придется столкнуться - тогда вы точно поймете, что я имела в виду. А теперь мне нужно идти к Теду, дать Хоуланду знать, что он отстранен. С Аддисоном разбираться вам. Когда вы с ним встретитесь, не забывайте, что _м_ы_ наняли вас, чтобы защищать интересы Теда. Я могу зайти к вам сегодня во второй половине дня? Вы меня примите? Мейсон кивнул. - Мы еще увидимся сегодня, - пообещала миссис Балфур и вышла из кабинета. Когда дверь за ней захлопнулась, Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Итак? - спросил адвокат. - Импульсивная женщина, - ответила секретарша, кивая на скомканную газету. - Очень интересная женщина, - заметил Мейсон. - Постоянно напряженно думает. Ты заметила, как она вся сконцентрировалась, когда я объяснял ситуацию по делу? - Я обратила внимание на то, как она смотрела на тебя, пока ты говорил, - ответила Делла Стрит. - Внутренняя собранность отражалась у нее на лице. Она постоянно работает головой. - Я также заметила, как она шла по кабинету к двери, - продолжала Делла. - Возможно, когда она смотрела на тебя, работал ее ум, но, когда она точно знала, что ты смотришь на нее, работали ее бедра. - Да ведь и ты тоже смотрела, - заметил Мейсон. - И она это знала, но действие производилось исключительно для тебя. 7 Не фигурирующий ни в каких справочниках телефон Перри Мейсона зазвонил в половине одиннадцатого. Так как этот номер знали только Делла Стрит и Пол Дрейк, глава "Детективного агентства Дрейка", Мейсон протянул руку к аппарату и сказал: - Я сам возьму трубку, Делла. Адвокат поднял трубку и поздоровался: - Привет, Пол! Голос Дрейка на другом конце провода звучал бесстрастно, словно у диктора, сообщающего статистические данные о результатах голосования в день выборов. - Ты заинтересован в деле по обвинению Теда Балфура, Перри? - начал детектив. - Произошло определенное развитие событий, о котором тебе следует знать. - Во-первых, откуда ты узнал, что я заинтересован? - решил выяснить Мейсон. - Вчера ты сидел в зале суда и наблюдал за тем, как проходит слушание. - Кто тебе сказал? - Не теряю бдительности, - усмехнулся детектив. - Так вот. В этом деле много странного. Возможно, оно полностью сфабриковано. - Правда? А почему ты так решил? - Труп идентифицировали, - сообщил Дрейк. - А это имеет отношение к делу? - Огромное. - Давай факты. Кто этот человек? - Некий Джексон Эган. По крайней мере, он так зарегистрировался в мотеле "Берлога". Также под этим именем он в тот день взял напрокат машину. - Продолжай. - Служащие того агентства, где он брал машину, нашли ее через день или два. Ее оставили перед мотелем. Администрация мотеля связалась с ними. В агентстве не обратили на это особого внимания: обычное дело. Такое случается довольно часто - человек берет машину, затем у него меняются планы или он просто уезжает, не поставив в известность агентство. Он заплатил им аванс в размере пятидесяти долларов. Они вычли из этой суммы стоимость аренды на три дня, зафиксировали остаток и никуда не стали ни о чем сообщать. Поэтому, полиция не знала, что Джексон Эган пропал. В мотеле всем было наплевать, потому что он расплатился заранее. Так что, если бы не счастливая случайность, полиции никогда бы не идентифицировать труп. Черты лица, если ты помнишь, искажены до неузнаваемости. - Про какую счастливую случайность ты говоришь? - спросил Мейсон. - Когда труп обнаружили, в карманах не было ничего, кроме хлама, по которому невозможно провести опознание, а также мелочь и ключ. Полиция не обращала на ключ внимания, пока один полицейский из Управления не заметил на нем какой-то код. Он раньше работал в транспортном отделе и сказал, что это код агентства, сдающего напрокат машины. Полиция провела расследование и выяснила, что это ключ от автомобиля, который несколько дней стоял перед мотелем. - Когда они узнали про ключ? - поинтересовался Мейсон. - Вчера утром, когда дело слушалось в суде. Обвинитель получил информацию только после того, как начались прения, но полиции про это было известно уже в восемь утра. Обвинитель не получил сведения с утра из-за бюрократизма и канцелярской проволочки в окружной прокуратуре. Тот человек, который принял сообщение из полиции, решил, что на ход судебного процесса это никак не повлияет, так что не стал беспокоить обвинителя. - Очень интересно, - заметил Мейсон. - Таким образом можно объяснить внезапное желание многих людей воспользоваться моими услугами. - Ладно. Я думал, что ты заинтересуешься. - Держи ухо востро, Пол. Мейсон повесил трубку и пересказал Делле Стрит суть разговора с Дрейком. - И в каком положении оказываешься ты, шеф? - спросила Делла Стрит. - Как и всегда, в самом центре событий. В этом деле есть что-то странное, фальшивое и пока мне не понятное. Хейли, находясь в свидетельской ложе, говорила выученную заранее заведомую ложь. Люди так не врут без какой-либо веской на то причины. - А девушки, подобные Марилин Кейт, не отказываются от отпуска в Акапулько безо всякой на то причины, - добавила Делла Стрит. - А женщины, подобные миссис Гатри Балфур, обычно не стараются силой вручить авансы сопротивляющимся адвокатам, - улыбнулся Мейсон. - Я думаю, Делла, что в ближайшее время нас ждет удивительное развитие событий. - Не сомневаюсь, - ответила Делла Стрит и мило улыбнулась своему шефу. 8 Без пятнадцати два миссис Балфур вернулась в контору Перри Мейсона. - Я виделась с Тедом, - сообщила она. Мейсон кивнул. - Все, как я предполагала. Теду подсунули стакан, где в спиртное был подмешан наркотик. Он отключился. Я не знаю, кто это сделал и почему, но об одном я могу вам сказать с полной уверенностью. - О чем? - Машину вел не Тед, - заявила миссис Балфур. - Его отвезла домой какая-то девушка - симпатичная, с темно-каштановыми волосами, прекрасной фигурой и стройными ногами, готовая подставить плечо в случае необходимости. Я проверю список приглашенных на ту вечеринку и попытаюсь вычислить, кто это. Вечеринку устраивала Флоренс Ингл. - А как вам удалось выяснить про девушку? - поинтересовался Мейсон. - Один мой приятель видел, как она сидела за рулем машины Теда, а сам Тед положил голову ей на плечо и явно ничего не соображал. Мой приятель заметил, как она на стоянке открывала дверцу машины Теда. Она подвинула Теда на соседнее сиденье, а сам уселась за руль. Если кто-то и сбил пешехода этой машиной, то это сделала девушка. - В какое время ее видели за рулем? - Где-то между десятью и одиннадцатью. - А что произошло после того, как Тед оказался дома? - Для ответа на этот вопрос вам придется разыскать девушку и спросить у нее. Слуг в доме не было. Мы с Гатри, если вы помните, сели на поезд. Перед нашим отъездом в доме Флоренс Ингл состоялась вечеринка. Я отпустила всех наших слуг. Дом оставался пустым. - На следующее утро Тед проснулся в своей спальне? - Очевидно. Он сказал мне, что пришел в сознание в четыре тридцать пять утра. Кто-то доставил его наверх, раздел и уложил в постель. - Или он сам разделся и лег, - заметил Мейсон. - Он был не в состоянии, - возразила миссис Балфур. - У вас есть какие-нибудь идеи насчет того, кто была та девушка? - Пока нет. Тед с ней или незнаком, или не хочет называть ее имени. Несомненно, какая-то шлюха из низов общества. Мейсон в раздражении нахмурился. - Хорошо, хорошо, - быстро заговорила она. - Мне чужд снобизм. Учтите, мистер Мейсон, я тоже не из высшего света, но сама добралась до верха, и, хочу вам признаться, это был долгий подъем. И не забывайте также, мистер Мейсон, что в данном случае вы работаете на меня. - Черта с два, - ответил Мейсон. - Вы платите по счету, но работаю я на своего клиента. - Не сердитесь. - Она сверкнула зубами в ослепительной улыбке, пытаясь разрядить обстановку. - Я заставила Теда выписать чек, чтобы полностью расплатиться с Хоуландом, и объяснила мистеру Хоуланду, что мы с мистером Гатри Балфуром предпочли бы дальнейшее решение всех юридических вопросов, связанных с делом, мистером Перри Мейсоном. - Что вам ответил Хоуланд? - Он откинул голову назад, расхохотался и сказал: "Я хотел бы узнать одну вещь, миссис Балфур, а именно, когда вы вернулись из Мексики?" Я заявила, что не уверена, что это его вообще касается, но я не держу это в секрете - я прилетела на самолете, который приземлился в ноль тридцать. Хоуланд снова засмеялся и добавил, что что если бы я вернулась на сутки раньше, то он уверен, что ему вообще бы не представилось возможности выступать в качестве адвоката Теда. - Он расстроился? - поинтересовался Мейсон. - Как раз наоборот, он был в хорошем настроении. Он сказал, что его обязанности, как адвоката Теда Балфура, выполнены, дело закрыто, и что если мистер Мейсон знает о деле столько же, сколько сам Хоуланд, то мистер Мейсон поймет, что выбранная стратегия оказалась блестящей и Хоуланд все сделал правильно от начала до конца. - А он не уточнял, в каком отношении его стратегия оказалась блестящей? - спросил Мейсон. - Нет. Но он передал для вас письмо. - Правда? - удивился Мейсон. Миссис Балфур достала из сумочки сложенный листок бумаги, развернула и протянула через стол адвокату. Письмо было адресовано Перри Мейсону. "Мой дорогой коллега! Теперь я увидел свет в конце тоннеля. Надеюсь, что вы не зря потратили время, проведенное в зале суда. Не волнуйтесь. Я на вас не в обиде и не испытываю к вам никакой враждебности. Желаю вам успеха. Я считаю себя полностью освобожденным от каких-либо обязанностей в деле по обвинению Теда Балфура. Я полностью удовлетворен не только полученной компенсацией за мой труд, но и результатами, и выбранной стратегией. С этого момента семья Балфуров - ваша. Они считают меня грубоватым, а я их - неблагодарными во всем, кроме финансовой стороны вопроса. Могу заверить, что в этом отношении - я имею в виду свой гонорар - со мной все улажено, так что считайте себя правомочным браться за это дело таким образом, как вы считаете наиболее подходящим. Только не забывайте, что всегда полезно вначале измерить температуру воды, и лишь потом начинать раскачивать лодку. С наилучшими пожеланиями, Мортимер Дин Хоуланд." - Очень интересное письмо, - заметил Мейсон, возвращая его миссис Балфур. - Правда? - холодно сказала она, прочитав его. Она протянула листок обратно адвокату. - И что вы хотите от меня? - спросил Мейсон. - Во-первых, чтобы вы встретились с Аддисоном Балфуром. Он прикован к постели. Он с нее уже никогда не встанет. Вам придется самому к нему идти. - А он меня примет? - Не беспокойтесь. Я уже позвонила ему, чтобы назначить встречу. - Когда? - Я звонила полчаса назад. Однако, выбрать время предоставляется вам. Мистер Аддисон Балфур будет _о_ч_е_н_ь_ рад лично увидеть великого Перри Мейсона. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Свяжись, пожалуйста, с секретарем Аддисона Балфура, - попросил он. - Спроси, могу ли я ним встретиться сегодня в три часа. 9 Примерно два года назад, когда врачи сказали Аддисону Балфуру, что ему следует "не напрягаться", промышленный магнат переместил свою контору в дом, где жил. Позднее, когда врачи сообщили, что ему, самое большое, осталось жить шесть месяцев, уже не пытаясь скрыть эту информацию, Аддисон Балфур переместил кабинет к себе в спальню. Несмотря на объявленный врачами смертный приговор, он продолжал оставаться все тем же раздражительным, непредсказуемым борцом, как и в былые времена. Болезнь ослабила его тело, но это никак не повлияло на воинственность его ума. Мейсон представился слуге, открывшему дверь. - О, да, мистер Мейсон. Прямо поднимайтесь наверх. Мистер Балфур ждет вас. Лестница слева. Мейсон поднялся по широкой дубовой лестнице и направился по коридору второго этажа к двери с табличкой "Кабинет", из-за которого доносился звук пишущих машинок. Две стенографистки быстро стучали по клавишам. В дальней части комнаты за коммутатором сидела телефонистка. За столом, прямо напротив двери оказалась Марилин Кейт. - Добрый день, - спокойным тоном поздоровался Мейсон, словно никогда в жизни ее не видел. - Меня зовут Перри Мейсон. У меня назначена встреча с мистером Аддисоном Балфуром. - Секундочку, мистер Мейсон. Я скажу мистеру Балфуру, что вы пришли. Она вышла из приемной и практически сразу же вернулась. - Мистер Балфур ждет вас, - сообщила она и добавила тоном, каким обычно произносится заранее приготовленная, выученная речь, которая повторялась столько раз и при таких же обстоятельствах, что из-за этих повторений слова практически потеряли для говорящего смысл: - Вы должны понимать, мистер Мейсон, что мистер Балфур нездоров. В настоящий момент он лежит в постели. Мистер Балфур очень не любит с кем-либо обсуждать свою болезнь. Поэтому, пожалуйста, постарайтесь вести себя так, словно находитесь в совсем обычной обстановке и видитесь с мистером Балфуром в кабинете в здании корпорации. Пожалуйста, не забывайте, что мистер Балфур болен, и постарайтесь как можно быстрее закончить встречу. Пожалуйста, проходите. Мейсон проследовал за ней в открытую дверь, пересек вестибюль, а затем она открыла еще одну тяжелую дубовую дверь на хорошо смазанных петлях. Казалось, что человек, сидевший на кровати, сделан из бесцветного воска. Высокие скулы, вытянутое лицо, провалившиеся глаза - все говорило о болезни. Однако, волевой подбородок и плотно сжатые губы безошибочно показывали дух неукротимого бойца. - Заходите, мистер Мейсон, - пригласил Балфур слабым монотонным голосом, словно потерял всякую физическую силу, чтобы придать словам хоть какое-нибудь выражение. - Садитесь здесь, рядом с кроватью. Что там с обвинением Теда? - Адвокат, представлявший вашего племянника, похоже, решил, что в интересах скорейшего завершения дела и из практических соображений лучше пойти на сделку с окружной прокуратурой, - ответил Мейсон. - Какие практические соображения? Кому нужно скорейшее завершение дела, черт побери? - спросил Балфур голосом, не выражающим никаких эмоций. - Очевидно, адвокат вашего племянника считал, что это лучшая тактика при сложившихся обстоятельствах. - А вы что думаете по этому поводу? - Я пока не знаю. - Так выясните. - Собираюсь. - Возвращайтесь, когда вам будет, что сообщить мне. - Хорошо, - пообещал Мейсон, вставая. - Секундочку, - остановил его Аддисон Балфур. - Не уходите. Я сам хочу кое-что сказать _в_а_м_. Нагнитесь ко мне. Слушайте. И не перебивайте. Мейсон наклонился таким образом, что его ухо находилось в нескольких дюймах от тонких бесцветных губ. - Я сказал Дорле, это жена Гатри, что я лишу Теда наследства, если он во что-то вляпается с этой своей машиной. Я блефовал. Тед - из семьи Балфуров. Его фамилия - Балфур. Он будет продолжать наше дело. Немыслимо, если корпорацией "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" станет руководить кто-то не из семьи Балфуров. Я хочу, чтобы Тед женился. Я хочу, чтобы у него были дети. Я хочу, чтобы он передал наше дело своему сыну, носящему имя Балфуров и обладающему чертами Балфуров. Вы понимаете меня? Мейсон кивнул. - Но мне необходимо быть уверенным в том, что Тед уяснил, какая ответственность и какие обязанности налагаются на Балфура и на главу корпорации подобных размеров, - продолжал Аддисон Балфур. Мейсон снова кивнул. Аддисон Балфур молчал какое-то время, словно набирался сил. Он вдохнул воздух, потом глубоко вздохнул, снова вдохнул и заявил: - Балфуры не идут на компромиссы, мистер Мейсон. Балфуры борются. Мейсон ждал. - Вам очень часто удается выиграть дело, пойдя на компромисс. Это неплохо. Иногда, если взять какой-нибудь отдельный вопрос, то вы достигаете большего, если согласитесь на компромисс, чем если будете бороться до последней капли крови. Но жить так нельзя. Если люди узнают, что вы готовы пойти на компромисс, когда возникает сложная ситуация, то они всегда будут стараться, чтобы обстоятельства складывались не в вашу пользу. Бизнесмены очень скоро разбираются, с кем они имеют дело. Балфуры не идут на компромиссы. Мы не боремся, если мы не правы. Однако, если мы вступаем в борьбу, то сражаемся до конца. Вы понимаете, что я имею в виду, мистер Мейсон? Адвокат кивнул. - Мы не хотим, чтобы у нас сложилась репутация готовых на компромисс. Мы хотим иметь репутацию неумолимых и непримиримых борцов. Необходимо, чтобы Тед выучил этот урок. Я сказал жене Гатри, что я лишу Теда наследства, если он когда-либо получит обвинительный приговор за несчастный случай или аварию, в которую попадет в этом своем автомобиле. Она испугалась до смерти. У нее в голове только деньги. Что вы думаете о ней, Мейсон? - Я считаю, что не имею права обсуждать ее, - ответил адвокат. - Почему нет? - Она в некотором роде моя клиентка. - Черта лысого! Ваш клиент - Тед Балфур. Почему вы решили, что она - ваша клиентка? Она вас наняла? - Для Теда Балфура. - Она сделала это, потому что так велел Гатри. Как подписан чек? - Дорла Балфур от имени Гатри Балфура. - Так я и думал. От имени Гатри Балфура. Из своих денег она бы и десяти центов не заплатила. Одному Богу известно, сколько их у нее. Она хорошо подоила Гатри. Но это его личное дело. Не имейте никаких иллюзий насчет денег, Мейсон. Их нельзя есть. Их нельзя носить на себе. Единственное, что можно делать с деньгами - это их тратить. Именно для этого они и предназначены. Гатри хотел себе красотку. У него есть деньги. Он ее купил. Но вся проблема в том, что люди - не товар. Вы можете за них заплатить, но это не означает, что вы их получите. Лично я ни в чем бы не стал доверять этой женщине, Мейсон. Вы понимаете меня? - Да, я уяснил, что вы пытались до меня донести. - И не забывайте об этом! Я хочу, чтобы Тед боролся. Я не хочу, чтобы он начинал с компромиссов. Когда я сегодня прочитал утреннюю газету, я пришел в ярость. Я сам собирался послать за вами, но Дорла позвонила моей секретарше и сообщила ей, что наняла вас. Что вы планируете делать, мистер Мейсон? - Я пока не знаю. - Идите и вступайте в бой! Сражайтесь до конца. Пусть деньги вас не беспокоят. Вы получили аванс? - Аванс, который при первом рассмотрении, показался более, чем достаточным. - А каким он вам теперь кажется? - Просто достаточным. - Что-то произошло? - В деле появилось несколько необычных аспектов. - Хорошо. Вы в седле. Пускайте лошадь. Беритесь за вожжи. Пусть никто не указывает вам, куда ехать. Вы не такой, как большинство адвокатов по уголовным делам. Вы не ставите своей задачей только отмазать клиента. Вы стараетесь докопаться до правды. Мне это нравится. Именно этого я и добиваюсь. Не забывайте: если Балфур не прав, он извиняется и возмещает ущерб. Если он прав - он борется. Начинайте бороться. Я не хочу, чтобы вы говорили Дорле, что я не собираюсь лишать Теда наследства. Я не хочу, чтобы вы говорили об этом самому Теду. Я хочу, чтобы Тед немного попотел. Ему очень скоро придется браться за дела и становиться истинным Балфуром. Пока он еще не Балфур. Он просто ребенок. Он молод, неопытен. Он не успел закалиться. Этот опыт пойдет ему только на пользу и научит его бороться. Этот опыт научит его, что нельзя идти по жизни, веселясь на деньги, оставленные отцом. Напугайте его до смерти, если потребуется, но заставьте бороться. И я еще скажу вам одну вещь, Мейсон. Не доверяйте Дорле. Адвокат молчал. - Итак? - резким тоном спросил Аддисон Балфур. - Я слышал ваши слова. - Я повторяю: не доверяйте Дорле. Дорла - сноб. Вы когда-нибудь обращали внимание, что люди, происходящие из высших слоев общества, внимательны, терпимы, широких взглядов, а те, у кого вдруг появились деньги, причем не заработанные своим трудом, не проявляют терпимости к другим? Вот и Дорла такая. У нее, пожалуй, лучшая женская фигура, которую мне когда-либо доводилось видеть. А видеть мне пришлось немало за свою жизнь. Ни в коем случае не недооценивайте ее, Мейсон. Она умна. Это зигзагообразная молния! Она положила глаз на крупную сумму денег, а Гатри до сих пор не проснулся. Это его дело. Пусть спит. Он заплатил за мечту. Пока он ей наслаждается, зачем хватать его за плечо и возвращать к суровой неприглядной реальности? Фактически, Гатри ведь женат не на Дорле. Он женат на женщине, которую он представляет под красивой внешностью Дорлы. Это нереальная женщина, женщина-мечта, созданный у него в голове образ. Когда Гатри проснется, он женится на Флоренс Ингл и будет по-настоящему счастлив. А сейчас он просто ходит во сне. Он погружен в свою мечту. Не пытайтесь его разбудить. Я стар. Я уже не могу воспитывать Теда. Когда умерли родители Теда, его взяли к себе Гатри и его жена. Потом жена умерла и Гатри на аукционе купил красоту. Он думал, что это как раз то, что он хочет. Он знает, что я могу устроить, если он пренебрежительно отнесется к воспитанию Теда. Дорла плохо влияет на Теда. Она плохо повлияет на кого угодно. Но она умна. Чрезвычайно умна! Если ей придется из чего-то выпутываться, она вас засадит в капкан, только бы спасти свою шкуру. Не сомневайтесь в ее способностях. Гатри заплатил вам аванс. Не посылайте счета ему лично. Отправляйте их в "Балфур Аллайд Ассошиэйтс". Я велю казначею предоставлять вам любые суммы, которые вам только потребуются. Я хорошо знаю вас по вашей репутации. Вы не станете меня обманывать. Вы тоже знаете мою репутацию, и, если вы попытаетесь содрать с меня лишнее, то это окажется худшей ошибкой в вашей жизни. Пока это все, Мейсон. Я собираюсь спать. Передайте моей секретарше, чтобы следующие полчаса меня никто не беспокоил, что бы ни случилось. Не станем жать руки. Я от этого устаю. Закройте дверь, когда будете уходить. До свидания. Аддисон Балфур опустил голову на подушку. Бесцветные веки закрыли выцветшие голубые глаза. Мейсон на цыпочках вышел из спальни. Марилин Кейт ждала его по другую сторону двери. - Пожалуйста, следуйте за мной, мистер Мейсон, - попросила она. Мейсон прошел за ней в другой кабинет и передал ей указания Балфура. Марилин кивнула на телефон. - Нам строго настрого приказано не звать к телефону никого, кто разговаривает с мистером Балфуром, - объяснила она. - Пока вы находились у него, звонила мисс Стрит и просила вас сразу же связаться с ней по неотложному делу, как только вы освободитесь. - Еще что-нибудь она передавала? Марилин Кейт покачала головой. Мейсон набрал номер не зарегистрированного в справочниках телефона, стоящего в его личном кабинете. Когда на другом конце провода адвокат услышал голос своей секретарши, он спросил: - Что там, Делла? - Пол сидит у нас в конторе. Он хочет кое-что тебе сообщить. Ты можешь сейчас говорить? - В общем, да. - Ты один? - Нет. - Тогда будь осторожен с комментариями, - предупредила Делла. - Передаю трубку Полу. Я объясню ему, что ты не будешь адекватно отвечать на его слова. Секунду спустя на другом конце провода послышался голос Пола Дрейка: - Привет, Перри! - Привет, - ответил Мейсон, не называя Дрейка по имени. - В деле Балфура события развиваются, - сообщил детектив. - И что происходит? - Дано указание на эксгумацию трупа. - Продолжай. - Его уже эксгумировали сегодня рано утром. - Я весь внимание. - Когда полиция проверила мотель, перед которым была припаркована машина, она выяснила что-то, что заставило их носиться, как сумасшедших. Похоже, что кто-то слышал в мотеле выстрел в ночь с девятнадцатого на двадцатое. Они выкопали тело. Коронер открыл черепную коробку, что ранее сделано не было. - Не было? - удивился Мейсон. - Нет. Голова оказалась так сильно разбита, что, очевидно, коронер решил не залезать внутрь. - Ладно, что произошло? - Когда они вскрыли черепную коробку, то обнаружили, что труп - совсем не жертва, сбитая автомобилем. - Что ты имеешь в виду? - Человека застрелили из малокалиберного пистолета, обладающего большой убойной силой. - Ты уверен? - Черт побери, да! Пуля все еще там. Дырка была закрыта волосами, и коронер в первый раз ее пропустил. Конечно, Перри, они думали, что имеют дело с несчастным случаем на дороге, и что убитый - какой-то бродяга, который просто шел по обочине. Все показывало на то, что это был ни на что ни годный, никчемный бедняк, который, по несчастью, попал под колеса пьяного водителя. - А теперь? - Черт побери! - воскликнул Пол Дрейк. - Мне что тебе все по полочкам раскладывать? Предумышленное убийство первой степени. - Ладно, начинай работать, - дал указание Мейсон. - Что конкретно тебе нужно, Перри? - Все. Детали обсудим при личной встрече. А пока не теряй времени. - Расходы? - Не ограничены. Пределов нет. - Хорошо, я принимаюсь за дело. Мейсон повесил трубку и повернулся к Марилин Кейт. - Итак? - спросил он. - Вы что-нибудь кому-нибудь обо мне говорили? - спросила девушка. - Ваше имя не упоминал. - И не упоминайте. - Теперь меня наняли по этому делу. - Я знаю. - Я представляю Теда Балфура. - Да, конечно. - Вы понимаете, что это означает? - Что? - Не исключено, что мне придется показать, кто на самом деле вел машину. Она с минуту обдумывала его слова, затем подняла подбородок. - Вперед, мистер Мейсон. Делайте все, что сочтете нужным, чтобы помочь Теду. - Возможно, в дело замешано гораздо больше аспектов, чем вы подозреваете, - сообщил ей Мейсон. - Вы не хотели бы мне что-нибудь рассказать? - Я вела машину, - призналась она. - Именно поэтому вы обратились ко мне? - Нет. - Тогда почему? - Из-за Теда. О, пожалуйста, мистер Мейсон, сделайте так, чтобы с ним ничего не случилось! Я имею в виду не только этот случай с автомобилем, я имею в виду... многие вещи. - Какие например? - На Теда оказывают не очень хорошее влияние. - Почему оно не очень хорошее? - Я не могу вам все рассказать. Мистер Аддисон Балфур - прекрасный человек, но он стар. Он болен. Он мрачен. Он смотрит на жизнь, как на поле битвы. Он никогда не был женат. Сейчас он жалеет об этом, не потому, что понимает, что лишился большой доли любви, а только из-за того, что у него нет сына, который продолжил бы дело Балфуров. Он хочет превратить Теда во второго Аддисона Балфура. Он хочет сделать его мрачным, не идущим ни на какие компромиссы, несгибаемым борцом. Тед молод. Его видение жизни, его идеалы отличаются от видения жизни и идеалов Аддисона Балфура. Он замечает красоту. Он может насладиться закатом или мягким вечерним солнечным светом, или зелеными холмами. Он любит и обращает внимание на красоту. Трагической ошибкой будет пытаться сделать из него суровую сражающуюся машину, как Аддисон Балфур. - Есть еще какие-нибудь другие влияния? - спросил Мейсон. - Да. - Какие? - Влияние красоты, - ответила Марилин. - Мне показалось, что вы хотите, чтобы он ценил красоту. - Истинную красоту, а не поверхностную, не фальшивую. - И кто эта фальшивая красота? - Дорла. - Вы хотите сказать, что она замужем за дядей, но имеет виды на племянника? - У нее большие аппетиты, - ответила Марилин Кейт. - О, мистер Мейсон, я очень надеюсь, что вам удастся так решить это дело, что... Дайте Теду возможность развить свою индивидуальность. В дальнейшем у него будет достаточно времени, чтобы стать подобным Аддисону Балфуру, и потерять всякие иллюзии насчет женщин. А если Гатри подумает, что Тед и Дорла... мистер Мейсон, вы - адвокат. Вы знаете, как устроен мир. - То, что вы обрисовали, вернее, на что вы намекнули, звучит, как интересная комбинация, - заметил Мейсон. - Подождите, пока встретитесь с Баннером Болесом. - А это еще кто такой? - Специальный уполномоченный по улаживанию конфликтов у Балфуров. Смертельно опасен и умен. Когда его призывают, он так манипулирует фактами и ставит все с ног на голову, что вы забываете, кто вы и где находитесь. О, мистер Мейсон, мне страшно! - За себя? - Нет, за Теда. - Не исключено, что вы окажетесь в затруднительном положении в связи с этим делом, - предупредил ее адвокат. Он старался говорит как можно мягче. - Теперь я представляю Теда. Возможно, мне придется втянуть вас, чтобы вытащить его. - Втягивайте меня, если это ему поможет. - Он знает, что именно вы отвезли его домой? - Он ни разу не намекнул, что помнит. - А что все-таки произошло? - Он отключился на стоянке за домом Флоренс Ингл. Он не был пьян. Ему просто было очень плохо. Я поняла, что он не в состоянии вести машину. Я видела, как он пытался вырулить. Он с трудом сидел прямо. - Вы разговаривали с ним? - Я только сказала: "Подвинься" и отвезла его домой. - Что было по дороге? - На последней части пути он все время падал на меня и мне приходилось его отталкивать, иначе я просто не смогла бы вести машину. Несколько раз он просто стукнулся головой о руль. Наверное, я здорово петляла на этой Сикаморской дороге, но я никого не сбивала, мистер Мейсон. То есть, я _н_е _д_у_м_а_ю_, что кого-то сбила. Я все время смотрела на дорогу. Он дважды пытался вырвать у меня руль. Я ни разу не останавливалась, но ехала на низкой скорости. - Вы укладывали его в постель? - Это было ужасно. В конце концов, мне удалось дотащить Теда до его комнаты. Я сняла с него ботинки. Я пыталась найти кого-то из слуг, но, похоже, в доме никого не было. - В какое время все происходило? - Гораздо раньше, чем заявила Миртл Анна Хейли. Мейсон задумался. - Как вы сами добрались домой? Если вы вызывали такси, то нам, возможно, удастся найти водителя и, таким образом, доказать время... - Я не вызывала такси, мистер Мейсон, - перебила Марилин Кейт. - Я боялась, что это поставит Теда в неловкое положение. Представьте: девушка одна уезжает из дома, у всех слуг выходной. Я пешком дошла до автомагистрали и поймала попутную машину. Человеку, который меня подвозил, я сказала, что получилось так, что мне приходится пешком идти домой. Мейсон внимательно посмотрел на нее. - А почему девушка не может вызвать такси от дома Балфуров в половине одиннадцатого или одиннадцать вечера? - решил выяснить адвокат. - Неужели вы не понимаете? - воскликнула Марилин Кейт. - Я не просто любая девушка. Я доверенная секретарша Аддисона Балфура. Я знаю содержание его завещания. Если бы он подумал, что я интересуюсь Тедом... или что я находилась в комнате Теда... О, мистер Мейсон, пожалуйста, верьте мне и, ради Бога, никому не открывайте моих секретов. Мне пора идти. Я не хочу, чтобы у девушек в конторе возникли подозрения. Предполагается, что я отвела вас к телефонному аппарату и вы звоните. Телефонистка на коммутаторе знает, когда вы повесили трубку. До свидания. Мейсон вышел из дома Аддисона Балфура, остановился у первой телефонной будки, связался с конторой Пола Дрейка и сообщил: - Теперь я могу спокойно разговаривать, Пол. Вот твое первое задание. Выясни, где находится Тед Балфур. Сделай его недосягаемым. Так, чтобы он оставался недосягаемым для всех. После этого сразу же найди меня и... - Ля-ля-ля, - перебил его Дрейк. - Притормози немного. Ты не в блошки играешь. Здесь ставки очень высоки. Решается вопрос жизни и смерти. - Что ты имеешь в виду? - Черт побери! Полиция арестовала Теда через пятнадцать минут после того, как патологоанатом поднял трубку и сделал свой первый предварительный отчет о пуле. - Где они его держат? - Никто не знает. - А журналисты что делают? - Сам подумай, Перри. Единственный наследник несметного богатства Балфуров обвиняется в убийстве, которое попытался представить, как несчастный случай на дороге. Что предпринял бы ты, оказавшись на месте редактора? - Ладно, - устало сказал Мейсон, - посылай своих ребят на задания. Я сам направляюсь в офис. 10 Мейсон быстро вернулся к себе в контору и, не успев повесить шляпу, начал обрисовывать план кампании поджидавшему его Полу Дрейку. - Пол, - обратился он к детективу, - я хочу узнать все, что только возможно, о Джексоне Эгане. - А кто не хочет? - усмехнулся Дрейк. - Если бы полиция с самого начала по-настоящему занялась этим делом, они сразу усекли бы, что это умышленное убийство. Я видел фотографии трупа, Перри. При обычном несчастном случае голову так не размозжить. Этого человека каким-то образом привязали к машине, и лицом тащили по дороге. Затем его по голове стукнули кувалдой или чем-то в этом роде. Все было сделано так, чтобы властям не пришло в голову искать пулю. И это сработало. В полиции решили, что потерпевшего ударило машиной, он стукнулся головой об асфальт, затем он каким-то образом зацепился одеждой за передний бампер и его протащило на определенное расстояние. - А на самом деле такого быть не могло? - С пулей в голове? - Ладно, давай немного поразмыслим, Пол. Полиция сосредоточилась на Теде Балфуре. Они пытаются получить у него признание. Они стараются проверить, чем он занимался вечером девятнадцатого сентября и станут давить на него всеми известными способами, чтобы он раскрыл им, что за девушка вела его машину. Есть шанс, что, если мы сейчас все тщательным образом прикинем, мы сможем на какое-то время опередить полицию в рассмотрении других аспектов дела, о которых они в настоящий момент даже не задумываются. В агентстве, сдающем напрокат машины, никогда не предоставят тебе автомобиль, пока ты им не покажешь свое водительское удостоверение. В контракте, который ты подписываешь, отмечается номер этого водительского удостоверения. Направь в агентство кого-нибудь из своих оперативников, пусть посмотрит, какой контракт заключил с ними Джексон Эган. Таким образом, нам удастся получить номер его водительского удостоверения. Не исключено, что и еще в одном направлении у нас тоже получится опередить полицию. В дом Балфуров полиции не попасть без ордера на обыск или личного разрешения Теда Балфура. Часто многое можно узнать, просмотрев вещи человека и комнату, в которой он живет. Они будут искать следы крови на его одежде и пистолет. Это обычная процедура, к которой они приступят через несколько минут, если уже не взялись за дело. Делла, свяжись по телефону с миссис Гатри Балфур. Пол, отправляй своих людей на задания. Дрейк кивнул и сказал: - Я пошел к себе в контору, чтобы не занимать твой телефон. Не волнуйся, Перри, через несколько секунд мои парни уже получат указания. - Вперед! В это время Делла Стрит уже накручивала диск незарегистрированного телефона Мейсона, который использовался для быстрой связи в случае крайней необходимости. Минуту спустя она кивнула: - Миссис Балфур на проводе. - Нам повезло, - облегченно сказал Мейсон. - Я боялся, что ее нет дома. Мейсон поднял трубку. - Здравствуйте, миссис Балфур. - Да, мистер Мейсон, что случилось? - В деле, которое вы обсуждали со мной, произошло очень важное и вызывающее беспокойство развитие событий, - сообщил адвокат. - Правда? - в ее голосе послышалась осторожность. - Правда. - Вы имеете в виду... что вопрос... Но я думала... - Да, ситуация приняла несколько иной оборот. Полиция теперь расследует убийство. - Убийство?! - Мне не хотелось бы обсуждать это по телефону. - Как мы можем увидеться? - Ждите в доме. Не уезжайте ни при каких обстоятельствах. Я лечу к вам. Мейсон повесил трубку и обратился к Делле Стрит: - Ты едешь со мной, Делла. Бери блокнот и пару карандашей. Будешь стенографировать. Мейсон широкими шагами направился к лифту. Делла Стрит с трудом поспевала за ним. Они спустились вниз и бросились к машине Мейсона. Адвокат быстро вписался в поток движения. - Ты знаешь, где это? - спросила Делла Стрит. - Слава Богу, да. Заворачиваем с Главной автомагистрали. Несчастный случай произошел всего в миле от дома Балфуров. Вчера в суде представлялись карты. Понимаешь, обвинение пыталось доказать, что Тед Балфур обычно пользуется этой дорогой. Он ехал по Сикаморской, повернул на Главную автомагистраль, а на следующем перекрестке сделал еще один поворот - теперь уже на дорогу, прямо ведущую к их дому. - Если все-таки совершено убийство, как они смогут доказать, что Тед Балфур имеет к нему отношение? - спросила Делла Стрит. - Они _п_о_п_ы_т_а_ю_т_с_я_ доказать, - пояснил Мейсон. - У них есть довольно веские косвенные улики, доказывающие, что _м_а_ш_и_н_а_ Балфура замешана в это дело. Однако, что сам Балфур замешан они доказать не могут, по крайней мере, на основании того, что у них в наличии на сегодняшний день. - И чего ждать дальше? - М_ы_ постараемся найти и оценить доказательства, пока полиция еще не додумалась отправиться на их поиски. - А разве не является противозаконным манипулировать доказательствами или фальсифицировать их в деле подобного рода? - Мы не собираемся ни манипулировать, ни фальсифицировать доказательства, - объяснил Мейсон. - Мы просто на них посмотрим. После того, как они попадут в руки полиции, их заберут, и мы ничего не узнаем, пока не окажемся в суде. Но, если нам удастся взглянуть на них до появления полиции, мы, в общем и целом, будем знать, с чем нам придется столкнуться. - Ты считаешь, что в доме могут оказаться какие-то улики? - спросила Делла Стрит. - Не знаю. Надеюсь, что нет. Давай все проанализируем, Делла. Человека застрелили. Труп изуродовали, чтобы скрыть пулевое ранение и избежать идентификации. Затем его отвезли на обочину дороги и стали ждать появления подвыпившего водителя. Они бросили труп под колеса его машины и скрылись. - Почему "они"? - Одному человеку не удалось бы провернуть подобное. - Значит, Теда Балфура просто использовали для достижения определенной цели? - Вот именно. - Но откуда они могли знать, что подвыпивший водитель поедет по этой дороге? - Вот здесь и зарыта собака, - ответил Мейсон. - Кто-то подсыпал что-то в стакан Балфура. Он был не просто пьян, он принял наркотик. - А как ты объяснишь его показания о том, что машину вела какая-то девушка? - Возможно, никакой девушки на самом деле и не было. - Но ведь Тед заявляет, что была, - настаивала Делла Стрит. - Миртл Анна Хейли поклялась, что она ехала за машиной, которая виляла из стороны в сторону. Обвинитель не стал спрашивать у нее, кто сидел за рулем - мужчина или женщина, и сколько человек находилось в машине. - А все эти травмы головы имели единственную цель - не дать опознать труп? - спросила Делла Стрит. - Не исключено, что первичная цель - скрыть входное отверстие от пули. - А Тед Балфур мог стать участником подобного? - Мог. Мы не знаем ответа на этот вопрос. Мы не знаем истинное положение дел, как складывалась ситуация. Миртл Хейли врала, по крайней мере, по некоторым аспектам. Однако, это не означает, что _в_с_е_ ее показания лживы. Я думаю, что она записала номер машины после того, как добралась домой, при хорошем освещении и сидя за столом. Но она могла говорить правду, утверждая, что следовала за машиной, петляющей из стороны в сторону. - Значит, ее вел Тед? - Есть еще одна возможность, - заметил Мейсон. - Предположим, кто-то отвез Теда домой и пьяного или одурманенного уложил спать, а затем этот кто-то взял его машину и поехал по дороге, петляя из стороны в сторону, как едет пьяный. Он подождал, пока не удостоверился, что за ним следует еще одна машина и водитель той второй машины, не исключено, запишет номер машины Теда. Тогда труп Джексона Эгана бросили под колеса. - Но почему? - не поняла Делла Стрит. - Ответ на этот вопрос мы как раз и пытаемся найти. Делла Стрит еще дважды собиралась что-то спросить, но оба раза останавливалась, взглянув на лицо адвоката, по которому сразу же становилось понятно, что он напряженно думает. Она молчала. У перекрестка Мейсон снизил скорость, свернул с Главной автомагистрали, проехал двести ярдов по грунтовой дороге, а затем завернул направо между огромными колоннами - там находился въезд на территорию Балфуров. Дом с прилегающим земельным участком огибала белая каменная стена. Мейсон направил машину по насыпанной гравием дорожке к главному входу. Не успел он затормозить, как входную дверь открыла миссис Гатри Балфур. Мейсон, по пятам которого следовала Делла Стрит, взбежал по ступенькам. - Что случилось? - спросила миссис Балфур. - Полиция уже приезжала? - Боже, нет! - Они скоро будут здесь, - сообщил Мейсон. - У нас на счету каждая минута. Пойдемте посмотрим комнату Теда. - Но почему, мистер Мейсон? - Вы знаете Джексона Эгана? - Джексона Эгана? - повторила она. - Нет, не думаю. - Когда-нибудь слышали о нем? Она покачала головой, указывая путь вверх по лестнице. - Нет, - бросила она через плечо. - Я уверена, что ничего не слышала ни о каком Джексоне Эгане. А в чем дело? - Джексон Эган - это труп, - объяснил Мейсон. - Он зарегистрировался в мотеле "Берлога". Его убили. - Каким образом? - Пустили пулю в голову. - Они уверены? - Пуля все еще оставалась в черепной коробке, когда тело эксгумировали. - О! - только и смогла сказать она. Миссис Балфур взлетела по широкой дубовой лестнице и поспешила по коридору к угловой комнате. Она распахнула дверь в просторную спальню. - Вот комната Теда, - сообщила миссис Балфур. Мейсон оглядел фотографии в рамках, висевшие на стене: армейские снимки, снимки во время учебы в колледже, встречи старых друзей. Также на стену были приклеены фотографии кинозвезд и каких-то красоток, вырезанные из журналов. Фотографии девушек крепились по бокам огромного зеркала. В одном углу комнаты стоял шкафчик со стеклянными дверцами, в котором хранилось оружие. В другом углу - разнообразные клюшки для игры в гольф и две теннисные ракетки в чехлах. Мейсон попробовал дверцы шкафа. Они оказались закрыты. - У вас есть ключ? - обратился он к миссис Балфур. Она покачала головой. - Я практически ничего не могу сказать вам об этой комнате, мистер Мейсон. Если шкафчик закрыт, то единственный ключ находится у Теда. Мейсон с минуту изучал замок, потом открыл перочинный нож и попытался ввести кончик лезвия в щель между дверцами. Ему это удалось и он начал вдвигать язычок в замок на столько, на сколько это было возможно. - Надо, чтобы что-то держало язычок, - через какое-то время сказал адвокат. - Пилка для ногтей подойдет? - спросила Делла Стрит, доставая ее из сумочки. - Наверное, да. Мейсон придержал язычок пилкой и переставил нож, затем продолжал вдвигать язычок в замок. Через пару минут послышался щелчок и дверца распахнулась. Мейсон быстро осмотрел малокалиберные винтовки, не обращая никакого внимания на крупнокалиберные и дробовики. - Итак? - спросила миссис Балфур после того, как Мейсон понюхал все стволы. - Похоже, что ни из одного из них в последнее время не стреляли, - решил Мейсон. - Конечно, их могли и почистить. Адвокат открыл выдвигающийся ящик в котором лежало с полдюжины револьверов и пистолетов. Мейсон взял в руки один из них, двадцать второго калибра, и понюхал конец ствола с задумчивым видом. - Ну? - снова спросила миссис Балфур. - Может, и этот, - сказал Мейсон. Он вернул оружие обратно в ящик, задвинул его и закрыл стеклянные дверцы. Замок щелкнул. Мейсон заглянул в выложенную кафелем ванную, перебрал аптечку, вернулся в комнату и осмотрел шкаф, в котором висело множество различных костюмов. - Вечером девятнадцатого сентября устраивалась вечеринка в честь вашего мужа и вас перед вашим отъездом? - уточнил Мейсон. Миссис Балфур кивнула. - Именно там Тед... - Почувствовал себя плохо, - перебила она адвоката уверенным голосом. - Почувствовал себя плохо, - подтвердил Мейсон. - А вы случайно не помните, во что он тогда был одет? Миссис Балфур покачала головой. - Нет, к сожалению, нет. - Требовалось какое-то соблюдение протокола или каждый мог приходить, в чем пожелает? - Кто в чем пожелает. Ничего официального. Мы с мужем на поезде отправлялись в Мексику. - Вы его сопровождали? - Да. Он собирался поехать один, а я планировала проводить его до Пасадены. Однако, в последний момент он изменил решение и попросил меня следовать за ним до пункта назначения. У меня не было с собой никаких вещей! Я... ну, в общем, пришлось испытать кое-какие неудобства. - Боже мой! - воскликнула Делла Стрит. - Могу представить, как вы себя чувствовали, отправляясь в путешествие без... Вы хоть что-нибудь с собой взяли? - Даже зубной щетки не оказалось. В сумочке лежала пудреница и, к счастью, маленький тюбик крема, который я использую для смягчения кожи в жаркую сухую погоду. Кроме этого, у меня была лишь одежда, в которой я села в поезд. Конечно, все получилось не так плохо. Я купила себе новый гардероб в Эль-Пасо и Тихуане. Мой муж полон энтузиазма, когда дело касается его хобби. Он получил информацию о новых находках на территории бывших индейских поселений племени тарахумаре в Мексике. Потомки этих племен до сих пор живут при первобытно-общинном строе, в дикой местности, изрезанной оврагами и высохшими руслами рек. Там сотни и сотни миль каньонов... - Что это такое? - перебил ее Мейсон, показывая на тяжелый с виду прямоугольный сверток в дальнем конце шкафа. - Боже! Понятия не имею. Похоже, какая-то аппаратура. - Магнитофон, - определил Мейсон. - Но к нему что-то еще прилагается. Тед коллекционирует музыкальные записи? Она покачала головой. - Если только это его новое увлечение. Он редко слушает музыку. Его больше привлекают различные виды спорта. Он хотел отправиться с моим мужем в экспедицию и Гатри вначале согласился взять его с собой, но из-за состояния Аддисона и потому, что Аддисону, скорее всего, не понравилось бы, что Тед участвует в экспедиции, Гатри решил, что Теду лучше остаться дома. Как я теперь жалею, что мы его не взяли с собой! - Тед расстроился? - Да. - Ладно, нам нужно быть предельно откровенными, - сказал Мейсон. - У вас есть алиби на вечер девятнадцатого? - Конечно. Прекрасное. Я ехала в поезде вместе с мужем. - Вас могут спросить... Мейсон внезапно замолчал, так как раздался звонок. - Возможно, это полиция. Черный вход у вас есть? Миссис Балфур кивнула. - Мы воспользуемся им, - решил адвокат. - Делла, заводи мою машину и подъезжай к гаражу. Я там подсяду к тебе. Миссис Балфур, ничего не говорите полицейским о том, что я взял. Вам лучше самой им открыть. Миссис Балфур ослепительно улыбнулась Мейсон. - Мы верим в вас, мистер Мейсон. Вся наша семья, - заявила она и вышла из комнаты. - Все виляет бедрами, - заметила Делла Стрит. - Неважно, - перебил ее адвокат. - Бери второй пакет, а я прихвачу магнитофон. - Шеф, а мы имеем право? - Все зависит от точки зрения. Пошли. Воспользуемся черной лестницей. Я направляюсь в гараж. Ты, Делла, или к передней части дома, с невинным видом и не торопясь. Если в машине перед крыльцом сидит полицейский, мило улыбнись ему. Если их машина пуста, как я надеюсь, поторопись. Подъезжай к гаражу, забирай меня и сматываемся. Они спустились по черной лестнице. Мейсон нес тяжелый магнитофон, Делла Стрит - пакет меньших размеров. Они вышли через кухню на заднее крыльцо. - Спокойнее, - предупредил Мейсон. Он поспешил к гаражу. Делла обогнула дом слева, Ее каблучки утопали в гравии, когда она быстрым шагом шла по дорожке. Мейсон зашел в гараж и стал ждать, пока не заметил выруливающую машину с Деллой Стрит за рулем. - Полиция? - спросил адвокат. - Да. Мигалка на крыше, рация и... - В ней кто-то сидел? - Нет. - Нам повезло, - улыбнулся Мейсон. Мейсон открыл заднюю дверцу, положил два пакета, а потом сам прыгнул на переднее сиденье, рядом с Деллой Стрит. - Вперед! - сказал он. - Особо скорость не набирай. Налево поворачивать не станем, а то еще столкнемся с какими-нибудь патрульными машинами. Заворачивай направо, а потом еще раз направо в мили или около того отсюда. Мы окажемся на улице Честнат, по которой выберемся на Сикаморскую дорогу. По ней вернемся в город. Как только Делла Стрит сделала первый поворот направо, Мейсон посмотрел в зеркало заднего обзора. Он внезапно пригнулся на сиденье. - Что случилось? - спросила Делла Стрит. - Две полицейские машины заворачивают с Главной автомагистрали, - сообщил адвокат. - Да, мы едва успели. 11 Вернувшись в контору, Мейсон увидел сияющего Пола Дрейка. - Мы впереди полиции, Перри, - сообщил детектив. - Каким образом? - У нас есть номер водительского удостоверения Джексона Эгана. - И какой это номер? - Z четыреста девяносто пятьсот пятьдесят три. - Тебе удалось что-нибудь по нему выяснить? - Здесь нам опять повезло. Я связался со своим представителем в Сакраменто. Он отправил человека в транспортный отдел. Водительское удостоверение с этим номером было выдано Джексону Эгану, проживающему в Чико, небольшом городке в двухстах милях от Сан-Франциско в долине Сакраменто. - Адрес у тебя есть? - Есть. И физическое описание имеется. Оперативник в Чико прямо сейчас занимается этим Джексоном Эганом. - Описание с водительского удостоверения? - уточнил Мейсон. - Да, - кивнул Дрейк и зачитал из блокнота: - Мужского пола, тридцать пять лет, рост - пять футов десять дюймов, вес - сто семьдесят фунтов, темные волосы, голубые глаза. - Это поможет. А теперь, Пол, объясни мне, что вот это такое, черт побери. Мейсон снял крышку. - Отличная модель магнитофона с высокой точностью воспроизведения. Работает на нескольких скоростях. Например, один и семь восьмых дюйма в секунду, или три и три четверти дюйма в секунду. Если ты установишь один и семь восьмых, то одна сторона пленки будет воспроизводиться в течение трех часов. - Ты разбираешься в том, как работает данная конкретная модель? - спросил Мейсон. - Прекрасно. Мы их используем в работе. Это первоклассный магнитофон. Очень высокого качества. - Давай послушаем, что записано на пленке, - предложил Мейсон. - Пленка тоже хорошего качества, - заметил Дрейк, включая аппаратуру в сеть. - В зависимости от длины пленки, при скорости три и три четверти дюйма в секунду, она будет воспроизводиться час или полтора. Если ты установишь один и семь восьмых дюйма в секунду, то это будет три часа. - А какой смысл в разных скоростях? - поинтересовался Мейсон. - От нее зависит точность воспроизведения. Семь с половиной дюймов - для музыки, три и три четверти - для человеческого голоса, если тебе нужна высокая точность, но вполне удовлетворительная запись получается и при одной и семи восьмых. - Ладно, давай слушать, что на пленке. - Наверное, аппаратура уже достаточно разогрелась. Дрейк нажал на кнопку воспроизведения. Пленка начала медленно двигаться и наматываться на вторую бобину, касаясь головки воспроизведения. - Похоже, ничего не записано, - через минуту заметил Дрейк. - Надо полностью удостовериться. Они сидели и смотрели на не издающий никаких звуков магнитофон в течение трех-четырех минут. - Ничего нет, Перри, - покачал головой Дрейк. Мейсон в задумчивости глядел на аппаратуру. - Конечно, что-то может оказаться на другой стороне, - продолжал Дрейк. - Запись производится на обе стороны. Ты записываешь на одной, затем переворачиваешь пленку и записываешь на другой. - Переверни ее, - попросил Мейсон. - Давай послушаем вторую сторону. Дрейк выключил магнитофон и перевернул пленку. Какое-то время тоже ничего не было слышно, потом внезапно прозвучал женский голос: - ...я сама сыта по горло. Можно выдержать лишь определенную долю этой позолоченной... Последовала тишина. Дрейк попробовал покрутить различные регуляторы. Никаких звуков больше не было. - Ну? - спросил Мейсон. Дрейк покачал головой. - Ничего не понимаю, - признался детектив. - Давай теперь заглянем в коробку из второго пакета, - предложил Мейсон. - Что там такое? Дрейк открыл крышку. У него заблестели глаза. - А вот это на самом деле _ч_т_о_-_т_о_, - сообщил он. - Объясняй. - Настенный шпион. - А пояснее, Пол? - Очень чувствительный микрофон. Прикрепляешь его к стене и спокойно слушаешь, о чем говорят в соседней комнате. Можешь переводить звук на пленку. Тогда подсоединяешь наушники и по мере продвижения пленки слышишь, что записывается. Он подключался к этому магнитофону, Перри. Приспособления использовались для подслушивания, а потом запись на пленке стерли. Они прекратили стирать за несколько дюймов до конца второй дорожки. Таким образом и сохранилась эта фраза. Мейсон обдумал слова детектива. - Зачем Теду Балфуру было что-то подслушивать, Пол? - Или просто развлекался, или пытался над кем-то пошутить, или следил за девушкой, - предположил Дрейк. - Я сейчас могу тебе предложить сотню возможных вариантов, Перри. Мейсон кивнул. - Или следил за новой женой дяди, - добавил Мейсон. - И работа закончилась убийством? - И работа закончилась тем, что на него попытались повесить убийство, - заметил Мейсон. В боковую дверь кабинета Мейсона постучали. - Это моя секретарша, - заявил Дрейк, прослушав ритм кодового стука. Делла Стрит открыла дверь. - Пожалуйста, передайте это мистеру Дрейку, - попросила девушка, вручая Делле Стрит телеграфный бланк. Делла Стрит протянула его Полу Дрейку. - Черт побери! - воскликнул сыщик. - Что там? - спросил Мейсон. - От моего человека в Чико поступила телеграмма. Вот послушай: "ДЖЕКСОН ЭГАН ХОРОШО ИЗВЕСТНЫЙ ПИСАТЕЛЬ-ПУТЕШЕСТВЕННИК ЗПТ ПРОЖИВАВШИЙ ЭТОМ ГОРОДЕ ЗПТ ПЕРЕЕХАЛ ТЧК ТРУДОМ НАШЕЛ СЛЕДЫ ЗПТ КОНЦЕ КОНЦОВ ВЫЯСНИЛ ЗПТ ЧТО ОН КОРОТКОЕ ВРЕМЯ ПРОЖИВАЛ МЕРСЕДЕСЕ ЗПТ ПОТОМ ОТПРАВИЛСЯ ПОЛУОСТРОВ ЮКАТАН ЗПТ ГДЕ УМЕР ДВА ГОДА НАЗАД ТЧК ТЕЛО ПЕРЕПРАВИЛИ ДОМОЙ ЗАХОРОНЕНИЯ ТЧК ЗАКРЫТЫЙ ГРОБ ТЧК СООБЩИТЕ ДАЛЬНЕЙШИЕ УКАЗАНИЯ." Дрейк провел пальцами по волосам. - Да, Перри, теперь у нас, пожалуй, все есть. Труп умирает второй раз. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Достань, пожалуйста, бланки для Хабэас Корпус [Habeas corpus - судебный приказ о доставлении в Суд лица, содержавшегося под стражей, для выяснения правомерности его содержания под стражей], - попросил он секретаршу. - Надо подготовить его на имя Теда Балфура. У меня есть предчувствие, что мне придется осложнить дело юридическими аспектами, чтобы истинные факты никогда не вылезли наружу. - И как ты собираешься этого добиться? - поинтересовался Дрейк. - Воспользуюсь шансом, - улыбнулся Мейсон. - Одним из миллиона? - Я думаю, что мой шанс можно оценить, как один из пяти, - возразил Мейсон. - И надо надеяться, что мне это удастся, Пол, потому что, если истинные факты вылезут на поверхность, то последует цепная реакция - они напичканы динамитом. 12 Судья Кадвелл занял свое обычное место и обвел взглядом заполненный взгляд суда. - Настоящее слушание посвящено вопросам, связанным с Хабэас Корпус. Ходатайство об издании подобного приказа по делу Теодора Балфура было подано соответствующим образом. Я предполагаю, что это было предпринято, как и обычно в таких случаях, когда адвокату не дают возможности встретиться со своим клиентом, чтобы заставить обвинение приступить к каким-либо действиям. Роджер Фаррис, заместитель окружного прокурора, встал со своего места. - Все правильно, Ваша Честь, - начал он. - Теперь мы предъявили официальное обвинение Теодору Балфуру в связи с совершением убийства Джексона Эгана. Поскольку имело место предумышленное лишение человека жизни со злым умыслом, это преступление можно охарактеризовать, как убийство первой степени. Обвинение не имеет никаких возражений против того, чтобы мистер Перри Мейсон, адвокат защиты, беседовал со своим клиентом в любое удобное для него время. - В таком случае, нам нет необходимости обсуждать судебный приказ и ходатайство можно считать аннулированным, - сказал судья Кадвелл, глядя сверху вниз на Мейсона. - Обвиняемый остается под стражей. - Нет, Ваша Честь, - возразил Мейсон. - Что? - судья Кадвелл чуть не лишился дара речи. - Никаких подобных постановлений. - Тем не мене, Суд принимает решение, - объявил судья Кадвелл. - Естественно, если этот человек обвиняется в убийстве... Нет, минуточку. Суд не принимает заявление господина заместителя окружного прокурора на этот счет. Мистер Фаррис, принесите присягу, как свидетель, если вы хотите, чтобы сказанное вами фигурировало на нашем официальном ответе на подачу Хабэас Корпус. - Да, я хочу, чтобы перечисленные мною факты упоминались в решении, Ваша Честь. Они неоспоримы. И я не сомневаюсь в осведомленности Суда в отношении этих фактов, полагая, что они известны Суду без доказательств. - Я могу выступить? - спросил Мейсон. - Я не понимаю, о чем вы собираетесь говорить, мистер Мейсон. Вы, я надеюсь, не намерены утверждать, что, если человека официально обвинили в предумышленном убийстве первой степени и должным образом заключили под стражу, то он имеет право на освобождение по Хабэас Корпус? - В данном случае имеет, Ваша Честь. - Что вы хотите сказать, мистер Мейсон? Вы пытаетесь шутить с Судом? - Нет, Ваша Честь. - В таком случае, объясните вашу позицию. - Наша Конституция гарантирует, что ни один человек не может дважды нести уголовную ответственность за одно и то же преступление, - начал Мейсон. - Совсем недавно, Ваша Честь, вы лично рассматривали доказательства в деле по обвинению Теодора Балфура и признали его виновным в непредумышленном убийстве. - Но оно было совершено машиной - наезд на пешехода, - возразил судья Кадвелл. - Насколько я понимаю, это совсем иное дело. - Это может быть совсем другое дело, - ответил Мейсон, - но руки стороны обвинения связаны, потому что над Теодором Балфуром уже состоялся судебный процесс и ему вынесен приговор за убийство того же Джексона Эгана. - Минутку, - остановил судья Кадвелл вскочившего заместителя окружного прокурора. - Я сам разберусь, мистер Фаррис. Мистер Мейсон, вы утверждаете, что, поскольку представители обвинения ошибочно предположили, что это был наезд автомашиной на пешехода и состоялся судебный процесс в соответствии с этим обвинением, теперь окружная прокуратура не имеет права возбуждать дело в связи с предумышленным убийством первой степени - убийством, совершенным, насколько мне известно, огнестрельным оружием? Я прав, насчет оружия, господин заместитель окружного прокурора? - Да, Ваша Честь, - кивнул Роджер Фаррис. - Мы утверждаем, что Джексон Эган погиб от пули, попавшей в его мозг, что привело к мгновенной смерти. У нас имеются исчерпывающие доказательства, подтверждающие мое заявление. Пуля вошла в голову и осталась там. Ее обнаружили в черепной коробке погибшего после эксгумации. Эксперты по баллистике сравнили ее с оружием, найденным в спальне Теодора Балфура, обвиняемого. Это оружие является его собственностью. Пуля, послужившая причиной смерти, была выпущена из пистолета, принадлежавшего обвиняемому. Совершенно очевидно, что произошло. Была предпринята попытка избавиться от жертвы, представив, что Джексон Эган умер в результате несчастного случая на дороге. Мы готовы, если мистер Мейсон согласится, отклонить предыдущее обвинение против мистера Балфура в непредумышленном убийстве, и вести судебный процесс в связи с предумышленным убийством первой степени. - Я не согласен, - заявил Мейсон. - Теодору Балфуру было предъявлено обвинение, над ним состоялся судебный процесс, ему вынесен приговор в связи с убийством Джексона Эгана. - Минуточку, - сказал судья Кадвелл. - Суд очень обеспокоен поднятым мистером Мейсоном вопросом. Однако, Суд не считает, что подобный вопрос заслуживает подробного рассмотрения. Человек, которого осудили за непредумышленное лишение другого человека жизни, совершенное автомашиной, не может рассчитывать, что это является препятствием для обвинения его в предумышленном убийстве первой степени, совершенного с использованием огнестрельного оружия. - Почему нет? - спросил Мейсон. - Почему нет! - закричал судья Кадвелл. - Потому что это абсурд. Это смехотворно. - Я готов рассказать Суду о прецедентах, - заявил Мейсон. - Суду очень хотелось бы услышать о прецедентах, если имеются хоть какие-то, относящиеся к настоящему делу. - Общее правило таково, что, если человек обвиняется в убийстве, то это обвинение включает простое лишение человека жизни. Другими словами, если человеку предъявлено обвинение в предумышленном убийстве первой степени, присяжным разрешается признать его виновным в простом лишении человека жизни. - Это элементарно, - сказал судья Кадвелл. - От вас не требуется пересказывать нам азы закона, мистер Мейсон. - Я и не намерен этого делать. Из упомянутого мной следует, что, если человека судят за предумышленное убийство первой степени и оправдывают, его в дальнейшем не имеют права судить за простое лишение человека жизни, если речь идет о той же жертве. - Это тоже элементарно, - перебил судья Кадвелл. - Суд не желает тратить свое время, слушая о таких общеизвестных вещах. - В таком случае, возможно, Вашу Честь заинтересует дело по обвинению Макданиелса, состоявшееся в штате Калифорния, номер сто девяносто два шестьдесят девять, которое упоминается в пятьсот семьдесят восьмом Аннотированном сборнике судебных решений, номер восемьдесят один пятьдесят девять, а также в Сборнике судебных решений штатов США, номер десять тысяч шесть девяносто два. В том случае было принято решение о том, что раз оправдание за более тяжкое преступление служит барьером для обвинения в связи с менее тяжким преступлением, которое является частью более тяжкого, противное также истинно, а следовательно, осуждение за менее тяжкое преступление, являющееся частью более тяжкого, служит препятствием для последующего обвинения в более тяжком. Суд, возможно, также заинтересует дело по обвинению Крупа, состоявшееся в штате Калифорния, номер шестьдесят четыре, упоминающееся во второй части Сборника судебных решений штатов США, расположенных на Тихоокеанском побережье, номер пятьсот девяносто два сто сорок девять, а также дело по обвинению Теннера, состоявшееся в штате Калифорния, номер шестьдесят семь, упоминающееся во второй части Сборника судебных решений штатов США, расположенных на Тихоокеанском побережье, номер триста шестьдесят сто пятьдесят четыре. Во всех этих случаях говорилось о том, что правило, устанавливаемое тысяча двадцать третьим разделом Уголовного кодекса в отношении рассмотрения более тяжкого преступления в первом случае, которое освобождает от ответственности за менее тяжкое преступление в дальнейшем, действительно для применения и в том случае, когда менее тяжкое преступление шло первым. О том, что преследование в судебном порядке за мелкое правонарушение является препятствием к тому, чтобы обвинение за подобный акт было предъявлено в дальнейшем, если это правонарушение станет рассматриваться, как более серьезное преступление, говорилось во время слушания дела по обвинению Ни Сам Чунга, имевшее место в штате Калифорния, номер девяносто четыре, упоминавшегося в Сборнике судебных решений штатов США, расположенных на Тихоокеанском побережье, номер триста четыре двадцать девять, а также в сто двадцать девятом Аннотированном сборнике судебных решений, номер шестьсот сорок два двадцать восемь. Судья Кадвелл нахмурился и с минуту задумчиво смотрел на Мейсона, затем повернулся к обвинителю. - Господин заместитель окружного прокурора, вы готовы к обсуждению упомянутых адвокатом защиты пунктов закона и прецедентов? Роджер Фаррис покачал головой. - Ваша Честь, я признаю, что не готов к обсуждению поднятого мистером Мейсоном вопроса, потому что, если честно, эти моменты даже не приходили мне в голову. Однако, если бы этот вопрос даже пришел мне в голову, я все равно отмел бы его, как полностью абсурдный и не заслуживающий внимания. Судья Кадвелл кивнул. - Суд также считает, что выдвинутые аргументы не имеют веса. Даже, если бы мы думали, что они имеют какой-то вес, Суд все равно предпочел бы совершить ошибку, приняв решение в соответствии с нашим принципом отправления правосудия на основе справедливости, но не допустил бы освобождения от ответственности за предумышленное убийство из-за чисто технического аргумента. - Мне хотелось бы услышать теорию представителей обвинения по поднятому вопросу, - встал со своего места Мейсон. - Считает ли господин заместитель окружного прокурора, что, в случае, если присяжные признают мистера Балфура виновным в простом лишении человека жизни, а Суд присуждает ему тюремный срок, то после этого представители окружной прокуратуры могут выдвинуть еще одно обвинение в убийстве против мистера Балфура, чтобы он получил еще одно наказание? - Конечно, нет. - Если бы вы с самого начала преследовали этого человека в судебном порядке за предумышленное убийство, а присяжные вынесли вердикт о невиновности, то вы стали бы снова преследовать его в судебном порядке, теперь уже за непредумышленное лишение человека жизни? - Все зависит от обстоятельств, - осторожно ответил Фаррис. - Мы полагаемся на факты. - Вот именно, - улыбнулся Мейсон. - После того, как человек был предан Суду, он понес уголовную ответственность. После того, как обвиняемому был вынесен приговор и назначено наказание, он подвергся наказанию, требуемому по закону. Если представители обвинения, в результате недолжной оценки событий, плохой работы следователей или недостаточной обдуманности дела, обвиняют человека в менее тяжком преступлении, чем преступление, совершение которого, как в дальнейшем думает обвинение, оно сможет доказать, то предыдущий случай, тем не менее, является препятствием для предъявление обвинения в более поздний срок. - Суд объявляет перерыв на один час, - постановил судья Кадвелл. - Суд сам хочет просмотреть упомянутые прецеденты. Создалась необычная, просто поразительная ситуация. Я признаю, что, когда я услышал утверждение защиты, я решил, что абсурдность подобного заявления так велика, что это просто несерьезно. Но теперь я обдумал поднятый вопрос и оцениваю силу утверждения защиты. Похоже, что представленные аргументы имеют силу. Если рассматривать это в широком аспекте, то к мистеру Балфуру было предъявлено обвинение в противозаконных действиях, которые привели к смерти Джексона Эгана. Если быть абсолютно точными, эти действия имели полностью противоположный характер действиям, в которых теперь предъявляется обвинение, однако, они привели к одному и тому же результату, а именно, неестественной смерти Джексона Эгана. Против мистера Балфура велось судебное дело по изначально выдвинутому обвинению. Ему вынесен приговор. Возможно ли, господин заместитель окружного прокурора, что сложившееся положение - результат тщательно разработанного обвиняемым плана, чтобы избежать наказания за предумышленное убийство? - Я не знаю, Ваша Честь, - ответил Фаррис. - Естественно, мне не хочется сейчас выступать с конкретными обвинениями, но в настоящий момент мы столкнулись с ситуацией, когда изобретательность высшего разряда, в основе которой лежит осведомленность по правовым аспектам, была использована, чтобы поймать нас, то есть обвинение, в ловушку. Мы оказались в странном положении. Если оглянуться на доказательства, представленные во время слушания дела в связи с несчастным случаем на шоссе, кажется подозрительным, что свидетельница Миртл Анна Хейли так предусмотрительно записала номер машины обвиняемого Теодора Балфура. Ситуация приобретает еще большее значение, если вспомнить, что эта свидетельница работает в одной из дочерних компаний "Балфур Аллайд Ассошиэйтс". Честно признаться, в прокуратуре все были удивлены, когда она сама связалась с нами и с такой готовностью давала показания. Судья Кадвелл поджал губы и задумчиво посмотрел на Мейсона. - Да, в данном случае можно говорить о юридической изобретательности высшего порядка, - заметил он. - Однако, нынешний адвокат защиты не выступал в этой роли во время слушания дела о несчастном случае на шоссе. - Нынешний адвокат защиты находился в зале суда весь последний день слушания, когда рассматривались основные моменты, - сообщил Фаррис. - Он не сидел в месте, отведенном для адвокатов, а присутствовал, как обычный зритель. Причем, весьма заинтересованный зритель. Судья Кадвелл еще раз посмотрел на Мейсона. - Я протестую против подобных намеков, Ваша Честь, - заявил Мейсон. - Если представители окружной прокуратуры в состоянии доказать такой предварительно задуманный план или преступный сговор со стороны обвиняемого с целью сбить с толку представителей власти и добиться судебного процесса по обвинению в менее тяжком преступлении, то ситуация резко меняется. Представители окружной прокуратуры должны доказать, что совершено мошенничество в отношении Суда с согласия обвиняемого. И им обязательно нужно представить подтверждение выдвигаемых обвинений. - Суд удаляется на часовой перерыв, - объявил судья Кадвелл. - Суд сам хочет вникнуть в поднятые вопросы. Сложилась крайне необычная ситуация. Суду очень не хотелось бы признавать, что какая-то интерпретация закона допускает возникновение препятствий в преследовании в судебном порядке за совершение предумышленного убийства первой степени. - Я обращаюсь к Суду с просьбой разрешить мне переговорить с обвиняемым во время перерыва, - сказал Мейсон. - После того, как обвиняемого арестовали, он содержится в тюрьме без связи с внешним миром. Ни у меня, его адвоката, ни у семьи, ни у друзей не было возможности с ним встретиться. - Хорошо, - согласился судья Кадвелл. - Я велю шерифу принять такие меры предосторожности, какие он сочтет необходимыми, но во время перерыва мистеру Мейсону разрешается говорить со своим клиентом столько, сколько он пожелает. - Я доставлю обвиняемого в комнату, в которой свидетели обычно ждут вызова для дачи показаний, - сообщил заместитель шерифа. - Мистер Мейсон сможет там с ним встретиться. - Прекрасно. Меня не интересует, где мистер Мейсон увидится со своим клиентом, - сказал судья Кадвелл, - но разговор должен состояться в таких условиях, при которых обвиняемый имел бы возможность конфиденциально переговорить со своим адвокатом, открыть ему ту информацию, что пожелает открыть, и получить такой совет, какой решит дать мистер Мейсон. Объявляется перерыв на один час. Мейсон подал сигнал Теду Балфуру. - Следуйте за мной, пожалуйста, мистер Балфур, - позвал он. Весь облик Роджера Фарриса показывал внутреннюю напряженность. С дурным предчувствием он поспешил в библиотеку юридической литературы. 13 Балфур, высокий молодой человек с вьющимися волосами, явно чувствующий себя неловко, сел за стол напротив Мейсона. - Вы в состоянии как-то вытащить меня из этой ситуации таким образом, чтобы мне не пришлось выступать в месте дачи свидетельских показаний? Мейсон кивнул. - Это было бы прекрасно, мистер Мейсон. Адвокат внимательно посмотрел на молодого человека. Перед ним сидел широкоплечий, стройный мужчина, который медленно произносил каждую фразу и представлялся вялым и апатичным, однако, как показалось Мейсону, Балфур специально избрал эту манеру, как эффективную маску, чтобы скрыть от окружающих свое истинное лицо. - Расскажите мне правду о том, что произошло вечером девятнадцатого сентября и ранним утром двадцатого, - попросил Мейсон. Тед Балфур вытер рукой лоб. - Боже, как бы мне самому хотелось знать! - воскликнул он. - Начинайте и расскажите мне то, что знаете, - нетерпеливо ответил Мейсон. - Сейчас вы не с полицией разговариваете. Я - ваш адвокат и мне необходимо знать, против чего нам придется бороться. Тед Балфур заерзал на стуле, откашлялся, провел рукой по густым, вьющимся темным волосам. - Да начинайте же вы наконец! - закричал Мейсон. - Хватит тянуть время. Вперед! - Ну, в общем, дядя Гатри собирался в Мексику, на территорию бывших поселений индейского племени тарахумаре. Он уже ездил туда раньше, "поцарапать грунт", как он сам выражался. На этот раз он собирался пробраться к каким-то оврагам, считавшихся недоступными. Разумно было предполагать, что туда не ступала нога белого человека. - Подобные места сохранились до наших дней? - удивился Мейсон. - В той части Мексики - да. - Хорошо. Продолжайте. - Дорла планировала поехать вместе с ним до Пасадены, проверить, что все в порядке и узнать, нет ли еще каких-либо указаний. Она намеревалась сойти с поезда на вокзале "Алхамбра", но в последний момент дядя Гатри решил, что он хочет, чтобы она отправилась вместе с ним до пункта назначения. - Она давно замужем за вашим дядей? - Чуть больше двух лет. - Когда вы вернулись из армии? - Четыре месяца назад. - Вам часто приходится с ней видеться? - Естественно, ведь мы живем в одном доме. - Она дружелюбно настроена к вам? - Да. - А иногда бывает слишком дружелюбна? - Что вы имеете в виду? - спросил Тед Балфур с долей негодования в голосе. - Думайте сами, - ответил Мейсон. - Я задал простой вопрос, а демонстрация вами справедливого гнева показывает мне, что где-то здесь зарыта собака. Тед Балфур сразу поник. - Отвечайте, - приказал Мейсон. - Так, значит, она проявляла повышенную дружелюбность? Молодой человек глубоко вздохнул. - Я не знаю, - наконец, ответил он. - Что, черт побери, это означает? - взорвался Мейсон. - Выкладывайте все, как есть. - Дяде Гатри и дяде Аддисону не понравились бы ваши вопросы и манеры, с которыми вы их задаете, мистер Мейсон. - Да пошли ваши дяди ко всем чертям! Я пытаюсь спасти _в_а_с_ от газовой камеры за предумышленное убийство первой степени. Как ваш адвокат, я должен знать все факты. Мне необходимо с абсолютной точностью представлять, против чего я борюсь. - Газовой камеры! - в ужасе воскликнул Тед Балфур. - Естественно. Как вы думаете, что делают с убийцами? Дают по рукам, слегка журят или лишают на месяц денежного пособия? - Но я... ничего не совершал. Я никогда в жизни не видел этого Джексона Эгана. Я понятия не имею, кто это такой. Я не убивал ни его, ни кого-то другого. Мейсон впился взглядом в глаза молодого человека. - Так Дорла проявляла излишнюю дружелюбность? Тед Балфур вздохнул. - Если честно, мистер Мейсон, я не могу ответить на этот вопрос. - Почему вы не можете ответить? - По правде говоря, я не знаю. - Почему вы не знаете? - Иногда я думаю... ну... мне трудно объяснять. Иногда она вроде бы позволяет себе... или злоупотребляет отношениями, и мне кажется, что она... а затем снова... Я просто не понимаю. - Что она делала? - Ну, например, вбегала и выбегала. - Из вашей комнаты? - Да. Понимаете, все выглядело бы по-другому, если бы она на самом деле была моей тетей. Но она не родственница по крови и... я не могу описать то, что имею в виду. - Вы никогда не пытались за ней ухаживать? - Боже, нет! Я всегда относился к ней, только как к тете, но она вбегает и выбегает и иногда я вижу ее... Однажды вечером, когда дяди Гатри не было дома, а ей показалось, что она услышала какой-то шум, она зашла ко мне в комнату и поинтересовалась, не уловил ли и я чего. Ярко светила полная луна, а на ней была прозрачная, тоненькая ночная рубашка... и она казалась напуганной. - Что вы сделали? - Я сказал, что она просто понервничала, посоветовал возвращаться в постель и запирать дверь в спальню. Я обратил ее внимание на то, что, даже если кто-то и находится внизу, он не сможет ее потревожить, если она закроет дверь спальни на засов, а все имущество в доме застраховано. - Ваш дядя когда-нибудь ревновал? - Ко мне? - Да. - Господи, конечно, нет. - Он счастлив? - Я его никогда не спрашивал. Он со мной не делится. Он очень увлечен своим хобби. - А ваш дядя _к_о_г_д_а_-_н_и_б_у_д_ь_ ревновал Дорлу к кому-нибудь? - Если и так, то я не в курсе. Он об этом не распространяется. - Он просил вас когда-нибудь проследить за Дорлой? Каким-либо образом? - Нет. Он никогда не пошел бы на подобное. - Предположим, он начал бы ее ревновать или решил, что она его обманывает, изменяет ему? - Ну, это меняет дело. - У вас есть магнитофон и специальный очень чувствительный микрофон, который устанавливается на стену. Зачем они вам и кто посоветовал их приобрести? Тед Балфур, казалось, не понимает, о чем идет речь. - Откуда вы их взяли? Рассказывайте. - Я их ниоткуда не брал, мистер Мейсон. У меня их просто нет. - Не притворяйтесь идиотом, - раздраженно сказал Мейсон. - Они у вас есть. Они лежали у вас в шкафу. Я их забрал. А теперь выкладывайте, как они там оказались? - Наверное, кто-то их туда подложил. Они не мои. - Вы знаете, что я ваш адвокат? - Да. - И что я пытаюсь вам помочь? - Да. - Независимо от того, что вы натворили, вы должны рассказать мне, что произошло, а я, со своей стороны, сделаю все возможное, чтобы помочь вам. Я прослежу, чтобы все обошлось наименьшей кровью в любом случае. Вы понимаете это? - Да. - Но вы не должны мне лгать! - Да. - Хорошо. Вы мне наврали? - Нет. - Вы сказали правду? - Да. - Давайте вернемся к вечеру девятнадцатого. Что произошло? - Моя дядя отправился в Мексику. Дорла собиралась проехать с ним до Пасадены. Дядя Гатри передумал и в последнюю минуту решил взять Дорлу с собой в Мексику. Он очень своеобразен. Он не может сидеть на месте. Он - неугомонный. У него беспокойный ум. Вдруг какая-то идея целиком овладевает им, потом она внезапно становится ему не интересна. Он покупает машину, восторгается ею, потом что-то происходит и он заменяет ее на новую модель, обычно другой марки. - А к женщинам он точно так же относится? - Наверное. Но тетя Марта умерла, и, в общем-то, здесь нельзя сказать, что он менял одну на другую. Да, Дорла, конечно, полная противоположность тете Марте. Дорла ему сразу же понравилась, как только он ее увидел. - Не сомневаюсь, - сухо прокомментировал Мейсон. Тед Балфур продолжал говорить виноватым голосом: - Наверное, после смерти тети Марты все рассчитывали, что дядя Гатри женится на Флоренс Ингл. Она очень хорошая женщина и они давно дружат. Но тут появилась Дорла и... и все получилось так, как есть. - Вы не зовете ее "тетя Дорла"? - Нет. - Почему? - Она против. Она заявила, что, в таком случае, она становится... она использовала очень странное выражение. - Какое? - Она теряет сексапильность. - Итак, в последний момент или из-за того, что в поезде что-то произошло, ваш дядя решил не отправлять ее назад и не позволять ей оставаться вдвоем с вами в доме. - О, причина не в этом! Он просто захотел взять ее в Мексику. - Но она не захватила с собой никаких вещей? - Нет. Она купила себе все новое в Эль-Пасо. - Вы ездили на вокзал провожать вашего дядю и Дорлу? - Да. - Кто еще ездил, кроме вас? - Три или четыре близких друга. - А Марилин Кейт, секретарша Аддисона Балфура? - Она появилась в последнюю минуту с каким-то сообщением от дяди Аддисона. Фактически, она приехала не для того, чтобы проводить дядю Гатри, а чтобы передать ему это сообщение. - Что еще произошло? - Перед их отъездом в честь дяди Гатри была организована вечеринка. - Где? - В доме Флоренс Ингл. - Она интересуется археологией? - Думаю, да. Она интересуется тем, чем интересуется мой дядя. - Она была знакома с дядей Гатри еще до того, как он женился на Дорле? - О, да. - И близкие друзья вашего дяди считали, что он, скорее всего, на ней женится? - Да, я слышал именно такую версию. - А как Флоренс относится к Дорле? - Нормально, как мне кажется. Она всегда с ней очень мила. - Тед, посмотрите мне в глаза. Прямо в глаза. А теперь ответьте на мой вопрос: как Флоренс относится к Дорле? Тед глубоко вздохнул. - Ненавидит ее смертной ненавистью. - Вот так-то оно лучше. Итак, Флоренс Ингл организовала ту вечеринку? - Да. - И гости провожали вашего дядю и Дорлу на поезд, то есть некоторые из гостей? - Да. - Для этой цели вы ушли с вечеринки? - Да. - Где они садились на поезд? - На вокзале "Аркадия". - А вы затем вернулись на вечеринку? - Да. - Дорла должна была сойти с поезда в Пасадене на вокзале "Алхамбра"? - Да. - А как она планировала добираться обратно? - На такси. Она собиралась возвращаться в дом... в свой дом, я имею в виду. - А вы опять поехали на вечеринку в дом Флоренс Ингл? - Да. - Марилин Кейт тоже направилась на вечеринку? - Да. Миссис Ингл пригласила ее и она согласилась. - Вы с ней разговаривали? - С миссис Ингл? - Нет, с Марилин Кейт. - Немного... совсем немного. Она очень милая девушка и неглупая. - Это все происходило после ужина? - Да. - А когда вы вернулись в дом Флоренс Ингл? - Примерно в... Точно не знаю. Наверное, где-то в половине девятого или в девять. - И как долго вы там оставались? - Я помню, что мы немного потанцевали, поговорили. В общем, все закончилось довольно быстро. - Сколько там было человек? - Не так много. Примерно восемнадцать или двадцать. - Вы были не на своей спортивной машине? - Нет, на большой. - Почему? - Потому что я отвозил дядю Гатри на вокзал и в машине находился его багаж. - Ясно. Что произошло после того, как вы вернулись на вечеринку? - Я выпил два или три стаканчика. А потом, где-то около десяти я взял еще виски с содовой и практически сразу же после этого я понял, что со мной что-то не так. - В каком смысле? - У меня в глазах стало двоиться и... меня начало тошнить. - Что вы сделали? - Мне захотелось выйти на свежий воздух. Я отправился на улицу и какое-то время сидел в машине, а потом... у меня провал памяти. Я пришел в себя уже в движущейся машине. Я никому не говорил об этом, но за рулем была Марилин Кейт. - Вы с ней разговаривали? - Я спросил ее, что случилось, а она велела мне помолчать - тогда все пройдет и мне скоро станет лучше. - А потом? - Я чувствовал страшную слабость. Я положил голову ей на плечо и опять отключился. - Дальше? - В следующий раз я очнулся в своей постели. Было четыре тридцать пять утра. - Вы посмотрели на часы? - Да. - Вы лежали в одежде или раздетым. - Не в уличной одежде. - В пижаме? - Да. - Вы помните, как раздевались? - Нет. - Вы снова выходили из дома после того, как вас привезла Марилин Кейт? - Если бы я знал, мистер Мейсон! Я никому ничего не говорил об этом, но я просто не помню. Наверное, выходил. - Почему вы утверждаете, что, наверное, выходили? - Потому что у меня был ключ от машины. - Что вы имеете в виду? - Он лежал у меня в кармане брюк. - Вы там его обычно держите? - Я там обычно держу ключи от своей машины. Когда я ставлю машину, я вынимаю ключи и кладу в карман брюк. Я не думаю, что Марилин Кейт положила бы его туда же. - Вы не оставляете ключи в машинах, когда загоняете их в гараж? - Нет. У каждого члена семьи есть собственный ключ к каждой из них. - Как хорошо вы знаете Марилин Кейт? - Несколько раз видел ее в конторе у дяди Аддисона. Это все. - Вы когда-нибудь ходили вместе с ней куда-нибудь? - Нет. - Она вам нравится? - Теперь да. Я раньше не обращал на нее особого внимания. Она работает секретарем дяди Аддисона. Она всегда мне улыбается и предлагает прямо заходить, когда я приезжаю навестить дядю Аддисона. Я никогда не думал о ней, как о женщине. А тут на вечеринке я с ней разговорился и внезапно осознал, что она красива. Позднее, когда мне стало плохо... я не могу описать, мистер Мейсон. Что-то произошло. Я просто валился на нее, наверное, я ей очень мешал и вообще в те минуты, скорее всего, со мной было не очень приятно, но она оказалась милой, заботливой и внимательной. - Она уложила вас в постель? - Отвела в мою комнату. - Вы внезапно поняли, что она вам нравится? - Да. - Давайте вернемся к Флоренс Ингл. Она была замужем, когда ваш дядя с не познакомился? - Да. - Что случилось с ее мужем? - Он погиб. - Где? - Разбился на самолете. - Обычном пассажирском? - Нет, частном. Он занимался разведкой и изысканиями. - Таким образом, миссис Ингл овдовела. Через какое время после этого умерла ваша тетя Марта? - Примерно через полгода. - И тогда возобновилась дружба Флоренс Ингл с вашим дядей Гатри? - Да. - Затем на горизонте появилась Дорла и увела вашего дядю из-под носа миссис Ингл? - Наверное. Но по данному вопросу мне не хотелось бы давать каких-либо комментариев. - Как вы считаете, что мне еще следует знать, связанное с этим делом? - спросил Мейсон. - Есть одна вещь. - Какая? - Спидометр большой машины. - И что со спидометром? - На нем набежало слишком много миль. - Когда? - К следующему утру. - Почему вы обратили на это внимание? - Потому что я посмотрел на количество миль, когда вез дядю на вокзал. Я собирался отогнать машину на станцию техобслуживания. Машина проехала ровно десять тысяч миль, как показывал спидометр. Это заметил мой дядя по пути на вокзал и велел мне поставить ее на техосмотр. После десяти тысяч не должно было набежать больше двадцати или двадцати пяти миль. - Но набежало значительно больше? - Да. - Насколько больше? - На двадцать пять миль больше, чем должно было оказаться. - Вы обсуждали это с кем-нибудь? - Нет. - Вы говорили это Хоуланду? - Нет. - Вы рассказывали Хоуланду что-либо из того, что мы с вами сейчас обсуждали? - Нет. Хоуланд заявил мне, что ему не требуется, чтобы я вообще что-нибудь говорил, пока он меня сам не спросит. Он любит вести дело, пытаясь найти изъяны в версии, представляемой окружным прокурором. А если доходит до полного раскрытия карт, где приходится отправлять обвиняемого в место дачи свидетельских показаний, он задает какие-то вопросы, но все равно не хочет знать ответы, пока не возникнет крайняя необходимость. - Так что вы ему ничего не сообщили? - Нет. Я просто сказал, что никого не сбивал машиной и все. - Но, поскольку у вас в кармане брюк остался ключ, и потому, что на спидометре набежали лишние мили, вы считаете, что машина еще раз покидала гараж? - Да, потому что ключ оказался в кармане _б_р_ю_к_. - А откуда вы знаете, что Марилин Кейт отвезла вас прямо домой? Откуда вам знать, не отвозила ли она вас куда-то еще, чтобы подождать, пока вы не протрезвеете, а потом отчаялась и решила все-таки доставить вас домой? - Конечно, я этого не знаю. - Хорошо. Я получил от вас ту информацию, что хотел. Теперь никому не говорите ни слова. - Что дальше, мистер Мейсон? Судья меня отпустит? - Не думаю. - Мистер Мейсон, как вы считаете, я... я _м_о_г_ убить того человека? Я мог кого-то убить? - Не представляю, - ответил адвокат. - Кто-то достал из шкафчика, стоявшего у вас в спальне, пистолет, застрелил человека, заменил патроны и вернул оружие на место. - Я не могу понять... - начал Тед Балфур. - Я... я _н_а_д_е_ю_с_ь_, что больше не выходил из дома. - Если вы это и сделали, то навряд ли взяли бы с собой пистолет, - заметил Мейсон. Молодой человек молчал. - Так, значит, могли взять? - резким тоном спросил Мейсон. - Не знаю. - У вас было с собой оружие в тот вечер? - Да, именно тот пистолет лежал в "бардачке". - Черт побери! - воскликнул адвокат. Балфур кивнул. - А теперь объясните мне, почему он там лежал? - Я боялся. - Чего? - Я играл... в карты. Я слишком глубоко завяз. Я набрал долгов. Мне угрожали. Они собирались прислать человека за деньгами. Вы понимаете, что это означает, мистер Мейсон, когда они присылают человека за деньгами. В первый раз тебя просто бьют. Потом... ну, в общем, все равно надо платить. Мейсон с раздражением и гневом смотрел на молодого человека. - Почему, черт возьми, вы мне раньше об этом не сказали? - Мне было стыдно. - Вы признались полицейским, что у вас в машине находился пистолет двадцать второго калибра? Балфур покачал головой. - А о карточном долге? - Нет. - А говорили что-нибудь о лишних милях на спидометре или о том, что ключ от машины нашли у себя в кармане брюк? - Нет. - Когда вы достали пистолет из "бардачка" и положили обратно в шкафчик в спальне? - Не знаю. Хотел бы знать. Это еще один повод считать, что я брал машину после того, как Марилин Кейт привезла меня домой. На следующее утро пистолет лежал на своем обычном месте в шкафчике. Марилин, определенно, не стала бы доставать его из "бардачка". Даже, если бы она это сделала, она все равно не знала, где он хранится. Он оказался именно на том месте, где всегда. Мейсон нахмурился. - Да, вы очень глубоко завязли, - заметил адвокат. - Я понимаю. - Ладно. Не говорите ни слова. Никому. Не отвечайте ни на какие вопросы, о чем бы вас не спрашивала полиция. Скорее всего, они не будут больше вас мучить. Но если, все-таки, станут, отсылайте их ко мне. Заявляйте, что я - ваш адвокат и велел вам молчать. - Значит, вы не считаете, что судья выпустит меня на свободу после обсуждения этого поднятого вами технического вопроса? Мейсон покачал головой. - Он борется между своим пониманием права и совестью. Он вас не выпустит. - Тогда почему вы поднимали этот вопрос? - Чтобы испугать представителей окружной прокуратуры, - объяснил Мейсон. - Теперь они знают, что в колеса вставлена палка и механизм в любой момент может застопориться. Наберитесь мужества, Тед. Вам предстоит тяжкое испытание. - Я выдержу, мистер Мейсон, - ответил Тед Балфур, - но мне хотелось бы знать, что произошло на самом деле. Я... я не верю... я просто не смог бы убить человека! - Молчите, - еще раз предупредил Мейсон. - Не отвечайте на вопросы газетных репортеров, полиции, кого бы то ни было, если меня нет рядом. Я скоро свяжусь с вами. Через полчаса судья Кадвелл вернулся в зал суда и продолжил заседание. - К моему удивлению, поднятый технический вопрос достаточно существенен, - заявил судья. - Однако, Суд шокирует, что обвиняемый пытается скрыться за баррикадой юридических технических аспектов. Несмотря на букву закона, нам следует принимать во внимание две вещи. Во-первых, я не могу полностью отмести возможность того, что вся ситуация была специально сфабрикована для того, чтобы при обвинении в предумышленном убийстве вся защита строилась на технических аспектах. Во-вторых, я считаю, что решение по этому вопросу должен выносить вышестоящий суд. Если я положительно решу вопрос в отношении Хабэас Корпус, то обвиняемый будет просто освобожден из-под стражи. Если я решу его отрицательно и постановлю оставить обвиняемого под стражей до начала судебного процесса, проблема может быть передана в вышестоящий суд на основании того, что нельзя дважды понести уголовную ответственность за одно и то же преступление. Поскольку подобное заявление в вышестоящий суд, предположительно, будет подано во время судебного процесса, то это окажется один из вопросов, рассматриваемых на слушании. В настоящий момент Суд не намерен выносить решение о действенности подобного заявления о недопустимости дважды понести уголовную ответственность за одно и то же преступление. Суд отказывает в предоставлении Хабэас Корпус. Обвиняемый остается под стражей. Когда Мейсон выходил из зала суда, его лицо ничего не выражало. В коридоре его ждал Пол Дрейк. - Тебе требовалась информация о магнитофоне, - начал детектив. - Я списал с аппаратуры номер партии, связался с производителем, получил телефон дистрибьютера и узнал магазин розничной торговли. В конце концов, я выяснил то, что нужно. - Итак, кто же покупатель? - спросил Мейсон. - Женщина по имени Флоренс Ингл, проживающая в районе Вилшир. Эта фамилия тебе что-нибудь говорит? - Многое. Где она сейчас? - Я так и думал, что ты спросишь. Для поиска ответа потребовалось много времени. - Так где она? - Села на самолет. Сделала вид, что направляется в Майами, потом в Атлантик-Сити, но на самом деле в Атлантик-Сити полетела совсем другая женщина. Однако она зарегистрировалась в гостинице, как Флоренс Ингл. - А описание ее у тебя есть? - Флоренс Ингл тридцать восемь лет, холеная внешность, худощава, хорошая фигура, богата, прекрасно играет в гольф, брюнетка, большие темные глаза, пять футов два дюйма ростом, весит сто семнадцать фунтов, очаровательна, исключительно любезна, предпочитает бриллианты, аристократична и одинока. Довольно трагичный персонаж. Женщина, представлявшаяся Флоренс Ингл, в общем и целом похожа на нее, но пополнее и не знает, как вести себя в местах, где бывает высший свет. Она молчалива, скрытна, застенчива и перестаралась, пытаясь изобразить богатую женщину. Через какое-то время она бесследно исчезла со сцены. Она оставила в гостинице много вещей, но счет полностью оплачен, поэтому гостиница поместила багаж в камеру хранения. - А твои люди выяснили, где Флоренс Ингл находится в настоящее время? - поинтересовался Мейсон. - Да, Потребовалась масса усилий, Перри. Я хочу, чтобы ты понял... - Я понимаю, - перебил его Мейсон. - Так где же она? - В гостинице "Миссия" В Риверсайде, Калифорния. Она остановилась под именем Флоренс Ландис - это ее девичья фамилия. Представляется богатой вдовой с восточного побережья. - Вот это уже кое-что, - заметил Мейсон. - Мы выходим на след. 14 Мейсон несколько минут стоял у киоска, торгующего сигаретами. Он закурил, прогулялся мимо столиков у бассейна, уже подошел ко входу в гостиницу, но, видимо, передумал, потянулся, зевнул, направился обратно к бассейну, опустился на одно из кресел и скрестил перед собою свои длинные ноги. Привлекательного вида брюнетка в купальнике, сидевшая в соседнем кресле, украдкой взглянула на него из-под черных очков. Ей представился суровый, словно высеченный из гранита, профиль адвоката. Несколько секунд она оценивающе изучала мужчину, затем отвернулась и стала наблюдать за купающимися в бассейне. - Где вы предпочитаете разговаривать, миссис Ингл, здесь или в вашем номере? - спокойно спросил Мейсон, даже не поворачивая головы. Она подпрыгнула на месте, словно ее внезапно кто-то ужалил или к креслу, на котором она сидела, подвели провода и включили ток. Она уже начала вставать, но в бессилии опустилась обратно. - Меня зовут Флоренс Ландис, - сказала она. - Вы зарегистрировались под этим именем. Это ваша девичья фамилия, а теперь вы пользуетесь фамилией Ингл. Предполагается, что в настоящий момент вы отдыхаете в Атлантик-Сити. Так где вы, все-таки, предпочитаете разговаривать - здесь или в вашем номере? - Мне не о чем с вами говорить. - А я думаю, что есть. Я - Перри Мейсон. - Что вам нужно? - Я представляю Теда Балфура. Я хочу выяснить, что вы знаете, причем в_с_е_, что вы знаете. - Я не знаю ничего, что могло бы помочь Теду. - Тогда почему вы пытаетесь скрыться и замести следы? - Потому что, мистер Мейсон, я могу только навредить вашему клиенту. Мне не хочется делать ничего, что принесет ему зло. Я пытаюсь уйти со сцены. Пожалуйста, _п_о_ж_а_л_у_й_с_т_а_, не настаивайте! Потому что в противном случае вы только пожалеете о том, что допрашивали меня! - Простите, но мне все равно необходимо выяснить, что вы знаете, - возразил Мейсон. - Я предупредила вас, мистер Мейсон. - В данный момент вы разговариваете со мной. Вам совсем не обязательно говорить с представителями окружной прокуратуры. - А почему вы решили, что я что-то знаю? - Если свидетельница пытается скрыться, я хочу докопаться до причины, почему она убегает и от чего. - Хорошо, я объясню вам, в чем дело. Тед Балфур убил того человека, а затем попытался представить, что произошел несчастный случай. - Почему вы так решили? - Потому что Тед оказался в трудном положении. Каждый месяц Теду дается на расходы определенная сумма, он не может позволить себе выйти за ее рамки. Он начал играть, делать высокие ставки и его стало стремительно засасывать. Денег у него не было, но ему не боялись давать взаймы, потому что считали кредитоспособным, и... В общем, старая история. Карта не пошла и Тед попал в переплет. Если бы один из его дядей знал, чем он занимается, его лишили бы наследства. По крайней мере, сам Тед так считал. И Аддисон, и Гатри его здорово напугали. Однако, я лично думаю, что, хотя они им пытались нагнать страх на мальчика, они никогда не лишат его наследства. - Насколько я понимаю, Тед обратился к вам? - сделал вывод Мейсон. - Да, он обратился ко мне. - Что он вам сказал? - Ему требовалось двадцать тысяч долларов. Если он их не получит, все будет очень плохо. - Почему он так решил? - Он получил письмо, которое показал мне. - Письмо от кого? - Он знал отправителя, но само письмо было не подписано. - Так кто же его написал? - Синдикат. - Продолжайте. - Там говорилось, что они не любят тех, кто не держит своих обещаний и не выполняет обязательств. Если он не расплатится с ними, они пришлют своего человека за деньгами. - Двадцать тысяч долларов - крупная сумма, - заметил Мейсон. - Он никогда не завяз бы так глубоко, если бы они сами не приложили к этому усилий. Они тащили его вниз и явно занимались шулерством. - А потом, когда они поймали его на крючок, они намеревались принять меры? - Все правильно. - Вы дали ему двадцать тысяч? - Нет. Теперь я об этом жалею. Я считала, что Теду пойдет на пользу этот урок. Я предполагала, что, если он возьмет у меня в долг, то вскорости опять начнет играть, чтобы расплатиться со мной. Теду пора повзрослеть. О, мистер Мейсон, вы не представляете, как я жалею о своем решении. Тед боялся. Он сообщил мне, что в "бардачке" его машины лежит пистолет двадцать второго калибра, и он намерен им воспользоваться. Он заявил, что не позволит себя заловить и избить, а потом не станет говорить полиции, что не представляет, чьих это рук дело. Он планировал раздобыть деньги, но через какое-то время. Его родители оставили траст-фонд в его пользу. Тед думал, что сможет объяснить ситуацию доверенному лицу, управляющему трастом, но это доверенное лицо в тот момент находилось в отпуске, поэтому требовалось немного подождать. - Так что же произошло? - Наверное, убитый - это человек, которого прислали за деньгами, - предположила Флоренс Ингл. - Разве вы не понимаете? Тед застрелил его и попытался представить, что тот попал под колеса машины - просто несчастный случай на дороге. Мейсон с минуту задумчиво смотрел на нее, а потом заметил: - Вы практически сразу же мне все выложили. - Это правда. - Не сомневаюсь. Я просто сказал, что вы практически сразу же все выложили. - Мне пришлось это сделать. Вы поймали меня в капкан. Я не представляю, как разыскали меня здесь, но, раз вам это, все-таки, удалось, мне пришлось рассказать вам то, что я знаю, хотя мне и не хотелось этого делать. - Пока неплохо, - прокомментировал ее объяснения Мейсон. - А теперь скажите мне истинную причину, заставившую вас прилагать такие усилия, чтобы избежать вопросов. - Я открыла вам все, что знаю. - А про магнитофон? - Какой еще магнитофон? - Который вы купили вместе с подслушивающим устройством. - Я не понимаю, о чем вы говорите. - Не притворяйтесь, миссис Ингл, не притворяйтесь! - Мистер Мейсон, вы не имеете права так со мной разговаривать. Вы, наверное, думаете, что можете меня сломать? Ваши манеры оскорбительны. Я - правдивая женщина и не привыкла, чтобы на меня оказывали давление или... Мейсон опустил руку во внутренний карман своего летнего делового костюма, достал сложенный листок бумаги и бросил ей на колени. - А это еще что такое? - спросила она. - Повестка о явке в суд на слушание дела по обвинению Теодора Балфура. Ваша копия. Вот взгляните на оригинал с подписью секретаря суда и печатью. Если вы не появитесь на слушании, против вас будет возбуждено дело за неуважение к Суду. Мейсон поднялся с кресла, в котором сидел. - Простите, но вы меня вынудили, миссис Ингл, винить вам нужно только себя. Всего хорошего. Не успел Мейсон сделать и двух шагов, как его остановил ее голос: - Подождите! Подождите, ради Бога! Мистер Мейсон! Адвокат остановился и оглянулся через плечо. - Я... я расскажу вам всю правду. Вы не можете так со мной поступить! Не можете, мистер Мейсон! Не должны! - Что я не должен? - Вручать мне повестку о явке в Суд. - Почему? - Потому что, если я окажусь в месте дачи свидетельских показаний, я... это... это будет ужасно! - Не останавливайтесь. Выкладывайте все начистоту. Она смотрела на суровое лицо адвоката. Лицо самой миссис Ингл побелело. На нем ясно читался испуг. - Я не смею, - пролепетала она. - Я просто не смею никому говорить. - Почему? - Это... это вам не поможет, мистер Мейсон. Все... все окажется кошмарно! - Ладно. Вам вручена повестка. Будьте в Суде. - Но я не должна оказаться в свидетельской ложе! Если я расскажу о том, что просил меня сделать Тед Балфур, о том, что ему требовались деньги, о человеке, посланном за ними... - Никто вам не поверит, - перебил Мейсон. - Я вручил вам повестку. Вы пытаетесь скрыться со сцены. Эта повестка выкурит вас наружу. Единственная причина, по которой я ее подготовил - мне нужна правда. Если что-то заставляет вас принимать подобные меры предосторожности, я хочу выяснить, что это. Казалось, что Флоренс Ингл вот-вот потеряет сознание, затем она с трудом взяла себя в руки и сказала: - Пройдемте в бар, где мы сможем поговорить нормально, а я со стороны не буду выглядеть идиоткой. - Вы расскажете мне всю правду? Она кивнула. - Тогда пойдемте. Миссис Ингл и Мейсон отправились в бар. - Итак? - спросил адвокат, когда от них отошел официант. - Мистер Мейсон, я защищаю одного человека. - Я так и предполагал. - Человека, которого я люблю. - Гатри Балфура? Вначале она хотела это отрицать, потом кивнула со слезами на глазах. - Только, пожалуйста, хоть на этот раз говорите правду, - попросил адвокат. - Я не умею лгать, мистер Мейсон. Мне негде было набраться подобного опыта. - Я знаю, - с симпатией в голосе ответил Мейсон. Она сняла черные очки. Под глазами, полными отчаяния, были видны темные круги от усталости и бессонных ночей. - Продолжайте, - подбодрил ее Мейсон. - Дорла Балфур - коварная, злая женщина, которая имеет гипнотическое влияние на Гатри Балфура. Она совсем не в его вкусе. Он зря тратит на нее время, но иногда все-таки... в общем, мне временами кажется, что она его чем-то держит, это что-то страшное, от чего он не в состоянии убежать. - Почему у вас возникли подобные подозрения? - Она помыкает им, как хочет, веревки из него вьет. - Не останавливайтесь. - Я расскажу вам всю правду, мистер Мейсон, все до конца. Пожалуйста, слушайте и не перебивайте. Это, в общем-то, невероятная история, и я не очень горжусь своей ролью в ней, но... Это вам многое объяснит. - Я весь внимание. - Дорла Балфур была и остается шлюхой. Она пыталась взять у Гатри все, что только можно, и, поверьте мне, едва он уезжал по делам из города, как она, не теряя ни минуты, начинала жить в свое удовольствие. Мейсон кивнул. - Гатри, наконец, проснулся. Он хотел развестись с ней, но, естественно, не испытывал ни малейшего желания платить ей огромные алименты. Дорлу совершенно не волновало бы, разведена она с ним или нет, лишь бы отхватить кусок побольше. Она сразу обратилась бы к лучшим адвокатам в стране и доставила бы ему массу проблем - предприняла бы все шаги, которые только возможны с юридической точки зрения. Она добилась бы наложения ограничения на пользование и распоряжение имуществом. Она получила бы все необходимые запретительные судебные постановления. Она многократно таскала бы его по судам, чтобы доказать то одно, то другое, она... В общем, заварила бы кашу. - И втянула ваше имя? - спросил Мейсон. Миссис Ингл опустила глаза. - Да или нет? - Да, - ответила она тихим голосом. - Однако, между нами с Гатри ничего не было. Мы просто симпатизируем друг другу. - А вы можете доказать, что у вас чисто платонические отношения? - Она в любом случае стала бы делать грязные намеки, и мы с Гатри получили бы скандальную известность. - Так, теперь я вижу продвижение вперед, - заметил Мейсон. - Продолжайте. - Гатри собирался в Тихуану, по крайней мере, это он ей так сказал. Фактически, он сел на поезд в Лос-Анджелесе, а сошел в Пасадене, на вокзале "Алхамбра". - О_н_ сошел? - переспросил Мейсон. Миссис Ингл кивнула. - Но ведь предполагалось, что сойдет Дорла, не так ли? - Знаю. Но он специально разработал план. Когда поезд остановился в Пасадене, он поцеловал ее на прощание и пошел обратно в вагон. Двери захлопнулись и поезд тронулся. Гатри попросил о чем-то проводника, так что тот куда-то отправился. Гатри открыл дверь с другой стороны и, пока поезд набирал скорость, соскочил на землю. К тому времени, как весь состав промчался мимо, Дорла уже сидела в такси. - А Гатри? - Он прыгнул в машину, которую специально взял на прокат утром того дня. Она была припаркована у вокзала. Гатри последовал за Дорлой. - Значит, когда поезд отходил от станции, там не осталось ни Гатри, ни Дорлы? - Все правильно. - Что было дальше? - Гатри сел на хвост Дорле. О, мистер Мейсон, как я просила его не делать этого! Я дюжину раз говорила ему, что для этого лучше нанять частных детективов. Они этим занимаются профессионально. Но Гатри решил все сделать сам. Я думаю, что он был полностью очарован Дорлой, и не поверил бы ничему плохому о ней, если бы не убедился сам лично и не увидел все своими глазами. Наверное, он о чем-то догадывался, но достаточно хорошо знал себя и боялся, что ей удастся его разубедить, если он только собственноручно не получит необходимые доказательства. И раздобыть их он хотел, когда рядом не будет никаких свидетелей со стороны. Он планировал записать на пленку, что происходит после того, как она... ну, встречается с мужчиной. - И что сделала Дорла? - Она отправилась в мотель "Берлога". - А потом? - Увиделась там со своим приятелем. У них было страстное свидание. - Где находился Гатри? - Ему удалось занять соседний с ними номер. Он приставил микрофон к стене и записал происходившее на магнитофон. - Вы находились вместе с ним? - Боже праведный, нет! Это испортило бы все, чего он добивался. - Я так и предполагал, но откуда вы узнали о том, что рассказываете? - Он мне позвонил. - Из Тихуаны? - Нет. Пожалуйста, дайте я сама вам все расскажу. - Да, конечно. - Через какое-то время Дорла покинула номер. Она сказала, что ей надо возвращаться домой, чтобы Тед знал, что она целомудренно легла спать. Она обещала своему приятелю, что упакует чемодан и снова приедет поздно вечером. - А дальше? - Вот здесь Гатри совершил непростительную ошибку. Он решил, что ему следует отправиться в соседний номер и без обиняков поставить все точки над "i" с мужчиной, зарегистрировавшемся под именем Джексон Эган. Гатри думал, что испугает любовника Дорлы и тот подпишет заявление. Это было сумасшествием. - И что произошло? - Эган находился в тускло освещенной комнате. Как только Гатри вошел, он включил мощный фонарик и направил его прямо в лицо Гатри, полностью ослепив его. Эган, с другой стороны, мог видеть посетителя. Очевидно, он узнал Гатри, предположил, что разгневанный муж задумал сам вершить правосудие и бросил в Гатри стулом, затем стал кидать в него все, что попадалось под руку. Гатри попытался испугать соперника, достав пистолет Теда, который он в тот вечер вынул из "бардачка" большого автомобиля без ведома Теда. Они сцепились, каждый пытался направить пистолет на другого. В пылу борьбы он выстрелил, и Эган свалился на пол. По тому, как Эган упал, Гатри понял, что он мертв. Гатри сразу же осознал, какие осложнения его ждут. Он боялся, что кто-то мог слышать выстрел и уже сообщил в полицию, так что он прыгнул в машину и уехал. - А потом? - Потом Гатри осенила мысль: никто, кроме меня, не знает, что он сходил с поезда. Он позвонил мне из дома и рассказал, что случилось. Он собирался взять самолет, принадлежащий компании, и лететь в Финикс, а там снова сесть на тот же поезд. Он сказал, что пошлет Дорле телеграмму, чтобы она присоединилась к нему в Тусоне. Таким образом, Дорла обеспечила бы ему алиби. Он попросил меня полететь обычным самолетом в Финикс, а оттуда вернуться на его самолете, который надо было перегнать обратно. Он пообещал оставить записку у кого-то из обслуживающего персонала в аэропорту, чтобы мне разрешили взять самолет. Таким образом, никто ничего не узнает. - Вы выполнили его просьбу? - поинтересовался адвокат. - На следующий день я отправилась в Финикс. Самолет стоял там, Гатри оставил записку, как и обещал. Так что никаких проблем не возникло. Я прилетела обратно, села в машину, которую он брал на прокат и оставил у ангара, и отогнала ее в агентство. - А Дорла присоединилась к нему? - Конечно. Только если послушать ее, она ни на секунду не сходила с поезда. Однако, я знаю, что она врет, потому что Гатри рассказал мне, что произошло на самом деле. Вам все должно быть понятно, мистер Мейсон. Он позвонил ей, чтобы она обеспечила ему алиби. Он не стал ей объяснять, что случилось. Ему это не потребовалась. Когда она собрала чемоданы и вернулась в мотель, она обнаружила, что ее любовник, Эган, мертв. Я могла с уверенностью сказать, что она сделает при сложившихся обстоятельствах, и она именно так и поступила. Она позвонила Баннеру Болесу - специальному уполномоченному по улаживанию конфликтов в "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" - асу в своем деле. Болес сразу же решил, что будет лучше, если Теду предъявят обвинение за вождение машины в пьяном виде, чем повесят убийство на Гатри. Болес необычайно находчив и умен. Он все уладил, а Дорла полетела в Тусон и снова села на поезд. Гатри попросил ее говорить всем, что она постоянно находилась вместе с ним. Это было ей как раз на руку. Теперь у нее появился прекрасный повод, чтобы держать его в своих сетях. Убийство - слишком серьезная вещь. Она, наверное, уже планирует, как выпить из него всю кровь - я имею в виду, обобрать до нитки. Развод состоится только тогда, когда она этого захочет и выберет себе нового мужа. К тому времени, когда она покинет Гатри Балфура, у него самого уже ничего не останется. - Это все? - Да, это все. Теперь вы понимаете, почему мне следовало уйти со сцены. Какое-то время я могла вести свой обычный образ жизни - пока считалось, что произошел несчастный случай на дороге. Конечно, Тед оказался замешан, но все знали, что, даже если его и признают виновным, он получит приговор с отсрочкой исполнения. - А вам поступали от Гатри какие-нибудь известия после того, как он уехал в Мексику? - Только это. Миссис Ингл открыла сумочку и достала оттуда скомканную телеграмму. Ее губы и руки дрожали, когда она протягивала листок адвокату. Мейсон развернул желтый бланк и прочитал: "НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ СЛУЧИВШЕМСЯ ТЧК МЫ ДОРЛОЙ ДОСТИГЛИ СОГЛАШЕНИЯ ТЧК СЧИТАЮ ВСЕ БУДЕТ ПОРЯДКЕ ДАЛЬНЕЙШЕМ ТЧК ГАТРИ ТЧК" - Это пришло из Тихуаны? - спросил Мейсон. Она кивнула. - А после этой телеграммы? - Больше я ничего не получала. Ни слова. Конечно, вместе с ним находилась Дорла, и одному Богу известно, что сделала она. - Гатри Балфур постарается оставаться в тени, даже если Теду вынесут обвинительный приговор за совершение предумышленного убийства? - Нет, конечно, нет. Если возникнет такая ситуация, то он сразу же объявится. Ведь, мистер Мейсон, все-таки это была _с_а_м_о_о_б_о_р_о_н_а_. - Сейчас ему потребуется масса усилий, чтобы это доказать. - Теперь вы знаете факты, мистер Мейсон. Что _в_ы_ собираетесь делать? - Мне остается только одно, - заметил Мейсон. - Что? - Я представляю Теда Балфура. - Вы хотите сказать, что используете полученную от меня информацию в своей защите? - Да, если придется. Она злобно посмотрела на него. - Я была откровенна с вами, - сказала она. - Но моя первейшая обязанность - охранять интересы своего клиента. Это единственная честная игра, в которую я играю. - Вы считаете меня полной дурой? - спросила она. - Вам не удалось бы вытянуть из меня этот рассказ, если бы я сидела в свидетельской ложе, независимо от того, что бы вы ни делали. Я сейчас раскрылась перед вами, чтобы вы понимали, что произошло на самом деле, чтобы представляли, как вам лучше действовать. Вы что, еще не осознали, что работаете на Балфуров? Они очень богаты. Вы можете запросить любой гонорар, только устройте все так, чтобы... Постарайтесь решить дело на основании каких-то технических аспектов, таким образом, чтобы истинные факты никогда не всплыли наружу. Мейсон встал. - Вы уже получили мой ответ, - заявил он. - Что вы имеете в виду? - Лист бумаги, который вы сложили и убрали в сумочку - повестку о явке в Суд в качестве свидетельницы защиты. 15 Когда Мейсон вошел в свой кабинет, Делла Стрит объявила: - У нас проблемы. - Какие? - поинтересовался адвокат. - Пока не знаю. Звонил Аддисон Балфур. - Лично? - Лично. - И говорил с тобой? - Да. - Чего он хотел? - Он заявил, что это оказалось совсем не простое дело, как представлялось вначале, под угрозу поставлена вся империя Балфуров, и тебе решать, как наилучшим образом выпутаться из сложившегося положения. Вскорости с тобой свяжется его правая рука, Баннер Болес. Аддисон сказал, что Болес умеет разбираться со сложными вопросами и утрясать их, как нужно. - Он пояснил, в чем конкретно состоит проблема? - Нет. - Или почему Баннер Болес хочет со мной встретиться? - Нет. Просто сообщил, что возникли проблемы и что тебе следует ждать Болеса, который в самое ближайшее время с тобой свяжется. - Ладно. Подождем. - А что там с Флоренс Ингл? - спросила Делла Стрит. - Мы мило побеседовали. - Что-то ты не особо весел. - Радоваться, в общем-то, нечему. Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку. - Да, минуточку, мистер Болес. Я уверена, что он переговорит с вами. - Делла Стрит закрыла рукой микрофон, кивнула в сторону аппарата и сообщила Мейсону: - Баннер Болес на проводе. Мейсон поднял трубку у себя на столе и сказал: - Алло! Говорит Перри Мейсон. - Это Баннер Болес. Добрый день, мистер Мейсон. У Болеса оказался резкий волевой голос. - Как дела, Болес? - спросил Мейсон. - Вам звонил Аддисон Балфур? - Он разговаривал с моей секретаршей. Я сам только что вошел. - Я хотел бы встретиться с вами. - Я так и понял. Приезжайте. На другом конце провода последовало молчание, затем Болес заявил: - Нам предстоит обсуждать очень деликатный вопрос, мистер Мейсон. - Хорошо, мы его обсудим. - Но, боюсь, что это следует сделать не в вашем кабинете. - Почему нет? - А откуда мне знать, что в нем не установлены подслушивающие устройства? - Мной? - спросил Мейсон. - Кем угодно. - А где _в_ы_ предпочли бы встретиться? - На нейтральной территории. - Голос Болеса стал полным радушия и веселья. Он старался сгладить неприятные моменты и возможное оскорбление. - Я предлагаю следующее, мистер Мейсон. Я зайду за вами в контору. Мы сразу же покинем ее, спустимся вниз, пройдем пешком столько, сколько вы пожелаете, затем поймаем первое попавшееся такси. Поговорим в машине. - Пусть будет по-вашему, - согласился Мейсон. Адвокат повесил трубку и повернулся к Делле Стрит. - Не нравится мне все это, - признался он. - Зайдет сюда? - Да, а потом предлагает отправиться куда-то, где мы сможем поговорить с глазу на глаз. - Шеф, я боюсь, что они попытаются тебя подставить, если ты не сделаешь именно то, что хотят они. Они сильны и играют по-крупному. - Меня посетила та же мысль, - признался Мейсон, шагая из угла в угол. - Ты что-то услышал от миссис Ингл, не так ли? - Да. - Что? - Дай мне немного подумать, - попросил Мейсон, продолжая расхаживать по кабинету. Внезапно он остановился и снова повернулся к Делле Стрит. - Мне требуется полная информация о Джексоне Эгане - все, что только возможно. - Но он мертв. - Я знаю, что он мертв. Однако, мне все равно требуется полная информация о нем. Пока у нас имеются лишь сведения с водительского удостоверения и телеграмма от сотрудника Пола Дрейка. Я хочу выяснить, как он выглядел, где жил, что у него были за друзья, как он умер, где похоронен, кто присутствовал на похоронах. Одним словом - все. - Он умер на полуострове Юкатан в Мексике. - Я попрошу Дрейка выяснить, кто опознавал тело, а также раздобыть копию водительского удостоверения Эгана, чтобы сравнить отпечаток большого пальца на удостоверении с отпечатком большого пальца нашего трупа. Делла Стрит кивнула, села за пишущую машинку и отпечатала список того, что требовалось Мейсону. Адвокат продолжал ходить из угла в угол. - Я лично отнесу список в контору Дрейка, - сказала Делла Стрит. - Нет, пусть сходит кто-то из приемной, - решил Мейсон. - Мне нужно, чтобы ты оставалась в конторе, потому что, когда появится Болес, я хочу, чтобы ты вышла его встретить и оценила его перед тем, как я начну с ним разговаривать. - Ладно, сейчас попрошу кого-нибудь из девочек... Делла Стрит вышла в приемную и через минуту вернулась. - В контору Дрейка отправилась Герти, - сообщила секретарша. - Пока я давала ей задание, вошел Болес. Я сказала ему, что предупрежу тебя, что он уже здесь. - Опиши его. - Довольно высокого роста... дюйма на полтора или два меньше шести футов. Симпатичный, высоко держит подбородок, черные вьющиеся волосы, большие голубые глаза. Хорошо одет, уверен в себе. Представительного вида. - Да, уполномоченный по улаживанию конфликтов в империи Балфуров должен быть ловкачом, иначе его быстро заменили бы на другого. Пора на него посмотреть. Он с "дипломатом", Делла? Секретарша покачала головой. - Ладно, приглашай его. Делла Стрит вышла в приемную и практически сразу же вернулась с Болесом. Широко, по-дружески улыбаясь, Болес крепко пожал руку Мейсона. - Простите, что докучаю вам, господин адвокат, но вы, я надеюсь, меня понимаете. При такой работе, как у меня, частенько возникают трудности. Так мы погуляем? - Если хотите, но могу вас заверить, что здесь разговаривать абсолютно безопасно. - Нет, нет, пойдемте на улицу. - Я смотрю, "дипломата" у вас с собой нет? Болес откинул голову назад и расхохотался. - Вы же умный человек, Мейсон. Я с вами не стал бы действовать так грубо. Признаю, мне приходилось пользоваться спрятанным в портфеле диктофоном, но я не пытаюсь проворачивать подобное с людьми вашего калибра. Более того, с такими, как вы, я веду честную игру. Мне не хотелось бы, чтобы вы записывали наш разговор, и будь я проклят, если попробую сам записать его. - Справедливо, - согласился Мейсон и повернулся к секретарше. - Делла, я вернусь в... так, что там у вас с часами? Сколько сейчас времени, мистер Болес? Болес мгновенно вытянул руку вперед и посмотрел на наручные часы. - Без десяти три, - сообщил он. - Вы ошиблись, - заметил Мейсон. - Нет. Сейчас ровно без десяти три. - Но ваши часы показывают половину первого, - заявил Мейсон. - Это вы ошиблись, - засмеялся Болес. - Дайте мне взглянуть. - Я повторяю, что вы ошиблись. Голос Болеса внезапно потерял дружелюбность, улыбка исчезла с губ. - Или я смотрю на ваши часы, или мы прекращаем разговор. - Ладно, - вздохнул Болес. Он расстегнул ремешок, отсоединил два провода и опустил часы в карман. - Мне даже не стоило пытаться, - заметил он. - Еще есть микрофоны? - поинтересовался Мейсон. - Мне стоит посмотреть под галстуком? - Смотрите, - предложил Болес. Мейсон воспользовался приглашением, также ощупал карманы посетителя, достал из внутреннего небольшой компактный магнитофон и сказал: - Я буду чувствовать себя спокойнее, если выну из него батарейку. - Могу предложить лучший вариант, - ответил Болес. - Несите его в своем кармане, а микрофон-часы останется у меня. - Согласен. Пойдемте. Она молча отправились по коридору к лифтам и спустились вниз. - В какую сторону? - спросил Болес. - В любую. - Нет, вы выбирайте направление, - настаивал Болес. - Тогда пойдемте вон по этой улице. Они прошли пару кварталов. Внезапно Мейсон остановился. - Ладно, - сказал он. - Ловим первое такси. Им пришлось подождать две или три минуты, потом остановилась машина, они забрались внутрь и откинулись на сиденьях. - Куда? - спросил водитель. - Прямо, - ответил Мейсон. - Выбирайтесь из потока движения. Мы поднимем стекло, потому что нам нужно поговорить. - В каком-нибудь определенном направлении? - уточнил таксист. - Нет, просто покружите по городу, пока мы не скажем вам ехать обратно. - Тогда я постараюсь не попадать в пробки, если вам все равно. - Мы согласны. Таксист поднял стекло, чтобы не слышать разговор пассажиров. Мейсон повернулся к Болесу. - Ладно, выкладывайте. - Я - смазочное масло для империи Балфуров. Это означает, что мне довольно часто приходится попадать в переделки. Мейсон кивнул. - Мне позвонил Гатри Балфур. Он хотел, чтобы я сел на самолет и присоединился к нему в Тихуане. Мейсон снова кивнул. - То, что я собираюсь сказать вам - абсолютно конфиденциально. Вы не должны это никому пересказывать. - Разговаривая со мной, вы разговариваете с адвокатом, представляющего определенного клиента. Я не делаю никаких обещаний и ничем себя не связываю. - Не забывайте, что вам платит "Балфур Аллайд Ассошиэйтс", - зловещим тоном напомнил Болес. - Для меня без разницы, кто платит. Я представляю клиента. Болес с минуту задумчиво смотрел на адвоката. - Это меняет ситуацию? - поинтересовался Мейсон. - Я намерен сообщить вам кое-что, - ответил Болес. - Если вы умны, то вы сыграете, как я того хочу. Если попробуете вести какую-то свою игру, можете пострадать. - Понятно. Так что вы хотите мне сообщить? - Миссис Гатри Балфур не должна ничего знать о нашем разговоре. - Она не моя клиентка, но опять же, я не даю никаких обещаний. - Ладно, поехали. Вам нужна кое-какая информация по Джексону Эгану, не так ли? - Пытаюсь ее раздобыть. Болес засунул руку в карман. - Вот его водительское удостоверение. Вот копия, сделанная под копирку, того контракта, что он подписал с агентством, сдающим машины напрокат. Вот квитанция за оплату номера в мотеле "Берлога". Вот бумажник с кредитными карточками, различными документами, подтверждающими членство в нескольких клубах, и двумястами семьюдесятью пятью долларами наличными. Вот связка ключей. Вот довольно дорогие часы с разбитым стеклом. Часы стоят. Остановились в час тридцать две. Болес передал всю коллекцию Мейсону. - Что вы хотите, чтобы я со всем этим сделал? - Положили себе в карман, - ответил Болес. Мейсон колебался с минуту, потом поступил так, как предлагал Болес. - И откуда у вас все это? - поинтересовался адвокат. - Как вы думаете? Мейсон бросил быстрый взгляд на таксиста, но тот не обращал на пассажиров никакого внимания, маневрируя на средней скорости в потоке движения. - Я слушаю вас, - снова повернулся к Болесу Мейсон. - "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" - крупная корпорация, - продолжал Баннер Болес. - Однако, все акции принадлежат исключительно членам семьи. С другой стороны, у членов семьи практически нет никакой собственности, кроме этих акций. Политика империи Балфуров - все вкладывать в корпорацию. Члены семьи получают неплохой доход. Они выплачивают себе заработную плату, как руководящим работникам корпорации. В дополнение к этому, все транспортные расходы, большая часть каждодневных и многие дополнительные покрываются компанией под одним или другим предлогом, например, как представительные расходы, арендная плата за офисные помещения для работы по субботам и воскресеньям и все в таком роде. - Продолжайте. - Вы - адвокат. Вы должны понимать, что означает подобная система. Предположим, что-то происходит и в пользу человека со стороны выносится судебное решение. На акции отдельного Балфура обращается взыскание. В таком случае, если компания не договорится с этим человеком о крупной денежной компенсации, появляется акционер со стороны. Никто не хочет подобного. - Кого вы имеете в виду? - спросил Мейсон. - Дорлу Балфур, - кратко ответил Баннер Болес. - И что с ней? - Мозговым центром корпорации является Аддисон Балфур, - продолжал Болес. - Гатри, в общем-то, не занимается управлением собственности. Теодор, я имею в виду отца Теда Балфура, был правой рукой Аддисона, Гатри никчемен в том, что касается дела. Естественно, когда Гатри женился во второй раз и выбрал Дорлу, Аддисон очень внимательно проанализировал новое положение вещей. Он присутствовал на свадьбе, поздравил молодых, поцеловал невесту в щечку, а потом стал потихонечку создавать так называемый смазочный фонд [деньги для подкупа влиятельных лиц и проведения различных кампаний (амер.)] в форме наличных, чтобы расплатиться с Дорлой, когда придет время. - Продолжайте. - Однако, Дорла даже не стала ждать, чтобы сыграть по-умному. Она начала изменять Гатри. Я не собираюсь вдаваться в подробности. Естественно, Аддисон, который даже не смел надеяться на подобное, велел мне следить за ней. Я уже практически собрал весь нужный материал, чтобы спустить Гатри с крючка, когда у него самого зародились подозрения и, как полный идиот, он решил собственноручно получить доказательства. Если бы он только обратился ко мне, я показал бы ему фотографии страниц книг регистрации постояльцев в мотелях, где дюжину раз останавливались Дорла и этот Джексон Эган. Однако, Гатри решил сам раздобыть доказательства. Он считал себя очень умным - идиот! Гатри отправился в Мексику. Он заявил Дорле, что хочет, чтобы она проводила его до Пасадены. Он сказал это специально, чтобы она считала, что он поехал дальше и она сама может делать, что заблагорассудится. - Это сработало? - в голосе Мейсона не было никаких эмоций. - Великолепно! Она вышла а, когда поезд тронулся, Гатри спрыгнул на землю с другой стороны. Он подождал, пока состав не промчится мимо, отправился к машине, взятой им на прокат, и последовал за Дорлой. Дорла торопилась. Ей не терпелось оказаться в мотеле "Берлога", где зарегистрировался ее любовник, Джексон Эган. Она появилась в его номере, произошла страстная встреча, затем Дорла отправилась домой за какими-то вещами. Гатри прибыл, готовый ко всяким случайностям. Однако, получилось так, что судьба сыграла ему на руку. Соседний номер с тем, что занимал Джексон Эган, оказался пустым. Гатри принес с собой магнитофон и очень чувствительный микрофон, который прикрепляется к стене. Он стал слушать. Этот микрофон ловит звуки, которые невозможно услышать сквозь стену при обычных условиях. Гатри подсоединил микрофон к магнитофону, включил записывающую аппаратуру и через наушники мог слышать все, что происходило в соседней комнате. Мейсон снова кивнул. - Он услышал достаточно. Затем Дорла уехала на машине Джексона Эгана за своими вещами. Вот в этот момент Гатри Балфур сделал самую большую глупость. Все доказательства, которые ему требовались, были записаны на магнитофон, но, как неумелый и неопытный любитель, он решил, что ему следует встретиться лицом к лицу с Джексоном Эганом, изобразить разгневанного мужа и заставить Эгана подписать какое-то признание. Гатри открыл дверь соседнего номера и вошел в тускло освещенную комнату. Эган направил яркий фонарик прямо ему в лицо, узнал Гатри и начал бросать в него все, что только попадалось ему под руку. У Гатри с собой был пистолет двадцать второго калибра, который он достал из "бардачка" машины Теда. Они вступили в схватку. Пистолет случайно выстрелил, и Эган свалился на пол с пулей в голове. Гатри запаниковал. Он выбежал из мотеля и бросился к ближайшему телефону-автомату. Он позвонил мне. Таким образом на сцене появился я. Мне звонят, когда что-то случается. Гатри сообщил, что находится в мотеле "Берлога", у него возникли проблемы и они _о_ч_е_н_ь серьезные. Я велел ему подождать и сказал, что немедленно выезжаю. Гатри страшно перепугался. Он не мог нормально разговаривать. Казалось, что он находится в полубессознательном состоянии. Я примчался туда на полной скорости. Гатри сидел во взятой напрокат машине и дрожал, как лист на ветру. В конце концов, мне удалось вытянуть из него, что на самом деле произошло. - И что вы сделали? - Единственное, что представлялось возможным, чтобы выпутать Гатри. Предполагалось, что он едет в поезде до Эль-Пасо, там пересаживается и отправляется в Тихуану. Никто не знал, что он сошел с поезда. Я велел ему взять самолет, принадлежащий компании, лететь в Финикс и садиться обратно на поезд. Я пообещал ему, что позднее я договорюсь, как перегнать самолет обратно, и все улажу. - И как он поступил? - Сел на самолет, в соответствии с моими указаниями. - Он умеет им управлять? - Да. У него был ключ от ангара. Обычно самолет стоит на частной площадке для взлета у одной из наших фабрик, расположенной в окрестностях города. Гатри ничто не мешало. Это был прекрасный план. - А вы сами чем занялись? - Ну как вы думаете? Вытащил труп из мотеля, привязал к своей машине и тянул по шоссе, пока совершенно не разбил лицо - до неузнаваемости. Он у меня стукался головой об асфальт, пока голова не разбилась вдребезги, затем я оставил его на автомагистрали, чтобы все походило на несчастный случай. Нам повезло: Гатри стрелял из малокалиберного оружия, крови натекло не так много и она вся впиталась в коврик в мотеле. Я забрал этот коврик из номера, а впоследствии сжег его. Коврик из номера Балфура я перенес в номер Эгана. Пока я занимался всем этим в мотеле, вернулась Дорла. - И что вы сказали ей? - То, что и следовало хорошему специалисту по улаживанию конфликтов при сложившихся обстоятельствах. Я объяснил ей, что мне было поручено следить за ней, что мне известно все, чем она занималась, у меня собраны доказательства и имеется магнитофонная запись, показывающая ее измену. Я получил от Джексона Эгана письменное заявление, а после этого он попытался наброситься на меня и мне пришлось его убить, чтобы спасти свою жизнь. Я сказал ей, что она должна помочь мне подбросить тело на шоссе таким образом, чтобы все выглядело, как несчастный случай с пешеходом. Потом я велел ей лететь первым самолетом в Тусон, а там подсаживаться в поезд, на котором ехал Гатри. Она должна была признаться Гатри, что попала в переделку, вела машину в состоянии опьянения и сбила человека. Он обязан защитить ее и клясться, что уговорил ее поехать с ним дальше, и она ни на минуту не покидала поезд. Он возьмет ее с собой в Мексику и, таким образом, обеспечит ей алиби. Итак, я втянул Дорлу в это дело по самую ее симпатичную шейку. Она в самом деле поверила, что Гатри все время оставался в поезде, а я - единственный, кто знает, что произошло на самом деле. - Значит, она помогла вам вывести из гаража машину, на которой в тот вечер ездил Тед? - Конечно. Мы подбросили труп в нужном месте, а потом я велел Дорле ждать, пока Тед не вернется домой. К счастью, он был здорово пьян. Его привезла Марилин Кейт, отвела наверх и, как я понимаю, уложила в постель. Затем она спустилась вниз и - молодчина! - даже не оставила следа, вызывая такси к дому. Смелая девочка. Отправилась на Главную автомагистраль и стала ловить попутную машину, чтобы поехать домой. Для такой красивой девушки это было рискованно. Предана своим работодателям. Когда все это закончится, я прослежу, чтобы ей увеличили жалованье. - Продолжайте. - После этого осталось только разобраться с деталями. Дорла взяла машину, врезалась в труп, мы оставили за собой несколько улик, затем она вернула машину в гараж. Утром я анонимно позвонил в полицию и посоветовал им взглянуть на машину Балфура. Вот здесь Дорла меня обманула. Она неглупая стерва. Я планировал, что улики будут указывать на _н_е_е_ - что это она сидела за рулем и сбила человека. Однако, она действовала по-умному. Перед тем, как улететь в Тусон, она незаметно прокралась в спальню Теда и подложила ключ от машины ему в карман. Тед лежал в стельку пьяный. Марилин Кейт сняла с него только ботинки, вся одежда оставалась на нем. Дорла раздела его, натянула на него пижаму и представила все таким образом, словно он еще раз выходил из дома и именно тогда сбил человека. Теперь Мейсон, вы представляете, с чем вы столкнулись. - У меня есть один вопрос, - сказал адвокат. - А откуда взялась свидетельница Миртл Анна Хейли? - Чистая фальшивка. Я хотел, чтобы Дорла оказалась в таком положении, где ей будет предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве пешехода, если ей не удастся уговорить Гатри обеспечить ей алиби, в результате чего она полностью оказалась бы в его власти. Но здесь запутался временной фактор, Тед слишком много трепался со следователями, а Дорла чрезвычайно умело поработала над Гатри. Все свалилось на Теда. Я это так не планировал, но следовало ожидать, что у Теда никаких проблем не возникнет. Однако, этот идиот Хоуланд все испортил. Миртл Анна Хейли работает в дочерней компании "Балфур Аллайд Ассошиэйтс". Я объяснил ей, в чем ей следует поклясться. Я и раньше ее использовал. Она преданная, даже если и не особо сообразительная. За тысячу баксов она сделает что угодно. Я признаю, что с Хоуландом допустил ошибку. Возможно, ему недостаточно заплатили. Он попытался поскорее решить дело, заключив сделку с окружной прокуратурой, в результате чего Тед получил приговор с отсрочкой исполнения. Вот и все. Я выложил вам эту историю целиком. - А что вы хотите от _м_е_н_я_? - Вы уже неплохо начали. Вы подняли очень хитрый вопрос насчет невозможности дважды понести уголовную ответственность за одно и то же преступление. Продолжайте в том же духе. Всячески используйте этот уже имевший место судебный процесс. Все глубже и глубже вбивайте им в головы, что нельзя дважды судить человека за одно преступление. Я считаю, что вы избрали прекрасную тактику. Точно также думает еще один юрист, у которого я проконсультировался. Он говорит, что вы - лучший адвокат в этой части страны, а если вы будете настаивать на поднятом вами аспекте, то они никогда не смогут представить доказательства, которые у них имеются. Он говорит, что вы - гений. - Возможно, мне не удастся провернуть это таким образом, - холодно заметил Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Предположим, я выступаю с возражением о том, что невозможно дважды понести уголовную ответственность за одно и тоже преступление, а судья его отклоняет? В таком случае окружной прокурор начинает судебный процесс. - Если все получится именно так, как вы говорите, вы просто не будете принимать в нем участия. Сидите на месте и позволяйте им делать все, что они пожелают. Отказывайтесь проводить перекрестные допросы свидетелей, отказывайтесь выступать с прениями по любым вопросам, кроме поднятого вами. Если после этого присяжные вынесут вердикт о виновности, вы имеете полное право обратиться в Верховный Суд по вопросу проведения двух судебных процессов над одним человеком за одно и то же преступление. Симпатии Верховного Суда будут на вашей стороне, потому что вы не представили никаких доказательств и отказались от защиты. - Вы пытаетесь указывать мне, как вести дело? - уточнил Мейсон. Последовало молчание. Голубые глаза Болеса стали холодными, как сталь. - Вы абсолютно правы. Мы платим по счету. - Возможно, вы платите по счету, но я представляю клиента. Предположим, Верховный Суд не отменит вынесенный вердикт на основании представленной мной теории? В таком случае, Тед Балфур обвиняется в предумышленном убийстве. - Значительно лучше, если Теда Балфура обвинят в убийстве второй степени, чем всю семью Балфуров будет сотрясать семейный скандал и на них повиснет обвинение одного из членов в предумышленном убийстве первой степени. Тед не так важен. Гатри Балфур - чрезвычайно важен. Однако, мы с легкостью можем состряпать самооборону для Теда, тогда как для Гатри это практически невозможно. - Я, в первую очередь, несу обязанности перед своим клиентом, - заявил Мейсон. - Послушайте, - холодным тоном возразил Болес, - ваш долг - делать то, что вам велю я. Мы платим. Я организую все дело. Попытаетесь меня перехитрить - и станете самым больным человеком в штате Калифорния. И не сомневайтесь, это не пустые слова. Предполагается, что вы умны и представляете, с какой стороны бутерброд намазан маслом. Если вам пришлось бы столкнуться хотя бы с половиной того, что я воспринимаю в порядке вещей, вы поняли бы, что вообще ничего не знаете. Не думайте, что это первое убийство, от которого мне приходится кого-то отмазывать. И кое-что из того, через что я прошел, было, по меньшей мере, отвратительно. - Прекрасно. Теперь я знаю вашу позицию, а вы - мою. Я тоже хочу вам кое-что сказать на память: я никого не подстрекаю к лжесвидетельству и не занимаюсь темными делами и всякими аферами. Я полагаюсь на правду. Правда - гораздо лучшее оружие, чем все ваши мошеннические, противозаконные махинации. - Вы выбрасываете из окна шанс заработать сто тысяч долларов и оставляете себя открытым. - Да пошел этот гонорар к чертям собачьим, - воскликнул Мейсон. - Я защищаю своего клиента. Я делаю то, что считаю лучшим в его интересах. Болес наклонился вперед и постучал по стеклу, разделявшему их с водителем. Таксист повернулся. - Остановитесь. Выпустите меня здесь, - велел он. Болес повернулся к Мейсону. - При сложившихся обстоятельствах за такси заплатите вы. Машина уже затормозила, когда Мейсон вытащил из кармана сложенный лист бумаги и сунул в руки Болеса. - А это еще что такое? - Повестка о явке в Суд, обязывающая вас присутствовать на слушании дела по обвинению Теда Балфура в качестве свидетеля со стороны защиты, - объяснил Мейсон. На какое-то мгновение у Болеса от удивления отвисла челюсть. - Чертов сукин сын, - наконец, выругался он. Болес так хлопнул дверцей машины, что задрожали стекла. - Поворачивайте, - приказал Мейсон таксисту. - Поезжайте туда, где нас забирали. 16 Мейсон взглянул на письмо, которое Делла Стрит положила ему на стол поверх всех остальных бумаг и других писем, пришедших с утренней почтой. - Заказное, срочная доставка? - уточнил он. Делла Стрит кивнула. - Да, времени они не теряют, - заметила она. Мейсон стал читать вслух: "Уважаемый мистер Мейсон! Настоящим мы ставим вас в известность, что с этой минуты вы освобождаетесь от всех обязанностей по защите Теодора Балфура-младшего, в деле по обвинению Балфура. С этого момента обвиняемого будет представлять Мортимер Дин Хоуланд. Пожалуйста, перешлите нам список всех расходов, которые вы понесли к сегодняшнему дню, вместе с необходимыми документами, подтверждающими характер и суммы расходов. С момента получения настоящего письма вы не имеете права нести какие-либо расходы от имени "Балфур Аллайд Ассошиэйтс". Любые суммы, представленные вами для компенсации вашего труда до сегодняшнего дня должны основываться на поденной оплате. В противном случае, мы станем оспаривать выставленные вами счета. Мы не позволяем вам требовать более двухсот пятидесяти долларов в день за вашу работу. Искренне Ваш, Аддисон Балфур, "Балфур Аллайд Ассошиэйтс". - Очень официально, правда? - усмехнулся Мейсон. - Так что с Тедом Балфуром? - спросила Делла Стрит. - Ты обязан отказаться от дела просто потому... - Потому что этого хочет Аддисон Балфур? Нет. Но поставь себя на место Теда. К нему отправляется Болес и заявляет, что я отказываюсь сотрудничать, "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" потеряли ко мне доверие, они больше не станут платить за защиту, пока я хоть каким-то образом связан с процессом, но если за дело снова возьмется Мортимер Дин Хоуланд, они не поскупятся ни на какие расходы. Что бы _т_ы_ сделала при таких обстоятельствах? - А ты сам что планируешь? - Черт побери, не знаю, - задумчиво произнес Мейсон. - Если я пойду к Теду Балфуру и расскажу ему правду, Хоуланд имеет право заявить, что я стараюсь удержать клиента непрофессиональными методами. Скорее всего, даже если я просто попытаюсь встретиться с Тедом Балфуром, мне сообщат, что он заявил, что я его больше не представляю, а, следовательно, мне не разрешается посещать его. - Так что ты намерен делать? - Поставлю Теда перед выбором. Я все-таки попробую с ним увидеться. - А что станешь ему говорить? - Всю подноготную. На столе Деллы Стрит зазвонил телефон. Она подняла трубку. - Минуточку, - сказала она и повернулась к адвокату. - Твоя первая клиентка вернулась. Марилин Кейт. Говорит, что ей надо немедленно с тобой встретиться по крайне важному вопросу. - Приглашай ее. Сразу же бросалось в глаза, что Марилин Кейт плакала, но она все равно высоко держала подбородок и не пыталась отвести глаза. Она мгновенно заметила письмо из "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" на столе адвоката. - Как я вижу, вы у же получили уведомление, - сказала она. Мейсон кивнул. - Мне жаль, мистер Мейсон, что вы не сошлись во мнениях с Баннером Болесом. Он... ну, в общем, он очень, очень, очень могуществен и очень, очень умен. Мейсон просто кивнул. - Я, естественно, знаю, что в нем, - показала она на письмо на столе. - Мне его продиктовал мистер Аддисон Балфур и велел отнести на Главпочтамп, чтобы вы получили его с утра первой почтой. - Давайте будем откровенны, мисс Кейт, - перебил ее адвокат. - Вы работаете на "Балфур Аллайд Ассошиэйтс". В настоящий момент сложилась такая ситуация, что интересы Теда Балфура могут вступить в противоречие с интересами вашего работодателя. Я не хотел бы, чтобы вы... - Не будьте таким идиотом! - взорвалась она. Мейсон в удивлении поднял брови. - Для вашего сведения, я больше не работаю в "Балфур Аллайд Ассошиэйтс". - Что случилось? - Меня обвинили в предательстве своего нанимателя, в вероломстве и в использовании конфиденциальной информации, которая стала мне известна в процессе работы, в личных целях. - Расскажите подробно, - попросил Мейсон. Черты его лица смягчились, когда он к ней обращался. - И сядьте. У меня мало времени, но мне хочется знать, что произошло с вами. - Я ходила в тюрьму к Теду Балфуру. - Что?! - воскликнул Мейсон. Она кивнула. - И что вы ему сказали? - Что "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" прекращают платить по счету, если вы остаетесь его адвокатом, а если он согласится, чтобы его представлял Мортимер Дин Хоуланд, они намерены выдать любую сумму, какая только потребуется, чтобы дело велось на основании выдвинутой вами теории о том, что нельзя дважды судить одного и того же человека за одно и то же преступление. Я также сообщила ему, что, хотя я и не знала деталей, я в курсе, что "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" готовы бросить его на съедение волкам, чтобы спасти свои шкуры. Я сказала, что если он настоит на том, чтобы вы остались его адвокатом, я уверена, что вы станете преданно представлять его интересы в меру своих сил. - И что он вам ответил? - Он хочет, чтобы вы остались его адвокатом, если есть какая-то возможность расплатиться с вами. - Он вам это сказал? - Да. - И что вы сделали? - Я выписала чек на ваше имя на пятьсот двадцать пять долларов. Это все, что у меня есть, мистер Мейсон, до последнего цента, и я не представляю, когда вы получите остальное. Я знаю, что за ведение дела об убийстве ваш гонорар значительно выше. Это просто первый взнос в счет причитающейся суммы. Она открыла сумочку и протянула ему чек. Мейсон взял чек в руки и с минуту внимательно изучал его. - Я найду где-нибудь другую работу, - решительно заявила она. - И регулярно буду переводить вам определенную часть своей зарплаты. Я оставлю вам долговую расписку, мистер Мейсон, и... - Вы навряд ли найдете другую работу, если "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" обвинили вас в использовании конфиденциальной информации в личных целях, - заметил Мейсон. Она старалась не расплакаться. - Я не настолько глупа, чтобы искать ее здесь. Я перееду в другой город и ничего не буду говорить о "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" новым работодателям. Мейсон продолжал внимательно смотреть на нее. - Так вы сделаете, что я прошу, мистер Мейсон? Пожалуйста! Пожалуйста, не отказывайтесь представлять Теда на этом процессе! - Он сам хочет этого? - спросил Мейсон. - Очень. Вам предстоит тяжелый бой, но вы - честный человек. Это будет изматывающая, отнимающая все силы битва. Вы даже не представляете, насколько безжалостны, беспринципны и могуществены "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" и каким образом Баннер Болес использует данную ему власть. По образованию Баннер юрист, однако, он никогда им не работал. Он прекрасно ориентируется в любой обстановке. Если такому человеку, как Болес, предоставляются неограниченные денежные ресурсы и за его спиной стоит вся власть "Балфур Аллайд Ассошиэйтс", то он может купить все, а что не может - просто-напросто убирает с дороги. - Как вы считаете, Тед все равно захочет, чтобы я его представлял, даже после посещения Болеса? - уточнил Мейсон. - Именно поэтому я сейчас у вас, - ответила Марилин Кейт. - Идите к Теду. Причем немедленно. Скажите ему, что вы останетесь с ним, что вы его не бросите, но, пожалуйста, мистер Мейсон, ради Бога, не говорите ему, что я что-то плачу. Я прекрасно понимаю, что это очень мало, совсем неадекватный гонорар... Но, если вы только... если вы сможете... Мейсон разорвал чек пополам, потом каждую половинку еще раз пополам, бросил кусочки в мусорную корзину, подошел к девушке и обнял ее за плечи. - Бедный ребенок, - ласково сказал он Марилин Кейт. - Забудьте о деньгах. Я встречусь с Тедом Балфуром и буду его представлять. Поберегите свои деньги, пока не найдете другую работу. Они вам нужны. Девушка подняла на него глаза и перестала сдерживаться. Она уронила голову ему на плечо и ее тело стали сотрясать рыдания. Делла Стрит тактично вышла из кабинета. 17 - Господа, - обратился к собравшимся судья Кадвелл, - присяжные приняли присягу и заняли свои места. Обвиняемый находится в зале суда. Я хочу заявить, что, хотя и не считаю себя заранее составившим мнение, или пристрастным, или предубежденным в отношении рассматриваемых на данном слушании вопросов, я все равно надеялся, что будет назначен другой судья. Конечно, я уже ознакомился с юридическим аспектом, поднятым адвокатом защиты во время слушания по вопросу Хабэас Корпус. Факты в пользу заявления о том, что человек не может дважды понести уголовную ответственность за одно и то же преступление, полностью известны Суду. Никто их не оспаривает. Поэтому нет необходимости представлять их присяжным в связи с упомянутым заявлением. Этот вопрос предстоит решить Суду, как вопрос права. Суд постановляет, что он поднят не по существу. Суд принимает это решение после некоторых колебаний, потому что считает, что указанный аспект очень близок к фактам рассматриваемого дела. Однако, Суд просто не может принять, что целью нашего законодательства является предоставление неприкосновенности обвиняемому лишь потому, что из-за ложной интерпретации фактов или недостаточного количества доказательств представители обвинения изначально разработали другую теорию и слушание дела в Суде проводилось в связи с менее тяжким преступлением. Однако, Суд вынужден признать, что прецеденты указывают как раз на то, что подчеркивал адвокат защиты. В виду неоспоримых фактов дела, этот вопрос может быть передан на рассмотрение в апелляционный Суд, и решение по нему будет приниматься апелляционным Судом. Следовательно, интересы обвиняемого никоим образом не будут урезаны постановлением настоящего Суда. Я отклоняю заявление о невозможности несения уголовной ответственности дважды одним и тем же лицом за одно и то же преступление. Господин заместитель окружного прокурора, вы можете приступать к предоставлению доказательств. Роджер Фаррис произнес короткую вступительную речь перед присяжными, а затем перешел к допросу свидетелей. Патологоанатом из конторы коронера сообщил, что произвел вскрытие тела, которое вначале считалось жертвой несчастного случая на дороге. Позднее, после эксгумации трупа, выяснилось, что в доказательствах имеются некоторые несоответствия. Свидетель более тщательно обследовал череп. Выяснилось, что причиной смерти на самом деле является пулевое ранение. Свидетель описал тип пулевого ранения и то, как шла пуля. Сама пуля, извлеченная из головы трупа, была приобщена к делу в качестве вещественного доказательства. Мейсон отказался от перекрестного допроса. Далее был представлен пистолет двадцать второго калибра и идентифицирован по номеру производителя. Оружие с этим номером было продано обвиняемому Телу Балфуру. Мейсон снова не задал ни одного вопроса. Роджер Фаррис пригласил свидетеля, представившегося экспертом по баллистике. Он сообщил, что произвел пробные выстрелы из пистолета, представленного заместителем окружного прокурора, и сравнил пули, использованные в эксперименте, с пулей, послужившей причиной смерти и приобщенной к делу в качестве доказательства. После сравнения он пришел к выводу, что не может оставаться никаких сомнений в том, что пуля, послужившая причиной смерти, выпущена из пистолета, приобщенного к делу в качестве доказательства. Мейсон опять отказался от перекрестного допроса. Судья Кадвелл нахмурился. - Я хотел бы уяснить позицию адвоката защиты, - заявил он. - Адвокат защиты не собирается принимать участия в судебном процессе, потому что мы отклонили заявление о невозможности несения уголовной ответственности дважды одним человеком за одно и то же преступление? Если адвокат защиты принял именно такую позицию, Суд считает своим долгом предупредить его, что он находится здесь с целью представления интересов обвиняемого, и его долгом, как адвоката, является проследить, чтобы обвиняемый был представлен. - Я понимаю позицию Суда, - ответил Мейсон. - Я не проводил перекрестного допроса выступавших свидетелей только потому, что у меня не было к ним вопросов. Я планирую принимать активное участие в настоящем судебном процессе. - Прекрасно, - сказал судья Кадвелл. - Суду следует лишь указать на важность этих свидетелей, мистер Мейсон. Однако, мы не собираемся никоим образом комментировать их показания. Господин заместитель окружного прокурора, продолжайте предоставление доказательств. - Теперь выясняется, Ваша Честь, - обратился к судье Роджер Фаррис, - что Миртл Анна Хейли, выступавшая свидетельницей со стороны обвинения на предыдущем судебном процессе, когда мистер Тед Балфур обвинялся в непредумышленном убийстве и наезде на пешехода, в настоящий момент в зале суда не присутствует и мы не смогли ее разыскать. В виду вышеуказанных причин и в связи с тем, что стороны в настоящем судебном процессе остаются те же, что и в предыдущем, а именно: штат Калифорния, как истец, и Теодор Балфур-младший, как ответчик, мы предлагаем внести ее показания в протокол текущего заседания. Насколько я понимаю, возражений со стороны защиты нет. - У вас есть возражения? - обратился судья Кадвелл к Мейсону. Адвокат улыбнулся. - Никаких, Ваша Честь. Я с радостью соглашусь на предложение господина заместителя окружного прокурора, если он вначале докажет, что свидетельницу невозможно найти. Подобные действия со стороны обвинения с использованием идентичных доказательств - доказательств, представленных в другом судебном процессе - показывают основательность нашего заявления о невозможности дважды понести уголовную ответственность за одно и то же преступление. - Хотя стороны остаются те же, - заметил Роджер Фаррис, - это все, что совпадает. Действия различны. Судья Кадвелл почесал подбородок. - Конечно, это усиливает позицию адвоката защиты, - высказал свое мнение судья Кадвелл. - Однако, Суд уже принял решение по этому вопросу, и оно остается без изменений. Представляйте доказательства, господин заместитель окружного прокурора. Я обращаю внимание адвоката защиты на то, что он может выступать с возражениями по задаваемым вопросам по мере того, как их произносит представитель обвинения, а Суд будет принимать решения о том, чтобы допустить или отклонить отдельное возражение. Роджер Фаррис пригласил следователя, работающего в окружной прокуратуре, который сообщил, что Миртл Анна Хейли переехала из дома, где жила, и не оставила нового адреса. Он разговаривал с ее друзьями и знакомыми, но никто из них не представляет, куда она уехала, он предпринял все возможные усилия, чтобы разыскать ее и вручить ей повестку о явке в Суд, однако, его действия не дали результата. Она работала в дочерней компании "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" и исчезла внезапно, даже не получив свою последнюю зарплату. Свидетель слышал от людей, с которыми он разговаривал, что компанией, в которой работала Миртл Анна Хейли, на нее было оказано давление, и поэтому она решила скрыться, а не выступать больше главным свидетелем со стороны обвинения. - У вас есть вопросы? - обратился судья Кадвелл к Мейсону. - Нет, - покачал головой адвокат. - Прекрасно. В таком случае, я разрешаю внести в протокол показания Миртл Анны Хейли, представленные на предыдущем слушании, после засвидетельствования их подлинности и в отсутствие возражений со стороны защиты. Секретарь суда должным образом принял присягу и зачитал расшифровку показаний Миртл Анны Хейли. Словно маг, подводящий к захватывающей развязке удивительный трюк, Роджер Фаррис объявил громким голосом на весь зал суда: - Я приглашаю мистера Баннера Болеса занять место для дачи свидетельских показаний. Баннер Болес вышел вперед, поднял правую руку, принял присягу, назвал свое полное имя, возраст, адрес, род занятий и удобно устроился в свидетельском кресле. - Вы знакомы с обвиняемым, Теодором Балфуром-младшим? - спросил Роджер Фаррис. - Да, сэр. Конечно. - Как давно вы его знаете? - Примерно десять лет. - Чем вы занимались девятнадцатого сентября текущего года? - Работал на "Балфур Аллайд Ассошиэйтс". - Какие конкретно обязанности вы выполняли в тот вечер? - Мистер Гатри Балфур уезжал в Эль-Пасо. Оттуда он направлялся в Мексику. Моей обязанностью было проследить, чтобы он в целости и сохранности сел на поезд. - Что-то вроде телохранителя? - Скорее, уполномоченного про улаживанию конфликтов. - Вы посадили его на поезд, отправляющийся в Эль-Пасо? - Да. - Кого еще вместе с ним? - Его жену, Дорлу Балфур. - Она села на тот же поезд? - Да, сэр. - А где вы находились до того, как отправились на вокзал? - В доме миссис Флоренс Ингл, знакомой Балфуров, устраивалась вечеринка в честь отъезда мистера Гатри Балфура. - Вы присутствовали на этой вечеринке? - Да, сэр. - Что произошло после того, как вы посадили мистера и миссис Гатри Балфур на поезд? - Я вернулся к себе в контору. - У вас есть своя контора в городе? - Да, сэр. - Не в здании "Балфур Аллайд Ассошиэйтс"? - Там у меня тоже есть кабинет, но в городе у меня имеется и своя контора, которая открыта двадцать четыре часа в сутки. - Я могу спросить с какой целью? - Люди звонят мне, когда что-то случается, возникают какие-то проблемы. - И вам позвонили вечером девятнадцатого? - Нет, сэр. - Нет? - Нет, сэр. - Я думал... О, простите, это было ранним утром двадцатого. Вам позвонили ранним утром двадцатого? - Да, сэр. - Кто вам позвонил? - Обвиняемый. - Вы имеете в виду Теодора Балфура? - Да, сэр. - Вы знаете, откуда он звонил? - Я знаю только по его словам. - И откуда он звонил по его словам? - Из телефонной будки, расположенной на автозаправочной станции на перекрестке Сикаморской дороги и Главной автомагистрали. Автозаправочная станция уже закрылась, но из будки все равно можно было позвонить. - Что он сказал? - Попросил меня немедленно к нему присоединиться. Он заявил мне, что попал в беду. - Что вы сделали? - Прыгнул в машину и попытался добраться до него как можно скорее. - Сколько времени у вас это заняло? - Около двадцати минут. - Вы дали обвиняемому какие-либо указания по телефону? - Я велел ему ждать моего приезда. - Он был у будки, когда вы приехали? - Нет, сэр. - Где он находился? - Я какое-то время покружил по округе, пытаясь его разыскать... - Это неважно. Скажите нам, где вы, в конце концов, нашли обвиняемого? - Я нашел его дома. - Вы имеете в виду в доме мистера Гатри Балфура? - Да, сэр. - Он там жил? - Да, сэр. - Вы знали это, как уполномоченный по улаживанию конфликтов, нанятый "Балфур Аллайд Ассошиэйтс"? - Да, сэр. - И что вы сделали? - Мне не хотелось никого будить. Я решил выяснить, дома ли обвиняемый. - Занимая вашу должность в организации, имеете ли вы ключи от домов, в которых проживают руководители "Балфур Аллайд Ассошиэйтс"? - Да, у меня есть запасные ключи, которые я могу использовать в случае крайней необходимости. - И вы воспользовались одним из таких ключей? - Да, сэр. - Куда вы вначале отправились? - Во-первых, я заглянул в гараж, чтобы проверить, на месте ли машина, на которой в тот вечер ездил обвиняемый. - Она оказалась в гараже? - Да, сэр. - В каком состоянии? - Я достал карманный фонарик и обошел автомобиль вокруг, пытаясь найти какие-то следы случившегося, потому что услышав тон голоса обвиняемого, которым он говорил со мной по телефону, я подумал, что... - Нас не интересует, что вы _п_о_д_у_м_а_л_и_, - перебил свидетеля Фаррис. - Рассказывайте, что вы _с_д_е_л_а_л_и_. - Я осмотрел машину. - Что вы обнаружили? - Я увидел, что правая передняя фара разбита, на правом крыле имеется вмятина, на переднем бампере, ближе к правой стороне, осталось несколько капель крови, то есть, я предположил, что это кровь. Это были красные пятна, которые высохли и внешне походили на кровь. - И что вы сделали потом? - Выключил фонарик, закрыл гараж, отправился к парадному входу дома, вставил свой ключ и пошел наверх. - Куда конкретно вы пошли? - В комнату обвиняемого. - Вам ранее доводилось бывать в этой комнате? - Да, сэр. - Вы знали, где она находится? - Да, сэр. - И что вы сделали? - Постучал в дверь и сказал: "Это Баннер, Тед. Впусти меня." - Вы получили ответ? - Нет, сэр. - Что вы тогда сделали? - Вошел в комнату. - Что вы обнаружили? - Обвиняемый лежал в стельку пьяный, просто в ступоре, на кровати, во всей одежде. - И в обуви? - И в обуви. - В какое время вы увидели обвиняемого в таком состоянии? - Примерно в два ночи. Я уехал с автозаправочной станции без десяти два, до дома ехать не больше пяти минут и, думаю, осмотр гаража и машины тоже не отнял более пяти минут. - Когда вы используете слово "машина", какую конкретно машину вы имеете в виду? - Я имею в виду автомобиль, фотографии которого были приобщены к делу в качестве доказательств, его номер - GMB шестьсот шестьдесят пять. - Вы разговаривали с обвиняемым, когда в два часа ночи оказались у него в комнате? - Да, сэр. - Кто-то еще присутствовал при вашем разговоре? - Никто. - Только вы двое? - Да, сэр. - Что вы сделали? - Мне пришлось приложить массу усилий, чтобы разбудить обвиняемого и привести его в такое состояние, чтобы он смог внятно говорить. - Как вы этого добились? - Я снял с него пиджак, потом рубашку и майку, намочил полотенца в холодной воде и приложил их к животу и шее обвиняемого. Я посадил его на кровати и начал трясти. Я приложил холодные компрессы ему к глазам и затылку. В конце концов, он пришел в сознание или проснулся, или как там еще это можно определить. - Он узнал вас? - О, да. - Вы можете пересказать состоявшийся разговор, как вы его помните? - Я спросил его, чего он от меня хочет. Он сообщил мне, что попал в переделку, но сам догадался, как выпутаться. - И как? - Он признался мне, что довольно много играл в карты, у него закончились наличные деньги и он стал играть в кредит и задолжал определенному синдикату. Он проиграл, потом проиграл еще раз, долги увеличивались, и синдикат потребовал, чтобы он расплатился. - Обвиняемый рассказал вам все это? - Да, сэр. - Как он говорил? - Язык у него заплетался. Он был достаточно сильно пьян, но мне удалось это вытянуть из него буквально по кускам. - Продолжайте. - Он также сообщил мне, что ему пару раз звонили из синдиката, угрожая, что, если он не заплатит, ему следует пенять на себя. После этого он получил анонимное письмо, в котором говорилось, что, если он не заплатит, они пришлют за деньгами своего человека. - Он пояснил вам, что, как он думает, означает эта угроза? - Да, сэр. - И что? - Он сказал, что считает, что они пришлют кого-то его избить. Они очень сурово поступают с теми, кто не платит, в первый раз просто избивают, а во второй раз выдают билет в один конец. - Продолжайте. Роджер Фаррис с победным видом посмотрел на присяжных, сидевших на кончиках стульев, наклонившись вперед и с повышенным вниманием ловящих каждое слово Болеса. - Он рассказал, что попытался собрать двадцать тысяч долларов, но не смел обратиться к Аддисону Балфуру. Он надеялся, что ему удастся переговорить с Гатри Балфуром перед отъездом последнего в Мексику, но во время вечеринки возможность так и не представилась. Он знал, что к этому вопросу надо подходить очень тактично, иначе он ничего не получит. У него есть деньги, оставленные его родителями, но это траст-фонд, которым управляет доверенное лицо. Он пробовал связаться с этим человеком, чтобы получить от него какую-то сумму, но тот находился в отпуске за пределами города. Обвиняемый надеялся отложить решение вопроса до возвращения доверенного лица. - Он сказал вам что-нибудь еще? - Он разговаривал с одной из приятельниц дяди, миссис Флоренс Ингл. - Это женщина, которая устраивала вечеринку? - Да, сэр. - Когда он с ней разговаривал? - В тот вечер. Он попросил у нее двадцать тысяч долларов, но она или не могла, или не пожелала их ему предоставить. - Что он вам еще сообщил? - Что он выпил больше, чем следовало, что он был уже достаточно пьян часам к десяти в тот вечер, что его отвезла домой какая-то девушка и поставила машину в гараж. - Он назвал вам имя этой девушки? - Он _с_к_а_з_а_л_, что не знает, кто она, однако, я подумал, что знает. Я не... - Нас не интересует, что вы _п_о_д_у_м_а_л_и_, - перебил Фаррис. - Вы прекрасно осведомлены о правилах ведения допроса свидетелей, мистер Болес. Пожалуйста, воздержитесь от ваших собственных заключений. Говорите, что вам сказал обвиняемый, и что вы сказали ему. - Да, сэр. - Итак, что сказал вам обвиняемый относительно своего возвращения домой? - Он сообщил, что его привезла девушка, она сняла с него ботинки, он вытянулся на кровати, он был очень пьян, отправился в туалет, его вытошнило, после этого он почувствовал себя лучше. Он внезапно вспомнил, что то доверенное лицо, что управляет траст-фондом, иногда раньше возвращается из отпуска и останавливается по пути в мотеле в окрестностях города. Это пожилой человек с плохим зрением, он не любит ездить на машине по ночам, и, если ему приходится поздно откуда-то возвращаться, он обычно останавливается в каком-нибудь мотеле по дороге. Обвиняемый сказал, что он решил съездить посмотреть, не появился ли этот человек в городе. - А потом? - Он надел ботинки, вышел из дома и отправился в гараж. Из-за полученных угроз и потому, что было уже поздно, он открыл шкафчик, где у него хранится оружие, достал пистолет двадцать второго калибра и опустил в карман. - Продолжайте. - Когда он приблизился к гаражу, ему показалось, что мелькнула чья-то тень. Он много выпил в тот вечер, поэтому он решил, что она ему только померещилась. Он открыл гараж и вошел внутрь. Не успел он взяться за ручку дверцы машины, как сзади ему на плечо легла чья-то рука и мужской голос произнес: "Ладно, парень, я пришел за деньгами". - А дальше? - Балфур на мгновение оцепенел от страха, затем мужчина, заявивший, что пришел за деньгами, сильно ударил его в грудь, так, что обвиняемый отлетел к стене гаража. Мужчина крикнул: "Это тебе только так, для примера. Садись в машину. Мы с тобой отправляемся в маленькое путешествие. Я научу тебя возвращать долги". - Что еще произошло? - Затем обвиняемый, не думая, и опасаясь за свою жизнь, вытащил пистолет из кармана и выстрелил, не прицеливаясь. Он вообще отлично стреляет. Он просто направил пистолет в голову незнакомца. Тот покачнулся и упал. Он не был мертв, лишь потерял сознание. Балфур понимал, что необходимо что-то делать и немедленно. Он затащил его на переднее сиденье машины, закрыл дверцу, сам зашел с другой стороны и нажал газ. Он думал только о том, как поскорее отъехать от дома, потому что он опасался, что кто-то слышал выстрел. Он вырулил на Главную автомагистраль, повернул направо и остановился у закрытой автозаправочной станции на перекрестке с Сикаморской дорогой. Оттуда он позвонил мне из телефона-автомата и попросил немедленно приехать. Он хотел, чтобы я объяснил ему, что в таком случае можно сделать и как отвезти раненого к врачу. После того, как Балфур повесил трубку, он вернулся к машине и обнаружил, что мужчина перестал дышать. Он попробовал пульс - пульса больше не было. Человек умер, пока Балфур звонил. Это значительно изменило ситуацию. Он снова попытался дозвониться до меня, но мой помощник, который взял трубку, сообщил ему, что я уехал. - Что еще он вам сказал? - спросил Фаррис. - Он открыл вам, что сделал после этого? - Да, сэр. - И что? - Он решил, что проблема упростилась, потому что теперь требовалось только разобраться с трупом. Он здорово протрезвел от полученного шока. Балфур обыскал карманы убитого и вынул оттуда все бумаги - документы, по которым его можно было бы идентифицировать, бумажник, даже носовой платок, чтобы никто ни до чего не докопался по данным, имеющимся в прачечной. Он вынул также ключи, перочинный нож и все личные вещи. - А потом? - Он выехал на Сикаморскую дорогу, вылез из машины и положил тело на передний бампер, сорвался с места на максимальной скорости и внезапно нажал на тормоз. Труп слетел с бампера и прокатился по дороге на значительное расстояние. Затем обвиняемый специально проехал по голове, развернул машину и еще раз проехал по ней. Он повторил процедуру несколько раз, чтобы удостовериться, что черты лица стали неузнаваемыми и пулевое ранение незаметно. - Он сказал вам что-нибудь о том, что пуля находится в голове? - Он считал, что пуля прошла насквозь и осталась где-то в гараже. - Продолжайте. - Обвиняемый попросил меня взять все в свои руки. Я ответил, что, в общем-то, уже больше ничего придумать нельзя. Я чувствовал, что лучше всего отправиться назад на шоссе, найти труп и сообщить в полицию, заявив, что он действовал в целях самообороны, опасаясь за свою жизнь, что тот мужчина первым напал на него. - И что было сделано? - Я велел обвиняемому оставаться в доме и сказал, что отправляюсь на поиски трупа. Балфур точно описал, где он его оставил. - И что произошло? - Я понял, что опоздал. Когда я появился на месте, там уже стояла патрульная машина. Я решил, что при сложившихся обстоятельствах я не хочу брать на себя ответственность и сообщать в полицию. Я подумал, что лучше подождать и тщательно все продумать. - Обсудить ситуацию с вашими начальниками? - Ну, я хотел, чтобы у меня было время все обдумать. - Вы понимаете, что вам следовало сообщить в полицию? - Да, сэр. - Но вы этого не сделали? - Нет, сэр. - Почему? - Мне платят за то, чтобы я следил, чтобы все сложные вопросы решались максимально безболезненно, мне не хотелось создавать вокруг дела ненужный ажиотаж и вообще привлекать к нему внимание. Я планировал встретиться с одним своим приятелем-полицейским и выяснить, нельзя ли уладить дело таким образом, чтобы избежать лишней рекламы. Я точно знал, что если подойду к тем полицейским, что стояли рядом с трупом, дело получит огласку, обвиняемого сразу же возьмут под стражу и отправят в тюрьму и... ну, в общем, я понимал, что это не лучший способ для уполномоченного по улаживанию конфликтов. - Что вы сделали в конце концов? - Я вернулся в дом Балфуров, помог Теду Балфуру раздеться и натянуть пижаму. Он снова захотел выпить и я не стал его останавливать. Фактически, я решил, что ему лучше принять еще, чтобы он, может быть, забыл о происшедшем. - А затем? - Я забрал у него бумаги, которые он вынул из карманов убитого, и отправился к себе домой. - А дальше? - На следующее утро я проснулся довольно поздно. Когда я, наконец, встал, то выяснил, что полиция уже допрашивала обвиняемого, откуда-то они узнали, что именно его машина замешана в дело. Его собирались судить за непредумышленное убийство - наезд на пешехода. - И что вы сделали? - Ничего. Фаррис, словно режиссер телевизионной программы, который закончил ее с точностью до одной секунды, взглянул на часы и обратился к судье Кадвеллу: - Ваша Честь, подошло время дневного перерыва. В настоящий момент я думаю, что закончил допрос выставленного обвинением свидетеля, но считаю, что лучше объявить перерыв именно сейчас, потому что мне хотелось бы проанализировать ответы мистера Болеса и поразмыслить, не упустил ли я чего-нибудь и, возможно, задать ему потом еще несколько вопросов. - Минутку, - сказал судья Кадвелл. - У Суда имеется один вопрос к свидетелю перед тем, как мы объявим перерыв. Мистер Болес, вы заявили, что забрали бумаги у обвиняемого, не так ли? - Да, сэр. - Что вы с ними сделали? - Держал у себя какое-то время. - Где они находятся в настоящий момент? - Насколько мне известно, у мистера Перри Мейсона. - Что? - воскликнул судья Кадвелл, привстав со своего места. - Да, Ваша Честь. - Вы передали их Перри Мейсону? - Да, сэр. - Мистер Мейсон связывался с окружной прокуратурой насчет этих бумаг? - обратился судья Кадвелл к Роджеру Фаррису. - Нет, Ваша Честь. - Когда вы передали эти бумаги мистеру Мейсону? - снова повернулся судья Кадвелл к Болесу. - Точную дату я назвать не могу, но после того, как он включился в дело, то есть взял на себя защиту Теда Балфура. Во время первой части дела обвиняемого представлял Мортимер Дин Хоуланд. - Мистеру Хоуланду вы ничего не рассказали об этих бумагах? - Нет, сэр. - Вы кому-нибудь еще говорили об этих бумагах, кроме мистера Мейсона? - Нет, сэр. - И вы передали их мистеру Мейсону? - Да, сэр. - Мистер Мейсон! - повернулся судья Кадвелл к адвокату защиты. - Да, Ваша Честь? - Суд... - судья Кадвелл внезапно замолчал. - Объявляется обеденный перерыв. Сразу же после того, как присяжные покинут свои места, я прошу представителей обеих сторон подойти ко мне. Суд обращает внимание присяжных на то, что они не должны формировать или выражать никаких мнений о деле, пока им, наконец, не будет предоставлена возможность принять решение. Присяжные не имеют права обсуждать дело между собой и позволять кому бы то ни было обсуждать его в своем присутствии. Объявляется перерыв до двух часов. Мистер Мейсон и мистер Фаррис, пожалуйста, пройдите вперед. Мейсон и Фаррис подошли к месту, где сидел судья Кадвелл. Заместитель окружного прокурора старался сохранять серьезное и озабоченное выражение лица, как и подобает тому, кто вынужден присутствовать при взбучке, даваемой коллеге. Судья Кадвелл подождал, пока присяжные не покинут зал суда. Затем он обратился к адвокату: - Мистер Мейсон, это правда? - Сомневаюсь, Ваша Честь. - Что?! - воскликнул судья. - Сомневаюсь. - Я имею в виду бумаги. - Кое-какие бумаги были мне переданы, да. - Мистером Болесом? - Да, Ваша Честь. - А он сказал вам, что взял их у обвиняемого или что они были переданы ему обвиняемым? - Нет, сэр. - Что они из себя представляют? - Они у меня с собой, Ваша Честь. Мейсон достал запечатанный конверт и протянул судье Кадвеллу. Судья разорвал конверт и стал просматривать содержимое. - Мистер Мейсон, это очень серьезный вопрос. - Да, Ваша Честь. - Это важные улики в рассматриваемом деле. Бумаги в этом конверте представляют из себя доказательства. - Доказательства чего? - уточнил Мейсон. - Подтверждающие рассказ Болеса, с одной стороны, - резким тоном ответил судья Кадвелл. - Это примерно то же, что и история о человеке, который утверждал, что застрелил оленя с трехсот ярдов и олень упал у определенного дуба, а если вы ему не верите, то он покажет вам дум, потому что дуб все еще стоит на месте и подтвердит его рассказ, - заметил Мейсон. - Вы сомневаетесь в показаниях мистера Болеса? - Очень сильно. - Но вы не можете оспаривать тот факт, что эти доказательства - одни из самых важных. Подобные улики должны находиться в руках полиции и... - Это доказательства чего, Ваша Честь? - повторил Мейсон. - Вот водительское удостоверение Джексона Эгана. - Да, Ваша Честь. - Вы хотите сказать, что оно не имеет значения? - Я не вижу, какое значение оно может иметь. - Оно может служить для идентификации. Полиция предпринимала попытки опознать тело. К настоящему моменту сделано только предполагаемое опознание. С абсолютной точностью не было идентифицировано, что перед нами труп Джексона Эгана. - Но Джексон Эган мертв, - возразил Мейсон. - Он умер два года назад, задолго до того, как рассматриваемое нами вообще случилось. - А откуда вы знаете, что он умер? - спросил судья Кадвелл. - Вот контракт, который, очевидно, подписывал погибший, на аренду автомашины. Вы все равно продолжаете утверждать, что это неважно, мистер Мейсон? - Неважно, сэр. - Вы конечно понимаете, что это доказательства? - Да, Ваша Честь. - Вы служите правосудию, вы - адвокат. И ваш долг, как адвоката - передавать любое доказательство, любой физический предмет, который имеет отношение к делу и оказывается в вашем владении, полиции или другим представителям власти. Преднамеренно скрывать или утаивать какие-либо доказательства подобного рода является не только правонарушением, но и невыполнением ваших обязанностей, как адвоката. Мейсон прямо встретился взглядом с судьей. - Я отвечу на это обвинение, Ваша Честь, когда оно будет должным образом предъявлено, в должное время и в должном месте. Судья Кадвелл побагровел. - Вы намекаете, что я не имею права поднимать этот вопрос? - Я заявляю, что отвечу на это обвинение в должное время и в должном месте. - Я не знаю, является ли это неуважением к Суду, - заметил судья Кадвелл, - но это определенно невыполнение вашего профессионального долга. - Это ваше мнение, Ваша Честь, - возразил Мейсон. - Если вы намерены предъявить мне обвинение за неуважении к Суду и заключить меня под стражу, я добьюсь получения Хабэас Корпус и отвечу на обвинение в неуважении к Суду. Если вы хотите привлечь меня к судебной ответственности за служебное преступление, я отвечу на это обвинение в должное время и в должном месте. А пока, если я могу обратить внимание Суда на этот вопрос, слушается дело по обвинению другого человека и любые намеки со стороны Суда, что адвокат обвиняемого виновен в каком-либо нарушении этики, могут настроить присяжных против обвиняемого. Обязанностью Суда является воздержаться от выражения мнения в отношении действий адвокатов. Судья Кадвелл вдохнул воздух. - Мистер Мейсон, я намерен приложить все усилия, чтобы права обвиняемого не были никоим образом ущемлены из-за поведения его адвоката. Однако, я считаю, что вы потеряли право на уважение Суда. Совершенно очевидно, что вы, как адвокат предприняли попытку скрыть доказательства. Что касается свидетеля Болеса, я предполагаю, что он постарался искупить свою вину, обратившись к представителям власти и рассказав, что произошло на самом деле, но вы не сделали ничего подобного. - Я не сделал ничего, кроме защиты прав своего клиента, и я намерен защищать их в меру своих возможностей, - заявил Мейсон. - Да, у вас совершенно другие представления о профессиональных обязанностях адвоката, нежели у меня, - резким тоном сказал судья Кадвелл. - Это все. Я обдумаю этот вопрос во время обеденного перерыва. Возможно, я решу принять какие-то действия, когда слушание возобновится. 18 Мейсон, Делла Стрит, Марилин Кейт и Пол Дрейк сидели в кабинке в небольшом ресторанчике, где обычно обедал Мейсон, когда в суде слушалось дело. - Итак, Перри, в каком мы оказываемся положении? - спросил Пол Дрейк. - В опасном. Это лжесвидетельство, причем самое умное и смелое, из тех, что мне приходилось слышать, - признался Мейсон. - Он умен, - подтвердила Марилин Кейт, - чрезвычайно умен и могуществен. Мейсон кивнул. - У него юридическое образование. Несомненно, что он знает все уловки, используемые при ведении перекрестного допроса. Подготовлен не хуже меня. Его слово против моего, а он так представил свою версию, что она имеет фактическое подтверждение. - Но он не сообщил в полицию об имеющихся доказательствах, - заметил Дрейк. - Ну и что? - возразил Мейсон. - Он это признает. Окружной прокурор не станет принимать по отношению к нему никаких мер. Он просто скажет, что Болесу _с_л_е_д_о_в_а_л_о_ представить эти доказательства в окружную прокуратуру или в полицию, и чтобы он больше такого не делал. Вот и все. Обвиняемый оказывается в отвратительном положении. Рассказ хитрый. Он вызвал у присяжных определенную долю симпатии к Теду Балфуру. Если Тед займет место дачи свидетельских показаний и представит примерно такую же версию, скажет, что полагался на совет более опытного, старшего по возрасту человека, некоторые из присяжных будут голосовать за оправдание. В конце концов, они придут к какому-то компромиссному решению. - А насколько обосновано твое заявление о том, что нельзя дважды нести уголовную ответственность за одно и то же преступление? - поинтересовался Дрейк. - Прекрасно обосновано, - ответил Мейсон. - Верховный Суд совершенно определенно согласится с моим мнением. - Вот если бы нам только раздобыть побольше доказательств о том, что приходил человек от синдиката за деньгами, - вздохнул Дрейк. - Самое ужасное во всем этом, - продолжал Мейсон, - что версия Болеса звучит настолько правдоподобно, что я сам почти верю. - А вы можете хоть что-нибудь сделать? - спросила Марилин Кейт. - У меня есть одно оружие. Мощное оружие, но иногда им бывает сложно воспользоваться, потому что не знаешь, как именно его применить. - И что это за оружие? - решила выяснить Делла Стрит. - Правда, - ответил Мейсон. Какое-то время они ели молча. - Ты станешь подвергать его перекрестному допросу? - спросил Дрейк. - Да, но пользы от этого не будет. - А если его рассказ правда, то в каком положении оказываешься ты, Перри? Я имею в виду сокрытие улик? - Как я заявил судье Кадвеллу, я перейду через этот мост, когда он замаячит передо мной. В настоящий момент я думаю, как лучше защитить права молодого Балфура. Естественно, независимо от того, кто что говорит, водительское удостоверение Джексона Эгана ничего не доказывает. На водительском удостоверении есть отпечаток большого пальца, но это не отпечаток трупа. Мейсон достал из кармана листок с десятью отпечатками пальцев и показал остальным. - Вот отпечатки пальцев трупа. А вот отпечаток большого пальца на водительском удостоверении Джексона Эгана. Они совсем не похожи, как вы видите. - Джексона Эгана похоронили, - сообщил Пол Дрейк. - Однако, никто, в общем-то, тело не идентифицировал. Труп переправляли с полуострова Юкатан, из Мексики. Говорят, что вдова опознавала тело там. - А при каких обстоятельствах он умер? - Эган был писателем, - продолжал Дрейк. - Он отправился в Мексику, чтобы на месте собрать материал. Никто не знает, как именно все произошло. Возможно, сыграла роль сердечная недостаточность или что-то в этом роде. На труп набрела группа археологов. Они поставили власти в известность. Тело доставили в Мериду - город на Юкатане, и послали телеграмму вдове. Она прилетела, чтобы опознать тело и переправить домой для захоронения. Естественно, при таких обстоятельствах, хоронили в закрытом гробу. Мейсон задумался, а потом сказал: - А если предположить, что вдова хотела получить свободу и, не исключено, добавить к этому еще и страховку? Для нее, в общем-то, было искушением поклясться, что это тело ее мужа. - Конечно, мы возвращаемся к отпечатку большого пальца, - заметил Дрейк. - Однако, если посмотреть на подпись на контракте на аренду автомашины и подпись на водительском удостоверении, они, несомненно, совпадают. - Да, кажется, что подписывался один человек, - согласился Мейсон. - Пол, а тебе удалось раздобыть заявление Гатри Балфура на выдачу водительского удостоверения? - Я послал телеграмму с запросом выслать мне копию последнего заявления, представленного им. Ответ должен прийти с минуты на минуту. Я надеялся получить его сегодня с утра. Я просто уверен, что с дневной почтой он уж точно поступит. Кто-то из моих оперативников доставит копию в зал суда, как только ее принесут в контору. - Мне она нужна как можно раньше. - У тебя есть какие-то определенные планы насчет слушания во второй половине дня? - поинтересовался Дрейк. Мейсон покачал головой. - Показания Болеса - как подножка. Я предполагал, что они постараются максимально осложнить мое положение, но никак не думал, что кто-то займет место для дачи показаний и преднамеренно совершит лжесвидетельство. Пол, мы с Болесом ездили в такси под номером шестьсот сорок семь. Попробуй разыскать водителя. Я сомневаюсь, что он вспомнит что-нибудь, что нам поможет, но все равно следует проверить. Он не должен был забыть, как возил нас, даже, если не в состоянии идентифицировать Болеса. - Дам парням задание, - пообещал Дрейк. - Ладно, все равно придется возвращаться в зал суда. Встречу все с открытым забралом. Мне и раньше приходилось получать удары, наверное, выдержу еще один. - Конечно, у тебя есть преимущество: ты знаешь, что случилось на самом деле, - заметила Делла Стрит. - Эгана застрелил Гатри Балфур. Он позвонил Флоренс Ингл и признался ей. - Но почему вы не хотите этим воспользоваться? - не поняла Марилин Кейт. - Вы можете строить защиту на этом основании и... Мейсон покачал головой. - Почему нет? - Потому, что Гатри Балфур сообщил ей по телефону, что застрелил человека. Он сказал, что убийство произошло случайно, что пистолет выстрелил в пылу борьбы. - Вы можете это как-то применить? - Нет. - Но почему? - Это показания с чужих слов. Если бы здесь находился Гатри Балфур, то его можно было бы пригласить для дачи показаний и допросить. Если бы он обрисовал другую версию, мы посадили бы в свидетельское кресло Флоренс Ингл и оспорили бы представленные им факты, предложив Флоренс Ингл пересказать его слова. Но закон не разрешает свидетелю просто давать показания о том, что кто-то говорил по телефону. - Однако, Баннеру Болесу-то позволили давать показания о том, что Тед говорил по телефону! - в негодовании воскликнула Марилин Кейт. - Естественно. Тед - обвиняемый, - объяснил Мейсон. - Можно представить любое, противоречащее интересам обвиняемого, заявление, сделанное самим обвиняемым, но, к нашему сожалению, Гатри Балфур - не обвиняемый. Технические требования не дают нам права добиться желаемого. - А что обо всем этом думает сам Гатри Балфур? - спросила Марилин Кейт. - Этого никто не знает. Гатри отправился назад в базовый лагерь. Твои оперативники ничего не выяснили, Пол? Дрейк покачал головой. - Гатри Балфур очень недолго оставался в Тихуане, - отчитался детектив. - Он поехал назад на территорию бывших индейских поселений. В Тихуане он только созвонился с тобой, посадил жену на самолет - и сразу же двинулся в лагерь. Я предполагаю, Перри, что хотя эта экспедиция и начиналась, как археологическое исследование, теперь она превратилась в игру в прятки. Не думаю, что он намерен позволить кому-либо до себя добраться, пока со слушанием дела не будет покончено. Конечно, надо отдать ему должное, ты помнишь, что для него это только несчастный случай, когда на шоссе сбили пешехода. Он считает, что с Тедом ничего страшного не случится - отделается штрафом или приговором с отсрочкой исполнения. Мейсон расплатился за обед. - Пора возвращаться, - сказал он. - Храбро встретим то, что нас ждет. Может, нам и не нравится музыка, но все равно придется под нее плясать. 19 После того, как в два часа возобновилось слушание, Роджер Фаррис объявил: - У меня нет больше вопросов к мистеру Болесу. Вы можете приступать к перекрестному вопросу, мистер Мейсон. - Вы помните, как не так давно звонили мне в контору, мистер Болес? - обратился Мейсон к свидетелю. - Прекрасно помню, - дружелюбно ответил Болес. - Вы пришли ко мне в контору и заявили, что у вас для имеется кое-какая информация, не так ли? - Да, сэр. - Я предложил вам переговорить у меня в кабинете, а вы сказали, что предпочли бы разговаривать в другом месте? - Да, сэр, все правильно. - Мы вместе вышли на улицу, сели в такси и покружили по округе? - Да, сэр. - Вы помните все это? - Конечно, сэр. Я не только помню это, я даже специально записал номер такси, чтобы мои слова мог подтвердить водитель, если вы попытаетесь запутать меня во время перекрестного допроса или станете отказываться, что я передал вам бумаги. - Вы передали их мне, когда мы находились в такси? - Да. - А что вы мне сказали, когда передавали их? - То же самое, что сегодня говорил здесь, в зале суда, когда меня допрашивал господин заместитель окружного прокурора. - А разве тогда в такси вы не заявляли мне, что мистер Гатри Балфур признавался вам, что стрелял _о_н_, и что мужчина, которого убили, останавливался в мотеле "Берлога"? Болес изобразил полнейшее удивление, посмотрев на Мейсона. - Вы пытаетесь утверждать, что я говорил вам такое? - Разве нет? - Боже праведный, конечно, нет! - воскликнул Болес. - Это абсурд, мистер Мейсон. С какой стати я стал бы заявлять подобное? Тогда Гатри Балфур направлялся в Мексику. Я сам лично сажал его на поезд. - Вы посещали мотель "Берлога" вечером девятнадцатого сентября или утром двадцатого? - спросил Мейсон. Болес покачал головой. - Даже близко не проезжал. Никто не догадывался, что перед тем отелем оставлена машина убитого, пока ее в дальнейшем не нашла по ключу полиция. Я не могу вам подробно рассказать об этом. Вам лучше поинтересоваться у кого-то из полиции. - Когда вы последний раз виделись с Гатри Балфуром? - Когда он садился на поезд на вокзале "Аркадия". - И с тех пор вы его не видели? - Нет, сэр. - И не слышали про него? - Я разговаривал с ним по телефону. - Когда? - Если не ошибаюсь, в тот день, когда проходило первое слушание по делу мистера Теда Балфура. Кажется, тогда, но я не могу утверждать с полной уверенностью. Мистер Гатри Балфур вернулся из базового лагеря, чтобы пополнить запасы, и узнал об аресте племянника. Он позвонил мне и сообщил, что только что разговаривал по телефону с вами и что его жена Дорла Балфур летит сюда, чтобы лично встретиться с вами. У свидетеля было очень искреннее выражение лица, поэтому его слова звучали убедительно. - Вы узнали его голос? - Конечно. - Это все пока, - объявил Мейсон. - Возможно, в дальнейшем я захочу еще раз попросить этого свидетеля занять место дачи показаний. - Вы можете покинуть свидетельскую ложу, мистер Болес, - обратился к нему судья Кадвелл. - Приглашайте своего следующего свидетеля, господин заместитель окружного прокурора. - Флоренс Ингл, - вызвал Роджер Фаррис. Флоренс Ингл вышла вперед, приняла присягу, продиктовала секретарю суда свое полное имя и адрес. - Вам вручили повестку о явке в Суд, как свидетельнице со стороны защиты? - спросил Фаррис. - Да, сэр. - Виделись ли вы с обвиняемым вечером девятнадцатого сентября? - Да, сэр, - тихо ответила Флоренс Ингл. - В каком он был состоянии? - Когда? - Когда вы в последний раз видели его в тот вечер. - Сразу же становилось ясно, что он много выпил. - Он тогда говорил вам что-нибудь о том, что набрал долгов? - Да, сэр. Но это происходило чуть раньше... до того, как он много выпил. - Перескажите, пожалуйста, суть разговора. Но вначале ответьте, кто присутствовал при вашем разговоре? - В доме находилось много людей, но мы были вдвоем, когда разговаривали, вернее, остальные не могли слышать то, о чем мы говорили. - То есть присутствовали только вы двое? - Да, сэр. - И что вам сообщил обвиняемый? - Он попросил у меня двадцать тысяч долларов. Он признался, что влез в долги, играя в карты, а люди, которым он задолжал, позвонили ему и угрожали прислать за деньгами своего человека, если он с ними немедленно не расплатится. - Он говорил что-нибудь о том, чего можно ждать, если за деньгами придет человек? - Да, он сообщил мне, что в первый раз должника обычно сильно избивают, а во второй уже можно получить билет в один конец. - А обвиняемый говорил вам что-нибудь о том, что он собирается делать, если тот человек попытается его избить? - Он сказал, что будет защищаться. - Он объяснил каким образом? - У него есть оружие. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Роджер Фаррис к Мейсону. - Вы разговаривали с Гатри Балфуром, дядей обвиняемого, в тот день? - спросил Мейсон. - Я возражаю. Это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Перекрестный допрос ведется не должным образом, - встал со своего места Роджер Фаррис. - Мне хотелось бы получить ответ на этот вопрос, Ваша Честь, - обратился Мейсон к судье. - Я думаю, что имело место общение, которое следует рассматривать, как единое целое с происшедшим. - Ну уж никак не единое целое, - заявил Фаррис. - Я не возражаю против того, чтобы мистер Мейсон спрашивал эту свидетельницу о каких-либо ее разговорах с обвиняемым по слушаемому делу. Мы не возражаем против того, чтобы мистер Мейсон спрашивал о чем-либо, в связи с разговором, по которому я сам только что допрашивал ее, но, естественно, мы не допустим, чтобы представлялись какие-то разговоры, состоявшиеся между той свидетельницей и дядей обвиняемого, при которых сам обвиняемый не присутствовал, и которые, насколько нам известно, не имеют никакого отношения к вопросам, рассматриваемым на настоящем слушании. Если такой разговор состоялся и он имеет отношение к делу, то он является частью версии, которую будет представлять защита. Этой свидетельнице вручалась повестка о явке в Суд, как свидетельнице со стороны защиты. Мистер Мейсон имеет право допрашивать ее сколько угодно о любых разговорах с мистером Гатри Балфуром, когда он пригласит ее для дачи показаний со стороны защиты. Тогда мы, естественно, выступим с возражением против представления любого разговора, состоявшегося вне слышимости обвиняемого или не имеющего никакого отношения к рассматриваемому делу. Если бы для доказательств использовались подобные процедуры, то не было бы необходимости свидетелям принимать присягу. Кто угодно мог бы сесть в свидетельскую ложу и рассказать о каком-нибудь разговоре с каким-то лицом, которое не находится под присягой. - Я считаю, что господин заместитель окружного прокурора прав, мистер Мейсон, - заметил судья Кадвелл. - Суд желает оставаться справедливым и бесстрастным. Вы не имеете права представлять в качестве доказательства разговор свидетельницы с лицом, не являющимся обвиняемым. Однако, Суд разрешает задавать вам вопросы касательно того разговора, о котором ее допрашивал мистер Фаррис. - У меня больше нет вопросов, - объявил Мейсон. - Я приглашаю миссис Гатри Балфур для дачи свидетельских показаний, - вызвал Роджер Фаррис. Пока миссис Балфур направлялась вперед со своего места в зале суда, Пол Дрейк подошел к заграждению, отведенному для адвокатов, и встретился глазами с Мейсоном. Он протянул ему листок бумаги и прошептал: - Это заверенная фотокопия заявления Гатри Балфура на выдачу водительского удостоверения. Мейсон кивнул, развернул лист, взглянул на него один раз, потом еще раз и свернул его. Дорла Балфур со стройной фигурой и выразительными карими глазами произвела большое впечатление на присяжных. Несколько подавленное настроение миссис Балфур показывало, что ее естественная жизнерадостность несколько приглушается из почтения к серьезности ситуации. Она с самого начала понравилась присяжными. Она продиктовала секретарю суда свое полное имя и адрес, удобно устроилась в кресле, предназначенном для свидетелей, элегантно опустившись в него, подняла ресницы и посмотрела вначале на заместителя окружного прокурора, затем на присяжных, а потом снова опустила ресницы. В этот момент в зале суда послышался какой-то шум и напоминающий медведя-гризли окружной прокурор Гамильтон Бергер стремительно влетел в зал. Требовалось лишь раз взглянуть на его самодовольное, победное выражение лица, как становилось ясно, что до него донеслись слухи о полном замешательстве и растерянности Перри Мейсона. Окружной прокурор специально пришел, чтобы лично участвовать в полном разгроме противника. Ему много раз доводилось видеть, как Мейсон, с поражающей находчивостью и изобретательностью выкручивался из казавшихся безнадежными ситуаций. На этот раз Гамильтон Бергер, перед тем, как появиться в зале суда, подождал, пока Мейсон не использовал все свои стрелы. Всем стало очевидно, что Дорла Балфур будет последним свидетелем, и Мейсона вынудят принять какое-то решение. Или он отправит обвиняемого в место дачи показаний, или нет. Если отправит, и рассказ обвиняемого совпадет с версией, представленной Баннером Болесом, то у обвиняемого есть неплохой шанс показать, что он убил в целях самообороны. Однако, в таком случае, Мейсон рискует признаться в непрофессиональном поведении и быть обвиненным в попытке сокрытия доказательств, переданных ему Болесом. Если рассказ обвиняемого будет отличаться от показаний Болеса, то нет и одного шанса из ста, что присяжные ему поверят. Фаррис, очевидно, старался предстать в лучшем свете перед своим шефом. Он задал миссис Балфур свой первый вопрос: - Миссис Балфур, вы помните вечер девятнадцатого сентября текущего года? - Очень хорошо, - ответила она. - Вы разговаривали в тот день с обвиняемым? - Да, сэр. - Когда? - Вечером. - Где? - На вечеринке, устроенной миссис Ингл в честь моего мужа. - Это было что-то типа прощальной вечеринки? - Да, сэр. - В тот вечер ваш муж сел на поезд? - Да, сэр. - И вы тоже сели на тот же поезд? - Да, сэр. Изначально планировалось, что я провожу мужа до Пасадены. Однако, в последний момент он попросил меня проехать с ним до конечного пункта. - Это не имеет значения, - сказал Роджер Фаррис. - Я просто пытаюсь установить время и место разговора. Кто присутствовал при вашем разговоре? - С обвиняемым? - Да. - Только он и я. То есть вокруг находились и другие люди, но он отвел меня в сторону. - И что он вам сказал? - Он признался, что набрал долгов, играя в карты и что он не мог позволить себе уклониться от их уплаты. Он завяз достаточно глубоко, и ему нужно отдать деньги, или он окажется в опасном положении. Ему уже пригрозили, что придет человек за деньгами - наемный бандит, головорез, который изобьет его до полусмерти. Одним словом, ему требовались деньги. - Он просил денег у вас лично? - Нет. Он просил меня заступиться за него перед моим мужем, когда мы поедем на поезде, и уговорить мужа предоставить обвиняемому двадцать тысяч долларов. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Роджер Фаррис к Мейсону. - И вы обратились к вашему мужу с подобной просьбой, когда сели на поезд? - спросил Мейсон. - Не тогда. Позднее. - Насколько позднее? - Понимаете, мистер Мейсон, предполагалось, что я сойду с поезда в Пасадене, но в последний момент Гатри попросил меня и дальше поехать вместе с ним. Он признался, что чувствует себя как-то неуютно, что у него предчувствие, что что-то должно случиться. В общем, он попросил меня не сходить с поезда. - Вы так и сделали? - Я возражаю. Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Перекрестный допрос ведется не должным образом. Это никак не относится к разговору, по которому давала показания свидетельница. Мы с радостью предоставим мистеру Мейсону возможность допросить эту свидетельницу касательно всех фактов связанных с разговором с обвиняемым. Но любой разговор, который в дальнейшем имел место между этой свидетельницей и ее мужем является несущественным, не допустимым в качестве доказательства и не имеющим отношения к делу. - Возражение принимается, - постановил судья Кадвелл. - А вы фактически сошли с поезда в Пасадене? - спросил Мейсон. - Я возражаю. Это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Перекрестный допрос ведется не должным образом. - Я разрешаю этот вопрос, - заявил судья Кадвелл. - Я намерен предоставить защите все возможности для подробного перекрестного допроса. Вопрос о том, что свидетельница говорила своему мужу - это одно, но обстоятельства, окружающие разговор, допустимо представить. Отвечайте. - Конечно, нет, - воскликнула миссис Балфур. - Разве вы в тот вечер не были в мотеле "Берлога"? - О, Ваша Честь, - запротестовал Роджер Фаррис. - Цель задаваемых вопросов вполне очевидна. Это попытка запутать рассматриваемые аспекты. Это также клевета на свидетельницу. Не имеет значения то, что она делала. Она давала показания только касательно одного разговора. - Она заявила, что села на поезд со своим мужем, - заметил судья Кадвелл. - Суд готов проявить всяческое снисхождение к защите. Я разрешаю вопрос. - Конечно, нет, - гневно посмотрела она на Мейсона. - И вы не имеете права задавать мне подобные вопросы, мистер Мейсон. Вам прекрасно известно, что я не делала ничего подобного. - Вы помните, как ваш муж звонил мне из Тихуаны? - Естественно. - Вы находились тогда вместе с ним? - Да. - Это происходило, когда обвиняемого судили за непредумышленное убийство - несчастный случай на шоссе? - Это было в день после Суда, то есть это был день Суда, но после того, как судебный процесс завершился. - И вы сели на самолет в Тихуане? - Да, я арендовала самолет в Тихуане и меня доставили в Эль-Пасо. В Эль-Пасо я пересела на другой самолет и прилетела сюда. Да. - И вы на следующее утро встретились со мной? - Да. - И вы находились вместе со своим мужем, когда он звонил? - О, ваша Честь, - встал со своего места Роджер Фаррис. - Все повторяется снова и снова. Вот что значит дать послабление во время перекрестного допроса. Я не знаю, что планирует доказать адвокат защиты, но мы хотели бы ограничится простой констатацией фактов. Я возражаю против заданного вопроса на основании того, что перекрестный допрос ведется не должным образом, это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. - Я намерен разрешить ответ на один этот вопрос, - постановил судья Кадвелл. - Я сам считаю, что мы сильно отошли в сторону, но это может иметь отношение к пристрастности свидетельницы, которую нельзя исключать. Вопрос состоял в том, находились ли вы, миссис Балфур, вместе со своим мужем, когда он в тот день звонил мистеру Мейсону? - Да. Да, сэр. - И вы также находились с ним, когда он после этого звонил мистеру Баннеру Болесу? - Я не намерен возражать против этого вопроса, - сказал Роджер Фаррис, - при условии того, что мы сейчас достигнем понимания о том, что он не откроет дверь длинной веренице ненужных вопросов. Я не думаю, что адвокат защиты имеет право заниматься выпытыванием у свидетельницы всего, что ей известно. - Суд считает, что эти вопросы, несомненно, зашли слишком далеко, - высказал свое мнение судья Кадвелл. - Однако, Суд желает предоставить защите все возможности для проведения перекрестного допроса. Отвечайте на вопрос, миссис Балфур. Вы находились вместе со своим мужем, когда он звонил мистеру Баннеру Болесу? - Да, сэр. - Тогда, возможно, миссис Балфур, - обратился к свидетельнице Мейсон, вставая со своего места, - вы не станете возражать, если я попрошу вас повернуться к присяжным и объяснить им, как вам удалось совершить путешествие на поезде в Эль-Пасо вместе с трупом, провести какое-то время в Тихуане вместе с трупом и находиться вместе с трупом, когда он звонил мистеру Баннеру Болесу? - Что вы такое несете? - закричала она еще до того, как пораженный Роджер Фаррис успел выступить с возражением. Мейсон развернул лист, который держал в руках. - А вот что. Отпечаток правого большого пальца вашего мужа Гатри Балфура, представленный на этой заверенной копии заявления на выдачу водительского удостоверения точно совпадает с отпечатком, снятым коронером с правого большого пальца погибшего. Человек, которого нашли с пулей в голове и которого изначально считали жертвой несчастного случая на дороге, был вашим мужем, Гатри Балфуром. Теперь, возможно, вы объясните нам, как вам удалось провести столько времени вместе с трупом? - Но такого не может быть! - с негодованием в голосе воскликнула она. - Я находилась вместе со своим мужем. Я... - Дайте мне взглянуть на этот отпечаток пальца, - попросил судья Кадвелл. Мейсон передал лист судье. - И дайте мне доказательство, приобщенное к делу, с отпечатками пальцев жертвы, - попросил он секретаря. Судья Кадвелл долго сравнивал два отпечатка. - Представители обвинения желают взглянуть на эти доказательства? - Нет, Ваша Честь, - заявил улыбающийся Гамильтон Бергер. - Нам слишком хорошо известны мастерские уловки адвоката Мейсона, чтобы они произвели на нас какое-то впечатление. - Вам лучше взглянуть на них и они произведут на вас впечатление, если только не произошла какая-то ошибка, потому что вполне очевидно, что отпечатки принадлежат одному и тому же человеку. - В таком случае, определенно, использовалась какая-то махинация в представлении доказательств, - ответил Гамильтон Бергер. - Я хотел бы обратить внимания Суда еще на одну деталь, - продолжал Мейсон. - Взгляните, пожалуйста, на подписи в книге регистрации постояльцев мотеля "Берлога", которые были сфотографированы по мой просьбе. Одна из этих подписей, а именно подпись Джексона Эгана, похожа на подпись, стоящую на водительском удостоверении, выданном Джексону Эгану. Однако, я прошу, чтобы специалист сравнил, не сделана ли подпись в книге регистрации постояльцев рукой Баннера Болеса. Мне кажется, что я начинаю понимать, что произошло вечером девятнадцатого сентября. - Минутку, минутку! - закричал Гамильтон Бергер. - Я возражаю против подобных ходатайств. Я возражаю против подобных заявлений адвоката защиты! Я возражаю против того, что Суд позволяет делать их перед присяжными. Я обвиняю адвоката защиты в ненадлежащем поведении и прошу Суд дать указания присяжным не обращать внимания на сделанное заявление. Судья Кадвелл повернулся к присяжным, сидевшим с открытыми от удивления ртами. - На вас не должны оказывать влияния слова представителей обеих сторон, - обратился к ним судья Кадвелл. - Однако, Суд объявляет часовой перерыв для того, чтобы изучить определенные доказательства. В особенности, мне хотелось бы, чтобы квалифицированный специалист по дактилоскопированию высказал свое мнение об идентичности отпечатка Гатри Балфура на его заявлении на выдачу водительского удостоверения и отпечатка пальца погибшего, смерть которого рассматривается на нашем слушании. Во время объявленного перерыва присяжные не имеют права обсуждать дело как с посторонними лицами, так и между собой, а также заранее приходить к какому-либо мнению. Перерыв. Судья Кадвелл стукнул молоточком по столу, встал со своего места и обратился к Мейсону, Фаррису и Бергеру: - Я хотел бы переговорить с представителями обвинения и защиты у себя в кабинете. 20 - Во-первых, я требую объяснений, почему мистер Мейсон никому не сообщал о том, что у него имеются эти доказательства, и скрывал их, - воскликнул раздраженный Гамильтон Бергер, когда приглашенные лица собрались в кабинете судьи Кадвелла. - А мне хотелось быв послушать теорию мистера Мейсона о том, что произошло на самом деле, - заявил судья Кадвелл. - При всем уважении к вам, Ваша Честь, - Гамильтон Бергер сделал легкий поклон в сторону судьи, - я считаю, что вначале должно прозвучать объяснение мистера Мейсона. Я не думаю, что он имеет право выступать перед нами с какими-либо рассуждениями до того, как снимет с себя предъявленное обвинение. - При всем уважении к вашему мнению, - сказал судья Кадвелл резким тоном, - это дело о предумышленном убийстве первой степени. У мистера Мейсона, насколько я понял, имеется теория, объясняющая это поразительное совпадение отпечатков пальцев. Я желаю выслушать его объяснения того, что произошло на самом деле. Мейсон улыбнулся приведенному в замешательство окружному прокурору и начал: - Я думаю, Ваша Честь, что все очень просто. Машина, взятая напрокат, которую обнаружили у мотеля "Берлога", очевидно, была арендована Джексоном Эганом, несмотря на тот факт, что имеется подтверждение того, что Эган умер более двух лет назад. Фактически, машину брал на прокат Баннер Болес. Скорее всего, Болес находился в Мексике, когда обнаружили труп Джексона Эгана. Он прибрал к рукам все документы Эгана. Он точно знал, что самому Джексону Эгану водительское удостоверение никогда больше не потребуется. Болес обратил внимание на то, что Эган по описанию походил на него самого. Иногда, когда Болесу приходилось выполнять какое-то задание и ему было нежелательно пользоваться собственным именем, или когда он встречался с женщинами, он брал на прокат машины под именем Эгана, используя водительские права Эгана, как документ, удостоверяющий личность. Таким образом, никто не мог в дальнейшем выяснить его настоящее имя, если ему того не хотелось. Я сумел бы доказать, что Гатри Балфур сошел с поезда, чтобы следить за своей женой, если бы правила ведения допроса и представления доказательств позволили мне показать разговор между Гатри Балфур и Флоренс Ингл. Я не могу представить это в Суде, но сейчас имею возможность рассказать вам, что же случилось на самом деле. Дорла Балфур имела любовника - Баннера Болеса из "Балфур Аллайд Ассошиэйтс". - О, Боже! Нашли объяснение, - воскликнул Гамильтон Бергер. Судья Кадвелл нахмурился. - Позвольте мистеру Мейсону закончить, господин окружной прокурор. После этого мы выслушаем вас. - Флоренс Ингл переговорила по телефону с Гатри Балфуром, - продолжал Мейсон. - Он был готов к разводу с Дорлой, но хотел собрать доказательства, чтобы ему не пришлось выплачивать ей немыслимые алименты. Она сошла с поезда, как и планировалось, в Пасадене, а Гатри Балфур спрыгнул с другой стороны, как он тоже планировал заранее. Он бросился к машине, взятой им напрокат в тот день утром и специально оставленной на вокзале. Он последовал за своей женой к месту ее встречи с любовником. Он занял соседний номер в мотеле, установил очень чувствительный микрофон и записал на магнитофон все, что происходило в соседней комнате. Затем Дорла отправилась домой за чемоданом, потому что думала вернуться к своему любовнику и провести вместе с ним ночь. На магнитофон записалось каждое слово, произнесенное в интересующем Гатри Балфура номере, но, так как микрофон был чрезвычайно чувствительным, имело место определенное искажение звука, и Гатри Балфур так и не знал, кто является любовником его жены. После отъезда Дорлы он намеревался войти к сопернику, представиться разгневанным мужем и получить от него письменное заявление. Он вошел в ту комнату, погруженную в полумрак. Баннер Болес ждал возвращения Дорлы. К своему удивлению и ужасу он увидел мужа, в чью постель залез, и своего нанимателя, на которого работал. Он понимал, что Гатри Балфур пока его не узнал, и он не мог допустить подобного. Баннер ослепил Балфура, направив ему прямо в глаза сильный луч фонарика. Потом он кинул в Балфура стулом, а затем сам набросился на него, надеясь, что ему удастся свалить противника так, что тот потеряет сознание, а сам скроется за то время, пока Балфур приходит в себя. Балфур вынул из кармана пистолет. В пылу борьбы оружие выстрелило. В этот момент Баннер Болес действовал с поразительным хладнокровием. Он мгновенно сообразил, что нужно сделать, именно поэтому он и считается великолепным уполномоченным по улаживанию конфликтов. Он упал лицом вниз на пол, притворившись смертельно раненым, и лежал без движения. Гатри Балфур в панике выбежал из номера, прыгнул во взятую на прокат машину и поехал домой. Он не представлял, что делать. Он понимал, что произведенный выстрел грозит страшным скандалом. Он хотел избежать этого любой ценой. Затем его осенило, что ведь никто не знает, что он сошел с поезда, кроме человека, который, как он полагал, лежит застреленный в мотеле "Берлога". Тем временем Баннер Болес поднялся на ноги, бросился к телефону-автомату и позвонил домой Дорле, чтобы рассказать, что произошло. - Вы знаете это, как факт? - спросил судья Кадвелл. - Я знаю большинство фактов и делаю пару-тройку выводов из известных мне вещей. - С помощью магического кристалла, - ухмыльнулся Гамильтон Бергер. - Гатри Балфур решил полететь в Финикс на самолете, принадлежащем корпорации, - продолжал Мейсон, - сесть там на поезд, притворившись, словно ничего не произошло. Он позвонил Флоренс Ингл и попросил ее отправиться в Финикс на самолете одной из коммерческих авиакомпаний и перегнать назад самолет "Балфур Аллайд Ассошиэйтс". Он считал, что может доверять Флоренс Ингл. Он признался во всем только ей. Однако, он не учел тот факт, что дома находилась Дорла, и что она предупреждена, что ее измена раскрыта и карточный домик вот-вот развалится. Она спряталась. Как только она услышала голос Гатри Балфура, она на цыпочках вышла из своего укрытия, чтобы знать, что он говорит. Подслушивая разговор, Дорла внезапно осознала, как ей выбраться из затруднительного положения, в котором она оказалась. Дорла подождала, пока ее муж не повесил трубку, затем с удивленным видом бросилась к нему и спросила: "Что случилось, Гатри. Я считала, что ты в поезде." Не исключено, что Балфур положил пистолет Теда на тумбочку рядом с телефонным аппаратом. Продолжая играть роль удивленной и верной жены, Дорла левой рукой обняла мужа, а правой потянулась к пистолету. Возможно, она даже спросила что-нибудь вроде: "А это что такое, дорогой?" Затем она без предупреждения выстрелила ему в голову. После этого она позвонила Баннеру Болесу туда, где, как они договорились, он будет ее ждать, и попросила немедленно приехать. Он присоединился к Дорле и взял все в свои руки. Вдвоем они решили, что каким-то образом следует сделать черты лица Гатри неузнаваемыми, представить все, как несчастный случай на дороге и свалить вину на Теда. Они знали, что если почему-либо Теду удастся отвертеться, они используют Флоренс Ингл, которая заявит, что на самом деле убивал Гатри Балфур, а потом он постарался скрыться. Болес оставил машину, взятую им на прокат под именем Джексона Эгана, у мотеля. Он надеялся, что сработает теория о несчастном случае на шоссе и труп останется неопознанным. В крайнем случае, Болес анонимно позвонит в полицию и тут всплывет имя Джексона Эгана. Баннер Болес хотел иметь несколько запасных вариантов на тот случай, если, действуя по разработанной им схеме, они столкнутся с какими-либо трудностями. После этого все было достаточно просто. Баннер Болес вернулся на вечеринку Флоренс Ингл. Ему удалось подсыпать в стакан Теда Балфура какой-то наркотик, так что Тед не осознавал, что делает. Болес намеревался сам заняться Тедом с этого момента, но тут появилась Марилин Кейт. Она увидела, что Тед в стельку пьян, отвезла его домой и уложила в постель. Однако, после того, как Марилин Кейт уехала к себе домой, Дорла и Болес вывели из гаража машину, на которой в тот вечер ездил Тед, несколько раз переехали на ней через тело Гатри Балфура, разбили правую переднюю фару, оставили достаточное количество улик, чтобы направить расследование полиции в определенное русло и, для верности, связались с Миртл Анной Хейли, чтобы она выступила свидетельницей и точно указала на Теда Балфура. Баннер Болес анонимно позвонил в полицию и посоветовал им осмотреть машину Теда Балфура. Конспираторам оставалось только взять самолет, принадлежащий компании, слетать в Феникс и сесть на поезд, используя билет, взятый из кармана Балфура. Так как Дорла подслушала разговор своего мужа с Флоренс Ингл, она знала, что та отправится в Финикс за самолетом, в полной уверенности, что помогает Гатри Балфуру выпутаться из сложной ситуации. Конечно, подобное планирование - результат прекрасной сообразительности Баннера Болеса. Но он уже много лет занимался соответствующей работой. Ему неоднократно приходилось мгновенно принимать решения в таких ситуациях, когда обычный человек начинает паниковать. Он манипулировал доказательствами таким образом, чтобы их интерпретировали, как ему нужно. Он пересек границу, заполнив карточку туриста на имя Гатри Балфура. Он был очень осторожен и не звонил никому, кто сразу бы распознал обман. Например, он не стал связываться с Флоренс Ингл, чтобы поблагодарить ее за то, что она сделала, или сообщить ей, что все идет по плану. Он не смел идти на подобное, потому что она поняла бы, что с ней говорит не Гатри Балфур. С другой стороны, так как я не был знаком с Гатри Балфуром и никогда не говорил с ним лично или по телефону, Болес смог позвонить мне, слегка изменив голос, представиться Гатри Балфуром и заявить, что посылает ко мне свою жену. - Очень интересно, - заметил судья Кадвелл. - Но каким образом вы собираетесь все это доказывать? - _Я_ не собираюсь, - ответил Мейсон. - Однако, я считаю, что это в состоянии сделать полиция, если они направятся в мотель "Берлога" в номер, который занимал Баннер Болес под именем Джексона Эгана. Я думаю, что они найдут в полу небольшую дырку от пули, которая до настоящего времени оставалась незамеченной. Если они покопаются в этой дырке, то вынут из нее еще одну пулю, выпущенную из револьвера Теда Балфура. - Очень, очень интересно, - сказал судья Кадвелл. - Надеюсь, господин окружной прокурор, что вы предпримите необходимые меры, чтобы расследование по этому делу было проведено немедленно. - Если мистер Мейсон закончил, - злобно заговорил Гамильтон Бергер, - то теперь моя очередь. Если Суд помнит, то у меня с самого начала был к мистеру Мейсону один вопрос. Я хотел бы выяснить, как у мистера Мейсона оказались определенные доказательства, которые он скрывал от полиции. - Я ничего не скрывал от полиции, - возразил Мейсон. - Я ждал возможности представить их таким образом, чтобы поймать истинного убийцу. Для вашего сведения, когда мы с Баннером Болесом ехали на такси, он мне во всем признался, кроме, конечно, того, что именно он был любовником Дорлы Балфур. Он предложил мне гонорар в размере ста тысяч долларов за то, чтобы истинные факты не всплыли в Суде. При таких обстоятельствах, я считал своим правом не представлять доказательства до той минуты, пока это не поможет привлечь к ответственности настоящего убийцу. Я не скрывал доказательства. Я ждал выгодного момента, чтобы их представить. Однако, Баннер Болес занял место для дачи показаний, совершил лжесвидетельство и вынудил меня к действию. Мне пришлось представить доказательства, когда я еще не был готов. - Ваше слово против слова Баннера Болеса, - заметил Гамильтон Бергер. - Да, - улыбнулся Мейсон. - Мое слово против слова лжесвидетеля и сообщника в совершении убийства. - Как вы намерены это доказать? - спросил Гамильтон Бергер. - Вы представляете нам абсурдную теорию, но это голые слова. - В_ы_ можете ее доказать, - возразил Мейсон, - если займетесь делом и достанете еще одну пулю. Вы также можете поинтересоваться у Болеса, как так получилось, что он под присягой заявил о том, что говорил с человеком, чьи отпечатки пальцев теперь показывают, что он был мертв к моменту разговора. Вы также можете связаться с властями в Мексике и выяснить, подавал ли карточку туриста Гатри Балфур. Вы увидите, что она заполнена почерком Баннера Болеса. Судья Кадвелл улыбнулся окружному прокурору. - Я считаю, мистер Бергер, что версия, представленная мистером Мейсоном, очень логична и правдоподобна, - высказал свое мнение судья. 21 Перри Мейсон, Делла Стрит, Марилин Кейт, Пол Дрейк и Тед Балфур собрались в комнате, расположенной рядом с кабинетом судьи Кадвелла, где свидетели обычно ждут вызова для дачи показаний. - Вы сейчас ликуете, потому что вас выпустили на свободу, - обратился Мейсон к Теду Балфуру, - но не забывайте, что убит ваш дядя. Вы любили его. Вам будут задавать вопросы представители прессы, вас станут фотографировать. Впереди вас еще ждут серьезные испытания. Тед Балфур кивнул. - А после этого вам придется связаться с другим вашим дядей - Аддисоном Балфуром - и объяснить ему, что произошло на самом деле, и проследить, чтобы Марилин Кейт восстановили на работе. - Не сомневайтесь, - ответил Тед Балфур. - Я встречусь с ним через полчаса после того, как покину здание суда. В дверь постучали. Мейсон нахмурился. - Я надеялся, что хоть здесь репортеры нас не найдут, - признался адвокат. - Не хотел их видеть, пока мы все не готовы. Но придется. Нельзя допускать, чтобы они думали, что мы скрываемся. Мейсон распахнул дверь. Однако, на пороге стоял не журналист, а бейлиф, который и отвел собравшихся в эту комнату, чтобы их никто не беспокоил. - Мне очень не хотелось вам мешать, мистер Мейсон, - извинился он, - но вас ждет крайне важный телефонный звонок. - Секундочку, - повернулся Мейсон к остальным. - Подождите, пожалуйста, я сейчас вернусь. - Аппарат в соседней комнате, - сообщил бейлиф. - Пол, пойдем со мной, - попросил Мейсон. - Возможно, мне сразу же придется дать тебе задание. И ты, Делла. Делла Стрит и Пол Дрейк стояли по обе стороны адвоката, когда он поднял трубку. - Алло! На другом конце провода прозвучал слабый скрипучий голос: - Мистер Мейсон, надеюсь, вы меня узнали. Это Аддисон Балфур. Пожалуйста, не перебивайте. У меня мало сил. Простите, что я обманулся насчет вас. Мне не следовало слушать других. Я должен был знать, что человек не обретает репутацию, подобную вашей, если он не обладает соответствующими качествами. Я страшно расстроен из-за Гатри, но теперь ему уже ничем не помочь. Мы все когда-нибудь умрем. Вы провели огромную работу. Вы спасли "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" от ужасного скандала и большой финансовой потери. - Вы знаете, что произошло в Суде? - удивился Мейсон. - Конечно. Я также в курсе того, что имело место в кабинете судьи. Хотя я и болен физически, голова у меня пока работает прекрасно. Мне доставлялись отчеты каждые полчаса. Не считайте меня полным идиотом, потому что я позволил Баннеру Болесу уговорить себя уволить вас, чтобы он снова нанял Мортимера Дин Хоуланда для защиты Теда. Выставляйте счет "Балфур Аллайд Ассошиэйтс" на сто пятьдесят тысяч долларов за предоставление юридических услуг и попросите мою секретаршу вернуться на работу. Я заплачу ей крупную сумму наличными, чтобы компенсировать ей дискредитацию личности и временное увольнение. Племяннику моему сможете сказать, чтобы больше не волновался о карточных долгах. Я считаю, что он уже получил хороший урок. А если вы хотите немного развеселить умирающего старика, приезжайте ко мне и скажите мне, что я прощен. Это все. До свидания. Аддисон Балфур повесил трубку. Мейсон повернулся к своим друзьям и увидел беспокойство на лицах Деллы Стрит и Пола Дрейка. - Кто это был? - спросила Делла Стрит. - Аддисон Балфур, - сообщил Мейсон. - Хочет загладить свою вину. Приглашает как можно скорее приехать к нему. - Тогда надо немедленно туда отправляться, - решил Пол Дрейк. - Фактически, с точки зрения связей с общественностью и нашей рекламы, было бы очень здорово, если бы мы дали интервью газетчикам _п_о_с_л_е_ того, как выйдем от Балфура. - Нам не удастся покинуть здание незамеченными, - сказал Мейсон. - Однако, мы объявим репортерам, что направляемся туда. Но интервью будем давать всего через несколько минут, Пол. Мейсон открыл дверь в комнату для свидетелей, затем внезапно сделал шаг назад и тихо прикрыл ее. - Придется немного подождать перед тем, как зайти, - улыбнулся он. - Мне кажется, что там обсуждают что-то чрезвычайно важное - для тех двоих. Эрл Стенли ГАРДНЕР ДЕЛО О КРИЧАЩЕЙ ЖЕНЩИНЕ 1 Делла Стрит, доверенная секретарша Перри Мейсона, вошла в кабинет, подошла к столу адвоката и сообщила: - Шеф, тебе всегда нравились нестандартные дела. Сегодня я наткнулась на настоящую конфетку. - Неужели что-то необычное? - переспросил Мейсон, оторвав взгляд от бумаг на столе и посмотрев на Деллу Стрит. - Неординарное, - уточнила она. - Рассказывай, - согласился Мейсон. - Звонила миссис Джон Кирби. Она хочет нанять тебя, чтобы ты устроил перекрестный допрос ее мужу. - Дело о разводе? - спросил Мейсон. - Нет. Они с мужем прекрасно ладят. - И, тем не менее, она хочет, чтобы я устроил ему перекрестный допрос? - Совершенно верно. - На какой предмет? - На предмет того, где он был прошлой ночью. Мейсон нахмурился. - Я не детектор лжи, Делла, и не психоаналитик. Я не берусь за дела, касающиеся семейных разборок. - Это же самое я сказала миссис Кирби, - продолжала Делла Стрит. - Она настаивает на том, чтобы были защищены интересы ее мужа. Она хочет, чтобы ты выслушал его рассказ, а затем указал на логические неувязки. - С какой целью? - Она не уточнила. Я попросила миссис Кирби перезвонить через пять минут... Ага, вот и она, - сказала Делла Стрит, когда на ее столе зазвонил телефон. - Я поговорю с ней, - решил Мейсон. Делла Стрит, поднимая трубку, кивнула. - Да, миссис Кирби. Да, мистер Мейсон сейчас выслушает вас. Она еще раз кивнула Мейсону, и тот взял трубку с телефонного аппарата, стоявшего на его столе. - Добрый день, с вами говорит адвокат Перри Мейсон. Голос миссис Кирби прозвучал достаточно уверенно. И совсем не напоминал чуть сдавленный неуверенный голос, который ожидал услышать Мейсон. - Я хочу, чтобы вы подвергли моего мужа перекрестному допросу. - На предмет чего? - На предмет того, где он был прошлой ночью. - И с какой целью? - Чтобы он сам понял, что его рассказ нелогичен... - А вам было бы в чем его упрекнуть, или добиться развода, или... - Боже праведный, мистер Мейсон! Не поймите меня превратно. Я преданная жена. Я люблю своего мужа. Именно поэтому я и позвонила вам. Он все мне рассказал, но я не хочу, чтобы он рассказал это кому-то еще. - Почему? - спросил Мейсон. - Потому что проще взять, да и ударить самого себя. - Что вас так насторожило в его рассказе? - Сами поймете, когда выслушаете. - Значит, вы хотите, чтобы я подверг его перекрестному допросу? - Да. - С какой целью? - Чтобы он понял, что его рассказ абсурден. Я очень надеюсь, что потом он расскажет вам то, что произошло в действительности. - И что дальше? - Потом, - спокойно говорила она, - вы сможете ему помочь. Он не расскажет вам правду при первой встрече. Но, после того, как вы ткнете его носом в слабые места рассказа, он уйдет из вашего офиса раздумывая, как залатать "дыры". И тогда, но это между нами, мы сможем вытянуть из него правду. - Зачем? - Чтобы постараться ему помочь. - А разве вы не можете ему сказать, что вы знаете, что он лжет, и... - Нет, нет, мистер Мейсон! Пожалуйста! Давайте действовать так, как предлагаю я. Мой муж эксперт по оптовой торговле - закупки и распродажи. Он может заставить людей поверить, что черное - это белое. И он по складу характера не расположен даже пытаться выбираться из затруднительных ситуаций. А сейчас он именно в такой ситуации, но даже не подозревает об этом. И, чтобы сохранить наш счастливый брак, мне следует оставаться любящей, преданной женой. Пожалуйста, мистер Мейсон! - Но как вы собираетесь заманить его ко мне? - Положитесь в этом на меня. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Но уясните для себя одну вещь, миссис Кирби. Я не желаю, чтобы вы меня перебивали, чтобы вы... - О, Боже Праведный! - прервала она Мейсона. - Меня там не будет. - Отлично, - ответил Мейсон. - Пусть он приходит сегодня к двум часам. - Спасибо, - проворковала она. - До свидания, мистер Мейсон. Мейсон положил телефонную трубку и посмотрел на Деллу Стрит. - Что ж, - сказал он. - Очень неплохой перерыв в веренице однообразных дней. Делла, ты совершенно точно охарактеризовала этот случай! Она вопросительно подняла брови. - Неординарный... - напомнил он ей. 2 В час пятьдесят пять Мейсон отодвинул от себя листок со списком свидетелей, вызываемых им в Суд по делу, над которым он работал, и обратился к Делле Стрит: - Для одного дня рутины больше, чем достаточно. Выкурим по сигарете и посмотрим, явится ли Джон Кирби во-время. Мейсон откинулся в своем вращающемся кресле, зажег сигарету и какое-то время курил молча. Телефон на столе Деллы Стрит зазвонил, она подняла трубку и спросила: - Да, Герти? - выслушав ответ, она обратилась к Мейсону: - Пришел Джон Кирби. Ему назначено на два. - Явился на две минуты раньше, - констатировал Мейсон, посмотрев на часы. - Возможно, Джон Кирби обманывает свою жену, но на деловые встречи он не опаздывает. Скажи Герти, пусть запишет его адрес и телефон, а затем направит ко мне. Делла Стрит передала инструкции Мейсона, встала и подошла к двери, чтобы встретить клиента. - Добрый день, мистер Кирби, - произнесла она через некоторое время. - Я - Делла Стрит, секретарь мистера Мейсона. Пожалуйста, пройдите в кабинет. Она посторонилась, и крупный, грубовато-добродушный мужчина с веселой ухмылкой, ворвался в офис как порыв ветра. - Мистер Мейсон? Я столько всего слышал и о вас, и о делах, которые вы вели. Для меня огромное удовольствие встретиться с вами. Мейсон протянул руку - его ладонь крепко сжали короткие, но очень сильные пальцы. - Присаживайтесь, мистер Кирби, - пригласил Мейсон. Кирби уже перевалило за сорок, он был мужчиной с мощной шеей, темными волосами и, к середине дня, с темным отливом на выбритых щеках; его отличала стремительная, направленная только вперед натура человека, который не может находиться в состоянии покоя, а постоянно и энергично подхлестывает себя. - Итак, мистер Мейсон, думаю, вы удивлены, зачем это я оказался здесь, - Кирби одарил своей ослепительной улыбкой Деллу Стрит и затем продолжал: - По-правде говоря, я не меньше вас удивляюсь, что я здесь делаю. Но жена сказала, что мне следует встретиться с адвокатом. Побеседовать с вами, чтобы сохранить в семье мир. Поэтому она и договорилась о времени нашей встречи. Но, если вернуться к нашим баранам, мистер Мейсон, нет на свете такой причины по которой мне стоило бы встречаться с адвокатом. - Кроме как сохранить мир в семье? - уточнил Мейсон. - Так оно и есть! - широко улыбнулся Кирби. - Через какое-то время совместной жизни это становится действительно чертовски для тебя важно! Итак, мистер Мейсон, я в курсе того, что вы очень занятой человек. Так что я сразу возьму быка за рога. Это все случилось прошлой ночью, и я никак не могу понять, почему моя жена чувствует... Я считаю, что нет никакой причины обсуждать происшедшее. Ну да ладно, начну с самого начала и расскажу все, как было. - Начинайте, - сказал Мейсон. - Итак, у нас проходила встреча коммивояжеров. Я президент "Кирби Ойлвелл Сеплай Компани", мистер Мейсон, и такие междусобойчики мы устраиваем всякий раз, когда необходимо обсудить вопросы урегулирования цен и другие... - И на вашей последней встрече произошло нечто такое, что заставило вас прийти ко мне? - Нет, нет! Не во время встречи, мистер Мейсон. Все произошло уже после встречи. - Понятно. Продолжайте. - Мы собрались в одном небольшом пригородном кафе. Вчера был понедельник, а это заведение, как правило, по понедельникам не работает. У них слишком мало клиентов, открываться не имеет смысла. Мы предложили им открыться только из-за нас, и именно поэтому арендовали целиком все заведение. Мейсон кивнул, как бы подстегивая Джона Кирби продолжать рассказ. - Я уже направлялся домой, мистер Мейсон. Я упомянул о закусочной по одной-единственной причине - все происходило, как обычно, и я уже ехал домой, когда повстречал эту девушку. - Она ехала на машине? - спросил Мейсон. - Нет, шла пешком. И несла красную канистру бензина. На один галлон. Ага, вы поняли, о чем речь! Я увидел ее и инстинктивно затормозил. Понимаете, расстроенная девушка. Кончился бензин, ей пришлось идти пешком до ремонтной мастерской, а потом возвращаться обратно к своей машине. Мейсон молча кивнул. - Я пришел к такому выводу, когда начал тормозить. Сначала, мистер Мейсон, я почувствовал легкое беспокойство, некое предчувствие чего-то дурного. Я в курсе, что бандиты используют таких девушек вместо приманки. Но она шла совершенно одна и не замедлила шага. Казалось, она размышляла о собственных делах, да и выглядела она, как настоящая маленькая леди. Очень милая, изящная молодая леди. - Сколько ей лет? - спросил Мейсон. - Двадцать два или около того. Думаю, я не далек от истины. Молодая, привлекательная, хорошо одетая. Такие девушки обычно сидят за рулем дорогих машин. - Продолжайте, - кивнул Мейсон. - Вы предложили подвезти ее. Что было дальше? - Итак, я действительно предложил ей помощь. У нее была с собой эта канистра с бензином на один галлон. Я спросил ее, куда она направляется, и она ответила, что впереди на дороге, примерно в четверти мили остался ее автомобиль. У нее кончился бензин и ей пришлось возвращаться в мастерскую. - Продолжайте, - вновь кивнул Мейсон. - Итак, я буквально полз по дороге, вглядываясь, когда же появится ее машина, и мы проехали с пол-мили, но никакой машины не увидели. Потом мы проехали еще милю - с тем же результатом. Я спросил ее, что мы будем делать дальше, и она ответила, что сама ничего не может понять. И тогда я повез ее в сторону бензоколонки. Да, она совершенно уверена, что оставила машину где-то между тем местом, где я подобрал ее и бензоколонкой. Поэтому мы развернулись и поехали обратно. Я направился к тому месту, где, как мне казалось, я ее подобрал. И, после этого, чтобы не оставалось возможности ошибиться, я поехал вперед до ремонтной мастерской, где она купила канистру с бензином. Затем я вновь развернулся и поехал максимально близко к обочине, причем мы буквально ползли, как улитка. Я включил свет на полную мощность, и мы изучили каждый дюйм обочины. - Машины не было и в помине? - спросил Мейсон. - Машины не было. - Что вы предприняли после этого? - Я начал расспрашивать девушку. Она сказала, что ключи зажигания спрятала под резиновым ковриком. Затем дошла до ремонтной мастерской, рассказала им о своей беде, получила канистру с бензином и двинулась обратно. Она сказала, что бензобак в ее машине был буквально сухой, что машина не проехала бы ни фута дальше. Конечно же, мистер Мейсон, к этому моменту все вопросы отпали сами собой. Кто-то украл ее машину. Наверняка тот, кто сначала слил весь бензин, а затем вновь залил его в бензобак и уехал. Или некто, подцепивший машину с помощью буксировочного троса и убравшийся восвояси. - Вы, конечно же, заявили в полицию? - спросил Мейсон. - Вот это и есть та причина, из-за которой жена решила, что мне необходимо побеседовать с адвокатом. Нет, не заявил. - Почему нет? - Девушка была против. - Почему? - Причину она не объяснила, мистер Мейсон. Но эта девушка на дороге... Понимаете, впервые я оказался в столь э-э... трогательной ситуации. У девушки не было с собой даже десятицентовика. Она... - А как насчет сумочки? - спросил Мейсон. - Она оставила ее в машине. Она сказала, что там было не так уж много денег. Она взяла с собой только долларовую бумажку, ее как раз хватало, чтобы заплатить за бензин. Она спрятала ее в чулок. Она сказала, что не хотела идти по дороге с канистрой в одной руке и с сумочкой в другой... - Она шла обратно, а не вперед. - Так все и было, Мистер Мейсон. Она запомнила, что проехала за бензоколонку с пол-мили или с три-четверти мили. Это была заправка фирмы "Шелл", а она пользовалась кредитной карточкой "Стандарт Ойл". Она предпочитала покупать бензин по кредитной карточке и, поскольку бензобак еще не окончательно опустел, она рассчитывала, что бензина хватит еще миль на восемь-десять. Она думала, что запросто доедет до города, а там найдет бензоколонку "Стандарт Ойл". Но потом мотор начал кашлять и фыркать, бензин был израсходован до последней капли. На его последнем вздохе она как раз и успела свернуть на обочину. - Она полностью израсходовала бензин на автостраде? - Полностью, именно на автостраде. Она нашла место, где можно было свернуть и аккуратно припарковать машину. - И что случилось потом? - Затем она пешком добралась до бензоколонки. - Она не останавливала попутку? - Нет. Она отъехала от колонки всего полмили или около того, и она немного побаивалась садиться в машину к незнакомым людям. - Но с вами она чувствовала себя спокойно? - Да. Она даже объяснила, почему. Когда она двинулась к бензоколонке, она шла по тропинке чуть в стороне от обочины, но когда она купила канистру с бензином, пусть всего на один галлон, канистра быстро показалась ей тяжелой и поэтому она очень скоро вернулась на трассу. Она сказала, что почувствовала усталость, а мое появление успокоило ее. Она сказала мне, что я показался ей э-э... славным малым - не плохой комплимент из уст молодой женщины, такой как она. Поверьте мне, она классная дамочка по многим параметрам. - Ну так что же дальше? - спросил Мейсон. - Ну так вот, я никак не мог придумать, что, черт возьми, предпринять дальше. В моем автомобиле сидит девушка, у которой только что украли ее машину. Сумочку тоже украли, причем вместе с водительскими правами, кредитной карточкой, карточкой социального страхования... - Вы спросили, как ее зовут? - спросил Мейсон. - О, да, мы познакомились. Поймите меня правильно, мистер Мейсон, я просто пытаюсь пересказать вам все так, как оно и произошло. - Так как ее зовут? - Лоис Вагнер. - Она работает? Замужем? Не замужем? - Ну, я так понял, что замужем она была, но развелась. Она весьма сдержано рассказывала о своей личной жизни. Исходя из ситуации я не чувствовал, что на нее следует давить, чтобы получить ответ. Понимаете, мистер Мейсон, совсем немного времени нужно, чтобы проехать пару миль в поисках машины, и... я полагаю, мы с ней разговаривали в общей сложности минут десять-пятнадцать. Я посоветовал ей заявить в полицию и дать точное описание машины, но она отказалась, сказав, что не хочет никуда обращаться. После чего я спросил, есть ли у нее идеи, как поступить дальше. И она совершенно четко ответила, что ни малейших идей. Я спросил, есть ли у нее в городе друзья, и она ответила, что не знает ни единой живой души. Тогда я сказал: "Вот что, юная леди, я не могу позволить вам бродить ночью". Она напомнила мне, что у нее нет денег, а я ответил, что как бы то ни было, я не могу допустить, чтобы она бродила ночью по дороге и тряслась от страха. - Понятно, - сухо заметил Мейсон. - Конечно же, мистер Мейсон, я улавливаю отчетливые нотки скептизма в вашем голосе. Должен отметить, я чувствовал себя в тот момент точно так же. Нашей поездке, до самого ее завершения, сопутствовало неприятное ощущение, что все это - какая-то неведомая мне игра, в которой она является наживкой или приманкой и... Видите ли, я кручусь в бизнесе, который вынуждает устраивать и оплачивать множество банкетов то тут, то там, и я частенько не знаю заранее, когда мне потребуется отправиться в поездку, поэтому я постоянно держу при себе весьма значительную сумму наличных денег. - Что вы понимаете под "значительной суммой денег"? - спросил Мейсон. - Ну вот, я всегда прячу в коробке с колодой карт тысячедолларовую бумажку, и у меня с собой бумажник, в котором лежит от семи до пятнадцати сотен долларов. Я стараюсь, чтобы четыре-пять сотен были при мне постоянно. - Понятно, - сказал Мейсон. - Значит, прошлой ночью у вас, как обычно, были при себе деньги? - Конечно. - И как много? - Где-то порядка двух сотен долларов. Ну и вот, как бы то ни было, я отвез девушку в мотель и сказал владельцу, что хочу снять для нее комнату, и... ну, черт побери! Он отказал мне. - Почему? - Подозрительный человек, я полагаю. Конечно же, обычные дурацкие мысли об одинокой девушке, которую проводил в мотель мужчина старше ее и... да будь он проклят! Там висело объявление: "свободные места". Да они и были, что ясно, как божий день! Но все равно у него хватило наглости заявить мне, что свободных-то мест у них как раз и нет. Что все свободные места заняты согласно предварительным заявкам. - И как вы поступили? - Ну я, объяснил мисс Вагнер что... сложилась весьма щекотливая ситуация. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Тогда она предположила, что если я зарегистрирую нас, как мужа и жену, то проблем с номером не возникнет. И что она останется, а я могу ехать. Она молодчина, что касается выдумки. Конечно же, она была крайне расстроена кражей машины, сумочки, личного багажа и всего остального, но она являла образец собранности и понимания, и волновалась, что задерживает меня, что представляет собой ужасную обузу. - Сколько было времени? - спросил Мейсон. - Где-то около полуночи. Наша вечеринка закончилась сразу после одиннадцати и, я полагаю, было около полуночи. - Ну хорошо, - перебил Мейсон, - итак, она предложила вам зарегистрироваться, как муж и жена. Что вы сделали? - Я поехал к следующему на пути мотелю, "Бьюти Рест". Я въехал на территорию мотеля и сказал, что хочу остановиться на ночлег. Менеджер, окинув нас быстрым взглядом, произнес: "Двадцать долларов". Так что я быстро и легко все оформил. - Как вы зарегистрировались? - спросил Мейсон. - Под своим настоящим именем? - Нет, не под своим, мистер Мейсон. Поскольку ее фамилия Вагнер, я зарегистрировал нас, как мистера и миссис Джон Вагнер, и, раз уж я забыл во-время спросить из какого она города, я внес в книгу постояльцев первое, что пришло мне в голову - Сан-Франциско, Калифорния; адрес я просто-напросто придумал. И, поскольку требовалось сообщить номер автомобиля и его марку, я написал... первые три буквы своего собственного номера плюс первую цифру. Затем я схитрил и приписал две цифры своего телефонного номера. В этот момент я засомневался в том, что поступаю разумно. - Я прекрасно вас понимаю. - Ну так вот, мистер Мейсон, я был уверен, что поступаю если и не разумно, то, по крайней мере, правильно, хотя и не покидали мысли, что, возможно, меня заманивают в ловушку. Но ничего ужасного, тем не менее, не произошло. Я заплатил за номер в коттедже, менеджер проводил нас и показал домик, я припарковал машину и пожелал мисс Вагнер доброй ночи. Я еще раз предложил ей заявить о краже в полицию, но она ответила, что с полицией не стоит связываться, и на то есть свои причины, о которых она не может мне рассказать, и что она не хочет, чтобы полиция, или кто другой, совал свой нос в это дело. Так что я дал ей десять долларов, пожелал еще раз спокойной ночи, и направился домой. - Сколько было времени, когда вы вернулись домой? - Где-то в районе часа или около того. На часы я не посмотрел. - А ваша жена? - Моя жена уже была в постели. - Она проснулась, когда вы явились? - О, да, она проснулась и задала мне несколько вопросов о том, как прошла вечеринка. - Вы рассказали ей о мисс Вагнер? - Не прошлой ночью, нет. Я рассказал ей все сегодня утром. Моя жена - тетка, что надо. Она давно общается с коммерсантами и коммивояжерами и в курсе таких сборищ, встреч и всего прочего. Она женщина широких взглядов и может посмеяться над тем, как мы называем наши встречи, которые всегда начинаются обсуждением новых наименований товаров или каталогов, а заканчиваются старым добрым стриптизом. За завтраком она спросила меня, а чего это вдруг вечеринка закончилась чуть позднее обычного. Вот тогда-то я и рассказал ей о девушке, и она посочувствовала ей. Она сказала, что мне следовало привезти ее в наш дом, а потом настояла, что мне следует вернуться в мотель "Бьюти Рест" и на месте решить, чем можно ей помочь. - И вы вернулись? - Да. Жена поехала со мной. Когда мы оказались возле коттеджа номер пять, который я снял, в дверях торчали ключи. Я вошел внутрь. Несомненно, в постели кто-то спал, но больше никакого намека на присутствие девушки. - Что дальше? - Да вот, собственно говоря, и все, мистер Мейсон. Конец истории. Девушка просто-напросто проснулась рано утром, оставила ключи в двери и уехала. Жена боится, что я втянул себя в какие-нибудь неприятности. Конечно, двадцать долларов за комнату в мотеле я заплатил. Вполне возможно, что из-за этого я показался менеджеру, оформлявшему на меня номер, несколько подозрительным. Но тут уж ничего не попишешь. Я хотел побыстрее убраться домой, потому и заплатил двадцать баксов. Да я бы заплатил и двадцать пять, назови он такую сумму. - Итак? - спросил Мейсон. Кирби развел руками, жест был более чем красноречив. - Именно так и было, мистер Мейсон. Это весь мой рассказ. - Ну что же, очень занимательная история, - согласился Мейсон. - И весьма необычное приключение! Кстати, жена вам поверила? - Ну конечно, поверила. А почему нет? - Вы не почувствовали в ее словах оттенка скептицизма? - Конечно, нет. Какого черта ей быть скептически настроенной?! Что в в моем рассказе такого, что звучит неправдоподобно? Все это правда. - Но она настояла на вашей встречи с адвокатом... - Только ради того, чтобы я находился под надежной защитой в случае если... ну, в случае если я вляпался во что-то вроде ложного обвинения или тайного сговора. После вчерашней ночи эта девица может через какое-то время явиться и доставить мне массу неприятностей из-за того, что я зарегистрировал ее, как свою жену. Нельзя сказать, что она подгадила бы моей семейной жизни. Моя жена мне всецело доверяет и знает, что я говорю правду. Мейсон и Делла Стрит переглянулись. - Когда вы увидели эту девушку, она несла красную канистру с бензином? - Так и было. - Одногаллоновую канистру? - Да. - В них наливают тем, у кого неожиданно кончился бензин? - Да, именно так. - Как она была одета? - О, я не знаю, мистер Мейсон. Не думаю, что мужчины обращают много внимания на то, во что одеты женщины. Во что-то серое. Я наверняка запомнил серую юбку, коричневые туфли и чулки. - Туфли с острым носом? - Нет. Очень симпатичные туфли с тупым носом. - На высоком каблуке? - На высоком каблуке. Симпатичные туфли из крокодиловой кожи. - Добравшись до мотеля, - продолжил Мейсон - вы, что совершенно естественно, сопроводили ее в коттедж вместе с канистрой? - Нет, я поступил иначе. Я... это выглядело бы крайне абсурдно - поместить девушку в мотель без сумочки или зубной щетки, или других необходимых вещей, но оставить ее наедине с канистрой бензина. Кирби нервно рассмеялся. - Значит, - заключил Мейсон, - галлоновая канистра с бензином по-прежнему в вашей машине. - Да, так. Конечно. Я надеюсь, что так и есть. - Где сейчас ваша машина? - Внизу, на стоянке. - Я спущусь вместе с вами, чтобы взглянуть на канистру. Возможно, это даст нам дополнительную информацию. - Да, знаете, - протянул Кирби, приглаживая жидкие волосы обратно на затылок, - над этим следует подумать, мистер Мейсон. Я что-то не припомню, видел ли утром эту канистру с бензином в своей машине. - Вы не видели?! - Нет. - Вы ставите машину дома? В гараж? - Да, в свой гараж. - Двойной гараж? - Гараж на три машины. - Вас возит шофер? Кто-нибудь еще пользуется вашей машиной? - Нет... То есть, нерегулярно. - В таком случае, кто предположительно мог вытащить канистру из машины? - Мистер Мейсон, я не знаю. Я говорю вам правду. Я даже приблизительно не могу сказать, куда запропастилась канистра с бензином. - Действительно, гораздо проще будет мне самому выяснить все о машине, зарегистрированной на имя Лоис Вагнер. Мы здесь все проверим и выйдем на торговца, продавшего автомобиль, и таким образом получим описание машины и... - Одну минуту, мистер Мейсон, - перебил Кирби. - Вы что-то со всем этим слишком спешите! - Вы пришли ко мне, как к адвокату, - напомнил Мейсон. Кирби прочистил горло, провел пальцами под воротничком рубашки. - Мне кажется, что вы пытаетесь вдребезги разбить мою историю, - заметил он. - Разбить?! - воскликнул Мейсон. - Но ведь в вашем рассказе одна лишь правда, разве не так? - Конечно! - жестко произнес Кирби. - Просто вы заставляете все это звучать так, словно я стараюсь... обеспечить себе алиби в деле об убийстве, или что-то вроде того. Боже праведный, эти часы идут правильно? - Да. - В таком случае, я вас покидаю. Мои часы отстают на добрые полчаса. У меня назначена еще одна встреча, очень важная встреча, и я уже на нее опаздываю. - Если бы ваши часы отставали, - заметил Мейсон, - вы бы явились ко мне на полчаса раньше. - Ну, знаете ли... я хотел быть полностью уверен, что не опаздываю на встречу с вами. Так что, я очень вам признателен, мистер Мейсон. Я вам еще перезвоню. Ужасно сожалею, что приходится убегать. Но мы еще с вами обязательно встретимся! В одно движение он сорвался со стула и выскочил в дверь. Делла Стрит посмотрела на Перри Мейсона. - Итак? - спросил ее адвокат. - Он уже мчится покупать канистру для бензина на один галлон. Затем он ее покрасит красной краской и слегка обшарпает. - На сей раз, Делла, - улыбнулся Мейсон, - он понял, что его история не прошла, расползается по швам. - Я слышала его фамилию, причем совсем недавно... - Делла Стрит нахмурилась. - Что-то заставило мою память запечатлеть его имя. Я... О, Боже! Мейсон с удивлением поднял брови. Глаза Деллы Стрит широко раскрылись. - Шеф! - воскликнула она. - Все сходится. - Успокойся, Делла, - сказал Мейсон. - Так в чем дело? Возбужденное состояние подталкивало слова Деллы Стрит, которые наскакивали одно на другое. - Шеф, когда я ехала сегодня утром... я слушала радио в машине. Новости и прогноз погоды, а потом последовали местные сообщения... В том числе о докторе Ф.Локридже Бэббе, живущем где-то на Санлэнд-драйв, на которого вчера было совершено нападение. Его ударили по голове. Обнаружили в бессознательном состоянии, лежащим на полу. Сейчас он находится в больнице, состояние критическое. Соседи слышали крики женщины, а так же звуки удара и видели молоденькую женщину, выбегавшую из дома. Насколько я запомнила, описание, данное свидетелями, практически идентично описанию девушки, которую подобрал мистер Кирби. - Это описание не многого стоит, Делла, - сказал Мейсон. - Соседи могли охарактеризовать идентичным образом практически любую молоденькую девушку. - Я понимаю, шеф. Просто я вспомнила, где слышала фамилию Кирби. Полиция считает, что напавший - человек, назначивший поздно вечером встречу с доктором Бэббом. Они считают, что молодая женщина была, возможно, просто наркоманкой, и после того как она проникла в дом доктора Бэбба, она ударила его тяжелым толстостенным стаканом, выгребла весь его запас наркотиков и убежала. Полиция изучила книгу регистрации визитов к доктору Бэббу, исходя из предположения, что доктор, без предварительной договоренности о встрече, никого не впустил бы в дом так поздно. - Насколько поздно? - спросил Мейсон и его глаза заблестели от интереса. - Около половины девятого вечера. - Понятно. Продолжай. Что насчет книги регистрации визитов? - В ней две фамилии. Вторую я забыла, но первую помню совершенно точно - Кирби. Возможно, я бы не вспомнила об этом, не повторись фамилия после утреннего сообщения еще и в полдень. Это как звоночек, который стучал у меня в голове весь день - я знаю кое-что интересное о нашем клиенте. Мейсон сжал губы, в наступившей тишине постукивая подушечками пальцев по поверхности стола. - Возможно, все это никак между собой не связанно, Делла. Но... слетай в "Детективное Агентство Дрейка", и попроси Пола Дрейка найти информацию о бизнесе доктора Бэбба. Выясни обстановку. Если местонахождение совпадает, как совпадают время, описание и фамилия, может статься, что у нас появился клиент, который попал в хороший переплет. Постарайся где угодно найти Джона Кирби по телефону. Позвони в его офис и оставь ему сообщение, что я жду от него звонка сразу же, как он появится. Постарайся найти миссис Кирби по телефону и передай ей, что я хочу как можно быстрее переговорить с ее мужем. Давай пока на этом остановимся. И еще - будь осторожна, разговаривая с Полом Дрейком. Иначе он разберется, что запахло жаренным. Скажи ему, что это не более чем рутинная работа и она никак не касается дела, к которому мы проявляем непосредственный интерес. Попроси его сделать несколько звонков по телефону, разнюхать все возможные факты, а затем сообщить мне. И попытайся поймать кого-либо из супругов Кирби по телефону сразу же, как объяснишь все Полу Дрейку. Делла Стрит кивнула и вышла из кабинета. Десять минут спустя Мейсону доложили, что Джона Кирби в офисе нет, что номер в его доме так же не отвечает и, таким образом, нет возможности связаться с миссис Кирби. И что Пол Дрейк подключился к работе и сообщит о результатах сразу же, как будет располагать фактами. 3 Примерно в четыре часа Делла Стрит ознакомила Перри Мейсона с рапортом от Пола Дрейка: - Доктор Ф.Локридж Бэбб, также известен, как доктор Финеас Л.Бэбб. Шестьдесят два года, терапевт и хирург. Проживает по адресу Санлэнд-драйв, девятнадцать шестьсот сорок семь. Дом расположен в нескольких кварталах от "Бьюти Рест" - мотеля, куда Джон Кирби отвез девушку. Примерно в восемь тридцать прошлым вечером, соседи доктора Бэбба услышали крики женщины и звуки нападения. Шум доносился из дома доктора. Совершенно очевидно, что там происходила какая-то стычка. Ассистент доктора, который живет в квартире над гаражом, в тот момент принимал душ. Крик женщины прозвучал достаточно громко, так что он услышал несмотря на шум льющейся воды. Он обмотал вокруг талии полотенце и бросился вниз по ступеням из своей квартиры, чтобы посмотреть, что случилось. Соседи с восточной стороны, супруги Данкирк, тоже слышали шум борьбы и видели девушку, выбегавшую из дома. О чем они тут же сообщили в полицию. Полицейская машина прибыла на место буквально через несколько секунд. Радиофицированная машина находилась по-соседству, когда в участок позвонили соседи. Офицеры полиции обнаружили доктора Бэбба, лежащим без сознания на полу. Несомненно, что удар был нанесен толстостенным стеклянным стаканом. Он разбился, осколки лежали неподалеку от тела. Супруги Данкирк видели выбегавшую из дома девушку. Миссис Данкирк описала ее, как молодую, с темно-коричневыми волосами, одетую точно так же, как девушка, которую подобрал Кирби. Интересный факт - миссис Данкирк уверена, что у девушки не было с собой сумочки, вообще ничего не было в руках. Видимо, после схватки девушка, забыв обо всем, бросилась бежать. - Продолжай, Делла, - попросил Мейсон. - Я старалась дозвониться мистеру Кирби каждые десять минут. В его офисе мне сказали, что его еще нет. Номер в доме Кирби по-прежнему не отвечает. Я звоню туда каждые четверть часа. Полиция обнаружила книгу регистрации посетителей, которую вел доктор Бэбб. В ней указано, что в течении вечера у него состоялись встречи с двумя клиентами: один - Кирби, другой - некто Логан. Инициалы не указаны. Доктор Бэбб находится в критическом состоянии. Он до сих пор не приходил в сознание. - В какой последовательности гости появлялись у доктора Бэбба? - спросил Мейсон. - Трудно сказать, - ответила Делла Стрит. - В книге визитов на каждый день отведена отдельная страница. А страницы разделены на часы и минуты. Если время что-нибудь да значит, то визит Логана состоялся в одиннадцать, а Кирби - в одиннадцать тридцать. Полиция склонна полагать, что доктор Бэбб не обращал никакого внимания на время, указанное в журнале. Несколько визитов назначено на послеобеденное время, но фамилии попросту записаны в столбик. А на вечер назначены только эти две встречи. Мейсон, переваривая информацию, несколько секунд сидел, задумчиво сосредоточившись. Потом он резко отодвинул стул и поднялся на ноги: - Делла, быстро приготовь записные книжки и карандаши. Возможно, хотя и не наверняка, это всего лишь нелепая идея. Но если мы хотим, чтобы Кирби считался нашим клиентом, мы, по меньшей мере, должны предоставить ему защиту. 4 Когда Перри Мейсон и Делла Стрит подъехали к дому на Санлэнд-драйв, до захода солнца оставалось еще два часа. Жилище доктора Бэбба - одноэтажный дом с верандой - находилось в глубине улицы, у самого подножья крутого холма. За домом располагался гараж на две машины, с жилой квартирой на втором этаже. - Супруги Данкирк живут вон в том доме на холме. Делла, ты не видишь название улицы? - Рубарт-террас, - сказала Делла, всмотревшись в дорожный указатель. - Что ж, очень хорошо, тогда пойдем побеседуем с Данкирками. А затем вернемся к дому доктора и навестим его ассистента. Мейсон свернул на круто убегающий вверх переулок и не без труда припарковал машину на подъеме. Они поднялись на крыльцо дома Данкирков. Мейсон позвонил, дверь открыл мужчина. - Меня зовут Перри Мейсон, - произнес адвокат, улыбаясь как можно любезней. - А это мисс Стрит. А вы, надо полагать, мистер Данкирк? - Правильно, - произнес мужчина, не выказав при этом ни враждебности, ни доброжелательности. Он стоял в дверном проеме, ожидая, что Мейсон скажет еще. Лет ему было чуть за пятьдесят, песочного цвета волосы, густые брови, серые глаза, покатые плечи и колючие усы. - Полагаю, полицию вызвала ваша жена? - спросил Мейсон. - Правильно. - Она сейчас дома? - Да. Мейсон улыбнулся еще более приветливо. - Мы бы хотели с ней поговорить. - О чем? - О том, что она видела и слышала. - Она уже все рассказала полицейским. - Я в курсе, - сообщил Мейсон. Мужчина в дверном проеме явно пытался завести ход беседы в тупик. Из дома доносились звуки пианино. Кто-то старательно наигрывал старомодную джазовую мелодию. Мейсон терпеливо стоял, выжидая. За спиной мужчины, в темени коридора прозвучал резкий изумленный голос женщины: - А вы случайно не Перри Мейсон, адвокат? - Добрый день, - громко произнес Мейсон поверх плеча мужчины. Он адресовал реплику невидимой пока женщине: - Да, я - Перри Мейсон. - Вот это да, ради всего святого! - воскликнула женщина. - Ведь это ж надо только подумать, что вы пришли в наш дом. Вот уж не ожидала, что такой человек, как вы, позвонит в мою дверь. Входите, мистер Мейсон, входите! Миссис Данкирк была значительно упитанней своего мужа и, совершенно очевидно, лет на десять моложе. Блондинка в завитушках, которая, судя по всему, имела склонность почесать языком и постоянно держала ситуацию под контролем. - Да проходите же, господа. Если можно, повторите, как зовут вашу спутницу? - Мисс Стрит, - напомнил Мейсон. - Моя секретарша. - О, да, мисс Стрит, ну как вы? Я искренне рада познакомиться с вами. Надеюсь, с моим мужем вы уже поладили. Он несколько возмущен всеми этими вторжениями, нарушающими спокойную жизнь - и вчера вечером, и сегодня утром. Теперь направо и... присаживайтесь. Я слышала, вы хотели поговорить о том, что произошло прошлой ночью. - Да, именно так, - подтвердил Мейсон. - Каков ваш интерес в этом деле, мистер Мейсон? Мейсон улыбнулся и ответил: - Один мой клиент имеет общие дела с доктором Бэббом. Понимаете, он хороший знакомый доктора. Они собирались объединить свои интересы. - О, понимаю. Но, дело в том, что я не так-то и много могу вам рассказать. Возможно, вы захотите посидеть у окна... Именно там я и сидела прошлым вечером, до того момента, когда это произошло. - Из вашего окна просто отличный вид, - заметил адвокат, когда хозяйка указала им на кресла. - Мотли буквально от него не отходит. Ему нравится подолгу сидеть здесь и смотреть на долину. Он может просидеть возле него полжизни, наблюдая за птицами, людьми и... просто разглядывая жизнь, как товар в витрине. - Из твоих слов можно сделать вывод, что я завзятый бездельник, - несколько обиженно произнес мистер Данкирк. - Я очень много работал, мистер Мейсон, пока два года назад не вышел на пенсию. И я уже больше не ставлю перед собой цели перевернуть еще одну гору. Нам хватает на жизнь и мы не выходим за рамки бюджета, тратя деньги на сомнительные приключения. Его жена рассмеялась с легкой нервозностью. - Это камушки в мой огород, мистер Мейсон. Я пыталась сподвигнуть его на путешествие по Мексике и Южной Америке. Но он не склонен уезжать далеко от дома. - Путешествия требуют уйму денег, - уточнил Данкирк. Миссис Данкирк тут же постаралась переменить тему, которая, несомненно, была больным местом ее мужа. - Вы хотели услышать от меня, что же вчера случилось. Мы сидели именно в этих креслах, мой муж и я, мы долго сидели в темноте, изредка переговариваясь. Мотли хотел напечатать несколько фотографий. Он оборудовал темную комнату в подвале, точнее - фотолабораторию. Он спустился вниз и занялся своими делами. Я сидела здесь, дожидаясь, когда он вернется. Когда Мотли занят в лаборатории, а в перерывах поднимается наверх, он не включает лампу, чтобы глаза не ослепил яркий свет. Он сидит здесь, отдыхает, а потом возвращается к своим фотографиям. Поэтому мы часто находимся здесь, а из-за того, что свет погашен, поднимаем на окнах шторы. Ночью отсюда открывается прекрасный вид, мистер Мейсон. Видно, как Рубарт-террас взбирается круто вверх по склону холма, и еще отлично виден дом доктора Бэбба и стоящий перед ним гараж. А если смотреть дальше, видны длинные лучи света из долины, машины, мчащиеся по бульвару. Конечно, если долго смотреть, все это начинает надоедать, но я все равно предпочитаю окно телевизору. Это гораздо более интересная движущаяся панорама. - Вы, судя по всему, недавно поселились в этом доме? - спросил Мейсон. - Не настолько давно, чтобы вид из окна успел приестся. Надеюсь, этого никогда и не произойдет. Я считаю, что это самое красивое место из тех, где мы жили. И поистине целебное, могу добавить. Мы живем над долиной, так что смог... у нас тут, это совершенно точно, никакого смога нет и в помине. - Мы здесь живем не так долго, чтобы утверждать наверняка, - бесцветным голосом добавил Данкирк. - Мотли всегда осторожен в своих суждениях, - она улыбнулась Мейсону. - Я бы хотела по этому поводу повторить суждение доктора Бэбба, а он был уверен, что месторасположение наших домов просто отличное и свободно от смога. Он прожил здесь более десяти лет. - С тех пор, как вы сюда переехали, вы и часто ходили в гости к доктору Бэббу или он к вам? - спросил Мейсон. - О, да, мы часто встречались. Дело в том, что Мотли познакомился с доктором Бэббом задолго до того, как мы сюда переехали. Честно говоря, мы и переехали-то сюда благодаря доктору Бэббу. Он сообщил нам, что дом продается и сказал, что считает его прекрасным приобретением. - Я лечился у доктора Бэбба восемь лет назад, - пояснил Мотли Данкирк. - Он прекрасный врач и у него со мной здорово все получилось. Мейсон взял в руки бинокль с сильным увеличением, который лежал на кофейном столике, и поднес к глазам. - Отличный бинокль, - похвалил он. - Вы тоже так считаете? - произнес Мотли. - Думаю, меня можно назвать почти что экспертом по биноклям, а этот - лучший из тех, что я когда-либо встречал. У него удивительно широкое поле обзора и отличная разрешающая способность. Посмотрите внимательно на кота в саду у доктора Бэбба. Видите, мистер Мейсон, с чем он там играет? Мейсон направил бинокль на кота. - Это кот доктора Бэбба? - спросил адвокат. - Нет, это кот еще одних соседей, мистера и миссис Гровер Уолней, - сказала миссис Данкирк. - Они живут на запад от дома доктора Бэбба. Мы о них мало что знаем. Они настроены не очень-то по-соседски. Полагаю, они вполне нормальны, только излишне замкнуты на себе самих. - Кажется, кот поймал рыбу, - сообщил Мейсон. - Ну так как, что вы теперь скажете, прав я был или нет? - обрадованно произнес мистер Данкирк. - Впервые кот поймал одного из этих серебристых карасей, но одному Богу известно, сколько времени он провел возле пруда, дожидаясь, когда ему повезет. - Кот потратил на это много времени? - Да. Соседский кот - настоящий охотник, - объяснила миссис Данкирк. - Его буквально заворожили эти серебристые караси. Он сидел в саду на берегу пруда долгие часы. Обратите внимание, как доктор Бэбб спланировал и разбил свой сад. Я думаю, сейчас он выглядит по-настоящему изысканно. - Доктор Бэбб ничего не планировал, - поправил жену Мотли Данкирк. - Все сделал его помощник, Дон Дерби. - Ты прав, руками работал Дон Дерби, - согласилась она. - Дон - прирожденный труженик. Он все время занят каким-нибудь делом. Так было и с вытянутым газоном, который был слишком маленьким, чтобы называться лужайкой, а Дон взял, да и соорудил прекрасный садик с прудом для серебристых карасей, с маленьким искусственным водопадом, бегущим меж декоративных скал. Обратите внимание, мистер Мейсон, все камни имеют разные цвета и оттенки. Дон Дерби привозил их из разных частей страны. Как только Дону удавалось уехать на несколько дней, он привозил домой настоящую коллекцию камней. Ему нравится выезжать в пустынные места на изыскания... - Минералов? - спросил Мейсон. - Нет, не минералов. Просто на поиски обломков скал. Не думаю, что он в состоянии отличить один минерал от другого, но я больше чем уверена, что многие куски действительно представляют ценность. Некоторые из них тяжелые, как свинец. К примеру тот, что он привез домой из последней поездки. Когда это было, Мотли? Примерно с месяц назад? - Скорее всего, так, - подтвердил ее муж. - Я понимаю, вы хотите узнать, что же произошло, мистер Мейсон, - вспомнила миссис Данкирк, - и, Боже Правый, я знаю, насколько вы занятой человек. Я читала о многих ваших делах. Вы просто блестяще их проводили! Мейсон настороженно улыбнулся. - Обычные дела, - заметил Данкирк. - Он за долгие годы практики просто наловчился делать их блестящими. - Знаешь что, Мотли, не мешай-ка мне рассказывать, - строго произнесла миссис Данкирк, - а иначе наши гости никогда ничего так и не узнают. Делла Стрит открыла записную книжку, и ее рука с карандашом зависла над страницей. - Полицейские попросили меня как можно точнее определить время, - начала миссис Данкирк, - но мне крайне сложно сделать это с точностью до минуты. Мне пришлось из мелких фрагментов составлять единую картину. Над крыльцом дома доктора Бэбба горела лампа. Какое-то время я сидела здесь вместе с Мотли. Он напечатал первую партию фотографий и с нетерпением отправился печать вторую. Он спустился вниз, в свою лабораторию. Это произошло где-то примерно в восемь пятнадцать. Я в тот момент решила, что неплохо было бы выпить чашечку горячего шоколада. Я пошла на кухню и приготовила напиток, а затем вернулась, чтобы, сидя в кресле перед окном, потягивать шоколад и наслаждаться видом из окна. Так что я вернулась к окну примерно в восемь-тридцать. Конечно, я могу судить лишь приблизительно. Она на секунду замолчала. Смолкло и пианино, но почти мгновенно заиграло вновь - джазовую тему сменил классический этюд. Миссис Данкирк тут же пустилась в объяснения: - Это моя племянница Гертруда. Она приехала погостить и поживет у нас еще несколько недель. Молодежь в наши дни - сущее наказание. Она ни минуты не может просидеть спокойно. Ой, она ужасно расстроится, когда узнает про кота и серебристого карася. Ей так нравятся эти рыбки. Она может долго-предолго сидеть возле бассейна и кормить с руки рыбок. Вернее, еще несколько дней и она несомненно приручила бы их. - Сколько лет вашей племяннице? - поинтересовался Мейсон. - Шестнадцать. - А она ничего не видела прошлым вечером? - О, Боже, нет! Она находилась в глубине дома и играла на пианино. - Она играет очень хорошо, но в то же время... в ее игре ощущается механический ритм. Миссис Данкирк рассмеялась и объяснила: - Конечно же, он есть. Это механическое пианино. Это одно из самых дорогих сокровищ Мотли, настоящий антиквариат. Старинное устройство, работавшее с помощью э-э... кузнечных мехов и ленты перфорированной бумаги. Но Мотли заменил старинные внутренности на электромотор. У него ведь настоящее хранилище старинных вещей. Боже мой! Иногда мне кажется, что Гертруда испортит пианино. Она сидела возле него весь прошлый вечер и прекратила играть только после полуночи. - Мы можем с ней поговорить? - спросил Мейсон, и комната тут же погрузилась в напряженно-гнетущую тишину. Мотли Данкирк прокашлялся и произнес: - Не думаю, что это целесообразно. Она ничего не видела. - Она невероятно застенчива, - пояснила миссис Данкирк. - Легко расстраивается и сильно нервничает из-за любой мелочи, - подхватил мистер Данкирк. И вновь наступила бьющая по ушам тишина. - Давайте-ка вернемся к моему рассказу, - вспомнила миссис Данкирк. - Так на чем бишь я остановилась?.. Ага, я начала вам рассказывать об этой девушке. Ну конечно же. Я увидела, как молодая девушка идет по улице. Понимаете, было уже достаточно поздно. Я увидела ее и подумала, что такой молодой женщине не стоило бы гулять без сопровождения так поздно. А потом я с удивлением подумала, а кто она такая? Я сразу отбросила мысль, что она живет где-то по-соседству. Мне нечего было больше делать, как только смотреть, поэтому я взяла бинокль с кофейного столика, он всегда лежит у нас на кофейном столике, чтобы его удобно было брать, и стала досконально изучать ее. И вот тогда-то она свернула к дому доктора Бэбба. Я хорошо успела рассмотреть ее, пока она стояла на крыльце под лампой. На ней был серый жакет из шотландки с голубовато-зеленой гофрированной блузкой и... коричневые туфли. Ага, и серая юбка. Волосы у нее - темно-каштановые. Цвет глаз я не разглядела. Шляпки не было... - Одну секунду, - прервал Мейсон, - был ли у нее с собой какой-нибудь чемоданчик или сумочка? Или что-либо еще, когда она входила? - Сейчас я не в силах восстановить картинку совершенно ясно, но я не думаю, что у нее с собой что-то было. С полной уверенностью я заявить не могу, просто говорю, как помню. Вот когда она выбегала из дома, у нее с собой ничего не было. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Итак, молодая женщина вошла в дом. Прошло совсем немного времени, и я услышала стук и грохот. Сначала я даже не могла сориентироваться, откуда доносится звук. Я крикнула Мотли, чтобы он проверил, все ли у нас нормально, но он сидел внизу, за закрытой дверью и не слышал меня. И тут же женщина начала кричать. Она закричала дважды. Я дождалась, когда крик стихнет и тут же бросилась к телефону вызывать полицию. К этому времени я знала наверняка, что крики доносятся из дома доктора Бэбба. Я сообщила дежурному, что из дома доктора Бэбба доносятся звуки борьбы, звон разбитого стекла, а также крики какой-то женщины. - Что дальше? - спросил Мейсон. - Дальше... Дальше я положила трубку и направилась к входной двери. - Не к окну? - переспросил Мейсон. - Нет, мистер Мейсон. Я стояла у парадной двери. Я хотела видеть и слышать все, что там происходит, а для этого надо было избавиться от звука пианино. - Свет на крыльце был включен? Я имею в виду ваш дом. - На крыльце я свет не включала, только в коридоре. В комнате так же было темно. На наше крыльцо падали лишь отблески уличного света с Рубарт-террас. Но на крыльце дома доктора Бэбба свет по-прежнему горел. - Спасибо, - кивнул Мейсон, - что произошло потом? - Я увидела молодую женщину, стремительно выбежавшую из парадной двери. - Это было та же самая девушка? - Вне сомнений. - Что произошло дальше? - Она бросилась бежать по улице так быстро, как только могла. Я направилась к дому доктора Бэбба и оказалась около него одновременно с полицией. И тогда я увидели Мотли, поднимающегося вверх по ступенькам. - Эльвира, я же просил тебя ничего об этом не говорить, - недовольно произнес ее муж. Миссис Данкирк улыбнулась Мейсону и произнесла: - Мотли не хочет утруждать себя ролью свидетеля... - По каким ступенькам он поднимался? - уже спрашивал Мейсон. - По цементным ступенькам, - ответила она. - Посмотрите, мистер Мейсон. Видите вон тот лестничный марш? Да, это те ступеньки, которые ведут от дома доктора Бэбба к Рубарт-террас. А вон там - ступеньки от нашего участка вниз к улице. Мотли услышал крики и двинулся вниз, чтобы на месте убедиться, не может ли он чем помочь. Но по дороге понял, что от него не будет никакого проку, поэтому развернулся и пошел обратно в дом. - Дональд уже бежал от гаража, где он и живет, - в качестве объяснения своим действиям произнес Мотли. - Не было никакой необходимости проделывать весь этот изнурительный путь, раз уж он вбегал в дом. Видите ли, у меня как раз проявлялась последняя партия фотографий. Я начал спускаться вниз... я точно не помню, кажется я успел пройти четверть спуска. Видимо, это происходило в тот момент, когда жена звонила в полицию. Когда я увидел, что ассистент доктора, Дональд Дерби, обмотанный одним лишь полотенцем, вбегает в заднюю дверь дома, я развернулся и пошел обратно к своим фотографиям. Миссис Данкирк рассмеялась и пояснила: - Дональд как раз принимал душ. Услышав крики он не стал тратить время на одевание, поэтому и обмотал вокруг бедер полотенце. Он прибежал почти одновременно с полицией. Несомненно, я в тот момент была сильно взволнована. Я посчитала, что поскольку именно я звонила в полицию, мне следует быть около дома, чтобы все рассказать офицерам о девушке, чтобы они сразу же могли броситься за ней следом. Поэтому я от дома побежала по бетонной дорожке на Рубарт-террас, затем вниз на Санлэнд-драйв, и вверх - к дому доктора Бэбба. Полицейские опередили меня совсем ненамного. Я немедленно сообщила им о девушке и через пару минут один из офицеров поехал на машине в ту сторону, в которую она побежала, а напарник остался следить за домом. - Где в тот момент находился ассистент доктора? - спросил Мейсон. - Полицейские отправили его домой одеваться. Вы уже знаете, он живет над гаражом, и у него очень неплохая квартира. Комфортабельна настолько, насколько это возможно. - Как давно он работает у доктора Бэбба? - Когда я впервые обратился к доктору, он уже у него работал, - ответил Мотли Данкирк. - Вы не беседовали с полицией? - спросил его Мейсон. Данкирк покачал головой. - К тому времени, когда подъехала полиция, - говорил он, - я уже находился в подвале. Я не хотел, чтобы и меня втянули в это дело. Я однажды выступал свидетелем в Суде и я не испытывал ни разу в жизни столь сильного чувства отвращения. Меня вынуждали четыре раза являться в Суд, и каждый раз рассмотрение дела откладывалось. А потом, когда я-таки сел на место для дачи свидетельских показаний и рассказал все, что знал, адвокат защиты начал запугивать меня, кричать, трясти своим пальцем перед моим носом и, стоило мне открыть рот, чтобы сказать правду, называл меня лжецом. Я так распсиховался, что с трудом мог говорить. Я отправился домой и чувствовал себя настолько скверно, что лег в постель. А судья сидел себе на своей лавке и ни разу не одернул его. Только сидел себе и слушал. Все вокруг вели себя так, будто они до смерти устали от этого цирка. - Что за дело разбиралось? - спросил Мейсон. - Дорожно-транспортное происшествие, - отвечал Мотли Данкирк, - столкнулись два автомобиля. Все внутри меня вскипает всякий раз, как я об этом вспоминаю... - Мотли поднялся вверх по ступенькам, - продолжала миссис Данкирк, - и нырнул в лабораторию заниматься своими фотографиями. Я разговаривала с полицейскими и, поскольку я как бы единственная видела, что произошло, они не удосужились подняться наверх к нашему дому или поинтересоваться, а не видел ли чего-то подозрительного мой муж. - Знаете что, - подхватил Мотли, - насколько я могу заключить, женщина, которая выбежала из парадной двери не имеет никакого отношения к случившемуся. Всю ответственность должна нести другая женщина. - Другая женщина?! - переспросил Мейсон. - Да, женщина, выбежавшая через заднюю дверь. - Я ее вообще не видела, - уточнила миссис Данкирк. - Должно быть, она выбежала из дома в тот момент, когда я звонила в полицию или направлялась открыть переднюю дверь. Я ее вовсе не видела. Ее видел только Мотли. В голосе Мейсона, когда он спрашивал Мотли Данкирка, прозвучали очевидные ноты заинтересованности: - Значит, вы видели еще одно действующее лицо? - Все верно, - согласился Мотли. - Женщину, выбежавшую через заднюю дверь. Я склонен полагать, что она выбежала в тот момент, когда моя жена звонила в полицию. Мейсон нахмурился и произнес через несколько секунд: - Предположения не позволят нам составить точный график... - Мы действительно не можем его составить, - подтвердил Мотли. - Я уже старался сравнить свои наблюдения с тем, что видела Эльвира. Очень трудно расставить все по своим местам. Понимаете, мистер Мейсон, когда я прошел часть пути вниз по ступенькам, я не мог видеть лицевой стены дома. Моя жена, стоя на крыльце или сидя здесь у окна, могла одновременно наблюдать и за парадным, и за черным входом. Но она в тот момент говорила по телефону. Когда же она добежала вниз по улице к парадному входу дома доктора Бэбба, она не могла с того места видеть заднюю дверь. У меня очки с бифокальными линзами, поэтому ходьба по лестнице нервирует меня. Я вынужден идти, наклонив голову, и внимательно смотреть себе под ноги. Я периодически останавливаюсь и оглядываюсь. В один из таких моментов я и увидел эту женщину. - Вы имеете в виду женщину, выбежавшую из парадной двери, кото... - Да нет же! - раздраженно оборвал Мотли. - Я говорю о женщине, выбежавшей из задней двери. - Расскажите мне о ней, - попросил Мейсон. - Насколько я могу судить, именно эта женщина и ударила доктора Бэбба. Это единственный вывод, к которому можно прийти. - Вы можете ее описать? - Нет. Я могу поручиться только за то, что это была женщина. В пальто до колен, как я полагаю. - В шляпе или без? - Я и тогда не заметил, а сейчас мне просто не вспомнить. Я видел ее мельком, мистер Мейсон. Дверь резко распахнулась, на улицу выбежала женщина и бросилась бежать. - В какую сторону? - Она побежала вокруг дома в противоположную от меня сторону, поэтому-то я и видел ее всего несколько секунд. Мейсон старался не выдать себя, лицо оставалось равнодушным. - Значит, полиции ничего не известно о женщине, которая выбежала через заднюю дверь дома доктора Бэбба? - Совершенно точно, мистер Мейсон, полиции ничего не известно. Поймите меня правильно, никто не приходил и не задавал вопросов. Эльвира сама пошла и поговорила с ними. А в тот момент она ничего не знала о второй женщине. К тому же, она не сообщила им, что видела меня на лестнице. Она сказала, что ее муж в темной комнате. Видите ли, наш дом построен на склоне холма, поэтому то, что мы называем подвалом, со стороны улицы - первый этаж. В нашей стране такая конструкция домов наиболее распространена. - Я обеспокоена тем, что Мотли ничего не рассказал властям. Как вы считаете, мистер Мейсон, стоит ли ему сообщить в полицию? Мейсон оглянулся, чтобы убедиться, что Делла Стрит тщательно записывает его слова: - Я считаю, что ваш муж должен был сообщить полиции. Я уверен, что он был обязан поступить именно таким образом. Мистер Данкирк рассмеялся сухо и безрадостно. - В любой момент, как полицейские захотят узнать, что я видел, пусть приходят ко мне в дом и спросят меня. Я им все расскажу. Я не ищу неприятностей себе на голову. Я не собираюсь изменять собственным принципам и не хочу, чтобы мое имя было в чем-то замешано. Насколько могу судить, Эльвира и без того рассказала и помогла им больше чем достаточно. А теперь я отправляюсь вниз. У меня там как раз промываются фотографии. Возможно, вы удивитесь, мистер Мейсон, но в прошлом месяце я победил в конкурсе, объявленном одним крупным иллюстрированным журналом. И буквально на днях одну из моих работ отобрали для выставки в Нью-Йорке. - Желаю вам дальнейших успехов! - громко произнес Мейсон. - Он всегда, как ребенок с новой игрушкой, - произнесла миссис Данкирк и улыбнулась, как заботливая мамаша. - По-моему, это неплохо, когда у мужчины, вышедшего на пенсию, есть хобби. - Это просто отлично, - так же громко согласился Мейсон, глядя на часы. - Нам пора. Вы очень интересные собеседники. Как вы думаете, ассистент доктора Бэбба сейчас у себя? - Скорее всего, да. Про его квартиру над гаражом ничего сказано не было, а вот дом доктора Бэбба полицейские опечатали, запретив входить внутрь. - Они считают, что доктор Бэбб умрет? - нахмурился Мейсон. - Не знаю. Они не сказали нам ни слова. - Ну что ж, тогда мы побеседуем с помощником доктора. Мейсон и Делла Стрит обменялись рукопожатиями с супругами Данкирк и спустились по ступенькам к машине Мейсона. Адвокат аккуратно вывел машину на Рубарт-террас, съехал на Санлэнд-драйв и припарковал машину напротив дома доктора Бэбба. - Что ты скажешь насчет той другой женщины? - спросила Делла Стрит. - О ней знали только мистер и миссис Данкирк. А теперь - я и ты, Делла. Я уверен, ты зафиксировала в своих записях мой настоятельный совет мистеру Данкирку связаться и информировать полицию. - У меня подробная запись разговора. Мейсон Улыбнулся, а Делла Стрит спросила: - Собираешься сообщить об этом своему клиенту? - Сначала как следует взвешу все факты, Делла. Пойдем-ка побеседуем с ассистентом доктора Бэбба... Адвокат вместе с Деллой Стрит по бетонной подъездной дорожке обогнули дом доктора, подошли к гаражу и поднялись к квартире помощника. Мейсон нажал кнопку звонка, находившегося справа от двери, и через мгновение дверь открыл жилистый худой человек лет эдак под шестьдесят. - Привет, - произнес он. - Как там доктор Бэбб? - Я не знаю, - ответил Мейсон. На лице хозяина нарисовалось отчетливое разочарование. - Вы задаете вопросы насчет того, что произошло вчерашним вечером, не так ли? Я видел, как вы поднимались в дом Данкирков. - Вы правы, - согласился Мейсон. - Вот только я не видел доктора Бэбба и ничего не слышал о его состоянии. Последнее, что мне стало известно, это то, что он все еще не приходил в сознание. - Что ж... если вы хотели со мной поговорить, заходите. - Всего несколько вопросов, - как бы извинился Мейсон. - Идите за мной. Мейсон и Делла Стрит вошли в двухкомнатную квартиру. Дверь автоматически захлопнулась за их спинами. - Прошу прощения, что вам приходится идти через кухню. Я говорил доку, что он спланировал квартиру шиворот-навыворот, но теперь уже ничего не изменишь. Как док придумал, так оно и есть. - Моя фамилия Мейсон, - представился адвокат, когда они миновали кухню и очутились в комнате - симбиозе гостиной и спальни. Было совершенно очевидно, что фамилия "Мейсон" не произвела на хозяина никакого впечатления. - Рад познакомиться с вами, мистер Мейсон. Зовите меня просто Дональд или Дон. Так все меня здесь зовут. Присаживайтесь, миссис Мейсон. Мейсон покачал головой и улыбнулся: - Это мисс Стрит, моя секретарша. - Ради Бога, извините! Я не хотел вас обидеть. Будьте любезны, оба присаживайтесь... Я сяду на кровать. Да-да, располагайтесь в креслах. Что вы хотели узнать? - Что вчера произошло? - вопросом на вопрос ответил Мейсон. - Меня расспрашивали об этом уже тысячу раз, - Дерби покачал головой и монотонно продолжал: - Ну да ладно. Значит, что вчера случилось? Я стоял под душем здесь, в своей квартире, и услышал... - Вы весь вечер были дома? - Я? Нет, я работал с доком. Он часто засиживается допоздна. - То есть, у вас нет четкого рабочего времени? - Я работаю тогда, когда работает док. И сюда я возвращаюсь тогда, когда он говорит мне, что я ему больше не нужен. Он имеет привычку открывать заднюю дверь и звать меня в любое время дня и ночи. Он просто кричит что-то вроде "Эхехей!", и я тут же направляюсь в его дом. - На прошлый вечер было назначено всего два визита? - Об этом я узнал от полицейских. Они нашли книгу регистрации визитов и сказали мне о том, что в нее внесено всего две фамилии: "Кирби" и "Логан". Ни та ни другая фамилии ничего для меня не значили... хотя, мне кажется, фамилию Логан я где-то раньше слышал. Я целый день ломал себе голову, но так ничего и не вспомнил. А про Кирби я раньше даже не слышал. Так вот, я выполнил вчера вечером все задания дока и он сказал мне, что я ему больше не нужен. - В котором примерно часу это было? - Я так думаю, что где-то около восьми. - Вы пришли домой, разделись и залезли под душ? - Не сразу. Я какое-то время ходил взад-вперед, поменял простыни на кровати. Утром я даже не успел застелить ее, потому что меня позвал док. - Чем была вызвана такая спешка? - Что-то ему срочно от меня понадобилось. Но сейчас мне даже не припомнить, что именно. Он открыл заднюю дверь и громко меня позвал. Он так всегда поступает - если уж он чего-то хочет, то он хочет этого немедленно. Я уже проснулся на тот момент и сидел завтракал, но в комнате я прибраться не успел. Я всегда меняю постельное белье по этим дням недели. Стараюсь следить за тем, чтобы все вокруг меня было чисто и аккуратно. - Итак, вы отправились в душ. Что произошло дальше? - Я услышал нечто резкое и пронзительное. И почти сразу же понял, что это женский крик. Я выключил душ и, не вытираясь, подбежал к окну. Задняя дверь в этот момент захлопнулась. Док распахнул ее, чтобы позвать меня, но он либо передумал, либо кто-то втащил его внутрь дома... а может пихнул ему под ребра пистолет. Я видел лишь пару дюймов захлопывающейся двери. Итак, я понял, что доку требуется помощь, причем немедленно. Что-то там за дверью внутри дома происходило, поэтому я быстро огляделся, схватил полотенце, обмотал вокруг бедер... - Вы видели захлопывающуюся дверь? - Совершенно верно. На двери установлен механизм для автоматического захлопывания. Он срабатывает через минуту после того, как док возвращается в дом. - Возможно, кто-то вышел из двери? - Нет. Не думаю, что кто-то выходил. Скорее всего, дока заставили вернуться в дом - либо втащив силой, либо под дулом пистолета. Что бы вы ни говорили, я считаю, что именно так оно и было. - Быть может, он позвал вас, но из-за шума льющейся вдовы вы не услышали? - спросил Мейсон. - Нет, не думаю. Уж когда док орет, можно подумать, что он сейчас лопнет. Я бы услышал его зов. Ведь я услышал, как кричала эта женщина, хотя и душ был включен, да и она сама находилась внутри дома. - Почему вы так решили? - Мейсон задал уточняющий вопрос. - Разве не могла она стоять у открытой двери и кричать? А затем, когда вы подбежали к окну, уже вернуться внутрь дома? Помощник доктора, потирая ладонью скулы, какое-то время обдумывал вопрос Мейсона. - Чер-рт воз-зьми! - протянул он. - Когда вы вывернули это таким вот образом, я готов согласиться, что так оно и было. А я-то все ломал себя голову, размышляя о захлопнувшейся двери. Да-а, если бы дверь распахнул док, он, несомненно, позвал бы меня. И я обязательно бы его услышал. - Вернемся к тому, что произошло вчера. - Я схватил полотенце, бросился к дому и принялся стучать в дверь, чтобы док впустил меня. Из дома не донеслось в ответ ни единого звука. Все оставалось тихо-мирно. Меня это насторожило. Я двинулся вокруг дома к парадной двери и остановился на секунду, чтобы заглянуть в боковое окно, и в этот момент офицер полиции, который обходил дом с противоположной стороны, увидел меня и спросил, какого черта мне здесь надо и кто я вообще такой. - Что было дальше? - Второй полицейский вошел внутрь дома, поскольку дверь оказалась открыта. - Вы хотите сказать - незаперта? - Нет, я хочу сказать - приоткрыта. По крайней мере, так заявил офицер. - Доктор Бэбб держал в доме наркотики? - Точно не скажу. Но, думаю, что держал. Я размышлял над этим и пришел к выводу, что держал. - У вас есть в квартире ключи от дома? - Нет. Док всегда говорил, что квартира - моя собственность, а дом - его собственность. Когда я ему был нужен, он меня звал. Если он меня не звал, я к нему не ходил. Что меня вполне устраивало. Он занимался своим бизнесом, а я - своим. Я на него работал, но никогда не совал носа в чужие дела. - Скорее всего, вы обсуждали вчерашний инцидент с мистером и миссис Данкирк? - поинтересовался Мейсон. - Я разговаривал только с ней. - Вы знаете о том, как выглядела молодая женщина, выбежавшая из дома? - Да. - Интересно, а не появлялась ли она прежде и при других обстоятельствах в доме доктора? - Возможно и появлялась. Но я об этом ничего не знаю. У него была масса пациентов. Про него нельзя было сказать, что он полностью вышел на пенсию. Я, по возможности, старался не вмешиваться, когда он принимал у себя пациентов... разве что если он от меня чего-то хотел. Время от времени ему требовалось помощь. Док очень скрытный тип. Но это меня вполне устраивало. Эй, обождите, у меня есть идея! Возможно она ничего не стоит, но все же это шанс. Я думаю что фамилия этой женщины - Логан. В ней чувствуется определенный класс. Она уже заезжала, дайте подумать... не далее, как в пятницу, утром в пятницу. - Очень интересно, - сказал Мейсон. - Значит, дело было так. Я работал на улице возле пруда с карасями, вот он, его отсюда видно, и к гаражу подъехала на роскошном форде девушка и спросила, дома ли доктор Бэбб. Понимаете, он мне платит совсем не за то, чтобы я трепал языком, поэтому я посоветовал ей позвонить в парадную дверь и выяснить все самой. Но она в ответ лишь рассмеялась и пару раз нажала на гудок. Вскоре задняя дверь распахнулась и вышел улыбающийся доктор Бэбб. Девушка вылезла из машины, и они направились в дом. Понимаете, это была действительно классная дамочка. Волосы орехового цвета и масса самых разных причиндалов. В первый момент она мне очень не понравилась из-за того, с каким высокомерием и бесцеремонностью вела себя, спрашивая, дома ли доктор Бэбб. Но она полностью опровергла мое первоначальное мнение, когда вышла из дома доктора. Она подошла ко мне и долго расспрашивала о карасях, явно стараясь меня умаслить. Не знаю, из каких соображений она так поступила, но мне это понравилось. Она приехала на совершенно новой машине и у нее еще не было постоянных номеров, только лицензионная карточка, прикрепленная к заднему стеклу. Она сказала что как раз сегодня получила номера, и их надо бы прикрепить. Ну и я совершенно добровольно вызвался ей помочь. Прикрепить их - сущая дребедень, я сделал бы это за пару минут. Но я хотел ей показать, что и это тоже работа. Так вот ее фамилия - Логан. Я запомнил, потому что она сама мне сказала. Как ее звали - не могу припомнить, но номер машины - AAL-279. Не знаю, конечно, поможет ли это вам... Мейсон и Делла Стрит переглянулись, после чего адвокат спросил: - А офицеры полиции не спрашивали вас насчет клиента доктора по фамилии Логан? - Конечно же, спрашивали. Но я им этого не сказал, потому как в тот момент не сообразил. Это всплыло в памяти буквально в данную минуту, но я все рано не уверен, имеют ли эти сведения для вас хоть какую-то ценность. Я уверен в одном: та девушка и есть - Логан. - Возможно, это именно та девушка, которую мы ищем, - сказал Мейсон. - Но почему она не остановилась перед домом, а подъехала к гаражу? - Будь я проклят, если хоть что-то знаю об этом. - А раньше вы ее не видели? - Нет, насколько я помню. Но она, несомненно, хорошо знала дока. Меня перед этим четыре дня не было. Возможно, все это время она там и крутилась. - А с племянницей миссис Данкирк вы знакомы? - Мейсон неожиданно переменил направление разговора. - Вы имеете в виду Гертруду? - Да. Вы ее знаете? - Хорошо знаю, - усмехнувшись, ответил Дональд. - Она частенько наблюдает за карасями или играет с котом. Несчастное дитя, видимо, ей нечем больше заняться. И в то же время забавная. Будь я на месте дока, я бы выгнал ее продавать газеты, но он терпимо к ней относится, видимо, сочувствует ей. Она все время шляется где-то поблизости и любит забираться в дом через заднюю дверь. Стоит кому-либо открыть дверь, и она тут же оказывается рядом. Не успеваешь глазом моргнуть, а она уже проскользнула в дом. Она ведет себя так, будто влюблена в дока... постоянно старается находится подле него. Она как-то сказала мне, что док - единственный человек, который ее понимает. И она очень часто впадает в уныние. Я несколько раз наблюдал за ней, когда она об этом не знала. Она сидит на краю пруда и плачет - не то, чтобы очень громко, просто сидит и всхлипывает. Видимо док хорошо к ней относится из-за того, что она племянница Данкирков. Они его старинные друзья. Они говорят, что ей уже шестнадцать. На мой взгляд, ей нет еще и пятнадцати. Она крупная и хорошо оформившаяся, но по ее поведению можно сказать, что она ребенок-переросток. - Ну что ж, - произнес Мейсон, поднимаясь на ноги. - Я всего лишь хотел зайти к вам и задать пару вопросов. Вы рассказали мне все, что я хотел услышать. Дональд осторожно ухватил Мейсона за рукав и спросил: - Вы не в курсе, как там дела у дока? - Нет. Но вы могли бы позвонить в больницу... - Мне неоткуда позвонить. Дом опечатали полицейские. Повесили на дверь какой-то хитрый замок. А мне сказали, что я могу пока здесь жить. Я-то знаю, док не выгнал бы меня ни при каких обстоятельствах. Поэтому я должен следить за домом. - У вас здесь нет телефона? - переспросил Мейсон и Дональд кивнул в ответ. Мейсон пожал ему руку и сказал: - Возможно, мы еще встретимся и побеседуем. Я узнаю, как дела у доктора Бэбба и при встрече сообщу вам. - Будьте так любезны, - произнес Дональд, - и заходите в любое время. Одиночество так и накатывает, когда у человека только и дел, что почитать книгу, да послушать радио. И огромное спасибо, что навестили. Он проводил гостей до двери и еще раз пожал руки адвокату и его секретарше. - Куда теперь? - спросила Делла Стрит, спускаясь по лестнице. - Прежде всего позвоним Полу Дрейку. Ближайший телефон оказался в шести кварталах от дома доктора по направлению к автостраде. Мейсон набрал номер Дрейка. - Я хочу узнать фамилию и адрес человека по номеру машины. Причем, очень быстро. - Говори номер. - AAL-279. - Хорошо. Дай мне три-четыре секунды озаботить этим одного из своих оперативников. Не вешай трубку, Перри, мне надо тебе кое-что сказать. - Через несколько секунд Дрейк действительно продолжил: - О'кей, Перри. Минут через десять можешь перезвонить и получить полную информацию. - Спасибо, Пол. Что ты еще хотел мне сказать? - Ты присылал ко мне Деллу, чтобы я навел справки насчет кражи наркотиков у старины Бэбба? - Все правильно, - согласился Мейсон. - У тебя на него что-то есть, Пол? Хоть что-нибудь? - Старина Бэбб скончался примерно тридцать минут назад. Говорят, он пришел в сознание и смог ответить на вопросы. Ходят слухи, что полиция получила от него достаточно сведений, но это все, что я знаю. О содержании информации они не распространялись. Мейсон думал с минуту, затем сказал: - Спасибо, Пол, я перезвоню через десять минут, - и побежал к машине. - Что произошло? - спросила Делла Стрит. - Теперь это называется "дело об убийстве", - ответил Мейсон, - и мы должны хотя бы на шаг опережать полицию. Пол просил перезвонить через десять минут, и он скажет адрес владельца машины с номером AAL-279. - Куда мы сейчас? - Прямо к дому Кирби. Если узнаем адрес этой таинственной Логан, окажемся гораздо ближе к центру города. Если нет, свернем к дому Кирби, а там будет видно. Через десять минут Мейсон затормозил у телефонной будки. - Делла, позвони Полу. Секретарша Мейсона вошла в телефонную будку, набрала номер, а уже в следующую секунду мчалась обратно к машине. - Ее зовут Нора Логан. Машина у нее - подержанный форд. Проживает в многоквартирном доходном доме Мананаса. - Молодчина! Кирби может подождать, Делла. Поехали! 5 Указатель на входной двери многоквартирного дома Мананаса сообщал, что мисс Нора Логан проживает в квартире номер двести восемьдесят. Мейсон и Делла Стрит поднялись на второй этаж, нашли квартиру и позвонили. Дверь им открыла поразительно красивая молодая женщина с голубыми глазами и, действительно, ореховыми волосами. Из глубины квартиры выплыл приятный, возбуждающий аппетит, запах готовящейся пищи. - Да? - спросила хозяйка приятным для слуха голосом. - Я Перри Мейсон, юрист, - представился адвокат. На какое-то мгновение взгляд хозяйки ускользнул от Мейсона, но она тут же взяла себя в руки. - Да? - повторила она. - Вы, надо полагать, Нора Логан? - Да. - Мисс Логан, это моя секретарша, мисс Стрит. Нора Логан, в знак приветствия, легко кивнула головой и дружелюбно улыбнулась. - Вы позволите нам войти? - Прошу прощения. Я готовлю, а затем буду одеваться. У меня назначена встреча... - Мы хотели бы с вами поговорить. - Прошу прощения... - О докторе Бэббе, - уточнил Мейсон. И вновь ее взгляд на долю секунду ушел в пустоту. - Доктор Бэбб? - переспросила она и, с секунду подумав, покачала головой. - Боюсь, я не знаю никакого доктора Бэбба. - Вы знаете, - заверил Мейсон. Она еще раз отрицательно покачала головой. - И о Джоне Кирби, - продолжал Мейсон. - Кирби? - повторила она вслед за Мейсоном так, будто, произнося имя, вслушивалась в звуки собственного голоса. - Прошу прощения, мистер Мейсон, но вы уверены, что обратились к той мисс Логан, которая вам нужна? - Вы ведь Нора Логан? - Да. - Раз так, я уверен. - А я уверена, что вы ошибаетесь. Я не знаю никакого доктора Бэбба и я не знакома ни с одним Кирби. Кирби? Где-то я слышала эту фамилию, вот только мне так сразу не вспомнить, где именно. - Вы недавно купили форд? - Да, если это имеет какое-то значение. А теперь, мистер Мейсон, прошу меня извинить, но мне некогда стоять тут и обсуждать всякие глупости. Ваш визит - какая-то странная ошибка, я очень тороплюсь, поэтому хочу попросить вас... И она попыталась закрыть дверь. Но Мейсон навалился на дверь. Секунду-другую хозяйка не оставляла попытки закрыть дверь. Но потом буквально отпрыгнула внутрь квартиры. - Ну, хорошо, - сердито произнесла она, - хотите, чтобы я закричала? Мейсон шагнул в квартиру. За ним последовала Делла Стрит. - Делла, закрой дверь, - попросил Мейсон. Делла Стрит закрыла. - Что за безобразие, - возмутилась Нора Логан. - Я сейчас начну кричать... или позову управляющего. Вызову полицию. У вас нет права так со мной поступать! - Думаю, самое время позвонить в полицию, - согласился Мейсон. - Они - заинтересованная сторона. Рано или поздно их все равно придется вызвать. Наверное, будет лучше вызвать их "рано". Она посмотрела на него, лицо стало бледным, как мел. Ее затрясло от возмущения. - Черт возьми, о чем вы все время толкуете?! - Боюсь, я принес для вас дурную новость. Доктор Бэбб скончался примерно час назад. - Меня ничуть не взволнует смерть даже сотни ваших Бэббов, - она буквально кипела от возмущения. - Не знаю я никакого доктора Бэбба. О чем вы все время твердите? - О мистере Кирби, - напомнил Мейсон. - Думаю, одно из этих двух дел уж наверняка заинтересует полицию. - И что дальше? - Вам совсем не жаль доктора Бэбба? - удивлено спросил Мейсон. - Мне было бы его жаль, если бы... - неожиданно она буквально рухнула в кресло и разрыдалась. Мейсон сел на диван-кровать. Делла Стрит пристроилась возле стола и уже держала наготове карандаш и записную книжку. - Теперь вы расскажете мне, что произошло, - произнес Мейсон. - Но, прежде чем вы начнете говорить, вы должны уяснить для себя, что я представляю интересы своего клиента, поэтому наш разговор не останется конфиденциальным. Она испуганно выпрямилась, глаза ее были полны слез. - Произошла какая-то ужасная ошибка, мистер Мейсон. Я действительно знаю Джона Кирби, но я не в курсе, кто такой доктор Бэбб. - Где вы были прошлой ночью? - спросил Мейсон. - Я ехала на своей новой машине по северо-западной части города. Я думала, что у меня много бензина, но я ошибалась. Бензин кончился и я пошла по дороге к ремонтной мастерской. - Дальше, - бесцветным голосом произнес Мейсон. - Я купила канистру с бензином на один галлон и пошла обратно к машине. Меня подобрал человек, которого звали мистер Кирби. Я никогда его прежде не встречала и я не собирался встречаться с ним в дальнейшем. Он довез меня до того места, где я оставила свою машину. Кто-то, пока меня не было, наполнил бензобак и уехал. Мистер Кирби вел себя как настоящий джентльмен. Он отвез меня в мотель, снял для меня номер и уехал домой без каких-либо... ну, вы понимаете, без каких-либо грязных намеков. Он удивительный джентльмен. - Просто находка судьбы! - сухо произнес Мейсон. - Что дальше? - Дальше... рано утром я... была очень обеспокоена и напугана, я практически не спала, поэтому поднялась на рассвете и направился по направлению к автостраде. Молочник, развозивший утренние заказы, подбросил меня до места, где я смогла поймать такси. Я приехала домой, а около полудня мне позвонили из "Пепл Свон". Они мне сообщили, что моя машина стоит на их подъездной дорожке и мешает проезду, и не буду ли я так любезна что-либо по этому поводу предпринять. Я была уверена, что это моя машина. - Откуда они узнали ваше имя? - Из регистрационного удостоверения. - Вы поехали и забрали машину? - Конечно. - Как назывался мотель, в котором вы провели ночь? - Я не запомнила. - А его месторасположение? - Да, я узнаю его, если вновь увижу. - Что ж, - сказал Мейсон, - давайте еще раз попытаемся вспомнить. Вы абсолютно уверены, что не знаете доктора Бэбба? - Совершенно уверена. - И никогда о нем даже не слышали? - Никогда в жизни. - Когда вы получили номера и регистрационное удостоверение? - Не так давно. Буквально несколько дней тому назад. - Кто прикрутил номера к вашей машине? - А это имеет какое-то значение? - Вполне вероятно. - Мне помог один человек. - Кто именно? - Один знакомый, который в этом соображает. - Мастер на все руки? - спросил Мейсон. - Судя по всему, да. - Помощник одного вашего знакомого? - Какое это имеет значение? - Огромное значение, - заверил Мейсон. - Так уж получилось, что он запомнил номер. Дело происходило в прошлую пятницу, и вы подъехали на своей машине к дому доктора Бэбба. И не просто к дому. Вы свернули на подъездную дорожку, объехали дом и остановились напротив гаража. Неподалеку от пруда с карасями. Вы, конечно же, запомнили этого "мастера на все руки". Вы немного поболтали с ним, а затем как бы невзначай попросили его приделать номера. Ее широко раскрытые печальные глаза говорили, что она попалась. - И, что теперь? - продолжал Мейсон. - Доктор Бэбб мертв. Точнее говоря, его убили. Вас видели выбегавшей из его дома. Вы чудом разминулись с полицией. Трудно даже сказать, на сколько минут вы их опередили. Тогда счет шел на минуты, сейчас идет на дни. Они все равно вас вычислят и найдут. Можете мне ничего не рассказывать. Но если хотите рассказать, я готов вас выслушать, вот только у меня уже есть клиент. - Я знаю, кто ваш клиент, - сказала она. - Джон Кирби. Он сказал мне, что если произойдет нечто непредвиденное, и вы все же сможете меня найти, мне следует рассказать вам историю про канистру и похищенный автомобиль. - Когда он вам это сказал? - спросил Мейсон. - Примерно полчаса назад. - Он был здесь? - Нет. Он позвонил. Мейсон прищурился и, повернув голову, убедился, что карандаш Деллы Стрит так и летает над блокнотом. - Будет лучше, если вы все мне расскажете, - скучающим тоном произнес Перри Мейсон. - Я единокровная сестра Ронни, - сказала она. - Какого Ронни? - Ронсона Кирби. - Рассказывайте, - посоветовал Мейсон. - Все дело именно в нем. - Кем он приходится Джону Кирби? - А вы не знаете? Он его сын. - Хм. - Доктор Бэбб, - продолжала Нора Логан, - заправлял, в противоположность содержателям подпольных абортариев, подпольным роддомом. - Она замолчала, раздумывая. Мейсон не пытался подгонять ее. Вскоре Нора продолжила: - Я узнала об этом потому, что меня интересовал Ронни. В противном случае, у меня не возникло бы даже подозрений насчет того, что происходит. Доктор Бэбб был чертовски хитер. Он руководил двумя частными клиниками. В одну из них ложились богатые женщины из общества, якобы беременные. В другую клинику помещали неудачливых женщин, которые хотели избавиться от детей, которые им были совсем не нужны. Чтобы избежать ненужной волокиты усыновления ребенка, которая требуется, что бы все считалось законным, доктор Бэбб заполнял свидетельство о рождении ребенка на родителей, мечтавших его усыновить. Он имел возможность так поступать, поскольку официально считался лечащим врачом. Это делало ребенка законнорожденным для родителей, взявших его на воспитание. Доктор Бэбб имел настоящий бизнес, причем действовал столь осторожно и осмотрительно, что никто его ни в чем не подозревал. Он даже опубликовал брошюру для беременных. Молодые женщины, которым в жизни не повезло, всегда могли прийти к доктору Бэббу со своей бедой. Он умело пристраивал их в дома, где они зарабатывали себе на кров и пропитание, а за шесть недель до родов он отправлял их в свою частную клинику. После рождения ребенка мать получала тысячу долларов за то, что никогда больше не увидит своего ребенка. Доктор Бэбб обещал, что ребенок попадет в хорошие руки. Больше он ничего не говорил. Для большинства женщин этого оказывалось более, чем достаточно. Залетевшая девушка всегда могла сказать друзьям, что отправляется погостить у дальних родственников. А через несколько месяцев она возвращалась в обновках и рассказывала историю о том, как устроилась на отличную работу, но потеряла ее из-за того, что на несколько недель заболела. Доктор Бэбб был действительно чрезвычайно хитер. Практически никто из девушек, попавших к нему, даже не знали его настоящего имени. У него был ассистент, который руководил клиникой в которую помещали новорожденных. - Вы знаете его имя? - Нет. - Продолжайте. - В то же самое время приемная мать уже лежала в другой клинике, ожидая ребенка и подготавливая версию для своих друзей. Доктор Бэбб очень тщательно все описал в своих инструкциях. Его услуги стоили очень дорого. Он не брался за дело меньше, чем за десять тысяч долларов. Мейсон задумчиво посмотрел на Нору Логан. - Вам уже до нашего прихода было известно, что доктор мертв? - спросил он. - Да. - До того, как я сказал вам? - Да. - Кто вам сказал? - Мистер Кирби. - Когда? - Когда он звонил с полчаса назад. - Послушайте. Он мой клиент, и мне необходимо его найти, причем незамедлительно. Счет идет буквально на секунды. После обеда он не появлялся в своем офисе. Телефон в его доме не отвечает. Где его поймать? - Я вам не смогу помочь, - покачала она головой. - Он... где-то прячется. - Почему? - Он ждет, когда ситуация прояснится, и он сможет обратиться в полицию. Мейсон уставился в пол. Затем он резко повернулся и посмотрел на Нору Логан. - Ну что же, теперь расскажите мне о Ронни, о том как вы познакомились с Джоном Кирби, и что в действительности произошло вчерашней ночью. - Мой отец был одним из самых замечательных людей на свете. Профессиональный путешественник, человек упрямый, но решительный и обаятельный. Мать я помню, скорее всего, только по его рассказам. После того, как она умерла, я действительно стала "папиной дочкой". Мы провели вместе много прекрасных дней. Когда он был при деньгах - мы путешествовали. Когда дела шли не лучшим образом мы... не унывали. Лет так примерно восемь назад отец вновь женился. А примерно через год после свадьбы он был разорен. Его партнер, которому он доверял, обчистил его со знанием дела. Но отец так и не смог понять причин его поступка. К тому же, он явно старел, чего тоже понять не мог. Он продолжать жить в мире, где господствует романтический дух невероятных приключений, но... он уже не был тем молодым человеком, который придумал для себя этот мир. Он снарядил экспедицию в джунгли Южной Америки. Экспедиция могла вновь сделать его богатым. Но через две недели мы получили официальное уведомление в том, что он умер. Его вторая жена осталась без цента денег, да еще и беременна. Я была совсем зеленой семнадцатилетней девчонкой. Я ничего не смыслила в жизни за пределами дома, но встала на дыбы. Я пообещала мачехе, что получу работу, и вопроса с деньгами просто не возникнет. Теперь мне смешно об этом вспоминать: я не могла заработать даже на предметы первой необходимости. Моя мачеха узнала о так называемой службе помощи. Вот так на свет и появился мой единокровный брат, которого я никогда не видела. Сердце его матери было разбито, и она, лишившись последних иллюзий, умерла. Она любили моего отца, пока билось сердце. Этим отец всегда отличался: если женщина в него влюблялась, то влюблялась навсегда. Они все хорошо знали его недостатки, но его обаяние, очарование, галантность соответствовали тому сказочному образу принца, о котором мечтает каждая женщина. Я знала точное имя врача, организовавшего ту службу помощи - доктор Бэбб. Я знала, что из его частной клиники Ронни отдали приемным родителям. Никаких записей, естественно, я не обнаружила. Но, совсем недавно, сопоставив кое-какие факты, я неожиданно догадалась, как именно доктор Бэбб строил свою работу. Я вернулась к своим предыдущим записям. Я знала день рождения Ронни. Имея на руках список родившихся в этот день детей, я выяснила, что лишь одно свидетельство о рождении подписано доктором Бэббом. Свидетельство о рождении наследника супругов Джона и Джоан Кирби. Сначала я думала, что я посмотрю на брата издали - так, чтобы об этом не знали мистер и миссис Кирби. Я была больше чем уверена, что он похож на отца. Если так, если он унаследовал его удивительное неповторимое обаяние, его чертовски привлекательную галантность, - мир лежал у его ног. Я стремилась как можно быстрее взглянуть на него. Но потом решила, что разумнее... - Как вы поступили? - Я пришла к доктору Бэббу и рассказала, кто я такая и чего хочу от него. - Чего же вы от него хотели? - Я хотела лично удостовериться, что Ронни в хороших руках, что он счастлив. - Как он отреагировал на ваше вторжение? - Его невероятно расстроил тот факт, что я вычислила его, но когда я объяснила, что подтолкнуло меня явиться к нему, он вздохнул с облегчением. Его ассистент, доктор, возглавлявший вторую клинику, пристрастился к наркотикам, а это дорогое удовольствие, так что за деньги он мог бы продавать информацию... Когда доктор Бэбб поверил, что я выяснила о Ронни только исходя из собственных умозаключений, он стал весьма податлив. Он заверил меня, что Ронни по-настоящему счастлив. Он обещал мне, что сообщит, если узнает, что нечто встало на пути счастья Ронни. Его заверения прозвучали более, чем убедительно, поэтому я решила последовать его совету не пытаться встретиться с Ронни. - Что же произошло? - Доктор Бэбб позвонил в прошлую пятницу. Он сказал что пока еще не время бить тревогу, но кто-то пытается его шантажировать. Он сказал, что кто-то пронюхал про случай с Кирби, но у шантажиста нет доказательств. - Одну минуту, - остановил ее Мейсон. - Он имел в виду конкретно случай с Кирби или все случаи? И он звонил вам именно потому, что вы интересовались случаем Кирби? - Он сказал, что шантажист знает лишь о случае с Кирби. - Очень интересно. Что вы предприняли? - Я дозвонилась Кирби только после полудня. Он очень расстроился. Он сказал, что у него деловая встреча, а затем и ужин в кафе "Пепл Свон", что он сможет освободится только к одиннадцати, но если я готова с ним в одиннадцать встретиться, он будет очень рад. - Вы встретились где-то неподалеку от "Пепл Свон"? - Конечно. - И что вы ему сказали? - То, что мне сказал доктор Бэбб. Мы решили навестить доктора. - Вы позвонили ему? - Нет, поехали без звонка. - Почему? - Просто подъехали к его дому и увидели в окнах свет. Чутье подсказывало мистеру Кирби, что мне самой будет проще пойти и убедиться, что путь свободен. Кирби боялся, что его может увидеть посторонний человек, а он не хотел, чтобы его видели в этом доме. Он сказал, что в принципе вообще никто ничего не может доказать, именно по этой причине он и не собирался входить с доктором Бэббом в личный контакт, который сможет зафиксировать сторонний наблюдатель. - Как вы поступили? - Мистер Кирби припарковал машину на одной из близлежащих улиц. Я вышла и направилась к дому. Я хотела позвонить в дверь со стороны гаража, но потом решила, что лучше, если войду с парадного входа. Дверь оказалась незаперта, я распахнула ее и вошла в гостиную. - Вот как! - произнес Мейсон. - Я собираюсь сказать вам всю правду, мистер Мейсон! - Именно этого я и жду от вас. - Я присела было на кушетку в приемной, чтобы решить, как лучше поступить дальше, и тут... услышала звук возни. В одной из внутренних комнат боролись два человека. Это было совершенно очевидно. Я слышала топот ног, приглушенное напряженное дыхание, затем что-то громко разбилось, и тут же последовал глухой звук от падения тяжелого тела. Такой звук в доме может вызывать только однозначные и крайне неприятные ощущения. А затем я услышала женский крик. - Вы услышали, как кричала женщина? - воскликнул Мейсон. - Совершенно точно. - И вы сами не кричали? В ответ она лишь покачала головой. - В таком случае, как вы поступили?... - Я бросилась к двери. - К входной? - Нет, нет! К двери, которая вела в то помещение, из которого доносился звук борьбы... - Что было дальше? - Я открыла дверь, а тело... я почему-то сразу решила, что на полу лежит доктор Бэбб. Женщина стояла спиной к двери, она смотрела сверху вниз на лежащего доктора. - А лица ее вы не видели? - Когда она выпрямилась, я успела рассмотреть ее в профиль. - Вы можете ее описать? - Лет ей чуть за тридцать. Холеная, хорошо одетая. Темные волосы, чуть вздернутый кончик носа. Пышная дама, но отнюдь не крупная и не толстая. - Что происходило дальше? - Она побежала через дом к задней двери. - А вы? - Я... - замялась Нора Логан, - я, мистер Мейсон, сделала нечто противозаконное. Но, окажись я там еще раз, я бы не задумываясь поступила точно так же. - Как именно? - Я украла секретные записи доктора Бэбба. - Что вы имеете в виду под секретными записями? - Записи о том, где находятся дети. - Как вы узнали, что он ведет дневник? - Я шпионила за ним, мистер Мейсон. Он проверял кое-какую информацию о Ронни, дата рождения и все такое прочее... думая, что я нахожусь в приемной. В действительности я пряталась в одной из смотровых, оставив дверь чуть приоткрытой. Я следила, потому как очень хотела выяснить, где именно он хранит информацию, с которой собирался сверить то, что рассказала ему я. Хитрая бестия этот доктор Бэбб. Все свои записи он держал в дорогих журналах с золотым тиснением, и лишь одна записная книжка - дешевая, как будто никому не нужная. Потрепанный корешок... но именно в ней он проверял данные на Ронни. Он даже не хранил эту книгу в сейфе. Он держал ее в потайном ящике письменного стола. - Вернемся к событиям того вечера. - Когда я увидела женщину, я поняла, что она явилась сюда именно для того, чтобы выкрасть дневник доктора. Сейф был открыт и все книги и документы были вывалены на пол. Я была уверена, что она унесла с собой часть записей, рассчитывая, что найдет в них нужную для себя информацию. Я поняла, что с минуту на минуту в доме будет полно полицейских, а если уж дневник попадет им в руки, последствия окажутся просто ужасными. Я думала не только о Ронни, но и обо всех детях, которые оказались в таком же положении, как и он. Вы должны понять, что я имею в виду, мистер Мейсон. Когда ребенок вырос в доме, который он считает своим собственным, когда его папа и мама вдруг оказываются приемными родителями, а сам он - незаконнорожденный, и... сразу возникает вопрос - как на все это отреагирует общественность? Только небеса знают, сколько детей, записанных под именем своих родителей не являются теми, кто они есть. И если кто-либо когда-либо действительно найдет доказательства... Конечно же, вся трудность в том и заключена, что доказательства достать крайне тяжело. Но, получив дневник доктора Бэбба, детективы легко установят все факты и, вы конечно понимаете, что начнется следом за этим. - Дневник у вас? - подсказал Мейсон. - Да, у меня, мистер Мейсон. Я спрятала его под платьем и бросилась из дома так быстро, как только могла. Я знала, что соседи наблюдают за домом доктора, поэтому я была уверена, что они наверняка уже вызвали полицию. Как была уверена, что ничем не могу помочь доктору, и что если задержусь в доме, меня просто-напросто поймают. - И вы убежали? - Да, я добежала до машины мистера Кирби. Я сказала ему, что мне необходимо как можно быстрее где-нибудь спрятаться. Я заметила женщину в проеме двери. Она следила за мной. Это была соседка доктора, которая живет в доме на склоне холма. Свет на крыльце дома доктора был включен, я не сомневалась, что она хорошо меня разглядела. - Как же поступил мистер Кирби? - Мистер Кирби быстро рванул вперед. Мы не промчались и полквартала, как за нами уже гналась полиция. Я сказала мистеру Кирби, что не стоит так мчаться, иначе мы врежемся в поребрик. Мужчина, сидящий за рулем неизвестно-какой-машины никого не интересует - они ищут женщину, как две капли воды соответствующую моему описанию. - И тогда вы решили остановиться в мотеле? - Нет, не сразу. Эта мысль пришла нам в голову, когда мы увидели мотель с вывеской: "свободные места". Мистер Кирби сразу же свернул к мотелю. Я подсказала, что ему предпочтительнее оформить номер на мужа и жену. Только так мы могли получить номер, оставшись незамеченными. Он так и поступил, довез меня до домика, а через несколько минут уже ехал домой. - Что дальше? - Он вернулся за мной около пяти, отвез меня к "Пепл Свон", где я оставила машину, после чего я вернулась в свою квартиру. - Он ничего не говорил вам, как отвечать на вопросы, если их начнут задавать? - Да. И в тот момент, и позже. Он сказал, что мне достаточно будет рассказать историю про автомобиль, у которого кончился бензин. И он заверил меня, что вопросов по поводу происшедшего в доме доктора Бэбба мне никто задавать не станет, поскольку против меня нет улик. Он сказал, что если на него выйдут и ему придется оказывать фиктивную поддержку следствию, он неожиданно вспомнит обо мне какой-нибудь факт, который не позволит вычислить меня по этому адресу. Мне останется лишь подтвердить его слова. - Вы рассказали ему о дневнике? - Я никому об этот не говорила. - Ну и где дневник сейчас? - У меня. Мейсон вздохнул, покачал головой и произнес: - Я вас нашел. И полиция может вас найти. Поймите, это уже не "угроза физическим насилием", а "дело об убийстве". Вас разыскивают по подозрению в убийстве... - Меня?! - переспросила она, все еще не в силах понять смысла формулировки. - Вас, - заверил Мейсон. - А чего вы о себе возомнили? - Но, мистер Мейсон, женщина, которая убила его и была той самой женщиной, которая кричала. Она находилась в его кабинете. - Не будьте наивной, - посоветовал Мейсон. - В доме доктора Бэбба вы были. Да, конечно, только потому, что обеспокоены судьбой и благополучием Ронсона Кирби. Но, как не крути, это всего лишь ваш вариант рассказа. Как только ситуацией обеспокоится полиция, они сразу предположат, а не нанял ли вас Джон Кирби украсть записи. Я даже и не знаю... Сейчас мне достаточно вашего слова. Вы _у_в_е_р_е_н_ы_, что в кабинете была другая женщина? Женщина которая кричала. - Так оно и было. Соседи ведь слышали ее крик. - Соседи слышали _ж_е_н_с_к_и_й_ крик, - уточнил Мейсон. - Полиция начнет действовать исходя из предпосылки, что вы направлялись в дом доктора с изначальной целью украсть дневник, что доктор Бэбб забыл закрыть дверь, а вы беспрепятственно вошли в приемную. Что доктор Бэбб в это время находился в другой части дома. Вы поняли, что это ваш шанс. Вы проскользнули в кабинет с целью украсть дневник. Доктор Бэбб застал вас на месте преступления. Во время непредвиденной схватки вы ударили его по голове лабораторным стаканом. Конечно, вы хотели лишь нокаутировать его, а не убивать. Но вы не рассчитали и ударили слишком сильно. И когда вы поняли, что натворили, вы закричали. А затем вы беспрепятственно забрали дневник и спокойно скрылись с места преступления. - Но, мистер Мейсон, я говорю вам правду. В кабинете _б_ы_л_а_ еще о_д_н_а_ женщина. - Возможно что и была. Но вы все равно обманываете меня. - Что вы имеете в виду? - Вы сказали, что поехали с Кирби к дому доктора. На удачу. Что не звонили. Что не назначали встречи. - Так и было! - Тогда объясните, почему в регистрационной книге доктора каждый из вас записан на вечерний прием? Мог он сам случайно назначить себе встречу с вами обоими? Причем, на одно время? Она посмотрела на Мейсона округлившимися глазами. - Кирби звонил ему? - Мейсон настойчиво повторил свой вопрос. - Он... должно быть, звонил. - Вы наследили более, чем достаточно. И полицейским это известно не хуже, чем мне. Я вас уже нашел. И они постараются найти. Я не сомневаюсь, что они найдут вас. Отдайте мне дневник доктора и сматывайтесь отсюда. - Куда ж я пойду? - На собственное усмотрение, - ответил Мейсон. - На какое-то время постарайтесь находиться там, где вас не сможет найти полиция. И я кое-что вам скажу, поскольку сказать вам - моя обязанность, как адвоката. Если вы уходите из дома и где-нибудь прячетесь - это улика против вас. Доказательство того, что вы пустились в бегство, но я дам вам лучик надежды. Так уж получилось, но я сам смог узнать о том, что в доме была еще одна женщина. И я приложу все усилия, чтобы выяснить, кто она. Мне в этом деле больше пока не над чем работать, кроме разве что, отпечатков пальцев, которые полиция, надо полагать, обнаружит на месте преступления. - Сколько времени у меня в запасе? - Возможно... - Мейсон пожал плечами, - две секунды. Возможно - двое суток. Если еще раз позвонит Кирби, скажите ему, чтобы он позвонил в "Детективное Агентство Дрейка", которое находится в одном со мной здании, и оставил сообщение, где я смогу его найти. Скажите ему, что о его звонке мне сообщат в любое время дня и ночи. И еще скажите, что дело заварилось чертовски неприятное. - И, вы считаете, мне не стоит рассказывать историю, которую он для меня придумал. - Я не могу вам советовать. Я лишь скажу, что вам следует немедленно обратиться к адвокату. Но, прежде чем вы это сделаете, отдайте дневник. - Зачем? - Чтобы _я_ был уверен, что он не попадет в руки полиции или шантажистов. - Я не могу отдать его вам. - Почему? - Я... я не знаю. Я доверяю вам, но будет надежнее, если дневник останется у меня. - Вы ошибаетесь. У вас все написано буквально на лбу. Вас схватят в самое ближайшее время. Полиция начнет вас искать преследовать и выйдет на вас, используя данные вашей машины. Нора Логан смотрела на Мейсона несколько секунд, а затем обратилась к Делле Стрит: - Мы могли бы переговорить с глазу на глаз, мисс Стрит? Я хочу, как женщина с женщиной, обсудить с вами один вопрос. Делла Стрит бросила быстрый взгляд на Мейсона и только после этого согласилась: - Хорошо. Куда мы с вами пойдем? Нора Логан встала и открыла дверь в ванную. Они с Деллой вошли внутрь и захлопнули за собой дверь. Буквально несколько мгновений спустя, замок вновь щелкнул, и дверь распахнулась. - Я решила не отдавать дневник вам, мистер Мейсон, - сообщила Нора Логан. - Вы наследили не меньше моего. Я переговорила с мисс Стрит. Мы придумали для дневника более надежное место. Мейсон посмотрел на Деллу. Она встретилась с ним взглядом, а затем кивнула, давая понять, что согласна со словами Норы Логан. - Вы стопроцентно не говорили о дневнике Джону Кирби? - еще раз спросил Мейсон. - Я не знала насколько могу доверять мистеру Джону Кирби. - Отлично, - согласился Мейсон. - И... Не говорите ему ничего. Вообще никому больше ничего не сообщайте. - И, все же, если полицейские начнут задавать вопросы, мне рассказывать им то, что предложил мистер Кирби? - В моем положении не следует советовать вам. Вы должны четко понимать, что я не ваш адвокат. Я представляю интересы Джона Кирби. Я бы вам очень советовал прибегнуть к услугам адвоката, рассказать ему все и получить дельный совет. Я ухожу. Делла, пойдем. - Шеф, могу я задать тебе один вопрос? - спросила Делла Стрит, когда они уже отъехали от многоквартирного дома Мананаса на достаточное расстояние. - Не возражаю. - Эта женщина не твой клиент? - Совершенно верно. - И, тем не менее, ты настойчиво попросил ее отдать тебе дневник. - Да. - Почему? - Потому, что она сама сказала - дневник слишком опасная вещь, чтобы таскать ее с собой. В первую очередь я представляю интересы Джона Кирби. Теперь я понимаю, что именно так сильно беспокоило его, когда он явился к нам на встречу. Я собираюсь защищать его сына. - Это этичная задача? - спросила Делла Стрит. - Нет, черт побери! - воскликнул Мейсон. - Это неэтичная задача! Дневник - чужая собственность, которая, к тому же, была украдена. Если бы я получил его в "фактическое владение при отсутствии правооснования", как говорит закон, я бы в тот же момент стал считаться соучастником преступления. Я бы нарушил уголовный кодекс. Я бы получил в собственность вещественное доказательство, утаенное от полиции. - А если бы ты знал, что это книга у меня? Куда, в таком случае, тебя загонит профессиональный долг? - Я окажусь в крайне неприятной ситуации. Если бы я наверняка знал, что дневник у тебя... - некоторое время он вел машину молча, затем жестко произнес: - Этические нормы - правила поведения, которые выработаны для того, чтобы защитить достоинство и неподкупность профессии. Я склонен подчиняться этическим правилам с точностью до последней буквы. - А как же Суд Присяжных? - Они отклоняются от буквы закона сильнее, чем от перепада этических норм. Если полиция когда-либо раскопает, что девушка получила в незаконную собственность дневник доктора, и что он попал в мои руки, если эта информация попадет в руки окружного прокурора Гамильтона Бергера, который ненавидит саму землю, по которой я хожу, он получит возможность, о которой мечтал всю свою жизнь. Он обвинит меня в сокрытии украденной собственности. Он обрушит мне на голову весь уголовный Кодекс. - И что ты в таком случае станешь делать? - Тогда я честно скажу, что понятия не имею, где находится дневник доктора. Одно я знаю совершенно точно, Делла. Я не собираюсь ворошить прошлое и отдавать на растерзание волкам Бог знает сколько невиновных детей. Это худшее, что есть в Законе. Он должен следовать собственной букве. Нет углов сглаженных и углов острых. Если закон выяснит, что все эти дети были нелегально отданы на воспитание приемным родителям, закон обязан будет громогласно заявить, что все они находятся под опекой Государства. Родители смогут вернуть их только после длительной процедуры усыновления. Большинство детей имеют полное право думать, что они в своем собственном доме, а их родители - Настоящие Родители! И тут им откроется горькая правда. Дело о незаконных детях привлечет к себя внимание чертовски огромного количества газетчиков, многие "истинные" матери тут же вспомнят о своих правах, шантажисты тоже своего не упустят. Одним словом, начнется черт знает что. - И ты готов пожертвовать собственной репутацией и свободой, лишь бы они избежали столь незавидной участи? - Ты чертовски права на мой счет, Делла, - усмехнулся Мейсон. - Я - адвокат. Возможно, это прозвучит банально, но всю свою жизнь я посветил тому, чтобы доказывать правильность установления правосудия. Я лоялен по отношению к своим клиентам. Я стараюсь защитить права Джона Кирби и его сына. Но не пытайтесь сорвать завесу с дверей моего кабинета. У меня достаточный запас изобретательности и проворства. Оба эти качества я постараюсь использовать. И, самое главное, - добавил он через несколько секунд, - я не _з_н_а_ю_, где дневник доктора Бэбба. - Что насчет Кирби? - поинтересовалась Делла Стрит. - Ты собираешься найти его? - А как я смогу его найти? Возможно, он спрятался совсем ненадолго. Глупость с его стороны, но он эту глупость уже совершает. Если он вновь позвонит Норе Логан, она передаст ему мою просьбу позвонить Полу Дрейку. Дрейк приложит все усилия, чтобы мы встретились. Я попросил Дрейка установить наблюдение за домом Кирби и передать ему или его жене, чтобы они со мной связались. Я встречаюсь с Полом завтра утром в семь сорок пять если до этого времени не получу от Кирби никаких известий. Нет никакого смысла сидеть и ломать себе голову. Мы должны как следует выспаться сегодня ночью. Завтра нас ждет чертовски трудный день. - Повтори это еще разок, - тихо посоветовала Делла Стрит. 6 Следующим утром в семь сорок пять Перри Мейсон ждал Пола Дрейка в его офисе. Детектив опаздывал. - Эй, Перри, - приветствовал его Дрейк, наконец появившись в дверях. - В чем смысл столь ранней встречи? - Постараться честно выполнить сегодня свою работу, - улыбнулся в ответ Мейсон. - Лучше скажи, в чем смысл того, что ты опоздал на десять минут? - Всего-то на восемь с половиной, - уточнил Дрейк, посмотрев на часы. - Раскапывал сведения. - Какие? - Да так, складывал два плюс два. - И что получил в итоге? Дрейк опустился в свое скрипучее вращающееся кресло, стоявшее возле изрядно обшарпанного письменного стола. Высокий, с блеклыми глазами и на вид равнодушный, он давно и тщательно овладел искусством незаметно для собеседника вникать в самую суть окружающей его обстановки и приятными для собеседника вопросами выведать у него самые незначительные на первый взгляд подробности. - Да все насчет дела доктора Бэбба. У полиции чертовски классное описание молодой женщины, выбежавшей из парадной двери. Мейсон молча прикурил сигарету. - Они очень удивились, как ей удалось улизнуть, раствориться без следа, хотя они бросились ей вдогонку через считанные секунды. На помощь было вызвано много машин и они прочесали весь район. - На машине можно за несколько минут уехать достаточно далеко. - При условии, что она была на машине, - рассказывал Дрейк, - которую она припарковала неподалеку от места преступления. Полиция исходила из предположения, что машины не было. - Не останавливайся, - произнес Мейсон. - Согласно данной версии она убежала по улице. Полиция проверила мотель по соседству - "Бьюти Рест". - Что-нибудь нашли? - Несколько не то, что они искали с самого начала. Но они нашли кое-какие интересные взаимосвязанные факты. - Какие? - Они искали молодую, незамужнюю женщину, соответствовавшую описанию и зарегистрировавшуюся в отеле где-то в восемь сорок - восемь сорок пять в понедельник вечером. Их интересовала одинокая женщина. Менеджер ответил им, что при весьма подозрительных обстоятельствах именно в это время у него появилась супружеская пара. Да, они записались, как муж и жена. Так называемый муж почему-то уехал буквально через несколько минут, оставив женщину одну, а время было такое, что хозяин заподозрил нечто неладное. Он сказал, что мужчина находился в доме всего минуты две-три. - Хм, - произнес Мейсон. - В кабинете доктора Бэбба полицейские, с помощью своего порошка, обнаружили отпечатки пальцев. На стакане, которым преступник ударил жертву, отпечатков не обнаружили. Отпечатки не принадлежали доктору Бэббу или его помощнику. Поверх одного из свежих отпечатков доктора был найден отпечаток, который, по всем признакам, мог быть оставлен преступником. - Им это помогло? - В номере мотеля "Бьюти Рест" были обнаружены аналогичные отпечатки пальцев. Той же женщины, - ответил Дрейк. - Что весьма интересно, - заключил Мейсон. - Более, чем интересно, - уточнил Дрейк. - И тогда полицейские сунули нос в книгу регистрации визитов доктора Бэбба. Три пациента были записаны на послеобеденное время и двое - на вечер. Они значились, как Кирби и Логан. - Имена или инициалы? - Ни имен, ни инициалов. - Что-нибудь еще? - Совершенно естественно, - продолжал Дрейк, - полицию очень заинтересовала личность мужчины, который подвез молодую женщину в мотель "Бьюти Рест". Естественно, он назвал придуманное имя и несуществующий адрес. Но вот номер его машины... фальшивый только частично. Владелец мотеля уверен, что он сверил номер с данными, которые сообщил ему незнакомец. Он совершенно уверен, что буквы указаны правильно: GUG. Первая цифра номера - "1". Хозяин больше, чем уверен, что она была правильно указана. Тем самым, лишь две цифры не соответствуют настоящему номеру. А это значит, что полицейским и надо-то проверить всего девяносто девять машин. Учитывая то, что им известна марка машины, получить данные на ее владельца - сущая ерунда. - Хм, - вновь многозначительно заметил Мейсон. - Итак, - сказал ему Дрейк, - зная, что ты очень хотел встретиться с Кирби, что фамилия Кирби была внесена в журнал на вечерний прием к доктору Бэббу, я просто взял да и сложил два плюс два. Вот и все. - Что-нибудь выяснил? - Нет. Никто так и не появился в доме Кирби. По крайней мере, свет в доме за это время ни разу не включали. Двери гаража закрыты на замок. Совершенно ясно, Перри, что если полиция обнаружит в машине Кирби отпечатки пальцев девушки, его запросто можно будет прижать к ногтю. Ему придется объяснить, кто эта молодая женщина. Ему предстоит объяснить, почему он зарегистрировал ее в отеле, как свою жену. Учитывая, что теперь это дело об убийстве, они без раздумий возьмутся за Кирби по-настоящему. - Ты считаешь, что полиция уже напала на след? - Хочешь пари... - начал Дрейк, но его остановил телефонный звонок. - Ну вот, началось, - усмехнулся Пол Дрейк. - Такова жизнь частного детектива. Блистательная профессия в художественной литературе! А на самом деле сидишь большую часть времени возле телефона и сортируешь информацию. Поглазей пока вокруг, Перри. Дрейк поднял телефонную трубку и начал деловой разговор: - Да, привет. Да, это Дрейк... Ага, где ты сейчас? - он повернулся к Перри Мейсону. - Это один из моих ребят. Он у дома Кирби. Супруги появились минут десять назад. Он звонит из телефона возле мастерской. Он спрашивает, вернуться ли ему назад и продолжить наблюдение. Или... - Пусть возвращается. И пусть даже не проезжает мимо дома. Если его прихватят полицейские и начнут трясти насчет того, что он там делал, то... - Хорошо, - кивнул Дрейк. - Возвращайся, Билл. Да, в офис. Дрейк положил трубку и тут же телефон взял на себя Мейсон. Он попросил телефонистку-оператора Дрейка: - Пожалуйста, дом Джона Кирби. Я хочу лично переговорить с мистером Кирби. Номер Бэйсайд девять шестьдесят четыре или что-то очень похожее. Я не очень уверен насчет трех последних цифр. Найди его для меня. Хорошо. Я подожду. Мейсон напряженно сжимал телефонную трубку. Не прошло и тридцати секунд, как голос телефонистки сообщил: - Мистер Мейсон, мистер Кирби на линии. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон. После щелчка в трубке послышался голос Кирби: - Алло. - Это Перри Мейсон. - О да, мистер Мейсон, я слушаю. - Куда вы пропали? - Что значит, куда я пропал? - возмущенно произнес Кирби. - Небольшая деловая поездка. Я взял с собой жену и сына. Что все это значит? - Объяснять по телефону слишком долго и слишком опасно. Оставайтесь у себя дома. Я уже выхожу. Ни при каких обстоятельствах не покидайте дом до моего приезда. - Да о чем вы толкуете?... - Нет времени на объяснения. И не ведите себя как агнец божий! Мейсон с силой опустил трубку на рычаги. - Пол, я поехал. Нет, одну минуту. Сначала позвоню Делле. - Завтракаешь? - спросил Мейсон, услышав голос Деллы Стрит. - Собираюсь ехать в офис. - Я еду к Кирби. Жди меня возле своего дома. У тебя все с собой? - Полный портфель. Я спущусь через десять минут. - Умница, - похвалил ее Мейсон и обратился к Дрейку: - Номер Кирби у твоей телефонистки есть, если произойдет что-либо важное, позвони мне туда. В противном случае, я сам тебе позвоню. Вернусь в свой офис к десяти. Мейсон спустился на лифте, подошел к своей машине на стоянке и через двенадцать минуть уже подъезжал к дому Деллы Стрит. Она ждала его у края тротуара в состоянии боевой готовности, рука в перчатке сжимала ручку кожаного чемоданчика. Мейсон остановился и открыл дверцу машины. - Какие новости, шеф? - спросила она. - Сущая ерунда, - ответил Мейсон. - А вот ты сегодня утром выглядишь просто превосходно. - Спасибо. - Замечательно, когда у человека есть такая помощница как ты, Делла. Очень хотел бы объяснить, что я имею в виду. - Но не можешь? - спросила она, захлопнув дверцу. - Не словами. - В таком случае, ты в любой момент можешь хотя бы попытаться, - улыбнулась она. - Слух очень чуток к словам такого сорта - адекватны они твоим поступкам или нет? - Ну, ладно, - усмехнулся Мейсон. - Хорошо, что ты рядом. Хорошо, что я могу положиться на тебя в трудную минуту, что ты знаешь меня настолько хорошо, что будешь действовать в любых обстоятельствах так, как поступил бы я сам. Ты честный, надежный человек и невероятно наблюдательна. - Что ж, - сказала она. - Эти слова нельзя назвать неадекватными. Спасибо, шеф. Мейсон на некоторое время задумался, потом сказал: - Кирби отсутствовал всю прошлую ночь. Предположительно, совершал деловую поездку. Если бы мы не знали, что он звонил Норе Логан, я бы относился к нему с большим доверием. - Я обращу на это внимание во время нашей встречи с мистером Кирби. Ты прочитаешь ему лекцию на тему, как опасно лгать своему адвокату? - Если будет время. Но крылья этой пташке мы должны немного подпалить. - Для чего? - спросила она. - Чтобы выяснить, представляю ли я его права, как адвокат. В конце концов, он всего лишь один раз появился в моем офисе и поведал нам небылицу, которую мне предстояло проверить. Всю остальную работу я выполнил сам. Я потратил уйму времени, мотаясь по городу, словно простой детектив. - Возможно следует подождать, пока ты не будешь уверены в том, как построить разговор? - Думаю строить с точки зрения долларов и центов. Но это мне не по душе, Делла. Я хочу защищать клиента, а не сидеть в кабинете, массируя себе большие пальцы, в ожидая формального подтверждения своего принятия на работу, в то время как дело само по себе может в любую минуту буквально лопнуть. Я предпочитаю рискнуть. - Это та услуга, которую ты оказываешь своим клиентам дополнительно. - Часть той услуги, которую я пытаюсь оказать клиенту. Конечно, в такой игре поражений не избежать, но я считаю, что в длинной гонке таким способом можно набрать много премиальных очков. - Через два квартала Мейсон продолжал: - Судя по названиям, Делла, это где-то поблизости. Мейсон свернул направо и проехал еще три квартала. - Кажется, вот тот дом на левой стороне. - Еще _к_а_к_о_й_ дом! - подтвердила Делла. - Я позволю себе заметить, что мистер Кирби неплохо относится к самому себе. Ну да ладно, очень скоро мы много чего узнаем, как о нем, так и о деле. Мейсон припарковал машину перед самым домом, и они с Деллой Стрит поднялись по цементной дорожке к парадной двери. Мейсон нажал перламутровую кнопку звонка. Звук доносился из прихожей весьма отчетливо. Но никаких шагов или суеты в ответ на звонок не последовало. - Ерунда какая-то, - нахмурился Мейсон, глядя на часы. - Секунды так и бегут, а они там слоняются по дому и не могут открыть дверь. - Они в курсе того, что ты приедешь? - Да, я сказал Кирби, чтобы он ждал меня дома и... - Мейсон сердито впился пальцем в кнопку звонка, выдавливая из него двойные призывы к Джону Кирби. - Что ж, - через какое-то время произнесла Делла Стрит. - Вопрос не только в том, чтобы дождаться ответа на звонок. Скорее всего, никого дома нет. - Он что там, пудрит нос? - Мейсон не собирался сдаваться так быстро. - А где же миссис Кирби? - С ней я не разговаривал. Знаю только, что они втроем всю ночь отсутствовали. И появились дома с полчаса назад. - А кто третий? - Ронсон. - Ну, конечно. Они уезжали все вместе? - Правильно. - Как мы поступим? - поинтересовалась Делла Стрит. - Будем ждать или поедем в свой офис? - Мне не нравится ни то, ни другое, - заметил Мейсон. - Если мы поедем в офис, мы наверняка потеряем отпущенный нам лимит времени. Мне необходимо найти Кирби! Он наверное решил дать мне понять, что он большой начальник и сам себе мыслитель. Он-то считает, что я ничего не знаю ни про доктора Бэбба, ни про те новые детали его вчерашних похождений на автостраде. Давай-ка заглянем в гараж, Делла. Мейсон сбежал вниз с крыльца и пошел через лужайку к гаражу на три машины. Он посмотрел, нельзя ли открыть дверь, но обнаружил лишь замок с секретом. Так же закрыты оказались вторая и третья двери. - Ну что же, теперь и я склоняюсь к мысли, что нам лучше дождаться одного из хозяев дома. Пойдем в машину Делла и подождем несколько минут. Они сделали всего несколько шагов по направлению припаркованной машины. Неожиданно Мейсон повернулся, услышав за своей спиной какой-то звук. Двери гаража поднялись вверх: в одной из ячеек оставалось вакантное место для машины. - Что это значит? - удивленно выдохнула Делла. - Как эти двери открылись? - За мной, - Мейсон уже возвращался к гаражу. Делла Стрит последовала за ним. - Что это было? - спросила она. - Нас кто-то увидел из окна?.. - Светочувствительные элементы. Подъезжаешь к гаражу на машине и через какое-то время дверь открывается сама. Возможно, они открываются не более, чем на шестьдесят секунд. - Но, шеф, в таком случае гараж легко доступен для любого мошенника. - У них в доме должен стоять переключатель, который устанавливает механизм в положение "отключено", - заметил Мейсон. - Единственное объяснение тому, что его не отключили - хозяева покинули дом совсем ненадолго. Возможно, Кирби собирался куда-либо съездить до моего визита, рассчитывая, что вернется во-время. За мной, Делла. Войдем в гараж прежде, чем двери закроются. Мейсон вошел первым и стал быстро оглядываться по сторонам. - Вот этот автомобиль с номером GUG-112. Вне сомнений та машина, на которой Кирби катался позавчерашней ночью. - Мейсон сделал несколько шагов и продолжал: - Потом они пересели на эту спортивную модель, а свободное место... Он не закончил рассказ, так как двери гаража скользнули вниз и с легким щелчком встали на место. - Очевидно, войдя внутрь гаража, мы автоматически включили какое-то реле времени. - И мы теперь заперты внутри? - спокойно спросила Делла Стрит. - Нет, вон та дверь ведет в дом, сказал Мейсон, осмотрев еще раз гараж. - Давай проверим, может она не заперта? Делла Стрит, стоявшая в двух шагах от двери, взялась за ручку: - Незаперто. Коридор, судя по всему, ведет в прихожую. - Отлично. Но сначала осмотрим машину Кирби. Мейсон какое-то время молча смотрел на внешний вид машины, затем резко распахнул дверцу. - Ого! - воскликнул он. - Что там? - поинтересовалась Делла Стрит. - Галлоновая канистра для бензина, - сообщил Мейсон, вытаскивая находку. - Ну-ну, - покачала головой Делла. - Интересно, что он придумает на ее счет. Мейсон нажал большим пальцем на замок и легко открыл "бардачок" в машине Кирби. Пошарив внутри, он достал какую-то бумажку и начал читать. - Что это? - спросила Делла Стрит. - Наш приятель Кирби наивен, как младенец, - сообщил Мейсон. - Он не просто купил канистру в мастерской, он еще и взял чек. Но потом, сунув в "бардачок", забыл про него. - Каким числом он датирован? - Естественно, вчерашним, - ответил Мейсон. - Сразу же после нашей беседы он поехал в мастерскую и купил слегка обшарпанную канистру на один галлон. - Что ты сделаешь с чеком? - Положу к себе в карман. А канистру оставлю там, где она и стоит. Затем Кирби расскажет нам, после всех своих улыбочек, что канистра находилась в машине все это время, пока он с нами беседовал, вот только она завалилась под сиденье, потому-то он ее сразу и не заметил... И вот тут-то я и спрошу его, а что произошло с другой канистрой, на что он вскинется, естественно, с хорошо поставленным возмущением, а о какой еще другой канистре идет тут речь, и тогда-то я и скажу буквально следующее: "Ту, что вы купили вчера на станции "Шеврон", расположенной на пересечении Фигероа-стрит и Атчесон-стрит. - Он резонно спросит, откуда тебе это известно, - сказала Делла Стрит. - Пускай, - ответил Мейсон. - Хуже ему от этой игры не станет. Делла Стрит тем временем задумчиво рассматривала машину Джона Кирби. - А ты не думал о том, что его жена тоже замешана в этом деле? Что она заглянула в "бардачок" и... - Ты попала в точку, Делла, - ответил Мейсон. - Мне следовало подумать о... Он замолчал на полуслове - его прервал металлический щелчок. После этого незначительного предупреждения, двери гаража поехали вверх, открыв для обозрения темно-голубой седан, стоявшей на подъездной дорожке. Сидевшая за рулем седана симпатичная молодая женщина мастерски загнала седан через открытые двери гаража, заглушила мотор, открыла дверцу машины и начала было выбираться... когда увидела Перри Мейсона и Деллу Стрит. С возгласом беспокойного удивления, она схватилась за складку юбки, которая летела впереди нее, поправила одежду и сдавленно спросила: - Кто вы такие и что вы здесь делаете? Двери гаража в этот момент автоматически опустились. - Разрешите, представиться. Я - Перри Мейсон. - Это вы! - Да. А вы миссис Кирби? - Да. - Это Делла Стрит, мой секретарь. Мы приехали побеседовать с вашим мужем. Мы теряем драгоценные минуты. - Хорошо. Но почему же вы тогда не в доме и не беседуете с ним?! - Потому, что никто не ответил на звонок в дверь. Мы направились посмотреть, а не открыт ли гараж. Гараж оказался закрыт. Когда мы уже собрались вернуться к моей машине, которую я припарковал перед вашим домом, двери гаража сами по себе взлетели вверх. Она неожиданно рассмеялась. Режущие слух нотки раздражения покинули ее голос. - Значит, гараж проявил большее гостеприимство, чем мой муж, - призналась она. - Боюсь, его нет дома, - заметил Мейсон. - Да нет, он дома. И его машина здесь. Он сказал мне, что вы звонили, что вы уже едите к нам и что он вас ждет. Я отвозила Ронни в школу. - Ваш муж не открыл на наш звонок в дверь, - повторил Мейсон. - Возможно, он был в ванной. Мы сейчас пойдем и вытащим его оттуда. Чем вызван ваш визит, мистер Мейсон? Вы что-нибудь узнали? - Новостей слишком много, - хмуро ответил адвокат. - Я пытался застать кого-нибудь из вас по телефону весь вчерашний день и вечер. - Джон взял нас с собой в деловую поездку. А... Что-нибудь серьезное? - Очень серьезное. Вы можете послушать, миссис Кирби, когда я буду разговаривать с вашим мужем. - Отлично, - согласилась она. - Мы выведем его на чистую воду. Пошли в дом. Она открыла дверь, которая вела из гаража в прихожую дома супругов Кирби. - Значит, дома только ваш муж? - переспросил Мейсон. - Днем приходит прислуга, - объяснила миссис Кирби, - мы держим повара и экономку. Вчера я отпустила их на сегодняшний день. Как правило, по вторникам мы с Джоном ходим в ресторан, а Ронни проводит день и вечер в компании своих маленьких приятелей. Они следят за Ронни во вторник, когда наша прислуга выходная, а к нам приходят по четвергам, когда у них никого нет дома. Очень полезный обмен. Входите и присаживайтесь. Сейчас я достану вам Джона. Она указала на сидячие места в просторной гостиной и громко позвала: - Джон! Эй, Джон! Ответа не последовало. - Усаживайтесь поудобнее, друзья, - пригласила она, - или осмотрите комнату. Без сомнений, Джон наверху. Он мог забраться по душ. Сейчас я его найду. - Резко понизив голос она сказала Мейсону: - Эта история о девушке в жакете с перламутровыми пуговицами и в туфлях из крокодиловой кожи... вы хоть немного поверили, что эта девушка действительно существует? - Да, - честно ответил Мейсон. На ее лице отразилось искреннее удивление. - Вы поверили в его историю о... - Нет, - прервал ее Мейсон. - В саму историю я не поверил. Я должен немедленно его видеть, чтобы указать на слабые места в его рассказе. Пожалуйста, поторопите его. - Сейчас, сейчас, - заверила она. - Он где-то наверху. Она буквально взлетела по ступенькам, а Мейсон подошел к книжному шкафу и начал изучать названия на корешках томов. Делла Стрит рассматривала полотна на стене, затем вернулась на место, в кресло. Периодически они слышали шаги миссис Кирби. И то, как она звала: "Джон, эй, Джон!". Время тянулось медленно, но в конце-концов она спустилась вниз: - Мистер Мейсон, боюсь, пока меня не было, что-то произошло. - Почему вы так решили? - спросил Мейсон. - Джона нигде нет. - Куда он мог отправиться? - Такого места нет. Его машина в гараже. - Вы внимательно все осмотрели? - резко спросил Мейсон. - Я осмотрела весь дом... Я была в ванной, в спальне, во всех других местах, о которых только могла подумать, и я все время его звала. Конечно же, - сказала она и ее лицо неожиданно осунулось и побледнело, - я не заглянула в чуланы. - Вашего мужа могли увезти силой, помимо его желания, или он мог решить, что ему не стоит с чем-то сталкиваться лицом к лицу. Но сначала проверьте чуланы. Она бросила на Мейсона тревожный взгляд и вновь побежала наверх. - А мы пока посмотрим внизу, - вслед ей сообщил Мейсон. Мейсон и Делла Стрит осмотрели столовую, спальни для гостей, комнаты прислуги, подвал и кладовую. Когда они вернулись, миссис Кирби уже ждала их в гостиной. - Все гораздо проще, - сказала она. - Его нет в доме. - Ну, хорошо, ответ только один. - Какой? - Его увезли силой. - Кто его мог заставить? - Полиция. Она посмотрела на него широко раскрытыми и слегка обалдевшими глазами: - Мистер Мейсон, о чем вы говорите? - У меня нет времени все вам сейчас объяснять, - сказал Мейсон. - Я хочу, чтобы вы ответили мне всего на два-три вопроса, но ответили быстро. Если полиция начнет задавать вашему мужу вопросы, он расскажет им ту же версию, что поведал мне вчера днем? - Думаю, да. Я знаю, что вы, заставили его задуматься, указав ему на слабые места в его рассказе, но... понимаете, для того, чтобы понять, как поступит Джон, надо прежде всего хорошо знать его характер. Он постарается заменить те моменты рассказа... Я знаю, что он собирался сегодня встретиться с вами, чтобы извиниться и признаться в том, что произошло с ним на самом деле. - Если полиция начнет как следует его трясти, у него хватит ума не отвечать на их вопросы, а прежде всего заявить, что он не станет с ними разговаривать до тех пор, пока не поговорит со мной, или он начнет придумывать дальше и попытается выкрутиться сам? - Боюсь, он начнет им объяснять, мистер Мейсон. Понимаете, он все свою жизнь был коммивояжером. Это его работа - вступать в разговор и доказывать, что твой товар хорош. Так и в данной ситуации - если полиция разрешит ему говорить, то он будет говорить, говорить и говорить. - Это то, чего я и боялся, - подытожил Мейсон. - Ну что ж, Делла, пойдем. - Куда вы направляетесь? - спросила миссис Кирби. - Учитывая высокое положение вашего мужа, я не думаю, что его повезли в полицейский участок. Я считаю, что его забрали в окружную прокуратуру. Именно туда я и направляюсь. - Но чего ради им везти его сразу к окружному прокурору? - воскликнула миссис Кирби. - Какого черта им от него надо?! Мейсон и Делла Стрит двинулись к двери. - Убийство, - не поворачивая головы ответил Мейсон. 7 Мейсон, несмотря на движение, стремительно вел машину. Он прекрасно понимал, что полиция уже опережает его на голову и разрыв этот увеличивается ежесекундно. Когда он затормозил у здания окружной прокуратуры, было уже девять тридцать. - Окружной прокурор, мистер Гамильтон Бергер у себя? - Да. - Будьте любезны сообщить ему, что его хочет видеть Перри Мейсон. - Мне очень жаль. Мистер Бергер оставил распоряжение не беспокоить его ни при каких обстоятельствах. У меня нет разрешения позвонить ему по телефону или прервать его работу любым другим способом. У него очень важная деловая встреча. - С моим клиентом. - Кто ваш клиент? - Мистер Джон Нортруп Кирби. Мне приказано встретиться с ним немедленно. - Для этого вам необходимо спросить мистера Бергера. - Тогда сообщите ему, что я нахожусь здесь. - Я не имею права. Он запретил его беспокоить. - Он разговаривает с Джоном Кирби. Я адвокат Кирби. Я настаиваю на том, чтобы мне разрешили встретиться с моим клиентом. - Я не в силах вам помочь. - Вы ведь несете дежурство, не так ли? - Я всего лишь наемная служащая. - Тогда попробуйте выкинуть меня отсюда, - сказал Мейсон, прорываясь сквозь вращающиеся двери мимо сидящей за столом женщины, и направляясь к кабинету Гамильтона Бергера. Помощник окружного прокурора, предупрежденный, что было совершенно очевидно, по телефону, выбежал в коридор навстречу Мейсону. - Вы не можете войти... сейчас... - Я _у_ж_е_ здесь, - резонно заметил ему Мейсон. Помощник прокурора засуетился было где-то сбоку от адвоката. - Убирайтесь! - закричал он. - Ну так уберите меня отсюда, - предложил Мейсон. Помощник прокурора насторожился. Мейсон как бы невзначай плечом отпихнул его и шагнул к двери кабинета Гамильтона Бергера. Но дверь оказалась заперта. Мейсон постучал костяшками пальцев. Из глубины кабинета доносился голос Гамильтона Бергера. Несомненно, что в данный момент он беседовал по телефону, поэтому голос его тут же зазвучал резко и раздраженно. Мейсон постучал во второй раз. Дверь резко распахнулась и Гамильтон Бергер, большой "медведь гризли" из окружной прокуратуры, который не делал секрета из своей нелюбви к Мейсону, показался в проеме двери, свирепо глядя на непрошенного гостя. - Прекратите колошматить в мою дверь! - выкрикнул он. - Или я арестую вас за нарушение порядка. - Попробуйте, - подзадорил его Мейсон. - Я здесь только для того, чтобы защищать права своего клиента. - Интересно, кто тут ваш клиент? - Джон Нортруп Кирби, - произнес Мейсон, слегка повысив голос. - А он обвиняется в каком-то преступлении? - Я не знаю, - ответил Мейсон, - но он мой клиент. Я здесь для того, чтобы защищать его права. Я хочу присутствовать во время вашей беседы. - Я не могу с этим согласиться, мистер Мейсон. - Почему? - Мы расследуем дело об убийстве. - Кирби замешан в преступлении? - Еще рано делать такие выводы. - В сложившихся обстоятельствах мое присутствие еще более насущно. - Мейсон посмотрел на ручные часы, а затем записал точное время в записную книжку. - Я подам на вас официальную жалобу, - заявил он. - Нет, подождите, - произнес Бергер, - вы не загоните меня в ловушку своими юридическими уловками. Мистер Кирби, насколько я могу судить, обычный свидетель, исключая разве что тот факт, что его обслуживает столь дорогостоящий адвокат по уголовным делам, как вы. Что наталкивает на мысль, что за всем этим стоит нечто большее, чем свидетельские показания... - Очень многие факты остаются вами незамечены, - сообщил Мейсон, - но у любого человека есть право нанимать меня заниматься даже для чертовски неприятной работой, а у меня есть право разговаривать с моим клиентом. - Ваш клиент приехал к нам совершенно добровольно, - сообщил Гамильтон Бергер. - В таком случае, он столь же добровольно может в любой момент уехать отсюда. Пойдемте, мистер Кирби. - Он ответил еще не на все наши вопросы, - возразил Бергер. - Я полагаю, что на все. Кирби встал, прошелся по кабинету и остановился позади Бергера. - Я хочу, чтобы вы поняли, мистер Мейсон, что позиция, которую вы заняли, переводит мистера Кирби из ряда свидетелей в ряд подозреваемых. Как свидетелю, я обещал ему свою защиту. Как подозреваемому, я ничего не могу ему обещать. - Бергер повернулся к Кирби. - Я очень надеюсь, что вы сами разберетесь в сложившейся ситуации. Вы зарегистрировались в мотель вместе с молодой женщиной, как муж и жена. У нас даже мысли не возникнет выставить вас на осмеяние общественности, если вы и дальше будете ладить с нами. Я надеюсь, что вы тщательно взвесили все факты в данной ситуации. - Чего вы ждете, мистер Кирби, идемте! - воскликнул Мейсон. - Наш разговор не может подождать? - резко спросил Кирби. - Мистер Бергер был столь внимателен ко мне... - О, Господи, нет! Наш разговор подождать не может, - ответил Мейсон. - Идите за мной, если все еще хотите, чтобы я представлял ваши интересы. Кирби находился в состоянии нерешительности. - Да решайтесь же! - произнес Мейсон. Кирби сделал пару неуверенных шагов в направлении коридора. - Ну ладно, Мейсон, - продолжил Бергер. - Вот он, ваш клиент. Осмотрите его внимательно. Синяков нет. Следов от ударов резиновыми дубинками нет. Следов от орудий пыток не оставлено. Никакого насилия. Ни какого давления. Как мы с вами обращались, мистер Кирби? - Весьма уважительно, - ответил тот. Гамильтон Бергер довольно ухмыльнулся: - Очевидно, ваш адвокат не отнесся к вашему рассказу с тем доверием, с каким отнеслись к нему мы. Кажется, он считает, что вам требуется его протекция, что вам нужен его совет, который он называет "защитой прав клиента". Лицо Кирби полыхнуло возмущением: - Я не просил мистера Мейсона приезжать сюда. Я... - Не стоит беспокоиться, мистер Кирби, - ответил Мейсон. - И не давайте себя подначивать. Я вам все объясню в машине. Пойдемте! - Возможно, мистер Кирби хочет, чтобы вы все ему объяснили прямо сейчас и прямо здесь, - предположил Гамильтон Бергер. - Заходите в мой кабинет, мистер Мейсон, и мы вместе все обсудим. Возможно, втроем мы проясним все до мельчайшей подробности. - Если вы не возражаете, я хотел бы побеседовать с клиентом наедине. Да идем-те же, мистер Кирби. Гамильтон Бергер стоял в дверях и с улыбкой следил за тем, как Мейсон эскортирует своего клиента к лифту. - Какого дьявола! - сердито произнес Кирби. - Я не люблю когда со мной обращаются подобным образом, мистер Мейсон. Неужели вы не понимаете, в какое положение поставили меня, прервав наш разговор? Боже праведный, я не ребенок! Я бизнесмен! Мне приходится крутится в очень непростом бизнесе, и уж если я что-то говорю, значит, я отвечаю за свои слова. - Я прекрасно это понимаю. Но будет лучше, если мы поговорим в машине. Кирби вел себя с подчеркнутой агрессивностью. - Я всегда считал, что имею право говорить там, где захочу. Я только хочу чтобы вы поняли - пока я не позвал вас проконсультироваться в законах, не надо пытаться за меня думать. - Конечно же, - согласился Мейсон, - но лучше если вы расскажите мне об этом в машине. Когда лифт остановился, Кирби вышел первым и направился на стоянку к машине Мейсона. Он наклонился у окна и поприветствовал Деллу Стрит, сидевшую на заднем сидении. - Залезайте на переднее, - сказал Мейсон. - Я отвезу вас домой. - В этом нет никакой необходимости. Я доберусь до дома на такси. В нашей длинной гонке это обойдется мне дешевле. Значительно дешевле. Не могу понять, мистер Мейсон, с чего это вы решили, что меня надо опекать. Я в состоянии сам о себе позаботится. - Вы рассказали окружному прокурору о том, что произошло в понедельник? - спросил Мейсон. - А есть причины по которым я не должен был бы этого делать? - Это чертовски длинная история. - Никто не усомнился в правдивости моих слов, мистер Мейсон, - сообщил Кирби, забираясь в машину. Мейсон завел мотор. - Как вы узнали, что доктор Бэбб скончался? - Кто такой доктор Бэбб? - ответил Кирби вопросом на вопрос. - Доктор, которому вы заплатили, чтобы обойти закон об усыновлении. Доктор, которому вы заплатили, чтобы в свидетельстве о рождении Ронсона вы с женой были бы указаны, как его настоящие родители. - Я не понимаю, о чем вы говорите, - печально произнес Кирби. - Возможно, вы и не знаете, о чем я говорю, - продолжал Мейсон, - но вы безусловно знаете о том, что произошло прошлым вечером, когда вы позвонили Норе Логан и сообщили ей, что доктор Бэбб умер, а затем проинструктировали поддержать вашу историю о том, как в машине кончился бензин, о том как кто-то украл машину, а затем бросил ее у "Пепл Свон". - И опять я не понимаю о чем вы говорите, - сказал Кирби. - Имя Логан ничего для меня не значит, и я никого не просил придерживаться своего рассказа. Допускаю, что вам известно нечто такое, что неизвестно мне. Вполне вероятно, что девушку, которую я подобрал на шоссе, зовут именно так, как вы назвали - Логан. - И вы полностью обо всем рассказали окружному прокурору? - Конечно. - В том же виде, как рассказали мне? - Да. Чего же вдруг мне что-то менять? - Что ж, этим вы подлили масла в огонь. - Что вы хотите этим сказать - подлил масла в огонь?! Эти люди были сама вежливость. Они разговаривали со мной очень тактично. Они отказали о чем-либо информировать прессу, чтобы газетчики не набросились на меня, как свора собак. Они сказали, что если я пойду им навстречу, они пойдут навстречу мне. И они меня не обманули! - Могу себе представить, - заметил Мейсон, выбираясь из пробки на свободное полотно дороги. - Кстати говоря, - продолжал Кирби, - канистра с бензином, как вы и подозревали, все время находилась в машине. - Понятно. - Я обнаружил ее сразу, как вышел от вас и вернулся к машине. Из-за того что у меня уже была назначена следующая встреча, я не смог вам сразу же позвонить и сообщить об этом. Но я решил, что первым делом скажу вам о ней при нашей следующей встрече. Но тут, раньше вас, к дому подъехала полицейская машина, и офицер спросил меня, не хочу ли я побеседовать с окружным прокурором и поделиться информацией, которой я, судя по всему, располагаю. Откуда они об этом узнали? Я точно указал три буквы номера, поскольку почувствовал, что хозяин мотеля обратил на них внимание, а вот две последние цифры я перепутал. - Вы рассказали офицеру о канистре? - Конечно. - Что она все это время находилась в вашей машине? - Конечно же. - Он попросил вас предъявить ее? - Они поступили разумнее. Несколько минут назад они по рации дали задание одной из машин доехать и забрать канистру. - Скорее всего, она уже у них, - заметил Мейсон. - Вам нечего беспокоится на этот счет, - рассердился Кирби. - Я хочу кое-что для вас прояснить. - Мне и так все предельно ясно, - фыркнул Кирби. - Вы должны полагаться в некоторых вопросах на мое благоразумие, мистер Мейсон. Я не собираюсь звать вас на помощь всякий раз, как кто-то задает мне вопросы. - Боюсь, вы могли дать полицейским разрешение обыскать машину и гараж. - А почему бы и нет? - спросил Кирби. - Им очень нужны отпечатки пальцев той молодой девушки, и нет причин против того, чтобы я не помог полиции. Ее отпечатки пальцев из мотеля у них уже есть. Почему они так против нее настроены? Мне они об этом ничего не сказали. Но спросили, а не знаком ли мне доктор Бэбб. - И что вы ответили? - Правду. Не думаю, что я когда-либо прежде слышал о нем. - Вы так и сказали окружному прокурору? - Конечно. - Сказали, что никогда раньше не слышали его имени? - Я сказал, что его имя для меня ничего не значит. И это действительно правда. Что плохого, что я в этом действовал с полицией заодно? Почему бы мне не разрешить им обследовать мою машину, если они этого хотят? Почему бы мне не ответить на их вопросы и не позволить им порыться? - Это ваше дело, если вы считаете, что поступаете правильно, - согласился Мейсон. - Конечно, если они начнут обыскивать машину, они, несомненно сунут нос и в "бардачок", а среди прочих бумажек там может оказаться и... Знаете, когда я услышал, что вас отвезли к окружному прокурору, я просто подумал, что надо бы мне с вами встретиться. Неожиданно Кирби распрямил спину и нахмурился. - Что случилось? - спросил Мейсон. - Ничего, - коротко ответил Кирби. - Я... я просто думал. Они возьмут отпечатки пальцев только с машины, мистер Мейсон? Или по всему гаражу? - Вполне вероятно, они отбуксируют машину к полицейской лаборатории. Но для этого они должны получить от вас разрешение. - Они его уже получили... - Вы сказали, что не будете возражать?! - Конечно. Сколько времени им потребуется, чтобы прислать машину для буксировки? - Немного. - Вот как! Мистер Мейсон, - вдруг ожил Кирби, - вы ползете, как улитка. Я потеряю на вас больше денег, чем предполагал. Я хочу побыстрее оказаться дома. - Почему? - Потому, что я - бизнесмен. Я очень занятой человек. Вы что-то говорили там насчет "бардачка". У меня в нем могут лежать деловые бумаги и я не хочу, чтобы кто-то вдруг узнал обо всех моих делах. У меня есть серьезный конкурент и он много даст, чтобы узнать даже часть моих секретов. - Это одна из причин, - сказал Мейсон, - по которой я хотел встретиться с вами до того, как вы дадите полиции свое разрешение забрать машину. - Что ж, вы немного запоздали со своим советом, - сердито ответил Кирби. - Да, - согласился Мейсон, - но в этом нет моей вины. Если бы вы настояли на том, что дождетесь меня, а иначе, без адвоката, не пойдете к окружному прокурору, я бы смог вам помочь. Вы же знали, что я мчусь к вам. - Прекратите! - раздраженно произнес Кирби. - И раз уж это вас так беспокоит, - сказал Мейсон и полез левой рукой в карман. - Я позабочусь о квитанции которую вам дали в мастерской вместе с канистрой бензина, емкостью в один галлон. Кирби уставился в квитанцию, которую достал Мейсон, затем поднял глаза на адвоката: - Что вы собираетесь сделать с этой информацией? - Ничего, - ответил Мейсон. - Некоторым клиентам, конечно же, я бы дал совет как лучше поступить, но вам, поскольку вы бизнесмен и привыкли быстро соображать, чтобы принимать жизненно важные решения, я не скажу ни слова. - К слову говоря, - выпалил Кирби после паузы, - этот чек не значит того, что вы вкладываете в его значение. - Понимаю. Кирби вновь откинулся на спинку сиденья и слегка зажмурил глаза, раздумывая над превратностями судьбы. - Хоть раз ответьте мне правдиво на вопрос, мистер Кирби. Вы назначали встречу с доктором Бэббом на вечер в понедельник, для себя или вместе с этой девушкой Логан? - Нет. - Это действительно правда? - Да. - Это может оказаться крайне важно. - Будем считать, что так и есть. Я сказал вам правду. А теперь помолчите и дайте мне подумать. Мне надо многое изменить в своем взгляде на ситуацию. 8 Перед домом, когда они подъезжали, ждала миссис Кирби. Мейсон еще только заворачивал на подъездную дорожку, а она уже бежала к мужу. - Джон! - крикнула она. - Все в порядке? Джон Кирби ответил ей хорошо поставленной улыбкой преуспевающего бизнесмена, который полностью уверен с собственных силах справиться с любой ситуацией. - Все под контролем, - спокойно ответил он. - Вы успели как раз вовремя! - Джоан Кирби одарила Мейсона благодарным взглядом. Ее супруг сказал: - Мейсон спешил что было сил, дорогая, но в действительности никакого пожара не было. Я полностью прояснил ситуация с окружным прокурором и мы теперь с ним приятели. Почти такие, - наглядно объяснил жене Джон Кирби, показав ей два скрещенных пальца. - Джон, - обеспокоенно спросила она, - что ты рассказал прокурору? - Ну что ты, я рассказал ему только правду. Мне не надо было ничего придумывать. Я подобрал на дороге женщину и отвез ее в мотель. Я оформил номер на себя и на нее, как на мужа и жену, поскольку иначе его бы мне не оформили. А после этого сразу же уехал. - Они спрашивали вас о женщине более детально? - спросил Мейсон. - Конечно же, спрашивали, они хотели знать о ней буквально все. Они связывают ее с нападением на какого-то доктора. Возможно, они это смогут доказать. Они обнаружили ее отпечатки в мотеле, а так же ее отпечатки в доме доктора. - Ты знаешь, что это было убийство, Джон? - спросила она. - Ты знаешь, что этот доктор Бэбб умер? Я только что услышала об этом по радио. - Они мне этого не сказали, - ответил муж. - Но я сразу понял, что они расследуют какое-то серьезное дело, гораздо более серьезное, чем кража наркотиков. Но лично я вышел сухим из воды. Потому что рассказал им все так, как было. Они уже приезжали за машиной? - Да. - Как они ее увезли? Кто-то сел за руль? - Прицепили трос и увезли. Действовали очень аккуратно, старались ни к чему не прикасаться, чтобы не испортить отпечатки. - Все в порядке, - заверил Кирби. - Я дал им на это разрешение. Я сказал, что какое-то время буду ездить на другой машине. Теперь, когда все закончилось, можно так не удивляться их действиям. - Теперь, - Мейсон обратился непосредственно к мистеру Кирби, - вам никого уже не одурачить, кроме себе самого. В понедельник вечером, вскоре после восьми тридцати, некто совершил нападение на доктора Бэбба. У вас с доктором Бэббом имелась предварительная договоренность. Была замечена молодая женщина, выбегавшая из дома доктора Бэбба. Соседи опознают ее, если увидят вновь. Вы отвезли эту девушку в мотель "Бьюти Рест" и зарегистрировались как муж и жена. Все доказательства в деле указывают на то, что вы в нем замешаны. Но поскольку вы человек, занимающий видное положение, полиция не могла бы возбудить против вас дело до тех пор пока вы сами не подставили бы себя, признавшись, что отвезли девушку в мотель. Полиция осмотрела кабинет в доме доктора Бэбба и обнаружила отпечатки пальцев девушки. Они проверили пятый номер в мотеле и нашли там массу таких же отпечатков. В данный момент они уже проверяют вашу машину, в которой они найдут все те же отпечатки, и как только они их найдут, то смогут переходить к решительным действиям. И тут уж положение в обществе вас не спасет. Я долго подыгрывал вам, надеясь, что вы сами поймете полную несостоятельность вашей версии и расскажете мне всю правду. Не знаю, как много из всего этого знает ваша жена, но сейчас самое время для того, чтобы она узнала всю правду. Доктор Бэбб, придумав способ обходить закон, организовал настоящий черный рынок торговли детьми, выписывая официальные свидетельства о рождении на имена приемных родителей и тем самым обходя процедуру усыновления. Вы с женой обратились к нему за помощью. Ронсон был этаким товаром черного рынка. И до сих пор им остается, несмотря на то, что согласно сертификату именно вы его законные мать и отец. Полиция поиграла с вами, как сытая кошка играет с мышкой. Единственная причина по которой Гамильтон Бергер, окружной прокурор, отнесся к вам с такой неприкрытой сердечностью, заключается в том, что он уверен, что заманил вас в ловушку. Я думаю, сейчас он прямо умирает со смеху. Он не только очень хочет побыстрее распутать дело и получить бланк с признанием обвиняемого, он еще и не питает отвращения к общественному мнению, которому очень понравится, что он не побоялся обвинить богатого человека в убийстве. Молодая женщина, которую вы подвезли к дому доктора Бэбба - Нора Логан. Совершенно очевидно, что она единокровная сестра Ронсона. Она была обеспокоена его судьбой. Она знала практически все о деятельности доктора Бэбба и о его торговле младенцами. Итак, мы слишком долго ходили вокруг да около. Выкладывайте всю правду, а затем уже я вам скажу, что вас ждет впереди. Джон Кирби уже не пытался играть и скрывать тот ужас, с которым он смотрел сейчас на Мейсона. - Джон, - тихо проговорила его жена, - ты все это натворил? - Я отвез девушку к дому доктора Бэбба, - чуть сдавленно произнес он, - но у тебя нет причин для беспокойств, дорогая. Эта девушка не совершала противозаконных действий. Она вне подозрения и, несмотря на мрачные прогнозы мистера Мейсона, она и останется вне подозрений. Возможно, им удастся доказать, что она заходила в кабинет доктора Бэбба, но это все, что они смогут доказать и не надо забывать об этом. Мейсон стоял, расставив ноги на уровне плеч, засунув сжатые кулаки в карманы брюк, и сердито смотрел на Кирби. - Вы выбрали самое дорогое развлечение - врать своему адвокату. Если бы вы сказали мне правду вчера днем, я, вероятно, был бы в состоянии избавить вас от массы неприятностей, которым еще предстоит случиться. - Какие еще новые неприятности? - спросил Кирби. - Да, у меня неприятности, Мейсон, но совсем не те неприятности, о которых вы думаете, и я совсем не так глубоко запутался, как вы себе представляете. Запомните, я занимаю достаточно высокое положение в этом городе! У меня есть влиятельные друзья. Я могу начать дергать за множество политических ниточек, если мне потребуется помощь. - Уверен, что можете, - ответил Мейсон. - Именно поэтому окружной прокурор и начал играть с вами в кошки-мышки, решив дождаться того момента, когда вы окончательно клюнете на наживку. Возможно, это произойдет, как только они срисуют пальчики Норы Логан с вашей машины. Возможно, они сначала попытаются задержать Нору Логан и захотят услышать ее рассказ. - Они не услышат ее рассказ, - заявил Кирби. - Не обманывайте хоть самого себя, - сказал Мейсон, - они заставят ее говорить. Кирби в ответ упрямо качал головой. - Если они ее и задержат, она будет молчать, она не скажет им ни слова. Не ради меня, ради безопасности Ронни. - Нет, она не будет молчать, - заверил Мейсон. - Вы сами выбили из под ее ног твердую почву. Вы посоветовали ей придерживаться вашей версии о том, что вы ее подобрали на дороге. Стоит ей рассказать это и она пойдет ко дну. У полиции появится неопровержимые доказательства. Они обвинят ее в убийстве. И вас обвинят, как соучастника в убийстве. Кирби взъерошил волосы пальцами. - Черт возьми! В чем же тут дело... Каким образом они узнали, что она зарегистрировалась в мотеле? - Тем же самым образом, каким они узнают о многих других моментах, - говорил Мейсон. - С помощью добросовестной и напряженной работы. Итак, что вы от меня ждете в данный момент? Хотите ли вы, чтобы я защищал ваши права или мне можно уйти прямо сейчас, а потом прислать вам счет за уже оказанные услуги? - Боже праведный, нет! Не уходите! - вмешалась миссис Кирби. - Мистер Мейсон, вы должны представлять Джона и вы должны попытаться сделать так, чтобы никто не узнал историю рождения Ронни. Вы представляете, что может произойти, если об этом узнают газетчики? Ронни очень чувствительный и ласковый малыш. Он считает нас своими настоящими родителями и он конечно же уверен, что мы защитим его от любых неприятностей, как своего сына. Если вдруг он узнает, что его усыновили... Знаете, я бы предпочла сказать ребенку, что его усыновили, когда он уже будет достаточно взрослым... А лучше не говорить об этом вовсе. Это ужасно - лишить ребенка ощущения, что он с настоящими родителями! - Вам следовало подумать об этом шесть лет назад, - напомнил Мейсон, - когда вы решили перехитрить закон. - В нашей шкуре может оказаться совсем не так много людей, - подхватил Джон Кирби. - Я узнал о докторе Бэббе от друга... он президент банка. Я могу сказать вам одно - если об этом узнают газетчики, то на плечи окружного прокурора ляжет такой груз неприятностей, что он пожалеет, что заварил всю эту кашу. - Ох! - вздохнул адвокат. - Это даст окружному прокурору возможность вашего, и не только вашего, публичного раскаяния. Это даст ему шанс выждать пока бесстрашная публика будет рубить направо и налево, так чтобы щепки летели. И вот еще что я хотел бы уточнить. Кирби, вы можете держать свой рот на замке? Когда полиция вернется, чтобы вас арестовать, вы можете им сказать, что уже обо всем с ними переговорили и не желаете все это больше обсуждать? - Могу, если вы считаете, что так будет лучше, - ответил Кирби. - Но я по-прежнему думаю, что... - Я знаю, что именно вы думаете, - сообщил Мейсон. - Но у меня нет времени спорить с вами. Я очень спешу. Мне надо предпринять некоторые шаги, чтобы защитить интересы вашего сына. - Сделайте это, мистер Мейсон, и пришлите нам счет, - тихо произнесла миссис Кирби. - До тех пор, пока Ронни в опасности, мы должны сделать все возможное, чтобы защитить его. - Хорошо, - ответил Мейсон, глядя на нее, - мне надо будет поговорить с Норой Логан. Я сказал ей, что я не в том положении, чтобы советовать ей. Я предложил ей обратится к адвокату. Очень надеюсь, что она именно так и поступила. Я считаю, адвокат подскажет ей не раскрывать рта до того момента, как мы узнаем больше об остальных фактах этого дела, о том, какими фактами они располагают против нее. И вот еще что, - произнес Мейсон, вновь поворачиваясь к Кирби: - Я хочу еще раз задать вам этот вопрос и напомнить, что безопасность и благополучие вашего сына будет зависеть от вашего ответа. Вы назначали встречу с доктором Бэббом на вечер понедельника? - Нет, не назначал. - Ваше имя попало в книгу регистрации визитов. Каким образом? - Я не записывался к доктору на прием. - Но ведь имя "Логан", - торопливо произнесла миссис Кирби, - стояло рядом с "Кирби". Возможно, именно эта девушка назначила встречу с доктором? - Это именно то, что мне необходимо выяснить. Кто-то из вас лжет. Она тоже заверила меня, что не договаривалась с доктором о встречи. Поэтому я и спрашиваю, а не договаривались ли вы. - Мистер Мейсон, - Кирби перехватил взгляд адвоката, - я свалял дурака. Я старался обманывать вас тогда, когда мне следовало быть честным. Но в данном случае я говорю вам чистую правду. Я не договаривался с доктором Бэббом о встрече. И у меня не было личного контакта с доктором Бэббом. Я разговаривал исключительно с Норой Логан. Я боялся разговаривать с доктором, потому что... потому что боялся шантажа. И я сейчас не уверен, что все это не шантаж. - И я тоже, - согласился Мейсон. - Но мне кажется, я знаю, что следует делать. Когда полицейские явятся арестовать вас по подозрению в убийстве, скажите им, что вы уже сделали свое заявление и не собираетесь менять в нем ни слова. - Кажется, вы действительно считаете, что они собираются меня арестовать. - Да я в этом просто уверен! - воскликнул Мейсон. - Пойдем, Делла. Нам пора ехать. Мейсон открыл дверцу машины и напоследок посоветовал миссис Кирби: - Не уходите из дома. Я хочу, чтобы вы все время находились в доме, и я мог бы связаться с вами в любой момент. Они могут появится и взять вашего мужа под арест буквально через несколько минут, хотя точно так же они могут какое-то время выжидать. По любому поводу обращайтесь ко мне за советом. Что касается вас, мистер Кирби, я хочу знать, где вы будете находится в каждую последующую минуту. Вы вполне можете ехать сейчас в свой офис. И со стороны это будет лучше выглядеть. Когда доберетесь до офиса, позвоните мне. Если по какой-либо причине вы будете уходить из офиса - предварительно звоните мне. Я хочу находится с вами в контакте все двадцать четыре часа в сутки. - Когда наступит критический период? - поинтересовался Кирби. - Когда... - Когда они снимут с вашей машины отпечатки пальцев. Если они обнаружат на обивке отпечатки пальцев девушки, они будут готовы к активным действиям, которые выразятся в вашем аресте и последующей хорошей встряске. Они постараются выжать из вас описание внешности девушки, а заодно и ее адрес. Если вы сознаетесь, под предлогом того, что будете фигурировать в деле, как свидетель, ваше прибывание в роли свидетеля продлится до того момента, пока они не закончат дело о девушке. Но в итоге вы все равно окажитесь в незавидном положении соучастника в убийстве. - Вы считаете, что мне не следует им ничего говорить о девушке? - Ни полслова, - согласился Мейсон. - Я считаю, что вы им ничего больше не скажете. Мейсон захлопнул дверцу, включил мотор и отъехал от тротуара. - По крайней мере, - сказала Делла Стрит, - теперь мы знаем, что нам предстоит. - Я не уверен, что мы действительно знаем, - поправил ее Мейсон. - Что ты хочешь этим сказать? - Жакет девушки, - уныло произнес Мейсон. - Что ты имеешь в виду? Какой жакет? - Жакет Норы Логан, - уточнил Мейсон. - И что с ним неладно? - Перламутровые пуговицы, - объяснил Мейсон. - Ты же слышала, как миссис Кирби, давая описание девушки, упомянула жакет с перламутровыми пуговицами. Откуда она узнала о пуговицах? - От своего мужа, конечно же, - ответила Делла Стрит. - В таком случае, муж рассказал ей нечто такое, чего не рассказывал нам. Он ни разу не упомянул в своем рассказе ни о каких пуговицах. Делла Стрит хотела было что-то сказать, но передумала. На лицо ее нахлынуло выражение откровенного испуга. Она воскликнула только: - О Боже! - Примерно, так, - согласился Мейсон. - Что ты собираешься предпринять? - Дождемся того момента, когда полиция арестует Джона Кирби. И вот тогда, когда у него не останется возможности руководить ее действиями, мы привезем ее в свой офис и постараемся выяснить у нее, что именно произошло в действительности. - Шеф, - в голосе Деллы Стрит отчетливо прозвучали нотки обеспокоенности, - тебе приходится в данным расследовании слишком часто полагаться на случайности. Эти записная книжка доктора, которую Нора Логан нашла и спрятала, вся эта история о женщине, выбежавшей из дома, перламутровые пуговицы... Шеф, полагаю, тебе не стоило бы браться за это дело. - Я тоже так считаю, - согласился Мейсон, - но теперь об этом уже поздно говорить. 9 Телефон зазвонил в одиннадцать тридцать. Делла Стрит сняла трубку и спросила: - Кто там, Герти?... Думаю, мистер Мейсон захочет с ней поговорить. Соедините. - Делла кивнула Мейсону: - Миссис Кирби. Мейсон взял трубку. Голос миссис Кирби прозвучал буквально на грани истерики: - Это произошло, мистер Мейсон. Полиция приехала и взяла Джона под стражу. Они официально заявили, что забирают его по подозрению в соучастии убийства. - Ну что ж, произошло то, что и должно было произойти, - ответил Мейсон. - Как вы считаете, он будет следовать моим инструкциям держать рот на замке? - Я очень на это надеюсь. Он теперь понял, что благополучие Ронни зависит от того, как он будет раскрывать рот... поэтому я _о_ч_е_н_ь н_а_д_е_ю_с_ь_, что он будет молчать. - Но вы в этом полностью не уверены? - Не уверена, мистер Мейсон. Не забывайте, что моего мужа всю жизнь призывали к тому, что он должен стараться объяснять, доказывать, внушать. Если полицейские будут достаточно хитры... - Этого у них в избытке, - прервал ее Мейсон. - Садитесь в машину и как можно быстрее приезжайте в мой офис. Я буду ждать вас. Сколько времени у вас это займет? - Минут двадцать - двадцать пять. - Считайте, что этого уже много, - посоветовал Мейсон. - Ну что же, Делла, мы включаемся в игры, - сказал он положив трубку. Делла Стрит обеспокоенно посмотрела на Мейсона и почти шепотом спросила: - Шеф, записная книжка... не лучше ли будет ее уничтожить? - Не сейчас, - Мейсон покачал головой. - Возможно, мы так очень скоро и поступим. Но не сейчас. И вот еще что, Делла. Садись на телефон и отмени на сегодня все визиты других моих клиентов. Как только миссис Кирби подъедет к дому, веди ее в офис. Мейсон отпихнул кресло, поднялся на ноги, подошел к окну, засунул руки в карманы брюк и, уставившись в поток машин на улице, так глубоко погрузился в размышления, что ничего не замечал вокруг себя. Через двадцать минут Делла Стрит открыла дверь и громко сообщила: - Приехала миссис Кирби. - Пусть она войдет. - Она уже здесь, - уточнила Делла и, сделав шаг в сторону, пропустила миссис Кирби в кабинет Мейсона. - Присаживайте, - сказал Мейсон. - О, мистер Мейсон, - тут же сообщила посетительница, - все это выглядело так ужасно! Они появились и сразу же арестовали Джона. Полагаю, они надели на него наручники... - Присаживайтесь! - повторил Мейсон. Она опустилась в кресло для клиентов. - А теперь рассказывайте, - жестко произнес Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Вы знали про доктора Бэбба, - подсказал Мейсон. - Вы ведь участвовали в этой тайной игре, когда ожидалось рождение Ронни. - Я была одним из участников представления, - согласилась она. - Я легла в так называемый частный роддом доктора Бэбба и общалась с друзьями согласно его четко разработанным предписаниям. И, примерно на шесть недель, я полностью выпала из круга общения, никого не видя из знакомых. Если это вы называете соучастие, то будем так и называть. - Когда вы впервые почувствовали, что у вас намечаются неприятности? - Из-за чего? - Из-за Ронни. - Не раньше... не раньше чем вы указали на бреши в рассказе мужа. - Итак, он вернулся с той вечеринки. На следующее утро он рассказал вам эту небылицу о том, как подобрал на дороге молодую женщину, которая несла канистру с бензином на один галлон, а вы тут же перепугались, позвонили мне и попросили подвергнуть его перекрестному допросу. - Да, конечно, так оно все и было. А что в этом неправильного? - Все, - ответил Мейсон. - Я даже не предположу, что вы имеете в виду. - Да еще бы вам предполагать, - произнес Мейсон. - Вы наверняка уже знали, что у Ронни какие-то неприятности. Вы, судя по всему, узнали об этом раньше мужа. Вы рассказывали мне о девушке, забравшейся в кабинет доктора Бэбба. Вы сказали, что на ней был жакет с перламутровыми пуговицами. - На ней он действительно был. - Откуда вам стало известно? - Мне сказал об этом муж. - Он вам не говорил. Он понятия не имел о том, какие на ее жакете пуговицы. Он вообще очень плохо запомнил одежду, в которой она была. Он описал ее гардероб так, как это сделал бы практически любой мужчина на его месте. Вы же рассказали о ее жакете с точки зрения женщины. И еще у доктора Бэбба была назначена на вечер встреча с человеком по фамилии "Кирби". Ваш муж категорически заявил, что он не звонил доктору. В вашей семье всего два человека носят фамилию "Кирби". Расскажите мне о вашем свидании с доктором Бэббом, и попытайтесь говорить как можно больше правды. Она молча смотрела на него, пребывая в состоянии полной прострации. - Вы бывали у него, - продолжал Мейсон. - Как получилось, что вы начали посещать доктора? - Я... это... именно я назначила встречу. - Так-то лучше, - согласился Мейсон. - Рассказывайте все по порядку и постарайтесь не врать. - Не знаю даже, было ли это муками моей совести или предчувствием неминуемого зла, но меня никогда не покидали ощущения, что из-за доктора Бэбба что-нибудь обязательно произойдет с Ронни. Мой муж рассмеялся бы надо мной и сказал бы мне, что ситуация под контролем, что все мои страхи - чушь собачья, что мне не о чем волноваться. И вот как-то в понедельник я увидела конверт, адресованный моему мужу, со штампом доктора Бэбба, в левом верхнем углу. - Где вы видели это письмо? - спросил Мейсон. - Дома. Большую часть корреспонденции мужу присылают на адрес конторы, но письма личного содержания, некоторые деловые бумаги, циркуляры и другую аналогичную корреспонденцию муж получает на домашний адрес. Он не всегда уделяет почте должного внимания и не просматривает подчас день-другой. - И вы, - констатировал Мейсон, - нагрели конверт над паром и прочитали письмо. - Я в тревоге открыла конверт. Письмо было адресовано моему мужу и в нем доктор Бэбб говорил, что серьезная проблема, которую он считал решенной еще много лет назад, непонятным образом дала о себе знать и требует немедленного обсуждения и решения. Он полагал, что моему мужу следует с ним связаться. - А вечером вы показали письмо мужу? - Я ничего подобного не сделала. Я запихнула письмо обратно в кучу. - Вы ни словом не обмолвились о нем с мужем? - Нет. Мейсон некоторое время задумчиво изучал миссис Кирби. - И тогда вы решили позвонить доктору и договорились с ним о встрече. Почему вы ничего не сказали мужу и не позволили ему самому решить проблему? - Потому что боялась, что он прежде всего постарается подсластить горькую пилюлю. Я же хотела знать правду. - И доктор Бэбб назначил вам встречу? - Да. - На какое время? - Он попросил прийти в восемь тридцать вечера. - Все в тот же злосчастный понедельник? - Да. - Вы ничего не сказали мужу о вашей встрече? - Ничего. - Почему? - Я не хотела его понапрасну беспокоить. Я знала, что муж отправляется на очередную встречу коммивояжеров, а вы, мистер Мейсон, надеюсь знаете, как проходят подобные мероприятия. Они немного поговорят для порядка о делах, а затем переход к основной программе - развлекательной, а это слово лучше поставить в кавычки. Надеюсь, коммивояжеров это действительно развлекает. Они устраивают там ужасный шум. Я была уверена, что успею встретиться с доктором Бэббом и вернуться домой до приезда мужа. Даже если меня не будет дома, он решит, что я отправилась в гости. А я частенько именно так и поступаю, когда он организует подобного рода мероприятия. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Теперь, я думаю, вы расскажите мне, что произошло в доме доктора Бэбба? - Я припарковала машину примерно в квартале от дома доктора Бэбба. Я дошла пешком и через входную дверь попала в приемную. - Входная дверь была незаперта? - Да. Но тем не менее отчетливо прозвучал звонок и навстречу из кабинета в приемную вышел доктор Бэбб. - Что дальше? - Он сказал, что я пришла несколько раньше и мне придется несколько минут подождать. Он разрешил посидеть в комнате ожидания. Он сказал, что разбирается с другим посетителем, поэтому примет меня, как только освободится. Я села, но разнервничалась еще сильнее. Меня вдруг осенило, что один лишь факт моего появления в кабинете доктора Бэбба может меня скомпрометировать. Вполне вероятно, что за его домом наблюдает полиция или вдруг кто-то из знакомых явится к нему на прием. Я так себя завела, что меня вскоре уже трясло. Я не могла себя заставить просидеть в приемной хоть одну лишнюю секунду. Я знала где находится комната отдыха. Я заглянула - никого. Из комнаты отдыха вели две двери: одна во внутренний офис, другая - в кабинет. Дверь в кабинет была приоткрыта и я устроилась так, чтобы видеть, что именно происходит внутри помещения. - Что произошло? - Через несколько минут открылась дверь и появилась та самая девушка. - Девушка, о которой рассказывал ваш муж? - Да. - Вы хорошо успели ее рассмотреть? - Да. - Что было дальше? - Из кабинета доктора донеслись звуки борьбы. Я совершенно четко услышала звуки ударов и звон бьющегося стекла. - Что вы предприняли? - Я открыла дверь в кабинет. Доктор Бэбб лежал на полу. Мужчина стоял спиной ко мне и вытаскивал из сейфа какие-то блокноты с записями. - И вы... - Все что я могла сделать - закричать. - Вы закричали? - Насколько хватило легких. Боюсь, я в тот момент была на грани истерики. - А что сделал мужчина? - Он бросился к задней двери дома. - Вы смогли рассмотреть его? Она покачала головой. - Ну хорошо, что дальше? - Я поняла, что он уже выбегает из задней двери. Мой крик напугал его еще сильнее, чем он своим видом напугал меня. Я склонилась над доктором Бэббом и в тот же момент вспомнила о девушке в приемной. Я рассчитывала что эта девушка по-прежнему находится там... по крайней мере я думала, что она все еще там. Я не хотела, чтобы она меня увидела, поэтому я побежала из дома через черный ход, вспомнив, как туда убежал мужчина. Я буквально бежала след в след. - Вы не заметили никаких следов мужчины, когда выбежали на улицу? - Я никого не заметила. Дверь из кабинета ведет в смотровую. Она как раз была приоткрыта и я туда бросилась. Дальше, как я рассчитывала, смотровая вела к выходу на задней двор. Я не ошиблась. Я выскочила на открытый воздух. Я вылетела, как угорелая, одернула себя, остановилась и глубоко вздохнула, чтобы привести мысли в порядок. И после секундной передышки пошла как можно спокойнее вдоль дальней стены дома доктора, затем через двор соседнего дома, и дальше - к своей машине. Я отъехала подальше от дома доктора Бэбба, примерно так кварталов пятнадцать, а затем уже позволила эмоциям вновь захлестнуть себя. Я остановила машину возле тротуара - меня то трясло, то бросало в слезы, потом вновь трясло... Через какое-то время я все же успокоилась и поехала домой. - Что дальше? - Я разделась и легла в постель. А через некоторое время пришел Джон. Я сказала ему, что приняла снотворное. Я задала ему пару вопросов о встрече, а затем притворилась, что заснула. В то же время чувствовала себя проснувшейся, как никогда в жизни. Мне пришлось очень складно ему врать. - А ваш муж? - спросил Мейсон. - Муж лег в постель в своей комнате. - У вас раздельные спальни? - Да, каждый спит в своей, общие - гардеробная и ванная комнаты. Мы всегда оставляем двери открытыми, муж частенько приходит поздно, но я сплю и при свете. Он все равно старается меня не беспокоить. - Он выходил из дома еще раз? - Да. - В котором часу? - Где-то приблизительно около трех часов утра. - Сколько времени он отсутствовал? - Около полутора часов. - Вы слышали, как он выезжал из гаража? - Да. - Что было дальше? - Утром я еще была вся на нервах, так что едва могла есть, но я спросила мужа, как накануне прошла их встреча, и тогда он мне и рассказал эту историю о молодой женщине, которую подобрал на дороге, и в первый момент я ему поверила. Я решила, что он рассказывает мне правду. Я сказала ему, что не следовало оставлять ее одну, без денег, кем бы она ни была, и настояла на том, чтобы мы поехали в мотель, забрали бы ее, накормили завтраком, а затем вместе подумали, как ей помочь. - Он согласился с вами? - Неохотно. Он продолжал уверять меня, что этого не следует делать, но я настояла на своем, так что в конце концов мы поехали. Я не могу сейчас точно сказать в какой именно момент начала подозревать, что он лжет, мистер Мейсон. Прежде всего мне бросилось в глаза то, что по его поведению он и не ожидал встретить ее в мотеле. Затем я начала думать о том, куда он ездил в три часа ночи и пришла к выводу, что он ездил за ней. Сами понимаете, я ему ничего не сказала. Я позволила ему говорить, но продолжала думать о своем, и меня все больше волновала история с доктором Бэббом. Я все время слушала новости по радио и вот в одной из программ сообщили о нападении на доктора и о том, что полицейские в книге регистрации визитов наткнулись на две фамилии - Логан и Кирби. Я-то конечно знала, мистер Мейсон, что это моя фамилия была указана в книге, что это я та самая Кирби, но по выражению на лице Джона я поняла - он считает себя тем поздним визитером доктора. - Как вы себя повели в данной ситуации? - Я повернулась к Джону и спросила: "Джон, ты вчера ездил к доктору Бэббу? А не тот ли это доктор, который помог нам с Ронни?" - И что он вам ответил? - Вот тогда я окончательно поняла, что муж мне врет, и мы с ним попали в серьезную переделку. Он всегда очень боек и убедителен, когда мечтает продать кому-либо большой список товаров. - Продолжайте, пожалуйста. - Я не знала, что предпринять, но старательно думала над ситуацией. Потом я позвонила вам, договорилась, что вы примите моего мужа в два, а затем перезвонила в офис Джону и сказала ему, что настоятельно прошу его съездить к вам и рассказать все так, как он рассказал мне. Я сказала ему, что мы не знаем каким образом, но это девушка, несомненно, шантажистка. И если он расскажет свою историю адвокату, она станет неким фундаментом. На случай, если девушка действительно решится шантажировать нас. Вы, в таком случае, уже будете сотрудничать с клиентом с большей симпатией. - Вам потребовалось много времени, чтобы уговорить его? - Не очень много. Вот такая вот история, мистер Мейсон. Теперь я перед вами чиста и вы знаете, что нам с вами предстоит... Мейсон беззвучно постукивал костяшками пальцев по поверхности стола. - Мне очень жаль, мистер Мейсон, мне следовало рассказать вам все это с самого начала. Я бы так и поступила, не касайся это дело Ронни. Мне трудно передать словами, какие чувства я питаю к нему. Я не только люблю его, мне гораздо сильнее хочется уберечь его от любых неприятностей. Я сделаю ради него все, что угодно. Если потребуется, я готова ради него на убийство. Ронни один из самых славных ребятишек, которых я когда-либо видела. Он такой уравновешенный, в нем столько обаяния и достоинства... в нем есть нечто такое, что нехарактерно для шестилетнего ребенка и все это... это надо видеть. И ему присуща несвойственная детям галантность. Когда вы увидите его, вы поймете что я хочу сказать. Мистер Мейсон, мы просто обязаны уберечь его от эмоционального шока, который несомненно ожидает его, если он узнает... узнает об усыновлении. - Да, - кивнул Мейсон. - И если к этому добавиться еще и причастность его обоих приемных родителей к делу об убийстве... Вы задали мне чертовски сложную работенку, миссис Кирби. - По крайней мере, - сказала она, - я теперь чиста перед вами. Я выложила на стол все свои карты. - Да, - сухо согласился Мейсон. - Когда полиция побила козырной мастью все ваши тузы, вы протягиваете мне горемычные двойки и тройки и просите меня продолжить игру. 10 Как только миссис Кирби покинула кабинет Мейсона, Делла Стрит встала и пересела к столу адвоката. - Шеф, я очень обеспокоена. - А кто не обеспокоен? - Мы где-нибудь сможем найти твердую почву? - Только в самом центре разрешенных законом зыбучих песков. Во-первых, я до сих точно не уверен, чьи интересы представляю. Теоретически - интересы Джона Кирби. Но он сильнее всего хочет, чтобы вне опасности находился Ронни. Мы можем вытащить Джона Кирби из этой заварухи, если полностью ознакомим Суд с показаниями наших свидетелей. Но итогом всех наших стараний станет новое главное действующее лицо обвинения - миссис Кирби. - Ты намерен рассказать Джону Кирби о том, что его жена была в доме доктора Бэбба? - Еще один вопрос на который невозможно дать однозначный ответ. Моя обязанность - сообщать клиенту о новых фактах, составляющих его дело. Учитывая все это, мне необходимо очень тщательно обдумать аспекты дела Кирби. - Шеф, больше всего меня беспокоит записная книжка. Мейсон поднялся на ноги и начал вышагивать по кабинету, периодически останавливаясь в хмурой задумчивости. Наконец, он посмотрел на Деллу Стрит: - Записная книжка у тебя? - Я ни разу даже словом об этом не обмолвилась. - Так обмолвись сейчас. Она у тебя? - Да. - Отдай ее мне. - Это займет какое-то время. - Тогда отправляйся за ней немедленно. - Прямо сейчас? - Прямо сейчас. Делла Стрит вышла из кабинета и минут через пять вернулась с записной книжкой в кожаном переплете. - Теперь мне еще страшнее, - призналась она. Мейсон опустил записную книжку в боковой карман своего пальто. - Забудь об этом, Делла. Я перехожу к активным действиям. - Теперь записная книжка у тебя, шеф. А она не что иное, как собственность убитого, украденная подозреваемой в убийстве. К тому же, Нора Логан не твой клиент. Сведения, которые мы от нее получили, не являются конфиденциальной информацией. Ты не можешь найти себе оправдания на почве защиты клиента - ты взял вещественное доказательство в личное пользование. Ты утаил книжку, а тот факт, что она есть украденная собственность, означает, что формально ты виновен в получении краденного. Ты знаешь, как поступит Гамильтон Бергер, если кто-нибудь хотя бы намекнет ему на этот факт? Мейсон молча кивнул, поэтому Делла Стрит продолжала: - Мне кажется неразумным не учитывать вариант, что он может пронюхать о записной книжке. - Когда прокурор делает то, что считает правильным, он волен ради достижения цели использовать любые юридические тонкости и уловки. Я уже говорил тебе, что у меня достаточно мастерства и в области дозволенного законом, и просто чисто человеческой изобретательности. Я собираюсь воспользоваться обоими умениями. - И ты не собираешься передавать в полицию записную книжку доктора Бэбба? - Не в ближайшие сто лет. - Но это ставит тебя в крайне уязвимое положение. Мейсон вновь поднялся на ноги, чтобы продолжить мерить пол шагами. - Книга регистрации визитов к доктору Бэббу... Делла, доктор записал в ней фамилию Кирби, но он имел в виду Джоан Кирби, а не Джона Кирби. - Но он также вписал и фамилию Логан. Я предполагала, что Джон Кирби и Нора Логан должны были явиться к нему вместе. Теперь мы знаем, что это не так. - Черт возьми, Делла, неужели ты думаешь, что фамилия Логан не означает Нору Логан, а имеет какое-то отношение к истинному отцу мальчика? - О, Боже! - воскликнула Делла Стрит. Теперь Мейсон не останавливался даже для реплик. - Но, шеф, отец мальчика умер шесть лет назад. - Позвони Полу. Попроси его раздобыть гинекологическое дерево семьи Логан. И давай пока не делать скоропалительных выводов. Делла Стрит позвонила, передала детективу инструкции Мейсона, положила трубку и задумчиво посмотрела на Мейсона. - Шеф, ты можешь обратиться к какому-нибудь адвокату по уголовным делам насчет дневника... - Зачем?! - поинтересовался Мейсон. - Он может дать тебе правовое обоснование не заявлять в полицию об этом дневнике. Ты сможешь действовать на основании... Зазвонил телефон. Делла Стрит схватила трубку, пару секунд слушала, а затем сказала: - Одну секунду, Герти, - и повернулась к Мейсону. - Карвер Кинзи в приемной, он говорит, что должен немедленно встретиться с тобой по делу чрезвычайной важности. - Карвер Кинзи, - задумчиво повторил Мейсон. - Черт меня побери, если его настоящее имя не Карвер Мурхед Кинзи. Он один из самых изворотливых в коллегии адвокатов, специалист по уголовным делам. Интересно, какого беса ему от меня надо? - Не знаю, - ответила Делла Стрит, - но, послушай, шеф, раз уж так сложилось, не можешь ли получить у него правовое обоснование? Если он даст его, ты оставишь дневник у себя на законном основании... - Он не даст мне правового обоснования. - Почему, нет? - Потому, - объяснил Мейсон, - что он знает, что не сможет безнаказанно это провернуть. Он знает, что коллегия адвокатов очень пристально за ним следит. Он один из нечистых на руку адвокатов. - Нечестный? - переспросила Делла Стрит. - Ну, за эту самую руку его ни разу не схватили, - заметил Мейсон. - По крайней мере, доказать пока ничего не удалось. Но он действительно хитер, умен и очень скользок. Пригласи его, Делла. Делла вышла и вскоре вернулась в сопровождении Карвера Кинзи. Он был невысоким и худым типом, чрезмерно гордящимся собственной одеждой. Он был безукоризненно одет по самой последней моде, а парикмахера, совершенно несомненно, навещал раз в три дня. Ногти его буквально сияли, руки были настолько мягкими, насколько глаза - жесткими. Как подметил кто-то однажды, Кинзи всегда старался производить впечатление хорошо упакованной посылки, поскольку и сам знал не хуже других, что товар внутри этой самой посылки давно подгнил. - Добрый день, мистер Мейсон, - поздоровался Кинзи. - Как поживаете, мистер Кинзи? - спросил Мейсон, обмениваясь с гостем рукопожатием. - Что вас привело ко мне? - Да ничего особенного, - ответил Кинзи, - я бы сказал, что это визит вежливости. Просто я оказался в этом здании, поэтому решил забежать и поздороваться. В конце концов, мы не каждый день с вами встречаемся, но я с огромным интересом слежу за вашими делами. Действительно, Мейсон, можно сказать, что это визит ученика к маэстро. Я подумал, что если проведу рядом с вами несколько минут, часть вашего блеска и находчивости перейдет на меня, а мне это так необходимо в наше-то время. Вы не будете возражать, если мы на несколько минут освободим мисс Стрит? Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Мисс Стрит - моя правая рука. Я слишком занят, чтобы потом объяснять ей тонкости дел, поэтому она присутствует во время всех моих встреч и знает суть всех бесед не хуже меня. Вас абсолютно не должно волновать ее присутствие в кабинете. - Меня волнует отнюдь не ее присутствие в кабинете, меня волнует карандаш, который имеет привычку появляться в ее руке во время ваших встреч с клиентами, и меня очень волнует записная книжка, полная стенографических значков, говорящих о содержании встреч. - Вы хотите побеседовать со мной о чем-то таком, что не должно оставить после себя следа? - спросил Мейсон. - Именно так. - Вы собираетесь сказать нечто такое, от чего потом готовы будете отказаться, не так ли? - Да, - ответил Кинзи, глядя Мейсону в глаза. - Что ж, - улыбнулся Мейсон. - По крайней мере, в неискренности вас не упрекнешь. Делла, отложи карандаш, подойди поближе и сядь так, чтобы мистер Кинзи мог все время видеть твои руки. - Я бы предпочел разговор без свидетелей, - сказал Кинзи. - При данных обстоятельствах, - сказал ему Мейсон, - вы лишь удвоили мое желание иметь свидетеля нашей беседы. - Да, все нормально, - неожиданно легко сдался Кинзи. - Я хочу немного поговорить о деле доктора Бэбба. - Что именно вы хотите обсудить? - спросил Мейсон, лицо его мгновенно стало невыразительной маской, как будто высеченной из гранита. - Я представляю Нору Логан. Вы посоветовали ей обратиться к адвокату. Она пришла ко мне. Спасибо, что вы обеспечиваете меня работой. - Я не направлял ее к вам. Я просто посоветовал ей обратиться к адвокату. Обстоятельства не позволяли мне дать ей даже элементарный совет. - Все равно, спасибо, мистер Мейсон. С вашей помощью у меня появился новый клиент. - Денежный клиент? - спросил Мейсон. - Станет денежным, - ответил Кинзи, все так же глядя Мейсону прямо в глаза. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Я не собираюсь обмениваться с вами ударами, Мейсон, но я так же не собираюсь работать за других. Я адвокат. Я представляю Нору Логан. У нее нет денег, чтобы заплатить мне. Я в таком положении, что должен лезть напролом. И я не собираюсь рисковать за здорово живешь. Мне нужны деньги. - Где вы достанете денег? - Вы мне дадите. - Я? - Да. Выудите их у своего клиента. Мне нужны деньги. - Как много? - Давайте раскроем карты, Мейсон, - предложил Кинзи. - Ваш клиент богатый человек. Он борется за свою жизнь, с головой погрузившись в дело об убийстве. В нужное время мой клиент даст показания, которые обеспечат его алиби. Она может доказать, что он ждал ее вне дома, и что преступление совершила другая женщина. - В том случае, если ей поверят присяжные. - К тому времени я научу ее что и как говорить. И тогда даже окружной прокурор ей поверит. - Будем на это надеяться, - согласился Мейсон. - К слову сказать, это не главное, - продолжал Кинзи. - Вопрос в записной книжке, которую мой клиент передал в руки мисс Стрит. - Кто вам это сказал? - Мой клиент. - Что конкретно было сказано о записной книжке? - Записная книжка - удивительной силы бомба, Мейсон. Адвокат, завладевший данным литературным шедевром, теперь запросто сможет позвонить самым богатым семьям города. Позвонить и уведомить их, что у него есть записная книжка доктора Бэбба. Он посоветует им поверить в его благоразумие. Буквально за одну ночь его положение станет более чем завидным. У него появится масса богатых и респектабельных клиентов. Он сможет позабыть мышиную возню адвоката по уголовным делам, он сможет заняться торговлей или перейти на работу в крупную корпорацию. Короче говоря, мы можем ухватить за хвост свою жар-птицу. Эта записная книжка - настоящая золотая жила, мистер Мейсон, и ее хватит на двоих. - Я не понимаю, о чем речь, - ответил Мейсон. - Не надо строить из себя тупого, - возразил Кинзи. - И не надо бояться вероятности себя скомпрометировать. Посмотрите, - Кинзи распахнул пальто и широко развел руки, - на мне нет ни какой звукозаписывающей аппаратуры. Посмотрите, посмотрите... - Мы с вами по-разному смотрим на вещи, Кинзи, - заявил Мейсон, поднявшись из-за стола. - Знаю, - Кинзи был готов к подобному повороту разговора. - Вы ведь один из немногих везунчиков. Вы спасаете и защищаете клиента только по той причине, что он действительно невиновен. Я спасаю и защищаю клиента только если пробиваю брешь в версии обвинения или вынуждаю присяжных не прийти к единому мнению. Меня обвиняют в фабрикации лжесвидетельств, подкупе присяжных и утаивании улик. Вы удачливы и чертовски находчивы. Вы можете себе позволить основывать работу на этических нормах. Я не могу. Я участвую в этой мышиной возне, и меня рано или поздно загонят в мышеловку. В такой день меня лишат права адвокатской практики и, поэтому, смотря в будущее, я должен отложить сейчас достаточно, чтобы смотреть в это самое будущее спокойно. Сложившаяся ситуация может стать решением всех вопросов. Она - тот сон, который может стать явью. Вы понимаете это так же хорошо, как и я. Нам даже не придется прибегать к шантажу. Нам и надо только, что дать знать Джону Доу, крупному банкиру, и Ричарду Роу, финансисту, что их сын или дочь были, соответственно, продуктами гениально продуманной схемы доктора Бэбба, которая устраняла длительную и трудоемкую процедуру усыновления [Джон Доу - воображаемый истец в судебном процессе; Ричард Роу - ответчик в судебном процессе]. Мы даже не станем просить денег. Мы просто сообщим им, что нам конкретно известно, и кто мы есть такие. И еще мы скажем, что мы им крайне сочувствуем и сделаем все возможное, чтобы защитить их интересы. Им не придется даже платить деньги за шантаж. Эти люди стоят во главе корпораций, на которые работают десятки адвокатов. И они платят им многие тысячи долларов. Они будут постоянно иметь нас в виду, когда потребуется работа в корпорации. Мы будем посещать их клубы. Мы устроимся на самом первом этаже капиталовложений. Мы станем богатыми, респектабельными и независимыми людьми. Окружной прокурор и его заместители, ненавидящие нас в данный момент лютой ненавистью, начнут подлизываться и искать нашей дружбы. Мы заручимся общественной поддержкой, обретем вес и влияние. Губернатор начнет консультироваться с нами, когда надо будет назначить кого-нибудь в судейскую коллегию. Мы войдем в круг посвященных людей, имеющих огромное влияние. От нас буквально начнет разить респектабельностью. Мы избавимся от этой скользкой и противной работы адвокатов по уголовным делам. - Допускаю, мистер Кинзи, - ответил Мейсон, - что вы именно так и смотрите на жизнь вокруг себя. Я смотрю на вещи иначе. Работа юриста по уголовным делам становится мерзкой лишь тогда, когда сам юрист делает ее омерзительной. И она не есть мышиная возня до тех пор, пока вы сами не скатываетесь до мышиного состояния. Закон предоставляет каждому человеку, обвиненному в каком-бы-то-ни-было преступлении, возможность защитить себя, используя свидетельские показания, дает ему шанс подвергнуть этих свидетелей перекрестному допросу, а затем передать свое дело на рассмотрение Суда Присяжных. Закон охраняет его конституционные права и гарантии против ложных обвинений. И... - Прекратите, черт вас подери! - сердито прервал его Кинзи. - Приберегите эти излияния для присяжных или для заседания коллегии адвокатов. Не тратьте время попусту, на меня ваша демагогия не действует. Вы удачливый человек. Вы проницательны и хитры. Вы в состоянии с легкостью выбирать себе невиновных клиентов и освобождать их из-под стражи с последним ударом часов, разыгрывая при этом мелодраму самой высокой пробы. Но не обманывайте самого себя. Ведь именно тот факт, что вы представляете невиновных клиентов, помог вам нажить очень влиятельных врагов. Окружной прокурор охотится за вами с такой же яростью, как и за мной. Он мечтает о том, чтобы лишить вас лицензии адвоката, а у меня сейчас в руках все факты, которые помогут ему этого добиться. Давайте говорить начистоту, Мейсон. Давайте смотреть фактам в лицо. - Что вы под этим подразумеваете? - Вы понимаете, что именно я подразумеваю. Вы получили украденную вещь, принадлежавшую умершему, точнее - убитому. Все, что от меня в данной ситуации требуется, в нужный момент поставить моего клиента на место для дачи свидетельских показаний. Все, что мне нужно сделать - кое-что кое-кому шепнуть, и я сразу стану любимым сыном, в то время как вы окажетесь в безвыходном положении. - Вы намерены именно так и поступить? - спросил Мейсон. - Я намерен получить деньги, - жестко произнес Кинзи. - Я намерен получить гонорар. Я не намерен таскать юридические каштаны из огня для крупного торговца, а в отместку получить несколько пенсов от его секретарши, или закладную на потрепанный форд, за который еще не выплачена вся сумма. Вокруг меня в этом деле так и плещутся крупные суммы денег и я н_а_м_е_р_е_н_ получить какую-то их часть. - А затем? - поинтересовался Мейсон. - А затем я намерен завладеть записной книжкой доктора. Я намерен найти в ней информацию, которая сделает нас обоих богатыми людьми. Я не собираюсь ее прихапать. Я собираюсь поровну поделиться с вами. В ней хватит информации для двоих. Доктор Бэбб мертв. Он оставил после себя записную книжку, которая содержит секретов больше, чем на миллион долларов, и не по ценам черного рынка, а по вполне официальным расценкам. - Но ваше предложение звучит как шантаж в отношении меня, - подметил Мейсон. - Не старайтесь казаться наивным, - кисло ухмыльнулся Кинзи. - До нас никто не сможет дотянуться даже десятифутовым багром. Мы станем собирать официальные гонорары с клиентов, которые ежегодно будут составлять суммы в сотни тысяч долларов. - Вы не уточните, чего хотите от меня? - искренне поинтересовался Мейсон. - Понимаете, - протянул Кинзи, - мне, как адвокату, нужен аванс... - Который выльется в какую сумму? - Давайте не будем ходить вокруг да около, ломая себе ноги. Я не собираюсь загубить себе здоровье всей этой работой. Я хочу получить двадцать пять тысяч наличкой. - Что вы хотите сделать хорошего за эти деньги? - Я соглашусь представлять интересы Норы Логан. - Каким образом? - Я собираюсь повернуть дело так, чтобы она оказалась не втянутой в ход расследования. И если ваш друг Кирби поведет себя, как настоящий джентльмен и не станет жмотиться, я готов повернуть дело Норы Логан таким образом, что оно не затронет Джона Кирби и не вынесет на свет информацию, которая разобьет горем многие сердца. - А если вы не получите денег? - спросил Мейсон. - Не глупите, Мейсон. Вы ведете себя так, будто стараетесь наставить меня на путь праведный. Я никому не угрожаю. Я ничего не обещаю. Я просто говорю вам, что представляю Нору Логан, что исходя из обстоятельств данного дела было бы разумно для Джона Кирби дать мне гонорар в двадцать пять тысяч долларов. Причем, прямо сейчас. - А потом? - спросил Мейсон. - Потом, - ответил Кинзи, - мы воспользуемся информацией из записной книжки. - Я передам ваше пожелание своему клиенту, - заверил Мейсон. - Хватит вам важничать, - посоветовал Кинзи. - Не надо облагораживать всю эту грязную работу. Берите телефонную трубку и звоните... - Мой клиент арестован, - сообщил Мейсон. - Я это знаю не хуже вас. Позвоните жене. Она запросто подпишет чек на двадцать пять тысяч долларов и даже не спросит у вас потом, куда делись деньги. - Откуда у вас такая информация? - спросил Мейсон. - Кирби лично сообщил моему клиенту, что у них с женой совместный счет более чем на сто тысяч долларов. Если он опускается ниже данной отметки, на него автоматически перебрасываются суммы, поступающие от торговли. - Мне необходимо переговорить со своим клиентом, - сказал Мейсон. - Что ж, - рассержено произнес Кинзи. - Сколько времени у вас займет встретиться с ним? - Я не могу этого сказать. - Ну, хорошо. А что насчет записной книжки? - Что касается записной книжки, - ответил Мейсон, - я могу дать вам совершенно определенный ответ прямо сейчас. - И какой же? - Если записная книжка, о которой вы упомянули, действительно существует, и если, волею обстоятельств, она попадет ко мне или к моей секретарше, я использую любые доступные меры предосторожности, чтобы лично убедиться, что ни вы, ни кто-либо другой, никогда не завладел этой записной книжкой или той информацией, которую она содержит. Кинзи буквально взлетел на ноги, лицо его пылало злобой. Он ударил кулаком по поверхности стола. - И не думайте даже, что сможете присвоить себе всю информацию. Не рассчитывайте, что к вам невозможно подступиться. Вы попали в ситуацию, когда вы нарушаете не только нормы профессиональной этики, но и законы штата. Я могу набросить на вас сетку для ловли несговорчивых адвокатов и затянуть ее в любой момент очень туго. - Незачем уродовать мой письменный стол, - подметил Мейсон. - Незачем также повышать на меня голос и тратить далее ваше драгоценное время на бессмысленные разговоры. Вы рассказали все, что хотели и я готов указать вам, где именно находится дверь. - Что вы собираетесь сделать с моим предложением к вашему клиенту заплатить мне? - спросил Кинзи. - Я хочу внимательно и всесторонне изучить ваше предложение. И я собираюсь поступить так, чтобы лучшем образом соблюсти интересы своего клиента. В данный момент я склонен думать, что будет неэтично и неразумно платить какие бы то ни было деньги адвокату Норы Логан. Если это всплывет, факт станет для окружного прокурора доказательством тайного сговора, дополнительной причиной, соединяющей обвиняемого с доктором Бэббом, какими бы в действительности их отношения ни были. Этот факт окончательно уничтожит моего клиента. - Чертов дурак! - воскликнул Кинзи. - Да никто об этом даже не узнает. Я же сказал вам, что хочу получить двадцать пять тысяч наличными. Я предполагал, что вы достаточно проницательны, чтобы понять - факт передачи мне денег не проследить и не доказать. - И, стоит моему клиенту так поступить, - продолжал говорить Мейсон, - окажется, что на его шею накинута настоящая удавка, которая... - Да какая разница?! - прервал его Кинзи. - Он и так у меня уже в руках. Я знаю все о его сыне. - Вы можете знать, - уточнил Мейсон. - Но у вас нет доказательств. Как гласит свидетельство о рождении, Ронсон Кирби родился у Джона Кирби и Джоан Кирби. - Вы стараетесь занять выгодную для себя позицию, - рассвирепел Кинзи. - Но я выбью твердую почву из-под ваших ног. Я поверну все это дело таким образом, что вы быстро почувствуете себя самым несчастным человеком из всех, кто вошел в зал суда. Я все равно займу, так или иначе, свое место в этом деле, и не думайте, что я не смогу этого добиться законным способом. Я уполномочен защищать интересы моего клиента, Норы Логан. И я смогу защитить их, даже несмотря на ваше сопротивление и сопротивление Джона Кирби. Если я так и не заставлю вас прислушаться к себе, я смогу добиться неприкосновенности Норы Логан, заставив ее рассказать всю историю окружному прокурору. Всю историю целиком, запомните это, Мейсон. - Я впервые услышал эту историю от вас. - И какой же вы дадите мне ответ? - Я уже дал его вам совсем недавно. - Вы должны передать Кирби мое предложение. Вы не сможете взять на себя ответственность, чтобы просто замолчать мою просьбу, - заявил Кинзи. - Я обдумаю ваше предложение, - ответил Мейсон. - И обязательно передам его мистеру Кирби. Как и мой совет, что если он решится принять ваши условия, он будет сожалеть об этом всю свою жизнь. Кинзи молча развернулся, толкнул дверь и вышел. Делла Стрит смотрела на Мейсона, лицо ее напоминало каменную маску. - О, шеф! - взмолилась она. - Ну почему это должно было произойти! Я... я сейчас заплачу! - Слезами делу не поможешь, - сказал Мейсон, поднялся на ноги и вновь начал ходить взад-вперед по кабинету. - Слезами никакому делу не поможешь. - Но что тогда может помочь делу? - Будь я проклят, если знаю. По крайней мере, не на данной стадии игры... - Но что ты собираешься делать? - Идти вперед. Готов предположить, что обвинение давно ушло уже вперед и готовится к предварительному слушанию "Народ против Кирби". Я приложу все силы на перекрестном допросе свидетелей, и если Карвер Кинзи действительно хочет добиться неприкосновенности Норы Логан, обратившись к окружному прокурору, то я собираюсь... я собираюсь... - невеселая улыбка появилась на лице Мейсона. - Если честно, Делла, я понятия не имею, что собираюсь делать. 11 Даже несколько часов, проведенные в тюрьме, отогнали от головы Джона Кирби ауру самоуверенности. Человек, сидевший с противоположной стороны стеклянной перегородки и общавшийся с Мейсоном через микрофон, разительно отличался от того Джона Кирби, который совсем недавно ворвался в кабинет Мейсона и рассказал адвокату историю о девушке на дороге, которая в понедельник вечером несла канистру с бензином на один галлон. Мейсон изложил суть предложения Карвера Кинзи, ничего, как и следовало, не упомянув о записной книжке. - Он хочет двадцать пять тысяч наличными? - переспросил Кирби. - Совершенно точно. - И когда он их получит, он сразу обратит внимание на то, какой милый свидетель Нора Логан. - Вот этого он не говорил. Но он мне дал понять, что ее достоинства выяснятся в ходе дела. - А если он не получит денег, он пойдет вместе с ней к окружному прокурору? Мейсон кивнул. - Думаю, будет лучше если мы заплатим ему, - произнес Кирби. - Мне совсем не хочется этого делать, но... мое нынешнее положение более чем незавидное. Двадцать пять тысяч я могу себе позволить, а вот надеяться на случайный шанс мне уже не приходится. - Я считаю, что вы не можете себе позволить поступать подобным образом, - сказал Мейсон. - Почему? - Я считаю, вы не можете себе позволить смешаться с толпой и следовать этике, заданной таким как он человеком. - Мы в данной момент играем не в этические принципы. Мы смотрим в лицо печальной действительности. Мы обвиняемся в убийстве. Мы на пороге ужасных событий. Наша связь с доктором Бэббом может в любой момент стать достоянием общественности. - Это не шантаж, - Мейсон покачал головой. - Это законное требование, но оно слишком сильно смахивает на шантаж. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее я настроен против данного предложения. Я хочу дать вам совет отказаться. - Я думаю, нам следует согласиться. - В таком случае, вам предстоит найти себе другого адвоката. - Черт возьми, Мейсон! Вы не оставляете человеку выбора. - У вас есть выбор, - сообщил Мейсон. - Или вы разрешаете мне вести дело так, как я считаю нужным, или вы ищите себе другого адвоката. - Вы всегда играете в игру без правил? - Игры, в которых я принимаю участие, не имеют заранее оговоренных правил, - ответил Мейсон. - Что вы собираетесь делать? - Я собираюсь настаивать на как можно более быстром начале предварительного слушания. - Как часто откладываются дела подобного рода? - Часто, - сказал Мейсон. - Но нам выгодно как можно быстрее взяться за дело. Если у нас есть шанс, я хочу его использовать прежде, чем вся информация о докторе Бэббе и о вас станет достоянием общественности. Если мы не в состоянии победить, давайте выясним, насколько погана ситуация, в которой мы оказались. - Я полагаю, что в данной ситуации у нас нет ни малейшего шанса. - Всегда есть шансы, - заспорил Мейсон, - если только вы действительно рассказали мне правду. Вы никогда не были в доме доктора? - Никогда. Самое главное - никто не сможет доказать, что я там был. Все, что они могут доказать это то, что я был каким-то образом связан с молодой женщиной, которая действительно заходила в дом. И я не думаю, чтобы они могли реально доказать, что она организовала убийство. - У них на руках нет законченного дела, которое они хотели бы иметь. У них лишь ряд сомнительных доказательств, и у них может не набраться улик для того, что бы судья решил передать дело присяжным. - Это единственная причина по которой мы постараемся иметь дело с Карвером Кинзи? - Это именно та причина, из-за которой мы постараемся _н_е_ иметь дела с Карвером Кинзи. - Но у меня, что ни говори, все поставлено именно на эту карту, - напомнил Кирби. - Вам не стоило бы этого говорить! У вас, видите ли, все поставлено на эту карту?! Предлагаю вам побыть в моей шкуре хотя бы пару часов! - К сожалению я не в вашей шкуре, но в ваших руках. Таким образом, Мейсон, делайте то, что действительно считаете разумным. - Вы хотите, чтобы я и в дальнейшем представлял вас? - Совершенно определенно! - Отлично, - чуть более оптимистично произнес Мейсон, поймав краем глаза однозначный взгляд охранника, свидетельствовавший о том, что их беседа закончена. - Я потребую немедленного проведения предварительного слушания. 12 Симс Баллантайн, заместитель окружного прокурора, участвовавший в многих ответственных предварительных слушаниях, поднялся на ноги, когда судья Конвей Камерон провозгласил дело "Народ против Джона Нортрупа Кирби" открытым. - Мы можем начинать предварительное слушание. Но прежде я хочу официально заявить, что не знаю к какому выводу мы придем, отталкиваясь от тех вещественных доказательств, которые будут представлены Суду. - Вы хотите сказать, что не обсудили обстоятельства дела с полицией и свидетелями? - спросил судья Камерон. - С некоторыми свидетелями. - Но не со всеми? - Ваша Честь, мы до сих пор не знаем, кто они, все остальные. Я уверен, что следует отложить слушание дела. Если данное решение будет принято, я уверен, мы найдем ответы на многие вопросы и проясним неясные пока обстоятельства дела. Мне кажется, что перенос слушания на более поздний срок выгоден защите. - Что скажет защита? - спросил Камерон у Мейсона. - Подзащитный хочет, чтобы обвинение либо начало предварительное слушание, либо закрыло дело. - Отлично, - произнес судья Камерон и скомандовал: - В таком случае мы начинаем предварительное слушание. - Он вновь повернулся к Баллантайну: - Ваше заявление следует понимать, как позицию окружной прокуратуры, касательно того, что у стороны обвинения может не оказаться достаточно убедительных улик, чтобы просить Суд Присяжных вынести свое законное решение? - Нет, Ваша Честь, это не официальная позиция, - отвечал Баллантайн. - У нас достаточно улик, чтобы представить дело Суду Присяжных. Вопрос в том, хватит ли этих улик для того, чтобы признать подсудимого виновным. Я просто хотел откровенно заявить Суду о своей личной позиции. - Суд высоко ценит откровенность, - констатировал судья Камерон, - но не думайте, что вам удастся провести данное судебное заседание, пользуясь подтасовкой фактов. Если вы сомневаетесь в данном деле, закройте его и предстаньте перед Большим Жюри. Это мой вам совет. - У нас достаточно фактов, чтобы присяжные могли вынести свое решение по отношению к подозреваемому, - сказал Баллантайн. - Тогда начинайте и представьте нам свои доказательства, - резко произнес судья Камерон. - Вы знаете правила, а Суд сможет разобраться. - Джозеф Хеспер, - громко произнес Баллантайн. Вышел Хеспер, принес присягу, подтвердил, что он офицер полиции и находился на дежурстве в патрульной радиофицированной машине номер сто пятьдесят семь пятого числа текущего месяца, что в одиннадцать тридцать четыре вечера последовал телефонный звонок и поступила информация, что, по всей видимости, в доме по адресу сто девяносто шесть сорок семь по Санлэнд-драйв что-то происходит, что из дома доносятся крики и шум, что он и его напарник, Джордж Фрэнклин, тут же поехали к дому, что они находились в машине буквально в нескольких кварталах от места, когда был получен телефонный звонок, что они действовали согласно инструкциям, учитывая какие сведениями были почерпнуты ими из звонка. Они приняли меры предосторожности, чтобы не встревожить подозреваемого, они выключили мотор и фары, находясь в квартале от дома, поставили машину на ручной тормоз, чтобы не включать мигалку. Когда машину припарковали, свидетель Хеспер сказал своему напарнику следующее: "Я пойду через парадную дверь, ты заходи в дом через заднюю дверь". В соответствии с рутинными правилами действий в аналогичных ситуациях, Фрэнклин побежал через двор к задней двери, а свидетель подошел к парадной двери и позвонил, но затем обратил внимание, что дверь закрыта не плотно. Он открыл дверь, сообщил что он офицер полиции, не получил ответа и вошел в дом. Осмотрев комнаты он обнаружил на полу в кабинете осколки толстостенного стеклянного стакана, а так же человека, лежавшего на правом боку, правая рука была отброшена чуть в сторону, левая рука лежала на теле, а левая кисть была согнута. Вокруг тела валялось много осколков, свидетель шагнул к телу и нагнулся, чтобы проверить пульс лежавшего на полу. Пульс был очень слабым и неровным, и в тот же момент свидетель услышал голос своего напарника, который сообщил, что видит человека, заглядывающего в боковое окно. Свидетель сразу же пошел к задней двери, открыл дверь, впустил напарника, который ждал вместе с человеком, назвавшимся Дональдом Дерби, помощником доктора Бэбба. Хеспер подтвердил что на Дерби не было одето ничего, кроме махрового полотенца, обмотанного вокруг бедер. На теле блестели капельки воды, поскольку Дерби вылез прямо из-под душа. Свидетель задал Дерби несколько коротких вопросов и отправил его в квартиру одеться, а сам вернулся в комнату вызвать скорую помощь и специалиста по отпечаткам пальцев. Свидетель далее сообщил, что соседка, миссис Данкирк, а именно она и позвонила в полицию, пришла к парадной двери, чтобы дать показания, после чего свидетель вновь позвонил в участок, чтобы всем радиофицированным машинам, находившимся неподалеку, передали приказ оказать поддержку. - Переходим к перекрестному допросу, - сказал Баллантайн. - Вы следовали всем правилам осмотра места преступления? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - Вы осмотрели дом как с фасада, так и с заднего двора? - Да, сэр. - Итак, после того, как вы вызвали скорую помощь и попросили прислать специалиста по отпечаткам пальцев, вы позвонили еще раз, чтобы попросить дополнительные машины? - Да. - Почему? - Потому что я хотел задержать молодую женщину, которую видели выбегавшей из дома. - Кто ее видел? - Миссис Данкирк. - Он дала вам описание этой молодой женщины? - Да. - Что она сказала? - Одну минуту, - вмешался Баллантайн. - Нам не нужны свидетельские показания с чужих слов. Забудьте о том, что она вам сказала. - У меня нет возражений, - сказал Мейсон. - У меня есть, - возразил Баллантайн. - Давайте не будем захламлять записи секретаря показаниями с чужих слов, иначе очень скоро защита начнет подвергать сомнению любые, в том числе несущественные и не играющие никакой роли улики и показания. - Но вы всегда можете протестовать, - напомнил Мейсон. - И ваш протест будет принят. - Именно это я сейчас и делаю, - сказал Баллантайн. Судья Камерон улыбнулся: - Протест принимается. - Вы разговаривали с соседкой доктора и, после того, как вы получили от нее новые данные, вы предприняли ряд конкретных действий? - Да, сэр. - Какие именно? - Я оставил своего напарника Джорджа Фрэнклина следить за домом, а сам стал патрулировать близлежащие улицы, стараясь обнаружить эту молодую женщину. - Вы разговаривали с соседями, которые живут и восточнее и западнее дома доктора? - Я разговаривал с соседкой, которая живет в доме с восточной стороны, поскольку она сама пришла рассказать мне, а уже через минуту я ехал в машине и искал молодую женщину. Я побеседовал с соседями, которые живут с западной стороны чуть позже, когда понял, что поиски молодой женщины бесполезны. Соседей, в момент нападения на доктора, дома не было. - Вы можете точно рассказать нам, что именно сделали, чтобы улики в доме не были бы уничтожены? - Несомненно. Мы закрыли дом и постарались ни к чему не прикасаться, чтобы случайно не уничтожить какие-либо вещественные доказательства. - Помощник доктора входил в дом вместе с вашим напарником? - Мы не впустили его в дом, - с непонятным презрением ответил Хеспер. - Я допросил его, стоя в дверях. Затем я отправил его домой, чтобы он оделся и никуда из квартиры не выходил. Я не мог впустить его в дом, поскольку первым осматривает место преступления специалист по отпечаткам пальцев. Мой напарник следил за домом пока не прибыли криминалисты. - И когда они прибыли? - Скорая помощь приехала где-то через пятнадцать минут. Полицейские машины, тем временем, прочесывали близлежащий район, поскольку молодая женщина все еще могла находиться где-то неподалеку. - Сколько времени продолжались поиски женщины? - Я бы сказал - минут десять. Мы убедились в том, что женщина ускользнула от нас, поэтому патрульные машины вернулись на свои маршруты. Мы с напарником передали дело прибившим криминалистам. - Что было дальше? - Мы начали проверять фактор времени. Помощник доктора Бэбба был уверен, что доктор подошел к задней двери, чтобы позвать его, открыл дверь и в тот же момент преступник втащил его обратно в дом. - Одну минуту, - вмешался судья Камерон. - Мы опять выслушиваем свидетельские показания с чужих слов. Возможно, часть из них весьма уместна, поскольку они касаются объяснения того, как свидетель начал проверять фактор времени. Тем не менее, это свидетельские показания с чужих слов. - Но, Ваша Честь, - запротестовал Баллантайн, - свидетель сам начал об этом рассказывать. Это существенный вопрос, который, несомненно, лишь поможет всем нам разобраться в деле. - Никто из нас не возражает, Ваша Честь, - добавил Мейсон. - Мы просто хотим точно знать, как шла работа. В конечном счете, это всего лишь предварительное слушание и Суд может не принимать во внимание улики, которые считает неуместными. - Что ж, хотя я и считаю, что не стоит в первую очередь обращать внимание на свидетельства с чужих слов, - вздохнул судья Камерон. - Но, в интересах следствия, я разрешаю свидетелю продолжать. - Я рассуждал следующим образом, - говорил Хеспер. - Основываясь на том, что последний крик, который услышала миссис Данкирк, имел место до того, как полиция была извещена, и, основываясь на том, что помощник доктора стоял у окна четыре секунды - а мы смогли вычислить это время как по тому, что он повторил нам последовательность своих действий, так и по тому, что проверили размер лужи, которая натекла с него, пока он стоял у окна, - мы вычислили временной интервал, который разделял крики и тот момент, когда Дерби увидел, как закрывается дверь, так же как и время которое разделило захлопывающуюся дверь и тот момент как мы подъехали к дому. Мы проследили за каплями на линолеуме в квартире Дерби, которые вели от душа до окна, от окна до места, где он схватил полотенце, затем до ступенек, по которым он бежал из своей квартиры, иными словами, мы смогли проследить, шаг за шагом, маршрут помощника доктора. Проведя сравнительный тест, но оставаясь в обуви, мы определили, что Дерби, выскочив из-под душа, мог оказаться возле задней двери через десять-двенадцать секунд. Конечно же, он был босиком, поэтому и мы сняли ботинки и носки, и провели еще один следственный эксперимент. Бег босиком по лестнице, а затем по земле занял больше времени и в итоге мы получили результат в пятнадцать-восемнадцать секунд. - Вы считаете, что это время играет важную роль? - спросил Мейсон. - Важно все, когда проводишь тщательное расследование, - ответил свидетель. - Вы не рассматривали возможность того, что в доме мог находиться кто-то еще и выбежать через заднюю дверь? - вновь спросил Мейсон. - Мы постарались рассмотреть все возможные варианты. - Было что-то конкретное, что заставило вас поверить, что в доме находился кто-то кроме этой молодой женщины? Свидетель неожиданно ответил с явной осторожностью: - Я бы сформулировал это следующим образом. Можно предположить нечто подобное. - Нечто подобное - что? - Что в доме мог быть кто-то еще. - Были ли какие-то факты, указывающие на присутствие в доме кого-то еще? Свидетель посмотрел на представителя окружного прокурора, изменил позу в своем кресле для дачи свидетельских показаний и ответил: - Я бы сказал, что никаких доказательств мы не обнаружили. - Были ли на ручке задней двери обнаружены отпечатки пальцев, которые бы указывали на присутствие кого-либо, кто в спешке убегал из дома доктора Бэбба? - спросил Мейсон. - Откуда он может это знать! - воскликнул Баллантайн. - Да, кстати, - подхватил судья Камерон, - если он знает, то пусть скажет. - Я не знаю. Меня не было в тот момент, когда ручки исследовали на предмет отпечатков пальцев, - с явным облегчением ответил свидетель. Мейсон несколько секунд пристально смотрел на свидетеля а затем спросил: - Как мне помнится, вы заявили, что ваш напарник позвал вас к задней двери и попросил ее открыть. - Да. - И вы открыли ему заднюю дверь? - Да, сэр, - ответил свидетель после того, как переменил позу. - И, поступив подобным образом, вы оставили собственные отпечатки пальцев поверх отпечатков пальцев возможного преступника? - Этот вопрос вынуждает свидетеля делать выводы, Ваша Честь, - резонно заметил Баллантайн. - Этот вопрос спорный, он вынуждает свидетеля сделать вывод. - Свидетель дает показания касательно правильности следственной процедуры, Ваша Честь. Он эксперт в данной области. Я считаю, что он под перекрестным допросом, не более того. - Я разрешаю ему ответить на этот вопрос, - сказал судья Камерон. Конечно, вопрос заставляет его сделать вывод, но ситуация очевидна. - Ну, да, - свидетель вновь занервничал. - Конечно, мне следовало сказать Джорджу Фрэнклину, чтобы он привел человека к парадной двери. Конечно, в тот момент ситуация требовала принимать решения в срочном порядке. Поэтому в ответ на его просьбу я не раздумывая открыл дверь. - И тем самым оставили на ручке двери свои отпечатки пальцев? - Естественно. - А оставив их вы уничтожили отпечатки пальцев того, кто мог выскочить буквально перед вами из задней двери? - Протестую, Ваша Честь. Свидетеля подталкивают сделать вывод. - Протест принят, - скомандовал судья Камерон. - Я думаю, мы использовали возможности ситуации и нам совершенно ясно, что произошло. - У меня все, - сказал Мейсон. Следующим свидетелем Баллантайна был Харви Нельсон, эксперт по отпечаткам пальцев, который подтвердил, что снимал отпечатки пальцев в доме доктора Бэбба, что он использовал несколько упаковок специальной ленты, которую охарактеризовал как многообещающую, что многие из проявленных отпечатков, а в действительности - большинство из них, являются отпечатками пальцев доктора Бэбба, что много отпечатков помощника доктора. Но, в дополнении к этим отпечаткам, обнаружено много отпечатков, которые невозможно идентифицировать с каким-либо конкретным человеком. Баллантайн предъявил ему несколько разных отпечатков в качестве доказательств, и спросил свидетеля, не обнаруживал ли он часть отпечатков в каком-либо другом месте? Нельсон ответил утвердительно, сказав, что одинаковые отпечатки он обнаружил еще в двух разных местах. - Где? - спросил Баллантайн. - Один - в автомобиле, принадлежащем обвиняемому, другой - в пятом номере мотеля "Бьюти Рест". - Вы можете показать на карте месторасположение дома доктора Бэбба и мотеля "Бьюти Рест"? - спросил Баллантайн. Свидетель выполнил его просьбу. - Учитывая масштаб карты, какое между ними расстояние напрямую? - Примерно семьсот футов. Конечно же, если ехать по улицам от дома к мотелю, придется сделать много поворотов, поэтому расстояние окажется несколько большим. - Насколько большим? - По дороге - примерно тысяча двести футов. - Находясь в доме доктора Бэбба и снимая отпечатки пальцев, вы не осматривали какие-либо вещи и предметы? - Достаточно много. - Вы ознакомились с книгой регистрации посетителей? - Да. - Где она лежала? - На столе в углу кабинета, который я назвал в своем отчете, как комнату для собеседований. Это не маленький кабинет доктора Бэбба, в котором обнаружили его тело, а комната, где стоит несколько столов, кресел и книжных шкафов с книгами по медицине. Поэтому я и назвал его в своем отчете, как кабинет для консультаций. - Вы смогли бы узнать эту книгу? - Конечно. - Тогда я предъявлю ее вам для опознания? - Да. - Вы не могли бы сказать Суду, что это за книга? - Это так называемая книга для регистрации визитов, которую я нашел в комнате для консультаций. - Я прошу, чтобы книга записей была принята в качестве доказательства, - произнес Баллантайн. - И хочу обратить внимание Суда на запись визитов, назначенных на пятое число нынешнего месяца. - Не возражаю, - сказал Мейсон. - Я согласен с тем, что фамилии пациентов доктора могут быть оглашены. - Очень хорошо. - В этот день на дневной прием к доктору были записаны несколько человек, а вот на вечернее время лишь двое: Логан и Кирби. - Только эти двое? - переспросил судья Камерон. - Да, Ваша Честь. - Там указаны инициалы или адреса, или другие намеки, чтобы идентифицировать личности посетителей доктора? - Нет, Ваша Честь, только фамилии. Если Суд захочет взглянуть, в книге регистрации визитов только фамилии. Ни инициалов, ни адресов. - Очень хорошо, - согласился судья Камерон. - Суд принимает книгу регистрации в качестве доказательства. - Теперь, мистер Нельсон, расскажите, вы посещали доктора Бэбба в клинике, до того, как он умер? - Да, сэр. - Сколько раз? - Трижды. - Чем был вызван ваш визит в первый раз? - Я взял у него отпечатки пальцев, чтобы сравнить их с отпечатками, которые я обнаружил в его доме. - Во второй раз? - Мне сообщили, что доктор Бэбб пришел в сознание. Я попытался задать ему несколько вопросов. - Он смог вам ответить? - Не смог. - А в третий раз? - В третий раз я был у него незадолго до смерти. - В каком состоянии он находился? - Возражаю, - произнес Мейсон, - вопрос задан некорректно. Свидетель - эксперт по отпечаткам пальцев, а не в области медицины. - Я задам следующий вопрос, и вы поймете, почему я задавал предыдущий, - заспорил Баллантайн. - Можете ли вы сказать, находился ли он в сознании по сравнению с его состоянием во время вашего первого визита? - Он находился в сознании, он был способен отвечать на вопросы, но по каким-то причинам он не мог поддерживать беседу. Он мог отвечать на вопросы только "да" и "нет" и он назвал нам одно имя. - Какое конкретно имя? - Джон Кирби. - Как же он сообщил вам это имя? - Я задал ему вопрос, знает ли он человека, который ударил его, и он ответил: "Да". Я попросил его уточнить мне фамилию, и он назвал "Джона Кирби". - У меня все, - сказал Баллантайн и кивнул Мейсону, который тут же спросил у свидетеля: - Вы утверждаете, что в итоге выяснили у него фамилию подозреваемого? - Да, сэр. - А какие фамилии он называл до того, как дал окончательный ответ? - Больше никаких. - Что с ним произошло? - Нам показалось, что он испытывает какие-то затруднения. Я пытался задавать ему вопросы, но он лежал неподвижно; в конце концов вопросы дошли до него и он стал отвечать "да" или "нет". - Но вы не может сказать наверняка, понимал ли он смысл вопросов? - Я судил по его ответам. - И его ответы составляли только "да" и "нет", - констатировал Мейсон. - Полагаю, возможен вариант, что он только лишь понимал, как факт, то что ему задают вопросы; и, стараясь на них ответить, он мог воспользоваться лишь двумя словами, которые был в состоянии произнести, то есть шанс ответить правильно составлял пятьдесят процентов. - Не думаю. - Я спрашиваю вас о конкретных фактах, - уточнил Мейсон. - Если мне позволит Суд, - сказал Баллантайн, - я вношу протест. Весь допрос свидетеля строится на доводах. Сама суть вопроса основывается на доводах. Свидетель не является экспертом в области медицины и у него нет оснований считать себя таковым и стараться ответить на вопрос. - Свидетеля попросили охарактеризовать в общих словах состояние потерпевшего, - произнес судья Камерон. - Я считаю, что вопрос правомерен. Свидетель может дать ответ не как эксперт, а как неспециалист в данном вопросе. - Я считаю, что когда он отвечал, он отвечал непосредственно на тот самый вопрос, который ему и задали, - ответил свидетель. - Я сделал подобный вывод из сути его ответа. Я считаю, у нас были затруднения, чтобы заставить его услышать наши вопросы, но уж когда он понял, чего от него хотят, он находился в состоянии на них ответить и он действительно ответил на них. - Итак, вы сказали, что в итоге он назвал вам имя Джона Кирби? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - И что это единственная фамилия, которую он вам назвал? - Да, сэр, совершенно точно. - Другими словами, вы несколько раз спросили его, кто это сделал? - Мы несколько раз спросили его, а не знают ли он, кто это сделал? - Что дальше? - Несколько раз вопрос оставался без ответа. В конце концов в ответ на седьмой или восьмой подобный вопрос он ответил: "Да". - А затем вы спросили, кто это сделал. - Да. - И он ответил? - Да. - На этот вопрос? - Да. - С первого же раза? - Нет, не с первого. Повторилась примерно такая же история, как и с первым вопросом. - Сколько раз вы повторяли свой вопрос? - Скорее всего, раз семь или восемь. - А не могло оказаться, что больше восьми? - Вполне вероятно. - И вы могли его спрашивать раз двенадцать? - Я не считал сколько раз задавал ему этот вопрос. Я просто старался сделать так, чтобы он понял вопрос. - Вы спрашивали и спрашивали его кто это сделал? - Да. - И после каждого вопроса какое-то время ждали ответа? - Да. - А в ответ он только молчал? - Да, все так и было. - А потом, в конце концов, где-то на десятый раз, а возможно на тринадцатый или четырнадцатый, после того как вы задали свой вопрос, вы получили на него ответ? - Не думаю, что на четырнадцатый раз. Не думаю, что мы задавали вопрос четырнадцать раз. Я считаю, что мы в лучшем случае, повторили вопрос раз семь или восемь. - И он в конце концов сделал заявление, которое вы сочли за ответ? - Он совершенно отчетливо произнес имя "Джон Кирби". - Возможно, он произнес это невнятно? - Ну... не до такой степени, что невозможно было разобрать имя. Я бы сказал, что когда он говорил, он произнес имя вполне отчетливо. Он говорил чуть невнятно, но отнюдь не бормотал. - К этому моменту вы уже знали, кто является подозреваемым? - Нет, сэр. Тогда мы еще не приступили к его поискам. Мы занялись им только после того, как тщательно проверили все варианты номера его машины, сопоставив все буквы и цифры. Нам нужно было проверить какое-то количество машин, но как только нам стало известно имя, мы тут же нашли и машину, которая соответствовала описания и принадлежала Кирби, так что мы сразу же начали проверять подозреваемого. - И вы проверили машину на предмет отпечатков пальцев? - Точно так. - И обнаружили отпечатки пальцев идентичные тем, которые обнаружили в номере мотеля и доме доктора Бэбба? - Да, сэр. - У меня все, - сообщил Мейсон. - Я хочу пригласить моего следующего свидетеля, Мильтона Рексфорда, - объявил Баллантайн. Рексфорд - высокий, сутулый, на вид слегка туповатый тип лет сорока вышел, поднял правую руку, принес присягу, а затем какое-то время стоя оглядывал бледно-серыми глазами зал суда. Он несколько долгих секунд удобно усаживался в кресло, назвал свое полное имя Мильтон Хэйзен Рексфорд, и подтвердил, что живет на Малакка-авеню. Баллантайн ознакомил его с картой в масштабе и свидетель указал перекресток и свой дом, в которому жил и живет. Малакка-авеню была изображена на плане, как улица, отходившая от Санлэнд-драйв примерно в двух кварталах с противоположно стороны от Рубарт-террас. - Я хочу, чтобы вы постарались сосредоточиться на вечере пятого числа нынешнего месяца, - обратился к свидетелю Баллантайн. - Это вечер понедельника. Вы помните этот вечер? - Да. - Вы можете припомнить, что было примерно в восемь тридцать? - Я собирался ложиться. - Вы находились в своей спальне? - Да. - Окна спальни выходят на Малакка-авеню? - Да. - Свет в вашей спальне был включен? - Нет, сэр. - Почему нет? - Потому что моя жена уже лежала в постели. Она опустила шторы и раскрыла окно, чтобы шел свежий воздух. Я не стал зажигать свет, чтобы не светил ей в глаза, поэтому раздевался около открытого окна, а свет оставался не включенным. - Вы увидели в это время автомобиль? - Увидел. - Где? - Ну, такой приятный на вид автомобиль подъехал прямо к моему дому и остановился. Я не мог даже сообразить, кто это мог заехать ко мне в гости так поздно... - Можете не рассказывать о том, что вы подумали. Просто расскажите нам, что вы видели, - попросил Баллантайн. - Ну, я успел рассмотреть номера автомобиля, прежде чем человек внутри выключил огни. - Вы рассмотрели номера? - Да. - Вы запомнили их? - Совершенно точно. - Назовите нам. - GUG-112. - Вы запомнили мужчину, сидевшего за рулем? - Точно так. - Кто это был? - Да вот он сидит! - произнес свидетель, поднимая тонкую руку и направляя костлявый указательный палец точно на Джона Кирби. - Вы указываете на Джона Нортрупа Кирби, подозреваемого в преступлении? - Точно так. - Что он сделал после того, как припарковал машину? - Он выключил огни. Через пару секунд открылась дверца и из машины вылезла молодая женщина. - Вы можете описать эту женщину? - Я ее практически не разглядел. Лица ее просто было не видно. Это была женщина, вот и все, что я могу сказать. - Вы не могли бы сказать, как она была одета? - Во что-то светлое. Я имею в виду, в одежду светлых тонов, возможно - светло-коричневых. - Что она сделала? - Она пошла по улице в направлении дома доктора Бэбба. - Что вы видели дальше? - Ну, кажется это произошло минут через шесть, семь или восемь... И совершенно неожиданно эта молодая женщина примчалась, как ужаленная, с холма и запрыгнула в машину. Она что-то сказала мужчине, он включил фары, и, поверьте мне, машина буквально сорвалась с места. - Куда она поехала? - Машина развернулась так резко, что внутри ее что-то заскрипело, и понеслась по Малакка-авеню. - Вы уверены, что узнаете в подсудимом того мужчину, который сидел за рулем машины? - Абсолютно уверен. - Когда вы в следующий раз видели подсудимого? - В среду. - Где? - В тюрьме. - Вы видели его одного или там присутствовали другие люди? - Там устроили, как вы называете, опознание, - ответил Рексфорд. - Группа людей, человек пять-шесть. Выстроенные в ряд. - И вы опознали в тот момент подсудимого? - Точно так. - Вы выбрали его из мужчин, поставленных в ряд? - Да. - Перекрестный допрос! - Баллантайн рявкнул в адрес Перри Мейсона. - Вы сидели у окна спальни и смотрели на машину? - Точно так. - И вы видели, как к машине бежит женщина? - Точно так. - Вы сказали, что она бежали очень быстро? - Точно так. - Но вы, кажется, сказали "как ужаленная"? - Да, я так сказал. - Что и означает - очень быстро? - Я всегда именно это и имел в виду. - Что же она сделала? - Он резко дернула ручку, открыла дверцу, запрыгнула в машину, что-то сказала мужчине, и они умчались. - Окно спальни оставалось все это время открытым? - Точно так. - Вы не слышали, что она сказала мужчине? - На таком расстоянии слов было не разобрать. - Когда она говорила мужчине - дверца машины была закрыта или открыта? - Плотно закрыта. - Вы вообще не слышали слов? - Нет. - И, при закрытой дверце, до вас не долетал звук голосов? - Нет. - В таком случае, откуда вы знаете, что она ему что-то говорила? - Ну, тогда чего бы вдруг он умчался? Я имею в виду, если она ничего не сказала? - Вы видели, что она повернула голову и говорила с мужчиной? - Нет, света внутри машины не было. Но в следующую секунду фары зажглись и машина сорвалась с места. Она развернулась в противоположную сторону и, поверьте мне, именно женщина заставила его так поступить. - Вы всего раз видели мужчину в машине перед вашим домом, и он сидел боком к вам за рулем автомобиля, не так ли? - Точно так. - На опознании он стоял вместе с остальными, а не сидел? Вы на опознании видели его только стоящим? - Да. - Вы видели номера машины, когда она уже остановилась? - Да, сэр. - В таком случае, машина стояла не перед окнами вашей спальни, а на достаточном удалении. В противном случае, вы не могли бы видеть номера, которые прикреплены спереди и сзади машины. - Точно так. - В таком случае, человека, сидевшего на месте водителя, вы не могли видеть в профиль. Вы видели только его затылок, не так ли? - Ну, он сидел немного в полоборота, я полагаю. - Мужчина, сидевший за рулем, находился с противоположной стороны машины? - Правильно. - А машина стояла к вашему дому правым боком? А левой водительской стороной выходила на улицу? - Да. - На мужчине была шляпа? - Скорее всего, была. - Но вы не уверены? - Ну, я затрудняюсь сказать. Было плохо видно. - Когда фары были выключены, в салоне автомобиля почти ничего не было видно? - Правильно. - А на Санлэнд-драйв имеется освещение? - Имеется. Но оно почти не проникало внутрь машины. Трудно было рассмотреть - в шляпе человек за рулем или нет. - И вы не заметили этого, даже тогда, когда зажглись фары? - Я мог бы это заметить. Но я не успел посмотреть, в шляпе он или нет. - Вы рассматривали номера автомобиля? - Совершенно точно. - И вы уверены, что запомнили их точно. - Уверен. - Сколько времени после остановки машины горел свет? - Да ни сколько. Секунду-другую, не более того. - И вы с удивлением все это время думали о том, кто это мог к вам приехать? - Правильно. - Поэтому вы обратили самое пристальное внимание на номера? - Я уже говорил, что - да. - И вы рассматривали номера все время, пока свет был включен? - Да. - Вы хотите убедить нас, что смотрели на номера все то время, пока свет был включен. - Правильно. - И вы не смотрели на мужчину, который вел автомобиль? - Ну, я смотрел на него позже. - После того, как свет был выключен? - Правильно. - И после этого вы опознали подсудимого, когда он стоял вместе с еще четырьмя-пятью мужчинами. После того, как вы видели его сидящим в автомобиле в полоборота и при таком освещении, что не можете сказать, был он в шляпе или без шляпы? Так надо понимать? - Протестую, это спорный вопрос, - запротестовал Баллантайн. - Протест отклонен! Свидетель заерзал в кресле. - Так надо понимать? - настойчиво вопрошал Мейсон. - Видимо, так. - Больше вопросов нет. - Дональд Руфус Дерби, - объявил Баллантайн. Вышел помощник доктора Бэбба и дал показания под присягой. Он подтвердил, что принимал душ, что услышал женский крик, что выключил воду в душевой кабинке, что бросился к окну посмотреть на дом доктора Бэбба, что увидел захлопывающуюся заднюю дверь, что подбежал к шкафу, где лежали полотенца, что схватил одно из полотенец и обмотался им, а затем бросился вниз по лестнице. Когда он бежал к дому по цементной площадке перед гаражом задняя дверь дома оставалась закрытой, она оказалась закрытой и тогда, когда он к ней подбежал. Он постучал по двери костяшками пальцев, но не услышал в ответ из дома ни звука. Тогда он пошел вокруг дома, чтобы заглянуть в боковое окно, около которого его и схватил офицер полиции. После этого он описал сложившуюся ситуацию офицеру, который задержал его ненадолго, пока второй офицер открывал заднюю дверь. Свидетеля отправили домой одеваться и подождать того момента, когда офицеры полиции закончат осмотр места преступления. Затем они подробно его допросили и провели следственный эксперимент на предмет установления времени. - Перекрестный допрос, - пригласил Баллантайн Перри Мейсона. - Вы оказались у окна как раз в тот момент, когда дверь дома доктора Бэбба закрывалась? - Да, сэр. - Вы не видели никого, кто бы выбегал из дома? - Нет, сэр. - Вы вообще никого не видели во дворе? - Нет, сэр. - Если бы кто-то выбежал из задней двери перед тем, как вы подбежали к окну, вы могли бы увидеть этого человека? - Я размышлял над этим, - отвечал свидетель. - Не думаю, чтобы кто-то выбежал из задней двери и успел бы обогнуть дом до того, как я подскочил к окну и не заметил бы его. Мое личное мнение, что меня старался позвать доктор Бэбб, но... - Ваше личное мнение нас не интересует, - резко оборвал его Баллантайн. - Ваше дело - слушать вопросы и отвечать на них. - У меня больше нет вопросов, - сказал Мейсон. - Одну минуту, господа, - произнес судья Камерон. - Мне очень жаль, что мы поздно начали слушанье. У нас в плане на сегодня стоит рассмотрение еще одного дела. Сейчас уже почти четыре. Продолжение слушанья переносится на завтра на десять утра. До этого времени подсудимый будет находиться под стражей. 13 Делла Стрит ждала Перри Мейсона в кабинете. - Как продвигается дело? - нетерпеливо спросила она. - Так себе, - ответил Мейсон. - Они нашли свидетеля, который видел Кирби за рулем: как он остановился, припарковал машину, как Нора Логан вылезла из машины и пошла по направлению к дому доктора Бэбба, как она через несколько минут "как ужаленная" бежала обратно, запрыгнула в машину, сказала что-то Кирби, и Кирби в спешке развернул машину и погнал прочь. - Ого! - расстроенно воскликнула Делла. - Это значит, - объяснял Мейсон, что у них отличное и кажущееся достоверным дело Прима Фацие [Prima facie - при отсутствии доказательств в пользу противного] доказывающее, что они могут показать, что Нора Логан ударила доктора Бэбба по голове. А доказать, они это не могут. Помощник доктора Бэбба считает, что доктор успел добраться лишь до задней двери и открыть ее, чтобы позвать его, но мы-то уже знаем, что дверь закрывалась за мужчиной, которого спугнула Джоан Кирби и который выбежал на улицу из-за ее криков. И теперь из-за всех этих обстоятельств я могу вызвать Мотли Данкирка для дачи свидетельских показаний, и доказать, что он видел какую-то женщину, выбегавшую из заднего прохода, и разбить все их дело против Норы Логан, как яичную скорлупу. Это заставит полицию заняться новыми поисками, но втянет в дело об убийстве Джоан Кирби. - Думаешь, они каким-то образом смогут выяснить, что эта женщина - Джоан Кирби? - спросила Делла Стрит. - Я сомневаюсь, что смогу хоть как-то на этом сыграть. Я считаю, они в любом случае это выяснят. Делла, ничего не было от Карвера Кинзи? - Ни звука. - Что ж, - констатировал Мейсон, - он на какое-то время затаился. Он все еще не решился навестить окружного прокурора. - Откуда ты можешь это знать? - Откуда мне знать? - с ухмылкой переспросил Мейсон. - Я это знаю потому, что предварительным слушанием дирижировал Симс Баллантайн. В следующую секунду после того, как Карвер Кинзи шепнет хоть полсловечка полиции или окружному прокурору, в зале суда будет стоят Гамильтон Бергер, собственной персоной. Так что если он вдруг появится, можно сказать абсолютно точно - наш друг плеснул масла в огонь. - Но ведь Нора Логан не знает, что видела в доме доктора миссис Кирби, - возразила Делла Стрит. - Она не знает имени той женщины. Но она может дать очень точное описание, - напомнил Мейсон. - Пока еще дело не привлекло внимания газетчиков - один процветающий бизнесмен обвиняется в убийстве. Но события начинают развиваться в нарастающем темпе. Публика скоро заинтересуется ходом дела, "сестры по несчастью" скоро полезут к жене осужденного, чтобы проинтервьюировать ее, а заботливые фоторепортеры начнут фотографировать ее, где надо и не надо. Когда это начнется, Нора Логан наверняка увидит фотографии Джоан Кирби и расскажет Карверу Кинзи о том, что это та самая женщина. Кинзи вспомнит фамилию Кирби в регистрационной книге доктора Бэбба, сложит два и два и тогда... она окажется в положении, когда нам и останется только, что выполнять все его приказы. - Что же будет? - Если б я знал! - охарактеризовал Мейсон сложившуюся ситуацию. - Где Пол Дрейк? Он что-нибудь узнал о семье Логан? - Кое-что узнал. У меня все здесь. Он заглянул в свидетельство о рождении Норы Логан, выяснил точное имя ее отца и дал своим людям задание собрать максимум информации. Нет никакого сомнения в том, что ее отец отправился в экспедицию в верховья Амазонки и что о нем больше не были никаких сведений. Но, шеф, кое-что интересное Пол выяснил - насчет ее дяди, то есть брата ее отца, Стива Логана. - Какого еще Стива Логана? - громко спросило Мейсон. - Крупного торговца подержанными автомобилями, - продолжала Делла Стрит. - Помнишь эту телевизионную рекламу с лозунгом "Дешево и красиво - только у Стива!", "Покупайте подержанные автомобили только у Стива Логана, гоняйте на них целый год, а затем поменяйте на другую подержанную машину у него же. И это обойдется вам дешевле, чем у любого другого торговца в стране". - Вот теперь я точно понял, о ком речь, - кивнул Мейсон. - Стив Логан, который любит и поощряет своих постоянных клиентов. "Стив работает красиво, покупайте все лишь у Стива". Значит, он дядя Норы Логан? - Да. А доктор Бэбб был одним из его клиентов. Доктор Бэбб сам ушел на пенсию. Он старался сбить цены всюду, где только возможно, и он три года подряд покупал машины у Стива Логана. Он выбирал очень неплохую машину у Стива Логан, ездил на ней год, а затем менял на новую. Видимо, в том лозунге есть немалая доля правды, поскольку Стив заключал массу выгодных для себя сделок. - Откуда Пол все это раскопал? - спросил Мейсон. - Не знаю. У него ведь повсюду много знакомых. Он проверил регистрационные документы на машину доктора Бэбба и так вышел на Стива Логана. - Понятно, - Мейсон нахмурился. - Это может прояснить ситуацию, Делла. Существует очень большая вероятность того, что встреча, назначенная на вечер понедельника была запланирована со Стивом Логаном. Нора поддерживала отношения с дядей? Кто-нибудь это знает? - Машина, на которой она подъезжала к дому доктора, появилась у нее не без участия дяди, - ответила Делла Стрит. - Думаю, стоит поговорить с Полом, - сказал Мейсон и тут же, судя по кодовому стуку в дверь, Пол Дрейк явился без приглашения. Мейсон вскочил на ноги и открыл дверь. - Привет, Перри, ну как там продвигается наше дело? - Вверх тормашками, - ответил Мейсон. - Делла как раз рассказывала мне о Стиве Логане. - Что ж, я тут еще кое-что раскопал, - похвастался Дрейк. - Надеюсь, тебе это поможет. - Что именно? - Логан был в понедельник вечером в доме доктора Бэбба. - Стив Логан? - резко переспросил Мейсон. - Он самый. - По какому делу? Ты знаешь? - А как же, знаю, - ответил Дрейк. - Никто из этого не делал секрета. Он составлял спецификации на маленький сад за двором, точнее - на пруд с серебристыми карасями. - Почему? - Потому, что он ему очень понравился. Он собирался устроить нечто подобное возле своего дома. Его идея в том, что люди ходят равнодушно мимо замерших строений, но останавливаются, если видят, как что-то движется. Он чувствовал, что серебристые караси могут привлечь к себе внимание людей, а значит - клиентов. - Как тебе удалось все это выяснить? - спросил Мейсон. - Просто слоняясь туда-судя, да задавая вопросы соседям. Кстати, про него мне рассказали соседи, которые живут на западе. Их не было дома, когда на доктора напали, поэтому никто не удосужился подробно их обо всем расспросить. Они ходили в кино и вернулись почти одновременно с приездом скорой помощи. Это мистер и миссис Гровер Уолней. Конечно же, они не знакомы со Стивом Логаном, но они видели, как как он производил измерения на заднем дворе, занося цифры в план пруда для серебристых карасей и искусственного водопада. Дело в том, что вода в бассейне должна искусственно насыщаться кислородом, иначе караси не выживут. Помощник доктора придумал какую-то оригинальную систему: воду качал насос, затем ее аэрировали и она лилась обратно в виде водопада. - И водопад работал круглые сутки? - Нет, - ответил Дрейк. - Доктор Бэбб выключал электромотор, когда отправлялся спать. А утром вновь включал. Звук льющейся воды мешал ему спать. - Очень интересно, - заключил Мейсон. - Кажется, никто не думал выяснять, работал ли насос вечером в понедельник или нет? - Скорее всего, был выключен, - сказал Дрейк. - Так уж получается, Перри, что серебристыми карасями очень интересовался еще один человек. Гертруда, племянница Данкирков - соседей доктора Бэбба, тех что живут на холме. Миссис Данкирк, как ты помнишь, единственная, кто видела выбегавшую из дома женщину. - И что ты выяснил насчет Гертруды? - Гертруда пока еще - проблема. Но, если хочешь, я постараюсь узнать о ней гораздо больше. Она попала в какое-то неприятное положение и собиралась гостить у Данкирков месяца три. Но со временем поползли слухи. Нечто веселенькое есть во всем этом деле. Она сильно нервничала, быстро утомлялась, никуда не выходила и не встречалась со своими сверстниками, ей шестнадцать, она не замужем... в общем, тут много чего еще можно добавить, Перри, но соседи с запада единодушно считают, что с первого взгляда можно определить - она ждет ребенка. Мейсон и Делла Стрит переглянулись. - И она гуляла на заднем дворе доктора Бэбба у пруда с серебристыми карасями? - спросил Мейсон. - Да, она была знакома с доктором Бэббом и... кажется тебе известно о том, что Данкирки были знакомы с доктором задолго до того, как стали его соседями. - Известно, - кивнул Мейсон. - Где находилась Гертруда во время стычки в доме доктора Бэбба в понедельник вечером? - Как сумасшедшая играла на пианино, - ответил Дрейк. - Еще один сосед на холме не слышал никаких криков, но пианино бренчало не переставая. - Интересно, - произнес Мейсон и задумался, - что если... Его рассуждения прервал стук в дверь кабинета. Мейсон нахмурился: - Делла, посмотри, кто это. Кто бы это ни был, скажи, что я занят делом, которое разбирается в Суде, что офис закрыт и я никого не принимаю. Последовал щелчок открывающейся двери и Делла Стрит сбилась уже на первом слове: - Да... привет, мистер Кинзи. Карвер Кинзи уверенно, как человек, который не может получить отказа, открыл дверь. - Привет, Дрейк, - сказал он. - Ну как дела у старой ищейки? А, Мейсон, и вы тут. Как наше дело? - Так себе, - коротко ответил Мейсон. Кинзи чувствовал себя, как дома. Он расселся на стуле, достал сигарету, закурил, задул все еще горевшую спичку, улыбнулся и предложил Мейсону: - Давайте еще немного поговорим. Дрейк быстро разобрался в ситуации: - Ну что же, Перри, я постараюсь взглянуть на этот вопрос с другой точки зрения и подумать, что еще можно сделать. - Оставайся при своем собственном мнении, - напоследок посоветовал Мейсон. - Что ж, Мейсон, - начал Кинзи, когда Пол Дрейк вышел. - Я сейчас в положении, когда следует раскрыть карты. - Насколько мне известно, вы уже находились в подобном положении. - Вы играете в очень серьезную игру, Мейсон. Я не знаю пока всех ее правил, но хочу что бы _з_н_а_л_и_ вы - я не позволю вам сорваться с крючка. Нора сообщила мне что, вне сомнений, доктора Бэбба убила какая-то женщина, которая находилась в приемной, когда она туда приехала. Женщина, которая выбежала через заднюю дверь. На задней двери автоматическое устройство. Помощник доктора видел закрывающуюся дверь. Он считает, что никто из нее не выбегал, но он и не отрицает принципиально подобной возможности. Конечно же он склонен полагать, что доктор Бэбб подошел к задней двери, собираясь позвать его. Естественно, что он именно так и думает, учитывая все эти крики. Мейсон потянулся и зевнул, а Кинзи продолжал: - Следовательно, вам и надо-то, что слегка подтянуть подпругу. Вам и надо-то, что предъявить Суду Нору Логан, поставить ее на свидетельское место, дать ей рассказать свою историю и дело против Джона Кирби само вылетит в трубу. - В том случае, если Суд ей поверит. - Я с ней позанимаюсь, - заверил Кинзи, - и ей поверит любой Суд. Она расскажет им ужасно душещипательную историю, приправленную всхлипываниями, голыми коленками, слезами и свидетельствующими о ее невиновности фактами. - Какими конкретно фактами? - спросил Мейсон. - Оставьте эту работу мне, - усмехнулся Кинзи. - И что дальше? - А дальше, мистер Мейсон - сообщил Кинзи, - это дело будет закрыто. Мне нужна лишь информация из записной книжки доктора Бэбба. Я поделюсь ею с вами. И мне наплевать, сколько вы получите от Кирби за то, что закрыли его дело в Суде. - Вы удивительно добры ко мне, - усмехнулся Мейсон. - Да будь я трижды проклят, если это не так! - взорвался Кинзи. - В действительности записная книжка принадлежит моему клиенту! Я могу повернуть все это дело, как похищение собственности моего клиента. - А откуда, интересно знать, она попала к вашему клиенту? - спросил Мейсон. - А она ее украла, - усмехнулся Кинзи, - уж если вам так будет угодно. Но вы не знаете главного, мистер Мейсон. - Чего именно? - Ей от этого хуже не станет. Так получилось, что она нашла дневник на тротуаре, где его потерял тот, кто выбегал от доктора Бэбба. Так торопился, что не заметил, как и выронил. А раз она нашла его на улице, то он не является краденой вещью и, вообще, чужой собственностью. И никто не может обязать вернуть ее до тех пор, пока на данную вещь не будет дано точного и полного описания, а при данных обстоятельствах это исключено. - Я не куплюсь на ваше предложение, - покачал головой Мейсон. - Мейсон, в данной ситуации вы почему-то не просчитываете собственное незавидное положение, - лицо Кинзи буквально потемнело от злости. - В данный момент вы не просто укрываете от правосудия вещественное доказательство, вы забираете себе чужую собственность, причем - ворованную. Очень многие люди, из тех кого я знаю, захотят чтобы данный факт всплыл на поверхность. - Неужели захотят? - спросил Мейсон. - Если, как вы только что сказали, ваш клиент нашел дневник доктора на улице, да еще лежащим на тротуаре, меня не смогут обвинить _н_и_ в _ч_е_м_! - Подумать только! Вы блестящий ученик! - воскликнул Кинзи. - Вы схватываете все буквально налету. Особенно - вкусные идеи! Кстати говоря, я еще не беседовал со своим клиентом на предмет того, что дневник "мог быть найдет сиротливо лежащим на улице". Зато я очень красочно описал ей возможно очень-очень долгое пребывание за решеткой. И она в конце-концов все поняла! - Я уже ухватил вашу мысль, мистер Кинзи, - ответил Мейсон. - Я ухватил ее еще во время нашей первой встречи. И тогда же я сообщил вам свой ответ. А теперь мы с мисс Стрит идем обедать. Не будете ли так любезны убраться к чертям собачьим из моего офиса? - Знаете что, Мейсон, - сказал Кинзи, вскочив на ноги и немного прийдя в себя. - Вы очень напрасно недооцениваете меня! - Готов с вами согласиться. - Вы считаете, что я побоюсь перейти к активным действиям, - продолжал Кинзи. - Вы считаете, что я побоюсь приблизиться к окружному прокурору по той причине, что он ненавидит меня так же сильно, как и вас. Так вот, Мейсон, я хочу вам кое-что сказать. Я гораздо хитрее, чем вы полагаете. Знайте, когда я покончу с этим делом, я буду сидеть у вас на голове. - Попытайся сесть на головы всем нам, - предложил Мейсон, поднимаясь из-за стола. - Но сначала выметайтесь-ка отсюда прежде, чем я вышвырнул вас вон. - Хорошо, хорошо, - сказал Кинзи, раскланиваясь и улыбаясь Делле Стрит. - Надеюсь, мы увидимся с вами в ближайшие дни, мистер Мейсон. Кинзи открыл дверь и вышел. Делла Стрит подняла на Перри Мейсона озабоченные глаза. - Шеф, после разговоров этого мерзавца меня всю так и трясет. Мейсон какое-то время о чем-то напряженно думал, а затем спокойно ответил: - Забудь о нем, Делла. У нес нет выбора, когда мы имеем дело с такими типами. Мы никогда не заключим соглашение с ним или ему подобными. А, чтоб его! Делла!.. Да ведь все это взаимосвязано. - Что? - Эта дикарка, племянница Данкирков. Она попала в беду. Родители девушки не знали, что делать, а Данкирки рассказали им о докторе Бэббе. Для всех остальных доктор Бэбб ушел на пенсию, но этой девушке он решил пойти навстречу и помочь. Поэтому Гертруда уехала из дома и поселилась на какое-то время у дяди и тети. Обстоятельства сложились так, что она должна была теперь сама о себе заботиться. А все остальное уже наложилось на это. - Понятно, - сказала Делла Стрит. - Но вот что случится завтра утром? Что произойдет, если Гамильтон Бергер войдет в зал суда и обвинит тебя в присвоении чужой собственности и что произойдет, если Нора Логан, столь сильно загипнотизированная этим якобы адвокатом, занимающимся сомнительным делами, выйдет, как свидетель, и расскажет Суду свою историю? - Этот мост, - посоветовал Мейсон, - постараемся перейти, когда окажемся у его края. Как мне кажется, Кинзи пока еще блефует. Он сильнее всего в жизни хочет заполучить в свои руки эту записную книжку. Если он решится пойти к Гамильтону Бергеру, возможно, ему и удастся заключить с Бергером сделку. Бергер может даже согласиться на то, чтобы вернуть ему записную книжку в случае, если он поможет ему повалить меня. Но есть одна вещь, которую ни тот ни другой пока не учитывают, Делла. - Что именно? - спросила она. - Юридические нормы рассмотрения вещественных доказательств, - пояснил Мейсон. 14 Мейсон два часа ходил взад и вперед по квартире, прежде чем лег спать, но перед тем как уснуть, он еще не меньше часа вертелся с боку на бок. В три часа ночи его разбудил непрекращающийся телефонный звонок. Номер этот был известен только трем людям в мире: Перри Мейсону, Делле Стрит и Полу Дрейку. Мейсон потянулся к выключателю, поднял трубку и произнес заспанным голосом: - Алло. Голос Деллы Стрит прозвучал напряженно: - Шеф, произошло кое-что неприятное. - Что за неприятности, Делла? - Несколько минут назад ко мне в дверь постучал офицер полиции. - Продолжай, - попросил Мейсон. - Я одела халат, подошла к двери и поинтересовалась, кто это. Мне ответили, что представители закона. В конце-концов я открыла дверь. Мне вручили повестку в Суд. Приказ о явке в Суд с документами перечисленными в приказе, гласящий о том, что я должна вернуть записную книжку, которая является собственностью доктора Ф.Л.Бэбба. Мне приказано появится в Суде у судьи Камерона в десять утра и принести с собой записную книжку. Что мне делать? - Вернуться в постель, выключить свет и спокойно спать дальше. - О, Боже, Шеф, я не могу уже спать! Я... я... я очень напугана. Это означает, что Кинзи ходил к окружному прокурору. - Дай мне подумать, - сказал Мейсон, - а сама выпей-ка стакан теплого молока и отправляйся в постель. И постарайся хоть на время забыть о ночном визите. - Ты считаешь, что все будет нормально? - тихо спросила она. - Все уже нормально, - заверил Мейсон. - Не унывай, Делла. И не волнуйся. Ложись и спи. Не успел Мейсон положить телефонную трубку, как пришла его очередь. В дверь интенсивно застучали кулаком и зазвонили. Мейсон, не спрашивая, открыл дверь. Офицер в форме вручил ему бумагу. - Приказ о явке в Суд с документами, перечисленными в приказе, - сказал он. - Дело "Народ против Джона Кирби", судья Камерон, сегодня, в десять утра. До свидания. - Спасибо, офицер, - сказал Мейсон. - Не стоит, - отозвался офицер. - Извините, что пришлось поднять с постели. Но таков был приказ. - Да, все нормально, - отозвался Мейсон. Адвокат вернулся к кровати, опустился на край, достал сигарету, зажег спичку, прикурил, глубоко затянулся и уставился на ковер с задумчивой сосредоточенностью. И тут же вновь зазвонил телефон. Мейсон поднял трубку и не задумываясь сказал: - Привет, Пол. Пол Дрейк переспросил с откровенным удивлением: - Как ты узнал, что это не Делла? - Она звонила как раз перед тобой. - Понятно. Они вызывали ее повесткой в Суд? - Да, Пол. - Один мой парень звонил несколько минут назад, - сообщил Пол Дрейк. - Я хотел предупредить тебя, чтобы ты мог на какое-то время спрятать Деллу Стрит от преследования, если, конечно, хочешь это сделать. Это девчонка Логан рассказала окружному прокурору черт знает сколько всего. - Что конкретно? - спросил Мейсон. - Ну, понимаешь, я добываю свои сведения из не совсем-то легальных источников. У меня, разумеется, нет записи их беседы в деталях, но основные факты я тебе изложу. Карвер Кинзи - адвокат Норы Логан. А теперь постарайся не упасть - именно она и была той таинственной девушкой, которую видели выбегающей из дома доктора Бэбба сразу после убийства. Кинзи заявился к окружному прокурору где-то около восьми вчера вечером. Он сдал Гамильтону Бергеру всю информацию, которая только у него имелась. Как мне сообщили, Бергер заключил с Кинзи сделку согласно которой Нору Логан будет считаться вне подозрений, если она явится в Суд и чистосердечно расскажет свою историю. Так что, Перри, сегодня в десять утра само небо разверзнется у тебя над головой. Подумай и скажи, не могу ли я чем тебе в этой ситуации помочь? - Боюсь, что нет, Пол. - Очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, - произнес Дрейк. - Я тоже на это надеюсь, - повторил Мейсон. - Спасибо, что позвонил. Мейсон поднялся с кровати, оделся и принялся мерить шагами кабинет. 15 Новости разлетаются, как искры от пожара в сухую ветреную погоду. В десять утра в зал к судье Камерону набилось полно газетчиков и просто любопытных, сующих нос в любое дерьмо. Судья Камерон оценивающе взирал на толпу и его лицо выражало откровенное нерадушие. Его поведение явно указывало на то, что ему совсем не по душе столь неожиданный и стремительно пробудившийся интерес к данному делу. Столь же несомненным было и то, что Гамильтон Бергер питал собственные виды на данное дело, столь круто сменившее направление. Как только судья Камерон смог призвать публику к порядку, окружной прокурор громко объявил в наступившей тишине: - Ваша Честь, обвинение собирается вызвать для допроса мисс Деллу Стрит. Мисс Стрит - свидетель противной стороны. Она секретарь мистера Перри Мейсона, адвоката подсудимого. - Вы не можете этого сделать, господин обвинитель, - резко ответил судья Камерон. - Любые сведения, переданные клиентом своему адвокату являются конфиденциальной информацией и закон этот распространяется также и на личного секретаря адвоката. - Я не собираюсь получить свидетельские показания касательно бесед адвоката с подсудимым. Я хочу вернуть украденные имущество. - Украденное имущество! - воскликнул судья Камерон. - Украденное имущество! - повторил Гамильтон Бергер. - Мы собираемся показать, что часть личных вещей доктора Бэбба была похищена из его кабинета и передана мисс Стрит. Поэтому мы были вынуждены вручить и мисс Стрит и мистеру Мейсон повестки в Суд. - Сложилась исключительная ситуация, - произнес судья Камерон и потер ладонью макушку. - Очень необычный процесс. - Самый необычный, - подхватил Гамильтон Бергер. - У меня достаточно доказательств в пользу того, чтобы Суд счел возможным выслушать объяснения вызванных нами свидетелей. Привилегия конфиденциальности распространяется только на сообщения, которые клиент дает своему адвокату для получения помощи советом или чтобы защитить собственные законные права. Она не распространяется настолько далеко, чтобы дать адвокатскую неприкосновенность в случаях, когда он обвиняется в сокрытии вещественных доказательств, соучастии в убийстве или получении украденной собственности. В действительности, существуют исключения из правил в отношении конфиденциальных сообщений к адвокатам. Существует длинный перечень оснований по данному предмету и я готов ссылаться на массу примеров, касательно того, что я стану делать дальше. - Давайте следовать установленным правилам, - произнес судья Камерон. - Вы можете вызвать мисс Стрит, и затем задать ей интересующие вас вопросы. Конкретные возражения будем рассматривать по каждому конкретному вопросу и Суд будет принимать в отношении их конкретные решения. Мисс Стрит находится в зале суда? Делла Стрит поднялась. - Подойдите и принесите присягу, мисс Стрит, - сказал судья Камерон без всякой недоброжелательности. Делла Стрит вышла, подняла руку, принесла присягу, сообщила свое имя и адрес судебному секретарю и села на скамью для дачи свидетельских показаний. - Мисс Стрит, - спрашивал Гамильтон Бергер. - Перри Мейсон нанял вас для работы в его конторе? - Да, сэр. - И вы работаете у него достаточно давно? - Да, сэр. - В должности личного секретаря? - Да, сэр. - Вы знакомы с Норой Логан? - Я встречалась с ней. - Вы встречались с ней во вторник шестого числа текущего месяца ближе к вечеру? - Да, сэр. - Кто в это время был вместе с вами? - Мистер Мейсон. - У вас состоялась произошла беседа с Норой Логан? - Да, сэр. - Вы можете сказать, является ли мисс Логан клиентом Перри Мейсона? - Насколько мне известно, не является. - Мистер Мейсон направился к ней, чтобы в большей степени получить от нее ответы, чем просить о чем-то? - Да, сэр. - В таком случае, - победоносно продолжал Гамильтон Бергер, - в той беседе, которая имела место вечером, сообщила ли вам мисс Логан о том что она украла совершенно конкретную записную книжку из дома, принадлежавшего доктору Бэббу вечером в понедельник, то есть пятого числа данного месяца? Ответьте на мой вопрос - да или нет? - Одну минуту, - сказал Мейсон. - Если позволит мне Высокий Суд, я протестую против данного вопроса на том основании, что он требует свидетельской привилегии, являясь конфиденциальной информацией. - Итак, Ваша Честь, я хочу привести доказательства по данному вопросу. В первую очередь, мистер Перри Мейсон был там по праву любого другого человека, могущего там быть. Он представлял интересы обвиняемого, Джона Нортрупа Кирби. По этой причине он там и оказался. Он пытался найти доказательства в пользу Кирби. Он _н_е_ представлял интересы Норы Логан ни коим образом. Он не действовал, как _е_е_ адвокат. Любые сведения, полученное им от Норы Логан не есть сведения, полученные адвокатом от своего клиента. _О_н_а_ не нанимала его. _О_н_а_ не искала у него помощи, как у адвоката. На самом деле, он и не мог быть ее адвокатом поскольку он представлял уже интересы Джона Кирби, ответчика в данном деле, а их интересы входили между собой в конфликт. Если мне позволит Высокий Суд, мы уже готовы показать совершенно точно, что именно произошло вечером пятого. Мы готовы доказать, что обвиняемый в этом деле является соучастником преступления и до его совершения и после. Он соучастник в убийстве; он привез Нору Логан к месту преступления, он ожидал ее возвращения из дома, где произошло убийство, он отвез ее на своей машине и спрятал в мотеле, зарегистрировав ее под вымышленным именем, как свою женку, и потом он сфабриковал фиктивную историю о женщине, которую подобрал на дороге, и которая несла канистру с бензином к своей машине, у которой неожиданно кончился бензин и которая вдруг оказалась украденной. Он рассказал эту историю, чтобы объяснить факт появления в его машине отпечатков пальцев Норы Логан. Соответственно, дабы развить свое выдуманную историю и придать ей реальности, он предъявил красную канистру с бензином, которую он охарактеризовал, как ту самую канистру, которую несла с собой молодая женщина. Если позволит Суд, мы готовы предъявить эту канистру, которая является частью сфабрикованных им вещественных доказательств, добавив от себя что на ней обнаружены ОТПЕЧАТКИ ПАЛЬЦЕВ МИСТЕРА ПЕРРИ МЕЙСОНА. Судья Камерон посмотрел на Перри Мейсона. - Вы не хотите на это что-либо ответить, мистер Мейсон? - По какому обвинению? - спросил Мейсон. - Вы хотите сказать, что я виновен в сокрытии краденой канистры из-под бензина? - Совершенно несомненно, - прорычал Гамильтон Бергер, - а уж когда я поставлю этот вопрос на рассмотрение конфликтной комиссии, вас обвинят официально. - Из-за моих отпечатков пальцев на канистре с бензином? - спросил Мейсон. - Вы знаете, о чем я говорю, - заверил его Гамильтон Бергер. - А вы лично осматривали эту канистру? - поинтересовался Мейсон. - Еще бы! - отозвался Гамильтон Бергер. - Если я говорю, то я знаю, о чем я говорю! Я сам видел эту канистру. Я лично осматривал ее. Я получил ее в качестве вещественного доказательства. И она до сих пор у меня! - В таком случае, - вежливо произнес Мейсон, - вне сомнений на ней имеются отпечатки ваших пальцев, и, если это единственный критерий виновности, я обвиняю вас и выношу этот вопрос на рассмотрение конфликтной комиссии. Лицо Гамильтон Бергера пошло багровыми пятнами. Судья Камерон быстро улыбнулся, а затем принял решение: - Думаю, мы вынесем за пределы обсуждаемого в настоящее время вопроса эту канистру из-под бензина. Вы не станете утверждать, мистер Мейсон, что представляли Нору Логан тогда, или вы начали ее представлять? - Нет, Ваша Честь. - Тогда вопрос не кажется субъектом для возражений на основе того, что он он требует раскрыть информацию личного характера. - У меня есть другое возражение по данному вопросу, Ваша Честь, касательно того, что он требует от свидетеля сделать вывод на основе показаний с чужих слов. Судья Камерон повернулся к секретарю заседания и попросил: - Будьте любезны прочитать последний вопрос. Секретарь перечитал вопрос: "В таком случае, в той беседе, которая имела место вечером, сообщила ли вам мисс Логан о том, что она украла совершенно конкретную записную книжку из дома, принадлежащего доктору Бэббу вечером в понедельник, то есть пятого числа данного месяца?" - Исходя из формулировки вопроса возражение может быть отклонено, - произнес судья Камерон. Гамильтон Бергер вздохнул глубоко и облегченно. - Отдала ли вам Нора Логан в тот вечер записную книжку с обложкой из клееного картона? Мисс Стрит, можете ответить да или нет. - Одну минуту, - вновь вклинился Мейсон. - Я протестую против этого вопроса на основе того, что он некомпетентен, не имеет отношения к делу и несуществен... если позволит Суд. До тех пор, пока окружной прокурор не покажет Суду, что данная записная книжка имеет хоть какое-то отношение к рассматриваемому вопросу, этот вопрос совершенно неуместен. Мисс Стрит могла получить сотню разных вещей во вторник вечером от сотни разных людей. - Возражение принимается, - произнес судья Камерон. - Но, Ваша Честь! - сказал Гамильтон Бергер. - Это... просто защита хватается за любую соломинку, пытаясь использовать любую формальную зацепку. Это... - Суд принял решение, господин обвинитель, - сказал судья Камерон. - Возражение основывается на формальных предпосылках, но оно правильно сформулировано. - Что ж, - засопел Гамильтон Бергер, - Нора Логан сказала вам в тот момент, что она украла эту записную книжку из кабинета доктора Бэбба, не так ли? - Протестую на основании того, что вопрос требует показаний с чужих слов. - Совершенно очевидно, что возражение правомерно, - улыбнулся судья Камерон. - Если позволит Суд, я хотел бы объяснить суть записной книжки, как улики, - сказал Гамильтон Бергер. - Я могу заверить Суд, как обвинитель в данном деле, что записная книжка в высшей степени уместна к вопросу, составляющему предмет спора. Я могу заверить Суд, что причина, из-за которой возник предмет спора, намеренно и с огромным старанием скрывается мистером Перри Мейсоном; но она крайне уместна и жизненно необходима для разрешения данного дела. - Умерьте ваш пыл и не кричите на Суд, - рявкнул судья Камерон. - Продолжайте, у вас есть еще вопросы? - Да, - кивнул Гамильтон Бергер и со всей возможной силой обрушился на Деллу Стрит. - Вы предъявите эту записную книжку? - Какую записную книжку? - Записную книжку, которую Нора Логан передала вам вечером во вторник, - прорычал Гамильтон Бергер. - Возражаю, принимая во внимание, что данный факт не является вещественным доказательством. Суд ведь уже постановил, что любое вещественное доказательство, как и любая другая вещь, полученная мисс Стрит во вторник вечером некомпетентно, неуместно и несущественно до до первого предъявления обвинителем и подтверждением им того, что оно как-то связано с рассматриваемым нами делом. - Я хочу заверить Суд, что она связана с рассматриваемым нами делом! - почти закричал Гамильтон Бергер. - Мне не нужны ваши заверения, - сказал Мейсон. - Я представляю интересы подсудимого Джона Кирби. В Конституции сказано, что он имеет право на очную ставку со свидетелем, и что у него есть право перекрестного допроса свидетеля. Если вы хотите, чтобы в записи дела фигурировала эта записная книжка как жизненно необходимая часть этого дела, принесите присягу и встаньте на место свидетеля. И тогда я подвергну _в_а_с перекрестному допросу и докажу, что все, что _в_ы_ знаете о записной книжке есть свидетельские показания с чужих слов. Гамильтон Бергер попытался было что-то сказать, но потом неожиданно для себя понял, что сказать-то ему и нечего. Он вперился в Перри Мейсона, а затем ретировался к Симсу Баллантайну и начал с ним о чем-то шептаться. Через какое-то время Бергер резко выпрямился, направил палец на Деллу Стрит и сказал: - Надеюсь, вам хватит благоразумия поверить мне, мисс Стрит, что записная книжка, полученная вами во вторник вечером, непосредственно связана с убийством доктора Финеаса Л.Бэбба и является уликой имеющей непосредственное отношение к делу "Народ против Джона Нортрупа Кирби"? - Возражаю, - в который уже раз повторил Мейсон, - на основании того, что от свидетеля требуют сделать вывод, а также на основании того, что вопрос косвенный и косвенно требующий от свидетеля показаний с чужих слов. - Господин обвинитель, Суд принимает возражение, - констатировал судья Камерон. - Совершенно очевидно, что вы так или иначе возвращаетесь к одному и тому же вопросу. Это всего лишь ваше личное утверждение, что этот свидетель получил от Норы Логан украденную вещь, что эта вещь украдена из дома доктора Бэбба, что улика имеет непосредственное отношение к данному делу. Вы должны вначале представить доказательства того, что в действительности данная записная книжка была украдена и она относится к делу, а уже _з_а_т_е_м_ вы сможете задавать свидетелю вопросы касательно ее. И, совершенно очевидно, вы должны представить самое полное обоснование, прежде чем допрашивать данного свидетеля подобным образом. Суд может понять, что обстоятельства сложились таким образом, что вы может испытывать из-за них и личное и официальное раздражение, но, как бы то ни было, есть лишь один логически правильный путь преодолеть сложившуюся ситуацию, и, исходя из возражений со стороны защитника, я обязан вам уточнить, что вы выбрали неправильную манеру поведения. - Я собираюсь сражаться на этой линии, даже если это займет все утреннее заседание, - почти что выкрикнул Гамильтон Бергер. - Очень хорошо, - фыркнул судья Камерон. - Вечером в прошлую среду, - Гамильтон Бергер вновь обратился к Делле Стрит, - вам передали собственность, касательно которой у вас были все основания подумать, что это вещественное доказательство в нашем деле, но вы скрыли от правосудия эту улику, не так ли? Отвечайте на вопрос: да или нет. - Протестую, - сказал Мейсон, - на основании того, что данный вопрос требует от свидетеля сделать вывод. Подсудимый в нашем деле не обязан полагаться на то, что мисс Стрит могла подумать о том, что именно она получила, исходя из предпосылки, что она вообще что-то получила. Защита в данном деле может ограничиться единственно относящейся к делу уликой, представленной в установленной законом форме, и если представлены доказательства, что она имеет непосредственное отношение к делу. - Протест удовлетворен, - сказал судья Камерон. - Хорошо. Мисс Логан дала вам _ч_т_о_-_н_и_б_у_д_ь_ во вторник вечером? - Возражение на основании некомпетентности, неуместности и несущественности вопроса, - произнес Мейсон. - Не имеет значение, что могла получить свидетельница, пока не будет доказано, что это вещь имеет хоть какое-то отношение к делу. - Протест принят, - сказал судья Камерон. И вновь Гамильтон Бергер о чем-то шепотом консультировался со своим ассистентом. Баллантайн что-то объяснял, интенсивно жестикулируя, в то время как Гамильтон Бергер, буквально полыхая от гнева, был совершенно очевидно поглощен сутью совета, который давал ему его ассистент. - Я думаю, мне следует повторить вам, - произнес судья Камерон, - господин окружной прокурор, что Суд уже объяснял вам, что у вас нет пути доказать, что этот пункт, к которому вы все время возвращаетесь, важен по отношению к разбираемому нами делу до тех пор, пока свидетель сам не подтвердит это собственными словами. Вы не сможете доказать обратного основываясь на показания с чужих слов. Совершенно очевидно, что первым шагом в логическом, правильно построенном представлении материала будет вызов свидетеля Нору Логан. - Очень хорошо, - согласился Гамильтон Бергер с невеселой благосклонностью. - Пока вы свободны, мисс Стрит. Я вызываю Нору Логан. По залу прокатилась волна перешептований, и Гамильтон Бергер, который был совершенно очевидно близок к апоплексическому удару, медленно опустился на край стола за которым размещалось обвинение. Мейсон подозвал к себе кивком головы миссис Кирби и когда она подошла, сказал: - Миссис Кирби, я хочу, чтобы вы сели здесь, рядом со своим мужем. Миссис Кирби опустилась на стул, который пододвинул ей Мейсон. - У кого-нибудь есть возражения? - потом он шепотом обратился к супругам: - Теперь вот что. Пока вы оба здесь, я хочу, чтобы вы знали, что я поставил на вас в этом деле все, что у меня было. Я постарался сделать все возможное, чтобы защитить интересы вашего сына. И я продолжу защищать его интересы. Но я буду играть в карты своим собственным способом. Я... Мейсон резко прервался, когда Нора Логан вышла к месту дачи свидетельских показаний и подняла правую руку для присяги. Она произнесла слова присяги дрожащим голосом и с большим напряжением села в кресло для свидетелей. Гамильтон Бергер поднялся на ноги и начал допрос: - Вы были знакомы с доктором Бэббом, пока он был жив? - Да. - Пятого числа во вторник вы были в доме доктора Бэбба? - Да. - Кто подвез вас к дому? - Мистер Кирби. Он ждал меня в машине. - Под мистером Кирби вы имеете в виду подозреваемого в нашем деле? - Да, сэр. - Что же произошло? - Я вошла в дом доктора Бэбба, а затем расположилась в комнате для ожидания. - Пока вы находились в доме доктора Бэбба, вы взяли какую-нибудь вещь или собственность без разрешения доктора Бэбба? - Протестую, - сказал Мейсон. - Вопрос некомпетентен, неуместен и не имеет отношения к делу. - Я думаю, - сказал судья Камерон, - что вам следует подумать над более подходящими основаниями для протеста. - Отлично, - продолжил Гамильтон Бергер. - Я хочу спросить вас, а не получилось ли так, что пока вы там были, вы по какой-то причине вошли в кабинет доктора Бэбба? - Да, так и было. - По какой причине? - Я услышала звуки борьбы и... - неожиданно свидетельница выпрямилась на скамье. Ее глаза расширились и округлились. Он подняла трясущийся палец, указала им на миссис Кирби и закричала: - Вот эта женщина! ЭТО ТА САМАЯ ЖЕНЩИНА! - Одну минуту! Одну минуту! - произнес судья Камерон. - О чем это вы говорите? - Эта женщина! Эта та самая женщина, которая убила доктора Бэбба! - почти что завизжала свидетельница, указывая на миссис Кирби. Гамильтон Бергер, едва не спятив от удивления, рванулся к свидетельнице и остановился перед ней. - Вы хотите сказать, что эту женщину вы и видели в кабинете доктора? - Да, да! Эта женщина стояла, склонившись над доктором Бэббом! Это она была в доме! - Нет, подождите! Подождите минуту! - воскликнул Гамильтон Бергер. - Я хочу кое-что уточнить. - Он повернулся к судье и сказал: - Если мне позволит Суд, ситуация развивается в неожиданном направлении. Я прошу у Суда разрешения на некоторое время отозвать свидетельницу, чтобы я мог переговорить с ней. - Не раньше, чем я подвергну ее перекрестному допросу, касательно заявления, которое она сделала, - ответил Мейсон. - Совершенно очевидно, - заметил Гамильтон Бергер, - что свидетельница сильно возбуждена. В таком состоянии ее нельзя подвергать перекрестному допросу. - Если мне позволит Суд, - сказал Мейсон вставая. - Свидетельница обвинения только что идентифицировала совсем другого человека, как человека убившего доктора Бэбба. Что освобождает от обвинения подсудимого, Джона Нортрупа Кирби. - Только если они не действовали вместе и заодно, - сказал судья Камерон. - Обвинение располагает данными сведениями? - Нет, - ответил Гамильтон Бергер. - Обвинение не располагает данными сведениями. - В таком случае, если не знаете _в_ы_, то не ждете же от нас, что будем знать _м_ы_? - заключил Камерон. - Вы не уверены, что вы в положении, чтобы просить Суд осудить обвиняемого, отталкиваясь от того, что только что сообщил нам ваш свидетель о миссис Кирби, возможно имевшей непосредственное отношение к убийству. - И, - добавил от себя Перри Мейсон, - свидетель сообщил нам, что в то время, как произошло убийство, подсудимый в нашем деле сидел в машине на значительном расстоянии от места преступления и ждал, кстати говоря, свидетеля обвинения. - Я не считаю что она сообщила так, как вы говорите, - заметил судья Камерон, - но это, судя по всему, будет очевидно из ее показаний. - Ваша Честь, если позволит Высокий Суд, - произнес Гамильтон Бергер. - Я хочу отозвать данного свидетеля, до тех пор, пока она не придет в нормальное эмоциональное состояние. Я бы хотел лично выяснить у нее, что именно она имела в виду. - Но я могу продолжать, - сказала Нора Логан. - Я просто несколько расстроилась. Вот и все. Я не спала прошлую ночь, а тут такой шок, когда я увидела эту женщину... - Одну минуту, - сказал судья Камерон. - Суд возьмет ситуацию под контроль. Итак, где вы видели эту женщину, мисс Логан? - Я зашла в дом доктора Бэбба и села в комнате ожидания. Я услышала шум борьбы, звук бьющегося стекла и удар падающего тела, после этого - крик женщины. Я побежала к двери в кабинет и увидела лежащего на полу доктора Бэбба. А эта женщина стояла над доктором и смотрела на него сверху вниз. - Что вы сделали? - спросил судья Камерон. - Я какое-то время стояла и смотрела. - Она видела вас? - Нет, я уверена, что она не видела. Она смотрела на доктора Бэбба. Дверца сейфа была открыта и на полу валялись бумаги, затем она бросилась к задней двери дома. - Что дальше? - спросил судья Камерон. - Дальше я вошла в комнату, наклонилась к доктору Бэббу. Я определила, что он все еще жив. Я... Мне была знакома одна из записных книжек доктора Бэбба. Я хотела ее забрать, что я и сделала. Я схватила записную книжку и выбежала из дома. - Куда вы направились? - Я помчалась по улице к тому месту, где меня в машине ждал мистер Кирби. - Под мистером Кирби вы понимаете подсудимого в этом деле? - Да. - И что вы сделали? - Я забралась в машину и мы уехали. Я сказала ему, что произошло, и он отвез меня в мотель. - Исходя из новых сведений, - сказал судья Камерон окружному прокурору, - господин окружной прокурор, Суд делает вывод, что до тех пор пока вы не будете готовы доказать преступный сговор между мужем и женой, ваше доказательство свидетельствует о том, что нынешней обвиняемый, мистер Кирби, должен считаться невиновным. А виновна ли его жена, это совсем другой вопрос. Его жена формально не находится под Судом. Ее ни в чем еще не обвинили. Карвер Кинзи, который сидел на одном из мест для адвокатов, поднялся с кресла, торопливо подошел к Гамильтону Бергеру и начал с ним о чем-то перешептываться. Гамильтон Бергер слушал его очень внимательно, в завершение кивнул и повернулся к судье. - Если мне позволит Высокий Суд, - сказал он, - я постараюсь прояснить данный момент, но, поскольку свидетель находится на месте, я хотел бы задать ей всего один вопрос. Что вы сделали с записной книжкой, которую взяли в кабинете доктора Бэбба, мисс Логан? - Протестую на основании некомпетентности, несущественности и неуместности вопроса, - сказал Перри Мейсон. - Совершенно очевидно со слов свидетеля обвинения, что подсудимый Джон Кирби должен считаться невиновным в акте преступления, за исключением, может быть, того факта, что он помог сбежать свидетелю с места преступления. Учитывая тот факт, что подсудимый оказался невиновен и не связан со смертью доктора Бэбба что-бы-то-ни-было в данном контексте рассмотрения дела несуществен. Судья Камерон нахмурился. - Если мне позволит Высокий Суд, - стоял на своем Гамильтон Бергер. - Я бы заострил ваше внимание на следующем. Имеется очень важная улика, которая, вполне вероятно, и послужила причиной того, что доктор Бэбб был убит. И если эта улика попала к адвокату или его секретарю, и была преднамеренно сокрыта, это само по себе, есть нарушение профессиональной этики и получение чужой собственности, о которой было заранее известно, что она украдена из дома доктора Бэбба, то есть уголовное преступление. - Суд предоставляет мистеру Мейсону возможность быть выслушанным, - сообщил судья Камерон. - Судя по всему, позиция окружного прокурора по данному вопросу всем понятна. - Надеюсь, что так и есть, - согласился Мейсон. - Но что это доказывает? Он может открыть против меня дело, если это именно то чего добивается окружной прокурор. Но не я на скамье подсудимых в этом деле. И нет никаких доказательств против моего клиента. Нечего доказать и против миссис Кирби. Согласно утверждению свидетеля, миссис Кирби уже покидала место преступления, когда свидетель вошла в личный кабинет и взяла с письменного стола доктора записную книжку. Миссис Кирби не может нести ответственность за то, что сделала свидетельница после того, как она уже покинула место преступления, и, совершенно естественно, мистера Кирби нельзя привлекать к уголовной ответственности. - Я не собираюсь обвинять Кирби или привлекать к ответственности, - прорычал Гамильтон Бергер. - Я обвиняю вас. Я обвиняю вас в получении украденной собственности. - В таком случае, действуйте дальше и арестуйте меня, - подсказал Перри Мейсон. - Черт меня побери, я так и сделаю! - выкрикнул Гамильтон Бергер. - На этот раз у меня есть улики. Я собираюсь подписать ордер на арест в обвинении в получении украденной собственности. - Продолжайте, - требовательно произнес Мейсон. - Нет, одну минуту, - остановил судья Камерон. - Мы будем держать данное заседание в установленных рамках. Как вы, господин окружной прокурор, собираетесь поступить в данном деле, против подсудимого Джона Нортрупа Кирби? - Я собираюсь прекратить дело, - ответил Гамильтон Бергер. - Я... Нет, одну минуту, Ваша Честь, я хочу прояснить один факт прежде, чем я закрою это дело. Я хочу отозвать данного свидетеля со скамьи и повторно вызвать свидетеля Харви Нельсона, который давал нам показания об утверждении доктора Бэбба перед самой его смертью. Кажется, я понимаю, что именно произошло, и я думаю, что готов вывести на чистую воду безнравственную грязь, которая имеет место и процветает в адвокатуре уже достаточно много времени. Каждое дело, которое ведет мистер Мейсон, окружено звуком драматических фанфар всех легальных ухищрений, которые вне сомнения приносят мистеру Мейсону славу и лавры победителя, если не свечение вокруг его головы, но... - Одну минуту, мистер обвинитель, - прервал его судья Камерон. - Мы не собираемся устраивать в зале суда представление с личными обвинениями. Со всеми замечаниями обращайтесь в адрес Суда и прекратите подстрекательские речи. - Очень хорошо, если так будет угодно Суду, - свирепо ответил Гамильтон Бергер. - Я возвращаюсь к сути настоящего разбирательства. Я считаю, что мы стали свидетелями очень хитро разыгранной и дьявольски сработанной схемы... - Прекратите! - остановил его судья Камерон. - Вы собираетесь обращаться непосредственно к Суду и говорить по существу дела? - Я хочу повторно вызвать свидетеля Харви Нельсона. - Кажется, касательно этого нет возражений? - спросил судья Камерон и продолжал: - Да, вызовите свидетеля повторно и воздерживайтесь впредь от столь эмоциональных заявлений. Я хочу напомнить вам, мистер Бергер, что поскольку многие аспекты нынешнего дела, а вы могли бы их определить, как драматичные, стали результатом ваших собственных вопросов и вашего собственного поведения. - Хорошо, - нехотя согласился Гамильтон Бергер. - Меня заманили в такое положение, где подсудимый и его адвокат получили временное преимущество, но я могу заверить Суд, что оно недолговечно. - Суду не интересно знать, как вы оцениваете нынешнюю расстановку сил, - заметил судья Камерон. - Суду интересно видеть выполнение правосудие и его законное проведение. Таким образом, если ваши замечания адресованы в адрес Суда - они не к месту, если они адресованы присутствующим здесь представителям прессы - они неуместны. Суд предупреждает вас, господин обвинитель, на этот счет, и напоминает, что свое предупреждение повторять не станет. Суд предлагает вам либо держать себя в руках, продолжая рассмотрение дела, либо прекратить данное дело. - Пригласите Харви Нельсона, - произнес Гамильтон Бергер. Нельсон, который уже в дверях ждал своего официального приглашения, вошел в зал суда и приблизился к месту для свидетельских показаний. - Вы уже давали присягу, - напомнил Гамильтон Бергер. - Садитесь. Итак, мистер Нельсон, вы дали нам сведения о заявлении, сделанном доктором Бэббом незадолго до его смерти, когда вы спросили его в присутствии свидетелей не знает ли он преступника и не может ли он назвать его имя. - Так и было, - подтвердил Нельсон. - Итак, учитывая новые факты, - закончил Гамильтон Бергер, - мне кажется, что имя Джон Кирби и имя Джоан Кирби практически совпадают в произношении, поэтому легко могли запутать ход ваших мыслей. Возможно ли, что доктор, называя имя преступника, произнес Джоан Кирби, а не Джон Кирби? - Подождите, - произнес Мейсон. - Я протестую против данного вопроса на том основании, что этот вопрос наводящий, на том основании, что эта попытка навести свидетеля пока он на скамье для дачи показаний, что эта попытка вложить в уста свидетеля показания, что это злонамеренно наводящий вопрос и что... - Можете дальше не продолжать, - сказал судья Камерон. - Протест удовлетворен. Гамильтон Бергер нахмурился. - Я хочу на сей раз подать жалобу на Суд, - сказал он, - поскольку... - Жалобу на Суд? - переспросил судья Камерон. - Ну, если мне позволит Высокий Суд, это будет лишь честно по отношению к присутствующим, чтобы они прояснили для себя ситуацию. - Суд уже советовал вам, мистер Бергер, что вам следует представлять свои доказательства в надлежащем виде и без оглядок на прессу. Итак, протест удовлетворен. Суду все понятно. Вы хотите задать еще один вопрос или вы закончили? Гамильтон Бергер вновь отступил к Баллантайну и продолжил свое совещание шепотом, затем сказал: - Я хочу подойти к этому вопросу с другой стороны, Ваша Честь, - он повернулся к свидетелю: - Мистер Нельсон, вы показали, что умирающий человек в вашем присутствии сделал заявление касательно личности преступника. - Да, сэр. - Его заявление было каким-либо образом зафиксировано? - Да, сэр. Было. - В каком виде? - Записано на магнитофон. - Каким образом? - Микрофон находился буквально в нескольких дюймах от губ умирающего. Вся беседа в целом была записана на магнитофон. - Пленка сейчас в вашем распоряжении? - Да. Но в настоящий момент у меня ее с собой нет. - Вы можете ее принести? - Да. - И запись нам наверняка докажет, что было сказано? - Да. - В таком случае, Ваша Честь, магнитофонная пленка лучшая из улик, - сказал Гамильтон Бергер. - И у меня есть право воспроизвести запись. - Я не знаю, лучшая ли это улика или нет, - ответил судья Камерон, - Вот только... у защиты нет на этот счет никаких возражений? - Я хочу задать вопрос, - произнес Мейсон. - Очень хорошо. Можете задавать. - Вы не сказали нам о магнитофонной пленке в первый раз, когда вас вызвали. - Меня о ней не спрашивали. - Вы умышленно отказались от того чтобы упомянуть о ней? - Я не упомянул о ней только потому, что меня не спросили. - Вы получили от кого-то указания не упоминать о ней до тех пор, пока вас не спросят конкретно? - О, Боже! - воскликнул Гамильтон Бергер. - Это все та же хорошо известная игра, тот же тип перекрестного допроса, тот же... - Окружной прокурор, выдвигая протесты, должен адресовать свои комментарии в адрес Суда и отказаться от критики адвоката, - заметил судья Камерон. - Вопрос правильно поставлен и характеризует влияние на свидетеля с определенной стороны. Протест отклонен. Отвечайте на вопрос. - Кто-то дал вам такие указания? - повторил Мейсон. - Да. - Кто? - Мистер Баллантайн. - Под мистером Баллантайном вы имеете в виду заместителя окружного прокурора, сидящего здесь? - Да. - И что он сказал вам? - Он сказал ничего не говорить о магнитофонной записи до тех пор, пока меня непосредственно о ней не спросят. Сейчас меня о ней спросили. - Хорошо, - улыбнулся Мейсон. - Идите и принесите нам магнитофонную запись. Мы будем очень рады послушать ее. - Это, если Высокий Суд позволит, займет всего несколько минут, - сказал Бергер. - Можно попросить тридцатиминутный перерыв? - Отлично, - согласился судья Камерон. - Суд объявляет тридцатиминутный перерыв. Но суд не совсем уверен в допустимости записи, сделанной при таких обстоятельствах. - Это наилучшая улика, - заверил Гамильтон Бергер, - на ней записаны слова, произнесенные доктором Бэббом. - Есть какие-нибудь возражения со стороны защиты? - спросил у Перри Мейсона судья Камерон. - Никаких, Ваша Честь. - Итак, - произнес судья Камерон, - в данном положении, как стало ясно, улики самого обвинения указывают на невиновность подсудимого. - Знаю, знаю, Ваша Честь. Я только хотел привести один факт... Я хотел привести его так, как посчитал нужным, - пояснил Гамильтон Бергер. - Суд хочет заметить вам, что рассмотрение дела на Большом Жюри явится лучшим способом для того, чтобы выяснить, что произошло в этом деле в тех моментах, в которых окружной прокурор не уверен. Прерогативой Суда не является пускаться в дебри расследования и выяснить, что в действительности происходило, а чего не было. - Да, Ваша Честь, - согласился Гамильтон Бергер. - Если Суд не против тридцатиминутного перерыва и выслушает меня несколько минут, я уверен, что мы проясним все обстоятельства данного дела. - Хорошо, - согласился судья Камерон, показывая всем своим видом очевидную неприязнь к подобной тактике ведения дела. Тактика, которая совершенно очевидно была спланирована, чтобы все поняли, что дело против Джона Кирби будет неминуемо прекращено, а заодно и высветила бы окружного прокурора перед прессой и общественностью в лучшем виде. Когда судья покинул зал заседаний, Джон Кирби с подозрением и недоверием посмотрел на жену: - Джоан, ты действительно там была? - спросил он. - Да, - прошептала она. - Но чем было вызван твой визит?.. Как ты могла?.. - Хватит, - остановил их Мейсон. - За вами наблюдают. Заканчивайте беседу. И предоставьте мне вести ваши дела. - Если записная книжка у вас, мистер Мейсон, - печально произнес Кирби, - они отберут Ронни. Они его схватят и выдернут у нас. Будь оно все проклято! Они... - Прекратите стонать, - резко перебил его Мейсон. - Я наметил стратегию ведения данного дела, а уж сам то я выкручусь. 16 Напряжение в зале, когда судья Камерон вновь занял свое место, после тридцатиминутного перерыва достигла наивысшей точки. Харви Нельсон принес и подключил магнитофон к специальному усилителю, чтобы всем было хорошо слышно. - Магнитофонная пленка, которую вы хотите представить в виде показаний у вас? - спросил свидетеля Гамильтон Бергер. - У меня. - Будьте любезны проиграть ее нам. Магнитофон заурчал, зал буквально затаил дыхание; резко и неожиданно из громкоговорителя донесся голос, как будто возвращенный к жизни, и наполнил зал - все присутствующие были поражены его вибрирующей амплитудой. "Доктор Бэбб, вы слышите меня? Вы можете меня слышать, доктор? Доктор Бэбб, вы меня можете слышать?" "Да". "Доктор Бэбб, вы знаете того, кто вас ударил?" "Доктор Бэбб, вы можете назвать нам имя человека, который вас ударил?" Последовало несколько повторений этого же вопроса, а затем ответ: "Да". "Пожалуйста, назовите нам его имя. Доктор, назовите нам имя этого человека". И вновь вопрос задавался несколько раз, а потом чуть дрожащий голос произнес ответ. - Вот и все, - сказал Гамильтон Бергер. - Можете выключить магнитофон. Совершенно очевидно, - продолжал окружной прокурор тоном победителя, теперь, когда мы все вместе услышали эту запись, что доктор Бэбб произнес отнюдь не Джон Кирби, а Джоан Кирби. - Будьте любезны проиграть нам запись еще раз, - попросил судья Камерон. Свидетель выполнил просьбу судьи. - Конечно, - сказал судья Камерон, - в данных обстоятельствах воображение играет свою роль. Суд совершенно отчетливо и безошибочно расслышал "Кирби". Вопрос о том, что было сказано "Джон" или "Джоан" - спорный вопрос. - Если позволит Высокий Суд, - сказал Гамильтон Бергер, - делая скидку на то, что человек ранен, отчего его речь слегка нарушена, совершенно очевидно, что он называет имя "Джоан" Кирби. - Что вы хотите на этот раз от Суда? - поинтересовался судья Камерон. - Я хочу внести эту запись в список вещественных доказательств. - Вы запросто можете это сделать, - фыркнул судья Камерон. - Но дело, которое вы сейчас пытаетесь протащить в рассматриваемое нами сейчас дело, не называется "Народ против Джона Нортрупа Кирби". Вы представили нам вещественное доказательство, на которое так уповали, но оно показывает лишь то, что умирающий человек назвал имя жены подсудимого. - Я до сих пор не исключаю возможности сговора, - запинаясь произнес Гамильтон Бергер. - Что ж, но у вас нет улик, указывающих на это, - сказал судья Камерон. - У вас есть еще вопросы к этому свидетелю? - Нет. - Перекрестный допрос? - спросил у Мейсона судья Камерон. - Нет, Ваша Честь, мне кажется окружной прокурор хочет как можно скорее присоединить данную улику к остальным вещественным доказательствам. - Нет, подождите минуту, - сказал Гамильтон Бергер. - Да, мы дали Суду возможность прослушать запись. Но я не вижу причины присоединять ее к остальным вещественным доказательствам. - Это единственный способ сохранить запись, - заметил Мейсон. - Секретарь суда не сможет транскрибировать звуки, которые воспроизвела запись. - Он сможет, - заверил Гамильтон Бергер. - Имя Джоан Кирби слышится настолько отчетливо, насколько возможно. - Совсем недавно вы уверяли, что это был Джон Кирби, - напомнил Мейсон. Гамильтон Бергер посмотрел на адвоката с некоторым удивлением. - Суд считает, что запись можно присоединить к остальным вещественным доказательствам. Конечно, если не обходимо, ее можно удалить из дела; но она должна стать уликой, - заключил судья Камерон. - Очень хорошо, Ваша Честь. - Вы хотите задать свидетелю вопросы? - спросил у Мейсона судья Камерон. - Нет, Ваша Честь. - Вызовите следующего свидетеля, - сказал Гамильтону Бергеру судья Камерон. - Если Суд позволит, - сказал Бергер. - Я не знаю, хочу ли я закрыть дело против Джона Кирби или нет. Я бы предпочел получить несколько минут, чтобы обдумать это. Можем мы сделать перерыв до двух часов дня? - Есть возражения по этому поводу со стороны защиты? - спросил судья Камерон. - Я бы хотел повторно вызвать одного свидетеля для дальнейшего допроса, - ответил Мейсон. - Кто этот свидетель? - спросил судья Камерон. - Помощник доктора Бэбба. - Хорошо, - согласился судья Камерон. - Суд возьмет перерыв после допроса данного свидетеля. Свидетель, будьте любезны занять свое место. Помощник доктора вышел и занял положенное ему место. - Я хочу задать вам еще один вопрос, - сказал Мейсон, - отталкиваясь от показаний, данных после вас Норой Логан о том, что женщина выбежала из задней двери. Насколько я знаю, на этой двери установленно устройство, которое само автоматически закрывает дверь. Это так? - Да, сэр. - Давайте вернемся к квартире над гаражом, в которой вы живете. Ведь, насколько я помню, на ней точно такой же захлопывающийся замок. Это так? - Да, сэр. - В таком случае, - продолжал Мейсон. - Когда вы бросились из своей квартиры над гаражом, завернутый в одно лишь полотенце и домчались до дома доктора Бэбба, вы обнаружили, что задняя дверь в дом доктора Бэбба была закрыта и захлопнута? - Да, сэр. - Вы были в одном лишь полотенце? - Да, сэр. - И вы дали показания, что офицер приказал вам вернуться в квартиру и ждать в ней? - Да, сэр. - Которое вы выполнили? - Да, сэр. - А теперь, - Мейсон улыбнулся, - расскажите Суду честно и откровенно, как так получилось, что вы спустились вниз к дому доктора Бэбба в одном полотенце, а на вашей двери стоит точно такое же устройство, которое захлопывается автоматически, то как же, в таком случае, вам удалось войти в свою квартиру? Кто вам открыл дверь? Где вы прятали ключи? И, далее, мистер Дерби, я собираюсь спросить вас, неужели, когда проигрывали магнитофонную запись, когда вы услышали голос умершего человека, который называл имя убийцы, неужели вы не приподнялись над стулом и не испытали сильнейшее желание броситься из зала суда куда глаза глядят? Именно вы, поскольку голос доктора знаком лучше, чем кому-бы-то-ни-было, поскольку уж вы-то наверняка расслышали, что называя имя убийцы он произнес не Джон Кирби и не Джоан Кирби, а ДОН ДЕРБИ? Мейсон, закончив обвинительную речь, сел. Дональд Дерби попытался было что-то ответить, но тут вдруг понял, что отвечать, собственно говоря, ему нечего. Выражение лица его свидетельствовало о полном испуге. - А теперь, - продолжал Мейсон, сделав легкий поклон полностью ошарашенному окружному прокурору. - У меня нет более никаких выражений устроить перерыв до двух часов. Пока мы вновь не встретились, я бы посоветовал вам, более тщательно осмотреть вещи в шкафу доктора Бэбба. Я не сомневаюсь, что вы найдете вещи, которые совершенно не подходят по размеру доктору Бэббу. Так же вы найдете пару ботинок совсем другого размера, чем обувь доктора Бэбба. Я думаю, вы найдете скомканные носки, рубашку и кальсоны, заброшенные в угол чулана или запихнутые под шкаф. И когда вы завершите свои поиски, вас уже перестанут волновать мысли о том, как найти доказательства против миссис Джоан Кирби, и в деле сбора доказательств против меня, обвиняя меня в получении украденной собственности. Вы бы лучше побеседовали с государственным администратором наследств, который скажет вам, что у меня есть вещь для него, точнее, записная книжка, которая, насколько я информирован, была взята из дома доктора Финеаса Л.Бэбба. - Вы отдали ее государственному администратору наследств? - злобно воскликнул Гамильтон Бергер. - Я держу ее у себя до тех пор, пока она не востребована с его стороны, - сообщил Мейсон, - а, до тех пор, пока доктором Бэббом не оставленно никакого завещания, государственный администратор наследств является реальным наследником его собственности. Таким образом, вместо факта присвоения чужой собственности, имеется факт индицирования чужой собственности и она находится у меня до тех пор, пока не будет востребована законным правонаследником. Но, поскольку вы видите успех в том чтобы приспособиться в своем кабинете и слушать идеи мистера Карвера Кирби, я думаю вам обоим будет интересно узнать, что государственный попечитель добровольно подписал бумагу о том, что желает работать со мной совместно. Бергер глубоко вздохнул. - Не пришли мы вам и вашей секретарше повестку в Суд, вы бы и близко не подошли к государственному попечителю. - В таком случае, - сказал Мейсон. - Если вы вновь пытаетесь заманить меня в ловушку, вам лучше отозвать вашу повестку, господин окружной прокурор. Судья Камерон посмотрел сначала на Мейсона, потом на Гамильтона Бергера, а затем на Дональда Дерби, по-прежнему сидевшего на свидетельском месте. - Мистер Дерби, - спросил судья Камерон, - вы можете ответить на вопрос адвоката подсудимого? - Я не собираюсь отвечать, - дерзко произнес Дерби. - Если против меня захотят выдвинуть обвинение, пусть сначала попробуют доказать что-нибудь, а потом уже состряпают дело. Судья Камерон повернулся к окружному прокурору. - При данных обстоятельствах, - объявил он, - Суд объявляет перерыв до двух часов. Я надеюсь, господин окружной прокурор, что вы предпримите немедленные шаги по расследованию этого дела. И я очень надеюсь, что на сей раз это расследование будет. 17 Перри Мейсон и Делла Стрит внимательно смотрели на кудрявого шестилетнего ребенка, который стоял возле кресла миссис Кирби в кабинете адвоката. - Думаю, вы хотели увидеть того, ради кого проделали всю эту работу, - сказала миссис Кирби. - Привет, Ронни, - произнес Мейсон. - Ронни, ты пожмешь руку мистеру Мейсону? Ронни шагнул вперед, обменялся рукопожатием с Перри Мейсоном, а затем чуть смущенно уставился на Деллу Стрит. - Дорогой мой мальчик! - эмоционально произнесла Делла Стрит и заключила его в объятия. Но стоило ей чуть выпустить его и он вернулся туда, где и стоял - к креслу матери. Его смутило такое поведение незнакомой женщины, но он помнил о том, что должен вести себя вежливо. Дверь распахнулась и вошел Джон Кирби. - Мне сказали, что вы все здесь и я могу войти, - сообщил он. - И я действительно вошел с чековой книжкой в руке. - Мистер Мейсон, вы когда-нибудь простите нас за то, что мы вас долго оставляли в неведении? Мы должны были довериться вам. - В принципе, всегда рекомендуется доверять адвокатам, - сухо заметил Мейсон. - Что ж, мистер Мейсон нашел выход даже в темноте, - сказала миссис Кирби, - а когда он включил свет, то оказался чист, как бриллиант. Если чего я и не могу понять - так это того, как полиция не разобрала, что доктор Бэбб произнес не Джон Кирби, а Дональд Дерби. - Они гонялись за призраками, а не за тем, кто был настоящим преступником, - сообщил Мейсон. - Мотли Данкирк мог дать им ключевые сведения. Учитывая тот факт, что человек в кабинете доктора Бэбба бросился к задней двери практически сразу после того, как вы закричали, совершенно очевидно, что этого мужчину, выбегай он из дома, должны были бы увидеть. Миссис Данкирк следила несколько секунд за дверью после того, как услышала крик. Но никого не увидела. Она направилась к телефону звонить в полицию через несколько секунд после криков. Ее муж видел, как вы выбегали из дома. Если бы мужчина выскочил из дома сразу после вашего крика, его бы обязательно заметила миссис Данкирк. Это дало нам интересное предположение, что никто и не выходил из дома, что он просто спрятался, надеясь что вы выбежите из задней двери дома, как вы и поступили, а он потом беспрепятственно сможет залезть в сейф и взять книгу записей, которую он хотел забрать, до приезда полиции. Дерби предполагал, что вы несомненно вызовите полицию. Он понимал, что в запасе у него, чтобы реализовать задуманное, всего несколько секунд. Вместо того, чтобы выбегать из дома, он бросился в спальню доктора Бэбба, торопливо разделся. Он не забыл, однако, вынуть из кармана одежды ключ от своей двери, а затем все вещи, включая носки и ботинки, скомкал и бросил в угол стенного шкафа, потом бросился обратно за записной книжкой, на основании которой он собирался удачно шантажировать бывших клиентов доктора. Делла Стрит протянула руку Ронни. - Я думаю, будет лучше если мы осмотрим офис, Ронни, пока мама и папа разговаривают о делах с мистером Мейсоном. Ты хочешь прогуляться со мной? - Конечно, - Ронни улыбнулся. - Ты мне нравишься. Я с тобой пойду. - О, разбиватель сердец! - умилилась Делла Стрит, когда Ронни взял ее за руку и потянул за собой в библиотеку. - Спасибо Полу Дрейку за прекрасную работу. Он допросил Стива Логана и после этого мы смогли окончательно сложить все вместе и понять, что же случилось, - произнес Мейсон. - Стив Логан стал заезжать к доктору после того, как тот начал покупать машины. С одной стороны, это была его стандартная работа, с другой стороны, и раньше и теперь, он знал, что вторая жена его брата, когда находилась в положении, ходила на консультацию к доктору Бэббу. Стив чувствовал, что доктор Бэбб оказывает женщинам какие-то услуги в их незавидном положении и он собирался узнать об этом больше. Поэтому он расспрашивал помощника доктора, беседовал и с самим доктором, а затем готов был окончательно скинуть завесу таинственности с этого человека. Причина по которой доктор Бэбб не хотел, чтобы миссис Кирби приезжала к нему поздно вечером заключалась в том, что у него уже было назначено свидание на восемь часов со Стивом Логаном. Он хотел выяснить у Логана, как много тот успел разузнать. И еще доктор хотел как-то повлиять на Стива Логана через его племянницу, Нору Логан. Итак, Стив Логан приехал на назначенную встречу в понедельник вечером. Доктор Бэбб разговаривал с ним, когда миссис Кирби появилась в доме на несколько минут раньше назначенного времени. Доктор Бэбб очень забеспокоился. Он не хотел, чтобы миссис Кирби и Стив Логан встречались. Нора установила, что Ронни у супругов Кирби. Ее дядя хотел установить, что он достался им от доктора. Незадолго до одиннадцати доктор Бэбб сказал Дерби, что его работа на сегодня закончилась и что он может отправляться домой. Дерби притворился что именно так и поступил, сам же спрятался в чулане кабинета. Возможно, он сам понял уже, откуда дует ветер, поэтому не хотел упустить свой кусок пирога. Возможно, Стив Логан подговорил его проследить за тем, где доктор Бэбб хранит свои записи. Стив не уточнил этого в разговоре с Дрейком, но я считаю, что это основная причина интереса Дерби. После разговора Стив Логан вышел через заднюю дверь и миссис Кирби не увидела его. Совершенно случайно доктор Бэбб заглянул в шкаф, обнаружил Дерби и понял, что происходит. Дерби понял, что отступать ему некуда, поэтому решил забрать необходимые ему записи силой, а точнее - ограбить доктора Бэбба. Дерби знал, что как только его двуличность перестала быть для доктора Бэбба секретом, он потерял свою работу. Дерби ударил своего работодателя, и ударил очень сильно. Потом он повернулся к вожделенному сейфу, но в тот же миг услышал шаги миссис Кирби. Встревоженный и рассерженный из-за того, что лишился алиби, что потерял возможность порыться в сейфе и найти важные для себя записи, он бросился к задней двери, но не стал выбегать из дома сразу, а сделал крюк через спальню доктора, где разделся, торопливо вынул из кармана ключ, схватил полотенце, завернулся в него, и стремительно бросился на поиски записей доктора, которые Нора Логан уже утащила, пока Дерби раздевался. У него оставалось всего несколько секунд на поиски. Прийдя к выводу, что записную книжку ему не найти, он выскочил из дома через заднюю дверь и окунулся в пруду с серебристыми карасями, чтобы к приезду полиции быть мокрым, словно только что вышел из душа. Он успел секунда в секунду. Офицер полиции, следуя собственному сценарию преступления, отправил его одеваться. Оказавшись в квартире он включил душ, оставил на линолеуме мокрые следы, которые офицер вскоре проверил, вытерся полотенцем и оделся. - Но как вы догадались? - спросил Джон Кирби. - Ключевой факт - соседский кот, играющий с мертвым карасем. Коту не удавалось это до того самого дня. Я с удивлением подумал, почему коту именно в этот день повезло на рыбалке и пришел к выводу, что он сам никогда ее не ловил. Кто-то прыгнул в пруд и поток выплеснувшейся воды, подхватил рыбу и выбросил на берег. Она некоторое время билась на земле, а затем умерла, и на этом месте кот ее на следующий день и нашел. - Столько всякой информации всплыло за эти дни, - озабоченно произнес Кирби. - Вы все еще считаете, что сможете сохранить нашу тайну в секрете? - Думаю, смогу, - сообщил Мейсон. - Если только вы действительно прекратили мне врать. Мы и так зашли со всем этим слишком далеко. У меня в рукаве еще спрятаны кое-какие трюки и я использую их, если придется. Стив Логан дал показания Полу Дрейку, но в данный момент консультируется с адвокатом, так что в ближайшее время больше не раскроет рта. - Сможем ли мы хоть когда-нибудь извиниться перед вами, что честно не рассказали вам все при первой встрече? - с искренним раскаянием спросил Кирби. - Об этом можно будет побеспокоиться лишь после тщательной проверки, - решительно произнес Мейсон. - И ни секунды не сомневайтесь, что я все включу в счет. Эрл Стенли ГАРДНЕР ПОЮЩАЯ ДЕВУШКА 1 Джордж Анклитас оценивающе посмотрел на Элен Робб, точно также, как фермер оглядывает выставленный на продажу скот. - Черные чулки, - велел он. Элен кивнула. - Длинные черные чулки, - повторил Джордж, сопровождая свои слова жестом, охватывающим и бедра. - Леотард [трико акробата или танцовщика], - вставил Хитрец Маркус. - Неважно, как они называются, - продолжал Джордж. - Я хочу, чтобы она надела те черные и блестящие, которые прекрасно облегают всю фигуру. - Да, это он, - кивнул Хитрец. - Леотард. - И юбочку, - давал указания Джордж, не сводя глаз с Элен. - Дюймов на шесть выше колена. Небольшой белый передник. Ты сама знаешь, который я имею в виду: размером с носовой платок, обшитый по краям кружевом. - Сегодня - решающая ночь? - уточнил Хитрец. - Да, сегодня мы с ним разделаемся, - кивнул Джордж. - До конца? - Зачем останавливаться на середине? - Ты ему понравилась, - снова повернулся Джордж к Элен. - Он не сводит с тебя глаз, когда ты появляешься в своем наряде для выступлений. После каждого номера будешь хватать поднос и отправляться в зал. Обходи стол таким образом, чтобы он имел возможность тебя разглядывать, отвлекай его внимание, кроме тех случаев, когда я тебе просигнализирую. - Запомни сигнал, - заговорил Хитрец. - Джордж проведет рукой по волосам, словно пытаясь их пригладить. Джордж поднял ухоженную руку с маникюром к черным вьющимся волосам и продемонстрировал условный жест. - Когда заметишь сигнал, - объяснил Хитрец, - ты должна сразу же идти к столику, однако, подходить сзади клиента. Уясни это. Если у него две пары или три карты одного достоинства, ты спрашиваешь: "Вы хотите сигарету, мистер Эллис?". Не забудь, слово "вы" означает, что у него три карты одного достоинства или меньше. Если ты просто объявишь: "Сигары, сигареты", это означает полный дом [три карты одного достоинства и две другого, например три дамы и две десятки (покер)], а если ты дважды повторишь "Сигары, сигареты" это означает полный дом, где карты достоинством выше валета. Если произнесешь эту фразу один раз, то карты у него ниже валетов - например, три десятки и еще пара чего-нибудь. - А если у него флеш [пять карт одной масти (покер)] или четыре карты одного достоинства, ты меняешь порядок и... - начал было Джордж. - Нет, - кратко ответила Элен Робб, в первый раз открыв рот. Оба мужчины недоуменно уставились на нее. - Я не пойду на подобное, Джордж. Я спою и покажу ножку, как требуется, но не стану помогать вам обманывать Хелмана Эллиса или кого-то еще. - Черта с два! - взорвался Джордж. - Не забывай, что ты здесь работаешь! Я - хозяин этого заведения. Делай, что я тебе приказываю. Что случилось? Влюбилась в него? - Джордж немного помолчал, а потом добавил менее грубым тоном: - От тебя это потребуется только, если я подам сигнал. Не думаю, что до него дойдет, Элен. Простофиля и так уже наш. Но ты ему понравилась. Он любит тебя разглядывать. Это одна из причин, почему он здесь появляется. Мы его ублажали последнее время: он чуть-чуть проигрывал, потом мы давали ему выиграть, он опять чуть-чуть проигрывал. Мы изучили его манеру игры. Однако, сегодня вечером планируется участие еще двух человек, что несколько осложнит игру. - Я не пойду на подобное, - повторила Элен Робб. - Да будь я проклят! - воскликнул Хитрец. Джордж отодвинул стул и встал. Его лицо исказила злость. Он глубоко вдохнул воздух и внезапно улыбнулся. - Хорошо, милая, - сказал он. - Одевайся. Не хочешь - не надо. Просто споешь. Забудь о сигналах. Не станем никого обманывать. Сыграем по честному, не так ли, Хитрец? Маркуса несколько смутила такая резкая перемена в хозяине. - Ну... - пролепетал он. - Да, наверное... Конечно, если ты так хочешь, Джордж. Мы и так его обыграем. - Несомненно, - подтвердил Анклитас. - Забудь о том, что мы говорили, Элен. Иди одевайся. Помни про черные чулки. Элен Робб вышла из комнаты. Хитрец Маркус наблюдал за покачиванием ее бедер, пока зеленые занавески в дальнем конце не опустились на место и девушка не скрылась из виду. - Неплохой экстерьер, - заметил Джордж. - Но только для клиентов. Приманка для сосунков. - Что, черт побери, ты задумал? - взорвался Хитрец. - Мне казалось, что ты поставишь ее на место. Или она будет выполнять то, что ей приказывают, или пусть пеняет на себя. - Тогда пришлось бы выбрать второй вариант, - ответил Анклитас, качая головой. - Своевольная дамочка. - Ну и что? - не понял Маркус. - Кто хозяин этого заведения? - А вот что. Предположим, мы заставляем Элен сделать то, что нам требуется, выуживаем сегодня вечером пять штук у Хелмана Эллиса, а потом эта дамочка отправляется к жене Эллиса и сообщает ей, что мы мухлевали. Ты подумал, что произойдет в таком случае? - Продолжай, - попросил Хитрец. - Как только Элен Робб отказалась, с ней покончено - решил я для себя, - сообщил Джордж Анклитас. - Но зачем работать грубо? Если я от кого-то избавляюсь, я все делаю по-умному. - Что ты планируешь? - поинтересовался Хитрец. - Подставить ее, - сообщил Джордж с потемневшим лицом. - Подстроим все так, словно она что-то украла, а потом выставим ее вон. Скажем, что если она еще когда-либо появится в этих местах, то окажется за решеткой. Дам ей денег на билет до Аризоны и предупрежу, что если она не покинет пределы штата в течении двадцати четырех часов, я подам на нее в суд. Она слишком много знает. Нам необходимо ее дискредитировать. Помнишь ту красотку, которую мы подставили? Она все еще сидит. - Ты считаешь, что нам удастся надуть Эллиса без сигналов? - с сомнением в голосе спросил Хитрец. - Конечно, - ответил Джордж. - У нас ведь и раньше такое проходило, не так ли? Хитрец кивнул кивнул. - Не волнуйся, - попытался успокоить его Джордж. - Я не волнуюсь. Я просто хочу быть уверенным. - В нашем деле это означает волнение, - заметил Джордж. 2 Делла Стрит, доверенная секретарша Перри Мейсона, остановилась в дверном проеме в конце прохода между личным кабинетом адвоката и приемной. В уголках ее рта играла улыбка. Наконец, Мейсон почувствовал, что секретарша стоит неподвижно, и поднял голову от тома, который читал. - Ты всегда говоришь, что не любишь дела, в которые вовлечены фигуры, - лукаво заметила Делла Стрит. - Ты права, - с серьезным видом ответил Мейсон. - Я предпочитаю разбираться с драматическими ситуациями, где есть шанс изучить человеческие натуры. Я не хочу заниматься геометрией перед присяжными, чертить что-то на доске, складывать и вычитать, умножать и делить. - А теперь нам придется включиться в дело, в которое вовлечена фигура, причем неплохая, должна заметить. Она ждет в приемной, - сообщила Делла Стрит. Мейсон покачал головой. - Мы и так загружены по горло, Делла. Ты же знаешь, что я терпеть не могу рутинные процессы. Я... Что-то в поведении секретарши заставило мозг Мейсона отреагировать, хотя и с некоторым опозданием. - Ч_т_о_ там вовлечено в дело? - уточнил адвокат. - Прекрасная фигура. Мейсон отодвинул от себя книгу. - Одушевленная? - Очень даже живая, - засмеялась Делла Стрит. - Ты хочешь сказать, что она двигается? - улыбнулся Мейсон. - Ну, - задумчиво произнесла секретарша, - она колышется. - Плавно? - Обольстительно. - Возраст? - Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть. - А тело? - Великолепное. - Имя? - Элен Робб. В прошлом фотомодель, теперь певица в ночном клубе, совмещающая выступления с продажей сигар и сигарет. - Приглашай ее, - попросил Мейсон. - Она произведет на тебя впечатление, - предупредила Делла Стрит. - Одета соответствующим образом. - Как и большинство женщин, направляющихся в какую-то контору, - заметил Мейсон. - В данном случае ты увидишь не тот наряд, что ожидаешь, - сообщила Делла Стрит. Мейсон приложил пальцы левой руки к запястью правой и сосчитал пульс, поглядывая на часы. - Сто двадцать восемь, - объявил он. - Учащенное дыхание. Ты еще долго собираешься держать меня в напряжении, Делла? Ты меня уже заинтриговала в достаточной степени. Так чего мы ждем? - Какой там у тебя пульс? - переспросила секретарша. - Сто двадцать восемь ударов в минуту. - Если ровно через пять секунд он не поднимется до ста восьмидесяти, ты можешь снижать мое жалованье. Делла Стрит исчезла и практически сразу же вернулась с Элен Робб. Мейсон вопросительно посмотрел на решительную молодую женщину в длинном клетчатом пальто. - Мисс Робб, мистер Мейсон, - представила Делла Стрит, а потом добавила, обращаясь к Элен: - Снимите, пожалуйста, пальто и покажите мистеру Мейсону то, что показывали мне. Элен Робб распахнула пальто, а руки Деллы Стрит за воротник стянули его с плеч посетительницы. Экстравагантная Элен робб стояла в центре комнаты нисколько не смущаясь. На ней остались облегающий свитер, юбка, недоходившая шести дюймов до колен и черный леотард. Вокруг талии был круглой формы передник, размером с носовой платок, украшенный по бокам тонким кружевом. У Мейсона невольно округлились глаза. - Мисс Робб выиграла конкурс красоты, где она выступала в купальнике, - сообщила Делла Стрит. - В качестве приза она получила поездку в Голливуд, кинопробу и, в результате, определенную долю известности. - Кинопробу? - переспросил Мейсон. Элен Робб улыбнулась и объяснила: - Как часть рекламной компании. Я больше ничего не слышала от киношников. Иногда мне кажется, что в камеру даже не заправляли пленку. - И путешествие в Калифорнию? - Оно состоялось. Правда, мне пришлось ждать, пока в каком-нибудь самолете не окажется свободного места. Однако, путешествие оказалось замечательным. - Девушка помолчала несколько секунд, а потом уныло добавила: - Пока длилось. - А когда оно закончилось? - поинтересовался адвокат. - Примерно шесть месяцев назад. - Чем вы занимались с тех пор? - Разными вещами. - Последнее время она работала продавщицей сигарет и исполнительницей новых песен в ночном клубе в Ровене, - сообщила Делла Стрит. - Ровена... - нахмурился Мейсон. - Небольшой городок, где... - Указом городских властей санкционированы азартные игры, если они не противоречат законам штата, - добавила Делла Стрит. - Населения и территории едва хватает, чтобы получить статус города. Муниципальные расходы покрываются благодаря игорным заведения и штрафам, взыскиваемым с неосторожных туристов, пытающихся преодолеть восемнадцать кварталов быстрее, чем позволяют установленные ограничения в скорости. - Полиция состоит из одного человека, - продолжила с улыбкой Элен Робб. - Если он находится в восточном конце города, он считает за правило оштрафовать хотя бы одного человека, направляющегося на запад. В это время в восточном направлении можно мчаться на полной скорости. С другой стороны, если представитель городской службы правопорядка находится в западной части города, то собирающимся на восток лучше не превышать скорость черепахи. В противном случае они определенно лишаться какой-то суммы или получат вызов в суд. - Насколько я понял, этот полицейский абсолютно беспристрастен, - пришел к выводу Мейсон. - Абсолютно, - подтвердила посетительница. - Он останавливает одного водителя, когда двигается с запада на восток, и одного - когда с востока на запад. Больше сложно успеть на местности, ограниченной восемнадцатью кварталами. - Как я вижу, вы обладаете чувством юмора, - заметил Мейсон. - Делла устроила великолепную презентацию главной героини. Теперь, как мне кажется, вам пора сесть и рассказать, что вас беспокоит. Элен Робб легким шагом пересекла кабинет, опустилась в огромное кожаное кресло, предназначенное для клиентов, положила ногу на ногу и улыбнулась Мейсону. - Я привыкла работать на публику, - сообщила посетительница. - Меня так часто рассматривает большое количество людей, что, думаю, я не постеснялась бы искупаться в огромном аквариуме на углу Седьмой стрит и Бродвея. Но, тем не менее, я страшно рассержена и возмущена, мистер Мейсон. - Почему же вы страшно рассержены и возмущены? - Пять месяцев назад я устроилась на работу к Джорджу Анклитасу, - начала Элен Робб. - Ему принадлежит небольшой ночной клуб в Ровене. В задней части имеется комната, где вполне легально играют в азартные игры. - И ваша трудовая деятельность там прекратилась? - Да, вчера вечером, причем внезапно. - Что произошло? - Джордж и его правая рука и приятель Хитрец Маркус... - Хитрец? - переспросил Мейсон. - Его настоящее имя - Уилтон Винслоу Маркус, однако, все зовут его Хитрецом. - Продолжайте, - попросил Мейсон. Адвокат обратил внимание, что Делла Стрит стенографирует каждое слово, произносимое в кабинете. - Они хотели, чтобы я пошла на мошенничество, - заявила Элен Робб. - Они требовали, чтобы я подглядывала, какие карты у одного из клиентов, которого они решили обжулить, и сигнализировала им. - Вы согласились? - Нет. - И что случилось? - Мне надо было предвидеть, какая реакция последует. Джордж опасен. У него ужасный характер, он пришел в ярость, услышав мой отказ. Затем внезапно он глубоко вздохнул и лучезарно улыбнулся, как он умеет, сказал, что все в порядке, они справятся и без меня. - Справились? - Не знаю, я при этом уже не присутствовала. - Что произошло - с вами, я имею в виду? - решил выяснить Мейсон. - Джордж сообщил мне, что кассирша заболела и поэтому ушла домой. И мне велели сесть за кассу и не исполнять несколько моих номеров. Ну, оказалась недостача в размере ста двадцати долларов. - Пока вы сидели за кассой? - Да. - На самом деле недостача или... - На самом деле. Касса не сходилась. - Так что случилось с наличкой? - Если честно, мистер Мейсон, я не знаю. Я думаю, Джордж проявил ловкость рук, когда вместе со мной пересчитывал наличные перед тем, как мне сесть на место кассира. Джордж умеет очень быстро действовать, хитро работает руками. Он умеет сдавать с низу колоды, подсунуть плохую карту. И его практически невозможно в этом уличить. Я уверена, что, когда Джордж пересчитывал деньги в кассе, он у меня под носом увел несколько купюр. Я знаю только, что, когда я собралась сдавать кассу, там оказалась недостача в размере ста двадцати долларов. - Кто ее обнаружил? - Я. - И что вы сделали? - Немедленно сообщила ему. То есть я попросила одну из официанток поставить его в известность. Он в тот момент играл в карты. - И в результате? - Он меня уволил. Я должна была получить зарплату - сто долларов. Он вручил мне сорок, заявив, что этого достаточно, чтобы уехать из города. А если я в течение двадцати четырех часов не покину пределы штата, он добьется ордера на мой арест. Он назвал меня воровкой и... - В чьем-нибудь присутствии? - перебил Мейсон. - Да, его могли слышать несколько человек. Он и не пытался снизить голос. - Вы знаете чьи-нибудь фамилии? - Например, Сейди Брадфорд. - Кто она такая? - Одна из девушек, которые выполняют различную работу. Иногда дежурит в туалете, иногда берет на себя обязанности гардеробщицы, иногда регистрирует постояльцев в мотеле. - В мотеле? - удивился Мейсон. - Да. Джорджу и Хитрецу принадлежат в городе целых два квартала. Мотель, казино, пруд с форелью, ночной клуб, бар, казино. У них есть как современные здания, так и старые строения. Ночной клуб, например, переделали из амбара. Джордж модернизировал его, добавил кое-какие пристройки, однако, постарался сохранить атмосферу давно ушедших дней. Кстати, клуб известен, как "Большой амбар". - Сейди Брадфорд слышала, как он называл вас воровкой? - уточнил Мейсон. - Да. - Она согласится выступать свидетельницей? - Не знаю. Тут, скорее всего, на кон поставлен ее кусок хлеба. - Что произошло после того, как он назвал вас воровкой и велел выехать за пределы штата? - Я хотела пойти к своему шкафчику, чтобы переодеться, однако Джордж заявил, что все, находящееся в нем - доказательства. Он думал, что я спрятала там деньги. Он вручил мне пальто и велел отправляться восвояси. - Своеобразный способ увольнения сотрудников, - заметил Мейсон. - Он сделал это с определенной целью. - Чтобы отомстить вам? - Частично. Последние несколько недель они играли в покер с Хелли Эллисом. Его полное имя - Хелман, однако, большинство называет его просто Хелли. - Они хотели, чтобы вы сигнализировали им, какие карты у этого Хелмана Эллиса? - Все правильно. Вчера они решили обчистить его по-крупному. Джордж испугался, что я могу кому-то рассказать, что они от меня требовали. В таком случае у него возникнут неприятности. Так что он попытался меня дискредитировать, поставить под сомнение мою честность. Он дал мне денег, которых хватило бы на то, чтобы уехать из города. Он сказал, что попросит кого-нибудь собрать мои вещи и отправить чемодан на автобусный вокзал "Грейхаун" в Финиксе, Аризона. Я смогу их там забрать: чемодан придет на мое имя. - А когда он будет освобождать ваш шкафчик? - спросил Мейсон. Элен Робб прямо встретилась взглядом с адвокатом. - Вы не знаете Джорджа. Я его хорошо изучила. Когда он будет освобождать мой шкафчик, он пригласит нескольких свидетелей и все увидят пачку купюр. - Вы впервые сидели за кассой вчера вечером? - уточнил Мейсон. - Нет, и раньше приходилось. - А недостача когда-нибудь случалась? - Думаю, да, - сообщила она. - Только не с наличными. Я слышала, как Джордж жалуется, что прибыль не такая высокая, как следовало бы ожидать при таком количестве народу. Он намекал, что кто-то из работников не пропускает все проданное через кассу. Он угрожал, что пригласит частных детективов и всем придется пройти проверку на детекторе лжи. - Насколько я понял, он не пользуется любовью у сотрудников, - заметил Мейсон. - В последнее время он не выигрывал конкурсов на самого популярного работодателя, - сухо ответила Элен Робб. - И кто-то пытался его надуть? - Джордж так считает. Предполагаю, что, скорее всего, он прав. - А это лицо или лица могли что-то сделать с кассой? Посетительница покачала головой. - Хозяина, в основном, обманывают в баре, - объяснила она. - За выпивку платят наличными, и если у стойки много народу, бармен получает деньги сразу же у четырех или пяти человек, выбивает чеки на разные суммы и никто его не проверяет. Например, один клиент заказал коктейль за семьдесят пять центов или доллар. Другой взял что-то за шестьдесят центов. Третий угощает нескольких друзей и его счет набегает на два доллара и восемьдесят пять центов. Хороший бармен умеет точно рассчитать время таким образом, что практически все стаканы пустеют одновременно. Начинается суета, несколько человек протягивают ему деньги с разных сторон. Бармен получает у всех причитающиеся суммы, отправляется к кассе и начинает пробивать различные цифры. Если бармен умеет хорошо считать в уме, он в состоянии сложить все причитающиеся суммы и пробить окончательную таким образом, что она ровно на два доллара меньше истинной. Затем он точно дает сдачу каждому покупателю. На дисплее кассы выскакивают различные цифры, сменяя друг друга менее, чем через секунду. Никто не может точно определить, чей счет пробивается в данный момент. Если бармен замечает, что кто-то внимательно наблюдает за кассой, он абсолютно точен, а если клиенты разговаривают и не смотрят в его сторону, он обязательно положит пару долларов себе в карман. За вечер ему удается провернуть подобное от десяти до двадцати раз. - Вам приходилось работать в баре? - Только не вчера вечером. Я сидела за главной кассой. У меня был единственный ключ от нее - по крайней мере, предполагается, что единственный. Ко мне подходили посетители со счетами или официантки уточняли, сколько набежало на их столиках. Я брала деньги и выдавала сдачу. - Вы могли положить себе сколько-то денег себе в карман, если бы захотели? - Это значительно сложнее, - объяснила она. - Официантки выписывают счета под копирку. Эти копии подшиваются в определенную папку, когда заканчивается смена. Теоретическим, касса должна выдать общий доход за вечер, который равняется сумме цифр, стоящих под всеми выписанными счетами, вместе взятыми. Но и тут можно сыграть себе в карман. - Каким образом? - Обдурить уходящего клиента. - Объясните, пожалуйста, - попросил Мейсон. - Посетители оплачивают счета в кассе. Например, счет выписан на два доллара и восемьдесят пять центов. Клиент вручает вам двадцатидолларовую купюру. Вы притворяетесь, что усиленно складываете цифры на счете, потом вдруг что-то случается с ключом кассы. Вы концентрируете свое внимание на нем. В конце концов, вы все-таки пробиваете два доллара и восемьдесят пять центов. Практически не обращая внимания на посетителя, вы вручаете ему пятнадцать центов, затем протягиваете две однодолларовые купюры, достаете пятерку, потом с минуту неотрывно смотрите на кассу. В девяти случаях из десяти клиент кладет полученную сдачу в карман и уходит. Если же он начинает класть ее в карман, а потом резко останавливается, вы достаете из кассы еще две пятерки и с улыбкой вручаете ему, затем снова неотрывно смотрите на кассу. - Похоже, вы знаете все уловки, - задумчиво сказал Мейсон. - Мне говорили о _н_е_к_о_т_о_р_ы_х_, - ответила она. - И вы поете? - Да. - Давайте послушаем. Она откинула назад голову, пропела несколько тактов популярной песенки, остановилась и заявила: - По утрам я обычно ощущаю сухость в горле. Я люблю петь, всегда была музыкальной, однако, выступления в залах, полных табачного дыма, не очень хорошо влияют на голосовые связки. Мейсон кивнул, а потом внимательно посмотрел на лицо девушки. - Вам приходилось переживать и взлеты, и падения, не так ли? - спросил адвокат. - В основном, падения, - призналась она. - Однако, я продолжаю бороться. Наверное, вернусь к работе манекенщицы. На это можно жить, однако, у манекенщицы нет будущего... - Какое положение занимает Джордж Анклитас в Ровене? - поинтересовался Мейсон. - Все зависит от того, кого спросить об этом. Мировой судья принадлежит ему с потрохами. У Джорджа есть что-то на Майлза Овертона, начальника полиции. Что касается официальных кругов, Джордж занимает высокое положение. Кое-кто из жителей его недолюбливает, но все перед ним пресмыкаются. Он силен. - Мы прервем напряженный день и нанесем визит Джорджу Анклитасу, - решил Мейсон. - Вы случайно не знаете его телефонный номер? - Ровена шестьсот девяносто четыре восемьдесят один. Мейсон кивнул Делле Стрит. - Свяжись с ним, Делла. Послушаем, что он скажет. Через несколько минут Делла Стрит дозвонилась до Джорджа Анклитаса и жестом показала адвокату, что интересующий его человек взял трубку. - Джордж Анклитас? - спросил Мейсон. - Да, - ответили на другом конце провода. - Кто вы? Что вы хотите? - Я - Перри Мейсон, адвокат. - Хорошо. Что вам от меня нужно? - Поговорить с вами. - О чем? - О вашей сотруднице. - Которой? - Элен Робб, певице. - Шлюха. И что там с ней? - Я еду к вам, чтобы встретиться лично, - заявил Мейсон. - На дорогу у меня уйдет где-то полчаса. Мисс Робб приедет вместе со мной. Мне нужны все ее личные вещи и причитающиеся ей деньги, остальные детали я стану обсуждать с вами уже не по телефону. - Хорошо. А теперь послушайте меня. Как только вы привезете сюда Элен Робб, ее немедленно арестуют. Если она желает следующие шестьдесят дней провести за решеткой, то она отправляется по адресу. Передайте ей, что я подготовлю ей торжественную встречу. - Прекрасно, а раз уж вы планируете торжественный прием, заодно загляните в банк и снимите десять тысяч долларов. - Десять тысяч долларов! - воскликнул Анклитас. - Вы это о чем? - Я собираюсь предъявить вам иск от имени Элен Робб в связи с дискредитацией личности, клеветническими заявлениями и ложным обвинением. Если вы приготовите десять тысяч долларов наличными, я, не исключено, посоветую мисс Робб принять у вас эту сумму в качестве компенсации морального ущерба, а не обращаться в суд. - Черт побери! Что вы несете? - заорал Анклитас. - Я говорю о своих планах в отношении вас, - сообщил Мейсон и повесил трубку. Адвокат посмотрел в полные удивления глаза Элен Робб. - Вы готовы? - спросил он. Девушка сделала глубокий вдох. - Никто никогда не разговаривал так с Джорджем Анклитасом, - сообщила она. - Я еду вместе с вами. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Бери блокнот и карандаши, Делла, - велел он. 3 "Большой амбар" в Ровене представлял из себя двухэтажное здание, передняя часть которого напоминала вход в настоящий амбар. Двойные двери были наполовину приоткрыты. К перегородке, расположенной за дверьми, шириной не более двух футов, привязали несколько снопов, в результате чего создавалось впечатление огромного амбара. Работал мотель, рядом у дороги светилась вывеска: "Пруд с форелью. Удочки и спиннинги сдаются на прокат. В продаже имеется приманка. Никакие лицензии не требуются". Мейсон припарковал машину, помог выйти Делле Стрит и Элен Робб, затем отправился вместе с женщинами к открытой двери ночного клуба. После яркого солнечного света интерьер показался им погруженным во мрак. Искаженной формы тени падали от движущихся в помещении фигур. - Я - Майлз Овертон, начальник полиции Ровены, - послышался мужской голос. - Кто вы такие? Элен Робб резко вдохнула воздух. - Где Джордж Анклитас? - спросил Мейсон. - Здесь, - последовал ответ. Джордж Анклитас с воинственным видом прошел вперед. Его глубоко посаженные глаза блестели и злобно смотрели на Мейсона. - Я - Перри Мейсон, адвокат. Я представляю Элен Робб. Вчера вечером вы выставили ее отсюда, не дав ей взять свои вещи. Во-первых, мы намерены отправиться к ее шкафчику и забрать ее одежду. - Хорошо, хорошо, - быстро заговорил Джордж. - Вы хотите пройти к ее шкафчику. Вот начальник полиции. Он обыщет шкафчик. - Без ордера на обыск он не будет этого делать. - Это вы так думаете, - возразил полицейский. - Когда она откроет дверцу, я загляну внутрь. Этот клуб принадлежит Джорджу Анклитасу. Он дал мне разрешение обыскивать здесь любое место, какое я посчитаю нужным. - Шкафчик является собственностью моей клиентки, - заявил Мейсон. - У нее есть документ, подтверждающий собственность? - спросил Джордж. - Шкафчик был предоставлен ей для хранения вещей, - заметил Мейсон. - Пока она здесь работала. Больше она здесь не работает. Я намерен заглянуть в него. Я посмотрю, что в нем лежит. Готов поспорить, что в нем спрятаны деньги, украденные из кассы. - Вы хотите сказать, что вчера вечером она взяла деньги из кассы, отправилась к шкафчику, отперла его, открыла дверцу, положила деньги, закрыла дверцу и заперла на замок? - уточнил Мейсон. - А куда бы она еще их дела? - ответил Анклитас вопросом на вопрос. В глазах Мейсона блеснул огонек. - В ваших словах есть смысл, - заявил адвокат, обращаясь к хозяину клуба. - Естественно, черт побери, в них есть смысл, - взорвался Анклитас. - У вас нет ключа от шкафчика? - поинтересовался Мейсон. - Почему он у меня должен быть? - Я думал, что у вас имеется ключ, подходящий к замкам всех шкафчиков. - Подумайте получше. - То есть вы не можете открыть шкафчик? - сделал вывод Мейсон. - Конечно, нет. Я отдал ключ ей. Он у нее в сумочке. Я сам видел, как она его туда положила. - И вам не удалось открыть ее шкафчик? - Нет. Как я мог его открыть? Ключ-то у нее. - Тогда каким образом вы планировали достать из него ее вещи и отправить их автобусом в Финикс, штат Аризона? - спросил Мейсон. Анклитас колебался несколько мгновений, а потом ответил: - Я собирался вызвать слесаря. - Не разговаривай с ним, Джордж. Он пытается получить у тебя признания, - сказал начальник полиции. - Во-первых, я намерен забрать вещи своей клиентки, - заявил Мейсон. - Я предупреждаю, что любая попытка обыскать ее вещи без ордера на обыск будет рассматриваться, как противозаконное попрание прав моей клиентки. Я также требую извинений от мистера Анклитаса, поскольку он обвинил мисс Робб в нечестности. Моя клиентка не признает подобное извинение в качестве компенсации, но я предлагаю, чтобы оно все же прозвучало, так как в таком случае сумма взыскиваемых убытков будет меньше. Анклитас уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его остановил Майлз Овертон. - Не кипятись, Джордж. Где Джебли? - Я тоже хотел бы это знать, - злобно ответил Анклитас. - Я велел своему адвокату быть здесь. Если эта шлюха появилась с адвокатом, то и мой адвокат должен присутствовать. Я... Открылась дверь. На какое-то мгновение в находящееся в полумраке помещение проник свет с улицы, выделив в дверном проеме толстую шею, плечи футболиста и копну вьющихся волос. Дверь закрылась и к собравшимся приблизился мужчина лет тридцати семи в очках в темной оправе, с крупными зубами и тяжелым взглядом глаз, не упускающих ни одной детали. - Это Джебли Алтон, городской адвокат Ровены, - объявил Джордж Анклитас. - Работа городским адвокатом не занимает все его время. У него есть и частные клиенты. Я - один из них. Джордж повернулся к только что вошедшему мужчине. - Джеб, это Мейсон. Он - адвокат и... - П_е_р_р_и_ Мейсон?! Мейсон кивнул. Алтон мгновенно протянул руку. - Боже мой! - не верил он своим глазам. - Рад познакомиться с вами. Видел вас несколько раз во Дворце Правосудия. Следил за развитием событий во многих делах, которые вы вели. Алтон крепко пожал руку Мейсона. - Ладно. Хватит восторгов, - снова заговорил Анклитас. - Мейсон представляет вот эту женщину, которая пытается меня шантажировать и... - Не кипятись, Джордж, не кипятись, - перебил Алтон. - Давай не будем торопиться. - Что ты меня останавливаешь? Я объясняю тебе, в чем дело. - Перри Мейсон - один из самых известных адвокатов по уголовным делам в стране, - сообщил Алтон. - Ну и что? Он представляет бабу, которая пытается меня шантажировать. Она заявляет, что я обвинил ее в нечестности. - Джордж не стал бы делать ничего подобного, - улыбнулся Алтон Мейсону. Джебли Алтон повернулся к Делле Стрит, поклонился, а затем посмотрел на Элен Робб. - Так, так, - сказал он. - Продавщица сигар и сигарет. - Она самая, - подтвердил Джордж Анклитас. - То есть? - Она и заварила кашу. - У Джорджа в клубе давно уже замечено мелкое воровство, - подал голос Майлз Овертон. - Ему много раз приходилось сталкиваться с недостачей. Он просил меня провести расследование. Алтон скептически посмотрел на начальника полиции. - В законе о наложении ареста на имущество и изъятии имущества очень много технических аспектов, - сообщил Алтон. - Последние решения Верховного Суда штата Калифорния и Верховного Суда Соединенных Штатов ни в коей мере не облегчили ситуацию. Я займусь этим вопросом. Мейсон повернулся к Элен Робб. - У вас есть ключ от вашего шкафчика? - спросил он. Она кивнула. - Достаньте его. Она засунула руку под свитер, вынула крохотную сумочку, открыла ее и показала адвокату. - Пошли, - сказал Мейсон. Элен Робб указывала дорогу. За ней следовали Мейсон и Делла Стрит, потом начальник полиции. Джордж Анклитас уже сделал шаг вперед, но Джебли Алтон положил руку ему на плечо, остановил его и начал что-то быстро говорить шепотом. Элен Робб проводила остальных в комнату, на двери которой висела табличка "Служебное помещение". Следующий дверной проем закрывался занавеской, на которой значилось: "Женщины". Элен отодвинула занавеску, прошла внутрь и остановилась перед одним из шкафчиков. - Открывайте, - сказал Мейсон. Девушка вставила ключ в замок и открыла шкафчик. Там стоял дешевый чемодан, пара обуви, висели костюм и плащ. - Это все ваше? - уточнил Мейсон. Элен Робб кивнула. - Хотите упаковать все в чемодан? - Я привезла вещи в чемодане. Так и увезу. - Что-то еще у вас есть? - Да. - Где? - Нам, девушкам, предоставляется одно из зданий мотеля. Мы там спим. Что-то типа студенческого общежития. Мы живем в одной комнате с Сейди Брадфорд. Джордж не позволил мне вчера вечером забрать свои вещи и фактически выставил меня на улицу. - Начинайте упаковывать вещи, - сказал Мейсон. Элен Робб вытащила чемодан из шкафчика и открыла. - Я считаю, что мисс Робб не требуется мужская компания, когда она будет переодеваться, - заметил Мейсон. - Моя секретарша, мисс Стрит, подождет здесь и... Мейсона прервал удивленный возглас Элен Робб. - В чем дело? - спросил адвокат. Она инстинктивно попыталась захлопнуть крышку, но остановилась. - Давайте посмотрим, - предложил Мейсон. - Я тоже взгляну, - заявил начальник полиции, проталкиваясь вперед. - В чем дело? - повторил Мейсон. Элен Робб снова открыла чемодан и показала рукой на одно из отделений, где за эластичную ленту, крепившуюся к внутренней обшивке, была наскоро засунута пачка купюр. - Я забираю эти деньги, - сообщил окружающим Майлз Овертон. Мейсон сделал шаг вперед и встал таким образом, что его плечо оказалось между полицейским и чемоданом. - Вначале мы их сосчитаем, - сказал адвокат. Обеспокоенная Элен Робб вопросительно посмотрела на Мейсона, а потом трясущимися пальцами пересчитала деньги. - Пятьсот шестьдесят восемь долларов, - объявила она. - Прекрасно, - ответил Мейсон. - Будем считать, что Джордж Анклитас выплатил вам причитающуюся заработную плату и учтем их при объявлении иска в связи с дискредитацией личности. Джордж Анклитас, тихо вошедший в комнату вместе с Джебли Алтоном, уже собрался было что-то возразить, но тут занавеску, закрывающую проход, отдернули в сторону так резко, что почти сорвали с карниза кольца, на которых она держалась. - Дискредитация личности, ни больше, ни меньше, - гневно воскликнул женский голос. - Говорил горшку котелок: уж больно ты черен, дружок. - Женщина с ненавистью посмотрела на Элен Робб, затем повернулась к Джорджу Анклитасу. - Но я пришла сюда не за тем, чтобы полюбоваться этой совратительницей чужих мужей, я пришла, чтобы встретиться с вами. Что за игры вы тут ведете с моим мужем? - Миссис Эллис! - воскликнул Джордж Анклитас, продвигаясь вперед и дружелюбно улыбаясь. - Понимаете... то есть... мы еще не открылись. Ко мне заглянуло несколько человек... Давайте я вас чем-нибудь угощу. Она проигнорировала протянутую руку и гневно продолжала: - Вы здесь жульничали и доили моего мужа. Я устала от этого. Он мне признался, что вчера вы забрали у него шесть тысяч долларов. Мы не можем позволить себе выбрасывать на ветер такие деньги. Я не дам вам делать дурака из моего мужа. Я хочу получить назад свои деньги. - Вы хотите получить их назад?! - удивленно воскликнул Джордж Анклитас. - Вы меня слышали. Я хочу получить их назад. - Вчера ваш муж играл не в общем зале, миссис Эллис, - успокаивающим тоном заговорил Джордж. - Я не знаю, как закончилась игра. Наверное, он немного проиграл, но я даже не пытался сосчитать сколько. Я уверяю вас, что это была честная игра. Я сам принимал в ней участие. Если бы я вечером играл с клиентами, а если им не везло, возвращал бы им проигрыш на следующее утро, то мне очень скоро пришлось бы торговать на углу фруктами. Хозяин клуба засмеялся собственной шутке, однако, его глаза внимательно наблюдали за нежеланной посетительницей, пытаясь оценить ее настроение. - По-моему, это как раз ваше место, - заявила миссис Эллис. - Мне нужны наши деньги. Их заработал мой муж, и я найду им лучшее применение, чем передавать вам в вечное пользование. Я не позволю вам, дешевым мошенникам, грабить нас. Вам это так просто не пройдет. - Надеюсь, что мне не потребуется вас арестовывать за нарушение порядка, миссис Эллис, - вставил Майлз Овертон. - Если вы и в дальнейшем будете выступать с оскорбительными заявлениями подобного рода в общественном месте, то мне придется принять меры по отношению к вам. - Вы! - рявкнула миссис Эллис. - Оплывшая жиром башка! Тряпка! Зазывала для этих чертовых игорных домов! Джордж Анклитас купил вас с потрохами. Вы и пискнуть не посмеете, если не получите от него разрешения. Только мне, пожалуйста, не говорите, чего я могу, а чего не могу. - Вы кричите и используете нецензурные выражения в общественном месте, - заметил полицейский. - Я еще не переходила к нецензурностям, - возразила она, - но уже готова к этому. А когда действительно перейду, то для вас у меня найдется несколько едких прилагательных и пара существительных, которые удивят даже вас... вас... - Минутку, - перебил Мейсон. - Не исключено, что я смогу вам помочь. - А вы кто такой? - с воинственным видом повернулась к Мейсону миссис Эллис и начала его рассматривать. - Вы... Я где-то видела ваши фотографии... Боже, да это же Перри Мейсон! Адвокат поклонился и обратился к разгневанной женщине: - Я думаю, вам лучше взять себя в руки, миссис Эллис. Очевидно, вам ничего не удастся добиться, если вы будете продолжать в таком духе. Однако, если вы официально предъявите требование в письменном виде и через адвоката, то, не исключено, это скорее принесет результат. - Что вы там несете? - с упреком в голосе обратился к Мейсону Джордж Анклитас. - Через какого адвоката? Вам, так же, как и мне, прекрасно известно, что, если кто-то проигрывает деньги в карточной игре, их ему не вернуть. - Правда? - спросил Мейсон. Джордж Анклитас сардонически усмехнулся. - Правда. Даже если игра велась нечестно. Он был вовлечен в незаконную деятельность и... - Осторожно, - перебил Джебли Алтон. - Давай сформулируем твою мысль несколько по-иному, Джордж. Существуют определенные виды деятельности, противоречащие государственной политике с точки зрения закона. Законодательство не удостаивает эти виды деятельности чести называться законными предприятиями. Поэтому суды закрыты для лиц, участвующих в подобной деятельности. - Не надо этих двусмысленных речей, - прервал Анклитас. - Следует прямо заявить ей, что она и цента назад не получит. - Все правильно, миссис Эллис, - улыбнулся Алтон, обнажая зубы. - Вы прекрасно понимаете ситуацию. Человек не может вечером играть в азартную игру, пытаясь выиграть деньги, а затем вернуться на следующий день с заявлениями, что занимался незаконной деятельностью и хочет вернуть то, что проиграл. При таком положении вещей, каждый бы оставлял у себя выигранное и приходил на следующий день за проигранным. А Джордж Анклитас занимается законным бизнесом и... - И они обдурили моего мужа, - заорала миссис Эллис. - Они уже выудили у него четыре тысячи долларов. Я была готова закрыть на это глаза. Он обещал мне, что больше не станет играть, но вчера они вначале дали ему немного выиграть, и снова втянули. А потом принялись его обрабатывать. Он думал, что удача вернулась к нему и... - Вот в этом-то все и дело, - пожал плечами Алтон. - Он пытался выиграть. Если бы он на самом деле выиграл, он положил бы полученные деньги в карман, и вы были бы счастливы сегодня утром. Но он проиграл и... - И я хочу получить назад свои деньги. Игра велась нечестно. - Вы можете это доказать? - зловещим тоном спросил Джордж Анклитас. - Мне не требуется никаких доказательств. _В_ы_ знаете, что она велась нечестно. Все присутствующие это знают. Вы все время стараетесь кого-нибудь обжулить. Не притворяйтесь идиотом. - Эти слова дают мне основания для возбуждения иска, - заметил Джордж Анклитас. - Я посоветовал бы вам выбирать выражения миссис Эллис. - Хорошо, - ответила она, поднимая голос. - Я знаю, что мой муж потерял около десяти тысяч долларов в этом заведении в течение последних нескольких недель. Я не позволю кому бы то ни было обдирать его подобным образом. Вы или возвращаете нам наши деньги, или... - Определенно нет! - твердо заявил хозяин ночного клуба. - Ваш муж не получит назад и цента, а в связи с тем, что вы тут сейчас устроили, я не позволю ему даже переступить порог моего заведения. Я прикажу человеку на входе не впускать его. Если бы вы пришли ко мне, как истинная леди, сказали бы, что не хотите, чтобы ваш муж играл в азартные игры, он уже вчера не смог бы оказаться за столом. Но вы не проронили ни слова. Он приходил и уходил, как любой другой человек. Он играл. Кстати, он неплохой игрок в покер. Он точно знает, что делает, однако, вчера удача отвернулась от него. Вот и все. Но теперь вы заявили, что возражаете против того, чтобы он играл у нас. Ваших слов для меня достаточно. Мы больше не позволим ему сесть за карточный стол. - Это справедливо, миссис Эллис, - добавил Джебли Алтон. - Если вы предупредили бы Джорджа Анклитаса, что возражаете против участия вашего мужа в азартных играх, Джордж не пустил бы его за стол. Мне кажется, что вы ни разу не упомянули Джорджу, что не хотите, чтобы Хелли здесь появлялся. Ведь он прилагал все усилия, чтобы выиграть. Вы не сможете законным образом обратиться за помощью к суду и... Миссис Эллис резко повернулась к Мейсону. - Вы согласитесь вести дело против этих мошенников? - решила выяснить она. Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Это не моя специализация. К тому же, я в настоящий момент сильно загружен. Однако, я советую вам обратиться к адвокату. - Что вы пытаетесь ей сказать? - с упреком в голосе спросил Джебли Алтон. - Вы же прекрасно знаете, что адвокат ей не поможет. Нельзя вернуть деньги, проигранные за карточным столом. Это один из самых элементарных пунктов закона. - Все правильно, Джеб, - подтвердил Джордж Анклитас. - Пусть этот господин заткнется. Ему легко рассуждать, что адвокат в состоянии вернуть деньги, однако, сам он не смеет взяться за дело. Прижми его к ногтю, если он считает себя таким умным. Лично мне очень бы хотелось посмотреть, как какой-нибудь хитрый адвокат вернет проигранные деньги. - У вас есть с собой ручка и блокнот? - обратился Мейсон к миссис Эллис. Она несколько мгновений удивленно смотрела на него, а потом кивнула: - Да, у меня в сумочке. - Тогда записывайте. Скажете своему адвокату, на что ссылаться. И вам, мистер Алтон, я тоже посоветую кое-что почитать по данному вопросу. - Я уже достаточно осведомлен на эту тему, - возразил Алтон. - Что вы тут зубы нам заговариваете? Эллис не может сидеть вечер за карточным столом, пытаясь выиграть, а потом заявляться к Джорджу и требовать назад проигранное. - Миссис Эллис, - повернулся Мейсоне к женщине, - запишите, пожалуйста, на что вам ссылаться, и передайте то, что я скажу, своему адвокату. Не исключено, что вам это поможет. Понимаете, миссис Эллис, в законодательстве штата Калифорния есть несколько интересных моментов. При обычных условиях карточные долги вернуть невозможно. Поскольку азартные игры противоречат государственной политике, суды обычно оставляют стороны в том же положении, что находят. Однако, как вам объяснит ваш адвокат, в штате Калифорния мы имеем такую вещь, как общее имущество супругов - то есть собственность, приобретенная _п_о_с_л_е_ вступления в брак в результате совместных усилий как мужа, так и жены. Распоряжается и управляет общим имуществом супругов муж. Предполагается, что в различного рода сделках его мнение является обязательным для жены. Однако, он не имеет полномочий раздавать общее имущество или проматывать его без принятия во внимание интересов жены. Так что в случае, когда ваш муж проиграл ваше общее имущество в азартной игре, вы имеете шанс вернуть его. - Что вы такое ей говорите? - сердито спросил Алтон. - Я советую ей записать, на какое дело ссылаться. Очень интересный судебный процесс - Ново против отель "Дель Рио". Решение было принято четвертого мая тысяча девятьсот пятьдесят шестого года. О нем рассказывается в Сто сорок первом Сборнике судебных решений штата калифорния, часть вторая, страница триста четыре. Вы также можете посмотреть Двести девяносто пятый Сборник судебных решений западных и тихоокеанских штатов, часть вторая, страница пятьсот семьдесят шесть. Там говорится о том, что муж не имеет права играть в азартные игры, ставя на кон общее имущество супругов. Жена имеет право вернуть проигранное мужем у человека, выигравшего относящееся к общей собственности супругов. - Что, черт побери, вы несете? - взорвался Джебли Алтон. - Подобное решение... Тогда все игорные дома закроются. - Я советую вам посмотреть это решение, - продолжал Мейсон. - Очень любопытный пункт закона. Определенные виды азартных игр точно сойдут на нет. - Еще раз повторите, пожалуйста, номера сборников и страницы, - попросила миссис Эллис. - Сто сорок первый Сборник судебных решений штата Калифорния, часть вторая, страница триста четыре. Двести девяносто пятый Сборник судебных решений западных и тихоокеанских штатов, часть вторая, страница пятьсот семьдесят шесть. Посоветуйте своему адвокату поинтересоваться принятым решением. - Мейсон повернулся к Джорджу Анклитасу. - Я буду решать вопрос о компенсации морального ущерба мисс Робб с вашим адвокатом. Вам придется выложить кругленькую сумму в связи с дискредитацией личности, увольнением без причины и в связи с тем, что вы выставили ее на улицу практически без одежды. Что касается вас, миссис Эллис, я посоветовал бы вам нанять адвоката, не проживающего в Ровене, а, следовательно, не зависящего от местной политической машины и не нуждающегося здесь ни в каких привилегиях. - Если закон в самом деле утверждает то, что вы нам рассказали, мистер Мейсон, - с чувством сказала миссис Эллис, - то жены смогут вернуть то, что их мужья проигрывают в подобных заведениях. Я знаю дюжину женщин в Ровене, которые сходят с ума от того, как действуют эти игорные дома. Они видят, как тают их банковские счета, а средства с них перекочевывают в карманы людей, заправляющих притонами, подобными этому. - Ситуация имеет несколько вариантов разрешения, - заметил Мейсон. - Судебное решение, упомянутое мной, может привести дело к далеко идущим последствиям. Не исключено, что ваш адвокат выступит перед одним из местных женских клубов с речью о калифорнийском праве и управлении общей собственностью супругов. - Я у вас в неоплатном долгу, мистер Мейсон, - воскликнула женщина. - Не стоит благодарности. - Он рехнулся, - заявил Джордж Анклитас и повернулся к миссис Эллис. - Я не понимаю, зачем он пытался заморочить вам голову, но я точно знаю закон. Я уже давно занимаюсь игорным делом и... - Анклитас внезапно замолчал, заметив выражение лица Джебли Алтона. - Что, черт побери, случилось, Джеб? Ты что, считаешь, что у этой идиотской теории есть какие-нибудь основания? Я точно знаю все постановления, касающиеся игорного бизнеса. У Джебли Алтона был задумчивый вид. - Очевидно, упомянутое мистером Мейсоном дело как-то касалось общего имущества супругов. Возможно, в законе есть какая-то увертка... Я сейчас же отправляюсь к себе в контору и пролистаю справочники. - Это, несомненно, пойдет вам на пользу. Чрезвычайно интересное дело, - заметил Мейсон. Джордж Анклитас снова обратился к миссис Эллис: - Послушайте, миссис Эллис, давайте не будем ссориться. Мой адвокат ознакомится с тем решением. Нет необходимости _в_а_м_ нанимать адвоката и совершенно ни к чему приводить кого-то для выступления перед женским клубом. Это никому не нужно. Миссис Эллис хрипло рассмеялась. - Какое прекрасное совпадение! - воскликнула она. - Следующие три месяца я отвечаю за программу развлечений в женском клубе Ровены. Очередное собрание, проводящееся раз в месяц, состоится через десять дней. Я как раз ломала голову, что бы такое придумать, что заинтересует всех присутствующих. Такая программа, несомненно, соберет всех членов клуба. У нас найдется несколько дюжин женщин, которые хотели бы узнать о положениях закона, касающихся общей собственности супругов в связи с игорным бизнесом. - А теперь, - поклонился Мейсон Джорджу Анклитасу и его адвокату, стоящему с открытым ртом, - я думаю, что мы с Деллой Стрит отправимся к машине и подождем, пока наша клиентка одевается. Она упакует вещи и покинет это заведение, когда ей будет удобно. - Мейсон повернулся к Элен Робб. - Я считаю, что у вас больше не возникнет здесь проблем. - А что делать с деньгами? - показала она на пачку купюр в чемодане. - Запомните сумму, - сказал Мейсон. - Учтете ее, когда мистер Анклитас выплатит вам все остальное. Снимите комнату в гостинице и сообщите мне, где вы остановились. - Они меня арестуют, как только вы уедете, - заявила Элен Робб. - Не думаю, - улыбнулся Мейсон. - Я считаю, что к вам отнесутся с уважением. - Он повернулся к своей клиентке таким образом, что другие не видели, как он подмигнул ей. - Понимаете, мисс Робб, я, в первую очередь, заинтересован в отправлении правосудия и только потом в получении гонорара. Терпеть не могу, когда людей пинают просто потому, что они не обладают каким-либо влиянием. Если вы сами решите договориться с мистером Анклитасом, я не стану возражать. Заключайте любое соглашение, которое посчитаете справедливым, и не беспокойтесь о моем гонораре. Я ничего с вас не возьму. Если же, с другой стороны, ваши права ущемят каким-либо образом или начнут угрожать, немедленно звоните мне. - Я не представляю, о каком урегулировании вы говорите, - начал Джебли Алтон. - Что касается Элен Робб, ей и так удалось слишком легко отделаться, а если она еще прихватит эти деньги... - Возвращайся в свою контору, черт побери, - перебил его Джордж Анклитас, - и просмотри то проклятое решение. Если там все так, как утверждает Мейсон, нам придется кое-что предпринять, причем немедленно. - У вас, занятых игорным бизнесом, - заметил Мейсон, - в результате того решения возникают довольно своеобразные проблемы. Мейсон подал руку Делле Стрит и они вместе покинули здание "Большого амбара". Адвокат открыл дверцу машины, помог сесть Делле Стрит, а потом сам уселся за руль. Мейсон несколько раз усмехнулся, когда они выезжали из Ровены. - Шеф, - обратилась к нему Делла Стрит благоговейным тоном, - а это дело - Ново против отеля "Дель Рио" - в действительности устанавливает те положения закона, которые ты упоминал? Мейсон улыбнулся. - Сама загляни в Сборник судебных решений, Делла, когда вернемся в офис. Доктрина может быть ограничена во время следующих судебных процессов, однако, в том деле Суд совершенно определенно указал на то, что передача мужем общей собственности супругов, в качестве платежа карточного долга, является, с точки зрения закона, недействительной без согласия жены и без получения мужем соответствующей компенсации за переданное имущество. Очень интересное решение. Представляю, какой резонанс оно вызовет в Ровене после того, как какой-нибудь адвокат выступит там с докладом о пунктах закона, касающихся общей собственности супругов, и зачитает им упомянутое мной решение. Не сомневаюсь, что это заседание женского клуба соберет полный зал. - Ты специально ушел и оставил Элен Робб, чтобы Анклитас предложил ей компенсацию без передачи дела в суд? - уточнила Делла Стрит. - Я подумал, что при сложившихся обстоятельствах, Джордж Анклитас может изменить свое отношение. Я не удивлюсь, если он также достигнет какой-то договоренности с миссис Эллис. По-моему, Делла, сегодняшнее утро нельзя считать прибыльным для Джорджа Анклитаса. - И не только для него, - заметила Делла Стрит. - Мы отсутствовали в конторе полдня, поднесли какому-то адвокату гонорар - и, скорее всего, не один - на блюдечке с золотой каемочкой и сделали его любимцем всех женщин Ровены. Мы выбросили из окна гонорар за дело Робб, прибавь к этому еще расходы на бензин. - Знаю, - кивнул Мейсон. - Но ты только подумай о прекрасном утре, солнечном свете, свежем воздухе и восхитительном пейзаже. - В особенности, пейзаже, - двусмысленно сказала Делла Стрит. - И мне почему-то кажется, Делла, что вскоре после того, как мы вернемся в офис, нам снова позвонит Элен Робб. - Захочет уточнить, на какую сумму соглашаться? - Что-то в этом роде, - подтвердил Мейсон. - А на сколько ей соглашаться? - На столько, сколько удастся вытянуть, - ответил Мейсон. - Думаю, мы дали Джорджу Анклитасу хороший урок. Элен Робб получит должную компенсацию за доставленные неудобства, когда ее выставили на улицу только в свитере и в чулках. - По-моему, это ее не особо беспокоило, - заметила Делла Стрит. - Она привыкла появляться на публике в полуобнаженном виде. И, кстати, ей это нравится. - Не продавай так дешево нашу клиентку, - пожурил Мейсон. - Если бы на ее месте оказался мужчина, ты стал бы столько делать просто в интересах справедливости? - спросила Делла Стрит. Мейсон подумал с минуту, а потом встретился глазами с секретаршей. - Черт побери, нет, - признался он. - Леотард, - мечтательно произнесла Делла Стрит. - Он, конечно, не подходит для офиса, но, несомненно, может здорово помочь девушке. - Ты абсолютно права, - согласился Мейсон. 4 Мейсон открыл ключом дверь в свой кабинет. Делла Стрит раскладывала письма по пачкам. Она подняла голову и улыбнулась. - Привет, Делла, - поздоровался адвокат. - Интересно, какие авантюры готовит нам сегодняшний день? - Надеюсь, что ничто не отвлечет тебя от записки в суд по делу Раусона и пачки писем, пришедших за последние два дня и требующих твоего неотложного внимания. Мейсон опустился на крутящийся стул и вздохнул. - Предполагаю, что невозможно двигаться по жизни, только снимая сливки, - заметил он. - Рано или поздно приходится заниматься рутинной работой, выполнять какие-то обязанности. Но вчера, Делла, я получил истинное удовольствие. Какое приключение! Наверное, я чувствую себя как домохозяйка, прекрасно организовавшая вечеринку. Она только что выпроводила довольных, улыбающихся гостей и зашла в кухню. Там в раковине она обнаружила гору грязной посуды. Мейсон еще раз вздохнул и взял папку с грифом "Срочно". Он открыл ее, быстро пробежал глазами первое письмо и передал его Делле Стрит со словами: - Телеграфируй ему, что я не смогу прилететь в Сан-Франциско для участия в деле. Делла Стрит слегка приподняла брови. - Знаю, - сказал Мейсон, - это неплохое предложение, однако, я не хочу вести дело на пару с ним. У него сложилась репутация слишком ревностного защитника интересов своих клиентов, в особенности, что касается насчет представления свидетелей, клянущихся насчет алиби. Что дальше, Делла? Зазвонил телефон. Делла Стрит подняла трубку и сказала: - Да, Герти? - Выслушав сообщение, она улыбнулась Мейсону: - Сливки пока не закончились. В приемной сидит давешняя певица с длинными ногами и желает встретиться с тобой. Готова ждать все утро, только бы ты уделил ей несколько минут. Герти утверждает, что у нее расстроенный вид. - Конечно, я ее приму, - заявил Мейсон. - Герти, попроси ее подождать несколько минут, - сказала Делла Стрит в трубку. - Передай ей, что мистер Мейсон примет ее. Адвокат отодвинул пачку писем в сторону. - Я надеялась, что нам все-таки удастся разобраться с двумя верхними письмами, - вздохнула Делла Стрит. - Они требуют немедленного ответа. - Она помолчала, потом улыбнулась и добавила: - Скорее всего, на этот раз мисс Робб одета подобающим образом - так, как следует появляться в адвокатской конторе. Мейсон усмехнулся. - В таком случае, сливки не окажутся очень густыми. - Что-то в этом роде, - согласилась Делла Стрит. - И восхитивший тебя пейзаж не вызовет столько восторженных откликов, как в предыдущий раз. - Она тебе не понравилась, не так ли, Делла? - В ней есть положительные моменты, например, кое-какие формы, - заметила Делла Стрит. - Ты ее не одобряешь? - Что-то в ней такое, шеф... Если честно, я не могу четко определить, что именно меня настораживает. - Что-то фальшивое? - Возникает чувство, что... о, не знаю. Она привыкла и любит выставлять себя напоказ. Природа одарила ее прекрасными ногами и отличной фигурой. Она их использует. У нее приятный голосок, но, в общем-то, в нем нет ничего особенного. Лучшее, что у нее имеется, это фигура. - Грудью пробивает себе дорогу? - Виляя бедрами, - добавила Делла Стрит. - Несомненно, что женщина с подобным телом, работающая в заведении, как у Джорджа Анклитаса, знает, что по чем и... Хотелось бы выяснить немного о ее прошлом и что заставило ее зарабатывать себе на жизнь именно таким способом. - Ты считаешь, что она прошла сквозь огонь, воду и медные трубы и все перепробовала? - Только не преподавала в воскресной школе, - сухо заметила Делла Стрит. - И ты предупреждаешь, чтобы меня не очаровывали стройные ножки и я не сбился с правильного пути? - Не только ножки. У меня сложилось впечатление, что она специально выставляет себя напоказ, чтобы добиться желаемого. - На этот раз она должна быть одета подобающим образом, - решил Мейсон. - Возможно, но я готова поспорить, что у нее довольно глубокий вырез спереди и во время разговора она найдет несколько поводов, чтобы склониться пониже к твоему стулу. - Кашляни, пожалуйста, если она это сделает, - попросил Мейсон. - Зачем? - Чтобы я не сбился с правильного пути, - улыбнулся Мейсон. - Приглашай ее, Делла, а потом снова займемся письмами. Делла Стрит кивнула, отправилась в приемную и через несколько секунд вернулась вместе с Элен Робб. На посетительнице была надета юбка, плотно обтягивающая бедра, с несколькими складками внизу, которые при каждом шаге разлетались в стороны, демонстрируя коленки. Шелковая блузка подчеркивала высокую грудь. Под самым низом глубокого треугольного выреза оказалась приколота крупная брошь. - О, мистер Мейсон! - импульсивно воскликнула Элен Робб. - Мне страшно неудобно, что я снова отнимаю ваше время, однако, мне крайне необходим ваш совет. - Об урегулировании вопроса с Джорджем Анклитасом? Она слегка передернула плечами. - Джордж кроток, как ягненок, - сообщила Элен Робб. - Никогда его таким не видела. Он поблагодарил меня, мистер Мейсон. Не поверите, он меня поблагодарил. - За что? - не понял Мейсон. Адвокат показал клиентке на стул. Элен Робб села и практически сразу же положила ногу на ногу. - За то, что я показала ему, какой он негодяй. Он признался, что все всегда делают так, как он велит, и он к этому привык. Он часто ведет себя безжалостно по отношению к другим, но старается избавиться от этой черты. Он умолял меня не увольняться и поднял мое жалованье на двадцать пять долларов. - В неделю? - уточнил Мейсон. - В неделю, - подтвердила она. - И вы согласились остаться? - Пока. - То есть все вопросы с Джорджем Анклитасом урегулированы? Элен Робб кивнула. - Тогда почему вы хотели со мной встретиться? - Сложилась своеобразная ситуация с Эллисами. - Что же странного произошло? - Боюсь, что вы заварили кашу, мистер Мейсон. - В общем-то, это и было моей целью. - Здесь вне значительно глубже, чем просто вопрос права, мистер Мейсон, - начала объяснять Элен Робб. - Между мистером Эллисом и его женой существуют разногласия. Он считает, что она представит его скупердяем и трусом, если попробует вернуть проигранные им деньги. - Я попытался помочь вам, мисс Робб, потому, что, как я думаю, с вами поступили несправедливо, - несколько раздраженно заметил Мейсон. - Однако, я не в состоянии решать проблемы всего населения. Элен Робб поменяла положение на стуле таким образом, что оказалась на самом краешке. Она склонилась вперед и положила руку на подлокотник вертящегося стула адвоката. - Мистер Мейсон, пожалуйста! - воскликнула она. - Я совсем не это имела в виду. Делла Стрит кашлянула. Мейсон посмотрел на Элен Робб, потом взглянул на Деллу Стрит. - Продолжайте, мисс Робб, - попросил он. - Я так хочу, чтобы вы меня правильно поняли, мистер Мейсон... Я пришла к вам потому... ну, в общем, потому, что вы все понимаете. - Она вздохнула, выпрямилась на стуле, опустила глаза на колени, расправила юбку большим и указательным пальцами и сообщила: - Хелли впал в раж. - Хелли? - Хелман Эллис. - Ах, да. И что он сделал? - Послушайте, мистер Мейсон, я не обольщаюсь насчет себя, - призналась Элен Робб. - Я выставляюсь напоказ, служу приманкой для простофиль. У меня хорошая фигура, я это знаю, и предполагается, что я покажу это и остальным. Это часть моей работы. - И Хелли, как вы его называете, заметил вас? - уточнил Мейсон. - Еще как! С самого начала. Вчера вечером он... Мистер Мейсон, он спросил, не соглашусь ли я убежать вместе с ним. Он хочет бросить все в Ровене и начать заново. - Что вы ему ответили? - Сказала "нет". - И? - раздраженно спросил Мейсон. - Хорошо. Я перехожу к сути. Надин Эллис обратилась к адвокату, некому мистеру Гоури. Вы его знаете? - Дарвин Гоури? - Дарвин К. Гоури, - подтвердила Элен Робб. - Слышал о нем. По-моему, занимается, в основном, бракоразводными процессами. - Все правильно. Сегодня утром позвонил мистер Гоури, хотел со мной переговорить. Он представился, как адвокат Надин. Конечно, я решила, что это как-то связано с тем пунктом закона, который вы упоминали, но я даже не могла представить, почему он хочет встретиться именно со мной. Я думала, что он пожелает увидеться с Джорджем. - И вы с ним встретились? - Да, - кивнула Элен Робб. - Оказалось, что он намерен выпытывать у меня все насчет Хелли. - Собирает доказательства для развода? - Понятия не имею. Он расспрашивал меня о моих отношениях с Хелли, давно ли я его знаю, сколько раз он появлялся в клубе, обращал ли на меня внимание и... приставал ли ко мне. - И приставал? - Конечно. - Вы сказали это Гоури? - Нет. - Вы наврали? - Да, наврала. - Убедительно? - Надеюсь. Разве не предполагается, что женщина... Ведь существует что-то вроде этического кодекса о... - Профессиональных тайнах? - подсказал Мейсон. - Да, что-то в этом роде. - Не знаю, - ответил Мейсон. - Так зачем, все-таки, вы пришли ко мне? - Мне нужен ваш совет. - По какому вопросу? - Я хочу сходить к миссис Эллис и поговорить с ней. - О чем? - Объяснить ей, что она неправильно думает о Хелмане и обо мне. Посоветовать ей не представляться идиоткой. У нее прекрасный муж и ей надо за него держаться. Мне много раз приходилось видеть, как женщины из-за пустяков разводятся со своими мужьями, а потом страшно жалеют об этом. - Приставание к другой женщине - это пустяк? - Конечно. Мужчины все одинаковые... то есть, почти все. И я даже не взгляну в сторону того, кто не делает подобного. Ведь большинство мужчин не вкладывает в это никакого смысла. Просто нормальная реакция. - Вы намерены объяснить это миссис Эллис? - Ну, не совсем... ну... в общем, факты жизни и супружества. - А какие факты супружества вы имеете в виду? - решил выяснить Мейсон. - Мужчина предлагает женщине выйти за него замуж потому, что ему нравится ее общество. Пока он наслаждается ее обществом, он будет жить с ней. Если он начал ходить на сторону, это означает, что наслаждение прекратилось. - А разве подобное не происходит со временем в любом случае? - спросил Мейсон. - Может произойти. Но дело заключается в том, чтобы найти новый подход к мужчине. Однако, женщины часто начинают корить мужей за то, что они ими пренебрегают, устали от них, тогда как женщины отдали им лучшие годы своей жизни и все в таком роде. - Похоже, вы прекрасно осведомлены по этому вопросу, - заметил Мейсон. - Прошла через подобное. - И неправильно сыграли? - Хуже вообще представить сложно, - призналась она. - Потеряла отличного мужчину. Если бы у меня хватило ума сделать так, чтобы он хотел идти домой! Тогда он остался бы со мной. Однако, вместо этого, я превратила наш дом в ад и сама толкнула его в объятия дешевой шлюхи, которая тут же его обработала. - Но потом он вернулся? Элен Робб покачала головой. - Почему нет? - Давайте не будем углубляться, - попросила она. - Хорошо. Что вы от меня хотите? - Как вы считаете, стоит ли мне, при сложившихся обстоятельствах, идти к миссис Эллис и рассказывать ей... ну, в общем, выкладывать свои карты на стол. Мне не нужен ее муж. Даже если бы он оказался свободен. Он... он просто не нравится мне. Не в моем вкусе. Вот и все. - Но вы ему нравитесь? - Очевидно. - Она помолчала, а потом добавила: - Как и девяноста процентам других посетителей. В противном случае я не продержалась бы в клубе пять месяцев. Мне жаль Хелли. Я дала ему пару советов, как сестра. Мне хотелось бы встретиться и с миссис Эллис. Я... Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку, послушала, что сказали на другом конце провода, закрыла рукой микрофон и обратилась к адвокату: - Спрашивают лично тебя, шеф. Мейсон приподнял брови в немом вопросе. - Мне перевести звонок на аппарат в библиотеке? - Нет, я поговорю здесь, - решил Мейсон. - Кто меня спрашивает? - Адвокат, - сообщила Делла Стрит. Что-то в поведении секретарши заставило Мейсона поколебаться. - Это?.. Делла Стрит кивнула. - Ладно, все равно переговорю здесь. Выясним, что ему нужно. - Мейсон поднял трубку с аппарата, стоявшего у него на письменном столе: - Алло! - Мистер Перри Мейсон? - уточнили на другом конце провода. - Да. - Это Дарвин К. Гоури, мистер Мейсон. - Да, мистер Гоури? - Я звоню вам от имени миссис Хелман Эллис, вернее, в связи с вопросом, который вы вчера обсуждали с миссис Эллис. - Я могу вам как-нибудь помочь? - Вы вчера упомянули очень интересное дело, мистер Мейсон. Я буду чувствовать себя виноватым, если соглашусь выступить перед женским клубом Ровены и получу причитающуюся вам благодарность. Вы не желаете составить мне компанию? Несомненно, женщины Ровены поставят вам в заслугу, что именно вы раскопали это решение. - Нет, я не стану там выступать, - ответил Мейсон. - Если вас мучают угрызения совести по этому поводу, то прекратите беспокоиться. Я даю вам полную свободу действий. Расскажите им все, что посчитаете нужным. От вас не требуется упоминать мое имя. - Я нашел в Сборнике судебных решений это дело, - сообщил Гоури. - Очень своеобразное и логичное приложение права. Вы представляете, какие последствия нас ждут, если оно получит огласку? Хозяева игорных заведений останутся не у дел. Им тогда просто не справиться. - Я, наверное, несколько сгустил краски, потому что хотел произвести впечатление на Джорджа Анклитаса, - признался Мейсон. - Не исключено, что в случае апелляции, Верховный Суд штата или Верховный Суд Соединенных штатов отклонит это решение. - Понимаю, - сказал Гоури. - Однако, в настоящий момент оно включено в Сборник судебных решений штата Калифорния. Хозяев игорных заведений ждут веселенькие деньки. Представляете, что случится, если какой-то женатый человек отправится в Лас-Вегас и проиграет восемьдесят, сто или сто пятьдесят тысяч долларов из общего имущества супругов? - Не знаю, - несколько раздраженно ответил Мейсон. - Надо пересекать мост, когда к нему подойдешь. Кстати, Гоури, я специально веду картотеку, в которую вношу необычные решения. Может, когда-то мне придется ими воспользоваться. Однако, я не вылезаю из кожи вон, чтобы найти им применение. Предположим, человек стреляет в другого человека и наносит смертельную рану, однако, до того момента, как жертва успевает отправиться на тот свет, подходит еще один человек и стреляет в того, кто лежит смертельно раненый. Жертва умирает от второго выстрела. Кто в таком случае виновен в убийстве? Гоури подумал с минуту, а потом ответил: - Оба. - Вы не правы, - возразил Мейсон. - По этому поводу было принято несколько хорошо обоснованных решений. Например, дело по обвинению Демпси, рассматривавшееся в Арканзасе. Один человек воткнул нож в сердце жертвы, второй нанес смертельный удар по голове. Последнего обвинили в убийстве. - Что?! - не поверил Гоури своим ушам. - Все правильно, - подтвердил Мейсон. - И, кстати, в Калифорнии еще раньше приняли решение подобного рода. Гоури казался крайне возбужденным: - Послушайте, мистер Мейсон, я не хочу пользоваться вашим частным архивом, но если вы продиктуете мне номера дел, я прямо сейчас отправлюсь в библиотеку. Вы меня страшно заинтересовали. Они у вас поблизости? - Минутку, Гоури, - попросил Мейсон и кивнул Делле Стрит. Делла Стрит открыла один из ящиков стола, достала картотеку, нашла нужную карточку и протянула Мейсону. - Записывайте, - обратился Мейсон к Гоури. - Читаю прямо с карточки. Дело по обвинению Демпси, Восемьдесят третий Сборник судебных решений штата Арканзас, страница восемьдесят один, Сто второй Сборник судебных решений юго-западных штатов, страница семьсот четыре. Дело по обвинению Ах Фата, Сорок восьмой Сборник судебных решений штата Калифорния, страница шестьдесят один. Дело по обвинению Дюку, Пятьдесят шестой Сборник судебных решений штата Техас, страница двести четырнадцать, Сто девятнадцатый сборник судебных решений юго-западных штатов, страница шестьсот восемьдесят семь. - Да будь я проклят! - воскликнул Гоури. - Значит, если я в вас выстрелю, а пока вы лежите и умираете, подойдет кто-то еще, тоже выстрелит в вас, от чего вы мгновенно отправитесь на тот свет, то я оказываюсь невиновен ни в каком преступлении? - Я не стал бы заходить так далеко, - ответил Мейсон. - Я просто утверждаю, что вас нельзя обвинить в убийстве - если только, конечно, два человека не работают по заранее совместно обдуманному плану или оба акта явились результатом преступного сговора. В таком случае оба виновны в предумышленном убийстве первой степени. Однако, я считаю, что закон четко указывает, что если человек получает смертельное ранение, но пока остается жив, а в этот момент появляется еще одно лицо, действующее независимо от первого, нанесшего смертельное ранение, и совершает насилие, в результате которого наступает мгновенная смерть, то в убийстве считается виновным второе лицо. Я рассказал вам об этом пункте закона, чтобы проиллюстрировать, что я вношу в свою картотеку. У меня полный ящик подобных решений, а этот случай с карточным долгом просто оказался одним из них. Вы можете использовать его, как посчитаете необходимым. И, раз уж мы с вами коснулись этой темы, Гоури, я хочу заметить, что ваша клиентка, Надин Эллис, считает, что Элен Робб пытается разрушить семью и... - Совсем нет, - перебил Гоури. - Боюсь, что у мисс Робб сложилось неверное впечатление. Я признаю, что задал ей несколько вопросов, пытаясь выяснить кое-что о Хелмане Эллисе. Если быть абсолютно откровенным, я не представляю, что намерена предпринять миссис Эллис. Несомненно, мистер Эллис так часто наведывался в "Большой амбар" потому, что увлекся Элен Робб. Именно поэтому они и держат там эту девушку. Они заставляют ее появляться в одежде, подчеркивающей все достоинства ее фигуры. И, надо отдать должное, фигура у нее отличная. Хелман Эллис оказался полностью очарован. Я не виню в этом девушку. Я не считаю, что она занималась надувательством, но, естественно, как адвокат миссис Эллис, я хотел бы выяснить, что там делалось. Вы можете передать своей клиентке, мистер Мейсон, что я уверен, что она мне солгала. При сложившихся обстоятельствах я ее не обвиняю, однако, если она станет сотрудничать с миссис Эллис, то я уверен, что она найдет, что миссис Эллис - женщина широких взглядов и все прекрасно понимает. - На самом деле моя клиентка именно это и планировала, - заметил Мейсон. - Она думает прямо пойти к миссис Эллис и поговорить с ней по душам. - Прекрасная идея! - воскликнул Гоури. - У вас нет возражений, как у адвоката миссис Эллис? - Никаких. - Прекрасно. Готовьтесь к выступлению в женском клубе. А я посоветую своей клиентке в ближайшее время встретиться с миссис Эллис. Мейсон повесил трубку и повернулся к Элен Робб. - Послушайте, мисс Робб, почему бы вам не отправиться к миссис Эллис и не повторить ей то, что вы рассказали мне? Не следует слишком много рассуждать о ее муже, как о конкретном представителе мужского рода, наверное, лучше поговорит о проблемах брака в общем и целом. Насколько я понял, вы сами много размышляли на эту тему. - Вы правы, - согласилась Элен Робб. - Я думала о них на протяжении многих бессонных ночей и, поверьте мне, именно ночами, когда так одиноко, удается охватить все стороны проблемы. Наверное, в настоящий момент миссис Эллис готова к мести, но гораздо лучше чем-то пожертвовать и сохранить семью, чем бросаться неизвестно куда, получить какие-то алименты и долгие годы одиночества впридачу, когда остается только думать и проклинать себя за допущенные ошибки. - Прекрасно. Идите к миссис Эллис, а я вернусь к работе. Ее несколько оскорбило то, как он резко закончил разговор. - Теперь у меня есть деньги, мистер Мейсон, - сообщила Элен Робб. - Я готова оплатить ваши услуги. Мейсон какое-то время колебался. - Пятьдесят долларов, - сказала Делла Стрит. Элен Робб открыла сумочку и достала две двадцатидолларовые и одну десятидолларовую купюру. - Сюда, пожалуйста, - позвала Делла Стрит. - Я сейчас выпишу вам квитанцию. - Насколько я понимаю, вы можете позволить себе заплатить эту сумму, - заметил Мейсон. - Вы получили компенсацию за причиненный ущерб? - Подарок, мистер Мейсон. Это не компенсация. Чтобы я могла оплатить понесенные расходы в связи с этим делом и... - Вы подписывали что-нибудь? - перебил адвокат. Она покачала головой. - Джордж сказал, что ему достаточно моего слова. Мейсон кивнул. - Следуйте за мной, пожалуйста, - пригласила Делла Стрит, указывая дорогу в приемную. - Я сейчас подготовлю вам квитанцию. Когда Делла Стрит вернулась в кабинет адвоката, Мейсон снова взял в руки пачку корреспонденции. - Ты не считаешь, что пятьдесят долларов многовато? - обратился он к секретарше. - Следовало взять с нее двести пятьдесят, - возразила Делла. - Ты что, не осознаешь, что потерял полдня, утрясая ее проблемы, а потом у нее еще хватило наглости снова к нам заявиться? Ты еще вспомнишь мои слова: мы не последний раз ее видели. Она положила на тебя глаз. - На меня? - удивился Мейсон. - На тебя, - подтвердила Делла Стрит. - Ты не отреагировал так, как на нее обычно реагируют мужчины. Она не привыкла к этому. Ты обратил внимание, как она наклонялась вперед и пристраивала руку на подлокотник твоего стула? - Обратил, - кивнул Мейсон. - Она именно этого и хотела. Поэтому и вела себя подобным образом. И еще кое-что. Она - прекрасная стенографистка. Пока ты разговаривал по телефону с Гоури, она стенографировала то, что ты с ним обсуждал. - Что?! - не поверил своим ушам Мейсон. - Именно так, - кивнула Делла Стрит. - Ты уверена, что она стенографировала? - Да, - твердо ответила Делла. - Я не видела кончик ее карандаша, но наблюдала за движением руки и плеча. По этому я в состоянии судить, что она прекрасная стенографистка и записала весь твой разговор с Гоури. - Так, вот это новость, - прищурил глаза Мейсон. - А как ты считаешь, мистер Гоури позвонил нам случайно? И только ли совпадение, что он позвонил именно тогда, когда здесь сидела Элен Робб? - Сомневаюсь, - ничего не выражающим тоном ответила Делла Стрит. 5 Мейсон открыл ключом дверь своего кабинета и увидел Пола Дрейка, главу "Детективного агентства Дрейка", заглянувшего к Делле Стрит, которая угощала его кофе из кофеварки. - Привет, Перри, - поздоровался сыщик. - Делла только что рассказала мне о твоем деле в Ровене. - Да, интересная ситуация, - заметил Мейсон. - Ладно, я ухожу, вам надо работать. Просто заглянул, чтобы принести отчет по делу Финсли. Он у Деллы. Пока ничего больше выяснить не удалось. - Не убегай, Пол, - попросил Мейсон. - Давно тебя не видел. Сегодня утром у меня нет ничего срочного. - Как раз наоборот, - возразила Делла Стрит. - Сегодня, наконец, ты надиктуешь ответы на письма, которые лежат уже несколько дней. До свидания, Пол. - Меня выгоняют, - улыбнулся детектив. Он сделал несколько шагов к двери, остановился на полпути и повернулся к Мейсону: - Ты разобрался со всеми делами в Ровене? - Да. - Там, конечно, полный бардак, - заметил Дрейк. - Игорные заведения контролируют город. Это процветающее место - деньги текут из других мест. А этот Анклитас успел прославиться далеко за пределами Ровены. - Как так? - Мне о нем немного известно, но с ним, определенно, лучше не иметь никаких дел. Он ведет нечестную игру. И начальник полиции, и городской адвокат пляшут под его дудку. Не уверен, что ты помнишь, но год назад все газеты писали об одном судебном процессе. - С которым был связан Джордж Анклитас? - Да. Он предъявил обвинение девушке, работавшей у него, заявляя, что она воровала из кассы деньги, а также украла револьвер. Револьвер обнаружили у нее. Она настаивала, что ее подставили. Провели расследование. Девушка баловалась марихуаной. Такое часто случается с теми, кто работает в подобных заведениях. Полиция нашла марихуану вместе с пропавшим револьвером у нее на квартире. Затем приятель Джорджа, местный начальник полиции, снял у девушки отпечатки пальцев и раскопал архивные данные ФБР: оказалось, что она один раз уже была осуждена за хранение марихуаны. - И что произошло? - заинтересовался Мейсон. - Если я все правильно помню, ее посадили, однако, она сама выступила с обвинениями, заявляя, что ее специально подставили Джордж Анклитас и его партнер. Держи ухо востро, Перри, и помни, что этим парням принадлежит весь город. Если у тебя возникли какие-то проблемы с Джорджем Анклитасом, не оставляй машину перед пожарным краном в Ровене, а то отправишься за решетку на полгода. А если им удастся заловить тебя в таком месте, где нет свидетелей, то они предъявят тебе обвинение в сопротивлении полицейскому и покажут синяки у _т_е_б_я_ на лице, чтобы доказать обоснованность своих заявлений. - Очень мило, - заметил Мейсон. - Да, - кивнул Дрейк. - Ладно, Перри, я пошел. Продолжаю работать по делу Финсли. Надеюсь услышать что-нибудь определенное к завтрашнему дню. Диктуй свои ответы на письма. - Спасибо, Пол, - улыбнулась Делла Стрит. - Люблю, когда он работает, - ответил Дрейк и вышел из кабинета. Мейсон вздохнул. - Дай выпить хотя бы чашечку кофе и выкурить сигарету, - взмолился он. - Хорошо, - согласилась Делла. - Только ответь на два верхних письма, пока потягиваешь кофе и куришь. - Надсмотрщица на плантации! Делла Стрит приготовила блокнот для стенографирования и ответила: - Я рабыня, а не надсмотрщица. Итак, что ты намерен сообщить нашему корреспонденту? На столе Деллы Стрит зазвонил телефон, когда они успели добраться только до половины ответа. Секретарша сняла трубку. - Алло! - Выслушав, что сказали на том конце провода, она прикрыла микрофон рукой и сообщила Мейсону: - Твоя подружка. Адвокат приподнял брови в немом вопросе. - Элен Робб. - Мы уже и так потратили на нее много времени, - решил Мейсон. - Она не может появляться здесь, когда ей заблагорассудиться, не обговаривая предварительно время. Пусть Герти объяснит ей, что я занят, что я принимаю клиентов только по предварительной записи и... Лучше, скажи ей все сама, Делла. Боюсь, она уже перегнула палку. Придется разложить ей все по полочкам, а то иначе нам, наверное, от нее не отделаться. - Не беспокойся, я ей все объясню, - заявила Делла Стрит. Она отодвинула стул и быстро вышла из кабинета. Мейсон принялся еще раз перечитывать письмо, на которое диктовал ответ. Секунд через тридцать он начал раздраженно хмуриться. Адвокат положил лист бумаги на стол, достал сигарету из серебряного портсигара и уже собрался ее зажечь, когда вернулась Делла Стрит. - Возможно, я была жестока и придирчива, - сообщила секретарша. - На этот раз она пришла с синяком под глазом. - А синяк откуда? - Дело рук Джорджа Анклитаса. Мейсон помрачнел. - Боюсь, что Анклитасу требуется хороший урок, - сказал он. - Я предполагала, что ты отреагируешь именно так. - Во что она одета? - Как и вчера. Не исключено, что снова наклонится вперед и положит руку на подлокотник твоего стула, но... Шеф, мне ее жаль. Ей пришлось многое вынести. И что поделаешь, если ей приходится зарабатывать себе на жизнь, демонстрируя свои прелести? Кто-то подложил револьвер в ее вещи. - Револьвер? - переспросил Мейсон. Делла Стрит кивнула. - Итак, насколько я понял, ты не отправила ее восвояси, - пришел к выводу Мейсон. Делла Стрит покачала головой. - Я сказала, что, возможно, тебе удастся уделить ей несколько минут, однако, ты страшно занят сегодня утром и принимаешь клиентов только по предварительной записи. Она очень расстроена. - Давай посмотрим на нее. Приглашай. Этот револьвер... Что-то тут не так. Пусть заходит, но предупреждаю тебя, Делла, на этот раз я пропущу ее через мясорубку. - Бедняжка очень расстроена, - повторила Делла Стрит. - Ты что-то больно быстро переменилась в своем отношении к ней, - заметил Мейсон. - Да, - призналась Делла Стрит. - Терпеть не могу, когда мужчины пытаются демонстрировать свою силу, ставя фингалы под глазами симпатичных девушек. Надеюсь, что ты устроишь веселенькую жизнь этому Анклитасу. Ведь мисс Робб ничего не подписывала и, в общем-то, никакого урегулирования вопроса не последовало, по крайней мере, с юридической точки зрения. Думаю, что если заставить Джорджа выплатить пять тысяч долларов, это послужит ему хорошим уроком. - Приглашай ее, - попросил Мейсон. - Меня заинтересовал револьвер. Делла Стрит вернулась в приемную и вскоре появилась в сопровождении Элен Робб. Посетительница уныло улыбнулась. - Я сейчас просто красавица, - заметила она, показывая на оплывший глаз. - Давайте опустим вступления и сразу же перейдем к делу, - предложил Мейсон. - Что произошло? - Не знаю. Вчера вечером у Джорджа было отвратительное настроение. Что бы я ни говорила, он на меня рявкал, наконец, мое терпение лопнуло и я заявила ему, что не обязана все это выслушивать. Вот тут он по-настоящему разошелся. - Что вы имеете в виду? - Наверное, адвокат описал бы это, как нецензурные выражения, произносимые громким голосом и в вульгарной манере. Он сказал то, что я не могу позволить говорить кому-либо в отношении себя. Я дала ему пощечину и... в результате получила синяк под глаз. - Никто не мешал вам упаковывать вещи? - Никто. Я спокойно ушла, поймала такси и отправилась в другой мотель. Сегодня утром я принялась разбирать чемодан и... в общем, заглянула внутрь и увидела револьвер. - Какой? Элен Робб открыла сумочку. - Вот он. Я практически уверена, что это - один из тех, которые Джордж держит для защиты. У него их три или четыре у различных кассовых аппаратов. Они выглядят точно также, как эти. Что мне теперь делать? - Револьвер системы "Смит и Вессон" тридцать второго калибра номер - С четыреста восемьдесят восемь ноль девять, - продиктовал адвокат. Он посмотрел барабан и заявил: - Одного патрона не хватает. - Мейсон положил револьвер на свой письменный стол, через несколько секунд взял в руки и опустил в правый карман пиджака. - Давайте предположим, что кто-то подбросил его к вам в чемодан. Когда это произошло - перед вашей стычкой с Джорджем или после? - Перед, - уверенно ответила Элен Робб. - Как только он меня ударил, я сразу же отправилась к своему шкафчику, вынула вещи, потом пошла в мотель и упаковала чемодан. - Джордж Анклитас мог побывать у вас в мотеле, пока вы доставали личные вещи из шкафчика? - Наверное, да, но почему-то я так не думаю. Не знаю. У меня есть одна идея. Мне сложно это объяснить, мистер Мейсон, но я практически уверена, что Джордж решил каким-то образом разорвать со мной отношения и избавиться от меня. Все было тщательно спланировано - оставалось только привести в исполнение. - Вы встретились с миссис Эллис? - Я пыталась, но мне не удалось. - Что вы хотите сказать - пытались? - У них есть яхта. Я позвонила им домой и выяснила, что они с мужем собрались в круиз. Предполагалось, что она находится на борту яхты, готовясь к плаванию. Я отправилась к яхте, но миссис Эллис там не оказалось. - Вы поднимались на борт? - Да. Я взяла ялик и погребла к яхте. Я обогнула ее, все время выкрикивая имя миссис Эллис. Затем я поднялась на борт. Там никого не было. Я обдумала ситуацию и решила, что, раз они собрались вместе в круиз, то, скорее всего, отношения между ними налаживаются и лучше мне вообще не открывать рот. - Это происходило до вашей стычки с Джорджем? - О да, значительно раньше. Он врезал мне где-то часов в одиннадцать, но, как мне кажется, он искал повод с той минуты, как я заступила на работу. - В какое время у вас начинается смена? - В восемь. - Мисс Робб, вы учились на стенографистку? Она удивилась вопросу. - Да. А почему вы так решили? - Вчера вы стенографировали мой телефонный разговор. Она покраснела, смутилась и призналась: - Ну, да. Я... Вы говорили обо мне и... Вы разговаривали с адвокатом миссис Эллис, и мне просто хотелось иметь запись. - Вы упоминали, что были замужем. Она кивнула. - Хотите обсудить это? - Нет. - Вам пришлось через многое пройти? - Да. Мне двадцать четыре года. Я считала себя умной. Я выиграла конкурс красоты и думала, что стану актрисой в Голливуде. У меня был прекрасный муж, но я воспринимала его, как должное. Когда я стала ему надоедать и он начал ходить налево, я в точности исполнила роль ревнивой жены. Я все время критиковала его и превратила наш дом в ад. Я просто толкнула его в ее объятия. Я вам уже это рассказывала. - А потом? - поинтересовался Мейсон. - Мне стало на все наплевать. Я попыталась уехать подальше от всего и ото всех, кого знала. Я выяснила, что хорошую работу стенографистки найти крайне сложно. Я устроилась гардеробщицей в "Зеленый лебедь". Чаевые там были очень маленькие. Джордж положил на меня глаз и выяснил, что я люблю петь. Он предложил мне неплохую работу с постоянным заработком и значительно большими чаевыми, которые все оставались у меня. Мистер Мейсон, ваше время дорого стоит. Если я стану вам пересказывать историю своей жизни, то мне придется заплатить вам значительно больше, чем я могу себе позволить. - У вас когда-либо были проблемы с законом? - Никогда. Мейсон кивнул Делле Стрит и обратился к посетительнице: - Вам придется извинить нас с мисс Стрит, но мы должны конфиденциально сделать один телефонный звонок. Мейсон обошел свой письменный стол и открыл дверь в библиотеку. Делла Стрит последовала за ним. - Ну? - спросила Делла Стрит. - Мне это не нравится, - признался Мейсон. - У меня такое чувство, что нам приготовили ловушку. - Элен Робб? - Джордж Анклитас. - Что случилось, как ты считаешь? - Джордж пришел в негодование, когда я появился в Ровене в понедельник утром. Однако, он быстро разобрался, что я поймал его на крючок и выражение недовольства или протесты ему не помогут, так что он воспользовался моей слабостью. - Слабостью? - не поняла секретарша. - Вот именно. Мне следовало представиться видавшим виды, проженным жизнью адвокатом и потребовать возмещения убытков от имени своей клиентки, а затем выставить ей счет на тридцать три и одну треть процента за оказанные услуги и добиться подписания соответствующих бумаг. Вместо этого я позволил ей самой обговаривать условия с Джорджем Анклитасом, ничего с нее не взял и отправился восвояси. Вот здесь Анклитас и увидел Богом посланный шанс. Он начал ублажать мисс Робб. Он сказал ей, что ему очень жаль, что все так получилось. Он уговорил ее остаться, а на самом деле в это время уже планировал, как поставить ее в такое положение, что у нее начнутся сплошные проблемы, а если я постараюсь ей помочь, то они и меня не минуют. - Револьвер? - Думаю, что вскоре он обвинит ее в том, что она украла оружие. Не исключено, что он и наркотики подложил в ее чемодан. - Так когда сработает подставленный Анклитасом капкан? У тебя есть идеи по этому поводу? - спросила Делла Стрит. - Когда я подам иск в суд от имени Элен Робб. - Ты намерен это сделать? - Конечно. Мне придется, чтобы защитить ее и самому не ударить лицом в грязь и спасти свою репутацию. Дело в том, Делла, что я заварил кашу, в результате чего могут сильно пострадать интересы владельцев игорных заведений. Им это не нравится. Поэтому они постараются как-то мне насолить. Элен Робб - это зацепка. Из ее рассказа можно сделать вывод, что они очень тщательно разработали план, а затем Анклитас поставил ей фингал под глазом. - Вначале она дала ему пощечину, - заметила Делла Стрит. - Он довел ее до этого. - Адвокат молчал в задумчивости минуту, потом сказал: - Делла, у нас в сейфе лежит несколько револьверов, которые остались от разных клиентов. Ты случайно не помнишь, нет ли там модели "Смит и Вессон" тридцать восьмого калибра с длиной ствола два с половиной дюйма? - Уверена, что есть. - Достань его и принеси сюда. Делла Стрит отправилась к сейфу и вернулась через минуту с нужным оружием. Адвокат открыл барабан, выковырял один патрон, вернул пустую гильзу, подошел к шкафу, где весела одежда, нажал на спусковой крючок, заправил барабан обратно, затем положил револьвер в левый карман пиджака и вернулся в кабинет. - Простите, что заставил вас ждать, мисс Робб, - извинился Мейсон. - Ничего страшного. - Элен Робб - ваше настоящее имя или рабочий псевдоним? - Я отвечу так, мистер Мейсон: Элен Робб - это то имя, которое вы или кто-либо когда-либо будет знать, оно напоминает мое настоящее, однако, истинное я не намерена никому открывать. Мой муж стал крупным бизнесменом. Мне не хотелось бы впутывать его имя в... в ту работу, которой я занимаюсь. - Куда вы планируете податься? - поинтересовался Мейсон, закуривая. - Сяду на автобус в Аризону. Мне предложили работу в Финиксе. Там в одном из ночных клубов работает моя знакомая. У них сейчас свободно место продавщицы сигар и сигарет, придется также иногда работать в гардеробе. Но что мне делать с револьвером? Мейсон опустил руку в левый карман, достал револьвер, подержал его, словно раздумывал - отдавать девушке или нет. - Мне не хочется, чтобы вы сдавали его в полицию, - наконец сказал он. - Мне кажется... Ну, я не знаю... лишних проблем никому не нужно. - Адвокат протянул оружие клиентке. - Наверное, вам лучше оставить его у себя, Элен. Вы нам его показали и рассказали, как вы его нашли. - Положить его в сумочку? - Боже, нет. У вас же нет на него разрешения. Обратно в чемодан, где вы его обнаружили. - Но что мне с ним делать? - Оставьте его, как доказательство. А вы знаете, как он оказался у вас в чемодане? - Понятия не имею. - Вы сделали, что могли. Я подам иск и назову Анклитаса ответчиком. Где вы остановились? - В мотеле "Прибрежный" в Коста-Месе, коттедж девятнадцать. - Возвращайтесь в мотель. Мне нужно знать, где вы находитесь. Если переедете, поставьте меня в известность. - Если вы планируете подавать иск, вам требуются еще деньги, - снова заговорила Элен Робб. - Вот... Мейсон покачал головой. - Никаких денег. По крайней мере, пока больше ничего не случилось. Хватит того, что вы заплатили. Поберегите то, что у вас есть. Отправляйтесь в мотель и ждите. Кстати, а что с Хелманом Эллисом? Он присутствовал во время вашей стычки с Джорджем? - Нет. - Вы сказали, что слышали, что они с женой собираются в круиз. Они на самом деле отплыли? - Не знаю. Вчера вечером Хелли заходил в "Большой амбар" перед тем, как я разругалась с Джорджем. Он сообщил, что жена оставила его на яхте. Они опять что-то не поделили. - Не теряйте со мной связь, - попросил Мейсон. - Я хочу знать, где смогу найти вас в случае необходимости. Она импульсивно протянула ему руку. - Спасибо, мистер Мейсон. Никогда не забуду, что вы для меня сделали. - Возможно, я и сам не забуду, - заметил Мейсон. Делла Стрит проводила Элен Робб в приемную, пожала ей руку и вернулась в кабинет адвоката. - Ты поменял револьверы? - поинтересовалась она. - Поменял, - признался Мейсон. - Она догадалась? - Надеюсь, что нет. Думаю, что действовал не слишком грубо. А что за оружие я ей отдал, Делла? Откуда оно у нас? - В наших записях значится, что это револьвер системы "Смит и Вессон" тридцать восьмого калибра, номер сто тридцать три триста сорок семь. Ты помнишь, к нам обращался Джордж Спенсер Рейнджер и просил, чтобы ты его представлял? Ты решил выяснить, есть ли у него оружие. Он ответил, что не расстается с револьвером, однако, у него нет разрешения, потому что оно не требуется: его назначили заместителем шерифа в Аризоне. Ты сказал, что ему лучше оставить оружие у нас в конторе. С тех пор револьвер лежит у нас. - Хорошо. Передай оставшийся револьвер Полу Дрейку. Пусть вначале разузнает, на кого он зарегистрирован, а потом снесет Морису Халстеду, ну тому эксперту по баллистике, у которого Пол обычно консультируется. Пусть Халстед сделает несколько пробных выстрелов и сохранит пули, затем вернет револьвер нам. Ты положишь его в сейф. Когда Джордж Анклитас выступит с обвинением против Элен Робб, заявляя, что она украла один из его револьверов, получит ордер на обыск ее вещей и найдет у нее в чемодане оружие, он явно придет к выводу, что его план сработал. - А ты вырвешь коврик у него из-под ног? - уточнила Делла Стрит. - Вот именно. - А что будет с револьвером, который подложили в чемодан к Элен Робб? Мейсон улыбнулся. - Если Пол Дрейк выяснит, что он зарегистрирован на имя Джорджа Анклитаса, то револьвер окажется у него в клубе и никому не удастся доказать, что он отсутствовал. - А это законно? - Не знаю ни одного закона, который бы запрещал возвращать владельцу его собственность, - ответил Мейсон. 6 Когда Делла Стрит вернулась из "Детективного агентства Дрейка", оставив там револьвер, Мейсон попросил ее: - Свяжись, пожалуйста, с Гоури, Делла. Хочу послушать, в каком он настроении сегодня утром. Делла Стрит набрала номер и кивнула Мейсону. Адвокат поднял трубку у себя на столе и сказал: - Добрый день, мистер Гоури. Говорит Перри Мейсон. - О, мистер Мейсон! Как дела? - Отлично. Мы с моей секретаршей хотели бы послушать ваше выступление в женском клубе Ровены. Возможно, если мы придем сами по себе, нас не пустят, но если вы лично нас пригласите, никаких проблем возникнуть не должно. Гоури медлил с ответом. - Вы меня слышите? - уточнил Мейсон. - Да. Пытаюсь собраться с мыслями. - И что с вашими мыслями? Почему вы не можете сразу ответить? - Я не буду выступать в Ровене. - Нет? - Нет. - Почему? - Во-первых, миссис Эллис не выполнила своего обещания. - Что вы имеете в виду? - Я должен был получить гонорар от женского клуба за свое выступление, а также аванс за представление интересов самой миссис Эллис. - И она ничего не заплатила? - Ни цента. И я не могу до нее дозвониться. Ее нигде нет. Очевидно, отправилась куда-то на яхте. При сложившихся обстоятельствах я позвонил президенту женского клуба Ровены и сказал, что мое выступление придется отложить. - Вот как? - Вот так, - ответил Гоури. - Вы должны меня понять, мистер Мейсон. Адвокат не может бесплатно предоставлять свои услуги. - Понятно. Дайте мне знать, когда получите известие от миссис Эллис, - попросил Мейсон и повесил трубку. - Ты слушала, Делла? - повернулся он к секретарше. Она кивнула. - Наверное, в настоящий момент больше ничего предпринять нельзя, - сделал вывод Мейсон. - Кроме как ответить на письма. Мы с ними еще не закончили. Мейсон вздохнул, снова взял в руки пачку, приготовленную Деллой Стрит, и диктовал ответы до конца дня. Практически перед закрытием раздался кодовый стук Пола Дрейка в дверь кабинета. Делла Стрит встала со своего места и впустила детектива. Пол Дрейк вытянулся в большом кожаном кресле, предназначенном для клиентов, и спросил: - Чем, черт побери, ты опять занимался, Перри? Снова подменил револьверы? - Почему снова? - Не знаю, но как только ты оказываешься вовлеченным в дело, где есть хоть какой-то пистолет или револьвер, ты устраиваешь азартную игру с окружной прокуратурой и полицией. - Здесь что-то не так? - спросил Мейсон. - Все в порядке, если тебе удается выйти сухим из воды. - Но что послужило причиной таких глубокомысленных рассуждений? - Револьвер, который ты мне передал - системы "Смит и Вессон" тридцать восьмого калибра, номер С четыреста восемьдесят восемь ноль девять. - И что с ним? - Это один из четырех револьверов, купленных в один день У. В. Маркусом, полное имя - Уилтон Винслоу Маркус. Предположительно, является компаньоном Джорджа Анклитаса в ресторанном деле в Ровене. Рестораном прикрывается игорный бизнес. - Разрешение на оружие имеется? - поинтересовался Мейсон. - Скорее всего, нет. Начальник полиции пляшет под их дудку. Он назначил их какими-то представителями службы правопорядка. Они занимаются "особыми" вопросами, что позволяет им носить оружие без официального разрешения в письменной форме, а только благодаря полномочиям, что дает их назначение на этот туманный пост. - Это один из четырех купленных револьверов? Дрейк кивнул. - Хорошо. Что еще? - Эксперт по баллистике сделал несколько пробных выстрелов, а потом вставил недостающие патроны, чтобы их было столько же, как и тогда, когда ты передал револьвер мне, - отчитался сыщик. - На всех пулях, выпущенных из этого револьвера во время эксперимента, оставлены метки для дальнейшей идентификации? - уточнил Мейсон. Дрейк кивнул. - Прекрасно. Где револьвер? Детектив достал оружие из кармана и протянул Мейсону. - Будь осторожен, - предупредил Дрейк. - Не впутайся с ним во что-нибудь. - Во что, например, Пол? - Черт побери, не представляю... Но, очевидно, ты считаешь, что этот револьвер использовался для совершения какого-нибудь преступления. - Откуда у тебя появилась подобная идея? - Тогда зачем ты попросил эксперта по баллистике сделать из него несколько пробных выстрелов? - Возможно, просто хотел соотнести его с определенной датой, - ответил Мейсон. - Что, черт побери, ты имеешь в виду? - не понял детектив. Мейсон открыл ящик своего письменного стола, достал оттуда кусок стальной проволоки, загнутой и заточенной на одном конце, и заявил: - Это приспособление, которое можно использовать для нанесения меток на сталь, Пол. Адвокат вставил кусок проволоки в дуло револьвера, несколько раз провел взад и вперед, вынул, снова вставил и еще сделал несколько движений, перемещая проволоку по внутренней части ствола. - Что ты задумал? - спросил Дрейк. - Если теперь выстрелить из этого оружия, то вылетевшие пули будут иметь несколько другие характеристики, чем те, что получил эксперт по баллистике во время эксперимента, не так ли, Пол? Пули, которые в дальнейшем вылетят из этого ствола, станут отличаться от всех, ранее выпущенных из данного револьвера. Я прав, Пол? - Сделай для верности еще несколько меток на внутренней части ствола, - посоветовал Дрейк. Мейсон снова вставил проволоку внутрь револьвера и несколько раз провел взад и вперед, царапая ствол. - Теперь как? - Думаю, что ты добился желаемого, - сообщил Дрейк. Мейсон открыл ящик стола и вернул проволоку на место. Дрейк в задумчивости посмотрел на него. - Ты в курсе, Перри, что существует закон, запрещающий фальсификацию и манипуляцию с доказательствами, - заметил сыщик. - Доказательствами чего? - Не представляю. Мейсон улыбнулся. - Мы не ясновидящие, Пол. Если ты решишь придерживаться подобного отношения к миру, то не посмеешь ничего изменить в каком бы то ни было предмете. Тогда не позволительно даже разрывать на части клочок бумаги и выбрасывать его. Нельзя мыть грязную посуду. Ты, таким образом, тоже модифицируешь и уничтожаешь доказательства. Предмет становится доказательством только тогда, когда ты знаешь или у тебя есть все основания считать, что он каким-то образом соотносится с определенным преступлением. - А у тебя нет никаких оснований считать, что этот револьвер имеет отношение к какому-либо преступлению? - Нет, - заявил Мейсон. - Я просто защищаю клиентку. - А это как раз защитит клиентку? - Может помочь. Я чувствую себя игроком, не ведающим, какие карты уже участвовали в игре, и какие у нас козыри. Однако, мне сдали какие-то карты. Не исключено, что плохие. Очень возможно, что самые худшие. Но я должен играть таким образом, чтобы выиграть тем, что у меня есть. - Не зная, какие карты уже участвовали в игре, и не зная козырей? - Все правильно, Пол. - Да, нелегкая задача. Я рад, что я не адвокат. Что-нибудь еще на сегодня есть, Перри? - Пока нет. Дрейк встал с кресла и ленивым шагом направился к двери. Он остановился у выхода и обернулся к Мейсону. - Это дело в Ровене сулит крупные неприятности, - заметил он. Вовлечены большие деньги. - Ты прав, Пол, - кивнул Мейсон. Дрейк колебался несколько секунд, потом пожал плечами, открыл дверь и вышел в коридор. Делла Стрит встретилась взглядом с адвокатом и приподняла брови в немом вопросе. - Мы знаем, что этот револьвер является собственностью Джорджа Анклитаса, - сказал Мейсон. - Я хочу вернуть его в ночной клуб Джорджа. Нам придется... Адвоката прервал телефонный звонок. - Это Герти, - сказал Мейсон. - Послушай, что там, Делла. Секретарша сняла трубку. - Да, Герти? Минутку. Делла Стрит подняла глаза на Мейсона. - В приемной ждет мистер Хелман Эллис. Говорит, что ему необходимо как можно быстрее встретиться с тобой. Он понимает, что рабочий день уже закончился, но очень просит, чтобы ты его немедленно принял. Мейсон минуту колебался, оценивая сложившуюся ситуацию, а потом кивнул: - Я встречусь с ним. Приглашай его, Делла. - Я сейчас выйду, Герти, - сказала Делла Стрит в трубку и положила ее на место. - Веди себя, как обычно, - сказал Мейсон. - Запиши имя, фамилию, адрес и номер телефона, по которому его можно найти. - Хорошо, шеф. Делла Стрит вышла в приемную. Через несколько минут она вернулась в сопровождении мужчины и представила: - Мистер Мейсон. Мистер Эллис. Адвокат поднялся со своего места и пожал руку посетителю. Эллис оказался высоким мужчиной, моложе тридцати, с высокими скулами, славянскими чертами лица, тонкими вытянутыми губами, голубыми глазами, смотревшими прямо на собеседника. Его сильные пальцы крепко сжали руку Мейсона. - Присаживайтесь, - предложил адвокат. - Чем могу быть вам полезен? - Не знаю, - ответил Эллис. - Зависит от ситуации. - Я представляю Элен Робб. - Именно поэтому я здесь, - сообщил Эллис. - Что вас беспокоит? - Моя жена. - Я не занимаюсь бракоразводными процессами, - заявил Мейсон. - Я специализируюсь на ведение дел в суде, в основном, уголовных. Семейные отношения, контракты и все в таком роде меня просто не интересует. - Моя жена собирается убить вашу клиентку, - сказал посетитель. Мейсон в удивлении приподнял брови. - Оснований для ревности у нее нет, - продолжал Эллис. - Но моя жена, как мне кажется, временно лишилась рассудка. - Давайте уясним факты, - предложил Мейсон. - Вы довольно много играли в покер в "Большом амбаре" и проиграли крупную сумму денег? - Все правильно. - Это не понравилось вашей жене? - Ни одной жене не понравилось бы, если бы муж проиграл в карты крупную сумму денег, - заметил Эллис. - Элен Робб обращает на себя внимание в "Большом амбаре"? - Они заставляют ее подавать себя так, чтобы на нее обращали внимание, - поправил Хелман Эллис. - И вы ею заинтересовались? Эллис глубоко вдохнул воздух и заявил: - Мистер Мейсон, я ее люблю. - Но, тем не менее, утверждаете, что у вашей жены нет оснований для ревности? - Я это сформулирую по-другому, мистер Мейсон. Я... я держал это в себе. - То есть вы думаете, что держали это в себе. - Что вы хотите сказать? - Жена обычно чувствует подобное, - объяснил адвокат. - Если вы влюблены в Элен Робб, то не сомневайтесь, что ваша жена очень быстро поняла, что за вашими частыми посещениями "Большого амбара" стоит что-то еще, кроме желания сыграть в покер. - Она не представляет, что я чувствую на самом деле, - возразил Эллис, - потому что я сам только недавно осознал, что по-настоящему влюбился. - Она поняла это раньше вас. В противном случае она не стала бы вас ревновать. - Она всегда была ревнивой. Она ревнует меня к любой женщине, стоит мне только дважды на нее взглянуть. - А вы на многих женщин смотрели дважды? - решил выяснить Мейсон. - Больше двух раз - практически ни на кого. - Ладно. Рассказывайте, что случилось. - Я знал, что Надин, моя жена, испытывает сильный эмоциональный стресс. Я проиграл в покер какие-то деньги, я могу позволить себе проигрывать в карты. Затем она устроила сцену. Вот этого я себе не могу позволить - чтобы на меня поставили клеймо человека, уклоняющегося от уплаты карточных долгов. Мистер Мейсон, если Надин подаст иск в суд, назвав ответчиком Джорджа Анклитаса, с требованием вернуть деньги, проигранные мною в покер, то я прославлюсь от тихоокеанского до атлантического побережья, как человек, отказывающийся от карточных долгов, скряга, скупердяй и все в таком роде. - А если игра велась нечестно? - спросил Мейсон. - Тогда другое дело. Если, конечно, кто-то в состоянии д_о_к_а_з_а_т_ь_, что она велась нечестно. - Хорошо. Что произошло? Давайте переходить к сути. - Я узнал, что моя жена устроила сцену в "Большом амбаре". Вы назвали ей несколько судебных решений, описанных в каких-то правовых документах, на которые она может ссылаться, чтобы вернуть назад деньги, проигранные мной в покер. Я выяснил, что она обратилась к адвокату и наняла его для подачи иска. Так что я заявил Надин, что нам надо поставить все точки над "i". Мы решили отправиться в круиз на моей яхте. Таким образом нам никто не помешал бы. Мы вышли бы из гавани и попытались все уладить. Нам уже приходилось делать подобное несколько раз за время нашего супружества - в периоды кризисов - и все урегулировалось к лучшему. - Вы давно женаты? - поинтересовался Мейсон. - Семь лет. - Хорошо. Продолжайте. - Мы вышли из дома и отправились на яхту. Мы сказали соседям, что, скорее всего, следующей ночью нас не будет, не исключено, что две ночи подряд. Мы думали заночевать на яхте. Так как мы планировали ужинать там, то остановились, чтобы купить продукты. Практически сразу же после того, как мы с Надин уехали, появилась Элен. Она хотела переговорить с моей женой. Сосед сообщил ей, что мы на яхте, так что Элен двинулась в гавань, взяла на прокат ялик и поплыла к тому месту, где на причале стояла моя яхта. Она несколько раз обогнула судно, выкрикивая имя моей жены. Не обнаружив никого на яхте, Элен села обратно в ялик и погребла к тому месту, где брала его на прокат. Находясь на яхте, Элен обронила платок, в уголке которого вышито ее имя. Мы с Надин поднялись на борт, зашли в каюту и... моя жена обнаружила платок Элен. Это оказалось последней каплей. Разразились гром и молнии. Моя жена билась в истерике. Она отказалась слушать какие-либо доводы. Конечно, тогда я не представлял, как платок Элен оказался на яхте. Я решил, что кто-то специально его подкинул. Я попытался объяснить Надин, что кто-то, наверное, специально разработал хитрый план, чтобы скомпрометировать меня. Возможно, это дело рук хозяев ночного клуба, чтобы она перестала думать о том, как вернуть проигранные мной в покер деньги, а переключилась на что-то другое. - И что произошло? - Надин пришла в ярость. Мистер Мейсон, она просто временно лишилась рассудка. Она схватила револьвер... - Какой револьвер? - перебил Мейсон. - У нас на яхте хранится револьвер для самообороны, если что-то случится, пока мы находимся в море или ночуем на яхте, если она стоит у причала в гавани. - У вас есть при себе оружие? - Нет. Мы держим револьвер на яхте. Как я считаю, это единственное место, где он может нам когда-либо понадобиться. Насколько мне известно, бывали случаи, когда на яхты, стоящие у причала в гавани, врывались грабители, жестокие молодые бандиты, поднимающиеся на борт судна и творящие всякие зверства - связывающие мужчин, насилующие женщин, забирающие деньги и все в таком роде. - Что за оружие хранится у вас на яхте? - уточнил Мейсон. - Револьвер. - Какой системы? - "Смит и Вессон". - Откуда он у вас? - Это подарок. - От кого? - От Джорджа. - Джорджа Анклитаса? - Да. - Вы знаете номер этого револьвера? - Боже, конечно, нет! - А как так получилось, что Джордж подарил вам револьвер? - В течение нескольких недель мы с Джорджем находились в приятельских отношениях. Я люблю играть в карты и... мы играли с различным исходом. Иногда выигрывал я, иногда Джордж. Мы подружились. Один раз я увидел револьвер, когда Джордж с компаньоном обсуждали оружие. Они о чем-то спорили. Джордж объяснил, что он у себя в клубе держит револьверы на случай, если появятся грабители. Тогда несколько человек из его персонала смогут взять их в руки. Я сказал ему, что собираюсь приобрести оружие, чтобы оно постоянно лежало на яхте, так как совсем недавно прочитал о том, как на борт одной яхты поднялись три молодых бандита, связали хозяина и... В общем, Джордж протянул мне револьвер и сказал, что это подарок. - Где сейчас находится тот револьвер? - Я уже говорил вам. У Надин. - Хорошо. Она забрала его. Что произошло потом? - Она заявила, что не потерпит то, что я назначаю свидания своей любовнице на нашей яхте. Она возьмет правосудие в свои руки и убьет Элен. Последовала ужасная сцена. Я никогда не видел жену в таком состоянии. Она просто помешалась. - Что она сделала? - Села в ялик и погребла к берегу, оставив меня на яхте. - Вы возражали? - Конечно! Мистер Мейсон, если бы я только смог к ней приблизиться, я бы повалил ее с ног и забрал револьвер, но она оказалась достаточно хитра. Она держала меня на расстоянии и наводила оружие на меня. Она пристрелила бы меня, если бы я сделал неосторожное движение. Фактически, в тот момент у нее была мысль убить меня, потом Элен, а затем покончить жизнь самоубийством. - Но зачем она оставила вас на борту яхты? - не понял Мейсон. - Она боялась, что я попытаюсь предупредить Элен. - Продолжайте, - попросил адвокат. - Это все, что мне известно. Она уплыла на ялике. Я оставался на яхте где-то до половины десятого. Затем мне удалось привлечь внимание компании яхтсменов. Они доставили меня на берег. - А разве вы не могли завести двигатель яхты? - Нет. Надин забрала с собой ключи. Я специально установил сложный замок, чтобы грабителям не удалось увести яхту, так что в машинное отделение не пробраться без ключа. Наверное, электрик смог бы там что-нибудь придумать, например, закоротить провода запорного механизма, однако, сам я не представляю, как это делается, да и вообще не уверен, что это помогло бы. Я специально купил подобное устройство, чтобы никто не мог украсть мою яхту или отправиться на ней в увеселительную прогулку. Это небольшая яхта, мистер Мейсон - сорок два фута, но очень дорогая и насыщенная всякими приспособлениями. Я потратил крупную сумму денег, чтобы сделать ее уютной. - Итак, вы оказались на берегу в половине десятого. Что потом? - Я попытался найти жену, но у меня ничего не вышло. Я поехал к Элен, но не хотел ее пугать. Я просто посоветовал ей проявлять осторожность, сказав, что Надин вышла на тропу войны. Потом снова отправился на поиски жены. Сегодня утром Надин на короткое время появлялась дома и снова угрожала мне. Она заявила, что Элен Робб тайно встречалась со мной на борту яхты и она намерена это доказать, пригласив специалистов по дактилоскопированию, чтобы те сняли отпечатки пальцев. Она также решила, что именно в тот момент Элен ждала меня на яхте, и отправилась ее убивать. - И что вы сделали? - Ничего. Элен никогда не встречалась со мной на яхте. Я знал, что Надин не права, так что позволил ей уехать... Но я хочу, чтобы вы, мистер Мейсон, знали, что моя жена сейчас находится в ужасном состоянии, она готова пристрелить Элен Робб. Я прошу вас принять какие-то шаги, чтобы защитить Элен. - Вы знали, что между Элен Робб и Джорджем Анклитасом произошла размолвка? - Какая еще размолвка? - Он ее уволил и поставил ей фингал под глазом, - сказал Мейсон. - Что? - воскликнул Эллис, приподнимаясь с места. - Поставил ей фингал под глазом, - повторил Мейсон. - Я его убью за это. Грубый, невоспитанный, наглый, лживый... Эллис внезапно замолчал и поджал губы. Они вытянулись в узкую, прямую линию. - От имени мисс Робб я намерен подать иск, - сообщил Мейсон, - называя ответчиком Джорджа Анклитаса и несколько его приятелей, компаньонов в разных предприятиях, требуя шесть тысяч долларов в качестве штрафных убытков и компенсации в размере полторы тысячи долларов за причиненные боль и страдания. - Мистер Мейсон, теперь я думаю, что та игра велась нечестно, - заявил Эллис. - Я считаю... я считаю, что Элен может вам кое-что об этом рассказать. Я хочу отомстить Джорджу Анклитасу. Если он ударил Элен, то я так его разукрашу, что он запомнит на всю жизнь. Я... - А как это будет смотреться, если ваша жена подаст на развод и назовет имя Элен Робб, как женщины, из-за которой она намерена разводиться с вами? - спросил Мейсон. На лице Эллиса появилось отчаяние. - Вам следует учитывать несколько моментов, - сухо заметил адвокат. - Послушайте, мистер Мейсон, я могу кое-что предпринять. Я... я готов оплатить ваш гонорар за возбуждение дела против Джорджа. - А _э_т_о_ как отразится на бракоразводном процессе? Эллис помедлил, а потом сказал: - Ладно. Я проиграл около десяти тысяч долларов в "Большом амбаре". Теперь я уверен, что игра велась нечестно. Если вы согласитесь выступить моим адвокатом в этом деле и вернете деньги, я заплачу вам пятьдесят процентов того, что удастся получить назад, а также покрою все ваши расходы. Нанимайте сыщиков, делайте все, что посчитаете нужным. - Скорее всего, я не имею права выступать в подобной роли, - сообщил Мейсон. - Я уже дал бесплатный совет вашей жене о том, как вернуть общую собственность супругов, проигранную в азартной игре, независимо от того, велась игра честно или нечестно. - Мистер Мейсон, неужели вы не понимаете, что, в таком случае, будет с моей репутацией? Я стану посмешищем... - Не думаю, - перебил адвокат. - Если несколько женщин выступят с подобными исками, то у владельцев игорных заведений появится пища для размышлений, особенно у тех, кто ведет нечестную игру. - Как раз наоборот, - с чувством заявил Эллис. - Эффект будет прямо противоположный, мистер Мейсон. Те, кто придерживаются правил и не пытаются обманывать клиентов, останутся не у дел. Если появится перспектива судебного процесса с женами, требующими проигранной мужьями общей собственности супругов, то честные владельцы игорных домов решат, что им не выжить в подобной ситуации и закроют дело. С другой стороны, те, кто мошенничают в игре, останутся. Я могу сформулировать это несколько по-другому: в деле останутся только нечестные владельцы игорных домов. - Да, в ваших словах есть разумное зерно, - согласился Мейсон. - Я, конечно, не знаю, что произойдет, если факт, изложенный в упомянутом мной решении, будет представлен на рассмотрение Верховного Суда штата Калифорния или Верховного Суда соединенных Штатов. Однако, в настоящий момент это новый взгляд на закон об общей собственности супругов. Интересное развитие аспекта права. Мне хотелось бы понаблюдать, к чему приведет рассмотрение нескольких подобных дел в суде. - Я могу утверждать только одно, - заявил Хелман Эллис. - Вы, несомненно, вставили палку в колесо игорного бизнеса Ровены. Джордж готов на что угодно, только бы эта информация не стала достоянием общественности. Наверное, вы в курсе, что моя жена решила организовать выступление на эту тему в женском клубе и наняла адвоката по фамилии Гоури для этой цели, но Джордж немедленно предложил ему взятку. Мейсон в удивлении приподнял брови. - Взятку? - переспросил он. - Конечно. Все было сделано очень хитро. Джордж не ходил к Гоури с деньгами, чтобы только тот не выступал на собрании, но у адвоката появилось несколько новых клиентов, которые принесут ему неплохой доход. Они намекнули ему, что им совсем не понравится, если он вдруг выступит в женском клубе Ровены и выскажет там определенные идеи об азартных играх и общей собственности супругов. - Сам Гоури заявил мне, что никак не может связаться с вашей женой, - заметил Мейсон. - Да, он пытался до нее дозвониться, но только для того, чтобы сообщить ей, что придется отложить собрание, потому что он не сможет на нем выступить. Я предполагаю, что он также намеревался ей сказать, что изучив упомянутое вами решение, он пришел к выводу, что оно недостаточно обосновано. - А вам это откуда известно? - Я разговаривал с ним по телефону. Я передаю вам его мнение. - Хорошо. Я обдумаю все, что вы мне рассказали. Если вам удастся связаться с вашей женой, немедленно дайте мне знать, - попросил Мейсон. - Мистер Мейсон, скажите мне, а Элен сейчас находится в безопасном месте? Мне это необходимо знать. Вы гарантируете ее личную безопасность? - Я не могу гарантировать личную безопасность кому бы то ни было, - ответил Мейсон. - А полиция? - И она тоже. Если бы полиция предоставляла охрану каждой женщине, которой угрожает ревнивая жена, то не осталось бы никого, чтобы регулировать уличное движение. - Но Элен находится в опасности! - воскликнул Эллис. - Возможно, - согласился адвокат. - Однако, она хорошо укрылась. Я не собираюсь пока сообщать, где она находится. Я благодарен вам за предоставленную информацию. Вы должны понимать, мистер Эллис, что подобное случается довольно часто. Возьмите любую газету, и вы найдете какую-нибудь статью о том, как ревнивый муж отправился на квартиру жены, с которой уже развелся, устроил сцену, застрелил ее, а потом покончил жизнь самоубийством. Или, например, женщина угрожала оставить своего мужа, он заявил, что, если она не хочет жить с ним, то никому другому не достанется, вытащил револьвер, застрелил ее, а потом сдался властям. Эти эмоциональные преступления составляют большую часть убийств, однако, на одного человека, фактически убитого при подобных обстоятельствах, приходится около тысячи, подвергающихся угрозам. Полиция просто не в состоянии предоставить каждому охрану. - Вы так хладнокровно рассуждаете об этом, - с чувством воскликнул Эллис. - Элен Робб - красивая молодая женщина, умная, добрая. О, я знаю, что ей пришлось уже много испытать за свою жизнь, но по сути своей она чрезвычайно мила, очаровательна и... Я просто не могу допустить, чтобы моя жена застрелила ее в припадке ревности. - А где сейчас находится ваша жена, как вы считаете? - поинтересовался Мейсон. - Думаю, что в Аризоне. Прошел слух, что Элен собирается устроиться на работу в одном из ночных клубов в Финиксе. У нее там какие-то связи. Я предполагаю, что Надин отправилась туда. Если Элен все еще здесь, я надеюсь, что Надин поехала в Аризону и, в таком случае, она остынет к тому времени, когда вернется домой. - Ладно, посмотрим, что можно предпринять, - сказал Мейсон. - Я постараюсь защитить свою клиентку, насколько позволяют мои возможности, но вы должны понимать, что стопроцентную защиту гарантировать невозможно, даже полиция не в состоянии сделать подобное. - Послушайте, мистер Мейсон, - обратился к нему Эллис, - если полиция не в состоянии защитить ее, то ведь можно нанять частного охранника. Я готов оплатить его услуги, независимо от того, сколько они стоят. Пусть это будут вооруженные телохранители, которые станут держать ее в поле зрения днем и ночью. - А _э_т_о_ как повлияет на бракоразводный процесс? - спросил Мейсон. Эллис обдумал слова Мейсона. - Наверное, я попал в капкан, - пришел к выводу молодой человек. - Однако, мистер Мейсон, я с полной уверенностью заявляю вам, что вашей клиентке и мне лично угрожает опасность. Мейсон кивнул. Хелман Эллис встал с кресла. Очевидно, он не хотел уходить, однако, Мейсон тоже поднялся, показывая тем самым, что разговор окончен. Как только Эллис покинул кабинет, Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Позвони, пожалуйста, Полу Дрейку, Делла, - попросил он. - Пусть немедленно идет к нам, если он еще у себя в агентстве. Меньше, чем через минуту в дверь кабинета Мейсона послышался кодовый стук Дрейка. - Моя клиентка остановилась в мотеле "Прибрежный" в Коста-Месе, - сообщил Мейсон. - Она зарегистрировалась под именем Элен Робб. Возможно, ей угрожает опасность. Очевидно, ревнивая жена вышла на тропу войны и ищет Элен, приготовив револьвер. - Нужен охранник? - спросил Дрейк. - Охранники - во множественном числе, - поправил Мейсон. - Два или больше. Однако, сама Элен Робб не должна о них ничего знать. Нужно, чтобы ты следил за тем местом, где она остановилась. Пусть твои люди расположатся таким образом, чтобы видеть вход в здание, в котором живет Элен. Если об Элен Робб будет расспрашивать какая-то женщина или просто какая-то похожая женщина появится на горизонте, твоим оперативникам следует принять боевую готовность. Ревнивой жене на вид лет двадцать семь, рыжеволосая, стройная, даже, скорее, худая. Твои сотрудники обязаны остановить ее под любым предлогом, а если окажется, что ее зовут Надин Эллис - миссис Хелман Эллис - охрана должна принять меры. - Какие? - Зависит от обстоятельств. Отвлечь ее внимание и... в любом случае, не отпускать ее. Если эта женщина встретится с Элен Робб, я хочу, чтобы при этом присутствовал по крайней мере один из твоих оперативников. Он должен обеспечить безопасность Элен Робб таким образом, чтобы у миссис Эллис не появилось возможности достать револьвер и нажать на спусковой крючок. - Понял, - кивнул Дрейк. - Нам частенько приходится выполнять подобные задания. У меня есть несколько отличных парней, специализирующихся на охранных услугах. Однако, это довольно дорого стоит. Как долго им предстоит работать? - Пока остается опасность для клиентки, - ответил Мейсон. - И долго она еще будет оставаться? - Пока не найдем миссис Эллис и не выясним побольше о сложившейся ситуации. - Ладно. Я все организую, - пообещал Дрейк. После того, как детектив ушел, Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Теперь нам необходимо решить проблему с револьвером, - заявил адвокат. - Что ты имеешь в виду? - У Джорджа Анклитаса было четыре револьвера. Один он подарил. Таким образом, осталось три. Один из них оказался среди личных вещей Элен Робб. Предположительно, Джордж станет утверждать, что у него этот револьвер украли. Значит, у Анклитаса сейчас два револьвера. - К чему ты клонишь? - решила выяснить Делла Стрит. - Просто пытаюсь разобраться с револьверами, - улыбнулся Мейсон. - Обычно, когда я выступаю адвокатом, окружной прокурор обвиняет меня в том, что я представляю дополнительное оружие, провожу с ними махинации и... - Это как раз то, что ты сделал в данном случае, - заметила Делла Стрит. - Да, сделал. Представь, что случится после того, как Джордж Анклитас "обнаружит", что у него украли один из револьверов и обвинит в краже Элен Робб. Он добьется выдачи ордера на обыск ее вещей. Полицейские найдут револьвер и Джордж официально предъявит обвинение. Дело передадут в суд. Как только револьвер станут приобщать к делу в качестве доказательства, я попрошу зачитать номер оружия. Затем мы проверим данные регистрации, выясним номера револьверов, принадлежащих Джорджу Анклитасу, и тут окажется, что револьвер, обнаруженный среди личных вещей Элен Робб - это совсем не тот револьвер, что "украли" у Джорджа Анклитаса. - А потом? - улыбнулась Делла Стрит. - А потом мы предъявим еще один иск Джорджу Анклитасу. Возможно, на какое-то время он прекратит оскорблять женщин и ставить им синяки. Я надеюсь, что наш урок пойдет ему впрок. - Но, предположим, кто-то выяснит, что револьвер Анклитаса находится у нас в конторе? - спросила Делла Стрит. - Кто может такое подумать! - воскликнул Мейсон. - Я и не собираюсь держать у себя никакие револьверы, принадлежащие Анклитасу. Я уже говорил тебе, что мы вернем оружие владельцу, как только выясним, кто этот владелец. - Просто вручишь его ему? - уточнила Делла Стрит с горящими глазами. - Я сказал, что мы _в_е_р_н_е_м_ оружие владельцу, - улыбнулся Мейсон. - Ты уже разработал план? - В баре внизу, продают напитки, в которые бросают кусочки льда круглой формы с дырочкой в центре, сами льдинки имеют диаметр около дюйма и... - Продолжай, - попросила Делла Стрит, когда Мейсон внезапно замолчал и расхохотался. - Наверное, они замораживают этот лед вокруг какой-то трубочки. Вставляют маленькую трубочку в трубку большего диаметра, заполняют вторую водой, замораживают, потом вынимают лед и разбивают на кусочки, чтобы положить в стаканы. Делла, спустись, пожалуйста, в бар и спроси, не могут ли они предоставить нам кусок такой ледяной трубки длиной... Ну, скажем, дюймов двенадцать. Делла Стрит вопросительно посмотрела на адвоката, потом улыбнулась и сообщила: - Я пошла, шеф. Планируем заморозить доказательства? - Как раз наоборот. Попытаемся растопить суровое сердце. Также, Делла, найди где-нибудь коробку от обуви и наполни ее искусственным льдом. Секретарша кивнула и выскользнула из кабинета. Мейсон принялся ходить из угла в угол. Делла Стрит вскоре вернулась, неся под мышкой коробку из-под обуви. - Все раздобыла? - поинтересовался адвокат. Она кивнула, опустила руку в коробку с искусственным льдом и достала продолговатый кусок льда цилиндрической формы длиной двенадцать дюймов. - Прекрасно. Сейчас проверим, - сказал Мейсон. Адвокат приготовил револьвер, принесенный Элен Робб, протолкнул ледяную трубку сквозь спусковой механизм, а потом положил края трубки на спинки двух стульев. Револьвер остался висеть на ней. - Отлично! - воскликнул адвокат. Он быстро вынул трубку и опустил ее обратно в коробку с искусственным льдом. - Что теперь? - поинтересовалась Делла Стрит. - Отправляемся в Ровену. Я поставлю машину за зданием "Большого амбара", перед мотелем. Ты выйдешь из машины, пройдешь через мотель, вокруг бассейна и войдешь в "Большой амбар" через черный вход. Отправишься в женский туалет и... - С коробкой из-под обуви под мышкой? - перебила Делла Стрит. Мейсон покачал головой. - С сумочкой, в которой будут лежать искусственный лед, эта ледяная трубка и револьвер. Итак, ты заходишь в женский туалет и начинаешь искать место, куда бы спрятать револьвер - или где-то у потолка, чтобы подвесить его между двумя перегородками, или, предпочтительнее, под раковиной, где проходят трубы, так чтобы его не было видно вообще. Надеюсь, что тебе удастся разместить концы ледяного стержня на трубах - один на той, по которой течет горячая вода, второй - где течет холодная. - А затем? - Через какое-то время, в зависимости от температуры, лед растает и револьвер упадет на пол. Лед превратится в лужу воды, а револьвер окажется на полу. - Они смогут каким-то образом связать его с нами? - уточнила Делла Стрит. - Если ты все сделаешь правильно, войдешь через черный вход, пока в клубе еще мало посетителей, никто не обратит на тебя внимания. Мне, конечно, не хочется просить тебя об этом, Делла, но я - адвокат, представляющий интересы, противоречащие интересам Джорджа Анклитаса, поэтому с моей стороны неэтично разговаривать с ним, если при этом не присутствует адвокат Джорджа. Если я появлюсь в "Большом амбаре", Анклитас определенно изъявит желание побеседовать со мной. К тому же, я предпочел бы, чтобы револьвер обнаружили именно в женском туалете. - Почему? - Потому что там есть дежурная и он расположен недалеко от черного входа, ведущего к мотелю. Ты просто заскочишь туда, подождешь, пока не появится еще какая-нибудь женщина, спрячешь револьвер под раковиной, дашь дежурной двадцать пять центов и уйдешь. Присоединишься ко мне в машине. Сейчас заполним отверстие в середине трубке искусственным льдом, что какое-то время не даст ей растаять. Когда револьвер упадет на пол, его заметит или дежурная, или женщина, появившаяся в туалете через несколько минут. Если нам повезет, то дежурная поклянется, что револьвер находится в туалете не больше четырех или пяти минут. - А нас там уже не будет? - уточнила Делла Стрит. - К тому времени уже и след простынет. - Я совершаю таким образом какое-нибудь преступление? - Я уже объяснил тебе, что мы возвращаем собственность истинному владельцу. Это, наоборот, считается похвальным. - А как насчет укрывания доказательств? - Доказательств чего? - Кражи. - Я ничего не воровал, - заявил Мейсон. - А Элен Робб? - Она - наша клиентка. - Она - наша клиентка, - согласилась Делла Стрит, - но не стоит ради нее выворачиваться наизнанку. Она точно знает, с какой стороны бутерброд намазан маслом и не позволит никому вручить ей кусок хлеба без масла на нем. Мейсон улыбнулся. - Ты хочешь сказать, что она, в случае необходимости, будет врать? - В особенности, своему адвокату, - сказала Делла Стрит. - Мне не хотелось бы, шеф, чтобы ты из-за нее рисковал. Мейсон кивнул. - Именно поэтому я намерен вернуть оружие владельцу, - сказал он. - Что подумает Джордж Анклитас, когда ему сообщат, что этот револьвер нашли в женском туалете? - Зависит от того, что он планирует. - Ты считаешь, что Анклитас планирует официально предъявить обвинение в краже Элен Робб? Мейсон нахмурился. - Хотелось бы мне знать ответ на этот вопрос, Делла. Узнав, что револьвер оказался в вещах Элен, я решил, что Анклитас намерен подать иск. Но почему он еще ничего не предпринял? Он чего-то ждет. Чего? - Не исключено, что он не знает, где она сейчас находится, - предположила Делла Стрит. - Сомневаюсь. Причем меня беспокоит не только это. - Что еще? - Предположим, он ведет гораздо более сложную игру. Что тогда? - И задумал... - Я не представляю, что он задумал, - признался Мейсон. - Однако, я хочу вернуть револьвер обратно Анклитасу. Подложить в женский туалет. Дежурная обязательно его обнаружит. Скорее всего, она панически боится оружия. Начнется суматоха и... В общем, Анклитас узнает, что револьвер опять у него. Конечно, он заподозрит тебя, Делла. И придет к выводу, что слишком долго ждал: следовало раньше действовать против Элен Робб. Она увидела револьвер у себя в чемодане и умудрилась вернуть его. Естественно, Джордж придет в ярость. - Когда мы поедем туда? - поинтересовалась Делла Стрит. - Сходи сейчас в магазин на углу, где продают сумки, и купи кожаную такого размера, в которой поместится сухой лед, револьвер и ледяная трубка, - попросил Мейсон. - И тогда тронемся в путь. 7 Мейсон остановил машину. - Все в порядке, Делла? - спросил он. Делла Стрит положила руку на ручку дверцы и ответила: - Все в порядке, шеф. - Послушай, Делла, нельзя исключать шанс, что что-то пойдет не так. Если тебя поймают, немедленно вызывай меня. Я встану рядом с тобой и мы попытаемся выкрутиться. Я заявлю, что ты действовала по моему указанию, и мы возвращаем револьвер, подложенный в вещи нашей клиентки. А там посмотрим. Уясни это, Делла: я не хочу, чтобы ты принимала огонь на себя. Если ситуация складывается не в нашу пользу, ты просто выходишь из игры, а я занимаю твое место и беру всю ответственность на себя. Ты поняла? Она колебалась несколько секунд, потом кивнула. - Ни в коем случае не бери ответственность на себя, если во что-то вляпаешься. Также нельзя исключать неприятности у меня: вдруг кто-то заметит машину. Я намерен объехать квартал, завернуть в переулок и включить фары. Если ты увидишь, что фары включены - все в порядке. Выходишь и садишься в машину... Ты их заметишь, если встанешь у края бассейна. Однако, если что-то не так, я выключу фары. Машина останется в темноте. Если ты подойдешь к краю бассейна и увидишь, что фары выключены, не приближайся к машине. Ясно? - Как долго? - Пока я не включу фары. Тогда присоединяйся ко мне. - А если ты нее включишь их, например, в течение получаса? - При таких обстоятельствах выбирайся сама на автобусе или лови попутную машину. - Хорошо, - сказала Делла Стрит. - Я пошла. Она открыла дверцу, выскользнула на тротуар, перешла дорогу, проследовала мимо входа в мотель и стала огибать бассейн. Мейсон объехал квартал, завернул в переулок, притормозил у того места, откуда просматривалась часть бассейна, заглушил мотор, но оставил фары включенными. Адвокат так внимательно следил за бассейном, что не обращал никакого внимания на зеркало заднего обзора и не заметил, как сзади остановилась машина. Из нее вышли двое мужчин и приблизились к автомобилю Мейсона. - Это тот адвокат, о котором я тебе рассказывал, - заметил Майлз Овертон, начальник полиции Ровены. Мейсон резко повернулся и поздоровался небрежным тоном: - Добрый вечер. - Хочу познакомить вас со своим приятелем. Мистер Перри Мейсон. Мистер Ральстон Фенвик. Грузный мужчина с бычьей шеей и холодными зелеными глазами расплылся в улыбке и протянул пухлую руку, на которой поблескивало кольцо с бриллиантом. - Рад познакомиться с вами, мистер Мейсон. - Что вы здесь делаете? - спросил полицейский. - Припарковал машину, - устало ответил Мейсон, выключая фары. - Осматриваю местность. Хочу составить карту. - Зачем? - не понял Майлз Овертон. - Моя клиентка намерена подать иск Джорджу Анклитасу на семь с половиной тысяч долларов. Или вы не слышали об этом? - Слышал, - ничего не выражающим тоном ответил полицейский. Фенвик слегка оттолкнул Овертона в сторону и облокотился на машину Мейсона, улыбаясь адвокату. - Я сам пытаюсь здесь сориентироваться, мистер Мейсон, - сообщил Фенвик. - Хочу посмотреть что где располагается. А затем я намерен обратиться к вам. - Ко мне? - Конечно. - А почему вы вдруг заинтересовались мной? - решил выяснить Мейсон. - Я занимаюсь связями с общественностью, - сообщил Фенвик. - Представляю одну ассоциацию. Джордж Анклитас является ее членом. - И что это за ассоциация? Фенвик улыбнулся адвокату. - Название вам ничего не скажет, мистер Мейсон. Просто громкие слова. Но, как мне кажется, нам с вами не стоит ходить кругами. Я могу прямо заявить вам, что ассоциация состоит из людей, занятых в игорном бизнесе. - Понятно, - заметил Мейсон. - У вас появились несколько странные идеи по вопросам права, - продолжал Фенвик. - У вас известная репутация, вы ловкий и хитрый адвокат, поэтому ваши идеи могут нанести нам немалый ущерб. - Это не мои идеи, - возразил Мейсон, - а судов штата Калифорния. - Я так и понял, - кивнул Фенвик. Мейсон заметил, как Делла Стрит быстрым шагом направилась к краю бассейна. Она посмотрела на машину и сразу же заметила, что фары выключены, а Мейсон разговаривает с двумя мужчинами. Девушка обошла бассейн и скрылась из виду. - Эта ассоциация очень сильна, мистер Мейсон, - заявил Фенвик. - Многие наши члены обладают определенной властью, и не только в этом округе. У нас есть люди, живущие далеко за пределами штата. Например, членами нашей ассоциации являются бизнесмены из Невады и... - Насколько я понял, вы также занимаетесь правовым обеспечением игорного дела, не так ли? - спросил Мейсон. - Среди прочих вещей, - ответил Фенвик. - Многие хотели бы запретить азартные игры, но ведь тут нет ничего плохого. Это выход для эмоций. В азартные игры играют все. Это всемирное увлечение. Его не остановить. Играют и преступники в тюрьмах, и члены любого клуба или общества, и даже великосветские дамы собираются на партию в бридж. И я вам еще кое-что расскажу, мистер Мейсон. Азартные игры - это прекрасный бизнес. Деньги пускаются в оборот, люди общаются друг с другом и это идет на пользу обществу. Например, возьмем Ровену. Вы не поверите, если узнаете, сколько денег поступает в казну города от игорных заведений. Люди приезжают в Ровену из окрестных мест и играют, оставляя здесь все свои деньги. - И, как я догадываюсь, владельцы игорных заведений редко оказываются в проигрыше, - добавил Мейсон. Фенвик откинул голову назад и расхохотался. - Вы странный человек, мистер Мейсон! В этом и заключается принцип организованного ведения азартных игр. Клиент не хочет, чтобы посещение им подобных заведений оставалось безубыточным. Черт побери, если бы он желал любой ценой сохранить свои деньги, он сидел бы дома. Он никогда бы не пришел в игорный дом. Это философская база азартных игр. Иногда клиент выигрывает - и получает прибыль. А владелец игорного заведения всегда получает прибыль. Все это знают. Владелец ведь не так просто занимается этим делом. Кто-то проигрывает, кто-то выигрывает. Большинство проигрывает, но те, кто выигрывает, выигрывает помногу. Они приходят с пятидесятью долларами, а уходят с пятьюстами или тысячей пятьсот. Вот это и привлекает людей. Заставляет колеса крутиться. С другой стороны, владелец игорного заведения знает, что, даже если кто-то один и выиграет тысячу пятьсот долларов раз в неделю, большинство участников игры только вложат свои средства. Таким образом, владелец зарабатывает себе на жизнь. Поверьте, мистер Мейсон, игорное дело приносит обществу пользу. - Спорное мнение, - заметил Мейсон. - Теперь давайте поговорим о Ровене, - продолжал Фенвик. - Здесь все хорошо организовано, тихо, полиция обо всем поставлена в известность. Соблюдаются нормы правопорядка. Все чтут закон, не появляются вооруженные грабители с обрезами. Нет никаких проблем с гангстерами. Все работает, как прекрасно смазанная машина. Люди, подобные Джорджу Анклитасу, исправно платят налоги, причем большие налоги, хочу заметить. - Вы утверждаете, что игра в азартные игры идет на пользу обществу, то есть людям, которые составляют это общество, - уточнил Мейсон. - Все правильно. Теперь вы уяснили, что я хотел до вас донести. - Тогда нет оснований не обратить внимание замужней женщины на то, что, хотя муж и управляет общей собственностью супругов, он не может проигрывать ее в азартной игре. Если хозяину игорного заведения досталась часть общей собственности супругов, принадлежащая жене, он не имеет права оставлять ее у себя. Улыбка сошла с лица Фенвика. - Вы ставите все с ног на голову, мистер Мейсон. Вы все путаете. Я не говорил ничего подобного. Мы так не считаем. Во-первых, я уверен, что, если вы внимательно изучите соответствующие пункты закона, вы признаете, что ошибаетесь. И, если честно, я предлагаю вам разобраться с данным аспектом. Это займет определенное время. Вы - адвокат, мистер Мейсон, и я не хочу, чтобы вы занимались чем-либо бесплатно. Моей ассоциации требуется здесь представитель, и мы желали бы нанять вас, чтобы консультировать нас по вопросам права. Одним из первых наших поручений будет всестороннее изучение всех решений, касающихся азартных игр. На это уйдет, как я предполагаю, где-то около года. Мы готовы заплатить аванс. Например, тысяч пятнадцать долларов. Мейсон улыбнулся. - А я-то вам зачем, Фенвик? Ведь вы уже наняли Гоури. У Фенвика округлились глаза. - Откуда вы знаете? - спросил он. Мейсон продолжал улыбаться. - Ну... - протянул Фенвик. - Мы взрослые люди, мистер Мейсон. Обдумайте мое предложение. Мейсон покачал головой. - У меня очень много работы в суде. Другая работа меня мало интересует. - Но оказалось, что вы знаете такие пункты закона, которые вставили палки в колеса нашей организации, - заметил Фенвик. - Бог мой, они мне позвонили и велели мчаться сюда на всех парах. Я отдыхал в Акапулько с очень миленькой, все понимающей особой. И вдруг - на тебе! Мне звонят. Немедленно на самолет, немедленно в Ровену, поговори с Джорджем Анклитасом, поговори с Перри Мейсоном, поговори с Дарвином Гоури, поговори с миссис Хелман Эллис! - Очевидно, вы побили все рекорды скорости, - заметил Мейсон. - Да, быстро обернулся. В случае необходимости, я могу подолгу обходиться без сна. - Фенвик поколебался несколько секунд, потом встретился взглядом с Мейсоном. - Да, я виделся с мистером Гоури. - А с миссис Эллис? - Ищу ее. Именно поэтому я все еще здесь. Не можем ее разыскать. Разругалась с мужем. Уехала на какое-то время. Муж считает, что она в Аризоне. Однако, она вернулась сегодня рано утром, поднялась на борт их яхты и уплыла куда-то. - Куда? - поинтересовался Мейсон. - Хотел бы я знать. Предполагаю, что в Энсенаду. Я послал в Энсенаду и Каталину своих людей. Как только там появится ее яхта, я сразу же прыгну в самолет и отправлюсь на встречу с ней. А вам я собирался звонить в контору и просить меня принять. То, что вы сами появились здесь, сэкономило мне массу времени и лишних хлопот. - Насколько я понял, миссис Эллис кого-то искала в Аризоне, - заметил Мейсон. - Да, но она там долго не задержалась: интересовавшего ее лица не оказалось в том месте, где она рассчитывала. Кто-то посоветовал ей туда съездить. Разозленная, она вернулась назад, решив, что ее специально сбили со следа. - А кто дал ей такой совет? - Не представляю. Я вообще в точности не знаю, что произошло. Просто слухи. Что-то говорят в одном месте, еще что-то упоминают в другом. Мейсон потянулся и зевнул. - Мистер Мейсон, я не адвокат, - продолжал Фенвик. - Я не могу ставить под сомнение вашу интерпретацию закона, но если, повторяю, если то решение, что вы упомянули, выходит за рамки закона в общем и целом, или если проводилось повторное слушание по тому делу, или если по делу не подавалось апелляции в Верховный Суд штата, и это является отступлением от обычной правовой доктрины, мне хотелось бы, чтобы вы первым пришли к правильному выводу. Я честно заявляю вам, что мы наняли несколько дорогостоящих адвокатов, которые прямо сейчас заняты изучением этого вопроса. Мы получим ответ через несколько дней. Конечно, если ваша интерпретация закона окажется неправильной, мы предпочли бы, чтобы именно вы сообщили миссис Эллис о допущенной вами ошибке. Как я уже говорил, мы готовы оплатить вашу работу и ваше время. Мы не допустим, чтобы вы за бесплатно рылись во всяких справочниках и поднимали горы литературы. Я уполномочен передать вам пятнадцать тысяч долларов, чтобы вы занялись подробнейшим изучением упомянутого вами момента. На минуту воцарилось молчание. - Наличными, - добавил Фенвик. - Я слышал вас и в первый раз, - ответил Мейсон. - В настоящий момент я занят. Я не в состоянии заниматься никакими исследованиями. Фенвик протянул пухлую руку. - Вы знаете мою позицию, мистер Мейсон. Обдумайте мое предложение. Но если у вас нет времени, чтобы заняться глубоким изучением проблемы, мои коллеги в Ровене, несомненно, не сделают ничего, чтобы нарушить ваши планы. - Другими словами, если я так занят, то почему бы мне не сидеть у себя в конторе и не совать нос в чужие дела? - Что-то в этом роде, - усмехнулся Фенвик, пожимая руку адвокату. Майлз Овертон коснулся двумя пальцами края шляпы и повернулся к полицейской машине, припаркованной за автомобилем Мейсона. Фенвик присоединился к нему. Завелся мотор, машина проехала мимо Мейсона и завернула налево. Адвокат включил фары. Делла Стрит появилась у бассейна. Мейсон нажал на газ, выехал из переулка, пересек улицу и притормозил у края тротуара. Делла Стрит быстрым шагом направилась к машине, открыла дверцу и села. - Все в порядке? - поинтересовался Мейсон. - Да, - кивнула Делла Стрит. - Там была еще одна женщина. Когда она о чем-то спросила дежурную, я принялась за работу. Сделала все так, как ты велел: укрепила концы палочки на трубах, по которым идут горячая и холодная вода. Револьвер можно заметить только если присесть на корточки. - Ладно, поехали. - Как я видела, ты с кем-то беседовал. - Да, с начальником местной полиции и человеком, представляющим интересы хозяев игорных заведений, - сообщил Мейсон. - И что желают хозяева игорных заведений? - поинтересовалась Делла Стрит. - Нанять меня. Считают, что я очень напряженно работаю. Готовы оплатить наши расходы на поездку в Акапулько, только чтобы мы на некоторое время сошли со сцены. - А что ты им ответил? - Что страшно занят. - И что теперь? - Теперь сматываемся из Ровены, - усмехнулся Мейсон. - И как можно скорее. 8 Во второй половине дня в четверг, когда Делла Стрит отсутствовала в конторе, так как отправилась куда-то заданию Мейсона, на столе адвоката зазвонил телефон, номер которого не был зарегистрирован ни в одном справочнике. Этот номер знали только три человека: сам адвокат, его доверенная секретарша Делла Стрит и Пол Дрейк. Понимая, что звонить может только детектив, Мейсон отложил в сторону юридический справочник и взял трубку. - Да, Пол? Что случилось? - Перри, ты слышал что-нибудь от своей клиентки из Ровены? - спросил Дрейк голосом, в котором чувствовалось напряжение. - От Элен Робб? - Да. - Целый день от нее не поступало никаких известий, Пол. А в чем дело? - Тебе лучше с ней связаться, Перри. - Что-нибудь произошло? - Не уверен. Но кое-что могу тебе сообщить. - Стреляй! - Миссис Эллис поднялась на борт своей яхты и отправилась в неизвестном направлении. - Знаю. Вчера я разговаривал с представителем игорных заведений. Он специально послал своих людей в разные места, чтобы ждать прибытия яхты. Он считал, что наиболее вероятными пунктами назначения являются Энсенада и Каталина. - Так вот, слушай. Сегодня утром подводная лодка, проходившая за островом Каталина, заметила яхту в водах, куда гражданским судам заходить запрещено. Она дрейфовала, не имея определенного направления. Подводная лодка подала яхте сигнал, но никакого ответа не последовало. Тогда было принято решение подняться на борт. Обнаружили, что дверь каюты заперта, горючее закончилось, на яхте никого нет. Тогда тот человек, что поднялся, попытался открыть дверь каюты. Он сразу же понял, что что-то произошло. - Что например? - Убийство. - Продолжай, - попросил Мейсон. - Труп уже какое-то время находился в каюте. Это тело миссис Эллис. Очевидно, она попыталась защищаться. Имеются следы борьбы. Револьвер, которым она определенно хотела воспользоваться, лежал рядом с ее рукой. Из него выпущена одна пуля. Револьвер был уже приготовлен для второго выстрела, однако, миссис Эллис не представилось возможности его произвести. В теле два пулевых ранения - оба в грудь. Любое из них можно считать смертельным. Было обильное кровотечение. Внутрення часть каюты представляет собой жуткое зрелище. Что-то связывает Элен Робб с этим делом. Я не знаю ничего конкретного, но, насколько я понял, ее разыскивает полиция. Она разослали информацию всем постам и серьезно взялись за поиски. - Что-нибудь еще? - поинтересовался Мейсон. - Это все. - Ладно, я займусь этим вопросом. Где ты сейчас находишься, Пол? - У себя в конторе. - Оставайся на месте. Пусть рядом с тобой дежурит пара надежных оперативников. Твои охранники следят за мотелем? - Да. - Когда от них поступал последний отчет? - Час назад. Элен Робб находится у себя в комнате. - К ней кто-нибудь приходил? - Чиста, как только что выпавший снег, если тебя интересует, принимала ли она Хелмана Эллиса. - Да, именно это я и имел в виду, - подтвердил Мейсон. - Что-нибудь еще есть? - Ничего. - Я сейчас отправляюсь к ней в мотель, - сообщил Мейсон. - Снимай своих людей с задания. Если полиция обнаружит там частных охранников, то возникнут лишние вопросы. Скорее всего, нам не захочется на них отвечать. - Ладно, все будет сделано, - пообещал Дрейк. Мейсон связался со своей приемной через переговорное устройство. - Герти, когда вернется Делла, попроси ее дождаться моего звонка, - сказал адвокат. - Мне необходимо срочно уехать. Отмени все встречи, назначенные на следующие полтора часа. Мейсон схватил портфель, надел шляпу и отправился в мотель "Прибрежный" в Коста-Месе. Он постучал в коттедж девятнадцать. - Кто там? - послышался голос Элен Робб. - Мейсон, - ответил адвокат. - О! - воскликнула она, помолчала несколько секунд, а потом добавила: - Я не одета, мистер Мейсон. - Значит, одевайтесь. Это не просто визит вежливости. - Что-то случилось? - в ее голосе послышалось беспокойство. - Да, причем достаточно важное, чтобы заставить меня лично приехать сюда. Элен Робб повернула ключ в замке. - Заходите, - пригласила она. Мейсон переступил через порог. - Не обращайте внимания на мой внешний вид, - попросила она. - Меня это не очень смущает, если не беспокоит вас. Вы привезли мне на подпись какие-нибудь бумаги? - Привез, - кивнул Мейсон. - Мне нужно от вас две вещи. - Какие? - Подпишите исковое заявление и оденьтесь. - Что вначале? - Исковое заявление. Она опустилась на стул перед туалетным столиком с зеркалом, взяла листы, которые протягивал ей Мейсон, и спросила: - Могу прямо подписывать? - Да. Вы подаете иск, называя ответчиками Джорджа Анклитаса и Уилтона Маркуса, требуя компенсации в размере семи с половиной тысяч долларов. Расписывайтесь, одевайтесь, а потом внимательно прочитайте исковое заявление. Элен Робб поставила свою подпись, затем отодвинула стул. - Мы можем разговаривать, пока я одеваюсь, - заметила она. Мейсон колебался несколько секунд, а затем заявил: - Вам лучше не знать, в чем дело. И помните, что если что-то произойдет до того, как мы отсюда уедем, я приходил сюда только для того, чтобы вы подписали определенные бумаги. Элен Робб удивленно посмотрела на адвоката и начала аккуратно натягивать чулки на свои длинные ноги. Потом она через голову надела платье. - Вы о чем-то умалчиваете, - сказала она. - Элен, мне нужно точно знать одну вещь, - обратился к ней Мейсон. - Я хочу, чтобы вы сказали мне правду. - В чем дело? - У вас был роман с Хелманом Эллисом? - Почему вы спрашиваете? - Джордж Анклитас утверждает, что да. Его компаньон Хитрец Маркус, тоже. - Хитрец Маркус! - в гневе воскликнула она. - И он туда же. Как только я появилась в "Большом амбаре", он сразу же начал ко мне приставать, намекая, что, если я хочу остаться на работе и получить большое жалование, мне следует сотрудничать с людьми, которые мне могут в этом помочь и... - Меня не интересует Хитрец Маркус, - перебил Мейсон. - Я говорю об Эллисе. - Эллис... как мне кажется, он был мной... ну, очарован. - А вы? Вы давали ему повод? - настаивал Мейсон. - Старалась его поощрять какое-то время. В этом заключалась часть моей работы. Я... В дверь постучали. Элен Робб удивленно посмотрела на Мейсона, а потом спросила: - Кто там? - Полиция, - послышался голос лейтенанта Трэгга. - Откройте, пожалуйста. Нам хотелось бы задать вам несколько вопросов. - Ну вот, - сказал Мейсон. Элен Робб быстро застегнула пуговицы. Мейсон подошел к двери, открыл ее и улыбнулся Трэггу: - Как поживаете, лейтенант? - Вы?! - воскликнул Трэгг. - А вы кого ожидали здесь увидеть? Трэгг глубоко вздохнул. - Да, наверное, мне следовало предполагать, что вы окажетесь здесь. Где Элен Робб? - Я - Элен Робб. В чем дело? Девушка сделала шаг вперед. Трэгг оценивающе осмотрел ее. - Вы знакомы с Хелманом Эллисом из Ровены? - спросил лейтенант. - Да. И что? - А с его женой, Надин? - Да. - У вас были какие-то проблемы с миссис Эллис? - Минутку, - перебил Мейсон. - До того, как вы завалите мою клиентку вопросами, давайте уясним, к чему вы клоните? - Не притворяйтесь, Мейсон. Вы не знаете в чем тут дело? Тогда зачем вы здесь, если не в курсе? - Подаю иск от имени мисс Робб, называя ответчиками Джорджа Анклитаса и его компаньона, в связи с тем, что Анклитас поставил мисс Робб синяк под глазом, выгнал ее на улицу в одной рабочей одежде, чуть ли не в чулках, не позволив ей забрать свои вещи из шкафчика и комнаты в мотеле. Если вас, мистер Трэгг, интересуют все детали, я только что подготовил необходимые документы у себя в конторе и привез их сюда на подпись мисс Робб. - Мы обыщем комнату, - заявил Трэгг. - А ордер у вас имеется? - Да. Вот взгляните. - А что вы ищите? - поинтересовался Мейсон. - Орудие убийства, если вам это неизвестно. - А кого убили? - спросил Мейсон. Трэгг улыбнулся и покачал головой. - Послушайте, - заявила Элен Робб. - Вам не удастся... - Замолчите, Элен, - приказал Мейсон. - Говорить буду я. - Это вам так кажется, - ответил Трэгг. - Вы нас покидаете. - Только после того, как вы закончите обыск. - Осмотри тут все, - приказал Трэгг полицейскому в штатском, приехавшему вместе с ним. Лейтенант опустился на кровать и перевел взгляд с Мейсона на Элен Робб. - Вам, несомненно, повезло, мисс Робб, что мы застали здесь вашего адвоката. А теперь давайте взглянем на бумаги, которые вы только что подписали. Мейсон открыл портфель, вынул исковое заявление и протянул Трэггу. - Пожалуйста, господин лейтенант. Трэгг внимательно изучил подпись Элен Робб. - П_о_х_о_ж_е_, что она только что их подписала, - заметил лейтенант. - Не исключено, что... - Лейтенант, - позвал полицейский в штатском. Трэгг повернулся. - Сюда. Трэгг встал и уставился на револьвер в чемодане. - Так, так! - воскликнул он. - Что это такое? - Я не знаю, - ответила Элен Робб. - Это револьвер, который я обнаружила среди своих вещей после того, как уехала из заведения Джорджа Анклитаса. - А когда вы оттуда уехали? - Во вторник вечером. - И вы обнаружили его среди своих вещей сегодня утром? - Да. - И что сделали? - Давайте не будем отвечать ни на какие вопросы касательно револьвера, - заявил Мейсон. - Вначале необходимо выяснить, почему лейтенант Трэгг так им заинтересовался. - Потому что это револьвер тридцать восьмого калибра системы "Смит и Вессон". Мне необходимо знать о нем все. - Моя клиентка обнаружила его среди своих вещей и рассказала мне об этом, как только нашла его. Я посоветовал ей оставить оружие там, где оно находилось. - Она ничего о нем не знала - о том, откуда он взялся или еще что-то? Это не ее револьвер? - Все правильно. Она просто нашла его у себя в чемодане. Очевидно, кто-то подложил его туда. - Очень мило, - саркастически заметил Трэгг. - Как повезло Элен Робб, что у нее есть адвокат, представляющий ее интересы. Какое счастливое совпадение, что вы оказались здесь. - Так почему этот револьвер так важен? - настаивал Мейсон. - Мы расскажем вам об этом немного позднее, - сказал Трэгг. - Тогда разрешите мне дать вам совет, - обратился к нему Мейсон. - Не высовывайте свою шею слишком далеко, Трэгг, и не делайте никаких заявлений об этом револьвере, пока вы не знаете точно, о чем говорите. - Что вы имеете в виду? - Я думаю, что вы вскоре обнаружите, что этот револьвер не имеет абсолютно никакого отношения к вашему делу. - Что означает - абсолютно никакого значения? - Именно это и означает. Я не могу раскладывать вам все по полочкам. Я просто даю вам лично дружеский совет, господин лейтенант. - Спасибо, - сказал Трэгг. - Наверное, я не удержался бы на работе, если бы не ваши дружеские советы лично мне, мистер Мейсон. - Это может оказаться значительно более важным, чем вам представляется в настоящий момент. - Почему? Что вам известно? - Пока очень мало. Однако, не исключено, что больше, чем моей клиентке. - А следует ли что-то скрывать от клиентки? - саркастически заметил Трэгг. - Возможно, это в интересах всех замешанных в дело лиц, - ответил Мейсон. - Мисс Робб, не возражаете ли вы против того, чтобы я снял ваши отпечатки пальцев и сравнил их с кое-какими фотографиями? - обратился Трэгг к клиентке Мейсона. Элен Робб вопросительно посмотрела на адвоката. - Пусть снимает, - сказал Мейсон. Трэгг открыл чемоданчик, который принес с собой, достал оттуда все необходимое для снятия отпечатков пальцев, снял отпечатки Элен Робб, а потом принялся внимательно их изучать при помощи увеличительного стекла. Через какое-то время Трэгг поинтересовался у Элен Робб: - Вам известно, что у Хелмана Эллиса есть яхта под называнием "Гладиатор"? Она кивнула. - Вам приходилось бывать на борту этой яхты? - Да. - Когда вы поднимались туда последний раз? - Ранним вечером во вторник. - В какое время? - Не знаю. Где-то... Начинало темнеть. - Что вы там делали? - Искала миссис Эллис. - Нашли? - На борту никого не оказалось. Я узнала, что они с мужем собрались в круиз. Я хотела поймать ее перед отплытием. - Почему вы горели желанием увидеться с нею? - Чтобы поговорить. - О чем? - О разных вещах. О... если честно, я планировала обсудить с ней ее мужа. - Зачем вам было обсуждать с ней ее мужа? - Я думаю, что она стала ревновать его ко мне. - Почему? - Я работала в "Большом амбаре", а ее муж Хелман проводил там много времени. - И вы с ним разговаривали? - В "Большом амбаре"? - Да. - Конечно, разговаривала. Это составляло часть моей работы. Чтобы клиенты были довольны. - А миссис Эллис подобное не нравилось? - Если честно, я не знаю. Я слышала, что она ревнует, и поэтому хотела с ней встретиться. - Почему? - Чтобы объяснить ей, что для ревности нет абсолютно никаких оснований. - И вы отправились на борт яхты? - Да. - И взяли с собой этот револьвер? - Нет. - Нет? - Нет. Определенно нет. Я отправилась туда до того, как револьвер подкинули мне в чемодан. - Откуда вы знаете? - Ну, я... Я отправилась туда до того, как нашла револьвер среди своих вещей. - Вот так-то оно лучше. Вы знаете, когда он оказался среди ваших вещей? - Нет, точно не знаю. - И в тот вечер вы покинули "Большой амбар"? - Позднее, да. - И вы не встретились на яхте с миссис Эллис? - Нет. - А с мистером Эллисом вы виделись в тот вечер? - Позднее. Незадолго до столкновения с Джорджем Анклитасом. - Вы сообщили ему, что разыскивали его жену? - Он сказал мне, что его жена ищет меня, а я ответила, что у нее нет абсолютно никаких оснований для ревности. - Как отреагировал Хелман? - Он объяснил, что у его жены иногда случаются безосновательные приступы ревности. Тогда на нее не действуют никакие доводы разума. Они вместе собрались отправиться в круиз, но она села в ялик и уплыла, оставив его на яхте. - Когда? - Вечером во вторник. - Вы с ним также разговаривали в тот вечер? - Минутку, лейтенант, - перебил Мейсон. - Мне кажется, что этот допрос зашел уже слишком далеко. - Хорошо, - весело ответил Трэгг. - У меня к мисс Робб остался всего один вопрос. Вы когда-либо заходили в каюту на яхте Эллисов "Гладиатор"? - Когда-либо? - Когда-либо, - подтвердил Трэгг. - Нет. - Вы знаете эту яхту? - Да. - Вы поднимались на борт? - Ну, да... один раз с Хелманом, когда он мне ее показывал. - Вы тогда заходили в каюту? - Я... возможно. - Когда это происходило? - О, какое-то время тому назад. - Когда? - Две недели назад. - Вы убили Надин Эллис, когда находились на яхте? - Убила ли я Надин Эллис?! О чем вы говорите? - Об убийстве, - ответил Трэгг. - Вы видели ее в среду и убили? - Боже праведный, нет! Я не... Почему? Она... Вы хотите сказать, что ее... - Теперь послушайте меня, Элен, - обратился к ней Мейсон. - Не отвечайте ни на какие вопросы. Вы сделали лейтенанту Трэггу очень четкое и прямое заявление. У него нет никаких оснований оказывать на вас давление, проводить перекрестный допрос или применять в отношении вас так называемую третью степень ["третья степень" - интенсивный допрос с применением активного психологического воздействия, психического или физического насилия]. Однако, если лейтенант Трэгг хочет, чтобы вы куда-либо сопроводили его, поезжайте с ним. Не делайте _н_и_к_а_к_и_х_ заявлений н_и _п_р_и _к_а_к_и_х_ обстоятельствах. Не говорите ни слова об этом деле, о ваших отношениях с Джорджем Анклитасом, об иске, который я намерен подать, и вообще ни о чем, если меня нет рядом и я не велел вам отвечать. - Достаточно, Мейсон, - перебил лейтенант Трэгг. - Вы уже сказали, что хотели. Можете уезжать. Вам был предоставлен шанс дать объяснения, что помогло бы мисс Робб избежать скандальной известности. Но, в связи с вашими указаниям, ей придется проследовать вместе со мной в Управление полиции. - Отлично. Она поедет с вами. И как долго вы намерены держать ее там? - Пока не сделаем из этого револьвера несколько пробных выстрелов и не сравним пули с теми, что извлечены из тела миссис Эллис. - Вперед. Поезжайте с ним, мисс Робб, - велел Мейсон. - Не делайте никаких заявлений газетным репортерам. Ни с кем не разговаривайте. Просто закройте рот и молчите. Вы уже достаточно сказали. Когда лейтенант Трэгг объявит вам, что вы можете идти, свяжитесь со мной. - Вы имели в виду _е_с_л_и_, а не _к_о_г_д_а_, - заметил Трэгг. - Вы снова не поняли меня, господин лейтенант. Я имел в виду к_о_г_д_а_. Я сказал когда и имел в виду _к_о_г_д_а_. 9 Мейсон ходил из угла в угол своего кабинета и время от времени бросал замечания внимательно слушавшей его Делле Стрит. Секретарша понимала, что адвокат просто думает вслух. Она прекрасно изучила характер своего шефа и использовала эти знания, чтобы облегчить и ускорить его мыслительный процесс. Временами она кивала головой, иногда просто внимательно слушала, периодически вставляла вопрос. Не прерывая движения по кабинету, Мейсон заметил: - Возможно, это объясняет, почему они не подняли шума насчет револьвера. - Кто? - Джордж Анклитас, - ответил Мейсон. - Он постарался свалить вину на Элен Робб, однако, это оказалась не просто кража оружия. - Следовательно, он знал, что совершено убийство. - Да. - Откуда? - Есть только один ответ: он сам убил ее. Застрелил из этого револьвера, а потом подложил его в чемодан Элен Робб. - Значит, миссис Эллис убили до того, как револьвер оказался среди вещей Элен? - Должно быть так. Адвокат замолчал на какое-то время. Через несколько минут Делла Стрит решила поинтересоваться: - Тогда в каком положении оказываемся мы, шеф? Мейсон резко остановился, щелкнул пальцами и воскликнул: - Черт побери! Делла Стрит приподняла брови. - Вот этот аспект я просто упустил, - признался Мейсон. - Я слишком увлекся, пытаясь разобраться с убийством и как мне лучшим образом защитить нашу клиентку. - Но теперь-то ты подумаешь над этим аспектом? - Я уже начал, только мне не очень нравится то, что идет мне в голову. - Почему? - Пока револьвер оставался просто предметом, украденным у какого-то лица, у нас имелось полное право вернуть его законному владельцу, например, по месту работы, однако, если оружие становится важным доказательством... Мейсон внезапно замолчал и снова начал ходить из угла в угол. По выражению его лица сразу же становилось понятно, что он напряженно размышляет. - А разве нашим долгом не является сообщить полиции о всех имеющихся доказательствах? - спросила Делла Стрит. Мейсон кивнул, а потом добавил: - Но нашим долгом также является защита интересов наших клиентов. - Если доказательства попали к ней _п_о_с_л_е_ совершения преступления... - А полиция в это поверит, Делла? - Ну... Теперь пришел черед Деллы Стрит прерваться на полуслове и начать напряженно размышлять. - Вот именно, - сказал Мейсон. - Мы оказываемся в крайне неприятной ситуации. - Я могу взять всю ответственность на себя? - обратилась Делла Стрит к адвокату. - Ведь, фактически, именно я отнесла револьвер обратно. - Ты действовала по моему указанию. Не дури. Я взялся за это дело, и если речь зайдет о какой-то ответственности, я _в_с_ю_ ее возьму на себя. Ты поняла? - Факты говорят сами за себя, - возразила Делла Стрит. - _Я_ подбросила револьвер в "Большой амбар". - Нет, Делла, ответственность ляжет на мои плечи. Уясни это. Не пытайся впутываться из-за чувства преданности. Черт побери! Проблема заключается в том... Я не знаю. А, если, предположим, что она нам наврала? - Кто? - Наша клиентка. - Наврала? - Нельзя исключать подобный вариант. Она - молодая женщина, которой, наверняка, неоднократно приходилось быстро соображать, пытаясь выкрутиться из разных щекотливых ситуаций. Она знает, что почем и, несомненно, четко уяснила, что сама о себе не побеспокоишься - никто о тебе не побеспокоится. Это правило выживания в том мире, где она вращается. - Значит, она украла револьвер в "Большом амбаре", отправилась на яхту, встретилась там с Надин Эллис и застрелила ее, - сделала вывод Делла Стрит. - Потом она заявилась к нам в контору, вручила тебе револьвер и рассказала сказку о том, как обнаружила его у себя в чемодане. - Вот именно, - подтвердил Мейсон. - А все это время миссис Эллис, вернее уже ее труп, лежал на яхте? - Тогда каким образом яхта заплыла за остров Каталину? - спросил Мейсон. Делла Стрит задумалась, а потом решила выяснить у адвоката: - Яхта стояла у причала в гавани после того, как ты обменял револьверы? - Должно быть, Делла, - улыбнулся Мейсон, - и этот факт нанесет жестокий удар ниже пояса как окружному прокурору Гамильтону Бергеру, так и лейтенанту Артуру Трэггу. Этот факт, Делла, снимает вину с нашей клиентки, точно также, как и с нас. - О каком ударе ниже пояса ты говоришь? - уточнила Делла Стрит. - Представители окружной прокуратуры обнаружили револьвер среди вещей нашей клиентки. Они определенно считают, что это орудие убийства, уже готовят материалы для предоставления в суде, отослали пули, послужившие причиной смерти, в отдел баллистики. И тут они вдруг узнают, что эти пули выпущены совсем из другого револьвера. - В таком случае из какого револьвера они выпущены на самом деле? Мейсон потер подбородок кончиками пальцев. - Хотелось бы мне знать ответ на этот вопрос, - признался он. - Представляется маловероятным, что они вылетели из того револьвера, что мы вернули в "Большой амбар"... но если вдруг окажется, что из него... Да, Делла, тогда мы попадем в пренеприятнейшую ситуацию. - Что нам придется сделать? - Черт побери, не представляю. Если я не пророню ни слова, то, скорее всего, окажусь виновным в сокрытии улик, не исключено, что соучастником после события преступления в деле об убийстве - если пользоваться юридической терминологией. - А если ты отправишься в полицию и все им откроешь? - Если я расскажу полиции все, как было на самом деле, они мне не поверят. Они решат, что я разработал хитрую систему, чтобы запутать правоохранительные органы и сбить их со следа. И, в любом случае, я оказываюсь в неприятном положении, потому что, обратясь в полицию, я предам интересы своей клиентки. - Кодекс чести заставляет тебя сохранять конфиденциальными все факты, связанные с ее делом? - Возможно, нет. Строго говоря, конфиденциальные сообщения клиента адвокату довольно ограничены. Технически адвокат обязан сохранять конфиденциальными сообщения клиента в довольно узких рамках. Это сообщения, предоставляемые адвокату и необходимые для того, чтобы защищать интересы клиента. Это техническое правило. На практике оно было расширено. Что касается меня лично, я лучше дам отрубить себе руку, чем предам клиента. Если я соглашаюсь кого-то представлять, я делаю все честно, преданно и эффективно. Я всегда верю тому, что говорит клиент, и действую соответственно, чтобы наилучшим образом защитить интересы клиента. - Однако, ты допускаешь, что клиент может тебе врать? - уточнила Делла Стрит. - Да, допускаю, - признался Мейсон. - А сейчас, насколько я понимаю, мы ничего не в состоянии предпринять, пока полиция не получит отчет из отдела баллистики относительно пуль, извлеченных из тела миссис Эллис. - Все правильно, - кивнул Мейсон. - После того, как они выяснят, что пули, послужившие причиной смерти миссис Эллис, не вылетали из имеющегося у полиции револьвера, встает вопрос, выпущены ли они из револьвера, который мы взяли у Элен Робб? Если нет, наша совесть чиста, если да, мы оказываемся в пренеприятнейшем положении. - А как мы можем это узнать? - поинтересовалась Делла Стрит. - К счастью, я попросил Пола Дрейка сходить к эксперту по баллистике, чтобы тот сделал из револьвера, оказавшегося у Элен Робб, несколько пробных выстрелов. Пули, полученные в результате эксперимента, остались у нас. Полу Дрейку, наверняка, удастся раздобыть фотографии пуль, послуживших причиной смерти. В таком случае мы сравним их с имеющимися у нас. Это, конечно, не лучший способ, но при сложившихся обстоятельствах пойдет и он. Другими словами, мы сможем точно определить, что пули, полученные в результате эксперимента, не совпадают с пулями, послужившими причиной смерти. Однако, если нам покажется, что они совпадают, полной уверенности быть не может, только то, что очень велика вероятность, что и те, и другие пули вылетели из одного револьвера. - А потом? - Перейдем мост, появившийся перед нами, - ответил Мейсон. - Пол должен вскоре... Слова адвоката прервал кодовый стук детектива. Мейсон кивнул Делле Стрит, она встала со своего места и впустила Дрейка. - Привет, Пол, - поздоровался Мейсон. - Что нового? - Терпеть не могу появляться с дурными вестями, - признался детектив. Если в Отделе баллистики выяснили, что Надин Эллис убили пулей, выпущенной из револьвера, который полиция нашла среди вещей Элен Робб в мотеле, то у твоей клиентки нет и одного шанса из ста. - А если пули не совпадут? - спросил Мейсон. - Скорее всего, у полиции уже разработана версия, где Элен Робб отводится роль убийцы, - заметил Дрейк, - однако, скорее всего, там не все убедительно обосновано. - Не понимаю, какие у них есть доказательства, - нахмурился Мейсон. - Естественно, мне они об этом ничего не сообщили, - ответил Дрейк. - Конечно, мне удалось услышать кое-что, крутясь вокруг Управления, и из этого можно сделать вывод, что они уверены, что у них неоспоримая версия. И, несомненно, после того, как эксперты по баллистике покажут, что причиной смерти Надин Эллис послужила пуля, выпущенная из револьвера, найденного у Элен Робб, ни ты, ни какой другой адвокат не в состоянии защитить Элен. Доказательства, представленные Отделом баллистики, решат дело. - Хорошо, Пол. У меня есть для тебя одно конфиденциальное сообщение. Пули не совпадут. А теперь принимайся за работу, учитывая этот аспект. Посмотрим, что покажет твое расследование. - Ты хочешь сказать, что пули выпущены не из этого револьвера? - уточнил Дрейк. - Не из этого. - Ты уверен, Перри? - Абсолютно. - Это меняет дело. Но послушай, Перри, ты не можешь быть а_б_с_о_л_ю_т_н_о_ уверен. Ты никогда не знаешь, говорит тебе клиент правду или врет. В особенности, девушка, подобная Элен Робб. Она в состоянии лгать очень убедительно. Она явно мастерица пускать пыль в глаза. - Никто не пускает мне пыль в глаза, - заявил Мейсон. - Пули не совпадут, Пол. - Это уже что-то. Тогда мы, по крайней мере, можем быть уверены хоть в чем-то. Окружной прокурор получает сокрушительный нокаут. - Значит, получает. Дрейк задумался. - Такая уверенность могла появиться у тебя, Перри, только в одном случае? - Что ты имеешь в виду? Дрейк молчал. - Ну? - подбодрил Мейсон. - Если ты опять провернул свой знаменитый трюк с подменой револьверов, а я давал Халстеду орудие убийства... В таком случае, я выхожу из игры. Я не могу позволить себе забираться так далеко. - Никто тебя об этом не просит, Пол. - Мне придется рассказать, что мне известно. - Когда? - Как только я узнаю, что это имеет значение для раскрытия преступления. - Давай оставим эту тему, - предложил Мейсон. - Я не сомкну глаз сегодня ночью, - признался Дрейк. - Прими снотворное. - Оно не поможет. Боже праведный, Перри, ты представляешь, что ты делаешь? - Меня волнует не то, что я делаю, а то, что уже сделал, - ответил Мейсон. - А мне теперь что делать? - решил выяснить Дрейк. - Подожди, пока не будешь абсолютно уверен. - Морис Халстед тоже начнет задумываться, как только прочитает газеты, - заметил Дрейк. - Пусть задумывается, Пол. Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку, послушала и повернулась к детективу: - Тебя, Пол. - Значит, пришел отчет из Отдела баллистики, - решил Дрейк. - Я сказал у себя в агентстве, чтобы сразу же позвонили мне сюда, как только он поступит, но не беспокоили в других случаях. - Дрейк взял трубку. - Алло!.. Так... Они уверены? А вероятность ошибки?.. М-да, интересно... Хорошо, через несколько минут я вернусь в контору. Пока. - Дрейк положил трубку на место, удивленно посмотрел на Мейсона и поинтересовался: - Почему, черт побери, ты был так уверен, Перри, что пули не совпадут? - Считай меня ясновидящим или экстрасенсом, Пол, - улыбнулся Мейсон. - Тогда тебе стоит выбросить магический кристалл и попробовать гадать на кофейной гуще. Пули, послужившие причиной смерти Надин Эллис, вылетели из револьвера, найденного у Элен Робб, когда полиция арестовала ее. 10 Донован Фразер, относительно новый и слишком ретивый заместитель окружного прокурора, встал со своего места. - Мы намерены показать, - начал он свою вступительную речь, - что обвиняемая по этому делу, Элен Робб, пыталась разрушить семью погибшей, Надин Эллис, что в результате, естественно, привело к трениям и разногласиям между двумя женщинами. Обвиняемая тайно и с преступными намерениями взошла на борт яхты, принадлежащей мистеру и миссис Эллис, зная, что там находится миссис Эллис, выпустила две пули в миссис Эллис, а затем, удостоверившись, что соперница мертва, направила яхту в море, завела мотор в надежде на несчастный случай и на то, что судно подобного рода затеряется в море и утонет вместе со зловещей пассажиркой. Мы также намерены показать, что из револьвера, обнаруженного у обвиняемой Элен Робб, были выпущены пули, послужившие причиной смерти Надин Эллис. Мы также хотим попросить передать дело для рассмотрения в Суд Присяжных. Судья Стантон Кейзер задумчиво посмотрел сверху вниз на молодого заместителя окружного прокурора. - На предварительном слушании от вас не требуется вступительная речь, господин обвинитель, - заметил он. - Насколько я понимаю наше право, предварительное слушание предназначено для того, чтобы показать, что совершено преступление и есть достаточно оснований полагать, что именно обвиняемая совершила это преступление. - Да, Ваша Честь, - согласился Фразер. - Но в виду хорошо известной тактики адвоката защиты, который всегда пытается представить свою версию во время предварительного слушания, я считаю, что мне следовало сообщить Высокому Суду, что намерено сделать обвинение. - Выполняйте свою работу, независимо от тактики адвоката защиты, - велел судья Кейзер. - Просто представляйте имеющиеся у вас доказательства. Приглашайте своего первого свидетеля. Фразер вызвал для дачи показаний капитана катера береговой охраны. - Вам знакома яхта "Гладиатор"? - задал Фразер первый вопрос. - Да. - Вы смотрели регистрационные документы в архиве береговой охраны касательно владельца яхты "Гладиатор"? - Да, сэр. - Кто является зарегистрированным владельцем яхты? - Хелман Эллис. - Вы видели эту яхту в четверг одиннадцатого числа текущего месяца? - Да, сэр. - Объясните, пожалуйста, при каких обстоятельствах? - Военные моряки поставили нас в известность о том, что эта яхта дрейфует без определенного направления с убитой женщиной на борту. Я связался с ФБР и коронером. Мне приказали отправиться на яхту вместе с доктором Андовером Калвертом, представителем конторы шерифа и агентом ФБР. Нам пришлось какое-то время подождать прибытия названных мной лиц. Затем мы полетели на Каталину, сели в патрульный катер и на высокой скорости поплыли к тому месту, где обнаружили яхту. Мы осмотрели яхту. Мне рассказывать о том, что мы обнаружили? - Да, в общем и целом. - Горючее на яхте кончилось. Она дрейфовала в водах, используемых исключительно военно-морскими силами. Небольшим судам категорически запрещается входить в этот район. В каюте лежал труп женщины. Мы сфотографировали его. - У вас с собой эти фотографии? - Да. - Мне хотелось бы, чтобы эти снимки были приобщены к делу в качестве вещественного доказательства, - заявил Донован Фразер. - У меня нет возражений, - сказал Мейсон. - Хорошо, - они приобщены к делу в качестве доказательств со стороны обвинения, - постановил судья Кейзер. - Сколько у вас фотографий, господин заместитель окружного прокурора? - Семь. - Это будут доказательства со стороны обвинения "А-один", "А-два", "А-три", "А-четыре", "А-пять", "А-шесть" и "А-семь". Продолжайте. - Что вы сделали? - снова обратился Фразер к свидетелю. - Закончив осмотр яхты, мы привязали ее тросом к катеру, на котором прибыли сами и доставили в порт. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Фразер к Мейсону. Мейсон встал со своего места и подошел к свидетелю. - Вы давно служите в береговой охране, господин капитан? - спросил адвокат. - Около двадцати лет. - Вы хорошо знаете воды южной Калифорнии? - Да. - А воды, где была обнаружена яхта? - Этот участок не так хорошо - только в общих чертах. Большую часть работы мы выполняем значительно ближе к берегу. - Я понимаю. Однако, в общем и целом, вы знаете те воды, и очень хорошо знаете воды между береговой линией и тем местом, где обнаружили яхту? - Да, сэр. - Яхту нашли с обратной стороны острова Каталина, не так ли? - Да, сэр. - А теперь, господин капитан, скажите, каковы шансы того, что яхта лишь с мертвой женщиной на борту и никем более стартовала из гавани Лос-Анджелеса или яхт-клуба "Круизы по глубоководным морям" рядом с городом Лонг-Бич, когда рулевое управление было установлено таким образом, чтобы яхта шла по прямому курсу, прибыла к тому месту, где ее нашли, без какого-либо происшествия - не привлекая внимания из-за того, что она не соблюдала правила навигации или не включала огни - предполагая, господин капитан, что на борту не находилось живого человека, а только труп женщины? - При обычных условиях я сказал бы, что шансы очень малы, - заявил свидетель. - Однако, в настоящем случае мы имеем дело с установленным фактом. Независимо от того, какой процент вероятности можно определить, яхта сделала именно это. - Минутку, Ваша Честь, - встал со своего места Фразер. - Я не вижу смысла в подобных вопросах. Я не понимаю, чего добивается адвокат защиты. - Перекрестный допрос ведется в рамках законности, - ответил судья Кейзер. - В любом случае, на вопрос получен ответ. Он останется в протоколе. - Каков запас хода яхты? - спросил Мейсон. - Если бак был полным, сколько могла бы пройти яхта? - Мы не знаем, полным ли был бак, - заметил Фразер. - Это перекрестный допрос, - сказал судья Кейзер. - Адвокат защиты имеет право спрашивать что угодно относительно яхты. Суд откровенно признает, что мы также заинтересованы в этом. Это важный аспект дела. По крайней мере, так представляется Суду. - Запас хода варьируется в зависимости от ветра, прилива, погодных условий, однако, при полном баке... яхта могла бы зайти дальше тех мест, где была обнаружена. - Значит, вы предполагаете, что яхта стартовала не с полным баком горючего, не так ли? - Да. - На яхте имеется некое приспособление, помогающее яхте следовать по определенному курсу? - Все правильно. Существует несколько различных типов механизмов, которые помогают яхте придерживаться определенного курса. Есть очень сложные, с использованием компаса, когда по нему задается курс и регулировка осуществляется автоматически. Однако, имеются и очень простые приспособления, которые только помогают судну держать прямой курс после того, как направление было задано вручную. - Предположим, что вы находились на яхте в Лонг-Бич и хотели, чтобы она шла к той точке, где ее обнаружили военные моряки. Возможно ли, используя имеющийся на этой яхте механизм, установить курс таким образом, чтобы она шла в том направлении, пока оставалось горючее. - Я думаю, что такое возможно, потому что именно так и было. - Если бы яхта стартовала со своего обычного места у причала, она прошла бы насквозь остров Каталину, чтобы прибыть на то место, где ее обнаружили, не так ли? - Совсем необязательно. - Что вы хотите сказать? - Вероятность того, что яхта шла по морю и ее не заметило ни одно судно мала, но она существует. После того, как закончилось горючее, яхта могла обогнуть остров с запада и продрейфовать до той точки, где ее обнаружили. - Вы считаете, что яхта совершила подобное путешествие? - Уверен. - Значит, вы думаете, что убийца не остался на борту после того, как яхта ушла со своего обычного места у причала? - Только если он не феноменальный пловец. Судья Кейзер нахмурился, так как в зале суда послышался смех. - Каковы шансы того, что яхта совершила это путешествие без столкновения, без того, чтобы ветер и приливы не сбили ее с курса и она осталась в целости и сохранности? - После того, как курс был установлен таким образом, чтобы обогнуть остров Каталину, яхту уже ничто не могло остановить. - Кроме обычного движения, как небольших судов, например? - Да. - А это движение - значительный фактор? - Зависит от обстоятельств. От того, в какое время стартовала яхта, от условий. - А огни на яхте были включены или выключены? - Выключены. - Это означает, что яхта путешествовала в дневное время? - Или так, или она нарушила правила навигации. - А если бы обнаружили, что яхта нарушает правила навигации, то были бы предприняты определенные меры? - Да. - Яхту нашли в водах, в которые запрещен вход гражданским судам? - Да. - А военно-морской флот обычно использует радар с целью обнаружения небольших суденышек, которые могли в них зайти? - Думаю, да. - Следовательно, если лицо, которое установило курс и отправило яхту из гавани, хотело, чтобы она пропала, исчезла в никуда, то оно навряд ли избрало бы именно это место? - Если это лицо знало, в какие воды запрещен вход гражданским судам. - А это именно такие воды? - Да, сэр. - И если лицо хотело, чтобы яхта ушла в никуда и бак был бы до предела заполнен топливом, то яхта проплыла бы значительно дальше, чем та точка, где ее обнаружили? - Да, сэр. В зависимости от курса и от того, в каком состоянии убийца обнаружил бак. Скорее всего, он или она побоялись заполнять бак с трупом на борту. А если преступление было совершено ночью, то и возможности заполнить его практически не представлялось. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон. - Это все. - Я хотел бы пригласить доктора Андовера Калверта, - объявил Донован Фразер. - Доктору Калверту нет необходимости рассказывать о своей квалификации, это можно сразу отметить в протоколе, при условии, что мне предоставят возможность перекрестного допроса по ней, - заявил Мейсон. - Господин заместитель окружного прокурора, переходите прямо к техническим вопросам. Фразер удивленно взглянул на Мейсона. - Вы согласны с тем, что доктор Калверт является практикующим врачом, работает в конторе коронера, должным образом квалифицирован, как патологоанатом, и считается специалистом по судебной медицине? - Да, при условии, что я смогу проводить перекрестный допрос по этим аспектам, - ответил Мейсон. - Я признаю его квалификацию в общем и целом, оставляя за собой право перекрестного допроса. - Прекрасно. Примите присягу, доктор Калверт, - обратился к свидетелю Фразер. Доктор Калверт поднял правую руку, принял присягу и занял место дачи свидетельских показаний. - Вы взошли на борт яхты "Гладиатор" в четверг, одиннадцатого числа текущего месяца, не так ли? - Да. - В открытом море? - Да, сэр. - Что вы обнаружили? - Дверь каюты, которая была заперта изнутри на замок с пружиной, взломало какое-то лицо до нашего появления на месте. Насколько мне известно, это сделал кто-то из военных моряков, которые поднимались на яхту до уведомления береговой охраны. - Продолжайте, - попросил Фразер. - Что вы обнаружили в каюте? - Труп женщины лет двадцати восьми. Труп уже начал разлагаться, поэтому я пришел к выводу, что она мертва где-то от двадцати четырех до сорока восьми часов. Женщина лежала на спине на полу каюты. Рядом с ее правой рукой валялись открытая сумочка и взведенный револьвер системы "Смит и Вессон". Из револьвера уже выстрелили несколько раз и его, очевидно, взвели для второго выстрела. - Вы нашли пулю, выпущенную из этого револьвера? - Мы нашли _к_а_к_у_ю_-_т_о_ пулю в деревянной обшивке рядом с дверью. Насколько мне известно, ее передали в Отдел баллистики и эксперты пришли к заключению, что она выпущена из того револьвера, что лежал на полу рядом с женщиной. - В дальнейшем вы провели вскрытие трупа? - Да, сэр. - Что вы обнаружили? - Я обнаружил, что она умерла от пулевого ранения. В грудь вошли две пули. Одна чуть выше сердца, другая сбоку от него. Расстояние между входными отверстиями составляет не более полутора дюймов. Траектории полета пуль, в общем и целом, шли параллельно. - Отверстия оказались сквозные или пули все еще находились в теле, когда вы производили вскрытие? - Одна пуля отклонилась и застряла в кости. Вторая прошла насквозь. Ее обнаружили в одежде усопшей. - Эти пули, по вашему мнению, послужили причиной смерти? - Да. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Фразер к Мейсону. Мейсон встал со своего места и подошел к свидетелю. Он дружески улыбнулся ему и спросил: - Вы извлекли из тела погибшей две пули, доктор? - Да. - Которая из них нанесла смертельное ранение? - Обе. - Которая послужила причиной смерти? - Могла и та, и другая. - Простите, доктор, но я не спрашиваю о том, что они _м_о_г_л_и_. Я спрашиваю, которая _п_о_с_л_у_ж_и_л_а_ причиной смерти. - Они обе нанесли смертельные ранения. - Вы утверждаете, что обе пули послужили причиной смерти? - Да. - Вы утверждаете, что человек может умереть дважды? - Я не это имел в виду. - Тогда что вы имели в виду? - Каждая из этих пуль могла послужить причиной смерти. - Как далеко они располагались друг от друга? - Входные отверстия находились на расстоянии полтора дюйма. - Которая пуля вошла в тело первой? - Я не знаю. - Смерть наступила мгновенно? - Что вы подразумеваете под словом "мгновенно"? - А вы что? - Если я говорю мгновенно - это означает моментально. - Какая-либо из этих пуль привела к мгновенной смерти? - Они моментально нанесли смертельные ранения. - Сколько времени прошло после нанесения первого ранения до смерти? - Не знаю. Не больше нескольких минут. - Не исключено, что пять минут? - Возможно. - Десять? - Возможно. - Пятнадцать? - Маловероятно. Фактически, я считаю, смерть наступила через две или три минуты. - Которая пуля послужила причиной смерти? - О, Ваша Честь, - вскочил на ноги Фразер. - Я возражаю против подобного перекрестного допроса. Эти вопросы уже задавались и на них получены ответы. - Вопросы задавались, но ответы на них не получены, - заметил Мейсон. - Более того, это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Это не играет никакой роли. - Я хотел бы услышать ответ адвоката защиты, считает ли он эти моменты относящимися к делу и важными для раскрытия какого-либо аспекта, - заявил судья Кейзер. - Я считаю, что крайне важно определить, как умерла жертва, когда она умерла и что послужило причиной смерти. Я думаю, что это существенно в любом деле об убийстве, - ответил Мейсон. - Но если нападавший выпустил в тело усопшей две пули, какое значение имеет то, которая пуля первой вошла в тело и какая рана послужила причиной смерти? - поинтересовался судья Кейзер. - А откуда _н_а_м_ известно, что нападавший стрелял дважды? - ответил Мейсон вопросом на вопрос. Судья Кейзер удивленно посмотрел на Мейсона. - Вы намекаете на то, что было два нападавших? - Откровенно говоря, я не знаю. В настоящий момент, как адвокат, представляющий интересы обвиняемой, я имею право выяснить все факты дела. - Возражение отклоняется, - постановил судья Кейзер. - Я хочу сделать заявление Высокому Суду и представителям сторон, - сердитым тоном начал доктор Калверт. - Из трупа извлечены две пули. Одна из них фактически задела часть сердца. Я считаю, что она привела к практически мгновенной смерти. Вторая пуля слегка отклонилась влево. Она не задела сердце, но, тем не менее, привела бы к смерти в течение нескольких минут... Это мое мнение. - Хорошо. Давайте назовем пулю, которая не задела сердце, пуля номер один, а пулю, задевшую его, - пуля номер два, - предложил Мейсон. - Которая вошла в тело первой? - Я не знаю. - Это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу, - закричал Фразер. - Адвокат защиты просто хватается за соломинку, пытаясь делать упор на технических аспектах. Судья Кейзер покачал головой. - Я считаю, что поднят очень интересный вопрос. Я не знаю, что покажут другие доказательства, но если адвокат защиты проводит этот перекрестный допрос с определенной целью, то несправедливо лишать обвиняемую подобного права. Поэтому я отклоняю возражение. - Которая пуля послужила причиной смерти, доктор? - Я не знаю. Все зависит от последовательности, в которой пули входили в тело. - Если пуля номер два вошла первой, а пуля номер один - через три минуты, можно предполагать, что пулю номер один выпустили уже в мертвое тело, не так ли? - Если вы вообще хотите выступать с подобными предположениями, то да, именно так. - Если первой вошла пуля номер один, то как быстро наступила бы смерть? - Я считаю, что через три-пять минут. - Но могла и через десять минут? - Да. - Теперь предположим, что первой в тело вошла пуля номер один, и практически сразу же после этого в усопшую выпустили пулю номер два. В таком случае причиной смерти послужила пуля номер два? - При указанных вами условиях - да. - И пуля номер один, и пуля номер два были извлечены из тела? - Да, я лично извлек их. - И что вы с ними сделали? - Передал их Александру Редфилду, эксперту по баллистике. - Что вы сказали ему, когда передавали пули? - Что это пули, извлеченные из тела Надин Эллис. - К тому времени тело уже идентифицировали? - Да. И я сделал соответствующее заявление мистеру Редфилду. - Вы отдали ему обе пули? - Да. - Вы нанесли на них какие-то метки? - Да, практически незаметные. - Чтобы вы могли их идентифицировать? - Да. - Я предполагаю, что представители окружной прокуратуры имеют при себе эти пули и они вскоре будут приобщены к делу в качестве доказательств. Я считаю, что доктору Калверту следует идентифицировать пули в настоящий момент. - Мы идентифицируем их через свидетеля Редфилда, - заявил Фразер. - Он даст показания о том, что они получены от доктора Калверта. - Мне хотелось бы связать все звенья цепи, - сказал Мейсон. - Я считаю, что у меня есть на это право. - Ваша Честь, - гневно закричал Фразер, - меня предупреждали, что адвокат станет использовать именно такую тактику уверток и отхода от темы. Это только предварительные слушания. Я не намерен устраивать из него событие года. - Никто и не устраивает из него событие года, - возразил Мейсон. - Я просто прошу свидетеля представить пули, упомянутые им во время дачи показаний. Он заявил, что извлек их из тела Надин Эллис. Я хочу посмотреть на эти пули. - Я считаю, что адвокат защиты действует в рамках предоставленных ему прав, - сказал судья Кейзер. - Вы, несомненно, планируете приобщить эти пули к делу в течение следующих нескольких минут, господин заместитель окружного прокурора? - Да, планирую. Однако, я хочу представлять свою версию таким образом, как считаю нужным, и мне не требуются советы адвоката защиты о том, что и когда делать. - Хватит, - приказал судья Кейзер. - Это не играет никакой роли. Если пули у вас с собой, почему бы их не приобщить к делу? Есть ли какие-то причины, по которым вы не можете или не хотите их представить? - Нет, Ваша Честь. - Тогда пусть свидетель их идентифицирует. Фразер с недовольным видом повернулся к Александру Редфилду, эксперту по баллистике, сидевшему прямо за ним, и взял у Редфилда стеклянную пробирку. Заместитель окружного прокурора пошел к месту дачи показаний и протянул пробирку свидетелю. - Вот две пули, доктор, - обратился к нему Фразер. - Я прошу вас взглянуть на них и сказать, эти ли пули вы извлекли из тела усопшей? Доктор Калверт достал из кармана увеличительное стекло, осмотрел пули сквозь пробирку, затем кивнул и заявил: - Да, это те пули. На них обеих стоят мои метки. - Что это за метки? Где они стоят? - поинтересовался Мейсон. - Я предпочел бы сохранить это в тайне. Это крохотные метки, которые я ставлю на пули, извлекаемые мной из тел в процессе работы патологоанатомом, чтобы мне их в дальнейшем идентифицировать. - Значит, вы используете одну и ту же метку на всех пулях, извлекаемых вами из тел? - уточнил Мейсон. - Все правильно. - Почему? - Чтобы идентифицировать их. Чтобы не путать их с пулями, извлекаемыми другими патологоанатомами. - Понятно. То есть вы ставите одну и ту же метку на все извлекаемые вами пули, не так ли? - Да, так. Я уже говорил это. - Сколько пуль вы извлекаете из тел в течение года работы патологоанатомом? - Я не знаю. Это не фиксированное число. Оно варьируется в зависимости от количества произведенных мной вскрытий, количества убийств, где причиной смерти послужила пуля, и некоторых других факторов. - Пятьдесят пуль в год? - Нет, сэр. - Двадцать пять? - Иногда получается двадцать пять. Но я бы не называл эту цифру средней. - Двенадцать? - Думаю, да. - И вы в состоянии идентифицировать эти пули только благодаря своей секретной метке? - Все правильно. Мне этого достаточно для идентификации. - Вам, возможно, достаточно, доктор, но, насколько я понимаю, в настоящий момент эти пули идентифицированы просто как пули, извлеченные вами из какого-то тела, а не пули, извлеченные вами из тела Надин Эллис. - Я знаю, что это те пули. - Откуда. - По внешнему виду, форме калибру. - Тогда зачем вам было ставить на них свою метку? - Чтобы не произошло ошибки. - Такую же метку, как вы ставите, в среднем, на дюжину пуль в год, а иногда и на двадцать пять пуль в год? - О, Ваша Честь, - встал со своего места Фразер. - Прозвучал спорный вопрос. К тому же, его уже задавали и на него получен ответ. Это просто попытка оказать давление на свидетеля. Судья Кейзер внимательно посмотрел на Мейсона, затем повернулся к доктору и поинтересовался у свидетеля: - А вы ставите на пули какую-то метку или прикрепляете что-то вроде ярлыка, чтобы определить, что пули извлечены из конкретного тела? - Я передал их Александру Редфилду, - сообщил доктор Калверт. - Они находились в пробирке, на которой стоял номер. То есть к пробирке был приклеен кусочек бумаги с номером дела, под которым оно значится во всех документах. Такой номер на пробирке означает, что это пули, извлеченные из трупа, который относится к конкретному делу, а следовательно, из конкретного тела. - Но, как я вижу сейчас к пробирке ничего не приклеено, только прикреплена бирка, - заметил судья Кейзер. - Данные на бирке написаны рукой мистера Редфилда, - сказал свидетель. - Того кусочка бумаги с номером на ней больше нет. - Продолжайте перекрестный допрос, мистер Мейсон, - обратился судья Кейзер к адвокату защиты. - Однако, я хотел бы обратить внимание заместителя окружного прокурора, что перед тем, как приобщить эти пули к делу в качестве доказательств, их следует более прямо связать с ним. - Я именно это и планирую, - ответил Фразер, - если, конечно, мне предоставят такую возможность. - Вам будут предоставлены все возможности, - резким тоном сказал судья Кейзер. - Продолжайте, мистер Мейсон. - Предположим, это пули, извлеченные вами из тела Надин Эллис, - снова обратился Мейсон к свидетелю. - Какая из них первой вошла в тело? - Я уже говорил вам, что не знаю. - Я по иному сформулирую вопрос. Мы ссылались на них, как пуля номер один и пуля номер два. Которая из них пуля номер один, а которая номер два? - Я не знаю. - Вы не знаете? - Нет. - Вы никаким образом не маркировали пули, чтобы отличить их друг от друга? - Конечно, нет. Обе пули извлечены из тела Надин Эллис. Они обе могли послужить причиной смерти. Вернее, или одна, или другая послужили причиной смерти. Я поместил их в пробирку, приклеил к ней бумажку с номером дела, по-моему, "С - сто двадцать два", и лично передал пробирку мистеру Редфилду. Редфилд, улыбаясь, поднялся на ноги, уже собрался что-то сказать, затем передумал и сел. - Другими словами, доктор, - снова заговорил Мейсон, - пулевые ранения в теле Надин Эллис, показывают, что одно ранение, где пуля фактически задела сердце, привело к практически мгновенной смерти. Вторая пуля нанесла ранение, которое привело бы, в любом случае, к смерти через несколько минут. Вы можете сказать, какая из пуль нанесла какое ранение? - Я не предпринимал попыток различить пули или держать их отдельно, - признался доктор Калверт. - Они одного и того же калибра, выпущены из одного и того же оружия. Однако, я хочу заметить, что пуля номер два - которая задела сердце - застряла в кости и каким-то образом деформировалась, ударившись о позвоночник. Сейчас я смотрю на эти пули в пробирке и вижу, что одна из них несколько расплющена. Из сказанного мной следует, что есть все основания полагать, что именно эта пуля и есть пуля номер два - та, что задела сердце. - Вы исследовали траекторию каждой пули? Я имею в виду прохождение пули по телу? - поинтересовался Мейсон. - Да, я исследовал прохождение одной пули от входного отверстия до сердца, а второй - от входного отверстия через один из главных кровеносных сосудов. Однако, я хочу заявить, что я не смог исследовать пути прохождения пуль раздельно друг от друга, потому что они слегка пересеклись. К тому же, мою работу осложнило разложение, уже начавшееся к моменту обнаружения тела. Гниение делает практически невозможным проследить всю траекторию движения пуль по телу. - И вы не в состоянии утверждать, какая из этих пуль первой вошла в тело? - Не в состоянии, - подтвердил доктор Калверт. Он немного помедлил, а потом в негодовании добавил: - Потому что я врач, мистер Мейсон, а не шаман. - И вы с уверенностью не можете говорить, что вы извлекли из тела миссис Эллис именно эти пули, - невозмутимо продолжил Мейсон. - Вы только можете с определенностью утверждать, что это пули, извлеченные вами в процессе вашей работы патологоанатомом? - Я извлек эти пули из тела миссис Эллис и передал их Александру Редфилду вечером двенадцатого числа, - заявил доктор Калверт. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон. - Это все. - У меня нет больше вопросов, - объявил Донован Фразер. - Вы можете покинуть свидетельскую ложу, доктор. Я приглашаю Александра Редфилда занять место дачи показаний. Редфилд прошел в свидетельскую ложу с легкой улыбкой на губах. - Вас зовут Александр Редфилд, вы являетесь служащим нашего округа, работаете в качестве эксперта по баллистике и занимаетесь научными исследованиями? - начал задавать вопросы Фразер. - Совершенно верно, - подтвердил Редфилд. - Вы знакомы с доктором Андовером Калвертом, свидетелем, дававшим показания перед вами? - Да. - Вы виделись с ним в нашем округе двенадцатого числа текущего месяца? - Да. - Вы разговаривали с доктором Калвертом двенадцатого числа текущего месяца? - Да. - Доктор Калверт передавал вам какие-либо предметы двенадцатого числа? - Да. - Что это были за предметы? - Две пули. - И что вы сделали с этими пулями, мистер Редфилд? - Поместил их в пробирку, запечатал пробирку и маркировал ее для идентификации. Затем я запер пробирку в сейфе у себя в кабинете. - Вы сравнивали эти пули с пулями, полученными во время эксперимента? - Не двенадцатого числа. - А когда? - Позднее мне передали револьвер и велели сравнить имеющиеся пули с пулями, выпущенными из того револьвера во время эксперимента. - И что это был за револьвер? - Системы "Смит и Вессон" со стволом длиной два с половиной дюйма. - Вы знаете его номер? - Да. Сто тридцать три триста сорок семь. - У вас с собой этот револьвер? - Да. - Представьте его, пожалуйста. Редфилд опустил руку в портфель и достал револьвер. - Я прошу приобщить этот револьвер к делу в качестве доказательства, - обратился Фразер к судье. - Револьвер приобщается к делу в качестве вещественного доказательства "Б" со стороны обвинения, - постановил судья Кейзер. - Итак, вы получили две пули от доктора Калверта. У вас с собой эти пули? - Я только что передал их вам. - Вот они. Это те же самые пули, что дал вам доктор Калверт? - Те же самые. - Откуда вы знаете? - Они находились у меня с тех пор, как мне дал их доктор Калверт. - Они все время оставались в пробирке? - Нет, сэр. Я время от времени доставал их из пробирки, чтобы провести сравнения и сделать фотографии. - Пули какое-то время находились не у вас? - Нет, сэр. Они находились у меня с тех пор, как доктор Калверт передал их мне, и до тех пор, как я отдал их вам несколько минут назад. - Я прошу приобщить эти пули к делу в качестве вещественного доказательства "В" со стороны обвинения, - обратился Фразер к судье. - Обе пули как одно вещественное доказательство? - уточнил Мейсон. - Они находятся в одной пробирке. - Я предлагаю приобщить их к делу, как отдельные доказательства, - заявил Мейсон. - Я вижу, что одна пуля несколько сплющена, очевидно, потому, что ударилась о что-то твердое. Удар определенно происходил под углом, и стороны пули оказались несколько деформированы. У второй пули никаких изменений формы не наблюдается. Я предлагаю приобщить сплющенную пулю к делу, как вещественное доказательство "В-один" со стороны обвинения, а неиспорченную пулю - как вещественное доказательство "В-два". Для ускорения ведения судебного процесса, я сразу же заявляю, что согласен на приобщение этих пуль к делу в качестве доказательства со стороны обвинения. - Прекрасно. Пули приобщаются к делу, как вещественные доказательства "В-один" и "В-два" со стороны обвинения, - сказал Фразер. Он снова повернулся к свидетелю: - Вы сделали несколько пробных выстрелов из этого револьвера, вещественного доказательства "Б" со стороны обвинения? - Да. - И сравнили пули, полученные в результате эксперимента, с пулями, приобщенными к делу в качестве вещественного доказательства "В" со стороны обвинения? - Да. - И что вы обнаружили? - Пули выпущены из этого револьвера, - сообщил Редфилд. - Я сделал фотографию через микроскоп, которая показывает определенные характеристики. - Пожалуйста, представьте эту фотографию. Редфилд достал из портфеля снимок. - Я прошу приобщить эту фотографию к делу, как вещественное доказательство "Г" со стороны обвинения, - обратился Фразер к судье. - Никаких возражений, - сказал Мейсон. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Фразер к Мейсону. Редфилду уже неоднократно в прошлом приходилось становиться жертвой перекрестного допроса Мейсона. Он медленно повернулся к адвокату и осмотрел его оценивающим взглядом, потом поудобнее устроился на стуле, предназначенном для свидетелей. По его лицу сразу же становилось понятно, что он намерен взвешенно отвечать на каждый вопрос, чтобы не попасть впросак и не сделать лишних признаний. - Вы представили только одну фотографию, - заметил Мейсон, - однако, к делу приобщены две пули. - На фотографии изображена пуля, приобщенная к делу, как вещественное доказательство "В-2", - сообщил Редфилд. - Так как вторая пуля деформирована, в данном случае было бы значительно сложнее сравнивать бороздки. Я не фотографировал деформированную пулю. - И вы абсолютно уверены в том, что пули выпущены из револьвера, приобщенного к делу в качестве вещественного доказательства "Б" со стороны обвинения? - Да... Минутку. Я не производил тщательного исследования деформированной пули. Я обследовал неповрежденную пулю и сфотографировал ее. Нет никаких сомнений: она выпущена из револьвера, приобщенного к делу в качестве доказательства "Б". - Вы предположили, что обе пули выпущены из одного револьвера? - Совершенно верно. - Но вы это не проверяли? - Я не проверял деформированную пулю также тщательно, как и недеформированную. - Так вы проверяли ее или нет? - Минутку, мистер Мейсон. Если уж вы хотите быть абсолютно точным, я не могу поклясться, что я тщательнейшим образом исследовал обе эти пули. Я проверил неповрежденную пулю, а что касается деформированной пули, я определил, что она одного калибра с другой пулей, имеет тот же вес и выпущена из револьвера системы "Смит и Вессон". Подобное довольно просто определяется. Однако, что касается бороздок, оставленных на пулях, я исследовал только пулю, идентифицированную, как вещественное доказательство "В-2" со стороны обвинения. - Мистер Мейсон, - обратился к адвокату защиты судья Кейзер, - давайте будем реалистичны. Поднятый вами вопрос имеет какое-то значение? - Нет, Ваша Честь, - закричал Фразер. - Это очередной маневр адвоката защиты, которыми он так прославился. - Я могу выступить? - тихим голосом спросил Мейсон. - Конечно, - ответил судья Кейзер. - Мой вопрос адресован вам. - Я считаю, что это _ч_р_е_з_в_ы_ч_а_й_н_о_ важный момент, Ваша Честь. Я надеюсь доказать, что, если пулю из револьвера, приобщенного к делу в качестве доказательства, выпустили в тело Надин Эллис, то уже п_о_с_л_е_ того, как Надин Эллис была мертва. Моей клиентке предъявлено обвинение в убийстве. Убийство - это незаконное лишение человека жизни с заранее обдуманным злым умыслом. Если пулю из этого револьвера выпустили в тело Надин Эллис после того, как она была мертва, то моя клиентка, бесспорно, невиновна в убийстве. Доказательства, в таком случае, показывают, что она выпустила пулю в мертвое тело. - Чушь, - с чувством воскликнул заместитель окружного прокурора. - На предварительном слушании от нас требуется лишь доказать, что Надин Эллис убили, и что пули, извлеченные из ее тела, выпущены из револьвера, найденного у обвиняемой. - Пока доказано, что только одна пуля, - заметил Мейсон. - Я согласен, что эксперту по баллистике Александру Редфилду следовало идентифицировать обе пули, - признал Фразер. - Однако, одна из них оказалась деформирована, но поскольку, очевидно, что они выпущены из одного револьвера, он ограничился тщательным исследованием лишь одной пули. Так как на предварительном слушании от нас требуется только показать, что совершено преступление и есть достаточно оснований полагать, что его совершила обвиняемая, мы готовы приобщить к делу этот револьвер и одну пулю, тщательно исследованную экспертом по баллистике, и на этом закончить объяснение нашей версии. - Минутку, - сказал судья Кейзер. - При обычных обстоятельствах, насколько известно Суду, защита не представляет доказательств во время предварительного слушания, а если и представляет, то Суд их не учитывает, если только эти доказательства не оправдывают обвиняемого безоговорочно. Конфликтные доказательства следует представлять в Высшем Суде перед присяжными. Если обвинение подготовило версию, не опровергнутую надлежащим образом данными показаниями, то этого достаточно для Суда. Однако, в настоящем случае мы столкнулись с ситуацией, когда молодой женщине придется провести в тюрьме довольно длительный период времени, пока дело не будет передано для рассмотрения в Суд Присяжных. Пострадает ее репутация и она получит колоссальный моральный ущерб - рану, которая долго не заживет. Настоящий Суд не намерен подвергать эту молодую женщину подобным испытаниям просто потому, что технические правила проведения предварительного слушания позволяют подобное. Если мистер Мейсон заверяет Суд, что он считает, что пуля была выпущена из револьвера, приобщенного к делу в качестве вещественного доказательства, только после того, как наступила смерть, то Суд обязывает мистера Редфилда провести такое же тщательное исследование второй пули, как и первой, и удостовериться, что она выпущена из того же револьвера. - У нас нет возражений, - заявил Фразер. - Однако, я хочу обратить внимание Высокого Суда, что это приведет только к отсрочке и дополнительной популярности адвоката, благодаря стараниям газетных репортеров, чего, кстати, и добивается мистер Мейсон. - Хватит, - перебил судья Мейсон. - Я не позволю защите и обвинению переходить на личности. А если вы, господин заместитель окружного прокурора, уж так обеспокоены этим вопросом, то я хочу обратить ваше внимание на то, что вина за отсрочку ложится на ваши плечи. Доказательства должны тщательнейшим образом исследоваться и справедливо представляться. Мистер Редфилд, сколько вам потребуется времени, чтобы осмотреть деформированную пулю должным образом и определить, выпущена ли она из револьвера, приобщенного к делу в качестве доказательства "Б", или нет? Редфилд помедлил несколько секунд, а потом заявил: - Я сейчас работаю над очень срочным делом. Мне пришлось прерваться, чтобы прийти в зал суда для дачи показаний. Я обещаю закончить исследование во второй половине дня. Боюсь, что раньше мне никак не успеть. - Слушание откладывается до половины четвертого, - постановил судья Кейзер. - Пожалуйста, постарайтесь подготовить интересующую нас информацию к этому времени, мистер Редфилд. Если вы не успеете, мы отложим слушание до завтрашнего утра. Однако, мне хотелось бы закончить с этим делом сегодня. Я считаю, что вопрос с пулей чрезвычайно важен. Мистер Фразер имеет достаточные доказательства того, что револьвер, приобщенный к делу в качестве доказательства "Б" обнаружили у обвиняемой? В этом нет сомнений? - Никаких, Ваша честь, - ответил Фразер. - Слушание откладывается до пятнадцати часов тридцати минут, - объявил судья Кейзер. - Свидетель Редфилд вернется в зал суда, представители сторон и обвиняемая обязаны присутствовать. Обвиняемая остается под стражей. Элен Робб схватила Мейсона за рукав. - Мистер Мейсон, как так... Они все сошли с ума! Я не убивала Надин Эллис. Я вообще не стреляла ни из какого револьвера. Я... - Не открывайте рот, - перебил ее Мейсон. - Не делайте никаких заявлений. Не исключено, что газетные репортеры постараются что-то у вас выудить. Полиция может снова начать вас допрашивать об этом револьвере. Молчите, не отвечайте ни на какие вопросы. И только не врите мне. - Я вам не вру. - Но врали. Она покачала головой. - Если кто-то и стрелял из этого револьвера в Надин Эллис, то это произошло до того, как он оказался у меня. Мейсон внимательно посмотрел на молодую женщину. Она встретилась с ним взглядом. - Клянусь вам, - сказала Элен Робб. - Если вы мне лжете, то ситуация может оказаться гораздо более серьезной, чем вы предполагаете. Мейсон кивнул женщине-полицейскому, которая увела Элен Робб. Мейсон вместе с Деллой Стрит вышел из зала суда. 11 Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк отправились в небольшой уютный ресторанчик, где они обычно обедали, если в зале слушалось дело, в котором участвовал Мейсон. - Я тебя не понимаю, Перри, - заявил Пол Дрейк. - Я тебе с самого начала говорил, что твоя клиентка - не девочка в беленьком платьице и не ангел, спустившийся с небес. Она определенно тебе наврала. - Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь, Пол, - сказал Мейсон. - Что ты имеешь в виду? - Открою тебе один секрет, Пол. Если убийство совершили из этого револьвера, то я сам в нем замешан. - В чем? - не понял Дрейк. - В убийстве. - Ты?! - в неверии воскликнул сыщик. - Это можно назвать соучастием после события преступления или сокрытием улик. Однако, я просто не верю, что этот револьвер послужил орудием убийства. - Но ведь послужил же, - заметил Дрейк. - Доказательства это подтверждают. По выражению лица Мейсона было понятно, что он сконцентрировался на своих мыслях. Он не обратил внимания на слова Дрейка или даже не услышал их. Сыщик повернулся к Делле Стрит и заметил: - Чего-то я не понимаю. Я неоднократно становился свидетелем, как он катается по тонкому льду, правда, не переступая рамок закона, но таким, как сейчас мне видеть его не приходилось. Делла Стрит покачала головой, предупреждая Дрейка, что лучше не развивать эту тему. - А что стало с револьвером, который ты мне давал, Перри? - поинтересовался Дрейк. - С тем, что зарегистрирован на имя Джорджа Анклитаса. - Не задавай лишних вопросов, Пол, - ответил Мейсон. - Обедай спокойно. Официант принес их заказы. Мейсон молча принялся за еду. - Спасибо за обед, Перри, - поблагодарил Дрейк, отодвигая тарелку. - Наши совместные посещения ресторанов иногда бывают и более веселыми. Мейсон что-то пробурчал себе под нос в ответ на слова детектива. - Пошел работать, - сказал Дрейк, вставая. Делла Стрит заботливо посмотрела на Мейсона, уже собралась что-то сказать, но воздержалась. Словно прочитав ее мысли, адвокат произнес: - Я знаю, что ты волнуешься. Я думаю о том, не подготовил ли нам окружной прокурор хитрый капкан и не захожу ли я прямо в него? Или они считают дело практически решенным и их ничто не беспокоит? Делла Стрит покачала головой: - У Гамильтона Бергера, конечно, есть недостатки, однако, полным дураком его не назовешь. Он никогда не посчитает практически решенным дело, где ты представляешь обвиняемую. - Однако, он отправил этого Донована Фразера одного вести дело. Фразер молод, рвется в бой, но он еще не набрался опыта выступлений в суде. Он хочет заработать репутацию и ведет себя несколько воинственно, чем не грешит тот, кто уже лет пять занимается судебной практикой. Меня мучает вопрос: почему Гамильтон Бергер послал именно этого, неопытного заместителя противостоять мне? У него есть несколько ветеранов судебных сражений, отличных юристов, прекрасно знающих свое дело. - А Фразер что, плохой юрист? - Думаю, что хороший, но суть-то в том, что у него практически нет опыта, а в нашем деле есть масса вещей, которые приходят только с практикой. - Именно поэтому ты считаешь, что Гамильтон Бергер подготовил тебе какую-то ловушку? - уточнила Делла Стрит. - Это одна из причин. Больше всего меня беспокоит то, что подготавливая представление своей версии, они, кажется, очень многое восприняли, как должное, а такое окружному прокурору не свойственно. - Объясни, пожалуйста, поподробнее, - попросила Делла Стрит. - Например, револьвер, который они обнаружили у Элен Робб, - это просто какой-то револьвер. Очевидно, они даже не старались выяснить, на чье имя он зарегистрирован. Мне такое просто не понятно. - Но они нашли его у Элен, а пули, выпущенные из него во время эксперимента, совпали, по крайней мере с одной пулей, из трупа Надин Эллис. На месте окружного прокурора я просто пригласила бы кого-то из своих замов, кто свободен в настоящий момент, и заявила ему: "Вот дело, которое невозможно проиграть. Независимо от того, что противную сторону представляет Перри Мейсон, ничто не удержит судью от того, чтобы передать дело в Суд Присяжных на основании имеющихся доказательств". Мейсон кивнул. - Ну? - подбодрила Делла Стрит. - Согласен, однако, у меня все равно есть чувство, что они подготовили какую-то ловушку. Трудно представить, чтобы они не пытались выяснить по заводскому номеру, кому принадлежит этот револьвер. А если... если они в состоянии доказать, что он находился у меня... Что тогда? - Ты в капкане, - ответила Делла Стрит. - Именно это я и думаю, - кивнул адвокат. - А, может, в таком случае лучше изобразить в суде справедливое негодование, заявить, что кто-то соответствующим образом обработал доказательства, подменил пули, убийство нельзя было совершить револьвером, найденным у Элен Робб, потому что ты лично вручил ей этот револьвер после того, как она уже поднималась на борт яхты? - А мы-то откуда знаем, что после? - Но она... Понятно. - Другими словами, представим, что Элен исключительно хитра. Она пришла к нам в контору и рассказала байку о том, как отправилась на яхту в поисках Надин Эллис, не нашла ее, разругалась с Джорджем Анклитасом, покинула "Большой амбар", обнаружила револьвер среди своих вещей и спросила у меня, что с ним делать. Тогда Надин Эллис еще оставалась жива. Эта версия и вызвала у меня симпатию. Потом Элен отправилась на яхту и убила Надин Эллис. - Неужели она могла совершить подобное? - воскликнула Делла Стрит. - А время у нее было? Вспомни, она ведь практически все время находилась под наблюдением, потому что ты велел Полу Дрейку послать к ней охранников. Ты считал, что ей угрожает опасность. - Я сейчас стараюсь воспроизвести все в памяти, - сообщил Мейсон. - Оставался какой-то промежуток времени между тем моментом, как она вышла из нашего офиса до того, как охранники заступили на работу. Она за это время успела бы съездить на яхту и пристрелить Надин Эллис. Кто она - хитрая маленькая стервочка, пытающаяся меня использовать, или жертва какого-то дьявольского плана? А если кто-то ее подставляет, то как, черт побери, они все это осуществили? Что известно Гамильтону Бергеру? Он протягивает мне веревку, чтобы я сам себе накинул петлю? Каковы мои обязанности в сложившейся ситуации в виду того, что я должен представлять свою клиентку и не раскрывать доказательства, противоречащие ее интересам? - Список вопросов получается слишком длинным, - заметила Делла Стрит. - И очень многое зависит от того, удастся ли нам найти правильные ответы. - Итак, что нам теперь делать? - Садимся в машину и отправляемся в любом направлении - туда, где нас никто не узнает, не станет задавать вопросов, вручать повестки о явке в суд или какие-нибудь другие документы до половины четвертого. Затем возвращаемся во Дворец Правосудия и, чтобы там ни происходило, пытаемся затянуть слушание, чтобы не принимать никаких решений пока заседание не закроется. Тогда у нас останется время до утра, чтобы разработать план действий. Делла Стрит кивнула и отодвинула стул. - А если, - добавил Мейсон, - когда мы вернемся в зал суда в половине четвертого, мы застанем там мистера Гамильтона Бергера, то мы точно будем знать, что нам на самом деле подготовили капкан, а я в него попался. 12 Мейсон специально вошел в зал суда за несколько секунд до половины четвертого, и ни минутой раньше. Бейлиф, наблюдавший за стрелками часов и уже начавший хмуриться, нажал на кнопку, давая сигнал судье Кейзеру, что все готово для начала слушания. Один из газетных репортеров подбежал к адвокату со словами: - Мистер Мейсон! Мистер Мейсон!.. Бейлиф стукнул молоточком. - Встать! Суд идет. Мейсон проследовал мимо газетных репортеров и остановился перед флагом Соединенных Штатов. Судья Кейзер занял свое место. - Суд хотел бы разобраться с этим делом сегодня, если подобное представляется возможным, - заявил судья Кейзер. - Мистер Редфилд находится в зале и готов снова занять место дачи показаний? - Да, Ваша Честь, - ответил Фразер, поглядывая в сторону комнаты, где свидетели обычно ждут вызова в зал суда. Дверь отворилась и появился Александр Редфилд в сопровождении окружного прокурора Гамильтона Бергера. Мейсон отметил про себя важность присутствия в суде Бергера, однако, его лицо не изменило выражения. Судья Кейзер страшно удивился. - Вы лично решили принять участие в деле, господин окружной прокурор? - спросил он. - Да, Ваша Честь, - кивнул Гамильтон Бергер. Судья уже собрался было что-то сказать, однако передумал и повернулся к Редфилду. - Мистер Редфилд, у вас была возможность исследовать вторую пулю и сравнить ее с пулями, полученными в результате эксперимента при выстрелах из револьвера, приобщенного к делу в качестве вещественного доказательства "В" со стороны обвинения. С вашей точки зрения, как эксперта, выпущена ли вторая пуля из этого револьвера? - Нет, - заявил Александр Редфилд. Судья Кейзер не смог сдержать возгласа удивления: - Что?! - закричал он. Редфилд покачал головой. - Пуля выпущена не из этого оружия. Из револьвера системы "Смит и Вессон" тридцать восьмого калибра, но не из того, что приобщен к делу в качестве доказательства "Б". - Но та, которую вы исследовали с самого начала, выпущена из этого револьвера? - Совершенно верно. Пуля, приобщенная к делу в качестве вещественного доказательства "В-один", выпущена не из этого револьвера, а "В-два" - из него. Следует учитывать, что мы сами присвоили пулям номера один и два, и эти номера использовались доктором Калвертом во время дачи показаний. Однако, номера один и два не означают, что пули обязательно попали в тело в такой последовательности. К сожалению, пуля, о которой доктор Калверт говорил, как о пуле номер один, приобщена к делу, как доказательство "В-два", а пуля, о которой он говорил, как о пуле номер два, приобщена к делу, как доказательство "В-один". Чтобы избежать дальнейшей путаницы, я хотел бы ссылаться на них по тем номерам, по которым они приобщены к делу в качестве доказательств. Судья Кейзер провел рукой по голове, посмотрел на Бергера сверху вниз, а потом перевел взгляд на Мейсона. - Желает ли кто-то из представителей сторон выступить с заявлением? Мейсон покачал головой. - У нас нет заявлений в настоящий момент, Ваша Честь, - сказал Гамильтон Бергер. - Минутку, - произнес судья Кейзер. - Давайте будем практичными, господин окружной прокурор. К настоящему моменту доказательства безошибочно показывают, что совершено преступление. Есть доказательства - или может, вернее сказать, были - подтверждающие, что обвиняемая виновна в совершении этого преступления. То, что на утреннем слушании мы называли орудием убийства, найдено среди ее вещей. Однако, теперь мы столкнулись с весьма странными обстоятельствами. Из-за того, что тело обнаружили по прошествии значительного промежутка времени после совершения убийства, труп начал разлагаться. В связи с этим для патологоанатома представляется невозможным определить, какая из пуль первой вошла в тело. И та, и другая пули могли послужить причиной смерти. Также патологоанатом не в состоянии зафиксировать интервал между вхождением в тело первой и второй пуль. Адвокат намекал на то, что он намерен строить свою защиту на предположении, что одна из пуль попала в тело значительно позднее, чем другая, так что смерть могла наступить перед тем, как в теле оказалась вторая пуля. - Я понимаю, Ваша Честь, - сказал Гамильтон Бергер. - Я предполагаю, что, с точки зрения обвинения, данный пункт является несущественным, поскольку в настоящий момент дело рассматривается только на предварительном слушании и имеется достаточно доказательств, чтобы связать обвиняемую с совершением преступления и передать дело для рассмотрения в Суд Присяжных. С точки зрения закона подобная позиция полностью оправдана. Однако, с практической точки зрения, Суду хотелось бы прояснить этот момент. Это неприятная обязанность Суда передавать для рассмотрения в Суд Присяжных дело, где обвиняемой является молодая женщина, зная, что промежуток между этими двумя процессами ей придется провести в тюрьме, что, несомненно, оставит неизгладимый след. Поэтому Суд хотел бы, по крайней мере, для личного сведения, прояснить ситуацию. Однако, если обвинение настаивает, что мы обязаны немедленно передать дело для рассмотрения в Суд Присяжных, мы будем вынуждены согласиться с мнением окружной прокуратуры. Мейсон встал со своего места и почтительно обратился к судье Кейзеру: - Я надеюсь, Суд не станет препятствовать защите в представлении доказательств? - Конечно, нет, - ответил судья Кейзер, - однако, давайте реалистично подходить к делу. С косвенными уликами, имеющимися у нас, револьвером, который, по крайней мере, может быть орудием убийства, обнаруженным у обвиняемой, вы навряд ли вправе утверждать, что доказательств недостаточно, чтобы считать, что ваша клиентка совершила это преступление. Независимо от того, что вы намерены представить, перечисленного мной вполне хватит, чтобы передать дело на рассмотрение в Суд Присяжных. - Я не согласен, Ваша Честь, - заявил Мейсон. - Я хотел бы выступить по данному вопросу, - с достоинством поднялся со своего места Гамильтон Бергер. - Конечно, господин окружной прокурор, - согласился судья Кейзер, - хотя, как мне кажется, теперь мы уже слушаем мистера Мейсона. - Мы еще не закончили с выдвижением нашей версии, - сказал окружной прокурор. - Мы не намерены опираться только лишь на уже имеющиеся доказательства и на предположения, указанные Судом. Мы планируем представить еще кое-какие улики. - Правда? - удивился судья Кейзер. Гамильтон Бергер кивнул. Судья Кейзер откинулся назад на своем стуле. - Прекрасно. Суд с готовностью выслушает то, что вы намерены нам представить. Я надеялся, что еще какие-то доказательства будут приведены. Именно поэтому я откладывал заседание, чтобы выслушать показания мистера Редфилда. Продолжайте, господин окружной прокурор. - Если не ошибаюсь, мистер Мейсон проводил перекрестный допрос свидетеля, - заметил Гамильтон Бергер. - Все правильно, - подтвердил судья Кейзер. - Мистер Мейсон, у вас есть еще вопросы к свидетелю? - Да, несколько. - В таком случае, - обратился к судье Гамильтон Бергер, - я прошу Высокий Суд разрешить мистеру Редфилду временно покинуть место дачи показаний, чтобы пригласить другого свидетеля, который, как я предполагаю, даст определенные показания касательно револьвера, приобщенного к делу в качестве вещественного доказательства "Б". Таким образом, мы сможем прояснить ряд моментов. Эти показания мне хотелось бы представить именно сегодня. - У меня нет возражений, - заявил Мейсон. - Я также предпочту отложить перекрестный допрос мистера Редфилда до того, как господин окружной прокурор представит дополнительные доказательства. - Хорошо. Приглашайте своего следующего свидетеля, господин окружной прокурор, - приказал судья Кейзер. - Мистер Дарвин К. Гоури, - вызвал Гамильтон Бергер. Полицейский открыл дверь в комнату, в которой свидетели дожидались вызова в зал суда. Гоури вошел в зал. - Пройдите вперед и примите присягу, мистер Гоури, - велел Гамильтон Бергер. Гоури поднял правую руку. - На протяжении последних нескольких лет и в настоящее время вы являетесь адвокатом, практикующим в судах нашего штата? - Совершенно верно. - Знакомы ли вы с Перри Мейсоном, адвокатом защиты? - Да. - Говорили ли вы с мистером Мейсоном по телефону девятого числа текущего месяца? - Да. - Рассказывал ли вам мистер Мейсон во время того разговора о некоторых необычных решениях в делах об убийствах? - Да. - Передайте, пожалуйста, суть разговора, - попросил Гамильтон Бергер. - Минутку, - перебил судья Кейзер. - Возражений со стороны защиты нет, однако, Суд не видит здесь ни какой связи со слушаемым делом. - Я намерен показать связь, - заявил Гамильтон Бергер. - Это очень важный момент версии обвинения. - На _п_р_е_д_в_а_р_и_т_е_л_ь_н_о_м_ слушании? - уточнил судья Кейзер. - Да, Ваша Честь, - подтвердил окружной прокурор. - Не желая переходить на личности, я, как один из тех, кто служит правосудию, готов заявить, что в прошлом мне неоднократно приходилось сталкиваться с тем фактом, что адвокат защиты выходил далеко за рамки приличия, представляя клиентов, обвиненных в совершении каких-то преступлений. Я сейчас хочу сообщить Высокому Суду, что в некоторых из тех случаев провелось бы должное расследование и были бы приняты дисциплинарные меры, если бы только не происходили крайне драматичные и эффектные развития событий и не выяснялось, что в совершениях преступлений обвиняли не тех людей. При указанных обстоятельствах, мы приходили к решению, что расследование проводить не стоит. Однако, те доказательства, что у нас имеются в настоящее время, показывают или, по крайней мере, приводят к выводам о том, что произошло. Мы считаем эти доказательства настолько же важными, как и доказательства, связывающие обвиняемую с совершением преступления. Я заявляю, что до того, как мы закончим представление доказательств, мы безошибочно покажем связь, которая вовлекает адвоката защиты, не как адвоката, использующего неэтичные методы, а как реального сообщника - соучастника после события преступления. - Минутку, - перебил судья Кейзер. - Несомненно, что ваши слова будут освещены в прессе и получат широкую огласку. Суд считает, что не было необходимости говорить подобное в настоящее время. - Я просто хотел, чтобы Высокий Суд уяснил мою позицию, - возразил Гамильтон Бергер. - Прекрасно. Заявление сделано и отменить его невозможно. Если бы Суд догадался, что вы собираетесь сказать, Суд вмешался бы и предотвратил подобное. Мы спрашивали вас лишь о том, относятся ли к делу доказательства, которые вы намерены представить. - Они имеют отношение к делу. Я просто хотел показать Высокому Суду, как мы планируем все связать. - Приступайте к представлению ваших доказательств, - приказал судья Кейзер. - Однако, я предупреждаю вас, господин окружной прокурор, что в случае, если доказательства, о которых вы говорили, не дотянут до вашего заявления, мы посчитаем его ненадлежащим образом действий или даже неуважением к Суду. - Я прекрасно осознаю все возможные варианты развития ситуации, - сообщил Гамильтон Бергер. - Я знал, что говорил. Я очень хорошо подумал перед тем, как выступить с подобным заявлением. Если я не докажу то, что намерен, я готов ответить за неуважение к Суду. - Хорошо. Начинайте. Гамильтон Бергер повернулся к свидетелю. - Вы записывали разговор с Перри Мейсоном? - Да, сэр. - Почему? - Потому что разговор оказался крайне необычным и чрезвычайно интересным для адвоката. - Передайте, пожалуйста, его суть. - Мистер Мейсон поведал мне о нескольких вопросах права, совершенно нестандартных, которые ему приходилось время от времени изучать. - О каких конкретно вопросах права шла речь? - Тема всплыла потому, что мистер Мейсон подсказал моей клиентке, что общее имущество супругов, проигранное в азартной игре одним супругом, может быть возвращено другим супругом и, таким образом, восстановлена общая собственность. Это очень необычное судебное решение, и я хотел удостовериться, правильно ли я понял мистера Мейсона. - Вы говорили еще о чем-нибудь? - уточнил Гамильтон Бергер. - Да. - Пожалуйста, перескажите, о чем вы еще говорили? - Мистер Мейсон заверил меня, что я абсолютно правильно его понял, и подтвердил описанный им аспект права, а именно решение, устанавливающее удивительное трактование закона об азартных играх. - А потом? - Он сообщил мне, что у него имеется целая картотека, в которой собраны необычные судебные решения. - Он говорил что-нибудь об убийствах? - Да. Неоднократно принимались решения о том, что, если человек стреляет в жертву и полученное в результате ранение обязательно должно привести к смерти, но до того, как смерть фактически наступает, появляется второе лицо и тоже стреляет в жертву, что незамедлительно приводит к смерти последней, то первый человек считается невиновным в убийстве. - Мистер Мейсон назвал вам номера решений? - Да. Я их записал, потому что информация мистера Мейсона меня очень заинтересовала. - Вы в состоянии сообщить нам время и дату разговора? - Да, потому что у меня в конторе принято записывать номера, по которым я звоню, и продолжительность разговора. Я выяснил, что слишком много консультирую клиентов по телефону и не взимаю с них стоимость разговора, а поэтому... - Нас это не касается, - перебил Гамильтон Бергер. - Я спрашиваю вас о точном времени и точной дате разговора с мистером Мейсоном. Вы ответили, что в состоянии их назвать. Так сделайте это. - Я позвонил мистеру Мейсону в девять тридцать утром девятого числа текущего месяца. - Пожалуйста, перечислите номера решений, которые мистер Мейсон упомянул тогда, - попросил Гамильтон Бергер. - Дело по обвинению Демпси, Восемьдесят третий Сборник судебных решений штата Арканзас, страница восемьдесят один, Сто второй Сборник судебных решений юго-западных штатов, страница семьсот четыре. Дело по обвинению Ах Фата, Сорок восьмой Сборник судебных решений штата Калифорния, страница шестьдесят один. Дело по обвинению Дюку, Пятьдесят шестой Сборник судебных решений штата Техас, страница двести четырнадцать, Сто девятнадцатый сборник судебных решений юго-западных штатов, страница шестьсот восемьдесят семь. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Гамильтон Бергер к Мейсону. - Откуда вы знали, что разговариваете по телефону именно со мной, мистер Гоури? - Я позвонил по номеру вашей конторы, я попросил ответившую женщину соединить меня с мистером Мейсоном, и вы взяли трубку. - Вы узнали мой голос? - Тогда нет. До того момента я не слышал вашего голоса. С тех пор мне приходилось слышать ваш голос, и я знаю, что именно вы разговаривали тогда со мной пор телефону. - Вы не знаете, где я находился, когда отвечал вам - то есть, в моем личном кабинете, в приемной, в библиотеке? - Нет, сэр. - Вы не знаете, находился ли я тогда в одиночестве или вместе со мной кто-то был? - Нет, сэр. - Это все. У меня больше нет вопросов, - объявил Мейсон. - Приглашайте своего следующего свидетеля, - обратился судья Кейзер к Гамильтону Бергеру. - Мой следующий свидетель - лейтенант Трэгг. Лейтенант показался из комнаты, где свидетели обычно дожидаются вызова в зал суда, и занял место дачи показаний. - Вы арестовали обвиняемую в четверг, одиннадцатого числа текущего месяца, господин лейтенант? - Да. - У вас был ордер на обыск? - Да. - Вы нашли у нее револьвер? - Да. - Опишите его, пожалуйста, - попросил Гамильтон Бергер. - Револьвер системы "Смит и Вессон", тридцать восьмого калибра, длина ствола два с половиной дюйма, вороненая сталь, номер сто тридцать три триста сорок семь. - Посмотрите, пожалуйста, вещественное доказательство "Б". Вам приходилось когда-либо раньше видеть этот револьвер? - Да. Именно его я обнаружил у обвиняемой. - Вы нашли у нее какие-либо бумаги? - Да. Заполненный блокнот для стенографирования. Я умею расшифровывать подобные записи. Там говорилось следующее: "Убийство не доказать, если используются два револьвера и оба наносят смертельные раны, но в разное время. Дело по обвинению Демпси, Восемьдесят третий Сборник судебных решений штата Арканзас, страница восемьдесят один, Сто второй Сборник судебных решений юго-западных штатов, страница семьсот четыре. Дело по обвинению Ах Фата, Сорок восьмой Сборник судебных решений штата Калифорния, страница шестьдесят один. Дело по обвинению Дюку, Пятьдесят шестой Сборник судебных решений штата Техас, страница двести четырнадцать, Сто девятнадцатый сборник судебных решений юго-западных штатов, страница шестьсот восемьдесят семь." - Я прошу приобщить этот блокнот в качестве вещественного доказательства "Ж" со стороны обвинения, - обратился к судье Гамильтон Бергер. - Я хочу оставить буквы "Д" и "Е" для других доказательств, связанных с оружием, такой порядок кажется мне наиболее правильным. Я вскоре покажу, что записи в блокноте сделаны почерком обвиняемой. - Никаких возражений, - сказал Мейсон. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - обратился окружной прокурор к адвокату. - У меня нет вопросов. - Я приглашаю Лоринга Кроудера в качестве своего следующего свидетеля, - объявил Гамильтон Бергер. Снова открылась дверь в комнату для свидетелей и в зал вошел полноватый мужчина холеного вида лет сорока. Он поднял руку, принял присягу и занял место дачи свидетельских показаний. - Вас зовут Лоринг Кроудер, - начал Гамильтон Бергер. - Вы занимаетесь розничной торговлей спиртными напитками, не так ли? - Совершенно верно. - Посмотрите, пожалуйста, на револьвер, вещественное доказательство "Б" со стороны обвинения, номер сто тридцать три триста сорок семь, - попросил окружной прокурор. - Вам доводилось видеть его когда-либо раньше? Кроудер взял револьвер в руки, повертел, взглянул на него и спросил: - Я могу заглянуть в свою записную книжку? - Да, если вы вначале объясните нам зачем, - ответил Гамильтон Бергер. - Я заносил в свою записную книжку номер револьвера, купленного мной в магазине "Военное снаряжение и спортовары" в Валливью. - Проверьте номер по записной книжке, - велел окружной прокурор. Кроудер достал книжку из кармана и сверил номер оружия с номером, записанным в ней. - Это тот револьвер, - сообщил он. - Я купил его в упомянутом мной месте где-то два с половиной года назад, чтобы держать его у себя в магазине. - Что вы с ним сделали? - Примерно год назад отдал другу. - Назовите его имя. - Джорджу Спенсеру Рейнджеру. У мистера Рейнджера возникли проблемы с... - Нас это не интересует, - перебил Гамильтон Бергер. - Я просто пытаюсь выяснить, кому принадлежит револьвер и у кого он хранился. Итак, вы передали его Джорджу Спенсеру Рейнджеру? - Именно так. - Это был подарок или вы предоставили его только на какое-то время? - Только на время. - Мистер Рейнджер вернул вам револьвер? - Нет, сэр. Он сообщил мне, что отдал его... - Неважно, что он вам сообщил. Это показания с чужих слов, - перебил Гамильтон Бергер. - Я спросил, вернул ли он вам оружие? - Нет, сэр. - Это все, - объявил окружной прокурор. - Вы можете приступать к перекрестному допросу, мистер Мейсон. - У меня нет вопросов. - Я хотел бы пригласить Джорджа Спенсер Рейнджера в качестве своего следующего свидетеля, - сказал Гамильтон Бергер. Из комнаты свидетелей в зал вошел высокий худой мужчина лет сорока, с копной темных волос и густыми черными бровями. - Пожалуйста, поднимите правую руку и примите присягу, - обратился Гамильтон Бергер к Рейнджеру. Джордж Спенсер Рейнджер продиктовал секретарю суда свое полное имя и адрес, занял место дачи показаний и повернулся к судье Кейзеру. - Я хочу сделать заявление о том, что нахожусь здесь против своей воли. Полицейский вручил мне повестку о явке в суд и насильно доставил под стражей во Дворец Правосудия. У меня нет никакого желания давать показания. - В настоящее время это не играет никакой роли, - ответил судья Кейзер. - Вас привезли сюда потому, что ваше присутствие необходимо для решения дела. Вы здесь в качестве свидетеля. Ваш гражданский долг - дать показания. - Я обращаю внимание Высокого Суда на то, что этот свидетель враждебно настроен, - заявил Гамильтон Бергер. - Мне придется задавать наводящие вопросы. - Начинайте допрос, - велел судья Кейзер. - Мы определим отношение этого свидетеля и необходимость наводящих вопросов по мере продвижения вперед и поступления возражений противной стороны. - Вы знакомы с Лорингом Кроудером? - спросил Рейнджера Гамильтон Бергер. - Да, сэр. - Давал ли вам Лоринг Кроудер револьвер системы "Смит и Вессон" какое-то время тому назад? Свидетель подумал, а потом кивнул: - Да. - Вы вернули этот револьвер мистеру Кроудеру? - Нет. - Где он сейчас находится? - Я не знаю. - Что вы с ним сделали? - Я... отдал его. - Кому? - Мой адвокат сказал, что будет лучше, если я оставлю револьвер у него. - Кто ваш адвокат? Свидетель колебался. - Кто? - настаивал Гамильтон Бергер. - Это несложно проверить по протоколам судебных заседаний. Перри Мейсон, не так ли? - Да. - А теперь, пожалуйста, посмотрите на вещественное доказательство "Б" со стороны обвинения - револьвер системы "Смит и Вессон", номер сто тридцать три триста сорок семь. Это именно тот револьвер? - Я не знаю, - ответил Рейнджер, только бегло взглянув на револьвер. - Внимательно посмотрите на него, - велел Гамильтон Бергер. - Покрутите в руках. Свидетель протянул руку, взял револьвер, изучил его, а потом вернул Гамильтону Бергеру со словами: - Я все равно не знаю. - Хорошо, я по-иному сформулирую вопрос, - снова заговорил Гамильтон Бергер. - Вы получили какой-то револьвер у Лоринга Кроудера? - Да. - И вы передали полученный у Лоринга Кроудера револьвер Перри Мейсону? - Да. - Давно? - Месяцев шесть назад, когда решалось мое дело. - Перри Мейсон вернул его вам? - Нет. - Вы в последний раз видели тот револьвер, когда передавали его Перри Мейсону? - Да. - И вы передали ему тот же револьвер, что получили от Лоринга Кроудера? - Да. - В револьвере, который вы только что держали в руках, есть что-либо, что отличает его от того револьвера, что вам передал Лоринг Кроудер? - Я не помню. Я не помню, как выглядел тот револьвер. - Это может быть тот же револьвер? - Да. - Я закончил с этим свидетелем, - повернулся Гамильтон Бергер к Мейсону. - У меня нет вопросов. - А теперь я хотел бы пригласить мистера Хелмана Эллиса, мужа погибшей, - объявил окружной прокурор. Снова открылась дверь комнаты свидетелей и в зале суда появился Хелман Эллис. Он посмотрел на Элен Робб, быстро отвел глаза, принял присягу и занял место дачи свидетельских показаний. - Вас зовут Хелман Эллис? - обратился к свидетелю Гамильтон Бергер. - Вы были мужем Надин Эллис? Она была вашей женой на момент смерти? - Да. - Вы являетесь владельцем яхты "Гладиатор", на которой обнаружили труп Надин Эллис? - Да. - Когда вы в последний раз видели свою жену живой? - Очень бегло ранним утром в среду, десятого числа текущего месяца. - Где она находилась? - У нас дома. А потом я в последний раз увидел ее в машине. - Где? - У нас дома, в Ровене, в гараже. - Вы разговаривали с ней? - Совсем чуть-чуть. - Передайте, пожалуйста, суть разговора. - Я сказал, что хочу объяснить ей определенные вещи. Она ответила, что никакие объяснения не помогут, ситуация дошла до той точки, где разговоры уже ни к чему не приведут. - А потом? - Я попытался с ней все уладить, но понял, что ничего не получается. Я старался отобрать у нее револьвер. Она заявила, что намерена развестись со мной. - В какое время происходил разговор? - Еще не было шести. - Объясните, пожалуйста, сложившуюся к тому моменту ситуацию, - попросил Гамильтон Бергер. - В предыдущий вечер, то есть во вторник, я планировал отправиться в круиз на нашей яхте. Надин собиралась сопровождать меня. Мы поругались. Она направила на меня револьвер и оставила меня на яхте. Надин заявила, что едет в Аризону, чтобы убить "мою любовницу". Я сумел попасть на берег только в половине десятого. После того, как я предупредил Элен Робб, я отправился домой и тихо вошел. Я лег спать на диван, не раздеваясь. Моя жена своим ключом открыла дверь и появилась в доме примерно без четверти шесть утра. Она ездила на нашей машине. Она оставила двигатель работающим, пока за чем-то заходила в свою комнату. Я последовал за ней к машине. Она заявила, что я попытался убедить ее в том, что "моя любовница", обвиняемая по этому делу, отправилась в Аризону, с единственной целью сбить Надин со следа. Надин сказала, что теперь знает, где в это время находилась Элен Робб. Она обвинила меня в том, что я провел ночь вместе с обвиняемой. Надин утверждала, что Элен Робб отправилась на нашу яхту, считая, что я там. Надин планировала побить Элен Робб рукояткой револьвера, чтобы навсегда изуродовать ее. - Что вы ответили вашей жене? - Ничего. Я никогда не встречался с обвиняемой на нашей яхте. Я знал, что моя жена пошла по ложному следу и не на того человека обрушивает свой гнев. Я позволил ей уехать, потому что решил, что она, скорее всего, успокоится и поймет, что ошибалась. Она также заявила мне, что собирается пригласить специалиста по дактилоскопии, чтобы снять отпечатки пальцев в каюте на яхте и выяснить, появлялась ли там обвиняемая. Так как я был уверен, что там нет никаких отпечатков обвиняемой, я подумал, что лучше дать моей жене сделать то, что она задумала. Таким образом, она убедилась бы, что ее подозрения безосновательны. - Что произошло дальше? - Надин уехала. - Она направлялась на вашу яхту? - Да. - Вы больше не видели ее живой? - Нет. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - обратился Гамильтон Бергер к Мейсону. - Позднее в среду вы заходили ко мне в контору? - начал Мейсон. - Да. - И рассказали мне о стычке на яхте? - Да. - И о последующей встрече с вашей женой? - Да. - У меня все, - объявил Мейсон. - Минутку, - сказал Гамильтон Бергер. - Я хочу задать еще несколько вопросов. - Окружной прокурор встал со своего места и повернулся к свидетелю. - Вы искали свою яхту позднее, в среду, десятого числа? - Да. - В какое время? - Около полудня. - Она стояла на своем обычном месте у причала? - Нет, сэр. Ее там не было. - Когда вы видели ее в следующий раз? - Когда ее привезли назад на буксире. - Где вы в следующий раз видели свою жену? - В морге. - А теперь посмотрите, пожалуйста, на револьвер, найденный рядом с рукой вашей жены, когда ее тело обнаружили на яхте. Внешне он идентичен револьверу, приобщенному к делу в качестве вещественного доказательства "Б" со стороны обвинения, номер сто тридцать три триста сорок семь. Мне не нравится ссылаться на эти револьверы по номерам, поэтому я буду называть револьвер, найденный в каюте у вас на яхте, "револьвер Эллиса", потому что вы, как я думаю, признаете, что являлись его владельцем. - Да, сэр. Этот револьвер дал мне Джордж Анклитас, - сообщил Хелман Эллис. - Что вы с ним сделали? Вы носили его при себе? - Нет, сэр. Я держал его на борту яхты для защиты. - Ваша жена знала, что он там хранится? - Да. - Где он обычно лежал? - В одном из ящичков в каюте. - Вам известно, находился ли он у вашей жены во вторник? Вы имели в виду этот револьвер, когда говорили о том, что ваша жена направила на вас оружие? - Да, сэр. - Я прошу отметить этот револьвер для идентификации в качестве вещественного доказательства "Д" со стороны обвинения, - обратился Гамильтон Бергер к судье Кейзеру. - В настоящий момент мы не предлагаем приобщить его к делу в качестве вещественного доказательства, потому что вначале необходимо провести его точную идентификацию, как револьвера, найденного в каюте яхты "Гладиатор". - Хорошо. Револьвер только отмечается для идентификации, - постановил судья Кейзер. - В настоящее время, как мне кажется, у меня больше нет вопросов, - заявил Гамильтон Бергер. - Однако, я вижу, что приближается время закрытия судебного заседания. В зале находится мой следующий свидетель, Джордж Анклитас. Ему вручили повестку о явке в суд. Он - бизнесмен, хозяин предприятия в Ровене, которое включает в себя несколько заведений, подчиняющихся одному руководству - мотель, пруд с форелью, бассейн, ночной клуб и салон, где ведется игра в азартные игры, разрешенные законом. Мистеру Анклитасу сложно выкроить время, чтобы оставить дела. Поэтому я прошу позволения у Высокого Суда пригласить в настоящее время мистера Анклитаса занять место дачи показаний, а мистера Хелмана Эллиса покинуть свидетельскую ложу. Показания мистера Анклитаса не отнимут много времени. Таким образом, он освободится сегодня, и ему не придется возвращаться завтра в зал суда. Судья Кейзер вопросительно посмотрел на Мейсона. - У защиты есть какие-нибудь возражения? - поинтересовался он. - Никаких, - ответил Мейсон. - Я согласен. - В таком случае я приглашаю Джорджа Анклитаса занять место дачи показаний, - объявил Гамильтон Бергер. Открылась дверь в комнату для свидетелей и Джордж Анклитас показался в зале. Покинувший свидетельскую ложу Хелман Эллис ободряюще улыбнулся Элен Робб, проходя мимо того места, где она сидела рядом с Мейсоном. Джордж Анклитас высоко держал голову. Он прошел в свидетельскую ложу, словно солдат на параде, повернулся чуть ли не по-военному, поднял правую руку, принял присягу и опустился на стул. - Вас зовут Джордж Анклитас? Вы являетесь одним из владельцев "Большого амбара" в Ровене, не так ли? - обратился к свидетелю Гамильтон Бергер. - Да, сэр. - Вы знакомы с обвиняемой? - Да, сэр. - Она у вас работала? - Да, сэр. - Как долго? - Где-то четыре или пять месяцев. - В чем заключались ее обязанности? - Она пела песни, продавала сигары и сигареты и, в случае необходимости, выполняла еще какие-то мелкие поручения. - Когда она прекратила у вас работать? - Вечером девятого. - Почему? - Я ее уволил. - Почему? - Это только предварительное слушание, - заметил судья Кейзер. - Если вы не свяжете то, о чем сейчас спрашиваете свидетеля, я не вижу, как эти показания относятся к делу, в особенности в виду того, что в ответе может присутствовать оценка обвиняемой враждебно настроенным свидетелем. - Эти показания относятся к делу, - возразил Гамильтон Бергер. - И я намерен связать их в дальнейшем, Ваша Честь. - У защиты нет возражений, - поднялся со своего места Мейсон. - Пусть свидетель отвечает. - Отвечайте, - велел Гамильтон Бергер. - Она принесла моему заведению скандальную известность. Она завела роман с Хелманом Эллисом, а миссис Эллис собралась... - Минутку, минутку, - перебил судья Кейзер. - Это определенно показания, основанные на слухах. - Я думаю, что это выводы свидетеля, основанные на личных наблюдениях, - заметил Гамильтон Бергер. - Я все равно считаю, что это показания, основанные на слухах, - настаивал судья Кейзер. - Сейчас я сам намерен задать мистеру Анклитасу несколько вопросов. Откуда вам известно, что обвиняемая завела роман с Хелманом Эллисом? - Потому что я их поймал. - Вы их поймали? - переспросил судья Кейзер. - Ну, они обнимались. - А почему вы утверждаете, что об этом знала миссис Эллис? - Потому что она устроила сцену обвиняемой. - Вы при ней присутствовали? - Да. Судья Кейзер удивленно посмотрел на Мейсона. - Хорошо, - наконец сказал судья, хмуря лоб. - Продолжайте, господин окружной прокурор. - Вы давали револьвер Хелману Эллису? - Да. - Какой? - Системы "Смит и Вессон", тридцать восьмого калибра, с длиной ствола два с половиной дюйма. - Посмотрите, пожалуйста, на револьвер, отмеченный для идентификации, как вещественное доказательство "Д" со стороны обвинения. Это тот револьвер? Анклитас взглянул на револьвер и ответил: - Да. - Как давно вы дали оружие Хелману Эллису? - Примерно шесть недель назад. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - обратился Гамильтон Бергер к Мейсону. - Перед тем, как переходить к перекрестному допросу, Ваша Честь, - сказал Мейсон, - мне хотелось бы выяснить, делались ли из револьвера, отмеченного для идентификации, как вещественное доказательство "Д" со стороны обвинения, пробные выстрелы и сравнивались ли полученные пули с пулей номер один один, послужившей причиной смерти и извлеченной из тела погибшей? - Логичный вопрос, - заметил судья Кейзер и повернулся к Гамильтону Бергеру. - Их сравнивали, господин окружной прокурор? - Конечно, нет, - резким тоном ответил Гамильтон Бергер. - Почему нет? - поинтересовался судья. - А с какой стати? Из этого револьвера, доказательства "Д", стреляли в нападавшего. Пуля, вылетевшая из него, засела в деревянной обшивке каюты. Из него выстрелили лишь один раз. - Тем не менее, в виду того, что теперь у нас имеется одна необъясненная пуля, - заговорил судья Кейзер, - поскольку пока мы не в состоянии утверждать, из какого револьвера она выпущена, я считаю, что этот револьвер необходимо передать в Отдел баллистики. Вы должны были сделать это, как само собой разумеющееся. - В то время мы считали, что обе пули, обнаруженные в теле погибшей, выпущены из револьвера, найденного у обвиняемой, вещественного доказательства "Б", - попытался оправдаться Гамильтон Бергер. - Я понимаю, - кивнул судья Кейзер, - однако, теперь, несомненно, следует провести сравнение пуль из этого револьвера, доказательства "Д", с неопознанной пулей, той, что оказалась несколько деформирована. - Да, Ваша Честь. - Очевидно, нам не удастся до конца разобраться с этим делом сегодня. Я прошу Отдел баллистики провести необходимые эксперименты и сравнить пули до начала завтрашнего заседания, - заявил судья Кейзер. - Да, Ваша Честь. - А теперь приступайте к перекрестному допросу, мистер Мейсон, - приказал судья Кейзер. - У вас произошла стычка с обвиняемой перед тем, как вы ее уволили? - обратился Мейсон к свидетелю. - Я не знаю, что вы имеете в виду под словом "стычка", - ответил Джордж Анклитас. - Она меня атаковала. - Каким образом? - Пыталась меня ударить и поцарапать. - И вы ударили ее? - Я защищался. - И вы ударили ее? - Я говорю вам, что защищался. - И вы ударили ее? - Что мне оставалось делать? Позволить ей поцарапать мое лицо? Мне это совсем ни к чему. - И вы ударили ее? - Ладно, я ударил ее! - заорал Джордж Анклитас. - Спасибо, - спокойно сказал Мейсон. - Насколько мне известно, вы ударили ее в глаз, не так ли? - Я не знаю, куда. Врезал ей один раз. - Вы видели у нее синяк под глазом? - Видел. - И вам предъявлен иск на сумму семь с половиной тысяч долларов за нанесение физического и морального ущерба в связи с этим нападением на обвиняемую? - Я возражаю, Ваша Честь, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Перекрестный допрос ведется не должным образом. Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Явно заинтересовавшийся судья Кейзер склонился вперед, чтобы повнимательнее рассмотреть Джорджа Анклитаса. - Возражение отклоняется, - решил он. - Это показывает пристрастность свидетеля. - Отвечайте на вопрос, - приказал Мейсон. - Да, мне предъявлен иск. Иск может предъявить любой адвокат. Но она еще ничего не получила и не получит. - И вы намерены сделать все возможное, чтобы она ничего не получила? - Вы абсолютно правы. Вы подготовили этот иск с единственной целью, мистер Мейсон, вы надеялись, что я пойду на компромисс. У меня для вас новость: вы не получите ни цента. - И поэтому я вам не нравлюсь? - уточнил Мейсон. - Раз уж вы задали этот вопрос, а я нахожусь под присягой, я заявляю вам, что терпеть вас не могу. Я вас ненавижу до мозга костей. - Вы только раз взглянули на револьвер и дали показания, что это именно тот револьвер, который вы подарили Хелману Эллису, - продолжил Мейсон. - Все правильно. - Вы не смотрели на номер оружия? - Мне это не требуется. Я знаю этот револьвер. - Что вы о нем знаете? - Мой партнер купил четыре револьвера, - объяснил Джордж Анклитас. - Все сразу. В магазине "Охота и рыболовство" в Ровене. Он принес их в наш ночной клуб и передал мне. - Вы знаете их номера? - Зачем мне их номера? - высокомерно спросил Анклитас. - Еще не хватало, чтобы я держал в голове их номера. - Все револьверы одинаковые? - Да. Мы сделали специальный заказ. - А ваш партнер отправился в магазин и забрал их? - Я сделал заказ, потом мне позвонил владелец магазина и сообщил, что револьверы присланы. Я послал за ними Хитреца Маркуса. - Все четыре револьвера выглядят одинаково? - Да. - Тогда как вы можете утверждать, что это тот револьвер, который вы передали Хелману Эллису? Каким образом вы отличаете его от трех остальных, не взглянув на номер? - Потому что я знаю этот револьвер. - Что вы о нем знаете? Какие у него отличительные черты? Что именно отличает его от других револьверов? - настаивал Мейсон. - Например, у этого револьвера у дула имеется небольшая царапина. - Что-то еще? - Не думаю. - Где находятся еще три револьвера? - У меня. - Где у вас? - Естественно, там, где я работаю. Я не ношу их с собой - один в кармане брюк, другой - в кармане пиджака, - саркастически заметил Анклитас. - Как я вижу, приближается время окончания слушаний дел в суде, - заметил Мейсон, обращаясь к судье Кейзеру. - Я хотел бы попросить этого свидетеля вернуться для дачи показаний завтра утром и принести с собой те револьверы. Разгневанный Гамильтон Бергер вскочил на ноги. - Перри Мейсон опять начинает выкидывать свои штучки, Ваша Честь. Установленным фактом является то, что, как только обвиняемого представляет мистер Мейсон, адвокат начинает неизвестно откуда доставать все новые и новые револьверы. Они оказываются замешанными в дело, он играет ими, словно фокусник, и путает всех и вся. Те три револьвера Джорджа Анклитаса имеют не больше отношения к делу, чем револьверы, выставленные на продажу в магазине "Охота и рыболовство" в Ровене. - Я склонен согласиться с господином окружным прокурором, - объявил судья Кейзер. - Я не понимаю, какое отношение они имеют к слушанию дела. - Свидетель идентифицировал револьвер, переданный им Хелману Эллису, заявив, что у того револьвера имеется царапина дула, - объяснил Мейсон. - Других отличительных черт у него нет. - При сложившихся обстоятельствах этого достаточно, - возразил Гамильтон Бергер. Мейсон взял револьвер и сразу же сунул его в руки окружного прокурора. - Если вы так считаете, то, пожалуйста, покажите Суду, где здесь царапина у дула, - обратился адвокат к Гамильтону Бергеру. - Сами показывайте! - заорал окружной прокурор. - Я не позволю вам отдавать мне приказы! - Тогда, возможно, нам следует попросить об этом свидетеля, - решил Мейсон. - Я предложил вам сделать это только потому, что вы абсолютно уверены, что одной этой метки хватит для идентификации. Сейчас я передам револьвер мистеру Анклитасу и попрошу его указать на царапину. - Мейсон повернулся к свидетелю. - Мистер Анклитас, пожалуйста, покиньте свидетельскую ложу, подойдите сюда и покажите Суду и окружному прокурору, где находится царапина, о которой вы говорили, - попросил адвокат. - Достаточно, если он покажет метку Суду, - заявил Гамильтон Бергер. - Окружному прокурору не надо ничего показывать. Окружной прокурор и так знает, что это за револьвер. Однако, окружной прокурор хотел бы обратить внимание Высокого Суда на то, что следует проявлять максимум осторожности и не упускать из виду эти револьверы, чтобы бирки, указывающие какие это вещественные доказательства, не поменяли местами. В настоящий момент в дело вовлечены два револьвера, и если предоставить адвокату защиты малейшую возможность... - Замолчите, - холодным тоном перебил судья Кейзер. - У вас нет повода для подобных заявлений, мистер Бергер. Свидетель, пройдите вперед и покажите Суду ту царапину, о которой вы говорили. Анклитас покинул свидетельскую ложу и направился к судье. - У дула есть место, где поцарапан металл, - начал он. - У нас возник спор, достаточно ли крепка пилка для ногтей, чтобы порезать металл, и я провел пилкой по стволу. Я... Джордж Анклитас внезапно замолчал, еще раз посмотрел на револьвер, перевернул его, поднес поближе к свету и заявил: - Наверное, она стерлась. Это была неглубокая царапина на стали. Судья Кейзер склонился вперед. - Но я не вижу ни одного места, где вообще могла быть хоть какая-то царапина, - заметил судья. - И я тоже, - признался Анклитас. - И тем не менее, это единственная метка, на которую вы ссылались для идентификации револьвера. Вы поклялись под присягой, что это тот револьвер, который вы передали Хелману Эллису, - сказал Мейсон. - Но его нашли на "Гладиаторе", не так ли? - воскликнул Джордж Анклитас. - Вопрос в том, как _в_ы_ можете быть уверены в том, что это и есть тот револьвер, - заметил Мейсон. Анклитас еще и еще раз поворачивал револьвер разными сторонами. - Ну, я просто уверен, что это он, - наконец сказал свидетель. - Я знаю, что это тот револьвер, но... Я не вижу метку, оставленную пилкой для ногтей на стволе. - Если я правильно вас понял, мистер Анклитас, вы одновременно купили четыре револьвера, не так ли? - обратился Мейсон к свидетелю. - Да. - И один из них передали Хелману Эллису? - Я это уже говорил полдюжины раз. - И имел место спор, оставит ли обычная пилка для ногтей метку на стали? - Да, сэр. - И заключалось пари? - Да, сэр. - С кем? - С моим партнером, Хитрецом Маркусом. - На какую сумму? - Пятьдесят долларов. - Вы помните, как вообще возник этот вопрос? - О, Ваша Честь, - перебил Гамильтон Бергер, - это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Перекрестный допрос ведется не должным образом. Адвокат явно пытается растянуть слушание, надеясь, что за вечер ему удастся придумать еще какие-нибудь вопросы мистеру Анклитасу. Я уже обращал внимание Высокого Суда на то, что мистеру Анклитасу неудобно... - У нас есть еще несколько минут, господин окружной прокурор, - перебил судья Кейзер. - Поставлен вопрос идентификации оружия. Этот свидетель заявил, что может опознать его только по метке, оставленной на стволе пилкой для ногтей. Я считаю, что адвокат защиты действует в рамках допустимого. Возражение отклоняется. Отвечайте на вопрос, мистер Анклитас. - Ну, мы разговорились о различных типах оружия и коснулись наших четырех револьверов. Я предложил поставить на них какие-нибудь метки, чтобы можно было отличать их друг от друга не только по номерам. И я подумал, что неплохо сделать царапины на каждом из них: одну на одном, две на втором, три на третьем и четыре на четвертом. Хитрец Маркус, мой партнер, согласился, что это неплохая идея, однако, у нас под рукой не было никакого инструмента, которым можно было бы нанести метки. Тогда я сказал, что надо сходить в парикмахерскую и попросить у них пилку для ногтей. Маркус ответил, что она недостаточно твердая, чтобы оставлять метки на стали. Мы с ним поспорили на пятьдесят долларов. - И что дальше? - Мы взяли один из револьверов и отправились с ним в парикмахерскую. Там нам дали пилку. Я сделал царапину у дула и получил у Хитреца пятьдесят баксов. - А вы нанесли метки на все четыре револьвера? - уточнил Мейсон. - Нет. Маркус страшно разозлился, проиграв пари, и обвинил меня в том, что я предварительно сам экспериментировал с пилкой, а только после этого поспорил с ним. - Вы заявили, что передали Хелману Эллису револьвер, на котором имеется царапина, не так ли? - Я думал, что это тот. - При каких обстоятельствах вы передали ему револьвер? - Получив пятьдесят долларов, я понес револьвер обратно к стойке бара. Он обычно хранится там, рядом с кассой, чтобы в случае, если ворвутся грабители, мы могли бы защититься. Хелман Эллис стоял у бара и увидел меня с револьвером. Он решил выяснить, не стараюсь ли я таким образом получить деньги с какого-нибудь клиента, отказывающегося платить, или что-то в этом роде. Он пошутил на эту тему, потом мы поговорили о том, о сем, он сказал, что револьвер ему очень понравился, ну и, в конце концов, я его ему подарил. Я посчитал, что мне следует это сделать, потому что Хелман Эллис стал постоянным клиентом и... я не скрываю, что хотел его как-то ублажить. - Почему? - поинтересовался Мейсон. - Потому что я получаю прибыль от посетителей, - злобно ответил Анклитас. - Значит, вы уверены, что передали Хелману Эллису именно тот револьвер, на котором пилкой для ногтей оставлена царапина? - Да, уверен. - Однако, вы не нашли никакой метки на стволе револьвера, сейчас находящегося в суде. Поэтому вы, вероятно, желаете изменить свои показания касательно револьвера, переданного Хелману Эллису? - Я ничего не меняю, - угрюмо заявил Джордж Анклитас. - Этот револьвер нашли на яхте Эллиса, а, следовательно, это тот револьвер, что я дал Эллису. - Но на стволе нет отличительной метки. - Она могла стереться. - Больше вы ни по чему не в состоянии идентифицировать оружие? - Только по внешнему виду. - Когда вы давали показания, вашим единственным обоснованием... - Ваша Честь, - перебил Гамильтон Бергер, - этот вопрос уже задавался дюжину раз. На него получен ответ. Свидетель высказал свое мнение. Теперь нам известны факты. Мы ничего не добьемся, если позволим адвокату защиты продолжать этот спор с мистером Анклитасом. Я... В зал суда быстрым шагом вошел один из помощников Гамильтона Бергера, подошел сзади к окружному прокурору и потянул его за рукав. Бергер повернулся с раздраженным видом, заметил выражение лица помощника и обратился к судье Кейзеру: - Прошу прощения, Ваша Честь. Разрешите мне переговорить со своим человеком. Явно произошло что-то важное. Гамильтон Бергер начал шепотом совещаться с помощником. Вначале на лице окружного прокурора появилось недоверие, потом удивление и, наконец, начала медленно расплываться улыбка. Он кивнул помощнику и снова обратился к Суду: - Имело место чрезвычайно важное развитие событий в слушаемом деле. Я намерен пригласить мистера Мейсона в качестве своего следующего свидетеля. - Вы не можете этого сделать, - возразил судья Кейзер, однако, увидев выражение лица Гамильтона Бергера, добавил: - Если только не требуется прояснения какого-то факта адвокатом защиты. Но, определенно, для адвоката защиты вряд ли подходит роль свидетеля, дающего показания против своей клиентки. - Я объясню свое пожелание, Ваша Честь. Какое-то время тому назад представитель мистера Мейсона передал один револьвер Морису Халстеду, очень компетентному специалисту по баллистике. Его попросили сделать несколько пробных выстрелов из этого револьвера. Когда встал вопрос о том, что две пули, извлеченные из тела Надин Эллис, выпущены из разных револьверов, мистер Халстед связался с окружной прокуратурой и заявил, что, хотя он не желает портить отношения со своими клиентами, тем не менее, он не может скрывать доказательства. Он обратился к мистеру Редфилду, который уже выступал как свидетель по слушаемому делу, чтобы проверить пули, выпущенные во время того эксперимента, провести который мистера Халстеда просил представитель мистера Мейсона. Мистер Халстед не хотел, чтобы мистер Редфилд предавал дело огласке, если окажется, что пули, выпущенные мистером Халстедом во время эксперимента, не имеют никакого отношения к убийству. Если же, наоборот, они совпадут с одной из пуль, послуживших причиной смерти, а, следовательно, являются доказательствами, Морис Халстед не желает ставить себя в уязвимое положение, укрывая улики в деле об убийстве. - Бергер повернулся к Мейсону и многозначительно добавил: - К сожалению, не все придерживаются подобных норм поведения. Заинтересовавшийся судья Кейзер склонился вперед. - Пожалуйста, продолжайте, господин окружной прокурор, - попросил он. - Только не переходите на личности. Обращайтесь со всеми заявлениями к Суду, поскольку процесс ведется в отсутствие присяжных. - Пули, выпущенные во время эксперимента Морисом Халстедом из револьвера, переданного ему Перри Мейсоном, безоговорочно совпадают с пулей, которую мы называем "пуля номер два" и которую мы ранее не могли идентифицировать, - продолжал Гамильтон Бергер. - У нас сложилась следующая ситуация, Ваша Честь. Похоже, что одну из пуль, послуживших причиной смерти, выпустили из револьвера, находившегося у Перри Мейсона. Вторая пуля, которая могла быть выпущена после наступления смерти, вылетела из револьвера, также находившегося у мистера Мейсона. Вывод очевиден. Обвиняемая пришла к мистеру Мейсону с револьвером, из которого она застрелила Надин Эллис. Я не буду в настоящий момент выступать ни с какими обвинениями, однако, револьвер таинственным образом куда-то перекочевал от обвиняемой, а у нее оказался другой револьвер, который ей мог вручить только ее адвокат. И он, не исключено, посоветовал мисс Робб вернуться на место преступления и выстрелить во второй раз в тело жертвы. Это произошло после того, как адвокат так тщательно изучил закон о двух лицах, выпускающих в тело жертвы по пуле, обе из которых наносят смертельное ранение. Одно дело, если адвокат советует, что предпринять лицу, обвиненному в совершении преступления, и пытается защитить интересы этого клиента, однако, совсем другое дело, если адвокат становится соучастником убийства. На мистера Мейсона и раньше падало подозрение, но на этот раз обстоятельства сложились таким образом, что доказательства... - Достаточно, господин окружной прокурор, - перебил судья Кейзер. - Не смейте делать никаких заявлений относительно адвоката защиты. Если вам есть что показать конфликтной комиссии Ассоциации адвокатов, сделайте это. Если вы желаете вручить мистеру Мейсону повестку о явке в суд, чтобы он предстал перед Большим Жюри и Большое Жюри расследовало, является ли адвокат соучастником после события преступления, у вас также имеется на это право. Однако, во время настоящего слушания вы ограничены обсуждением уместности, значимости и необходимости доказательств. Правда, сделанное вами заявление - это достаточное основание, чтобы разрешить вам пригласить мистера Мейсона в качестве свидетеля. Мистер Мейсон, примите присягу. Вы будете выступать свидетелем со стороны обвинения. - Минутку, Ваша Честь, - обратился к судье Мейсон с каменным выражением лица. - Независимо от того, что желает доказать окружной прокурор, допрашивая меня, остается в силе тот факт, что я представляю обвиняемую по этому делу и имею право вести его в должной манере. В настоящий момент я провожу перекрестный допрос свидетеля Джорджа Анклитаса. Этого свидетеля окружной прокурор пригласил вне очереди, заявив, что мистер Анклитас является очень занятым человеком и ему неудобно возвращаться в зал суда завтра. Я настаиваю на том, чтобы мне безотлагательно разрешили продолжить перекрестный допрос свидетеля Анклитаса. - А я считаю, что это просто уловка, чтобы выиграть время, - гневно заявил Гамильтон Бергер. - Адвокат фактически закончил перекрестный допрос. Если он что-либо и спросит у этого свидетеля, то эти вопросы окажутся повторением уже прозвучавших. - Мне кажется, что перекрестный допрос подошел к логическому завершению, - высказал свое мнение судья Кейзер. - Суд заявляет, что не позволит искусственно растягивать его. Однако, адвокат, несомненно, имеет право закончить допрос свидетеля. Мистер Анклитас оказался в месте дачи показаний с нарушением порядка вызова свидетелей, так как господин окружной прокурор заявил, что мистеру Анклитасу будет сложно вернуться в зал суда завтра. Адвокат защиты имеет право закончить свой перекрестный допрос этого свидетеля до приглашения следующего, в особенности в виду того, что мистера Анклитаса пригласили выступить вне очереди по просьбе окружного прокурора. Гамильтон Бергер с недовольным видом согласился со словами Кейзера, однако, добавил: - Я требую, чтобы перекрестный допрос велся в строгих рамках, допускаемых законом, и не использовался для растягивания слушания. - Естественно, - ответил судья Кейзер. - Продолжайте, мистер Мейсон. - Вы уверены в том, что переданный вами Хелману Эллису револьвер - это тот револьвер, который вы лично пометили пилкой для ногтей? - обратился Мейсон к Джорджу Анклитасу. - Я возражаю, - встал с места Гамильтон Бергер. - Этот вопрос уже задавался и на него получен ответ. Перекрестный допрос ведется не должным образом. - Возражение принимается, - постановил судья Кейзер. - Когда вы в последний раз видели этот револьвер до того, как вам его вручил окружной прокурор? - Я возражаю. Этот вопрос уже задавался и на него получен ответ. Перекрестный допрос ведется не должным образом. - Возражение отклоняется. - Отвечайте, - велел Мейсон Джорджу Анклитасу. - Когда я передал его Хелману Эллису. - Вы считаете, что это тот же револьвер? - Я возражаю. Это повторение. Вопрос уже задавался и на него получен ответ. - Возражение принимается. - Вы не знаете номера четырех револьверов, которые вы купили? - Я возражаю, - закричал Гамильтон Бергер. - Это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Перекрестный допрос ведется не должным образом. Этот вопрос уже задавался и на него получен ответ. - Возражение принимается, - постановил судья Кейзер. - Знаете ли вы в настоящий момент, или знали ли вы в тот момент, когда передавали револьвер Хелману Эллису, номер оружия? - Я возражаю. Это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Перекрестный допрос ведется не должным образом. - Возражение отклоняется. - Нет, я не знал номер конкретно того револьвера, - признался Анклитас. - Я на него не смотрел. Я уже рассказал вам все, что мне известно. Я просто отдал ему револьвер. Вот и все. - Вы осматривали три оставшихся у вас револьвера? - Я возражаю, - закричал Гамильтон Бергер. - Перекрестный допрос ведется не должным образом. - Возражение отклоняется, - заявил Джордж Анклитас. - Я прошу вас внимательно осмотреть оставшиеся у вас три револьвера до завтрашнего утра, - обратился Мейсон к свидетелю. - Проверьте, нет ли на одном из них метки на стволе - царапины, оставленной пилкой для ногтей, как вы описали. - Это только предложение адвоката защиты, - заметил Гамильтон Бергер. - И совсем необязательно действовать в соответствии с ним. Я считаю, что этот свидетель уже представил все доказательства, что мог. - Однако, последовательность событий могла спутаться в голове у свидетеля, - заметил судья Кейзер. - Я считаю, что установленным фактом является то, что он передал Хелману Эллису _к_а_к_о_й_-_т_о_ револьвер. Револьвер, найденный рядом с телом Надин Эллис - это один из револьверов, проданных Джорджу Анклитасу или его партнеру, Уилтону Маркусу. На Суд не произвели впечатления все эти вопросы о метке на стволе. Очевидно, свидетель сделал вполне естественную ошибку насчет последовательности событий и, если не будет представлена значимость этой метки и всех вопросов, связанных с ней, которую Суд к настоящему моменту не уловил, то мы готовы заявить, что для нас не играет никакой роли отсутствие какой-либо метки на стволе револьвера, находящегося в зале суда. Однако, если выяснится, что на стволе одного из трех оставшихся револьверов имеется царапина, то это несколько прояснит ситуацию и покажет, что свидетель допустил ошибку. Однако, Суд не понимает, как это влияет на рассматриваемые на данном слушании вопросы. Возможно, конечно, это заложит основание для допроса свидетеля Анклитаса в Суде Присяжных. - А теперь я хочу прояснить ситуацию со всеми купленными вами револьверами, - снова обратился Мейсон к свидетелю. - Вы приобрели четыре револьвера. Где хранился каждый из них? - Ваша Честь, я могу выступить с возражением? - спросил Гамильтон Бергер. - Перекрестный допрос ведется не должным образом. Если адвокату защиты разрешат допрашивать этого свидетеля о местонахождении каждого из револьверов, о том, откуда свидетель знает, что они в определенное время находились в определенном месте и все в таком роде, то слушание будет продолжаться бесконечно. Совершенно очевидно, что адвокат только тянет время, а его практически не остается. У нас всего несколько минут до окончания слушания. - Тем не менее, хотя Суд и намерен строго соблюдать правила представления доказательств и ведения перекрестного допроса, - возразил судья Кейзер, - мы не станем лишать обвиняемую ее прав просто потому, что сложилась такая ситуация, когда адвокат защиты пытается тянуть время, чтобы подготовиться. Суд хочет обратить внимание окружного прокурора на тот факт, что если бы он пригласил мистера Мейсона для дачи показаний, не делая никакого заявления, то, скорее всего, окружному прокурору не пришлось быв жаловаться на то, что он называет растягиванием времени. - Я думал, что вправе сразу же пригласить его, - признался Гамильтон Бергер сконфуженно. - Я забыл, что технически он не закончил перекрестный допрос Джорджа Анклитаса. - Это ваша ошибка, - холодно заметил судья Кейзер. - А не ошибка Суда. Мы хотим, чтобы слушание велось честно и справедливо. Ввиду заявлений, сделанных окружным прокурором, Суд признает, что косвенные улики создают чрезвычайно сложную ситуацию. Мы также заявляем, что Суд намерен докопаться до корней этого дела. Мы позволим продолжить перекрестный допрос этого свидетеля в рамках разумного, однако, не дадим его растягивать только затем, чтобы отложить слушание. Теперь Суд пришел к мнению, что, если возникнет необходимость объявить вечерний перерыв, мы проведем сегодня еще одно заседание поздним вечером, чтобы разобраться с этим делом сегодня. Мистер Мейсон, продолжайте перекрестный допрос мистера Анклитаса. Возражение отклоняется. Свидетель, отвечайте на вопрос. - Я прошу секретаря суда зачитать вопрос, - сказал Мейсон. Секретарь зачитал последний вопрос Мейсона из протокола: - "А теперь я хочу прояснить ситуацию со всеми купленными вами револьверами. Вы приобрели четыре револьвера. Где хранился каждый из них?" - Один рядом с кассой в баре, - сообщил Джордж Анклитас. - Второй - у стойки регистрации в мотеле, третий - в комнате, где играют в азартные игры. - А четвертый? - Это запасной. Я обычно брал его с собой, если возвращался домой с деньгами. Иногда не брал. Он просто находился в ночном клубе. Так, на всякий случай. Поэтому я и отдал его Эллису. - Вы пытались как-то отличить револьверы? - поинтересовался Мейсон. - На них самих или на кобурах имелись какие-то метки или бирки или хоть что-нибудь? - У нас нет ни одной кобуры. Револьверы лежат там, где сотрудник может их сразу схватить в случае необходимости. - И вы даже не пробовали маркировать их? Чтобы можно было отличить один от другого? - Один раз мы подумали поставить на них метки - я вам об этом уже рассказывал. Но потом мы изменили решение. - На протяжении последнего месяца у вас возникали какие-либо проблемы, связанные с местонахождением этих револьверов? Например, было сложно найти один из них? Какая-нибудь путаница за последний месяц? - Никакой, - ответил Анклитас. - Было ли, чтобы один из револьверов оказался в необычном месте? - Я, по крайней мере, об этом не знаю. - Вы заявили, что иногда брали один из револьверов домой, если несли крупную сумму денег. - Все правильно. - Кто-либо еще брал с собой револьвер при подобных обстоятельствах? - Мой партнер, Хитрец Маркус. - Кто-то еще? - Никто... Минутку. Одна из гардеробщиц иногда ночует в доме у матери. Когда ей приходилось возвращаться поздно ночью, она несколько раз брала с собой револьвер. Я пресек это, как только узнал. - То есть она держала револьвер при себе во время работы? - Нет, нет. Ей нужно ехать к матери на автобусе, и, заканчивая смену, это где-то в два часа ночи, она опасается идти шесть кварталов до автобусной остановки и стоять там. Она обычно рассчитывает время таким образом, чтобы как раз подоспеть к последнему автобусу, однако, боится его пропустить, поэтому выходит раньше и ждет его. Иногда автобус опаздывает. Однажды ночью ей пришлось столкнуться с эксгибиционистом и... В общем, она стала класть один из револьверов себе в сумочку. - Но вас она не предупреждала об этом? - Нет. - Тогда откуда вы узнали, что она берет оружие с собой? - Она оставила сумочку в туалете. Дежурная не знала, чья это сумочка, и принесла мне. Я открыл ее, чтобы выяснить, нет ли там каких документов, понял, что сумочка принадлежит гардеробщице и увидел там револьвер. По виду он очень походил на наши. Я вызвал гардеробщицу к себе и спросил, откуда у нее оружие. Она призналась, что брала револьвер, хранящийся за стойкой бара у кассы. - И вы положили этому конец? - Конечно. Во-первых, у нее нет разрешения на ношение оружия. Во-вторых, предположим, к нам ворвались бы вооруженные грабители, бармен протянул бы руку за револьвером, а его не оказалось бы на месте? - Но она возвращала его на место, когда брала? - Я возражаю, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Для ответа на этот вопрос требуется вывод свидетеля. Это показания, основанные на слухах. Перекрестный допрос ведется не должным образом. Это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. - Возражение принимается, - постановил судья Кейзер. - Назовите имя девушки, бравшей револьвер, - попросил Мейсон. - Это гардеробщица. - Назовите ее имя. - Сейди Брадфорд. - Вы давали этот револьвер Хелману Эллису при свидетелях? - Присутствовал только мой партнер, Хитрец Маркус. - И вы заявили, что Хитрец Маркус тоже иногда брал домой один из этих револьверов? - Я возражаю, - сказал Гамильтон Бергер. - Этот вопрос уже задавался и на него получен ответ. - Возражение принимается, - постановил судья Кейзер. - И, кроме одной метки на стволе револьвера, который, как вы считаете, вы вручили Хелману Эллису, ни на одном из револьверов нет меток для идентификации, не так ли? - Я возражаю, - закричал окружной прокурор. - Этот вопрос уже задавался и на него получен ответ. Это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Перекрестный допрос ведется не должным образом. - Возражение принимается. Мейсон посмотрел на часы. - У меня больше нет вопросов к этому свидетелю, - объявил адвокат. Гамильтон Бергер тут же вскочил на ноги. - Я приглашаю мистера Перри Мейсона в качестве следующего свидетеля со стороны обвинения. - Займите место дачи показаний, мистер Мейсон, - приказал судья Кейзер. - Минутку, Ваша Честь. Как мне кажется, окружной прокурор забыл, а Суд, возможно, упустил из виду тот факт, что, когда Джордж Анклитас занял свидетельскую ложу по просьбе окружного прокурора, который хотел избавить мистера Анклитаса от появления в зале суда в последующие дни, показания давал Хелман Эллис. - Я закончил допрос мистера Эллиса, - заявил Гамильтон Бергер. - В протоколе это не отмечено, - возразил Мейсон. - Если секретарь суда откроет свои записи на том месте, то прочитает, что вы сказали, что в тот момент, _к_а_к _в_а_м _к_а_з_а_л_о_с_ь_, у вас больше не было вопросов к свидетелю. - Хорошо, я сейчас заявляю, что я закончил допрос свидетеля Эллиса и приглашаю мистера Мейсона занять место дачи показаний. - Минутку, минутку, - запротестовал адвокат. - Я еще не проводил повторного перекрестного допроса. Если вы закончили повторный допрос, как выставившая сторона, я хочу провести перекрестный. - Вам не о чем его спрашивать, - взорвался Гамильтон Бергер. - Все, что он заявил во время повторного допроса мной, как выставившей стороной, это то, что Джордж Анклитас вручил ему револьвер, и Хелман Эллис держал этот револьвер на яхте. - Я хочу провести перекрестный допрос по этому поводу, - настаивал Мейсон. - А я хочу, чтобы вы заняли место дачи показаний, пока вам не удалось состряпать себе алиби, - заорал Гамильтон Бергер. - Вы хотите лишить меня моего права провести перекрестный допрос мистера Эллиса? - уточнил Мейсон. Гамильтон Бергер сделал глубокий вдох. - Хорошо. Я прошу вычеркнуть из протокола все показания мистера Хелмана Эллиса, - заявил Гамильтон Бергер. - Я снимаю его, как свидетеля. - Я с этим не согласен, - возразил Мейсон. - Почему? - Потому что я хочу провести перекрестный допрос мистера Эллиса. Окружной прокурор злобно посмотрел на Мейсона. - Слушание продолжается дольше обычного, мистер Бергер, - сказал судья. - К этому часу оно уже, как правило, заканчивается. Я понимаю позицию обвинения, однако, адвокат защиты имеет право проводить перекрестный допрос всех свидетелей, выставленных обвинением. Поскольку у меня лично на ближайшее время назначено несколько встреч и имеются другие обязанности, кроме председательствования на данном слушании, а также, насколько мне известно, у ряда работников суда есть свои дела, я в настоящий момент прекращаю заседание, но объявляю, что оно будет продолжено сегодня в восемь часов вечера. Проведем вечернее заседание. Я думаю, что при сложившихся обстоятельствах, обвинение имеет право на скорейшее завершение дела. - Защита возражает, - встал со своего места Мейсон. - Это неудобно лично мне. Я также считаю, что обвиняемую лишают ее прав. Судья Кейзер покачал головой. - Я не позволю, чтобы какие-либо технические аспекты помешали нам завершить это дело. Объявляется перерыв до восьми часов вечера. Все лица, которым вручались повестки о явке в суд, должны снова присутствовать в зале. Объявляю заседание закрытым. 13 Мейсон, нахмурившись, ходил из угла в угол своего кабинета. Делла Стрит сидела рядом с кофеваркой. На письменном столе столе лежал открытый бумажный пакет с жареными пирожками. Время от времени Мейсон останавливался, делал несколько глотков из чашки и откусывал кусок пирожка. - Тебе следовало бы съесть что-нибудь более существенное, - с беспокойством заметила Делла Стрит. - Давай я сбегаю вниз в ресторан и принесу тебе бутерброд с ветчиной или гамбургер или... Мейсон жестом попросил ее замолчать и снова принялся ходить из угла в угол. Где-то через минуту он с отсутствующим видом поблагодарил секретаршу: - Спасибо, Делла. Еще через несколько минут адвокат добавил: - Мне надо подумать. - Я могу тебе помочь, задавая вопросы, - предложила Делла Стрит. - Попытайся, - согласился Мейсон. - Нет, минутку. Вопросы буду задавать я. А ты на них отвечай. Давай попробуем выяснить, удастся ли мне определить, что здесь не так. Секретарша кивнула. Мейсон резко повернулся и встал напротив нее, широко расставив ноги и расправив плечи. Он выглядел так, как во время допроса враждебно настроенного свидетеля. - Револьвер, оказавшийся среди вещей Элен Робб, был заперт у нас в сейфе с того момента, как Элен покинула нашу контору, и до тех пор, пока мы не вернули его Анклитасу, с одним исключением - когда Дрейк носил его эксперту по баллистике. Как могла пуля из того револьвера оказаться в теле Надин Эллис, если Элен Робб не стреляла в нее из этого револьвера? - Она могла оказаться в теле Надин Эллис только если ее туда выпустила Элен Робб, - заявила Делла Стрит. - К сожалению, шеф, пришло время, когда тебе придется выбросить за борт свою клиентку. Она совершила убийство и наврала тебе. - Я достал из сейфа другой револьвер, - продолжал Мейсон, словно не слышал то, что сказала Делла Стрит, - револьвер, который мы назовем револьвером Лоринга Кроудера. Элен Робб положила его к себе в сумочку. Пулю из этого револьвера тоже обнаружили в теле Надин Эллис. А она туда как попала? - Ее выпустили из револьвера Лоринга Кроудера - вот так и попала, - ответила Делла Стрит, а потом быстро добавила: - Не думай, шеф, что я пытаюсь острить. Просто метки на пуле определенно показывают, что она вылетела из револьвера Лоринга Кроудера. - Хорошо, пуля вылетела из револьвера Лоринга Кроудера, - согласился Мейсон. - А кто из него стрелял? - Элен Робб. - Одна вещь известна нам, как факт, - заявил Мейсон. - Это то, что пули попали в тело в разное время. Возможно, одна последовала за другой через значительный промежуток времени. Скорее всего, несколько часов. Мы это знаем. Полиция и окружной прокурор - нет. Это наше преимущество. - Почему это преимущество? - не поняла Делла Стрит. - Потому, что мы знаем кое-что о последовательности. Нам известно, что пулю из револьвера Кроудера, наверняка, выпустили уже в мертвую Надин Эллис. Если это доказано, Делла, то я не связан ни с чем, кроме как с пособничеством кому-то, кто выстрелил в мертвое тело. Это не тянет больше, чем на мисдиминор [категория наименее опасных преступлений, граничащих с административными правонарушениями]. Правда, надо проверить. Но, определенно, не лишение человека жизни и даже не попытка лишить человека жизни. Делла Стрит кивнула. - С другой стороны, - продолжал Мейсон, - я подорвался на собственной мине - или попал в подставленную мной же ловушку, как тебе больше нравится. Я в последнее время много рассуждал о всяких необычных решениях, в частности о том, что человек не виновен в убийстве, если он наносит другому лицу смертельное ранение, а потом, пока другое лицо еще не успело отправиться на тот свет, еще один человек стреляет в жертву, в результате чего она мгновенно умирает от второй пули. Я, естественно, предполагаю, что первого человека можно обвинить в нападении с целью совершения убийства. Однако, поскольку эти решения раскопал я, никто не поверит тому, что я стану говорить. Убийство произошло практически сразу же после того, как я начал о них рассуждать. Все выглядит так, словно я постарался спасти клиентку, пытаясь надуть всех на законном основании и путая доказательства. - Элен Робб сидела у нас в конторе, когда ты разговаривал с Дарвином Гоури, адвокатом Надин Эллис, - заметила Делла Стрит. - Она слышала, как ты объяснял Гоури тонкие различия, упомянутые в этих решениях. Она стенографировала твои слова. Ты не давал ей никаких советов. Ты просто объяснял Гоури, какие решения имели место. Предположим, что Элен Робб - очень умная и хитрая молодая женщина. Она убила Надин Эллис из револьвера, который, как она утверждает, обнаружила среди своих вещей. Когда ты поменял револьверы, она сразу же это поняла и воспользовалась твоей попыткой помочь ей. Элен взяла револьвер Кроудера, переданный тобой вместо того, с которым она пришла к нам в контору, отправилась на яхту и выпустила вторую пулю в тело Надин Эллис. Мейсон внезапно щелкнул пальцами. - Возможно, мы поставили временной фактор с ног на голову, - воскликнул он. - Как так? - удивилась Делла Стрит. - Предположим, что пулю из револьвера Анклитаса выпустили в тело Надин Эллис _п_о_с_л_е_ пули из револьвера Кроудера? - Такого не может быть. - Почему? - Потому что он оставался запертым у нас в сейфе после того, как ты дал Элен Робб револьвер Кроудера. - С тем револьвером связан один подозрительный момент, который мы просмотрели. Мы отвезли его в ночной клуб Анклитаса и подбросили в женский туалет. К Деллы Стрит от возбуждения загорелись глаза. - Так, меняем порядок пулевых ранений, - воскликнула она. - Первая пуля выпущена из револьвера Кроудера. Тогда вторая - из револьвера Анклитаса. Мейсон кивнул. - Значит, _п_о_с_л_е_ того, как мы вернули револьвер в женский туалет, Джордж Анклитас взял его, отправился на яхту и выпустил вторую пулю в мертвое тело Надин Эллис? Мейсон опять кивнул. - Именно поэтому он ничего не сказал о том, что нашел револьвер в туалете, - продолжала Делла Стрит. - Значит, он догадался, что произошло. - А что потом? - спросил Мейсон. - Элен Робб убила Надин Эллис из твоего револьвера. - Но если твоя теория правильная, - заметил Мейсон, - то Надин Эллис убили из револьвера Кроудера, а не револьвера Анклитаса. - Хорошо, не будем выяснять, откуда Джордж Анклитас узнал, что Надин Эллис мертва. Но у него имелись свои собственные причины взять револьвер, отправиться на яхту и выпустить пулю в мертвое тело миссис Эллис. - Минутку, - перебил Мейсон. - Ты говоришь, что он отправился на яхту и выстрелил. Не забывай то, что нам известно про яхту: к тому времени горючее закончилось, баки вообще заполнялись перед тем, как Хелман Эллис с женой собрались в круиз, вспомни, где обнаружили яхту, следовательно, она уже продолжительное время находилась в море. Для Джорджа Анклитаса было просто физически невозможно взять револьвер после того, как мы его вернули, найти яхту и выстрелить в труп. Даже если бы он это сделало, на пуле остались бы следы, потому что я испортил ствол проволокой. Редфилд не мог их не заметить. Энтузиазм Деллы Стрит внезапно пропал. - Тогда все произошло гораздо раньше. И это дело рук нашей клиентки. Мейсон покачал головой. - Я все еще борюсь за нее, Делла. - Она - камень у тебя на шее, - заявила Делла Стрит. - Лучше обрезать веревку и начать плыть к берегу. Ты хотел ей помочь, полагая, что Джордж Анклитас подбросил револьвер в ее вещи и планирует обвинить ее в краже оружия. Ты хотел его наказать. Мейсон кивнул. - Да, я думал наказать Анклитаса в столь драматичной манере, чтобы он навсегда запомнил этот урок. Ты видишь, к чему привела моя нестандартная тактика. - Но разве ты не можешь объяснить, что ты пытался сделать, когда окажешься в месте дачи показаний? - Конечно, я могу это объяснить, но кто мне поверит? Не забывай, что я утверждал незадолго до убийства, что если два отдельно действующих лица выстрелили в жертву, в убийстве виновен стрелявший последним, при условии, что первый выстрел не привел к мгновенной смерти жертвы. Косвенные улики, несомненно, показывают, что Элен Робб пришла ко мне, призналась, что убила Надин Эллис, я велел ей отдать мне орудие убийства, вручил ей другой револьвер и посоветовал выпустить еще одну пулю в тело Надин Эллис. Я объяснил ей, что намерен применить хитрую тактику защиты. Затем я отправился в ночной клуб Джорджа Анклитаса и подбросил револьвер туда, в надежде, что возникнет суматоха, когда его обнаружат, и, таким образом, Джордж окажется вовлеченным в убийство. - Так что ты собираешься делать? - поинтересовалась Делла Стрит. - Не представляю, - признался Мейсон. - Единственное, что могу заявить с полной уверенностью - я продолжу борьбу и не намерен выбрасывать свою клиентку за борт. - Даже для того, чтобы спасти свою шкуру? Мейсон покачал головой. - Тебя лишат права адвокатской практики. - В таком случае мне придется заняться чем-нибудь другим. Я не предам клиентку. Точка. - И не собираешься открывать истинные факты? - Мне придется пересказывать факты в свидетельской ложе. Однако, я ни слова ни скажу о том, что мне говорила клиентка, потому что любые сообщения клиента адвокату конфиденциальны. Это распространяется и на тебя, как на мою секретаршу. Они не имеют права требовать, чтобы я открыл то, что мне говорила клиентка, и какие советы я ей давал. - Но они могут спросить тебя, менял ли ты револьверы, не так ли? - Вот здесь я и попался. Я имею право не отвечать только на том основании, что мои слова могут быть вменены мне в вину. - А почему бы и нет? Они ведь не в состоянии ничего доказать, кроме как через умозаключения. В дверь кабинета Мейсона, выходящую прямо в общий коридор, послышался кодовый стук Пола Дрейка. Мейсон кивнул Делле Стрит. - Впусти Пола, пожалуйста, - попросил адвокат. - Узнаем, что ему удалось выяснить. Делла Стрит открыла дверь. Сыщик выглядел так же печально, как игрок в покер, которому не удалось собрать стрит [карты, подобранные подряд по достоинству (покер)]. Пол Дрейк быстро оценил ситуацию, поздоровался, подошел к бумажному пакету, достал пирожок и взял протянутую секретаршей чашку кофе. - Ну? - спросил Мейсон. Дрейк покачал головой. - Это тупик, Перри. - Что тебе известно? - На этот раз у тебя оказалась клиентка, которая тебе наврала. Она вляпалась по самую свою симпатичную шейку и еще тебя потянула за собой. - Почему ты так решил? - Она связана с этим Эллисом. А Анклитас говорит правду. - Продолжай, - попросил Мейсон, когда Пол Дрейк замолчал, пытаясь подобрать нужные слова. - Ты помнишь, Перри, как Элен Робб заявилась к тебе после того, как Джордж Анклитас выставил ее из "Большого амбара" с фингалом под глазом? Мейсон кивнул. - Она тебе заявила, что отправилась на такси в мотель "Прибрежный", а ты посоветовал ей опять вернуться туда, не так ли? - Именно так, - подтвердил Мейсон. - Когда она в первый раз ездила в мотель "Прибрежный", она встречалась там с Хелманом Эллисом, - сообщил Дрейк. Мейсон снова принялся ходить из угла в угол. - Как долго там находился Эллис? - спросил он наконец. - Примерно с полчаса. Внезапно Мейсон покачал головой. - Это еще не означает, что моя клиентка наврала. Это означает, что Хелман Эллис следовал за ней. - Он не следовал за ней. Он приехал раньше ее, - поправил детектив. - Что? - Все правильно. - Откуда ты знаешь? - Мой оперативник разговаривал с хозяином мотеля. После ареста Элен Робб хозяин мотеля начал вспоминать, что происходило у него на территории. Он задумался над тем, виновна ли Элен Робб на самом деле или кто-то пытается подставить честную девушку. Естественно, его интересует все происходящее, потому что оно каким-то образом связано с его мотелем. До того, как Элен Робб появилась во вторник вечером, к мотелю подъехала машина, покружила по территории, а затем уехала обратно, словно водитель кого-то искал. Вначале хозяин решил, что водитель думает зарегистрироваться и снять комнату, так что, когда машина сбавляла ход, хозяин записал в блокнот ее номер. - Номер автомашины? - переспросил Мейсон. - Вот именно, - кивнул Дрейк. - Ты же знаешь, что требуется при регистрации в мотеле. Записываешь в книгу свою фамилию, адрес, марку и номер машины. Девять из десяти забывают внести номер машины, а хозяину приходится выходить на улицу и записывать его, поэтому, чтобы не бегать несколько раз за ночь, он всегда держит под рукой блокнот, куда заносит номера машин, появляющихся на территории. Над крыльцом здания, в котором расположена контора, висит очень яркий фонарь, который отлично освещает подъезжающие автомобили. Хозяин автоматически заносит в блокнот номера, чтобы потом не выходить на улицу, если постояльцы забыли записать номер. А если они дают ложный номер, он это сразу же замечает и уже с осторожностью относится к этому клиенту. - Продолжай, - попросил Мейсон. - Ну вот. Хозяин записал номер подъехавшей машины, однако, водитель не стал заходить в контору, а покружил по территории, выехал и припарковал машину. Хозяин мотеля вырвал лист из блокнота, скомкал и уже собрался выкинуть в мусорную корзину, но тут решил, что, не исключено, что мужчина поджидает свою подругу, поэтому он расправил лист и положил в ящик стола. Примерно через десять минут появилась Элен Робб на такси. Хозяин мотеля зарегистрировал ее и предоставил номер. - Хозяин видел, как Эллис присоединился к Элен Робб? - Нет, но заметил, как тот выходил из машины и отправился в мотель, очевидно, к кому-то в гости. Хозяин предположил, что к девушке, прибывшей в одиночестве. - И что предпринял хозяин мотеля? - поинтересовался Мейсон. - Ничего, - ответил Дрейк. - Мотели - это не школы благородных девиц, и хозяин не вправе проверять мужчин, посещающих молодых женщин. Если бы он только попытался, то очень быстро разорился бы, выплачивая по искам за моральный ущерб. Мотель не продержался бы и двух недель. Хозяева подобных заведений принимают все это в порядке вещей. Они следят только за тем, чтобы не было излишнего шума, люди не мешали соседям и не селились проститутки, пристающие к мужчинам. Но даже в последнем случае хозяева проявляют осторожность. Однако, они могут распознать подобных клиенток по внешнему виду и те, практически всегда работают парами. - Ладно, Пол, переходи к сути. Настолько все плохо? - Отвратительно. И самое худшее то, что все это обнаружил мой парень. - Что ты имеешь в виду? - Он пытался раскопать что-нибудь, что нам поможет, отправился к хозяину мотеля, начал расспрашивать его об Элен Робб. Понимаешь, Перри, охранники заступили на работу только на второй день ее проживания в мотеле, и, если какие-то махинации и имели место, то их осуществили до появления моих ребят. Так что мой оперативник начал расспрашивать хозяина о том, что сопутствовало регистрации Элен Робб, что произошло сразу после этого, приходил ли кто-нибудь к ней и все в таком роде. Хозяин вспомнил этого мужчину и... - Он его хорошо рассмотрел? - перебил Мейсон. - Очевидно. Мужчина прошел как раз под фонарем, что висит на здании конторы. Хозяин его в точности описал. Это, несомненно, Хелман Эллис. Более того, после разговора с моим человеком, хозяин вспомнил про скомканный листок бумаги из блокнота с номером машины, который положил в ящик стола. Хозяин засомневался, там ли он еще, потому что складывал в тот же ящик какие-то папки и расписания. Листок оказался под всеми бумагами. Тут нам немного повезло. - Каким образом? - не понял Мейсон. - Мой парень притворился, что этот случай не играет особой роли, и ему удалось завладеть нужным кусочком бумаги. Мы проверили номер машины. Она принадлежит Хелману Эллису. - Негодяйка! - воскликнула Делла Стрит. - Так нас надула. - Она клялась и божилась, что между нею и Эллисом ничего нет и что она не виделась с ним во вторник вечером, после столкновения с Анклитасом, - сказал Мейсон. - Насколько я понимаю, ты оказываешься в затруднительном положении, - сухо заметил Дрейк. - Да уж, дальше некуда, - признался Мейсон. - Теперь я точно знаю, что клиентка мне наврала, и становлюсь соучастником. - Перри, ты что, в самом деле подменил револьверы? - спросил детектив. - Мне не требуются репетиции, Пол. - Что ты имеешь в виду? - Гамильтон Бергер засыплет меня вопросами, и мне придется приложить немало усилий, чтобы на них ответить. Если хочешь знать, что произошло на самом деле, послушай, что буду говорить в свидетельской ложе. - Если ты их подменил, то убийство совершили в период между... Мейсон внезапно щелкнул пальцами. - Минутку, Пол. Что там у нас с временным фактором? - Ты это о чем? - У нас в регистрационной книге отмечено, в какое время Элен Робб ушла из нашей конторы. Я открою тебе следующее, Пол. Если в Надин Эллис выпустили пулю из револьвера, который был у Элен Робб, когда ее арестовали, то стреляли в период между временем ухода Элен Робб от меня и ее появлением в мотеле "Прибрежный". Давай-ка проверим временной фактор. - А какая от этого польза? - не понял Пол Дрейк. - Тебе известно, что возможность у нее была. Следовательно, времени оказалось достаточно для убийства, потому что она отправилась на яхту и выпустила пулю из этого револьвера - если окружной прокурор разработал верную версию и ты подменил револьверы. А, насколько я понимаю, именно это и произошло. - Принимай любую теорию, которая тебе нравится, - сказал Мейсон. - Я не делаю никаких признаний - по крайней мере, пока. - Я могу сообщить тебе время, когда она зарегистрировалась в мотеле - без десяти двенадцать во вторник вечером. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Принеси, пожалуйста, книгу учета посетителей. Давай проверим, в какое время она от нас ушла. Делла Стрит нашла нужную дату и, пробежав глазами страницу, сообщила: - Элен Робб появилась у нас в девять двадцать утром в среду, десятого числа, а ушла в девять сорок пять. - Миссис Эллис была жива в среду утром. Ее видел муж, - заметил Мейсон. - Элен Робб не могла совершить преступление после семи в среду вечером, - сказал Дрейк, - потому что тогда на работу заступили охранники. Она постоянно находилась под наблюдением. Более того, она подъехала к мотелю на такси во вторник вечером, в среду утром она исчезла так рано, что хозяин ее не видел. Предположительно, она отправилась на автобусную остановку и помчалась к тебе в контору. Из твоей конторы она опять на автобусе вернулась в Коста-Месу. Мы все проверили по времени, посмотрели расписание автобусов. Нет сомнений в том, что она приехала назад в Коста-Месу. Хозяин гостиницы уверен, что она не покидала мотель во второй половине дня в среду. Затем на дежурство заступили мои люди. Значит, Элен Робб застрелила миссис Эллис на яхте между шестью утра в среду, когда, по имеющимся доказательствам, миссис Эллис отправилась на яхту, и тем временем, когда Элен села в автобус, направляясь к тебе, Перри. - При условии, что она ездила на автобусе, - заметил Мейсон. - Она ведь могла взять такси, остановиться в яхт-клубе, совершить убийство, а потом опять на такси поехать ко мне. - Десять против одного, Перри, что она именно это и сделала, - решил Дрейк. - Гамильтон Бергер представит водителей такси, которые ее идентифицируют. У Мейсона был задумчивый вид. - Твои оперативники наблюдали за мотелем, - обратился он к сыщику. - Они охраняли Элен Робб от тех, кто пытался бы каким-то образом причинить ей вред, но за ней самой никто не следил. - В коттедже, где она жила, только один выход, Перри. Мои парни следили, чтобы не заходил кто-то подозрительный, но они также смотрели и кто выходит. - На твоих людей можно безоговорочно положиться? - Я послал своих лучших парней. - И они записывали, кто когда уходил и кто когда приходил? - Разумеется. - Они не оставляли пост ни на минуту? - Конечно, нет. Я отправил на задание двоих парней. Когда один шел звонить с отчетом или припудрить нос, второй обязательно оставался на месте. Ты сказал мне, чтобы за мотелем следили двадцать четыре часа в сутки - и за ним следили все двадцать четыре часа. - А когда я туда поехал, я велел тебе отпустить охранников. - Ты сказал мне снять их с задания, но к тому времени миссис Эллис уже убили. Я их отозвал незадолго до того, как арестовали Элен Робб. - В уголках рта Дрейка появилась легкая улыбка. - Не исключено, что тебе удастся запутать Гамильтона Бергера с временным фактором, но... Детектив замолчал, не окончив фразы, и пожал плечами. - Вот именно, Пол. Ты столкнулся с тем, что доказательства должны представляться математическим путем. Пулю выпустили из того револьвера. Если я ей его дал, она выстрелила из него после того, как получила его у меня. И ей требовалось время, независимо от того, _к_о_г_д_а_ она стреляла. - Но если Надин Эллис была мертва, когда в ее тело выпустили вторую пулю, то преступление заключается только в осквернении трупа. Это мисдиминор, - заметил Дрейк. - Ты забываешь об осложнениях, - напомнил Мейсон. - Если она знала, где находится тело, и отправилась, чтобы выпустить в него вторую пулю, то именно она совершила преступление и воспользовалась техническим аспектом права, который я обсуждал по телефону в ее присутствии. - Мейсон посмотрел на часы, вздохнул и заявил: - День заканчивается, Пол. Пора ехать во Дворец Правосудия, чтобы успеть к восьми часам. Пока я нахожу вопросы для Хелмана Эллиса, я в состоянии оттягивать заключительный удар, но как только я закончу перекрестный допрос, Гамильтон Бергер вызовет меня, как свидетеля - и тогда мне конец. Самое худшее то, что судья Кейзер точно знает, что поставлено на кон, и не намерен разрешать мне зря тратить время. Мне придется использовать всю свою смекалку, чтобы как-то растянуть дело, пока я не придумаю, как избежать появления в свидетельской ложе. Мейсон помог Делле Стрит надеть пальто и выключил свет. Выходя, Пол Дрейк заметил: - Теперь я знаю, что чувствует приговоренный к смерти, когда за ним приходят в день казни и ведут последние несколько метров до газовой камеры. - Незабываемые ощущения, - грустно усмехнулась Делла Стрит. Мейсон, казалось, не слышал их. Его глаза смотрели в никуда, когда он шел к лифту в таком же ровном ритме, как ходил из угла в угол. 14 Появившись из своего кабинета, судья Кейзер сурово осмотрел заполненный до отказа зал. Когда он опустился на стул, бейлиф объявил: - Прошу садиться. - Ваша Честь, - обратился к судье Кейзеру Гамильтон Бергер, - в соответствии с достигнутым пониманием и требованием защиты, Джордж Анклитас принес три револьвера, обычно хранящиеся у него на работе. Я заявляю Высокому Суду, что один из этих револьверов является важным доказательством в слушаемом деле, потому что теперь оказывается, что из него была выпущена вторая пуля, извлеченная из тела Надин Эллис. Поскольку дело рассматривается в отсутствие присяжных, я намерен описать Высокому Суду некоторые факты, связанные с револьверами. Среди доказательств, приобщенных к делу, мы имеем револьвер, найденный на яхте "Гладиатор". Этот револьвер купил партнер Джорджа Анклитаса, а Джордж Анклитас передал его Хелману Эллису. Мы называем его револьвер Эллиса. Это вещественное доказательство "Д" со стороны обвинения. У нас также имеется револьвер, вещественное доказательство "Б" со стороны обвинения, найденный у Элен Робб. Я прошу занести в протокол, что во время перерыва в слушании эксперт по вопросам баллистики Александр Редфилд сделал несколько пробных выстрелов из всех трех револьверов, находящихся в собственности Джорджа Анклитаса. Мы пошли на это с целью защиты наших интересов. Общеизвестным фактом является то, что когда мистер Мейсон выступает адвокатом человека, обвиненного в убийстве, он так вертит всяким оружием, что Суд, свидетели и сами вещественные доказательства оказываются запутанными. Нам не хотелось бы, чтобы подобное произошло в нашем случае. Теперь я заявляю, что, к удивлению обвинения, выяснилось, что из одного из револьверов Джорджа Анклитаса _б_ы_л_а_ выпущена пуля, извлеченная из тела Надин Эллис. Она приобщена к делу, как вещественное доказательство "В-один". Несмотря на то, что внутренняя часть ствола испорчена, мы в состоянии доказать, что это тот же револьвер, что давался Морису Халстеду для проведения экспериментов, что револьвер находился у мистера Мейсона, а Пол Дрейк, детектив которого обычно нанимает Мейсон, передал его Морису Халстеду. Таким образом, у нас имеются три револьвера, которые или уже вовлечены в дело, или будут в него вовлечены. Остаются еще два, которые никоим боком к делу не относятся. Я прошу Высокий Суд издать приказ, освобождающий Джорджа Анклитаса от дальнейшего присутствия в суде и от любых обязанностей в связи с приказом Дуцес Тэкум [Duces tecum - приказ о явке в Суд с документами, перечисленными в приказе (лат.)] защиты, в котором шла речь о том, чтобы Джордж Анклитас доставил в суд это оружие. У нас здесь три револьвера. Я предлагаю принять меры, чтобы они ни в коем случае не перепутались, держались отдельно друг от друга и были описаны таким образом, чтобы не возникло неразберихи. Я против того, чтобы к делу приобщались еще какие-либо револьверы. Я выступаю с этим заявлением, чтобы описать Высокому Суду сложившуюся ситуацию и в связи с просьбой издать приказ, освобождающий Джорджа Анклитаса от дальнейшего присутствия в зале и разрешающий вынести два револьвера, не имеющих никакого отношения к делу, из зала суда. - Минутку, - сказал судья Кейзер. - Суду хотелось бы уточнить одну вещь. На револьвере, из которого вылетела пуля, вещественное доказательство "В-один", имеется отметка на стволе, нанесенная пилкой для ногтей? - Да, Ваша Честь, - кивнул Гамильтон Бергер. - Однако, я считаю, что это не мог быть револьвер, переданный Джорджем Анклитасом Хелману Эллису. Нет сомнений, что Джордж Анклитас стал жертвой естественной ошибки, заявляя, что царапина от пилке для ногтей оставлена на револьвере, который он дал Хелману Эллису. У нас имеются доказательства в подтверждение моих слов. Хелман Эллис прекрасно помнит ситуацию. Я планирую показать, задавая ему вопросы, что именно произошло. Я объявлял, что закончил его допрос, чтобы пригласить мистера Мейсона для дачи показаний, но поскольку мистер Мейсон отказался вычеркнуть из протокола все показания Хелмана Эллиса, и мистер Эллис в настоящий момент присутствует в зале суда - он просто покинул свидетельскую ложу, чтобы ее мог занять Джордж Анклитас - я желаю заново вызвать мистера Хелмана Эллиса. Судья Кейзер многозначительно посмотрел на Мейсона. - Поскольку сейчас проводится только предварительное слушание, Суд постановил провести вечернее заседание, чтобы разобраться с этим делом сегодня. Мы, естественно, не намерены разрешать представителям сторон занимать время, задавая вопросы с целью просто что-либо разузнать. Вопросы и ответы должны находиться в строгих рамках представления доказательств. Начинайте, мистер Бергер. Мистер Эллис, вернитесь в место дачи показаний. Гамильтон Бергер посмотрел на часы, потом на собравшихся зрителей и армию газетных репортеров, победно улыбнулся и обратился к Хелману Эллису: - Мистер Эллис, вы помните при каких обстоятельствах мистер Анклитас передал вам револьвер? - Очень хорошо помню. - Опишите их нам, пожалуйста. - Мистер Анклитас и его партнер Хитрец Маркус поспорили о револьвере. Я не в состоянии точно передать суть спора, потому что не знаю, как он возник, но я видел, как Хитрец Маркус заплатил Джорджу Анклитасу пятьдесят долларов. В этот момент мистер Анклитас держал в руках револьвер. Мне страшно понравилось это оружие, и я сказал, что собираюсь тоже приобрести что-то для защиты. В это время Хитрец, то есть мистер Маркус, опустил руку и вынул из-под стойки еще один револьвер, идентичный тому, что держал мистер Анклитас, и сказал что-то вроде: "У нас достаточно револьверов. Мы можем ему один подарить" Мистер Маркус протянул мне револьвер, который достал из-под стойки, а Джордж Анклитас подтвердил, что они дарят его мне. Таким образом, мне вручили не тот револьвер, который держал мистер Анклитас, вернувшись из парикмахерской, где они пилкой наносили на него метку, а тот, что мистер Маркус достал из-под стойки. Гамильтон Бергер кивнул и повернулся к Суду. - Мне кажется, Ваша Честь, что теперь мы все объяснили, - заявил окружной прокурор. - У меня больше нет вопросов. - Вы намерены проводить перекрестный допрос? - поинтересовался судья Кейзер у Мейсона. - Да, Ваша Честь. - Пожалуйста, примите к сведению, что Суд предоставит вам все возможности, в разумных пределах, для проведения перекрестного допроса, однако, мы не потерпим тактику, нацеленную на то, чтобы растянуть время, и вопросы, заданные не по существу, а только лишь для того, чтобы добиться отсрочки в принятии решений. Мейсон поклонился судье и повернулся к свидетелю. - Вы влюблены в обвиняемую? - спросил он. - Нет, сэр. - Вы когда-либо были влюблены в нее? - Я возражаю, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Перекрестный допрос ведется не должным образом. - Возражение отклоняется, - постановил судья Кейзер. - Думаю, что какое-то время я был в нее влюблен. По крайней мере, очарован ею. - Это правда, что ваша жена выяснила, что вы очарованы обвиняемой? - Я возражаю. Перекрестный допрос ведется не должным образом, - снова перебил Гамильтон Бергер. - Свидетели, представленные обвинением, заявили, что имела место сцена между Элен Робб и Надин Эллис. Я имею право расспросить об этом свидетеля. - Да, мы представляли, что такая стычка имела место, - подтвердил Гамильтон Бергер. - У адвоката защиты было право допросить _т_о_г_о свидетеля, который о ней рассказывал. Однако, _э_т_о_т_ свидетель не говорил ничего подобного, а, следовательно, перекрестный допрос ведется не должным образом. - Вопрос допустим для того, чтобы показать пристрастность свидетеля, - заметил судья Кейзер. - То, что имело место в прошлом, не показывает пристрастности свидетеля, - возразил Гамильтон Бергер. - То, что жена свидетеля начала ревновать, также не показывает его пристрастности. Вопрос в том, что думает свидетель в настоящий момент. Его отношение к обвиняемой. Его мысли. Его чувства. Его мнение. Его предубежденность. Или полное отсутствие предвзятости и предубежденности. - Я считаю, Ваша Честь, - обратился к судье Мейсон, - что единственный верный путь показать все, перечисленное окружным прокурором, это представить, какие отношения существовали между сторонами, не спрашивая свидетеля, что он чувствует. - Вы правы, - согласился судья Кейзер. - Однако, я не допущу представления стычки между обвиняемой и погибшей через перекрестный допрос этого свидетеля в настоящий момент. - В таком случае, я перефразирую вопрос. - Мейсон снова повернулся к свидетелю. - Присутствовали ли вы и участвовали ли вы в стычке в то время, когда она имела место между вашей женой и Элен Робб по поводу вас и когда ваша жена выступила с обвинениями? - У меня то же самое возражение, - заявил Гамильтон Бергер. - Этот вопрос допустим, - решил судья Кейзер. - Вопрос предполагает факт, не представленный в качестве доказательства, - заметил Гамильтон Бергер. - Это доказательство, представленное хотя и не самим свидетелем, но свидетелем, выставленным вами же, господин окружной прокурор. Возражение отклоняется. Мистер Эллис, отвечайте на вопрос. - Я в ней не участвовал, - сообщил Эллис. - Вы виделись с обвиняемой восьмого числа текущего месяца? - решил выяснить Мейсон. - Да, сэр. - В "Большом амбаре", где она работала? - Да, сэр. - Вы присутствовали в момент ее увольнения во вторник, девятого числа текущего месяца? - Нет, сэр. - Вы виделись с ней в тот вечер, после того, как ее уволили? - Я видел ее до того, как ее уволили. - Я задал другой вопрос. Вы виделись с ней после того, как ее уволили? - Я... я не помню. - Возможно, я в состоянии освежить вашу память, - сказал Мейсон. - Обвиняемая отправилась в мотель "Прибрежный" в Коста-Месе. Вы тоже поехали туда? - Да, все правильно. - И виделись там с ней? - Очень короткое время. - Когда вы видели ее в следующий раз? - Я не помню. Я думаю... По-моему, только после того, как ее арестовали. - Вы не помните? - Я не могу утверждать с полной уверенностью. - Значит, вы не в состоянии вспомнить, виделись ли вы с девушкой, которой были очарованы? - Конечно, я виделся с ней, но после того, как ее арестовали. Я не помню. Я виделся с ней столько раз, что мне сложно воспроизвести в памяти их все. - Вы помните, что виделись с ней в мотеле "Прибрежный"? - Да, сэр. - Вечером во вторник, девятого числа текущего месяца? - Да, сэр. - Как долго вы находились вместе с ней? - Минут десять или пятнадцать. - Куда вы отправились после встречи с обвиняемой? - Я возражаю, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Это судебный процесс не над выступающим свидетелем. - У меня есть право проверить его память. - Вы проверяете его память по вопросам, не имеющим никакого отношения к делу, - заметил Гамильтон Бергер. - Если вы намерены проследить каждое перемещение этого свидетеля со вторника, девятого числа, до того момента, когда обнаружили тело его жены, то нам придется оставаться в зале суда всю ночь, разбираясь с тем, что никоим образом не влияет на аспекты, рассматриваемые на настоящем слушании. - Возражение принимается, - постановил судья Кейзер. - Ваша жена говорила вам о сообщении своего адвоката касательно двух пуль, выпускаемых в тело жертвы двумя разными людьми, действующими независимо друг от друга, и о том, что в убийстве виновен второй человек, если смерть наступила мгновенно от ранения, нанесенного им? - спросил Мейсон Хелмана Эллиса. - Я возражаю, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Это показания с чужих слов. Перекрестный допрос ведется не должным образом. - Возражение принимается, - постановил судья Кейзер. - Вы посещали "Большой амбар" во вторник, девятого числа текущего месяца? - Да. - Завладели ли вы в то время одним из револьверов, хранящихся в "Большом амбаре"? Не забывайте, что в настоящий момент вы находитесь под присягой. - Что вы имеете в виду под словами "завладел ли я"? - Я спрашиваю вас о том, договаривались ли вы с Сейди Брадфорд о том, чтобы он взяла один из револьверов и передала вам? - Минутку, Ваша Честь, - перебил Гамильтон Бергер. - Это зашло уже слишком далеко. Перекрестный допрос ведется не должным образом. Я... Судья Кейзер подался вперед, внимательно наблюдая за лицом Хелмана Эллиса. Внезапно судья заявил: - Нет, пожалуй, он ведется правильно. Суду хотелось бы услышать ответ на поставленный вопрос. Так да или нет, мистер Эллис? Свидетель еще раз поменял положение на стуле, облизал губы языком и, наконец, признался: - Да. - И вы убили свою жену из этого револьвера? - продолжал Мейсон. - Потом вы договорились с Сейди Брадфорд, чтобы она подбросила этот револьвер обвиняемой, пока Элен Робб находилась в туалете. В дальнейшем обвиняемая сообщила вам, что проконсультировалась со мной. Утром в среду вы осмотрели револьвер, находившийся среди вещей Элен Робб, и поняли, что это не то оружие, что вы подложили. Поэтому вы украдкой взяли тот револьвер, что находился среди вещей обвиняемой в среду, отправились на яхту и выпустили вторую пулю в мертвое тело своей жены. Затем вы тайно вернули револьвер в чемодан Элен Робб. Вы успели все это провернуть таким образом, что она даже не догадалась о том, что произошло, до того как на пост заступили охранники, нанятые для защиты обвиняемой. Все это время вы заверяли Элен Робб в своей любви и привязанности, обещали жениться на ней, как только утрясутся все формальности, однако, брали с нее слово, что она будет молчать о ваших планах, не так ли? - Ваша Честь, Ваша Честь, - закричал Гамильтон Бергер. - Это полнейший абсурд. Это фантастичная, нелепая, противоречащая здравому смыслу идея, разработанная адвокатом защиты, чтобы спасти собственную шкуру. Это... - Это несомненно вопрос, показывающий пристрастность свидетеля, - перебил судья Кейзер тихим ровным голосом. - При сложившихся обстоятельствах я его разрешаю. Свидетель, отвечайте. - Нет, - сказал Хелман Эллис побелевшими губами. Внезапно в дальнем конце зала возник какой-то шум. Вперед целенаправленно продвигалась молодая женщина. - Я теперь все поняла, - заявила она. - Он сделал все именно так! Он меня использовал. Хотел чужими руками жар загрести. Я хочу сдаться и представить доказательства. Бейлиф постучал молоточком, призывая к тишине. Один из полицейски вскочил с места, чтобы остановить женщину, однако, судья Кейзер жестом попросил пропустить ее. - Тихо! - приказал судья Кейзер и обратился к женщине: - Кто вы такая? - Сейди Брадфорд, гардеробщица, - сообщила она. - Теперь я, наконец, поняла, что он сделал. Он использовал меня, как сообщницу. Судья Кейзер посмотрел на Мейсона. Удивление в глазах судьи сменилось восхищением. - Суд откладывает заседание до десяти часов завтрашнего утра, - объявил судья Кейзер. - Я предлагаю окружному прокурору принять все меры, чтобы разобраться со сложившейся ситуацией до продолжения заседания. - Я настаиваю на том, чтобы вызвать Перри Мейсона в качестве свидетеля сегодня вечером в связи с тем, что его показания необходимы для предварительного слушания, - возразил Гамильтон Бергер. Судья Кейзер улыбнулся ему. - Мне кажется, господин окружной прокурор, что после того, как вы все обдумаете, вы будете рады, что не пригласили мистера Мейсона в свидетельскую ложу. Заседание объявляется закрытым. Судья Кейзер встал со своего места и покинул зал. Мейсон продолжал стоять. По выражению его лица не представлялось возможным определить, о чем он думает. К нему бросились газетные репортеры и начали засыпать вопросами. Защелкали вспышки фотоаппаратов. - Никаких комментариев, - сказал адвокат. - Я воздержусь от заявлений до десяти часов завтрашнего утра. 15 Усталый Гамильтон Бергер встал со своего места и, не обращая внимания на заполненный зал, повернулся к судье Кейзеру. - Обвинение объявляет о прекращении дела против Элен Робб и считает своим долгом сообщить Суду, что Хелман Эллис во всем признался и подписал заявление. Он увлекся Элен Робб, но также одновременно у него было роман с Сейди Брадфорд, работающей гардеробщицей и дежурной в женском туалете. Эллис - авантюрист и сердцеед, он не интересовался больше своей женой. Это правда, что Джордж Анклитас дал Хелману Эллису револьвер. Оружие хранилось дома у Эллиса. В соответствии с признанием самого Эллиса, он похитил еще один револьвер из "Большого амбара" - тот, что лежал за стойкой бара для защиты на случай появления вооруженных грабителей. Вечером во вторник Хелман Эллис застрелил свою жену именно из этого револьвера, когда они находились на борту яхты "Гладиатор". Чтобы представить все таким образом, словно его жена пыталась обороняться от нападавшего, он выстрелил из револьвера, подаренного ему Джорджем Анклитасом, в деревянную обшивку каюты, затем снова взвел курок и оставил револьвер рядом с правой рукой убитой им жены. Затем Хелман Эллис вернулся в "Большой амбар", увидел обвиняемую, а также свою подружку Сейди Брадфорд. Он уговорил Сейди Брадфорд подложить орудие убийства в вещи Элен Робб, в надежде, что оно там и останется и его найдет полиция. Сейди Брадфорд и понятия не имела, что совершено убийство. Эллис объяснил ей, что, подбросив револьвер в вещи обвиняемой, можно добиться ее увольнения, и таким образом Эллис закончит с ней роман. Позднее Хелман Эллис узнал от Сейди Брадфорд, что стычка Элен Робб с Джорджем Анклитасом закончилась ее увольнением, что Элен Робб позвонила в мотель "Прибрежный", чтобы заказать номер и планирует там переночевать. Хелман Эллис незамедлительно поехал в мотель, подождал Элен, а затем, клянясь ей в привязанности и желании помочь, вначале убедился, что револьвер на самом деле находится среди ее вещей, а потом взял слово с Элен Робб, что она ни при каких обстоятельствах никому не откроет, что виделась с ним в тот вечер и что между ними что-то было. После этого, в соответствии с его признанием, которое нам следует принимать, как факт, Хелман Эллис поехал прямо в яхт-клуб, отвязал яхту и направил ее по течению, а потом, когда ее уже отнесло достаточно далеко, чтобы никто в клубе не услышал, что она ушла, включил двигатель. Он отогнал судно к острову Каталина, а утренним самолетом вернулся домой. Хелман Эллис знал, что Элен Робб планирует проконсультироваться с Перри Мейсоном, поэтому решил обязательно встретиться с ней после ее визита к адвокату. Он посадил ее на автобус в Коста-Месу, а по пути к остановке попросил рассказать все, что было в кабинете Перри Мейсона. Когда Элен Робб сообщила ему, что Мейсон велел ей оставить оружие у себя и ничего не предпринимать по этому поводу, у Эллиса возникли подозрения, и он попросил Элен показать ему револьвер, лежавший у нее в сумочке. Теперь мы подходим к очень интересному моменту признания Хелмана Эллиса, по поводу действия, придуманного, чтобы полностью сбить с толку следователей. На револьвере, подаренном Хелману Эллису Джорджем Анклитасом, не было никаких царапин на стволе, но на револьвере, которым воспользовался Эллис для убийства своей жены и который подбросил в вещи Элен Робб, такая метка имелась. У Эллиса возникло подозрение, что, не исключено, Мейсон, пытаясь защитить свою клиентку, подменил револьверы и передал ей другое оружие. Осмотрев револьвер из сумочки Элен, он убедился в своей правоте, так как на том револьвере на стволе не оказалось никаких меток. Эллис сказал Элен Робб, что опасно ездить в автобусе с револьвером в сумочке, потому что ее могут арестовать за ношение оружия. Несомненно, мистер Мейсон дал ей верный совет о том, что следует вернуть револьвер туда, где она его нашла, но лучше, если она не повезет его в мотель сама, так как у нее нет на него разрешения. Эллис предложил доставить револьвер в мотель, а тогда Элен вернет его в чемодан. И Эллис снова убедил ее в необходимости не открывать кому-либо, что он участвует в ее делах и заинтересован в ней. Затем Хелман Эллис заявил Элен Робб, что у него имеются кое-какие неотложные дела и оставил ее на автобусной остановке, а сам поехал в аэропорт, где взял на прокат самолет. У него имеется лицензия летчика. Он полетел на остров Каталина, нашел яхту, открыл каюту, выпустил вторую пулю, теперь уже из другого револьвера, в мертвое тело своей жены, запер каюту, отогнал яхту к противоположному берегу острова, привязал ее к скале, развернул носом в море, завел двигатель, сошел с яхты, отвязал веревку и позволил яхте уплыть в открытый океан. Затем он вернулся к арендованному самолету, прилетел обратно в Лос-Анджелес, пришел в контору к Перри Мейсону и убедил адвоката в том, что Элен Робб находится в опасности, так как Надин Эллис намерена ее убить. Хелман Эллис предполагал, что, по всей вероятности, Мейсон наймет охранников, чтобы защитить свою клиентку. После этого Хелман Эллис поехал в мотель "Прибрежный" и попал на территорию через переулок, проходящий сзади, так, чтобы его не заметил хозяин. Он объяснил Элен Робб, что оказал ей огромную услугу, привезя револьвер подобным образом, однако, она не должна ни в коем случае открывать кому-либо его связь с этим делом. Он клялся ей в любви и привязанности и обещал жениться на ней, как только ему удастся уговорить жену согласиться на развод. И, опять же в соответствии с его признанием, которому, как мне кажется, следует верить, Эллис не знал о существовании закрытой для гражданских судов зоны рядом с островом Каталина. Он думал, что яхта уйдет в открытый океан, горючее закончится, а потом яхта затонет во время какого-нибудь шторма. Однако, если ее кто-то обнаружит, то в теле жены окажется пуля, выпущенная из револьвера, находящегося у Элен Робб. Организовав преступление подобным образом, он не сомневался, что обеспечил себе надежное алиби. Это суть признания Хелмана Эллиса. Я посчитал своим долгом пересказать его Суду, так как в настоящее время мы прекращаем дело против Элен Робб. Она стала жертвой хитрого плана, поэтому я хотел, чтобы истинные факты стали достоянием общественности. Судья Кейзер задумчиво посмотрел на Гамильтона Бергера, потом перевел взгляд на Мейсона. - Суд все равно не понимает, каким образом револьвер, изначально подброшенный обвиняемой, снова оказался у Джорджа Анклитаса, - признался судья. - Сейди Брадфорд, работая дежурной в женском туалете, обнаружила этот револьвер там на полу, - сообщил Гамильтон Бергер. - Она на несколько минут выходила из помещения, чтобы поговорить с Хелманом Эллисом. Мисс Брадфорд уверена, что Хелман Эллис подбросил его туда, а она, открыв дверь, откинула его под раковину. Она точно знает, что револьвера на полу не было, когда она уходила. За этот период туалетом не пользовалась ни одна женщина. Когда мисс Брадфорд вернулась после разговора с Хелманом Эллисом, револьвер лежал под раковиной. Мисс Брадфорд подобрала его и вернула под стойку бара, думая, что таким образом она выполняет пожелание Хелмана Эллиса. Приводит в недоумение то, что, признавшись в совершении убийства, Хелман Эллис продолжает настаивать, что он не подбрасывал револьвер в туалет. Однако, при сложившихся обстоятельствах, в виду того, что в этом помещении нет окон и в него ведет единственная дверь, рядом с которой находилась свидетельница Сейди Брадфорд, я считаю, что по какой-то причине, которую я на сегодняшний день не понимаю, Хелман Эллис продолжает лгать насчет револьвера. Единственное, что я могу предположить - это то, что он старается впутать в это дело Перри Мейсона, адвоката защиты. Теперь очевидно, что Мейсон действовал нетрадиционно, однако, это нельзя считать незаконным. Ему сообщили, что в чемодан обвиняемой подбросили револьвер, он попросил сделать из оружия несколько пробных выстрелов и передал пули для проверки эксперту по баллистике. Наверное, это было его правом. - Я могу выступить, Ваша Честь? - обратился к судье Мейсон. - Конечно, мистер Мейсон. - Когда Элен Робб пришла ко мне в контору и заявила, что кто-то подбросил ей в чемодан револьвер, я решил, что мне необходимо его осмотреть. Я считал, что вправе это сделать, поскольку в тот момент ничто не указывало на совершение преступления. Я заменил револьвер на другой, хранившийся у меня в конторе, таким образом, чтобы моя клиентка даже не догадалась об этом. Я думаю, что адвокат, уверенный в том, что кто-то пытается каким-то образом подставить его клиента, подбрасывая ему в вещи украденную собственность, имеет право принять такие меры, чтобы в случае обыска вещей клиента с целью обнаружения украденной собственности, найденное имущество не являлось тем, что было преднамеренно подложено в вещи клиента. - Что ж, - заметил судья Кейзер, - Суд согласен с вами в этом, хотя, конечно, такая процедура является несколько нестандартной. Обычно в подобных случаях заявляют в полицию. - В зависимости от обстоятельств, иногда приходится действовать безотлагательно, - заметил Мейсон. - Однако, что касается всего остального, манипуляций с оружием и факта, что убийство совершено револьвером, подброшенным в вещи вашей клиентки, как вы объясняете последующие события, мистер Мейсон? - поинтересовался судья Кейзер. - Я не думаю, что я должен их объяснять. Я добился оправдания своей клиентки, я представил истинного убийцу. Даже если мои методы являются нетрадиционными, они, по крайней мере, оказались эффективными. Судья Кейзер улыбнулся. Раскрасневшийся Гамильтон Бергер встал со своего места и обратился к судье: - Ваша Честь, если бы у Мейсона была хоть какая-то возможность оказаться связанным с возвратом этого револьвера в "Большой амбар", я бы по-другому отнесся к этому делу. При сложившихся обстоятельствах, я имею только заявление убийцы и его сообщницы. Однако, из слов Сейди Брадфорд, ставшей теперь свидетельницей со стороны обвинения, следует, что невозможно даже представить, что Мейсон вернул револьвер туда, где его нашли. Я считаю, что Хелман Эллис ненавидит Перри Мейсона смертной ненавистью, потому что адвокат помешал осуществлению так хитро разработанного плана убийства жены. Каким-то образом Эллис завладел револьвером и подбросил его в женский туалет, надеясь впутать Перри Мейсона. Совершенно очевидно, что Мейсон, действовавший нетрадиционно, хотя и не противозаконно, не намерен предавать гласности то, что ему конфиденциально сообщила его клиентка. Поскольку выставленные мною свидетели утверждают, что револьвер находился у Эллиса и он вернул его в "Большой амбар", единственным свидетелем против Мейсона является настоящий убийца, испытывающий ненависть к адвокату. Поскольку клиентка мистера Мейсона оказалась невиновна, я уверен, что теперь невозможно открыть дело против Мейсона. Даже если бы я пошел на это, то поставил бы под сомнение честность одной из свидетельниц со стороны обвинения и ослабил свою версию дела против Хелмана Эллиса, который, кстати, теперь отказывается от сделанного признания, настаивая, что оно было вырвано у него принудительным образом и через обещание неприкосновенности. - Если теперь окружной прокурор заявляет, что я никак не мог подбросить револьвер в женский туалет, я, естественно, не стану это оспаривать, - заметил Мейсон. Судья Кейзер задумался на какое-то время, потом покачал головой. - Сложившаяся ситуация ставит Суд в тупик, - признался он. - Однако очевидно, что в виду обстоятельств, раскрытых окружным прокурором, тактика адвоката использованная для защиты своей клиентки, которая, как выяснилось, непричастна к убийству, привела не только к оправданию невинного человека, но и к обнаружению и аресту виновного. Суду больше ничего не остается, как закрыть дело против Элен Робб, освободить ее из-под стражи и объявить заседание закрытым. Судья Кейзер поднялся со своего места, направился к себе в кабинет, остановился на полпути, задумчиво посмотрел на Перри Мейсона, покачал головой и вышел из зала суда. Гамильтона Бергера окружили журналисты, желающие выяснить детали признания Эллиса, поэтому окружному прокурору не представилось возможности обменяться комментариями с Мейсоном. Адвокат воспользовался суматохой, подмигнул Делле Стрит, и они вместе поспешили выйти из зала суда. - Как ты догадался? - поинтересовалась Делла Стрит, когда они спускались в лифте. - Это единственное, что могло произойти, - объяснил Мейсон. - После получения у меня револьвера, у Элен Робб просто не оставалось времени найти яхту, выпустить пулю в тело Надин Эллис и вернуться в мотель "Прибрежный". Вспомни, что Дрейк проследил ее передвижения от автобусной остановки до мотеля. Яхту с телом Надин Эллис пустили в море в два захода. Это был, опять же, единственно возможный вариант. Во-первых, ее ночью отогнали в бухту острова Каталина, а потом, на втором этапе, направили в море. Такой круиз, как мне представлялось, мог быть осуществлен только с остановкой на острове Каталина. Совершенно очевидно, что Элен Робб не имела возможности два раза появляться на острове. Более того, я догадался, что револьвер, найденный рядом с правой рукой Надин Эллис, оказался там уже после того, как миссис Эллис убили. Из него выпустили одну пулю, и он, взведенный, валялся рядом с телом. Если ты пытаешься сделать несколько максимально точных выстрелов, используя самовзводящийся револьвер, ты отводишь назад затвор, чтобы механизм срабатывал лишь благодаря простому нажатию на курок. Однако, если ты хочешь стрелять быстро на близком расстоянии, то у тебя просто нет времени вручную взводить механизм. При обстоятельствах, которые могли иметь место в каюте, представлялось практически невозможным, что револьвер смогли взвести полностью после первого выстрела. Именно поэтому я заподозрил, что револьвер просто подбросили, а пуля, оказавшаяся в деревянной обшивке, выпущена для отвода глаз. После того, как я понял, что первой в тело Надин Эллис вошла пуля из револьвера Джорджа Анклитаса, все было просто. Это означало, что миссис Эллис уже отправилась на тот свет к тому времени, как я вручил Элен Робб второй револьвер. Яхту, определенно, отогнали к острову Каталине до того, как Элен Робб появилась у меня в конторе. Это означало, что Хелман Эллис наврал о разговоре с женой в среду утром. В семье Эллисов только одна машина. Доказательства показывали, что Хелман приезжал в мотель к Элен Робб ночью во вторник, следовательно, это исключало возможность поездки миссис Эллис в Финикс во вторник вечером. Начав размышлять в этом направлении, я понял, что случилось. - Но как ты догадался, что первой в тело Надин Эллис вошла пуля из револьвера Анклитаса? - спросила Делла Стрит. - Потому что я испортил ствол изнутри перед тем, как избавиться от него, а на пуле, извлеченной из тела миссис Эллис, не оказалось никаких следов, которые, несомненно, присутствовали бы, если б из револьвера выстрелили после того, как я поводил в нем проволокой. - Да, на этот раз ты уже стоял спиной к стенке, - заметила Делла Стрит. - Хоть это научит тебя в будущем не рисковать из-за своих клиентов? Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Это научит меня искусству концентрироваться. Мне ни разу в жизни не приходилось думать так напряженно и так быстро, как с момента закрытия заседания во второй половине вечера до того момента, когда я задал Хелману Эллису ключевой вопрос во время перекрестного допроса на вечернем заседании. Выходя из зала суда я чувствовал себя так, словно меня только что пропустили через соковыжималку. Делла Стрит с восхищением посмотрела на Мейсона. - И на протяжении всего процесса ты ни разу не поколебался в верности своей клиентке, несмотря на то, что был практически уверен, что она тебе наврала? Мейсон вздохнул. - Делла, если я когда-нибудь начну колебаться в верности клиенту, сделай мне одолжение. Закрой контору, раздобудь какое-нибудь средство для удаления краски и сотри слово "Адвокат" с двери приемной. Эрл Стенли ГАРДНЕР ДВОЙНИК ДОЧЕРИ 1 Мьюриель Джилман вышла из столовой в кухню, осторожно придерживая дверь, чтобы она не хлопнула и, таким образом, не побеспокоила мачеху Мьюриель - Нэнси Джилман, которая обычно не вставала раньше полудня, или дочь Нэнси, Гламис, всегда поднимавшуюся в разное время. Отец Мьюриель, Картер Джилман, в это утро особенно проголодался и попросил добавки - яичницу из одного яйца с кусочком домашней колбасы из оленины. Просьба показалась Мьюриель настолько необычной, что она была практически уверена, что отец передумает, если она не станет торопиться, а даст ему возможность изменить решение. Поэтому девушка не спешила на кухню. Однако, после того, как она определенно поняла, что отец не только намерен съесть дополнительную порцию, но уже начинает раздражаться, потому что дочь не выполняет его просьбу, Мьюриель отправилась к плите. Картер Джилман остался за столом с утренней газетой. Он читал и хмурился. Мьюриель включила правую конфорку электроплиты. Девушка прекрасно понимала своего отца. Она улыбнулась, вспоминая его последнюю попытку сбросить вес. Не исключено, что эта добавка во время завтрака - протест против вчерашнего малокалорийного ужина. Они жили в большом, трехэтажном старомодном доме, который немного перестроили после смерти матери Мьюриель. Девушка родилась здесь, знала в нем каждый закуток и любила огромный особняк. Иногда Мьюриель испытывала раздражение вспоминая, что теперь спальню ее матери занимает Нэнси, однако, подобное происходило только в отсутствие мачехи. Вторая жена Картера Джилмана была яркой, оригинальной личностью с огоньком в умных глазах и смотрела на окружающий мир несколько иначе, чем обычные люди. Она определенно выделялась из общей массы, и никто не мог сердится на Нэнси Джилман, встречаясь с ней лицом к лицу. Колбаса сильно замерзла в холодильнике, поэтому, чтобы ее разогреть, потребовалось несколько больше времени, чем предполагала Мьюриель. Девушка довольно поздно включила плиту - только когда заметила, что отец начал раздражаться, поэтому не рассчитала время. Она разбила яйцо на уже слишком горячую сковородку. Белок поднялся, пошел пузырями, и ей пришлось быстро снять яичницу с плиты. Яйцо немного пошипело в горячем масле, а потом опустилось. Отец Мьюриель не любил твердую корочку внизу или по бокам яичницы, предпочитая ее слабо прожаренной. Подержав какое-то время сковородку на весу, девушка осторожно поставила ее назад на плиту, наклонила, чтобы яйцо и горячее масло растеклись по всей поверхности, потом на несколько секунд перевернула яичницу и сняла с плиты. Мьюриель выложила колбасу и яичницу на чистую тарелку и легко толкнула ногой дверь, отделявшую кухню от столовой, а потом придержала ее локтем, чтобы не создавать шума. - Все готово, папа. Ты... Девушка внезапно замолчала, увидев пустой стул, валяющуюся на полу газету, полную чашку кофе, дым, поднимающийся вверх от сигареты на краю пепельницы. Мьюриель взяла пустую тарелку и поставила на ее место ту, в которую только что выложила яичницу с колбасой. Затем она положила кусок хлеба в электрический тостер. Дожидаясь возвращения отца, девушка обратила внимание на объявление в газете, где рекламировались изделия со скидкой. Она нагнулась, подняла газету и увлеклась чтением, внимательно изучая, что за какую цену предлагают. Когда хлеб прожарился, Мьюриель нахмурилась при мысли о том, что отец до сих пор не вернулся. Она отправилась на цыпочках к туалету, расположенному на первом этаже. Дверь оказалась открыта. Девушка заглянула внутрь и никого но увидела. Потом она прошлась вдоль комнат на первом этаже, обращаясь к отцу тихим голосом: - Папа, еда стынет. Наконец Мьюриель вернулась в столовую. Внезапно она забеспокоилась и еще раз полностью осмотрела все комнаты в нижней части дома. Разве отец мог уйти на работу, даже не заглянув на кухню?.. Он прекрасно знал, что Мьюриель готовит ему яичницу с колбасой. Он специально попросил ее об этом. Он определенно не покинул бы дом без каких-либо объяснений. Даже если бы что-то случилось у него в конторе, он обязательно дал бы знать дочери. Однако, телефон не звонил, следовательно, никто не сообщал ему ни о каких происшествиях. На кухне тоже установлен телефонный аппарат, и Мьюриель, несомненно, не могла пропустить звонок. Что-то заставило отца подняться наверх. Его жене внезапно стало плохо? Мьюриель бросилась вверх по лестнице. Она пыталась не шуметь, однако, у нее ничего не получилось, потому что она хотела разобраться со сложившейся ситуацией как можно скорее. Поворачивая ручку двери в спальню родителей, она тоже поторопилась и послышался довольно громкий щелчок. Нэнси Джилман проснулась и заметила возбужденную Мьюриель в дверном проеме. - Что случилось? - поинтересовалась мачеха. - Папа здесь? Миссис Джилман посмотрела на пустое место с другой стороны кровати и откинутое в сторону одеяло. - Он встал час назад, - раздраженно ответила она, но внезапно поняла, что следует изменить тон, улыбнулась и добавила: - В чем дело, детка? Он снова опоздал на завтрак? - Нет, - ответила Мьюриель. - Он попросил добавки. Я сделала ему яичницу и... я хотела сказать ему, что она стынет. На какую-то долю секунды на лице Нэнси Джилман опять мелькнуло раздражение, потом она приподнялась на локте, положила вторую подушку себе под голову и с улыбкой обратилась в девушке: - Ты так внимательна. - Она помолчала какое-то время, а потом добавила: - К своему отцу, моя дорогая. Миссис Джилман продолжала загадочно улыбаться. Потом она опустила голову назад на подушку и закрыла глаза. Пожалуй, единственным местом, куда отец мог еще отправиться, был чердак. Мьюриель серьезно забеспокоилась. Последнее время отец ходил расстроенным. Только два дня назад он сказал ей очень странную вещь: "Мьюриель, если тебе вдруг придется столкнуться с какими-то непредвиденными обстоятельствами, связанными с моими делами, помни, что я не хочу обращаться в полицию. Ты поняла? Полиция не должна вмешиваться в мои дела". Мьюриель тогда удивленно посмотрела на него и решила выяснить, что он имел в виду, однако, отец попытался уйти от темы и отвечал уклончиво. Он хотел донести до нее только одно: чтобы она ни в коем случае не обращалась в полицию. Дочь это четко уяснила. У Мьюриель в голове промелькнула сумасшедшая мысль о возможном самоубийстве отца, она представила тело, висящее на веревке, прикрепленной к балке у потолка, и бросилась наверх. Как и все подобные места, огромный чердак в доме Джилманов был заполнен старыми коробками, чемоданами, развалившимися стульями, сломанной мебелью. Чувствовался запах некрашеного дерева. Поднимаясь на чердак старого дома человек всегда ощущает особую атмосферу спокойствия и уединенности. На нижних этажах бурлит жизнь, темп которой постоянно увеличивается с развитием цивилизации, однако, на чердаке, отделенном от остальной части дома и заполненном предметами давно ушедших дней, все тихо, никто никуда не торопится, пытаясь шагать в ногу с современностью. Время здесь, похоже, останавливается. Атмосфера чердака успокоила Мьюриель. Она заглянула во все уголки, чтобы удостовериться, что там никого нет. Спускаясь по лестнице, она уже не рисовала в уме жуткие картины. Внизу лестницы ее ждала сводная сестра, Гламис Барлоу, кипевшая от негодования. Гламис предпочитала спать в чуть ли не абсолютно прозрачных одеждах, облегающих фигуру. Волосы цвета меда обрамляли горящие гневом голубые глаза. - Что ты там бродишь среди ночи? - проворчала Гламис. - Прости, Гламис, - извинилась Мьюриель. - Я... я искала... - Что? - потребовала ответа Гламис, когда Мьюриель замолчала. - Мне требовалось туда подняться. Я старалась двигаться тихо. - Мне показалось, что там бесится табун лошадей, - сказала Гламис. - Ты ходила прямо над моей комнатой. - Извини. Внезапно Гламис рассмеялась. - Прости, Мьюриель. Я ужасно ворчлива так рано утром. Кофе готов? Мьюриель кивнула. - Я не чувствую себя человеком, пока не выпью кофе. Сейчас спущусь, и налью себе чашечку, а потом пойду дальше спать. Ты закончила свои дела на чердаке? - Да, - кивнула Мьюриель. - Не беспокойся, Гламис. Если хочешь, я принесу тебе чашку сюда. Черный? - Да. - Прости, что я тебя разбудила, - еще раз извинилась Мьюриель. - Я готовила завтрак папе. - На чердаке? - рассмеялась Гламис. Мьюриель похлопала ее по плечу. - Возвращайся в постель, Гламис. Я сейчас принесу кофе. Я не хотела будить тебя. - Да все в порядке. Однако, у нас ночует Хартли Эллиотт, а ему нужно выспаться. - Правда? - воскликнула Мьюриель. - Да. Он в розовой комнате. Мы вернулись уже утром, да еще посидели немного на крыльце. Когда Хартли стал заводить машину, оказалось, что он забыл выключить зажигание, и сел аккумулятор. Так что я предложила ему остаться у нас ночевать. - А твоя мать знает? - поинтересовалась Мьюриель. - Конечно, нет, она спала. Ты что, предполагала, что я разбужу мать, чтобы сообщить ей, что я пригласила кого-то у нас переночевать? Мне двадцать лет, а если тебя беспокоят вопросы приличия... - Внезапно Гламис замолчала и в уголках ее рта появилась улыбка. - Я - просто свинья по утрам, не так ли? - усмехнулась она. Мьюриель снова похлопала ее по плечу. - Я принесу тебе кофе, Гламис. Иди в кровать, а то замерзнешь, ты ведь практически голая. - Да? - переспросила Гламис, проводя руками по прозрачной одежде. Она расхохоталась, а потом босыми ногами бесшумно пошла по покрытому ковром коридору. Мьюриель спустилась на первый этаж, уверенная, что по какой-то причине ее отец мгновенно сорвался к себе в контору, не успев попрощаться. Возможно, вспомнил что-то, что забыл сделать. Не исключено, что на утро была назначена встреча, о которой он совершенно забыл. Мьюриель пребывала в отличном расположении духа, наливая Гламис кофе из электрокофеварки. Она положила на тарелку тонкий кусок прожаренного хлеба. Гламис очень внимательно следила за фигурой и хотела иметь ее именно таких объемов, чтобы быть наиболее обольстительной. Вечером она иногда допускала пару лишних калорий, однако, ее завтрак всегда состоял только из черного кофе и тонкого, сухого гренка. Гламис сидела в кровати, поджав колени. - О, Мьюри! - воскликнула она. - Ты вспомнила даже о гренке! Она с благодарностью посмотрела на сводную сестру. - Проголодалась? - поинтересовалась Мьюриель. - Ужасно, - призналась Гламис. - Я всегда просыпаюсь с волчьим аппетитом. Если бы я только позволила себе расслабиться, я бы, кажется, целую гору съела. - Она потянулась, затушила сигарету в пепельнице, протянула руку за кофе, подняла глаза на Мьюриель и заметила: - Не представляю, как тебе это удается. - Что удается? - не поняла Мьюриель. - Ты все делаешь, словно хорошо смазанная машина. Ты всегда спокойна, у тебя все получается, из тебя ключом бьет энергия. Я не в состоянии ногой пошевелить, пока не выпью кофе, а потом мне еще требуется где-то с полчаса, чтобы прийти в себя. Гламис отломила кусочек хлебца, положила в рот и запила кофе. Внезапно она отодвинула тарелку и чашку от кровати, улыбнулась Мьюриель и опустила голову на подушку. - Спасибо, дорогая, - поблагодарила она. - Я еще пару часиков поваляюсь. Мьюриель, тихо закрыв за собой дверь, вышла из комнаты и вернулась в столовую. Сегодня у повара был выходной, а горничная обычно приходила позднее, чтобы вымыть посуду и убрать дом. Мьюриель снова почувствовала себя неуютно, взглянув на обеденный стол, яичницу с колбасой на тарелке и на газету на полу. То, что отец ушел, не попрощавшись, было ему не свойственно, потому что он всегда проявлял внимание к людям, даже в мелочах, и он точно знал, что Мьюриель находится в кухне... И тут она заметила его портфель. Отец ни при каких условиях не отправился бы к себе в контору без портфеля. Девушке было точно известно, что в нем лежат бумаги, над которыми отец трудился вчера вечером и сегодня первым делом собирался что-то по ним диктовать своей секретарше. За завтраком он даже на минутку вынимал картонную папку, в которой они хранились, чтобы уточнить какой-то вопрос, и сделал для себя пометку. Мьюриель пересекла комнату, взяла портфель в руки и открыла. Договора находились в папке. Мьюриель вынула их, пролистала, а затем обратила внимание на несколько слов, написанных почерком отца на картонной папке: "В случае возникновения каких-либо проблем, следует немедленно связаться с Перри Мейсоном, адвокатом. Никому больше не звонить". Под посланием, написанным чернилами, стояли инициалы отца Мьюриель. Последняя буква оказалась слегка смазанной, словно папку быстро закрыли и убрали назад в портфель, не дав чернилам высохнуть. Там также был указан телефон, предположительно адвокатской конторы Перри Мейсона. Значит, отец писал именно это послание за завтраком? Мьюриель взглянула на часы. Без десяти девять. Она поставила портфель на место и вернулась в столовую. Подходя к столу, она внезапно поняла, что салфетки отца нет ни на стуле, ни на столе. Она быстро обыскала комнату, но так и не нашла ее. Очевидно, отец прихватил ее с собой. Внезапно значимость пропавшей салфетки как молния ударила Мьюриель в голову и ее вновь охватил страх. Она подняла газету, заглянула под стол, еще раз обошла всю гостиную, отправилась в прихожую, поискала у входной двери, а потом поднялась по покрытой ковром лестнице на второй этаж. И тут она вспомнила про мастерскую. Конечно! За их домом располагалось огромное, длинное одноэтажное строение, в северном конце которого размещались три гаража, а в соседней комнате Нэнси Джилман оборудовала себе темную комнату, где занималась проявлением и увеличением негативов. Сразу же за фотолабораторией находилась мастерская Картера Джилмана, где он частенько проводил время, увлекаясь лепкой из глины и вырезая из редких пород дерева портсигары, шкатулки для хранения драгоценностей и ниток с иголками, а также различные украшения. На этот раз, выбегая из столовой на кухню, Мьюриель даже не подумала о том, чтобы придержать дверь и постараться не будить спящих. Она бросилась к черному ходу, вылетела на крыльцо, пересекла лужайку и оказалась у мастерской отца. Девушка распахнула дверь и закричала: - Папа! Она переступила порог и внезапно остановилась. Один стул был перевернут и сломан. По цементному полу разливалась зловещая красная лужа. Пол, усыпанный опилками, буквально покрывали стодолларовые купюры. Удивленной Мьюриель показалось, что она видит сотни и сотни этих купюр. Дверь в стене справа от девушки вела в фотолабораторию Нэнси Джилман. Перед дверью валялась салфетка. Мьюриель перешагнула через салфетку и открыла дверь в лабораторию. Она сразу же почувствовала едкий запах фиксажа. Проникающий сквозь открытую дверь свет только увеличивал затененность дальнего угла комнаты. - Папа! - снова позвала Мьюриель. Тишину ничто не нарушало. Девушка пересекла комнату и распахнула дверь в гаражи. Спортивный автомобиль и закрытая машина с двумя дверьми оказались на месте, однако, седана не было. У Мьюриель часто забилось сердце и она начала размышлять об исчезнувшем седане. Отец, наверное, встал из-за стола, и отправился в гараж, держа в руке салфетку. Что-то заставило его вскочить со своего места и броситься сюда, пока он даже не успел осознать, что салфетка все еще остается у него. Скорое всего, он вначале заглянул в гараж, потом открыл дверь в фотолабораторию, пересек ее и оказался в своей мастерской. То, что он увидел в мастерской, заставило его бросить салфетку на пол. Так что же произошло? Что означает перевернутый сломанный стул? Почему по всей мастерской разбросаны деньги? И что за красная лужа растекается на полу? Мьюриель приняла внезапное решение и целенаправленно подошла к телефонному аппарату, стоявшему на одном из столов в мастерской. Она сняла трубку и набрала номер конторы отца. Выяснив, что отца там нет, девушка пролистала телефонный справочник, лежавший рядом с аппаратом, и нашла номер адвокатской конторы Перри Мейсона. Ответившая на другом конце провода женщина сообщила Мьюриель, что мистера Мейсона в данный момент нет на месте, однако, его секретарша уже пришла. - Соедините меня, пожалуйста, с секретаршей мистера Мейсона, - попросила Мьюриель. Через несколько секунд на другом конце провода послышался спокойный и уверенный женский голос: - Говорит Делла Стрит, доверенная секретарша адвоката Мейсона. - Наверное, вы посчитаете маня сумасшедшей, - начала Мьюриель, - но у меня пропал отец. У него в портфеле я обнаружила записку с приказанием звонить мистеру Мейсону, если произойдет что-то неожиданное, и... Ну, понимаете, все это несколько странно и... Я... - Назовите, пожалуйста, фамилию вашего отца, - попросила Делла Стрит. - Картер Джилман. Моя мать умерла. Я живу вместе с отцом, мачехой и ее дочерью. Мы... - А вас как зовут? - Мьюриель Джилман. - Продиктуйте, пожалуйста, ваш номер телефона. Мьюриель выполнила просьбу Деллы Стрит. - Адрес? - Авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один. - Мистер Мейсон только что вошел, - сообщила Делла Стрит. - Я перезвоню вам через пять минут. - Спасибо, - поблагодарила Мьюриель и повесила трубку. 2 Мейсон направился к своему письменному столу, улыбнулся Делле Стрит, недовольно посмотрел на приготовленную секретаршей пачку писем и поинтересовался: - Кому ты обещала перезвонить, Делла? - Некой Мьюриель Джилман. Ее отца зовут Картер Джилман. Хотела проверить нашу картотеку клиентов, однако, мне кажется, что он у нас не значится. Мейсон нахмурился в задумчивости. - Недавно, - сказал он, - на слушании одного дела, где я представлял обвиняемого, был присяжный по фамилии Джилман. К сожалению, я не помню его имени. А что случилось? - Дочь считает, что он исчез. - Джилман... Джилман... Картер Джилман. Знакомая фамилия. Делла, посмотри, пожалуйста, картотеку по присяжным. Мне кажется, что он участвовал в деле, где ошибочно идентифицировали человека. Пальцы Деллы Стрит быстро перебирали карточки в разделе присяжных. - Да, так и есть, - сообщила она. - Картер Джилман. Дело Джоунса. И адрес совпадает - авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один. Минутку... Авеню Вауксман... Сейчас вспомню. - Делла Стрит отошла от картотеки и заглянула в ежедневник, куда записывала все назначенные встречи. - Вчера звонил мужчина, представившийся как Эдвард Картер, - объявила она. - Просил назначить встречу на сегодня. Я его записала на одиннадцать тридцать. Я попросила продиктовать адрес, и он сказал, что сейчас живет у друзей на авеню Вауксман. Я только что проверила номер дома - он совпадает: шестьдесят два тридцать один. - Он представился, как Эдвард Картер? - уточнил Мейсон. Делла Стрит кивнула. - А Мьюриель утверждает, что ее отца зовут Картер Джилман? - Все правильно. - Эдвард Картер объяснил, почему он хочет со мной встретиться? - Чтобы проконсультироваться по конфиденциальному личному вопросу. Просил уделить ему полчаса. - И ты назначила ему определенное время? - Одиннадцать тридцать. Эта встреча внесена в список у тебя на столе. - А что там с девушкой? - Я обещала перезвонить ей. Она казалась страшно расстроенной. - Свяжись с ней, - велел Мейсон. - Я сам с ней поговорю. Делла Стрит набрала нужный номер. - Будьте добры мисс Мьюриель Джилман, - попросила секретарша. - Минутку, мисс Джилман. Я передам трубку мистеру Мейсону. - Доброе утро, мисс Джилман. Это Перри Мейсон. Что там случилось с вашим отцом? - Наверное, все, что я скажу, покажется вам глупостью, - начала Мьюриель. - Мой отец завтракал. Я вышла на кухню, чтобы положить ему добавки. Я приготовила яичницу с домашней колбасой из оленины. Он попросил еще. Он иногда завтракает очень плотно и в таких случаях пропускает обед. Когда я вернулась со второй порцией, он исчез. - Его нет нигде в доме? - поинтересовался Мейсон. - Я не смогла его найти. - Сколько он съел яиц? - уточнил Мейсон. - Яичницу из двух штук с двумя большими кусками колбасы. - Вашего отца зовут Картер? - Да. - У него есть второе кия? Мьюриель помедлила несколько секунд, а потом сообщила: - В общем-то, Картер - это и есть второе имя. Его зовут Эдвард, однако, он предпочитает второе имя и подписывается всегда, как Картер Джилман. - Понятно, - задумчиво ответил Мейсон. - А теперь, пожалуйста, расскажите мне, что произошло. - Мне не хотелось бы обсуждать это по телефону, но... Я не смогла найти его дома и начала беспокоиться. Через некоторое время я пришла в себя и решила убрать со стола. И не смогла разыскать его салфетку. То есть он ушел, взяв салфетку с собой. Я отправилась в мастерскую. - Какую еще мастерскую? Мьюриель нервно засмеялась. - Мне сложно объяснять по телефону, мистер Мейсон. Я страшно расстроена, и вы, наверное, не в состоянии представить истинную картину. У моего отца два хобби - вырезает мелкие вещи из дерева и лепит из глины. Он занимается этим в своей мастерской. Я сейчас нахожусь в ней. Здесь валяется сломанный стул, по всему полу разбросаны деньги и растекается лужа... крови. - Оставайтесь на месте, - приказал Мейсон. - Я немедленно выезжаю. Вы обсуждали с кем-нибудь то, что произошло? - Нет. - Молчите. Ни к чему не прикасайтесь. Оставайтесь на месте. - Папина салфетка валяется здесь на полу и... - Никуда но уходите, - перебил Мейсон. - Я еду к вам. Ни до чего не дотрагивайтесь. Мастерская находится в том же здании, что и гаражи, за домом? - Да. - Естественно, имеется подъезд к гаражу. А внутри найдется место для моей машины? - Да. - Значит, я заеду прямо в гараж. Ждите меня. - Мейсон повесил трубку и повернулся к секретарше. - Оставайся на месте, Делла. Я уезжаю. - А что со встречей в одиннадцать тридцать? - К тому времени я уже вернусь. Однако, я сомневаюсь, что мы увидим Эдварда Картера. Мейсон схватил шляпу, бросился по коридору к лифту, спустился в холл, отправился на стоянку, сел в машину и вписался в поток движущегося автотранспорта. Ему потребовалось двадцать пять минут, чтобы добраться до нужного дома на авеню Вауксман. Из огромного особняка не слышалось ни звука. Адвокат завернул на подъездную дорогу, въехал в гараж и поставил машину. Открылась дверь и появилась грациозная девушка лет двадцати с каштановыми волосами, теплым взглядом глаз цвета агата, прекрасной фигурой и длинными ногами. Она постаралась улыбнуться. - Мистер Мейсон? - воскликнула она, увидев, как адвокат выходит из машины. Мейсон кивнул. - Вы - Мьюриель Джилман? - Да. - А это - мастерская? - Нет, фотолаборатория моей мачехи. - Кто ездит на спортивном автомобиле? - поинтересовался Мейсон, показывая на машину, занимающую в гараже центральное место. - В основном, Гламис и я. Иногда Нэнси, моя мачеха. Второй машиной - той, что с двумя дверьми, - мы пользуемся, когда отправляемся куда-то всей семьей. - Остальные члены семьи встали? - Они обычно спят до полудня. - Давайте посмотрим, что тут у вас, - предложил Мейсон. - Следуйте за мной, пожалуйста, - пригласила Мьюриель. - Я покажу, куда идти. Мейсон прошел за ней в фотолабораторию, увидел в различных углах очертания увеличительных приборов, раковину, бачок для проявления пленок и несколько ящиков, где хранились негативы и готовые снимки. - Пожалуйста, подержите дверь в гараж открытой, - попросила Мьюриель, - пока я не доберусь до второй двери. В таком случае нам не придется зажигать свет. Мейсон остался ждать у входа. Мьюриель пересекла комнату и распахнула дверь. - Вот папина мастерская, - сообщила девушка. Мейсон заглянул внутрь, затем взял Мьюриель за плечи, не позволяя ей войти. Они остались в темной комнате, заглядывая сквозь дверной проем в мастерскую. Там лежали пилы, стояли токарный и шлифовальный станки и другое оборудование, необходимое для работы по дереву. На стропилах по всей комнате крепились куски различных дорогих пород дерева, расположенные таким образом, чтобы поверхности не соприкасались друг с другом. Еще несколько кусков лежало на верстаке. Пахло кедром, сандаловым деревом и опилками. Красное пятно выглядело мрачно среди множества стодолларовых купюр, устилающих пол, словно ковер. - Это та салфетка, которой пользовался ваш отец? - уточнил Мейсон. - Да. - Вы уверены? - Ну... пропала салфетка, а это одна из наших салфеток. Мейсон нагнулся и поднял ее. - Есть следы яйца, - заметил адвокат. - Я уверена, что это папина салфетка, мистер Мейсон. Он ел яичницу с домашней колбасой на завтрак. - Из скольких яиц? - Из двух. - Сколько кусков колбасы? - Два больших. - Домашняя колбаса? - Да. Мы ее замораживаем, а потом размораживаем перед тем, как подавать на стол. - Он еще что-нибудь ел? - Овсяную кашу, поджаренный хлеб и кофе. - Сок? - Да, апельсиновый. Мейсон внимательно осмотрел салфетку, затем свернул с задумчивым видом и опустил в карман пальто. - А после этого ваш отец сказал, что все еще голоден? - Попросил поджарить ему еще один кусок колбасы и одно яйцо. - Это заняло какое-то время? - Достаточно много времени, потому что колбаса оказалась очень сильно замороженной, и мне пришлось воспользоваться электроножом. - Понятно. Мейсон прошел по цементному полу к зловещему красному пятну. Пока он его рассматривал, Мьюриель продолжала описывать утренние события. Адвокат внимательно слушал ее, а потом склонился над пятном. Вначале у него на лице появилось удивленное выражение, потом он опустил в жидкость указательный палец, потом потер большой и указательный пальцы друг о друга, понюхал и заявил: - Это не кровь. Какая-то красная эмаль. - О, Боже! - воскликнула Мьюриель. - Вы уверены? - Уверен, - кивнул Мейсон, оглядываясь вокруг. - А вон там на полке стоит банка с эмалью. Мьюриель уже сделала два шага по направлению к банке, но Мейсон не дал ей до нее дотронуться: - Минутку. Нельзя оставлять на банке отпечатки пальцев. Ее уронили, а потом поставили на место. Вы случайно не знаете, _к_о_г_д_а_ это могло произойти? Девушка покачала головой. - А когда сломали стул? - Не знаю. Но здесь, определенно, шла борьба и... - Борьба была - это несомненно, однако, мы но представляем, к_о_г_д_а_ именно, мисс Джилман. Нельзя приходить к поспешным выводам. Не исключено, что ваш отец зашел в мастерскую, увидел на полу банку с эмалью, сломанный стул, и решил поставить банку на место. Это банка с небольшим отверстием сверху, которое закрывается крышкой. Возможно, крышка отошла. Вероятнее всего, что вытекла не вся эмаль, однако, я не хочу припасаться к банке. Следует проявлять осторожность, чтобы не оставить отпечатков пальцев. - Мои отпечатки здесь определенно есть, - сообщила Мьюриель. - Я часто прихожу сюда посмотреть, как работает папа. - В любом случае, не следует оставлять _с_в_е_ж_и_х_ отпечатков. Они могут перекрыть чьи-то еще. Давайте пересчитаем деньги. Они собрали стодолларовые купюры и разложили на столе. Мейсон повернулся к Мьюриель и поинтересовался: - Сколько вы подняли купюр? - Сорок восемь. - И я пятьдесят две. Значит, здесь ровно сто купюр или десять тысяч долларов. Вы знаете что-нибудь о них? Есть какие-нибудь соображения откуда они взялись? Мьюриель покачала головой. - Здесь найдутся резинки? - поинтересовался Мейсон. - У Нэнси есть в лаборатории. Я помню, где она их держит. - Принесите несколько штук, пожалуйста. Девушка щелкнула выключателем. - Эй! - крикнул Мейсон. - Я же предупреждал, что надо проявлять осторожность и постараться ни к чему не прикасаться. - О, я забыла... А как мне достать резинки, не оставив отпечатков пальцев? - Платком или подолом юбки, - объяснил Мейсон. Мьюриель приподняла подол и открыла один из ящиков, который оказался разделенным на несколько секций. В каждой лежали резинки разных размеров. Мейсон достал две штуки кончиком авторучки и кивнул Мьюриель, показывая тем самым, что можно закрывать ящик. Адвокат надел резинки на пачку купюр. - Ваша мачеха очень аккуратная, - заметил Мейсон. - В лаборатории идеальный порядок, по сравнению с полным хаосом в мастерской отца. - Знаю. Что касается своего хобби - здесь Нэнси постоянно следит за порядком, чего нельзя сказать, обо всем доме. Она в этой комнате сдувает каждую пылинку и все вещи лежат на своих местах. - А ваш отец - полная противоположность? - Ну, до безукоризненной аккуратности ему далековато, - засмеялась она. - Мастерская напоминает открытый яблочный пирог, начинку для которого резали как попало. - Понятно. Кстати, у вас есть фотография вашего отца, которую вы могли бы мне дать? - Ну, у меня в комнате стоит одна в рамке, но... - Вам нежелательно возвращаться в дом в настоящий момент, - перебил адвокат. - А здесь случайно нет? - О, конечно. Несомненно. У Нэнси тут сотни снимков. Она обожает портреты. Она использует какую-то технику, помогающую нанести на бумагу лишь слабое изображение, потом работает над портретом масляными красками. В результате получается картина, причем практически невозможно определить, что она сделана на основе фотографии. - Следовательно, где-то здесь есть фотографии вашего отца, - пришел к выводу Мейсон. - Давайте поищем. Только постарайтесь больше не оставлять здесь отпечатков пальцев. - Мне кажется, они вот в этом ящичке, - сказала Мьюриель. Девушка взяла подол большим и указательным пальцами и потянула ручку на себя. - Да, здесь их даже несколько, - заметила она. - Возьмем верхнюю, - решил Мейсон. Он достал снимок величиной восемь на десять дюймов. - Это ваш отец? - Да. Правда, фотография слишком светлая, нет нужной четкости, однако, Нэнси предпочитает работать именно так. У нее свой метод. Мейсон принялся с интересом рассматривать круглое лицо. - Сколько ему лет? - Так, надо посчитать. Сорок два, может, сорок три. - А вашей мачехе? - Бог ее знает, - засмеялась Мьюриель. - Тридцать с чем-то. Ближе к сорока. Однако, она никому не открывает свой истинный возраст, а мы не спрашиваем. - Сколько лет дочери Нэнси, Гламис? - Двадцать. - А вам? - Столько же... Мистер Мейсон, что вы планируете предпринять? Насчет папы, я имею в виду. Он уехал на седане. Мы, наверное, должны постараться его найти. - Я вам позвоню где-то после полудня. Попытаюсь что-нибудь выяснить. У вашего отца есть контора в нашем городе? - Да. - Где? - В здании "Пьедмонт". - Чем он занимается? - Инвестированием. Покупает и продает недвижимость, как для себя лично, так и для группы клиентов, составляющих инвестиционный пул. - Ваш отец - владелец компании? - уточнил Мейсон. - По-моему, дело принадлежит папе, однако, вместе с ним работает компаньон. - Вы звонили в контору, чтобы выяснить, появился ли ваш отец на работе? - Да... незадолго до того, как позвонила вам. Там ответили, что его ждут с минуты на минуты. Я попросила передать, чтобы он сразу же перезвонил мне, как только войдет. Я хотела сказать ему, что он оставил портфель. - Хорошо, я постараюсь что-нибудь разузнать, - пообещал Мейсон. - Свяжусь с вами после полудня, а пока, я думаю, вам не стоит беспокоиться. Возьмите себе эти десять тысяч долларов. На лице у Мьюриель появилось испуганное выражение. - О, нет, мистер Мейсон. Я не хочу к ним притрагиваться. Я не представляю, откуда взялись эти деньги, в чем тут дело и... Слава Богу, что это красное пятно на полу - просто эмаль, а не кровь. Вы, наверное, считаете меня глупой. Я действовала, как идиотка... Вытащила вас сюда... Мистер Мейсон, я заплачу вам гонорар - столько, сколько скажете. У меня есть свой счет в банке и... Наверное, я просто запаниковала, увидев деньги, сломанный стул, папину салфетку и красную лужу в центре комнаты. - Я прекрасно понимаю, что вы чувствовали, - успокоил ее Мейсон. - Думаю, что все уладится. Только никому не говорите о том, что я здесь появлялся. Я сейчас возвращаюсь в свой офис. Повторяю: _н_и_к_о_м_у_ не говорите, что я был здесь. Вы понимаете? Мьюриель кивнула. - По крайней мере, до тех пор, пока я не позвоню, - продолжал Мейсон, - а я свяжусь с вами вскоре после полудня. Вы никуда не уйдете? - Конечно, нет. - Хорошо. Ждите моего звонка. Вернувшись к себе в контору, Мейсон обратился и Делле Стрит: - Положи эту пачку стодолларовых банкнот в сейф. Вот фотография мистера Картера Джилмана - увеличение восемь на десять дюймов. И, кстати, для твоего сведения, зловещее красное пятно на полу оказалось содержимым перевернутой банки с эмалью. Очевидно, Картер Джилман сегодня уехал на работу на седане. Обычно он идет пешком четыре квартала до автобусной остановки. Сегодня утром он, не прощаясь, сел в машину. Если только не... - Что? - спросила Делла Стрит. - Не заглянул к себе в мастерскую, увидел там кого-то, подрался, у него выпало десять тысяч долларов, а его самого без сознания куда-то отвезли на седане. В таком случае, человеку, вернувшемуся за стодолларовыми купюрами, придется долго их искать. - Возможно, не так долго, - заметила Делла Стрит, - а ты станешь мишенью какого-нибудь стрелка. - Придется рискнуть, - ответил Мейсон. - У нас еще примерно полчаса до встречи с Картером Джилманом. Делла Стрит посмотрела на письменный стол Мейсона. - Остается время только, чтобы ответить на верхние письма из пачки. Они самые важные. - Хорошо, - согласился Мейсон, - а в одиннадцать тридцать посмотрим на мистера Эдварда Картера Джилмана и выясним, почему он представился вымышленным именем. - Он читал газету, шеф. Может, стоит сейчас заглянуть в раздел финансовых новостей и попытаться найти разгадку тайны? - предложила Делла Стрит. - Скорее всего, это окажется потерянным временем, - решил Мейсон. - Мы не знаем, какими именно инвестициями он занимается, а просто гадать - глупо. Ну что такого особенного произошло? Он выскочил из-за стола, не закончив завтрак, и бросился на работу. Люди делают подобное каждый день. Сотни людей, миллионы. Темп жизни постоянно ускоряется. - Я знаю, - кивнула Делла Стрит, - однако, ты только представь яичницу с домашней колбасой из оленины... - Кстати, а что _т_ы_ ела на завтрак? - Поджаренный хлеб и кофе, - ответила секретарша. - Я вчера встала на весы и... - Ах, вот оно что. Ты просто голодна, Делла. Давай разбираться с письмами. Забудем об Эдварде Картере Джилмане до половины двенадцатого. 3 После того, как Перри Мейсон в пятый раз за десять минут украдкой взглянул на часы, Делла Стрит улыбнулась и заметила: - Не пытайся пускать мне пыль в глаза. Ты страшно возбужден, не перестаешь думать о назначенной встрече и не уверен, появится клиент или нет. - Уже одиннадцать тридцать четыре, Делла. - Какая точность! Мейсон откинул голову назад и расхохотался. - Хорошо, я признаю, что заинтригован. - Чем? Тем, что отец ушел, не закончив завтрак и не попрощавшись с дочерью? Мейсон покачал головой. - Тем, что отец съел яичницу из двух яиц и пару кусков домашней колбасы из оленины, а потом попросил дочь вернуться на кухню и приготовить еще одну яичницу и отрезать еще кусок колбасы. - Мужчина со здоровым аппетитом. Мейсон кивнул. - А потом он достает десять тысяч долларов стодолларовыми купюрами и разбрасывает их по полу мастерской, - продолжала Делла Стрит. - Там же кидает салфетку, разливает красную эмаль и, заранее предупредив дочь, чтобы она ни при каких обстоятельствах не обращалась в полицию, оставляет мою фамилию и номер телефона там, где дочь их обязательно найдет, - добавил Мейсон. Делла Стрит обдумала услышанное. - Звучит так, будто он собрался кого-то убить, - наконец, сказала она. - Что касается еды, здесь только одно логическое объяснение, - снова заговорил Мейсон. - Ему требовалось избавиться от Мьюриель на несколько минут. Больше он ничего не смог придумать, как попросить добавки. Делла Стрит медленно кивнула. - В наше время, когда люди увлекаются диетами и следят за количеством потребляемых калорий, это очень плотный завтрак для кого бы то ни было, - продолжал Мейсон. - В данном случае мы имеем мужчину средних лет, отца взрослой дочери. Он съедает яичницу из двух яиц и два куска домашней колбасы, а потом просит еще кусок колбасы и яичницу, а когда добавка готова, его не оказывается за столом. Единственное объяснение - он хотел отделаться от дочери на какое-то время. - Почему? - Откуда мне знать? Может, прочитал что-то в газете. Может, увидел что-то в окно. - Вот это мысль! - воскликнула Делла Стрит. - Он... Внезапно зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку: - Да, Герти? - Послушав несколько секунд, секретарша повернулась и Мейсону, улыбнулась и сообщила: - Мистер Эдвард Картер ждет в приемной. - Пусть заходит. - Я приглашу его, - сказала Делла Стрит. Она повесила трубку и вышла из кабинета. Через минуту она вернулась. Мейсон одобрительно посмотрел на секретаршу, а потом поднялся со стула, чтобы поприветствовать появившегося вслед за Деллой полноватого мужчину лет сорока с небольшим. - Мистер Мейсон, простите, что я опоздал, - извинился посетитель. - Мистер Эдвард Картер, - представила Делла Стрит. Это был определенно тот человек, фотографию которого Мейсону передала Мьюриель Джилман. - Иногда трудно предугадать ситуацию на дорогах, - заметил адвокат. - Я обычно стараюсь приезжать на встречи на пять-десять минут раньше. Таким образом, если я попадаю в пробку, у меня есть запас. - Тонкий намек? - спросил мужчина. Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Нет, я просто сообщил о своей привычке. На тонкости у меня обычно не хватает времени. Вы хотели у меня проконсультироваться, мистер Картер? - Да. - Я не могу с уверенностью утверждать, что возьмусь представлять вас, - заявил Мейсон. - Адвокату всегда приходиться быть осторожным, выбирая потенциальных клиентов, чтобы не возникло конфликта интересов. Так что, для начала, опишите мне ситуацию в общем и целом, не вдаваясь в детали. У моей секретарши записан ваш адрес: авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один. Все правильно? - Да. Я сейчас там живу. - Какой адрес вашего офиса? Мужчина колебался какое-то время, потом покачал головой и ответил: - У меня его нет. Я... в общем, отошел от дел. - Хорошо. По какому вопросу вы хотели у меня проконсультироваться? - Я действую от имени друга. - Продолжайте, - подбодрил Мейсон. - Это очень дорогой для меня друг, женщина, жена другого моего друга. - Ее фамилия? - Джилман. Нэнси Джилман. Сейчас я живу в ее доме. Ее и ее мужа. Авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один - это их адрес. - Понятно, - сказал Мейсон, ничего не выражающим голосом. - И что случилось с миссис Джилман? - Ее шантажируют. - Вы уверены? - Уверен. - И, как ее друг, вы хотите, чтобы я что-то предпринял? - уточнил Мейсон. - Давайте не будем торопиться, мистер Мейсон. Прежде, чем что-нибудь предпринимать в случае шантажа, следует выяснить, почему шантажируют этого человека. - У вас есть какие-нибудь соображения по этому поводу? - спросил Мейсон. - Если честно - нет. Это мне как раз требуется разузнать. - Что еще? - Пока все. Когда мы будем знать, что из ее прошлого дает основания для шантажа, мы примем какое-нибудь решение. - А вам известно, кто именно ее шантажирует? - Да. - Кто? - в голосе Мейсона послышалась явная заинтересованность. Посетитель колебался с минуту, а потом ответил: - Наверное, мне следует вам все откровенно рассказать, мистер Мейсон, и выложить свои карты на стол. Ее шантажирует частный детектив по имени Вера Мартель. Второе имя шантажистки начинается на М. На визитках и бланках ее имя значится, как "В.М.Мартель, детектив". Ничто ни на визитках, ни на бланках не указывает на то, что она женщина. У нее есть офис здесь и еще один в Лас-Вегасе. Она специализируется по бракоразводным процессам. То есть, вернее будет сказать, что большинство обращающихся в ней людей так или иначе заинтересованы в бракоразводных процессах. - Что вы хотите от меня? - спросил Мейсон. Мужчина достал конверт из кармана и заявил: - Я предпочел бы расплачиваться за все только наличными, мистер Мейсон. Вот здесь у меня приготовлено семьсот пятьдесят долларов. - Посетитель опустил руку в конверт и достал пятисотдолларовую купюру, две стодолларовые и одну пятидесятидолларовую. - Вам потребуются деньги на расходы. Придется нанять частных сыщиков. Я также прямо сейчас хочу заплатить ваш аванс. Мейсон не шелохнулся на стуле и не притронулся к деньгам. - Сколько времени вы планируете находиться в нашем городе? - поинтересовался Мейсон. - Пока не разберемся с этим делом. - Если мне понадобиться с вами связаться, я должен просто позвонить в дом Джилманов? - уточнил адвокат. - Боже! Не звоните мне туда! - воскликнул посетитель. - Тогда как можно с вами связаться? - Я... я сам вам позвоню. Мне не хочется, чтобы люди, у которых я остановился... даже, как близкий друг семьи... они подумают, что я лезу не в свое дело. - Понятно. Вы намерены жить у Джилманов какое-то время? - Да. Только, пожалуйста, не звоните мне туда. Я сам свяжусь с вами. Мейсон внимательно посмотрел на посетителя, разглядывая несколько расплывшуюся фигуру, густые брови, спокойные, задумчивые карие глаза за очками в черепаховой оправе, длинную прядь волос, зачесанную на макушку, чтобы прикрыть уже появившуюся лысину. - Вы находитесь в доме Джилманов в течение дня? - спросил Мейсон. - Мистер Мейсон, я же сказал вам, что сам свяжусь с вами, - с некоторым раздражением ответил посетитель. - Пожалуйста, не звоните мне туда. - Я пытаюсь выяснить ситуацию, - объяснил Мейсон. - Потому что только тогда я смогу решить, браться за ваше дело или нет. - Все очень просто объясняется, мистер Мейсон. Я - давнишний друг мистера Джилмана. Мистер Джилман был очень удачно женат. У него есть дочь Мьюриель. Ей двадцать лет. Она живет в том же доме. Первая жена мистера Джилмана погибла в автокатастрофе, и он женился во второй раз. У Нэнси, его теперешней жены, есть дочь от первого брака. Ее зовут Гламис - Гламис Барлоу. Она одного возраста с дочерью Джилмана - им по двадцать лет. Очень милая семья. Я люблю всех членов семьи. Обе дочери - очаровательные девушки. У них разные вкусы и воспитание, - тут они полная противоположность друг другу, однако, они одинаково преданны и искренни. Мьюриель Джилман сдержана, серьезна, но чрезвычайно умна и быстро соображает - здесь она подобна молнии. Гламис Барлоу - смелая и довольно острая на язык, но привязана к своим друзьям и не способна на измену. Я не хочу, чтобы что-то омрачило жизнь девушек. Они, если можно так выразиться, стоят на пороге счастья. - Вам очень нравятся эти девушки? - Я люблю их. Они преданные дочери, молодые женщины, с которых следует брать пример. У них разная внешность и манеры, но по определенным чертам характера - положительным чертам - их можно считать двойниками. - Шантажируют миссис Джилман? - Я так считаю, однако, это может иметь отношение к одной из дочерей. - Чем занимается мистер Джилман? - Инвестициями. Он покупает недвижимость, модернизирует ее, потом продает. У него отличная деловая хватка. Он также выступает менеджером нескольких инвестиционных пулов. - Вы давно с ним знакомы? - Очень давно. - Чем занимается его теперешняя жена? - Художница, вернее, имеет художественные наклонности. Она любит рисовать, интересуется фотографией. В настоящее время экспериментирует с портретами. Она делает обычный снимок, увеличивает, однако, печатает его нечетко, чтобы почти не было резкости. Затем она покрывает очертания масляными красками. Фотография составляет лишь контур. По завершении работы вы смотрите на картину, написанную красками. Практически невозможно догадаться, что в основе лежит фотография. - Она продает свои работы? - Боже! Конечно нет. Это просто увлечение. Она... я считаю, что она великолепно обеспечена. - А как они питаются? - поинтересовался Мейсон. - Прекрасно. Однако, я не понимаю, какое отношение это имеет к делу. - Похоже, что Джилманы ценят все хорошее. - Вы правы. - Я сам люблю поесть, - признался Мейсон. - Правда, теперь мне приходится считать калории. Физическая нагрузка практически отсутствует. - Знаю, - кивнул посетитель. - Надо следить за весом. Я тоже это делаю. - Люблю плотно позавтракать, - продолжал Мейсон. - И я тоже. - Однако, иногда пропускаю обед. - И я тоже. - У вас есть проблемы с весом? - спросил Мейсон. - О, да. Приходится себя кое в чем ограничивать. - Что вы обычно едите на завтрак? - Жареный хлеб, яйца всмятку, иногда яичницу. А почему вас это интересует, мистер Мейсон? - Просто пытаюсь нарисовать картину у себя в голове, - ответил адвокат таким тоном, словно не придавал особого значения всему этому. - Кстати, а как зовут Джилмана? - Картер. - Совпадает с вашей фамилией. Вы случайно не родственники? - Нет. - Опишите, пожалуйста, мистера Джилмана, - попросил Мейсон. - Ну, он моего возраста. Он... в общем-то, сложно описать, как выглядит человек, особенно друг... Однако, вы ни в коем случае не должны пытаться с ним связаться... - Посетитель откинулся назад и закрыл глаза. - Я пытаюсь его представить, - пояснил он. - Ладно, не напрягайтесь, - сказал Мейсон. - Теперь, как мне кажется, я понял ситуацию. Я старался удостоверится, что вы не вмешиваетесь не в свое дело и не предпринимаете ничего, что приведет в разрыву отношений. Теперь я думаю, что все в порядке. Кстати, а мистер Джилман в курсе, что вы обратились ко мне? - Нет. Я действую сам по себе. - И вы хотите, чтобы я проверил прошлое миссис Джилман и выяснил, что может служить почвой для шантажа? Посетитель кивнул. - Вы выбрали окольный и дорогостоящий путь, - заметил Мейсон. - Может, лучше проверить эту Мартель и попытаться узнать, над чем она работает? Картер покачал головой. - Я хочу, чтобы вы разобрались с прошлым Нэнси Джилман. Начните с самого начала. Раскопайте все, что только возможно. - Где она родилась? Сколько ей лет? - Тридцать девять. Родилась в Лос-Анджелесе. Мне практически ничего не известно о ее жизни со Стивом Барлоу. Насколько я понял, самый обычный брак. Она была молода и... - Он умер? - перебил Мейсон. - Нет, они развелись. - Где они регистрировали брак? - В Сан-Франциско. Барлоу работал в Сан-Франциско в страховой компании, если не ошибаюсь. - Он снова женился? - Понятия не имею. Скорее всего, да. - Где он сейчас живет? - В Лас-Вегасе. - А его адрес у вас есть? - Откуда? Я же просто друг семьи. - Дочь встречается с ним? Ездит к нему или он приезжает сюда? - Насколько мне известно, Гламис иногда видится с ним - она сама ездит в Неваду. Однако, мистер Мейсон, это совсем не относится к тому, что мне требуется выяснить. Мне нужны сведения из прошлого Нэнси, что именно является причиной шантажа. - Список подобных вещей может оказаться довольно длинным, - сухо заметил Мейсон. Посетитель покачал головой. - Вы не знакомы с Нэнси Джилман. Если бы кто-то раскопал пикантные подробности ее прошлого, Нэнси просто рассмеялась бы в лицо этому человеку. Она во всем призналась бы, да еще добавила бы подробностей - и ей все сошло бы с рук. Это в ее характере: она жизнерадостна, нестандартна, обладает непреодолимой притягательной силой. Однако, то, что происходит сейчас, страшно ее беспокоит. Я даже не могу представить, в чем тут дело. В общем, мне кажется, что пахнет убийством. - Даже так? - удивился Мейсон. - Пожалуй, больше ничто не заставило бы ее так волноваться. - Я попытаюсь разузнать все, что только возможно, - пообещал Мейсон. - Естественно, мне придется воспользоваться услугами частных детективов. Да вы сами это предложили. Посетитель кивнул. - У вас есть хороший частный сыщик, на которого можно положиться? - поинтересовался Картер. - Да. Обычно в подобных случаях я обращаюсь в "Детективное агентство Дрейка", расположенное на этом же этаже. Я созвонюсь в Полом Дрейком и велю ему немедленно приниматься за ваше дело. Посетитель посмотрел на часы. - Я отнял у вас много времени, мистер Мейсон, больше, чем просил изначально. Простите. Мне пора идти. Картер поднялся с кресла. - Вы не хотите лично познакомиться с Полом Дрейком? - удивился Мейсон. - Не исключено, что у него возникнут вопросы к вам. - Нет, спасибо, мистер Мейсон. Наверное, в другой раз. В общем-то, от мистера Дрейка требуется только покопаться в прошлом Нэнси Джилман, выяснить о ней все, что возможно, почему именно она боится шантажиста. - Вы уверены, что ее шантажируют? - уточнил адвокат. - Абсолютно. - А ее муж в курсе? - Боже, нет. - Расскажите мне, пожалуйста, о доме, в котором живут Джилманы, - попросил Мейсон. Посетитель слегка прищурил глаза. - А это имеет какое-то значение? - решил выяснить он. - Просто опишите здание, чтобы мне представлять картину. - Большой, старомодный, трехэтажный особняк с огромным чердаком... Хотя лично мне на чердаке бывать не доводилось. - Подвал есть? - О, да. Там находятся основные агрегаты системы отопления и кондиционеров. За домом расположена мастерская мистера Джилмана. Его хобби - вырезать из дерева различные изделия. Там стоит токарный станок, лежат пилы. Он любит делать шкатулки для драгоценностей и дарить их друзьям. К мастерской прилегает фотолаборатория. Там Нэнси проявляет и увеличивает негативы. - Здание за домом большое? - Оно строилось, как гараж для трех машин и жилые помещения для шофера. - Хорошо, - кивнул Мейсон. - Я прямо сейчас начну заниматься вашим вопросом. Вы не хотите, чтобы я связывался с вами ни при каких обстоятельствах? - Это поставит меня в неудобное положение. _Я_ сам свяжусь с в_а_м_и_, мистер Мейсон. - Пока, мистер Картер, вы не рассказали мне ни об одной проблеме, для разрешения которой требуются услуги адвоката, - заметил Мейсон. - Вы запросили информацию. Ее раздобудет частный детектив. Я считаю, что вам лучше прямо обратиться к мистеру Полу Дрейку. Зачем нанимать адвоката, чтобы просто получить какие-то сведения которые, в конечном счете, предоставит сыщик? - Нет, нет, - быстро заговорил посетитель, - вы меня не поняли. Я хочу, чтобы вы стали моим адвокатом. - И что вам нужно от меня, как от адвоката? - Чтобы вы представляли... ну... представляли семью. - Семью? - переспросил Мейсон. - Да. Все семью. - А в частности? - Нэнси Джилман, Картера Джилмана, Мьюриель Джилман и Гламис Барлоу. - Их всех? - Да. - А если возникнет конфликт интересов? - Не возникнет. - Ну, а если все-таки? - В таком случае вы можете отказаться от ведения дела и оставить себе аванс. - Предположим, возникнет конфликт интересов кого-то из членов семьи и ваших? - Не возникнет. Внезапно Мейсон переменил тему: - Мастерская мистера Джилмана находится за домом и прилегает к фотолаборатории? Я говорю о мастерской, где он работает по дереву. - Все правильно. Он также лепит из глины. - И вы гостите в его доме? - Да. - Вы являетесь собственником чего-либо из той мастерской? - Нет, конечно, нет. Там нет ничего моего. Я просто гость, друг семьи. - И, как друг, вы хотите нанять меня, чтобы представлять семью? - Если кому-то из членов семьи потребуется, чтобы его или ее представлял адвокат. Но, в первую очередь, я нанимаю вас, чтобы выяснить, что из прошлого Нэнси Джилман дает основание для шантажа. - Вы обратились ко мне с очень необычной просьбой, мистер Картер, и я дам вам необычный ответ. - Какой? - Вы должны заплатить мне аванс в сумме семьсот пятьдесят долларов. В дополнение к этому, вы должны мне передать свои права, титул собственности и долю, если таковые имеются, в содержимом мастерской, расположенной в том же здании, что и гараж за домом Джилманов. Долю в содержимом мастерской в настоящее время и в том, что находилось в ней сегодня в течение дня. - Это абсурд, мистер Мейсон, - воскликнул Картер. - Я же сказал вам, что там нет ничего моего. - Тем не менее, это единственное условии, выполнения которого я требую, чтобы согласиться взяться за ваше дело. - Тогда объясните, пожалуйста, почему вы его выдвигаете? - Если вам ничего не принадлежит из содержимого мастерской, то для вас это вообще не условие. Я просто прошу вас передать мне ваши права, титул собственности и долю на все, что там есть. Если у вас нет прав ни на что, находящееся там, титула собственности или доли в чем-либо, то вы мне ничего и не передаете. - Вы пытаетесь поймать меня в капкан, мистер Мейсон? - Конечно, нет. Только защитить себя. - Вы можете дать мне хотя бы один обоснованный довод, зачем мне стоит это делать? - спросил Картер. - А вы можете дать мне хотя бы один обоснованный довод, почему бы вам этого не сделать? - Послушайте, мистер Мейсон, мне необходимы ваши услуги. Мне нужно, чтобы вы заверили меня, что станете защищать семью, всех и каждого ее члена, независимо от того, что может случиться. Если вы обнаружите, что у них возник конфликт интересов, вы имеете право отказаться от дела... Но вы должны удостовериться, что это на самом деле конфликт интересов, а не просто какие-то разногласия. Вы обязаны сделать все, что только в ваших силах, для каждого члена семьи, потому что сейчас, как мне кажется, они переживают критический период. - Я понимаю. Я требую от вас аванс в размере семисот пятидесяти долларов и передачу ваших прав, титула собственности и доли, если таковые имеются, в содержимом мастерской. - Хорошо, - раздраженно ответил посетитель, - печатайте бумагу. Я ее подпишу. Вы не оставляете мне выбора. Мейсон кивнул Делле Стрит. - Подготовь, пожалуйста, все, что требуется, и дай расписаться мистеру Картеру. Делла Стрит встала из-за своего стола, на несколько минут вышла из кабинета, вернулась и протянула лист бумаги посетителю. Он написал внизу "Эдвард Картер" крупным прямым почерком. - Распишись, как свидетельница приложения подписи, Делла, - сказал Мейсон. Секретарша выполнила просьбу Мейсона. - Итак, я не должен связываться с вами. Вы свяжетесь со мной? - уточнил адвокат. - Все правильно, - кивнул посетитель. - А если что-то случится с кем-либо из членов семьи и им потребуются мои услуги, мне связываться с ними? - Подождите, пока они сами не свяжутся с вами. Они сделают это, если потребуют обстоятельства. - Хорошо, мистер Картер, - сказал Мейсон, пожимая руку посетителю. - Делла Стрит даст вам расписку на семьсот пятьдесят долларов, которые с только что подписанной вами передачей прав послужат авансом. - Я все равно не понимаю, зачем вам понадобилось, чтобы я подписывал эту бумагу, - заметил Картер. Мейсон загадочно улыбнулся. - А я до сих пор не понимаю, зачем вы ко мне обратились, - ответил он. - Ладно, мистер Мейсон, пусть будет по-вашему. Я знаю вашу репутацию. Фактически, я наводил о вас справки. - Спасибо. Делла Стрит вручила посетителю расписку на семьсот пятьдесят долларов и он вышел из кабинета адвоката. - Ну? - обратился Мейсон к секретарше, как только закрылась дверь. Делла Стрит покачала головой. - Хотелось бы мне знать, что он скрывает, - призналась она. - Определенно очень многое. К тому же, он не относится к типу людей, готовых съесть на завтрак яичницу из трех яиц и три куска домашней колбасы из оленины. - Не упоминая овсяную кашу, гренки и несколько чашек кофе, - добавила Делла Стрит. - Мне звонить Полу Дрейку? Мейсон кивнул. Секретарша набрала номер "Детективного агентства Дрейка" и передала сыщику просьбу Мейсона. - Ты можешь мне объяснить, зачем ты заставил Картера подписать эту бумагу о передаче прав на его долю в содержимом мастерской? - обратилась Делла Стрит и адвокату. Мейсон улыбнулся и ответил: - Там по полу были рассыпаны десять тысяч долларов стодолларовыми купюрами. Это, определенно, деньги, которыми он собирался расплачиваться с шантажистом. Теперь у меня имеются законные основания держать их у себя. Мне также нельзя предъявить обвинение в сокрытии улик. Делла Стрит все еще обдумывала информацию, когда в дверь послышался кодовый стук Пола Дрейка. Секретарша впустила детектива. - У меня есть для тебя работа, Пол, - сообщил Мейсон. - Прекрасно. Я неудачно сыграл на скачках. Какое-нибудь задание будет как раз кстати. - На особые барыши не рассчитывай, - предупредил Мейсон. - Ладно, что случилось? - На авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один, проживает некая Нэнси Джилман. Родилась в Лос-Анджелесе, вышла замуж за Стива Барлоу в Сан-Франциско. Имеет дочь по имени Гламис двадцати лет. Нэнси развелась со Стивом Барлоу и в настоящий момент замужем за Картером Джилманом, торгующим недвижимостью. Стив Барлоу живет в Лас-Вегасе. Скорее всего, Гламис время от времени наведывается туда. В том же доме живет еще одна девушка - Мьюриель Джилман. Это дочь Картера Джилмана от первого брака. Нэнси шантажирует частный детектив Вера М.Мартель, на визитках и бланках которой значится имя В.М.Мартель и... - Вера? - перебил Дрейк. - Ты ее знаешь? - Прекрасно. - Что она из себя представляет? - Лет пятьдесят, весит около ста фунтов, имеет большой рот с тонкими губами, которые кажутся вытянутыми от уха до уха, маленькие, глубоко посаженные глазки, высокие скулы. Очень быстро говорит, словно сообщает о пожаре. Чрезвычайно умна и хитра. В общем, черт в юбке. - Она пойдет на шантаж? - поинтересовался Мейсон. - Да, - кивнул Дрейк. - Частенько этим грешит. Как раз ее специализация. - Тогда каким образом ей удается сохранить лицензию? - Через шантаж. - Ты меня не понял, Пол. Я спросил, как ей удается сохранить лицензию. - Это ты меня не понял, Перри. Она все делает через шантаж. - Как так? - Никто не решается официально выдвинуть против нее обвинения, - объяснил Дрейк. - Если она доит кого-то, то осуществляет это так хитроумно, находчиво и тонко, что жертва предпочитает лучше промолчать. Вначале она внимательно наблюдает за объектом, проводит расследование, а только потом вонзает свои клыки. Она подобна пауку, сидящему на углу свитой им паутины и терпеливо ожидающему, пока мушка не попадется к нему в сети. Паук способен долгое время обходиться без пищи, а когда какое-то неудачливое насекомое оказывается в подставленной им ловушке, он немедленно наносит удар и уничтожает жертву. Вера действует подобным образом. - Ты становишься поэтом, Пол, - улыбнулся Мейсон. - Возможно, в нашем случае жертвой окажется Нэнси Джилман, а меня наняли, чтобы помочь ей выбраться из заранее сплетенной паутины. Дрейк тихо присвистнул. - Значит, это задание не из легких, - заявил он. - Работать против Веры Мартель - совсем не шуточное дело. Она дьявольски умна. Ее не поймать в обычный капкан. Если у нее есть что-то, чем она держит Нэнси Джилман, я готов поспорить, что Нэнси не осмелится открыть рот и хоть как-то помочь нам. Неужели Нэнси набралась храбрости и обратилась к тебе за помощью? - Нет, - покачал головой Мейсон. - Она ко мне не обращалась. В общем, это долгая история. - Ну? - подбодрил Дрейк, закуривая. - Ты собираешься вводить меня в курс дела? - Нет, Пол. Давай начинай работать по Нэнси Джилман. Раскопай все, что тебе удастся, о ее прошлом и, пожалуйста, не выставляй мне слишком большой счет, потому что, не исключено, что, в таком случае, это дело окажется для меня убыточным. Дрейк поднялся с огромного кресла, предназначенного для клиентов. - Я пошел, - сказал он. - Мой совет тебе, Перри: держи глаза и уши открытыми, чтобы появление Веры не оказалось для тебя неожиданным. Давай надеяться, что она не поймает _т_е_б_я_ на крючок. Если она вдруг выяснит, что ты ею заинтересовался, то займется _т_в_о_и_м_ прошлым. - У меня его просто нет, - заметил Мейсон. Пол Дрейк подмигнул Делле Стрит и выскользнул в коридор. - Делла, позвони, пожалуйста, Мьюриель Джилман и сообщи ей, что наше расследование показало, что ее отец в настоящий момент жив и здоров, - попросил Мейсон. - Объясни, что пока мы не в состоянии предоставить более подробную информацию, а она не должна сообщать отцу, что связывалась с нами. 4 Без десяти три в кабинете Мейсона зазвонил телефон. Секретарша сняла трубку. - Делла Стрит, доверенная секретарша адвоката Мейсона, слушает, - сказала она. - Кто?... Вы можете объяснить мне, в чем дело?... Минутку. - Делла Стрит закрыла рукой микрофон и обратилась к Мейсону возбужденным голосом: - Звонит Вера М.Мартель. Говорит, что хочет поговорить с тобой по очень важному делу. - Не вешай трубку у себя на столе, - велел Мейсон и поднял трубку на своем аппарате. - Алло! Перри Мейсон у телефона. Женщина говорила высоким, пронзительным голосом так быстро, что создавалось впечатление, словно слова сливались в единый бурный поток, поэтому слушающему не всегда удавалось разобрать то, что она произносила. - Мистер Мейсон, я хотела предупредить вас, что люди, сующие нос не в свое дело, скоро понимают, что совершили серьезную ошибку. - Вы намекаете, что я сую нос не в свое дело? - уточнил Мейсон. - На притворяйтесь идиотом. Вас нанял мужчина, представившийся Эдвардом Картером. К вашему сведению, это был Э.Картер Джилман, муж Нэнси Джилман. Не позволяйте ему пускать вам пыль в глаза и не думайте, что вам удастся влезть в это дело, взмахнуть волшебной палочкой и таким образом решить проблемы Джилманов. Я знаю, о чем говорю. Я просто вас предупреждаю, мистер Мейсон, что вопрос слишком сложен и обычным способом с ним не разобраться. Картер Джилман - дурак. Если бы он только представлял, какую кашу заваривает, он первый предложил бы вам оставить у себя семьсот пятьдесят долларов и забыть, что вы его когда-либо видели. Боюсь, мистер Джилман глуповат. Он как раз приближает ту беду, от которой старается скрыться. Мейсон многозначительно посмотрел на Деллу Стрит, стенографировавшую разговор. Ее карандаш летал над блокнотом. Адвокат подождал, пока кончик карандаша не застыл на месте, что означало, что Делла Стрит, наконец, успела записать то, что так быстро произносила женщина на другом конце провода. - Вы считаете, мисс Мартель, что одного звонка от вас достаточно, чтобы адвокат бросил работать по делу? - поинтересовался Мейсон. - Конечно, нет, - резко ответила она. - Я не такая дура, чтобы тратить свое и ваше время. Позвоните по номеру Грейстоун девятьсот тридцать пять тридцать пять и попросите позвать Эдварда Картера к аппарату. Представьтесь и скажите ему, что Вера Мартель только что связывалась с вами и просила передать: "Ваши отпечатки пальцев п_е_р_е_к_р_ы_в_а_ю_т_ отпечатки человека, которого вы пытаетесь защитить". Вы поняли, мистер Мейсон? Просто передайте ему мое послание. Больше ничего не говорите. Еще раз повторяю номер телефона: Грейстоун девятьсот тридцать пять тридцать пять, хотя я практически уверена, что ваша очень симпатичная секретарша сейчас или стенографирует наш разговор, или он записывается на пленку. Никаких комментариев не требуется, мистер Мейсон. Ваш клиент - дурак. Пока! На другом конце послышались короткие гудки. Мейсон и Делла Стрит положили трубки на своих аппаратах. - Ну? - спросил адвокат. - Боже праведный, ну и речь! - воскликнула Делла Стрит. - Кажется, мне все удалось застенографировать, но это было совсем не просто. Как из пулемета строчила. Пятьсот слов в минуту. - Что еще скажешь? - Мисс Мартель прекрасно информирована о том, что происходит с людьми, которых она пытается шантажировать. - Еще как! - У тебя есть какие-нибудь идеи о том, как это у нее получается? - спросила Делла Стрит. - Пока нет. - А что скажешь о том, что Эдвард Картер - это на самом деле Картер Джилман? - Это не новость, по крайней мере, для нас. - Тогда откуда она об этом знает? Очевидно, он представился нам под ложным именем, чтобы сбить тебя со следа, в результате чего мисс Мартель не стала бы садиться тебе на шею - и вот не прошло и четырех часов, как он от нас ушел, и она звонит и велит тебе не совать нос в чужие дела. - Давай проверим ее информацию, Делла, - решил Мейсон. - Мы обязаны сделать это ради нашего клиента и для себя лично. Позвони по номеру Грейстоун девятьсот тридцать пять тридцать пять и попроси мистера Картера. - А разве так мы не сыграем как раз ей на руку? Мейсон улыбнулся. - Пока мы работаем вслепую, Делла, - ответил он. Делла Стрит набрала нужный номер, попросила пригласить к аппарату мистера Картера, затем кивнула Мейсону. Адвокат поднял трубку у себя на столе. Через минуту несколько удивленный голос спросил: - Алло, с кем вы хотели поговорить? - Мистер Картер, это Перри Мейсон, адвокат. - Что?! - Мне повторить? Это Перри Мейсон, адвокат. - Боже праведный!.. Я же велел вам не звонить мне ни при каких обстоятельствах! Как, черт побери, вам удалось меня здесь найти? Что вам нужно? - Мне только что звонила мисс Мартель, - сообщил Мейсон. - Посоветовала связаться с вами по этому номеру и просила передать следующую фразу: "Ваши отпечатки пальцев _п_е_р_е_к_р_ы_в_а_ю_т_ отпечатки человека, которого вы пытаетесь защитить". Вам эта фраза что-нибудь говорит? Последовало долгое молчание. - Вы меня слышите? - уточнил Мейсон. На другом конце провода заговорили дрожащим тихим голосом: - Да, слышу... Я пытаюсь думать... я... что вам удалось сделать и настоящему моменту, мистер Мейсон? - Я нанял частное детективное агентство, которое сейчас проводит расследование. Они работают и у нас в городе, и в Сан-Франциско, где у них есть представительство. Внезапно голос на другое конце стал более решительным. - Хорошо, мистер Мейсон. Теперь я понимаю, что все гораздо более серьезно, чем я предполагал, обращаясь к вам. Мне придется изменить кое-какие указания. - Минутку, - перебил Мейсон. - Пока вы для меня - лишь голос по телефону. Я ни от кого не принимаю указания таким образом. Вы в состоянии как-то себя идентифицировать? - Я приходил к вам в контору сегодня утром, мистер Мейсон. Я вручил вам одну пятисотдолларовую купюру, две стодолларовые и одну пятидесятидолларовую. У меня на руках расписка, выданная вашей секретаршей Деллой Стрит. - Этого недостаточно, - заявил Мейсон. - Что-нибудь еще? - Боже праведный, мистер Мейсон! Мы говорим о серьезном деле. Разве недостаточно, что я заплатил вам крупный аванс, а вы его приняли? - Раз уж вы задали этот вопрос, я вам отвечу: нет, недостаточно. Мне требуется точная идентификация. - Ладно, наверное, мне придется выложить все карты на стол. На самом деле меня зовут Картер Джилман. Я записался на встречу с вами, как Эдвард Картер. Когда я вошел к вам в контору, я извинился за опоздание, а вы ответили, что с нашей ситуацией на дорогах вы всегда выходите так, чтобы приехать на назначенную встречу на несколько минут раньше, а тогда, если вы попадаете в пробку, вы не заставляете другого человека ждать, потому что у вас есть несколько минут в запасе. Ваша секретарша сидела справа от вас за небольшим письменным столом, на котором стоял телефон, и стенографировала наш разговор. Сразу же после того, как мы с вами пожали друг другу руки, она всучила мне расписку. После этого я ушел. - Как вы были одеты? - В коричневый костюм, серый галстук с красными полосками по диагонали, коричневые с белым ботинки, очки в черепаховой оправе. Мистер Мейсон, то, что вы мне сказали, для меня неожиданно. Послание от Веры Мартель означает, что люди, которым я доверял, на самом деле ополчились против меня. Теперь я признаю, кто я на самом деле. Я и есть Картер Джилман. Очень важно, чтобы вы в точности выполнили все о чем я попрошу. Я могу доверять своей дочери Мьюриель. Она очень расстроена, потому что я сегодня утром ушел из дома, не попрощавшись. Она приезжала ко мне в контору, расположенную в здании "Пьедмонт", и выяснила у моей секретарши, Матильды Норман, что могло со мной произойти. Я собираюсь созвониться с дочерью и успокоить ее. Я дам ей несколько очень точных указаний. Она приедет к вам в контору и все передаст. Я прошу вас воспринимать слова Мьюриель так, словно они исходят от меня лично. Она сообщит вам определенную конфиденциальную информацию, которую я боюсь обсуждать по телефону. И, мистер Мейсон, пожалуйста, не недооценивайте Веру Мартель. Меня очень беспокоит тот факт, что она знает, что в настоящий момент меня можно застать по этому номеру. Она передала вам то послание с единственной целью: заставить меня обратиться в бегство и отменить данное вам задание. Теперь она в курсе, что я у вас консультировался, понимает, что дело принимает новый оборот и что я стану действовать открыто и намерен бороться. Я не буду больше представляться Эдвардом Картером, другом семьи. Через десять минут моя дочь Мьюриель позвонит вам в контору. Нет, наверное она прямо к вам приедет. Это не отнимет много времени. Пожалуйста, выполните все, о чем она попросит. - Минутку, - перебил Мейсон. - Вы слишком быстро сдаете карты, мистер Джилман. Вы хотели, чтобы я разузнал что-то из прошлого миссис Джилман, дающее повод для шантажа. Теперь вы внезапно решаете полностью изменить задание и поручаете мне совсем другое дело. - А какое значение имеет то, о чем я вас прошу, мистер Мейсон, если я плачу по счету? - Разница большая, - ответил адвокат. - И, кстати, выполнение вашего нового задания может оказаться значительно дороже того, для которого вы меня нанимали сегодня утром. - Хорошо, мистер Мейсон. Я прослежу, чтобы ваши услуги были должным образом оплачены. Если вы помните, я не только заплатил вам аванс в размере семисот пятидесяти долларов, но и передал вам права на всю технику и личную собственность у меня в мастерской. Я не представляю, почему у вас в голове возникла подобная идея, однако, теперь могу сообщить, что если вы вместе с Мьюриель съездите в мастерскую, вы увидите, что по полу разбросана довольно крупная сумма денег. Они также предназначаются вам. Их должно хватить, пока вы снова от меня не услышите. Пожалуйста, оставайтесь на месте до появления Мьюриель. На другом конце провода послышались короткие гудки. Мейсон вопросительно посмотрел на Деллу Стрит. - Ну? - спросила секретарша, вешая трубку у себя на столе. - Не исключено, что это - прекрасно подготовленная ловушка. К нам приходит посетитель и представляется, как друг семьи. Просит провести рутинное расследование. До этого нам звонила его дочь и уговорила меня приехать к ним домой, где я подобрал десять тысяч долларов сотенными купюрами. Впутав меня по самую шею, они внезапно меняют прежние указания и велят делать что-то совсем другое. - И что ты намерен предпринять? - решила выяснить Делла Стрит. - Понятия не имею. Все зависит от того, что скажет Мьюриель, когда появится здесь. Почему-то мне кажется, что она не умеет врать. Если они с отцом разработали какой-то хитрый план, я уверен, что в состоянии сломать Мьюриель. Правда, мне страшно не хочется на нее давить. Я предпочел бы, чтобы сюда заявился Картер Джилман собственной персоной. Вот над ним я бы уже поработал на славу. - Именно поэтому Картер Джилман и не намерен появляться у нас, а посылает свою дочь, - заметила Делла Стрит. - Пожалуй, сомнений нет, что мы разговаривали с самим Картером Джилманом. - Никаких, - заверила Мейсона Делла Стрит. - Я внимательно слушала его голос. Это тот же человек, что был у нас сегодня утром. Мейсон задумчиво посмотрел на секретаршу. - А откуда нам знать, что тот человек, что был у нас сегодня утром, Картер Джилман? - У тебя есть его фотография, - ответила Делла Стрит. - Ты получил ее до момента появления его здесь. - Все правильно. Снимок имеется. А где я его получил? - У дочери Джилмана. - Вот именно. У него в доме. Мьюриель открывает один из ящичков в фотолаборатории. И очень кстати там оказывается нужная фотография. Она заявляет, что это ее отец, который таинственно исчез сегодня утром. Она провожает меня в другую комнату, где на полу разбросаны десять тысяч долларов. Я их собираю и возвращаюсь к себе в контору. Ко мне приходит мужчина, чью фотографию мне всучили, и представляется другом семьи. Я попадаю в капкан и пытаюсь общаться с ним, как кошка с мышкой, а он все это время посмеивается про себя. Не исключено, что они заранее отрепетировали сцену вместе с Мьюриель. Джилман позволяет мне связаться с ним после телефонного разговора с женщиной, представившейся Верой Мартель... Откуда мне знать, что я разговаривал именно с Верой Мартель? Откуда мне знать, что меня не водят за нос? Мьюриель вручает мне какую-то фотографию, утверждая, что это ее отец, сам Джилман требует, чтобы я в точности выполнил его указания, которые мне сообщит дочь, звонит еще какая-то женщина, заявляющая, что она - Вера Мартель, и просит передать какое-то таинственное послание Картеру Джилману. На настоящий момент я слышал только голоса по телефону и имею фотографию, врученную мне Мьюриель Джилман. - Я думаю, что очень многое зависит от визита Мьюриель, - решила Делла Стрит. - Да, Делла, - согласился Мейсон. - Вера Мартель - частный детектив с офисами в нашем городе и в Лас-Вегасе. Позвони ей, пожалуйста. - И что мы ей скажем, шеф? - Я спрошу у нее, что она имела в виду, когда звонила мне и говорила о каких-то отпечатках пальцев. - Предположим, она начнет отрицать, что такой разговор вообще имел место. - У нас будет шанс послушать ее голос. У тебя отличный слух, Делла. Ты практически всегда точно определяешь, кто именно звонит. - Я уверена, что в состоянии узнать голос Веры Мартель, - подтвердила Делла Стрит. - По крайней мере, женщины, представившейся Верой Мартель. - Прекрасно. Звони в ее контору. Если ее нет на месте, выясни, как с ней можно связаться. Если она сейчас находится в любом месте страны, где только есть телефон, я хочу услышать ее голос. Мейсон принялся ходить по кабинету из угла в угол. Делла Стрит вышла в приемную, чтобы позвонить прямо с коммутатора. Секретарша вернулась минут через пятнадцать. - В детективном агентстве Веры Мартель не представляют, где она сейчас находится. Насколько я поняла, они сами ее ищут. Она дали мне номер конторы в Лас-Вегасе. Я позвонила туда: никто не снимает трубку. - Там нет секретаря? - удивился Мейсон. - Очевидно, нет. Из того, что мне сообщили по телефону, можно сделать вывод, что офис в Лас-Вегасе снимают только для удобства Веры Мартель и ее клиентов. Мисс Мартель там бывает, когда наведывается в Лас-Вегас. Секретарша в конторе в Лос-Анджелесе показалась мне страшно обеспокоенной. Вера Мартель работала по важному делу - и исчезла. - День исчезновений, не так ли? - усмехнулся Мейсон. - Похоже на то. Зазвонил телефон на столе Деллы Стрит. Секретарша сняла трубку. - Да, Герти? - Выслушав, Делла Стрит повернулась к Мейсону и сообщила: - В приемной ждет Мьюриель Джилман. - Пригласи ее, - попросил адвокат. Увидев Мейсона, Мьюриель Джилман сразу же заявила: - О, мистер Мейсон, у меня гора с плеч свалилась. Папа мне позвонил и сообщил, что ему утром пришлось срочно уехать, потому что сложилась сложная, щекотливая ситуация. Он попал в беду, ему требуется моя помощь, и он просил, чтобы мы работали вместе с вами. - Вы говорили ему, что сегодня уже сами связывались со мной? - поинтересовался Мейсон. - Нет, - покачала головой девушка. - Вы велели мне этого не делать, и я... Однако, если мы разговаривали бы с папой немного подольше, я, наверное, все ему открыла бы. Но он связался со мной по телефону и объяснил, что у него всего несколько минут, чтобы меня проинструктировать. - Хорошо. Давайте вначале послушаем, что он просил передать мне. - Я отправилась в папину контору, чтобы постараться найти его, а, если не получится, то хотя бы поговорить с его секретаршей, Тилли Норман... - Опишите ее, - перебил Мейсон. - Молодая, симпатичная, отличная фигура... - Господи, нет конечно! - засмеялась Мьюриель Джилман. - Она, конечно, очень молодо выглядит для своего возраста и исключительно компетентна, но я точно знаю, что ей за пятьдесят. Худая, похожа на жердь. - Простите, что перебиваю вас вопросами, но мне придется это делать время от времени. Сейчас вы разговариваете с адвокатом, и мне требуется составить точное представление обо всем происходящем. Продолжайте, пожалуйста. - Папа позвонил практически сразу же после того, как вошла Тилли... Она ходила по магазинам. Папа узнал от Тилли, что я нахожусь в конторе, и попросил передать мне трубку, однако, заявил, что никто в конторе не должен догадываться, что звонит он. Что-то произошло, что страшно расстроило отца. Это связано с каким-то посланием о котором вы знаете. Ему угрожает опасность. Он велел мне немедленно ехать сюда, забрать вас и везти к нам домой, там передать вам его портфель - он оставил его дома. В нем лежат документы, которые вы должны немедленно доставить Роджеру К. Калхоуну, компаньону папы. Он сейчас находится в их конторе. Вы должны получить у мистера Калхоуна расписку в получении этих документов. - Ваш отец описал документы? - уточнил Мейсон. - Просто сказал, что это контракты в зеленой папке из бристольского картона. Вам также следует заявить мистеру Калхоуну, что вы - папин адвокат, а от мистера Калхоуна требуется завершить переговоры по этим контрактам и приступить к их оформлению. - Мне читать эти контракты? - поинтересовался Мейсон. - Папа ничего не говорил по этому поводу. - Послушайте, Мьюриель, мне страшно не нравится, когда меня втягивают в ситуацию, где мне приходится ощупывать дорогу в потемках. Я - адвокат. Если ваш отец хочет, чтобы я представлял его интересы в какой-то сделке - прекрасно. Если он хочет, чтобы я постарался разобраться с шантажистом - прекрасно. Если он хочет, чтобы я защищал вас - прекрасно. Однако, мне необходимо знать, что точно от меня требуется, и я намерен сам разрабатывать план кампании. У меня нет ни малейшего желания выполнять роль мальчика-посыльного, бегающего по поручениям вашего отца. Если ваш отец придет ко мне и расскажет о возникшей проблеме, я приложу все усилия, чтобы вместе с ним найти ее решение. Но я не позволю, чтобы меня гоняли то туда, то сюда, в соответствии с разработанным им планом. Вы меня понимаете? - Я понимаю вашу позицию, - кивнула девушка. В ее глазах появились слезы и она явно была готова разрыдаться. - Но мой папа никогда не попросил бы вас сделать что-то плохое. Он попал в беду. Причем все очень серьезно. - Свяжитесь, пожалуйста, с ним, - попросил Мейсон, - и передайте, что я требую выложить кое-какие карты на стол перед тем, как я начну носится кругами и выполнять различные задания... - Мистер Мейсон, пожалуйста! - взмолилась она. - Времени совсем не остается! Папа велел Тилли договориться о встрече с мистером Калхоуном. Он будет вас ждать. Мы успеваем только быстро съездить к нам домой за портфелем - и нам уже пора мчаться к мистеру Калхоуну. И мне еще надо вам многое рассказать о мистере Калхоуне. Папа велел вам все открыть. Я это сделаю уже в машине. Мейсон встретился взглядом с Деллой Стрит и задумчиво нахмурился. Мьюриель нетерпеливо посмотрела на часы. - Где находится офис вашего отца? - спросил Мейсон. - В здании "Пьедмонт". - Это всего лишь в нескольких кварталах отсюда. Девушка кивнула. - Где ваша машина? - Я припарковала ее на стоянке рядом с вашим зданием. - Ладно, - резко сказал Мейсон. - Я сейчас спущусь вниз и возьму свой автомобиль. Поедем к вам домой, потом вернемся сюда и вы пересядете в свою машину. По пути вы мне все объясните. Предупреждаю, Мьюриель: у меня накопилась масса вопросов. Вам придется на них отвечать. - Да. Папа велел мне все вам открыть. - Оставайся на месте, Делла, пока я не вернусь, - обратился Мейсон к секретарше. - Скорее всего, я, не поднимаясь к нам в контору, прямо проеду в здание "Пьедмонт" чтобы встретиться с мистером Калхоуном. Мейсон открыл дверь своего кабинета, выходящую прямо в общий коридор. - Пойдемте, Мьюриель, - позвал он посетительницу. 5 Мейсон вписался в поток движения и заговорил с пассажиркой: - Как вы понимаете, Мьюриель, мне придется, в основном, следить за дорожной ситуацией. - Да, конечно, мистер Мейсон. - Однако, мой слух будет сконцентрирован на ваших словах и тоне голоса, чтобы мгновенно выделить фальшивые нотки. - Вы ожидаете услышать фальшивые нотки? - Не знаю, - ответил Мейсон. - Просто хочу предупредить вас, что за свою жизнь мне довелось допросить массу свидетелей. Мои уши прекрасно тренированы для определения фальшивых ноток. И, для начала, признайтесь мне, у вас честные намерения? - Что вы имеете в виду, мистер Мейсон? - Вы наврали мне сегодня утром? - Конечно, нет. Я говорила вам только правду. - Вы не планировали заранее с вашим отцом, как вы мне позвоните, или... - Естественно, нет, мистер Мейсон! - воскликнула девушка. - Я страшно разволновалась, не застав папу в столовой... Я знаю, что последние несколько дней его что-то сильно беспокоило. Папа предупреждал меня, чтобы я ни в коем случае не обращалась в полицию - что бы ни произошло. Я вам все это уже рассказывала. Клянусь, что это правда. - Он объяснял вам, почему? - Нет. - А это не показалось вам необычным? Другими словами, вам было непривычно получать от него подобные указания, не так ли? - Да, конечно. - А вы спрашивали его, почему он говорит вам подобное? - Да. - Что он ответил? - Это все связано с тем, что я должна вам сообщить. Папа велел мне по телефону, чтобы я открыла вам все, что мне известно. - Хорошо, начинайте. - Папа занимается инвестированием. Он сам вкладывает деньги в различные предприятия, а также выступает в роли консультанта. Ему доверяются определенные суммы денег и дается право их инвестировать, вернее, не ему лично, а его компании. Это корпорация. Он зарегистрировал ее в качестве юридического лица на случай своей внезапной смерти, например, автокатастрофы или чего-то в таком роде, чтобы фонды, которыми он управляет по доверенности, не путались с его личным имуществом. - Так что это корпорация? - уточнил Мейсон. - Да, - кивнула девушка. - "Инвестиционный пул Джилмана и компаньонов". - Что еще? - Роджер Калхоун работает управляющим. Мой папа - президент. - Итак? - В последнее время у папы сложилось впечатление, что Роджер Калхоун пытается подорвать его репутацию у нескольких крупных инвесторов, тех, что вносят деньги в пулы. Понимаете, корпорация получает определенный процент от прибыли. Он, конечно, невелик, однако, если речь идет о больших деньгах, то сумма набегает немалая. - Ваш отец боится потерять контроль над корпорацией? - уточнил Мейсон. - Нет, нет, ничего подобного. Этого не случится. В данном вопросе все в порядке. Он боится потерять инвесторов. Нескольких крупных инвесторов. - А кто является крупными инвесторами? - О, Господи, я не знаю их фамилий, но таких много. Например, один лесопромышленник из северной части штата. Папа занимается для него инвестированием. Еще есть одна вдова, которая предоставила папе в управление полмиллиона долларов. Ну... в общем, много людей. - Расскажите мне, пожалуйста, поподробнее о Калхоуне, - попросил Мейсон. - Он молод, вернее папа всегда ссылается на него, как на "юного Калхоуна". Однако, я не считаю его молодым, вернее, он значительно старше меня. - Сколько ему лет? - Думаю, тридцать четыре. Очень умен. Изучает рынок и... на самом деле чрезвычайно сообразительный человек. - Ваш отец считает потребленные калории? - внезапно спросил Мейсон. - Ну, да. Но какое это имеет отношение... - После завтрака, превышающего по количеству калорий все разумные пределы, он снова отправил вас на кухню, попросив еще один кусок колбасы и яичницу, не так ли? - Да. - Вы не считаете это странным? - Если исходить из количества калорий, то да, наверное, это было необычной просьбой. - Я просто пытаюсь уяснить ситуацию, - объяснил Мейсон. - Пожалуйста, возвращайтесь к Калхоуну. - Сегодня утром планировалось подписание каких-то контрактов от имени корпорации. Они лежали в папином портфеле. Естественно, мистер Калхоун страшно расстроился, потому что их не оказалось в конторе, а он не представлял, где находится папа. - Вы ездили в контору? - Да. - Почему вы не позвонили по телефону? - О, я звонила и просила передать папе, чтобы он сразу же со мной связался, как только войдет. Трубку сняла секретарша мистера Калхоуна и попросила, чтобы я передала папе, чтобы он немедленно позвонил им. Она хотела знать, где он, и я... Я изобразила саму невинность, сказала, что считала, что он сейчас в конторе, именно поэтому и звоню. - У секретарши зародились какие-нибудь подозрения? - Не думаю. Я даже не намекнула, что сегодня утром случилось что-то необычное. - Вы умеете хорошо контролировать свой голос? - Считаю, что да. Я играла во всех школьных спектаклях, а потом еще немного в колледже. Мне всегда говорили, что у меня неплохо получается. Наверное, я могла бы стать профессиональной актрисой, но папа был против. - То есть вы ради него отказались от карьеры? - Это нельзя назвать карьерой, мистер Мейсон. Может, что-то и получилось бы. Я не знаю. Наверное, каждая девушка проходит через увлечение сценой, если у нее есть артистические наклонности, а у меня они есть. По крайней мере, мне так говорили. - Кто? - О, все. Например, учителя по драматическому искусству. У меня хранится книга отзывов. Я знаю, мистер Мейсон, что вы очень занятой человек, однако, я этой книгой очень горжусь. Там написано много приятных для меня вещей. - Почему вы отправились в контору отца? Вы подумали, что кто-то что-то недоговаривает по телефону? - Нет, я хотела встретиться с Тилли. - Это секретарша вашего отца? - Да. Тилли Норман. - Вы говорили с ней по телефону, когда позвонили? - Нет, ее не оказалось на месте. Однако, она позвонила в контору, пока я там находилась, и сказала оператору коммутатора, что не появится в течение следующего получаса. Она вышла попить кофе... Понимаете, она работает доверенной секретаршей отца, а когда его нет на месте, в общем-то, ей нечего делать. Она решила пройтись по магазинам и позвонила, чтобы уточнить, не появился ли мой отец. А раз его пока нет, то и она решила задержаться. - Оператор коммутатора сообщила ей, что вы в конторе? - Да. - И что произошло? - Как только я услышала, что оператор коммутатора обращается к Тилли по имени, я попросила передать мне трубку. Оператор знала, что я ищу Тилли. - Что вы сделали? - Сказала Тилли, что очень хочу поскорее связаться с папой. Тилли ответила, что и она тоже и что он сегодня еще не появлялся в конторе. - А потом? - Тилли поинтересовалась, что случилось, но я не стала описывать ей ситуацию. Ответила, что все в порядке, мне просто требуется с ним срочно поговорить. - А дальше? - Тилли пообещала немедленно вернуться, если я ее дождусь. Она отложит свой поход по магазинам и встретится со мной. - Вы ее дождались? - Да. Тилли вернулась, и практически сразу же позвонил папа и позвал к телефону Тилли. Он хотел конфиденциально дать ей какие-то указания. Тилли сообщила ему, что я нахожусь в конторе, папа сказал, что уже пытался застать меня дома и попросил Тилли соединить меня с ним, не давая никому в конторе знать, что звонит он. - А затем? - Папа велел мне ехать к вам, а потом вместе с вами - к нам домой за портфелем. Вы должны забрать его с собой и держать у себя, пока он сам не попросит вернуть его, а также должны вынуть договора из зеленой папки из бристольского картона и отнести их мистеру Калхоуну. Папа объяснил, что я должна рассказать вам все, что я знаю о нем самом, о его корпорации, о мистере Калхоуне и вообще обо всем, что вас заинтересует. - А вашу мачеху он упоминал? - Нет, ее имя не всплывало. Почему вы спрашиваете? С ней что-нибудь не так? - Просто пытаюсь точно уяснить инструкции вашего отца, - ответил Мейсон. - Это все, в общем и целом. Я, наверное, упустила какие-то детали. Если вы зададите мне вопросы, мистер Мейсон, я постараюсь на них ответить. - Дайте мне для начала обдумать услышанное. Мейсон молчал минут десять. Перед поворотом на авеню Вауксман адвокат обратился к Мьюриель: - Подождите минутку, пожалуйста. Мне нужно позвонить. Мейсон притормозил у телефонной будки перед автозаправочной станцией и набрал номер своей конторы. - Свяжи меня с Деллой, Герти, - попросил он. - Да, шеф? - послышался голос секретарши Мейсона на другом конце провода. - Я приготовила карандаш и блокнот. - Все очень просто, Делла. Позвони, пожалуйста, в корпорацию "Инвестиционный пул Джилмана и компаньонов" в здании "Пьедмонт". Скажи, что хочешь лично поговорить с мистером Джилманом. Объясни, что ты вдова со средствами, которые задумала инвестировать, и тебе необходимо кое-что выяснить о предоставляемых ими услугах. - А потом? - Джилмана не окажется на месте. Тогда попроси назначить тебе встречу с ним. Поинтересуйся, на месте ли его секретарша. - И? - Ты отлично различаешь голоса. Когда секретарша мистера Джилмана возьмет трубку, попроси ее представиться. Если это будет мисс Норман, назови ей какое-нибудь вымышленное имя и адрес, а затем наври что-то про фонды, которые хочешь инвестировать, а она пусть тебе расскажет о том, какие услуги они оказывают. - А дальше? - Скажи, что тебе надо обдумать этот вопрос, и повесь трубку. - И какой во всем этом смысл? - поинтересовалась Делла Стрит. - Выяснить, как звучит по телефону голос секретарши мистера Джилмана. - Чтобы я в дальнейшем могла его узнать? - Мне кажется, что ты его вспомнишь, - ответил Мейсон. - Если только я не зашел в тупик, ты поймешь, что голос доверенной секретарши Картера Джилмана, Матильды Норман, - это голос, заверявший нас по телефону, что принадлежит Вере Мартель, частному детективу. - Ого! - воскликнула Делла Стрит. - Другими словами, тебе удалось что-то выяснить? - Пока только чувствую дым. Огня не вижу и стараюсь проявлять осторожность, чтобы не обжечь пальцы. - А как там наша подружка Мьюриель? - С ней все прекрасно. Какое у тебя создалось впечатление о ней, Делла? - Очень мила и... кажется скромной и застенчивой. - Для твоего сведения, она - чуть ли не профессиональная актриса и немало трудилась на этом поприще в школе и колледже, - сообщил Мейсон. - Хорошо, я звоню на работу Джилману и понимаю, что разговариваю с Верой Мартель, вернее, с женщиной, представлявшейся Верой Мартель. Что дальше? - Попроси назначить встречу с мистером Джилманом и повесь трубку. И, кстати, было бы неплохо, если бы ты как-то изменила свой голос, потому что, не исключено, что нам придется еще неоднократно общаться с Матильдой Норман. - Когда мне ей звонить? - Прямо сейчас. - И ты потом со мной свяжешься? - Все правильно. Позвоню, чтобы получить ответ. Мейсон повесил трубку, вернулся к машине и улыбнулся Мьюриель. - Вам, Мьюриель, придется простить сурового адвоката по уголовным делам, которого жизнь научила с подозрительностью относится ко всем и всему. Вы должны согласиться, что события сегодняшнего дня представляются несколько таинственными. - Да, конечно, - кивнула Мьюриель. Она посмотрела на него большими карими глазами, с невинным и благодушным выражением лица, на котором оставались следы беспокойства. - Если сегодня вечером ваш отец появится дома, вам следует разговаривать с ним как ни в чем не бывало и ни в коем случае не сообщать о моем утреннем визите в ваш дом и о том, как вы разволновались, не увидев его за столом, и позвонили мне. Как вы считаете, вам это удастся? - Это в интересах папы? - Не сомневаюсь. - В таком случае, я сделаю все, что нужно. - Вы в состоянии сыграть подобную роль? - О, конечно. Если я не хочу, чтобы человек что-то знал, от меня он этого точно не узнает. - Хорошо, - кивнул Мейсон, подавляя улыбку. - Давайте пока никому не открывать про мой утренний визит. Это, скорее всего, поможет всем заинтересованным лицам. - А что делать с десятью тысячами долларов? - Никто, кроме вас и меня, не в курсе, где они находятся. Подъехав к вашему дому, мы отправимся в мастерскую... фактически, мы оставим машину в гараже, а оттуда пройдем в мастерскую. Кстати, когда ваш отец звонил мне, он велел мне собрать деньги, разбросанные там по полу. - Но _м_н_е_ он о деньгах не сказал ни слова, - заметила Мьюриель. - Не исключено, что у него просто не было времени, - ответил Мейсон. - Лучше, если он станет говорить вам то, что считает целесообразным. Не задавайте ему лишних вопросов и не давайте никакой информации о наших встречах с вами. Скорее всего, вашему отцу не понравится, что вы позвонили мне, не застав его утром за столом. - Я уже думала об этом. Папа, в таком случае, посчитает, что я слишком много беру на себя. - Вот именно, - кивнул Мейсон. Адвокат завернул на дорогу к дому Джилманов, заехал в гараж и выключил мотор. - Где все? - спросил Мейсон, не увидя в гараже ни одной машины. - Папа взял седан, - сообщила Мьюриель. - А Нэнси и Гламис? - Они отправились в клуб фотографов на спортивной машине, а я поехала к вам на той, что с двумя дверьми. - Понятно. Это объясняет отсутствием всех машин. А, раз спортивной машины нет на месте, я делаю вывод, что ни ваша мачеха, ни Гламис пока не вернулись. - Совершенно верно. - Я подожду в мастерской, Мьюриель, а вы сбегайте в дом за портфелем, - обратился к девушке Мейсон. - И, кстати, неплохо бы выяснить, есть ли кто-нибудь дома. Я думаю, что лучше никому не знать, что я появлялся здесь... если только не возникнет крайней необходимости. У нас нет оснований скрываться, однако, я не стал бы афишировать свое участие в этом деле. Наверное, ваш отец со мной согласится. - Я тоже так считаю, - заявила Мьюриель, открывая дверь в фотолабораторию. - Идите сюда, мистер Мейсон. Подождете меня в мастерской. Адвокат последовал за Мьюриель в мастерскую Джилмана. Девушка улыбнулась ему и сказала: - Я сейчас принесу портфель. Я точно знаю, где он стоит: в столовой. Папа приготовил его, чтобы взять с собой на работу сегодня утром, а потом что-то случилось и... Мистер Мейсон, что заставило его так быстро уйти? - Господи, откуда ж мне знать? - воскликнул адвокат. - Очевидно, у вашего отца много различных деловых интересов. Он участвует в огромном количестве сделок. Что-то внезапно всплыло у него из памяти, о чем он забыл на какое-то время, и что потребовало немедленного внимания. Девушка кивнула и отправилась к двери в юго-восточном углу здания. - Я скоро вернусь, мистер Мейсон, - пообещала она. Как только дверь за ней закрылась, Мейсон принялся осматривать мастерскую. Сломанный стул все еще валялся на полу. Лужа эмали практически высохла. В комнате было тепло и неестественно тихо. Пахло деревом. В одном углу лениво кружила муха. На верстаке лежал большой кусок глины. Мейсон внимательно его оглядел. На глине остались отпечатки пальцев. Мейсон вернулся в фотолабораторию. Адвокат пользовался носовым платном, чтобы не оставить своих отпечатков на дверных ручках и выключателе. Он зажег свет и открыл несколько ящичков. Мейсон увидел фотографии Картера Джилмана, Мьюриель и исключительно красивой молодой блондинки. Там были портреты, снимки в полный рост, а на одной фотографии блондинка позировала в очень открытом бикини. Ряд фотографий покрывали масляные краски. Мейсон оценил фигуру блондинки и вернул фотографии на место, затем заглянул в ящик с негативами. В это мгновение послышался стук каблучков Мьюриель, приближавшийся к мастерской. Когда она вошла, Мейсон с невинным видом рассматривал незаконченную шкатулку. - Мне нравятся изделия вашего отца, - признался адвокат. - Да, очень красиво. Он любит работать с деревом и полирует его. Очаровательная вещица, не правда ли? Я думаю, это его подарок мне на день рождения. - Портфель у вас? - поинтересовался адвокат. Она молча вручила его ему. - Я должен хранить портфель у себя в конторе и просто передать контракты из зеленой папки из бристольского картона Роджеру Калхоуну? - уточнил Мейсон. - Совершенно верно. - Я не имею права обсуждать дела вашего отца, и мне следует только заявить, что он у меня проконсультировался? - Да. Папа просил, чтобы вы передали те бумаги Калхоуну. Вы действуете по просьбе папы, а Калхоуну необходимо должным образом оформить ту сделку. - Возможно, что у служащих в конторе вашего отца возникнут вопросы. Все ожидали появления вашего отца с этими документами. Тут вместо него приходит адвокат, имеющий определенную репутацию, и заявляет: "У меня с собой несколько контрактов, которые мистер Джилман должен был принести на работу сегодня утром". - Насколько я поняла, папа хотел, чтобы вы действовали, как посчитаете нужным, - ответила Мьюриель. - Я именно это и планирую. Внезапно Мьюриель повернула голову и прислушалась. - В чем дело? - спросил Мейсон. - Мне кажется, что к дому подъезжает машина. Минутку. - Мьюриель слегка раздвинула подъемные жалюзи, выглянула на улицу и воскликнула: - Боже праведный! Это Гламис на такси. Мейсон внимательно посмотрел на расстроенную девушку. - Вы не хотите, чтобы она что-либо знала об этом деле? - поинтересовался адвокат. - Господи, конечно, нет. - Ваш отец ей доверяет? - Наверное... Но ей эта информация совсем ни к чему. - Так что вы намерены предпринять? - Попытаюсь отвлечь ее внимание, правда, сомневаюсь, что у меня это получится. Если она заметит в гараже вашу машину, то примется осматривать территорию. Не найдя нас в доме, она, несомненно, заглянет сюда и... Наверное, мне лучше ее встретить и поговорить с ней... Но если она увидит меня выходящей из мастерской, она задумается, что я здесь делала, а если потом она встретит еще и вас... О, Боже милостивый! - А, может, она прямо войдет в дом? - предположил Мейсон. - Будем надеяться. Забыла заплатить за такси... Как раз в ее стиле... Возвращается к водителю... О, заметила вашу машину! Пойду попытаюсь отослать ее в другом направлении. Скорее всего, мне это не удастся. Она такая любопытная! Если у меня не получится ее удержать, ничего ей не сообщайте. Вы поняли? Ничего. Мьюриель открыла дверь мастерской и пошла к такси. Она старалась идти со спокойным и безмятежным видом. Мейсон раздвинул жалюзи и следил за происходящим. Длинноногая блондинка, чьи фотографии Мейсон только что рассматривал в темной комнате, очаровательно улыбнулась Мьюриель, сделала несколько шагов по направлению к сводной сестре и обняла ее за плечи. Мьюриель постаралась ненавязчиво повернуть Гламис к дому, но, очевидно, блондинка не собиралась пока заходить туда и принялась задавать вопросы. Мейсон подошел к телефону, стоявшему на верстаке, поднял трубку, дождался гудка и быстро набрал номер агентства Пола Дрейка. Услышав голос детектива на другом конце провода, Мейсон не терял ни секунды: - Пол, у меня нет времени, повторять некогда, так что будь очень внимателен. Через двадцать или тридцать минут я окажусь на стоянке у нашего здания. Со мной приедет молодая женщина. Я хочу, чтобы кто-то сел ей на "хвост" и проследил ее дальнейшие передвижения. - Перри, у тебя есть сердце? - взмолился Дрейк. - За такое короткое время... - Если у тебя нет свободных оперативников, значит, возьмись сам за это задание, - перебил Мейсон. - Мне нужны результаты. Мне кажется, что кто-то водит меня за нос. Мейсон повесил трубку и снова раздвинул жалюзи. Девушки все еще разговаривали. Мейсон набрал номер своей конторы. Когда Герти подняла трубку, Мейсон обратился к ней: - Немедленно свяжи меня с Деллой, Герти. - Делла, - сказал адвокат, уже слыша приближающиеся к мастерской голоса. - Ты звонила? - Да. Хотя обычно она говорит значительно медленнее и не таким высоким голосом, Верой М.Мартель определенно представлялась секретарша Картера Джилмана. Мейсон увидел, как поворачивается ручка двери, и бросил трубку на место. Он внимательно рассматривал один из станков, когда прозвучал голос Мьюриель Джилман: - Мистер Мейсон, я хочу представить вас Гламис Барлоу. Гламис, это мистер Мейсон. Мейсон повернулся и взглянул в огромные голубые любопытные и одновременно смелые глаза. Гламис сделала несколько шагов вперед, протянула руку и улыбнулась. - Рада познакомиться, - сказала она. - Мьюриель сообщила, что у нас в гостях какой-то ее приятель, который интересуется резьбой по дереву. Мейсон не стал никак комментировать слова Мьюриель, пожал руку Гламис, поклонился и улыбнулся: - Очень рад, мисс Барлоу. Гламис повернулась к сводной сестре. - А где еще одна машина, Мьюриель? Я за ней приехала. Она мне сейчас нужна. - В центре города. Я оставила ее там на стоянке. - Оставила там на стоянке? - переспросила Гламис. - Мистер Мейсон предложил меня подвезти. Гламис нахмурилась и поинтересовалась: - А как ты планировала ее забирать? - Мистер Мейсон обещал снова отвезти меня в центр. Я вернусь на ней. - А куда ты еще собираешься? - Никуда. Останусь дома. Мистер Мейсон уже хотел уезжать, я отправлюсь вместе с ним и... - У меня нет времени, - перебила Гламис. - Прости, Мьюриель, но мне автомобиль нужен немедленно. С мистером Мейсоном поеду я. Просто дай мне квитанцию на машину... То есть, конечно, если мистер Мейсон не возражает подвезти меня. Мьюриель колебалась. Мейсон поклонился и заявил: - Может, вы обе поедете со мной? - Нет, - безапелляционно ответила Гламис. - Мьюриель останется дома. Она просто планировала пригнать машину назад, а мне нужно заехать в несколько мест. - Ну, тогда это единственное, что можно придумать, - неохотно согласилась Мьюриель. - Вы согласны, мистер Мейсон? - Да, - кивнула адвокат. - Я заметила в гараже вашу машину, - сообщила Гламис. - Вначале я решила, что это наша третья машина, но потом поняла, что я ее никогда раньше не видела. Я поинтересовалась у Мьюриель, чья она... Вы прямо сейчас уезжаете, мистер Мейсон? - Ему придется уехать прямо сейчас, - ответила Мьюриель унылым тоном. - У него назначена важная встреча. - Прекрасно, - сказала Гламис. Она обвела взглядом мастерскую и воскликнула: - О, Господи, кто-то тут пролил на пол какую-то гадость, да еще и стул уронили. - Наверное, об него споткнулись, - заметил Мейсон. - Боже, Мьюриель, он сломан! - Гламис, если ты торопишься в центр... - Тороплюсь, - перебила Гламис. - И мистер Мейсон тоже. Пока, Мьюриель! Увидимся позднее. Вперед, мистер Мейсон. Я буду вас постоянно подгонять, потому что мне срочно требуется машина, а мать забрала мою спортивную и поехала на ней на какой-то объект с членами клуба фотографов. Мне пришлось взять такси до дома. Я надеялась, что хоть одна машина здесь окажется. - Прости, - извинилась Мьюриель. - Ну что ты извиняешься, дорогая? Ты имеешь такое же право на машину, когда она тебе нужна, как и все остальные... Наверное, я навязалась к мистеру Мейсону в попутчицы, но... Мистер Мейсон, мне придется вас постоянно поторапливать. Гламис взяла адвоката под локоть. Мейсон поднял портфель и отправился к машине. - Мистер Мейсон, если вы истинный джентльмен и намерены проявить свои лучшие качества, вы проводите меня до правой дверцы, откроете ее, а я очаровательно улыбнусь вам в знак благодарности и быстро покажу пару отличных стройных ножек. Если же у нас чисто деловая встреча... - Конечно, я предстану истинным джентльменом, - перебил Мейсон. Адвокат помахал рукой Мьюриель, проводил Гламис до правой дверцы машины и открыл ее. Гламис запрыгнула в салон, улыбнулась и сверкнула ножками, а потом поправила юбку. - Спасибо, мистер Мейсон. - Не за что, - улыбнулся адвокат. - Благодарности уже было достаточно. Мейсон открыл другую дверцу, кинул портфель на заднее сиденье и завел мотор. Смотря прямо вперед, Гламис заметила: - У вас точно такой же портфель, как и у папаши Джилмана. - Наверное, все портфели похожи, - ответил Мейсон, отъезжая от дома. - Мьюриель мне далеко не все рассказывает, мистер Мейсон, - продолжала Гламис. - Например, о вас она даже и словом не обмолвилась. Вы ее давно знаете? - Все зависит от того, что вы имеете в виду под словом "давно", - ответил Мейсон. - Все относительно. - Вы правы... А вы интересуетесь резьбой по дереву? - Да. - У вас есть своя мастерская? - Думаю, что надо ее обустроить. - Я уверена, что Мьюриель о вас ни разу не упоминала, - заявила Гламис. Мейсон молчал. - Не похоже, чтобы вы бесцельно проводили время - заметила она. - Я не говорил, что бесцельно проводил время, - ответил адвокат. - Вы очень умело избегаете прямых ответов, мистер Мейсон. Вы догадались, что я пытаюсь выудить из вас информацию? - Правда? - Конечно. Мне хочется узнать о вас как можно больше. Чем вы живете? Что дает вам силы? Мьюриель - серьезная девушка, а вы... вы определенно целеустремленный человек. Вы мужественны и солидны. Ничего общего с плейбоем. У вас есть цель в жизни и вы очень близки к ее достижению. Чем бы вы ни занимались, вы достигли потолка в выбранной сфере. - Психоанализ? Она, не стесняясь, рассматривала его. - Да. Мне это нравится. Иногда у меня здорово получается. Вы не врач и на банкира тоже не очень похожи. Но чем-то занимаетесь и достигли успеха. - Если вам доставляют такое удовольствие рассуждения о роде моих занятий и характере, то грех лишать вас этого, просто сказав правду. - Вы опять говорите уклончиво, мистер Мейсон. Но вам это все равно не поможет, потому что, как только я выйду из вашей машины, я запишу номер, а потом выясню, кому принадлежит автомобиль, а тогда уже нетрудно будет узнать, кто вы на самом деле. Вы определенно... О, Боже праведный, конечно! Вы - адвокат. Мейсон молчал. - Мейсон. Мейсон. О, Господи, благослови мою грешную душу. Вы - Перри Мейсон! Мейсон продолжал вести машину. - И вы даже не похвалили меня за то, что я догадалась! Вы ведете себя очень таинственно, мистер Мейсон. Почему вы оказались у нас дома? Заехали к Мьюриель, выбрав ее из всех людей на этом свете. Я застала вас вместе с ней, и вы ведете себя так уклончиво... А это на самом деле портфель папаши Джилмана, не так ли? - Как адвокат, я возражаю против вашего вопроса, на основании того, что на него требуется дать несколько ответов. - И все разные? - Поскольку возражение сделано на таком основании, нет необходимости это уточнять. Гламис придвинулась поближе к Мейсону, положила левую руку на спинку его сиденья, таким образом, что ее кисть касалась его плеча. Девушка слегка развернулась, подогнула под себя ноги и заметила: - Наверное, мне стоит быть немного поскромнее - в целях безопасной езды. - Она натянула юбку на колени. Несколько секунд она изучала суровый профиль адвоката, не пытаясь скрыть любопытство. - И что же такое вы все-таки делали в мастерской папаши Джилмана? - наконец, спросила Гламис. - Возможно, я дал вам правдивый ответ, сказав, что интересуюсь резьбой по дереву, - заметил Мейсон. - Но вы обратились не к папаше Джилману, а к Мьюриель. Я уверена, что Мьюриель знакома с вами не более двадцати четырех часов... Если бы Мьюриель знала вас раньше, то мы все были бы в курсе. Мьюриель, конечно, не болтушка, но она, несомненно, нашла бы способ упомянуть в разговоре ваше имя... "Мой знакомый Перри Мейсон, известный адвокат, говорил по этому поводу..." или что-то в этом роде. Вы мне совсем не помогаете, мистер Мейсон. Наверное, мне придется провести глубокое исследование. - А чем вы сейчас занимаетесь? - Просто указываю на основные моменты. Я внимательно наблюдаю за вашим лицом и вижу, как вы начинаете раздражаться. Это заметно по уголкам ваших глаз. Вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, мистер Мейсон, что вы слегка прищуриваетесь когда сердитесь? - Я об этом не знал, - ответил Мейсон. Какое-то время они ехали молча. Гламис продолжала внимательно рассматривать адвоката. Затем она рассмеялась. - Я не хотела вызывать у раздражение, мистер Мейсон, - призналась девушка. - Теперь, после того, как я, можно сказать, выкурила вас из норы, нам, не исключено, стоит познакомиться более тесно и светским образом. Я не стану совать свой нос в деловые вопросы, которые, как вы, несомненно, считаете, меня не касаются. Интересно, а вы играете в гольф?.. Нет, наверное, у вас нет времени. Вы один из самых занятых людей на свете. Вы постоянно стремитесь вперед... Вас окружает аура успеха. - Она усмехнулась: - Я горжусь собой. Я правильно вас описала. Если вы помните, я сказала, что вы достигли потолка в избранной профессии. Мейсон улыбнулся. - А вы, хочу заметить, прекрасно разбираетесь в людях и умеете льстить. - Да, я любопытна и любознательна. Я люблю слушать, что говорят люди. Иногда они выбалтывают то, о чем не стоило бы упоминать. В таком случае я смотрю на них с невинным выражением лица. Прекрасно быть молодой. Еще можно выглядеть неопытной. Наверное, через несколько лет мне подобное уже не сойдет с рук, мистер Мейсон... Но неизвестно... Если мне удастся сохранить внешность и такое выражение лица... Да еще усовершенствовать его... Наверное, не стоит в это углубляться. Мне необходимо освоить вашу уклончивость, мистер Мейсон. - Вы научились быть таинственной, - улыбнулся Мейсон. - Я не сомневаюсь, что вас одолевают поклонники, однако, вы еще никому не сказали "да", потому что я не вижу кольца с бриллиантом у вас на левой руке. - Какой вы наблюдательный, - ехидно ответила она. - Для вашего сведения, мистер Мейсон, упомянутое вами односложное слово, используемое для выражения согласия, не обязательно означает бриллиант в наше время. - Это подразумевалось, как закодированная колкость? - Как умело вы перевели тему разговора с себя на меня! - воскликнула Гламис. - Теперь, судя по уголкам ваших глаз, вы полностью расслабились, из чего я делаю вывод, что мы приближаемся к зданию, где находится ваша контора, а, следовательно, к стоянке... А вот и она слева от нас... Кстати, я ей тоже пользуюсь, если мне зачем-то приходится забегать в контору к папаше Джилману. Он работает в здании "Пьедмонт". - А моя контора расположена вон в том здании, - показал Мейсон, заворачивая на стоянку. - И, как постоянному клиенту и арендатору офисной площади, вам отведено постоянное место, - заметила Гламис. - Вы абсолютно правы. - Если бы вы первым вышли из машины, мистер Мейсон, обошли ее и открыли мне дверцу, я, конечно, наградила бы вас еще одним показом моих замечательных ножек, однако, я сама очень тороплюсь и знаю, что вам хочется от меня поскорее отделаться. Приятно было познакомиться. Надеюсь, что вижу вас не в последний раз. Пока! Она выпрыгнула из машины, захлопнула дверцу и побежала к служащему стоянки, держа в руке квитанцию. Мейсон остался сидеть в машине и принялся смотреть по сторонам в надежде заметить Пола Дрейка, однако, ему это не удалось. Адвокат взял портфель с заднего сиденья. Служащий стоянки подогнал машину с двумя дверцами, на которой приехала Мьюриель Джилман. Гламис Барлоу села за руль и быстро включила зажигание. Когда она выезжала со стоянки, Мейсон заметил ничем не примечательную машину Пола Дрейка, зарегистрированную на детективное агентство. Сыщик появился с противоположной стороны и пристроился за Гламис. Мейсон попытался встретиться взглядом с Полом Дрейком, чтобы дать ему сигнал, но у него ничего не получилось. Мейсон перешел улицу, повернул налево и направился к зданию "Пьедмонт". 6 Мейсон вошел в офис, занимаемый "Инвестиционным пулом Джилмана и компаньонов" ровно в двадцать шесть минут шестого. Удивительно красивая рыжеволосая операторша коммутатора подняла голову и обворожительно улыбнулась. - Меня зовут Перри Мейсон, - представился адвокат. - У меня назначена встреча с мистером Калхоуном. - О, да. Секундочку, мистер Мейсон. Он ждет вас. Фактически, нас всех просили подождать вас. - Она сняла трубку и сообщила кому-то: - Пришел мистер Мейсон. - Потом она повернулась к адвокату. - Проходите, пожалуйста, мистер Мейсон. Прямо по коридору. Вторая дверь направо. Мейсон быстро осмотрел приемную, толстый ковер, удобные глубокие кресла, журналы по финансам и инвестициям, на столике. Из приемной открывалась дверь еще в одну комнату. Там стояло несколько шкафов, ящиков с картотеками, секретарских столов и пишущих машинок. На первой двери в коридоре висела табличка "Картер Джилман", на второй - "Роджер К. Калхоун". Мейсон открыл вторую дверь и вошел. Там ему улыбнулась симпатичная брюнетка, которая вполне могла бы позировать для календарей и прочей рекламы. - Мистер Мейсон? - спросила она. Адвокат кивнул. - Мистер Калхоун ждет вас. Проходите, пожалуйста. Мейсон прошел в указанную брюнеткой дверь. Адвокат увидел худого мужчину лет тридцати, сидевшего за огромным столом. Мужчина встал и направился к Мейсону. - Рад познакомиться с вами, - сказал он. Длинные костлявые пальцы пожали руку адвоката. - Садитесь, пожалуйста, мистер Мейсон, - предложил Калхоун. Он показал на кресло, а сам отправился на свое место с противоположной стороны стола, опустился в кресло, уперся локтями в ручки, вытянул длинные пальцы и соединил их кончики. Калхоун постарался принять внушительный вид. - Я - адвокат, мистер Калхоун, - заговорил Мейсон, - и... - Да, да, я все о вас знаю, мистер Мейсон, - перебил Калхоун. - Я пришел к вам, получив несколько странное поручение. Меня попросили передать вам контракты. Над ними, насколько я понимаю, работал мистер Джилман. Я считаю, что это, в общем-то, поручение для обычного курьера. Я передаю вам контракты, которые даже не имел возможности прочитать и о содержании которых мне ничего не известно. Меня также просили вам сказать, чтобы вы их должным образом оформили. Калхоун наклонился вперед и взялся руками за ручки кресла. - Да, да, мистер Мейсон, я целый день жду эти контракты. Одна крайне важная сделка находится в стадии завершении... А вы можете сообщить мне, где сейчас находится мистер Джилман? - Боюсь, что нет, - ответил Мейсон несколько удивленным голосом. - Разве он не связывался с вами? - Нет, - кратко ответил Калхоун. - Это ему совсем не свойственно. Я могу взглянуть на контракты? Мейсон открыл портфель, вынул зеленую папку из бристольского картона, на обороте которой было написано послание: Джилман приказывал связаться с Перри Мейсоном, если случится что-то необычное, и давал телефон адвокатской конторы. Мейсон достал контракты из папки. - Вы можете передать мне всю папку, мистер Мейсон, - нетерпеливо сказал Калхоун, не сводя глаз с написанного чернилами послания на обороте. - Мне велели передать контракты, - ничего не выражающим тоном возразил Мейсон. Он протянул четыре контракта Калхоуну. Калхоун внимательно просмотрел все бумаги, чтобы убедиться, что это копии одного документа, затем быстро пролистал страницы оригинала своими длинными пальцами. По его движениям становилось понятно, что он привык или быстро листать страницы, или считать деньги. Закончив, он поднял голову и с серьезным и достойным видом поблагодарил адвоката: - Большое спасибо, мистер Мейсон. Худощавый Калхоун выглядел очень молодо и определенно пытался произвести впечатление на посетителей массивной мебелью и серьезным видом. Однако, манеры и внешность оказывались несовместимыми. - Поскольку на этот раз я выступаю в несколько непривычной для себя роли, - продолжал Мейсон, - в связи с необычной ситуацией, я прошу вас выдать мне расписку, подтверждающую, что я передал вам контракты, а также указать в ней время. Калхоун колебался несколько секунд, потом нажал на кнопку. Практически сразу же распахнулась дверь и на пороге появилась секретарша. - Принесите, пожалуйста, блокнот, мисс Колфакс, - обратился к ней Калхоун. - Он у меня в руках, - улыбнулась брюнетка. Она вошла в кабинет, села, положив ногу на ногу и предоставив возможность мужчинам насладиться видом ее очень стройных ног прекрасной формы, и приготовилась стенографировать. - Поставьте дату. Сегодня у нас тринадцатое, - давал указания Роджер Калхоун, словно учитель, объясняющий что-то нерадивым ученикам. - Затем укажите точное время. Документы были переданы ровно в пять тридцать две. Вы выписываете расписку на имя адвоката Перри Мейсона. Укажите в ней, что мистер Мейсон вручил мне оригинал и три копии контракта о предполагаемой покупке корпорацией всех прав на горнодобывающий синдикат "Барклей". Эти контракты переданы на подпись мистером Мейсоном, выступающим в роли адвоката Картера Джилмана, одобрившего сделку. - Минутку, - перебил Мейсон. - Давайте вычеркнем слова об одобрении сделки. Мне велели только передать контракты и заявить, что вы можете приступать к их должному оформлению. - Но в этом и заключается идея оформления контрактов! - воскликнул Калхоун. - Если бы Джилман не одобрял сделку, он не хотел бы, чтобы их оформляли. - Однако факт остается фактом: я не знаю, одобряет мистер Джилман сделку или нет. Калхоун колебался несколько мгновений, а потом обратился к секретарше: - Я думаю, чтобы обезопасить себя лично, мисс Колфакс, я попрошу вас отпечатать расписку в таком виде, как я продиктовал. - Чтобы обезопасить себя лично, - заявил Мейсон, - я вычеркну фразу об одобрении мистером Джилманом сделки на момент получения мной расписки. - Я не понимаю, какое это имеет значение, мистер Мейсон, - холодным тоном сказал Калхоун. - Для меня - очень большое. Я не знаю, что имеет значение для вас. Но я знаю, что имеет значение для меня. Калхоун глубоко вдохнул. - Хорошо. Мисс Колфакс, вычеркните, пожалуйста, фразу об одобрении сделки мистером Джилманом и отпечатайте расписку в трех экземплярах. - Да, мистер Калхоун. Секретарша встала и вышла из комнаты. Калхоун взглянул на часы и заявил: - Пока мы ждем, мне хотелось бы обсудить несколько вопросов, имеющих отношение к вашему клиенту. - Мне не давалось полномочий что-либо обсуждать, - ответил Мейсон. - Мне поручили просто передать бумаги. - Но у вас нет оснований не слушать. - Я готов слушать что угодно. Калхоун снова соединил кончики пальцев и начал: - Мы занимаемся инвестированием. Чтобы успешно осуществлять подобную деятельность, нужно правильно оценивать ситуацию, складывающуюся на рынке. Также необходимо, чтобы наши клиенты нам безоговорочно доверяли, то есть не сомневались в честности исполнительного персонала. - Калхоун замолчал, словно ожидая согласия со своими заявлениями, однако, Мейсон даже не кивнул головой. - Я понятия не имею, что вам известно о вашем клиенте, мистер Мейсон, или об его прошлом. Однако, предполагаю, что какие-то сведения у вас имеются. Мейсон продолжал молчать. В голосе Калхоуна послышалось легкое раздражение. - Я сам только недавно узнал несколько фактов из прошлого мистера Джилмана. Мистер Джилман был женат и от первого брака у него есть дочь, очаровательная девушка по имени Мьюриель, которой сейчас, если не ошибаюсь, лет двадцать. Его первая жена умерла. Примерно пять лет назад Джилман женился во второй раз. Его жену зовут Нэнси. Она была замужем за неким Стивеном А. Барлоу, в настоящий момент проживающем в Лас-Вегасе. Они развелись. У Нэнси есть дочь, предположительно от этого брака с Барлоу, по имени Гламис. Ей около двадцати нет. Я всегда считал, что Гламис - это ребенок Нэнси и Стивена А. Барлоу, но недавно мое внимание обратили на то, что Гламис двадцать лет, а Нэнси и Барлоу поженились девятнадцать лет назад. С прошлым Гламис связано несколько странных фактов. Насколько мне известно, не так давно одно детективное агентство занималось ими. Если возникнет какой-то скандал, связанный с дочерью Нэнси, он может серьезно повлиять на дела корпорации. Калхоун замолчал и посмотрел на Мейсона так, словно адвокат был виновен в этом пятне на честном имени корпорации. - Если я имею право задать такой вопрос, - сказал Мейсон, - то мне хотелось бы знать, откуда у вас появилась информация о Гламис - о том, что она является незаконнорожденным ребенком? - Информация поступила из источника, которому я полностью доверяю, - ответил Калхоун. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Вы сделали заявление. Я его выслушал. Калхоун включил переговорное устройство и обратился к секретарше: - Мисс Колфакс, расписка готова? - Да, мистер Калхоун, - ответил приятный голос. - Я ждала вашего звонка. - Принесите ее. Открылась дверь в кабинет и появилась мисс Колфакс. Она протянула Калхоуну три листа. Калхоун прочитал отпечатанный на машинке текст, расписался на всех экземплярах, вручил один Мейсону и поблагодарил секретаршу: - Спасибо, мисс Колфакс. Это все. Она повернулась и вышла из кабинета. Она явно чувствовала на себе взгляды мужчин и прекрасно понимала, что ей есть, чем похвастаться. - Пожалуй, я выполнил свое поручение. Не смею больше отнимать ваше время, мистер Калхоун, - сказал Мейсон. - Я очень хотел бы увидеться с мистером Джилманом. - Вы еще долго планируете оставаться в конторе? - По крайней мере, час. - А секретарша мистера Джилмана все еще на работе? - спросил Мейсон. - Мне нужно с ней поговорить. Калхоун включил переговорное устройство и попросил свою секретаршу: - Мисс Колфакс, позвоните, пожалуйста, в приемную мистера Джилмана и выясните, на месте ли еще мисс Норман. Через пару минут секретарша сообщила: - Мисс Норман уже ушла, мистер Калхоун. - Спасибо, мисс Колфакс, - очень официально поблагодарил Калхоун и отключил переговорное устройство. - Рабочий день давно закончился, мистер Мейсон, - объяснил он, - но я попросил задержаться нескольких сотрудников. - Спасибо. До свидания, - попрощался Мейсон. - До свидания, мистер Мейсон. Мейсон вышел из кабинета Калхоуна, пересек секретарскую, остановился в дверном проеме и оглянулся на шикарную брюнетку. - До свидания, мисс Колфакс, - попрощался адвокат. Ее взгляд смягчился и она очаровательно улыбнулась. - До свидания, мистер Мейсон, - сказала секретарша и подмигнула ему. Мейсон пешком отправился к зданию, где располагалась его адвокатская контора и, не заходя к себе, заглянул в "Детективное агентство Дрейка". - От Пола поступала какая-нибудь информация? - поинтересовался он у оператора коммутатора. Девушка покачала головой. - Он уехал по какому-то вашему заданию, мистер Мейсон, сразу же после того, как вы позвонили. Пока не связывался с нами. Он не смог найти свободного оперативника для этого дела. - Передайте ему, пожалуйста, что я хочу с ним встретиться, как только он вернется. Адвокат прошел дальше по коридору к своему кабинету и ключом открыл дверь, выходящую прямо в общий коридор. - Вот портфель Картера Джилмана, - сообщил Мейсон Делле Стрит. - Давай посмотрим, что там есть. Я передал кое-какие контракты компаньону Джилмана. Они лежали в этой папке. На ней написано послание, о котором нам говорила Мьюриель. Надо взглянуть на остальное содержимое портфеля. Мейсон с секретаршей просмотрели все, что находилось внутри, и обнаружили только с полдюжины расписаний различных авиакомпаний, дающих время отправления и прибытия самолетов в Лос-Анджелес. На отдельном кусочке бумаге значился адрес: Стивен А. Барлоу, авеню Вирджиния, пятьдесят девять восемьдесят один, Лас-Вегас, Невада. - Итак? - спросила Делла Стрит. - Для твоего сведения, последнее время мне приходилось общаться с очень-очень красивыми женщинами, - сообщил Мейсон. - Ты намерен повторить похождения или просто опишешь их мне? - Во-первых, я какое-то время общался с известной тебе Мьюриель Джилман, девушкой с актерскими способностями и опытом выступлений на любительской сцене. Она гордится своим умением представляться невинным ребенком, таким образом скрывая приобретенный жизненный опыт. Считает себя искушенной. Второй была прекрасно сложенная Гламис Барлоу - обольстительная блондинка с голубыми глазами, которая думает что джентльмена, помогающего ей сесть в машину, следует награждать показом очень стройных ножек, как она сама выражается. - Ты меня удивляешь, - призналась Делла Стрит. - Ты хочешь сказать, что я сама совсем забыла о женских преимуществах и быстро залезаю в машину не дожидаясь, пока кто-то из мужчин откроет мне дверцу? - Я всегда придерживался мнения, что женщины желают знать, какой подход сейчас в моде, - заметил адвокат. - Я поняла намек. А еще с кем-нибудь из особ противоположного пола тебе сегодня приходилось общаться? - О, с несколькими. Оператором коммутатора компании Джилмана работает некая рыжеволосая леди, которая за свою жизнь слышала не меньше свистков вслед, чем звучит на железнодорожном переезде. Затем была дама по фамилии Колфакс, научившаяся стенографировать таким образом, что создается впечатление, словно ты наблюдаешь стриптиз-шоу и она вот-вот собирается что-то снять. Мисс Колфакс умеет окружать самое обычное действие крайне необычной атмосферой, если ты понимаешь, что я имею в виду. - Понимаю, - кивнула Делла Стрит. - Однако, в настоящий момент меня больше интересует личность доверенной секретарши мистера Джилмана, потому что у меня не осталось ни малейшего сомнении, что именно она звонила нам, представилась Верой Мартель, произнесла неясную фразу об отпечатках пальцев и дала телефонный номер, по которому можно застать мистера Джилмана. Для твоего сведения, это номер телефона-автомата. Будка, в которую ты звонил Джилману, расположена в четырех кварталах от здания, где работает сам Джилман. - Мисс Матильда Норман к тому времени уже ушла. Говорят, что ей лет пятьдесят и она внешне очень похожа на жердь. - А другие леди, с которыми тебе сегодня приходилось общаться, на жердь не похожи, не так ни? - улыбнулась Делла Стрит. - Определенно нет. Они сложены, как автомагистраль в горах в Мексике. Другими словами, в их телах имеются кое-какие изгибы и неожиданные повороты. - А что ты скажешь о покрытии на дорогах? - Создается впечатление, что все операции должны происходить на максимальной скорости. - Я надеюсь, что _т_ы_ не превысил ограничения в скорости? - Определенно нет. К тому же, я еще познакомился с крайне напыщенным молодым человеком, с чрезвычайно высоким мнением о своих способностях и возможностях. В колледже его напичкали знаниями экономики и научили анализировать финансовые тенденции. Рыночные котировки ценных бумаг вылетают из него с такой же легкостью, как выходит пот из пор боксера. - Сколько эпитетов! - воскликнула Делла Стрит. - На меня повлияла атмосфера конторы, откуда я только что вернулся. Если у тебя имеются свободные средства, которые тебе хотелось бы инвестировать, я рекомендовал бы корпорацию Джилмана. Там считают, что стабильность зависит от репутации исполнительного персонала, на которой не должно быть ни единого пятна. И, также для твоего сведения, недавно мистер Калхоун сделал удивительное открытие о том, что Гламис Барлоу, длинноногая блондинка с привычкой обольщать, родилась на год раньше, чем мог бы родиться законный отпрыск Стивена Барлоу. - Та-ак. И, как я догадываюсь, мистер Калхоун не терпит подобной моральной деградации? Боже, шеф, только бы мне не превратиться в напыщенную особу, из которой вылетают рыночные котировки ценных бумаг. Как ты считаешь, такое возможно? - Нет, - уверенно ответил Мейсон. - Чтобы соответствовать обрисованной мной картине, тебе следует научиться выходить из кабинета так, как это делает мисс Колфакс. - И как она это делает? - заинтересовалась Делла Стрит. - Средства я описать не могу - только общее впечатление. Словно змея идет на своем хвосте, причем ее голова остается в неподвижности. - Внезапно адвокат изменил тон и заявил: - Пошли они ко всем чертям, Делла. Как ты смотришь на то, чтобы поужинать? Мы скажем в агентстве Пола, куда отправляемся и пойдем отдыхать. Я дал ему задание сесть на "хвост", думая, что он будет следить за Мьюриель. Я хотел выяснить, поедет ли она прямо на встречу с отцом после того, как я ее высажу. Однако, машина, оставленная на стоянке перед нашим зданием, потребовалась Гламис Барлоу. Она забрала у Мьюриель квитанцию. В настоящий момент Пол Дрейк сидит на "хвосте" у Гламис, что не даст практически никаких результатов - в плане разрешения дела, я имею в виду. Мейсон и Делла Стрит вышли из адвокатской конторы и остановились у "Детективного агентства Дрейка", расположенного прямо напротив лифта. - Нам нет смысла ждать сообщений от Пола у меня в кабинете, - обратился Мейсон к девушке у коммутатора. - Мы с Деллой сейчас направляемся в "Зеленую мельницу" и выпьем там по коктейлю, после этого зайдем в соседний ресторанчик и отведаем бифштекс из вырезки, жареную картошку, гренки с чесноком, яблочный пирог с мороженым и... - О, мистер Мейсон, пожалуйста, не надо об этом, - взмолилась девушка. - Я пытаюсь сбросить два фунта, а мой желудок явно решил, что все линии связи с ним перерезаны. - В общем, мы скоро вернемся. Если Пол позвонит с отчетом, сообщите ему, где мы находимся, чтобы он или туда позвонил, или присоединился к нам. Мейсон и Делла Стрит зашли в "Зеленую мельницу", выбрали отдельную кабину и расслабились в уютной атмосфере, заказав по коктейлю и чипсы. - Я думаю, что лучше тебе позвонить домой к Джилманам и пригласить Мьюриель к аппарату, - обратился Мейсон к Делле Стрит. - Женский голос привлечет меньше внимания, чем мужской. Когда Мьюриель возьмет трубку, поинтересуйся, может ли она свободно разговаривать и... Я сам задам ей несколько вопросов. Мейсон выписал чек за коктейли и они отправились и телефонной будке. Делла Стрит набрала номер Джилманов и попросила позвать Мьюриель. - Минутку, мисс Джилман, - сказала Делла Стрит. - Передаю трубку мистеру Мейсону. - Добрый вечер, Мьюриель, - поздоровался адвокат. - Как дела? Ваш отец вернулся домой? - О, добрый вечер, - ответила Мьюриель, не называя Мейсона по имени. - Очень мило с вашей стороны, что вы позвонили. У вас есть какие-нибудь новости? - Я выполнил указания, - сообщил Мейсон. - Контракты переданы. У меня на руках имеется расписка Роджера Калхоуна. - О, прекрасно! - Ваш отец вернулся? - Нет. Он звонил Нэнси, что ему нужно уехать и сегодня он не придет ночевать. Однако, он сказал, что завтра будет в конторе. Часов в десять утра, если не ошибаюсь. - Где он сейчас? - спросил Мейсон. - Ему пришлось отправиться по делу в Лас-Вегас. - Понятно. Гламис дома? - Нет. Она тоже звонила и предупредила, что вернется очень поздно. Это означает, что под утро. - Я просто хотел сообщить вам, что контракты переданы. Думаю, что завтра я лично поговорю с вашим отцом. Спокойной ночи, Мьюриель. Мейсон повесил трубку и улыбнулся Делле Стрит. - Мы дали Полу Дрейку задание следить за Гламис, а она, очевидно, поехала развлекаться. Она звонила домой и предупредила, что вернется под утро. Именно поэтому мы до сих пор не получили никакой информации от Пола. - Как мило! - воскликнула Делла Стрит. - И выясняется, что он следит не за той девушкой. Ты ведь хотел отправить его вслед за Мьюриель, не так ли? - Да, мне требовалось, чтобы он сел на "хвост" мисс Джилман, однако, теперь я считаю, что будет неплохо, если он проследит за Гламис. У нас имеются две дочери, и каждая из них окружена какой-то тайной. А теперь давай поужинаем, перемежая еду танцами, обсуждением клиентов, двойников дочерей, вторых браков, таинственных стодолларовых купюр и очарования всего неожиданного. Через несколько часов они вернулись в "Детективное агентство Дрейка". Операторша коммутатора подняла голову и улыбнулась. - По вам сразу же видно, что вы прекрасно поужинали, - заметила она. - Это кажется преступлением для девушки на диете, состоящей из творога, кефира и консервированных груш. Никакой информации вам не... - Она внезапно замолчала, заметив, что на коммутаторе вспыхнула лампочка. - "Детективное агентство Дрейка"... да... да, он здесь, мистер Дрейк. Сейчас передам ему трубку. - Она повернулась к адвокату: - Пол Дрейк звонит из Лас-Вегаса. - С какого аппарата мне говорить? - спросил Мейсон. - Проходите в кабинет мистера Дрейка. Я переведу звонок туда. Мейсон и Делла Стрит прошли по узкому коридору в кабинет сыщика. Мейсон подмигнул Делле и взял трубку. - Привет, Пол. Какого черта тебя занесло в Лас-Вегас? - Ты велел мне сесть на "хвост" объекту - и вот я здесь. - Почему ты не позвонил мне, чтобы... - Времени не было, - перебил Дрейк. - Она поехала прямо в аэропорт и припарковала машину. Я отправился за ней в кассы. Самолет в Лас-Вегас улетал через десять минут. Она купила билет, я последовал ее примеру. Я старался держаться подальше, но единственное свободное место в самолете оказалось через проход от нее. - Она тебя хорошо рассмотрела? - поинтересовался Мейсон. - Еще как. Мне кажется, у нее возникли кое-какие подозрения. Я сейчас тебе все подробно опишу. - Что произошло? - Когда мы приземлились в Лас-Вегасе, она взяла такси и поехала в центр. Я, естественно, поймал другую машину и велел водителю следовать за ней. Она отправилась в одно большое казино и стала играть в однорукого бандита. Потом ей удалось от меня ускользнуть. - Каким образом? - Примерно через двадцать или тридцать минут перед казино остановилось такси и из него вышли пассажиры. Было ровно одиннадцать минут десятого. Девушка внезапно бросилась к двери, прыгнула в машину, сказала что-то водителю, и такси сразу же начало набирать скорость. А я остался на тротуаре, думая о блеснувшей у меня перед носом паре стройных ножек. Ближайшее такси находилось в полквартале от меня. Я бросился к машине. Но к тому времени, как я в нее сел, завелся мотор и мы подождали зеленого сигнала светофора, было уже поздно. Я вернулся в казино проверить, не подъезжало ли обратно то такси, на котором уехала она: водители ведь, как правило, стараются брать пассажиров из одного места. Так что я пока решил позвонить с отчетом. Я потерял объект из виду в двадцать один двенадцать. - У меня есть для тебя подсказка, Пол. В Лас-Вегасе живет некий Стивен А. Барлоу. Понятия не имею, чем он занимается. Адрес: авеню Вирджиния, пятьдесят девять восемьдесят один. Отправляйся туда. Не исключено, что обнаружишь там потерянную блондинку. Если она в гостях у Барлоу, садись на следующий самолет в Лос-Анджелес. - А если ее там нет? - уточнил Дрейк. - Осмотри хорошенько тот дом, но на ночь оставаться не стоит. Возможно, тебе удастся снова сесть объекту на "хвост". Если блондинка у Барлоу - твоя работа закончена. Если ее там нет, особо не беспокойся. Увидимся завтра утром. - Хорошо. Пока, - попрощался Дрейк. Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит. - Пожалуй, на сегодня все, Делла, - сказал он. 7 Кодовый стук Пола Дрейка послышался в дверь кабинета Мейсона, выходящую прямо в общий коридор, ровно в десять тридцать утра на следующий день. Делла Стрит впустила сыщика. - Привет, красотка! - поздоровался Дрейк. - Как азартные игры? - поинтересовалась Делла Стрит. - Ты внес проигранное в статью расходов? - Можете мне не верить, но я выиграл пятьсот долларов, - похвастался Дрейк. - Тогда неудивительно, что сегодня ты так припозднился, - заметил Мейсон. - Как я предполагаю, ты играл все ночь, а потом сел на утренний самолет и... - Ничего подобного, - перебил детектив. - На самом деле, я закончил игру вскоре после полуночи, купил билет на следующий самолет, заехал к себе в контору, чтобы прочитать отчеты оперативников и составить общее представление о том, что произошло в мое отсутствие. Кстати, Перри, ты был прав насчет блондинки, за которой послал меня следить. Она оказалась у Стивена А. Барлоу на авеню Вирджиния, пятьдесят девять восемьдесят один. Я отправился туда и ждал примерно с час, потом она вышла из того дома, села в такси и поехала в центр. - И ты двинулся за ней? - спросил Мейсон. - Нет, Перри. Я взял на прокат машину и припарковал ее таким образом, чтобы видеть вход в дом. Для этого потребовалось развернуться в противоположную от центра сторону. Пока я сидел в машине и раздумывал, под каким предлогом позвонить в дверь дома, чтобы посмотреть, кто выйдет открывать, из-за угла показалось такси, и притормозило перед входом. На крыльцо вышла блондинка, за которой я следил, и мужчина - как я предполагаю, Стивен Барлоу. Она поцеловала его на прощание, сбежала по ступенькам, прыгнула в такси и поехала по направлению к центру города. Мужчина остался стоять в дверном проеме и не уходил, пока такси не скрылось из виду. Если бы я сделал поворот на сто восемьдесят градусов, то сразу же выдал бы себя. К тому же, ты сказал мне, что если блондинка гостит у Стивена Барлоу, моя работа закончена. Так что я не понесся за ней. - Все правильно, Пол. Я рад, что ты не стал рисковать. - Однако, около одиннадцати вечера я снова ее заметил, - продолжал Дрейк. - Она играла в рулетку в одном из казино, и ей страшно везло. К тому времени она переоделась в обтягивающее вечернее платье. - Она тебя заметила? - Нет, - покачал головой Дрейк. - Я оставался в дальнем углу казино и следил за ней уголком глаза. Я играл в кости. И, поверь мне, Перри, именно таким образом нужно действовать, если хочешь выиграть. - Каким? - не понял Мейсон. - Не обращая особого внимания на игру, наблюдать за кем-то в другом конце зала. Я начал с пятидолларовых фишек и ставил их все время на одно место. Потом перешел на двадцатидолларовые. - Кто-нибудь заметил, что ты следишь за блондинкой? - Нет. Сейчас расскажу тебе одну хохму. Несколько человек решили, что я играю в кости по новой системе: ставлю фишки, не смотря на стол и отвернувшись от него. Так что через некоторое время половина игроков стала класть фишки, не глядя. - Им это помогло? - поинтересовался Мейсон. - Нисколько. Везло только мне. - Как ты считаешь, девушка тебя видела, когда выбегала из казино и садилась в такси? - Черт побери, Перри, не представляю. Она относится к импульсивному типу. Руководствуется внезапными порывами. Вчера, когда она на стоянке села в машину, она вначале совсем не собиралась в аэропорт. Однако, когда она добралась до Голливуда, у нее определенно появилась мысль слетать в Лас-Вегас. Она взглянула на часы, резко развернулась на Ла Бреа и понеслась на полной скорости к аэропорту. - То есть ты считаешь, что ее визит к Барлоу - сиюминутное желание? - уточнил Мейсон. Дрейк кивнул. - Кстати, Перри, а кто эта дамочка? - спросил сыщик. - Гламис Барлоу. Дочь... - Гламис? - воскликнул Дрейк. - Боже праведный! Почему я сам не догадался? - У тебя есть о ней какая-то информация? - Полно всего. Получил отчет от источника, которому очень доверяю. Об этом умалчивалось и в газеты ничего не просочилось. Любопытная история... Мне следовало бы сообразить, что к чему, когда ты велел мне съездить к дому Стивена А. Барлоу в Лас-Вегасе... Хотя, этой информации у меня тогда еще не было. Отчет лежал на столе в моем кабинете. Просто сюжет для романа. Нэнси Адаир жила в Гринвич Вилледж в Нью-Йорке и была свободной художницей. Тогда она не только рисовала, но и писала рассказы. Насколько я понимаю, с литературным творчеством все было в порядке, потому что на жизнь ей хватало. Ты знаешь атмосферу Гринвич Вилледж. Там также проживал молодой писатель Джон Верман Хасселл, который собирался написать великое произведение и таким образом изменить мир. Он был лет на семь или восемь старше Нэнси, родом из Техаса. В Техасе у Хасселла умер дядя и оставил ему большой участок земли, в общем-то не представлявший никакой ценности. Хасселл и Нэнси какое-то время жили вместе, и Нэнси забеременела. Нэнси хотела, чтобы Хасселл на ней женился, а он, насколько я догадываюсь, не проявлял особого рвения. Он сказал ей, что они оба современные люди, не верят в условности, у каждого своя жизнь, они гении, а, следовательно, не должны быть ничем связаны. Раз у Нэнси возникли проблемы, она должна сама с ними разбираться. - И что произошло? - Нэнси оставалась в Нью-Йорке еще месяца три, а потом исчезла. Совсем исчезла. В дальнейшем на участке Хасселла обнаружили нефть, он стал мультимиллионером. Он оглянулся назад, вспомнил о своем романе с Нэнси и понял, что на самом деле любил ее. Он потратил несколько тысяч долларов на частных детективов, но ее и след простыл. Он давал объявления в газеты, делая все, что только мог придумать. - А почему он вдруг решил ее найти? - поинтересовался Мейсон. - Насколько я понимаю, за это время он лучше узнал женщин, - объяснил Дрейк. - А Нэнси - личность, выделяющаяся из общей массы. - Да, я слышал, - кивнул Мейсон. - Нэнси приложила массу усилий, чтобы замести следы, - продолжал Дрейк. - Поменяла фамилию, переехала в Лос-Анджелес, родила ребенка, а через несколько недель после родов познакомилась со Стивом Барлоу. Барлоу жил в Сан-Франциско. Он - любитель всего нетрадиционного, и Нэнси ему понравилась. Они поженились и переехали куда-то на север. Барлоу занимался покупкой и продажей недвижимости, приобрел неплохой участок в Портленде, Орегон, и они перебрались туда. Там он занялся перепродажей лесных участков. Потом они еще раз перекали - в Бенд, Орегон. Вскоре после этого развелись. Позднее Нэнси вышла замуж за Джилмана. - Что из всего этого знает Гламис? - Ничего, - ответил Дрейк. - Она считает Стива Барлоу своим отцом. И, насколько я понял, Стив к ней очень привязан. Я не знал, что он сейчас в Лас-Вегасе, иначе вся картина выстроилась бы у меня в уме. По моим данным, он последнее время жил в Бенде, Орегон. Кстати, когда они развелись с Нэнси, одним из условий было, что Стив Барлоу имеет право видеться с дочерью в любое время и так часто, как пожелает. - А что с Хасселлом? - спросил Мейсон. - Он умер шесть лет назад, так и не женившись. Он оставил после себя большое состояние, и, в частности, три миллиона долларов после уплаты всех налогов, лицу, которое сможет доказать, что он или она - ребенок Нэнси Адаир, жившей в Нью-Йорке, рожденный или рожденная вне брака. Хасселл указал примерную дату рождения. Нэнси не хотела иметь с ним никаких дел после того, как он отказался ей помочь, когда она попала в трудную ситуацию. Узнав про завещание, Нэнси отправилась к другим наследникам Хасселла и заявила им, что подаст иск от имени Гламис. Наследниками являлись брат и сестра Хасселла. Они получили значительную сумму денег и недвижимость. Они попросили Нэнси не предавать дело огласке и тихо выписали ей чек. Именно так я вышел на след. Один из частных детективов, нанятых братом и сестрой, рассказывал моему оперативнику эту историю несколько лет назад, а когда я дал ребятам задание заняться Нэнси Джилман, этот парень все вспомнил, поднял какие-то документы и добавил деталей. Нэнси представила квитанции об оплате арендной платы за квартиру в Гринвич Вилледж в Нью-Йорке. Именно эта квартира упоминалась в завещании Хасселла. Через свидетельство о рождении Гламис она ничего подтвердить не смогла, потому что воспользовалась вымышленным именем, но у нее оказались лучшие доказательства: девушка унаследовала черты Хасселла. Как только брат и сестра увидела Гламис, они поняли, что она и есть тот ребенок. Вначале они предложили полтора миллиона, потом договорились на два после уплаты налогов. Хасселл особо указал в завещании, что он не желает предавать дело огласке, чтобы ребенок не заподозрил, что является незаконнорожденным. Да и самой Нэнси не хотелось ставить Гламис об этом в известность. - Это произошло уже после того, как она вышла замуж за Джилмана? - спросил Мейсон. - Примерно за год до замужества. - А что думает Гламис по поводу внезапного богатства, если ей ничего не известно о завещании? - Не могу сказать. Нэнси что-то придумала. Мейсон встал со стула и принялся ходить из угла в угол. - Вот тебе и сердцевина ореха, - наконец, заметил он. - Ты это о чем? - не понял Дрейк. - О шантаже. Вера Мартель откуда-то прослышала про это дело, а теперь давит на Нэнси или на Гламис, или на обеих. Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку. - Тебя, Пол, - повернулась она к сыщику. - Алло! Я сейчас вернусь в агентство. Это подождет?.. Что?.. Ты уверен?.. Ладно, выкладывай подробности. - Дрейк молча слушал три минуты. - Хорошо, - наконец, сказал он. - Отправляй ребят. Надо выяснить все, что только можно... Не скупитесь на расходы. Крутите на полную катушку. Дрейк повесил трубку. Улыбающийся Мейсон обратился к сыщику: - Ты очень легко тратишь чьи-то деньги, Пол. Мне не хотелось бы оказаться клиентом по этому делу. Дрейк с беспокойством посмотрел на адвоката. - Ты и есть тот клиент, Перри. Полиция обнаружила труп Веры Мартель сегодня рано утром. Она ехала в машине по магистрали Мулхолланд и, как думали вначале, потеряла управление. Это горная трасса, и машина полетела вниз со склона. Однако, в деле есть много подозрительного. Вначале у полиции появилась идея, что машину столкнули с практически перпендикулярного обрыва более, чем на сто футов выше. Труп отвезли коронеру, и два часа назад он представил отчет о том, что совершено убийство. У нее сломана подъязычная кость, имеются вполне четкие кровоподтеки. Вера Мартель, несомненно, была мертва, когда автомобиль разбился. Полиция занялась расследованием и нашла опилки, прилипшие к юбке и обуви Веры Мартель. Это не совсем обычный тип опилок - от редких пород деревьев, которые используются лишь в мастерских, где занимаются резьбой по дереву. - Когда наступила смерть? - уточнил Мейсон. - Где-то между семью утра и полуднем вчерашнего дня. Если бы полиция не обнаружила труп сегодня утром - другими словами, если бы он пролежал там еще пару суток - то определить время смерти было бы крайне сложно. Тело нашел дорожный патруль, заметивший странные следы автомобильных шин по обочине. Если бы не они, то труп мог бы находиться под склоном несколько дней, а то и недель, потому что машина оставалась не видна сверху: требовалось спуститься до середины склона, чтобы ее заметить. Машина застряла под дубовыми зарослями, и листва ее практически полностью закрыла. - Полиция давно работает по этому делу? - уточнил Мейсон. - Начали, как только рассвело. Они не афишировали эту информацию, а сейчас уже заканчивают расследование. Они... Снова зазвонил телефон. Делла Стрит подняла трубку. - Да, Герти? - Секретарша выслушала, что сказала оператор коммутатора, и повернулась к Мейсону: - Это Мьюриель Джилман. Герти говорит, что у нее истерика. Хочет немедленно поговорить с тобой. - Хорошо, - кивнул Мейсон. Адвокат взял трубку и велел Делле Стрит: - Ты тоже послушай, пожалуйста. - Переведи звонок на аппарат мистера Мейсона, Герти, - попросила Делла Стрит. Последовал щелчок. - Алло! Мьюриель? Это Мейсон. - О, мистер Мейсон! - воскликнула девушка. - Вы не представляете, что случилось! - Успокойтесь. Передайте мне суть в нескольких словах. У нас, наверняка, мало времени. - К нам приезжала полиция с ордером на обыск. - Кто в это время находился дома? - спросил адвокат. - Мы трое. Нэнси спала. Гламис вернулась домой под утро и тоже спала. Я уже встала. - Понятно. Полиция вручила ордер вам, Мьюриель? - Да. Они спросили, кто здесь хозяин, я сказала, что сейчас, видимо, им придется иметь дело со мной. Они хотели осмотреть папину мастерскую. - И осмотрели? - Да. - Что конкретно они сделали? - У одного из них с собой было какое-те приспособление, напоминающее пылесос, он собрал им опилки с пола. Они взглянули на сломанный стул и засохшее пятно на полу, а потом взяли банку с эмалью с полки, покрыли ее составом, сняли с нее отпечатки пальцев и сфотографировали их. После этого они велели мне подождать на улице и не подходить к телефону. - Они давно приезжали? - уточнил Мейсон. - Полчаса назад. Может, чуть больше. - А дальше? - Они уехали и... они вели себя очень вежливо, но не стали ничего объяснять. Я несколько раз пыталась выяснить, что случилось, но они говорили, что не имеют права отвечать на вопросы. Их работа заключается в том, чтобы получать информацию, а не наоборот. - Хорошо. Где ваш отец? - Отправился в Лас-Вегас. Предполагалось, что он вернется самым ранним самолетом, чтобы быть к девяти в конторе. Мистер Калхоун звонил в половине десятого и сказал, что папа пока не появлялся, и поинтересовался, где он. - Что вы ответили Калхоуну? - Мистер Мейсон... я ему наврала. - Что вы ему ответили? - повторил Мейсон. - Что я не знаю, где сейчас находится папа. Наверное, у мистера Калхоуна создалось впечатление, что папа завтракал дома. По крайней мере, я постаралась его создать. - Калхоун пытался выяснить, появлялся ли ваш отец дома вчера вечером? - Нет, конкретно такого вопроса он не задавал. Он спросил, планировал ли папа быть в конторе сегодня утром, а я заявила, что уверена, что собирался. - Хорошо. Когда уехала полиция? - Примерно десять минут назад. - Почему вы не позвонили мне раньше? - Они выбили меня из колеи. Я не представляла, что делать, за что браться. У меня подкосились ноги. Я раздумывала, будить Гламис и Нэнси или нет. - И в конце концов? - Я не стала их будить. - Мне нужно поговорить и с Нэнси, и с Гламис. Лучше, если я приеду к вам, чем вы сюда. Я... Открылась дверь, ведущая в приемную, и на пороге появился лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств. Черная шляпа была сдвинута на затылок. За лейтенантом следовал второй полицейский в штатском. - Так-так, доброе утро, - поздоровался Трэгг. - Как обычно, напряженно трудитесь. Мейсон специально ответил достаточно громким голосом, чтобы Мьюриель слышала каждое слове: - Что привело лейтенанта из Отдела по раскрытию убийств ко мне в кабинет сегодня утром? И почему вы заходите без предупреждения? Я считаю, что не так сложно соблюсти простую формальность и придерживаться общепринятых правил. - Я уже много раз повторял вам, Мейсон, что налогоплательщики не желают, чтобы я придерживался традиционных правил, - ответил Трэгг. - Я не могу позволить себе тратить деньги налогоплательщиков, сидя в чьих-то приемных. К тому же, в таком случае, люди получают возможность подготовиться к моему появлению. Например, спрятать какие-нибудь улики или обдумать тактику поведения, или даже выскользнуть через боковую дверь, оставив только секретаршу, которая правдиво заявит, что нужный мне человек ушел и она понятия не имеет, когда он вернется. Я не сомневаюсь, Мейсон, что вы прекрасно поняли, что я имел в виду. А теперь вы можете продолжать свой телефонный разговор. - Я уже практически закончил, - сообщил Мейсон. - Что-нибудь еще? - обратился адвокат к Мьюриель. - Мистер Мейсон, случилось что-то ужасное. Я уверена. Я... - Очень интересно, - перебил ее Мейсон. - У меня в кабинете появились двое нежданных посетителей и мне придется решить с ними несколько вопросов. Я сам свяжусь с вами после того, как изучу документы по вашему делу. У меня в кабинете сейчас находятся полицейский из Отдела по раскрытию убийств. С ними частенько возникают проблемы, потому что они настаивают, чтобы им уделялось приоритетное внимание. Не исключено, что пройдет какое-то время перед тем, как я смогу вам перезвонить. Я свяжусь с вами при первой же возможности, однако, мне, в любом случае, нужно вначале посмотреть документы. Вы обсудили со мной конфиденциальные проблемы, и они должны оставаться конфиденциальными. Вы о них больше никому не рассказывали? - Вы имеете в виду о... - Я имею в виду все, - ответил Мейсон. - Нет, мистер Мейсон. Полицейские меня практически ни о чем не спрашивали. Они поинтересовались, где папа, и я ответила, что он в Лас-Вегасе и собирался вернуться первым самолетом. - Я вам перезвоню, - пообещал Мейсон. - Пожалуйста, никуда не уходите, чтобы не пропустить мой звонок. Мне очень жаль, что нас прерывают, потому что я надеялся, что нам с вами удастся решить все вопросы во время этого телефонного разговора. Однако, полиция настаивает на приоритетном внимании. - Мейсон повесил трубку и повернулся и лейтенанту Трэггу. - Чем могу быть вам полезен, господин лейтенант? - Ты знаком с Перри Мейсоном, - обратился Трэгг ко второму полицейскому в штатском. - А это Пол Дрейк, частный детектив, работающий на Мейсона. Делла Стрит, чрезвычайно компетентная секретарша, помогающая Мейсону улаживать его проблемы. Ни в коем случае не недооценивай интеллект и сообразительность каждого из членов этой компании. Пусть тебя, в частности, не обманывает невинный вид мисс Стрит или ее красивые глаза, которые пытаются увести твои мысли в сторону от того, что ты намеревался сделать. Вы не хотите мне сообщить, с кем только что разговаривали, Мейсон? - С клиентом, - честно ответил Мейсон. - Боже праведный! - воскликнул Трэгг. - Из того, что мне удалось услышать, я подумал, что к вам попал совершенно незнакомый человек и выяснял, как добраться до ближайшего почтового отделения или не в курсе ли вы случайно, сколько стоит автобусный билет отсюда до Сан-Диего. - Это просто показывает, что нельзя приходить к поспешным выводам, - заметил Мейсон. - Хороший детектив должен вначале все тщательно обдумать. - Насколько мне известно, Мейсон, у вас есть клиент по фамилии Джилман. Картер Джилман. - Если это вам известно, Трэгг, то не вижу оснований сомневаться в вашем заявлении. - Тогда я задам вам вопрос, Мейсон. У вас есть клиент Картер Джилман? Мейсон нахмурился, словно пытался вспомнить, есть или нет. - Джилман... Джилман... Картер Джилман. А вы случайно не знаете его адрес? - Авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один. - Можно проверить по нашей книги регистрации посетителей. Однако, Трэгг, я думаю, что мне не следует отвечать на этот вопрос. Трэгг повернулся к полицейскому в штатском и заметил: - Ты обратил внимание, насколько он хитер? Ведет себя так, словно месяц не слышал ни о каком Картере Джилмане, а потом, разыграв комедию, заявляет, что не собирается отвечать на вопрос. Таким образом, он не наврал, не сказал ничего, противоречащего истине, а просто постарался обвести меня вокруг пальца. - Трэгг снова посмотрел на Мейсона. - Я официально задаю вам вопрос. Вы изымали какие-либо улики с территории по адресу авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один? С любой части территории? - Улики? - переспросил Мейсон. - Давайте обсудим, что мы обычно имеем в виду под словом улики. Доказательства - это, несомненно, то, что является допустимым с точки зрения закона для подтверждения чего-либо. Улики - несколько другое понятие. В таком случае мы говорим об уличении кого-то. Мне придется поинтересоваться у вас, Трэгг, кого именно вы имеете в виду. Раз уж вы решили играть в игры сегодня утром, Трэгг, то я хочу вам сообщить, что есть масса вещей, которые вы посчитаете уликами, а Суд, придерживающийся технических правил представления доказательств, не согласится с вами, потому что они окажутся недопустимыми в суде. - Я знаю, - кивнул Трэгг. - Например, показания с чужих слов. - И здесь имеются определенные исключения, Трэгг, - продолжал Мейсон. - Например, кто-то спрашивает вас, сколько вам лет. Вы отвечаете, что пятьдесят пять. О том, что вам пятьдесят пять вы лично знаете только со слов других людей. Следовательно, в данном случае вы даете показания, которые технически считаются показаниями с чужих слов. Однако, это общепризнанное исключение из правила представления доказательств, о котором обычный человек даже не задумывается. - Как я вижу, обсуждение затягивается надолго, - сказал Трэгг. - Я... Зазвонил телефон. Делла Стрит подняла трубку. - Да? - Она многозначительно посмотрела на Мейсона. - Шеф, я думаю, что тебе лучше поговорить в библиотеке. - О, не стоит беспокоиться, - перебил Трэгг. - Мы не пытаемся подслушивать, но мы торопимся. И это, в общем-то, не визит вежливости, так что возьмите трубку здесь и попросите клиента перезвонить вам позднее. Мейсон заметил выражение лица Деллы Стрит, взял трубку у себя на столе и сказал: - Алло! - Мистер Мейсон, это Картер Джилман. Меня арестовали по подозрению в убийстве. Они допросили меня в окружной прокуратуре, а теперь отвезли в тюрьму. Мне сказали, что у меня есть право позвонить своему адвокату, и вот я звоню вам. - Я в самое ближайшее время подойду к вам, - пообещал Мейсон. - Я не знаю, что вы уже успели разболтать, но с этого момента не произносите ни слова, кроме, как в моем присутствии. Вы поняли? Не открывайте рот, если не получите на то моего разрешения. Даже не говорите о погоде. Ни с кем. Я приеду сразу же, как только смогу вырваться. Мейсон повесил трубку. Трэгг с грустным видом повернулся к полицейскому в штатском. - Вот к чему приводят эти последние решения о защите прав: человека нельзя удерживать без представления объяснений судье, его нельзя лишить возможности позвонить адвокату до того, как ты успел задать ему даже один вопрос. Нормы правопорядка становятся смехотворными. Наручники снимают с запястий преступников и надевают на тех, кто призван служить закону и охранять этот порядок. Тайное стало явным, Мейсон. Как я предполагаю, вы больше не намерены отвечать ни на какие вопросы. Вы горите желанием поскорее надеть шляпу и нестись в тюрьму, чтобы посовещаться со своим клиентом. Не имеем права вас задерживать. _П_о_к_а_ мы не можем предъявить вам никаких обвинений, но мы держим уши и глаза открытыми, Мейсон. - И не закрывайте их, лейтенант. Кстати, я думаю, что вы приехали не на личной машине, и, наверняка, направляетесь в тюрьму. Если вы хотите проявить любезность и вообще показать свой дружелюбный настрой, то вы не откажетесь меня подбросить, что сэкономит мне массу времени. - Не говоря уже о стоимости поездки на такси, - добавил Трэгг. - Хорошо, Мейсон. Мы покажем наш дружелюбный настрой, и домчим вас до места встречи с вашим клиентом. Конечно, вы понимаете, что в данном случае я не имею права включать сирену и мигалку. Придется ехать, как любому законопослушному гражданину, но мы хорошо знаем город и умеем выбираться из пробок. Мне не хочется, чтобы вы заявляли в суде, что вашего клиента как-то ограничивали в правах или полиция давила на него, пытаясь вытянуть признание. Поедемте с нами, Перри, и мы доставим вас в окружную тюрьму, чтобы у вас была возможность посовещаться с клиентов, арестованным по подозрению в убийстве Веры Мартель. Кстати, для вашего личного сведения, у нас имеются веские доказательства против Картера Джилмана, а вам, Мейсон, следует проявлять осторожность, чтобы не увязнуть по самую шею на пару с ним. Мейсон поклонился Трэггу. - Большое спасибо за предупреждение и за то, что согласились подвезти, лейтенант. Затем Мейсон повернулся к Делле Стрит, и полушутя, полусерьезно попросил ее: - Если в течение получаса я не позвоню и не вернусь обратно в контору, приготовь Хабэас Корпус [Habeas corpus - судебный приказ о доставлении в Суд лица, содержавшегося под стражей, для выяснения правомерности его содержания под стражей]. Делла Стрит кивнула с озабоченным видом. Пол Дрейк, не проронивший ни слова на протяжении всего разговора, открыл дверь перед выходящими. 8 Перри Мейсон зашел в комнату для свиданий в окружной тюрьме и сел за стол. Он поднял глаза, когда привели Картера Джилмана. - Ладно, мистер Джилман, - обратился к нему адвокат. - Выкладывайте, в чем дело. - Мистер Мейсон, я не знаю. Клянусь, что не знаю. - Клясться будете перед присяжными. Тогда вам придется принять присягу. Рассказывайте, что случилось. - Я ездил в Лас-Вегас и вернулся первым утренним самолетом. Я собирался сегодня утрем зайти в контору, но решил вначале заглянуть домой. Однако, до дома я не доехал: в аэропорту меня ждала полиция. Они забрали меня, заявив, что хотят допросить. - О чем? - Об убийстве Веры Мартель. - Значит, вы в курсе, что она мертва? - О, да. Они мне сообщили. - А вы им что сказали? - Я... В конце концов, я им признался, что консультировался с вами насчет Веры Мартель. - Правда? А вы признались им, почему консультировались у меня? - Потому что я думал, что она пытается шантажировать кого-то из членов моей семьи. - Сейчас вы говорите "кого-то из членов семьи", но вначале вы заявляли мне, что вашу жену. - Ну, я все хорошо обдумал. - Продолжайте. - Они спрашивали меня о моей мастерской, с какими породами дерева я работаю, где закупаю материал и что я делал в Лас-Вегасе. - И что вы там делали? - Играл. - Выиграли что-нибудь? - Нет. - А сколько проиграли? - Практически все. - Неудачная поездка, - сухо заметил Мейсон. - Нельзя же всегда выигрывать. - Полицейские интересовались, когда вы впервые узнали, что Вера Мартель пытается шантажировать кого-то из членов вашей семьи? - Да. - И что вы им ответили? - Я дважды видел машину мисс Мартель рядом со зданием, в котором расположена моя контора, и один раз рядом с нашим домом. Также женщина, представлявшаяся мисс Мартель, несколько раз звонила нам домой. - Тогда только вы были дома? - Да. - О чем вы говорили с Верой Мартель? - Она называла себя и просила миссис Джилман перезвонить, как только та вернется домой. - Вы передавали жене эти послания? Джилман колебался. - Послушайте, хватит ходить кругами, - взорвался Мейсон. - Я не думаю, что Вера Мартель когда-либо появлялась у вас дома, я не думаю, что она звонила вашей жене. Я уверен, что вы никогда не передавали миссис Джилман подобных посланий, что она, несомненно, заявит полиции. Роджер Калхоун нанял Веру Мартель, потому что он откуда-то прослышал про скандал, связанный с Гламис, и ему хотелось выяснить, в чем тут дело. Вера Мартель что-то раскопала и решила действовать по-хитрому: подоить обе стороны. Она хотела выяснить, сколько готов заплатить за эту информацию Роджер Калхоун, и сколько заплатите вы, чтобы она не попала к Калхоуну. Вы назначили встречу Вере Мартель на вчерашнее утро у себя в мастерской и обещали заплатить ей десять тысяч долларов. Она приехала несколько раньше и вам потребовалось избавиться от Мьюриель, так что несмотря на то, что вы и так уже плотно позавтракали, вы снова послали дочь на кухню... - Боже праведный! Откуда вы это знаете?! - воскликнул Джилман. - Это моя работа, - ответил Мейсон и продолжил: - Вы встали из-за стола и отправились в мастерскую. Вера Мартель взяла десять тысяч и заявили, что этого мало. Вы вышли из себя и бросились на нее. Не исключено, что она достала нож или револьвер. Вы задушили ее и, испугавшись до смерти, затолкали труп в багажник автомашины и поехали туда, где можно было бы спрятать тело. Затем вы вернулись к тому месту, где Вера Мартель припарковала свою машину и... Джилман покачал головой. - Послушайте меня, - сказал Мейсон, не давая клиенту открыть рот. - Вы поехали на автомагистраль Мулхолланд, переложили труп из багажника своей машины на водительское место в машине Веры Мартель и столкнули ее автомобиль с обрыва. Затем вы поняли, что надо обеспечить себе алиби. У вас была назначена встреча со мной на половину двенадцатого. Вы сделали все возможное, чтобы успеть на нее, но все равно опоздали на несколько минут. Вы рассказали мне о Вере Мартель и о том, что вы от меня хотите, зная, что Вера Мартель мертва. Затем вы вплотную занялись своим алиби. С вами все время кто-то находился. Вы не представляли, когда обнаружат тело Веры Мартель, но понимали, что чем позже, тем лучше для вас. Вы задумали поймать меня в ловушку и использовать, как свидетеля того, что Вера Мартель оставалась жива какое-то время после того, как ее на самом деле убили. Вы вместе со своей секретаршей составили послание об отпечатках пальцев, и ваша секретарша, которой вы полностью доверяете, позвонила мне из телефонней будки, расположенной в нескольких кварталах от вашей конторы. Я проверил номер Грейстоун девятьсот тридцать пять тридцать пять. Вы стояли рядом, пока ваша секретарша говорила со мной. Она попыталась изменить голос и произносила слова очень быстро, представилась Верой Мартель, сказала, что вы заходили ко мне в контору, что назвались Эдвардом Картером, но на самом деле вы - Картер Джилман, что вы - дурак и что я могу связаться с вами по номеру Грейстоун девятьсот тридцать пять тридцать пять. Я позвонил по указанному номеру и передал послание. Вы изобразили удивление и испуг. Вы не могли понять, откуда Вера Мартель узнала, где вы находитесь, если только за вами не установлена слежка. Вы прекрасный актер, Джилман. Затем ваша секретарша позвонила на работу и спросила, не появлялись ли вы там. После этого вы понеслись на какую-то встречу, которой хотели обеспечить себе алиби, например в банк, потому что филиал вашего банка как раз находится рядом с той телефонней будкой. Позднее вы отправились в Лас-Вегас. Данные авиакомпании покажут, на каком рейсе вы летели. В Лас-Вегасе от вас уже не требовалось проявлять такую осторожность. Я не знаю, зачем вы туда поехали, но предполагаю, что с целью проникнуть в контору Веры Мартель и попытаться найти там определенного рода документы. Это, в общем и целом, разработанный вами план. Приводя его в исполнение вы купили себе билет в один конец в газовую камеру. Ваша секретарша предана вам и готова ради вас практически на все. Однако, когда она узнает, что поставлена перед выбором или стать соучастницей после события преступления, в данном случае убийства, или сказать полиции правду, я считаю, что она выберет последнее. Не исключено, что как раз сейчас они ее допрашивают. Если бы вы стазу же связались со мной и пересказали истинные факты дела, я, скорее всего, смог бы вам помочь. Все можно было бы представить непреднамеренным лишением человека жизни или, по крайней мере, убийством второй степени. Но теперь, после всех ваших ухищрений, это определенно предумышленное убийство первой степени. Другого вердикта ждать не приходится. Мейсон замолчал и посмотрел прямо в глаза панически испуганному Картеру Джилману. - Ну? - наконец, спросил адвокат. Джилман покачал головой. - Где правда? - Я все вам расскажу, мистер Мейсон, но только вам и ни одной живой душе больше. Я не стану давать показания в суде. Даже если вы начнете меня там допрашивать, я ни в чем не признаюсь. - Ладно, выкладывайте все начистоту, - велел Мейсон. - Я... я защищаю одного человека, которого очень люблю. - Кого? Джилман покачал головой. - Кого? - повторил Мейсон. - Члена семьи, - выпалил Джилман. - Уже лучше, - заметил Мейсон. - Рассказывайте. - Я завтракал. Я знал, что Вера Мартель пытается раскопать что-то о нашей семье. - Откуда вы это узнали? - Я еще дойду до этого. - Хорошо. Что произошло за завтраком? - Я увидел, как Вера Мартель идет по подъездной дорожке и заходит в лабораторию Нэнси. - Продолжайте. - Меня словно громом ударило. Я страшно поразился, что она осмелилась появиться у нас в доме. Я понимал, что сложилась неприятная ситуация и дело идет к выплате каких-то денег Вере Мартель. Я решил встретиться с ней лицом к лицу и потребовать объяснений. Это очень важно, мистер Мейсон. Пожалуйста, не забудьте то, что я сейчас скажу. Я не хотел, чтобы у Мьюриель зародились подозрения, поэтому я не мог неотрывно смотреть в окно. Я притворился, что читаю газету, поэтому не в состоянии поклясться в том, что происходило. Часть времени мне приходилось смотреть в газету. - Продолжайте. - Я отправил Мьюриель на кухню готовить добавку, тихо встал из-за стола, бросил газету на пол и уже собирался на цыпочках двигаться к входной двери, но выглянул в окно и увидел... - Да? - Члена семьи, бегущего из мастерской. На его лице был панический ужас. - Кто это был? - спросил Мейсон. Джилман покачал головой. - Этого я вам не открою, мистер Мейсон, потому что я знаю, что, взявшись за мое дело, вы предпримите все возможное, чтобы спасти меня, как и любой честный адвокат. А такое достижимо лишь за счет другого человека, которого вы посчитаете виновным. - Ладно, пока я не настаиваю. Итак, вы увидели члена семьи, выбегающего из мастерской. Что дальше? - Я бросился к входной двери, на цыпочках пробежал по цементной дорожке, открыл дверь в фотолабораторию, пересек ее и заглянул в мастерскую. Тут я чуть не потерял сознание. - Что вы увидели? - По полу растекалась красная лужа. Вначале я решил, что это кровь. Валялся сломанный стул, были разбросаны деньги - стодолларовые купюры. - Хорошо. Продолжайте. - Наверное, салфетка просто выпала у меня из рук. Я застыл на месте. Тут я внезапно понял, что по полу растекается не кровь, а красная эмаль из банки, упавшей с полки. Я поднял банку и поставил ее на месте. Затем я осознал, что случилось на самом деле. - И что? - Этот член моей семьи отправился выплачивать деньги шантажистке стодолларовыми куполами... Вера Мартель заявила что первоначально названной суммы ей недостаточно и... - Что вы сделали? Вы потребовали объяснений у этого члена семьи? - Нет, - покачал головой Джилман. - Я прыгнул в свою машину, завел мотор и отправился на поиски Веры Мартель. Я понимал, что она не могла далеко уйти. Я покружил по микрорайону, проехал по нескольким улицам, но так и не смог ее обнаружить. Однако, ее машина стояла в квартале от нашего дома. - Откуда вы знаете, что это была ее машина? - По номеру штата Невада. - Откуда вы знаете, что это была ее машина? - повторил Мейсон. - Я... хорошо, я открою вам остальное, мистер Мейсон. Роджер Калхоун на самом деле нанял Веру Мартель, чтобы выяснить про скандал в нашей семье. Моя секретарша, Матильда Норман, которая давно работает у меня и исключительно мне предана, узнала об этом от секретарши Роджера. Мисс Колфакс услышала, что говорит Калхоун, пока он не осознал, что переговорное устройство включено. К вашему сведению, мистер Мейсон, мисс Колфакс, секретарша Роджера Калхоуна, ненавидит его до мозга костей, однако, вынуждена ему подыгрывать, потому что получает в два раза больше, чем другие секретарши. Мисс Колфакс поняла, что Роджер Калхоун нанял Веру Мартель и готов ей заплатить за какую-то информацию о нашей семье. Она также услышала, что Вера Мартель приехала из Невады. - Что дальше? - Мисс Колфакс рассказала это Матильде Норман, а Тилли все передала мне. - А вы застали Калхоуна и Веру Мартель вместе и потребовали объяснений? - Мне следовало это сделать, - ответил Джилман. - Боюсь, что я поступил неправильно. - Почему? - Я хотел получше разобраться в том, что происходит. Поэтому я отправился на стоянку и стал искать машины с номерами штата Невада. Рядом с нашим офисным зданием стояла одна машина с таким номером, я ее открыл, нашел в бардачке связку ключей и визитки Веры Мартель с адресом в Лас-Вегасе. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - У меня в багажнике лежал небольшой кусок глины. Как вы знаете, лепка - это мое второе хобби. Я отправился к своей машине, достал глину и сделал отпечатки ключей. - Зачем? - не понял Мейсон. - Не знаю. Я пытался выяснить все, что только возможно. Я запаниковал, подумав, что раскроется какой-то скандал, связанный с нашей семьей. Я подозревал, что с рождением Гламис что-то не так, что она, не исключено, является внебрачным ребенком... Но этого недостаточно. Должно было обязательно быть что-то еще, и я захотел выяснить, что именно. - Так что вы решили снять дубликаты ключей Веры Мартель, раз вам представилась такая возможность, и обыскать ее контору? Джилман колебался несколько секунд, а потом кивнул. - Да, вы засунули шею в петлю, - заметил Мейсон. - И вчера вы отправились в Лас-Вегас именно за этим? - Да. - Что вы нашли? - Кто-то меня опередил, - выпалил Джилман. - В ее конторе все было разворочено. По полу валялись бумаги. Все ящики открыты, документы перепутаны. Кто-то там здорово поработал. - У вас хватило ума надеть перчатки? - спросил Мейсон. Ответом адвокату послужило выражение отчаяния, появившееся на лице Джилмана. - Значит, вы оставили отпечатки по всей конторе, - пришел к выводу Мейсон. - Классический случай предумышленного убийства первой степени. Могу себе представить ликование окружного прокурора Гамильтона Бергера - лучшее дело в его жизни. Меня огорчает только одно: я склонен верить вам, по крайней мере, частично... Итак, что вы сделали вчера утром, закончив кружить по микрорайону в поисках Веры Мартель? Вы заявили, что обнаружили ее машину припаркованной в квартале от вашего дома. Что вы предприняли? - Я отъехал к тому месту, где обычно сажусь на автобус, и припарковал машину на одной из боковых улочек. - Это далеко от вашего дома? - Примерно четыре квартала. - Хорошо, вы оставили там машину. Что дальше? - Я не представлял, что мне делать, мистер Мейсон. Я находился в полуобморочном состоянии. Я сел на автобус, на котором обычно езжу на работу, но так туда и не добрался. Я немного погулял по городу, а потом решил вернуться домой и потребовать объяснений у членов семьи. Я сел на автобус в обратном направлении и уже почти приехал, когда вспомнил, что у меня назначена встреча с вами, мистер Мейсон. Я решил, что мне лучше нанять вас и переложить проблему на ваши плечи. Я снова пересел в противоположную сторону и отправился к вам в контору. Вы не правы, утверждая, что я попросил Матильду Норман позвонить вам и представиться Верой Мартель, потому что хотел, чтобы вы думали, что Вера Мартель еще жива. Я боялся, что вы не сразу же возьметесь за мое дело и хотел вас немного подстегнуть. Я знал, что если вы решите, что Вера Мартель вас перехитрила, вы постараетесь ей как-то противостоять. Поэтому я разработал план вместе со своей секретаршей... Но как вы выяснили, кто звонил - выше моего понимания. - У нас нет времени на мои объяснения, - перебил Мейсон. - Вопросы задаю я. Вы должны на них отвечать. Итак, в доме, кроме вас, находилось три человека - Мьюриель, ваша жена и Гламис. Раз Мьюриель уже встала и готовила завтрак, то, не исключено, что именно она выбегала из мастерской. Это интересное развитие событий. - Фактически, в доме, кроме меня, находилось четыре человека, - поправил Джилман. - А кто четвертый? - Молодой человек из северной части штата. Хартли Эллиотт. Довольно представительная личность, работает торговым агентом. - Откуда он взялся? - поинтересовался Мейсон. - Они уже какое-то время встречаются с Гламис. Он провожал ее домой в два или три часа ночи... Меня просто поражают молодые люди в наши дни. - Продолжайте. - Эллиотт припарковал машину и забыл выключить зажигание. Они какое-то время посидели с Гламис на крыльце. Когда он решил ехать домой, выяснилось, что у него сел аккумулятор, машина не заводилась. Гламис предложила ему переночевать у нас в одной из комнат для гостей. - Сколько у вас таких комнат? - уточнил Мейсон. - Две. - Где они расположены? - На верхнем этаже с северной стороны. Он занимал спальню прямо над столовой. Я слышал, как он там ходит, и это меня несколько смутило. Я только позднее узнал, что он у нас ночевал. - Насколько позже? - Вчера вечером, когда звонил Мьюриель из Лас-Вегаса. Я понимал, что Мьюриель очень волнуется, к тому же, ее одолевало любопытство... Мы немного поговорили по телефону и она мне сообщила про Хартли Эллиотта. - Кто платил за звонок? - Я попросил оператора перевести счет на мой домашний номер. - Вы звонили из Лас-Вегаса? - Да. Я сказал оператору, что мне нужна Мьюриель. - Так что, если полиция вдруг решит, что им недостаточно улик, у них имеется еще и междугородный телефонный звонок в придачу. - Мистер Мейсон, если потребуется, я возьму вину на себя, - заявил Джилман. - Мистер Мейсон, вы можете заключить какую-те сделку с окружным прокурором, я признаю себя виновным в непредумышленном лишении человека жизни, а потом, благодаря моей репутации и в связи с хорошим поведением, меня выпустят на свободу через год или два. - Теперь послушайте меня, - обратился к нему Мейсон. - Я буду решать, что вы сможете сделать, а что не сможете. А пока даже не заикайтесь ни одной живой душе о том, что хотите признать себя виновным в чем бы то ни было. Закройте рот на замок. Говорите всем, что ваш адвокат запретил вам обсуждать дело с кем бы то ни было. То же самое относительно вашей семьи и корпорации. - Хорошо. - Мне необходимо точно знать одну вещь. Вы убили ее? - Мистер Мейсон, клянусь вам, что нет. - Но вы предполагали, что ее убили, и это дело рук одного членов из вашей семьи? - Да. - Мьюриель? - Я не стану отвечать. - Гламис? - Я не позволю вам проводить перекрестный допрос. - Ваша жена? - Мистер Мейсон, я уже говорил вам, что не открою этого ни одной живой душе. Мои губы не произнесут имя того человека до дня моей смерти. - Хартли Эллиотт? - Боже, нет. Я не стал бы ради него жертвовать собой. - Вы или преданный муж, отец или отчим, или прекрасный актер. К сожалению, в настоящий момент я не в состоянии точно определить, кто именно. А теперь сидите тихо и не обсуждайте это дело ни с кем. - Куда вы сейчас поедете, мистер Мейсон? - поинтересовался Джилман. - К вам домой. Поговорю со всеми членами вашей семьи и постараюсь определить, врет ли кто-нибудь из них, а если да, то кто именно. Если я решу, что все они говорят правду, я приду к выводу, что вы убили Веру Мартель у себя в мастерской и придумали определенную версию, чтобы вызвать мою симпатию, чтобы я, в свою очередь, провел соответствующую работу с окружным прокурором, а вам удалось получить минимальный срок. Мейсон подал сигнал охраннику, что разговор окончен. 9 Мейсон припарковал машину перед домом на авеню Вауксман, быстро взбежал по ступенькам, но не успел позвонить: Мьюриель Джилман распахнула перед ним дверь. - О, мистер Мейсон, что случилось? - Я расскажу вам всем вместе. Где остальные? Уже встали? Мьюриель покачала головой. - Я выполнила ваши указания, мистер Мейсон. Я не стала их будить. - Прекрасно. А теперь разбудите и скажите, чтобы спускались вниз. У меня есть важная информация. Я хочу, чтобы вы все собрались вместе, когда я сделаю сообщение. - Но, мистер Мейсон, папа... с ним все в порядке? Он... жив? - Физически ваш отец в настоящий момент находится в безопасности. Цел и невредим. У меня есть новости, однако, я не позволю никому вытягивать их из меня по частям. Я хочу, чтобы миссис Джилман и Гламис спустились вниз и говорить с вами тремя одновременно. - Гламис ужасна, пока не выпила кофе, - заметила Мьюриель. - Наверное, мне лучше подняться к ней с чашечкой. - Заставьте ее спуститься и пусть будет ужасна, - ответил Мейсон. - Мне необходимо поговорить с ней. - Проходите сюда, мистер Мейсон, - пригласила Мьюриель. - Я сейчас схожу за Нэнси и Гламис. Адвокат проследовал за девушкой в со вкусом обставленную огромную гостиную. - Я могу взглянуть на столовую и кухню, пока вы наверху? - спросил Мейсон. - Конечно. Я сейчас скажу Нэнси и Гламис, что вы здесь. Однако, вам придется немного подождать, пока они оденутся и приведут себя в порядок, чтобы показаться перед вами. - Я подожду, но хочу все осмотреть. Мьюриель побежала вверх по лестнице. Мейсон быстро обвел взглядом гостиную, затем отправился в столовую, толкнул дверь в кухню и внимательно изучил расположение дверей и окон. - Они встали? - поинтересовался адвокат когда Мьюриель вернулась. - Я их разбудила, - сообщила девушка. - Нэнси прямо сейчас спустится. Насчет Гламис не знаю. Она страшно недовольна. - Плохо, - заметил Мейсон. - Я обратил внимание, что с этого места в столовой видны гараж и мастерская, но из кухни они не просматриваются. - Все правильно. Стена столовой делает здесь изгиб. - Где тогда сидел ваш отец? - Вон на том месте за столом, рядом с которым вы стоите, мистер Мейсон. - Так что, завтракая, он видел из окна мастерскую. - Да, наверное. - А вы из кухни ее видеть не могли? - Нет, дверь из кухни открывается на черное крыльцо... С крыльца видны и мастерская, и гараж, а из окна кухни - нет. А в чем дело, мистер Мейсон? Какое это имеет значение? - Не знаю. Пытаюсь составить общее представление, но пока картинка не складывается. Я надеялся, что ваша мачеха сможет... - Смогу что? - послышался женский голос. Мейсон повернулся и встретился взглядом с любопытными и слегка настороженными глазами высокой блондинки, которая, несмотря на отсутствие косметики, простой домашний халат и шлепанцы, казалась очень привлекательной. - Я надеюсь что вы проясните ряд моментов, - ответил Мейсон. - И я тоже. Меня зовут Нэнси Джилман. Насколько я поняла, вы - Перри Мейсон, известный адвокат, и у вас для меня имеются чрезвычайно важные новости касательно моего мужа. Я не стала одеваться и приводить себя в порядок. Просто натянула халат и сунула ноги в шлепанцы. Надеюсь мистер Мейсон, что у вас достаточно важная информация, чтобы оправдать подобное вторжение в столь ранний час. Мейсон пришел к внезапному решению. - Хорошо, - сказал он, - я отвечу без обиняков. Ваш муж, Картер Джилман, находится в тюрьме. - О, Господи! Что он натворил? - Правоохранительные органы считают, что он виновен в убийстве. - Убийстве?! - Все правильно. Нэнси Джилман пододвинула к себе стул и опустилась на него. Она долго и пристально смотрела на Мейсона, потом покачала головой и заявила: - Чушь какая-то, мистер Мейсон. На пьяницу вы не похожи. Вы уверены в том, что говорите? - Я только сейчас вернулся из тюрьмы, где встречался с ним, - сообщил Мейсон. - Он совершил наезд на пешехода в пьяном виде? - спросила Нэнси Джилман. - Нет, его обвиняют в предумышленном убийстве Веры М.Мартель, - сказал Мейсон, не сводя глаз с хозяйки дома. Нэнси Джилман в удивлении приподняла брови. - А кто такая Вера М.Мартель? - поинтересовалась она, переводя взгляд с Мейсона на Мьюриель и обратно. - Частный детектив, которая, не исключено, шантажировала вас, - ответил Мейсон. Адвокат стоял, расправив плечи, широко расставив ноги. Весь его вид показывал раздражение и недовольство отношением Нэнси Джилман к его словам, а также его намерение вытянуть из нее правду. - Шантажировала меня? - переспросила Нэнси Джилман. - Да. - Никто меня не шантажировал, мистер Мейсон, - покачала головой хозяйка дома. - Может, пытался? Миссис Джилман снова покачала головой. - А что там с десятью тысячами долларов? - поинтересовался Мейсон. - С какими еще десятью тысячами долларов? Мистер Мейсон, вы своеобразно ведете себя, будто пытаетесь выудить признание у враждебно настроенного свидетеля. - А какой настрой с моей стороны предпочли бы вы? - Понятия не имею. Я, конечно, знаю, кто вы и знаю вашу репутацию. В противном случае, я даже не стала бы спускаться в гостиную. Я не вправе учить вас адвокатскому делу, однако, ваши манеры вызывают у меня, простите за откровенность, некоторое инстинктивное возмущение. - Возмущайтесь, сколько хотите, - ответил адвокат, - только четко уясните факт. Нет времени играть в кошки-мышки. Полиция приедет сюда в любую минуту и начнет вас допрашивать. Вы привлекательны внешне и, очевидно, привыкли доминировать в любой ситуации, в которой оказываетесь, используя силу характера и личное обаяние. Однако, ни то, ни другое не окажет на полицию никакого впечатления. Для вашего сведения, полиция не играет в азартные игры. - И я не играю в азартные игры, мистер Мейсон, - заявила Нэнси Джилман. - Вам известно что-нибудь о десяти тысячах долларов наличными? - Что я должна о них знать? - Вы в курсе, что ваш муж снял эти деньги со счета в банке? Она покачала головой. - Вы снимали их со счета в банке? - Разумеется нет. - Вы разговаривали когда-нибудь с Верой М.Мартель? - Никогда в жизни ее не видела. Вы говорите, что она - частный детектив? - Да, детектив, но также могла выступать и в роли шантажистки. У полиции есть основания считать, что ее задушили в мастерской за вашим домом, а десять тысяч долларов, предполагавшиеся, как взятка или отступные, остались в мастерской, пока кто-то отправился избавляться от тела Веры Мартель. - Мистер Мейсон, вы не пьяны, вы не шутите, и то, что вы заявляете, по крайней мере, вам представляется логичным. Но с моей точки зрения, вы или пьяны, или приняли какой-то наркотик, или спятили. В гостиной появилась Гламис Барлоу. На ней был прозрачный пеньюар, под которым просматривались ее стройные ноги и отличная фигура. Она определенно казалась разозленной. - Мне кто-нибудь объяснит, в чем тут дело? - потребовала она. - Я хотел задать вам несколько вопросов, - ответил Мейсон. - Тогда задавайте их в нормальное время, и не думайте, что я намерена на них отмечать, потому что вы мне вчера понравились. Сегодня вы действуете мне на нервы. Что еще случилось? - Картера арестовали за убийство, Гламис, - сообщила Нэнси Джилман. - Убийство?! Нэнси кивнула. - Мистер Мейсон настаивает, что так. Похоже, что женщина по фамилии... Как там ее звали, мистер Мейсон? - Вера М.Мартель. - Мистер Мейсон думает, что женщину по фамилии Мартель убили у нас в мастерской, - заявила Нэнси Джилман. Гламис посмотрела на Мейсона своими голубыми глазами, которые теперь напоминали маленькие кусочки льда. - Вы так обычно шутите, мистер Мейсон, - обратилась она к адвокату, - или вы пытаетесь выудить из нас какую-то информацию и выбрали шоковый метод? Из кухни появилась Мьюриель с чашкой кофе, от которой поднимался пар. - Вот кофе, дорогая, - сказала она, протягивая чашку Гламис. Гламис не шелохнулась и не поблагодарила Мьюриель. Она просто не заметила ее, словно Мьюриель не было в гостиной, и продолжала неотрывно смотреть на Перри Мейсона. Весь ее облик показывал, что она страшно рассержена. - Я жду ответа, мистер Мейсон. - Я уже говорил вашей матери и повторяю вам, что мы не в игры играем. У нас мало времени. Полиция примчится сюда через несколько минут. И, поверьте мне, когда вы станете отвечать на их вопросы, то вам придется спуститься с небес на грешную землю. А теперь, может быть, вы ответите м_н_е_ на несколько прямых вопросов, не устраивая сцен. Вы знакомы с Верой М.Мартель? - Нет! - заорала Гламис. - Вы когда-нибудь платили деньги Вере Мартель? - Нет. - Вам известно что-нибудь о десяти тысячах долларов наличными, которые нашли в мастерской? - Нет. - Вы ходили в свой банк и снимали со счета десять тысяч долларов в течение последних нескольких дней? - Нет. - Вы разговаривали когда-нибудь с Верой Мартель? - Нет. - Знаете, кто она такая? - Нет. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Давайте все четко уясним. Кто-либо из вас троих знает что-нибудь о Вере Мартель? - Я точно нет, - гневно заявила Гламис. - А вы? - обратился Мейсон к миссис Джилман. - Не дурите, мистер Мейсон. Я уже десять раз повторила вам, что мне ничего о ней не известно. Я с ней не знакома и никогда не имела с ней никаких дел. К тому же, я не намерена позволять никаким адвокатам допрашивать меня и моем собственном доме. - Если вы дадите хотя бы один неправильный ответ полиции, вы все завязнете по шею. Более того, вы ускорите продвижение Картера Джилмана по направлению к газовой камере. Не забывайте, что полиция умеет заниматься расследованием подобных вещей. Убийство - не игра в фантики и не викторина в светской гостиной. Вы, Гламис, сели в машину, распрощавшись со мной, поехали в аэропорт и улетели в Лас-Вегас. - Значит, за мной на самом деле следили, - воскликнула Гламис. - У меня возникли подозрения. Для вашего сведения, я довольно часто летаю в Лас-Вегас. - И чем вы занимались в Лас-Вегасе? - Играла в казино, встречалась со своим отцом, Стивеном Барлоу, а потом вернулась домой. Я немного выпила, проиграла немного денег и не совала свей нос в чужие дела - очень похвальная привычна, мистер Мейсон. Посоветовала бы и вам ее приобрести. В дверь позвонили. Мьюриель направилась к входу. - Минутку, - остановил ее Мейсон, не сводя глаз с Гламис Барлоу. - У Веры Мартель был офис в Лас-Вегасе. Вы заходили туда? Приближались вообще к тому месту? - Мистер Мейсон, не притворяйтесь идиотом. Я уже сказала вам, что не знаю никакую Веру Мартель, так что зачем мне было появляться в ее офисе? В дверь снова позвонили, потом послышался стук кулаком. - Это очень похоже на моего приятеля, лейтенанта Артура Трэгга из Отдела по раскрытию убийств, - сообщил Мейсон. - Я посоветовал бы вам, или молчать, или правдиво отвечать на его вопросы. Не пытайтесь врать: тогда у вас возникнет масса лишних проблем. А теперь я хочу, чтобы вы трое передали мне все свои права, титул собственности и долю, если таковые имеются, в любой части мастерской и всех деньгах, которые вчера находились в мастерской. - Зачем нам это? - спросила Гламис. - И с какой стати нам передавать вам какие-то деньги? - Не деньги, - поправил Мейсон, - а право на них. Если они не ваши, то вы вообще мне ничего не передаете. В дверь опять позвонили и властно постучали, затем опять позвонили и постучали. - Согласны, девочки? - обратилась Нэнси Джилман к Гламис и Мьюриель. Обе девушки кивнули. - Кто-либо из вас закладывал бриллианты, ювелирные украшения, продавал ценные бумаги? Не забывайте, что полиция в состоянии это выяснить и... Снова послышался громкий стук во входную дверь. Одновременно постучали и с черного входа. Дверь в кухню распахнулась и в доме появился полицейский. Он быстро пересек кухню и гостиную. - Почему вы не открываете? - спросил он. Полицейский направился к входной двери и отодвинул засов. - Проходите, лейтенант. - Никому ничего не говорите о деньгах, - шепотом предупредил Мейсон. - И о том, что я о них спрашивал. Мейсон по очереди посмотрел на трех женщин и остановил взгляд на Мьюриель. В комнату влетел лейтенант Трэгг. - Прошу прощения за вторжение, но мне нужна кое-какая информация... Как я понимаю, мистер Мейсон уже ввел вас в курс дела... Я видел вашу машину перед домом, Перри. Мы живем в свободной стране, и полиция не имеет права запретить адвокату совещаться со своими клиентами или давать указания дружелюбно настроенным свидетелям. Однако, нам очень не нравится, если нас заставляют ждать за дверью. Поскольку, мистер Мейсон, вам уже представилась возможность поговорить с этими свидетельницами, я считаю справедливым попросить вас покинуть нас, чтобы я мог кое-что с ними обсудить. - А если я решу остаться? - спросил Мейсон. - Нет, Перри. Я, конечно, могу установить охрану перед дверью одной из комнат, где стану допрашивать этих женщин, и охранник будет следить, чтобы меня никто не беспокоил... Или, например, можно отвезти их в Управление, что, определенно, привлечет внимание газетных репортеров и, скорее всего, не понравится вашему клиенту. Гламис протянула руку за чашкой с кофе, которую Мьюриель оставила на столе. Она соблазнительно улыбнулась лейтенанту Трэггу и заявила: - Люблю мужчин, которые берут быка за рога. - Прекрасно, - сказал Трэгг, осматривая ее оценивающим взглядом, но без намека на улыбку. - В таком случае, я поговорю для начала с вами, пока вы еще не успели выпить кофе. Трэгг отобрал у нее чашку. Гламис побледнела. - Вы - хам! - заорала она. Второй полицейский взял Мейсона под локоть. - Я провожу вас до двери, мистер Мейсон. Лейтенант Трэгг, считает, что ваше присутствие нам никак не поможет. Мейсон вырван руку у полицейского и обвел взглядом комнату. - Минутку, - сказал он. - Не исключено, Трэгг, что у вас есть право допрашивать этих свидетельниц в отсутствие кого бы то ни было, но, может, и нет. Я не уверен, что позволю вам это сделать, а также, наверное, посоветую им не отвечать ни на какие вопросы. - На каком основании? - поинтересовался Трэгг. - На том, что их ответы могут быть вменены им в вину? - Им не требуется представлять никаких оснований, - возразил Мейсон. - Они просто имеют право не отвечать - и все. - Вы правы, Мейсон - сейчас они могут не отвечать, - согласился Трэгг. - Однако, когда им вручат повестки и они предстанут перед Большим Жюри, им придется или отвечать, или заявлять, что ответы могут быть вменены им в вину и поэтому они отказываются что-либо говорить. Мейсон повернулся к женщинам. - Я объяснил вам ситуацию, - сказал он. - Предупреждаю вас: не врите лейтенанту Трэггу. Или говорите ему правду, или молчите. - Очень похвальное отношение, - заметил Трэгг. - Хотелось бы мне знать, что здесь происходило до нашего появления. Понимаете, Мейсон, нам пришлось заняться другим аспектом дела, который мы считаем чрезвычайно важным, даже более важным, чем допрос членов семьи Джилмана. Мне жаль, что я не имею права открыть вам, что это за аспект, но вы о нем услышите, сказавшись в зале суда. Могу заверить вас в одном: это просто бомба. - Не сомневаюсь, - сухо ответил Мейсон, - раз уж вы задержались с визитом сюда. Мейсон направился к двери, но остановился и еще раз обратился к женщинам: - Не забывайте то, о чем я вас предупредил. Или говорите ему правду, или молчите. И сами не давайте лишней информации. Просто отвечайте на конкретные вопросы. 10 Мейсон остановился у первого телефона-автомата и позвонил к себе в офис. Когда Делла Стрит сняла трубку, он поинтересовался: - От Пола Дрейка что-нибудь слышно? Ему удалось что-нибудь раскопать? - Он нашел приятеля Гламис, Хартли Эллиотта. Звонил несколько раз тебе. Говорит, чтобы ты ехал на встречу с ним, причем нигде не задерживался. - Диктуй адрес, - велел Мейсон. - Многоквартирный дом "Росситер" на улице Блондом. - Номер дома? - Семьдесят два одиннадцать, квартира шесть-В. Пол очень обеспокоен. - Если позвонит еще раз, скажи, что я на пути туда. Также передай ему, что лейтенант Трэгг и еще один полицейский только что прибыли в дом Джилманов на авеню Вауксман. И это отнюдь не визит вежливости. - Передам, - пообещала Делла Стрит. - Тебе удалось из них что-нибудь вытянуть, пока не появился Трэгг? - В дело есть что-то странное, - сообщил Мейсон. - Пока я не разобрался, что именно... Мне представилась возможность задать несколько вопросов. Я получил на них отрицательные ответы. Не уверен, что правдивые. Сейчас присоединюсь к Полу. Позднее снова свяжусь о тобой. Мейсон повесил трубку и сел в машину. Он подъехал к дому "Росситер", поднялся в квартиру шесть-В и постучал. Дверь открыл Пол Дрейк. При виде Мейсона на лице сыщика сразу же появилось облегчение. - Заходи, Перри, и бери все в свои руки, - пригласил он. Рослый худощавый мужчина лет двадцати восьми с высокими скулами, прямым взглядом серых глаз, выступающей вперед челюстью и спортивной фигурой стоял у окна. - Это мистер Мейсон, Эллиотт, - представил Пол Дрейк. Эллиотт оценивающе осмотрел адвоката, поклонился и сделал несколько шагов вперед, чтобы пожать руку. - Мистер Эллиотт дружит с Гламис Барлоу, - сообщил Пол Дрейк, быстро подмигивая левым глазом таким образом, что это мог заметить только Мейсон. - Они довольно часто встречаются, и во вторник Эллиотт ночевал у Джилманов. Все правильно, Эллиотт, во вторник? - Вы сами знаете, - холодно ответил молодой человек. - Вчера утром. Вы пытаетесь каким-то образом поймать меня в ловушку? Я проводил там не ночь, а утро. - Я просто уточнил дату, - веселым тоном ответил детектив. Хартли Эллиотт не предложил сесть ни Мейсону, ни Полу Дрейку. Молодой человек сложил руки на груди и заявил ледяным тоном: - Тринадцатого числа. - Хартли Эллиотт и Гламис вернулись домой под утро, - объяснил Дрейк. - На улице было тепло и они решили немного посидеть на крыльце, затем они вошли в дом и выпили по стаканчику. Когда Эллиотт направился назад к своей машине, он увидел, что забыл выключить зажигание. Машина не заводилась. Короче, он остался спать у Джилманов. - Понятно, - медленно произнес Мейсон. - Перед тем, как мы продолжим, я хочу заявить, что предпочитаю говорить сам, - обратился Эллиотт к непрошенным гостям. - Я не знаю, что за обстоятельства привели вас сюда, но я не позволю никаким частным детективам класть слова мне в рот. И я не уверен, что стану разговаривать с чужим адвокатом, пока не проконсультировался у своего. Я готов только слушать - и все. - Вы воинственно настроены, - заметил Мейсон. - Что-нибудь не так? - Откуда мне знать? Я не сую свой нос в чужие дела. Вдруг заявляется частный детектив и засыпает меня вопросами о Гламис, где я был, что я делал, затем он звонит в адвокатскую контору и приглашает адвоката присоединиться к нему. Я несколько раз указал мистеру Дрейку, что ему незачем здесь оставаться, но он настаивал и убеждал меня, что следует подождать вас. В конце концов, я согласился, потому что мистер Дрейк пообещал, что вы все объясните. Так начинайте. - Мне хотелось бы поподробнее узнать о том, что произошло вчера утром... - заговорил Мейсон. - Вы меня слышали, - перебил Эллиотт. - Приступайте к объяснениям. Мейсон встретился взглядом с Полом Дрейком и сказал: - Хорошо, я объясню вам ситуацию, потому что у нас мало времени. Скорее всего, его практически не осталось для неофициальных разговоров, если вы вчера утром находились в доме Джилманов. Вы знаете женщину по имени Вера Мартель? - Я слушаю объяснения, - заявил Эллиотт. - Я не намерен больше отвечать ни на какие вопросы, пока не узнаю, в чем тут дело. - Веру М.Мартель нашли убитой в ее машине, которую спустили с горного склона. Вначале полиция решила, что это несчастный случай на дороге, затем у них возникли подозрения по поводу того, что машину могли преднамеренно столкнуть вниз. Произвели вскрытие и выяснилось, что Вера Мартель умерла насильственной смертью - у нее сломана подъязычная кость, что указывает на удушение. У нее на обуви остались опилки. Исследования под микроскопом показали, что это опилки редких пород деревьев. Полиция узнала, что такие породы дерева использует Картер Джилман в своей мастерской. В настоящий момент Картер Джилман сидит в тюрьме. Его арестовали по подозрению в совершении предумышленного убийства первой степени. Полицейские находятся в доме Джилманов и допрашивают его обитательниц. Мы пытаемся что-то выяснить у вас, пока полиция не прибыла сюда. Эллиотт перевел взгляд с Мейсона на Дрейка, а потом внезапно опустился на стул, словно у него подкосились колени. - Мне продолжать? - уточнил Мейсон. Эллиотт явно пытался взять себя в руки. - Пожалуйста... садитесь, - пролепетал он. Мейсон и Дрейк сели. - Времени у нас мало, - снова заговорил Мейсон. - Вы знали Веру Мартель при жизни? - Мартель... Мартель... Я слышал, как эту фамилию упоминали, только сейчас не могу вспомнить, кто. По-моему, кто-то спрашивал... Нет, простите, не помню. - У полиции есть средства освежить вашу память, - заметил Мейсон. - Я... Мистер Мейсон, полиция считает, что эту женщину убили в мастерской Джилмана? - Да. - А они выяснили время смерти? - Полицейские мне ничего не сообщают. Да и вы, похоже, решили следовать их примеру. Эллиотт провел по губам кончиком языка. - Хорошо. Я вам все расскажу, - решил он. - Прекрасно. - Вчера утром я встал где-то в половине десятого. Обычно я уже не могу спать после семи. Какое-то время я просто валялся в кровати, потому что, насколько мне известно, и Гламис, и ее мать встают поздно. - Продолжайте. - Я услышал, как кто-то передвигается на первом этаже и почувствовал запах кофе. У меня возникло страшное желание выпить кофе. Я просто не мог с ним бороться. Я точно знал, что Гламис еще спит. Я подумал, что, скорее всего, по первому этажу ходит ее сводная сестра, Мьюриель. Мне показалось, что я уловил звук ее голоса. Я встал и начал одеваться. - И что произошло? - Я подошел к окну. Я спал в угловой комнате прямо над столовой. Я выглянул на улицу - наверное, это западное окно - и просто стоял и смотрел во двор и на подъезд к дому. Я видел большой гараж, где они держат машины. Там также находятся темная комната и мастерская. - Что вы делали? - уточнил Мейсон. - Застегивал ремень брюк, - улыбнулся Эллиотт. - Я их только что надел и собирался идти бриться. - Что произошло? - Открылась дверь мастерской и оттуда выбежала Гламис. Потом она внезапно остановилась, повернулась, сделала несколько шагов назад, плотно закрыла дверь и снова со всей силы бросилась бежать за дом. - За дом? - переспросил Мейсон. - Я не в состоянии точно сказать куда, - ответил Эллиотт. - Я видел, как она приближалась к стене здания... То есть, она не побежала по подъездной дороге и не поднялась на крыльцо, с которого можно попасть на кухню. - Ладно, продолжайте. - Давайте уясним одну вещь, мистер Мейсон. Я говорю вам все это строго конфиденциально. Я предполагаю, что вы не планируете предпринимать ничего, противоречащего интересам Гламис. - В настоящий момент я пытаюсь узнать правду. - Вы представляете Картера Джилмана? - Все правильно. - А вы не продадите Гламис, чтобы... - Ради Бога! - взорвался Мейсон. - Сколько вам лет? Вы тут сидите и причитаете, когда, скорее всего, полиция уже находится на пути в вашу квартиру. Попав к ним, вы выболтаете все, что только вам известно. - Нет, - покачал головой Эллиотт. - Никто не в состоянии заставить меня говорить, если я того не хочу. Мейсон посмотрел на него с укором во взгляде. - Вам придется предстать перед Большим Жюри и принять присягу. Тогда вы расскажете все, что знаете. Если вы наврете, то сядете в тюрьму за лжесвидетельство. Если не наврете, то из вас вытянут всю информацию, до мельчайших деталей. А теперь продолжайте. - В ее поведении было что-то, мистер Мейсон, что-то... Я не в состоянии это описать. - У вас создалось впечатление, что что-то происходит? - Да. Мне показалось, что она... очень напугана. - Что дальше? - Я старался не создавать шума, но тут я понял, что Гламис уже встала и мне можно спускаться на завтрак. Так что я отправился в ванную бриться. - Электрической бритвой? - Нет, и пользуюсь безопасней и кремом для бритья. - Продолжайте. - Затем я услышал странное поскрипывание половиц на чердаке. Это старый дом и... - Мне не нужно, чтобы вы описывали дом, - перебил Мейсон, нетерпеливо поглядывая на часы. - Я там был. Рассказывайте, что случилось. - Ну, странно заскрипели половицы, а потом в коридоре послышались голоса. - Что вы сделали? - Мое лице все было в пене. Не очень презентабельный вид. Однако, я узнал голос Гламис и чуть-чуть приоткрыл дверь. Я хотел спросить у нее, готов ли завтрак. - Что вы увидели? - Мьюриель стояла у открытой двери на чердак, рядом находилась Гламис и... в общем, ее внешний вид нельзя было назвать приличным. - А именно? - уточнил Мейсон. - В такой одежде... спят, но не ходят не дому. - Не притворяйтесь скромником, - взорвался адвокат. - Опишите, что было на ней. - Что-то прозрачное - тело проглядывало. По-моему, трусики были, но... Я почувствовал себя Любопытным Томом, подсматривающим сквозь щелочку в двери. Черт побери, я не знал, куда мне деться. - Она стояла лицом к вам или нет? - В полоборота ко мне, но смотрела не на меня, а на Мьюриель. Гламис казалось страшно раздраженной, она сказала что-то о чердаке, Мьюриель начала что-то объяснять про своего отца, а я тихонечко закрыл дверь в надежде, что они меня не заметили. - А потом? - Ну, я... если честно, мне было очень стыдно, мистер Мейсон. - Не притворяйтесь излишне скромным, - перебил Мейсон. - Вам же доводилось видеть Гламис в купальнике, не так ли? - Конечно. - А та одежда, в которой она появилась вчера утром, оказалась более открытой? - Гораздо более открытой. Я... меня смутила одна мысль о том, что я подглядываю. - Что вы сделали потом? - Я не знал, куда мне деться. Я закончил бриться и сидел в ванной. Там не так сильно пахло кофе... Я ждал, пока Гламис не пригласит меня завтракать. - А дальше? - Гламис постучала в дверь моей комнаты только через час. - Она оделась к тому времени? - Накинула какой-то пеньюар. В общем, вид был вполне приличный. - И как развивались события? - Она поинтересовалась, как мне спалось. Увидя, что я уже одет и, определенно, давно встал, она сказала, что мне следовало спуститься вниз и выпить кофе... Мы вдвоем пошли на кухню, она угостила меня кофе и сообщила, что уже позвонила на станцию техобслуживания, расположенную в нескольких кварталах от их дома. Ей там пообещали проверить аккумулятор моей машины. - Вы остались на завтрак? - Да. - Кто его готовил? - Гламис. Почему вы спрашиваете? - Где находилась Мьюриель? - Не знаю. Я ее не видел. - А миссис Джилман? - Думаю, что спала. - Что вы ели на завтрак? - Яичницу с колбасой. - Как долго вы оставались в доме Джилманов? - Не очень долго. Пришел мастер со станции техобслуживания и сообщил, что они установили свой аккумулятор, я могу ехать, а во второй половине дня должен заглянуть к ним, к тому времени они перезарядят аккумулятор с моей машины. - Что вы сделали? - Поблагодарил Гламис, извинился за доставленные неудобства и уехал. - Вы забрали свой аккумулятор со станции техобслуживания? - Да. - Когда? - Вчера ближе к вечеру. - Станция техобслуживания расположена в двух кварталах от дома Джилманов. Вы встречались с Гламис? - Нет. - Почему нет? - У меня были кое-какие дела и я не договаривался с Гламис о встрече. Мы виделись в предыдущий вечер. - Вы часто с ней встречаетесь? - Да, если это вас так интересует. - Как вы прощались, когда вы уезжали из дома на авеню Вауксман? Сердечно? - Да, сердечно. - Вы поцеловали Гламис? - Черт побери, конечно я ее поцеловал. Я общался с ней чуть ли не до утра, а остаток ночи спал в их доме. Гламис - милый ребенок. И, естественно, мы целовались ночью на крыльце, если вас это касается! Хотя я думаю, что это не ваше дело. - Меня это касается, - спокойным тоном ответил Мейсон. - Ваш рассказ, определенно, подвергнут тщательной проверке. Если он правдив, то полиция, несомненно, решит, что Вера Мартель шантажировала или Гламис, или ее мать, а Гламис встречалась с ней в мастерской, чтобы отдать ей деньги, они о чем-то поспорили, Гламис задушила Веру Мартель и побежала в дом. Картер Джилман заметил, как Гламис выскочила из мастерской, отправился туда, чтобы выяснить, в чем дело, увидел тело Веры Мартель, понял, что случилось, затолкал труп в багажник своей машины и отвез на горную дорогу, где задумал от него избавиться. Потом или сам Джилман, или какой-то его сообщник пригнал туда же машину Веры Мартель, припаркованную у дома Джилманов, труп переложили из одной машины в другую, а потом столкнули с обрыва. Многое зависит от времени смерти. Если определят, что Веру Мартель убили между восемью тридцатью и девятью утра, то можете не сомневаться, что Гламис предстанет перед судом, как одна из обвиняемых, а вы станете главным свидетелем окружного прокурора. - Что?! - воскликнул Эллиотт. - И Гламис осудят за предумышленное убийство первой степени, - добавил Мейсон, внимательно наблюдая за молодым человеком. - Мистер Мейсон, я рассказал _в_а_м_, что видел, но и не собираюсь это никому больше открывать. - Это вы так думаете, - заметил Мейсон. - Но что... что мне делать? - Я не могу консультировать вас, - ответил Мейсон. - Я представляю Картера Джилмана, а если арестуют Гламис, то, вероятно, я стану представлять и ее. Мне хотелось знать истинные факты дела. Для вашего сведения, Гламис отрицает, что когда-либо встречалась с Верой Мартель, и заявила, что вообще понятия не имеет, кто она такая. - Но как она объяснила, зачем она ходила в мастерскую вчера утром? - поинтересовался Эллиотт. - Об этом я ее не спрашивал. Не исключено, что сейчас это выясняет полиция. А если нет, то они продолжат допрос, поговорив с вами. - Они могут заставить меня сделать заявление? - Они имеют право отвезти вас в Управление. Если вы откажетесь говорить, то из этого не выйдет ничего хорошего. Если не откажетесь, то последствия будут ужасными. Вам вручат повестку, и тогда вы предстанете перед Большим Жюри. Там вы обязаны отвечать на вопросы. - Не обязан, - упрямо сказал Эллиотт. - Тогда вы сядете в тюрьму. А если наврете, то тоже сядете - за лжесвидетельство. - Но если я открою рот, Гламис окажется замешанной в убийстве? - Гламис, скорее всего, уже сейчас замешана в убийстве, - сказал Мейсон. - У нее был шанс сообщить мне правду, но она им не воспользовалась. Я не представляю, чего ждать теперь. - А, если, например, полиция не сможет меня найти? - спросил Эллиотт. - Она найдет вас. - Я в этом не уверен. - Если вы исчезнете и полиция не сможет вас найти, а потом выяснится, что вы находились в доме Джилманов вчера утром и Веру Мартель убили тоже вчера утром в мастерской Джилмана, то _в_ы_ становитесь лицом, на которое в первую очередь падает подозрение. Эллиотт начал быстро мигать глазами. - И? - спросил он. - Вы сами в состоянии сделать выводы, - ответил Мейсон. - Послушайте, - обратился к адвокату Эллиотт, - сколько у меня времени до того, как полиция станет меня искать? - Мне-то откуда знать? Возможно, уже сейчас они направляются сюда. Эллиотт подошел к входной двери и открыл ее. - Я сообщил вам все, что мне известно, господа. У меня есть и другие дела. - Если вы планируете... - начал Мейсон. - Вы слышали, что я сказал. Интервью закончено. Мейсон встретился взглядом с Полом Дрейком, кивнул и они вышли из квартиры. Эллиотт плотно закрыл за ними дверь. Мейсон с сыщиком спустились вниз на лифте. Они молчали, пока не оказались на улице. - Ты на машине, Пол? - поинтересовался Мейсон. - Да. А ты? - Тоже. - Мне сесть ему на "хвост"? - спросил детектив. Мейсон покачал головой. - Почему нет? Ты же знаешь, чего ждать. Он смотается. - Ты помнишь, что я ему сказал? Я не имею права давать ему какие-либо советы, а если он решит скрыться, то подозрение, в первую очередь, падет на него. - Ты вел себя очень этично, Перри, однако, окажись я на месте Хартли Эллиотта, влюбленного в Гламис Барлоу, то я обязательно нашел бы какое-нибудь дело, которое заставило бы меня покинуть страну. - И ты хочешь проследить, куда он направится? - Это может помочь, - заметил Дрейк. - Кому? Дрейк с минуту обдумывал вопрос адвоката, потом улыбнулся и сказал: - Я понял тебя, Перри. Мне следовать за тобой в контору? - Да, не выпускай меня из виду, - ответил Мейсон. 11 Предварительное слушание дела по обвинению Картера Джилмана началось самым обычным образом и ничем не отличалось от традиционных предварительных слушаний в штате Калифорния. Однако, ветераны судебных сражений обратили внимание на то, что заместитель окружного прокурора Эдуард Маркус Дииринг был более внимателен, представляя доказательства и закладывая основу для передачи дела в следующую судебную инстанцию, чем в случае, если бы обвиняемого не представлял знаменитый Перри Мейсон. Дииринг сообщил коллегам, что на этот раз доказательства настолько неоспоримы, что даже самому Перри Мейсону не удастся найти лазейку. В качестве своего первого свидетеля заместитель окружного прокурора пригласил полицейского, обнаружившего труп Веры Мартель. Полицейский описал следы колес, оставшиеся на дороге, то, как он осматривал местность и как обнаружил труп за рулем автомашины. Из положения переключателя передач свидетель, как опытный водитель, сделал вывод, что машина двигалась на черепашьей скорости, приближаясь к обрыву, с которого упала. По следам на обочине можно судить, что это не была машина, вылетевшая из-за поворота на полной скорости, когда водителю не удается справиться с управлением. На обочине была грязь, четкие отпечатки на которой указывают на то, что машину специально повернули к обрыву, с которого она в дальнейшем слетела. Траектория движения на большой скорости была бы совсем другой. Здесь же имелась абсолютно прямая линию в определенном направлении - в пропасть. Если бы машина неслась на высокой скорости, то камни на краю обрыва разлетелись бы во все стороны. Однако, в данном случае они практически все остались на места, а следы от колес показывали, что, наоборот, выбирался путь, где меньше всего камней и они самые маленькие. Полицейский представил фотографии машины, трупа и камней на краю обрыва. Мейсон очень внимательно слушал показания свидетеля, но когда ему предложили провести перекрестный допрос, заявил: - У меня нет вопросов, Ваша Честь. Судья Борис Алворд разрешил свидетелю покинуть место дачи показаний и внимательно посмотрел на Перри Мейсона. - Защита планирует представлять свою версию? - поинтересовался судья. - Мы пока не знаем, Ваша Честь. - Вы будете возражать против решения передать дело в следующую судебную инстанцию? - Да, Ваша Честь. - Приглашайте своего следующего свидетеля, - обратился судья Алворд к заместителю окружного прокурора. Дииринг пригласил патологоанатома, который рассказал о нескольких сломанных костях и внутренних повреждениях трупа. - Какова с вашей точки зрения причина смерти? - спросил Дииринг. Судья Алворд бросил взгляд на Мейсона, ожидая возражения. Мейсон промолчал. - Я считаю, что смерть наступила в результате удушения руками, - заявил патологоанатом. - Кости были сломаны уже после наступления смерти, примерно часа через два. - Вы в состоянии определить время смерти? - Смерть наступила между семью тридцатью и одиннадцатью тридцатью утра дня, предшествующего дню обнаружения труда. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Дииринг к Мейсону. - У меня нет вопросов. Следующим свидетелем со стороны обвинения выступил заместитель коронера. Он идентифицировал личные вещи из сумочки Веры Мартель. Сумочку вынули из ее машины. - Я хотел бы обратить ваше внимание на кошелек с несколькими ключами, - обратился Дииринг к свидетелю. - Вы каким-либо образом маркировали его для идентификации. - Да. - На кошельке с ключами, находящемся в настоящий момент в зале суда, имеется ваша метка? - Да. - Это именно тот кошелек для ключей, что был вынут из автомобиля Веры Мартель? - Да. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - обратился заместитель окружного прокурора к Мейсону. - У меня нет вопросов. - Я вызываю Джонатана Блайра, - объявил Дииринг. Джонатан Блайр квалифицировал себя, как технического эксперта по криминалистике, работающего в конторе шерифа. - Вы проводили микроскопический анализ одежды и тела Веры Мартель? - обратился Дииринг к свидетелю. - Да. - Вы обнаружили что-нибудь необычное? - К юбке, к одному чулку и к туфлям прилипли опилки, - сообщил свидетель. - Вы можете их описать? - Это опилки от различных пород дерева: атласное дерево, сандаловое дерево, редкая разновидность красного дерева, мирт. Там также были опилки красного дерева, окрашенные в сочный красный цвет. - Лаком или масляной краской? - Ни тем, ни другим. Это какая-то краска, которой было пропитано дерево. - Вы предпринимали попытки выяснить, откуда взялись эти опилки? - Мне передали несколько кусков красного дерева от поставщика по имени Карлос Барбара. Я сравнил переданные им куски и опилки с одежды Веры Мартель. Проведенный мной спектроскопический анализ показал, что в обоих случаях использовалась одна и та же краска для пропитки. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Дииринг к Мейсону. - У меня нет вопросов, - покачал головой адвокат. - Я хотел бы пригласить Карлоса Барбару в качестве своего следующего свидетеля, - объявил заместитель окружного прокурора. Карлос Барбара сообщил, что торгует редкими породами дерева, в основном, продает их тем, кто производит изделия из дерева. В последнее время он стал использовать химическую краску, состав которой сам разработал, для одной из разновидностей красного дерева. Он предпочел бы сохранить процесс обработки в тайне. Дерево высушивается на открытом воздухе, а потом, в строго определенное время под давлением наносится краска. Этот метод пока не применяет никто из торговцев редкими породами дерева. Он сам использует его не более трех месяцев. Дииринг поинтересовался, ведет ли Барбара учет своих покупателей. Свидетель сообщил, что пока он еще никому не продавал красное дерево, обработанное таким способом, однако, дал трем лицам образцы для экспериментирования. Это его постоянные покупатели. Он знал, что их должна заинтересовать новая разработка. - Обвиняемый был среди этих трех лиц? - спросил Дииринг. - Да. Я вручил образец мистеру Джилману. - Взгляните пожалуйста, на этот кусок дерева, мистер Барбара, - обратился к свидетелю заместитель окружного прокурора, доставая предмет, о котором говорил. - Это тот кусок, который вы передали мистеру Джилману? - Не весь. Кусок разрезали на две части. Это примерно половина. - Я прошу отметить этот кусок дерева для идентификации, - повернулся Дииринг к Суду. - Никаких возражений, - сказал Мейсон. - Если вы заявите, что это кусок, найденный в мастерской мистера Джилмана, я соглашусь на его приобщение к делу в качестве доказательства. - Заявляю, - ответил несколько удивленный заместитель окружного прокурора. - Я согласен на его приобщение к делу в качестве доказательства. Судья Алворд посмотрел на Мейсона и уже собрался что-то сказать, но изменил решение. Подумав, он постановил: - Представленный кусок дерева приобщается к делу в качестве доказательства. Продолжайте, господин заместитель окружного прокурора. - У меня больше нет вопросов, Ваша Честь. - У меня тоже нет вопросов, - сказал Мейсон. - Я хотел бы пригласить Уоррена Лаутона, - объявил Дииринг. Лаутон квалифицировал себя, как технического эксперта, работающего в Управлении полиции Лос-Анджелеса. - Вы исследовали опилки, прилипшие к юбке и одному чулку Веры Мартель, а также обнаруженные у нее на обуви? - обратился к свидетелю заместитель окружного прокурора. - Я присутствовал, когда опилки снимались с указанных предметов одежды при помощи пылесоса. - Часть опилок содержала в себе краску, которой обработан кусок дерева, приобщенный к делу в качестве доказательства со стороны обвинения? - Да. - Где их обнаружили? - На правом туфле рядом с каблуком, наверху правого чулка и на юбке - как с правой, так и с левой стороны. - Вы осматривали автомобиль, зарегистрированный на имя Картера Джилмана? - Да. - Вы обнаружили что-нибудь важное в багажнике? - Да. - Что именно? - Опилки того же типа, пару ниточек с юбки Веры Мартель, которая была надета на ней в момент смерти - вернее сказать в момент обнаружения трупа - а также несколько волосинок, идентичных волосам на голове Веры Мартель. - Вы обнаружили в машине что-либо еще, что считаете важным? - Да. - Что? - Большой кусок голубой глины, использующейся для лепки. - Опишите ее, пожалуйста. - По консистенции эта глина напоминает замазку или шпаклевку, она окрашена в голубой цвет, сохраняет свою пластичность, то есть не высыхает и не затвердевает, а остается мягкой и податливей. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Дииринг к Мейсону. Адвокат защиты встал со своего места и обратился к свидетелю: - Вы обнаружили этот тип опилок в мастерской обвиняемого? - Да. - Такой тип опилок обычно прилипает к одежде? - При определенных обстоятельствах, да. - Если бы Вера Мартель лежала на полу в мастерской мистера Джилмана, то опилки прилипли бы к ее одежде? - Я уверен в этом. - А если после этого ее труп положили в багажник автомашины, то часть опилок отвалилась бы? - Не сомневаюсь. - В опилках нет ничего особенного, что заставляет их прилипать именно к тому типу одежды, что была на Вере Мартель? - Нет, сэр. - Они прилипли бы к одежде обвиняемого? - Да, сэр. - В таком случае, если обвиняемый работал бы у себя в мастерской в спортивном костюме, то опилки прилипли бы к рукавам костюма? - Могли прилипнуть. - Предположим, на спортивном костюме обвиняемого остались опилки. Он открыл багажник своей машины, чтобы что-то оттуда достать или положить внутрь. Вполне вероятно, что в таком случае часть опилок отвалились бы от рукавов обвиняемого и упала в багажник, не так ли? - Это возможно. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон свидетеля. - У меня больше нет вопросов. - Я хотел бы пригласить Мориса Феллоуза, - объявил Дииринг с видом игрока, собирающегося покрыть туз противника. Феллоуз оказался пожилым мужчиной с густыми бровями, глубокими складками у рта и остатками неухоженных волос на висках и затылке. Он занял место дачи свидетельских показаний и сообщил, что занимается производством ключей. - Вы знакомы с обвиняемым? - спросил заместитель окружного прокурора. - Я его видел. - Когда вы его видели? - Во второй половине дня тринадцатого. - Те есть в прошлый вторник? - Да, сэр. - Вы вступали с ним в деловые отношения? - Да, сэр. - В чем они заключались? - Обвиняемый принес мне кусок глины, использующейся для лепки. На ней были отпечатки пяти ключей. Он попросил сделать по ним ключи. Я объяснил, что мы, в общем-то, не занимаемся подобной работой и это чрезвычайно сложный заказ, а, следовательно, будет стоить значительно дороже, потому что для начала придется... - Что он ответил? - перебил Дииринг. - Попросил сделать ключи как можно скорее, и сказал, что заплатит, сколько потребуется. - А вы? - Сделал ключи. - Опишите, пожалуйста, процедуру изготовления. - Вначале я подготовил шаблон, а с него уже делал ключи. - Шаблоны остались у вас? - Да. - Они у вас с собой? - Да. - Я прошу приобщить их к делу в качестве доказательств, - обратился Дииринг к Суду. - У меня нет возражений, - заявил Мейсон. - Мистер Феллоуз, - снова заговорил Дииринг, - взгляните, пожалуйста, на кошелек с ключами, ранее приобщенный к делу в качестве доказательства и найденный в сумочке усопшей Веры Мартель. Сравните, пожалуйста, шаблоны, принесенные вами в зал суда, и ключи из этого кошелька. - Они совпадают, - сообщил свидетель. - Все? - Все. - Вы можете проводить перекрестный допрос, мистер Мейсон, - с победным видом сказал Дииринг. - В настоящий момент у меня нет вопросов. Судья Алворд взглянул на часы и заметил: - Сейчас без пяти двенадцать, господа. Я считаю, что пришло время обеденного перерыва. У вас есть еще свидетели, господин заместитель окружного прокурора? - Двое, - ответил Дииринг. - Прекрасно. Объявляется перерыв до половины второго. Обвиняемый остается под стражей. Судья Алворд покинул зал суда. Мейсон встал и обратился к полицейскому, который подошел, чтобы отвести Картера Джилмана обратно в тюрьму: - Приведите, пожалуйста, мистера Джилмана назад в двадцать минут второго. - Хорошо, - кивнул полицейский. - Обдумайте все на досуге, - приказал Мейсон Джилману. - Теперь вам придется открыть мне правду. Мейсон взял свой портфель, кивнул Делле Стрит и направился к выходу. К ним присоединился Пол Дрейк. - Обедать? - спросил детектив. - Легко перекусим. Немного овощей, чтобы поддержать силы, - ответил Мейсон. - Эта история с ключами накидывает петлю на шею твоего клиента, - мрачным тоном заметил Дрейк. Мейсон промолчал. - Однако, то, что они представили эти показания на предварительном слушании, доказывает, что тебя боятся. При обычных условиях они придержали бы этот факт до судебного процесса в следующей инстанции. - Эти показания занесли протокол, - заметил Мейсон, - и теперь, если мастера по изготовлению ключей, по какой-то причине невозможно будет разыскать, его слова просто зачитают. - Ты привязан к мачте, Перри. Удивительно, что Гамильтон Бергер лично не присутствует на слушании. - Возможно, потому что у обвинения имеются неоспоримые доказательства. Дело практически решено. В таких случаях окружной прокурор не считает нужным появляться лично. - Готов поспорить, что во второй половине дня он появится, - сказал Дрейк. - Ему требуется личная победа над тобой, чтобы удовлетворить свое самолюбие. - Джилман не похож на убийцу, но все же... - задумчиво произнес Мейсон. - Это его рук дело, - заявил Дрейк. - Он убил ее, чтобы защитить человека, которого любит, но, тем не менее, все-таки убил. Мейсон, Дрейк и Делла Стрит отправились в свой любимый ресторанчик рядом с Дворцом правосудия, где всегда обедали, если слушалось дело, в котором участвовал Мейсон. Владелец заранее приготовил для них кабинку. В середине обеда рядом со столиком появился официант с телефонным аппаратом. - Звонят мистеру Дрейку, - сообщил он. Официант подключил телефон к гнезду, находящемуся под столиком. - Это Пол Дрейк... Кто?.. Я сам с ней поговорю. Алло! - сказал Дрейк, а потом молча слушал отчет. Наконец, он ответил: - Хорошо. Боюсь, что мы ничего не сможем предпринять. Оставайся на работе. Я рад, что нам удалось раздобыть эту информацию. - Дрейк отодвинул от себя телефонный аппарат и обратился к адвокату: - Страшно не хочется сообщать тебе плохие новости, Перри. - А что, могут быть еще хуже? - Полиция нашла Хартли Эллиотта. Держат его, как важного свидетеля, показания которого имеют существеннее значение. Он у них уже более шести часов, но они это не афишировали. Окружная прокуратура намерена пригласить его на место дачи показаний сегодня во второй половине дня. Они думают тебя удивить, считая, что твой перекрестный допрос не принесет результатов, если они представят что-то неожиданное. Затем они дадут Эллиотту возможность, если он захочет, скрыться перед слушанием в следующей инстанции и зачитают его показания из протокола. Это будет тебе совсем не на пользу. Это хорошо спланированная стратегия обвинении. Эллиотта нашли в каком-то мотеле, где он остановился под вымышленным именем. Они держали его под наблюдением и забрали только сегодня рано утром. Они решили тебя удивить. Ты понимаешь, что это означает. Во второй половине дня Гамильтон Бергер лично появится в суде и попытается вырвать коврик у тебя из-под ног. Они заставят Эллиотта признаться, что он видел, как Гламис выбегала из мастерской. Окружная прокуратура разработала теорию о том, что ее также видел Джилман, завтракавший в столовой. Джилман решил выяснить, в чем дело, отправился в мастерскую, столкнулся там с Верой Мартель, задушил ее или обнаружил, что это уже сделала Гламис, и постарался замести следы. Затем будет созвано Большое Жюри, Гламис предъявят обвинение и ее станут судить вместе с Картером Джилманом. Ты оказываешься в незавидном положении. - Гламис утверждает, что спала, пока не услышала, как Мьюриель ходит по чердаку, - заметил Мейсон. - Это то, что она утверждает, - возразил Дрейк. - Но к тому времени, как твой клиент откроет тебе правду, ты поймешь, что ты раздразнил медведя и бесцельно и неразумно подвергнул себя опасности. Мейсон отодвинул стул. - Пора отправляться на бойню, - сказал он. - Посмотрим, что нам приготовил Гамильтон Бергер. 12 Ровно в двадцать минут второго полицейский привел Картера Джилмана в зал суда. Мейсон бросил беглый взгляд через плечо на зрителей, которые уже начали заполнять отведенные для них места, положил руку на спинку стула, на котором сидел Джилман, и шепотом обратился к своему клиенту: - А теперь расскажите мне правду. - Мейсон повернулся к столу, небрежно взял какую-то бумагу, чтобы никто из зрителей или представителей окружной прокуратуры не заподозрил важность момента, и добавил: - Начинайте. - Я не предам человека, которого пытаюсь защитить. - Я не могу никого защищать, пока не знаю факты дела, причем все факты, - возразил Мейсон. - Тогда вы предадите меня. - Ничего подобного. Вы - мой клиент. - Тогда вы, чтобы спасти мне жизнь, предадите человека, которого я пытаюсь защитить. - Может быть, и так, - ответил Мейсон, задумчиво глядя на Картера Джилмана. - Вот этого я и боюсь, - заявил Джилман. - Я не открою ни одной живой душе то, что я видел. - В таком случае вас ждет неприятный сюрприз через несколько минут. - Что вы имеете в виду? - Полиция задержала Хартли Эллиотта, - сообщил Мейсон. - Он в ту ночь спал у вас в доме в комнате, расположенной прямо над столовой. Он видел, как Гламис выбегала из мастерской. На лице Джилмана изобразились такие удивление и отчаяние, словно Мейсон стукнул его кулаком в живот. - Он... он ее видел?! - Именно так. - Откуда вы знаете? - Он сам мне сказал. Джилман глубоко вздохнул. - Как нам не повезло. Ну почему он смотрел в окно?! - Так это в самом деле была Гламис? - уточнил Мейсон. - Да, - кивнул Джилман. - Вначале Вера Мартель прошла по подъездной дороге к гаражу и скрылась в фотолаборатории. Я ее увидел. Я послал Мьюриель на кухню, чтобы самому разобраться, в чем тут дело. Мьюриель какое-то время медлила, то есть я не сразу туда отправился... Ну, я точно не знаю, что произошло, но когда я снова выглянул в окно, из мастерской выбегала Гламис. Мне казалось, что Мьюриель никогда не уйдет. Мне пришлось подождать, пока она не поставит сковородку на плиту... Бейлиф постучал молоточком по столу. - Всем встать! Суд идет! Находившиеся в зале поднялись на ноги. Судья Алворд вошел и занял свое месте. Открылась боковая дверь и появился Гамильтон Бергер собственной персоной. Он опустился на стул рядом с Эдуардом Диирингом. Судья Алворд определенно удивился. - Господин окружной прокурор решил лично участвовать в деле? - поинтересовался он. - Да, Ваша Честь, - поклонился Гамильтон Бергер судье, затем повернулся и холодно кивнул Перри Мейсону. - Приглашайте своего следующего свидетеля, господин обвинитель, - приказал судья Алворд. - Хартли Гроув Эллиотт, - вызвал Дииринг. Гамильтон Бергер поднялся со своего места и обратился к Суду: - Ваша Честь, Хартли Эллиотт - враждебно настроенный свидетель. Я также хотел бы обратить внимание Высокого Суда на то, что мы вынуждены были задержать его и не выпускать из-под стражи, потому что его показания должны иметь существенное значение для принятия решения по рассматриваемому делу. Мистер Эллиотт предпринял все возможное, чтобы ему не вручили повестку о явке в суд, остановился в мотеле под вымышленным именем и старался скрыть свое местонахождение от органов правопорядка. - Суд разрешит вам наводящие вопросы, если враждебный настрой свидетеля станет очевидным, - ответил судья Алворд. - Однако, вы должны вести допрос традиционным образом, пока наводящие вопросы не станут абсолютно необходимы. Открылась дверь из комнаты, где свидетели обычно дожидаются вызова в зал суда, и полицейский в форме вывел Хартли Эллиотта. Судья Алворд с любопытством посмотрел на Эллиотта и приказал ему: - Поднимите правую руку и примите присягу. Эллиотт поднял правую руку, принял присягу и занял место дачи показаний. - Я хочу обратить ваше внимание на утро вторника, тринадцатого числа текущего месяца, - начал Гамильтон Бергер, решивший лично провести допрос свидетеля. - Да, сэр? - Где мы находились в то утро? - В доме обвиняемого Картера Джилмана по адресу авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один. - Вы гостили в том доме? - Да. - В какое время вы приехали? - Вы имеете в виду в первый раз? - Да. - Где-то в два часа, или в половине третьего утра. - Что вы делали? - Провожал Гламис Барлоу домой. Мы какое-то время посидели на крыльце, а потом она пригласила меня зайти и выпить по стаканчику. - А потом? - Я попрощался с Гламис и отправился к своей машине. Гламис стояла на крыльце. Я случайно оставил зажигание включенным. Аккумулятор сел. Я попытался завести двигатель, но у меня ничего не получилось. - А дальше? - Мисс Барлоу предложила мне переночевать у них дома, чтобы утром поменять аккумулятор на станции техобслуживания. - Станция техобслуживания открыта всю ночь? - Нет, она была закрыта, когда я пытался завести машину. Они работают с восьми утра. - Что вы сделали? - спросил Гамильтон Бергер. - Пошел спать. - Я хочу точно выяснять, где вы спали. Вы в состоянии описать месторасположение той комнаты? - В севере-западном углу здания. - В задней части дома? - Да. - Из окон той комнаты вам был виден гараж, не так ли? - Да. - Вам известно, где находится фотолаборатория, используемая миссис Джилман? - Да. - Вам известно, где находится мастерская обвиняемого Картера Джилмана? - Да. - Взгляните, пожалуйста, на вещественное доказательство "Б" со стороны обвинения. Это план дома Джилманов, гаражей, мастерской и фотолаборатории. Вы понимаете, что на нем изображено? - Да. - Покажите, пожалуйста, на этом плане, комнату, в которой вы спали в ту ночь. - Это спальня на втором этаже. - Прямо над столовой? - Да. - Когда вы в следующий раз видели Гламис Барлоу после того, как сказали ей спокойной ночи ранним утром тринадцатого? - Я... я отказываюсь отвечать. - На каких основаниях? - Я просто отказываюсь отвечать. Гамильтон Бергер посмотрел на судью Алворда. - Свидетель должен отвечать, если только в ответе на поставленный вопрос не содержится что-либо, что может быть вменено ему в вину. В таком случае он может отказаться на этих основаниях и Суд примет соответствующее решение, - заявил судья Алворд. - Я отказываюсь отвечать, - повторил Эллиотт. - Если вы просто отказываетесь отвечать, то вам будет предъявлено обвинение в неуважении к Суду, - сказал судья Алворд. - Я просто отказываюсь отвечать. Я не допущу, чтобы то, что я видел, привело к осуждению невинного человека. Гамильтон Бергер нахмурился. - Хорошо, - обратился к свидетелю судья Алворд. - Если вы, мистер Эллиотт, отказываетесь отвечать, то мы обвиняем вас в неуважении к Суду. Я заверяю, что вас ждет суровый приговор. Слушается дело об убийстве. Ваша показания могут иметь решающую роль. - Я отказываюсь отвечать. - Я считаю, что Суд должен оказать давление, чтобы услышать ответ этого свидетеля, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Перед нами враждебно настроенный свидетель, показания которого имеют принципиальное значение в плане рассмотрения настоящего дела. Он в состоянии доказать не только мотивацию, но и необходимость предъявления обвинения в убийстве одновременно двум лицам. Ответ этого свидетеля крайне важен. Я заверяю Высокий Суд, что в виду того, что этот свидетель избрал подобный подход и попытался скрыться, есть все основания предполагать, что нам не удается найти его, когда деле будет слушаться в Высшем Суде, если только мы не оставим его под стражей. И даже тогда, мы не сможем предположить, что он скажет после того, как обдумает все на досуге, да еще и заинтересованные стороны проведут с ним соответствующую работу. Для представления версии обвинения жизненно необходимо, чтобы этот свидетель ответил на поставленный вопрос. Судья Алворд снова повернулся к свидетелю: - Мистер Эллиотт, предупреждаю вас, что, если вы не станете отвечать на вопрос, заданный окружным прокурором, вас посадят в тюрьму за неуважение к Суду и вы останетесь там до тех пор, пока не согласитесь ответить или не представите оснований, веских с юридической точки зрения, почему вы отказываетесь отвечать. - Я отказываюсь отвечать, - упрямо повторил Эллиотт. - Хорошо. Суд постановляет, что вы переходите в ведение шерифа нашего округа и будете помещены в тюрьму за неуважение к Суду. Вы останетесь в тюрьме до тех пор, пока не ответите на поставленный вопрос или не представите оснований, веских с юридической точки зрения, почему вы отказываетесь отвечать. Хартли Эллиотт встал, сложил руки, посмотрел прямо в глаза судье и повторил: - Я отказываюсь отвечать. Судья Алворд кивнул полицейскому. Полицейский подошел к Эллиотту, взял его за локоть и вывел из зала. - Я хотел бы пригласить Пола Дрейка в качестве своего следующего свидетеля, - объявил Гамильтон Бергер. - Мистер Дрейк находится в зале суда. Пройдите вперед и примите присягу, мистер Дрейк. Сыщик в отчаянии посмотрел на Перри Мейсона. - Пройдите вперед и примите присягу, мистер Дрейк, - приказал судья Алворд. Дрейк встал со своего места в зале, прошел вперед, принял присягу и занял свидетельскую ложу. - Вы - частный детектив? - спросил Гамильтон Бергер. - Да, сэр. - У вас имеется лицензия на занятие подобной деятельностью? - Да, сэр. - Вы имели эту лицензию четырнадцатого числа текущего месяца? - Да, сэр. - Вы знакомы с Хартли Эллиоттом, свидетелем, выступавшим до вас? - Да, сэр. - Разговаривали ли вы с мистером Хартли Эллиоттом четырнадцатого числа текущего месяца в квартире Хартли Эллиотта номер шесть-В, находящейся в многоквартирном доме "Росситер" на улице Блондом, в присутствии Перри Мейсона? Просто ответьте - да или нет. Дрейк секунду колебался, а потом с неохотой кивнул: - Да. - Во время того разговора в присутствии Перри Мейсона, адвоката защиты, спрашивали ли вы Хартли Эллиотта, что произошло утром тринадцатого числа текущего месяца? Сообщал ли вам Хартли Эллиотт, что он видел как примерно в восемь тридцать утром тринадцатого числа Гламис Барлоу вышла из мастерской, показанной на плане, вещественном доказательстве "Б" со стороны обвинения, а потом побежала за дом? - Минутку, - встал со своего места Мейсон. - Я возражаю на том основании, что для ответа на этот вопрос требуются показания с чужих слов. - Вопрос задан для дискредитации предыдущего свидетеля или его показаний, - ответил Гамильтон Бергер. - Здесь нечего дискредитировать, - заявил Мейсон. - Даже если бы Хартли Эллиотт сказал, что он _н_е_ видел Гламис Барлоу утром тринадцатого, вопрос все равно был бы неуместен. Вы не имеете права дискредитировать выставленного вами же свидетеля. - Имею, если удивлен ответом свидетеля, - заметил Гамильтон Бергер. - Вы утверждаете, что удивлены? Разве Хартли Эллиотт не говорил вам, что он откажется отвечать на вопросы касательно того, что произошло утром тринадцатого числа? По выражению лица Гамильтона Бергера стало понятно, что Мейсон попал точно в цель. - Я жду, чтобы вы заверили в этом Высокий Суд, - сказал Мейсон. - Это несущественно, - выпалил Гамильтон Бергер. - Как раз существенно, - заметил Мейсон. - Вы не имеете права дискредитировать выставленного вами же свидетеля. Вы должны доказать, что когда-либо этот свидетель сделал заявление, противоречащее показаниям, данным им в зале суда. И даже в таком случае вы не можете представлять доказательства через дискредитацию свидетеля. Вы только показываете, что прозвучало заявление, противоречащее сделанному ранее, что служит основанием для постановки под сомнение правдивость свидетеля. - Таков закон, - подтвердил судья Алворд. Гамильтон Бергер побагровел. - Ваша Честь, - обратился он к судье Алворду, - представители окружной прокуратуры не хотят, чтобы их сдерживали технические правила. У нас есть основания полагать, что Перри Мейсон и Пол Дрейк, частный детектив, которого обычно нанимает Перри Мейсон, разговаривали с Хартли Эллиоттом четырнадцатого числа текущего месяца. В результате Хартли Эллиотт в спешном порядке покинул квартиру, незадолго до появления полиции, отправился в мотель и зарегистрировался там под вымышленным именем, пытаясь, таким образом, исчезнуть со сцены, чтобы его не нашла полиция и ему не вручили повестку о явке в суд для выступления в качестве свидетеля по слушаемому делу. Мы считаем, что Хартли Эллиотт видел, как Гламис Барлоу выбегала из мастерской. Он рассказал об этом Перри Мейсону и Полу Дрейку. Напрашивается логический вывод, что его исчезновение напрямую связано с разговором с этими двумя джентльменами. Судья Алворд взглянул на Перри Мейсона. - Это теория окружного прокурора, Ваша Честь, - встал со своего места Мейсон. - Я заявляю, что мистер Бергер не имеет права доказывать что-либо через показания с чужих слов. Нужны прямые свидетельства, если он хочет показать мотивацию убийства Веры Мартель, что, насколько я понимаю, является его целью. Это нельзя делать через то, что кто-то из свидетелей кому-то сообщил. Если он намерен дискредитировать выставленного им свидетеля, то ему следует руководствоваться соответствующими правилами. - Вы возражаете против поставленного вопроса, господин адвокат? - уточнил судья Алворд. - Да. На основании того, что это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Для ответа требуются показания с чужих слов. Господин окружной прокурор пытается дискредитировать выставленного им же свидетеля. - Возражение принимается, - постановил судья Алворд. - Это все, мистер Дрейк, - злобно сказал раскрасневшийся Гамильтон Бергер. - Вы можете покинуть свидетельскую ложу, но не забывайте, пожалуйста, что вы работаете частным детективом, и ваша деятельность подвергается лицензированию. А эту лицензия требуется время от времени продлевать. - Мы возражаем против угроз свидетелю со стороны окружного прокурора, - встал со своего места Мейсон. - Мы считаем, что ни при каких обстоятельствах нельзя считать молчание свидетеля неэтичным, если Высокий Суд постановил, что подобные показания не могут быть представлены. Фактически, если бы свидетель высказал пожелание ответить на заданный вопрос после принятия Судом возражения защиты, то он оказался бы виновен в неуважении к Суду. Судья Алворд с трудом сдержал улыбку. - Вы правы, - согласился он с Мейсоном. - Я делаю замечание окружному прокурору. Суд постановил, что ответ на заданный вопрос не может быть представлен в качестве доказательства. Возражение адвоката защиты принято. Свидетель выразил бы неуважение к Суду, если бы после этого представил интересующую вас информацию. Ваша угроза прозвучала совсем не к месту. Приглашайте своего следующего свидетеля. Разозленный Гамильтон Бергер заявил: - Хорошо, я подойду к этому с другой стороны. Я приглашаю Гламис Барлоу для дачи показаний. Судья Алворд задумчиво почесал подбородок. - Мисс Барлоу находится в зале суда? - поинтересовался он. - Ей вручили повестку, она является важной свидетельницей, показания которой могут иметь существенное значение для решения дела. Я опасался, что она попытается покинуть юрисдикцию суда, поэтому приказал взять ее под стражу несколько часов назад. - Я не понимаю, чего вы добиваетесь, господин окружной прокурор, - сказал судья Алворд. - Проводится только предварительное слушание, целью которого является, во-первых, показать, что совершено преступление, и, во-вторых, что есть достаточно оснований полагать, что оно совершено обвиняемым. Настоящий Суд не выполняет функций Большого Жюри. - Я понимаю, Ваша Честь, - кивнул Гамильтон Бергер. - В соответствии с законодательством штата Калифорния, если какое-то лицо вызывают в качестве свидетеля во время предварительного слушания, адвокат защиты проводит перекрестный допрос этого лица или адвокату защиты такая возможность предоставляется, а он отказывается, и если что-то случается и это лицо не может присутствовать на слушании дела в следующей судебной инстанции, или представляется невозможным найти это лицо, то любая из сторон имеет право представить показания лица, выступавшего в качестве свидетеля на предварительном слушании. Они принимаются, как доказательства, и заносятся в протокол. Таково мое понимание права, - объяснил судья Алворд. - Да, Ваша Честь. - Поэтому в некоторых случаях, - продолжал судья Алворд, - окружной прокурор решает пригласить на предварительное слушание свидетеля, который должен представить важные показания, если обвинение опасается, что этот свидетель может умереть или покинуть юрисдикцию суда к моменту передачи дела в Высший суд. Таким образом, окружной прокурор в состоянии справиться с рядом трудностей, если этого свидетеля не будет на слушании в следующей судебной инстанции. - Да, Ваша Честь. На лице судьи Алворда появилось раздражение. - Я не намерен навязывать свои суждения представителям окружной прокуратуры. Однако, с другой стороны, я не допущу, чтобы настоящий Суд брал на себя функции Большого Жюри. Я просто сделал несколько замечаний, которые должны принять к сведению обе стороны. Цель настоящего Суда - отправление правосудия. Вы выдвинули свою версию, господин окружной прокурор. Общеизвестным фактом является то, что, как правило, Суд передает дело для слушания в следующую судебную инстанцию, даже если защита представляет доказательства, ставящие под сомнение точность доказательств обвинения. На предварительном слушании, Суд обычно не берет на себя ответственность взвешивать доказательства и не принимает решений по конфликту доказательств, а передает дело в Высший суд. В настоящий момент нас интересует, почему обвинение так настойчиво продолжает вызывать все новых и новых свидетелей и допрашивать их об одном и том же. - Обвинение действует подобным образом, потому что считает это необходимым, - заявил Гамильтон Бергер. - В настоящем случае мы выступаем против изобретательного и хитрого адвоката защиты, который любит устраивать драматическую развязку и всячески нарушать и ставить с ног на голову традиционную процедуру ведения дел в суде. Поэтому окружная прокуратура думает, что мы имеем право вести дело так, как мы считаем нужным. Мы просим Высокий Суд не ограничивать нас в вызове свидетелей. - Очень хорошо, - сказал судья Алворд, по тону которого сразу же становилось понятно, что он разозлен. - Суд не намерен никоим образом ограничивать права окружной прокуратуры по представлению свидетелей. С другой стороны, нашей целью является отправление правосудия. Мы не собираемся брать на себя функции Большого Жюри, а также не позволим лишить обвиняемого его прав. Теперь, господин окружной прокурор, вы желаете пригласить Гламис Барлоу для дачи показаний. Вероятно, что до завершения настоящего слушания Гламис Барлоу будет названа второй обвиняемой, и ее дело будет передано в Высший суд. Мы не хотели бы допускать вызов мисс Барлоу в качестве свидетельницы для того, чтобы поймать ее в ловушку, поставив в такое положение, где могут быть ущемлены ее конституционные права. Однако, если вы, господин окружной прокурор, считаете, что необходимо пригласить мисс Барлоу в качестве свидетельницы для представления вашей версии, вызывайте ее. - Гламис Барлоу, - объявил Гамильтон Бергер нарочито громко. Полицейский открыл дверь комнаты, где свидетели дожидаются вызова в зал суда, и проводил Гламис Барлоу до места дачи показаний. - Минутку, - сказал судья Алворд, когда свидетельница приняла присягу. - Мисс Барлоу, вас пригласили в качестве свидетельницы со стороны обвинения. Суд считает своей обязанностью предупредить вас, что получены определенные доказательства, показывающие вероятность того, что вы были вовлечены в совершение убийства, или вероятность того, что вам предъявят обвинение в убийстве наряду с Картером Джилманом. Суд советует вам не отвечать ни на какие вопросы, ответы на которые, с вашей точки зрения, могут быть вменены вам в вину. Представители окружной прокуратуры не имеют права вызывать вас в качестве свидетельницы в деле, где вы выступаете в роли обвиняемой. Хотя в настоящий момент вы официально не являетесь обвиняемой, вы в дальнейшем можете ею стать. Суд хочет, чтобы вы точно уяснили ситуацию. Если вы желаете проконсультироваться с адвокатом, Суд готов предоставить вам такую возможность в любое время. Вы поняли меня? - Да, Ваша Честь, - кивнула Гламис Барлоу. - Все, что вы сейчас скажете, любой ваш ответ может в дальнейшем быть использован против вас, - продолжал судья Алворд. - Вы поняли меня? - Да, Ваша Честь. - Суд уже вынес приговор одному свидетелю за неуважение к Суду и отказ отвечать на вопрос без веских на то оснований. Однако, Суд более благосклонно отнесется к свидетельнице, которую, как очевидно, вызывают, чтобы заложить основание для предъявления ей обвинения в дальнейшем. Видимо, свидетельницу хотят застать врасплох и получить у нее заявление, пока она не успела проконсультироваться у адвоката. - Я выражаю возмущение по поводу замечаний Высокого Суда, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Они безосновательны. - Я не согласен с вами, - сказал судья Алворд. - Я посоветовал свидетельнице не отвечать на вопросы, если она того пожелает, и предупредил, что ей не будет предъявлено обвинение в неуважении к Суду, пока ей не предоставят возможность проконсультироваться у адвоката, стоит ей отвечать или нет. Продолжайте, господин окружной прокурор. Гамильтон Бергер резко повернулся к свидетельнице. - Вы были знакомы с усопшей Верой М.Мартель при жизни? - Я возражаю, - заявил Мейсон. - Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. - Возражение отклоняется, - постановил судья Алворд. - Я не знала Веру М.Мартель, - ответила Гламис Барлоу. - Я обращаю ваше внимание на утро тринадцатого числа текущего месяца. Находились ли вы у себя дома по адресу авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один, между восьмью и восьмью тридцатью утра? - Да. - В указанный мной промежуток времени или в любое другое время утром заходили ли вы в мастерскую обвиняемого Картера Джилмана? Я имею в виду мастерскую, обозначенную на плане, приобщенном к делу в качестве вещественного доказательства "Б" со стороны обвинения. Я не хочу, чтобы оставалось хотя бы малейшее недопонимание. Я показываю мастерскую на плане. Вы понимаете, что здесь изображено, мисс Барлоу? - Да. - Вы заходили в мастерскую? - Минутку, - встал со своего места Мейсон. - Я возражаю. Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Я также возражаю на основании того, что задан наводящий вопрос. Это попытка со стороны окружного прокурора провести перекрестный допрос свидетельницы, выставленной им самим. Очевидно, вопрос предназначен для того, чтобы поймать ее в ловушку и поставить в такое положение, что она окажется свидетельницей против себя самой во время слушания дела в Высшем суде. Ущемляются конституционные права Гламис Барлоу с использованием техники, не допустимой на законных основаниях во время предварительного слушания. - Возражение принимается, - постановил судья Алворд. - Эту свидетельницу проконсультировали насчет ее конституционных прав, - злобно сказал Гамильтон Бергер. - Я спрашиваю ее о том, заходила ли она в определенную комнату в определенный день и в определенное время, и я имею право получить ответ на этот вопрос. Пока этой свидетельнице еще не предъявлено никакого обвинения в совершении преступления. - Вы готовы заявить, что не намерены предъявлять ей обвинение в совершении преступления после окончания предварительного слушания? - поинтересовался судья Алворд. - Я не собираюсь выступать ни с какими заявлениями касательно намерений окружной прокуратуры ни перед Судом, ни перед адвокатом защиты. В настоящий момент я пригласил свидетельницу, которая, как у меня есть основания полагать, знакома с определенными фактами дела. Я хочу, чтобы ее показания внесли в протокол предварительного слушания. Я имею на это право, я не нарушаю процедуру ведения дел и настаиваю, чтобы свидетельница ответила. - Я _х_о_ч_у_ ответить на этот вопрос, - закричала Гламис Барлоу. - Я и близко не подходила к мастерской. На лице Гамильтона Бергера появилась победная улыбка. - Пусть между нами не останется недопонимания, мисс Барлоу, - обратился он к свидетельнице вкрадчивым голосом. - На плане - вещественном доказательстве "Б" со стороны обвинения - изображена территория по адресу авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один, Лос-Анджелес, в том состоянии, в котором она находилась тринадцатого числа текущего месяца. Я спрашивал вас о мастерской, изображенной на этом плане. А теперь я попрошу вас написать вашу фамилию на помещении, о котором идет речь, чтобы все было абсолютно точно. Напишите свою фамилию на части плана, изображающей мастерскую, в которую вы _н_е _з_а_х_о_д_и_л_и_ тринадцатого числа текущего месяца между восьмью и восьмью тридцатью утра. - Я возражаю на том основании, что это попытка поймать свидетельницу в ловушку и лишить ее конституционных прав, - встал со своего места Мейсон. Гламис Барлоу не стала ждать решения Суда, а направилась к плану, приколотому к доске. - Минутку, мисс Барлоу, - остановил ее судья Алворд. - Вы понимаете вопрос? - Конечно. - Вы желаете написать свою фамилию на том месте плана, что изображает мастерскую, о которой идет речь? - Да. - Вы понимаете, что даете показания под присягой, как свидетельница, в деле, где в дальнейшем мы сами можете оказаться в роли одной из обвиняемых - тогда, когда оно будет передано на рассмотрение в Высший суд? - Меня не волнует, где оно будет рассматриваться. Я не заходила в мастерскую утром тринадцатого числа. Я спала чуть ли не до десяти утра. Я вставала с кровати только для того, чтобы поговорить с Мьюриель Джилман, а так я вообще не покидала свою комнату по крайней мере до девяти тридцати. Затем я оделась, позавтракала и уехала из дома, так и не приближаясь к мастерской. - Хорошо. Суд удовлетворен, что вы поставлены в известность о своих конституционных правах, - сказал судья Алворд. - Суд, в общем и целом, не одобряет подобную процедуру, однако, она не является противозаконной. Даже несмотря на то, что свидетельница не воспользовалась своим конституционным правом отказаться от ответа на основании того, что он может быть вменен ей в вину, я принял бы возражение адвоката защиты, если бы не отношение самой свидетельницы. Напишите свою фамилию на плане, если вы того желаете, мисс Барлоу. Гламис Барлоу твердой рукой написала свою фамилию на плане. - Теперь вы написали свою фамилию в той части плана, что обозначена, как "мастерская обвиняемого", - с торжествующим видом объявил Гамильтон Бергер. - Мастерская изображена прямоугольником, который находится внутри прямоугольника большего размера под названием "гараж, фотолаборатория и мастерская". Все правильно? - Да. - Вы хорошо понимаете, что изображено на плане и ориентируетесь по нему? - Да. - Когда вы заявили, что не заходили в эту комнату, вы имели в виду мастерскую, где обвиняемый занимается резьбой по дереву и которая расположена в южной части здания, стоящего за жилым домом по адресу авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один? Это здание включает мастерскую в южной части, фотолабораторию вашей матери Нэнси Джилман, прилегающую к ней, за которой, в свою очередь, следует гараж на три машины, не так ли? - Все правильно. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся сияющий Гамильтон Бергер к Перри Мейсону. - У меня нет вопросов. - Приглашайте своего следующего свидетеля, - велел судья Алворд. - Миссис Ламой К. Кирк, - объявил Гамильтон Бергер. Открылась дверь в комнату, где свидетели обычно дожидаются вызова в зал суда, и появилась полноватая женщина лет сорока с небольшим с приятным лицом. Она прошла вперед довольно широкими шагами, слегка покачивая бедрами, подняла руку, приняла присягу и заняла месте дачи показаний. - Где вы живете, миссис Кирк? - обратился к свидетельнице Гамильтон Бергер. - Авеню Вауксман, шестьдесят два двадцать семь. - Как расположен ваш дом по отношению к дому, занимаемому обвиняемым, Картером Джилманом? - Прямо к югу от его дома. - Между вашим и его домом располагаются еще какие-либо дома? - Нет, сэр. - А дорога? - Нет, сэр. Территорию частично разделяет живая изгородь. Подъезд к дому Джилмана находится с северной стороны, а к нашему - с южной. - Вы помните, что происходило утром тринадцатого числа текущего месяца между восьмью и восьмью тридцатью утра? - Да. - Чем вы занимались в то время? - Завтракала у себя дома. - В каком месте? - В небольшой комнатке, куда выходит кухня. Мы там обычно едим. Она находится в северо-западном углу дома. - Если посмотреть на север из окна той комнатки, то что можно увидеть? - Часть нашего двора, часть заднего двора Джилманов, заднюю часть дома Джилманов, правда, не всю, черный ход дома Джилманов и крыльцо перед ним, а также здание, которые Джилманы используют, как гараж, мастерскую и фотолабораторию. - Вы хорошо знаете тот дом? - Вижу его каждый день. - Вы знаете Гламис Барлоу? - Да. - Давно? - С тех пор, как мы переехали на авеню Вауксман. - А вы давно туда переехали? - Примерно два года назад. - Вам приходилось когда-либо разговаривать с Гламис Барлоу? - Много раз. - Вы видели Гламис Барлоу утром тринадцатого числа между восьмью и восьмью тридцатью? - Я возражаю, - встал со своего места Мейсон, - на основании того, что задан спорный вопрос. Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Это попытка со стороны обвинения дискредитировать выставленную ими же свидетельницу Гламис Барлоу. - Мы не стараемся никого дискредитировать, - возразил Гамильтон Бергер, - а только установить факты дела. - Тогда объясните мне, какое значение имеет появление Гламис Барлоу в деле или как появление Гламис Барлоу связано с виной или невиновностью Картера Джилмана, процесс над которым проходит в настоящее время? - Я с радостью отвечу на ваш вопрос, - поклонился Гамильтон Бергер Мейсону. - Вера Мартель участвовала в сделке, прямо затрагивающей интересы Гламис Барлоу. Мы точно не знаем, что это была за сделка, однако в состоянии доказать, по крайней мере, путем умозаключений, что Гламис Барлоу встретилась с Верой Мартель утром тринадцатого, а обвиняемый, завтракавший в столовой в доме, явился свидетелем этой встречи, встал из-за стола и поспешил в мастерскую, чтобы поговорить с Верой Мартель. Находясь в мастерской, где также присутствовала Гламис Барлоу, обвиняемый задушил Веру Мартель, загрузил ее тело в багажник своей автомашины и быстро уехал из дома, не закончив завтрак. В дальнейшем обвиняемый нашел машину Веры Мартель и при помощи своей сообщницы Гламис Барлоу отогнал машину Веры Мартель к тому месту, где они избавились от тела. Обвиняемый постарался представить смерть Веры Мартель, как несчастный случай на дороге. - Вы утверждаете, что в смерти Веры Мартель виновны и Картер Джилман, и Гламис Барлоу? - уточнил Мейсон. - Что Гламис Барлоу, по крайней мере, является соучастницей после события преступления? - Вы очень точно выразили мою позицию, - ответил Гамильтон Бергер. - Ваша Честь, - повернулся Мейсон к судье Алворду, - цель проводимого допроса очевидна. Окружной прокурор пытается использовать настоящий Суд, чтобы поймать в ловушку человека, которого он планирует назвать вторым обвиняемым в этом деле сразу же по завершении предварительного слушания. Мы настаиваем, что это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу, независимо от того, находилась Гламис Барлоу в том здании в то время или нет, если только окружной прокурор _в_н_а_ч_а_л_е_ безапелляционно не докажет, что там в то время также находились Вера Мартель и обвиняемый, а убийство произошло именно в том месте и в то время. - Мы намерены доказать это путем умозаключений, - объявил Гамильтон Бергер. - Пока не заложено должное обоснование, вопрос о передвижениях Гламис Барлоу является несущественным, недопустимым в качестве доказательства и не имеющим отношения к делу. В настоящий момент он может рассматриваться только как попытка поставить под сомнение правдивость Гламис Барлоу, выступавшей, как свидетельница со стороны обвинения. Вы не имеете права дискредитировать выставленную вами же свидетельницу. Вы связаны ее показаниями. Это та цена, которую приходится платить представителям окружной прокуратуры за то, что они вызвали потенциальную обвиняемую для дачи показаний и заставили ее отвечать на вопросы, пока у нее еще не было возможности проконсультироваться с адвокатом. - Я склонен согласиться с защитником, - объявил судья Алворд. - Не крайней мере, на данном этапе передвижения Гламис Барлоу не имеют никакого отношения к определению виновности или невиновности Картера Джилмана, если только, мистер Бергер, вы вначале не покажете, что в том же помещении в то время находилась Вера Мартель. Гамильтон Бергер побагровел. - Я считаю, что Суд пытается меня наказать, потому что я не согласился с вами, Ваша Честь, по вопросу целесообразности выступления Гламис Барлоу, как свидетельницы. - Вы можете считать, что вам заблагорассудится, - резко отметил судья Алворд. - Я пытаюсь служить интересам правосудия. Какое-то время тому назад я обращал ваше внимание на то, что вы уже подготовили достаточно обоснованную версию против обвиняемого, по крайней мере, для предварительного слушания. Вы настояли на том, чтобы продолжить слушание и заложить основание для, как теперь представляется, попытки поймать в ловушку вторую потенциальную обвиняемую. Вы решили поставить ее в такое положение, когда под присягой ей приходится признаться в определенных вещах, предварительно не проконсультировавшись с адвокатом, не предупреждая ее о том, что вы намерены предъявить ей обвинение. - Я вынужден подчиниться постановлению Высокого Суда, но перед тем, как это сделать, я попытаюсь заложить основание. Миссис Кирк, вы одна находились в той комнатке, о которой говорили? - Нет, сэр. Вместе с моей дочерью Маделин. - Сколько лет Маделин? - Девятнадцать. - То есть примерно столько же, сколько Гламис Барлоу? - Моя дочь на год моложе. - Насколько вам лично известно, миссис Кирк, Маделин и Гламис Барлоу дружат? - Как соседки. Они не ходят вместе на встречи с молодыми людьми, они вращаются в разных кругах, но, как соседки, они в хороших отношениях. - Они давно знакомы? - Примерно два года. - И Маделин находилась вместе с вами в той комнатке, где вы обычно завтракаете? - Да. - Где вы сидели? - За столом, приставленным к окну, и смотрели в окно. - Обе на южной стороне стола? - Да. В общем-то, это не совсем стол. Что-то типа стойки, среднее между стойкой в баре и столом. Мы за ним едим. Окно открывается ни север и выходит в задний двор Джилманов. - Ваша дочь смотрела в том же направлении, что и вы? - Да, сэр. Она сидела рядом со мной. - Вы обсуждали с дочерью что-нибудь необычное, увиденное тогда вами? - У защиты есть возражения? - обратился судья Алворд к Мейсону. - Нет, - покачал головой адвокат. - Окружной прокурор, конечно, имеет право заложить основание для дальнейших показаний, но это зашло уже слишком далеко, - заметил судья Алворд. - Обвиняемый никак не связан разговорами, имевшими место между этой свидетельницей и ее дочерью. - У защиты нет возражений, - встал со своего места Мейсон. - Фактически, нас удовлетворяет такое положение вещей, потому что, раз окружной прокурор упомянул разговор между этой свидетельницей и ее дочерью, защита имеет право выяснить все, что имело место во время того разговора. Судья Алворд улыбнулся и постановил: - При таких обстоятельствах свидетельница может отвечать на вопрос. - Минутку, минутку, - проворчал Гамильтон Бергер. - Я... я снимаю вопрос, Ваша Честь. - Очень хорошо, - кивнул судья Алворд. - Я обращаюсь к Высокому Суду с просьбой, с которой уже обращался ранее, - продолжал Гамильтон Бергер. - Я хочу, чтобы эта свидетельница пересказала, что она видела необычного утром тринадцатого, когда завтракала и смотрела в направлении мастерской обвиняемого. - У меня то же самое возражение, - заявил Мейсон. - Возражение принимается, - постановил судья Алворд. Гамильтон Бергер не предпринимал попытки скрыть свое раздражение. - Вы позволите мне проконсультироваться со своим помощником, Ваша Честь? - спросил окружной прокурор. Гамильтон Бергер начал о чем-то шепотом совещаться с Эдуардом Диирингом. У Дииринга, определенно, имелись вполне четкие идеи в отношении избранного подхода. Выслушав его, окружной прокурор кивнул в знак согласия. - Я прошу эту свидетельницу временно покинуть место дачи показаний, - объявил Гамильтон Бергер. - Я намерен заложить должное основание, чтобы вопрос, который я хочу ей задать, относился к делу. - Прекрасно, - согласился судья Алворд. - Однако, господин окружной прокурор, я еще раз обращаю ваше внимание на тот факт что представленных доказательств достаточно для передачи дела в следующую судебную инстанцию. Чем глубже вы заходите, тем больше вероятность возникновения осложнений. - Я знаю, что делаю, Ваша Честь, - возразил Гамильтон Бергер. - Надеюсь, - сухо заметил судья Алворд. - Однако, Суд желает обратить ваше внимание на то, что обвиняемым в _э_т_о_м_ деле является Картер Джилман. Совершенно очевидно, что последние свидетели приглашены вами с целью вовлечь в дело Гламис Барлоу, которая _н_е_ является обвиняемой в э_т_о_м_ деле. Суд считает, что если вы, господин окружной прокурор, и дальше намерены приглашать свидетелей с целью вовлечь Гламис Барлоу, то она должна быть признана обвиняемой и ей следует предоставить адвоката, который станет подвергать выступающих свидетелей перекрестному допросу. - Я понимаю позицию Высокого Суда, - заявил Гамильтон Бергер, - но точно знаю, что планирую сам. Теперь я хочу пригласить Гленна Биаумонта Маккоя для дачи свидетельских показаний. Открылась дверь из комнаты для свидетелей и в зале суда появился высокий, слегка сутулящийся мужчина лет пятидесяти. Он прошел в свидетельскую ложу широкими шагами, поднял правую руку, принял присягу и опустился на стул. - Где вы живете, мистер Маккой? - обратился к свидетелю Дииринг, заместитель окружного прокурора. Гамильтон Бергер в это время что-то быстро записывал в блокнот. - В Неваде, - сообщил Маккой. - Где вы проживали тринадцатого числа текущего месяца? - В Лас-Вегасе, Невада. - Чем вы занимаетесь? - Работаю крупье в казино. - Вы знакомы с Гламис Барлоу? - Узнаю ее, если увижу. - Сколько раз вам доводилось ее видеть? - Я не в состоянии назвать точную цифру. Несколько. - Где вы ее видели? - По месту своей работы. - Вы видели ее вечером тринадцатого числа текущего месяца? - Да. - Где? - Минутку, - встал со своего места Мейсон. - Я возражаю. Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. - Я намерен связать показания свидетеля в дальнейшем, - пояснил Дииринг. - Этого недостаточно, - покачал головой Мейсон. - В настоящий момент осуществляется попытка проведения судебного процесса над Гламис Барлоу, как второй обвиняемой наряду с Картером Джилманом. Я представляю Картера Джилмана, как адвокат, однако, я не представляю Гламис Барлоу и не готов проводить перекрестный допрос свидетелей, которые дают показания, вовлекающие в дело Гламис Барлоу. Я считаю, что она имеет право на своего адвоката. - Я полностью с вами согласен, - заявил судья Алворд. - Минутку, - поднялся со своего места Гамильтон Бергер. - До того, как Высокий Суд примет решение по высказанному возражению, я хотел бы объяснить позицию окружной прокуратуры. Мы считаем, что Картер Джилман убил Веру Мартель, сделал отпечатки ключей, хранившихся у нее в сумочке, заказал в мастерской ключи, а после того, как их изготовили, передал их Гламис Барлоу. Она, в соответствии с их общей целью, отправилась в Лас-Вегас вечером тринадцатого числа и, воспользовавшись этими ключами, проникла в контору Веры Мартель в Лас-Вегасе, чтобы найти какие-то уличающие документы. - Уличающие кого? - поинтересовался судья Алворд. - И Гламис Барлоу, и Картера Джилмана. - Мне кажется, что это ошибочная догадка окружного прокурора, - встал со своего места Мейсон. - Если Гламис Барлоу заходила в контору Веры Мартель с целью заполучить документ, каким-то образом уличающий ее, то, в таком случае, мы говорим о совершенно другом деле. - Если она получила ключи от Картера Джилмана, то все связано, - возразил Гамильтон Бергер. - Более того, чтобы доказать общую цель и сотрудничество, мы готовы показать, что отпечатки пальцев обвиняемого Картера Джилмана были обнаружены в конторе Веры Мартель в Лас-Вегасе, и что в той конторе, как и в конторе Веры Мартель здесь, в Лос-Анджелесе, все было перевернуто, все бумаги выкинуты на пол из ящиков и перепутаны - в общем, и там, и там царил хаос. Следовательно, кто-то в панике искал какие-то документы. Заявление Гамильтона Бергера определенно оказало впечатление на судью Алворда. - А господин окружной прокурор в состоянии доказать, _к_о_г_д_а_ были оставлены отпечатки пальцев, о которых он говорил? - поинтересовался Мейсон. - Он в состоянии доказать, что они оставлены после смерти Веры Мартель? - Время не имеет значения, - ответил Гамильтон Бергер. Судья Алворд поджал губы и кивнул. - Адвокат защиты прав. В конторе, открытой для посетителей, которая существует для приема клиентов, наличие отпечатков пальцев не является уликой, кроме случаев, в которых доказывается, что отпечатки оставлены в то время, когда посетители в контору не допускались, или безоговорочно доказывается связь отпечатков пальцев с совершением преступления. - В нашем случае человек, оставивший отпечатки, перевез тело жертвы в багажнике своего автомобиля, - запротестовал Гамильтон Бергер. Судья Алворд нахмурился. - Это спорный вопрос, - решил судья. - Меня несколько шокируют методы окружного прокурора, используемые на этом слушании, однако, в виду его последнего заявления и возможных показаний свидетеля, находящегося в настоящий момент в свидетельской ложе, я начинаю осознавать общий принцип, лежащий в основе избранной стратегии окружного прокурора. Я считаю ее допустимой. - Я все равно настаиваю, что это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу, если окружной прокурор не докажет вначале, что ключи, которыми открыли контору Веры Мартель, получены от обвиняемого, и что документ, который искала Гламис Барлоу, уличал в чем-либо как обвиняемого, так и саму Гламис Барлоу, - заявил Мейсон. - В виду представленных к настоящему моменту доказательств, это допустимо, так как показывает мотивацию, - постановил судья Алворд. - Однако, как я уже несколько раз повторял, обвинение к настоящему моменту предоставило достаточное количество доказательств для предварительного слушания. Если окружной прокурор намерен продолжать представление доказательств, включая ряд деталей, как, например, мотивацию, то он откроет дверь адвокату защиты, который, несомненно, не упустит возможности допросить свидетелей по этим пунктам. Я также хочу обратить внимание окружного прокурора на то, что рассматриваемые в настоящий момент вопросы более приемлемы для обсуждения в Суде Присяжных. Если после их представления защите удастся поколебать теорию обвинения по любому из аспектов, то это значительно ослабит версию обвинения. Попытка доказать слишком многое и частичная неудача может оказаться такой же фатальной, как и попытка доказать слишком мало. - Я знаю, что делаю, - возразил Гамильтон Бергер. - Я хочу представить все это Суду. Я хочу, чтобы вызываемые мной свидетели дали показания. Мне нужно их получить. Я готов рискнуть тем, что ряд фактов может быть отвергнут. - Хорошо, - согласился судья Алворд. - Однако, мне, в таком случае, нужно получить от вас заявление о том, что именно вы планируете доказать через этого свидетеля, господин окружной прокурор. - Мы планируем доказать, что этот свидетель знает Гламис Барлоу, он видел ее несколько раз в Лас-Вегасе, он точно идентифицировал Гламис Барлоу, как молодую женщину, украдкой выходящую из конторы Веры Мартель. Агентство Веры Мартель в Лас-Вегасе размещается не в обычном офисном здании вместе с другими конторами, а на втором этаже дома, первый этаж которого занимают игорные заведения. На верхних этажах расположено несколько квартир и контор. Агентство Веры Мартель находится прямо напротив квартиры, занимаемой этим свидетелем. Эта квартира была предоставлена ему, как часть платы за работу в казино на первом этаже. Мы намерены показать, что свидетель видел, как Гламис Барлоу украдкой покидала контору Веры Мартель. На следующее утро обнаружили, что в контору Веры Мартель кто-то проник ночью, разбросал все бумаги по полу, поставив все вверх дном, что определенно показывало на то, что там искали какой-то документ и, очевидно, поиски увенчались успехом. - Вы можете назвать точное время? - спросил Мейсон. - Ровно девять пятнадцать вечера, - сообщил Гамильтон Бергер. - Свидетель фиксирует его благодаря радиопрограмме, в которой только что передали сигнал точного времени. Мы также покажем, что отпечатки пальцев обвиняемого Картера Джилмана были найдены в конторе Веры Мартель. - Мы снова выступаем с тем же возражением, - сказал Мейсон. - Это умозаключения. Пусть окружной прокурор вначале докажет, что обвиняемый передал ключ Гламис Барлоу. - В настоящий момент мы в состоянии установить этот факт путем умозаключений, - заявил Гамильтон Бергер. - Более того, - продолжал Мейсон, - свидетель не имеет права давать показания о манере поведения лица, выходящего откуда-либо. Он не имеет права и заявлять, что человек выходил украдкой. Это вывод свидетеля. - Но не в данном случае, - возразил Гамильтон Бергер. - Гламис Барлоу осознавала свою вину, на что указывало несколько фактов: она двигалась на цыпочках, посмотрела в обе стороны коридора, оглянулась через плечо, тихо закрыла за собой дверь. - Пусть ваш свидетель дает показания обо всех перечисленных вами фактах, а я проведу перекрестный допрос по каждому из них. Однако, он не имеет права сообщать о своих выводах. Судья Алворд обдумывал услышанное пару минут, потом внезапно объявил: - Суд хотел бы уточнить ряд моментов по справочникам. На это уйдет остаток дня. Я приму решение завтра в десять утра. У защиты имеются возражения по поводу переноса слушания на завтрашнее утро? - Нет, Ваша Честь. - Прекрасно. Слушание объявляется закрытым до десяти часов завтрашнего утра. Тогда Суд объявит о своем решении. Обвиняемый остается под стражей. Все свидетели, которым были вручены повестки о явке в суд, должны присутствовать. 13 Как только слушание закончилось, Мейсон обратился к Полу Дрейку: - Нужно быстро действовать, Пол. Я хочу кое-кого проверить на детекторе лжи и выяснить, кто же врет. Кто у нас лучший специалист по работе с полиграфом? - По-моему, Картман Джаспер. Но кого ты собираешься проверить, Перри? Картер Джилман - в тюрьме, его можно тестировать только с разрешения полиции и окружной прокуратуры. Гламис Барлоу держат, как важную свидетельницу... - В первую очередь я имел в виду Нэнси Джилман, - сообщил Мейсон. - Это женщина-загадка. Прекрасно умеет держать себя в руках, очень холеная, слишком сексуальная. К тому же, ты никогда не догадаешься, что она думает на самом деле, если не заберешься ей под кожу. - Ладно, что ты от меня хочешь? - уточнил детектив. - Пригласи Картмана Джаспера к себе в контору. Пусть устанавливает свою аппаратуру и готовится тестировать клиента на детекторе лжи. - То есть ты решил проверить Нэнси Джилман? - Все правильно, - кивнул Мейсон. Адвокат повернулся к Делле Стрит и попросил: - Позвони, пожалуйста, Нэнси Джилман и передай, что я приглашаю ее к нам в контору и хотел бы с ней кое-что обсудить. Делла Стрит кивнула. - Пригласишь ее ко мне в кабинет и вместе с ней подождешь моего возвращения. - Мейсон повернулся к Дрейку: - Садись за телефон и вызывай Картмана Джаспера. Не исключено, что и тебя придется проверить на детекторе лжи. - Что?! - не поверил свои ушам Дрейк. - Ты можешь оказаться ключевым свидетелем по этому делу. - Каким образом? - Маккой - ключ к разгадке. Он клянется, что видел, как Гламис Барлоу выходила из агентства Веры Мартель ровно в девять пятнадцать вечера. Твой отчет показывает, что Гламис играла в казино до одиннадцати минут десятого. У нее просто не было времени, чтобы добраться до Вериной конторы, зайти, перевернуть там все и выйти в девять пятнадцать. - Не забывай, что после того, как она села в такси и умчалась, я не знаю, что она делала. - Ты позвонил мне, а я посоветовал тебе проверить дом Стива Барлоу. Ты снова увидел ее там. - Но это происходило уже через какой-то промежуток времени, - заметил Дрейк. - Через какой? - Ну... я упустил ее из виду на три четверти часа. - Но до одиннадцати минут десятого она находилась в казино? - Все правильно. Играла на одноруком бандите. - Ты мог ошибиться во времени? - Нет. Если только смотрел на часы и видел не то, что они показывают. - Хороший же ты детектив, если не в состоянии определить по часам время. Пожалуйста, не примешивай и доли отрицательного элемента в свое заявление в свидетельской ложе, - предупредил Мейсон. - Сколько времени ты за ней следил? - Она играла на автоматах с без двадцати девять до одиннадцати минут десятого. Такси скрылось из моего поля зрения в двенадцать минут десятого. - Вот так-то оно лучше, Пол. Говори уверенно. А теперь звони Картману Джасперу и приглашай к себе в агентство. Я займу чем-нибудь Нэнси Джилман, пока вы не будете готовы проводить тестирование. Сейчас я отправляюсь к себе в кабинет, проведу допрос Нэнси Джилман, попытаюсь выудить из нее правду, а потом предложу провериться на детекторе лжи. - Какую правду ты пытаешься из нее вытянуть? - поинтересовался Дрейк. - Она, наверняка, знала Веру Мартель. - А Вера Мартель шантажировала ее, выяснив что-то из прошлого Нэнси? - Я пока ни в чем не уверен. Бергер блефует. Судья Алворд правильно заметил, что доказательств уже достаточно, чтобы передать дело по обвинению Картера Джилмана в следующую судебную инстанцию. И его передадут, если мы в течение следующих нескольких часов не выясним, что точно произошло и не докажем его невиновность. - Ты никогда не докажешь, что он невиновен при имеющихся доказательствах. Черт побери, когда он отправился со слепками в мастерскую, чтобы ему сделали дубликаты ключей от квартиры и конторы Веры Мартель, - он завяз. Опилок уже достаточно, чтобы осудить его, а ключи покупают ему билет в газовую камеру и даже ты его не вытащишь. - Я - нет, но есть один человек, который в состоянии это сделать. - Кто? - заинтересовался Дрейк. - Гамильтон Бергер. - Ты спятил? Мейсон покачал головой. - Гамильтон Бергер слишком рьяно взялся за дело, Пол. Он пытается все дальше и дальше впутать моих клиентов, чтобы им уже было не выбраться, но он забывает о судье Алворде, который смешает ему все карты, едва он попадет пальцем в небо хотя бы из-за одного аспекта дела. - Который аспект ты имеешь в виду? - Тот факт, что Гламис Барлоу проникла в контору Веры Мартель. - Послушай, Перри, здесь произошла ошибка с временным фактором. Или я, или Маккой ошиблись. - Ты опять не уверен, Пол? - Уверен, черт побери. Но с временным фактором очень просто ошибиться. Ты начнешь делать на этом упор, Маккой засомневается. Ты продолжишь допрос, не переставая на него давить, и он заявит: "Ну, понимаете, я думал, что было пятнадцать минут десятого. Наверное, я не так услышал. Скорее всего, что пятнадцать минут одиннадцатого". - Только _т_ы_ не сомневайся Пол. Мне кажется, что здесь мы вышли на след. - Какой? - Хотел бы я знать, - вздохнул Мейсон. - Вызывай Картмана Джаспера. Если не сможешь до него дозвониться, то связывайся с кем-то другим, только постарайся устроить все как можно скорее. - Они предпочитают проводить тестирование на детекторе лжи у себя в лабораториях, - заметил сыщик. - Там имеется все необходимое оборудование и... - Знаю, - нетерпеливо перебил Мейсон. - В данном случае играет роль то, что хочу я, а не они. У них есть портативная аппаратура. Если все пойдет нормально, то через пятнадцать минут после начала эксперимента с Нэнси Джилман, мы будем знать гораздо больше, чем сейчас. - Ладно. Я все сделаю, - пообещал Дрейк. Мейсон взглянул на часы. - Дам Делле еще пятнадцать минут. Думаю, что пока ей удается развлекать Нэнси. А к моменту моего появления Нэнси уже начнет испытывать тревогу. - И тут как раз появишься ты. - Вот именно, - подтвердил Мейсон. - Я практически не сомневаюсь, что мне удастся вытащить Джаспера, - заверил Дрейк. - Мы не будем терять ни минуты. 14 Мейсон открыл ключом дверь в свой кабинет, выходящую прямо в общий коридор. Нэнси Джилман уже начинала злиться, а Делла Стрит предпринимала все возможное, чтобы успокоить ее. Нэнси Джилман встала с кресла и сделала пару шагов к двери в тот момент, когда появился адвокат. Мейсон услышал, как Делла Стрит пытается удержать посетительницу: - Я уверена, что он подойдет в любую минуту. Это на самом деле очень важно, миссис Джилман. Он... - Добрый вечер, - поздоровался Мейсон. - Присаживайтесь, миссис Джилман. У меня есть к вам несколько вопросов. На губах Нэнси Джилман мелькнула легкая таинственная улыбка, потом они вытянулись в узкую линию. - У меня у самой есть к вам несколько вопросов, мистер Мейсон, - заявила она. - Каких? - поинтересовался Мейсон. Адвокат украдкой показал Делле Стрит на часы, давая понять таким образом, что необходимо тянуть время. - Я не позволю никому держать Гламис в тюрьме, словно преступницу, просто потому, что она нужна им, как свидетельница. Разве не существует никакой процедуры по выплате залога, после которой человека отпускают? - Существует, - подтвердил Мейсон веселым тоном. - Тогда почему бы нам не взяться за дело? - Потому что в настоящий момент я не хотел бы одновременно представлять и ее, и вашего мужа. - Тогда я найму другого адвоката, чтобы представлять Гламис, - решительно заявила миссис Джилман. - Это как раз один из вопросов, которые я планировал с вами обсудить. Да, я предпочел бы, чтобы вы наняли для нее адвоката. - Что касается отправления правосудия, то слушание превратилось в фарс, - продолжала Нэнси Джилман. - Хартли Эллиотт, молодой человек с высокими нравственными принципами, единственная вина которого заключается в преданности своим друзьям, заключен в тюрьму за неуважение к Суду. Гламис, нежная и утонченная девушка, сидит в камере вместе с опустившимися проститутками и подвергается унижениям только потому, что она нужна окружному прокурору, как свидетельница. - Послушайте, миссис Джилман, - обратился к ней Мейсон. - Позвольте мне объяснить вам некоторые факты. Вы, несомненно, можете нанять адвоката и он без труда вытащит Гламис. То, что вам придется заплатить, даже нельзя назвать залогом. Вы просто предоставите какую-то гарантию ее появления в зале суда, и ее немедленно выпустят. - Тогда почему бы нам этого не сделать? Почему вы, мистер Мейсон, до сих пор этого не сделали? Даже если вы отказываетесь представлять одновременно Гламис и Картера, по крайней мере, этот вопрос вы могли решить или обеспечить другого адвоката. - Потому что в ту минуту, когда ее выпустят из-под стражи как важную свидетельницу, ее немедленно арестуют, предъявив ей обвинение в убийстве, или как сообщнице после совершения преступления. Тогда Гамильтон Бергер начнет судебный процесс одновременно против Гламис и вашего мужа в связи с убийством Веры Мартель. А после того, как ее арестуют по обвинению в убийстве, ее уже никто не выпустит под залог. В таком случае, Гамильтону Бергеру все равно придется провести процесс, хотя бы затем, чтобы не ударить в грязь лицом и поддержать свою репутацию. Если ее арестуют за совершение убийства, к ней не будут испытывать симпатии ни судья, ни общественность. Однако, пока такую очаровательную девушку, как Гламис, держат под стражей, как свидетельницу, просто из прихоти окружного прокурора, симпатии и судьи, и общественности на ее стороне. Для вашего сведения, судья страшно разозлен и недоволен том, как окружной прокурор ведет процесс. Я ответил на ваш вопрос? Нэнси Джилман несколько минут обдумывала слова адвоката. Она заговорила уже другим тоном: - Я все равно считаю, что это самая абсурдная вещь, которую я когда-либо слышала. Картер и мухи не обидит, а Гламис знает о том, что произошло, не больше... Она невиновна! - Тогда почему несколько человек заявляют, что видели, как она выбегала из мастерской? - Чушь! - Вы лично знаете, где в то время находилась Гламис? - Нет. Я спала. Однако, я знаю то, что мне сказала Мьюриель, а Мьюриель считает, что у Гламис не было возможности вернуться в дом, переодеться и ждать Мьюриель, пока та не спустится с чердака. Абсурд какой-то! - Пожалуй, все зависит от того, знали ли вы Веру Мартель при жизни, - заметил Мейсон. - Никогда о ней не слышала. - Вы не стали бы ей платить, если бы она начала вас шантажировать? - Я никому не стала бы платить, мистер Мейсон. Если бы кто-то попытался меня шантажировать, я столкнула бы его с крыльца. Посмотрите на меня, мистер Мейсон и поверьте в мою искренность. Я жила так, как хотела. Я не придерживалась общепринятых норм поведения. Я родила незаконного ребенка. Вам это известно. Я могла бы выйти замуж за отца Гламис, чтобы дать ей его имя. Однако, когда он узнал, что я беременна, он постарался спасти свою шкуру. Я потеряла к нему уважение. Я решила, что одна рожу ребенка и воспитаю его так, как считаю нужным. Я переехала сюда и замела свои следы, чтобы он меня не нашел. Если покопаться в моем прошлом, то можно найти массу вещей, доказывающих, что мое поведение частенько выходило из общепринятых замок. Однако, я всегда была верна себе и своим убеждениям, всегда отстаивала свою точку зрения. Поэтому, оставаясь самой собой, я вышвырну из своего дома любого, кто только попробует меня шантажировать. - Если бы мы могли это доказать, то это нам здорово помогло бы, - заметил Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Миссис Джилман, посмотрите мне прямо в глаза! Вы лжете? Она встретилась взглядом с адвокатом и ответила: - Нет, я не лгу. Я не стала бы себя так унижать. Я могу позволить себе оставаться самой собой, и я терпеть не могу обман, лгунов и лицемеров. - Прекрасно. У меня есть к вам одно предложение. Я хотел бы протестировать вас на детекторе лжи. Сегодня. Прямо сейчас. Я сообщу в газеты результаты этого теста. Я намерен доказать, что вы не знали Веру Мартель при жизни и она вас не шантажировала. Какую-то секунду Нэнси Джилман колебалась. - Если вы говорите правду, презираете ложь и лицемерие, вам абсолютно нечего бояться. Вы без труда пройдете тестирование на детекторе лжи. - Но если я начну нервничать? Предположим, тот человек, что следит за показаниями аппаратуры, не в состоянии отличить нервозность и от реакции лгущего человека? - Я пригласил самого опытного специалиста. Его ничто подобное не собьет с толку. Он побеседует с вами, пока вы полностью не успокоитесь, а затем начнет задавать вопросы. Если вы мне солгали, просто откажитесь. Уходите прямо сейчас, а я постараюсь сделать все, что только смогу для вашего мужа. Если вы наврали, боюсь, что надежды у нас мало. - Я не вру. - В таком случае, если вы сможете это доказать, то поможете и мужу, и дочери. - Где я должна пройти тестирование? Мейсон кивнул Делле Стрит. - Проводи, пожалуйста миссис Джилман в агентство Пола Дрейка, Делла. Там вас ждет Картман Джаспер, миссис Джилман. Эксперимент будет проходить в отдельном кабинете, где вам никто не помешает, нет отвлекающих шумов. Ваши реакции будет измерять очень чувствительное оборудование. Оно регистрирует изменения давления, дыхания и еще несколько параметров. - А какое отношение все эти параметры имеют к делу? - Если вы соврете, то аппаратура зарегистрирует изменение кровяного давления, не исключено, что сильные изменения в частоте дыхания или манере, в которой вы вдыхаете воздух. Если же, как вы утверждаете, вы презираете ложь и никогда не врете, то вы представляете просто идеальный объект для эксперимента, и вы без труда пройдете тест у Джаспера. Если я сообщу газетным репортерам, что вы согласились на тестирование на детекторе лжи, они возьмут интервью у Картмана Джаспера и выяснят, что вы никогда не были знакомы с Верой Мартель, у вас не имелось оснований бояться ее и вы не планировали выплачивать ей что-либо, то это окажется огромным преимуществом. Естественно, нельзя использовать результаты тестирования на детекторе лжи в суде, но мнение общественности, сформировавшееся после того, как станут известны результаты теста, значительно осложнит положение окружного прокурора. Нэнси Джилман повернулась к Делле Стрит. - Пожалуйста, проводите меня куда требуется, мисс Стрит. Я готова. - Сюда, пожалуйста, - сказала Делла и открыла дверь. Через пять минут секретарша вернулась назад. - Все готово? - поинтересовался Мейсон. - Да, кивнула Делла. - Пол Дрейк выделил Картману Джасперу комнату с фальшивым зеркалом и проинструктировал его. Мы можем зайти в соседнюю и наблюдать, как проходит эксперимент, а она не будет об этом знать, потому что в той комнате, где сидит она, это только зеркало. Второе зеркало установлено на потолке, чтобы следить за изменениями показаний приборов. Подслушивающее устройство будет передавать звук, так что мы услышим все вопросы и ответы. - Пошли, - улыбнулся Мейсон. - Чего ты добиваешься? - спросила Делла Стрит. - Пытаюсь бороться со временем, трудностями и доказательствами. Если адвокат оказывается в таком положении, ему остается только одно: взять в руки инициативу и двигаться вперед. Они отправились по коридору в "Детективное агентство Дрейка". Секретарша кивнула им, приложила палец к губам, на цыпочках прошла к одной из дверей, открыла ее и поманила адвоката и Деллу Стрит. Пол Дрейк стоял в тускло освещенной комнате перед обманным зеркалом, сквозь которое просматривалось, что делалось в соседней комнате. Нэнси Джилман сидела перед полиграфом. К ее руке был присоединен аппарат для измерения давления, электроды на запястье и на груди регистрировали ритм дыхания. - Джаспер произвел на нее большое впечатление, - шепотом сообщил детектив. - Он предложил ей выбрать любую цифру между одним и десятью, а потом по показания аппаратуры точно определил, какую она выбрала, потому что, как только Джаспер назвал эту цифру, у Нэнси Джилман произошли изменения в кровяном давлении. Теперь она готова к эксперименту и считает, что это серьезно. Картман Джаспер настроил аппаратуру. Мейсон, Дрейк и Делла Стрит четко слышали, что он говорит: - А теперь, миссис Джилман, я попрошу вас отвечать на задаваемые мной вопросы. Пожалуйста, отвечайте или "да", или "нет". Если вы считаете, что вам необходимо дать какие-то пояснения или расширенный ответ, пожалуйста, подождите окончания теста. Во время эксперимента вы должны отвечать только "да" или "нет". Вы поняли меня? Нэнси Джилман кивнула. - Постарайтесь не шевелиться во время эксперимента. Расслабьтесь. Не напрягайте мышцы. Думайте только о вопросах и ответах на них. Вы готовы? - Да. - Вы удобно сидите? - Да. - Вас зовут Нэнси? - спросил Джаспер бесстрастным тоном. - Да. Джаспер подождал секунд десять, а потом задал второй вопрос. - У вас есть дочь по имени Гламис? - Да. - Вы курите? - Да. - Вашего мужа зовут Картер Джилман? - Да. - Вы знали когда-либо женщину по имени Вера М.Мартель? - Нет. - Вы завтракали сегодня утром? - Да. - Вас кто-то пытался шантажировать на протяжении последних трех месяцев? - Нет. - Вам лично известно, кто убил Веру М.Мартель? - Нет. - Вы интересуетесь фотографией? - Да. - Вы знакомы с лицом по имени Стивен А. Барлоу? - Да. - Вы будете возражать, если я задам вам нескромный личный вопрос, пока включен полиграф, фиксирующий правдивость ваших ответов? Последовало молчание на несколько секунд, а потом Нэнси ответила: - Да. - Очень хорошо, миссис Джилман. Мы отдохнем несколько минут, а потом я повторю эти же вопросы в том же порядке. Мейсон, следивший за показаниями приборов, которые отражались в зеркале на потолке, удивленно заметил: - Она говорит правду. - Если только вранье на стало ее второй натурой, - высказала свое мнение Делла Стрит. - Но ты только посмотри на ее реакцию! Что стало с приборами, когда Джаспер задал ей последний вопрос! Она... Мейсон внезапно замолчал. - В чем дело? - поинтересовалась Делла Стрит. - Когда Джаспер спросил ее о дочери, Гламис, она определенно отреагировала. Конечно, возможно, она еще не настроилась на эксперимент или это какая-то своеобразная реакция... Однако, изменились и пульс, и кровяное давление, и дыхание. Она быстро реагирует, и тут что-то произошло... Давайте посмотрим, что будет во второй раз. Джаспер повторил все вопросы в том же порядке. Нэнси Джилман снова резко отреагировала при произнесении имени Гламис. Мейсон в задумчивости повернулся к Делле Стрит. - Он проверит ее еще раз, а нам лучше вернуться в контору. Не исключено, что ей захочется с нами встретиться по окончании эксперимента. Лучше ей не знать, что мы наблюдали за тем, как он проходил. Пол Дрейк проводил Мейсона и Деллу Стрит до двери. - Ты думаешь попытаться ее расколоть, Перри? - поинтересовался детектив. - Ты теряешь время. Я считаю, что она говорит правду. - Ее беспокоит что-то, связанное с Гламис. - Естественно. Гламис - незаконнорожденный ребенок. Хотя Нэнси Джилман и заявляет, что всегда жила так, как хотела, не особо придерживаясь общепринятых правил, она понимает, в какое положение поставила Гламис. - Может, это объясняет ее реакцию. Может, нет, - кивнул Мейсон. - Но тут что-то не так. Послушаем, что думает Картман Джаспер. Попроси его зайти ко мне, когда он закончит. Если Нэнси не желает со мной ничего обсуждать, пусть идет домой. Насколько я понял, она торопилась. Мейсон и Делла Стрит вернулись к себе в контору. Через двадцать минут в дверь постучал Картман Джаспер. Он держал в руке графики, начерченные машиной. - Что вы думаете? - поинтересовался Мейсон. - Она говорит правду - что касается дела. Она не была знакома с Верой Мартель, ее не шантажировали, но она лжет насчет Гламис Барлоу. - Вы хотите сказать, что Гламис Барлоу - не ее дочь? - уточнил Мейсон. - Не знаю. Мне необходимо составить новый список вопросов касательно Гламис и задать их, чтобы докопаться до правды. Но что-то, связанное с Гламис, вызывает эмоциональную реакцию. - Вам известно, что Гламис - незаконнорожденный ребенок? - Пол Дрейк сообщил мне, но я не считаю, что это объясняет ее реакцию. Наверное, есть что-то еще. Как только Нэнси Джилман слышит о дочери по имени Гламис Барлоу, она начинает волноваться. Мейсон нахмурился. - Предположим, Гламис - не ее дочь? - произнес вслух адвокат. - Не исключено, - кивнул Джаспер. - Прекрасный повод для шантажа, - заметил Мейсон. 15 Мейсон ходил из угла в угол своего кабинета. - Черт побери, Пол, с этим делом что-то не так, - обратился он к сыщику, сидевшему в кресле для клиентов. - Кто-то снял со счета в банке десять тысяч долларов. Ровную сумму - десять тысяч. Они предназначались шантажисту. Снять такую сумму и не оставить следов просто невозможно. - Но деньги раздобыли и следов не осталось, - возразил Пол Дрейк. - Я исследовал все возможности. - Я сижу на верхушке вулкана. Десять тысяч долларов лежат в моем сейфе, - продолжал Мейсон. - Вероятно, эти деньги являются доказательством. С ними нужно что-то делать. Я не собираюсь предавать клиента, но я также не хочу, чтобы меня обвинили в сокрытии улик. Я думаю связаться с полицией и сообщить им, что я нашел эти деньги. Если полиция выяснит, что десять тысяч долларов находятся у меня до того, как я поставлю власти об этом в известность, я окажусь в крайне неприятном положении. Я иду по тонкому льду, оставляя деньги у себя. - Тогда почему ты до сих пор не позвонил в полицию? - Я не намерен предавать клиента, Пол. Я обязан выяснить, откуда появилась эти деньги перед тем, как что-то предпринимать. Твои ребята раскопали, чем занималась Вера Мартель в последнюю неделю перед смертью? Дрейк кивнул. - Я уже потратил кучу денег на расследование, - сказал он. - Практически никто ничего не знает. Она работала по нескольким делам. Отсутствовала у себя в конторе два дня, но это было за десять дней до смерти. - Куда она ездила? - заинтересовался Мейсон. - Понятия не имею, - признался Дрейк. - Мы не смогли выяснить. - Выясните, - приказал Мейсон. - У нее в сумочке нашли кредитку на приобретение авиабилетов и пару кредиток на бензин. Дай задания своим людям. Где использовались кредитки на бензин? Куда она летала? Прямо сейчас принимайся за дело. - Она уезжала за десять дней до тринадцатого, - запротестовал Дрейк. - Черт побери, плевать мне, когда это было, - взорвался Мейсон. - В деле чего-то не хватает, и я хочу до этого докопаться раньше полиции. Представь, в каком я окажусь положении, если полиция... Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку. - Звонит Мьюриель, шеф, - сообщила секретарша. - Она плачет и очень расстроена. - Не вешай трубку у себя на столе, Делла, - велел Мейсон. Мьюриель оказалась настолько расстроена, что ее было сложно понять. Она постоянно всхлипывала. - Мистер Мейсон, я... я вас предала. Я - предательница. - Постарайтесь выразить все, как можно более четко и сжато, - попросил Мейсон. - У нас мало времени. Что вы сделали? - Полиция... применила ко мне то, что называется "третьей степенью" ["третья степень" - интенсивный допрос с применением активного психологического воздействия, психического или физического насилия]. Они отвезли меня в окружную прокуратуру и чуть ли не пытали. Они угрожали мне и... и я им все рассказала. - О деньгах? - уточнил Мейсон. - О деньгах, - подтвердила девушка. - Что вы о них рассказали? - Все. - Что еще? - Я открыла им все, что мне известно. - Об исчезновении вашего отца? - Да. - О том, как вы звонили мне? - Все, мистер Мейсон... Я не понимаю, почему я это сделала... Они давили на меня. Это было, словно удары молотка по голове - бум, бум, бум. Постоянные, не прекращающиеся... - Когда это произошло? - Сразу после того, как закончилось слушание в суде. Меня забрали и отвезли в окружную прокуратуру. - Почему вы не отказались ехать с ними? - Мне не представилось возможности. С одной стороны ко мне подошла женщина-полицейский, с другой - мужчина. Они сказали: "Пройдите сюда, пожалуйста. С вами хочет поговорить окружной прокурор". И так я оказалась у них... Они точно знали, какие методы использовать, а я им все выболтала. - Вы сейчас находитесь под стражей или вас отпустили? - уточнил Мейсон. - Отпустили, но вручили повестку о явке в суд. Мне завтра придется давать показания, мистер Мейсон. Я ДОЛЖНА ВЫСТУПИТЬ СВИДЕТЕЛЬНИЦЕЙ ПРОТИВ ПАПЫ! О, мистер Мейсон, все ужасно! Я не представляю, что делать! - Не отчаивайтесь, - попытался успокоить ее Мейсон. - Пусть у вас не появляются идеи прыгнуть с моста в реку или принять горсть снотворного. Да, вам вручили повестку. Да, вам придется давать показания. Вы это сделаете. Прекратите беспокоиться. Примите пару таблеток аспирина и расслабьтесь. - Но я так вас подвела! - Все в порядке. Я разберусь с этим делом, - ответил Мейсон. Он повесил трубку и повернулся к Полу Дрейку: - Так, кота выпустили из мешка. Наверное, теперь в любую минуту можно ждать... Мейсон замолчал, увидев открывающуюся дверь в кабинет. Из приемной появился Трэгг в сопровождении человека в штатском. - Добрый вечер, - поздоровался лейтенант. - Я попал на совещание? - Было бы очень мило с вашей стороны, мистер Трэгг, если бы вы не врывались без предупреждения, - заметил Мейсон. Трэгг улыбнулся и покачал головой. - Я уже тысячу раз говорил вам, Мейсон, что это не нравится налогоплательщикам. - А что за срочное дело привело вас ко мне на этот раз? - поинтересовался адвокат. Трэгг опять расплылся в улыбке. - Окружной прокурор хочет, чтобы вы выступили свидетелем, Мейсон. - Я - свидетелем? - удивился адвокат. - Все правильно. Повестка дуцес тэкум [Duces tecum - приказ о явке в суд с документами или предметами, перечисленными в приказе], Мейсон. Вы обязаны явиться завтра во Дворец правосудия к десяти часам утра и прихватить с собой десять тысяч долларов наличными, а также все другие деньги и предметы, забранные вами из мастерской Картера Джилмана по адресу Вауксман авеню, шестьдесят два тридцать один, тринадцатого числа текущего месяца или в последующие дни. Я уже предупреждал вас, Перри, чтобы вы не вмешивались во что не следует. Если бы вы просто открыли рот и сообщили полиции, что нашли на полу в мастерской десять тысяч долларов, это значительно бы все упростило. Но нет, вы всегда все знаете лучше всех. Мне очень жаль, но теперь вам придется выступить свидетелем со стороны обвинения и, боюсь, Гамильтону Бергеру не особо понравится, что вы скрыли улики. - Лейтенант Трэгг повернулся к мужчине в штатском и сделал жест рукой в сторону адвоката: - Это Перри Мейсон, - сказал Трэгг. - Я его идентифицирую. Мужчина сделал шаг вперед и объявил: - Вам вручается повестка дуцес тэкум, мистер Мейсон. Вот оригинал. Вот ваш экземпляр. Вы должны быть в суде завтра в десять утра и принести с собой то, что перечислено в документе. - Это все, - поклонился Трэгг. - Проявляйте осторожность, Мейсон, когда станете проводить перекрестный допрос самого себя - не стоит быть слишком суровым. Кстати, вы теперь - главный свидетель Гамильтона Бергера. Даже не могу вам описать, с каким нетерпением он ожидает завтрашнего утра. Мейсон взял повестку в руки. Лейтенант Трэгг направился к двери, открыл ее, пропустил вперед себя мужчину в штатском, повернулся, и внезапно прекратил улыбаться. - Если бы я сказал вам, Перри, что мне очень жаль, то я оказывал бы содействие противнику - и симпатизировал бы ему. За подобное я могу получить дисциплинарное взыскание или выговор. Поэтому я не говорю вам, что мне жаль. Я не стану говорить вам, что мне очень жаль. - Спасибо, лейтенант, - поблагодарил Мейсон. - Не за что, - буркнул Трэгг себе под нос и закрыл дверь. - Итак, ты любишь ходить по тонкому льду, - мрачно заметил Пол Дрейк. - И вот теперь ты попал в ловушку. Как ты намерен выбираться? Ты на самом деле скрываешь улики? - Совсем необязательно. Откуда я могу знать, что это улики? Мне об этом никто не сообщал. Мне требуется доказать, что права на эти деньги принадлежат моему клиенту, Картеру Джилману, а, следовательно, и я имею полное право держать их у себя. Я заставил Картера Джилмана подписать документ о передаче мне всех прав, титула собственности и долей, если таковые имеются, в содержимом мастерской. Я потребовал эту бумагу, как часть гонорара. Содержимое мастерской включает все, что в ней находилось тринадцатого числа. - Значит, тебе придется доказать, что деньги принадлежали ему, - решил Дрейк. - Он... Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку. - Да?... Да... Тебя, Пол. - Алло! - сказал сыщик. - Да... Что?!. Боже праведный! Услышав тон, каким Пол Дрейк разговаривал по телефону, Делла Стрит сразу же поняла, что что-то не так и пододвинула стул детективу. Дрейк рухнул на него, словно у него подкосились ноги. - Ты уверен?.. Минутку... Не может быть. О, Господи!.. Да, это все решает... Хорошо. Да, кстати, у Веры Мартель в сумочке нашли кредитную карточку на приобретение авиабилетов, а также две кредитки на бензин. Выясни, когда и где они использовались в последний раз. Немедленно принимайся за дело. Отчет нужен как можно скорее... Я пока сижу в конторе у мистера Мейсона. Перезвони мне сюда. - Дрейк повернулся к адвокату: - Мне страшно неприятно сообщать тебе эту новость, Перри... - Что случилось, Пол? - Деньги, - сказал Дрейк. - Мои оперативники сейчас находятся в Лас-Вегасе и проверяют, чем занималась Вера Мартель в последние десять дней жизни. Они только что выяснили, что третьего числа она ходила в свой банк и сняла со счета десять тысяч долларов наличными. Мейсон застыл на месте. Его лицо стало суровым, как гранит. - Они не в состоянии доказать, что это те же деньги, - заметил адвокат. - Ты не прав, Перри, черт побери. У банкира возник вопрос, зачем они ей и почему в стодолларовых купюрах. Он подумал, что, скорее всего, она платит выкуп за кого-то, кого похитили. Банкир не хотел, чтобы у Веры Мартель возникли подозрения, а поэтому не решился слишком долго тянуть время. Однако, он сказал, что ему нужно сходить к сейфам внизу, чтобы набрать необходимое количество стодолларовых банкнот. Он отсутствовал не больше минуты, но за это время записал номера шести купюр, которые потом передал ей. - Полиции об этом известно? - уточнил Мейсон. - Пока нет, но, несомненно, они докопаются до этого. Газеты, естественно, расскажут о том, что Гамильтон Бергер вызвал тебя, как свидетеля со стороны обвинения, и что в деле фигурируют какие-то десять тысяч долларов наличными. Банкир прочитает статьи, обратится в правоохранительные органы и передаст им номера купюр. Тогда тебе конец. Мейсон снова принялся ходить из угла в угол. Через несколько минут опять зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку и кивнула Полу Дрейку. - Тебя, - сказала она. - Как я хочу услышать что-нибудь хорошее, - вздохнул сыщик. - А то сегодня, по-моему, мы получаем только плохие новости. - Дрейк взял трубку у Деллы Стрит. - Алло!... Да... Это Пол... Спасибо. - Попрощавшись со звонившим, детектив повернулся к Перри Мейсону. - Черт побери! - воскликнул Дрейк. - Насколько все черно! - Что теперь? - поинтересовался Мейсон. - Хартли Эллиотт, - сообщил детектив. - Они его здорово обработали, Перри. Его не поместили в отдельную камеру и не отнеслись к нему, как к джентльмену. Никаких особых условий. Бросили его в огромную камеру с пьяницами, в грязь и смрад. После того, как на него несколько раз блеванули, он решил, что тюрьмы с него достаточно. Он попросил передать окружному прокурору, что хочет на свободу, готов завтра занять место дачи показаний и отвечать на вопросы. - Они не имели права поступать подобным образом с человеком, осужденным только за неуважение к Суду, - заметил Мейсон. - Но поступили, и это сработало. Окружной прокурор велел доставить его к себе, и в настоящий момент Хартли Эллиотт дает письменные показания под присягой. Казалось, что Мейсон не слышал слов детектива. Он развернулся и снова принялся ходить из угла в угол. Делла Стрит с беспокойством следила за ним. Дрейк, которому было страшно неловко, потому что он сообщил плохие новости, обратился к адвокату: - От меня здесь толку мало. Пожалуй, пойду, пока кто-то еще не позвонил с плохими известиями. Скорее всего, Мейсон опять не услышал произнесенных слов. Он весь углубился в себя. - Ну, пока, - попрощался Дрейк. - Увидимся позднее. Детектив вышел из конторы. Мейсон продолжал ходить взад и вперед по кабинету, слегка наклонив голову вперед. Делла Стрит, отлично изучившая привычки и настроения своего шефа, тихо сидела за столом и внимательно наблюдала за ним. Через двадцать минут адвокат внезапно остановился, направился к своему вертящемуся стулу, опустился на него, и стал постукивать по столу кончиками пальцев. - Ты в состоянии спасти ситуацию? - обратилась к нему Делла Стрит. - Я продолжу борьбу. - Насколько серьезно то, что ты не сообщил о найденных десяти тысячах долларов? - Не знаю. Прецедентов нет. Я предполагал, что эти деньги принадлежали моему клиенту - или Джилману, или его жене, что они предназначались для выплаты шантажисту, а, следовательно, мой клиент мог передать мне право на них. - А разве они не считались бы уликами, если бы предназначались для шантажиста? - удивилась Делла Стрит. - Возможно, однако, мне никто не сообщал, для чего они предназначались. Все от них отказывались. Никто не признавался, что снял деньги со счета в банке. Теперь причина очевидна. Снимала Вера Мартель. - Но для чего предназначались эти десять тысяч долларов? Почему Вера Мартель оставила их там? - Вот это-то я и пытаюсь выяснить. Открылся новый аспект дела. Шантажист приходит заплатить деньги шантажируемому. Черт знает что такое! Снова зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку и сообщила: - Пол Дрейк. - Да, Пол? - обратился к нему Мейсон. - Что на этот раз? - Объяснений дать не могу, но мы проверили кредитную карточку Веры Мартель на приобретение авиабилетов. Они летала в Реддинг четвертого числа текущего месяца. Отсутствовала два дня. - У тебя есть надежный человек в Реддинге? - поинтересовался Мейсон. - Да, отличный парень. Бывший полицейский. Он... - Прекрасно, - перебил Мейсон. - Свяжись с ним. В таком маленьком городке, как Реддинг, Вера Мартель, несомненно выделялась. Она сошла с самолета. Машины у нее с собой не было. Или ее кто-то встречал, или она отправилась в гостиницу или мотель. Выясни все и перезвони мне. Скажи своему человеку, что у него есть два часа. Нам просто необходима эта информация. Мы с Деллой сейчас сходим поужинать. Ты оставайся на работе. Прикажи парню из Реддинга не терять ни минуты. Мейсон повесил трубку и задумчиво посмотрел на Деллу Стрит. - Какого черта Вера Мартель летала в Реддинг четвертого числа и оставалась там два дня? - Часть загадки, - ответила секретарша. - Ты считаешь, что ее разрешение нужно искать, проверяя передвижения Веры Мартель? - А где еще? Нам больше некуда обратиться... - И? - подбодрила Делла Стрит, когда адвокат внезапно замолчал. - И мы в практически безнадежном положении. - Но поужинать ты в состоянии? Мейсон натужно улыбнулся: - Не уверен, но попробую. Нужны силы, потому что завтра нас ждет серьезная схватка. Наверное, сегодня вечером Гамильтон Бергер наслаждается ужином за нас двоих. Мейсон с секретаршей закрыли адвокатскую контору. Делла Стрит взяла руку Мейсона и сжала ее, таким образом пытаясь его поддержать и показывая свою преданность и симпатию. Мейсон похлопал ее по плечу. - Все в порядке, Делла. Я сам впутался в эту историю и сам должен выбираться. - Но как все несправедливо! - воскликнула Делла Стрит. - Если что-то складывается плохо, то все остальное начинает идти наперекосяк. Пошли ужинать. Они заглянули в свой любимый бар и сели за столик в углу, где было наиболее тусклое освещение, выпили по коктейлю, а потом направились в ресторан и заказали ужин. Мейсон ел медленно, методично и молча. Делла Стрит практически сразу же поняла, что кусок не лезет ей в горло, и отодвинула от себя тарелку. Они оба молчали. Делла Стрит крутила в руках стакан с водой, пока Мейсон заканчивал ужин. Как только адвокат дожевал последний кусок, Делла Стрит встала из-за стола и пошла к телефонной будке. Она набрала номер "Детективного агентства Дрейка". На другом конце провода послышался несколько удивленный голос сыщика: - Вроде бы, удача к нам повернулась, однако, я никак не могу разобраться, какой стороной. Позови, пожалуйста, к телефону Перри. - Минутку. Делла Стрит побежала к столику, за которым сидел адвокат. - Пол Дрейк на проводе, - сообщила она. - Говорит, что есть новости, но не в состоянии разобраться, плохие или хорошие. Мейсон кивнул, отодвинул стул, молча направился к телефонной будке, плотно закрыл за собой дверь и сказал: - Да, Пол? Что нового? - Десять минут назад позвонил мой парень из Реддинга с отчетом. Он ждет у телефона дальнейших указаний. - Отлично. Что он выяснил? - Вера Мартель прилетела компанией "Пасифик Эйрлайнз". Ее встречала Морин Монро. Морин ждала ее в аэропорту на дорогой машине. Вера села к ней и они отправились в дом Монро. - Кто такая Морин Монро? - поинтересовался Мейсон. - Из сливок общества Реддинга. Ее отцу принадлежит несколько тысяч акров леса и несколько лесопилок. Она считается самой симпатичной девушкой в Реддинге. - Понятно. Чем занималась Вера? - Как я уже сказал, отправилась в дом Монро. Провела там пару часов, затем Морин отвезла ее в гостиницу. Вера Мартель сняла номер, а потом первым самолетом вернулась на юг. - Куда именно? - В Лос-Анджелес. - А дальше? Она встречалась с кем-либо из известных нам лиц? - Пока я не выяснил про ее дела в Лос-Анджелесе, однако, по кредитке мы узнали, что на следующий день она вылетела в Лас-Вегас. - Твой парень может сказать, что точно произошло в Реддинге? - Нет. Морин Монро сейчас находится или в Сан-Франциско, или в Лос-Анджелесе. Ее отец где-то в Орегоне. Мейсон подумал с минуту, а потом попросил сыщика: - Дай мне, пожалуйста, номер телефона, по которому твой парень в Реддинге ждет звонка. Как его зовут? - Алан Ханкок. Я велел ему сидеть у аппарата. Я могу сам связаться с ним и приказать позвонить в будку, где ты сейчас находишься. Это значительно проще, чем тебе звонить по междугородному. - Ладно. Попроси его позвонить в ресторан. Мейсон вернулся к столику. - Ну что? - спросила Делла Стрит. Мейсон пересказал ей суть разговора с Полом Дрейком. - Но, шеф... Боже, все это происходило задолго до убийства. Более того, как ее поездка может вообще быть связана с убийством? - Мы не знаем ответов, Делла. Не исключено, что связь есть. - Да, ты прав... - Когда складываешь картинку из маленьких кусочков, приходится учитывать последовательность. Последовательность событий также важна, как и сами события. - Я не понимаю, - призналась Делла Стрит. - Какая последовательность? К их столику подошел официант. - Вам звонят по междугородному, мистер Мейсон. Мистер Ханкок из Реддинга утверждает, что вы ждете его звонка. Вы будете с ним разговаривать? - Принесите, пожалуйста, аппарат сюда, - попросил Мейсон. Официант подключил аппарат к гнезду под столиком и подал трубку адвокату. - Алло! Перри Мейсон слушает... Да, я жду звонка... Соедините меня с ним, пожалуйста. Через мгновение на долгом конце провода послышался мужской голос: - Мистер Мейсон, это говорит оперативник Пола Дрейка из Реддинга. Меня зовут Алан Ханкок. Мистер Дрейк сказал, что вы хотите со мной поговорить. - Все правильно, - подтвердил Мейсон. - Что представляет из себя семья Монро? Что вам о них известно? - Глава семейства - ведущий гражданин Реддинга. - Сколько ему лет? - Пятьдесят два или пятьдесят три. Очень богат. Лесопромышленник. - А жена? - Умерла несколько лет назад. - Итак, Вера Мартель приезжала в Реддинг. У нее были какие-то дела с мистером Монро. Он послал свою дочь встречать Веру. У вас есть какие-нибудь идеи по поводу того, с чем мог быть связан ее визит? - Нет, сэр, никаких. Мне известно, что мистер Монро, определенно ждал эту женщину. Он специально приехал из Дунсмуира, отправился прямо домой, оставался там, пока у них находилась мисс Мартель, а потом его дочь доставила мисс Мартель в гостиницу. Мистер Монро уехал на следующее утро. - Назовите инициалы мистера Монро, - попросил Мейсон. - Дж. В. - Джордж Вашингтон. - Сколько лет дочери? - Около двадцати. - Симпатичная? - Просто красавица. - С ней когда-нибудь возникали какие-нибудь проблемы? - Если и да, то это никому не известно. Замечательная девушка. Помолвлена. Собирается замуж. - Когда должна состояться свадьба? - В следующем месяце. - Имя жениха? - Харви К. Кимберли. - Вам что-нибудь о нем известно? - Практически ничего. Знаю только, что живет в Нью-Йорке. Сам из Финикса, Аризона, из очень богатой семьи. Несколько яхт и все в таком роде. Но, вроде бы, неплохой парень. Немного старше ее - ему лет двадцать пять. - Хорошо. Выясните об этой семье все, что только представляется возможным, - распорядился Мейсон. - Наверняка, о них писали газеты, причем немало. - Господи, да сведения об этой семье постоянно появляются в местной печати. - Фотографии жениха и невесты были? - Разумеется. - А фотографию Дж. В. Монро раздобудете? - Да. - Сколько вам на это потребуется времени? - Недолго. - Когда вы сможете к нам вылететь? - Давайте подумаем. Завтра утром есть самолет... - Таи не пойдет, - перебил Мейсон. - Соберите все фотографии, какие только удается. Все вырезки из газет. Всю информацию. В два или три ночи арендуйте самолет до Сакраменто. Оттуда первым утренним рейсом прилетите сюда. Если обычного рейса не будет, арендуйте еще один самолет и летите сюда. Мне нужно, чтобы вы к десяти часам оказались во Дворце Правосудия здесь. Дрейк даст вам более подробные указания. Не уезжайте из Реддинга до последней минуты. Постарайтесь потратить это время на сбор информации - чем больше, тем лучше. Мне нужны все сплетни. До встречи завтра в десять. Адвокат повесил трубку и повернулся к Делле Стрит. Однако, он смотрел на нее невидящими глазами. Помолчав с минуту, секретарша поменяла положение на стуле и спросила: - Ну что? Внезапно Мейсон широко улыбнулся. - Набери, пожалуйста, номер Пола Дрейка. Имеется некий богатый молодой человек по имени Харви К. Кимберли из Финикса, Аризона. Деньги, яхты, игра в поло и все в таком роде. Предполагается, что, несмотря на богатство, он хороший парень, который пытается соответствовать требуемому от него образу, чтобы пойти по стопам выдающегося отца и управлять семейным делом, оцениваемым в несколько миллионов долларов. Скажи Полу, что мне требуется полная информация о Харви К. Кимберли, причем до десяти утра завтра. Я хочу... Мейсон внезапно замолчал. Его взгляд показывал полную внутреннюю концентрацию. Через пару минут Делла Стрит поинтересовалась: - Что-нибудь еще? Мейсон покачал головой. - У меня появилась идея, Делла. Самая сумасшедшая из всех, но таким образом можно объяснить, откуда взялись десять тысяч долларов. 16 Поскольку информация о предстоящем слушании просочилась в газеты, зал суда был заполнен до отказа, когда судья Алворд занял свое место. - Продолжается слушание дела по обвинению Картера Джилмана, - объявил судья. - Мне сообщили, что свидетель Хартли Эллиотт изъявил желание ответить на вопросы. Поэтому Суд нарушает порядок вызова свидетелей, чтобы мистер Эллиотт снова занял место дачи показаний. Ему предоставляется возможность снять с себя обвинение в неуважении к Суду. Эллиотт появился из комнаты, где свидетели обычно дожидаются вызова в зал суда. - Где Ханкок, черт побери? - спросил Мейсон у Дрейка. - Самолет опоздал, - объяснил Дрейк. - Над аэропортом стоял туман и возникли сложности с посадкой. - Ему следовало арендовать частный самолет и... - С частным самолетом было бы значительно больше проблем, - перебил Дрейк. - Взлетную полосу практически не видно. Только сейчас разрешили посадку. Самолет Ханкока должен был приземлиться в восемь тридцать. Скорее всего, Алан сейчас находится на пути сюда. - Выясни это, - приказал Мейсон. - Пусть кто-то позвонит в аэропорт, и спросит, что там с его рейсом. Возможно, мне придется просить отложить слушание. Хартли Эллиотт занял место дачи показаний. - Молодой человек, - обратился к нему судья Алворд, - насколько я понимаю, вы решили подчиниться приказам настоящего Суда и постараетесь снять с себя обвинение в неуважении к Суду? - Да, Ваша Честь. - Прекрасно. Окружной прокурор может начинать повторный допрос свидетеля. Если свидетель правдиво и с готовностью ответит на все вопросы, то приговор будет отменен. Продолжайте, господин окружной прокурор. Гамильтон Бергер встал со своего места с победным и самодовольным выражением лица. - Мистер Эллиотт, когда вы в первый раз увидели Гламис Барлоу утром тринадцатого числа текущего месяца? Учтите, что сейчас я спрашиваю про самый первый раз. - Мы расстались после полуночи, - ответил Эллиотт. - Я перефразирую вопрос. Когда вы в первый раз видели Гламис Барлоу утром тринадцатого, после того, как вы легли спать и проснулись? - Примерно в восемь двадцать пять. - Вы уверены насчет времени? - Да, сэр. - Где вы находились в тот момент? - Стоял у окна комнаты, в которой я спал в доме Джилманов по адресу авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один. - И вы увидели мисс Барлоу? - Да. - Где она находилась, когда вы ее увидели? - Выходила из двери мастерской. - Чтобы не осталось никакого недопонимания насчет того, что вы имеете в виду под мастерской, я попрошу вас подойти к плану, приколотому к доске, и показать на нем то место, о котором вы говорите. Свидетель выполнил просьбу Гамильтона Бергера. - Я прощу отметить в протоколе, что свидетель подошел к плану и указал на нем на прямоугольник, названный "мастерская". Под словом "план" я имею в виду вещественное доказательство "Б" со стороны обвинения. Все правильно, мистер Эллиотт? - уточнил окружной прокурор. - Да, сэр. - Что она сделала? Эллиотт помедлил несколько секунд, а потом заявил: - Вышла из двери. Посмотрела направо, потом налево, закрыла дверь, пошла, а потом бросилась бежать за угол дома. - За угол дома? Что вы имеете в виду? - Она побежала в южном направлении и я потерял ее из виду, когда она завернула за угол. - Когда вы увидели ее в следующий раз? - Примерно через десять минут. - Где? - Я услышал ее голос в коридоре. Я слегка приоткрыл дверь ванной, где находился в тот момент. Она стояла в прозрачной ночной одежде вполоборота ко мне и разговаривала с Мьюриель. Я подумал, что с моей стороны неприлично... - Нас не интересует, что вы подумали, - перебил Гамильтон Бергер. - Что вы увидели? Что вы сделали? - Тихо прикрыл дверь, стараясь не создавать никакого шума, чтобы ни одна из девушек не догадалась, что я их заметил. - Вы слышали, о чем они говорили? - Мьюриель сообщила, что искала отца, а Гламис саркастически поинтересовалась: "На чердаке?". - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Гамильтон Бергер к Перри Мейсону. Затем, до того, как Мейсон успел встать на ноги, окружной прокурор обратился к Суду: - Мистер Перри Мейсон будет моим следующим свидетелем. Ему вручили повестку "дуцес тэкум", в которой ему приказано принести в зал суда определенные улики, которые он тайно незаконно и противоправно вынес с территории, расположенной по адресу авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один. Я прекрасно осознаю тот факт, что несколько необычно вручать повестку о явке в суд в качестве свидетеля адвокату защиты. Однако, в нашем случае мистеру Мейсону известны определенные факты, доказывающие совершение преступления. Я считаю, что, для того, чтобы нам избежать отсрочек и недопонимания, я имею право знать в настоящий момент и до того, как мистер Мейсон начнет перекрестный допрос этого свидетеля, принес ли мистер Мейсон в зал суда те предметы, которые упоминаются в повестке "дуцес тэкум", врученной ему вчера. На лице судьи Алворда появилось беспокойство. - Вы намерены пригласить адвоката защиты, как свидетеля против обвиняемого? - удивился он. - Да, Ваша Честь. - Вам есть что сказать по этому поводу, мистер Мейсон? - Да, Ваша Честь, - кивнул Мейсон. - Я имею право на то, чтобы слушание проводилось в должном порядке. Я имею право провести перекрестный допрос свидетеля, в данный момент находящегося в месте дачи показаний. Когда господин окружной прокурор пригласит меня занять свидетельскую ложу и если он меня туда пригласит, я отвечу на его вопросы. Но тогда и только тогда. Я никогда не бросал вызов, не пренебрегал и не отказывался повиноваться процедуре, принятой настоящим Судом или любым другим Судом, и сейчас у окружного прокурора нет повода искать дешевой популярности. Он сделал свое заявление, в первую очередь, с целью предупредить репортеров о своих планах. - Это неправда! - заорал Гамильтон Бергер. - Я просто хочу знать, могу ли я продолжить представление своей версии без... - Достаточно, господа, - перебил судья Алворд. - Суд считает, что у мистера Мейсона есть полное право допросить этого свидетеля. Если бы окружной прокурор обратился к Суду в самом начале сегодняшнего слушания и попросил заверения в том, что адвокат защиты выполнил приказ, содержащийся в повестке "дуцес тэкум", то Суд еще мог бы рассмотреть этот вопрос. Однако, сейчас Суд отклоняет вопрос к защитнику, пока мистер Мейсон не закончит перекрестный допрос свидетеля, в настоящий момент находящегося в место дачи показаний, или даже до тех пор, пока мистера Мейсона самого не вызовут в качестве свидетеля. - Спасибо, Ваша Честь, - поклонился Мейсон и встретился взглядом с Полом Дрейком. Сыщик покачал головой. Мейсон подошел к свидетелю. - Как давно вы знакомы с Гламис Барлоу, мистер Эллиотт? - Около двух месяцев. - Чем вы занимаетесь? - Я - торговый агент. - Вы представляете нескольких производителей товаров? - Да. - На какой территории вы работаете? - Штат Калифорния. - По всей территории штата Калифорния для всех производителей, которых вы представляете? - Для большинства из них. Товары одного из них я предлагаю только в южной Калифорнии. Два производителя предложили мне также работать в Вашингтоне, Орегоне и Неваде, в дополнение к Калифорнии. - Понятно. А вы сотрудничаете с какими-нибудь производителями, которые также предложили вам охватить и штат Аризону? - Нет, сэр. - А раньше сотрудничали? - Да. Однако, я отказался, потому что мне невыгодно работать по штату, где у меня мало контрактов. - Вы много путешествуете по штату Калифорния? - Да. - А также в Орегон и Вашингтон? - Да. - Я не понимаю, с какой целью ведется этот перекрестный допрос, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Мне кажется, что адвокат защиты просто тянет время, пытаясь... - Достаточно, господин окружной прокурор, - перебил судья Алворд. - В виду того, что выступающий свидетель дал чрезвычайно важные показания во время допроса выставившей стороной, Суд намерен предоставить адвокату защиты все возможности и свободу при проведении перекрестного допроса. Я считаю, что эти вопросы покрывают прошлое и настоящее свидетеля, то есть всю его деятельность, и, как я предполагаю, эти вопросы скоро будут касаться количества раз, которые свидетель встречался с Гламис Барлоу с целью определения, не могла ли произойти ошибка по идентификации. - Если адвокат защиты просто спросит у этого свидетеля, сколько раз он виделся с Гламис Барлоу и как хорошо он ее знает, то у меня не будет никаких возражений, совсем никаких. - Вас никто не просил комментировать, - резким тоном сказал судья Алворд. - Вы выступили с возражением. Оно отклоняется. Продолжайте, мистер Мейсон. - Где вы официально проживаете, мистер Эллиотт? Где вы голосуете? - обратился Мейсон к свидетелю. - В Реддинге. - В Реддинге? - Да, у меня там находится контора. Когда я заводил дело, я начинал в Реддинге. Я сейчас думаю о том, чтобы открыть контору в Лос-Анджелесе и... - Нас не интересует, что вы думаете, - предупредил свидетеля Гамильтон Бергер. - Просто отвечайте на вопросы мистера Мейсона и... Прошу прощения у Суда. Я хотел бы, чтобы Суд предупредил свидетеля о том, что не следует добровольно предоставлять дополнительную информацию. - Я считаю, что свидетель это уже понял, - заметил судья Алворд. - Продолжайте перекрестный допрос, мистер Мейсон. Мейсон взглянул на часы, а потом направился к столу, отведенному для адвоката защиты. Делла Стрит отчаянно сигнализировала ему. - Я прошу у Суда извинить меня на минутку, - обратился Мейсон к судье Алворду. - Хорошо, мистер Мейсон. Однако, постарайтесь не тянуть время. Мейсон подошел к Делле Стрит. - Мне это передал Пол Дрейк, - прошептала секретарша. - Алан Ханкок сейчас находится в зале суда. Он только что приехал. Делла Стрит сунула в руки Мейсону пачку вырезок из газет и фотографий. - Взгляни на снимок Морин Монро, - посоветовала она, дрожащим от возбуждения голосом. Мейсон посмотрел на фотографию, лежавшую сверху, внезапно перевернул ее другой стороной, и направился назад к свидетельской ложе. Несколько секунд он просто стоял рядом со свидетелем и внимательно изучал его. - Продолжайте, пожалуйста, мистер Мейсон, - велел судья Алворд. - Да, Ваша Честь, - ответил адвокат и вновь впился взглядом в Хартли Эллиотта. - Итак, вы живете в Реддинге, мистер Эллиотт? - Да, сэр. - Вы открыли контору в Реддинге потому, что в то время, когда стали торговым агентом, жили там? - Да, сэр. - А как вы стали торговым агентом? - Я возражаю, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Перекрестный допрос ведется не должным образом. - Я намерен разрешить еще несколько подобных вопросов, - заявил судья Алворд. - Я считаю, что при сложившихся обстоятельствах адвокат защиты имеет право заложить основание таким образом. - Отвечайте на вопрос, - велел Мейсон. - Я закончил службу в армии и думал, чем заняться. Я жил в Реддинге и увидел в местной газете объявление одного производителя, которому требовались торговые агенты. Я обратился к нему, потом послал запросы еще по нескольким подобным объявлениям. Вначале я продавал товар небольшими количествами в округе, затем постепенно сфера моей деятельности расширилась. Я добился неплохих результатов, и производители предложили мне охватить большую территорию. Таким образом, моя деятельность разрослась. - Понятно. Вы жили в Реддинге до службы в армии и поэтому вернулись туда после увольнения в запас? - Да. - Какое у вас образование, мистер Эллиотт? - Я закончил среднюю школу, потом три года учился в колледже... - Где вы учились в средней школе? - В Реддинге. - Когда вы жили в Реддинге, вы знали семью по фамилии Монро? Последовало долгое молчание. - Разве вы не в состоянии ответить на этот вопрос? - поинтересовался Мейсон. - Вы имеете в виду Дж. В. Монро, лесопромышленника? - уточнил Эллиотт. - Да. - Я знал его, да. Я... - А вы знали его дочь, Морим Монро? - Да, знал. - Вы заявили, мистер Эллиотт, что видели, как утром тринадцатого числа Гламис Барлоу выбегала из мастерской. Сейчас я покажу вам одну фотографию. Скажите, разве не это лицо, изображенное на фотографии, выбегало из мастерской? - Минутку, минутку, - закричал Гамильтон Бергер. - Я требую, чтобы адвокат защиты показал фотографию мне перед тем, как показывать ее свидетелю. Окружной прокурор вскочил со своего места и направился к Мейсону. - Взгляните, - предложил адвокат, показывая ему фотографию. Гамильтон Бергер бросил беглый взгляд на снимок и улыбнулся. - У меня нет никаких возражений, Ваша Честь. Совсем никаких. Мейсон протянул фотографию свидетелю. - Отвечайте на вопрос, - велел он Эллиотту. - Это фотография того лица, которое вы видели выбегающим из мастерской? Вы видели Морим Монро, а не Гламис Барлоу? Если бы Мейсон ударил Эллиотта снимком по лицу, он не смог бы вызвать большего ужаса и оцепенения. Гамильтон Бергер, заметивший, как отвисла челюсть у свидетеля, вскочил на ноги и запротестовал, размахивая руками, пытаясь привлечь к себе внимание. - Ваша Честь, Ваша Честь. Вопрос задан неправильно. Это фотография Гламис Барлоу и... - Я предлагаю окружному прокурору принять присягу и заявить это, - заявил Мейсон. - Или, скорее всего, ему следует повнимательнее изучить снимок. Низ фотографии загнут, а на нем четко сказано, что на фотографии изображена Морин Монро, дочь Дж. В. Монро. Только что была объявлена помолвка ее с молодым богатым бизнесменом из Нью-Йорка. - Дайте мне посмотреть на фотографию, - попросил судья Алворд. Гамильтон Бергер направился к скамье судьи и заявил: - Я считаю, Ваша Честь, что это очередная уловка адвоката защиты. Мистер Мейсон опять пытается... - Дайте мне посмотреть на фотографию, - повторил судья Алворд. Мейсон протянул ему снимок. Судья Алворд внимательно изучил фотографию, потом отогнул низ и прочитал отпечатанный на машинке текст. Ни слова не говоря, он вручил фотографию обратно Мейсону и повернулся к свидетелю. - Отвечайте на вопрос, - приказал Мейсон, - и не забывайте, что вы находитесь под присягой. Кто выбегал из мастерской - Гламис Барлоу или Морин Монро? - Я возражаю, Ваша Честь! - заорал Гамильтон Бергер. - Мы не знаем, истинная ли это фотография. Задан спорный вопрос, для ответа на него требуется вывод свидетеля. Перекрестный допрос ведется не должным образом, не заложено необходимое основание. - Возражение отклоняется, - постановил судья Алворд. - Свидетель, отвечайте на вопрос. - Я... я... я не знаю. Когда я смотрел из окна... Теперь, подумав... Сходство, конечно, поразительное. - Итак, _т_е_п_е_р_ь_ вы не готовы _п_о_к_л_я_с_т_ь_с_я_, что видели, как Гламис Барлоу выбегала из мастерской? - спросил Мейсон. - Нет, сэр. - Теперь вы готовы изменить свои показания и заявить, что не уверены в том, что видели Гламис Барлоу? - Да, сэр. - Как давно вы знаете Веру М.Мартель? Свидетель заерзал на стуле. - Вы под присягой, - напомнил Мейсон. - Как давно вы знаете Веру М.Мартель? - Я возражаю, - вскочил со своего места Гамильтон Бергер. - Перекрестный допрос ведется не должным образом. - Возражение отклоняется, - постановил судья Алворд. - Я... впервые встретился с ней примерно месяц назад. - Где? - В Лас-Вегасе. - Каким образом вы с ней встретились? - Мне представил ее один приятель, который сказал, что она очень находчивый и смелый частный детектив. - Вы вступали в деловые отношения с Верой Мартель? Внезапно свидетель выпрямился на стуле и заявил: - Я отказываюсь отвечать. Судья Алворд со зловещим видом склонился вперед. - На каком основании? - спросил он. Свидетель с вызовом посмотрел из судью Алворда. - На основании того, что ответ может быть вменен мне в вину. Мейсон спокойно отправился к столу, отведенного для адвоката защиты, и сел. - У меня больше нет вопросов, - объявил он. Гамильтон Бергер вскочил на ноги. - Ваша Честь, я крайне удивлен. Сложилась ситуация, которую необходимо расследовать. Я хочу точно выяснить, что это за фотография. Необходимо доказать ее истинность. Я считаю, что адвокат защиты что-то здесь подстроил. Это на самом деле фотография Гламис Барлоу, но под ней стоит неправильная подпись. Все сделано специально, чтобы запутать свидетеля. Я прошу Высокий Суд отложить заседание до тех пор, пока я не проведу расследование того, что произошло. - Я не возражаю, против того, чтобы слушание было отложено, - заявил Мейсон. - Защите очень хотелось бы, чтобы окружной прокурор подтвердил истинность фотографии. Я также советую окружному прокурору разобраться с тем, почему этот свидетель отказался отвечать на вопрос о деловых отношениях с Верой Мартель. - Мистер Мейсон, - обратился к адвокату судья Алворд, - возможно ли, что имела место подмена фотографий или подписи под представленной вами фотографией? - Нет, Ваша Честь. Я получил фотографию от детектива, прибывшего в зал суда несколько минут назад в ответ на телефонный разговор, состоявшийся у меня с ним вчера вечером, в котором я попросил его привезти сюда фотографии Морин Монро. В последовавшей тишине послышались женские рыдания. Судья Алворд посмотрел на Нэнси Джилман - плакала она. - Объявляется перерыв до десяти часов завтрашнего утра, - сказал судья и повернулся к Гамильтону Бергеру. - А за это время полиция должна приложить все усилия, чтобы докопаться до сути этого дела. Сложилась ситуация, с которой необходимо разобраться. - Хорошо, Ваша Честь, - кивнул пристыженный Гамильтон Бергер. - Слушание закрыто, - произнес судья Алворд. Он повернулся к Перри Мейсону и посмотрел на него с удивлением и уважением перед тем, как покинуть зал. 17 Пол Дрейк появился у Мейсона в конторе во второй половине дня. - Хартли Эллиотт во всем признался, - сообщил он. - Конечно, все стало очевидным после того, как Нэнси Джилман сделала свое заявление. Нэнси родила девочек-двойняшек. Это оказались однояйцовые близнецы. Она понимала, что не может оставить себе двоих, но одну она хотела оставить. Нэнси - удивительно умная и находчивая женщина. Она решила хорошо устроить вторую девочку. Каким-то образом она выяснила, что миссис Дж. В. Монро из Реддинга только что родила олигофрена. Женщина была убита горем. Нэнси организовала подмену, и чета Монро вернулась в Реддинг с красивой дочуркой. Девушки похожи, как две капли воды. Даже сейчас их практически невозможно различить. Когда Хартли Эллиотт познакомился с Гламис, он поразился удивительному сходству. Он тайно начал расследование, для которого нанял Веру Мартель. Вере не понадобилось много времени, чтобы разобраться в том, что случилось. Вера решила обмануть Хартли Эллиотта и тем самым подписала свой смертный приговор. Хартли Эллиотт планировал или шантажировать Нэнси Джилман, или продать информацию Роджеру Калхоуну. Вера выяснила, что Джон Верман Хасселл оставил в своем завещании значительную сумму денег отпрыску Нэнси, рожденному примерно через шесть месяцев после даты их последней встречи. Она также выяснила, что Нэнси, не афишируя, удалось убедить наследников Хасселла, что Гламис и есть тот ребенок. В результате Нэнси передали крупную сумму денег. Здесь мы сталкиваемся с хитрым юридическим вопросом. Она не получала наследство, она договорилась об урегулировании вопроса с братом и сестрой Хасселла. Также учти, что Морин так официально и не удочерили. Чета Монро просто представляла ее, как собственную дочь. Вера Мартель решила сказать своему сообщнику, что работает по аспекту шантажа, а на самом деле задумала отхватить себе лакомый кусочек, сообщив Морин Монро, что ей оставлено в наследство какое-то имущество, о котором Морин и не подозревает, но Вера постарается уладить все вопросы с его получением. Вера Мартель заплатила Морин десять тысяч долларов за половину суммы, которую ей удастся выбить. Морин приняла предложение. На самом деле ее отец Дж. В. Монро, ничего не знал о сделке. Он приезжал в Реддинг в тот вечер совсем с другой целью. Только по прошествии нескольких дней он выяснил у Морин, что произошло, и сообщил ей, что ее удочерили. Внезапно Морин Монро оказалась в очень неприятном положении. Девушка узнала, что она - подкидыш, незаконно удочеренный богатой семьей и, несомненно, незаконнорожденный ребенок. Она не сомневалась, что семейство Кимберли никогда не согласится, чтобы их сын, занимающий высокое положение в обществе, женился на незаконнорожденной девушке. Морин принялась за поиски Веры Мартель. Чтобы разузнать, что на уме у Веры Мартель, Морин проследила за ее передвижениями. Вслед за Верой Морин оказалась на территории Джилманов, куда Вера Мартель отправилась, чтобы раскрыть кое-какие карты Гламис. Гламис понятия не имела о том, что происходит, но Картер Джилман выяснил что частный детектив Вера Мартель наводит справки о его жене и интересуется ее прошлым. Джилман решил проконсультироваться с тобой и попросил назначить ему встречу. Морин проследовала за Верой до дома Джилманов. Вера зашла в гараж, открыла дверь в фотолабораторию, а потом в мастерскую, где она договорилась встретиться со своим сообщником, чтобы обсудить, как представить ситуацию Гламис и Нэнси. Морин зашла в мастерскую вслед за Верой, назвала ее мошенницей, бросила ей в лицо десять тысяч долларов, выбежала из мастерской, завернула за угол дома, села в свою машину и уехала. В дальнейшем Морин каким-то образом раздобыла ключ от вериной конторы в Лас-Вегасе, проникла внутрь и все перевернула там, пытаясь найти документальное подтверждение вериных заявлений. Ей это удалось, она отправилась в казино и играла там какое-то время перед тем, как сесть на самолет обратно в Реддинг. Хартли Эллиотт встретился с Верой в мастерской. Севший аккумулятор был частью разработанного плана. Эллиотт собирался рассказать Вере Мартель, что ему еще удалось выяснить, и дать ей несколько последних указаний. Когда он услышал, как вошла Морин Монро, Эллиотт спрятался. После ухода Морин Хартли, конечно, понял, что Вера его предала. Несмотря на то, что Морин попыталась вернуть десять тысяч долларов, ее подпись осталась на контракте, где она соглашалась выплатить Вере Мартель половину унаследованного ей имущества. Хартли Эллиотт страшно разозлился и стал душить Веру Мартель. В своем признании он утверждает, что не намеревался ее убивать, а только немного припугнуть, чтобы она знала, кто заказывает музыку. Возможно, что так оно и есть на самом деле. Однако, он задушил ее. Когда он понял, что Вера мертва, он затолкал ее тело в багажник автомобиля Джилмана. Увидя, как Джилман выходит из дома, Эллиотт спрятался в фотолаборатории. Когда Джилман пересек темную комнату и вошел в мастерскую, Эллиотт выскочил наружу, бросился по подъездной дороге к парадному входу и вернулся к себе в комнату. Естественно, ему не представилось возможности собрать деньги, разбросанные по всему полу мастерской. - Значит, Джилман видел, как Вера Мартель заходила в гараж, - решила Делла Стрит. - Все правильно, - кивнул Дрейк. - Джилман завтракал и читал газету. Он внезапно поднял голову и заметил, как Вера Мартель открывает дверь в здание. Это начало его беспокоить. Затем он увидел, как Морин выбегает из мастерской, но, естественно, подумал, что это Гламис. Джилман захотел выяснить, в чем там дело, но ему требовалось каким-то образом избавиться от Мьюриель, поэтому он попросил ее приготовить добавки, которой ему совсем не хотелось. Однако, Мьюриель тянула время, считая, что он и так съел достаточно, и надеясь, что он откажется. В конце концов, Джилман оказался в мастерской, заметил деньги и следы борьбы. Он сел в свою машину и покружил по кварталу в поисках Веры Мартель. Он нашел ее машину, припаркованную поблизости, но ее саму ему разыскать не удалось. Ему даже в голову не приходило, что ее труп лежит в багажнике его машины. Поняв, что Вера исчезла, Джилман поставил автомобиль где обычно, и отправился в центр города на автобусе. Ключи от машины и сумочка Веры Мартель остались у Хартли Эллиотта. Вначале он хотел отогнать машину Веры в другое место, но тут ему повезло, потому что он увидел автомобиль Джилмана, припаркованный рядом с автобусной остановкой. Эллиотт открыл его, отогнал на горную дорогу, спрятал тело Веры Мартель, затем вернул машину Джилмана к автобусной остановке, а сам пересел в верин автомобиль. Затем он снова поехал туда, где оставил ее тело, затолкал труп в машину и пустил автомобиль с обрыва вниз. Затем он на попутных машинах вернулся в город и занялся обычными делами. Эллиотт не сомневался, что, если тело Веры Мартель вообще обнаружат, то все объяснят несчастным случаем на дороге, а если все-таки возникнет подозрение на убийство, то виновным посчитают Картера Джилмана. К тому моменту у Хартли Эллиотта накопилось достаточно информации, чтобы одновременно шантажировать нескольких людей, однако, он не смел ничего требовать, пока не утихнут страсти вокруг гибели Веры Мартель. - Как им удалось получить признание у Эллиотта? - поинтересовался Мейсон. - Скажи спасибо лейтенанту Трэггу, который быстро разобрался что к чему. К тому же, Эллиотт только что побывал в тюрьме за неуважение к Суду, а это поубавило в нем гонора. Он сразу же сломался, как только на него надавили. - А что с Морин? - с симпатией в голосе спросила Делла Стрит. - Очевидно, семья Кимберли - хорошие люди. В соответствии с последними отчетами, Харви Кимберли во всем поддерживает ее, а его семья - их обоих. Свадьба состоится, как и планировалось. Перри Мейсон глубоко вздохнул. - Все это показывает, что адвокату никогда не следует прекращать борьбу, - заметил он. Делла Стрит с восхищением посмотрела на него. - Ты догадался о том, что произошло на самом деле? - уточнила она. - Я начал рассматривать это, как одну из возможностей, после того, как узнал, что Нэнси Джилман странным образом реагирует на вопрос о дочери в единственном числе во время тестирования на детекторе лжи. Не было сомнений в том, что Гламис Барлоу на самом деле ее ребенок, однако, когда ей задавался вопрос о том, есть ли у нее дочь, приборы определенно показывали, что она лжет. Я признаю, что в реальность такого положения вещей я поверил только после разговора с Аланом Ханкоком по телефону. Но даже и тогда я здорово рисковал, поставив все на эту идею. - Да, нервы у тебя железные, - с восхищением сказал Дрейк. Мейсон покачал головой. - Оставался только один путь, - объяснил он. - Если бы я остановился, меня накрыло бы с головой, а если бы пошел в другом направлении - упал бы в пропасть... Фактически, нужно следовать принципу: вступив в схватку - сражайся до конца. Эрл Стенли ГАРДНЕР ТЕНЬ СТРОЙНОЙ ЖЕНЩИНЫ 1 Делла Стрит вошла в личный кабинет Перри Мейсона, плотно прикрыла дверь в приемную и посмотрела на адвоката. Мейсон вопросительно взглянул на нее: - Как дела, Делла? - спросил Мейсон. - Что еще интересного произошло в нашей жизни? - Интересного? - невинно осведомилась она. - Да, - подтвердил Мейсон. - Если ты смотришь на меня с таким видом, значит, случилось что-то интересное. Ну, Делла, выкладывай: Герти изучает очередную сверхмодную диету, гарантирующую похудение на десять фунтов за две недели? - Я хотела сообщить тебе о новом клиенте, шеф, - покачала головой Делла. - Зная тебя, - улыбнулся Мейсон, - могу сразу сказать, что это красивая молодая женщина и, наверняка, в ней есть нечто таинственное и загадочное. Судя по твоему виду ты просто сгораешь от желания прояснить эту тайну, но опасаешься, что я не соглашусь принять посетительницу, поскольку через четверть часа у меня важная деловая встреча, которую невозможно отменить или перенести. Вот ты и стараешься возбудить во мне любопытство. Делла Стрит медленно прошла к столу адвоката и села рядом. - Я прав? - улыбнулся Мейсон, глядя на секретаршу. - Ты всегда прав, шеф, - кивнула она. - За исключением одного: она некрасива, хотя могла бы быть очень привлекательной. - Что ты под этим подразумеваешь? - Для меня не представляет ни малейшего секрета, - ответила Делла, - что она изо всех сил пытается выглядеть непривлекательной. - В этом и заключается ее тайна? - Это интригует, - сказала Делла. - Она напомнила мне персонаж старых голливудских фильмов, в которых маленькая дурнушка неожиданно расцветает и превращается в принцессу. - Ты думаешь, Делла, наша посетительница тоже расцветет? - Под твоим влиянием - обязательно, - улыбнулась Делла. - Шеф, ты видел хоть один фильм, в котором этого бы не произошло? В наши дни, когда женщины тратят столько сил и средств, чтобы выглядеть красивыми, встретить такую, которая изо всех сил старается быть непривлекательной... Это, по меньшей мере, интригует. Мейсон усмехнулся ее словам и спросил: - И как представилась эта интригующая особа, Делла? - Дженис Вайнрайт. Она отлично сложена, каштановые волосы, карие глаза. Производит приятное впечатление. - Ты расхваливаешь ее прямо как товар, который мечтаешь продать, - заметил Мейсон. - Делла, выкладывай прямо: чего она от нас хочет? - Как мне показалось, шеф, она от кого-то скрывается, - ответила Делла. - Такое впечатление, что у нее имеются какие-то важные улики. У нее с собой чемодан, совершенно новый и явно тяжелый, она очень о нем беспокоится. Похоже, опасается, что его могут утащить прямо в нашем офисе. Она не отходит от своего чемодана и постоянно бросает на него тревожные взгляды, чтобы убедиться, что он все еще здесь. - Эта Дженис Вайнрайт сообщила тебе, в чем цель ее визита? - спросил Мейсон. - Говорит, что дело строго конфиденциальное, уверяет, что ей просто необходимо видеть тебя, и что ее дело не займет много времени. Она хочет знать, сколько ты обычно берешь за консультации. - И что ты ей ответила? - Что это зависит от многих факторов: от характера вопроса, от суммы, о которой зайдет речь... В общем, что ей придется решать это лично с тобой. - Ты же знаешь, Делла, что у меня встреча с Джоном Сирсом, а он не будет ждать ни секунды лишней, - сказал Мейсон. - Какого черта, ведь мы же месяц назад твердо решили никого не принимать без предварительной договоренности... Впусти ее, Делла. Делла подарила ему очаровательную улыбку и скрылась за дверью в приемную. Буквально сразу же она появилась вновь вместе с прекрасно сложенной девушкой, держащей в руках тяжелый чемодан. В глазах посетительницы читалась тревога. Мейсон отметил, что Делла говорила правду: губная помада у молодой женщины была наложена так, что делала рот слишком узким и слишком прямым, большие очки в роговой оправе портили лицо. На ней была строгая, не привлекающая глаз одежда и туфли без каблуков. - Здравствуйте, мисс Вайнрайт, - приветствовал ее адвокат. - Я - Перри Мейсон. У меня сегодня очень много важных дел и меньше чем через пятнадцать минут у меня назначена встреча, которую нельзя перенести. Изложите вкратце вашу проблему, Делла Стрит, моя секретарша, будет стенографировать. Прошу прощения, что уделяю вам столь мало времени и вынуждаю говорить лишь самую суть. - Спасибо, что согласились принять меня, мистер Мейсон, - понимающе улыбнулась посетительница. - Моя проблема... я хотела бы проконсультироваться с вами насчет этики. Имею ли я право открыть этот чемодан? - Дженис Вайнрайт указала на свою ношу. - Он принадлежит вам? - Если честно, нет. - А чей же он, в таком случае? - Мистера Морли Тейлмана. - Кто он такой? - Мой шеф. - Вам известно, что в чемодане? Секунды три посетительница смотрела на Мейсона, размышляя, стоит ли продолжать, потом решилась: - Я думаю, там деньги, - сказала она. - Почему вы так решили? - Я предполагаю, что все это связано с шантажом. - Каким образом? - Я обязана доставить чемодан шантажисту. Вернее, оставить в условленном месте. - И вы пришли ко мне... - Мейсон внимательно изучал лицо молодой женщины. - Вы не хотите обратиться в полицию? - Господи, нет! Я всего лишь хочу выяснить - имею ли я право открыть чемодан? - И с какими намерениями? - Я хочу знать, что находится в чемодане. - Может быть, вы сядете и расскажете все с начала? - предложил Мейсон. Она села и расправила складки на юбке. - Я шесть лет работаю секретаршей мистера Тейлмана. Я прекрасно изучила его за это время, вижу в каком он настроении... Я... мне кажется, что я умею читать его мысли. - Полагаю, - Мейсон бросил быстрый взгляд на Деллу, - что любая опытная секретарша это умеет. - Я разбираю его письма, - продолжала молодая женщина, - раскладываю по степени важности и при необходимости отвечаю. Он доверяет мне во всем. Мы... мы были... очень близки. - Он женат? - спросил Мейсон прищурившись. - Да. - У него счастливый брак? - Думаю, что да. - Между вами были интимные отношения? - Нет. - Может быть, его жена ревновала? - Не знаю, я всего лишь секретарша. - Как давно он женат? - Четыре года. - И чтобы его супруга не ревновал к вам и не пыталась заставить его заменить вас кем-либо менее привлекательным, - сказал Мейсон, - вы специально стараетесь уродовать себя? Она посмотрела ему в глаза и сказала: - Да. - Вы любите его? - Да. - Вы хотите сказать, что влюблены в него? - Нет. Я уважаю его. Мне трудно объяснить. Я люблю не своего шефа, а свою работу, она стала частью моей жизни. Я прекрасно сработалась с ним, он нуждается во мне, зависит от меня. Мне кажется, женщине необходимо чувствовать, что она кому-то нужна. - После окончания рабочего дня вы снимаете маскировку? - спросил Мейсон. - Когда как. - Его жена видела вас без... в вашем нормальном виде? - Да, сразу после свадьбы. Но я не думаю, что тогда она обратила на меня внимание. - Вы часто видите ее? - Нет. - Ладно, - Мейсон взглянул на часы. - Теперь расскажите, почему вы решили, что имеете дело с шантажистом? - Дело в том, - начала она, - что я работаю с почтой мистера Тейлмана. Несколько дней назад он предупредил меня, что если придет послание от некого А.Б.Видала, то я должна вручить письмо лично ему нераспечатанным. - Это вызвало ваше любопытство? - спросил Мейсон. - Да. - Письмо пришло? - Да. - Вы его вскрыли? - Нет, мистер Мейсон, я не вскрывала конверт. - Она открыла сумочку. - Сейчас я покажу вам это письмо. Мейсон и Делла Стрит обменялись взглядами. Дженис Вайнрайт достала из сумочки сложенный листок бумаги и развернула его. - Как оно попало к вам? - спросил Мейсон. - Я заметила в мусорной корзине для обрывки бумаги с наклеенными словами и догадалась, что это то самое письмо. Прошу простить, мистер Мейсон, но любопытство взяло верх. Я просто стараюсь защитить мистера Тейлмана. - Вы собрали все кусочки и сложили их? - спросил Мейсон. Она кивнула. Мейсон взял письмо и прочитал его, держа так, чтобы Делла через его плечо смогла рассмотреть большие печатные буквы. Письмо гласило: "Приготовьте деньги. Инструкции по телефону. Невыполнение условий опасно". - А конверт от письма? - спросил Мейсон. Дженис снова открыла сумочку и достала конверт. Он был адресован Морли Тейлману, Бернард-билдинг, шестьсот двадцать восемь. Обратный адрес - А.Б.Видал, до востребования. Адрес был напечатан на пишущей машинке. - Когда вы получили письмо? - спросил Мейсон. - Сегодня утром. Я нашла его в мусорной корзине около часа назад. - Теперь расскажите о чемодане, - сказал Мейсон. - Сегодня утром мистер Тейлман очень нервничал. Он попросил меня сходить в магазин и купить чемодан. Он сказал, что это должен быть самый обычный, ничем не выделяющийся, прочный чемодан. - И что дальше? - Я выполнила его поручение... У чемодана есть замок, к нему прилагались два ключа. Я взяла один ключ себе, прежде чем отдать чемодан мистеру Тейлману. - Зачем? - Не знаю. Наверно, я подумала... о том, о чем думаю сейчас. - Ладно. И что произошло потом? - Он взял чемодан и ушел к себе в кабинет. Чемодан был пуст. Когда мистер Тейлман вышел из кабинета, чемодан был заперт. - Что он вам сказал? - Что я должна выполнить очень деликатное поручение. Я должна пойти с чемоданом на вокзал, в автоматические камеры хранения и поставить его в секцию "FO82", а ключ от секции положить в конверт, адресованный мистеру А.Б.Видалу, и отправить по почте до востребования. Затем я должна вернуться в контору. - Когда вы получили эту инструкцию? - спросил Мейсон. - Минут двадцать назад. - А если названная секция занята? Предположим, что кто-то положил туда вещи и забрал ключ. Что тогда? - Тогда я должна воспользоваться любой из четырех ближайших секций в том же ряду, слева от секции "FO82". - Почему вы пришли ко мне? - спросил Мейсон. - Я хочу открыть чемодан. Если я права, в нем полно денег. Я хочу переписать номера купюр - всех, если успеем. Внизу меня ждет такси. - Почему вы не открыли чемодан сами? - Я хотела проконсультироваться с адвокатом и узнать, законно ли это. - Вы действительно не открывали чемодан? Она покачала головой. - Вы не знаете, что в нем? - Знаю только, что он тяжелый, точно в нем много денег. Я хочу, чтобы вы сказали, будет ли это считаться законным? - А как мы можем быть уверены в том, что вы не открывали чемодан? - прищурился Мейсон. - Или в том, что выйдя отсюда, вы не откроете его еще раз и не возьмете часть денег? - Но, мистер Мейсон... я... Я _н_и_к_о_г_д_а_ не сделаю ничего подобного. Я ведь специально пришла к вам, чтобы проконсультироваться законно ли открыть чемодан и переписать номера банкнот, в случае, если я права. - Ее карие глаза из-под огромных очков смотрели на адвоката с наивной невинностью. - Мистер Тейлман не уполномочивал вас заглядывать в чемодан? - Нет. Я уже сказала, какие он дал указания. - Так почему же вы хотите вмешиваться в его личные дела? - Потому что его шантажируют и я хочу помочь. Жертва шантажа всегда беспомощна, у нее не хватает решимости обратиться в полицию и... - Но вы же не знаете наверняка, что это шантаж. Может быть, это какая-то сделка? - Может быть, и сделка. В таком случае об этом никто не узнает. Я просто пытаюсь помочь человеку, которого люблю и уважаю, и очень надеюсь, что вы поймете меня, мистер Мейсон. - Сколько денег у вас в кошельке? - спросил Мейсон. - Около тридцати долларов. - Дайте мне доллар, - сказал Мейсон. Она достала и подала ему доллар. - Выпиши квитанцию, - повернулся адвокат к Делле Стрит. - На имя Дженис Вайнрайт за юридическую консультацию. Делла прошла к своему столу, выписала квитанцию, вырвала из квитанционной книжки и протянула листок Дженис Вайнрайт. - Ну, ладно, - сказал Мейсон, - теперь давайте ключ. Дженис Вайнрайт достала из сумочки ключ. Мейсон с усилием поднял чемодан на стол, повернул ключом в замке и поднял крышку. Чемодан был наполнен перетянутыми резинками пачками двадцатидолларовых банкнот. - Дай мне диктофон, Делла, - попросил Мейсон, - а сама возьми магнитофон. Постарайся за десять минут прочитать как можно больше номеров. Я буду делать то же самое. Мейсон сдернул резинку с пачки, взял микрофон и начал диктовать: - L6851998B; L65810983B; l77582344B; G78342831A; I14877664A... Делла достала магнитофон и тоже принялась читать номера двадцатидолларовых бумажек. Десять минут они без остановки надиктовывали цифры. - Мы не успеем прочитать номера всех купюр, мисс Вайнрайт, - наконец сказал Мейсон. - Мистер Тейлман, наверное, ждет вас обратно. - Я уже думала об этом, - ответила она. - Вы достаточно сделали, чтобы впоследствии можно было идентифицировать большинство банкнот. Теперь я хотела бы закрыть чемодан и уйти, если вы не возражаете. Мейсон кивнул, натянул резинку на пачку денег, которую держал в руках, закрыл чемодан и запер его. - Мисс Вайнрайт, вы сказали, что внизу вас ждет такси? - Да. - Ну ладно, - сказал Мейсон. - Все будет хорошо, поезжайте. Когда Дженис Вайнрайт встала, Мейсон добавил: - Все-таки я хочу принять кое-какие меры предосторожности. Это в наших общих интересах. - Какие? - Делла Стрит поедет с вами на вокзал и проследит, чтобы вы все сделали в точности. Тогда она сможет дать официальные показания, что с того момента, когда чемодан был закрыт у меня в кабинете, у вас не было возможности взять деньги. А чтобы быть до конца уверенным, я оставлю ключ у себя. Мгновение Дженис колебалась, словно эта идея ей не слишком нравилась, потом ответила послушным тоном: - Хорошо, мистер Мейсон. Если вы полагаете, что надо поступить именно так, то я последую вашему совету. - Я уверен, что надо сделать именно так, - сказал Мейсон и кивнул Делле Стрит. 2 В четверть первого Делла Стрит вернулась в офис. - Все нормально? - поинтересовался Мейсон. Она соединила указательный и большой и пальцы, показывая, что все прошло отлично. - Чемодан в камере хранения? - спросил Мейсон. - И ключ отправлен. - Чемодан, надеюсь, не открывался? - Естественно, - ответила она. - Я даже на всякий случай попросила ее показать мне конверт, чтобы я могла доложить вам, что все действительно в порядке. Она предложила мне самой отправить письмо, и я не преминула воспользоваться ее предложением. - Конверт был запечатан? - Запечатан, обклеен марками и адресован А.Б.Видалу, до востребования. В чем дело, шеф? Вы ее в чем-то подозреваете? - Не то чтобы подозреваю, - ответил Мейсон, - просто вся эта история выглядит как-то подозрительно. - Почему? - Прежде всего, - сказал Мейсон, - почему таинственный шантажист пошел на такие хитрости? Вырезать все эти слова из газет... Ему, должно быть, пришлось потратить немало времени и просмотреть достаточное количество газет. - Зато, - возразила Делла Стрит, - теперь его нельзя опознать по почерку или шрифту машинки. - Конечно, - ответил Мейсон. - Именно поэтому он печатает на конверте адрес Морли Тейлмана. Шрифт машинки не менее индивидуален, чем человеческий почерк. Если шантажист рискнул напечатать адрес на конверте, почему он не напечатал само письмо? - Бьюсь о заклад, - сказала Делла, - что он пошел в магазин, попросил посмотреть какую-нибудь подержанную пишущую машинку и, делая вид, будто проверяет ее, напечатал адрес на конверте. - Да, но почему тогда он не напечатал на той же машинке и само письмо? - Не знаю, - призналась она. - Я тоже, - сказал Мейсон. - Разве не аксиома, - заметила Делла Стрит, - что преступник всегда оставляет следы? - Статистика это подтверждает, - сухо согласился Мейсон. - Но, как правило, специально усилий он для этого не предпринимает. Шантажист мог вырезать имя и адрес Тейлмана из телефонного справочника и приклеить на конверт. Делла, узнай, у себя ли Пол Дрейк. Я хотел бы обсудить с ним некоторые проблемы. Делла с любопытством посмотрела на адвоката и набрала номер Детективного Агентства Дрейка, находившегося на том же этаже, что и контора Мейсона. - Он собирается идти на обед, - сообщила Делла. - Попросите его зайти к нам, - сказал Мейсон. Делла Стрит передала просьбу и через в дверь, ведущую из кабинета адвоката прямо в коридор раздался условный стук Дрейка: один громкий удар, четыре тихих и вновь два громких. Делла встала и открыла ему дверь. Пол Дрейф, высокий, неторопливый в движениях, с длинными руками и ногами, широко улыбнулся Мейсону и традиционно приветствовал Деллу: - Привет, красотка! Затем Дрейк повернулся к адвокату и кивнул ему головой. - Что бы у тебя не случилось, Перри, - сказал детектив, - надеюсь, это не помешает мне спокойно пообедать. - Надеюсь, - ответил Мейсон. - Как насчет того, чтобы послать оперативника на почту? - Куда именно? - К окошку "До востребования". Я хочу проследить за человеком, который получит письмо, адресованное А.Б.Видалу, до востребования. - А это никак не может подождать? - спросил Дрейк. - Может, если ты уверен, что нужный человек не придет, пока ты будешь обедать, - ответил Мейсон. - Вот телефон. Направь туда кого-нибудь из своих людей. - Ну что же... - вздохнул Дрейк. - Я хотел сэкономить тебе немного деньжат. - Как? - У меня несколько раз были дела с почтовыми инспекторами, - объяснил Дрейк, - и я думаю, они не откажут оказать мне услугу. Можно было бы сэкономить расходы на агента. Понимаешь, одним человеком тут не обойдешься - стоять или слоняться незаметно вокруг окошка можно какое-то время, а агент тоже человек, ему может приспичить или потребуется срочно доложить по телефону. Если же мы привлечем почтового инспектора, достаточно будет поставить одного человека снаружи, где он не будет привлекать внимания. Как только кто-нибудь спросит письмо, адресованное А.Б.Видалу, его задержат настольно, чтобы успеть сообщить моему оперативнику. - Ладно, - кивнул Мейсон. - Сколько, по-твоему, может понадобиться времени, чтобы письмо, отправленное с вокзала, дошло до почтового отделения, Пол? - Точно не скажу, - ответил Дрейк, - но, думаю, немного. - Хорошо, приятного аппетита, Пол, - сказал Мейсон. - После обеда поезжай на почту к своему знакомому и скажи, что я работаю над делом, которое сам не вполне понимаю. Оно может быть связано с преступлением, а может и не быть. Не знаю. Мы хотим узнать что-нибудь об А.Б.Видале. - Ясно, - ответил Дрейк. - Знаешь, Перри, я, пожалуй, прямо сейчас позвоню на почту и попрошу моего знакомого присмотреть за письмом. Как только оно появится на почте, он мне сразу сообщит и я отправлю своего проследить проследить за тем, кто получит письмо. - Я хочу, чтобы ты выяснил, кто он такой, чем занимается, вообще все, что можно: имеет он машину, берет напрокат или пользуется такси. И, самое главное, где я смогу его найти, если он мне понадобится. - Сделаю, - согласился Дрейк. - Но для этого понадобится два оперативника. - Значит, используй двоих, - пожал плечами Мейсон. - И позвони своему инспектору на почту. Дрейк взглянул на часы и сказал: - Приглашу-ка его сейчас на обед и за бифштексом обо всем договорюсь. - И не забудь, - сказал Мейсон, - я хочу, чтобы письмо было взято под контроль сразу, как только оно появится на почте. - Не беспокойся об этом, Перри. Инспектор позвонит на почту и даст команду задержать письмо. Когда бы оно ни пришло, его задержат до тех пор, пока не появится мой сотрудник. Только инспектор наверняка захочет узнать, нет ли здесь каких-либо нарушений почтовых правил. - Скажи ему, что если узнаешь о каких-либо нарушениях почтовых правил, связанных с этим делом, то немедленно дашь ему знать. - Ну ладно, - Дрейк потянулся и зевнул. - Я пошел, Перри. Не беспокойся больше об этом деле. Как только будут результаты, я тебе сообщу. Самое позднее, завтра утром ты будешь знать, кто такой этот Видал. 3 Мейсон вошел в кабинет с утренней газетой в руках, улыбнулся Делле Стрит и повесил шляпу на бюст Блэкстона, сурово взиравшего на него со шкафа. - Какие новости, Делла? - спросил он. - Наша общая знакомая Дженис Вайнрайт просила тебя связаться с ней, как только ты появишься в офисе. Похоже, она чем-то очень расстроена. - Хм, - сказал Мейсон, - письмо! Что с ним? Есть какие-либо сведения об этом таинственном Видале? - Пока нет. Люди Дрейка дежурили у почтового отделения до самого закрытия и утром снова отправились туда. Дрейк сообщил, что письмо, с ключом внутри, адресованное А.Б.Видалу, ждет в отделе "До востребования". - Дженис оставила свой телефон? - Да, но не служебный. Позвонить? - Позвони. Выясним, чего она хочет. Через несколько минут Делла кивнула Мейсону, он взял телефонную трубку и сказал: - Мисс Вайнрайт? Это Мейсон. Что случилось? - Ох, мистер Мейсон, - услышал он в трубке, - я так рада, что вы позвонили. Мистер Тейлман исчез. Меня расспрашивали полицейские, и я им ничем не могла им рассказать. Я просто ума не приложу, что делать. - Успокойтесь, - сказал Мейсон. - Давайте по порядку. Вы говорите, он исчез? - Да. - Откуда вы знаете? - Ну... я, конечно... Его жена сообщила в полицию. - Почему она решила обратиться в полицию? - спросил адвокат. - Вчера вечером он позвонил из Бейкерсфилда, он собирался туда по делам. Позвонил часов в восемь вечера и сообщил, что вернется в одиннадцать, или в половине двенадцатого. Он сказал, чтобы жена не ждала его, а ложилась спать. Когда в три часа ночи он так и не вернулся, она позвонила в полицию и попросила выяснить у патрульной службы, не было ли аварий на дорогах. Полиция сообщила, что ее муж не значится ни в одной из сводок дорожных происшествий. Она успокоилась и легла спать. Однако он не появился и в семь утра. Тогда она позвонила его партнеру, с которым он встречался в Бейкерсфилде. - Кто это? - спросил Мейсон. - Коль Б.Трой. У них с мистером Тейлманом были общие деловые интересы неподалеку от Бейкерсфилда... какие-то операции с недвижимостью. - И что сказал мистер Трой? - Что они вместе с мистером Тейлманом уехали из Бейкерсфилда часов в девять вечера. Тейлман при нем звонил миссис Тейлман во время обеда. - И что потом? - спросил Мейсон. - Миссис Тейлман снова позвонила в полицию, и, когда я в восемь утра пришла контору, там уже дожидался полицейский. Он расспрашивал, были ли у мистера Тейлмана назначены на утро какие-нибудь деловые встречи и не знаю ли я, что могло его задержать. - Подождите, - прервал ее Мейсон. - Странно, обычно полицейские стараются успокоить жену и ждут некоторое время, прежде чем что-нибудь предпринимать. Послать детектива к человеку на работу, это для них довольно необычная процедура. Полицейский объяснил вам, почему он пришел в офис? - Потому, что мистер Тейлман накануне пропал где-то по дороге между Бейкерсфилдом и своим домом. - Полицейский был в штатском? - спросил Мейсон. - Да. - Детектив? - Он так сказал. - А вы сами ничего не слышали о Тейлмане? - спросил Мейсон. - Когда вы виделись с ним в последний раз? - Вчера, в половине третьего. Он позвонил, что не вернется на работу, что ему надо срочно ехать в Бейкерсфилд, обсудить некоторые вопросы с мистером Троем. Шеф сказал, что я могу позвонить ему туда, если случится что-нибудь из ряда вон выходящее, но он не думает, что это произойдет. - Он спрашивал о чемодане? - Да, сразу же как я вернулась в офис. - И, видимо, испытал облегчение, узнав, что вы все сделали по его указаниям? - Да. - Вы, надеюсь, не сообщали ему, что по дороге заезжали ко мне? - Боже, конечно нет! Я могу пытаться защитить его, мистер Мейсон, но не имею права вмешиваться в его дела. - Ладно, - сказал Мейсон. - Будьте очень осторожны с полицейскими, когда они будут вас расспрашивать. Говорите им только правду. Это, разумеется, вовсе не значит, что вы должны рассказать им абсолютно все. Скажите, что вы не имеете права обсуждать дела мистера Тейлмана, что вчера он рано покинул офис и больше вы его не видели. Если они спросят, не случилось ли вчера чего-нибудь необычного, скажите, что у мистера Тейлмана часто бывают необычные дела и вчера случилось многое, но вы не вправе обсуждать дела своего шефа, без его согласия. Не выходите из роли доверенной секретарши, защищающей интересы хозяина. - Я все поняла, мистер Мейсон. - Прекрасно. Если узнаете что-то новое, сразу позвоните мне, Если моя контора будет уже закрыта, позвоните в детективное агентство Дрейка. Они находятся на одном этаже с нами, и Дрейк работает на меня. Можете все необходимое сообщить ему. - Детективное агентство Дрейка? - Да, они работают круглосуточно. - Господи, мистер Мейсон, неужели они в курсе, что я была у вас? - Нет. Они просто добывают для меня необходимую информацию. Мисс Ванрайт, вам когда-нибудь прежде доводилось слышать имя Видала? - Нет, я уверена. - Знаете ли вы о каких-либо делах, которые имел с ним мистер Тейлман? - Ничего не знаю. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Держитесь. Да смотрите, не говорите полиции неправды. Где вас можно будет найти? - После ухода полицейского я очень испугалась. Я боялась оставаться в конторе, пока не поговорю с вами, и поехала домой. - Вернитесь на свое рабочее место, - сказал Мейсон. - И ведите себя как можно естественнее. Ни в коем случае ничего не придумывайте. Но и не рассказывайте о чемодане и письме. Скажите, что вам необходимо разрешение хозяина, прежде чем вы сможете что-то сообщить о его делах. - Полицейский заявил, что миссис Тейлман разрешила рассказать им все. Все, что касается работы. - Вы работаете у миссис Тейлман? - Нет. - Вот и прекрасно. Делайте, как я сказал. - Спасибо, мистер Мейсон. Мейсон положил телефонную трубку, посмотрел на секретаршу и попросил: - Делла, позови, пожалуйста, Пола. Через минуту Пол постучал условным стуком в дверь кабинета. - Как дела, Пол? - спросил Мейсон. - Так себе, - ответил Дрейф. - Караулим на почте. Делла, наверное, передавала тебе, я ей звонил. - Что ты знаешь об автоматических камерах хранения на вокзале? - спросил Мейсон. - А что? - Мне хотелось бы заглянуть в одну из них. - Просто заглянуть - это я смогу организовать. Вот если ты захочешь осмотреть то, что находится внутри, тогда совсем другое дело. - Ты знаешь людей, которые отвечают за эти камеры? - Ага. У них были неприятности, и я в свое время выручил их. - Давай-ка поедем и посмотрим, - сказал Мейсон. - Делла, я думаю, тебе лучше поехать с нами. - В какую секцию ты хочешь заглянуть? - спросил детектив. - Узнаешь, когда приедем. Знаешь, Пол, я не удивлюсь, если... Нет, не буду гадать. Поехали. - На моей машине или на твоей? - На твоей. Я хочу подумать, пока ты ведешь машину. У них есть ключ, который подходит ко всем секциями? - спросил Мейсон. - Наверняка есть, - ответил Дрейк. - Подробностями я никогда не интересовался, но, полагаю, ты сможешь заглянуть внутрь. - Позвони им, предупреди о нашем приезде, - сказал Мейсон. - Мы с Деллой подождем тебя внизу. Они спустились на лифте, и через несколько минут к ним присоединился Дрейк с сообщением, что все в порядке, человек по имени Смит ждет их. Они прошли на стоянку и сели в машину Дрейка. Всю дорогу до вокзала Мейсон был погружен в свои мысли. У главного входа к ним подошел человек неприметной внешности, в сером костюме. Из-под густых бровей смотрели умные глаза. Человек пожал руку Дрейку. - Познакомься, Перри, это мистер Смит, - сказал Дрейк. - А это мисс Стрит. - В какую секцию вы хотите заглянуть? - спросил он, приветственно пожав руки адвокату и его секретарше. - "FO82", - ответил Мейсон. - Вы можете сказать почему? - Нет, - ответил Мейсон, посмотрев служащему в глаза. - По крайней мере, коротко и ясно, - усмехнулся Смит. - Хорошо, я открою вам эту секцию. Вы можете посмотреть, что в ней, но трогать ничего нельзя. Договорились? - Конечно, - согласился Мейсон. - Я хочу только взглянуть. - Подождите немного, - попросил Смит. - Я схожу за ключом. - Пойдем, поищем эту секцию, - сказал Дрейк, когда Смит ушел. - Я могу... - начала Делла Стрит. Мейсон многозначительно толкнул ее в бок и она замолчала на полуслове. Они ходили между рядами секций. Делла, взяв Мейсона под руку, незаметно направляла его к нужному ряду. - Вот она, - сказал Мейсон. - "FO82". - Ключа нет на месте... - начал Дрейк. - Вон идет мистер Смит, - показала глазами Делла. - Я вижу, вы нашли ее, - сказал Смит. - Теперь отойдите. Я должен быть уверен, что вы ничего не тронете. - Мистер Смит, - сказал Мейсон, - не могли бы вы объяснить, как работает эта система? Я смотрю, у вас здесь объявление: груз хранится только двадцать четыре часа, а затем извлекается из ячейки. Как вы определяете, что срок истек? - А мы не определяем точно, - улыбнулся Смит. - Мы устанавливаем его приблизительно. Смотрите, мало кто замечает вот этот счетчик. Он очень маленький и хорошо замаскирован. На нем цифры: два, восемь, четыре. Это означает, что с момента установки ячейки в нее бросили двести восемьдесят четыре монеты. Каждый вечер в одиннадцать часов специальный работник проверяет счетчики и записывает цифры. Если завтра вечером он увидит, что цифра на счетчике не изменилась, то поймет, что кто-то больше суток назад запер ячейку и ушел с ключом. Естественно, мы не хотим, чтобы наши камеры хранения использовались как склад. У нас быстрый оборот. Некоторые секции используются по несколько раз в день. Аренда помещения и содержание в должном порядке секций обходятся недешево. Если на счетчике те же цифры, что и сутки назад, наш работник открывает секцию. - Каким образом? - Вынимает замок. - Из запертой ячейки? - Именно. - Но как? - Я думал, вы хотите просто взглянуть, что внутри, - повернулся Смит к Полу Дрейку. - Мы и хотим только взглянуть на то, что внутри, - усмехнулся Дрейк. - Вот так мы меняем замок. - Смит достал из кармана ключ, повернул металлический кружок в верхней части замка, вставил туда ключ и пояснил: - Если кто-то пользуется секцией больше двадцати четырех часов, ключ, разумеется, у него. А мы хотим снова пустить секцию в дело, поэтому вынимаем замок и вставляем новый, вместе с ключом. Содержимое вынимаем, и владелец может получить его обратно только подробно описав и заплатив штраф. - Интересно, - сказал Мейсон. - Вы собираетесь вынуть замок? - Да. Смит повернул ключ, раздался громкий щелчок, и дверца распахнулась. - Смотрите, - сказал служащий, заглянул внутрь сам и добавил: - Странная ситуация - ключа нет, а секция пуста. - Пуста?! - воскликнул Мейсон. - Именно, - подтвердил Смит, пошире распахивая дверцу. Мейсон, Пол Дрейк и Делла Стрит заглянули внутрь. - Но как могло так получиться? - спросил Мейсон. - У того человека, по всей видимости, был ключ, - объяснил Смит. - Он открыл секцию и вынул содержимое. Затем бросил еще одну монету, запер секцию и ушел вместе с ключом. - Но почему? - спросил Мейсон. - А почему вы заинтересовались именно этой секцией? - вопросом на вопрос ответил Смит. - Я понял, мистер Смит, - улыбнулся Мейсон. - Вот и прекрасно. Я вставлю новый замок. А когда этот человек явится, то обнаружит, что ключ не подходит к замку. Минут пять он помучается с замком, будет проверять номер ключа и номер секции, а затем отправится к дежурному выяснить, в чем дело. - Только не этот человек, - заверил Мейсон. - Я думаю, этот ключ потерян для вас навсегда. - У нас есть дубликаты, - пожал плечами Смит. - Я просто переставлю этот замок на другую секцию. - Вы очень помогли нам. Могу ли я предложить вам в качестве благодарности небольшую компенсацию? - спросил Мейсон. - Совершенно не обязательно, - ответил Смит. - Я очень рад помочь Полу. В свое время он выручил нас. Приятно было познакомиться с вами, мистер Мейсон. - Нам также, - ответил адвокат. - Если еще что-то будет нужно, - сказал Смит, пожимая Мейсону руку на прощание, - дайте мне знать. - Он повернулся к Дрейку: - До свидания, Пол. - Пока, Смит, спасибо, - ответил Дрейк. Они покинули здание вокзала и сели в машину Дрейка. - Теперь этот Видал становится важным действующим лицом, - сказал Дрейк по дороге. - Перри, ты не хочешь, чтобы я поплотнее занялся им? - Отнюдь, - отозвался Мейсон. - Этот человек нас больше не интересует. - Что ты имеешь в виду, Перри? - Его просто никогда не существовало. - Но ведь его ждет письмо, - напомнил Мейсону Дрейк. - Я знаю, - сказал Мейсон. - Но посуди сам: некий человек, назовем его Видал, пришел к ряду секций, бросил в каждую по монете, забрал ключи и сделал дубликаты. Потом вернул ключи на место. Он ждал где-то здесь, на вокзале, пока Дженис Вайнрайт не положила чемодан в секцию. Она получила инструкцию, переданную шантажистом ее шефу, взять ключ и отправить до востребования Видалу. Это был просто трюк. Как только Дженис ушла, Видал подошел к секции, открыл ее, достал чемодан, бросил в щель еще одну монету и запер дверцу. Таким образом он смог взять с собой ключ. Он получил то, что хотел, и не оставил никаких следов. - А если бы эту ячейку случайно занял какой-нибудь посторонний человек? - спросил Дрейк. - Видал и это предусмотрел. У него имелись ключи от четырех соседних секций. Если бы эта ячейка "FO82" была закрыта, Дженис положила бы чемодан в одну из соседних секций слева. - Однако, - сказал Дрейк. - Ничего себе история. Похоже, ты имеешь дело с человеком, у которого голова работает что надо. - Бывали в историях и позамысловатее, - ответил Мейсон. - А на голову пока тоже не жалуюсь. - Я могу отозвать своих ребят с почты? - Да, конечно. - Не забудь: почтовый инспектор знает, что мы интересовались письмом, адресованным А.Б.Видалу. Какое-то время Мейсон осмысливал информацию, затем задумчиво сказал: - С этим ничего не поделаешь. Скажи ему, что больше не интересуешься этим письмом. - Мистер Смит был так любезен с нами, - заметила Делла Стрит. - Очень жаль, что нельзя сообщить ему, что, спросив на почте письмо на имя А.Б.Видала, он мог бы забрать свой ключ обратно... 4 Через пятнадцать минут после возвращения, Пол Дрейк вновь постучался условным стуком в дверь кабинета адвоката. - Что-нибудь новенькое? - поинтересовался Мейсон, когда Делла Стрит открыла детективу дверь. - Твой друг, А.Б.Видал... - начал Дрейк. - Что он еще натворил? - Им интересуется полиция. - С чего бы это полиции интересоваться Видалом? - спросил Мейсон. - Понятия не имею. Они не поставили меня в известность. Наоборот, требуют информации от меня, просто горят желанием что-нибудь выведать. Они предполагают, что Видал связан с шантажированием некоего мистера Морли Тейлмана. Ты знаешь такого? - Как ты только что заметил, Пол, - сказал Мейсон, - полиция ничего не сообщает тебе, а хочет информации от тебя. Когда я нанимаю частного детектива, я тоже не всегда ему все сообщаю. - Хорошо, - сказал Дрейк. - Когда я вернулся к себе, полицейский уже дожидался меня. Мне удалось ускользнуть на минутку, но он сидит у меня в кабинете. - Как они связали Видала с тобой? - спросил Мейсон. - Кто-то подсказал им, что Видал шантажировал Тейлмана с помощью писем. Тейлман, похоже, пропал, и полиция, выйдя на почтовое начальство, обнаружила, что я интересовался мистером Видалом. Им непременно нужно знать, почему я интересовался этим человеком. Знаешь, Перри, я подозреваю, что это связано с камерой хранения на вокзале, но не могу им ничего сказать без твоего разрешения. С другой стороны, я не могу скрывать информацию, связанную с преступлением. - Ты говоришь, этот полицейский сейчас сидит у тебя в кабинете? - Ага. И не собирается уходить, пока все не выяснит. - Ладно, Пол. - Мейсон отодвинул кресло. - Идем, я сам поговорю с ним. Дрейк вздохнул с видимым облегчением. - Вот и отлично, - сказал он. - Полицейский знает, что я имею отношение к этому делу? - Может быть. Для полиции не секрет, что я работаю на тебя, Перри. Я сказал ему, что, прежде чем отвечать на вопросы, должен позвонить по срочному делу из другого кабинета. Он вполне мог сообразить, что я хочу поговорить с тобой. - Как его зовут? - спросил Мейсон. - Орланд. - Идем, побеседуем с ним, - сказал Мейсон и повернулся к секретарше: - Охраняй крепость, Делла. Я скоро вернусь. Мейсон прошел вместе с Полом в офис Детективного Агентства Дрейка. В крошечном кабинете главы агентства стояли письменный стол, уставленный телефонами, вращающееся кресло и два стула. - Познакомьтесь, мистер Орланд, - сказал Дрейк, - это Перри Мейсон. Со стула поднялся среднего роста скромно одетый человек. - Здравствуйте, мистер Мейсон, - вежливо сказал он. - Я видел вас в Управлении полиции и в здании Суда. - Дрейк занимается этим делом по моему поручению, - сказал Мейсон. - Что вы хотели знать? - Все, что вам известно об А.Б.Видале. - Боюсь, совсем немного, - ответил Мейсон. - Но ведь вы интересовались им? - Да, интересовался. - Могу я узнать почему? Мейсон начал объяснять: - На почте лежит конверт, в котором находится ключ от автоматической секции "FO82" в камере хранения на вокзале. Насколько мне известно, кроме ключа, в конверте ничего нет. Конверт адресован А.Б.Видалу, до востребования. Я хотел проследить за Видалом, когда он получит письмо. - Откуда вы знаете, что находится в конверте? - Мой секретарь мисс Стрит лично положила ключ в конверт и бросила в почтовый ящик. - И что же находится в секции "FO82"? - Ничего. На лице Орланда отразилось удивление: - Ничего? - Да, - сказал Мейсон. - Совсем ничего. - Откуда вы знаете? - Я постарался выяснить это, - сказал Мейсон. - Мне помог Пол Дрейк. - Я что-то не понимаю. Вы хотите сказать, что отправили на имя Видала ключ от пустой ячейки? - Мы отправили ключ от некой ячейки, - поправил Мейсон. - И что в ней было, когда вы отправляли ключ? - Насколько мне известно, там находился чемодан. - А что было в чемодане? - Этого, - сказал Мейсон, - я не могу вам сообщить. - Потому что не знаете? - Повторяю: этого я не могу сообщить. - Потому, что в таком случае повредите интересам клиента? - Повторяю еще раз: этого я не могу сообщить. Орланд повернулся к Полу Дрейку. - У вас, мистер Дрейк, нет таких профессиональных привилегий, как у адвоката, - сказал он. - Дрейк ничего не знает ни о чемодане, ни о том, что мисс Стрит отправляла ключ, - вмешался Мейсон. - Ему было поручено только проследить за Видалом и проверить содержимое ячейки. - Как вы это сделали? - Обратились в компанию, обслуживающую камеры хранения. Кстати, они сменили замок, поэтому ключ из конверта уже не откроет секцию "FO82". - Мы пытались получить разрешение вскрыть конверт, - сказал Орланд. - Было очевидно, что там какой-то ключ. Ваша информация очень помогла, мистер Мейсон. Но ее, увы, недостаточно. - Это все, что я могу сообщить, - сказал Мейсон. - Опять вы говорите эти слова... - Они отражают ситуацию. - Что вы знаете о мистере Морли Л.Тейлмане? - Никогда в жизни не видел этого человека. - Миссис Тейлман подозревает, что его шантажировали, - сказал Орланд. - Она думает, что он передал шантажисту, который использовал имя Видал, большую сумму денег. Вы, очевидно, думали так же. - Где Тейлман сейчас? - поинтересовался Мейсон. - Именно это мы и пытаемся выяснить, - сказал Орланд. - Если исчезает человек, которого шантажируют, мы всегда пытаемся собрать о нем как можно больше сведений. - У вас есть что-нибудь по этому Видалу? - спросил Мейсон. - Какие-нибудь данные в картотеке? - Этого я не могу вам сообщить, мистер Мейсон, - мстительно улыбнулся Орланд. - Я вас понимаю, - улыбнулся в ответ Мейсон. Орланд повернулся к Полу Дрейку: - Пока в основном говорил мистер Мейсон. Теперь я хотел бы послушать вас, мистер Дрейк. Не забудьте, что вы связаны профессиональной этикой и не можете скрывать информацию, связанную с преступлением. Так что, мистер Дрейк, расскажите нам, пожалуйста, все, что вам известно. - Перри развязал мне руки, - с облегчением произнес Дрейк. - Он хотел, чтобы я проследил за Видалом, когда тот придет на почту за письмом. Я созвонился со знакомым почтовым инспектором. Сказал, что у меня есть основание подозревать Видала в преступлении, и договорился, что мне сообщат, когда поступит письмо на его имя. Если бы Видал пришел за письмом, мой человек проследил бы за ним. - А что вам известно про камеру хранения? - спросил Орланд. - Мейсон хотел кое-что узнать об этих камерах хранения. Он спросил, смогу ли я помочь, и я ответил, что смогу. В свое время я помог одному человеку, который... - Как его зовут? - перебил Дрейка Орланд. - Мистер Смит. - Смит? - повторил Орланд. - Я знаю его. И что дальше? - Я позвонил Смиту и попросил его встретиться со мной. Мы приехали туда, и мистер Мейсон... - Подождите, кого вы подразумеваете под словом "мы"? - Перри Мейсона, его секретаршу Деллу Стрит и себя. Смит нас встретил. Мейсон сказал, что мы хотели бы заглянуть в секцию "FO82", и Смит согласился проверить ее, предупредив, что мы не должны дотрагиваться до содержимого. Но там ничего не оказалось. - Ваши люди все еще дежурят на почте? - спросил Орланд. - Нет, я отозвал их и сказал почтовому инспектору, что Видал меня больше не интересует. - Вы сделали это самостоятельно или в соответствии с инструкциями Мейсона? Дрейк беспомощно взглянул на Мейсона. - Он действовал по моему указанию, - сказал Мейсон. - Что же, это я и хотел узнать. Если, конечно, это все, что вам известно, мистер Дрейк. - Это все, что мне известно. Орланд повернулся к Мейсону. - И все, что я могу вам сообщить, - сказал Мейсон. Орланд вышел из кабинета. Мейсон повернулся к Дрейку: - Все в порядке, Пол, - сказал он. - Ты рассказал ему все, что знал и можешь быть спокоен. - Спасибо. Ты мне очень помог, - сказал Дрейк. - Ты должен сообщать полиции все, что знаешь в тот момент, когда тебе задают вопросы, - заметил Мейсон. - Но ты вовсе не обязан бежать за полицейским, чтобы сообщить что-то, что узнал позднее. - Постой, Перри, - возразил Дрейк, - я не хочу больше ничего знать... - Тебе нужна работа или нет? - Я ни от какой работы не отказываюсь. - Вот и прекрасно. У тебя есть работа. - Какая? - Морли Тейлман. Я хочу знать, где он находится в настоящее время. - Где он в настоящее время? - Вчера вечером он ездил в Бейкерсфилд. Встречался по делам с Колем Троем, своим партнером. Уехал оттуда в девять часов, домой не вернулся. Жена сообщила в полицию. Я хочу найти Тейлмана. Подключи к этому делу несколько человек и посмотри, что можно выяснить. - Если уж этим занималась полиция, они отработают все версии. - Вот именно, - ответил Мейсон, - но полиция нам ничего не сообщает, а я хочу получить всю информацию, которой они располагают. Даже больше. - О'кей, - согласился Дрейк. - У меня есть человек в Бейкерсфилде. Я позвоню, и поручу ему заняться этим делом. - Вот телефон, - сказал Мейсон. - Звони. Дрейк взялся за телефон. Мейсон прошел в свой офис и сообщил Делле Стрит, что уходит и вернется не раньше полудня. 5 Сверившись с адресом, выписанным из телефонной книги, Перри Мейсон свернул на Диллингтон-драйв. Извилистую дорога повторяла очертания холма и выходила в тихую, затянутую дымкой долину. Адвокат остановился у дома шестьсот тридцать один, современным зданием с плоской крышей и почти сплошь стеклянными стенами. Часы показывали десять минут двенадцатого. Мейсон поднялся по широким ступенькам и нажал кнопку звонка. Через какое-то время дверь открыла красивая женщина с ясными голубыми глазами, на вид ей было лет двадцать восемь. - Миссис Тейлман? - спросил Мейсон. - Да, - ответила она настороженно. - Я Перри Мейсон, адвокат. Я хотел бы поговорить с вами о вашем муже. - Заходите, - пригласила она. Мейсон вошел в комнату, залитую солнечным светом, проникавшим сквозь жемчужно-серые занавески. Комната была обставлена с большим вкусом, на полу, от стены до стены, лежал ковер, кресла были глубокие и удобные. - Не хотите ли присесть, мистер Мейсон? Мейсон поблагодарил, сел и заговорил: - Миссис Тейлман, мне очень жаль, что в данный момент я не могу выложить на стол все карты. Насколько я понимаю, вы хотите получить информацию о своем муже. Я хочу этого не меньше вас. Я представляю интересы клиента, желающего остаться неизвестным, и уверен, что его интересы не противоречат вашим. Иначе я бы к вам не пришел. Насколько я знаю, у вас нет причин не быть со мной откровенной. Я уверен, что это в ваших интересах. - Мой муж советовался с вами? - Нет, миссис Тейлман, хотя в данном случае я действую в его интересах. Я объясню, почему я приехал к вам. Вы сообщили полиции, что ваш муж исчез. Вы сообщили также, что его шантажировал некто А.Б.Видал. Полицейские расспрашивали меня, поскольку я проявил интерес к мистер Видалу раньше их. Я сообщил им все, что мог. - Вы представляете мистера Видала? - Нет, мы никогда в жизни не встречались, и, согласно имеющейся у меня информации, его интересы противоречат интересам вашего мужа. У меня есть основания предполагать, что мистер Видал пытался шантажировать мистера Тейлмана. Моя секретарша положила в конверт ключ от секции "FO82" камеры хранения на вокзале и отправила до востребования А.Б.Видалу. Это было вчера около полудня. Я попросил частного детектива проследить за этим Видалом, когда он явится за письмом. Я хотел выяснить, кто он, как выглядит и куда направляется. - И вам это удалось? - с неожиданным интересом спросила она. - Нет, - ответил Мейсон. - Вся эта затея с отправкой письма до востребования была просто уловной. Шантажист заранее приготовил дубликат ключа и забрал содержимое ячейки, не заходя на почту. Потом он бросил в щель монету, вынул ключ и запер пустую ячейку. - Вы рассказали все это полиции? - Да. - Если ваша секретарша отправляла ключ, то она могла открыть ячейку и забрать оттуда сверток. Или что там было... - Это не обязательно следует одно из другого, - сказал Мейсон. - Я не хотел бы вас обманывать. Могу только сказать, что моя секретарша действительно положила ключ в конверт и отправила его Видалу до востребования. - Вы не являетесь адвокатом моего мужа? - Мы даже никогда не встречались. - Если вы не связаны ни с Видалом, ни с моим мужем... - Я не сказал, что не связан с вашим мужем, миссис Тейлман. Лично он меня не нанимал, но мой клиент действует исключительно в интересах вашего мужа. - Вы можете объяснить подробнее? - Очень сожалею... - Мейсон покачал головой. - По-моему, - начала миссис Тейлман, - А.Б.Видал - вымышленное имя. - Вы думаете, он шантажист? - Я это знаю. - Вы можете сказать мне, откуда вы это знаете? Миссис Тейлман на мгновение заколебалась. - Уверяю вас, - продолжал Мейсон, - если бы мои интересы или интересы моего клиента противоречили вашим, я никогда не приехал бы к вам. В настоящий момент я здесь исключительно в качестве человека, который хочет получить сведения от свидетеля. - Хорошо, - сказала она. - Я сообщу вам некоторые факты, мистер Мейсон. Я скажу вам то, что сказала полиции. Все свои карты я не выложу на стол, пока вы не выложите свои. - Отлично, - согласился Мейсон. - Вчера муж вернулся с работы в два часа дня. Он был очень озабочен, сказал, что должен ехать в Бейкерсфилд. Он хотел переодеться и попросил меня принести другой костюм. Как обычно, я просмотрела карманы костюма, который Морли снял. Костюм нужно было отправить в чистку, и я хотела убедиться, что в карманах ничего не осталось. - Ваш муж сам переложил все из одного костюма в другой? - Да, он всегда делает это сам. Я пришла позже, взяла брошенный на стул костюм и прошлась по карманам. Очень часто он забывает в кармане перочинный нож, ключи, монеты. Мне кажется, все мужчины такие, у них так много карманов, и они всегда так спешат... - Понимаю, - улыбнулся Мейсон. - Со мной тоже такое случается. - Так вот, - продолжала она, - во внутреннем кармане пиджака было письмо. Оно было составлено из слов, вырезанных из газеты и приклеенных на лист бумаги. - Вы помните, что там было написано? - спросил Мейсон. - Могу повторить слово в слово: "Приготовьте деньги. Инструкции по телефону. Невыполнение условий опасно". - Вы записали текст письма? - Нет. Я просто запомнила. - Продолжайте, пожалуйста. - Там же, в кармане, лежал и конверт, - сказала она. - Обычный конверт с маркой, адресованный моему мужу. В верхнем левом углу стоял обратный адрес: "А.Б.Видал, до востребования". Адрес был напечатан на машинке. - И что же вы сделали? - спросил Мейсон. - Морли в это время брился в ванной. Пиджак, который он собирался надеть, висел на вешалке. Я сунула письмо и конверт в нагрудный карман. Раз он мне ничего не сказал... Знаете ли, мистер Мейсон, я не люблю задавать лишние вопросы и ставить мужа в неловкое положение. Я считаю, что, если мой муж хочет мне что-то сказать, он скажет. А если не говорит, то не хочет меня беспокоить, или не хочет, чтобы я это знала. - Однако письмо вас обеспокоило? - Да. К тому же я чувствовала, что мужа что-то тревожит. - Вы в курсе финансовых дел вашего мужа? - Мы вместе подписываем счета на оплату подоходного налога, но я просто, даже не глядя на цифры, ставлю свое имя на нужной строчке. - Вы никогда не обсуждаете с мужем финансовые дела? - Мой муж очень щедро дает мне деньги на расходы. Большего я не требую. Этих денег вполне хватает, чтобы вести хозяйство, а время от времени Морли делает мне подарки - новую машину или что-нибудь в этом роде. Одежду я покупаю на те деньги, что дает муж. - Это большая сумма? - спросил Мейсон. - Вполне достаточная, - улыбнулась она. Мейсон окинул взглядом комнату. - Да, похоже, - согласился адвокат. - И потрачена с большим вкусом. Итак, ваш муж уехал в Бейкерсфилд? - Во всяком случае я так полагаю. Он сел в машину и уехал. Он очень спешил. - За сколько времени обычно ваш муж добирается от дома до работы? - Примерно полчаса. Он привык рано вставать и уезжает до того, как начнется час пик. И возвращается рано. А когда задерживается, всегда звонит. - Понятно, - сказал Мейсон. - Итак, вы видели письмо, составленное из вырезанных из газет слов. - Да. - Миссис Тейлман, были ли эти слова как-нибудь порваны? Это может оказаться важным. Разорваны пополам и снова склеены? - Нет, они были аккуратно вырезаны ножницами. - На конверте был адрес конторы вашего мужа? - По правде говоря, я не обратила внимания. Ему приходят письма и на домашний адрес. - Я думаю, что вы не заметили, когда пришло это письмо. - Боже мой! Нет, конечно. Я просто просматриваю почту и адресованное мужу кладу на столик справа от двери. Он забирает письма, когда возвращается домой. - Он получает много писем на домашний адрес? - Не слишком, но достаточно. Большинство из них не особо важные. - Но это пришло домой? - Может быть. Я помню только имя мужа на конверте и обратный адрес в левом верхнем углу. Я смотрела на него всего секунду. - Ваш муж приезжает обедать домой? - Нет, он обедает в городе. - В этот день он вернулся в два часа? - Чуть раньше. Точно не скажу. - Вы уже положили почту на столик? - Там было, кажется, три письма. - Это были деловые письма? - уточнил Мейсон. - Конверты были надписаны от руки? - Там не было надушенных конвертов, надписанных женским почерком, - улыбнулась она. - Это были обычные деловые письма. - Могло письмо Видала быть среди них? - Я думаю, могло, не точно не помню. - Вы обратили внимание на марку на конверте? - Нет. Я не собиралась соваться в его дела. Конечно, я удивилась, увидев это письмо. Я взглянула на конверт, но... Понимаете, мистер Мейсон, это трудно объяснить. Я не хотела соваться в дела мужа. Я просто взяла письмо, взглянула на него, нашла конверт и переложила в другой костюм. Конечно, я была обеспокоена, но вмешиваться не хотела. Я не отношусь к числу ревнивых или слишком любопытных жен. Я считаю, они просто напрасно терзают себя и разрушают собственные семьи. - У вас счастливый брак? - Очень. - Я хотел бы задать вам деликатный вопрос, - начал Мейсон. - Я полагаю, ваш муж много старше вас, поскольку он достаточно давно занимается бизнесом, а вы.... - Продолжайте, - улыбнулась она, - женщинам всегда нравится слушать такое. - Вы совсем молоды, - сказал Мейсон. - Благодарю вас, - ответила она. И, после паузы, добавила: - Я не так молода, как кажется, но моложе своего мужа, Я знаю, о чем вы хотите спросить - я его вторая жена. Мой муж был женат на сварливой ревнивой женщине, полной противоположности того, чем стараюсь быть я. Она была на редкость подозрительна, постоянно требовала объяснений всего, что он делал. Она разрушила собственное семейное счастье, сделав дом местом, которого мистер Тейлман старался избегать. - Этот дом? - Разумеется, нет. Я не хотела, чтобы вокруг меня хоть что-то напоминало об этой женщине. Я заставила мужа продать старый дом вместе с мебелью, мы поселились в этом, и я обставила его по своему вкусу. Мейсон еще раз огляделся вокруг. - Прекрасная обстановка! - Спасибо. - Итак, - продолжал Мейсон, - вы сообщили в полицию, что ваш муж исчез. Повлияло ли на ваше решение письмо Видала? - Да, очень. Если бы не оно, я бы не забеспокоилась. - Ваш муж звонил вчера? - Да, часов в восемь. Сказал, что вернется в одиннадцать или в половине двенадцатого. В три часа ночи я забеспокоилась, позвонила в полицию и попросила проверить сводки дорожных происшествий. Мне сказали, что мой муж ни в каких сводках автокатастроф не значится, я успокоилась и легла спать. Уверяю вас, мистер Мейсон, я понимаю, что мужчина может не вернуться вечером домой. Я не жду, что мой муж превратится в святого, Он не был им, когда мы поженились, и я не настолько глупа, чтобы считать, что могу его изменить. И тем не менее, когда я проснулась в семь утра, а его по-прежнему не было дома, я забеспокоилась всерьез. - Чем занимается ваш муж? - Недвижимостью. Он играет на бирже. - Вы хотите сказать, что он агент по продаже недвижимости? - Боже, нет, конечно! Это не дает таких доходов, к которым привык мой муж. Он биржевой маклер. - У него, я полагаю, весьма представительный офис? - Да, кабинет обставлена недурно, но он многие дела ведет не там. Он не ждет, когда придут к нему, а сам идет навстречу. - Сколько у него секретарей? - небрежно поинтересовался Мейсон. - Одна. - Как ее зовут? - Дженис Вайнрайт... У меня просто терпения не хватает на эту девицу. Иногда хочется вцепиться ей в волосы. - Почему? - спросил Мейсон. - Она что?.. - Строит ему глазки? Только не это. В том-то все и дело. С тех пор как появилась я, она превратилась в совершенно серое, незаметное существо, зализывает волосы и носит огромные очки, которые ей ужасно не идут. - Вы говорите, это началось после вашего появления? - Вот именно. - Вы знали ее и раньше? - Да, - осторожно ответила миссис Тейлман, - я видела ее. - И до вашей свадьбы она такой не была? - Нет. Она была вполне привлекательной девушкой. - Как вы думаете, ваш муж считает ее привлекательной? - Конечно. Он же взял ее на работу. Его первый брак длился лет десять и был неудачным. Если за это время он не пытался за ней приударить, значит, он просто глуп. Кроме того, я думаю, она была влюблена в него тогда, и знаю, что влюблена сейчас. - Откуда вы это знаете? - Она старается как можно сильнее изуродовать себя, чтобы я не добивалась ее увольнения. Если девушка идет на такое, значит, мужчина ей очень дорог. - Другими словами, эффект оказался прямо противоположным. - Вот именно. Это ясно показывает, что она влюблена в Морли. По крайней, я в этом убеждена. - И у вас это не вызывает чувства неприязни? - Если девушка влюблена в него, это ее дело. - Несмотря на то что у них были, скажем, романтические отношения, вы все же не делаете попыток избавиться от нее? - Послушайте, мистер Мейсон, - рассмеялась хозяйка дома, - наш разговор приобретает уже очень личный характер. - Извините, - улыбнулся Мейсон, - я зашел слишком далеко. - Нет, просто вы открыли двери, а я в них вошла. Я очень откровенна и принимаю жизнь такой, какая она есть. Уверяю вас, у меня нет ни малейшего желания, чтобы какая-то секретарша увела моего мужа. Мне совершенно безразлично, что Дженис чувствует к Морли. Главное - как Морли относится к Дженис. Если она хочет сделать себя уродом, чтобы быть рядом с ним, я не возражаю. Захочет стать привлекательной - ради Бога. Если он не может забыть то, что вы называете романтическими отношениями, пожалуйста. Но пусть какая-нибудь женщина попробует нарушить мое благополучие - ей придется очень туго. И я не стану устраивать сцены, чтобы мужу не хотелось возвращаться домой. Одним словом, мистер Мейсон, я знаю, что делать, и прекрасно понимаю, что если Морли не будет чувствовать себя дома лучше, чем в любом другом месте, он не захочет сюда приходить. Больше того, я не настолько глупа, чтобы пытаться удержать мужчину насильно. Я уверена, мистер Мейсон, вы заметили, что у меня недурная внешность, и я вовсе не намерена тратить свою красоту на человека, который ее не ценит. На мой взгляд, вот в чем основная причина неудачных браков: женщина обнаруживает, что теряет мужа, у нее не хватает духа признать этот факт и разорвать отношения, пока она еще привлекательна для других мужчин; она тянет время, брюзжит, теряет красоту и неизбежно оказывается ни с чем, а потом поет старую песню, что отдала мужу лучшие годы жизни. Я отдаю Морли Тейлману лучшие годы своей жизни и хочу, чтобы он это знал и ценил. Мистер Мейсон, вы вызвали меня на откровенность и узнали обо мне больше, чем я обычно позволяю, Возможно, я не сказала бы этого, если бы не была так обеспокоена исчезновением Морли и не хотела бы выплакаться. Ну вот, я выплакалась. - Вы сказали, что волнуетесь за мужа? - Конечно, волнуюсь. - Вы думаете, что с ним могло что-то случиться? - Мистер Мейсон, я не ясновидящая. Я - жена. И жена обеспокоенная. Вы на моем месте тоже были бы обеспокоены. Насколько я понимаю, вы занимаетесь поисками моего мужа. Мне почему-то кажется, что ваши методы очень индивидуальны и более эффективны, чем методы полиции. Я не смею вас больше задерживать. Я хочу, чтобы вы занялись этим делом. Вы можете принять от меня деньги и действовать в качестве моего адвоката? - Вы считаете, что вам нужен адвокат? - Я задала вам вопрос. Ответьте, и я отвечу вам. - Нет, - задумчиво произнес Мейсон, - боюсь, я не смогу принять от вас деньги. Ваши интересы могут прийти в противоречие... Я, правда, не думаю, что это случится, но вдруг... - Вот вы и ответили на мой вопрос. Теперь мне нет смысла отвечать на ваш. Я скажу вам вот что: я думаю, что у Морли неприятности, большие неприятности. Мне кажется, он имеет дело с опасными людьми. - Она поднялась и пошла к двери. - Благодарю вас, мистер Мейсон. Было очень приятно познакомиться с вами. Мейсон пошел следом за ней к двери, глядя на великолепную фигуру в плотно облегающем платье. Он чувствовал, что она знает, что он смотрит на нее, и это ей не доставляет неудобств. У двери она неожиданно повернулась и протянула ему руку. Ее синие глаза смеялись. - Большое спасибо, мистер Мейсон, за все, что вы мне рассказали. - Жаль, что я не мог рассказать больше. - Почему же, смогли. Мейсон удивленно поднял брови. - Вы рассказали мне больше, чем предполагаете. - С этими словами она закрыла дверь. Вернувшись в свой офис, Мейсон первым делом спросил у Деллы: - Есть что-нибудь новенькое от Пола? - Пока нет. - Ну хорошо. У меня есть для тебя работа. - Какая? - Узнай, слушалось ли в суде дело Тейлман против Тейлмана, и было ли достигнуто соглашение. Узнайте точные даты. Просмотрите газетные подшивки - все, что найдете. Делла Стрит положила в сумочку блокнот и несколько карандашей, улыбнулась и сказала: - Уже иду. А какая она из себя, эта миссис Тейлман? - Трудно сказать. Ее сложно описать... - О-о, - протянула Делла. - В чем дело? - Когда мужчина говорит, что женщину сложно описать, значит, она молода, красива и была соответчицей по делу о разводе... - Почему ты думаешь, что она была соответчицей? - Потому же, почему и ты, - ответила Делла. - Именно поэтому ты посылаешь меня смотреть дело. Я права? - Да, - признался Мейсон. - А я в этом просто убеждена, - сказала Делла Стрит и вышла из кабинета. 6 Через полтора часа она возвратилась в кабинет адвоката. - Выяснила что-нибудь? - спросил Мейсон. - У нас разные точки зрения, - ответила Делла. - Что ты имеешь в виду? - Ты сказал, что миссис Тейлман трудно описать. Для мужчины, может, и трудно, а для женщины просто. - И как бы ты ее описала? - Тебе это не понравится, шеф. Женщина, которая сейчас является миссис Тейлман, раньше жила в Лас-Вегасе и была известна под совершенно невозможным именем Дей Даунс. Она искала там свой шанс. - Ты хочешь сказать, что она была выставлена на продажу? - Скажем так - для сдачи в аренду. Сейчас она в долгосрочной аренде. - Ты хочешь сказать, что это просто дешевая... - Не говорите глупостей, - прервала его Делла. - Это высший класс. В ней нет ничего вульгарного. Но она точно знает, где у бутерброда масло. Больше того, она постаралась изучить все касающееся этого масла. Конечно, мы не должны забывать, что часть того, что я узнала, содержится в заявлении Карлотты Тейлман на развод с Морли Тейлманом, где Дей Даунс названа соответчицей. - Есть фотография? - Сколько угодно! - Я хочу сказать, - уточнил Мейсон, - что мне нужны фотографии Карлотты. - Карлотта нефотогенична, - ответила Делла Стрит. - К тому же она перестала следить за фигурой - полная противоположность своей сопернице. Карлотте, конечно, трудно тягаться с Дей Даунс. Может, чувство беспомощности и заставило ее высказать так много горечи. - И что с этим делом? - спросил Мейсон. - Стороны пришли к соглашению. Карлотта Тейлман получила около полумиллиона долларов. Морли Тейлман купил свою свободу. - У него, похоже, еще немало осталось, - заметил Мейсон. - Ты видел фотографии Тейлмана? - спросила Делла. Мейсон отрицательно покачал головой. - Даже на газетных фотографиях он выглядит сердцеедом - агрессивный, динамичный, мужественный. Создается впечатление, что он отнюдь не был однолюбом. - Был или есть? - спросил Мейсон. - Я как-то об этом не задумывалась, - нахмурилась Делла. - Задумайся прямо сейчас. - Не могу судить по фотографиям, - покачала Делла головой. - Вот если бы я его увидела... Знаешь, шеф, Дженис Вайнрайт, может быть, не такая уж дурочка. Есть шанс, что она ведет игру с дальним прицелом. - Но миссис Тейлман она отнюдь не одурачила. - Почему ты так думаешь? - Миссис Тейлман заметила, что она делает все возможное, чтобы скрыть свою красоту. - Как раз это и может быть самым большим обманом, - сказала Делла Стрит. - Вторая миссис Тейлман - игрушка, дорогая, блестящая игрушка. Она рвется наверх и все время строит планы. Прожив с Морли Тейлманом достаточно долго, чтобы получить при разводе приличную сумму, она вовсе не собирается оставаться с человеком, который на пятнадцать лет старше ее. Она будет крепко держать Тейлмана в рунах, пока не выжмет из него все, что можно. А потом он вполне может обратить внимание на некрасивую, искреннюю, милую, простую и честную Дженис Вайнрайт. Не исключено, что она готовит себя на роль третьей миссис Тейлман. Вторая миссис Тейлман трудится для достижения определенной цели. Она использует свои физические данные для обеспечения своего светлого будущего, в то время как Дженис Вайнрайт просто влюблена. - В человека на пятнадцать лет старше себя? - спросил Мейсон. - На десять, - поправила его Делла. Она открыла сумочку, достала блокнот, полистала и сказала: - Во время развода Морли Тейлману было тридцать четыре. Это было четыре года назад. Значит, сейчас ему тридцать восемь. Дженис примерно двадцать восемь. - Пожалуй, нам лучше поговорить с нашей клиенткой и выяснить ситуацию. Позвони ей, Делла. Делла набрала номер и покачала головой: - В конторе Тейлмана никто не отвечает. - Какой номер Дженис дала сегодня утром? - Домашний. - Позвони туда. Делла еще раз набрала номер. - Там тоже не отвечают. - Она должна была бы позвонить, - нахмурился Мейсон. - Это уж точно, - сухо отозвалась Делла. - Что-то мне подсказывает, что доллар, который она тебе заплатила, уже истрачен на детектива. - Не сомневайся, - хмыкнул Мейсон. - Знаешь, Делла, это дело как-то неожиданно подкралось но мне. Я вовсе не хотел брать ее деньги, просто мне стало любопытно. Хотелось разобраться, в чем тут дело, и этот доллар был просто мерой предосторожности, чтобы я мог при необходимости воспользоваться своими профессиональными привилегиями. - Я знаю, - сочувственно сказала Делла. - Я просто пошутила, шеф. Я думаю так же. В ней есть что-то трогательное, и все же я не могу отделаться от мысли, что она ведет хитрую игру. - Может быть, - согласился Мейсон. - Она... В этот момент раздался условный стук в дверь - пришел Пол Дрейк. - Впусти его, - сказал Мейсон. - Может, появились какие-то новые сведения. Делла открыла дверь. Пол Дрейк с обычным: "Привет, красотка!" прошел к большому кожаному креслу, предназначенному для клиентов, положил свой чемоданчик, достал оттуда блокнот, закинул ногу на подлокотник кресла и повернулся к Мейсону: - У меня собралась целая коллекция сведений, - сказал детектив, - но общая картинка никак не складывается. - Стреляй! - попросил Мейсон. - Коль Б.Трой, - начал Дрейк, - один из деловых партнеров Морли Тейлмана. Не равноправный партнер, просто у них какие-то общие дела с недвижимостью около Бейкерсфилда. Вчера вечером Тейлман был с Троем. Он приехал к нему около половины пятого. Они совещались до шести, потом отправились ужинать, а после ужина ненадолго зашли в контору Троя. Тейлман позвонил жене, сказал, что будет дома после одиннадцати. После того они еще с час посидели в кабинете, но к девяти обсудили все проблемы, и совещание закончилось. - А потом? - Теперь мы подходим к тому, что может оказаться важным. После того как Тейлман покинул контору, Трой, по его словам, подошел к окну и выглянул на улицу - просто так, как он утверждает, без причины. Он не собирался следить за Тейлманом, просто хотел кое-что обдумать, автоматически подошел к окну и стоял, глядя на улицу. Он видел, как Тейлман вышел на улицу, пересек ее и пошел к стоянке, где оставил свою машину. Так вот, Трой говорит, что за Тейлманом следила какая-то женщина. Он говорит, что не видел ее лица и не смог бы ее узнать, но женщина была стройная. Он видел ее только со спины. У нее была легкая, грациозная походка. - Может, она просто шла по улице? - предположил Мейсон. - Он тоже так подумал и не обратил на нее особого внимания. Но когда Тейлман пропал, Трой вспомнил этот эпизод и считает, что женщина следила за Тейлманом. Она держалась на определенном расстоянии и точно повторяла его путь. - Тейлман не оборачивался? - Нет. - В таком случае эта женщина не слишком старалась быть незаметной, - нахмурился Мейсон. - Мы с тобой прекрасно знаем, что в такое время следящий не может просто идти за человеком. - Профессионал, конечно, так не сделает, - согласился Дрейк. Но ведь она вряд ли была профессионалом. - Что было дальше? - Трой не знает. Он видел, как Тейлман завернул за угол, направляясь к стояние, видел, как эта женщина сделала то же самое. После этого их скрыло от него стоящее на углу здание. - Он не узнал женщину? Дрейк покачал головой: - Он видел ее только со спины. - Но обратил на нее внимание. - Он заметил только фигуру. И может сказать лишь, что она была молодой и стройной. - Что он считает молодостью? - Лет двадцать с лишним. - Трудно определить возраст женщины со спины, - заметил Мейсон. - А то я не знаю? - хмыкнул Дрейк. - Теперь, я полагаю, ты хочешь узнать последние новости о Тейлмане? - И какие же последние новости о Тейлмане? - Его не нашли. - Это самая первая новость. - И тем не менее в деле появились новые аспекты. Его секретарша тоже исчезла. - Что?! - воскликнул Мейсон. - И это, должен тебе сказать, значительно уменьшило активность полиции. В то утро, когда миссис Тейлман сообщила в полицию об исчезновение мужа и рассказала, что его, возможно, шантажировали, полиция проявила к делу большой интерес. Теперь, когда выяснилось, что его секретарша тоже исчезла, полиция продолжает расследование, но уже не так рьяно. Они узнали, что в течение последних трех недель он превратил в наличные большое количество ценных бумаг. - Трех недель? - изумился Мейсон. - Вот именно, трех недель. - А вчера утром? - Вчера утром Тейлман получил еще пять тысяч наличными. - Всего пять тысяч? - Не стоит говорить таким тоном, когда речь идет о пяти тысячах долларов, - заметил Дрейк, - особенно если они в двадцатидолларовых купюрах. - Это были двадцатидолларовые купюры? - Да, он так захотел. - Посчитаем, - сказал Мейсон. - Пять тысяч по двадцать долларов... - Двести пятьдесят двадцатидолларовых бумажек, - подсказал Дрейк. Мейсон открыл бумажник, достал несколько банкнот и положил стопкой на стол. - Сколько у тебя при себе бумажных денег, Пол? - С ума сошел? - фыркнул Дрейк. - Откуда? Я же детектив. Делла Стрит открыла сумочку. - У меня есть несколько - по пять и по одному. Годится? - Они весят примерно одинаково. Делла, взвесьте на почтовых весах. Делла Стрит взяла банкноты, вышла в приемную и, вернувшись, протянула деньги Мейсону. - Примерно двадцать на унцию, - сказала она. - Ну хорошо, - сказал Мейсон, придвигая к себе блокнот, - пусть двадцать на унцию. Это значит, десять фунтов будет шестьдесят четыре тысячи, двадцать фунтов - сто двадцать восемь тысяч долларов, двадцать пять - сто шестьдесят тысяч долларов... - Эй! - вмешался Пол Дрейк. - Минуточку! Какого черта? Вы что, пытаетесь сосчитать, сколько весит миллион долларов в двадцатидолларовых бумажках? - Вот именно, - подтвердил Мейсон. Он нахмурившись смотрел на Деллу Стрит. - Но Тейлман снял вчера только пять тысяч. Я же сказал, он время от времени снимал деньги со счета. - Все в двадцатидолларовых купюрах? - Думаю, да. Банкир был не слишком словоохотлив. Он отвечал на конкретные вопросы полиции, но старался защищать интересы вкладчика и свои собственные. Зато теперь, - продолжал Дрейк, - мы подошли к самой пикантной главе в жизни Тейлмана. - Ты имеешь в виду развод? - Развод и последующий брак. Тейлман из тех людей, что видят зеленый лужок и по ту сторону забора. - Может, обман зрения? - Нет, не в этом случае. Видели бы вы этот лужок! - Я видел, - сообщил Мейсон. - Серьезно? Мейсон кивнул. - А в купальном костюме ты ее видел? Мейсон покачал головой. - На вот взгляни. - Дрейк вынул из чемоданчика фотографию и передал Мейсону. Делла Стрит подошла и взглянула через плечо адвоката. - Это купальный костюм? - поинтересовалась она. - Предполагается, что да. По крайней мере, так считает фотограф. Эта фотография появилась в газетах как раз в период развода. - Да, - согласилась Делла, - это действительно зеленый лужок. Никакого обмана зрения. - Это точно, - подтвердил Дрейк. - Но интересно другое: Дей Даунс вдруг отправляется в путешествие на восток, и оно как-то странно совпадает с деловой поездной Тейлмана в Гонконг. Этот факт, разумеется, был замечен адвокатами Карлотты Тейлман и включен в заявление о разводе. - Надеюсь, путешествие было приятным, - сказал Мейсон. - Думаю, да, - ответил Дрейк. - А вот то, что заинтересует вас и, вероятно, полицию. Дей Даунс получала паспорт, разумеется, на свое настоящее имя, а не на псевдоним. - И ее настоящее имя? - спросил Мейсон. - Ее настоящее имя, - сухо произнес Дрейк, - Агнес Бернис Видал. - Что?! - от неожиданности Мейсон вскочил со своего кресла. - Знаешь, Перри, - ухмыльнулся Дрейк, - мне всегда приятно откопать информацию, которая может вывести тебя из равновесия. Мейсон перевел взгляд с Деллы Стрит на Пола Дрейка и обратно. - Черт побери! - сказал он. - Тебе это удалось! - Я так и подумал, что тебе будет интересно, - сказал Дрейк. - Полиция, похоже, пока не обнаружила этот любопытный факт. А когда обнаружит, возможно, интерес к делу немного оживится. - Помнится, - задумчиво сказал Мейсон, - вторая миссис Тейлман заметила, что, если кто-нибудь попытается нарушить ее благополучие, ему придется очень туго. - Не знаю, можно ли так определить мою информацию, - сказал Дрейк. - Я просто излагаю факты, а уж вы сами сопоставляйте их. А в связи с вашими подсчетами, что пять тысяч долларов весят около фунта, я начинаю думать, что вам известно нечто, чего мне знать совсем не хочется. - Возможно, ты и прав, - согласился Мейсон. - В таком случае, - продолжал Дрейк, - я уже взорвал бомбу и удаляюсь к себе в логово, а вы тут собирайте осколки. - Пол, для тебя есть еще работа, - остановил его Мейсон. - И надо сделать ее быстро. Найди эту секретаршу. Делла подошла к пишущей машинке. - У вас есть ее описание? - спросил Пол. Мейсон кивнул в сторону Деллы Стрит: - Она его уже печатает. Имя, возраст, одежда - все, что одна женщина замечает в другой. 7 Когда Пол Дрейк ушел, Мейсон повернулся к Делле Стрит: - И какое же описание ты дала Полу? Изобразила ее скромной молодой женщиной? - Нет, просто дала основные параметры: цвет волос, глаз и так далее. - Ты упомянула, что она старается выглядеть некрасивой? - Вот уж нет. У меня есть подозрение, что когда мы разыщем мисс Дженис Вайнрайт, то обнаружим удивительное превращение. Проведя не один час в салоне красоты, она наверняка выбралась из серого кокона и превратилась в прекрасную бабочку. - Ну что ж, - заметил Мейсон, - мне кажется, пришло время сравнить наши соображения. - Я тоже так думаю, - улыбнулась Делла Стрит. - Итак, начнем... - Может, будет лучше, если ты сообщишь мне самое важное из разговора со второй миссис Тейлман. - Самое важное? - Конечно, детали сейчас не важны. - Морли Тейлман очень старался довести до всеобщего сведения, что его шантажирует некто А.Б.Видал. - Согласна, - сказала Делла Стрит. - Прежде всего это таинственное письмо. Распоряжение не вскрывать письмо, естественно, должно было возбудить любопытство Дженис Вайнрайт. Потом разорванное письмо оказалось в корзине, где было так заметно, что непременно должно было привлечь внимание. Делла кивнула. - Дальше. Такое же письмо было, очевидно, получено Тейлманом на домашний адрес. Он сказал жене, что отправляется в Бейкерсфилд на встречу с Колем Троим и попросил ее приготовить другой костюм, а сам отправился в ванную бриться. Перед этим он надел брюки от другого костюма, оставив пиджак и старый костюм в спальне. - Свежий костюм, чтобы встретиться с деловым партнером в Бейкерсфилде? - удивилась Делла Стрит. - Чтобы проехать сто миль в автомобиле? - Ты не поняла, Делла. Свежий костюм, чтобы жена, как обычно, прошлась по карманам, проверяя, не забыл ли он что-нибудь. - Так, так, - сказала Делла Стрит, - и в кармане старого пиджака она обнаружила письмо от А.Б.Видала? - Ты совершенно права. - Значит, таинственный мистер Видал послал два одинаковых письма - в контору и домой? - спросила Делла Стрит. - Верно, - подтвердил Мейсон. - Но меня смущает одна маленькая деталька... - Какая именно? - Предположим, Морли Тейлман хотел, чтобы все узнали о шантаже. Он хотел исчезнуть при загадочных обстоятельствах, незаметно сняв деньги со счета в банке. Для этого он изобрел фиктивного шантажиста и послал сам себе письма, о которых после его исчезновения всем будет известно. Предположим, он раздобыл ключи от нескольких секций камеры хранения и сделал дубликаты. Велел своей секретарше купить чемодан, возбудив сначала ее любопытство и подозрения... Но какой смысл выбирать для выдуманного шантажиста фамилию своей жены? - Подожди, - заметила Делла, - я потерялась на повороте. - На каком? - Когда вы говорили о том, что Тейлман возбудил любопытство секретарши. Боюсь, мистер Мейсон, что эта секретарша играет свою игру, и очень ловко. Я думаю, что та стройная тень, о которой говорил Коль Трой, была нашей скромницей Дженис Вайнрайт. К этому времени она, видимо, уже посетила салон красоты и вышла оттуда во всей своей красе. Я думаю, она присоединилась к беспокойному искателю романтических приключений Морли Тейлману. Я думаю, Тейлман и его секретарша провели ночь вместе. Я полагаю, что Дженис Вайнрайт позвонила сюда сегодня утром не из своей квартиры. Скорее всего, рядом с ней в этот момент стоял ухмыляющийся Морли Тейлман. Он обнимал ее за талию и был очень доволен собой. Рядом с ним на полу стоял чемодан, в котором лежало сто семьдесят пять или двести тысяч в двадцатидолларовых купюрах, и теперь мистер Тейлман со своей скромницей-секретаршей начинают где-то новую жизнь под новыми именами. И еще мне кажется, что когда вторая миссис Тейлман начнет разбираться в делах и сопоставлять данные, то обнаружит, что осталась на бобах, что долги значительно превышают стоимость оставшегося имущества. - Ты думаешь, что я в этой истории сыграл роль последнего дурака? - Я бы не сказала, - ответила Делла. - Просто ты оказался в ситуации, когда можно было действовать одним-единственным образом. Я женщина и должна была увидеть ее насквозь. Но она одурачила меня на сто процентов. Я ужасно хотела, чтобы ты взялся за это дело. Я испытывала сочувствие, любопытство и была крайне заинтригована. В женщине, которая сознательно старается скрыть свою красоту, есть что-то, возбуждающее любопытство. Мейсон встал с кресла и принялся шагать по кабинету. - Ты не согласен со мной? - спросила Делла Стрит. - Да, с твоей частью пути. - Господи, я думала, что дошла до конца. - Предположим, - продолжал Мейсон, - что вторая миссис Тейлман не так глупа, как ты себе представляешь. Предположим, она задумалась над тем, почему ее муж хочет надеть свежий костюм, отправляясь на деловую встречу в Бейкерсфилд, и удивилась, почему это он вдруг решил побриться среди дня. Предположим, что, сопоставив это, она взяла машину, отправилась в Бейкерсфилд и проследила за мужем. Предположим, что она следила за конторой мистера Троя до тех пор, пока ее муж не ушел оттуда. В таком случае именно она была той стройной тенью, которую видел Трой. Глаза Деллы широко раскрылись. - Вполне может быть, - ответила она, - но не забудь, шеф, что Тейлман звонил жене в восемь часов... - Откуда ты знаешь? - спросил Мейсон. - Возможно, Тейлман сказал жене, что позвонит в восемь и сообщит, вернется или нет. Поэтому вторая миссис Тейлман сказала, что звонок был. Трой тоже не знает, кому звонил Тейлман. Тейлман сказал ему, что звонил жене. - Да, - согласилась Делла Стрит, - и это осложняет ситуацию. Если миссис Тейлман следила за мужем и его секретаршей, она знает, куда они уехали и под какими именами скрываются, Возможно, она даже знает, где спрятан чемодан с деньгами. Если она опасный противник, то ситуация действительно становится очень сложной. - Она очень опасный противник, - подтвердил Мейсон, - и если Морли Тейлмана найдут мертвым, то Дженис Вайнрайт окажется идеальной подозреваемой. Соблазнительная миссис Тейлман станет безутешной вдовой и унаследует все, включая чемодан наличных. - Не надо, шеф! - Глаза Деллы широко раскрылись. - Ты нагоняешь на меня ужас. - Стоит только предположить, что тень, которую видел Коль Трой, отбрасывала миссис Тейлман, - продолжая вышагивать по кабинету, сказал Мейсон, - и перед нами развертывается целая цепь захватывающих возможностей. - Пугающих возможностей, - поправила его Делла Стрит. - Ну что ж, - продолжал Мейсон, - полиция ослабила усилия по поискам Тейлмана. Зато Пол Дрейк занят этим делом вплотную. Подождем известий от него, и, поскольку ты, Делла, должны быть у меня под рукой на случай, если что-то произойдет, предлагаю тебе сегодня сопровождать меня повсюду. Мы выпьем по коктейлю, поужинаем, немного потанцуем, а время от времени будем звонить Дрейку и интересоваться, нет ли чего новенького. - Насколько я понимаю, это приглашение сделано исключительно в интересах дела, с целью более эффективной работы, - сказала Делла. - В отчете о расходах ты напишешь именно так. Что же касается скрытых мотивов, то по совету адвоката я отказываюсь отвечать на этот вопрос. Делла Стрит внимательно посмотрела на него: - На том основании, что это может тебя в чем-то изобличить? - Обсудим это лучше после второго коктейля, - предложил Мейсон. - Ты хочешь, чтобы я, глядя в глаза налоговому инспектору, объяснила, что эти расходы были необходимы, чтобы оправдать аванс в один доллар? - С другой стороны, - хмыкнул Мейсон, - пока мы не получим более существенного аванса, наверно, лучше считать этот вечер светским развлечением. 8 Мейсон и Делла, натанцевавшись, вернулись к своему столику. Усадив Деллу, Мейсон сел рядом и стал смаковать кофе. - Ну что ж, ужин прошел удачно. Теперь, я думаю, нам следует позвонить Полу Дрейку и вернуться к делам более прозаическим. - Боже, два часа прошло! - воскликнула Делла, взглянув на часы. - Допивай кофе, Делла. Мы позвоним ему по дороге. Через пятнадцать минут Мейсон расплатился по счету. Делла задержалась у телефона и проворно набрала номер агентства Дрейка. Мейсон, прислонившись к открытой двери кабинки, внимательно смотрел на нее. - Я тебе когда-нибудь говорил, что ты на редкость красивая женщина? - спросил он. - Тише! - ответила она. - Не мешай. Я... Привет, Пол, это Делла... Что? Да, он здесь... Хорошо, даю ему трубку. - Спустимся на землю, шеф, - повернулась она к Мейсону. - Пол что-то раскопал. Делла выскользнула из телефонной будки и протянула трубку Мейсону. - Да, Пол. Что случилось? - Мы обнаружили пропавшую секретаршу. - Где? - В Лас-Вегасе. - Что она там делает? - Живет. - Одна? - Очевидно, да. Во всяком случае в настоящий момент. - Под своим именем? - Пока не знаем, - ответил Дрейк, - потому что еще не выяснили, где она остановилась. Мы обнаружили ее возле игорных столов, и теперь за ней следит наш человек. Где ты был, Перри? Я уже полтора часа сижу на этой информации и не знаю, что делать. Может, приставить к девице двоих парней? - Главное, ни в коем ее случае не потеряйте, - ответил Мейсон. - Я хочу сам встретиться с ней... Как ее обнаружили? - Очень просто, - ответил Дрейк. - Когда кто-то исчезает с женатым мужчиной, первое место, где мы ищем, Лас-Вегас, второе - Тихуана. - Ну-ну, - сказал Мейсон, - не так уж все и просто. - Честно говоря, это оказалось еще проще, - признался Дрейк. - Твоя девица полдня провела в салоне красоты. Она сказала парикмахерше, что летит в Лас-Вегас шестичасовым рейсом. Поэтому я просто позвонил своему парню в Лас-Вегасе, и ее взяли под наблюдение прямо у трапа самолета. - Она прилетела одна? - Да. И оставила вещи в камере хранения. Похоже, ждет кого-то. Поезд из Лос-Анджелеса прибывает в Лас-Вегас в одиннадцать двадцать вечера. А пока объект наблюдения тратит деньги в казино. Мейсон взглянул на часы. - Хорошо, Пол, позвони своему человеку в Лас-Вегас. Пусть берут сколько угодно людей, но чтоб она не ускользнула. Попробую добраться туда к одиннадцати двадцати. - Ты не успеешь, - сказала Делла. - Как бы не так, - ответил он. - Возьму скоростной двухмоторный самолет и... - Все равно не успеешь. Уже не успеешь. - Успею, - сказал Мейсон. - Ты займись своим делом, а я позабочусь о транспорте. Делла Стрит скользнула в соседнюю кабинку, бросила в щель монету и стала набирать номер. - Хорошо, - сказал Дрейк, - людей мы найдем. А ты узнаешь ее? - Думаю, да. Я видел ее еще до того, как она сняла маскировку. - Что ты хочешь сказать? Какую маскировку? - спросил Дрейк. - Когда она была еще не бабочкой, а серой куколкой, - ответил Мейсон. - Да ладно, ты все равно не поймешь, Пол. Значит, она будет на вокзале в одиннадцать двадцать. Мы с Деллой тоже постараемся быть там. Брось на это дело столько людей, сколько потребуется чтобы все время быть в курсе, где она. Если мы упустим ее на вокзале, то позвоним тебе. Мейсон повесил трубку, открыл дверь телефонной будки и вопросительно посмотрел на Деллу. Она утвердительно кивнула. Мейсон повернулся к официанту. - Поймайте мне, пожалуйста, такси, - попросил он. - И пусть ждет у двери с включенным мотором. Мы спешим. 9 В десять минут двенадцатого такси высадило Перри Мейсона и Деллу Стрит перед железнодорожным вокзалом Лас-Вегаса. В зале ожидания было человек двадцать. Одни сидели и читали, другие стояли, третьи разговаривали. Мейсон обвел взглядом зал, и лицо его выразило разочарование. Делла энергично толкнула его локтем в бок. Мейсон мгновенно обернулся. - Что? - спросил он. - Вон там, - ответила Делла. - Я не вижу... И тут красавица, стоявшая около дверей, выдала себя испуганным возгласом, увидев Перри Мейсона и Деллу Стрит. Делла взяла инициативу на себя и двинулась вперед. Через мгновение Мейсон догнал ее, и они оказались перед Дженис Вайнрайт. - Ну? - спросил Мейсон. - Я... вы... - Продолжайте, - предложил Мейсон, - выкладывайте все! Вы поставили меня в дурацкое положение, таи что рассказывайте все без всяких выкрутасов. - Я... я не хотела причинить вам неприятности. - Оставим пока это, - сказал Мейсон. - Что вы здесь делаете? - Жду поезда из Лос-Анджелеса. - Я так и понял. Вы встречаете мистера Тейлмана? - Нет, миссис Тейлман. - Миссис Тейлман?! - воскликнул Мейсон. - Да, мы должны здесь встретиться и... Ее прервали громкий свисток и шум приближающегося поезда. - Ну что ж, это будет совсем недурно, - заявил Мейсон. - Идите, встречайте миссис Тейлман. Мы будем неподалеку. Не говорите ей, что мы здесь. Я думаю, - улыбнулся он Делле Стрит, - что следующие несколько минут будут весьма насыщенными и интересными. Дженис Вайнрайт хотела что-то сказать, но передумала и вышла на перрон, к длинной веренице пульмановских вагонов. - Как тебе удалось ее узнать? - спросил Мейсон Деллу. - У меня было представление о том, как она будет выглядеть, если сделает пышную прическу, приведет в порядок рот и подкрасит ресницы. - Она выглядит потрясающе, - признал Мейсон. - Как-нибудь напомни мне, чтобы я занялась своей внешностью, - попросила Делла. - Тебе это не требуется, - парировал Мейсон. - Это требуется каждой женщине, - с грустью призналась Делла. И добавила: - Учитывая, что представляют собой мужчины. Поезд остановился. Дженис Вайнрайт стояла, глядя по сторонам. Мейсон заметил: - Если она притворяется, то это лучшая в мире актриса... С поезда сошла женщина, немного постояла, словно высматривая кого-то, потом повернулась и направилась к вокзалу, снова остановилась, повернула назад и подошла к Дженис Вайнрайт. Дженис посмотрела на нее и отвернулась, потом неожиданно круто развернулась и посмотрела еще раз. - Дженис! - сказала женщина. - Боже, миссис Тейлман! - воскликнула Дженис. - Я вас не узнала. Что вы с собой сделали? Мейсон и Делла Стрит переглянулись. - Так это первая миссис Тейлман, - наконец произнес Мейсон. Дженис Вайнрайт взяла миссис Тейлман под руку и подвела к Делле и Мейсону. - Миссис Тейлман, - сказала Дженис, - я хочу познакомить вас со своими друзьями, мисс Деллой Стрит и мистером Перри Мейсоном, адвокатом. - Тот самый Перри Мейсон?! - воскликнула миссис Тейлман. Адвокат поклонился. - А это миссис Тейлман, - волнуясь, продолжало Дженис. - Она... она была... - Я бывшая жена ее хозяина, - объяснила миссис Тейлман. - Я вас с трудом узнала, - сказала Дженис. - Вы так похудели... - На тридцать пять фунтов, - подтвердила миссис Тейлман. - Во мне теперь сто двадцать один фунт, и такой я намерена оставаться и впредь. Я получила суровый урок и узнала, что случается с женщиной, если она перестает следить за фигурой. - Мне бы не хотелось вам мешать, - сказал Мейсон, - но я должен побеседовать с мисс Вайнрайт о важном деле. Я только что прибыл в Лас-Вегас. Если вам нужно что-нибудь обсудить, я не стану вам мешать, но, поскольку уже поздно, а нам еще надо вернуться в Лос-Анджелес, я бы очень хотел несколько минут побеседовать наедине с мисс Вайнрайт. - Я не возражаю, - ответила миссис Тейлман. - Я не спешу и могу побыть здесь пару дней. Мне всегда правился Лас-Вегас... Я полагаю, вы знаете об этом скандале, мистер Мейсон. А если еще не знаете, то узнаете... Одна из местных красоток решила, что мой муж - подходящая добыча для нее, и принялась вилять перед ним задом. Он и рухнул к ее ногам, как куль с картошкой. - Миссис Тейлман, - поспешно сказала Дженис, - если вы не против, не могли бы вы немного подождать... - Совсем не против, - ответила та, - но мне не хочется ждать здесь, на этом душном вокзале. Я поеду в казино, мне там всегда везло. - Хорошо, я приду туда через несколько минут, - сказала Дженис, - если вы не возражаете. - Нет, нет, не возражаю... Знаете, мистер Мейсон, я так много о вас слышала. Никак не ожидала увидеть вас, тем более в Лас-Вегасе. Вы можете сказать мне, почему... - Я думаю, это придется объяснять мне, - снова поспешно вмешалась Дженис. - Хорошо, позже. Ты найдешь меня в казино. Дженис Вайнрайт была, похоже, в нерешительности. - Не беспокойся, все в порядке, - повторила миссис Тейлман, поклонилась Делле Стрит, улыбнулась Мейсону и ушла. Дженис Вайнрайт посмотрела ей вслед. - Подумать только, - сказала она, - никогда бы не узнала эту женщину. Вы только взгляните на ее фигуру! - Фигурка что надо, - согласился Мейсон. - Насколько я понимаю, она не всегда была такой. - Она говорит, что сбросила тридцать пять фунтов, но могу поспорить, что не меньше сорока пяти. Она выглядела почтенной дамой, а теперь... Вы только посмотрите! - Я смотрю, - отозвался Мейсон и получил локтем в бок от Деллы Стрит. - Ну ладно, ладно. А теперь расскажите мне все. Вы поставили меня в чрезвычайно неловкое положение. Вы же знали, что мистер Тейлман исчез. - Он вынужден был исчезнуть, - рассмеялась Дженис, - но завтра появится, и все будет в порядке. Простите, что я морочила вам голову, мистер Мейсон. Я сама попалась на удочку. Мне следовало бы больше доверять человеку, на которого я работаю. - Вы пришли ко мне в контору с полным чемоданом денег. Вы... - Мистер Мейсон, мне жаль, что я это сделала. Могу сказать одно: вам компенсируют все расходы. На этом я настояла. - Спасибо, - сказал Мейсон. - А теперь вы, может быть, все-таки расскажете, что произошло? - Мистер Мейсон, даже сегодня утром, когда звонила вам, я еще понятия не имела о том, что случилось. - Продолжайте, - отозвался Мейсон, - в последнее время я настроен весьма скептически. Излагайте вашу версию. - Это не версия, - ответила она. - Это правда. - И какова же правда? - Объяснение совсем простое. Не было никакого шантажиста и никакого шантажа. - Хм! А что же было? - Дело в том, что при разводе миссис Тейлман получила значительную долю состояния, частично наличными, частично в акциях корпорации, которую контролирует мистер Тейлман. Недавно мистер Тейлман обнаружил, что кто-то пытается добиться контроля над корпорацией. Ему никак не удавалось установить, кто стоит за всем этим, потому что все делалось через подставных лиц. Карлотта, первая миссис Тейлман, владела значительной частью акций. Можно сказать, что будущее мистера Тейлмана зависело от того, что она сделает со своими акциями. Естественно, мистер Тейлман не мог обратиться к ней лично. Он советовался об этом с мистером Троем и вернулся из Бейкерсфилда очень озабоченным. Он пытался договориться с Карлоттой через подставных лиц, но она заявила, что будет иметь дело только лично с мистером Тейлманом. Теперь я понимаю почему. - Почему? - спросил Мейсон. - Да потому, что она изменилась, стала настоящей красавицей, такой, как до их свадьбы! Одному Богу известно, какие жертвы она принесла и сколько потратила на косметичек и массажистов, но она выглядит на пятнадцать лет моложе, а ее фигура... Да вы сами видели. Вы бы никогда не поверили - она весила не меньше ста шестидесяти фунтов. Конечно, волосы и... - Сейчас это неважно, - прервал ее Мейсон. - Я хочу знать, что случилось после того, как вы позвонили мне сегодня утром. - Мне позвонил мистер Тейлман. - Позвонил вам? - Да. - Когда? - Сразу после моего разговора с вами. - Что он сказал? - Чтобы я сходила в салон красоты, потом взяла из сейфа деньги, отправилась в Лас-Вегас, встретила Карлотту и ждала его. - Откуда он звонил? - Из Палмдейла, это в двадцати семи милях от Бейкерсфилда. - Что такое Палмдейл? - Земельные участки под строительство. Они с мистером Троем купили их за бесценок. Мистер Тейлман считает, что через несколько лет эта земля будет стоить очень дорого. - Ладно. А теперь объясните, зачем вы приехали сюда. - Мистер Тейлман сказал, что хочет держаться подальше. Он велел мне встретить Карлотту. Конечно, я не должна называть ее так... - Не имеет значения, - прервал ее Мейсон. - Называйте, как хотите, только рассказывайте скорее. - Так вот, он велел мне встретить Карлотту. Сказал, что ему придется встретиться с ней лично, но его жене это не понравится. Я должна помочь ему, держать все в секрете и, если будет необходимо, поклясться, что все время неотлучно находилась при Карлотте. - Что вы ему сказали? - Спросила, где он был, сказала, что его жена в отчаянии. Это его, похоже, огорчило. Он сказал, что она не должна была волноваться. Он договорился, что ей сообщат, что он на несколько дней уезжает по делам. Пообещал, что позже позвонит ей, а пока никто не должен знать о его звонке. Он велел мне взять в сейфе деньги на расходы. Сказал, чтобы я привела себя в порядок, отправилась в Лас-Вегас и встретила Карлотту. Я должна была сказать ей, что он скоро приедет, и все время оставаться рядом с ней. Он не сказал прямо, но я знала, что, если об этом узнает вторая миссис Тейлман, ему надо будет доказывать, что это была чисто деловая встреча. Я чувствую, что у меня будут неприятности. Теперь я вижу, что пытается сделать эта женщина. Она готова вступить в борьбу с теперешней миссис Тейлман... Здесь все так запутано. Я очень надеюсь, что все-таки сумею справиться. - Вы сумели очень похорошеть для такого случая, - сказал Мейсон. - Да, так велел мистер Тейлман. И знаете, мистер Мейсон, я устала от роли деловой женщины. - Я вас понимаю, - ответил Мейсон. - Как часто вы устраивали праздник и позволяли себе быть красивой? - До такой степени - первый раз за два года. - Мистер Тейлман когда-нибудь видел вас такой? - Да, конечно. Поэтому он и велел мне привести себя в порядок. Мейсон сердито взглянул на нее: - Почему вам надо обязательно уродовать себя? - Я думала... Мне кажется, в данных обстоятельствах это необходимо. - Хорошо, - сказал Мейсон, - остальное расскажете потом. У меня достаточно неприятностей от ваших интриг. Почему вы не позвонили мне и не сказали, что мистер Тейлман звонил и все в порядке? - Мне было велено не говорить ни одной живой душе. Я рассказала Тейлману, что была у вас, что вы были так добры ко мне... Мистер Тейлман велел мне взять двести пятьдесят долларов и отдать вам и сказал, чтобы вы отправили ему счет. - Дженис Вайнрайт открыла сумочку, достала пачку банкнот, перетянутую резинкой, и сунула в руку Мейсону. - Надеюсь, вы простите меня, мистер Мейсон. Мейсон улыбнулся и ответил: - Боюсь, что прощать я должен самого себя. Мое вечное любопытство... Ну ладно, идите к миссис Тейлман в казино и развлекайтесь... Вы сказали мистеру Тейлману, что его жена беспокоится? - Да. - И что он ответил? - Что не понимает почему не выполнили его просьбу - его жене должны были сообщить, что он на несколько дней уезжает по делам. Его это, похоже, сильно беспокоило. Он обещал связаться с ней, думаю, он так и сделал. - В Палмдейле есть телефон? - Нет, только на ближайшей станции обслуживания, милях в двух. - Ну ладно, идите и... Сухой, хрипловатый голос произнес из-за плеча Мейсона: - Мне не хотелось бы вмешиваться, но если вы, мистер Мейсон, закончили... Мейсон резко обернулся. - Лейтенант Трэгг! - воскликнул он. - Здравствуйте, Делла, как поживаете? - улыбнулся Трэгг Делле Стрит. Дженис Вайнрайт переводила глаза с адвоката на лейтенанта. - Лейтенант Трэгг, Отдел по раскрытию убийств Управления полиции Лос-Анджелеса, - представил его Мейсон. - Что вы здесь делаете? - Позвольте представить вам лейтенанта Софию из полиции Лас-Вегаса, - сказал Трэгг, знакомя присутствующих со своей спутницей. - А теперь, отвечая на ваш вопрос, мистер Мейсон, сообщаю, что приехал сюда, чтобы допросить Дженис Вайнрайт в связи с убийством ее хозяина, Морли Тейлмана. 10 Дженис Вайнрайт пошатнулась от слов лейтенанта Трэгга. - Мистер Тейлман... мертв? - спросила она с внезапно побледневшим лицом. - Убит, - поправил ее Трэгг. - Не может быть! Он был жив и здоров, когда я... - Подождите минутку, Дженис, - вмешался Мейсон. - Пока мы не узнаем обстоятельствах дела, ввиду всего случившегося, я не хочу, чтобы вы делали какие-либо заявления. Никаких, вам ясно? - Не знаю, понимает ли она, но мы поняли, - сказала лейтенант София. - Вы не у себя дома, мистер Мейсон. Это штат Невада, здесь вы не адвокат и не имеете права выступать перед Судом. Таи что держитесь подальше. - И она просунула плечо между Мейсоном и Дженис Вайнрайт. - Не отвечайте ни на какие вопросы, - сказал Мейсон, - ни на какие. Лейтенант София толкнула Мейсона плечом в грудь и схватила Дженис Вайнрайт за руку. - Идемте, - сказала она. - Прости, Перри, - сказал лейтенант Трэгг, - так уж получилось. Дженис повели к полицейской машине. Делла Стрит растерянно посмотрела на Мейсона. - Ну что ж, - сказал он. - Отправимся в казино и сообщим новости миссис Карлотте Тейлман. - Черт побери, шеф, что это значит? - Это значит, что Дженис Вайнрайт попала в скверную историю. Я отправляюсь в казино, а вы позвоните Полу Дрейку, пусть он разузнает все, что можно об убийстве Тейлмана: когда найдено тело, где и так далее. Я постараюсь как можно больше выжать из Карлотты Тейлман, прежде чем полиция узнает, что она здесь. Мейсон направился в казино. Он открыл дверь и вошел. Его сразу оглушил шум сотен грохочущих игровых автоматов. Изредка доносилось: - Номер семь. Выигрыш. Номер семнадцать. Выигрыш. - Перерыв в несколько секунд и снова: - Выигрыш сто двадцать пять долларов. Семьдесят четыре доллара, семьдесят пять долларов... Мейсон огляделся. Осмотрев ряды игровых автоматов, он перебрался к столам с рулеткой, стараясь обращать на себя как можно меньше внимания. Минут через пять к нему присоединилась Делла Стрит. - Дозвонилась до Пола? - спросил Мейсон. - Да. Он уже отправляет своих людей. Полиция, видимо, не стремится это афишировать. Где Карлотта? - Не вижу. Похоже, ее здесь нет. Мейсон подошел к служителю: - Я ищу женщину, которая пришла минут двадцать назад. Ей лет тридцать пять, но выглядит она на тридцать. - Здесь все тридцатипятилетние выглядят на тридцать, - ответил тот. - Она была во всем красном, - пояснила Делла Стрит. - У нее очень хорошая фигура. Вот такая. - Она показала руками. - Ах, эта! - догадался служитель. - Она выиграла двадцать долларов с третьего захода и получила выигрыш, а потом пришел полицейский и попросил ее пройти с ним. Мейсон поблагодарил служителя и вместе с Деллой вышел на улицу. - Что теперь? - поинтересовалась Делла. - Как совершенно справедливо указала лейтенант София, я не являюсь адвокатом в штате Невада. Мне не разрешена практика здесь, - сказал Мейсон. - Что же нам делать? - Вытащим из постели местного адвоката, и пусть приступает к работе. У меня тут есть одна знакомая. Она адвокат и умнее любого мужчины. У нее море энергии и обаяния, она сумеет обойти полицию там, где мужчина не справится. Сейчас я ей позвоню. - У вас весьма обширный круг знакомых дам, - заметила Делла Стрит. - Эту женщину тоже трудно описать? - Эту женщину описать нетрудно. Она прекрасна и энергична. Мейсон исчез в телефонной будке и появился минуты через три. - Велено позвонить через десять минут, - отрапортовал он. - Она постарается выяснить, что к чему. - В таком случае не обратиться ли нам пока к богине удачи? - предложила Делла. - Ты же не хочешь, чтобы про нас сказали, что мы были в Лас-Вегасе и не испытали колесо фортуны. - Испытаем, - немедленно согласился Мейсон. - Вот этот автомат выглядит очень гостеприимно. - Адвокат бросил в автомат доллар, дернул за рукоять, и машина тут же выбросила шестнадцать серебряных долларов. - Видишь, как просто? - сказал Мейсон. - А я-то сижу в конторе! - воскликнула Делла. Мейсон еще раза два сыграл с одноруким бандитом и перебрался к рулетке. Он проиграл все доллары, кроме последнего, и наконец выиграл на номер двадцать семь. Забирая выигрыш, он обернулся к стоящей за его спиной Делле и победно улыбнулся. - Сегодня твой счастливый день? - спросила она. Мейсон, улыбаясь, ссыпал доллары в карман. - Это мы узнаем через несколько секунд, - ответил он. Он снова исчез в телефонной будке, а когда вышел, покачал головой: - Нет, сегодня не самый удачный день. - Она заговорила? - Не знаю, - ответил Мейсон, - но полицейские неплохо разыграли свою партию. Они заставили Дженис подписать отказ о выдаче другому штату и с сиреной отправились в аэропорт. Возможно, именно сейчас их самолет отрывается от земли, а лейтенант София, лейтенант Трэгг и наша клиентка наслаждаются приятной беседой. - А Карлотта Тейлман? - Карлотта несомненно уже поведала полиции все, что ей известно, - ответил Мейсон. - Это, вероятно, означает, что нам тоже пора в аэропорт. - Да, мы сделали здесь все, что могли, - согласился Мейсон. И добавил: - Напортили, впрочем, тоже все, что могли. Он подозвал такси. - В аэропорт! - приказал он. Потом порылся в карманах и спросил водителя: - Не возражаете, если я расплачусь серебряными долларами? - Чем угодно, кроме долговых расписок, - ответил водитель. - Хотя от вас я возьму и ее. Вы меня не запомнили - я вез вас из аэропорта на вокзал. Вы еще дали мне двадцать долларов. Это позволяет открыть вам кредит. - Не забудь, у тебя в кармане гонорар, - напомнила Делла. - Совершенно верно. - Мейсон достал из кармана деньги. - Я думаю, их надо занести в одну графу с тем долларом, который мы получили в качестве аванса. Двести пятьдесят, - сосчитал он. - Двенадцать купюр по двадцать и десятка. - Мейсон сунул деньги обратно в карман и спросил водителя: - Вы знаете, где здесь полицейское Управление? - Естественно, - ответил тот. - Тогда поехали не в аэропорт, а в Управление. Найдите местечко, где можно поставить машину так, чтобы видеть вход. Водитель с интересом посмотрел на пассажиров: - Можно спросить, какие у вас дела в полицейском Управлении? - Я адвокат и хочу побеседовать со свидетелем. Через несколько минут автомобиль остановился. - Так годится? - спросил шофер. - Отлично, - ответил Мейсон. - Выключи мотор, подождем. Примерно через четверть часа из здания вышла Карлотта Тейлман. - Подъезжайте ко входу, как будто вы свободны, - сказал Мейсон водителю. Миссис Тейлман, увидев такси, повернулась и попрощалась с провожавшим ее до дверей полицейским. Такси остановилось. Миссис Тейлман шагнула к машине. Мейсон открыл дверцу и приподнял шляпу: - Садитесь, пожалуйста, миссис Тейлман. Она засмеялась и сказала: - Ох, мистер Мейсон, как вы меня напугали! Вы здесь ожидали меня? - Просто проезжали мимо, - небрежно ответил Мейсон. - Садитесь. Полицейский, уже входивший в управление, увидел, что Мейсон усаживает миссис Тейлман в такси, развернулся и направился и машине. Мейсон захлопнул дверцу и сказал водителю: - Давай, приятель, жми на газ. Через несколько кварталов Мейсон снова заговорил: - Остановитесь у ближайшего отеля, где есть свободные места. - Как скажете, сэр. Мейсон повернулся к миссис Тейлман: - Я не хотел бы оскорбить ваши чувства в такой момент, но мне просто необходимо кое-что узнать. - Последние четыре года мои чувства оскорбляют так часто, что иногда мне кажется, будто их совсем не осталось. - Вот отель, - сказал водитель. - Отлично, - ответил Мейсон, - сворачивайте. Таксист послушно свернул на подъездную дорожку. - Делла, договорись с администратором, - сказал Мейсон. - Заплати, сколько нужно. - Адвокат вручил шоферу пятнадцать серебряных долларов. - Этого достаточно? Шофер широко ухмыльнулся и коснулся рукой козырька кепки: - Конечно. Мы в расчете. Чуть позже они устроились в уютном номере, и Мейсон обратился к миссис Тейлман: - Не могли бы вы рассказать, что случилось? - С чего начать? - Издалека, - ответил Мейсон. - Мне не хотелось бы говорить о своем разводе, - начала Карлотта. - Я была такой дурочкой. Не знаю, почему женщина упускает мужа при таких обстоятельствах. Может, из-за оскорбленной гордости? Я не могла соревноваться с той женщиной. А когда пришла в себя, решила, что буду бороться. Ничто не может остановить женщину, полную решимости добиться своего. Я не хочу сказать, что время можно повернуть вспять, но можно воспользоваться тем оружием, которое получено от природы, очень остро отточив его. - И вы стали оттачивать оружие? - спросил Мейсон. - К сожалению, слишком поздно. Но я не собираюсь сдаваться. И, когда Морли захотел встретиться со мной по делу, я решила показать ему свой арсенал. - Он сам к вам обратился? - спросил Мейсон. - Ко мне обратился адвокат. - От его имени? - Я поняла, что он представляет Морли, хотя он и сказал, что его клиент другой человек. - Когда это было? - В конце прошлой недели. Он сказал, что хотел бы купить мои акции или право распоряжаться ими по доверенности. Второй раз он пришел сегодня. - Что вы ему сказали? - Что акции не продаются, а что касается доверенности, это во многом зависит от того, кто хочет ее получить. - Адвокат сказал, что это ваш бывший муж? - Нет, открыто не сказал. Сказал, что время дорого и клиент предпочитает держаться в стороне. Я предложила ему дать мне сто долларов, чтобы доказать серьезность намерений и покрыть расходы, и сказала, что вечером отправлюсь в Лас-Вегас и его клиент может встретиться там со мной и все обсудить. Он дал мне денег на расходы, и я приехала сюда. Я надеялась, что Морли приедет один. - Кто-нибудь другой пытался получить ваши акции? - Многие. За последние три недели звонили несколько человек, называвшие себя брокерами. - Они хотели купить акции? - Не столько акции, сколько доверенность, чтобы получить возможность голосовать. - Какая сумма интересовала вас в сделке с вашим бывшим мужем? - Единственное, что меня интересовало, это он сам. В дверь постучали. Мейсон встал и открыл дверь. На пороге стоял полицейский. - Знаете, мистер Мейсон, вы можете быстро надоесть здесь, в штате Невада. - Эта женщина - свидетель, - ответил Мейсон. - Она уже была в полицейском управлении и дала показания. Вы с ней закончили. - Это вы так считаете, - возразил полицейский. - На самом деле это вы с ней закончили. У меня есть приказ проводить вас в аэропорт. - А если я не поеду? - поинтересовался Мейсон. - Как хотите, - сказал полицейский. - Но, в таком случае, советую вам быть крайне осторожным и не нарушать ни одного из правил нашего штата. Мы не хотим, чтобы с вами что-нибудь случилось, и будем внимательно наблюдать за вами. Если вы нарушите хоть одно из правил, а их у нас великое множество, у вас будут серьезные неприятности. - Не беспокойтесь, - заверил его Мейсон. - Мы уезжаем. - Вот и отлично, - сказал полицейский. - Мы вас отвезем в аэропорт. 11 Бледный от усталости, с выступившей на подбородке щетиной, Пол Дрейк все еще работал у себя в кабинете, когда в половине четвертого утра к нему вошли Мейсон и Делла Стрит. - Узнал что-нибудь, Пол? - спросил Мейсон. - Не слишком много, - сказал Дрейк. - Тело нашли в горах, в Палмдейле. Это местечко, которое купил Тейлман. Там есть контора - домик с высокой крышей. Тело найдено там. - Как он был убит? - Застрелен. Тридцать восьмой калибр, прямо в сердце. - Орудие убийства обнаружено? - Нет. - Есть какие-нибудь следы? - Вполне достаточно. Ночью лил дождь. Еще до дождя туда приехали две машины - кадиллак Тейлмана и форд Дженис Вайнрайт. Дождь намочил землю. По мокрой земле шел лишь один след - от автомобиля Дженис Вайнрайт. Можешь догадаться, что произошло. Тейлман собирался ехать домой. Когда он ушел от мистера Троя, Дженис Вайнрайт, выглядящая на миллион долларов, последовала за ним на автостоянку. После того как он позвонил жене... - Одну минутку, - перебил Мейсон. - Я очень подозрительный человек. Откуда мы знаем, что он звонил жене? - Он вошел в телефонную будку и воспользовался своей кредитной карточкой. Этот разговор зарегистрирован. - Он позвонил жене и разговаривал с ней? - Да. По крайней мере ему ответили. - Одной тенью меньше, - заметил Мейсон. - Что ты хочешь сказать? - Трой видел тень стройной женщины. Каждый, кто видел жену Тейлмана, не мог не запомнить ее фигуры. Я думаю, что она последовала за мужем в Бейкерсфилд. - В таком случае кто-то ответил по телефону вместо нее. - Рассказывай дальше, Пол. - Все, рассказывать больше не о чем, Перри. Ты сам все понимаешь. Ливень загнал в ловушку твою клиентку. В этом домике есть кровать. Очевидно, Тейлман не раз оставался там, а возможно, и твоя клиентка тоже. Тейлман сказал жене, что едет на деловую встречу, а сам побрился днем и надел свежий костюм. Скажи, человек, которому нужно ехать сто миль на деловую встречу, будет делать все это? Да никогда в жизни! У него было свидание с Дженис Вайнрайт. Они поссорились. Она убила его и смылась с деньгами. - Это мы еще посмотрим, - вздохнул Мейсон. - А что в прокуратуре? Будет предварительное слушание? - Никто не знает, - ответил Дрейк. - Но не думаю, потому что они рассылают судебные повестки. Телефон на столе резко зазвонил. Дрейк поднял трубку и сказал: - Алло! Прежде чем он успел что-то добавить, на пороге кабинета возник улыбающийся лейтенант Трэгг. - Ну что ж, джентльмены, - сказал он, - похоже, мы все работаем допоздна. - Сейчас не поздно, а рано, - улыбнулся Мейсон. - Мы начинаем новый день. - Отлично, - сказал Трэгг. - Вот и начнем. Мистер Мейсон, у меня подарок для вас и мисс Стрит. - И что же это? - спросил Мейсон. - Вызов в Суд по делу об убийстве Морли Тейлмана. - Адвокат не может быть свидетелем против своего клиента, - возразил Мейсон, - то же относится и к его секретарю. - Знаю, знаю, - сказал Трэгг. - Нам не нужны ваши показания. Мы хотим только узнать номера двадцатидолларовых купюр, лежавших в чемодане, который ваша клиентка принесла к вам в контору. - Вы уверены, что эти номера записаны? - бесстрастным голосом спросил Мейсон. - Я это знаю, - ответил Трэгг. - Я с удовольствием помогу вам во всем, что касается вещественных доказательств, лейтенант. - Я был уверен в этом, - с иронией сказал Трэгг. - Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы ни одно из вещественных доказательств не оказалось уничтоженным. Я знаю, что вы очень устали. У вас был тяжелый день и нелегкая ночь. Не хочу больше задерживать вас. - Трэгг улыбнулся, поклонился и вышел. - И что ты об этом думаешь? - произнес Дрейк. - Его визит может означать только одно, - ответил Мейсон. - Дженис Вайнрайт рассказала полиции все. Никак иначе они этого узнать не могли. Дрейк задумчиво посмотрел на Мейсона. - Тебе, похоже, очень хочется вручить Трэггу это вещественное доказательство. - А почему бы и нет? - ответил Мейсон. - Мы предстанем перед Большим Жюри и сообщим все, что знаем. - Послушай, Перри, - неожиданно спросил Дрейк, - твоя клиентка случайно не заплатила тебе двадцатидолларовыми бумажками? Мейсон удивленно взглянул на него: - Почему ты так решил? - Просто так, - ответил Дрейк. - Если ты внимательно прочитаешь повестку, - любезно начал Мейсон, - то не сможешь не обратить внимания, что там нет ни слова о том, что мы должны представить деньги, которыми расплачивался клиент. - Послушай, Перри, - сказал Дрейк, - будь осторожен. Эти ребята шутить не будут. Они даже не стали устраивать предварительное слушание. Они намерены получить показания прямо перед Большим Жюри, добиться обвинительного заключения и отправить твою клиентку в Суд. - Вот и прекрасно, - ответил Мейсон. - Я всегда с удовольствием выступаю перед присяжными. Мейсон и Делла вышли от Дрейка. По дороге он дал ей несколько банкнот. - Прежде чем пойдешь домой, положи их, пожалуйста, в сейф. - Что это? - поинтересовалась Делла. - Мы же получили от клиента двести пятьдесят долларов. - Это те самые? - Не знаю, - ответил Мейсон, - я перемешал их со своими. К тому же что-то потратил. В конце концов, мне никто не запрещал тратить деньги и не требовал предъявить те, которые мы получили от клиента. 12 Судья Ллойд Л.Сеймур кивнул помощнику окружного прокурора: - Желает ли обвинение сделать заявление? Мэйнлов П.Раскин, один из лучших сотрудников прокурора Гамильтона Бергера, встал, поклонился Суду и шагнул к присяжным. - Высокий Суд, господа присяжные! - начал он. - Обвинение намерено доказать, что обвиняемая, Дженис Вайнрайт знала, что ее хозяин, Морли Л.Тейлман, собирал большую сумму наличных денег двадцатидолларовыми купюрами. Мы можем только догадываться, как мистер Тейлман намеревался использовать эти деньги, но собираемся неопровержимо доказать, что они у него были. Мы докажем, что у обвиняемой был чемодан, содержащий двадцать пять или тридцать пять фунтов двадцатидолларовых банкнот, то есть примерно двести тысяч долларов. Она обманула адвоката Перри Мейсона, заставив его думать, что он помогает защитить интересы ее хозяина, в то время как в действительности она намеревалась убить его и похитить деньги. Мы докажем, что она заманила своего хозяина в заброшенное местечко в горах и там убила, а потом отправилась в Лас-Вегас, штат Невада, заявив, что делает это по приказу хозяина. Мы докажем, что в ее хорошо продуманном плане было несколько уязвимых мест, ставших очевидными в ходе следствия. Мы докажем, что мистер Коль Б.Трой, деловой партнер Морли Тейлмана, видел молодую женщину, похожую на обвиняемую, которая в ночь накануне убийства следила за Тейлманом, когда он покидал Бейкерсфилд. Мы предполагаем доказать, что мистер Тейлман намеревался ехать домой, покинув контору мистера Коля Б.Троя. Обвиняемая вынудила его отправиться в горы и провести ночь с ней. Мы намерены при помощи косвенных улик бесспорно доказать, что обвиняемая присвоила деньги. Мы намерены доказать, что мотивом убийства была кража большой суммы, до двухсот тысяч долларов. С помощью неопровержимых косвенных улик мы докажем, что обвиняемая и жертва прибыли в Палмдейл вдвоем. Рано утром там прошел ливень, земля перед домом, где было найдено тело, намокла, и автомобиль оставил следы на влажной, мягкой почве; единственные следы на месте убийства оставлены автомобилем обвиняемой. На основании всех этих доказательств мы будем требовать Вердикта о предумышленном убийстве. - Раскин поклонился Суду и сел на свое место. - Желает ли защита сделать заявление? - спросил судья Сеймур. - Да, - отозвался Мейсон. Он встал и повернулся к присяжным: - Леди и джентльмены, прошу вас иметь в виду, что все доказательства, о которых говорил прокурор, являются косвенными. Мы собираемся показать, что все они могут иметь иное объяснение. - Высокий Суд, - заявил Раскин, - здесь не время и не место спорить. Если адвокат хочет сообщить, что именно он намерен доказать, мы не возражаем. Если же он желает устроить разбирательство по делу, ему следует дождаться соответствующего момента. - Хорошо, Ваша Честь, - ответил Мейсон и повернулся и присяжным: - Мы намерены доказать, что обвиняемая невиновна. - С этими словами он вернулся к столу защиты и уселся на свое место. По залу пронесся веселый шумок, некоторые присяжные заулыбались. Судья Сеймур объявил: - Обвинение начинает дело. Раскин вызвал на свидетельское место топографа, который предъявил карту местности с автомобильными дорогами и план помещения, где было найдено тело. Он вызвал фотографа, который предъявил фотографии тела, окружающей территории, интерьера и наружного вида здания. - Вызовите свидетеля мистера Маркуса, - распорядился Раскин. Маркус оказался метеорологом и заявил, что ранним утром в среду, четвертого числа, в горах прошла гроза. Ливень, хоть и кратковременный, был очень силен и смог достаточно увлажнить землю перед домом. Были представлены фотографии, изображающие грязную землю с отпечатками автомобильных шин. - Перекрестный допрос, пожалуйста, - обратился Раскин к Мейсону. Мейсон поднялся со своего места и дружелюбно поклонился свидетелю: - Вы знаете, в какое время шел дождь? - Примерно в пять утра. - Что значит - примерно? - Ну, между четырьмя тридцатью и пятью тридцатью утра. Ввиду того что гроза носила локальный характер, точнее сказать невозможно. - Это было в среду, четвертого, утром? - Совершенно верно. - Как много осадков выпало именно в этом месте? - Двадцать пять сотых дюйма или что-то около того. Но перед домом склон и воды собралось больше. Почва там оказалась достаточно мягкой, чтобы на ней отпечатались следы, тем более следы автомобиля. - Вы заметили там следы автомобиля? - Заметил. На краю этого участка мягкой почвы перед домом стоял кадиллак. Он следов не оставил. А вот от дома к шоссе вели следы автомобиля. - Как далеко от дома до шоссе? - Около ста пятидесяти футов. Это дорога с покрытием, во время дождя на ней не остается следов - таких, которые можно идентифицировать. Однако и там можно разглядеть следы автомобиля, проехавшего по грязи. Эти следы спускаются с холма, они оставили грязные отпечатки на расстоянии примерно двадцать пять футов. Отпечатки были видны совершенно четко там, где машина выехала на дорогу с покрытием, и постепенно сошли на нет. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон, - у меня больше нет вопросов. Раскин вызвал эксперта, который делал снимки автомобильных следов. - Были ли отпечатки колес достаточно четкими? - спросил Раскин. - Да. Три шины были одинаковые. Одна отличалась, в ней имелся небольшой дефект. - В какой именно? - На переднем правом колесе. - Можно ли было идентифицировать этот дефект по отпечатку на влажной почве? - Да, сэр. - Обследовали ли вы машину обвиняемой Дженис Вайнрайт, регистрационный номер GVB-393? - Да. - Сделали ли вы отпечатки с колес машины обвиняемой? - Да, сэр. - Они при вас? - Да. Эксперт представил отпечатки с соответствующими пояснениями. - Вы можете взять отпечатки шин и отпечатки следов с места преступления и посмотреть, совпадают ли они? - спросил Раскин. - У меня есть отпечатки следов автомобиля, сделанные из прозрачного пластика, - ответил свидетель. - Мы можем взять отпечатки шин и сравнить. - Сделайте это, пожалуйста, для Суда. Свидетель продемонстрировал каждый отпечаток по очереди. - Мы хотели бы приобщить эти доказательства к делу, - объявил обвинитель. - Как вещественные доказательства обвинения соответственно под номерами J-1, J-2, J-3 и J-4. - Защита не возражает, - ответил Мейсон. - Можете начинать перекрестный допрос, - сказал Раскин. - Насколько я понимаю, - начал Мейсон, - вы приняли все предосторожности, чтобы при изготовлении этих отпечатков не было никаких ошибок в измерениях? - Совершенно верно, - подтвердил эксперт. - Когда колеса стоят на земле, они испытывают давление? - Совершенно верно. - Когда вы делали слепки с шин, это давление было устранено? - Ну... да. - В таком случае, если следы были оставлены автомобилем обвиняемой, их отпечатки не совпадут со слепками шин из-за отсутствия этого давления. - Я старался это учитывать. - Каким образом? - Я частично выкачал воздух из шин и постарался создать на них достаточное давление, чтобы имитировать состояние, когда на шины давит вес автомобиля. - Как вы определяли величину необходимого давления? Какими нормативами вы пользовались? - Личным опытом. - Другими словами, - сказал Мейсон, - вы создали давление, достаточное для того, чтобы отпечатки шин совпали с отпечатками следов? - Ваше замечание несправедливо и не отражает того, что я сделал. - Но вы принимали во внимание этот фактор? - Да, сэр. - И думали о том, насколько этот фактор может повлиять на результат? - В какой-то степени да. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - У меня все. - Извините, - сказал Раскин. - У меня еще вопрос и свидетелю. Метод, которым вы пользовались, может в какой-то степени изменить рисунок протекторов? - Нет. - У меня все, - сказал Раскин. - У меня еще один вопрос, - сказал Мейсон. - Я хотел бы узнать у свидетеля, не изменил ли его метод размеры шин. - В какой-то степени мог изменить размеры, но не рисунок. - Вы изменили размеры шин? - Ну, если хотите, изменил, - раздраженно ответил свидетель. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - Я так и думал. Присяжные недоуменно переглянулись. Раскин вызвал кассира из банка, в котором у Тейлмана был открыт текущий счет. Служащий банка довольно неохотно сообщил, что в течение последних трех недель мистер Тейлман снимал со счета наличные средства неизменно в двадцатидолларовых купюрах. Общая сумма выплат за три недели превысила сто восемьдесят семь тысяч. Во вторник, третьего, покойный получил пять тысяч двадцатидолларовыми бумажками. - Проводите допрос, - обратился Раскин к Мейсону. - Вопросов нет, - объявил тот. - Вызываю в качестве свидетеля мистера Троя, - объявил Раскин. Трой сообщил, что имел с Тейлманом деловую встречу во вторник, третьего числа. Встреча произошла в Бейкерсфилде. Тейлман часов в восемь вечера позвонил жене и сообщил, что будет дома в одиннадцать - в половине двенадцатого, а потом, в девять часов, покинул его контору, сказав, что едет домой в Лос-Анджелес. - Что вы сделали после того, как мистер Тейлман ушел от вас? - спросил Раскин. - Я прошел по кабинету и подошел к окну. - Сейчас я покажу вам план улицы, где расположена ваша контора. Здесь все правильно обозначено? - Да. - А теперь скажите, что вы видели, стоя у окна? - Я видел, как Морли Тейлман вышел на тротуар, минуту постоял и по диагонали пересек улицу. - Сейчас я приколю эту схему к доске, - сказал Раскин, - а вы обозначите крестиком место, на котором увидели мистера Тейлмана. - Где-то здесь, - сказал свидетель, ставя значок. - Теперь отметьте то место, где он задержался на тротуаре. Свидетель поставил еще один крестик. - А теперь проведите линию, показывающую его путь через улицу. Свидетель провел пинию. - Что было потом? Что сделал мистер Тейлман? Обозначьте на плане его путь после того, как он перешел улицу. - Он перешел улицу по диагонали и повернул за угол. Мне было уже не видно его из-за угла здания на противоположной стороне. - Вы по-прежнему стояли у окна? - Да, сэр. - Видели ли вы что-нибудь после того, как Тейлман исчез из поля вашего зрения? - Через несколько секунд, - сказал Трой, - я увидел тень женщины. - Раньше, чем увидели саму женщину? - Да. - Вы заметили что-нибудь особенное в этой тени? - Это была тень, которую отбрасывала, как мне показалось, молодая и очень стройная женщина. - Но в тот момент вы увидели только ее тень? - Да. - И где находилась эта тень? - Она двигалась от уличного фонаря на углу. Саму женщину я не видел, сверху мне была видна только тень. - Вы можете показать на схеме, где находилась эта тень? Свидетель показал. - А саму женщину вы видели? - Да, видел. - Когда? - Когда мистер Тейлман был примерно посередине улицы. - Что произошло дальше? - Женщина встала почти под самым моим окном. - Вы могли ее рассмотреть? - Нет, только голову и плечи со спины. Потом мистер Тейлман перешел через улицу, и она двинулась следом за ним. - На каком расстоянии? - Примерно, футов двадцать. - Вы смогли рассмотреть ее лучше? - Когда она сошла с тротуара, я очень хорошо видел ее со спины. - Вы можете ее описать? - Она была, как я уже сказал, молода, лет тридцати. Хорошо сложена и одета... Какая-то узкая юбка или платье, я не заметил точно - просто она соответствовала моим ожиданиям. - Вы продолжали наблюдать за ней? - Да. - Как долго? - До тех пор, пока она не скрылась из виду. - Куда она направилась? - Она последовала за мистером Тейлманом. Раскин повернулся к Мейсону: - Перекрестный допрос, пожалуйста, - сказал обвинитель. - Тейлман звонил жене около восьми? - спросил Мейсон. - Да. - Он звонил из вашего кабинета? - Нет. Мы как раз выходили из ресторана, он позвонил из телефонной будки. - Вы слышали разговор? - Нет. - Откуда вы знаете, что он звонил жене? - Он сказал, что собирается ей позвонить, и вошел в кабину. - Вернемся к женщине, - продолжал Мейсон. - Вы стояли у окна в кабинете? - Да. - Вы наблюдали за Тейлманом? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - Потом вы увидели тень молодой женщины? - Да, сэр. - После того, как она попала в поле вашего зрения, вы продолжали наблюдать за ней, пока она не скрылась за углом? - Да, сэр. - Как далеко она была от мистера Тейлмана? - Примерно, в двадцати футах. - Давайте уточним это на схеме. Вы знаете, какова ширина улицы? - Полагаю, футов шестьдесят. - А ширина тротуара? - Наверное, футов десять. - Значит, около восьмидесяти футов. - Да. - Это по прямой. По диагонали расстояние больше. - Да. - Насколько? - Наверное... наверное, футов сто двадцать. - Вы утверждаете, мистер Трой, - сказал Мейсон, - что видели, как мистер Тейлман пересек улицу и скрылся за углом. - Так оно и было. - Вы также утверждаете, что наблюдали за этой женщиной с того момента, как увидели ее. Очевидно, вы увидели ее в тот момент, когда Тейлман прошел всего двадцать футов. Так за кем же вы наблюдали - за ней или за Тейлманом? На ком был сфокусирован ваш взгляд - на Тейлмане или на женщине? - Где-то между ними. - Значит, вы не наблюдали за женщиной? - Наблюдал, но мой взгляд не был сфокусирован на ней. - И вы не наблюдали за Тейлманом? - Наблюдал, но мой взгляд не был сфокусирован на нем. - Другими словами, в то время, как женщина со стройной фигурой переходила улицу, вы смотрели не на нее, а в точку где-то футах в десяти перед ней? - Пожалуй, нет. Я... я переводил взгляд с одного на другого. - Вы можете описать походку этой женщины? - Она была очень, очень... скажем, соблазнительная. - И вы оторвали взгляд от этой соблазнительной походки, от этого изящного скольжения, от покачивающихся бедер, чтобы посмотреть на мистера Тейлмана, который шел футов на двадцать впереди? - Пожалуй, нет, - признал Трой. - Если вы ставите вопрос таким образом, господин адвокат, то думаю, что нет. Я все время смотрел на женщину. - Значит, вы ошибались, говоря, что наблюдали за Тейлманом? - Да. Я его видел, но наблюдал за женщиной. Я смотрел на нее. - Значит, вы ошибались, говоря, что ваш взгляд был сфокусирован где-то между ней и мистером Тейлманом? - Я не подумал, отвечая на ваш вопрос, мистер Мейсон. - Другими словами, находясь под присягой, вы отвечали, не подумав? - Что же, получается так. - И дали неверный ответ? - Да. Должно быть, так. - Спасибо, - с преувеличенной вежливостью сказал Мейсон. - Я так и думал. Были ли еще вопросы, на которые вы ответили, не подумав? - Нет. - Теперь вы думаете? - Да. - Больше вопросов не имею, - сказал Мейсон. - Вызываю в качестве свидетеля миссис Морли Л.Тейлман, - объявил Раскин. Вторая жена Морли Тейлмана, одетая в черное платье, со скромно опущенными глазами, медленно прошла вперед, подняла правую руку, произнесла слова клятвы и приготовилась давать показания. В голосе Раскина звучало профессиональное сочувствие, с которым многие прокуроры обращаются к вдовам. - Миссис Тейлман, - начал он, - нам придется выполнить печальный долг. Вы вдова мистера Морли Тейлмана и были, насколько мне известно, вызваны для опознания тела после того, как оно было найдено. - Да, сэр, - сказала она. - Вы его опознали? - Да, это был мой муж, Морли Тейлман. - Теперь сосредоточимся на вторнике, дне, накануне обнаружения тела. Вы можете рассказать, когда видели мужа в последний раз, где это было и что он делал? Свидетельница медленно, тихим голосом рассказала, как Тейлман вернулся из офиса и сказал, что собирается в Бейкерсфилд. Он попросил свежий костюм. Пока муж брился в ванной, она просмотрела карманы старого костюма, обнаружила письмо и конверт, прочитала письмо и положила вместе с конвертом в карман пиджака, который собирался надеть муж. - Именно этот костюм был на нем в момент смерти? - спросил Раскин. - Да, - ответила она. - Можете допрашивать, - повернулся Раскин к Мейсону. Мейсон встал напротив стройной женщины, сидевшей на свидетельском месте с опущенными глазами. - Миссис Тейлман, - начал он, - где вы познакомились со своим мужем? - В Лас-Вегасе, штат Невада, - тихо ответила она. - Чем вы занимались в это время? - Вношу протест, - вмешался Раскин, - вопрос не относится к делу. - Протест отклоняется, - объявил судья Сеймур. - Я намерен дать возможность адвокату обвиняемой строить защиту так, как он считает необходимым. Свидетельница, ответьте на вопрос. - У меня были различные занятия. - Расскажите подробнее, - попросил Мейсон. Ее голос слегка окреп, а ресницы приподнялись достаточно, чтобы бросить на Мейсона неприязненный взгляд. - Пожалуй, лучше всего это можно охарактеризовать словами, что я была статисткой в шоу. - Вам приходилось демонстрировать купальники? - Иногда. - Вы работали в ночном клубе? - Да. - Так называемой "хозяйкой"? - Я не понимаю, что вы имеете в виду. - Вы надевали узкие, облегающие платья с очень большим вырезом и прохаживались между игорными столами? - Все вечерние платья облегающие. - И ваши тоже были такими? - Да. - Вы ходили вокруг игорных столов? - Да. - С вами было легко познакомиться? - Это была моя работа. - И поэтому с вами было легко познакомиться? - Я просто выполняла свои обязанности. - С вами было легко познакомиться? - Да. - И легче всего с вами знакомились богатые мужчины, которые могли себе позволить тратить деньги за игорными столами. Не так ли? - Да! - резко ответила миссис Тейлман. - В ваши обязанности входило подогревать интерес богатых посетителей к игре, вы крутились возле игорных столов, поддерживали разговор, делали иногда ставки сами? - Я старалась быть привлекательной. - Вы пользовались жетонами? - Всегда. - С Морли Тейлманом вы познакомились за игорным столом, не так ли? - Кажется, да. - Вы не знаете точно? - Думаю, что там. - Вы играли жетонами? - Я же сказала, что всегда пользовалась жетонами. - Это были специальные жетоны, правда? Необменные, вам их выдавали. Их нельзя было обменять на деньги, вы просто делали вид, что играете. - Да. - И вы хотите убедить присяжных, что не знаете значения слова "хозяйка"? - Я слышала это слово. - Вы когда-нибудь пользовались им? - Возможно... - Вы пользовались словом, не понимая его значения? - Я знала, что оно означает в том смысле, в котором я им пользовалась. - Вот именно, - сказал Мейсон. - Значит, когда вы сказали, что не знаете значения слова "хозяйка", вы были не вполне искренни? - Ваша Честь, - вмешался Раскин, - это попытка опорочить свидетеля. - Протест отклоняется, - оборвал его судья Сеймур. - Ответьте на вопрос, миссис Тейлман, - настаивал Мейсон. - Я не знала того смысла слова, в котором вы его употребляете. У вас оно кажется... - Непристойным, - подсказал Мейсон. - Нечто подобное. - Вы считаете свое занятие достойным? - Я старалась вести себя достойно. - Как леди? - Да. - И тем не менее, используя ваше собственное выражение, вы были приманкой. Она прикусила губу: - Пусть будет так, я была приманкой. - Когда вы впервые увидели Морли Тейлмана, он играл, не так ли? - Да. - Кто-нибудь направил вас к этому столу? Кто-то представляющий интересы хозяина заведения показал вам Морли Тейлмана? Велел вам подойти и поработать с ним? - Слова "поработать с ним" не произносились. - Но мысль вы поняли? - Я подошла и столу и, когда мистер Тейлман выиграл, улыбнулась ему. Это сломало лед. - Какой лед? - поинтересовался Мейсон. - Ну, скажем, дало ему шанс познакомиться со мной. - Вы считаете, что между вами был лед? - Я просто употребила это выражение. - Я также просто употребил это выражение, - сказал Мейсон. - Я отнюдь не имел в виду, что вы употребляете слово "лед" в буквальном смысле, и использовал это слово в том же значении. Итак, вам пришлось разбить какой-то лед? - Это зависит от того, как посмотреть на ситуацию. - Вы подошли, чтобы познакомиться с ним? - Я... - Да или нет? - Да! - вскипела миссис Тейлман. Она неожиданно подняла на адвоката глаза и сказала звонким голосом: - Я там работала. Не надо притворяться наивным, мистер Мейсон! Вы бывали в Лас-Вегасе. Мейсон поклонился и сказал: - Совершенно верно. Большое спасибо, миссис Тейлман. Я просто хотел, чтобы присяжные представили себя ситуацию. - Высокий Суд, - сказал Раскин, - я утверждаю, что защитник несправедлив к свидетельнице, что он пытается ее опорочить и представить перед присяжными в ложном свете. Эта женщина вдова. Она овдовела в результате преступления, совершенного... - Одну минуту, - прервал его Мейсон, - в настоящий момент дело не рассматривается в Суде и не должно обсуждаться сторонами. - Но я возражаю против того, чтобы эту женщину представляли перед присяжными как легкомысленную особу! - закричал Раскин. - А я возражаю против того, чтобы ее представляли как тихую, убитую горем вдову, против того, чтобы обвинение могло играть на симпатиях присяжных, - парировал Мейсон. Судья Сеймур нахмурился: - В данный момент дело не разбирается в Суде, поэтому нет смысла представлять возражения. Присяжные вызваны лишь для того, чтобы увидеть свидетелей, услышать их показания, сформировать свое мнение относительно фактов. У обвинения один взгляд на дело, у защиты - другой. Пожалуйста, джентльмены, не переходите на личности. Продолжайте, мистер Мейсон. К этому времени свидетельница уже не напоминала беспомощную, убитую горем вдову. Она сидела, слегка наклонясь вперед и свирепо глядя на Мейсона. - Миссис Тейлман, - продолжил адвокат, - вы нашли письмо в кармане вашего мужа? - Если это можно назвать письмом, - огрызнулась она. - Угрозы шантажиста! - И конверт? - Да, и конверт, - ироничным голосом ответила она. - В левом верхнем углу конверта был обратный адрес и имя А.Б.Видала. - В левом верхнем углу, - снова повторила за ним она, - был обратный адрес и имя - А.Б.Видал. Миссис Тейлман была слишком разозлена, чтобы пытаться скрыть свои эмоции. - Вы говорите, это были угрозы шантажиста. Откуда вы это знаете? - А что это, по-вашему, было - приглашение на танцы? - взорвалась она. Нахмурив брови, судья Сеймур погасил раздавшиеся в зале смешки. - И отправителем письма был А.Б.Видал? - И отправителем был А.Б.Видал. - Теперь, миссис Тейлман, - обратился к ней Мейсон, - сообщите, пожалуйста, господам присяжным ваше девичье имя. - Дей Даунс. - Это имя дали вам при крещении? - Не знаю, - ответила она, - я там была, но ничего не помню. - Вы пошли в школу под этим именем? - Я не помню, когда пошла в школу. - Вы носили это имя, когда вам было двенадцать лет? Она немного поколебалась и сказала: - Вы же понимаете, мистер Мейсон, что это был профессиональный псевдоним. - Понятно, - отозвался Мейсон. - А ваше настоящее имя? - Я... - Суд ждет! - Агнес. - Агнес, а дальше? - Агнес Видал! - крикнула она. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - Это все. Раскин встал и успокаивающим голосом обратился к свидетельнице: - Миссис Тейлман, я понимаю ваш гнев. Прошу вас объяснить господам присяжным, что вы почувствовали, увидев имя на конверте. - Я почувствовала, - начала она, стараясь вернуться к роли безутешной вдовы, - что какой-то шантажист использовал имя Видал, чтобы показать моему мужу, что он знает... все обо мне. - Вы посылали это письмо? - Конечно нет! - Вы имеете к нему какое-то отношение? - Нет. - Что вы о нем знаете? - Только то, что уже рассказала. - Какое впечатление произвело на вас имя А.Б.Видал? Судья Сеймур взглянул на Мейсона: - Защита не возражает, чтобы свидетель рассказал о своих впечатлениях? - Ни в коем случае, - ответил Мейсон. - Я и сам хотел бы задать несколько вопросов по этому поводу. Свидетельница снова свирепо взглянула на Мейсона и повысила голос: - Я была просто уверена, что это шантаж и имя использовано, чтобы задеть моего мужа. - У меня все, - объявил Раскин. - У защиты есть еще вопросы к свидетельнице? - обратился к Мейсону судья Сеймур. - Да, Ваша Честь. Я хотел бы узнать у свидетельницы, что именно в ее прошлом могло натолкнуть ее мужа на мысль о шантаже? - Протестую! - закричал Раскин вскакивая с места. - Свидетельница не говорила ничего подобного. Вопрос не существеннен и не относится к делу! - Напротив, - возразил Мейсон, - свидетельница поведала о своих впечатлениях, и я настаиваю на том, что мой вопрос вытекает из ее ответа. - Вполне возможно, - сказал судья Сеймур, - но это совсем не значит, что мы можем тратить время на обсуждение несущественных вопросов. Однако в связи с характером перекрестного допроса я намерен разрешить этот вопрос. - Вы поняли вопрос? - спросил Мейсон свидетельницу. - Я не совсем в этом уверена. - Что именно в вашем прошлом заставило вас подумать, что использование вашего имени имеет отношение к шантажу? - Ничего! - взорвалась она. - Совершенно ничего! - Спасибо, - улыбнулся Мейсон. - Больше вопросов не имею. - У нас все, - объявил Раскин. Взбешенная миссис Тейлман прошла мимо стола защиты, бросая на Мейсона свирепые взгляды. Мейсон повернулся к сидящей позади него Дженис Вайнрайт и шепнул, стараясь подбодрить: - Мы сумели разрушить образ скромной, убитой горем вдовы. Это может очень многое значить в дальнейшем. Раскин вызвал лейтенанта Трэгга. Лейтенант Трэгг профессионально немногословно описал место преступления. Он объяснил, что работал совместно со службой шерифа, так как он занимался этим делом, когда обнаружилось, что Морли Тейлман пропал. Спокойно, невозмутимо и объективно он описал помещение: диван-кровать, душ, туалет, письменный стол, стулья и стенной шкаф с бумагами. Тело лежало на полу лицом вниз, правая рука слегка вытянута над головой, левая - согнута возле левого бедра. Лейтенант отметил факт "ригор мортис" [Rigor mortis (лат.) - трупное окоченение (мед.)] на момент, когда он осматривал тело. - В какое время вы увидели тело? - спросил Раскин. - В семь двадцать семь вечера. - В среду, четвертого? - Да. - Вам известно, когда было обнаружено тело? - Нет. - Но вы знаете, когда вам об этом сообщили? - Да. - В какое время это было? - Около шести часов. - Перекрестный допрос, пожалуйста, господин адвокат, - сказал Раскин Мейсону. - Когда вы приехали в дом, диван-кровать был разложен? - спросил Мейсон. - Нет, уже сложен. - Может быть, его вообще не разбирали? - Этого я не знаю, - подумав, ответил Трэгг. - Спасибо, у меня все, - объявил Мейсон. - Доктор Ломбард Г.Джаспер, - объявил Раскин. Доктор Джаспер прошел на свидетельское место, принес присягу и сообщил, что является помощником судебно-медицинского эксперта и обследовал тело Морли Л.Тейлмана, прежде чем его забрали с места происшествия. Обследование проводилось примерно в половине восьмого вечера, в среду, четвертого числа. По мнению доктора Джаспера, смерть наступила между полуночью и пятью часами утра. - Перекрестный допрос, - объявил Раскин. - Как вы установили время смерти, доктор? - спросил Мейсон. - На основании различных факторов, известных судебно-медицинским экспертам. - Вы можете пояснить, что это за факторы, известные судебно-медицинским экспертам? - Например, трупные пятна. - Что еще? - "Ригор мортис" - начало, продолжительность, окончание окоченения. - А теперь, доктор, давайте забудем профессиональный жаргон и изложим все так, чтобы поняли присяжные. Что такое трупные пятна? - Характерный цвет трупа, появляющийся в результате коагуляции крови в капиллярах. - Не очень-то доходчиво выходит, - заметил Мейсон. - Может, я вам помогу, доктор? При жизни у нас существует кровяное давление, так? - Да. - После смерти давление становится равным нулю? - Да. - Поэтому кровь стекает в нижние части тела, верно? - Да. - И поскольку кровь перестает циркулировать, она начинает сгущаться, не так ли? - Да. - Поэтому нижние части тела приобретают специфический оттенок, так называемые трупные пятна? - Да. - Как скоро после смерти появляются трупные пятна? Точнее, когда они становятся заметными? - Спустя один-два часа после смерти. - И как долго они сохраняются? - Продолжительный период времени. - Двенадцать часов? - О, да. - Двадцать четыре часа? - Да. - Следовательно, трупные пятна показывают только, что смерть произошла больше, чем час назад? - Нет. Они продолжают развиваться. Цвет тоже указывает на время смерти. - Есть какая-то разница между трупными пятнами спустя пять или десять часов? - Я бы сказал, что через пять часов образование трупных пятен завершается. - На теле, которое вы осматривали, оно было завершено? - Да. - Следовательно, по трупным пятнам на теле, которое вы осматривали, можно было лишь сказать, что смерть наступила не менее пяти часов назад? - Ну... есть и другие факторы. - Не будем пока касаться этих факторов, - сказал Мейсон. - Я говорю сейчас только о трупных пятнах. Верно ли, что только по трупным пятнам на теле, которое вы осматривали, можно было утверждать, что смерть наступила более пяти часов назад? Доктор заметно колебался. - Да или нет? - настаивал Мейсон. - Да, - произнес наконец доктор Джаспер. - Теперь перейдем к другому фактору, который вы упомянули. "Ригор мортис". Вы можете объяснить что такое "ригор мортис" так, чтобы поняли господа присяжные? - Это окоченение тела в результате химических процессов в мышечных тканях. Сразу после смерти тело очень мягкое. Потом начинается окоченение - лицо, шея, грудь, руки, живот и, наконец все тело. Потом, через некоторое время, окоченение начинает проходить, в том же порядке, как начиналось: лицо, шея и так далее. - В данном случае окоченение охватило все тело? - Совершенно верно. - И поэтому вы решили, что смерть наступила между полуночью и пятью часами утра. Скорость развития трупного окоченения всегда одинакова? - Нет, оно протекает по разному, в зависимости от... - В какой период времени оно обычно происходит? - От восьми до двенадцати часов. - Следовательно, если полностью окоченевшее тело найдено в семь тридцать утра, то возможно, что смерть наступила и в десять тридцать утра? - Да, возможно. - Правда ли, что наступление трупного окоченения может быть ускорено другими факторами? Что, если человек был убит во время борьбы, окоченение развивается гораздо быстрее? - Да, это так. - И на него влияет температура окружающей среды? - Совершенно верно. - Встречаются ли случаи, когда "ригор мортис" наступает почти мгновенно? - Скажем, в течение очень короткого периода. - Почти мгновенно? - Это зависит от того, что вы считаете мгновением. - Минут за десять - пятнадцать. - Да, это возможно. - Доктор, вы заявили, что установили время наступления смерти с помощью определенных факторов, известных опытным судебно-медицинским экспертам, и назвали два: трупные пятна и "ригор мортис". Я хочу спросить вас: какие другие факторы вы имели в виду, устанавливая время наступления смерти? - Никаких других фактор я не учитывал. - Никаких других медицинских факторов вы не учитывали? - с искренним удивлением переспросил Мейсон. - Никаких, - подтвердил доктор Джаспер. - Вам известно, что установление момента смерти по "ригор мортис" может вести к неправильным выводам? - Я бы сказал, что "ригор мортис" довольно точный показатель. - А я бы сказал, что это не точный показатель, если окоченение может возникать уже через несколько минут после смерти или задерживаться чуть ли не на двенадцать часов. - Это крайности. - Вы можете заявить под присягой, что этот случай не является крайностью? Доктор Джаспер беспокойно заерзал. - Отвечайте, - сказал Мейсон. - Откуда вам известно, что этот случай не является крайностью? - Я этого не знаю, - признал доктор. - А температура тела? - поинтересовался Мейсон. - Разве это не считается самым надежным способом определения времени смерти? - Температура тела - это фактор, да. - Возможно, один из наиболее надежных факторов. - Один из факторов. - Он надежен? - Довольно надежен. Но бывают различные отклонения. - Но не такие большие, как с "ригор мортис"? - Смотря по обстоятельствам. - Доктор, не вы ли опубликовали в прошлогоднем декабрьском выпуске "Журнала Судебной Медицины" статью "Определение времени смерти"? В ней вы утверждаете, что из всех факторов, помогающих установить время наступления смерти, "ригор мортис", возможно, наименее надежный, а самый надежный, с вашей точки зрения, температура тела. Доктор беспокойно заерзал на свидетельском месте. - Не уверен, правильно ли вы интерпретируете мои высказывания. Мейсон открыл свой портфель, достал из него журнал и сказал: - Может быть, вы хотите, доктор, чтобы я освежил вашу память? - Нет, не надо. Я вспомнил, что действительно говорил нечто подобное. - Почему же сейчас вы стараетесь преувеличить значение "ригор мортис" для установления времени наступления смерти и свести до минимума значение фактора температуры тела? - Я не делаю ничего подобного! - возмущенно запротестовал доктор. - Вы установили время смерти по двум факторам, которые, как вы утверждаете, являются надежными для судебно-медицинского эксперта: трупные пятна и "ригор мортис". А как насчет температуры, доктор? Вы измеряли температуру? - Не измерял. - Не измеряли? - Когда я увидел покойного, он было полностью одет, а единственный способ измерить температуру тела... Ну, одним словом, тело в этот момент должно быть полностью раздето. - Когда тело увозили, оно было полностью одето? - Да. - А после того как оно было раздето, температура измерялась? - Очевидно, нет, - признал доктор. - Произошла какая-то путаница. Кто-то решил, что измерил я, а я решил, что это сделал кто-то другой. Во всяком случае температуру не измерили. - Итак, - продолжал Мейсон, - вы пытаетесь установить время наступления смерти только с помощью двух факторов: трупных пятен и "ригор мортис", трупного окоченения. В своей статье вы утверждаете, однако, что окоченение наименее надежный фактор, поскольку на него оказывают большое влияние внешние условия, а трупные пятна вы там даже не упомянули. - Да, действительно, не упомянул... - Кто-то ошибся, не измерил температуру тела, а вы, чтобы ваши показания выглядели убедительно, упомянули трупные пятна, как надежный фактор определения момента смерти? Разве в данных обстоятельствах трупные пятна являются надежным показателем? - Вношу протест, - вмешался Раскин. - Вопрос некорректен. - Что же в нем некорректного? - спросил судья Сеймур. - Он выставляет свидетеля в невыгодном свете. - Очевидно, вы полагаете, что ответ свидетеля будет утвердительным? - заметил судья Сеймур. - Это же совершенно ясно из хода допроса, - сказал Раскин. - Я уверен, что доктор Джаспер старался быть беспристрастным... - В данный момент, - вмешался Мейсон, - у помощника прокурора нет никакой необходимости защищать свидетеля. Пусть он займется этим на судебном процессе. - Я считаю, возражение обвинения следует отклонить, - решил судья Сеймур. - Отвечайте на вопрос, доктор Джаспер. Доктор переступил с ноги на ногу и произнес: - Я старался давать показания как можно более добросовестно. Мое мнение таково: смерть наступила между полуночью и пятью утра. Я сообщил, какие факторы принимал во внимание. - Отрицаете ли вы, что употребляли термин "трупные пятна" только с целью произвести впечатление на присяжных? - Я употребил этот термин потому, что он был уместен в данном случае. - Но согласно вашим же собственным показаниям, они только показывали, что смерть наступила более пяти часов назад. Это тоже кое-что, но как могло случиться, что вы даже не упомянули о трупных пятнах в своей статье? - Возможно, просто не подумал об этом. - Вы хотите сказать, что писали свою статью не думая? - Я же не должен был включать в нее все. - Вы упустили это из виду? - Я бы этого не сказал. - Может быть, вы чувствовали, что, если упомянете о трупных пятнах в статье в таком авторитетном журнале, ваши коллеги, хорошо знакомые с предметом, высмеют вас? - Об этом не пишется в статьях подобного рода. - Об этом не пишется в статье, - подхватил Мейсон, - которая являлась попыткой охватить все научные факторы, способствующие определению момента смерти? - Да. - Так почему же вы говорите об этом в Суде? - Потому, что это тоже фактор. Признаю, не очень существенный. Но были и другие факторы. - Ах вот как, были и другие! Я попросил вас перечислить их, и вы назвали только "ригор мортис" и трупные пятна. - Это медицинские факторы, но были и другие, повлиявшие на мое заключение. - Например? - Физические. - Что вы имеете в виду? - Фактор времени. - Что вы имеете в виду под фактором времени? - Например, грозу. - Теперь я начинаю понимать суть ваших показаний. Вы видели следы автомашины на мокрой земле, вам сообщили, в какое время прошла гроза, и вы установили время наступления смерти в основном по этим факторам. А теперь, когда вас вызвали для дачи показаний, вы пытаетесь как-то обосновать свое заключение, основанное на посторонней информации, подкрепляя его профессиональным жаргоном. - Неправда! - Но основными факторами для установления времени смерти для вас оказались не медицинские. - Они помогли мне прийти к определенному заключению. - Вы не специалист в этом деле? - У меня есть глаза. - Поэтому вы установили время смерти, принимая во внимание то, что назвали немедицинскими факторами? - Я бы сказал так: косвенные доказательства ясно показывали, что смерть наступила до начала грозы. Поскольку с медицинской стороны этого ничто не опровергало, я и пришел к такому заключению. - Ну, теперь мы подходим к сути. Доктор, я хочу быть честным с вами, но и вы будьте честны со мной. Вы действительно установили время смерти на основании косвенных доказательств, потому что с медицинской точки зрения этому ничто не противоречило; вы заявили под присягой, что смерть наступила между полуночью и пятью часами утра. Так? - Так, - ответил доктор Джаспер. - Несмотря на вашу попытку исказить мои показания, факт остается фактом: смерть наступила между полуночью и пятью часами утра. - Вы это заключаете скорее в силу вещественных косвенных доказательств, чем медицинских факторов? - Всех вместе взятых. - Отдельно взятые медицинские факторы не дают возможности точно установить время смерти? - Нет. - Другими словами, на ваше мнение в первую очередь повлияли не медицинские факторы, медицинские лишь подтвердили его? - Если вы так ставите вопрос, да. - Да, я ставлю вопрос именно так, - заявил Мейсон. - У меня больше нет вопросов. - У обвинения тоже нет вопросов, - сказал Раскин. Доктор Джаспер вернулся на свое место. Помощник прокурора объявил следующего свидетеля: - Миссис Карлотта Тейлман. Карлотта Тейлман подошла к свидетельскому месту и принесла присягу. - Вы бывшая жена покойного? - спросил Раскин. - Да. - Четвертого числа вы приехали из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас, штат Невада? - Да. - Почему вы отправились в Лас-Вегас? - Я предполагала встретиться там со своим бывшим мужем. У меня были основания полагать, что он хочет купить акции, которые достались мне при разводе. - Вы обсуждали этот вопрос с вашим бывшим мужем, миссис Тейлман? - Не с ним лично. Я сказала человеку, который, как я считала, представлял его интересы, что приеду в Лас-Вегас, но не желаю иметь никаких дел с посредниками. Я хотела иметь дело с покупателем, кто бы он ни был. - В Лас-Вегасе вас встретила обвиняемая? - Да. - Перекрестный допрос, пожалуйста, - объявил Раскин. - Почему вы выбрали Лас-Вегас, миссис Тейлман? - спросил Мейсон. - Потому что была уверена, что имею дело с агентом моего бывшего мужа. Именно в Лас-Вегасе был разрушен наш брак, и я решила... Я хотела получить удовлетворение, встретившись с ним именно там. - Сейчас ваш вес значительно меньше, чем во время развода, не так ли? Вы занялись собой, чтобы... скажем, вернуться в строй. Это так, миссис Тейлман? - Совершенно верно, - ответила она. - Я знала своего бывшего мужа, о, я знала его очень хорошо! Если бы он встретил меня в Лас-Вегасе, я дала бы этой потаскушке попробовать ее собственного снадобья... - Извините, - перебил ее судья Сеймур. - Прошу не переходить на оскорбления, миссис Тейлман. - Я просто отвечаю на вопрос, - сказала она. - Простите, Ваша Честь. - Я прекрасно понимаю ваши чувства, - поклонился Мейсон. - У меня больше нет вопросов, миссис Тейлман. Благодарю вас. - Джентльмены, наступило время перерыва, - объявил судья Сеймур. - Мне не хотелось прерывать допрос свидетеля. Следующее заседание Суда завтра утром в девять тридцать. Присяжным не разрешается высказывать какие-либо мнения по делу, обсуждать его между собой или позволять обсуждать его в их присутствии. Подсудимая остается под стражей. Суд удаляется до девяти тридцати завтрашнего утра. Мейсон повернулся к офицеру охраны: - Я хотел бы поговорить со своей подзащитной, прежде чем ее уведут. Офицер кивнул. Мейсон подождал, пока зрители не покинули зал заседаний, и повернулся к Дженис Вайнрайт: - Вы сказали, что разговаривали с Морли Тейлманом четвертого утром, после разговора со мной. Согласно показаниям свидетелей обвинения, к этому моменту он был уже часа четыре как мертв. Мне необходимо было расшатать их теорию, хотя, возможно, с точки зрения некоторых присяжных я был излишне суров с доктором. - Я понимаю, - сказала она. - Это, однако, не значит, что вы говорили правду. - Мистер Мейсон, я говорю правду. - Я вам верю, лишь потому, что это мой долг. Как ваш адвокат я обязан принять вашу версию и помочь вам. Но показания свидетельствуют против вас, особенно косвенные улики. - И тем не менее я повторяю: я не была там. Я не видела мистера Тейлмана с того момента, как он уехал из конторы третьего днем. - Знаете, Дженис, меня не покидает чувство, что вы лжете, и если это так, то вы попадете прямым ходом в газовую камеру. - Я ничего не могу сделать. Я сказала правду. - В таком случае запомните: мне приказано представить Суду записи, сделанные у меня в кабинете. У них теперь есть номера двадцатидолларовых купюр, которые были в чемодане. Если им удастся связать вас хоть с одной из этих бумажек, вам приговорят. - Я прекрасно понимаю это, но они никак не могут связать меня с этими деньгами. Я до них даже не дотрагивалась. Я сделала все точно, как вы велели. Положила деньги в камеру хранения и отправила ключ по почте. Больше я к этой секции и близко не подходила. Вы же знаете, что я не могла взять деньги, потому что ключ от чемодана был у вас. - У меня был один ключ. Но ничто не мешало вам заказать еще дюжину ключей от этого чемодана. - Я этого не делала. - Это вы так говорите. - Я говорю правду. - Но ваша машина несомненно была на месте убийства. Совпадение слепков не может быть случайным. - Я туда не ездила. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Значит, кто-то хотел бросить на вас подозрение и воспользовался вашей машиной. Но это очень маловероятно. Давайте вернемся к четвертому числу. Было объявлено об исчезновении мистера Тейлмана. У вас в конторе сидел полицейский детектив. Где в это время была ваша машина? - На стоянке возле офиса. - Потом вы поехали домой, - продолжал Мейсон. - Во всяком случае вы сказали, что звонили мне из дома. - Да. - А потом? - Потом позвонил мистер Тейлман. - Что он сказал? - Он велел мне взять денег из сейфа и первым же вечерним рейсом отправиться в Лас-Вегас, чтобы встретить его первую жену, которая приедет поездом. Карлотта не любит летать. - И что вы сделали? - Взяла деньги из сейфа. - Сколько? - Он велел взять двести пятьдесят долларов. - А сколько там было? - Он старался, чтобы там всегда было не меньше пятисот долларов. - И вы взяли двести пятьдесят на поездку? - Да. Я следовала инструкции. - Но вы же дали мне двести пятьдесят долларов как гонорар в Лас-Вегасе. Она секунду колебалась, потом произнесла: - Это тоже было в соответствии с инструкцией. Он велел дать вам двести пятьдесят долларов. - Вы взяли двести пятьдесят на поездку и двести пятьдесят для меня. Это пятьсот. Оставались ли еще деньги в сейфе? - Нет. - Вы взяли все? - Да. - Обвинение непременно обратит внимание на этот факт. Сразу же после смерти мистера Тейлмана вы выгребаете из его сейфа все до до последней бумажки. - Я сделала только то, что он велел, - сказала она, чуть ли не плача. - Куда вы отправились после этого? - В салон красоты. - Как долго вы там пробыли? - Часов пять. - Вы поехали туда на машине? - Салон рядом с моим домом. - Где находилась ваша машина? - В переулке около дома. - Когда вы увидели свою машину после посещения салона красоты? - Четвертого? - Да. - В половине шестого, когда поехала в аэропорт. - Вам придется рассказать это, и тогда вы попались... Послушайте, Дженис, если у вас был роман с мистером Тейлманом, скажите мне об этом, и скажите прямо сейчас. Если вы поехали в Палмдейл на свидание с ним... - Мистер Мейсон, я же говорю вам, что этого не было. И я знаю, что мистер Тейлман звонил мне не оттуда. Там нет телефона. Ближайший телефон находится в двух милях. - А может ли быть, что вас обманули, что кто-то изображал мистера Тейлмана? - Ни при каких обстоятельствах, - твердо ответила она, - я знаю голос мистера Тейлмана. - Дженис, это просто невозможное стечение обстоятельств, - сказал Мейсон, покачав головой. - Как только вы начнете давать показания, вас просто разорвут на куски. - Но все, что я говорю - правда! - Хорошо, пусть будет так. Но мне все-таки кажется, что вы от меня что-то скрываете. У меня такое чувство, что вы пытаетесь меня обмануть. Ну что ж, вам же от этого будет хуже. - Вы мне не доверяете, - сказала она и расплакалась. Мейсон задумчиво посмотрел на нее и сказал: - Я не понимаю вас, Дженис, но я все равно буду представлять ваши интересы перед присяжными. - Я бы хотела, чтобы вы мне больше доверяли. - Я бы тоже этого хотел, но факты против вас. Вы должны были приехать на место преступления до дождя и уехать после дождя. - Я не была там! Не была! Не была! - крикнула она. - Ну хорошо, Дженис, как хотите, - пожал плечами Мейсон. - Но я не могу позволить вам давать такие показания. Для вас лучше сидеть молча. Обвинение само должно доказывать вашу вину. - Мне можно так сделать? - спросила она. - Можно не давать показаний? - Вы боитесь? - Да. Я не хочу, чтобы они спрашивали, как я отношусь к мистеру Тейлману. - Закон дает вам право промолчать, - подтвердил Мейсон. - Обвинение должно доказывать вашу вину. Но могу поделиться с вами кое-какими соображениями. Если они найдут доказательства, а вы откажетесь от дачи показаний, вас наверняка обвинят в предумышленном убийстве. Вы молоды и красивы, много лет преданно служили своему хозяину, поэтому вам, возможно, заменят газовую камеру на пожизненное заключение, но вас несомненно обвинят в предумышленном убийстве. - Я ничего не могу поделать, - всхлипнула она. - Черт возьми! Боюсь, что я тоже. 13 Возвратившись в свой кабинет Мейсон с мрачным принялся вышагивать по кабинету. Делла Стрит, привыкшая к его настроениям, сидела за своим столом и обеспокоенно наблюдала за ним. - Что случится, если ты не позволишь ей давать показания? - Тогда ее почти наверняка осудят, - ответил Мейсон. - А если я позволю давать показания, то осудят обязательно. Она явно была влюблена в Тейлмана, и до его второй женитьбы они, очевидно, провели вместе несколько выходных. Дженис пытается скрыть свои чувства и несомненно хотела бы сохранить эти встречи в тайне. Если ее начнут допрашивать, то ее репутация будет погублена в глазах присяжных. А если у нее найдут хоть одну банкноту из тех, что были в чемодане, ее песенка спета. - Естественно, - согласилась Делла. - В этом деле слишком многое говорит о шантаже, - продолжал Мейсон. - Не было никакой необходимости посыпать Тейлману два письма: одно домой, другое в контору. Если Тейлман велел секретарше не вскрывать писем от А.Б. Видала, зачем бросать письмо в корзину для бумаг, где она его наверняка увидит? Письмо... В нем просто предлагалось приготовить деньги. Там не говорилось ни о чемодане, ни о камере хранения. Дженис сейчас считает, что весь этот шантаж - выдумка Тейлмана, чтобы получить большую сумму наличными для какой-то сделки. Но Тейлман мертв, он ничего не может рассказать. Когда за него начнет говорить Дженис, ее будут слушать с откровенным подозрением. Когда она попытается защитить себя словами Тейлмана, присяжные ей не поверят... И кому-то удастся улизнуть с двумястами тысячами долларов в двадцатидолларовых купюрах. - Во всем этом нет логики, - покачала головой Делла Стрит. - Должна быть, - заявил Мейсон. - Нужно изложить присяжным логичную версию случившегося. Более того, версия должна быть стройной и убедительной, чтобы обвинители не смогли ее разрушить. На сегодняшний день складывается впечатление, что никакого шантажиста вообще не было. Тейлман придумал какую-то хитрость, чтобы сделать вид, что его шантажируют, но я не могу этого доказать. Как только Дженис Вайнрайт начнет давать показания, она погибла... Если они найдут хоть одну двадцатидолларовую бумажку из тех денег, что были в чемодане, ее отправят в газовую камеру. - Ты все время твердишь об этом, шеф. Ты думаешь, они могут у нее оказаться? - Боюсь, что да. Понимаешь, Делла, она взяла из сейфа пятьсот долларов. Представьте, что вся история с шантажистом - выдумка Тейлмана, чтобы получить наличные из банка. Вполне возможно, что деньги, положенные в сейф, он достал из того чемодана. Черт возьми, Делла, в этом деле кое-какие детали просто не имеют логического объяснения! - Ты уверен, что Дженис нельзя давать показания? - Да, если она что-то скрывает. По-моему, она даже не представляет, что ее ждет при перекрестном допросе. Еще и по этой причине я обошелся столь сурово со второй миссис Тейлман. Я хотел показать Дженис, что может сделать со свидетелем представитель противной стороны. - Ну знаешь, - негодующе возразила Делла Стрит, - миссис Тейлман это заслужила. Она достаточно повидала в жизни и знает, что к чему. Она вышла замуж за Тейлмана, потому что это было ей выгодно. Она украла его, сознательно украла у жены! И имела нахальство явиться в Суд безутешной вдовой. Уж такая скромница! Такая тихая, такая робкая, глазки опущены! Ты не хуже меня знаешь, что она уже прикидывает, что будет делать с унаследованными деньгами. Она была приманкой в казино, подошла к Тейлману, чтобы подбить его продолжать игру... Приглянулась ему, прикинула и решила, что он ей подойдет. И получила свое. Мейсон кивнул и спросил: - Как выглядел перекрестный допрос? - Можешь мне поверить, шеф, ты сорвал маску с этой женщины. Она производила замечательное впечатление на присяжных, пока сидела такая скромная и милая. Ты вывел ее из равновесия, и наружу вылез ее истинный характер. Она смотрела на тебя так, словно готова задушить голыми руками. Могу поспорить, что сейчас она втыкает булавки в твою фигурку. - Возможно, - усмехнулся Мейсон, - она и не испытывает ко мне нежных чувств... Черт возьми, Делла, я чувствую, что присяжные заинтересовались. Я думаю, они не стали бы возражать против моей теории, только у меня ее нет. Я не рискую ее выдвигать, пока обвинение не представило все свои доказательства. Раздался условный стук в дверь. Мейсон открыл и впустил Пола Дрейка. - Привет, красотка, - приветствовал Дрейк Деллу и повернулся к адвокату: - Как дела, Перри? - Все еще живой, - ответил Мейсон. - Но несколько раз нас изрядно встряхнуло. Даже думать не хочется о том, что нас ожидает завтра. - Я знаю, что могут сделать с гонцом, приносящим плохие новости, Перри, но должен тебе кое-что сообщить. - Что еще? Стреляй! - У них в руках самая настоящая бомба, которую прокурор намерен подкинуть тебе в самый последний момент. Они чувствуют, что ты намерен обойтись без показаний Дженис, что ты рассчитываешь на свои ораторские способности. Так вот, они намерены вынудить тебя поставить Дженис на свидетельское место и расколоть ее. - Каким образом? - Не знаю. Какие-то улики, которые они намерены представить в последний момент. Гамильтон Бергер, окружной прокурор, намерен самолично продолжать дело. Они собираются выждать момент, когда загонят тебя в ловушку. Они не позволят тебе отложить дело или устроить перерыв. Это случится или в середине утреннего, или в середине дневного заседания. После этого они закончат выступления, и тебе придется говорить перед присяжными, еще не оправившись от удара. - У тебя есть возможность узнать, что они затеяли? - спросил Мейсон. - Они охраняют это, как самый важный секрет в мире, - покачал головой Дрейк. - Но откуда ты это узнал? - Из надежного источника. Один из газетчиков очень близок к Гамильтону Бергеру. Бергера хватил бы удар, если бы он узнал, что этот человек сообщил мне. Бергер велел ему быть в Суде и приготовиться к сенсационному развитию событий. Предупредил, что это произойдет за несколько минут до окончания выступления обвинения, что ты будешь висеть на волоске, а Гамильтон Бергер с удовольствием его оборвет. Больше газетчику ничего не удалось выяснить, поэтому он обозлился и пришел ко мне, разнюхать, не знаю ли я чего-нибудь. Я притворился, что имею кое-какие сведения, и он пытался их из меня выкачать, а я выкачал все из него. Я сказал, что ты оставишь обвинение с носом. Мейсон нахмурился и заходил по кабинету. Дрейк посмотрел на Деллу Стрит, потом повернулся к адвокату: - Перри, у меня есть догадка. Правда, только догадка. - Выкладывай, - сказал Мейсон. - Ты совершенно уверен, что не сама Дженис Вайнрайт сочинила эти письма? Мейсон повернулся к Дрейку: - Нет, к сожалению, не совершенно, а очень хотел бы. Я в этом деле ни в чем не уверен. У меня такое ощущение, что я иду по канату над пропастью, а кто-то уже приготовил нож и может в любую минуту перерезать канат. - Это совпадает с тем, что сообщил репортер, - сказал Дрейк. - Перри, может, забудем пока о делах и пойдем пообедаем? Мейсон покачал головой. - Знаешь, Пол, - сказала Делла Стрит, - у него сегодня такой вечер... Он собирается протаптывать дыру в ковре и питаться исключительно кофе и сигаретами. - А ты? - спросил Пол. - Может, составишь мне компанию? - Спасибо, Пол, - покачала головой Делла. - Мое место здесь, рядом с Перри. - Ты же не можешь помочь ему переживать. - Нет, - улыбнулась она, - но я могу наливать ему кофе. Мейсон, похоже, не слышал их разговора. Задумчиво полуприкрыв глаза, он методично вышагивал по кабинету. 14 До открытия заседания оставалось тридцать секунд. Зал уже был заполнен беспокойными, перешептывающимися зрителями, представители сторон были готовы к бою, присяжные заняли свои места и все напряженно ожидали появления судьи Сеймура. Гамильтон Бергер, окружной прокурор, вошел через боковую дверь и сел за стол обвинения. Появление окружного прокурора вызвало бурное обсуждение, и в этот момент бейлиф [полицейское лицо при судебных органах] объявил: - Прошу всех встать! Судья Сеймур вошел в зал, кивнул присяжным и публике и сказал: - Прошу садиться. Приступаем к слушанию дела по обвинению Дженис Вайнрайт. Обвиняемая в Суде, присяжные присутствуют. Начинайте, господин прокурор. - Вызываю лейтенанта Софию, офицера Управления полиции Лас-Вегаса, - объявил Раскин. Лейтенант София принесла присягу, и Раскин спросил ее, делала ли обвиняемая какие-либо заявления после того, как была арестована в Лас-Вегасе, штат Невада. - Да, делала. - Добровольно? - Да. - Ей не угрожали? - Нет. - На нее оказывали давление? - Нет, никакого давления, никаких обещаний, а также угроз. Ей сообщили о ее правах. Более того, ее адвокат рекомендовал ей не делать никаких заявлений. - И все-таки она сделала заявление? - Она сделала заявление лейтенанту Трэггу и мне. - Очень хорошо. Вы можете сообщить Суду и присяжным, что она сказала? - спросил помощник прокурора. - Вы хотите сделать какие-то заявления, господин защитник? - обратился судья Сеймур к Мейсону. - Нет, Ваша Честь. Послушаем, что сказала обвиняемая. - Продолжайте, - повернулся Раскин к свидетелю. - Она сообщила, что ее хозяин, мистер Тейлман, велел ей не вскрывать писем от А.Б.Видала. Письмо от Видала пришло, она не вскрыла его, но позже заметила, что мистер Тейлман разорвал листок и бросил в корзину для бумаг. Она увидела это письмо, достала и сложила куски вместе. В письме содержалось требование под угрозой смерти отдать деньги. Она также заявила, что Тейлман послал ее купить чемодан. Чемодан она отдала Тейлману с одним ключом, а второй оставила у себя. Мистер Тейлман, очевидно, даже не подумал о втором ключе и не спросил о нем, он отнес чемодан к себе в кабинет на несколько минут и вскоре снова вынес его. Теперь чемодан весил уже около двадцати пяти - тридцати фунтов и был заперт. Тейлман велел ей отвезти чемодан в камеру хранения на вокзал и положить в секцию "FO82". Обвиняемая должна была отправить ключ от секции на имя А.Б.Видала, до востребования. В случае, если эта ячейка будет занята, она должна была воспользоваться любой из ближайших четырех слева от нее. - Она рассказала, что сделала? - Она сказала, что взяла чемодан, поймала такси и направилась к адвокату Перри Мейсону. Она сказала ему, что подозревает, что ее хозяина шантажируют и достала второй ключ от чемодана. Мистер Мейсон открыл чемодан в ее присутствии и в присутствии мисс Стрит. Чемодан был набит двадцатидолларовыми купюрами. Несколько минут они записывали номера на диктофон и магнитофон, затем закрыли и заперли чемодан, ключ мистер Мейсон оставил у себя. Обвиняемая вместе с Деллой Стрит отправилась в камеры хранения, положила чемодан в ячейку, и Делла Стрит сама отправила письмо с ключом А.Б.Видалу. После этого обвиняемая вернулась в контору, и сразу после обеденного перерыва мистер Тейлман сказал, что идет домой. Немного позднее он позвонил и сообщил, что в контору не вернется. Обвиняемая также сказала, что это был последний раз, когда она видела мистера Тейлмана живым. Утром четвертого числа, в восемь сорок, она позвонила мистеру Мейсону и рассказала, что в конторе была полиция и расспрашивала о мистере Тейлмане, поскольку его жена заявила об исчезновении мужа. Мистер Мейсон велел ей не лгать полиции, но и не рассказывать слишком много, только отвечать на вопросы. Она сказала, что сразу после разговора с мистером Мейсоном ей позвонил мистер Тейлман. - Извините, - перебил свидетельницу Раскин. - Давайте уточним. Обвиняемая сказала, что мистер Тейлман позвонил ей по телефону? - Да. - В какое время? - Сразу после ее разговора с мистером Мейсоном - примерно без двадцати девять. - Что же сказал ей мистер Тейлман? - Мистер Тейлман велел ей взять в сейфе двести пятьдесят долларов, купить билет на вечерний самолет в Лас-Вегас и встретить там в двадцать три двадцать поезд из Лос-Анджелеса, которым должна приехать его первая жена, Карлотта Тейлман. Обвиняемая должна была отправить мистеру Тейлману телеграмму и сообщить, где они остановились, а затем находиться в обществе Карлотты Тейлман до тех пор, пока не получит новые инструкции. Обвиняемая также сообщила, что мистер Тейлман, по его словам, хотел заключить сделку со своей бывшей женой - либо купить ее акции, либо получить право распоряжаться ими от ее имени. - Это все? - Да. Можно сказать, да. - Защита может приступать к перекрестному допросу свидетеля, - объявил Раскин. Мейсон со скучающим видом посмотрел на часы. - У меня нет вопросов, - сообщил он. - Очень хорошо, - согласился Раскин. - А теперь, поскольку я не могу просить адвоката давать показания по делу, в котором он является защитником обвиняемой, я сообщу, что мистер Мейсон и его секретарь мисс Стрит записали номера некоторых банкнот, которые обвиняемая принесла в контору мистера Мейсона в чемодане. Им были вручены повестки, предписывающие представить Большому Жюри эти записи. Диктофонная и магнитофонная записи представлены. Я сообщаю, что у нас имеется список номеров двадцатидолларовых купюр. Заверяю адвоката, что это тонный список, и прошу его согласия приобщить список к вещественным доказательствам. - Мы понимаем ситуацию и благодарим за любезность, - ответил Мейсон. - Если обвинение гарантирует, что список точно соответствует нашим записям, представленным Большому Жюри, мы не возражаем. - Я это свидетельствую, - заявил Раскин. - Список может быть приобщен к вещественным доказательствам, - согласился Мейсон. - Пригласите вашего следующего свидетеля, господин прокурор, - сказал судья Сеймур. - Вызываю Дадли Робертса! - провозгласил Раскин, не скрывая триумфальной радости. Мистера Робертса привели к присяге. - Где вы проживаете? - спросил Раскин. - Лас-Вегас, штат Невада. - Вы знакомы с Перри Мейсоном? - Да. - А с его секретаршей, Деллой Стрит? Я попрошу мисс Стрит встать. Делла Стрит встала. - Да, я знаю обоих, - подтвердил Робертс. - Когда вы впервые увидели их? - В среду, четвертого числа. - Где? - В Лас-Вегасе. Они сели ко мне в машину. - А теперь, - с триумфом провозгласил Раскин, - я покажу вам двадцатидолларовую купюру с номером "G78342831A" и спрошу, видели ли вы ее раньше? - Видел. На ней в уголке мои инициалы. - Где вы взяли эту купюру? - Мне дал ее мистер Мейсон в уплату за проезд, - ответил Робертс. - Приступайте к допросу, - повернулся Раскин и Мейсону. Мейсон встал, подошел и свидетелю и долго его рассматривал. - Мистер Робертс, - начал он, - сколько раз я ездил с вами четвертого вечером, после того как мы с мисс Стрит отправились в аэропорт? - Вы с мисс Стрит доехали со мной от казино до полицейского участка. Сначала вы хотели ехать в аэропорт, потом передумали и решили поехать к полицейскому участку. - Вот именно. Когда я был вашим пассажиром в следующий раз? - Мы подождали возле участка, взяли там женщину, и, когда полицейские попытались нас остановить, вы велели мне ехать быстрей. - Куда мы направились? - Вы велели остановиться у первого же отеля, где будут свободные места. - И просил подождать? - Да. - И вы стали ждать? - Я позвонил. - Кому? - Я позвонил в полицию и сообщил, что человек, которого они пытались остановить, велел мне ехать в этот отель и теперь находится там. Я живу в Лас-Вегасе и не собираюсь ссориться с полицией. - Поэтому вы решили сообщить, где я нахожусь? - Я решил, что так будет лучше. - И что же было дальше? - Приехала полицейская машина и отвезла вас обоих в аэропорт. - А что сделали вы? - Я отвез женщину, которая была с вами, обратно в казино. - Я оплатил вам поездку, не так ли? - Так. - Разве вы не помните, что я платил серебряными долларами? Я еще спросил, не возражаете ли вы против серебряных долларов, а вы ответили, что возражаете только против долговых расписок. - Точно. Но это было, когда вы ехали и полицейскому участку. А когда я вез вас из аэропорта на вокзал, вы дали мне двадцатидолларовую купюру. - Когда же вы узнали, что я дал вам именно эту купюру? - На следующий день полиция попросила меня проверить выручку за предыдущий день, и точно - в ней оказалась эта двадцатидолларовая бумажка, та самая, которую они искали. - Ее определили по номеру? - Да. - Но вы не посмотрели на номер купюры, которую я вам дал? - Это должна быть она. - Что вы имеете в виду? - Это была двадцатидолларовая бумажка. - Что в ней было особенного, почему вы могли ее запомнить? - Я помню, что получил ее от вас. - Но как вы отличаете ее от всех прочих двадцатидолларовых купюр? - На следующее утро у меня была только одна. - Вы хотите сказать, что я был единственным, кто в тот вечер дал вам двадцатидолларовую купюру? - Вот именно. - Подумайте хорошенько, может, еще кто-нибудь дал вам такую же бумажку? - Нет. Она была одна. - Теперь давайте уточним. Когда я расплатился с вами двадцатидолларовой купюрой, вы не обратили на нее особого внимания. - Как бы не так! Это были двадцать долларов, и вы не взяли сдачу. Когда пассажир не берет сдачу с двадцати долларов, я такое не забываю. - Я говорю не про это, - сказал Мейсон, - меня интересует другое: вы не посмотрели на номер купюры, когда я вам ее дал? - Нет, на номер я не глядел, просто сунул в карман. - Так откуда же вы знаете, что я дал вам именно эту купюру? - Потому что на следующее утро, когда полиция попросила меня проверить, это была единственная двадцатидолларовая бумажка у меня в кармане. - Второй раз, - сказал Мейсон, - я платил серебряными долларами. - Ну да. Об этом никто не спорит. Вы поехали к полицейскому участку. Сначала в аэропорт, а потом передумали и сказали, чтобы я вез вас к участку. Дали мне серебряные доллары и велели подождать. Потом из участка вышла женщина, вот эта. - Свидетель указал на Карлотту Тейлман. - Она сначала подумала, что машина свободна. Вы посадили ее в машину и велели мне ехать быстрее. Полицейский подбежал и попытался остановить машину, но вы велели ехать. - И что же вы сделали? - Ехал, пока вы не велели остановиться у отеля, где были свободные места. Вы все прошли туда, а я отправился звонить в полицию. - И в результате этого звонка к отелю подъехала полицейская машина? - Наверно. Они забрали вас и сказали, что сами отвезут вас в аэропорт. - Значит, двадцать долларов вы получили за первую нашу поездку? - Я вам все время об этом твержу. - И это были единственные двадцать долларов в вашем кармане на следующее утро? - Ну да! - А теперь хорошенько подумайте. Не тратили ли вы деньги вечером четвертого? - Нет, - покачал головой Робертс. - Вспомните как следует, - настаивал Мейсон. - Я... я хорошо поужинал. Вечер оказался удачным, и я решил, что могу позволить себе хороший бифштекс. Заплатил, по-моему, десятидолларовой бумажкой. - Что вы сделали, когда я уехал в аэропорт? - Я стоял у отеля, там была эта дама, которую вы привезли от полицейского участка. Она хотела, чтобы я отвез ее в казино, и я отвез. - Она заплатила? - Конечно, у меня же такси. - Как она вам заплатила? - Деньгами, - сердито ответил шофер. - Она дала вам нужную сумму, или вам пришлось давать ей сдачу? - Она дала... Я не помню. Может, и всю сумму. Кажется, она дала долларовые бумажки. Не помню. - Не могла ли она дать вам двадцатидолларовую банкноту? - Я же сказал: у меня в кармане была только одна двадцатидолларовая бумажка. Я помню, что вы дали мне двадцать долларов, На следующее утро полиция попросила меня посмотреть по карманам, нет ли там двадцатидолларовых бумажек, и дать их номера. У меня оказалось двадцать долларов, я дал им номер, они попросили меня написать на банкноте мои инициалы, забрали ее и дали вместо нее две по десять. - Если женщина из отеля, кстати, ее зовут миссис Карлотта Тейлман, дала вам двадцатидолларовую купюру, когда вы везли ее в казино, и вы дали ей сдачи, то вы могли заплатить этой купюрой за свой бифштекс, не так ли? - Конечно, так. А если бы Рокфеллер подарил мне миллион долларов, я был бы миллионером. В зале раздался смех. - Это не повод для веселья, - постучал карандашом по столу судья Сеймур. - Прошу Суд проявить снисхождение, - сказал Мейсон. - Я полагаю, с точки зрения этики адвокат не должен давать показания в качестве свидетеля по делу, а если будет вынужден, то не должен выступать перед присяжными. Я хотел бы избежать этого и пытаюсь прояснить ситуацию с помощью детального допроса. - Продолжайте, мистер Мейсон, - кивнул судья Сеймур. - Суд понимает ваше положение. - Я хотел бы получить ответ на свой вопрос, - сказал Мейсон. - Если ваша пассажирка дала вам двадцатидолларовую бумажку, могли ли вы заплатить ею за бифштекс? - Нет, не думаю. - Вы считаете, что это невозможно? - Да, я считаю, что невозможно. Она не давала мне двадцатидолларовой бумажки. На следующее утро это были единственные двадцать долларов. - Может, на следующее утро это и были единственные двадцать долларов, но вы ведь не можете поклясться, что не потратили двадцатидолларовую купюру, когда платили за бифштекс? - Не думаю, что я это сделал. - Вы можете поклясться? - Поклясться не могу. Но думаю, что не тратил. Я в этом уверен. - Это все, - объявил Мейсон. - Если вы уверены, то можете поклясться, - вкрадчиво сказал Раскин, - не так ли, мистер Робертс? - Вношу протест, - вмешался Мейсон. - Это наводящий вопрос. - Вопрос действительно наводящий, - признал судья Сеймур. - Но это же свидетель с нашей стороны, - возразил Раскин. - Не имеет значения. Вы не должны вкладывать свои слова в его уста. - Сформулирую вопрос по другому. Она дала вам двадцатидолларовую купюру, а вы ей - сдачу? - Нет, не думаю. - Вы уверены? - Да, уверен. - У меня все, - сказал Раскин. - Вы можете поклясться, что не давала? - улыбнулся Мейсон. - Ну хорошо! - крикнул свидетель. - Клянусь, что не давала! - Только что вы сказали, что не можете поклясться. Вы передумали? Почему? Не потому ли, что так хочет прокурор? - Протестую! - закричал Раскин. - Так нельзя вести допрос! - Протест отклоняется, - сказал судья Сеймур. - Отвечайте, мистер Робертс. - Я готов поклясться, потому что она не давала мне двадцать долларов. Чем больше я об этом думаю, тем больше уверен. Раскин ухмыльнулся, глядя на Мейсона. - Вы думаете об этом с четвертого числа? - спросил Мейсон. - Ну да, время от времени. - И несколько минут назад вы не захотели поклясться... - А теперь готов! - Потому что я вас рассердил? - Просто клянусь. - У меня все, - объявил Мейсон. - Вызываю Луизу Пикенс, - объявил Раскин. Луиза Пикенс оказалась молодой, привлекательной женщиной, излучающей приветливость и добродушие. Как только она принесла присягу и улыбнулась присяжным, те заулыбались в ответ. - Чем вы занимаетесь? - начал Раскин. - Я работаю в полиции. - Знакомы ли вы с текстом письма, которое миссис Тейлман нашла в кармане своего мужа? - Да. - Вы пытались составить такое же? - Да. - И что же? - Я купила "Лос-Анджелес Таймс" и "Лос-Анджелес Экзаминер" за вторник, третьего числа, и обнаружила, что письмо можно составить из заголовков этих газет. - Вы составили такое письмо? - Да. - Оно при вас? - Да. - Могу я взглянуть на него? - Извините, - вмешался Мейсон. - Это не относится и делу. То, что письмо могло быть составлено таким образом, ни в коем случае не является уликой против обвиняемой. - Я намерен доказать обратное, - ответил Раскин. - Я думаю, что должен это разрешить, - сказал судья Сеймур. - Это входит в сферу деятельности обвинения. Конечно, присяжные понимают, что оно не обязательно было составлено именно таким образом. Возражение отклоняется. Луиза Пикенс достала письмо. - Прошу приобщить его к делу в качестве вещественного доказательства, - сказал Раскин. - Прошу отметить, что защита вносит протест, - отозвался Мейсон. - Протест защиты отклоняется, - сказал судья Сеймур. - Письмо будет приобщено к делу. - Перекрестный допрос, пожалуйста, - повернулся Раскин к Мейсону. - У меня нет вопросов, - отозвался тот. Раскин взглянул на часы и пошептался с окружным прокурором Гамильтоном Бергером. Потом он обратился к судье: - Вы позволите нам посовещаться? Судья Сеймур утвердительно кивнул. Раскин и Гамильтон Бергер долго шептались, время от времени поглядывая на часы. Наконец Бергер встал. - Обвинение уже почти закончило свое выступление, но мы хотели бы еще кое-что обсудить. Не могли бы мы попросить Суд объявить перерыв до двух часов? Судья Сеймур покачал головой: - Еще нет одиннадцати, господа. У нас множество нерассмотренных дел. Суды и так стали начинать работу на полчаса раньше, чтобы побольше успеть, и я считаю, что мы не можем откладывать это дело. Предлагаю вызвать еще одного свидетеля. Бергер и Раскин снова зашептались. Потом Бергер объявил: - Вызывается Вилбур Кенней. Когда Вилбур Кенней вышел вперед и поднял руку, чтобы принести присягу, Дженис Вайнрайт шепнула Перри Мейсону: - Этот человек продает газеты на углу возле нашего офиса. - Чем вы занимаетесь? - спросил свидетеля окружной прокурор Гамильтон Бергер. - Я торгую газетами и журналами. У меня собственный киоск. - Вы знакомы с обвиняемой? - Да, я знаю ее много лет. - Вы видели ее утром во вторник, третьего числа? - Да, видел. - Что она делала? - Купила у меня "Таймс" и "Экзаминер". - А потом? - Зашла в лавочку на другой стороне улицы. - А потом? - Отправилась к себе на работу. - Вы видели ее еще раз в то утро? - Да, видел. - Когда? - Примерно через полчаса. - Что она делала? - Пришла и купила еще по одному экземпляру "Таймс" и "Экзаминер". Сидящие в зале ахнули, когда до них дошла важность сказанного. - В котором часу? - Утром, без пятнадцати девять. Она шла на работу в восемь тридцать и заговорила со мной. Потом спустилась и купила газеты, зашла в магазинчик напротив и поднялась к себе в контору. А примерно через полчаса снова спустилась и купила еще две газеты. - Она как-то объяснила вторую покупку? - Сказала, что ей надо оттуда что-то вырезать. - Спасибо, - сказал Гамильтон Бергер и с победным видом повернулся в Перри Мейсону: - Теперь спрашивайте вы, господин адвокат. - У меня нет вопросов, - ответил Мейсон. - Вызывается Люсиль Рэнкин, - объявил Гамильтон Бергер. Люсиль Рэнкин привели к присяге. - Видели ли вы когда-нибудь обвиняемую? - спросил Бергер. - Да. - Где? - В магазинчике, где я работаю. - Когда? - Во вторник, третьего числа. - В какое время? - Примерно без пятнадцати девять. - У вас были какие-то контакты с обвиняемой? - Да. - Какие именно? - Я продала ей ножницы. - Вы о чем-нибудь говорили? - Она сказала, что ей нужны маленькие ножницы, которыми удобно делать вырезки из газет. Левой рукой она прижимала к себе свернутые газеты. - Защита может задавать вопросы, - сказал Бергер. - У меня нет вопросов, - вежливо ответил Мейсон. - Обвинение закончило выступление, - с триумфом в голосе объявил Гамильтон Бергер. Мейсон встал и посмотрел на часы. - Высокий Суд, - начал он, - довольно необычно, что дело об убийстве рассматривается столь поспешно. Защита несколько растеряна. Я бы попросил отложить дело до двух часов, чтобы я мог посовещаться со своей подзащитной. Судья Сеймур покачал головой: - Мы стараемся уложиться в расписание, мистер Мейсон. Признаю, что для столь серьезного дела такая поспешность необычна, но у нас есть еще целый час. Сейчас наступает время утреннего перерыва, и вместо обычных десяти он будет длиться двадцать минут, чтобы вы успели посовещаться с подзащитной. - Судья встал и сказал: - Суд объявляет перерыв на двадцать минут. В это время господа присяжные заседатели не должны ни обсуждать данное дело, ни позволять другим делать это в их присутствии, ни выражать какие-либо мнения. Судья Сеймур встал и вышел из зала. Когда публика покинула зал судебного заседания, Мейсон повернулся к Дженис Вайнрайт и спросил шепотом: - Ну, Дженис, что скажете? - Мистер Мейсон, - ответила она, - они говорят об этом, как о чем-то ужасном, а это было просто обычное поручение мистера Тейлмана. Мистер Тейлман попросил купить утренние газеты. Он сказал, что хочет вырезать оттуда кое-что о земельных участках, и попросил принести ему ножницы. Мне пришлось пойти купить их, потому что те, что были в конторе, я сломала за несколько дней до этого. - Что было дальше? - Когда я вернулась, он попросил спуститься и купить еще две газеты. - Что стало с этими газетами? - Не знаю. В корзину для бумаг он их не бросил, это точно. Но обычно он и не бросал газеты в корзину, а складывал в шкаф, Когда набиралась большая стопка, уборщица их выносила. Иногда мистер Тейлман искал в старой газете какое-нибудь объявление о продаже недвижимости. Но, сделав вырезки, обычно выбрасывал газету в корзину, а в этот раз не выбросил. - Дженис, - сказал Мейсон, - вам придется давать показания. Вы должны понять, что все косвенные улики против вас. Конечно, у вас есть объяснения всему: Тейлман сказал это, Тейлман велел сделать то, я следовала инструкциям мистера Тейлмана. Тейлман мертв. Вы понимаете, что сделает с вами обвинение, когда вы начнете давать показания. Они станут утверждать, что вы сфабриковали эту версию, потому что Тейлман мертв и не может вам возразить. Все зависит от впечатления, которое вы произведете на присяжных. Вы не можете позволить себе потерять выдержку, впасть в истерику. Вы должны мужественно принимать все удары. Вы понимаете? - Да. - Вы сможете? - Мистер Мейсон, я боюсь... боюсь, что не смогу. - Я тоже этого боюсь, - мрачно произнес Мейсон. - Ну хорошо, Дженис, у вас еще есть пятнадцать минут, чтобы подумать и успокоиться. До сих пор парадом командовал я. Теперь ваша очередь. Соберитесь с мыслями. Мейсон отошел к Полу Дрейку и Делле Стрит. - Да, Перри, дела, бывало, шли и лучше, - сказал Дрейк. - Действительно, настоящая бомба. - Она сказала, что покупала газеты для мистера Тейлмана, - отозвался Мейсон. - Это очень удобно, он же не может ей возразить, - сухо ответил Дрейк. - Я думаю, что твоя клиентка лжет. - Знаешь, Пол, за время своей адвокатской практики я усвоил одну истину раз и навсегда: защитник может скептически относиться и словам подзащитного только до тех пор, пока не начался Суд. После этого - никаких сомнений. Он должен встать перед присяжными и показать, что верит каждому слову своего подзащитного. - Я знаю, - сочувственно согласился Дрели, - но это была настоящая бомба. - Давай проанализируем, - перебил его Перри. - Что может за всем этим стоять? - Это вполне может означать, - ответил Дрейк, - что твоя клиентка спустилась вниз, купила газеты, вернулась и наклеила послание А.Б.Видала на бумагу. Потом еще раз вышла на улицу, купила еще две газеты и смастерила второе послание, которое отправила Тейлману на домашний адрес. - Пусть так, но почему она это сделала? - Чтобы быть уверенной, что он его получит. - Тейлман был в конторе. Ей надо было всего-навсего положить письмо со всей остальной почтой. - Может, она хотела, чтобы об этом узнала его жена? - С другой стороны, - размышлял Мейсон, - предположим, что Тейлман намеревался исчезнуть и хотел прихватить с собой как можно больше наличных. Он хотел оставить письмо с угрозами, чтобы о нем обязательно узнали. Он надеялся, что Дженис Вайнрайт заглянет в корзину для мусора и найдет письмо, но не был в этом уверен. Поэтому он кладет еще одно письмо во внутренний карман пиджака, приходит домой и переодевается, зная, что жена имеет привычку рыться у него в карманах. - Знаешь, Перри, - сказал Дрейк, - твоя клиентка - прелестная девушка. Если она сумеет хорошо подать свою версию, а ты убедишь присяжных, голоса могут разделиться. Мейсон неожиданно весь напрягся. Делла Стрит, хорошо знавшая каждое его настроение, внимательно посмотрела на него: - Что случилось, шеф? - Все очень просто, а я чуть не проглядел! - щелкнул пальцами Мейсон. - Если письмо было склеено из газетных вырезок, его смастерил либо Тейлман, либо Дженис Вайнрайт. В любом случае оно не могло прийти по почте, а значит, письмо от А.Б.Видала - я имею в виду конверт с адресом - просто уловка. - Но Дженис сказала, что конверт пришел по почте... Оно должно было быть в конверте, - возразила Делла. - Оно не могло там быть, - сказал Мейсон. - Боюсь, это как раз один из моментов, к которым прицепится обвинение, - заметил Дрейк. - Ты же видишь, что они делают. Гамильтон Бергер специально явился, чтобы самолично допросить твою клиентку, свести на нет ее версию. Мейсон пересек зал заседаний и остановился у окна, глядя на проходящий внизу транспорт невидящим взглядом. В зале снова появилась публика. Вошел бейлиф. Звонок возвестил о появлении присяжных. В зале царила атмосфера напряженного ожидания, как перед решающим сражением. - Прошу всех встать, - объявил бейлиф. Судья Сеймур вошел и занял свое место. Бейлиф ударил молоточком. Все сели. - Присяжные собрались, обвиняемая находится здесь, - сказал судья Сеймур. - Мистер Мейсон, можете продолжать. - Высокий Суд, - начал Мейсон, - во время перерыва мне пришла в голову очень важная мысль. Я хотел бы вызвать одного из свидетелей обвинения для повторного допроса. - Кого именно? - спросил судья Сеймур. - Миссис Карлотту Тейлман. Тут поднялся Гамильтон Бергер. - Ваша Честь, - с достоинством начал он, - я полагаю, вы впервые ведете дело, в котором мистер Мейсон представляет интересы обвиняемого. Я же участвовал во многих. Это типичная процедура. Защитник всегда ждет удобного момента, потом ходатайствует о повторном вызове свидетеля, подчеркивая таким образом важность вопросов, которые намерен задать, и нередко получая желанную отсрочку. В данном случае совершенно ясно, что защите необходима отсрочка, чтобы решить, будет ли обвиняемая давать показания. Я сочувствую мистеру Мейсону, но у нас тоже есть работа, как и у Суда, а кроме того, мы должны принимать во внимание интересы налогоплательщиков. Я заявляю, что цель ходатайства о повторном вызове свидетеля - протянуть время до обеденного перерыва. - Считаю, что защита должна проводить допрос свидетелей обвинения сразу, а не по частям, - сказал судья Сеймур. - Конечно, Суд вправе разрешить повторный допрос даже после того, как обвинение закончило свое выступление, но для этого должны иметься очень веские основания, которых в данном случае я не вижу, и, следовательно, не намерен давать подобное разрешение. - Могу я сказать, Ваша Честь? - спросил Мейсон. - Конечно, господин адвокат. Я готов предоставить вам все возможности для защиты. - Высокий Суд, - начал Мейсон, - все это дело построено на косвенных уликах. И одной из них, на которую очень полагается обвинение, является двадцатидолларовая купюра, номер... дайте мне взглянуть на нее. - Нечего тянуть время, читая номера купюр, - вмешался Гамильтон Бергер. - Суду представлена одна-единственная купюра, и нам не нужны все эти разговоры с единственной целью протянуть время. - Суд склонен согласиться с обвинением, - сказал судья Сеймур. - Что там с этой двадцатидолларовой купюрой? - Я хотел бы допросить миссис Тейлман и узнать у нее, не платила ли она водителю такси, когда он вез ее в казино, двадцатидолларовой купюрой. - Ну и что? - сказал Гамильтон Бергер. - Это ничего не значит. - Это очень много значит, - возразил Мейсон. - Эти двадцать долларов, как уже установлено, были в том самом чемодане, который хранился в ячейке "FO82" вокзальной камеры хранения. Если эта двадцатидолларовая купюра принадлежала обвиняемой, то, по мнению обвинения, именно она занималась шантажом и сфабриковала письма, именно она получила чемодан, а когда обо всем узнал мистер Тейлман, ей не оставалось ничего другого, как убить его. Таким образом, эта купюра становится очень важным моментом обвинения. Самой важной уликой. Если же я смогу доказать, что свидетель Дадли Робертс, водитель такси, получил или мог получить эту купюру от миссис Карлотты Тейлман, позиция обвинения значительно ослабнет, более того, обвинение может просто рухнуть. Судья Сеймур задумчиво нахмурился, аргументы Мейсона явно произвели на него впечатление. - Ваша Честь, - вскочил Гамильтон Бергер, - это все те же штучки! Даже если у нелепой теории защиты есть какие-то основания, это ничего не значит. Миссис Карлотта Тейлман не имела никакого доступа к чемодану. У нее не было возможности получить одну из этих купюр. Она даже не видела убитого, не говорила с ним. Она общалась только с секретаршей покойного, обвиняемой по данному делу. Если даже она и расплатилась такой купюрой, как желает уверить нас защитник, доказательство этого должно быть частью его собственного выступления. Обвинение не возражает, чтобы защитник допросил миссис Карлотту Тейлман как собственного свидетеля. Он может сделать это прямо сейчас. - Я думаю, мистер Мейсон, так будет лучше всего, - сказал судья Сеймур. - Можно мне сказать, Ваша Честь? - спросил Мейсон. - Конечно. - Окружной прокурор прекрасно понимает, - начал Мейсон, - что в данном деле у обвиняемой имеются некоторые технические преимущества, которых он хочет ее лишить. Если будет установлено, что миссис Карлотта Тейлман расплатилась с водителем такси двадцатидолларовой купюрой, то будет считаться недоказанным, что обвиняемая имела в своем распоряжении купюру из чемодана. А поскольку обвинение в значительной степени базируется именно на этом утверждении, у меня будут все основания обратиться к Суду, чтобы он просил присяжных вынести оправдательный Вердикт. Суду известно, что по закону, если косвенное доказательство может быть объяснено чем-то иным, кроме вины подсудимого, должно приниматься именно такое толкование. - Хорошо, - сказал судья Сеймур после минутного размышления. - Суд - храм справедливости. Он не связан по рукам и ногам процедурными формальностями. Они в первую очередь направлены на соблюдение правосудия. Я намерен позволить защите провести повторный допрос миссис Карлотты Тейлман. Пройдите к свидетельскому месту, миссис Тейлман. - Судья повернулся к Мейсону: - Но я прошу, чтобы все ваши вопросы касались только данного эпизода. - Конечно, Ваша Честь, - ответил Мейсон. Гамильтон Бергер в отчаянии взглянул на часы. Служитель разыскал Карлотту Тейлман, и она вернулась на свидетельское место. - Вы по-прежнему находитесь под присягой, - предупредил ее судья Сеймур. - Мистер Мейсон, можете задавать вопросы. - Миссис Тейлман, - обратился к ней Мейсон, - вы помните вечер четвертого числа в Лас-Вегасе, когда мы беседовали в отеле? Нас прервала полиция. После этого, насколько мне известно, вы отправились на такси в казино. - Совершенно верно. Я села в такси, которое ожидало там. - Вы помните, как расплатились с шофером? Какие деньги вы ему дали? - Ну да. Я дала ему пятьдесят центов на чай и... - Я хочу выяснить, - прервал ее Мейсон, - как именно вы расплатились - точно по счетчику или более крупной банкнотой? - Я дала пять долларов. Я помню, у меня было... Нет, подождите минутку. У меня были пятидолларовые бумажки, когда я вошла в казино. Я играла на двадцатипятицентовых машинах и разменяла две бумажки по пять долларов. Я получила от таксиста сдачу - три бумажки по пять долларов и серебро. - В таком случае, - заключил Мейсон, - вы должны были дать ему двадцатидолларовую купюру. - Совершенно верно. Я вспомнила: я дала ему именно двадцать долларов. - Это были единственные двадцать долларов в вашем кошельке? - Нет, их было несколько, десять-двенадцать бумажек. Я дала ему одну из них. - Спасибо. - Мейсон повернулся к судье. - Ваша Честь, у меня все. Гамильтон Бергер и его помощник зашептались. - У вас есть вопросы к свидетелю, господин прокурор? - спросил судья Сеймур. Явно выведенный из себя Гамильтон Бергер поднялся со своего места: - Где вы взяли двадцатидолларовую купюру, которую дали водителю такси, миссис Тейлман? - Разумеется, у себя в кошельке. - А до того, как положили в кошелек? - В банке, в Лос-Анджелесе. - Вот именно, - сказал Бергер, - вы никоим образом не могли получить эти деньги от своего бывшего мужа, не так ли? Мейсон вскочил раньше, чем прозвучал ответ. - Минуточку, Ваша Честь! Вопрос наводящий, он подсказывает свидетельнице ответ. Если обвинение намерено строить свое выступление на косвенных уликах, обстоятельства должны говорить сами за себя. - Но это же наш свидетель, - возразил Гамильтон Бергер. - Не имеет значения, - объявил судья Сеймур. - Вы можете обратить внимание свидетеля на какой-то факт или обстоятельство, но не можете подсказывать ему ответ, тем более отвечать за него. Возражение защиты поддерживается. Гамильтон Бергер даже не пытался скрыть гнев. - Когда вы видели своего бывшего мужа в последний раз? - Два года назад. - Когда вы в последний раз, до вашей поездки к Лас-Вегас, видели его секретаршу? - Тогда же. - Пусть факты говорят сами за себя, - сердито заявил Бергер и сел на свое место. - Извините, миссис Тейлман, - обратился к ней Мейсон. - У меня есть еще вопрос. - Высокий Суд, - сказал Гамильтон Бергер, - это именно то, о чем я предупреждал. Мистер Мейсон вызвал свидетеля, заверив Суд, что хочет задать только один вопрос. Теперь он тянет время до обеденного перерыва. - Я думаю, господин прокурор прав, - сказал судья Сеймур. - Этого свидетеля вызвали с целью задать только один вопрос. - Совершенно верно, Ваша Честь. Но вмешалось обвинение и внесло в дело много нового. Я хочу задать вопрос относительно той информации, которая появилась во время допроса свидетеля окружным прокурором. - Это право у вас, разумеется, есть, - согласился судья Сеймур. - Если ваши вопросы касаются только этой части допроса, вы можете их задать. Мейсон подошел к свидетельнице: - Вы говорите, что не видели своего бывшего мужа два года? - Вношу протест, вопрос уже был задан, и на него ответили, - сказал Гамильтон Бергер. - Если так пойдет, мы просидим здесь целый день. Судья Сеймур, нахмурившись, взглянул на прокурора и сказал: - Свидетельнице потребовалось бы гораздо меньше времени, чтобы ответить, чем ушло на внесение протеста. Я полагаю, мистер Мейсон, это предварительный вопрос? - Да, Ваша Честь. - Протест обвинения отклоняется. Свидетельница, отвечайте на вопрос. - Совершенно верно, - ответила свидетельница. - А были ли у вас в течение, скажем, двадцати четырех часов до вашей поездки в Лас-Вегас какие-либо контакты с человеком по имени А.Б.Видал? - Вношу протест! - крикнул Гамильтон Бергер. - Протест отклоняется, - ответил судья Сеймур. Свидетельница секунду поколебалась и сказала: - Я принесла присягу и должна признаться, что беседовала по телефону с человеком, который назвался А.Б.Видал. - Когда состоялась эта беседа? - Вечером третьего, в восемь тридцать. Во вторник. - Чего хотел этот человек? - Того же, что и другие. Поговорить об акциях. - Он сказал, что его зовут Видал? - Совершенно верно, А.Б.Видал. - Он сообщил, откуда звонит? - Это был междугородный звонок из Бейкерсфилда. - Вы узнали голос? - Нет, но было слышно, как кто-то тихо дает инструкции, и я уверена, что это был голос моего бывшего мужа. Связь была хорошая, а у меня очень тонкий слух. - О чем шел разговор? - Я сказала, что, если заинтересованное лицо хочет говорить со мной, я встречусь с ним в Лас-Вегасе в среду, четвертого числа, и приеду туда вечерним поездом из Лос-Анджелеса. Я заявила, что не собираюсь обсуждать дела с посредниками. Я сказала, что знаю, кто хочет купить акции, и, если он желает вести со мной переговоры, может прислать мне сто долларов наличными на возмещение расходов, и я встречусь с ним в Лас-Вегасе. - А потом? - Я повесила трубку, не дожидаясь ответа. - Вы получили деньги? - Да, на следующий день мне домой принесли конверт с пометкой "Расходы на Лас-Вегас". В нем было пять купюр по двадцать долларов. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - У меня все. Гамильтон Бергер подошел к свидетельнице. - Вы положили эти деньги в кошелек? - Часть из них. Сколько-то я потратила на билет до Лас-Вегаса. - Вы не сказали, что тот человек назвался Видалом, - упрекнул ее Бергер. - Вы же не спрашивали, - ответила свидетельница. - Я сказала, что многие пытались заполучить мои акции, и у меня есть основания полагать, что некоторые представляли интересы моего бывшего мужа. Я не входила в детали, потому что вы не спрашивали. Мейсон улыбнулся присяжным. Гамильтон Бергер и Раскин опять зашептались. - У нас все, - неожиданно объявил Бергер. - У нас тоже, - сказал Мейсон. Судья Сеймур взглянул на часы. - Ну что ж, господа, у нас всего пятнадцать минут до перерыва. Защита может начинать выступление? - Мы готовы, - отозвался Мейсон. - Подождите секунду, - вмешался Гамильтон Бергер и опять зашептался с Раскиным. Затем повернулся к судье: - Хорошо, начинайте. Остальные доказательства мы представим в процессе предъявления контрдоказательств. - Приступайте, мистер Мейсон, - сказал судья Сеймур. Мейсон улыбнулся судье и объявил: - У защиты нет никаких доказательств, Ваша Честь. Предлагаю перейти к прениям. - Что?! - вскричал Гамильтон Бергер. - Защита отказывается от выступления, - повторил Мейсон. - Предлагаю перейти к прениям. - Хорошо, - сказал судья Сеймур, - господин окружной прокурор, можете начинать. - Но мы не хотим сейчас начинать прения, - ответил Бергер. Он взглянул на часы. - До перерыва осталось всего несколько минут, я бы предложил, чтобы заседание было отложено до двух часов. Возможно, мы захотим начать дело заново. - И это тот самый окружной прокурор, - усмехнулся Мейсон, - который так стремился не затягивать дело и заботился о деньгах налогоплательщиков! Я готов. Почему бы нам не начать прения? Судья Сеймур улыбнулся и сказал: - Учитывая спорость, с которой движется дело, десять минут не повлияют ни на расписание Суда, ни на налоги. Суд объявляет перерыв до двух часов. Обвиняемая остается под стражей, присяжным напоминаю о предписании Суда не обсуждать дело между собой, не позволять обсуждать его в вашем присутствии, не выражать каких-либо мнений. Заседание возобновится в два часа. Гамильтон Бергер возмущенно взглянул на Мейсона, встал и, протиснувшись сквозь толпу, вышел из зала. Раскин задержался, с кривой улыбкой взглянул на Мейсона и отправился следом. - Что случилось? - спросила Дженис Вайнрайт. - Я играю в азартную игру, - объяснил Мейсон, - ставка - ваша жизнь и свобода, но ничего другого нам не остается. У меня не было времени посоветоваться с вами, да я и не хотел. Если бы мы начали перешептываться, присяжные сразу поняли бы, что мы в чем-то не уверены. Оставался один выход - вести себя так, словно я ничуть не сомневаюсь в вашей невиновности и оставляю все в руках присяжных. - Я думаю, вы поступили правильно, - согласилась она. - Это значит, что мне не нужно давать показания, да? - Да, теперь давать показания вам не придется. - Слава Богу! - Все будет хорошо, Дженис! - улыбнулся Мейсон. Полицейский, который подошел, чтобы увести Дженис, ободряюще улыбнулся. Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк отошли в уголок, ожидая, пока публика покинет зал заседаний. - Это была рискованная игра, - сказал Дрейк. - Без риска не выигрывают, - ответил Мейсон. - Но отпечатки шин - они по-прежнему обвиняют, - сказал Пол. Мейсон только улыбнулся в ответ: - Бомба Гамильтона Бергера обернулась хлопушкой. - Если ты будешь продолжать в том же духе, его хватит удар, - сказала Делла Стрит. - Еще ничего и не было. Подождите начала следующего заседания, - пообещал Мейсон. - У меня есть план. Если он сработает, Бергер сгрызет себе все ногти. 15 Ровно в два часа дня началось дневное заседание. - Высокий Суд, - объявил окружной прокурор Гамильтон Бергер. - Обвинение хотело бы возобновить слушание дела. Судья Сеймур отрицательно покачал головой: - Господин прокурор, у обвинения была возможность, но оно ею не воспользовалось. Вы заявили, что представите оставшиеся доказательства в процессе предъявления контрдоказательств. Защита отказалась от выступления, контраргументов не будет. Представление доказательств закончено. Вы готовы начать прения? - В таком случае, - заявил Гамильтон Бергер, - мы просим Суд отложить дело до завтрашнего утра, чтобы у нас была возможность подготовиться и прениям. Судья Сеймур взглянул на Перри Мейсона: - Защита не возражает? - Защита хочет продолжить слушание дела, - ответил Мейсон. - Окружной прокурор является представителем народа и получает зарплату от налогоплательщиков. Он был очень обеспокоен, что излишние задержки слишком дорого им обходятся. Мы хотим облегчить их бремя и приступить к делу немедленно. - Хорошо, - согласился судья Сеймур. - Ходатайство обвинения отклоняется. Начинайте прения, господин окружной прокурор. - Мы отказываемся от вступительного слова, - объявил Гамильтон Бергер. - Тогда вы, мистер Мейсон. Мейсон подошел, встал перед присяжными, улыбнулся им и заговорил: - Леди и джентльмены, это будут очень короткие прения. Господа присяжные заседатели, Суд предупредил вас, что в деле, основанном на косвенных уликах, которые могут быть объяснены как-то иначе, кроме вины подсудимого, ваш долг оправдать обвиняемого. Вам не следует забывать одно из основополагающих правил нашего судебного законодательства: если вы испытываете "обоснованное сомнение" относительно вины обвиняемых, вы должны их оправдать. Этого требую не я, этого требует от вас закон. Вы сами видите, что произошло в данном деле: оно полностью зависит от косвенных доказательств. Вы знаете версию подсудимой из уст полицейского, который рассказал вам о чемодане, а также о письме. Теперь становится совершенно очевидным, что письмо не пришло по почте, а было составлено самим мистером Тейлманом. Он отправил свою секретаршу за газетами и ножницами и смастерил письма. Почему он это сделал? Да потому, что боролся за контроль над одной из своих компаний. Контрольный пакет акций был у его бывшей жены, Карлотты Тейлман. Тейлман хотел получить эти акции, но другие хотели того же. Карлотта Тейлман по-прежнему любила своего бывшего мужа. Она чувствовала, что привязанность мужа была украдена у нее женщиной, сделавшей привлекательность своей профессией. Что же делает Карлотта Тейлман? Она берет себя в руки. Садится на диету. Сбрасывает сорок или пятьдесят фунтов, возвращает большую часть прежней красоты. Ей хочется, чтобы муж увидел ее, Ее нельзя за это осуждать. Она хотела отомстить женщине, укравшей у нее мужа. Такова человеческая натура, и Карлотте Тейлман можно только посочувствовать. Морли Л.Тейлман хотел получить акции. Он чувствовал, что бывшая жена откажется их продать, если он обратится к ней сам, и предпочел действовать через посредника. И велел этому посреднику назвать фиктивное имя. Какое же фиктивное имя должен был назвать посредник? То, которое мистер Тейлман хотел бы иметь в документах. А какое имя он хотел там иметь? Он хотел приобрести акции на имя своей второй жены. Ее девичье имя - Агнес Бернис Видал. Итак, посредник позвонил бывшей жене мистера Тейлмана. Он назвался А.Б.Видалом и предложил Карлотте расплатиться за ее акции наличными. Почему он хотел заплатить наличными? Да потому, что не хотел, чтобы об этом узнал таинственный соперник. Он хотел, чтобы этот человек оставался в неведении относительно того, кто такой А.Б.Видал. Зная, что изъятие из банка такой большой суммы может вызвать подозрение, Тейлман послал секретаршу за газетами и составил из них послание - явную угрозу шантажиста. Потом он разорвал письмо и выбросил в корзину для бумаг, где секретарша обязательно заметит его. И если возникнет вопрос, зачем из банка была взята такая сумма наличными, человек, следящий за ним, решит, что этими деньгами расплатились с шантажистом. Никому не пришло бы в голову, что А.Б.Видал - это миссис Агнес Тейлман. Однако Морли Тейлман опасался, что его секретарша не станет шарить по мусорным корзинам, поэтому он еще раз отправил ее за газетами, приготовил еще одно послание и сунул в карман. После этого он велел секретарше положить чемодан с деньгами в камеру хранения и послать ключ А.Б.Видалу. У Тейлмана, однако, имелся дубликат ключа от камеры хранения, и, как только секретарша положила чемодан, он достал его. Теперь он мог расплатиться с Карлоттой Тейлман за акции наличными. Он хотел, чтобы это сделал посредник, но у миссис Карлотты Тейлман были на этот счет свои планы. Она хотела продать акции лично Морли Тейлману, чтобы он мог увидеть ее сияющую красоту и стройную фигуру. Таи поступила бы любая из присутствующих здесь женщин-присяжных. Вы ни за что не упустили бы шанс отомстить вампиру, который разрушил вашу семью. Двадцатидолларовую купюру водитель такси получил от Карлотты Тейлман, а она получила ее от человека, назвавшегося А.Б.Видалом, посредника ее бывшего мужа Морли Л.Тейлмана. Мейсон сделал эффектную паузу и продолжил: - Теперь перейдем непосредственно к убийству. Если вы обратили внимание, все улики против подсудимой основываются на единственном факте: подсудимая заявила полицейским, что мистер Тейлман позвонил ей около девяти утра четвертого и велел ехать в Лас-Вегас. Обвинение считает, что в это время Тейлман был уже мертв. Как же установили время смерти? По "ригор мортис", трупному окоченению, которое мало что значит, и по трупным пятнам, которые значат еще меньше. Единственный фактор, который помогает определить время смерти, ливень. Предположительно он намочил почву, и на ней остались отпечатки колес автомобиля подсудимой. В деле имеются фотографии места, где было найдено тело убитого. Прошу вас взглянуть на эти фотографии. Вы видите, что это весьма запущенное место. Очевидно, в свое время перед зданием был газон. Обвинение полагает, что обвиняемая и погибший имели свидание, потом она убила его и уехала. Единственное доказательство того, что она была там - отпечатки шин ее автомобиля, ведущие только в одном направлении. Имеются доказательства, что сразу после звонка мистера Тейлмана четвертого утром, подзащитная отправилась в салон красоты и провела там почти пять часов. Ее машина стояла около дома, который находится недалеко от салона. Настоящему убийце нужно было только взять машину, доехать до Палмдейла, где этот человек договорился встретиться с мистером Тейлманом, застрелить его, а затем вернуть машину на стоянку. Чтобы запутать следствие, преступнику надо было всего-навсего смочить землю перед домом. Обратите внимание на эту фотографию, леди и джентльмены. Мейсон подошел к столу секретаря Суда, взял одну из фотографий, представленных в качестве доказательств, и вернулся на свое место. - Здесь лежит аккуратно свернутый шланг, присоединенный к крану, находящемуся перед домом. Нужно было только подогнать машину обвиняемой к дому, обильно полить землю водой, свернуть шланг и проехать на машине по грязи. Улики готовы. И все они, по мнению убийцы, покажут на мою подзащитную. Мейсон перевел дыхание и закончил: - Леди и джентльмены, думаю, вы согласитесь, что это вполне серьезная гипотеза. Благодарю вас за внимание, господа присяжные заседатели. Мы будем ждать вашего Вердикта. Мейсон прошел и своему месту и сел. - Теперь ваша очередь, господин окружной прокурор, - обратился судья Сеймур к Бергеру. - Ваша Честь, - встал окружной прокурор, - мы не готовы. Мы предполагали, что выступление защиты займет все время заседания. - Но не заняло, - сказал судья Сеймур. - Выступайте. Гамильтон Бергер пошептался со своим помощником и начал: - Леди и джентльмены, все, что только что говорил господин адвокат - полнейший вздор. Обвиняемая - хитрая интриганка, это она сделала фальшивые письма от имени А.Б.Видала. Одному Богу известно, что она знала о Морли Тейлмане, но это что-то заставило его отдать деньги. Я хочу, чтобы вы видели ее, как вижу я: хитрая лицемерка, прячущая свою красоту, а потом появляющаяся в образе красавицы, чтобы соблазнить своего хозяина. А эта теория защиты о шланге? Да это же нелепость! Дом давным-давно заброшен! Воду не включали уже много месяцев. Это... - Одну минуту, Ваша Честь, - перебил Бергера Мейсон. - Я считаю, что господин прокурор ущемляет интересы подсудимой, сообщая факты, которые не являются доказательствами, и трактуя их в ущерб подсудимой. Прошу Суд объявить, что в ходе данного судебного процесса нарушен закон. - Господин окружной прокурор, - спросил судья Сеймур, - имеются ли в деле какие-нибудь доказательства того, что вода была отключена? - Нет, Ваша Честь, мы намеревались сделать это частью контрдоказательств. - И поскольку, Ваша Честь, - продолжал Мейсон, - окружной прокурор не мог упомянуть об этом на законных основаниях, то сознательно нарушил закон. Это вопиющий пример нарушения закона. - Это действительно так, - признал судья Сеймур. - Прошу присяжных не принимать во внимание замечания господина прокурора. Правда, я сомневаюсь, чтобы такое нарушение могло быть исправлено предупреждением судьи. Господин окружной прокурор, это очень серьезное нарушение закона. - Ваша честь, - сердито сказал Гамильтон Бергер, - я не намерен сидеть и слушать, как господин адвокат морочит голову присяжным, создавая впечатление, что все дело в том, что кто-то побрызгал водой перед зданием, когда там и воды-то не было. Это же нелепо! Из-за какого-то шланга... - Если вы хотели убедить присяжных заседателей в том, что нет доказательств, что в трубах была вода, - прервал его судья Сеймур, - вы могли сделать это, не нарушая норм. Но вы пошли дальше и категорически заявили, что вода была отключена. - Но она была отключена! - возразил Гамильтон Бергер. - Достаточно, - сказал судья Сеймур. - Суд намерен признать, что в ходе данного судебного процесса был нарушен закон. Господа присяжные заседатели, Суд весьма сожалеет, что сложилась такая ситуация. Тем не менее это так. Господин окружной прокурор допустил серьезное нарушение закона, и я согласен с защитой. Другими словами, если будет вынесен обвинительный Вердикт и подана апелляция в Верховный Суд, у меня нет ни малейшего сомнения, что Верховный Суд отменит приговор на основании нарушения закона окружным прокурором. Да это и не понадобится, потому что уже наш Суд без колебаний назначит новое слушание дела на основании этого нарушения. Можете садиться, господин окружной прокурор. Гамильтон Бергер с побелевшим лицом и дрожащими от ярости губами подошел к столу. Он хотел что-то сказать, но промолчал и медленно сел на свое место. - Разрешите мне сделать заявление Суду? - спросил Мейсон. - Это зависит от того, какое вы намерены сделать заявление, - ответил судья Сеймур, не скрывая своего гнева. - Я согласен с Судом, что нарушение не может быть исправлено предупреждением, но предлагаю вновь открыть слушание дела с тем, чтобы выслушать компетентного свидетеля. Я не желаю извлекать для себя пользу из этой ситуации. Если вода действительно была отключена, мы продолжим слушание дела. Я заново начну прения, и обвинение сможет мне возразить. - Не собираюсь делать ничего подобного, - заявил Гамильтон Бергер. - Вы отказываетесь от предложения защиты? - спросил судья Сеймур. - Отказываюсь. - В таком случае, - сказал судья Сеймур, - Суду не остается ничего другого, как объявить нарушение закона в ходе судебного процесса. - Извините, подождите минутку, - заторопился Бергер, - пожалуй, мне лучше посоветоваться со своим помощником. Если Суд позволит... Гамильтон Бергер с белым от злости лицом и дрожащими губами наклонился к Раскину, и они принялись шепотом совещаться. Раскин возбужденно спорил. Гамильтон Бергер был настольно зол, что даже не мог внимательно слушать. Он свирепым взором обводил зал и наконец неохотно кивнул: - Ваша Честь, мы принимаем предложение защиты. Конечно, нам потребуется некоторое время, чтобы получить данные из водопроводной компании, но заверю Суд, что к половине четвертого мы представим сведения о том, что вода отключена уже больше года. - Если защита не возражает, слушание возобновится в пятнадцать тридцать, для того чтобы получить сведения относительно работы водопровода. Вы удовлетворены, мистер Мейсон? - Удовлетворен, Ваша Честь, - ответил Мейсон. - А обвинение? - спросил судья Сеймур. - Да, Ваша Честь. - Суд объявляет перерыв до пятнадцати тридцати. Когда зал опустел, Пол Дрейк нахмурился. - За каким чертом ты сделал это, Перри? - Что именно? - удивленно осведомился Мейсон. - Дал Бергеру соскочить с крючка. Судья же давал нарушение закона. - Ну и что? Дженис осталась бы в тюрьме, назначили бы повторный Суд и, возможно, вынесли бы обвинительный Вердикт. А теперь я добьюсь оправдания. - Добьешься? Как? - С момента, как я увидел на фотографии свернутый шланг, я надеялся, что мне удастся заманить обвинение в эту ловушку. Теперь они попытаются доказать, что вода отключена уже много месяцев. - И тогда твоя теория лопнет, как мыльный пузырь, - буркнул Дрейк. - А тогда пусть Бергер попробует убедить присяжных, - усмехнулся Мейсон, - что человек с положением Морли Тейлмана мог выбрать для любовного свидания место, где нет воды ни в ванне, ни в канализации! Мы еще посмотрим, чья возьмет. Пол Дрейк пожевал губами. - Черт тебя побери, Перри! - наконец сказал он с восхищением. 16 В назначенное время Суд возобновил заседание. Гамильтон Бергер встал и сказал: - Высокий Суд, с сожалением должен признать, что не могу доказать, что вода была отключена. Это, очевидно, не так. Мне остается принести извинения Суду и предложить, чтобы было признано нарушение закона в ходе судебного процесса. Сожалею, что нарушил нормы. Меня подвело служебное рвение. Хочу, однако, сказать в свою защиту, что я был выведен из себя совершенно фантастической, ничем не подкрепленной теорией защиты. - Ваша Честь, - сказал Мейсон. - Можно мне слово? - О чем вы собираетесь говорить? - удивился судья Сеймур. - Ваше ходатайство о признании нарушения закона удовлетворено. - Но это ходатайство отозвано, - возразил Мейсон. - Отозвано ради заключения сторонами соглашения, что Суд откладывается до пятнадцати тридцати и к этому времени обвинение доставит свидетеля, который докажет, что в трубах не было воды. - Обвинение не может этого доказать, - сказал судья Сеймур. - Вы же слышали. - Конечно, слышал, - кивнул Мейсон. - Заявление обвинения показывает, что свидетель подтвердил бы, что вода в трубах была. Я предложил, чтобы вызвали свидетеля и он бы изложил положение с водопроводом на месте убийства. Я хочу, чтобы этот свидетель занял свое место. Пусть окружной прокурор вызовет его. - Но вы же просили решения о нарушении закона, - сказал судья Сеймур. - Тогда - да. Но ходатайство было отозвано, и оно отозвано до сих пор. Я хочу, чтобы дело рассматривалось дальше в соответствии с принятым решением. Я хочу, чтобы свидетель занял свое место. Я хочу, чтобы присяжные выслушали его показания и вынесли свой Вердикт. Мы имеем на это право и хотим этого. Судья Сеймур улыбнулся и сказал: - Я понимаю стратегию защиты. Господин окружной прокурор, вызывайте вашего свидетеля. Гамильтон Бергер недовольно произнес: - Ваша Честь, меня вынуждают это сделать. Я не собирался сейчас заслушивать этого свидетеля. - Вы заключили соглашение с защитой, - сказал судья Сеймур. - Признаю, что в тот момент я не разгадал стратегию, скрывающуюся за этим соглашением. Но теперь Суду это ясно. Защита предложила отозвать ходатайство о нарушении закона в ходе судебного расследования, чтобы у обвинения была возможность вызвать свидетеля, который даст показания о состоянии водопровода на месте преступления. Обвинение согласилось с предложением. Теперь вам придется вызвать свидетеля, который даст показания, или отказаться от обвинения. Одно из двух. Бергер наклонился, что-то шепнул Раскину и вышел из зала. Раскин встал и объявил: - Вызывается свидетель Отто Л.Нельсон. Нельсон вышел вперед, принес присягу и сообщил, что отвечает за документацию водопроводной компании "Палмдейл маунтен" и что вода была отключена около двух лет, но ее вновь подключили четвертого числа этого месяца в девять утра. - Можете приступать к перекрестному допросу, - сказал Раскин. Мейсон улыбнулся: - Кто обратился к вам с просьбой подключить воду? - Мистер Коль Б.Трой, один из совладельцев этого участка. - Когда подключили воду? - Немедленно. Он просил сделать это как можно быстрее. - Благодарю вас, - снова улыбнулся Мейсон. - У меня все. - К прениям приступает обвинение, - сказал судья Сеймур. - Мы отказываемся от вступительного слова, - сказал Раскин. - Я отказываюсь от прений, - отозвался Мейсон. - Что?! - закричал Раскин. - Но вы не можете! Было соглашение, что... - Было соглашение, что слушание дела будет возобновлено, - сухо прервал его судья Сеймур. - Вы отказались от вступительного слова. Защита отказалась от прений. Следовательно, последнего слова у вас не будет. - Но все это сделано для того, чтобы мистер Мейсон мог изложить свою версию присяжным, а потом заткнуть нам рот! - Вы заключили соглашение, - сказал судья Сеймур. - Очень простое соглашение: слушание дела возобновляется для предъявление новых доказательств, а потом передается на усмотрение присяжных заседателей. Господа присяжные заседатели, Суд должен дать вам напутствие по данному делу. После этого вы удалитесь на совещание, выбрав старшину присяжных. Напутствие Суда будет очень коротким. Минут пятнадцать судья напутствовал присяжных, после чего передал их заботам бейлифа, и присяжные удалились. Раскин покинул зал суда, не сказав Мейсону ни слова. - Ну, Перри, - сказал Пол Дрейк, - ты выиграл. И выиграл с помощью чертовски умной стратегии... Откуда ты узнал, что вода была? - Я знал, что бывшей конторой не пользовались уже несколько лет, а на фотографии был виден свернутый шланг, присоединенный к крану. Мне было нечего терять, а выигрыш велик. - И ты выиграл! - с восхищением произнесла Делла Стрит. - А все потому, что умеешь думать с быстротой молнии. - Ты и сейчас на два параграфа впереди меня, Перри, - признал Пол. 17 Мейсон, Пол Дрейк, Делла Стрит и Дженис Вайнрайт сидели в кабинете Мейсона и пили кофе. Дженис была счастлива до слез. Дрейк время от времени поглядывал на Мейсона. Делла Стрит вся светилась от гордости. Перед Мейсоном на столе лежала свежая газета. "Самое короткое совещание присяжных. Клиент Мейсона оправдан за несколько минут". - Может, все-таки объяснишь, что случилось? - спросил Пол Дрейк. - Никто точно не знает, пока не пойман Трой. Насколько я понимаю, объявлен его розыск, - ответил Мейсон. - Я думаю, случилось вот что. Трой и Тейлман были партнерами в некоторых делах. Тейлман доверял Трою. Трой, действуя через посредников, пытался добиться контроля над корпорацией Тейлмана. Шла борьба за голоса акционеров, а Карлотта Тейлман имела решающий голос и была достаточно умна, чтобы это понимать. Тейлман начал брать из банка большие суммы наличными, чтобы расплатиться с бывшей женой. Потом он испугался, что его теперешняя жена узнает об этом и решит, что он намерен вернуться к Карлотте. Поэтому он придумал историю с шантажем. - А как же письмо? - спросил Дрейк. - Никакого письма Видала не было. И быть не могло. Это был просто отчет одного из посредников, который покупал акции на имя А.Б.Видала. Тейлман выбрал это имя, потому что оно ничего не значило для его деловых противников, а это было все равно, что приобретать акции на свое имя. Конверт от Видала в кармане Тейлмана - просто совпадение. В нем был отчет брокера, использовавшего имя А.Б.Видал. Одно из писем Тейлман бросил в корзину для бумаг, где его должна была обнаружить Дженис, а другое сунул в карман пиджака, зная, что его найдет жена. В это время Тейлман понятия не имел, что противник, который пытается вырвать у него контроль над корпорацией - Коль Трой. Он отправился в Бейкерсфилд, чтобы обсудить все с Троем. Оттуда позвонил домой и сообщил жене, что будет в одиннадцать часов или в половине двенадцатого. Потом он побеседовал с Троем о том, что необходимо получить акции Карлотты, и попросил его позвонить Карлотте, назвавшись А.Б.Видалом. Карлотта сказала, что согласна встретиться с самим покупателем в Лас-Вегасе, и Тейлман понял, что она догадалась, с кем имеет дело, и ему придется тоже отправиться в Лас-Вегас. Тейлман сказал, что Карлотта наверняка догадалась, о ком идет речь, и что он решил ехать в Лас-Вегас. В этот момент он подписал свой смертный приговор - Трой знал, что Карлотта все еще любит бывшего мужа и ни за что не расстанется с акциями. Трой предложил Тейлману поехать в Палмдейл. Он намеревался убить Тейлмана, но не знал, как отвести от себя подозрения. Он встретился с Тейлманом в Палмдейле. По дороге к Тейлман остановился, чтобы позвонить Дженис и дать ей инструкции. Трою это дало долгожданный шанс. Он знал, что Дженис много времени проведет в салоне красоты. Он знал, что в Палмдейле шел дождь, и понял, что может убить Тейлмана, подставив Дженис. Как только они добрались до места, Трой застрелил Тейлмана. Потом он вспомнил, что вода отключена, и поспешил сделать все, чтобы ее подключили. Потом он поехал в Лос-Анджелес, украл машину Дженис, подъехал к конторе, хорошенько намочил почву, чтобы следы шин четко отпечатались, и проехал по грязи на машине Дженис. План Троя почти удался. Но он так торопился вернуть машину Дженис, что совершил ошибку - не убрал шланг, а оставил его присоединенным к крану. - Но как тебе пришло в голову заподозрить Троя? - спросил Дрейк. - Тейлман сказал Дженис, что не понимает, почему его жену не предупредили, что он будет отсутствовать несколько дней. Значит, после того, как он позвонил жене в восемь вечера третьего, случилось что-то, заставившее его изменить свои планы. Поэтому он попросил кого-то предупредить жену. Я был почти уверен, что этот кто-то - Коль Трой. Но Трой уже знал, что Тейлман будет мертв, и не стал звонить. - А что это за стройная тень, которую видел Трой? - спросил Дрейк. - Это часть его плана, - ответил Мейсон. - Весь вечер Трой обсуждал с Тейлманом план компании. Он солгал, сказав, что Тейлман поехал домой, и придумал эту историю про тень, чтобы убедить всех, что Тейлман ушел от него и отправился домой. - Но почему Тейлман сам не позвонил жене? - спросил Дрейк. На этот вопрос ответила Делла Стрит: - Вот глупый, да он не хотел, чтобы она расспрашивала его о поездке. Вот женишься, Пол, тогда узнаешь элементарные уловки женатых мужчин. - А ты откуда их знаешь? - ухмыльнулся Дрейк. - Из заявлений о разводах, - ответила Делла. - Но мне непонятна еще одна вещь, - не унимался детектив. - От кого таксист получил эту двадцатидолларовую бумажку? - От Дженис, - ответил Мейсон. - Что?! - воскликнула Дженис Вайнрайт. - Совершенно верно, он получил ее от вас. - Но этого не может быть! - Это очень просто, - сказал Мейсон. - И должен признаться, я ужасно боялся, что Бергеру придет в голову правильное решение. Мне оставалось только злить его, чтобы ему это и в голову не пришло. - Да какое решение-то? - спросил Дрейк. Мейсон улыбнулся: - Дженис взяла деньги из сейфа. К этому времени Тейлман уже получил чемодан с деньгами. Часть переложил к себе в портфель, часть положил в сейф, на непредвиденные расходы. - Но я не давала шоферу денег, - сказала Дженис. - Вы пошли в казино. Что вы там делали? - Купила фишки. - Вот именно. И чем заплатили? - Достала из кошелька двадцать долларов. - А вскоре Карлотта Тейлман выиграла двадцать долларов. Кассир взял двадцать долларов, которые дали ему вы, и отдал Карлотте Тейлман. Это одно из совпадений, которые встречаются в жизни. - Черт возьми! - воскликнул Дрейк. - И на основании этого ты добился оправдательного Вердикта! - Я добился оправдательного Вердикта, - сказал Мейсон, - на основании невиновности моего клиента. - И с помощью трюка, который газеты называют самым ловким надувательством, когда-либо случавшимся в местном суде, - сказала лучившаяся гордостью Делла Стрит. Эрл Стенли ГАРДНЕР ДВАЖДЫ НЕРАЗВЕДЕННЫЙ 1 После делового завтрака известный адвокат по уголовным делам Перри Мейсон вернулся в свой кабинет и увидел, что его ждет несколько озадаченная Делла Стрит. - Я пыталась связаться до тобой, но ты уже ушел из ресторана, - сказала она. - Клиент, желавший, чтобы ты его принял в половине третьего, отменил свой визит, поскольку едва противная сторона узнала, что за дело берется сам Перри Мейсон, оно сразу же было улажено к взаимному удовлетворению обоих сторон. Ты можешь посылать счет. - На какой сумме они сошлись? - поинтересовался Мейсон. - Пять тысяч долларов? - Шесть тысяч семьсот пятьдесят, - уточнила секретарша. - Вот точная сумма, на которую согласилась другая сторона. - Пошли им счет на пятьсот долларов, - распорядился Мейсон. - Есть еще какие-нибудь новости? - У нас в офисе произошел таинственный случай. - Что ты хочешь сказать? - Какая-то женщина посчитала, что ее жизнь в опасности и решила обратиться к тебе за помощью. Она также хотела бы получить помощь от хорошего частного детективного агентства, которое ты порекомендовал бы ей и сам бы контролировал. - Кто она? - спросил Мейсон. - И, кстати, где она? - Ее имя - Аделла Хастингс, - сообщила Делла. - А на твой второй вопрос я не знаю ответа. Мейсон удивленно поднял брови. - В четверть первого я ушла обедать, - сказала Делла. - Как ты знаешь, мы с Герти обедаем по очереди. Я быстро поела и без пятнадцати час уже была в офисе. Герти обедала до половины второго. Я тем временем сидела в приемной на коммутаторе. - Продолжай, - попросил Мейсон. - Ну, ты же знаешь романтическую натуру Герти. Если уж она обратит внимание на какого-нибудь клиента, то в ее голове мгновенно рождается целая история о нем. Потому что днем, когда на коммутатор поступает мало звонков и посетители появляются редко, Герти запоем читает любовные романы и фунтами поглощает шоколадный крем. - А потом она рассказывает мне, как следит за своей фигурой, - усмехнулся Мейсон. - Именно, - улыбнулась Делла. - Сейчас она убедила себя в том, что, согласно научным статьям, немного сладкого перед едой убивает аппетит и ей уже не хочется так сильно есть. Она говорит, что наши диетические предписания устарели, что сладкое мы едим после еды, что мы должны есть сладкое до... - Я знаю, - перебил ее Мейсон. - Свои теории Герти рассказывала и мне. Вернемся к загадочному происшествию. Я заинтригован. - Ну, Герти читала любовный роман, - продолжила Делла, - как раз дошла до самого интересного места. Я думаю, она читала одним глазом, а другим следила за посетителями. Она сказала, что минут через пять после моего ухода в приемную вошла чем-то очень взволнованная женщина и заявила, что должна немедленно поговорить с тобой. Герти ей объяснила, что ты ушел на деловой завтрак и что ты редко принимаешь посетителей без предварительной договоренности, что к половине третьего ты, очевидно, вернешься, потому что в это время у тебя начинается прием. Женщина чуть ли не впала в истерику. Она заявила, что будет ждать тебя, что не уйдет из офиса пока не поговорит с тобой. "Я хочу, - заявила она, - чтобы мистер Мейсон защищал мои интересы, и я хочу, чтобы он нанял хорошего частного детектива". - Что потом? - спросил Мейсон. - Тогда Герти спросила у нее имя и адрес. Женщина назвалась миссис Хастингс и сказала, что ее домашний адрес в данный момент значения не имеет. Герти записала ее имя и вернулась к чтению романа. Женщина сидела в большом кресле около окна. Через две минуты женщина встала и начала ходить по приемной. Затем сказала: "Я вернусь через несколько минут", открыла дверь и вышла в коридор. - Что дальше? - Все, - сказала Делла Стрит. - Она до сих пор не возвращалась. - Что ж, - ответил Мейсон. - Эта женщина в любой момент может вернуться назад. Герти в состоянии описать ее внешность? - Герти запомнила ее довольно смутно, говорит, что эта миссис Хастингс выглядит как аристократка, что у нее хорошая фигура, приятный голос и длинные ухоженные пальцы. По мнению Герти, ей тридцать два или тридцать три года. На посетительнице были большие темные очки и больше ничего о ее внешности Герти сказать не может. Но она считает, большие темные очки на женщине были надеты, чтобы скрыть заплаканные глаза. Я спросила Герти, как она это определила и та ответила: "По голосу, в нем слышались всхлипывающие нотки". - Оставим это утверждение на совести Герти, - сказал Мейсон. - Аристократическая внешность, прекрасная фигура, ухоженные пальцы, приятный голос... Делла, а тебе не кажется, что черты героини любовного романа, который читала Герти, она перенесла на посетительницу? - Сомневаюсь, - сказала Делла. - Обычно Герти довольно наблюдательна. Но в обеденное время, когда читает подобные романы, она нередко витает в заоблачных высях. - Ну ладно, - сказал Мейсон. - У нас есть время немного поработать над выступлением перед присяжными на суде, что состоится на следующей неделе. - Есть несколько важных писем, не терпящих отлагательств, - заявила Делла Стрит. - И ты должен ответить на них сегодня. - Пусть будет так, - вздохнул Мейсон, - начну с писем, хотя мне прекрасно известно, что это означает. Ты накапливаешь огромную стопку писем, кладешь два самых срочных наверх и говоришь мне, что я должен просмотреть _в_с_ю_ корреспонденцию, зная, что на большее меня не хватит. Делла Стрит улыбнулась и вышла из кабинета, оставляя адвоката перед огромной стопкой конвертов. Однако через минуту она вернулась с черной женской сумочкой в руках. - Что это? - спросил Мейсон. - Это? - переспросила Делла. - Женская сумочка. - И откуда она? - Я ходила в библиотеку, за папкой по ведению переписки и, возвращаясь, заметила в приемной эту сумочку в большом кресле, у самой спинки. Я поинтересовалась у Герти, не ее ли эта сумочка, та ответила, что никогда в жизни ее не видела. Я спросила, кто приходил к нам с сумочкой. Герти подумала немного и ответила, что эту сумочку, по всей видимости, оставила та загадочная женщина, которая была здесь днем. Сумочка находилась в кресле, в котором она сидела. Мейсон протянул руку и Делла Стрит передала ему черную сумочку. - Хм, - нахмурившись произнес Мейсон, - очень странно. Таинственная посетительница сказала, что находится в беде, что выйдет на несколько минут, но не возвращается обратно и забывает свою сумочку. Мы не знаем чья это сумочка, вполне возможно, что и не ее. - Как ты считаешь, стоит посмотреть что внутри? - спросила Делла. - Сумочка довольно тяжелая, возможно, в ней значительная сумма денег. - Я думаю, - сказал Мейсон, повертев в руках сумочку, - что надо открыть ее и посмотреть, нет ли там каких-либо документов владельца. Он открыл сумочку, заглянул в нее и резко отдернул руку. - Что там? - спросила Делла. После некоторого колебания, адвокат достал из кармана носовой платок, и вынул из сумочки револьвер, держа его за рукоятку через ткань платка, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. - Вот это да! - удивилась Делла Стрит. - Четыре заряженных патрона и две пустых гильзы, - сообщил Мейсон, повернув барабан. - Система "Смит и Вессон", калибр тридцать восемь. - Мейсон поднес ствол к носу и сказал: - Из револьвера, кажется, стреляли совсем недавно. - Он осторожно вернул барабан в прежнее положение и положил револьвер на стол. - Давай посмотрим, что еще есть в сумочке. Так, здесь бумажник с кредитными карточками и правами, очень интересно. Водительское удостоверение, выданное в штате Невада... Делла, записывай, пожалуйста. Удостоверение выдано Аделле Стерлинг Хастингс, проживающей в Лас-Вегасе, штат Невада, Северозападная Ферстон Авеню, семьсот двадцать один. Так, кредитная карточка. Миссис Гейрвин С. Хастингс, проживает по адресу: Лос-Анджелес, бульвар Уэйтерби, шестьсот девяносто два. Есть еще водительское удостоверение, выданное в Калифорнии, на имя Аделлы Стерлинг Хастингс, Лос-Анджелес, бульвар Уэйтерби, шестьсот девяносто два. Тут еще целая дюжина других карточек. Миссис Гейрвин С. Хастингс, член клуба автолюбителей Южной Калифорнии, член яхт-клуба Балбоа-Бич, и еще четыре кредитных карточки. - Мейсон отложил бумажник и снова заглянул в сумочку. - Так, кошелек, он, кажется, набит деньгами. Делла Стрит подняла голову от блокнота, куда записывала все данные. - Как ты считаешь, шеф, мы имеем право копаться в содержимом сумочки? - спросила она. - Вполне вероятно, - ответил Мейсон, - что с помощью этого револьвера было совершено преступление. Оставив сумочку в моем офисе, кто-то, очевидно, хочет вопреки моему желанию втянуть меня в какое-то скверное дело. Совершенно неестественно для женщины уйти, оставив свою сумочку. Если с ней не случилось чего-либо, то ее уход из офиса без сумочки кажется мне неким продуманным ходом. А если это так, то я хочу как можно больше выяснить о таинственной посетительнице. - Он достал кошелек, раскрыл его и удивленно воскликнул: - Вот это да! Делла удивленно подняла взгляд на адвоката. - Банкноты в сто и пятьдесят долларов, - сказал Мейсон. - Так, тысяча, тысяча пятьсот, две тысячи, две тысячи пятьсот, три тысячи в крупных банкнотах. Так, двадцать, пятьдесят, шестьдесят, восемьдесят, сто, сто пятнадцать в банкнотах меньшего достоинства. Серебром два доллара и сорок три цента. Делла, кажется, наша таинственная посетительница была в состоянии выплатить приличный гонорар. - Почему ты говоришь в прошедшем времени? - Потому, что не знаю, увижу ли я ее когда-нибудь, - усмехнулся Мейсон. - Если женщина уходит, оставив кошелек с такой суммой, то у нее, по всей видимости, что-то не в порядке с памятью. Она даже забыла, что стреляла из револьвера. Посмотрим, что еще имеется в сумочке. Пудра, губная помада, полпачки сигарет, пустой футляр для очков, футляр для ключей. Что интересно, Делла, когда-то футляр был полон ключей, остались четкие следы на коже, а сейчас здесь только один. Да здесь еще один футляр, почти заполненный ключами и... Зазвенел телефон. - Одну минутку, - сказала Делла Стрит, снимая трубку. - Алло, офис Перри Мейсона. - Она послушала, затем закрыла трубку рукой и повернулась к Мейсону: - Это мистер Хантли Л.Бэннер, адвокат. Он говорит, что хотел бы поговорить с тобой по делу миссис Хастингс. Мейсона перевел взгляд с кошелька на револьвер, лежащий на столе. Поколебавшись, он кивнул Делле и снял трубку со своего аппарата. - Да, мистер Бэннер, - сказал он. - Говорит Мейсон. - Я адвокат Гейрвина С. Хастингса, - послышалось в трубке. - Насколько я понимаю, вы представляете его жену в деле о разделе собственности. - Могу я спросить, почему вы так решили? - А разве это не так? - удивился Бэннер. - На юридическом языке, мистер Бэннер, - рассмеялся Мейсон, - это называется попыткой уйти от ответа. Прежде чем ответить на ваш вопрос, я хотел бы знать, какие у вас есть основания заявлять, что я представляю миссис Хастингс. - Она сама сказала мне, что вы будете представлять ее интересы. - Могу я узнать, когда это было? - Перед обедом. - Вы разговаривали с ней? - Она разговаривала с моей секретаршей по телефону. - Меня не было в офисе, когда сюда приходила миссис Хастингс, - осторожно сказал Мейсон. - Она не стала ждать. В настоящий момент у меня нет полномочий представлять миссис Хастингс. - По всей видимости, она вернется, чтобы увидеться с вами, мистер Мейсон, - ответил Бэннер. - Несомненно, что она выбрала именно вас в качестве своего адвоката. Имейте в виду, что в деле о разделе имущества ее положение довольно непрочное, вся собственность мистера Хастингса записана на его имя. Однако в деле о разводе мой клиент настроен настолько дружественно, насколько это вообще возможно в таких делах. Я думаю, вы понимаете, о чем я говорю виду. Разумеется, мистер Хастингс не хотел бы оставлять ее без цента в кармане, но мне кажется, что у нее уж слишком радужные идеи относительно раздела имущества. Было бы неплохо, если бы она с самого начала поняла, что ей не удастся обустроить свое гнездышко за счет моего клиента. - Есть ли какая-нибудь общая собственность? - Есть, но она не заслуживает даже упоминания. Мы с вами придем к соглашению, мистер Мейсон, поскольку мой клиент предлагает ей очень выгодные условия. - Может быть, вы введете меня в курс дела? - спросил Мейсон. - Не по телефону, - ответил Бэннер. - Где расположен ваш офис? - В Грейфрейр Билдинг. - Это в нескольких кварталах от меня, - сказал Мейсон. - Хорошо, мистер Бэннер, у вас найдется несколько минут? В таком случае, я мог бы подойти к вам. Мне бы хотелось выяснить некоторые аспекты дела прежде, чем я соглашусь представлять интересы миссис Хастингс. - Буду рад вас видеть, если вы подойдете прямо сейчас, - ответил Бэннер. - Минут через пять я буду у вас, - заверил Мейсон. Он повесил трубку и сказал Делле: - Я ухожу к Бэннеру. Постараюсь кое-что выяснить об этом деле. Если бы я начал расспрашивать его по телефону, у него возникли бы подозрения, поэтому я решил сам навестить его. Мне кажется, он может сказать больше, чем намеревается. Мейсон вышел из офиса, спустился на лифте вниз, вышел из здания, направился к перекрестку, подождал зеленый сигнал, пересек улицу и дошел до Грейфрейр Билдинг. Он изучил указатель расположения офисов - контора адвоката Бэннера находилась в комнате четыреста тридцать восемь. Здание представляло собой современное сооружение из стекла и стали. Бесшумный лифт через несколько секунд доставил Мейсона на нужный этаж, и он оказался перед дверью с табличкой "Хантли Л.Бэннер, адвокат". Мейсон открыл дверь. В приемной сидела молодая женщина, исполнявшая роль секретарши, сотрудника по приему посетителей и оператора коммутатора одновременно. Она подняла глаза на Мейсона и профессионально-привычно улыбнулась ему. - Меня зовут Перри Мейсон, - представился адвокат. - Я разговаривал с мистером Бэннером по телефону и... - О, конечно! - возбужденно воскликнула секретарша. - О, мистер Мейсон! - Она отодвинула свой стул, вышла из-за стола и снова улыбнулась: - Проходите, пожалуйста. Когда она шла к двери в кабинет, Мейсон обратил внимание на ее спортивную фигуру и мягкую походку. - Мистер Мейсон, - объявила девушка, открывая дверь. Сидевший за большим столом человек встал и, протянув руку для приветствия, пошел навстречу Мейсону. На его лице появилась рассеянная, не очень приветливая улыбка. Бэннеру было около сорока лет. Грузная фигура и проницательные глаза производили внушительное впечатление. - Это мисс Митчелл, мой секретарь, мистер Мейсон, - представил он. - Она просто обожает вас. Черные глаза девушки внимательно рассматривали Мейсона. В них можно было прочесть неподдельный интерес. Протянув руку, она сказала: - Очень рада видеть вас. Мейсон пожал ее руку и поклонился. - Приятно познакомиться с вами, мисс Митчелл. - Пусть нас никто не беспокоит, - сказал Бэннер секретарше. - Отключите все телефоны. - О, неужели это _т_а_к_ важно? - улыбнулся Мейсон. - Для меня важно, - кивнул Бэннер. - Садитесь, мистер Мейсон, устраивайтесь поудобнее. Так называемое дело Хастингса может продлиться долго, но если ваша клиентка будет действовать разумно, я не вижу причин, почему нельзя было бы быстро прийти к соглашению. - Вы сказали, что у вас есть идеи, которые вы не хотели бы обсуждать по телефону, - напомнил Мейсон. - И есть, и нет, - ответил Бэннер. - Вы же адвокат, мистер Мейсон. Я не настолько глуп, чтобы кричать на весь мир, ЧТО ИМЕННО МОЙ КЛИЕНТ СОБИРАЕТСЯ ДЕЛАТЬ. Это могло бы привести к катастрофе. Поэтому я буду действовать как считаю необходимым и говорю: ВОТ ЭТО Я ГОТОВ ПОСОВЕТОВАТЬ ДЕЛАТЬ МОЕМУ КЛИЕНТУ. Это не свяжет руки ни моему клиенту, ни мне, ни кому-либо еще. Если вы примете мое предложение и мы договоримся - это будет прекрасно. Если вам оно не понравится, в таком случае вы не сможете использовать ситуацию во вред ни мне, ни моему клиенту. - Звучит убедительно, - согласился Мейсон. - Так каково же предложение? - Я _п_о_с_о_в_е_т_у_ю_ моему клиенту ежегодно выплачивать Аделле Хастингс десять тысяч долларов в течение пяти лет или до того времени, когда она выйдет замуж, в зависимости, что наступит раньше. Я посоветую моему клиенту завещать ей пятьдесят тысяч долларов и указать в соглашении, что эти условия окончательные, если она не уйдет из жизни раньше его. - Довольно странный способ решения вопроса, - заметил Мейсон. - Мне не нравится идея составления завещания. Почему бы не посоветовать мистеру Хастингсу выделить ей пятьдесят тысяч долларов в виде страхового полиса. - На это можно согласиться, - кивнул Бэннер. - Я уже обсуждал эту идею со своим клиентом и... Знаете, Мейсон, я не возьму на себя никаких обязательств, если скажу, что со стороны моего клиента, очевидно, не будет особых возражений, если соглашение будет достигнуто на изложенных мною условиях. - Что ж, - сказал Мейсон. - Это ваше предложение... - Нет, нет, это не предложение, - торопливо сказал Бэннер. - Я лишь собираюсь _п_о_с_о_в_е_т_о_в_а_т_ь_ это своему клиенту. - Ну ладно, - усмехнулся Мейсон. - Именно это вы намереваетесь посоветовать своему клиенту. Какова же верхняя граница предложений вашего клиента? - Не выше того, что я сказал, - ответил Бэннер. - Это максимальные цифры. Мы же здесь не лошадьми торгуем, мистер Мейсон. - Я понимаю это так, что я должен принять или отвергнуть ваши условия, если стану адвокатом миссис Хастингс. - Ну, - сказал Бэннер, - мне не хотелось бы захлопывать перед вами дверь, но это максимум, на что я могу сейчас согласиться. Вы еще не разговаривали с миссис Хастингс? - Нет еще, - ответил Мейсон. - Она очаровательная молодая женщина, - сказал Бэннер. - Производит прекрасное впечатление. - И выглядит моложе своих лет? - спросил Мейсон. - Да, конечно. С ней все в порядке. Мне очень жаль, что ее брак не удался. - Долго они жили вместе? - поинтересовался Мейсон. - Около восемнадцати месяцев. - Почему брак распался? - Почему человек лысеет? - пожал плечами Бэннер. - Почему седеют его волосы? - Брак расторгается по взаимному согласию? - спросил Мейсон. - Как посмотреть, - сказал Бэннер. - Я не хочу, чтобы на меня ссылались, но Хастингс до этого был женат дважды. Его первый брак оказался просто идеальным. Его жена умерла, и Хастингс остался один. Он постоянно вспоминал о первой жене, забыл о всех перебранках и помнил только хорошее. Затем Хастингс женился второй раз. Он не смог понять, что счастье первого брака зависело от личности его супруги, он почему-то считал, что поскольку до этого был счастлив, то такое состояние скорее зависит от самого супружества, чем от характера близкой женщины. Поэтому он попытался получить счастье во втором браке, но неудачно, пришлось оформлять развод. Вскоре Хастингс вновь почувствовал себя одиноким. Он женился на Аделле, которая была его секретаршей. Это третий брак. Аделла - очень симпатичная женщина, добрая и тактичная. Единственная причина развода состоит в том, что Хастингс так и не стал счастливым. По-моему, он до сих пор не понимает этого. - Значит, Аделла Хастингс сказала, что она будет консультироваться со мной? - спросил Мейсон. - Да. Она позвонила ко мне в офис, но меня не было на месте. Она разговаривала с моей секретаршей и сообщила ей, что приехала из Лас-Вегаса и собирается поручить свои дела вам. - Довольно необычный выбор адвоката для ведения бракоразводного процесса, - заметил Мейсон. - Я занимаюсь в основном уголовными делами. - Я знаю, но вы же известный человек. Любой адвокат, добивающийся успеха в ведении уголовных дел, может, как утверждают, походя справиться с делом о разводе. Буду совершенно откровенен с вами, мистер Мейсон. Когда Элвина сказала мне, что вы будете представлять Аделлу Хастингс, мне стало немного не по себе. - Элвина? - переспросил Мейсон. - Элвина Митчелл, моя секретарша, - объяснил Бэннер. - Понятно, - сказал Мейсон. - Хорошо. Я думаю, что свяжусь с вами немного позже, и тогда все обсудим. Мне хотелось бы услышать, какая собственность будет фигурировать в деле. - Никакой, - ответил Бэннер. - Никакой?! - воскликнул Мейсон. - Мне показалось, что мы говорили о десяти тысячах долларов в год и... - Я говорил это и не отказываюсь от своих слов, - ответил Бэннер. - Вы спросили о размерах собственности, которая может быть вовлечена в дело. Я ответил, что такой собственности нет. Вернее, собственности много, но она не будет фигурировать в деле. Вся эта собственность принадлежит только моему клиенту. С ней мистер Хастингс может делать все, что угодно. Если он хочет решить дело со своей женой таким образом, чтобы она какое-то время могла жить не работая, он вправе сделать это. Если он не захочет ничего ей давать, никто не сможет его заставить. - Почему вас обеспокоило сообщение о том, что Аделла собирается консультироваться со мной? - Потому, что в таком случае мне придется противостоять чемпиону, - рассмеялся Бэннер. - Ладно, - усмехнулся Мейсон. - Я уже ухожу. Я просто хотел познакомиться с вами и немного узнать о существе дела. Как я понял, Аделла Хастингс уже начала бракоразводный процесс или собирается начать его, не так ли? - Она поселилась в Лас-Вегасе. На следующей неделе она подает на развод. Я думаю, что сейчас мы оба понимаем необходимость предотвращения ситуации, которая свела бы на нет законность развода. Поэтому в разумных пределах нам нужно сотрудничать, чтобы ускорить решение вопроса. Например, можно выписать повестку в суд и организовать заседание суда, и я выступлю там от имени Гейрвина Хастингса и дам официальный ответ, в котором буду отрицать все претензии. Затем дело может быть передано в суд более высокой инстанции, но я могу вообще не появиться там при условии, естественно, что мы тем временем достигнем согласия. - Почему вы хотите ускорить решение этого дела? - спросил Мейсон. - У Хастингса есть на примете другая женщина? - Я могу смело заявить, что мистер Хастингс наконец-то излечился, - улыбнулся Бэннер, покачав головой. - Причин для заключения очередного брака больше нет. Хастингс трудный человек, который хочет жить по-своему. Он целиком поглощен бизнесом, и я не думаю, что он хотел бы завести собственную семью только потому, что иногда ему становится одиноко и скучно в большом доме. Скажите своей клиентке, мистер Мейсон, что она может в любое время вернуться на должность секретарши в фирму мистера Хастингса. Он очень высоко ценит ее как работника и не будет никаких трений, оскорблений или обид. Все можно решить полюбовно, на дружеской основе. Мистер Хастингс действительно хочет, чтобы его жена получила приличное содержание. - Что ж, благодарю, - сказал Мейсон, вставая. - Несомненно, я еще увижу вас. Он открыл дверь из кабинета. - До свидания, мистер Мейсон, - тепло улыбнулась ему Элвина Митчелл. - До свидания, - ответил Мейсон. - Мы еще встретимся. Возвратившись в свой офис, Мейсон улыбнулся Делле Стрит. - Мне кажется, - сказал он, - этот разговор меня немного вывел из себя. Но все в порядке. Речь идет о разделе имущества в связи с разводом. Мне удалось получить некоторую интересную информацию о сути дела. - А что насчет револьвера с двумя пустыми гильзами? - спросила Делла. - Это совсем другое дело, - ответил Мейсон. - Несомненно, нет причин, по которым Аделла Хастингс должна была бы стрелять в своего мужа, поскольку у нее нет соперницы. Следовательно, можно допустить, что на пути из Лас-Вегаса она дважды выстрелила, скажем, в зайца. Давай примемся за письма. Интересно, сколько мы сможем отработать до возвращения Аделлы Хастингс. Мейсон начал диктовать Делле Стрит ответы. Время от времени он поглядывал на свои часы. В четыре часа Делла не выдержала: - Если это так беспокоит тебя, шеф, почему бы не позвонить ей? - Да, пожалуй, - согласился Мейсон. - Позвони ей в Лас-Вегас. Указан ли в водительских правах домашний телефон Аделлы Хастингс? Делла набрала номер и через некоторое время сообщила: - Телефон в Лас-Вегасе у нее есть. Ей звонят, но не получают ответа. - Позвони на квартиру Гейрвина Хастингса. Никак не называйся, просто позови к телефону миссис Хастингс. Не исключено, что она там. Она приходила сюда, чтобы повидаться со мной, затем решила позвонить мужу и сообщить о своих планах, а он предложил ей прийти и поговорить с ним. Делла Стрит кивнула, нашла в справочнике номер домашнего телефона Гейрвина Хастингса и набрала номер. Послушав немного, она осторожно повесила трубку. - Ну и что? - спросил Мейсон. - Там автоответчик, - сказала секретарша. - Приятный голос говорит, что в настоящий момент мистера Хастингса нет дома и что через тридцать секунд можно записать на пленку сообщение для хозяина дома. - Ладно, - махнул рукой Мейсон. - Забудем об этом. Возможно, у них все в порядке. - А что делать с кошельком, деньгами и револьвером? - спросила Делла. - Оставим здесь? - Аделла Хастингс позвонит нам до пяти часов, - неуверенно сказал Мейсон. - Должна же она спохватиться, что оставила у нас свою сумочку. - Заключим пари? - спросила Делла Стрит. - Нет, - улыбнулся Мейсон. 2 В четверть шестого Делла Стрит спросила: - Ну что, шеф, Закрываем офис? Уже пять часов пятнадцать минут. - Да, - кивнул Мейсон, - я полагаю, Делла, что больше здесь нечего делать. - Ты собираешь думать об этом деле всю ночь? - Не знаю, - признался Мейсон. - Оно не выходит у меня из головы и появляется мысль - а не стоит ли взять самолет и лететь в Лас-Вегас. - Но ее там нет, - сказала Делла. - Но там ее квартира, - заметил Мейсон, - а у нас, по всей видимости, имеется ключи. - Что ты надеешься найти в ее квартире? - Вполне возможно, - улыбнулся Мейсон, - разгадку всего дела. А возможно, и ничего. - Ты хочешь войти в ее квартиру? - удивилась Делла. - Пока не знаю, - сказал ответ. - Я решу это, когда придет время. Хотел бы я знать, когда она будет в Лас-Вегасе? - Она, скорее всего, на пути туда. - Если нет, - заметил Мейсон, - то она в большой беде. Она ушла из моего офиса. Ее машина, вероятно, была припаркована где-то поблизости. Она, очевидно, вышла из машины, чтобы взять что-либо, и... - Из чего ты все это вывел, шеф? - спросила Делла. - Из ее сумочки. - Ты хочешь сказать, что пришел к такому выводу на основании вещей, что находились в ее сумочке? - Нет, - улыбнулся Мейсон. - На основания тех вещей, которых там не было. Делла вопросительно подняла брови. - Эта женщина сейчас живет в Лас-Вегасе, - пояснил Мейсон. - У нее водительские права штата Невада, следовательно она водит автомобиль. Возможно, она приехала сюда из Лас-Вегаса. Это означает, что она подъехала к зданию, где находится наш офис. Она должна была что-то делать со своей автомашиной. Рядом с нами есть стоянка. Вполне возможно, она поставила свою машину там. Ей дали квитанцию за пользование стоянкой. Квитанцию она положила в сумочку. Поднялась в мой офис. Была очень взволнована. Вне зависимости от того, чем это было вызвано, мы знаем, что она, вероятно, дважды стреляла из револьвера тридцать восьмого калибра. Затем она вспомнила, что ей кое-что нужно взять из машины. Очевидно, она взяла из сумочки квитанцию и пошла к машине. На стоянке что-то ее задержало и не позволило возвратиться в мой офис. Возникает вопрос - оставила ли она здесь свою сумочку намеренно или случайно? - Почему она должна была оставить сумочку намеренно? - спросила Делла. - Потому, - сказал Мейсон, - что в ней был револьвер. Она не хотела носить с собой сумочку дольше, чем это было необходимо. Она намеревалась сразу же вернуться. Герти она сказала, что вернется через пять минут. Если она хотела что-то взять из своей автомашины, то, вероятно, дала на чай человеку, обслуживающему эту стоянку. Для этого она, наверное, взяла из сумочки квитанцию и пятидесятицентовую монету. Затем что-то случилось, что заставило ее изменить свои планы. - Помолчав немного, Мейсон сказал: - Делла, позвони Полу Дрейку и попроси его зайти сюда. - А с этим как быть? - спросила Делла Стрит, показав на разбросанные по столу вещи из сумочки. Мейсон выдвинул ящик стола, взял револьвер с помощью носового платка и положил его внутрь. Остальные вещи адвокат убрал обратно в сумочку. Делла Стрит позвонила Полу Дрейку, переговорила с ним и повесила трубку. - Пол как раз уходил из конторы, - сказала секретарша. - Я поймала его буквально у порога. Он сказал, что сейчас придет. Через минуту в дверь кабинета послышался один громкий, четыре тихих и вновь два громких удара в дверь кабинета Мейсона. Делла открыла Дрейку дверь. - Привет, красотка! - поздоровался он с ней. - Очень неудобно, когда контора детективного агентства расположена на одном этаже с клиентами, - пожаловался он. - Никогда вовремя не уйдешь домой. Послушай, Перри, я надеюсь, что дело не займет слишком много времени. На сегодняшний вечер у меня свои планы. Дрейк уселся в большое черное кожаное кресло для посетителей, перекинув ноги через один подлокотник и упершись спиной в другой. - Пол, у меня есть для тебя поручение, которое нужно сделать очень быстро, - сказал Мейсон. - Это следовало бы сделать двумя или тремя часами раньше. Но я надеюсь, что мы еще не слишком опоздали. Дрейк кивнул и потянулся за сигаретой. - Я слушаю, - сказал он. - Тебя хорошо знают на автостоянке, что перед нашим зданием? - спросил Мейсон. - Наверное, знают, - усмехнулся Дрейк. - Лет семь я оставляю там свою машину. - Я тоже, - заметил Мейсон. - Именно поэтому я не могу сделать это сам. Как детектив, ты можешь осматривать любые места, и тебе не станут задавать лишних вопросов. А я привлекаю к себе слишком большое внимание. - И что же мне нужно сделать? - спросил Дрейк. - Сходи на автостоянку, Пол, и осмотри все автомашины, которые там стоят. Ищи машины с номерами штата Невада и, если найдешь, запиши. Обрати внимание на регистрационную карточку на лобовом стекле и выпиши фамилию владельца машины. - Это срочно? - спросил Дрейк. - Конечно. Мне нужно было сообразить об этом сразу и поручить тебе еще три часа назад. - Тогда я пошел, - улыбнулся Дрейк, встал и направился к двери. - Связаться с чартерной службой аэропорта? - спросила Делла. - Подождем, что обнаружит Дрейк. Если ее машина на стоянке, начнем с этой стороны. - А если ее там нет? - Тогда полетим в Лас-Вегас. - Может быть, сначала поужинаем? - улыбнулась Делла Стрит. - Успеем, - сказал Мейсон. - А пока можешь заказать гамбургер или сосиску. Делла Стрит сняла трубку и набрала номер кафе, находившегося на углу стоянки для машин. - Можете ли вы, - спросила она, - приготовить два больших гамбургера, которые мы заберем минут через двадцать? Говорит Делла Стрит, секретарша Перри Мейсона. Правильно. Мистер Мейсон хочет, чтобы было много лука и приправы. А меня, пожалуйста, побольше соуса и поменьше лука. Она повесила трубку. Мейсон посмотрел на часы и улыбнулся: - А как насчет гамбургера для Пола, Делла? - У Пола, - сказала она, - на сегодня есть планы. Возможно, у него на обед сочный бифштекс, жареный картофель, лук по-французски, вкусный салат и бутылка марочного вина. Если ты не станешь возражать, то он захочет перевести расходы на твой счет и предъявить тебе чек для оплаты. Через четверть часа в дверь вновь раздался условный стук Дрейка. Делла Стрит открыла. - На стоянке всего две машины с номерами Невады, Перри, - доложил детектив. - Узнал, кто их владельцы? - Регистрационных карточек нет. У одной машины номер ATK-205. Я спросил, как долго стоит эта машина и мне ответили, что около шести часов. Номер другой машины SFU-804. Она находится на стоянке восемь часов. Мейсон кивнул Делле Стрит. - Хорошо, Пол, - сказал адвокат. - Свяжись с полицией Невады и выясни все сведения об этих машинах. Затем позвони своим представителям в городах штата Невада и выясни все данные о их владельцах. Только общие сведения, пока ничего конкретного. Я собираюсь сделать это сам, поэтому лишние расходы ни к чему. - Что ты имеете в виду под "лишними расходами"? - подозрительно спросил Дрейк. - Хм, - улыбнулся Мейсон, - как говорит Делла, возможно, у тебя сегодня свидание. Ты собираешься заказать бифштекс со всевозможными приправами и салатами, запить это марочным вином и все затраты отнести к расходам по этому делу. - Этого не случится, поскольку теперь мне придется сидеть у телефонов, - мрачно сказал Дрейк. - Позвони в полицию Невады, Пол, - кивнул Мейсон, - и выясни фамилии владельцев этих машин и их адреса. Я позвоню тебе через тридцать пять - сорок минут. Постарайся получить информацию к этому времени. Затем отправляй на задания местных агентов и спокойно иди обедать. Когда они добудут необходимые сведения и позвонят, ты уже будешь на месте. - А как насчет обеда за твой счет? - Хорошо, - улыбнулся Мейсон, - я согласен. - Это что-то новенькое, - усмехнулся детектив. - Обычно, когда я работаю на тебя, мне приходится обходиться остывшими гамбургерами вместе обеда, запивая его минералкой. Что ж, с тем большим жаром я берусь за это дело. Мейсон кивнул Делле Стрит. Они поспешили на стоянку. Делла забрала в кафе заказанные гамбургеры, и они съели их по пути в аэропорт. 3 Мейсон из аэропорта позвонил Полу Дрейку. - Ты что-нибудь узнал о тех машинах с номерами Невады, Пол? - Только что, - ответил Дрейк. - Машина с номером ATK-205 зарегистрирована на имя Мелины Финч, проживающей по адресу: Невада, Лас-Вегас, Купресс-авеню, шестьсот двадцать пять. А автомобиль с номером SFU-804 - на имя Харли Ц.Дрексела, Карсон-Сити, Центральная улица, двести девяносто один. Записал? - Повтори еще раз, - сказал Мейсон. - Я хочу быть уверен, что записал правильно. Дрейк повторил фамилии, адреса и номера машин. Закрыв записную книжку, Мейсон сказал: - Все правильно. Теперь, Пол, пусть твои оперативники в этих городах проверят указанных людей. - В Карсон-Сити у меня никого нет, - ответил Дрейк. - Ближайший город, где есть - Рино. Это в тридцати милях, и пройдет некоторое время, прежде чем мой оперативник сможет приступить к выполнению задания. - Попытайся к полуночи все выяснить - попросил Мейсон и повесил трубку. - Пилот готов к вылету, - сообщила Делла Стрит. Они поспешили к двухмоторному чартерному самолету. - Полетим в Лас-Вегас, - сказал Мейсон пилоту. - Вам придется там немного нас подождать. Сегодня же мы вернемся назад. Договорились? - Как скажете, - согласился летчик. Мейсон и Делла Стрит пристегнули ремни. Взревели моторы, и, получив разрешение на взлет, пилот вывел самолет на взлетную полосу и поднял самолет в воздух. Набрав необходимую высоту, он взял курс на Лас-Вегас. Солнце ярко освещало вершины гор. Самолет пролетал над городами и поселками. Над горами они попали в сильные воздушные потоки и их основательно потрясло. Оставив позади поросшие лесом вершины гор, самолет летел над пурпурным загадочным полумраком пустыни. Когда они приземлились в Лас-Вегасе уже совсем стемнело. - Подождите нас здесь, - сказал Мейсон пилоту. - К сожалению, я точно не могу сказать, когда мы отправимся обратно. Наши дела, может быть, займут час, а может, больше. Пожалуйста, заправьте самолет и будьте готовы к вылету. - Будет сделано, - заверил пилот. - Хотелось бы вылететь до полуночи. - Трудности с ночным полетом? - Нет, семейные трудности, - усмехнулся пилот. - Моя жена с подозрением относится к этим полетам в Лас-Вегас, особенно если я не возвращаюсь к утру. - Много приходится летать сюда на ночь? - спросил Мейсон. - Как посмотреть - усмехнулся пилот. - С моей точки зрения, не много. С точки зрения моей жены - чересчур. - Мы сообщим вам, - сказал Мейсон, - как только определимся. Но мне кажется, что мы вылетим до полуночи. На такси они доехали до дома семьсот двадцать один по Северозападной Ферстен Авеню. Как Мейсон и предполагал, это был многоквартирный жилой дом. Он просмотрел указатель жильцов, нашел фамилию Аделлы С. Хастингс и нажал кнопку звонка. Никто не ответил. - Что будем делать? - спросила Делла Стрит. - При данных обстоятельствах, - сказал Мейсон, - мне кажется вполне оправданным попробовать подобрать ключ. - А мне кажется, - с беспокойством в голосе сказала Делла Стрит, - что нужно иметь какой-то официальный предлог. Почему бы не позвонить в полицию? Попросить их просто присутствовать при этом. Мейсон покачал головой. - Нет, Делла. Конечно, она еще не наша клиентка, но мы защищаем ее всеми возможными средствами. - Защищаем от чего? - спросила Делла Стрит. - Это как раз мы и пытаемся выяснить, - сказал Мейсон. - Возможно, мы защищаем ее от самой себя. - Но ты же так не думаешь? - Я еще не знаю. Мейсон открыл портфель, вынул из него два футляра для ключей и начал примерять ключи к входной двери. Один за другим ключи не подходили. - Кажется, мы вытащили пустой лотерейный билет, - сказала Делла Стрит. - Остался один, последний ключ, - сказал Мейсон. Он вставил ключ, и замок, щелкнув, открылся. - Ну, - улыбнулся Мейсон, - получилось. Делла Стрит колебалась, в то время как Мейсон держал дверь открытой. - Пойдем, - сказал Мейсон, - квартира двести восемьдесят девять. - Зачем нам подниматься наверх? - спросила Делла Стрит. - Мы знаем, что ключ подходит. Нам известно, что это ее сумочка. Известно, что ее нет дома и... - Откуда нам известно, что ее нет дома? - спросил Мейсон. - Потому, что она не отвечает на звонки. - Возможно, она не хочет никого видеть, либо по каким-то причинам не смогла ответить на звонок. Подумав немного, Делла Стрит вошла в открытую дверь и направилась к лифту. Они поднялись на второй этаж, нашли квартиру двести восемьдесят девять, и Мейсон нажал кнопку звонка. Они услышали мелодичный звон, но какого-либо движения в ответ на звонок, в квартире не последовало. Мейсон постучал в дверь кулаком. - Я понимаю, что это необычно, - после некоторого раздумья сказал адвокат, - но я хочу войти. Тебе, Делла, лучше подождать здесь. - Почему? - спросила она. - Я просто хочу убедиться, что в квартире нет трупа. - Ее трупа? - Не знаю, - ответил Мейсон. - Две выпущенные из того револьвера пули должны что-то означать. Подобрав ключ к замку, Мейсон открыл дверь квартиры и вошел внутрь. Найдя на стене выключатель, Мейсон включил свет. Это была трехкомнатная квартира. Дверь из гостиной вела в спальную комнату, а другая, которая была открыта, - в маленькую кухню. Обстановка в квартире была гораздо лучше по сравнению с теми, которые сдаются в Неваде для временного проживания в целях получения развода [по законам штата Невада, человек, проживший на территории штата шесть недель, получает юридическое право на автоматический бракоразводный процесс]. Хотя, несомненно, квартира была меблированной. - Что ж, - заметил Мейсон, - никаких признаков жизни не видно. Очень мало вещей, которые говорили бы о личности проживающего здесь человека. Только несколько книг и обычный набор журналов на столе, пепельница с двумя сигаретными окурками, стакан... Что это? - Где? - откликнулась Делла на звук голоса Мейсона. - Смотри, кубики льда, - указал Мейсон на стол. - Господи! - воскликнула Делла. - Здесь кто-то есть! В это время открылась дверь ванной комнаты и вышла женщина с купальной шапочкой на голове и широким полотенцем, обернутым вокруг тела. Она возмущенно посмотрела на незванных гостей. - Продолжайте, - сказала она. - Будьте, как дома. Не обращайте на меня внимания. - Прошу прощения, - сказал Мейсон, - но я даже не представлял, что вы дома. Я стучал в дверь и звонил. Я звонил вам сегодня по телефону, но никто не отвечал. - Весь день я была в Лос-Анджелесе, - ответила она. - Скажите мне, пожалуйста, кто вы такие, как вы попали сюда и что вы хотите. Иначе я буду вынуждена звонить в полицию. - Меня зовут Перри Мейсон. Я адвокат из Лос-Анджелеса. Почему вы не вернулись в мой офис? - Н_е _в_е_р_н_у_л_а_с_ь_ в ваш офис? - удивленно переспросила она. - Да. - Я никогда в жизни не была в вашем офисе, - сказала женщина, - и я не знаю, что вы адвокат. Кто с вами? - Мисс Делла Стрит, моя секретарша, - сказал Мейсон. - Как вы сюда попали? - Мы использовали ваш ключ, - сказал Мейсон. - Что вы имеете в виду под словами _м_о_й_ ключ? - То, что я сказал. Вы оставили ключ в моем кабинете вместе с некоторыми другими вещами. - Если вы немедленно не покинете мою квартиру, - заявила женщина, - то я звоню в полицию... Неожиданно она повернулась и быстро прошла в спальную комнату, оставив дверь открытой. Мейсон видел, как она резко выдвинула ящик тумбочки, просунула внутрь руку, что-то поискала там, затем повернулась к двери с выражением крайнего изумления на лице. В смятении она схватила трубку телефона, стоявшего около постели. - Думаю, что мне лучше позвонить в полицию, - сказала она. - Одну минутку, - остановил ее Мейсон. - Вы уверены, что нужно звонить в полицию? - Почему нет? - Вы оставили свою сумочку в моем офисе, - сказал Мейсон. - А в сумочке находились некоторые интересные вещи. - М_о_я_ сумочка оказалась в вашем офисе? - Да. Разве вы не потеряли ее? Она опустила руку и положила трубку телефона на место. - Хорошо, - сказала она, - в таком случае, расскажите мне все. - Я думаю, - сказал Мейсон, - что лучше будет начать _в_а_м_, миссис Хастингс. Могу заверить вас, что я нахожусь здесь лишь из желания помочь вам. Я начал испытывать большое беспокойство, когда вы не вернулись в мой офис и когда была обнаружена ваша сумочка, ваш кошелек, ключи, водительские права... и... и другие вещи. - Какие другие вещи? Мейсон показал на выдвинутый ящик тумбочки в спальне. - То, что вы сейчас искали. Должен сделать вам комплимент по поводу ваших актерских способностей. Надеюсь, что вы сможете держать себя так же и перед Судом Присяжных. Она задумчиво посмотрела Мейсона и спросила: - Мистер Мейсон, если вы действительно Перри Мейсон, моя сумочка у вас? Мейсон кивнул. - Как она у вас оказалась? - Сегодня во время обеда вы пришли в офис и, оставив ее там, ушли. - Я никогда не была в вашем офисе. Я слышала имя Перри Мейсона. Некоторое время я с мужем жила в Лос-Анджелесе и иногда видела ваше имя в газетах, но в вашем офисе я никогда не была. - А ваша сумочка? - спросил Мейсон. - Ее украли вчера в Лос-Анджелесе из моей машины. Мне понадобились сигареты. Я припарковала автомобиль перед магазином, взяла из кошелька доллар и быстро побежала купить сигареты. Когда я вернулась, сумочки уже не было, хотя я обнаружила это чуть позже. - Ну, ладно, - сказал Мейсон. - Если бы вы сообщили обо всем полиции, присяжные, возможно, и поверили бы вашему рассказу. - Почему вы все время говорите о присяжных? Почему они должны поверить моему рассказу? Зачем мне выдумывать все это? - Я понимаю так, что вы не сообщали в полицию? - Нет, хотя я не понимаю, почему это должно вас интересовать. - Почему вы не сообщили в полицию? - Потому, - сказала она, - что, во-первых, о пропаже сумочки я узнала только тогда, когда пришла в мой дом в Лос-Анджелесе. Я стала искать ключи и поняла, что сумочка исчезла. Я хотела вовремя прийти на встречу со своим мужем. Я боялась, что опоздаю, а он очень пунктуальный человек. Я торопилась, поэтому не положила сигареты в сумочку, а просто бросила их на сиденье. Сумочка, очевидно, исчезла как раз в это время, но я обнаружила это лишь когда стала искать ключи. - Почему вы и тогда не сообщили в полицию? - спросил Мейсон. - Муж сказал, что это будет бесполезной тратой времени. Кроме того, он не хотел, чтобы стало известно, что ту ночь я провела в нашем доме. Мы живем раздельно и... - Ваше нежелание информировать полицию вызвано еще и тем, - сказал Мейсон, - что в сумочке находилось еще кое-что, что вы как раз и искали в ящике тумбочки. - Револьвер? - спросила она. - Да. - Револьвера не было в сумочке, - уверенно сказала хозяйка квартиры. - Насколько я знаю, он находился вон в том ящике прикроватной тумбочки. Очевидно, кто-то взял его оттуда, наверное, тот же человек, который украл мою сумочку, поскольку ключи от этой квартиры находились в ней. А сейчас с этими ключами появились вы. Может быть, следует проверить _в_а_ш_ рассказ, мистер Мейсон? - Вы не брали револьвер с собой в Лос-Анджелес? - Разумеется, нет. В Лос-Анджелес я поехала на встречу с мужем. Вернулась сегодня, примерно двадцать минут назад. Выкурила сигарету, немного выпила и принимала душ, когда услышала голоса. Мистер Мейсон, если моя сумочка у вас, потрудитесь вернуть ее мне. - У меня есть к вам несколько вопросов, - сказал Мейсон. - У вас нет права задавать мне вопросы и выслушивать ответы на них, так же как получать ключ от моей квартиры и незаконно врываться в нее. - Вы выехали в Лос-Анджелес вчера? - спросил Мейсон, не обратив внимания на ее слова. - Да. - И встречались там со своим мужем? - Да, я уже сказала вам. - Какие вопросы вы хотели обсудить с ним? - Это не ваше дело. - Раздел собственности? - Я уже сказала, что это не ваше дело. - Вы договорились с ним? - Повторяю - это не ваше дело, мистер Мейсон. - Где вы провели ночь? - Для вашего сведения, я провела ее дома, но это тоже вас не касается. - Послушайте, миссис Хастингс, - сказал Мейсон. - Если вы говорите неправду, а это, очевидно, так и есть, вам, вероятно, представляется, что вы выдумали что-то совершенно оригинальное. Хочу предупредить вас, что из этого у вас ничего не получится. Полиция умна и действует основательно. - Я сама позабочусь о своих делах, мистер Мейсон. Вы думайте о своих. - В сумочке, которую вы сегодня после обеда оставили в моем офисе, - сказал Мейсон, - лежали ваши водительские права, кошелек со значительной суммой денег, ключи и револьвер. К вашему сведению, из него незадолго до этого было сделано два выстрела. - Что? - воскликнула она с расширившимся от ужаса глазами. - Вы играете, как очень хорошая актриса, - сказал Мейсон. - Временами я начинаю верить вам, но неизвестно поверят ли вам присяжные. Аделла Хастингс подошла к креслу и опустилась в него, словно ноги отказали ей. - Не хотите ли... не присядете ли вы, - сказала она. Мейсон кивнул Делле Стрит. Они сели в кресла. - Мистер Мейсон, - сказала она наконец, - вы незаконно вошли в мою квартиру по непонятным пока для меня причинам. Вы, как опытный адвокат, поставили меня в позицию обороняющегося лица, задавали вопросы и утверждали, что мои ответы не соответствуют истине. Теперь я хотела бы послушать вас. - То, что я буду говорить, - сказал Мейсон, - могут подтвердить моя секретарша и еще одна моя сотрудница. Последняя сказала, что вы пришли в мой офис примерно в двенадцать часов двадцать минут, когда я и мисс Стрит ушли на обед. Вы сказали, что должны на несколько минут выйти из офиса, однако больше туда не вернулись. Позже мы обнаружили в кресле, в котором вы сидели, вашу сумочку. Естественно, в то время мы не знали, что она ваша. Я взял ее в свой кабинет, и мы с Деллой Стрит просмотрели ее содержимое. - Открывали ли вы кошелек? - спросила миссис Хастингс. - Да. - И что вы нашли в нем? - Деньги. - Сколько? Мейсон кивнул Делле Стрит, она посмотрела в свой блокнот и сказала: - Три тысячи сто семнадцать долларов и сорок три цента. - И в сумочке был револьвер? - Да. - Вы сказали, что из него дважды стреляли? - Да. - Где он сейчас? - В ящике моего стола. - А где моя сумочка с деньгами и документами? - У меня с собой. - Можете вы как-нибудь доказать, что вы Перри Мейсон? - Разумеется, - ответил адвокат. Он достал из кармана бумажник, показал водительские права и кредитные карточки. - Ладно, - сказала она наконец. - Я поверю вашему рассказу. Где моя сумочка? - В моем портфеле, - ответил Мейсон. - Могу я наконец получить ее? - Да, если вы убедите меня, что вы Аделла Хастингс, или миссис Гейрвин С. Хастингс. - Но как я могу убедить вас, если все доказательства в моей сумочке, а она у вас? - Но я не могу передать сумочку незнакомому человеку, - сказал Мейсон. - Если у вас моя сумочка, - после некоторого раздумья сказала Аделла Хастингс, - то там в бумажнике есть мои водительские права. - Да, есть - кивнул Мейсон. - В калифорнийских водительских правах есть отпечаток моего большого пальца и моя фотография. - Фотография меня не удовлетворит, - сказал Мейсон. - Но отпечаток большого пальца должен вас убедить. Она подошла к письменному столу, достала из ящика пузырек с чернилами, налила немного чернил на промокательную бумагу, прижала большой палец сначала к бумаге, а затем к чистому листу бумаги на столе. - Кажется, отпечаток достаточно четок, - сказала она. - Вы можете сравнить его с тем, что на правах. - У вас случайно нет увеличительного стекла? - спросил Мейсон. - Нет. Хотя... подождите минутку. Она открыла другой ящик письменного стола, поискала там и достала увеличительное стекло. Мейсон открыл свой портфель, достал бумажник с карточками, вынул калифорнийское водительское удостоверение и внимательно сличил отпечатки пальца на листе бумаги и на правах. Удостоверившись, он достал сумочку из портфеля и передал ее миссис Хастингс. - Тут все, кроме револьвера, - сказал адвокат. - Он у меня в столе. - Почему? - Он может стать уликой. - Уликой чего? - Убийства. Она молчании смотрела на Мейсона с ужасом в глазах. - Откуда у вас револьвер? - спросил Мейсон. - Его дал мне муж. - Где он его взял? - Купил. - Почему он дал его вам? - Потому, что мне приходится ездить по ночам. - Что случилось прошлой ночью? - Мы с мужем достигли договоренности. - О разделе имущества? - Да. - Вы знаете адвоката по фамилии Бэннер? - спросил Мейсон. - Хантли Л.Бэннера? - спросила она с презрением в голосе. - Да. Кто он? - Это адвокат моего мужа. Я думаю, что именно из-за него и распадается наш брак. - Вы сказали _р_а_с_п_а_д_а_е_т_с_я_? - Как, по-вашему, что я здесь делаю? - спросила она, делая жест рукой, показывая на обстановку в квартире. - Подтверждаю свое проживание в этом штате. - Чтобы получить развод? - Да. - По взаимному согласию? - Разумеется. Все расходы оплачивает мой муж. - Сегодня днем я разговаривал с мистером Бэннером, - сообщил Мейсон. - И почему вы решили встретиться с ним? - Он сам связался со мной, - сказал Мейсон. - Он заявил, что вы позвонили к нему в офис и сообщили, что собираетесь поручить мне вести ваше дело о разделе имущества. - Но почему он это сказал? - удивилась Аделла Хастингс. - Я не звонила ему, и у меня не было необходимости нанимать адвоката. Мы с мужем без труда достигли соглашения. Мы встречались, чтобы договориться о некоторых вопросах в связи с нефтеносными участками. - Мистер Бэннер сказал мне, что он уполномочен вести переговоры в связи с разделом имуществ. - Я не понимаю, - пожала плечами Аделла Хастингс. - Не понимаете чего? - Почему Гейрвин не позвонил Хантли Бэннеру и не сказал ему, что все улажено. Когда Бэннер звонил вам? - Примерно около двух часов дня, может быть, чуть позже. Я не обратил внимания на время. - Но ведь Гейрвин собирался утром позвонить ему... - Это было сегодня утром? - Да. - По всей видимости, - сказал Мейсон, - ваш муж не сделал этого. Почему он не позвонил, как вы думаете? - Не знаю. Он сказал, что позвонит. И я знаю, что он сдержал бы свое слово. - Вероятно, - сказал Мейсон, - он все-таки не звонил. - Я не могу этого понять. Это так не похоже на него. Он... Мейсон показал на телефон. - Почему бы вам не позвонить мужу, - посоветовал адвокат, - и не спросить, в чем дело. - Да, - согласилась Аделла Хастингс, - это хорошая мысль. - Она подошла к телефону, набрала номер междугородной связи и сказала: - Я хочу заказать разговор с Гейрвином С. Хастингсом из Лос-Анджелеса. Он оплатит счет. Это личный разговор. Говорит миссис Хастингс. - Она сообщила оператору номер своего телефона и номер телефона в Лос-Анджелесе и села в кресло, ожидая ответа, не отводя трубку от уха. - Вы всегда заказываете разговор за счет того, кому вы звоните? - спросил Мейсон. - Только мужу, - ответила она. - Он сам просил. В этом случае он знает, что звоню я и откуда звоню. Ему не нравится, когда кто-то звонит ему по телефону, и он не знает, кто именно. - Разве у него нет секретаря для решения подобных вопросов? - удивился Мейсон. - Разумеется, но не дома, и не вечером. Он... - она не договорила, а сказала в трубку: - Вы уверены? Нет, я думаю, все в порядке. Аннулируйте, пожалуйста, заказ. - Положив трубку на место, она посмотрела на Мейсона и сказала: - Я ничего не понимаю. Оператор междугородной связи утверждает, что там включен автоответчик. Можно передать сообщение, которое будет записано на пленку и когда придет хозяин, он сможет прослушать запись. - Я пытался звонить по этому телефону, - сказал Мейсон, - и получил такой же ответ. - Вы звонили? - Да. - Когда? - Днем, когда мы проверили содержание вашей сумочки. - Ничего не понимаю, - повторила Аделла Хастингс. - Не понимаю, почему Гейрвин не позвонил Бэннеру и не рассказал ему о нашем соглашении? - Он должен был сделать это сегодня утром? - Да. - Вас утром дома не было? - Нет. У меня были другие дела. - Какие? - Не думаю, что об этом следует рассказывать вам, мистер Мейсон. - Ладно, - сказал адвокат. - Попробуем с другой стороны. Вы были с мужем прошлую ночь? - Да. - Вы достигли с ним соглашения? - Да. - Он должен был позвонить своему адвокату Хантли Бэннеру и сказать ему, чтобы он подготовил для подписания некоторые документы. Он должен был сделать это рано утром? - Да. - Бэннеру ваш муж не звонил, - сказал Мейсон. - Вчера у вас украли сумочку, которую сегодня днем оставили в приемной моего офиса. В сумочке был револьвер тридцать восьмого калибра. Во время обеда ко мне к офис пришла женщина в больших темных очках, что сделало почти невозможным опознать ее, и сообщила, что ее зовут миссис Хастингс, что она пришла по важному делу, что она в опасности и ищет моей защиты. Через несколько минут она сказала, что должна ненадолго выйти. Обратно она не вернулась. Вашу сумочку она оставила у меня в офисе. В той сумочке был ваш револьвер. Из револьвера было сделано два выстрела. Ваш муж сегодня не сделал того, что должен был сделать. На звонки он не отвечает. Теперь представьте, миссис Хастингс, что какая-то женщина украла вашу сумочку и вскоре после вашего ухода из дома пришла к вашему мужу, дважды выстрелила в него и ваш муж сейчас мертв. Представляете, в каком положении вы оказываетесь? Она побледнела, затем в ее глазах появилось подозрение. - Одну минутку, - сказала Хастингс. - Вы ведете со мной игру? - Какую еще игру? - поморщился Мейсон. - Вы представляете клиента, который украл мою сумочку, и сейчас вы пытаетесь сделать из меня козла отпущения? - Мой мистический клиент украл сумочку до того, как вы виделись с мужем? - спросил Мейсон. - Да, именно тогда он и украл ее. - Вы сообщили мужу, что сумочку украли? - Естественно. - Вы были одни с ним прошлой ночью? - Да. - У вас не было денег? - Когда я приехала к нему, денег у меня не было, - сказала она. - Мой муж дал мне пятьсот долларов на первое время. Я купила новую сумочку и кошелек. - Вы управляли автомашиной без водительских прав? - Да. - Вы не подали заявления о том, что права у вас украли? - Нет. Я собиралась сделать это завтра утром. Хотела сообщить в полицию, что у меня украли сумочку. - Собирались ли вы говорить полиции, что в сумочке был револьвер? - Нет, конечно. Я не имела представления, что револьвер находится в сумочке. - Я прибыл сюда чартерным рейсом, - сказал Мейсон, - и собираюсь сегодня же вернуться с Лос-Анджелес. Я боялся, что вы находитесь в беде. Сейчас я предлагаю вам лететь вместе со мной, чтобы вы могли пойти в свой дом и все выяснить. Есть ли у вашего мужа секретарь, который приходит в дом в дневное время? - Нет, если он не вызывает его специально. У мужа свой офис, и большую часть работы он выполняет там. - Назначены ли у него встречи на сегодня? - Я не знаю. - Можете ли вы узнать, принимал ли он сегодня кого-нибудь? - Я могу позвонить Симли Бейсону, - ответила она. - Кто это? - Руководитель аппарата офиса моего мужа. Он очень близок к Гейрвину. - Ближе Бэннера? - О, этот Бэннер, - сказала она с отвращением. - Это просто адвокат, который старается пробить себе дорогу. Я хотела, чтобы Гейрвин увидел его в истинном свете, но он загипнотизировал моего мужа. Поверьте, в отношении Симли это Бэннеру не удалось. Симли хорошо знает, что за человек этот Бэннер - авантюрист и самонадеянный интриган... Нечистоплотный адвокат, который пытается заставить моего мужа во всем полагаться на него при решении деловых и юридических вопросов. Я хочу позвонить Симли. Она сняла трубку и заказала разговор с Симли Бейсоном. - У вас есть номер его домашнего телефона? - спросил Мейсон. - Разумеется, - пожала она плечами. - Не будьте так подозрительны, мистер Мейсон. Впрочем, для адвоката это нормально... После замужества я выполняла некоторые секретарские обязанности. До этого я была секретаршей в фирме моего мужа и звонила Симли Бейсону сотни раз... - Она услышала в трубке ответ и сказала: - Алло, Симли? Говорит Аделла Хастингс. У меня все в порядке. Да, я в Лас-Вегасе. Правильно, вчера я ездила в Лос-Анджелес. Только недавно вернулась обратно. Да, все нормально. Симли, я пытаюсь связаться с Гейрвином, но мне никто не отвечает, срабатывает автоответчик. Что? Он ничего не сказал? Да, странно... Нет, нет, я думаю, что все в порядке. Возможно, что-то случилось, и ему пришлось выехать из города. Это непохоже на него, но... Нет, спасибо. Извини, что побеспокоила. Я хотела поговорить с ним. Позвоню ему завтра. Симли, сообщи мне, если что-нибудь о нем узнаешь. Скажи, что я хочу видеть его. Ну, это не совсем конфиденциально. И да, и нет. Мы с ним договорились о разделе собственности. Да, да, спасибо. Я не знаю... Сегодня утром он обязательно должен был позвонить Хантли Бэннеру. Очевидно, что он этого не сделал. Бэннер до сих пор думает, что должен заниматься переговорами о разделе собственности. Он пытается сделать так, чтобы быть незаменимым для Гейрвина, чтобы он все больше полагался на него... Я знаю, что ты сделаешь это, Симли. Я ведь не жадная. Мне известно, что это не общая собственность, но я отказалась от хорошей работы, от карьеры, растеряла деловые связи. Я была хорошей женой Гейрвину, по крайней мере в течение этих полутора лет и все было бы в порядке, если бы не Бэннер. Я знаю, что у тебя есть другие дела, кроме разговора по телефону о Хантли Бэннере. Когда увидишь Гейрвина, скажи ему, что я звонила ему. Завтра утром он обязательно будет на работе, если у него назначена эта важная встреча. Хорошо. Спасибо. До свидания. - Она повесила трубку и посмотрела на Мейсона: - Весь день моего мужа не было в офисе. Это очень странно. Хотя у него и не было назначено никаких встреч, но он должен был продиктовать несколько важных писем. Завтра на десять часов у него назначена очень важная деловая встреча, и, несомненно, он приедет в офис. - При условии, что он еще жив, - заметил адвокат. - Мистер Мейсон, вы говорите, как адвокат. Вы всегда предполагаете худшее. Вы почти убедили меня, что мой муж мертв и убит именно из того револьвера. - Сейчас я сам почти убежден в этом, - сказал Мейсон. - Вы становитесь все более похожи на Хантли Бэннера, - усмехнулась Аделла Хастингс. - Кажется, все адвокаты одинаковы. У моего мужа множество разных дел, и думаю, что просто что-то случилось, и ему пришлось неожиданно выехать из города. Поскольку у него не было назначено встреч, он не появился на работе. - И не позвонил? - спросил Мейсон. - В вашем вопросе звучит тревога, - сказала она. - Если он не появится завтра в десять часов утра... Но он появится. - Хочу сделать вам предложение, миссис Хастингс. Я возвращаюсь в Лос-Анджелес на арендованном самолете. Мне кажется, вам лучше лететь вместе с нами и самой выяснять, все ли в порядке дома. - А если что-то не в порядке? - спросила она. - Тогда мы сообщим в полицию. - Тогда все, что я вам рассказала, будет выглядеть абсолютно неправдоподобным. Я что должна буду сказать полицейским, что вылетела из Лас-Вегаса, поскольку внезапно почувствовала, что что-то случилось с моим мужем. - Я пойду с вами, - пообещал Мейсон. - Мы войдем в дом вместе. Если там что-то случилось, сообщим в полицию. Я возьму на себя всю ответственность. - А если все в порядке, мистер Мейсон, то мой муж поднимет на смех нас обоих. Вам, возможно, это безразлично, но это может разрушить достигнутое нами соглашение о разделе собственности. Спасибо, что возвратили мне мои вещи, мистер Мейсон. Я думаю, что позднее я обращусь к вам за помощью в составлении договора о разделе собственности, поскольку Хантли Бэннеру я не доверяю. - А револьвер? - спросил Мейсон. - Револьвер, - нахмурилась она. - Вы уверены, что из него сделаны два выстрела? - Да. - Я всегда держала его полностью заряженным. - И кто-то украл его из квартиры? - Конечно. Я же уже сказала вам. - Так вы не полетите вместе с нами? - снова спросил Мейсон. - Нет, я хочу, чтобы вы перестали интересоваться этим делом. Теперь вы знаете, что со мной все в порядке и вернули мне мою сумочку. Я думаю, что свяжусь с вами, но я не хочу, чтобы... Я не хочу, чтобы вы разбили лодку. Вы понимаете меня? - Понимаю, - вздохнул Мейсон. 4 Летчик арендованного самолета встретил такси, на котором Делла Стрит к Мейсон приехали в аэропорт. - Вот приятный сюрприз, - признался он. - Я думал, что вы приедете на несколько часов позднее. Что случилось, вы проиграли в рулетку все деньги? - Проигрались до цента, - усмехнулся Мейсон. - Он дурачит вас, - сказала Делла. - Он думал о вашей жене. - Для нее это, конечно, будет полной неожиданностью, - сказал летчик. - Вы готовы к отлету? - Да, пойдемте, - ответил Мейсон. Они подошли к самолету, забрались в кабину и пристегнули ремни. Пилот прогрел мотор, поднял самолет в воздух и сделал широкий круг над ярко освещенным Лас-Вегасом. - Я полагаю, - сказала Делла, любуясь городом внизу, - что здесь остается много денег почти из всех штатов. Когда думаешь, что за счет игорного бизнеса оплачиваются все налоги штата Невада, приходишь к выводу, что основное финансовое бремя несут туристы. - Вы удивитесь, когда узнаете, какой доход дает это Калифорнии, - сказал пилот. - Почему же? - спросил Мейсон. - Если бы не полеты в Лас-Вегас, нам, например, пришлось бы закрыть свою компанию, - сказал пилот. - Лас-Вегас дает возможность процветать нашим авиалиниям. Развлекательный бизнес приносит большие деньги и отелям - ведь большая часть артистов, выступающих в Лас-Вегасе, проживает в Калифорнии. В общем, это большой бизнес. Следует иметь в виду, что только немногие теряют в казино денег больше, чем могут себе позволить. Чаще всего игра идет не на тысячи долларов. Большинство людей приезжает сюда развлечься, и они готовы заплатить пятьдесят или сто долларов, чтобы почувствовать прелесть игры. Если как следует подумать, то возникает мысль о том, что власти хорошо осведомлены о размерах бизнеса, берущего свое начало в Калифорнии. Сегодня представитель торговой палаты Южной Калифорнии делал проверку чартерных рейсов. - Что вы имеете в виду под "проверкой чартерных рейсов", - спросил Мейсон. - Это был рутинный опрос, - ответил пилот. - Они выясняли как часто мы летаем в Лас-Вегас, какой процент это составляет от наших полетов вообще и тому подобное. - Интересовались ли они, - спросил Мейсон, - фамилиями пассажиров, летающих чартерными рейсами? - Конечно. Они хотели знать, были ли это индивидуальные полеты или групповые, были ли это наши постоянные клиенты или случайные. - Спрашивали ли они фамилии? - повторил Мейсон. - Да, они интересовались фамилиями, - ответил пилот. - Но я подумал, что это личное дело пассажиров, и ответил им, что сообщать фамилии клиентов не в правилах нашей компании. Мейсон многозначительно посмотрел на Деллу Стрит и она понимающе кивнула головой, доставая блокнот для стенографирования. - Они назвались представителями торговой палаты? - спросил Мейсон у пилота. - Да. - Их было двое мужчин или один? - Нет, это была женщина. Настоящая красавица. - Не могли ли бы вы описать ее? Летчик оторвал взгляд от приборов и внимательно посмотрел на пассажира. - Зачем это вам? Что-нибудь не так? - Не знаю, - пожал плечами Мейсон. - Просто интересуюсь. Так как же выглядела эта женщина? - Ну... Ей лет тридцать, хорошая фигура, невысокого роста, красивые черты лица, голубые глаза... Нет, скорее, серые. - Блондинка или брюнетка? - Брюнетка. - Полная? - Нет. Футов сто пятнадцать. - Откуда вы узнали, что она из торговой палаты? Она показала вам удостоверение? - Да, нет. Она сама сказала, что из торговой палаты, и не делала из этого никакого секрета. Подошла и сообщила, что они пытаются собрать деловую статистику, охватив все чартерные рейсы в течение месяца. Так же они опрашивают ряд пассажиров, прилетающих в Лас-Вегас регулярными рейсами. - Учитывают ли они автомобили из Калифорнии? - спросил Мейсон. - Она об этом ничего не сказала. - Все это очень интересно, - сказал Мейсон и посмотрел на Деллу Стрит, которая записывала весь разговора и зафиксировала описание молодой женщины, производившей опрос. Примерно в течение четверти часа они летели молча, любуясь звездами в ночном небе и бескрайней мрачной пустыней внизу, которая изредка оживлялась светом фар движущихся по дорогам автомобилей. - Когда над этим начинаешь задумываться, - неожиданно заявил пилот, - кое-что кажется немного странным. Люди, прибывающие в Лас-Вегас самолетами, составляют лишь небольшую часть туристов. На одного авиапассажира приходится гораздо больше туристов, прибывающих автотранспортом и поездами. По меньшей мере двести или даже триста человек. - Да, когда собирают статистические данные, иногда спрашивают довольно странные вещи, - заметил Мейсон. - М-да, - протянул пилот. - Во всяком случае, вы заставили меня задуматься. Они приземлились в лос-анджелесском аэропорту. Мейсон позвонил Полу Дрейку. - Узнал что-нибудь, Пол? - Ты рано вернулся, - ответил Дрейк. - Я ожидал, что ты позвонишь только утром. - У нас есть кое-какие результаты. Возможно, мы дадим тебе немного поспать. Так что ты узнал? - Не очень много, - ответил Дрейк. - Мелина Финч, проживающая в Лас-Вегасе, Купресс-авеню, шестьсот двадцать пять, брюнетка, разведена, с красивой фигурой, двадцать восемь лет. Держит в Лас-Вегасе сувенирный магазин, товары закупает для него молодая, красивая женщина. Такое впечатление, что эта Финч живет в достатке и имеет, очевидно, другие источники доходов, скорее всего, алименты. Ее бывший муж - миллионер с восточного побережья. - А о другой машине что-нибудь выяснил? - спросил Мейсон. - Ее владелец Харли Ц.Дрексел, проживает по адресу: Карсон-Сити, Центральная улица, двести девяносто один. Ему пятьдесят пять лет, он строитель-подрядчик. Покупает участки земли, строит на их дома и с выгодой перепродает. Иногда он строит дома сразу на четырех-пяти участках, иногда только на одном. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Возможно, потребуется дополнительная информация о той женщине, что работает у Финч. Дрекселом пока не занимайся. - Еще какие-нибудь поручения будут? - спросил Дрейк. - На сегодня ничего, - ответил Мейсон. - Ты хорошо пообедал? - Хорошо ли я пообедал? - усмехнулся детектив. - Да, я пообедал на славу. А ты? - На пути в аэропорт мы с Деллой съели по гамбургеру, - рассмеялся Мейсон, - а потом были настолько заняты, что забыли о еде. Думаю, что Делла умирает с голоду. До завтра, Пол. - Мейсон повесил трубку и повернулся к своей спутнице. - Извини, Делла, совершенно забыл об ужине. - Честно говоря, я тоже. Но теперь вспомнила и мой желудок тут же начал бунтовать. - Бифштекс? - спросил Мейсон. - Яичницу с ветчиной, - улыбнулась она, покачав головой. - Согласен, - сказал Мейсон. - Поехали. 5 Мейсон вошел в свой кабинет, когда часы показывали девять. Он остановился в дверях и задумчиво посмотрел на секретаршу. - Делла, - сказал он, - ты работала почти всю ночь, что мешало тебе подольше поспать утром? - Я не могла спать, - улыбнулась она. - Проснувшись, я начала обдумывать случившееся. В голову лезли мысли о скопившихся в офисе документах. Поняв, что окончательно проснулась, я встала, приняла душ, приготовила завтрак и поспешила сюда. - Я тоже проснулся в обычное время, - усмехнулся Мейсон. - Встал, принял душ, немного посидел, и уже половина девятого. Ладно, есть что-нибудь новое, Делла? - Пока нет... Зазвонил телефон. Делла подняла трубку: - Да, Герти? Подожди, я узнаю, - сказала она и повернулась к Мейсону: - Звонит твой-не твой клиент и спрашивает у Герти, можно ли попасть к тебе на прием сегодня утром. - Ты имеешь в виду Аделлу Хастингс? - Да. - Я поговорю с ней, - сказал Мейсон. - Одну минутку, Герти, - сказала в трубку Делла. - Соедини ее с шефом. - Алло, - сказал Мейсон, взяв трубку. В голосе Аделлы Хастингс слышалось нетерпение: - Мистер Мейсон, я _д_о_л_ж_н_а_ увидеться с вами. - Вы здесь, в Лос-Анджелесе? - Да. - Как вы здесь оказались? - Я не могла заснуть всю ночь. Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что вы, возможно, были правы. Мне бы хотелось встретиться с вами, если возможно, до... до... - До чего? - спросил Мейсон. - До того, как что-либо случится. - Что-нибудь случится с вашим мужем? - Если Гейрвин сегодня не появится на работе в десять часов, то Симли Бейсон... Это будет означать, что произошло что-то очень серьезное. - Возможно, как раз сейчас он уже на работе, - сказал Мейсон. - В том-то и дело, что две или три минуты назад его еще не было в офисе. - Вы разговаривали по телефону с мистером Бейсоном? - Да. - Все складывается не слишком удачно, - задумчиво произнес Мейсон. - Вы далеко сейчас от моего офиса? - Я на стоянке рядом с вашим зданием. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Поскольку вы уже здесь, сделаем следующее: приходите в мой кабинет, но не через приемную. Ни в коем случае не заходите в мою приемную. Подходите к двери с табличкой: "Перри Мейсон, личный кабинет". Постучитесь, и Делла Стрит впустит вас. - Я не должна проходить через приемную? - Нет. - Мне идти сразу сейчас? - Да. - Хорошо, я сейчас приду, - пообещала она. Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит: - Меня все это очень беспокоит, Делла. Секретарша согласно кивнула. - По всей видимости, - сказал Мейсон. - Аделла Хастингс говорила правду, когда утверждала, что сумочку у нее украли. - Но до конца ты не уверен? - спросила Делла, пристально глядя на Мейсона. - До конца - нет, - ответил Мейсон. - Она могла прийти к нам в офис, оставить сумочку и уйти, полагая, что сумочка и ее содержимое вызовут большой интерес. В сумочке она оставила достаточно большую сумму денег, рассчитывая на то, что мы попытаемся связаться с ней. Мы бы сделали это, даже если в сумочке не было револьвера. Делла Стрит ждала продолжения, но Мейсон молчал. - Что скажешь? - спросил Мейсон. - Продолжай, - улыбнулась Делла. - Ты думаешь вслух, а потом заставляешь меня высказываться и разъяснять свою точку зрения. Мейсон словно не слышал ее, внезапно он сказал: - Позвони Полу Дрейку, Делла. Я хочу переговорить с ним до прихода Аделлы Хастингс. Делла Стрит сразу же подняла трубку телефона и стала быстро набирать номер. - Пол Дрейк слушает, шеф, - наконец сообщила она. - Пол, есть срочное дело, - сказал Мейсон в трубку. - Необходимы немедленные действия. - Я всегда действую немедленно, - усмехнулся Дрейк. - Не время для шуток, - сказал Мейсон. - Я хочу, чтобы ты собрал шесть или семь молодых женщин от двадцати семи до тридцати двух лет, весящих от ста до ста семнадцати фунтов. Все должны быть в больших темных очках. Пошли одного из своих оперативников в аптеку, чтобы он купил дюжину очков с самыми большими и самыми темными стеклами. - Когда это сделать? - спросил Дрейк. - Немедленно, - ответил Мейсон. - Смилуйся, Перри! Я не могу... - Заплати им, сколько сочтешь нужным, - сказал Мейсон. - Я влез в дело, которое меня беспокоит и лично, и профессионально. Возможно, кто-нибудь из твоих сотрудников знает девушек, работающих в этом здании, которые примерно на полчаса могли бы уйти с работы. Пошли оперативника в ресторан, на автостоянку. Пусть твои люди поговорят с молодыми женщинами, которых встретят. Пусть скажут им, что они могут заработать за час двадцать долларов. Позвони мне, как только ты соберешь их. - Двадцать долларов за час? - уточнил Дрейк. - Если потребуется - пятьдесят, - сказал Мейсон. - Мне нужны результаты. - Я попробую, - ответил Дрейк. - Начну со своего оператора. У меня сейчас здесь несколько свободных оперативников, один из них сходит в аптеку и купит очки. Нужны большие и с темными стеклами? - Да, большие с темными стеклами. Я тебе позвоню, как только буду готов. Пол, собери всех этих девушек в своей конторе, пусть они наденут темные очки и ждут сигнала. В нужное время Делла позвонит и скажет: "Пол, это Делла". Это все. Сразу после этого выводи своих девушек в коридор. Пусть они идут в нашу приемную. Скажи им, чтобы они туда не входили, пока я не выйду из своего кабинета с молодой женщиной, которая также будет в темных очках. Я подойду к вашей группе, и мы войдем вместе. Ясно? - Вполне, - ответил Дрейк. Мейсон повесил трубку. Делла Стрит посмотрела на Мейсона и улыбнулась: - Вот преимущество соседства с детективным агентством. Мейсон задумчиво кивнул. - Идея, насколько я понимаю, состоит в том, чтобы выстроить их всех в шеренгу и произвести опознание? - спросила Делла. - Вроде того, - сказал Мейсон. - Ты же знаешь Герти. Если я приведу в приемную Аделлу Хастингс в темных очках и спрошу: "Герти, когда-либо до этого ты видела эту женщину?", она, естественно скажет: "Это как раз та женщина, которая оставила здесь сумочку, миссис Хастингс. Ваша сумочка в офисе у мистера Мейсона, миссис Хастингс". Так устроен человек. Герти к настоящему моменту помнит только, что женщина хорошо сложена, что ей около тридцати, что она носила темные очки с большими стеклами и что она была в приемной и забыла здесь свою сумочку. Но если случится что-то непредвиденное, Герти, не задумываясь, произведет опознание и мы попадем в беду. - Что ты имеешь в виду под словами "что-то случится"? - спросила Делла Стрит. - Если кто-то украл сумочку Аделлы Хастингс и сделал два выстрела из револьвера, который был в сумочке, то всякое может случиться. А если, с другой стороны, эти выстрелы произвела Аделла Хастингс, а затем устроила весь этот спектакль, с тем чтобы втянуть меня в это дело, можно быть уверенным в том, что что-то уже случилось. Она... Мейсон замолчал, поскольку раздался стук в дверь из коридора. Он кивнул Делле Стрит, которая открыла дверь. - Здравствуйте, миссис Хастингс, - сказал Мейсон. - Вы, должно быть, встали очень рано, чтобы совершить такую поездку? - Вы правы. - Где ваши темные очки? - Господи, да я не ношу темных очков. Я надеваю их только когда пересекаю пустыню в дневное время. В городе я их никогда не ношу. - А они у вас с собой? - Разумеется. Без темных очков почти невозможно вести автомобиль по пустыне. - Сильное солнце? - Да, невозможно смотреть на дорогу. - Что вы делаете с очками, когда снимаете их? - Убираю в футляр и в сумочку. - Были ли в сумочке, которую я вернул вам, темные очки? - Нет. - Значит, кто-то носит их? - Наверное. - Нашли ли вы в сумочке пустой кожаный футляр из-под очков? Когда сумочку я передавал вам, тот футляр был в сумочке. - Да, футляр был на месте. - Сейчас у вас другие очки? - Да, вчера по дороге домой я остановилась около аптеки и купила очки. - Сегодня утром у вас были с собой кошелек и сумочка? - Да. - Из них ничего не пропало? - Нет. Почему вы задаете эти вопросы, мистер Мейсон? - Можно посмотреть ваши темные очки? Она открыла сумочку, достала футляр и вытащила очки. - Почему эти очки так подходят к футляру, как будто он сделан специально для них? - спросил Мейсон. - Обычно я покупаю особые, дорогие темные очки. И на этот раз мне удалось купить очки той же марки со стеклами того же размера, что были у меня раньше. - Футляр подошел для них? - Да. - Как вы думаете, запомнил ли вас продавец, который продал вам очки? - Не знаю... Собственно, мне их никто не продавал, - ответила посетительница. - Я просто вошла в аптеку, выбрала нужные мне очки и, поскольку цена на очках была обозначена, положила деньги на прилавок, сделав знак продавцу, который кого-то обслуживал. Я взяла очки, продавец помахал мне рукой, давая знать, что все в порядке. Поэтому я оставила деньги и вышла. Я торопилась, а он был занят. - Ладно, - сказал Мейсон, - эту аптеку вы сможете найти? - Не знаю, - нахмурившись, сказала она. - Думаю, что смогу. Я узнаю эту аптеку, если снова увижу ее. Да, найду. - Где вы взяли деньги, чтобы купить эти очки? - Я уже вам говорила, что муж дал мне пятьсот долларов. Я сказала ему, что кто-то украл мою сумочку и кошелек. Он дал мне денег и велел купить другую сумочку. Что касается находившихся в сумочке вещей, то мне, по его словам, вероятно, возвратят все, кроме кошелька с деньгами. Он сказал, что воры обычно возвращают водительские права, кредитные карточки и другие вещи. Они не хотят иметь на руках уличающие их предметы. Что же касается денег, то их нельзя идентифицировать. Поэтому все, кроме денег, они обычно упаковывают в конверт и отсылают владельцу. Муж сказал, что, возможно, все будет дома, когда я вернусь к себе. - Ну, ладно, - сказал Мейсон. - Что привело вас ко мне сегодня? - Вы - известный адвокат, - сказала она. - Я всю ночь думала над вашими словами. Мне кажется, что-то случилось. Я не смогу успокоиться, пока не буду убеждена в обратном. - Я бы хотел попросить вас, - сказал Мейсон, - надеть очки, чтобы я смог посмотреть на вас в очках. Она вынула из сумочки очки и надела их. Мейсон задумчиво посмотрел на нее. - У тех очков были очень темные стекла? - спросил Мейсон. - Я же говорила, что они были такие же, как эти - самые большие и темные, - ответила миссис Хастингс. - Когда вы находитесь в пустыне, особенно летом, яркий свет совершенно невыносим. Поэтому хочется уберечь глаза. Я пользовалась темными защитными очками, но они очень нагреваются. Поэтому я перешла на другие - "Вилликенс", номер двадцать четыре-Х. Это код линз, означает их размер и затемненность. Стоят десять долларов. - А налог? - спросил Мейсон. - Цена обозначается обычно не круглой цифрой. Поэтому десять долларов - это стоимость очков, включая налог. Это везде так. Каким бы ни был налог, стоимость таких очков везде десять долларов. У "Вилликенса" это стандарт. Они рекламируют свои очки в самых модных магазинах. - Хорошо, - кивнул Мейсон. - Вы звонили Симли Бейсону сегодня утром? - Да, перед тем как позвонить вам. Симли очень обеспокоен. По его словам, он два или три раза звонил к нам домой, но там подключен автоответчик. Симли говорит, что у мужа сегодня должна была состояться очень важная деловая встреча. В таких случаях он обычно приезжает на работу на десять-пятнадцать минут раньше. - Эта встреча не была отменена? - спросил Мейсон. - Нет, тот человек, с которым должен был встретиться мой муж, ждет его в офисе. Симли сказал, что, если Гейрвин не появится в течение ближайших десяти минут, то поедет к нему домой и выяснит, в чем дело. - У мистера Бейсона есть ключ от вашего дома? - спросил Мейсон. - Возможно, и есть. Один ключ от дома мой муж обычно держал в своем кабинете, с тем чтобы при необходимости по его просьбе кто-то мог бы поехать домой и взять необходимые мужу вещи. Мейсон посмотрел на часы и сказал: - Тогда в течение нескольких следующих минут мы все узнаем. Если ваш муж уехал куда-то по делам, он, очевидно, оставил записку. Он... - Если бы его вызвали, он сразу же позвонил бы в офис, - перебила она. - Боюсь, что он или заболел, или... - Или? - Или то, что вы говорили вчера вечером, - после паузы ответила миссис Хастингс. - Делла, - повернулся Мейсон к секретарше, - набери мне номер Дрейка. - После того, как Делла выполнила его просьбу, он взял трубку и, услышав голос Дрейка, сказал: - Пол, это Перри. Как дела с моим поручением? - Нашли двух девушек, которые отвечают твоим требованиям. Одна из них подруга моей секретарши. Другая - из фирмы с третьего этажа. На первом этаже есть агентство по подготовке секретарей. Думаю, что там мы подберем двух-трех девушек. Мой парень пошел туда. - А на автостоянке? - спросил Мейсон. - Ничего. По крайней мере, до сих пор находящемуся там парню пока не повезло. Отвечающие требованиям женщины, паркующие машины, или не могут отвлечься от покупок, или боятся. Даже когда мой парень предъявляет удостоверение и говорит, что это рутинное дело, требующее всего нескольких минут, они отказываются. - Даже когда он обещает им пятьдесят баксов за час работы? - недоверчиво спросил Мейсон. - Даже за эти деньги, - подтвердил Дрейк. - Наверное, они чего-то боятся. Мейсон снова посмотрел на часы. - Я сражаюсь со временем, Пол, - сказал он. - Пожалуйста, постарайся. - Бог мой! - воскликнул Дрейк. - Я делаю все, что могу. Только что вошел парень, который был на фирме на первом этаже. Он подобрал двух девушек, отвечающих твоим требованиям. - Прекрасно, - сказал Мейсон. - Продолжай в том же духе. Дай знать, как только будешь готовы, и помни об условиях. Делла просто назовет себя и повесит трубку. - Хотел бы я знать, что ты затеваешь, - сказал Дрейк. - Меньше знаешь, спокойнее живешь, Пол, - усмехнулся Мейсон. - Когда тебе будут нужны эти девушки? - Возможно, в течение ближайших пяти минут, возможно - через час, - ответил Мейсон. - Я дам тебе знать. Мейсон положил трубку на рычаг и нахмурился. - Что это все значит? - спросила Аделла Хастингс. - Имеет ли это какое-либо отношение к моему делу? - К какому делу? - спросил адвокат, внимательно посмотрев на посетительницу. - Я... - смутилась она. - Я... я полагаю, что должна заплатить вам за потраченное время, мистер Мейсон. Я компенсирую ваши затраты. - Делла, позвони в Управление полиции, - сказал Мейсон. - Попроси лейтенанта Трэгга из Отдела по раскрытию убийств. Если его нет на месте, то пусть соединят с кем-нибудь из его сотрудников. Делла кивнула и стала набирать номер. - Отдел по раскрытию убийств, пожалуйста. Позовите лейтенанта Трэгга. Звонят от Перри Мейсона. Мейсон взял трубку и дал знак Делле Стрит, чтобы она слушала разговор. - Здравствуйте, мистер Мейсон, - послышался в трубке сухой, строго официальный голос лейтенанта Трэгга. - Нашли еще один труп? - Это вас удивило бы? - усмехнулся Мейсон. - Нет. - Я не знаю, _ч_т_о_ я нашел бы, - сказал Мейсон, - но кое-что меня беспокоит. - Что ж, - сказал Трэгг. - То, что беспокоит вас, несомненно, должно беспокоить и меня. Кто же находится в беде? - Моя клиентка из Лас-Вегаса, несколько дней назад потеряла сумочку, в которой женщины носят все, в том числе губную помаду, сигареты, кошельки с деньгами и ключами и прочую мелочь. - Продолжайте, - сказал Трэгг. - Эту женщину зовут Аделла Хастингс. Она жена Гейрвина С. Хастингса. В настоящее время миссис Хастингс проживает отдельно в штате Невада. - Переходите к делу, Мейсон, - попросил Трэгг. - Вчера днем, когда мы с Деллой Стрит были на обеде, к нам в офис пришла какая-то женщина в больших темных очках, которая назвалась миссис Хастингс и намеревалась дождаться моего возвращения с обеда. Прождав несколько минут в приемной, она в спешке покинула помещение, заявив, что через несколько минут вернется. Но она не вернулась. Несколько позднее в тот же день мы обнаружили в приемной женскую сумочку, в которой находились кредитные карточки, водительские права и другие вещи, по которым можно было определить ее владельца. - Это была сумочка миссис Хастингс? - Да. - Вы передали сумочку хозяйке? - спросил Трэгг. - О, подождите минутку, Мейсон. Было ли в сумочке оружие? - Было. - И разрешение на его ношение? - спросил Трэгг. - Нет. Миссис Хастингс не носила оружие с собой. Последний раз она видела его в ящике прикроватной тумбочки в своей спальной комнате. - Одну минутку, Мейсон. Из оружия стреляли? - Дважды. - Хорошо, - сказал Трэгг. - Теперь к делу, Мейсон. Где труп и где оружие? - Я не знаю, есть ли вообще труп. Но я обеспокоен. - Так и должно быть. Где я могу найти миссис Хастингс? По какому адресу она проживает в Лас-Вегасе? - Северозападная Ферстон Авеню, семьсот двадцать один, - сообщил Мейсон. - Но сейчас она у меня в кабинете. Мы обсуждали с ней ситуацию, и она считает, что нужно что-то предпринять. Я решил, что следует поставить вас в известность. Возможно, вы захотите взглянуть на вещественные доказательства. - Хорошо, Мейсон, - сухо сказал Трэгг. - Что она говорит по поводу двух выстрелов, которые были произведены из ее револьвера? - Ей об этом ничего не известно, - ответил Мейсон. - Ее сумочка и ключи были украдены, затем исчез и ее револьвер. Кроме того, и сумочку в моем офисе оставила не она. Это была другая женщина, выступавшая под ее именем. - Почему бы не позвонить в полицию Лас-Вегаса, - сказал Трэгг. - Возможно, те пули уже где-то оставили свой след в человеческом теле. Вдруг тело обнаружено в штате Невада? - Я тоже так думаю, - согласился Мейсон. - Но мне казалось, что сначала я должен сообщить обо всем вам. Ведь вы неоднократно жаловались, что я якобы скрываю улики и это мешает вашему расследованию. - Сокрытие улик - преступление, - сказал Трэгг. - Полностью согласен. - И поэтому вы звоните сейчас мне? - Я думаю, что вы должны об этом знать. - Почему бы вам не позвонить в полицию Лас-Вегаса? - Возможно, я и позвоню. Но поскольку они находятся в совершенно другой юрисдикции, я считаю необходимым снять с себя ответственность, поставив обо всем в известность вас. - Ладно, - сказал Трэгг. - Вы меня информировали и я не забуду об этом. Спасибо за звонок, Мейсон. До свидания. Мейсон положил трубку на место и повернулся к Аделле Хастингс: - В любую минуту лейтенант Трэгг может приехать сюда, и вам придется отвечать на его вопросы. Если вы говорили мне правду, отвечайте на вопросы Трэгга честно, ничего не скрывая. Если говорили неправду, скажите, что вам нечего ему сообщать. Во всяком случае, не пытайтесь ему лгать. - Я понимаю. - Вы не та женщина, которая приходила к нам в офис вчера? - Нет. - Вы не оставляли в приемной своей сумочки? - Нет. - Вы не стреляли из револьвера? - Нет. - Вы оставили револьвер в своей квартире и последний раз видели его там? - Да. - Если вы говорите мне неправду, - сказал Мейсон, - вполне возможно, что вас ожидает пожизненное тюремное заключение или даже смертный приговор. - Я говорю вам правду. Мейсон повернулся к Делле Стрит: - Позвони Полу Дрейку. Делла набрала номер и кивнула Мейсону, который поднял трубку телефона. - Как дела, Пол? - У меня шесть женщин, - ответил Дрейк, - и они уже теряют терпение. - Им не придется долго ждать. Они все в темных очках? - Да. - С большими стеклами? - Я бы сказал, что с очень большими. - Отлично, - похвалил Мейсон. - Пусть ждут. Самое большее через десять минут тебе придется действовать. - Они хотят знать, как долго это продлится? - спросил Дрейк. - Это займет немного времени, - ответил адвокат. - Через двадцать минут они смогут отправляться по своим делам. Жди сигнала. - Положив трубку, Мейсон повернулся к Аделле Хастингс: - Достаньте свои темные очки и держите их наготове, чтобы можно было сразу надеть. Когда придет сюда лейтенант Трэгг, не обращайте ни малейшего внимания на то, что я буду говорить. Не позволяйте вводить вас в заблуждение. - Почему вы думаете, что лейтенант приедет сюда, мистер Мейсон? Насколько я поняла из вашего разговора, ничего необычного не произошло. - Я пытаюсь, миссис Хастингс, сложить два и два, чтобы получить четыре. Затем сложить две четверки, чтобы получить восемь. Наступила пауза. - Вы сказали Симли Бейсону, что собираетесь пойти ко мне? - спросил Мейсон. - Да, я сказала ему, что попытаюсь договориться с вами о встрече и что он сможет позвонить мне сюда, если случится что-то действительно важное. - Вы сказали ему... Его прервал телефонный звонок. Делла Стрит подняла трубку. - Да, Герти. Минутку... - Симли Бейсон звонит Аделле Хастингс, - сообщила секретарша. Мейсон показал Аделле Хастингс на телефон. - Будете говорить отсюда, - спросил он, - или из библиотеки? - Конечно, отсюда, - ответила она и взяла трубку. - Алло, Симли? Это Аделла. Что?! О, Боже праведный! Нет! Ты сообщил в полицию? Господи! Я ничего не понимаю! Какой страшный удар! Послушай, Симли, я позвоню тебе позже. Я не могу поверить! Конечно, можешь сообщить полиции, где я нахожусь. Если мистер Мейсон не будет возражать, я хочу сразу же уйти и поехать домой. Да, да, конечно, можешь сказать им. В конце концов, может быть, это лучше всего. Спасибо, что позвонил, Симли. - Она положила трубку и повернулась к Мейсону: - Моего мужа убили... - Вы удивлены? - спросил Мейсон. - Я боялась этого, мистер Мейсон, но сообщение просто выбило меня из колеи. - У вас, возможно, осталось совсем немного времени, - сказал Мейсон. - Лучше расскажите мне, что вам стало известно. - Симли поехал к нам домой. Открыл дверь. Мой муж лежал мертвым в постели. Ему дважды выстрелили в голову, очевидно, когда он спал. Он... мертв уже порядочное время.... - она не смогла сдержать рыданий. Вновь зазвонил телефон. Ответив по телефону, Делла Стрит сказала Мейсону: - Это Хантли Бэннер. Будешь с ним говорить? - Да, - ответил Мейсон и взял трубку. - Алло, мистер Бэннер? Говорит Мейсон. Что _в_ы_ хотите от меня сегодня? - Вновь вопрос о разделе имущества, - сказал Бэннер. - Я хотел бы поговорить с вами и выяснить ситуацию. - Впрочем, я сам хотел звонить вам, - сказал Мейсон. - Миссис Хастингс сейчас у меня в кабинете. Я не торговец лошадьми, мистер Бэннер, и хотел бы знать, до каких верхних пределов вы готовы обсуждать вопрос? - Я все вам сообщил вчера днем. - Послушайте, Бэннер, - сказал Мейсон. - Когда я веду переговоры относительно урегулирования юридического спора или раздела имущества между супругами, я неукоснительно следую правилу отказываться от первого предложения противной стороны. - А как вы посмотрите на второе предложение? - после паузы спросил Бэннер. - Это зависит, - сказал Мейсон, - от адвоката, от сумм, которые предлагаются, от тона, которым предложение вносится, и от некоторых других соображений. Давайте забудем о деле, по которому вы будете консультировать своего клиента. Скажите мне, чего больше всего хочет ваш клиент. Внесите свое последнее предложение и выразите его в максимальных цифрах. Я или приму его, или в течение тридцати минут отвергну. В последнем случае не вижу нужды в дальнейших переговорах и будем решать дело в Суде. Так что выкладывайте свой максимум. - Я сообщил вам об этом вчера, - повторил Бэннер. - Нет, не сообщали, - ответил Мейсон. - Каковы же ваши верхние цифры? - Верхний предел я назвал вам вчера, - стоял на своем Бэннер. - Это все, что я уполномочен предложить. Я должен позвонить своему клиенту и получить его разрешение, прежде чем смогу сделать другое, более выгодное для вас предложение. - Тогда звоните своему клиенту, - посоветовал Мейсон. - Вы будете в своем офисе ближайшие полчаса? - Да. - Хорошо, я перезвоню вам, - ответил Бэннер. Мейсон положил трубку, посмотрел на часы и сказал: - Через пять минут Трэгг будет здесь. Бэннер намеревается позвонить мне, как только переговорит со своим клиентом. - Вы не сказали ему, что Гейрвин... что он... - Нет, не сказал. Проверим Хантли Л.Бэннера. Посмотрим, как он работает. Воцарилась напряженная, полная ожиданий тишина. Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку и сказала: - Это снова Бэннер. Мейсон поднял трубку своего телефона: - Да, Бэннер? - Я созвонился со своим клиентом, Мейсон. Я изложил ему ситуацию так, как вы это сделали мне. Я сказал ему, что вы не удовлетворены предложением, которое я высказал вам в соответствии с его указанием, что вы борец и не хотите напрасно терять время. Я сказал ему, что если то было его последнее предложение, пусть он недвусмысленно скажет об этом. Если же он хочет сделать более щедрое предложение, пусть сообщит свои цифры. - И что же? - спросил Мейсон. - Когда он узнал, что вы собираетесь представлять его жену, он немного подумал и сообщил, что готов назвать более высокие цифры. Вне зависимости от того, примите вы их или отвергните, это все, на что он готов пойти. - И каковы эти цифры? - спросил Мейсон. - Прибавка довольно значительна, - сообщил Бэннер. - Честно говоря, я был очень удивлен, мистер Мейсон. - Что конкретно? - Сто тысяч долларов, выплачиваемых по десять тысяч долларов в год, плюс пятьдесят тысяч долларов по завещанию, - сказал Бэннер. - Это меня совершенно сбило с толку, потому что вчера он сказал, что пятьдесят тысяч - это все, на что он может пойти, что бы ни случилось. - Вы уверены, что названные вами цифры правильны? - спросил Мейсон. - Да, конечно. - Вы разговаривали с мистером Хастингсом? - Да, конечно. - Вы в этом уверены? - спросил Мейсон. - Вы уверены, что узнали его голос, что разговаривали именно с ним? - Послушайте, Мейсон, я строго придерживаюсь в делах этических норм. Я веду дела мистера Хастингса уже довольно давно и хорошо знаю его голос. Я разговаривал лично с мистером Хастингсом. Это его последнее предложение. Вы его принимаете или нет? - Поздравляю вас с самым неудачным фокусом недели, мистер Бэннер, - сказал Мейсон. - Что вы хотите сказать? - А то, что ваш клиент, - ответил Мейсон, - мертв по меньшей мере уже двадцать четыре часа. На другом конце провода повисла тишина. Мейсон повесил трубку. Внезапно телефон Деллы Стрит взорвался серией коротких резких звонков. Это Герти подавала сигнал о том, что в приемную вошел лейтенант Трэгг и без предупреждения направляется в кабинет Мейсона. - Действие начинается, - усмехнулся Мейсон. - Приготовьтесь, миссис Хастингс. Резко открылась входная верь и на пороге появился лейтенант Трэгг, скептическим взглядом оценивающий лица находившихся в кабинете. - Если я не ошибаюсь, вы миссис Гейрвин С. Хастингс? - спросил он, слегка приподняв свою черную шляпу и внимательно изучая обескураженную женщину. - Входите и садитесь, господин лейтенант, - сказал Мейсон. - Нет необходимости приступать к драматическому опросу миссис Хастингс, в ходе которого она могла бы повести себя неправильно. Ей известно о смерти своего мужа. Ей только что позвонил директор фирмы ее мужа и сообщил, что мистер Хастингс убит, и это, очевидно, произошло некоторое время назад. Он также сообщил, что обо всем информировал полицию. Она просила его сообщить в полицию, что находится у меня. - И после этого вы сообщили мне о револьвере и утерянной сумочке? - спросил Трэгг, переводя свой проницательный взгляд с Аделлы Хастингс на Перри Мейсона. - Звонок мистера Бейсона был после того, как я информировал полицию о найденной нами сумочке. - Задолго ли до этого вы информировали полицию? - За несколько минут. - Я надеюсь, что у вас есть свидетели? - Разумеется. Надеюсь, вы зафиксировали время моего звонка? - Очень вовремя вы, однако позвонили! - воскликнул Трэгг. - Чертовски в_о_в_р_е_м_я_! - Он внезапно перевел свой взгляд на Аделлу Хастингс. - Хорошо, миссис Хастингс. Теперь вам известно о смерти мужа. Вы знаете, что его застрелили. Вам также известно, что выстрелы сделаны из револьвера, который был в вашей сумочке. - Нет, не известно. - Вы были очень удивлены, когда узнали, что ваш муж был убит? - Я была... я была просто шокирована. - Мистер Мейсон сказал мне, что свою сумочку вы или потеряли, или она была украдена. - Ее украли. - Где? - В Лос-Анджелесе. Ее украли с сиденья моего автомобиля. Я забежала в магазин, чтобы купить пачку сигарет. Господи, да я и отсутствовала не более тридцати секунд. Кто-то за это время стащил мою сумочку. - Вы уверены, что она исчезла именно тогда? - Ее могли взять только в то время. - Когда вы обнаружили пропажу сумочки? - Только когда приехала домой. Мне понадобился ключ. Тогда я и обнаружила, что исчезла сумочка, кошелек и ключи. Мне пришлось звонить, чтобы муж открыл дверь квартиры. - Что еще было в этой сумочке? - Много разных мелочей, которые обычно таскает с собой женщина: ключи, водительские права, кредитные карточки, сигареты, губная помада. - Мне показалось, вы сказали, что у вас кончились сигареты, - заметил Трэгг. - Я говорю о вещах, которые обычно ношу в своей сумочке. Трэгг повернулся к Перри Мейсону. - Вы нашли сумочку в вашем офисе? - Да. - Вы посмотрели и описали, что в ней было? - Да. - Там были сигареты? Мейсон посмотрел прямо в глаза Трэгга. - В сумочке было полпачки сигарет. Тогда Трэгг повернулся к Аделле Хастингс. - Это несколько портит ваш рассказ о том, что у вас не было сигарет, - сказал он. - Это совершенно ни о чем не говорит, - вмешался Мейсон. - Вор без всякого труда мог подложить туда сигареты. - Это ваша теория, что сюда приходил именно вор и оставил сумочку? - спросил Трэгг Мейсона. - Да, моя, - ответил Мейсон. - По словам миссис Хастингс, ко мне она не приходила. - Когда в первый раз вы беседовали с ней? - Вчера ночью. - Где? - В Лас-Вегасе, штат Невада. - Вас очень заинтересовала сумочка, не так ли? - В сумочке была значительная сумма денег, - ответил Мейсон. - Сколько? - спросил Трэгг. - Три тысячи сто семнадцать долларов и сорок три цента. - В какое время вы приходили сюда? - спросил Трэгг Аделлу Хастингс. - Я не приходила сюда, - ответила она. Трэгг повернулся к Мейсону: - Вы были на обеде когда приходила женщина, оставившая здесь сумочку? - Да. Трэгг повернулся к Делле Стрит: - И вы тоже были на обеде, мисс Стрит? - Да. - Кто же был в приемной? Герти? - Да, Герти. - Что говорит Герти? - спросил Трэгг у Мейсона. - Герти описала приходившую к нам женщину, но в довольно общих чертах. Герти читала книгу. Она обычно записывает фамилии приходящих клиентов и затем передает список Делле. Именно Делла записывает их адреса и излагает суть их просьб ко мне. Поскольку Делла ушла на обед, Герти спросила у пришедшей женщины ее фамилию. - И что она ответила? - Женщина назвалась миссис Хастингс. - Пусть Герти придет сюда, - сказал Трэгг. - Я сам хочу поговорить с ней. - Одну минутку, - улыбнулся Мейсон. - Герти не видела миссис Аделлу Хастингс, поскольку та вошла сюда в дверь из общего коридора. - Тем лучше, - ответил Трэгг. - Посмотрим, сможет ли она опознать миссис Хастингс. - Послушайте, - сказал Мейсон. - Это несправедливо. - Несправедливо по отношению к кому? - спросил Трэгг. - По отношению к миссис Хастингс. Герти не может опознать ее. - Почему не может? - Когда та женщина приходила в офис, она была в темных очках. В это время Герти была занята чтением увлекательного романа... Трэгг повернулся к Аделле Хастингс. - У вас есть темные очки? - спросил он. - Да. - Они у вас собой? - Да. - Наденьте их, - попросил Трэгг. - Я хочу посмотреть, как вы выглядите в них. Мейсон кивнул Делле Стрит, и та сразу же принялась набирать номер телефона Дрейка. - Пол, это Делла, - сказала она условную фразу и повесила трубку. Трэгг внимательно следил, как Аделла Хастингс открывала свою сумочку, доставала очки и надевала их, и не обратил внимания на звонок Деллы. - Встаньте, - сказал Трэгг. Аделла Хастингс встала. - Хорошо, - продолжал Трэгг. - Теперь мы сделаем следующее. Миссис Хастингс, вы выйдете в коридор через эту дверь. Затем пройдете в приемную, не говоря ни слова. Герти будет там. Никто не должен произносить ни слова. Если Герти скажет: "Вчера вы оставили здесь сумочку, миссис Хастингс", или что-то в этом роде, это будет опознанием. - Так не пойдет, - вмешался Мейсон. - Какое же это опознание? - Почему нет? - спросил Трэгг. - Герти ничего не знает, что речь пойдет об опознании. Она узнает ту посетительницу в любой молодой женщине, на которой будут темные очки. Представьте себе, Герти посмотрит, увидит темные очки, и, поскольку они составляют самую заметную часть одежды и сразу же бросаются в глаза, она придет к заключению, что... - Вы хотите сказать, что не собираетесь разрешать своему клиенту участвовать в испытаниях подобного рода? - спросил Трэгг. - Нет, - неохотно сказал Мейсон, - я не хочу запрещать, но не я считаю, что это справедливо. - Что ж, - сказал Трэгг, - тогда мы сделаем так, как я сказал, независимо от того, считаете вы это справедливым или нет. Пойдемте со мной миссис Хастингс. - Хорошо, миссис Хастингс, - вздохнул Мейсон. - Я думаю, что здесь командует лейтенант Трэгг. Идите с ним. Трэгг открыл дверь из кабинета в коридор, поклонился миссис Хастингс и улыбнулся ей: - Прошу вас, идите первой. - Трэгг сделал знак Мейсону следовать за ним. - Я хочу, чтобы вы тоже пошли, Мейсон, и чтобы молчали. Будьте позади, никому не мешайте. Я хочу быть уверенным в том, что вы никому не подадите сигнала. И вы тоже, Делла. Я прошу, чтобы вы тоже пошли. Только после того, как Мейсон и Делла выполнили указания лейтенанта Трэгга, он заметил толпу женщин перед дверью приемной Мейсона. - Это... что это такое? - спросил Трэгг. - У вас что, коллективный выход или что-то подобное? - Пойдемте посмотрим, - сказал Мейсон. - Прежде всего, - сказал Трэгг, - пропустим вперед миссис Хастингс и... Он осекся, поскольку все молодые женщины повернулись на звук его голоса. Все они были в темных очках. - Что за чертовщина! - воскликнул Трэгг. Делла Стриг дала сигнал, одна из молодых женщин открыла дверь в приемную комнату и вошла в нее. Трэгг поспешил к девушкам, позабыв о миссис Хастингс. - Я хотел бы знать, кто вы такие и что вы здесь делаете? - спросил он. - Быстро смешайтесь с ними, - шепнул Мейсон Аделле Хастингс. Трэгг подошел к входной двери как раз в то время, когда раздался голос Герти: - Что случилось с вами вчера? Вы оставили свою сумочку и... Голос в недоумении умолк, поскольку она увидела, что за женщиной, к которой она обращалась с вопросом, входила другая, тоже в темных очках, а за ней - следующая и еще одна. Мейсон подтолкнул Аделлу Хастингс, и она вошла в приемную вместе со всеми. Трэгг, наконец, тоже вошел в приемную. - Одну минутку, - сказал он. - Герти, видели ли вы одну из этих женщин ранее? - Я, я... Я думала... Я не знаю... Сначала я думала, что той женщиной была вот эта, - сказала она, указывая пальцем. - Когда она вошла, я начала ее спрашивать, что случилось с ней вчера, почему она оставила здесь сумочку... но сейчас... сейчас я ничего не понимаю. - Ладно, - недовольно сказал Трэгг. - Пожалуйста, встаньте все к стене. Постройтесь в линию. - Это лейтенант Трэгг из полиции, - пояснил женщинам Мейсон. - Если вы выполните все, что он скажет сейчас, вас больше задерживать не будут. Женщины построились в шеренгу. - Которая? - спросил Трэгг у Герти. - Я не знаю, - ответила девушка. - Сначала я думала о первой вошедшей женщине, но сейчас... я не знаю. - Ладно, - сказал Трэгг. - Все свободны. Мейсон многозначительно посмотрел на Аделлу Хастингс. - Все свободны, - повторил он. - _В_с_е_. - А вас, миссис Хастингс, - улыбнулся Трэгг, - я попрошу остаться. - А которая из них миссис Хастингс? - улыбнулся Мейсон. - Бросьте ваши фокусы, Мейсон! - воскликнул Трэгг. - Выберите ее, если хотите поговорить с ней, - ответил адвокат. - Вы разговариваете с офицером полиции, мистер Мейсон! - Трэгг вышел вперед и безошибочно положил руку на плечо миссис Хастингс. - Вы останетесь здесь, - приказал он. - Все остальные могут идти. - Вернемся в мой кабинет, миссис Хастингс, - сказал Мейсон и первый направился к двери. - Что у вас было на уме? - спросил Трэгг. - Вы хотели сделать из меня посмешище? Вы думали, что я не смогу выбрать миссис Хастингс из группы женщин, что я, побеседовав с ней, не обратил внимания на ее одежду, цвет волос и фигуру? - Нет, - улыбнулся Мейсон, - я так совсем не думал. Но вы без какого-либо труда выбрали именно ее. Это мне было необходимо, чтобы убедить присяжных в беспристрастности проведенного теста. - Иногда, - сказал Трэгг, - мне хочется забыть о нашей дружбе и упрятать вас за решетку. Я должен был предусмотреть это и не попадаться в ловушку. - Это не ловушка, - сказал Мейсон. - Это опознание. Любое опознаваемое лицо имеет право на то, чтобы он был при этом в составе группы лиц. - Тогда почему вы не подождали, чтобы мы сделали это в Управлении? - спросил Трэгг. - Потому, - ответил Мейсон, - что там вы не стали бы собирать группу женщин. Вы хотели заставить Герти опознать человека только на основании ее воображения и темных очков. Мейсон придержал дверь, чтобы прошли Аделла Хастингс, Трэгг и Делла Стрит. - Я не настолько наивен, - сказал Трэгг. - Вы заранее договорились с Герти, что она опознает миссис Хастингс в первой женщине, которая войдет в приемную. Я должен был остановить всех женщин и пустить Аделлу Хастингс первой. - Я не говорил Герти ни слова, - возразил Мейсон. - Это было бы неэтично, непрофессионально и незаконно. Я не воздействовал на свидетеля и не пытался как-либо изменять ее показания. Герти правдива, она может поклясться в этом. Более того, это может сделать и Делла. - Хорошо, - устало сказал Трэгг. - В той сумочке был револьвер? - Был, - ответил Мейсон. - Где он? - В верхнем ящике моего стола. - Возьмите его. Хотя... нет. Просто выдвиньте ящик. Я сам его возьму. Мейсон выдвинул ящик, застыл в изумлении, затем выдвинул ящик полностью. - Я вижу, - сказал Трэгг, - вы задумали еще один трюк. Так не пойдет, Мейсон. Давайте револьвер. Я требую это официально. Мейсон посмотрел на Деллу Стрит. Она покачала головой. Он снял трубку телефона. - Герти, ты не брала револьвер из моего стола? - Что?.. Револьвер? Господи, конечно нет. Я даже не заходила к вам в кабинет. Сегодня первой пришла Делла. Она знает, что я там не была. - Спасибо, Герти. - Мейсон повесил трубку. Повернувшись к Трэггу, он произнес: - Дело начинает приобретать весьма зловещий характер. Сейчас совершенно очевидно, что кто-то пытается заменить улики к обвинить миссис Хастингс в убийстве. - Вижу, - заметил Трэгг. - А именно из этого револьвера убили ее мужа? - Я не знаю, - честно ответил Мейсон. - Но если не из этого, - сказал Трэгг, - зачем было брать его? - Как зачем? - удивился Мейсон. - Это ставит миссис Хастингс в опасную ситуацию. Пока не найдем тот револьвер, мы не сможем доказать ее невиновность. - Но, с другой стороны, - заметил Трэгг, - пока мы не найдем револьвер, мы не можем установить ее вины. Мейсон покачал головой. - Трэгг, неужели вы думаете, что я настолько наивен, чтобы запутывать улики? - Давайте скажем так, - улыбнулся Трэгг, - вы достаточно смелы, чтобы сделать все для решения дела в свою пользу. Вы записали номер револьвера из сумочки? Мейсон покачал головой: - Как только я установил, что из револьвера недавно стреляли, я положил его в ящик стола. Я брал его в руку носовым платком. Это был "Смит и Вессон" тридцать восьмого калибра. Трэгг повернулся к миссис Хастингс: - Теперь, миссис Хастингс, я хотел бы послушать вас. Начинайте с самого начала. Когда вы видели своего мужа в последний раз? - Прошлую ночь я провела в своем доме. - Прошлую ночь? - переспросил Трэгг. - Нет, позапрошлую. - Что вы делали там, если собирались обосноваться на жительство в штате Невада, чтобы получить развод? - Мы разводимся мирно. За проживание в Лас-Вегасе платит мой муж. Он был исключительно добрым человеком. Я думаю, что мы бы не разошлись, если бы не вмешательство других людей. - Кого? - спросил Трэгг. - Например, Хантли Бэннера. - Кто такой Бэннер? - Адвокат, который ведет дела моего мужа. - Дело о разводе? - Он ведет все дела. - Вы еще не подали заявления о разводе? - Нет, я еще не прожила необходимого срока в штате Невада. - Вы оставались в дружеских отношениях со своим мужем? - Да. - Как случилось, что вы пришли навестить его и остались на ночь? - Он попросил меня прийти и обсудить вопрос о разделе имущества. Он сказал, что у Бэннера есть кое-какие идеи относительно заключения соглашения о разделе имущества, но что эти идеи слишком жестки. Мой муж сказал, что он хочет решать вопрос справедливо, чтобы я была довольна и мы расстались друзьями. - Вы сказали, что ночь провели у него в доме? - Да. - В одной спальне? - Нет, мы же живем раздельно. Я провела ночь в своей спальне. Я собиралась поехать в какой-нибудь отель, но Гейрвин сказал, что это было бы неразумно, ведь в доме четыре пустых спальни, поэтому мне лучше остаться там. - Утром вы его видели? - Нет. - Последний раз вы видели его, когда пошли спать? - Да. - Вы, конечно, знаете, где находится его спальная комната? - Не говорите глупостей, лейтенант. Я была замужем за этим человеком полтора года. - Когда вы ушли из дома? - Я встала довольно рано, вышла через заднюю дверь, села в машину и уехала. - В Лас-Вегас? - Нет, не в Лас-Вегас, - ответила она. - Тогда куда? Поколебавшись немного, миссис Хастингс сказала: - Я ушла из дома рано. По-моему, только это должно интересовать вас в данный момент. - Я хочу знать, куда вы поехали, - настаивал Трэгг. - Если вы не возражаете, - ответила миссис Хастингс, - я не скажу вам ничего о том, куда я поехала из дома, пока не переговорю с мистером Мейсоном. - А если я возражаю? - спросил Трэгг. - Все равно не скажу. - Пока я не хочу привлекать вас к ответственности за убийство, - сказал Трэгг. - Я даже не буду приглашать вас в Управление для снятия показаний. Мейсон, мы заключим джентльменское соглашение. Обещайте мне, что эта женщина будет готова к допросу в любое время. Мейсон повернулся к Аделле Хастингс: - Это означает, что вы не сможете поехать в Лас-Вегас, - пояснил адвокат. - Как долго я должна оставаться в Лос-Анджелесе? - уточнила она. - В течение сорока восьми часов, - ответил Трэгг. - Ладно, - сказала она. - Я буду в городе. - Где вы остановитесь? - спросил Трэгг. - Пока не знаю. Скорее всего, в отеле. - Поддерживайте связь с Мейсоном, - сказал Трэгг. - Да, конечно. - Что касается вас, Мейсон, - сказал Трэгг, - то ситуация несколько иная. Если вы скажете мне, что положили револьвер в ящик своего стола с добрыми намерениями, а оружие исчезло без вашего ведома и вы не знаете, где оно, то на данном этапе мне этого достаточно. Нет смысла предупреждать вас, что этого будет недостаточно для окружного прокурора. Гамильтон Бергер посчитает, что это ваш очередной фокус и, возможно, поставит перед вами ультиматум: или предъявите оружие, или предстанете перед Большим Жюри. - Меня не волнует мнение Гамильтона Бергера, - ответил Мейсон. - Я положил револьвер в ящик своего стола. - И этот ящик сейчас пуст? - спросил Трэгг. - Как видите. - В столе есть еще пустые ящики? - Нет, - ответил Мейсон. - Этот ящик предназначен для срочных дел, которые требуют немедленных и решительных действий. - Револьвер как раз подходит под ваше определение, - заметил Трэгг. - Дело требует срочных действий, притом немедленных. - Я постараюсь выяснить, что случилось, - сказал Мейсон. - Вы же знаете, что замки в дверях не защищают от проникновения в помещение. Универсальным ключом можно открыть практически любую дверь на нашем этаже. - У кого есть подобные ключи? - У сантехника, уборщиц... Честно говоря, не знаю. Я свяжусь с людьми, которые обслуживают здание, и все выясню. - Конечно, вам лучше все выяснить, - сказал Трэгг, вставая. Он поклонился Аделле Хастингс и вышел. Мейсон повернулся к посетительнице: - Вы убили своего мужа? - спросил он. - Нет. - Есть ряд аспектов в вашем рассказе, которые кажутся надуманными и вызывают подозрение. - Я знаю, - ответила она, - но ничего не могу поделать. Я рассказала правду. Сами видите, что получается. Кто-то пытается навязать мне преступление. Кто-то украл мою сумочку. Из сумочки этот человек взял ключи от моей квартиры. Тот, кто украл сумочку, вошел в мою квартиру в Лас-Вегасе и украл револьвер... - И убил из него вашего мужа, - продолжил Мейсон, потому, что ее голос прервался от волнения. - Да, получается, что так. - Ваш муж был убит в постели во время сна? Она кивнула. - Это означает, - сказал Мейсон, - что убийство совершил человек, который бывал у вас в доме и которому доверяют. Вы хотите обратить мое внимание на человека, который украл вашу сумочку. Но ранее вы рассказывали мне, что ваш муж держал ключ от квартиры в своем офисе, с тем чтобы по его звонку мог кто-то пойти в дом и взять необходимые ему вещи. Она снова кивнула. - Тогда это может означать, что кто-то взял ключ в офисе и вошел в дом. Сколько человек работает в офисе вашего мужа? - Всего около двадцати или тридцати человек. - И кто из них имел доступ к ключу? - Ключ от дома хранился в шкафу, а ключ от шкафа был у менеджера. - Это означает, что, если вашему мужу нужно было что-либо взять из дома, он звонил менеджеру, который должен был исполнить его просьбу. - Ну, не совсем так. Менеджер брал ключ из шкафа и посылал кого-нибудь в дом моего мужа. - Кого имение? - Любого. Это мог быть посыльный или одна из секретарш. - А это означает, - сказал Мейсон, - что любой человек, которому менеджер передавал ключ, мог зайти в мастерскую и сделать дубликат ключа. - Да, верно, - сказала она. - Но нужно учитывать, что людям, работающим в офисе, муж полностью доверял. - До замужества вы работали у него секретаршей? - Да. - Он был холостяком? - Нет. - Он был до этого женат? - Да. - Он был вдовцом? - Нет. Он был разведен. - Что случилось с его первой женой? - Это была не первая жена, а вторая, - сказала Аделла Хастингс. - Его первая жена умерла. - А вторая жена? - Они развелись. Мейсон задумчиво посмотрел на Аделлу Хастингс. - Развод расчистил вам дорогу для брака? - Да. - Кто подавал на развод? - Жена. - Вопрос о разводе был решен по-любовному? - Нет. - Упоминалось ли ваше имя во время бракоразводного процесса? - Да. - Где был оформлен развод? - В штате Невада. - В Лас-Вегасе? - Нет, в Карсон-Сити. - Когда это было? - Около девятнадцати месяцев назад. - И как только было принято решение о разводе, вы с мистером Хастингсом зарегистрировали брак? - Да. - Что вам известно о его второй жене? Она обо всем забыла и вновь вышла замуж или?.. - Она ни о чем не забыла, - резко ответила Аделла Хастингс. - Она ненавидит даже то место, по которому я прошла. Она делает все, чтобы доставить мне неприятности. Вот это причина... Как только я узнала, что в мою сумочку подложили револьвер, я постоянно думаю о ней. - Где она сейчас живет? - Я не знаю. - Под какой фамилией она проживает? - Хастингс. Она не выходила больше замуж. - Я имел в виду ее имя? - Ее зовут Минерва Шелтон Хастингс. Она одна из самых отвратительных, жадных, хитрых, двуличных интриганок... - Она любила Гейрвина Хастингса? - Ее единственная любовь - она сама, Минерва Шелтон Хастингс. Ей очень нравилась мысль получить большую сумму денег. - И она получила желанные деньги? - Конечно. - Каково состояние Гейрвина Хастингса? - Господи, да я не имею об этом ни малейшего представления. Может быть, два или три миллиона долларов. - Сколько же получила Минерва? - Двести пятьдесят тысяч долларов. - Наличными? - Да. - Даже если она любила Гейрвина Хастингса, - сказал Мейсон, - она получила хороший куш, и непонятно, почему она должна к вам плохо относиться. - Для этого есть причины. Если бы не я, она бы завладела всеми его деньгами. - И как? - Она бы отравила его. - Вы имеете в виду, что убийство совершила Минерва? - Мистер Мейсон, поймите меня правильно. Минерва не остановится ни перед чем. Она хитрая, вероломная, изобретательная и наглая ханжа. - Тогда, возможно, она явилась автором всей этой комбинации? Аделла Хастингс кивнула. - Но с какой целью? - спросил Мейсон. - Чтобы отомстить мне. - Это означает, что, по-вашему, она приложила максимум усилий и разработала сложный план, чтобы разделаться с вами, верно? - Если мне дадут срок тюремного заключения, - сказала Аделла Хастингс, - Минерва будет счастлива. - Тут речь может идти даже о чем-то более солидном. Составлял ли мистер Хастингс завещание, когда она была замужем за ним? Возможно, он все оставлял ей? - Да, оставлял... - Аннулировал ли он это завещание, составив новое? - Он говорил мне, что собирается это сделать. - Когда он говорил? - Через несколько дней после того, как мы поженились. - В документе о разделе имущества, о котором говорил мне Хантли Бэннер, указывалось, что вы должны получить по завещанию Гейрвина пятьдесят тысяч долларов? - Да, - кивнула она. - После развода с ним он, естественно, не собирался делать меня единственной наследницей имущества. - Но старое завещание еще не аннулировано? - Я не знаю. - Вы бы знали, если бы он составил новое завещание в вашу пользу? - Он мне говорил о подобном намерении. Естественно, старое завещание он не оставил в силе. - В любом случае ваш выход за него замуж делает прежнее завещание недействительным. При условии, конечно, что ваш брак был законным. - Естественно, он был законным. Почему вы задаете подобный вопрос? - Это образ мышления юриста, - сказал Мейсон. - Приходится учитывать все возможные варианты. Почему ваш брак оказался столь недолговечным? - Он... я... Гейрвин был значительно старше меня. - На сколько лет? - На пятнадцать. - Он знал об этом, когда брал вас в жены? - Разумеется. - Тогда это не имеет никакого значения. - Мистер Мейсон, для меня довольно болезненно вновь проходить через все это. Я была личным секретарем Гейрвина. Он женился на Минерве. Постепенно он начал осознавать, что Минерва бесстыдная, эгоистичная, расчетливая и опасная женщина. Естественно, что он начал все больше доверять мне, а я - сочувствовать ему. Я думаю, что нас обоих охватило чувство взаимной привязанности. Мы оба оказались как бы под гипнозом обстоятельств и начали постепенно осознавать, что возникла сильная взаимная симпатия. У нас развилась романтическая привязанность друг к другу. Мистер Мейсон, я не хотела бы больше говорить на эту тему. Эти страницы жизни для меня закрыты. - Вы можете думать, что они закрыты, - возразил Мейсон, - но эту книгу откроют вновь. Эти страницы будут в центре внимания общественности, и их будут листать одну за другой. Они появятся на первых полосах основных газет города. Она посмотрела на Мейсона с нескрываемым страхом в глазах. - Мистер Мейсон, я иду в отель, - внезапно сказала она, вставая. По телефону я сообщу вам, где остановлюсь. - Как вам будет угодно, - ответил Мейсон. - Но ни в коем случае не вздумайте уезжать из города или скрыться, потому что это дает в руки обвинения сильное оружие против вас. Ваш отъезд из города будет истолкован как доказательство вашей вины. Полиции хотелось бы, чтобы вы приняли какие-то меры, чтобы скрыться. Именно поэтому Трэгг не арестовал вас и не пригласил в Управление полиции для снятия показаний. Под честное слово он оставил вас на свободе в городе, надеясь, что вы попытаетесь скрыться, по крайней мере, уехать в Неваду. В этом случае они остановят вас еще на территории Калифорнии и под арестом доставят обратно в город, заявив, что вы предприняли попытку бежать. - И попытка побега будет использована в Суде? - Да. Как доказательство вашей вины. - Благодарю, что вы сообщили об этом, мистер Мейсон - сказала она. - Я не нарушу своего слова. 6 Как только Аделла Хастингс вышла из кабинета, Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Позвони Полу Дрейку, Делла, - сказал он. - Попроси его сразу же зайти ко мне. Делла Стрит набрала номер и, положив на место телефонную трубку, сказала: - Он сейчас подойдет. Через несколько минут в дверь раздался условный стук и Делла Стрит впустила в кабинет Пола Дрейка. - Привет, красотка, - сказал Дрейк и повернулся к Мейсону: - Тебе нужны какие-либо дополнительные данные о владельцах тех двух машин из штата Невада, Перри? - Пока не знаю, - ответил Мейсон. - У меня есть для тебя более срочная работа. - Какая? - В ящике стола у меня был револьвер, - сказал Мейсон. - Кто-то украл его или сегодня ночью, или ранним утром, до открытия офиса. Я хочу, чтобы ты выяснил, кто украл револьвер. Мне необходимо срочно вернуть оружие на место. - Это важно? - Если я не получу револьвер обратно, - усмехнулся Мейсон, - меня обвинят в сокрытии улик. - Интересно, как это можно сделать? - Как угодно, - пожал плечами Мейсон. - Мой рассказ и рассказ моей клиентки звучат почти неправдоподобно, и, если их соединить вместе, получится такая фантастическая история, в которой неглупый и обладающий юмором окружной прокурор наделает столько дыр, сколько нет и в швейцарском сыре. - Смею тебя заверить, - сказал Дрейк, - что такой окружной прокурор есть и в полной готовности только ждет подобную возможность. - Да, есть, - подтвердил Мейсон. - У тебя имеются какие-нибудь идеи? - спросил Дрейк. - Я думаю, - сказал Мейсон, - что револьвер украл человек, который был хорошо осведомлен о том, что он собирается делать. Мне не хотелось бы этого говорить, Пол, но у меня есть серьезные подозрения, что моя клиентка, Аделла Хастингс, имеет к краже определенное отношение. Очевидно, она была здесь и взяла револьвер. - Что наводит тебя на подобное предположение? - Во-первых, она знала, где лежит револьвер. - Если у тебя есть оружие, - заметил Дрейк, - его можно хранить только в двух местах - либо в сейфе, либо в ящике стола. - Я знаю, - ответил Мейсон, - но нет никаких следов, что здесь в кабинете что-то искали. - Нет никакой необходимости перетряхивать все. Если бы я искал оружие, то в первую очередь заглянул бы в верхний правый ящик стола. - Я не думаю, что здесь работал профессиональный взломщик, - заметил Мейсон. - Кажется, замки не повреждены. Кто-то, очевидно, вошел сюда или ночью, или рано утром. Вечером в здание никто не может войти, не зарегистрировавшись в журнале, который находится у вахтера, и не указав, кого он хочет посетить и время прихода. При выходе из здания посетитель также должен проставить время и расписаться. Дрейк кивнул. - Если это случилось вечером, под подозрение подпадает много людей. Значительное число адвокатов приходит сюда после ужина для встречи со своими клиентами или для работы в библиотеке. У меня возникает подозрение, что кража была совершена утром. Поэтому прежде всего необходимо проверить записи в журнале и посмотреть, кто приходил сюда рано утром. - Как рано? - Начни с двух-трех часов утра. Да это и неважно. Возьми первого посетителя. - Ладно, - сказал Дрейк. - Я приступаю к делу. Это не займет много времени. Если хочешь, я могу принести журнал сюда. - Да, пожалуй, так будет лучше, - согласился Мейсон. - Но у меня к тебе еще одно дело. Я хочу, чтобы ты проверил Минерву Шелтон Хастингс. Это вторая жена Гейрвина Хастингса. Его третья жена, Аделла Хастингс, моя клиентка. Для твоего сведения, Гейрвин Хастингс был обнаружен сегодня мертвым. Его убили. Во время сна в голову было произведено два выстрела. Мне хотелось бы выяснить прошлое Минервы Хастингс. - Хорошо, - сказал Дрейк. - Я поручу это дело своим парням, а сам спущусь вниз за регистрационным журналом. Дрейк вышел, а Мейсон, задумчиво нахмурившись, начал вышагивать по своему кабинету из угла в угол. - Это, должно быть, случилось утром, - сказал он, продолжая ходить по кабинету, заложив большие пальцы рук в проймы жилета, опустив голову и устремив взгляд вниз. Внезапно он повернулся: - Делла, когда у нас убирают помещения? - На этом этаже - утром, - ответила секретарша. - Этажом ниже - ночью. Оба этажа убирает одна и та же женщина. - Мне кажется, что она производят уборку очень рано, - сказал Мейсон. - В разное время ночью мы были на работе и никогда не видели уборщиц. - Думаю, что они начинают уборку около шести часов утра, - ответила Делла Стрит. - Что ты скажешь об уборщицах. Можно ли их подкупить или обмануть? - Обмануть, очевидно, да, - сказала Делла. - Подкупить - вряд ли. Адвокат кивнул, продолжая ходить по кабинету. Дрейк постучался в дверь. Делла впустила его. - Я думаю, мы на правильном пути, - улыбнулся Дрейк. - Говори, - попросил Мейсон. - Моя контора открыта круглосуточно, - пояснил Дрейк. - Это необходимо для того, чтобы работающие вечером оперативники могли прийти сюда и написать свои отчеты. Фактически с десяти-одиннадцати часов вечера до восьми утра мы никого здесь не видели. Каждое утро я прихожу на работу к восьми часам, и прошу, чтобы к этому времен были готовы отчеты парней, работавших ночью. Поэтому многие из их приходят на работу к половине седьмого, печатают свои отчеты, а затем идут завтракать. - Продолжай, - кивнул Мейсон. - Из записей в журнале следует, что сегодня утром в шесть часов некий Сидней Белл приходил в мой офис. Но Сидней Белл мне неизвестен. Я никого не знаю под такой фамилией, такой сотрудник в моем агентстве не работает. Однако записи в журнале моего офиса показывают, что Сидней Белл в шесть утра к нам не приходил. Фактически в офисе находилось только два-три человека, которые готовили свои отчеты. - В журнале есть запись Сиднея Белла? - Да, есть. Сидней Белл пришел ровно в шесть часов, а ушел из здания в шесть часов десять минут. - И он указал, что приходил в твое агентство? - Совершенно верно. - Разыщи-ка женщину, которая убирает мой офис, - сказал Мейсон. - Узнай ее адрес, найди вахтера, который работал утром, и получи у него описание Сиднея Белла. - Я уже сделал это, - сказал Дрейк. - Вахтер хорошо помнит Белла. Это высокий человек в темном костюме, с дипломатом в руках и в темных очках. Это-то и вызвало удивление вахтера. По его мнению, темные очки в шесть часов утра - довольно странно. - Не совсем так, - заметил Мейсон. - В данном случае темные очки использовались для маскировки. Фактически это очень эффективное средство, Пол. А как насчет той уборщицы? - Я позаботился и об этом, - усмехнулся Дрейк. - Эту женщину зовут Мэйд Г.Крумп. У нее есть телефон, поэтому я сэкономил немного твоих денег. - Каким образом? - Поговорил с ней по телефону. Она заявила, что это был высокий человек в темном костюме, в темных очках и с дипломатом. Миссис Крумп в это время убирала твой офис. Этот человек вел себя очень уверенно. Он сказал: "Доброе утро. Я должен успеть на первый рейс самолета в Аризону, и мне необходимы некоторые документы. Думаю, что вы уже привыкли вставать рано утром, а вот для меня это большая проблема". - Одну минутку, - сказал Мейсон. - Ведь дверь в мой кабинет была, очевидно, закрыта. Когда убирают офисы, двери они обычно закрывают. - Он постучал, сказал, что забыл свой ключ, дал ей пять долларов и похлопал по спине. Он запомнился ей как настоящий джентльмен. - Он не сказал, что его зовут Перри Мейсон? - На словах нет, но своими действиями, несомненно, давал понять это. - Пол, позвони еще раз Мэйд Крумп и попроси ее прийти в мой офис. Скажи, что она может заработать некоторую сумму денег. Я хочу поговорить с ней. Скажи, что, возможно, ей придется подождать несколько часов, но за каждый час ей заплатят пятнадцать долларов. - Сейчас позвоню, - заверил Дрейк. - Еще что-нибудь, Перри? - Пока все, - ответил Мейсон. - Хорошо, - сказал Дрейк, - возвращаюсь к своему потогонному труду. Он открыл дверь кабинета и вышел. Мейсон повернулся к Делле: - Теперь в этом деле появился мужчина, Делла. Она кивнула. В течение некоторого времени Мейсон молчал, затем сказал: - Ты заметила тон голоса, которым Аделла Хастингс разговаривала по телефону с Симли Бейсоном? - Да, заметила, - сказала Делла Стрит. - Это был теплый, очень дружеский тон. - Вот именно, - кивнул Мейсон. - Человек, который приходил к нам в офис, находился в здании всего десять минут. В течение этого времени он должен был подняться наверх, постучать в дверь, договориться с уборщицей, войти в кабинет, взять оружие и выйти. И сделать все это за десять минут. Конечно, он мог, как и Пол, предполагать, что оружие должно находиться где-то в моем столе. Но то, как все действия были спланированы, наводит на мысль, что он точно знал, где лежит револьвер. - Что-то я не улавливаю ход твоей мысли, - сказала Делла. - Если бы он предполагал длительный поиск оружия, - объяснил Мейсон, - он бы, скорее всего, сказал уборщице, что ему нужно поработать, и попросил бы ему не мешать. Он этого не сделал. Он лишь сказал, что хочет успеть на утренний рейс и зашел, чтобы взять некоторые документы. Это означает, что он рассчитывал на быстрые действия - прийти, взять и уйти. - Правильно! - воскликнула Делла. - Он знал, где лежит револьвер. - Конечно, - улыбнулся Мейсон. - О, теперь-то я начинаю все понимать. - Позвони в офис Хастингса, Делла, - попросил Мейсон. - Попробуй поймать Симли Бейсона до того, как он уйдет на обед. Делла набрала помер телефона и, после паузы, сказала: - Пожалуйста, позовите Симли Бейсона. Скажите, что звонят из офиса Перри Мейсона. Мистер Мейсон - это адвокат. - Подержав немного трубку, она кивнула Мейсону и сказала: - Пошли его искать. Он сейчас подойдет... Здравствуйте, мистер Бейсон. Говорит Делла Стрит, секретарша Перри Мейсона. Мистер Мейсон хотел бы поговорить с вами. Оду минутку... - Здравствуйте, мистер Бейсон, - сказал Мейсон, взяв трубку своего аппарата. - Я хотел бы поговорить с вами, как только это будет возможно. Я понимаю, что для вас это очень трудное утро, но создалась довольно неприятная ситуация, и я думаю, что вы можете помочь миссис Хастингс, или, выражаясь иначе, помочь не допустить несправедливое решение. - Если что-то могу сделать, я готов, мистер Мейсон, - ответил Бейсон. - Я был близок к мистеру Хастингсу во время его жизни и, конечно, не раз встречался с миссис Хастингс, особенно когда она работала здесь. Поэтому я все сделаю, чтобы помочь ей. - Можете ли вы подойти ко мне в обеденное время? - спросил Мейсон. - Я как раз хотел уходить на обед. Я могу пообедать позднее. Хорошо, я еду к вам. - Благодарю, мистер Бейсон. Я жду вас, - сказал Мейсон. Он положил трубку и посмотрел на Деллу: - Удивительно, что он даже не спросил, где находится мой офис. - Это ни о чем не говорит, - заметила Делла. - Адрес он может посмотреть в справочнике. - Но это заняло бы определенное время, а он торопился. Проще было бы спросить: "Где находится ваш офис?" Но он не сделал этого. Значит, адрес он знает. Позвони Полу, попросите его связаться с миссис Крумп. Пусть она сразу же придет к нам. Скажи, что ей придется ждать лишь несколько минут. Сообщи Герти, что она может идти обедать. Ты займешь ее место. Если Бейсон придет раньше миссис Крумп, проводи его в мой кабинет, затем возвращайся и жди уборщицу. Как только она появится, дай мне знать. Делла Стрит кивнула и поинтересовалась: - Может, хочешь сэндвич? - Мы переходим на диету Пола Дрейка, - усмехнулся Мейсон. - Закажи в ресторане внизу два гамбургера. - С приправой? - спросила Делла Стрит. - С приправой, - подтвердил Мейсон. 7 Зазвонил телефон. Мейсон снял трубку и услышал голос Деллы Стрит: - Пришел Симли Бейсон. Он говорит, что ты ждешь его. - Пригласи его в кабинет, - сказал Мейсон. Делла открыла дверь и в кабинет Мейсона вошел высокий мужчина лет тридцати пяти в строгом деловом костюме. У него были темные вьющиеся волосы и проницательные карие глаза. Протянув для приветствия руку, Бейсон сказал: - Здравствуйте, мистер Мейсон. Рад познакомиться с вами. - Я тоже, - сказал Мейсон, пожимая Бейсону руку. - Садитесь, пожалуйста. Бейсон сел в большое черное кожаное кресло для посетителей. - Мне нужна некоторая информация, - начал Мейсон. - Мне она необходима сейчас, и я полагаю, что вы как раз тот человек, который может ее дать. - Я сделаю все, что смогу. - Я, конечно, понимаю, что вы, как ведущий сотрудник фирмы Хастингса, имеете много обязанностей и, возможно, это не самый подходящий день, чтобы отнимать у вас время. Тем не менее я считаю, что мой вопрос представляет для вас большое значение. Я также понимаю, что вы лояльны своему покойному хозяину, но думаю, что вы, как честный человек, не будете возражать и ответите на ряд вопросов. - Продолжайте, - откликнулся Бейсон. - Я готов сделать все, что смогу. - Затем добавил многозначительно: - В то короткое время, которое я могу оторвать от своих дел. Вы же понимаете, что мне еще придется отвечать на множество вопросов. - Я понимаю, - согласился Мейсон, - и постараюсь быть максимально краток. Давно вы работаете у мистера Хастингса? - Почти двенадцать лет. - Вы знали первую жену мистера Хастингса? - Да. - Она умерла? - Да. - А вторую жену вы тоже знаете? - Ее зовут Минерва Хастингс, - ответил Бейсон. - Да, я знаю ее. - Вы не могли бы сказать свое мнение о ней? - спросил Мейсон. Бейсон посмотрел сначала на ковер, затем перевел взгляд на Мейсона. - Нет, - ответил он. - И, конечно, вы знаете Аделлу Хастингс? - Да. - Что вы о ней могли бы сказать? - спросил Мейсон. - Я знаю Аделлу с тех пор, как она пришла работать в нашу фирму, - ответил Бейсон. - Это прекрасная женщина. Она была секретарем мистера Хастингса до того, как он женился на ней. - Был, как я полагаю, скандал? - спросил Мейсон. - Упоминалось ли ее имя? - Я не хочу, чтобы на меня ссылались, мистер Мейсон. Я вкратце изложу вам ситуацию. Первая жена Хастингса была прекрасной женщиной. После ее смерти Хастингс почувствовал себя очень одиноким. Он смотрел на женщин и на брак с позиций своей покойной жены. Затем он встретил Минерву. Ему даже не приходило в голову, что брак с ней будет отличаться от брака с первой женой. Он оказался слабым человеком. - Вы имеете в виду, что Минерва оказалась скверной женой? - спросил Мейсон. - Я не сказал этого, - ответил Бейсон. - Конечно, не такими словами. - Пусть останется так, как я сказал. - Продолжайте. Что вы скажете об Аделле Хастингс? - Мистер Хастингс думал о браке в свете того счастливого времени, которое он испытал со своей первой женой. Реальность обрушилась на него после заключения второго брака. Аделла была его секретаршей. Все мы видели страдания мистера Хастингса, а страдал он неизмеримо. Я думаю, он начал доверять свои дела Аделле, и чем дальше, тем больше. Близкая дружба переросла в любовь. - И, конечно, Минерва выходила из себя, - сказал Мейсон. Симли Бейсон быстро взглянул на адвоката. - Совсем не обязательно. - Что вы хотите сказать? - спросил Мейсон. - Естественно, можно допускать, что Минерва не смотрела на брак с Хастингсом с точки зрения вечных категорий. Она рассчитывала с помощью этого брака улучшить свои финансовые дела. Имейте в виду, мистер Мейсон, я не говорю, что такова обстановка сейчас. Но когда-то именно так и было. Минерва следила за развитием событий с большим удовлетворением, поскольку это давало ей возможность получить развод, выглядеть в качестве пострадавшей женщины, выставить Гейрвина Хастингса в неприглядном свете и получить в качестве алиментов большую сумму денег. В то время как между Гейрвином и Аделлой стали складываться близкие отношения, Минерва уехала на Восточное побережье, навестить своих родственников. Все служащие Гейрвина Хастингса считали, что Минерва специально закрывала глаза и создавала условия для сближения Гейрвина с Аделлой. - Что потом? - спросил Мейсон. - Потом последовал взрыв и взаимные обвинения. Минерва уехала в Карсон-Сити, штат Невада, чтобы устроиться там на шестинедельное жительстве, необходимое для получения развода. Через неделю после получения Минервой развода Аделла и Гейрвин зарегистрировали брак. - Что случилось с Минервой? - Она проживает в Лос-Анджелесе. - Вы видитесь с ней? - спросил Мейсон. - Нет, но время от времени я разговариваю с ней по телефону. Знаете, по соглашению о разделе имущества она получила крупную сумму денег и некоторую собственность, и, поскольку все это мне хорошо известно, Минерва иногда звонит мне для выяснения интересующих ее вопросов. - Как она себя ведет? - спросил Мейсон. - Я думаю, что она не любит меня. Ее любимец - Коннел Мейнард, генеральный менеджер Хастингса. Они хорошо знают друг друга. - Как давно они знакомы? - Довольно давно. - Еще до выхода Минервы замуж за Хастингса? - Мне кажется, что у их были общие друзья. - Как хорошо они знают друг друга? - Мне это неизвестно. - Можете ли вы высказать свое мнение о том, нет ли в их отношениях чего-либо большего, чем дружба? - Не знаю, - после некоторого колебания ответил Бейсон. - Гадание по этому вопросу пользы не принесет. - Где сейчас проживает Минерва Хастингс? - То здесь, в Лос-Анджелесе, то у своих друзей в штате Невада. Она приезжает и уезжает. - Ладно, - сказал Мейсон. - Мне нужно знать ваше мнение: она любит Коннела Мейнарда? Подумав немного, Бейсон ответил: - Она любит власть, любит деньги и любит себя. Все прочее значения не имеет. - В общих чертах вы знаете, что произошло здесь вчера, - сказал Мейсон. - Какая-то женщина, назвавшаяся миссис Хастингс, оставила в моем офисе сумочку, а в сумочке находился револьвер. - Да, я понимаю, - сказал Бейсон. - Эта женщина была в темных очках, которые затрудняют ее опознание. - Это я тоже понимаю. - Как вы думаете, не была ли эта женщина Минервой Хастингс? Бейсон задумался. - Вы знаете, - сказал он, - Минерва очень находчива, смела и предприимчива. Если бы она занялась подобной операцией, она бы все тщательно спланировала, все до мельчайших деталей. - Операция была спланирована довольно тонко. Бейсон промолчал. В это время резко зазвонил телефон. Мейсон снял трубку. Послышался голос Деллы Стрит: - Пришла миссис Крумп. - Понял, - сказал Мейсон. - Думаю, нам нужно продолжить свои действия. - Означает ли это, что я должна послать ее к вам. - Да, - сказал Мейсон. Мейсон выдвинул ящик своего стола, достал темные очки и, протянув их Бейсону, сказал: - Вы не возражаете надеть их? - Зачем? - Хочу посмотреть, изменится ли ваша внешность. Поколебавшись немного, Бейсон надел очки. Мейсон критически осмотрел его. В это время открылась дверь кабинета и Делла Стрит сказала: - Миссис Крумп. - Здравствуйте, миссис Крумп, - сказал Мейсон, - проходите, присаживайтесь. Миссис Крумп, полная пятидесятилетняя женщина, прошла к столу. Симли Бейсон торопливо схватился за темные очки. - Что случилось, мистер Мейсон? Разве вы не улетели в Аризону? Бейсон выжал из себя подобие улыбки и кивнул головой в сторону Мейсона: - Вот мистер Мейсон. А меня зовут Симли Бейсон. - Почему? Разве не вы... Почему же вы... - Я думаю, это как раз тот человек, миссис Крумп, - сказал Мейсон. - Это все, что нам пока нужно. Если вы вернетесь в приемную, мисс Делла, мой секретарь, выпишет вам чек за ваши услуги. Мне не хотелось беспокоить вас, но... - Да все в порядке, мистер Мейсон, - сказала уборщица. - Рада была вам помочь. Она посмотрела на Симли Бейсона с нескрываемым отвращением, повернулась и вышла из кабинета. Мейсон закурил сигарету и протянул руку за темными очками. Он сидел, не говоря ни слова. Первым тишины не выдержал Симли Бейсон. - Хорошо, - сказал он. - Я считаю, что это была не слишком удачная попытка с моей стороны помочь миссис Хастингс. - Каковы ваши отношения с Аделлой Хастингс? - спросил Мейсон. - Насколько вы дружны? - В-наших отношениях нет ничего интимного, если вы это имеете в виду. Мистер Мейсон, я сам поставил для себя ловушку. Полагаю, что я сейчас попал в крайне затруднительное положение. Адвокат молча сидел за столом, ожидая продолжения. - Хорошо, - наконец сказал Бейсон, - я расскажу обо вам, тем более что вы уже и так все знаете. Я живу в мире Аделлы Хастингс. Я... Я люблю ее. - Когда у вас возникло это чувство? - спросил Мейсон. - Меня потянуло к ней с первой минуты, когда она вошла в мой кабинет. Я не могу сказать, что это любовь с первого взгляда, но я был очарован ею. - И назначили ей свидание? - спросил Мейсон. - Какие шансы имеет какой-то служащий, - пожал плечами Бейсон, - когда в женщину влюбляется босс? - Это в значительной степени зависит от женщины. - Я не думаю, что Аделла понимала мое отношение к ней. - Понимает ли она это сейчас? - спросил Мейсон. - Я не знаю. О своих чувствах я ей никогда ничего не говорил. Она относится ко мне как к другу. - Она рассказала вам, что случилось с ее сумочкой и револьвером? - Да. После вашего отъезда из Лас-Вегаса меня стал сильно беспокоить звонок Аделлы. Поэтому я перезвонил ей и попросил рассказать о случившемся. - И она рассказала? - Не по телефону. Она сказала, что собирается приехать в Лос-Анджелес. - Она встретилась с вами рано утром? - Да, в пять часов утра, - ответил Бейсон. - Мы вместе позавтракали. Господи, да что я говорю? Я сам сую свою шею в петлю, равно как и ее. Я никогда не думал, что так получится. - Множество различных событий происходит в делах, связанных с убийством, - сказал Мейсон. - Я только хотел помочь ей, - сказал Бейсон. - Вероятно, я не смог сделать это достаточно хорошо. - Разумеется, не смогли, - ответил Мейсон. - Не только Аделлу Хастингс, но и меня вы поставили в очень трудное положение. Откуда вы знали, где находится револьвер? - Аделла сказала мне, куда вы его положили. - Значит, она знала, что вы собираетесь прийти сюда и взять его? - Господи! Конечно, нет. Об этом она не имела ни малейшего представления. Она обо всем рассказала мне и спросила, что ей делать. Она не знала, что я собираюсь предпринять. - Она сказала вам, что именно она оставила сумочку в моем офисе? - Нет. Неужели вы не понимаете? Именно по этой причине я и решил сделать то, что сделал. Аделла сказала, что когда ее сумочку украли, револьвера в ней не было, и что он был найден в сумочке, которую у вас в офисе оставила женщина, назвавшаяся Аделлой Хастингс. Мне сразу стало ясно, что на нее хотят повесить преступление. - В то время вы еще не обнаружили тело Гейрвина Хастингса? - Нет. Поразмыслив, я пришел к выводу, что что-то случилось, что с помощью этого револьвера было совершено какое-то преступление и делается продуманная попытка обвинить Аделлу Хастингс. - Поэтому вы решили сделать все возможное, чтобы выгородить Аделлу? - Послушайте, мистер Мейсон. Я чувствовал, что кто-то пытается причинить Аделле большие неприятности. Я подумал, что смогу как-то нарушить кем-то разработанный план. - Хорошо, - сказал Мейсон. - А где револьвер? - Я спрятал его так, что его никто не найдет. - М_н_е_ нужно найти его, - сказал Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Мне нужно найти этот револьвер и передать его в полицию, - сказал Мейсон. - Разве вы не понимаете случившегося? Мне пришлось рассказать полиции о револьвере. Револьвер - это улика. Я адвокат. Я не могу скрывать улик. Вы гражданин этой страны. Вы также не можете скрывать улик. Вы поставили себя в такое положение, когда стали соучастником преступления. Вас могут осудить по обвинению в попытке скрыть улики. Поэтому я хочу, чтобы вы немедленно отдали револьвер мне. - А вы отдадите его в полицию? - Конечно, - сказал Мейсон. - Мне необходимо это сделать. - Что ж, - вымученно улыбнулся Бейсон. - Я понимаю, что надо сдаваться. Могу я воспользоваться телефоном? - Пожалуйста, вот он, - сказал Мейсон. Бейсон снял трубку и набрал номер. - Алло, - сказал он, - позовите Розалию. - Подождав немного, Бейсон произнес: - Здравствуй, Розалия. Говорит Симли Бейсон. Я хочу, чтобы ты сейчас же, не откладывая, сделала то, что я скажу. Это очень важно. Я говорю из кабинета адвоката Перри Мейсона. Я прошу тебя пойти к моему шкафу. Там ты найдешь мою одежду для игры в гольф и кожаный мешок, полный клюшек. Достань мешок из шкафа, переверни его вверх дном и из мешка выпадет упаковка, обернутая в коричневую бумагу, на этикетке которой написано, что содержимое пакета взято сегодня в шесть часов утра из ящика стола Перри Мейсона. Там же указан адрес офиса Перри Мейсона и все это скреплено моей подписью. Этикетка прикреплена к упаковке липкой лентой и опечатана печатью. По возможности сразу же привези упаковку в офис мистера Мейсона. Возьми такси, обратно я отвезу тебя на своей машине. Ты все поняла? Молодец, я жду тебя. - Бейсон положил трубку и сказал Мейсону: - Вряд ли стоит рассказывать вам о том, как это здорово иметь хорошую, преданную секретаршу. Испытываешь настоящее чувство удовлетворения. В течение какого-то времени мне пришлось мириться с посредственными секретаршами. Потом пришла Розалия Блэкбурн, и все изменилось. Стоит ей сказать один раз, и все будет исполнено наилучшим образом. - Почему же вы приняли такие меры предосторожности: опечатали упаковку, приклеили этикетку и спрятали в мешок? - спросил Мейсон. - Я сделал это, чтобы защитить Аделлу Хастингс. Если бы со мной что-то случилось, я бы не хотел, чтобы при обнаружении этой упаковки кто-то подумал, что к ней имеет отношение Аделла. - Что вы имели в виду под словами _ч_т_о_-_т_о _с_л_у_ч_и_л_о_с_ь_? - Я смертен, мистер Мейсон. Я просто признаю тот факт, что человек в любой момент может, например, погибнуть в автомобильной катастрофе. Жизнь полна риска, вот и все. Мейсон внимательно посмотрел на Бейсона. - И это единственная причина для принятия вами подобных предосторожностей? - Я хотел... я... Я хотел, чтобы все было сделано правильно. - Записали ли вы, - спросил Мейсон, - номер револьвера, который был в ваших руках перед тем, как вы упаковали его? - Нет, - удивленно ответил Бейсон. - А почему я должен был это делать? - Для того чтобы не поменяли оружие и не заменили револьвер Аделлы Хастингс на револьвер, из которого убили Гейрвина Хастингса. - Нет, номер я не записал, но запаковал револьвер сначала в папиросную бумагу, затем в толстую коричневую упаковочную бумагу, поставил печать, а поперек печати написал свою фамилию. - Вы не сделали одной вещи, которую нужно было бы сделать, - сказал Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Хастингса убили, - сказал Мейсон. - Это было хладнокровное преднамеренное убийство. В порыве страсти человека во сне не убивают. Когда кто-то лежит в постели, а к нему в комнату прокрадывается человек и нажимает на спусковой крючок - он совершает преднамеренное, запланированное убийство. Бейсон кивнул. - Когда дважды стреляют в голову спящего человека, это означает, что хотят быть уверенным в том, что он мертв. Бейсон поерзал в кресле, затем с неохотой кивнул головой. - Поэтому мы имеем дело с хладнокровным убийством, - сказал Мейсон. - Его совершил человек изобретательный, умный, самоуверенный и хитрый, как сам Дьявол. Дом Хастингса был заперт на замок. Следов того, что в дом проникли через окно, нет. Поэтому полиция будет доказывать, что убийца вошел в дом, открыв дверь ключом. Насколько я понял, у лиц, не проживающих в доме, имеются два ключа. Один находился в офисе Хастингса для того, чтобы он мог позвонить и послать кого-нибудь в дом взять необходимые ему вещи. Другой ключ был у Аделлы Хастингс. Возможно, есть третий ключ. Что вы скажете о Минерве. Есть ли у нее ключ? - Нет, она вернула свой ключ вместе с очень сердитым письмом. - Откуда вы об этом знаете? - Мне показывал письмо сам Хастингс. - Что в нем было написано? - Это был правильный шаг с ее стороны. В нем она закладывала основу для выгодного для себя раздела имущества. Она писала, что чувствует себя старой клячей, что сперва он гордился ей, а сейчас выбрасывает на помойку. - Раздел имущества произведен с выгодой для Минервы? - Я считаю - да. Она не согласна с этим. - Кто готовил соглашение о разделе имущества, местный адвокат или кто-то из Невады? - Нет. Соглашение вырабатывали она и Хастингс. - Это довольно необычно, - заметил Мейсон. - В подобных делах Хастингс всегда вел себя довольно необычно. Он смотрел на вещи как банкир. Он считал, что первая ошибка - это самая большая ошибка, и если приходится платить, то надо платить щедро и с хорошим настроением. - Ладно, - сказал Мейсон. - Представим дело таким образом: кто-то очень изобретательный, безжалостный и мстительный имел ключ от дома Хастингсов или смог заполучить его. Поскольку Аделла - ваш друг и моя клиентка, пока исключим ее из наших рассуждений. Поэтому ключ, о котором мы ведем речь, очевидно, находился в офисе Хастингса. Если из револьвера Аделлы ее мужа не убивали, а вы взяли револьвер из моего стола и спрятали его в своем офисе, и если кто прознал об этом, логично допустить, что этот револьвер будет заменен на другой, из которого стреляли в Гейрвина Хастингса. Видите, какая ситуация? Бейсон смущенно нахмурился. - Вы, мистер Мейсон, мыслите исключительно отрицательными категориями, - сказал он. - Надеюсь, вы не возражаете против этих слов. В конце концов, я запаковал револьвер и опечатал упаковку. Никто бесследно не может вскрыть ее. Я специально спрятал револьвер в таком месте, где его трудно найти. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Мы... В это время коротко зазвонил телефон. Мейсон снял трубку. - Ты все еще за коммутатором, Делла? - спросил Мейсон. - Пока еще да. Герти скоро должна возвратиться. Звонит Хантли Бэннер, заявляет, что у него важное дело. Будешь говорить с ним? - Да. Переключи его на меня, - ответил Мейсон. - Добрый день, мистер Бэннер. Что у вас? - Я хотел сказать вам, - начал Бэннер, - что мне очень неприятно сознавать, что вы воспользовались имевшимися у вас преимуществами во время того телефонного разговора. - Какими преимуществами? - Вы ведь хорошо знали, что в ответ на ваши слова я скажу, что связывался со своим клиентом. - Я даже в мыслях не допускал, - ответил Мейсон, - что вы пойдете на обман. - Меня не так уж и волнует то, как вы это сделали, - сказал Бэннер. - Неприятно, что я сам попал в эту западню. - Вы звоните мне только для того, чтобы сообщить, что вам неприятно? - спросил Мейсон. - Нет, я звоню по другому вопросу. Но я одновременно хотел сказать вам, что мне не нравится, когда меня втягивают в различные игры. - Что у вас за вопрос? - спросил Мейсон. - Я предполагаю, что Аделла Хастингс будет вашей клиенткой, - сказал Бэннер. - И что? - Она недолюбливает меня, - сказал Бэннер. - Сейчас речь, несомненно, пойдет о большом состоянии. Я в курсе всех дел Гейрвина Хастингса, и я, очевидно, буду заниматься вопросом о его наследстве. Я, конечно, понимаю, что при сложившихся обстоятельствах, если Аделла Хастингс будет наследницей, шансов быть ее адвокатом у меня нет. Мне только что позвонила Минерва Хастингс. Если вы не знаете, то это вторая жена Гейрвина Хастингса, с которой он развелся. Она хочет, чтобы я представлял ее интересы. Что я и делаю. Я просто хотел поставить вас об этом в известность. - Представлять Минерву в чем? - спросил Мейсон. - В вопросах, связанных с состоянием Гейрвина Хастингса. - Разве не было развода с разделом имущества? - осведомился Мейсон. - Я особо и не обольщаюсь, - сказал Бэннер. - Но, как адвокат, вы, несомненно, знаете положения закона о том, что убийца не может быть наследником имущества убитого, вне зависимости от того, какие бы у него ни были юридические права на наследство. - Я понял вас, - сухо сказал Мейсон. - Итак, вы намереваетесь доказать, что миссис Аделла Хастингс виновна в убийстве своего мужа, не так ли? - Пусть это делает полиция, - ответил Бэннер. - Я представляю интересы Минервы Хастингс. Этому не препятствует закон, это не противоречит этике, и я собираюсь принять любые шаги для защиты ее интересов. Я просто из вежливости ставлю вас об этом в известность. - Что ж, - ответил Мейсон, - будем считать, что вы поставили меня в известность. - И для вашей информации, мистер Мейсон. Чем больше я думаю о фокусе, который вы проделали со мной, тем меньше мне он нравится. - Я просто хотел выяснить, - сказал Мейсон, - насколько вы честны. - Ладно, - рявкнул Бэннер. - Я надеюсь, что вы довольны. - Да, я все выяснил, - усмехнулся Мейсон. - Я не думал, что это _т_а_к_ будет истолковано, - сказал Бэннер. - А как бы вы истолковали _э_т_о_ иначе? - рассмеялся Мейсон, положил трубку на место и повернулся к Бейсону: - Это был Хантли Л.Бэннер. Он сказал, что собирается представлять интересы Минервы Хастингс. Очевидно, все взвесив, Минерва быстро взялась за дело. - И он собирается представлять ее интересы? - спросил Бейсон. - Именно так сказал Бэннер. - Не сомневаюсь, что он представлял ее все время. - Что вы хотите сказать? - Да... я думаю... Я думаю, что у меня для этого нет каких-ибо веских доказательств, поэтому мне лучше помолчать. - Однако, у вас есть _к_а_к_и_е_-_т_о_ основания для такого заявления? - поинтересовался Мейсон. - Я никогда не доверял Бэннеру, - сказал Бейсон. - Да, он, кажется, доверия не внушает, - ответил Мейсон, - однако Хастингс все дела передал в его руки. - Я не думаю, что это ошибка только Гейрвина Хастингса. К этому приложил руку Коннел Мейнард. В отсутствие Хастингса при возникновении юридических вопросов он всегда консультировался с Бэннером. Постепенно Бэннер вошел в курс всех дел. - Может, вы мне расскажете о Коннеле Мейнарде? - попросил Мейсон. - Особенно о том, что заставляет вас относится к нему с подозрением. - Я не должен говорить вам это, - сказал Бейсон, - но вы обладаете способностью выворачивать людей наизнанку. - Вы хотите помочь Аделле, не так ли? - Да. - Она в беде и я не смогу помочь ей, если у меня не будет необходимой информации. Сейчас мне ясно, что вряд ли кто, кроме вас, может сообщить мне нужные сведения. Итак, кто такой Мейнард?! - Мейнард, - сказал Бейсон, - этот второй человек в фирме. Он надо мной. Возможно, сейчас, когда Хастингса нет в живых, он примет все дела. Во всяком случае, до тех пор, пока вы не сделаете так, чтобы дело взяла в свои руки Аделла. - Хастингс владел корпорацией? - спросил Мейсон. - Нет, это принадлежащий ему одному концерн, - ответил Бейсон. - Это означает, что до решения Суда никто не может вступить во владение им, - заключил Мейсон. - Я тоже так думаю, - сказал Бейсон. - Но Мейнард резкий, агрессивный человек, и он имеет подробную информацию о состоянии дел в фирме. - Вы также располагаете детальной информацией, не так ли? - спросил Мейсон. - Нет, не совсем. Однако это справедливо в отношении бизнеса. - Ладно, - сказал Мейсон. - Вернемся к Бэннеру. Что вы думаете о нем? После некоторого колебания, Бейсон спросил: - Вы когда-либо встречались с Элвиной Митчелл, секретаршей Бэннера? - И что вы скажете о ней? - Она близкий друг Коннела Мейнарда. У них дружеские отношения уже довольно длительное время. - Я думал, что она ведет интрижку с Бэннером, - сказал Мейсон. - Возможно, но я так не думаю. Мне кажется, что она влюблена в Мейнарда. - Хорошо, - сказал Мейсон, - продолжайте, пожалуйста. - Она, конечно, хочет, чтобы Бэннер занимался делами Хастингса. По некоторым делам Хастингс консультировался с двумя-тремя адвокатами, но обычно он любил решать вопросы сам. Кроме того, у него возникало не так уж много юридических вопросов. Так, например, появились сложные аспекты, когда Хастингс был в отъезде. Мейнард связался с ним по телефону и посоветовал нанять адвоката. Хастингс дал на это свое согласие. Мейнард сразу же обратился к Бэннеру. С тех пор он и ведет юридические дела фирмы. Он упорно пытается взять все в свои руки, советует Хастингсу, что следует делать и от чего лучше отказаться. Внушает Хастингсу, что без адвоката он может попасть в серьезную неприятность. В конце концов, он изменил методы, которыми Хастингс вел свои дела. Вместо того чтобы делать то, что он считал правильным, решать дела так, как считал нужным, Хастингс все больше и больше полагался на Бэннера. - Все это создает очень интересную ситуацию, - задумчиво произнес Мейсон. - И сейчас Бэннер собирается представлять интересы Минервы. Было бы хорошо, если бы вы не трогали револьвер, находившийся в ящике моего стола. - Но это почти одно и то же, если бы револьвер и сейчас находился в вашем столе. Я его завернул, опечатал сверток, на печати написал свою фамилию. Я могу пойти в Суд и поклясться, что это тот же самый револьвер и что его не подменили. - Будем надеяться, что это действительно так, - сказал Мейсон. В кабинет вошла Делла Стрит и сказала: - Герти на месте. - Делла, подбери документы, необходимые для составления заявления на управление имуществом Гейрвина С. Хастингса. Необходимо, чтобы такое заявление подала в Суд Аделла Хастингс. - А разве нет завещания? - спросила Делла. - Я не знаю, - ответил Мейсон. - Если и было, оно у Хантли Бэннера, а он представляет сейчас интересы Минервы Хастингс. Ситуация может осложниться еще больше. Делла, заготовь все документы, чтобы Аделла Хастингс могла подписать их безотлагательно, потому что события будут развиваться очень быстро. Мы также должны подготовить письмо от имени Аделлы, с тем чтобы она могла выступить в роли распорядителя собственности Хастингса. - Неужели это нужно делать так быстро? - спросил Бейсон. - Разве нельзя сделать все после похорон? - Это необычный случай, - ответил Мейсон. - У меня такое чувство, что мы должны действовать не просто быстро, а очень быстро. Делла, как только миссис Хастингс сообщит о месте своего пребывания, отвези ей на подпись эти заявления. - Я знаю, где она остановится, - сказал Бейсон. - В отеле "Фрэйстоун". - Она останавливается там, когда бывает в Лос-Анджелесе? - Да. - Вчера она останавливалась, например, в доме Хастингс, - уточнил Мейсон. - Да, я знаю. Гейрвин на этом настоял. Честно говоря, мистер Мейсон, Гейрвин чувствовал себя очень одиноким и начал понимать, что совершил трагическую ошибку, попросив Аделлу расторгнуть с ним брак. Я думаю, что он хотел помириться. - А вы хотели и дальше оставаться в тени, мистер Бейсон? - спросил Мейсон. - Я был в тени многие месяцы, - ответил Бейсон. - В этом мое несчастье. Но я хотел, чтобы Аделла делала то, что считала для себя наилучшим. Я вряд ли был способен состязаться с человеком, имеющим состояние в пять миллионов долларов. Мейсон внимательно посмотрел на посетителя. - Вы чувствовали себя неуверенным, - сказал адвокат. - Можно было бы на этом и поставить точку. Возможно, следует преодолеть это состояние и начать драться за свое счастье? Неуверенных женщины не любят. Бейсон потупил глаза. - Я так сильно люблю ее, - признался он, - что хочу, чтобы она делала все, что считает нужным. Хастингс мог дать ей то, что мне не по силам. 8 Зазвонил телефон и Мейсон снял трубку. - Пришла миссис Блэкбурн с упаковкой для мистера Бейсона, - сообщила Герти. - Хорошо, подожди минутку, - ответил Мейсон и повернулся к Бейсону. - В приемной миссис Блэкбурн с упаковкой для вас. Направить ее сюда или вы будете говорить с ней наедине? - Нет, нет, пусть идет сюда. - По вашему разговору я понял, что она не замужем. Однако она назвалась миссис Блэкбурн. - Она была замужем. Это трагическая история. - Вдова? - спросил Мейсон. - Разведена. Ее муж однажды ночью не вернулся, и с тех пор она его не видела. - Для получения развода она выезжала в Неваду? - Да. - В Лас-Вегас? - спросил Мейсон. - В Карсон-Сити. - Когда это случилось? - Незадолго до ее прихода к нам. Кажется, за год до этого. - Герти, пусть она войдет, - сказал Мейсон в трубку. - Делла встретит ее. Делла направилась к двери в приемную. Через минуту на пороге появилась молодая черноволосая, темноглазая женщина. - Входите, пожалуйста, - сказал Мейсон. Розалия Блэкбурн быстро посмотрела на Мейсона, затем перевела взгляд на Симли Бейсона. Она опустила глаза, затем снова быстро взглянула на Бейсона и вошла в кабинет. Симли Бейсон встал из кресла и протянув руку к пакету: - Розалия, - сказал он. - Это мистер Мейсон, известный адвокат. Ты немало слышала и читала о нем. Что за чертовщина! Что случилось с упаковкой? - В таком виде я взяла сверток из мешка для клюшек для игры в гольф, - сказала Розалия. - Но... все раскрыто. Бумага разрезана! - воскликнул Бейсон. - Вот, виден револьвер. Розалия, ведь не ты это сделала, не так ли? - Нет. Я привезла его в том виде, в каком достала из мешка. - А мой шкаф был закрыт и заперт? - Да. Я взяла ключ из левого верхнего ящика вашего стола. - Но я не предполагал такого исхода! - сказал Бейсон. Он начал распаковывать сверток, затем остановился и сказал: - Розалия, пройди в приемную Мейсона и подожди меня там. Через несколько минут я зайду за тобой и мы вместе вернемся в наш офис. - Спасибо, - сказала она, улыбнулась и поспешила к выходу. - Ваша секретарша не проявляет излишнего любопытства к вашим делам? - спросил Мейсон. - Она очень хорошая секретарша, - ответил Бейсон. - Если вы спрашиваете, не она ли вскрыла упаковку, то даю голову на отсечение, что она этого не делала. - Вашу голову уже начинают понемногу отделять от туловища, - заметил Мейсон. - Делла, положи эту упаковку в картонную коробку и опечатай ее. Будь осторожна и не оставляй своих отпечатков пальцев. - Вы можете снимать отпечатки пальцев с бумаги? - быстро спросил Бейсон. - Используя новые методы, это возможно, - ответил Мейсон. - Иногда отпечатки на бумаге бывают очень четкими и долго сохраняются. Процесс их обработки отличается от обычной процедуры, когда используется порошок, который прилипает к жировому слою отпечатка. Отпечатки на бумаге обрабатываются аминокислотами. Этот процесс скорее химический, чем физический. - Надо же, - сказал Бейсон. - А я и не подозревал, что можно снять отпечатки пальцев с бумаги. Там на упаковке повсюду мои отпечатки, да и Розалии тоже. - Вполне вероятно, - согласился Мейсон. - Вы, кажется, оба много раз касались свертка? Делла Стрит открыла дверцу шкафа и вытащила картонную коробку, в которой присылались юридические книги. Она осторожно взяла упаковку за углы и положила ее в коробку, затем с подобной же осторожностью сняла папиросную бумагу и обнажила сталь револьвера. Мейсон нагнулся, сунул карандаш в дуло револьвера и осторожно положил его в ящик стола. - А теперь, Делла, - сказал он, - позвони лейтенанту Трэггу и скажи, что револьвер, о котором я говорил, сейчас он у меня. - Так и сказать? - уточнила Делла Стрит. - Да, позвони Трэггу и так и скажи, - улыбнулся Мейсон и повернулся к посетителю: - Я думаю, что нет необходимости больше задерживать вас, мистер Бейсон. Лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств очень опытный следователь. Он появится здесь через несколько минут и, несомненно, захочет получить этот револьвер. - Вы хотите сказать, что у вас больше нет вопросов ко мне? - удивился Бейсон. - Я хочу сказать, что для _в_а_с_ лучше не находиться здесь, - пожал плечами Мейсон. - Наверняка, у вас много работы, и я не хотел бы задерживать вас без необходимости. - Вы собираетесь защищать меня? - О, нет! - усмехнулся Мейсон. - Я собираюсь защищать своего клиента и самого себя. Вы сами влезли в это дело и сами думайте о том, как выбраться из создавшейся ситуации. 9 - В приемной лейтенант Трэгг и окружной прокурор Гамильтон Бергер, - раздался в трубке взволнованный голос Герти. - Пригласи их в кабинет, - сказал Мейсон и кивнул Делле Стрит: - Открой дверь, Делла. Делла Стрит с гордым видом открыла дверь кабинета. Гамильтон Бергер и Трэгг прошли в кабинет. На лице лейтенанта Трэгга была извиняющаяся улыбка. Гамильтон Бергер был серьезен и официален. - Здравствуйте, господа, - сказал Мейсон. - Я полагаю, вы пришли сюда в связи с револьвером. Присаживайтесь, пожалуйста. - Мы здесь по ряду вопросов, - сказал Бергер. - Большинство из них имеет отношение к револьверу. Кого вы пытаетесь дурачить, Мейсон? - Я собираюсь сотрудничать с полицией, - ответил адвокат. - Ваше сотрудничество совсем не ощутимо, - заявил Бергер и кивнул Трэггу. - Где револьвер? - спросил лейтенант. Мейсон выдвинул правый ящик своего стола. - Почему его не было там в прошлый раз? - задал вопрос Трэгг. - Это длинная история, - пояснил Мейсон. - По телефону вы сказали, что вы положили его не на то место. - Извините, но, по-моему, моя секретарша сказал вам, что револьвер был положен не на то место. - Кем? - Это длинная история, - ответил Мейсон. - Я сам еще не решил, рассказывать вам ее или нет. - Лучше расскажите, - посоветовал Гамильтон Бергер, - потому что по некоторым вопросам я тоже еще не принял решения. Я собираюсь заставить вас держать ответ перед Большим Жюри. Но еще не решил, привлекать ли вас к ответственности как соучастника убийства или как лицо, скрывающее и искажающее вещественные доказательства. - При таких обстоятельствах, - сказал Мейсон, - мне, очевидно, лучше ничего не рассказывать до появления перед Большим жюри. - Нельзя ли проверить револьвер на отпечатки пальцев? - спросил Бергер у Трэгга. - На револьвере редко остаются отпечатки пальцев, - пояснил Трэгг. - Иногда находят отпечаток большого пальца на основании барабана. Однако револьвер исследуют, как только мы вернемся в Управление. Трэгг вставил карандаш в дуло ствола, открыл свой портфель, осторожно положил револьвер в металлическую коробку и уже хотел задвинуть крышку коробки, как вдруг Бергер произнес: - Посмотрите номер. Трэгг вновь сунул карандаш в ствол, поднял револьвер к прочитал номер: - С четыреста восемьдесят восемь ноль девять. Бергер посмотрел в свою записную книжку. - Хорошо, - сказал он. - Это первый револьвер, который купил Хастингс. - Затем он задумчиво посмотрел на Мейсона. - Хочу сказать вам, мистер Мейсон, что, если произведена замена револьверов, я привлеку вас к ответственности по закону. - Что вы имеете в виду, говоря о замене револьверов? - Гейрвин Хастингс купил два идентичных револьвера тридцать восьмого калибра, - сказал Бергер. - Мы подняли реестры и выяснили, что один револьвер был приобретен два года назад, другой - около четырнадцати месяцев назад. При покупке второго револьвера он сказал продавцу, что хочет купить револьвер для своей жены. - Револьвер, который находился в моем столе, куплен последним? - Нет, первым. - Тогда я не понимаю, что вас так взволновало? - сказал Мейсон. - Отвечу вам, - холодно сказал Бергер. - Вы все любите запутывать и подменять - оружие, свидетелей, улики. И мне кажется, что ваша клиентка имел доступ к обоим револьверам. Вы поменяли оружие. Вы просто произвели два выстрела из револьвера, из которого в Хастингса не стреляли. Готов держать пари десять к одному, что, когда мы проведем баллистическую экспертизу изъятого у вас оружия, то окажется, что пули, убившие Хастингса, выпущены не из этого револьвера. - В этом случае вы не можете возбудить дело против Аделлы Хастингс, не правда ли? - спросил Мейсон. - Я теряю терпение при разговоре с вами, мистер Мейсон, - сердито сказал Бергер. - Меня выводит из себя ваша тактика. Мы можем завести дело, связанное с убийством, и на Аделлу Хастингс, и на Перри Мейсона. Если вы подтасовывали улики, я привлеку вас к ответственности как соучастника преступления. Как вам известно, в нашем штате ликвидировано различие между преступником и соучастником преступления. Другими словами, я арестую вас за убийство. - Это вы можете сделать только в том случае, если из этого револьвера совершено убийство человека. - Именно так. - А если преступление с помощью этого револьвера не совершено? - Я привлеку вас... - За что? - с невинным видом спросил Мейсон. - Прежде чем продолжить разговор на эту тему, я хочу знать, почему в первый раз этот револьвер не оказался на месте. - Хорошо, - вздохнул Мейсон. - Я расскажу вам. Аделла Хастингс сообщила об украденной у нее сумочке и револьвере Симли Бейсону, менеджеру фирмы Гейрвина Хастингса. К сожалению, Бейсон подумал, что револьвер является обвинительной уликой и он сможет помочь Аделле Хастингс, если спрячет его. Сегодня в шесть часов утра он пришел в мой офис и убедил убиравшую помещение женщину, что является Перри Мейсоном. С собой у него был дипломат. Он смело вошел в офис, открыл ящик моего стола, взял револьвер и унес его к себе на работу. На работе у него есть шкаф. Он завернул револьвер в папиросную бумагу, затем в плотную коричневую обертку. Приклеил бирку, на которой указал, что револьвер был взят из офиса Перри Мейсона, расписался на ней, прикрепил к упаковке и заклеил ее с помощью липкой ленты. - Для чего он это сделал? - спросил Трэгг. - Он хотел защитить Аделлу Хастингс, - ответил Мейсон. - Он боялся, что ее могут обвинить в том, что она сама взяла револьвер из своей квартиры. Трэгг и Бергер обменялись взглядами. - Продолжайте, - сказал Бергер. - У вас почти всегда правдоподобное объяснение. Я слушаю, хотя верится с трудом. - Я знал, что кто-то украл револьвер, - продолжал Мейсон. - Причем этому человеку было хорошо известно, где искать оружие. Я считал, что кража могла быть совершена только в то время, когда убирают кабинет. Дрейк проверил журнал, в который записывают фамилии посетителей, приходящих в это здание в нерабочее время. Я получил описание внешности приходившего к нам человека. Проработал ряд других версий и вышел на Симли Бейсона. Попросил его прийти ко мне в офис, обвинил его в краже. Уборщица, пришедшая сюда по моей просьбе, опознала его. Он во всем сознался. - Хорошо, расскажите нам о револьвере, - сказал устало Бергер. - Мне кажется, что все это ваш старый трюк с запутыванием следов, только на этот раз с новыми поворотами. - Симли Бейсон, - продолжил Мейсон, - позвонил от меня своей секретарше Розалии Блэкбурн, попросил ее сходить в его кабинет, открыть шкаф, достать из него мешок для клюшек, перевернуть мешок вверх дном, взять упаковку, которая была на дне мешка, и принести ее сюда. - Продолжайте, - сказал Бергер. - Я хочу знать ваш вариант событий. - Когда секретарша прибыла сюда и отдала упаковку Бейсону, оказалось, что сверток не запечатан. Бумага была разрезана очень острым ножом или бритвой. Сделавший это человек, очевидно, развернул папиросную бумагу и поменял револьвер. Глаза Бергера сузились. - Я сообщаю вам всю информацию, которой я располагаю по данному вопросу, - сказал Мейсон. - Получив револьвер, я сразу же осторожно, чтобы не оставить отпечатков пальцев, положил его в ящик своего письменного стола. После этого я позвонил лейтенанту Трэггу. - Это весь ваш рассказ? - спросил Трэгг. - Да. Трэгг обменялся взглядом с Бергером. Лицо последнего помрачнело. - Так не пойдет, Мейсон, - сказал окружной прокурор. - Я ничего не скрываю. Вы хотели услышать эту историю. Я рассказал ее вам. - Все это очень умно, - сказал Бергер. - Когда будут судить Аделлу Хастингс за убийство и будут предъявлять этот револьвер в качестве улики, вы будете строить защиту на том, что мы не сможем доказать, что именно этот револьвер был в сумочке у Аделлы Хастингс. Вы рассказали нам эту неправдоподобную историю в надежде на то, что мы вызовем в Суд для дачи показаний Бейсона и его секретаршу. Вы будете доказывать перед присяжными, что пакет был вскрыт, револьвер, возможно, подменен и он, очевидно, не тот, что находился в сумочке у Аделлы. - А что вам не нравится? - улыбнулся Мейсон. - Если вы собираетесь выставить этот револьвер в качестве вещественного доказательства против Аделлы Хастингс, вы должны доказать, что именно он был у нее в сумочке. - Если бы вы записали номер револьвера, когда нашли его в сумочке, - сказал Трэгг, - были бы устранены все сомнения. - Тогда бы вы заявили, что я слишком много касался револьвера, - возразил Мейсон. - Полагаю, что вы выбросили бумагу, в которую был завернут револьвер, - сказал Трэгг. - Напротив, - ответил Мейсон, - упаковку мы сохранили. Мы очень осторожно обращались с ней, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Мейсон кивнул Делле Стрит. Делла достала из шкафа картонную коробку. - Бумага, - сказал Мейсон, - там. - Полагаю, - сказал Бергер, - вы были свидетелем всего сказанного Мейсон, мисс Стрит. - Да, но не всего, - ответила секретарша. - Когда Симли Бейсон находился к кабинете, Герти была на обеде, и мне пришлось подменять ее у коммутатора. Я не слышала всего разговора, который происходил в кабинете. - Умно, - усмехнулся Бергер, - исключительно умно. Вот как легко можно осложнить ситуацию, с тем чтобы было трудно связать воедино обвиняемую и оружие, с помощью которого было совершено убийство. Это уже случалось раньше, но больше не повторится. - Почему не повторится? - спросил Мейсон. - Потому что вас не будет здесь, - ответил Бергер. - Вы будете находиться в знаменитой тюрьме Сан-Квентин. Я устал от ваших фокусов и намерен положить этому конец. Вы всегда играли с вещественными доказательствами. На этот раз вы разработали этот трюк с двумя револьверами, с тем чтобы попытаться убедить присяжных, что кто-то подменил их. - Я думаю, что кто-то действительно это сделал, - сказал Мейсон. - Более того, я считаю, что кто-то намеренно пытается ложно обвинить Аделлу Хастингс в убийстве. - Хорошо, мы возьмем вещественные доказательства и... - Минуточку, - прервал Бергера Мейсон. - Если вы намереваетесь взять оберточную бумагу, прямо здесь вы должны удостовериться, что она разрезана, чтобы потом не было вопросов. - Я согласен, что бумага была разрезана, - сказал устало Бергер. - Это также часть вашего плана. Я скажу, что мы сделаем с вами, мистер Мейсон. Сейчас мы вас обоих доставим в офис фирмы Гейрвина Хастингса на очную ставку. - Я готов поехать, - согласился Мейсон, - но Делла Стрит должна... - Мне безразлично, что она должна, - отрезал Бергер. - Она может иметь очень длинный список лиц, желающих попасть к вам на прием, но тем не менее, вы оба сейчас же отправитесь вместе с нами в офис мистера Хастингса. 10 Гамильтон Бергер вошел в офис фирмы Хастингса, с таким видом, словно собирался взять в свои руки управление делами компании. - Я прошу, чтобы все служащие собрались здесь, - сказал он. - Я хочу поговорить с ними. Я окружной прокурор Гамильтон Бергер. А это лейтенант Артур Трэгг из Отдела по раскрытию убийств Управления полиции. Со мной Перри Мейсон, адвокат, представляющий интересы Аделлы Хастингс, вдовы Гейрвина С. Хастингса. А это его секретарша Делла Стрит. Сейчас нужно, чтобы все собрались здесь. Мне необходима информация о случившихся здесь событиях. В голосе Гамильтона Бергера звучали властные нотки. Он мог оказывать воздействие на людей и внушать доверие. Через несколько минут просторный кабинет был заполнен людьми. - Прежде всего, - начал Гамильтон Бергер, - я хотел бы знать, кто здесь главный? - Я, - ответил один из присутствовавших. - Кто вы? - Меня зовут Коннел Мейнард. Я второй человек в фирме после Гейрвина Хастингса. - Хорошо, подойдите сюда. Мейнард, сорокалетний мужчина с выступающими скулами и проницательными серыми глазами, подошел к Гамильтону Бергеру. Его губы, образовавшие широкую прямую линию над массивной челюстью, были плотно сжаты. - Что вам известно о делах фирмы? - спросил его окружной прокурор. - Практически все, мистер Бергер. - У мистера Хастингса было оружие? - Да, - ответил Мейнард. - У него было два револьвера. - Что мы можете сказать о них? - Они, по-моему, одной модели. Сначала Хастингс купил один револьвер и на всякий случай держал его дома. После того, как он с женой стал жить раздельно, он купил второй револьвер. Он дал ей один револьвер, а другой держал у себя. Я не знаю, какой револьвер, старый или новый, он отдал своей жене. Бергер посмотрел на собравшихся людей и спросил: - Здесь ли Симли Бейсон? Бейсон выступил вперед. - В какой должности вы здесь работаете? - Он третий человек в компании, - ответил Коннел Мейнард. - Я отвечаю за все дела, а Бейсон - за дела здесь, в офисе. Бергер посмотрел на Бейсона. - Что вам известно о делах мистера Хастингса? - Довольно много, - ответил Бейсон, - хотя, возможно, не так много, как мистеру Мейнарду. - Вам известно о двух револьверах? - Да. - Вы хорошо знаете Аделлу Хастингс? - Я думаю, что да. Мне кажется, что ее так же хорошо знают все служащие, долго проработавшие здесь, мистер Бергер. Она работала здесь секретаршей, перед тем как вышла замуж за Гейрвина Хастингса. - Она пользовалась здесь любовью? - спросил Бергер. - Мне кажется, да. - А что вы думаете? - повернулся Бергер к Мейнарду. - Я думаю, - после некоторого колебания ответил Мейнард, - что Аделла Стерлинг, это ее девичья фамилия, была очень компетентной секретаршей. Поскольку она исполняла обязанности личной секретарши мистера Хастингса, мои контакты с ней ограничивались делами, передаваемыми мне на исполнение хозяином фирмы. Возможно, Бейсон, как менеджер офиса, знает ее лучше. - Хастингс был женат, когда она начала здесь работать? - Да. - На ком? - На Минерве Хастингс. - Они развелись? - Да. Бергер посмотрел на Бейсона. - Имела ли Аделла Хастингс какое-либо отношение к этому разводу? - Из-за Аделлы тот брак и распался, - сказал Мейнард. - Так думает Минерва, - вмешался Бейсон. Бергер посмотрел на собравшихся в кабинете людей. - Аделла разбила тот брак, - спокойно повторил Мейнард. - Ладно, - сказал Бергер. - Мы выясним это частном порядке. Сейчас я хочу узнать, кто был сегодня в шесть часов утра в офисе мистера Мейсона? - Я, - ответил Симли Бейсон. - Что вы там делали? - Взял револьвер из ящика его стола. - Зачем? - Затем, - с чувством сказал Бейсон, - что кто-то пытается в чем-то обвинить Аделлу Хастингс, а я не хочу этого. - Какой у вас интерес к этому делу? - Я хочу честного разбирательства. - В чем же намереваются обвинить Аделлу Хастингс? - Теперь я знаю, что в убийстве мистера Хастингса. - Тогда вы этого не знали? - Нет. - Но вы знали, что это достаточно серьезно, если решали прибегнуть к краже? - Я не думал над юридическими аспектами своих действий. - Почему вы решили сделать это в шесть часов утра? - Потому что мне нужно было войти в кабинет мистера Мейсона. Я выяснил, что уборку в офисе Мейсона начинают в шесть часов утра. - Хорошо, мы еще вернемся к этому вопросу, - сказал Бергер. - Я хочу знать, что вы сделали с револьвером? - Я завернул его в папиросную бумагу, затем в грубую оберточную бумагу коричневого цвета, которую я заклеил липкой лентой. Я напечатал бирку, на которой указал содержимое упаковки, и приклеил ее лентой к упаковке. Затем расписался поперек печати и положил заклеенную упаковку на дно мешка с клюшками для игры в гольф. - Что вы сделали потом? - Я положил мешок в свой шкаф, запер дверцу, а ключ положил на обычное место в ящик стола. Затем, когда мистер Хастингс не пришел на работу в десять часов утра, а у него на это время была назначена важная встреча, я позвонил ему. Работал автоответчик, поэтому я поехал к Хастингсу домой. - Вы попали в дом? - Да. - Как? - Один ключ от дома мистер Хастингс держал в своем офисе, для того, чтобы при необходимости можно было послать кого-то в его дом. Иногда он звонил из других городов. Просил что-то взять из его домашнего кабинета, например портфель со свежими рубашками или какие-то документы. На этот раз я был там с полицией, ответил на все их вопросы и... - Не имеет значения, что вы там были с полицией, - грубо перебил Бергер. - Мы повторим все снова. На этот раз вы отвечаете на мои вопросы. Где хранился ключ от дома Хастингса? - В шкафу его кабинета в офисе. - То есть здесь? - Да. - Покажите мне этот шкаф. Бейсон подошел к шкафу, открыл дверь и сказал: - Ключ висел здесь на этом гвозде. - Но его сейчас там нет. - Да, - спокойно ответил Бейсон. - Сегодня утром его забрали полицейские. - Многим было известно, где хранился ключ? - спросил Бергер. - Я думаю, что да. - Хорошо. Что случилось с револьвером... после того, как вы его положили в мешок? - Меня вызвали в офис мистера Мейсона. - Кто вас вызвал? - Перри Мейсон. - Что случилось там? - Он обвинил меня в том, что я взял револьвер. Я сознался. - Что случилось потом? - Я позвонил Розалии Блэкбурн, своей секретарше, и попросил ее принести упаковку в офис мистера Мейсона. - Кто здесь Розалия Блэкбурн? - спросил Бергер. - Я, - сказала миссис Блэкбурн, выйдя немного вперед. - Что вы сделали по просьбе мистера Бейсона? - Я взяла ключ от шкафа, вытащила мешок, перевернула его вверх дном, взяла упаковку и привезла ее в офис мистера Мейсона. - В каком состоянии была упаковка, когда вы увидели ее? - спросил Бергер. - Она была разрезана очень острым ножом. - Что вы сделали с ней? - Ничего. Внутри в бумаге был виден револьвер. Он выпал из упаковки, когда я переворачивала мешок. - Что вы тогда сделали? - Я взяла револьвер, вновь завернула его в бумагу и привезла упаковку в офис мистера Мейсона. - Ладно, - устало произнес Бергер. - Я хочу знать, кто разрезал упаковку? Прошу выйти вперед. Воцарилась тишина. - Что ж, хорошо, - сказал Бергер. - В таком случае, я вам кое-что скажу. Совершено убийство. Мы здесь не в детские игры играем, это очень серьезно. Я хочу, чтобы вы все приняли во внимание некоторые факты. Гейрвин Хастингс был убит в своей постели во время сна. Когда убивают человека во сне, это не является непредумышленным убийством. Это сделано не в порыве страсти, а в результате хладнокровного, продуманного плана. Это убийство первой степени, за которое полагается или смерть, или пожизненное заключение. Любой человек, скрывающий улики или пытающийся помочь убийце, является соучастником преступления. Любой человек, стремящийся манипулировать уликами, совершает преступление. Совершенно очевидно, что кто-то пытается фальсифицировать вещественные доказательства. Мы теперь знаем, что сделал Симли Бейсон. Он ответит за это. Ясно, что после того, как он унес револьвер, то есть изменил улику, кто-то открыл упаковку. Я хочу знать, кто сделал это и с какой целью, заменили ли оружие и что вообще было с ним сделано. Все собравшиеся здесь обладают какой-то информацией. Возможно, никто не хочет выйти и сообщить при всех, что он знает. Я хочу, чтобы вы поняли, что ваш долг - рассказать обо всем, что вам известно. Я уверен, что в учреждении подобных размеров невозможно манипулировать вещественными доказательствами без того, чтобы кто-либо не заметил это или у кого-то не возникло подозрений. Мой офис всегда открыт для вас: звоните, заходите. Находящийся здесь лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств примет все меры, чтобы выяснить случившееся. Если кто-то из вас располагает какой-либо информацией, сообщите нам ее по телефону или лично. Я хочу еще раз сказать вам, что дело связано с убийством и мы не собираемся терпеть какие-либо глупости. Кто это? Люди, стоявшие около двери, расступились. Вперед вышел грузный человек. - Меня зовут Хантли Бэннер, мистер Бергер, - сказал он. - Я с вами не встречался, но несколько раз видел в зале суда. - И кто вы? - спросил Бергер. - Адвокат, всегда представлял интересы Гейрвина Хастингса. В настоящий момент представляю интересы его вдовы. - Я думал, что мистер Мейсон представляет интересы вдовы Гейрвина Хастингса, - удивился Гамильтон Бергер. - Мистер Мейсон - адвокат Аделлы Хастингс. А я - его вдовы Минервы Хастингс. - Разве не было развода? - Я думаю, дадим возможность самой миссис Хастингс ответить на ваши вопросы, - сказал Бэннер и повернулся к двери. Собравшиеся около двери служащие расступились, и в кабинет вошла брюнетка около тридцати лет со сверкающими глазами. - Это вдова Гейрвина Хастингса Минерва Шелтон Хастингс, - сказал Бэннер, взяв ее за руку. - Теперь она владеет всем. - Разве вы не оформили развод в штате Невада? - спросил ее Бергер. - Нет, - ответила она. - Я уехала в Неваду и прожила там необходимое для развода время. Я подала на развод, но до конца его не оформила. - Что?! - воскликнул Симли Бейсон. - Да, - победно улыбнулась она, - я не завершила до конца процедуру развода. - Но, - возразил Бейсон, - вы написали Гейрвину Хастингсу, что все сделали, что... - Конечно, я написала, - ответила Минерва Хастингс. - Эта стерва пыталась обвести его вокруг пальца, свить здесь свое гнездышко, и я решила бороться огнем с огнем. - Было ли вам известно, что ваш муж собирался жениться на своей секретарше? - спросил Гамильтон Бергер. - Естественно. Ведь из-за нее он фактически выгнал меня из дома. Я должна была поехать в Неваду и оформить развод. - И вы подали заявление на развод? - спросил Бергер. - Да, - сказала она вызывающе. - Где? - В Карсон-Сити. - В Карсон-Сити? - Правильно. У меня там друзья, и я посчитала, что в Карсон-Сити я могу устроить свои дела лучше, чем в каком-то другом месте. - Вы писали своему мужу, что получили развод? - Нет. Я написала ему, что все закончено согласно плану. - Это ложь, - сказал Симли Бейсон. - Она прислала копию свидетельства о разводе. - Я послала так называемую копию свидетельства о разводе, - рассмеялась Минерва Хастингс. - Она не была заверена. - Но это была копия свидетельства, - настаивал Бейсон. - Проверьте по записям Суда, - сказала Минерва вызывающе и повернулась к Гамильтону Бергеру: - Симли Бейсон всегда был влюблен в Аделлу и готов помогать ей во всем, чтобы потом жениться на ней и завладеть контролем над делами фирмы. Для вашей информации, мистер Симли Бейсон, я теперь буду контролировать бизнес. Я - вдова Гейрвина Хастингса. Аделла Хастингс имеет на это не больше прав, чем любая другая женщина. - Думаю, что надо объявить всем, - сказал Хантли Бэннер, - что я подал заявление на официальное утверждение завещания и назначение Минервы Хастингс управляющей всем имуществом. - Завещание! - удивился Гамильтон Бергер. - Он оставил завещание? - Да. Он оставляет все Минерве Хастингс. У Гейрвина Хастингса нет родственников. - Было ли более позднее завещание, по которому все имущество оставляется в пользу Аделлы? - спросил Мейсон. - Это, очевидно, было сделано после заключения брака с ней. - Такой церемонии вообще не было, - сказала Минерва, сцепляя пальцы. - Я говорю о завещании, - сказал Мейсон, не отводя взгляда от Бэннера. - Конечно, если будет найдено завещание, датированное более поздним числом, другой вопрос, - сказал Бэннер. - Однако я думаю, что, если такое завещание и имелось, оно было уничтожено Гейрвином Хастингсом после того, как он стал жить раздельно с Аделлой. Я не хочу обсуждать сейчас юридические вопросы. Я хочу лишь разъяснить создавшуюся ситуацию, с тем чтобы власти знали положение дел, знали, с кем вести дела. - Если ваш клиентка, - заявил Мейсон, - совершила подлог и обманула Гейрвина Хастингса, она не должна воспользоваться плодами обмана. Сказав ему, что она оформила развод, хитростью она пытается завладеть не принадлежащими ей правами. - Юридические вопросы мы обсудим в Суде, мистер Мейсон, - ответил Бэннер. - Сейчас я просто хочу поставить всех в известность, что Минерва Хастингс берет под свой контроль все дела. Мы ожидаем безоговорочной лояльности со стороны всех служащих фирмы. - За исключением Симли Бейсона, - сказала Минерва. - Что касается вас, мистер Бейсон, то вы хоть сейчас можете отправляться успокаивать Аделлу. В ваших услугах больше нет необходимости. Вы больше здесь не работаете. Можете очистить свой стол и сегодня же заберите отсюда все свои вещи. Я прикажу, чтобы завтра вас сюда не пускали. - Вы не можете уволить его, - заявил Мейсон. - Вас еще не назначили распорядителем имущества. Минерва повернулась к Коннел Мейнарду. - Вы поняли меня, Коннел? - произнесла она. - Я хочу, чтобы Симли Бейсона никогда больше здесь не было, чтобы сегодня же он очистил стол, ушел из офиса и сдал ключ. Ясно? - Да, миссис Хастингс, - после некоторого колебания ответил Мейнард. - Прекрасно, - сказала Минерва. - Проследите, чтобы мои приказы были выполнены и неважно, что будет говорить вам какой-то адвокат. Она повернулась и в сопровождении Хантли Бэннера торжественно вышла из кабинета. - Что касается меня и моей клиентки, - громко сказал Мейсон, - то приказы Минервы Хастингс лишены всякого смысла. Вы все можете поступать как вам угодно. Что касается ваших отношений с ней, то пусть все остается на вашей совести. Для меня и моей клиентки Минерва - никто. Обманом она заставила Гейрвина Хастингса поверить, что получила развод и сейчас пытается фальсифицировать свои собственные заявления. Мейсон улыбнулся обескураженному Гамильтону Бергеру и вместе с Деллой Стрит вышел из кабинета. 11 Возвратившись в свой кабинет, Мейсон задумчиво принялся вышагивать по кабинету из угла в угол. Делла Стрит смотрела на него, сидя за своим столом. - Гейрвин Хастингс купил два револьвера, Делла, - сказал адвокат. - Один из них был приобретен до того, как он женился на Аделле. Второй - специально для нее. Не дал ли он один револьвер Минерве? Вспомни, она сказала, что в Карсон-Сити у нее есть друзья. Она постоянно ездила туда и обратно, во всяком случае, это можно предположить. Хастингс мог дать ей свой револьвер. - Но один он отдал Аделле, - сказала Делла Стрит. - Да, - согласился Мейсон. - Один револьвер он отдал Аделле. Она не знает номера своего револьвера. А почему она должна была знать номер? Она же очень просто смотрела на это - револьвер как револьвер. Но если Хастингс дал ей револьвер, можно допустить, что он снабдил револьвером и Минерву. - Очевидно, это был первый из купленных им револьверов, - заметила Делла. - Я тоже так думаю, - согласился Мейсон. - И из первого револьвера он был убит? - Этого я пока не знаю. Из ящика моего стола Трэгг взял, очевидно, первый из купленных Хастингсом револьверов. Можно допустить, что Минерва убила его, а затем выкрала сумочку Аделлы. Она вновь положила револьвер в сумочку, надела темные очки и оставила сумочку у нас в офисе. После этого она быстро добралась до Лас-Вегаса и, используя дубликат ключа, пробралась в квартиру Аделлы, где и украла револьвер. Возможно, револьвер Аделлы все еще у нее. - Если она не сообразила избавиться от него, - заметила Делла. - Нет, она оказалась бы более проницательной, оставив его у себя. Если бы у нее спросили, правда ли, что Гейрвин дал ей револьвер в целях самозащиты, она бы предъявила револьвер, которым Гейрвин снабдил Аделлу. - И было бы невозможно разоблачить ее ложь, - заметила Делла. - Абсолютно невозможно, - кивнул Мейсон. - Можно предположить, что первый револьвер Гейрвин купил для себя. Револьвер, который он приобрел после женитьбы на Аделле, предназначался для нее и был передан ей в качестве подарка для самозащиты. Позвони Полу Дрейку, Делла. Скажи ему, что необходима дополнительная информация о машине из Карсон-Сити, которая была припаркована на нашей стоянке. Она принадлежала Харли Ц.Дрекселу. - Что узнать о нем? - Нет ли какой-либо связи между Минервой и Дрекселом. Помни, его машина весь день в понедельник находилась на стоянке. Там были две машины с номерами штата Невада. Одна из них принадлежала молодой женщине из Лас-Вегаса, и я решил проверить ее прежде всего. Но, учитывая последние события, я начинаю думать, что Карсон-Сити может играть свою роль. И я не хочу упускать это из вида. Делла Стрит позвонила Полу Дрейку и передала ему необходимые инструкции. Зазвонил телефон. Секретарша подняла трубку и, послушав, сказала: - Это Хантли Бэннер, шеф. Адвокат взял трубку. - Мейсон слушает. - Это Бэннер, мистер Мейсон. Я хотел бы сообщить вам, что у меня не было никаких намерений представлять интересы Минервы. Я принял такое решение только после событий, последовавших после смерти Гейрвина Хастингса. - Почему же вы хотите сообщить мне об этом? - Вопрос этики. - Этика, - заметил Мейсон, - должна присутствовать в отношениях между вами и вашей собственной совестью, с одной стороны, между вами и Ассоциацией адвокатов - с другой. - Я понимаю, и я высоко ценю ваше мнение... - Никогда даже не пытайтесь оценивать то, что к вам отношения не имеет, - сказал Мейсон. - Не будьте таким, Мейсон. С нашей стороны было бы большой ошибкой, если бы мы позволили себе увязнуть в спорах, которые съедят большую часть состояния Хастингса. В конце концов, в любом вопросе присутствуют два аспекта. Однако есть и золотая середина, и для обеих представляемых нами сторон имеется достаточно капитала. Я думаю, что наши клиентки могли бы выработать приемлемое соглашение, если бы отказались от личных амбиций. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Излагайте свою точку зрения. - Прежде всего, - сказал Бэннер, - вы должны осознать, что моя клиентка имеет все законные права. Если вы примете это в качестве фактического состояния дел, можно начать обсуждение конкретных вопросов. - Я не принимаю это в качестве факта, - отрезал Мейсон. - Раскрою вам свои планы, - заявил Бэннер. - Я попрошу своего секретаря доставить вам копию завещания Гейрвина Хастингса. - Его последнего завещания? - переспросил Мейсон. - Насколько мне известно, это последнее завещание Гейрвина Хастингса. Он оставил все ей и назначил распорядителем своего состояния. - Это завещание потеряло силу ввиду его женитьбы на Аделле Хастингс, - сказал Мейсон. - Одну минутку, мистер Мейсон. Тот брак не был законным. Поэтому здесь неприменимы положения закона относительно автоматической утери силы завещания в целом или в части. - А я считаю, - заявил Мейсон, - что он составил другое завещание, которое аннулировало завещание, о котором вы говорите. - Мне об этом ничего не известно, - заявил Бэннер. - Если бы он составил другое завещание, я бы об этом знал. Я знаю, что он намеревался это сделать, честно вам говорю. Фактически он передал мне все необходимые сведения для составления нового завещания, которым аннулировались бы все предыдущие. В это время по взаимному согласию Аделла стала жить одна, и Гейрвин сказал мне подождать с подготовкой нового завещания, пока они не достигнут соглашения о разделе имущества. Он сообщил мне также, что собирается выделить Аделле определенную сумму денег для ежегодных выплат в течение десятилетнего периода. Кроме того, в завещании будет указана сумма для единовременной выплаты наличными. Это должно быть частное соглашение о разделе имущества. В связи с этим он и сказал мне подождать. - Поэтому вы утверждаете, - сказал Мейсон, - что в настоящее время законным является завещание, по которому все имущество Гейрвина передается вашей клиентке? - Я уверен, что это его последнее завещание. Я хочу быть честным с вами, Мейсон. Я сделал фотокопию завещания с подписями и прочими атрибутами и со своей секретаршей пошлю ее вам. Вы прочтете ее, посмотрите на дату, подписи свидетелей, а потом позвоните мне. - Кто указан в качестве свидетелей? - спросил Мейсон. - Элвина Митчелл и я. - Завещание было подписано в вашем присутствии? - Не только подписано в нашем присутствии. Мистер Хастингс заявил, что этот документ является его последним завещанием, и попросил нас быть свидетелями. Мой секретарь расскажет вам все подробности. Мы можем продолжить разговор после того, как вы ознакомитесь с документом. И помните, что убийца не может наследовать имущество своей жертвы. - К Аделле ни в коей мере не относятся положения этого закона, - заявил Мейсон. - Это она говорит, что не относятся? - спросил Бэннер. - А что вы скажете о своей клиентке? - в свою очередь спросил Мейсон. - Почему вы думаете, что не Минерва убила Гейрвина Хастингса? В этом случае, вне зависимости от ее обмана с разводом, вне зависимости от того, что она является вдовой, вне зависимости от завещания, она не может наследовать имущество. - Но это же абсурд, - возмутился Бэннер. - На подобное Минерва не способна. - Это вы так думаете, - заявил Мейсон. - Между прочим, есть доказательства, прямо указывающие на нее. - Какие доказательства? - В настоящее время я не хочу обсуждать с вами этот вопрос. - Я посылаю к вам мисс Митчелл, с копией завещания. - Когда она будет здесь? - поинтересовался Мейсон. - Примерно через четверть часа. - Хорошо, я приму ее. Она одна из подписавших завещание свидетелей? - Да, именно так. - Я побеседую с ней. - Поэтому я и посылаю ее к вам. Я выкладываю свои карты на стол, Мейсон. - Посмотрим, что вы хотите показать мне. Я не закрываю дверей перед компромиссным решением, но я не поступлюсь правами своей клиентки. - Я и не жду от вас этого, - заверил Бэннер. - Я стараюсь быть с вами максимально честным, Мейсон. Я глубоко уважаю ваши способности и не хочу сталкиваться с вами. - Тогда умерьте свой пыл, Бэннер. И если хотите показать мне копию завещания, пусть ваша секретарша отправляется в путь. - Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит: - Делла, внимательно присмотрись к Элвине Митчелл, когда она сюда придет. Оцени ее с женской точки зрения. - Ты думаешь, что она больше чем секретарша? - спросила Делла. - Я не знаю, но хотел бы выяснить, - сказал Мейсон. - Очевидно, она способствует процветанию дел Бэннера. Она очень дружна с Мейнардом и за счет этой дружбы, при молчаливом согласии Мейнарда, Бэннер стал все шире заниматься делами Хастингса. Это, очевидно, и объясняет отношение нашей клиентки к Бэннеру. Кроме того, Бэннер, возможно, и до этого представлял интересы Минервы. - Хорошо, - кивнула Делла. - Я постараюсь быть максимально внимательной. - По-моему, этот Бэннер - большой интриган, - сказал Мейсон. - Посмотри, как он незаметно вьет свое гнездо. Используя свою секретаршу, ему удалось получить в свои руки ведение юридических дел фирмы Хастингса и стать личным адвокатом Гейрвина Хастингса, а теперь представлять интересы Минервы. - Слушая твой разговор по телефону, - сказала Делла, - я подумала, что Бэннер старался убедить тебя в том, что у него на руках все козыри. - Конечно, старался. Но он настолько переборщил, что сразу же стала заметна уязвимость его позиции. Поскольку он не хотел, чтобы я обнаружил это, он пытался убедить меня в прочности своих логических построений. - Неужели она сможет это сделать, шеф? - спросила Делла Стрит. - Что? - Я имею в виду Минерву. Она притворилась, что развелась с Хастингсом, выманила у него деньги якобы для получения развода, послала ему письмо, в котором сообщила, что оформила развод. Добилась раздела имущества, получив большую сумму наличными, спокойно наблюдала, как Хастингс по ее вине стал фактически двоеженцем, а теперь требует прав на все состояние. - Возникают некоторые весьма интересные юридические вопросы, - усмехнулся Мейсон. - Она претендует на состояние Хастингса не только как его вдова. Она требует его и на основе завещания, которое почему-то не было аннулировано. - Защищает ли закон Аделлу? - Это зависит от ряда факторов. Например, была ли женитьба на Аделле незаконна с самого начала, или она законна до тех пор, пока Суд не примет другого решения. Законом предусматривается, что, если человек женится и составляет завещание, тогда все предыдущие завещания этим актом аннулируются. Конечно, у такого закона есть определенные исключения, но это общее правило. Мейсон подошел к полке со справочниками, снял пятьдесят третий том второго издания свода законов штата Калифорния и, полистав страницы, нашел соответствующий закон. "Чтобы достичь эффект, который обеспечивается закон положениями, брак, который заключен после составления завещания, должен иметь силу. Но в случае, если одна из сторон утверждает, что брак не был заключен должным образом, чтобы считать завещание недействительным следует доказать намерение завещателя." - Конечно, в течение последних двух-трех лет могли быть приняты какие-то новые законы по этому вопросу, поэтому придется покопаться в справочниках. В это время зазвонил телефон. Сняв трубку, Делла сказала: - Да, Герти. - Послушав немного, Делла спросила: - Ты хочешь сказать, что пришла его секретарша?.. Да, подожди минутку... - Повернувшись к Мейсону, Делла сказала: - Хантли Бэннер здесь. Пришла не секретарша, а он сам. - Скажи ему, пусть проходит в кабинет, - ответил Мейсон, возвращая книгу на полку. Делла поспешила открыть дверь. Дружелюбно улыбаясь, Бэннер вошел в кабинет. - Я приношу свои извинения за ту сцену в офисе Хастингса, - заявил он. - Моя клиентка всегда ненавидела Симли Бейсона, и это выплеснулось наружу. Как адвокат, я вынужден поддерживать ее действия. Надеюсь, вы понимаете это. Конечно, следует сделать ссылку на тот факт, что она находилась в очень возбужденном состоянии, но даже с учетом этого она могла бы вести себя более деликатно. - Садитесь, Бэннер, - сказал Мейсон. - Я думал, что придет ваша секретарша. - Я тоже. Я попросил ее сходить к вам, но она почему-то очень испугалась. Она боится, что вы будете расспрашивать ее о подписании завещания и о других делах. Я решил сходить сам. В конце концов это совсем не трудно. Наши офисы расположены в нескольких кварталах друг от друга. Я хочу показать вам фотокопию завещания. Оригинал я уже направил в Суд вместе с заявлением об официальном утверждении завещания. Мейсон протянул руку за документом, который был у Бэннера. - Заметьте, - сказал Бэннер. - Завещание очень короткое. В нем аннулируются все предыдущие завещания, говорится, что автор находится в здравом уме и твердой памяти, что у него нет родственников, кроме жены Минервы Шелтон Хастингс, и поэтому все свое состояние он завещает ей. Наконец, в завещании есть еще один пункт, так называемый пункт безопасности, в котором говорится о том, что если появится какое-то лицо, претендующее на родство с составителем завещания, будь то родственник, незаконная жена или какая-то другая женщина, то, в случае установления такого родства, это лицо получает по завещанию сто долларов. Далее, как вы можете видеть, говорится, что завещание подписано в присутствии свидетелей, то есть Элвины Митчелл и меня. Если у вас есть какие-либо вопросы, задавайте. - Завещание было подписано в указанную на нем дату? - Да, в моем кабинете. Гейрвин Хастингс подписал его в присутствии меня и Элвины Митчелл. Он попросил нас быть свидетелями и в нашем присутствии заявил, что это его последнее завещание. Оно неоспоримо. - Через какое время после заключения брака с Минервой было подписано это завещание? - Я думаю, в пределах сорока восьми часов. Я помню, как он позвонил мне и сказал, что собирается жениться и хочет, чтобы были защищены права его жены. - Что скажете о завещании, которое было составлено до этой даты, - спросил Мейсон. - Ведь оно было? - Я не знаю условий того завещания, - ответил Бэннер. - Его адвокатом в то время был не я. - Это означает, - спросил Мейсон, - что вы начали работать на Хастингса примерно со времени его второго брака, не так ли? - Я не сказал этого, - возмутился Бэннер. - И не говорите за меня. Фактически я начал выполнять некоторые его поручения юридического характера еще до составления этого завещания. После этого количество поручений увеличилось. Хастингс все больше и больше полагался на мои советы. Думаю, что в период составления этого завещания только я выполнял функции его адвоката. - Затем его брак с Минервой распался? - спросил Мейсон. - Это зависит от того, что под этим подразумевать. Фактически брак стал давать трещины со времени появления Аделлы Стерлинг, которая устроилась в его фирму секретаршей. Я ничего не имею против вашей клиентки, Мейсон. Я лишь говорю, что, по утверждению Минервы, Аделла явилась причиной распада брака. Минерва заявляет, что Аделла вошла в доверие к Хастингсу и способствовала его отчуждению от нее. - Затем Минерва уехала в Неваду, чтобы прожить там срок, необходимый для оформления развода? - спросил Мейсон. - Совершенно верно. Здесь нет никакого секрета. Хастингс сказал ей, что их брак оказался неудачным и они должны расстаться. Думаю, он сказал Минерве, что полюбил свою секретаршу и хочет быть свободным, чтобы жениться на ней. Поэтому Минерва должна отправляться в Неваду и получить там развод. - Минерва согласилась? - спросил Мейсон. - Нет, - ответил Бэннер. - Заявление о разводе она подала здесь, в Лос-Анджелесе. На Аделлу она возложила вину за распад брака. Она настаивала на раздельном проживании и большой сумме алиментов. Она требовала назначения судебного исполнителя для учета собственности. Она требовала возмещения гонорара адвокату и всех прочих расходов. - И что случилось с этим заявлением? - спросил Мейсон. - Ничего, - ответил Бэннер. - Она его отозвала. Я лично это проверил. - Что заставило ее это сделать? - Хастингс договорился с ней. Он убедил ее отозвать заявление и дать ему свободу. - Как ему это удалось? - По этому вопросу можно лишь гадать. О финансах Хастингс мне ничего не говорил. Состоялся разговор между ним и Минервой. К этому делу я отношения не имел, поскольку у Минервы был свой адвокат. - Что случилось с ним? - Я думаю, что Минерва, вернее, Хастингс расплатился с ним. Все было сделано в большой тайне. Минерва получила двести пятьдесят тысяч долларов, уехала в Неваду и сняла там квартиру, чтобы получить развод. Вы были свидетелем ее состояния. Она решила бороться огнем с огнем. Минерва сообщила своему мужу, что получила развод, послала ему копию свидетельства о разводе, которая оказалась незаверенной. - Это, конечно, обман. Суд решит, может ли она воспользоваться им в своих интересах. - Однако юридически она все еще остается женой Хастингса. Поэтому его брак с Аделлой является фиктивным и не имеет силы. - Договора о разделе имущества между Хастингсом и Минервой не было, не так ли? - осведомился Мейсон. - Насколько я знаю, нет. Хастингс просто встретился с ней и сказал: "Послушай, Минерва. Почему ты хочешь нанять адвоката и провести это дело через Суд? В этом случае тебе придется платить большой налог с полученного имущества. А, может быть, тебе вообще ничего не удастся получить. Ведь фактически вся собственность принадлежит только мне". Он дал Минерве понять, что по его просьбе за ней наблюдали детективы и что назревает какой-то скандал. - Вам известно, что Хастингс имел в виду? - Нет, неизвестно, - ответил Бэннер. - Вы не знаете или не хотите говорить? - спросил Мейсон. - Честно говоря, мистер Мейсон, я не знаю. Ни Хастингс, ни Минерва со мной это не обсуждали. У них был разговор наедине, и я не знаю, что случилось. Мне лишь известно, что в прошлом Минервы были какие-то тайны, которые она хотела скрыть. И я знаю, что они пришли к какому-то соглашению. - Никаких документов не составлялось? - поинтересовался Мейсон. - Нет. Она согласилась не предпринимать здесь, в Лос-Анджелесе, никаких действий, уехать в Неваду и там получить развод. Договорились также, что в свидетельстве о разводе будет указано, что это окончательное соглашение о разделе собственности и Минерва отказывается от прав на получение алиментов. - То есть во время этих переговоров она старалась перехитрить Хастингса? - спросил Мейсон. - Нет, не думаю, - ответил Бэннер. - Минерва намеревалась выполнять условия соглашения. Мне кажется, что такими были ее первоначальные планы. Однако, когда ей стало известно, что Аделла старается выйти замуж за Хастингса... Конечно, трудно понять женщин, иногда они делают очень странные вещи. Я не хочу сказать, что моя клиентка безупречна. Но мне кажется, что с юридической точки зрения ее позиция очень прочная. Я пришел сюда, чтобы попытаться достичь соглашения. - Вы, очевидно, все проверили и убедились, что в штате Невада не зарегистрировано свидетельство о разводе Минервы с Хастингсом? - спросил Мейсон. - Вы правы, мистер Мейсон, - ответил Бэннер. - Я проверил соответствующие документы. Я это сделал до того, как согласился представлять интересы Минервы. Она подала заявление и этим ограничилась. Она прожила в штате Невада необходимые для развода шесть недель, подала заявление, но дело до Суда не довела. - Но она ведь посылала Хастингсу незаверенную копию свидетельства о разводе? - спросил Мейсон. - Нет, не посылала, - заверил Мейсона Бэннер. - Как же так, - удивился Мейсон, - она сама сказала об этом в офисе Хастингса в присутствии свидетелей. - Нет, не так, - произнес Бэннер. - В этом есть определенное различие. То свидетельство о браке не было подделано. - Что вы имеете в виду? - поинтересовался Мейсон. - Она достаточно умна, чтобы не ставить подписи конкретного судьи в том свидетельстве о браке. Она подписала вымышленным именем. Думаю, что это обман, но не подлог. Нет сомнений, она виновна в обмане. Если бы Хастингс был жив, он мог бы возбудить против нее дело по обвинению в обмане. Что же касается отношений между Минервой и любовницей ее мужа, то тут другая ситуация. Да, моя клиентка не безгрешна, но она продолжает оставаться женой Хастингса. Вернее, его вдовой. В это мгновение резко зазвонил телефон. Это Герти подавала особый сигнал. Дверь открылась, и в кабинет вошел лейтенант Трэгг. - Извините, мистер Мейсон, - сказал Трэгг. - Кажется, вы заняты. Здравствуйте, Бэннер. Что вы здесь делаете? Замышляете что-нибудь? - Трэгг никогда не позволяет, чтобы меня информировали о его приходе, - усмехнувшись, пояснил Мейсон. - Он сразу входит в кабинет. - Правильно, - сказал Трэгг. - Налогоплательщики не хотят, чтобы мы ожидали своей очереди в приемных адвокатов. Кроме того, если вы заранее будете знать о моем приходе, вы сможете к нему подготовиться. - Какая подготовка, по вашему мнению, мне нужна? - спросил Мейсон. - Почти никакой, - ответил Трэгг. - Я пришел сообщить вам, Перри, что арестую вашу клиентку. - По какому обвинению? - В убийстве, конечно, - ответил Трэгг. - Из того револьвера убили Хастингса, и мы нашли на нем отпечаток пальца. - Но вы же не снимаете отпечатков пальцев с револьверов, - сказал Мейсон. - Вы сами признали это, Трэгг. Кроме того, револьвер был в руках у Бейсона и его секретарши... - Но это не тот отпечаток, который мы снимаем с помощью порошка, Перри, - прервал Мейсона Трэгг. - Это что-то совсем необычное. Находка, я бы сказал. - Отпечаток пальца моей клиентки? - спросил Мейсон. - Я еще не знаю, - ответил Трэгг. - Отпечатков пальцев у нее я еще не снимал, только собираюсь. Однако я знаю, что это отпечаток пальца женщины. Вот это находка! Обычно один шанс из двадцати пяти, что мы находим отпечаток на револьвере. Даже один из пятидесяти. Оставивший этот отпечаток человек ел что-то сладкое, или красил ногти, или имел дело с каким-то жидким вяжущим веществом. Хотя отпечаток сухой и порошок не пристает к нему, однако он различим. С ним можно работать. - А что вы сделаете, если я не отдам вам свою клиентку?.. - задал вопрос Мейсон. - Тогда мы сами возьмем ее, - ответил Трэгг. - Наше преимущество в том, что мы просили ее не выезжать из города, просили сделать так, чтобы через вас можно было связаться с ней. Сейчас мы объявляем вам, что она нам необходима. - Трэгг поудобнее уселся в кресле и улыбнулся Бэннеру: - Как ваши дела, Бэннер? - Прекрасно, - ответил тот. - Даже очень. - Хорошо, вы победили, Трэгг, - сказал Мейсон, кивнув секретарше. - Делла, свяжись по телефону с Аделлой Хастингс и попроси ее приехать сюда. 12 Судья Квинсей Л.Фейллон оглядел собравшихся в зале суда и сказал: - Начинаем предварительное слушание дела Народ штата Калифорния против Аделлы Стерлинг Хастингс. Все готовы? - Обвинение готово, Ваша Честь, - заявил заместитель окружного прокурора Мортон Эллис. - Защита готова, - сказал Мейсон, встав со своего места. - Хорошо, - продолжал Фейллон. - Перед тем как рассматривать свидетельские показания, я хотел бы сделать несколько замечаний. Суду известно из сообщений прессы, что развернулась борьба за состояние покойного. Претендуют на состояние Минерва Шелтон Хастингс на основании завещания и Аделла Стерлинг-Хастингс, как вдова Гейрвина Хастингса. Они обе подали соответствующие заявления, которые в должное время будут рассмотрены в Суде по делам о завещаниях. Однако мы не хотели бы превращать рассмотрение данного уголовного дела в перебранку по поводу наследства. Нам нужно установить, совершено ли преступление, и если да, есть ли основания считать, что его совершила обвиняемая. Если это будет доказано, дальнейшее рассмотрение дела будет передано в Суд более высокой инстанции, если нет, обвиняемая будет освобождена. Суд понимает, что, возможно, возникнет необходимость рассмотреть некоторые факты, имеющие отношение к наследству, для того чтобы выявить мотивы совершенного преступления и предубежденность свидетелей. Однако, Суд просит ограничить показания, затрагивающие вопрос наследования, именно указанной целью. Поэтому бесполезно обвинению поднимать здесь эти вопросы. В равной степени не следует защите задавать на данной сессии суда такие вопросы свидетелям, ответы на которые можно было бы использовать в Суде по завещаниям. Я прошу стороны ограничиться очерченными Судом рамками. Приступаем к рассмотрению дела. Заместитель окружного прокурора Мортон Эллис сжато и деловито изложил суть дела. Суду были представлены план особняка Хастингса, схемы расположения помещений на первом и втором этажах, фотографии комнат. Патологоанатом указал, что смерть наступила от двух пуль тридцать восьмого калибра, которые разрушили мозг и что тело было найдено в постели. В Хастингса стреляли, когда он спал, смерть наступила мгновенно. Это произошло между часом и восемью часами утра в понедельник четвертого числа. Тело не перемещалось, оно осталось в той же позиции, в которой находилось в момент выстрелов, и вскрытие это подтвердило. - Я вызываю очередного свидетеля, лейтенанта Артура Трэгга, - сказал Эллис. Трэгг прошел в свидетельскую ложу. Он был приведен к присяге, рассказал об обнаружении тела, предъявил фотография тела в постели, комнаты, в которой тело было обнаружено. Он показал, что причиной смерти явились две пули, одна из которых, пройдя сквозь голову, застряла в подушке, а другая - в черепе. - Вы знакомы с Перри Мейсоном, защитником обвиняемой? - спросил Эллис. - Да, знаком. - Говорили ли вы иногда с ним по телефону? - Да, говорил. - То есть вы узнаете его голос? - Да, узнаю. - Разговаривали ли вы с Мейсоном по телефону во вторник пятого числа? - Да, сэр, разговаривал. - О чем? - Позвонив мне, Мейсон рассказал, что накануне кто-то был в его офисе. - Минутку, - вмешался Эллис, - значит это было в понедельник четвертого. - Да, именно так. - Что еще рассказал Мейсон? - Он рассказал, что эта женщина оставил в его офисе женскую сумочку, в которой был обнаружен револьвер. Из револьвера, судя по пустым гильзам, было произведено два выстрела. Он также заявил, что позднее было установлено, что сумочка принадлежит Аделле Стерлинг-Хастингс, обвиняемой по делу. Мейсон предложил мне приехать и обследовать обнаруженное оружие. - И что сделали вы? - Я попросил своих сотрудников позвонить Гейрвину Хастингсу. Однако вскоре поступило сообщение о том, что один из служащих Хастингса был послан к нему домой, чтобы выяснить, почему он не отвечает на телефонные звонки. Этот служащий обнаружил в постели тело Хастингса. - Какие действия предприняли вы? - Я поехал к мистеру Мейсону. - И кого вы там застали? - В офисе Мейсона находилась обвиняемая. - Вы обнаружили револьвер, о котором говорил мистер Мейсон? - В тот раз нет. - А позднее вы нашли его? - Минутку, - вмешался Мейсон. - Я возражаю против этого вопроса, поскольку в нем от свидетеля требуется высказать свое заключение. - Почему же? Свидетель, естественно, может ответить, обнаружил ли он впоследствии револьвер, - заявил Эллис. - Нет, не может, - возразил Мейсон, - потому что он не знает, является ли обнаруженный им позднее револьвер тем, о котором я говорил ему по телефону. - Ваша Честь, - взмолился Эллис, - это же словесная эквилибристика. Мы можем проследить за перемещениями револьвера из женской сумочки в ящик стола Мейсона, оттуда в офис Гейрвина Хастингса, где его спрятал служащий Хастингса Симли Бейсон, затем к Трэггу. - Вот и прослеживайте, - твердо заявил Мейсон, - но не спрашивайте свидетеля, был ли обнаруженный им впоследствии револьвер тем самым, который находился в ящике моего стола. Вот о чем идет речь. - Хорошо, - согласился Эллис. - Я изменю формулировку. Вы спрашивали у Мейсона о револьвере, когда пришли в его офис? - Да, спрашивал. - Вы просили предъявить револьвер? - Просил. - И что сделал мистер Мейсон, когда вы попросили его об этом? - Он выдвинул ящик с правой стороны своего стола и был очень удивлен, обнаружив ящик пустым. - Я хочу спросить вас, господин лейтенант, - продолжал Эллис, - есть у вас заверенные копии квитанций о продаже оружия Гейрвину С. Хастингсу. - Да, у меня они есть. - Пожалуйста, передайте их мне. Трэгг передает Эллису два листа. - О чем говорится в этих квитанциях, господин лейтенант? - Это официальные документы, составленные в соответствии с положениями закона штата Калифорния. Они свидетельствуют о приобретении двух револьверов. - О чем конкретно говорится в них? - спросил Эллис. - О покупке двух револьверов "Смит и Вессон" тридцать восьмого калибра. Первый из них со стволом в два с половиной дюйма имеет номер - С четыреста восемьдесят восемь ноль девять. Второй приобретен несколькими месяцами позднее, идентичен первому. Его номер - С двести тридцать два семьсот двадцать один. - Теперь расскажите нам о разговоре, который вы вели с Перри Мейсоном, адвокатом защиты, в связи с этим оружием? Что он рассказал и почему не смог предъявить револьвер, когда вы пришли в его кабинет? - Мистер Мейсон сказал, что он обнаружил револьвер в сумочке обвиняемой, которая была оставлена в его офисе, что он положил револьвер в правый верхний ящик своего стола и что оружие исчезло. - Когда состоялся этот разговор, господин лейтенант? - Во вторник, пятого. - Рассказывал ли мистер Мейсон о мерах, которые он предпринял для поиска оружия? - Да. В разговоре, состоявшемся позднее. - Что он сказал? - Мистер Мейсон сказал, что он и Пол Дрейк, руководитель "Детективного агентства Дрейка", провели расследование, в результате которого они нашли человека, который во вторник утром пятого числа приходил в офис Мейсона, когда там находилась уборщица. В руках у этого человека был дипломат. Он выступал как Перри Мейсон, но не сказал об этом прямо, а дал понять это своим поведением. Пробыв в офисе около десяти минут, он ушел. Мистер Мейсон сказал мне, что в результате работы детективов он установил этого человека. Им оказался Симли Бейсон, менеджер фирмы Гейрвина Хастингса. - Что еще вам рассказал мистер Мейсон? - Он сообщил, что Симли Бейсон взял револьвер из его стола, завернул его в бумагу, которую затем заклеил лентой, и положил упаковку на дно мешка с клюшками для игры в гольф. - Что случилось потом? - Мейсон сказал, что в его присутствии Бейсон позвонил своей секретарше и попросил ее взять упаковку из мешка и принести ее в кабинет Мейсона. Когда секретарша пришла, то обнаружилось, что целостность упаковки нарушена. - Что сказал Мейсон о револьвере? - Он позвонил мне по телефону и сказал, что у него есть револьвер. Позднее он сообщил мне, что упаковку он положил в коробку, чтобы при желании я мог попытаться обнаружить отпечатки пальцев. - И что сделали вы? - Я пошел в офис к мистеру Мейсону и взял там револьвер. - Провели ли вы его баллистические испытания? - Да, провел. - Вы сравнивали пули, выпущенные из этого револьвера, с теми, которые явились причиной смерти Гейрвина Хастингса? - Да, сравнивал. - Что вы обнаружили? - Пули были выпущены из этого револьвера. - Я предъявляю ваш револьвер системы "Смит и Вессон" номер - С четыреста восемьдесят восемь ноль девять. Узнаете ли вы его? - Да, сэр. На нем стоит моя отметка. Его номер я записал. - Это тот револьвер, который вы получили от мистера Мейсона? - Да. - Господин лейтенант, вы изучали его на предмет обнаружения отпечатков пальцев? - Да. - И каковы результаты? - спросил Эллис. - Сначала я не нашел на нем никаких отпечатков пальцев. Я обработал револьвер порошком, однако это ничего не выявило. Позднее в Управлении полиции я нашел на нем засохший отпечаток пальца. Порошок к нему не приставал, поскольку он высох. Его оставил человек, на пальце которого было какое-то вяжущее вещество, возможно сладкая слюна, никотин. Во всяком случае, при определенном свете этот отпечаток удалось обнаружить. - Вы сфотографировали его? - Да, сэр. - У вас с собой фотографии? - Да. - Вы пробовали идентифицировать этот отпечаток? - Да, пробовал. - Чей он? - Это отпечаток среднего пальца правой руки обвиняемой Аделлы Хастингс. - Если Высокий Суд не возражает, прошу приобщить этот револьвер к вещественным доказательствам под индексом "Б-двенадцать". - Одну минутку, - вмешался Мейсон. - Прежде чем я соглашусь с этой просьбой, мне хотелось бы задать свидетелю ряд вопросов. - Хорошо, - решил судья Фейллон. - Вы можете приступить к допросу свидетеля. - Господин лейтенант, вы заявили, что я вам якобы сказал о том, что у меня есть определенный револьвер. Это не так. Я вам говорил о каком-то неопределенном револьвере. Не так ли? - Мне показалось, вы сказали об определенном револьвере. - Который я взял из ящика своего стола? - Так я понял. - Разве я вам говорил, что этот револьвер я взял из сумочки своей подзащитной? - Подождите минутку, - попросил Трэгг. - Сначала разговор о револьвере я вел с вами. Оказалось, что револьвер из ящика вашего стола исчез. Затем ваша секретарша позвонила мне и сказала, что револьвер, который якобы положили не на то место, нашелся и я могу его взять. - Разве я не говорил вам, - продолжил Мейсон, - что Симли Бейсон взял револьвер из моего стола, унес его в свой офис, завернул в бумагу и запечатал ее. Когда эту упаковку принесли в мой кабинет, оказалось, что бумагу разрезали бритвой или острым ножом, и невозможно определить, был ли находившийся в бумаге револьвер тем самым, который я взял из сумочки своей подзащитной, не так ли? - Я возражаю против этого вопроса, как основанного на слухах, - заявил Эллис. - Нет, не на слухах, - отпарировал Мейсон. - Лейтенант Трэгг уже рассказывал вам о нашем разговоре с ним. Я пытаюсь своими вопросами помочь ему вспомнить весь разговор. - Возражение прокурора не принимается, - принял решение судья Фейллон. - Свидетель, отвечайте на этот вопрос. - Да, - сказал Трэгг. - Таким образом, если сказанное мною соответствует действительности, невозможно доказать, что предъявленный обвинением револьвер является тем самым, который я взял из сумочки своей подзащитной или который Бейсон выкрал из моего офиса. - Возражаю, как против спорного вопроса, который требует заключения свидетеля, - заявил Эллис. - Возражение прокурора принято, - заявил судья Фейллон. - Лейтенант Трэгг, - улыбнулся Мейсон, - вы пришли к выводу, что именно из этого револьвера произведены выстрелы, ставшие причиной смерти Гейрвина Хастингса? - Да, сэр. - Поэтому вы знаете, что с помощью этого револьвера было совершено убийство? - Да, сэр. - Вы никогда не видели этот револьвер у обвиняемой? - Нет, не видел. - Вот именно. Из разговора с вами, содержание которого вы только что подтвердили, вы не можете сделать вывод, а также поклясться, что, после того как Симли Бейсон взял револьвер из ящика моего стола, завернул его в бумагу, положил в мешок с клюшками для игры в гольф, кто-то не взял пакет, не разрезал бумагу, не вынул револьвер и на его место не положил другой, не так ли? - Вопрос в такой формулировке нельзя принять, - заявил Эллис. - Если Высокий Суд позволит сказать, - произнес Мейсон, - то совершенно иной вопрос. Я спрашиваю свидетеля, может ли он в результате состоявшегося со мной разговора как-то связать этот револьвер с моей подзащитной? - Возражение прокурора не принимается, - постановил судья Фейллон. - Я думаю, что этот вопрос законный. Он касается разговора свидетеля с Перри Мейсоном. - Нет, - заявил Трэгг. - Принимая во внимание разговор с вами, я не могу поклясться, что тот револьвер не был подменен, после того как Симли Бейсон взял его из ящика вашего стола. Я не могу поклясться, что переданный вами револьвер был тем же самым, что вы взяли из сумочки той женщины. Я не могу поклясться, что этот револьвер имел какое-либо отношение к обвиняемой. Это, вы понимаете, мистер Мейсон, я говорю на основании того разговора, что я имел с вами. Однако я клянусь, что предъявленный обвинением револьвер находился в руках обвиняемой, так как остался отпечаток от среднего пальца ее правой руки, где было какое-то вязкое вещество. - Вот именно, - сказал Мейсон. - Вещество, которое могло содержать сахар, например. - Да, господин адвокат, сахар, лак или другое вязкое вещество. - И это вещество высохло? - Да, сэр. - Оставив след, к которому порошок не пристает? - Да. - Такой отпечаток может держаться очень долго? - Да, сэр. - Обычный отпечаток, содержащий влагу и сальные вещества, сохраняется ограниченный период времени? - Да, сэр. - А этот отпечаток относится к отпечаткам особого типа? - Вот именно, сэр. - Он не исчезнет так быстро, как обычный отпечаток? - Совершенно верно. - Значит, можно сказать, что этот отпечаток мог быть оставлен в рождество прошлого года, когда обвиняемая ела сладости, а пистолет в то время находился у ее мужа. - Я не могу сказать, когда был сделан этот отпечаток, - покраснев, сказал Трэгг. - Но он мог быть сделан в рождество прошлого года? - Да, это возможно. - Вот именно, - сказал Мейсон. - Больше у меня вопросов к свидетелю нет. Я возражаю против приобщения этого револьвера к вещественным доказательствам, поскольку он к делу не относится. Для этого не было приведено достаточно оснований. - Однако имеются достаточные основания утверждать, - сказал судья Фейллон, - что с помощью этого револьвера было совершено преступление, и в качестве такового его можно приобщить к вещественным доказательствам. - Я отпускаю лейтенанта Трэгга и прошу Симли Бейсона занять свидетельское место, - заявил Эллис. Бейсон подошел к свидетельскому месту как человек, которому неизбежно придется пройти через эту процедуру. Подняв руку, он произнес текст присяги, назвал секретарю свою фамилию и домашний адрес. Затем с нескрываемой враждебностью он посмотрел на Мартена Эллиса. - Ваше имя Симли Бейсон? - начал Эллис. - Да, сэр. - Четвертого и пятого числа этого месяца вы выполняли обязанности менеджера в фирме Хастингса? - Да, сэр. - В этой должности вы работаете уже более четырех лет, не так ли? - Да, сэр. - Ваша Честь, - продолжал Эллис, - этот свидетель сочувствует обвиняемой, и поэтому в процессе данного допроса я собираюсь задавать наводящие вопросы. - Пока этот свидетель не показал своего враждебного отношения к обвинению, - возразил судья Фейллон. - Поэтому продолжайте рассмотрение дела обычным путем. Когда это станет ясно, я приму соответствующее решение и вы сможете задавать наводящие вопросы. - Хорошо, Ваша Честь. Мистер Бейсон, я хочу обратить ваше внимание на вторник, пятое число этого месяца, и спросить, видели ли вы в этот день обвиняемую, - начал допрос Эллис. - Да, сэр, видел. - В какое время? - Рано утром. - Насколько рано? - Я не смотрел на часы. - Это было до рассвета? - Я не помню. - Где вы ее видели? - В ресторане. - Как случилось, что вы встретились с ней там? - Она сказала мне, что будет в ресторане. - Это был круглосуточный ресторан? - Да. - Вы встретились с обвиняемой и завтракали с ней? - Да. - И разговаривали во время завтрака. - Конечно. Мы же не сидели, уставившись друг на друга. - Отвечайте на заданный вопрос, - сказал Эллис. - Разговаривали ли вы с обвиняемой? - Я уже ответил на вопрос. Да, разговаривал. - И после этого разговора вы пошли в офис мистера Мейсона, то есть в здание, в котором находится офис. - Да. - И вошли в здание? - Да. - Вы расписались в книге посетителей? - Да. - Вы подписались вымышленным именем? - Да. - На лифте вы поднялись на этаж, где находится офис мистера Мейсона? - Да. - И вошли в его приемную? - Да, сэр. - Что вы сделали, когда вошли в его приемную? - Из нее я вошел в кабинет мистера Мейсона. - Вас кто-нибудь туда впустил? - Да. - Кто? - Уборщица. - Вы разговаривали с ней? - Да. - Что вы сказали ей? - Я не помню. - Вы что-нибудь взяли из кабинета мистера Мейсона? - Я отказываюсь отвечать на этот вопрос. - По какой причине? - Ответ может быть истолкован во вред мне. Эллис посмотрел на судью Фейллона. - Хорошо, - сказал судья Фейллон. - Из ответа свидетеля видно, что он представляет защиту. Я разрешаю вам задавать наводящие вопросы. Хотя это вы уже и так делали, не встречая возражений со стороны защиты. Так что продолжайте. - Вы взяли револьвер из стола мистера Мейсона? - спросил Эллис. - Я отказываюсь отвечать, поскольку ответ может пойти мне во вред, - сказал Бейсон. - Позднее, находясь в кабинете мистера Мейсона, вы позвонили своей секретарше? - Да. - Как зовут вашего секретаря? - Розалия Блэкбурн. - Что вы сказали ей по телефону? - Я попросил ее взять ключ, пойти в мой офис, открыть шкаф, вытащить из него мешок с клюшками для игры в гольф и перевернуть мешок вверх дном. Из мешка должен выпасть сверток, который ей необходимо было принести в кабинет мистера Мейсона. - В кабинет мистера Мейсона? - Да. - И она принесла? - Я не знаю. - Что вы не знаете? - Я не знаю, принесла ли она то, что я просил. - Но вам известно, что она появилась в кабинете мистера Мейсона со свертком в руках, не так ли? - Да. - Это была та самая упаковка, которую вы положили в мешок с клюшками? - Я не знаю. - В упаковке был тот самый предмет, который вы положили туда? - Я не знаю. - Что вы имеете в виду, повторяя "я не знаю"? - Я не пытался идентифицировать предмет, который был в упаковке. - Этим предметом был револьвер, не так ли? - В упаковке, которую я положил в мешок, был револьвер. Это именно так. - Это был тот самый револьвер, который вы взяли из кабинета мистера Мейсона? - Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку ответ может быть использован мне во вред. - Но вы признаете, что положили упаковку в мешок? - Да. - В упаковке был револьвер, не так ли? - Да. - И именно эту упаковку ваша секретарша достала из мешка? - Возражаю против этого вопроса, - заявил Мейсон, - поскольку ответ требует вывода со стороны свидетеля. - Возражение принимается, - постановил судья Фейллон. - Но вы проинструктировали свою секретаршу взять упаковку из мешка? - Да, сэр. - И принести сверток в кабинет мистера Мейсона? - Да. - Она выполнила вашу просьбу? - Я не знаю. - Разве вас не было в кабинете? Разве она не вам передала упаковку? - спросил Эллис. - Упаковку она передала мне, - сказал Бейсон. - Но я не могу сказать, была ли это та самая упаковка, которую я положил в мешок. Я хотел бы пояснить следующее: для того чтобы сохранить упаковку в целостности, я заклеил ее лентой, снаружи прикрепил бирку, на которой написал, что именно находится в упаковке. Когда упаковку доставили мне, лента была разрезана, а сама упаковка раскрыта. Поэтому я не знаю, заменили ли содержимое упаковки или нет. - Предметом, который вы завернули в упаковку, был револьвер, не так ли? - Да, сэр. - Револьвер системы "Смит и Вессон", тридцать восьмого калибра? - Да. - Это был тот самый револьвер, который вы взяли в кабинете мистера Мейсона? - Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку ответ может быть использован против меня. - Хорошо. Теперь вернемся к вашей встрече с обвиняемой, - продолжал Эллис. - Разве ваш визит в кабинет мистера Мейсона, не был следствием чего-то рассказанного вам обвиняемой? Бейсон молчал. - Разве это не так? - настаивал Эллис. - Отвечайте на вопрос. - Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку ответ может быть использован против меня. - Если Высокий Суд позволит мне сказать, - заявил Эллис, - совершенно ясно, что свидетель пытается использовать свои конституционные права даже тогда, когда для этого у него нет никаких оснований. Может быть, это справедливо, когда речь идет о его вторжении в кабинет мистера Мейсона. Что же касается его разговора с обвиняемой, то он носил не частный характер, и тут ничего не может быть использовано в ущерб интересам свидетеля. - Можно мне высказать свое мнение? - спросил Мейсон. - Конечно, - ответил судья Фейллон. - Если допустить, - сказал Мейсон, - что обвиняемая и свидетель вступили в сговор, чтобы вынести вещественное доказательство из моего офиса, тогда это действие может составить отдельное преступление - преступный сговор. Вынос револьвера - одно дело, вступление в сговор - совершенно другое. То и другое являются преступлениями. - Вы мелочный человек и педант, - вмешался Эллис. - Совсем нет, - возразил Мейсон, - когда вы возбуждаете дело против какого-то человека, вы указываете максимальное число пунктов, по которым его можно привлечь к ответственности. Таким образом, в данном случае он будет виновен и в преступном сговоре, и в похищении оружия. Затем вы будете пытаться уговорить присяжных заседателей вынести обвинительное заключение по каждому пункту. Вы доказываете, что каждый пункт - это отдельное преступление, что вы не разрабатываете законы, а только претворяете их в жизнь, что если законодательные органы считают преступлением даже намерение совершить его, то обвиняемый будет виновен в совершении двух отдельных преступлений, в намерении совершить преступление и в самом преступлении. Таким образом, нельзя съесть весь торт и в то же время оставить его нетронутым. Судья Фейллон еле сдержал улыбку. - Я разделяю вашу точку зрения, господин адвокат, - заявил он. - Мне трудно судить, имеет ли разговор отношение к разбираемому делу, поскольку не видно, что он как-то связан с данным преступлением. А если он имеет отношение и если свидетель и обвиняемая вступили в сговор, чтобы что-то совершить, то свидетель может посчитать, что ответ на заданный ему вопрос будет использован против него. - Хорошо, - сказал Эллис, решительно поворачиваясь к Бейсону. - Вы завернули револьвер в бумагу и положили его на дно мешка, не так ли? - Да, сэр. - Видели ли вы до этого тот револьвер? - До чего до этого? - До того, как положили его в мешок для клюшек. - Да, сэр. - Где? - Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку ответ может быть использован против меня. - Видели ли вы этот револьвер до пятого числа этого месяца? - Я не знаю. - Почему вы не знаете? - Потому что я не знаю, был ли это тот самый револьвер, который я видел ранее. - Вы видели револьвер, который внешне похож на этот? - Да. - Где вы его видели? - Я не могу помнить все места, где я видел подобные револьверы. Фирма, несомненно, выпускает сотни тысяч таких револьверов. Я видел их на витринах магазинов спортивных товаров и в некоторых других местах. - И, - сказал Эллис, обвинительным жестом указывая на свидетеля, - эти НЕКОТОРЫЕ ДРУГИЕ МЕСТА включают женскую сумочку, не так ли? - Да. - Кому принадлежала эта сумочка? - Миссис Хастингс. - Ага! - воскликнул Эллис. - После всех этих перипетий допроса вы признаете, что видели этот револьвер в сумочке обвиняемой. - Минуточку, - вмешался Мейсон. - Я возражаю против комментариев заместителя окружного прокурора и против самого вопроса. Свидетель не сказал, что он видел именно этот револьвер в сумочке обвиняемой. - Насколько известно, это мог быть и этот револьвер, - настаивал Эллис. - Насколько вам известно, это мог быть и другой револьвер, - парировал Мейсон. - Я хочу поддержать возражение на вопрос, заданный в такой форме, - принял решение судья Фейллон. - Хорошо, - сдался Мортон Эллис, - оставим это. Говорил ли вам кто-нибудь, откуда появился этот револьвер? - Да, говорил. - Что говорил? - Миссис Хастингс сказала мне, что муж дал ей револьвер и посоветовал держать его в своей сумочке для защиты, особенно ночью, когда она одна. Если у автомашины спустят шина или забарахлит мотор, ей придется останавливаться на обочине дороги и она будет беззащитна. - Так, - ликующе заявил Эллис. - Наконец-то! - Минутку, - вмешался Мейсон. - У меня есть пара вопросов к свидетелю. Вы сказали, что видели такой револьвер в сумочке миссис Хастингс? - Да, сэр. - Миссис Хастингс рассказала вам, что револьвер дал ей ее муж для защиты, особенно в ночное время, не так ли? - Да, сэр. - Она не говорила вам, как часто она носила его с собой? - Я понял так, что почти всегда она носила его в своей сумочке. Судья Фейллон посмотрел на Эллиса: - Свидетель делает вывод. Не хотите ли вы вычеркнуть его из протокола допроса? Эллис улыбнулся и сказал: - Ваша Честь, обвинение не хочет вычеркивать его. Пусть адвокат защиты продолжает допрос. Такой перекрестный допрос, возможно, немножко неприятен для клиентки мистера Мейсона, но обвинение не хотело бы прекращать его. - Не было необходимости в таких комментариях с вашей стороны, - заметил судья Фейллон. - Суд просто хотел бы обратить внимание обвинения на то, что это показание свидетеля позволяет сделать определенные выводы. - Обвинение не хотело бы возражать против такой линии ведения допроса, - заявил Эллис. Мейсон повернулся к Бейсону: - Из разговора вы сделали вывод, что переданный ей револьвер был ее собственностью. - Да, сэр. - И она носила его с собой? - Да, сэр. - И знала, как им пользоваться? - Да, сэр. Эллис оглядел собравшихся в зале, широко и победно улыбаясь. - Вы сказали, что это была миссис Хастингс, с которой вы вели эти разговоры? - продолжал Мейсон. - Да, сэр. В глазах Мейсона заиграли огоньки. - Это была Аделла Хастингс, обвиняемая по делу об убийстве? - Нет, сэр. Разговоры происходили с Минервой Шелтон Хастингс, второй женой Гейрвина Хастингса. Улыбка сразу же исчезла с лица Эллиса. В состоянии болезненного оцепенения он вскочил на ноги. - Одну минутку, Ваша Честь! - воскликнул он. - Кажется, адвокат защиты и свидетель разработали хитроумную ловушку, зная, что, когда свидетель произносит _м_и_с_с_и_с _Х_а_с_т_и_н_г_с_, я отношу эти слова к обвиняемой. Я возражаю против этих вопросов и прошу вычеркнуть их из протокола допроса, так как, отвечая на них, свидетель должен был делать свои выводы. - У вас была возможность вмешаться в ход допроса и высказать свои возражения, - резко ответил судья Фейллон. - Суд обратил ваше внимание на слова свидетеля и, зная, что имеются две миссис Хастингс, внимательно следил за допросом. Свидетель старался даже не упоминать обвиняемую. Он просто называл имя миссис Хастингс. - Это была ловушка, тщательно расставленная ловушка, - повторил Эллис. - Нет такого закона, - заявил судья Фейллон, - который запрещал бы адвокату защиты заготавливать ловушки на пути, по которому собирается следовать обвинение. Я думаю, господин помощник окружного прокурора, вам нужно было внимательно смотреть и не попадаться в свои собственные ловушки. Ввиду того что имеются две миссис Хастингс, Суд отмечал особые формулировки ответов свидетелей. Я ждал, что вы спросите его, какую же миссис Хастингс он имел в виду. Но вы не сделали этого. Поэтому ответы свидетеля остаются в протоколе. У вас есть еще вопросы к свидетелю, мистер Мейсон? - У меня нет больше вопросов, - ответил адвокат. Бейсон собрался уйти со свидетельского места. - Одну минутку, - вмешался Эллис. - У меня есть еще несколько вопросов. Бейсон вернулся на место дачи свидетельских показаний. - Предварительно вы обсуждали свои показания с мистером Мейсоном? - спросил Эллис. - Да, сэр. - Не говорил ли вам мистер Мейсон, что на суде вас могут спросить, видели ли вы когда-либо револьвер, по внешнему виду напоминающий тот, из которого были произведены два смертельных выстрела? - Да, говорил. - И вы сказали мистеру Мейсону, что такой револьвер вы видели у Минервы Хастингс? - Да, сказал. - Не говорил ли вам мистер Мейсон, что при возможности вы должны сказать, что видели такой револьвер у миссис Хастингс, не упоминая, что это была Минерва Хастингс. - Что-то вроде этого. - Тогда, - спросил Эллис, победно улыбаясь, - видели ли вы когда-либо подобный револьвер у обвиняемой, Аделлы Хастингс? Отвечайте просто, да или нет. - Да. - Он был в ее сумочке? - Да. Победно улыбаясь, Эллис оглядел публику в зале суда. - Это, - заявил он, - все. Бейсон вновь попытался уйти со свидетельского места. - Минутку, - остановил его Мейсон, - у меня к свидетелю есть несколько вопросов. Такой револьвер вы видели в ее сумочке не однажды? - Да, именно так. - Когда это было? - Я не помню точно даты. - Тогда вы видели у нее два револьвера, - заявил Мейсон. - Один, - сказал он, загибая указательный палец левой руки, - это тот, что покойный купил ей. Второй, - и Мейсон загнул указательный палец правой руки, - револьвер, из которого были произведены принесшие смерть человеку выстрелы. - Я возражаю против этого вопроса, поскольку он требует выводов со стороны свидетеля, - сказал Эллис. - Не вижу, как этот вопрос может требовать выводов со стороны свидетеля, - сказал Мейсон. - Свидетель не может сказать, видел ли он два разных револьвера, - указал Эллис. - Для этого он должен сравнить их номера. Улыбаясь, Мейсон посмотрел на судью Фейллона. - Я думаю, - сказал адвокат, - заместитель окружного прокурора отлично понял, что я имел в виду. Свидетель видел какой-то револьвер. Он не знает, был ли это револьвер, из которого произведены два смертельных выстрела или это был револьвер, который покойный передал обвиняемой для ее защиты и который украли у нее. - Мейсон слегка поклонился заместителю окружного прокурора и сказал: - На этом, если позволит Высокий Суд, я заканчиваю перекрестный допрос. - Подождите минутку, - сказал Эллис. - Это несправедливо. Свидетель должен ответить на вопрос. - Он не может ответить, - сказал Мейсон, - поскольку вы возражаете против этого. - Но Высокий Суд еще не принял решения по этому вопросу, - сказал Эллис. - Я снимаю свое возражение. - Очень хорошо, - заявил Мейсон. - Ответьте на вопрос, Бейсон. - Я действительно не знаю, что это был за револьвер, - начал Бейсон. - В обоих случаях это мог быть один и тот же револьвер, разные револьверы, мог быть любой револьвер. Я знаю, что "Смит и Вессон" производит сотни тысяч револьверов и все они одинаковы. - Свидетелю очень легко отвечать на вопрос, - раздраженно сказал Эллис, - после того как его адвокат под предлогом возражений неуважительно подсказал ответ. - Если Высокий Суд позволит сказать, я не выдвигал возражений, - заметил Мейсон. - Возражения исходили от обвинения. - У обвинения больше нет вопросов, - сказал Эллис. - Все, мистер Бейсон. Вы свободны, - вынес свое заключение судья. Эллис посмотрел на часы. Заметив это, судья Фейллон заявил: - Объявляю обеденный перерыв. В два часа дня Суд возобновит свою работу. Присутствовавшие в зале встали, когда судья поднялся с кресла и направился в свой кабинет. Мейсон поймал взгляд Симли Бейсона и кивнул ему. Подойдя совсем близко к нему, адвокат взял Бейсона за руку и спросил: - Чего вы так боялись, Бейсон? - Боялся? - удивленно переспросил Бейсон. - Что вы имеете в виду? Я не боялся. Я просто не хотел больше необходимого помогать обвинению. - Вы боялись, Бейсон, - настаивал Мейсон. - Вы вздохнули с облегчением, когда Эллис заявил, что у него больше нет вопросов. Бейсон покачал головой, в его глазах застыло выражение полной невинности. - Нет, мистер Мейсон. Вы неправильно меня поняли. - Я думаю, что не ошибся, - возразил Мейсон. - Передо мной прошло слишком много свидетелей, я видел столько людей в состоянии крайнего напряжения, что вряд ли могу ошибиться. Какую информацию вы утаивали? Каких вопросов обвинения вы так боялись? - Никаких, - возразил Бейсон. - И на этом закончим. - Что ж, хорошо, - покачал головой Мейсон. - Поступайте, как считаете нужным. Бейсон поймал взгляд Аделлы Хастингс, когда надзирательница уводила ее из зала суда. В этом взгляде мощно было прочесть взаимное понимание, даже триумф. 13 Во французском ресторане, расположенном в трех кварталах от Дворца Правосудия, имелась небольшая кабина, в которой обычно обедали Перри Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк. В этой комнате в обеденное время проведено немало совещаний, которые радикально меняли стратегию действий Мейсона и Дрейка. Расположившись около круглого стола, в центре которого стоял телефон, Дрейк сказал: - У меня кое-что есть для тебя, Перри. Обвинение приготовило тебе какой-то сюрприз, которым сегодня воспользуется, чтобы загнать тебя в угол. - Что именно? - Не знаю, - ответил Дрейк. - Сегодня Симли Бейсон что-то скрывал, - начал Мейсон. - Правда, я не знаю, что именно. Он боялся что обвинитель задаст ему какой-то вопрос, ответ на который может сильно повредить обвиняемой. Когда ему разрешили уйти со свидетельского места, на его лице можно было прочесть явное облегчение. - У тебя есть на этот счет какие-то соображения? - спросил Дрейк. - Это может быть все, что угодно, - ответил Мейсон. - Конечно, обвинение знает, что Бейсон - свидетель защиты, и поэтому они боятся задавать ему вопросы общего характера, поскольку ответы могли бы нарушить все планы прокурора. Хотя они сейчас почти в безвыходном положении, однако сомневаюсь, что обвинение вновь вызовет его в качестве свидетеля. Естественно, я тоже не собираюсь вызывать его, чтобы не давать обвинению возможность проводить перекрестный допрос. Что ты выяснил относительно Карсон-Сити, Пол? Дрейк вытащил свою записную книжку. - Тут кое-что сбивает меня с толку, - начал Дрейк. - Харли Ц.Дрексел, по профессии строитель-подрядчик. Ему около 55 лет, пользуется хорошей репутацией. У него есть участок земли, на котором он сам построил дом. Позади дома стоит небольшое бунгало, которое он сдает внаем. Дрексел вдовец, у него есть дочь, которая учится в колледже в одном из восточных штатов. Дрекселы, судя по всему, порядочные люди. - У них есть какие-то связи с Аделлой Хастингс или с кем-либо из людей, проходящих по делу об убийстве? - Вот тут и выявляются странные вещи, - ответил Дрейк. - Я узнал об этом совершенно случайно. Я уже говорил, что время от времени Дрексел сдает в аренду бунгало. Это небольшое строение дачного типа. Ты, Перри, наверное помнишь, что Дрексел проживает по адресу: Центральная улица, двести девяносто один. Когда Минерва подала на развод в штате Невада, который она не довела до конца, в качестве своего адреса она указала Центральную улицу, дом двести девяносто один-А. Минерва, очевидно, проживала в доме Дрексела и хорошо с ним знакома. Когда в твоем офисе произошла эта загадочная история с женской сумочкой, машина Дрексела была припаркована на стоянке нашего здания. Мейсон от удивления широко раскрыл глаза. Затем он глубоко задумался. - Что тебе известно о Дрекселе? - спросил он наконец. - Любитель женщин? - Строительному делу он уделяет максимум внимания, - ответил Дрейк. - Он работает наравне со своими рабочими. Строительный подрядчик и плотник, простой человек с натруженными руками. Мейсон задумался. Подошел официант и принял заказ. Внезапно Мейсон встал и принялся ходить по кабине. - Все это ставит меня в тупик, - сказал Дрейк - Пока не могу понять, что все это означает. Ничего не говоря, Мейсон продолжал шагать по комнате. Внезапно он остановился, повернулся к Дрейку и сказал: - Пол, тут что-то есть еще. Секретарь Симли Бейсона Розалия Блэкбурн оформила развод в Карсон-Сити. Выясни, не проживала ли она там по адресу: Центральная улица, дом двести девяносто один-А. Если проживала, выявляется какая-то закономерность, в которой мы должны разобраться. Да, вот еще что, мы должны изучить все чартерные рейсы из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас в понедельник четвертого числа. Когда мы летели вечером в тот день, пилот рассказал, что эти рейсы проверял представитель торговой палаты. Засади своих людей за работу, пусть они свяжутся с торговой палатой Лас-Вегаса и выяснят, осуществлялась ли такая проверка, какие еще чартерные рейсы были в тот вечер. Я возвращаюсь в зал суда, как только мы закончим обед, Пол, а ты садись за телефоны. Дрейк связался со своей конторой и дал необходимые указания. - Что еще нужно сделать, Перри? - спросил детектив, держа трубку в руках. - Ничего? Расхаживая по комнате, Мейсон спросил: - Как зовут дочь Харли Дрексела? Дрейк посмотрел в свою записную книжку. - Элен. - Она учится в колледже, на востоке страны? - Да. - Лето проводит дома? - Конечно. - Когда Минерва подала заявление о разводе? - спросил Мейсон. - Пятнадцатого сентября, - не задумываясь, ответил Дрейк. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Чтобы оформить развод необходимо прожить в Неваде шесть недель. Это означает, что Минерва жила в доме Дрексела летом. Если Элен была на каникулах дома, вполне возможно, что она хорошо знает Минерву. В понедельник днем машина Дрексела была у нас на стоянке. Можно выяснить, где сейчас Элен? Дрейк дал соответствующие инструкции по телефону. - Что еще, Перри? - спросил он. - Пока ничего, - ответил Мейсон. - Немедленно приступайте к делу, - сказал Дрейк в трубку, - и давайте мне знать сразу же, как только что-нибудь выясните. Дрейк повесил трубку. - Посмотри, Пол, сколько различных вариантов в этом деле, - сказал Мейсон. - Если адвокат, действительно хочет представлять интересы клиента, ему приходится выполнять большой объем следственной работы, и чем больше он делает, тем больше остается сделать. - Да, - согласился Дрейк. - Каковы твои шансы, Перри? - В данный момент, - сказал Мейсон, - освободить Аделлу Хастингс в ходе предварительного слушания вряд ли удастся. Шансов почти никаких. Мы можем добиться этого на Суде Присяжных, потому что там обвинение не сможет доказать, что кто-то не подменил револьвер, а у нас имеется большое число косвенных доказательств того, что это было сделано. Обвинение не может выиграть дело Аделлы Хастингс, если не докажет, что убийство осуществлено с помощью револьвера, который был в ее сумочке. Пока по делу проходят два револьвера: один, купленный Гейрвином Хастингсом некоторое время назад, а другой, который он приобрел вскоре после женитьбы на Аделле. Сейчас можно считать, что револьвер, который мы будем называть "револьвером Аделлы", был куплен в последнюю очередь, а револьвер, который обозначим "револьвером Гейрвина", был использован для совершения убийства. - Ты упускаешь из виду, что на револьвере, из которого совершили убийство, есть отпечаток пальца обвиняемой. - Нет, не упускаю, - возразил Мейсон. - Исходи из того, что обвиняемая была замужем за Гейрвином Хастингсом и в течение некоторого времени жила в его доме. У Гейрвина Хастингса был револьвер. Ночью, возможно, он держал его под подушкой. Обвиняемая могла пользоваться лаком для ногтей или жидкостью для снятия лака и коснуться средним пальцем револьвера. Нельзя исключать, что она ела пирожное. Отпечаток пальца представляет собой затвердевшее вещество. Другими словами, такой отпечаток мог быть оставлен в любое время. - Это довольно убедительная теория, Перри, - заметил Дрейк, - но ты вряд ли сможешь доказать ее. - Я и не буду ничего доказывать, - улыбнулся Мейсон. - Мне нужно только зародить сомнение в уме одного из двенадцати присяжных заседателей. - Возможно, ты единственный человек, который в состоянии сделать это, - заметил Дрейк несколько скептически. Официант принес заказанный обед. Мейсон прекратил ходить по комнате, сел к столу и с аппетитом принялся за еду. Внезапно адвокат щелкнул пальцами. - Мне кажется, я нашел, Пол! - воскликнул он. - Что? - Ответ, который нам нужен. Свяжись по телефону со своим офисом, Пол. Пусть кто-нибудь поедет в аэропорт Лас-Вегаса и узнает имена людей, которые брали напрокат автомашины. - Что ты ищете? - спросил Дрейк. - Я реализую свою теорию, Пол. Возможно, мне удастся убедить присяжных заседателей, что она разумна. - Ты думаешь, что сможешь показать, что произошло в действительности? - Я надеюсь показать, - сказал Мейсон, - что могло случиться, а обвинение не сможет доказать, что этого не могло произойти. 14 В два часа дня зал, в котором проводил судебное заседание судья Фейллон, была переполнена. Пол Дрейк прошептал Перри Мейсону: - Посмотри, на заседание пришел окружной прокурор Гамильтон Бергер. Это что-то значит. Очевидно, обвинение подготовило тебе серьезный сюрприз. Мейсон кивнул. Надзирательница ввела в зал Аделлу Хастингс. Повернувшись к ней, Мейсон шепнул: - Аделла, один момент дела беспокоит меня. - Только один? - невесело усмехнулась обвиняемая. - Да, - улыбнулся Мейсон, - только один. Когда Симли Бейсон давал показания, он боялся, что заместитель окружного прокурора задаст ему какой-то вопрос. - Бедный Симли, - сказала Аделла Хастингс. - Он хочет помочь мне, хотя знает, что власти готовы арестовать его за лжесвидетельство, соучастие в преступлении и за многое другое. - Когда вы ушли из дома Хастингса в понедельник утром? - Я ушла рано. Где-то около шести часов. - Где вы были в течение дня? - Боюсь, мистер Мейсон, что мне придется воздержаться от ответа на этот вопрос. Хотя я знаю, что при общении со своим адвокатом этого не следует делать. - Я задам вам еще один вопрос, - продолжал Мейсон, глядя прямо в ее глаза. - Вы были с Симли Бейсоном? Она захлопала глазами: - Я... я... В это время бейлиф скомандовал: - Всем встать. Зрители, адвокаты и представители обвинения встали. Судья Фейллон вышел из своего кабинета, постоял немного, затем сел в кресло и сказал: - Прошу садиться. Я заметил, что в зале заседания присутствует окружной прокурор. Вы собираетесь принять участие в работе Суда, господин окружной прокурор, или вы здесь в связи с другим делом? - Я здесь в связи с разбираемым делом, - ответил Гамильтон Бергер. - Хорошо, отразим это в протоколе, - утвердительно сообщил судья Фейллон. - Мистер Эллис, вы можете продолжать допрос свидетелей. Пошептавшись о чем-то с Гамильтоном Бергером, Эллис произнес: - Хотя я сказал, что закончил допрос Симли Бейсона, но, если Высокий Суд позволит, хотел бы задать ему еще несколько вопросов. Поэтому я просил бы Высокий Суд разрешить продолжить допрос этого свидетеля. - Просьба удовлетворена, - заявил судья Фейллон. - Мистер Бейсон, вернитесь на свидетельское место. Помните, вы находитесь под присягой. Бейсон встал, пошел по проходу, остановился, затем расправил плечи и через вращающиеся ворота прошел в свидетельскую ложу. Гамильтон Бергер встал и обратился к свидетелю: - Мы говорим сейчас о вторнике, пятом числе этого месяца. Утром вы завтракали с обвиняемой? - Да. - Обращаю ваше внимание на понедельник, четвертое число этого месяца. В этот день вы завтракали вместе? - Если Высокий Суд позволит сказать, - вмешался Мейсон, - очевидно, делается попытка опорочить обвиняемую. Аделла Хастингс была верной женой, но ей было сказано оставить дом, уехать в штат Невада и получить там развод, поскольку муж больше ее не любит. До последней буквы она следовала этим инструкциям. Все, что касается ее встреч с другими мужчинами, разговоров с ними и совместных обедов, то она вправе это делать. Единственная цель обвинения - опорочить обвиняемую в глазах общественного мнения. - Мы хотим увязать все эти вопросы, - сказал Бергер. - Возражение защиты не принимается, - постановил судья Фейллон. - Я, возможно, принял бы другое решение, если бы речь шла не о завтраке, а об обеде или ужине. Но завтрак - это не совсем обычный предлог для встречи. Продолжайте, мистер Бергер. Бергер повернулся к свидетелю. - Отвечайте на вопрос. - Да, - заявил Бейсон. - Мистер Бейсон, понедельник четвертого числа вы весь день находились в своем офисе? - Нет, не весь. - Где вы были? - Возражаю, как против некомпетентного, несущественного, не относящегося к делу вопроса, - заявил Мейсон. После некоторого раздумья судья Фейллон заявил: - На этот раз я поддерживаю возражение. Мне кажется, что окружной прокурор пытается связать одно, не относящееся к делу показание с другим, в равной степени чуждым делу. - Если бы Высокий Суд предоставил нам некоторую свободу действий, мы могли бы связать все эти вопросы, - сказал Бергер. - Выражение "некоторая свобода действий", - заявил судья Фейллон, - свидетельствует о том, что вы, господин обвинитель, хотели бы отклониться от установленного законом порядка. А задача Суда состоит в том, чтобы защитить права обвиняемой. Поэтому я поддерживаю возражение защиты. - В понедельник четвертого числа вы были вместе с обвиняемой? - спросил Бергер. - Возражаю. Вопрос некомпетентен и к делу не относится, - заявил Мейсон. - Я снимаю это возражение. Свидетель должен ответить на этот вопрос. Бейсон посмотрел на обвиняемую, но быстро отвел взгляд. - Да, - сказал он, наконец. Затем добавил: - Часть дня. - Поскольку невозможно связать все это, не задав наводящего вопроса, я вынужден это сделать, - заявил Бергер. - Разве в воскресенье третьего числа вы вместе с обвиняемой не ездили в местечко Вентура, где осматривали дом, который обвиняемая хотела бы приобрести и о котором она хотела бы узнать ваше мнение? На этот вопрос вы можете отвечать "да" или "нет". Бейсон поерзал на стуле и ответил: - Да. - Не заявила ли тогда обвиняемая в присутствии маклера по недвижимому имуществу, что цена дома превышает ее возможности, что такой суммы наличными у нее нет? - Да, заявила. - На следующий день в понедельник четвертого числа не просила ли вас обвиняемая встретиться с ней рано утром. Не рассказала ли она вам, что положение дел изменилось и она может заплатить наличными за дом в Вентуре, что она собирается заключить эту сделку? - Да. - Не рассказала ли вам обвиняемая, что же случилось между субботним вечером третьего числа и утром воскресенья четвертого числа, что так изменило ее положение и позволило вернуться к вопросу о покупке дома? Не сказала ли обвиняемая вам, что Гейрвин Хастингс мертв и она будет богатой? - Нет, этого она не говорила. Но она сказала, что они с мужем достигли соглашения и это позволяет ей приобрести тот дом в Вентуре. - Не встречалась ли с вами обвиняемая во вторник утром пятого числа в шесть часов за ранним завтраком и не просила ли она вас взять револьвер в офисе мистера Мейсона? - Нет, не просила. - Вы завтракали с ней во вторник утром пятого числа? - Да, завтракал. Однако я хотел бы расширить свой ответ. Я обычно каждое утро завтракаю в одном и том же ресторане в половине шестого. Я всегда встаю рано, и обвиняемая это знает. - Откуда? - Я неоднократно сам говорил ей об этом. - Вы обсуждали с обвиняемой ваши привычки приема пищи и времени сна? - Я говорил ей, что обычно завтракаю в половине шестого. - У меня больше нет вопросов, - торжествующе сказал Бергер и сел на свое место. - У меня также нет вопросов, - объявил Мейсон. Расстроенный Симли Бейсон покинул свидетельское место. Гамильтон Бергер, с головой окунувшийся в рассматриваемое дело, объявил: - Вызываю в качестве очередного свидетеля Хантли Л.Бэннера. Вышедшего к свидетельскому месту Бэннера привели к присяге. - Вас зовут Хантли Л.Бэннер? - задал вопрос Гамильтон Бергер. - Да, сэр. - Вы адвокат и имеете лицензию на ведение дел в штате Калифорния, не так ли? - Да, сэр. - В течение длительного времени вы были адвокатом Гейрвина Хастингса? - Да, в последний период его жизни. - Вы составляли завещание по указанию Гейрвина Хастингса? - Да, составлял. - Было ли это завещание подписано им? - Да. - По указанию Хастингса вы подготавливали еще одно завещание? - Да, сэр. - Было ли оно подписано? - Нет. - Хочу обратить ваше внимание на подписанное завещание, - начал Гамильтон Бергер. - Я предъявляю вам копию завещания, подписанного Гейрвином Хастингсом. В качестве свидетелей выступали вы и Элвина Митчелл. Согласно этому документу, все имущество завещается Минерве Шелтон Хастингс. Это именно то завещание, которое вы называете юридически оформленным? - Да. - Пожалуйста, расскажите Высокому Суду об обстоятельствах, при которых проходило подписание этого документа. - Мистер Хастингс пришел ко мне в офис. До этого он попросил меня подготовить завещание, что я и сделал. Затем документ передал Хастингсу. Он прочитал и подписал его в присутствии Элвины Митчелл и меня. Мистер Хастингс заявил, что это его последнее завещание, и попросил нас расписаться в качестве свидетелей. Что мы и сделали в его присутствии. - Что вы скажете о другом завещании, которое не было подписано? - спросил Гамильтон Бергер. - Гейрвин Хастингс намеревался подготовить другое завещание, по которому основную часть своего наследства оставлял в пользу обвиняемой, Аделлы Хастингс. Однако в отношениях между ними возникли трудности, и завещание не было подписано. Хочу сказать, что я подготовил два или три проекта завещания, но возник вопрос о том, какую часть имущества передавать Аделле Хастингс. Он хотел оставить часть наследства наиболее преданным сотрудникам своей фирмы, которые много лет работали вместе с ним. Пока решался этот вопрос, Гейрвин Хастингс пришел к выводу, что его брак оказался не таким, каким он его предвидел. Поэтому он предложил своей жене, обвиняемой по делу, уехать в Неваду, прожить там шесть недель, необходимых для получения развода. Насколько мне известно, расставание было полюбовным. Однако, в связи с разводом возникла необходимость выработать соглашение. Предполагалось, что Хастингс выплатит своей жене определенную сумму денег в течение десятилетнего периода. Еще одна сумма будет оговорена в завещании. Поскольку эти суммы подлежали согласованию, Хастингс попросил меня пока не готовить окончательный текст завещания. - Таково было положение дел непосредственно перед убийством Хастингса? - спросил Гамильтон Бергер. - Да. - Это заверенная копия. А где оригинал завещания? - спросил Бергер. - Оригинал вместе с заявлением передан в Суд по утверждению завещаний. Минерва Хастингс, распорядитель наследства, претендует на утверждение Судом этого завещания. Как адвокат, я представляю ее интересы. - Я прошу Высокий Суд принять эту копию завещания в качестве вещественного доказательства, - заявил Гамильтон Бергер. - У вас нет возражений, мистер Мейсон? - спросил судья Фейллон. - Я не знаю, Ваша Честь. До решения этого вопроса я хотел бы подвергнуть свидетеля перекрестному допросу. - Хорошо, - согласился судья Фейллон. - Приступайте. - Элвина Митчелл - ваша секретарша? - спросил Мейсон свидетеля. - Да, - ответил Бэннер. - Она здесь, в зале суда? - Нет, ее здесь нет. - Разве? - выразил удивление Мейсон. - В качестве свидетеля она расписалась на завещании. Вы считаете, что она не должна давать показаний? - Повестки в суд она не получала. - В этом случае, - сказал Мейсон, - я прошу Высокий Суд вызвать Элвину Митчелл. Я хочу допросить ее. - Несомненно, - заявил Гамильтон Бергер, - учитывая показания этого свидетеля, завещание достаточно подтверждено, чтобы приобщить его к делу в качестве вещественного доказательства. Если адвокат возражает, потому что это вещественное доказательство не имеет отношения к рассматриваемому делу, это одно дело. Что касается подлинности документа, то она доказана. Высокий Суд уже заявлял, что рассмотрение вопросов о подтверждении завещания не входит в его полномочия. Я уже говорил о том, что подлинность завещания должным образом доказана. - Я имею право, - вмешался Мейсон, - изучить этот документ досконально, так сказать вдоль и поперек. Это, если позволит сказать Высокий Суд, совершенно необычный документ. Документ составлен в пользу жены, которая заверяла завещателя, что она официально развелась с ним. - Этого в показаниях нет, - заявил Гамильтон Бергер. - Завещание было подписано тогда, когда о разводе не было речи. - Я хочу, чтобы это фигурировало в показаниях, прежде чем дать согласие считать завещание вещественным доказательством, - сказал Мейсон. Судья Фейллон посмотрел на Гамильтона Бергера. - Это необычная ситуация, - сказал он. - Очевидно, перед нами завещание, составленное еще до женитьбы Гейрвина Хастингса на обвиняемой. По нему все состояние остается в пользу женщины, с которой завещатель развелся. Вы можете объяснить это, мистер Бергер? - Думаю, что это объяснимо, - начал Гамильтон Бергер. - В то время эта женщина еще не была разведена. В принципе она никогда не разводилась с Гейрвином Хастингсом. Но я не думаю, что мы сейчас должны вникать в это. - Что ж, - сказал судья Фейллон, - если этот документ приобщается к делу в качестве вещественного доказательства и обвиняемая хочет предварительно выяснить все относящиеся к нему факты, я, несомненно, поддерживаю защиту. Поэтому объявляется тридцатиминутный перерыв для того, чтобы защита могла вызвать по повестке Элвину Митчелл в суд. Итак, встречаемся через тридцать минут. - Моя секретарша не может в это время уйти из офиса, - сказал Бэннер. - У меня очень важные дела, поэтому нужно, чтобы кто-нибудь был в конторе. - Вы закончили свои показания, - заявил судья Фейллон. - Вы можете вернуться к себе. На рассмотрении Суда находится очень важный вопрос. В процедуре подписания данного завещания просматриваются определенные особенности, и Суд предоставит защите возможность их выяснить. - Мистер Мейсон может исследовать лишь вопрос о подписании завещания, а не об обстоятельствах, связанных с этим, - заявил Гамильтон Бергер. - Мы рассмотрим этот вопрос, когда подойдем к нему, - сказал судья Фейллон. - Суд делает перерыв на тридцать минут. Защита может направить повестку Элвине Митчелл и пригласить ее сюда. Если через тридцать минут она не появится, будет объявлен еще один перерыв. Судья Фейллон встал и вышел из зала заседаний. Бэннер подошел к Бергеру и стал что-то шепотом обсуждать с ним. Обернувшись к Делле Стрит, Мейсон сказал: - Делла, у меня есть идея. - Какая? - Позвони в офис, - сказал Мейсон, - и попроси Герти взять такси и приехать сюда. Когда она прибудет, пусть сядет не со зрителями, а здесь, справа от меня. Пусть она возьмет с собой стенографистку и они сядут там, где я сказал. - Судья Фейллон позволит это? - спросила Делла. - Да, он разрешит, - ответил Мейсон. - Я попрошу его об этом. Пол Дрейк протолкался к Мейсону и сказал: - Перри, почему Аделла Хастингс самолетом летела в Лас-Вегас в понедельник вечером? Нахмурившись, Мейсон сказал: - Я не знаю, Пол. Из ее рассказа я понял, что она уехала в Лас-Вегас на автомобиле. Она, очевидно, сделала это после визита в Вентуру, где вела переговоры о приобретении дома. Приобретению этого дома она, очевидно, придавала большое значение. Именно поэтому в ее сумочке оказалась большая сумма денег. Она хотела заплатить наличными, чтобы закрепить сделку. Почему ты спрашиваешь об этом, Пол? - Я выяснил, что приготовил для тебя окружной прокурор, - сказал Дрейк. - То обследование сотрудниками торговой палаты чартерных рейсов в Лас-Вегасе действительно имело место. Они хотели выяснить, сколько всего таких рейсов прибывает в Лас-Вегас, сколько в один вечер, сколько они доставляют пассажиров и вообще насколько важна эта чартерная служба. - Продолжай, - попросил Мейсон. - По повестке они вызвали свидетеля, - сказал Дрейк. - Это пилот по фамилии Артур Колдуэлл. Он вылетел из Лос-Анджелеса в половине шестого вечера в понедельник с женщиной на борту, которая заказала самолет по телефону. Она сообщила, что хотела бы полететь в Лас-Вегас, попросила подготовить самолет, чтобы он мог подняться в воздух сразу же по ее прибытии в аэропорт. Позвонила она в два часа дня. Особенно настаивала на готовности самолета к вылету. - Если она так спешила, почему бы ей не вылететь раньше? - поинтересовался Мейсон. - По теории обвинения, - продолжал Дрейк, - это Аделла приходила к в твой офис, затем она встретилась с Симли Бейсоном и попросила его выкрасть у тебя револьвер, который она нечаянно оставила в своей сумочке. У нее не было времени, чтобы поехать в Лас-Вегас и возвратиться в Лос-Анджелес, поэтому она заказала самолет. Мейсон задумчиво прищурился. - Делла Стрит и я вылетели из Лос-Анджелеса чуть позднее, Пол. На двухмоторном самолете. - Тот тоже был двухмоторным. - Мы летели почти что сразу за ним, - сказал Мейсон. - Но вы отстали настолько, что твоя клиентка успел войти в дом, сделать себе выпивку, раздеться и принять ванну, - заявил Дрейк. - Я исходил из того, что кто-то вылетел в Лас-Вегас, чтобы забрать револьвер Аделлы и заменить им револьвер, с помощью которого было совершено убийство. Далее... - Именно так же, - прервал Мейсона Дрейк, - думает и обвинение. Однако они считают, что Аделла убила Гейрвина Хастингса из его револьвера, затем она полетела в Лас-Вегас, взяла свой револьвер, положила его в свою сумочку, а револьвер, из которого убила своего мужа, хотела выбросить в надежде, что его никогда не найдут. Однако, обвинение считает, что она так спешила, что нечаянно оставила сумочку в твоем офисе, а обнаруженный револьвер являлся оружием убийства. По их мнению, ее единственный шанс состоял в том, чтобы взять револьвер из своей квартиры, попросить Симли Бейсона утром проникнуть в твой офис и произвести замену. - На основании чего Колдуэлл производил идентификацию? - спросил Мейсон. - По фотографии, - ответил Дрейк. - Они пририсовали на фотографии твоей клиентки темные очки, и Колдуэлл сказал, что женщина на фотографии похожа на пассажирку, которая летела с ним в Лас-Вегас. Они также разрешили ему заглянуть в комнату, где находилась обвиняемая. Ты же знаете, как полиция устраивает подобные опознания, Перри. - Что еще ты обнаружил, Дрейк? - спросил Мейсон. - Тот адрес в Карсон-Сити, - сказал Дрейк. - Элен Дрексел, дочь подрядчика Харли Дрексела, является другом Коннел Мейнарда. За домом на своем участке ее отец построил небольшое бунгало. Это помещение не сдается постоянным жильцам и является идеальным местом для лиц, которые прибыли в Неваду на шесть недель, чтобы оформить развод. - Поэтому вполне естественно, - продолжал Мейсон, - что Коннел договорился со своей подругой Элвиной Митчелл, и она направляла на жительство в это бунгало знакомых ей людей. Если Минерва жила там, чтобы получить развод, она, должно быть, в то время уже была дружна с Бэннером. - Или с его секретаршей, - добавил Дрейк. - Это означает, что Бэннер все это время представлял интересы Минервы и поэтому имеет отношение к созданию ситуации, когда Хастингс думал, что он развелся, а на самом деле был двоеженцем и имел, не зная это, законную жену. - Теперь посмотрим на дружбу Элен Дрексел и Элвины Митчелл, - сказал Дрейк. - В тот понедельник Элен приехала в Лос-Анджелес на семейной машине, чтобы сделать некоторые покупки. Поскольку в таких случаях она всегда встречалась с Элвиной Митчелл за чашечкой кофе и поскольку наша стоянка находится где-то посередине между торговым центром и офисом Бэннера, она припарковала здесь свою машину и пошла за покупками, Этот факт не имеет никакого отношения к убийству, но тем не менее он представляет интерес как своеобразная связка между разными событиями. - Я тоже так думаю, - сказал Мейсон. - Спасибо за информацию, Пол. Я все это хорошенько обдумаю и сделаю соответствующие выводы. 15 Когда судья Фейллон после тридцатиминутного перерыва занял свое место, окружной прокурор Гамильтон Бергер сказал: - С позволения Высокого Суда обвинение намерено вызвать свидетеля, который опознает обвиняемую. Когда свидетель видел обвиняемую, на ней были темные очки. Поэтому для соблюдения справедливости как по отношению к свидетелю, так и обвиняемой необходимо, чтобы обвиняемая была в очках, когда свидетель увидит ее здесь в зале в первый раз. Я хотел бы просить Высокий Суд рекомендовать обвиняемой надеть темные очки и не снимать их в процессе судебного заседания. - Я сомневаюсь в справедливости этой просьбы, - покачал головой судья Фейллон. - Личное опознание - это та область, в которой допускается слишком много ошибок. Если мы будем настаивать на том, чтобы обвиняемая надела темные очки, это будет равнозначно просьбе к грабителю надеть маску, чтобы свидетель мог его опознать. - Хотел бы с разрешения Высокого Суда заметить, - сказал окружной прокурор, - что опознание проводится с учетом голоса, манеры поведения, ведения разговора, формы головы, а не только внешности подозреваемого лица. Поэтому я думаю, что моя просьба справедлива. Судья Фейллон продолжал качать головой, но затем поймал взгляд Мейсона. - Мы совсем не возражаем, чтобы обвиняемая надела темные очки, - сказал Мейсон, - при условии, что все другие свидетели наденут темные очки во время опознания. Лицо Бергера засветилось. - Так вы не возражаете? - Совсем наоборот. - Это разумно. Судью Фейллона все еще одолевали сомнения. - Я думаю, что адвокат ставит свою подзащитную в очень опасную ситуацию. Суд знает немало примеров, когда опознавали не имевших отношения к делу лиц. Поэтому Суд продолжает считать этот метод по крайней мере недостаточно надежным. - Мы не возражаем против этого, - вновь заявил Мейсон и сделал жест рукой. - Пусть все наденут темные очки. - Хорошо, - сдался судья Фейллон. - Всех находящихся в зале заседания свидетелей прошу надеть темные очки. У кого очков нет, прошу на время покинуть зал. Вызывайте вашего свидетеля, мистер Бергер. Мейсон повернулся к обвиняемой. - Наденьте темные очки, Аделла, - сказал он. Гамильтон Бергер сидел в своем кресле и благодушно улыбался. Один из помощников что-то пошептал ему, и Бергер заявил: - Мисс Митчелл на несколько минут задерживается. С тем чтобы не терять время, мне хотелось бы допросить другого свидетеля. - У нас нет возражений, - заявил Мейсон, - если Суд приступит к допросу Элвины Митчелл сразу же после ее появления в зале заседаний, а допрос свидетеля обвинения будет прерван. - Я согласен с этим, - сказал окружной прокурор. - Прошу вызвать Артура Колдуэлла. Свидетельское место занял Артур Колдузлл, крепко сбитый, стройный, мужчина лет тридцати пяти. - Ваше имя Артур Колдуэлл, вы летчик и выполняете чартерные полеты из Лос-Анджелеса? - спросил Гамильтон Бергер. - Да, сэр. - Заказывала ли у вас в понедельник четвертого числа женщина чартерный рейс из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас? - Да, я доставил ее в Лас-Вегас и обратно. - Как долго она пробыла в Лас-Вегасе? - В целом немногим больше часа. - В котором часу вы вылетели? - Мы вылетели из аэропорта Лос-Анджелеса в пять часов тридцать минут вечера. Самолет был заказан ранее в тот же день по телефону. Я полностью заправил его и ждал пассажира. - Были ли какие-либо особенности во внешнем виде человека, арендовавшего самолет? - Да, сэр, были. - В чем они заключались? - Несмотря на то что большая часть полета проходила в темное время дня, пассажирка ни разу не сняла свои темные очки. - Я хотел бы попросить вас оглядеть собравшихся в зале. Не видите ли вы здесь женщину, которая заказала самолет? - Если позволит Высокий Суд, - вмешался Мейсон, вставая, - мы возражаем против такого метода проведения идентификации. Идентификацию можно проводить только в составе группы женщин одинакового возраста и наружности. - Конечно, - сказал судья Фейллон. - Однако речь идет о надежности идентификации, а не о возможности ее применения. Я думаю, что мнение защиты вполне правомерно. Если обвинение собирается провести идентификацию именно таким образом, я сниму возражения. Дверь открылась, и в зал заседаний торопливо вошла Элвина Митчелл. - Если позволит Высокий Суд, - сказал Мейсон, - я хотел бы, в соответствии с договоренностью с окружным прокурором, начать допрос Элвины Митчелл, которая только что вошла в зал заседаний. - Хорошо, - ответил Гамильтон Бергер, - я уважаю договоренности. Бергер подождал, пока Элвину Митчелл приведут к присяге, и сел на свое место. Затем он сказал: - Ваше имя Элвина Митчелл, вы работаете секретаршей у адвоката Хантли Л.Бэннера, не так ли? - Именно так, сэр. - Вы уже давно работаете у него? - Около семи лет. Бергер с копией завещания в руках подошел к свидетелю. - Это фотокопия документа, который является последним завещанием Гейрвина Хастингса, подписанным им в присутствии вас и мистера Бэннера. Вам знаком этот документ? Это ваша подпись? - Да, сэр. Это моя подпись. - Все трое из вас присутствовали, когда подписывался этот документ? - Да, сэр. - Вы как свидетель его тоже подписали? - Да, сэр. - Можете приступать к перекрестному допросу, - пробурчал Бергер. - У меня есть здесь темные очки. Не будете ли так любезны надеть их? - попросил Мейсон. - Почему я должна это делать? - с подозрением спросила Элвина Митчелл. - Потому, - ответил Мейсон, - что обвиняемая в темных очках и в соответствии с достигнутой договоренностью с окружным прокурором свидетели тоже должны быть в темных очках. - Но со мной такой договоренности не было, и я не собираюсь надевать темные очки. - Одну минутку, - вмешался судья Фейллон. - Я не вижу причин отказываться. Или, точнее, я не видел оснований для возражений, когда стороны обсуждали такую договоренность. Это необычная ситуация. Разве вы как-нибудь пострадаете, если наденете темные очки? - Я уверен, что свидетель готова надеть темные очки, - заявил Гамильтон Бергер. - Совершенно очевидно, что мистер Мейсон намеревается сбить с толку свидетеля, который только что покинул свидетельское место и... - Мистер обвинитель, не вижу необходимости в вашей реплике, - сказал судья Фейллон. - Свидетель, пожалуйста, наденьте темные очки. Элвина Митчелл неохотно надела очки и повернулась к судье Фейллону. - Хорошо, - сказал Мейсон. - А теперь посмотрите на меня. Элвина Митчелл повернулась лицом к Мейсону. - Вы уверены, что именно это завещание вы засвидетельствовали? - спросил адвокат. - Да, уверена. - Вы возражаете против ношения темных очков, когда вы находитесь на свидетельском месте? - продолжал Мейсон. - Я возражаю против приказа надеть темные очки, - вспыхнула она. - Я не собака, чтобы мною командовать. - Тогда снимите их и отдайте моей сотруднице по приему посетителей, - сказал Мейсон, повернулся спиной к свидетельнице и пошел на свое место. Элвина Митчелл резко сняла очки, сделала несколько уверенных шагов по направлению к столу адвоката и протянула очки Герти. Затем она быстро пошла к выходу, немного задержавшись в дверях. - Мистер Колдуэлл, займите свидетельское место, - попросил Гамильтон Бергер. Пилот подчинился окружному прокурору. - Если Высокий Суд позволит сказать, мистер Мейсон высказал возражение против моего вопроса, которое было не принято, и я... - Я снимаю свое возражение, - сказал Мейсон. - Сейчас совершенно ясно, что имел в виду окружной прокурор. Я не считаю, что справедливо проводить таким образом идентификацию, но пусть свидетель ответит на его вопрос. Колдуэлл начал говорить, с большой осторожностью подбирая слова. - Женщина, сидящая рядом с мистером Мейсоном, являющаяся обвиняемой по делу, очень напоминает пассажирку, который заказывала самолет. - Можете приступать к перекрестному допросу, - сказал Бергер. - Это та же женщина или нет? - спросил Мейсон. - Можете ли вы поклясться, что именно обвиняемая заказывала ваш самолет? А может быть, это сделала женщина, которая только что была на свидетельском месте? Колдуэлл задумчиво потер подбородок и сказал: - Я не совсем уверен. - Одну минутку, - сказал Мейсон. - Я хотел бы задать мисс Митчелл еще один вопрос. Пусть бейлиф догонит ее и вернет обратно. Она еще не должна уйти слишком далеко. Судья Фейллон задумчиво посмотрел на Мейсона и сказал: - Господин бейлиф, попытайтесь вернуть мисс Митчелл. Бейлиф быстро покинул зал заседаний. Посоветовавшись о чем-то шепотом с Аделлой Хастингс, Мейсон повернулся к Колдуэллу. - Ваша пассажирка не снимала очков? - Нет, сэр. - При полете как туда, так и обратно? - Да, сэр. - Поэтому ее глаз вы не видели? - Нет, сэр. - Несколько минут назад на свидетельском месте вы видели женщину, секретаршу мистера Бэннера, не так ли? - Да, сэр. - Вы видели ее в темных очках? - Да. - Она похожа на вашу пассажирку? Свидетель немного поколебался, а потом сказал: - Увидев ее, я понял, насколько трудно опознать женщину, которая носит темные очки. Мисс Митчелл очень похожа на ту пассажирку. Теперь я понимаю, что почти невозможно опознать молодую женщину подобной комплекции, в темных очках. Я также заметил, что голос мисс Митчелл очень похож... Могу я услышать голос обвиняемой? Это помогло бы мне составить свое мнение. - А оно у вас еще не сложилось? - спросил Мейсон. Поколебавшись немного, Колдуэлл ответил: - У меня было почти твердое мнение. Ранее у меня была возможность посмотреть на обвиняемую, когда она была без очков. Тогда я сказал, что, если бы она была в темных очках, я смог бы ее идентифицировать. Когда я увидел ее в темных очках, я был уверен, что это она. Однако при появлении мисс Митчелл, особенно когда я услышал ее голос... Ее голос звучит так же, как у той женщины, что летела со мной до Лас-Вегаса и обратно. Я в растерянности. Бейлиф вошел в зал и сказал: - Ваша Честь, я не смог ее догнать. Увидев меня, она бросилась бежать по лестнице и смешалась с толпой. Я потерял ее из виду. - Вы потеряли ее! - воскликнул судья Фейллон. - Разве вы не могли различить ее в толпе? - Конечно, я различал ее, но не мог догнать. Она убегала так быстро, как могла. Она ведь моложе меня, - сказал бейлиф. - Я просил прохожих остановить ее, но сделать это не удалось. - Я думаю, - сказал судья Фейллон, - что нам следует отложить заседание до десяти часов завтрашнего дня. Тем временем я попытаюсь разгадать эту загадку. Прошу адвоката защиты и окружного прокурора зайти ко мне сразу же после закрытия заседания. 16 Судья Фейллон снял свою мантию, повесил ее на вешалку в шкаф и повернулся к окружному прокурору: - Как вы все это объясните, мистер Бергер? Стараясь не показывать своего негодования, Бергер заявил: - Это просто очередной фокус мистера Мейсона. Свидетель Элвина Митчелл испытывает страх перед публичным появлением в переполненном зале суда. Используя это, мистер Мейсон запугал ее настолько, что обратил в бегство, и сейчас он собирается использовать положение, чтобы создать благоприятную ситуацию для своего клиента. Судья повернулся к Мейсону. - У вас есть собственная теория? - спросил он. - Да, у меня есть некоторые мысли. - Прошу вас садиться, господа, - сказал судья Фейллон. - Ну, мистер Мейсон, что у вас за теория? - Гейрвин Хастингс был убит во сне, - сказал адвокат. Судья Фейллон кивнул. - Я исхожу из предположения, что мой клиент невиновна, - продолжал Мейсон. - К такому допущению я присоединиться не могу, - вставил Бергер. - Продолжайте, мистер Мейсон, - вмешался судья Фейллон. - Если моя клиентка невиновна, Гейрвина Хастингса не могли убить ночью, иначе она услышала бы выстрелы. Очевидно, его убили после того, как она ушла из дома рано утром, чтобы позавтракать с Симли Бейсоном. Это означает, что смерть наступила где-то между шестью и восемью часами утра. Женскую сумочку с револьвером, с помощью которого было совершено убийство, кто-то оставил в моем офисе днем. По телефону какая-то женщина заказала самолет до Лас-Вегаса и вылетела туда в понедельник в половине шестого вечера. Бэннер закрывает свой офис в половине пятого. Многие юридические конторы заканчивают работу как раз в это время. Поэтому можно выделить три периода активности: утром перед открытием офисов, днем в обеденное время и вечером после работы. Это означает, что действовал человек, работающий в каком-то офисе и не желающий, чтобы кто-то заметил его отсутствие. Имеются два револьвера. Один был у Гейрвина Хастингса, другой у Аделлы Хастингс. Аделла никогда не интересовалась номером своего револьвера, однако можно предположить, что Гейрвин отдал ей тот, который он купил в последнюю очередь. Убийство было совершено с помощью первого револьвера, и он находился в сумочке Аделлы. Это означает, что кто-то пробрался в апартаменты Аделлы и забрал револьвер до того, как полиция произвела там обыск. Сумочку украли у Аделлы в Лос-Анджелесе, когда она, поехав на встречу со своим мужем, остановилась, чтобы купить сигарет. Это было сделано лицом, знавшим ее привычку носить темные очки и стремившимся получить ключи от ее квартиры. - Но зачем этот некто полетел в Лас-Вегас в воскресенье ночью, использовал ключи от ее квартиры и выкрал револьвер? - спросил судья Фейллон. - Это было необходимо, - ответил Мейсон, - так как этот некто не знал, что убийство будет совершено в запланированное время. Он не был уверен, что Аделла рано утром уйдет на встречу с Симли Бейсоном. Этот некто предполагало, что так может случиться, но уверен не был. Этот человек выкрал сумочку Аделлы, в воскресенье вечером сделал дубликат ключей, что были в сумочке, и ждал, пока Аделла уйдет из дома, оставив Гейрвина спящим. Затем он тихонько пробрался в дом Гейрвина, хладнокровно убил его, дважды нажав курок и всадив две пули в голову спящего человека. Затем этот человек положил револьвер, с помощью которого был убит Гейрвин, в сумочку Аделлы Хастингс и оставил ее в моем офисе, организовав дело таким образом, что у моей сотрудницы, не появилось сомнений, что это была Аделла Хастингс. - Почему нельзя было сделать это до обеда? - спросил судья Фейллон. - Потому что физически этот некто не мог сделать этого до обеда, - ответил Мейсон. - Это один из основных принципов моих рассуждений. - Почему? - спросил судья Фейллон. - Давайте разберем условия, необходимые для совершения убийства. Убийцей мог быть только человек, знакомый с делами фирмы, хорошо знавший порядки в доме Хастингсов, и он должен был где-то работать. - Вы исходите при этом из тех трех временных периодов активности, о которых упоминали? - спросил судья Фейллон. - Вот именно, - ответил Мейсон. - О, послушайте, Ваша Честь, - вмешался Гамильтон Бергер. - Это снова те же фокусы. - Подождите, мистер Бергер, - остановил окружного прокурора судья Фейллон. - Я выслушал вашу версию, но меня очень заинтересовали рассуждения мистера Мейсона. - Учитывая обстоятельства, при которых была оставлена сумочка в моем офисе, соучастником преступления, очевидно, должна была быть женщина, хотя убийцей был, вероятно, мужчина, - продолжил Мейсон. - Это сужает круг соучастников до трех человек. Это Элвина Митчелл, секретарша адвоката Бэннера, Минерва Хастингс или Розалия Блэкбурн, секретарша Симли Бейсона. Должен вам признаться, что когда я рассматривал каждую из этих трех женщин, то сначала мой выбор пал на Розалию Блэкбурн. Затем Хантли Бэннер сообщил мне, что он направляет мне некоторые документы со своей секретаршей, которая, однако, отказалась идти в мой офис. Меня это заинтересовало, но в то время я не придал данному факту должного значения. Но когда в Суде показания по завещанию стал давать Хантли Бэннер, а не его секретарша, меня это очень удивило. Не боялась ли Элвина Митчелл, что Герти опознает ее? Поэтому, я попросил Герти вместе с другой женщиной сесть в зале суда. Когда Элвина Митчелл была очень возбуждена и не контролировала свои действия, я попросил ее передать темные очки моей сотруднице по приему посетителей, не показывая, где она сидит. Мисс Митчелл передала очки Герти. Возникает вопрос - как она узнала Герти, если не видела ее раньше. - Хорошо, - сказал судья Фейллон, - предполагая, что Элвина Митчелл замешана в этом деле, откуда вы знаете, что не Хантли Бэннер разработал все это? - Потому что, - ответил Мейсон, - если бы это было так, Элвина улетела бы в Лас-Вегас сразу после того, как умышленно оставила сумочку в моем офисе. - А каковы мотивы преступления? - спросил судья Фейллон. - Мотивы, - ответил Мейсон, - так же очевидны, как и личность преступника. Я не хочу беспокоить вас догадками на этот счет. Но как только у нас в руках будет мисс Митчелл, мы сразу же обнаружим мотивы преступления, а они могут быть довольно сложными. Мне бы хотелось, чтобы полиция приступила к розыску мисс Митчелл. Мне кажется, что на допросе она сразу же даст показания. Судья Фейллон посмотрел на Гамильтона Бергера. Окружной прокурор покачал головой: - Хочу повторить, что это все трюки адвоката, чтобы облегчить участь обвиняемой. Я не веду дело с позиций обвиняемой, - продолжал Гамильтон Бергер. - Конечно, Перри Мейсон может очень красноречиво изложить все факты, которые идут в ее пользу. Фактически он уже сделал это. Но его выводы настолько же ошибочны, насколько драматичны. Он так повел дело, что бейлифу пришлось бежать за мисс Митчелл, чем до смерти напугал бедную девушку. Если она даже ничего не сделала, Мейсон своими действиями вынудил ее к бегству. - Я не согласен, - заявил судья Фейллон. - Я хочу, чтобы Элвину Митчелл нашли. Арестовать ее не составит труда. Полиция может установить наблюдение за ее квартирой, местом работы, стоянкой, где она паркует свою машину. После задержания ее необходимо доставить сюда, ко мне. Если окружной прокурор не собирается допрашивать Минерву Хастингс, я хочу, чтобы это сделал лейтенант Трэгг. Я проинструктирую его об этом. - Хорошо, - устало сказал Гамильтон Бергер. - Это, конечно, лишь задержит слушание дела. Но если Мейсону удалось убедить вас, он убедит и газетных репортеров, поэтому я приступаю к проверке его теории. - Пожалуйста, сделайте это, - холодно и официально сказал судья Фейллон. - И не считайте, что Суд настолько доверчив и наивен, как вы пытаетесь это показать своим поведением. 17 На следующий день в десять часов утра Мейсон, Гамильтон Бергер, лейтенант Трэгг и Аделла Хастингс собрались в кабинете судьи Фейллона по его просьбе. - Я попросил вас прийти сюда, - заявил судья Фейллон, - чтобы открытое рассмотрение дела проходило не только при полном соблюдении прав обвиняемой, но и при недопущении нарушения прав других лиц. Как всем вам, очевидно, известно, возникает вопрос о наследстве в несколько миллионов долларов. Хотя я для себя уже составил полную картину случившегося, мне сообщили о сделанных некоторыми лицами признаниях. Несомненно, состоятся Суды, на которых будет рассматриваться дело об убийстве первой степени. Поэтому я попросил лейтенанта Трэгга, сделать доверительное сообщение. Я попрошу защиту не разглашать детали этого сообщения в прессе. - Что касается защиты, - заявил Мейсон, - то, поскольку дело в отношении Аделлы Хастингс закрыто, у нас больше нет к этому делу какого-либо интереса, не считая, конечно, имущественных прав. - Хантли Бэннер представляет интересы Минервы Хастингс, - сказал судья Фейллон. - И я не знаю, каково будет его отношение к этой гражданской тяжбе. Однако лейтенант Трэгг может проинформировать вас о событиях, произошедших сегодня утром. Я должен отдать должное окружному прокурору, мне об этих событиях сообщили по его просьбе сегодня утром. Судья Фейллон кивнул лейтенанту Трэггу. Немногословно, официально, взвешивая слова, тот заявил: - Элен Дрексел приходится дочерью Харли Ц.Дрексела, подрядчика из Карсон-Сити, штат Невада. Во время летних каникул Элен помогает в работе своему отцу. Хантли Бэннер является адвокатом Дрексела. На своем участке Дрексел построил небольшое бунгало для сдачи за умеренную плату лицам, приезжающим на шесть недель в штат Невада, чтобы получить развод. Поскольку Элен Дрексел в течение длительного времени дружила с Элвиной Митчелл, секретаршей Бэннера, последняя снабжала Дрекселов клиентами для проживания в этом бунгало. Одними из таких жильцов оказались Минерва Хастингс, а также Розалия Блэкбурн. Они обе подружились с Элен Дрексел, а через нее с Элвиной Митчелл. Элвина Митчелл, как оказалось, беспамятно влюблена в Коннел Мейнарда и уже давно пришла к мнению, что Мейнард не получает заслуженного вознаграждения от Гейрвина Хастингса, что Симли Бейсон постепенно входит во все возрастающее доверие и на него возлагаются все большие обязанности. Минерва сочувствовала Элвине Митчелл и однажды неожиданно заявила ей, что в случае смерти Гейрвина она, Минерва, встанет во главе всего дела, что Коннел будет повышен в должности до главного управляющего с соответствующей долей прибылей. То, чего Минерва вообще не знала и о чем Элвина узнала лишь недавно, заключается в следующем: Коннел Мейнард запустил свою руку в кассу фирмы. Очевидно, у Симли Бейсона или появились подозрения, или он уже самостоятельно проводил расследование, которое в скором времени должно было выявить реальное положение дел. Карьере Мейнарда и его свободе грозила опасность. Вероятно, Минерва в убийстве Хастингса никак не участвовала, однако она дала Элвине знать об имеющейся у нее на руках козырной карте, которая заиграет, если Гейрвин умрет в неведении, что фактически брак с ней не расторгнут и он, женившись на Аделле, является двоеженцем. В то воскресенье Элвина следила за Аделлой, когда та поехала в Вентуру, нашла возможность выкрасть с сиденья автомобиля ее сумочку и изготовить дубликат ключей от квартиры Аделлы. Делать ключи от дома Хастингса не было необходимости, поскольку Коннел знал, что они хранились у него на работе. Когда Аделла ушла из дома в понедельник утром, Коннел Мейнард проник в спальню Хастингса и хладнокровно убил спящего. Затем он встретился с Элвиной Митчелл. Элвина положила револьвер, с помощью которого было совершено убийство, в сумочку Аделлы, надела темные очки и в обеденный перерыв пришла в офис Мейсона. Она назвалась Аделлой Хастингс, незаметно оставила сумочку и покинула помещение. Преступников беспокоил тот факт, что Аделла справедливо могла бы настаивать на том, что револьвер подбросили в ее сумочку, а ее собственный револьвер, который при обыске нашли бы в ее квартире, раскрыл истинное положение вещей. Поэтому Элвина организовала дело так, что ее в полной готовности ждал самолет, на котором в понедельник вечером сразу после работы она вылетела в Лас-Вегас. Прилетев туда за полчаса до прибытия в город Аделлы, Митчелл пробралась в квартиру Аделлы, украла ее револьвер и спрятала его. Таким образом был разработан и осуществлен заговор, с тем чтобы обвинить Аделлу Хастингс в убийстве. - Имеет ли к этому какое-то отношение Бэннер? - спросил Мейсон. - Руки Бэннера чисты. Во всяком случае, мы пока так думаем, - ответил Трэгг. - Да, это так. Если бы он был замешан в заговоре, Элвина могла бы полететь в Лас-Вегас днем. А она не хотела, чтобы Бэннер что-либо знал о ее деятельности, поэтому принимала участие в осуществлении заговора или в обеденное время, или после работы, - разъяснил Мейсон. - Представляется, - заявил Трэгг, - что Хастингс подписал завещание в пользу Аделлы после женитьбы на ней. Он приходил в офис в отсутствие Бэннера и рассказал Элвине о своем намерении. Элвина объяснила Хастингсу, что он может написать завещание от руки, подписать его, поставить дату, и этот документ будет иметь законную силу. Что и сделал Хастингс. Завещание он оставил у Элвины. Однако в некоторой степени Бэннер уязвим. Он знал или имел основание думать, что такое завещание существует. Он считал, что, очевидно, утерял его, и решил об этом молчать. Он не знал, что Элвина намеренно уничтожила его. Как я понимаю, если будет доказано, что завещание было подписано, факт его уничтожения третьим лицом не уменьшает его законной силы. - Верно, - подтвердил судья Фейллон. - Я сейчас возобновлю заседание Суда и объявляю о прекращении дела Народ штата Калифорния против Аделлы Хастингс. Надеюсь, мистер Бергер, вы внесете такое предложение, поскольку истинный преступник арестован и уже признался в убийстве. - Хорошо, - глубоко вздохнул Бергер, - я так и сделаю. Не в состоянии сдержать свои чувства, Аделла Хастингс бросилась на шею Мейсона и поцеловала его. - Я полагаю, - улыбнулся судья Фейллон, - что мы будем готовы приступить к делу, как только мистер Мейсон сотрет следы губной помады. Эрл Стенли ГАРДНЕР БЕЛОКУРАЯ УДАЧА 1 Поскольку Делла Стрит, доверенная секретарша Перри Мейсона, проводила двухнедельный отпуск у своей тети в Болеро-бич, адвокат, консультировавший клиента в Сан-Диего, по пути домой решил заглянуть к Делле. Рабочая неделя закончилась, была суббота и Делла Стрит привела несколько доводов, чтобы убедить Мейсона немного отдохнуть. Тетя Мэй пригласила его на ужин, в результате чего адвокату пришлось остановиться в отеле "Болеро". - И, кстати, - добавила Делла Стрит, - в понедельник утром ты отвезешь меня на работу. - Так какую же на самом деле цель ты преследовала, приглашая меня в Болеро-Бич? - поинтересовался Мейсон. - Ты пытаешься найти попутную машину или вы с тетей Мэй решили заставить меня, наконец, отдохнуть? - И то, и другое, - ответила секретарша. - Адвокату, рассматривающему субботний вечер и воскресенье, как отпуск, следует прочистить мозги. Тетя Мэй пообещала приготовить свою фирменную курицу и яблоки, запеченные в тесте. На пляже ты увидишь массу красоток в купальниках и, вдобавок ко всему, у меня для тебя есть тайна. - Не нужно мне никаких тайн, - возразил Мейсон. - Стоит только представить море, песок, солнце, красоток в купальниках, курицу и яблоки в тесте, приготовленные тетей Мэй, как сразу же понимаешь, что заниматься правоведением скучно и неинтересно, воздух в конторе кажется затхлым, а изучение книг по праву - тяжкой обязанностью. Я останусь в Болеро-Бич. - Значит, тайна тебя не интересует, - решила Делла Стрит. - Я этого не говорил. Просто ты уже представила достаточное количество побудительных мотивов. Тайна - это глазурь на торте. В ней нет необходимости, но она всегда приятна. И гораздо лучше, если она есть. - В таком случае надевай плавки и жди меня на пляже через полчаса. Я познакомлю тебя с этой тайной, - пообещала Делла Стрит. - Она одушевленная? - Одушевленная. - На двух или на четырех ногах? - На двух. Я еще послушаю, что ты скажешь, когда их увидишь. - Буду на пляже через двадцать минут, - заявил Мейсон. На самом деле он оказался там через восемнадцать. Делла Стрит вытянулась на песке в тени пляжного зонтика. - Что теперь? - спросил адвокат, с одобрением оглядывая загорелое тело своей секретарши. - Она должна появиться с минуты на минуту, - сообщила Делла Стрит. - Уже полдень... Ты хочешь есть? - Просто умираю с голода, однако в предвкушении фирменной курицы и яблок в тесте, приготовленных твоей тетей Мэй, я попытаюсь еще какое-то время сдерживать свой аппетит. - Боюсь, что что-то съесть тебе все равно придется, - заметила Делла Стрит. - Подожди... Вот она. - Секретарша показала на пышнотелую блондинку, медленным шагом прогуливающуюся по мокрому песку рядом с кромкой воды. - Видишь? - Очень ничего, - решил адвокат. - Я правильно охарактеризовала ноги? - Среди находящихся сейчас на пляже я отдал бы им второе место. После твоих, естественно. Тайна заключается в том, почему ее никто не сопровождает? - Одна из тайн. Давай оставим здесь наши вещи и последуем за ней. - А их не украдут? - забеспокоился Мейсон. - Это частный пляж. Пока у меня здесь не возникало никаких проблем. Полотенец, сандалий и книг здесь, похоже, у всех в достатке. - Тогда пойдем, - согласился Мейсон. - Интересующая нас девушка направляется в кафе, - сообщила Делла Стрит. - А мы идем следом? - Да, шеф. Она идет открытое кафе, расположенное прямо на пляже, где отдыхающие могут перекусить. Там отлично кормят. - Но я не взял с собой бумажник, - воскликнул Мейсон, опуская глаза на плавки. - Если ты зарегистрирован в гостинице или являешься членом пляжного клуба, тебе достаточно расписаться на счете. - Ты обещала _п_о_з_н_а_к_о_м_и_т_ь_ меня с тайной, - заметил Мейсон, когда они подходили к кафе. - Обрати внимание, что я обещала познакомить тебя с тайной, а не девушкой, - возразила Делла Стрит. - А какая разница? - Очень большая. Как, например, между Корпус деликти [Corpus delicti - состав преступления (лат)] и трупом. Как ты сам многократно говорил, средний человек считает, что Корпус деликти в деле об убийстве - это сам труп, а на самом деле выражение Корпус деликти, если я все правильно помню, относится к составу преступления, а не к телу жертвы. - Таким образом, я делаю вывод, что маня знакомят с тайной, а не с телом, к которому она относится, - улыбнулся Мейсон. - Считай, как хочешь, шеф. Однако, могу заметить, что наблюдаю за ней уже целых десять дней, и все это время она провела в одиночестве, что определенно означает, что к ней не так-то легко подступиться. - Так в чем же все-таки заключается тайна? - спросил Мейсон. - Что ты думаешь об ее фигуре? - О таких обычно говорят "аппетитная". - Ты предполагаешь, что ей приходится постоянно бороться с излишним весом? - Я сказал бы, что у нее две основные проблемы в жизни: излишний вес и свистки вслед. - Так, посмотрим, какую кабинку она заняла, - огляделась по сторонам Делла Стрит, заходя в кафе. - Если мы сядем вот здесь, то увидим, что она будет есть. Ты не поверишь своим глазам. Мейсон и Делла Стрит заказали жареную ветчину с гренками и кофе, откинулись на креслах, обтянутых водонепроницаемым материалом и через несколько минут увидели, как интересующей их блондинке принесли стакан молока. - Очень скромно, - заметил Мейсон. - Для твоего сведения, шеф, стакан наполовину заполнен молоком, а наполовину - сливками. Я подкупила официантку и узнала массу интересного. Подожди, представление только начинается. Блондинка в купальнике медленно выпила содержимое стакана. Затем официантка принесла ей горячий бифштекс, картофель "фри" и салат, за ними последовали яблочный пирог с мороженым и два шоколадных батончика. - Как я предполагаю, шоколадные батончики должны помочь ей не умереть с голоду до следующего приема пищи? - усмехнулся Мейсон. - Ты еще и половины не знаешь, шеф. В четыре часа она вернется сюда, чтобы попить чаю. Закажет шоколадное мороженое с орехами и фруктами, большой кусок торта и запьет все это молоком с шоколадом. Мейсон в удивлении поднял брови. - По-моему, ты в ней слишком заинтересована, Делла. - Слишком! - воскликнула секретарша. - Я просто ничего не понимаю. Официантки подсчитали количество ежедневно потребляемых ею калорий. В Голливуде его назвали бы "суперколоссальным". - Не исключено, что именно это количество требуется, чтобы поддерживать такую фигуру, как у нее, - предположил Мейсон. - Ее фигура заметно увеличивается в размерах, - сообщила Делла Стрит. - Подожди, пока не увидишь, что будет после того, как она распишется на счете и выйдет из кабинки. Блондинка закончила десерт, расписалась, взяла два шоколадных батончика и направилась к выходу. По пути она остановилась у весов. - За последние восемь дней она прибавила почти пять фунтов, - сказала Делла Стрит. - Ты за этим следишь? - Слежу и поражаюсь, - призналась секретарша. - Девушка целенаправленно и упорно старается набрать вес, хотя у нее уже и так перебор по всем общепринятым меркам. - И давно все это началось, мисс Шерлок Холмс? - поинтересовался Мейсон. - Примерно две недели назад, как утверждают официантки, - ответила Делла. - Тебе это добровольно открыли? - После пяти долларов чаевых. - С этой ситуацией стоит разобраться, - решил Мейсон. - Ты уже начал, внимательнейшим образом оглядев главный персонаж, - улыбнулась Делла Стрит. Блондинка вышла из кафе. - Чего ждать теперь? - спросил Мейсон. - Ляжет под зонтиком, вздремнет и немного почитает. - Будет только лежать или походит? - Погуляет для аппетита. Возможно, шеф, твой нетренированный мужской взгляд не замечает, что ее купальник растянут до предела. Он с самого начала плотно на ней сидел, а теперь готов разойтись по швам. - Ты рассказывала тете Мэй об этом? - Обсуждала с ней ситуацию два или три раза. Вчера она вместе со мной специально приходила на пляж, чтобы лично убедиться. - Тетя Мэй к знакома с блондинкой? - Наверное, да, - задумчиво кивнула Делла Стрит. - Она таинственно улыбалась, не снимала в кафе черных очков, а на пляже не высовывалась из-под зонтика. Мне кажется, тетя Мэй делала все возможное, чтобы блондинка не обратила на нее внимания и не узнала. - Однако, она ничего тебе не открыла? - Ничего. А вечером и сегодня с утра она уже занималась своими фирменными блюдами, на которые пригласила тебя. Мейсон расписался на счете и сказал: - Я считаю, что это какой-то рекламный трюк. Кто-то придумал что-то новенькое. - Но что это может быть? - Она всегда одна? - Старается держаться подальше от всех пляжных покорителей сердец, - сообщила Делла Стрит. - Что, кстати, не так-то просто. - Как я догадываюсь, у тебя не всегда получается? - улыбнулся адвокат. - Не исключено. Однако, я не прилагала таких усилий, как блондинка. Правда, я поставила всех в известность, что в субботу и воскресенье я занята. Я ни на секунду не забывала, что ты приезжаешь на выходные. - То есть ты была уверена, что тебе удастся уговорить меня остаться? Делла Стрит лишь улыбнулась в ответ. - Давай сформулируем это несколько по-другому, шеф. Я была уверена, что если ты не останешься, то мне не придется страдать в одиночестве днем и не танцевать вечером. - Яблочный пирог с мороженым... молоко с шоколадом... - медленно произнес Мейсон. - Здесь определенно где-то зарыта собака. Пышное тело, заключенное в купальник, готовый в любой момент разойтись по швам. Что-то должно произойти. - Мы, конечно, можем открыть филиал адвокатской конторы на пляже, - заметила Делла Стрит. - Боюсь, что наши клиенты не согласятся так далеко ездить, Делла. - Ладно, шеф, в конце концов, купальник монет растягиваться лишь до каких-то пределов. 2 Мэй Кирби сердечно приветствовала Мейсона. - Мне кажется, мы с тобой практически никогда не видимся, - сказала она. - Да и Деллу ты заставляешь работать с утра до ночи. - Знаю, Мэй, - кивнул Мейсон. - Дни летят очень быстро. Темп жизни постоянно ускоряется. Я не успеваю закончить одно дело, как приходится браться за следующее. - Только не надорвись, - предупредила Мэй. - Не лучше ли немного сбавить скорость? Так тебя на долго не хватит. Проходи. У меня есть еще одна гостья, которая хочет с тобой встретиться. Стоявшая в дверном проеме Делла Стрит улыбнулась Мейсону и быстро подмигнула, когда Мэй отвернулась в сторону. - Дайанн Алдер. Перри Мейсон, - представила Мэй Кирби. Адвокат увидел у окна ту же блондинку, за которой они с Деллой Стрит наблюдали на пляже. Блондинка протянула Мейсону руку и обворожительно улыбнулась. - Я просто не могу поверить, что сейчас разговариваю с вами, мистер Мейсон, - призналась она. - Вы не представляете, что это означает для меня. Я столько слышала и читала о вас! А тут познакомилась лично! Я очень рада, что миссис Кирби пригласила меня на ужин. Мейсон и Делла Стрит переглянулись. Секретарша практически незаметно покачала головой. - Вы мне льстите, мисс Алдер, - сказал Мейсон. - Я тоже рад познакомиться с вами. - На прошлой недели я несколько раз видела на пляже вашу секретаршу, - продолжала Дайанн Алдер, - однако, понятия не имела, кто она, иначе набралась бы храбрости и подошла к ней. Она настолько красива, что все думают... - Ой-ой-ой! - перебила ее Делла Стрит. - Вы нам всем льстите, Дайанн. - Начнем с сухого мартини, - заговорила хозяйка дома. - А затем поужинаем. Вас ждет моя фирменная курица, а потом яблоки, запеченные в тесте. - Я столько слышала о ваших фирменных блюдах, миссис Кирби! - воскликнула Дайанн Алдер. - Они также известны, как и Перри Мейсон. - Вы хотите их попробовать? - обратилась к ней Делла Стрит. - Хочу ли я их попробовать?! Да я просто умираю с голоду. Мейсон и Делла Стрит опять быстро переглянулись. Адвокату удалось незаметно перекинуться парой слов с секретаршей только после того, как все выпили по коктейлю и готовились сесть за стол. - В чем дело? Это капкан? - спросил Мейсон. - Не думаю, - покачала головой Делла Стрит. - Просто сюрприз, подготовленный для нас тетей Мэй. Она увидела, что я заинтересовалась Дайанн. Тетя Мэй пригласила Дайанн на ужин, чтобы та встретилась с тобой. Определенно, они с ней давно знакомы. Это исключение из правил. Тетя Мэй знает здесь десятки людей, желающих встретиться с тобой лично, однако, никогда никого не приглашает, если ты у нее ужинаешь. - Ты выяснила в чем дело? Делла Стрит покачала головой и уже собралась что-то добавить, но ее перебила тетя Мэй: - Прекратите немедленно шептаться. Вы определенно говорите или о работе, или о любви. Ни то, ни другое нельзя делать на пустой желудок. Проходите и садитесь. Перри, ты - сюда. Делла, а ты вот здесь. Дайанн сядет рядом со мной. Минут через тридцать, когда Мэй Кирби уже разлила всем кофе, Делла Стрит поблагодарила ее: - Все было очень вкусно, тетя Мэй. Боюсь, что за этот ужин прибавила целый фунт, если не больше. - И я тоже. По крайней море, надеюсь, что прибавила, - сказала Дайанн Алдер. Мейсон в удивлении приподнял брови. Последовало молчание, а потом Делла Стрит обратилась к блондинке: - Н_а_д_е_е_т_е_с_ь_, что прибавили? - Да, - кивнула она. - Я стараюсь набрать вес. Делла Стрит внимательно посмотрела на девушку. Дайанн смущенно рассмеялась. - Я не имею права это обсуждать, - заявила она. - Я знаю, вы думаете, что у меня и так излишки веса, но мне... нужно набрать еще четыре фунта. - Вы что, решили перейти в определенную весовую категорию, чтобы заняться борьбой? - спросила Делла Стрит. - Простите, Дайанн, я не желала вас обидеть, но из ваших слов мне показалось, что вы стараетесь набрать вполне определенный вес. - Все правильно, - кивнула Дайанн Алдер. Мейсон приподнял брови в немом вопросе. Блондинка слегка покраснела. - О, я не знаю, как мы вдруг перешли к этой теме... Я... Давайте ее оставим. - Мы, конечно, не хотим показаться навязчивыми и совать нос в ваши дела, Дайанн, - продолжала Делла Стрит, - но мое любопытство возбуждено. И я точно знаю, что если возбуждено любопытство моего шефа, то он не успокоится, пока не докопается до сути вопроса. Объясните нам, пожалуйста, в чем тут дело - конечно, если это не секрет. - В общем-то, в некотором роде да - то есть я не должна ни с кем обсуждать этот вопрос. Однако, я точно знаю, что миссис Кирби никому не откроет моей тайны. Она никогда не сплетничает. А вы... в данном случае я разговариваю с адвокатом и его секретаршей. - Продолжайте, - подбодрила Делла Стрит. - Суть дела в том, что я собираюсь рекламировать новый стиль. - Новый стиль? - удивилась Делла Стрит. - Конечно, звучит несколько абсурдно, - засмеялась Дайанн Алдер. - Но мне платят, чтобы я набрала вес и... В общем, это все. - Минутку, - сказала Делла Стрит. - Я не уверена, что все правильно поняла. Вам платят за то, что вы набираете вес? - Да, я должна набрать двенадцать фунтов. - За определенный промежуток времени? - Да. - И кто-то вам за это платит? - Да. Модельеры. Они... Я понимаю, что вам это кажется глупостью... Я сама не понимаю, как оказалась замешанной в эту историю... Группа модельеров разработала новый стиль. Они считают, что в наше время слишком много людей борются с излишним весом. Это неестественно. Люди были бы гораздо счастливее и чувствовали бы себя значительно лучше, если бы постоянно не думали о диетах и ели бы то, что хочется. Конечно, есть просто полные люди. Мои спонсоры работают не для них. Они искали девушку с определенной фигурой. Упитанную, как они сами выражаются. Она должна рекламировать новый стиль, который они разработали. Они собираются меня фотографировать и снимать для телевидения. Вот и все. Я - модель нового типа. Я открою людям новую тенденцию в моде. Вы сами знаете как проходят традиционные показы моделей одежды. Их демонстрируют очень худые манекенщицы. Но женщины, сидящие в зале, весят фунтов на двадцать, а то и на тридцать больше манекенщиц и прекрасно понимают, что те платья, в которых манекенщицы выходят на подиум, будут сидеть на обычных женщинах несколько по-иному. Мои спонсоры отправили меня к врачу. Он осмотрел меня. Они считают, что мои талия и походка не пострадают, если я наберу фунтов двенадцать-пятнадцать и... В общем, они пытаются ввести в моду пышные формы... Господи, зачем я все это разбалтываю?! - Дайанн внезапно закрыла раскрасневшееся лицо рунами. - О, вы меня смутили! - Но почему? - не понял Мейсон. - Вы меня страшно заинтересовали. Я думаю, что в этой идее что-то есть. Вы упомянули каких-то спонсоров. Это дом моделей? - Откровенно говоря, я не представляю, кто мои спонсоры, - призналась Дайанн Алдер. - Я имею дело с агентством... Я подписала контракт, который запрещает мне обсуждать эту новую тенденцию с кем бы то ни было. - Понятно, - задумчиво сказал Мейсон. - И вы набираете вес? - уточнила Делла Стрит. - Боже, да! Последние пять лет мне приходилось считать калории, а теперь я просто наслаждаюсь, позволяя себе все, что мне хочется. У меня сейчас такой аппетит, что я просто не в состоянии отказаться от еды. Я не сомневаюсь, что наберу нужное количество фунтов, однако, боюсь, что мне будет не остановиться. Могут возникнут сложности, если я превышу нужную отметку. - У вас сейчас восхитительные формы, - сделал комплимент Мейсон. - Женщины определенно станут покупать рекламируемые вами вещи. - В этом-то все и дело. Дизайнеры хотят продавать одежду. Они уверены, что средняя женщина устала до смерти от всевозможных диет. Поэтому они и разработали новый стиль, а потом принялись искать подходящую модель. - Я думаю, они ее нашли, - улыбнулся Мейсон. Адвокат поднял кофейную чашку, повернулся к смущенной Дайанн Алдер и произнес тост: - За успех вашего дела! Однако, через пятнадцать минут, когда Мейсону удалось отвести Деллу Стрит в сторону, он заметил: - Делла, в этой истории с Дайанн Алдер определенно что-то не так. Похоже на махинацию. Она утверждает, что подписывала контракт. Дайанн представляется мне милой девушкой, и мне не хотелось бы, чтобы она стала жертвой каких-то мошенников. Я сейчас принесу свои извинения и уйду, а ты постарайся по-женски поговорить с ней по душам и поподробнее выяснить все об этом контракте. Ты уже давно работаешь в адвокатской конторе и, не сомневаюсь, в состоянии уловить подвох, если он там имеется. - Если ей на самом деле платят за то, что она набирает вес, то это просто идеальная жизнь, - вздохнула Делла Стрит. - До тех пор, пока кто-то не вырвет коврик у нее из-под ног и она не останется только с лишними фунтами. Секретарша улыбнулась. - Я прекрасно знаю, как легко и быстро набирается вес и как мучительно и медленно его сгонять. Но что же от нее нужно, шеф? Я имею в виду, зачем кому-то потребовалось составлять подобный контракт? - Раз Дайанн приятельница твоей тети Мэй, то, неплохо бы разобраться с этим вопросом, - ответил Мейсон. 3 На следующий день телефон Мейсона зазвонил в девять утра. - Ты одет? - спросила Делла Стрит. - Да, я уже давно проснулся и готов к действию. Где ты сейчас находишься? - Внизу, в холле. - Что-нибудь случилось? - Контракт. - Какой еще контракт? А, тот, что подписывала Дайанн Алдер? - Да. - Ты выяснила, в чем там дело? - И не только. У меня с собой ее экземпляр. - Прекрасно! - воскликнул Мейсон. - Поднимайся ко мне. Я встречу тебя у лифта. Адвокат дождался Деллу Стрит и поинтересовался: - Ты завтракала? - Нет. А ты? Мейсон покачал головой. - Я умираю с голода, - заявила Делла Стрит. - Заходи, - пригласил Мейсон. - Сейчас закажем что-нибудь в номер и позавтракаем на балконе с видом на океан. Адвокат попросил ветчину, две порции яичницы, кофе и гренки. Делла Стрит подошла к большому зеркалу и критически оглядела себя с головы до ног. - Боюсь, что меня вдохновил пример Дайанн Алдер и я в самом скором времени догоню ее, - заметила она. - От этого завтрака ты не растолстеешь, - улыбнулся Мейсон. - Я уже один раз доходила до точки, когда считала калории даже в стакане простой воды. Однако, теперь, познакомившись с Дайанн Алдер, которой платят за то, что она прибавляет в весе, мне хочется попросить тебя дополнительно заказать сладкие булочки и картошку. - А следует? - спросил Мейсон, протягивая руку к телефону. - Боже, нет! - воскликнула Делла Стрит. - Лучше прочитай этот контракт и готовься лишиться секретарши. Ну почему мне раньше никто не сказал об этом?! - Ты мечтаешь оказаться на месте Дайанн Алдер? - У нее просто идеальная работа, если, конечно, такую удастся получить. Я сейчас начала задумываться, как бы и мне заняться тем же самым. Гарантированный доход. Тебя ничто не беспокоит. Знай только - прибавляй фунты в нужных местах. - О каких нужных местах идет речь? - уточнил адвокат. - О тех, на которых останавливаются мужские взгляды. Мейсон сел на стул, просмотрел контракт, нахмурился и принялся читать его во второй раз, теперь уже более внимательно. К тому времени, как появился официант с заказом, Мейсон уже закончил изучение документа. Делла Стрит подождала, пока официант не накрыл стол на балконе и только после того, как он ушел, а Мейсон сделал глоток кофе, секретарша обратилась к своему шефу: - И что ты думаешь? - спросила она. - Черт знает что такое, - воскликнул Мейсон. - Я предполагала, что контракт тебя заинтересует. - Самое странное заключается в том, что на поверхности все представляется очень разумным и даже щедрым. Первая сторона признает, что Дайанн может начать беспокоиться, что, набрав вес, она столкнется с проблемами при устройстве на секретарскую работу. Подтверждается факт работы Дайанн секретаршей в адвокатской конторе на момент подписания контракта, с заработком пять тысяч двести долларов в год. Так как первая сторона желает, чтобы Дайанн - вторая сторона контракта - уволилась с секретарского места и полностью посвятила себя работе моделью, ей гарантируется доход в размере ста долларов в неделю, который будет выплачиваться по субботам с утра. С другой стороны, Дайанн принимает на себя обязательства прибавить в весе двенадцать фунтов за десять недель, немедленно уволиться из адвокатской конторы после подписания настоящего контракта, а также проводить достаточно времени на пляже, чтобы как можно лучше загореть. По желанию первой стороны от Дайанн может потребоваться позировать в купальнике, однако, ни при каких условиях от нее не потребуют позирования в обнаженном виде. По желанию Дайанн, она имеет право пригласить другую женщину для сопровождения ее в тех случаях, когда ей придется позировать в бикини. И вот здесь мы подходим к очень странному положению, - продолжал Мейсон. - Стороны предполагают, что суммарный доход Дайанн может значительно превышать пять тысяч двести долларов в год. Пять тысяч двести долларов в год - это минимальная гарантированная первой стороной сумма. Дайанн имеет полное право на эту сумму и не обязана ее ни с кем делить. Однако, если ее суммарный доход за год превысит эту сумму, она обязана выплачивать пятьдесят процентов суммы, превышающей пять тысяч двести долларов в год, первой стороне. И поскольку первая сторона, в общем и целом, идет на риск, общий доход Дайанн будет учитываться с целью раздела любых средств, полученных Дайанн из любого источника на протяжении срока действия контракта. Срок действия контракта - два года. Первая сторона имеет право продлить срок действия контракта еще на два года, а по истечении вторых двух лет - еще на два года. На протяжении всего срока действия контракта все и любые средства, полученные второй стороной из какого бы то ни было источника, за исключением гарантированных ста долларов в неделю, составляют суммарный доход второй стороны и должны делятся на две равные части, независимо от того, откуда получены эти средства: от показа моделей одежды, выступлений с лекциями по вопросам здоровья, позирования, съемок на телевидении, в кино, а также из любого другого источника, включая конкурсы красоты, подарки поклонников и тому подобное, наследство, безвозмездную передачу средств и т.д. Поскольку первая сторона гарантирует определенный доход второй стороне на срок действия контракта и подготовила планы рекламной кампании, в результате которой Дайанн Алдер окажется в центре внимания общественности и у нее появятся возможности значительно увеличить доход, первая сторона имеет право на половину суммарного дохода второй стороны, независимо от источника дохода и/или того, является ли этот доход прямо или косвенно результатом усилий первой стороны или известности, полученной в процессе выполнения контракта. Мейсон взял в руки нож и вилку и разрезал ветчину на две части, положил половину на тарелку Делла Стрит, а оставшуюся часть - на свою и принялся за еду. - Итак? - спросила Делла Стрит. - Дайанн - очень милая девушка. - С прекрасной фигурой, - добавила секретарша. Мейсон кивнул. - Ее, наверное, можно назвать приманкой для свистков вслед, - продолжала Делла Стрит. Мейсон снова кивнул. - Как ты считаешь, шеф, первая сторона контракта осознает это? - На протяжении своей адвокатской карьеры я видел немало различных подходов, однако, мне еще ни разу не приходилось сталкиваться ни с чем подобным, если конечно, первая сторона _э_т_о_ имеет в виду. - На протяжении своей секретарской карьеры я испытала на себя _в_с_е подходы, однако, тут придумали что-то новенькое. - В соответствии с положениями этого контракта, если Дайанн Алдер познакомится с миллионером, и получит от него в подарок сто тысяч долларов, или выйдет замуж, муж умрет и оставит ей наследство, то первая сторона имеет право на пятьдесят процентов подарка или наследства. - Перспектива выйти замуж за миллионера, в общем-то, обычно не открывается перед секретаршей адвокатской конторы из маленького прибрежного городка, - заметила Делла Стрит. Внезапно Мейсон щелкнул пальцами. - Ты догадался? - у Деллы Стрит загорелись глаза. - Могу предложить одно объяснение. Не уверен, правда, что оно соответствует истинной причине, лежащей в основе всего этого. - Какое? Я, откровенно говоря, просто зашла в тупик. - Давай предположим, что первая сторона, Харрисон Т.Боринг, кто бы он там ни был, знаком с неким богатым и несколько эксцентричным мужчиной, на которого оказывает большое впечатление определенный тип пышных блондинок. Давай также предположим, что Боринг специально рыскал по окрестностям в поисках девушки нужного типа. Он целое лето ходил по пляжам и разглядывал потенциальных кандидаток в купальных костюмах. В конце концов, он выбрал Дайанн, как наиболее подходящий вариант, однако, оказалось, что ей чуть-чуть не хватало пышности. - Минутку, - перебила Делла Стрит. - Если Дайанн не хватает пышности, то меня просто можно назвать жердью. - Ну и что, - отмахнулся Мейсон, - однако, мужчина, о котором идет речь, имеет вполне устойчивые и несколько своеобразные вкусы. Он богат и любит молоденьких девушек с волосами цвета кукурузы, не толстых, но пышненьких. - Какой-нибудь старый чудак, - решила Делла Стрит, слегка прищурившись. - Почему бы и нет? Старый чудак, мечтающий повернуть вспять стрелки часов. В Не исключено, что когда-то у него был роман с подобной блондинкой с такими же голубыми глазами и открытым лицом, как у Дайанн. Итак, Боринг подписывает контракт с Дайанн. Он уговаривает ее начать набирать вес. Она в точности выполняет его инструкции. В один прекрасный день Боринг познакомит Дайанн с этим стариком и возьмет дело в свои руки. Здесь возможны несколько вариантов. Старик влюбляется в Дайанн, Боринг принимается за шантаж, который в конце концов приводит к цели. Или старик начинает осыпать Дайанн подарками, Боринг проводит соответствующую работу и Дайанн оказывается замужем за богачом. - В таком случае Боринг получает пятьдесят процентов того, что выделяется Дайанн на ведение хозяйства? При определенных обстоятельствах замужество оказывается совсем не тем, что от него ждешь, и единственные средства, выделяемые жене, это то, что необходимо для закупки продуктов. - Теперь мы подходим к пункту о том, что любое наследство, безвозмездная передача средств, передача или переход имущества составляют часть суммарного дохода Дайанн. Боринг организует все таким образом, что богатый муж ведет счастливую, но короткую жизнь, и в результате Дайанн получает наследство. Боринг не отступает от нее ни на шаг с тем, чтобы немедленно урвать свою половину. Делла Стрит какое-то время обдумывала слова адвоката. - Может быть и так, - наконец, медленно произнесла она. - Таким образом объясняются странные дополнительные положения контракта. Срок действия составляет два года, но может быть продлен еще на два, а потом еще на два года по желанию первой стороны. Очевидно, Боринг надеется, что ситуация разрешится в течение первых двух лет, но на тот случай, если муж окажется более живучим, чем Боринг предполагал изначально, он оставляет за собой право продлить срок действия контракта до тех пор, пока не добьется желаемого. - А в каком положении в таком случае оказывается Дайанн Алдер? - поинтересовалась Делла Стрит. - Боринг планирует обустроить все так, чтобы ее обвинили в убийстве? - Нет, нет, - покачал головой Мейсон. - Этого он не может себе позволить. - Почему нет? - Потому что убийца не имеет права получить наследство, оставленное ему жертвой, - объяснил адвокат. - Следовательно, Боринг разработал какой-то план, в результате которого богатый муж отправится на тот свет естественной смертью - по крайней мере, так покажется всем окружающим. А если его убьют, то обвинение предъявят совсем другому человеку и никак не Дайанн Алдер. Убитая горем вдова получает наследство в размере нескольких миллионов долларов. И тут Боринг, который в свое время помог Дайанн попасть в поле зрения общественности и организовал встречу с ее будущим мужем, предъявляет контракт и требует себе половину. - В дело вовлечены большие деньги, - заметила Делла Стрит. - Разве контракт не будет оспариваться на основании использования влияния, предоставления ложной информации или чего-то еще в этом роде? - Естественно, будет, - кивнул Мейсон. - Однако, получая в наследство такие деньги после подписания в прошлом контракта подобного содержания, Дайанн окажется вынужденной пойти на какое-то урегулирование вопроса с Борингом и выплатить ему определенную сумму. Если она в одночасье станет богатой вдовой с определенным социальным положением, а, следовательно, неплохими перспективами, ей, естественно, не захочется, чтобы эта глава ее жизни становилась достоянием общественности: как она специально набирала вес до нужного количества фунтов, специально пыталась поймать в ловушку своего будущего мужа и все остальное, связанное с этой историей. - Другими словами, Харрисон Т.Боринг прогуливался по окрестным пляжам в поисках определенного типа женщины. Его взор остановился на Дайанн - потенциальной белокурой удаче, - сделала вывод Делла Стрит. - Не забывай и о некоторых других вещах, - продолжал Мейсон. - Хотя у Дайанн фигура стриптизерши, она воспитывалась и до сегодняшнего дня вела себя, как порядочная девушка. Хочу обратить твое внимание на тот факт, что подобное соединение редко встречается в одном лице, так что Харрисон Т.Боринг нашел золотую жилу и планирует хорошо погреть руки. Обычно девушки с физическими данными Дайанн бывают искушенными жизнью, знают что по чем, по ним сразу же видно, что они прошли сквозь огонь, воду и медные трубы, в то время, как Дайанн скромна, неопытна, легко смущается и несколько наивна. К тому же, на нее просто приятно смотреть. - Как я вижу, Дайанн произвела на тебя хорошее впечатление, - заметила Делла Стрит. Мейсон глубоко задумался. - Что Дайанн рассказала тебе о Боринге, если вообще хоть что-нибудь о нем говорила? - наконец, обратился он к Делле Стрит. - Практически ничего. У нее самой нет никакой информации. Дайанн работала секретаршей в адвокатской конторе. Она, конечно, понимает, что ее фигура привлекает внимание и осознает, что если объем талии у нее увеличится, то создаваемый эффект будет испорчен. Поэтому она всегда много плавала и ходила. Работа в адвокатской конторе заканчивалась в пять. Летом, когда светло, Дайанн вечером надевала купальник и шла на пляж, чтобы погулять по берегу и поплавать. - Без мужчин? - уточнил Мейсон. - Без. Она занималась физическими упражнениями. Среднему мужчине не хочется перенапрягаться. На самом деле, практически никто не оказывался способным выдержать ее темп. Вначале она шла быстрым шагом, потом немного бегала, потом плавала. Естественно, она прекрасно загорела. Подобные женщины любят рассматривать себя в зеркало и им страшно не нравятся белые полоски от купальника, остающиеся на теле и портящие ровный загар в тех местах, где общепринятые нормы поведения требуют наличия одежды. Поэтому Дайанн соорудила у себя в заднем дворе закрытый уголок, где загорала по выходным, стараясь добиться ровного загара по всему телу. Примерно за три недели до подписания контракта она обратила внимание на то, что за ней по пятам следует вполне приличный мужчина лет тридцати с пронизывающим взглядом. Он изучал ее. Дайанн решила, что он похож на актера. - И что произошло? - Вначале ничего. Дайанн привыкла вызывать у мужчин интерес. Они часто пытаются с ней познакомиться, раздевают глазами, пристают, так что она особо не обращает на это внимание. В один прекрасный день Боринг подошел к ней и заявил, что у него есть для Дайанн деловое предложение, которое он хотел бы обсудить. Она послала его ко всем чертям. Он возразил, что все законно и есть возможность получения работы в Голливуде, если это ее интересует. Естественно, Дайанн заинтересовалась. Боринг рассказал ей о новой тенденции в моде, о том, что в наши дни женщины становятся неврастеничками, уделяя слишком много внимания диетам и пытаясь сохранить фигуры стройными. Одна из самых популярных среди женщин актрис - Мэй Вест. Если бы только Мэй Вест стала носить платья какого-то нового фасона, то его бы тут же переняла основная масса женщин. Природой не предусмотрено, чтобы женщина оставалась похожей на жердь по достижении зрелости. Дайанн утверждает, что он говорил очень убедительно и, конечно, сделал ей заманчивое предложение. От Дайанн требовалось только набирать вес, а также заниматься физическими упражнениями, чтобы тело оставалось упругим и ни в коем случае не стало жирным. Боринг обращал на это особое внимание. - Хорошо, она подписала контракт. Она консультировалась у кого-нибудь? Она же работала в адвокатской конторе и... - Нет, - покачала головой Делла Стрит. - Боринг настаивал, чтобы она держала все в тайне, никто не должен знать о новой тенденции в моде до поры до времени и, увольняясь с работы, она ни при каких обстоятельствах не имела права никому открывать истинную причину своего ухода. Боринг объяснил, что хочет сделать этот новый стиль очень персонифицированным, чтобы женщины видели красоту Дайанн до того, как они начнут понимать, что им представляется новая тенденция в моде. Женщины обычно сопротивляются новому стилю до тех пор, пока он не становится основной тенденцией современной моды, а потом выходят из себя, стараясь ему следовать. Боринг считает, что Дайанн привлечет внимание общественности. Став известной, она выступит с несколькими лекциями по вопросам здоровья. Боринг сам составит нужные речи и разработает сценарий. Дайанн будет говорить о том, что природой женщине предписывается иметь определенные формы, мужчины предпочитают пышных женщин, а худые манекенщицы - это искусственный побочный продукт работы модельеров. Боринг сказал, что при правильном подходе вся страна увлечется этой идеей, женщины забудут о диетах, начнут набирать вес и станут беспокоиться лишь о том чтобы тело оставалось плотным, а не дряблым. В дальнейшем планируется открытие нескольких комплексов имени Дайанн Алдер, где женщины смогут работать над своими фигурами и получать консультации. - Черт, побери, Делла! - воскликнул Мейсон. - Ведь он прав! - Работа задумана колоссальная. Но ты рискнул бы ста долларами в неделю ради осуществления этой идеи? - Зависит от обстоятельств. Ставки достаточно высоки. Ладно, что произошло после подписания контракта? Боринг настаивал на интимных отношениях? - Вот здесь начались странности. Дайанн предполагала, что секс является частью контракта, а поэтому колебалась, подписывать его или нет. Как только Боринг выяснил причину ее сомнений, он заверил Дайанн, что после заключения контракта, она с ним практически не будет видеться, так как у него накопилась масса дел в Голливуде, Нью-Йорке и Париже: необходимо закладывать основу для подготовки новой рекламной кампании. Так что, в конце концов, Дайанн согласилась. С тех пор она не виделась с Борингом, только разговаривала с ним по телефону. Он периодически звонит ей, и из его слов ей понятно, что он внимательно следит за всем, что она делает. - Интересно, - медленно произнес Мейсон. - Дайанн, в общем-то, находится в замешательстве. - Кстати, Делла, а как она получает причитающиеся ей сто долларов в неделю? - Каждую субботу по утрам по почте приходит конверт с чеком, подписанным Харрисоном Т.Борингом, президентом "Голливудского Агентства по поиску талантливых манекенщиц". - Меня, конечно всегда интересуют тайны, Делла, и я не хочу отказываться от дела, пока убийство еще даже не совершено, однако, в данном случае, как мне кажется, есть шанс, что игра ведется по-честному. Идеи Боринга представляются обманом и мошенничеством, когда читаешь сухой язык юридического документа, однако, чем больше думаешь об их обосновании, тем более естественными они представляются. Я надеялся, что мы вышли на след потенциального убийства, пока потенциальный труп еще не попал даже в опасную зону. Я уже представлял, как появлюсь на сцене после того, как Харрисон Боринг представит Дайанн старому миллионеру, и доставлю массу неудобств мистеру Борингу, а также, не исключено, помогу Дайанн свить уютное гнездышко. - Что касается последнего, не стоит забывать, что каждый раз, когда Дайанн получает два перышка, чтобы опустить в гнездо, Борингу достается одно из них, - напомнила Делла Стрит. - Это утверждает контракт, - сказал Мейсон, - однако, на практике ситуация частенько складывается так, что приходит в несоответствие с юридическим документом... Не будем пока безоговорочно осуждать мистера Харрисона Т.Боринга, дадим ему возможность проявить себя. Ты можешь вернуть Дайанн ее экземпляр контракта. Однако, мы не станем выпускать девушку из нашего поля зрения. - Да, - кивнула Делла Стрит. - Я так и предполагала. Мейсон резко поднял голову и посмотрел на секретаршу, она улыбнулась ему с невинным видом. Внезапно зазвонил телефон. Делла Стрит подняла трубку. - Алло! - тихо сказала она. - Это номер мистера Мейсона. На другом конце провода послышался возбужденный голос Дайанн Алдер: - О, Делла, как я рада, что застала вас!... Ваша тетя сообщила мне, где вас можно найти... Делла, верните мне, пожалуйста, контракт. Мне очень жаль, что я отдала его вам. Я надеюсь, вы никому о нем ничего не говорили? Мне немедленно нужен мой контракт. - Но почему такая спешка? - не поняла Делла Стрит. - Потому что... наверное, мне не следовало его вообще никому показывать. В контракте есть положения, утверждающее что я должна прилагать все усилия, чтобы избежать предварительной огласки и... Боже, Делла, я, наверное, уже нарушила контракт, передав его вам и объясняя вам новую тенденцию в моде. Правда, вы - единственная, кому я все рассказала. Мистер Боринг несколько раз повторил мне, чтобы я не делилась даже со своими самыми близкими друзьями, потому что они что-то обязательно упомянут своим друзьям, информация просочится в газеты, в результате чего потерпит крах так тщательно разрабатываемая рекламная кампания. Мистер Боринг объяснял, что, как только они будут готовы представлять новые модели, они обеспечат мне известность. Я выступлю по телевидению, потом сделаю кинопробу, однако, ничего не следует предпринимать, пока все не подготовлено полностью. Дизайнеры не позволят безответственным репортерам снимать сливки с их кампании. - Вы хотите, Дайанн, чтобы я переслала вам контракт по почте? - уточнила Делла Стрит. - Если вы не возражаете, то я сама его заберу. - Где вы сейчас находитесь? - В трех кварталах от гостиницы. - Тогда заходите к нам, - пригласила Делла Стрит. Секретарша повесила трубку, повернулась к Мейсону и заметила блеск у него в глазах. Он явно заинтересовался. - Дайанн? - Она самая. - Желает получить контракт назад? - Да. Мейсон в задумчивости уставился в потолок. - Она сейчас за ним приедет? - Да, - кивнула Делла Стрит. - Почему девушка внезапно забеспокоилась? - Она ничего не объясняла. - Когда она появится в гостинице, пригласи ее зайти в номер, Делла. Мне надо с ней поговорить. Мейсон закурил и стал наблюдать за поднимающимся вверх дымом сигареты. - Мне очень хотелось бы посмотреть на этого Харрисона Т.Боринга, - наконец, признался адвокат. - Он может оказаться гораздо хитрее, чем я предполагал. Мейсон замолчал и оставался в задумчивости, пока в дверь не постучали. Делла Стрит встала со стула и пошла открывать. - Я не буду заходить, Делла, - заявила Дайанн Алдер. - Спасибо. Просто отдайте мне контракт, и я побегу. - Заходите, - пригласил Мейсон. Дайанн все еще оставалась на пороге. Делла Стрит широко распахнула дверь. - О, спасибо, мистер Мейсон, спасибо, - поблагодарила Дайанн. - Не хочу вас беспокоить. Я побегу. - Пройдите, пожалуйста. Мне надо с вами кое-что обсудить, - сказал Мейсон, жестом показывая на стул. Дайанн Алдер вошла в номер с явной неохотой, очевидно, не придумав, как уклониться от приглашения, не обидев тем самым адвоката. - Я, в общем-то, тороплюсь, - начала она. - Мне очень неловко, что я вас побеспокоила и... Я дала Делле просмотреть подписанный мной контракт. Она заинтересовалась и... мне самой требовалось убедиться, что там все в порядке. Он для меня крайне важен. От него многое зависит. - У вас есть иждивенцы? - спросил Мейсон. - Больше нет. Мама умерла полгода назад. - Оставила вам что-нибудь в наследство? - осторожно задал вопрос Мейсон. - Боже, нет! - воскликнула девушка. - Она, конечно, написала завещание, в соответствии с которым все переходит ко мне, но переходить-то, в общем, нечему. Я ее содержала. Именно поэтому мне нужна была постоянная работа. Я давно мечтала переехать в большой город, но маме нравилось жить здесь, я не могла оставить ее одну, а ездить каждый день в Лос-Анджелес далековато. - Ваш отец жив? - Нет. Он умер, когда мне было десять лет. Мистер Мейсон, мне очень неловко отнимать ваше время и... меня ждут. - Понятно, - сказал адвокат и повернулся к своей секретарше: - Принеси контракт, Делла. Дайанн взяла документ, поблагодарила Деллу Стрит и робко протянула Мейсону руку. - Большое спасибо, мистер Мейсон. Мне было очень приятно познакомиться с вами. Девушка повернулась, вышла из комнаты и чуть ли не бегом направилась по коридору к лифту. - И что ты обо всем этом думаешь? - спросила Делла Стрит, закрыв дверь. Мейсон покачал головой. - За этой девушкой следует присмотреть, - решил он. - А разве с контрактом не все в порядке? - А с Борингом все в порядке? - ответил Мейсон вопросом на вопрос. - Понятия не имею. - Сейчас он выдает ей по сто долларов в неделю. Он согласился платить ей по пять тысяч двести долларов в год. Предположим, он не выплатит эту сумму. Что тогда? - Но он обязан это сделать, не так ли? - А если у него нет никакой собственности? В контракте об этом не говорится ни слова. О Боринге практически ничего не известно. Дайанн Алдер уволилась с работы. Она набирает вес - это подобно движению на лодке по волнам, когда отходишь от берега вместе с отливом: тебе легко и ты практически не прилагаешь никаких усилий. Однако, если ты вдруг решишь повернуть и плыть назад к берегу, то придется сражаться за каждый дюйм пути. Предположим, в какое-то субботнее утро Дайанн Алдер не получит чека по почте. Она позвонит в агентство Харрисона Т.Боринга и выяснит, что телефон отключен? - В таком случае Дайанн окажется в крайне затруднительном положении. Однако, если бы она имела постоянную работу, ее шеф в один прекрасный день мог бы всучить ей зарплату за две недели вперед и заявить, что больше не нуждается в ее услугах. - Мог бы. Но если он сам нанимал ее на работу и она должным образом выполняла свои обязанности, у него не было бы оснований увольнять ее. - Не исключено, что и Боринг не станет отказываться от услуг Дайанн, - заметила Делла Стрит. - Все зависит от того, что ему требуется на самом деле. Если Дайанн выйдет замуж за миллионера, ей придется выплатить Борингу половину всего, что она получит на протяжении первых шести лет. Если Боринг прекратит посылать ей чеки, то Дайанн окажется у разбитого корыта с лишними двенадцатью фунтами веса и никому не нужным листом бумаги. - Внезапно адвокат принял решение: - Набери, пожалуйста, номер Пола Дрейка, Делла. - Ну, началось, - вздохнула секретарша. - Да, началось, - подтвердил Мейсон. - Мне любопытно выяснить, где тут собака зарыта. Как адвокат, я не могу позволить себе стоять в стороне, положив руки в карманы, и наблюдать, как молодой девушке дурят голову. Я понимаю, что бегу впереди паровоза, но готов поспорить, что в самое ближайшее время Дайанн обратится к нам за помощью. Мне хочется быть на один шаг впереди Боринга, а не наоборот. - Ты стал бы также беспокоиться о благополучии Дайанн, если бы она оказалась худой, как жердь? - ехидно спросила Делла Стрит. - Если честно, Делла, - улыбнулся Мейсон, - я не знаю. Однако, скорее всего, в настоящий момент мной, в первую очередь, движет любопытство, а также желание преподнести Борингу урок, чтобы в будущем ему не хотелось обманывать доверчивых девушек. - Хорошо, я позвоню Полу, - согласилась Делла Стрит. - По воскресеньям он обычно заходит в это время к себе в агентство чтобы проверить отчеты, подготовленные его оперативниками в пятницу и субботу. Делла Стрит набрала номер "Детективного агентства Дрейка". - Алло, Пол, - поздоровалась она. - Шеф хочет с тобой поговорить. Мейсон взял трубку. - Привет, Пол. У меня есть для тебя задание. Имеется некий джентльмен по имени Харрисон Т.Боринг. У него есть свое дело - "Голливудское агентство по поиску талантливых манекенщиц". Оно расположено в Голливуде. Это все, что мне известно. - Что требуется от меня? - уточнил детектив. - Выясни, что он из себя представляет. В особенности меня интересует, не крутится ли он вокруг какого-нибудь богатого старика с пунктиком насчет молоденьких девушек. Если возле Боринга маячит некий миллионер, мне необходимо об этом знать. Очень важно, чтобы объект не догадался, что им кто-то занимается. - Понятно. Я все сделаю, - пообещал Дрейк. - Есть еще один аспект, - продолжал Мейсон. - Дайанн Алдер, из Болеро-Бич, двадцать четыре года, все на своих местах, блондинка, голубые глаза, пышное тело. Ее мать умерла полгода назад, отец - когда ей было десять лет. Работала секретаршей в адвокатской конторе. Она меня интересует. Она уже какое-то всеми живет здесь, поэтому, как я предполагаю, у тебя не возникнет особых сложностей с деталями ее прошлого. Мне важно узнать, находится она под наблюдением в настоящий момент или нет. - Я могу спросить, кто твой клиент? Мне нужно четко уяснить ситуацию. - Клиент - я, - ответил Мейсон. - Отправляй людей на задания. Мейсон повесил трубку. - Ты считаешь, что за Дайанн следят, шеф? - обратилась к Мейсону Делла Стрит. - Не исключено. Необходимо выяснить, знает ли кто-нибудь, что она разговаривала с нами. Возможно, что ей сделали предупреждение. Она казалась страшно обеспокоенной, когда появилась здесь. Если кто-то играет в игры, я хочу выяснить кто именно. А если и меня пригласят принять участие, то я намерен занять такое положение, где смогу сам раздавать карты. - Однако, - улыбнулась Делла, - я все еще думаю о том, заинтересовался бы ты так делом Дайанн, если бы она походила на жердь. 4 В понедельник утром у Мейсона было назначено слушание дела в суде. Он провел во Дверце Правосудия большую часть рабочего дня и вернулся к себе в контору только к половине четвертого. - Пол уже подготовил предварительный отчет по твоему другу Харрисону Т.Борингу, - сообщила Делла Стрит. - Прекрасно. - Я скажу Полу, что ты здесь, и он сам тебе все объяснит. Делла Стрит позвонила в "Детективное агентство Дрейка", и через пару минут в дверь кабинета Мейсона, выходящую прямо в общий коридор, послышался кодовый стук сыщика. Делла Стрит впустила Пола. - Привет, красотка, - поздоровался он. - Ты просто очаровательна с бронзовым загаром. - Ты еще его весь не видел, - скромно ответила Делла. - Даже я загорел, - вставил Мейсон, - пока сидел на пляже и рассматривал Дайанн Алдер. Подожди рассыпаться в комплиментах, пока _е_е не увидишь, Пол. - По рассказам моих оперативников я уже понял, что эта Дайанн очень ничего, - сообщил Дрейк. - Да, фигура прекрасная, - согласилась Делла Стрит. - Она - милый ребенок, - добавил Мейсон, - но, боюсь, что кто-то задумал сыграть с ней злую шутку. Что ты выяснил? - С Дайанн, конечно, никаких проблем не возникло, - начал отчет Дрейк. - Мои оперативники раскопали все, что требовалось, в Болеро-Бич. Она трудилась в адвокатской конторе "Корнинг, Честер и Корнинг", причем не очень долго. Опыта работы с юридическими документами у нее практически нет, однако, она высококвалифицированная машинистка и стенографистка. Ее все любят. Она нравилась членам партнерства, клиентам и двум другим секретаршам. Затем что-то произошло и она уволилась, не объясняя никому причины. Она просто подала заявление, уведомляя нанимателей, что через две недели она от них уходит. До недавнего времени на иждивении у Дайанн находилась ее мать, которая была прикована к постели последние полтора года своей жизни. Она умерла шесть месяцев назад. Девушка тратила практически все, что зарабатывала, на дневных сиделок. Возвращаясь вечером с работы, она сама ухаживала за матерью. Это было тяжело как физически, так и материально. - В адвокатской конторе так никто и не в курсе, почему она уволилась? - уточнил Мейсон. - Нет, - покачал головой Дрейк. - Она вела себя довольно таинственно, заявила, что хочет немного отдохнуть, что в последние месяцы много работала и вообще находилась под напряжением. Люди, знавшие, через что ей пришлось пройти, симпатизировали ей и радовались, что хоть теперь она немного расслабится. Одна из девушек в конторе решила, что Дайанн собралась замуж, однако, не хочет до поры до времени никому об этом рассказывать. У нее создалось такое впечатление, потому что Дайанн уходила от вопросов о том, что она собирается делать и переходит ли на другое место. Отец Дайанн утонул, когда ей было десять лет. Они с приятелем отправились в круиз на Каталину и, как неопытные мореплаватели, не предполагали, с какими проблемами им придется столкнуться. Очевидно, они попали в шторм, горючее закончилось, они дрейфовали какое-то время, а потом яхта пошла ко дну. Береговая охрана обнаружила ее выброшенной на песок. - А трупы? - поинтересовался Мейсон. - Тело приятеля нашли, а Джорджа Алдера - нет. В связи с этим появились сложности. В то время у их семьи было достаточное количество собственности, однако, с наследованием возникли кое-какие проблемы, потому что труп Алдера так и не всплыл. Через какое-то время суд все-таки принял во внимание косвенные улики, признал Алдера усопшим, и собственность, большая часть которой составляла общее имущество супругов, перешла к жене. Тут выяснилось, что необходимо сделать выплаты по ряду обязательств Джорджа, у него имелись долги и, в результате, после того, как жена урегулировала все вопросы, от наследства практически ничего не осталось. Мать какое-то всеми работала секретаршей. Дайанн закончила школу и колледж. Потом несколько лет они обе трудились и были неплохо обеспечены материально, затем матери пришлось оставить работу в связи с болезнью. Последние годы жизни она была финансовым бременем для Дайанн. Теперь о Харрисоне Т.Боринге. Здесь совсем другая история. Если разузнать сведения о Дайанн Алдер не представляло труда, с Борингом все наоборот. У него есть счет в банке "Голливуд", на котором лежит небольшая сумма денег. В банках, естественно, не любят распространяться о своих клиентах, но мне удалось выяснить, что он представил рекомендательные письма из Риверсайда. Я начал расследование с того конца и нашел след Боринга в Риверсайде. Он занимался там какой-то деятельностью, но никто не в состоянии точно сказать, какой именно. Конторы он там не открывал. Снимал квартиру с телефоном, держал счет в одном из местных банков, однако, в банке или не интересовались его родом деятельности, или не хотят предоставлять информацию. Нам требуется еще дополнительное время, чтобы подготовить для тебя полный отчет, Перри. В настоящий момент Боринг находится где-то в Голливуде. Он арендует офисную площадь, но это не личная контора, а фирма, предоставляющая секретарские услуги клиентам. С ним, в случае необходимости, связываются по телефону. "Голливудское агентство по поиску талантливых манекенщиц" зарегистрировано в телефонном справочнике. Фамилия Боринга там также указана. Однако, этим номером пользуются еще несколько клиентов, нанимающих одного секретаря, который также отвечает на корреспонденцию. Ты просил меня узнать о миллионерах, знакомых с Борингом. Не исключено, что один такой имеется. Боринг вступал в деловые отношения с Джорджем Д.Винлоком. К сожалению, я не в состоянии сказать, какого рода сделку они заключали. Винлок - один из первых лиц Риверсайда, однако, мало появляется на публике, с ним практически невозможно встретиться. В основном, он работает через секретарей и адвокатов. У него несколько близких друзей. Большую часть времени живет на яхте, стоящей у причала в Санта-Барбаре. - Ты тщательно занимался Винлоком? - спросил Мейсон. - Пока нет. Знаю о нем очень мало. Он неведомо откуда появился в Риверсайде, занялся покупкой и продажей недвижимости, напряженно работал, добился успеха. Начинал с участков в Палм-Спрингс, сделал на этом неплохой доход, потом расширил сферу деятельности и через несколько лет уже продавал и покупал недвижимость по всей округе. У него определенно есть внутреннее чутье: точно знает, какие участки поднимутся в цене. Конечно, в наше время пустыня во всю осваивается. Кондиционеры позволяют жить там круглый год, чистый воздух и сухой климат привлекают все больше людей, следовательно, цены на недвижимость поднимаются. Винлок одним из первых стал покупать участки в пустыне, вкладывал в них каждый свободный доллар. Он даже на какое-то время влез в долги. Теперь же только снимает сливки. Он давно выплатил суммы, причитающиеся по данным им обязательствам, и стал богатым. - Женат? - Да, на женщине, которая раньше уже была замужем и имеет взрослого сына, Марвина Харви Палмера. Пожалуй, это все, что мне удалось раздобыть за такое короткое время. - Когда Винлок появился в Риверсайде? - уточнил Мейсон. - Точную дату назвать не могу. Лет четырнадцать назад. Мейсон постучал кончиками пальцев по столу, поднял глаза и попросил: - Постарайся, пожалуйста, выяснить все, что только возможно, о Винлоке, Пол. - Что конкретно требуется, Перри? Мне посадить кого-нибудь ему на "хвост"? - Пока нет. Борингу - да, а Винлоку не надо. - По Борингу уже сейчас работает один мой парень. Объект в настоящий момент находится где-то в Голливуде, и, как только мы точно определим, где, мой человек его не отпустит. Если нужно, слежка будет вестись двадцать четыре часа в сутки. - Наверное, одного человека на настоящий момент достаточно, - решил Мейсон. - Главное, чтобы у Боринга не возникло подозрений, что за ним наблюдают. Я не хочу, чтобы он знал, что им кто-то заинтересовался. А что там с "Голливудским агентством по поиску талантливых манекенщиц", Пол? Что ты о нем можешь рассказать? - Просто официально зарегистрированная компания, - сообщил Дрейк. - Имеется юридический адрес, совпадающий с адресом ряда других подобных компаний, телефонный номер, по которому отвечает секретарша, обслуживающая нескольких клиентов. Одна женщина снимает офисную площадь, а потом предоставляет услуги по обработке корреспонденции, отвечает на телефонные звонки и передает информацию дюжине клиентов. - Понятно, Пол. Продолжай заниматься этим делом, пока не выяснишь все детали. Не забывай, что официально клиента у меня в данном случае нет. Я удовлетворяю собственное любопытство, поэтому шею особо не подставляй. - Ладно, - сказал Дрейк, встал с кресла и вышел из конторы Мейсона. Не прошло и десяти минут после ухода детектива, как на столе у Деллы Стрит зазвонил телефон. Секретарша сняла трубку и сообщила Мейсону: - В приемной ждет Дайанн Алдер. Мейсон прекратил хмуриться и расплылся в улыбке. - Так-так! - воскликнул он. - Она попалась на приманку, кто-то дернул за леску и теперь она чувствует, как крючок царапает ей горло. Приглашай ее, Делла. Секретарша кивнула, вышла в приемную и через несколько секунд вернулась с Дайанн Алдер. - Мистер Мейсон, я знаю, что мне не следовало появляться у вас, не договорившись предварительно о встрече, и мне страшно неудобно за вчерашнее, но... Произошло нечто ужасное, и мне просто необходимо с вами посоветоваться, что мне теперь делать. - Что случилось? - спросил адвокат. - Я получила заказное письмо с распиской в получении. - Вы подписались на квитанции? Дайанн кивнула. - Письмо от Боринга? - уточнил Мейсон. Она опять кивнула. - В нем говорится, что контракт расторгнут? - Не совсем. Вам лучше самому его прочитать. Девушка вынула письмо из конверта, развернула лист и протянула Мейсону. Адвокат прочитал письмо вслух, чтобы Делла Стрит тоже знала его "Уважаемая мисс Алдер! Я уверен, что вы, как любая красивая молодая женщина, понимаете, что стили и тенденции в моде нестабильны. Мода капризна. Несколько недель назад мы говорили с вами о нашей идее создания нового стиля. Мы считали, что перед нами открываются огромные возможности и, более того, за нами стоял богатый спонсор, разделявший наше мнение. К великому сожалению, в настоящий момент произошли большие изменения в разработке определенных тенденций, в результате чего наш спонсор охладел к идее и мы сами осознаем, что уже появились признаки существования полностью противоположной тенденции. При сложившихся обстоятельствах и прекрасно понимая, что вы идете на жертвы, набирая вес, который будет сложно согнать, зная, что вы уволились с постоянной работы, и считая, что вам следует или вернуться на старое место работы, или найти новое, подобное ему, мы с большой неохотой сообщаем вам, что мы не сможем в дальнейшем осуществлять вам выплаты по контракту. Если вы не исключаете возможности сотрудничества с нами в дальнейшем и в тенденциях снова наметятся изменения, мы обязательно будем иметь вас в виду, как нашу модель номер один. Однако, мы думаем, что было бы несправедливо по отношению к вам не информировать вас о том, что происходит, и о том, что мы не в состоянии продолжить еженедельные выплаты вам. Искренне Ваш, Харрисон Т.Боринг, Президент "Голливудского агентства по поиску талантливых манекенщиц". Мейсон с минуту задумчиво изучал письмо, а потом обратился к Дайанн: - Дайте мне конверт, пожалуйста. Она выполнила его просьбу, а Мейсон принялся рассматривать почтовый штемпель. - Вы получили причитающиеся вам деньги в прошлую субботу? - поинтересовался он. Девушка кивнула. - Это письмо отправили в субботу утром. А теперь объясните мне, Дайанн, почему вы горели таким желанием получить ваш контракт назад? - Потому что я внезапно поняла, что не должна никому предоставлять информацию о том, чем и занимаюсь и... - И кто-то позвонил вам и напомнил об этом положении контракта? - Нет. Я сама вспомнила, что говорил по этому поводу мистер Боринг. - И что? - Вы знаете, что я работала секретаршей в адвокатской конторе. Мистер Боринг объяснил, что не хочет, чтобы идеи, касающиеся новой тенденции в моде и отраженные в контракте, предавались огласке. Я не имею права ни с кем обсуждать кампанию, в которой принимаю участие, он особо подчеркнул, что я не должна показывать контракт адвокатам. Если же я отнесу документ юристу, то это будет рассматриваться, как серьезное нарушение условий контракта. - Понятно, - медленно произнес Мейсон. - Так что после того, как я отдала контракт Делле, я внезапно поняла, что если она вдруг покажет его вам, то это будет невыполнением инструкций с моей стороны и нарушением положений подписанного мной документа. Как вы считаете, мистер Мейсон, мистер Боринг мог откуда-то узнать, что произошло? Я имею в виду, что я встречалась с вами в субботу, дала Делле Стрит контракт и... Мейсон покачал головой. - Письмо отправлено в одиннадцать тридцать утром в субботу, - заметил он. - О, да, все правильно. Я... я просто чувствую себя виноватой, потому что кому-то показала документ. - Какое-нибудь письмо было вложено в конверт вместе с чеком, который вы получили в субботу утром? - Нет. Только чек. Они никогда не посылали мне писем - кроме чека, там ничего не было. - Вы обратили внимание на почтовый штемпель? - Нет. - Конверт у вас сохранился? - Нет. - Скорее всего, его отправили в пятницу вечером, если вы получили его в субботу утром. Это означает, что между вечером пятницы и субботним утром произошло что-то, заставившее мистера Боринга изменить свои планы. - Наверное он узнал о какой-то новой тенденции в стилях и... - Чушь! - перебил Мейсон. - Он и не думал ни с каких стилях. Этот контракт - ловушка, Дайанн. - Какая ловушка? - не поняла девушка. - Пока не знаю. Обратите внимание на то, как он составлен. Боринг платит вам по сто долларов в неделю и получает половину вашего суммарного дохода из всех источников за период, не превышающий шесть лет, если он захочет, чтобы срок действия контракта растянулся на эти шесть лет. В голосе Дайанн послышались слезы. - Я даже не предполагала, что все так получится, - призналась она. - Я думала, что в этом контракте все оговорено и у меня будет по сто долларов в неделю, по крайней мере, следующие два года. - Именно так определяется контрактом. - Тогда по какому праву он его расторгнул? - Боринг не имел на это права, - заявил Мейсон. - Я очень рада, что вы так считаете! - воскликнула девушка. - Я именно так и понимаю содержание положений, но письмо... письмо кажется окончательным. - Кажется, - кивнул Мейсон. - Окончательным, деловым и бесповоротным и предназначено, чтобы вы запаниковали. - А что мне делать, мистер Мейсон? - Дайте мне один доллар, - велел адвокат. - Доллар? - переспросила Дайанн. - Да. В качестве аванса. А также оставьте свой экземпляр контракта, если он у вас с собой. Дайанн с минуту колебалась, потом рассмеялась, открыла сумочку, вручила адвокату доллар и сложенный документ. - Мистер Мейсон, я могу... я могу заплатить вам за консультацию. Он покачал головой. - Я возьму с вас только доллар. Таким образом вы становитесь моей клиенткой. Остальное получу с Боринга и даже если мне это не удастся, с вас я ничего не буду требовать. - Мейсон повернулся к Делле Стрит: - Открой, пожалуйста, телефонный справочник. Посмотри, что там значится под "Голливудским агентством по поиску талантливых манекенщиц". Делла Стрит пролистала несколько страниц и сообщила: - Их номер: Голливуд тридцать один пятьсот. - Звони, - велел Мейсон. Делла Стрит вышла на городскую линию, потом набрала нужный номер, а через несколько секунд кивнула Мейсону. Адвокат поднял трубку у себя на столе и услышал, как женский голос на другом конце провода говорил: - Голливуд - три - один - пятьсот. - Будьте добры мистера Боринга, - попросил Мейсон. - С кем вы хотите поговорить? - С мистером Борингом. - Борингом? Борингом?... По какому номеру вы звоните? - Голливуд тридцать один пятьсот. - Что?... О, да, мистер Боринг, да, да. "Голливудское агентство по поиску талантливых манекенщиц". Минутку. Мне кажется, что мистера Боринга сейчас нет на месте. Вы хотите оставить сообщение? - Передайте, что звонил адвокат Перри Мейсон. Я прошу его связаться со мной по чрезвычайно важному делу. Мне необходимо как можно скорее с ним поговорить. - Я постараюсь, чтобы он в самое ближайшее время получил ваше послание, - пообещала женщина. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон и повесил трубку. Несколько минут адвокат молча смотрел на Дайанн. - Как вы считаете, мистер Мейсон, есть шанс, что мне все-таки удастся что-нибудь с этого получить? - наконец, спросила она. - Пока не знаю. Многое зависит от того, что представляет из себя это "Голливудское агентство по поиску талантливых манекенщиц". Мне также требуется найти что-то, на чем можно основывать иск в связи с обманом или получением денег мошенническим путем, созданием заведомо неправильного представления о фактах с намерением ввести вас в заблуждение. - В связи с обманом? Мошенническим путем? Ввести в заблуждение? - Я не считаю, что Боринг действовал в рамках закона и на самом деле собирался рекламировать вас в качестве модели. То, что он планировал для вас, совсем не касалось тенденций современной моды. Он не думал при помощи вас представлять никакие новые стили. Скорее всего, все эти разговоры о пышных молодых женщинах с красивыми телами и необходимости прибавить двенадцать фунтов - только блеф. Реальной целью контракта, как мне кажется, было связать вас таким образом, чтобы вы отдавали Борингу пятьдесят процентов своего суммарного дохода. - Но у меня нет никакого дохода, кроме ста долларов в неделю! - воскликнула Дайанн. - Если, конечно, у меня не появятся новые предложения по рекламе моделей одежды, я не снимусь для телевидения или что-то в этом роде. - Вот именно. Боринг предполагал, что у вас должны появиться какие-то дополнительные источники дохода. Между вечером пятницы и субботним утром произошло что-то, что привело его к мысли, что с ними ничего не получится. Вопрос в том, что именно произошло? - Но что-то он должен был планировать, мистер Мейсон! - закричала Дайанн Алдер. - Намечался или какой-то контракт на телевидении, или контракт на демонстрацию моделей одежды, или что-то в этом роде. - Все правильно. Он раскопал какую-то информацию и решил погреть на ней руки. Он был настолько уверен в успехе, что платил вам свои деньги, только бы вас не упустить. Но затем выяснилось, что ничего не получится. - И что теперь? - спросила Дайанн Алдер. - Можем сделать две вещи. Вначале, естественно, следует выбить какие-то деньги из Боринга для урегулирования вопроса, а потом постараться выяснить, что он планировал, и самим заняться разработкой этой идеи. Выслушайте меня очень внимательно, Дайанн. Если вы заключили контракт, а вторая сторона его расторгла, то у невиновной стороны есть несколько вариантов выбора. Вы можете или согласиться признать контракт недействительным, или продолжать рассматривать его, как действующий и требовать выполнения другой стороной своих обязательств. Вы также можете считать, что вторая сторона нарушила контракт и требовать у нее возмещения ущерба. Я перечислил обычные случаи расторжения контракта одной стороной, в которых не присутствует элемент мошенничества. Если доказан обман, то у вас появляются еще дополнительные варианты. Учтите, что в том, что касается вас, действие контракта закончено. У вас больше нет никаких обязательств по нему. Однако, мы предъявим иск Борингу с требованием компенсации ущерба в связи с нарушением контракта. Если кто-то станет задавать вам вопросы по этому поводу, отсылайте всех ко мне. Просто отказывайтесь обсуждать какие-либо вопросы, связанные с контрактом. Если кто-то поинтересуется, как обстоят дела с программой набора вами веса, говорите, что лицо, с которым вы заключали договор, нарушило его, и дело в настоящий момент находится в руках адвоката. Вы запомнили? Девушка кивнула. - Куда вы сейчас направитесь? Останетесь в Лос-Анджелесе или вернетесь в Болеро-Бич? - Я планировала ехать назад в Болеро-Бич. - У вас есть машина? - Да. - Возвращайтесь в Болеро-Бич. Продиктуйте Делле свой адрес и номер телефона. Я хочу знать, где смогу вас найти, если вы мне срочно понадобитесь. Какое урегулирование вопроса вас устроит? - В каком смысле? - Назовите сумму. - То, что удастся получить. - Именно это я и хотел знать. Не волнуйтесь, Дайанн, и, кстати, сократите потребление сладкого. Вам следует сесть на более разумную диету. Девушка улыбнулась Мейсону. - Я с трудом влезаю в свои вещи, - сообщила она. - Я... я собиралась полностью обновить свой гардероб. - Я думаю, что будет дешевле сбросить вес, - заметил Мейсон. - Да, - неохотно согласилась она. - Наверное. Но сколько усилий придется приложить! 5 Незадолго до пяти часов Герти позвонила Делле Стрит. Секретарша повернулась к Мейсону и сообщила: - У нас в конторе появился Харрисон Т.Боринг собственной персоной. - Черт побери! - воскликнул Мейсон. - Приглашать его? - Веди себя так, словно это самый обычный посетитель, - велел Мейсон. - Спроси, договаривался ли он заранее о встрече со мной, запиши его фамилию, адрес, номер телефона и цель визита и только потом веди сюда. Незаметно передай Герти записку, что ей следует позвонить Полу Дрейку, сообщить ему, что Боринг находится у меня в кабинете, и мне нужно, чтобы кто-то сел ему на "хвост", как только он выйдет отсюда. - Предположим, он откажется сообщить мне номер телефона и цель визита? - Выгоняй его вон в таком случае, только немного потяни время, чтобы Пол успел послать оперативника. Боринг или будет делать то, что говорю я, или я вообще не стану с ним иметь никаких дел. Думаю, что он напуган. Делла Стрит вышла в приемную и отсутствовала минут пять. Вернувшись, она сообщила: - Он определенно напуган. Продиктовал мне свою фамилию, номер телефона, адрес и сказал, что ты хотел поговорить с ним по важному делу. Он решил заглянуть к нам лично, а не перезванивать, потому что у него была другая встреча в нашем районе. - Прекрасно. А теперь приглашай его. Делла Стрит привела посетителя в кабинет адвоката. Боринг оказался широкоплечим мужчиной представительного вида, с короткими баками и проницательными серыми глазами. Он держал себя с достоинством. При широких плечах и тонкой талии он выглядел худощавым. Коротко подстриженные усы делали линию губ более четкой. Ему можно было дать лет тридцать с небольшим. - Добрый день, мистер Мейсон, - поздоровался он. - Я приехал, чтобы встретиться с вами. Вы просили меня связаться с вами и, раз уж я оказался поблизости от вашей конторы, то решил заглянуть лично. - Присаживайтесь, - пригласил Мейсон. Боринг опустился в большое кожаное кресло, предназначенное для клиентов, откинулся назад, положил ногу на ногу и улыбнулся. - Я хотел поговорить с вами о Дайанн Алдер, - сказал Мейсон. На лице Боринга промелькнуло легкое удивление. - О, да! - воскликнул он. - Очень милая девушка. Мне жаль, что наши планы в отношении нее не осуществились. - У вас были планы? - О, да, грандиозные. - Вы заключили с ней контракт, - продолжал Мейсон. - Все правильно. Насколько я понимаю, вы ее представляете, мистер Мейсон? - Да. - Мне жаль, что она посчитала необходимым обратиться к адвокату. Мне этого совсем не хотелось. - Я понимаю. - Я вкладывал совсем другой смысл в свои слова, - быстро вставил Боринг. - А я - именно этот, - возразил Мейсон. - Она ничего не добьется, консультируясь у адвоката, и в таком случае, естественно, ей придется потратить дополнительное время, усилия и средства. - М_о_е время и _в_а_ш_и_ средства, - заметил Мейсон. Боринг расплылся в улыбке, словно фраза адвоката его здорово позабавила. - Боюсь, мистер Мейсон, что вы не понимаете некоторые аспекты жизни Голливуда. - Продолжайте, - предложил Мейсон. - В Голливуде все делается с помпой, ярко, на основе связей с общественностью. Если, например, срок действия контракта писателя или актера заканчивается и контракт не продлевается, то человек сразу же начинает швырять деньги во все стороны. Покупает новую машину или яхту, появляется в дорогих ночных клубах, сообщает всем, что думает отправиться в круиз по Южным морям, потому что ему необходимо отдохнуть перед тем, как он примется за новую работу. Возможно, ему едва хватило денег, чтобы сделать первый взнос за яхту, или он только что продал свою старую машину, чтобы внести аванс за новую. Он тратит последние деньги на дорогие ужины, на которых всегда появляется в сопровождении очаровательных дам. Несмотря на то, что он полон отчаяния, он создает впечатление преуспевающего человека. В это время нанятый им специалист по связям с общественностью сообщает всем и вся, что у его клиента все прекрасно и безоблачно, а агент дает знать, что, хотя писатель или актер запланировал длительный отдых на Южных морях, его, при желании, все-таки можно убедить согласиться выполнить кое-какую работу, конечно, при условии, что гонорар окажется достойным. Таков Голливуд, мистер Мейсон. - И что из этого? - А просто то, что я живу в Голливуде. Я работаю там. У меня были грандиозные планы. Я вкладывал в их разработку все свободные деньги, что у меня имелись. Мне удалось заинтересовать в них спонсора. Поздно вечером в пятницу мой спонсор охладел к идее. Я надеюсь, что мне удастся снова возбудить у него интерес, однако, я ни в коем случае не должен ему показывать, что впал в отчаяние. Мне нужно представлять ему и всем окружающим, что у меня все складывается прекрасно, и что эта потеря, в общем-то, для меня не играет роли, потому что я участвую одновременно в нескольких проектах, а лишняя работа по продвижению этой идеи отнимала бы у меня дополнительное время. - И? - спросил Мейсон. - И если бы у меня все получилось, Дайанн разделила бы мой успех, а так, к сожалению, нам обоим не повезло. Если она не готова к категоричному отказу, намерена набрать тот вес, о котором мы говорили, то есть добиться тех форм, что требовались для продвижения нового стиля, я надеюсь, что нам удастся еще претворить в жизнь эту идею. - Как скоро? - Через несколько недель, может, даже дней. - Вы надеетесь, что спонсор изменит свое решение? - уточнил Мейсон. - Да. - У вас есть основания считать, что он его изменит? - Я думаю, что могу... Я буду откровенен с вами, мистер Мейсон. Я считаю, что в состоянии гарантировать, что он снова заинтересуется моей идеей. - Если вы так уверены, то продолжайте еженедельные выплаты Дайанн Алдер. - Я не могу. - Почему? - У меня нет денег. - Нас не интересуют ваши неудачи. Вы заключили контракт. Для вашего сведения, в связи с его нарушением, моя клиента может выбрать несколько вариантов действий. Она решила рассматривать невыполнение вами контракта, как прекращение каких-либо обязательств с ее стороны. Она намерена предъявить вам иск с связи с понесенным ею ущербом. - Я ей, естественно, симпатизирую, - заявил Боринг. - И если бы это было в моих силах, я прямо сейчас выписал бы ей чек для компенсации понесенного ей ущерба. Я ни в коей мере не отказываюсь от своих обязательств. Я просто обращаю ваше внимание, мистер Мейсон, на то, что занимаюсь продвижением идей. Я человек идеи. Мне приходит в голову интересная мысль - и я пытаюсь ее продать. В данном случае спонсор вдруг охладел. Я думаю, что мне удастся вновь его убедить. Если нет, то я постараюсь найти нового спонсора. Каждый свободный доллар я вкладываю в осуществление своих идей. У меня ничего не отложено на черный день. Какие бы то ни было запасы отсутствуют. - То есть вы хотите мне сказать, что у вас нет денег? - переспросил Мейсон. - Вот именно, - кивнул Боринг. Мейсон задумчиво посмотрел на посетителя. - Вы - продавец. - Все правильно. - Агент? - Да. - Вы продаете идеи, используя личное обаяние? - Да. - И поэтому, вместо того, чтобы перезвонить мне по телефону или отослать меня к своему адвокату, мы пришли лично ко мне в контору и постарались убедить меня в том, что у вас нет денег, а, следовательно, для моей клиентки бессмысленно предъявлять вам иск. - Вы абсолютно правы, мистер Мейсон. - У вас есть адвокат? - Нет. - Вам лучше его нанять. - Зачем? - Потому что я заставлю вас заплатить за то, что вы сделали с Дайанн Алдер. - Кровь из репы не выжать, мистер Мейсон. - Не выжать, но сахар из свеклы получается - если знаешь, как это делается. И в процессе свекла подвергается различным видам обработки. Боринг задумчиво посмотрел на Мейсона. - Поэтому я советую вам нанять адвоката. Я буду обсуждать положение вещей уже с ним, а не с вами. - У меня нет адвоката. У меня нет денег, чтобы нанять адвоката. При всем уважении к вам, мистер Мейсон, вы и цента с меня не получите, по крайней мере, при нынешнем вашем отношении. - У вас есть другое предложение? - Если честно, да. - Давайте послушаем. - Моя идея не потеряла смысла. Рано или поздно я найду другого спонсора. Тогда Дайанн будет как сыр в масле кататься. Я уверяю вас, мистер Мейсон: это великолепная мысль. Люди устали морить себя голодом. Диеты всем надоели. Как только появится упитанная манекенщица, с прекрасной пышной фигурой и горящими от радости глазами, потому что она не истязает себя диетами, люди за один день проникнутся новым стилем. - Я не являюсь экспертом по женской моде, - признался Мейсон. - Я - адвокат, специалист по праву и защищаю интересы своих клиентов. - Ну и защищайте себе на здоровье. - Хорошо. Моя клиентка намерена предъявить вам иск в связи с причиненным ущербом. Сейчас мы не станем спорить о сумме компенсации. Моя клиента также рассматривает нарушение вами положений контракта, как прекращение каких-либо обязательств с ее стороны в будущем. - Я не адвокат, мистер Мейсон, но то, что вы сейчас сказали, кажется мне справедливым. - Следовательно, независимо от того, что будет сделано нами в дальнейшем, вы не имеете больше никаких притязаний к Дайанн Алдер или на ее доходы. - Я предпочел бы сохранить статус кво, - заявил Боринг. - Статус кво предполагает выплату вами ста долларов в неделю. - Я не в состоянии это делать. - В таком случае, ни о каком статус кво не может быть и речи, - возразил Мейсон. Боринг протянул руку Мейсону, широко улыбаясь. - Большое спасибо, мистер Мейсон, что потратили на меня столько времени. Я рад, что мы обсудили с вами эти вопросы. Дайанн - очень милая девушка. Делайте все возможное для защиты ее интересов, однако, я просто хотел вас предупредить, что пытаясь получить что-то с меня, она просто выкинет деньги на ветер. Если у меня у самого когда-нибудь появятся средства, мистер Мейсон, то вам не потребуется предъявлять мне иск, потому что я вложу все до последнего цента в продвижение разработанной мною идеи. Я не сомневаюсь, что она отзовется в сердцах людей и принесет неплохой доход. Я прекрасно понимаю, что сейчас чувствует Дайанн, однако, уверен, что раньше или позже моя идея претворится в жизнь. Через несколько месяцев Дайанн окажется в центре внимания общественности и станет самым известным человеком в городе. - Давайте будем осторожными, чтобы случайно не обжечься, - предупредил Мейсон, подталкивая Боринга к двери. - Я заверяю вас, мистер Мейсон, что очень глубоко переживаю за Дайанн и все, что я делаю, я делаю в ее интересах. - Вы можете быть уверены, что я также приложу все усилия, чтобы защитить ее интересы. Мейсон открыл дверь Борингу. Посетитель еще раз широко улыбнулся, повернулся и пошел по коридору. Мейсон повернулся к Делле Стрит: - Тебе удалось связаться с Полом Дрейком? - Да. Человек Дрейка сядет ему на "хвост", как только он покинет здание. Скорее всего, кто-то из оперативников поедет вместе с ним в лифте. - Очень хорошо. - Ну и тип! - воскликнула Делла Стрит. Мейсон кивнул. - А что с контрактом? - Хотел бы я знать, чего добивался Боринг. Что заставило его изначально составить этот документ? - Ты не веришь его объяснениям насчет манекенщицы нового типа и... - Я ничему не верю из того, что касается Боринга, - перебил Мейсон. - По-моему, и усы у него могут оказаться приклеенными. Дай мне, пожалуйста, этот контракт, Делла. Я хочу на него еще раз взглянуть. Делла Стрит принесла папку. Мейсон принялся за чтение документа. - Ну? - спросила секретарша. Мейсон покачал головой. - Не могу разобраться. Здесь... Внезапно адвокат замолчал. - Ну?! - подбодрила Делла Стрит. - Ах, вот что ввело меня в заблуждение! - воскликнул Мейсон. - Так что же, наконец? - Диета, двенадцать фунтов за десять недель, пышная фигура. - Цель контракта совсем не в этом? - Нет, черт побери. Это все внешнее. - Я не понимаю, - призналась секретарша. - Давай вычеркнем все это из контракта. Что остается? Мы и раньше видели подобные документы, Делла. - А поподробнее? - Поиск пропавшего наследника, - объяснил Мейсон. У Деллы Стрит округлились глаза. - Человек умирает и оставляет после себя внушительное состояние. Родственников нет. Никто не интересуется имуществом, кроме назначенного управляющего. Затем появляются мошенники и принимаются за сбор подробнейшей информации по усопшему. Они выясняют, что где-то в другой части страны живут дальние родственники, не поддерживавшие связи с усопшим при жизни. Мошенники связываются с потенциальными наследниками и заявляют: "Мы в состоянии сообщить вам кое о какой собственности, о существовании которой вы даже не подозревали. Вы готовы предоставить нам половину? Мы оплатим все расходы, наймем адвокатов - все из нашей доли. Вы получаете половину и не предъявляете больше никаких претензий". - А кто родственник в данном случае? - спросила Делла Стрит. - С семьей Дайанн все ясно. Отец давно умер, имущество перешло к матери Дайанн, после смерти матери оставшееся перешло к Дайанн. - Но она могла что-то унаследовать от дальних родственников, - заметил Мейсон. - Мошенники интересуются именно такими вариантами. - Тогда почему, в таком случае, Боринг прекратил еженедельные выплаты и отказался от своей доли в ее суммарном доходе? - Или потому, что выяснил, что она не имеет прав на это наследство, или потому, что понял, что заходя с какого-то другого угла, он получит большую выгоду, - решил Мейсон. - Предположим, он сейчас обрабатывает какого-то другого человека? - Значит, мы обязаны выяснить, чем конкретно он занимается в настоящий момент, остановить его и помочь Дайанн получить наследство, не выплачивая Борингу ни единого цента. - Но ведь это потребует огромных усилий! - воскликнула Делла Стрит. - Естественно, - согласился Мейсон. - Во-первых, нужно расспросить Дайанн обо всех ее родственниках как со стороны матери, так и со стороны отца, двоюродных и троюродных братьях и сестрах, дядях и тетях и всех остальных. После этого мы примемся за розыски каждого из них, выяснением даты смерти, причины смерти, места смерти, содержания завещания, оставленного имущества и его распределения. Правда, есть один способ значительно облегчить себе работу. - Какой? - загорелась Делла Стрит. - Сесть Борингу на "хвост", проверить, куда он ездил, чем занимался, с кем встречался и, самое важное, с кем переписывался. Это мы поручим Полу и подождем, пока он не раскопает что-нибудь важное. Ладно, Делла, давай закрывать контору. Забудем о делах на какое-то время. Хватит на сегодня. Секретарша кивнула. Мейсон встал и направился к выходу в общий коридор. Внезапно он остановился. - Делла, кто-то стучит в дверь приемной, - заметил адвокат. - Выйди, пожалуйста, и скажи этому человеку, что наш рабочий день закончился, и если он захочет, запиши его на завтра. Секретарша вернулась в кабинет Мейсона через несколько минут и сообщила: - Я думаю, что ты решишь принять этого посетителя шеф. - Кто это? - Его зовут Монтроз Фостер. Он хочет поговорить с тобой о Харрисоне Т.Боринге. - Так-так! - воскликнул адвокат. - Пои сложившихся обстоятельствах, Делла, мы отложим закрытие конторы до тех пор, пока не обсудим ряд моментов с мистером Монтрозом Фостером, а после этого поужинаем в каком-нибудь уютном ресторанчике и пригласим Пола Дрейка присоединиться к нам. Пригласи посетителя, Делла. Через несколько секунд Делла Стрит вернулась в сопровождении худощавого мужчины с вытянутым лицом, глубоко посаженными, темными, неспокойными, маленькими, как бусинки, глазками, высокими скулами, длинным острым носом и резкими нервными движениями. Он заговорил очень быстро: - Добрый вечер, мистер Мейсон, добрый вечер! Я узнаю вас по вашим фотографиям. Давно хотел познакомиться с вами лично. Вы достигли вершины в избранной сфере, самой вершины. Всегда приятно познакомиться с лидером. - Чем могу быть вам полезен? - спросил Мейсон, оценивая посетителя. - Не исключено, что мы оба можем быть полезны друг другу, - заявил тот. - Присаживайтесь, - пригласил адвокат. - Рабочий день у нас закончился и мы уже закрывались, однако, если вы вкратце опишите мне суть дела, я постараюсь дать хотя бы предварительную оценку ситуации. - Меня интересует Харрисон Т.Боринг, - сообщил Фостер. - Насколько мне известно, вы также им занимаетесь. - И что из этого? - Я думаю, что мы можем поделиться имеющейся у нас информацией друг с другом. Я считаю, что в состоянии помочь вам, а вы - мне. - С чего начнем? - спросил Мейсон. - Я знаю - не станем выяснять, откуда - что вы звонили Харрисону Борингу и просили сказать ему, что вы хотели бы с ним связаться. Мистеру Борингу передали ваше послание и, вместо того, чтобы перезвонить вам по телефону, чего вы, видимо, от него ждали, он лично появился у вас в конторе. Он совсем недавно ушел от вас. Поэтому я не сомневался, что вы все еще находитесь у себя в кабинете, и продолжал настойчиво стучать в дверь вашей приемной, за что, я надеюсь, вы меня извините. - Понятно, - медленно произнес Мейсон. - Если вы сообщите мне имя вашего клиента, мистер Мейсон, я практически уверен, что смогу вам помочь. - А зачем вам имя моего клиента? - решил выяснить адвокат. - Я должен удостовериться, что нахожусь на правильном пути. Мейсон слегка прищурился. - Не понимаю, зачем мне открывать вам имя моего клиента. Однако, если вы желаете рассказать мне что-нибудь о Боринге, я готов вас выслушать. - Боринг - авантюрист, скользкий тип и пройдоха. К тому же, он очень хитер. - Он неразборчив в средствах? - Этого я _н_е _г_о_в_о_р_и_л_. - Я могу поинтересоваться, откуда вам столько о нем известно? - Он два года работал на меня, - сообщил Фостер. - Кем? - Ну... можно сказать, был у меня своего рода детективом. - А чем вы занимаетесь? Фостер сразу же начал осторожничать: - У меня несколько сфер деятельности, мистер Мейсон. Я - человек разнообразных интересов. - Основным из которых является поиск пропавших наследников, - добавил Мейсон. - Я прав? Фостер был определенно потрясен. - О! - произнес он упавшим голосом. - Вы это знаете? - Догадался. - Но на основании чего? - Того, что вас интересует имя моего клиента. - Наверное, я сразу же взял быки за рога, мистер Мейсон, но ведь я пытаюсь помочь вам. Именно это было моей целью. - Но в то же время вы пытаетесь и сами отхватить себе лакомый кусочек, - заметил Мейсон. - Сейчас я постараюсь обрисовать ситуацию. Вы возглавляете агентство, занимающееся поиском пропавших наследников. Боринг работал на вас. Внезапно он уволился и сам, не афишируя, начал вести какое-то расследование. Вы уверены, что, работая на вас, он раскопал какую-то информацию, что дало ему основания считать, что он может на ней разбогатеть. Вы пытаетесь выяснить, о чьем имуществе идет речь, кто этот пропавший наследник, причем понимаете, что вам необходимо получить эти сведения до того, как Боринг успеет подписать контракт с наследником. Казалось, что Монтроз Фостер уменьшался в размере, пока Мейсон говорил. - Или вы сами выяснили то, что требовалось, или поставили Боринга в такое положение, что ему пришлось все выложить, - решил Фостер. - Над чем работал Боринг, когда уволился от вас? - спросил Мейсон. - Не исключено, что это и есть ключ к разгадке тайны. - Да, это ключ, мистер Мейсон, - согласился посетитель. - Однако, мы подошли к точке, где нам придется обменяться товаром. Вы называете мне имя своего клиента, а я вам - наследователя, чьим имуществом занимался Боринг. Мейсон какое-то время обдумывал предложение Фостера, а потом покачал головой. - Это сэкономит вам массу времени, - начал уговаривать его посетитель. - Я готов его тратить, - усмехнулся Мейсон. - Это сэкономит вам массу денег. - У меня они есть. - Вы называете мне имя своего клиента, мистер Мейсон, и, если он еще ничего не подписывал с Борингом, я займусь этим делом всего за двадцать пять процентов. Несомненно, мистер Мейсон, вы не можете рассчитывать на большее. Обычно мы берем пятьдесят процентов, да и то только в тех случаях, где не требуется проводить колоссального объема работ. - Я рассмотрю ваше предложение, мистер Фостер. - Времени нет! - воскликнул посетитель. - Нужно действовать немедленно. - Я никогда ничего не покупаю, пока не увижу товар. - Я выложил свои карты на стол. - Нет, не выложили, - покачал головой Мейсон. - Вы ничего не рассказали мне о себе, кроме как то, что пока вам удалось только раздобыть информацию, на которой руки не погреешь. - Хорошо, хорошо, - быстро заговорил Фостер. - Вы очень умны, мистер Мейсон. Вы читаете мои мысли. Я вам все открою. Если бы мне удалось узнать имя наследника, я занялся бы расследованием с другой стороны и у меня все получилось бы. В настоящий же момент, как вы совершенно правильно предположили, я еще ничего не добился, проверяя дела, по которым работал Боринг в последнее время. - А вы разговаривали с самим Борингом? - поинтересовался Мейсон. - Предлагали ему поделиться информацией? Предлагали ему большие комиссионные, чем обычно? - Да. Он рассмеялся мне в лицо. - И что произошло? - Я вышел из себя. Я сказал ему все, что о нем думаю, не скупясь в выражениях. - А именно? - Что он лжец, обманщик, негодяй, предпочитает действовать исподтишка, готов любому всадить нож в спину и не разборчив в средствах. Он умеет себя подать, но на самом деле он обычный мошенник. Он работал на меня, и мне неоднократно приходилось помогать ему выпутываться из всяких переделок, а, как только он нашел лакомый кусок, он тут же решил, что сам его съест и никому ничего не оставит. Мейсон быстро переглянулся с Деллой Стрит. - Насколько я понимаю, вы не заключали с Борингом никакого контракта, - сделал вывод адвокат. - Поэтому он имел полное право закончить работать на вас и начать свое дело. Почему вы пришли в такое негодование? - Разве вы не понимаете, мистер Мейсон? Он докопался до чего-то, пока работал на меня. Я платил ему зарплату и комиссионные. Стоило ему натолкнуться на что-то, что, как он предположил, даст ему прекрасную возможность обогатиться лично, как он тут же послал мне уведомление об уходе и дальше уже самостоятельно принялся за исследование вопроса. - Если вы не знаете, о чем идет речь, то почему вы думаете, что он раскопал информацию, работая на вас? - Вы пытаетесь выудить из меня сведения, мистер Мейсон. Я прекрасно осознаю, что вы делаете. У меня нет выбора, я вынужден это терпеть в надежде, что вы увидите преимущества сотрудничества со мной. - Боюсь, что в настоящий момент я их не вижу, - заметил Мейсон. - Обдумайте этот вопрос, мистер Мейсон. Если вы сообщите мне имя своего клиента, я начну работать над делом по-новому. У меня есть все средства, необходимые для проведения подобных расследований. Я на них специализируюсь. - Но вы потребуете пятьдесят процентов того, что причитается моему клиенту? - Я же уже говорил вам, мистер Мейсон, что согласен на двадцать пять. За эти деньги я сделаю все, что требуется. Вы тоже получите двадцать пять процентов в качестве гонорара. Вашему клиенту достанется пятьдесят. Это справедливо. - Нет. - Почему вы считаете, что это несправедливо? - Если я не работаю, я не беру с клиента двадцать пять процентов причитающейся ему суммы. - Но жить-то вам надо! - воскликнул Фостер. - Это касается только меня. - Хорошо. Обдумайте мое предложение. Вам все равно рано или поздно придется иметь со мной дело. - Как так? - Потому что я раскопаю, над чем работает Боринг, даже если мне придется потратить на это все свои сбережения до последнего цента. Я прослежу, чтобы ему ничего не досталось. Я отомщу за то, что он меня предал. - Если у вас, конечно, есть масса времени и денег, - заметил Мейсон. - Время у меня есть, деньги тоже, и я не пожалею сил, - ответил Фостер. - Я еще раз предлагаю вам обдумать мое предложение, мистер Мейсон. Вот моя визитка. Моя контора находится в Риверсайде. Звоните в любое время дня и ночи. Днем - по рабочему телефону, а для звонков в ночное время на визитке указан мой домашний телефон. - Спасибо, - поблагодарил адвокат. - Я подумаю над вашим предложением. Делла Стрит открыла дверь Монтрозу Фостеру. Он остановился в проеме, резко повернул голову, изобразил подобие улыбки и быстро выскочил в коридор. Когда дверь за посетителем закрылась, Делла повернулась к Мейсону. - Дело запутывается все больше и больше, - заметила секретарша. - Однако, становится все интереснее и интереснее. - Что ты хочешь сказать? - Давай проанализируем ситуацию. Фостер - это мозг организации, занимающейся поиском пропавших наследников. Он находит заказы и берет на себя расходы. Боринг, умеющий себя подавать, вступает в личный контакт. Если бы они столкнулись с каким-то необычным случаем, то можно предположить, что в сути дела скорее бы разобрался Фостер, а не Боринг. - Я понимаю, что ты имеешь в виду. - Но именно Боринг что-то раскопал, несмотря на то, что он работал под руководством Фостера. Последний даже не представляет, о каком деле идет речь. В настоящий момент Фостер отчаянно пытается выяснить, кто же этот наследник, чтобы подойти к делу с другой стороны. - Очко в твою пользу, потому что ты догадался, в чем суть, просто внимательно изучив контракт. - Я не собираюсь вручать себе никаких букетов, Делла. Мне следовало додуматься еще раньше... Очевидно, Фостер следит за передвижениями Боринга. - В противном случае, он не знал бы, что Боринг заходил к нам? Мейсон кивнул. - И мы тоже приставили к Борингу "хвост", - заметила Делла Стрит. - "Хвост" на "хвосте", - усмехнулся Мейсон. - Ладно, Делла, пошли ужинать, и отнесем его стоимость на счет конторы, а я пока обдумаю ситуацию. Потом я подвезу тебя до дома. - Начнем с коктейлей? - спросила Делла Стрит. - Да, ужинаем по полной программе. Мне почему-то хочется попраздновать. Люблю оказываться в ситуации, где все игроки пытаются обмануть друг друга. - А как насчет Дайанн, шеф? - спросила секретарша. - Мы будем ей звонить и сообщать, что нам удалось раскопать? - Пока нет, - покачал головой Мейсон. - Вначале необходимо все обдумать, причем очень тщательно. 6 Самое обычное слушание дела в зале суда во вторник утром переросло в настоящую битву, которая продолжалась и после обеденного перерыва. Мейсон вернулся к себе в контору только в половине четвертого. - Привет, Делла, - поздоровался адвокат. - Что нового? - Одна рутина, - сообщила секретарша. - Как прошло слушание? Мейсон улыбнулся: - Вначале все казалось мрачнее тучи, потом адвокат противной стороны начал спорить с судьей по незначительному вопросу, спор стал очень горячим. К окончанию слушания судья полностью принял нашу версию и решил все в пользу моего клиента. - А что делал ты? - поинтересовалась Делла Стрит, изображая саму невинность. - Как я предполагаю, ты просто стоял, заложив руки в карманы, пока другой адвокат спорил с судьей? - Я пытался восстановить мир. Ну и подлил немножко масла в огонь. Делла Стрит расхохоталась. - Это как раз в твоем стиле, - заметила она. - А что новенького в нашем деле о пышной блондинке, Делла? - Бурная активность сконцентрирована вокруг Риверсайда. Пол Дрейк позвонил с отчетом и сообщил, что туда отправился Харрисон Боринг. Он зарегистрировался в мотеле "Реставайл". Оперативник Дрейка сказал, что за Борингом также следят еще из одного агентства. - То есть к нему приставлены два "хвоста" и он ни об одном не подозревает? - Очевидно, нет. Конечно, при сложившихся обстоятельствах, человек Дрейка проявляет максимум осторожности и, по большей части, полагается на электронные приспособления, используемые в работе сыскных контор. Они прикрепляются к машине объекта и посылают сигналы в автомобиль, в котором находится детектив. Оперативник Дрейка считает, что человек из другого агентства работает без использования какой-то техники. Пока Боринг ни о чем не догадывается. Пол утверждает, что объект бегает кругами, охватывая все большую и большую территорию. Мейсон откинулся назад на вращающемся стуле. - Бегает кругами? - переспросил он. - Пришло несколько писем, - Делла Стрит перевела разговор на другую тему и протянула Мейсону пачку корреспонденции. Мейсон взял верхнее письмо, начал читать, потом положил обратно на стол, отодвинул всю пачку в сторону и несколько минут сидел молча, глубоко задумавшись. - В чем дело? - поинтересовалась Делла Стрит. - У меня появилась одна идея и, чем больше я размышляю на эту тему, тем более вероятной мне представляется моя версия. - Хочешь со мной поделиться? - Да, - кивнул адвокат. - Ты как раз послушаешь, логично ли все звучит. Боринг работал по потерявшимся наследникам и распределению наследства. Однако, когда Фостер попытался проверить его деятельность, ему ничего не удалось найти. Фостер - очень дотошный человек, к тому же, он сам из этой сферы, а, следовательно, знаком со всеми методами расследования, применяемыми в подобных случаях, и, во-вторых, он точно знает, куда ездил Боринг и какими конкретно наследниками он занимался. Однако, Фостер до сих пор не разобрался, что именно заставило Боринга так резко порвать с ним. Делла Стрит, понимая, что адвокат просто думает вслух, тихо сидела за своим столом, не пропуская ни одного слова. - Внезапно Харрисон Т.Боринг связывается с Дайанн Алдер, - продолжал Мейсон, - и уговаривает ее подписать контракт, истинная цель которого так завуалирована, что ни Дайанн, ни кто-либо другой не в состоянии догадаться, что в документе речь идет о пропавшей наследнице. Оболочка полностью скрыла таблетку, так что она всем представляется леденцом. Делла Стрит молча кивнула. - Вернемся к Монтрозу Фостеру. Хотя вид у него совсем не впечатляющий, в отличие от Боринга, Фостер умен и хитер. Он решает, что стоит попытаться начать работу с другой стороны, поэтому его интересует, с кем встречается Боринг. Делла Стрит снова кивнула. - Он приставил "хвост" к Борингу. Несомненно, Фостеру известно, что Боринг виделся с Винлоком. Но, очевидно, Винлок не является решением проблемы, по крайней мере, той, что волнует Фостера. Мы на один шаг впереди Монтроза Фостера, потому что в курсе, что Харрисон Боринг раскопал что-то, что вывело его на Дайанн Алдер. Она - конечная цель в этом деле. - Мейсон помолчал несколько секунд, а потом добавил: - Но, тем не менее, найдя Дайанн Алдер и уговорив ее подписать с ним контракт, Боринг внезапно спустил ее с крючка. Почему? Делла Стрит просто смотрела на своего шефа, не высказывал никаких комментариев. - Причина, несомненно, заключается в том, что преимущества, которыми Боринг планировал воспользоваться в результате заключения контракта с Дайанн - а он определенно считал, что получит значительную прибыль, поскольку выкладывал по сто долларов в неделю - перекрыло что-то другое, гораздо более выгодное для Харрисона Боринга. - Что например? - Шантаж, - ответил Мейсон. - Шантаж?! - воскликнула Делла Стрит. - Все правильно. Он начал с пропавшей наследницы и внезапно переметнулся на шантаж. Это единственное объяснение всех его усилий убедить Дайанн стать моделью нового типа, чтобы заключить с ней контракт, по сути своей являющийся документом, обычно подписываемым с пропавшими наследниками, и дальнейшего отказа иметь с ней какие-либо дела. - Но каким образом шантаж связан с пропавшей наследницей? - не поняла Делла Стрит. - Мы неправильно рассматриваем ситуацию. Нет никакой пропавшей наследницы. - Но, если я тебя правильно поняла, ты только что утверждал, что Дайанн как раз ею и является. - Мы начали с разработки этой идеи, но она оказалась ложной, именно поэтому нам не удалось прийти ни к каким выводам, а Монтроз Фостер не нашел то, что искал. Дайанн Алдер - не пропавшая наследница. Мы имеем дело с пропавшим наследователем. - Что ты хочешь сказать? - Отец Дайанн погиб четырнадцать лет назад - трагически утонул, путешествуя на яхте, однако, его тело так и не нашли. - Значит... - Его тело не нашли, потому что он не погиб. Он спасся каким-то образом, однако, решил оставить впечатление, что отправился на тот свет. Он замел следы, где-то начал новую жизнь и, не исключено, сильно разбогател. Наверное, он устал от жизни с матерью Дайанн, как и многие мужчины, давно мечтал исчезнуть, а тут ему представилась прекрасная возможность. - А дальше? - спросила возбужденная Делла Стрит. - Нам следует искать богача, причем такого, у которого нет прошлого. Он в состоянии отчитаться за последние четырнадцать лет, но не более. Он не мог развестись со своей женой, потому что считался мертвым, не исключено, что он снова женился, а, следовательно, уязвим для шантажа. Дайанн, как его дочь, имеет полное право предъявить претензии. - Но разве все имущество не перешло к матери Дайанн? - спросила Делла Стрит. - Все, о котором она знала, - поправил Мейсон. - То, что отец Дайанн оставил НА МОМЕНТ СВОЕГО ИСЧЕЗНОВЕНИЯ. Однако, юридически он все еще оставался женат на матери Дайанн. Юридически, все, приобретенное им после его исчезновения и до момента смерти матери Дайанн, является общей собственностью супругов. - В таком случае, ключом к разгадке является Джордж Д.Винлок, - пришла к выводу Делла Стрит. - Вот именно, - кивнул Мейсон. - Винлок - богатый человек, вокруг которого в настоящий момент крутится Харрисон Боринг. Винлок появился в Риверсайде примерно четырнадцать лет назад и занялся покупкой и продажей недвижимости, разбогател, а теперь является одним из ведущих граждан города, занимает высокую ступеньку на социальной лестнице, у него есть жена, которая на самом деле не жена и... Не удивительно, что Боринг спустил Дайанн с крючка. Ему удалось поймать рыбу значительно большего размера. - Как я предполагаю, мы отправляемся в Риверсайд? - спросила Делла. Мейсон улыбнулся в ответ: - Собирайся, Делла. Бери с собой пару блокнотов и карандаши. Да, мы едем в Риверсайд. - И наносим визит Джорджу Д.Винлоку? - Проводим очень тщательное расследование. Мы должны быть крайне осторожны, чтобы не спутать все карты, не выступить ни с какими обвинениями, не прийти к ложным выводам. Однако, мы обязательно встретимся с Джорджем Д.Винлоком. - А дальше? - Мы придем к нему, как представители Дайанн Алдер. Я - ее адвокат. И, как только мы поговорим с Винлоком, я думаю, что источник денежных поступлений к Харрисону Т.Борингу, как шантажисту, иссякнет. А, раз Боринг отказался от своего контракта с Дайанн, то она будет рада всему, что нам удастся для нее выбить в качестве урегулирования вопроса. Сколько времени тебе нужно, Делла, чтобы собраться? - Пять минут. Мне так часто приходится срываться с места без какого-либо предварительного уведомления, что я теперь всегда держу в конторе сумку с вещами, которые мне могут понадобиться, если придется нестись в другой город, не успев заскочить домой. 7 Сид Най, помощник Пола Дрейка, поджидал Перри Мейсона и Деллу Стрит, в гостинице "Мишн Инн" Риверсайда. - Привет, Сид, - поздоровался Мейсон, пожимая руку детективу. - Вы знакомы с Деллой Стрит. Что новенького? - Мне надо с вами кое-что обсудить. Я звонил Полу и он мне сообщил, что вы направляетесь сюда. Делла Стрит заполнила карточки регистрации и Мейсон, Най и Делла поднялись в номер Мейсона. Адвокат заказал выпить. Най удобно устроился в кресле и заявил: - Колеса закрутились. - Что произошло? - спросил Мейсон. - Я, конечно, не знаю всех деталей, но, если не ошибаюсь, вы хотели, чтобы за Харрисоном Т.Борингом было установлено наблюдение? - Все правильно. - Очевидно, он понял, что кто-то сидит у него на "хвосте", однако, это не наша вина. За ним следил еще один человек. У Боринга возникли подозрения, потому что тот парень пользовался дедовскими методами, без применения каких-либо современных технических средств. - Продолжайте. - Вы помните Муза Дилларда? - спросил Най. Мейсон нахмурился, а потом воскликнул: - О, да! Теперь понял, о ком идет речь. Здоровенный детина, которого я представлял. Он еще лишился лицензии... - Все правильно. Он вышел из себя и врезал одному политику за то, что тот начал нецензурно выражаться. Лично я считаю, что политик заслужил то, что получил, но к моему мнению никто не прислушивался. Политик обладал определенным влиянием, а у Дилларда отвратительный характер. В общем, за Борингом поехал Муз Диллард. Он прикрепил к машине Боринга электронный "жучок", чтобы можно было следить за объектом, не вызывая у него никаких подозрений. Боринг никогда не догадался бы, что кто-то сидит у него на "хвосте", если бы не парень из другого агентства со своими дедовскими методами. Боринг заметил "хвост" из другого агентства и быстро от него избавился. Тот парень остался где-то в Голливуде, однако, теперь Боринг стал гораздо более внимательным. Естественно, у Муза Дилларда проблем не возникло, потому что он пользовался электронными приспособлениями. Однако, Диллард - очень крупный мужчина, он сразу же выделяется из общей массы. "Хвостами" обычно работают ничем не примечательные ребята, которые легко смешиваются с толпой. У Дилларда всегда были с этим сложности из-за его роста, но он - лучший спец по слежке из машины. Он отличный водитель. Диллард кладет свои огромные ручищи на руль и создается впечатление, что он составляет единое целое с машиной. - И что произошло? - Боринг решил съездить в Риверсайд. Понятия не имею, почему. Возможно, в результате какого-то телефонного разговора. По крайней мере, он бросил чемодан в машину и включил чуть ли не максимальную скорость. По пути из Голливуда он быстренько сбросил второй "хвост". Диллард его не отпускал. Когда они выбрались на скоростную автостраду, Диллард специально отстал, чтобы, не дай Бог, не привлечь к себе внимания, и полагался только на электронный "жучок". - А дальше? - Вначале Боринг отправился в контору Винлока, потом зарегистрировался в мотеле "Реставайл", в домике номер десять. Диллард подождал какое-то время и тоже зарегистрировался. Он оказался в пятом, как раз напротив десятого. Из его окон отлично просматривается домик, в котором устроился Боринг. Потом произошло непонятное. После того, как Диллард оказался в отведенном ему домике он сразу же задернул занавески, оставив лишь маленькую щелочку, чтобы наблюдать за происходящим. Через некоторое время Боринг вышел на улицу, направился прямо к автомобилю Дилларда, открыл дверцу и начал рыться внутри. - Как отреагировал Диллард? - Сидел у себя. У него возникло страшное желание схватить Боринга за шиворот и хорошенько потрясти, однако, Диллард не забыл свои прошлые неприятности после выяснения отношений с политиком, так что предпочел не высовывать нос. - Что искал Боринг? - Предположительно, он почему-то заподозрил Дилларда и, наверное, решил проверить, на кого зарегистрирован автомобиль. - Он выяснил что-нибудь? - Об этом можно только догадываться. Машина числится на Поле Дрейке, как на частном лице, и, естественно, в соответствии с законами штата Калифорния, регистрационное свидетельство, обтянутое целлофаном, прикреплено в углу лобового стекла. - Так что Диллард не стал ничего предпринимать? - уточнил Мейсон. - Нет. Он боялся, что Боринг его заметил, и поэтому решил подождать дальнейших указаний. Мейсон думал с минуту, а потом приказал: - Пусть Диллард остается в домике и следит за Борингом. Мне необходимо знать, с кем Боринг встречается, а если объект куда-то отправится, Диллард должен записывать точное время. - Предположим, Боринг уезжает. Дилларду садиться ему на "хвост"? - Нет, - покачал головой адвокат. - При сложившихся обстоятельствах это слишком опасно. Боринг заметит его, даже несмотря на электронного "жучка". Дилларду придется оставаться на месте. - Диллард еще не обедал, - заметил Най. - Он - крупный мужчина и очень быстро начинает испытывать чувство голода. - Я не хочу рисковать, позволяя Дилларду выйти на улицу. По крайней мере, пока Боринг остается у себя. У тебя здесь есть надежная женщина-оперативница, Сид? - Здесь нет, но мы можем ее сюда вызвать. А что требуется? - Пусть симпатичная женщина зайдет в домик Дилларда, играя роль замужней дамы, украдкой встречающейся с любовником. Она и принесет ему ужин. Конечно, не ресторанные блюда, но несколько гамбургеров и термос с кофе она ему доставит. В таком случае, если Боринг следит за домиком Дилларда, мы убьем сразу же двух зайцев. Увидев женщину, украдкой пробирающуюся к Дилларду, Боринг успокоится, подумав, что ошибся, приняв его за детектива, а на самом деле он тайный любовник замужней женщины. Во-вторых, мы принесем Дилларду что-нибудь перекусить. - Сделаем, но на это уйдет пара часов, - сказал Сид Най. - Что еще нового? - Пока все, однако, вам, наверное, лучше позвонить Полу и сообщить, что вы на месте и я с вами связался. Или вы предпочитаете, чтобы я отчитывался перед Полом? - Нет, - покачал головой Мейсон. - Я сейчас сам с ним поговорю. Делла, набери, пожалуйста, номер Дрейка. - Мейсон повернулся к Сиду Наю. - Откинься в кресле, расслабься и расскажи мне о Джордже Винлоке, потому что я планирую с ним встретиться. - В общем-то, особо говорить нечего. Он появился в этих местах лет четырнадцать назад и стал покупать и продавать недвижимость. Он много работал и умеет подать товар лицом. Он получал большие комиссионные. Потом ему представилась возможность купить огромный участок, который он в дальнейшем разделил на несколько мелких и продал по отдельности. В ту сделку Винлок вложил все, что у него было, до последнего цента. Он здорово сработал и получил в результате сто тысяч долларов прибыли. С тех пор он быстро пошел в гору. Винлок умен, обладает отличной деловой хваткой, однако, предпочитает оставаться в тени. - А о его жене вам что-нибудь известно? - Задирает нос, воображает из себя невесть что и свысока смотрит на местное общество. Хотя с ней считаются из-за занимаемого ею социального положения, я уверен, что конкурсов на самую популярную жительницу города она никогда не выиграла бы, если бы проводилось тайное голосование. А если поспрашивать местных женщин, то мнения определенно будут высказаны не в ее пользу. - А ее сын? - Его зовут Марвин Харви Палмер. Современный молодой человек. Очевидно, считает, что ему никогда не потребуется зарабатывать себе на хлеб и даже не собирается работать. Обожает спортивные машины, дамский угодник, его несколько раз арестовывали за вождение в пьяном виде, однако, ему всегда удается выкрутиться и... О, черт побери, Перри, вы сами знаете этот тип молодых людей. - Пол Дрейк на проводе, шеф, - сообщила Делла Стрит. Мейсон взял трубку. - Привет, Перри. Слушай описание человека, потом скажешь мне, если узнаешь, о ком идет речь. - Стреляй. - Пять футов восемь или девять дюймов ростом, вес - сто тридцать пять фунтов, костлявые плечи, высокие скулы, очень темные маленькие глазки, острый нос. Около сорока, нервные, быстрые движения... - Мистер Монтроз Фостер, - перебил Мейсон. - Президент компании "Пропавшие наследники и невостребованная собственность", он заходил ко мне сегодня и пытался выудить из меня информацию. Харрисон Боринг раньше работал на него. - Фостер нашел Дайанн Алдер. - Черт побери! - Все правильно. - Как ему это удалось? - Понятия не имею, Перри. Как-то добрался до нее. Не исключено, что он очень умен. Во всяком случае, он быстро оборачивается. Думаю, что он выяснил, что Харрисон Боринг появлялся в Болеро-Бич. Фостер отправился туда же и узнал, что Боринга интересовала Дайанн Алдер. О том что было дальше, можно только догадываться. Или Фостер раскопал, какую сделку с Дайанн заключил Боринг, и уже дальше начал работать сам, или он с самого начала решил потрясти Дайанн, чтобы послушать, что она ему расскажет. В одном можно не сомневаться: Дайанн страшно расстроилась. Вскоре после его ухода она прыгнула в машину и понеслась куда-то на полной скорости. - Ты послал кого-то за ней? - спросил Мейсон. - Нет. Ты мне этого не велел. Я отправил в Болеро-Бич одного оперативника, который занимался выяснением того, что там делал Боринг. Он узнал, что этот Фостер тоже наводил справки о Боринге и столкнулся с Фостером, когда тот выходил от Дайанн. Не прошло и десяти минут, как она сама вылетела из дома и куда-то уехала. - Давно? - Час или полтора назад. - Похоже, что твой парень, Муз Диллард, обратил на себя внимание Боринга. Боринг быстро вычислил "хвост" из другого агентства. На Дилларда он обратил внимание, когда тот регистрировался в мотеле "Реставайл". Боринг осматривал автомобиль твоего человека, который зарегистрирован на тебя, Пол. - Я знаю. Я уже получил отчет. Что ты думаешь делать с Диллардом, Перри? - Я только что обсуждал это с Сидом Наем. Сид сейчас находится в моем номере. Пусть Диллард никуда не высовывается. Пошлем к нему какую-нибудь женщину-оперативницу с бутербродами и термосом с кофе. Она притворится, что идет на тайную встречу с любовником. Диллард, конечно, следит за теми, кто приходит и уходит от Боринга, однако, все, что нам требуется, он выполнить не может. - Может, приставить к Борингу еще один "хвост"? - предложил Дрейк. - Не знаю. Не считаю это необходимым. Я решил разрубить гордиев узел, связавшись с человеком, вокруг которого закручено все это дело. - Кого ты имеешь в виду? - не понял Дрейк. - Джорджа Д.Винлока. - Винлока?! - удивился сыщик. - Все правильно. - Ты считаешь, что Дайанн подбирали для него? - Нет. Теперь я смотрю на проблему с другой стороны, Пол. Я пришел к выводу, что Винлок - это ключ к разгадке тайны. - Ты можешь объяснить мне по телефону? - Нет. Я планирую действовать по ситуации. - Ладно. Ты находишься в том же городе, что и объекты. Сид Най тоже там, он отвечает за моих ребят. Поступай, как считаешь нужным. Если тебе потребуется какая-то помощь, просто связывайся с Сидом... Мне направлять еще кого-нибудь в Болеро-Бич? - Нет, отзывай всех оттуда, - велел Мейсон. - А с Сидом я сам договорюсь. Мейсон повесил трубку. - Я сейчас займусь поиском какой-нибудь симпатичной оперативницы, чтобы она отнесла ужин Дилларду, - заявил Сид Най. - У него в домике есть телефон, однако, придется выбирать выражения, потому что звонки идут через коммутатор и, не исключено, что администратор мотеля подслушивает, о чем говорят постояльцы. - Как я могу с тобой связаться, если ты мне срочно понадобишься? - спросил Мейсон. - Через детективное агентство "Три округа". Это наши представители в Риверсайде. Они выполняют здесь наши задания, а мы сотрудничаем с ними, если им требуется что-то в Лос-Анджелесе. - Хорошо, я свяжусь с тобой, Сид, если возникнет необходимость. - Вы планируете встречу с Винлоком? - Попытаюсь увидеться с ним, - ответил Мейсон. - Он очень ловок и хитер, - заметил Сид Най. - К нему не особо-то подступишься. Мейсон повернулся к Делле Стрит: - Попробуй дозвониться до Винлока, Делла, - попросил он. - Наверное, мне лучше подождать здесь, пока ваши планы не определяться точно, - решил Най. Делла Стрит открыла телефонный справочник, нашла нужный номер, набрала его и, когда на другом конце провода ответили, сказала: - Мистер Винлок, это секретарь мистера Перри Мейсона, адвоката из Лос-Анджелеса. Мистер Мейсон хотел бы поговорить с вами. Я сейчас передам ему трубку. Делла Стрит кивнула Мейсону. - Алло! Мистер Винлок? Это Перри Мейсон. - Я слышал о вас, мистер Мейсон, - заговорил Винлок холодным и осторожным тоном. - Мне приходилось даже видеть вас один раз, когда вы представляли обвиняемого по делу, слушавшемуся здесь, в Риверсайде. Я тогда заходил в зал суда. - Понятно, - ответил Мейсон. - Мне хотелось бы попросить вас, мистер Винлок, уделить мне несколько минут вашего времени. - Когда? - Как можно скорее. - Вы можете объяснить мне, в чем дело? - Речь идет о деле, касающемся меня лично. Я считаю, что не стоит обсуждать его суть по телефону, даже в общем и целом. - Где вы сейчас находитесь, мистер Мейсон? - В гостинице "Мишн Инн". - На более позднее время у меня назначена важная встреча, однако, я в состоянии уделить вам полчаса, если вы немедленно приедете ко мне. - Буду у вас через десять минут, - пообещал адвокат. - Прекрасно. Вы знаете, где я живу? - У меня есть ваш адрес. Надеюсь, что такси доставит меня по назначению. - Мейсон повесил трубку и обратился к секретарше: - Тебе пока придется принимать здесь огонь на себя, Делла. Действуй, как посчитаешь нужным. Я позвоню тебе перед уходом от Винлока. - Я отвезу вас, Перри, - предложил Сид Най. - Я знаю, куда. Я подожду, пока вы не закончите разговор, а потом доставлю вас обратно. Мейсон колебался несколько секунд, а потом согласился: - Хорошо, Сид. Так мы сэкономим несколько минут, а они в дальнейшем могут сыграть роль. Я хочу максимально использовать предоставившуюся возможность встретиться с Винлоком. 8 Особняк Джорджа Д.Винлока расположенный на возвышенности, представлял из себя внушительное строение на фоне живописной местности. Ной припарковал машину у входной двери. - Я подожду вас, - пообещал он. - Хорошо. Постараюсь особо долго не задерживаться. Мейсон взбежал по ступенькам на крыльцо, нажал на жемчужную кнопку и услышал, как звонок раздается в глубине дома. Практически сразу же дверь открыл молодой человек лет двадцати и принялся нагло и оценивающе разглядывать Мейсона. - Да? - спросил он. - Меня зовут Перри Мейсон, - представился адвокат. - У меня назначена встреча с Джорджем Винлоком. - Проходите, - пригласил юноша. Мейсон проследовал вслед за ним в холл. Молодой человек показал жестом на дверь справа. - Вам вон туда, - сообщил он и крикнул: - Джордж, к вам пришли. Молодой человек повернулся и скрылся за другой дверью, которую закрывала портьера. Мейсон направился туда, куда указал молодой человек и оказался в большой комнате, которая явно использовалась для приема гостей. В центре стоял стол, возле камина - несколько кресел, по стенкам была расставлена дюжина стульев. Мейсон принялся осматривать комнату. Через минуту появился высокий мужчина лет пятидесяти с небольшим в темных очках. Он с достоинством протянул руку адвокату. - Как поживаете, мистер Мейсон? Я - Джордж Винлок. Мейсон подал руку хозяину дома. - Простите, что беспокою вас в вечернее время, однако, я пришел по делу, которое считаю крайне важным. - Я полагаюсь на ваше мнение насчет важности вопроса, - ответил Винлок. Мейсон задумчиво посмотрел на собеседника. - Это личное дело и мне несколько неудобно обращать на него ваше внимание. - В таком случае, мистер Мейсон, я предлагаю вам переходить прямо к сути, не теряя времени на вступления. Пожалуйста, садитесь вот сюда. На более позднее время у меня назначена еще одна встреча. Мой опыт показывает, что с вопросами, приводящими кого-то в смущение, лучше разбираться немедленно, не пускаясь в долгие объяснения. Надо сразу же брать быка за рога. - Перед тем, как позвонить вам и договориться о встрече, мистер Винлок, я попытался выяснить кое-что из вашего прошлого. - Это просто правильный деловой подход, - заметил хозяин дома. - Я часто сам поступаю именно таким образом. Если я хочу представить кому-то на рассмотрение свое предложение, я предпочитаю что-то знать об этом человеке, о том, что он любит, а что не любит. - Я выяснил, что на протяжении последних четырнадцати лет ваши дела в Риверсайде складывались весьма успешно, - продолжал Мейсон. Винлок молча кивнул, показывая тем самым свое согласие. - Однако, мне не удалось раскопать о вас никакой информации до момента вашего появления в Риверсайде. - Я живу здесь уже четырнадцать лет, мистер Мейсон, - ответил Винлок. - Если вы планируете обсудить со мной какую-нибудь сделку, то я уверен, что вы в состоянии получить обо мне достаточно сведений, касающихся моей активности в этом регионе за этот период времени, чтобы у вас сформировалось обо мне должное представление и вы уяснили для себя мои пристрастия и вкусы. - Все правильно, - согласился Мейсон. - Однако, то дело, которое я хочу обсудить с вами, как раз касается вашего более раннего прошлого. Именно поэтому оно меня интересует. - В таком случае, вам, наверное, лучше объяснить мне суть дела. И тогда, не исключено, необходимость копаться в моем более раннем прошлом отпадет сама собой. Не забывайте, что времени в нашем распоряжении не так много. - Хорошо. Вы знаете Дайанн Алдер? - обратился Мейсон к хозяину дома. - Алдер, Алдер, - произнес Винлок, в задумчивости поджав губы. - Мне сложно ответить на этот вопрос, потому что мои деловые интересы охватывают чрезвычайно широкий круг людей, к тому же, я активно участвую в местной светской жизни. У меня плохая память на имена. Обычно в таких случаях я отсылаю посетителей к своему секретарю, у которого хранится список важных имен в алфавитном порядке... Я могу спросить, является ли эта Дайанн Алдер вашей клиенткой, мистер Мейсон? - Да, - кивнул адвокат. - Дело как-то связано с интересами еще одного клиента? - Вы пытаетесь провести перекрестный допрос, мистер Винлок, - засмеялся Мейсон. - А почему бы и нет? - Если вы не знакомы с Дайанн Алдер, то у вас нет для этого оснований. - А если знаком? - В таком случае, все зависит, от того, насколько хорошо вы ее знаете. - Вы намекаете, что мы вступали в интимные отношения, в которые нам не следовало вступать? - холодно спросил Винлок. - Ничего подобного, - возразил Мейсон. - Я пытаюсь получить ответ на простой вопрос: знаете ли вы Дайанн Алдер? - Боюсь, что в настоящий момент я не смогу с определенностью ответить на него, мистер Мейсон. В дальнейшем, не исключено, я удовлетворю ваше любопытство. - Тогда я сформулирую его по-другому. Это имя что-нибудь означает для вас в настоящий момент? Или вы не знаете, знакомы ли вы с ней, пока ваш секретарь не проверил его по картотеке? - Я утверждал не совсем это, - заметил Винлок. - Я говорил в общем и целом о своем прошлом, о людях и именах, а потом задал вам несколько вопросов, касающихся характера и степени вашей заинтересованности и желания узнать, знаком или не знаком ли я с лицом, о котором идет речь. - Хорошо, мистер Винлок. Мне кажется, что пора прекратить словесную дуэль и начать выкладывать карты на стол. Отец Дайанн Алдер пропал четырнадцать лет назад. Предполагалось, что он утонул. Вы случайно никогда не страдали потерей памяти, в особенности, до вашего появления в Риверсайде? Может, в результате какой-то травмы или по какой-то другой причине вы не в состоянии вспомнить обстоятельства своей жизни до приезда сюда? Есть ли вероятность того, что у вас раньше была семья и дочь? Я задаю вопросы, мистер Винлок. Я не делаю заявлений, я не выступаю с обвинениями, я не вношу никаких предложений. Я формулирую вопросы, потому что меня интересуют ответы на них. Если вы ответите "нет", то наш разговор окончен, потому что, в таком случае, для меня, по крайней мере, он теряет смысл. - Вы действуете на основании предположения, что Дайанн Алдер - моя дочь? - уточнил Винлок. - Повторяю, что я не делаю никаких заявлений и не вношу предложений. Я просто спрашиваю вас, есть ли у вас провал в памяти, в связи с травмой или чем-либо в этом роде, касающийся времени до вашего появления в Риверсайде? Винлок поднялся с кресла. - Мне очень жаль разочаровывать, вас, мистер Мейсон, но у меня нет никаких провалов в памяти. Я никогда не страдал ее потерей и в мельчайших подробностях помню свою прошлую жизнь. Вот мой ответ на ваш вопрос. А теперь, как вы сами выразились, наша дальнейшая беседа, по крайней мере, для вас, теряет смысл. - Все правильно, - согласился Мейсон, поднимаясь. - Я просто хотел удостовериться. - Я могу поинтересоваться, почему вы обратились ко мне с этим вопросом? - обратился к адвокату Винлок, провожая его к двери. - Потому что, если бы такой вариант не исключался я помог бы вам избежать некоторых неприятностей и попадания в крайне неудобное положение. - Понятно, - медленно произнес Винлок, слегка замедляя шаг. Мейсон остановился и посмотрел прямо в глаза собеседнику. - У меня есть еще один вопрос, мистер Винлок. Знакомы ли вы с Харрисоном Т.Борингом, в настоящий момент зарегистрированным в мотеле "Реставайл", в домике номер десять? - Боринг, Боринг... - нахмурился хозяин дома. - И снова я хочу обратить ваше внимание на тот факт, мистер Мейсон, что у меня отвратительная память на имена. Это, можно сказать, мое больное место. Я просто теряюсь, если кто-то спрашивает: "А ты знаешь такого-то или такую-то?" Мои деловые интересы очень разнообразны и... - Знаю, знаю, - перебил Мейсон. - Вы также ведете светскую жизнь. Однако, если вы знакомы с Харрисоном Т.Борингом и имели с ним такие деловые отношения, как я предполагаю, то вам не потребуется просить вашего секретаря искать это имя в картотеке. - А что конкретно вы предполагаете, мистер Мейсон? - Харрисон Боринг убедил Дайанн Алдер подписать с ним контракт, в результате чего он получал бы пятьдесят процентов суммарного дохода Дайанн из любого источника на протяжении последующих шести лет. Затем он отказался от этого контракта и забыл про Дайанн, а это указывает на то, что он нашел более лакомый кусок, поняв, что сможет использовать имеющуюся у него информацию в другом месте, где получит большую выгоду. Винлок весь напрягся и стоял, не двигаясь. - Вы точно знаете, что подобный документ был подписан? - наконец спросил он. - Да. - Я могу узнать источник информации, мистер Мейсон? - Я лично видел контракт и знаю, что Боринг от него отказался. Следовательно, мистер Винлок, если вы и не хотите открывать мне свои карты, вы должны понимать, что означает расторжение Борингом контракта с Дайанн. Он решил, что ему удастся получить _б_о_л_ь_ш_е_ половины того, на что Дайанн имеет право. Значит, он нашел другой источник дохода, который планирует использовать, пока тот не иссякнет. - Я думаю, что нам лучше вернуться в кресла, мистер Мейсон, - сказал Винлок. - Сложилась гораздо более запутанная ситуация, чем я предполагал. Винлок опустился в то же кресло, на котором сидел ранее и жестом указал Мейсону на второе. Мейсон молча сел и стал ждать заявлений собеседника. Последовало долгое молчание. В конце концов Мейсон вынул из кармана портсигар и протянул Винлоку, но тот покачал головой. - Вы не против, если я закурю? - спросил Мейсон разрешения. - Курите. Пепельница на столе. Мейсон щелкнул зажигалкой. - То, что вы сейчас сказали, шокировало меня, - наконец, признался Винлок. Адвокат молчал. - Хорошо. Я понимаю, что вы начали расследование. Я прямо сейчас могу открыть вам несколько фактов, до которых вы все равно докопаетесь. Я надеялся, что мне никогда не потребуется никому рассказывать о том, что я собираюсь поведать вам. Моя настоящее имя Джордж Алдер. Я был женат на Юнис Алдер. Немногим более четырнадцати лет назад я на яхте отправился в круиз на остров Каталину. Начался шторм. У нас закончилось горючее. Какое-то время мы дрейфовали, потом яхта перевернулась. Несчастный случай произошел ночью. Я прекрасно плаваю. Я пытался найти своего приятеля, но это оказалось невозможным в темноте. Мне удалось продержаться на воде около двух часов. После этого начало светать, и я заметил, что ко мне приближается яхта. Я стал махать рукой и кричать. Одна из девушек, находившихся на борту, заметила меня. Она сообщила об этом мужчине, стоявшему у штурвала. Он развернул яхту, и они меня подобрали. Я уже начал терять силы. Моя семейная жизнь складывалась неудачно. Как выяснилось вскоре после женитьбы, когда страсть уже поутихла, у нас с Юнис не было практически ничего общего. Мы оба оказались несчастливы. Она выражала свое недовольство, критикуя все, за что бы я ни брался. Если я садился за руль автомашины, то ехал или слишком быстро, или слишком медленно. Если я принимал какое-то решение, она всегда его оспаривала. Я выражал свое недовольство по-иному - все реже и реже появляясь дома. Через некоторое время у меня появились другие интересы. Оставаясь несколько часов в воде, я много думал. Я понял, что ситуация безнадежна. Вся моя жизнь прошла передо мной. Я осознал, что нам следовало развестись, пока она еще была молода и привлекательна, чтобы снова выйти замуж. Я решил, что не стоит жертвовать двумя нашими жизнями лишь для того, чтобы создавать видимость семьи в глазах маленькой девочки. - В таких делах сложно принимать решения, - заметил Мейсон. - Человек смотрит со своей колокольни и оценивает ситуацию в собственных корыстных интересах. - То есть вы со мной не согласны? - уточнил Винлок. - Я просто сделал общее замечание. Однако, это все в прошлом. Если вы хотите оправдать свои действия, я с радостью выслушаю вас. Однако, в виду того, что вы только что мне открыли, я делаю вывод, что у нас осталось мало времени. - Вот именно. Итак, подобравшая меня яхта направлялась на Каталину. Я объяснил им, что поехал в круиз в веселой компании. Я поспорил со своими приятелями, все из которых были в стельку пьяными, что доплыву до Каталины раньше, чем они окажутся там на яхте. Ничего не соображая, я прыгнул за борт, а другие отпустили меня, давая вслед напутствия. Я сказал своим спасителям, что занимаю высокое положение и не могу допустить огласки подобного происшествия. Они дали мне одежду, которую я пообещал вернуть, и высадили меня на острове Каталина. Совсем недавно Харрисон Т.Боринг каким-то образом выяснил, что тогда произошло, и что я на самом деле - Джордж Алдер. - Он просил у вас денег? - поинтересовался Мейсон. - Я уже платил ему четыре раза. Сегодня Боринг снова приехал в Риверсайд за отступными. Он сказал, что это последний платеж, поэтому потребовал очень крупную сумму. - Сколько? - Десять тысяч долларов наличными. - Вы в состоянии позволить себе выплачивать шантажисту такие суммы? - удивился Мейсон. - Я не могу позволить себе не платить. Боринг готов лишить меня всего. Я не сумел предоставить необходимые бумаги для получения разрешения на вступление в брак, поэтому я убедил женщину, которую все сейчас считают моей женой, что у меня есть причины, сдерживающие меня от новой женитьбы. Она сама разведена и на момент начала нашей совместной жизни еще не было принято окончательное судебное решение по расторжению ее брака. Поэтому мы объявили нашим друзьям, что ездили на выходные в Неваду и поженились там. В те времена круг моего общения был значительно менее широким, чем теперь. То, что мы сделали - вернее, не сделали - не привлекло никакого внимания. Если не ошибаюсь, в колонке светских новостей в местной газете появилась маленькая статейка. - Вы испытываете какие-нибудь чувства к Дайанн? - спросил Мейсон. - Вы просто ушли из ее жизни. Она лишилась отца, и вы даже ни разу... - Но я _н_е _м_о_г_ дать ей знать! - воскликнул Винлок. - Мне требовалось полностью порвать со старым. Половинных мер нельзя было допустить. Однако, я всегда оставался в курсе дел Дайанн, хотя она об этом не догадывалась. Если бы ей когда-нибудь по-настоящему понадобились деньги, я нашел бы способ ей их предоставить. Она нашла прекрасную работу секретарши в адвокатской конторе "Корнинг, Честер и Корнинг" в Болеро-Бич. Наверное, она не представляет, как она туда попала. Ее рекомендовала другая адвокатская контора, расположенная здесь, в Риверсайде, которая кое-чем обязана мне. Если бы они не замолвили за Дайанн словечко, я сомневаюсь, что она получила бы такое место, не имея никакого опыта. Однако, это, в общем-то, к делу не относится. Я не пытаюсь оправдаться перед вами, мистер Мейсон. Я просто показываю вам, что ваши заявления явились шоком для меня, потому что, как теперь очевидно, Боринг не собирается останавливаться на последней полученной от меня крупной сумме, а планирует вытянуть из меня все, до последнего цента. Это убьет мою жену. Скандал на данном этапе, огласка незаконности наших отношений, потеря общественного положения... Мне страшно подумать, во что эта история может вылиться. - У вашей жены есть сын от первого брака? - уточнил Мейсон. - Все правильно, - кивнул Винлок. - Что касается меня, а... Ладно, я не стану о нем ничего говорить. Если что-то случится и... Если бы этому молодому человеку самому пришлось зарабатывать себе на жизнь... Но, оставим этот вопрос. Нет смысла его обсуждать. - Вы можете мне открыть, что вам сказал Боринг, требуя последние десять тысяч долларов наличными? - обратился к Винлоку Мейсон. Хозяин дома пожал плечами. - Вы, наверное, уже много раз слышали подобные истории, мистер Мейсон. Боринг позвонил мне и заявил, что искренне раскаивается, до этого времени он действовал, как самый низкий шантажист, таким образом портится его характер, он превращается в дешевого мошенника. Теперь у него появилась возможность заняться каким-то делом на законных основаниях, а для того, чтобы колеса закрутились, ему требуется начальный капитал в сумме десять тысяч долларов. Если он получит их от меня, то вложит куда-то там и обеспечит себе в дальнейшем стабильный доход, а я о нем никогда в жизни больше не услышу. Он клялся и божился, что если я предоставлю ему десять тысяч долларов наличными, то он никогда от меня ничего не попросит. С момента получения этих денег он начнет честную жизнь. А я, в свою очередь, с удовлетворением буду вспоминать, что поставил его на путь истинный, одновременно обезопасив себя от необходимости каких-либо выплат в дальнейшем. - Вы ему поверили? - удивился Мейсон. - Я заплатил ему десять тысяч, - сухо ответил Винлок. - У меня не было выбора. - Тактика Боринга по отношению к вам - стандартная программа действий некоторых шантажистов, - заметил Мейсон. - А что _в_ы_ намерены предпринять, мистер Мейсон? - Пока не знаю. Не забывайте, что я представляю вашу дочь, и что она даже не подозревает об истинных фактах дела, по крайней мере, пока. Как ее адвокат, я поставлю ее о них в известность. А вы что намерены предпринять, мистер Винлок? - Мне остается только одно - сдаться на милость Дайанн. Я попрошу ее принять денежную компенсацию и не лишать мою жену ее социального статуса. Наверное, на большее надеяться не приходится. - Предположим, вы урегулируете вопрос с Дайанн, но проблема с Борингом таким образом все равно не решается, не так ли? У Винлока опустились плечи. - Если б я только знал, что делать, мистер Мейсон, - вздохнул он. - А теперь, если вы меня извините, мне просто необходимо встретиться с другим человеком, с которым я договаривался заранее. Мейсон подал руку хозяину дома. - Мне очень жаль, мистер Винлок, что я принес вам плохие новости, - сказал адвокат. - Мне следовало _и_х_ ожидать, - ответил Винлок, провожая адвоката к двери. Мейсон покинул дом и направился к поджидающему его автомобилю. - Ситуация близится к разрешению? - поинтересовался Сид Най, когда Мейсон открыл дверцу машины и опустился на сиденье. - Семимильными шагами, - сообщил Мейсон. - Я думаю, что стоит принять кое-какие меры в интересах справедливости. - Какие например? - Испугать до смерти шантажиста. Поехали в гостиницу. Я позвоню Полу Дрейку, выясню, что ему удалось раскопать, поговорю с Деллой Стрит, а потом начну готовить сцену. Най улыбнулся. - Насколько я понимаю, вы удовлетворены своей встречей с Винлоком? - спросил детектив. - Она открыла кое-какие возможности, - сообщил Мейсон. - Молодой парень вылетел отсюда на спортивной машине на полной скорости минут семь-восемь назад, - отчитался Сид Най о том, что видел, дожидаясь адвоката. - А минуту или две тому назад выехала дама сногсшибательной внешности. Это что-нибудь означает? Какое-то время Мейсон сидел с задумчивым видом. Когда Сид Най завел мотор, адвокат, наконец, ответил: - Думаю, да. 9 Сид Най отвез Мейсона в гостиницу "Мишн Инн". - Я займусь своими делами, Перри, - сказал детектив. - Выясню, что произошло за это время. Буду держать с вами связь. Вы пока останетесь в гостинице? - Какое-то время, - ответил Мейсон. - Если я вам потребуюсь, вы можете меня найти через детективное агентство "Три округа". Наверное, я даже буду в их конторе. - Спасибо, - поблагодарил адвокат. Мейсон подождал, пока Сид Най не отъехал, потом вошел в гостиницу и поднялся к себе в номер. - Как насчет ужина, Делла? - обратился он к секретарше. - Я надеялась, что ты все-таки о нем вспомнишь. У меня есть для тебя новости. - Какие? - Дайанн здесь. - Где здесь? - Где-то в Риверсайде. Я предложила ей подъехать в гостиницу и подождать тебя, однако, она была очень взволнована. - Что она хотела? - С ней связывался Монтроз Фостер. - И она после этого расстроилась? - Страшно. Он объяснил ей факты жизни. - Какие, например? - Что Боринг старался что-то из нее вытянуть в своих корыстных целях. Фостер поинтересовался, удалось ли Борингу заставить ее что-то подписать, она сообщила, что удалось, тогда Фостер захотел взглянуть на контракт, но тут у него ничего не вышло. - А потом? - Фостер принялся расспрашивать Дайанн об ее семье, пытаясь выяснить, на чем же он сможет погреть руки, не дав Дайанн понять, в чем же тут дело. - А дальше? - Выдал ей старый проверенный номер. Описал в красках торговлю женщинами. Дайанн сама об этом много читала и смотрела голливудские фильмы, так что быстро попалась на крючок и поверила ему. Фостер объяснил ей, что Боринг пытался завлечь ее для аморальных целей, он очень скоро поставил бы ее в такое положение, в котором она не смогла бы уже сопротивляться, она начала бы принимать наркотики, превратилась бы в развалину - как физически, так и морально. Содержание подписанного ей контракта не имеет значения - он все равно заключен с Дайанн после того, как она была введена в заблуждение, следовательно, она должна его немедленно расторгнуть. Боринг - бабочка-однодневка, ничего хорошего от него ждать нельзя, он авантюрист, пройдоха, скользкий тип, он уже заставил ее уволиться с работы, в самое ближайшее время она потеряла бы контакт с друзьями, и оказалась бы во власти Боринга всего за несколько сотен долларов, а затем он щелкнул бы кнутом. - И Дайанн поверила Фостеру? - Она так расстроилась, что не представляет, что делать. Она ничего не сообщила Фостеру о том, что Боринг отступил от условий контракта. - А откуда она узнала, что мы находимся здесь? - поинтересовался Мейсон. - Случайно. Она самостоятельно приехала сюда и услышала, как в холле гостиницы кто-то говорил, что в ней остановился Перри Мейсон, адвокат. Она позвонила из ближайшего телефона-автомата. - Но почему она приехала в Риверсайд, Делла? - Она выяснила, что Боринг сейчас здесь. Она спросила у меня, не стоит ли ей лично встретиться с ним и потребовать объяснений. Она хотела, чтобы он вернул ей второй экземпляр контракта, на котором стоит ее подпись. Она теперь думает, что его смысл в том, чтобы заставить ее располнеть, а потом отправить в Южную Америку для работы проституткой. Бедняжка просто доведена до истерики. Я пыталась ее успокоить, но до нее, как мне показалось, смысл слов сейчас не доходит. Я велела ей немедленно подниматься в твой номер. - Она пообещала это сделать? - Она ничего не обещала, а только повторяла, что попала в ужасную ситуацию и неизвестно, чего ей еще ждать, если кто-то узнает, какой контракт она подписала с Борингом. Она не сомневается, что Боринг задумал ее продать. - При сложившихся обстоятельствах нам следует оставаться в номере, пока здесь не появится Дайанн, - решил Мейсон. - Фостер говорил ей что-нибудь об ее отце? - Фостер явно просмотрел очевидное, - ответила Делла Стрит. - Он просил Дайанн рассказать ему о братьях и сестрах отца и родственниках матери. Он ищет какую-то дальнюю связь, кого-то, с кем Дайанн совсем потеряла контакт. Он думает, что какой-то забытый девушкой родственник умер и оставил огромное наследство, о котором она и не подозревает. А как прошла твоя встреча с Винлоком? Что-нибудь удалось выяснить? - Вот здесь нам страшно повезло, Делла, - сообщил адвокат. - Значит, Дайанн на самом деле его дочь? - Да, - кивнул Мейсон. - И шантажист пытается это использовать. - Что ты планируешь? - спросила секретарша. - У меня три задачи. Во-первых, я должен защищать интересы Дайанн, во-вторых, не позволить Фостеру докопаться до истинных фактов, а в-третьих, напугать шантажиста до смерти, чтобы он бросился в бега, скрываясь от правосудия. - А потом? - Боринг получил десять тысяч долларов наличными в качестве отступных. Я не уверен, что мы в состоянии доказать в суде все таким образом, чтобы ему вынесли соответствующий приговор, однако, я практически не сомневаюсь, что эти деньги у него сейчас при себе. Не думаю, что он сможет предоставить какое-нибудь объяснение, удовлетворяющее правоохранительные органы. Винлок сидит на вулкане. Не знаю, насколько он богат, но предполагаю, что мы договоримся с ним не меньше, чем на полмиллиона долларов для Дайанн. Она, в свою очередь, поклянется не разглашать тайну. Однако, перед тем, как решать вопрос с Винлоком, нам следует выяснить, что здесь все-таки ставится на кон. Я думаю, что Дайанн поведет себя благородно, но нельзя исключать эмоциональный шок. Наш долг - преподнести ей все как можно мягче. - Когда ты откроешь ей правду? - спросила Делла Стрит. - Как только увижусь с ней. Она - моя клиентка. Я - ее адвокат. Мои знания - ее знания. Я должен сообщить ей то, что мне известно, а потом мы вместе начнем разрабатывать оптимальную тактику. Однако, я не могу не учитывать эмоциональное потрясение, которое вызовут мои слова. - Если не ошибаюсь, ты что-то говорил об ужине, - напомнила Делла Стрит. - В гостинице прекрасная кухня, они приносят заказы в номер. Попросим бифштекс из филейной части, жареный картофель, салат из помидоров и авокадо. Потом... - Боже праведный! - воскликнула Делла Стрит. - Ты что, решил превратить меня в Дайанн Алдер? Хочешь, чтобы и я тоже прибавила двенадцать фунтов? - Ты работаешь на беса в человеческом облике. Я готовлю тебя на продажу в Южную Америку. - Мое сопротивление ослабевает. Эти мысли о еде сводят меня с ума... А если, предположим, Дайанн появится, пока мы ждем или пока едим? - Именно поэтому я и хочу заказать бифштекс из филейной части. Обычно приносят очень большие порции, так что попросим еще одну тарелку и поделимся с Дайанн. - Если ты планируешь и ее накормить, то тогда следует подумать еще и о молоке с шоколадом, а также сладких пирожках с изюмом и миндалем. - А вдруг Дайанн не объявится? Тогда тебе придется... - Прекрати! - замахала руками Делла Стрит. - Не исключено, что я не смогу устоять. Мейсон взглянул на часы. - Позвони, пожалуйста, портье, Делла, и узнай, в гостинице ли Дайанн, а если нет - забронирован ли у нее номер? Потом позвони в ресторан и попроси принести заказ через сорок пять минут. Делла Стрит набрала номер портье, выяснила, что Дайанн в гостинице не зарегистрирована, а потом заказала ужин. Пока они ждали, Мейсон связался с Полом Дрейком. - Тебе удалось что-нибудь раскопать, Пол? - поинтересовался адвокат. - У нас тут страсти поулеглись. - Дайанн в Риверсайде, - сообщил Мейсон. - Оставайся у себя в агентстве, Пол. Ситуация близится к разрешению. Закажи гамбургер к себе в кабинет. - У тебя есть сердце, Перри? - взмолился сыщик. - От сухомятки у меня боли в желудке и сегодня я уже принимал таблетки. - Наверное, Пол, ты все-таки сможешь выйти ненадолго, чтобы нормально поужинать, однако, возвращайся не позже, чем через час, и предупреди в конторе, где тебя искать в случае необходимости. Я встретился с Винлоком и теперь знаю ответы на все вопросы. - Ты хочешь сказать, что он признался... - Я хочу сказать, что все в порядке, - перебил Мейсон. - Однако, это не следует обсуждать по телефону. - Сколько времени моим парням еще оставаться на задании? - уточнил Дрейк. - Пока я не скажу их снять. Я думаю, что дело практически завершено - по крайней мере, эта его стадия. Диллард застрял в мотеле. Очевидно, Боринг его заподозрил. - Что ты планируешь насчет Боринга? - После встречи с Дайанн съезжу в мотель и поговорю с ним по душам. - Ты предполагаешь, что разговор ему не понравится? - Совсем не понравится. - Ты с ним справишься, Перри? - забеспокоился Дрейк. - Не волнуйся. Не родился еще такой шантажист, с которым мне не удалось бы справиться. Я поставлю его в такое положение, что он посчитает себя скрывающимся от правосудия. А если после этого он решит обратиться в бегство и представляться под другим именем - тут я уже ничего не смогу предпринять. - Естественно, нет. Ты - образец добродетели, Перри, - усмехнулся Дрейк. - Я пошел ужинать. В конторе будут знать, где я, однако, постарайся, пожалуйста, не отрывать меня от бифштекса и картофеля "фри". - Закажи лучше вареной картошки, чтобы опять не мучиться с желудком, - посоветовал Мейсон. Он повесил трубку и взглянул на часы. - Ну почему не появляется Дайанн? Я хочу держать в руках все поводья перед тем, как пускать лошадь вскачь. Робкий стук в дверь послышался только через двадцать минут. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Наверное, Дайанн, - заметил он. Секретарша открыла дверь. Дайанн Алдер стояла на пороге. - Заходите, - пригласила Делла Стрит. - Мистер Мейсон здесь. Дайанн проследовала за Деллой Стрит в номер, натянуто улыбнулась Мейсону и выдохнула: - О, слава Богу! - Присаживайтесь, - предложил адвокат. - Мы заказали бифштекс, а по вашему внешнему виду мне кажется, что вам требуется выпить. - Причем двойную порцию, - заметила девушка. - Даже так? - удивился Мейсон. Она кивнула. - Послушайте, Дайанн, - обратился к ней Мейсон. - Давайте уясним некоторые вещи. Вы заплатили мне аванс. Я - ваш адвокат. То, что вы мне говорите - конфиденциально. Вы можете открыть мне, что угодно. Если я, в свою очередь, узнаю что-либо, что каким-то образом относится к вам, я сразу же сообщу вам. Я обязан это делать. Вы меня понимаете? - Да. - Сейчас вы будете шокированы, - продолжал Мейсон. - К сожалению, информация, которую я должен вам передать, заденет вас за живое... Что бы вам хотелось выпить? - Бренди. - Нет, бренди не стоит пить перед ужином. Лучше манхэттен [коктейль из вермута и виски] или мартини. - Мне ничего не хочется есть. - Что случилось, Дайанн? - удивился Мейсон. - Что-то вас беспокоит. А теперь ответьте мне на несколько вопросов. Зачем вы ни с того ни с сего все бросили и приехали в Риверсайд? - Я... я решила встретиться с одним человеком. - С кем именно? - С мистером Борингом. - Вы узнали, что он находится здесь? - Да. - Откуда? - Мне это сообщил один человек. - Кто? - Хороший знакомый мистера Боринга. Мистер Боринг раньше на него работал. - Монтроз Фостер? - Да. - Что еще вам рассказал Фостер? - Что я вела себя, как полная дура, что мистер Боринг пытался меня использовать, контракт о работе моделью - очковтирательство, он добивался совсем другого. Мейсон задумчиво посмотрел на посетительницу и поинтересовался: - А Фостер объяснил вам смысл контракта, Дайанн? - Торговля женщинами. Вынужденная проституция. Мейсон подошел к девушке и обнял ее за плечи. - У вас был очень трудный день, Дайанн, - сказал адвокат. - Вы уже узнали массу непонятных вещей, но, к сожалению, впереди вас ждет еще один шок. Вы насмотрелись голливудских фильмов. Прекратите беспокоиться насчет Боринга. Оставьте его мне. Зазвонил телефон. Мейсон кивнул Делле Стрит и снова повернулся к своей клиентке. - Послушайте, Дайанн, вы дрожите, как лист на ветру. Что случилось? Девушка расплакалась. - Я сейчас позову его, Сид, - сказала Делла Стрит в трубку. Секретарша обратилась к Мейсону: - Сид Най. Говорит, что у него есть важная информация. Мейсон бросился к аппарату. - Да, Сид? В чем деле? - Не знаю. Мне только что звонил Муз Диллард. Очень странный звонок. - А поподробнее? - Он спросил: "Сид, ты понял, кто это говорит?". Я сразу же узнал его голос и ответил, что понял. После этого он произнес всего одну фразу: "Гей, Руб!" [традиционный призыв циркачей объединиться против жителей города, в котором они гастролируют, например, если горожане недовольны выступлениями и готовы затеять драку, считая себя обманутыми; выражение используется исключительно циркачами и служит призывом для сплочения рядов против всех, не работающих в цирке] и повесил трубку. - Он сказал только это? - уточнил Мейсон. - Да, - подтвердил Сид Най. - Он когда-то работал в цирке. - Где ты сейчас находишься? - В агентстве "Три округа". - Сколько тебе нужно, чтобы подъехать к входу в "Мишн Инн"? - Несколько минут. - Я спускаюсь вниз, - сказал Мейсон и повесил трубку. Адвокат повернулся к секретарше. - Делла, объясни все Дайанн, - велел он. - Постарайся помягче. Поговорите по душам, как две подружки. Когда принесут заказ, угости ее и отложи мне кусочек на потом. Надеюсь, что я долго не задержусь. Правда, с уверенностью ничего утверждать не могу. - Двойной мартини для Дайанн? - спросила Делла Стрит. Мейсон повернулся к своей клиентке. Дайанн посмотрела на него, а потом опустила глаза. - Ни одного, - решил Мейсон. - И она не должна ни с кем разговаривать, пока я не вернусь. Понятно? Ни с кем. Адвокат закрыл за собой дверь. 10 Сид Най встретил Мейсона у входа в гостиницу "Мишн Инн" - Что ты думаешь, Сид? - спросил адвокат. - Что-то, определенно, произошло. Муз не из тех, кто легко теряет голову. Явно случилось что-то серьезное, и Муз боялся объяснять по телефону потому, что звонок шел через коммутатор мотеля. Он подобрал фразу, понятную мне, но которая не дойдет до другого человека. Муз - неординарный парень. Он какое-то время работал в цирке и в курсе, что я тоже кое-что знаю из циркового жаргона. - Что именно означает "Гей, Руб!"? - Призыв к бродячим артистам объединиться против чужаков. Он может сигнализировать начало драки, а может просто давать знать, что надо расчистить себе дорогу, сметая все на своем пути. Одним словом, старый цирковой боевой клич. Сид умело вел машину, маневрируя в потоке движения. - Значит, Дилларду требуется помощь? - Совершенно точно, но что конкретно произошло, я сказать не могу. Он попал в какую-то переделку и просит нас срочно приехать. - Меня это устраивает, - сообщил Мейсон. - Я как раз собирался поговорить по душам с Харрисоном Т.Борингом. - Боринг будет в восторге от вашей беседы? - улыбнулся Сид Най. - Я надеюсь, что после нашей беседы у мистера Боринга появятся совсем другие идеи, полностью отличающиеся от засевших у него в голове и, не исключено, что он решит сменить обстановку. Сид Най завернул на боковую улочку и внезапно притормозил. - Там стоит полицейская машина, Перри, - воскликнул он. - В каком домике остановился Диллард? - уточнил Мейсон. - В пятом. - В таком случае подъезжай прямо к нему. Если Диллард попал в беду, мы поможем ему выкрутиться. Если полиция приехала к кому-то другому, мы не станем обращать на них никакого внимания и просто зайдем к Дилларду. Най заехал на территорию мотеля, нашел место для парковки, выключил фары и зажигание и повернулся к Мейсону, ожидая указаний. - Прямо идем в пятый коттедж, - сказал Мейсон. Мужчины подошли к двери. - Для начала попробуй ручку, - велел адвокат. Най еще не успел за нее взяться, как дверь распахнулась. Электричество внутри не горело. Высокий крупный мужчина, маячивший в проеме, шепотом пригласил посетителей: - Заходите. - А свет? - спросил Най. - Никакого света, - ответил Диллард, закрывая за ними дверь. - Постарайтесь ни на что не наткнуться. Ваши глаза через пару минут привыкнут к темноте. Я сижу вон там у окна, слегка раздвинув занавески, и слежу за происходящим. - И что происходит? - Понятия не имею. Примчалась полиция. Несколько минут назад уехала скорая. - Скорая? - переспросил Най. - Да. Они его увезли. - Кого? Боринга? - Да. - Ты знаком с Перри Мейсоном, Муз? - Конечно, - ответил Диллард, протягивая руку адвокату. - Как поживаете, мистер Мейсон? Давно вас не видел. - Диллард повернулся к Сиду Наю и объяснил: - Когда-то мистер Мейсон вытащил меня из одной переделки. - Я знаю. Я просто хотел убедиться, что ты понял, кто это, а то здесь темно. Так что же все-таки случилось? - Полно всего, - сообщил Диллард. - Однако, я никак не могу разобраться в сути дела. У Боринга, похоже, был приемный день. Приходили и уходили разные люди. Последней появлялась девушка, она очень быстро ушла, а примерно через десять минут примчались полицейские. Я не мог передавать информацию по телефону, потому что не хотел, чтобы администрация что-нибудь заподозрила: звонки здесь идут через коммутатор. Прямой связи нет. Я минут пять поднимал и опускал трубку, пока на коммутаторе не ответили: что-то отвлекло администрацию, потому что они не реагировали на сигналы с моего аппарата. - Итак, они ответила. Они извинились, дали какое-нибудь объяснение? - Ни слова. Просто кто-то сказал: "Администратор", я заявил, что мне нужно выйти на городскую линию. Мне объяснили, что я должен продиктовать им номер телефона, а они меня соединят. Я дал номер агентства "Три округа" и попросил позвать тебя, Сид. Я не сомневаюсь, что на коммутаторе подслушивали, потому что в трубке все время слышалось дыхание. Я произнес "Гей, Руб!" зная, что ты поймешь эту фразу и примчишься сюда. Я не хотел просить тебя об этом открытым текстом, потому что тогда ты начал бы задавать вопросы, мне пришлось бы отвечать, и потом мы были бы вынуждены покинуть этот домик, что, наверное, делать не стоит - это прекрасный наблюдательный пункт. - Ты здорово сработал, Муз, - похвалил Мейсон. - Что ты еще видел? - Сразу же после того, как я повесил трубку, приехала скорая. Они вынесли его на носилках. - В таком случае, он жив, - решил Мейсон. - Да, это точно была скорая, а не катафалк. Я, конечно, не знаю, что у них здесь за система, но, насколько я понимаю, скорая возит живых. - Ладно, давайте разбираться дальше, - сказал Мейсон. - Кто к нему приходил? - Фамилий я назвать не могу, - ответил Диллард. - Я записал номер одной машины, других людей просто опишу. Пока это все. - Ты смотрел в окно? - Да, выключил свет, слегка раздвинул занавески и достал бинокль с увеличением в два с половиной раза. Потом я начал использовать другой бинокль - с увеличенном в восемь раз для ночного видения. Я его обычно беру на подобные задания. - Ладно, что ты можешь нам сообщить? - Мне придется зажечь свет, чтобы прочитать свои записи. Писал я в темноте. - Расскажи, что помнишь. - Первым появился тот худой мужчина с быстрыми движениями, что рыскал по Болеро-Бич... - Монтроз Фостер, - перебил Мейсон. - Президент компании "Пропавшие наследники и невостребованная собственность". Боринг работал на него, пока внезапно не уволился. Фостер считает, что Боринг нашел какую-то золотую жилу и не желает ни с кем делиться. - Не исключено, - согласился Диллард. - Короче, он появился здесь около восьми и пробыл у Боринга минут пятнадцать. Точное время у меня записано. - Ты отчетливо видел всех входящих и выходящих? - уточнил Мейсон. - Конечно. К тому же, когда прибыл Фостер, еще не совсем стемнело. Потом зажгли фонари на стоянке, так что я разглядел всех посетителей достаточно хорошо, чтобы идентифицировать. - Прекрасно. Продолжай. - В течении примерно пяти минут после того, как Фостер ушел, ничего не происходило. Я ждал, что объект отправится куда-нибудь поужинать, но он оставался в домике. Похоже, он ждал кого-то или чего-то. Примерно в двадцать минут девятого появился молодой парень на спортивной машине. Ну и несся! На полной скорости влетел на территорию мотеля и притормозил прямо перед домиком номер десять. Выскочил из машины, хлопнул дверцей и скрылся внутри - все за одну секунду. К тому времени уже стемнело. - Он стучал? - уточнил Мейсон. - Да. - Сколько ему лет? - От двадцати одного до двадцати трех. Приехал на дорогой спортивной машине иностранного производства. Он припарковал ее таким образом, что номер мне записать не удалось. - Предполагаю, что это Марвин Харви Палмер, - решил Мейсон. - Сколько он пробыл у Боринга? - Минут пятнадцать. После того, как он умчался, появилась женщина лет сорока. Ну и дамочка! Разодета в пух и прах и держалась очень высокомерно. Оставалась там минут десять. Сразу же после нее зашел мужчина. Он ждал, пока не уйдет женщина. Он увидел машину женщины и узнал ее, или видел саму женщину, или что-то еще, по крайней мере, он вначале заехал на территорию мотеля, припарковал свой автомобиль в дальнем конце стоянки, затем заметил машину женщины, выехал с территории мотеля и поставил автомобиль где-то за ее пределами. Сам вернулся, встал в тени вон там под деревьями и ждал, пока не уедет женщина. Мужчина представительной внешности в темных очках. Он уверенно направился к домику, громко постучал в дверь, зашел и провел там минут пять. Потом десять минут все было спокойно. Затем прилетела сногсшибательная блондинка. Ну и куколка! Я записал номер ее машины. - Ты ее хорошо рассмотрел? - Еще как! Она припарковала автомобиль и быстро вылезла. Ее не волновало, что обнажаются ноги - ей хотелось как можно скорее выйти из машины. Ей требовалось обойти автомобиль, чтобы добраться до двери Боринга. Несколько шагов она сделала прямо на меня. У нее подвернулась юбка и... О, Боже праведный, ну и ножки! - Ты рассмотрел ее лицо? - поинтересовался Мейсон. - Года двадцать четыре, высокая блондинка. А фигура... Господи, прости мою душу грешную. Пышное тело. - В какое время она вошла и сколько времени она провела внутри? - Вошла примерно через десять минут после того, как уехал мужчина. Оставалась там минут десять или пятнадцать. Когда снова оказалась на улице, она была страшно возбуждена. Она бежала со всех ног и прыгнула в машину. Открыла правую дверцу и проскользнула через сиденье на водительское место. Дала задний ход и помчалась отсюда. Даже забыла включить фары. Точное время записано у меня в блокноте. - А после нее? - На какое-то время все затихло. Затем к двери Боринга подошла администраторша, постучала, потом еще раз погромче, распахнула дверь и вошла. Она практически сразу же выбежала наружу. Через несколько минут приехала полиция. - Итак, давайте все уточним, - сказал Мейсон. - Муз, с какого времени ты следил за коттеджем Боринга? - С тех пор, как он сюда приехал. - Ты видел всех, кто к нему заходил? - Да, видел. - А черный ход в этих коттеджах имеется? - Нет, только одна дверь. Конечно, можно проверить, но я практически уверен, что никакого черного хода здесь нет, по крайней мере, в обычных мотелях... Кстати, Сид обещал прислать ко мне кого-то с ужином. Боже, как я проголодался! - Оставим пока тему еды, - перебил Мейсон. - Сколько времени там находилась блондинка? - Минут пятнадцать. - Она заходила последней? - Все правильно. С Борингом что-то случилось. Если ему врезали кулаком - это дело рук мужчины. Если в него выстрелили или воткнули нож - то могла и девчонка постараться. Не исключено, что именно так и есть: она ведь была последней. Мейсон отвел Сида Ная в сторону и заговорил вполголоса: - С полной уверенностью можно определить первого посетителя: Монтроз Фостер. Вторым, предположительно, появлялся Марвин Харви Палмер, третьей, не исключено, миссис Винлок. Что касается мужчины в темных очках, то я практически уверен, что это Джордж Винлок... В какое время мы от него уехали, Сид? - В восемь двадцать пять, - ответил детектив. - Сколько займет дорога сюда от дома Винлоков? - Не более пяти минут, если не плестись черепашьим шагом. И мотель, и дом Винлоков расположены в одной части города. - Значит, как только я от него ушел, Джордж Винлок прыгнул в автомобиль и понесся сюда. Он увидел машину своей жены, припаркованную перед домиком, занимаемым Борингом. Если вторым здесь появлялся Марвин Харви Палмер, то он уехал из дома незадолго до того, как мы покинули территорию Винлоков. Ты сам говорил мне про спортивную машину. - Я имею право спросить у вас, мистер Мейсон, как прошла встреча с Винлоком? Во время нее взорвалась бомба? - Да, - кивнул Мейсон. - В таком случае ответ прост, - решил Сид Най. - В комнате, в которой вы разговаривали с Винлоком, имеется потайной микрофон. Парень подслушивал, о чем вы беседовали, и решил оказаться самым умным, поэтому прыгнул в машину и понесся сюда. - И что произошло? - За ним последовала мать. Она бы отправилась вместе с парнем, однако, захотела навести макияж и припудрить нос. Муж вылетел из дома, как только уехали мы. Он оказался здесь и понял, что супруга его опередила. Вот и все. Мейсон и Сид Най присоединились к Дилларду. - Что бы там ни произошло, - кивнул Диллард в сторону домика под наблюдением, - это дело рук блондинки. - Минутку, Муз, - обратился к нему Мейсон. - Мне кажется, что ты делаешь поспешные выводы. По всей вероятности, речь идет о моей клиентке. - Ого! - воскликнул Диллард. - Если ты просто говоришь, что она зашла в домик в такое-то время, а вышла в такое-то - это одно, однако, не стоит строить догадки и рассуждать о том, что случилось, пока она там находилась. - Простите, - извинился Диллард. - Наверное, я поспешил, но... Других объяснений я предложить не в состоянии. - Есть и другой угол зрения, - заметил Мейсон. - Например, молодому человеку требовалось что-то от Боринга и он решил показать свою силу. После ухода парня, Боринг остался без сознания лежать на полу. Появившаяся следом за парнем женщина могла оказаться его матерью. Она зашла в дом и обнаружила умирающего Боринга на полу. Она также нашла какой-то предмет, прямо указывающий на то, что это дело рук ее сына. Она оставалась в домике достаточно долго, чтобы замести следы и изъять улики, связывающие убийство с ее сыном. Она взяла орудие убийства и уехала. Следующий мужчина мог быть ее мужем. Он ждал в сторонке, пока она не уйдет, поскольку не хотел, чтобы она его видела или не хотел ставить ее в неловкое положение. Как ты сам говорил, заехав на территорию мотеля, он заметил ее машину и отправился обратно, чтобы припарковать свою где-то на одной из боковых улочек. - А как только он заметил ее машину, - добавил Сид Най, - он сразу же понял, что в комнате, в которой он разговаривал с вами, мистер Мейсон, установлен потайной микрофон и его жена подслушивала. - Давайте предположим, что парень на самом деле стукнул Боринга по голове рукояткой револьвера, мать обнаружила Боринга на полу без сознания, затем муж, вошедший вслед за женой, понял, что Боринг умирает. Он осмотрелся, чтобы удостовериться, что жена не оставила никаких улик, то есть и он мог забрать револьвер. Затем он тоже уехал. - А вы в состоянии привязать имена к сыну, матери и мужу? - поинтересовался Диллард. - Думаю, да, - ответил Мейсон. - Я не называю их пока, потому что тебе, Диллард, придется выступать свидетелем. Для тебя же лучше не знать их до поры до времени. - Решайте, что лучше для вас. Я знаю только, что блондинка заходила последней. Если она ваша клиентка, мистер Мейсон, то я не стану гадать, что она там делала пятнадцать минут, но вы сами прекрасно понимаете, к каким выводам придет полиция. Убедить в своей версии присяжных вам удастся, но только не полицию. Они посчитают, что, если она обнаружила серьезно раненого или умирающего мужчину на полу, она не пробыла бы в доме пятнадцать минут. - Диллард, я хочу задать тебе один прямой вопрос, - обратился к детективу Сид Най. - Тебе приходилось когда-нибудь терять страницы из блокнота? - Но только не в деле об убийстве. У меня и так было полно неприятностей с законом. - Ты прав, - согласился Мейсон. - Однако, от меня не потребуют ничего рассказывать, если мне будет некому это рассказывать. - Что ты имеешь в виду? - Можно сделать так, что меня будет трудно найти. Мейсон обдумал предложение Дилларда, а потом заявил: - Это не решение вопроса. - Тогда что вы предлагаете? - Черт побери, не представляю, - признался Мейсон, - однако, мне необходимо поговорить со своей клиенткой, пока до нее не добралась полиция и пока они не допрашивали тебя, Диллард. - В таком случае, вам нужно действовать очень быстро, - заметил Диллард, - потому что до меня, по крайней мере, они доберутся в самое ближайшее время. - Почему ты так думаешь? - Я зарегистрировался сразу же после Боринга и поселился в домике, из которого виден его домик. - И как тебе удалось получить именно его? - Я специально попросил дать мне такой, из которого открывается определенный вид. - М-да, - вздохнул Сид Най. - Естественно, полиция заинтересуется. - А почему ты специально попросил такой коттедж? - спросил Мейсон. - Потому, что мне не хотелось сидеть в машине на стоянке. Я привлекал бы к себе ненужное внимание. Я сказал администраторше, что мне нужен домик, из которого просматривается стоянка. Она предложила мне несколько вариантов. Я выбрал пятый номер. - Она спрашивала у тебя, почему именно его? - Вопросов она никаких не задавала, но очень внимательно меня разглядела. Как только она сообразит, что к чему, она обязательно расскажет полиции обо мне. Вначале полиция спросит у нее, происходило ли в мотеле что-нибудь необычное, она ответит, что нет. Потом они начнут интересоваться другими постояльцами и не регистрировался ли кто-нибудь одновременно с Борингом или сразу же после него, тут она, несомненно, вспомнит меня. Полиция направится в этот домик, чтобы допросить меня, если я все еще останусь здесь, а если нет, то они возьмут у администрации карточку регистрации, где записан номер автомашины. Она числится за Полом Дрейком. В общем-то, найти меня не составит труда. - Мне нужно немедленно поговорить со своей клиенткой, - обратился Мейсон к Сиду Наю. - Диллард, оставайся пока здесь и не включай свет. Если ты мне понадобишься, я тебе позвоню. - Не забывайте, что если вы позвоните мне после того, как полиция допросит администраторшу, то кто-то, определенно, будет подслушивать на коммутаторе, - предупредил Диллард. - Я никогда не исключаю возможность, что кто-то подслушивает, откуда бы я ни звонил, - ответил Мейсон. - Если вы со мной не свяжетесь, что тогда? - уточнил Диллард. - Сматывайся отсюда. Вообще-то, я думаю, что тебе имеет смысл смотаться прямо сейчас... Ты ведь, кажется, не ужинал? - Нет. Они обещали прислать ко мне какую-то дамочку с бутербродами. Сид Най щелкнул пальцами. - Мне нужно немедленно позвонить в агентство, - сообщил он, - а то она ведь может появиться с минуты на минуту. Если она теперь приедет сюда, то возникнут нежелательные осложнения. - Почему бы тебе не поужинать? - обратился Мейсон к Дилларду. - Теперь нет смысла держать десятый домик под наблюдением. Полиция его опечатает и, наверняка, оставит на ночь кого-то из своих людей, чтобы отвечать на телефонные звонки, если вдруг кто-то решит связаться с Борингом. - Ладно, я пошел ужинать, - решил Диллард. - Вначале я отвезу Мейсона в гостиницу, а потом приеду за тобой, - сказал Сид Най Дилларду. Мейсон кивнул, соглашаясь. 11 - Шеф, вот этот кусок бифштекса мы оставили для тебя, - сообщила Делла Стрит. - Я боялась держать его на раскаленной сковородке, чтобы он не пережарился. Поэтому он остыл. - Ничего страшного. Съем и холодный, - ответил Мейсон. - Давай лучше закажем еще один, - запротестовала Делла Стрит. - Я... - Времени нет, - перебил Мейсон. - Дайанн, вы практически ничего не съели. - Я не... В общем, я не голодна. - Вы изменились со времени нашей первой встречи, - заметил Мейсон. - Да, я... - Что-то случилось? - спросил Мейсон беззаботным тоном, отрезая кусочек бифштекса. - Вы не испытываете постоянного чувства голода, как опасались, думая, что вам будет не остановиться? - Я... я не знаю. Похоже, у меня пропал аппетит. - Зачем вы сюда приехали? - В Риверсайд? - Да. - Встретиться с мистером Борингом. - Вы встретились? - Пока нет. Делла велела мне зайти сюда. Выслушав все, что она мне рассказала, я считаю, что разговаривать с ним должны вы. Последовало молчание. - Кофе горячий, шеф, - наконец, сказала Делла Стрит. - Я не давала ему остыть, подставив спиртовку, однако, он не свежезаваренный. Заказать кофе не отнимет больше нескольких минут... Мейсон покачал головой и повернулся к Дайанн. - Сейчас Боринг находится или в больнице, или в морге, - сообщил он. - Что?! - воскликнула она с округлившимися от удивления глазами. - С ним что-то случилось? - Случилось, - подтвердил Мейсон. Дайанн поднесла руку к горлу. Делла уставилась на Мейсона. - С ним что-то случилось, пока вы с ним разговаривали, - продолжал Мейсон. - Я... я... - у Дайанн в глазах появились слезы. - Послушайте, Дайанн, - взорвался Мейсон, - вы играете в опасную игру. Не исключено, что она закончится пожизненным заключением. Своему адвокату нельзя врать. А теперь откройте мне правду. Что произошло? - Что вы имеете в виду? - Вы отправились в мотель "Реставайл". Вы знали, что Боринг находится в десятом коттедже. Вы зашли к нему. Вы обнаружили его лежащим на полу или... - Лежащим на полу! - воскликнула она. - Что вы хотите этим сказать? - Мне нужно знать правду. И не врите мне, Дайанн, никогда больше мне не врите. Если еще раз попытаетесь меня обмануть, я откажусь представлять вас. - Хорошо, мистер Мейсон, я вам все открою. Я с самого начала думала вам во всем признаться. Да, я виделась с Борингом. Я знала, что он в Риверсайде. - Откуда? - Один мужчина мне много всего о нем рассказал. Он объяснил, где его можно найти и что единственным для меня возможным вариантом, чтобы выкрутиться, остается попытаться отобрать у Боринга второй экземпляр контракта. Боринг обманул меня, ему было наплевать, наберу я фунт или целых пятьдесят. Разговоры о работе моделью и изменениях фигуры - просто очковтирательство. Боринг планировал использовать подписанный мной контракт, чтобы продать меня в Южную Америку. Он оставил меня без средств, чтобы мне пришлось... торговать собой. Этот мужчина объяснил, что пока контракт с моей подписью находится у Боринга, он в любой момент может испортить мне репутацию. - Вы говорили тому мужчине, что Боринг отступил от условий контракта, а, следовательно, он расторгнут? - уточнил Мейсон. - Нет, - покачала головой Дайанн, - потому что считала, что это просто уловка со стороны Боринга, чтобы заполучить меня в свои лапы. - Когда вы встречались с Борингом? - Перед тем, как прийти сюда. - Он разорвал контракт? - Он... вернул его мне. - А потом? - Я ушла. - Сколько времени вы пробыли у него? - Не больше пяти минут. - А затем вы ушли? - уточнил Мейсон. - Да, и направилась сюда. - Так все-таки сколько времени вы пробыли у него? - Я уверена, что не больше пяти минут. - А это не могло на самом деле оказаться пятнадцать или двадцать минут? - Нет, что вы, мистер Мейсон. В думаю, что даже меньше пяти. Такие вещи быстро решаются. Наверное, я провела у него минуты две. Я заявила ему, что все о нем знаю, что мне объяснили суть контракта, что это фальшивка, я не считаю его действительным, и потребовала назад второй экземпляр. - А потом? - Мистер Боринг ответил, что не представляет, кто со мной разговаривал, моя подпись стоит под контрактом и я связана по рукам и ногам, как он выразился. - А дальше? - Мистер Мейсон, это было последней каплей. Я ответила, что не только контракт, но и сам он - фальшивка, документ не имеет силы, сам Боринг не планировал для меня никакой карьеры модели, а хотел просто получить меня в свою власть. Мистер Боринг расхохотался и заметил, что я уже н_а_х_о_ж_у_с_ь_ в его власти, я возразила, что нет, что он глубоко заблуждается и что его ждут неприятные сюрпризы. Я сообщила, что наняла вас в качестве адвоката, это его, во всей видимости, испугало, и он вернул мне контракт. - Послушайте, Дайанн, мы должны подойти к этому вопросу очень серьезно. Если вы во время разговора с Борингом подняли стул и стукнули его по голове в целях самообороны, или воспользовались каким-то оружием, в результате применения которого Боринг упал на пол, от вас требуется только одно: признаться мне в этом. У вас прекрасная репутация, вы создадите у присяжных хорошее впечатление и вам поверят. Однако, если вы врете и вас в этом уличат, вас обвинят в неоправданном лишении человека жизни, или непредумышленном убийстве, или даже умышленном второй степени. Девушка постаралась встретиться взглядом с Мейсоном, но у нее это не получилось. - Дайанн, вы врете, - решил Мейсон. - Я вынуждена, мистер Мейсон! - воскликнула она. - Правда просто кошмарна. - Вы уже и так потеряли массу времени, пытаясь меня обмануть. У вас это не пройдет, Дайанн. Вы не умеете лгать. А теперь откройте мне правду, пока еще не слишком поздно. - Что вы имеете в виду - не слишком поздно? - Полиция будет здесь в любую минуту. - Боюсь, что вы мне не поверите. - Говорите правду и не тяните резину. - Ладно, - вздохнула девушка. - Я отправилась в мотель. Я была страшно возбуждена, расстроена, я негодовала и... - О пустите это. Что вы сделали? - Я подошла к двери домика, занимаемого Борингом. Она оказалась приоткрытой на дюйм или два. Внутри горел свет. Я постучала, никто не ответил, так что я просто толкнула дверь. Он лежал на полу. В помещении сильно пахло виски, и я решила, что он в стельку пьян. - Вы ничем его не ударяли? Она покачала головой. - Боже, нет! Он валялся на полу. Я думала, что он пьян, поэтому решила осмотреться и попробовать найти подписанный мной экземпляр контракта. - Нашли? - Да. - Где? - У него в портфеле. - И забрали с собой? - Да. - А потом? - Я нагнулась над мистером Борингом и только тогда поняла, что он ранен. Он не пил виски, а был облит спиртным. - А дальше? - Я выбежала из домика, нашла ближайшую телефонную будку - она оказалась в трех кварталах от мотеля - позвонила администраторше и сказала ей, что мужчина в десятом домике ранен. Я повесила трубку, пока она не успела задать никаких вопросов. Потом я поехала к вам. - Дайанн, вы все равно лжете. Поиски контракта отняли у вас много времени. Вы увидели Боринга, лежащего на полу без сознания. Вы принялись осматривать его вещи по всей комнате. Вам удалось разыскать контракт только спустя пятнадцать минут. Вы также нашли десять тысяч долларов наличными и решили и их прихватить в придачу к контракту. Девушка покачала головой. - Все было так, как я описала. Я забрала контракт. Никаких денег я не видела. - Сколько времени вы находились в домике? - Думаю, что чуть больше двух минут. - Почему вы наврали мне вначале? - Я боялась... Я надеялась что мне удастся избежать ответственности, если я представлю, что он был жив и здоров, когда я уходила... - Он к вам приставал? - Он был без сознания. Лежал на полу. - Мне еще ни разу не приходилось представлять клиентку, которая мне постоянно врет, - заявил Мейсон. - Для вашего сведения, полиция сможет доказать, что вы находились в домике Боринга целых пятнадцать минут. - Но это не так! - воскликнула Дайанн. - Я... О, мистер Мейсон, почему вы мне не верите? Теперь я говорю правду. Клянусь всем святым. Мейсон холодно посмотрел на нее. - Вы на меня сердитесь, - решила девушка. - Вы откажетесь меня представлять. Вы... - Я получил от вас аванс и буду вас представлять. Однако, я намерен дать вам хорошую взбучку и вытрясти из вас правду. Делла рассказала вам о том, что ваш отец жив? Дайанн кивнула со слезами на глазах. - Вы попали в переделку... В дверь постучали. Мейсон нахмурился и обратился к Делле Стрит: - Посмотри, пожалуйста, кто там. Секретарша открыла дверь. На пороге стоял полицейский в форме. - Простите меня, - извинился он. - Мне хотелось бы поговорить с мисс Дайанн Алдер. - Что вам от нее нужно? - спросил Мейсон, делая шаг вперед. - Кто вы? - поинтересовался полицейский. - Меня зовут Перри Мейсон. Я - адвокат Дайанн Алдер. Я представляю ее в связи со спором, возникшим по одному контракту. Итак, что вам от нее нужно? - Допросить ее об убийстве. - Убийстве кого? - Харрисона Т.Боринга. Его смертельно ранили сегодня вечером. Нам требуется выяснить у Дайанн Алдер, не знает ли она чего-нибудь, что могло бы нам помочь. - Вы считаете, что это ее рук дело? - уточнил Мейсон. - Мы проводим расследование, пытаясь разобраться, что же произошло на самом деле. - А почему вы хотите допросить Дайанн Алдер? - К нам поступила определенная информация. - Информация к вам поступает постоянно, - возразил Мейсон. - Шеф послал меня сюда, чтобы доставить мисс Алдер в Управление. - Мисс Алдер не поедет в Управление. Она расстроена, она понервничала и пережила эмоциональный шок. - В связи с этим делом? - Не дурите. Она лишилась контракта на работу моделью, который, как она предполагала, приведет к съемкам в кино и на телевидении. Она на грани истерики. Полицейский колебался. - Это может оказаться очень важным, - наконец, сказал он. - Меня послали сюда за мисс Алдер. Я... - Вы ее никуда не повезете, - перебил Мейсон. - В настоящий момент она не будет ни с кем разговаривать. Сейчас она примет что-нибудь успокоительное. После того, как она полностью придет в себя, она поговорит и с вашим шефом, и с представителем окружной прокуратуры, и с теми, кто там еще пожелает ее выслушивать. Однако, пока она этого делать не станет. - Таким образом, она оказывается в несколько затрудненном положении. Подозрение падает на нее, - заметил полицейский. - Да пошло это подозрение к чертям собачьим! - взорвался Мейсон. - Вы хотите мне сказать, что в этом городе полиция настолько негуманна, что допрашивает полуистеричных женщин, испытавших эмоциональный шок и находящихся в таком состоянии, в котором обычно остаются под наблюдением врача? - Я отчитаюсь перед шефом, - сказал полицейский. - Ему это совсем не понравится. - Отчитайтесь и передайте ему от меня лично, что до завтрашнего утра Дайанн Алдер не будет ни с кем разговаривать. Она не станет отвечать на вопросы журналистов, полиции и кто там еще захочет ее видеть, пока не приведет в порядок свои нервы и не восстановится после перенесенных переживаний. - Но вы же понимаете, что мы можем ее арестовать, - возразил полицейский. - Это ваше право, - согласился Мейсон. - Если вам удастся получить ордер - приходите обратно. Однако, я точно знаю, что у вас нет против нее никаких доказательств. Вы здесь только потому, что в полицейском Управлении прозвучал анонимный звонок - какой-то недоброжелатель решил еще добавить проблем мисс Алдер. Для вашего сведения, эта молодая женщина стала жертвой хитроумного заговора. Она только что обнаружила, что произошло на самом деле и шокирована. Если вы сейчас заверите меня, что у вас имеются против нее фактические доказательства, я немедленно вызову врача, чтобы успокоить ее, и мы попробуем получить у нее заявление. Однако, если вы действуете только на основании анонимного звонка, потому что вам посоветовали найти мисс Алдер и допросить ее, я не сомневаюсь, что звонил кто-то из тех лиц, кто претендовали на имущественные права мисс Алдер, играл на ее эмоциях и совсем не думал о том, что произойдет с самой мисс Алдер. Итак, что вам нужно? Полицейский улыбнулся. - Я уяснил вашу позицию, мистер Мейсон. Мы подождем, пока она придет в нормальное состояние. Полицейский посмотрел на заплаканную испуганную девушку. - Это и есть мисс Алдер? - поинтересовался он. - Да, - подтвердил Мейсон, - а это моя секретарша, Делла Стрит. Я - Перри Мейсон, адвокат представляющий Дайанн Алдер. - Вы проследите, чтобы она не уехала из города? - Я отвечаю за нее, - ответил Мейсон. - Простите, мисс Алдер, - извинился полицейский и вышел в коридор. - Быстро сними еще один номер, Делла, - приказал Мейсон секретарше. - Отведи туда Дайанн. Переночуешь вместе с ней. Никто не должен знать, где она. Адвокат повернулся к Дайанн Алдер. - Что бы вы ни делали - не врите, - велел он. - Говорите только правду. Когда вам станет лучше, расскажите все подробно Делле Стрит. Если вас начнет допрашивать полиция, говорите, что будете делать заявления только в присутствии своего адвоката и немедленно связывайтесь со мной. Вы поняли? Дайанн кивнула. - Пойдемте, Дайанн, - позвала Делла Стрит. 12 Не прошло и пяти минут после ухода Деллы Стрит, как в дверь номера Мейсона раздался кодовый стук: один громкий, четыре тихих и вновь два громких удара. Адвокат убедился, что дверь в спальню закрыта, затем подошел к выходу в коридор, щелкнул замком и увидел на пороге Сида Ная. - Привет, - поздоровался детектив. - Я хотел сообщить, что в полицию поступил анонимный звонок. Им посоветовали обратить внимание на Дайанн. - Я уже в курсе. А кто звонил? - Скорее всего, Монтроз Фостер. Я также должен сообщить, что вам не нужно больше беспокоиться насчет времени прихода и ухода посетителей Боринга. - Что ты имеешь в виду? - Муз Диллард долго боролся со своей совестью, а потом решил, что от него не требуется делать какие-либо заявления полиции. Конечно, если они сами его найдут и начнут допрашивать - это совсем другое дело. - У него возникли какие-нибудь проблемы? - Нет. Он спокойно уехал из мотеля. - Каким образом? - Все оказалось очень просто. Я припарковал свою машину в квартале от мотеля, пешком проследовал до административного здания, сделал вид, что собираюсь зайти, потом завернул за угол и проскочил в пятый домик. - Тебя никто не видел? - Уверен, что никто. - А дальше? - Я огляделся, снова вышел на улицу и сел в машину Дилларда. Он дал мне ключи. Я завел мотор, когда машина разогрелась, я подал сигнал Музу. Он немедленно присоединился ко мне и мы выехали с территории. - Что вы сделали с ключом от домика? - Муз оставил его внутри. - А дальше? - Какое-то время мы ехали вместе и разговаривали. Потом я пересел в свою машину и направился сюда. Муз поехал своей дорогой. - Итак, вы разговаривали? - Все правильно. - О чем? - А вы как думаете? - Ты случайно не предлагал ему смыться? - Боже, нет! Ну разве я способен на такое? Конечно, я обратил его внимание на тот факт, что если у полиции возникнет желание его допросить, они могут это сделать, однако, он сам не обязан проявлять инициативу. Он должен только отчитываться перед Полом Дрейком. И, кстати, Диллард потерял свой блокнот. - Потерял свой блокнот! - воскликнул Мейсон. - Вот именно. Наверное, он где-то выпал у него из кармана. Я заметил, что он будет представлять из себя жалкое зрелище, если у него при себе не окажется блокнота. - Давай будем откровенны, Сид. Ты украл этот блокнот и спрятал его? - Ни в коем случае. По крайней мере, не совсем в том смысле, что вы вкладываете в свои слова мистер Мейсон. Диллард считает, что блокнот выпал у него из кармана, когда он садился в машину. Он держал плащ в руке и кинул его на заднее сиденье. - Полиция сможет найти блокнот? - Не думаю. Я видел, как блокнот падал на пол машины. У меня также остались смутные воспоминания о том, как что-то выпало на машины, когда я открывал дверцу, чтобы выпустить Дилларда. Я не обратил на это особого внимания. Естественно, я могу вернуться к тому месту и обыскать канаву. Мейсон нахмурился. - Наверное, не стоит так рисковать в деле об убийстве, Сид, - заметил адвокат. - Конечно, я понимаю. С другой стороны, я не охраняю Дилларда. Он ведь может обратиться в полицию, если его начнет здорово мучить совесть. А к чему в результате привел анонимный звонок в полицию насчет Дайанн? Полиция ее допросила, мистер Мейсон? - Нет. - Почему? - Я им не позволил. - Полиция в Риверсайде очень мягкая, как я посмотрю, - усмехнулся Сид Най. - Просто я оказался очень жестким. Если бы у них имелись хоть какие-то доказательства против Дайанн, они, несомненно, арестовали бы ее, однако, тянуть симпатичную девушку в Управление просто потому, что к ним поступил анонимный звонок, представляется плохой рекламой. Общественность может возмутиться. Кстати, а ты в курсе, куда отправился Диллард? - Понятия не имею, - ответил Сид, глядя в потолок. - Предположим, что он нам понадобится? Мне срочно нужно будет задать ему несколько вопросов? - Где бы он ни находился, я не сомневаюсь, что он станет читать газеты, выходящие в Риверсайде. Его особенно интересуют тематические объявления. - Понятно, - медленно произнес Мейсон. - Ну, мне пора, - заявил Сид Най. - У меня еще масса дел. К тому же, я не удивлюсь, если полиция в самое ближайшее время возьмет под наблюдение ваш номер. Наверное, нам лучше держать связь по телефону. - Но звонки идут через коммутатор, - заметил Мейсон. - О, я знаю, однако, я не собираюсь говорить ничего такого, что нельзя слышать любому заинтересованному лицу. Например, начну рассуждать об охоте на американских лосей [имя сыщика, наблюдавшего за домом Боринга - Муз - может быть также переведено с английского языка, как "американский лось"]. Вы сразу же поймете, о чем идет речь. - Конечно. - И я, например, стану обсуждать с вами предстоящую охоту и скажу, где наиболее вероятно повстречать американского лося. - Я уверен, что эта информация заинтересует меня только в том случае, если мне вдруг захочется отправиться на охоту на лося. В данный момент меня беспокоят совсем другие проблемы. Най улыбнулся в ответ. - Вы знаете, где меня найти, мистер Мейсон. Детектив попрощался и вышел. Минут десять адвокат ходил из угла в угол комнаты, склонив голову, и в задумчивости курил сигарету. Внезапно в дверь постучали. Мейсон распахнул ее. На пороге стоял Джордж Винлок. - Я могу зайти? - спросил он. - Конечно. Проходите, - пригласил Мейсон. Винлок сел и внимательно посмотрел на Мейсона сквозь затемненные стекла очков. - Вы можете их теперь снять, - заметил адвокат. - Я ношу их уже четырнадцать лет, - возразил Винлок. - Теперь они мне на самом деле нужны. - Что у вас на уме? - Меня волнует одна проблема. - Какая? - Дайанн. - И что с Дайанн? - Я вел себя по-свински в отношении нее. - Вы думаете, что я стану с вами спорить? - Если честно - то нет. Однако, мне хотелось бы как-то урегулировать вопрос, предоставив ей кое-какую компенсацию. - Как например? - Выделить ей собственность. - Девочка, привязанная к отцу, а затем считавшая, что он мертв, но в дальнейшем внезапно обнаружившая, что он все это время оставался жив и палец о палец не ударил, чтобы хоть как-то ей помочь, наверняка, не склонна проявлять дочернюю любовь. - Я понимаю. Однако, если вы и я обсудим денежную сторону вопроса, то, не исключено, что в дальнейшем Дайанн сможет понять и мою точку зрения и то, что при сложившихся обстоятельствах у меня не оставалось выбора. - Боюсь, что ваша точка зрения окажется ей не по душе. - Однако, я не вижу необходимости освещать все эти вопросы в прессе. - Но что-то все равно всплывет, - заметил Мейсон. - Не думаю. - Я с вами не согласен. Монтроз Фостер, президент компании "Пропавшие наследники и невостребованная собственность", вышел на ваш след. - Я в курсе, - подтвердил Винлок. - Вы в курсе? - переспросил Мейсон. - Да, теперь. - Если Фостер занялся вашим прошлым, то скрыть вам ничего не удастся. - Вы не правы, мистер Мейсон. Фостер основывается на предположении, что у Дайанн умер дальний родственник и оставил какую-то собственность, на которую может претендовать Дайанн. Такой родственник имеется на самом деле - с моей стороны. Правда, наследство совсем невелико. Фостера можно направить по ложному следу. - Понятно. - Остаетесь вы. - И Дайанн, - добавил Мейсон. - Дайанн - очень внимательная и тактичная девушка. Она не сделает ничего, что разрушит жизнь других людей. - Вы имеете в виду женщину, считающуюся вашей женой? - Да. Я повторяю, мистер Мейсон, что остаетесь вы. - И что вы предлагаете? - Вы получите очень крупный гонорар за то, что представляли интересы Дайанн, например, сто тысяч долларов. - Вы правы, я представляю Дайанн и сделаю то, что считаю лучшим в ее интересах. - Для нее не будет лучшим раскрытие моего прошлого и ее родственных связей со мной. - Почему вы так думаете? - Это просто усложнит ситуацию. - Вы обладаете здесь большим влиянием, мистер Винлок. В полицию поступил анонимный звонок о том, что им следует допросить Дайанн. У вас должно быть достаточно власти, чтобы организовать все таким образом, что полиция не примет этот звонок во внимание. Вам не нужно, чтобы ее допрашивали. Винлок думал пару минут, а потом заявил: - Увозите ее из города. - А затем? - Этого достаточно. - Вы в состоянии контролировать действия полицейского Управления? - В разумных пределах и не напрямую. - Остается вопрос имущественных прав Дайанн, - продолжал Мейсон. - Ее законные права на какую-либо собственность очень туманны, - заметил Винлок. - Я с вами не согласен. В штате Калифорния собственность, приобретенная после вступления в брак, считается общей собственностью супругов. - Но я не жил со своей первой женой более четырнадцати лет! - воскликнул Винлок. - Забудьте выражение "первая жена". У вас была только одна жена. - Какой отношение это имеет к обсуждаемому вопросу? - Большое. - Боюсь, что не понимаю вас, мистер Мейсон. Юнис Алдер умерла. Собственность, приобретенная после вступления в брак, считается общей собственностью супругов, однако, после смерти жены она автоматически переходит к мужу, при условии соблюдения определенных формальностей, конечно. Если бы вы обратились ко мне до смерти Юнис, то могла бы сложиться совсем другая ситуация. Теперь же я нахожусь в седле. - Это вы так думаете, - возразил Мейсон. - Однако, вы едете на взбрыкивающемся мустанге и в любой момент можете оказаться на земле. По закону, доля жены в общей собственности супругов автоматически переходит к мужу, если она не оставила завещание, в котором распорядилась ею каким-то иным образом. Ваша жена оставила подобное завещание. Бенефициаром по нему является Дайанн. Винлок нахмурился в задумчивости. - Сколько вы хотите для Дайанн? - наконец, спросил он. - На сколько оценивается ваше имущество? - Все зависит от того, как его оценивать. - Как вы его оцениваете? - Миллиона три, если брать все вместе. - Хорошо, что вы предлагаете? - Я продам достаточное количество акций, чтобы дать Дайанн пятьсот тысяч долларов. Пятьдесят тысяч она получит наличными и сразу же. Через девяносто дней - еще сто тысяч. Остальное - в течение года. - Что вы хотите взамен? - Полное молчание о наших родственных связях и моем прошлом. - Вы - совершеннолетний. Предполагается, что вы отдаете себе отчет в том, что делаете. Пока я не дам вам никакого ответа и не сделаю никакого предложения. Я все обдумаю и поступлю так, как считаю наилучшим в интересах Дайанн Алдер. Если полиция докопается до ее связи с Харрисоном Т.Борингом и начнет ее об этом допрашивать, то ей, наверное, стоит рассказать о своих взаимоотношения с вами и обо всем, что окружает эту историю. - Чтобы мне уяснить все детали, не могли бы вы вкратце описать суть дела с Борингом? - попросил Винлок. - Боринг откуда-то выяснил про вашу родственную связь. Он разыскал Дайанн и задурил ей голову, обещая сделать ее моделью нового типа, обеспечить ей съемки в кино и на телевидении. Он говорил, что она будет рекламировать какой-то, совершенно отличный от предыдущих, стиль в женской моде. Однако, за всеми этими сладкими речами и приманками в виде обещаний известности, прятался крючок: он получал пятьдесят процентов ее суммарного дохода, независимо от источника, будь то наследство или что-либо еще. На себя он брал обязательство выплачивать ей по сто долларов в неделю. В прошлую субботу она получила уведомление, что еженедельные выплаты прекращаются, из чего следует, что Боринг решил, что для него выгоднее запустить свои когти в вас и шантажировать, чем позволить Дайанн получить наследство, а затем судиться с ней, не будучи уверенным в исходе процесса, потому что она, естественно, настаивала бы, что Боринг ввел ее в заблуждение и так далее, и тому подобное. Дайанн обратилась ко мне в связи с отступлением Боринга от условий контракта и прекращением еженедельных выплат по сто долларов. Она даже не догадывалась об истинней цели подписания этого документа. У меня возникли подозрения. Я приставил "хвост" к Харрисону Борингу. Сегодня вечером я попросил встречи с вами, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Дайанн понятия не имеет о том, что я делал. До нее добрался Монтроз Фостер и убедил ее в том, что для того, чтобы защитить свое доброе имя, ей необходимо раздобыть второй экземпляр контракта, находившийся у Боринга. Не посоветовавшись со мной, она решила взять инициативу в свои руки. - Что она сделала? Она встречалась с Борингом? - Я не стану отвечать на эти вопросы, однако, могу заявить, что в полицию поступил анонимный звонок, после которого они решили допросить Дайанн о Боринге. Они уже приезжали сюда и намеревались отвезти ее в Управление. Я отказался предоставить им такую возможность. Если им удастся ее допросить - последствия непредсказуемы. Я и дальше буду делать только то, что считаю лучшим в интересах Дайанн. - А если им не удастся ее допросить? - спросил Винлок. - В таком случае я обдумаю ваше предложению и обсужу его с Дайанн. - Я могу позвонить? - попросил разрешения Винлок. Он набрал номер Управления полиции, а когда на другом конце провода ответили, представился: - Это Джордж Д.Винлок. Позовите, пожалуйста, начальника Управления мистера Престона. Это очень важно... О, правда? Передайте ему, пожалуйста, трубку. Последовало молчание, а потом Винлок заговорил снова: - Алло, шеф? Джордж Винлок беспокоит. Ты посылал кого-то в гостиницу "Мишн Инн" допросить Дайанн Алдер. Что там случилось? Винлок молча слушал пару минут. - Просто анонимный телефонный звонок?... Хорошо, шеф, а теперь я тебе кое-что скажу. Я знаю Дайанн Алдер. Она подписала контракт на работу моделью, съемки в кино и на телевидении. В этой сфере большая конкуренция и, естественно, ей многие завидуют. Я не сомневаюсь, что этот телефонный звонок - попытка доставить ей лишние беспокойства и неприятности. От ее допроса тебе не будет никакой пользы, ты только еще больше расстроишь ее и... О, спасибо, шеф. Я просто хотел тебе сообщить... Ты поговоришь со своими ребятами?... Огромное спасибо. Спокойной ночи. Винлок повесил трубку. - Это ответ на ваш вопрос, Мейсон? - Да, - кивнул адвокат. - Увозите ее из города. - Она только что приняла успокоительное. - Тогда пораньше утром. - Вы хотите с ней встретиться? - Она все обо мне знает? - уточнил Винлок. - Теперь - да. - Я хочу с ней поговорить, но не здесь. Пусть она сейчас возвращается в Болеро-Бич. Я свяжусь с вами, чтобы договориться о встрече и обсудить условия имущественного урегулирования вопроса и с ней, и с вами. А пока я оставляю все на ваше усмотрение, мистер Мейсон. - Вы можете рассчитывать, что я сделаю все, что только в моих силах, в интересах Дайанн. - Передайте ей, пожалуйста, что я заходил, когда она уже спала и что это, в любом случае, было не место и не время для нашей встречи. Передайте ей, что я использую все свое влияние, чтобы уберечь ее от ненужной известности, и мне очень хотелось бы, чтобы она не принимала в отношении меня никаких решений, пока не выслушала мою сторону дела. Также не забудьте сказать, что я лично звонил начальнику Управления полиции с просьбой не беспокоить ее. - Это я вам обещаю, - сказал Мейсон. Винлок протянул руку. - Спасибо, мистер Мейсон. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, - попрощался Мейсон и проводил посетителя до двери. 13 Не прошло и трех минут после ухода Джорджа Винлока, как в дверь номера Мейсон снова постучали. Адвокат распахнул ее. На пороге стояла удивительно красивая женщина и лучезарно улыбалась. - Мне можно зайти, мистер Мейсон? - спросила она. - Меня зовут миссис Винлок. Я знаю, что мой муж только что был у вас. Я ждала в холле, спрятавшись за пальмы, пока он не ушел. Я хочу с вами кое-что обсудить. - Проходите и садитесь, - пригласил Мейсон. - Спасибо. Я пройду, но садиться не стану. Я в нескольких словах объясню вам, что мне требуется и что я готова предложить взамен. - Что вы готовы предложить? - решил выяснить Мейсон. - Свободу Дайанн Алдер. - А что хотите? - Чтобы мое положение в обществе, респектабельность и имущественные интересы остались нетронутыми. Вам это ясно? - Ясно. А теперь объясните, пожалуйста, все поподробнее. Почему вы решили, что свобода Дайанн Алдер поставлена на кон? - Не притворяйтесь наивным, мистер Мейсон. Дайанн приехала в Риверсайд, чтобы встретиться с Борингом, и она с ним встретилась. Скорее всего, она - последняя, кто видел его живым. - Откуда вы знаете? - В полицию поступил анонимный звонок, в котором сообщалось именно это. - Откуда вы знаете? - опять спросил Мейсон. - От друга, имеющего определенные связи. - Похоже, что вы владеете массой информации, - заметил Мейсон. - Кто обладает знаниями, тот обладает властью. - А вы хотите власти? - Власти и еще власти. Не буду даже стараться обмануть вас, мистер Мейсон. В нашей гостиной есть скрытый микрофон. Мой сын находится сейчас в романтическом возрасте. Уже имели место случаи, когда девушки пытались его шантажировать. Я посчитала необходимым установить в доме "жучки" чтобы записывать разговоры. - И вы сегодня вечером слышали весь мой разговор с вашим мужем. - Каждое слово. - Итак, что вы предлагаете? - Если вы сможете доказать, чтоб Харрисона Боринга смертельно ранили д_о_ того, как у него в домике появилась Дайанн, то вы полностью оправдаете свою клиентку, не так ли? - Предположительно, да. - Я в состоянии предоставить вам эти доказательства. - Наверное, вам лучше сесть, миссис Винлок, - сказал Мейсон. - Хорошо, - согласилась она. Женщина опустилась на стул, положила ногу на ногу и поправила юбку таким образом, что она легла, соблазнительно показывая пару стройных ног, обтянутых в нейлоновые чулки. Миссис Винлок откинулась назад и уверенно посмотрела на Мейсона. Она улыбалась. - И как вы намерены это доказывать? - поинтересовался адвокат. - Это детали, которые мы обсудим позднее. Сейчас нам следует выяснить, согласны ли вы со мной в принципе. Я надеюсь, что вы четко уяснили мое предложение: вы получаете доказательства, а в замен мое положение в обществе, респектабельность и имущественные интересы остаются нетронутыми. - Что еще вы готовы предложить взамен, миссис Винлок? - Что вы имеете в виду под словом "еще"? - Например, имущественные права Дайанн. - А разве они у нее есть? - Да. - Что хотел мой муж? - Я считаю, что этот вопрос вам лучше обсудить лично с ним. - В таком случае то предложение, которое сделал мой муж относительно раздела имущества, приемлемо для меня. - Мне требуется получить более подробную информацию о том, как вы намерены представлять доказательства, о которых упоминали, а потом обсудить ваше предложение с моей клиенткой. - Хорошо. Харрисон Т.Боринг был шантажистом, мошенником и авантюристом. Интересы оказались переплетены чрезвычайно сложным образом. Сегодня вечером он вступил в стычку с человеком, который тоже хотел урвать для себя лакомый кусочек, в результате чего Боринг получил смертельное ранение. Предположим, что мой сын приехал на встречу с Борингом и увидел, что тот лежит на полу. Он не стал осматривать тело, решив, что Боринг в стельку пьян, и просто уехал. Далее предположим, что я приехала к Борингу вслед за своим сыном и увидела, что Боринг серьезно ранен. Я пришла к выводу, что они из-за чего-то подрались. Я покинула территорию мотеля, а через какое-то время позвонила администрации и посоветовала заглянуть к постояльцу, занимающему десятый домик. После меня к Борингу приехал мой муж, увидел, что Боринг лежит на полу с серьезными ранениями и решил, что я их нанесла. Он тоже уехал. - В таком случае потребуются показания вашего мужа, сына и ваши собственные, а вам также может быть вынесен обвинительный приговор, потому что вы не вызвали помощь к раненому, - заметил Мейсон. - Дачу показаний можно устроить. Скажите мне только, каков, в самом худшем случае, будет приговор? - Если ваш сын думал, что Боринг пьян и у него имелись на это основания, то в данном случае никакого нарушения закона нет. Если вы з_н_а_л_и_, что совершено преступление и не сообщили об этом, ситуация значительно осложняется. - Предположим, я тоже думала, что он пьян? - В таком случае пострадает правдоподобность представляемой вами версии. Два подобных совпадения - это уже чересчур. - Предположим, мой муж признается, что понял, что Боринг ранен, и решил, что его ударила я. Он подумал, что я не в состоянии нанести сильный удар, и Боринг скоро должен прийти в себя. Это очень серьезно? Мой муж может получить условный приговор, или предостережение суда, или что-то в этом роде? - Не забывайте, что человек умер, - сказал Мейсон. - Все зависит от характера ранений, от того, могла бы немедленная врачебная помощь спасти ему жизнь. Вы также не должны забывать, что я представляю Дайанн и не имею права давать советы ни вам, ни вашему мужу. - В таком случае я временно отменяю свое предложение, - заявила миссис Винлок. - Я также хочу обратить ваше внимание еще на один факт, мистер Мейсон, факт, который вы, как мне кажется, даже не осознаете: комната, и которой нашли мистера Боринга, вся пропахла виски. Мейсон в удивлении приподнял брови. - Насколько я понимаю, вы этого не знали? - Всегда опасно приходить к преждевременным выводам, - сказал адвокат. - Однако, мне интересно, что _в_ы_ обратили на это внимание, миссис Винлок. - Как я заметила, мистер Мейсон, вы только получаете информацию. Из вас никаких сведений не вытянешь, не так ли? - Я считаю подобный подход более предпочтительным, - ответил адвокат. Женщина внезапно поднялась со стула. - Я объяснила вам ситуацию в общем и целом, - сказала она. - Обдумайте мое предложение. Как я предполагаю, Дайанн не будет в ближайшее время выступать ни с какими заявлениями, о которых может пожалеть в дальнейшем, потому что они осложнят урегулирование ряда вопросов? - Вы предлагаете мне заняться подстрекательством к лжесвидетельству? - Конечно, нет, мистер Мейсон, - улыбнулась миссис Винлок. - И сама я тоже не намерена совершать лжесвидетельство. Я просто рассуждаю вместе с вами о том, что произошло бы при определенных обстоятельствах, и нет ли возможности создать ситуацию, которая докажет существование этих обстоятельств. - Очень интересные предположения, - заметил Мейсон. - А не могли бы вы теперь рассказать мне, что произошло на самом деле, когда вы вошли в домик, занимаемый Харрисоном Т.Борингом? - Я никогда не говорила, что была там. - Я знаю, что были, - возразил Мейсон. Она игриво улыбнулась и ответила: - В таком случае, вы не знаете, что я там обнаружила, когда вошла. - Вы абсолютно правы. - При обычных обстоятельствах, когда вы должны получить ответ на этот вопрос, мистер Мейсон? - Когда вы окажетесь в месте дачи свидетельских показаний в суде, вас допросит представитель окружной прокуратуры, а мне предоставится возможность провести перекрестный допрос. - И вы считаете, что вам удастся докопаться до истинных фактов через перекрестный допрос? - Я попытаюсь. - Интересная мысль, - заметила миссис Винлок. - А теперь, мистер Мейсон, вкратце объяснив вам цель своего визита, я не позволю вам поймать меня в капкан, продолжая беседу. - Она подошла к Мейсону с видом грациозной королевы, оказывающей милость подданному, протянула руку и улыбнулась. - Приятно было познакомиться, мистер Мейсон. - Думаю, что нам придется встретиться вновь, - заметил адвокат. - Не сомневаюсь. Мой телефон значится в телефонном справочнике. Вы можете звонить в любое время. Для вас я всегда дома. Мейсон смотрел ей вслед, пока она шла по коридору, а потом медленно закрыл дверь с задумчивым видом. 14 В три часа ночи Мейсона разбудил телефонный звонок. Еще полностью не проснувшись, адвокат протянул руку к аппарату и услышал голос Сида Ная: - Отоприте дверь. Я иду к вам и не хочу, чтобы меня кто-нибудь видел. На другом конце повесили трубку, пока Мейсон не успел произнести ни слова. Адвокат встал и щелкнул замком. Через несколько минут Сид Най проскользнул в комнату. - Вам не понравятся мои новости, - предупредил он. - Выкладывай! - Они поймали Муза Дилларда, видимо, уже несколько часов назад. - Что ты имеешь в виду под "поймали"? - Он пытался скрыться. - Как им это удалось? - Полиция решила проверить постояльцев из соседних домиков и выяснить, не слышали ли они или не видели ли чего-нибудь странного. Все было в порядке, пока они не добрались до пятого номера. Внутри никого не оказалась, дверь они нашли не запертой, ключ лежал на столике, кровать была не смята, занавески слегка раздвинуты, перед окном стоял стул, на котором сидел Диллард, пепельница, полная окурков, осталась на полу рядом. - Продолжай, - попросил Мейсон, когда Най остановился. - Получилось, что Диллард оставил чуть ли не письменное заявление о тем, чем он занимался. Количество окурков в пепельнице вообще показывает, как долго он оставался на задании. Мейсон кивнул. - Полиция проверила номер автомашины, на которой приехал Диллард, зарегистрированной на Пола Дрейка. Они связались с дорожным патрулем, сообщили номер машины и дали описание Дилларда. Они разослали сообщения всем постам. Полиция остановила Дилларда на автозаправочной станции на выезде из города. - Что произошло потом? - Они проверили водительское удостоверение, выяснили, что он работает частным детективом, поинтересовались, почему он пытается уехать из города, а потом намекнули, что его ждут большие неприятности, если он откажется сотрудничать с полицией. Большего и не требовалось. Дилларда уже один раз пропустили через мясорубку. Ему этого хватило. - И он все выложил? - уточнил Мейсон. - Да, - кивнул Сид Най. - Даже отвез их на то место, где мы "потеряли" блокнот. Он все еще валялся там у обочины. Таким, образом, Дайанн оказывается последней, кто видел Боринга живым, или предположительно живым, и она выбежала из домика в возбужденном состоянии. Самое плохое то, что Диллард настаивает, что она находилась там почти пятнадцать минут. Полиции это совсем не понравилось. - И мне тоже, - сказал Мейсон. - Она клянется, что меньше. - Если она что-то искала, время для нее прошло незаметно, - заметил Най. - Но не настолько же, - нахмурился Мейсон. - А Муз Диллард случайно не мог ошибиться? - Черт побери, нет. Не в таком деле. Иногда Муз туго соображает. Иногда он выходит из себя и допускает ошибки, но как оперативник он - высший класс. Он прекрасно знает, что делает, ведет записи и очень внимателен. На раздобытые им сведения можно спокойно положиться. Мейсон глубоко задумался. - Ну и история, - вздохнул Сид Най. - Да, ситуация непонятная, - согласился Мейсон, - однако, мы должны смотреть фактам в лицо, даже если они нам совсем не по душе. С фактами не спорят. Почему они еще не арестовали Дайанн, Сид? - Понятия не имею. Не исключено, что они ждут... Зазвонил телефон. Мейсон поднял трубку. - У нас в комнате находится женщина-полицейский, - сообщила Делла Стрит. - У нее есть ордер на арест Дайанн. - Пусть Дайанн уходит с ней, - велел Мейсон. - И предупреди ее, чтобы не делала _н_и_к_а_к_и_х_ заявлений, кроме как в моем присутствии. Повтори ей несколько раз: _н_и_к_а_к_и_х_. - Не беспокойся. - Протяни время, Делла. Я буду у вас, как только что-нибудь на себя надену. - Постараюсь, - пообещала секретарша. Одеваясь, Мейсон продолжал разговаривать с Сидом Наем: - Сид, мне требуется чтобы ты уехал из города, пока это еще возможно. Ты не являешься свидетелем, поэтому твое исчезновение не будет сокрытием улик. Однако, в настоящий момент мне совсем не нужно, чтобы полиция интересовалась моими делами после моего появления в Риверсайде. - Вы не хотите, чтобы кто-либо пронюхал о вашей встрече с Винлоком? Мейсон застегнул рубашку. - Совершенно верно. К тому же, я предпочел бы, чтобы полиция также не узнала о том, что Винлок заезжал к Борингу... Как ты считаешь, Сид, Диллард догадывается, что это были сам Винлок, его жена и сын жены? - Нет. У него не записано их номеров машин. Фамилий он не знает. Он в состоянии предоставить описание двух машин из трех и самих посетителей. Он видел только один номер - автомобиля Дайанн. Он, естественно, идентифицирует семью Винлока, если их ему покажут, однако, в этом городе Винлоки - последние, на кого падет подозрение. Мейсон затянул ремень. - И помни, Сид, если начнут допрашивать тебя, ты не в курсе, кто заходил к Борингу. У тебя имеются только догадки - и то же самое касается меня. Мейсон поспешил в комнату Деллы Стрит. Дверь открыла женщина-полицейский. - Доброе утро, - поздоровался Мейсон. - Я - Перри Мейсон, адвокат Дайанн Алдер. Насколько я понял, вы пришли, чтобы ее арестовать? - Да. - Я хочу поговорить с ней. - Она не одета. Она уезжает со мной. Вы поговорите с ней уже в Управлении. - В таком случае, я поговорю с ней сквозь дверь, - возразил Мейсон, повышая голос. - Не делайте никаких заявлений, Дайанн, совсем никаких. Не называйте полиции своего имени, не рассказывайте о своем прошлом, родителях... Дверь захлопнулась у Мейсона перед носом. Мейсону пришлось ждать в коридоре десять минут. Наконец дверь распахнулась и женщина-полицейский в сопровождении Деллы Стрит и Дайанн Алдер вышла в коридор. - Вы выдержите, Дайанн? - обратился к ней адвокат. - Вы сможете не произнести ни слова? Девушка кивнула. Женщина-полицейский повернулась к Мейсону. - Я не позволю никаким адвокатам разговаривать с арестованной, - заявила она. - Если желаете проконсультировать свою клиентку, приходите в тюрьму и делайте все, как положено. - А что я сделал не так? - Вы мешаете мне выполнять приказ. Если вы будете настаивать, я предъявлю вам обвинение в попытке помешать аресту. - Разве преступление давать советы клиентке в присутствии представительницы службы правопорядка, производящей арест, говоря ей о том, что если она начнет отвечать на вопросы, то место, на котором она остановится, будет считаться чрезвычайно важным, однако, если она сразу же откажется отвечать на какие-либо вопросы по совету своего адвоката и потребует немедленного слушания дела в суде... - Хватит, - злобно закричала женщина-полицейский. - Я не позволю вам с ней разговаривать. - Я разговариваю не с ней, а с вами. - Ваши слова предназначаются для нее. Я прошу вас с мисс Стрит покинуть нас. Это приказ. Мейсон улыбнулся. - Да, с вами сложно договориться, - заметил адвокат. - Естественно, - сердито ответила она. Дайанн Алдер сделала шаг назад и оказалась за спиной женщины-полицейского. Девушка встретилась глазами с Перри Мейсоном и приложила указательный палец к губам, показывая тем самым, что поняла его наставления. Мейсон поклонился представительнице службы правопорядка. - Я выполню ваши пожелания, мадам. Пошли, Делла. 15 Картер Леланд, прокурор округа Риверсайд, обратился к судье: - Сейчас проводится предварительное слушание, Ваша Честь. Мы намерены показать, что обвиняемая по этому делу вступила в деловые отношения с погибшим, Харрисоном Т.Борингом, убедилась в том, что Боринг обманул ее, пришла в возмущение, отправилась в мотель "Реставайл", чтобы встретиться с ним лично, и встретилась. Она последняя, кто видел Боринга живым. Когда она уходила из домика, Боринг находился при смерти. Это все, что от нас требуется, фактически, даже более того, что требуется для того, чтобы дело передали в следующую судебную инстанцию. - Представляйте вашу версию, - велел судья Уоррен Талент. - В качестве своего первого свидетеля я хотел бы пригласить Монтроза Фостера, - объявил Леланд. Монтроз Фостер вышел вперед, поднял правую руку, принял присягу и с беспокойным видом опустился на стул, предназначенный для свидетелей. - Вас зовут Монтроз Фостер, последние два года вы проживаете в Риверсайде и являетесь президентом компании "Пропавшие наследники и невостребованная собственность", не так ли? - Все правильно, - подтвердил Фостер. - В прошлый вторник, день убийства, разговаривали ли вы с обвиняемой? - Да. - Где? - В Болеро-Бич. - Делала ли обвиняемая какие-либо заявления относительно своего отношения к Харрисону Т.Борингу? - Да. - Что она говорила? - Что готова его убить. Леланд резко и неожиданно повернулся к Перри Мейсону. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - предложил окружной прокурор. - Вы не собираетесь больше ничего показывать через допрос этого свидетеля? - поинтересовался Мейсон у Леланда. - Этого достаточно, - ответил окружной прокурор. - Я не намерен превращать предварительное слушание в цирк. Мейсон обратился к свидетелю: - Говорили ли вы что-нибудь обвиняемой, что было рассчитано на то, чтобы она сделала подобное заявление? - Я возражаю, - встал со своего места Леланд. - Для ответа на заданный вопрос требуется вывод свидетеля. Свидетель не имеет права давать показания о том, что думала обвиняемая, или предполагать что могло вызывать определенные эмоции. - Возражение принимается, - постановил судья Талент. - Измените формулировку вопроса, мистер Мейсон. - С радостью, Ваша Честь, - ответил Мейсон и повернулся к Фостеру. - Вы _п_ы_т_а_л_и_с_ь_ сказать что-нибудь, что должно было привести обвиняемую в гнев по отношению к погибшему? - Ваша Честь, это тот же вопрос, - воскликнул Леланд. - Адвокат защиты, несмотря на постановлении Суда, повторяет то же самое. Для ответа требуется вывод свидетеля. - Нет, это уже другой вопрос, - возразил Мейсон. - Он относится к ходу мыслей и настрою свидетеля. - А это несущественно, - заметил Леланд. - То есть вы утверждаете, что я не имею права показать пристрастность свидетеля? - улыбнулся Мейсон. - Вопрос очень умело перефразирован. Возражение отклоняется, - постановил судья Талент. - Я говорил ей определенные вещи о Боринге, - заявил Фостер. - Вопрос заключался в том, пытались ли вы, мистер Фостер, сказать что-нибудь, что вызывало бы гнев обвиняемой по отношению к Борингу, - напомнил Мейсон. - Хорошо, я отвечу. Да. - Вы преднамеренно пытались возбудить у обвиняемой гнев? - Да, я же уже сказал вам. - Вы говорили ей, что Боринг хотел поставить ее в такие условия, что она была бы вынуждена торговать собой? - Ну... она сама пришла к такому выводу. - И вы с ней согласились? - Я не стал ее переубеждать. - И ни разу во время вашего разговора с обвиняемой, вы не упоминали, что у Боринга были аморальные цели в отношении обвиняемой? - Она сама подняла эту тему. - А вы поддержали ее в этом мнении? - Да. - И объяснили ей, что Боринг обманул ее, чтобы заставить подписать контракт, который позволит ему продать ее в рабство и заставить торговать собой? - Я ей этого не говорил. Она сама пришла к такому выводу. - И вы с ней согласились? - Да. - А потом вы заявили ей, что это и было целью Боринга? - Хорошо, заявил. - Но вы-то знали, чего добивался Боринг, не так ли, мистер Фостер? Разве вы не говорили мне, что Боринг обнаружил какую-то собственность, на которую могла претендовать обвиняемая? - Да, он добивался именно этого, - согласился Фостер. - И вы знали, чего он добивается? - Конечно, знал. - Значит, это было его истинной целью? - Да. - Следовательно, заявляя обвиняемой, что целью заключения Борингом контракта было заполучить ее в свою власть с совсем другими намерениями, вы ей наврали? - Я позволил ей ввести в заблуждение саму себя. - Отвечайте на вопрос, - велел Мейсон. - Вы ей наврали? - Я возражаю, - встал со своего места Леланд. - Перекрестный допрос ведется не должным образом. Он предполагает факты, не представленные в качестве доказательств. - Возражение отклоняется, - постановил судья Талент. - Хорошо. Я ей наврал, - застал Фостер. - Вы сделали это, чтобы получить преимущества для себя лично? - Да. - Значит, вы готовы врать, вступая в деловые отношения, чтобы получить какие-то преимущества для себя? - Я этого не говорил. - Но я вас спрашиваю об этом. - В таком случае мой ответ: нет. - Обычно вы не врете, чтобы получить для себя преимущества? - Вношу протест. Это спорный вопрос, - заметил Леланд. - Согласен. Протест принимается, - постановил судья Талент. - Однако, вы наврали, чтобы получить преимущество в том случае? - спросил Мейсон. - Да, - рявкнул свидетель. - В тот вечер, когда было совершено убийство, вы сами встречались с Харрисоном Т.Борингом в мотеле "Реставайл", не так ли? - Да. - И разговаривали с ним? - Да. - Ваша Честь, я возражаю против представления всего, что имело место во время того разговора, - встал Леланд. - Никаких вопросов о том разговоре не задавалось во время допроса свидетеля выставившей стороной, то есть нами. Если адвокат защиты хочет допросить мистера Фостера о содержании того разговора, то ему следует пригласить мистера Фостера, как своего собственного свидетеля. - Я пытаюсь показать мотивацию и пристрастность, - заявил Мейсон. - Я склонен согласиться с вами, господин адвокат, - решил судья Талент. - По крайней мере, как мне кажется, вы, таким образом, покажете пристрастность и заинтересованность свидетеля, а если затем вы еще покажете, что в день смерти погибшего он сам с ним встречался, это добавит силы вашим аргументам. Мейсон повернулся к свидетелю. - Вы врали Борингу, когда разговаривали с ним в день убийства? - спросил адвокат. - Нет. - Вы не говорили Борингу, что обвиняемая намерена отказаться от всех сделок, по которым у нее с Борингом была достигнута договоренность, однако, если Боринг откроет вам секрет, до которого докопался, вы станете с ним сотрудничать, постараетесь удержать обвиняемую в руках и поделитесь с Борингом, после получения обвиняемой имущества, на которое она имеет право? - Это, в общем и целом, суть сделанного мной Борингу предложения. - Однако, вы не подписывали с обвиняемой никаких соглашений? - Я чувствовал, что смогу убедить ее заключить со мной контракт, - заявил Фостер. - Но, вы сказали Борингу, что уже заключили? - Что-то в этом роде. - Значит, вы наврали Борингу? - Хорошо! - застал свидетель. - Я наврал Борингу. Он наврал мне, а я ему. - Если только вы можете получить преимущество, вы готовы лгать? - Я возражаю, - встал со своего места Леланд. - Это вопрос, по которому Суд уже принимал решение. - Возражение принимается, - постановил судья Талент. - Таким образом, в прошлый вторник, - продолжал Мейсон, - вы врали на двух встречах, в процессе осуществления своей обычной деятельности, чтобы получить преимущества для себя лично, не так ли? - У меня то же возражение, - заявил Леланд. - Это тот же вопрос, Ваша Честь. - Я так не считаю, - сказал судья Талент. - Это вполне определенный вопрос о двух встречах с двумя людьми. Однако, я принимаю возражение на основании того, что этот вопрос уже задавался и на него получен ответ. Свидетель признавался, что врал этим двум лицам в тот день. - Вы сейчас врете? - спросил Мейсон у Фостера. - Нет. - Вы стали бы врать, если бы это пошло вам на пользу? - Я возражаю, - закричал окружной прокурор. - Перекрестный допрос ведется не должным образом. Задан спорный вопрос. - Возражение принимается, - постановил судья Талент. - Имело ли место физическое столкновение во время вашей встречи с Борингом? - Я... Все зависит от того, что вы имеете в виду под выражением "физическое столкновение". - Боринг вас ударил? - Нет. - Боринг схватил вас за шиворот или за какую-то часть одежды? - Он меня толкнул. - Он вышвырнул вас вон? - Пытался. - Однако, у него не хватило сил? - Не хватило. - Потому что вы оказали сопротивление? - Да. - А каким образом вы оказали сопротивление? - Я один раз его ударил. - Итак, в день смерти Боринга, во вторник вечером, вы отправились к нему незадолго до его смерти, - сделал вывод улыбающийся Мейсон. - Вы наврали обвиняемой, вы наврали Борингу, вступили в драку с Борингом и нанесли ему удар. Все правильно? - Все правильно, - подтвердил Фостер. - У вас имелись основания считать, что у Боринга в тот момент была при себе большая сумма денег наличными и вы потребовали отдать часть их вам, то есть, чтобы он поделился с вами? - Я возражаю. Перекрестный допрос ведется не должным образом, - заявил Леланд. Подумав, судья Талант постановил: - Возражение принимается. - Вы получили от Боринга какие-нибудь деньги? - У меня то же возражение, - сказал Леланд. - Возражение принимается. - У меня больше нет вопросов, - объявил Мейсон. - Я приглашаю Муза Дилларда в качестве своего следующего свидетеля, - вызвал окружной прокурор. Муз Диллард направился вперед, опустив плечи. Казалось, что он хотел бы уменьшиться в размерах. Он опустил глаза и старался не встречаться взглядом с Мейсоном. - Как вас зовут? - обратился Леланд к свидетелю. - Муз Диллард. - Чем вы занимаетесь? - Я - детектив. - Частный детектив? - Да, сэр. - Вы работали частным детективом в прошлый вторник? - Да. - Вы были знакомы с погибшим, Харрисоном Т.Борингом? - Мне доводилось его видеть. - Когда вы впервые его увидели? - В понедельник. - Где? - Он выходил из конторы мистера Мейсона. - И что вы сделали по отношению к Харрисону Т.Борингу? - Установил электронный "жучок" на его автомашину. - Под словом "жучок" вы имеете в виду электронное приспособление, помогающее следить за машиной? - Да. - Вы в состоянии описать это приспособление? - Оно работает на батарейках, прикрепляется к какой-нибудь части машины и посылает сигналы, которые принимает другое приспособление, устанавливаемое в машине, из которой ведется слежка, в данном случае в той, в которой ехал я. Таким образом, отпадает необходимость постоянно держать в поле зрения машину, за которой следишь. - И вы следили за мистером Борингом? - Да. - Вы приехали в мотель "Реставайл" в Риверсайде вслед за ним? - Да. - И сняли коттедж, расположенный прямо напротив занимаемого мистером Борингом? - Совершенно верно. - В какое время вы вселились в коттедж в прошлый вторник? - Около шести вечера. - Вы держали под наблюдением десятый коттедж, который снял Харрисон Боринг, не так ли? - Да. - Вы видели обвиняемую в тот вечер? - Да. - В какое время? - Я вел записи. Я могу в них взглянуть? - Эти записи сделаны вашей рукой? - Да. - Это ваш почерк? - Да. - Вы делали их когда вели наблюдение? - Да. Окружной прокурор кивнул. - Вы можете взглянуть в ваши записи, чтобы освежить память. - Обвиняемая вошла в домик в девять часов вечера, а вышла в двенадцать минут десятого, - сообщил Диллард. - Вы уверены насчет времени, мистер Диллард? - Абсолютно. - Ваши часы шли правильно? - Я всегда ношу точные часы и регулярно проверяю их по сигналам, передаваемым по радио. - Вы обратили внимание на поведение обвиняемой, когда она выходила из коттеджа Боринга? Что-нибудь указывало на эмоциональное возбуждение? - Она страшно торопилась. Она вылетела из домика и бросилась к своей машине, припаркованной перед ним. - Вы узнали обвиняемую? - Да. - Вы записали номер машины, на которой она приехала? - Да. - Назовите его. - TNN-148. - Вы проверили, на кого зарегистрирована машина? - Да. - И чья фамилия значится на регистрационном свидетельстве прикрепленном к лобовому стеклу? - Дайанн Алдер. - После того, как обвиняемая уехала, кто еще заходил к Борингу? - Через какое-то время появилась администраторша мотеля, приоткрыла дверь, заглянула внутрь и поспешила прочь. - А кто-нибудь после нее был? - Двое полицейских. - А после них? - Санитары с носилками. - Санитары появились, пока полицейские находились внутри? - Да. - Значит, после того, как обвиняемая вышла из домика, никто не заходил внутрь до появления полиции, не так ли? - Все правильно. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Леланд и Мейсону. - Не исключено, что я не понял ваших слов, мистер Диллард, - обратился Мейсон к свидетелю. - Вы сказали, что после того, как обвиняемая уехала, никто не заходил в коттедж до появления полиции, не так ли? - Все правильно. - А как насчет администраторши мотеля? Разве она не заходила туда? - Она просто заглянула внутрь. - Что вы имеете в виду под словами "заглянула внутрь"? - Открыла дверь и заглянула внутрь. - Она заходила в коттедж? - Все зависит от того, что вы имеете в виду под словом "заходила". Она стояла в дверном проеме. - Она делала шаг внутрь? - Да. - Она закрывала за собой дверь? - Я... не думаю. - У вас с собой блокнот, в который вы записывали время? - Да. - Я могу на него взглянуть? - спросил Мейсон. Свидетель протянул блокнот адвокату. - У вас здесь записано, что в коттедж заходил мужчина, приехавший на спортивной машине, - заметил Мейсон. - Это было раньше. - Затем в домик заходил еще один мужчина в темных очках. - Ваша Честь, я возражаю против подобного ведения перекрестного допроса, - встал со своего места Леланд. - Целью моего вызова этого свидетеля было только показать, что обвиняемая заходила в коттедж, занимаемый Борингом, и она последняя видела погибшего живым. Она провела внутри двенадцать минут, а, выйдя на улицу, находилась в крайне возбужденном состоянии. Свидетель освежил свою память по заметкам, сделанным во время наблюдения. Мистер Мейсон имеет право допрашивать его по этим записям только с целью подтвердить их истинность. Он не может выходить за рамки допустимого законом и допрашивать свидетеля по аспектам, не поднятым во время допроса свидетеля выставившей стороной. - Я считаю, что при сложившихся обстоятельствах - это ненужное ограничение в отношении перекрестного допроса, - решил судья Талент. Леланд продолжал стоять. - Ваша Честь, - снова обратился он к судье, - я не хочу с вами спорить, однако, это чрезвычайно важный момент. Мы можем уйти в сторону от главного, если во время перекрестного допроса будет обсуждаться масса побочных вещей. Сейчас проводится предварительное слушание, на котором нужно только показать, что совершено преступление и есть достаточно оснований считать, что его совершила обвиняемая. Это единственная цель предварительного слушания, и от меня, как представителя окружной прокуратуры, больше ничего не требуется. - Вы желаете выступить по этому вопросу, господин адвокат? - обратился судья Талент к Мейсону. - Да, - кивнул тот. - Я считаю, что показания этого свидетеля теряют силу без его записей. Я намерен доказать, что его записи неточны, и на этом основании требовать вычеркнуть из протокола все его показания. - В настоящее время, допрашивая его о других лицах, заходивших в домик, занимаемый Борингом, вы пытаетесь только показать истинность и обоснованность его записей? - Это основная цель моего перекрестного допроса. - Возражение отклоняется, - постановил судья Талент. - Вы, несомненно, имеете право допросить его по этим записям. - Отвечайте на вопрос, - велел Мейсон. - Мои записи показывают, что один мужчина зашел в домик в восемь вечера и вышел в восемь пятнадцать, другой зашел в восемь двадцать и вышел в восемь тридцать пять, женщина зашла в восемь тридцать шесть и вышла в восемь сорок пять, мужчина в черных очках зашел в восемь сорок шесть и вышел в восемь пятьдесят, обвиняемая зашла в девять и вышла в девять двенадцать. - Когда вы в последний раз видели погибшего? - Когда он заходил в десятый домик. - Вы не видели, чтобы он лично подходил к двери и впускал кого-либо из упомянутых вами лиц? - Нет... Минутку. Я видел, как Боринг выходил на стоянку и осматривал мою машину, припаркованную там. Это было вскоре после того, как мы оба зарегистрировались в мотеле, еще до того, как он принял кого-либо из посетителей. - Сейчас я вас об этом не спрашиваю, - заметил Мейсон. - Как я вижу, в ваших записях ничего не указано о том, что происходило после двенадцати минут десятого. - В то время обвиняемая вышла из домика. - И в ваших записях больше ничего не отмечено? - Я тогда прекратил делать записи. - Почему? Вы знали, что Харрисон Т.Боринг мертв? - О, Ваша Честь, я возражаю, - вскочил со своего места Леланд. - Вопрос просто абсурден. - У свидетеля должна была быть причина, почему он перестал вести записи, - заметил судья Талент. - Я считаю, что адвокат защиты имеет право допросить его насчет сделанных записей. Возражение отклоняется. - Ну, я прекратил вести записи, когда уехала обвиняемая, потому... - Почему? - спросил Мейсон. - Потому что вы, мистер Мейсон, и мой шеф приехали лично в тот домик, в котором я сидел, и вы сами могли видеть, что происходит. - О, понятно, значит, вы прекратили делать записи, когда я появился в домике, не так ли? - Все правильно. - И вы хотите убедить нас в том, что до того момента все записи велись очень точно? - Да. - Однако, ваши записи не показывают время прибытия полицейских. Они также не показывают, в какое время приехала скорая. - Ну, я же рассказал вам об этом. - Вы не знали, что мы приедем, - заметил Мейсон. - Я вас ждал. - Таким образом, вы прекратили вести записи, когда начали ждать нашего приезда? - Я решил, что нет необходимости записывать, когда приехала полиция и когда приехала скорая. Я не за этим следил, а за объектом. - В ваших записях также не указывается, когда администраторша мотеля вошла в домик, сколько она там пробыла и когда вышла. - Она просто заглянула внутрь и вышла, поэтому я не посчитал это важным. - О, значит, вы записывали только то, что считали важным, - сделал вывод Мейсон. - Другими словами, если в домик Боринга входил человек, появление которого вы не считали важным, вы ничего не записывали по этому поводу в свой блокнот? - Ну, я... Хорошо, я допустил здесь промах, - признал Диллард. - Я не записал время, когда внутрь заглядывала администраторша мотеля. - А также время ее ухода? - Это произошло практически одновременно. - Она вошла и вышла одновременно? - с неверием в голосе переспросил Мейсон. - Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, мистер Мейсон. Она вошла и... пробыла там не больше секунды, а потом выбежала на улицу. - В коттедже, который вы занимали, был телефон? - Да. - Вы упоминали, что ваш шеф находился в Риверсайде? - Человек, перед которым я отчитываюсь по месту своей работы. - Вы имеете в виду Сиднея Ная? - Да. - Вы звонили Сиднею Наю? - Да. - Когда? - Сразу же после того, как администраторша мотеля выбежала на улицу. Я понял, что что-то случилось. - Мне хотелось бы, чтобы вы точно описали комнату, из которой вели наблюдение. Там была кровать? - Да. - Стул? - Да. - Окно выходило на стоянку для автомашин и из него вы могли наблюдать за входом в десятый коттедж? - Да. - И телефон тоже был? - Да. - Где он стоял? - Рядом с кроватью. - После того, как вы увидели, что администраторша выбежала из домика Боринга, вы сняли трубку телефонного аппарата и позвонили с отчетом Сиду Наю, не так ли? - Это нельзя назвать отчетом. Я просто произнес одну фразу: сигнал, что что-то случилось. - Что именно вы сказали? - Когда он взял трубку и понял, что звоню я, я произнес: "Гей Руб!" - Вы раньше работали в цирке? - Да. - И клич "Гей, Руб!" означает призыв к циркачам объединяться против всех, кто не работает в цирке? - Примерно так, да. - Вам было сложно дозвониться до Сида Ная? - Нет, он сразу же поднял трубку. - Я спросил: вам сложно было дозвониться до Сида Ная? - Ну, да. Администраторша в это время, естественно, звонила в полицию и... - Вы не знаете, чем в это время занималась администраторша, - перебил Мейсон. - Вы же не видели ее в тот момент? - Нет. - В таком случае, вы не знаете, что она делала. - Я предположил, что она делала, потому что мне пришлось довольно долго сидеть у аппарата и поднимать и опускать трубку, пока на коммутаторе не ответили. - Вы знали, что звонки идут через коммутатор, находящийся в административном здании мотеля? - Да. - И администраторша или оператор коммутатора соединяет звонящих с городской линией? - Мне пришлось продиктовать ей нужный номер, а она уже с ним связывалась. - Когда вы разговаривали по телефону, вы стояли спиной к окну? - Я не мог находиться в двух местах одновременно. - Вот именно, - подтвердил Мейсон. - А раньше в тот вечер вы звонили Сиду Наю? - Нет... Ой, минутку. Да, звонил. Я сообщил ему, что меня срисовали. - Что вы имеете в виду? - У объекта возникли подозрения. Он вышел из своего домика, осмотрел мою машину и прочитал, что написано на регистрационном свидетельстве. - Это был последний раз, когда вы видели погибшего? - Да. - А пока он осматривал вашу машину, вы позвонили Сиду Наю? - Нет, я подождал, пока мистер Боринг не закончит и не вернется в свой домик. - Вы имеете в виду коттедж номер десять? - Да. - И после этого вы позвонили Сиду Наю и сообщили, что вас срисовали? - Да. - О чем-нибудь еще вы говорили с Сидом Наем? - Нет, это все. - Разве вы не говорили ему, что проголодались? - Да, все правильно. Я спросил у него, нельзя ли мне сходить поужинать. - Что он ответил? - Что нельзя. Чтобы я оставался на месте. Он... По-моему, он тогда находился в вашем номере, мистер Мейсон, и передавал мне ваши указания. - И все это время вы находились у телефонного аппарата? - Естественно. - Повернувшись спиной к окну? - Да. - Таким образом, ваши записи являются неточными и неполными, потому что не показывают, что происходило после того, как уехала обвиняемая. - Тогда уже ничего не происходило. Только приехала полиция. - А как насчет администратора мотеля? - Да, появлялась администраторша. - А за время вашего телефонного разговора и того времени, что вы потратили, чтобы дозвониться, и стояли спиной к окну, в домик могло войти и выйти несколько человек, не так ли? - Ну... Как я уже говорил, мистер Мейсон, я не мог находиться в двух местах одновременно. - Значит, Боринга вообще могло не быть в десятом домике, когда туда заходила обвиняемая. - Как так? - не понял Диллард. - Боринг мог уйти, пока вы звонили Сиду Наю, чтобы сообщить, что вас срисовали, как вы выразились, и вернуться после того, как туда заходила администратор, пока вы снова звонили Сиду Наю, чтобы сказать: "Гей, Руб!" - Хорошо, я держал домик Боринга под наблюдением, однако, я не в состоянии находиться в двух местах одновременно. Естественно, если я звонил по телефону, то не мог сидеть у окна. Когда я ходил в туалет, я тоже не смотрел на домик Боринга. - Значит, вы не вели наблюдение _в_с_е_ время. - Я вел за ним наблюдение - то, что от меня требовалось. Однако, разумно предположить, что, например, естественные потребности заставляют человека отлучиться на какое-то время. - Следовательно, ваши записи неточны, поскольку не показывают всех, кто заходил в домик Боринга, и всех, кто из него выходил. - Мои записи точны. - Они показывают лиц, которых вы видели, - поправил Мейсон, - однако, вы не знаете, сколько человек зашло и вышло, пока вы не сидели у окна. - Я увидел бы их, - возразил Диллард. - Вы, по крайней мере, один раз ходили в туалет? - Да. - Не исключено, что и два раза? - Не исключено. - И вы не записали время, когда администратор заходила в домик Боринга? - Нет. - Или когда она уходила? - Нет. - Это все, - объявил Мейсон. - Я планировал закончить представление своей версии допросом только что выступавшего свидетеля, - сказал Леланд, - однако, при сложившихся обстоятельствах и в связи с поднятым адвокатом защиты техническим аспектом, я хотел бы пригласить администратора мотеля. Миссис Кармен Бради, пройдите, пожалуйста, вперед и примите присягу. Миссис Бради приняла присягу и идентифицировала себя, как администратора мотеля. - Заходили ли вы в коттедж номер десять во вторник вечером? - обратился к свидетельнице окружной прокурор. - Да. - В какое время? - Я специально его записала. Ровно в девять двенадцать. - Почему вы туда пошли? - Мне позвонили и женский голос посоветовал проверить постояльца из десятого домика, потому что, похоже, ему плохо. Я зашла в домик и увидела, что мистер Боринг лежит на полу. Он с трудом дышал. Я бросилась назад в административное здание и вызвала полицию. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Леланд к Мейсону. - В какое время поступил звонок? - В двенадцать минут десятого. - И вы отправились в домик Боринга? - Да. - Сколько вы там находились? - Практически нисколько. Я открыла дверь, увидела, что он лежит на полу, повернулась и бросилась назад, чтобы вызвать полицию. - Сразу же? - Сразу же. - Вы закрывали за собой дверь, когда заходили в домик Боринга? - Я... я не помню, мистер Мейсон. По-моему, я уже начала ее закрывать, но тут заметила мужчину на полу. Я удивилась, подошла к нему, склонилась над ним, поняла, что он все еще жив, и бросилась звонить в полицию. - Как вы фиксируете время поступившего звонка? - Я его записала. - По предложению полиции? - Да. - В таком случае, вы его записали не тогда, когда звонок поступил, а несколько позднее, - заметил Мейсон. - Всего через несколько минут. - Через сколько? - Я сообщила в полицию, что в мотеле находится раненый, они поинтересовались, откуда мне это известно. Я объяснила, что мне позвонили и сказали об этом. Тогда полиция посоветовала мне записать время. - И вы последовали их совету? - Да. - А в какое всеми вы разговаривали с полицией? - Было чуть больше, чем девять тринадцать. - Значит, вы записали время "девять двенадцать", когда было уже чуть больше, чем девять тринадцать? - Я решила, что звонок поступил минуту назад. - Вы получили информацию от той женщины, повесили трубку и сразу же направились в десятый домик? - Да. - А затем вернулись назад, подняли трубку и позвонили в полицию? - Да. - Десятый коттедж расположен далеко от административного здания? - Не больше, чем в семидесяти пяти футах. - Полиция сказала вам, что вы позвонили им в девять тринадцать? - Тогда нет. - Как вы определили время? - По электрическим часам у меня в конторе. - На тех часах было девять тринадцать? Свидетельница колебалась. - Так что показывали часы? - Девять семнадцать. - Однако, вы только что поклялись, что было девять тринадцать. - Да. - На каком основании? - Данные в полиции показывают, что я позвонила им в девять тринадцать. Их часы идут с точностью до секунды. Позднее, когда я проверила свои часы, я выяснила, что они спешат. - Когда вы их проверяли? - На следующий день. - Вы решили их проверить, обнаружив, что имеется несоответствие между временем, записанным в полиции, и временем, записанным вами? - Да. - У меня больше нет вопросов, - объявил Мейсон. - Я хотел бы пригласить доктора Пауэрса для дачи показаний, - объявил Леланд. Доктор Пауэрс занял свидетельскую ложу. - Вы проводили вскрытие трупа в среду утром? - обратился окружной прокурор к доктору. - Да. - Вам доводилось раньше видеть этого человека? - Я лечил его, когда его привезла скорая. - Опишите, пожалуйста, его состояние, когда его привезла скорая. - Человек умирал. - Когда он умер? - Примерно через двадцать минут после поступления к нам. - Вы знаете причину смести? - Черепно-мозговая травма. Его ударили по затылку каким-то тупым предметом. - Ударили каким-то тупым предметом? - переспросил окружной прокурор. - Да, я так считаю. - В результате чего он получил черепно-мозговую травму? - Да. - Которая привела к смерти? - Да. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - обратился Леланд к Перри Мейсону. - Имело ли место наружное кровотечение? - Нет. - Внутреннее кровотечение? - Да. Внутри черепной коробки. - Можно ли получить подобную травму в результате падения, доктор? - Нет. По участку черепной коробки, о котором идет речь, нанесли сильный удар каким-то тяжелым предметом. - Например, дубинкой? - Возможно. - Молотком? - Я сказал бы, что, скорее, каким-то бруском. - Трубой? - Возможно. - Вы заметили еще какие-нибудь травмы? - Ушиб на лице сбоку, несильный, но, тем не менее, ушиб. - Вы имеете в виду синяк? - Да. - Иначе говоря, гематома, полученная в результате травмы? - Да. - Еще что-нибудь? - Больше никаких травм не было. - У меня все, - объявил Мейсон. - Я приглашаю Герберта Кнокса в качестве своего следующего свидетеля, - вызвал Леланд. Кнокс вышел вперед, принял присягу, идентифицировал себя, как полицейского, сообщил, что в девять пятнадцать вечера во вторник получил по рации приказ ехать в мотель "Реставайл", прибыл на место примерно в девять восемнадцать, его направили в коттедж номер десять, там он обнаружил раненого мужчину. Это тот же человек, которого в дальнейшем отвезли в больницу и передали доктору Пауэрсу, свидетелю, только что покинувшему место дачи показаний. Мужчина, по мнению Кнокса, находился при смерти. В дальнейшем он опознал его тело в морге. Это был тот же мужчина, которого он впервые видел в домике номер десять в мотеле "Реставайл". - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Леланд к Мейсону. - Вы почувствовали запах виски в домике? - спросил Мейсон. - Конечно. Виски был разлит по одежде раненого. Запах оказался очень сильным. - Вы сделали опись находившихся в комнате вещей? - Позднее, да. - Там были чемодан и одежда? - Небольшой чемодан и дорожная сумка. - Вы нашли в домике какие-нибудь деньги? - В домике - нет. - Вы обыскивали раненого? - Только после того, как его доставили в больницу. Я лично осмотрел снятую с него одежду. - Вы нашли какие-нибудь деньги? - Сто пятнадцать долларов двадцать два цента бумажными деньгами и мелочью. - И все? - И все. На нем был пояс для хранения денег, однако, он оказался пустым. - Вы обыскали автомобиль Боринга? - Да. - Нашли там деньги? - Нет. - Насколько вам известно, найденные вами деньги - это все наличные, что имелись у Боринга? - Да. - У меня больше нет вопросов, - объявил Мейсон. - Мы закончили представление нашей версии, - сказал окружной прокурор. - Мы просим, чтобы слушание дела по обвинению Дайанн Алдер передали в следующую судебную инстанцию. - Защита намерена приводить какие-нибудь доказательства? - обратился судья Талент к Мейсону. - Если нет, то мы прямо сейчас примем решение. Это только предварительное слушание и уже установлено, что совершено преступление, и имеется достаточно оснований считать, что обвиняемая связана с его совершением. - Сейчас половина двенадцатого, - сказал Мейсон. - Могу я попросить Суд отложить слушание до двух часов? За это время защита решит, будем ли мы представлять свою версию или нет. - Хорошо. Слушание откладывается до двух часов, - постановил судья Талент. - Вам хватит этого времени, мистер Мейсон? - Думаю, да, Ваша Честь. После объявления перерыва газетные репортеры бросились к Мейсону и Леланду. - Я прекрасно знаю, что адвокат защиты любит превращать предварительные слушания в дискуссию века, - холодно заявил Леланд. - Это неправильно. Я не хочу критиковать других окружным прокуроров, но, как мне кажется, они слегка побаиваются мистера Мейсона. Они не представляют достаточного количества доказательств, что дает возможность защите повернуть дело в свою пользу. Репортеры обратились к Мейсону. - Вы готовы как-то прокомментировать слова окружного прокурора, мистер Мейсон? Мейсон улыбнулся и ответил: - Я выступлю с комментариями в два часа дня. 16 Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк заказали обед в номер Мейсона в гостинице "Мишн Инн". Вскоре после того, как Мейсон поговорил с администратором ресторана, зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку и кивнула адвокату: - Тебя, шеф, - а потом добавила шепотом: - Миссис В. - Алло! - сказал Мейсон. На другом конце провода послышался ровный, бесстрастный голос миссис Винлок: - Добрый день, мистер Мейсон. Как прошло слушание? - Как я и предполагал, - осторожно ответил адвокат. - Вы хотите кое-что предпринять в интересах своей клиентки? - Естественно. - Если вы согласитесь на сделку, предложенную мной, вы одержите еще одну победу над окружной прокуратурой, а обвиняемую выпустят из-под стражи. И мой сын, и я готовы дать показания, что, войдя в домик Боринга, мы обнаружили его лежащим на полу и тяжело дышащим. Мы оба решили, что он пьян. Я поклянусь, что именно я звонила администратору мотеля. - Предположим, я просто вручу вам повестку о явке в суд и приглашу вас занять свидетельскую ложу? Миссис Винлок рассмеялась в ответ. - Мистер Мейсон, вы же опытный адвокат! Вы не допустите подобную оплошность. Подумайте, что произойдет, если я поклянусь, что Боринг оставался жив и здоров, когда я уходила? - А ваша цена? - Вы ее знаете. Полное молчание по всем вопросам, обсуждение которых может повлечь за собой какие-либо изменения моего положения в обществе или навредить моим имущественным интересам. До свидания, мистер Мейсон. На другом конце послышались короткие гудки. Делла Стрит приподняла брови в немом вопросе. - Пол, тебе придется пообедать на ходу, - обратился Мейсон к детективу. - Отправляйся в мотель "Реставайл". Раздобудь где-нибудь секундомер. Попроси администраторшу быстрым шагом пройтись от коммутатора до десятого коттеджа. Пусть зайдет внутрь, вернется обратно и позвонит в полицию. Выясни, сколько точно времени займет вся процедура, и свяжись со мной. - Хорошо. Во сколько я должен быть у тебя? - Предварительно позвони. Не исключено, что у меня еще появится для тебя задание. - Я пошел, - сказал Дрейк. Через пять минут после ухода сыщика, в дверь постучали. Делла Стрит открыла ее. На пороге стоял возбужденный Джордж Д.Винлок. - Добрый день, - поздоровался он. - Мне можно войти? - Конечно. Проходите, - пригласил Мейсон. Винлок посмотрел на Деллу Стрит и сказал: - Мы хотелось бы поговорить с вами строго конфиденциально, мистер Мейсон. - Это невозможно, - возразил адвокат. - При сложившихся обстоятельствах я не намерен разговаривать с вами о чем-либо без свидетеля. Мисс Стрит - мой доверенный секретарь и работает на этой должности уже довольно длительное время. Вы можете ей полностью доверять, Она останется и, более того, будет стенографировать наш разговор. - Это очень деликатный вопрос, мистер Мейсон, - заметил Винлок. - Очень личный. - Мисс Стрит и раньше приходилось слышать обсуждение деликатных вопросов об очень личных проблемах. Винлок с минуту обдумывал слова адвоката, а потом сдался: - Вы не оставляете мне никакого выбора, мистер Мейсон. - Садитесь и переходите к делу. - Моя жена заявила вам, мистер Мейсон, что она и ее сын, Марвин Харви Палмер, готовы дать показания о том, что они заходили в домик номер десять между восемью и девятью часами во вторник, что в то время Боринг лежал на полу и тяжело дышал, они почувствовали запах виски и решили, что он пьян. Марвин Палмер ждал несколько минут в надежде, что Боринг придет в себя и они смогут поговорить. Моя жена находилась в домике совсем непродолжительное время. - И? - спросил Мейсон. - Это ложь, - в возбуждении сказал Винлок. - Боринг был жив и здоров, когда они заходили в домик. - Откуда вам это известно? - Потому что я заходил к нему вслед за ними. - Вы не говорили мне о сути своего разговора с Борингом, - заметил Мейсон. - Я заявил, что добьюсь его ареста за шантаж, что теперь уже нет возможности сохранить в тайне наши родственные отношения с Дайанн, вы раскопали мою тайну и самой Дайанн стало все известно. При сложившихся обстоятельствах, если он не уедет из города до утра, я приложу все усилия, чтобы он оказался за решеткой. - Вы потребовали у него вернуть десять тысяч долларов? - Да. Он их вернул. - И не сопротивлялся? - Я его страшно напугал. Ему не хотелось расставаться с деньгами, но еще больше не хотелось садиться в тюрьму за шантаж. - Вы передали Борингу десять тысяч долларов наличными? - уточнил Мейсон. - Да. - Когда? - Около пяти вечера. Он заезжал ко мне в контору перед закрытием. Находился там очень недолго. Деньги у меня были приготовлены заранее. - А из вашей конторы он направился прямо в мотель? - Наверное. Вам лучше знать. Насколько я понял, вы приставили к нему "хвост". - Ваши слова подтверждает отчет детектива. - Меня очень беспокоит вся эта история, мистер Мейсон, - признался Винлок. - Я не могу допустить, чтобы моя жена пошла на лжесвидетельство только ради того, чтобы спасти нашу репутацию. Это слишком дорогая цена. - А откуда вы знаете, что это будет лжесвидетельство? - Потому что Боринг оставался жив и здоров, когда я уехал! - Это утверждаете вы, - ответил Мейсон, прищурившись, - но есть и другое объяснение. - Какое? - Вы убили его. - Что?! - Вот именно. Вы отправились к Борингу и пригрозили ему, что добьетесь его ареста, Боринг заявил, что ему плевать на ваши угрозы, пусть его арестовывают. Он не позволит вам на него давить. Вы начали с ним спорить, ударили его, нанесли смертельное ранение и забрали деньги, которые передали ему раньше в качестве отступных. В таком случае, целью показаний вашей жены, в первую очередь, является спасение вас, а не Дайанн. Умирающий Боринг лежал на полу, когда в домик вошла Дайанн. Перед Дайанн к Борингу заходили вы. Как только вы заявите, что он был жив и здоров, когда вы виделись с ним, вы сразу же переведете подозрение на себя. - Я ничего не могу поделать, - возразил Винлок. - Я намерен сказать правду. Я уже и так по уши погряз в обмане. Хватит. - А что случится, если ваша жена и ее сын займут свидетельскую ложу и поклянутся, что когда они заходили в десятый домик, Боринг лежал на спине, тяжело дышал и от него разило виски? - Если я займу место дачи показаний, я все равно скажу правду, - заявил Винлок. - Предположим, вас никто не пригласит в качестве свидетеля? Винлок встал и принялся ходить по комнате, сжимая и разжимая кулаки. - Да поможет мне Бог! - воскликнул он. - Не представляю, что делать. Наверное, мне стоит уехать из страны, туда, где меня никто не сможет допросить и... - Вы уедете из страны с целью избежать обвинения в убийстве? - Не дурите, мистер Мейсон. Если бы я его прикончил, я с радостью согласился бы с планом, придуманным моей женой, чтобы купить молчание Дайанн. Я сам совершил бы лжесвидетельство и поклялся, что Боринг был без сознания и, очевидно, в стельку пьян. - Если только то, что вы мне сейчас говорите, не является частью хитроумно разработанной вами стратегии, нацеленной на спасение вашей собственной шкуры... Сообщив, что Боринг оставался жив и здоров, когда вы уходили, вы делаете меня подстрекателем к лжесвидетельству, если я допущу выступление в суде вашей жены и ее сына, как свидетелей со стороны защиты, и они заявят, что Боринг лежал на полу, предположительно, в стельку пьяный. - Я ничем не могу вам помочь, мистер Мейсон. Я не хочу и дальше идти по скользкой дорожке обмана. Я дошел до точки, когда больше не в состоянии спокойно спать по ночам. - А как ко всему этому относится миссис Винлок? - поинтересовался Мейсон. - К сожалению или к счастью - тут я не знаю, как точно определить - она не разделяет моих чувств. Очевидно, ее беспокоит только одно: что предпринять, чтобы факты не всплыли наружу, чтобы ее окружение не прослышало о том, что вся ее жизнь на протяжении последних четырнадцати лет - обман, и что она на самом деле не является моей законной женой. Ее волнуют лишь последствия в отношении положения в обществе и финансовая сторона дела. - Хорошо, возвращайтесь домой и обговорите все с ней, - решил Мейсон. - И не забывайте, что, как адвокат, я обязан делать то, что будет в интересах моей клиентки. Вы заявляете мне, что Боринг оставался жив, когда вы уходили. Ваша жена и ее сын утверждают, что он был смертельно ранен и только благодаря сильному запаху виски, они решили, что он пьян. Я не могу поверить вам и не поверить им. Я должен действовать в интересах Дайанн. - Вы - адвокат, дорожащий своей репутацией. Вы не можете подстрекать кого-либо к лжесвидетельству. - Вы думаете, что ваша жена пойдет на лжесвидетельство? - Я знаю это. - Вы исключаете возможность, что Боринг играл роль, когда ваша жена и ее сын появлялись у него? Что он специально полил свои вещи виски и лег, притворившись пьяным? А потом он встал, чтобы обсудить дела с вами? - От него не разило виски, когда я с ним разговаривал, - сказал Винлок. - В таком случае, Боринга убили вы. - Не дурите, Мейсон. - При сложившихся обстоятельствах... - задумчиво начал Мейсон. - Дело невесть как запутано, черт побери. Никто не представляет, что произошло. Общественность будет потрясена. - Если моя жена и ее сын займут место дачи показаний и совершат лжесвидетельство, то у меня, наверное, не останется выбора, - заявил Винлок. - Мне придется подтвердить их версию, но я говорю вам, Мейсон, это ложь. - Я не стану приглашать вас в качестве свидетеля, однако, ничто не удерживает меня от того, чтобы пригласить миссис Винлок и Марвина Харви Палмера. Винлок посмотрел на Мейсона, но быстро отвел взгляд. - Хотелось бы мне знать истинный ответ на этот вопрос, - признался Джордж Винлок. - Также, как и мне, - сказал Мейсон, задумчиво глядя на посетителя. - Я, естественно, могу вывести свою жену за пределы юрисдикции наших судов, - заметил Винлок. - Естественно, однако, я хочу вас кое о чем предупредить. Если я все-таки решу представить версию защиты и вызвать вашу жену и ее сына в качестве свидетелей, а они окажутся для меня недосягаемыми, я расскажу суду обо всех разговорах с вашей женой и о выдвинутом ею предложении дать определенные показания. Я буду настаивать на продолжении слушания и добьюсь вызова вашей жены и ее сына в качестве свидетелей. Ни они, ни вы не сможете всю жизнь оставаться за пределами юрисдикции наших судов. У вас здесь слишком много имущественных интересов. Винлок покачал головой. - Выбора у меня нет. Я попал в капкан. Он направился к двери, повернул ручку и вышел из номера. Делла Стрит вопросительно посмотрела на Мейсона. Через пять минут зазвонил телефон. - Миссис Винлок, - сообщила секретарша. Адвокат взял трубку. - Вы приняли какое-нибудь решение, мистер Мейсон? - снова прозвучал холодный голос. - Пока нет. - Я дома, мистер Мейсон. Мне потребуется всего несколько минут, чтобы привести себя в порядок. Мой сын со мной. - И вы дадите показания, как обещали? - уточнил Мейсон. - Я дам показания, как обещала, при условии, что вы дадите мне слово джентльмена и адвоката, что вы и Дайанн сохраните в тайне родственную связь Дайанн с моим мужем и согласитесь на финансовое урегулирование вопроса, предложенное мистером Винлоком. До свидания, мистер Мейсон. На другом конце провода послышались короткие гудки. В этот момент появились два официанта с обедом. - Итак, шеф, - сказала Делла Стрит, как только официанты ушли, - похоже, что перед тобой встала серьезная дилемма. Адвокат кивнул, несколько минут посидел над тарелкой, потом отодвинул ее от себя, встал и принялся ходить из угла в угол. - Ты решил, что будешь делать? - спросила секретарша. - Черт возьми! - воскликнул Мейсон. - Доказательства указывают на то, что убийца - Джордж Винлок. - Наверное, он, - согласилась Делла Стрит. - Если только Дайанн не врет. - Я должен верить рассказу своей клиентки и принимать ее заявления за чистую монету. Однако, она, наверняка, лжет насчет звонка администрации мотеля. Скорее всего, звонила миссис Винлок. Это подтверждают показания Дилларда насчет времени ухода Дайанн. У нее просто не оставалось времени, чтобы добраться до телефона. Важным фактором является то, что миссис Винлок не стала звонить, пока ее муж не вышел от Боринга и не сообщил ей, что напугал Боринга и заставил его вернуть деньги. - Все равно получается, что убивал Джордж Д.Винлок, - заметила Делла Стрит. - Он все очень ловко обставил. Если я попытаюсь представить его убийцей, я окажусь подлецом. Если же, с другой стороны, я вызову миссис Винлок и ее сына для дачи свидетельских показаний, они поклянутся в том, что предложили, Дайанн спрыгнет с крючка, на который попала, а я могу ждать обвинения в подстрекательстве к лжесвидетельству, когда Винлоку заблагорассудится щелкнуть кнутом. - А все это случайно не хитроумный план, тщательно разработанный и отрепетированный этой семейкой? - высказала предположение Делла Стрит. - Очень может быть, - согласился Мейсон. - И что ты собираешься предпринять? - Понятия не имею. Вначале я допускал вариант лжесвидетельства - и будь, что будет. Теперь я считаю, что это заговор с целью провалить мою защиту и поставить меня в такое положение, чтобы я никогда не узнал, что же произошло на самом деле. Адвокат снова принялся ходить из угла в угол. - Конечно, Делла, моей обязанностью не является доказывать, кто совершил убийство, - обратился он к секретарше через несколько минут. - Этим должно заниматься обвинение. Мой долг - доказать невинность Дайанн. - Тебе это удастся? - С такими показаниями - раз плюнуть. Снова зазвонил телефон. - Пол Дрейк, - сообщила Делла Стрит. - Привет, Перри, - поздоровался сыщик. - Я закончил в мотеле "Реставайл". - Что ты выяснил? - В обе стороны надо пройти футов по сто. Пои нормальной скорости движения это занимает по тридцать секунд. Быстрым шагом, естественно, меньше. Зайти в контору и позвонить - семь секунд. В общем и целом, она дала точные показания. Самое большее, у нее на все ушла минута и десять секунд. - У меня есть еще для тебя задание, Пол. Съезди к телефонной будке, расположенной в трех кварталах от мотеля. Засеки время от выезда с территории мотеля. Позвони мне из той будки и скажи, сколько времени прошло до того момента, как ты услышишь мой голос. Я жду у аппарата. - Ладно. А потом я отправляюсь обедать. Я умираю с голоду. А вы с Деллой, как я предполагаю, уже сидите там сытые и довольные. - Мы и не довольные, и не сытые. А сижу я на краю сука и не уверен, что в ближайшее время не появится кто-то с огромной острой пилой. Приступай к заданию, Пол. Сыщик перезвонил через четыре минуты. - Привет, Перри. Дорога от въезда на территорию мотеля до будки занимает ровно две минуты. Я припарковал машину, зашел, набрал твой номер и ты ответил. - Значит, звонила не Дайанн, - резюмировал Мейсон. - Или здесь что-то не так с временным фактором. - Она последняя видела Боринга живым, - сухо заметил Дрейк. - Ты, конечно, можешь запутать Дилларда, но это будет лишь техническая промашка. Факты говорят сами за себя. - Конечно, время ухода Дайанн можно проверить еще через несколько моментов, а время прихода фиксируется только по часам Дилларда, - размышлял вслух Мейсон. - Предположим, Диллард ошибся, проверяя часы не по радиосигналу, а по настенным часам в административном здании мотеля? - А это поможет, если ты докажешь подобное? - спросил Дрейк. - Все поможет, Пол. Я имею в виду все, что прояснит ситуацию. - Или запутает ее. Ладно, я пошел обедать, - заявил Дрейк. Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит. - Две минуты, - сообщил адвокат. - Таким образом, временной график Дилларда смещается на четыре минуты? - Где-то так. - Он смотрел на часы в темноте и, в общем-то, мог допустить ошибку, - заметила Делла Стрит. - Это жизненно важно - что касается Дайанн. - Конечно, появляются сомнения, - заметила секретарша, - но ведь она находилась в домике, по меньшей мере, десять минут, даже если Диллард и ошибся. - Дайанн утверждает, что нет. - Но она признает, что оставалась достаточно долго, чтобы найти контракт. Она только _п_р_е_д_п_о_л_а_г_а_е_т_, сколько времени ушло на поиски. - Меня раздражает полная уверенность окружного прокурора, действующего на основании мнения о том, что это просто еще одно рутинное дело об убийстве, по которому проводится предварительное слушание, и нет резона не разобраться с ним за полдня. - Основная проблема заключается в том, врет ли Винлок, - решила Делла Стрит. - Не исключено, что вся их семейка пытается защитить сына миссис Винлок, который и нанес смертельный удар. В общем-то, несоответствия в записях Дилларда не играют особой роли. - Мне предоставляется возможность разбить версию окружного прокурора в пух и прах, добиться оправдания Дайанн и в то же время получить для нее кругленькую сумму в качестве урегулирования имущественных споров. Если я пойду на это, Винлок заявит, что я занимался подстрекательством к лжесвидетельству - или окажется в таком положении, что в любой момент сможет щелкнуть кнутом, поскольку я попаду в его власть. - А что произойдет, если ты не сделаешь того, что тебе предлагается? - спросила Делла Стрит. - Дело Дайанн передадут в следующую судебную инстанцию. Она останется в тюрьме до нового слушания - теперь уже перед присяжными. Ни о каком залоге в деле об убийстве не может идти и речи. Ко времени следующего слушания миссис Винлок не только снимет с повестки дня свое предложение, но и поклянется, что никогда его не делала. Это будет слово Дайанн против большого количества косвенных улик и против слова очень влиятельного человека, Джорджа Д.Винлока. Затем я представлю драматическую новость, которая удивит всех: Винлок - отец девушки и дает показания против нее, чтобы спасти свою шкуру. Я выступлю перед присяжными с массой аргументов - и, скорее всего, Дайанн обвинят в непредумышленном лишении человека жизни, а не в убийстве третьей степени. Это лучшее, на что я могу надеяться. Черт побери! Делла Стрит, понимавшая, в каком положении оказался адвокат, с беспокойством смотрела на него. 17 - Продолжается предварительное слушание по делу по обвинению Дайанн Алдер, - объявил судья Талент. - Вы обещали дать знать Суду, мистер Мейсон, намерены ли вы представлять свою версию. - Рассматривается трудный вопрос. Возникли кое-какие осложнения, о которых я в данный момент не могу говорить. Они вызывают беспокойство у защиты относительно пути, который следует избрать. Окружной прокурор Леланд вскочил на ноги. - Я возражаю против того, чтобы защите предоставлялось дополнительное время. Его и так уже было достаточно, - закончил он. - Я не прошу дополнительного времени, - заявил Мейсон, - однако, мне хотелось бы прояснить один вопрос, касающийся временного фактора. Мне необходимо продолжить перекрестный допрос свидетеля Муза Дилларда. - У вас есть возражения? - повернулся судья Талент к Леланду. - Несколько, Ваша Честь. Диллард, фактически, является враждебно настроенным свидетелем. Он работает на адвоката защиты. Он неохотно давал показания и делал это таким образом, чтобы представить все факты в пользу защиты. Перекрестный допрос закончен, я возражаю против повторного вызова свидетелей мистером Мейсоном. Это противоречит общепринятой процедуре. - Вопрос остается на усмотрение Суда, - заметил судья Талент. - Вы не могли бы обосновать свое заявление, мистер Мейсон? - Конечно. Диллард утверждает, что обвиняемая находилась в домике, который занимал Боринг, с девяти до девяти двенадцати. Однако, в учетной документации зафиксировано, что в полицию позвонили в девять тринадцать, что означает, что администратор мотеля заходила в домик, по крайней мере, в девять двенадцать. Администрацию, в свою очередь, о происшедшем поставила в известность какая-то женщина, позвонившая... - Достаточно, мистер Мейсон, - перебил судья Талент. - Суд заинтересован в отправлении правосудия. Я удовлетворяю вашу просьбу. Мистер Диллард, вернитесь, пожалуйста, на место дачи показаний. Диллард снова оказался в свидетельской ложе. - Взгляните, пожалуйста, в ваши записи, мистер Диллард, потому что я хочу задать вам несколько вопросов относительно временного фактора. Я попрошу окружного прокурора передать вам блокнот. Леланд неохотно выполнил просьбу Мейсона. Адвокат встал рядом с Диллардом. - Это какие-то каракули, а не цифры, - заметил Мейсон. - Как вы объясните, что они так неаккуратно нацарапаны? - Я сидел у окна и писал цифры в темноте, - ответил Диллард. - Я не включал свет. - И вы также в темноте смотрели на часы, чтобы определить время? - У меня циферблат с подсветкой. - Вы полностью исключаете возможность, что могли ошибиться на пять минут? - Конечно. Я прекрасно видел стрелки часов. - А на две минуты? - Нет. - На одну? - Я сформулирую свой ответ следующим образом, мистер Мейсон: я не видел секундную стрелку, однако, часовую и минутную видел прекрасно. Я мог - повторяю, мог - ошибиться на полминуты или три четверти минуты, но никак не на целую. - Если обвиняемая вышла из домика, села в машину, доехала до телефонной будки, позвонила администрации мотеля, администраторша направилась в домик Боринга, чтобы лично убедиться, что с постояльцем случились неприятность, вернулась и сообщила в полицию, совершенно очевидно, что полиция не могла зарегистрировать звонок в девять тринадцать, если Дайанн вышла из домика в девять двенадцать. Диллард молчал. - Я вижу, что, хотя остальные цифры у вас в блокноте - просто неразборчивые каракули, слова "блондинка заходит в домик", номер ее автомашины - TNN-148, и время - 21:00, написаны очень аккуратно. Также аккуратно выведено "блондинка выходит из домика" и время - 21:12. Вы в состоянии это объяснить? - Ну... я, наверное, подвинулся к тому месту, где было лучше освещение. - В таком случае, вы не писали эти цифры, когда обвиняемая выходила из домика. Не исключено, что вы внесли их в блокнот гораздо позднее. - Нет, я записал их примерно в то время. - Примерно в то время или в то время? - В то время. - Ваша Честь, - поднялся со своего места Леланд, - перекрестный допрос выходит за рамки допустимого законом. Вопрос уже задавался, на него получен ответ, адвокат защиты пытается спорить со свидетелем и давить на него. - Сложилась несколько странная ситуация, - заметил судья Талент. - Я хотел бы поинтересоваться у адвоката защиты, на самом ли деле он считает, что именно обвиняемая звонила администрации мотеля и сообщила, что с постояльцем десятого коттеджа не все в порядке? - Я считаю, что, не рискуя интересами обвиняемой, я могу ответить на этот вопрос таким образом, что представляется, что именно обвиняемая звонила администрации мотеля, а даже если звонило и другое лицо, в любом случае временной фактор является решающим. - Она не могла звонить администратору, - заявил Леланд. - Это определенно сделал кто-то другой, а адвокат защиты пытается воспользоваться сложившейся странной ситуацией в отношении временного фактора, и настаивает, что звонила его клиентка. Мейсон, изучавший блокнот Дилларда, казалось, не обратил никакого внимания на слова окружного прокурора. - Мистер Мейсон, прозвучало возражение, - заметил судья Талент. - Вы намерены сказать что-нибудь по этому поводу? - Нет, Ваша Честь. - Я считаю, что вопрос уже задавался и на него получен ответ. Возражение принимается, - постановил судья Талент. Мейсон повернулся к Дилларду: - Хорошо, я задам вам вопрос, который еще не задавался и на который ответ пока не получен, мистер Диллард. Разве не является фактом то, что вы внесли эту запись касательно обвиняемой, номер ее автомашины и время ухода до того, как обвиняемая вышла из домика? И вы в то время сидели за столом под лампой, а, следовательно, написали эти цифры четко и аккуратно? Диллард помедлил, а потом покачал головой: - Нет. - А разве не является фактом, что вы быстро выходите из себя? - продолжал Мейсон. - После того, как мужчина в темных очках покинул десятый коттедж, погибший, Харрисон Т.Боринг, заметивший, что вы следите за ним, слегка раздвинув занавески, явился в занимаемый вами коттедж, пригрозил вам, а вы вышли из себя, ударили его, в результате чего он упал. Боринг ушибся головой о камень и остался лежать без движения. Вы поняли, что серьезно ранили человека, подняли его на руки, отнесли в занимаемый им коттедж, оставили там на полу, полили его одежду виски, вернулись к себе и, пока вы размышляли, что же вам теперь предпринять, увидели, как в коттедж Боринга заходит обвиняемая. Вы прекратили наблюдение, теперь вас волновало только то, как спасти собственную шкуру. Вы услышали звук отъезжающей машины, а вскоре, пока вы все еще сидели за столом и размышляли, звук полицейской сирены, и в это время вы записали в блокнот данные о появлении и уходе обвиняемой - примерные, а не точные данные - и после этого позвонили своему начальнику, Сиду Наю, и попросили его о помощи. Не так ли? Леланд поднялся с места с высокомерной улыбкой на губах. - О, Ваша Честь, это полный абсурд... Окружной прокурор внезапно замолчал, увидев выражение лица судьи Талента, подавшегося вперед и внимательно рассматривающего Муза Дилларда. Крупный мужчина в свидетельской ложе сжимал и разжимал огромные кулаки. Мускулы его лица исказились, как у человека, который хочет расплакаться и забыл, как это делается. Диллард вытер пот со лба. - Отвечайте на вопрос, мистер Диллард, - сурово приказал судья Талент. - И говорите правду. - Да, все произошло именно так. Я его ударил. Только он стоял у меня в дверном проеме и оскорблял меня. Он первый бросился на меня, но я его опередил. Он упал назад и ударился об угол крыльца, а потом скатился на землю. Я не знал, насколько серьезны его ушибы, но мне уже и так хватило неприятностей. Я поднял его и отнес в десятый домик и полил его одежду виски. Тут я понял, что он серьезно ранен. Я вернулся к себе и стал обдумывать, что делать. Пока я сидел, приехала девушка. - Обвиняемая? - уточнил судья Талент. - Да, - кивнул Диллард. - Я не записывал время ее появления. Я сел за стол и схватился руками за голову. Я услышал, как она уехала, а вскоре прозвучала полицейская сирена. Тут я понял, что попал в переделку. Я позвонил Сиду Наю и сказал: "Гей, Руб!". Он понял, что я зову на помощь. Я знал, что вскоре мне пришлют подкрепление. Я собирался признаться во всем Сиду, однако, вместе с ним появился Перри Мейсон. Это меняло дело. До их появления я внес ложную запись в блокнот. Я просто хотел зафиксировать посещение девушки, однако, я точно не знал ни время ее приезда, ни отъезда. Я записал приблизительные данные. Затем я решил скрыться, уехав из города. Я не думал подставлять девушку. Я пытался спасти собственную шкуру. Судья Талент посмотрел на Леланда. Выражение лица окружного прокурора показывало его крайнее удивление. Потом он опустился на стул, словно у него подкосились ноги и не осталось больше сил стоять. Судья Талент повернулся к Мейсону: - Объясните, пожалуйста, Суду, как вы догадались, что произошло на самом деле? Очевидно, вы сами не так давно это поняли, мистер Мейсон? - От меня требовалось только верить словам своей клиентки. Тогда сразу же становилось ясно, что с показаниями этого свидетеля что-то не так. Я принялся искать возможные объяснения. Как только я увидел, как аккуратно в блокноте Дилларда записаны данные о посещение Боринга мисс Алдер, я мгновенно догадался, что подобная запись не могла быть сделана в темноте. Я виню себя в том, что только сейчас понял, что произошло на самом деле. - Суд хочет похвалить вас за прекрасно проведенный перекрестный допрос и сделать комплимент вашей наблюдательности, - сказал судья Талент и повернулся к окружному прокурору: - Дело по обвинению Дайанн Алдер прекращено, - постановил он. - Я считаю, мистер Леланд, что необходимо арестовать Дилларда в связи с лжесвидетельством и по обвинению в убийстве. Честно говоря, мне кажется, что он говорит правду, утверждая, что нанес удар в целях самообороны. Объявляю заседание закрытым. 18 Мейсон, Делла Стрит, Пол Дрейк и Дайанн Алдер сидели в спальне номера Мейсона в гостинице. - Я не в состоянии больше сдерживать журналистов, шеф, - обратилась к Мейсону Делла Стрит. - Они собрались в гостиной и коктейлей им уже недостаточно. Им нужна информация. - Что вы решили, Дайанн? - повернулся Мейсон к своей клиентке. Дайанн глубоко вздохнула. - Что касается моего отца - он от меня отказался. Когда-то я его очень любила. Я и сейчас испытываю к нему симпатию, однако, вижу его слабости. Что касается женщины, которая живет с ним... Что ж, она - женщина. У нее есть свои проблемы. Она обладает здесь определенным положением в обществе, и я не собираюсь отнимать его у нее. - Дайанн помолчала, а потом улыбнулась Мейсону. - Я возвращаюсь в Болеро-Бич, - объявила она. - Я приехала сюда, как Дайанн Алдер, и вернусь в Болеро-Бич, как Дайанн Алдер. Вы можете урегулировать все вопросы с моим... отцом? - Вы не желаете с ним встречаться? Девушка смахнула с ресницы слезу. - Он не хочет видеть меня и, насколько я понимаю, для него это опасно. Я не собираюсь лишать счастья других людей. Мейсон кивнул Делле Стрит. - Выходим в гостиную. Сейчас я сделаю заявление для прессы. Эрл Стенли ГАРДНЕР СЕКРЕТ ПАДЧЕРИЦЫ 1 В десять сорок пять утра Делла Стрит с беспокойством взглянула на часы. Перри Мейсон перестал диктовать и с улыбкой спросил: - Ты что-то сильно нервничаешь, Делла. - Никак не могу успокоиться, - призналась она. - Подумать только, звонил сам мистер Бэнкрофт и просил принять его как можно скорее! А его голос?! Как он звучал по телефону! - Ты ему сказала, что он будет принят в одиннадцать часов? - Да, - ответила она, утвердительно кивнув головой. - Он сказал, что будет выжимать из машины все, чтобы добраться вовремя. - Что ж. Значит, Харлоу Биссинджер Бэнкрофт будет здесь ровно в одиннадцать. Он не кидает слов на ветер и умеет ценить время. Каждая минута у него на счету. Только так он и ведет свои дела. - Не понимаю, - в задумчивости произнесла Делла, - что ему нужно от адвоката по уголовным делам? Говорят, у него больше корпораций, чем у собаки блох. Целая армия адвокатов занимается только его делами. Лишь в одном отделе налогов - семь юристов. Мейсон взглянул на часы. - Потерпи еще немного, и мы все узнаем. Только я... Резкий телефонный звонок прервал его. Делла Стрит схватила трубку и ответила: - Да, Герти... минутку... - Затем, прикрыв микрофон рукой, обратилась к Мейсону: - Мистер Бэнкрофт уже здесь. Говорит, что смог добраться раньше и подождет до одиннадцати, если вы сейчас заняты, но он очень спешит. - Видимо, - заметил Мейсон, - дело куда более срочное, чем я предполагал. Хорошо, пригласи его, Делла. Делла Стрит взяла блокнот для записей, вскочила и вышла в приемную. Вскоре она возвратилась с человеком лет пятидесяти. У него были коротко подстриженные пепельные усы, подчеркивавшие решительность рта, серо-стального цвета глаза и манеры человека, сознающего свое положение в обществе. - Добрый день, мистер Мейсон, - сказал Бэнкрофт. - Благодарю вас за то, что так быстро приняли меня. Он повернулся и недоверчиво взглянул на Деллу. - Мисс Стрит - моя доверенная секретарша, - пояснил Мейсон. - Она присутствует при всех моих разговорах и делает пометки. - Но это чрезвычайно конфиденциальное дело, - возразил Бэнкрофт. - Она умеет хранить секреты. Ей известны все дела, которые я вел. Бэнкрофт сел. Неожиданно чувство решительности и уверенности в нем исчезло. Он как-то сник. - Мистер Мейсон, - наконец сказал посетитель, - я на краю пропасти. Все, ради чего я работал всю свою жизнь, все, что построил, рушится как карточный домик. - Успокойтесь, - прервал его Мейсон. - Наверняка, все не так уж серьезно. Расскажите мне, что вас беспокоит, а там посмотрим, что можно сделать. Бэнкрофт протянул вперед свои руки. - Вы видите их? - спросил он трагическим голосом. Мейсон утвердительно кивнул головой. - Все в своей жизни я построил вот этими руками, - продолжал Бэнкрофт. - Они были моей единственной поддержкой. Я работал как вол. Боролся, чтобы идти вперед. Влезал в долги, пока не чувствовал, что больше не могу их выплачивать, что не в состоянии достичь финансового благополучия. Я сидел затаившись, когда казалось, что империя моя вот-вот рухнет. Я пробивался сквозь ряды неприятелей, вставал лицом к лицу с ними, не имея ни единого козыря в руках, одну лишь способность хитростью обойти их. Я играл, и ставкой было мое состояние. Я все покупал, в то время как все в панике все продавали. И вот теперь эти самые руки несут мне гибель. - Почему? - Все дело в отпечатках пальцев. - Продолжайте, - проговорил Мейсон, сощурив глаза. - Если можно так сказать, я создал себя сам. Я сбежал из дома, когда меня там почти ничто не удерживало. Я попал в довольно дурную компанию и узнал много такого, чего не следовало бы знать. Я узнал, как обрезать провод зажигания в машинах, как зарабатывать на жизнь в темных аллеях. Короче говоря, я научился воровать: шляпы, одежду и автомобили. В конце концов меня поймали и отправили в исправительный дом. Это, возможно, лучшее, что было в моей жизни. Оказавшись там, я затаил злобу против общества. Я полагал, что попался по неосторожности, поэтому на будущее решил быть хитрее и продолжать свои сомнительные дела с учетом прежних промахов. В этой тюрьме был капеллан, который заинтересовался мною. Я не скажу, что он приобщил меня к религии, пожалуй, даже нет. Он просто дал мне чувство веры в себя и своих товарищей, в божественное строение Вселенной. Он разъяснил мне, что жизнь настолько сложна, что человеку, как известно, понадобилось немало усилий, чтобы объяснить ее появление; что стремление птенцов вылупиться из яйца и, едва оперившись, вскарабкаться на край гнезда с желанием взлететь - не просто инстинкт, как мы его называем, а отражение божественного плана, средство связи творца с живыми существами. Он советовал мне прислушиваться к собственным инстинктам, не к эгоистическим желаниям, а к чувствах пробуждавшимся во мне, когда, умышленно не замечая ничего вокруг, я был в полной гармонии со всем миром. Он призывал меня в одиночестве ночи преклоняться перед великим сердцем Вселенной. - И вы это делали? - спросил Мейсон. - Да, потому что он уверял, что я боюсь этого, а я хотел доказать обратное, показать его неправоту. - И что же, он был неправ? - Не знаю, как сказать. На меня что-то нашло, не знаю, что именно. Чувство созидания, желания что-то сделать самому. Я стал читать, учиться и думать. Мейсон с любопытством взглянул на него. - Ну хорошо. Мне известно, что вы много путешествовали, мистер Бэнкрофт. Что вы делали с паспортами? - К счастью, - ответил Бэнкрофт, - я начал жизнь, сохранив достаточно семейной гордости, и поэтому не раскрыл своего настоящего имени. В тюрьме, и вообще в течение всего периода сумасбродства, я пользовался вымышленным именем. Мне удалось сохранить свое инкогнито. - А отпечатки пальцев? - Вот тут-то собака и зарыта. Если когда-нибудь отпечатки моих пальцев попадут в ФБР, то через несколько минут станет известно, что Харлоу Биссинджер Бэнкрофт, крупный финансист и филантроп, - на самом деле преступник, пробывший четырнадцать месяцев в заключении. - Теперь я понял, - сказал Мейсон. - Видимо, кто-то раскрыл секрет вашего прошлого. Бэнкрофт утвердительно кивнул головой. - И угрожает сделать его достоянием общественности? - спросил Мейсон. - Вас шантажируют и требуют денег? Вместо ответа Бэнкрофт вынул из кармана лист бумаги и протянул его адвокату. На нем было напечатано следующее: "Вложите в красную банку из-под кофе полторы тысячи долларов в десяти и двадцатидолларовых банкнотах, положите туда еще десять серебряных долларов. Плотно закройте банку крышкой и ждите телефонных указаний относительно времени и места передачи. Вложите эту записку в банку, чтобы мы были уверены, что полиция не будет разыскивать нас но машинописному тексту письма. Если вы будете следовать нашим указаниям, вам нечего бояться, в противном случае вашей семье придется пережить немало неприятных минут, связанных с отпечатками пальцев". Мейсон внимательно прочитал письмо. - Оно было послано вам по почте? - Не мне, а моей падчерице, Розене Эндрюс, - сказал Бэнкрофт. Адвокат вопросительно взглянул на него. - Семь лет назад, - стал объяснять Бэнкрофт, - я женился на вдове. У нее есть дочь, Розена. Ей тогда было шестнадцать лет, сейчас - двадцать три года. Это очень красивая, энергичная девушка. Она помолвлена с Джетсоном Блэром. Семья Блэров занимает видное положение в обществе. Мейсон задумайся. - А почему они решили ударить по ней, а не по вам? - Они, видимо, хотели подчеркнуть то обстоятельство, что в период помолвки она наиболее уязвима. - Дата свадьбы назначена? - Нет, но предполагается, что она состоится месяца через три. - А как вы обнаружили это письмо? - Мне показалось, что моя падчерица чем-то расстроена. Когда она вошла в дом с конвертом в руке, лицо у нее было бледным как полотно. Она собиралась днем пойти искупаться, но вдруг позвонила Джетсону Блэру и отменила встречу, заявив, что нездорова. Я понял, что тут что-то не так Затем Розена под каким-то предлогом уехала в город. Я подумал, что она решила навестить мать, бывшую в то время на нашей городской квартире. Розена уехала сегодня утром. Сразу же после ее отъезда, я заглянул к ней в комнату и на столе под промокательной бумагой обнаружил вот это письмо. - Секундочку, - прервал его Мейсон, - давайте уточним. Вы говорите, что она, по-видимому, поехала в город навестить свою мать? - Думаю, да. Ее мать в городе готовится к благотворительному балу. Минувшим вечером и ночью она была на нашей городской квартире, а мы с Розеной - на вилле у озера. Мать Розены обещала вернуться на виллу сегодня вечером. Вот почему я так хотел увидеть вас как можно скорее. Мне нужно вернуться на виллу и положить письмо на место до возвращения Розены. - Вы рассказывали жене что-нибудь о вашем преступном прошлом? - спросил Мейсон. - О, Боже! Конечно же нет! Мне следовало бы это сделать, но я был слишком влюблен. Я понимал, что, несмотря на свою любовь ко мне, Филлис, чтобы не повредить общественному положению Розены, никогда не выйдет замуж за человека с преступным прошлым. Итак, мистер Мейсон, вы знаете мою тайну. Единственный человек на свете. - Если, конечно, не считать одного или нескольких лиц, пославших это письмо, - добавил Мейсон. Бэнкрофт утвердительно кивнул головой. - У Розены достаточно денег, чтобы выполнить эти требования? - спросил Мейсон. - Безусловно, - ответил Бэнкрофт. - У нее в банке вклад в несколько тысяч долларов. Кроме того, она в любое время по желанию может получить от меня нужную ей сумму. - Вы не знаете, собирается она выполнить это требование или же нет? - Абсолютно уверен, что она хочет заплатить. - В таком случае, это только начало. Так нельзя отделаться от вымогателей. - Знаю, знаю, - сказал Бэнкрофт. - Однако в конце концов через три месяца, то есть после свадьбы, давление вряд ли будет таким уж сильным. - На нее, возможно, - пояснил Мейсон. - Но затем оно перекинется на вас. Вам не кажется, что вашей падчерице абсолютно все известно? - Конечно, она все знает. Люди, пославшие письмо, должно быть, позвонили ей, все рассказали и дали понять, что ее ожидает, если она не примет их условий. Я в этом абсолютно уверен. Именно так и обстояло дело. - Вы говорите, что живете на озере? - Да, на озере Мертисито, - ответил Бэнкрофт. - У нас там вилла. - Насколько я знаю, дома в этом районе очень дороги, стоимость их доходит до нескольких тысяч долларов. Наверное, к озеру доступ ограничен? - Да, это верно, - подтвердил Бэнкрофт, - вокруг озера частные владения. За исключением, правда, трехсотфутового участка берега в южной части водоема. Там расположен общественный пляж, есть лодочная станция, где можно взять напрокат лодку... Обстановка в целом спокойная, лишь иногда появляются отдельные личности, которые устраивают беспорядки и тревожат постоянных жителей. Частные владения доходят до самого берега, поэтому нарушителей мы почти и не видим. - В каком банке ваша падчерица хранит деньги? - спросил Мейсон, кивнув головой в сторону телефона. - Вам это наверняка известно. Розена уехала в город, а сейчас уже одиннадцать. Позвоните в этот банк и поинтересуйтесь ее вкладом. Представьтесь и попросите служащих банка весь разговор держать в секрете. Разузнайте не снимала ли она сегодня утром со своего счета полторы тысячи долларов в десяти и двадцатидолларовых купюрах. После некоторого колебания Бэнкрофт взял телефонную трубку, протянутую ему Деллой Стрит, попросил к телефону управляющего банком, представился и сказал: - Я хотел бы в строго конфиденциальном порядке получить некоторую информацию. Мне хотелось бы, чтобы никто не знал о моем звонке и чтобы после него ничего не предпринималось. Скажите, не снимала ли сегодня утром моя падчерица со своего счета какой-нибудь суммы... Хорошо, я подожду. - Последовало несколько минут молчания. Затем Бэнкрофт сказал в трубку: - Алло... Да... Понимаю... Огромное спасибо... Нет, ничего об этом не говорите... Нет, никому не говорите о моем звонке и, вообще, забудьте этот разговор. - Бэнкрофт повесил трубку, повернулся к Мейсону и утвердительно кивнул головой: - Она действительно сняла со счета полторы тысячи долларов, - сказал он, - потребовав их в десяти и двадцатидолларовых купюрах. Она также попросила десять серебряных долларов. Мейсон задумался, а затем сказал: - Позвольте, мистер Бэнкрофт, дать вам один совет. Вполне вероятно, вы не последуете ему. - А что за совет? - Священник, помогавший вам исправиться, еще жив? - Да. У него сейчас довольно большая церковь. - Сделайте этой церкви значительное денежное пожертвование. При этом, - пояснил Мейсон, - открыто заявите, что вы лично обязаны этому священнику, что в прошлом, в ранней молодости, вы совершили некоторые ошибки. Другими словами, бейте их наповал, встаньте во весь рост и встретьте опасность с открытым лицом. Бэнкрофт побледнел и отрицательно покачал головой. - Я не могу этого сделать, мистер Мейсон. Это просто убьет мою жену и поставит Розену в абсолютно невыносимое положение. - Ну что ж, тогда приготовьтесь платить, платить и платить. - Я предвидел это, - кивнув головой, сказал Бэнкрофт. - Если, конечно, - продолжал Мейсон, - вы не пожелаете предоставить мне полную свободу действий. - Я согласен на это. Именно поэтому я здесь. - Шантажисты порой уязвимы, - поучительным тоном заметил Мейсон. - Их можно отправить в тюрьму по другому обвинению, и, если вы обратитесь в полицию, то безусловно получите от них помощь и... - Нет, нет. В полиции ничего не должны знать... Слишком много здесь материала для сенсационно-скандальных статей. - Хорошо, но то, что я собираюсь сделать, обойдется вам недешево. Это будет дерзкий, хитрый и, надеюсь, достаточно разумный план, чтобы одурачить шантажистов. - Что вы имеете в виду? - спросил Бэнкрофт. - Обратите внимание на содержание этого письма. В нем говорится, что деньги нужно вложить в большую кофейную банку и плотно закрыть крышкой. Упоминается и о десяти серебряных долларах. Что это может означать? - Именно этого я никак не могу понять. - По-моему, - продолжал Мейсон, - банку надо будет бросить в воду. Десять серебряных долларов послужат своего рода балластом и будут держать ее в вертикальном положении. Все это позволит шантажистам остаться в тени и незаметно выловить банку. - Что ж, вполне логичное предположение, - ответил Бэнкрофт после минутного размышления. - Вы живете у озера. Ваша падчерица, наверняка, занимается водными лыжами. Бэнкрофт утвердительно кивнул головой. - Надо будет воспользоваться этой возможностью, - сказал Мейсон. - Один мой знакомый, опытный детектив, будет в бинокль наблюдать за вашей падчерицей. Как только она кинет в воду банку, кто-нибудь из моих помощников, который будет в это время либо кататься на лодке, либо ловить рыбу на озере, найдет ее, откроет и затем все дело изложит в полиции. - Что?! - воскликнул Бэнкрофт, вскочив на ноги. - Именно этого нельзя допустить. Это... - Минутку, - прервал его Мейсон. - Взгляните еще раз внимательно на ситуацию. В письме нет указания на то, кому оно послано. Если человек нашедший банку с деньгами, сможет разыграть из себя невинного рыболова, который случайно нашел ее, и передаст в полицию, то дело будет предано огласке, шантажисты занервничают и попытаются найти другой путь, чтобы начать все сначала. Они займут оборонительные позиции и не смогут утверждать, что их жертва их же и предала. Они будут считать, что судьба сыграна с ними злую шутку. Деньги в руках полиции будут в полной безопасности, а вымогателям придется на время замолчать. - Они вновь нанесут удар, - сказал Бэнкрофт. - Они опубликуют всю известную им информацию обо мне... - И убьют курицу, несущую золотые яйца? - язвительно возразил Мейсон. - Вряд ли. Бэнкрофт задумался. - Что ж, можно рискнуть, - сказал он наконец. - Нельзя жить, не рискуя, - вставил Мейсон. - Если вам нужен юрист, не идущий на риск, ищите кого-нибудь другого. Это оправданный риск, хорошая игра. - Хорошо, - вздохнул Бэнкрофт. - Все в ваших руках. - А теперь, - продолжал Мейсон, - я собираюсь с вашего разрешения кое-что сделать. - Что именно? - Из текста видно, что в деле занято несколько человек. Если удастся, я попытаюсь разбить эту комбинацию. - Как? - Именно об этом я сейчас и размышляю. Надо все хорошенько продумать. Трудность в том, что шантажист всегда заставляет вас обороняться. Это он делает очередной ход. Это он указывает вам, что делать, где необходимо отдать деньги, когда вы должны это сделать и как. Вы возмущены, вы злитесь, но в конце концов сдаетесь. Бэнкрофт в согласии кивнул головой. - При такой ситуации возможны четыре выхода, - сказал Мейсон и, загибая пальцы, стал считать. - Во-первых, вы платите шантажисту, надеясь, что избавляетесь от него навсегда. Это все равно, что искать мираж в пустыне. Вымогатель, конечно, в покое вас не оставит. Во-вторых, вы обращаетесь в полицию, там все рассказываете, устраиваете ловушку для шантажиста и сажаете его в тюрьму. Полиция же держит ваше признание в тайне. Бэнкрофт решительно покачал головой. - В-третьих, - продолжая Мейсон, - вы вынуждаете вашего противника перейти к обороне. В таком положении он не в состоянии нападать на вас и указывать вам, что делать, когда и как. Вы заставляете его нервничать. Так что, если я буду заниматься этим делом и если вам нельзя обратиться в полицию, я попытаюсь воспользоваться этим третьим способом. - А разве это не опасно? - спросил Бэнкрофт. - Конечно, опасно, - согласился Мейсон, - но, если вы не захотите рисковать, вам не удастся выпутаться из этого дела. - Ну, а четвертый способ? - спросил Бэнкрофт. - Четвертый способ, - усмехнулся Мейсон, - убить шантажиста. Время от времени это делают, иногда даже весьма успешно. Однако я бы не рекомендовал вам этого. - Все в ваших руках, - после некоторого раздумья ответил Бэнкрофт. - Вам придется воспользоваться третьим способом. А для начала мы заплатим. Это даст вам какое-то время. - Это единственное, что вы выигрываете посредством платы, - сказал Мейсон. - Время. - Какая сумма вам понадобится? - спросил Бэнкрофт. - Для начала, - ответил Мейсон, - десять тысяч долларов. Я хочу нанять "Детективное агентстве Дрейка" и воспользоваться услугами оперативников. Я хочу выяснить, кто эти шантажисты, а когда узнаю, попытаюсь подкинуть вымогателям столько работки, что они будут заняты только своими проблемами. У них не будет времени ни на вас, ни на вашу падчерицу. - Это звучит прекрасно, - сказал Бэнкрофт, - если, конечно, вам удастся сделать это. - Я знаю, что это довольно сложно. Но это единственный способ, если вы, правда, не разрешите мне пойти в полицию и рассказать там всю эту историю. Бэнкрофт отрицательно покачал головой. - Я слишком известен. - Ну и пусть. Объявите об этом во всеуслышание. Выйдите и все расскажите. Покажите, что реабилитация имени вполне возможна. - Только не сейчас. Последствия будут гибельны для Розены. Жена мне этого никогда не простит. - Бэнкрофт вынул чековую книжку и выписал чек на десять тысяч долларов. - Это предварительный гонорар. - Частично для покрытия первоначальных расходов, - сказал Мейсон. Он выдвинул ящик стола, взял оттуда маленький фотоаппарат, положил письмо на стол, установил аппарат на штатив и, сделав три фотоснимка с разной выдержкой, сказал: - Этого должно быть достаточно. Он сложил письмо и вернул его Бэнкрофту. - Вы даже не представляете, - заметил Бэнкрофт, - какой груз сняли с моих плеч, мистер Мейсон. - Это еще не все, - произнес Мейсон. - И прежде чем я все сделаю, вы еще, возможно, будете меня проклинать. - Никогда! Я слишком много слышал о вас, о вашей репутации и ваших успехах. Ваши методы необычны, но вполне оправдывают себя. - Я сделаю все возможное, - сказал Мейсон, - но это пока единственное, что я могу вам обещать. Это письмо вы положите на место, чтобы ваша падчерица смогла найти его после возвращения домой. 2 Пол Дрейк внимательно изучил копию письма шантажистов, которую Делла Стрит отпечатала на машинке. - Ну что скажешь? - спросил Мейсон. - Кому оно послано? - Розене Эндрюс, падчерице Харлоу Биссинджера Бэнкрофта. Дрейк присвистнул. - А теперь, - сказал Мейсон, - взгляни на письмо еще раз. Обрати внимание на то, что деньги и серебряные доллары должны быть вложены в плотно закрытую, красную кофейную банку. - Ну и что? - Дело в том, - продолжал Мейсон, - что доставка денег произойдет водным путем. Банку надо будет бросить в воду. В конце концов, для шантажистов - это лучший способ. Бэнкрофты в настоящее время живут на озере Мертисито. Розена Эндрюс, падчерица Бэнкрофта, любит водные лыжи. Я думаю, ей позвонят по телефону и прикажут покататься по озеру на водных лыжах с банкой под мышкой и бросить эту банку в определенном месте озера, убедившись, что вокруг нет никого. - А затем? - спросил Дрейк. - После того как Розена исчезнет из виду, лодка шантажистов устремится к тому месту. Они выловят кофейную банку, возьмут оттуда письмо и деньги, бросят в воду открытую банку, чтобы она затонула, а затем как ни в чем не бывало поплывут своим путем. - Значит... - вставил Дрейк. - Необходимо действовать быстро, - сказал Мейсон. - Мне хотелось бы, чтобы ты нашел несколько оперативниц, которые неплохо выглядели бы в купальных костюмах. Если сможешь, найди какую-нибудь начинающую кинозвезду, жаждущую рекламы в газетах. Одень девушек в самые короткие купальники, допустимые законом, и возьми самую быструю лодку. Прихвати бинокль и начинай. - Что я должен делать? - Отправляйся на озеро и заставь девушек дурачиться, - стал объяснять Мейсон. - Пусть они прыгают в воду, плещутся, балуются, принимают солнечные ванны. Катайтесь на лодке и, если в озере есть рыба, занимайтесь ловлей. Временами пускайте лодку на полную скорость. И все время держитесь невдалеке от берега и следите за виллой Бэнкрофтов. Сегодня днем или завтра вы увидите, как Розена Эндрюс встает на лыжи и... - Как я ее узнаю? - Если это будет именно она, то у нее под мышкой будет красная кофейная банка. Ее лодка отойдет от виллы Бэнкрофтов на озере. Розена будет либо скользить на лыжах, либо просто кататься в лодке. Твоя же лодка должна быть недалеко от берега. Ты будешь следить за девушкой, пока она не бросит эту кофейную банку. Как только она сделает это, ты помчишься в лодке на полной скорости - но не прямо к самой банке, а в сторону волн, поднятых лодкой Розены. И вот здесь, Пол, самое важное. Я хочу, чтобы у тебя была точно такая же кофейная банка. Вы должны с помощью сачка выловить банку, брошенную Розеной, и взамен ее бросить в воду свою, пустую. Все это должно быть проделано необычайно быстро. Тем, кто, может быть, будет следить за вами, должно показаться, что вы просто близко подошли к плавающей банке, но не обратили на нее никакого внимания. - Это не так-то легко, - заметил Дрейк. - Потребуется тщательная координация действий, но сделать это вполне возможно, - заметил Мейсон. - Затем, на большой скорости, вы будете носиться по озеру, делать круги и восьмерки, поднимать большие волны. Девушки, если они достаточно опытны, пусть катаются на лыжах. Банка будет то всплывать на гребне волны, то погружаться в воду. Следящий за ней не сможет сказать точно, что происходит. - А что мне делать после того, как мы выловим эту банку? - Позвонить мне. - А где ты будешь? - Я буду с Деллой на веранде виллы Мелтона Эллиота. Это один из особняков на озере. В свое время Эллиот обращался ко мне за помощью. Он будет рад оказать мне услугу. После того, как бросите в воду другую банку, быстро отправляйтесь к берегу и оттуда следи за банкой. К ней подплывет лодка и я хочу, чтобы ты запомнил номер этой лодки, внешность сидящих в ней людей и куда они дальше поплывут. Сделать это нужно незаметно. - Хорошо, - сказан Дрейк. - Сделаю все, что в моих силах. - Приступай к делу. Садись в машину, бери девушек и отправляйся на озеро. У тебя мало времени. Все, вполне возможно, произойдет сегодня днем. - Тогда я пошел, - сказал Дрейк и вышел из кабинета. Мейсон повернулся к секретарше: - Делла, позвони Мелтону Эллиоту и попроси его предоставить нам сегодня днем его дом на озере Мертисито. Потом возьми эту пленку и попроси Герти отвезти ее Фрэнку Стэнтеру Далтону, эксперту по почеркам. Попроси его проявить пленку, сделать увеличенные снимки письма шантажистов, определить модель использованной печатной машинки, а затем купи мне какую-нибудь подержанную машинку этой же марки. Затем получи в банке три тысячи долларов в десяти и двадцатидолларовых купюрах, - сказал он, вынимая чековую книжку. После некоторого раздумья добавил: - Тебе, Делла, пожалуй, стоит взять купальник. Сегодня жарко, и, возможно, тебе удастся искупаться. 3 Роскошная резиденция Мелтона Вараса Эллиота находилась на другой стороне озера, как раз напротив виллы Харлоу Бэнкрофта, только несколько к югу. Мейсон и Делла Стрит сидели в тени веранды. Адвокат смотрел в бинокль. На озере почти никого не было. Временами в том или ином его конце появлялся катер, за которым следовал лыжник, делавший круги или причудливые зигзаги. Ласковый северный бриз поднимал небольшие волны, которые еще больше украшали картину. Дворецкий, которому Мелтон Эллиот по телефону приказал выполнять все пожелания гостей, принес прохладительные напитки, а затем все время держался поблизости, чтобы немедленно появиться в нужный момент. - Интересно, - проговорила Делла, повернувшись в южном направлении озера, - это, случайно, не Пол Дрейк с компанией? Мейсон направил бинокль в указанную сторону. Его лицо постепенно расплылось в улыбке. - Взгляни, - сказал он, протягивая бинокль Делле Стрит. - О, Боже! - воскликнула она и вернула бинокль Мейсону. - Мне кажется, эта сцена понравится тебе больше, чем мне, - добавила она сухо. Мейсон посмотрел на катер и увидел в нем три женские фигуры в очень откровенных купальных костюмах. - Похоже, что мужчина в темных очках у руля - Пол Дрейк. - И ты ему за это еще платишь! - ехидно заметила Делла. - Немалые деньги, между прочим, и к тому же покрываешь все расходы! - Без сомнения, - усмехнулся Мейсон, - я выбрал не ту профессию. Лодка Дрейка увеличила скорость, устремилась вперед, прошла близ дома Эллиота, а затем сделала резкий поворот. Полуголые девицы завизжали. Две из них из-за боязни упасть вцепились в Дрейка. - Он, кажется, еще и скалит зубы? - проворчала Делла. - Мне не видно его лица. Слишком много женщин. Лодка Дрейка резко замедлила ход. Одна из девушек достала водные лыжи, встала на них и подняла руку. Дрейк увеличил скорость катера. Молодая красавица, изящно скользя по поверхности, проделала ряд круговых движений, пересекая волны, поднятые лодкой. - Не увлекайся так сильно созерцанием Полом и его компанией, - напомнила Делла. - Не забывай о доме Бэнкрофта, от него, как мне кажется, только что отошла лодка. Мейсон повернул бинокль в другую сторону. - Действительно. В лодке только один человек. Думаю, вскоре появится и лыжник. Ведь, по правилам требуется, чтобы в лодке было два человека: один за рулем, а другой следит за лыжником, но второго я что-то не вижу. Похоже, что Розена все хочет проделать сама. - Продолжая изучение озера, Мейсон задумчиво сказал: - Вон там, рыбацкая лодка. Сама она на якоре, а рыбак ловит на удочку. Ближе к южной части озера тоже несколько лодок. Больше никого поблизости нет. - Ты случайно не видишь, есть ли у нее красная банка? - спросила Делла Стрит. Мейсон отрицательно покачал головой. Лодка Дрейка увеличила скорость и сделала еще несколько кругов. - Минутку, - произнес Мейсон. - Кажется, она что-то выбросила за борт, что-то красное... Не могу как следует разглядеть. Слишком много волн. Похоже, Дрейк тоже заметил это. Лыжница неслась по прямой, сразу же за лодкой, а Дрейк все увеличивал и увеличивал скорость, быстро сокращая расстояние между собой и лодкой, отошедшей от причала Бэнкрофтов. - Он прямо направляется к тому месту, где упала кофейная банка... О, там что-то произошло. Молодая девушка, скользившая на лыжах позади лодки Дрейка, попыталась сделать поворот, попала на волну и кувырком упала в воду. Дрейк быстро сбавил скорость и стал делать круги. - Черт побери! - воскликнул Мейсон. Глядя в бинокль, он увидел, как лодка пришла на помощь лыжнице, как девушка ухватилась за брошенный ей канат, как после ее сигнала рукой Дрейк стал увеличивать скорость и как наконец девушка выпрямилась. Дрейк сделал еще несколько кругов. - Рыбацкая лодка, - заметила в этот момент Делла, - кажется, снимается с якоря. - Да, действительно, - согласился Мейсон. - Она направляется в сторону волн, поднятых лодкой Бэнкрофтов. Впрочем, нет. Она делает большой круг. Дрейк стремительно проносится перед самым ее носом. Брызги, поднятые лыжницей, окатили рыбака. Клянусь, он ужасно рассержен. - Или раздражен, - вставила Делла. Дрейк сделал на лодке еще несколько кругов, а затем после сигнала лыжницы сбавил скорость. Девушка упала в воду и изящно поплыла к лодке. Вторая красавица, вставшая на лыжи, не была так опытна и минут через пять вернулась в лодку. Дрейк втащил все лыжные принадлежности, сделал еще один широкий круг и направился к общественному пляжу, в южную часть озера. Рыбацкая лодка медленно поплыла дальше и повернула к затемненному берегу. Там рыбак снова закинул удочку. Лодка Бэнкрофтов вернулась назад. Ветер несколько посвежел. Мейсон в бинокль оглядел все озеро, на котором почти никого не было. - Ну как, видно какую-нибудь красную банку? - спросила Делла. Мейсон отрицательно покачал головой. - Один раз мне показалось, что да. Я заметил что-то красное, какую-то красную точку на гребне волны. Но сейчас я ничего не вижу. Дрейк возвращается. Очевидно, он либо сделал все, либо ничего. - Могу поспорить, что ему ужасно не хочется расставаться с этими красотками в купальниках, - усмехнулась Делла Стрит. - Ему это явно по душе. - Он позвонит, - прервал ее Мейсон, - и сообщит, что же все-таки произошло. Дворецкий внес поднос с прохладительными напитками. Ветер резко прекратился. Поверхность озера стала спокойной. Казалось, оно погрузилось в сон, в дневное оцепенение. Дворецкий Эллиотов, сгоравший от любопытства и тщательно скрывавший это, поинтересовался, не нужно ли принести им что-нибудь еще. - Нет, спасибо, - сказал Мейсон. - Думаю, что мы уже все закончили. - Не желаете ли пройти в зал? Там хорошие кондиционеры и очень удобно. - Нет, спасибо. Мы подождем здесь. - Но днем на веранде порой бывает очень жарко. Там, за углом, гораздо больше тени. - Нет, спасибо. Нам здесь очень удобно. - Хорошо, сэр. Дворецкий ушел. Минут через двадцать зазвонил телефон. - Вас, сэр, - сказал дворецкий, обращаясь к Мейсону. Мейсон взял трубку. Звонил Пол Дрейк. - Перри, это ты? - Да. - Банка у меня в руках. - Все в порядке? - Да. - Кто-нибудь видел вас? - Не думаю. - Что было в банке? - спросил Мейсон. - Письмо, полторы тысячи долларов и десять серебряных монет. - Прекрасно. Жди меня и до моего приезда ничего не предпринимай. Мейсон повесил трубку и кивнул Делле Стрит. Они поблагодарили дворецкого, покинули виллу Эллиотов и по южному берегу озера поехали на лодочную станцию, где их встретил Пол Дрейк. - Теперь тебе осталось сделать немногое, Пол, - сказал Мейсон. - Что именно? - Ты нашел начинающую кинозвезду? - Да. Она просто сногсшибательна. - И жаждет рекламы? - Да, она все отдаст ради рекламы. Для нее это вопрос жизни и смерти. - Прекрасно, - сказал Мейсон, вынул из багажника автомобиля портативную пишущую машинку и поставил ее себе на колени. - А теперь посмотрим на содержимое банки, Пол. Дрейк достал красную кофейную банку, на дне которой лежали десять серебряных долларов, а поверх них - полторы тысячи бумажных долларов и письмо шантажистов. Адвокат взял письмо, вставил его в машинку, забил слова "полторы тысячи" и над ними напечатал - "три тысячи". Затем вытащил из чемоданчика полторы тысячи долларов в десяти и двадцатидолларовых купюрах, добавил их к деньгам в банке и вернул ее обратно Дрейку. - Надеюсь, лодку ты взял под чужим именем? - Я сделал даже лучше, - заметил Дрейк. - Я вообще не брал лодки напрокат, а позаимствовал ее у своего друга. Нам пришлось заплатить только один доллар за пользование причалом. - Великолепно. Вот эту банку с письмом отдашь своей кинозвезде. Пусть она пойдет на пляж, на спасательную станцию и скажет там, что во время прогулки на лыжах нашла и подняла эту банку, так как посчитала, что она мешает плавать. Она сняла крышку, заглянула в банку и обнаружила в ней много денег, а затем увидела это письмо. Если на станции не позвонят шерифу, пусть твоя красотка сама это сделает. Кстати, как ее зовут? - Ева Эймори. - На нее можно положиться? - Дай ей рекламу и можешь полностью на нее рассчитывать. Реклама - вот что ей нужно. Она прикатила на собственном автомобиле, так что во всех остальных отношениях она человек совершенно независимый. - Хорошо. Она получит прекрасную рекламу. - Я в этом абсолютно уверен, однако при такой трактовке дела, газеты могут расписать его как трюк какого-нибудь журналиста. - Пусть она делает все так, как я сказал, а деньги для нее - полная гарантия. - Что же она должна сделать? - спросил Дрейк. - Обратиться в полицию. - И все рассказать? - Да. - Это может нанести только вред. Эта девушка... - Именно, - прервал его Мейсон. - Она жаждет рекламы, она ходит по краю пропасти, но то обстоятельство, что она передаст полиции три тысячи долларов, явится свидетельством ее честности, указанием на то, что это отнюдь не рекламный трюк. Ни одна кинозвезда, будучи в ее положении, не отдаст три тысячи долларов только ради того, чтобы ее фотография красовалась в газетах. - Ну что ж, тебе виднее. - Теперь о ее "легенде". Она одевается, идет на станцию и рассказывает все так, как я сказал. Она должна заявить, что не знает фамилий тех, с кем была в лодке, что там она была с другом, но ей не хотелось бы, чтобы имя его фигурировало в этом деле. Девушки, бывшие с ней, собираются стать киноактрисами, и, так как они хотели покататься на лыжах, она показала им несколько трюков. - Все ясно. В общем, она должна так сыграть, чтобы подумали, что она была с пожилым поклонником, которому не хотелось бы испортить своей репутации. - Пойдет она на это? - Она на все пойдет, лишь бы ее фотография в бикини появилась в газетах. - Насколько мне известны газетчики, - заметил Мейсон, - они захотят, чтобы она была снята именно в нем. - Ты так думаешь? - Уверен. Кстати, Пол, а что произошло с другой банкой? - Черт ее знает. - На озере удил какой-то человек, и он сел за весла как раз в тот момент, когда от дома Бэнкрофтов отошла лодка. - Я это знаю, - сказал Дрейк, - но уверяю, что он не доплыл до того места, где была брошена банка. - Что же с ней тогда произошло? - Она исчезла. - Что? - Она исчезла, - вновь повторил Дрейк. - Что ты имеешь в виду? - Некоторое время она была на плаву. Я ее видел даже без бинокля. Затем, когда я втащил в лодку все принадлежности для катания на лыжах, я посмотрел в ее сторону и не обнаружил ее. - Поблизости была какая-нибудь лодка? - Нет. Банка просто исчезла. - Ты думаешь, что она потонула? - спросил Мейсон. - Вполне возможно. - Ты что, не плотно закрыл крышку? - Боюсь, Перри, что именно в этом причина. Нам пришлось делать замену чересчур быстро. - Очень плохо, - заметил Мейсон. - К сожалению, такое случается, - вздохнул Дрейк. - Ничего не поделаешь. - И что же, никакая другая лодка не пыталась подплыть к банке? Дрейк отрицательно покачал головой. - Нет. На озере было несколько лодок, лыжников, ловил рыбу упомянутый тобой человек, но поблизости никого не было. - Ничего не понимаю. Конечно, шантажисты могли распознать в тебе детектива и просто побоялись взять банку, пока ты был поблизости. - Не думаю. На мне была кепка и солнечные очки, да и в лодке я сидел, довольно низко наклонившись вперед. - И плотно окруженный красотками, - вставил Мейсон. - Хорошо, - усмехнулся Дрейк, - а что бы ты сделал? - Ну ладно, Пол, - примирительно сказал Мейсон. - Убери свою лодку. Пусть наша звезда оденется и пойдет на спасательную станцию... Ты, кажется, говорил, что у нее своя машина? - Да. Она поставила машину на стоянке и присоединилась к нам на пристани. Необходимо сделать еще два-три платежа и на этом все. - Хорошо. Теперь мне нужны имена всех тех, кто брал напрокат лодки сегодня днем. Ты также должен поручить кому-нибудь узнать номера всех лодок, которые были привезены на частных автомобилях. - Я подумал об этом. Мой оперативник уже записал номера всех машин и прицепов, а также номера лодок. - Прекрасно. Отправь этого оперативника домой, чтобы полиция не напала на его след. - А деньги останутся в полиции? - Вплоть до последнего цента. - Вполне возможно, что кто-нибудь даст Еве Эймори вознаграждение. Я скажу ей о такой возможности, - добавил Дрейк. - Да, и скажи, чтобы у нее под рукой постоянно был купальник, - заметил Мейсон. - Это единственное, что ей нужно. 4 Мейсон вошел в контору в половине десятого утра. - Привет, Делла. Что новенького? - В приемной тебя ожидает очень раздраженный клиент. - Харлоу Биссинджер Бэнкрофт? Секретарша кивнула головой. - Ну что ж, пригласи его, - усмехнулся Мейсон. Вскоре Делла Стрит возвратилась с Бэнкрофтом. - Мейсон, - воскликнул Бэнкрофт, - черт побери, что все это значит? - Что именно? - спросил Мейсон. Бэнкрофт резким движением швырнул на стол утреннюю газету. На первой странице ее красовалась фотография девушки в купальнике. Крупными буквами были напечатаны слова: "Купающаяся красавица находит целое состояние". - А по-моему, неплохо, - заметил Мейсон. - Черт побери, - прокричал Бэнкрофт. - Я надеялся на ваше благоразумие. Как вам пришла мысль довести сумму до трех тысяч? А эта полуобнаженная девица? А публикация письма шантажистов? Это дело следовало вести в полной тайне. - Ну успокойтесь. Что вам известно? - Мне? Только то, что вам следовало бы вести дело более осторожно. - Ваша падчерица бросила в воду банку вместе с письмом? - прервал его Мейсон. - Думаю, что да, я не спрашивал ее. Она, видимо, не доверяет мне, поэтому я не задавал ей никаких вопросов. Но появление письма в прессе и повышение суммы до трех тысяч! Это черт знает что такое! Мейсон усмехнулся. - Зато у Евы Эймори, наверное, блестящая реклама. - Смотря, что понимать под этим словом, - проворчал Бэнкрофт. - На фотографиях она почти что голая. Видимо, сперва она появилась на страницах какого-нибудь бульварного журнала. - Она отнюдь не голая, - возразил Мейсон, читая в задумчивости газетную статью. - Ну и что вы об этом думаете? - произнес он наконец. - Что я думаю? - воскликнул Бэнкрофт. - Я думаю о предательстве. Я доверился вам и надеялся, что некоторые стороны этого дела будут сохранены в полной тайне. - А разве не так? - Да? - Бэнкрофт ударил кулаком по столу. - А сколько миллионов читателей видели вот это! Говорят, это сообщение передавали по радио и опубликовали во многих газетах по всей стране. - Ну, не придумывайте. - И это все, что вы можете мне сказать? - Садитесь, мистер Бэнкрофт, и успокойтесь. Бэнкрофт медленно сел, с подозрением глядя на адвоката. - Во-первых, гласность - это то, чего вы хотели избежать. - Рад, что вы напомнили мне это, - с сарказмом заметил миллионер. - Во-вторых, - продолжал Мейсон, - гласность - это то, чего стремится избежать шантажист. Он может работать только тайно, исподтишка. И, наконец, видно, что жертва шантажа не пошла в полицию. Она все сделала согласно полученным инструкциям: положила деньги в банку, которую бросила в воду в назначенное время и в назначенном месте. Таким образом, у шантажиста не должно возникнуть и тени подозрения в вероломстве его жертвы. - Не могу понять, - заметил Бэнкрофт, - как сумма была удвоена? Когда я прочитал письмо, в нем говорилось о полутора тысячах долларов. Вы его тоже видели и даже сфотографировали. Спрашивается теперь, как удалось шантажисту увеличить требование до трех тысяч долларов? - Я сделал это. - Вы? - Да, я увеличил сумму до трех тысяч. - Но моя падчерица сняла со счета только полторы тысячи долларов, и именно столько она должна была положить в банку. Согласно же сообщению управления полиции, в ней оказалось три тысячи долларов вместе с этим письмом и десятью серебряными монетами. Мейсон усмехнулся. Бэнкрофт хотел добавить что-то еще, но, взглянув на адвоката, замолчал. Выражение его лица неожиданно изменилось. - О, Боже! - воскликнул он, как будто какая-то мысль только сейчас пришла ему в голову. - Вот именно. Рад, что вы догадались, - сказал Мейсон. - Письмо было отпечатано на портативной машинке марки "Монарх". Я достал точно такую же машинку, забил требование "полторы тысячи долларов" и вместо этой суммы поставил "три тысячи". Затем мы положили в банку еще полторы тысячи долларов, так что всего стало три. - Вы добавили полторы тысячи долларов? - Да, из ваших денег, - сказал Мейсон, продолжая усмехаться. - Вот почему я говорил вам, что расходы будут большими. - Но зачем вы это сделали? Вы полагаете, что... - Я думаю, что в этом деле замешаны, по крайней мере, двое. Если вы заметили, в письме говорится: "мы". Конечно, это могло быть сделано просто для отвода глаз, но мне почему-то кажется, что это не так. Теперь предположим, что вы входите в тайный сговор, и у вас есть напарник. Вы доверяете ему получить полторы тысячи долларов согласно сумме, указанной вами в письме. Операция проваливается, и деньги оказываются в полиции. И вдруг выясняется, что сумма была увеличена до трех тысяч. Не кажется ли вам, что шантажист, вполне естественно, подумает, что напарник обманул его и, в надежде получить лишние полторы тысячи долларов, увеличил требование? И, придя к такому заключению, поверит ли шантажист напарнику, если тот будет все отрицать? Я полагаю, мы можем прийти к заключению, что публикацией этого письма вынудили шантажистов перейти от наступления к обороне, что увеличением суммы до трех тысяч мы посеяли между ними зерна возможного раздора. - Черт побери, как это мне не пришло в голову! - Более того, - продолжал Мейсон, - я думаю, что мы выйдем таким образом на самих шантажистов. А как только это произойдет, я постараюсь им еще что-нибудь подкинуть. - Что именно? - Ну что-нибудь интересное, чтобы дать им работку. В таких делах следует помнить, что пока шантажисты живут за счет чужих тайн, у них самих должно быть очень много того, что они хотели бы скрыть. Если они не новички, значит, они всю жизнь живут за счет преступного вымогательства, значит, за ними тоже остались кое-какие следы, и, следовательно, они сами опасаются, как бы полиция не раскопала их делишки. Бэнкрофт медленно поднялся. - Мистер Мейсон, - сказал он. - Я должен просить у вас прощения. Ведите свою игру, продолжайте в таком же духе. Звоните мне, как только что-нибудь понадобится. - Я предупреждал вас, что игра будет необычной. - Да, вы говорили мне, но только сейчас я понял это... Вам еще нужны деньги? - Пока нет. В нужное время я получу деньги в полиции. - Как? - Когда я посылал секретаря в банк, - объяснил Мейсон, - я дал ей чек на три тысячи долларов и попросил получить их в десяти и двадцатидолларовых купюрах. Полторы тысячи долларов я положил в сейф, а остальные в красную банку. В нужное время я заявлю в полиции, что деньги, вложенные в банку, были приманкой для шантажистов и в качестве доказательства покажу оплаченный чек и заявление от банкира, что сумма была выплачена десяти и двадцатидолларовыми купюрами. Бэнкрофт на некоторое время задумался, затем кивнул головой и рассмеялся. Он пошел к выходу, повернулся и сказал: - Мейсон, когда я ехал в контору, я сгорал от гнева. Теперь же я спокоен. - Еще рано успокаиваться. Вы еще в опасности, но в случае чего мы откроем заградительный огонь и тогда придется спасаться уже шантажистам. - Я уверен в этом, - ответил Бэнкрофт. Когда дверь за ним закрылась, Мейсон взял газету и с усмешкой взглянул на снимок Евы Эймори. - На последней странице много ее фотографий, - сказала Делла Стрит. - Она снята и на пляже, и на лыжах, и во время падения в воду. На снимке даже видна красная кофейная банка. Шеф, а что будет с Евой? - Возможно, ей удастся получить очень хороший контракт. - Но она в опасности! - Конечно, но как ее адвокат, я позабочусь о ее безопасности. Думаю, что вскоре ей по телефону будут угрожать неизвестные лица. 5 В десять тридцать в конторе Мейсона появился Пол Дрейк. - Ну как, - спросил он, усевшись в кресло для посетителей, - получилась твоя реклама? - Не моя, а Евы Эймори, - поправил его Мейсон. - Пусть так, - согласился Дрейк. - Газеты, как ты и предполагал, стали копаться в этом деле. Сперва выдвигалась мысль, что все это проделано ради рекламы, но три тысячи - это такая сумма, что не смог устоять ни один журналист. В конечном счете, все клюнули на твою удочку. Мейсон с одобрением кивнул головой. - Как Ева? - О, она на седьмом небе. Ей предложили выступить по телевидению в одной из передач последних новостей. - А что заявляет полиция? - Там провели осмотр найденных документов, и их эксперт пришел к заключению, что письмо было напечатано на портативной машинке "Монарх". Мейсон довольно усмехнулся. - Кстати, - заметил Пол, - так как сейчас нет никаких других подробностей, газеты поручили своим самым опытным и энергичным репортерам найти человека, которого шантажируют. Они полагают, что жертва проживает где-то на берегу озера Мертисито, на одной из вилл. Предполагают также, что кофейная банка с деньгами была подготовлена в соответствии с письмом, а затем после телефонных инструкций была брошена в озеро, где ее случайно и подхватила Ева Эймори. - Совсем неплохо, - заметил Мейсон. - Не стоит успокаиваться. Эти журналисты чертовски опытны и могут докопаться до самой сути дела. - Какова бы она ни была... - Я, конечно, не знаю подробностей, да ты мне и не рассказывал о них. Мое дело - предупредить. - Хорошо. Я это учту. - Газетчики, - продолжал Дрейк, - прочесывают пристань, пытаясь узнать, кто вчера брал напрокат лодки. К счастью, сторож записывает только взимаемые суммы, а не номера лодок, поэтому, я полагаю, мы единственные, у кого полный список. - Неужели? - Думаю, да. Мой сотрудник записал номера всех лодок, бывших на озере. - А удалось выяснить, что за человек удил рыбу? - Вот здесь-то самое интересное. Эту лодку взяли напрокат на полдня два человека. - Два? - переспросил Мейсон. - Вот именно. - Но ведь в лодке был только один человек! - Интересно и другое, - продолжал Дрейк. - Когда она вернулась, в ней снова было двое! - Их имена? - Как я уже сказал, сторож не записывает фамилий. Что же касается самой лодки, то, насколько он помнит, это была потрепанная развалюха с маломощным мотором. - А что говорит твой оперативник? - У него есть только описание внешности этих двоих. Одному из них - лет двадцать с чем-то, другому - примерно сорок пять. Мейсон нахмурил брови и задумался. Неожиданно он спросил: - Эта красная банка исчезла, когда ты смотрел на нее? - Да. Я только на миг отвел глаза, а когда снова взглянул, ее уже не было. Думаю, единственное объяснение в том, что она обо что-нибудь ударилась, в нее попала вода, и она затонула. Мейсон отрицательно покачал головой. - Нет. Мы просто имеем дело с людьми, которые умнее прочих. - Не понимаю. - Все ясно, - пожал плечами адвокат. - Двое мужчин взяли напрокат лодку. У одного из них, видимо, был акваланг. Когда они добрались до нужного места на озере, он его одел и соскользнул за борт. Жертве, как ты помнишь, было приказано бросить банку в определенное время, в определенном месте. - Кстати, лодкой, отошедшей от виллы Бэнкрофтов, - добавил Дрейк, - управлял всего лишь один человек - молодая женщина. Бросив банку в воду, она сделала вокруг нее несколько кругов. - А в это время, - продолжил Мейсон, - пловец схватил бы эту банку снизу. Ясно, что поблизости не было никакой лодки. Даже если бы была предупреждена полиция, то ей не за что было бы ухватиться. Лишь мгновенье банка была бы на плаву и сразу же исчезла. - Черт побери, какой я идиот! - воскликнул Дрейк, когда до него дошел смысл сказанного. - Но, - продолжал Мейсон, - неожиданно появился ты, стал валять дурака и носиться на лодке туда и сюда. Пловец побоялся показываться, пока ты там. Затем твоя лыжница нырнула в воду, подменила банки и... Пол, это, случайно, сделала не Ева Эймори? - Нет, одна из моих оперативниц. Она - великолепная лыжница. Конечно, Ева уверяет прессу, что именно она нашла банку. Все делается так, как ты просил. Глаза адвоката сузились. - В этой лодке с рыбаком - решение всей проблемы, Пол. Пловец подождал, пока ты уберешься, всплыл, схватил банку, нырнул и под водой поплыл к берегу. Там он влез в лодку, снял акваланг, и они, как ни в чем не бывало, возвратились обратно. - И к этому времени уже знали, что их обманули, - добавил Дрейк. - Конечно, и были в ярости, полагая, что кто-то опередил их. Сегодня же утром из газет они узнали, что выловили не ту банку, в то время как их попала в руки Евы Эймори. - И что будет теперь? - спросил Дрейк. - Скорее всего, один из них станет обвинять другого в жульничестве и, возможно, прольется чья-то кровь. - Ну, а потом? - Потом нам придется играть вслепую. Главное - заставить их перейти к обороне. - Хорошо, а что ты скажешь о жертве шантажа? - спросил Дрейк. - Представляешь, что она чувствует после газетных сообщений? - Нетрудно догадаться, - усмехнулся Мейсон, - особенно после того, как она узнала, что в банке оказалось _т_р_и_ тысячи долларов. - Шантажисты ведь позвонят ей, и она скажет им, что положила в банку только полторы тысячи. - И именно этим она убедит их в том, - подчеркнул Мейсон, - что кто-то надул их и приказал ей держать рот на замке. - Да, представляю ее положение. - Вот поэтому, Пол, у нее должна быть постоянная охрана. Только она об этом ничего не должна знать. Пускай за ней постоянно следят двое или даже трое человек. Установи также микрофон в ее автомашине. - Думаю, что не нужды напоминать, - сказал Дрейк, - что ты ведешь чрезвычайно опасную игру. Эти парни знают дело. Мейсон брезгливо поморщился. - Я тоже знаю свое дело, Пол. 6 Вскоре после полудня в кабинет Мейсона вошла Делла Стрит и сказала: - Тебе опять придется пережить несколько неприятных минут, шеф. - В чем дело? - спросил адвокат. - Пришла Розена Эндрюс. Она необычайно раздражена, просто рвет и мечет. Глаза прямо горят от ярости. - Как ты думаешь, зачем она пришла? - Она ничего не говорит, только заявляет, что должна видеть тебя по чрезвычайно важному, сугубо личному делу. - Что ж, ничего не поделаешь, Делла. Пусть войдет... Интересно, что это за женщина? Вдруг она выхватит из сумочки пистолет и начнет стрелять? Или же подойдет к столу и покажет когти? - Она может сделать и то и другое. Она, по-моему, не считается ни с кем, если я правильно сужу о ее характере. - Ты редко ошибаешься. Что ж, пусть войдет. Делла Стрит приоткрыла дверь, и в кабинет прошла раздраженная двадцатитрехлетняя девушка. Ее голубые глаза излучали гнев. - Вы - Перри Мейсон? - Да. - Я требую, чтобы вы не вмешивались в мои дела! Я еще не знаю, к кому именно обращусь с жалобой на вас, в ассоциацию адвокатов или в полицию... Мейсон в удивлении посмотрел на нее. - Я вмешиваюсь в ваши дела? - Да, и вы это прекрасно знаете. - Может быть, вы присядете и все подробно расскажете? - Я не собираюсь этого делать. Этой ужасной рекламы в утренних газетах вполне достаточно. Мне известно, что мой отчим звонил вам вчера по срочному делу. Нужно отдать вам должное за этот план. - Какой план? - поднял брови Мейсон. - Вы прекрасно знаете, что я имею в виду. Выловить банку, подменить письмо и вложить лишние полторы тысячи долларов и... Ради Бога, скажите, что вы собираетесь сделать, мистер Мейсон? Адвокат улыбнулся и сказал: - Но не сейчас, когда вы в таком настроении, мисс Эндрюс. Разговор произойдет только тогда, когда вы сможете взглянуть на дело совершенно спокойно. - Но я желаю знать! - Вы сейчас слишком возбуждены и не в состоянии внимательно слушать. - Я имею право! - Вы еще не объяснили мне, почему. - Вы прекрасно знаете, почему. Это письмо было послано мне. - Теперь давайте выясним, - спросил Мейсон, - письмо было точно адресовано вам? - Вы прекрасно знаете, что да. - Откуда я могу это знать? - Возможно, от моего отчима, который все время сует нос в мои дела, нашел на моем столе письмо, прочитал его, а затем положил на место. - А как вы узнали об этом? - Я предусмотрительно пометила место, где лежало письмо. Мне просто хотелось знать, кто суется в мои дела. - Должен ли я это понимать как отсутствие особой любви между вами и отчимом? - спросил адвокат. - Ничего подобного. Я люблю его. Это внимательный, заботливый и беспокойный человек, который постоянно обо мне печется. - Ну и что же мы сделали? - Не знаю. Поставили меня в чертовски трудное положение. Я должна была передать шантажистам полторы тысячи долларов. Кто-то увеличил сумму до трех тысяч, кто-то в добавление к моим вложил еще полторы тысячи долларов. Вдобавок появляется некая кинозвезда в бикини. Ее фотография на первых страницах газет, деньги в полиции и... Откровенно говоря, слишком много придется платить. - А что, от вас потребовали нового платежа? - Нет еще, - ответила Розена, - но я чувствую, что это произойдет. - Может быть, вы объясните мне, почему вы так уязвимы? - Что вы имеете в виду? - Почему шантажист выбрал именно вас? - Я полагаю, что мы все уязвимы. В сущности, у каждого есть своя тайна. - А что за тайна у вас? - Это не ваше дело. Я понимаю, что вы пытаетесь как-то оградить меня, но я здесь именно потому, мистер Мейсон, что не нуждаюсь в вашем покровительстве. Я хочу сама вести свои дела. - А мне бы хотелось, - заметил адвокат, - чтобы вы осознали, что, как только вы начнете игру с шантажистами, с вами будет покончено. Вы заплатите один раз, второй, третий, а затем будете платить до тех пор, пока у вас не выкачают все деньги. - Никто не сможет обобрать меня до нитки. Просто я выигрываю время, вот и все. - Выигрываете время? Для чего? - Для того, чтобы повести свою игру. Я сама веду свои дела и не нуждаюсь в вашей помощи. - Вы, случайно, не пытаетесь кого-нибудь выгородить? - спросил Мейсон. - Это не ваше дело. Я говорю вам с глазу на глаз - держитесь в стороне от этого дела и не мешайте мне. - Как вы не понимаете, что шагаете по зыбучим пескам. Вы погружаетесь с каждым шагом все глубже и глубже... - Я знаю, что делаю, мистер Мейсон. Я хочу выиграть время. Именно поэтому я заплатила полторы тысячи. - Затем они выдвинут новые требования. - К этому времени они сломают себе шею. - А вы очень решительная женщина. - И изобретательная, - с улыбкой добавила она. - Не забывайте этого. Мейсон в задумчивости посмотрел на посетительницу. - Может быть, вы все-таки скажете мне, что у вас на уме, мисс Эндрюс. Я могу дать вам совет, который поможет, если так можно сказать, объединить наши силы. Она резко покачала головой. - Эта информация, о которой идет речь в письме, вам она известна? - Да. - Может, расскажете? - Конечно же нет. Это мое и только мое личное дело. - Вполне возможно, - сказал Мейсон, - что по каким-то причинам вы полагаете, что сможете выиграть несколько дней или недель, а затем изменить ситуацию в лучшую для вас сторону. - Может быть. - Неужели вы думаете, что с течением времени что-нибудь изменится? - Да. - Люди, приславшие письмо, звонили вам по телефону? - Думаю, это вполне естественно. - Они как-нибудь выдали себя? - Я не собираюсь обсуждать это... Цель моего визита, мистер Мейсон, убедить вас не вмешиваться. Я не нуждаюсь в услугах адвоката. Я все делаю сама, у меня свои планы, я сама веду свои дела и не потерплю вмешательства. Поэтому прошу вас держаться в стороне от моих дел. Таково мое официальное заявление. Произнеся эти слова, она резко повернулась и вышла из кабинета. Мейсон повернулся к Делле Стрит: - Попытайся дозвониться до Бэнкрофта. Несколько минут спустя секретарша сказала: - Он на линии. - Алло, Бэнкрофт, - произнес Мейсон. - У меня только что была ваша падчерица. Она прямо-таки горела от ярости. - Интересно, откуда она узнала о вас? - Очевидно, ей стало известно, что вы звонили мне вчера утром и назначили срочную встречу. Она также уверена, что вы прочитали полученное ею письмо, пока ее не было дома. Вы положили его не на то место, и она это заметила. - Что же хочет Розена? - спросил Бэнкрофт. - Она заявила мне, что ей не нужен адвокат, что она сама в состоянии позаботиться о себе, что у нее свои планы, и она не хочет, чтобы я вмешивался. - Меня не волнует, что она сказала, - ответил Бэнкрофт. - Делайте свое дело. Она молода, энергична и самоуверенна. Слишком самоуверенна. Она полагает, что может справиться с профессиональными шантажистами. Но как она ошибается! - Может быть, - заметил Мейсон, - поскольку она знает, что вы видели письмо и беспокоится о вас не меньше, чем вы о ней, вам следует откровенно поговорить с вашей падчерицей? Вы можете с ней спокойно все обсудить. - Нет, она должна первой прийти ко мне, первой сломать стену недоверия между нами. А до тех пор, пока она не доверяет мне, я не буду вмешиваться. Тем более, что письмо послано ей. - Учитывая ее требования о невмешательстве в ее дела, я чувствую себя несколько связанным. - Что вы имеете в виду? - Я не могу выступать от ее имени. - А вам не следует этого делать, - заметил Бэнкрофт. - Вы представляете меня. Я не хочу, чтобы в обществе стали известны кое-какие факты. Я должен этого добиться. Я имею полное право нанять вас как своего адвоката. Тем более, вы так опытны, что заставили шантажистов отступить. Делайте свое дело... Кстати, вам нужны еще деньги? - Пока нет. - Как только понадобятся, сразу же звоните. Но мне не хотелось бы, чтобы Розена оказалась в опасности. - Хорошо. Мы сделаем все возможное. - Допустим, шантажисты думают, что она обманула их? - Вряд ли. Они скорее полагают, что кто-то из их же банды решил получить лишние полторы тысячи. Такова будет их первая реакция, ведь ваша падчерица делала все так, как они требовали. Далее, они уверены, что по ошибке выловили не ту банку, а шумиха в газетах заставит их изрядно понервничать. - Тем не менее меня беспокоит безопасность Розены. - У нее постоянная вооруженная охрана. - И она знает об этом? - Нет еще. - А может узнать? - Конечно. - Тогда она может причинить вам массу беспокойства. - К этому времени, - сказал ему Мейсон, - почти наверняка на первом плане будут другие события. - Хорошо. Вам виднее, - сказал Бэнкрофт. - Однако мне хотелось бы, чтобы вы знали, что Розена очень решительна и вооружена. - Что? - Она вооружена. По крайней мере, я так думаю. Либо Розена, либо Филлис, моя жена, в общем, кто-то из них взял мой револьвер тридцать восьмого калибра, который лежал в ящике туалетного столика. - Вы в этом уверены? - Всего несколько минут назад я решил, что неплохо иметь револьвер под рукой и заглянул в ящик. Оружия там не оказалось. Либо Розена, либо Филлис взяли револьвер. - Когда вы видели его? - спросил Мейсон. - Он все время лежал в ящике. - Меня интересует, когда вы видели его в последний раз? - Точно не знаю, примерно неделю назад. - Где сейчас ваша жена? - Все еще в городе. Делает приготовления к благотворительному балу. - Лучше было бы, если бы вы с ней приехали сюда. Небольшой семейный разговор при таких обстоятельствах был бы не лишним. - Я-то не против, - ответил Бэнкрофт. - Но в данном случае инициатива в их руках. - Лучше бы вы сделали так, как я сказал, пока Розена не проявила своей собственной инициативы и не воспользовалась вашим револьвером. - О, Боже! Я не подумал об этом! - воскликнул Бэнкрофт. - Что ж, подумайте, - сказал Мейсон и повесил трубку. 7 В три часа дня Делла Стрит сказала: - Похоже, тебя сегодня весь день будут беспокоить разъяренные и встревоженные женщины. - Кто же на этот раз? - поинтересовался Мейсон. - Наша кинозвезда - Ева Эймори. Она явно расстроена. Похоже, что она даже плакала. - О, черт! Пусть войдет. - Через несколько минут у тебя встреча с... - Ничего, это подождет. Девушка, возможно, в очень серьезном и затруднительном положении. Кстати, узнай у Пола, приставил ли он к ней телохранителя и, если нет, пусть сделает это. Мы должны знать каждый ее шаг. И, если можешь, в нескольких словах изложи мне свое мнение о ней. - Она необычайно красива, - сказала Делла. - Обычно при встрече с такими женщинами мужчины невольно останавливаются. - Так. Что еще? - Не хочется злословить, - продолжала она, - но при внимательном взгляде в поведении таких женщин чувствуется какая-то неестественность. - Что ты имеешь в виду? - Видишь ли, у них нет индивидуальности. Все их манеры какие-то искусственные, как бы отрепетированные. Если они улыбаются, то улыбка у них несколько растянутая, как будто отработанная перед зеркалом. Все их движения какие-то неестественные, как будто это не люди, а манекены. - Что ж, посмотрим. - Едва ли ты, как мужчина, заметишь все это. Она слишком красива, а к таким заключениям, как мои, могут прийти только люди, совершенно равнодушные к внешней красоте. - Пусть войдет. Посмотрим, что у нее на уме. Да, обязательно позвони Полу Дрейку и попроси его приставить к ней телохранителя. В целях ее безопасности необходимо, чтобы у нее была постоянная охрана. А теперь, Делла, пусть она войдет, и посмотрим, сможет ли она поразить меня своей красотой. Вскоре Делла Стрит вернулась в сопровождении Евы Эймори. - А-а, - произнес с улыбкой Мейсон, - ваши фотографии я видел в газетах. Девушка улыбнулась, протянула руку адвокату и сказала: - Именно поэтому я и хотела вас видеть. - Почему именно меня? - Человек, с которым я работала - Пол Дрейк. Он - частный детектив. Я узнала, что он помогает вам в одном деле. Мне также известно, что именно вам он звонил, когда мы выловили банку с деньгами. - Откуда вы это узнали? - в удивлении спросил адвокат. - Я отнюдь не слепа, и, кроме того, мистер Мейсон, вы очень известны. Ваши фотографии часто появляются в газетах. - Она улыбнулась: - Гораздо чаще, чем мои. - Продолжайте. - Меня разыскал некий очень учтивый, но безжалостный мужчина и поставил в затруднительное положение. - Каким образом? - Дело в том, что ему известно кое-что обо мне. - Точнее, о вашем прошлом? Она посмотрела адвокату прямо в глаза и заметила: - У каждой известной и красивой голливудской актрисы, стремящейся обеспечить свое будущее, вполне возможны свои тайны в прошлом... и настоящем. - А как выглядит этот мужчина? - Это человек примерно пятидесяти лет. У него серые пронизывающие глаза и односторонний склад ума. - Что вы имеете в виду? - спросил Мейсон. - Может быть, он хочет... - Как раз нет, мистер Мейсон, - быстро прервала она. - Он совершенно равнодушен к женщинам. - Чего же он хочет? - Денег. - Сколько? - Те три тысячи долларов, которые я нашла. - Вы же отдали эти деньги в полицию. Разве он не читал газет? - Читал. Ему все известно. - Как же он собирается получить эти деньги? - Он требует, чтобы я сделала заявление полиции о том, что вся эта комедия была разыграна ради рекламы, что некий мой друг дал мне три тысячи долларов, напечатал письмо мнимых шантажистов и посоветовал мне заявить, что во время катания на водных лыжах я нашла банку с деньгами, что, возможно, это шантажируют кого-нибудь из богачей, проживающих у озера. Этот мужчина потребовал, чтобы в полиции я разыграла раскаяние и призналась, что все это было проделано ради моей личной рекламы, что это была приманка для газет. Затем он сказал, что через некоторое время полиция возвратит мне эти деньги, и я их вручу ему. - А если вы откажетесь? - перебил ее Мейсон. - Конечно, он сказал, что будет в этом случае. Именно это меня и тревожит, так как я не хотела бы, чтобы кое-что появилось в прессе. Адвокат внимательно посмотрел на посетительницу. - Вы полагаете, что из-за карьеры у вас не может быть прошлого? - спросил он. - Я беспокоюсь не о себе. Это касается человека с двумя детьми. - Мужчина, шантажирующий вас, назвал свое имя? Она отрицательно покачала головой. - Он сказал, что я должна называть его мистером Иксом. - Как вы должны поддерживать с ним связь? - Мне не нужно этого делать. Он сказал, что сам меня разыщет. - Это, очевидно, очень тревожит вас? - Разумеется. - Если вы сделаете все, что он от вас требует, вас возненавидят многие журналисты. - Я знаю. - Тем самым вы погубите карьеру, которая перед вами открывается. - Не стоит мне этого напоминать, мистер Мейсон. Я и так все понимаю. - И тем не менее считаете, что это необходимо сделать? - Я не могу не думать о моем знакомом и его детях. - Ваш знакомый, видимо, имеет влияние в обществе? - Да. - И что знает шантажист о нем? - Он мне ничего не сказал. - Почему? - Потому что он прекрасно понимает, что в противном случае ему могут наступить на хвост. Вот почему я не знаю, что именно известно мистеру Иксу. Меня с моим знакомым пару раз видели в обществе и... После некоторого размышления Мейсон спросил: - Когда вы должны снова встретиться с мистером Иксом? - Сегодня вечером. - Хорошо. При встрече с ним скажите, что у него прекрасный план, из которого, однако, ничего не выйдет, так как в противном случае ваш адвокат заявит, что вас шантажируют. - А могу я сказать ему, кто мой адвокат? - Черт побери! Вы обязаны сделать это. Объявите ему, что ваш адвокат - Перри Мейсон, и что он просил его прийти к нему. Она некоторое время сидела задумавшись, затем резко подала Мейсону свою руку. - Я так и сделаю. - Я не люблю шантажистов, - продолжал адвокат. - Это вампиры, пьющие человеческую кровь и паразитирующие на людских слабостях и их тайнах. Скажите мистеру Иксу, если он хочет обсудить данное дело, пусть явится ко мне лично. - Вряд ли он сделает это, - в задумчивости произнесла Ева Эймори. - Как только я упомяну ваше имя и скажу, что вы собираетесь сделать заявление о том, что меня шантажируют, он пойдет на попятный и начнет искать, куда бы скрыться. - Она несколько натянуто улыбнулась. - Все так прекрасно закончилось, мистер Мейсон. Благодарю вас. Когда она покинула кабинет, адвокат кивнул головой секретарше, и та быстро дозвонилась до Пола Дрейка. - Кто-нибудь приставлен к Еве Эймори? - спросил Мейсон детектива. - Да. Уже более получаса. Он шел за ней, когда она подошла к нашему зданию. Я думал, что она пришла ко мне. Вместо этого она, видимо, решила повидать тебя. - У нее вымогает деньги некий тип лет пятидесяти. - Мне об этом пока ничего не известно. - Внимательно следи за ней и, если твои люди увидят его, пусть не теряют из виду. Я думаю, что он появится сегодня вечером. - Что это за человек? - спросил Дрейк. - Называет себя мистером Иксом. Если не ошибаюсь, именно он - шантажист. Ему примерно пятьдесят лет, серые пронизывающие глаза и... - Как раз он и ловил рыбу на озере, - заметил Дрейк. - У нас есть описание его внешности. - Прекрасно. Итак, мы вышли непосредственно на шантажистов и, как только мы узнаем, кто они, мы перехватим инициативу и подбросим им пищу для размышлений. Продолжай работу, Пол. 8 Вскоре после четырех часов дня зазвонил телефон. Делла подняла трубку. Спокойствие на ее лице сменилось тревогой. - В чем дело? - спросил Мейсон. Делла прикрыла микрофон, повернулась к нему и сказала: - Круг замкнулся. Герти говорит, что пришла миссис Бэнкрофт и настаивает на немедленной встрече с тобой по очень важному делу. - Пусть немного подождет. Срочно разыщи Харлоу Бэнкрофта. Позвони к нему на виллу. Если его там нет, звони ему в контору. - Пусть она немного подождет, Герти, - произнесла в трубку Делла. - Дай мне город. - Получив связь, Делла набрала номер телефона виллы Бэнкрофтов. - Алло. Говорит секретарша мистера Мейсона. Могу ли я переговорить с мистером Бэнкрофтом? Скажите ему, что это очень важно... Да, да, понимаю. Вы, случайно, не знаете, где он может быть? Благодарю вас, попытаюсь дозвониться к нему в контору. Спасибо, не надо, у меня есть номер его телефона. - Она повесила трубку и сказала Мейсону: - Его там нет. Слуга полагает, что он в конторе. - Тогда звони туда. Дозвонившись до конторы Бэнкрофта, Делла вновь повторила, что звонят от мистера Мейсона по очень важному делу. Затем, после некоторой паузы, она произнесла: - Благодарю вас. Вы не знаете, где он может быть?.. Ясно. Спасибо. Она повесила трубку. - На вилле полагают, что он в конторе, а в конторе думают, что он за городом. Мейсон тяжело вздохнул. - Что ж, пригласи миссис Бэнкрофт. Будем играть вслепую. - Что ты собираешься ей сказать? - Ничего. Не могу же я ей заявить, что все знаю от ее мужа, который со мной консультировался! Но и лгать я не собираюсь. Делла Стрит кивнула головой, вышла в приемную и вернулась в сопровождении миссис Бэнкрофт, во всей походке которой было что-то королевское, гордое. Она была несколько моложе своего мужа - женщины подобного типа всегда выглядят моложе своего возраста. Заметно было, что она тщательно следит за своей фигурой и явно гордится своей внешностью. - Здравствуйте, мистер Мейсон, - произнесла миссис Бэнкрофт. - Очень о вас наслышана. Много раз видела ваши фотографии и рада лично с вами встретиться. Насколько я знаю, вы адвокат моего мужа? - Ваш муж сказал об этом? - с удивлением спросил Мейсон. - Нет. - Откуда же вы это узнали? - От дочери. Должна заметить, что ни она, ни мой муж не знают о моем визите к вам. - Если я буду вести разговор с вами как адвокат вашего мужа, - заявил Мейсон, - то я не имею право утаивать от него содержание нашего разговора. Если вы будете настаивать на конфиденциальности визита, то ставите меня в неловкое положение... - Перестаньте, - перебила она. - Мне понятно ваше положение. Ну а теперь разрешите мне присесть и кое-что вам рассказать. - Вы, может быть, хотите, чтобы я был и вашим адвокатом? - Нет, я просто хочу, чтобы вы кое-что знали. - Хорошо. Я вас внимательно слушаю. - А ваша секретарша? - Она умеет хранить молчание. - Прекрасно. Начну с самого начала. Моя дочь, Розена, помолвлена с Джетсоном Блэром. Семья Блэров, как вам, наверное, известно, занимает высокое положение в обществе. Их можно назвать аристократами с голубой кровью, но в бизнесе они не проявили себя. Тем не менее они хорошо известны. Мой же муж - бизнесмен. - И имеет большое состояние? - уточнил Мейсон. - Очень. - Продолжайте. - Джетсону Блэру двадцать четыре года. У него есть младший брат - Карлетон Расмус Блэр, двадцати двух лет - самый настоящий дикарь. Он постоянно попадал в различные истории, которые, однако, удавалось замять. Затем он завербовался в армейскую авиацию. Во время авиаразведки его самолет не вернулся. Сперва семье сообщили, что он пропал без вести. Затем, год спустя, на склоне одной из гор нашли останки самолета. В живых не остался никто. Одни погибли в результате катастрофы, другие - из-за тяжелых ранений, погоды и диких животных. Естественно, вслед за этим последовало сообщение о его смерти. Мейсон с пониманием кивнул головой. - Два года тому назад, - продолжала миссис Бэнкрофт, - был осужден и заключен в тюрьму "Сан-Квентин" некто по имени Ирвин Виктор Фордайс. Он вышел из заключения всего несколько недель назад. Вскоре после этого произошло ограбление станции техобслуживания. Полиция представила потерпевшим фотографии подозреваемых преступников, а также тех, кто недавно вышел на свободу. - И одна из жертв указала на Ирвина Фордайса как на одного из бандитов, участвовавших в налете? - Мейсон явно заинтересовался. - Продолжайте. - Мне сказали, - произнесла миссис Бэнкрофт тщательно взвешивая свои слова, - что, поскольку есть официальное сообщение о смерти Карлетона Блэра, то отпечатки его пальцев находятся в полицейском архиве. Но мне дали также понять, что Карлетон отнюдь не мертв, а жив, что ему удалось обнаружить съестные припасы в кабине самолета, кое-как прокормиться, выжить, а затем навсегда исчезнуть, поскольку он по горло был сыт армейской жизнью. Он взял себе имя Ирвина Виктора Фордайса и в конце концов вернулся в наш город, попал в неприятную историю и был заключен в "Сан-Квентин". Таким образом, мистер Мейсон, то обстоятельство, что один из Блэров отсидел срок, а сейчас разыскивается полицией в связи с ограблением, может помешать свадьбе. - Все это вы узнали от своей дочери? - спросил Мейсон. - Нет. От самого шантажиста. - Ну и чего он хочет? - Чего же он может хотеть? Конечно денег. Мейсон прищурился. Он хотел что-то сказать, но сдержался. После некоторого молчания миссис Бэнкрофт продолжала: - Естественно, это был самый критический период в жизни моей дочери. - Другими словами, вы заплатили? - Да. - Сколько? - Тысячу долларов. Мейсон застучал пальцами по краю стола. - И только, прочитав сообщение в газетах, я поняла, что аналогичное требование было также послано моей дочери. Не удивлюсь, если он послал его и моему мужу. - А Блэрам? - Не знаю. Мне об этом ничего не известно. Блэры, конечно, не бедны, но, с другой стороны, с них особо ничего не возьмешь. - То есть они могут заплатить сравнительно небольшую сумму? - добавил Мейсон. - Пожалуй, да. - Можете ли вы, - спросил адвокат, - описать мне внешность шантажиста? Это был человек с пронизывающими серыми глазами, примерно пятидесяти лет? Она отрицательно покачала головой. - Нет. Это был молодой человек, не старше двадцати пяти - двадцати шести лет. Очень симпатичный широкоплечий парень, с темными глазами, короткой стрижкой под ежик и несколько грубыми чертами лица. - И именно ему вы заплатили тысячу долларов? - Да. - Какими банкнотами? - Десяти и двадцатидолларовыми. - Он, конечно, заверил вас, что больше не будет требовать денег? - Он просто заявил, что я купила его молчание. - Он должен был предъявить вам какие-нибудь доказательства, что-нибудь еще, что... - Конечно. Он показал мне фотографии Ирвина Фордайса и отпечатки его пальцев из полицейского архива, а также армейские снимки Карлетона Блэра. Должна отметить, сходство поразительное. Кроме того, он предъявил мне другие отпечатки пальцев, которые, по его словам, были взяты у Карлетона Блэра во время его зачисления в армию. - Вы рассказали об этом дочери? - Конечно нет. Она была так счастлива, что мне не хотелось причинять ей боль. - А вашему мужу вы что-либо говорили об этом? - Разумеется нет. - Почему? - У него и так много собственных проблем. - Вам не приходило в голову, что вымогатель может выйти на вашу дочь или даже на вашего мужа? - Нет. - Ну и зачем вы тогда пришли ко мне? - спросил Мейсон. - Потому что вы вмешались в это дело и все испортили. - Каким образом? - Не притворяйтесь идиотом, вы все прекрасно понимаете. А теперь, мистер Мейсон, эти шантажисты пытаются выйти на мою дочь и заставить ее платить деньги. - Откуда вам это известно? - Ей звонили, и я слышала весь разговор по параллельному телефону. - О чем шла речь? - Мужской голос заявил, что она их предала. На это моя дочь ответила, что терпеть не может журналистов, которые обзванивают всех и говорят чепуху в надежде, что кто-то признается, что он жертва шантажа. Затем она добавила, что пресса окончательно опустилась, вмешивается в личную жизнь уважаемых граждан и вытряхивает всю грязь на страницы своих газет. Она потребовала, чтобы ее оставили в покое. - А потом? - Она просто бросила трубку. - Что ж, отличный ход, - заметил Мейсон. - Это заставит вымогателей перейти к обороне. А откуда вы узнали, что вашу дочь шантажируют? Она призналась вам? - Нет, но мне известно, что в тот злополучный день она искала красную кофейную банку, а затем каталась на лодке. Когда я прочитала сообщение в газете о найденных деньгах и письме, я сразу же поняла, в чем дело. - И ничего ей не сказали? - Нет. - Но почему вы подслушивали телефонные разговоры? - Я решила, что рано или поздно эти шантажисты попытаются вновь выйти на нее. Мне хотелось знать, что произойдет. - Все-таки не могу понять, почему вы пришли ко мне? - Поскольку моя дочь в опасности и мой муж, вне всякого сомнения, советовался с вами и поскольку вы играете с огнем, я хочу, чтобы вы знали все подводные камни. - И что вы, - добавил Мейсон, - вступали в прямой контакт с одним из шантажистов. - Я вынуждена была это сделать, так как он угрожал, что в противном случае передаст всю информацию прессе. - Каким образом он собирался это сделать? - Он сказал, что один из скандальных журнальчиков с удовольствием опубликует всю эту историю за тысячу долларов. Вот почему он потребовал только тысячу. Он заявил, что ему нужны деньги, что ему не нравится этот способ их добывания, но другого у него нет, и он на все пойдет, так как остро нуждается в средствах. Это звучало довольно убедительно. - Вы намерены рассказать об этом своему мужу? - спросил Мейсон. - Нет. - Почему вы не хотите поговорить с мужем и рассказать все? - спросил Мейсон. - Может быть, я это и сделаю, но позднее. - Вы случайно не знаете, где сейчас находится ваш муж? - Я думаю, что он на озере, но к вечеру он обещал приехать в город. - А ваша дочь? - Я не знаю, где она, но она собиралась на ночь отправиться на виллу. Я намерена позвонить Розене и под каким-нибудь предлогом предложить ей провести вечер в городе. Мне не хотелось бы, чтобы она была на вилле одна. - Миссис Бэнкрофт взглянула на часы и сказала: - У меня еще столько дел! Я тороплюсь. Всего хорошего, мистер Мейсон. Она поднялась, уверенная в себе, понимающе улыбнулась, взглянула на Мейсона и Деллу Стрит и гордо вышла из кабинета. Адвокат многозначительно посмотрел на секретаршу. - Теперь все понятно, - заметила Делла. - Харлоу Бэнкрофт был введен в заблуждение. Дело не в его преступном прошлом и не в его отпечатках пальцев. - Так ли? - возразил Мейсон. - Конечно, это вполне возможно, но не стоит забывать, что мы имеем дело с очень сложной ситуацией и с двумя шантажистами. Мейсон застучал пальцами по столу. Вдруг раздался резкий телефонный звонок. - Это Харлоу Бэнкрофт, - сказала Делла. - Ответ на наши звонки? - спросил Мейсон. - Не знаю. Герти просто передала, что он на линии. Мейсон взял трубку: - Алло, мистер Бэнкрофт? Я тщетно пытался дозвониться до вас. - Понимаю. Я сам хотел видеть вас, но нет времени. - А где вы сейчас? - На вилле у озера. - Вы будете там вечером? - Еще не знаю. Впрочем, это не имеет отношения к делу. Должен признаться, я сильно ошибался и смотрел на это дело со своей колокольни... В общем, забудьте то, что я вам говорил. Это дело совсем иного рода... Я вам это объясню с глазу на глаз, но... Мы все можем оказаться замешаны в другую историю, совсем иную, чем вы думаете... - Может быть, - сухо ответил Мейсон. - И что же я должен делать? - Делайте, что сочтете нужным, - ответил Бэнкрофт. - Как вы обо всем узнали? - У меня был откровенный разговор с падчерицей. - И вы рассказали ей все, что изложили мне? - спросил Мейсон. - Нет, - ответил Бэнкрофт. - Говорила она. Еще рано сообщать моей семье о моем прошлом, мистер Мейсон. Единственное, что я могу сделать, - это оказать посильную помощь своей приемной дочери... Мне бы хотелось завтра утром встретиться с вами. - А почему бы не сегодня вечером? Если это очень важно, я могу подождать вас. - Нет, сегодня я не могу. Есть другие дела. Наберитесь терпения, мистер Мейсон, я увижу вас утром. В десять часов устроит? - Хорошо. Пусть будет в десять. А что вы узнали о пропавшем револьвере, мистер Бэнкрофт? Он у падчерицы? - Розена заявляет, что у нее его нет. Она была очень удивлена, когда я спросил об этом. Моя падчерица в странном положении. Газетчики пытаются раскопать все это дело, и кто-то, возможно журналист, пытался по телефону вывести ее на чистую воду, но она дала ему отпор и бросила трубку. Тем не менее это может быть и один из шантажистов. Думаю, Мейсон, лучший выход - это просто платить. Я высоко ценю все, сделанное вами, и, конечно, хочу, чтобы наш разговор остался между нами. Наберитесь терпения и предоставьте дело нам. Я думаю, мы покончим с ними тем или иным способом. - Я говорил вам, - напомнил Мейсон, - что есть только четыре способа разделаться с шантажистами. - Знаю, знаю, но один из них заключается в том, чтобы платить, и я определенно чувствую, что мы имеем дело с мелюзгой, и нет необходимости выставлять большую артиллерию. По-моему, выигрыш во времени все решит. - Что ж, ваше дело. Увидимся завтра. Мейсон повесил трубку, а затем позвонил Полу Дрейку: - Пол, необходимо приставить охрану к Розене Эндрюс, а также к Еве Эймори. Сегодня ночью мы покажем когти. - Хорошо, - ответил Дрейк. - Люди у меня есть, даже больше чем нужно. - Прекрасно, но все необходимо делать чрезвычайно осторожно. Никто не должен подозревать, что за ним следят. Держи меня постоянно в курсе событий, Пол. - Хорошо, - весело ответил Дрейк. - Все сделаю. 9 В девять тридцать вечера зазвонил телефон в кабинете Мейсона, номер которого было известен только Делле Стрит и Полу Дрейку. Адвокат быстро схватил трубку: - Да? Раздался голос Дрейка: - Около семи сорока перед домом Евы Эймори остановился некий тип. Его поведение привлекло внимание моего человека. Этот мужчина вошел в телефонную будку и кому-то позвонил, возможно даже Еве Эймори. Это нам неизвестно. Через десять минут Ева вышла из дома. Мужчина подъехал к ней на машине, и она подсела к нему. Мой человек последовал за ними, полагая, что это может быть подготовленная для нее ловушка. Разговор их длился недолго. Мужчина проехал четыре или пять кварталов, остановился на углу, поговорил с ней полчаса, затем развернулся и подвез ее к дому. - Что же он от нее хотел? - спросил Мейсон. - Он пытался заставить ее подписать какую-то бумагу, так, по крайней мере, показалось моему парню. Она некоторое время колебалась, как будто намереваясь подписать, а затем отшвырнула ее. Потом они недолго поговорили, и он вновь сунул ей эту бумагу. - Где находился твой оперативник? Как ему удалось все это увидеть? - Он как раз не все видел. Он не мог остановиться за ними и, чтобы не вызывать подозрений, два-три раза проехал мимо, а один раз сделал вид, что пытается найти место для парковки. В сущности, там не было места, но он старался быть как можно ближе к их машине. Они были так заняты своими делами, что не обращали на него никакого внимания. Затем, когда этот тип отвез Еву Эймори домой, мой человек последовал за ним. - И оставил ее без охраны? - Нет, у него в машине есть рация, поэтому он держит со мной постоянную связь. Он рассказал мне о случившемся, попросил приставить к Еве другого человека и разрешения последовать за этим типом, который показался ему знакомым. - Продолжай, - попросил Мейсон. - Они доехали до "Аякс-Делси". Это дешевые меблированные комнаты, которые находятся недалеко от пляжа. Но самое главное то, что когда мужчина выходил из машины, мой человек узнал его. - Кто это? - Это Стилсон Келси, известный под прозвищем "король Келси". Когда он вошел в дом, мой человек разузнал, что Келси снимает там комнату. Он сообщил мне об этом, попросил инструкций, и я приказал ему постоянно находиться в этом доме и действовать в зависимости от обстановки. - Он уверен, что Келси снимает там комнату? - Да. Мой человек сейчас в этом доме и следит за машиной Келси, но может получиться так, что, когда тот выйдет, он его не заметит. - Почему? - Густой туман опустился над пляжем. Еще видно в направлении города, но если Келси поедет в противоположную сторону, все пропало. - Слышно что-нибудь от Евы Эймори? - спросил Мейсон. - Нет. Видимо, Келси оказал на нее сильное давление, поэтому она молчит. Мой парень заявляет, что со стороны казалось, что она вот-вот подпишет бумагу. Она, видимо, сильно колебалась. - Но она ничего не подписала? - Мой оперативник полагает, что нет. - Хорошо. Следите за Келси. - Как долго? - Если понадобится, всю ночь. - У моего парня в полночь заканчивается смена. - Хорошо. Ближе к полуночи пошли ему замену. Выясни, что делает Келси. Неплохо бы узнать, кто его компаньон. Приставь также оперативника к Еве Эймори и следи за каждым ее шагом. О ней нужно знать все. Если вернется Келси и попытается еще раз оказать на нее давление, звони мне в любое время. Я хочу заняться им лично. - Ну что ж, Перри, - произнес Дрейк. - Пусть будет так. В конце концов, платишь ты. 10 На следующее утро в кабинете адвоката появился сильно встревоженный и возбужденный Харлоу Бэнкрофт. Казалось, что он вот-вот упадет в обморок. - В чем дело, мистер Бэнкрофт? - спросил Мейсон. - Моя жена... - Что с ней? - То, что я вам расскажу, мистер Мейсон, должно держаться в строжайшей тайне. - Безусловно, - заверил адвокат. - _В_с_е_ сказанное _в_а_м_и_ не подлежит разглашению. - Однажды вы заметили, что есть четыре способа расправиться с шантажистами, - продолжал Бэнкрофт. - Помните? - Да. - И один из них - убийство вымогателя. Глаза Мейсона сузились. - Вы что, хотите сказать, что ваша жена это сделала? - Да. - Когда? - Сегодня ночью. - Где? - На нашей яхте "Жинеса". - Кто-нибудь знает об этом? - спросил Мейсон. - Вы звонили в полицию? - Нет. Боюсь, я допустил огромную ошибку. - Расскажите мне обо всем и как можно скорее. - Моя жена, как вам известно, - начал свой рассказ Бэнкрофт, - вчера была организатором благотворительного вечера. Она просила меня приехать в город, так как опасалась, что вернется очень поздно. А на самом деле, произошло следующее... Только прошу вас, Мейсон, все это должно быть между нами. - Продолжайте, - остановил его Мейсон. - У нас мало времени. - Видите ли, дело в том, что у Джетсона Блэра есть брат, Карлетон Расмус Блэр, которого считали погибшим, но... - Мне все это известно, - прервал его Мейсон. - Хорошо. Карлетон Блэр жил в меблированных комнатах "Аякс-Делси" под именем Ирвина Виктора Фордайса. У него есть близкий друг Уилмер Джилли, который также проживает там. Джилли вышел на свободу примерно одновременно с Фордайсом. Они подружились и стали неразлучны. Фордайс считал его своим закадычным другом. Естественно, прочитав в газетах сообщение о помолвке Джетсона Блэра и Розены Эндрюс, он доверился Джилли и рассказал ему о том, что он - один из Блэров, так сказать "паршивая овца" в семье, хотя все уверены, что он погиб. Джилли, очевидно, решил воспользоваться этой информацией. Он стал шантажировать Розену и Филлис, мою жену, которая в конце концов заплатила ему тысячу долларов. - Продолжайте. - Затем, после статей в газетах о найденной в озере банке деньгами, Джилли попытался вновь выудить деньги у Розены. Фордайс был просто поражен поступком Джилли и заявил, что убьет его. Затем он немного успокоился, связался с Филлис и сообщил ей, что все устроит сам, что ей не нужно больше обращать внимания на всякие письма и угрозы и просил о встрече. Филлис встревожилась. Со слов Джилли ей было известно, что в связи с ограблением станции техобслуживания полиция разыскивает Фордайса, и она представила, что может произойти в результате их встречи. Зная, что не может быть дыма без огня, она предложила ему провести на нашей яхте "Жинеса" неделю или две. По ее мнению, вряд ли кому пришло бы в голову искать его там. Конечно, Филлис не стоило этого делать, тем более зная, что Фордайса разыскивает полиция. - Кто сказал ей об этом? - спросил Мейсон. - Джилли. - Слово шантажиста, - перебил его адвокат, - ничего не значит. - Рад, что вы так говорите, потому что это меня немало тревожило. - Хорошо. Оставим пока в покое Джилли. Что было потом? - Филлис привезла Фордайса на яхту и уговорила его остаться там. Затем она возвратилась в яхт-клуб, села в машину и отправилась к нашим друзьям, у которых можно занять денег. У них всегда они есть, поскольку они часто выезжают в Лас-Вегас, чтобы сыграть в рулетку. Вернувшись на яхту, она обнаружила, что он исчез и что вместо него на яхте находится Джилли. - Что произошло с Фордайсом? - спросил Мейсон. - Может быть, он был убит. На судне был только Джилли, поведение которого было явно угрожающим. - И что произошло? - У Филлис в сумочке были револьвер и три тысячи долларов. Она стала тянуть время. Это долго рассказывать, мистер Мейсон. Короче говоря, поднимаясь на борт яхты, она заметила на ее носу какую-то неясную фигуру, убиравшую якорь. Она подумала, что это Фордайс. - Разве яхта не была пришвартована? - Нет. Она стояла на якоре, потому что пристань на ремонте. - Продолжайте. - Этот человек услышал ее шаги, повернулся вполоборота, а затем пошел к рубке. Двигатель был включен, яхта была на плаву. Опускался густой туман, и через несколько секунд он полностью поглотил яхту. - Но почему яхта была на плаву? - спросил Мейсон. - Очевидно, что-то произошло, и преступник намеревался скрыть в тумане следы своего преступления. Джилли, вероятно, надеялся добраться куда-нибудь подальше и бросить яхту. Тогда бы Филлис посчитали виновной в исчезновении Фордайса. Джилли обвинил ее в обмане, в том, что она сует нос не в свои дела. Слово за слово, и наконец он потребовал деньги, заявив, что ему известно, что она ездила за ними. Она наотрез отказалась, тогда он стал угрожать ей тем, что без труда в таком тумане выкинет ее за борт. Именно в этот момент Филлис выхватила револьвер из сумочки и приказала ему поднять руки. Она, конечно, думала, что как только наставит на него оружие, он сразу же струсит. Он же только выругался и двинулся к ней. Яхту качнуло, Филлис упала и машинально нажала на курок. Она в упор выстрелила в Джилли, и тот упал замертво. - И как поступила ваша жена? - Она была в панике и бросилась за борт. - А револьвер? - спросил Мейсон. - Ей кажется, что револьвер и сумочка были в ее руке, когда она кинулась в воду. Плывя к берегу, она уронила оружие, а сумочка соскользнула с ее руки. - Был густой туман. Как же ей удалось увидеть берег? - Она разглядела слабые огоньки. Проплыв всего несколько футов, она встала и побрела к берегу. Оказалось, что она находится рядом с пристанью, где мы заправляем яхту топливом. Это примерно в ста футах от автостоянки у яхт-клуба. Она, не снимая мокрой одежды, добежала до нее, села в машину и поехала на городскую квартиру. - Бросив яхту прямо на месте преступления? - Да. - С трупом на ней? - Да. - Почему она уверена, что Джилли был мертв? - По ее мнению, это чувствовалось по падению его тела. Кроме того, она выстрелила в упор, прямо в грудь. - Это точно был Джилли? - Да, именно он. - И ей не известно, что произошло с Фордайсом? - Нет. - Хорошо, - произнес Мейсон, - все это укладывается в схему: Фордайс доверился Джилли, у которого есть друг - опытный шантажист, известный под кличкой "король Келси"... А где сейчас яхта? - В этом-то и дело. Когда появились первые лучи солнца, я отправился на место происшествия. Ее не оказалось на месте. - Как не оказалось? Бэнкрофт отрицательно покачал головой. - Видимо, когда все это произошло, был отлив. Вскоре начался подъем воды, который усиливался с каждой минутой. Очевидно, ночью, во время прилива, яхта вышла в гавань и где-то там села на мель. - Когда жена рассказала вам обо всем этом? - Вчера, в десять вечера. - Почему вы не позвонили мне или в полицию? - У меня не хватило духа звонить в полицию. Я решил дождаться утра, чтобы встретиться с вами. Я не знал, где найти вас, если не считать агентства Дрейка и... Черт побери, Мейсон, моя жена была просто в истерике, и, если бы она в таком состоянии позвонила в полицию, все бы рухнуло. В газетах появилась бы вся история Блэров... Боже мой, это же не было убийство, это была самооборона. Я решил взять на себя всю ответственность. Пусть полиция приезжает к нам. - Будет чертовски трудно вести это дело. Если бы ваша жена сама пошла в полицию, это выглядело бы как самооборона, но к тому времени, когда полиция нагрянет к вам, это будет расцениваться как убийство. - Ну что ж, я принял решение и выполню его. Когда я уходил, я дал жене снотворное. - Неужели вы не понимаете, - воскликнул Мейсон, - что так или иначе всплывет все это дело о шантаже. Ведь сейчас мы имеем дело с убийством! - Я это знаю, поэтому и умоляю вас взять все в свои руки. Вы должны заявить, что сейчас Филлис не в состоянии давать каких бы то ни было объяснений, так как это связано с шантажом. - Нам придется так сделать, чтобы выиграть время, - мрачно сказал Мейсон. - Еще вчера у нас был выбор. Сегодня у нас его нет. Сейчас бессмысленно обращаться в полицию. Мы в цейтноте. Нам нужно найти новые факты и, самое главное, яхту. - Залив еще окутан туманом. - Что ж, достанем вертолет. - Адвокат повернулся к Делле Стрит: - Позвони в авиакомпанию. Скажи, что нам срочно нужен четырехместный вертолет. - Мейсон взял шляпу. - Пойдемте, мистер Бэнкрофт. Адвокат был на полпути к двери, когда раздался телефонный звонок Делла вопросительно взглянула на Мейсона, тот кивнул головой и секретарша взяла трубку. - Я слушаю, Герти. В чем дело? Кто звонит? Ева Эймори? Мейсон нахмурился, подошел к телефону, взял трубку и сказал: - Соедини меня, Герти. Я поговорю с ней. - Мгновенье спустя он произнес: - Да, Ева. Это Перри Мейсон. Что случилось? - Я собираюсь подписать заявление, - произнесла она, - что вся эта история - рекламный трюк, что деньги мне вручил один знакомый, что вместе с ним мы сочинили то письмо и проделали все это ради рекламы. - Вы не сделаете этого, Ева. Это неправда, и вы это знаете. - Если я подпишу это заявление, я смогу выпутаться из... - Из чего? - Из всей этой истории... Короче говоря, уйду из-под давления. - Вы так не сделаете, какое бы давление на вас ни оказывалось. - Но мне советуют... - Кто? - Ну... люди. - Они оставили вам это заявление? - спросил Мейсон. - Да. - Тогда делайте следующее, Ева. Я хочу, чтобы вы пришли в контору и сперва поговорили со мной. - Но они потребовали, чтобы я подписала бумагу до двух часов дня. - Хорошо. Кто бы это ни был, скажите, что в два часа вы пойдете ко мне в контору и там подпишете это заявление. - Я не думаю, что эти люди придут к вам. - Тогда объявите им, что они не получат заявления, что вы сперва должны посоветоваться со мной. - Не думаю, что это поможет. Они... - Попытайтесь. Вы сделаете это? - спросил Мейсон. - Да. - Хорошо, - закончил разговор Мейсон и повесил трубку. 11 День был теплым и солнечным, только над водой виднелась неподвижная кромка белых облаков. Летчик вертолета, летевшего на высоте примерно пятисот футов, сказал адвокату: - Не нравится мне все это, мистер Мейсон. Мы можем пролететь поблизости от этих облаков, но вряд ли мы что-нибудь увидим. - А нельзя ли немного уменьшить высоту? - Конечно можно. Я могу лететь на высоте пяти футов над водой, но в таком тумане это опасно. - Сделайте все, что в ваших силах, - попросил Мейсон. - Иногда можно разогнать туман с помощью винтов вертолета и порой довольно быстро, - заметил пилот. - Что ж, попытайтесь, - сказал Мейсон. Вертолет опустился еще ниже и полетел над открытой местностью, на высоте дома. Вскоре их окутали первые клубы тумана. Винты вертолета разгоняли их. На мгновенье показалось, что туман исчезает, но вскоре он вновь окутал вертолет, и пилот повернул машину обратно. - Ничего не могу поделать, - сказал он. - Очень сожалею, но входить туда опасно. Это самый густой туман, который я когда-либо видел в такое время суток. Воздух даже не колышется. Кажется, что летишь в молоке. - А нельзя подняться над ним? - спросил Мейсон. - Конечно можно, но это ничего не даст. Вы просто увидите сплошной белый ковер. - Хорошо, тогда возвращаемся. Будьте в постоянной готовности. Как только туман начнет рассеиваться, мы проведем осмотр гавани. - Мейсон повернулся к Бэнкрофту: - Это лучшее, что мы можем сделать, Бэнкрофт, - объяснил он. - Не вижу другого выхода. - Я тоже. - Я хотел бы поговорить с вашей женой, - сказал Мейсон. Бэнкрофт понимающе кивнул головой. - Она еще спит. Я дал ей большую дозу снотворного. Можете себе представить, она... Мейсон взглядом указал на пилота, и Бэнкрофт моментально замолчал. - Я прошу вас, - напомнил адвокат летчику, - быть в постоянной готовности весь день. Как только туман рассеется, мы осмотрим гавань. Все ясно? - Да. - Позвоните мне сразу же, как только это произойдет. - Хорошо, но туман может продержаться весь день, мистер Мейсон. - Что ж, придется сидеть и ждать. Далеко ли до аэропорта, где вы будете находиться? - Всего несколько минут полета. - Прекрасно. Постоянно сообщайте мне о погодных условиях над заливом и о любых изменениях. Пилот понимающе кивнул головой. До приземления вертолета Мейсон был погружен в размышления. По дороге в контору он спросил Бэнкрофта: - Откуда вам известно, что яхты не оказалось там, где она должна была быть по словам вашей жены? - Да. - Откуда вам это известно? - Я ездил туда. - Был густой туман? - Да, но я пробрался через него с включенными фарами. - Жена описала вам место? - Конечно. - И вы вели поиски именно там? - Да. Я вышел из машины как раз у причала для заправки топливом. - И яхты там не оказалось? - Нет. - После разговора с женой вам следовало немедленно идти в полицию, - сказал Мейсон. - Я знаю, но я уже объяснял, почему не сделал этого. - Насколько я понимаю, револьвер выстрелил случайно? - Филлис держала его, наставив на этого человека и предупреждая его, и... - Револьвер выстрелил случайно, - закончил адвокат. - Яхта наскочила на мель... - Не яхта, а якорь, видимо... задел за что-то, и ее тряхнуло. - И револьвер выстрелил случайно? Бэнкрофт на какое-то время задумался, но все-таки сказал: - Да, он выстрелил случайно. - Хорошо. Джилли раскинул руки в стороны и упал лицом вниз? - Да. - Ваша жена все бросила и прыгнула за борт? - Нет, она потеряла сумку с деньгами и оружие, когда была в воде. Так она, по крайней мере, считает. У нее смутные воспоминания о том, как сумочка соскользнула с ее руки, когда она бросилась в воду. - Она была испугана? - Конечно. - И была в истерике, - продолжал Мейсон, - так как шантажист угрожал ей смертью и ей казалось, что он бежит за ней и собирается стрелять. - Ну... она в него выстрелила и... - Она не знает точно, куда попала пуля, - перебил его Мейсон. - Она могла попасть и в плечо, и в грудь. Главное, она испугалась. Ей казалось, что он следует за ней и вот-вот выстрелит. - Что ж, возможно, так и было. - Именно так, - подчеркнул Мейсон. - Только так объяснимы ее действия, а ваш рассказ должен соответствовать ее действиям. Бэнкрофт задумался, затем медленно кивнул головой. - У меня в конторе назначена важная встреча, - сказал Мейсон, - ее нельзя отложить, поэтому я попрошу вас быть наготове. Вы должны быть поблизости от моего офиса или где-нибудь, куда я мог бы быстро дозвониться. - Почему так важно найти яхту? - спросил Бэнкрофт. - Потому что я хочу побывать там раньше полиции. - Но мы даже не представляем, где она сейчас находится, - напомнил Бэнкрофт. - Вот именно. Ваша жена видела, как Джилли поднимает якорь. Когда он заметил ее, он зацепил якорную цепь за кнехт, а затем двинулся к ней. Бэнкрофт утвердительно кивнул головой. - Двигатель работал? - спросил Мейсон. - Да. - Он сцепил муфту? - Да. - На палубе есть какой-нибудь рычаг, с помощью которого он мог сделать это? - Да. Пользуясь им, он мог поднять якорь и сразу же выйти в море. - А когда раздался выстрел? - спросил Мейсон. - Где-то примерно в восемь тридцать - девять часов вечера. - Где были вы в это время? - Ожидал жену. - Кто-нибудь может подтвердить это? - Нет. Мейсон в задумчивости посмотрел на Бэнкрофта. - Конечно, - сказал адвокат, - если окажется, что убийство было совершено вашим револьвером на вашей яхте, полиция может прийти к выводу, что вы пытались защитить жену, и все сделали своими руками. На лице Бэнкрофта было написано удивление. - Вы хотите сказать, что они могут обвинить меня?.. - Вот именно. Весь ваш рассказ о том, что вы дали жене снотворное и не позволили ей идти в полицию... - Но я пытался защитить ее от вопросов, когда она была на грани истерики и... - И пытались избежать газетной шумихи, - напомнил Мейсон. - Ну да. - Немного вы добились, - заметил Мейсон. - Когда все это всплывет, вам придется не сладко. 12 Примерно около двух часов дня зазвонил незарегистрированный телефон Мейсона. Адвокат быстро схватил трубку: - Да, Пол, слушаю. Что произошло на этот раз? - Только что звонил оперативник, ведущий наблюдение за домом Евы Эймори, - отчетливо произнес Дрейк. - Он утверждает, что к дому подъехал автомобиль и в дом вошел в него некий тип, похожий по описанию на "короля Келси". - Он был один? - спросил Мейсон. - Да. - Прекрасно, - ответил Мейсон. - Я поехал туда, Пол. - Помощники нужны? - Думаю, что справлюсь. Свидетель может быть крайне нежелателен. Сейчас я веду наблюдение за гаванью. Мы ждем, пока рассеется туман. Это может произойти в любое время, и у меня наготове есть вертолет. Если тебе позвонит Делла Стрит и сообщит, что туман поднимается, немедленно прикажи твоему человеку, ведущему наблюдение за домом Эймори, сообщить об этом мне. - Мейсон повесил трубку и повернулся к секретарше: - Никуда не уходи, Делла. Как только туман начнет рассеиваться, дай мне знать. Я должен разыскать эту яхту. - Ты намерен встретиться с Келси? - Да. Хочу откровенно, выложив все карты, поговорить с шантажистом, - пояснил Мейсон. - Будь осторожен, - предупредила она. Адвокат усмехнулся, поднялся и вышел из кабинета. Когда он подъехал к дому Евы Эймори, к нему подошел человек Дрейка и сказал: - Он все еще там, мистер Мейсон. Мне сопровождать вас? - Нет, оставайтесь здесь. У вас в машине есть рация? - Да. - Поддерживайте постоянную связь с моей конторой. Как только я понадоблюсь, дайте мне знать об этом. - Как? - Просто войдете в квартиру и скажете, что меня ждут. Мейсон вошел в дом, поднялся на лифте и, подойдя к квартире Евы, позвонил. Дверь мгновенно распахнулась. - Привет, - произнес адвокат. Ева Эймори была в замешательстве. Мейсон стремительно прошел в квартиру, где увидел пятидесятилетнего мужчину мощного телосложения с серыми холодными глазами. - Если не ошибаюсь, вы - Стилсон Келси по прозвищу "король Келси", а документ в ваших руках - это бумага, которую вы вынуждаете подписать Еву Эймори? - начал адвокат. - Я заявляю вам, что она не подпишет ее, что я терпеть не могу шантажистов, что вы должны немедленно покинуть эту квартиру и оставить в покое эту девушку. В противном случае я отправлю вас в тюрьму. Келси медленно поднялся, оттолкнул стул и произнес: - А я терпеть не могу адвокатов, и я отнюдь не шантажист, а бизнесмен. Если хотите называйте меня метким стрелком, который в состоянии разглядеть ловушку. К вашему сведению, мистер Мейсон, Ева мне только что все рассказала. Все происшедшее - не шантаж, а рекламный трюк, и этот документ подтверждает мои слова. - Что ж, придется вам кое-что объяснить, - сказал адвокат. - Как вы думаете, кто положил в кофейную банку три тысячи долларов? - Я этого не знаю, да это меня и не волнует. - Напрасно. Я докажу вам, что это не рекламный трюк. Келси посмотрел на адвоката долгим пронизывающим немигающим взглядом, как бы оценивая ситуацию. - Хорошо, - произнес он наконец. - Я раскрою вам все свои карты, господин адвокат. Я знаю многих людей и хорошо знаком с молодым человеком по имени Уилмер Джилли. Ему стало кое-что известно, и он решил потребовать денег от людей, чьих имен я сейчас называть не буду. Джилли в какой-то степени зависит от меня. Если кто-то желает иметь со мной дело - хорошо, если же нет - тоже неплохо. - С вами не хотят иметь дело, - заметил Мейсон. - Убирайтесь! - Вы блефуете, Келси, но мы положим этому конец. Вы пытаетесь оказать давление на девушку и заставить ее признаться, что все происшедшее - рекламный трюк. На самом же деле деньги в банку положил я. Это нетрудно доказать. У меня на руках чек на полученные деньги и заявление банкира о вручении мне их в десяти и двадцатидолларовых банкнотах, номера которых записаны. Ева Эймори не собирается подписывать вашего заявления. Если же вы не оставите своих попыток, мы обвиним вас в вымогательстве и в незаконном получении денег путем обмана властей. - Мейсон подошел к столу, взял лежавшую на нем бумагу и разорвал ее на несколько частей. - Вы хотите что-нибудь сказать, Келси? Шантажист смотрел на адвоката в холодном бешенстве. - Нет, - произнес он, - не сейчас. Я сделаю это позднее. - Скажите это лично мне! - О'кей, но не думаю, что вам это понравится. В дверь кто-то постучал. Мейсон резко открыл ее. На пороге стоял сотрудник Дрейка. - Звонили из вашей конторы, мистер Мейсон. Вы им нужны, - произнес он. Адвокат повернулся к шантажисту и, кивнув головой в сторону выхода, приказал: - Вон отсюда! - Вы не имеете права! Вы не можете меня выставить! - Что? Хотите поспорить? - Конечно, сейчас, когда к вам прибыло подкрепление, это не имеет смысла, - сказал Келси. - Кто этот человек? - Частный детектив. Вел за вами слежку. Так что у нас достаточно фактов, чтобы обвинить вас в вымогательстве. Что-то дрогнуло в лице Келси. Какое-то мгновение он был похож на загнанного зверя. - Покажите ему ваши документы, - повернулся Мейсон к оперативнику Дрейка. Детектив вынул из кармана бумажник и предъявил свое удостоверение. - Хорошо, - произнес шантажист. - Хорошо, я уйду. Но у вас ничего нет против меня. Возможно, что-то есть против Джилли, но не против меня. - Хотите поспорить? - прервал его Мейсон. - Нет, - Келси сверкнул глазами. - Я думаю... - Не имеет значения, что вы думаете. Убирайтесь! Шантажист молча повернулся и вышел из квартиры. - Одевайтесь, - сказал Мейсон, обращаясь к Еве Эймори. - Вы поедете в контору Пола Дрейка. Там проведете несколько часов, пока мы все не уладим. - Он угрожал... - Безусловно, - заметил Мейсон. - Он ведь живет за счет угроз, но все его угрозы - блеф. - Адвокат повернулся к оперативнику. - Отвезете ее в контору Дрейка и оставите там на пару часов. Если вновь заявится этот мужчина и попытается встретиться с ней, я надеюсь, вы знаете, что надо делать в таком случае? - Это моя работа, - спокойно произнес мужчина. - Прекрасно. Адвокат повернулся, прошел по коридору, быстро сбежал по лестнице, прыгнул в машину и помчался на аэродром, к вертолетной площадке. Бэнкрофт и Делла Стрит уже ожидали его. - Давно вы здесь? - спросил их Мейсон. - Всего несколько минут, - ответил Бэнкрофт. - Пилот сказал, что над заливом туман редеет. - Ну что ж, полетели. Они сели в вертолет, который быстро набрал высоту, пролетел над городом и его пригородами, затем несколько снизился и двинулся над открытой местностью. Над заливом еще висел туман, который таял по мере их приближения. Пилот сбавил скорость, и вертолет неподвижно завис над заливом. - Вон яхт-клуб, - закричал Бэнкрофт. - А там обычно стоит "Жинеса". - Покажите мне топливный причал, который ваша жена опознала ночью, - попросил Мейсон. - Вон там, немного правее, - показал Бэнкрофт летчику. Вертолет медленно полетел над заливом. - Смотрите! Прямо по курсу, - неожиданно воскликнул Бэнкрофт. - Похоже, это она. - Где? - Примерно в миле отсюда. Летчик сбавил скорость. Наконец вертолет повис над яхтой, стоявшей на якоре у песчаного берега залива. - Это ваша яхта? - спросил Мейсон. Бэнкрофт утвердительно кивнул головой. - Похоже, что она на якоре? - Да, это так. - Вы не знаете, какова здесь глубина? - Если судить по наклону якорной цепи и по тому, что примерно двенадцать-пятнадцать ее футов видно над водой, то глубина здесь десять-двенадцать футов. - Обратите внимание, - сказал Мейсон, - к яхте до сих пор привязана шлюпка. - Да, я заметил это. - Мне кажется, будет лучше, если мы поднимемся на нее вместе с представителем шерифа, - продолжал адвокат. - Контора шерифа - недалеко отсюда, - заметил пилот. - Если хотите, я могу там приземлиться. В вертолете установлен аэрофотоаппарат. Мы можем сделать несколько фотоснимков. - Хорошо, - сказал Мейсон, - только, пожалуйста, никому не говорите потом о фотографиях. Через несколько минут вертолет опустился на площадку у конторы шерифа. - У нас есть причины полагать, - обратился Мейсон к помощнику шерифа, - что вчера вечером похитили яхту мистера Бэнкрофта. После длительных поисков мы ее в конце концов обнаружили. Она оказалась на якоре, поблизости отсюда. Похититель, возможно, еще на ней, так как шлюпка до сих пор привязана к яхте. Не желаете ли взглянуть? - Да, - ответил помощник. - Катер у вас есть? - Да. - Ну что ж, тогда поехали, - сказал Мейсон. - Я буду ждать вашего возвращения, - заявил Мейсону пилот вертолета. Помощник шерифа быстро довез адвоката и его клиента до причала, где они сели в катер и вышли на нем в залив. - Мы скажем вам, когда сбавить скорость, - сказал Мейсон помощнику шерифа. - Яхта примерно в четырех милях отсюда, у песчаного берега залива, - пояснил Бэнкрофт. На большой скорости они шли по заливу. Подойдя к песчаным берегам, снизили скорость. - Там, впереди, случайно, не ваша яхта? - спросил помощник шерифа. - Да, это она, - ответил Бэнкрофт. - Есть кто-нибудь на "Жинесе"? - крикнул помощник шерифа, когда они подошли к яхте. - Есть кто-нибудь на борту? - повторил он. Ответа не последовало. - Подождите здесь, - сказал он, обращаясь к Мейсону и Бэнкрофту. - Вы утверждаете, что яхту похитили? Миллионер не произнес ни слова. Помощник шерифа подошел на катере к "Жинесе", привязал его к шлюпке, легко поднялся на борт яхты. - Мейсон, - тихим голосом произнес Бэнкрофт, обращаясь к адвокату, - я собираюсь сделать заявление. - Какое? - Если Джилли мертв, я заявлю, что застрелил его... - Перестаньте, - прервал его Мейсон. - Неужели вы не понимаете, что власти штата без сомнения попытаются возбудить дело против вашей жены. Вам следует осознать всю сложность ситуации. Вы можете заявить, что жена ваша была в истерике, что вы заставили ее принять сильное снотворное, даже настояли на этом, чтобы дать ей возможность успокоиться. Помните, что они не смогут найти револьвер, из которого был произведен выстрел, так как ваша жена уронила его во время прыжка в воду. - Но разве они не в состоянии разыскать место, где она прыгнула, послать туда водолаза и найти револьвер? Ведь там неглубоко. - В любом случае ваша жена должна молчать. Она и без того далеко зашла. Я не думал, что так обернется дело, но в нынешней ситуации - это единственный выход. Если понадобятся ее показания, я дам ей знать об этом. Но помните, что ваша жена поднялась на яхту с Ирвином Фордайсом. Полиция же обнаружила яхту, когда того там уже не было, но на палубе лежал труп Джилли. Они не смогут выдвинуть против вашей жены никаких обвинений, пока не найдут Фордайса и не допросят его. - А что произойдет, если им удастся это сделать? - Тогда дело окажется чрезвычайно запутанным, - ответил Мейсон. - Вам следовало прошлой ночью позвонить мне, а затем в полиции изложить весь рассказ вашей жены о том, как в целях самообороны она выстрелила, не зная точно, убила противника или нет. - Она уверена, что убила его. Он упал и не двигался. Очевидно, он был сражен наповал. Она... В этот момент вернулся помощник шерифа и произнес: - Положение очень сложное. На борту яхты - труп мужчины. Он, вероятно, был убит всего несколько часов назад. Очевидно, пуля попала ему прямо в сердце. - Это усложняет положение, - сказал Мейсон. Представитель власти подозрительно посмотрел на адвоката. - Странно, - заметил помощник шерифа, - почему владельца похищенной яхты сопровождает один из ведущих адвокатов штата по уголовным делам? Мейсон усмехнулся. - Это долгая история. - Может быть расскажете? - Нет. - Мы добудем необходимые факты. Так или иначе, но мы это сделаем. - Когда был убит этот мужчина? - прервал его Мейсон. - Очевидно, несколько часов тому назад, пока еще не ясно. Сейчас я должен сделать доклад шерифу, наложить арест на яхту, затем мы отправимся на пристань, где с помощью технического персонала тщательно осмотрим судно. Предупреждаю вас, что все, что вы потом скажете, может быть использовано против вас. - Вы уберете яхту отсюда? - спросил Мейсон. - Мы вынуждены это сделать, - ответил помощник шерифа. - На пристани дактилоскописты, фотографы и эксперты осмотрят яхту. Мейсон хотел что-то сказать, но сдержался. - Это в вашей власти, - произнес он наконец. - Может быть, хотите сделать какое-нибудь заявление? - спросил помощник шерифа. Адвокат отрицательно покачал головой. - А вы? - обратился помощник к Бэнкрофту. - Подождем результатов осмотра яхты, - ответил за миллионера Мейсон. - Все происшедшее для нас чересчур неожиданно. - А мне кажется, - заметил помощник шерифа, - что вы, напротив, очень подготовлены к подобным неожиданностям. 13 Только в шесть часов вечера Бэнкрофт и Мейсон вышли из конторы шерифа. Деллу Стрит отпустили через несколько минут после того, как яхта была доставлена к пристани. Сидя в машине, миллионер вслух предавался своим размышлениям. - Как вы думаете, они уже допросили мою жену? - спросил он Мейсона. - Разве вам не понятно, почему они нас так долго держали? Они, безусловно, уже допросили и вашу жену, и вашу падчерицу, и ваших слуг. - Я очень просил жену не давать никаких показаний. В случае чего - заявить, что она будет говорить только в моем присутствии. - Вам следовало бы позвонить мне вчера вечером, - напомнил ему Мейсон. - Вместо этого вы стали давать жене советы. По правде говоря, я не доволен всем происшедшим. - Я вас не понимаю. - Мне кажется, - пояснил Мейсон, - что вы мне не все рассказали. После некоторого молчания Бэнкрофт произнес: - Да, Мейсон, вы вынуждены играть вслепую. Прокуратура попытается обвинить во всем мою жену, но они не смогут ничего доказать, и мне кажется, что они не смогут возбудить дело и против меня. Вы же должны доказать, что никто из нас не имеет никакого отношения к событиям вчерашнего вечера. Пускай полиция попытается сделать невозможное. - Иногда полиции, - заметил Мейсон, - необычайно везет. - Я знаю, но мне кажется, что вряд ли с теми фактами, что у них имеются, они смогут что-нибудь доказать. А вот как только у них окажутся отпечатки пальцев Джилли, они сразу же узнают, что он бывший заключенный и, возможно, шантажист. - И затем свяжут его смерть с письмом шантажистов, обнаруженным в кофейной банке, - заметил адвокат. - Что тогда? - Тогда, - сказал миллионер, - у них будут только голые факты: наличие трупа шантажиста и подозреваемой женщины, его возможной жертвы. Им, однако, не удастся доказать, что у моей жены или у меня были какие-либо личные контакты с Джилли. - Что ж, будем надеяться, - произнес Мейсон. - Обычно, - продолжал Бэнкрофт, - когда человек невиновен, он честно и откровенно все рассказывает в полиции. Иногда ему верят, иногда - нет. Если же он виновен, он молчит и дает возможность полиции самой добывать все необходимые факты. - Ну и что? - А то, - пояснил Бэнкрофт, - почему бы невиновному не воспользоваться теми лазейками, которые открыты для виновного. Своим молчанием и своей надеждой на то, что они сломают шею, прежде чем добьются каких-либо результатов, мы даем полиции возможность делать шаг за шагом. - У меня нет выбора, - заметил Мейсон. - Если бы вы позвонили мне вчера вечером, когда вернулась домой ваша жена, мы бы выдвинули версию о самозащите, и она была бы достаточно убедительной. Сейчас слишком поздно выдвигать эту версию, если, конечно, ваша жена не пытается кого-то покрыть. Таково положение дел. - Что ж, но все-таки придется воспользоваться моей стратегией. - Хорошо, но я сделаю это только при одном условии, - неожиданно произнес адвокат. - Каком? - Если вы мне откровенно расскажете, что в действительности произошло вчера вечером? - Я же рассказал вам. - Нет. Вы кое-что опустили. Вы что-то скрыли. Мне же нужно знать правду. - Вы не сможете защищать нас, если будете все знать. - Человек всегда имеет право на защиту в суде, - сказал Мейсон, - каковы бы ни были обстоятельства. Я не смогу защищать вас, если _н_е б_у_д_у_ все знать. - Хорошо, - произнес Бэнкрофт. - Я думаю, вам все равно станет о них известно. Насквозь промокшая, моя жена приехала домой и затем рассказала мне следующее: она решила предоставить Ирвину Фордайсу нашу яхту, так как была уверена, что на ней его никто не будет искать и что мы сможем избавиться от него, по крайней мере до свадьбы, а, возможно, даже до тех пор, пока все не утрясется. Филлис приехала к нему домой, привезла его в порт, поднялась с ним на яхту, вновь поехала в город - на этот раз за деньгами, и потом опять вернулась к лодке. На яхте есть провизия. Мы всегда хранили на ней много консервов, так что без захода в порты на яхте можно было спокойно добраться до Каталины или Энсенады и вести беззаботную жизнь яхтсмена. - Продолжайте, - сказал Мейсон, когда Бэнкрофт замолчал. - Расскажите мне о том, что произошло: - После того как Филлис раздобыла деньги и вернулась к яхте, там не было никаких признаков Фордайса. Вместо него на борту оказался Джилли, который явно собирался убить мою жену. Тогда она выхватила револьвер из сумочки, полагая, что он поднимет руки. Он же двинулся на нее. В этот момент яхта наскочила на мель. Филлис невольно нажала на курок. Джилли замертво упал у ее ног. Филлис прыгнула за борт, поплыла к берегу, а затем помчалась в машине домой, где и рассказала мне о происшедшем. И вот тогда-то я совершил ошибку. Она была в истерике. У меня есть сильный наркотик, который я иногда принимаю в случае острой боли в желудке. Я заставил ее принять это лекарство, чтобы она заснула. Я сказал ей, что мы обо всем расскажем в полиции утром, когда она почувствует себя лучше. - Что было потом? - спросил Мейсон. - Я поехал в порт. - И поднялись на яхту? - Дело в том, что яхты не оказалось там, где Филлис ее бросила. - Что вы намеревались делать потом? - Я хотел выйти в открытый океан и сбросить там тело Джилли. Вам я ничего не собирался говорить. Никто не смог бы установить связи Джилли с моей женой или со мной лично. - Итак, вы не нашли вашей яхты? - Да, она исчезла. Вы же помните, что был прилив, а когда яхта наскочила на мель, был отлив. Прилив снял яхту с мели и вынес ее в открытый океан, и я не смог ее обнаружить из-за сильного тумана. Я был абсолютно беспомощен. Я искал яхту два или три часа, а затем, совершенно изможденный, вернулся домой. - Хорошо. Я очень рад, - сказал Мейсон, - что вы наконец рассказали мне всю правду, но вы уже сожгли все мосты. Если бы ваша жена сразу же отправилась в полицию, она могла бы там все рассказать. Ее действия рассматривались бы как самозащита. Все звучало бы довольно убедительно. - А разве она не может этого сделать сейчас? Она же не знала, что у меня было на уме. - Конечно знала, - мрачно заметил Мейсон. - И не пытайтесь убедить меня в обратном. - Ну, хорошо, - согласился Бэнкрофт. - Она все знала. Я ей рассказал о том, что собираюсь сделать, и приказал молчать и ничего не говорить, что бы ни произошло. - Будем надеяться, что она последует вашему совету. Придет время, и она все расскажет, а пока давайте представим это дело так, как будто это работа шантажистов, а ваша жена пожертвовала собой в чьих-то интересах. Сейчас поезжайте домой. Там вы узнаете, что пока нас держали в конторе шерифа, был подписан ордер на обыск в вашем доме, который уже проведен... В чем дело? - О боже! - воскликнул Бэнкрофт. - Одежда жены, пропитанная морской водой!.. Она бросила ее в чулан. Я не подумал об этом... - А ваша жена? Что она скажет полиции? - Ничего. Она мне обещала, что в мое отсутствие, что бы ни произошло, даже появление полиции, она не произнесет ни слова. - Ей придется трудновато, - заметил Мейсон. - Не беспокойтесь, - заверил его миллионер, - она выдержит. - А ваша падчерица? - Она ничего не знает о происшедшем. - Хорошо. Я поехал в свой офис. Отправляйтесь домой. Держите меня постоянно в курсе событий. 14 Когда Мейсон вернулся в контору, его уже ждала Делла Стрит: - У тебя в приемной посетитель. - Кто? - Человек, которого ты, по-моему, захочешь видеть - Джетсон Блэр. - Тот самый, который собирается жениться на Розене Эндрюс? Она утвердительно кивнула головой. - Что он из себя представляет? - Нормальный молодой человек - чисто выбритый, спокойный, с прекрасными манерами. Похож на принца. - Я смотрю, - улыбнулся Мейсон, - он тебя просто очаровал. - Да. Думаю, подобное же впечатление он произведет и на тебя. - А почему он желает видеть именно меня? - Он сказал - по сугубо личному делу. Я не стала расспрашивать. - Хорошо, пусть войдет. Мы сейчас все выясним, а затем сходим куда-нибудь перекусить. Делла вышла в приемную и возвратилась в сопровождении Джетсона Блэра, высокого, атлетического сложения молодого мужчины с резкими чертами лица, кудрявыми темными волосами и спокойными глазами. - Что вас привело ко мне? - спросил Мейсон. - Ведь уже довольно поздно и... - Да, я знаю, - прервал его Блэр. - Мне даже пришлось вас ждать. Прошу прощения, что появился в столь неудобное и необычное время, но, в конце концов, мое дело тоже необычное. Мейсон в согласии кивнул головой. - Присаживайтесь, - произнес адвокат. - Что ж, посмотрим, что мы можем сделать. - Я достаточно много слышал от различных людей и понял, что к чему. - Продолжайте. - Это письмо шантажистов предназначалось Розене. Это была их первая попытка выжать кое-какие деньжата из ситуации, которая могла принести много неприятностей. - Что это за ситуация? - Дело в том, что мой брат, Карлетон Блэр, как мне кажется, - жив. Он, вероятно, замешан в делах, которые могут принести немало неприятностей нашей семье. Поэтому, когда в газетах я увидел сообщение о происшествии на озере Мертисито, связанном с вымогательством, я сразу же сообразил, что к чему. - Объясните, что вы хотите от меня? - Дело в том, что я люблю Розену, и она, как мне кажется, тоже любит меня. Я просто хочу, чтобы вы знали, что в нашей семье спокойно отнесутся к тому факту, что один из Блэров - паршивая овца. Шантаж ничего не решает. Я не желаю платить вымогателям только ради того, чтобы пощадить чувства кого-нибудь из членов нашей семьи. Если Харлоу Бэнкрофт и его жена опасаются, что не смогут пережить подобного скандала, тогда, если понадобится, свадьба будет отложена или помолвка будет расторгнута. Если же они в состоянии его перенести, то я тоже. - А члены вашей семьи? - спросил Мейсон. - У них точно такое же отношение. Шантаж сам по себе ничего не решает и ни к чему не приведет. - А вас пытались уже шантажировать? - Не знаю, - задумчиво произнес Джетсон Блэр. - Но кто-то звонил и спросил, что я скажу, если мой брат вдруг окажется жив. Звонок был каким-то загадочным. Я дал уклончивый ответ. - Назначались ли какие-нибудь суммы? Угрожали вам опубликовать эту информацию? - спросил Мейсон. - Нет. Ничего подобного. Это был какой-то странный телефонный разговор, который закончился так же неожиданно, как и начался. - Вы говорили об этом с Розеной? - Нет. Я хотел увидеть ее, но сперва мне хотелось поговорить с вами. Я хотел сказать вам, что, каково бы ни было положение, я не пойду на поводу у преступников. - Почему же вы пришли именно ко мне? - Потому что из разговора с Розеной я понял, что вы защищаете интересы их семьи. - Почему вы все не рассказали Розене? - Я хотел это сделать вчера вечером, но не смог с нею встретиться. - Не смогли? Почему? Где вы искали ее? - В их городской квартире и на озере. - И ее там не было? - Нет. - А она не говорила вам, что собирается куда-нибудь пойти? - Нет. - Вы не знаете, где она была? - Я звонил ей сегодня днем, мистер Мейсон, и она мне сказала, что произошло что-то ужасное, о чем она сейчас не в состоянии говорить. - Кстати, - заметил адвокат, - где _в_ы_ были вчера вечером? - Сперва я позвонил ей по телефону, затем поехал к ним на виллу, а потом к ним на городскую квартиру. - Вы были в яхт-клубе? После некоторого замешательства Блэр посмотрел адвокату прямо в глаза. - Да, - еле слышно произнес он. - И что же вы увидели? - На стоянке у яхт-клуба я увидел машину миссис Бэнкрофт, но безуспешно пытался разыскать ее или их яхту. Я пришел к выводу, что она решила прогуляться на яхте по заливу. Я также подумал, что Розена, видимо, вместе с матерью. Вскоре, путем расспросов, я узнал, что миссис Бэнкрофт была в яхт-клубе с молодым человеком. Я проехал по берегу залива. Когда вернулся, машины Бэнкрофтов уже не было. К этому времени опустился густой туман и ничего не было видно. - Кто-нибудь был с вами? - Нет. Я был один. - Когда вы вернулись домой? - Довольно поздно. Мейсон тяжело вздохнул. - Хорошо, - устало сказал он. - Вас, возможно, будут допрашивать в полиции. Не пытайтесь ничего скрывать из того, что вам известно, только ничего не говорите им о своих предположениях. Просто изложите факты. - В полиции? А какое это имеет к ним отношение? Они будут допрашивать меня в связи с этим шантажом? - Они будут выяснять, что вы делали вчера вечером, что вам известно и куда вы ездили. Они будут интересоваться всем, что говорили вам члены семьи Бэнкрофтов. - И что я должен им сказать? - спросил Джетсон Блэр. - Правду. Только молчите о своих выводах. Изложите им голые факты, а заключения пускай они делают сами. - Полиция занимается этим делом о вымогательстве? - спросил Блэр. - Нет. Она расследует другое преступление. - Другое?! Что вы хотите этим сказать? Что, произошло еще что-нибудь? - Да. Убийство, - произнес адвокат, глядя прямо в глаза молодого человека. Какое-то мгновенье Блэр был в оцепенении. Затем лицо его побледнело. - Убийство? - Да, - повторил Мейсон. - Но кто?.. Что?.. - Кто-то вчера вечером на яхте Бэнкрофтов вышел в залив. Яхта какое-то время дрейфовала, а затем бросили якорь у песчаного берега залива. Когда сегодня днем помощник шерифа поднялся на ее палубу, он обнаружил там труп. - Труп! - воскликнул Блэр. - О боже! Неужели кто-нибудь из Бэнкрофтов! Не... - Нет, - прервал его Мейсон. - Тело молодого человека. Это оказался парень с преступным прошлым. - Вы хотите сказать - Карлетон? - Нет. Кто-то другой. - Но как его тело оказалось на борту яхты? - Вот здесь-то и вся загвоздка. Вы сообщили мне информацию, которую считали нужным сообщить, то же самое сделал и я. Мейсон поднялся. - До свидания. Рад, что вы пришли ко мне. После некоторого колебания молодой человек протянул руку адвокату. Она была влажной и холодной. - Всего хорошего, мистер Мейсон, - произнес он и пошел к выходу. Делла Стрит открыла ему дверь, и он вышел с видом человека, делающего первый шаг в камеру смертников. 15 Утренние газеты пестрели заголовками: "На яхте миллионера обнаружен труп. Предполагают связь убийства с шантажом". Вся эта история драматическим образом отразилась на семье Бэнкрофтов. Их молчание рассматривалось как желание скрыть причины вымогательства. Когда Мейсон пришел в контору, Делла Стрит положила перед ним на стол утренние газеты. - А пресса неплохо действует, - заметила она. - В полиции пока никого из Бэнкрофтов не связывают впрямую с убийством, но их молчание связывают с делом о шантаже. - Так, - произнес адвокат. - Да, вас в приемной уже пятнадцать минут ожидает мистер Бэнкрофт. - Пусть войдет. Посмотрим, что он скажет нового. По лицу миллионера было видно, что он провел бессонную ночь. Лицо его было серым от усталости, под глазами - мешки. - Тяжело? - спросил Мейсон. - Да, - ответил Бэнкрофт. - К счастью, жена оказалась достаточно мужественной женщиной. Она заявила, что будет отвечать на вопросы только в присутствии мужа и его адвоката. - А вы? - Я сказал то же самое. - Как вы объяснили причины вашего молчания? - Я просто сообщил, что есть вещи, которые мы не собираемся обсуждать в настоящее время, что в нужное время и в нужном месте мы это сделаем. - Отлично. Теперь нужно браться за дело. - Что необходимо сделать? - Мы должны найти револьвер. - Вы что, с ума сошли! - воскликнул Бэнкрофт. - Это вещественное доказательство, которое ни в коем случае не должно попасть в руки полиции! Револьвер зарегистрирован на мое имя, и если баллистическая экспертиза покажет, что из него совершен выстрел... - Успокойтесь. Я же не сказал, что мы должны достать оружие, мы должны найти его. - Вы хотите сказать - разыскать и... - Да, и оставить на месте. Так сказать, на "холодном хранении". - Как вы собираетесь это сделать? - Я думаю взять морскую карту, - пояснил Мейсон, - и установить точное местонахождение яхты в злополучную ночь. Пол Дрейк выедет на место с водолазом, который исследует дно. - И если он найдет револьвер и сумочку?.. - Он не произнесет ни слова. По крайней мере, до тех пор, пока я ему не разрешу это сделать. - Разве он не должен об этом поставить в известность полицию? - Он не будет знать, для чего это делается. Он просто исследует дно залива в том месте. - Но нам-то известно, что эти вещи там, - заметил Бэнкрофт. - Следовательно, не нужно этого подтверждать. Мейсон спокойно на него взглянул. - Вам об этом сказала ваша жена, а мне нужно быть в этом уверенным. - Вы сомневаетесь в ее словах? - Когда я занимаюсь делом об убийстве, я сомневаюсь во всем и во-всех - даже в вас. - Но, - запротестовал миллионер, - почему вам необходимо знать, что револьвер и сумочка именно там? - Потому, - пояснил адвокат, - что, если вашей жене придется давать показания в суде, мы потребуем от шерифа послать на указанное место водолаза и найти предметы, подтверждающие ее слова. - Тогда мы это и сделаем. - Нет. Если я выдвину подобное требование, и водолаз там ничего не обнаружит, считайте, что вашу жену уже приговорили к смерти. - Но я уверяю вас, что они там. Они должны там быть! Филлис прыгнула в воду, сумочка соскользнула с ее руки. Она абсолютно уверена, где прыгнула, и... - Она ничего не скажет на суде, если, конечно, ее не заставят. Если же ее вынудят давать показания, я должен быть уверен, что смогу их подтвердить фактами. - Но когда они найдут оружие... Разве вы не понимаете, Мейсон, что револьвер зарегистрирован на мое имя, и экспертиза докажет, что роковой выстрел был произведен из него. Это прямо указывает на Филлис. - Или на вас, - добавил Мейсон. Бэнкрофт задумался, а затем произнес: - Сколько времени понадобится Дрейку для этих поисков? - Это будет сделано сегодня вечером, под прикрытием темноты, но мне нужна карта, с указанием точного расположения яхты в тот момент, когда ваша жена прыгнула за борт. Бэнкрофт неожиданно вздохнул свободнее. - Вам она понадобится вечером? - Нет, значительно раньше. Дрейк не может вести розыск ночью. - Хорошо, - сказал Бэнкрофт, - карта будет у вас. 16 Примерно около полудня в дверь кабинет Мейсона раздался условный стук Пола Дрейка. - Полиция завязла в этом деле, - сообщил детектив. - Они даже не знают, с чего начать. - А что им удалось узнать? - спросил Мейсон. - Во-первых, отпечатки пальцев Уилмера Джилли им, безусловно, кое-что дали. Выяснилось, что это мелкий мошенник, вор, который был некогда осужден, никогда не привлекался за вымогательство, но мог легко заняться и этим. Затем они обыскали комнату Джилли. Как ты думаешь, что они там нашли? - Портативную печатную машинку марки "Монарх", - сказал Мейсон. - Да, и экспертиза показала, что письмо шантажистов было отпечатано на ней. Так что сейчас они связывают это письмо с Бэнкрофтами, а тех - с Джилли. Им удалось выяснить и еще кое-что. - Что именно? - Что в тот день, ранним вечером, миссис Бэнкрофт была в яхт-клубе вместе с Джилли. - Стоп! - воскликнул Мейсон. - Не с Джилли, а с другим человеком! - Сторож клуба опознал фотографию Джилли. Его собираются отвезти в морг для опознания трупа. Мейсон нахмурился. - Это разрушает твои планы? - спросил Дрейк. - Да. Миссис Бэнкрофт, возможно, и была на пристани с молодым человеком, но это был не Джилли... Надо сделать следующее, Пол. Некий человек по имени Ирвин Фордайс отбыл срок в тюрьме "Сан-Квентин". Раздобудь его фотографии и покажи их сторожу в яхт-клубе и спроси его, не был ли, случайно, этот человек с миссис Бэнкрофт. - Но сторож уже дал конкретные показания, - заметил Дрейк. - Что говорят о времени смерти? - хмуро произнес адвокат. - Она наступила в девять часов вечера. - Вот как? Они не могут точно установить час, поскольку тело было обнаружено только примерно восемнадцать часов спустя. - Они произвели исследование желудка Джилли. Вечером, в день убийства, он ел бобы, которые сам разогрел дома на плите. Он, видимо, сильно торопился, поэтому и не убрал после себя. Часть бобов осталась в консервной банке, часть на сковородке, которую он не вымыл. По степени переваренности пищи в желудке удалось установить время смерти. При этом также учитывались температура тела, степень трупного окоченения и прочие параметры. - Нашли орудие убийства? - Нет, но они уверены, что это дело рук кого-нибудь из Бэнкрофтов. Харлоу Бэнкрофту было выдано разрешение на револьвер тридцать восьмого калибра, который, похоже, исчез. - Пока они не найдут этого револьвера и не докажут, что выстрел произведен из него, они не смогут обвинить Бэнкрофтов в убийстве, - заметил Мейсон, - и доказать их связь с Джилли. Человек же в яхт-клубе ошибается. Принимайся за дело немедленно, Пол. Достань фотографии Ирвина Фордайса и займись сторожем в клубе. Нужно опровергнуть его показания, иначе нам придется плохо. - Боюсь, что нам не удастся это сделать. - Посмотрим. Да, Пол, мне также нужен аквалангист-любитель, энтузиаст, человек, на которого можно положиться. Я хочу, чтобы он проделал кое-какую работу. - У меня есть такой человек, - задумчиво произнес Дрейк. - Он вместе с женой по воскресеньям... - Задействуй их обоих, - прервал его Мейсон. - Когда? - Немедленно. Дрейк тревожно взглянул на адвоката. - Ты хочешь, чтобы они нашли какие-то вещественные доказательства, Перри? - Им не придется делать ничего противозаконного, так что пусть это тебя не беспокоит. - Хорошо. Мы сделаем все, что в наших силах. Как только Дрейк вышел из кабинета, адвокат повернулся к секретарше: - Делла, немедленно отправляйся в банк и сними с моего счета еще три тысячи долларов в пятидесяти и стодолларовых банкнотах. Пусть банкир запишет их номера. - Их безусловно заинтересует, - заметила Делла, - что происходит, почему мы второй раз снимаем три тысячи долларов и почему каждый раз просим записать номера банкнот. - Я знаю, но когда дело касается борьбы за жизнь, все методы хороши. Постарайся, чтобы они не очень этим заинтересовались. И не вступай ни в какие разговоры - ни с полицией, ни с кем бы там ни было. Только получи деньги. Через тридцать минут она возвратилась с деньгами, а через час сообщила: - В конторе мистер и миссис Чемберс, аквалангисты, работающие у Пола. - Пусть войдут, - сказал Мейсон. В кабинет вошла молодая чета. - Добрый день, мистер Мейсон, - произнес молодой человек. - Я Данстон Чемберс, а это Лорэн, моя жена. Насколько мне известно, вы хотите, чтобы мы что-то сделали? Адвокат окинул их взглядом. Молодые люди прямо-таки излучали здоровье и энергию. - Похоже, ваше увлечение идет вам на пользу, - заметил Мейсон. Они усмехнулись. - Да. - Мне необходимо провести кое-какие подводные работы, но так, чтобы я был уверен, что это останется между нами. - Где? - В заливе. - Насколько я знаю, - заметил Чемберс, - там произошло убийство. - Вы совершенно правы. - Это имеет какое-нибудь отношение к нему? - Да. - А нас это не затронет? - Нет. - Хорошо, тогда мы готовы, - ответил Чемберс. - Нам нужно только переодеться, - заметила его жена. - Это нельзя сделать в открытой лодке. - Вы ныряете по воскресеньям? - Да. - Как же вы тогда переодеваетесь? - У нашего друга есть шхуна и... - Он одолжит ее? - Конечно... Я уверен. - Если вы воспользуетесь этим судном, сможете ли вы провести свою работу так, чтобы никто не знал об этом? - Знать об этом, конечно, будут, но не будут знать, что мы ищем. А если над водой будет туман, как сейчас, вообще никто ничего не узнает. - Отлично. Поторопитесь и постарайтесь ничего не забыть. Где ваше снаряжение? - В багажнике машины. - Что ж, - усмехнулся Мейсон. - Следует поторопиться, пока над заливом туман. 17 Туман толстым покрывалом окутал поверхность воды. - Почти ничего не видно, мистер Мейсон, - заметил Чемберс, стоявший за штурвалом небольшой шхуны. - Тем лучше, - произнес адвокат. - Где остановиться? - У топливного причала. Пока я буду ставить там шхуну, вы прыгните за борт. Нужно тщательно исследовать дно. Начнете в пятидесяти футах от причала, а затем будете медленно двигаться к берегу. Если найдете что-нибудь интересное, поднимайтесь наверх и сообщите мне об этом. Только ничего не трогайте. - Хорошо, - сказал Чемберс. - Если возьмете управление шхуной на себя, я спущусь вниз, и мы с Лорэн переоденемся. Мейсон встал за руль, а Чемберс нырнул в кабину. Адвокат без труда подвел шхуну к причалу. - Вам нужен бензин? - спросил служащий причала. - Да, и, кроме того, я хочу здесь остановиться ненадолго. Я вам заплачу за бензин и еще двадцать долларов сверху, если вы оставите шланг в баке, как будто мы продолжаем заправляться. - А зачем? - Мне нужно кое-что выяснить, но так, чтобы никто ничего не знал. - Хорошо. Не думаю, что в таком тумане к причалу подойдут заправляться другие лодки. - Прекрасно. Только помните - никому ни слова. - Молчу, - усмехнулся служащий причала. Вскоре на палубе появились Данстон и Лорэн Чемберс. За спиной у них были акваланги. Они надели маски и прыгнули в воду. Десять минут спустя показался Данстон. Он поднялся на шхуну, снял маску и, обращаясь к Мейсону, сказал: - Там, на дне, лежит дамская сумочка. - Что-нибудь еще? - спросил адвокат. - Это единственное, что мы нашли. - Вы открывали сумочку? - Нет, побоялись, что из нее что-нибудь выпадет. - Принесите сумочку сюда. Пусть ваша жена будет внизу, чтобы знать ее точное местонахождение. Я хочу посмотреть содержимое сумочки и положить ее обратно на место. Чемберс после некоторого колебания произнес: - Хорошо. Вы за все отвечаете. Он вновь прыгнул в воду и вскоре вернулся с сумочкой. - Что ж, посмотрим ее содержимое, - сказал Мейсон и открыл сумочку. - О боже, сколько денег! - воскликнул Чемберс. - Да, - подтвердил адвокат. - А это что? Так, водительские права. Это... Мейсон быстро отстранил рукой аквалангиста. - Не обижайтесь, - сказал он, - но вам следует видеть только то, что я вам покажу. А теперь смотрите внимательнее: я вынимаю эти деньги и вместо них кладу другие банкноты. Адвокат вынул из кармана пачку пятидесяти и стодолларовых банкнот, положил их в сумочку и закрыл ее. - Теперь, - сказал он, обращаясь к аквалангисту, - положите сумочку на место и посмотрите, нет ли поблизости еще чего-нибудь. Какое дно залива в этом месте? Глина или песок? - В основном, песок. - Хорошо. Когда тщательно все обследуете, поднимайтесь наверх. - А сумочку оставить там? - Да. - Со всеми деньгами? - Да. Только не забудьте выжать из нее весь воздух, чтобы не унесло течением. - Сумочка достаточно тяжелая. В ней губная помада, ключи, пудреница, возможно еще что-нибудь, так что она не уплывет. - Вот и прекрасно. - А затем что делать? - Когда вы исследуете весь участок и увидите, что там ничего интересного нет, подымайтесь наверх. Пятнадцать минут спустя Чемберсы вернулись на шхуну. - Все в порядке? - спросил Мейсон. - Да. - Прекрасно. Спускайтесь вниз и переодевайтесь. Мейсон пошел на пристань, вручил служащему деньги за бензин и добавил к ним еще двадцать долларов: - Огромное спасибо. Все в порядке? - Можете быть спокойны, - ответил служащий. - Я могу молчать на шестнадцати языках, за исключением скандинавских. - Вам какое-то время придется это делать только на английском, - произнес с усмешкой адвокат. 18 В половине пятого Бэнкрофт был вновь в конторе Мейсона. - Вот, - сказал он, - карта, на которой показано точное расположение яхты в момент, когда моя жена прыгнула за борт. Здесь вот, причал. А здесь - топливный причал. Примерно в тридцати-сорока футах от него якорь за что-то зацепился. Лодку немного толкнуло в сторону, а затем она поплыла. Был прилив. Именно в этот момент Филлис прыгнула в воду... - В какую сторону? - спросил Мейсон. - В сторону причала. - Хорошо. Теперь запомните следующее: она не должна отвечать ни на какие вопросы. Она должна заявить, что на них ответит ее адвокат. - Вот именно об этом я и хотел поговорить с вами, - заметил Бэнкрофт. - Как пишут газеты, это худший способ получить поддержку общественности. Это наводит каждого на мысль, что она виновна. - Знаю. Журналистам платят за то, что они пишут и публикуют. Им нужна сенсация. Ради этого они используют любые аргументы. - Но они логичны, мистер Мейсон. - Безусловно. Нельзя спорить с логикой. - Тогда непонятно, почему сейчас она должна молчать? - Потому, - подчеркнул адвокат, - что если мы не будем осторожны, ей придется столкнуться с очень неприятными фактами. Не забывайте, что сторож яхт-клуба собирается давать показания, согласно которым ваша жена вечером в день убийства приехала на пристань с Уилмером Джилли и вместе с ним поднялась на борт яхты. - Что?! - воскликнул Бэнкрофт. - Это факт. - Но он сошел с ума. Это был Ирвин Фордайс! - А где он сейчас? - Не знаю, и никто не знает. - Вот именно, а этот сторож уже опознал Джилли и... - Он не мог этого сделать, - прервал адвоката Бэнкрофт. - Кого вы имеете в виду? Этого близорукого... как его... Дрю Керби? - Я не знаю его имени. Он сторож яхт-клуба. - Тогда это он. Этот старый... Но это невозможно! - Может быть, но он дал такие показания. Так что теперь вам с женой придется делать то, что я скажу. Ваша жена должна молчать, пока я ей не разрешу говорить. Возможно, это произойдет при очень драматических обстоятельствах. Затем мы потребуем послать на место происшествия водолазов и найти там сумочку и револьвер. - Вы думаете... А если течение отнесло их в сторону? - Не думаю. Течение небольшое, ветра нет и... - Вы ведете чересчур сложную игру. - Да, - мрачно согласился Мейсон. - Играть нужно так, чтобы это было в наших интересах, и только в наших. - Хорошо, мистер Мейсон. Я полностью полагаюсь на ваш опыт. Больше мне ничего не остается. - Да, это верно, - согласился адвокат. 19 Судья Коул Хобарт призвал зал к порядку. - Слушается дело Народ штата Калифорния против Филлис Бэнкрофт, - объявил он. - Обвинение представляют Робли Хастингс, заместитель окружного прокурора, и его помощник Тернер Гарфилд. Со стороны защиты выступает Перри Мейсон. Господа, вы готовы к предварительному слушанию дела? - Обвинение готово, - произнес Хастингс. - Защита готова, - сказал Мейсон. - Прекрасно, - объявил судья Хобарт, - тогда начнем. Обращаю ваше внимание на тот факт, что этот судебный процесс привлек огромное внимание общественности, поэтому попрошу тишины в зале и не допускать никаких нарушений процессуальных норм. Предварительное слушание дела повел Тернер Гарфилд. Он вызвал в качестве свидетеля топографа, который представил суду карту штата, аэрофотографии залива и яхт-клуба и карту автомобильных дорог штата, показывающую расстояние между различными пунктами. - Ведите допрос, - обратился Гарфилд к Мейсону. - Здесь представлены самые разнообразные карты, - сказал Мейсон, обращаясь к топографу, - но не все. Одной из них нет. - Какой именно? - Геодезической карты береговой линии залива. - Я не думал, что она может понадобиться, так как разнообразные карты, представленные здесь, и так точны, а аэрофотоснимки дают представление о береговой линии и границах порта. На той же карте, кроме того, есть различные цифры, показывающие глубину залива. Я подумал, что это может только помешать. - Почему? - Потому что цифры не имеют никакого отношения к делу. - Геодезическая карта при вас? - Нет. - Тогда я предъявляю вам подобную карту, - сказал адвокат. - Скажите, она вам знакома? - Да, конечно. - Это официальная карта, изданная правительством? - Да. - Скажите, она используется в навигации? - Да. - Я хочу, чтобы эта карта была приложена к делу как вещественное доказательство защиты номер один, - заявил Мейсон. - Возражений нет, - произнес Тернер Гарфилд, - так как защита имеет право воспользоваться любой статистической информацией. Следующим в качестве свидетеля был вызван шериф округа Лос-Анджелес. - Шериф, - обратился к нему Гарфилд, - предъявляю вам фотографию - одно из вещественных доказательств обвинении. На ней тело человека, обнаруженного на яхте "Жинеса". Вы видели эту фотографию? - Да. - Вы видели человека, изображенного на ней? - Несколько раз. - Живым или мертвым? - И живым и мертвым. - Предпринимались-ли вами какие-нибудь другие попытки установить личность покойного? - Да. - Каким образом? - По отпечаткам пальцев. - И вы можете сказать, кто это? - Уилмер Джилли. - Задавайте вопросы, - предложил Гарфилд Мейсону. - Как вы устанавливаете личность по отпечаткам пальцев? - спросил он шерифа. - На основе архивных данных ФБР. - Следовательно, Джилли был на учете в полиции? - Протестую против подобного вопроса как некомпетентного, не допустимого в качестве доказательства и не относящегося к делу, - вмешался Робли Хастингс. - Протест обвинения отклоняется, - заявил судья Хобарт. - Суд правомочен допрашивать свидетеля по всем вопросам, имеющим отношение к отпечаткам пальцев, то есть как они добыты и какие связаны с ними события. Суд дает защите самые большие возможности для ведения допроса. Отвечайте на вопрос, шериф. - Да. Это был человек с преступным прошлым. - Был ли он осужден? - Да. - За что? - За кражу автомобиля и подлог. - Он, случайно, не привлекался по каким-нибудь другим делам? - Я вновь протестую... - Протест отклоняется, - отрезал судья Хобарт. - Шериф признал, что видел покойного при его жизни несколько раз. Суд, безусловно, имеет право допрашивать его по всем вопросам, имеющим к этому отношение. - Но тогда, - настаивал Робли Хастингс, - свидетеля можно обвинить в том, что он имел связь с преступником, которого не арестовал и не обвинил в преступлении, а затем либо отпустил, либо прекратил расследование. - Суду необходимо восстановить весь ход событий, но, поскольку ответ и так ясен, я принимаю протест обвинения, - решил судья Хобарт. - Чтобы не было неясностей, - заявил Мейсон, - поставлю вопрос следующим образом: шериф, при жизни покойного вы встречались с ним, когда он находился под арестом? - Да. - И навещали его, как официальный представитель? - Да. - Вы когда-нибудь, лично сами, подвергали его аресту? - Только один раз. - В чем он тогда обвинялся? - Протестую против неправомочного, несущественного и неправильного ведения допроса, - вновь вмешался Хастингс. - Протест обвинения принимается, - объявил судья Хобарт. - Других вопросов нет, - сказал Мейсон. Робли Хастингс, сделав несколько драматический жест рукой, объявил: - Для дачи свидетельских показаний вызывается Дрю Керби. Керби оказался медлительным, седеющим человеком примерно шестидесяти лет, с водянистыми голубыми глазами и с очень смуглым цветом лица - результатом постоянного загара. - Где вы работаете? - спросил его Хастингс. - В яхт-клубе "Голубое небо". - Сколько лет вы там работаете? - Четыре года. - В чем заключаются ваши обязанности? - Я и подсобный рабочий, и сторож. Отвечаю за сохранность оборудования и личных вещей членов клуба. - Вы работали десятого числа текущего месяца? - Да, сэр. - Я предъявляю вам фотографию Уилмера Джилли. Вы когда-нибудь его видели? - Да, сэр. - Живым или мертвым? - И живым и мертвым. - Чтобы вам было легче вспомнить, скажите, когда вы его видели в первый раз? - Десятого, примерно часов в семь вечера. - Где? - В яхт-клубе. - С кем он был? - С миссис Бэнкрофт. - Вы имеете в виду обвиняемую, Филлис Бэнкрофт, сидящую слева от Перри Мейсона? - Да, сэр. - А где была она? - На причале. - Что она делала? - Она садилась в шлюпку, которая всегда привязана к "Жинесе", яхте Бэнкрофтов. - Вы видели, как она разговаривала с Джилли? - Да. - Что затем произошло? - Она отвезла его на яхту. Минут десять они пробыли на яхте, я точно не знаю, так как не видел их после того, как они поднялись на "Жинесу". Затем я видел, как миссис Бэнкрофт возвращалась в шлюпке обратно. - Одна? - Да, сэр. - Так. Затем что? - Она привязала шлюпку к причалу и куда-то поехала, а потом, примерно через час, вернулась назад. - Что она сделала потом? - Села в шлюпку и поплыла к яхте. - А затем что произошло? - Не знаю, сэр. Я был какое-то время занят. Опустился очень густой туман. Ничего не было видно. Я хочу сказать, что мне было совершенно не видно, что происходило на воде. - Но вы видели яхту "Жинеса"? - Нет, сэр. - Что вы делали? - Был занят делами по службе. - А когда развеялся туман? - В тот день этого не произошло. Он держался долго. - Но это должно было когда-то произойти? - раздраженно спросил Хастингс. - Конечно, но он развеялся только на следующий день. - Когда вы вновь увидели яхту Бэнкрофтов? - Я ее больше не видел. Она исчезла. - Вы ее больше не видели? - Нет, почему, но... Это произошло на следующий день в четыре тридцать дня, когда они привезли ее обратно. - Кого вы имеете в виду? - Шерифа с помощниками. - Как ее привезли? - Она была привязана к другому судну. - Какому? - К катеру береговой охраны. - Что они сделали с яхтой? - Они пришвартовали ее к пристани, а затем на ней появилось множество фотографов и полицейских. - Вы видели Уилмера Джилли после его смерти? - Да, сэр. - Где? - В морге. - Вас отвозили туда на опознание? - Да, сэр. - Перекрестный допрос, пожалуйста, - сказал Хастингс Мейсону. Мейсон подошел к свидетелю, дружелюбно посмотрел на него и просто спросил: - На фотографии вы узнали Уилмера Джилли? - Да. - Когда вы видели его фотографию в первый раз? - Я видел его самого. - Знаю. Меня интересует, когда в первый раз видели фотографию Джилли? - Ну, когда они появились... Кажется, это было... Да, это было одиннадцатого, в девять часов вечера. - Через сколько это было часов, после того как пришвартовали яхту? - Точно не знаю. Наверное, через четыре или пять часов. - Кто показал вам фотографию? - Шериф. - Он спрашивал вас, видели ли вы этого человека прежде? - Да, что-то в этом роде. - Шериф, случайно, не интересовался, был ли этот человек с миссис Бэнкрофт вечером, в день убийства, и не видели ли вы как он отвозил ее к яхте? - Да, по-моему, что-то в этом роде. - Вы помните точные слова шерифа? - Нет. Он показал мне фотографию и сказал, что, возможно, я видел этого человека. - И вы согласились с ним? - Да, сэр. - Это было до вашей поездки в морг? - Да. - Когда вы туда ездили? - Вечером двенадцатого. - Сколько раз до этой поездки вы видели фотографию Джилли? - Несколько раз. - А точнее? - Не знаю. Несколько раз. - У вас была копия фотографии? - Да. - Кто вам дал ее? - Шериф. - И шериф оставил вам фотографию и просил тщательно ее изучить? - Да, но сделал он это утром следующего дня. - И фотография была у вас весь день? - Да. - А затем вас отвезли в морг? - Да. Мейсон в задумчивости посмотрел на Керби. - Вы были в очках, когда смотрели фотографию? - Конечно. - А где сейчас ваши очки? Свидетель машинально сунул руку в карман и произнес: - Я оставил их в яхт-клубе. - Но, когда одиннадцатого и двенадцатого вы рассматривали фотографию, вы были в них? - Да. - Вы лучше видите в очках? - Естественно. - Могли бы вы опознать человека на фотографии без очков? - Не знаю. Вряд ли. - Как же в суде вы делали опознание без очков? - Я знал, кто на фотографии. - Откуда? - Как! Это должна была быть фотография убитого. - Почему "должна была быть"? - Как! А разве это не она? - Я спрашиваю вас, - сказал Мейсон. - Вам известен человек, изображенный на фотографии? - Да. Я же произнес присягу! - И вы видите без очков? - Да. Мейсон подошел к столу судьи, взял фотографию, вынул из кармана другую фотографию, сравнил их, а затем, повернувшись к свидетелю, произнес: - Посмотрите внимательно на эту фотографию. Вы абсолютно уверены, что с обвиняемой вечером десятого был именно этот человек? - Да. - Постойте, - вмешался Хастингс. - У адвоката - две фотографии, одну из них он незаметно вынул из кармана. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Я покажу свидетелю обе фотографии. Свидетель, скажите, пожалуйста, на них изображен один и тот же человек? - Да. - Разрешите мне взглянуть на другую фотографию, - потребовал Хастингс. - Пожалуйста, - произнес Мейсон и протянул ему обе фотографии. - Но, - заявил заместитель окружного прокурора, - это не честно по отношению к свидетелю. Ведь это различные фотографии. - Вы видите какую-нибудь разницу в этих фотографиях, мистер Керби? Свидетель прищурился, вновь взглянул на фотографии и произнес: - Для меня они одинаковы. Я плохо вижу без очков. - Вы все время их носите? - Конечно. - Почему же у вас их нет сегодня? - Я оставил их в клубе, в своей комнате. - Кто-нибудь посоветовал вам сделать это? - Заместитель окружного прокурора. - Видимо, потому, - заметил Мейсон, - что вечером десятого вы были без них, не так ли? - Нельзя же все время быть в очках, тем более что сгущался туман. Лучше их совсем снять. Так и лучше видно и не нужно постоянно их протирать. - Вы были без очков, когда увидели Джилли в первый раз? - Да. - А сейчас, если Высокий Суд позволит, я хотел бы предъявить вторую фотографию для опознания, а затем приобщить ее к вещественным доказательствам защиты под номером два. - Принимается, - объявил судья Хобарт. - Протестую против такого ведения допроса, - заявил Хастингс. - Обращаю внимание Высокого Суда на то, что это старые трюки адвоката. Мейсон с улыбкой взглянул на судью Хобарта. - Ваша Честь, не я советовал свидетелю оставить очки в яхт-клубе. Он опознал на фотографии, представленной обвинением, Уилмера Джилли как человека, бывшего с обвиняемой в яхт-клубе вечером десятого. Я показал ему две различные фотографии и спросил, не изображен ли на них один и тот же человек. Он признал это. - Протокол говорит сам за себя, - объявил судья Хобарт. - Вторая фотография может быть приобщена к делу как вещественное доказательство защиты номер два. - Я прекрасно вижу без очков, - возразил Керби. - Я не ношу их все время, особенно по вечерам, когда работаю на берегу. - Понимаю, - сказал Мейсон. - Когда стекла постоянно запотевают это довольно неприятно. - Конечно. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - У защиты больше нет вопросов к свидетелю. - Вызывайте следующего свидетеля, господин обвинитель, - предложил судья Хобарт. - Вызывается мистер Орендж Джуит, шериф округа, - объявил Хастингс. Шериф Джуит сказал, что от своего помощника получил сообщение о том, что в южной части залива на мель наскочила яхта и что на ней обнаружено тело убитого человека. Шериф заявил, что он прибыл на место происшествия в четыре часа дня, осмотрел яхту и тело, что с помощью катера береговой охраны яхту пришвартовали у пристани яхт-клуба "Голубое небо", где ее и осмотрели, сделали фотографии Уилмера Джилли, лежавшего лицом вниз с пулевым отверстием в груди, а затем тело перевезли в морг округа, где произвели вскрытие и извлекли пулю, которую отправили на экспертизу, и что данная пуля предъявлена Суду. - Вы провели опознание тела? - спросил Хастингс. - Да, сэр. Это был Уилмер Джилли. - Вы узнали, где жил умерший? - В "Аякс-Делси". Это меблированные комнаты. В каждой из них есть кухонные принадлежности. - Вы осмотрели комнату покойного? - Да. - И что вы нашли? - В ящике стола мы обнаружили алюминиевую сковородку, на которой явно подогревали бобы. Хотя она была пуста, на ней все-таки остались следы бобов. На столе лежала буханка хлеба. - Эти фотографии делались под вашим наблюдением? - Да, сэр. - Мы просим приобщить их к делу и дать им соответствующий номер, - заявил Хастингс. - Возражений нет, - произнес Мейсон. - Тогда, - сказал заместитель окружного прокурора, - обратимся к так называемой "роковой" пуле, представленной Суду. Какого она калибра, мистер Джуит? - Тридцать восьмого. - По следам, оставленным ею, можете ли вы сказать, из какого оружия был произведен выстрел? - Из револьвера системы "Смит и Вессон". - Шериф, вы спрашивали обвиняемую, известен ли ей револьвер этой марки? - Да. - И каков был ее ответ? - Она заявила, что ничего не скажет, что в нужное время и в нужном месте она все объяснит, а пока не получит соответствующих указаний не произнесет ни слова. - Вы спрашивали о револьвере ее мужа, Харлоу Бэнкрофта? - Да. - И что он сказал? - Он ответил то же самое. - Вы проверяли в отделе регистрации огнестрельного оружия: есть ли у него револьвер? - Да. - И каков результат? - Пятнадцатого июня прошлого года Харлоу Бэнкрофт купил револьвер "Смит и Вессон" тридцать восьмого калибра. Его регистрационный номер сто тридцать три триста сорок семь. - Вы просили его предъявить вам оружие? - Да. - Что он сказал? - Он ответил, что револьвера у него нет. - Он объяснил, почему? - Нет, сэр. - Вы нашли что-нибудь под кроватью убитого? - Да, сэр. - Что именно? - Портативную машинку марки "Монарх". - Вы осмотрели ее? - Да, и на отдельном листе бумаги отпечатали все буквы. - А теперь, шериф, взгляните на это письмо. В нем выдвигается требование вложить три тысячи долларов в красную банку из-под кофе согласно инструкциям, полученным по телефону. Вам оно знакомо? - Да, сэр. - Когда вы увидели его в первый раз? - Мне вручил его спасатель, работающий на пляже озера Мертисито. Он сказал, что это письмо он получил от молодой... - Не имеет никакого значения, что он сказал, - спешно прервал свидетеля Хастингс. - Меня интересует, провели ли вы сравнение букв этого письма с шрифтом машинки, найденной в комнате убитого? - Конечно. - И каков результат? - Судя по шрифту и наклонам букв, так называемое "письмо шантажистов" было, вне всяких сомнений, отпечатано на машинке, найденной под кроватью Уилмера Джилли. - Вернемся к роковой пуле, - спросил Хастингс, - вы сравнивали ее с другими? - Да, сэр. - Как вы это сделали? - У Харлоу Бэнкрофта в горах, в тридцати милях от Сан-Бернардино, есть вилла. Мы произвели ее тщательный осмотр и в глубине двора обнаружили мишень. Была произведена экспертиза найденных там пуль и выяснилось, что при выстрелах использовались пули тридцать восьмого калибров. - У вас в конторе есть микроскоп? - Да, сэр. - Вы воспользовались им для сравнения с пулями, найденными на вилле? - Да, конечно. - И каков результат? - Оказалось, что все выстрелы были сделаны из одного и того же оружия. Вот эти фотографии подтверждают наши заключения. Роковая пуля изображена на них в верхней части, а внизу - пули, найденные на вилле в горах. - Мы просим Высокий Суд приложить эти снимки к вещественным доказательствам обвинения, - заявил Хастингс. - Возражений нет, - произнес Мейсон. Хастингс повернулся к адвокату и с улыбкой победителя спросил: - Будете вести перекрестный допрос? - О, - ответил Мейсон спокойным голосом, - у меня только несколько вопросов к свидетелю. - Он повернулся к шерифу. - Вы заявили, что так называемое "письмо шантажистов" было отпечатано на портативной машинке "Монарх", найденной в комнате убитого? - Да, сэр. - Все письмо было отпечатано на ней? - Не могу утверждать это относительно каждого слова и каждой буквы, потому что я не эксперт в этой области, но простое сравнение шрифтов показало, что письмо было отпечатано именно на ней. - Когда и в каком часу лично вы прибыли на яхту "Жинеса"? - спросил свидетеля Мейсон. - В три часа пятьдесят пять минут дня одиннадцатого числа, - ответил шериф. - Но до этого вам позвонили по телефону? - Да, сэр. - И вы сразу же поехали на то место, где была обнаружена яхта? - Да, сэр. - Яхта была на мели? Шериф в задумчивости почесал подбородок. - Откровенно говоря, - признался он, - точно не знаю. Думаю, что, когда ее обнаружили, она была на мели, но она была уже на плаву, когда прибыл я. Как раз тогда, насколько я помню, был прилив. - Яхта была на якоре? - Да. - Куда вы переправили яхту? - К причалу, где можно было ее должным образом осмотреть. - Вы знаете точное место, где была обнаружена яхта? - Нет, только приблизительно. Она была примерно в трехстах пятидесяти ярдах от... - Вы измеряли расстояние? - прервал его Мейсон. - Нет. - Значит, это только ваше предположение? - Да. - Сколько времени она находилась на том месте? - Не знаю. Она, вероятно, дрейфовала во время прилива, который начался предшествующей ночью. - На чем основано ваше предположение, шериф? - Нам почти точно известно время смерти Джилли. Его видели на автостоянке у клуба, видели и как его везли на яхту. Дома он ел консервированные бобы. Смерть наступила примерно в течение двух часов после последнего принятия пищи. Яхта, очевидно, все это время бесцельно качалась на волнах. Ветра фактически не было. - Давайте уточним эти приливы и отливы, шериф, - заметил Мейсон. - Вот карта, показывающая колебания уровня воды. Согласно ей, прилив десятого числа по существу начался рано утром одиннадцатого, в час пятнадцать ночи. - Точно так. - Следующий же прилив был днем одиннадцатого, в два часа тридцать две минуты. - Да, это так, сэр. - А вы обнаружили яхту во время отлива? - Уровень воды падал, но это еще не был отлив. - И вы быстро переправили судно к причалу? - Да. - На этом все, - произнес Мейсон. - Если Высокий Суд позволит, - заявил Хастингс, - я хотел бы вызвать другого свидетеля, Стилсона Келси. Этот человек настроен довольно враждебно, и я не могу поручиться за него, но мне хотелось бы, чтобы Высокий Суд услышал его показания, так как они необычайно важны. - Хорошо, - объявил судья Хобарт. - Для дачи свидетельских показаний вызывается мистер Келси. Келси разительно отличался внешним видом от того человека, которого Мейсон видел в квартире Евы Эймори. Теперь он был аккуратно подстрижен, в новом костюме, в новых ботинках и говорил с видом совершенно уверенного в себе человека. - Ваше имя? - спросил его заместитель окружного прокурора. - Стилсон Келси. - Ваш род занятий? - Отказываюсь отвечать на этот вопрос. - На каком основании? - На том, что ответ может повредить мне. - Вы знакомы - или, точнее, были знакомы - с Уилмером Джилли? - Да. - Была ли у вас назначена встреча с ним на вечер десятого? - Да, сэр. - Что вы делали десятого числа этого месяца, мистер Келси? Нас интересует только этот день. - У меня нет постоянного занятия. - На что же вы живете? Келси глубоко вздохнул и произнес: - Я получаю денежные пожертвования от разных людей. - Какова природа ваших занятий? Чем вызваны эти пожертвования? - Шантажом. - Вы договаривались с Уилмером Джилли относительно шантажа кого-нибудь из Бэнкрофтов? - Протестую против этого вопроса, - перебил Мейсон. - Он не относится к данному делу. - Напротив, - возразил Хастингс, - это имеет к делу прямое отношение и раскрывает мотив преступления. Келси - главный свидетель. Его показания очень важны. Мы временно отложили дело о вымогательстве, чтобы распутать убийство. - Отклоняю протест защиты, - объявил судья Хобарт. - Суд желает разобраться во всем до конца. Свидетель, продолжайте. - Отвечайте на вопрос, - сказал обвинитель Стилсону Келси. - Джилли рассказал мне целую историю. - Какую? - Протестую. Это основано на слухах, - воскликнул Мейсон. - Я хочу показать, что это составная часть рассматриваемого дела, - сказал Хастингс. Судья Хобарт нахмурился. - Эта история имеет какое-нибудь отношение к вашим деловым связям с Джилли? - спросил он Келси. - Да, Ваша Честь. - Тогда отвечайте на вопрос, - постановил судья Хобарт. - Джилли подружился с одним человеком, - сказал Келси, - который жил вместе с ним в меблированных комнатах "Аякс-Делси". - Хорошо. Продолжайте. - Джилли мне сказал, что подружился с неким Ирвином Фордайсом, который все ему рассказал о своем прошлом. Фордайс по-дружески ему доверился, так как был уверен в его молчании. - Услышав его историю, вы решили извлечь из этого выгоду? - Да. - Ваши действия были результатом совместной договоренности с Джилли? - Да. - В чем суть всей истории? - Протестую, - вмешался Мейсон. - Это основано на слухах, несущественно и не относится к делу. - Отклоняю протест. Я хочу знать всю подоплеку шантажа, - заявил судья Хобарт. - Оказалось, - продолжал Келси, - что настоящее имя Фордайса было другим, что если бы стало известно, кто он на самом деле, и о его преступном прошлом, то свадьба между Розеной Эндрюс, членом семьи Бэнкрофтов, и Джетсоном Блэром, членом известной в обществе семьи Блэров, никогда не состоялась бы. - Что вы тогда сделали? - Джилли и я решили воспользоваться этой информацией и обратить ее в деньги. - Что вы сделали? - Какое-то время я присматривался к этим семьям и выяснил, что у Бэнкрофтов было достаточно много денег, а Блэры пользовались влиянием в обществе. Я пришел к выводу, что лучше шантажировать кого-нибудь из Бэнкрофтов. - Какие суммы вы собирались у них потребовать? - Полторы тысячи долларов по одному требованию и тысячу - по другому. - И на этом вы хотели остановиться? - Конечно, нет. Мы собирались до конца воспользоваться полученной информацией. Мы считали, что потребованных денег будет достаточно на какое-то время. Затем, по-нашему мнению, необходимо было выждать. Если бы Розена согласилась заплатить полторы тысячи долларов, а ее мать - тысячу, тогда мы подождали бы примерно неделю, а затем выдвинули бы Розене новое требование и продолжали бы оказывать на нее давление до тех пор, пока не почувствовали бы, что она на пределе. Такова была, по крайней мере, моя договоренность с Джилли. - Хорошо. Что произошло? - Мы написали письмо и положили его на переднее сиденье в автомобиле Розены. Мы не хотели посылать его по почте. У Джилли была печатная машинка, да и печатал он неплохо. Я же этого не умел. Так что Джилли отпечатал письмо. Он показал мне его и получил мое одобрение. - Каковы были условия в этом письме? - Розена должна была заплатить полторы тысячи долларов в соответствии с инструкциями, полученными от нас по телефону. Мы пригрозили, что в противном случае информация, позорящая ее семью, станет достоянием общественности. - Это был пробный шар? - спросил Хастингс. - Конечно. Затем Джилли вошел в контакт с обвиняемой, представил ей известную нам информацию, и она выложила ему тысячу долларов. - Что затем произошло? - Мы продолжали наблюдение, пока не убедились, что Розена получила наше письмо. Она села в машину, увидела его на переднем сиденье, прочитала его пару раз и затем уехала. - Что было потом? - Без моего ведома, - печально произнес Келси, - Джилли, очевидно, после того как я видел это письмо, переправил требование в нем на три тысячи долларов. - Ничего не сказав вам? - Да. - Зачем он это сделал? - спросил Хастингс. - Он, видимо, хотел получить лишние полторы тысячи. Видите ли, согласно разработанному нами плану, мы собирались на озере взять лодку - Бэнкрофты летом отдыхают на вилле у озера, а Джилли был хорошим пловцом. Я предложил взять напрокат лодку, как будто мы простые рыбаки; Джилли же должен был прихватить с собой снаряжение для подводного плавания. Мы собирались на лодке выйти на озеро. Я должен был ловить рыбу, а Джилли нырнуть, когда Розена Эндрюс в нужное время и в нужном месте бросит в воду кофейную банку. Джилли должен был подплыть к ней под водой, схватить ее и затем направиться к берегу, где его никто не заметил бы. Я же должен был повернуть лодку к берегу, как будто в поисках рыбы. Джилли должен был там забраться в лодку, переодеться, положить акваланг в корзину, а потом мы собирались ловить рыбу как ни в чем не бывало. Так что, если бы даже полиция была предупреждена заранее, никто не смог бы поймать нас. - Что же произошло в действительности? - спросил Хастингс. - Думаю, все это знают, - сказал Келси. - Мы приказали Розене положить деньги в банку - красную банку из-под кофе, но, к несчастью, оказалось две такие банки. В одной из них были деньги, а другая была пустой, которую, видимо, кто-то просто бросил в воду. И так случилось, что лыжница выловила банку с деньгами и передала ее полиции, а Джилли схватил пустую. - Вы обсуждали это происшествие с ним? - Увидев сообщение в газетах, я обвинил его в обмане. - Что вы имеете в виду? - Его стремление получить три тысячи вместо полутора, то есть присвоить себе полторы тысячи. - Как он отреагировал на ваше обвинение? - Он клялся, что ничего не исправлял в письме, что кто-то его обманул, а затем он обвинил в этом меня. - Хорошо, что потом произошло? - После того как мы узнали, что выловили не ту банку, Джилли позвонил Розене и сказал ей, что она не последовала данным ей инструкциям; она же обозвала его назойливым журналистом и бросила трубку. Тогда он позвонил ее матери, и она предложила ему приехать на пристань у яхт-клуба "Голубое небо", сказала, что отвезет его на яхту, заплатит там деньги, а затем незаметно высадит его где-нибудь на берегу. Она была уверена, что частные детективы занимаются этим делом, и поэтому хотела, чтобы все было в тайне. - Когда он должен был встретиться с ней? - В семь часов вечера на пристани у клуба. - Вы не знаете, встретился он с ней или нет? - Я просто говорю вам то, что слышал по телефону и что Джилли сам мне сказал, но я точно знаю, что Джилли отправился в клуб, и именно тогда я видел его в последний раз. - Приступайте к перекрестному допросу, - сказал Хастингс Мейсону. - Вы не знаете, на чем он собирался добраться до яхт-клуба? - спросил адвокат. - Нет. В последний раз, когда я его видел, он обедая у себя в комнате. Это было в шесть тридцать вечера. Он всегда очень любил консервированную свинину с бобами, и во время нашей последней встречи он ел именно ее. Он сказал, что должен выйти из дома около семи и что около полуночи у нас будут три тысячи долларов. - А затем? - Я поехал по своим делам. Потом я возвратился в "Аякс-Делси". Я тоже снимал там комнату. Я все ждал и ждал возвращения Джилли. Когда в полночь он не пришел, я подумал, что он получил три тысячи и решил исчезнуть, чтобы не делиться со мной. - А вы не хотели обмануть Джилли? Разве вы не собирались принудить Еву Эймори подписать бумагу о том, что найденные в кофейной банке деньги были положены туда ею, что вся эта затея была проделана ради газетной рекламы, что она хотела бы, чтобы полиция возвратила ей деньги, а затем выманить эти деньги у нее? - Да, это так. Вы поймали меня на этом. Джилли хотел обмануть меня, но я не привык оставаться в дураках. Нельзя сказать, что он был моим напарником. Он был неопытен в рэкете, поэтому и обратился ко мне. Затем он решил обмануть меня и оставить ни с чем, так что я решил немного подстраховаться. Вот и все. - И поэтому вы пришли в окружною прокуратуру и изложили всю эту историю, чтобы избавиться от обвинения в шантаже, не так ли? - А что бы вы сделали? - спросил Келси. - Я задаю вам вопрос. Именно так вы поступили? - Да. - И заместитель окружного прокурора для того, чтобы вы произвели впечатление в суде, дал вам деньги на стрижку, новый костюм и ботинки? - Нет, не он. - Шериф? - Да. - И заместитель окружного прокурора обещал не привлекать вас к суду? - Да, если я как свидетель расскажу правду. - Что он имел в виду? - Ну, что в моих показаниях не будет никаких неясностей. - Иными словами, - сказал Мейсон, - если они выдержат перекрестный допрос и будут похожими на правду. Так? - Пожалуй, да. - Если же во время допроса я смогу доказать, что вы лжете, тогда вас привлекут к суду. Так? - Думаю, что да. Конечно, он не выразился подобным образом, но дал понять, что я должен говорить правду. Так, чтобы никто не смог придраться. - Короче, - сказал Мейсон, - если ваши показания позволят признать обвиняемую виновной, вас не привлекут к суду за вымогательство, верно? - Вы даете свою собственную интерпретацию этому делу, - заявил Келси. - Не это имел в виду заместитель прокурора, и я не хочу, чтобы его слова в вашем толковании были отражены в протоколе. Подразумевалось, что, если я расскажу все так, как это сделал перед заместителем прокурора, и мой рассказ выдержит все испытания в суде, меня не будут привлекать по обвинению в шантаже. Буду откровенен с вами, мистер Мейсон. Я - не ангел. У меня были неприятности с законом, поэтому я не пожелал ответить на вопрос о роде моих занятий. Я не собираюсь идти на самоубийство. Мне было дано обещание только по этому делу, а не по другим. Я готов правдиво ответить на все вопросы относительно него, даже если это поставит меня в несколько неудобное положение. Но вы должны помнить, что я имел дело с человеком, который, по существу, не был моим партнером. Он только предложил мне оказать ему помощь в этом деле, а затем с самого начала стал меня обманывать. Я не мог этого терпеть. - Где находились вы вечером десятого, в день убийства Джилли? - спросил Мейсон. - Здесь у меня, - усмехнулся Келси, - прекрасное алиби. Примерно в то время, когда произошло убийство, я требовал денег у Евы Эймори, а затем вернулся домой, где и пробыл всю ночь. До полуночи я был на ногах, ожидая Джилли, затем пришел к выводу, что он обманул меня. Но это меня особенно не беспокоило, так как я был уверен, что получу деньги от Евы Эймори. Многие завидовали ей, потому что она слишком быстро добилась рекламы, но меня нельзя обмануть. Я заставил бы ее сделать по-моему, полиция вернула бы ей эти три тысячи, а затем я получил бы всю эту сумму. - А что стало с Ирвином Виктором Фордайсом? - спросил Мейсон. - Мне об этом ничего неизвестно. Я только знаю, что он сидел в тюрьме, что он опять в чем-то замешан и, вероятно, поспешно бежал, когда узнал, что Джилли продал его и шантажирует его семью. Его можно понять. Он чувствовал, что рано или поздно дело о шантаже станет достоянием полиции, что они разузнают, в чем вся суть, а поскольку он наследил, он решил как можно быстрее скрыться. - Что вы имеете в виду, говоря "он наследил"? - спросил Мейсон. - То, что я сказал. Он был замешан в нападении на станцию техобслуживания и полиция разыскивала его. Как только он увидел напечатанное в газетах письмо шантажистов, он понял, что быть беде, и решил исчезнуть. - Вы когда-нибудь разговаривали с ним? - Нет. Я видел его, потому что он жил в том же доме, что и я, но он был другом Джилли, а не моим. Он никогда меня не знал. - Но Джилли знал вас? - Да, конечно. Я имел репутацию... Не будем вдаваться в подробности. Джилли хотел получить деньги от Бэнкрофтов и решил, что только я смогу ему помочь. - И вы ему сказали, как это сделать? - Я не отрицаю этого. - И вы были в комнате Джилли в ночь убийства? - Да. Около семи часов. В промежутке с шести тридцати до семи. - И что делал Джилли? - Я же сказал, что он обедал, быстро глотая все, так как торопился. Он сказал мне, что все устроил, что поедет за теми тремя тысячами, которые от нас ускользнули, и что вернется около полуночи. Как я уже говорил, он ел консервированные бобы с хлебом. - Кофе? - спросил Мейсон. - Нет, он выпил немного молока. Он не любил пить кофе по вечерам. Этот человек, уверяю вас, мистер Мейсон, не был моим партнером. Он был просто... Он только пришел ко мне за помощью, вот и все. - Затем вы поехали по своим делам. И когда вы вернулись обратно? - Точно не знаю. Примерно в девять - девять тридцать вечера. - И после этого вы все время были в своей комнате? - Нет. Раз шесть я выходил, чтобы посмотреть, пришел Джилли или нет. - Вы заходили к нему? - У меня нет ключа, а комната была заперта. Я только смотрел, есть ли в ней свет. В полночь я постучался. Так как я не получил ответа, я решил, что он уже пришел, но вместо того чтобы зайти ко мне, завалился спать. В час ночи я еще раз постучал и только тогда я понял, что он вновь обманул меня - забрал три тысячи и исчез. Имея дело с таким типом, как Джилли, следовало самому о себе побеспокоиться. - И как вы решили это сделать? - Как я уже говорил, сперва я собирался заставить Еву Эймори сделать заявление о том, что вся эта история с деньгами была рекламным трюком. Это бы дало ей право на деньги. Я был уверен, что Бэнкрофты не промолвят ни слова, иначе им пришлось бы в полиции все рассказать о шантаже, а как вы сами понимаете, они не могли пойти на это. Мои расчеты были верны. Раз Джилли обманул меня и получил три тысячи, я тоже должен был надуть его и получить другие три тысячи. В этом случае мы были бы квиты. Затем я стал бы играть так, как нужно. Я намеревался потребовать от Бэнкрофтов десять тысяч, а при первой же встрече с Джилли половину того, что ему удалось утаить от меня. - А как с теми деньгами, которые вы собирались утаить от него? - спросил Мейсон. - Моя игра с Евой Эймори не имела никакого отношения к Джилли. - А как вы собирались заставить его выплатить вам половину суммы, полученной им от обвиняемой? - При моем бизнесе, - медленно произнес Келси, - есть разные способы заставить обманувших вас людей заплатить вам впоследствии. - Какой бизнес вы имеете в виду? - Мы вновь, - усмехнулся Келси, - возвращаемся к тому, с чего начали. Я уже заявлял вам, что не собираюсь обсуждать эту тему. Меня освободили от ответственности только по этому делу, а не по другим. - При условии, что вы выдержите перекрестный допрос? - Вы просто пытаетесь к чему-нибудь придраться, мистер Мейсон. Я не собираюсь лезть в петлю. Если я выдержу допрос, я - в безопасности; если нет - значит нет. О Келси могут много чего наговорить, но никто не скажет, что он дурак. - Так вы заинтересованы в том, чтобы доказать виновность обвиняемой? - Я заинтересован в правде. Не имеет значения, какой она произведет эффект. Если это доказывает вину миссис Бэнкрофт, тем хуже для нее. Я говорю правду. Меня не интересует, кого это затронет. - Вам известно, что Джилли собирался в яхт-клуб на встречу с миссис Бэнкрофт? - Он сам говорил мне об этом. - После его исчезновения вы ездили в яхт-клуб? - Нет. Я был дома и ожидал его возвращения. - Если бы он отдал вам половину полученной суммы, поделились бы вы с ним деньгами Евы Эймори? - спросил Мейсон. - О, Ваша Честь, - вмешался заместитель окружного прокурора, - я думаю, этот вопрос дискуссионный и не имеет отношения к делу. Я предоставил защитнику самые большие возможности для допроса данного свидетеля, так как понимаю, что его показания позволяют все распутать. Если же в них есть какие-то изъяны, я так же, как и защита, заинтересован в том, чтобы выяснить все до конца. Но, безусловно, подобный вопрос вряд ли имеет отношение к делу. - Согласен, - объявил судья Хобарт, - но мне кажется, при столкновении с людьми подобного сорта защита имеет право на получение ответа. Я отклоняю протест. Свидетель, отвечайте на вопрос. - Ну скажем, - произнес Келси, - что если бы Джилли поступил со мной честно, я, наверняка, поделился бы с ним. У меня репутация... Да, я так бы и сделал. Но когда он попытался надуть меня и получить лишние полторы тысячи, я стал относиться к нему с подозрением. Я пришел к выводу, что он обманщик, что с ним следует расквитаться и больше не иметь дела. В нашем бизнесе, как впрочем и в любом другом, есть своя этика, и люди, имевшие со мной дело, всегда полагались на мою репутацию - только я не собираюсь здесь ничего говорить о своем бизнесе, мистер Мейсон. Мы ведем речь только об этом деле и все. - Хорошо, - усмехнулся Мейсон. - Больше вопросов у меня нет. - Вызывается, - объявил заместитель окружного прокурора, - следующий свидетель - доктор Мерли Бэджер, судебный врач, патологоанатом. Доктор Бэджер занял место свидетеля. - Скажите, - спросил его Хастингс, - одиннадцатого числа этого месяца вы производили вскрытие? - Да. - Кого вы вскрывали? - Уилмера Джилли. По крайней мере, это был труп, чьи отпечатки пальцев принадлежали именно Джилли. - Что было причиной смерти? - Пуля тридцать восьмого калибра вошла в грудь, пробила сердце и застряла в позвоночнике. - Что вы можете сказать относительно смерти? - Она была мгновенной. - Каковы были движения тела после выстрела? - Их не было. Пуля не только пробила сердце, но и повредила позвоночник. Естественным и единственным движением могло быть только падение тела. Человек умер и упал на том месте, где стоял. - Сколько времени прошло с момента смерти? - Приблизительно двадцать четыре часа. - Можете вы более точно указать время? - С медицинской точки зрения, я бы сказал, что этот человек умер между восемью и одиннадцатью часами вечера десятого числа. Если исходить из других данных, время смерти можно указать точнее. - Что вы имеете в виду? - Пострадавший умер приблизительно через полтора - два часа после последнего принятия пищи, состоявшей из консервированной свинины с бобами. - Можете задавать вопросы, - обратился Хастингс к Мейсону. - У меня нет вопросов, - заявил адвокат. - Что! - воскликнул Хастингс в удивлении. - Нет вопросов? - Нет, - повторил защитник. - Должен обратить внимание Высокого Суда, - объявил Хастингс, - что приближается час дневного перерыва. В предварительном слушании подобного рода мы должны только доказать, что преступление было совершено, и есть достаточно оснований признать обвиняемую виновной в этом. Я полагаю, этот факт полностью установлен. - Может быть, и так, - заявил судья Хобарт, - если, конечно, защита не пожелает доказать обратное. - Защита желает отложить слушание дела, - сказал Мейсон, - до завтрашнего утра. - Как! Вы собираетесь выступать? - в удивлении спросил судья Хобарт. - Это, безусловно, необычно при предварительном слушании дела, и я предупреждаю вас, что как только состав преступления будет установлен, простое противоречие фактов не будет иметь существенного влияния на решение Суда. Вопрос правдивости свидетелей в случае несовпадения показаний целиком находится в компетенции Суда Присяжных. - Я это знаю, Ваша Честь, - сказал Мейсон, - но защита имеет право на разумное продолжение дела, и я просил бы отложить заседание до завтрашнего утра, чтобы убедиться, сможем ли мы опровергнуть представленные доказательства. Я также желаю завтра сделать в суде публичное заявление. Ввиду того что обвиняемая отказалась делать какие-либо заявления в ходе расследования, я хотел бы объявить, что сразу же после закрытия данного заседания состоится пресс-конференция, на которой обвиняемая изложит журналистам полный рассказ о том, что в действительности произошло вечером, в день убийства. - Ваша Честь! - воскликнул вскочивший на ноги Хастингс. - Это превращает судебное слушание в пародию, в фарс! Обвиняемая по совету своего адвоката молчит и не произносит ни слова. И вдруг она заявляет, что все изложит прессе. - Я не знаю закона, - задумчиво произнес судья Хобарт, - воспрещающего обвиняемому делать заявления прессе в любое время, когда он пожелает. Более того, по закону он не обязан делать их следователям, ведущим расследование. Судья Хобарт встал и покинул свое место. Робли Хастингс подошел к Мейсону. - Послушайте, Мейсон, - сказал он, - не стоит делать таких трюков. - Почему? - спросил адвокат. - Вы же слышали, что сказал судья. Это законно. - Что ж, если вы будете проводить пресс-конференцию, я буду присутствовать на ней и задам несколько вопросов, несмотря на ваше стремление, чтобы обвиняемая не подверглась допросу со стороны обвинения. - А вы представляете какую-нибудь газету? - спросил Мейсон. - Черт побери - да! - воскликнул Хастингс. - Через пять минут у меня будет аккредитация от газеты. - Что ж, - холодно произнес адвокат, - вы будете иметь право присутствовать на этой конференции. Зал суда кипел от возбуждения. Газетные репортеры, столпившись вокруг стола Мейсона, делали снимки раздраженного заместителя окружного прокурора и улыбающегося адвоката. Хастингс повернулся к журналистам. - В жизни не слышал ничего подобного, - раздраженно заметил он. - Это самоубийство, хотя, конечно, повернет симпатию публики в сторону обвиняемой. Если же она собирается все рассказать, почему она этого не сделала во время расследования? - Потому что, - сказал Мейсон, - оно было проведено небрежно. - Что вы имеете в виду? - Не был послан водолаз и не было исследовано дно залива в том месте, где находилась яхта, - пояснил Мейсон. - Откуда вы знаете, что там было на дне? Может быть там находятся доказательства, полностью реабилитирующие обвиняемую. Может быть там найдется орудие убийства?! Любой здравомыслящий следователь послал бы водолазов на то место, по крайней мере, чтобы найти орудие убийства. Ведь естественно предположить, что убийца, кем бы он ни был, бросил бы его за борт. А что вы сделали? Вы и шериф расследовали все дело, но не удосужились выяснить точное местонахождение яхты в день убийства. Так что вы навсегда потеряли все возможные доказательства, жизненно важные для обвиняемой в этом деле. Вот почему она воспользовалась правом выбрать любое время для своего рассказа. - Постойте, - пролепетал Хастингс. - Я сейчас же позвоню по телефону и получу аккредитацию от какой-нибудь газеты; и, если вы так уверены, что на дне залива есть какие-то доказательства, почему же вы не разыскали их? - Мы не знаем точно, где находилась яхта. Ведь она была отбуксирована по указанию шерифа. Хастингс хотел что-то сказать, но был так зол, что не смог произнести ни слова. Нервная гримаса исказила его рот. Лицо его было смертельно бледным. Руки сжались в кулаки. Он резко повернулся и быстро зашагал в направлении телефонных будок. Мейсон повернулся к шерифу: - Будьте так добры, шериф, организуйте конференцию в библиотеке суда, скажем, минут через пять, а мы тем временем пригласим всех аккредитованных представителей прессы. - Постойте, - заметил шериф Джуит, - вы обвинили меня в некомпетентности. - Я не обвиняю вас в этом, - заметил Мейсон, - я только заявил, что ваши методы расследования были небрежны. - Но это практически одно и то же. - Хорошо. Если вам так нравится, я обвиняю вас в некомпетентности. - Не знаю, стоит ли мне содействовать вам в проведении этой конференции, - сказал шериф. - Разве вы не понимаете, что это означает? Богатая женщина обвиняется в убийстве, которое - результат шантажа. Радио просто проглотит залпом подобную информацию. Столичные газеты будут жаждать новостей. Это принесет большой доход каждому репортеру, находящемуся здесь, в зале суда. Вы не можете замять всей этой истории. Кроме того, вы не имеете права запретить обвиняемой говорить, когда она пожелает. Единственное, что вы можете сделать, это поставить местным журналистам палки в колеса, но их поддержат представители крупных столичных газет, которые толпами прилетят сюда на самолетах, едва станет известно, что Перри Мейсон собирается дать слово своей клиентке. После некоторого размышления шериф произнес: - Хорошо. Конференция начнется через десять минут в библиотеке суда. - И проследите, пожалуйста, - заметил Мейсон, - чтобы там присутствовали только аккредитованные представители прессы. Иначе, моя клиентка будет молчать. - Там также буду я со своими заместителями, - сказал шериф. - Конечно, - улыбнулся Мейсон. - Мы вас ждем. - Итак, через десять минут в библиотеке суда, - объявил шериф. 20 - Миссис Бэнкрофт, - произнес Мейсон, - садитесь за этот стол и изложите представителям прессы всю свою историю. Бэнкрофт схватил Мейсона за рукав. - Мейсон, - произнес он шепотом, - разумно ли это делать? Мне это кажется самоубийственным. - Может быть, это и так, - ответил адвокат, - но это оправданный риск. - Он повернулся к Филлис Бэнкрофт. - Так, давайте начнем, миссис Бэнкрофт. Сперва я хочу задать вам несколько предварительных вопросов. Вас шантажировал Джилли? - Да. Я заплатила ему тысячу долларов. - Когда? - Кажется, восьмого числа. - Я не спрашиваю вас о мотивах шантажа. Меня только интересует: имело ли это какое-нибудь отношение к чему-нибудь, сделанному вами? - Нет. - Касалось ли это информации, которая могла повредить счастью других людей? - Да. - Когда вы увидели Джилли в следующий раз? - Десятого, на борту моей яхты "Жинеса". - Появлялись ли вы на яхте ранее, но с кем-нибудь другим? - Да. - С кем? - С Ирвином Виктором Фордайсом. - Вы отвезли его на яхту? - Да. - Именно этого молодого человека видел Дрю Керби с вами в тот вечер? - Постойте, - вмешался Робли Хастингс. - Я, правда, здесь представляю прессу, но тем не менее не хочу, чтобы вы наводили свидетеля на такие заявления. Вы были не в состоянии этого сделать в суде, и не стоит этого делать сейчас. Теперь мне понятно, почему вы затеяли эту пресс-конференцию. Только так вы в состоянии вложить в уста свидетеля нужные вам слова. - Вы здесь, - заметил Мейсон, - представитель прессы, а не заместитель окружного прокурора. Я веду интервью так, как мне нужно. Сядьте и замолчите. - Как представитель прессы, - возразил Хастингс, - я не собираюсь молчать. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Только на моих условиях миссис Бэнкрофт изложит всю свою историю. Господа, вы желаете, чтобы она продолжала свое повествование или чтобы интервью не состоялось только из-за того, что заместитель окружного прокурора, прикидывающийся здесь представителем прессы, мешает мне его вести? - Нет, нет, - раздались голоса. - Продолжайте. Мы хотим все знать. А потом мы будем задавать ей вопросы. - Вы сможете это сделать, но миссис Бэнкрофт изложит свою историю на условиях, для нее приемлемых. Заместитель прокурора не запугает ни ее, ни меня. - Продолжайте, - попросил один из репортеров. - Я протестую, - воскликнул Хастингс. - Я... - Заткнитесь, - прервал его один из журналистов. - Вы все говорите и говорите. Помолчите! - Как вы смеете так со мной разговаривать? - возмутился Хастингс. - Смею, потому что я журналист. Я представляю здесь одну из газет штата. Она выступала против вас, когда вы выдвигали свою кандидатуру, и уверяю вас, мы будем бороться против вас, как только вы попытаетесь выдвинуть ее вновь. Ваше судебное крючкотворство не помешает нам все узнать и услышать. Хастингс хотел что-то сказать, но сдержался. - Тогда, - обратился Мейсон к Филлис Бэнкрофт, - расскажите нам, что произошло. Почему вы хотели встретиться с Фордайсом в яхт-клубе? - Я хотела переправить его на яхту, а затем отвезти на Каталину. - Зачем? - Мне не хотелось, чтобы Джилли напал на его след. - Почему? - Потому что я была уверена, что Джилли нельзя доверять. Я знала, что он попытается найти Фордайса, выудить у него все и воспользоваться полученной информацией против меня и против людей, чья судьба меня волнует. - И что же произошло? - спросил Мейсон. - Я хотела достать деньги для Фордайса, поэтому отправилась к своим друзьям, которые одолжили мне три тысячи. Я не могу назвать их имен, потому что они хотят быть в стороне, и это вполне понятно. - Почему? - Потому что у них в доме постоянно хранятся крупные суммы денег, и, если об этом станет известно, они станут мишенью для бандитов. - Понятно. Вы раздобыли деньги и вернулись на яхту. Что произошло, когда вы поднялись на борт? - Двигатель работал. Я привязала шлюпку, поднялась на яхту и прошла в рубку. На носу судна я увидела фигуру, убиравшую якорную цепь. Я подумала, что это Фордайс, и включила в рубке свет. Человек на носу, увидев свет, зацепил цепь за кнехты, повернулся и двинулся по направлению ко мне. Яхта шла медленным ходом. И только тогда я поняла, что это Джилли. Я спросила его, где Фордайс, что он с ним сделал, но он не промолвил ни слова. - Какая стояла погода? - перебил ее Мейсон. - Был густой туман. - По какому курсу шла яхта? - Видимо, по курсу, выбранному Джилли. - Что дальше произошло? - Я испугалась, стала отступать назад, а он медленно продолжал приближаться ко мне, как будто собираясь задушить меня. - Это только предположение, - вмешался Хастингс. - Вы не можете быть в этом уверены. - Заткнитесь! - прервали его голоса. - Мы зададим ей всевозможные вопросы, когда она закончит свой рассказ. - Но, - сказала миссис Бэнкрофт, - он явно собирался задушить меня. Он расставил руки и, вообще, все его поведение было угрожающим. - Что вы сделали? - спросил Мейсон. - Я была очень напугана. Затем вспомнила, что в сумочке у меня есть револьвер. - Чей револьвер? - Моего мужа. - Где вы его взяли? - В ящике туалетного столика. Он всегда хранился там. - Как вы им воспользовались? - Я его выхватила, наставила на Джилли и приказала ему остановиться. - Револьвер был заряжен? - Да. Я сама его зарядила. - Где вы научились этому? - Муж хотел, чтобы я умела им пользоваться в случае необходимости. Он всегда учил меня стрелять, когда мы выезжали на виллу в горы. - Муж учил вас стрелять именно из этого револьвера? - Да. - Что произошло, когда вы достали револьвер? - Джилли сперва на какое-то мгновенье опешил, а потом вновь двинулся ко мне. Меня просто парализовало от страха. В этот самый момент якорь за что-то зацепился, яхта резко остановилась и, когда ее тряхнуло, я непроизвольно нажала на курок, потеряла равновесие и упала. - И что произошло? - Я выстрелила. - Куда? - Прямо ему в грудь. - Откуда вам это известно? - Но я ведь наставила оружие прямо ему в грудь! - Что вы сделали потом? - Я бросилась к борту яхты и прыгнула в воду. - Но, если вы выстрелили в него и были уверены, что он мертв, почему же вы так его испугались? - Я... не знаю. Я... Наверное, в этот момент я не была полностью уверена в его смерти. Я только хотела покинуть яхту. - Что случилось с револьвером? - Точно не знаю. У меня тряслись руки, я попыталась сунуть его в сумочку, но он выскользнул, упал на палубу, а затем я слышала всплеск воды. - Где была сумочка? - У меня на руке. - Когда вы прыгали в воду, револьвер был у вас в руке? - Я же сказала, что слышала, как он упал на палубу, а затем в воду. - А сумочка? - Во время падения в воду она соскользнула с моей руки. - Что потом вы сделали? - Я нырнула и поплыла к берегу. - Долго вы плыли? - Нет. Я сделала всего несколько гребков, затем встала на ноги и пошла к берегу. - В каком месте? - Поблизости от причала. Я узнала его. - На каком расстоянии от него находилась яхта? - Мне кажется, в это время был прилив, и она двигалась в направлении причала и была примерно в тридцати-сорока футах от него. В двадцати-тридцати футах от причала я встала на ноги и пошла к берегу. - Что вы сделали потом? - Я пошла к автостоянке, вынула из-под коврика в машине ключи - видите ли, я часто забываю сумочку или теряю ключи, поэтому и храню их под ковриком в машине - и поехала домой. Там я сняла мокрую одежду и рассказала мужу о происшедшем. - Что он сделал? - Он заявил, что я в истерике, что мне нельзя в таком состоянии обращаться в полицию, особенно, когда мы толком не знаем, что произошло; что он собирается съездить и поискать яхту и убедиться, что я в действительности убила Джилли; что только в таком случае он сообщит о происшедшем в полицию. Он заставил меня принять какие-то таблетки. Это было сильное успокоительное, которое Харлоу иногда принимал ночью во время болей в желудке. Он дал мне двойную дозу. - Что произошло затем? - Какое-то время я нервничала. Потом сказалось действие таблеток. Мне стало тепло и спокойно. Я заснула и проснулась только днем. Харлоу, стоявший у моей постели, сказал: "Филлис, прими эту таблетку". - Что вы сделали? - Я ее проглотила. Мейсон повернулся к журналистам. - Господа, так обстояло дело. Можете задавать моей клиентке любые вопросы. Она постарается на них ответить. - Когда это произошло? Я имею в виду выстрел, - сказал один из журналистов. - Я думаю, - откровенно призналась миссис Бэнкрофт, - что следователь правильно установил время. Это произошло примерно часов в девять. - Вы хотите сказать, что до этого не видели Джилли? - вмешался Хастингс. - Я избегала его и была очень удивлена, увидев его на борту яхты. - Маловероятно, - проворчал Хастингс. - Возможно, вы перестанете нас прерывать, - заметил кто-то из репортеров. - Мне нужны факты. Можете ли вы, миссис Бэнкрофт, объяснить причины, по которым хотели оставить Фордайса на яхте? - Фордайс был... У него были обстоятельства, когда... Боюсь, что не смогу ответить вам на этот вопрос, так как это касается событий, о которых я не хотела бы рассказывать. - Имел ли шантаж какое-нибудь отношение к Фордайсу? - Я предпочитаю не отвечать на этот вопрос. - Вы заплатили Джилли тысячу долларов? - Да. - А ваша дочь, Розена, три тысячи? - Она не говорила мне об этом, но мне все-таки стало известно, что ее тоже шантажируют. - Значит, это затрагивало не только ваше благополучие, но и вашей дочери? - Я не буду отвечать на этот вопрос. - Где был ваш муж после десяти часов? - Не знаю. - А говорил он вам, что собирается поехать в порт? - Да. - Вы говорили с ним потом об этом? - Да. Он сказал, что был на пристани, но из-за густого тумана не смог найти яхты. Но я точно помню, что из-за прилива она была... футах в десяти-пятнадцати от берега. - В котором часу ваш муж ездил в порт? - спросил Хастингс. - Не знаю. Я вернулась домой часов в десять, а заснула в десять тридцать или без четверти одиннадцать. - Муж был с вами в это время? - Да. - Теперь все ясно, - заявил Хастингс газетчикам. - Так как смерть наступила в девять часов, муж обвиняемой, безусловно, не мог произвести рокового выстрела. Именно к такой мысли, как мне кажется, нас пытается подвести мистер Мейсон. Журналисты переглянулись. Один из них произнес: - У нас еще есть вопросы, но с этим можно подождать. Нужно быстрее звонить в наши редакции, пока у нас не перехватили этого материала. - Да, - поддержал его другой. - Нужно поторопиться. Газетчики сломя голову кинулись к выходу. В библиотеке суда остался только Хастингс. - У меня еще несколько вопросов, - произнес он. - А разве вам не нужно звонить в редакцию? - улыбаясь спросил Мейсон. - Пока еще нет. Я хотел бы еще кое-что выяснить. - Мне кажется, мистер Хастингс, что ваша преданность профессии обвинителя гораздо сильнее вашей преданности газете, которую вы представляли на этой пресс-конференции. Должен вам заявить, что она уже закончилась, и миссис Бэнкрофт больше не собирается отвечать ни на какие вопросы. Хастингс повернулся к Харлоу Бэнкрофту и спросил: - А вы? Вы поехали в порт и... - Хочу, чтобы вы правильно поняли нас, - перебил его Мейсон. - Это была пресс-конференция миссис Бэнкрофт. Ее муж не намерен делать никаких заявлений. - Все это старые трюки, - буркнул Хастингс. - Вы пытаетесь представить дело так, что муж обвиняемой поехал в порт, что было два револьвера, что именно Харлоу Бэнкрофт убил Джилли... Вы стремитесь выгородить миссис Бэнкрофт. Когда же мы возбудим дело против него, вдруг окажется, что именно ею был произведен роковой выстрел. Если же она выстрелила в целях самообороны, почему она не рассказала об этом в полиции? - Потому, - пояснил Мейсон, - что она не хотела излагать причин шантажа и не хотела объяснять, почему отвезла Фордайса на свою яхту. - Пусть она изложит всю эту историю в суде, - заявил Хастингс, - где я смогу подвергнуть ее перекрестному допросу, и я разнесу ее показания в пух и прах. Неужели вы думаете, что Суд позволит вам вкладывать в уста обвиняемой нужные вам слова! Она вынуждена будет отвечать на предъявленные доказательства. Насколько я понимаю, пресс-конференция была только репетицией, попыткой с вашей стороны повлиять на прессу и вызвать симпатии к обвиняемой со стороны обывателей. Я требую, чтобы завтра в суде она обо всем рассказала. - Вы делайте свое дело, а я свое, - оборвал его Мейсон. - Пресс-конференция закончилась. 21 - Не понимаю, - сказал шериф Джуит, - почему вы на основании заявления вашей клиентки, мистер Мейсон, обвинили меня в небрежном расследовании дела. Только ли из-за того, что мы не отметили точного местонахождения яхты в момент ее обнаружения? Ведь и так ясно, что во время прилива яхта дрейфовала и остановилась именно там. - Дело в том, - заметил Мейсон, - что вам не известно, что было брошено в воду и находится на дне залива. - Почему вы думаете, что там должно что-то быть? - Я полагаю, что в воду могло быть брошено что-те существенно важное, и я также считаю, что при нормальном ведении расследования следовало установить точное местонахождение яхты и послать туда водолазов исследовать дно. - Не понимаю, чего вы добиваетесь? - Позднее поймете. - Хорошо. Вам я отвечу теми же словами, что вы - заместителю прокурора. Вы делайте свое дело, а я - свое. - Благодарю вас, - улыбнулся Мейсон. - Пресс-конференция закончилась. Миссис Бэнкрофт, мы с вами встретимся завтра утром, а до тех пор - никаких ответов ни на какие вопросы. Храните полное молчание. Мейсон вышел из зала. - Почему ты не сказал шерифу, - спросила его Делла Стрит, - что при написании письма шантажистов было использовано две печатные машинки? Адвокат улыбнулся. - Это не смутит ни шерифа, ни шантажистов. - Почему? Ведь один из вымогателей - мертв. - А ты уверена, что их было только двое? - спросил Мейсон. Делла Стрит на мгновение задумалась. - Нет, - произнесла она наконец. - Вот именно, - сказал после некоторого молчания Мейсон. - Давай пойдем куда-нибудь пообедать. 22 В четыре часа дня Мейсону позвонил Пол Дрейк. - Ты ездил в яхт-клуб, Пол? - спросил его адвокат. - Да. - Какова погода? - Опять туман. - Проклятье! Может быть, он рассеется? - Может быть. Похоже, он уже начинает таять. - Ты сейчас на пристани? - Да. Мы оделись в спецодежду работников одной из нефтяных компаний и нетерпеливо ожидаем прибытия лодок на заправку. - Прекрасно. Продолжайте наблюдение. - За кем? - За водолазами, - пояснил Мейсон. - Думаю, вскоре там появится Хастингс вместе с шерифом и водолазами. Я встревожил их. Наверняка, они захотят исследовать дно залива в том месте, где была найдена яхта, и там, где миссис Бэнкрофт прыгнула в воду. Мне кажется, что заместитель прокурора убежден, что убийство произошло именно там, где была обнаружена яхта, и попытается опровергнуть показания миссис Бэнкрофт. - Хорошо. Принимаюсь за работу. - Я хочу знать, когда появятся водолазы, - сказал Мейсон. - У тебя там есть телефон? - Да, прямо на пристани. Я сижу здесь в небольшой будке и веду наблюдение за заливом. - Хорошо. Продолжай наблюдение. - И сколько времени я должен здесь торчать? - Откуда я знаю, - ответил Мейсон. - Но я хочу, чтобы ты лично занимался этим. - Чертовски холодно из-за этого тумана, - заметил Дрейк, - а на мне только костюм. Я надел спецовку, но она совершенно не греет. - Побегай, попрыгай, попытайся как-нибудь согреться. - Хорошо тебе советовать, сидя в удобном кресле в теплом кабинете. Мейсон засмеялся. - Продолжай работу, Пол. Мне нужна твоя помощь. Думаю, ты сможешь продержаться. 23 Вскоре после пяти Дрейк вновь позвонил Мейсону. - Привет, Перри, - сказал он, - здесь прямо-таки столпотворение. - Ты на пристани? - Да. - Как погода? - Сейчас ясно. - Холодно? - Не так сильно, как при тумане. - Кто появился на берегу? - Шериф, заместитель окружного прокурора с помощниками и водолаз. - Что они делают? - Просто стоят, ожидая водолаза... А вот и он. У него что-то в руке. - Что именно? - спросил Мейсон. - Не знаю. Ведь он идет к берегу, а не ко мне. - Продолжай наблюдение, - сказал Мейсон. - Постоянно звони мне и держи в курсе дела. - Хорошо. Похоже, они о чем-то совещаются... Водолаз вновь погружается в воду. - Как ты думаешь, что он нашел? - Не знаю. - Никак нельзя взглянуть? - Нет. - Может быть, это сумочка? - Возможно. Этот предмет был найден именно там, где находилась сумочка... именно там... Эй, минутку, Перри. Он вновь возвращается. В руках - два предмета. Все очень довольны. Хастингс похлопывает его по плечу. - Снимай спецодежду и иди обедать, Пол, - сказал Мейсон. - Дело сделано. 24 Судья Хобарт объявил: - Суд продолжает свою работу. Вы готовы, господа? - Одну минутку, - сказал Хастингс. - Мы вчера заявили, что собираемся сегодня представить обвинительный акт, но, если Высокий Суд позволит, я хотел бы задать обвиняемой еще несколько вопросов, чтобы уточнить некоторые детали и снять критику в наш адрес, произнесенную на пресс-конференции... - Суд не интересует критика, - прервал его судья Хобарт. - Если вы желаете представить какие-то новые доказательства, тогда Суд примет решение продолжить рассмотрение дела. Есть ли какие-нибудь возражения со стороны защиты? - Нет, - ответил Мейсон. - Вызывается, - торжественно объявил Хастингс, - шериф Джуит. Вы уже принесли присягу, шериф. Не стоит этого делать заново. Обратимся к так называемой пресс-конференции, состоявшейся вчера днем. Вы слышали, какие показания дала обвиняемая прессе? - Да. - Имеет ли это какое-нибудь отношение к ее действиям в день убийства? - Да. - Что она сказала относительно выстрела? - Обвиняемая заявила, что у нее в сумочке был револьвер, из которого она и застрелила Уилмера Джилли, затем прыгнула в воду и там потеряла сумочку. Она также сказала, что револьвер был в ее руке, и она уронила его во время прыжка в воду. Она слышала, как он сперва ударился о палубу, а затем раздался всплеск воды. - После этого рассказа, - спросил Хастингс, - вы выезжали на место происшествия? - Да. - Кто-нибудь был с вами? - Да. Опытный водолаз. - Что он сделал? - По моему указанию он исследовал дно залива. - Что-нибудь было обнаружено? - Да, дамская сумочка. - Я предъявляю вам сумочку, - заявил Хастингс. - В ней - удостоверение личности и водительские права на имя Филлис Бэнкрофт. Они сильно намокли, но записи в них можно разобрать. Вам знакомы эти документы? - Да. Это именно та сумочка, которую показал мне водолаз. - Мы просим приложить эти предметы к делу в качестве вещественных доказательств обвинения, - заявил Хастингс. Судья Хобарт нахмурился и посмотрел в сторону Мейсона: - Есть какие-нибудь возражения? - Нет, Ваша Честь. - Водолаз обнаружил что-нибудь еще? - спросил шерифа Хастингс. - Да. - Что? - Револьвер. - Что за револьвер? - Револьвер марки "Смит и Вессон", тридцать восьмого калибра, номер сто тридцать три триста сорок семь. Он был полностью заряжен, только одна использованная гильза. Проверка документов показала, что оружие принадлежит Харлоу Биссинджеру Бэнкрофту, мужу обвиняемой. - Вы провели баллистическую экспертизу? - Да. - И каков результат? - Она показала, что роковой выстрел был произведен из него. - Во время пресс-конференции, - продолжал Хастингс, - вас обвинили в том, что днем одиннадцатого не было установлено точное место, где находилась яхта, и не было исследовано дно залива в том районе. Были ли вами предприняты попытки установить это место? - Да, сэр. - Вам это удалось? - Да. - Каким образом? - Я расспросил пилота вертолета, который первым заметил яхту и сделал аэрофотографии. Это позволило нам установить точное место. - Вы посылали водолаза исследовать дно? - Да, сэр. - Он что-нибудь обнаружил? - Абсолютно ничего. - Ведите перекрестный допрос, - торжествующим голосом предложил Хастингс Мейсону. - Шериф, - спросил адвокат, - насколько я понял, водолаз обнаружил сумочку и револьвер именно там, где миссис Бэнкрофт их уронила? - Да, сэр. - Тем самым, подтверждается ее рассказ? Шериф улыбнулся и ответил: - Это зависит от того, что вы под этим подразумеваете. Ваши слова наводят меня на мысль об охотнике, который говорит вам, что стоял у дуба и выстрелил в оленя, бывшего от него в тысяче ярдах, и что, если вы хотите подтверждения, он может вам показать этот дуб. В зале раздался смех. - Здесь не место для шуток, шериф, - холодно произнес судья Хобарт. - Извините. Я просто хотел сказать, что это отнюдь не подтверждает рассказа обвиняемой. Напротив, найденные предметы говорят о преднамеренном убийстве. - Вы сказали, что у вас есть фотографии, сделанные пилотом вертолета? - Да, сэр. - На которых видно, где находилась яхта? Вы можете предъявить их? Хастингс протянул шерифу фотографии. - Вот они, - произнес шериф. - Вот это яхта, а эти цифры и линии указывают на ее точное местонахождение. - Хорошо, - заметил Мейсон. - А вы уточнили это место на геодезической карте, представленной защитой? - Нет, но это можно сделать. - Пожалуйста, будьте так любезны, и скажите нам глубину залива в том месте. - Во время отлива глубина там была десять футов, - произнес после сравнения шериф. - Какова была длина якорной цепи? - Примерно пятнадцать футов. - Во время обнаружения яхты был отлив, а во время убийства - прилив, так что за это время яхта, вероятно, сделала целый круг? - Я думаю, что водолаз учел это. - Думаете? - Я сказал ему обследовать все дно вокруг. - Ваша Честь, - обратился Мейсон к судье, - все показания данного свидетеля относительно того, что сделал водолаз, что он видел и обнаружил, не могут служить доказательством обвинения, так как они не основаны на конкретных и точных фактах. - Если Высокий Суд позволит, - воскликнул Хастингс, - мы приведем эти факты. Водолаз находится здесь, в зале суда. Я не собирался вызывать его в качестве свидетеля, но если это необходимо, я могу это сделать. - Тогда лучше вызовите его, - сказал Мейсон, - потому что если у меня будет возможность задать ему несколько вопросов и он подтвердит показания шерифа, я возьму свои слова обратно. Иначе я буду утверждать, что это ничего не доказывает. - Очень хорошо, - произнес Хастингс. - Вы пока свободны, шериф. Вызывается Фремонт Диббл. Диббл принес присягу, заявил, что по профессии он водолаз и что по указанию шерифа и заместителя окружного прокурора произвел исследование дна залива в указанных ему местах. - Что вы обнаружили на дне, у топливного причала? - спросил его Хастингс. - Дамскую сумочку и револьвер. - Я предъявляю вам для опознания сумочку. Скажите, вы нашли именно ее? - Да, сэр. - Я показываю вам револьвер. Вы обнаружили именно его? - Да, сэр. - Приступайте к перекрестному допросу, - сказал Хастингс Мейсону. - Сумочка была именно в таком состоянии, когда вы ее нашли? - спросил Мейсон. Свидетель внимательно ее осмотрел. - Да, сэр. - Содержимое то же самое? - Да, сэр. - В ней были деньги? - Да. В кошельке лежало три двадцатидолларовых, две десятидолларовых, одна пятидолларовая, три однодолларовых банкноты и немного мелочи. - Они были в сумочке, когда вы нашли ее? - Да, сэр. - И никаких других денег? - Нет, сэр. - Револьвер в том же состоянии, как вы обнаружили его? - Да, сэр. - На каком расстоянии он был от сумочки? - Примерно... в двадцати-тридцати футах. - Теперь скажите, вы были именно на том месте, которое помечено мною на этой геодезической карте? - Да, сэр. - И именно там обследовали дно? - Да, сэр. - И ничего не нашли? - Нет. - Абсолютно ничего? - Там, - сказал Диббл, - оказалась старая консервная банка, которую, возможно, использовали под наживку, а затем бросили в воду. Она была примерно в сотне футах от того места, где была обнаружена яхта. - Но, учитывая, что во время прилива яхта не стояла на месте, это было, наверное, ближе к ней? Свидетель задумался и ответил: - Пожалуй, да. - Почему вы решили, что банка использовалась под наживку? - спросил Мейсон. - На такой глубине, - улыбнувшись, сказал Диббл, - очень хорошо видно, так что я смог прочитать надпись на этикетке банки. Она была из-под бобов, поэтому я и решил, что она использовалась под наживку. - Что это за этикетка? - Обычная, вокруг всей банки, ничего особенного. - Почему вы решили, что это старая банка? - Ну, - улыбнулся свидетель, - я не видел, чтобы кто-нибудь рыбачил поблизости, поэтому и решил, что она пролежала на дне какое-то время. - И этикетка все еще была на ней? - заметил Мейсон. - Если, конечно, подумать, - нахмурился свидетель, - раз этикетка все еще была на ней, так что лучше сказать, что это банка из-под наживки, а не старая консервная банка. Все это очень спорно. Диббл улыбнулся, повернувшись в сторону заместителя окружного прокурора. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - На этом все. Теперь, если Высокий Суд позволит, ввиду этих свидетельских показаний, я бы хотел задать еще несколько вопросов свидетелю обвинения Стилсону Келси. Келси, на сей раз развязной походкой, подошел и занял место свидетеля. - Мистер Келси, - спросил его Мейсон, - вы присутствовали на пресс-конференции, когда обвиняемая изложила всю свою историю? - Нет, сэр. - Но вы слышали о ней? - Да. - И вы быстро достали акваланг, помчались на пляж, нашли место, указанное обвиняемой на пресс-конференции, нырнули, обнаружили там сумочку, в которой было три тысячи в пятидесяти и стодолларовых банкнотах, изъяли их, и затем, чтобы подкинуть новые доказательства против миссис Бэнкрофт, бросили рядом с сумочкой револьвер, не так ли? - Что! - воскликнул Келси. - Я... - Ваша Честь, - вмешался Хастингс, - это недопустимое ведение допроса. Этот свидетель не под следствием. - Он будет под следствием, - заявил Мейсон, - так как еще до заявления обвиняемой один пловец по моей просьбе исследовал дно залива в указанном месте, нашел там дамскую сумочку, в которой тогда было три тысячи долларов. При этом пловце я заменил эти деньги другими, полученными мною в банке, а я их номера записал. В то время на дне близ сумочки ничего больше не было. Так вот, после конференции кто-то быстро приехал туда, изъял из сумочки указанную сумму и подложил орудие убийства. Должно быть, именно этот человек был убийцей; человек, который был партнером Джилли, который добрался до яхты и во время отсутствия обвиняемой застал там своего напарника; человек, который во время прилива был вместе с Джилли, когда тот поглощал консервированные бобы, найденные в запасах яхты, а затем выкинул банку в воду. Они поссорились. Этот человек обвинил Джилли в надувательстве и застрелил его из револьвера, который миссис Бэнкрофт уронила на палубу во время прыжка в воду. Затем этот человек оставил тело на яхте, поискал деньги и ничего не нашел. Потом убийца погреб к берегу и... - Постойте, - прервал его Келси, - вы не можете обвинять меня в этом, так как у "Аякс-Делси" за мной постоянно следили. - Так вы знали об этом? - улыбнувшись сказал Мейсон. - Конечно. - Но вам было известно, - заметил Мейсон, - что детектив следит за входом в "Аякс-Делси". Разве это могло помешать вам выйти через черный ход, сесть в машину, которая находилась рядом с ним, и отправиться в яхт-клуб? - Вы не сможете этого доказать. - Нет, смогу, - возразил Мейсон, - потому что банкноты, которые я вложил в сумочку миссис Бэнкрофт, были выданы мне банком гораздо позднее убийства. Более этого, их номера были записаны. И, если я не ошибаюсь, они сейчас либо у вас в кармане, либо спрятаны где-нибудь в вашей комнате или в вашем автомобиле. Я собираюсь получить разрешение на обыск и... Келси долго смотрел на Мейсона, оценивая сложившуюся ситуацию, затем резко вскочил и, пока все были в замешательстве, ринулся к выходу. Скинув оцепенение, шериф бросился за ним. Мейсон повернулся и с улыбкой посмотрел на Бэнкрофта. В коридоре раздался голос: - Стоять! Буду стрелять! Быстро последовали два выстрела. Спустя несколько минут в зале вновь появился шериф, сопровождавший Келси, который был уже в наручниках. - Так вот, если Высокий Суд позволит, - невозмутимо продолжил Мейсон, - пусть шериф обыщет арестованного. Думаю, что он найдет в его кармане пачку банкнот, номера которых совпадают с теми, которые были получены мною из банка. Вот список этих номеров. Келси полагал, что Джилли обманул его и поэтому присвоил себе три тысячи долларов. Услышав на яхте его рассказ, он посчитал, что тот вновь обманул его и утаил от него деньги, полученные от миссис Бэнкрофт. Если вы помните, из-за резкого толчка яхты миссис Бэнкрофт потеряла равновесие и нажала на курок. Естественно предположить, что Джилли тоже не устоял и упал и что после выстрела у него хватило ума лежать на месте, притворившись убитым. Келси обвинил его в надувательстве, поднял револьвер, упавший на палубу, хладнокровно убил своего напарника, а затем обыскал труп. Он был крайне разочарован и удивлен, не найдя денег. Затем он покинул яхту, добрался на лодке до берега, сел в автомобиль, вернулся к "Аякс-Делси", вошел через черный ход, проник в комнату Джилли и тщательно сфабриковал доказательства, свидетельствовавшие о том, что тот принимал пищу в последний раз у себя дома, то есть до того, как поехал на пристань. Таким образом, ему удалось сбить с толку следователя и заставить его поверить в то, что смерть Джилли наступила несколькими часами ранее, чем это было на самом деле. Судья Хобарт взглянул на съежившегося от страха Келси и приказал шерифу: - Обыщите этого человека. Посмотрим, есть ли у него банкноты, номера которых совпадают со списком, предъявленным мистером Мейсоном. 25 Спустя десять минут судья Хобарт объявил: - Номера совпадают, мистер Мейсон. Я полагаю, мистер Хастингс, у нас вполне достаточно оснований для прекращения дела против миссис Бэнкрофт. - Согласен, - робко сказал заместитель окружного прокурора. - Я хотел бы кое-что пояснить, - произнес Келси. - При сложившихся обстоятельствах, все, что вы скажете, - подчеркнул судья Хобарт, - может быть использовано против вас. Вряд ли стоит вам делать какие-либо заявления. Если же вы желаете этого, не забывайте, что ваши слова могут быть использованы против вас. - Знаю, - упавшим голосом произнес Келси. - Я только хочу сказать, что мистер Мейсон изложил все верно, за исключением одного. Я не намеренно убил Джилли, а в целях самообороны. Я обвинил его в обмане и в получении денег, о которых мне не было известно. Так как он все отрицал, я заявил, что собираюсь обыскать его. Когда я стал подходить к нему, он схватил нож и ринулся ко мне. Тогда мне пришлось выстрелить. - Что вы сделали затем? - спросил судья Хобарт. - Я обыскал его и нашел немного денег, видимо, оставшихся от той тысячи, которую он получил от миссис Бэнкрофт. Он был законченным негодяем и, когда понял, что я собираюсь раскопать все до конца, попытался меня убить. - Что вы сделали с револьвером? - спросил судья Хобарт. - Я его спрятал. Позднее, услышав, что рассказала миссис Бэнкрофт на пресс-конференции, я вновь зарядил его, выбросил одну пулю, достал акваланг, отправился в порт, разыскал сумочку, взял из нее деньги и положил рядом с ней оружие. Я полагал, что при таких условиях имею полное право на эти деньги. Ведь именно благодаря мне Джилли удалось бы получить их. Судья Хобарт повернулся в сторону Мейсона. - Что же, по вашему мнению, произошло с пулей, которой выстрелила миссис Бэнкрофт? - Здесь может быть только один ответ, - сказал адвокат. - Она пролетела мимо Джилли, возможно в сантиметре от его головы, а затем в открытую дверь рубки. Вспомните: Джилли поднимал якорь, двигатель работал, он закрепил цепь за кнехты, повернулся и вошел в рубку. Дверь ее, должно быть, была открытой. Через нее, вероятно, и пролетела пуля. Судья Хобарт нахмурился и задумчиво произнес: - Это было необычайно интересное и важное дело. Подсудимую можно поздравить с таким защитником, стратегия которого позволила в конце концов установить подлинного убийцу. Теперь, ради удовлетворения личного интереса, я хотел бы спросить вас, мистер Мейсон, действительно ли свидетель Дрю Керби ошибался и с миссис Бэнкрофт вечером десятого был другой человек? - Да, - подтвердил адвокат. - На самом деле с ней был Ирвин Виктор Фордайс. - А что произошло с ним? - спросил судья. - Не знаю. Может быть, он был убит, а может, просто бежал. Неожиданно Харлоу Бэнкрофт поднялся со своего места. - Если Высокий Суд позволит, я хотел бы сделать заявление, - громко сказал он. - Пожалуйста, - разрешил судья Хобарт. - Я думаю, Ирвин Фордайс исчез, так как знал, что его разыскивает полиция в связи с ограблением станции техобслуживания. Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы публично рассказать о том, что каждый из нас называет ошибками. Я тоже совершил немало ошибок. Когда-то в юности я украл автомобиль и за это отбыл срок в тюрьме. Затем я решил, что на этом нужно поставить крест. Я перед всеми заявляю, что если у Ирвина Фордайса хватит мужества прийти с повинной, я постараюсь, чтобы над ним был свершен честный суд. Я не пожалею денег, чтобы лучшие адвокаты защищали его. Я попрошу мистера Мейсона быть его защитником. Если Фордайс виновен, он должен отбыть срок. Если же нет, он будет освобожден, и я назначу его на руководящее место в одной из своих компаний, чтобы дать ему возможность окончательно исправиться. Журналисты, столпившись, окружили Бэнкрофта и принялись его фотографировать. - Я рад, - улыбнулся судья Хобарт, - что вы сделали это заявление, мистер Бэнкрофт. Вы говорили как мужчина, и я уверен, что вы не пожалеете об этом. Что касается вашего замечания о лучших адвокатах, я думаю, исход этого дела говорит сам за себя. Миссис Бэнкрофт освобождается из-под стражи. Мистер Келси арестован и будет препровожден в тюрьму. Найденные деньги конфисковываются. Заседание суда объявляю закрытым. 26 Мейсон, Делла Стрит, Пол Дрейк, Харлоу Бэнкрофт, Филлис Бэнкрофт и Розена Эндрюс собрались в кабинете Мейсона. - Я даже не могу сказать, - произнесла, вся в слезах, миссис Бэнкрофт, - что вы для меня сделали, мистер Мейсон. Бэнкрофт, вынув из кармана чековую книжку, сказал: - Я тоже не могу выразить этого словами, но попытаюсь отразить в чеке. - Я очень рад, мистер Бэнкрофт, - заметил Мейсон, - что у вас хватило сил, решимости и мужества встать и сделать заявление в суде. Вы почувствуете, что жизнь гораздо лучше, чем вы думали раньше. - Мейсон поднялся из-за стола. - Я хочу пожать вам руку, мистер Бэнкрофт. Приятно это сделать настоящему мужчине. Розена внезапно поцеловала адвоката, то же самое сделала и Филлис Бэнкрофт. Мейсон, с помадой на щеках, с улыбкой взглянул на Деллу Стрит. - Я единодушна с ними в чувствах, - нежно произнесла она. Эрл Стенли ГАРДНЕР ВЛЮБЛЕННАЯ ТЕТУШКА 1 Делла Стрит, доверенная секретарша адвоката по уголовным делам Перри Мейсона, вошла в кабинет и сказала: - Двое влюбленных голубков просят принять их без предварительной договоренности. По их словам речь идет о жизни и смерти. - В нашем мире все является вопросом жизни и смерти, - заметил Мейсон. - Стоит затронуть идею о вечности жизни, то рано или поздно придется признать и неизбежность смерти. Однако, я думаю, что посетителей вряд ли интересуют мои философские идеи. - Простых людей, - заметила Делла Стрит, - интересуют пение птиц, голубые небеса, лунный свет на воде и звуки ночного ветра в ветвях деревьев. - Удивительное дело! - усмехнулся Мейсон. - Это инфекция. Ты заразилась романтикой и поэзией, все признаки болезни очевидны... Черт возьми, что могло понадобиться двум влюбленным голубкам от адвоката по уголовным делам? - Я им сказала, - лукаво улыбнулась Делла Стрит, - что ты, по-моему, их примешь, несмотря на то, что они пожаловали без договоренности... - Другими словами, возбуждено твое собственное любопытство, и ты надумала заинтересовать меня... Они хотя бы сообщили по какому вопросу хотят меня видеть? - По вопросу овдовевшей тетушки и Синей Бороды! Мейсон улыбнулся и потер руками. - Приглашай! - объявил он. - Сейчас? - спросила Делла Стрит. - Немедленно! Когда у нас следующий посетитель, Делла? - Через четверть часа, но я думаю, что он может и подождать несколько минут. Это свидетель по делу Доулинга, тот самый, которого обнаружил Дрейк. - Я не хочу рисковать им, - ответил Мейсон. - А то он еще убежит у нас из приемной... Дашь мне знать в ту же минуту, как он появится, Делла, а пока веди сюда этих влюбленных голубков. Как их зовут? Делла Стрит заглянула в свои записи. - Джордж Летти и Линда Кэлхаун, - сообщила она. - Он из небольшого городка в Массачусетсе. В Калифорнии они впервые. - Что ж, пригласи их, - сказал Мейсон. Делла Стрит вышла из кабинета и через минуту вернулась в сопровождении двух молодых людей. Мейсон оценивающе посмотрел на них, встал из-за стола, и поздоровался. Молодому человеку было года двадцать три - двадцать четыре, глаза у него казались совершенно круглыми, черты лица - довольно привлекательными. Волнистые черные волосы и тщательно расчесанные длинные бакенбарды, обрамляющие лицо, придавали ему несколько загадочный и серьезный вид. Девушке было на вид не более двадцати двух лет, ее ярко-синие глаза придавали лицу невинное выражение. Они стояли перед Мейсоном, девушка держалась рукой за своего серьезного спутника и робко улыбалась. - Вы - Джордж Летти? - спросил Мейсон. Тот кивнул. - А вы - мисс Линда Кэлхаун? Девушка тоже утвердительно кивнула. - Садитесь, пожалуйста, - предложил Мейсон, - и расскажите, что привело вас ко мне? Усаживаясь, Линда Кэлхаун посмотрела на Джорджа Летти, предлагая ему начать первым. Однако Летти продолжал сидеть совершенно неподвижно, глядя прямо перед собой. - Ну? - спросил Мейсон. - Лучше будет, если расскажешь ты, Джордж, - попросила девушка. Летти наклонился вперед и положил локти на стол адвоката. - Это ее тетка, - сказал он. - И что же с ней случилось? - поинтересовался Мейсон. - Ее собираются убить. - Вы уверены, что кто-то собирается совершить убийство? - спросил адвокат. - Конечно, - сказал Летти. - Его зовут Монтроз Девитт. - А что вам известно о Монтрозе Девитте, помимо того факта, что он, по-вашему, потенциальный убийца? - спросил Мейсон. На этот вопрос ответила Линда Кэлхаун: - Ничего, потому-то мы и здесь. - Минутку, вы оба прибыли из Массачусетса, как я понял? - Правильно, - ответил Летти. - Вы давно знакомы друг с другом? - Да. - Могу я задавать вопросы, которые покажутся неделикатными? - Да, конечно. - Когда приходится заниматься подобными делами, - пояснил Мейсон, - заранее хочется быть уверенным в некоторых фактах. Уже назначена дата свадьбы? - Нет, - ответила девушка. - Джордж изучает право, а я... - она всхлипнула. - Я помогаю ему в учебе. - Ясно, - сказал Мейсон. - Вы работаете? - Да. Мейсон внимательно посмотрел на девушку. - Я работаю секретаршей в юридической конторе, - сказала она. - По моему заявлению мне был предоставлен месячный отпуск, чтобы поехать сюда. Прежде чем выехать, я спросила у нашего старшего партнера имя лучшего адвоката в этом штате, и он сказал, что если случится битва не на жизнь, а на смерть, то мне следует проконсультироваться с вами. - А дело дошло до битвы не на жизнь, а на смерть? - поинтересовался Мейсон. - Дойдет! Мейсон посмотрел на Летти. - Насколько я понимаю, молодые люди, вы прибыли сюда вместе. Могу я узнать, как вы приехали - самолетом или... - Я приехала на машине, - сказала девушка. - Я ехала вместе с тетей Лоррейн, а Джордж вылетел самолетом, когда я... когда я ему позвонила. - Когда это было? - Вчера вечером. Он прилетал сегодня утром. У нас с ним состоялся военный совет, и мы решили направиться к вам. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Будем считать, что предварительное знакомство закончено. Как ее фамилия? - Элмор. Э-л-м-о-р. - Мисс или миссис? - Миссис. Она вдова. И она... она в том возрасте, когда еще делают глупости. - А в каком возрасте, по-вашему, делают глупости? - Ей сорок восемь лет, скоро будет день рождения. - И какие же глупости она совершила? - Она перешла всякие границы! - воскликнул Летти. Мейсон недоуменно посмотрел на него. - В любви! - пояснила молодая женщина. Мейсон улыбнулся. - Как я понимаю, люди в юном возрасте, влюбляющиеся в своих сверстников, по вашему мнению являются вполне нормальными. Но если кто-то старше вас позволил себе воспылать чувствами к кому-то, то вы сразу же записываете его в совершающие безрассудства? Линда смутилась. - В таком возрасте, - заметил Летти, - это... смешно. Мейсон громко рассмеялся. - Вы оба молоды и уверены в себе. Но, как известно, молодость проходит. Муж вашей тетушки умер, мисс Кэлхаун? - Да. - Когда? - Пять лет назад. И, пожалуйста, не смейтесь над нами, мистер Мейсон. Для нас это очень серьезно. - Я бы сказал, - ответил Мейсон, - что ваша тетя имеет решительно все права снова полюбить! - Но все дело в том, как это происходит! - воскликнула Линда. - Какой-то авантюрист собрался обобрать ее до последнего цента, - сказал Летти. Глаза Мейсона сузились. - Вы - ее единственная родственница? - спросил он у Линды. - Да. - Вероятно, вы ее единственная наследница по завещанию? Девушка снова покраснела. Мейсон ждал ответа. - Да, я думаю, что так. - Она богата? - У нее... накоплена довольно приличная сумма на черный день. - На протяжении последних нескольких недель, - встрял Летти, - ее поведение резко изменилось. Раньше она была сильно привязана к Линде. Теперь же ее чувства отданы этому проходимцу... Вчера она поссорилась с Линдой и чуть ли не с кулаками набросилась на нее с требованием немедленно возвращаться в Массачусетс и не вмешиваться в ее жизнь. - А вы почему заинтересованы в данном деле, мистер Летти? - спросил Мейсон. - Ну, я... мне... - Вы влюблены в Линду и собираетесь на ней жениться? - Да. - И, возможно, вы рассчитываете, что деньги тети Лоррейн в будущем достанутся вам? - Ничего подобного! - воскликнул Летти. - Вы меня оскорбляете! - Я задаю вам вопросы, - ответил Мейсон. - Если только мы предпримем какие-либо действия, противная сторона вас непременно спросит о том же самом. Причем не бесстрастно. Мне нужно подготовить вас к неприятным вопросам в будущем. - Пусть только попробуют бросить мне в лицо подобные обвинения, я их быстро приведу в чувство! - ответил Летти. - Лучше, приведите в чувство самого себя, молодой человек, - заметил Мейсон. - Мисс Кэлхаун, я хотел бы познакомиться с фактами и обстоятельствами дела. Не могли бы вы начать с самого начала и сообщить мне, когда и как все началось? - Тетя Лоррейн страдала от одиночества, - ответила Линда. - Я это точно знаю, мне она очень симпатична. У нее никого кроме меня нет, и я делала все, что могла. - Разве у нее нет друзей? - спросил Мейсон. - Ну, есть, разумеется... Но близких друзей у нее нет. - Часто вы встречались со своей тетей? - Я отдавала ей каждую свободную минуту, мистер Мейсон, Но я же ведь работаю. Мне нужно также поддерживать в порядке квартиру. Я понимаю, тетя Лоррейн хотела бы, чтобы я проводила с нею больше времени и... - И у вас уходило много времени на свидания с Джорджем Летти? - спросил Мейсон. - Да. - И ваша тетя была против этого? - Мне кажется, что она была против него. - Хорошо. Но что произошло с этим Монтрозом Девиттом? - Тетя познакомилась с ним по переписке. - "Клуб одиноких сердец"? - спросил адвокат. - Боже мой, нет! Все-таки она не _н_а_с_т_о_л_ь_к_о_ безрассудна! Однажды тетя Лоррейн написала в один журнал свое мнение по поводу статьи, опубликованной в нем, а они напечатали ее письмо целиком, да еще поместили внизу ее имя и город, в котором мы живем, только без подробного адреса. Мистер Девитт прислал ей письмо просто на город, а почта разыскала ее через адресный стол и вручила его. С этого и началась их переписка. - Что произошло потом? - спросил Мейсон. - Тогда тетя Лоррейн поддалась внезапным чувствам. Разумеется, она никогда не призналась бы в этом даже самой себе, но я прекрасно все видела! Она отправила ему свою фотографию, сделанную лет десять назад. - Он в ответ прислал свою фотографию? - Нет. Он написал, что носит на одном глазу повязку и сильно из-за этого переживает. - Что было дальше? - спросил адвокат. - Он ей позвонил по междугородному телефону, после чего они часто разговаривали, не менее двух-трех раз в неделю. Кончилось это тем, что тетя Лоррейн решила совершить в отпуске путешествие на автомобиле... Меня это, конечно, ничуть не обмануло, я прекрасно понимала, что у нее на уме, но ничего не могла изменить. В то время ее просто невозможно было остановить, дело зашло слишком далеко, этот человек ее буквально загипнотизировал. - И вы решили отправиться вместе с ней? - Да. - Вы приехали сюда вместе, и что произошло? - Мы приехали в отель и сняли номер, она сказала, что устала с дороги и хочет немного полежать. Я отправилась по магазинам. Когда вернулась, тети Лоррейн не было, а на туалетном столике для меня лежала записка, что она вернется очень поздно... Когда она пришла, я обвинила ее в том, что она была на свидании с Монтрозом Девиттом... Она рассердилась и закричала, что не желает иметь при себе няньку и не позволит мне обращаться с ней как с малым ребенком. - Ее чувства вполне понятны, - заметил Мейсон. - Я знаю, - согласилась Линда Кэлхаун, - но это не все, есть другие грозные факторы. - Какие же? - Я выяснила, что она сделала анализ крови, требуемый для получения разрешения на брак, и обратила большую часть своих ценных бумаг в наличные. В итоге она привезла сюда тысяч тридцать пять, не меньше. - Не в дорожных чеках? - Наличными, мистер Мейсон. В том-то все и дело, что она не побоялась пуститься в путь, имея при себе такую большую сумму. - И почему она это сделала? - С таким же успехом я могу сама спросить вас об этом, - ответила девушка. - Но, вообще-то, я не сомневаюсь, что это вызвано инструкциями, полученными ею по телефону от Девитта. - Этот Девитт представляется мне какой-то весьма неясной и темной личностью, - сказал Мейсон. - Ваша тетя рассказывала что-нибудь о его происхождении, роде занятий и так далее? - Ничего. Абсолютно ничего. Она вела себя очень таинственно. - И вы поссорились вчера вечером? - Нет, это было позавчера. Я хочу сказать, что она от меня улизнула позавчера, а вчера заявила, что уезжает на целый день, так что я могу заниматься чем угодно. Вот тут-то я и попыталась урезонить ее, и она впервые поняла, что мне известно про деньги. - И что? - спросил Мейсон. - И она просто вышла из себя, превратилась в гневную фурию. Заявила, что прежде наивно воображала, будто я ее люблю ради нее самой, но теперь поняла, что мне нужны только ее деньги и что... Еще она сказала про Джорджа такое, что я не в силах повторить. - Что именно? - поинтересовался адвокат. - Я не желаю вспоминать. - Джордж знает об этом? - Знаю, - ответил Джордж. - В общих чертах. - Он не знает _в_с_е_г_о_, - возразила Линда Кэлхаун. - Она назвала его паразитом и альфонсом? - спросил Мейсон. - Это было только началом, - ответила Линда. - В конце концов она так разошлась... Заявила, что уж если говорить о мужчинах, то Девитт, по крайней мере, самостоятельный _м_у_ж_ч_и_н_а_, поддерживающий сам себя, а не прячущийся за женскую юбку. Она... О, мистер Мейсон, я не стану пересказывать _в_с_е_г_о_ сказанного. Вы можете догадаться сами и... - И ваша тетушка велела вам возвращаться домой? - Это было унизительно! Она точно назвала стоимость билета на самолет и заявила, что отправляет меня реактивным самолетом первого класса... - И как вы поступили? - Я бросила ее деньги на пол и вечером позвонила Джорджу. Я отправила ему телеграфом деньги, чтобы он купил билет на самолет. - Из ваших собственных сбережений? - спросил Мейсон. - Да. - Так выглядит ситуация на сегодня? - Да, это все, что я знаю. - Посудите сами, - вздохнул адвокат. - Ваша тетя - взрослая женщина и если она хочет... - Я знаю, что вы хотите сказать, - перебила Линда, - и я вовсе не собираюсь вмешиваться в ее дела. Пусть делает все, что хочет, но мне необходимо выяснить, что представляет собой этот Монтроз Девитт. Я хочу защитить ее и себя от него. - Так, - сказал адвокат. - Но вам придется заплатить некую сумму денег... из ваших сбережений. - Очень много? - Хорошее детективное агентство запросит пятьдесят долларов в день плюс расходы. - Сколько дней это может занять? - Бог его знает, - усмехнулся Мейсон. - Детектив может раздобыть необходимую информацию и в течение нескольких часов. А может, ему придется трудиться неделю или даже месяц... - Месяц мне не по карману, - сказала она, - но я смогла бы... Я рассчитывала на двести долларов, ну, конечно, еще и _в_а_ш_ гонорар... - Вам не нужен адвокат, - улыбнулся Мейсон. - Вы ведь не хотите доказать, что ваша тетя не в состоянии управлять собственными делами и что она умственно неполноценна... - Конечно, нет. Но она влюбилась в авантюриста, да еще в таком опасном возрасте. Мейсон улыбнулся и сказал: - Когда бы человек ни влюблялся, его возраст автоматически становится опасным. Итак, если я вас правильно понял, вы хотите нанять частного детектива? - Да. И если бы вы смогли проследить... Я знаю, есть такие частные детективы, которые... Одним словом, одни лучше, другие хуже... - А вам нужен самый лучший. Не так ли? - Да. Мейсон повернулся к секретарше: - Делла, пожалуйста, позвони в "Детективное агентство Дрейка" и попроси Пола Дрейка зайти сюда, если он свободен. Мейсон снова повернулся к посетителям. - Офис Пола Дрейка, - пояснил адвокат, - на этом же этаже. Его детективное агентство выполняет мои поручения на протяжении многих лет. Я вам ручаюсь за Пола Дрейка, как за исключительно компетентного и честного профессионала. Через некоторое время послышался условный стук Дрейка в дверь. Делла Стрит впустила его в кабинет и Мейсон познакомил детектива с посетителями. Пол Дрейк, высокий мужчина, с несколько безвольными движениями, внимательно посмотрел на молодую парочку и уселся, не ожидая приглашения. - Есть дело для тебя, Пол, - сказал Мейсон. - Тетушка Линды, Лоррейн Элмор, познакомилась по переписке с неким Монтрозом Девиттом из нашего города и заинтересовалась им. Она сдала кровь на анализ, чтобы, по всей видимости, получить лицензию на брак и продала часть ценных бумаг на сумму тридцать пять тысяч долларов. Вместе с Линдой она приехала сюда в отпуск на автомобиле и взяла наличные с собой. Здесь они поссорились и миссис Элмор велела Линде возвращаться домой. Линда позвонила Джорджу Летти и он прилетел сюда из Массачусетса. Их интересует все, что касается мистера Монтроза Девитта. Сколько это будет стоить? - Я не знаю, - ответил Дрейк. - Обычно я беру пятьдесят долларов в день. - Он повернулся к Линде Кэлхаун. - У вас есть его адрес? - Да. Он живет в многоквартирном доме "Белла Виста" в Ван-Ньюсе. - А фотография его есть? - Нет. - Я не хочу брать у вас денег, - сказал Дрейк, - пока не буду уверен, что это достаточно серьезное дело, а то мне будет казаться, что я вас граблю. - Вы считаете убийство достаточно серьезным делом, мистер Дрейк? - Да, считаю, - улыбнулся детектив. - Именно убийства я и боюсь, - сказала Линда Кэлхаун. - Надо предотвратить возможное преступление. - Кажется, вы излишне увлекаетесь криминальными журналами, - заметил Дрейк. - Я их много читала, - ответила девушка, - и не намерена отпираться. Мне кажется, что любой гражданин, уважающий закон, должен понимать опасность его нарушения. - Нельзя не согласиться, - с напускной серьезностью ответил Дрейк. - Неужели вам не кажется подозрительным то, что тетя Лоррейн носит с собой несколько десятков тысяч долларов? - На мой взгляд, это признак либо глупости, либо влюбленности... - Вот именно! Влюбиться в совершенно незнакомого человека! - воскликнула Линда. - Хорошо! - улыбнулся Дрейк и сказал: - Ваша взяла! Вы желаете, чтобы я выяснил, что представляет собой Монтроз Девитт? - Я очень хотела бы. Но работайте над этим делом... ну, скажем, пару дней! - Договорились, два дня, - улыбнулся Дрейк. Девушка повернулась к Мейсону: - Я должна сообщить о своих подозрениях в полицию? - Боже мой, нет! - воскликнул адвокат. - Таким образом вы лишь разворошите осиное гнездо, если оно существует. Но, мне кажется, будет лучше, если вы еще раз, с самого начала, обрисуете ситуацию Полу Дрейку... Я прошу прощения, но у меня назначена очень важная встреча. - Сколько мы вам должны, мистер Мейсон? - Нисколько, - улыбнулся Мейсон. - Если выяснится что-то важное и потребуются мои услуги, Пол Дрейк мне сообщит. - Пройдемте в мой кабинет, - предложил Дрейк Линде Кэлхаун и ее спутнику. - Там вы мне спокойно опишите ситуацию, сложившуюся на сегодняшний день. А уж мы попробуем выяснить, что представляет собой этот ваш Монтроуз Девитт. 2 Было начало первого, когда Делла повесила трубку телефона и сказала Мейсону: - В деле о влюбленной тетушке произошли некоторые изменения. Мейсон поднял брови, ожидая продолжения. - Господин по имени Холанд Брент хотел бы видеть тебя по делу, по его словам, чрезвычайной важности, касающегося Лоррейн Элмор. - Почему он обратился именно ко мне? - спросил Мейсон. - Вероятно, Линда Кэлхаун сказала ему, что вы представляете ее интересы. - Я же ее предупреждал, - недовольно проворчал Мейсон, - что это дело не требует никакого адвоката. Я поступил так намеренно, понимая ограниченность ее средств. Ей гораздо важнее договориться с "Детективным агентством Дрейка". - Так что? - спросила Делла Стрит. - Отослать его к Полу Дрейку или?.. Мейсон посмотрел на часы и вздохнул: - У меня есть четверть часа до того, как я уйду, чтобы успеть на деловой завтрак. Оцени посетителя сама, Делла, и если решишь, что ничего важного нет, отправь его к Полу. Если он произведет на тебя впечатление человека, с которым стоит поговорить, предупреди меня и я посвящу ему эти пятнадцать минут. Делла Стрит кивнула, открыла дверь в приемную и вышла из кабинета. Вскоре она вернулась и сообщила: - Лучше тебе с ним поговорить, шеф! - Почему? - поинтересовался Мейсон. - Он прилетел из Бостона, и является управляющим финансовыми делами Лоррейн Элмор. Он ведет все ее денежные операции, и он страшно взволнован... - Страшно взволнован? - Да. Он специально прилетел через всю страну... - Однако мне не кажется ситуация столь серьезной, - заметил Мейсон. - И мне это не нравится. Как он выглядит, Делла? - Ему лет пятьдесят, - начала Делла, после секундного раздумья, - высокий, тощий, узкоплечий, с ввалившимися щеками и маленькими усиками. Он в шляпе, которые носят сейчас в восточных штатах, в твидовом костюме и осенних ботинках на толстой подошве. Завершает картину тросточка в руке. - Короче говоря, - усмехнулся адвокат, - он выглядит именно так, как ты и ожидала. - Ты его примешь? - улыбнулась Делла. - Конечно, - ответил адвокат. - Я хочу посмотреть на него. Делла Стрит вышла из кабинета и вскоре вернулась в сопровождении Холанда Брента. - Мистер Мейсон, мистер Брент, - представила она мужчин друг другу. Брент повесил тросточку на левую руку, широкими шагами подошел к столу Мейсона и протянул адвокату костлявую ладонь. - Раз познакомиться, мистер Мейсон... - приветствовал он адвоката. - Садитесь, - предложил Мейсон. - В вашем распоряжении всего несколько минут... Моя секретарша сказала, что вы заинтересованы в деле, касающемся Лоррейн Элмор. - Наверное, мне следовало бы объясниться более подробно, - признался Брент, - но я постараюсь быть предельно кратким. Мейсон посмотрел на Деллу и сказал: - Я слушаю вас. - Отлично. Я являюсь финансовым консультантом и управляющий делами миссис Элмор. У меня есть еще несколько клиентов, которые предоставили мне полную свободу действий в их финансовых делах. Я занимаюсь вопросами вложения их капитала, регулирую прибыль и так далее. Помимо оплаты счетов, которыми они занимаются лично, я избавляю их от всех денежных забот. Разумеется, я перед ними регулярно отчитываюсь. Когда моим клиентам требуются деньги, они сообщают мне, указывая, какая сумма им требуется. Раз в месяц я посылаю им подробный отчет. Ну и, конечно, распоряжаться своими средствами может только клиент, то есть по его требованию я продаю определенные облигации, и если он желает что-то приобрести, я это приобретаю... Должен вам с гордостью заметить, мистер Мейсон, что за те годы, что я занимаюсь делами, у всех моих клиентов значительно вырос основной капитал... Клиентура у меня подобрана самым тщательным образом и довольно ограничена, так как в вопросах подобного рода я не доверяю ничьим рекомендациям. Я сам принимаю решение в каждом отдельном случае, но, конечно, мое решение основывается на тщательной проверке интересующей меня особы. Мейсон кивнул. - Я не могу нарушить доверие клиента, мистер Мейсон. Все их финансовые дела не подлежат разглашению. Думаю, что об этом можно было бы и не напоминать, если бы не случай, который привел меня сюда. Но вопрос, по-моему, стоит о жизни и смерти, поэтому я считаю себя вправе отступить от своих правил. - Я полагаю, такое впечатление сложилось у вас после разговора с Линдой Кэлхаун? - спросил Мейсон. - Да, отчасти после разговора с нею. Хотя должен подчеркнуть, мистер Мейсон, что мой разговор с Линдой Кэлхаун состоялся в результате того, что я и сам почувствовал неладное. Моя беседа с этой девушкой мне ничего не разъяснила, а, наоборот, усилила мои сомнения. Мейсон кивнул. - Поскольку мои отношения с клиентами довольно близки к конфиденциальным, я, в известной степени, обладаю полномочиями их доверенного лица. Фактически же я их представляю, если возникает необходимость, и получаю информацию от тех лиц, которым они вручают деньги. В ряде банков мною достигнута договоренность, что в случае, если сумма на счетах моих клиентов упадет ниже определенного уровня, банк должен ставить меня в известность. Я перевожу тогда на его счет соответствующие средства, чтобы привести дела в порядок... Подобные ситуации возникают редко, но все же такие случаи бывали. Скажем, мой клиент отправляется путешествовать и снимает со счета большую сумму, и так далее... Могу сказать, не нарушая профессиональной тайны, что миссис Элмор наделена хорошим финансовым чутьем, но вот с математикой не в ладах. Поэтому она часто тратит деньги, не представляя, каким будет итог ее расходов. Мейсон снова кивнул, предлагая посетителю продолжать рассказ. - Когда миссис Элмор сообщила мне о том, что едет машиной на западное побережье в отпуск, я сделал обычный перевод денег, тем более, что незадолго до того на ее текущий счет, по ее просьбе, была переведена значительная, даже весьма значительная сумма... Я не имею права называть вам точную цифру, но с полной ответственностью заявляю, что она превышает потребности моей клиентки. На всякий случай я ей напомнил, что процентное накопление капитала дело довольно медленное, поэтому крупные расходы непременно отрицательно скажутся на общем доходе. Однако миссис Элмор дала мне указание продать некоторые ценные бумаги и, вроде бы, мое напоминание ее не огорчило. Вы слушаете, мистер Мейсон? - Если позволите, я могу продолжить за вас, - улыбнулся Мейсон. - Предполагаю, что миссис Элмор выписала несколько крупных чеков, в результате чего ее банковский счет упал до минимума... Банк, согласно договоренности, поставил вас в известность. Вы, используя свое право доверенного лица, осуществили проверку банковских счетов и выяснили, что миссис Элмор сняла огромную сумму наличными. - Вы поразительно точно описали ситуацию, мистер Мейсон! - с удивлением воскликнул Брент. - Я прав? - Так все и было. - И вы обратились ко мне, - сказал адвокат. - Почему? - Я приехал поговорить с миссис Элмор. Я приземлился в аэропорту два часа назад. Позвонил в отель, где она остановилась и узнал, что там ее нет. Но в номере находилась ее племянница, мисс Кэлхаун. Я ей сообщил, что привело меня сюда, и мисс Кэлхаун, в свою очередь, откровенно обо всем рассказала. - Про Монтроза Девитта? - Да, про него. - И все-таки почему вы обратились ко мне? - Я хотел, чтобы у вас имелась определенная информация, которую, как мне кажется, я имею право вам сообщить. Правда, мне даже не пришлось самому сообщать все факты. Каким-то непонятным мне образом вы знаете их и так. Признаться, я этому очень рад. Редкий случай, когда, образно выражаясь, и волки сыты, и овцы целы... Однако же, мистер Мейсон, я хочу, чтобы вы поняли, что, по моему мнению, положение в высшей степени серьезное, и с ним нельзя не считаться. Я бы просил вас держать меня в курсе решительно обо всем, что вы узнаете о моей клиентке и о мистере Девитте. Мейсон отрицательно покачал головой. - Нет? - спросил Брент. - Нет, - ответил адвокат. - Вы хотите сказать, что это невозможно? - Я хочу сказать, что это не имеет смысла, - объяснил Мейсон. - У меня нет клиента, и я не брался за данное дело. Единственное, что я сделал, это рекомендовал мисс Кэлхаун надежное детективное агентство... Вы общаетесь с Линдой Кэлхаун, и поэтому я рекомендую вам в дальнейшем получать все сведения от нее. Брент медленно поднялся и сказал: - Я понимаю... - и после минутного размышления добавил: - Я ценю вашу позицию, мистер Мейсон. Вы не можете снабжать меня сведениями. Но вы получили информацию, которую мне хотелось донести до вас. Благодарю. До свидания. - Всего хорошего. Брент направился к двери в приемную, через которую вошел в кабинет. - Имеется еще одна дверь, мистер Брент, - сказал Мейсон. - Так будет ближе. Уже на пороге тот остановился, внимательно осмотрел кабинет и двинулся к другой двери в коридор. Прикрывая за собой створку, он оглянулся через плечо и произнес: - Благодарю вас, мистер Мейсон и вас, мисс Стрит. Надев шляпу, он поклонился и бесшумно закрыл за собой дверь. Мейсон и Делла Стрит посмотрели друг на друга и улыбнулись. - Шеф, если поторопишься, ты успеешь на свой деловой завтрак, - сказала секретарша, посмотрев на часы. Мейсон с улыбкой покачал головой. - Я лучше подожду несколько секунд, - ответил он. - Нет никакого желания спускаться в лифте вместе с Холандом Брентом и беседовать с ним о чем-либо не в официальной обстановке. 3 Около трех часов дня в дверь кабинета Мейсона, выходящую в общий коридор, раздался условный стук Пола Дрейка. Мейсон кивнул Делле Стрит и она открыла дверь. - Привет, красотка, - традиционно приветствовал Дрейк секретаршу. - Какие новости, Пол? - спросил Мейсон. - Узнал что-нибудь по делу о Синей Бороде? - Есть шанс, Перри, - серьезно посмотрев на адвоката, сказал детектив. - Я бы сказал, что есть шанс один к десяти, что эти люди правы. - Стреляй! - Девитт имел счет в банке, что-то около пятнадцати тысяч долларов. Он выписал чек на все сумму, предупредил администраторшу многоквартирного дома, где он проживает, что, возможно, будет отсутствовать месяц или недель шесть, уплатил за квартиру за два месяца вперед и продал свою машину за наличные, отбыв в автомобиле с довольно интересной особой. Оба выглядели очень возбужденными. Они заполняли багажом всю заднюю часть машины, на которой был массачусетский номер. - У тебя есть этот номер? - Нет, известен только штат. - Что ты узнал про этого Девитта? - Он проживает в доме "Белла Виста" в Ван-Ньюсе около четырнадцати месяцев. Говорят, что он довольно энергичный и франтоватый тип, носит на глазу черную повязку. Никому не рассказывал, когда и при каких условиях потерял глаз... Никто толком не знает, чем он занимается. Вроде бы работает коммивояжером и часто уезжает по делам, но опять-таки никому ничего не рассказывает. Удивительно скрытная личность. Похоже, что никаких женщин у него не было. Администраторшу дома это обеспокоило. Вообще-то ей не нравятся два типа жильцов: те, у которых слишком много приятельниц, и те, у которых их нет. Конечно, считается, что "Белла Виста" респектабельный дом, и, когда кто-то из проживающих в нем холостяков является в сопровождении особы противоположного пола, администраторша делает вид, что ничего не заметила. А сама, естественно, в курсе всех дел... Когда одинокий мужчина, в особенности холостяк, не имеет дамы сердца, она особенно придирчиво следит за таким, по ее словам, ненормальным типом, справедливо полагая, что в тихом омуте черти водятся... - Хорошо, - сказал Мейсон. - А ты не смог выяснить, куда они поехали? - Нет пока, но я выясню. Мои парни работают в этом направлении. - Ты говоришь, что она интересная женщина, Пол? - Как я понял, она не была желторотым цыпленочком, и к тому же очень привлекательна, - ответил Дрейк. - Давай рассуждать так. Жила-была вдова, не настолько старая, чтобы пылиться на полке с нафталином. Она познакомилась с мужчиной, который ее заинтересовал, возможно, только потому, что начал ухаживать за ней. И она - расцветает, поверив во вторую молодость, и теряет голову, как девчонка. Мейсон нахмурился, обдумывая информацию Дрейка. - Таким образом, - продолжал Дрейк, - вполне возможно, что опасения Линды не такие уж необоснованные, как это представлялось с первого взгляда. - Опасения не Линды, - поправил Мейсон, - а Джорджа... - Ты считаешь, что это он стоит за ее спиной? - Наверное, - сказал Мейсон. - Я думаю, что он сам спровоцировал кризис. - Понятно, - ответил Дрейк. - Мне было очень неприятно брать у Линды деньги, но не сомневаюсь, что если бы я отказался, она бы обратилась в какое-нибудь другое агентство, где ее ободрали бы, как липку. Я, во всяком случае, постараюсь побыстрее раздобыть какие-нибудь важные сведения о Девитте и не упущу возможности дать ему почувствовать, что мы им заинтересовались. Ты же знаешь, как это бывает с аферистами, Перри... Едва он узнает, что его объект наводит о нем справки, тут же уходит в тень, словно его и не было. Всякого рода вымогатели и альфонсы не выносят на себе пристального взгляда. Мейсон кивнул. - Один из моих парней, - продолжил детектив, - проник в квартиру Девитта и попробовал снять отпечатки пальцев. Он не обнаружил ни одного во всей квартире. - Ни одного отпечатка пальцев? - недоверчиво воскликнул Мейсон. - Ни одного. - Такого не может быть, - взволнованно сказал адвокат. - Боже, ведь это означает... - Именно, - усмехнулся Дрейк. - Случайно такое произойти не могло. Кто-то не поленился самым тщательным образом протереть все предметы в комнате мягкой замшей. Ничто не было забыто вплоть до аптечки в ванной, кухонной утвари и ящике со льдом в холодильнике. Это значит, что протерто решительно все, на чем в нормально убранном помещении сохранились бы следы его владельца. Мейсон прищурил глаза. - Тогда, - продолжил детектив, - мы отыскали машину, проданную Девиттом. Ей пять лет, мотор работает превосходно. Он получил за нее всего девятьсот пятьдесят долларов. Мой парень спросил у ее нового хозяина разрешения поискать отпечатки пальцев в машине, сказав, что интересуется пассажиром, которого Девитт подвозил по дороге... Ни одного отпечатка в машине не обнаружено! - Даже с обратной стороны зеркала заднего обзора? - спросил Мейсон. - Ничего, ни единого отпечатка пальцев, никакого следа! Мой человек тоже нашел это странным и стал наводить справки. Выяснилось, что Девитт был в перчатках, когда приехал продавать машину... Тогда я решил попытаться подойти с другой стороны. Я проследил историю самой машины, проданной Девитту агентом по продаже подержанных машин не более года назад, то есть, когда тот поселился в Ван-Ньюсе. - Для чего ты это проверял? - спросил Мейсон. - Потому что мне хотелось выяснить хоть что-то об этом типе, - ответил Дрейк. - Так что я проследил все, что мог. Есть одна любопытная деталь, Перри. Девитт очень часто бывает в отъезде. Предполагается, что разъезжает с рекламой товаров какой-то фирмы. Но приобрел машину всего лишь тринадцать месяцев назад. Продавец в конторе подержанных автомобилей показал мне его путевой лист, хотя, признаться, не так-то просто было отыскать среди кучи аналогичных документов нужный. Агенты по продаже подержанных автомобилей требуют подробнейшего отчета о количестве пройденных миль, потому что продают товар с гарантией... Так вот, машина прошла немногим более тридцати тысяч миль до продажи ее Девитту, а сейчас на спидометре всего лишь тридцать одна тысяча миль! Мейсон нахмурился. - Другими словами, - продолжал Дрейк, - за тринадцать месяцев машина не прошла и двух тысяч миль... Мейсон задумался, и, наконец, произнес: - Не скажешь, что он много ездил, Пол! Странная история. А ты уверен в правильности показаний спидометра? - Увереннее быть нельзя. - Допустим, он был заменен, - предположил адвокат. - Или же отведен назад? - В случае установки нового спидометра отсчет на нем начался бы с нуля... И зачем кому-либо могло понадобиться изменять показания спидометра? - Девитту, например, - пожал плечами Мейсон. - Чтобы машина имела меньший показатель при продаже. - Это, конечно, возможно, - согласился Пол, - но я попросил механика проверить спидометр. Тот сказал, что нет оснований предполагать нечто подобное, он непременно обнаружил бы следы регулировки. - Ты проверил все регистрации браков? - спросил Мейсон. - Конечно. Около двух лет назад была выдана брачная лицензия Монтрозу Девитту и Белл Фраймэн, но брак как будто бы не состоялся. Я раздобыл адрес Белл Фраймэн и номер ее телефона. Но мои парни не сумели ее отыскать, на телефонные звонки никто не отвечает. Я сообщил об этом Линде Кэлхаун, и она сказала, что попытается дозвониться... Разумеется, лицензия на брак еще ничего не означает. То есть человека не обвинишь в двоеженстве на основании брачной лицензии. Но мои оперативники продолжают работать и рано или поздно они до нее доберутся. Или же повезет Линде. В данный момент эта самая мисс Фраймэн представляется наилучшей ниточкой. - Хорошо, Пол, - ответил Мейсон. - Подключай еще людей к этому делу. Можно обнаружить Девитта, узнав, где находится машина с массачусетским номером. Вряд ли это будет сложно. Не стесняйся в расходах, счет оплачу я. За два дня работы ты можешь предъявить счет Линде Кэлхаун, но о моей доле ничего ей не говори. Кажется, я напрасно отбросил это дело и, таким образом, стал косвенным виновником в неприятностях, которые, возможно, произойдут с миссис Элмор. Линде стоило заплатить собственные двести долларов, чтобы понять, что ее тетушка еще достаточно молода и полна романтических чувств. Это послужит девушке хорошим уроком, и в будущем она оставит ее в покое. Их былая привязанность постепенно восстановится, но тебе следует пошевелиться, Пол. - Хорошо, - согласился Дрейк. - Это, конечно, может быть и простым совпадением, но, с другой стороны, все так идеально организовано... - К черту совпадения! В подобных делах мы не имеем права проглядеть очевидное и вообще не можем себе позволить просмотреть даже самую малость... Так что, Пол, принимайся-ка за дело с удвоенной энергией. Сначала попытайся разузнать, где они находятся. Выдели достаточно людей, чтобы охватить отели и... - Побойся Бога! - взмолился Дрейк. - Потребуется же уйма денег, чтобы охватить все отели и попытаться отыскать большую машину с массачусетским номером. - Хорошо, что, _п_о_-_т_в_о_е_м_у_, следует делать? - спросил Мейсон. - Ты должен принимать в расчет человеческую природу, Перри, - усмехнулся Пол и повернулся к Делле. - Окажись на месте миссис Элмор, как бы ты поступила, Делла? - Отложила бы свой отъезд ровно настолько, сколько требуется на приведение себя в порядок в парикмахерской, - сразу ответила Делла. - Вот пример женской логики, Перри, - широко улыбнулся Дрейк. - Если хочешь знать, в делах подобного рода мы обязательно стараемся отыскать косметический кабинет, в котором побывала разыскиваемая женщина. Это, как правило, не слишком сложно, тем более что парикмахерские часто бывают золотой жилой по части информации. Женщина не помнит себя от счастья, полна ожиданий, стремится поделиться своими потрясающими новостями. В парикмахерской она просидит минимум два-три часа, ну, и за это время успевает выложить столько... Чего только не выслушивают девушки в салонах! И еще больше поражает, как удивительно ловко они научились делать соответствующие выводы. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Займись парикмахерскими и косметическими кабинетами. - Уже сделано, - гордо ответил Дрейк. - Это оказалось не очень сложно. Я ожидаю отчет оперативника с минуты на минуту. Мейсон встал с кресла, заложил большие пальцы в проймы жилета и принялся расхаживать по кабинету. - Больше всего, Пол, меня беспокоит мысль, что я недооценил потенциальной опасности сложившейся ситуации. Если быть откровенным, сначала я просто испытал сильное раздражение из-за этого Джорджа Летти. Он не занимается как следует в юридической школе, не зарабатывает на учебу и на жизнь, а милостиво позволяет Линде оплачивать его счета. А когда девушка позвонила ему и рассказала о ссоре, которая произошла с тетушкой, он вместо того, чтобы сказать: "Знаешь, дорогая, это твоя родственница и твои личные дела", требует у девушки денег на самолет и является держать ее за руку! - О_н_а_ держала _е_г_о_ за руку! - рассмеялась Делла Стрит. Зазвонил телефон. - Это незарегистрированная прямая линия, - сказала Делла. - Вероятно, тебя, Пол, в твоем офисе знают этот номер. - Алло! - сказал Дрейк в трубку. - Да... Это я, Пол... Что случилось? - Послушав несколько минут, он сказал: - Хорошо, молодцы! Я это проверю. Возможно, я еще позвоню. Где вы сейчас? Так... Оставайтесь там, пока я не перезвоню. - Положив трубку, Дрейк сказал: - Миссис Элмор, как я и предполагал, откровенничала с парикмахершей. Вдовушку прямо распирало от возбуждения и восторга. Они едут в Юму, чтобы там пожениться. Медовый месяц собираются провести в Большом Каньоне. Мейсон посмотрел на часы. - Ты говоришь, что он снял все свои деньги со счета в банке, Пол? - Именно. - И заплатил за два месяца вперед за квартиру? - Да. - Чеком? - Я не знаю. Администраторша сказала только, что за квартиру уплачено. - Ты сам с ней разговаривал? - Да. Я ездил туда незадолго до полудня. - Она говорила дружелюбно? - Да. Мейсон указал на телефон. - Позвони ей, Пол. Узнай, как он заплатил, чеком или наличными? Если чеком, то годится ли он? Дрейк подошел к телефону и набрал номер "Белла Виста". Несколько минут он разговаривал, затем прикрыв трубку ладонью, повернулся к Мейсону: - Она представила чек для оплаты в банк, но ей его вернули, заявив, что счет Девитта закрыт. Мейсон быстро принял решение: - Отправляйся к ней, Пол, и забери чек. Скажи ей, что попытаешься помочь вернуть ей деньги. - Она не хочет поднимать скандал, - ответил Дрейк, продолжая прикрывать трубку. - Надеется, что это недоразумение, и Девитт позднее выпишет новый чек. - Черт побери, Пол, не будь простаком! Отправляйся и раздобудь этот чек. Выкупи его, если потребуется. Встречаемся в аэропорту. Полетим чартерным рейсом, чтобы перехватить их. - Он повернулся к секретарше. - Делла, позвони в агентство, закажи самолет, который доставит нас в Юму. Пол Дрейк убрал ладонь с микрофона и сказал в трубку: - Мне необходимо поговорить с вами, миссис Острайндер. Вы позволите мне приехать к вам? Отлично, я выезжаю. Делла Стрит начала накручивать диск, как только Пол Дрейк отошел от телефона. - И сразу же отправляйся в аэропорт, Пол! - напомнил Мейсон, когда детектив подошел к двери. - До встречи. 4 Зеленые, ухоженные поля Империал-Вилли очень напоминали шахматную доску. Огромной змеей растянулся под самолетом канал, по другую сторону от которого простиралась пустыня. С самолета контраст между берегами был особенно разителен. На левом берегу канала простирались обработанные, цветущие земли, На правом ничего, кроме песка и прямой ленты автомагистрали, не было. Мейсон упрямо глядел на видневшиеся на шоссе небольшие точки, сверху казавшиеся движущимся строем муравьев. - Где-то там преследуемые торопятся в Юму, - сказал адвокат. - Я все время думаю, что это очень жестоко, - вздохнула Делла Стрит. - Женщина в таком возрасте особенно ценит привязанность, воображает, что нашла прекрасного спутника жизни, смотрит, наверное, сияющими глазами в окно, загипнотизированная собственным чувством. А мужчина, сидящий за рулем, хладнокровно обдумывает возможность убийства и детали его осуществления, надеясь выйти сухим из воды. Сидящий в кресле второго пилота Пол Дрейк, обернулся и сказал: - Не стоит уж очень жалеть ее, Делла... Женщины ее возраста, прежде чем иметь дело с типами вроде Девитта, должны сто раз все взвесить и двести раз проверить. - Наверное, ты прав, - ответила Делла, - но я все равно не могу судить ее слишком строго. - Мы их должны опередить часа на два, - заметил Мейсон. - Сядем в Юме и хорошенько присмотримся к Девитту, когда они подъедут к границе. - Как ты думаешь, что они будут делать? - спросила Делла. - Отвечать на множество вопросов, - проворчал Мейсон, держа в руке листок бумаги. - Про чек, например, выданный миссис Острайндер на сто пятьдесят долларов, когда на его счету нет ни одного цента. Убедительно объяснить такие трюки не так-то просто. - Помни, - предупредил Дрейк, - что миссис Острайндер настроена миролюбиво. Она не хочет передавать дело в Суд или учинять скандал. - Но она, наверное, уполномочила тебя получить деньги по чеку? - Да, она передала мне такие полномочия. Песчаные холмы отбрасывали длинные тени, когда самолет стал снижаться. Река Колорадо, до этого извивавшаяся водной змеей, выглядела какое-то время всего лишь цепью небольших озер, запрятанных за дамбы, и вскоре превратилась в мелкий ручеек под мостом, соединявшем Калифорнию с Аризоной. Когда они приземлились в аэропорту, солнце уже садилось. Мужчина, стоявший у ворот, помахал рукой Полу Дрейку. - Представитель местного агентства, - пояснил Пол Дрейк. - Мы работаем совместно... Мужчина поздоровался со всеми и представился. - Все нормально? - спросил у него Дрейк. - Полный порядок, - ответил местный детектив. - Мы поставили наблюдателя у пограничной проверочной станции. С тех пор проехали всего две машины с массачусетскими номерами, но ни одна из них нас не заинтересовала. - Все верно, мы должны были их опередить, - заметил Мейсон. Он повернулся к пилоту. - Приведите самолет в порядок, приготовьтесь к вылету и поддерживайте связь с детективным агентством по телефону. Мы вам сообщим, когда полетим назад. Вы имеете право на ночные полеты? - Доставлю назад в любое время, - ответил летчик. Они уселись в автомобиль, и местный оперативник повез их на автостраду, где машины, пересекающие границу Аризоны, подвергались поверхностному досмотру, а некоторые и более тщательному. Проверяли, не везут ли зараженных животных. Здесь их встретил еще один оперативник. Поздоровавшись, он заверил, что разыскиваемая машина еще не появлялась. Видимо, следовало приготовиться к длительному ожиданию. - Тебе нет необходимости оставаться здесь, Делла, - сказал Мейсон. - Отправляйся в город, осмотри его. Здесь есть великолепные магазины национальных сувениров, изделия индейцев из тисненой кожи и дерева. Может, что-нибудь купишь. Они будут открыты до... - Я предпочитаю остаться здесь, - покачала она головой. - Мне кажется, тетушка Лоррейн предпочтет иметь в качестве собеседницы хотя бы одну женщину среди мужчин. Мужчины слишком суровы и деловиты. Лично я считаю, что ни один из вас не способен в нужную минуту подставить плечо, чтобы на нем можно было поплакать. - Как настроен оперативник на контрольном пункте? - спросил Мейсон аризонского детектива. - О, здесь все нормально. Он привычен к таким делам. Кроме того ему и делать практически ничего не надо. Он вас вызовет в нужный момент. Неиссякаемая вереница машин тянулась через мост, соединявший два штата. На короткое время машины останавливались, а потом продолжали свой путь. Пол Дрейк предусмотрительно захватил с собой превосходный полевой бинокль и рассматривал каждую машину, обращая внимание на номерные знаки. Через час, наконец, появилась машина с массачусетским номером, и при этом известии все как-то оживились. Стоя в тени, они наблюдали, как таможенник задавал пассажирам стандартные вопросы. Увидев, что тот пропустил машину, вернулись к своему автомобилю. - Ложная тревога, - вздохнул Дрейк, потянулся и зевнул. - Как себя чувствуете? - Прекрасно чувствуем, - ответила Делла Стрит. - Это часть нашей работы, - усмехнулся Дрейк, - о которой ничего не пишут, но она является подлинным искусством, отнимающим основную часть времени. Работа ногами и ожидание... Они уселись на прежние места в автомобиле. Большие жуки с характерным гудением кружились в свете ламп станции. - Как ты думаешь, они пересекут границу сегодня? - обратился Мейсон к Дрейку. Детектив неопределенно пожал плечами. - Тетушка Лоррейн родом из Массачусетса, - сказала Делла. - Она наверняка будет соблюдать все приличия. - Иногда твои предположения не сбываются, - заметил Мейсон, поудобнее устраиваясь в кресле. - Удивительно, как быстро в этом климате чувствуешь себя обезвоженным, - сказал Дрейк. - Не замечаешь даже, что потеешь, потому что влага мгновенно испаряется с поверхности кожи. Очень быстро можно потерять целый галлон воды. Не плохо было сходить в за местным пивом, на соседней улице есть магазинчик... - Хорошо, сходи, - ответил Мейсон. - Я пока покараулю... - Все отменяется! - неожиданно сказал Дрейк. - Едет тот, кто нам нужен! - Разве у машины не калифорнийский номер? - удивился Мейсон. - Номер калифорнийский, - согласился Дрейк, прижимая бинокль к глазам, - так же, как и машина, взятая напрокат. Но за рулем никто иной, как наш дорогой друг Джордж Кесвик Летти! - Ну и ну! Ты уверен, что это именно он? - спросил Мейсон. - Я поговорю с ним, Перри, - заявил Дрейк. - Если потребуется твоя помощь, я махну рукой. - Но что, по-твоему, он здесь делает? - недоумевала Делла Стрит. - Я сам хотел бы знать, - ответил Дрейк и положил бинокль на сиденье. - Но мы это выясним. Детектив подошел в тот момент, когда машина с Калифорнийским номером остановилась. Мейсон, наблюдавший за лицом Летти, заметил, что на нем появилось удивление при виде детектива. Через минуту Дрейк подал сигнал. Адвокат распахнул дверцу машины. - Только не хлопай ею, - предупредила Делла. - Я иду с тобой. Мейсон повернулся, чтобы придержать дверь и увидел стройные ноги своей секретарши, вылезавшей из автомобиля. Она взяла его за руку. - Ты вообразил, что я могу пропустить такое зрелище? - спросила она. Летти, объяснявший что-то Полу Дрейку, скосил глаза в сторону при звуке приближавшихся шагов и замер от изумления. - Боже мой! - воскликнул он, когда Мейсон и Делла подошли к машине. - В чем дело? - спросил Мейсон. - Я... У меня даже мыслей подобных не было... Ну и удивили же вы меня! - Что тут удивительного? - поинтересовался Мейсон. - Подумать только, вы все здесь... я... не думал вас встретить. Я полагал, что вы, по меньшей мере, милях в двухсот пятидесяти отсюда! - Нет, мы здесь, - улыбнулся адвокат. - В свою очередь, нас крайне интересует почему _в_ы_ оказались на этом шоссе? Они пошли рядом с автомобилем, Летти медленно выруливал к тому месту, где стояла машина с аризонским номером, на которой приехал адвокат со спутниками. Делла Стрит, стараясь не отстать, тихо прошептала Мейсону. - Посмотри на его лицо. Он отчаянно соображает! - Я вижу, - ответил адвокат. - Мы не должны давать ему время на размышления. Летти, наконец, остановил автомобиль. - Выходите, - приказал Мейсон, открывая дверцу со стороны водителя. - Давайте разберемся, что все это значит. - Я не понимаю, что вы здесь делаете, - заявил Летти. - А я не понимаю, что делаете здесь _в_ы_, - жестким тоном ответил вопросом на вопрос Мейсон. - Значит, это сюрприз для всех, - деланно рассмеялся Летти. - Летти, довольно хитрить, - оборвал его Мейсон. - Говорите все без уверток и не тяните время. - Кто из нас хитрит? - спросил Летти. - Вы, - холодно сказал Мейсон. - И чем больше вы пытаетесь провести нас, тем подозрительнее выглядит ваше поведение. Где Линда? - В Лос-Анджелесе! - Откуда у вас машина? - Взял на прокат. - Мисс Кэлхаун дала вам деньги? - Нет. - Тогда откуда у вас деньги? - Не ваше дело. - Думаю, что это как раз мое дело. Так где вы взяли деньги? - Хорошо, - закричал Летти. - Если вы хотите знать, то у меня были собственные сбережения. - Собственные сбережения? - поднял бровь Мейсон. - Да. Я, понимаете ли, копил, отказывая себе буквально во всем. - Линда знает о ваших сбережениях? - Нет. - Вы взяли напрокат машину. Из расчета пятьдесят центов за милю набегает приличная сумма. Получается, что ваши накопления не так уж малы. Ну, и что вы делаете здесь? Или вы с Девиттом действуете заодно? Удивление на лице Летти было неподдельным. - Действую заодно? - спросил он. - С этим подонком?.. Конечно, нет! Я пытаюсь предотвратить убийство, вот что я делаю. - Но почему вы приехали сюда? - Потому что я ехал следом за машиной тетушки Лоррейн всю дорогу, и потерял их милях в пятнадцати отсюда. А что касается денег, то мне и в голову не приходило, что это будет такая длинная поездка. Я просто подумал, что хорошо бы взять напрокат машину и установить за ними слежку, чтобы знать, что происходит. Но они выехали из города, я вошел в азарт и не захотел их упускать. Вот и получилось, что это оказалось настоящим путешествием. Я не знаю, направляются ли они в Массачусетс или же... - Они хотят пересечь границу штата, чтобы пожениться, - объяснил Мейсон. - Аризона с удовольствием признает брачную лицензию, выданную в Калифорнии, и их зарегистрируют без задержки. - О! - воскликнул Летти. - Теперь я понимаю... - Вы этого не знали? - спросил Мейсон. Летти покачал головой. - Хорошо. Вы ехали следом за ними, а что же случилось в пятнадцати милях отсюда? - Я их потерял. - То есть вы упустили их из вида? - Как только стемнело, мое положение ухудшилось, днем я мог спокойно ехать позади, не вызывая подозрений. Иногда я отставал, иногда приближался к ним. В Броули они остановились у бензоколонки, я же проехал на квартал вперед к другой колонке, потому что у меня горючее тоже кончалось. Но служащий был занят другой машиной, владельцу которой понадобились сразу и бензин, и масло, и бензин в канистру и еще что-то. К тому времени, когда очередь дошла до меня, машина миссис Элмор проехала мимо. Я заплатил и поехал вдогонку, забыв залить бак. Я не знал, что мне делать. Бак был практически пуст, денег у меня тоже не осталось и... Мне показалось, что они намереваются ехать в Массачусетс... Мне оставалось только позвонить Линде, узнать, что она думает и попросить выслать мне денег на самолет. Машину же придется забирать и сдавать в агентство тоже ей. - Так вы их все-таки потеряли? - спросил Мейсон. - Наверное, они поняли, что я их преследую, когда я включил фары. Девитт не слишком часто смотрел в зеркальце заднего обзора, ехал себе и ехал. Наверняка он даже не думал о возможности преследования, пока я из-за темноты подъехал слишком близко. Это была моя ошибка, но я опасался, что он удерет... Сначала он снизил скорость, чтобы я его обогнал, и у меня не было выхода. Мне пришлось вырваться вперед. Затем я свернул на заправочную станцию, как бы за бензином, и тем самым опять оказался за их спиной... Но на этот раз Девитт даже не стал скрывать свои намерения, он прижался к обочине и пропустил меня вперед. Тогда я поехал впереди, делая вид, что не интересуюсь их машиной. Примерно через пять миль была новая станция обслуживания. Я завернул туда, решив дождаться, пока они проедут мимо. Но он не проехал, только и всего!.. - И что дальше? - Я, естественно, вернулся назад, пытаясь найти его, но сразу понял, что это ничего не даст, потому что фары встречных машин слепили меня. Откровенно признаться, я даже не знаю, проехали они мимо меня или нет. Через некоторое время я махнул рукой на эту затею, решив добраться до Юмы и позвонить Линде. - Вы спутали мне все планы! Мы знали, что они едут сюда, чтобы быстро оформить брак. Мы ждем их здесь, чтобы как следует потрясти этого Девитта. А теперь из-за вашей глупости мы потеряли великолепную возможность... Преследование требует навыков профессионала, а когда любитель пытается играть в детектива, он непременно наломает дров. - Я сожалею, - сказал Летти. Адвокат повернулся к Полу Дрейку. - Что ты думаешь обо всем этом, Пол? - Они могли сделать десяток разных вещей, - пожал плечами Дрейк. - Естественнее всего предположить, что они повернули назад и добрались до Холтвилла, Броули или даже до Калексико... Проведут там ночь, приедут утром сюда и зарегистрируют брак... Или же они пообедают в каком-нибудь ресторане и поздно вечером приедут в Аризону. Все возможно... - Я должен позвонить Линде, - заявил Джордж Летти. - Она и так злится. - Что вы хотите ей сказать? - Я расскажу ей, что произошло. - Вы намереваетесь вернуться назад? - спросил Мейсон. - Мне _н_е_о_б_х_о_д_и_м_о_ возвратиться, но... у меня не хватает денег на билет. Я хочу, чтобы она перевела мне телеграфом соответствующую сумму, а на это уйдет какое-то время. И... очень сожалею, что я, кажется, и вправду заварил такую кашу, которую не в силах буду расхлебать. - Вы разглядели Девитта? - спросил Мейсон. - Да, я видел его несколько раз. - Вы что, следили за его квартирой? - Нет, я не спускал глаз с машины миссис Элмор. Мейсон многозначительно посмотрел на Пола Дрейка. - Хорошо, Летти, - сказал адвокат. - Вы достаточно напортили. Не смейте больше совать нос в это дело. - Он сунул руку в карман, достал сложенную пополам бумажку и протянул молодому человеку: - Вот вам двадцать долларов. Отправляйтесь в Юму. Проедете весь городок и увидите отель "Биснага". Зарегистрируйтесь там под своим именем. Поскольку вы уже здесь, то мы при необходимости можем вас использовать. Поужинайте и ждите моего звонка. Мы туда явимся через некоторое время, но позвонить я могу в любой момент. Да, кстати, вы вообще хотите нам помогать? - Конечно! Я сделаю все, что скажете... - Прекрасно, - сухо произнес Мейсон. - Пока вы только все портили. Теперь постарайтесь в точности выполнять инструкции и не проявлять инициативы. - Не мое дело давать советы, - извиняющимся тоном сказал Летти, - но не начнете ли вы искать их сегодня же? - Я стараюсь сохранить ей жизнь, а не добродетель! - сердито заявил Мейсон. - Если они действительно знают, что их преследуют, это заставит их вести себя более осторожно. - Или, наоборот, придаст ему отчаянную дерзость! - заметил Летти. - Вам следовало бы об этом подумать до того, как выезжать из Лос-Анджелеса, - резко сказал Мейсон. - А теперь отправляйтесь в отель и больше не делайте глупостей! - Вы обращаетесь со мной, как с ребенком, мистер Мейсон, - воскликнул Летти. - Я хотел бы вам сказать, что Линда обратилась к вам только по моей инициативе и по моему настоянию. - Хорошо, - устало ответил Мейсон. - Я не собираюсь с вами спорить. Единственное, чего я сейчас хочу, чтобы вы свои инициативу, настойчивость и прочие достоинства, спрятали в отеле "Биснага" до той поры, пока они могут действительно пригодиться. Мы сами доведем дело до конца. Мейсон пошел прочь от машины, увлекая за собой Деллу Стрит. - Езжайте вон в том направление! - приказал Пол Дрейк молодому человеку, указывая пальцем. - Хорошо, - покраснев от обиды проворчал Летти. - Только теперь учтите, что вы одни отвечаете за нее! Он залез в автомобиль, завел мотор и на большой скорости рванул с места. При повороте даже тормоза завизжали словно в знак протеста. - Ну, что теперь будем делать? - спросил Дрейк. - Прежде всего, надо поужинать, - ответил Мейсон. - Здесь останется аризонский оперативник. Как только он заметит машину, пусть предупредит нас. - Предположим, они повернули назад, доехали до Броули, Холтвилла или Эль-Сентро, оставили там машину миссис Элмор, взяли напрокат любой автомобиль и уже проехали мимо нас? - Тогда мы зря потеряем время, - пожал плечами Мейсон. - Но это же случится и в том случае, если мы по-прежнему будем оставаться на месте, потому что не знаем как выглядят ни Девитт, ни миссис Элмор. Массачусетский номерной знак на ее машине был и остается единственной зацепкой. Конечно, мы можем попросить задержать любую машину, которую ведет мужчина с повязкой на глазу... С другой стороны, сейчас их насторожили, и они могут спокойно миновать нас, попав в Аризону по десятку других дорог. Или сделать еще проще - добраться до Эль-Сентро, а оттуда приехать на автобусе в Юму. Попроси аризонских детективов усилить слежку. Если они заметят машину с массачусетским номером или увидят водителя с повязкой на глазу, пусть сразу вызывают нас. Мне хочется самому поговорить с Девиттом. Насколько я понимаю, это такой опытный авантюрист, что ему ничего не стоит предъявить нам иск за дискредитацию и нанесенный ему моральный ущерб. Так что придется действовать очень осторожно. - Ладно, Перри, я проинструктирую здешних ребят. Что же касается предложения пообедать, то я не могу не поддержать тебя! Поговорив с аризонским детективом, Пол сказал: - Нам придется поехать в город на такси, Перри, а оперативники останутся здесь на посту. Мейсон кивнул. Дрейк по телефону вызвал такси, и машина почти тут же подошла. Он назвал водителю ресторан, рекомендованный ему детективом. В зале он обратился к кассиру: - Мое имя - Пол Дрейк, этого джентльмена зовут - Перри Мейсон. Мы ожидаем телефонного звонка, Будьте любезны, запишите наши имена, и если будут вызывать, позовите одного из нас. - Я выполню вашу просьбу. Вы сказали, Дрейк и Мейсон? - Да, Пол Дрейк и Перри Мейсон. - Не беспокойтесь, я прослежу за тем, чтобы вас позвали, если будет звонок. Садитесь, пожалуйста, вон за тот столик в углу, там в стене есть телефонная розетка, так что вы сможете разговаривать, не сходя с места. Когда они заняли места, Дрейк усмехнулся: - Я так голоден, что единственное, что меня насытит, это большая отбивная. Но если я ее закажу, то на приготовление уйдет минут пятнадцать, а нам позвонят именно тогда, когда мясо подадут на стол... - Пусть себе звонят, - пожал плечами Мейсон. - Мы просто попросим аризонских детективов проследить за ними. Если они отправятся в отель - одно дело, если к мировому судье, чтобы получить разрешение на брак, это будет нечто иное. Подошла официантка и Мейсон сделал заказ: - В первую очередь принесите нам три коктейля "Лобстер", а пока мы ими займемся, вы накроете на стол. Побольше зеленых маслин и сельдерея. Мы хотим получить три самых лучших отбивных. И побольше кофе. И, пожалуйста, поторопитесь, мы спешим. Официантка кивнула и удалилась. - Ну, - улыбнулся Пол Дрейк, потирая руки, - удивится же мой желудок, если все заказанное в него попадет. Мне все больше начинает казаться, что телефон зазвонит именно в ту минуту, когда нам принесут отбивные. Поднимется тревога, и мы выскочим отсюда, не тронув мясо на тарелках. - Она уже несет коктейли, - заметил Мейсон. - Во всяком случае, к еде мы приступим. К коктейлю полагался салат с крабами, поэтому он и назывался "Лобстер". Они накинулись на салат, заедая его маслинами и зеленью, с неприличной быстротой поглощая все. Взглянув в сторону двери, Пол удовлетворенно отметил: - Уже несут отбивные. Только бы не зазвонил телефон! Официантка поставила поднос с блюдами под крышками на служебный столик, подхватила первое блюдо салфеткой, поставила перед Деллой Стрит и горделивым жестом откинула серебряную крышку. Аппетитный запах жареного мяса и подрумяненной картошки наполнил воздух. Кассирша, появившись за спиной Дрейка, сказала извиняющимся тоном: - Вас вызывают, мистер Дрейк. Вот телефон. Дрейк застонал, взял телефонную трубку и произнес: - Пол Дрейк слушает... - Минутку, - заметила кассирша. - Я должна его подключить. Вот теперь можете говорить. - Алло! - рявкнул в трубку Дрейк. - Да, говорит Дрейк. - Извините, джентльмены, - сказала Делла Стрит, взяла вилку и нож и вонзила их в сочное мясо, - но я не желаю, чтобы все это пропало! Официантка поставила блюдо перед Мейсоном и тоже сняла крышку. - Как быть с порцией этого господина? - спросила она. - Подождать, пока он закончит телефонный разговор? - Нет, - возразил Мейсон. - Подавайте и ему. Дрейк отодвинул телефон немного в сторону, кивнул официантке, и сказал в трубку: - Вы неуверены... нет? Больше никаких новостей? Никаких признаков разыскиваемых? Мы отсюда уйдем примерно минут через двадцать пять или тридцать. Он положил трубку, отодвинул подальше аппарат, взял нож и вилку и накинулся на еду. - Что случилось? - спросил Мейсон. Дрейк не ответил ему, пока не прожевал кусок отбивной. Затем проворчал: - Ничего особенною. Это может обождать. - Как долго? - поинтересовался Мейсон. - Пока я не поужинаю, - заявил Дрейк. - А если кому-то кажется, что я немеренно поглощаю пищу и неприлично веду себя за столом, мне на него ровным счетом наплевать... пускай любуется, если желает. - Мы же не на званом обеде! - рассмеялась Делла. Дрейк, не отвечая, продолжал расправляться с отбивной. - Чем сдобрить ваш салат? - обернулась официантка к Делле Стрит. - Какую приправу вы предпочитаете? - "Тысячу островов", - ответила Делла Стрит. Мейсон поднял кверху два пальца. - Принесите две. - Три, - поправил Дрейк. Он удовлетворенно вздохнул и сделал глоток минеральной воды. - Вот уж действительно сюрприз, - усмехнулся детектив. - Никак не предполагал, что успею поесть... Звонил, как ты догадываешься, Перри, аризонский оперативник, оставшийся на шоссе. Он сказал, что видел, как выехала машина в сторону Калифорнии. Он полагает, что это машина Джорджа Летти. Вот он и захотел узнать, следует ли ему кого-то отправить следом или же сосредоточить все внимание на работе здесь. Я велел ему оставаться на месте до нашего приезда. - Он уверен в этом? - спросил Мейсон, сузив глаза. - Нет, полной уверенности нет, автомобиль промелькнул мимо... - Машина с массачусетским номером не появлялась? - Нет, ее не было. Оперативники проверяли всех пассажиров, приехавших автобусами, но никого с повязкой на глазу не обнаружили. Конечно, проверить все автобусы, частные машины и так далее, все равно не удастся, поэтому они, главным образом, обращают внимание на машины. Мейсон отодвинул свой стул, подошел к кассирше и спросил: - Не могли бы вы соединить меня с отелем "Биснага" и перевести разговор на наш столик? - С удовольствием, мистер Мейсон. Мейсон вернулся к столу, и уже через минуту кассирша показала ему рукой, чтобы он поднял трубку. - Отель "Биснага"? - спросил он. - Совершенно верно, - ответил низкий мужской голос. - Меня интересует, - сказал адвокат в трубку, - не останавливался ли у вас Джордж Летти? Он должен был приехать около часа назад. - Повторите, пожалуйста, кто вас интересует? - Л-е-т-т-и. - Подождите, сейчас посмотрю. Нет, мистера Летти у нас нет. - Вы не забронировали для него номер? - Одну минуточку, я проверю... Нет, никакого Летти. Его здесь нет и номера для него не оставлено. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - Извините за беспокойство. Мне нужно было с ним связаться по делу. - Для этого мы здесь и находимся, - ответили на том конце провода. - Я сожалею, что ничем не могу помочь. Мейсон отодвинул телефон, лицо его посуровело. - Его нет? - спросил Дрейк. - Да. - Что это означает, Перри? - Откуда мне знать, - поморщился Мейсон. - Я сожалею, что дал ему двадцать долларов. - Наверное, он позвонил Линде, - предположил Дрейк, - а она хочет держать его за руку. По-моему, это наиболее правдоподобное объяснение. - Возможно, - согласился Мейсон. - Рассказывает сказочки о сбережениях и строгой экономии во всем. Если он не научится твердо стоять на ногах, из него никогда не получится порядочного юриста. - Из него уже получился неплохой альфонс! - заметила Делла Стрит. Мейсон кивнул головой в знак согласия и встал, показывая, что ужин закончен. Через несколько минут такси доставило их на автостраду. - Не видели? - спросил Дрейк у аризонского оперативника. - Нет. Сколько времени мы должны вести наблюдение? Дрейк вопросительно посмотрел на Мейсона. - Как долго вы можете нести дежурство? - спросил адвокат. - Всю ночь, если вы хотите. - Отлично. Мы едем в отель "Биснага". В каждом номере есть телефон. Вызовите меня или Пола, как только что-то прояснится... Хорошо, если бы у вас наготове была машина на случай наблюдения за объектом. Звоните нам, мы не станем раздеваться, так что прибудем сразу же. - Вы хотите, чтобы мы наблюдали всю ночь? - Всю ночь, - подтвердил Мейсон, - если ничего не произойдет, конечно. Скажите, у вас браки оформляют и в ночное время? - Ну, если у людей есть лишние деньги и им не терпится их истратить, то они могут заключать брак и ночью. - Да, - сказал Мейсон, - у них есть и деньги, и желание их потратить... - Я не понимаю почему вы беспокоитесь, - заметил один из оперативников. - Ведь эти люди совершеннолетние. - И даже слишком, - ответил Мейсон. - Но иные взрослые делают глупости похуже детей... Если не ошибаюсь, в вашем штате имеется постановление о том, что желающие вступить в брак приводятся к присяге? - По-моему, да, но точно не знаю, - ответил оперативник. - Ясно... Так вот, я хочу, чтобы жениха привели к присяге и задали ему вопрос о прежних женитьбах. Скорее всего, я подскажу еще кое-какие вопросы чиновнику, выдающему брачные лицензии. Я даже пообещаю ему заплатить двадцать долларов, если он их задаст и запомнит ответы. - Хорошо, - отозвался оперативник, - вернемся к нашим играм. Хотелось бы знать, как далеко мы можем заходить? - До конца! - ответил Мейсон. Они вернулись в Юму на ожидающем их такси, взяли напрокат машину и поехали в отель "Биснага". Мейсон сразу же заказал междугородный разговор с Линдой Кэлхаун. - Мистер Мейсон! - воскликнула она. - Где вы находитесь? - В Юме, штат Аризона, - ответил Мейсон. - Мы проверяем все проезжающие машины, предполагая, что ваша тетушка решила здесь оформить свой брак с Девиттом. - Мистер Мейсон, _к_а_к_ вы туда попали? - Прилетел на самолете. - Но это, наверно, очень дорого... Я не думала... - Мы договорились, - перебил ее адвокат, - что ваши расходы не превысят сотни долларов, которых хватит на оплату двух дней работы детективов. Ну, а остальное касается только меня. - Почему именно вас? - Это всего лишь вклад в лучшее отправление правосудия, сказал Мейсон. - Не беспокойтесь по этому поводу, Линда. Вы не получали никаких известий от вашей тетушки? - Нет, но я встретилась с Белл Фраймэн, это та девушка, на которой Девитт обещал жениться. Она сейчас у меня здесь. - Может ли она слышать то, что вы говорите? - спросил адвокат. - О, да. - Тогда не говорите больше того, что необходимо. Я буду задавать вопросы, отвечайте на них "да" или "нет", если... - О, с ней все в порядке, - засмеялась Линда. - Она была в него влюблена два года назад, но теперь любовь прошла. Она прекрасно понимает, чего он стоит. Он ее заставил отдать все свои сбережения, наговорив, что имеет редкую возможность выгодно вложить их в верное предприятие и что она получит сказочные прибыли. Естественно, она желает получить их обратно. - Сколько она отдала ему? - Три тысячи долларов. - Это хорошо, - улыбнулся Мейсон. - Мы сможем сделать так, что она предъявит Девитту свои претензии, это откроет глаза вашей тетушке Лоррейн... А может, это просто однофамилец, как вы думаете? - Нет, это именно он, вне всякого сомнения. Она говорит, что он потерял глаз на охоте или в экспедиции, где они все были вооружены. Он постоянно носит черную повязку и изображает из себя борца с превратностями судьбы. А женщины липнут к нему, как пчелы к горшку с медом. - Вы ей объяснили, почему заинтересовались этим человеком? - спросил адвокат. - Да. Она очень симпатичная и охотно сделает все, чтобы нам помочь. Сейчас у нее есть другой мужчина, за которого она собирается замуж. - Знаете ли вы, что Джордж Летти пытался выследить машину вашей тетушки? - поинтересовался Мейсон. - Джордж?! О, Боже, нет! Я тут ломаю голову, куда он пропал! Все время звоню по телефону... - Вы хотите сказать, что он вам еще не звонил? - Нет. - Он пытался изображать из себя детектива, - сказал Мейсон. - Вероятно, он к вам приедет или позвонит. Прошу вас быть дома, я свяжусь с вами через некоторое время. А если я вам понадоблюсь, позвоните в Юму, отель "Биснага". - С вами кто-нибудь еще поехал? - Пол Дрейк и моя секретарша Делла Стрит. - Господи, мистер Мейсон, все расходы... - Я же вам сказал, что это мои проблемы, - оборвал ее Мейсон. - Позвоните мне, если будут новости. Адвокат повесил трубку, вернулся к своим спутникам и вкратце пересказал содержание беседы. - Похоже, нам придется подняться среди ночи, - сказал он. - Я собираюсь снять ботинки и пиджак. Скоро должна наступить развязка... - Я буду готов к выходу по первому твоему слову через две минуты, - ответил Дрейк. - А я буду готова через пять минут, шеф, - откликнулась Делла Стрит. - Послушай, Делла, тебе нет необходимости... - начал было адвокат. - Неужели ты хоть на минуту допускаешь, шеф, что я соглашусь пропустить подобное? Говорю тебе, что мне нужно всего пять минут. - Хорошо, у тебя будет пять минут, - капитулировал Мейсон. - Но можем ли мы им предоставить столько времени? Я имею в виду мистера Девитта и миссис Элмор? - Я думаю, да, - ответил Мейсон. - Все-таки они пожелают привести себя в порядок перед церемонией. Они разошлись по своим номерам. Мейсон в самом деле снял только ботинки и пиджак, прилег на кровать, подложил под голову подушку, закурил сигарету, но вскоре задремал. Примерно через час его разбудил телефонный звонок. - Алло? - поднял он трубку, встряхивая головой. - Мистер Мейсон? - Да. - Вас просят по междугородному из Лос-Анджелеса. Соединять? - Конечно, - быстро ответил адвокат. Несколько секунд спустя он услышал голос Линды Кэлхаун: - О! Мистер Мейсон, я так рада, что дозвонилась до вас... Я разговаривала с тетей Лоррейн. - Где она? - спросил Мейсон. - Она в Калексико. Вы знаете это место? - Знаю, - ответил Мейсон, - это небольшой городок на самой границе Мексики. Вы звоните из своего номера в отеле? - Да. - Вы одна? - Нет, со мной Белл Фраймэн. После нашего с вами разговора она пришла в страшное возбуждение. Мы сидели и пили кофе, разговаривали... Она отличная собеседница. - Я понял, - сказал Мейсон. - Я хочу составить о ней представление. Она настроена дружелюбно? - О, да, очень! - Хорошо. Зачем вам звонила тетушка? Сообщить, что вышла замуж? - О, нет. Она просто сказала, что простила меня, все забыла и очень нуждается в моей дружбе. - По всей видимости, - нахмурился Мейсон, - это означает, что они поженились. Очевидно, перебрались в Мексику, и церемония произошла там. - О, мистер Мейсон, я надеюсь, что нет. Тетя Лоррейн говорила со мной более спокойным тоном, чем в последнее время. Я бы сказала, что она стала сама собой. Она жалеет о дурацкой ссоре, которая у нас с нею произошла. Все дело в том, что она тогда нервничала, а теперь все обстоит иначе... Завтра днем мы с нею увидимся. - Увидитесь завтра? - Да. - Она сказала, где это произойдет? - Нет. Но я так поняла, что здесь, в отеле. - Она не сообщила, где они остановились? - В мотеле "Палм Корт". - Ваша тетя ничего не говорила про Девитта? - Нет, да я и не спрашивала, но... Но по тону тети я подумала, что... Во всяком случае, если бы она вышла за него замуж, она бы мне об этом сказала. - Я в этом не уверен, - заметил Мейсон. - Наоборот, мне кажется, что этот ее звонок к вам и ее извинения доказывают, что они поженились. Вы получили какие-нибудь известий о Джордже? - Да, - со вздохом ответила она. - Что он говорит? - спросил адвокат. - Просил меня отправить ему телеграфом двадцать долларов. - Где он находится? - В Эль-Сентро. - Он сказал это вам по телефону? - Да. - Вы послали ему деньги? - поинтересовался Мейсон. - Я собираюсь, но для этого придется выйти, а мне хотелось дать вам знать о случившемся, а потом уж идти. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Он ваш друг, и деньги тоже ваши. - Боюсь, что вам не нравится Джордж, мистер Мейсон, - невесело рассмеялась Линда. - А тетя Лоррейн и говорить не желает о нем. - Меня это не касается, - ответил адвокат. - Это _в_а_ш_ приятель и в_а_ш_и_ деньги. Джордж вам звонил до звонка вашей тетушки или после? - Сразу же после него. - Вы ему сказали, где ваша тетя? - Разумеется. Он спросил меня, знаю ли я что-нибудь о тетке, и я рассказала Джорджу о ее звонке. Я не одобряю такую опрометчивость с его стороны. Ему придется кое-что объяснить... Как можно взять и сорваться с места? Я очень беспокоилась, все утро звонила ему... - Мне кажется, - сказал Мейсон, - что ваша тетушка либо уже замужем, либо намеревается вступить в брак рано утром, а потом самолетом отправиться к вам. - Я вспоминаю наш с ней разговор, и мне так не кажется, - ответила девушка. - Можно ли что-то предпринять, мистер Мейсон? - Я подумаю, - пообещал адвокат. - Я позвоню вам завтра. - Спасибо вам за все... Спокойной ночи. - Спокойной ночи, - попрощался адвокат и положил трубку. Мейсон встал и подошел к двери, соединяющей его комнату с номером Пола Дрейка и осторожно постучал. Из-за двери доносилось энергичное похрапывание детектива. - Проснись, Пол! - громко сказал Мейсон. - У нас появилась информация, надо действовать. Дрейк открыл дверь, протирая глаза и отчаянно зевая. - Что ты узнал? - Лоррейн Элмор, по-видимому, вместе с Монтрозом Девиттом находятся в отеле "Палм Корт" в Калексико, - сообщил Мейсон. Дрейк обдумал информацию. - Теперь, - признался Мейсон, - я не знаю, что и думать, есть что-то странное во всей этой истории. Тетушка Лоррейн звонила Линде несколько минут назад... Она сказала, что не желает терять с нею дружбу и собирается завтра днем встретиться с Линдой в отеле... - Так они заключили брак? - спросил Дрейк. - Я думаю, что да, - ответил Мейсон. - Хотя и не исключено, что они решили в Калексико дождаться утра, затем приехать сюда и зарегистрировать брак, чтобы потом вернуться в Лос-Анджелес... Вспомни, они ведь знают о преследовании Джорджа Летти. - Что мы будем делать? - спросил Дрейк. - Ты останешься здесь, - решил Мейсон. - Поддерживай связь с аризонскими оперативниками. Я же отправлюсь на машине, взятой напрокат, в Калексико, вытащу их из постели и поговорю по душам с этим Девиттом. - У тебя есть что-либо, что заставит его говорить по душам? - спросил Дрейк. - Есть, учитывая историю с Белл Фраймэн и фальшивый чек. С этого можно начать задавать вопросы. - Я боюсь, не был ли телефонный звонок тетки уловкой с целью сбить Линду со следа?.. Она могла сказать ей, что остановилась в мотеле "Палм Корт" просто для прикрытия, а сама сейчас спешит в Юму. - Если они пересекут границу штата, то тебе придется сесть им на "хвост", но быть предельно осторожным. Если вынужден будешь объясняться, не предъявляй никаких обвинений. Просто назовись и спроси у него, что он имел в виду, оставляя своей хозяйке чек, который не может быть реализован из-за отсутствия денег? Не исключено, что он тут же запустит руку себе в карман и выдаст тебе наличными сто пятьдесят долларов, ссылаясь на забывчивость и рассеянность... Только после этого ты сможешь справиться у него, не является ли он тем самым Монтрозом Девиттом, который два года назад получил лицензию на брак с Белл Фраймэн, взял у нее три тысячи долларов, якобы для выгодного помещения в дело, и пропал вместе с ними. Какова судьба этих денег, когда мисс Фраймэн может их получить обратно, и так далее... Повторяю, будь предельно осторожным. Никаких прямых обвинений, Пол. Не давай ему оснований предъявить нам обвинение в дискредитации личности. Окончательно проснувшийся Дрейк пообещал: - Хорошо, Перри, я справлюсь с этим заданием. Загоню этого типа в угол и заставлю защищаться. Но ты ведь хочешь, конечно, чтобы я это проделал в присутствии той женщины? - Я не говорил _э_т_о_г_о_, - усмехнулся Мейсон. - Значит, я научился читать твои мысли, - сказал Дрейк. - Делла отправится с тобой? - Она наверняка пожелает ехать со мной, - сказал адвокат. - Мне необходимо будет застенографировать весь разговор с начала и до конца. Если я их найду, конечно. Адвокат вышел из номера и прошел к двери, за которой спала Делла Стрит. - Я даю тебе пять минут, Делла, - громко сказал он. - Хорошо, шеф, я буду готова, - сонным голосом ответила она. 5 Мейсон увидел приближающиеся огни Калексико и, не отрывая глаз от дороги, сказал Делле Стрит: - Просыпайся, Делла. Добрались. Она с трудом выпрямилась и потрясла головой. - Боюсь, - сказала Делла, - что я была не очень внимательной собеседницей! - Зачем было бодрствовать нам обоим? - пожал плечами Мейсон. - Что будем делать? - поинтересовалась она. - Когда найдем их, застенографируй наш разговор. Держи блокнот и карандаш наготове и действуй сама, не дожидаясь моих указаний. Мы отправимся в отель "Палм Корт" и вытащим миссис Элмор и Монтроза Девитта из постели. - Из одной постели? - лукаво посмотрела на него Делла Стрит. - На этот вопрос, - усмехнулся Мейсон, - я сейчас не могу ответить. - А что будет потом? - Зададим ему несколько неприятных вопросов, - усмехнулся Мейсон. - Допустим, он не пожелает на них ответить? - Я буду повторять вопрос до тех пор, пока не получу ответ. - Разве у него нет права вышвырнуть нас за дверь? - Такое право у него, конечно, есть. - А ты позволишь ему это сделать? - Нет! - Другими словами, не исключено, что будет скандал? - Не исключено, - согласился Мейсон. - Но не забывай, что тетушка Лоррейн влюблена в этого человека. Нам нужно всего лишь показать его в истинном свете. Так что если он вздумает буйствовать, мы повернем дело так, что виновником скандала окажется Девитт. Моя задача придать нашим поступкам вполне законный вид, и наши просьбы будут звучать вежливо. На этом фоне грубость и резкость кажутся особенно отвратительными и даже обычное сопротивление выглядит неразумным и невежливым. - Ты знаешь отель "Палм Корт"? - спросила Делла Стрит. - Найдем, - ответил Мейсон, - это не такой уж большой городок, чтобы заблудиться. Объедем по кругу и где-нибудь увидим соответствующий указатель. - Там уже Мексика? - спросила Делла. - Да, здесь граница. Стоит только проехать город и ты оказываешься в Мексике. - Они могли там вступить брак? - Скорее всего. - Ты думаешь, что они так и сделали? - Я не знаю, - ответил Мейсон. - Самое главное, чтобы прошла слепота тетушки Лоррейн. - Это нанесет ей рану, - вздохнула Делла. - Лучше немного попереживать, чем быть убитой. - Неужели ты всерьез считаешь, что ей угрожает такая опасность? - Иначе бы нас тут не было. У очередного перекрестка адвокат повернул налево. - Если я не ошибаюсь, - сказал он, - все отели расположены в этом районе. Только сейчас они погружены во мрак... Постой-ка, Делла, что там такое? - То, что нам нужно, - ответила Делла Стрит. - Светящаяся реклама мотеля "Палм Корт". - Отлично, - заметил Мейсон, - это означает, что у них есть свободные места, иначе рекламу бы выключили. Ну, а коли так, то дежурный не придет в ярость, когда мы его поднимем с постели... Фактически, мы можем взять для себя номера, и получится как бы одно большое семейное собрание! Адвокат остановил машину перед зданием с надписью "Администрация", поднялся по ступенькам и нажал кнопку звонка. Через не сколько минут открылась дверь и полусонная женщина внимательно посмотрела на ночных посетителей. - Вам нужен коттедж? - спросила она. - Мы хотим снять два номера, - сказал Мейсон. - Два? - Именно так. - Послушайте, - сказала она, - один номер мы сдаем без всяких вопросов, не спрашивая свидетельство о браке. Но когда требуют два номера, тогда мы хотим быть уверены, что все в порядке. - Все в порядке, - улыбнулся Мейсон, - иначе мы бы не требовали два номера. Эта женщина моя секретарша. Я адвокат и здесь по делам. - О, извините. В таком случае действительно все в порядке. Заполните бланки, пожалуйста. - Кстати, - сказал Мейсон. - У меня назначена здесь встреча. Какой номер занимают Девитты? - Девитты? - Да. - Мистер и миссис... О, вы имеете в виду Монтроза Девитта?.. Как ни странно, у них тоже два разных номера, хотя приехали вместе. Монтроз Девитт в номере четырнадцать, а миссис Элмор в шестнадцатом. - Понятно, - сказал Мейсон, заполняя бланки. - Они вам не сообщили, как долго намерены тут жить? - Один день. - Что ж, - ничего не выражающим тоном сказал Мейсон. - Сколько я вам должен? - Двенадцать долларов за двоих. Мейсон вручил ей двенадцать долларов и взял у нее ключи. - Поставьте машину перед коттеджем, все будет в порядке, - посоветовала женщина. - Слава Богу, это были два последних свободных номера. Теперь я спокойно могу выключить надпись и пойти спать. Адвокат поставил машину, отнес багаж Деллы в ее комнату и сказал: - Я жду тебя через пять минут, Делла. Взяв из машины свой чемодан, он включил в номере свет и, дожидаясь, когда придет Делла, осмотрел помещение. Через какое время он услышал стук Деллы в дверь. - Все в порядке? - Я готова. - Пойдем, - сказал Мейсон. - Начнем с тетушки Лоррейн, чтобы она слышала решительно все. Она в номере шестнадцать. Адвокат подошел к двери с табличкой "16" и постучал. - Возможно, они оба находятся в четырнадцатом номере, - предположила Делла Стрит после того, как не последовало ответа и на второй стук. - Но тогда мы попадем в неловкое положение. - Не мы, а они, - заметил Мейсон. Он подошел к номеру четырнадцать и тоже постучал, только погромче. - Мне это не нравится, - сказала Делла Стрит. - Зачем ее так позорить? - Не говори ерунды, - ответил адвокат. - Она сама, по собственному желанию, оказалась в двусмысленном положении, никто ее не заставлял делать глупости. В конце концов, как я говорил Джорджу Летти, мы не пытаемся сохранить в чистоте ее нравственность, нам важно сохранить ее жизнь. Он снова постучал в дверь. Когда ответа и на сей раз не последовало, он нахмурился и посмотрел на Деллу. - Может быть, ты обратила внимание, что перед их коттеджем не стоит автомобиля? Да и вообще я не заметил на стоянке ни одного массачусетского номера. - Не значит ли _э_т_о_, - предположила Делла, - что они куда-нибудь отправились оформлять свой брак? - Возможно, - согласился Мейсон. - Как раз этого я и опасался. Они знали о преследовании, вот и предприняли шаги, чтобы обеспечить себе свободу действий. Миссис Элмор позвонила Линде, чтобы усыпить подозрения девушки и заставить ту отозвать преследователя. Потом они помчались в Юму. Не исключено, что они сейчас находятся там, и у Пола Дрейка работы выше головы. - Что ты собираешься делать? - Позвоним Полу. Собственно говоря, если бы даже мы и помчались назад, то все равно бы опоздали... Там все будет кончено до нашего появления. - Откуда ты собираешься звонить? Мейсон кивнул на телефонную будку, которая находилась на ближайшем углу. - Используй нашу кредитную карточку, Делла. Попробуй отыскать Пола в отеле. Делла вошла в телефонную будку и уже через пару минут Мейсон услышал: - Алло, Пол? Шеф хочет поговорить с тобой. Мейсон вошел в телефонную будку, взял трубку и сказал: - Алло, Пол? Я не надеялся застать тебя в номере. - Почему? - сонным голосом спросил детектив. - Ты же велел мне тут оставаться. - Но те, кого мы разыскиваем, выехали из Калексико, - ответил Мейсон. - И я подумал, что к этому времени они уже добрались до Юмы. - Об этом я не слышал ни слова. - Они _м_о_г_л_и_ проскользнуть, - усмехнулся адвокат. - Но только не мимо этих оперативников, - возразил Дрейк. - Эти бы не упустили машину с массачусетским номером! - Получается, - задумчиво произнес Мейсон, - что они пересекли границу Мексики?! Может быть, к этому времени они уже поженились. Я не знаком с мексиканскими брачными законами, но они-то, конечно, поинтересовались ими заранее... Прости, Пол, что побеспокоил тебя, но мне необходимо было это сделать... Мы находимся в отеле "Палм Корт", в котором зарегистрированы Девитт и тетушка Лоррейн... Сильно сомневаюсь, что они сюда вернутся. Я в номере девять, а Делла в номере семь. В комнатах есть телефоны, если что случится, звони мне. - Хорошо, - сказал Дрейк. - А если новостей не будет, что делать? - Скажи утром летчику доставить тебя в Калексико, - решил адвокат. - Вполне возможно, что когда мы увидим тетушку Лоррейн, она уже будет носить фамилию Монтроз Девитт... Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит. - Нет смысла бодрствовать, Делла. Я немного посижу на случай, если они вернутся, но если их не будет через час, то... - Не говори глупостей, - возразила она. - Я проспала два часа в автомобиле, ты же вообще не сомкнул глаз. Сейчас же ложись в постель и... - Я хочу обдумать ситуацию, - покачал головой Мейсон. - Мне все равно не заснуть, пока я не разберусь в обстановке... А ты ложись, утром встретимся, я тебе позвоню. - Я хотела покараулить вместо тебя, шеф. Я... - Нет, иди спать, Делла. Говорю же тебе, мне необходимо подумать... Утром встретимся. Спокойной ночи! Мейсон выключил свет, придвинул стул ближе к двери, уселся и закурил. Когда в четыре часа утра машина с массачусетским номером так и не появилась, Мейсон закрыл дверь, разделся, лег в постель и мгновенно заснул. В шесть тридцать в дверь его номера постучалась Делла Стрит. - Ты встал? - спросила она. Мейсон открыл дверь. - Заканчиваю бриться, - сообщил он. - Ты давно поднялась? - Только что. Так наши влюбленные голубки покинули гнездышко? - По всей видимости, - ответил мейсон. - Я выглянул из окна, как только проснулся. Они... постой, _ч_т_о_ я вижу?! - Что? - спросила Делла. Мейсон кивнул головой по направлению номера напротив. - Посмотри на человека, открывающего дверцу коттеджа! - усмехнулся он. - Никого не напоминает? - Да это же Джордж Летти! - воскликнула пораженная Делла, выглянув в окно. - Вот именно, - подтвердил Мейсон. - Пойду послушаю, что _о_н_ скажет на этот раз! Джордж Летти возился в отделении для перчаток своей машины, когда за его спиной послышался спокойный голос: - Доброе утро, Летти! Летти повернулся, и на его лице отразился страх. - Вы?! - вскричал он. - Что вы здесь делаете? - Прекрасно, я слышу то же самое, что и в Аризоне! - усмехнулся Мейсон. - Что _в_ы_ здесь делаете? - Я... должен же я был где-то спать? - Вы знали, что тетушка Лоррейн находится здесь? - строго спросил Мейсон. - Тише, - произнес Летти. - Не так громко. У них соседний номер. - И они там? - спросил адвокат. - Конечно. Мейсон позвал Деллу Стрит. Они прошли в номер Летти. - Как долго вы здесь? - спросил Мейсон. - Понятия не имею. Я не смотрел на часы. - Зато время указывается в регистрационной карточке. - Хорошо, я приехал сюда незадолго до полуночи. - И все время находились в коттедже? - Я выходил... осмотреться. Меня интересовала Мексика. Я... - И сколько времени вы отсутствовали? - Точно не скажу... Порядочно. - Вы и врать-то толком не умеете, - рассмеялся Мейсон. - Рассказывайте, чем вы тут занимались? - Это не ваше дело! - Только взгляните на него! - взорвался Мейсон. - Вы снова пытаетесь играть в детективов? Помнится, однажды вы уже сели в лужу, но не угомонились. Вам придется, слышите, придется ответить на парочку вопросов! Итак, когда вы приехали сюда, перед коттеджем стояла машина с массачусетским номером? - Да... Впрочем, погодите минутку... Я как-то не обратил внимания... Нет, я не могу сказать с уверенностью... - Вы знали, что Девитт и тетушка Лоррейн находятся здесь? - Да. - И поэтому поехали прямо сюда? - Да. - У меня сейчас нет времени разбираться с вами, Летти, - сказал Мейсон. - Вы позвонили Линде из Эль-Сентро и получили деньги, переведенные телеграфом. Вы узнали из разговора с нею, что тетушка Лоррейн и Девитт находятся в этом отеле. Что вы предприняли после этого? - Я приехал сюда и занял номер рядом с ними. Они находятся вон там, по соседству... А здесь тонкие стены, так что они могут услышать каждое сказанное вами слово. - Если только они там, - заметил Мейсон. - Они точно там. - Они там были, но теперь их нет. - Нет? - Когда они там были? - Когда я... Ну, вскоре после того, как я сюда вошел, я слышал, как они разговаривали. - Повторяю, - раздраженно сказал Мейсон, - что у меня нет ни времени, ни желания выжимать из вас правду каплю за каплей. Хватит изворачиваться, отвечайте толком на мои вопросы... Почему вы не остались в Юме, как вам было сказано? - Потому что я... Я не хотел там оставаться! И я не намерен отвечать на ваши вопросы, мне не нравится ваш тон. Это _я_ нанял _в_а_с_, мистер Мейсон, так что не _в_а_м_ указывать, что _м_н_е_ делать! - Хорошо, давайте внесем полную ясность, - холодно сказал Мейсон. - Вы меня не хотите понять, вы вообще не в состоянии ничего понимать. По своей сути вы настоящий паразит, бездельник, вымогатель и альфонс. Сопляк, пытающийся изображать из себя взрослого мужчину, но не имеющий представления, как это делать. Для вашего сведения, я умываю руки и не стану заниматься этим делом до тех пор, пока вы не уберетесь с моей дороги. С меня хватит! Ваши упрямство и глупость не поддаются, как я вижу, никаким увещеваниям. Я позвоню Линде и откровенно выскажу ей свое мнение. Мейсон кивнул Делле, повернулся и вышел из номера. Из той же телефонной будки он позвонил Полу Дрейку. - Есть какие-нибудь новости, Пол? - Никаких. - Хорошо, иди к самолету, - сказал Мейсон. - Мчись сюда, я сдаю машину, взятую напрокат в аэропорту, и мы все возвращаемся в Лос-Анджелес. Мы умываем руки и больше не касаемся этого дела. - Что случилось? - спросил Дрейк. - Снова вмешался наш юный друг, - сообщил адвокат. - Он еще больше подлил масла в огонь. Я не знаю, что именно тут произошло, а выжимать у него правду у меня нет ни желания, ни терпения. Итак, ты прилетаешь сюда, затем мы отправляемся в Лос-Анджелес. Мейсон набрал номер телефона Линды Кэлхаун и сказал: - Ставлю вас в известность, Линда, что благодаря стараниям вашего друга все окончательно провалилось. - Что случилось? - Ваш друг, Джордж, пытался продолжать свою детективную деятельность и все испортил. - Как же так?! Он же находился в Эль-Сентро, то есть он там был. А сейчас едет сюда. - Нет, - усмехнулся Мейсон. - Он находится в мотеле "Палм корт". Приехал поздно вечером, снял номер, смежный с комнатой Монтроза Девитта, ну и, по всей вероятности, занялся подслушиванием, Здесь, если внимательно прислушаться, услышишь обычный разговор в соседнем помещении. - Господи, ну зачем он вмешивается? - воскликнула Линда. - Я не знаю, что произошло, - продолжал адвокат, - но совершенно очевидно, что сейчас их комнаты пусты и... - Значит, у них были отдельные номера? - перебила она. - Да. - Так что, собственно, случилось? - Возможно, Джордж опять попытался следить за ними и снова все напортил. Они его заметили и улизнули. Со мной Джордж разговаривать не желает, а у меня нет времени на долгую беседу. Я убежден, он что-то скрывает или что-то задумал, а, возможно, и проделал уже. У нас есть самолет, так что через несколько часов я буду в Лос-Анджелесе. С вашей тетушкой мы потеряли всякую связь, и теперь уже нет смысла тратить ни мое время, ни ваши деньги, поскольку нам абсолютно не за что ухватиться. Тетушка обещала встретиться с вами сегодня днем. В настоящий момент это единственное, на что можно рассчитывать. Я буду на месте к тому времени, когда она с вами увидится. Остается надеяться, что Девитт с нею. - Но как быть с Джорджем? - спросила она. - Это ваши проблемы, - сухо сказал Мейсон. - Однако я бы хотел узнать, послали ли вы ему деньги на самолет? - Да. - Постарайтесь заставить его немедленно вернуться назад, - попросил Мейсон. - Я хочу, чтобы он перестал мешаться у меня под ногами. Послушайтесь моего совета, отправьте-ка его домой на автобусе, а не на реактивном самолете первого класса. Пусть он поймет, что человек, пытающийся шиковать на чужой счет... Внезапно адвоката прервал пронзительный крик, доносившийся сквозь запертую дверь телефонной будки. - Что у вас происходит? - спросила Линда. - Мне показалось, кто-то кричит? Крик повторился, но на этот раз гораздо ближе. Мейсон отворил дверь. Какая-то женщина со шваброй в одной руке и с ведром в другой бежала вдоль площадки для автомашин к конторе мотеля, не переставая кричать. На полдороге она выронила ведро и оно с грохотом покатилось по асфальту, выплескивая мыльную воду. Пробежав несколько ярдов, женщина отбросила прочь швабру, как будто та была чем-то заражена, свернула на боковую дорожку, теперь уже ясно выкрикивая: - Миссис Честер! Миссис Честер! Убийство! Захлопнувшаяся дверь будки приглушила звуки. - Подождите у телефона, Линда, - сказал Мейсон. - Не позволяйте нас разъединять... Я пойду посмотрю, что там произошло. Эта женщина, как мне кажется, выбежала из номера четырнадцать, и дверь там приоткрыта. Он вышел, оставив настежь распахнутой дверь, и вместе с Деллой перебежал площадку для машин к четырнадцатому номеру. Адвокат осторожно заглянул внутрь. Кровать была аккуратно застелена покрывалом, а подушки были прислонены к изголовью. На полу, на спине распростерся полностью одетый мужчина. Черная повязка закрывала глаз. Серовато-желтый цвет лица безошибочно указывал, что человек уже давно мертв... Чемоданы были раскрыты, в комнате явно что-то искали. - Боже мой! - прошептала Делла Стрит. - Что же тогда в соседнем номере? Мейсон бросил взгляд через плечо. - Проклятье! - вырвалось у него. - Скоро выясним. Он взял ключ, который горничная оставила в дверях четырнадцатого номера, подошел к соседнему, шестнадцатому номеру, вставил в замочную скважину и провернул. Делла Стрит стояла на тротуаре и смотрела, как Мейсон открывал замок. - Тебе лучше поторопиться, шеф, - сказала она. - В любой момент может вернуться горничная или подойдет администратор. Мейсон бесцеремонно распахнул дверь в номер и вошел. В комнате царил беспорядок. Распахнутые чемоданы валялись на полу. Кругом была разбросана дорогая женская одежда. Кровать на ночь не расстилалась. Мейсон закрыл дверь, услышав чьи-то шаги. - Кто вы такой? - спросила появившаяся женщина у Мейсона. - Я администратор этого мотеля. - Перри Мейсон, - представился адвокат. - А это моя секретарша. Мы услышали, как горничная кричала, что произошло убийство. - Это произошло не здесь, - сказала она. - В четырнадцатом номере. - О, извините меня, - улыбнулся адвокат. - Вы офицер полиции? - спросила администраторша. Мейсон улыбнулся. - Я адвокат, - ответил он. Женщина выразительно посмотрела на дверь четырнадцатого номера. - Я был там, - сообщил Мейсон. - Там лежит мертвый мужчина, однако я не заметил ничего, что указывало бы на убийство. Неожиданно открылась дверь двенадцатого номера и на пороге появился Джордж Летти. Он был без рубашки и с намыленными щеками, в руках он держал бритву. - Что здесь происходит? - спросил он. Мейсон не обратил на него внимания, продолжая обращаться к администраторше: - Я думаю, что смерть наступила от естественных причин, но я бы вам советовал вызвать представителей власти. Администраторша подошла к двери шестнадцатого номера и закрыла его на ключ. Открылась дверь еще из одного номера и высунулся человек в пижаме. - Кто тут кричал? - спросил он. - Что-то напугало горничную, - извиняюще улыбнулась администраторша. - Что случилось, мистер Мейсон? - пытался выяснить Джордж Летти. Мейсон внимательно посмотрел на него. - Что вы имеете в виду? - Все эти вопли. - О, вы слышали крики? - Разумеется, слышал. Женщина визжала, как свисток локомотива. - Вы намылились для бритья до того, как услышали крики или после того? - До того, а что? - Значит, вы еще порядочно ждали, чтобы отворить дверь. - Я... я не слишком прилично выглядел и потому... - Вы хотите сказать, что переодевались? - спросил Мейсон. - Нет, одет я был точно так же, как и сейчас, но... но я колебался. - Ладно, - сказал Мейсон, повернулся к нему спиной и быстро зашагал к телефонной будке. Взяв трубку, он спросил: - Линда, вы слышите меня? - Господи, да, Мне пришлось выдержать целое сражение, чтобы нас не разъединяли. Что там случилось? - Очевидно, - сказал Мейсон, - что Монтроз Девитт мертв. Вашей тетушки нет. Кто-то перерыл все вещи в чемоданах в обеих комнатах. А поскольку Джордж находится в номере рядом с тем, что занимал Девитт, у него, несомненно, будут осложнения. - Господи, вы же не думаете, что произошла ссора? Джордж не мог бы... - Я тоже полагаю, что не мог, - после некоторого колебания сказал Мейсон. - Но сейчас основной проблемой остается ваша тетушка... Подождите! У вашей тети рыжеватые волосы? - Да. - Я _д_у_м_а_ю_, - сказал Мейсон - что женщина, которая только что торопливо проскочила мимо меня и приближается к шестнадцатому номеру... Я позвоню вам позже. До свидания. Адвокат вышел из телефонной будки и пересек площадку для автомашин. За Джорджем Летти захлопнулась дверь двенадцатого номера. Администраторша пошла в контору вызывать полицию. Рыжеволосая женщина подошла к шестнадцатому номеру, подергала ручку, потом направилась к номеру четырнадцать, но тут к ней приблизился Мейсон и спросил: - Вы миссис Лоррейн Элмор? Она повернула к нему искаженное страхом лицо. - Да. Кто вы? - Я адвокат, - дружелюбно ответил Мейсон. - Думаю, что вам следует поговорить сначала со мной, а потом уже с кем-либо еще. - Но я должна попасть в свою комнату и найти... найти своего друга. - У вас нет ключа? - Нет. - Где он? - Его... его забрали. - Пожалуйста, миссис Элмор, - попросил Мейсон, - пройдемте со мной. Для вашего сведения, я знаком с вашей племянницей, Линдой Кэлхаун. - Вы знакомы с Линдой? - Да, - подтвердил Мейсон. Он взял ее под локоть и повел через стоянку для автомашин в сторону своего номера. - Позвольте представить, это мисс Делла Стрит, моя доверенная секретарша. Я надеюсь, что мне удастся вам помочь, если мы не станем терять времени, миссис Элмор. И мне кажется, что вы очень нуждаетесь в помощи. 6 Они прошли в номер Мейсона. Делла усадила миссис Элмор в удобное кресло, придвинула себе простой стул села против нее. Мейсон после минутного колебания присел на кончик кровати. - Что вы можете рассказать о том, что с вами случилось, миссис Элмор? - Вы - знакомый Линды? - Да, она имела со мной дело. Полагаю, она будет заинтересована в... - Раз вы друг Линды, то мне нечего скрывать... Они убили Монтроза! - Кто? - Враги, - ответила она неопределенно. - Чьи враги? - Его, - сказала она и заплакала. Делла погладила ее плечо. - Постарайтесь собраться с силами, миссис Элмор, и рассказать нам все, как было, а уж потом давайте волю слезам. - Сообщите нам факты, - мягко попросил Мейсон. Лоррейн Элмор вытерла глаза: - Ох, мы были бы с ним так счастливы! - Успокойтесь, прошу вас, - поглаживала Делла руку женщины. - Соберитесь с мыслями и расскажите мистеру Мейсону все, что произошло. - Это был кошмар, ведь мы хотели просто жить, найти свое счастье, начать все с самого начала. - Пожалуйста, будьте добры, изложите суть случившегося, миссис Элмор, - попросил Мейсон. - Нас преследовали, - заявила миссис Элмор, - и Монтроз очень испугался. Он сказал, что есть люди, которые... затеяли против него зло и... Она снова заплакала. - Хорошо, миссис Элмор, - сказал Мейсон. - Лучше я буду задавать вам вопросы. Отвечайте на них точно и коротко. Где ваша машина? - Там! - Она неопределенно махнула рукой. - Где? - На грунтовой дороге. - Где? - В нескольких милях отсюда. - Сколько времени вы ехали, прежде чем выйти из машины? - Это случилось примерно... да, минут через двадцать после того, как мы выехали отсюда. - Когда вы отсюда выехали? - Не знаю, около полуночи. - Зачем? - Понимаете, машина, которая нас преследовала, и тут оказалась на площадке для автомобилей. Монтроз ее узнал. - Он знал того человека, который ее вел? - Нет. - Но она вас преследовала? - Да. - Вы уверены? - Конечно. Тот человек остановился у бензоколонки, чтобы пропустить нас вперед, а потом стал догонять. Тогда Монтроз сбавил скорость и дал ему проехать мимо. - Куда вы направлялись? - Мы хотели спокойно потолковать, кое-что спланировать, но увидели, что за нами шпионят. Вот мы к поехали в пустыню, где нам никто не мешал и ничего бы не подслушал. - Куда? - Мы съехали с асфальта на мощеную дорогу, потом на грунтовую. - Вы знаете, в какую сторону направились по шоссе? - Туда, откуда мы приехали. - К Юме? - В том направлении. - Ну, и что было потом? - Мы добрались до грунтовой дороги, свернули на нее и остановились. - Далеко вы проехали, прежде чем выйти из машины? - Не знаю. Как будто, немного... Только так, чтобы съехать с шоссе. - Назад вы пришли пешком? - Это было потом... после... того, как мужчина заставил Монтроза... выйти из машины. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Вы остановились, сидели в машине и разговаривали. Ну, а потом что случилось? - Та машина вплотную подъехала к нашей. Фары у нее были выключены и мы ничего не заметили, пока она чуть не врезалась в нас. Монтроз открыл дверцу и стал вылезать из машины, а тот человек уже стоял рядом. Мы ничего не смогли разобрать, то есть рассмотреть, как он выглядит, его лицо было замотано платком. Он приказал нам: "Выходите!" - и ткнул револьвером прямо в лицо Монтрозу. - Вы видели оружие? - Да. Светила луна, и я видела, как отливало синевой дуло револьвера. - Что произошло потом? - спросил Мейсон. - И отвечайте побыстрее, насколько возможно, это крайне важно. - Тот человек приказал мне оставаться на месте, а они с Монтрозом пошли назад. Внезапно Монти попытался отнять у него револьвер. Негодяй ударил его дубинкой, Монти упал, а тот все бил его и бил! Это было ужасно!.. - Успокойтесь! - попросил Мейсон. - Не впадайте в истерику. Что случилось дальше? Держите себя в руках, сейчас важны только факты. - Человек оставил Монти лежать на краю дороги. Тот был мертв. Такое ужасное избиение дубинкой, я ясно слышала звуки ударов. - Хорошо, человек вернулся к вашей машине. Что произошло потом? - Он влез в мою машину, обыскал ее изнутри, проверил даже "бардачок". Потом вырвал у меня сумочку и велел ехать на машине прямо вперед. - То есть дальше от автомагистрали? - Да. - Вы ехали по грунтовой дороге? - Да. - Человек сидел позади вас? - Нет, сел в свою машину и ехал следом. - Фары у его автомобиля были зажжены? - Нет. - Платок оставался на лице? - Да. - И что последовало за тем? - Я ехала, пока он не засигналил и не включил фары. Тогда я остановилась, и он, не вылезая из машины, сказал: "Ну, сестрица, поезжай вперед как можно дальше..." - И что было затем? - Он стал разворачиваться назад. - А вы что сделали? - То, что мне было велено. Я включила мотор и пустила машину по дороге под уклон. - А затем? - Неожиданно дорога исчезла, все было засыпано песком. Наверно, я потеряла голову от страха и принялась метаться из стороны в сторону. Но колеса буксовали, и мотор вскоре заглох. - Как вы поступили? - Я предприняла несколько попыток вывести машину, но у меня ничего не получилось. Колеса погружались все глубже и глубже в песок... - Что вы предприняли? - Я просидела какое-то время в машине, потом пешком отправилась сюда. - Вы вернулись пешком? - Да. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Теперь послушайте внимательно, это крайне важно... Узнали ли бы вы место, где вас остановил тот человек? - Нет, я просто шагала вперед вдоль дороги. Все надеялась увидеть Монти на обочине... его труп... но человек, очевидно, увез тело с собой. - Вы не слышали выстрелов? - спросил Мейсон. - Нет. - А что произошло с вами? - Я упорно шла вперед, хотя чувствовала смертельную усталость. Туфли были забиты песком и камешками, я сбилась с пути. Где-то сошла с боковой дороги и блуждала среди песчаных холмов, пока не выбралась на шоссе. После какой-то мужчина остановил машину и подвез меня. - Покажите ваши ноги, - попросил Мейсон. Она показала одну ногу. - Чулки я сняла, они порвались и еще больше натирали пальцы, - объяснила она. - Шла в одних туфлях. Мейсон снял с ее ног туфли и взглянул на ссадины и царапины, сплошь покрывавшие ступни женщины. - Вы сами видели, как тот человек избивал Монтроза Девитта? - Боже мой, да! Я видела и слышала. Ох, это было так ужасно! Он колотил его дубинкой даже после того, как Монти упал и не шевелился, он топтал его ногами и... - Выстрелов не было? - уточнил Мейсон. - Нет, выстрелов я не слышала. - Я хотел бы, - сказал Мейсон, - чтобы вы посидели здесь, миссис Элмор, и отдохнули. Мне и моей секретарше нужно позвонить. - Можно... я воспользуюсь ванной? - попросила она, поднимаясь с кресла. Женщина сделала шаг и упала бы, если бы ее не подхватил Мейсон. - Ох, мои ноги! - простонала она. - Бедные ноги! Она все же доковыляла до ванной и закрыла за собой дверь. Мейсон повернулся к Делле. - Делла, она лжет! - Почему ты так думаешь? - Я видел тело, - ответил адвокат. - На нем ни единого кровоподтека, и ничто не указывает, что его избивали дубинкой. Я не знаю, почему он умер, но если она расскажет эту историю... Нет, мы не можем этого допустить. - Но как ее остановить? - Это тот случай, - заметил Мейсон, - когда нужен человек, хорошо ориентирующийся в обстановке, знающий здесь все ходы и выходы. В этом городе живет адвокат, с которым я когда-то работал. Его зовут Дункан Краудер. Свяжись с ним по телефону и попроси немедленно приехать сюда. Пусть бросает все. - А если его нет на месте? - В этом случае, - усмехнулся Мейсон, - мы пропали, потому что я не знаю другого адвоката, которому бы мог полностью довериться. Краудер очень надежный компаньон. Адвокат подошел к окошку, раздвинул занавески и выглянул наружу. Перед номером четырнадцать уже стояло несколько машин и собралось человек десять любопытных. Когда Делла вернулась, миссис Элмор еще не выходила из ванной. - Дозвонилась? - Да, шеф, и он уже едет. Он мне что-то хотел объяснить, но я сказала, что времени нет ни минуты и что вы в нем нуждаетесь. На счету каждая минута. - Молодец, а теперь... Мейсон замолчал, потому что открылась дверь ванной и появилась миссис Элмор. Вид у нее был еще более измученный и усталый. Она, сильно прихрамывая, двинулась к креслу. Делла поспешила ей на помощь. - Вы не хотите прилечь? - спросила она. - Да, - простонала миссис Элмор, - вчера вечером я приняла несколько таблеток... Я полагала, что, может быть, сумею уснуть... Ох, как я хочу все это позабыть! Может быть, у вас найдется что-нибудь успокоительное? Делла довела ее до кровати, уложила и сказала: - Лежите спокойно, а я намочу полотенце холодной водой и положу его вам на глаза. Миссис Элмор благодарно улыбнулась. - Но сначала мне нужно заявить полиции. - Это успеется, - вмешался Мейсон. - Делла о вас позаботится. Он поспешно вышел из комнаты и заперся в телефонной будке, заказав срочный разговор с Линдой. Когда та ответила, Мейсон сказал: - Линда, это Мейсон. Я хочу, чтобы вы внимательно выслушали меня и... - Мистер Мейсон, что случилось? Что-то с тетей Лоррейн или же с... - Замолчите! - перебил ее Мейсон. - Слушайте, что вам говорят. Монтроз Девитт умер, вашей тетушке пришлось много пережить. Она утверждает, что его забили дубинкой на ее глазах. Она совсем расстроена, близка к истерике. Некоторые ее показания вызывают сомнения, а история, рассказанная ею, просто... Одним словом, неубедительна. - Тетя Лоррейн не станет лгать! - заявила Линда. - Вы уверены? - Конечно, я... Да, я уверена. - Она не солгала бы даже тогда, если бы кто-то посоветовал ей солгать? - Если она любит этого человека, то, возможно, и солгала бы. Я не знаю. - В этой истории есть что-то, в чем я не могу пока разобраться. Вы не станете возражать, если я буду представлять вашу тетю? Ей нужен адвокат... И прямо сейчас. - Да, конечно же, это очень здорово. Я с самого начала хотела, чтобы вы это сделали, мистер Мейсон. Я думаю, что... - Одну минуту, подождите, - остановил ее Мейсон. - Подумайте как следует. Если я представляю миссис Элмор, значит, я не представляю ни вас, ни Джорджа Летти. - Важнее, чтобы вы представляли тетю. Что касается Джорджа, то он-то какое имеет к этому отношение? - Не знаю, - сказал адвокат. - Возможно, Джорджу что-то известно. А может, и нет. Если я буду представлять вашу тетку, она будет моей клиенткой. Ну, так хотите вы этого или нет? - Да, пожалуйста, мистер Мейсон. - Хорошо, не уходите далеко от телефона, я буду вам по необходимости звонить. - Может, мне приехать к вам? Я... - Пожалуй, да. Летите самолетом, если у вас нет никого, кто бы довез вас сюда машиной. Стоящий возле будки человек нетерпеливо постучал по стеклу. - Я журналист, - заявил он. - Мне необходимо срочно передать сообщение в газету. Вы дадите мне позвонить? - Всего доброго, - завершил разговор адвокат. - Я позвоню вам позднее. Он вышел из телефонной будки. В нее тут же вошел репортер и принялся торопливо набирать номер. Мейсон вернулся к себе, тихонько приоткрыл дверь и увидел, что Делла сидит на кровати, придерживая влажное полотенце на лбу миссис Элмор. Заметив Мейсона, она приложила палец к губам, требуя тишины. Мейсон осторожно подошел к окну и посмотрел на площадку для стоянки машин и на людей, сбившихся группами. Раздался стук в дверь. Миссис Элмор попыталась подняться на кровати. - Лежите спокойно, все хорошо! Вам нечего беспокоиться, - остановила ее Делла. Мейсон подошел к двери и спросил: - Кто там? - Дункан Краудер, мистер Мейсон, - ответил мужской голос. Адвокат с приветливой улыбкой отворил дверь, и улыбка тут же исчезла с его лица. Стоявший на пороге молодой человек был почти одного роста с адвокатом. У него были темные волнистые волосы, серьезные стального цвета глаза, правильные черты лица и улыбка, вселяющая уверенность. - В_ы_ не тот человек, за которым я посылал, - сказал Мейсон. - Я пытался объяснить вашей секретарше, что мой отец лежит в больнице с тяжелым приступом. Я его заменяю, насколько смогу, но ваша секретарша не дала мне рта открыть, велела быстрей приезжать и повесила трубку. - Понятно, - произнес Мейсон задумчиво. - Я очень огорчен болезнью вашего отца. Надеюсь, что он скоро поправится. Вы что же, партнеры? - Верно, "Краудер и Краудер". Я Дункан Краудер-младший. Мейсон повернулся к Делле. - Твой номер открыт? Она кивнула. - Мы поговорим там, - сообщил адвокат, не отводя оценивающего взгляда с молодого человека. - Очень сожалею, - заговорил Дункан Краудер, как только за ними захлопнулась дверь, - как я понимаю, у вас какое-то срочное дело. Но у меня не было ни малейшей возможности объяснить это недоразумение по телефону, вот я и решил приехать и объяснить все лично. - Как давно вы практикуете? - Около двух лет, мистер Мейсон. Мой отец много рассказывал о вас, так что у меня сложилось впечатление, что мы с вами хорошо знакомы. Мы по прессе с восхищением следим за вашими успехами. - Хорошо, - вздохнул Мейсон. - Садитесь поудобнее и поговорим откровенно. Хотите ли вы узнать кое-что о юридической практике, не показанной в учебниках? - Вы хотите, чтобы я работал вместе с вами? Мейсон подтвердил. - Что за дело? Мейсон достал из кармана доллар и протянул Дункану. - Это задаток, - сказал он. - Позднее, разумеется, будут и другие деньги. Затрудняюсь сказать, сколько мы получим, но важно то, что мы с вами теперь партнеры. Краудер взял протянутый доллар, аккуратно положил его в бумажник и попросил: - Расскажите в чем дело? - В четырнадцатом номере находится труп, есть подозрение, что он убит, точно я не знаю. Знаю только следующее: Лоррейн Элмор, наша клиентка, находится в состоянии истерии, хотя сейчас нам удалось ее немного успокоить. Она думает, что является свидетельницей убийства. - В отеле? - спросил Краудер. - Нет. В том-то и заключается вся трудность. Это неправдоподобная история. Когда показания миссис Элмор начинаешь сравнивать с имеющимися фактами, они совершенно противоречат данным. Я не хочу, чтобы она рассказывала свою историю полиции. Но, с другой стороны, если она совсем ничего не расскажет, будет еще хуже. Поэтому остается единственный выход. Краудер серьезно посмотрел Мейсону в глаза, потом спросил: - Нужен хороший врач? - Молодой человек, у вас замечательный юридический ум, и к тому же вы умеете им пользоваться. По всей вероятности, вы являетесь добрым осколком старой глыбы... Мне необходим местный адвокат по двум соображениям. Во-первых, как вы правильно сказали, нужен хороший врач. А во-вторых, я хочу найти кого-нибудь, кто может связаться с коронером, газетными репортерами и здешними жителями, чтобы вытянуть на свет божий все факты до того, как наша клиентка успеет открыть рот. - Вы не знаете, этот телефон соединен с другими? - Он соединен с коммутатором в конторе, и разговор может услышать оператор на пульте. Снаружи есть телефонная будка. Краудер кивнул, пошел к двери, но вернулся обратно. - Журналисты стоят в три ряда перед будкой. - Хорошо, звоните отсюда, - решил Мейсон, - но только будьте осторожны в разговоре. Краудер поднял трубку и сказал: - Город, пожалуйста... Да, я понимаю, что мне необходимо самому вызвать абонента, но я, к сожалению, не помню его номера телефона, и у меня под рукой нет телефонной книги... Мне нужен доктор Кеттл, будьте добры, соедините меня с ним! - Через какое-то время Краудер вновь заговорил: - Алло, доктор Кеттл, это Дункан Краудер-младший. Я нахожусь в отеле "Палм Корт" в номере семь. Это ближе к улице, если вы повернете на место стоянки с правой стороны... Я хотел бы, чтобы вы сюда немедленно приехали. Да, немедленно! Разумеется, дело срочное, но не хирургическое. Я вас жду так скоро, как только вы сможете. - Он положил трубку и сказал: - Доктор Кеттл сейчас приедет. К вашему сведению, он часто производит для коронера вскрытия. - Понятно, - отозвался Мейсон. - Как я понял, вы с ним на дружеской ноге? - Весьма близки. Он папин клиент и, в то же время, лечащий врач. - Ваш тоже? - подмигнул Мейсон. - Пока я в этом не нуждаюсь, - усмехнулся Краудер. - Умерший - некий Монтроз Девитт, - продолжил свой рассказ Мейсон, - а нашу клиентку зовут Лоррейн Элмор. Она вдова из Массачусетса. Все данные говорят за то, что Девитт был брачным аферистом. Возможно, даже на счету у него имеются и более страшные вещи. - Убийства? Мейсон кивнул. - И что с ним случилось? - спросил Краудер. - Он мертв. Его нашли на полу номера, где он находится сейчас. У нашей клиентки номер шестнадцать. Имеются данные, что обе комнаты были подвергнуты поспешному обыску, причем тот, кто этим занимался, сумел больше внимания уделить номеру четырнадцать. Чемодан открыт, и некоторые вещи из него вынуты, но указаний на беспорядок не имеется... Однако в номере шестнадцать, который занимала Лоррейн Элмор, обыск явно производился в большой спешке, и одежда разбросана по всему номеру. Не исключено, что у нее была с собой крупная сумма денег... Я заинтересовался делом потому, что племянница миссис Элмор, мисс Линда Кэлхаун, обратилась ко мне с просьбой оградить ее тетушку от возможного убийства... - И брака? - спросил Краудер. - Во мне растет уверенность, Краудер, - заметил Мейсон, - что мы с вами найдем общий язык и прекрасно сработаемся... Я продолжаю. У Линды Кэлхаун есть друг, некто Джордж Летти, который тоже находится в этом отеле примерно часов с одиннадцати вечера вчерашнего дня. Случайно он занял двенадцатый номер, смежный с четырнадцатым, и он сам мне сказал, что стенки в номере такие тонкие, что слышимость просто потрясающая. При желании можно подслушать разговор в соседней комнате. На этой стороне идут нечетные номера, на противоположной - четные, так что Летти мог слышать разговор за стеной либо в номере четырнадцать, либо в номере десять. - И что же он услышал? - спросил Краудер. - Он не сказал и не намерен говорить, - ответил Мейсон. - То, что я узнал, нечаянно выскользнуло у него изо рта. Полагаю, теперь из него и слова не вытянешь! - Он может знать что-либо, касающееся убийства? - поинтересовался Краудер. - Полагаю, что да. - Что он собой представляет? - Официально он изучает право, - начал Мейсон. - Хотя, похоже, большую часть времени проводит перед зеркалом, любуясь своим отражением и пытаясь быть похожим на героев последних телефильмов. Линда Кэлхаун работает и, по-видимому, неплохо зарабатывает. Из своего жалования она платит за учебу Джорджа Летти. Теперь о том, что, по-моему, характеризует его личность. Летти мне сказал, что у него есть небольшая сумма денег, сэкономленная, по его словам, на черный день. Линда об этих деньгах ничего не знает, и он их считает чуть ли не собственным заработком. - Я понял, - сказал Краудер. После некоторой паузы он спросил: - Наверное, носит бакенбарды? Мейсон провел на своем лице до половины щеки: - Вот такие. - Чем история нашей клиентки отличается от вещественных доказательств? - спросил Краудер. - Многими деталями, - ответил Мейсон. - Она настаивает, что Девитта избили до смерти дубинкой в пустыне прямо на ее глазах. Ее автомобиль и до сих пор находится там, и один только Бог знает, какие улики в нем остались. С минуты на минуту сюда должен прибыть очень опытный детектив на арендованном самолете. Описание места миссис Элмор, где она оставила машину, довольно неопределенно, потому что она не знает окрестностей. Но я подумал, что после того, как доктор сделает свое дело, можно будет немного полетать и... Раздался стук в дверь. Мейсон встал и открыл. На пороге стоял невысокий, худощавый, но весьма энергичный человек с проницательными глазами и умной физиономией, в данный момент он изучал адвоката. - Краудер здесь? - спросил он. - Вы доктор Кеттл? - Совершенно верно. - Я - Перри Мейсон. Краудер, поднявшийся навстречу, приветливо сказал: - Добрый день, доктор! Входите же! - Значит, вы и есть тот самый знаменитый Мейсон? - спросил доктор Кеттл. Мейсон поклонился. - Я вижу, благодаря прессе меня здесь неплохо знают. - Да, вы правы - улыбнулся доктор Кеттл. - Что у вас случилось? - Вы не возражаете, мистер Мейсон, если говорить буду я? - спросил Краудер. - Да, пожалуйста. - В соседней комнате у нас находится клиентка, - сказал Краудер, - которая нуждается в медицинской помощи. Я опишу ее симптомы. Доктор покачал головой. - Лучше я поставлю свой диагноз. - Я сейчас опишу симптомы ее болезни, - повторил Краудер. - Говорить она может? - Да. - В таком случае все симптомы я увижу сам. - _Я_ опишу вам ее симптомы, - настойчиво сказал Краудер. Неожиданно доктор Кеттл усмехнулся: - По-моему, у меня что-то сегодня неважно соображает голова. Разумеется, сообщите мне симптомы ее недуга. - Эта женщина могла быть, но могла и не быть свидетельницей убийства. Так или иначе, но ей сильно досталось и в моральном, и в физическом отношении. Ей сорок восемь лет, психика ее не совсем в порядке, она страшно подавлена... Разумеется, позднее ей необходимо будет рассказать свою историю полиции, но в данный момент ей этого делать не следует. - Почему? - спросил врач. - Потому что у нее состояние истерии, она подавлена, ее показания могут противоречить некоторым объективным данным... Поэтому было бы неразумно по отношению к самой свидетельнице допрашивать ее в таком эмоциональном состоянии. - Я посмотрю ее, - сказал Кеттл. - Но, основываясь на вашем описании симптомов, у нее состояние острой истерии, поэтому ей необходим полный покой. Я намерен дать ей сильное наркотическое средство, перевезти в больницу, поместить в отдельную палату и в течение суток не допускать к ней ни единого посетителя. Но по истечении этого срока, когда полностью прекратится действие снотворного, я посмотрю, допустимо ли будет подвергаться ей нервному и эмоциональному напряжению. - Кажется, доктор, вам пора посмотреть пациентку, - улыбнулся Мейсон. - Я тоже так считаю. - Вы перевезете ее на санитарной машине? Доктор Кеттл покачал головой. - Санитарная машина привлекает внимание. Нет, я отвезу ее в больницу на своей машине, если она может ходить, конечно. - Полагаю, что может, - сказал Мейсон, - хотя это ей и будет очень трудно и больно. - Почему? - Она долго шла по песку без дороги. - Ясно. Мейсон открыл дверь, доктор Кеттл вышел, посмотрел в обе стороны, потом прошел вслед за адвокатом в соседний номер. Мейсон отворил ему дверь со словами: - Это моя секретарша, Делла Стрит. Доктор Кеттл... Ну, миссис Элмор, я пригласил к вам доктора, который посмотрит, не сможет ли он вам помочь. Покажите ему свои ноги, мы не хотим, чтобы была хоть малейшая опасность инфекции. - Потом он обратился к Делле: - Я думаю, Делла, лучше оставить доктора одного с его пациенткой. Доктор Кеттл, доставая из саквояжа шприц, спросил: - Вы сильно нервничаете, миссис Элмор? Лоррейн стянула прохладную повязку с пылающего лба и попыталась сесть. - Спокойнее, спокойнее, - остановил доктор. - Я понимаю, что у вас были страшные переживания. Лоррейн Элмор кивнула головой, хотела что-то сказать, но только разрыдалась. Доктор Кеттл достал пузырек и сильно взболтал его. Запах спирта распространился по комнате. - Давайте-ка вашу левую руку, миссис Элмор. - Последний вопрос, миссис Элмор, до того, как доктор Кеттл сделает вам успокоительный укол, - вмешался Мейсон. - У вас с собой была крупная сумма денег? Она вздрогнула. - Господи, я же совсем забыла! У нас с Монти было много денег наличными. - Где же они? - Мы... мы спрятали деньги под сидение мягкого кресла в его номере. Решили, что разумнее оставить их там. - Вы об этом договорились? - спросил Мейсон. - Да, мы решили, что так будет благоразумнее. Мало ли что... ох! - Вот и все, - сказал доктор Кеттл, извлекая иголку. - Будьте добры, позаботьтесь о деньгах, - обратилась миссис Элмор к Мейсону. - Не беспокойтесь, мы все сделаем. Доктор Кеттл показал всем глазами на дверь. - Очень сожалею, - обратился Дункан к Делле Стрит, когда они вышли из номера, - что вы мне не дали возможность объяснить по телефону, что мой отец находится в больнице и что делами пока занимаюсь я. - Это моя вина, - призналась Делла, - но вы же понимаете - мы спешили, и я просто не имела времени на объяснения. Мистер Мейсон распорядился разыскать Дункана Краудера, вы сказали, что вы и есть Дункан Краудер. Мне только это и было нужно. Я слышала ваше "но"... однако, мне было совсем не до него. - Я сожалею, - повторил Краудер, улыбнувшись. - Краудер, - сказал Мейсон. - Нам с вами сейчас предстоит солидная работа. - Деньги? - спросил Краудер. Мейсон кивнул. Краудер посмотрел на толпу, окружившую коттедж, в котором остановились Девитт и миссис Элмор. - Я бы вам предложил подождать здесь, - сказал он. - Ваши фотографии часто появляются в газетах. Вас могут узнать, и тогда не оберешься разговоров... Давайте я проникну туда. Я хорошо знаком с такими номерами, да и шефа полиции знаю достаточно. Конечно, я могу только посмотреть, унести мне оттуда ничего не удастся. - Хорошо, - согласился адвокат. Мейсон и Делла Стрит остановились в дверях номера, которую занимала Делла, и стали наблюдать за тем, как Дункан Краудер, поминутно с кем-то здороваясь, пробирался к дверям номера сквозь толпу любопытных. Он переговорил с каким-то мужчиной и его тут же пропустили внутрь оцепления. Внутри он пробыл минут пять-шесть, затем вышел энергичным шагом человека, занятого важными делами. На этот раз он больше не задерживался для разговоров, а прямиком направился к Мейсону и Делле Стрит. - Нашли? - спросил его Мейсон. - Там ничего нет, - ответил Краудер. - А сами вы сумели посмотреть под подушками большого мягкого кресла? Краудер кивнул. - Есть ли признаки того, что подушки снимали? Краудер покачал головой: - Это невозможно определить. Можно же снять подушку с кресла и положить ее на то же место, ничего не нарушив. Однако один момент может оказаться важным. - Какой же? - Небольшое количество мелочи завалилось между спинкой кресла и подушками, куда деньги могли упасть из бокового кармана брюк человека, сидевшего в кресле, закинув ногу за ногу. При такой позе мелочь легко могла выскользнуть. Или же ее туда мог сунуть человек, чтобы дело выглядело таким образом, что до подушек никто не дотрагивался... Я не пришел к определенному решению. - Краудер, - торопливо прервал его Мейсон. - Быстро идите сюда! Видите человека в дурацкой шляпе с маленькими полями, больше похожей на яблочный пудинг, чем на головной убор?.. Это Холанд Брент из Бостона, управляющий делами миссис Элмор. Он, вероятно, занимал один из номеров. Узнайте, когда он сюда приехал и под каким именем зарегистрировался... Господи, неужели еще и он усложнит положение? - Иду... Будьте добры, отойдите подальше, мистер Мейсон, я боюсь, что вы привлечете к себе внимание. Краудер зашагал к конторе мотеля. Там он пробыл недолго, но выяснил все, что требовалось. Вернувшись, сообщил: - Имя правильное. Холанд Брент из Бостона, штат Массачусетс. Очевидно, прибыл на арендованной машине, потому что номер у него калифорнийский. Зарегистрировался незадолго до вас, вчера ночью. У него одиннадцатый номер, рядом с вашим. Мейсон, опустив глаза, сосредоточился. - Вы начинаете привлекать внимание, - предупредил Краудер. - Понимаете, вы чем-то выделяетесь из толпы, да и мисс Стрит - весьма привлекательная женщина. Я заметил немало заинтересованных взглядов местных ценителей женской красоты. - Я их тоже заметила, - засмеялась Делла, - хотя и притворилась, что ничего не вижу. - Думаю, вы правы, нам лучше отсюда уйти, - согласился Мейсон. - Тем более, что миссис Элмор, несомненно, находится в надежных руках... Никакого заявления она не сможет сделать минимум сутки, раз доктор Кеттл нам обещал. Ну, а все, что она ему скажет, как известно, является профессиональной тайной и не может быть передано никому. Понимаю, что нам лучше удалиться, - повторил Мейсон, - хотя я жду Пола Дрейка. - Кто это? - Детектив, с которым я работаю по этому делу. Он должен здесь быть с минуты на минуту. - Хорошо, мы в безопасности ближайшие двадцать четыре часа... Но что вы намерены предпринять потом? - Хотел бы я знать! - Я бы посоветовал вам сесть в машину, выехать на улицу и там ожидать вашего человека. - Обождите минутку, - сказала Делла, - сюда заворачивает такси. - Это Пол. В таком случае, Делла, садись в нашу машину, мистер Краудер может ехать с тобой, а я сяду в такси к Полу. Мейсон поспешил по боковой дорожке, заметив, что такси замедляет ход и собирается завернуть во двор отеля. Мейсон остановил Пола Дрейка, который уже полез в карман за деньгами. - Эй, Пол, не отпускай машину, я еду с тобой! Детектив распахнул дверцу, адвокат залез в автомобиль и сказал водителю: - Пожалуйста, назад в аэропорт. Такси, разворачивая машину, спросил: - Что тут случалось?.. Столько народу. - Драка или нечто в этом роде, - бесстрастно ответил Мейсон. - А, может быть, кто-то врезался в стоящую машину. Как быстро вы сможете нас довезти до аэропорта? - Очень быстро... эй, смотрите, вон та машина следует за нашей. - Все в порядке, - улыбнулся Мейсон. - Эти люди едут вместе с нами. - Понятно. Дрейк вопросительно поднял брови. Адвокат взглядом предупредил его, что не следует задавать вопросов. - Самолет готов к вылету, Пол? - Горючее залито, можно лететь, - ответил Дрейк. - Прекрасно, - кивнул Мейсон. - Нам предстоит трудный день, Пол. - Я уже и сам догадался, - ответил Дрейк. 7 Машины подъехали к аэропорту и Мейсон сразу прошел к пилоту арендованного ими самолета. - Вы готовы к вылету? - спросил он. - Готов. - Топливо заправлено? - Все в порядке. Мейсон повернулся к Краудеру и сказал: - Полагаю, что ваша контора имеет широкий круг знакомств в Империал-Вилли? - До самых южных границ штата, - ответил Краудер. - И, конечно, - продолжал Мейсон, - кое-кто из ваших клиентов имеет собственность для продажи? - Я полагаю, что так, - улыбнулся Краудер. - Вы знаете кого-то персонально, у кого имеется земля на продажу к востоку отсюда? - громко спросил Мейсон. - Да, я знаю неплохой участок, - в тон ему ответил Краудер. - Смогли бы вы указать нам эти земли с самолета? - Можно попробовать. - Я интересуюсь участками в долине, - пояснил Мейсон, - полагаю, что это было бы неплохое капиталовложение. Естественно, я хочу вначале познакомиться с топографией местности, проверить, где расположены песчаные гряды дюн. Как я слышал, их достаточно много к востоку и северу отсюда. Вот почему до нашего возвращения в Лос-Анджелес я надумал покружить над этими местами. - Я полечу с вами, - сказал Краудер, - а позднее покажу вам карту с обозначением на ней стоимости участков. В данный момент я могу дать вам лишь самую общую информацию. - Сейчас мне как раз требуется только общая информация, - сказал Мейсон. - Как мне кажется, надо направиться к востоку отсюда, а потом пролететь над всеми дорогами, поворачивающими на север. Это тот район, который меня особенно интересует. А также, как я уже говорил, мне бы хотелось получить общее представление о топографии местности. Если вы согласны сопровождать меня и отвечать на мои вопросы, которые могут у меня возникнуть, мы потом доставим вас обратно в аэропорт. - Конечно, я полечу с вами, - ответил Краудер. - Мы хотели бы лететь как можно ближе к земле, - предупредил Мейсон пилота, - а потом, возможно, вернемся в Лос-Анджелес, не останавливаясь для заправки. - Хорошо, - ответил тот, - могу доставить вас куда угодно. Все расселись по местам в самолете и пристегнули ремни. Пилот вырулил машину на взлетную дорожку и, разогнавшись, взмыл над полем. - Куда летим? - спросил он. Мейсон повернулся к Дункану Краудеру. - На восток миль пятнадцать, пожалуйста, - распорядился Краудер. - Для ориентировки пролетите над Калексико, а потом вдоль асфальтированной дороги на Юму. Пилот кивнул, самолет накренился, совершая поворот. Когда они летели над мотелем, Мейсон попытался сверху определить положение вещей. Он обратил внимание, что машина похоронного бюро стояла возле номера четырнадцать. Самолет описал круг. - Так? - спросил пилот. - Отлично, - кивнул Краудер и указал на восток. Несколько минут они летели над поблескивающей внизу асфальтовой лентой автомагистрали. - Отсюда и дальше надо обследовать дорогу, ответвляющуюся от шоссе на север, - попросил Мейсон. - На каком расстоянии? - Пока не достигнем конца. Это шоссе тянется всего на несколько миль до другого, идущего к Эль-Сентро и Холтвиллу. Мы хотим проверить промежуток между ними. - А что вы ищете? - спросил пилот. - Просто смотрим земельные участки, - ответил Мейсон. Пилот спустился еще ниже, теперь они летели в тысяче футов над землей, обследуя одну половину дороги, потом описали круг обратно к шоссе и занялись осмотром другой. - Вон то, что вы, возможно, ищете, - крикнул пилот. Мейсон, сидевший в кресле второго пилота, сказал: - Я ничего не вижу. Самолет набрал высоту, потом круто спустился, пролетев на бреющем полете над увязшей в песке машиной. - Застряла в песке, - сообщил пилот, - во всяком случае, так она выглядит. - Хорошо, - сказал Мейсон, - пролетите еще пару миль к северу, затем возвращайтесь на аэродром. Оставайтесь у машины. Если надо заполните баки горючим. И будьте готовы к взлету в ту минуту, когда мы появимся. - Он повернулся к Краудеру: - Мы сумеем отыскать эту дорогу? Краудер кивнул. - Она находится неподалеку от участка, которым владеет ваш знакомый? - спросил Мейсон. - Как раз на нем, - уточнил Краудер. - Я хотел бы взглянуть на него поближе, - попросил Мейсон. - Я отвезу вас туда. - На это уйдет много времени, - заметил пилот, делая круг над аэродромом и заходя на посадку. Ловко подрулив к ожидавшей их на земле машине, самолет остановился. Пассажиры вылезли из самолета и направились к машине. Когда они отошли на порядочное расстояние от пилота, Мейсон сказал Краудеру: - За руль сядете вы, поскольку хорошо знакомы с этими местами... Кстати, та дорога вам известна? - Приходилось ездить, - ответил Краудер. - Частично она покрыта твердым гравием, но встречаются участки, засыпанные песком. - Что за твердый гравий? - заинтересовался адвокат. - Здесь часто дуют ветры, временами очень сильные. За тысячи лет они сдули все до последней песчинки с поверхности почвы. Осталась только плотно утрамбованная основа из песчаника с гравием. Когда ветры одного направления стихают, ветры другого начинают наносить песок на расчистившиеся места. По этой причине в наших краях много контрастов. Плодородная илистая почва соседствует с песчаными грядами, а рядом огромные участки твердого гравия с небольшими скальными обнажениями, отполированные ветром и песком. - На такой почве трудно обнаружить следы машины? - спросил Мейсон. - Если они совершенно свежие, то... - Я имел в виду не это, - сказал Мейсон, - но мы посмотрим. Нам надо попасть туда как можно скорее, время дорого. Краудер кивнул, прибавляя скорость. - Я не уверен в этичности ваших действий, - сказал он через некоторое время, - но тут уж я умываю руки. - Что вы имеете в виду под словом "этичность"? - Как я понимаю, - сказал Краудер, - мы едем разыскивать вещественные доказательства? - Доказательства чего? - спросил Мейсон. - Откуда мне знать, - ответил Краудер.. - Я тоже не могу знать этого, - усмехнулся Мейсон. - Мы просто проверяем факты. Станем ли мы... - Но позднее эти факты могут превратится в улики! - воскликнем Краудер. - Как тогда будут выглядеть наши действия? - Я сам об этом все время думаю, - заметил Мейсон. - Если найденные нами факты окажутся уликами, доказывающими, что наша клиентка находится и была в эмоционально-неуравновешенном состоянии, мы попытаемся отложить обнаружение этих фактов на более поздний срок. - Ну, а если они нам будут благоприятны? - Если мы будем _з_н_а_т_ь_, что они относятся к делу, - улыбнулся Мейсон, - и подтверждают рассказ миссис Элмор, тогда мы сами обратим на них внимание полиции. - Вы полагаете, что они могут оказаться таковыми? - Боюсь, они окажутся чрезвычайно важными, но неблагоприятными для нашей клиентки... И тут опять возникает вопрос профессиональной этики... Адвокат обязан защищать своего клиента. Это первое и основное правило юрисдикции. Люди, формулировавшие ее каноны, считали само собой разумеющимся, что адвокат будет защищать клиента, поэтому они закрепили правила его профессионального поведения, чтобы адвокат не заходил слишком далеко... И все же закон первый гласит, что адвокат должен быть лояльным к клиенту и отстаивать его интересы. Наша клиентка находится в истерике. Она рассказала мне историю, которую я не могу повторить властям, потому что в какой-то мере то, что было ею сказано, является профессиональной тайной... Но если я не могу воспроизвести ее слова, я не могу это же сделать и своими поступками... - Что вы имеете в виду? - Если бы властям стало известно, что мы сели в машину и поехали сюда, - сказал Мейсон, - они бы могли, естественно, предположить, что для этого имелась какая-то причина и что наша клиентка рассказала нам нечто такое, что принудило нас предпринять такие действия. - Ясно, - кивнул Краудер. - Поэтому я не видел необходимости ставить власти в известность о наших поисках машины. - Я начинаю соображать, что к чему, - улыбнулся Краудер. - Например, причину вашего интереса к приобретению участка в этих краях и равнодушия к увиденной внизу машине... - Я думаю, что нашему пилоту можно полностью доверять, - заметил Мейсон. - Но зачем лишний раз рисковать? - Поэтому вам так не терпится поскорее отправить его назад в Лос-Анджелес? - спросил Краудер. - Если его не будет в этих местах и он ничего не услышит об убийстве, - усмехнулся Мейсон, - он не будет болтать. - Ясно, - ответил Краудер. Они молча ехали вперед, пока автомобиль не свернул налево. - Это та дорога? - спросил Мейсон. Краудер кивнул. - Поедем помедленней, надо осмотреть следы. - Движение здесь редкое, только иногда бывают охотники, - сообщил Краудер. - Эта дорога огибает некоторые из блуждающих песчаных холмов, о которых я вам рассказывал. По какой-то неизвестной мне причине здесь происходят частые завихрения. И когда ветер, несущий песок, теряет скорость, он теряет и свою ношу, отчего и образуются кочующие холмы. - А вот и ваш твердый гравий! - воскликнул Мейсон. - Можно подумать, что грунт покрыт бетоном. - Чем это не естественный бетон? - улыбнулся Краудер. - Видите - всюду гладкие плоские камни. Как они блестят на солнце, верно? Машина мчалась вдоль дороги, но потом забуксовала, попав на участок, засыпанный песком. Миновав его, автомобиль снова набрал скорость на гальке, отражавшей солнечные лучи. - Впереди машина, - предупредил Краудер. - Массачусетский номер. - Думаю, нам следует остановиться здесь, - решил Мейсон. - Хотя нет, обождите... Поезжайте так далеко, как только сумеете проехать, чтобы не застрять. - Я сумею проехать очень даже далеко, - засмеялся Краудер. - Я вырос в этих краях и знаю, как надо действовать. Если начнешь сражаться с песком, то обязательно застрянешь. Тут нужно снизить скорость и стараться не рыхлить песок. Но если и это не поможет... тогда выпускают немного воздуха из камер и... - Понятно... Давайте остановимся и выпустим воздух из камер, - попросил Мейсон. - Я не хочу оставлять следов. - Хорошо... можно выпустить немного воздуха, и вы удивитесь, как все сразу изменится. Они остановились, Краудер спичкой нажал на ниппели, выпустив часть воздуха из камер. - Только нам придется потом очень медленно добираться до ближайшей станции обслуживания, - предупредил он. - Ничего, - ответил Мейсон, - доберемся. - Вы хотите взять машину на буксир?.. Мы могли бы это сделать. - Но у нас нет каната. - Если поискать, то наверняка здесь найдется старая колючая проволока, - сказал Краудер. - Скрученная в несколько рядов она образует великолепный трос. - Не думаю, что нам следует трогать машину, - заметил Мейсон. - Но и нет оснований останавливаться, пока мы не наткнемся на машину, загородившую нам путь... Краудер подъехал к застрявшей машине футов на пять-шесть. - Можно ясно видеть, что тут произошло, - сказал он. - Водитель форсировал мотор, его стало заносить то вправо, то влево, он дал задний ход, и, взбив песок, закопал колеса и застрял окончательно. Мейсон кивнул и сказал: - Сейчас мы с вами, Краудер, выйдем, а Пол и Делла пусть остаются на местах. Не надо оставлять следов больше, чем необходимо. - Вокруг машины множество следов, будто здесь ходили толпы, а кто-то влезал в нее с левой стороны и даже не потрудился захлопнуть дверцу. Свет включается автоматически, когда открывают дверь. Постепенно аккумулятор садится и... Как вы считаете, дверцу следует закрыть? - Не надо, - ответил Мейсон. - Лучше оставим все, как есть. Они приблизились к машине и заглянули внутрь. - Ищете кровь или что-то еще? - спросил Краудер. - Что-то еще. Обернув руку носовым платком, Мейсон открыл заднюю дверцу, заглянул внутрь и неожиданно выпрямился. - Что такое? - спросил Краудер. - На сиденье водителя лежит ампула, с зеленой жидкостью, по внешнему виду напоминающей барбитурат, снотворное, - сообщил Мейсон. - Иногда барбитурат употребляют в качестве так называемой сыворотки правды, - добавил Краудер. - В таком случае ее вводят внутримышечно, чтобы можно было контролировать дозировку... Интересно! - Полагаю, нам следует забрать ампулу с собой и уточнить, что это такое, - сказал Краудер. - Мы оставим ампулу там, где она лежит, а вот ключи от зажигания мы вытащим, чтобы заглянуть в багажник. Мейсон потянулся, вытащил ключи, торчавшие в замке зажигания, нашел ключ от багажника, обошел машину сзади, открыл багажное отделение и заглянул внутрь. - Ничего нет, - констатировал Краудер. - Скажите, а что вы там ожидали найти? - Ничего, я просто смотрю и думаю. Мейсон закрыл багажник, вставил ключ зажигания обратно, кивнул Краудеру, и они вернулись к своей машине. - Это все? - спросил Краудер. - Да. - Нашли что-то? - поинтересовался Дрейк. - При таком поверхностном осмотре мы не сумели обнаружить ничего существенного, - ответил Мейсон. - На водительском сиденье справа лежала зеленая ампула, ее могли выронить из сумочки. - И это все, что вы обнаружили? - Все. - Похоже, ты почувствовал облегчение? - заметил Дрейк. - В подобной ситуации никогда не можешь предугадать, что найдешь в машине. - Ты имел в виду еще один труп? - Я имею в виду, - спокойно сказал адвокат, - что никогда не знаешь, что найдешь. Краудер умело развернул машину, сделав широкую подковообразную петлю по мягкому песку, выбрав как раз такую скорость, чтобы колеса не сдирали или взбивали его. В глубоком молчании они выехали на асфальтированное шоссе. На ближайшей станции обслуживания подкачали камеры. Мейсон подошел к телефону-автомату и позвонил шерифу. - Контора шерифа! - услышал он. - Я - адвокат из Лос-Анджелеса, - сказал Мейсон. - Меня интересует земельные участки в долине. Совершая полет над этими местами на самолете, чтобы ознакомиться с топографией долины, я заметил автомашину, вроде бы увязшую в песке и брошенную владельцами. Автомобиль находится на дороге, ответвляющейся от шоссе Холтвилл - Юма. Поворот милях в пятнадцати от Калексико. Я бы советовал вам проверить... Там не было заметно никаких признаков жизни, никто не подавая сигналов бедствия, поэтому мы не обратили на нее особого внимания. Но позднее, когда производился осмотр будущей собственности, я находился поблизости от того места. Мы подъехали к машине. На ней массачусетский номерной знак. Она в самом деле застряла в песке, и владельцы ее бросили. Я подумал, что вам об этом следует знать. - Благодарю вас, мы возьмем это на заметку. Мейсон повесил трубку, подошел к Дункану Краудеру и сказал: - Я оставляю дело на вас. С вами будет Пол Дрейк, на которого вы можете целиком положиться. Я сообщил о находке машины шерифу. Не забывайте, что мы осматривали земельные участки, которые намерен продать один из ваших клиентов. - Не забуду, - заверил Краудер. - Что еще? - Больше ничего. - Вы возвращаетесь в аэропорт? Мейсон кивнул и, подумав, сказал: - Вам надо дать немного денег на расходы, - он достал из бумажника две стодолларовые купюры и протянул Краудеру. - Держите. У вас есть номер моего телефона. Держите меня в курсе дел. - Обязательно. - Сообщайте мне во всех подробностях, как продвигается дело. Вскоре появится Линда Кэлхаун и станет наводить справки о тетушке. Линда откровенна с Джорджем Летти, и все, что ей известно, он тут же будет знать. Ну а то, что знает Летти, сразу же будет известно всем. Пол, тебе остается эта машина из проката. Побудь в Калексико, поддерживай тесную связь с Краудером. В первую очередь постарайся узнать, что здесь думают об убийстве Девитта, и обязательно займись Холандом Брентом. Если он поведет себя подозрительно, то... ты мне позвони. Установи за ним слежку, но чтобы он не заметил. - Как вести себя, если меня спросят официально? - спросил Дрейк. - Ты обо всем докладываешь мне, - улыбнулся Мейсон, - а я сотрудничаю с властями, как всегда. - Это твое сотрудничество у меня вот где сидит, - провел детектив рукой по горлу. - Да что ты говоришь, Пол?.. Ты меня удивляешь! Разве мы не сотрудничаем с властями? Мы же им сообщили о находке! - Но ты забыл сказать, почему нашел машину! - Как так! Я сообщил, что интересуюсь земельными участками в долине, хочу вложить в них часть своих денег. Это же великолепное помещение капитала! Не уверен, что и вправду не возьму в аренду какой-нибудь участок дней на тридцать. - Я понял, - усмехнулся Пол. - Ну, и конечно, я упомянул, что на машине массачусетский номер, этот факт привлечет к себе внимание... Когда они вернулись в аэропорт, Мейсон повернулся к Краудеру и подал ему руку. - Желаю удачи. Звоните мне, как только произойдут какие-либо изменения, а Пол Дрейк будет поддерживать связь с вами и со мной. - Кажется, я понимаю, чего вы хотите, мистер Мейсон. - Не сомневаюсь в этом, - улыбнулся Мейсон. - Вам, по-моему, так же ясно и чего я не хочу. - Я думаю, да, - ответил Краудер. - Правда, это немного сложнее, но общее представление я получил. Я понимаю, что вы очень занятый человек и у вас просто не было времени познакомить меня со всеми подробностями... Нашим властям не повезло, что вы так спешите в Лос-Анджелес и даже не смогли выбрать несколько часов, чтобы посвятить меня во все подробности. - Вот именно, придется вам изложить им ваши собственные рассуждения. - Я постараюсь, - заверил Краудер. Мейсон взял Деллу под руку и поднялся в самолет. - Мне кажется, - сказала Делла, - что этот молодой человек недолго засидится в таком глухом месте. 8 Едва Мейсон с Деллой появились в своем офисе, Герти сказала: - Добрый день, мистер Мейсон. Звонит Пол Дрейк из Калексико и хотел переговорить с вами. Он ждет у телефона, так как высчитал, что вы вот-вот подойдете. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Соедини меня с ним, Герти. Посмотрим, что там у них еще стряслось... Мейсон и Делла вошли в кабинет, и секретарша немедленно стала разбирать корреспонденцию, накопившуюся за время их отсутствия - она не терпела беспорядка в делах. Зазвонил телефон. Мейсон кивком указал Делле, чтобы она взяла трубку параллельного аппарата. В трубке раздался голос Дрейка: - Привет, Перри! - Что там у вас случилось? - спросил адвокат. - Дело на поверку оказалось не стоящим выеденного яйца. Этот человек умер естественной смертью. - Ты уверен, Пол? - Так утверждает коронер. Он заявил, что Девитт умер естественной смертью, скорее всего, от разрыва сердца. Я бы сказал, весьма предусмотрительно с его стороны. - Ты говорил с Краудером? - спросил Мейсон. - Да. - Что слышно о Линде Кэлхаун? - Она уже здесь, видимо, прилетела тогда, когда вы были в воздухе. Я ее встретил в мотеле, когда вернулся. - Ты ей что-нибудь сказал о Краудере? - Да. Краудер был вместе со мной, и я их познакомил. Он сказал, что работает над этим делом, и увел ее в свою контору. - А как поживает Джордж Летти? - Он куда-то исчез. Видимо, поехал в Лос-Анджелес. - А брошенная машина? - Никто палец о палец не ударил, чтобы ее найти, - усмехнулся Дрейк. - Твое сообщение выслушали и забыли о нем. Сомневаюсь, чтобы кого-то здесь интересовали такие пустяки... - А что ты скажешь про Холанда Брента? - Он готов перевернуть небо и землю, чтобы заставить доктора Кеттла разбудить Лоррейн и поговорить с нею. Доктор Кеттл категорически отказался. Можешь себе представить эту сцену... Тогда Брент взял напрокат машину и куда-то помчался. Я организовал слежку, похоже, что он возвращается в Лос-Анджелес. - Хорошо, Пол, - принял решение Мейсон. - Раз это естественная смерть, полиция не станет опечатывать номера в отеле. Не теряя времени, сними их, пока там никто не поселился. Предупреди управляющую, что ты представляешь Лоррейн Элмор, и уплати деньги вперед. Скажи, что она потеряла ключ, пусть тебе дадут другой. Перенеси в номер свои вещи и займись тщательным осмотром помещения... Коронер, естественно, пожелает забрать вещи Девитта из номера. Как только это будет сделано, сразу вселяйся, но заявку подай заблаговременно. Сними номер, имея в виду меня, но имени моего не называй, а оба номера зарегистрируй пока на себя. - Ладно, - ответил Дрейк, - это несложно. - Кроме того, - сказал Мейсон, - необходимо снять и номер, из которой выехал Летти. И все три прочеши частым гребнем. - Чего ради, Перри? Раз не было никакого убийства?! - Была кража более чем тридцати пяти тысяч долларов, - объяснил Мейсон, - очень может быть, что тебе не удастся обнаружить место, где находятся деньги, но, черт возьми, мы обязаны указать, где их нет! - Хорошо, - согласился Дрейк. - Я займусь этими делами. - Немедленно! - Немедленно, так немедленно, - не стал спорить Дрейк и повесил трубку. Мейсон и Делла одновременно опустили свои. - И что ты думаешь? - спросила Делла Стрит. Мейсон покачал головой. - Разве мы можем на этом успокоиться, даже если власти удовлетворены? - спросил он. - Почему нет? - Нельзя же сбрасывать со счета рассказ миссис Элмор, которая утверждает, что видела, как его убивают? - Но ведь на трупе нет и следа насилия, никаких признаков! Он умер естественной смертью. - Я не подвергаю сомнению выводы властей... - сказал Мейсон. - Соедини меня с Дунканом Краудером, Делла. Делла Стрит передала распоряжение Герти и через несколько минут кивнула Мейсону. - Он на связи, шеф. Мейсон поднял трубку и сразу услышал голос Дункана Краудера: - Алло? - Говорит Мейсон, Дункан. Как у вас дела? - Все прекрасно, человек умер естественной смертью. Полагаю, что ваш детектив вам еще позвонит. - Он уже звонил, - сказал Мейсон. - Что еще? - Ничего особенного. Линда Кэлхаун в настоящий момент находится у меня в кабинете. Мы, так сказать... познакомились. А Джордж Летти с вами связался? - Нет. - Вроде бы он вернулся назад, в Лос-Анджелес, и хотел с вами увидеться... - Непременно скажите Линде, что все свидетельствует о том, что ее тетушка была эмоционально подавлена. Я, конечно, не знаю причин такой реакции, но могу предположить, что она постучала в дверь номера Монтроза Девитта и вошла без приглашения. Увидев его на полу мертвым, испытала шок. Она бросилась назад к себе, разгромила все свои вещи, потом вскочила в машину и помчалась, куда глаза глядят... Я не врач, но знаю, что если миссис Элмор принимала стимуляторы в больших дозах, а потом перенесла шок, она без труда могла домыслить сцену убийства своего приятеля. - Допустим, что это возможно, - сказал Краудер, - в конце концов, работа человеческого мозга остается малоисследованной областью. - Вы можете рассказать о моих соображениях доктору Кеттлу? - Нет, мистер Мейсон, доктор Кеттл поможет нам во всем, но ни за что на свете не будет искажать факты. - Это не факты, а всего лишь версия, - возразил Мейсон. - Вы совершенно обоснованно можете ему заявить, что миссис Лоррейн Элмор в последнее время не могла заснуть без больших доз барбитуратов. У Девитта же начался сердечный приступ. Она могла услышать какой-то шум, или же Девитт назвал ее имя в соседней комнате отеля. Она побежала к нему, а он скончался у нее на глазах... Могло такое быть? - Что ж, с этим я согласен. Мне кажется, что вы рассуждаете логично. Что же касается доктора Кеттла, то он согласится с вашими рассуждениями только в том случае, если они будут правдоподобны с медицинской точки зрения. - Мне кажется, что так оно и есть. Поговорите с Линдой. - Я с нею охотно поговорю, она мне показалась умной и сообразительной. - По-моему, то же самое можно сказать и о вас, - засмеялся Мейсон и повесил трубку. Он не успел произнести и слова, как на столе Деллы Стрит вновь зазвонил телефон. - Да, Герти? Одну минутку! - Делла повернулась к Мейсону и сказала: - Пришла Белла Фраймэн и очень хотела бы тебя видеть. - Белла Фраймэн?... Это та особа, которая когда-то собиралась замуж за Девитта и даже получила брачную лицензию? Я думаю, интересно будет с нею познакомиться, - сказал Мейсон. - Пригласи ее, Делла, послушаем, что она скажет. Делла Стрит вышла в приемную и через несколько минут вернулась с женщиной средних лет, имеющей фигуру, как у двадцатилетней девушки. Голубые глаза посетительницы блестели, шаги были легкими и пружинистыми. - Здравствуйте, мистер Мейсон, - поздоровалась она. - Я понимаю, что отнимаю у вас драгоценное время, но вчера вечером я разговаривала с Линдой Кэлхаун, и мне показалось, что вы - единственный человек, который, возможно, сумеет мне помочь. - Подождите минутку, - улыбнулся ей Мейсон. - Во-первых, я рад, что вы пришли ко мне. Я и сам намеревался связаться с вами. Но вот помочь я вам не смогу. В этом деле у меня уже имеется клиентка, и я бы никогда не согласился представлять кого-то еще, опасаясь, разногласия в их интересах. - В данном случае никакого разногласия не может быть, я только хочу вернуть свои деньги... У меня в Эль-Сентро имеется друг, который поможет... - К сожалению, мисс Фраймэн, по неписанным юридическим законам ни один адвокат не возьмется сразу за два дела, которые могут хоть в чем-то пересекаться, - объяснил Мейсон. - При условии, что все рассказанное вами мне не будет конфиденциальным, и что вы не обидитесь на меня за отказ представлять вас, я, действительно, рад буду с вами поговорить, потому что вы располагаете необходимой мне информацией. - Какой же, мистер Мейсон? - Я бы хотел, получить подробное описание Монтроза Девитта. - Этот мужчина - мерзавец и вымогатель... - Ну, в этом-то я давно уже разобрался, - сказал адвокат. Но сейчас я спрашиваю не о его характере, а о его происхождении, роде занятий и так далее. - К сожалению, почти ничего не могу вам сказать. Я надеюсь, что вы сумеете упрятать его за решетку. Собственно говоря, ради этого я и приехала к вам. Мне бы хотелось... - Его нельзя посадить в тюрьму. - Нельзя?! - на лице ее появилось страшное разочарование. - Теперь, когда вы его нашли... Мейсон покачал головой. - Он мертв. - Что?! - Он мертв. Умер прошлой ночью в Калексико. - Как?.. Почему?.. Как это могло случиться? - Он просто умер от разрыва сердца, - объяснил Мейсон. Она хотела что-то сказать, но удержалась, и Мейсон вопросительно поднял брови. - Очень сожалею, мистер Мейсон, я взяла за правило не говорить о покойных плохо... Я не знала. - Надеюсь, это не помешает вам сообщить мне некоторые сведения, которые дали бы мне ключ к его прошлому. - К сожалению, ничем не могу быть вам полезной, мистер Мейсон. Этот человек и вправду был какой-то загадочной личностью. Я ничего не знаю ни о его родных, ни о его занятиях... А потом он вдруг бесследно исчез. - Он взял у вас деньги? - Все, что у меня было. - И сколько? - Гораздо больше, чем я говорила. В то время я получила небольшое наследство, и он уехал со всеми деньгами. - Вы обращались в полицию? - Нет, мистер Мейсон. Не обращалась, и на то были причины. Полагаю, что для вас нет ничего нового в подобном положении, но я-то была настоящим младенцем в этом деле. Он мне внушал, что нам необходимо соединить наши сбережения, что он еще собирается одолжить денег у своих друзей. Ему якобы подвернулась великолепная, единственная в своем роде возможность заработать миллион долларов и требуется сравнительно небольшое капиталовложение. - Он говорил убедительно? - спросил Мейсон. - Не знаю, но меня он легко убедил. - Одними разговорами? - Как бы вам это объяснить? У него был очень умелый подход. Он знал, как польстить женщине, заставить ее чувствовать себя важной и значительной. И я клюнула. - Как вы с ним познакомились? - По переписке. Я написала протестующее письмо в газету и его опубликовали. Мой адрес, конечно, там не был указан, но Девитт сумел его разыскать. Это было не так уж трудно узнать через редакцию. Он написал мне, какая я умная, принципиальная, как хорошо излагаю свои мысли, как они много дали ему, что он уже отчаялся встретиться со столь умным, рассудительным и тому подобное, человеком... Повторяю, я клюнула на это. Его адрес был написан на конверте, я в ответ написала короткую записочку, в которой поблагодарила его. После этого он мне еще что-то написал, прислал какую-то газетную вырезку, которая, по его мнению, должна была меня заинтересовать, и вскоре уже была назначена наша первая встреча. Мы вместе пообедали, потом... Ну, вы сами понимаете, мистер Мейсон. - Что же он все-таки рассказывал вам о себе? - настаивал Мейсон. - Чем он, по его словам, занимался? - Да ничем. Он тогда только что возвратился из Мексики, где выполнял особое задание, о котором ему не велено было распространяться, но там у него было много приключений. - И сколько времени, по его словам, он находился в Мексике? - Вроде бы больше года, но теперь-то я понимаю, что это было вранье. Он же не умел говорить по-испански! - Не умел? - Сомневаюсь, чтобы он знал больше десятка испанских слов. Он очень увлекательно рассказывал про свои приключения и как-то я его познакомила с приятелем, который хорошо говорил по-испански. Я упомянула, что Монтроз больше года прожил в Мексике. Этот человек, естественно, заговорил по-испански. - Ну, и что же произошло? - Монтроз его остановил, сказав, что даже не пытался изучать испанский, так как считал, что ему это ни к чему. Куда спокойнее разговаривать с переводчиком. - Вас удовлетворило такое объяснение? - спросил Мейсон. - Да. Тогда бы меня удовлетворило решительно все, что исходило от него. - А что произошло после того, как он получил ваши деньги? - Он исчез. - Вы не получили ни единого слова объяснения? - Ничего! - сказала она. - Если бы вы только знали, что я пережила, когда мне многое стало ясно. Сначала меня преследовали кошмары. То я думала, что он попал под машину, то что на него напали грабители... Я даже предприняла попытки разыскать его! А потом пришла в голову отвратительная мысль, что меня обманули, как простую дуру. - Вы ничего не предпринимали? - Я же сказала, что пыталась его найти. - Как? - Я наняла частного детектива, но вскоре поняла, что это пустая трата денег. - Детектив не сумел его найти? - Девитт исчез бесследно, - покачала она головой. - Детектив перед вами отчитывался? - Да. Он присылал подробнейшие отчеты, о предпринятых им действиях. Он именовал в них Монтроза "субъектом". Его отчеты убедили меня, что я выбросила деньги на ветер. - У вас случайно не сохранились эти отчеты? - спросил Мейсон. - Вы их не уничтожили? - Они у меня все здесь. Ведь я приехала сделать решительно все, чтобы помочь Линде и... И мне хотелось, разумеется, расквитаться с Монтрозом Девиттом. Она раскрыла сумочку, достала из нее конверт и протянула Мейсону. - Могу я на некоторое время задержать у себя эти отчеты? - спросил он. - Оставьте их навсегда, если хотите. Я и сама не знаю, ради чем я их хранила. Они для меня - как напоминание о головной боли. - Этот человек наверняка имел какое-то убежище, где скрывался длительное время. Возможно, это был даже другой город, в котором он начинал новую деятельность. Или же он одновременно работал в нескольких городах. Понимаете, очень уж необычно для человека сохранять свое имя, но куда-то внезапно исчезать. - Я тоже так подумала. Одна моя приятельница правильно сказала, что я практически ничего не смогу сделать, даже если найду его, разве что... Понимаете, я не хотела подавать на него в Суд за то, что он выманил у меня деньги под фальшивым предлогом... Фактически, мистер Мейсон, я не уверена, можно ли говорить о каком-то фальшивом предлоге. Я просто вручила ему деньги, чтобы он вложил их в дело. Я ему абсолютно доверяла, мы же собирались стать супругами... Одним словом, я тогда совершенно потеряла голову. Безусловно, вам с вашим опытом и юридической подготовкой такая доверчивость кажется просто невозможной... Сейчас и я удивляюсь, как могла быть такой дурой?! - Вы были замужем? Она покачала головой. - Я была типичной старой девой. Когда-то была сильно влюблена, но того человека убили на войне. Верная его памяти, решила прожить в одиночестве всю жизнь, ни к кому не привязываясь... Но женщины не созданы для этого, мистер Мейсон. Они хотят для кого-то трудиться, любить и заботиться о доме. В этот момент и появился Монтроз Девитт с его безошибочными приемами обольщения. - У него была машина? - поинтересовался Мейсон. - Да, в этих отчетах все сказано. Детектив разыскал владельца конторы проката, и все остальное. Вы увидите, что он никогда не платил подоходного налога, он не был застрахован, но у него были водительские права. - Тогда вы жили в Лос-Анджелесе? - Нет, мистер Мейсон, я жила и работала в Вентуре. А у Монтроза Девитта была квартира в Голливуде. Место, которое я тогда занимала... Понимаете, если бы разразился какой-то скандал, связанный с моим именем... Одним словом, мне пришлось стиснуть зубы и начинать все с самого начала. Я не могла допустить огласки этой некрасивой истории, точно так же как не могу разрешить этого и сейчас... Это другая причина, по которой я приехала повидаться с вами, мистер Мейсон. Я бы очень не хотела, чтобы Линда Кэлхаун стала говорить что-нибудь обо мне. Я пыталась дозвониться до нее сегодня утром, но не смогла. Но я знала, что вы ее представляете. Тогда я решила отправиться к вам, оказать посильную помощь, но и попросить вас, насколько это возможно, избавить меня от ненужных разговоров. - Огромное вам спасибо, мисс Фраймэн, - поблагодарил Мейсон. - Если вы разрешите изучить эти отчеты, я в них, возможно, что-нибудь и отыщу. И, поверьте, я высоко ценю то, что вы мне рассказали. Она протянула ему руку. - Знаете, я считала, что это уже перевернутая страница моей жизни, но прошлое, как видно, упорно дает о себе знать... Забавно, но мне стало легче после нашего разговора. И я была счастлива, если бы эти отчеты детектива оказались вам хоть немного полезными. - Я их внимательнейшим образом изучу, - пообещал Мейсон. Делла Стрит проводила посетительницу до двери. - Что ты думаешь? - спросил адвокат секретаршу, когда дверь за посетительницей закрылась. - Этот человек и вправду умел обращаться с женщинами и знал, с какой стороны к ним можно подойти. - И у него выработался свой особый почерк, - сказал Мейсон, - то что полиция называет "modus operandi". Первоначальный контакт со своими жертвами он налаживал по почте. Это означает, что он должен был писать огромное количество писем разным женщинам. Ведь не мог же он каждый раз находить по интуиции подходящий для себя объект, заметь - безошибочно, из множества женщин, помещающих материал в газетах... Подобные письма часто пишут замужние или очень пожилые женщины, или женщины, не имеющие больших средств, даже порой те, у которых хватает поклонников. Так что этот воздыхатель с безошибочными манерами и чутьем, с черной повязкой на глазу и таинственным прошлым, на них не произвел бы впечатления. - Ты прав, - согласилась Делла. - Иными словами, он должен был писать десятки писем. И не от всех получать ответ. Но об ответивших начинал наводить справки. И если выяснялось, что объект одинокая женщина с приличным достатком, тогда его внимание удесятерялось. - Помогут ли тебе эти отчеты, шеф? - спросила она. - Почему же нет, его личность станет менее туманной. Просто я перечисляю проблемы, с которыми ему приходилось сталкиваться по роду его деятельности. Остается только разгадать секрет его ловких исчезновений, после очередной операции... Я бы сказал, что для человека с такой деликатной профессией, как брачный аферист, неосторожно иметь характерный опознавательный признак - черную повязку на лице... - Повязка, по всей вероятности, в глазах женщин делала его более романтичным и, следовательно, привлекательным, - усмехнулась Делла Стрит. - Но в тысячу раз более заметным и... - внезапно Мейсон замолчал. - Что? - спросила Делла. Он щелкнул пальцами. - Конечно же! Мне следовало об этом догадаться раньше! - воскликнул Мейсон. - Он и носил-то эту повязку потому, что хотел бросаться в глаза, привлекать к себе внимание. Затем, когда приходило время исчезнуть, он снимал повязку, прятал ее в карман и заменял искусственным глазом. Так он полностью утрачивал индивидуальность и терялся в толпе. Ведь никто бы и не подумал его разыскивать иначе, как мужчину с черной повязкой на глазу! - Звучит вполне логично! - задумчиво сказала Делла. - Делла, свяжи меня с Дрейком, - попросил Мейсон. - Я хочу, чтобы он раздобыл цветной рисунок искусственного глаза Монтроза Девитта. И после этого можно будет связаться с изготовителями искусственных стеклянных глазных протезов. Таких мастеров, наверняка, не так уж и много, это довольно редкая специальность. Его рассуждения прервала серия коротких телефонных звонков. Так звонила Герти, когда был заказан срочный разговор или же когда она находилась в крайнем волнении. Делла, взяв трубку, выслушала сообщение и сказала: - Звонит Пол Дрейк, он сильно возбужден. Мейсон снял трубку: - Алло, Пол! Что случилось? - Тут творится черт знает что?! - выпалил Дрейк. - Что именно? - В чемодане Монтроза Девитта осталась бутылка виски, - начал Дрейк. - Один из помощников коронера сделал глоток за умершего. Виски выглядел великолепным и соблазн был велик. - Что дальше? - поторопил Мейсон. - Сейчас его увезли в больницу в тяжелейшем состоянии, - ответил Дрейк. - В виски был добавлен какой-то сильнодействующий наркотик, скорее всего, один из барбитуратов. Это придает делу совершенно иной вид. Скорее всего, похоже на убийство. Теперь будут делать дополнительные анализы на наличие в организме Девитта наркотиков, и я подумал, что тебя следует предупредить. - Краудеру это уже известно? - спросил Мейсон. - Я не знаю. - А Линде? - Я сообщу Краудеру, а он пусть извещает ее. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Слушай, что я от тебя хочу, Пол. Заставь коронера сделать цветной рисунок зрачка единственного глаза Девитта. Разыщи художника, рисующего цветными карандашами, и поручи ему это дело, но только не в абстрактной манере, а чтобы рисунок точно соответствовал действительности. Всякие там радужки, и прочее... - И что потом? - спросил Дрейк. - Потом немедленно вернешься сюда и свяжешься с людьми, изготавливающими стеклянные протезы глаз. Нам надо найти человека, который сделал глазной протез для Монтроза Девитта. - Но у него не было никакого стеклянного глаза, Перри! Он ходил с черной повязкой на глазу и... - Когда он хотел исчезнуть, - перебил Мейсон, - он просто убирал повязку в нижний ящик письменного стола, заменяя ее стеклянным глазом, и, по всей вероятности, назывался другим именем. Припомни тот примечательный факт, что, хотя его и считали чем-то вроде разъездного агента, спидометр его автомобиля показывает небольшой прогон. Соедини все воедино, Пол, и ты со мной согласишься, что где-то поблизости от Лос-Анджелеса он проживал под другим именем... Значит, если дело обстоит таким образом, не стало как бы двух мужчин, а труп всего один. И я хочу, чтобы ты занялся выяснением всех пропавших. Так что тебе нужно срочно возвращаться сюда и начинать действовать. - Хорошо, - задумчиво сказал Дрейк. - Это уже нечто серьезное, Перри. Я скоро прибуду. - Сделал ли шериф что-нибудь в отношении машины? - О твоем сообщении просто-напросто забыли, - ответил Дрейк. - Ладно, - сказал Мейсон. - У нас еще есть время до того, как Лоррейн Элмор очнется от снотворного. Только боюсь, полиция спохватится раньше, начнет проверять ее машину и тут-то оценит важность моего сообщения... К этому времени нам надо их сильно опередить, потому что отравленное виски означает, что кто-то будет обвинен в убийстве. И я вовсе не поручусь, что они не остановят выбор на моей клиентке... - Ох, ох! - вздохнул Дрейк и после некоторого молчания сказал: - Я думаю, что ты опять можешь оказаться прав, Перри. 9 Во второй половине дня раздался условный стук Пола Дрейка в дверь личного кабинета Мейсона. Делла Стрит открыла ему дверь и улыбнулась: - Наконец-то, ты вернулся, Пол. - Я успел на самолет через Палм Спрингс. - Есть как-нибудь новости, Пол? - спросил Мейсон. - Боюсь, - сказал Дрейк, - что я расшифровал себя. - Каким образом? - Прежде всего, Перри, я насторожил коронера, когда попросил у него разрешения сделать цветную зарисовку глаза покойного... - Что произошло? - Я нашел художницу, превосходно рисующую карандашом, и она охотно взялась за дело. Однако коронер решил, что такой редкий материал не должны упускать газеты. Он намерен позвонить в редакцию местной газеты, а это, сам понимаешь, полное раскрытие карт. - Еще что-нибудь есть? - Пожалуй, это все, Перри. Рисунок я получил уже час назад, вручил одному из лучших оперативников и велел заниматься поисками. Он обойдет решительно всех, кто имеет касательство к изготовлению стеклянных протезов. Мейсон кивнул. Зазвонил телефон. Делла подняла трубку: - Алло? - спросила она и сразу же протянула трубку детективу: - Тебя, Пол. - Алло? - сказал Дрейк в трубку. - Что? Молодец! Какой адрес? - Детектив записал что-то на бумажке и спросил: - А он уверен? Ага, хорошо... Повтори фамилию... Х-е-й-л? Так, а имя? В-е-с-т-о-н... Отлично. Мы все проверим. - Он положил трубку и повернулся к Мейсону: - Похоже, мы сдвинулись с места, Перри. Мой оперативник обратился к некоему Селвигу Хендрику, который считается одним из лучших специалистов в этой области. Тот сразу же узнал рисунок глаза. Сказал, что изготовил такой для человека по имени Вестон Хейл, проживающего в многоквартирном доме "Роксли". - Готов держать пари, - сказал Мейсон, - что Вестон Хейл больше там не появится и никто не знает, что с ним произошло. - Монтроз Девитт и Вестон Хейл - одно и то же лицо? - спросил Дрейк. Мейсон кивнул. Опять зазвонил телефон. Делла подняла трубку и сообщила Мейсону: - Это Дункан Краудер из Калексико. Мейсон взял трубку: - Алло... да, говорит Перри Мейсон. Привет, Дункан. Что нового? - Мне очень не хочется сообщать вам дурные новости, мистер Мейсон, - сказал Краудер. - Но события развиваются. - Что случилось?. - Власти внезапно проснулись и сообразили, насколько важно ваше сообщение о машине с массачусетским номером, брошенной в песках. Они послали туда тягач вытащить ее из песка и детектива, чтобы произвести расследование. На переднем сидении лежала ампула сомниферала, а в комнате, которую занимала Лоррейн Элмор, они нашли упаковку с ампулами сомниферала. В ней, согласно этикетке, находилась сотня ампул. - Лекарство прописано? - спросил Мейсон. - Да, это средство было прописано. Похоже, что наша клиентка находилась в эмоционально-неустойчивом состоянии. Она обратилась к врачу, объяснила, что собирается в длительную поездку и попросила прописать ей достаточное количество снотворного. Он дал ей рецепт. Шериф разговаривал с ним по телефону... Врач сказал, что нервная система миссис Элмор настолько расшатана, что если бы еще она стала переживать из-за недостатка снотворного, то ничего хорошего ожидать было бы нельзя... Он рекомендовал ей по одной ампуле, когда она начнет волноваться, и в среднем она принимала от восьми до двенадцати ампул в месяц, а когда они заканчивались, страшно переживала. Он был готов выписать ей в три раза больше, лишь бы только она не нервничала из-за пустяков, Естественно, теперь им не терпится выслушать объяснения миссис Элмор. Особенно их интересует, каким образом сомниферал из ее упаковки попал в желудок к Монтрозу Девитту... - Они не в состоянии доказать, что это тот самый сомниферал! - заметил Мейсон. - Возможно, но они явно исходят именно из этой предпосылки. Доктор Кеттл держится твердо и заявляет, что его пациентка находится под воздействием наркотика, если ее разбудить, то любое ее показание может оказаться неточным, подлинные факты могут перемешаться с плодом больного воображения. Он выразил это куда более внушительно и солидно, чем я. Мейсон задумался, потом сказал: - Хорошо, Дункан, пусть доктор Кеттл еще раз подчеркнет тот факт, что заявление, если она его сделает в нынешнем состоянии, может быть неточным, окрашенным собственной фантазией. Но если они возьмут на себя ответственность за последствия столь несвоевременного допроса, пускай себе разговаривают с его пациенткой, как только она проснется... - Они сразу же ухватятся за такое предложение, - сказал Краудер. - Им просто необходимо немедленно выяснить, что все это значит, каким образом ее машина оказалась в песках, какая связь между миссис Элмор и Монтрозом Девиттом, когда она его в последний раз видела и так далее... Должен ли доктор Кеттл будить ее сейчас же? - Нет, пусть дождутся естественного пробуждения, - решил Мейсон. - Только намекните доктору Кеттлу, чтобы он еще раз убедительно повторил им о возможной неточности ее показаний. Ну, а потом будь что будет. - А разве вы не знаете, что будет потом? - грустно усмехнулся Краудер. - Ее заберут в камеру для подследственных, а когда она полностью придет в себя, дадут ей прослушать запись собственного допроса и спросят, что тут правда, а что вымысел. - К этому времени мы ей посоветуем ничего не говорить, - ответил Мейсон. - Только нужно действовать согласованно и расторопно. В ту самую минуту, когда она сделает заявление, вы предупредите меня, и я выражу возмущение по телефону и обвиню их в том, что они воспользовались неосведомленностью моей клиентки. И заявлю, что при сложившихся обстоятельствах я рекомендую ей не делать больше никаких заявлений, если при этом не будут присутствовать оба ее адвоката. - И она будет молчать? - Конечно, - заверил Мейсон. - Вы в этом уверены? - Если вы с нею поговорите, она вас послушает. - Что вы хотите сказать? - не понял Краудер. - Объясните, что ее могут обвинить в убийстве, - сказал Мейсон. - Хорошо, - согласился Краудер. - Я поговорю с ней. - Мы здесь работаем в новом направлении, - сообщил Мейсон. - Игра оказывается интересной. Самое главное сейчас, это заставить клиентку замолчать сразу же после того, как она в первый раз расскажет свою историю. - Я сделаю все, как вы сказали, - заверил Краудер и повесил трубку. 10 - Мы проверяем Вестона Хейла? - спросил Пол Дрейк когда Мейсон повесил трубку. Мейсон кивнул. - Это тот сенсационный случай, Пол, когда мы держимся на шаг впереди полиции, вместо того, чтобы быть на два позади. - Я думаю, сенсация будет, когда они догонят нас, - усмехнулся Дрейк. - Мы не нарушаем закона, скрывая вещественные доказательства, - заметил Мейсон. - Мы их просто провернем. Каждый имеет на это право. - Я знаю, знаю, - ответил Дрейк. - Но все равно беспокоюсь. - Мне кажется, - сказал Мейсон, - что никакого Вестона Хейла мы не найдем. Узнаем, что он внезапно исчез. - Я тебе нужна, шеф? - спросила Делла Стрит. Мейсон немного подумал. - Нет, Делла, ты останешься здесь и будешь защищать крепость, - решил адвокат. - Да, сейчас мы попали в тупик, но чтобы доказать это, мы должны все проверить. Поехали, Пол! "Роксли" оказался шестиэтажным домом с дорогими квартирами. Дежурный сообщил, что Вестон Хейл проживает в квартире номер пятьсот двадцать два. - Ну что ж, мы поднимемся наверх и постучим в эту дверь, - сказал Мейсон. - После разыщем управляющего и попробуем что-нибудь у него узнать. Поднявшись на лифте, они дошли до нужной квартиры и позвонили. Звонок был слышен даже снаружи. - Позвони три раза, - сказал Мейсон, - мы должны быть уверены, что нам никто не ответит. Дрейк еще несколько раз нажал кнопку звонка. Когда они уже собрались уходить, дверь отворилась. На пороге стоял мужчина, запахивавший на себе халат. Глаза его были опухшими, нос красным, а голос настолько хриплым, что слова было трудно разобрать. - Кто вам нужен? - Вы мистер Хейл? - спросил Мейсон. Человек покачал головой. - Хейла нет дома. Что вам нужно от него? - Мы бы хотели с ним поговорить, - ответил Мейсон. - Он здесь живет? - Мы с Хейлом снимаем квартиру на двоих. Я болен, думаю, у меня грипп. Вы, господа, только заразитесь, если будете здесь стоять. Приходите в другой раз. - Где мистер Хейл? - повторил вопрос Мейсон. - На работе. - Где? - В "Инвестор Мортджейдж энд Рефинансинг компани". - Где находится эта компания? - На Западной Бемонт-стрит. Что вы от него хотите? И кто вы такие? - У мистера Хейла один глаз стеклянный? - спросил Мейсон. - Что? - У него стеклянный глаз? - Для меня это новость... Мне всегда казалось, что у него все в порядке. Так кто вы такие? - Как вас зовут? - Ронли Эндовер. Послушайте, у меня лихорадка, мне плохо уже два дня, я никак не могу справиться с болезнью. Почему бы вам, господа, не отправиться домой, пока вы не схватили грипп? - Мы войдем, - попросил Мейсон, - всего на минуту. - Если вы войдете, я буду разговаривать с вами, лежа в постели. У меня лихорадка, и я должен лежать, укрывшись одеялом с головой, пить фруктовый сок, немного виски и аспирин. Так вот, господа, если вы не боитесь гриппа, входите... У Пола Дрейка был нерешительный вид, но Мейсон заявил: - Мы рискнем. Они вошли в квартиру. - Это двойная квартира? - поинтересовался Мейсон. - Верно. Комната Хейла вон там. У него отдельная ванная. Моя спальня по эту сторону, и тут тоже есть ванная. А эту комнату мы используем как гостиную, позади вас кухня. Ну, а теперь, господа, я ничего не могу сказать о Хейле, кроме того, что он на работе. Отправляйтесь туда и объясняйтесь с ним там. А я лягу, пожалуй. Уж очень скверно я себя чувствую. Эндовер отправился к себе в спальню и забрался в постель, не снимая халата. Он несколько раз чихнул и посмотрел на них слезящимися глазами. - Мы стараемся узнать все что можно о мистере Хейле, - пояснил Мейсон. - Это крайне важно. - А что в этом важного? - удивился Эндовер. - Я - адвокат, - быстро сказал Мейсон, уходя от ответа. - А это - детектив. - Полицейский или частный? - Частный. - Что же вы хотите? - Надо выяснить кое-какие подробности о Хейле. - Почему бы не расспросить его самого? - Мы это сделаем, как только выйдем отсюда. - В таком случае, не медлите. Вас же никто не держит. - Мы планируем отправиться поговорить с мистером Хейлом, но сначала хотим выяснить, тот ли это человек, который нас интересует, и можно ли заглянуть к нему в комнату? - Конечно, почему бы нет? - воскликнул Эндовер и тут же изменил решение: - Нет, обождите минутку. Черт возьми! Я же не имею права давать такое разрешение. Я вам ответил, не подумав... Конечно, вы не можете заходить в его комнату, это же его помещение. Мало ли что там есть? Я не намерен позволять двум незнакомым людям шарить в его комнате... - Не могли бы вы подойти к дверям вместе с нами? - любезно спросил Мейсон. - Мы вовсе не собираемся там шарить, как вы изволили выразиться. Просто заглянем внутрь, ни к чему не прикасаясь. - Что вы ищете? - Мы пытаемся собрать сведения о нем. - Зачем? - Нам надо разрешить с ним важное дело. - Заглянув в его комнату, вы ничего не разрешите, - возразил Эндовер. - Я сомневаюсь, что это ему понравилось бы, и я не собираюсь вставать с кровати. Я чувствую себя просто отвратительно, а коли вы, господа, и дальше будете мне надоедать, то вообще ничего не услышите от меня про Вестона Хейла! - Сколько времени вы с ним делите эту квартиру? - спросил Мейсон. - Не помню... кажется, четыре или пять месяцев. Тут раньше жил другой парень, но он уехал из этого города. Я всегда стараюсь найти себе напарника, такая квартира на двоих куда лучше, чем отдельная однокомнатная, где и повернуться негде... Но что вам нужно от Вестона Хейла? - Стараемся его отыскать, - ответил Мейсон. - Вы никогда не видели его с черной повязкой на глазу? - Говорю вам, что я не знал о его плохом глазе. Я считал, что они у него оба в порядке. - Скажите, у него есть пишущая машинка? - Есть. - Он что-то печатает? - Конечно печатает, это его работа. Когда он дома, все время стучит на машинке, иногда засиживается до ночи. Так что вам от него надо? - Мы полагаем, что его приятель Монтроз Девитт попал в беду, вот и хотим поговорить с Хейлом. Вы не слышали, он упоминал когда-нибудь имя Монтроза Девитта? Эндовер решительно помотал головой. - Ни разу не слыхал от него о таком человеке. - Неужели? - Говорю вам, нет. - Ладно, мы придем еще раз, когда вы будете себя чувствовать лучше, мистер Эндовер. - А что за беда с этим Девиттом? - Мы предполагаем, что его вчера ночью убили в Калексико. - Убили?! - Совершенно верно. - И вы теперь вынюхиваете здесь? - неожиданно побагровел Эндовер. - Катитесь отсюда немедленно, и не возвращайтесь назад без полицейского офицера. - Повернувшись к ним спиной, Эндовер, залез под одеяло и оттуда проворчал: - Предупреждаю вас, не крутитесь вокруг дома. Убирайтесь вон! Я устал. - Благодарим вас за помощь, мистер Эндовер, - сказал Мейсон. - Очень сожалею, что вы себя плохо чувствуете и не хотите войти в наше положение. - Какая разница, вхожу я в ваше положение или нет?.. Важно, что я вхожу в свое собственное положение, так что сюда больше никто не войдет, не предъявив мне соответствующих документов, доказывающих, что он имеет на это право. Мейсон кивнул Дрейку. - И на том спасибо, мистер Эндовер. Мы уходим. - Не стоит благодарности, - проворчал Эндовер. Мейсон и Дрейк вышли из спальни Эндовера, на какой-то миг задержались в гостиной, где Пол Дрейк бросил красноречивый взгляд на двери с другой стороны, но Мейсон покачал головой. - До свидания, Эндовер! - крикнул он. Ответа не последовало. - Он писал письма, значит, у него есть и куча ответов, - заметил Мейсон, когда они вышли в коридор. - Человеку приходилось вести большую переписку и подготовительную работу, прежде чем он забрасывал крючок для очередной золотой рыбки. Нам бы здорово помогло, сумей мы отыскать некоторые из этих писем. - Вряд ли они содержали указания на то, кто его убил, - усмехнулся Дрейк. - Наверное, - задумчиво сказал Мейсон, - но это свидетельство, что он был аферистом и мошенничеством зарабатывал на жизнь. Нередко дела об убийствах, Пол, свидетельствуют, как ни странно, что убийца был благодетелем человечества, избавив его от мерзавца. - Теперь отправимся на работу к Хейлу? - Интересно, какой предлог придумал Хейл на работе для того, чтобы официально его нельзя было разыскать? Ведь Хейл мертв. 11 Генри Т.Джаспер, президент "Инвесторе Мортджейдж энд Рефинансинг компани", улыбнулся посетителям и сказал: - Я считаю большой честью, мистер Мейсон, что вы меня посетили. Я много о вас слышал, ну и, конечно же, читал отчеты о ваших потрясающих процессах... С вами Пол Дрейк, глава "Детективного агентства Дрейка"? Я полагаю, вы бы не заглянули ко мне в такое позднее время, если бы у вас не было важного дела? - Я не уверен, что это так, мистер Джаспер, - ответил Мейсон. - Откровенно говоря, я озадачен, и мы стараемся добыть хоть какую-то информацию. - Возможно, я сумею вам помочь? - Я очень на это рассчитываю. Что вы можете нам рассказать о Вестоне Хейле? - Не очень много, - ответил Джаспер, - ведь Хейл довольно скрытный человек. Он один из лучших сотрудников, работает у нас уже семь лет. Просто незаменим для дела. - Не могли бы мы с ним поговорить? - Ну, конечно, - ответил Джаспер. - Я имею в виду сейчас. - Вряд ли, джентльмены, мы уже закрылись. Я здесь задержался по весьма важному делу. Полагаю, что мистер Хейл уже ушел домой... Одну минуточку, я сейчас узнаю. Джаспер нажал кнопку звонка, и в кабинет вошла женщина лет сорока с утомленным и поблекшим лицом. - Да, мистер Джаспер? - Хейл здесь? - Нет, сэр. - Ушел домой? - Его сегодня не было. - Не было? Она кивнула. - Он собирался навести кое-какие справки в Санта-Барбаре. Помните, вы интересовались причинами, обуславливающими распространение подписки в том районе? - Ах да, совершенно верно, - вспомнил Джаспер. - Я хотел, чтобы он занялся этим вопросом. Мы разговаривали об этом несколько дней назад, и он мне обещал туда отправиться, как только покончит здесь со срочными делами. - Не знаете ли вы, где мы его могли бы отыскать? - спросил Мейсон. Джаспер красноречивым движением бровей переадресовал вопрос к секретарше, скромно стоявшей в дверях. Та отрицательно покачала головой. - Просто в Санта-Барбаре, где-нибудь в отеле, - ответила она. - Полагаю, что он поехал туда на своей машине. - Могу ли я спросить, почему вы так заинтересовались мистером Хейлом? - спросил Джаспер. - Вопрос опознания, - ответил Мейсон. - Скажите, был ли у мистера Хейла один глаз искусственный? Джаспер улыбнулся и покачал головой. - Нет, оба глаза у него были здоровы и... Внезапно он замолчал, заметив какое-то странное выражение лица секретарши. - Что такое, Сельма? - Иногда я удивлялась, мистер Джаспер, - сказала она. - Вы когда-нибудь замечали, что всякий раз, когда мистер Хейл на что-нибудь смотрит, он непременно поворачивает туда и голову? Вы никогда не видели, чтобы он перевел только глаза. Он будет разговаривать с двумя или с большим количеством людей, но, выслушав одного, он важно повернет голову, чтобы посмотреть в лицо другому. Это я уж давно приметила, и сначала думала, что он глухой, и читает ответ по губам, но совсем недавно я была совсем озадачена, хотя и никак не могла догадаться о причине его поведения. Такое объяснение, что у него стеклянный глаз никогда не приходило мне в голову, но теперь, когда вы подсказали эту идею, я понимаю, что, наверное, так оно и есть. - Он женат? - спросил Мейсон. На этот вопрос ответил мистер Джаспер: - Нет. Лично мне кажется, что этот человек живет только для работы в полном смысле этого слова. Многие вечера он проводит здесь. Хейл отличается совершенно потрясающей педантичностью и аккуратностью, он способен тысячу раз проверить и перепроверить подробности, и только потом составит отчет или напишет документ. Мейсон посмотрел на Дрейка. - Полагаю, это все, - сказал адвокат. - Я бы очень хотел поговорить с мистером Хейлом. Если он вам позвонит, будьте добры, передайте ему это и сообщите номер моего телефона. - Завтра с утра он будет на работе, - заверил Джаспер, - то есть, в том случае, если в Санта-Барбаре все будет в порядке и не потребуется задержки там еще на день. - Такое иногда случается? - спросил Мейсон. - Вообще-то довольно редко, - ответил Джаспер, - но недавно мы вложили часть наших средств в акции, выпущенные в небольшом количестве аналогичной компанией, вот и возник вопрос... Впрочем, мистер Мейсон, я не хочу предвосхищать события и вдаваться в подробности до того, как поступит ответ Хейла. - Хейл достаточно квалифицирован, чтобы разобраться в таких делах? - Хейл, - улыбнулся Джаспер, - настоящий профессионал. Он сует нос решительно во все. Он инстинктивно чувствует, где и что надо искать... Это все, Сельма, благодарю вас. Я просто хотел узнать, не задержался ли мистер Хейл в конторе. Секретарша вышла из кабинета. - Что ж, - сказал Мейсон, - как я уже говорил, положение вещей мне довольно ясно. - Я бы тоже хотел, чтобы мистер Хейл связался с вами, - сказал Джаспер и добавил с любопытством: - Как я полагаю, тот факт, что вы сами явились сюда, мистер Мейсон, означает, что он вам нужен в связи с каким-то необычным делом? - Да, я думаю, что, возможно, так оно и есть. Кстати, нет ли у Хейла брата, особенно, брата-близнеца? - Я об этом не слышал, он вообще никогда не упоминал о своих родственниках. Ох, постойте, мистер Мейсон, вы говорите, что у него есть брат? - Был. - Вы употребляете это в прошедшем времени? - Возможно, что человек, умерший вчера ночью в отеле Калексико, был родственником Хейла... - Ох, нет, у него не было никаких родственников, во всяком случае, в этих местах. Я в этом убежден... Постойте, это прошедшее время относится не к самому ли мистеру Хейлу? - Очень может быть, потому что если умерший не близнец Хейла, тогда вполне допустимо, что это труп самого Вестона Хейла. - Что? - чуть ли не закричал Джаспер. - Я просто упомянул о такой возможности, - осторожно уточнил Мейсон, - и не готов пока сделать какое-либо заявление. И мой визит сюда имеет единственной целью поиск необходимой информации... - Но почему... Должны же быть какие-то основания для подобного предположения. - Хотел бы я их иметь! - воскликнул Мейсон. - Сейчас я занимаюсь разбирательством дела... Вы не могли бы сказать, не сродни ли Хейл Монтрозу Девитту? - Девитт... Девитт... Имя мне вроде бы знакомо, но не могу увязать его с определенным человеком... - Ладно, не имеет значения. Положение, несомненно, прояснится после того, как я завтра получу возможность поговорить с мистером Хейлом. Большое вам спасибо, мистер Джаспер. Дрейк и Мейсон поочередно пожали бизнесмену руку и вышли из кабинета, оставив президента компании стоять у стола в полном недоумении. - Что ж, - сказал Мейсон, когда они оказались на улице. - Весьма похоже, что мы движемся в правильном направлении. - Так-то оно так, но как далеко мы зайдем? - До конца! Дрейк был настроен пессимистически. - Боюсь, что он окажется тупиком, - пробубнил детектив. Мейсон не обратил на его слова внимания. По его лицу было видно, что он о чем-то сосредоточенно думает. Они доехали до здания, в котором были расположены их офисы, обменявшись лишь несколькими словами. Выйдя из лифта, Мейсон начал было: - Я хочу, чтобы... В это мгновение верь из конторы Дрейка отворилась, и в коридор выглянула девушка, работавшая на коммутаторе. - О, мистер Мейсон, у меня для вас сообщение. Мейсон и Дрейк вошли в контору. - По незарегистрированному номеру звонила мисс Стрит, - сказала девушка, - и просила, чтобы вы сначала зашли в приемную, а не через дверь в свой кабинет. - Вы не знаете почему? - удивился Мейсон. - Нет, но это что-то важное. - Хорошо, соедините меня с нею. - Вероятно, - предположил Пол, - у тебя в кабинете находится какое-то официальное лицо. Вот она и хочет тебя предупредить. Мейсон покачал головой. - Если бы в конторе была полиция, Делле не удалось бы подойти к телефонному аппарату и позвонить сюда. Девушка позвонила Делле Стрит и кивнула Мейсону. Тот взял трубку. - Алло, Делла? - У нас тут гости, шеф, - тихо ответила Делла Стрит. - Я подумала, что тебе лучше узнать об этом до того, как ты войдешь в кабинет. - Кто там еще? - Один из них, - сказала она, - наш друг Джордж Летти. - А второй? - спросил Мейсон. - Болдуин Л.Маршалл - прокурор округа Империал. - Странная компания, - заметил Мейсон. - Они тебе показались враждебными друг другу или наоборот? - Трудно сказать, - ответила Делла, - но мне показалось, что между ними полное взаимопонимание. И именно поэтому я посчитала необходимым предупредить тебя о неожиданном визите. - Что за человек окружной прокурор? - Ему тридцать с небольшим лет, он весьма энергичный с виду и держится настороженно. Настроен явно агрессивно. - Высокий? - Среднего роста, стройный, с черными пронзительными глазами и порывистыми движениями. И... как бы это сказать?.. Я бы сказала - опасный, если ты понимаешь, что я имею в виду. - Я знаю, что ты имеешь в виду, - заверил Мейсон. - Через пару минут я приду в кабинет. Насколько я понял, этот окружной прокурор проявляет враждебность? - Ну, он очень... официален. - Летти ему что-то сказал, - задумчиво произнес Мейсон. - Интересно, что именно. Хорошо, Делла, не показывай вида, что ты меня предупредила, я буду через пару минут. Где находятся эти люди? - Я провела их в юридическую библиотеку. Не хотела оставлять в приемной. - Откуда ты говоришь? - По телефону, находящемуся позади стола Герти. - Молодец. Теперь иди в мой кабинет и открой дверь в юридическую библиотеку. - Они ее уже приоткрыли. - Вот и хорошо, я войду через дверь из коридора. Как только я покажусь, начинай представление. - Какого рода? - поинтересовалась Делла Стрит. - Подыгрывай мне по обстоятельствам, только и всего. - Я поняла, шеф. Мейсон повесил трубку, повернулся к Полу Дрейку и прищурил глаза. - Что именно мог рассказать этот Джордж Летти окружному прокурору Империала, отчего тот настроен против меня? - Ну, - медленно произнес Дрейк, - он мог бы рассказать ему правду... - Что именно из правды? - развел руками Мейсон. - А какой объем из правды ты сможешь выдержать? - ответил вопросом на вопрос Дрейк. - Наверное, самое лучшее сейчас пойти туда и выяснить все на месте, Пол. - Хочешь, чтобы я пошел с тобой? - Нет, Пол, занимайся своим делом. Направь оперативников по следам Холанда Брента. И мне кажется разумным установить слежку за Джорджем Летти, после того как он выйдет из моего кабинета. Этот субъект стал слишком назойливым, пора его приструнить. Мейсон вышел из конторы детектива, по коридору прошел к себе, вставил ключ в замок двери и отворил ее. Делла Стрит стояла возле стола адвоката, занимаясь разборкой корреспонденции. - Привет, Делла, - приветствовал он ее с порога, - что нового? - У вас двое посетителей, мистер Мейсон, - лукаво посмотрев на него, ответила Делла. - Мистер Болдуин Маршалл и мистер Джордж Летти. - Летти, да? Это что, тот балбес, что все время мешается у нас под ногами? Чего он хочет, и кто такой этот Маршалл? - Мистер Маршалл - окружной прокурор Империала, он в настоящий момент находится в вашей юридической библиотеке, - Делла указала рукой на открытую дверь и добавила: - Я была бы рада сразу найти вас, но не знала... - Хорошо, - перебил ее Мейсон. - Пригласи их, пожалуйста. Мейсон подошел к столу и почти одновременно две фигуры появились на пороге юридической библиотеки. Первым решительно выступал Болдуин Маршалл, Летти плелся сзади с видом побитой собаки. Сделав им навстречу пару шагов, Мейсон произнес: - Как я понял, вы - Болдуин Маршалл, окружной прокурор Империала? - Совершенно верно, - отозвался тот, протягивая руку. - Полагаю, вы знаете мистера Летти? - О да, натыкаюсь на него каждый раз, как только делаю какой-нибудь шаг. Какова причина вашего визита? - Вы представляете миссис Лоррейн Элмор? - Да. - Монтроз Девитт был убит в Калексико. Мы хотим допросить миссис Элмор... - Убит? - прервал его Мейсон. - Полагаю, что да. Я буду с вами предельно откровенен, мистер Мейсон. Мы действуем, главным образом, на основании косвенных доказательств, но в деле имеются моменты, которые я, признаться, совершенно не понимаю. У меня сложилось впечатление, что миссис Элмор играет какую-то странную роль. Фактически, как мне кажется, между ее показаниями и теми фактами, которыми мы располагаем, имеются расхождения... - Кому она давала показания? - спокойно поинтересовался Мейсон. - Вам. Мейсон удивленно поднял брови. - Я о вас много слышал, мистер Мейсон, - продолжал прокурор. - Все в один голос твердят, что вы - опасный противник, который растерзает меня на куски. У вас за плечами многие годы работы и огромный опыт, вы являетесь настоящим гением судебной стратегии. Я же - окружной прокурор скотоводческого края. Возможно, я вам и не противник, но должен сказать одну вещь. Я вас не боюсь и не разрешу играться со мной. - Может быть, - заметил Мейсон, - вы все-таки объясните мне в чем дело? - У мистера Летти на совести кое-какие грехи... Мейсон с любопытством посмотрел на Джорджа Летти. - И он пришел к вам? - Нет, - ответил Маршалл, - это я отправился к нему. Сначала Летти пытался скрыть то, что ему известно, но я сразу почувствовал, что он что-то недоговаривает. Ну и, откровенно говоря, я оказал на него некоторое давление, совершенно так же, как намереваюсь оказать его и на вас. - На меня? - спросил Мейсон. - Совершенно верно, - подтвердил Маршалл. - Я уже сказал, что не обладаю вашим опытом и вашей известностью. Однако должен вам заметить, что на моей стороне закон. Более того, меня поддерживает большинство избирателей округа. Если дело дойдет до драки, вы непременно проиграете, потому что я призову вас к ответу так же быстро, как и любого другого. Ваша репутация меня абсолютно не пугает. - Я бы и не хотел, чтобы она вас пугала, - усмехнулся Мейсон и повернулся к Летти: - Что же вы скрывали, Джордж, от господина прокурора? - Одну минутку, - вмешался Маршалл, - говорить буду я... Вас, Летти, возможно, подвергнут перекрестному допросу. И, по всей вероятности, это сделает именно Мейсон. Поэтому я хочу рассказать кое-что из того, что мне известно сам. - Маршалл повернулся к молодому человеку: - Вы меня поняли, мистер Летти? Летти быстро кивнул, а Маршалл продолжил: - Миссис Элмор рассказала вам интересную историю о том, как она ехала в своей машине по дорогам, в том числе и по проселочной. Кто-то принудил Монтроза выйти из машины, провел его несколько ярдов по дороге, а затем забил до смерти. После этого незнакомец велел миссис Элмор ехать на машине вперед, пока та не увязла в песке. - Она мне это рассказывала? - спросил Мейсон. - Да, именно так. - Могу я спросить откуда у вас подобная информация? - Спросить вы можете, - рассмеялся Маршалл, - только ответа не дождетесь. Говорила она вам об этом или нет? - Усаживайтесь поудобнее, - предложил Мейсон. - По всему видать, что разговор окажется куда более продолжительным, чем я предполагал. - Все в порядке, я ничего не имею против того, чтобы постоять. Наша беседа не будет продолжительной, если дело зависит только от меня. Я хочу знать, делала она такое заявление или нет? - Я представляю миссис Элмор, она моя клиентка, - холодно сказал Мейсон. - Я понимаю. - Поэтому любое заявление, сделанное ею мне, является строго конфиденциальным... А раз так, то я не могу его разглашать. - В таком случае, я пойду дальше, - сказал Маршалл. - Сегодня утром вы находились в Калексико, в вашем распоряжении был самолет. Вы велели летчику низко пролететь над некоторыми дорогами восточнее Калексико, пока не обнаружили застрявшую в песке машину. После этого пилот получил распоряжение вернуться на аэродром. - Могу ли я узнать источник вашей информации? - поинтересовался Мейсон. - Я вовсе не намерен отвечать на ваши вопросы, - резко сказал прокурор. Судя по всему, самоуверенность не позволяла прокурору по достоинству оценить противника. - Я узнал в аэропорту номер самолета, арендованного вами, и, разыскав летчика, допросил его. - Какая бурная деятельность, - усмехнулся Мейсон. - Я всегда стараюсь идти по следу, пока он еще не остыл, - ответил Маршалл. - Похвально, - отозвался Мейсон. - Уверен, что вы будете грозным противником. - Разве мы должны быть противниками? - А вот это зависит только от вас, - сказал Мейсон. - Если вы не предъявите моей клиентке обвинения в каком-либо преступлении, я не вижу причин становиться вашим противником. - Я не намерен обвинять ее в преступлении, если она не вызовет подозрений. - Похвально! Это слово подействовало на нервы окружного прокурора, он слегка повысил голос: - Но до тех пор, пока я не получу убедительного ответа на мои вопросы, я должен буду задержать ее, хотя бы как основную свидетельницу. - В таком случае, - заметил Мейсон. - Ей придется внести соответствующий залог, и я полагаю, что у нее достаточно средств, чтобы выполнить разумное решение Суда. - В этом случае, возможно, я пойду еще дальше и задержу ее для дачи показаний на время следствия. - В этом случае мне придется, в соответствии с законом, вынудить вас либо предъявить ей обвинение либо отпустить ее на свободу. - В таком случае, мы ее обвиним, - заявил Маршалл. - Но в этом случае, естественно, мы займем с вами противоположные позиции, - рассмеялся Мейсон. - Хорошо, я продолжаю... У меня есть основания предполагать, что вы обнаружили застрявший в песке автомобиль и поехали к месту, где находилась машина. На ней был массачусетский номер, и она принадлежала вашей клиентке миссис Элмор... Вы осмотрели место происшествия, и у нас появились основания предполагать, что вы увезли кое-какие вещественные доказательства и улики, которые не захотели показывать властям. Возможно, вместо них вы оставили другие... Если выражаться точнее, то вместо них вы оставили предметы, которые, как вы надеялись, власти посчитают уликами. - Разве это не было бы нарушением адвокатской этики? - Конечно. - Но вы, однако, считаете, что я мог это сделать? - Я сформулирую это таким образом - у меня имеются данные, указывающие на то, что вы могли это сделать. - Есть старая пословица, - усмехнулся Мейсон. - Не суди о других по себе, как правило, ты ошибешься. Маршалл вспыхнул и сердито спросил: - Так вы этого не делали? - Конечно, нет. - Вы хотите сказать, что не выходили из машины? И не осматривали машину вашей клиентки? - Вы меня спросили осмотрел ли я машину, не оставил ли там какие-нибудь посторонние предметы в качестве вещественных доказательств и не изъял ли там подлинные вещественные доказательства и улики. Вот на это я и ответил - нет! - Хорошо, тогда я уточню вопрос, - сказал Маршалл. - Выходили ли вы из машины возле того места, где машина миссис Элмор застряла в песке? - Ответа не будет. - Взяли ли вы что-нибудь в машине? - Ответа не будет. - Прекрасно, - заключил Маршалл. - Это все, что я хотел узнать - захотите ли вы мне помочь. Вы не желаете... А теперь я прошу максимум внимания. Вы отказались со мной сотрудничать, поэтому и я не считаю себя обязанным сотрудничать с вами... Очевидно, в Лос-Анджелесе Суды находятся под воздействием вашей славы, а ваша репутация гипнотизирует власти... В моем же округе вы всего лишь один из лос-анджелеских адвокатов, и остаетесь чужаком. И я без колебаний призову вас к ответственности, если это потребуется. - Давайте, призывайте, - рассмеялся Мейсон. - Говорят, я ловко умею парировать удары, и они частенько рикошетом попадают по тому, кто первым швыряет в меня камень. И мне бы очень не хотелось утратить спортивную форму. - Я вижу, у вас огромная практика, - сквозь зубы произнес прокурор. - Что ж, я обещаю вам предоставить возможность попрактиковаться на самом высоком уровне и сколько угодно... Повернувшись на каблуках, Маршалл раздраженно приказал своему спутнику: - Пошли, Джордж! - Одну минутку, - остановил его Мейсон. - Скажите, мистер Маршалл, неужели вы действительно ожидали, что я отвечу на ваши вопросы? - Я задал их совершенно официально, как окружной прокурор. - Это меня не интересует. Вы ожидали, что я на них отвечу? - Нет. - Тогда зачем вам было приезжать сюда и задавать их? - Не для протокола, - усмехнулся Маршалл. - Я хотел, чтобы пресса Империала сообщила жителям округа, что я задал вопросы, а вы отказались из них отвечать. - Вот как? - заметил Мейсон. - Да, именно так, - отрезал Маршалл. Он вместе с Джорджем Летти стремительно вышел из кабинета. Делла обеспокоенно посмотрела на Мейсона. - Позвони, пожалуйста, Дункану Краудеру, - попросил Мейсон. Делла сделала вызов, и через какое-то время кивнула Мейсону: - Краудер на проводе, шеф. Мейсон торопливо взял трубку. - Дункан, это Перри Мейсон. Мне только что нанес визит ваш окружной прокурор Болдуин Маршалл. Произошла утечка информации. - Что за утечка? - Весьма серьезная. Мне бы хотелось знать, откуда она происходит. - Не можете ли вы подробнее рассказать об этом? - попросил Краудер. - Возможно ли, что ваш телефон прослушивается? - Черт побери, да. Весьма вероятно, что прослушивается не только мой, но и ваш. Официально такое допускается лишь в крайних случаях, по особому распоряжению властей, но мои друзья, сведущие в электронике, сказали мне, что существуют тысячи установок для подслушивания телефонных разговоров. - Хорошо, я буду осторожен, - сказал Мейсон. - Доктор Кеттл ни с кем не разговаривал? - О чем? - О том, что могла сказать его пациентка? - Тут я могу ответить, не задумываясь - нет! Кеттлу вы можете доверять, он не стал бы ни с кем об этом разговаривать. - Вы сами никому ничего не говорили? - Господи, конечно нет! - Я имею в виду, даже конфиденциально? - уточнил Мейсон. - Нет, повторяю вам! - Отправляйтесь в мотель "Палм Корт", займите номера девять и одиннадцать и выясните, какова слышимость в этих номерах, насколько тонки их стенки. Делла Стрит занимала седьмой номер, я - девятый, а Холанд Брент - одиннадцатый. - Хорошо, - сказал Краудер. - Когда это нужно сделать? - Немедленно, - ответил Мейсон. - Я хочу выяснить, слышал ли Брент то, о чем мы говорили в моем номере. - Когда мне вам сообщить? - Как только будет результат. Я буду у себя в кабинете. - Хорошо, я могу немедленно отправиться туда. Эти номера вряд ли заняты, если, конечно, Брент не оставил номер за собой. - Если оставил, займите номера семь и девять, и проведите опыт в них. - Сомневаюсь, чтобы условия были тождественными, - сказал Краудер, - потому что седьмой и девятый находятся в одном отсеке, а девятый и одиннадцатый - в другом. Между номерами отсека находится дверь, к тому же очень тонкая. В случае необходимости эта дверь открывается и номер превращается в двойной. Во всем здании такая планировка отсеков - попарно соединенные номера с дверью между ними. - Хм! Теперь я начинаю кое-что понимать. Все равно поезжайте, убедитесь в этом лично и позвоните мне, Дункан. - Хорошо, я отправлюсь туда с кем-нибудь и все проверю. Вы хотите, чтобы я взял с собой магнитофон и провел подтверждающий эксперимент? - Нет, это не для свидетельских показаний, а для меня лично. - Я все сделаю, ждите моего звонка. Постараюсь обернуться побыстрее. Мейсон повесил трубку. - Что он может сделать? - спросила Делла Стрит. - Краудер? - Маршалл. - Он может много говорить с кем только пожелает. Он может угрожать, он может арестовать нашу клиентку или обязать ее повесткой появиться перед Большим Жюри. Он был прав, говоря, что закон на его стороне. И он имеет право прибегнуть к любым мерам в рамках закона. Более того, он может пустить в ход и кое-какие методы, которые законом не разрешены. Но ведь я-то тоже не сижу сложа руки, испугавшись его угроз... Что-то и мы придумаем, найдем на него управу. А пока мне хотелось бы знать, что же ему все-таки доложил Летти, из-за чего поднялся переполох?.. Как ты думаешь, что именно на совести Летти, а? - Один Бог знает, - ответила Делла. - И прокурор Маршалл. - Ладно, - сказал Мейсон. - Пол уже приставил к Летти оперативника. Не исключено, что-то прояснится... Знаешь, Делла, свари-ка нам кофе, тогда проще будет ждать сообщений от Дункана Краудера. - Полагаю, они не заставят себя долго ждать. Мейсон кивнул и улыбнулся. Делла сварила кофе и достала коробку с печеньем. Мейсон уселся в кресло и взял чашку с ароматным напитком. - Это был замечательный, заполненный событиями день! - заметил адвокат. - И не менее замечательной, с точки зрения заполнения событиями, была прошлая ночь, - ответила Делла Стрит. - Мы почти не спали. - Так оно часто бывает в адвокатской практике. Мейсон допил кофе, отодвинул чашку на край стола, откинулся на спинку кресла и почти мгновенно заснул. Делла разбудила его, когда Дункан Краудер позвонил из Калексико. - Тебя просит Дункан Краудер, шеф! Мейсон взял трубку и показал Делле, чтобы она слушала по второму аппарату. - Алло, Дункан? - спросил Мейсон. - Что вы узнали? - Множество интересных вещей. Эти номера, оказывается, вообще были забракованы, официально их не должны были заселять. Их будут сносить. А на их месте построят что-нибудь более современное. Часть номеров получше, но в некоторых стены из картона, и слышимость там превосходная. Между девятым и одиннадцатым номерами имеется тонкая дверь. Если к ней прижаться ухом, то без труда слышен самый обычный разговор в соседнем помещении, если, конечно, вокруг стоит тишина. Можно практически расслышать каждое слово. - Я так и думал. А между двенадцатым и четырнадцатым? - То же самое. Правда, я их не проверял, но судя по планировке это еще одна пара номеров, которые сдаются либо как два одиночных, либо как один спаренный, а раз так, то ничего иного там и быть не может. - Спасибо, Дункан, - поблагодарил Мейсон. - Нам, как вы понимаете, предстоит тяжелый бой. Как только вы доберетесь до доктора Кеттла, передайте миссис Элмор, что она не должна отвечать ни на один вопрос и ни при каких обстоятельствах не делать заявлений. - Когда ей все это передать? - спросил Краудер. - До того, как окружной прокурор вернется назад, - сказал Мейсон. - И до того, как он позвонит шерифу. - Будет сделано, - весело ответил Краудер и повесил трубку. 12 В девять утра на следующий день Мейсон открыл дверь в свой кабинет и поздоровался с Деллой Стрит: - С наступающим новым днем! - Доброе утро, - улыбнулась она. - Что новенького, Делла? - Дункан Краудер звонил пять минут назад. Просил перезвонить. - Хорошо, соедини меня с ним, - попросил Мейсон. А что слышно от Пола Дрейка? - Он желает все доложить тебе лично. У него работают чуть ли не все люди, и они раздобыли информацию, которая, как он выразился, его озадачивает. - Что еще? - Звонила Линда Кэлхаун, она хочет узнать, где Джордж Летти. - А где она сама? - В Калексико. - Обстановка накаляется, - усмехнулся Мейсон. - Давай сначала послушаем, что нам скажет Краудер. Через несколько минут в трубке раздался голос молодого адвоката: - Алло, Краудер слушает. - Это Перри Мейсон, Дункан... Что у вас нового? - Кое-что есть. Мой достойный противник, мистер Маршалл, подготавливает почву для своего триумфа. - Каким образом? - Создает героическую эпопею о местном скромном поборнике правды, восставшем против городского ловкача. Что-то вроде борьбы Давида и Голиафа. - Как он это делает? - Дает интервью газетчикам. - Цитаты из показаний употребляет? - Нет, прямых цитат нет, отчеты о деятельности нашего бесстрашного обвинителя и нашей администрации. Газету "Сентинентал" до сих пор никто не читал, а сейчас она идет нарасхват. - Это местная газета? - Выпускается в Эль-Сентро. - Какова линия атаки? - Давид из Империала-Вилли, выступает против лос-анджелеского Голиафа, и это перемывается на все лады. К тому времени, когда нам надо будет создать у присяжных определенное мнение, мы убедимся, что дружная местная команда ополчилась против городского ловкача... Ну, и говорить о непредвзятости присяжных нам не придется, хотя формально все требования будут соблюдены. - Как вы считаете, этот Маршалл, опасен? - поинтересовался Мейсон. - Да, и кроме того, у него безумно развито самолюбие. - Что еще? - Кажется, основным подозреваемым он выставляет сейчас миссис Элмор. Хотя прямо и не говорит, что Лоррейн Элмор наркоманка, но уже намекнул репортерам, что она привыкла к сильнодействующему снотворному и что когда уезжала из Бостона, то убедила своего лечащего врача дать ей рецепт, который обеспечил бы ее препаратом на три месяца. Власти пытаются выяснить историю этого лекарства. Вроде бы миссис Элмор употребила три ампулы, а потом и еще четыре в промежутке между отъездом из Бостона и приездом в Калексико. Одну она приняла в ночь убийства, еще одна была найдена на сиденье в автомобиле. В упаковке осталось меньше девяноста ампул. Спиртное, найденное в бутылке из-под виски в чемодане Девитта, было перенасыщено этим наркотиком. Полицейские предполагают, что миссис Элмор, которая в данный момент находится в местной больнице под присмотром врача, причем никакие посетители к ней не допускаются, была помещена туда по просьбе некоего мистера Перри Мейсона. Болдуин Маршалл, согласно слухам, располагает данными, указывающими, что как только его не слишком щепетильный противник из Лос-Анджелеса понял, что заявление его клиентки находится в противоречии с фактами, он тут же предпринял шаги, чтобы помешать допросить ее. - Интересно! - воскликнул Мейсон. - Похоже, надо будет разобраться с ним в газетах. - Это называется подготовкой общественного мнения, если хотите знать. Послушать Маршалла, так он ярый противник газетной шумихи. Однако, он же говорит, что, по его мнению, общественность имеет право быть в курсе шагов, которые предпринимаются в связи с расследованием таинственной смерти, которая все более начинает походить на преднамеренное убийство. - А газеты ничего не сообщают о большой сумме денег, которая, предположительно, была у миссис Элмор? - спросил Мейсон. - Ни слова, - ответил Краудер. - Газета указывает, что в кругу своих близких друзей Маршалл сообщил, что ваша тактика может сработать в большом городе, но ровным счетом не даст ничего в небольшом городке, где жители привыкли уважать законы... И что, дескать, в десять часов утра он отправится к миссис Элмор за заявлением. Если же лечащий врач скажет, что она не в состоянии сделать такое заявление, он потребует провести медицинскую экспертизу, для чего Суд сам назначит врача, а ей вручат повестку, обязывающую ее предстать перед Большим Жюри. - Вы передали миссис Элмор, что она ни при каких условиях не должна говорить? - Я разрешил ей только назначить дату и время. - Можем ли мы на нее рассчитывать? - Я не знаю, но я внушил Линде Кэлхаун, что ее тетка в своих собственных интересах должна молчать. Знаете, мистер Мейсон, Линда - удивительно разумная девушка! Она твердо стоит обеими ногами на земле. - Хорошо, Дункан. Смотрите, чтобы доктор Кеттл не подставил себя под удар. Нам надо сейчас слегка изменить тактику. Миссис Элмор не намерена делать никаких заявлений по совету ее адвоката. - Но тогда Маршалл засадит ее в тюрьму, предъявив ей обвинение в убийстве. - Он это сделает в любом случае, - ответил Мейсон. - Теперь я хочу, чтобы вы сделали одну вещь, Дункан. Уж коли нам предстоит разбирать данное дело в газетах, то и мы можем кое-что предпринять. - Что вы хотите? - спросил Краудер. - Позвоните этому врачу в Бостон, договоритесь об интервью с ним, затем вы сможете опубликовать его в прессе как местный адвокат. Этим заявлением я хочу добиться нескольких целей. Прежде всего, надо дать знать общественности, что имеется местный адвокат и все, затеянное Маршаллом, вовсе не борьба сельского Давида против городского Голиафа, и вы намерены сыграть важную роль в деле. - Я так и думал, что вы этого захотите. Что еще? Главное, о чем я должен беседовать с бостонским врачом? - Укажите доктору, что миссис Лоррейн Элмор в том периоде жизни, когда жажда романтики в ней еще не умерла, что она жила в небольшом городке под пристальными и зоркими взглядами соседей, склонных жалеть ее, как относительно молодую женщину, и что там не было ни одного подходящего мужчины, и она не участвовала в общественной деятельности. В результате женщина стала страдать от одиночества, от депрессии, а он, имеется в виду врач, посчитал разумным успокоить ее нервную систему всяческими микстурами в дневное время и снотворным по ночам. Когда она собралась отправиться в поездку, то, естественно пополнила свой запас рекомендованных врачом препаратов, и тогда он их выписал в большем количестве, зная, что у нее нет тенденции покончить с собой и отлично понимая, что она начнет беспокоиться из-за нехватки лекарства и такой, в сущности, пустяк может вывести ее из равновесия. Таким образом, большое количество снотворного, выписанное ей, было всего лишь психологическим фактором, связанным с ее лечением. Он хорошо знаком с ее характером и репутацией, она женщина необыкновенной порядочности, так что для него не было большим риском прописывать ей наркотик в таком количестве... - Вы полагаете, он это заявит? - спросил Краудер. - Конечно, - усмехнулся Мейсон. - Он будет вынужден сказать именно так, иначе ему здорово достанется за нарушение правил выписки наркотиков, особенно такого сильнодействующего. Вы можете указать, что на карту поставлена его профессиональная и личная репутация, и лучше еще до того, как пресса пронюхает всю историю, опубликовать истинные факты. - Ему их подсказать? - А разве можно найти какое-то другое, более логичное объяснение? - спросил Мейсон. - Я бы даже и не пытался! - Хорошо, Дункан, - засмеялся Мейсон. - Займитесь этим. Если они желают и дальше разбирать дело в газетах, то мы им представим материал, который сработает в пользу нашей подзащитной - несчастной, ошеломленной вдовы, страдающей от одиночества, перед которой только что открылась светлая перспектива надежд на счастье, но все внезапно разрушено безжалостной рукой смерти. - Теперь я понял. Вы хотите, чтобы это мнение получило широкую огласку? - Самую широкую! - Хорошо, - согласился Краудер и повесил трубку. Мейсон с удовлетворением подмигнул Делле: - Если окружной прокурор желает жесткой игры с силовыми приемами, то он ее получит. Газеты не захотят ограничиться обслуживанием одной стороны. - Я полагаю, - заметила Делла Стрит, - мы попали в хорошую переделку. - Каша заварится еще та, - согласился адвокат. - Откровенно говоря, я на это не рассчитывал... Ладно, посмотрим, что нам расскажет Пол. Делла позвонила детективу и через минуту раздался условный стук в дверь. - Привет, красотка! - поздоровался Дрейк. - Что принесет нам это прекрасное утро? - Оно принесет кучу новых забот и хлопот, - рассмеялся Мейсон. - Впрочем, их и без того предостаточно! - Наседает окружной прокурор Империал-Вилли? - Он самый! Старается сыграть на местном патриотизме. Он представляет округ, а я лишь столичный ловкач, поднаторевший в словесной казуистике. Мы должны бороться в присутствии Скамьи Присяжных, состоящего из фермеров, местных скотоводов и бизнесменов. - Но у тебя же есть местный адвокат? - Тамошние газеты утверждают, что местного адвоката он, дескать, загонит в угол, не даст и рта раскрыть. Бой должны вести блестящий правдолюб - окружной прокурор, преисполненный всяческими сельскими добродетелями, и ловкий городской адвокат, который будет прибегать ко всякого рода противозаконным трюкам. Более того, наша клиентка уже превратилась в наркоманку, которую можно пожалеть, но никак нельзя простить за убийство! - Очень интересно! - только и сказал Дрейк. - Но самое непонятное, - продолжал Мейсон, - каким образом они могут предъявить обвинение миссис Элмор? Когда она расскажет свою историю - другое дело. Но ведь пока еще она не давала никаких показаний. - А суть им уже известна? - Похоже на то. Благодаря тонким стенкам мотеля "Палм Корт" в Калексико. Но я все же не могу понять, как они намерены поступить. - Окружному прокурору следует занимать осторожную позицию, - заметил Дрейк. - Ему еще слишком рано говорить, что именно произошло, но он хочет допросить миссис Элмор. Тем более, что ее адвокат, по всем признакам, старается не допустить его к ней - уже одно это очень подозрительно. - Если бы он повел так дело, он мог бы оказать на меня известное давление, ну, и сыграть на истории, рассказанной миссис Элмор. Он же действует так, словно у него уже имеется дело против нее, заботясь о создании мнения у присяжных и о передаче информации в газеты. - Ты не можешь винить его за это, - рассмеялся Пол Дрейк. - Он хочет любой ценой выиграть дело. Мне думается, он усматривает в этом реальную возможность выбраться из провинции. Мейсон сердито посмотрел на детектива. - Я тоже хочу выиграть это дело, Пол, - ответил он. - Ладно, какие у тебя новости? - Сядь, Перри, тебя ожидает неожиданность. - Какая? - Точнее, сразу две новости. - Стреляй! - Начну с Холанда Брента. Представь себе, наш старомодный, симпатичный, одетый в нелепый твидовый костюм и смешную шляпу советник по финансовым делам мчится в Лас-Вегас... - В Лас-Вегас? - удивился Мейсон. - Вот именно! Он поехал на взятой на прокат машине до Палм Спрингс, там пересел на самолет до Лас-Вегаса и отправился прямо в город. - Что ты хочешь сказать?.. Что, он стал играть? - Окунулся в игру с головой и выиграл большие деньги. - Ты что-то напутал, Пол. - Да, нет, совершенно серьезно. - Да, хотя ты прав, - задумчиво сказал адвокат. - В отношении этих консервативных, респектабельных жителей восточных штатов никогда ничего нельзя предугадать заранее... В каждом из них живет желание походить на обитателей Дикого Запада... Могу поспорить, что если бы кто-то дал этому малому пояс-патронташ с парой револьверов соответствующего калибра, он бы встал перед зеркалом и с превеликим удовольствием практиковался бы в искусстве молниеносной перезарядки огнестрельного оружия... Так сколько же он выиграл? - Ты не поверишь, Перри, - сказал Дрейк. - Он так разгорячился, что от него только что пар не шел, руки его дрожали, глаза сверкали. По всем признакам, он азартный игрок. Вокруг стола с рулеткой моментально собралась толпа любопытных, и за него многие болели... - Ну, и что было потом? - По нашим подсчетам он выиграл тридцать пять тысяч долларов! Мейсон свистнул. - Как я и говорил, играл он необычайно азартно, а потом без всякой видимой причины успокоился и стал холоден, как мрамор. - И начал проигрывать? - Как только он начал проигрывать, тут же остыл к игре. - Где он находится в данный момент? - Согласно последним данным, спит в Лас-Вегасе. Я приставил к нему парочку оперативников, они следят за ним круглосуточно. Как только он поднимется на ноги и снова появится, парни сразу же позвонят мне. - Прекрасная работа, Пол... Это и правда явилось для меня сюрпризом... Ну, а вторая неожиданность? - Наш юный друг Джордж Кесвик Летти. - Что с ним? - Он превратился в любимчика окружного прокурора Болдуина Маршалла. - Как это? - не понял Мейсон. - После того, как окружной прокурор вышел из твоего кабинета, он, по-видимому, подумал, что ты захочешь приставить к нему "хвост". Во всяком случае, он прибег к общеизвестным мерам предосторожности, чтобы избавиться от возможного преследования. Наверное, он вычитал про эти приемы в детективной литературе лет десять назад, и действовал в соответствии с теми представлениями. Ему-то было невдомек, что мы применяем электронные устройства. - Дальше? - Все прошло, как по маслу. Мы проверили стоянки машин, и нашли три машины с номерами Империал-Вилли, посмотрели на регистрационные удостоверения, и, обнаружив на одном из них имя Маршалла Болдуина, вмонтировали электронный жучок. Ну, а после этого двое моих парней ожидали появления владельца машины... - Понятно. Так что же делал Маршалл? - Он описал восьмерку по кварталу, проезжая перед светофором перед сменой сигнала, без конца оборачивался, тормозил, и так далее. Под конец, решив, что обвел любого преследователя, Маршалл, преисполнился важности и повез Летти... угадай, куда? - В Лас-Вегас? Пол покачал головой. - В Тихуану, - сообщил он. - На арендованном самолете. - В Тихуану? - поразился Мейсон. - Совершенно верно, - подтвердил Дрейк. - За мексиканской границей. Так что если бы ты задумал вызвать его повесткой в Суд, то все твои старания пошли бы насмарку, даже если бы ты его и нашел. Парень в данный момент находится вне территории нашего Суда, за границей. - Ловко сработано, ничего не скажешь! - воскликнул Мейсон. - В Тихуане он поместил парня в лучший отель и заявил администрации, что его округ будет оплачивать размещение и питание Летти. - И что потом? - После этого Болдуин Маршалл, весьма довольный собой, полетел назад, сел в аэропорту в собственную машину, отправился в Эль-Сентро и начал раздавать интервью своим ближайшим друзьям, которые без задержки сообщили материал в газеты. - Весьма интересно! - Подожди, это еще не все. Наш друг получил субсидию. - Ты имеешь в виду Летти? - Да, Джорджа Кесвика Летти. Окружной прокурор не только обеспечил его бесплатным номером в первоклассной гостинице и полным пансионом, но он снабдил его и карманными деньгами. - Ты шутишь, Пол? - воскликнул Мейсон. - Суди сам!.. Парень сидел на нуле, теперь же приобретает себе вещи и держится богатым американским туристом. Возможно, он получил указания, как себя вести, но в любом случае подобная роль весьма устраивает Джорджа Летти, он аж сияет от восторга! Мейсон прищурил глаза. - Пол, мне безразлично, какой счет ты мне представишь, - сказал он, - но Летти должен находиться под постоянным наблюдением. Отправь туда столько оперативников, сколько считаешь нужным. И пусть, когда он что-то покупает, твои ребята точно фиксируют цену товара. Иными словами, я хочу знать до последнего цента все, что Летти тратит. Позднее, когда окружной прокурор вызовет Летти для дачи показаний, я преподам Болдуину Маршаллу наглядный урок юридической практики, напомню ему некоторые прописные истины, которые он, вероятно в азарте, начисто позабыл... Одно дело поместить важного свидетеля в отель, где его никто не будет тревожить, совсем другое - дать свидетелю наличные деньги на так называемые личные расходы, особенно если свидетель, прежде нуждавшийся, теперь начинает шиковать... Во-первых, это неоправданная трата казенных денег, а во-вторых, подкуп свидетеля. И то и другое несовместимо с должностью прокурора... Интересно, сообщил ли он Линде, где находится Летти? - Как мне кажется, она ничего не знает, - ответил Дрейк. - Судя по всем этим хитроумным мерам предосторожности Маршалла, Летти ей абсолютно недоступен. Зазвонил телефон. Делла подняла трубку, посмотрела на Мейсона и сообщила: - Звонит Краудер. Мейсон кивнул ей. - Не опускай трубку, Делла, - сказал он. - Алло, Дункан? - У меня несколько новостей, мистер Мейсон, - сказал Краудер. - Что вы знаете о ледоколе? - Это судно особой конструкции. - Нет, я имею в виду острый металлический штырь, которым разбивают кубики льда из холодильника. - И что с этим ледоколом? - спросил Мейсон. - Он орудие убийства, - сообщил Краудер. - Убийства? - удивился Мейсон. - Я считал, что этот человек умер от повышенной дозы наркотиков. - Вплоть до последнего времени все думали так, но, оказывается, окружной прокурор припрятал в кармане козырного туза. По всей вероятности, Девитта усыпили наркотиком в виски, потом кто-то взял ледокол и вонзил ему в голову. Этого убийце показалось мало. Чтобы быть абсолютно уверенным в смерти Монтроза Девитта, он нанес ему еще пару ударов в область сердца... Однако удары в сердце уже не вызвали никакого кровотечения. Это доказывает, что человек был мертв до того, как ледокол пустили в ход. Раны на теле были настолько неприметны, что их бы просто не заметили, если бы Маршалл не потребовал произвести вскрытие. Он позвонил в Лос-Анджелес и вызвал оттуда одного из самых лучших патологоанатомов, чтобы тот проводил вскрытие. - Да, - заметил Мейсон, - это несколько усложняет дело! - Я вам скажу еще кое-что, - сказал Краудер. - Они обнаружили орудие убийства в машине миссис Элмор! - Что? - воскликнул Мейсон. - Он был засунут под коврик в багажнике. Более того, ледокол взят из номера шестнадцать мотеля "Палм Корт", который занимала миссис Элмор. - Как они могут утверждать, что ледокол взят именно из этого номера? - спросил Мейсон. - В каждом номере имеется свой штопор и ледокол. На деревянных ручках выгравированы номера, которые никто даже не заметит, если не будет специально всматриваться. Таким образом горничные имеют возможность следить за тем, чтобы в каждом номере был свой штопор и ледокол. Я думаю, особой нужды в таких номерах нет, просто у администрации мотеля имеется приспособление для гравировки. - Значит, вот что у него было в запасе! - вздохнул Мейсон. - Да, он держит эти данные при себе, а теперь требует немедленного слушания дела. Конечно, возможно, мне удастся уговорить доктора Кеттла настоять на значительной отсрочке. - Нет, нет, никаких отсрочек, - решительно заявил Мейсон. - Пусть Маршалл добивается своего! - Он немного подумал и добавил: - Я хочу, чтобы вы произвели впечатление не слишком сведущего и не вполне разбирающегося в деле юриста. Пусть Маршалл назначает предварительное слушание дела, когда только пожелает. - Подзащитная имеет право на отсрочку, - заметил Краудер. - Конечно, - согласился Мейсон. - Но пусть Маршалл считает, что вы не знаете своих прав. Как видите, по моей милости о вас будут не слишком высокого мнения, но я даю вам слово, что позднее все поставлю на свои места. - Это не так уж и важно, - сказал Краудер. - У вас есть линия защиты? - Пока нет, - ответил Мейсон. - Но я поймал Болдуина Маршалла на нечестной игре. Я имею возможность уличить его в подкупе свидетеля. - Подкуп свидетеля! - воскликнул Краудер. - Не удивляйтесь, такое и раньше случалось. Болдуин Маршалл воображает, что сейчас он обвел всех нас вокруг пальца, и наша главная задача не спугнуть его. Пусть себе назначает дату предварительного разбирательства... Вам только придется позвонить мне и согласовать это с моим расписанием, и мы, в случае необходимости, таким образом выиграем немного времени... Я не хочу, чтобы предварительное следствие произошло раньше, чем через сутки, но, с другой стороны, не желаю просить официальной отсрочки на основании отсутствия свидетеля защиты или конституционных прав обвиняемой. - Вы хотите позволить ему лишить ее конституционных прав? - поразился Краудер. - Но это ведь ничего не даст, если в Суде ее представляет адвокат, не так ли? - Конечно, в Суде ее будет представлять адвокат, и мы не собираемся строить ее защиту на технических аспектах и на ссылках на конституционное право. Просто я хочу, чтобы Болдуин Маршала, успел покончить с газетными интервью, а после этого я окачу его ледяным душем, доказав в Суде, что он подкупил своего свидетеля. В моих интересах устроить так, чтобы у него не слишком кружилась голова. - Я понял вас, - согласился Краудер. - Думаю, Дункан, я поручу вам доставить эти доказательства, что сразу же выведет вас в ведущие актеры в спектакле, в то время как заседание будет проходить, так сказать, на местном уровне. - Вы меня заинтриговали, мистер Мейсон. Кстати, Линда Кэлхаун ужасно беспокоится из-за Летти. Что вы с ним сделали? - Я?.. Ровным счетом ничего. - А Линда думает, это ваша работа. По ее мнению, вы посадили его в автобус, идущий в Бостон. - Ничего подобного я не делал, - сухо сказал Мейсон. - Где же он, в таком случае? - Разве он не дал Линде знать о себе? - Нет. - Странно. - Конечно, потому что, насколько я понимаю, он снова должен был потребовать у нее денег. - Вне всякого сомнения, этот Летти обманщик и вымогатель. Линда Кэлхаун отправила ему телеграфом тридцать долларов, я дал двадцать в Юме. А ему нужно было купить на них бензин и заплатить за комнату в отеле... Что ж, по всей вероятности, он быстро даст о себе знать. Мейсон весело подмигнул Полу Дрейку. - Хорошо, что-нибудь еще? - спросил Краудер. - Только то, - сказал Мейсон, - что мы выезжаем в Эль-Сентро. Обороняйте крепость до нашего прибытия. 13 Линда Кэлхаун и Дункан Краудер встречали Мейсона, Деллу Стрит и Пола Дрейка в аэропорту. - Приветствую вас! - поздоровался Краудер. - Я отбивался от репортеров, которые, узнав, что предварительное слушание назначено на завтрашнее утро, непостижимым образом учуяли ваш прилет и потребовали немедленного интервью. - Почему бы и нет? - спросил Мейсон. - Вы ничего не имеете против разговора с репортерами? - Конечно. - Я не знал. Я решил, что для начала сам должен переговорить с вами. Этот Маршалл трюкач еще тот... Надо признать, что некоторые его трюки очень умны. - В этом я не сомневаюсь, - сказал Мейсон. - Мистер Мейсон, я бы хотела узнать, что случилось с Джорджем Летти? - спросила Линда Кэлхаун. - Разве с ним что-то случилось? - спросил Мейсон. - Не знаю, но думаю, что да. - Вы не получили от него письма? - спросил Мейсон. - Он мне прислал коротенькую записочку, но я не знаю, где он сейчас... Точнее, он позвонил в отель в мое отсутствие и спросил, не сможет ли он оставить для меня записку. Телефонист ответил, что это возможно. В ней он сообщил, что некоторые обстоятельства изменились, о них он пока не может говорить, но вынужден исчезнуть, так что я не должна беспокоиться, все в порядке, и пусть я не сомневаюсь в его преданности, он же целиком полагается на мою. - Понятно, - сказал Мейсон. - Как вы считаете, у него все нормально? - спросила она. - Вес зависит от того, что вы подразумеваете под словами "все нормально". Вы имеете в виду, что он здоров, ведет нормальный, вполне благопристойный образ жизни и верен вам?.. Или же то, что он находится в полной безопасности? - В данный момент последнее. - Судя по его записке, он в безопасности. - Но где он, хотела бы я знать? - Не могу сказать, Линда, - ответил Мейсон. - Я считаю необходимым вам напомнить, что представляю вашу тетю. Правда, делаю это по вашей же просьбе, но она - моя клиентка, а раз так, то ее интересы я соблюдаю в первую очередь. - Какое это имеет отношение к Джорджу? - Тоже не могу вам сказать, - пожал плечами Мейсон. - Он меня не интересует, хотя, возможно, имеет самое непосредственное отношение к делу... А может быть, и не имеет. - У меня крепнет убеждение, что вы с Дунканом от меня что-то скрываете, мистер Мейсон. Мейсон искоса посмотрел на молодого адвоката, услышав, как легко и естественно Линда назвала его просто Дунканом. - Мы с Линдой перешли на "ты", мистер Мейсон, - сказал Краудер. - Понятно. Линда, чуть покраснев, повернулась к Дрейку. - Вы занимаетесь проверкой и исследованием фактов по делу, мистер Дрейк. Может быть, вам что-то известно или вы догадываетесь о местонахождении Джорджа Летти, что с ним стряслось? Задавая вопрос, девушка внимательно смотрела на детектива, но тот только усмехнулся. - У детективов всегда множество всяких идей, мисс Кэлхаун, но, к сожалению, они не всегда себя оправдывают. Делла Стрит взяла девушку под руку. - Я уверена, Линда, что у вас нет оснований для тревоги за него. - Простите, но я ничего не могу понять. Джордж не имеет опыта в финансовых делах, и у него нет денег. Он и сюда-то приехал, чтобы находиться возле меня и... Конечно... короче, это на него не похоже, только и всего. - Я думаю, что полиция допрашивала его, - сказал Мейсон. - А что он знает, мистер Мейсон? - Трудно ответить наверняка, но он был в мотеле, и сам мне сказал, что стенки в комнатах тонкие, как картон. Осмотр номера, который он занимал, показывает, что это всего лишь половина сдвоенного номера, занимаемая Монтрозом Девиттом. Вы понимаете, что при таком положении вещей он мог кое-что слышать. - Несомненно, - согласилась она. - Но почему тогда он мне ничего не сказал? И что общего это имеет с его исчезновением? - Не могу сказать, - сухо ответил Мейсон. - Вы не знаете? - Давайте сделаем так, мисс Кэлхаун, - предложил адвокат. - Мы отправимся в контору к Дункану. Оттуда вы сможете позвонить окружному прокурору и напрямик спросить его, знает ли он что-нибудь о Джордже или о том, почему он не может с вами общаться. Хорошо? - Ответит ли он мне? - Разве есть основания, чтобы он не ответил? - Я о них не знаю. - В таком случае, поехали, - Мейсон бросил за Краудера быстрый взгляд. - Вы с ним сможете поговорить по одному телефону, а мы с Дунканом будем слушать по параллельному, и выясним, известно ли что-нибудь окружному прокурору о Джордже. - Коль скоро вы попадете в мою контору, - предупредил Краудер, - вам не избежать встречи с репортерами. - Ничего, мы обойдем эту преграду, когда приблизимся к месту, - ответил Мейсон. - В настоящий момент меня больше всего интересует ответ Болдуина Маршалла на вопрос Линды Кэлхаун. Они поехали в офис Краудера, где Линда позвонила Маршаллу в прокуратуру. Мейсон и Дункан Краудер слушали их беседу по параллельному телефону. - Это Линда Кэлхаун, мистер Маршалл, - представилась девушка, как только тот подошел к телефону. - О, да, мисс Кэлхаун... - ответил Маршалл, в его голосе было сложное переплетение сердечности и холодной осторожности. - Я пытаюсь узнать, что случилось с Джорджем Летти, - продолжала Линда, - и решила, что вы можете мне помочь. - Что вас заставляет думать, что с ним что-то случилось? - Я не имею о нем никаких вестей. - Совсем? - Всего лишь короткое сообщение через администратора отеля, чтобы я о нем не беспокоилась, и что он верит в мою преданность. - Он не велел вам волноваться? - Да. - А вы волнуетесь? - Конечно. - Он, должно быть, по какой-то причине передал вам свое сообщение через администрацию отеля? - спросил Маршалл. - Я в этом не уверена. - Он, как мне кажется, проявил редкую чуткость и внимательность, передав это сообщение... Он заботился о вашем спокойствии. - Вы так считаете? - Разумеется. И, тем не менее, вы не хотите прислушаться к его словам? - Я хочу знать, где он. - Боюсь, что я не смогу вам помочь. - Ну что ж, разрешите прямо спросить вас, знаете ли вы, где он находится? - Что ж, мисс Кэлхаун, я буду с вами откровенен, - после минутного колебания ответил окружной прокурор. - Я не знаю этого. - Но вы полагаете, что с ним все в порядке? - настаивала Линда. - Я считаю, коль он не велел вам волноваться, то и оснований для волнения у вас нет. Лично я верил бы в него и его честность, и его дружбу, независимо от того, что про него могут сказать некоторые люди... Теперь разрешите задать вам вопрос, мисс Кэлхаун. Вы позвонили по своей инициативе? - Да, конечно. - Я имею в виду, вам не посоветовали это сделать? Линда заколебалась. - Не Мейсон ли сказал, что именно у меня вы должны спросить, где находится Летти? - Почему же... я волновалась и... - Да, - прервал ее Маршалл, - я убедился, что за вашей спиной все же стоит Мейсон. А теперь я хочу задать вам еще один вопрос. Может быть, он слушает нас по параллельному телефону? Линда Кэлхаун ахнула. - Да, я слушаю, - вмешался Мейсон. - Доброе утро, Маршалл. - Я так и думал, что вы явились вдохновителем этого звонка, - констатировал Маршалл. - Если бы у меня были вопросы к вам, Мейсон, я бы спросил лично у вас, как мужчина мужчину, а не стал бы прятаться за женскую юбку. - Я не собираюсь прятаться за женскую юбку, - ответил Мейсон, - а всего лишь проверяю ваше заявление. Я не хочу, чтобы она с вами разговаривала, если меня при этом нет. - Ну, теперь вы узнали, о чем говорилось? - Я слышал вас весьма отчетливо, и вы даже заявили, что не знаете, где Джордж Летти. - Я говорил мисс Кэлхаун и повторяю, что в настоящее время я не знаю, где находится Джордж Летти! - рявкнул Маршалл и швырнул трубку на рычаг. - Вот теперь я, действительно, беспокоюсь! - прошептала Линда. - Очень сожалею, но ничем помочь не могу, - покачал головой Мейсон. - И вам придется примириться с таким положением вещей. - Но каково это положение вещей? - Это нам еще придется выяснить, - сказал адвокат. - Однако, я убежден, что Летти не угрожает физическая опасность. В этом я не сомневаюсь. Секретарь Краудера предупредил: - В приемной находятся два репортера, говорят, им необходимо побеседовать с мистером Мейсоном. - Пусть войдут? - спросил Мейсон. Краудер кивнул, секретарь распахнул дверь приемной, вошли репортеры и один из них заговорил: - Мистер Мейсон, я хочу спросить вас прямо. Разговаривали ли вы сейчас по телефону с мистером Маршаллом? - Да, я с ним разговаривал. - Могу ли я полюбопытствовать о причине вашего разговора? - Мисс Линда Кэлхаун обеспокоена отсутствием ее жениха, Джорджа Летти. Она подумала, что, возможно, Болдуину Маршаллу известно, где он находится. Она позвонила ему и спросила его об этом, а я слушал по параллельному телефону. - В таком случае, вы не разговаривали с Маршаллом, а только слушали его разговор с мисс Линдой Кэлхаун? - Нет, потом я говорил с ним. - Вы не против сообщить нам суть этого разговора? Мейсон заколебался. - Предлагали ли вы признать миссис Лоррейн Элмор виновной в непреднамеренном убийстве, если окружной прокурор уменьшит меру наказания? - Боже мой, откуда у вас эти мысли? - Ходят такие слухи. - Их распространяет окружной прокурор? - спросил Мейсон. - Я не знаю их источника, но такие разговоры ведутся повсюду. Их слышал не только я, но и множество других людей. - Для вашего сведения, - заявил Мейсон, - в нашем разговоре не было даже намека на подобные вещи, и у меня вообще никогда не возникало желания сделать такое абсурдное предложение... Могу также добавить, что я лично говорил с Маршаллом после того, как мисс Кэлхаун закончила с ним разговор. Могу подтвердить, что Болдуин Маршалл заверил мисс Кэлхаун, что он ничего не знает о местопребывании Джорджа Летти. - Почему Летти имеет такое значение? - В данный момент я не готов обсуждать эту тему. - Почему? - Не располагаю необходимой информацией. - Разрешите мне вас спросить еще вот о чем. Предварительное слушание дела назначено на завтра на десять часов утра. Намерены ли вы просить отсрочки? - Всегда так трудно заглянуть в будущее, - ответил Мейсон. - Но, как вы можете видеть, мистер Дункан Краудер здесь. И, благодаря усилиям окружного прокурора и шерифа, миссис Лоррейн Элмор тоже может быть вызвана в любую минуту. - Означает ли это, что вы готовы приступить к предварительному слушанию? - Очень может быть, но только сначала я бы хотел поговорить с Джорджем Летти. - Почему? Он свидетель? - Только не защиты. - Тогда свидетель обвинения? - Я ничего не могу сказать о планах обвинителей. - Мистер Мейсон, - сказал второй репортер, - Болдуин Маршалл вам определенно заявил, что не знает о местонахождении Летти? - Да. - Но почему Летти исчез? - Не могу сказать, я не знаю. - Идут упорные разговоры, - снова спросил первый журналист, - что вы предложите предъявить обвинение миссис Элмор в менее тяжком преступление, и согласитесь с передачей дела в Суд Присяжных. - Откуда идут такие слухи? - поинтересовался Мейсон. - Непосредственно из конторы Болдуина Маршалла. Он заявил совершенно определенно, что не согласится принять предложение обвинить миссис Лоррейн Элмор всего лишь в непреднамеренном убийстве и таким образом смягчить вину. - Говорил ли он, что такие переговоры уже велись? - Он просто сказал, что не намерен рассматривать такое предложение. - А вы спросите у него лично, делал ли ему кто-либо такое предложение, и если он ответит положительно, то пусть скажет, делал ли это кто-то, представляющий интересы миссис Элмор. Я вам разрешаю, в случае, если он ответит "да", назвать его лжецом от имени Перри Мейсона. Репортеры, очень довольные, что-то пометили в своих блокнотах. - Если же, - продолжал Мейсон, сверкая глазами, - мистер Болдуин Маршалл и дальше намерен делать вид, что защита собирается умолять о прощении или смягчении вины обвиняемой, добиваясь вердикта "непреднамеренное убийство", то я совершенно официально заявляю, что это не так! - Одну минуту! - прервал его репортер, - фактически прокурор Маршалл только заявил, что не станет рассматривать такое предложение, но не упоминал, что оно сделано... - Отлично. Вот и передайте ему, что мы не согласны рассматривать иного исхода судебного разбирательства, кроме как решения о полной невиновности миссис Элмор. Мы добьемся оправдания. - Можно полностью привести ваши слова? - спросил один из газетчиков. - Можете привести мои слова и слова мистера Краудера, который, придерживается того же мнения. Не забывайте этого! - Не забудем. Завтра же в газетах появится наш репортаж, - заверил один из репортеров. Фотограф сделал уже десятый снимок знаменитого адвоката. - Мы тоже завтра же займемся этим делом! - пообещал адвокат. Журналисты вышли из кабинета. - Окружной прокурор бессовестно лжет! - заявил Дрейк. - Это ты про Летти? - Про Летти. В настоящий момент он находится в Мексике, в отеле он зарегистрировался под именем Джорджа Л.Карсона и примерно час назад звонил в кабинет Болдуина Маршалла и имел с ним долгий разговор. - Что он еще делал? - Гулял на всю катушку. Вчера вечером он здорово нализался. На обед ел жареную оленину, черепаховое филе, пил шампанское. Ему еще подали заказанные куропатки на вертеле, но он сник гораздо раньше, и до дичи не дотронулся. Однако шампанское вылакал все... В отель возвращался зигзагами, несколько раз падал. Предполагается, что он завтра появится на слушании дела, но не раньше того, как его вызовет окружной прокурор. По всем признакам его готовят на роль неожиданного свидетеля, он, по-видимому, располагает данными, которые должны произвести впечатление разорвавшейся бомбы. Ты собираешься в Суде разоблачить Маршалла и обвинить его во лжи? - А о чем он лгал? - удивленно спросил Мейсон. - Но ведь он же прямо сказал, что не имеет представления, где Летти! - Он заверил Линду, что не может ей сказать, где находится Летти, он этого не знает. - Ну и что? - Линде не хватило сообразительности спросить его, где Джордж был полчаса, час назад, или на протяжении утра. Она просто спросила его, где сейчас Летти, и он ответил: "Нет, мисс Кэлхаун, я буду с вами откровенен, я не знаю этого". - Почему же ты сам не прижал его к ногтю?.. Если он прибегает к такого рода техническим уверткам, так пусть он скажет, где Летти был сегодня утром. - Если бы я так поступил, то упустил бы его с крючка. - В каком смысле? - Сейчас он на крючке, - пояснил Мейсон. - Он был так умен и изобретателен, что перемудрил. - Это как? - Я собираюсь поднять этот вопрос завтра в Суде. Начну с того, что он мне совершенно официально ответил, что не знает о местопребывании Джорджа Летти. Окружной прокурор, разумеется, станет возражать, что такого не говорил. Просто не знал, где был Летти в тот момент, когда говорил по телефону с Линдой. - И что тогда? - Тогда прокурор будет вынужден дать подробнее объяснение на эту тему. Он будет выглядеть типичным стряпчим по темным делишкам, мошенником и обманщиком. Вряд ли кому по душе подобные трюки - ни газетным репортерам, ни судье... Если бы я его спросил о нахождении Джорджа Летти сейчас, он бы сразу послал меня к черту и бросил трубку. И уж после этого, если бы я решил поднять этот вопрос в Суде, он выглядел бы только человеком, не пожелавшим разговаривать. Пусть теперь попробует изобразить из себя правдолюбца. - А ты как собираешься действовать? - спросил Дрейк. - Обличать или защищаться? - Пока еще не знаю. Это зависит от того, как выгоднее клиентке, - улыбнулся Мейсон. - А вот мне кажется, что тебе нужно разъяриться, - заявил Дрейк. - Мы еще подумаем на эту тему, Пол. - Разве ты в самом деле не выйдешь из себя, Перри? - Адвокат всегда может "выйти из себя", если это на руку клиенту. Но после того, как несколько раз удалось выиграть дело на высоких нотах, все уже к этому привыкают и перестают обращать внимание, и ты уже никогда не сможешь греметь. - Вы, адвокаты... - рассмеялся Дрейк. - Вы, детективы... - усмехнулся Мейсон. - Смотри, чтобы твои люди не потеряли Джорджа Летти! - Мои парни не спускают с него глаз и контролируют каждый шаг, - довольно заявил Дрейк. 14 Судья Хорат Д.Мейнли занял свое место на возвышении, внимательно посмотрел в зал, до отказа заполненный публикой, и заявил: - Начинаем предварительное слушание дела "Народ против Лоррейн Элмор". - Обвинение готово! - сказал Маршалл. - Защита готова! - сказал Мейсон и положил руку на плечо Лоррейн Элмор. Судья Мейнли откашлялся и объявил: - Прежде чем процесс начнется, я должен заметить, что в газетах было очень много сообщений об этом деле, о фактах и о людях, затронутых следствием. Я хочу предупредить собравшихся в зале, что это не спектакль, и вообще не зрелищное мероприятие. Это Суд!.. И все присутствующие должны вести себя подобающе, в противном случае Суд предпримет соответствующие меры, чтобы создать рабочую обстановку. - Можете ли Высокий Суд меня выслушать? - спросил Мейсон, встав со своего места. - Говорите, мистер Мейсон, - сказал судья Мейнли. - Случилось так, - заговорил Мейсон, - что защита очень стремилась поговорить с мистером Джорджем Летти... У нас есть основания полагать, что обвинение либо скрывает Джорджа Летти, либо знает, где он находится, вопреки тому, что окружной прокурор лично заверил, что не знает местонахождения Джорджа Летти. - Одну минуточку, одну минуточку, - сказал Маршалл, тоже вставая с места. - Я это отрицаю. - Я неверно излагаю факты? - спросил Мейсон. - Ваши факты не точны. - Вчера я был участником телефонного разговора, Ваша Честь, - сказал Мейсон. - В ходе его окружной прокурор заявил мисс Линде Кэлхаун, племяннице моей подзащитной, что не имеет понятия о том, где находится Джордж Летти. Я бы хотел, чтобы он повторил свое заявление в присутствии Высокого Суда. - Вы просто меня неверно поняли, - заявил окружной прокурор. - Я вовсе не делал подобного заявления. - Не делали? - удивился Мейсон. - Нет. Мисс Кэлхаун задала мне вопрос специфически: "Знаете ли вы, где Летти?" Я, естественно, ответил, что не знаю и не могу этого знать. Я разговаривал с нею по телефону. Откуда мне было знать, где он в этот момент находится и чем занимается? - Ах, в тот момент! - повторил его слова Мейсон. - Но этого-то вы ей не сказали! Вы ясно ответили, что не имеете ни малейшего представления, где он. - Мне кажется, что защитник преднамеренно искажает мои слова, Ваша Честь! - заявил Маршалл. - Хорошо. Чтобы сейчас не было никаких сомнений, я повторю вопрос: известно ли вам, мистер Маршалл, где он был час назад? Можете ли вы мне сказать, как мисс Линда Кэлхаун может связаться с мистером Джорджем Летти? Линда и Джордж помолвлены и должны пожениться, Ваша Честь, ее беспокойство понятно. - Я не обязан отвечать на ваши вопросы, - заявил Маршалл. - Я руковожу окружной прокуратурой, а не бюро по регистрации браков. Если Джордж Летти пожелает связаться с Линдой Кэлхаун, он, разумеется, сможет это сделать. - Если только не получил указания не делать этого, - заметил Мейсон. - А чтобы не допустить неверного толкования, я спрашиваю вас, господин прокурор, давали ли вы указания Джорджу Летти не сообщать о себе Линде Кэлхаун? - Я определенно не делал этого! Фактически, я как раз специально инструктировал Джорджа Летти связаться с мисс Линдой Кэлхаун. Мейсон приподнял брови. - И сообщить мисс Кэлхаун, где он находится? - Этого я не говорил. - В таком случае, возможно, мне надо иначе выразить свою мысль и спросить: вы не давали указаний Джорджу Летти не сообщать мисс Линде Кэлхаун о своем местопребывании? - Я не обязан отвечать на этот вопрос и не намерен подвергаться перекрестному допросу! - повторил окружной прокурор. - Я полагаю, - сказал Мейсон, - Высокий Суд может видеть, к каким уверткам и недомолвкам, увиливаниям от прямого ответа, хитрости и обману прибегает окружной прокурор в связи с нашими попытками найти Джорджа Летти. Я бы просил Высокий Суд дать указание окружному прокурору сообщить защите теперешнее местопребывание Джорджа Летти. Мейсон сел. - Вы знаете, где Джордж Летти? - спросил судья Мейнли окружного прокурора. - С разрешения Высокого Суда, я заявляю, что это нечестный вопрос, - ответил Маршалл. - Пусть защитник сначала объяснит, почему он интересуется Джорджем Летти. Пусть докажет, что он нужен ему в качестве свидетеля защиты, и в этом случае у него появятся основания спрашивать о местопребывании молодого человека. Мы не обязаны ему отвечать, потому что он помолвлен с родственницей обвиняемой и важным свидетелем обвинения. Судья Мейнли посмотрел на Мейсона. Тот поднялся и с достоинством ответил: - С разрешения Высокого Суда, мы еще не знаем, будет ли вызван Джордж Летти в качестве свидетеля защиты или нет. Мы так и не получили возможности опросить его после того, как определенные вещи привлекли наше внимание. Но почти наверняка может случиться, что мы пожелаем его использовать для уточнения отдельных моментов... - Пусть Высокий Суд не обманывается, - перебил адвоката Маршалл. - У них нет ни малейшего желания организовать какую-либо защиту. Весь этот шум по поводу местонахождения Летти поднят только для того, чтобы поставить в неловкое положение обвинение. - А я все же возвращаюсь к своему вопросу, - упорно повторил судья Мейнли. - Вы знаете, где находится Джордж Летти? - Конечно, знаем, - ответил Маршалл. - Он свидетель обвинения, и мы держим его в таком месте, где никто не сможет вмешаться и внести произвольные изменения в его показания. - Могу ли я узнать, во что вмешаться и во что внести произвольные изменения? - поинтересовался Мейсон. - На него могли бы оказать постороннее влияние в такой степени, что он бы изменил показания! - воскликнул Маршалл. - Благодаря его романтической привязанности к племяннице обвиняемой этот свидетель мог бы оказаться в таком положении, что многоопытный и малоразборчивый в средствах адвокат заставил бы его отказаться от собственных слов! - Вы хотите сказать, - уточнил Мейсон, - что ваш свидетель настолько неустойчив, что может изменить свои показания о том, что он видел, слышал или знал, если с ним побеседует родственница обвиняемой? - Вы прекрасно знаете, что я имею в виду! - закричал Маршалл. - Я говорю о том, что вы могли бы оказать на него давление в такой степени, что у него все бы переменилось в голове! - Если, - произнес Мейсон, - окружной прокурор сейчас признает, что, по его собственной оценке, этот свидетель не может вынести ничьего допроса, кроме допроса самого прокурора, не изменив своих показаний, то я без колебаний поддержу это заявление. - Я об этом не говорил! - рявкнул Маршалл. - Вы отлично понимаете, что это не так! Лицо окружного прокурора побагровело от злости. Судья Мейнли почувствовал, что обстановка накаляется. - Достаточно, господа! - вмешался он. - Замечания обеих сторон в дальнейшем должны адресоваться только Суду. Теперь, господин обвинитель, поскольку выяснилось, что вам известно местонахождение Джорджа Летти, имеются ли у вас какие-либо причины не сообщать его невесте, где он находится? Или ваши действия были направлены на то, чтобы защита не могла ему вручить повестку? - Джордж Летти находится в окружной прокуратуре в ожидании вызова в качестве свидетеля обвинения по данному делу, - объявил Маршалл. - Я бы сказал, в качестве самого важного свидетеля. - В таком случае, - вмешался Мейсон, - насколько я понимаю, можно с полным основанием объяснить мисс Линде Кэлхаун, что невнимательность ее нареченного обусловлена тем, что он действовал так в соответствии с приказом прокурора? - Мисс Кэлхаун не проходит по делу! - заявил окружной прокурор. - Мы вовсе не обязаны ей что-либо объяснять! - Правильно ли я понял, господин обвинитель, - спросил судья Мейнли, - что вы ожидаете прихода мистера Летти в зал суда? - Он прибудет сюда в течение ближайшего часа, - ответил Маршалл. - Очень хорошо, - сурово сказал судья Мейнли. - Независимо от того, что было сделано, чтобы скрыть местонахождение этого свидетеля, нет никаких причин, это обусловивших. Свидетель будет доставлен в Суд и защитник получит возможность опросить его в отношении того, где он находился и почему не соизволил сообщить о себе своей невесте... - Но я считаю, что подобные вопросы были бы не совсем правомочны, Ваша Честь, - сказал окружной прокурор. - Джордж Летти всего лишь свидетель, а не участник процесса. Адвокат всегда... - Адвокат всегда может проверить настрой свидетеля, - прервал его Мейсон, - в особенности такого предубежденного и полностью попавшего под влияние обвинения. Ведь мистер Джордж Летти предпочел прервать всяческую связь с невестой, лишь бы только не нарушать планов окружного прокурора! Естественно, я не могу считать его беспристрастным и абсолютно объективным свидетелем! Защите должна быть предоставлена возможность выяснить причины, побудившие его так себя вести. - Я с вами совершенно согласен, - заявил судья Мейнли. - Ваша Честь, я полагаю, мы обсудим этот вопрос позднее, по ходу дела, - поспешил сказать Маршалл. - Совершенно верно, сейчас нет возможности тратить на это время, - согласился судья Мейнли. - Я вынесу соответствующее решение, как только свидетель поднимется на возвышение. - Но, как я понял, обвинение обязуется пригласит Джорджа Летти для дачи показаний? - спросил Мейсон. - Обвинение не обязано заранее называть своих свидетелей, - запротестовал Маршалл. - Вы только что заверили Высокий Суд, что в течение часа Джордж Летти займет место свидетеля? - Да, я обязуюсь его вызвать, - сдался Маршалл. Мейсон кивнул и поклонился. - Если бы обвинение поставило нас в известность об этом раньше, мы бы сэкономили много времени. Маршалл, не в силах справиться с гневом, ответил: - Я терпеть не могу, когда мое дело заранее становится ясным защите! - На этот раз вы сами во всем виноваты, - сухо сказал судья Мейнли. - Вызывайте своего первого свидетеля! На какое-то мгновение показалось, что прокурор начнет спорить с судьей, но после перешептывания со своим помощником, сидевшим с ним рядом за столиком обвинения, он объявил: - Первый свидетель - таможенный чиновник округа. Таможенный чиновник представил план отеля в Калексико, карту дорог, ведущих в него, и указал на карте место, где была найдена автомашина миссис Элмор. От перекрестного допроса защита отказалась. Шериф, вызванный после таможенника, показал, что он нашел автомобиль, застрявший в песке, и что на его переднем сиденье лежала ампула со снотворным. - Знаете ли вы, что находилось в ампуле? - спросил Маршалл. - Да, теперь знаю. - Эта ампула с вами? - Да. - Покажите ее, пожалуйста. Шериф достал маленькую упаковку, где лежала небольшая ампула. - Что она содержит? - спросил Маршалл. Краудер взглянул на Мейсона. - В ампуле находится сомниферал, - ответил шериф. - Знаете ли вы, что это такое? - Да, сэр. - Что же это? - Одно из новейших снотворных, весьма сильное, обладает быстродействующим и продолжительным эффектом. Как правило, быстродействующие средства вскоре выводятся из организма, но этот наркотик долго задерживается там, отличаясь от многих других. - Сказала ли вам ответчица что-нибудь про ампулу? - Она вообще отказалась делать заявление, мотивируя это тем, что так ей посоветовал ее адвокат. - Обнаружена ли упаковка, откуда взята эта ампула? - Да, в сумке ответчицы. Дункан Краудер, с нетерпением наблюдавший за Мейсоном, понял, что тот и тут не собирается возражать, придвинулся к нему и прошептал: - Это же умозаключение. Он не может знать, откуда взялась эта ампула. Мейсон нагнулся к самому уху Краудера. - Не надо цепляться к каждому пустяку и возражать слишком часто. Это признак неопытности. Пусть выкладывают все доказательства, а потом положите его на лопатки при перекрестном допросе... Не забудьте при этом напирать на то, что откуда он знает, что это та самая коробка? Заставьте его признать, что он опирается на слухи... Спросите его, неужели он не знает, что это незаконно. Непременно справьтесь, не обсуждал ли он эту часть показаний с прокурором, не советовал ли тот ему что-то, вроде следующего: если окружной прокурор задаст этот вопрос, то шерифу на него нужно отвечать до того, как защита выразит протест. Эти сведения с чужих слов, но, мол, попробуем. Покажите Суду предвзятость свидетеля. - Одну минутку, почему вы говорите, что я буду вести перекрестный допрос? - взволнованно спросил Краудер. - Разумеется, вы, - улыбнулся Мейсон. - Разве вы не хотите попробовать свои силы? - В зале находится одна молодая женщина, и мне бы очень хотелось... Честно говоря, я очень хотел бы произвести на нее хорошее впечатление. - Вам будет предоставлена возможность. Судья Мейнли, заметив, что защитники переговариваются, повторил: - Шерифу был задан вопрос, нашел ли он тот контейнер, из которого была взята данная ампула, и он ответил, что нашел коробку, из которой она была взята, в сумочке обвиняемой, обнаруженной в мотеле в Калексико. - Была ли эта ампула прописана врачом? - спросил Маршалл. - Да, - ответил свидетель. - Кто этот врач? - Он из Бостона, штат Массачусетс. - Он присутствует в качестве свидетеля? - Нет. - Но он, тем не менее, объяснил вам, почему он выписал больней такое большое количество наркотика? - Да. - У меня в настоящий момент больше нет вопросов. Можете приступить к перекрестному допросу, - сказал Маршалл, кланяясь Мейсону с таким видом, будто оказывал ему великую милость, который тот вообще-то не заслуживает, но поскольку прокурор ратует за справедливость, то желает, чтобы игра велась по всем правилам, даже со столь недостойным противником. Мейсон кивнул в сторону Краудера. - Начинайте, Дункан, - предложил он. - Вы заявили, шериф, что эта ампула содержит сомниферал? - спросил Краудер. - Совершенно верно. - Откуда вы узнали, что в ампуле сомниферал? Вы провели анализ? - У меня имеется рецепт. - Какой рецепт? - По которому были приобретены ампулы в аптеке. - Где вы его взяли? - У доктора, который его выписал. - А оригинал рецепта у вас имеется? - Нет, конечно, их забирает аптека. - Значит, рецепта у вас не было? - И вы не произвели анализ содержимого ампулы? - Нет, она нетронутая. - Тогда как вы определили, что это именно та ампула, которая могла быть получена по рецепту? - На упаковке имеется наклейка. - А где она была найдена? - В номере отеля, занимаемого обвиняемой. - Каким образом вы, шериф, узнали, что ампула взята именно из этой упаковки? - Потому что это точно такая же ампула, как и те, что находятся в коробке. - Откуда это известно? - Ну... тот же цвет и форма... одним словом, все эти ампулы одинаковы. - Таким образом, вы считаете, что эта ампула взята из упаковки только потому, что вам было сообщено по телефону из другого города о нахождении в упаковке сомниферала. - Вы не все изложили правильно, - заявил шериф. - Кое-что не так. - Хорошо, изложите так, как вы считаете правильным, - согласился Краудер. - Я разговаривал с врачом, который выписал рецепт, и он сообщил, что именно им было прописано лекарство. Я проверил... - Продолжайте, шериф, что вы проверили? - Проверил содержимое коробки, точнее, сверил, так ли это в действительности. - А вы не потрудились справиться в аптеке, куда был предъявлен рецепт, не назвали им номера заказа, и не получили их версии содержимого этой коробки? - Нет, я не посчитал это необходимым. - Известно ли вам вообще, что свидетельство с чужих слов не принимается Судом? - Да. - Вы не отдавали себе отчета в том, что это как раз свидетельство с чужих слов? - Но у нас не было иной возможности получить доказательства. Не могли же мы вызвать из Бостона этих людей, чтобы они подтвердили только то, что и так известно? - А как вы узнали, что ампула именно из этой упаковки? - Потому что она такого же цвета, размера и формы, как и все остальные ампулы в упаковке. - Есть в этой ампуле что-то такое, что отличает ее от ампул с другими препаратом? - Цвет. - Зеленый? - Да. - Сказал ли вам доктор, что сомниферал непременно приготовляется в ампулах зеленого цвета? - Нет. - А кто сказал? Шериф замялся. - Аптекарь в Эль-Сентро. - Он здесь и может подтвердить свои показания? - Нет, его не приглашали... - С разрешения Высокого Суда, - сказал Краудер, повысив голос, - я прошу аннулировать все так называемые доказательства обвинения в отношении природы и содержания ампулы с прописанным препаратом, на том основании, что они базируются не на бесспорных фактах, а на чужих словах и умозаключениях. - Ох, Ваша Честь, начинается! - вскочил на ноги Маршалл. - Мы не продвинемся с такой массой ничтожных второстепенных возражений, придуманных моим молодым высокоэрудированным коллегой... После того, как он подольше попрактикуется, то поймет, что подобными несущественными придирками только затрудняется судопроизводство. - Мы не усматриваем отступлений, - спокойно возразил Краудер, - а пока лишь способствуем уточнению и выяснению правды. Наши требования совершенно законны. Никто не знает, что содержится в ампуле. Обвинение говорит, что это - сомниферал, потому что считает само собой разумеющимся, что ампула взята из упаковки, в которой хранился этот наркотик. - Ваше обращение в Суд удовлетворяется, - объявил судья Мейнли. - Мы не принимаем доказательств обвинения относительно препарата в ампулах. - Но, Ваша Честь! - закричал окружной прокурор, - в этом же суть дела! Мы намерены доказать, что покойнику был дан наркотик вместе с виски. Ведь бутылка с виски содержала в себе сомниферал... и мы хотим доказать, что у обвиняемой имелся в наличии этот наркотик. - Доказывайте это на основании несомненных фактов, тогда у Суда не будет возражений, - возразил Краудер. Но защита никогда не согласится, чтобы дело против обвиняемой было построено на показаниях с чужих слов и предположений и вымыслов обвинения. - Суд уже вынес решение по данному вопросу! - холодно произнес судья Мейнли. - Но, Ваша Честь, это лишь предварительное слушание! - попробовал подойти с другой стороны Болдуин Маршалл. - К которому применимы те же правила, что и в Суде Присяжных! - напомнил Краудер. - Полагаю, что это правильно, - подтвердил судья Мейнли и добавил: - Может быть, позднее вам удастся собрать недостающие доказательства. - Но для этого придется вызвать моих свидетелей из Бостона! - возразил Маршалл. - Защита будет только рада отсрочке, с тем чтобы свидетелей могли сюда доставить, - сообщил Краудер, - мы бы и сами очень хотели спросить этого врача, каким образом он смог узнать, что находится в упаковке, разговаривая по телефону. Я полагаю, доктор только выписал рецепт, но к получению лекарств не имел никакого отношения. Так что один лишь фармацевт может сказать точно, что находится в этих ампулах. - Ну что ж, мы заставим прилететь сюда и фармацевта, если вам того хочется! - заявил Маршалл. Дункан Краудер улыбнулся. - Единственное, что я хочу, это чтобы обвинение представило свои улики, а не опиралось на слухи и домыслы. - Суд уже вынес свое решение, - сурово произнес судья Мейнли. - Вы бы лучше вызвали своего следующего свидетеля, а потом попытались бы исправить свои промахи, господин окружной прокурор. - Хорошо, Ваша Честь, - сказал Маршалл, плохо справляясь с раздражением, вызванным еще и тем, что репортеры быстро заполняли страницы своих блокнотов. - Я вызываю Хартвелла Элвина, шефа полиции Калексико. Элвин, высокий, высохший как мумия мужчина с ничего не выражающими глазами и белесыми ресницами выступил вперед, скороговоркой произнес снова присяги и занял место для дачи свидетельских показаний. По манерам свидетеля было видно, что все происходящее его не интересует. - Ваше имя Хартвелл Элвин, и вы занимаете пост шефа полиции Калексико округа Империал в Калифорнии? - спросил окружной прокурор. - Совершенно верно, - ответил Элвин. - Обращаю ваше внимание на утро десятого числа текущего месяца. Случилось ли вам поехать в мотель "Палм Корт" в Калексико рано утром? - Да. - Теперь, поскольку адвокат возражает против показаний, основанных на чужих словах, я не стану спрашивать, что заставило вас туда поехать, поскольку все, что вы услышали по телефону, явится слухами, - ехидно сказал Маршалл. - Просто расскажите, что вы обнаружили, приехав туда. - Я нашел мертвого мужчину в четырнадцатом номере. - Знали ли вы этого человека? - Нет. - Был ли он позднее опознан? - Да. - Опознали ли в нем некоего Монтроза Девитта из Лос-Анджелеса? - Да. - Когда вы вошли в номер? - В начале восьмого. - Утра? - Да, утра. - Что вы еще обнаружили? - Как я уже сказал, труп на полу номера. Увидел, что все вещи в беспорядке, как видно на фотографиях, которые здесь представлены. Некоторые ящики были выдвинуты, чемодан и саквояж раскрыты. Я обнаружил, что номер шестнадцать находится в еще большем беспорядке: все до единого ящики выдвинуты, багаж раскрыт, одежда и другие предметы разбросаны по всему полу. - Вы сфотографировали эти помещения? - Да. То есть отдал приказание их сфотографировать. - У вас имеются снимки? - Да. - Будьте добры, передайте их мне и объясните, который что воспроизводит. На протяжении нескольких минут свидетель предъявлял обвинению фотографии, давая подробные объяснения, что изображено на каждой из них, с какого места производилась съемка, как падал свет... - Разговаривали ли вы с администратором мотеля и проверили ли регистрационный журнал? - спросил Маршалл. - Да. Номер номер шестнадцать был занят обвиняемой, Лоррейн Элмор, а номер четырнадцать - Монтрозом Девиттом. - Находились ли вы с шерифом, когда автомобиль, принадлежавший Лоррейн Элмор, был найден в песках? - Был. - Вы произвели осмотр местности вокруг машины? - Да. - Вы сделали фотографии? - Да. - Они при вас? - Да, сэр. - Предъявите их, пожалуйста. Свидетель передал окружному прокурору фотографии, на которых была представлена машина, увязшая в песке. - Нашли ли вы что-нибудь в машине? - Да. - Что? - В багажнике под ковриком я обнаружил приспособление для колки льда, в обиходе именуемое ледоколом. - Он у вас с собой? - Да, сэр. - Покажите мне его, пожалуйста. Свидетель показал ледокол, и Маршалл распорядился, чтобы он был идентифицирован. - Я вам показываю цифру шестнадцать на ледоколе и спрашиваю, стояла ли она уже тогда, когда вы обнаружили его в багажнике? - Да, сэр. - Нашли ли вы что-нибудь еще? - Я видел, как шериф подобрал капсулу зеленоватого цвета с переднего сиденья. - Присутствовали ли вы, когда шериф нашел упаковку с наклеенной на ней этикеткой? - Присутствовал. - Где она была найдена? - В номере шестнадцать, в дамской сумочке. - Можете приступать к перекрестному допросу, господа защитники, - заявил Болдуин Маршалл. - Обработайте его, Дункан, - прошептал Мейсон. - Конечно, с ним вы многого не сделаете, но все же и тут они допустили промах. Не делайте обобщений, бейте в одно место, которое вы посчитаете слабым, пусть он выкручивается! Мейсон, откинувшись в кресле, с интересом наблюдал за молодым человеком. Дункан Краудер поднялся, улыбнулся шефу полиции и начал: - Насколько я понял из ваших показаний, подтвержденных фотографиями, номер шестнадцать был приведен в состояние разрушения, или хаотический беспорядок? - Совершенно верно. - Кто-то перерыл содержимое чемоданов и ящиков? - Очевидно. - Вы искали отпечатки пальцев? - Да. - Почему вы об этом не упомянули, когда давали показания прокурору? - Об этом он меня не спрашивал. - Почему он вас не спросил? Окружной прокурор вскочил с места. - Ваша Честь, я протестую против данного вопроса, как неправильного и наталкивающего на неправильный ответ. Свидетель не может читать мысли окружного прокурора... - Поддерживаю, - сказал судья. - Я иначе сформулирую вопрос, - не отступал Краудер. - Обсуждали ли вы разбираемое дело с прокурором? - Конечно. - До того, как вышли на свидетельское место? - Естественно. - А не говорил ли вам окружной прокурор, что он не желает, чтобы вы упоминали об обнаруженных отпечатках пальцев, если вас не спросят особо? Не предупреждал ли он вас, что не станет задавать такого вопроса при прямом допросе? - С разрешения Высокого Суда, я возражаю против данного вопроса, - заявил Маршалл. - Разговор, если таковой и состоялся у свидетеля с прокурором, не имеет никакого отношения к воздействию на ход разбирательства. Это не меня здесь судят. Краудер покачал головой. - Но если стало бы известно, что свидетель намеренно построил свои показания определенным образом, умолчав о некоторых деталях при прямом допросе по совету окружного прокурора, это показало бы необъективность свидетеля, Ваша Честь. Поэтому я имею право это проверить при перекрестном допросе. - Я думаю, это правильно, - согласился судья Мейнли, - возражение не принимается. - Отвечайте на вопрос, - сказал Краудер. Маршалл, размышляя, стоит ли ему продолжать спор, пару минут стоял в нерешительности, затем неохотно опустился на место. - Прокурор не велел мне ничего говорить об отпечатках пальцев, если меня не спросят. - Он объяснил почему? - Сказал, что это только запутает и усложнит расследование. - Хорошо, теперь я спрашиваю вас об отпечатках пальцев. Что вы там обнаружили? - Мы нашли отпечатки пальцев Лоррейн Элмор, обвиняемой, а также Монтроза Девитта. - В обеих номерах? - Да. - Продолжайте. Еще что-нибудь? - Было обнаружено несколько отпечатков пальцев девушки, производившей уборку помещения, и несколько следов, которые нам не удалось идентифицировать. - Но они были достаточны ясны, чтобы провести идентификацию? - Если мы найдем человека, который их оставил, то, разумеется, не будет затруднений с установлением идентичности... - Вы сфотографировали эти отпечатки? - Да. - Снимки при вас? - Да. - Предъявите их, пожалуйста. - Если Высокий Суд разрешит, - вмешался Маршалл, - свидетеля на перекрестном допросе поздно спрашивать о том, что он нашел, и защита не имеет права настаивать на предъявлении снимков в качестве вещественного доказательства защиты... Если защита желает представить эти фотографии в качестве вещественных доказательств, тогда они обязаны вызвать данного свидетеля в качестве свидетеля защиты. - Ничего подобного, - покачал головой судья Мейнли. - Свидетеля спросили о том, что он нашел... Он сделал несколько фотографий внутреннего помещения на месте преступления, или распорядился их сделать. Если часть этих фотографий была преднамеренно не предъявлена по просьбе прокурора, а это выяснилось во время перекрестного допроса, адвокат имеет право потребовать предъявить эти фотографии. - Я возражаю, против заявления, что фотографии были преднамеренно не предъявлены по просьбе прокурора. - Вы, конечно, можете возражать, - улыбнулся судья Мейнли, - однако не можете запретить защите так расследовать и расценивать предъявленные доказательства. Свидетель представил фотографии неопознанных отпечатков пальцев, и по требованию Краудера они были причислены к числу вещественных доказательств. - Пойдем дальше, - продолжил Дункан Краудер. - На основании фактов можно сделать вывод, что кто-то очень поспешно разыскивал нечто в обеих номерах, неправда ли? - Совершенно верно. - Но помещение выглядело бы точно так же, если бы неизвестное лицо подложило бы какой-то предмет, скажем, упаковку с наклейкой куда-нибудь в багаж, верно? - Ну, не совсем. Когда человек что-то подкидывает, беспорядок бывает только в одном месте, а в остальном помещение остается нетронутым. - Сформулирую вопрос иначе, - сказал Краудер. - Если какой-то человек осмотрит багаж с целью убедиться, что какого-то предмета там нет, а затем, проверив это, подсунет в вещи какой-то предмет, чтобы следователи его непременно отыскали, состояние вещей в номере разве не было бы именно таким, каким вы его обнаружили? - Верно, - согласился свидетель, - действительно, когда наталкиваешься на подобный беспорядок, не можешь с уверенностью сказать, взяли ли какую-то вещь или просто нашли ее. И если нет точного перечня вещей, имевшихся в помещении, то не определишь с точностью, изъято ли что-нибудь из него или, наоборот, добавлено. - Спасибо за объективное описание положения вещей, - поблагодарил Краудер. - Ценю вашу откровенность. Больше вопросов нет. - Адвокату нет необходимости произносить речь! - взорвался Маршалл. - Он просто благодарит свидетеля, - заметил судья Мейнли. - Он не имеет права этого делать! - Почему? Присяжных нет, это предварительное слушание дела, защитник никого не обижают. Более того, Суд тоже считает своим долгом поблагодарить свидетеля за похвальную откровенность... Вы свободны, мистер Элвин! Элвин поспешно покинул возвышение. - Позовите Ронли Эндовера. Мейсон вопросительно оглянулся на Пола Дрейка. Тот пожал плечами, показывая, что он тоже не знал, что обвинение вызовет Эндовера в качестве своего свидетеля. Эндовер был приведен к присяге, поднялся на возвышение, сообщил свое имя и адрес. Заговорил Маршалл. - Видели ли вы труп человека, что по данным коронера считался Монтрозом Девиттом? - Видел. - Знали ли вы этого человека при жизни? - Да. - Под каким именем вы его звали? - Он называл себя Вестоном Хейлом. - Вы делили с ним квартиру? - Да. - Известно ли вам, что при нем имелась сравнительно большая сумма денег наличными, когда он уезжал из Лос-Анджелеса? - Да. - Сколько денег он взял с собой? - Пятнадцать тысяч долларов. - Можете начинать допрос! - бросил Маршалл. - Им займусь я, Дункан, - сказал Мейсон и обратился к свидетелю: - Откуда вам известно, что у него было именно пятнадцать тысяч долларов? - Потому что я сам дал ему эти деньги. - Откуда вы их взяли? - Я получил деньги по чеку, который он выписал на мое имя. - Известно ли вам, было имя Вестон Хейл настоящим именем этого человека или оно вымышленное? - Я считаю, что его действительно звали Вестон Хейл. - Знаете ли вы, почему он называл себя вымышленным именем Монтроз Девитт? - Нет. - Знали ли вы, что он снимал квартиру, как Монтроз Девитт, вел совершенно другой образ жизни вне вашего с ним дома и даже имел другой счет в банке? - Теперь знаю, раньше не имел понятия. - Вы сами вручили ему деньги? - Да. - Когда? - Девятого числа. - Где? - Он остановился возле нашего дома. - Он поднимался в квартиру? - Нет, просто притормозил машину, я подошел и вручил ему конверт с деньгами. Мейсон нахмурился, задумался и, наконец, сказал: - Больше вопросов не имею. Маршалл вызвал коронера, затем патологоанатома, производившего вскрытие, и указавшего на наличие одной колотой раны на голове и многих на теле убитого. - Раны были нанесены тонким острым предметом, сходным с ледоколом? - спросил окружной прокурор. - Да, сэр, - ответил свидетель. После этого давала показания администратор отеля, показавшая, что в каждом номере имелся свой ледокол, что все они были одинаковы по внешнему виду, поэтому у них на ручках были выгравированы соответствующие номера, так что ледокол, обнаруженный в машине Лоррейн Элмор, согласно имеющемуся на нем номеру, был взят из шестнадцатой комнаты. Краудер вопросительно посмотрел на Мейсона, спрашивая инструкций, но тот покачал головой и прошептал: - Перекрестного допроса не будет. До сих пор вы все делали отлично, показания же этих свидетелей не имеют принципиального значения, пусть отправляются с миром. Болдуин Маршалл, поднявшись, произнес трагическим тоном: - Если Высокий Суд разрешит, моим следующим свидетелем станет Джордж Кесвик Летти. И после того, как он даст показания, адвокат может его допрашивать сколько угодно. - Последнее замечание неуместно, - нахмурился судья Мейнли. - Если Джордж Летти ваш следующий свидетель, вызывайте его без ваших лирических отступлений. - Да, Ваша Честь, - стушевался Маршалл, - но защита пыталась доказать, что была лишена возможности его допросить. Я хотел сообщить защите, что этот свидетель будет предоставлен для перекрестного допроса. - Совершенно излишне сообщать нам прописные истины. Каждый адвокат знает, что он имеет право подвергнуть перекрестному допросу любого свидетеля, вызванного обвинением для дачи показаний. Ну, а поскольку вы так любезно даровали защите возможность допрашивать Джорджа Летти сколько угодно, Суд не будет ограничивать время допроса... А теперь вызывайте вашего свидетеля. - Мистер Летти, займите место для дачи свидетельских показаний, - попросил Маршалл. Наступила минутная заминка, глаза присутствующих обратились к дверям зала... Наконец, на пороге появился Джордж Летти в сопровождении полицейского офицера. Он остановился, приняв эффектную позу, очевидно будучи в восторге от всеобщего внимания. Потом прошел нарочито небрежной походкой видавшего виды мужчины к свидетельскому креслу, поднял правую руку и отчеканил слова присяги. Заметив в зале Линду Кэлхаун, он улыбнулся ей с видом коронованной особы, награждающей верного слугу за преданность. - Ваше имя - Джордж Кесвик Летти, - сказал окружной прокурор, - вы помолвлены с Линдой Кэлхаун, которая является племянницей обвиняемой, не так ли? - Да, сэр. - Хорошо. Теперь я спрошу вас, где вы проживаете? - В штате Массачусетс. В Бостоне. - Вы там учитесь в университете? - Да, сэр. - Когда вы оттуда уехали? - Утром восьмого числа. - Самолетом? - Да, сэр. - Куда вы направились? - В Лос-Анджелес. - С кем вы там встретились? - С Линдой Кэлхаун. - Это - племянница Миссис Элмор? - Да. - Вы обсуждали дела миссис Элмор с нею? - Да. - Я не собираюсь расспрашивать вас о содержании этого разговора, потому что это было бы сочтено слухами и не относилось бы к разбираемому дну, просто скажите мне, предприняли ли вы в результате этого разговора какие-либо действия? - Да. - Какие же? - Мы отправились посоветоваться с Перри Мейсоном утром девятого числа. - Теперь, не касаясь сути вашей беседы, я предполагаю, что в то время, когда вы советовались с мистером Мейсоном, ситуация вообще была такова, что Линда и ее тетка находились в ссоре и... - Одну минуту, Ваша Честь, - вмешался Мейсон, - я возражаю против данного вопроса, поскольку он является наводящим и провоцирует ответ, основанный на слухах. - Возражение принято, - сказал судья Мейнли. - Хорошо, - сказал Маршалл, вновь начиная злиться, - если я не могу доказать это прямо, Ваша Честь, я докажу это косвенным путем. Что вы сделали после того, как ушли из конторы Мейсона, мистер Летти? - Я взял в аренду машину. - И что вы сделали с этой наемной машиной? Куда поехали? - Я поехал следом за автомобилем Лоррейн Элмор. - Куда вас привела слежка? - К миссис Элмор присоединился Монтроз Девитт, они погрузили в машину большое количество багажа и направились к югу, на несколько минут остановившись у обочины, чтобы получить конверт из рук человека, которого, я теперь знаю, зовут Ронли Эндовер. - Что вы сделали потом? - Я ехал за ними следом, пока не потерял их из вида миль за десять до Аризоны. - Что вы сделали дальше? - Поехал в Аризону. - Вы видели там кого-нибудь из знакомых вам людей? - Да, Перри Мейсона и Пола Дрейка, частного детектива. - Что случилось после этого? - Я возвратился в Эль-Сентро, оттуда позвонил Линде, и она мне сообщила, где остановилась Лоррейн Элмор. Это был мотель "Палм Корт" в Калексико. - Ну, и что вы намеревались делать? - Я хотел вернуться в Лос-Анджелес, однако мотель "Палм Корт" находился недалеко от Эль-Сентро, и я решил проехать туда и посмотреть, каково там состояние дел. - И вы отправились? - Да. - В котором часу вы приехали в Калексико? - Точно не скажу, где-то перед полуночью. - Что вы сделали? - Я проверил машины перед коттеджами и убедился, что автомобиль миссис Элмор стоит там. - Что вы сделали потом? - Я заметил, что машина стоит перед номером четырнадцать. В отеле было несколько свободных комнат, и я зарегистрировался. Сначала мне дали номер ближе к улице, но я попросил у них номер подальше, и мне дали номер двенадцать, который я и занял. - Объясните, где находилась ваша комната по отношению к комнате, занимаемой Монтрозом Девиттом. - Монтроз Девитт занимал номер четырнадцать, а я - номер двенадцать, он с запада примыкал к его комнате. - Что вы сделали, заняв свой номер? - Обследован положение вещей. - Что вы под этим подразумеваете? - Ну, я все осмотрел. - И что вы обнаружили? - Очевидно, номера двенадцать и четырнадцать были так сконструированы, что их можно было использовать в качестве сдвоенного номера в том случае, если между ними открыть дверь, их соединяющую. В данном случае дверь была закрыта, но кто-то просверлил небольшое отверстие в ней, и через него можно было видеть соседний номер изнутри. - А слышать можно было через дверь? - Через дверь - не очень хорошо. Однако если войти в стенной шкаф для верхней одежды и прижаться ухом к стене, то слышны все разговоры в соседнем помещении. - Что вы слышали? - Я посмотрел через маленькую дырочку, которая была просверлена в двери. Через нее мне была видна часть кровати, на которой бок о бок сидели Монтроз Девитт и Лоррейн Элмор. Там было видно, что они разговаривают, но о чем - не слышно, поэтому я и забрался в стенной шкаф... Как я уже говорил, прижав ухо, я смог разобрать то, что они говорили. - Весь разговор? - Практически да, лишь отдельные слова долетали глухо. - И что же вы услышали? - Сначала было что-то сугубо личное. - Что вы имеете в виду? - Как бы это выразить... Он стал к ней приставать, распустил руки... - То есть, любовное объяснение? - уточнил Маршалл. - Какое там, несли всякую чепуху, объяснялись... и все такое. - Хорошо, - сказал Маршалл, повернулся лицом к переполненному залу и широко улыбнулся. - Не станем на этом задерживаться. Вы слышали, как они обсуждали планы на будущее? - Да. - Что они говорили? - Мистер Монтроз Девитт убеждал Лоррейн, что Линда просто охотится за ее деньгами, что она хочет командовать Лоррейн и заставить вести такой образ жизни, который сама выберет для нее - одиночество, затворничество, отказ от личного счастья, что равносильно пострижению в монахини, и что это быстро сведет Лоррейн в могилу, ну, а Линде только этого и надо... - Продолжайте! - Миссис Элмор стала возмущаться, что Девитт неправильно судит о Линде, что та импульсивная, но искренняя, так что когда он познакомится с нею, то они, очевидно, друг другу понравятся. Она добавила, что страшно переживает из-за своей ссоры с Линдой, поэтому она ей позвонила и попросила прощения, пообещав завтра днем повидаться с нею. К этому времени они с Девиттом поженятся и ей очень хотелось бы их познакомить. - Хорошо, переходите к фактам. Что было дальше? - Монтроз разозлился, узнав, что она звонила Линде, и закричал: "Я же тебе не велел с ней общаться! Я предупреждал, что мы начнем самостоятельную жизнь, вложим все наши деньги в общее предприятие и никому не станем об этом рассказывать, потому что через год у нас будет минимум полмиллиона долларов, и от попрошаек и нахлебников не будет отбоя!" Он сказал, что позже Лоррейн сможет сообщить своим друзьям и родственникам, где и как она живет, но сначала надо стать по-настоящему богатыми... - Я вас просил придерживаться только фактов, - прервал его Маршалл. - Что случилось после этого? - Лоррейн Элмор обиделась и рассердилась. Она ответила, что достаточно обеспечена сейчас, что никакой тяги к богатству у нее нет и она не намерена жертвовать близостью своих родственников и друзей ради каких-то будущих миллионов, поскольку богатство - еще не все в жизни. - Что произошло потом? - Она не могла успокоиться и заявила, что не видит оснований для того, чтобы порвать свои связи с семьей только потому, что они решили начать новую жизнь. Они еще довольно долго спорили на эту тему, потом она пожелала ему спокойной ночи и заявила, что уходит в свою комнату. - И ушла? - Она дошла до двери, но тут Монтроз Девитт заметил что-то такое на стоянке для машин, что его встревожило. Я не расслышал его слов в отношении автомашин, они отошли от кровати к двери, и мне было уже плохо слышно, однако, я понял, что речь идет об автомобиле. После этого было много хождений по комнате, они уже почти не разговаривали. Неожиданно свет в комнате был выключен, и через минуту затарахтел мотор машины Лоррейн Элмор... Я бросился к двери и глянул на место стоянки автомашин как раз в тот момент, когда они вместе выезжали на подъездную дорогу. - Кто вел машину? - Лоррейн Элмор. - И что вы сделали? - Попытался следовать за ними. Выбежал, сел в свою машину, завел мотор, но к тому времени, когда я добрался до улицы, они уже давно свернули куда-то за угол. Я понимал, что у меня нет времени на то, чтобы ошибаться... Мне показалось, что они должны были повернуть налево, к городу, поэтому помчался по более короткому пути, но вскоре убедился, что моя догадка неверна, их впереди не было. Только я собрался развернуться посреди квартала и повернуть назад, как заметил патрульную полицейскую машину. Мне пришлось ехать до самого конца квартала, чтобы сделать поворот по всем правилам. Понятно, когда я вернулся к развилке, беглецов уже и след простыл. Еще примерно час я ездил по окрестным улицам, но напрасно. - Что вы сделали после этого? - Поехал по шоссе до развилки на Холтвилл. - А потом? - Поскольку мне не удалось их разыскать, я вернулся домой. - То есть? - То есть в мотель. Настроение у меня было кошмарным, я понимал, что потерпел неудачу по всем направлениям. Не избежать мне было колких вопросов мистера Мейсона, и я боялся, что все это окажет нежелательное воздействие на Линду. Поэтому настроение у меня было отвратительное. Я подождал еще четверть часа, а потом решил, что они попросту от меня скрылись, так что мне остается только лечь спать. Так как я страшно устал, то сразу же заснул. - И что вас разбудило? - Звук голосов в соседнем помещении. - Вы имеете в виду номер четырнадцать, то есть тот, что занимал мистер Девитт? - Да. - Что вы сделали? - Я вскочил с постели и поспешил в стенной шкаф, откуда было лучше слышно. - Вы не пытались заглянуть в номер? - Нет, как я уже говорил, я мог смотреть в дырочку в двери, но зато оттуда ничего не было слышно. Поскольку в номере четырнадцать шел разговор, мне важнее было слушать, а не смотреть. - И что вы услышали? - Прежде всего, жалобу Девитта, что ему очень хочется спать, что он никогда в жизни еще не чувствовал себя таким усталым, потом он пробормотал что-то вроде того, что спешить не надо, все уже сделано. После этого я уже не мог разобрать ни слова, только какое-то невнятное бормотание, как если бы он разговаривал уже во сне... Но одна фраза прозвучала более отчетливо, очевидно, его интересовали чемоданы. Я слышал, как он снял один из них и швырнул на пол. Затем послышался глухой удар. - Что вы имеете в виду? - Ну, как если бы кто-нибудь свалился на пол, как мешок. - И что было после этого? - Я попытался объяснить себе происхождение этого звука. Сначала я подумал, что свалился его чемодан. Затем, когда я еще ломал над этим голову, я услышал чьи-то шаги за стеной, ну и решил, что это Девитт. - Никого не интересует, что вы решили, - перебил его Маршалл. - Вы слышали звук падения чего-то тяжелого, а затем шаги в четырнадцатом номере? - Правильно. - Что вы сделали дальше? - Продолжал слушать, надеясь, что разговор возобновится. - Этого не случилось? - Нет. - Что вы предприняли после этого? - Я вылез из шкафа и пошел к двери, решив, что смогу разглядеть то, что творится по соседству в окно, а поскольку человек разгуливал взад и вперед по номеру, я не сомневался, что он рано или поздно попадет в сектор моего наблюдения. - Так и получилось? - Нет, как раз в тот момент в четырнадцатом номере погас свет, и наступила полная тишина. - Продолжайте! - Я постоял, обдумывая случившееся, но тут вспомнил, как Монтроз Девитт жаловался на страшную усталость, и я решил, что он лег спать, а Лоррейн Элмор ушла в свой номер... - Я уже говорил, что ваши личные выводы никого не интересуют и вы о них не должны говорить, - снова перебил его Маршалл. - Перечисляйте только факты. - Ну, я опять лег в постель и полежал минут пятнадцать, но на этот раз мне не удалось уснуть. Тогда я решил проверить, есть ли свет в комнате Лоррейн. Я поднялся и начал одеваться. - Что было дальше? - Я услышал, как хлопнула дверь в комнате номер четырнадцать. - Вы услышали, что она хлопнула? - Да. - Что было потом? - Я подбежал к дверям как раз в то время, когда успел увидеть только задние огни машины, вывернувшей со стоянки на подъездную дорогу. - Могли бы вы узнать автомобиль? - Не могу быть вполне уверенным, так как не видел номерного знака. - Но что это, как вы думаете, была за машина? - Возражаю, поскольку такой вопрос требует личного заключения свидетеля, - вмешался Мейсон. - Возражение принято, - согласился судья. - Свидетель ясно заявил, что не мог увидеть номер машины, а что он подумал, не имеет никакого значения. - Хорошо, что вы сделали? - спросил окружной прокурор. - Я быстро закончил одеваться, снова вскочил в машину и помчался на поиски. Но на этот раз все закончилось гораздо скорее. Я обогнул город и не увидел нигде и следа машины миссис Лоррейн Элмор. Поэтому я вернулся к себе в номер, лег в постель, постарался уснуть, но сон не приходил. Так что я часов в пять или в половине шестого снова оделся и поехал в город позавтракать в ресторане. Когда я вернулся, в мотеле уже был Перри Мейсон. Войдя к себе, я стал бриться. И тут услышал вопль, не разобрав, откуда он. Но у меня из головы еще не выветрились ночные события, и я решил узнать, что происходит. Я подошел к двери своей комнаты, даже не успев добриться, одетый только в нижнюю рубашку и брюки... И тут узнал про убийство. Маршалл с поклоном повернулся к Мейсону и, улыбаясь, сказал: - А теперь приступайте к перекрестному допросу, и могу вас заверить, что со стороны обвинения вы не услышите никаких возражений... Давайте, допрашивайте о чем только вам заблагорассудится! Судья Мейнли постучал по столу кончиком карандаша. - Господин обвинитель, - сказал он, - Суд не собирается без конца делать вам замечания. Я не желаю больше слышать не относящиеся к делу замечания, и мне не нравится ваш вызывающий тон. Слушая вас, можно подумать, что вы оказываете защите снисхождение, предоставляя возможность начать перекрестный допрос. - Я, действительно, делаю уступку, если хотите знать! - ответил Маршалл. - Я официально заявил, что не стану возражать, какие бы вопросы ни задавали свидетелю при перекрестном допросе. - Терпеть не могу подобные фокусы, - проворчал судья Мейнли. - Приступайте к перекрестному допросу, господа защитники. Мейсон поднялся и внимательно взглянул на свидетеля. Минуту Летти с вызовом смотрел ему прямо в глаза, но потом, не выдержав, отвел их в сторону и заерзал в кресле. - Итак, вы помолвлены с Линдой Кэлхаун? - Совершенно верно. - Как давно? - Более пяти месяцев. - Назначена ли дата вашей свадьбы? - Мы ждем окончания мною юридического колледжа. - Кто вам дает средства на обучение? Маршал вскочил с места. - С разрешения Высоко Суда, это... - Садитесь! - рявкнул судья Мейнли. - Вас никто не тянул за язык, когда вы тут громогласно заявили, что не станете возражать против любых вопросов. Вы повторили обещание не один раз, так что Суд вам поверил. Какое бы возражение вы теперь ни выдвинули, оно будет отклонено. Так что не тратьте понапрасну время и садитесь! - Но это же явно не относится к делу! - сказал Маршалл. - Почему? - спокойно ответил Мейсон. - Это может показать предвзятость свидетеля. - Мне нет никакого дела, что это может показать! - усмехнулся судья Мейнли. - Окружной прокурор недвусмысленно заявил, что вы можете задавать свидетелю любые вопросы, какие вам только заблагорассудится, и возражений с его стороны не будет. Я пытался предостеречь мистера Маршалла, но он настаивал. Продолжайте перекрестный допрос, мистер Мейсон. - Моя невеста ссужает меня деньгами, которые дают мне возможность закончить образование, - ответил Летти. - Позднее я с нею рассчитаюсь. - Рассчитаетесь, женившись на ней? - Да. - А после этого те деньги, которые вы станете зарабатывать, будут общей собственностью? - Я не думал над этим. - Когда в последний раз вы видели Линду Кэлхаун до того, как несколько минут назад вы вошли в здание суда? - Девятого числа этого месяца. - И с девятого числа вы больше не виделись с невестой до той минуты, как вошли в зал? - Я... да, девятого числа я в последний раз с нею разговаривал. Мейсон, все так же внимательно всматриваясь в свидетеля, произнес: - Я вас в последний раз спрашиваю, когда вы в последний раз видели ее? - Видел мельком на улице в Калексико. - Когда? - Вчера. - Вы с нею разговаривали? - Нет. - На каком расстоянии вы находились от нее? - Около ста ярдов. - Сделали ли вы попытку ее догнать? - Нет. - А что вы сделали? - Пошел в свой отель и позвонил туда, где она остановилась. - Вы просили позвать ее к телефону? - Да. - Это было сразу после того, как вы заметили ее на улице в Калексико? - Да. - В таком случае, вы знали, что ее не будет в номере? - Да. - Ну, и что вам сказали по телефону? - Я попросил Линду Кэлхаун, а когда мне сообщили, что ее номер не отвечает, я спросил, могу ли оставить для нее записку. Мне ответили положительно, и я продиктовал несколько слов, чтобы она обо мне не волновалась. - Итак, вы ей позвонили именно в то время, когда точно знали, что ее нет на месте? - Она одновременно не могла быть в двух местах. - Значит, вы нарочно дождались, когда она ушла, и тогда стали звонить? - Нет... так получилось. - Вы оставили ей записку потому, что предполагали, что она станет волноваться за вас? - Естественно. - Уже прошло порядочно времени, как она не имела от вас известий? - Да. - День или два? - Два. - И вы оставили ей эту записку с просьбой не волноваться, потому что любите ее и знаете, что она не может не тревожиться за вас и не думать, куда вы пропали? - Да. - Тогда почему вы не позвонили ей раньше? - Потому... потому что мне было сказано, что никто не должен знать, где я нахожусь. - Кто вам это сказал? - Окружной прокурор, мистер Болдуин Маршалл. - И вы подчинились его распоряжению? - Я предпочел бы сказать так - я выполнил его просьбу. - В такой степени, что предпочли оставить вашу невесту волноваться за вас, искать вас и не знать, где вы? - Я только что вам объяснил, что продиктовал для нее записку, чтобы она не беспокоилась. - Но вы этого не делали вплоть до того момента, пока не убедились, что ее нет в номере, и она не сможет лично ответить на ваш звонок? - Ну... - Иными словами, вы долго ничего не делали, чтобы уберечь ее от волнения? - Вы правы, я это признаю. - И все только потому, что окружной прокурор не велел вам ей звонить? - Он мне сказал, что чрезвычайно важно никому не знать, где я нахожусь... Я спросил, не могу ли я сообщить об этом своей невесте, и тогда он мне разрешил оставить для нее записку, но запретил лично разговаривать. Он не хотел, чтобы меня кто-нибудь видел. - Так... Скажите, после вашей беседы с окружным прокурором вы отправились в Мексикаль? - Нет, сначала в Тихуану. - В Тихуану? - деланно удивился Мейсон. - И сколько времени вы там пробыли? - Переночевал. - А потом поехали в Мексикаль? - Да. - Автобусом? - Нет. - В частной машине? - В арендованном самолете. - Кто же его арендовал? - Мистер Болдуин Маршалл, окружной прокурор. - Во время перелета мистер Маршалл упоминая мое имя? - Ваша Честь, - не выдержал окружной прокурор, - вопросы адвоката зашли далеко в сторону, так что даже смешно... О чем я разговаривал с этим свидетелем, совершенно не касается разбираемого дела и не может на него влиять. При прямом допросе свидетеля ничего не обусловливало необходимости спрашивать о том, что сейчас интересует мистера Мейсона, поэтому я решительно протестую. - Возражение отводится! - рявкнул судья Мейнли. - Продолжайте, мистер Мейсон, задавать любые вопросы, так как я уже понимаю, что вы имеете основания сомневаться в непредвзятости свидетеля. - С разрешения Высокого Суда, - снова запротестовал Маршалл, - все это не имеет никакого отношения к настрою свидетеля. Всем совершенно ясно, что я принял необходимые меры для того, чтобы оградить Джорджа Летти от постороннего влияния. - Мы не станем обсуждать этот вопрос, - холодно отрезал судья Мейнли, - решение уже принято. - Он повернулся к свидетелю: - Вам был задан вопрос: упоминал ли мистер Маршалл имя Перри Мейсона? - Да. - Неоднократно? - спросил Мейсон. - Он обсуждал ваши действия довольно подробно. - Он много раз упоминал мое имя? - Да. - Сколько? Раз десять? - Я не считал. - Но много раз? - Да, много. - И окружной прокурор сказал вам, что он рассчитывает на то, что ваши показания произведут на защиту впечатление разорвавшейся бомбы, поэтому он и принимает все меры для того, чтобы вы не разболтали эту историю кому-то еще? - Кажется, да... Да, сэр. - Вы с окружным прокурором много раз повторили свою историю? - Да, мы много говорили о том, что я видел и слышал. Он все время уговаривал меня напрячь память и посмотреть, не смогу ли я несколько расширить мои показания? - Ах, вот даже как! - воскликнул Мейсон. - Окружной прокурор хотел, чтобы вы расширили ваши показания? - Ну он... не совсем так... но... - Подождите, секунду назад вы изволили сказать, что он все время уговаривал расширить ваши показания? - Понимаете, слово "расширить" было моей интерпретацией того, что он говорил. - Ясно... На основании того, что говорил вам окружной прокурор, у вас сложилось мнение, что он желает, чтобы вы расширили свои показания, так? - Скорее, усилил бы их. - Усилил? - Да. - И он дал вам деньги, чтобы вы это сделали? Маршалл даже подскочил на месте. - Ваша Честь, это чисто личное дело... Я протестую, это неправильный перекрестный допрос. Это инсинуация. Это - ложь! Но судья уже насторожился. - Вы возражаете против данного вопроса? - Да, самым решительным образом! - Возражение не принимается. Садитесь! - Отвечайте на вопрос, - сказал Мейсон. - Давал ли вам Маршалл деньги? - Но не за то, чтобы я усилил показания. - Давал ли окружной прокурор вам деньги? - Да. - Вы целиком зависели от Линды Кэлхаун в отношении ваших средств? - У меня имелись небольшие сбережения. - Сбережения? - Да, на счету в банке. - За счет чего? - Я сэкономил их из моего содержания... из моих карманных денег, и я кое-что смог отложить. - Из какого содержания? - Из тех денег, что мне давала Линда Кэлхаун. - А Линда знала, что вы откладываете деньги на счет? - Нет. - Линда работала? - Да. - Понимаете ли вы, что она лишала себя многих удовольствий, всех тех мелочей, которые так много значат для любой женщины, чтобы постоянно давать вам деньги на учебу в юридическом колледже? - Наверное. - А вы еще и присваивали часть денег? - Что значит _п_р_и_с_в_а_и_в_а_л_? - закричал Летти. - Эти деньги давались мне! - Но они вам давались со специальной целью, правда? - Возможно. - А вы тайком от вашей невесты часть этих денег относили в банк, где завели себе счет с тем, чтобы у вас имелись свободные деньги для других целей?! - Вовсе не для других, нет! - возразил Летти. - Но ведь деньги вам давались на то, чтобы вы могли учиться и закончить образование? - Да. - А вы их полностью не тратили? - Я получал больше, чем мне в действительности требовалось. - Но ведь избыток вы ей не возвращали? - Нет. Я отказывал себе во всем, мистер Мейсон, жил экономно, чтобы иметь возможность помогать... - Кому? - Линде. - Тогда вам следовало сказать ей, что она дает вам слишком много денег, и вернуть все излишки. - Я же объяснил, что излишки относил в банк. - Счет был открыт на ваше имя? - Да. - Так... Теперь скажите, вы видели меня девятого числа в Юме, штат Аризона? - Видел. - И вы сказали мне, что вы совсем без денег? - Да. - И я дал вам двадцать долларов? - Да. - После этого вы немедленно вернулись в Эль-Сентро, позвонили Линде и сказали, что израсходовали решительно все, и попросили телеграфом перевести вам еще двадцать долларов, так это или нет? - Я попросил субсидию, чтобы вернуться домой. - Вы велели ей перевести вам телеграфом двадцать долларов, не так ли? - Да. - И сказали ей, что все потратили? - Да. - Но в это время у вас еще были те двадцать долларов, которые вы получили от меня? - Но ведь это был заем? - Вы намеревались вернуть мне деньги? - Конечно. - Но они у вас были? - Да. - И вы знали, что я вам их дал, чтобы взять на себя ваши расходы? - Нет, вы их мне дали вовсе не с такой целью. - С какой же? - Вы их мне дали, чтобы я поехал в отель в Юме. - А вы деньги взяли, но в отель решили не ехать? - Я передумал. - Но деньги-то находились у вас? - Я посчитал, что эти деньги мне были даны для совершенно определенной цели, мистер Мейсон. Вы же сами велели мне ехать в отель в Юме, а я решил этого не делать. Поэтому и не желал использовать ваши деньги. Я позвонил Линде и попросил перевести мне телеграфом деньги на обратный проезд. - В таком случае, что же вы сделали с теми двадцатью долларами, которые я вам дал? Отправили их мне почтой на адрес конторы, прибавив, что крайне сожалеете и что... - Нет, конечно. Они были у меня. - И как долго вы их хранили? - Я могу расплатиться сейчас. - Я не прошу вас сейчас со мной расплачиваться. Меня интересует, как долго вы их хранили? - Они все еще у меня. - Вы их не потратили? - Нет, - после некоторого колебания ответил Летти. - В Тихуане вы проживали в лучшем отеле? - Да. - Ваши расходы были оплачены? - Я сам заплатил. - Из денег, что вам перевела Линда? - Нет, те ушли. - Какими же деньгами вы расплачивались? - Теми, что мне дал мистер Маршалл. - Вы в Тихуане заходили в разные увеселительные заведения? - Да. - Играли на скачках? - Да, - ответил Летти, немного подумав. - И не один раз? - Да. - И окружной прокурор вас снабдил даже деньгами для игры на скачках? - Он не сказал мне, что с ними делать. - Он вручил вам крупную сумму, и все? - Да. В первый раз он дал сто пятьдесят долларов. - В первый раз? - Да. - Значит, был еще и второй раз? - Да. - Сколько вы получили еще? - Еще сто пятьдесят долларов. - Таким образом, вы получили от окружного прокурора триста долларов? - Да. - А еще что? - Он дал мне добро на расходы в отеле в Мексикале, сказал владельцу отеля, чтобы тот ни в чем мне не отказывал, а счет переслал в округ. Округ оплатит по этому счету. - И вы жили в отеле в кредит? - Да. - А те деньги, что я вам дал, истратили на скачках? - Ничего подобного я не делал! - Значит, вы потратили деньги, данные вам прокурором, на скачках? - Ну... да. - А окружной прокурор дал вам эти триста долларов для того, чтобы вы играли на скачках? - Нет, конечно. - Тогда почему же вы их истратили на игру на скачках? - Это были мои деньги, и я мог их тратить на все, что мне заблагорассудится. - Разве деньги не были вам даны на жизнь и необходимые расходы? - Ну, полагаю, что да. - Что было сказано, когда вам вручали деньги? - Он вообще ничего не сказал. Просто отдал их мне и сказал, что они мне, наверное, потребуются. - Вы оплатили из них свои расходы? - Ну... да. - А потом принялись играть на скачках? - Я... Должен же я был чем-то заняться? Я был отрезан от друзей, мне запретили общаться с кем бы то ни было. - Хорошо, теперь вернемся к тому моменту, когда окружной прокурор упомянул мое имя. Что именно он говорил? - Возражаю, Ваша Честь! - закричал Маршалл. - Так не производят перекрестный допрос! Вопрос не относится к делу и несущественен. - Протест отводится! - сразу же заявил судья Мейнли, крайне заинтересованный допросом Летти. - Он сказал, что вы известный адвокат, но что он не боится вас, что он... ну, короче, намеревается положить вас на обе лопатки здесь, в этом округе, где все газеты настроены к нему дружески... - Он хотел, чтобы вы ему помогли? - Он сказал, что мои показания будут иметь решающее значение. - Поэтому он так и стремился не дать мне узнать суть ваших показаний? - Он сказал, чтобы я вообще об этом не говорил. - Находясь в Мексикале, вы заходили в антикварные магазины, не так ли? - усмехнувшись, спросил Мейсон. - Да. - Вы приобрели там несколько вещей? - Обычные сувениры. - Для друзей? - Да. - И для себя? - Да. - Вы купили дорогой фотоаппарат, верно? - Ну... да. - Где он теперь? - У меня. - Где? - В моем чемодане. - Сказали ли вы окружному прокурору о приобретении фотоаппарата? - Нет. - Сколько вы заплатили за него? - Двести пятьдесят долларов. - По такой цене это было выгодной покупкой. - Безусловно. Такой аппарат в этом округе стоил бы по меньшей мере в два раза дороже. - Объявили ли вы о приобретении фотоаппарата на таможне, когда переезжали границу? - Мне не надо было этого делать, ведь я им не пользовался. - Я спросил, заявили ли вы о его покупке на таможне? - Нет. - А у вас спрашивали, что вы приобрели в Мексикале? - Да. - Значит, вы им ничего не сказали? - Ну... не сказал. Я им не отвечал. - А кто отвечал? - Мистер Маршалл. - Итак, все это время вы находились в Мексикале, а мистер Маршалл приехал за вами, чтобы доставить сюда сегодня утром? - Да. - И в вашем присутствии он заявил на таможне, что вы ничего не покупали в Мексикале? - Да. - Сказали ли вы, что он ошибается? Вы же должны были прервать его и сказать, что приобрели фотоаппарат? - Я этого не сделал. - Где вы взяли деньги на приобретение фотоаппарата? - Я выиграл на скачках. - Выиграли? - Да... и порядочно. - Сколько же? - Сразу трудно сказать. - Сотню долларов? - Больше. - Двести? - Больше. - Пятьсот? - Еще больше. - Знаете ли вы, что вы обязаны об этом заявить в департамент государственных сборов и заплатить соответствующий подоходный налог? - Нет, я выиграл деньги в зарубежном государстве. - Это ничего не меняет. Вы выиграли деньги и привезли всю сумму сюда. И где сейчас находятся деньги? - Ну... здесь и там. - Как прикажете вас понимать? - Некоторая часть при мне. - В вашем бумажнике? - Да. - Допустим, что мы их пересчитаем и выясним, чем вы располагаете? - Вас совершенно не касается, сколько у меня денег! - закричал Джордж Летти. - Это мои деньги, и я перед вами не обязан отчитываться! - Я считаю, что защитник имеет право выяснить, откуда у вас эти деньги, - заявил судья Мейнли, - и обеспечил ли вас обвинитель средствами для игры на скачках. - Он мне просто посоветовал хорошо провести время, повеселиться и познакомиться с городом. - И дал вам для этого деньги? - Он не указывал, на что именно он мне их дает. Он просто сказал, что мне они не помешают. - Господа, уже первый час, - сказал, поднявшись, судья Мейнли. - Суд намерен объявить двухчасовой перерыв... Слушание дела возобновится в четырнадцать часов. - Могу ли я задать еще всего один вопрос? - спросил Мейсон. - Пожалуйста, только быстро. - На каких лошадях вы играли и выиграли? - Вообще-то... там несколько. - Назовите лошадь, давшую вам наибольший выигрыш. - Там была такая лошадь, Эстер Боннет... - На этой лошади вы выиграли достаточно, чтобы купить фотоаппарат? - Да. - Господа, сейчас четверть первого, - сказал судья Мейнли. - Суд не хотел бы прерывать перекрестного допроса, но совершенно ясно, что он не будет закончен за несколько минут, поэтому, как я уже говорил, заседание откладывается до четырнадцати часов. Судья первым покинул зал. Линда Кэлхаун побежала к возвышению, чтобы поговорить с Джорджем Летти, но Маршалл решительно взял молодого человека за руку и буквально силой увел ею через боковую дверь во внутренние помещения. Линда осталась стоять с растерянным видом, не веря собственным глазам. Кто-то из фоторепортеров щелкнул фотоаппаратом, настолько были выразительны ее поза и глаза. Мейсон быстро повернулся к миссис Лоррейн Элмор. - Живо скажите мне, говорит ли он правду? Сидели вы с Монтрозом Девиттом на кровати, обсуждали ли с ним свой телефонный разговор с Линдой? Она кивнула головой, ее глаза были полны слез. - Потом вы вернулись с Девиттом в его номер? - Мистер Мейсон, как перед Богом, я сказала вам чистую правду... ну как я бы смогла вернуться назад? Моя машина увязла в песке! - О чем вы еще говорили с Девиттом? Она задумалась, стараясь припомнить события того вечера. Мейсон отвел взгляд и заметил как Дункан Краудер подошел к Линде Кэлхаун, чтобы защитить ее от нескромных взглядов и помочь ей справиться со смущением и растерянностью. - Помнится, что-то я сказала в отношении денег, мистер Мейсон, - наконец ответила Лоррейн Элмор. - Что именно? - Когда он захотел поехать со мной покататься... Понимаете, мне не хотелось брать их с собой в машину, да еще такую большую сумму, в ночное время, мне это показалось опасным. Он поднял меня на смех, но я все же настояла на своем, что оставлю деньги в мотеле, только спрячу их получше. Он все еще смеялся и сказал, что я не найду такого места в комнате, куда бы не догадался заглянуть умный вор. Тогда я пояснила, что засуну их под сиденье мягкого кресла, потому что вряд ли кто-то додумается заглянуть ночью в мотель, зная, что в комнате спят люди, но вот обобрать ночью автомобиль нетрудно! - Ну, и что он ответил? - Он подумал и согласился. - О чем вы еще тогда говорили? - Не могу вспомнить. - Но вы считаете, что Летти говорил правду, что он... - Да, да, несомненно. Ох, мистер Мейсон, до чего же удивительно было слушать его слова, о том, как... Мне так стыдно, что я готова провалиться сквозь землю. Мне все время хотелось закрыть лицо руками и зареветь... - Хорошо, - сказал Мейсон. - На время перерыва вас опять отведут в камеру предварительного заключения. - Мистер Мейсон, Монтроз не мог туда вернуться! Я сама видела, как его убили! Видела собственными глазами! - Пока еще вопрос о наркотиках не возникал, - сказал Мейсон, - но мне кажется, что вам придется признать то, что ваши воспоминания могут быть ошибочными и вы неверно представляете себе, что случилось в действительности. Не сомневайтесь, мы проверим решительно все, не оставив без внимания ни одного факта. Только не волнуйтесь! Множество детективов в настоящее время занято поисками, да и с Джорджем Летти мы еще не закончили. - Мальчишка! - презрительно сказала. - Ну, что Линда нашла в нем хорошего? - Я не знаю, - ответил Мейсон. - Лично мне кажется, что Летти произвел отвратительное впечатление на судью, но, конечно, приведенные им факты говорят сами за себя, и нам придется с ними считаться. Но, повторяю вам не следует тревожиться, это не ваша забота... Увидимся после перерыва. 15 За ленчем в небольшом ресторанчике в мексиканском стиле, где им никто не мешал, Пол Дрейк познакомил Мейсона со всеми подробностями, которые ему удалось выяснить, пока длилось заседание Суда. - Мы действовали под видом финансовых агентов, проверяющих правильность уплаты подоходного налога, - сказал Дрейк. - Мои оперативники совали нос решительно во все, побывали в тех же местах, что и Джордж Летти, не пропустили ни одной его покупки. Пока мы можем документально подтвердить, что он истратил восемьсот шестьдесят два доллара семьдесят пять центов. Но я могу тебе сказать нечто интересное. Маршалл намерен возбудить против тебя дело за подрыв его авторитета, если только ты заикнешься о подкупе свидетеля! - Пусть себе возбуждает! Я непременно доведу дело до конца, чтобы другим неповадно было! Когда оплачивают расходы свидетеля, пока тот живет в заключении, никто ему и снова не скажет. Но совсем иное дело, когда ему вручают крупную сумму и говорят, что "это ему может понадобиться"! Маршалл рвется к славе, он весьма предприимчив и энергичен, но малоопытен. Ему еще многое предстоит узнать по части обвинений на процессах об убийствах! - И тем не менее, он - любимец округа, не забывай этого! - сказал Дрейк. - Он убежденный холостяк, умеет создать себе рекламу, здесь все на его стороне. Тебе нечего терять. Твоя репутация не пострадает, если ты проиграешь это дело, тем более - в чужом округе. А вот если он выиграет дело против самого Перри Мейсона, тогда его слава распространится за пределами округа. - Я понимаю, - ответил Мейсон. - Он держится умно в области общественных отношений. Чего стоит одна газетная обработка сограждан, подготовка судебной атмосферы! - Что ты намерен делать? - поинтересовался Дрейк. - Не знаю, - сказал Мейсон. - Но я буду бороться. Уступать я не собираюсь. - И в конце концов возьмешь верх! - поддержала его Делла Стрит. - Посмотрим на происходящее совершенно беспристрастно, - сказал Мейсон. - Вернее, глазами посторонних людей. Миссис Лоррейн Элмор, несколько неуравновешенная, взвинченная, уставшая от одиночества женщина, находит себе, как ей кажется, идеального спутника. И она его убивает ради каких-то пятнадцати тысяч долларов, которые были при нем? Она исключительно порядочная женщина, имеет собственные средства и... - Но обвинение вовсе не собирается выдвигать такой мотив! - перебил его Дрейк. - Какой? - Деньги. - А что же? - Ревность, разочарование, возмущение... - Продолжай, - попросил Мейсон. - Кое-что я слышал сегодня утром, а остальное домыслил сам, - ответил Дрейк. - Мне кажется, я нашел ответ, хотя окончательная истина открылась мне только сейчас. Мне следовало бы тебе об этом раньше сказать. - Об истине? - Нет, о Белл Фраймэн. - Что именно? - Она звонила в отель "Палм Корт" и попросила соединить ее с миссис Лоррейн Элмор. По всей вероятности, разговор состоялся. Она, конечно, кое-что поведала о бывшем сердечном друге, ну, и та, в припадке ревности или негодования, я не знаю, сперва опоила его снотворным, а потом нанесла несколько ударов ледоколом. - Откуда ты знаешь про Белл Фраймэн? - спросил Мейсон, прищурив глаза. - Управляющая мне говорила, что Лоррейн Элмор звонили из Лос-Анджелеса. - Вероятно, звонила Линда. - Сперва я так же подумал, но это, очевидно, был другой звонок. - Мне известно, - сказал Мейсон, - что окружной прокурор вызвал повесткой Белл Фраймэн. Здесь живет ее приятель. Я никак не мог сообразить, зачем она ему понадобилась и что он надеется с ее помощью доказать. - Он помолчал с минуту, наконец, продолжил: - Теперь об этой лошади Эстер Боннет. Пол, узнай, сколько, в действительности, она могла дать денег... Что за странное дело, все с головой уходят в азартные игры. Возьми того же Холанда Брента. Он несется в Лас-Вегас, выигрывает и успокаивается. Затем Летти получает немного денег и спешит на ипподром. - В том-то и дело, что он там не был, - возразил Дрейк. - Он, по всей вероятности, ставил на лошадей через букмекера. - Вы отыскали этого букмекера? - Это одна из вещей, которая ставит меня в тупик, - покачал головой Дрейк. - Мы не выпускали Летти из виду. Но, конечно, он мог разговаривать с кем-то там, куда мы не могли проникнуть. - Та-ак, - задумчиво сказал Мейсон, - но ведь ты можешь отправить туда своего человека узнать, что происходило. Неужели ты не представляешь, где он разыскал своего букмекера? - Нам точно известно, куда ходил Джордж Летти - в антикварный магазин и магазин фототоваров. Там и придется справиться. - Вот именно! Сувениры, о которых распространялся Летти, могли быть всего лишь благовидным предлогом для того, чтобы рискнуть поставить на лошадей. Маршалл дал ему полторы сотни долларов, он мог поставить, а в случае проигрыша позвонить окружному прокурору, и сказать, что ему срочно требуются еще деньги. Ну, а если бы тот заартачился, Летти стоило всего лишь пригрозить позвонить Линде или Перри Мейсону. - Я не уверен, что он именно так и не поступил, - засмеялся Пол Дрейк, - уж слишком невероятно расточительство Маршалла. Летти прирожденный вымогатель, тут не может быть двух мнений. - Что с Брентом? - спросил адвокат. - Старая история - все те же тонкие стены отеля. Брент, по всей вероятности, догадался, что Лоррейн Элмор собирается выйти замуж, а после свадьбы, естественно, ее финансовыми делами стал бы заниматься ее супруг, так что Бренту бы дали полную отставку... Очевидно, деньги миссис Элмор являлись важной статьей дохода для Брента, поэтому он тоже занялся подслушиванием. - И можно предполагать, что подслушал рассказ миссис Элмор про свои злоключения, вот окружной прокурор и старался добиться от него признаний. - Но ведь это сугубо конфиденциальное сообщение для адвокатов, не так ли? - воскликнула Делла Стрит. - Как посмотреть, - сказал Мейсон. - Для меня - да, поскольку миссис Элмор моя клиентка. Но если кто-то посторонний услышал наш разговор, тогда совсем друге дело. Тут вопрос спорный и путаный. Кстати, мне нужно справиться об этом у юристов. При необходимости свяжемся с авторитетной конторой для консультации и потребуем отложить слушание на сутки. - Я сейчас позвоню насчет той лошади, - сказал Дрейк, вставая. - Давай. Дрейк отправился звонить. Отсутствовал он минут пятнадцать, а когда вернулся, вид у него был недоумевающий. - Есть новости? - спросил его Мейсон. - Есть, - ответил Дрейк. - Стреляй! - А лошадь-то не выиграла, а проиграла... На лице Мейсона появилась загадочная улыбка: - Это же здорово! - Похоже, ты что-то стал понимать? - спросила Делла Стрит. - Я, кажется, действительно увидел небольшой просвет! - сказал он и задумался. Пол Дрейк хотел что-то сказать, но Делла прижала палец к губам, запрещая нарушать тишину. Наконец Мейсон отодвинулся с креслом от стола и подмигнул своим помощникам. - Отправляемся в Суд и дадим возможность окружному прокурору достать свой маленький круглый камешек со дна реки. - Какой еще такой камешек? - недоуменно спросил Дрейк. - Давид и Голиаф, ты что забыл? - усмехнулся Мейсон. - Маршаллу пора вложить камень в пращу и начать вращать его вокруг головы. Только боюсь, что у него при этом голова закружится. 16 Ровно в четырнадцать часов судья Мейнли поднялся на свое место и объявил: - Слушание дела "Народ против Лоррейн Элмор" продолжается. На месте дачи свидетельских показаний находится мистер Джордж Летти. Мистер Летти, поднимитесь сюда. Летти занял место на возвышении, и судья Мейнли кивнул Мейсону. - Сколько денег вы истратили в общей сложности с девятого числа, мистер Летти? - спросил Мейсон. - Не знаю. - А приблизительно? - Не знаю. - Больше тысячи долларов? - Вряд ли. - Значит, точно не скажете? - Нет. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Подойдем к этому вопросу с другой стороны. Сколько денег вы получили десятого числа? - Ну, я получил от мистера Маршалла на расходы. - Сколько? - Триста долларов. - И он же оплатил ваши расходы в отеле в Мексикале? - Да. - Я не интересуюсь вашими долгами, оплату которых взял на себя округ. Назовите мне, сколько наличных денег вы получили? Это-то вы должны знать! - У меня было что-то около трехсот долларов от мистера Маршалла, - ответил Летти. - У вас в кармане, наверное, были какие-то остатки моих двадцати долларов и двадцати долларов, полученных от Линды Кэлхаун. - Нет, к тому времени я их полностью истратился. Я ведь должен был за автомашину, взятую напрокат, ну, и всякие мелочи, так что мне фактически не на что было жить, и пришлось прибегнуть к займу. - Ах, вы одолжили деньги? У кого же, сели не секрет? - У мистера Маршалла. - Понятно. Какие еще были у вас источники дохода? - Никаких. - Вы, вероятно, забыли про успешную игру? - Да, да, я прилично выиграл на скачках. - Сколько? - Я не знаю. Я получил выигрыш и засунул деньги в карман, потом поставил на другую лошадь и проиграл, но все же выигрыш был больше затрат. - Неужели вы даже приблизительно не подсчитали прибыли? - Ну... мне было не до того. - Я вижу, вы ходили на ипподром. Скажите, вы сами ставили на лошадей или прибегали к услугам букмекера? - Я ставил через букмекера. - И даже не имеете понятия, сколько вы выиграли? - Нет, но в общем порядочно. - Больше сотни долларов? - Безусловно. - Более пятисот? - Возможно. - Более тысячи? - Нет, сомневаюсь, чтобы так много. - Сомневаетесь? - Да. - А, может быть, более двух тысяч? - Могу сказать с уверенностью, что меньше. - Что вы сделали с этими деньгами? - Большую часть истратил. - Но не полностью? Свидетель заколебался. - Немного осталось. - Вы намереваетесь вернуться в Бостон, как только дадите показания в Суде? - Да, как только освобожусь, сразу сяду в самолет. - У вас есть билет? - Да. - А когда летели сюда из Бостона, как приобретали билет? - Мне перевела деньги телеграфом Линда. - Вы взяли билет в один конец или же туда и обратно? - Ох, Ваша Честь! - вмешался Маршалл. - Жаль тратить время на эти мелочи, не имеющие отношения к делу. Не все ли равно, какой билет приобрел свидетель? - Вы возражаете? - спросил судья Мейнли. - Возражение отводится. - Будьте добры ответить на мой вопрос, - сказал Мейсон. - Вы взяли билет в оба конца? - Нет, только в один. - А теперь у вас есть билет на Бостон, - сказал Мейсон. - Вы его заказали заранее? - Да... у меня есть билет. - Когда вылетает самолет? - В одиннадцать тридцать вечера. - Из Лос-Анджелеса? - Из Сан-Диего. - И этот билет оплачен? - Да. - Кто за него платил? - Все устроил мистер Маршалл. - Иными словами, заплатил он? - Да. - Таким образом, прокурор этого округа не только принялся ссужать вас деньгами, чтобы вас не убедили дать благоприятное для обвиняемой показания, а теперь он старается как можно скорей удалить вас за пределы юрисдикции данного Суда? - Ваша Честь, я возражаю против этого!.. Я расцениваю слова защитника, как личный выпад и стремление подорвать мой авторитет! - закричал Маршалл. - Я поддерживаю ваше возражение, мистер обвинитель, но лишь в том плане, что не дело Суда разбираться в данных вопросах, это дело будет передано адвокатской коллегии... Однако Суд считает необходимым указать, что его тоже интересует своеобразный статус этого свидетеля. Создается впечатление, что он еще откуда-то раздобыл деньги! - Он же сказал, что выиграл на бегах, - напомнил Маршалл. - Он не стал скрывать это от Суда. - Удивительно везучий молодой человек! - иронично пробормотал судья Мейнли. - Такое случается. - Свой большой выигрыш вы получили, поставив на лошадь Эстер Боннет? - спросил Мейсон. - Вы помните, сколько тогда получили? - Порядочную сумму. - А вы уверены, что именно на этой лошади? - Конечно! Разве такое забудешь? Мейсон с минуту пристально смотрел на свидетеля, потом неожиданно сказал совсем другим голосом: - Джордж Летти, почему вы не говорите правду? Суд знает, что вы не выиграли денег на скачках... Эта лошадь проиграла! - Проиграла? - воскликнул Летти. - Проиграла! - повторил Мейсон. - А теперь скажите правду, где вы взяли деньги? - Я... я... - Вы могли слышать разговор в соседнем помещении в мотеле "Палм Корт" достаточно ясно, не так ли? - Да, ну и что же? - Во время той беседы, подслушиванием которой вы столь прилежно занимались, собеседники обсуждали, что они сделают с имеющимися у них наличными деньгами, собираясь на прогулку. Миссис Элмор не хотела их брать с собой, когда Монтроз Девитт уговорил-таки ее отправиться с ним на прогулку в автомобиле. У нее было тридцать пять тысяч наличными, и у Девитта пятнадцать. Они договорились, где они их будут прятать. Это и было частью того разговора, который вы услышали! - Я... я не слышал его полностью!.. - Вы услышали что они намеревались спрятать деньги под сиденьями мягких кресел. Я допускаю, молодой человек, что вы действительно пытались последовать за ними, потеряли их из виду и вернулись назад, принявшись экспериментировать с дверью, соединяющей ваши номера. Вы обнаружили, что легко можете ее открыть. Повернув болт со своей стороны, вошли в комнату номер четырнадцать, занимаемую Монтрозом Девиттом, и, проверив под подушкой кресла, нашли пятьдесят тысяч наличными. До этого момента у вас не было денег. И вы в финансовом отношении полностью зависели от Линды Кэлхаун и своих друзей. Работать вам не хотелось, вы для этого слишком ленивы, ну, а выпрашивать по мелочам на прожитие - унизительно. Понятно, что вы не устояли перед соблазном и взяли деньги... - Ваша Честь! - закричал окружной прокурор. - Это же абсурд! Для подобного заявления нет ни малейшего основания. Это даже не допрос, а обвинение! Я категорически возражаю, это не перекрестный допрос! - Возражение отводится, - остановил его судья Мейнли. - Ну, молодой человек, теперь уже и я хочу, чтобы вы ответили на этот вопрос. Я требую прямого ответа, честного и без уверток! Помните, вы были приведены к присяге! - Я ничего подобного не делал! - возмущенно заявил Летти. - Хорошо, - сказал Мейсон, - где ваш багаж? Поскольку вы собирались сразу отсюда ехать в Сан-Диего к самолету, он должен быть здесь. Где вы его оставили? - В конторе окружного прокурора. - Вы не будете возражать, если ваш багаж доставят сюда и осмотрят? - Разумеется, буду! Я не вижу оснований разрешать кому бы то ни было производить обыск в моих личных вещах. - Есть ли среди них нечто такое, что вы стремитесь скрыть? - Нет. - Хорошо. Мейсон сделал два шага к свидетелю, лицо которого постепенно приобретала свекольный оттенок. - Я намерен заглянуть в ваш багаж, - продолжал Мейсон. - Раз вы не желаете добровольно показать его, я вынужден попросить ордер на обыск. Напоминаю, что вы принесли присягу... Ну а в том, что ваши вещи будут проверены самым тщательным образом, можете не сомневаться. Говорите прямо, есть там деньги или нет? - Конечно. Я же говорил, что выиграл на скачках. - У вас в багаже спрятано, скажем, двадцать тысяч долларов. - Я... я не знаю, сколько я выиграл. - Не знаете, значит! Может быть вы выиграли и тридцать тысяч? - Говорю вам, не знаю. - Хорошо. Я хочу дать вам еще одну возможность, но уже последнюю, сказать Суду правду. И помните, что вы под присягой. Входили ли вы в комнату Монтроза Девитта в мотеле? Минуточку! Прежде чем ответить на вопрос, учтите, что полиция показала, что в номере были обнаружены отпечатки пальцев, которые они не смогли идентифицировать, но достаточно ясные и четкие, чтобы... - Да, я туда входил, - сказал Летти. - Все было именно так, как вы и предполагали. Убедившись, что я их потерял, я вернулся назад и стал мудрить с дверью, соединяющей наши комнаты. Почти сразу же я понял, что если повернуть болт с моей стороны, то дверь откроется. Оказалось, что в соседнем помещении болт даже не был повернут, как полагается... Короче, я вошел в четырнадцатый номер и огляделся. - И нашли спрятанные деньги? - спросил Мейсон. Свидетель долгое время колебался, не зная, как ему быть. Видя это, Маршалл вскочил, собираясь что-то возразить, но судья Мейнли взмахом руки указал ему на место. Летти опустил голову. - Хорошо, - сдался он. - Я взял деньги. - Ну, в этом-то я не сомневался, - заметил Мейсон. - А теперь главный вопрос. Вы убили Девитта? Свидетель поднял глаза, полные слез. - Клянусь вам, мистер Мейсон, что я абсолютно ничего об этом не знаю. Я его не убивал. Вы правы, соблазн присвоить деньги был слишком велик. Сначала я собирался взять их, чтобы потом, отдав, заслужить благосклонность миссис Элмор в подходящий момент. Я был убежден, что Монтроз Девитт мошенник и потенциальный убийца. Поэтому я вряд ли должен был возвращать его часть денег... Но я его не убивал! Мейсон вернулся к своему месту и сказал: - Больше вопросов не имею. Маршалл стоял в нерешительности, посмотрел на рыдающего Летти, потом перевел взгляд на непреклонное лицо судьи. Подойдя к своему столику, он пошептался с помощником и сказал: - Ваша Честь, это заявление для меня явилось неожиданным. Я... намерен у Суда просить отсрочки. - Вы не можете ее получить, если адвокат не даст на это согласия. Предварительное слушание полагается закончить на протяжении одного заседания, если только защитник не присоединится к просьбе обвинителя, - ответил судья Мейнли. - А пока я хочу спросить о ваших намерениях в отношении этого свидетеля. - Я... я отказываюсь от него. - Я говорю не об отказе от него. Перед вами человек, давший ложные показания под присягой и сознавшийся в крупном хищении. Что вы намерены предпринять в этом отношении? - Я... я понимаю, насколько был велик его соблазн, но считаю своим долгом задержать его. - Безусловно! Судья Мейнли повернулся к адвокату. - Какова позиция защиты по вопросу отсрочки слушания дела? - Я вовсе не стремлюсь использовать растерянность обвинения и потому могу согласиться на отсрочку, - ответил Мейсон. - Но я считаю своим долгом указать, что с нашей стороны было сделано все для разоблачения Джорджа Летти. Не мы его прятали от окружающих. Но к нему были приставлены детективы, не спускавшие с него глаз. Нам было все время известно, где он находится и чем занимается, сколько денег тратит. При этих обстоятельствах, учитывая, что он прилетел в Мексику совершенно без денег, вполне естественным было заинтересоваться источником его доходов. Сначала я понял, что его снабжает деньгами лицо, желающее спрятать его от защиты. Возможно, окружной прокурор, действительно, не собирался подкупать свидетеля, а только по неопытности таким способом заручился его лояльностью. - Этим делом в свое время займется коллегия адвокатов. Мистер Маршалл не ребенок, он сам во всем виноват, - голос судьи Мейнли от волнения звучал необычайно сурово. Маршалл, с бледным, как мел, лицом, заговорил: - Я крайне сожалею, что так случилось... Можем ли мы отложить слушание дела до десяти часов завтрашнего дня? - Для моей подзащитной это приемлемо, - сказал Мейсон, - при условии, что она будет отпущена под расписку или под залог. - Я возражаю! - выкрикнул окружной прокурор. - В таком случае, мы будем возражать против отсрочки, - твердо заявил Мейсон. - Могу ли я взять перерыв, чтобы обсудить вопрос с моим помощником? - Подобная просьба мне кажется более резонной, - сказал судья Мейнли. - Суд назначает перерыв на пятнадцать минут. Что касается свидетеля Летти, я хочу, чтобы его немедленно взяли под стражу. Суд совершенно не удовлетворен услышанным от него объяснением собственного поведения. Если он проник в соседнюю комнату и украл чужие деньги, я не вижу причин, которые могли бы помешать ему и убить Девитта. - Тогда каким же образом орудие убийства попало в машину обвиняемой? - крикнул Маршалл. - Оно попало туда, потому что его туда положили, - ответил судья Мейнли. - Свидетель отсутствовал вторично уже после того, как взял деньги... Откуда вы знаете, куда он ездил?.. Мы можем верить или не верить его собственным словам. - Я его не убивал! - закричал Летти. - Я вам говорю, что не убивал его! Судья Мейнли повернулся к нему. - Вы уже наговорили нам гору лжи, молодой человек. Суд настаивает, чтобы вас немедленно посадили в камеру для подследственных и по всей строгости судили за лжесвидетельство и мошенничество. А пока Суд берет перерыв! Как только судья удалился из зала, Лоррейн Элмор схватила руку Перри Мейсона с такой порывистостью, что ее ногти даже влились ему в кожу. - О, мистер Мейсон! О, мистер Мейсон! Линда Кэлхаун подбежала к Джордж Летти, который, увидев ее приближение, юркнул за дверь, куда уводят арестованных. Очевидно, слова помощника шерифа: "Вам сюда, Летти", - показались ему менее страшными, чем объяснение с бывшей невестой. Линда подошла к адвокатам. - О, Дункан! - пожаловалась она. - Вы себе не представляете, как отвратительно я себя чувствую! - Из-за чего? - Из-за Джорджа... Я себе во всем отказывала, бралась за сверхурочную работу, чтобы только дать ему возможность закончить колледж... Я же прекрасно знала, как к нему относится тетя Лоррейн, но... - она заморгала от подступивших слез. Лоррейн Элмор обняла ее. - Ну, ну, дорогая, все в порядке, теперь все будет хорошо. Благодаря твоей предусмотрительности... Вокруг толпились газетные репортеры, задававшие множество вопросов. Про окружного прокурора Болдуина Маршалла они совсем забыли. - Очень сожалею, господа, - сказал Мейсон журналистам, - но у нас всего четверть часа, а нам еще нужно договориться о последующей стратегии. Так что с вашего разрешения мы удалимся вон туда, в самый уголок. Мейсон поманил остальных, и они поспешили в дальний угол зала заседаний, скрытый за возвышением для присяжных. - Хорошо, а что теперь ты будешь делать? - с интересом спросил Пол Дрейк. - Теперь уже все начинает становиться на свои места, а картина вырисовывается, - ответил Мейсон. - Ты полагаешь, что его ухлопал Летти? - Господи! Конечно, нет! Джордж Летти не убивал, для этого он не достаточно решителен. Он всего лишь шакал, но отнюдь не лев... - Хорошо, но что тогда, по-твоему, произошло? - спросил Дрейк. - У Девитта был сообщник, - сказал Мейсон. - Какой еще сообщник? - Как ты не понимаешь, Пол? Все же ясно, как божий день! Девитт должен был время от времени "исчезать". Для этого он носил два обличья, то есть порой он жил как Монтроз Девитт, а порой как Вестон Хейл. - Это понятно, но... - Не спеши. Вестон Хейл работал в финансовом учреждении, где у него была возможность ворочать большими деньгами. Не сомневаюсь, что Монтроз Девитт первоначально был изобретен для того, чтобы в один прекрасный день исчез безупречный Вестон Хейл, прихватив с собой денежки компании. Но случилось что-то, изменившее его планы. Или же было отложено на дальнейшее, но, во всяком случае, Хейл и Девитт мирно сосуществовали, помогая друг другу... Хейл обнаружил, что используя свою раздвоенность, он легко может обманывать женщин, обирая их и не подвергаясь никакому риску. Это был весьма верный источник его доходов к основному окладу... Не знаю почему, но по какой-то причине Хейлу потребовалось "убить" Монтроза Девитта и отделаться от этого авантюриста. Вот он и придумал все проделать так, чтобы это было весьма выгодно для него. Но к тому же оказалось совершенно для него безнаказанным... Понимаешь? Он надумал изобразить дело таким образом, чтобы его якобы убили при свидетеле! Однако этого ему было мало. Он надеялся своим выстрелом убить двух зайцев: бесследно исчезнуть и прихватить с собой тридцать пять тысяч долларов миссис Элмор. - Ну да! - Вот он и направился вместе с нею в заранее запланированное место, где его поджидал сообщник, который инсценировал нападение на машину. - Но как вы объясните то, что он был зверски избит на моих глазах? - недоверчиво спросила миссис Элмор. - По-моему, это самый удачный трюк изобретательного Девитта-Хейла, - рассмеялся Мейсон. - Разумеется, все было заранее предусмотрено. Били-то его "по-зверски", как вы выражаетесь, но всего лишь свернутой в трубку газетой, окрашенной в черный цвет. - Боже мой, какой бесстыдный обман! - прошептала миссис Элмор. - Ну, а что было дальше? - спросил заинтригованный Пол. - Некоторое время все шло точно по плану. Сообщник ехал следом за вами, миссис Элмор, пока не убедился, что ваша машина увязла в песке. Тогда он повернул назад, подобрал Девитта-Хейла и возвратился на шоссе. Очевидно, они решили забрать в мотеле деньги и немедленно удрать. Но тут-то и начались отступления от плана Девитта. - Какие? - Видишь ли, помощник, видимо, подумал, что поскольку Девитт-Хейл будет официально числиться в убитых, а об этом нападении на машину миссис Элмор обязательно донесет в полицию, или же его станут разыскивать на работе, так что не лучше ли будет предоставить властям труп, а самому удрать, прихватив с собой пятьдесят тысяч долларов? - Но ведь Джордж Летти их уже похитил, - напомнил Дрейк. - Это была накладка, так как они не могли предусмотреть вмешательства Летти. - В таком случае, кто же сообщник? - Человек, который был очень близок к Девитту, с которым он безбоязненно занимался своим бизнесом и кото... - Уж не думаешь ли ты о Белл Фраймэн? - опередила его Делла Стрит. В этот момент распахнулась широкая дверь и в зал заседаний вошел судья Мейнли. Все поспешили занять свои места. Судья Мейнли обратился к окружному прокурору: - Решила ли прокуратура, желает ли она просить отсрочки слушания дела до завтрашнего дня, при условии, что обвиняемая будет освобождена под расписку? - С разрешения Суда мы не можем пойти на это, - ответил Маршалл. - Мы бы очень хотели получить отсрочку, но такое условие нас не устраивает. - Ну что ж, - судья развел руками, - и с соображениями защиты тоже невозможно не согласиться. Из-за неготовности обвинения к сложившемуся повороту событий обвиняемая не должна еще одну ночь проводить в камере предварительного заключения... Раз вы не согласны с предложением защиты, продолжаем слушание дела. Мейсон поднялся с места. - Ваша Честь, если мне разрешат задать несколько вопросов еще одному свидетелю, мы могли бы настолько прояснить дело, что откладывать его и не потребуется. - Какому свидетелю? - спросил судья. - Тому, который сможет нам сообщить о Монтрозе Девитте то, что до этого мы просмотрели... Я имею в виду Ронли Эндовера. Судья посмотрел на прокурора. - Что вы скажете? - Я не возражаю. Судья кивнул Эндоверу. - Поднимитесь еще раз на свидетельское место, мистер Эндовер. Вы уже приведены к присяге. Эндовер прошен на возвышение, было заметно, что он неприятно удивлен требованием адвоката. Последний подошел к нему вплотную и внимательно посмотрел в глаза. - Мистер Эндовер, - спросил он, - где вы находились вечером девятого числа? - В Лос-Анджелесе. Вы это знаете. Я давно лежал в постели, у меня был грипп. - Выезжали ли вы из Лос-Анджелеса куда-либо в этот день? - Нет, конечно. - Тогда как могло случиться, что отпечатки вашим пальцев обнаружены в отеле "Палм Корт" в Калексико? - Это неправда! - сказал Эндовер. - Этого не может быть. Мейсон повернулся к шерифу. - Шериф, я бы вас просил сравнить его отпечатки с теми, которые до сих пор остаются неидентифицированными. Шериф посмотрел на прокурора. - Мы возражаем, - сказал тот, - мы считаем, что это - попытка запугать свидетеля. - При нормальном положении вещей я бы с вами согласился, господин обвинитель, - сказал судья Мейнли. - Но в этом деле было столько неожиданностей, а адвокат пока что не допустил ни одного промаха, так что я разрешаю взять отпечатки пальцев этого человека. - Одну минуточку! - заорал Эндовер. - Вы не имеете права этого делать! Я сюда вызван повесткой в качестве свидетеля, и я не под арестом! Меня никто ни в чем не подозревает... - Вы возражаете, чтобы шериф взял у вас отпечатки пальцев? - вежливо спросил Мейсон. - Я не обязан этого разрешать! - У вас есть возражения? - Да. - Хорошо, что это за возражения? Эндовер напоминал дикого зверя, попавшегося в капкан. И вдруг он вскочил со свидетельского кресла. - Я не намерен здесь оставаться и подвергаться дальнейшим унижениям! Я знаю свои права! - Минуточку, минуточку! - повысил голос и судья Мейнли. - Шериф, возьмите этого человека под арест, если он намеревается отсюда бежать. При данных обстоятельствах есть основания полагать, что вопрос об отпечатках его пальцев может иметь колоссальное значение! В эту секунду Эндовер внезапно отпрянул от шерифа, повернулся и бросился бежать прочь из зала суда. - Вы арестованы! - закричал шериф. - Стойте или я буду стрелять! Но Эндовер с силой хлопнул дверью перед его носом. На ходу вытаскивая револьвер, шериф выскочил на улицу... В зале заседаний поднялся невообразимый шум, все вскочили со своих мест и устремились в погоню. Мейсон посмотрел на судью, который едва заметно кивнул ему головой, потом стукнул молотком и объявил: - Теперь Суд будет продолжать слушание дела по собственному усмотрению. Мы приказываем освободить обвиняемую под расписку, если только прокурор не желает прекратить против нее дело. Маршалл колебался всего минуту, потом поднял руки, показывая, что сдается. - Хорошо, - сказал он, - дело прекращается. И, не добавив ни единого слова ни Перри Мейсону, ни обвиняемой, он покинул зал заседаний. 17 Перри Мейсон, Делла Стрит, Дункан Краудер, Линда Кэлхаун, Лоррейн Элмор и Пол Дрейк собрались в кабинете Дункана Краудера. - Ну, - сказал Краудер, - насколько я понимаю, местный Давид со своей пращой, на этот раз явно просчитался, а Голиаф, то есть Мейсон, вновь оказался на высоте. - Большое спасибо за весьма эффективную помощь, - сказал Мейсон. Краудер поклонился. - Верно ли я во всем разобрался, Перри? - спросил Дрейк. - Эндовер действительно был помощником Девитта. Он отправился место, заранее выбранное для ограбления, куда Девитт позднее должен был привезти миссис Элмор. Он направил на Девитта револьвер, приказал тому выйти из машины, отвел немного в сторону и якобы забил насмерть газетой, свернутой в трубку и окрашенной в черный цвет, чтобы она напоминала дубинку. После этого он вернулся назад, вынудил миссис Элмор ехать вперед по дороге, зная, что через несколько сотен ярдов она непременно застрянет в песке, сам же вернулся назад, посадил Девитта в свою машину и направился в мотель, по всей вероятности намереваясь забрать деньги и тут же удрать. - Таким был первоначальный план, - согласился Мейсон. - Но при осмотре машины Эндовер, как я полагаю, обнаружил бутылку виски, а также упаковку снотворного в "бардачке", что навело его на одну интересную мысль. Он поспешно добавил в бутылку лекарства из ампул, подождал, пока оно растворится полностью, и в темноте дал Девитту выпить, возможно, даже из горлышка. Так что к тому времени, когда они приехали в мотель, Девитт уже практически не соображал, что творится... Он, по всей вероятности, уснул, едва переступил порог комнаты. Чтобы не произошло осечки, для страховки, если так можно выразиться, Эндовер пустил в действие ледокол. Он прекрасно учел, что все подозрения, вне сомнения, падут на миссис Элмор. Дальнейшее понятно - Эндовер помчался назад, но уже другой дорогой, к месту, где еще оставался застрявший в песке автомобиль. Сама миссис Элмор в это время где-то блуждала в пустынной местности, пешком добираясь домой. Эндовер подсунул ледокол под коврик багажника, а на переднее сиденье, как бы нечаянно, уронил ампулу. Закончив с этим, Эндовер возвратился в Лос-Анджелес и, использовав луковый экстракт или что-то другое, вызвал у себя приступ аллергии с насморком, слезотечением и другими внешними признаками простуды. Он улегся в постель и заявил окружающим, что у него грипп. Но преступник-любитель непременно допускает какие-то ошибки, и Эндовер тоже многого не учел. Он забыл, что отпечатки его пальцев остались в отеле, а когда я ему об этом напомнил, он сообразил, что этот промах будет для него губительным, ведь он никогда не сможет объяснить, каким образом его отпечатки могли там оказаться. - Но почему же он перевернул все вверх дном в комнате миссис Лоррейн Элмор? - спросил Пол Дрейк. - Ага, подожди минутку... Я тоже все понял... Он считал, что деньги находятся под подушкой в мягком кресле в комнате Монтроза Девитта, а когда их там не оказалось, принялся искать в другом месте. - У него были ключи, - сказал Мейсон, - ты же помнишь, что он все забрал у миссис Элмор, включая и ее сумочку. Случайно именно это и оказалось основной уликой - то, что сумочка оказалась в номере отеля... Когда планировалась инсценировка ограбления, Монтроз Девитт не мог предвидеть, что Лоррейн Элмор настоит на том, чтобы все деньги остались в отеле. Мейсон посмотрел на миссис Элмор, и та кивнула. - Но в тот момент это не имело большого значения, - сказал Мейсон. - ведь Девитт и Эндовер могли забрать деньги из отеля так же просто, как и получив их от самой миссис Элмор. - Меня больше всего интересует, - сказала Делла Стрит, - как ты сообразил, что помощником Девитта был этот самый Эндовер? - Очень просто, - сказал Мейсон. - Признаться, в этом вопросе я был не на высоте, совершенно просмотрев такой важное аспект... буду винить себя за верхоглядство! - Какой аспект? - Достаточно было сообразить как все было на самом деле, - сказал Мейсон, - вернее, как все должно было быть, чтобы понять, что у Девитта был помощник. Делла Стрит кивнула. - Тогда я стал мысленно взвешивать все возможности, ломая голову над тем, кто же был этим сообщником, - продолжил Мейсон. - И припомнил одну мелочь, которая ясно указала на Эндовера. - Какую и почему? - Потому что, - сказал Мейсон, - Эндовер раздобыл пятнадцать тысяч долларов для Девитта, что было своеобразной приманкой для выуживания у Лоррейн Элмор тридцати пяти тысяч долларов наличными. Так вот, он стоял на обочине у дороги и на ходу передал конверт с деньгами Девитту, в то время как Лоррейн Элмор сидела за рулем машины. - Пока еще я ничего не понимаю, - заметила Делла Стрит. - Вспомни, - сказал Мейсон, - Эндовер якобы знал Девитта только как Вестона Хейла и даже не догадывался, что у того искусственный глаз. Однако когда Эндовер вручал ему деньги, у того на глазу была черная повязка!.. Если бы Эндовер, ничего не скрывая, говорил правду, то он бы в первую очередь упомянул, что его поразила черная повязка на глазу приятеля. Дрейк щелкнул пальцами. - Черт, а ведь так оно и есть! - Я думаю, что этим все сказано, - сказала Делла Стрит. - Но что заставило Холанда Брента вдруг отправиться в Лас-Вегас и с головой уйти в игру? - Действительно, - заметил Мейсон, - непонятно. На минуту воцарилось молчание. - Я могу объяснить, - неожиданно сказала Лоррейн Элмор. - Надеюсь, что это не выйдет за стены данного кабинета, потому что, мне кажется, Холанд Брент достаточно наказан. Все дело в том, что у Брента были весьма серьезные личные финансовые обязательства. Получить из оборота собственные деньги он мог через некоторое время. Поэтому, зная, что я уехала на некоторое время из города, он счел возможным пустить в оборот мои средства. Позднее, сообразив, что мой муж сразу потребует у него отчет и обнаружит недостачу, он пришел в отчаяние. Он прилетел сюда, чтобы объяснится со мной, признаться во всем, попросить у меня прощения и договориться о займе, пока он не сможет вложить свои деньги обратно... Узнав, что меня обвиняют в убийстве, он решил, что попал из огня да в полымя. У него оставался единственный выход - решительно все поставить на карту в буквальном смысле слова... Вот он и полетел в Лас-Вегас. Он дал себе слово никогда больше не приближаться к игорному столу, если только сумеет выиграть сумму, равную недостаче. Если бы он проиграл, он бы покончил с собой... Надеюсь, что никто из вас об этом не упомянет. Я считаю, вы имеете право услышать данное объяснение. Убеждена так же, Холанд Брент получил хороший урок и до конца своих дней не станет больше играть. - Вот и последняя загадка решена! - воскликнул Пол Дрейк. - Он действительно меня озадачил! - Что ж! - улыбнулся Дункан Краудер. - Все хорошо, что хорошо кончается. Огромное вам спасибо, мистер Мейсон, не только за работу, но и за науку! - Спасибо и вам, - ответил Мейсон. - Благодаря тебе, Перри, - сказал Дрейк, - Краудер оказался в центре внимания. - Дункан сказал мне, что в зале заседаний находится одна молодая особа, - заметил Мейсон, - на которую он хотел произвести впечатление... Под письменным столом Краудера Делла Стрит с силой наступила Мейсону на ногу. Лицо Линды Кэлхаун покраснело от смущения. - Не сомневайся, шеф, - лукаво улыбнулась Делла, - он сумел все-таки произвести на меня колоссальное впечатление. Раздавшийся телефонный звонок дал возможность Краудеру справиться со своим смущением. Закончив разговор, молодой адвокат обратился к Мейсону: - Это журналисты, они хотят сфотографировать всех нас за беседой в моем кабинете. Я думаю, что вы не будете возражать? - Все, что вы пожелаете я одобряю, Дункан, - кивнул Мейсон. - _В_с_е, ч_т_о _п_о_ж_е_л_а_е_т_е_. Эрл Стенли ГАРДНЕР НАПУГАННЫЕ НАСЛЕДНИКИ ПОСВЯЩЕНИЕ Эту книгу я начал создавать среди майяских руин в Юкатане, а закончил в Колумбии. Сюжет родился в моей голове на борту самолета, парящего над живописными горами и джунглями. В свободное от работы с диктофоном время я встречался с наиболее культурными и интересными людьми, с которыми когда-либо сводила меня жизнь, хотя большую часть ее провел среди людей, обладавших острыми умами и неординарными характерами. Наши латино-американские друзья необычайно горды, свободолюбивы, независимы и умны. Слишком мало было написано об образованных жителях этих государств, слишком много времени мы, писатели, посвящали поискам "оригинального". Бедность не обошла стороной и нашу страну. Наши бедняки живут в густонаселенных трущобах. Жилища бедняков к югу от границы более соответствуют нормам здравоохранения, хотя из-за мягкого климата кажутся северянину хрупкими, но не менее живописными. Двери домов латино-американских аристократов не распахнуты перед обычным путешественником, движимым простым любопытством. Эти дома так же неприступны, как фешенебельные особняки наших пригородов. Следовательно, "туристы" нарушают покой беззащитных городских жителей. Проблемой следующего поколения несомненно будет являться справедливое распределение богатства между трудящимися всех народов при сохранении частной инициативы. Эта проблема будет включать в себя и обеспечение прочного мира. В определенной степени от справедливого и честного решения этих проблем будет зависеть счастье и процветание целого полушария. Совсем скоро развитие средств передвижения позволит среднему человеку почти мгновенно и с комфортом перенестись из царства снега и льда в королевство орхидей и тропических фруктов. Именно тогда нам в полной мере понадобятся "добрососедские" отношения. Народ дружит не с правительством, а с народом. Дружеские отношения не покупаются и не вводятся в приказном порядке, они развиваются. В Мексику и Южную Америку я ездил за материалом для журнальных статей. Я надеюсь вернуться туда, чтобы возобновить самые приятные и интеллектуально стимулирующие отношения в моей жизни. Я посвящаю эту книгу тем, кто сделал ее написание столь приятным занятием - Друзьям, которых я обрел "К Югу от границы". 1 Убийства без причин не совершаются. Убийства - всегда результат жадности, алчности, ненависти, мести и, возможно, страха. Как от камня, брошенного на спокойную поверхность воды расходятся во все стороны круги, так и любое убийство затрагивает жизнь очень многих людей. Ранним утром первые солнечные лучи пробились в окна частной палаты "Мемориального Госпиталя Филлипса". Донеслись звуки усиливающегося уличного движения, ночью почти не беспокоящие обитателей больницы. Послышались по паркету коридора шаги медицинских сестер, новый рабочий день вступал в свои права. Для пациентов начинался утренний туалет с обычными процедурами - измерениями температуры, сдачей крови на анализы. По коридорам покатились тележки с завтраками, распространявшие аромат свежего кофе и запах овсяной каши. Медсестры спешили со шприцами для подкожных впрыскиваний в хирургическое отделение к больным, чтобы успокоить их, снять напряжение или подготовить к предстоящему наркозу. Лоретта Трент сидела на своей постели. Она с улыбкой посмотрела на вошедшую медсестру. - Мне сегодня гораздо лучше, - сказала она еще слабым голосом. - Доктор обещал зайти к вам после операции, - мягко улыбнулась медсестра. - Он сказал, когда я отправлюсь домой? - нетерпеливо спросила больная. - Вы спросите его об этом сами, - ответила медсестра. - Вам придется теперь соблюдать строгую диету. Последний приступ был очень серьезным. - Хотела бы я знать, чем был вызван этот приступ, - вздохнула Лоретта. - Я ведь вела себя очень осторожно. Наверное, у меня какая-то аллергия. 2 Особняк Лоретта Трент был расположен на просторном, ухоженном участке на холме и напоминал о старых, добрых временах. Обитатели дома готовились к приезду хозяйки, экономка заканчивала приборку в ее спальне. - Сегодня миссис Трент возвращается домой, - сообщила она горничной. - Доктор попросил медицинскую сестру Анну Фритч присмотреть за ней. Медсестра только что приехала. На этот раз она пробудет здесь две недели. - В таком случае мне повезло, - без особого энтузиазма ответила горничная. - Сегодня я хотела бы уйти по своим делам. В это самое мгновение чьи-то руки манипулировали над раковиной в отделанной кафелем ванной комнате. Тонкая струйка белого порошка посыпалась из пузырька в раковину. Рука повернула кран, и вода смыла белый порошок в канализационную систему. Необходимости в этом порошке больше не было. Он сослужил свою службу. В просторном доме царила атмосфера напряженного ожидания. Боринг Бриггс, зять Лоретты, его жена Диана, Гордон Келвин, еще один зять, и его жена Максин, экономка, горничная, повар, медицинская сестра и шофер Джордж Игэн ждали приезда хозяйки. Они все по-разному воспринимали предстоящее возвращение Лоретты Трент домой. После окончания утренних операций, хирурги переодевались в повседневную одежду. Активность в "Мемориальном Госпитале Филлипса" к полудню несколько утихла. Пациенты после операций размещались в реанимационном отделении. Тех, которые уже поправлялись после не очень сложных операций, развезли по палатам - с бледными лицами, полузакрытыми глазами, покрытые одеялами, больные производили удручающее впечатление. Доктор Феррис Элтон направился в палату Лоретты Трент. Доктор был среднего роста, худощавым, стройным, несмотря на свои пятьдесят пять лет, мужчиной. Лицо Лоретты Трент засветилось, когда врач открыл дверь ее палаты. Медицинская сестра обернулась, увидела доктора Элтона и встала в ногах больной, ожидая распоряжений. - Вы сегодня чувствуете себя лучше? - с улыбкой спросил врач у пациентки. - Намного, намного лучше, - ответила она. - Я сегодня поеду домой? - Да, сегодня вы вернетесь домой, - подтвердил доктор Элтон. - С вами будет ваша прежняя медицинская сестра Анна Фритч. Поселите ее в комнате рядом со своей спальней. Она должна будет дежурить круглые сутки, я хочу, чтобы она последила за вами. Не нужно было отпускать ее после первого приступа. За состоянием вашего сердца нужен постоянный контроль. Миссис Трент кивнула. - Теперь, - продолжал доктор Элтон, - я хотел бы поговорить с вами откровенно, миссис Трент. Это уже третий гастроэнтеритный [гастроэнтерит - воспалительное заболевание желудка и тонкого кишечника. Обычно сопровождаются поражением толстого кишечника] приступ в течение восьми месяцев. Такие приступы довольно серьезны сами по себе, но меня очень беспокоит ваше сердце. Нельзя допустить, чтобы это повторилось еще раз. Вам нужно _с_л_е_д_и_т_ь_ за своей диетой. - Я знаю, - согласилась пациентка. - Но еда со всевозможными приправами бывает _т_а_к_ вкусна... Доктор в задумчивости нахмурился. - Я думаю, - наконец сказал он, - что, когда вы немного поправитесь, нужно будет провести серию исследований на аллергию. А пока вам следует быть осторожнее. Хочу предупредить, что ваше сердце может не выдержать очередного приступа. И вам не следует волноваться. 3 Руки и порошок сделали свое дело. Подготовительные мероприятия закончены, дорога расчищена. Жизнь Лоретты Трент теперь зависела от женщины, которую она видела только один раз, от женщины, о существовании которой она совершенно забыла. Да и сама эта женщина, Вирджиния Бакстер, довольно смутно помнила Лоретту Трент. Она встретила эту пожилую женщину около десяти лет назад, и встреча была ничем непримечательна. Вирджиния, возможно, и вспомнила бы Лоретту Трент, но сейчас та встреча совсем стерлась из памяти. Повседневные жизненные проблемы прошедших лет вытеснили ее. Сейчас Вирджиния Бакстер следовала в потоке пассажиров мимо провожающих их стюардесс. - Прощайте. - Всего хорошего. - До свидания, сэр. - До свидания. Приятного путешествия. - Спасибо, до свидания. Пассажиры покидали самолет, направляясь в здание аэропорта, и ускоряя шаг в направлении большой, ярко освещенной таблички с надписью "Багаж". Стрелка указывала на нижний этаж. Вирджиния Бакстер положила руку на перила эскалатора. На другой руке она несла пальто и чувствовала себя довольно усталой. Ей было около сорока лет, но она сохранила хорошую фигуру и привычку одеваться по моде. Всю свою жизнь Вирджинии пришлось работать, поэтому были заметны морщинки около глаз, по обеим сторонам носа наметились пока еще неясно очерченные линии. При улыбке ее лицо озарялось светом. В плохом настроении уголки ее рта иногда опускались вниз. Она сошла с эскалатора на нижнем этаже и направилась к ленте движущегося транспортера, на котором должны были появиться чемоданы. Багаж еще не привезли, и Вирджиния быстро зашагала к тому месту, где ей предстояло прождать несколько долгих минут. Наконец на движущейся ленте транспортера стал появляться багаж, который подавался к медленно вращающемуся столу. Пассажиры начали разбирать свои чемоданы, носильщики с багажными бирками забирали тяжелую ручную кладь и ставили ее на тележки. Толпа пассажиров поредела. На столе осталось лишь несколько чемоданов. Багажа Вирджинии все еще не было. Она повернулась к носильщику. - Знаете, моего багажа почему-то нет, - сказала она. - Какой у вас багаж, госпожа? - поинтересовался тот. - Коричневый чемодан и небольшая продолговатая сумочка для косметики. - Покажите, пожалуйста, багажные квитанции. Она передала носильщику квитанции. - Прежде чем начать поиски, - сказал он, - посмотрим, не подойдет ли машина с очередным багажом. Когда багажа много, он не умещается на одной машине. Вирджиния терпеливо ждала. Через несколько минут на транспортере появились чемоданы. Их было четыре, два из их - Вирджинии. - Наконец-то! - воскликнула она. - Вон те мои. Большой коричневый чемодан впереди и продолговатая сумочка. Верните мне их, я устала после ночного путешествия. - Хорошо, мадам. Я возьму ваш багаж. Чемоданы медленно двигались по ленте транспортера. Наконец чемодан и сумочка скользнули на вращающийся стол. Носильщик взял их, сверил багажные квитанции, поставил на тележку и направился к двери. Стоявший позади мужчина сделал шаг вперед. - Подождите минутку, пожалуйста - сказал он. Носильщик посмотрел на него. Из бокового кармана пиджака человек вытащил кожаный бумажник и, раскрыв его, показал жетон золотого цвета. - Полиция, - сказал он. - Что-нибудь случилось с этим багажом? - Нет, ничего, - поспешил заверить его носильщик. - Ничего. Он просто не пришел с первой партией. - С багажом произошла задержка, - сказал полицейский и повернулся к Вирджинии Бакстер. - Это ваш чемодан? - Да. - Вы уверены в этом? - Конечно. Большой чемодан и продолговатая сумочка. Квитанции я передала носильщику. - Можете сказать, что в этом чемодане? - Да, могу. - Пожалуйста, опишите, что находится в чемодане. - Сверху лежит бежевое пальто с коричневым меховым воротником, потом клетчатая юбка и... - Хорошо. Пожалуйста, откройте чемодан, чтобы я мог удостовериться, - попросил полицейский. - Я надеюсь, что вы все правильно делаете, - сказала Вирджиния после некоторого колебания. - Чемодан заперт на ключ? - Нет, я только закрыла его. Полицейский открыл застежки чемодана. Носильщик опустил тележку, чтобы чемодан был на уровне рук. Вирджиния подняла крышку и отпрянула, увидев содержимое. Аккуратно свернутое пальто было на месте, но сверху лежало несколько прозрачных пластиковых пакетов, а внутри них - маленькие пакетики. - Вы ничего об этом мне не сказали. Что это? - спросил полицейский. - Я... я не знаю. Первый раз вижу. Как будто по сигналу из-за колонны появился человек с фотоаппаратом и вспышкой. В то время, как Вирджиния пыталась прийти в себя, объектив был направлен на ее лицо. Глаза Вирджинии ослепила вспышка голубоватого цвета. Фотограф быстро заменил вспышку, подвинул камеру и сфотографировал содержимое чемодана. Носильщик торопливо отошел назад, чтобы не попасть в объектив. - Я извиняюсь, мадам, - сказал полицейский, - но вам придется пройти со мной. - Что вы хотите от меня? - Я объясню, - ответил офицер. - Ваше имя Вирджиния Бакстер? - Да. А в чем дело? - Мы получили о вас информацию, - сказал полицейский. - Нам сообщили, что вы везете наркотики. Фотограф сделал еще несколько снимков, затем повернулся и ушел. - Конечно, я пойду с вами, - сказала Вирджиния полицейскому, - если вы попытаетесь разобраться в этом деле. У меня нет ни малейшего представления, как эти пакеты могли попасть в мой чемодан. - Я понимаю, - серьезно сказал офицер. - Вам придется поехать со мной в Управление полиции. Мы отдадим пакеты на анализ и установим, что в них находится. - А если это окажутся наркотики? - Тогда нам придется арестовать вас. - Но это... Это какое-то безумие. - Несите чемодан, - велел офицер носильщику, закрывая крышку. Полицейский открыл сумочку, вытащил оттуда тюбики с кремом, маникюрный набор и пузырьки с лосьоном. - Хорошо, - наконец сказал он. - Я думаю, что с этим все в порядке, но нам придется проверить содержимое тюбиков и пузырьков. Он проводил Вирджинию к легковой машине, велел носильщику положить вещи на заднее сиденье, подождал, пока женщина сядет на переднее место и завел мотор. - Мы едем в полицейское Управление? - спросила она. - Да. Вирджиния заметила, что машина оборудована радиосвязью. Офицер снял трубку радиотелефона. - Говорит специальный сотрудник Джек Эндрейвс. Я покидаю аэропорт вместе с женщиной, в отношении которой имеются подозрения. Я взял с собой ее чемоданы, содержимое которых необходимо проверить. Время десять часов семнадцать минут. Полицейский повесил трубку телефона на рычаг, отъехал от тротуара и профессионально быстро повел машину в сторону полицейского Управления. Там Вирджинию передали в распоряжение надзирательницы и заставили ждать около четверти часа. Затем офицер передал надзирательнице сложенный лист бумаги. - Подойдите сюда, пожалуйста, - сказала она арестованной. Вирджиния подошла к столу. - Вашу правую руку. Надзирательница взяла правую руку Вирджинии и, прежде чем та поняла, что происходит, крепко схватила ее большой палец, прижала его к подушечке, затем сделала то же самое движение на листе бумаги. Отпечаток пальца был готов. - Следующий палец, пожалуйста. - Вы не имеете права снимать мои отпечатки, - сказала Вирджиния, отступая назад. - Почему? Я... - Не усложняйте себе жизнь, - посоветовала надзирательница, еще крепче сжимая палец. - Давайте следующий. - Я отказываюсь! Господи, да что же такое я сделала? Это кошмар какой-то! - Вы можете позвонить по телефону, - сказала надзирательницы. - Если хотите, можете вызвать адвоката. - Где телефонный справочник? - спросила Вирджиния в ответ на эти слова. - Я хочу позвонить Перри Мейсону. Через несколько минут Вирджиния услышала в трубке голос Деллы Стрит, доверенной секретарши Перри Мейсона. - Пожалуйста, могу я поговорить с Перри Мейсоном? - спросила Вирджиния. - Скажите мне, о чем вы хотите с ним говорить, - ответила Делла Стрит. - Возможно, я смогу помочь вам. - Меня зовут Вирджиния Бакстер. Я работала у адвоката Делано Баннока вплоть до его смерти два года назад. Два или три раза я видела мистера Мейсона. Он приходил в офис мистера Баннока. Возможно, он помнит меня. Я исполняла обязанности секретаря и принимала посетителей. - Я поняла, - сказала Делла. - В чем заключаются ваши проблемы, мисс Бакстер? - Меня арестовали за хранение наркотиков. Но я не имею ни малейшего представления, как они попали ко мне. Мне нужна помощь мистера Мейсона. - Подождите минутку, - сказала Делла. Через мгновение в трубке послышался хорошо поставленный голос Перри Мейсона. - Где вы, мисс Бакстер? - В Управлении полиции. - Пожалуйста, не отвечайте ни на какие вопросы до моего приезда, - посоветовал Мейсон. - Я выезжаю. - О, я вам очень благодарно. Я... я не знаю, как это случилось... - Ничего не говорите по телефону, - приказал Мейсон. - Никому ничего не говорите. Я еду. Что вы скажете об освобождении под залог? У вас есть средства? - Я... Если это окажется не слишком много. У меня есть кое-какие сбережения. Но немного. - Я выезжаю, - сказал Мейсон. - Я потребую, чтобы ваше дело сразу же передали в Суд. Все будет в порядке 4 Когда Вирджиния Бакстер увидела Мейсона, с нее слетели оковы страха, она словно избавилась от ирреального ночного кошмара. - Судья установил залог в пять тысяч долларов, - сказал Мейсон. - У вас есть такая сумма? - Я должна буду закрыть все свои банковские счета и изъять деньги из строительного дела и займов. - Это было бы лучше, - ответил Мейсон, - чем ждать решения Суда в тюрьме. Теперь я хочу знать, что все-таки случилось? Вирджиния рассказала Мейсону об утреннем аресте. - Откуда летел ваш самолет? - Из Сан-Франциско. - Что вы делали в Сан-Франциско? - Я навещала свою тетю. В последнее время я летала к ней несколько раз. Она старая одинокая женщина и чувствует себя не совсем хорошо. Ей нравятся мои визиты. - А чем вы занимаетесь? Вы зарабатываете себе на жизнь? - У меня нет постоянной работы после смерти мистера Баннока. Я выполняла разовые задания. - Значит, у вас есть какой-то доход? - спросил Мейсон. - Да, - ответила она. - Кроме брата, у мистера Баннока не было родственников. Он не забыл меня в своем завещании и оставил мне небольшое наследство, которое дает доход и... - Как долго вы работали у Баннока? - Восемнадцать лет. Я начала у него работать, когда мне не было еще двадцати. - Вы были замужем? - Да была, брак не удался. - Разведены? - Нет. Просто уже длительное время мы живем раздельно. - У вас с мужем хорошие отношения? - Нет. - Как его зовут? - Колтон Бакстер. - Вы пишете свою фамилию со словом "мисс"? - Да. Мне кажется, что это помогает секретарской работе. - Значит, вы были у тети. Сели в самолет. А как с багажом? При его сдаче ничего не произошло? - Нет, хотя подождите. Мне пришлось платить за излишек багажа. В глазах Мейсона появился интерес: - Вы платили за перевес багажа? - Да. - У вас сохранилась квитанция? - Я прикрепила ее к билету. Она в моем кошельке. При аресте кошелек у меня забрали. - Мы получим его обратно, - заверил Мейсон. - Вы путешествовали одна? - Да. - Вы помните своего соседа по самолету? - Это был мужчина тридцати двух или тридцати трех лет, очень хорошо одет. Когда я сейчас начинаю думать о нем, у него... у него было что-то особенное. Он был холоден, решителен. Он отличался от обычных пассажиров... Мне это трудно объяснить. - Вы узнаете его, если увидите снова? - спросил Мейсон. - Да, безусловно. - Узнаете его по фотографии? - Я думаю, что да. Если фотография будет четкая. - У вас был один чемодан? - поинтересовался Мейсон. - У меня был большой чемодан и продолговатая сумочка с косметикой. - Где они сейчас? - Их забрал полицейский. В аэропорту первым привезли чемодан. Носильщик сначала его снял с транспортера, потом сумочку. В это время ко мне подошел человек, показал свое удостоверение и спросил, не буду ли я возражать, если он осмотрит содержимое моего чемодана, поскольку что-то случилось. Так как мой багаж с самолета доставили с опозданием, я думала, что именно эту задержку он и имеет в виду. - Что вы ответили ему? - Я сказала, что находится в моем чемодане. Он спросил, не буду ли я против, если он проверит. - Вы еще что-нибудь помните из разговора? - Сначала он спросил меня, мой ли это чемодан. Я ответила, что да. Тогда он спросил, могу ли я это подтвердить. Я описала вещи, находившиеся в чемодане. Полицейский спросил, может ли он это проверить. - Ваш багаж, состоящий из двух мест, весил более сорока фунтов? - спросил Мейсон нахмурившись. - Да, чемодан и сумочка вместе весили сорок шесть фунтов. За шесть фунтов я платила дополнительно. - Хорошо, - задумчиво произнес Мейсон. - Вам придется научиться контролировать себя. Хотя ситуация не из лучших, возможно, мы что-нибудь придумаем. - Я не могу понять, - заметила Вирджиния, - откуда появились эти пакеты и как их смогли подложить в мой чемодан. Багаж с опозданием привезли с самолета, но трудно представить, что на пути из самолета в багажное отделение аэропорта с чемоданом можно что-то сделать. - Такое можно сделать не только в аэропорту. Вероятно, кто-то открывал чемодан после сдачи его вами в багаж, до погрузки в самолет. И мы не знаем, погрузили ли чемодан в багажный отсек самолета. Может быть, кто-то открывал его именно в самолете. Когда багаж выгрузили из самолета, произошла задержка. Это означает, что чемодан был выгружен на землю, где он и находился до того, как его забрал следующий погрузчик. Судя по конструкции самолета, багаж разгружается со стороны, обратной входным дверям. Пока чемодан находился на земле, совсем нетрудно было открыть его и вложить эти пакеты с наркотиками. - Но зачем? - спросила она. - В этом-то и загадка, - сказал Мейсон. - Вероятно, кто-то занимается поставками наркотиков. Этот человек знал, что о нем сообщили в полицию и его багаж будут осматривать. Поэтому он подложил контрабанду в ваш чемодан, а его сообщник дал знать полиции о его содержимом. По всей видимости, он достаточно точно описал вас, поскольку ожидавший в багажном отделении аэропорта офицер опознал вас, когда вы еще спускались по трапу самолета. Как был помечен ваш чемодан? На прикрепленной к нему бирке была написана фамилия или только ваши инициалы? - Вы, наверное, знаете ту кожаную бирку, которая прикрепляют к ручке чемодана. На бумаге, вставляемой в бирку, были напечатаны мои фамилия и имя, а также адрес: "Эврика Армс Апартментс", четыреста двадцать два. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Вас освободят под залог. Я постараюсь как можно быстрее добиться предварительного слушания дела. По крайней мере, мы заставим полицию открыть свои карты. Полагаю, что произошла какая-то ошибка и мы сможем разобраться с ней. Но вам придется пережить несколько неприятных минут. - Скажите мне, - с тревогой спросила она. - В аэропорту был фотограф. В газетах появятся мои фотографии? - Фотограф? - переспросил Мейсон. Она кивнула. - Дело приобретает более серьезный характер, - мрачно сказал Мейсон. - Я этого не предполагал. Это была не просто ошибка... Да, фотографии в газетах, очевидно, появятся. - С моим именем, адресом и всем остальным? - Да, со всем. Возможно, будет фотография с выражением растерянности на вашем лице и над ней крупная надпись: "Бывшая секретарша обвиняется в торговле наркотиками". - Но как газета могла послать туда своего фоторепортера? - Вот в этом-то все и дело, - ответил Мейсон. - Некоторые полицейские обожают рекламу. Они сообщили дружественной газете, что собираются арестовывать молодую фотогеничную женщину. Газета публикует сообщение с фамилией полицейского. Приготовьтесь прочесть, что обнаруженные в вашем чемодане наркотики по существующим ценам стоят несколько тысяч долларов. На ее лице появился испуг. - Что произойдет после того, как меня освободят? - наконец спросила она. - Возможно, ничего, - сказал Мейсон. - А возможно, несколько строк на последних страницах газеты. - Меня _о_с_в_о_б_о_д_я_т_, как вы думаете? - с надеждой спросила она. - Я адвокат, - ответил Мейсон, - а не гадалка. Я сделаю все возможное и пока это единственное, что я могу вам обещать. 5 Мейсон проводил Вирджинию Бакстер к месту, которое было отгорожено от остальной части зала суда. - Пожалуйста, - успокаивающим тоном сказал он, - не нервничайте. - Это все равно что просить замерзшего человека не дрожать, - ответила она. - Я не могу не нервничать. Внутри, а, наверное, и снаружи, я трясусь как осиновый лист. Внутри у меня словно колотят крылышками тысячи бабочек. - Это предварительное слушание, - объяснил Мейсон. - Рутинное дело для судья. Обычно он просто передает дело в Суд более высокой инстанции, при этом значительно увеличивая размер залога. Иногда даже не разрешает освобождать обвиняемого под залог. Да вы сами все увидите. - У меня больше нет денег, мистер Мейсон. Я отдала все. Иначе придется за бесценок продавать мое недвижимое имущество. - Знаю, - сказал Мейсон. - Я просто рассказал вам, что может случиться. Однако наличие у вас недвижимого имущества может повлиять на установление судьей размера залога. - У вас нет надежды... выручить меня во время этих предварительных слушаний? - Обычно, - сказал Мейсон, - судья передает дело в высшую инстанцию, если прокурор хочет, чтобы разбирательство было продолжено. Но иногда случаются удачи... Я никогда не слышал, чтобы дело доходило до допроса обвиняемого во время предварительных слушаний. Но если у судьи появится хоть малейшая возможность закрыть процесс, я буду настаивать на том, чтобы вас допросили, с тем чтобы судья увидел, с кем он имеет дело. - Если бы не та ужасная статья в газете, - вздохнула она. - И не та фотография! - С точки зрения редактора газеты, это был отличный материал, - заметил Мейсон. - Видны удивление и ужас на вашем лице, и вам эта фотография может сослужить хорошую службу в предстоящем разбирательстве. - Но она испортила мою репутацию, - ответила Вирджиния. - Мои друзья теперь будут шарахаться в стороны от меня. Мейсон хотел было что-то сказать, но воздержался. Открылась дверь, ведущая в кабинет судьи. - Встаньте, - приказал Мейсон своей подзащитной. Зрители, находившиеся в зале судебных заседаний, поднялись. Судья Кортлейнд Алберт занял свое место и оценивающе посмотрел на обвиняемую. - Сегодня мы проводим предварительные слушания по делу "Народ против Вирджинии Бакстер", - объявил он. - Все готовы к началу процесса? - Защита готова, - сказал Мейсон. Джерри Касвелла, одного из молодых заместителей окружного прокурора, часто посылали на предварительные слушания и он стремился создать себе репутацию и привлечь к себе внимание начальства. Он поднялся на своем месте. - Обвинение, - драматично заявил Касвелл, - всегда готово. - Вызывайте своего первого свидетеля, - сказал судья Алберт. Касвелл вызвал носильщика из аэропорта. - Вы знакомы с обвиняемой? - спросил он после того, как свидетель принял присягу. - Да, сэр. Я видел ее. - Семнадцатого числа этого месяца? - Да, сэр. - Вы работаете носильщиком в аэропорту? - Да, сэр. - Вы занимаетесь транспортировкой багажа? - Да, сэр. - Семнадцатого числа этого месяца обвиняемая показала вам в аэропорту чемодан? - Да, сэр, показала. - Если увидите этот чемодан, вы узнаете его? - Конечно, узнаю. Касвелл кивнул сотруднику полиции, который внес чемодан. - Это тот чемодан? - Да, сэр, это он. - Прошу пометить его как вещественное доказательство "А", - сказал Касвелл. - Принято, - постановил судья Алберт. - Обвиняемая сказала вам, что это ее чемодан? - Да, сэр. - Чемодан открывали в вашем присутствии? - Да, сэр. - Что находилось в чемодане, кроме одежды? - Было несколько пластиковых пакетов. - Сколько? Вам об этом известно? - Я не считал. Пакетов было довольно много. - У меня все, - объявил Касвелл. - Можете начинать перекрестный допрос. - Обвиняемая сказала вам, что это ее чемодан? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - Она передала вам багажный талон? - Да, сэр, передала. - Вы сравнивали номер данного вам талона с номером на чемодане? - Да, сэр. - Сколько талонов обвиняемая передала вам? - Она передала мне два багажных талона. - Что стало со вторым талоном? - Второй талон был на сумочку. - Ее открывали? - Да, сэр. - До того как открыли чемодан, произошел ли какой-либо разговор с человеком, который представился сотрудником полиции? - спросил Мейсон. - Да, произошел. Сотрудник полиции Джек Эндрейвс показал этой женщине свое удостоверение и спросил, ее ли это чемодан. - Что она ответила? - Она ответила утвердительно. - Что сказал мистер Эндрейвс? - Спросил, может ли он открыть чемодан. - Другого разговора не было? - Я передаю существо разговора. - Я спрашиваю вас не о существе, - заметил Мейсон. - Я спрашиваю вас о самом разговоре. Спросил ли офицер Эндрейвс, у мисс Бакстер: уверена ли она, что это ее чемодан, и может ли она подтвердить это, описав находившиеся в нем вещи? - Да, сэр, именно так. - Затем он попросил ее открыть чемодан, чтобы проверить ее слова, не так ли? - Да, сэр. - Что вы скажете о сумочке? Просил ли офицер опознать ее? - Он просто спросил, ее ли это сумочка. - И она ответила утвердительно? - Да. - Что произошло потом? - Полицейский открыл сумочку. - И все? - После этого они увели ее и забрали чемодан. - Теперь хочу обратить ваше внимание на вечерний выпуск газеты от семнадцатого числа и на фотографию обвиняемой и ее чемодана, - сказал Мейсон. - Я возражаю против поставленного вопроса, так как он несущественнен, не допустим в качестве доказательства и не относится к делу, - сказал Касвелл. - Почему? - пожал плечами Мейсон. - Это же только предварительное слушание, и я задаю этот вопрос, чтобы установить истину. - Протест отклонен, пусть свидетель ответит, - решил судья Алберт. - Этот снимок был сделан в вашем присутствии? - спросил Мейсон свидетеля. - Да, сэр. - Вы видели фотографа? - Да, сэр. - Откуда он появился? - Он прятался за одной из колонн. - Когда открыли чемодан, он вышел с фотоаппаратом? - Да, сэр. Он выскочил из-за колонны с фотоаппаратом наготове и раз... раз... сделал два или три снимка. - И что было дальше? - Он сразу же ушел. - Если позволит Высокий Суд, - вмешался Касвелл, - я бы попросил вычеркнуть из протокола показания, касающиеся фотографа, потому что это не только неправильное ведение перекрестного допроса, но и эти показания несущественны, не допустимы в качестве доказательства и не относятся к делу. - Напротив, они относятся к делу, - возразил Мейсон. - Они говорят о том, что это не было обычным обыском, что сотрудник полиции его заранее планировал и знал, что именно он найдет. Он сообщил об этом фоторепортеру дружественной газеты, и если Высокий Суд ознакомился со статьей, то увидел, что журналист отблагодарил этого полицейского, очень благожелательно отозвавшись о нем. Судья Алберт едва заметно улыбнулся. - Ваша Честь, я возражаю против такого заявления, - сказал Касвелл. - Это просто способ аргументации своей точки зрения, - ответил Мейсон. - Аргументации! С какой целью? - спросил Касвелл. - Показать уместность тех показаний, - ответил Мейсон. - Показать, что сотрудник полиции действовал не наугад, что он заранее получил какую-то информацию. Защита намерена установить, что это за информация и от кого она получена. На лице Касвелла появилось недоумение. - Я понимаю причины такого ведения перекрестного допроса со стороны адвоката защиты, - улыбнулся судья Алберт. - Поэтому я отклоняю просьбу об изъятии этих показаний из протокола допроса. У вас есть еще вопросы, мистер Мейсон? - Больше нет, Ваша Честь. - Вызывайте следующего свидетеля, господин обвинитель. - Я вызываю Джека Эндрейвса, - объявил Касвелл. Джек Эндрейвс прошел к свидетельскому креслу и принес присягу. - Как вас зовут? - задал первый вопрос заместитель окружного прокурора. - Джекмен Эндрейвс. Д-ж-е-к-м-е-н. Но меня обычно зовут Джек Эндрейвс, хотя полное имя Джекмен. - Я хочу обратить ваше внимание на чемодан, обозначенный здесь как вещественное доказательство "А". Когда вы впервые увидели его? - Когда обвиняемая указала на него носильщику, который только что давал показания. - И что вы сделали? - Я подошел к обвиняемой и спросил: ее ли это чемодан? Она ответила утвердительно. - И как вы поступили? - Я спросил, нет ли у нее возражений, если я проверю содержимое чемодана. Она сказала, что нет. - И что вы сделали? - Открыл чемодан. - Что вы обнаружили? - Я увидел пятьдесят пакетов, в которых... - Одну минуточку, - вмешался Мейсон. - Я считаю, что на заданный вопрос был дан полный ответ. Свидетель ответил, что он обнаружил пятьдесят пакетов. Что касается их содержимого, то это ответ уже на другой вопрос. - Ладно, - сказал Касвелл. - Если господин адвокат хочет, чтобы мы жестко вели допрос, то сторона обвинения к этому готова. Вы изъяли эти пакеты? - Да. - Приняли ли вы меры к выяснению их содержимого? - Да. - И что в них было? - Одну минутку, - сказал Мейсон. - Мы возражаем против этого вопроса как против несущественного и не относящегося к делу. Оснований для такого вопроса не было. Собственность была изъята в результате незаконных действий. В этой связи я хотел бы задать свидетелю несколько вопросов. - Хорошо, - сказал судья Алберт, - учитывая выдвинутые вами возражения, я разрешаю это сделать. - У вас имелся ордер на обыск? - спросил Мейсон свидетеля. - Нет, сэр, на его получение у меня не было времени. - Вы отправились туда без ордера? - Да. Но я хотел бы обратить ваше внимание на тот факт, что я спросил обвиняемую, не возражает ли она против того, чтобы я осмотрел содержимое чемодана. Она дала на это свое согласие. - Не торопитесь, - сказал Мейсон. - Вы передаете существо разговора. Вы делаете свои выводы о его содержании. Помните ли вы точные слова обвиняемой? - Но это ее точные слова. - Вы сказали обвиняемой, что хотите проверить содержимое ее чемодана? - Да. - Одну минутку, - предупредил Мейсон. - Вы находитесь под присягой. Сказали ли вы обвиняемой, что хотите проверить содержимое ее чемодана, или вы спросили ее, не может ли она описать содержимое чемодана? - Я спросил обвиняемую о том, ее ли этот чемодан, и когда она подтвердила это, попросил описать, что в нем находится. И она описала содержимое чемодана. - А затем вы спросили ее, не возражает ли она открыть чемодан для того, чтобы ПОКАЗАТЬ ВАМ ВЕЩИ, КОТОРЫЕ ОНА ОПИСАЛА. Не правда ли? - Да, сэр. - Вы сказали ей, что хотите проверить содержимое ее чемодана? - Нет. - Обвиняемая не давала вам разрешения на такую проверку? - Она согласилась открыть чемодан. - Но она не давала вам разрешения на проверку содержимого чемодана? - Я сказал, что хочу открыть чемодан, и она согласилась. - Но она не давала вам разрешения на досмотр содержимого чемодана? - не отступал Мейсон. - Я думаю, что слово "досмотр" не употреблялось. - Вот именно, - заявил Мейсон. - Вы отправились в аэропорт и стали ждать обвиняемую, поскольку получили соответствующую информацию, не правда ли? - Ну... Да. - Кто сообщил вам эту информацию? - Я не могу раскрывать вам источников нашей информации. - Я считаю, что по существующим правилам судопроизводства, - сказал Мейсон, - этот свидетель должен показать, что у него были достаточные основания для проверки содержимого багажа. Получение анонимной информации или получение информации от лица, которое он не знает, не является достаточным основанием для проведения обыска. Поэтому обвиняемая вправе знать, почему свидетель хотел проверить содержимое ее чемодана. - Вы отказываетесь назвать фамилию лица, которое снабдило вас этой информацией? - нахмурившись спросил судья Алберт у свидетеля. - Информация поступила не ко мне, - ответил Эндрейвс. - К кому-то из руководства. Мне сказали, что получена очень важная информация и что я должен поехать в аэропорт, дождаться там эту женщину и попытаться получить ее разрешение на досмотр чемодана. Если такого разрешения не будет, держать ее под наблюдением до получения ордера. - Очень интересная ситуация, - заметил судья Алберт. - Очевидно, обвиняемая не давала разрешения на досмотр чемодана. Она согласилась открыть его с единственной целью продемонстрировать наличие в нем определенных вещей. Необычная ситуация! - Если Высокий Суд позволит, у меня имеется на этот счет собственная точка зрения, - сказал Мейсон. - Я хочу изложить позицию своей подзащитной. Мы хотели бы, чтобы в дело была внесена полная ясность во время данного предварительного слушания и оно было прекращено, но не по причине какой-либо допущенной технической ошибки. - Мейсон повернулся к свидетелю: - Вы изъяли из чемодана пятьдесят пакетов? - Да, сэр. - У вас они с собой? - Да, сэр. - Вы взвешивали их? - Взвешивал? Нет. Мы пересчитали пакеты, сделали опись по счету, а не по весу. - У обвиняемой была еще сумочка, не так ли? - Да, была. - Вы просили обвиняемую опознать ее? - Она сказала, что это ее сумочка. У обвиняемой был на нее багажный талон. - Вы спрашивали у нее о содержимом сумочки? - Нет. - Вы просили разрешения открыть ее? - Нет. - Но вы открыли и осмотрели сумочку? - Да, но в сумочке мы ничего примечательного не обнаружили. - Однако вы осмотрели ее? - Только после того, как обнаружили в чемодане обвиняемой большое количество... Мейсон поднял вверх руку. - Пока это неважно, что там обнаружили, - сказал он. - Будем говорить просто о "пятидесяти пакетах". А что вы сделали с сумочкой? - Она у меня здесь. - Тогда, - продолжал Мейсон, - поскольку вы не знаете, сколько весят пятьдесят пакетов, может, вам известен вес чемодана без пакетов? - Я не знаю. - Вам известно, что обвиняемая платила за излишек багажа? - Да, мне известно об этом. - И тем не менее вы не взвешивали ее багаж? - Нет, сэр. - Я предлагаю Высокому Суду взвесить багаж сейчас, прямо в зале судебных заседаний, - сказал Мейсон. - Какова цель этого предложения? - спросил судья Алберт. - В том случае, если взвешивание покажет, что чемодан и сумочка без пакетов весят сорок шесть фунтов, - пояснил Мейсон, - это будет означать, что кто-то подложил пакеты в чемодан, когда обвиняемая уже сдала его в багаж. - Я считаю предложение защиты обоснованным, - решил судья Алберт. - Я собираюсь объявить перерыв на десять минут. Бейлиф доставит сюда весы, и мы взвесим чемоданы. - Это еще ничего не означает, - вмешался Касвелл. - Нам приходится верить обвиняемой на слово, что чемоданы весят сорок шесть фунтов. Она находится на свободе под залог. Мы не знаем, что было взято из чемоданов. - Разве они находятся не в полиции? - спросил судья Алберт. - Да, они находятся у нас. Но обвиняемая имела право приходить и брать из чемоданов одежду. - Она приходила и брала что-нибудь? - Я не знаю, Ваша Честь. - Если вы не знаете, брала ли она что-нибудь из чемоданов, то точно так же вы не знаете, не было ли что-нибудь подложено в них, - возмутился судья Алберт. - Суд объявляет перерыв на десять минут. Тем временем весы должны быть доставлены сюда. Мейсон поспешил к телефонной будке и набрал номер одной из газет. - Говорит Перри Мейсон. Через десять минут в зале суда будет очень интересная демонстрация, - сообщил он в трубку. - Судья Кортлейнд Алберт собирается взвешивать вещественные доказательства. - Он всегда взвешивает доказательства, - усмехнулся журналист. - Но не таким образом, - заметил Мейсон. - Не с помощью обыкновенных весов. - Что? - Именно так - с помощью весов. Через десять минут. Вам лучше поторопиться. Увидите нечто необычное. - Какой департамент Суда? - спросил журналист. Мейсон ответил ему. - Мы приедем, - заверил журналист. - Если можете, задержите немного возобновление заседания. - Не могу, - усмехнулся Мейсон. - Как только весы будут доставлены в зал, судья возобновит заседание. Он считает, что на это потребуется не больше десяти минут, и я с ним согласен. Бейлиф отправился за весами. Мейсон повесил телефонную трубку на место. 6 Мейсон остановился перед Вирджинией Бакстер и сказал: - Свою стратегию я строю на том, что вы говорите мне правду. Если это не так, то вам может это дорого обойтись. - Я говорю вам правду, мистер Мейсон. - После вашего ареста на первых страницах газет появилась фотография бывшей секретарши, занимающейся торговлей наркотиками. Вопросу снятия обвинений во время предварительных слушаний было бы посвящено пять-шесть строк, и то запрятанных в середину газеты. Я попытаюсь максимально драматизировать события для того, чтобы они стали предметом большой статьи в газете. Если вы говорите мне правду, ваша репутация будет восстановлена и каждый, читавший первую статью, после прочтения этой запомнит, что с вас были сняты все обвинения. - Мистер Мейсон, я говорю вам истинную правду. Зачем мне нужно было бы заниматься торговлей наркотиками? И именно таким образом? - Обычно я не задаю себе подобных вопросов, - усмехнулся Мейсон. - Я просто говорю себе: эта женщина - моя клиентка, и поэтому все права на ее стороне. Во всяком случае, я действую, исходя из этого предположения. Бейлиф с двумя помощниками внесли в зал суда взятые из тюрьмы большие весы, на которых обычно взвешивают заключенных. Бейлиф прошел в кабинет судьи Алберта, чтобы доложить о выполнении его указания. Вращающиеся двери зала судебных заседаний широко распахнулись, и в помещение вошли полдюжины репортеров и несколько фотокорреспондентов. - Не можете ли вы вместе со своей клиенткой попозировать около весов? - обратился один из журналистов к Мейсону. - Я - нет. Моя клиентка - может, но только после окончания судебного разбирательства. К тому времени, возможно, и судья Алберт выразит желание попозировать вам. - А почему _в_ы_ не желаете фотографироваться? - спросил журналист. - Я не думаю, что это этично, - ответил Мейсон. - Вот что делает с вами Ассоциация Адвокатов! - гневно воскликнул журналист. - Они образуют различные комитеты, пытаются наладить хорошие отношения с общественностью, а потом адвокат прячется за фальшивой вывеской юридической этики. Когда вы, наконец, поймете, что хорошие общественные отношения предполагают участие общественности в качестве равноправного партнера, предоставление читателям возможности заглянуть через ваше плечо и посмотреть на вашу работу. Адвокаты или слишком не заинтересованы, или слишком напуганы, чтобы позволить общественности узнать о их работе. Это не способствует установлению хороших общественных отношений. - Успокойтесь, - улыбнулся Мейсон. - Я вовсе не против, чтобы вы заглянули через мое _п_л_е_ч_о_. Я возражаю против того, чтобы вы заглядывали в мое _л_и_ц_о_ фотообъективом. Я считаю это неэтичным рекламированием собственной персоны. Что же касается статьи в газете, то, как вы думаете, для чего я все это затеял? Рассерженный журналист посмотрел на Мейсона. Его лицо смягчилось. - Думаю, в этом вы правы, - сказал он. - Что судья действительно хочет взвесить доказательства? - Да, он собирается взвешивать вещественные доказательства, - ответил Мейсон. - О, это будет прекрасная статья о... Журналист не договорил, поскольку в это мгновение открылась дверь из кабинета судьи и бейлиф скомандовал: - Всем встать! Судья Алберт вошел в зал суда. Про себя он с удивлением отметил, что зал, бывший до этого полупустым, заполнен до отказа муниципальными служащими, репортерами и фотокорреспондентами. - Рассматривается дело "Народ против Вирджинии Бакстер. - Все готовы к продолжению заседания? - спросил он. - Сторона обвинения готова, Ваша Честь, - сказал Касвелл. - Защита готова, - откликнулся Мейсон. Джек Эндрейвс вновь прошел в свидетельскую ложу. Вещественные доказательства были приготовлены к взвешиванию. - Вы приготовили весы, господин бейлиф? - спросил судья Алберт. - Да, Ваша Честь. - Проверьте, пожалуйста, их точность. Поставьте их на ноль и смотрите за стрелкой. Бейлиф проверил весы. - Хорошо, - сказал судья Алберт. - Теперь поставьте на весы чемодан и сумочку. Бейлиф поставил багаж на весы, дождался, пока стрелка весов замерла на месте, и отступил назад. - Точно сорок шесть с четвертью фунтов, - заявил он. Наступила глубокая, тревожная тишина, затем зал взорвался аплодисментами. - Без демонстраций, пожалуйста - нахмурившись сказал судья Алберт. - Сохранились ли у обвиняемой авиационный билет и квитанция на уплату излишков багажа? - Да, Ваша Честь, сохранились, - ответил Мейсон и передал документы судье. - Взвешивались ли пакеты, которые были изъяты из чемодана? - Мне это не известно, Ваша Честь. Свидетель Эндрейвс в своих показаниях заявил, что они были пересчитаны, но не взвешивались. - Хорошо, давайте взвесим их, - предложил судья. - Пакеты здесь, в зале суда? - Да, Ваша Честь. Бейлиф начал снимать чемоданы с весов. - Если Высокий Суд не возражает, - сказал Мейсон, - я предлагаю положить эти пакеты на чемоданы, которые находятся на весах. Будет видно, насколько увеличится их вес. - Хорошо, - согласился судья Алберт. - Это более простой и убедительный способ. Джек Эндрейвс принес целлофановый мешок с пятидесятью пакетами. Вытащив их из мешка, он положил их на чемоданы. Стрелка весов заколебалась, а затем пошла наверх. Бейлиф поправил соскальзывающие с чемодана пакеты. - Сорок восемь фунтов, - наконец объявил он. Судья Алберт посмотрел на заместителя окружного прокурора, затем на Джека Эндрейвса. - Как обвинение сможет это объяснить? - спросил он. - Мы не можем объяснить, Ваша Честь, - сказал Джерри Касвелл. - Но поскольку пакеты были обнаружены в чемодане обвиняемой, она несет за них ответственность. Ведь ничто не мешало ей положить пакеты в чемодан, когда он был уже взвешен. Она, как и кто-нибудь другой, могла легко это сделать. - Нет, далеко не легко, - возразил судья Алберт. - При регистрации в аэропорту чемоданы взвешиваются. После этого их снимают их с весов и направляют на погрузку в самолет. Поскольку вещественные доказательства убедительны, Суд считает возможным прекратить дело. - Судья Алберт встал и, глядя в зал суда, в который продолжали входить люди, сказал с улыбкой: - Заседание закрывается. - Ваша Честь, вы не возражаете, если вас сфотографируют около весов? - спросил один из фоторепортеров. - Мы хотим напечатать большую статью, сопроводив ее фотографией для придания материалу большей убедительности. Судья Алберт колебался. - Защита не возражает, - громко сказал Мейсон. Судья Алберт посмотрел на Джерри Касвелла, который отвел свой взгляд. - Для повышения интереса со стороны читателей и придания большей убедительности попросим обвиняемую встать рядом со мной, - улыбнулся судья Алберт. - Пусть она жестом укажет, что взвешивается ее багаж. Журналисты и фотографы столпились вокруг весов. - Обязательно укажите, что эти фотографии были сделаны после закрытия заседания суда, - попросил судья Алберт. - Я всегда положительно относился к фотографиям, рекламирующим Суд, хотя некоторые судьи возражают против этого. Кроме того, мне известно, что после ареста обвиняемой соответствующая газетная статья получила большое распространение, и мне представляется справедливым, что ее оправдание получит должный резонанс. Судья Алберт встал перед весами и жестом попросил Вирджинию Бакстер подойти к нему. Мейсон подвел взволнованную подзащитную к весам. - Мистер Мейсон, подойдите сюда и сфотографируйтесь вместе с нами, - сказал судья Алберт. - Я думаю, что лучше не стоит, - улыбнулся судье Мейсон. - Это сделает фотографию неестественной и с точки зрения юридической этики не будет свидетельствовать о требуемой сдержанности. Фотография, показывающая вас "взвешивающим вещественные доказательства", привлечет к себе большое внимание. Судья Алберт кивнул в знак согласия и обратился к Вирджинии: - Мисс Бакстер, вы смотрите на стрелку весов, а я наклонюсь над багажом. Нет, нет, не поворачивайтесь к объективу, смотрите на весы. Немного повернитесь, чтобы предстать перед фотографом в самом выгодном ракурсе. Судья Алберт положил руку на плечо Вирджинии и склонился над стрелкой весов. Обрадованные фотографы ослепили их многочисленными вспышками. Судья Алберт выпрямился, посмотрел на Мейсона и, сделав знак заместителю окружного прокурора, отвел их от репортеров. - По-моему, в этом деле есть подозрительные аспекты, - сказал он. - Мне кажется, мистер Касвелл, что вы должны тщательно проверить человека, который дал вам эту информацию или, точнее говоря, дезинформацию, спровоцировавшую досмотр чемодана. - Этот человек всегда был честен с нами, - раздраженно ответил заместитель окружного прокурора. - Его информация надежна. - Но в данном случае она оказалась ненадежной, - возразил судья Алберт. - Пока я не уверен в этом, - ответил Касвелл. - Нельзя исключать, что с чемоданами кто-то "поработал". - Возможно, - согласился судья Алберт. - Я думаю, что это случилось после сдачи чемоданов мисс Бакстер в багаж и до их получения в багажном отделении аэропорта. В конце концов, Суд не вчера родился. Когда день за днем перед глазами проходит множество обвиняемых начинаешь разбираться в природе человека. Эта женщина совсем не похожа на торговца наркотиками. - Когда мистер Мейсон разыгрывает одно представление за другим, - в гневно заметил Касвелл, - начинаешь кое-что понимать в драматическом искусстве. Разыгранная здесь сцена обрадует многих людей, которые не испытывают симпатии к правоохранительным органам. - Напротив, - возразил судья Алберт, - правоохранительные органы от этого только выиграют. Вы не возражали против приглашения фоторепортеров для съемок этой женщины, когда в аэропорту открывали ее чемодан, и лишь одному Господу известно, какой ущерб этим вы ей нанесли. Я надеюсь, что событиям последнего часа будет придана широкая гласность и она перечеркнет неблагоприятный эффект от ее ареста. - Не беспокойтесь, - с горечью произнес Касвелл, - эта фотография обойдет все телеграфные агентства мира и появится в значительной части газет Соединенных Штатов. - Надеюсь на это, - сказал судья Алберт и, повернувшись, направился в свой кабинет. Касвелл резко развернулся и ушел, не сказав Мейсону ни слова. Мейсон подошел к Вирджинии Бакстер. - Пойдемте в комнату для свидетелей. Вы можете уделить мне несколько минут, - спросил Мейсон. - Конечно, - ответила она. - Сколько вам угодно, мистер Мейсон. - Я просто хочу поговорить с вами, - сказал Мейсон. Он провел ее в комнату для свидетелей, посадил в кресло, сел напротив и спросил: - Как вы думаете, кто мог это сделать? - Вы имеете в виду попытку повесить на меня наркотики? - Да. - Господи, не имею ни малейшего представления! - Ваш муж? - Он очень зол на меня. - Почему? - Я не даю ему развода. - Почему нет? - Он подлый человек, лжец и мошенник. Он сошелся с другой женщиной, когда я всеми силами пыталась улучшить наше положение. Он даже влез в наш совместный счет, чтобы помочь той женщине купить автомашину. Они имели неслыханную наглость сказать мне, что люди не могут управлять своими чувствами, что мужчина может влюбиться и может разлюбить и тут ничего нельзя поделать. - Как давно это было? - Около года назад. - И вы не дали ему развод? - Нет. - Официально вы все еще замужем? - Да. - Когда вы видели его в последний раз? - После той ссоры мы больше не встречались. Несколько раз он звонил мне по телефону, интересовался, не изменила ли я своего мнения. - Интересно, и почему вы не изменили своего мнения? - спросил Мейсон. - Я не позволю ему издеваться надо мной мной. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Вы собираетесь сохранить этот брак. Что это вам дает? - Мне - ничего. Но я не хочу, чтобы они воспользовались моим положением. - Другими словами, что плохо для них, хорошо для вас. Правильно я понимаю ситуацию? - Ну, что-то вроде того. - Именно этого вы хотите? - спросил Мейсон глядя на нее в упор. - Я... я просто хотела выцарапать ей глаза. Я хотела сделать ей очень больно. - Зачем это вам, Вирджиния, - покачал головой Мейсон. - Позвоните вашему мужу и скажите, что вы решили дать развод, что подаете соответствующее заявление. С точки зрения вашей религии для этого нет препятствий? - Я думаю, что нет. - У вас есть дети? - Нет. - А ведь у вас есть будущее, - улыбнулся Мейсон. - Я... я... - Я имею в виду, что вы встретили заинтересовавшего вас человека. - Я встречала массу разных людей и в большинстве случаев мне было скучно с мужчинами. - Но в последнем случае это не так. - Хотите подвергнуть меня перекрестному допросу? - рассмеялась Вирджиния. - Если человек сделал в жизни ошибку, лучше всего забыть о ней и начать все заново. Но я ведь хотел поговорить о том, что кто-то пытается скомпрометировать вас. - Я не знаю, кто это. Но этот человек, несомненно, изобретателен и имеет связи в преступном мире. - Один удар он уже вам нанес. Вам удалось избежать ловушки, но он может расставить другие, нанести повторный удар. Меня это беспокоит, и если есть какая-то вероятность, что это ваш муж, его необходимо обезвредить. Кроме того, есть еще женщина, которую любит ваш муж и с которой он, вероятно, живет. Вы ее знаете? Вам известно ее прошлое? - Я знаю только ее имя. Мой муж вел себя очень осторожно. Больше я ничего не смогла выяснить. - Ладно, - сказал Мейсон. - Я советую вам подать на развод по причине ухода мужа от вас или жестокого отношения к вам. Вычеркните из памяти его имя, забудьте его, обретите свободу. Если в течение нескольких следующих дней случится что-то подозрительное, например анонимный телефонный звонок или что-то подобное, сразу же звоните мне. - Мейсон погладил ее по плечу и добавил: - Теперь вы свободны. - А как насчет гонорара, мистер Мейсон? - Вышлите мне чек на сто долларов когда у вас будет такая возможность не беспокойтесь об этом, - улыбнулся Мейсон. 7 Этот день не принес журналистам сенсационных новостей, поэтому сообщение о "взвешивании вещественных доказательств" получило широкую огласку. Вирджиния Бакстер читала газеты с возрастающим облегчением. Журналисты поняли, что ее пытались оклеветать, и сделали все возможное, чтобы статьи о ее оправдании заняли центральное место в газетах. Фоторепортеры, являясь профессионалами своего дела, сделали отличные снимки, показывающие судью Алберта, наклонившегося над весами и по-отечески положившего руку на плечо Вирджинии. Справедливо мнение, что одна фотография заменяет тысячу слов, и в данном случае поза судьи говорила о его вере в невиновность Вирджинии Бакстер. Заголовки газет гласили: "С бывшей секретарши сняты обвинения по делу о торговле наркотиками". В одной из статей пространно говорилось о том, что ранее она работала в адвокатской конторе. Хотя контора почти не занималась уголовными делами, специализируясь на делах о недвижимости, журналист с большим пафосом писал, что Вирджинии Бакстер даже в самых немыслимых фантазиях не могло прийти в голову, что ей самой когда-либо придется давать в Суде ответ по обвинению в совершении серьезного преступления. По прочтении статьи в одной из вечерних газет Вирджинию охватил ужас. Журналист провел собственное расследование и сообщил, что Колтон Бакстер, муж Вирджинии, проживающий отдельно от нее, являлся служащим той самой авиалинии, которая занималась перевозкой ее багажа. Журналисту, к сожалению, побеседовать с ним не удалось. Вирджиния прочитала статью дважды и импульсивно набрала номер офиса Перри Мейсона. Поняв, что уже довольно поздно, она была готова положить трубку, но, к своему удивлению, услышала голос Деллы Стрит. - О, я прощу прощения. Я не думала, что уже так поздно. Это Вирджиния Бакстер. Я прочитала статью, которая очень напугала меня... - Вы хотите поговорить с мистером Мейсоном? - спросила Делла Стрит. - Одну минутку, я соединю вас. Мне кажется, что он тоже хотел бы побеседовать с вами. - Здравствуйте, Вирджиния, - услышала она через несколько мгновений голос Мейсона. - Полагаю, вы прочитали в газетах, что один из журналистов разыскал вашего мужа? - Да, да, мистер Мейсон. Это ясно как божий день. Разве вам непонятно, что случилось? Колтон подложил наркотики в мой чемодан, а затем позвонил в полицию. Если бы меня осудили, у него была бы убедительная причина для развода. Он бы заявил, что я наркоманка, что я занималась торговлей наркотиками и поэтому он ушел от меня. - И что вы намерены теперь делать? - спросил Мейсон. - Я хочу, чтобы его арестовали. - Без доказательств арестовать нельзя, - сказал Мейсон. - Пока у вас только предположение. - Сколько нужно денег, чтобы получить доказательства? - Придется нанимать частного детектива, а он запросит с вас минимум пятьдесят долларов в день плюс оплату его расходов. Возможно, что он и не сможет добыть доказательства, подтверждающие ваши предположения. - У меня мало денег. Но я... я... потрачу их, чтобы поймать его. - Только без меня, - перебил ее Мейсон. - Вы моя клиентка, и я не могу позволить вам тратить деньги на эти цели. Даже если вы получите какие-то доказательства, вряд ли что от этого изменится. И вновь, но уже более обоснованно встанет вопрос о разводе. Почему бы вам не забыть этого человека, избавиться от него, разойтись, начать новую жизнь? Если бы вы по религиозным убеждениям не желали давать ему развод, я, вполне вероятно, относился бы к этому иначе, но в любом случае рано или поздно вы разойдетесь. - Я не хочу доставлять ему этого удовольствия. - Почему? - Потому что он все время только и хотел развода. - Себе вы ничего хорошего этим не делаете, - заметил Мейсон. - Вы можете нанести какой-то незначительный реальный или воображаемый ущерб своему мужу. Но, вполне возможно, вы играете ему на руку. - Что вы хотите сказать? - спросила Вирджиния. - Он живет с другой женщиной, - сказал Мейсон. - И внушает ей мысль, что если бы он получил развод, то женился бы на ней. Но развода вы не даете. Этой женщине известно, что это так и есть. Представьте себе, что вы даете ему развод. В этом случае он может жениться на этой женщине и должен это сделать, чтобы выполнить свои обещания. А если на самом деле он не хочет жениться на ней? Может быть, вы создаете своему мужу как раз такое положение, которое ему больше всего устраивает. - Я никогда об этом не думала, - медленно сказала Вирджиния. - Но в таком случае, почему он тогда подложил наркотики в мой чемодан? - Если это сделал действительно он, то, вероятно, чтобы полностью скомпрометировать вас. Ваш брак распался при взаимной ненависти. Вам нужно перестать оглядываться назад, повернуться и смотреть только вперед. - Хорошо. Ночью я подумаю и утром сообщу вам о своем решении. - Пожалуйста, сделайте это. - Извините, что так поздно потревожила вас, мистер Мейсон. - Не беспокойтесь. Мы работали с письмами, и, после того как прочел статью в газете, я подумал, что вы можете позвонить, и попросил Деллу включить внешнюю связь. Перестаньте терзать себя, у вас же все в порядке. - Спасибо, - сказала Вирджиния и повесила трубку. Почти в то же время зазвенел звонок над входной дверью. Вирджиния немного приоткрыла дверь. Стоявший у порога мужчина выглядел лет на сорок пять. У него были темные волосы, коротко подстриженные усы и черные внимательные глаза. - Вы - мисс Бакстер? - спросил он. - Да. - Извините, что я вас беспокою в это время, мисс Бакстер. Я представляю, как вы себя сейчас чувствуете, но у меня очень важное дело. - Что вы хотите? - спросила она, все еще держа дверь едва приоткрытой. - Меня зовут, Джордж Менэрд, - представился визитер. - О вас я прочитал в газетах. Я не хотел бы затрагивать неприятную тему, но сообщения о процессе появились во всех газетах. - И что? - спросила она. - Из газет я узнал, что вы работали секретарем у адвоката Делано Баннока. - Все верно. - Мистер Баннок, по-моему, умер несколько лет назад. - Совершенно верно. - Я пытаюсь выяснить, что стало с его бумагами, - сказал Джордж Менэрд. - Почему? - Честно говоря, я ищу один документ. - Какой документ? - Копию договора, составленного для меня мистером Банноком. Я потерял оригинал и не хочу, чтобы об этом узнала другая сторона. По этому договору я должен выполнить определенные обязательства, и хотя, как мне кажется, я помню, что должен делать, тем не менее копия договора очень бы мне помогла. - Боюсь, что не смогу помочь вам, - покачала она головой. - Вы работали у мистера Баннока до самой его смерти? - Да. - Куда делись мебель из его офиса и все остальное? - Офис закрыли. Не было причин продолжать выплачивать ренту. - А что случилось с мебелью, которая была в офисе? - Полагаю, что ее продали. Менэрд нахмурился. - Вы не знаете, кто купил столы, кресла и шкафы для картотек? - Их продали торговцу подержанной мебелью. Машинка, которой я пользовалась, у меня. Все остальное было продано. - Шкафы для картотеки тоже? - Тоже. - А что случилось с документами? - Их уничтожили. Хотя, подождите... Я вспоминаю разговор с братом мистера Баннока. Я просила его сохранить документы. Я вспоминаю, что просила его сберечь документы. - У него был брат? - Да. Мистер Джулиан Баннок. Он был единственным наследником, других родственников не оказалось. Наследство осталось не слишком-то большое. Видите ли, Делано Баннок был одним из тех увлеченных работой адвокатов, которые больше интересовались делами, чем гонорарами. Он трудился практически круглые сутки. У него не было семьи, поэтому частенько он засиживался в кабинете до десяти-одиннадцати часов вечера. Он никогда не придерживался современной манеры работать "от и до". Он мог часами сидеть над подготовкой какого-то незначительного соглашения, в котором были интересовавшие его аспекты, и взимал за это мизерный гонорар. В результате большого наследства он не оставил. - А деньги, которые не были выплачены ему при жизни? - спросил Джордж Менэрд. - Я ничего об этом не знаю. Но ведь хорошо известно, что наследники таких адвокатов, как правило, испытывают затруднения с получением долгов по неоплаченным счетам. - Где я могу найти Джулиана Баннока? - Я не знаю, - ответила она. - Вы не знаете, где он проживает? - Мне кажется, что где-то в долине Сан-Хоакин. - Не можете ли вы уточнить? - Я могу _п_о_п_ы_т_а_т_ь_с_я_. Вирджиния Бакстер оценивающе посмотрела на незнакомца и наконец сняла цепочку с дверей. - Не хотите ли зайти? - пригласила она. - Мне нужно посмотреть в свои старые дневники. Я их вела в течение многих лет. - Она нервно рассмеялась. - Я делала в них не какие-то романтические записи. Это дневники делового характера, содержащие некоторые комментарии о местах моей работы, происходивших событиях, повышениях зарплаты и тому подобную мелочь. Я помню, что сделала некоторые записи сразу после смерти мистера Баннока. Подождите, я вспомнила, что Джулиан Баннок жил где-то в районе Бейкерсфилда. - Вам неизвестно, проживает ли он там сейчас? - Нет, этого я не знаю. Я помню, что он приезжал на "пикапе", в который погрузили картотеку и архивы. После этого я посчитала свои обязанности исполненными. Ключи от офиса я отдала брату мистера Баннока. - Бейкерсфилд? - уточнил Менэрд. - Совершенно верно. Если вы расскажете что-нибудь о вашем договоре, возможно, я вспомню его. У мистера Баннока работала я одна, поэтому все документы печатала сама. - Договор был заключен с человеком по фамилии Смит, - ответил Менэрд. - О чем шла речь в документе? - В нем говорилось о вопросах, касавшихся продажи механической мастерской. Я интересуюсь или, вернее, интересовался механическими работами и намеревался открыть соответствующее дело. Это длинная история. - А чем вы сейчас занимаетесь? - спросила она. Он отвел взгляд. - Я свободный предприниматель, - ответил Менэрд. - Покупаю и продаю. - Недвижимость? - спросила Вирджиния. - Все, что попадется. - Вы живете в городе? - Я переезжаю с места на место, - рассмеялся он, снова отводя взгляд. - Знаете, как человек, который ищет удачу. - Я понимаю, - сказала Вирджиния. - К сожалению, больше я вам ничем помочь не могу. Она встала и направилась к двери. Менэрд понял ее намек. - Я вам очень благодарен, - сказал он и ушел. Вирджиния взглядом проводила Менэрда до лифта и, когда дверь лифта захлопнулась, бросилась вниз. Она лишь успела увидеть, как он вскочил в машину темного цвета, которая была припаркована около тротуара рядом с пожарным гидрантом. Вирджиния попыталась рассмотреть номер автомобиля, но не смогла различить все цифры, так как машина резко тронулась с места, и, быстро набирая скорость, исчезла из вида. Вирджиния ясно различила ноль в начале номера машины, и у нее создалось впечатление, что номер также оканчивался на ноль. Ей показалось, что машина была марки "олдсмобиль", примерно двух-трехлетней давности. Но уверенности в этом у нее не было. Вирджиния возвратилась в свою квартиру, вытащила из спальни чемодан и принялась листать дневник. Наконец она нашла адрес Джулиана Баннока в Бейкерсфилде и номер его почтового ящика. На записях стояла пометка "телефона нет". Зазвонил телефон. Какая-то женщина сказала: - Я нашла ваш телефон в справочнике. Я хотела бы выразить вам свою радость, что вам удалось избавиться от этого кошмара. - Я вам очень благодарна, - ответила Вирджиния. - Я не знакома с вами, - продолжала женщина, - я всего лишь хотела узнать как вы себя чувствуете? В течение следующих часов было еще шесть подобных звонков, в том числе один от подвыпившего мужчины, который вел себя довольно агрессивно, и один от женщины, горевшей желанием рассказать Вирджинии о _с_в_о_е_м деле. В конце концов, Вирджиния перестала обращать внимание на непрерывно трезвонивший телефон. Утром она позвонила в телефонную компанию и попросила сменить номер ее телефона и не вносить его в справочники. 8 Вирджиния никак не могла выбросить из головы мысли об оставшихся документах своего бывшего хозяина. Джулиан Баннок жил на ранчо. Особо близких связей со своим братом он не поддерживал и больше всего был заинтересован в скорейшей ликвидации оставшегося от брата наследства. Вирджиния знала, что в архиве было много важных документов, касающихся утверждения завещаний в Суде и различных договоров, но, после того как отдала ключ от офиса Джулиану Банноку, она решила, что эти вопросы больше ее не касаются. Но мысли об архиве не покидали ее, встреча с Джорджем Менэрдом почему-то оставила на душе неприятное воспоминание. Его поведение было вполне нормальным, пока она не стала расспрашивать его. Его ответы сразу же стали уклончивыми. Вирджиния не сомневалась, что о своем прошлом он сказал неправду. В конце концов, она считала себя в какой-то мере ответственной за архив. Она позвонила в информационную службу, где ей сообщили, что у Джулиана Баннока в Бейкерсфилде все еще нет телефона. Вирджиния попыталась забыть об этом деле и не могла. А если Менэрд что-то замышлял? Она хотела выяснить, что у него за машина, но не знала, как это сделать. Беспокоить Мейсона она не хотела, так как и без того доставила ему немало хлопот. Вирджиния решила сама поехать в Бейкерсфилд и переговорить с Джулианом Банноком. Она выехала на рассвете и в Бейкерсфилде навела справки. Оказалось, что Джулиан Баннок жил на своей ферме, в десяти милях от города. Она нашла его почтовый ящик и, проехав около трехсот ярдов, въехала во двор, где находился дом, сарай, несколько навесов, росли развесистые деревья. Там же в беспорядке стояли тракторы, культиваторы, дисковые бороны, сеноуборочные машины. К машине с лаем подбежала собака, из дома вышел одетый по-рабочему Джулиан Баннок. Несмотря на то что Вирджиния видела его только в выходной одежде, она сразу же узнала его. - Привет, - сказал он. - Здравствуйте, мистер Баннок. Вы помните меня? Я - Вирджиния Бакстер. Работала секретаршей у вашего брата. - Да, конечно, - сказал он приятным голосом. - Я вас определенно уже где-то видел. Заходите в дом. Приготовим завтрак, зажарим яичницу, попробуете домашнего хлеба, своих фруктов. - Это было бы прекрасно, - ответила Вирджиния. - Но сначала я хотела бы поговорить с вами. - О чем? - О документах, что вы вывезли из офиса. О шкафах с картотекой. Где они? Он рассмеялся. - Я их давно продал. - А бумаги? - Я сказал покупателю, чтобы он забрал все, потому что они занимали значительную часть помещения. Кроме того, мыши принялись за ваши документы. Они забирались внутрь и стали обустраивать в бумаге норы. - Но что же случилось с документами? Разве человек, купивший те шкафы... - Нет, нет. Бумаги здесь. Покупатель отказался забрать их. Он вывалил документы прямо на пол. Заявил, что иначе ящики слишком тяжелые. - И вы их сожгли? - Нет, я связал их бечевкой и убрал, но их попортили мыши. Вы знаете, как это бывает на ранчо: у нас есть сарай, где полно мышей. Но мы завели пару кошек, так что дела сейчас пошли лучше, - продолжил он. - Могу я взглянуть на бумаги? - спросила Вирджиния. - Я хотела бы поискать некоторые старые документы. - Странно, что вы тоже беспокоитесь об этом, - сказал он. - Вчера сюда приезжал какой-то мужчина. - Он был здесь? - Да. - Мужчина примерно сорока пяти лет? - спросила она. - С проницательными черными глазами и небольшими коротко подстриженными усами? Он хотел... - Нет, ему было около пятидесяти пяти, - покачал головой Джулиан Баннок. - У него синие глаза, он скорее блондин. Назвался Смитом. Хотел найти какой-то договор или что-то в этом роде. - И что вы ему ответили? - Сказал, где находятся документы, и разрешил покопаться в них. У меня были дела. Он показался мне хорошим человеком. - Он нашел, что искал? - спросила Вирджиния. - Кажется, нет. Он сказал, что бумаги в таком беспорядке, что ничего нельзя найти, не зная системы формирования архива. Если бы ему это было известно, он, очевидно, нашел бы требуемый документ. Он спросил меня, знаю ли я, как классифицируется архив. Я ответил ему, что нет. - Архив составлен по номерам, - пояснила Вирджиния. - Это принцип общей классификации. Под номерами от одной до трех тысяч собраны контракты; от трех до пяти тысяч - дела об утверждении завещаний; от пяти до шести тысяч - завещания; от шести до восьми тысяч - соглашения; от восьми до десяти тысяч - сделки по недвижимому имуществу. - Я ничего не нарушал. Сложил документы в стопки и связал их. - Можно взглянуть на них? - спросила Вирджиния. - Пожалуйста. Джулиан Баннок провел Вирджинию в сарай, пропитанный запахом свежескошенного сена. - Обычно сарай полон, - сказал он. - Но хранение сена стало настоящей проблемой. Я начал продавать его, поскольку у меня сейчас меньше коров. У меня до этого был небольшой молочный бизнес, но у владельца небольшой молочной фермы возникает так много различных проблем. Слишком много работы - слишком много всевозможных инструкций. Большие фермы используют сейчас механические доильные аппараты, кормораздатчики и прочие хитрые устройства... За шкафы я больших денег не получил. Мог бы сложить документы в ящики, но не знал, нужны ли они кому-нибудь. Думал выбросить всю эту макулатуру или сжечь, но вы так много говорили об архивах, что я решил сохранить их. - Конечно, все это было довольно давно, - сказала Вирджиния. - Со временем документы теряют свою значимость. - Вот мы и пришли. Я использовал этот сарай в качестве гаража для трактора, но потом нашел место, чтобы... Но... что же это такое? - В удивлении Баннок остановился перед бумагами разбросанными по всему полу. - Вы только посмотрите, какой беспорядок он учинил! Вирджиния испуганно разглядывала кучу бумаг. Смит, по всей видимости, разрезал бечевки, которыми были связаны документы разной классификации, ножом, затем быстро перебирал их в надежде найти нужную бумагу и как попало бросал документы на пол. В результате его розысков образовалась куча диаметром около шести футов у основания и четырех футов высотой. Вирджиния смотрела на изъеденные мышами копии документов и вспоминала, с каким вниманием и аккуратностью печатала их. Она готова была расплакаться. - Черт возьми, - гневно произнес Баннок, - хотел бы я сказать этому Смиту несколько слов по этому поводу! Он наклонился и поднял кусок бечевки. - Разрезана очень острым ножом, - сообщил он. - Хорошо бы поучить этого человека правилам приличного поведения. - Должно быть, он очень торопился, - заметила Вирджиния. - Он что-то искал, и у него не было времени на то, чтобы развязать связки, просмотреть документы, а затем вновь увязать их. Он просто взял нож, разрезал веревки, торопливо порылся в бумагах и, когда не нашел требуемого документа, побросал все в кучу. - Ругаю себя, что не присмотрел за ним, - задумчиво сказал Баннок. - Как долго он здесь был? - спросила Вирджиния. - Я даже не могу сказать. Я привел его сюда, все показал и ушел. - Где здесь ближайший телефон? - У одного соседа есть. Он, конечно же, разрешит позвонить. Это в двух милях вниз по дороге. - Мне нужно позвонить в Лос-Анджелес, - пояснила Вирджиния. - Мне кажется, лучше, чтобы никто не слышал, что я буду говорить. Я поеду в Бейкерсфилд и оттуда позвоню из будки. Затем я вернусь с большими картонными коробками. Я хочу сложить все эти бумаги в коробки и поставить их там, где бы они сохранились. - Хорошо, - ответил Баннок. - Я помогу вам сложить бумаги. Как вы считаете, не начать ли мне укладывать их прямо сейчас? - Нет, не надо. Пока бумаги еще не все перепутаны. Большая часть их лежит по разделам. Где-то тут есть специальная тетрадь с номерами и со всеми указателями. А вот и она. Если вы не возражаете, я заеду в один из супермаркетов и куплю там большие картонные коробки. По возвращении сложу все эти бумаги, с тем чтобы ими можно было пользоваться. - Как вам будет угодно, - сказал Джулиан Баннок. - Я не возражаю. Но учтите, что работы довольно много и здесь будет очень пыльно. Ваша модная одежда совсем не подходит для этого. - Не беспокойтесь, - сказала Вирджиния. - В городе я куплю джинсы и блузку. Если не возражаете, я переоденусь перед тем, как приступить к работе. - Конечно, - ответил Баннок. - В доме есть где переодеться и принять душ после окончания работы. Здесь ведь довольно пыльно. - Представляю, - улыбнулась она. - Но мы, секретарши, привыкли иногда глотать пыль. Джулиан Баннок рассмеялся, протянул руку и обменялся с Вирджинией крепким рукопожатием. - Вы отличная девушка, - заявил он. Вирджиния села в машину и, приехав в Бейкерсфилд, позвонила Мейсону. Адвокат как раз вошел в свой кабинет. - Вы просили, чтобы я сообщала вам о всех необычных событиях, - начала Вирджиния. - Случившееся, по-моему, относится к разряду таких событий, но я не могу оценить его важности. - Я слушаю, - сказал Мейсон. - О чем идет речь? Она рассказала Мейсону о Банноке, об архивных документах, о посетившем ее мужчине, дала его описание и рассказала об автомашине, на которой он приезжал. - Модель? - Я думаю, это был "олдсмобиль", двух-трехлетней давности. Первая цифра номера - ноль Я пыталась рассмотреть номер, но он уехал слишком быстро. - Где он оставил свою машину? - спросил Мейсон. - Не могли ли вы описать это место? Это, возможно, подскажет нам, как долго он там стоял. Мне кажется, что довольно трудно найти перед вашим домом место для парковки машины. - Да, конечно! - воскликнула Вирджиния. - Но не для этого человека. Он поставил свою машину прямо у пожарного гидранта. - Следовательно, он там был недолго, - заметил Мейсон. - Это означает, что он, вероятно, следовал за вами, а не ждал около дома. Мне кажется, что полиция довольно часто проверяет этот пожарный гидрант и наказывает водителей, паркующих свои машины рядом с ним. - Вы совершенно правы. Однажды мой знакомый поставил машину около гидранта, забежал ко мне, чтобы оставить пакет, и был оштрафован. Он отсутствовал не больше минуты. - Вы считаете, что первой цифрой номера был ноль? - переспросил Мейсон. - Да, я уверена в этом. Мне кажется, что и последняя цифра тоже ноль. Но здесь уверенности нет. - Вы сейчас в Бейкерсфилде? - спросил Мейсон. - Я приехала к брату мистера Баннока. Оказалось, что кто-то был у него и перерыл все архивные документы. - Что вы подразумеваете под этими словами? Вирджиния описала, в каком состоянии находились документы. Голос Мейсона сразу же приобрел официальный тон: - Это очень важно, Вирджиния. Вы сказали, что бечевки всех упаковок были разрезаны? - Да. - Каждой упаковки? - Да. - Их содержимое разбросано по полу? - Да. - И ни одна связка не осталась целой? - Ни одна. - Вы уверены? - Абсолютно. Почему это так важно, мистер Мейсон? - Потому, - ответил Мейсон, - что это говорит о том, что тот человек не нашел того, что искал. Если человек в спешке что-то ищет, он разрезает одну упаковку за другой, пока не найдет требуемое. В этом случае некоторые связки оказались бы нетронутыми. Но с другой стороны, если все упаковки распотрошены, это с большой вероятностью говорит о том, что человек не нашел того, что он искал. - Мне такая мысль тоже приходила в голову, - призналась Вирджиния. - Вы возвращаетесь к Джулиану Банноку? - Да, я беру с собой несколько больших картонных коробок, постараюсь разобраться в документах и сложить их в коробки. - Хорошо, - сказал Мейсон. - К моменту вашего возвращения мы постараемся кое-что выяснить о человеке, который приходил к вам. Вирджиния, а в документах есть копии завещаний? - Что вы имеете в виду? - Когда Баннок готовил завещания, их обычно подписывали в его офисе? - Теперь я поняла, о чем вы говорите. Мистер Баннок обычно расписывался в качестве одного свидетеля, я - другого. - У вас завещания классифицированы? Другими словами, имели ли у вас особые номера те завещания, которые подписывались завещателем и свидетелями в офисе? - Да, конечно. Такие завещания идут под номерами от пяти до шести тысяч. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Когда будете возвращаться, возьмите с собой эти завещания. Посмотрите, целы ли они. Свяжите их и по возможности побыстрее привезите сюда. - Почему вас интересуют именно эти завещания? - спросила Вирджиния. - Баннок умер уже несколько лет назад, - ответил Мейсон. - Большая часть договоров и других документов потеряла свою ценность, но некоторые родственники очень хотели бы точно знать, что же указано в завещаниях, и... - Я поняла, - перебила адвоката Вирджиния. - Почему я сразу не подумала об этом? Конечно, в этом вся причина. - Не делайте поспешных выводов, - предупредил Мейсон. - Я просто высказал свои мысли. Но меры предосторожности принять необходимо. - Я возвращаюсь и возьму с собой эти завещания. Все остальные бумаги заберу позднее. - Если случится еще что-то необычное, - сказал Мейсон, - сразу же позвоните мне. Тем временем постараюсь кое-что выяснить о вашем госте. Вирджиния обещала сразу же позвонить, если заметит что-то подозрительное. Повесив трубку, она направилась в супермаркет, купила две больших картонных коробки и возвратилась на ферму Джулиана Баннока. Баннок был чем-то встревожен. - Что случилось? - спросила она. - Что-нибудь произошло с архивными документами? - Не прошло и пяти минут после вашего отъезда, - сказал Джулиан, - как появился мужчина, точно соответствующий данному вами описанию. Ему около сорока пяти лет, усатый. Глаза у него настолько темные, что невозможно различить их выражение. Это все равно что смотреть на черные, хорошо отполированные камни. - Да, это тот человек, - сказала Вирджиния. - Что он хотел? - Он представился Смитом. Интересовался архивными документами моего брата. - И что вы сделали? - Я ответил, что мы не разрешаем посторонним лицам рыться в архивах. Он сказал, что для него это очень важно. Тогда я предложил ему подождать. Я объяснил, что примерно через час сюда собирается приехать секретарша моего брата. - Как он на это отреагировал? - Он очень забеспокоился, когда узнал об этом, и сказал, что ждать не может. - Вы не рассмотрели номер его машины? - спросила она нетерпеливо. - Нет, я не сумел, - ответил Джулиан Баннок. - Он залепил весь номер грязью. По пути имеется одно место, где вода из ирригационной системы перетекает через дорогу. Там довольно грязно, но номер был заляпан не этой грязью. Я думаю, что он это сделал специально. - Понятно, - сказала Вирджиния. - Я отберу документы, свяжу их и заберу с собой, если вы не будете возражать. - Возьмите все, если хотите. Я не могу находиться здесь постоянно. Если в этих бумагах есть что-то важное, в мое отсутствие воры могут забраться сюда и взять все, что им нужно. - Вы когда-нибудь слышали об адвокате Перри Мейсоне? - спросила она. - Да, о нем я много читал. - Это мой адвокат, - сказала Вирджиния. - Он консультирует меня. Я собираюсь связаться с ним и поступлю так, как он скажет. Я хочу разобраться во всех этих документах, разложить их по коробкам, но сейчас у меня нет времени. Я заберу только документы под номерами пять-шесть тысяч. Давайте посмотрим и соберем их. Вместе с Джулианом они просмотрели все пачки, внимательно рассматривая номера на корешках и отбирая нужные. - Кажется, все они вот в этой связке, - сказал Баннок. - Отлично, - улыбнулась Вирджиния. - Я собираюсь как можно быстрее доставить их в офис мистера Мейсона. Посмотрите, пожалуйста, чтобы оставшиеся бумаги не разграбили в мое отсутствие. - Вы хотите, чтобы я сложил их в коробки? - спросил Джулиан. - Сейчас я немного занят: орошение и другие работы. - Нет, что вы. Оставьте все как есть. Но на дверь повесьте замок. Знаете, большой амбарный замок. Не пускайте никого в сарай. Если кто-то приедет сюда, запишите номер его машины и попросите предъявить документы. Пусть он покажет водительские права. - Я все сделаю, - заверил Джулиан Баннок. - Не хотите ли пройти в дом переодеться? - Нет, у меня нет времени. Я поехала. Надеюсь, что я не очень пропылилась. Всего хорошего. - До свидания, мисс Бакстер, - сказал он. - Я знаю, как высоко ценил вас мой брат. Думаю, что он разбирался в людях. Она улыбнулась ему в ответ, поставила на заднее сиденье автомобиля коробки с документами, уселась за руль и завела мотор. 9 Сразу после обеда Вирджиния Бакстер появилась в офисе Мейсона. - Здравствуйте, мисс Бакстер, - сказала Герти. - Мистер Мейсон ждет вас. Но на всякий случай я позвоню и сообщу ему, что вы здесь, в приемной. Герти позвонила по телефону, и почти сразу же в приемную вышла Делла Стрит. - Проходите, Вирджиния, - сказала она. - У нас для вас есть новости. Вирджиния последовала за Деллой Стрит в личный кабинет Мейсона. Адвокат что-то сосредоточенно обдумывал. - Мы нашли вашего загадочного гостя, Вирджиния, - сказал Мейсон. - Того, кто назвался Джорджем Менэрдом. Нам помогло то обстоятельство, что он припарковал свою машину около пожарного гидранта. Мы просмотрели все штрафные квитанции, выписанные сотрудниками полиции, патрулировавшими этот район. За парковку около пожарного гидранта выписано три штрафа. Одна из оштрафованных машин имела номер ОDT ноль шестьдесят два. Автомобиль числится за человеком, внешность которого точно соответствует вашему описанию Джорджа Менэрда. - И кто он? - Его зовут Джордж Игэн, он работает шофером у Лоретты Трент. Мы сделали небольшую проверку и... - Лоретта Трент? - воскликнула Вирджиния. - Вы ее знаете? - спросил Мейсон. - По ее поручению мы готовили некоторые юридические документы. Да, я помню, что мы составляли для нее завещание. Я смутно припоминаю, что это было не совсем обычное завещание. Родственникам завещались лишь небольшие суммы денег. Основная сумма предназначалась постороннему лицу - медицинской сестре или доктору. Господи! Возможно даже шоферу! - Мы обнаружили довольно интересные вещи, - сказал Мейсон. - О шофере? - О Лоретте Трент. В последнее время она перенесла три пищевых отравления. В больничной карточке они названы гастроэнтеритными приступами. - Я привезла копии всех завещаний, - сказала Вирджиния. - Они внизу в моем автомобиле. Мистер Мейсон, если это поможет... - Это нам очень поможет, - ответил Мейсон. - Я познакомлю вас с нашим детективом Полом Дрейком. Всю следственную работу для нас выполняет он. Руководит "Детективным агентством Дрейка", расположенном на нашем этаже. Делла, позвони, пожалуйста, Полу. Делла Стрит попросила Герти дать ей внешнюю связь. Пальцы Герти забегали по диску телефона. Спустя несколько секунд, она сказала: - Пол, это Делла. Шеф хочет, чтобы ты, если можешь, зашел к нам. - Делла повесила трубку и сообщила: - Через несколько секунд он будет здесь. Через несколько секунд раздался условный стук Пола Дрейка в дверь. Делла впустила детектива в кабинет. - Пол, - сказал Мейсон. - Это Вирджиния Бакстер. Возможно, ты ее не знаешь. Она моя клиентка. Поэтому мне бы хотелось, чтобы ты проделал некоторую исследовательскую работу. - Я так и знал, - сказал Дрейк, улыбнувшись Вирджинии. - Рад познакомиться с вами, мисс Бакстер. - У нее в автомобиле находятся документы, - сообщил Мейсон. - Не можешь ли ты помочь ей принести их сюда? - Тяжелые? - спросил Дрейк. - Мне нужна будет помощь? - Нет, - ответила Вирджиния. - Связка бумаг, возможно, двадцати дюймов в толщину. Один человек легко может принести их. - Тогда пойдемте, - сказал Дрейк. - Я хотела бы, мистер Мейсон, сообщить вам еще об одной вещи, - добавила Вирджиния. - Когда я уезжала с фермы Джулиана Баннока в Бейкерсфилд, чтобы позвонить вам и решить вопрос с документами, этот человек появился там на ферме. - Какой человек? - Тот, который приходил ко мне. Игэн, как вы назвали его, шофер миссис Трент. - И что он хотел? - Он хотел посмотреть некоторые документы из архива мистера Баннока. Джулиан, брат Баннока, предложил ему подождать меня. - И что случилось? - Он в спешке сел в автомобиль и уехал. - Понятно, - сказал Мейсон. - Давай посмотрим документы, Пол. В сопровождении Пола Вирджиния спустилась к стоянке автомашин. Она открыла машину. Пол положил связку в картонную коробку и, водрузив ее на плечо, двинулся в офис Мейсона. - Давайте посмотрим на указатель под буквой "Т", - предложил Мейсон. - Тут написано "Т-один", "Т-два", "Т-три", "Т-четыре", "Т-пять". Что это означает? - Под буквой "Т" я хранила завещания. "Т-один" охватывает первые пять букв алфавита. "Т-два" - следующие пять букв и так далее. - Понятно. Давайте посмотрим бумаги под указателем "Т-четыре" и попытаемся найти документы, относящиеся к Лоретте Трент. Мейсон рассыпал документы по столу и вместе с Деллой Стрит, Полом Дрейком и Вирджинией Бакстер приступил к поискам. - Ну, - сказал Мейсон через некоторое время, - тут огромное количество копий завещаний, но нет документа Лоретты Трент. - Мы составляли несколько документов для нее, - сказала Вирджиния. - По крайней мере, завещание я хорошо помню. - Джордж Игэн, - сказал Мейсон, - пытался установить нахождение архивных документов Делано Баннока. А Игэн, как известно, работает шофером у Лоретты Трент. - Мейсон повернулся к Полу Дрейку: - В какую больницу была помещена Лоретта Трент после так называемого приступа в системе пищеварения? - В "Мемориальный Госпиталь Филлипса", - ответил Дрейк. Мейсон кивком головы показал на телефон. - Делла, позвони туда, - попросил он. Делла Стрит попросила дать внешнюю линию, узнала телефон и набрала номер. Она кивнула Мейсону и тот поднял трубку своего телефона. - Это "Мемориальный Госпиталь Филлипса"? - Да. - Говорит адвокат Перри Мейсон. Я хотел получить некоторую информацию об одном из ваших пациентов. - Извините, но о своих пациентах мы справок не даем. - Это рутинное дело, - спокойно сказал Мейсон. - Речь идет о Лоретте Трент. Три раза она лежала в вашей больнице в течение нескольких последних месяцев. Я хотел бы узнать фамилию ее лечащего врача. - Одну минутку, такую информацию мы вам дадим. - Я подожду у телефона, - ответил Мейсон. Через минуту тот же голос сообщил: - Ее лечил доктор Феррис Элтон. Он сейчас в "Рандвелл Билдинг". - Благодарю вас, - сказал Мейсон. Он повесил трубку и повернулся к Делле Стрит: - Давай попытаемся связаться с медсестрой доктора Элтона. - С его медсестрой? - Да, - подтвердил Мейсон. - Я хотел бы переговорить с доктором Элтоном, но думаю, что целесообразнее сначала побеседовать с его медсестрой. Возможно, сейчас доктор занят. После обеда он посещает своих пациентов, утром оперирует и делает обход больных. Делла Стрит выяснила номер телефона, попросила Герти дать внешнюю линию и, набрав нужный номер, кивнула Мейсону. Подняв трубку, адвокат сказал: - Здравствуйте. Говорит адвокат Перри Мейсон. Мне известно, что доктор Элтон очень занят, а сейчас наиболее напряженное послеобеденное время. Но у меня важное дело. Я хотел бы переговорить с доктором о деле, которое касается его пациента. - Перри Мейсон, адвокат? - переспросил женский голос. - Да. - Я уверена, что доктор захочет поговорить с вами лично. Он сейчас занят, но я позову его. Можете ли вы немного подождать? - Я подожду, - ответил Мейсон. Наступило молчание, наконец послышался усталый голос: - Говорит доктор Феррис Элтон. - Это Перри Мейсон, адвокат. Я хотел бы задать вам несколько вопросов в отношении одного из ваших пациентов. - Каких вопросов и какого пациента? - Речь идет о Лоретте Трент, - ответил Мейсон. - В течение последних месяцев вы госпитализировали ее несколько раз. - Ну и что? - в голосе доктора Элтона теперь явно сквозило нетерпение. - Не можете ли вы рассказать мне о характере ее заболевания? - Нет! - резко сказал доктор Элтон. - Хорошо, тогда кое-что я вам расскажу, - ответил Мейсон. - Возможно, это представит для вас интерес. У меня есть основание полагать, что Лоретта Трент составила завещание, которое было подписано в офисе адвоката Делано Баннока. Этот адвокат умер несколько лет назад. Некоторые лица заинтересованы в получении копии этого завещания. Один человек из окружения Лоретты Трент активно занимается поиском копии этого завещания. Я хотел бы спросить вас вот о чем: полностью ли вы удовлетворены своим диагнозом по заболеванию Лоретты Трент. - Конечно. Иначе я бы не выписал ее. - Я понимаю так, - сказал Мейсон, - что у Трент были гастроэнтеритные нарушения? - Что-то в этом роде. - Я знаком с трудами многих специалистов по судебной медицине и токсикологии. Все специалисты считают, что лечащие врачи редко ставят диагноз мышьякового отравления, поскольку его симптомы совпадают с симптомами гастроэнтеритных приступов. - Вы с ума сошли! - воскликнул доктор Элтон. - И поэтому, - спокойно продолжал Мейсон, - я думаю, вы поймете, почему я спрашиваю вас, были ли у больной сильные боли в ногах и рези в животе... - О, Господи! - вырвалось у доктора Элтона. Мейсон замолчал, ожидая, что доктор что-нибудь скажет. - Кто-то, очевидно, хотел отравить Лоретту Трент, - наконец промолвил доктор Элтон. - Откуда вам об этом известно? - спросил Мейсон. Вновь установилось молчание. - Какой ваш интерес к этому делу? - наконец спросил доктор Элтон. - Мой интерес совершенно случаен, - сказал Мейсон. - Могу заверить вас, что я представляю интересы клиента, у которого нет никаких предубеждений к Лоретте Трент. Поэтому не вижу причин, почему бы вам не рассказать все мне, не раскрывая, разумеется, своих профессиональных тайн. - Вы задали мне нелегкую задачу, мистер Мейсон, - сказал доктор Элтон. - Симптомы заболевания миссис Трент действительно имели много общего с отравлением мышьяком. Вы совершенно правы, врачи, занимающиеся лечением подобных заболеваний, почти никогда не говорят о возможности отравления в целях умерщвления. В таких случаях почти неизбежно ставится диагноз гастроэнтеритное расстройство. - Поэтому-то, - заметил Мейсон, - я и звоню вам. - У вас есть какие-либо предложения? - спросил доктор Элтон. - Да, - сказал Мейсон. - Я советую вам взять образец ее волос, если возможно, с корневой их частью. А также обрезки ногтей с пальцев рук. Пусть их проверят на содержание мышьяка. Посмотрим, какая будет реакция. Тем временем я также советую вам, принять меры, чтобы не вызвать тревогу у пациентки. Заставить ее соблюдать строжайшую диету. Для этого нужна круглосуточная сиделка. Я считаю, что финансовое положение нашей пациентки оправдывает эти расходы. - Безусловно, - ответил доктор Элтон. - У нее же плохо с сердцем. Оно не выдержит таких расстройств. Я предупредил ее. Я думал, что это какое-то несварение. Она очень любит острую мексиканскую пищу с большим количеством чеснока. Мистер Мейсон, как долго вы будете у себя в офисе? - Весь день, - ответил адвокат. - Если вы захотите позвонить мне после работы, найдете меня через "Детективное агентство Дрейка". Попросите Пола Дрейка. Его контора в том же здании, что и моя. Они на одном этаже. - Я позвоню вам, - пообещал доктор Элтон. - А тем временем приму меры, чтобы никаких неожиданностей не произошло. - Пожалуйста, учтите, что, пока дело не прояснится, нам нужно воздержаться от каких-то заявлений или обвинений, которые могли бы встревожить вашу пациентку. - Я понимаю, - сказал доктор Элтон. - Черт возьми, Мейсон. Я практикую уже тридцать пять лет. Господи, как вы встревожили меня. Классические симптомы мышьякового отравления, а я ничего не подозревал. Я позвоню вам. Всего доброго. Он повесил трубку. Мейсон обратился к Вирджинии Бакстер: - Я не хочу ограничивать вашей свободы, Вирджиния, но вы должны находиться там, где я могу с вами связаться. Поезжайте к себе и оставайтесь там. Сообщайте мне сразу же о любой необычной ситуации. До меня вы можете дозвониться в любое время. - Но ведь по копии нельзя доказать подлинность завещания, не так ли, Перри? - нахмурившись спросил Дрейк. - В некоторых ограниченных случаях можно, - ответил Мейсон. - Если отсутствует подлинник завещания и есть указание, что оно было уничтожено завещателем, то это равносильно его отмене. Но если, например, дом вместе с завещанием сгорел и если есть данные, что до пожара и смерти завещателя условия завещания действовали, то его содержание может быть установлено по второму экземпляру. Но я думал не об этом. - А о чем же? - спросил Дрейк. Мейсон посмотрел на Вирджинию и покачал головой. - Я не готов сказать это сейчас. Вирджиния, я бы хотел, чтобы вы поехали домой. Вам может позвонить этот человек, Джордж Игэн, шофер Лоретты Трент. Не забывайте, что он назвался вам Джорджем Менэрдом. Если он позвонит вам, не подавайте виду, что вам известно, кто он есть на самом деле. Будьте наивны, разговорчивы, проявите жадность. Если по его поведению вы поймете, что он собирается сделать какое-то предложение, сделайте вид, что готовы его выслушать. Тяните время. Постарайтесь позвонить мне, а если меня не будет, Полу Дрейку. Сообщите, что хотел от вас этот человек. - То есть я должна показать ему, что готова идти на сделку? - Вот именно. Если он попросит вас что-то напечатать, меняйте копирку с каждым новым листом. - Это не опасно? - Я думаю, нет. Не опасно, если вы не дадите ему понять, что знаете, кто он. Не опасно, если сумеете задержать его достаточно долго и позвонить. Позднее мы примем меры предосторожности. - Хорошо, - пообещала Вирджиния. - Я постараюсь. - Вот и прекрасно, - сказал Мейсон. - Сейчас поезжайте домой и, если что случится, сразу же звоните мне. - Не беспокойтесь, - улыбнулась Вирджиния. - Если случится что-то необычное, я сразу же окажусь к телефону. - Правильно, - сказал Мейсон. - Звоните Полу Дрейку, если меня не будет на месте. Его контора работает круглосуточно. Делла Стрит открыла дверь. - Будьте внимательны, Вирджиния, - повторил Мейсон. - Ни в коем случае не показывайте этому шоферу, что вы знаете, кто он. Ведите себя как наивная женщина, однако дайте ему почувствовать, что можете соблазниться интересным предложением. В ответ Вирджиния Бакстер улыбнулась и вышла. Делла Стрит осторожно закрыла дверь. - Ты думаешь, что этот шофер вернется? - спросил Дрейк. - Если он не получил того, что искал, - сказал Мейсон, - он обязательно вернется. Поскольку два человека охотятся за одним и тем же документом и поскольку бумаги, которую, как мы считаем, они ищут, кажется, нет в архивах Баннока, значит, один из них, очевидно, ее взял. Поэтому другой придет снова. - Насколько все это важно? - спросил Дрейк. - Это, - ответил Мейсон, - мы будем знать, когда получим образцы волос и ногтей Лоретты Трент. Человек может использовать копию завещания в двух случаях... - В каких? - поинтересовался Дрейк. - Во-первых, когда утерян оригинал завещания и, во-вторых, когда самого завещателя нет в живых. - Ты считаешь, что это настолько серьезно? - спросил Дрейк. - Я полагаю, что это очень серьезно, - сказал Мейсон. - Но у меня связаны руки, пока я не получу результатов исследований на мышьяк. Возвращайся к себе, Пол, предупреди оператора коммутатора и будь готов послать своего человека на квартиру Вирджинии Бакстер по первому требованию. 10 Мужчина с черными волосами, коротко подстриженными усами и темными глазами ждал в автомобиле, припаркованном перед домом Вирджинии Бакстер. Вирджиния сразу же увидела машину и узнала шофера, который сидел за рулем, сосредоточив все внимание на входной двери дома. Из телефона-автомата на автозаправочной станции, находившейся в четырех кварталах от своего дома, она позвонила Мейсону. - Он здесь около дома, ждет, - сказала она, когда адвокат снял трубку. - Тот же мужчина, что приходил к вам? - спросил Мейсон. - Он самый. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Идите домой, посмотрите, что он хочет. Найдите предлог и позвоните мне. - Я постараюсь, - сказала она. - Я позвоню через двадцать-тридцать минут. Она повесила трубку и поехала обратно. Припарковала машину и вошла в дом, не обращая никакого внимания на человека, сидевшего в машине напротив парадной. Через несколько минут после того, как Вирджиния вошла в квартиру, раздался звонок. Она проверила, на месте ли дверная цепочка, и, открыв дверь, увидела напряженные черные глаза. - Это вы, мистер Менэрд? - спросила она. - Вы нашли свой документ? - Я хотел бы поговорить с вами об этом, - дружелюбно улыбнулся гость. - Могу я войти? - Проходите, - пригласила Вирджиния после минутного колебания и открыла дверь. Мужчина вошел в квартиру, уселся в кресло и сказал: - Я хочу выложить свои карты на стол. Она с недоумением посмотрела на гостя. - Я искал не договор со Смитом по поводу покупки механической мастерской, - сказал он. - Я ищу другое. - Можете сказать мне, что вы ищете? - спросила Вирджиния. - Несколько лет назад, - сказал он, - мистер Баннок составил завещание для Лоретты Трент. У меня создалось впечатление, что он подготовил не одно, а два завещания. По причинам, которые я не хотел бы пока раскрывать, крайне важно найти эти завещания. Особенно последнее. - Но я... я не понимаю, - удивленно сказала Вирджиния. - У нас ведь только копии завещаний. Миссис Трент хранит оригинал в банке или где-то еще. - Не обязательно, - улыбнулся гость. - А какой прок в копии? - Есть люди, которые заинтересованы в ее получении. Она удивленно подняла брови. - Есть человек, который особо заинтересован в получении копии завещания. Я хочу поставить ему ловушку. - Каким образом? - Я полагаю, что вы приобрели пишущую машинку, которой пользовались в конторе мистера Баннока? - Да, брат мистера Баннока отдал ее мне. Он показал на стоявшую на столе машинку: - Это старая модель? - Да, она была в нашем офисе много лет. Это хорошая модель, но довольно старая. Оценщик дал за нее так мало, что брат мистера Баннока подарил ее мне. - Тогда вы можете напечатать копию завещания и датировать его тремя-четырьмя годами раньше сегодняшнего дня. Вложим копию этого завещания в архивные документы мистера Баннока. Если кто-то захочет тайно покопаться в этих документах в поисках завещания Лоретты Трент, этим мы введем его в заблуждение и заставим раскрыть свои планы. - Принесет ли это какую-либо пользу? - спросила Вирджиния Бакстер. - Конечно, большую. Я думаю, вы не против оказать помощь человеку, который был когда-то клиентом мистера Баннока. - Вы имеете в виду, что Лоретта Трент сама просит меня об этом? - Нет, есть причины, почему Лоретта Трент не может этого сделать, но я скажу вам, что это, несомненно, в ее интересах. - Каким-то образом вы связаны с ней? - Я действую от ее имени. - Могу ли я спросить о характере ваших отношений с миссис Трент? Он улыбнулся и покачал головой: - В данных обстоятельствах должны говорить деньги. Он вытащил из кармана бумажник и достал стодолларовую бумажку. Помедлив немного, вытащил еще одну. Затем еще и еще, пока на столе не оказалось пять стодолларовых купюр. Вирджиния задумчиво смотрела на стопку денег. - Мы должны быть очень осторожны, - сказала она. - Мистер Баннок использовал специальную бумагу, на которой в нижнем левом углу напечатана его фамилия. - Я даже не знал об этом, - сказал мужчина. - К счастью, у меня осталась такая бумага. Конечно, первый экземпляр нужно уничтожить, оставить лишь копию. - Я думаю, что мы можем сделать хорошее дело, - сказал он. - Мне необходимо ваше заверение, что все будет в порядке и что наши действия не связаны ни с каким мошенничеством. - Разумеется, - заверил он. - Мы это делаем для того, чтобы поймать в ловушку человека, который намеревается причинить ущерб родственникам миссис Трент. - Могу я обдумать ваше предложение? - спросила Вирджиния. - Боюсь, что нет, мисс Бакстер. Время работает против нас, и, если мы хотим поспеть за ним, делать все нужно немедленно. - Что вы имеете в виду, говоря "немедленно"? - Сразу, сейчас, - сказал он, указывая на пишущую машинку. - Что вы хотите написать в этом завещании? - спросила Вирджиния. - Сначала обычные слова, что завещательница находится в здравом уме и твердой памяти, что она вдова, детей не имеет. У нее две замужние сестры: Диана - супруга Боринга Бриггса и Максин - супруга Гордона Келвина. Затем укажите, что в последнее время завещательница убедилась в том, что ее родственники в своих действиях руководствуются эгоистическими соображениями. Поэтому она оставляет своей сестре Диане сто тысяч долларов, ее мужу Борингу Бриггсу - десять тысяч, другой сестре, Максин, - также сто тысяч, ее мужу Гордону Келвину - десять тысяч долларов. Все остальные наличные суммы, наследство без долгов и налогов, а также оставшуюся часть имущества она завещает своему преданному шоферу Джорджу Игэну, который в течение многих лет честно служил у нее. - Не вижу, в чем состоит тут добро, - сказала Вирджиния. - Затем, - твердо продолжал гость, - вы напечатаете еще одно завещание, которое якобы было подписано за несколько недель до смерти мистера Баннока. В нем укажете, что завещатель оставляет Максин и Гордону Келвину по одной тысяче долларов, Борингу Бриггсу и его жене Диане - также по одной тысяче долларов. Будучи убежденной, что эти люди руководствуются эгоистическими соображениями, и не испытывая к ним никаких родственных чувств, завещатель оставляет все свое оставшееся имущество, деньги и наследство своему преданному шоферу Джорджу Игэну. Вирджиния начала что-то говорить, но мужчина поднял руку и сказал: - Копии этих поддельных завещаний мы подложим в архивные документы мистера Баннока. Уверяю вас, что эти завещания будут обнаружены лицами, которые заранее хотят узнать их условия, - продолжал он. - Из этих документов они узнают, что еще несколько лет назад Лоретта Трент начала сомневаться в искренности своих сестер и, в особенности, их мужей, что недавно она обнаружила, что они намереваются захватить все ее имущество. - Неужели вы не понимаете, - сказала Вирджиния, - что ни одно из этих завещаний не будет иметь законной силы? Я и мистер Баннок всегда подписывали завещания, которые составлялись в его офисе. Если меня вызовут и спросят, подписывала ли я эти завещания, я скажу, что они целиком сфабрикованы и что... - Оставьте все это на мое усмотрение, миссис Бакстер, - улыбнулся он. - Просто возьмите пятьсот долларов и начинайте печатать. - Боюсь, что я слишком неуверенно чувствую себя в вашем присутствии. Я должна сформулировать текст этих завещаний. Вы можете прийти за ними позднее? - Я хочу взять эти документы с собой, - покачал он головой. - У меня слишком мало времени. Вирджиния заколебалась, но, вспомнив инструкции Мейсона, подошла к ящику стола, вытащила из него несколько листов бумаги с впечатанной фамилией Баннока, взяла новую копировальную бумагу и, заложив лист в машинку, начала печатать. Через тридцать минут, когда Вирджиния закончила печатать, ее гость, взяв копии двух документов, сказал: - Уничтожьте первые экземпляры, мисс Бакстер. Хотя нет, я сам уничтожу. Он взял оба экземпляра отпечатанных документов, свернул их и сунул к себе в карман. На пути к двери он остановился и кивнув Вирджинии на прощанье: - Большое спасибо. Дождавшись, когда он вошел в лифт, Вирджиния захлопнула дверь и бросилась к телефону. Набрав номер, она быстро сообщила Мейсону о происшедшем. - У вас остались копии? - спросил Мейсон. - Только копирки, - ответила Вирджиния. - Он взял оба экземпляра. Но я, следуя вашим инструкциям, подкладывала под каждый лист новую копирку. Он ничего не заметил. Я заранее приготовила листы бумаги с копирками, положила полдюжины листов на стол. Просматривая копирки на свет, можно легко прочитать написанное. - Отлично, - сказал Мейсон. - Как можно быстрее привезите эти копирки ко мне в кабинет. 11 Вирджиния сидела за столом напротив Мейсона. Адвокат внимательно изучал листы копировальной бумаги. - Делла, - попросил он, - возьми картонки по размерам копирок, вложи каждую копирку, чтобы они не измялись, между двумя картонками, положи в пакет и запечатай. Когда Делла это сделала, Мейсон сказала Вирджинии: - Теперь на несколько раз напишите на конверте свою фамилию. - Зачем? - Показать, что копирки не были заменены или фальсифицированы. Мейсон смотрел, как Вирджиния расписывалась. - А теперь, - сказал он, - возьмите такси. Свою машину оставьте здесь, поскольку трудно будет найти место для парковки. Время работает против вас. Быстро отвезите этот пакет на почту, напишите свой домашний адрес и отошлите заказной почтой. - Зачем? - спросила Вирджиния. - Слушайте внимательно, - продолжал Мейсон. - Когда пакет доставят вам домой, не распечатывайте его. Пусть он останется запечатанным. - О, я поняла. Вы хотите этим обозначить дату и... - Совершенно верно, - сказал Мейсон. Вирджиния взяла пакет и направилась к двери. - В квартире у вас есть продукты питания? - спросил Мейсон. - У меня есть масло, хлеб, консервы, немного мяса... - Достаточно, чтобы продержаться при необходимости двадцать четыре часа? - Да. - Отправьте пакет, - сказал Мейсон, - возвращайтесь домой, никуда не выходите, держите дверь запертой и на цепочке. Никого не впускайте. Если кто-то позвонит, скажите, что у вас гости, и попросите не беспокоить. Постарайтесь имя и телефон того, кто вам позвонит. - Зачем? - спросила она. - Вы думаете, что мне угрожает опасность? - Я не знаю, - ответил Мейсон. - Но такая возможность, полагаю, существует. Кто-то ведь пытался скомпрометировать вас. Я не хочу, чтобы это повторилось. - А я тем более, - ответила Вирджиния. - Хорошо, поезжайте на почту. Затем возвращайтесь домой и никуда не выходите. Когда Вирджиния вышла, Делла Стрит вопросительно посмотрела на Мейсона: - Почему она должна быть в опасности? - Посмотри, - сказал Мейсон. - Составлено завещание. Два человека подписали его в качестве свидетелей. Одного из них нет в живых. Была сделана попытка поставить другого в такое положение, когда ее свидетельство было бы скомпрометировано. Сейчас, очевидно, приводится в исполнение другой план. - Поддельные завещания? - спросила Делла. - Они же ничего не значат! - Откуда ты это знаешь? - спросил Мейсон. - Представь себе, умирают еще двое людей, и что тогда? - Какие двое людей? - Лоретта Трент и Вирджиния Бакстер. Огонь уничтожает дом Лоретты Трент. Завещание уничтожено огнем. Будут разыскивать копию завещания, составленного Банноком, чтобы установить содержание сгоревшего документа. Они найдут два завещания. Суть этих завещаний состоит в том, что Трент стала подозрительно относиться к своим родственникам. Делано Баннока нет в живых. Представь себе, что умирает Вирджиния Бакстер. Делла Стрит заморгала глазами. - Господи, шеф! А ты не собираешься поставить в известность полицию? - Нет пока, - сказал Мейсон. - Но, вполне вероятно, что в ближайшем времени придется это сделать. Однако, в этом деле множество различных аспектов, а адвокат не может выдвигать каких-то обвинений, пока у него не будет для этого достаточно оснований. - И как долго придется ждать? - спросила Делла Стрит. - Я думаю, что совсем немного, - ответил Мейсон. 12 Мейсон ужи собирался уходить из офиса, когда позвонил доктор Элтон. - Вы не возражаете, если я зайду на несколько минут? - спросил доктор Элтон. - В первой половине дня я был очень занят - приемная заполнена пациентами, а сейчас у меня появилось свободное время. - Я подожду, - сказал Мейсон. - Я буду через десять минут, - пообещал Элтон. Мейсон положил трубку и повернулся к Делле Стрит: - У тебя есть какие-нибудь планы на сегодняшний вечер, Делла? Ты можешь подождать со мной доктора Элтона? - С удовольствием, - ответила Делла Стрит. - После этого мы вместе поужинаем, - пообещал Мейсон. - Эти слова как музыка для слуха любой секретарши, - сказала Делла. - Хочу напомнить, шеф, что ты еще ничего не получил, чтобы покрыть расходы по этому делу. - Мы разбрасываем по воде хлеб, чтобы приманить рыб, - ответил Мейсон. - Пусть вопрос о деньгах не заставляет менять наших привычек. Просто не смотри на лицевую сторону меню. - А моя фигура? - вздохнула Делла. - Она в полном порядке, - заверил Мейсон. - Я пойду в приемную и подожду доктора Элтона, - улыбнулась Делла. - Как только он придет, сразу приглашай его в кабинет, - велел Мейсон. Делла Стрит вышла и через несколько минут вернулась в сопровождении доктора Элтона. - Доктор Феррис Элтон, - представила она посетителя. Доктор Элтон со стеснительной улыбкой подошел к адвокату и пожал протянутую руку: - Очень рад встретиться с вами, мистер Мейсон. Я хотел бы обсудить это дело, поэтому и побеспокоил вас. У меня с собой два стерильных пузырька с материалами, которые вы просили. Срезки с ногтей Лоретты Трент и несколько волос с головы вместе с корневой частью. Останется все это у меня или передать вам? - Давайте анализ сделаю я, - сказал Мейсон. - Это привлечет меньше внимания. У меня есть связи. Мне все сделают довольно быстро. - Я буду благодарен, если вы сделаете это, - сказал доктор Элтон. - Однако сейчас, когда вы зародили у меня сомнения, мысль о том, что реакция будет положительной, не дает мне покоя. В волосах могут быть две области, в которых остались следы мышьякового отравления. Первый случай произошел почти семь с половиной месяцев назад, и он, очевидно, в волосах не оставил никаких следов. Второй - пять недель назад, последний - около недели. - У вас сохранились записи о применявшихся диетах? - спросил Мейсон. - Да, но довольно примитивные, - ответил доктор Элтон. - Я хотел выяснить, была ли причиной недомогания какая-то аллергическая несовместимость, или же это было пищевое отравление. Во всех трех случаях это произошло после употребления Лореттой Трент мексиканской пищи. - А кто ее готовил? - В течение некоторого времени у миссис Трент работает шофер Джордж Игэн. Она очень привязана к нему, в деловом плане, конечно. Между ними значительная разница в возрасте - больше двадцати лет. Он повсюду возит ее. Одна из его обязанностей - приготовление пищи за пределами дома. На пикниках он обычно жарит мясо, картофель, поджаривает хлебцы и обслуживает гостей. Очевидно, в этом деле он большой мастер. Мексиканская пища, о которой я говорил, приготавливается на открытом воздухе. - Одну минутку, - сказал Мейсон. - Вряд ли мексиканскую пищу готовят только для миссис Трент. Вероятно, ее употребляли и другие. - Составляя историю болезни, - заметил доктор Элтон, - я даже не подозревал отравления. Поэтому я расспрашивал только о том, что употребляла в пищу моя пациентка. О других я не спрашивал. Думаю, что на пикниках присутствовали и другие люди. Пищу готовил этот Игэн, шофер. Очевидно, ни у кого, кроме Лоретты Трент, симптомов заболевания не было. - По всей видимости, это так, - согласился Мейсон. - Если это было намеренное отравление, а это, я уверен, именно так, все проделано очень квалифицированно. Мистер Мейсон, я отвечаю за свою пациентку. Нужно сделать так, чтобы рецидивов отравления больше не было. - Я уже сказал вам, что нужно предпринять, - заметил Мейсон. - Пригласите трех медицинских сестер, пусть они дежурят круглосуточно. - Я боюсь, что это не поможет, - покачал головой доктор Элтон. - Почему? - Мы имеем дело не с ребенком, мистер Мейсон, - сказал доктор. - Эта женщина в солидных годах. Она привыкла жить по-своему и довольно капризна. Но, черт побери, я должен найти предлог и посадить ее на строжайшую диету! - Сколько сестер на дежурстве? - поинтересовался Мейсон. - Одна. Эта сестра и раньше приходила к Трент время от времени. - А как вам удалось получить волосы и срезки с ногтей рук миссис Трент? - спросил Мейсон. - Я прибег к небольшой хитрости. Позвонив медицинской сестре, я сказал ей, что собираюсь дать миссис Трент лекарство, которое вызовет незначительный зуд головы. Важно, чтобы она не расчесала кожу. Поэтому необходимо хорошо подрезать ногти ее рук. Я сказал ей, чтобы она рассказала пациентке о моих намерениях. Я также разъяснил сестре, что хотел бы сделать анализ волос миссис Трент, посмотреть, не вызвано ли ее недомогание аллергией от употребления шампуня или от подкраски волос специальными средствами. Нельзя допустить, чтобы она чесала голову, поскольку продукты распада могут попасть в кровь. Я попросил медсестру положить волосы и срезки ногтей в стерильные пузырьки. - Медсестры проходят обучение по методике лечения отравлений. Как вы думаете, она что-нибудь заподозрила? - Что вы, нет, конечно, - ответил доктор Элтон. - Я рассказал ей о беспокойстве по поводу болезни миссис Трент, что, по моему мнению, ее причиной является не только пищевое отравление, что тут, очевидно, действует комбинация факторов. - Она не подала вида, что ваша просьба является не совсем обычной? - спросил Мейсон. - Нет. Как опытная медсестра, она восприняла мою просьбу без каких-либо комментариев. Я попросил ее взять такси и без промедления доставить образцы в мой кабинет. - Я знаю лабораторию, специализирующуюся по вопросам судебной медицины и токсикологии, которая быстро проведет необходимые исследования и даст ответ о присутствии или отсутствии отравляющего вещества. - Как быстро они могут это сделать? - спросил доктор Элтон. - Я думаю, через час или два, - ответил Мейсон. - Пожалуйста, сразу же позвоните мне. - Договорились, - сказал Мейсон. - Доктор, какие меры вы приняли для обеспечения круглосуточного дежурства у миссис Трент? - Я продумал этот вопрос. В разговоре по телефону вы почти что убедили меня в своей правоте. Анализ симптомов добавил мне уверенности. Но я посчитал преждевременным до получения результатов лабораторных исследований принимать какие-либо жесткие меры. Предварительные меры кажутся мне пока достаточными. - Какие именно меры? - недоверчиво спросил Мейсон. - Я решил, что в течение следующих нескольких часов никакой опасности не возникнет, особенно учитывая присутствие медсестры Анны Фритч. Однако, я сказал, чтобы она строго следила за диетой миссис Трент. Мне необходимо провести некоторые исследования, поэтому сегодня можно принять в пищу только вареные яйца и гренки. Я сказал, чтобы яйца и гренки приготовила сама Фритч и проследила за тем, чтобы яйца были поданы в скорлупе, чтобы приправы добавлялись в минимальном количестве. - Хорошо, - сказал Мейсон, - что сделано, то сделано. Дайте мне телефон, по которому с вами можно связаться ночью. Я завезу эти образцы в лабораторию и попрошу сразу же провести исследования. Что вы собираетесь предпринять, если результаты исследований покажут присутствие мышьяка? Доктор Элтон спокойно выдержал взгляд Мейсона. - Я собираюсь пойти к своей пациентке и сказать, что причиной ее болезни было скорее мышьяковое отравление, чем аллергия или расстройство желудка. Я скажу ей, что необходимо принять чрезвычайные меры безопасности и что у меня возникают предположения о предумышленном отравлении. - Я думаю, - сказал Мейсон, - что вы при этом приняли во внимание тот факт, что ваше сообщение вызовет большой шум и волнение у родственников миссис Трент, у полиции и прислуги. Они обзовут вас шарлатаном и паникером. Обвинят в намерении посеять рознь между миссис Трент и ее родственниками. - Тут я ничем ни могу помочь. Это мой долг как лечащего врача. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Результаты исследований мы должны получить не позднее девяти часов тридцати минут вечера. Единственное, с чем я не могу согласиться в ваших действиях, это обеспечение безопасности миссис Трент. - Знаю, - ответил доктор Элтон. Я взвесил все "за" и "против" и пришел к заключению, что это самое правильное, что можно сейчас сделать. Я несу ответственность за это решение. В конце концов это же моя обязанность. - Делла, мы отправляемся в лабораторию, - сказал Мейсон. - Пусть они сразу же принимаются за работу и как можно быстрее получат предварительные результаты. Запиши телефон доктора Элтона. Мы позвоним ему сразу же, как только будем знать результаты. - Да, - сказал доктор Элтон, - и пожалуйста, рассматривайте эти вопросы как строго конфиденциальные. Я имею в виду полицию и, конечно, прессу. Такие новости обычно просачиваются в газеты, как только становятся известны полицейским. Я знаю, что Лоретта Трент не любит известности, это просто выведет ее из себя. - Знаете, доктор, я не посторонний человек в этом деле, - заметил Мейсон. - Хотя Лоретта Трент еще не мой клиент, но, очевидно, таковой будет. Но я, естественно, пока не хочу обращаться к ней. - Я тоже, - сказал доктор Элтон. - Если результаты исследований волос и ногтей окажутся положительными, я сразу же сам отправлюсь к миссис Трент и расскажу ей, как много вы сделали для нее, какой бесценной была ваша помощь. Также я хочу заверить вас, что миссис Трент без задержки возместит вам все расходы, которые вы сочтете возможным предъявить ей по этому делу. Но, если ваши подозрения окажутся беспочвенными, вам придется... мистер Мейсон... Я хотел сказать... - Другими словами, - усмехнулся Мейсон, - если я гонюсь не за тем зверем, расходы мне придется нести самому. Я потеряю ваше уважение. - Вы выразились более решительно, чем сделал бы это я, - сказал доктор Элтон. - В девять часов или в половине десятого я позвоню вам, и тогда посмотрим, откуда нам танцевать. - Спасибо, - сказал доктор Элтон. Он пожал руку адвокату и вышел. Делла Стрит вопросительно посмотрела на Мейсона. - У тебя есть какие-либо соображения по поводу доктора Элтона? - спросила она. - Ты знаешь, Делла, - сказал Мейсон, - меня не покидает мысль о том, в каком положении окажется доктор Элтон, если он будет фигурировать в завещании миссис Трент. - Ты собираешься информировать доктора Элтона о результатах лабораторных исследований? А если он один из тех, кто указан в завещании? Конечно, в данных обстоятельствах... - Я знаю, - сказал Мейсон. - Я все равно расскажу ему о результатах. Потом предприму все меры, чтобы оградить Лоретту Трент от возможности повторения подобных "гастроэнтеритных приступов". - Это, - сказала Делла Стрит, - сильно усложнит тебе жизнь. - Я знаю, - кивнул головой Мейсон. 13 Мейсон с Деллой Стрит в спокойней обстановке наслаждались ужином. Делла Стрит попросила руководителей лаборатории позвонить им прямо в ресторан, поэтому официант, будучи осведомленным об этом важном звонке, занимаясь своими делами, не упускал из виду столик Мейсона. Они заказали по бифштексу с жареным картофелем, салаты и бутылку вина "Guiness Stout". Наконец Мейсон отодвинул от себя тарелку, сделал последний глоток вина и улыбнулся Делле Стрит: - Сразу два удовольствия - хорошо поужинать и в то же время чувствовать, что не напрасно тратишь время и делаешь нужное дело. Лаборатория по нашей просьбе выполняет исследование, Пол Дрейк готов... О, - заметил адвокат, - смотри, идет Пит с телефонным аппаратом. Старший официант гордо прошествовал к их столику, сознавая, что многие смотрят на него, и поставил телефон перед важным гостем. - Для вас звонок, мистер Мейсон, - сказал он. Адвокат поднял трубку: - Говорит Мейсон. - Подождите немного, мистер Мейсон, - услышал он голос телефонистки, затем раздался щелчок. - Линяя готова. - Говорит Мейсон, - повторил адвокат. Почти механическим голосом сотрудник лаборатории сообщил: - Вы ждете результаты анализов ногтей и волос на мышьяк? По обеим позициям результаты положительные. - В каких количествах? - спросил Мейсон. - Мы делали не количественный анализ. Я просто провел исследование. Однако, могу сказать следующее: в волосах обнаружены две линии мышьяка, что свидетельствует о двукратном отравлении примерно через четырехнедельный промежуток. Ногти такой реакции не дают, но присутствие мышьяка бесспорно. - Можете ли определить количество отравляющего вещества? - спросил Мейсон. - Это реально, но не на том материале, которым я сейчас располагаю. Мне показалось, что главную роль играла здесь быстрота проведения исследования, и я использовал весь материал для определения наличия отравляющего вещества. - Прекрасно, - сказал Мейсон. - Спасибо и держите все при себе. - Полиции ничего не сообщать? - Ничего, - ответил Мейсон твердо. - Абсолютно ничего. Адвокат повесил трубку, написал на счете размер чаевых, расписался и протянул старшему официанту десять долларов. - Это тебе лично, Пит, - сказал Мейсон. - Большое спасибо, - ответил официант. - Звонок был кстати? Во время? Слышимость хорошая? - Да, все было хорошо, - сказал Мейсон. Адвокат кивнул Делле Стрит и они покинули ресторан. Мейсон остановился у телефонной будки, опустил монету и набрал номер телефона доктора Элтона. Мейсон услышал, как зазвонил телефон, и почти в тот же момент раздался голос: - Да, алло, доктор Элтон слушает... Это означало, что доктор с тревогой ожидал телефонного звонка. - Говорит Перри Мейсон, доктор, - сказал адвокат. - Оба теста дали положительные результаты. Исследование волос показало, что было два отравления с перерывом примерно в четыре недели. На другом конце провода повисла напряженная тишина, а затем раздался голос доктора: - О, Боже праведный! - Она ваш пациент, доктор, - сказал Мейсон. - Послушайте, Мейсон, - сказал доктор Элтон, - у меня есть основание полагать, что моя фамилия названа в завещании у Лоретты Трент. Это ставит меня в довольно затруднительное положение. Как только я сообщу о результатах исследования Лоретте Трент, я буду тут же отвергнут ее родственниками. Они настоят на том, чтобы другой врач проверил мой диагноз, а когда он подтвердит наши подозрения, они по крайней мере дадут всем понять, что я делал все, чтобы ускорить получение своей доли наследства. - Но вам неплохо было бы подумать и о том, - сказал Мейсон, - что произойдет, если вы не сообщите о результатах, а между тем случится четвертый приступ, в результате которого миссис Трент умрет. - В течение последнего часа я только об этом и думаю, - сказал доктор Элтон. - Я знаю, что вы с сомнением отнеслись к принятым мною предупредительным мерам. Вы считали, что, по крайней мере, я должен был бы поделиться своими подозрениями с медицинской сестрой и... Но все это сейчас уже в прошлом, Мейсон. Я собираюсь отправиться к миссис Трент и хочу, чтобы вы были рядом, когда я буду с ней разговаривать. Полагаю, что мне будет нужна ваша профессиональная помощь. Возможно, мне потребуется адвокат. Я хочу, чтобы вы на месте подтвердили факты. Я позабочусь, чтобы миссис Трент вам хорошо заплатила. Пусть это будет на моей совести. - Какой адрес? - спросил Мейсон. - Это большой особняк на бульваре Алиция, номер двадцать один двенадцать. Если я приеду первым, то дождусь вас. Если вы - припаркуйте машину у обочины и ждите меня. К главному входу ведет полукруглая дорожка, но машину лучше остановить у обочины, чтобы не привлекать внимания. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Делла Стрит, моя секретарша, и я сейчас же отправляемся. - Возможно, я приеду раньше. Буду ждать у обочины. - Как вы думаете, какова будет реакция миссис Трент? - спросил Мейсон. - Слишком долго я был оптимистом, - ответил доктор Элтон. - Возможно, правильнее будет сказать, что я вел себя, как трус. - Вы намерены ей все рассказать? - Да, я расскажу обо всем. Скажу, что ее жизнь в опасности. Скажу, что я сделал ошибку в диагнозе. Короче говоря, я собираюсь рассказать о всей цепочке событий. - Вы знаете ее. Как она это воспримет? - спросил Мейсон. - Настолько хорошо я ее не знаю, - ответил доктор Элтон. - Разве вы не были ее лечащим врачом? - спросил Мейсон. - Да, в течение многих лет, - ответил доктор Элтон. - Но я не знаю ее достаточно хорошо, чтобы сказать, какой будет ее реакция. Никто не знает. Она сама себе закон. - Звучит очень интересно, - усмехнулся Мейсон. - Возможно, интересно для вас, - сказал доктор Элтон, - но гибельно для меня. - Не принимайте это слишком близко к сердцу, - заявил Мейсон. - Врачи обычно не подозревают злоумышленного отравления, и, как свидетельствуют истории болезни, почти в каждом случае мышьяковое отравление диагностируется как острый гастроэнтеритный приступ. - Да, я знаю, - сказал доктор Элтон. - Вы стараетесь облегчить мою участь, но это вряд ли поможет. Мне придется столкнуться с наихудшим. - Ладно, - сказал Мейсон. - Встретимся у дома Лоретты Трент. Адвокат повесил трубку и кивнул Делле Стрит. - Позвони Полу Дрейку, Делла. Мы отправляемся помочь доктору Элтону спасти лицо. 14 Бульвар Алиция Мейсон нашел без всяких проблем; он медленно ехал по улице, пока справа на возвышенности не показался массивный особняк, к входной двери которого вела полукруглая подъездная дорожка. Около въезда на эту дорожку стояла машина с включенными огнями. На месте водителя виднелся силуэт мужчины. - Если я не ошибаюсь, - сказал Мейсон, - это доктор Элтон. Адвокат осторожно подъехал к автомобилю, и почти в тот же момент из машины вышел доктор Элтон и подошел к Мейсону. - Вы быстро доехали, - сказал он. - Пойдемте. - Обе машины поставим на дорожку? - спросил Мейсон. - Да, наверное так будет лучше. Я поеду первым, вы за мной. Перед домом есть стоянка. Она достаточна для трех машин. Свою машину поставьте за моей. - Хорошо, - согласился Мейсон. После секундного колебания, доктор Элтон расправил плечи и подошел к своему автомобилю. Он завел мотор, включил фары и начал движение по дорожке. Мейсон следовал за ним. Он припарковал машину, помог Делле Стрит выйти из нее, и вместе по ступенькам они стали подниматься к входной двери. Доктор Элтон нажал на кнопку звонка. Он, очевидно, ожидал, что дверь откроет слуга. Он даже немного отпрянул, когда в дверях появился коренастый голубоглазый мужчина примерно пятидесяти пяти лет. - Доктор? - удивился мужчина и добавил: - Что случилось? В чем дело? - Я проезжал мимо... - с достоинством ответил доктор Элтон. - И решил заглянуть к миссис Трент. Человек вопросительно посмотрел на Перри Мейсона и Деллу Стрит. - А кто эти люди? - спросил он. Очевидно, сбитый немного с толку этой встречей, доктор Элтон не собирался представлять пришедших вместе с ним людей. - Они со мной, - сказал он, направляясь в дом. Мейсон взял Деллу Стрит под руку, провел ее в прихожую, и, профессионально-приветливо улыбнувшись мужчине, последовал за доктором Элтоном по ступенькам полукруглой лестницы, ведущей на второй этаж. - Одну минутку, - сказал встретивший их человек. - Что вы хотите? Доктор хмуро повернулся, как будто приняв какое-то решение. - Я попросил этих людей... - Но это же Перри Мейсон, адвокат. Я много раз видел его фотографии. - Правильно, - сказал доктор Элтон. - Это мистер Мейсон. Если вас интересует, то молодую женщину зовут Делла Стрит, она секретарша мистера Мейсона. Я хочу, чтобы мистер Мейсон переговорил с миссис Трент. - Затем после почти незаметного колебания доктор Элтон представил мужчину: - А это мистер Боринг Бриггс, зять моей пациентки. Бриггс никак не отреагировал на представление. - Что все это значит? - спросил он. - Вы пришли, чтобы составить новое завещание, или еще зачем? Что случилось? Очередная выходка Лоретты, не так ли? - Я хотел бы, - сердито сказал Элтон, - чтобы ответ на этот вопрос вам дала сама миссис Трент. Если это успокоит вас, скажу, что мистер Мейсон со мной. Миссис Трент не посылала за ним. - Не будьте столь раздражительны, доктор Элтон, - ответил Бриггс. - Конечно, я немного обеспокоен. Меня не было дома. Я вернулся лишь несколько минут назад, и, когда увидел, что в столь позднее время в дом входят доктор и адвокат, мне показалось, что я имею право на какую-то информацию. - Мы подымаемся, - сказал доктор Элтон. - Мистер Мейсон, пожалуйста, следуйте за мной. Доктор показал на лестницу рукой и начал подниматься. За ним, немного поотстав, следовали Делла Стрит и Перри Мейсон. Бриггс стоял внизу, около лестницы и, нахмурясь, следил за ними. Достигнув верха, доктор Элтон широкими шагами двинулся по коридору. Затем он пошел медленнее, остановился перед дверью и постучал. Дверь открыла женщина. На этот раз доктор Элтон начал разговор с представления: - Мисс Анна Фритч, - сказал он. - Очень квалифицированная медицинская сестра. Мисс Фритч, это мисс Делла Стрит, секретарша Перри Мейсона, и сам мистер Мейсон, адвокат. - Здравствуйте, - сказала молодая женщина. Доктор Элтон прошел в комнату. Он придержал дверь и пропустил Мейсона и Деллу Стрит. - Как чувствует себя наша больная? - спросил он. Медсестра подняла взгляд на доктора. - Ее нет, - почти шепотом ответила она. - Вы имеете в виду, что она... - с тревогой в голосе спросил доктор Элтон. - Нет, нет, - поспешно объяснила медсестра. - Она куда-то уехала. Доктор Элтон нахмурился: - Я же просил вас принять все меры предосторожности... относительно диеты. - Конечно, - ответила сестра. - Что я и сделала. Она съела гренки, которые я сама приготовила, и два вареных яйца, которые я тоже очистила сама. Никакой приправы. Я настояла, чтобы она съела яйца даже без соли. Я сказала ей, что вы пока запретили все приправы. - Разве вы не сказали ей, чтобы она не выходила из дома? - Но вы же не говорили мне об этом, - ответила Фритч. - Она уехала на машине? - Думаю, что ее повез шофер Джордж Игэн. - Когда она уехала? - Я не знаю. Я даже не знала, что она ушла. Через мою комнату она не проходила. Из ее спальной комнаты есть дверь прямо в коридор. Посмотрите сами. Сестра пересекла свою комнату и открыла дверь в соседнюю спальню. Это была большая комната, оклеенная дорогими обоями, с отраженной подсветкой, громадной кроватью, телефоном рядом с ней и дюжиной очень удобных кресел. Двери из нее вели в ванную и в коридор. - Она не сказала вам, куда поехала? - спросил доктор Элтон. - Нет, об этом я ничего не знаю. - В какое время вы подали ей гренки и яйца? - Около семи часов. Я постаралась внушить ей, что вы просили ограничиться этим. - Что она сказала, когда вы передали ей мои слова, что я подозреваю аллергию и необходимы образцы ее волос и ногтей? - Ничего, - ответила медсестра. - Она согласилась. Миссис Трент сказала, что, конечно, хотела бы узнать причину своего заболевания. Но ей кажется, что дело не в пище. Она тоже подозревает аллергию. - Мне крайне необходимо повидать ее, - сказал доктор Элтон. - Вы не знаете, когда она вернется? - Нет, доктор, - покачала головой медсестра. - Все, что знаю, я вам рассказала. После ужина я заглянула к ней, но миссис Трент уже не было. - Она не дома? - Нет, я спрашивала. Сказали, что она уехала на машине. Доктор Элтон подошел к спальной комнате и закрыл дверь. Затем он повернулся к Анне Фритч. - Появились ли у вас какие-либо мысли, - обратился он к Анне Фритч, - почему я захотел взять образцы волос и ногтей миссис Трент. Фритч избегала взгляда доктора Элтона. - Я думала... - Вы что-нибудь подозревали? - Ваша просьба и инструкции относительно соблюдения диеты... Я была готова сама кормить миссис Трент и никого не подпускать к ней. - Значит, у вас появились подозрения? - Честно говоря, да. Дверь из коридора открылась, и в комнату вошел Боринг Бриггс в сопровождении какого-то мужчины. - Я требую, чтобы мне рассказали, что здесь происходит, - заявил Бриггс. Доктор Элтон посмотрел на вошедших мужчин и холодно сказал: - Я даю инструкции медицинской сестре. - И для этого вам нужен адвокат? - спросил второй мужчина. Доктор Элтон повернулся к Мейсону: - Мистер Мейсон, это еще один зять моей пациентки, Гордон Келвин. Келвин, высокий, лощенный мужчина примерно шестидесяти лет, создававший впечатление неудавшегося актера, сделал шаг вперед, слегка поклонился и с большим достоинством протянул руку. - Рад встретиться с вами, мистер Мейсон, - сказал он, а затем добавил: - Могу я узнать, что вы здесь делаете? - Пришел повидать миссис Трент. - Довольно необычное время для подобного визита, - сказал Келвин. - Мне пришлось организовать свою жизнь таким образом, - улыбнулся Мейсон, - что я никогда не воздерживаюсь от того, что необходимо сделать, каким бы странным, необычным или непривычным это ни казалось. Мейсон поклонился в сторону двух раздраженных мужчин. Они обменялись между собой взглядами. - Это не место для легкомысленных заявлений, - угрюмо сказал Келвин. - Я совсем не шучу. Я просто точно выражаю свою мысль. Бриггс посмотрел на доктора Элтона: - Можете нам наконец сказать, какие причины привели вас сюда? - Я поясню вам причины, - после некоторого колебания ответил тот. - Я поставил неправильный диагноз заболевания миссис Трент. - Вы! - удивленно воскликнул Бриггс. - Да, я. - Неправильный диагноз? - спросил Келвин. - Вот именно. - И вы признаете это? - Да, признаю. Вновь мужчины обменялись взглядами. - Не назовете ли действительный характер заболевания? - спросил Бриггс. - Мы хотели бы знать: насколько это серьезно? - добавил Келвин. - Я думаю, что вы имеете на это право, - сухо сказал доктор Элтон. - Наши жены сейчас отсутствуют, - вмешался Боринг Бриггс, - но они могут вернуться в любой момент. Возможно, было бы лучше, если бы вы рассказали обо всем в их присутствии. - Мы требуем разъяснений, - добавил Келвин. - Хорошо, - сказал сердито доктор Элтон. - Я скажу вам. Я допустил ошибку в диагнозе. Я считал, что миссис Трент страдает гастроэнтеритными расстройствами на почве неправильного питания. - А сейчас вы говорите, что ваш диагноз был неправильным? - спросил Бриггс. - Да, - ответил доктор Элтон. - Он был неверным. - Каков же правильный диагноз? - поинтересовался Келвин. - Кто-то намеренно давал миссис Трент мышьяк, пытаясь отравить ее. Наступила гробовая тишина. В комнату шумно вошли две женщины, очень похожие друг на друга. Было видно, что они тратят много времени в салонах красоты и, вероятно, только что вернулись оттуда. Они были затянуты в тесные одежды, мешавшие их свободному движению, и гордо держали головы, на которых красовались великолепные прически. - Миссис Бриггс и миссис Келвин, - представил доктор Келвин. - Мистер Мейсон и мисс Стрит, его секретарша. Миссис Келвин, выглядевшая немного старше своей сестры, женщина с острым, испытующим взглядом, сразу же взяла инициативу в свои руки: - Что здесь происходит? - спросила она. - Доктор Элтон только что сказал нам, что он сделал ошибку в диагнозе заболевания Лоретты, - ответил Боринг Бриггс. - Это было совсем не пищевое отравление, а отравление мышьяком. - Мышьяком! - воскликнула миссис Келвин. - Полнейшая ерунда! - сердито сказала миссис Бриггс. - Но доктор, кажется, уверен, - начал Гордон Келвин. - Очевидно... - Я сказала, что это полнейшая ерунда! Если человек сделал одну ошибку, он может сделать и две. Лично я думаю, что Лоретте нужен другой врач. - Можете поговорить об этом с миссис Трент, - сухо сказал доктор Элтон. - Неужели это все появится в газетах? - спросил Боринг Бриггс. - Если только вы сообщите им об этом, - сказал доктор Элтон. - Вы связывались с полицией? - Еще нет, - ответил Мейсон. Наступила тишина. - Это вам решать, - спокойно сказал Мейсон. - Как я понимаю, вы не хотели бы предавать дело огласке. Я также думаю, что вы восприняли эту информацию со смешанными чувствами. Но вы стоите перед фактами, а с ними не спорят. - Откуда вы знаете, что это факты? - спросил Бриггс. Мейсон встретил его взгляд и холодно сказал: - Это результаты лабораторных исследований. Они положительные. - Вы не можете получить доказательств того, что уже давно прошло, - сказал Бриггс. - Не всем известно, что мышьяк оставляет следы в волосах и ногтях, - сказал Мейсон. - При попадании в организм он оседает в волосах и ногтях и держится там довольно долго. Сегодня вечером доктор Элтон взял образцы волос и ногтей миссис Трент. Я лично позаботился о том, чтобы исследования были проведены в лаборатории высококвалифицированными специалистами. Получен ответ - мышьяковое отравление. В волосах они обнаружили следы двухразового отравления с интервалом в несколько недель. И наконец, доктор Элтон - лечащий врач Лоретты Трент. Он посчитал необходимым рассказать вам об этом. - Я сделал это потому, - сказал доктор Элтон, - что пытаюсь спасти жизнь моего пациента. Я лечил ее достаточно долго, чтобы не знать ее характер. Если бы я рассказал ей, что она стала жертвой мышьякового отравления, знаете что бы здесь произошло. - Да, представляю, - сказала миссис Бриггс. - Лоретта все бы разнесла. - Одна доза мышьякового отравления еще могла быть случайной, две же дозы говорят о намеренной попытке покушения на жизнь человека. А было, очевидно, три попытки. Это заявление было встречено в полной тишине. - Эти анализы, они абсолютно точны? - спросила миссис Келвин. - Ошибки тут не может быть? - Они точны, - ответил Мейсон. - Ошибка исключается. - В первый раз она заболела после испанской пищи, - сказала миссис Бриггс. - Джордж приготовил ее на гриле во дворике. - Мы все ее ели, - объяснила миссис Келвин. - Это было в первый раз. - Но заболела одна Лоретта, - пояснил ее муж. - Испанская пища идеальна для сокрытия попыток мышьякового отравления, - заявил доктор Элтон. - Перед ее вторым приступом, - продолжала миссис Бриггс, - Джордж вновь готовил пищу на открытом воздухе. - Кто такой Джордж? - спросил Мейсон. - Джордж Игэн, шофер Лоретты, - пояснил Гордон Келвин. - Он еще исполняет обязанности повара, не так ли? - спросил Мейсон. - Он вмешивается почти во все дела. Большую часть времени он проводит с Лореттой. - Если бы меня спросили, то я бы сказала, что даже слишком много, - раздраженно проворчала миссис Келвин. - Этот человек, несомненно, пытается завладеть ее мыслями. - Случайно не известно ли вам, фигурирует ли имя этого человека в ее завещании? - спросил Мейсон. Родственники миссис Трент обменялись испуганными взглядами. - Известны ли кому-либо условия завещания? - задал еще один вопрос Мейсон. Снова переглядывание и многозначительное молчание. - Вероятно, - продолжал Мейсон, - Делано Баннок был адвокатом Лоретты Трент. Знает ли кто-нибудь из вас, составляла ли она завещание в кабинете Баннока или после его смерти пользовалась услугами другого адвоката? - Лоретта очень ревниво относилась к личным делам, - сказал Келвин. - Возможно, она считала, что слишком много родственников живет вместе с ней. Она стала в последнее время невероятно скрытной. - Особенно в отношении финансовых дел, - добавила миссис Бриггс. - Личных и финансовых, - пояснила миссис Келвин. - У меня есть основания считать, что сейчас ситуация может быть критической, - заявил Мейсон. - Как вам удалось взять пробы волос и ногтей? - поинтересовался Келвин. - Я проинструктировал медсестру, - ответил доктор Элтон. Келвин повернулся к Анне Фритч: - Знал ли Джордж Игэн, что вы берете пробы волос и ногтей? - Она сама рассказала ему, - ответила Анна Фритч. - Миссис Трент с энтузиазмом говорила, что причиной ее болезни, возможно, является аллергия. Она, кажется, была в хорошем настроении. - Аллергия? - спросил Келвин. - Я объяснил Анне, - ответил доктор Элтон, - что хочу провести тесты на аллергию, потому что симптомы пациентки, возможно, являются результатом бурной реакции организма на какой-то сильный раздражитель. Я попросил ее взять пробы волос и обрезать ногти миссис Трент, сказал, что собираюсь дать ей лекарство, которое может вызвать зуд, и нужно сделать так, чтобы она не чесала кожу головы. Я также объяснил, что, по моему мнению, желудочные недомогания, вероятно, вызваны аллергической реакцией на какие-то вещества для ухода за волосами. Вы знаете, такие вещи случаются. - Мне кажется, - сказал Келвин, - что нам нужно, вместо того чтобы выражать здесь свое недовольство доктором Элтоном, сказать ему спасибо и начать что-то делать. - Что именно? - спросила миссис Бриггс. - Прежде всего попытаться найти Лоретту. - Она уехала со своим шофером, - сказала миссис Келвин. - Один Бог знает где они сейчас и когда вернутся. Как можно найти ее? Обратиться в полицию? - Разумеется, нет, - сказал Гордон Келвин. - Однако нам известны некоторые места, где она могла бы быть. Есть несколько ресторанов, где она бывает. Несколько друзей, которых она может навестить. Я предлагаю сесть за телефон и начать звонить. Быть очень осторожным и не показать, что наши действия вызваны какими-то неординарными причинами. Начать, наверное, нужно вам, женщины. Звоните ее друзьям. Скажите, что уже поздно, но вы хотели бы переговорить с Лореттой. Ничем не выдавайте своих эмоций. Если обнаружите Лоретту, скажите ей, чтобы она немедленно возвращалась домой, поскольку серьезно заболела ее сестра. Та сестра, которая найдет Лоретту, должна сказать, что болеет другая сестра, и попросить ее без задержки приехать домой. При таком разговоре у шофера, возможно, не возникнет мысли, что мы подозреваем его, и он ничего не предпримет. - Что значит "ничего не предпримет"? - спросил Бриггс. - Он многое может сделать, - резко ответила миссис Келвин. - Мы не хотим, чтобы у него возникли подозрения. Пусть он сам попадет в ловушку, - заявил мистер Келвин. - В какую ловушку? - спросил Мейсон. Все родственники миссис Трент посмотрели на него. Наконец Келвин сказал: - Только он мог отравить ее, разве вам непонятно?.. - Нет, непонятно, - сказал Мейсон. - Я вижу основание для подозрений, но от подозрений до доказательств - большой путь. Я советую проявлять осторожность, когда вы будете говорить о ловушках. - Я понял вас, - сказал Келвин. - Однако давайте начнем искать Лоретту. Она должна вернуться домой. Здесь она в безопасности. - Но она не была в безопасности, - заметил Мейсон. - Теперь будет, - отрезал Келвин. - Я согласен с вами, - сказал доктор Элтон. - Я объясню ей, что случилось, открою все карты. Скажу, что круглосуточно у нее должны дежурить частные медицинские сестры, которые будут строго следить за ее питанием. - Правильно, - согласился Келвин. - Думаю, что против этого никто не будет возражать. Он повернулся к остальным. - Не так ли? - спросил Гордон Келвин. - Полнейшая ерунда! - сказала миссис Бриггс. - Вы не можете поместить ее в тюрьму, в изолированную камеру или во что-то подобное. Когда доктор Элтон расскажет обо всем Лоретте, она будет настороже. В конце концов, она достаточно взрослая, чтобы жить собственной жизнью. Ее не нужно от всего изолировать только потому, что доктор Элтон сказал, что кто-то пытается отравить ее. - Вы можете сократить предложение, - сердито заметил доктор Элтон, - опустив слова "потому, что доктор Элтон сказал", и оставить только "потому, что кто-то пытается отравить ее". - Я не привыкла сокращать свои предложения! - отрезала миссис Бриггс. Мейсон поймал сердитый взгляд доктора Элтона. - Я думаю, нам надо уходить, доктор, - сказал он. - Что касается меня, то я собираюсь остаться для того, чтобы попытаться найти свою пациентку, - сказал доктор Элтон. В это время резко зазвонил телефон. - Это звонит Лоретта, - сказала миссис Келвин и повернулась к медсестре: - Ответьте ей, пожалуйста. Потом я сама с ней поговорю. Анна Фритч подняла трубку телефона. - Это мистера Мейсона, - сказала она. - Извините, - произнес Мейсон и взял трубку. - Алло, алло. В трубке послышался голос Вирджинии Бакстер: - Мистер Мейсон, могу ли я сейчас встретиться с миссис Лореттой Трент? - спросила она. - Она назначила мне свидание... Мейсон быстро оглядел любопытные лица собравшихся в комнате. - Где? - спросил он. - В мотеле неподалеку от Малибу. - Когда? - Она уже опаздывает. Сначала я думала, что делаю правильно, но сейчас не уверена в этом. - Где вы? - В мотеле. - Где? - Здесь. О, я поняла. Мотель называется "Сант Рест", номер четырнадцать. - Есть телефон? - Да. В каждом номере. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Я позвоню. Ждите. Адвокат положил трубку, кивнул Делле Стрит и, поклонившись собравшимся, сказал: - Извините, пожалуйста, нам нужно уходить. - Позднее я хотел бы связаться с вами, - сказал Мейсону доктор Элтон. - Позвоните в "Детективное агентство Дрейка". Они работают круглосуточно. Оставьте для меня сообщение, - ответил Мейсон и направился к двери. - До того как вы уйдете, мистер Мейсон, - сказала миссис Бриггс, - я хотела, чтобы вы знали, насколько сильно мы поражены сообщением доктора Элтона. Мы склонны думать, что причины гораздо глубже, чем это представляется. - Вы вправе иметь свое мнение, - поклонился Мейсон. - Я хотел бы пожелать всем вам спокойной ночи. Адвокат посторонился, пропустил вперед Деллу Стрит и направился к дверям. 15 - Я думаю, - сказала Делла Стрит, - звонок был очень важным, раз он заставил тебя уехать? - Звонила Вирджиния Бакстер, - сообщил Мейсон. - Очевидно, Лоретта Трент поддерживала с ней связь. Они договорились встретиться к мотеле "Сант Рест". Это где-то возле Малибу. В мотеле есть телефон. Вирджиния находится в четырнадцатом номере. При первой же возможности позвоним ей. Давай найдем телефонную будку, но подальше от дома Лоретты Трент. Это необходимо для того, чтобы зятья Лоретты Трент не увидели меня, если они вздумают ездить по городу в ее поисках. - Что, по-твоему, происходит? - спросила Делла. - Не знаю, - ответил Мейсон. - Но просматривается связь между завещанием, подготовленным в офисе Баннока, и действиями некоторых потенциальных наследников. - Для того шофера создалась очень удобная ситуация, - сказала Делла Стрит. - По завещанию он является наследником. Он занимается приготовлением пищи. Лоретта Трент любит острые блюда. У нее случались острые желудочные боли. Возможно, сами по себе они и не столь уж опасны, но сильная рвота может вызвать смертельный сердечный приступ. - Вот именно, - заметил Мейсон. - На той улице есть телефонная будка на бензозаправочной станции, - сказала Делла Стрит. - Я заметила, когда мы проезжали мимо. - Подходит, - ответил Мейсон. Они развернулись, въехали в боковую улицу и остановились на бензоколонке. Делла зашла в телефонную будку, набрала номер справочной и узнала телефон мотеля "Сант Рест". В это время Мейсон давал указания служащему бензоколонки относительно заправки машины. Мейсон как раз собирался входить в будку, когда Делла попросила телефонистку соединить ее с четырнадцатым номером. Она вышла из будки, освобождая место для Мейсона, который взял трубку из ее рук. - Здравствуйте, Вирджиния, - сказал он, услышав голос своей подопечной. - Здравствуйте. Это мистер Мейсон? - спросила она. - Да. Расскажите, что случилось? - Вы сказали мне оставаться дома, - сказала Вирджиния. - Но телефон звонил непрерывно. Это была Лоретта Трент. Она спросила, не возражаю ли я сегодня вечером встретиться с ней для обсуждения исключительно важного, конфиденциального дела. Я ответила, что мне это неудобно, поскольку должна находиться дома. - Она пояснила, что в проигрыше я не останусь, что она оплатит мои расходы и даст мне пятьсот долларов. Она поставила условия, что я ни с кем не буду по этому вопросу советоваться. Просто приеду сюда и буду ее ждать. - И вы выполнили все условия? - спросил Мейсон. - Да. Эти пятьсот долларов и обещание возместить все расходы маячили перед глазами, как гора из чистого золота. Я понимала, что должна позвонить вам, но она особо настаивала, чтобы я ни с кем не связывалась. Ни одной душе не говорить, куда я еду. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Я приехала сюда и нахожусь в мотеле уже более часа. Но Лоретта Троит пока не появилась и не прислала какого-либо сообщения. Мне пришла в голову мысль, что я подвела вас. Поэтому я решила позвонить и сообщить о своем местонахождении. Я позвонила в контору Пола Дрейка. Мне сказали, что вы у Лоретты Трент. Поэтому я позвонила туда, и медицинская сестра сообщила о моем звонке вам. - Теперь все в ваших руках, - сказал Мейсон. - Мы с Деллой Стрит едем к вам в мотель "Сант Рест". Если Лоретта появится там, попытайтесь задержать ее. - Как я могу это сделать? - Придумайте какую-нибудь причину, - посоветовал Мейсон. - Скажите, что у вас есть для нее важная информация. Если будет необходимо, сообщите ей, что я еду к вам. Скажите, что я хочу поговорить с ней лично. Расскажите все о себе, начиная с ареста, о копиях завещаний из архивных документов Делано Баннока. - Вы думаете, мой арест был связан с этим делом? - Очень вероятно, - ответил Мейсон. - Я думаю, план состоял в том, чтобы поставить вас в такое положение, когда ваши показания при необходимости могли быть скомпрометированы. - Хорошо, - сказала Вирджиния. - Я буду ждать. - Где вы? - В своем домике в мотеле. - Вы там уже давно? - Больше часа. - А где ваша машина? - На стоянке возле мотеля. - Ждите, - сказал Мейсон. - Мы едем. Адвокат повесил трубку, дал свою кредитную карточку служащему бензоколонки и сказал Делле Стрит: - Поедем, Делла, начнем распутывать этот узел. Они отправились в Санта-Монику, затем поехали вдоль побережья. Справа виднелись высокие песчаные дюны. Мейсон снизил скорость в поисках поворота. Затем выехал на довольно плохую дорогу, которая петляла, поднимаясь наверх и делая причудливые повороты. Мейсон держал допустимую скорость, искусно действуя рулем, обеспечивая необходимую безопасность движения и экономя при этом каждую секунду. - Что ты скажешь Лоретте Трент, если она приедет в мотель раньше нас? - спросила Делла Стрит. - Я пока не знаю, - ответил Мейсон. - Я должен не упускать из виду, что она еще не мой клиент. - С ней, очевидно, будет шофер. Мейсон кивнул. - Если он узнает, что доктор Элтон изменил свой диагноз, что ему известно о попытке ее отравления, этот человек может быть очень опасным. Лоретта Трент может никогда не вернуться домой. - Если я не смогу поговорить с Лореттой Трент наедине, я поставлю ее даже в более опасное положение, если при всех скажу о яде. Я не обязан что-либо рассказывать Лоретте Трент, равным образом я не обязан что-либо скрывать. Я, конечно, могу посоветовать ей позвонить доктору Элтону, чтобы он обо всем ей рассказал. - Но фамилия доктора Элтона упомянута в завещании. - Мы об этом ничего не знаем. - Во всяком случае, он так думает, - сказала Делла. - Но ведь раньше он предполагал, - улыбнулся Мейсон, - что причиной первых приступов было острое пищевое отравление. Давай прежде всего подумаем, как мы можем позаботиться о нашем клиенте. Мы несем за нее ответственность. Если Лоретта Трент хочет повидаться с ней, это ее дело. Нам необходимо выяснить причины этого желания, и мы будем действовать в соответствии с обстоятельствами. Дорога стала более ровной и прямой. Вскоре Мейсон увидел огни мотеля. - Странное место для мотеля, - сказала Делла Стрит. - Здесь останавливаются люди, приезжающие на озеро купаться и ловить рыбу, - пояснил Мейсон. - Места для мотеля на основной дороге нет: с одной стороны - океан, с другой - холмы. Мейсон припарковал машину на стоянке и вместе с Деллой прошел по дорожке мимо летних домиков к номеру четырнадцать. Адвокат постучал. Вирджиния Бакстер резко открыла дверь. - Господи, как я рада, что вы здесь! - воскликнула она. - Входите, пожалуйста. - Где Лоретта Трент? - спросил Мейсон. - О ней не слышно ни слова, - сказала Вирджиния. - Но она попросила вас приехать сюда? - Да. - Зачем? - Она сказала, что хочет мне кое-что сообщить. Что-то, для меня очень важное. - Когда произошел этот разговор? - Когда? Давайте посмотрим. От вас я пошла на почту, которая находится недалеко от моей квартиры. Заказной почтой я послала на свой адрес тот пакет. Выпила молока, пришла домой и пробыла там час-полтора, когда раздался звонок. Миссис Трент представилась и спросила, не могла ли я встретиться с ней. - В этом мотеле? - Да. - Она сама рассказала вам, как сюда добраться, или это место было вам известно? - спросил Мейсон. - Миссис Трент подробно рассказала, как доехать до мотеля. Она настаивала, чтобы я выехала без задержки и никому не говорила об этом. - Когда она собиралась встретиться с вами? - Точного времени она не указала, но пояснила, что это будет примерно через час после моего приезда сюда. - Вы встречались с Лореттой Трент во время работы у Делано Баннока? - Да. - Вы один из свидетелей, подписавших ее завещания? - Мне кажется, было два завещания, мистер Мейсон. Я не помню, что подписывалась под ними. Но я хорошо помню, как составляла, вернее, печатала их. Я также помню, что в завещании были какие-то особые пункты, касавшиеся ее родственников. Она им не доверяла, считала, что они ждут ее смерти и их интересы сугубо эгоистичны. Мне кажется, это было указано в одном из завещаний, но я не помню в каком именно. У меня смутные воспоминания. Вы должны учитывать, что мы готовили много таких документов. - В данный момент меня не особенно интересует, помните ли вы 16 Гарри Эйбурн, офицер дорожной полиции, вызванный администраторшей мотеля, вел себя очень вежливо и беспристрастно. - Как это случилось? - Я выезжал, - ответил Мейсон, - а эта молодая женщина въезжала. - Он нарушил правила движения на этой автостоянке, - сердито сказала администраторша. - Там стоит знак, на котором двухфутовыми буквами написано "Въезд". Мейсон молчал. Полицейский посмотрел на него. - Я скажу только о фактах, - наконец сказал Мейсон. - Я выезжал со стоянки на дорогу через эти ворота. Молодая женщина въезжала. - Разве вы не видели знак "Въезд"? - спросил полицейский. - Согласно инструкциям моей страховой компании, в случае любого дорожного происшествия я не должен говорить ничего, что свидетельствовало бы о признании вины. Поэтому хотел бы обратить ваше внимание, что машина должным образом застрахована, а факты говорят сами за себя. - Он выпил, - заявила администраторша мотеля. Полицейский вопросительно посмотрел на Мейсона. - Два часа назад, перед обедом, я выпил один коктейль, - сказал Мейсон. - После этого я ничего не пил. Полицейский подошел к своей машине и вытащил резиновый шар. - Вы не будете возражать, если я попрошу вас надуть его? - спросил он. - Конечно, нет, - ответил Мейсон. Он надул резиновый шар. Полицейский присоединил шар к счетчику и, возвратившись спустя несколько минут, сказал: - В крови недостаточно алкоголя, чтобы регистрировать факт его употребления. - Но он же пьян, - настаивала администраторша. Мейсон улыбнулся ей. - Возможно, он принял наркотики, - сказала она. Мейсон протянул офицеру свою визитную карточку. - В любое время вы можете связаться со мной, - сказал он. - Я узнал вас, - заметил полицейский, - и, конечно, проверил ваше имя, указанное в водительских правах. - Мне кажется, все, что следовало сделать, сделано, - сказал Мейсон. - Мне нужно отбуксировать машину. - Я вызову машину технической помощи, - предложил полицейский. Он пошел к своей автомашине, взял микрофон и набрал номер. Через некоторое время ему ответили. Он убавил громкость и закрыл окно, чтобы разговор не могли слышать окружающие. Поговорив несколько минут, полицейский положил микрофон и подошел к Вирджинии Бакстер. - Где вы были сегодня вечером, мисс Бакстер? - спросил он. - Ехала из моей квартиры сюда в мотель. - Вы останавливались к пути? - Нет. - Где вы живете? - Мой адрес указан в водительских правах: "Эврика Армс Апартментс", четыреста двадцать два. - У вас в дороге ничего не произошло? - Нет. А почему вы спрашиваете об этом? - На прибрежной дороге случилось тяжелое дорожно-транспортное происшествие, - сказал полицейский. - Шофер Джордж Игэн вез Лоретту Трент. Какая-то машина потеряла управление, ударила машину Трент в бампер и сбросила ее с дороги. Игэн успел выскочить, а машина слетела с откоса в океан. Лоретта Трент утонула. Тело пока не обнаружено. Описание машины, явившейся причиной происшествия, соответствует данной машине. Вы уверены, что сегодня не пили, мисс Бакстер? - Проверьте ее, - посоветовал Мейсон. - Вы не возражаете? - спросил полицейский. Вирджиния посмотрела на Мейсона большими, испуганными глазами. - Разумеется, она не возражает, - сказал Мейсон. Полицейский повернулся к Вирджинии Бакстер. - Да, - сказала она. - Я готова пройти проверку. - Надуйте этот шар, - попросил офицер. Вирджиния Бакстер выполнила его указание. И вновь полицейский пошел к своей машине, вновь с кем-то поговорил по радио. Затем вернулся. - Вы не принимали сегодня каких-либо лекарств, мисс Бакстер? - Нет. Только пару таблеток аспирина прошлой ночью. - И это все? - Да. - Когда вы уехали из дома? - Это было... около трех часов назад. - Вы приехали прямо сюда? - Да. - Сколько времени вы находитесь здесь? - Вы можете проверить это по времени регистрации, - сказал Мейсон. - При регистрации мы время не указываем, - сказал администраторша мотеля. - Только дату. Мне кажется, она здесь уже час-полтора. - Нет, я здесь уже дольше, - сказала Вирджиния. - Могу поклясться, что не больше полутора часов, - настаивала женщина. Полицейский задумчиво посмотрел на собравшихся. - Могу я спросить вас, как вы получили описание машины мисс Бакстер? - поинтересовался Мейсон. - Ехавший по дороге мотоциклист видел это дорожное происшествие. Машина свернула на дорогу, которая ведет сюда. Он дал описание задней части машины, некоторые буквы и цифры ее номера. - Какие? - поинтересовался Мейсон. - Достаточные, чтобы провести убедительную идентификацию. - Боже мой, теперь все понятно! - внезапно воскликнула Вирджиния Бакстер. - Я пройду все, что мне уготовано пройти. Это еще одна попытка компрометации! Ни в каких дорожных инцидентах я не участвовала. Машину Лоретты Трент я не сбивала. Что касается этого шофера, то он наглый лжец. Он заставлял меня подделать завещание Лоретты Трент и... - Спокойно, спокойно, - прервал клиентку Мейсон. - Я не собираюсь терпеть все это, - кричала Вирджиния. - Этот шофер заплатил мне, чтобы подделать завещание. Он планировал убийство и... - Замолчите, - приказал Мейсон. Вирджиния бросила на него возмущенный взгляд. - Я не собираюсь молчать... - Вирджиния, могу я поговорить с вами? - Вы представляете интересы этой женщины? - спросил полицейский. - С этой минуты - да, - ответил Мейсон. Полицейский подошел к своему автомобилю, взял микрофон. На этот раз он открыл дверь, чтобы все могли слышать его разговор. - Говорит Эйбурн, машина два-пятнадцать. Нахожусь на месте инцидента около мотеля. О состоянии машины Вирджинии Бакстер ничего сказать нельзя, поскольку в нее врезалась машина Перри Мейсона. Очевидно, Перри Мейсон, как адвокат, представляет ее интересы. Мисс Бакстер говорит, что Джордж Игэн, шофер Лоретты Трент, заплатил ей за подделку завещания. Он якобы планировал совершить убийство. Это ее версия. Доносившийся из наушника голос был достаточно громким, чтобы его слышали все. В нем звучала власть: - Говорит главный следователь окружной прокуратуры. Привезите мисс Бакстер на допрос сюда. Возможно, она виновата в убийстве первой степени. Давайте допросим ее, прежде чем вмешается Мейсон. - Хорошо, сэр, - сказал полицейский. - Начинайте сейчас, - послышалась решительная команда. - Я имею в виду: именно сейчас. - Могу я позволить ей собрать свои вещи и... Голос перебил его. - Сейчас же! - перебил его голос из наушника. - Именно этого я и боялся, Вирджиния, - прошептал Мейсон. - Вы оказались замешанными в каком-то заговоре. Теперь, ради Бога, молчите. Ничего не говорите в мое отсутствие. - Кажется, все будет совсем плохо, - также шепотом ответила она. - Они обнаружат заказное письмо, которое я послала на свой адрес, и... - Пожалуйста, садитесь в мою в машину, мисс Бакстер, - прервал ее полицейский. - Я имею право собрать свои вещи и... - Сейчас вы арестованы, - заявил полицейский. - При необходимости я надену на вас наручники. - А как быть с заблокированным въездом? - спросила администраторша мотеля. Она стояла рядом с открытым ртом, но теперь вновь обретала уверенность. - Я пришлю машину технической помощи, - сказал полицейский. - А сейчас у меня другие дела. Он захлопнул дверцу, вывел автомобиль к выезду, выехал на дорогу, проехав на красный свет, администраторша мотеля, Делла Стрит и Мейсон слышали, как вдали умолкает звук полицейской сирены. Мейсон оглядел свой покалеченный автомобиль.. - Ну вот, - сказал он Делле. - В данный момент у нас нет даже транспорта. 17 В девять часов утра Мейсон нетерпеливо вышагивал из угла в угол по тюремной комнате для встреч адвокатов с арестованными. Надзирательница ввела Вирджинию Бакстер и незаметно удалилась за пределы слышимости. - Я понял так, Вирджиния, - сказал Мейсон, - что вы все рассказали полиции? - Они держали меня очень долго, - ответила она. - Я полагаю, до полуночи. - Я знаю, - Мейсон с симпатией. - Они говорили вам, что хотят разобраться с делом, что отпустят вас домой. Если вы скажете им правду, они все проверят и сразу же отпустят вас. Если же вы откажетесь говорить, а вы на это имеете право, это будет свидетельствовать о том, что вы виновны. В таком случае они не будут стараться оправдать вас, а пойдут домой, в постель, оставив вас в тюрьме. Ее глаза расширились от удивления. - Откуда вам известно, что они говорили? - спросила Вирджиния. Мейсон рассмеялся. - Что вы рассказали им, Вирджиния? - Я рассказала им все. - Окружной прокурор Гамильтон Бергер и лейтенант Трэгг сообщили мне, - сказал Мейсон, - что сегодня утром хотели бы видеть меня здесь. Им необходимо задать вам несколько вопросов в моем присутствии. Мне кажется, это означает что-то очень неприятное для вас. Очевидно, они поставят вас перед чем-то опасным и неожиданным. Это также означает, что вы, наконец, заявили им о своем желании связаться со мной. Они в соответствии с законом позвонили мне в офис. - Именно так все и было, - ответила Вирджиния. - Прошлой ночью я все рассказала им, поскольку, если проверка подтвердила бы мои слова, как они мне заявили, я могла бы пойти домой и лечь спать. Сразу после того, как я закончила свой рассказ, они встали и со словами "мы все расследуем" ушли. Когда я напомнила об их обещании отпустить меня домой, они ответили: "Конечно, вы можете пойти, но не сегодня. Расследование займет весь день, поэтому вы уйдете следующей ночью". - Что было потом? - Всю ночь я не сомкнула глаз. Второй раз я попала в тюрьму. Это, ужасно, мистер Мейсон. Что происходит? - Я не знаю, - ответил Мейсон. - Но в значительной степени все зависит от того, рассказали вы мне правду или нет. - Почему я должна была лгать? - Тоже не знаю, - сказал Мейсон. - Но если верить вашим словам, вы действительно оказались замешаны в какую-то странную историю. - И мне, очевидно, не верят. - Боюсь, что окружной прокурор и лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств относятся к тем, кто не верит вам. - А что от них еще можно было ожидать? - Иногда они верят людям, - сказал Мейсон. - Они, действительно, стараются хорошо делать свое дело. Они пытаются восстановить справедливость, и им, конечно, не хочется иметь нераскрытых преступлений. - А что известно об этом убийстве? - спросила она. - Джордж Игэн, шофер, вез Лоретту Трент по дороге вдоль побережья. Миссис Трент сказала шоферу, чтобы он свернул с основной дороги, так как она должна ехать в горы, в мотель. Они приближались к повороту. Таким образом, факты, кажется, свидетельствуют о том, что именно Лоретта Трент звонила вам и просила подождать ее в мотеле. - Да, она звонила, мистер Мейсон. Я говорила... - Откуда вы это знаете? - перебил Вирджинию Мейсон. - Вам лишь известно, что женский голос сказал вам, что вы говорите с Лореттой Трент, что вы должны поехать в мотель и ждать ее там. Впрочем, я отвлекся. Когда шофер собирался сделать левый поворот, его стала догонять идущая сзади машина. Он принял вправо, чтобы пропустить ее. Однако машина ударила в задний бампер. Машина Игэна была сброшена с дороги. Был сильный прибой. Шофер Игэн знал, что в этих местах очень глубоко. Он крикнул миссис Трент, чтобы она прыгала, сам открыл дверь и выпрыгнул. Он, очевидно, ударился головой о камень. Во всяком случае, какое-то время шофер был без сознания. Когда он пришел в себя, автомобиля не было видно. Прибыла дорожная полиция. Вызвали машину технической помощи, наняли водолазов и нашли машину миссис Трент. С помощью крюка и лебедки подняли ее на поверхность. Миссис Трент в машине не было. Левая передняя и левая задняя двери были открыты. Очевидно, миссис Трент открыла их до того, как машина сошла с дороги и упала в океан. До сих пор тело не найдено. Там опасные течения и сильные водовороты. Ныряльщикам, которые искали тело, стоило больших трудов справиться с течением. Тело могло быть унесено в океан или выброшено где-нибудь на берег. - Но почему они арестовали именно меня? - Шофер видел заднюю часть машины, которая ударила его автомобиль. Ехавший сзади человек заметил две цифры номера. Они совпадают с вашими. - Но я не покидала мотеля, - сказала Вирджиния. - Они подобрали осколки стекла на том месте, где машина сошла с дороги. Это были части фары. Затем полиция поехала в мотель, где я ударил вашу машину, и осмотрели ее фары. Найденный там осколок точно вписывается в разбитую фару вашей машины. Те осколки, которые были найдены на месте аварии машины Лоретты Трент, тоже вписываются в эту же фару. Сложив все куски вместе, они получили фактически все стекло передней фары. Не хватает лишь маленького треугольного кусочка. - Шофер! - воскликнула Вирджиния Бакстер. - Почему они верят ему? Ведь это он все подстроил. - Вот это я тоже не могу понять. Вы рассказали им о шофере? - Конечно. - И о том, что вы сохранили копирки и направили их себе по почте? - Да. Я рассказала им все, мистер Мейсон. Сейчас я понимаю, что, наверное, не должна была это делать, но раз я начала говорить... Я была страшно напугана. Я очень хотела убедить их в своей невиновности и добиться разрешения уехать домой. Внезапно открылась дверь. В комнату вошел окружной прокурор Гамильтон Бергер в сопровождении лейтенанта Трэгга. - Доброе утро, Вирджиния, - сказал Гамильтон Бергер. Он повернулся к адвокату. - Здравствуйте, мистер Мейсон. Как вы себя чувствуете? - Доброе утро, мистер Бергер, - ответил Мейсон. - Вы отпустите мою клиентку? - Боюсь, что нет. - Почему? - Она рассказала целую историю о Джордже Игэне, шофере Лоретты Трент, - ответил Бергер. - Интересный рассказ, но мы не верим в него. Родственники Лоретты Трент рассказали нам о шофере также много всего. Выглядит правдиво, но некоторые детали не сходятся. Нам приходит в голову мысль, что ваш клиент связан с родственниками Лоретты Трент. Они пытаются скомпрометировать Джорджа Игэна и запутать вопрос. Они пытаются скрыть свои попытки совершить убийство. - Но это же абсурдно! - воскликнула Вирджиния. - Я никогда не встречалась с родственниками Трент. - Может быть, - сказал Мейсон, - если вы не будете столь загипнотизированы действиями шофера, вы лучше поймете сложившуюся ситуацию. - Посмотрим, - заявил Бергер. Он подошел к двери, открыл ее и кому-то сказал: - Войдите. Вошедшему мужчине было около сорока лет. У него была копна черных волос, темный цвет кожи, выступающие скулы и внимательные черные глаза. Он перевел взгляд с Гамильтона Бергера на Вирджинию Бакстер и энергично покачал головой. - Видели ли вы когда-либо эту молодую женщину? - спросил его Гамильтон Бергер. - Нет, - коротко ответил он. - А вы? - обратился он к Вирджинии. Вирджиния молчала. - Вот так-то, - сказал Бергер, обращаясь к ней. - Но это ни о чем не говорит! - воскликнула она. - Я его также никогда не видела. В целом он похож на шофера миссис Трент, но это не тот человек, который приходил ко мне. - Это, - сухо произнес Гамильтон Бергер, - Джордж Игэн, шофер миссис Трент. Все, Джордж, вы можете идти. - Повернувшись к Мейсону, Гамильтон сказал: - Джордж ударился головой, когда выпрыгнул из автомобиля. Какое-то время он был без сознания. - Одну минуточку, - сказал Мейсон. - Не пытайтесь шутить со мной. Если он в состоянии передвигаться и пришел сюда для опознания, значит, он может ответить на вопросы. - Ему не нужно этого делать, - заявил Гамильтон Бергер. Мейсон проигнорировал слова окружного прокурора и обратился к шоферу: - У вас имеется частный автомобиль. Это "олдсмобиль", номер ОDТ ноль шестьдесят два. Игэн с удивлением посмотрел на Мейсона: - Да, это номер моей автомашины. Но это не "олдсмобиль", а "кадиллак". - Вчера до обеда вы ездили на нем? - спросил Мейсон. Игэн недоуменно посмотрел на Мейсона, затем покачал головой и сказал: - Я возил миссис Трент. Мы ездили во Фресно. - Заканчивайте, Джордж, - сказал Гамильтон Бергер. - Нет необходимости отвечать на другие вопросы. Шофер вышел из помещения. Гамильтон Бергер повернулся к Мейсону и выразительно пожал плечами. - Вы все видели сами, - сказал он. - Если и делаются попытки кого-то скомпрометировать, то этого шофера. Вам, очевидно, следует лучше проверить рассказ вашей клиентки. Если у вас не будет возражений, сегодня в одиннадцать часов мы предъявим Вирджинии Бакстер обвинение в предумышленном убийстве первой степени. Предварительные слушания можно организовать в любой удобный для вас день. Мы хотим, чтобы у вас было достаточное время для подготовки. - Это очень любезно с вашей стороны, - заметил Мейсон. - Мы бы хотели, чтобы предварительные слушания были проведены как можно быстрее, например завтра утром, если это будет вписываться в график работы судьи. - В этом случае, мистер Мейсон, - холодно улыбнулся Гамильтон Бергер, - мы не сможем подготовиться по некоторым пунктам, но ваше предложение тем не менее не застанет нас врасплох. Это дело вы проиграете. Ваша клиентка очень хитрая интриганка. Я еще не знаю, против кого она интригует. Мне еще не известно, кто подсыпал яд в пищу Лоретты Трент, но я знаю, что именно машина вашей клиентки ударила автомобиль миссис Трент и выбросила ее на обочину дороги. Рассказанная вашей клиенткой очевидная ложь делает ее крайне уязвимой. Во всяком случае, она останется под арестом, пока мы будем искать ее сообщника. А сейчас я оставлю вас наедине с вашей клиенткой. Окружной прокурор кивнул лейтенанту Трэггу, и они вышли, закрыв за собой дверь. Мейсон повернулся к Вирджинии Бакстер. - Произошла какая-то страшная ошибка, мистер Мейсон, - сказала она. - В целом тот человек похож на шофера, я имею в виду человека, который приходил ко мне и назвался Менэрдом. Помните, вы сказали мне, что это шофер Лоретты Трент? - Да, в основе этого заключения лежало данное вами описание его внешности и номер его автомобиля. Вы уверены, что это был "олдсмобиль"? - Разумеется, это была не новая машина, но я с определенной уверенностью считала, что... Я могла ошибиться в номере, могла ошибиться в последней цифре, но первая цифра была ноль. - Нет, Вирджиния, - покачал головой Мейсон, - слишком много совпадений. Возможно, вы стали жертвой кого-то, кто втянул вас в это грязное дело. Для разнообразия вы, может быть, расскажете мне правду? - Но я и говорю вам правду. - Я хочу вам вот что сказать, - заявил Мейсон. - Если вы будете настаивать на своем варианте развития событий, вас привлекут к Суду по обвинению в убийстве. Если кто-то использует вас в качестве своего орудия, а вы не даете мне возможности разобраться в происшедшем, не рассказывая всю правду, вы ставите себя в исключительно серьезное и опасное положение. Она покачала головой. - Ну? - спросил Мейсон. - Я рассказала вам правду, - наконец ответила Вирджиния. - Я - ваш адвокат, - сказал Мейсон. - Если вы настаиваете на том, что говорите правду, то каким бы странным и непонятным ни казался ваш рассказ, я должен верить вам и в Суде не выказывать ни малейших сомнений. - Вы действительно не верите мне? - спросила Вирджиния. Мейсон задумчиво посмотрел на нее. - Если вы были бы в составе присяжных заседателей и услышали бы от обвиняемого подобный рассказ, вы поверили бы ему? Вирджиния Бакстер расплакалась. - Поверили бы? - вновь спросил Мейсон. - Нет, - сказала Вирджиния сквозь слезы. - Он звучит... В нем слишком много неправдоподобных моментов. - Вот именно, - подтвердил Мейсон. - У вас есть одна-единственная защита. Или вы рассказываете мне абсолютную правду, и я принимаю ее. Или вы настаиваете на своей невероятной версии. В этом случае я должен согласиться с ней и исходить из того, что какой-то проницательный и удивительно умный человек намеренно хочет "повесить" на вас убийство. И, судя по тому, как развиваются события, он преуспевает в этом. Она смотрела на Мейсона полными слез глазами. - Вы, конечно, понимаете мои трудности, - сказал Мейсон. - Поскольку я принимаю точку зрения, что вас пытаются скомпрометировать, то даже небольшая фальшь в вашем рассказе приведет вас в тюрьму на волне разгневанного общественного мнения. Малейшая ложь полностью уничтожит ваши шансы. - Я понимаю, - кивнула Вирджиния. - Теперь, принимая во внимание создавшуюся ситуацию и мои разъяснения, не хотите ли вы изменить свой рассказ? - спросил Мейсон. - Я не могу изменить его, - ответила Вирджиния. - Потому что вы хотите придерживаться его? - Потому что я не могу его изменить, мистер Мейсон. Это правда. - Отлично, - сказал Мейсон. - Из этого я буду исходить и сделаю все, что могу. Держите голову выше. Адвокат вышел из помещения. 18 Джерри Касвелл, заместитель окружного прокурора, выступавший в деле по обвинению Вирджинии Бакстер в торговле наркотиками и твердо уверенный в том, что справедливость во время первого процесса была попрана, уговорил окружного прокурора поручить ему вести дело по обвинению Вирджинии Бакстер в убийстве первой степени во время предварительных слушаний. Он приступил к выполнению своих обязанностей с особым рвением и полный решимости, что на этот раз он не позволит Перри Мейсону получить какие-либо преимущества за счет своей сообразительности и способности быстро мыслить. В качестве первого свидетеля был вызван Джордж Игэн. Шофер занял свидетельское место, назвал свое имя, указал адрес и род занятий. - Скажите, что вы делали в среду вечером? - спросил Касвелл. - Я возил на автомобиле Лоретту Трент. Мы ездили в Вентуру и возвращались домой по прибрежному шоссе. - Знали ли вы, куда вы едете? - Миссис Трент сказала, что мы свернем к мотелю, расположенному в горах у озера. Дорогу она обещала показать. - Она сообщила вам, по какой дороге вы поедете? - Нет, но она обещала предупредить о повороте. - Знаком ли вам мотель под названием "Сант Рест" и дорога к нему? - Да, сэр. Поворот к нему примерно в трехстах ярдах от кафе "Си Крест". - Когда вы в среду вечером приближались к этому повороту, что случилось? - Миссис Трент попросила меня немного снизить скорость. - А затем? - Я понял, конечно, что она собиралась... - Ограничьтесь ответом на заданный вопрос, - прервал Касвелл. - Здесь не нужно ваших рассуждений. Что случилось? - Сзади появился свет фар. Я не знаю, как это выразить без того, чтобы не сказать о том, что я думал. Я готовился сделать левый поворот, и я... - Никого не интересует, что вы готовились сделать. Говорите о том, что вы _с_д_е_л_а_л_и_. - Я резко подал машину вправо настолько, насколько это было можно, чтобы автомобиль мог обогнать нас слева. - Автомобиль обогнал вас? - Да, но не в обычной манере. - И сто случилось? - Автомобиль резко повернул и ударил в переднюю часть моей машины. Затем водитель вывернул руль, задняя часть автомобиля пошла вправо и еще раз ударила в переднюю часть машины, на которой мы ехали. Машина сошла с дороги и потеряла управление. - Что случилось затем? - Работая рулем, я пытался удержать машину на дороге, но понял, что не сумею этого сделать. Я крикнул Лоретте Трент, чтобы она открыла дверь и прыгала. Сам я тоже открыл дверь и выпрыгнул. - Что произошло потом? - Я не знаю, что случилось сразу после этого. - Вы потеряли сознание? - Да. - Вы знаете, когда вы пришли в себя? - Нет, не знаю. Я не знаю точного времени. Не помню, когда произошла авария. На часы я посмотрел гораздо позже. Я был подавлен и возбужден, я плохо себя чувствовал. Страшно болела голова и меня тошнило. - Как долго, по вашему мнению, вы были без сознания? - Вопрос несущественнен, не относится к делу, - возразил Мейсон, - и не вытекает из предыдущего допроса. Прокурор требует заключения свидетеля. - Протест принят, - решил судья Грейсон. - Если позволит Высокий Суд, я хочу сказать, - начал Касвелл, - что есть определенные возможности установить, как долго человек находился без сознания. По некоторым косвенным признакам. - Тогда пусть свидетель и говорит о косвенных признаках, а не о своих выводах. - Хорошо, - сказал Касвелл. - Когда вы пришли в себя, где вы оказались? - Я лежал распростертым на земле вниз лицом. - Далеко ли от дороги вы лежали? - Точного расстояния я не знаю. Возможно, футах в десяти. - Кто там был? - Надо мной склонился полицейский из дорожной патрульной службы. - Он помог вам встать на ноги? - Не сразу. Сначала он перевернул меня. Затем дал какое-то стимулирующее лекарство и спросил, могу ли я пошевелить пальцами ног. Я смог. Затем рук. Я тоже смог. После этого он попросил меня осторожно подвигать ногами, затем руками. Потом помог мне сесть, затем встать. - Сколько времени прошло после того, как вы пришли в сознание, до того, как встали на ноги? - Несколько минут. - После этого вы стали искать машину миссис Трент? - Да. - Вы увидели ее? - Нет, она исчезла. - Вы рассказали полицейскому, что произошло? - Прошло какое-то время до того, как я пришел в себя. Сначала я ничего не понимал. - Что случилось потом? - Я услышал звуки сирены. Подошла машина технической помощи. Затем подъехала еще одна машина. На глубине двадцати пяти футов ныряльщики обнаружили машину миссис Трент. Машина лежала носом вниз на правом боку. Двери с левой стороны открыты. В машине никого не оказалось. - Откуда вы знаете, что в машине никого не было? - При мне машину подняли на поверхность. Я подошел и заглянул внутрь. - Теперь, с разрешения Высокого Суда, - сказал Касвелл, - я хотел бы временно отпустить данного свидетеля, с тем чтобы допросить другого. Однако я понимаю, что, когда он начнет давать показания, возможно, возникнут возражения в том плане, что не установлен состав преступления. Я хотел бы заявить Высокому Суду, что мы готовы ответить на эти возражения, что в данном случае состав преступления означает человека, против которого совершено преступление, а не тело жертвы. В судебной практике имеется немало примеров, когда убийцы преследовались по Суду и наказывались, хотя трупы их жертв не были обнаружены. Требуется подтвердить состав преступления косвенными доказательствами, как и любой другой факт этого дела, и... - Нет необходимости повторять здесь элементарные положения уголовного права, - сказал судья Грейсон. - Если мистер Мейсон не настаивает на доказательстве состава преступления, то он просто решил почесть на лаврах. Мейсон поднялся со своего места и улыбнулся судье: - Напротив, Ваша Честь, защита считает, что представленные доказательства достаточно убедительно свидетельствуют о смерти миссис Трент. Мы не собираемся поднимать вопрос о... составе преступления по причине отсутствия тела. Однако Высокий Суд, очевидно, будет иметь в виду, что состав преступления означает не просто доказательство смерти, а доказательство смерти, вызванной преступными методами. А пока создается впечатление, что смерть Лоретты Трент явилась следствием несчастного случая. - Поэтому я и хочу отпустить этого свидетеля и вызвать другого, - сказал Касвелл. - Используя показания этого свидетеля, я намереваюсь доказать, что было совершено преступление. - Хорошо, - сказал судья Грейсон. - Однако защита имеет право подвергнуть этого свидетеля перекрестному допросу по существу данных им показаний. - Мы подождем с перекрестным допросом, - ответил Мейсон. - Хорошо. Вызывайте своего следующего свидетеля, - определил судья Грейсон. - Вызываю лейтенанта Трэгга, - объявил Касвелл. Подошедший к свидетельскому месту лейтенант Трэгг был приведен к присяге. - Вы были в тюрьме, когда туда привезли подсудимую и допрашивали ее? - Да, сэр. - Вы разговаривали с подсудимой? - Да, сэр. - Вы информировали обвиняемую о ее конституционных правах? - Да. - Что она рассказала в свое оправдание? - Она заявила, что ей позвонила Лоретта Трент и попросила встретиться в мотеле "Сант Рест". Она уехала туда и якобы находилась в мотеле значительно больше часа. Ее охватило беспокойство, поэтому она позвонила Перри Мейсону, который приехал к ней в мотель. После этого они вместе с обвиняемой пошли посмотреть ее машину. - Что они обнаружили? - Машина оказалась поврежденной. Была разбита фара и погнут бампер. - Высказал ли Мейсон какие-либо соображения? - торжествующе спросил Касвелл. - Обвиняемая сказала, что Мейсон велел ей сесть в машину, выехать с территории мотеля, развернуться и затем через въездные ворота возвратиться назад. Затем Мейсон сел в свою машину и столкнулся с машиной обвиняемой, с тем чтобы... - Минутку, - прервал Трэгга Мейсон. - Я возражаю против того, чтобы свидетель делал выводы. Пусть он излагает факты. - Я спрашивал свидетеля о том, что ему рассказала обвиняемая, - объяснил Касвелл. - Разве обвиняемая не объяснила, с какой целью это было сделано? - Да, объяснила. Она сказала, что это было сделано для того, чтобы можно было скрыть первую аварию. - Что еще она рассказала вам? - Она сказала, что Джордж Игэн, шофер Лоретты Трент, обратился к ней с просьбой напечатать фальшивую копию завещания. - Что это за завещание? - Речь идет о завещании, якобы составленном Лореттой Трент. - Что, по словам обвиняемой, она сделала в связи с просьбой Игэна? - Напечатала копии двух завещаний на бумаге покойного адвоката Делано Баннока, у которого она когда-то работала и который обслуживал миссис Трент, и получила за это пятьсот долларов. - Что еще она заявила в подтверждение своих слов? - Она сказала, что заказной почтой направила на свой домашний адрес листы копировальной бумаги, которые она использовала при печатании завещаний. Она также пояснила, что, следуя советам Перри Мейсона, для каждого листа она закладывала свежую копирку, с тем чтобы на свет можно прочитать напечатанный текст. - Подождите минутку, - попросил судья Грейсон. - Речь идет о конфиденциальном совете, данном обвиняемой ее адвокатом, не так ли? - Именно так, Ваша Честь, - пояснил Касвелл. - Невозможно по-другому рассказать об этом разговоре, кроме повторения слов обвиняемой. Если бы проводился допрос обвиняемой и я бы спросил ее о советах со стороны адвоката, это означало бы нарушение тайны общения. Но на свидетельском месте находится лейтенант Трэгг, и я могу спросить его о том, что обвиняемая сказала в отношении своих действий и как она объяснила их. Если во время того разговора обвиняемая сочла возможным отказаться от тайны общения и рассказала о советах своего адвоката, почему же сейчас свидетель не может повторить ее слова? - Эту ситуацию должен был предвидеть адвокат, когда советовал своей клиентке такие действия, которые вводили в заблуждение сотрудника правоохранительных органов и в данном случае являются попыткой добиться отказа от уголовного преследования за материальное вознаграждение, - сказал судья Грейсон. - В должное время мы возбудим дело против мистера Мейсона, - заверил Касвелл, - а сейчас мы имеем полное право сообщить, что, по словам обвиняемой, ей советовал адвокат. Судья Грейсон посмотрел на Мейсона. - У вас нет возражений, мистер Мейсон? - спросил он. - Конечно, нет. У меня нет возражений против изложения фактов данного дела. У меня еще будет возможность показать, кто намеренно пытается ложно обвинить мою клиентку в... - Одну минутку, - перебил Касвелл. - Время для выступления мистера Мейсона еще не пришло. У него еще будет возможность выступить от имени обвиняемой, когда я закончу свою часть. У него также будет возможность защитить себя в Дуде, который будут разбираться его собственные действия. - Я думаю, это правильно, - решил судья Грейсон. - Однако мистер Мейсон может высказать мнение в отношении своего возражения. - Это не было возражением, - ответил Мейсон. - Я хотел, чтобы свидетель рассказал здесь обо всем, что он узнал от обвиняемой. - Хорошо, тогда продолжим, - сказал судья Грейсон. - Я думал, что появятся возражения, касающиеся тайны общения. Но если клиент отказался от этого права и сделал добровольное заявление... Если нет возражений, продолжим. - Бакстер заявила, - продолжил Касвелл допрос лейтенанта Трэгга, - что к ней приходил Джордж Игэн, не так ли? - Да. - И она опознала его? - Нет, сэр. - Можете приступать к перекрестному допросу, мистер Мейсон, - сказал Касвелл. - Лейтенант, с этой молодой женщиной вы беседовали поздно ночью? - спросил Мейсон. - Ее арестовали довольно поздно. - Вы знали, что она моя клиентка? - Нет. - Вы действительно не знали? - Мне известно только то, что она сама рассказала мне. - И вы ей не поверили? - Мы никогда не принимаем на веру то, что нам рассказывают обвиняемые. Мы все подвергаем проверке. - Я знаю, - сказал Мейсон. - Тогда как же вы можете заявлять, что все сказанное обвиняемой о моих советах ей является правдой? - Тут, - пояснил, колеблясь, Трэгг, - есть несколько сопутствующих обстоятельств. - Каких, например? - Обвиняемая разрешила нам вскрыть письмо, которое она послала на свой домашний адрес. - И вы вскрыли его? - Да. - И нашли там копирки, использовавшиеся для печатания тех поддельных завещаний, о которых она рассказала вам? - Да. - И по этой причине вы решили верить всему, что она рассказала вам? - Это было сопутствующее, подтверждающее обстоятельство. - Почему же вы тогда не поверили ей, когда она сказала вам, что я представляю ее интересы? - Ну если это так важно, - сказал Трэгг, - я поверил ей. - Почему же вы не сообщили мне, что она в тюрьме? - Я сказал, что она может позвонить вам. - И что она ответила? - Она сказала, что это бесполезно, что она не понимает случившегося, что этот шофер Джордж Игэн является преступником, что она добровольно рассказывает нам об этих фактах для того, чтобы мы арестовали его. - И вы это сделали? - Не в тот вечер. На следующее утро. - Что случилось дальше? - В присутствии окружного прокурора Гамильтона Бергера и вас в комнате для консультаций окружной тюрьмы мы свели вместе обвиняемую и Джорджа Игэна. В ее присутствии Игэн заявил, что ранее никогда ее не видел. Обвиняемая сказала, что к ней приходил другой человек. - Сделала ли обвиняемая еще какие-либо заявления? - Она призналась, что приходивший к ней человек представился не Джорджем Игэном. Эта фамилия появилась в результате проверки номера автомашины, на которой он приезжал. Она пояснила, что тот человек назвался Джорджем Менэрдом. - Вы заставили обвиняемую рассказать вам все это, заявив, что расследуете убийство, что вам нужно арестовать преступника. Вы также говорили ей, что не считаете ее виновной, что она слишком молода и порядочна для подобного преступления, что, по вашему мнению, кто-то ложно пытается обвинить ее в совершении преступления, что, если она сразу же расскажет все вам, не связываясь со мной, вы начнете расследование и все выясните. Вы сказали, что в этом случае освободите ее и она проведет ночь дома, в своей постели. Не так ли? - Лично я этого не говорил, - улыбнулся лейтенант Трэгг, - но один из проводивших допрос полицейских в подобном плане высказывался. - Это было в вашем присутствии и с вашего одобрения? Поколебавшись немного, Трэгг сухо заявил: - Это обычная практика допроса. - Спасибо, - сказал Мейсон, - у меня все. - Вызываю свидетеля Карсона Германа, - объявил Касвелл. Герман оказался высоким худощавым мужчиной с побитым оспой носом, водянистыми голубыми глазами, плотно сжатыми губами и выступающими скулами. Этот человек отличался выразительной манерой ведения беседы. Он заявил, что ехал на машине по прибрежной автомагистрали в южном направлении. Находясь на отрезке дороги между Окснардом и Санта-Моникой, впереди он увидел две машины: светлого цвета "шевроле" и большой черный лимузин. Марку этого лимузина он распознать не смог. - Заметили ли вы что-либо необычное? - спросил Касвелл. - Когда мы приближались к повороту, черный лимузин резко подал вправо, очевидно, намереваясь... - Не делайте своих выводов о том, что намеревался делать шофер, - перебил свидетеля Касвелл, - излагайте факты. - Хорошо, сэр. Черный лимузин сдвинулся к правой обочине дороги. - Что случилось дальше? - Машина "шевроле" почти сравнялась с черной машиной, затем внезапно резко повернула и передней частью ударила в левое крыло первой машины. Шофер "шевроле" резко повернул руль влево, и теперь уже задней частью машина еще раз ударила черный лимузин. - Вы видели, что произошло с ним? - Нет, сэр. Я ехал близко от "шевроле". Все произошло так быстро, что я не успел посмотреть на черный лимузин. Я видел, как он завилял и сошел с дороги. - Продолжайте. Что случилось потом? - "Шевроле" резко свернула на боковую дорогу, которая вела в горы. - Что сделали вы? - Я посчитал, что за рулем пьяный водитель, и решил... - Суд не интересует, что вы решили. Говорите о том, что вы сделали, - перебил свидетеля Касвелл. - Я свернул за "шевроле", пытаясь догнать эту машину, чтобы зафиксировать ее номер. - Вам это удалось? - Я пытался, но дорога очень петляла. Я заметил две последние цифры номера - шестьдесят пять. Увидел, что дорога пустынна, я испугался. Решил развернуться при первой возможности и сообщить в полицию. Поскольку дорога была пустынна и извилиста, шофер впереди идущей машины, несомненно, понял, что я... - Не нужно делать заключений, - прервал свидетеля судья Грейсон. - Мистер Герман, мы вас уже дважды предупреждали. Нас интересуют только факты. Что вы сделали? - Я снизил скорость, остановился, дождался, пока не скроются огни той машины. Так как дорога петляла, свет иногда падал на ограждение дороги, и было видно, что работает одна фара. - Что произошло дальше? - Я ехал медленно и осторожно. Нашел место, где можно развернуться. В трехстах ярдах от поворота находится ресторан, специализирующийся на продуктах моря. Там я остановился, позвонил в дорожную патрульную полицию и сообщил об аварии. Мне сказали, что какой-то мотоциклист уже информировал о происшествии и что туда направлена специальная машина. - Вы не вернулись на место происшествия и не посмотрели, насколько серьезно разбита машина и нет ли пострадавших? - Нет, сэр. К сожалению, приходится признать, что я этого не сделал. Я считал, что прежде всего следует уведомить дорожную полицию. Думал, что, если кто-то серьезно ранен, из других машин заметят аварию, остановятся и окажут первую помощь. - Можно приступать к перекрестному допросу, - заявил Касвелл. - Вы видели впереди идущую машину достаточно хорошо, чтобы сказать, кто был за рулем - мужчина или женщина - и сколько человек находилось в ней? - спросил Мейсон. - В машине был один человек. Мужчина или женщина - определить невозможно. - Спасибо, - сказал Мейсон. - У меня все. - Вызываю в качестве свидетеля Гордона Келвина, - объявил Касвелл. Келвин неторопливо, с чувством собственного достоинства вышел вперед, принял присягу и заявил, что является мужем сестры покойной Лоретты Трент. - Вы были в зале суда и слышали заявление обвиняемой о том, что ее убедили напечатать поддельную копию завещания? - Да, сэр, слышал. - Что вы можете сказать о состоянии Лоретты Трент? - Я возражаю как против несущественного и не относящегося к делу вопроса, - заявил Мейсон. - Если Высокий Суд позволит сказать, - мгновенно отреагировал Касвелл, - это важный имущественный вопрос. Я собираюсь показать, что история, рассказанная обвиняемой, является чистой выдумкой, потому что изготовление поддельного завещания было бесполезно. Из показаний этого свидетеля будет следовать, что покойная Лоретта Трент составила завещание много лет тому назад, передала его Гордону Келвину в запечатанном конверте, который подлежал вскрытию после ее смерти. Этот конверт был предъявлен Келвином и вскрыт в присутствии свидетелей. В конверте находилось последнее завещание Лоретты Трент. Каких-либо сомнений в этом не возникает. Поэтому любая копия завещания не будет иметь какого-либо воздействия. - Возражение мистера Мейсона снимается, - постановил судья Грейсон. - Я всегда был близок к сестре своей жены, - ответил свидетель. - Я старший из ее двух зятьев. Моя свояченица Лоретта Трент держала завещание в запечатанном конверте в ящике стола. Примерно четыре года назад она сказала мне об этом и попросила вскрыть конверт в случае своей смерти. После трагического случая, произошедшего в прошлую среду, понимая, что могут возникнуть вопросы о соблюдении определенной процедуры в этом деле, я связался с окружной прокуратурой и вскрыл конверт в присутствии адвоката, банкира и окружного прокурора. - Что содержалось в конверте? - Там находился документ, являющийся последним завещанием Лоретты Трент. - У вас с собой этот документ? - Да. - Предъявите, пожалуйста. Келвин вытащил из кармана сложенный документ. - Вы как-нибудь обозначили документ, чтобы можно было провести его идентификацию? - спросил судья Грейсон. - Каждая страница этого документа, - заявил Келвин, - помечена моими инициалами, а также инициалами окружного прокурора Гамильтона Бергера, банкира, который при этом присутствовал, и адвоката. - Этого достаточно, - улыбнулся судья Грейсон. - Это, как я понимаю, ваши инициалы, написанные вами? - Да, именно так. Судья Грейсон внимательно рассмотрел документ, затем передал его Мейсону. Мейсон внимательно изучил завещание. - Я хочу, чтобы документ был приобщен к делу в качестве вещественного доказательства, - сказал Касвелл. - Поскольку это оригинал завещания, я предлагаю снять с него копию, заверить и затем использовать ее вместо оригинала в качестве вещественного доказательства. - Возражений нет, - объявил Мейсон. - Я хотел бы для протокола прочитать текст завещания, а затем приобщить его к делу, - сказал Касвелл. Напыщенно и торжественно он приступил к чтению: "Я, Лоретта Трент, находясь в здравом уме и твердой памяти, заявляю, что я бездетная вдова, из близких родственников у меня две сестры - Диана Бриггс и Максин Келвин, находящиеся соответственно замужем за Борингом Бриггсом и Гордоном Келвином. Далее я заявляю, что в течение многих лет они живут вместе со мной в одном доме, что я очень привязана к своим зятьям, они мне, как родные братья. Я люблю и уважаю своих сестер. Однако я понимаю, что женщины, особенно мои сестры, не обладают проницательным умом, необходимой деловой хваткой, что не позволяет им заниматься решением различных проблем, связанных с управлением моим хозяйством. Поэтому я назначаю Гордона Келвина своим душеприказчиком. За исключением упомянутых в завещании специальных распоряжений я прошу все оставшееся имущество, не подлежащее налогообложению наследство и недвижимость разделить в равных долях между Дианой и Борингом Бриггс, Максин и Гордоном Келвин". Касвелл внушительно помолчал, оглядел притихшую публику, затем продолжил чтение: "Кроме того, я завещаю своей сестре Диане Бриггс пятьдесят тысяч долларов, другой сестре, Максин Келвин, - такую же сумму. Однако имеются несколько человек, которые проявили свою глубокую преданность мне. Прежде всего я хочу назвать доктора Ферриса Элтона. Поскольку Элтон специализируется по заболеваниям внутренних органов и не занимается хирургией, он практикует в такой области медицины, которая по сравнению с хирургией оплачивается недостаточно высоко..." Вирджиния Бакстер вцепилась своими крепкими пальцами в колени Мейсона. - О, да, да, - прошептала она. - Сейчас я вспоминаю это место. Помню, как печатала его. Я помню, как она высоко отзывалась о... - Тише, - предупредил Вирджинию Мейсон. Джерри Касвелл продолжал читать: "Доктор Элтон преданно лечил меня, всегда работал очень много и тем не менее у него нет достаточных накоплений на обеспеченную старость. Поэтому я завещаю доктору Элтону сто тысяч долларов. Есть еще два человека, привязанность и преданность которых всегда восхищали меня. Это Джордж Игэн, мой шофер, и Анна Фритч, ухаживавшая за мной при недомоганиях. Я не хочу, чтобы моя смерть явилась для них событием, вознесшим их из бедности к богатству, но я в равной степени не хочу забывать их услуг. Поэтому я завещаю моему шоферу Джорджу Игэну пятьдесят тысяч долларов в надежде, что с помощью этих средств он сумеет открыть собственное дело. Анне Фритч я также завещаю пятьдесят тысяч долларов". Касвелл торопливо перевернул страницу, как это обычно делает человек, заканчивающий чтение важного документа. "Если кто-то, конкретный человек или группа лиц, будет оспаривать данное завещание или будет утверждать, что он или она является моими наследниками, а я вольно или невольно забыла о нем, я завещаю такому лицу сто долларов". - Кроме того, - заявил Касвелл, - в завещании имеется обычный заключительный параграф и дата. Оно подписано завещательницей и свидетелями - покойным Делано Банноком, адвокатом, и, - тут Касвелл сделал многозначительный жест в сторону обвиняемой, - Вирджинией Бакстер. С открытым ртом Вирджиния смотрела на заместителя окружного прокурора. Мейсон сжал ее руку, чтобы она вернулась в реальный мир. - Вы закончили допрос данного свидетеля? - спросил Касвелла судья Грейсон. - Да, Ваша Честь. - Будете ли вести перекрестный допрос, господин адвокат? Мейсон встал. - Это завещание было обнаружено вами в запечатанном конверте? - Да. Запечатанный конверт лежал в ящике, именно на том месте, о котором говорила Лоретта Трент. Завещание находилось в запечатанном конверте. - Что вы сделали с ним? - Я положил его в сейф и позвонил окружному прокурору. - Где находится сейф? - В моей спальной комнате. - Сейф уже имелся в этой комнате, когда вы начали использовать его? - Нет, я его там поставил. - Зачем? - Дом большой, а у меня есть определенные ценные вещи. Репутация Лоретты Трент как очень богатой женщины широко известна. Поэтому я попросил поставить сейф, где моя жена могла бы хранить свои драгоценности, а я - деньги. - Чем вы занимаетесь? - спросил Мейсон. - Я занимаюсь многими делами, - с достоинством ответил Келвин. - Например, чем? - Я не думаю, что мне следует здесь перечислять их. - Вопрос несущественнен и не относится к делу, - заявил Касвелл. - Я полагаю, - сказал судья Грейсон, - что это характеризующие свидетеля сведения и адвокат имеет право знать их. Хотя я не вижу, как этот вопрос может повлиять на исход дела или на оценку Судом показаний данного свидетеля. - Нет необходимости выяснять весь жизненный путь свидетеля, - проворчал Касвелл. Судья Грейсон вопросительно посмотрел на Мейсона. - У вас есть какие-то причины задавать этот вопрос? - спросил он. - Я задам его по-другому, - ответил Мейсон, - чтобы можно было сделать определенные выводы. Все эти различные сферы вашей деятельности дохода вам не приносили, не так ли? - Нет, сэр, это не так. - Но результат таков, что вам пришлось жить с Лореттой Трент, не так ли? - По ее приглашению. - Вот именно, - сказал Мейсон. - Поскольку вы не могли обеспечивать себя? - Нет, сэр. Я мог содержать себя, но у меня были определенные финансовые трудности, некоторый деловой спад. - Другими словами, вы были фактически банкротом! - Да, у меня были некоторые финансовые трудности. - И ваша свояченица пригласила вас жить с ней? - Да. - По вашей подсказке? - Ее другой деверь, мистер Боринг Бриггс, уже жил в доме Лоретты Трент. Это большой дом. Моя жена и я приехали навестить Лоретту и больше не уезжали. - Такое же положение и у Боринга Бриггса, не так ли? - спросил Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Он тоже столкнулся с финансовыми трудностями и переехал жить к Лоретте Трент? - В его случае, - ответил Келвин, - некоторые обстоятельства вынудили его так действовать... Это была необходимость. - Финансовые обстоятельства? - В какой-то мере, да. Боринг Бриггс столкнулся с определенными трудностями и не мог обеспечить свою жену денежными средствами, которые она потом получила от своей щедрой сестры Лоретты Трент. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - У меня все. Келвин покинул свидетельское место. - Ну что? - прошептал Мейсон Вирджинии Бакстер. - Расскажите мне о завещании. - Это именно то завещание, - ответила она. - Я помню тот абзац, в котором Трент воздавала должное своему доктору. - Я собираюсь взять завещание и внимательно рассмотреть его. Сделайте так, чтобы не было заметно ваше внимание к моим действиям. Незаметно, через мое плечо посмотрите на завещание, особенно на подписи. Убедитесь, что там стоит ваша подпись. Мейсон подошел к столу секретаря Суда. - Могу я ознакомиться с завещанием? Я хочу его внимательно рассмотреть. Секретарь передал завещание Мейсону. Касвелл объявил: - Вызываю следующего свидетеля, офицера калифорнийской дорожной патрульной полиции Гарри Эйбурна. Одетый в форму Эйбурн прошел к свидетельскому месту. Он заявил, что осматривал место столкновения машин в районе мотеля "Сант Рест". Переворачивая страницы завещания и не проявляя особого интереса к свидетелю, Мейсон принялся изучать подписи. - Это моя подпись, - сказала Вирджиния, - а это - мистера Баннока. О, мистер Мейсон, я теперь все отчетливо вспомнила. С этим завещанием все в порядке. Я помню несколько характерных вещей. Вот небольшое чернильное пятно внизу страницы. Я помню, как это случилось, когда мы подписывали завещание. Я хотела перепечатать последнюю страницу, но мистер Баннок велел оставить так, как есть. - Кажется, там есть отпечаток пальца, - сказал Мейсон. - На чернильном пятне. - Я не вижу. - Вон там. Несколько извилин, но достаточно, чтобы провести идентификацию. - Господи! - воскликнула Вирджиния. - Это, очевидно, мой или Лоретты Трент. - Оставим это на усмотрение Касвелла, - сказал Мейсон. - Он выяснит. Адвокат просмотрел последние страницы завещания, сложил их и вставил в конверт. Подошел к секретарю и бросил конверт на его стол, как будто он не представляет для него никакого интереса. Затем вернулся на свое место. Когда Мейсон сел на свое место подле Вирджинии Бакстер, она прошептала: - Но зачем нужно было кому-то подделывать те два завещания, когда есть подлинное? Очевидно, о его существовании не знали. - Может быть, кто-то хотел выяснить это, - сказал Мейсон. - Поговорим об этом позднее, Вирджиния. Гарри Эйбурн давал свои показания спокойно, без эмоций. Он рассказал, что случилось, стараясь быть беспристрастным и максимально точным. Он заявил, что по радио ему дали указание прибыть в мотель "Сант Рест" для расследования автомобильного столкновения. По его словам, это задание носило обычный характер. Он прибыл в назначенное место и обнаружил, что столкнулись два автомобиля: один принадлежал обвиняемой, другой - Перри Мейсону. Пока он выяснял все факты, касавшиеся столкновения машин, он попросил по радио проверить их владельцев. Через некоторое время он получил ответ. - Я не могу расспрашивать вас, что вам сказали по радио, - пояснил Касвелл, - поскольку это означало бы использование слухов. Но я могу спросить вас, что вы сделали, получив ответ на свой запрос. - Я спросил у обвиняемой, пользовалась ли она машиной, не было ли ранее еще одного столкновения и где она находилась в течение последнего часа. - И что она ответила? - Она отрицала использование машины, сказала, что проехала лишь вокруг стоянки для машин. Заявила, что в течение двух последних часов находилась в домике мотеля. Она категорически отрицала, что ее машина явилась причиной еще одной аварии. - Что случилось дальше? - Я проверил номер ее машины. Обнаружил две совпадающих цифры. Далее проверил марку машины и нашел достаточно оснований для взятия ее под арест. Позднее я вернулся на место происшествия, где подобрал осколки разбитой фары ее машины. Затем я поехал на место аварии на прибрежном шоссе, где также нашел несколько осколков разбитой фары. После этого я снял с машины уцелевшую часть передней фары и сложил все найденные осколки. - Эта фара у вас с собой? - Да. - Можете ли вы предъявить ее? Эйбурн подошел к картонной коробке и вытащил из нее стекло фары, которое было склеено из кусочков. - Не могли ли вы объяснить происхождение каждого кусочка? - Конечно, сэр, могу. Этот маленький кусочек находился около ободка фары автомобиля обвиняемой. Этот и другой кусочек я обозначил номерами "один" и "два" и цифры написал на приклеенной к ним ленте. Вот эти кусочки стекла я нашел на месте столкновения машины около мотеля "Сант Рест". Я обозначил их номерами "три" и "четыре". А эти три кусочка, обозначенные номерами "пять"; "шесть" и "семь", я подобрал на месте аварии на прибрежной дороге. Все они подходят друг к другу. - Вы можете задавать вопросы, - сказал Касвелл Мейсону. - У меня нет вопросов, - улыбнулся ему Мейсон. Судья Грейсон посмотрел на него. - У вас нет вопросов, мистер Мейсон? - спросил он. - Нет, Ваша Честь. - Тогда, - объявил Касвелл, - я хотел бы вызвать Джорджа Игэна, чтобы он дал показания по другим, относящимся к делу, вопросам. - Хорошо, - сказал судья Грейсон. Игэн подошел к свидетельскому месту. - Вы уже под присягой, - предупредил его Касвелл. Игэн кивнул и сел. - Приходили ли когда-либо вы к обвиняемой и просили ли ее рассказать о завещании? - В первый раз я увидел обвиняемую здесь, в тюрьме. До этого я никогда не видел ее. - Вы никогда не давали ей пятьсот долларов или какую-либо другую сумму, с тем чтобы она напечатала поддельные завещания? - Нет, сэр. - Короче говоря, никаких дел с ней вы никогда не имели? - Совершенно верно. - И никогда в своей жизни вы ее не видели? - Нет, сэр. - Можете приступать к перекрестному допросу, - объявил Касвелл. Мейсон внимательно посмотрел на свидетеля. - Знали ли вы, что ваша фамилия указана в завещании Лоретты Трент? - спросил он. Свидетель колебался. - Отвечайте на вопрос, - сказал Мейсон. - Знали ли вы об этом? - Я знал, что мне завещается какая-то сумма, но размер ее не знал. - Следовательно, вы знали, что после ее смерти вы будете довольно состоятельным человеком? - Нет, сэр. Я не знал, сколько мне завещается. - Откуда вам известно, что ваша фамилия указана в завещании? - Она сама мне сказала. - Когда? - Три, четыре, а возможно, и пять месяцев назад. - Вы много занимались кулинарным делом, приготавливая пищу для Лоретты Трент, не так ли? - Да, сэр. - Вы использовали большое количество чеснока? - Да, она любила чеснок. - Известно ли вам, что чеснок является идеальным средством, чтобы заглушить вкус порошкового мышьяка? - Нет, сэр. - Подсыпали ли вы мышьяк в пищу, которую вы готовили для Лоретты Трент? - О, Ваша Честь, - вмешался Касвелл. - Этот вопрос совершенно к делу не относится. Он оскорбителен для свидетеля, и о нем ничего на прямом допросе не говорилось. Это неправильное ведение перекрестного допроса. - Я думаю, что это именно так, - постановил судья Грейсон, - если защита не сможет увязать его с материалами допроса. Он справедливо задавал вопросы, получает ли что-либо свидетель по завещанию, но последний вопрос - это уже совершенно другое дело. - Я хочу показать, что трижды делались преднамеренные попытки отравить мышьяком Лоретту Трент. По крайней мере в одном случае симптомы отравления появились после употребления пищи, приготовленной свидетелем, - сказал Мейсон. Судья Грейсон в удивлении расширил глаза, он подвинулся вперед. - И вы можете доказать это? - Да, я могу доказать, - сказал Мейсон, - получив соответствующие показания. Судья Грейсон отодвинулся назад. - Возражение снимается, - постановил он. - Отвечайте на вопрос. - Я никогда не подсыпал никаких ядов в пищу миссис Трент, - возмущенно воскликнул Игэн. - Мне ничего не известно ни о каком яде. Я не звал, что ее пытались отравить. Мне известно, что у нее были сильные боли в желудке, мне сказали, что частично причиной этого была острая пища. Поэтому я отговаривал ее от употребления пищи, приготовленной вне дома. Для вашего сведения, мистер Мейсон, я совершенно ничего не знаю о мышьяке. - Вы знали, что смерть Лоретты Трент вам выгодна, не так ли? - Одну минутку, - вмешался Касвелл. - Это неправильная интерпретация слов свидетеля. - Я спрашиваю свидетеля, - пояснил Мейсон, - не понимал ли он внутренне, что выиграет от смерти Лоретты Трент. - Нет, не понимал. - Разве вы не знали, что будете лучше обеспечены по сравнению с месячной оплатой? - Да, конечно. Она сказала мне об этом. - Тогда выходит, что вы знали о своих выгодах в случае ее смерти? - Не обязательно. Я потерял бы работу. - Но она же заверила, что собирается вознаградить вас, с тем чтобы вы ничего не потеряли? - Да. - Тогда вы знали, что выгадаете в случае ее смерти? - Если вы ставите вопрос таким образом, я знал, что ничего не потеряю. Да, знал. - Теперь скажите, - продолжал Мейсон, - во что была одета Лоретта Трент в эту последнюю поездку? - Как она была одета? - переспросил Игэн. - Да. - На ней была шляпа, пальто, туфли... - Что еще? - Надо подумать. На ней было пальто с пристяжным меховым воротником. - Она его носила? - Да, я помню, она попросила уменьшить обогрев машины, так как хочет надеть пальто. - Где вы были? - В Вентуре. - Вам известно, что она делала в Вентуре? - Нет. - Вам известно, что миссис Трент хотела приобрести там определенную собственность? - Да. Я знал, что мы едем посмотреть некоторую недвижимость, которую она хотела бы купить. - У нее была сумка? - Конечно, была. - Вам известно, что было в сумке? - Нет, сэр. Я думаю, обычные вещи. - Я не спрашиваю вас, что вы думаете. Я спрашиваю о том, что вы знаете. - Откуда я могу знать, что было у нее в сумке? - удивился Игэн. - Я спрашиваю вас, не знали ли вы об этом? - Нет, не знал. - Вы не знаете ни одной вещи, которая была у нее в сумке? - Ну, я знал, что в сумке был кошелек. - Не известно ли вам, что в сумке было пятьдесят тысяч долларов наличными? Свидетель даже привстал от удивления. - Что? - Пятьдесят тысяч долларов, - повторил Мейсон. - Господи, не может быть. Она никогда не носила с собой такой суммы наличными. - Вы уверены в этом? - Конечно, уверен. - Тогда вы, выходит, знаете, чего не было в кошельке? - Я знаю, что о наличии такой суммы она обязательно рассказала бы мне. - Откуда вам об этом известно? - Я знаю миссис Трент. - Таким образом, можно сказать, что, основываясь на предположении, вы пришли к выводу, что у нее не было с собой таких денег, не так ли? - Вы справедливо заметили. Мне не известно, были ли у нее с собой пятьдесят тысяч, - ответил Игэн. - Я так и предполагал, - сказал Мейсон. - Но я почти уверен, что у нее с собой не было таких денег, - сказал Игэн. - Разве она не сообщила вам, что собирается потрясти пачкой денег перед носом владельца той собственности? Не говорила ли вам чего-либо примерно в таком духе? - спросил Мейсон. Игэн колебался. - Не говорила? - настаивал Мейсон. - Она сказала мне, что собирается купить там какую-то недвижимость. Заметила также, что владелец сопротивляется, но, возможно, согласится, если она предложит заплатить наличными. - Вот именно, - улыбнулся Мейсон. - Где вы находились, когда автомобиль подняли из воды? - Я был там, на месте. - На дне машины сумки не было, не так ли? - Нет. Я полагаю, что сумку полицейские в машине не обнаружили. На заднем сиденье машины ничего не было. - Ни ожерелья, ни пальто, ни сумки? - Ничего. Полицейские сделали все, чтобы найти тело. Ныряльщики не стали рисковать жизнью, отыскивая мелкие предметы. Насколько мне известно, там очень скалистое дно. - Вам не известен водитель машины, которая ударила вас? - Мне сказали, что за рулем была обвиняемая. - Вы лично знали, кто был водителем этой машины? - улыбнулся Мейсон. - Нет. - Вы не опознали обвиняемую? - Нет. Мейсон резко повернулся, подошел к адвокатскому столику и сел. - У меня нет больше вопросов, - объявил он. - Из-за другого дела мы начали судебное заседание с небольшим запозданием, - сказал судья Грейвс. - Я думаю, что нужно отложить его до вечера. - Я почти закончил рассмотрение дела, - сказал Касвелл. - Думаю, что Высокому Суду были представлены все доказательства и он может принять решение, не откладывая дело. Свидетельства указывают на то, что было совершено преступление и, возможно, обвиняемая имеет к нему отношение. Это все, что необходимо было доказать на предварительных слушаниях. Мне бы хотелось закончить дело сегодня. Завтра утром меня ждут другие дела. - Господин заместитель прокурора, - заметил Мейсон, - допускает типичную ошибку, полагая, что дело носит административный характер. Обвиняемая имеет право привести доказательства, свидетельствующие в ее пользу. - Вы собираетесь привести доказательства в защиту обвиняемой? - спросил судья Грейсон. Мейсон улыбнулся: - Честно говоря, Ваша Честь, я еще не знаю. Я хочу выслушать все доказательства обвинения, а затем попросить сделать перерыв, с тем чтобы иметь возможность побеседовать со своей подзащитной, прежде чем принять решение о дальнейших действиях. - В таком случае, - сказал судья Грейсон, - Суду ничего не остается делать, как отложить заседание до десяти часов утра завтрашнего дня. Заседание Суда откладывается. Обвиняемая остается под стражей, но мистеру Мейсону должна быть предоставлена полная возможность побеседовать со своей клиенткой, прежде чем ее уведут из зала суда. Судья Грейсон покинул помещение. В углу зала в тесном кружке собрались Мейсон, Делла Стрит, Пол Дрейк и Вирджиния Бакстер. - Господи, - сказала Вирджиния, - но кто же тогда приходил ко мне и просил отпечатать поддельное завещание? - Вот как раз это нам и нужно установить, - ответил Мейсон. - Откуда вы знаете, что в кошельке у миссис Трент было пятьдесят тысяч долларов? - Я не знал об этом, - усмехнулся Мейсон. - Я спросил Игэна, не знает ли он, было ли в сумке миссис Трент пятьдесят тысяч долларов. - Вы думаете, у нее эта сумма имелась? - Не имею ни малейшего представления, - сказал Мейсон. - Но я хотел, чтобы Игэн сказал, что у нее не было таких денег. Теперь, Вирджиния, я хочу, чтобы вы пообещали мне ни с кем не говорить об этом деле до открытия заседания Суда завтра утром. Я не думаю, что они попытаются еще что-нибудь узнать от вас, но если это случится, скажите им, что вы получили инструкцию не отвечать на вопросы, не говорить ни слова. Вы сможете это сделать, Вирджиния, как бы ни был велик соблазн говорить? - Если вы прикажете мне молчать, я не произнесу ни слова, - сказала она. - Я хочу, чтобы вы вели себя очень тихо, - попросил ее Мейсон. - Хорошо. Это я обещаю вам. Мейсон похлопал Вирджинию по плечу. - Вы - молодец! Он подошел к двери и подал сигнал надзирательнице, которая увела Вирджинию Бакстер. Мейсон вернулся и попросил всех сесть. Он начал ходить по комнате. - Ну хорошо, - произнес наконец Дрейк. - Что ты скажешь о пятидесяти тысячах долларов? - Я хотел, чтобы поискали сумку. Думаю, что полицейские уже занимаются этим, - сказал Мейсон. - Вот тут, Пол, тебе придется поработать. Мне следовало бы подумать об этом раньше. Дрейк вытащил свою записную книжку. - Лоретта Трент, - сказал Мейсон, - намеревалась сказать Игэну повернуть налево и ехать к мотелю "Сант Рест". У нее были, очевидно, причины ехать туда. Когда Вирджиния рассказала мне о звонке Лоретты Трент, о ее просьбе приехать в "Сант Рест" и ждать ее там, я подумал, что Вирджиния стала жертвой старого трюка, когда кто-то неизвестный звонит по телефону и назначает свидание. Поскольку по телефону не передается внешность звонящего, очень легко ввести человека в заблуждение. Однако факт, что Лоретта Трент все-таки намеревалась повернуть налево и ехать по дороге к мотелю "Сант Рест", свидетельствует о том, что именно она звонила Вирджинии. Но почему она звонила? Дрейк пожал плечами. Мейсон продолжил: - Она звонила, очевидно, для того, чтобы что-то сообщить Вирджинии или получить от нее какую-то информацию. Я склоняюсь к мысли, что второй вариант более вероятен. Очевидно, кто-то подслушал этот разговор. Вряд ли телефонная линия прослушивалась. Поэтому кто-то слышал этот разговор или на одном конце провода, или на другом. Или в квартире Вирджинии Бакстер, что маловероятно, или в том месте, из которого звонила Лоретта Трент. Дрейк кивнул. - Тот человек, зная, что Бакстер собирается на машине ехать в мотель "Сант Рест", дождался, пока она припарковала машину и вошла в свой домик. Затем он взял машину Вирджинии, выехал на прибрежное шоссе и стал ждать Лоретту Трент, которая собиралась поехать в мотель к Вирджинии. Тот человек должен быть очень опытным водителем. Он ударил машину Трент достаточно сильно, чтобы выбросить ее на обочину, затем прибавил скорость и ударил еще раз. Машина заюлила и потеряла управление. Затем он приехал на измятой машине Вирджинии к мотелю "Сант Рест" и припарковал ее. Поскольку тем временем приехали другие постояльцы, прежнее место Вирджинии было занято, и ему пришлось парковать автомашину в другом ряду. - А что дальше? - спросил Дрейк. - Тогда, - сказал Мейсон, - он, очевидно, взял свою машину, выехал на шоссе и скрылся. Дрейк кивнул. - Да, это совершенно очевидно. - Так ли уж очевидно? - усмехнулся Мейсон. - Ведь он не знал, увидел ли ехавший за ним человек весь номер машины Бакстер или только отдельные цифры. Он должен был обезопасить себя. - Не понимаю, - сказал Дрейк. - Ему нужно было на какое-то время скрыться. Не ехать сразу на прибрежное шоссе. Как он мог сделать это? - Очень просто, - сказал Дрейк. - Снять номер в мотеле "Сант Рест". - Вот мы и пришли к правильному выводу, - пояснил Мейсон. - Я хочу, чтобы ты отправился в мотель "Сант Рест" и проверил всех, зарегистрировавшихся там. Определи номера каждой автомашины и раздобудь данные об их владельцах. Обратите внимание на тех лиц, которые зарегистрировались, но, не оставаясь на ночь, уехали. Если такие найдутся, выясни о них все. Дрейк захлопнул свою записную книжку. - Хорошо, - сказал он. - Это непростая работа, но мы справимся. Я направлю группу своих парней и... - Одну минутку, - прервал Дрейка Мейсон. - Мы еще не закончили. - Не закончили? - спросил Дрейк. - Давай посмотрим, что случилось после того, как машину Трент сбросили с дороги, - сказал Мейсон. - Там довольно высокие скалы, - пояснил Дрейк. - Шофер потерял контроль над машиной, и она сорвалась в океан. Лучшего места не найти. Я внимательно все рассмотрел. Дорога в этом месте делает левый поворот. Сразу за обочиной лежат большие камни, некоторые из них восемнадцать дюймов в диаметре - круглые валуны. Между дорогой и океаном всего около десяти футов. В том месте почти перпендикулярная отвесная скала. Дорога вырублена прямо в ней. Слева она поднимается на добрые две сотни футов, а справа - обрыв в океан. - Очевидно, поэтому и было выбрано то место. Там легко сбросить машину с дороги. - Это элементарно, мой дорогой Холмс, - ухмыльнулся Дрейк. - Именно так, мой не менее дорогой Ватсон, - ответил Мейсон. - Однако что случилось с миссис Трент? Шофер ей крикнул, чтобы она прыгала. Очевидно, она пыталась выбраться из машины. Двери с левой стороны открыты. Тела в машине нет. Значит, она как-то выбралась. - Что это нам подсказывает? - спросил Дрейк. - О многом говорит ненайденная сумка. Когда женщина выпрыгивает из автомобиля, она вряд ли беспокоится о своей сумке, если только в ней нет очень большой суммы денег или чего-то исключительно ценного. Поэтому-то я пытался выяснить у Игэна, имела ли она с собой какие-либо ценности. Если у нее была большая сумма денег, она, естественно, велела бы шоферу быть настороже. - Удивление Игэна выглядело естественным, ненаигранным, - сказал Дрейк. - Мы вынуждены прийти к заключению, что, если в сумке или в кошельке миссис Трент было что-то ценное, он ничего не знал об этом. Однако, когда Лоретта столкнулась с чрезвычайной опасностью, она при попытке выпрыгнуть из машины схватила сумку, или сумку смыло из машины. Иначе она осталась бы в машине. - Мои вопросы относительно пятидесяти тысяч долларов должны были бы побудить полицию попытаться найти сумку при помощи ныряльщиков и подводных прожекторов. Если сумка лежит где-то на дне океана, они ее найдут. Тело могло смыть морское течение, а сумка могла бы зацепиться за камень. Дрейк присвистнул. - Затем, конечно, - сказал Мейсон, - обращает на себя внимание поведение наследников. Кто-то пытался заставить Вирджинию напечатать поддельное завещание, отдельные листы которого можно было бы вставить в официальное завещание, подготовленное Банноком. - Вот это мне и непонятно, - пожал плечами Дрейк. - Имея на руках прекрасное завещание, зачем составлять подложное? - Мы и собираемся это выяснить, - сказал Мейсон. - Выяснить до десяти часов утра завтрашнего дня. - Но зачем второе поддельное завещание? - Это обычная практика при подделке завещаний. Если по каким-то причинам не проходит первое поддельное завещание, тогда пускают в действие второе. Наследники обычно выражают готовность к компромиссу, когда им приходится сталкиваться с препятствием. - Ну, это уж слишком сложно для меня, - признался Дрейк. - Я не только не думаю, что мы нашли правильный ответ, но даже не предполагаю, что мы на правильном пути. - На каком же мы должны быть пути, Пол? - улыбнулся Мейсон. - На пути, который приведет к оправданию Вирджинии, - ответил Дрейк. Мейсон задумчиво кивнул. - Как ее адвокат, Пол, другого пути я не вижу. 19 Возвратившись в свой кабинет, Мейсон сказал: - Как ты смотришь на то, чтобы подольше поработать, а затем вместе поужинать, а, Делла? - Когда мы работаем над каким-то делом, - улыбнулась Делла Стрит, - то, как ты знаешь, раньше тебя я домой не ухожу. Мейсон похлопал Деллу по плечу: - Это прекрасно, что я всегда могу положиться на тебя. Заложи бумагу в машинку, Делла. Я собираюсь продиктовать список вопросов. - Вопросов? - спросила она. Мейсон кивнул. - У меня иногда возникает чувство, что я подвожу своего клиента только потому, что недостаточно активно использую свой мыслительный аппарат и не разбиваю дело на его основные элементы. Кто-то, находясь в тени, действует по заранее разработанному плану. Этот план представляется ему разумным. Но если взглянуть на него с учетом имевших место событий, то таковым он не является. Это означает, что мы видим только часть картины. Давай рассмотрим ее составляющие части и попытаемся найти на них ответы. Начнем с первого вопроса. Почему кто-то подложил наркотики в чемодан Вирджинии Бакстер? Делла Стрит быстро напечатала вопрос. Мейсон начал ходить по кабинету. - Наиболее очевидный ответ состоит в том, что этот человек хотел, чтобы Вирджиния Бакстер была осуждена за совершение преступления. Второй вопрос: почему этот человек хотел осуждения Вирджинии Бакстер? Очевидно, потому, что Вирджиния Бакстер в качестве одного из свидетелей подписала завещание Лоретты Трент. Вероятно, он хотел предпринять какие-то действия, которые свидетельствовали бы о том, что это завещание было подделано, и тем самым стремился уменьшить к ней доверие как к свидетелю. Третий вопрос: почему кто-то посетил Вирджинию Бакстер и попросил ее напечатать поддельные завещания? Очевидный ответ состоит в том, что он хотел использовать их в своих интересах. Следующий вопрос: почему эти поддельные завещания можно было использовать с выгодой для себя? Что он намеревался получить от этого? Мейсон остановился и, покачав головой, сказал: - Ясного ответа на этот вопрос пока нет. Возникает следующий вопрос: почему Лоретта Трент хотела встретиться с Вирджинией Бакстер? Очевидно, откуда-то она узнала, что злоумышленники пытаются использовать Вирджинию Бакстер. Возможно, она знала и о подготовке поддельных завещаний. А может, она просто хотела побеседовать с Вирджинией и выяснить, где находится второй экземпляр ее завещания, составленного Банноком. Здесь мы вновь упираемся в глухую стену, поскольку не знаем, почему Лоретта Трент должна была беспокоиться о завещании, которое она, судя по всему, подписала много лет назад. Если бы ей нужно было составить другое завещание, любой адвокат за час мог бы удовлетворить ее желание. - Вот эти вопросы я имел в виду, Делла. - Но мне кажется, что на большую часть у нас уже есть ответы, - сказала она. - Да, у нас есть очевидные ответы. Но являются ли они правильными? - Но они представляются логичными, - заметила Делла. - Зададим еще один вопрос, - сказал Мейсон. - Почему в момент чрезвычайной опасности Лоретта Трент схватила свою сумку? Или, формулируя по-другому, почему сумку Лоретты Трент не нашли в машине, когда подняли ее из океана? - Возможно, она обмотала ремешок сумки вокруг руки, - предположила Делла Стрит. - Вряд ли в поездке сумка была в таком положении, - сказал Мейсон. - Если даже Лоретта Трент схватила сумку в момент столкновения машин, а затем была выброшена в океан, она попыталась бы плыть. При плавании необходимо грести руками. Под водой ремешок сумки обязательно соскользнул бы с руки. - Да, - сказала Делла, - список вопросов внушителен. Мейсон продолжал вышагивать по кабинету. - Знаешь, Делла, когда пытаешься и не можешь вспомнить какое-то имя, начинаешь думать о чем-то другом и мысль сама приходит в голову. Надо попытаться подумать о чем-то другом и посмотреть, не придут ли ответы на поставленные вопросы сами собой. - Хорошо, - сказала Делла. - О чем бы ты хотел подумать? - О тебе, - улыбнулся Мейсон. - Поедем куда-нибудь. Выпьем коктейль и спокойно поужинаем. Почему бы не поехать на какой-нибудь горный курорт, посидеть там в ресторане, полюбоваться огнями города и почувствовать себя от всего отрешенным. - Я согласна, - сказала Делла, отодвинув свое кресло. Она закрыла машинку пластиковым чехлом. - Мы возьмем с собой этот список вопросов и ответов? - Возьмем, - ответил Мейсон, - но не будем думать о них во время ужина. 20 Делла Стрит сидела напротив Мейсона и смотрела на него. Адвокат без энтузиазма ел бифштекс, совершенно не обращая внимания на то, что он отправляет в рот. Его взгляд сосредоточился на танцующих парах, которые скользили по паркету - не на какой-то конкретной паре, а вообще. Он перевел взгляд на море огней, которые через большие окна ресторана виднелись внизу, в долине. Делла Стрит через стол протянула руку и ободряюще положила ее на руку адвоката. Ее пальцы сжали запястье Мейсона. - Ты обеспокоен, шеф, не так ли? Мейсон быстро перевел взгляд на Деллу, мигнул, как будто поймал ее лицо в фокус. - Просто думаю вот и все, Делла, - улыбнулся он. - Обеспокоен? - повторила Делла Стрит. - Да, немножко. - Клиентом или собой? - Обоими. - Не можешь забыть? - спросила Делла. - Адвокат не похож на врача, - произнес мейсон. - У доктора много пациентов, некоторые из них молоды, их болезни излечимы, другие стары и страдают от неизлечимых заболеваний. Такова философия жизни, в которой человек движется от рождения к смерти. Врач не может слишком близко принимать к сердцу дела своих пациентов и страдать от этого. Другое дело - адвокат. У него сравнительно мало клиентов. Большинство их трудностей преодолимы, если адвокат точно знает, что делать. Вне зависимости от этого, адвокат всегда может облегчить их положение, если изберет правильный путь своих действий. - А что в этой связи ты скажешь о себе? - Я не падаю духом, - усмехнулся Мейсон. - Я, естественно, знаю, что кто-то взял машину Вирджинии и с ее помощью совершил автоаварию. Я чувствую, что это была ловушка - кто-то намеревается приписать ей преступление. Если это действительно так, все мои действия оправданны. Я фактически все делаю правильно. Мне известно, что совершено какое-то преступление. Я знаю, что имелась попытка обвинить моего клиента в совершении преступления, поэтому я пытался защитить ее. Конечно, если бы я точно знал, что совершено убийство, и к нему имеет отношение ее машина, тогда мои действия были бы преступными. В конце концов, это вопрос намерений. Адвокат перевел взгляд на танцующую пару, немного последил за ее движениями, затем вновь уставился в даль, в долину. Внезапно он повернулся к Делле Стрит и положил свою руку на ее ладонь. - Спасибо за преданность, Делла, - сказал он. - Я не мастер выражать это словами. Я принимаю тебя за данное откуда-то сверху, как воздух, которым я дышу, или воду, которую пью. Но это не означает, что я недооцениваю тебя. - Он погладил ее пальцами. - Твои руки, вселяют в меня уверенность. У тебя очень искусные женские, но тем не менее сильные руки. - Годы печатания на машинке сделали пальцы сильными, - улыбнулась она. - Годы преданных отношений усиливают... Она сжала его руку, затем отдернула, увидев, что они стали обращать на себя внимание окружающих. Мейсон вновь начал смотреть на море огней в дали. Внезапно его глаза расширились. - Пришла какая-то идея? - спросила Делла. - Господи, - сказал Мейсон. Он помолчал и добавил: - Спасибо за вдохновение, Делла. Она вопросительно подняла брови. - Разве я что-нибудь подсказала? - Да, что ты сказала о печатании на машинке? - Это подобно игре на пианино. Укрепляет пальцы. - На второй вопрос, - сказал Мейсон, - почему они хотят обвинить Вирджинию Бакстер в преступлении, я дал неправильный ответ. - Не понимаю, - удивилась Делла Стрит. - Твой ответ казался мне наиболее логичным. Именно по этой причине Вирджинию Бакстер стремятся обвинить в совершении преступления. Если бы Вирджинию осудили, ее подпись как свидетеля была бы... Мейсон остановил Деллу кивком головы. - Они не хотели ее осуждения. Они стремились сделать так, чтобы она ушла с их дороги. - Что ты имеешь в виду? - Они стремились попасть в ее квартиру, взять бумагу Баннока, ее машинку и... - Они же знали, что она летит самолетом. - Возможно, в должное время они и не знали об этом, - перебил Деллу Мейсон. - Она отсутствовала всего одну ночь. Они хотели быть полностью уверенными в том, что смогут воспользоваться и пишущей машинкой, и бумагой Баннока, что Вирджинии не будет дома, пока они не сделают того, что им нужно. - А что они хотели сделать? - поинтересовалась Делла Стрит. Лицо Мейсона оживилось, очевидно, в его голове прокручивалась вся ситуация. - Господи, Делла. Я давно должен был додуматься до этого! Ты не заметила ничего особенного в завещании? - Ты имеете в виду распределение собственности? - спросила Делла Стрит. - Нет. Я имею в виду форму его составления. Вспомни: абзац, в котором говорится об имуществе, оказался на первой странице. Сколько завещаний ты напечатала, Делла? - Очень много, - улыбнулась она. - За время работы в твоей конторы я их напечатала множество великое. - И в каждом из них, - сказал Мейсон, - сначала говорится об основном наследстве, а в заключительной части завещатель указывает, что "все остальное, в том числе имущество, за вычетом долгов и налогов, недвижимость любого характера я завещаю...". - Да, именно так, - подтвердила Делла. - На Суде было предъявлено завещание, - сказал Мейсон. - Его последняя страница подлинная. Вторая страница, возможно, тоже. Первая - фальшивая, напечатанная на машинке и на бумаге Баннока, возможно, в течение нескольких последних дней. - Но кто это сделал? - спросила Делла Стрит. - Что касается документа подобного рода, - сказал Мейсон, - то лицо или лица, совершившие подлог, обычно выигрывают от этого. - Все четыре родственника Лоретты Трент получают наследство, - указала Делла. - И еще доктор, шофер, медицинская сестра, - заметил Мейсон. Задумчиво помолчав немного, Мейсон добавил: - Одно обстоятельство в первом происшествия с Вирджинией Бакстер озадачило меня. - Что именно? - Заявление сотрудника полиции о том, что он не может назвать имя человека, который сообщил им о Вирджинии Бакстер, что тот человек полностью надежен, если судить по его информации. - Тем не менее, я не понимаю, - сказала Делла. - Тот, кто подделал завещание, должен знать этого информатора полиции, подкупить его, с тем чтобы он сообщил ложную информацию и подложил наркотики в чемодан Вирджинии. - Мейсон отодвинул кресло, поднялся и взглядом стал искать официанта. - Пойдем, Делла, - сказал он. - Нас ждет работа. Поскольку официант не подошел, Мейсон положил на стол двадцатку и десятку и сказал: - Этого хватит для оплаты ужина и чаевых. - Но это слишком много, - возразила Делла Стрит. - Мне же нужно вести учет расходов. - А ты не вноси эти расходы в свои реестры, - улыбнулся Мейсон. - Время дороже. Пойдем. 21 Пол Дрейк сидел в своем кабинете, расположенном в конце длинного, узкого, напоминающего кроличий садок, коридора. Перед ним на столе находились четыре телефона. В сторону была отодвинута бумажная тарелка с недоеденным гамбургером и засаленной смятой бумажной салфеткой. Перед Дрейком стоял бумажный стакан с кофе. Когда Мейсон и Делла Стрит вошли в кабинет, он разговаривал по телефону, потягивая остывший напиток. - Хорошо, - сказал Дрейк в телефон. - Оставайтесь там, пока можно. Держите со мной связь. - Дрейк положил трубку и, оценивающе посмотрев на адвоката и его секретаршу и сказал: - Да, явились сюда с приятными воспоминаниями о филе-миньоне, жареном картофеле, жареном по-французски луке, чесночном хлебе и выдержанном вине. А я тут затыкаю рот сальным гамбургером, и мой желудок уже начинает... - Прервись, - усмехнулся Мейсон. - Что ты выяснили в мотеле, Пол? - Ничего полезного для нас, - ответил Дрейк. - Человек зарегистрировался, но не ночевал. Возможно, это тот человек, который нам нужен. Имя и адрес он дал, конечно, вымышленные, номер машины переврал. - Но машина марки "олдсмобиль", не так ли? - спросил Мейсон. Дрейк почесал бровь. - Да, правильно, "олдсмобиль". Они обычно боятся неправильно указывать марку автомашины, но номер дают вымышленный, иногда переставляют цифры. - Описание? - спросил Мейсон. - Ничего заслуживающего внимания, - ответил Дрейк. - Довольно плотный мужчина с... - Черными глазами и усами, - добавил Мейсон. Дрейк поднял брови. - Откуда тебе это известно? - Правильно? - спросил Мейсон. - Продолжай, - попросил Дрейк. - Пол, у тебя есть близкие связи в полиции? - Есть, - ответил Дрейк. - Я им помогаю, они мне. Конечно, ничего особенного. Они быстро разжалуют меня и отнимут лицензию, если я поступлю безнравственно. Если об этом идет речь, я... - Нет, нет - запротестовал Мейсон. - Я хочу узнать фамилию информатора, который сообщает в полицию о наркотиках, описание внешности которого будет, очевидно, соответствовать человеку, зарегистрировавшемуся в мотеле "Сант Рест". - Это, по всей вероятности, непросто сделать, - пояснил Дрейк. - А может быть, и не так трудно, - сказал Мейсон. - Когда выписывается ордер на обыск на основании сообщения информатора, полиции приходится раскрывать его фамилию, с тем чтобы использовать его показания в Суде. По этой причине наблюдается такая большая сменяемость информаторов. Когда информатор становится слишком известным, он не может больше работать на полицию, так как преступный мир открывает на него охоту. Мне кажется, что разыскиваемый нами человек является информатором полиции. Его имя, наверное, известно служащим полиции и некоторым адвокатам. И конечно же, торговцам наркотиков. Очевидно, этот информатор сейчас не у дел. - Если дело обстоит так, - сказал Дрейк, - я попытаюсь установить его. Имеющееся у нас его описание должно помочь мне в этом деле. Жестом Мейсон показал на телефоны. - Принимайся за дело, Пол. Мы будем у себя. - Какие силы я могу задействовать? - спросил Пол Дрейк. - Любые, необходимые для получения результатов, - ответил Мейсон. - Это вопрос жизни и смерти. Мне нужна эта информация, и как можно быстрее. Привлекай к делу необходимое число своих людей, позвони всем, кто может быть полезен, скажи им, что речь идет о раскрытии преступления, пообещай необходимое вознаграждение. - Ладно, - устало сказал Дрейк, отодвигая в сторону бумажный стакан с кофе. Держа телефонную трубку в левой руке, правой он открыл ящик стола, доставая оттуда флакон с таблетками от боли в желудке. - Я позвоню, как только что-то получу. Мейсон кивнул. - Пошли, Делла, - сказал он, - у нас еще много дел. 22 Мейсон и Делла Стрит вошли в личный кабинет адвоката. Делла наполнила молотым кофе большой электрический кофейник, ожидая прихода Пола Дрейка. Мейсон, заложив большие пальцы рук в проймы жилета, ходил по кабинету взад-вперед. Наконец он остановился, сел в кресло и показал рукой на кофейник. Делла наполнила его чашку. - Почему ты уделял так много внимания сумке Лоретты Трент? - спросила секретарша. - Может быть, у тебя есть информация, которой я не располагаю? Мейсон покачал головой. - Ты же отлично знаешь, что у меня нет такой информации. - Но я ничего не слышала о пятидесяти тысячах долларов наличными. - В этом деле есть что-то особенное и непонятное, Делла, - ответил Мейсон. - Так почему же сумки не оказалось в машине? - Ну, - сказала Делла, - штормовая ночь, сильный прилив, свалившаяся в океан машина... - Сумка, - четко выговорил Мейсон, - должна была бы остаться в машине. Если она выпала, ее далеко унести не могло. Я не утверждал, что в сумке пятьдесят тысяч долларов. Я только спросил Игэна, не было ли в сумке, по его мнению, пятидесяти тысяч долларов наличными. Я хотел, чтобы после моего заявления масса добровольцев бросилась искать сумку. Я... В это мгновение в дверь кабинета раздался условный стук Пола Дрейка. Делла Стрит вскочила, но ее опередил Мейсон, открывший дверь. Вошел Дрейк. Он выглядел очень усталым. - Думаю, что я нашел того человека, Перри. - Кто он? - Его зовут Хейллинейн Фиск. В течение длительного времени он являлся осведомителем полиции в одном из пригородных районов города. Был один случай, когда полиции пришлось раскрыть его имя, так как Фиск выступал в Суде. Таким образом, о его помощи полиции известно. Фиск считает, что его жизнь в большой опасности. Ой пытается получить деньги из тайного фонда полиции и покинуть страну. - Есть надежда на успех? - спросил Мейсон. - Возможно, - ответил Дрейк. - Но у полиции на эти цели нет денег. Это жестокий мир - собака пожирает собаку. Хотя об этом широко не известно, но иногда полиция помогает своим информаторам скрыться в безопасных местах. Он снабжал полицию информацией о крупных мошенниках, а также о торговцах наркотиками. Вообще-то он зарабатывал деньги, будучи инкассатором у одного из букмекеров. Полиция закрывала на это глаза в обмен на его информацию о торговцев наркотиками. Сейчас, когда стало известно, что он полицейский осведомитель, букмекер стал остерегаться его, хотя Фиск пытался убедить его, что арест ему не грозит. Букмекер боится, что уголовники могут ограбить Фиска или прикончить его. Букмекеру уже несколько раз анонимно звонили, предлагая избавиться от информатора. Ты понимаешь, что это означает: подпольный мир его разыскивает. - У тебя есть его адрес, Пол? - спросил Мейсон. - Я знаю, где его можно найти, - ответил Дрейк. - Тогда едем. Делла встала, но Дрейк остановил ее движением руки. - Нет, - сказал он. - Это не для женщин. - Подумаешь, - сказала она. - Я тоже кое-что знаю о пчелах, птицах, цветах и преступном мире. - Там будет жарко. Делла с мольбой взглянула на Мейсона. Подумав немного, Мейсон сказал: - Хорошо, Делла, поедем. Но держись отдельно. Что у тебя есть для защиты, Пол? - спросил он. Дрейк поднял пиджак, показывая пистолет в кобуре под мышкой. - При необходимости предъявим удостоверения, - сказал Дрейк. - Если дело дойдет до крайностей, используем это. - Мы имеем дело с убийцей, - предупредил Мейсон. Они выключили свет в кабинете Мейсона, заперли дверь и спустились к машине Дрейка. Дрейк направился в ярко освещенный бедный квартал города, где в это время бурлила ночная жизнь. Дорогой он неоднократно бросал вопросительные взгляды на Деллу Стрит. Наконец около дома с меблированными комнатами он нашел место, где можно было припарковать машину. Находясь между Полом Дрейком и Мейсоном, Делла прошла около тридцати футов вдоль улицы по тротуару. Они по лестнице поднялись в маленькую, слабо освещенную комнату, над стойкой которой находились табличка с надписью "Контора" и звонок. Внутри виднелись крючки с ключами. - Номер пять, - сказал Дрейк. - Ключа на месте нет, пойдем посмотрим. - Неужели он дома? - спросила Делла. - Это же наилучшее время для ночной охоты. - Думаю, что он дома, - откликнулся Дрейк. - Я полагаю, он боится выходить из комнаты. Они шли по темному, дурно пахнущему, зловещему коридору. Остановившись у номера пять, Дрейк показал на щель под дверью. - Там свет, - сказал он. Мейсон уверенно постучал в дверь. Сначала было тихо, затем послышался голос стоящего за дверью человека. - Кто там? - Детектив Дрейк, - сказал Пол. - Я не знаю ни одного детектива по имени Дрейк. - У меня для вас кое-что есть, - сообщил Дрейк. - Вот этого-то я и боюсь. - Хотите, чтобы я вышел в зал и громко сказал об этом, чтобы все слышали? - Нет, нет. - Тогда впустите нас. - Кто это "вы"? - Со мной девушка, - сказал Дрейк, - и друг. - Кто эта девушка? - Моя фамилия Стрит, - сказала Делла. - Идите отсюда, мадам, найдите другое занятие. - Хорошо, - вмешался Мейсон. - Вы хотите скрыться, и предлагаемая мною сделка поможет вам в этом. - Вы не можете этого сделать, - ответил голос за дверью. - Я не открою дверь, не поддамся на этот дохлый номер. Если хотите, чтобы я открыл, приведите кого-нибудь, кого я знаю. Сделав знак Полу Дрейку, Мейсон сказал: - Вы, Пол, и Делла ждите здесь в коридоре. Если он выйдет, схватите его. - Что я буду с ним делать? - Как-нибудь задержи его. Затолкай его обратно в комнату. Возьми его под гражданский арест, если это будет необходимо. - За что? - спросил Дрейк. - Ударил и пытался бежать, - сказал Мейсон. - Но я не думаю, что он выйдет. По длинному пропахшему коридору Мейсон прошел к телефонной будке с устоявшимся запахом дешевых сигар. Он набрал номер Управления полиции. - Соедините меня с Отделом по раскрытию убийств, - попросил он. Услышав ответ, Мейсон сказал: - Мне нужен лейтенант Трэгг по делу чрезвычайной важности. Когда можно связаться с ним? Говорит Перри Мейсон. - Подождите минутку, - ответил голос на другом конце провода. Через некоторое время трубку взял лейтенант Трэгг: - В чем дело, Мейсон? Нашли еще одно тело? - Слава Богу, что застал вас. Мне, действительно, повезло. - Да, вы правы, - сказал Трэгг. - Забежал на минутку посмотреть, нет ли новых сообщений по делу, над расследованием которого я работаю. Что случилось? - Я хочу, чтобы вы приехали сюда, - пояснил Мейсон. - У меня что-то очень важное. - Нет, не могу. Но позднее может быть. Где вы? - спросил Трэгг. Мейсон объяснил. - Черт возьми! Это же совсем рядом с Управлением. - Ну так вы приедете? - Хорошо, - ответил Трэгг. - Возьмите кого-нибудь с собой, - сказал Мейсон. - Хорошо, - ответил Трэгг. - Беру полицейскую машину и через пять минут буду у вас. - Я подожду вас около конторы на верху лестничной площадки. Это двухэтажное здание с меблированными комнатами позади магазинчиков и забегаловок. - Мне кажется, я знаю эти трущобы, - сказал Трэгг. - Скоро будем у вас. Мейсон остался ждать у телефонной будки. Двое мужчин подошли к лестнице, постояли около конторы, огляделись и, увидев стоявшего Мейсона, двинулись к нему. Мейсон сделал несколько шагов вперед. Неизвестные оценивающим взглядом отметили рост Мейсона, его плечи, фигуру и, посмотрев друг на друга, молча повернули обратно, подошли к лестнице и спустились вниз. Через несколько минут Трэгг в сопровождении по форме одетого полицейского появился у лестницы, остановился и посмотрел вокруг. Мейсон пошел ему навстречу. Трэгг остался ждать Мейсона около стойки. - Привет, Перри, - сказал он. - Что у вас на этот раз? Где же каштан, который вы хотите вытащить из огня с нашей помощью? - Комната номер пять, - ответил Мейсон. - Каштан очень горячий? - спросил Трэгг. - Я не знаю, - ответил Мейсон. - Но если мы войдем в комнату и хорошенько потрясем ее хозяина, я думаю, у нас будет разгадка дела об убийстве Лоретты Трент. - Вы думаете, что мы его еще не разгадали? - Я не знаю, разгадали ли вы его. - Я бы избавил себя от этой поездки, - вздохнул Трэгг, - если бы более скептически относился к некоторым предложениям. Более того, мое начальство не одобряет, когда мы крутимся вокруг некоторых адвокатов, пытающихся развалить дела, которые окружная прокуратура представляет в Суде. Эта тема послужила бы основой для большой статьи в газете, не так ли? - Разве вы когда-либо были героем статьи, которая не соответствовала бы истине? - задал вопрос Мейсон. - Пока нет, - ответил Трэгг. - И не хотел, чтобы вы этим занялись. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Мы зашли уже довольно далеко, вернемся к комнате номер пять. Трэгг снова вздохнул и сказал, обращаясь к своему спутнику: - Пойдем посмотрим. Только посмотрим и больше ничего. Мейсон провел их к Полу Дрейку и Делле Стрит. - О, да здесь полный кворум, - заметил лейтенант. Мейсон вновь постучал в дверь. - Уходите, - раздался голос за дверью. - Здесь лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств со своим сотрудником. - У вас есть ордер? - Нам не нужен ордер, - ответил Мейсон. - Мы... - Одну минутку, - вмешался лейтенант Трэгг. - Я поведу разговор. В чем дело? - Этот человек зарегистрировался в мотеле "Сант Рест" как Кейрлтон Джаспер. Он осведомитель, который сообщил в полицию о наличии наркотиков в чемодане Вирджинии Бакстер. Он ждет деньги от полиции, чтобы убраться из города. Он профессиональный осведомитель отдела по борьбе с наркотиками. Фиск, вы хотите чтобы я громко обо всем рассказал здесь в коридоре? За дверью послышался стук, затем шум отодвигаемого кресла. Дверь приоткрылась на длину цепочки. Стали видны черные озабоченные глаза. Фиск внимательно рассмотрел полицейского в форме, затем Трэгга. - Покажите документы, - потребовал он. Трэгг вытащил из кармана кожаные корочки, раскрыл их, чтобы можно было видеть удостоверение и золотистый жетон. - Посмотрите в коридор, - сказал Фиск. - Там никого нет? - Сейчас нет, - ответил Мейсон. - Несколько минут назад здесь были два громилы. Они направлялись к вашей комнате, но, увидев меня, удалились. Трясущиеся руки повозились с дверной цепочкой, и дверь открылась. - Входите, - пригласил Фиск. Они вошли в обшарпанную комнату с дешевой покосившейся кроватью, вытертым до толщины бумаги ковром, на котором перед сосновым кухонным столом зияли большие дыры, грязным с разводами зеркалом, до неузнаваемости искажающем изображение. Кроме того, в комнате стояло кресло и стул с прямой спинкой. - В чем дело? - спросил Фиск. - Вы пришли, чтобы защитить меня? - Зачем вы пытались скомпрометировать Вирджинию Бакстер, подложив ей наркотики, поехав в мотель "Сант Рест" и взяв ее машину? - спросил Мейсон. - Кто вы такой? - в свою очередь спросил Фиск. - Я ее адвокат. - Я не желаю разговаривать с глашатаями. - Я не глашатай, - ответил Мейсон. - Я адвокат. У меня есть повестка, которой вы вызываетесь завтра в Суд, чтобы выступить свидетелем по делу "Народ против Вирджинии Бакстер". - Стоп, Мейсон, куда вы меня втягиваете? - спросил Трэгг. - Позвали меня сюда только для того, чтобы вручить ему повестку в Суд? - Это все, - улыбнулся Мейсон. - Если вы с толком используете свою голову, можете покрыть ее славой. - Вы не должны выписывать мне повестку, - сказал Фиск. - Я же открыл дверь по законному требованию. - Как оказались отпечатки ваших пальцев в машине Вирджинии Бакстер? - спросил Мейсон. - Бред, там не может быть ни одного отпечатка пальцев. - Когда полицейские пришли с обыском на квартиру Вирджинии Бакстер, - продолжал Мейсон, - вызванным, кстати, вашим сообщением о хранении там наркотиков, вы закрыли входную дверь так, что позднее смогли войти в квартиру с человеком, который отпечатал документы на пишущей машинке Вирджинии. - Слова! - воскликнул Фиск. - Я так устал от людей, пытающихся скомпрометировать меня. Послушайте, господин адвокат, меня пытались обработать мастера. Вам, любителям, тут делать нечего. - Вы были в перчатках, когда использовали машинку Вирджинии Бакстер, - заявил Мейсон, - но вы не носили перчаток в мотеле "Сант Рест". В комнате повсюду отпечатки ваших пальцев. - Ну и что? Признаюсь, я был в мотеле "Сант Рест". - И зарегистрировались под чужой фамилией? - Множество людей поступают подобным образом. - И дали неправильный номер автомашины? - Я написал так, как его запомнил. Внимательно разглядывая стоявшего перед ним мужчину, Мейсон неожиданно воскликнул: - Боже, нет сомнений! Очень похож! Кем вы приходитесь Джорджу Игэну? Черные глаза посмотрели на Мейсона с холодной ненавистью. - Это-то мы как раз можем проверить, - заявил Мейсон. Фиск съежился, будто пиджак сразу же стал велик для него. - Хорошо, - сказал он. - Я его сводной брат. Я незаконнорожденный. - Вы поменяли номер машины, сняв его с автомобиля Лоретты Трент, и, конечно, Игэн этого не заметил. Это вы сделали на случай, если кто-то попытается найти вас по номеру автомашины. - У вас есть доказательства? - спросил Фиск. - А мне они и не нужны, - ответил Мейсон. - Когда завтра я поставлю вас на свидетельское место, а газеты поместят вашу фотографию, расскажут о вашей деятельности в качестве осведомителя полиции, подпольный мир лучше меня расправится с вами. Мейсон повернулся и пошел к двери. Постояв немного в нерешительности, Фиск схватил Мейсона за рукав: - Нет, нет. Подождите. Вы не можете так поступить со мной! - Фиск повернулся к лейтенанту Трэггу: - Я снабжал вас горячими материалами! Вы должны помочь мне. Снимите с моей шеи этого адвоката! Вывезите меня из города! Внимательно разглядывая Фиска, Трэгг сказал: - Вы нам все расскажите, а мы посмотрим, что можно сделать. Вслепую товар мы не покупаем. - Я был в беде, много раз в жизни я был в большой беде, - начал Фиск. - Однажды из крупных неприятностей мне помог выбраться Джордж. - Какой Джордж? - спросил Трэгг. - Джордж Игэн, шофер Лоретты Трент. Мейсон и Трэгг обменялись взглядами, затем лейтенант повернулся к Фиску и сказал: - Хорошо, продолжайте. Что случилось потом? - Я свернул все дела с полицией, растерял все свои связи и не хотел больше браться за старое. Именно тогда появилась эта женщина, которая помогла мне ранее. - Какая женщина? - Медицинская сестра Анна Фритч. Несколько раз я встречался с ней, в течение многих лет снабжал ее наркотиками. - Продолжайте, - повторил Трэгг. - Она сговорилась с Келвином. Келвин посчитал, что они должны получить основную часть наследства Лоретты Трент. Он, его свояк и, конечно, их жены. Он подговорил медсестру посодействовать уходу Лоретты Трент из жизни, чтобы потом все поделить. Три раза они применяли мышьяк. Сразу убить ее они не посмели, но у миссис Трент слабое сердце. Они думали, что малые дозы мышьяка в конце концов остановят его. Когда Лоретта Трент последний раз находилась в больнице, Келвин нашел завещание. От шока у него самого едва сердце не остановилось. Тогда он решил, что завещание должно быть изменено. Они нашли машинистку адвоката Баннока. Сама медсестра хорошо печатает на машинке. Она заявила, что, если у нее будет достаточно времени, она так подделает завещание, что этого никто не сможет обнаружить. Но ей нужны были пишущая машинка и канцелярская бумага адвоката Баннока. Для этого необходимо было не только скомпрометировать Вирджинию Бакстер, чтобы она не испортила все дело, если помнит формулировки подлинного завещания, но и вообще убрать ее с дороги. Им также нужно было или получить копию завещания, или так перемешать все архивные документы адвоката Баннока, чтобы никто ничего не смог в них найти. Сами они до этого не додумались. Это я подсказал им эту идею. Поэтому первое, что необходимо было сделать, посадить эту женщину Бакстер в тюрьму, обвинив ее в торговле наркотиками. Я сделал все, что мне предписывалось. Подкупил служащего, который разрешил мне снять свой багаж с самолета. Я нашел чемодан Бакстер, как только его сгрузили с самолета. Затем сказал, что потерял свои багажные бирки. Мне ответили, что я должен описать содержимое чемодана. Поэтому я открыл ее чемодан, а затем сказал, что ошибся. В неразберихе мне удалось подложить в чемодан наркотики. Я думал, что на этом мое участие в деле закончится. Всегда так случается, когда свяжешься с женщинами - дать поблажку и она повисает на твоей шее. Мне было сказано взять автомашину этой девушки, дождаться Джорджа и ударить его машину. Мне очень не хотелось этого делать, но Джордж в последнее время относился ко мне с презрением. А человеку нужно жить... - И что вы сделали? - спросил Трэгг. - То, что мне было сказано, - ответил Фиск. - Я должен был нанести хороший боковой удар. Я не думал, что машина выйдет из-под контроля. Считал, что надо было изобразить обычное "ударил и убегай". Все это правда. Я снимаю камень со своей души. - Вы использовали машину Вирджинии Бакстер? - спросил Мейсон. - Да, конечно. Мне сказали, что она будет в мотеле "Сант Рест", и дали номер ее машины. Как только она вошла в помещение и начала устраиваться, я сразу же бросился в ее машину. Потом, как только я сделал свое дело, я вернулся обратно, поставил машину и забрал свою. Место, где раньше стояла машина Вирджинии, оказалось занятым, поэтому я припарковал автомобиль мисс Бакстер в другом ряду. Мне сказали обращаться с ее машиной особенно осторожно: передней частью не очень сильно ударить машину Лоретты Трент и нанести максимальный удар задней частью, но так, чтобы машина Бакстер осталась на ходу. - И сколько вы получили за все это? - спросил Мейсон. - Обещания. Я попал в очень трудное положение. У меня появились враги. Мне нужно было убраться в такое место, где бы я не встретил их на своем пути. Эта Анна Фритч обещала мне две с половиной тысячи. Две сотни дала наличными. Я не знаю, что вы накопали обо мне, но, если поставите меня на свидетельское место и газеты опубликуют весь этот материал, моя жизнь не будет стоить и мизинца. Они ведь уже охотятся за мной. Вы сказали, два громилы уже были здесь, около лестницы? Мейсон кивнул. Фиск сжал кулаки. - Арестуйте меня, господин лейтенант, - попросил он. - Защитите. Я бы попытался что-то сделать, но с двумя убийцами мне не справиться. - Кто босс? - спросил Трэгг. Трясясь от страха, Фиск сказал: - Я никогда не видел его. Всегда мелочь, всегда посторонние. Но если дело дойдет до откровенного разговора, я должен буду, должен буду... Господи, спрячьте меня в камеру, где я буду сам собой. Защитите меня. Дайте мне шанс бежать отсюда, скрыться, и я все расскажу. Трэгг посмотрел на Мейсона сказал: - Кажется, господин адвокат, ваш хлеб намазан маслом с обеих сторон. 23 Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк вернулись в кабинет адвоката лишь около полуночи. Ночной дежурный сообщил: - Какая-то женщина хотела видеть вас, мистер Мейсон. Она сказала, что у нее очень важное дело. Я объяснил ей, что, как бы поздно это не было, вы сегодня вернетесь в свой офис. Она собиралась дождаться вас. - Где она? - Я не знаю. Ходит вокруг здания, наверное. Она приходила четыре или пять раз, спрашивала, не возвратились ли вы. Я отвечал ей, что нет и она говорила, что придет еще раз. - Как она выглядит? - спросил Мейсон. - Как аристократка. За шестьдесят. Седые волосы. Очень хорошо одета. Спокойный голос, приличная женщина. Очевидно, что-то очень беспокоит ее. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Я буду в своем кабинете, пока не вернется Вирджиния Бакстер. И будем считать дело законченным! - Да какое дело! - воскликнул Пол Дрейк. - Вирджиния Бакстер! - повторил вахтер. - Вы имеете в виду девушку, которую судят за убийство? - Ее освободят, - сказал Мейсон. - Лейтенант Трэгг привезет ее сюда на своей служебной машине. - Надо же! - воскликнул ночной дежурный, с восхищением разглядывая Мейсона. - Вы выручили ее из тюрьмы? - Да, выручил. Пойдем, Делла. Дежурный закрыл за Мейсоном дверь лифта. - Я загляну в свою контору, приведу там все в порядок, Перри, - сказал Дрейк. - Что ты собираешься делать с той медсестрой? - Наш друг лейтенант Трэгг займется ею, - усмехнулся Мейсон. - Скоро в газетах мы прочитаем статьи о прекрасных аналитических способностях лейтенанта и о том, что Трэгг позволил Перри Мейсону сопровождать его, когда он вышел на главного свидетеля в деле об убийстве Лоретты Трент. - Да, я думаю, Трэгг получит все лавры, - сказала Делла Стрит. - Трэгг - нет, его Отдел - да. Так и должно быть. До завтра, Пол. Мейсон взял Деллу Стрит под руку и провел ее в свой офис. Он вставил в дверную скважину ключ, зажег свет, с удовольствием зевнул и подошел к электрической кофеварке. - Как долго нам придется ждать? - спросила Делла. - Вероятно, минут десять-пятнадцать, - предположил Мейсон. - Трэгг освободит Вирджинию и привезет сюда, чтобы репортеры не осаждали ее. Он не хочет, чтобы что-то помешало появлению в газетах этой большой статьи, которая никого не оставит равнодушным. Он... В это время раздался слабый стук в дверь. Мейсон встал и открыл ее. Высокая седая женщина спросила: - Вы мистер Мейсон? - Да, - ответил адвокат. Она вопросительно посмотрела на Деллу Стрит. - Мой доверенная секретарша Делла Стрит, - представил Мейсон и затем добавил после непродолжительного раздумья: - Если я не ошибаюсь, Делла, перед нами миссис Лоретта Трент. - Не ошибаетесь, - ответила посетительница. - Я не могу допустить, чтобы осудили эту бедную девушку. И поэтому пришла к вам. Я надеюсь, что вы найдете возможность защитить меня, пока не обнаружится, кто же пытается убить меня. - Садитесь, пожалуйста, - предложил Мейсон. - По характеру я очень наивная, мистер Мейсон, - продолжала миссис Трент. - Я ничего не подозревала, пока доктор Элтон не попросил медсестру взять образцы моих волос и ногтей. Когда-то давно мне пришлось вести исследовательскую работу, касавшуюся симптомов отравлений. Я решила, что мне надо побыстрее убираться из собственного дома. Когда нашу машину намеренно сбросили с дороги и Джордж Игэн закричал мне "прыгайте", я прыгнула. Я изрядно поцарапалась. К счастью, я вовремя увидела, что машина собирается ударить нас, и была готова выпрыгнуть. Я держала руку на дверной ручке. В сумке у меня не было пятидесяти тысяч долларов, как вы об этом заявляли в Суде, но сумма имелась изрядная, и о ней я должна была побеспокоиться. Я увидела, что Джордж сильно ушибся. Затем я пошла по дороге, и почти сразу же остановился мотоциклист. Он довез меня до кафе. Оттуда я позвонила в дорожную патрульную полицию и сообщила об аварии. Они обещали немедленно выслать машину. Я сразу же решила, что мне надо затаиться, а затем постепенно начать разматывать этот клубок. Когда сегодня прочитали в Суде завещание... О, я никогда в жизни не была так поражена! - Мне показалось, что оно поддельное, - заметил Мейсон. - Безусловно! - воскликнула миссис Трент. - Последняя, а возможно, и вторая страницы - подлинные, остальные заменены. В своем завещании я указала, что, поскольку пришла к заключению, что мои родственники живут за мой счет, ждут моей смерти и не имеют желания делать что-либо полезное, я завещала двум своим сестрам небольшие суммы, чтобы заставить их работать. Завещание я держала в безопасном, как мне казалось, месте. Очевидно, они нашли его. Подделав, заменили в нем страницы и решили отделаться от меня. - Возможно, - заметил Мейсон, - то, что я скажу, будет неожиданностью для вас. Ваши сестры не хотели ускорять вашу смерть. Медсестра, а она хорошая машинистка, совместно с Келвином решила составить поддельное завещание, подумав, вероятно, что после вашей смерти любой шантаж сойдет ей с рук. На случай, если Вирджиния Бакстер помнит условия подлинного завещания, они решили поставить ее в такое положение, когда ее показания ничего бы не значили. Я рад, что с вами все в порядке, миссис Трент. Когда в машине не обнаружили вашей сумки, я подумал, _ч_т_о _в_ы _ж_и_в_ы_. Вы доставили большие неприятности Вирджинии Бакстер, но время все лечит. Мы ждем ее, она скоро должна подъехать вместе с лейтенантом Трэггом. Лоретта Трент открыла свою сумку. - К счастью, - сказала она, - у меня с собой чековая книжка. Если я выпишу чек на двадцать пять тысяч долларов, это будет достаточно вам, мистер Мейсон, в качестве гонорара? И, разумеется, чек на пятьдесят тысяч долларов вашей клиентке, чтобы компенсировать ей все неприятности. Мейсон улыбнулся Делле Стрит. - Я полагаю, что, если вы будете выписывать чеки, миссис Трент, Вирджиния Бакстер приедет сюда еще до того, как вы закончите свое занятие. Она сможет лично выразить вам свою благодарность. Эрл Стенли ГАРДНЕР ВСТРЕВОЖЕННАЯ ОФИЦИАНТКА 1 Перри Мейсон и Делла Стрит обедали в ресторанчике "На перекрестке у Мэдисона". Мейсон уже собирался сказать что-то своей секретарше, когда заметил, как на стол легла чья-то тень. Он поднял голову и посмотрел прямо в улыбающиеся глаза Келси Мэдисона. - Все в порядке, мистер Мейсон? - поинтересовался Мэдисон. - Отлично, как и всегда у тебя, - похвалил адвокат. - А обслуживание? - Прекрасное. Мэдисон бросил быстрый взгляд через левое плечо, а затем заговорил тихим голосом: - Для меня важен ответ на мой последний вопрос, Перри. Как обслуживание? - Прекрасное, - повторил слегка удивленный Мейсон. - Я только что узнал, что обслуживающая вас официантка перекупила вас у другой официантки, - объяснил Мэдисон. - Что ты имеешь в виду? - не понял Мейсон. - Возможно, вы обратили внимание, что масло, воду, ножи, вилки и меню вам приносила одна девушка, а заказ принимала уже другая. - Я этого не заметил, - признался Мейсон. - Честно говоря, мы с Деллой увлеклись беседой. - Я видел, и мне очень не хотелось вам мешать. Но мне не нравится, когда мои официантки делают подобное. - Не мог бы ты объяснить поподробнее, - попросил Мейсон. - В некоторых ресторанах такие вещи не возбраняются. Метрдотель распределяет столики между официантками. Приходит посетитель, который обычно дает хорошие чаевые. В подобном случае кто-то из официанток может захотеть перекупить столик, за который садится этот человек. Например, посетитель, как правило, дает чаевые в размере двадцати процентов счета, который набегает долларов на пять, а то и больше. Это означает, что чаевые составят, по меньшей мере, один доллар. При таком раскладе официантка перекупает столик за пятьдесят центов. Продающая столик официантка кладет себе в карман пятьдесят центов и имеет возможность немного отдохнуть. Перекупившая столик выполняет дополнительную работу, но получает лишние пятьдесят центов. Все зависит от желания девушек заработать. - Считается, что я даю хорошие чаевые? - спросил Мейсон. - Очень часто, Перри. Если тебя отлично обслужили, ты оставляешь процентов двадцать пять счета, а иногда и больше. Но мне показалось, что в данном случае Кит интересуют не чаевые, а что-то другое. Именно поэтому я здесь. - Что ты хочешь сказать? - Если она попытается получить у тебя какую-то юридическую консультацию, мне хотелось бы об этом знать. Ты сам прекрасно понимаешь, в какие ситуации часто попадают врачи и адвокаты. Их осаждает масса людей, желающих посоветоваться, не оплачивая услуг. - Не беспокойся, - заверил его Мейсон. - Понимаешь, Перри, Кит совсем недавно работает у меня, и мне нужно выяснить, что у нее на уме. - Кит? - переспросил Мейсон. - Катерина Эллис. Ее все зовут Кит, а иногда даже Котенок. У нее еще практически нет опыта, и ее нельзя пока считать профессиональной официанткой. Мой ресторан - ее первая работа. - Спасибо, что предупредил, - поблагодарил Мейсон. - Это больше, чем предупреждение, Перри. Если она попробует что-то у тебя выяснить, сообщи мне, пожалуйста, ладно? Мейсон задумчивым взглядом окинул ресторан, затем внезапно улыбнулся и ответил: - Нет. - Нет? - Нет, - твердо ответил адвокат. - Я никогда не был доносчиком. Я ценю, что ты поставил меня в известность. Кто предупрежден, тот вооружен. Но если ты хочешь узнать, пытается ли Кит получить профессиональные консультации у твоих клиентов, тебе придется обратиться к кому-то другому. - Хорошо, я не буду упускать ваш столик из виду, - ответил Мэдисон. - Вот и она с вашим заказом. Мэдисон отошел в сторону, казалось, не обращая никакого внимания на молоденькую официантку, которая принесла два бутерброда с солониной, стакан молока и чашечку кофе. Она поставила все на столик перед Мейсоном и Деллой Стрит и спросила секретаршу: - Сливки и сахар к кофе? - Нет, ничего, спасибо, - покачала головой Делла Стрит. Официантка поставила пакет с молоком и стакан перед Мейсоном и пару секунд оставалась стоять на месте, оглядывая столик. - Что-нибудь еще? - наконец спросила она. - Я думаю, все, - ответил Мейсон. Она явно колебалась. Делла Стрит многозначительно посмотрела на Мейсона и почти незаметно кивнула в сторону кухни, где в дверях, скрестив руки на груди, стоял Мэдисон, делая вид, что наблюдает за всем залом, но на самом деле внимательно следя за определенной официанткой. - Все прекрасно, - поблагодарил Мейсон. - Спасибо, - пробормотала Кит и отошла от столика. - Что ты скажешь, Делла? - спросил Мейсон у секретарши. - У нее определенно что-то на уме, - ответила Делла Стрит. - Но она не знает, как к тебе подойти. - Или она чувствовала на себе взгляд Мэдисона, который, словно коршун, наблюдал за ней из кухни. Адвокат передал Делле горчицу, затем толстым слоем намазал солонину приправой. - У тебя есть с собой мои визитки? - поинтересовался он у секретарши. Делла Стрит кивнула, протянула руку за сумочкой, открыла ее и достала визитку. - Зачем? - не поняла она. Мейсон улыбнулся. - Просто прислушиваюсь к своей интуиции, - признался он. - Передай мне ее под столом. Адвокат украдкой написал на визитке: "Обычно я беру за юридическую консультацию десять долларов. Под тарелкой лежат чаевые - одиннадцать долларов". Мейсон незаметно достал из кармана десятидолларовую и однодолларовую купюры и положил их вместе с визиткой под тарелку, на которой был подан бутерброд. Делла Стрит с любопытством следила за ним. - Предположим, девушка имела в виду совсем другое? Если она просто хотела получить твой автограф? - В таком случае, она его заработала. А кроме того, Ассоциация адвокатов сможет обвинить меня в привлечении клиентов запрещенными методами. Они оба рассмеялись и быстро закончили обед. Кит практически сразу же оказалась у столика. - Что-нибудь еще? - спросила она. - Это все, - ответил Мейсон. Кит царапала что-то на счете, который, как заметил Мейсон, был уже выписан. - Мистер Мейсон, можно задать вам вопрос? - обратилась к нему официантка. - Да, у меня в конторе. Мейсон отодвинул стул и подошел к Делле Стрит, чтобы помочь ей встать. Он улыбнулся обезоруживающей улыбкой. У Кит изменилось выражение лица. - О! - воскликнула она и протянула ему счет. - Чаевые под тарелкой, - сообщил Мейсон. - Спасибо, - холодно поблагодарила девушка. Мейсон взял Деллу Стрит под локоть, и они вместе направились к кассе. Секретарша обернулась через плечо. - Злится? - поинтересовался адвокат. - Чувствует, что потерпела неудачу. О! Заглянула под тарелку. - И какова реакция? - Пока не могу сказать. Она стоит, повернувшись к нам спиной. - Ну, если Келси Мэдисон старался выяснить, пытается ли кто из официанток получить бесплатную юридическую консультацию, то теперь может расслабиться. А как ее зовут, Делла? - Катерина Эллис. Я записала на всякий случай. - Если она появится в нашем офисе, сразу же дай мне знать, - попросил Мейсон. - Ты ее примешь? - В любое время. И возьми с нее десять долларов за консультацию. 2 Почти сразу же после того, как на следующее утро пробило десять часов, Делла Стрит вошла в личный кабинет адвоката и объявила: - В приемной ждет мисс Эллис, шеф. - Эллис? - переспросил Мейсон, пытаясь вспомнить, где же он слышал эту фамилию. - Кит Эллис, официантка, - подсказала Делла Стрит. - Ах, она, - улыбнулся адвокат. - Пригласи ее, Делла. Делла Стрит отправилась в приемную и сразу же вернулась с сияющей Кит Эллис. - Мистер Мейсон, не знаю, как вас благодарить! Вы сразу же все поняли. - Надеюсь, чаевых было достаточно? - спросил он с улыбкой. Кит Эллис достала десять долларов, протянула их Делле Стрит и сообщила: - Я прямо сейчас расплачиваюсь с вашей секретаршей за консультацию. Не могу даже объяснить вам, как я ценю способ, которым вы все обустроили. Я боялась, что мистер Мэдисон решил, будто я буду надоедать вам и... Просто замечательно, что вы все так сделали! - Присаживайтесь, мисс Эллис, и рассказывайте, что у вас за проблемы, - предложил Мейсон. - Моя тетя София, - ответила девушка. - Что с ней? - Она - тайна. - Это можно сказать о многих женщинах. Но, если уж вы решили посоветоваться с адвокатом, это означает, что у вас есть основания для тревоги? - Не совсем для тревоги. Для беспокойства. - Наверное, вам лучше открыть мне все факты. - Мне двадцать два года, - начала Кит Эллис. - Мы жили на Востоке. Мои родители погибли в автокатастрофе примерно полгода назад. До этого я лишь один раз в жизни виделась с тетей - когда была совсем маленькой девочкой. Однако, я дважды в месяц писала ей письма - сообщала о том, чем занимаюсь, и все в таком роде. - А чем вы занимались? - поинтересовался Мейсон. - Ходила в школу. Мой отец хорошо зарабатывал и, как выяснилось, тратил все, что получал. Мне всегда хотелось стать адвокатом, и отец поддерживал мое решение получить юридическое образование. Когда он погиб, я училась на подготовительном отделении университета. Естественно, его смерть была для меня шоком, но еще большим шоком оказалось финансовое положение. Судя по обычным меркам, отец зарабатывал огромные деньги, но этот доход оказался сразу же утраченным с его смертью. Дом был заложен, новые машины покупались в кредит, практически за каждую вещь в доме требовалось вносить плату - он все покупал в рассрочку. Именно так жил отец: дешево досталось - легко потерялось. Он занимался продажей недвижимости и мог уговорить кого угодно. Он тратил комиссионные, как только получал их, да, к тому же, брал в долг под следующие, стоило сделке вступить в стадию оформления... Ну, в общем, когда я просмотрела все счета, я поняла, что у меня за душой нет ни цента. - А ваша мать ничего не припасла на черный день? - спросил Мейсон. Кит Эллис покачала головой. - Она молилась на отца. Она позволяла принимать ему все решения, считая, что он не может ошибиться. Наверное, она была права. Единственная его ошибка - он не застраховал свою жизнь. Он не верил в страховку, думая, что с ним ничего не может случиться. Но все это, в общем-то, к делу не относится. - Насколько я понял, ваша тетя София пригласила вас к себе жить и вы приняли это предложение? - спросил Мейсон. Кит Эллис кивнула. - Почему? Стало очевидно, что вам все равно придется работать. Разумно было бы предположить, что вы предпочтете остаться в родном городе, снимете квартиру вместе с одной или двумя девушками своего возраста и... Она покачала головой. - Я не могла смотреть в глаза друзьям, мистер Мейсон. Отец всегда был щедр ко мне. Я ездила на своей машине, он давал мне деньги на расходы, и я не знала никаких финансовых проблем. У нас дома часто устраивались вечеринки, в том числе, в честь моих подруг... Я просто не представляла, что все переменится так резко. Наверное, через пару лет это все покажется мелочью, но сейчас это самые большие проблемы, с которыми мне когда-либо приходилось сталкиваться. Кроме всего прочего, мне очень не хотелось, чтобы меня жалели. Я не могла представить, как стану работать официанткой, а мои бывшие одноклассницы будут мне мило улыбаться и оставлять мне завышенные чаевые только потому, что им меня жаль. - Но почему обязательно официанткой? - не понял Мейсон. - Потому что я больше ничего не умею делать. Я пыталась найти работу. Возможно, если бы я подождала, то мне подвернулось бы что-нибудь приличное. У меня совершенно нет опыта - не только работы, но и того, как искать работу. Боюсь, что я говорила не то, что нужно, и не в то время. Во всяком случае, тетя София пригласила меня приехать сюда и остановиться у нее, по крайней мере на первых порах. Она одинока, в доме есть две лишние спальни. Она сказала, что будет рада, если я соглашусь жить вместе с ней. - И вы переехали? Кит Эллис кивнула. - Вы планировали работать, перебравшись сюда? - Нет, - покачала головой девушка. - Мы всегда считали, что тетя София обеспечена материально. Когда-то все так и было, но она пережила трагедию и, очевидно, потерпела финансовый крах. - Продолжайте, - подбодрил клиентку заинтересовавшийся Мейсон. - Расскажите мне о том, что произошло. - Я перебралась в дом тети Софии. Я думала, что смогу продолжать учебу в колледже... Или стану работать по вечерам, или постараюсь за год скопить денег, или... Я не хочу представляться лицемеркой, мистер Мейсон. Я надеялась, что тетя София предложит оплатить мое образование. - Но она этого не сделала? - Нет. Вместо этого она... Я просто не знаю, как объяснить вам... - Вы пришли ко мне, чтобы проконсультироваться насчет вашей тети? - В общем, да. - Так что с ней такое? - Это долгая история. Мне сложно говорить, но я постараюсь представить основные моменты. Моя тетя - сестра отца. Она делала карьеру. Мы все считали ее прекрасно обеспеченной, и, наверное, так и было. У нее свой дом и, как я думала, немалые сбережения. Примерно два года назад в ее жизни появился некий Джеральд Атвуд. Все вылилось в скандал. Атвуд был женат на Бернис, но они жили раздельно. Эта Бернис - настоящая стерва, простите за выражение: хладнокровная, с сильнейшими собственническими инстинктами, типичный пример, подтверждающий слова о том, что нет ничего страшнее оскорбленной женщины. Когда Атвуд с женой решили жить раздельно, он дал ей деньги, чтобы она отправилась в Неваду для получения развода. Затем Джеральд познакомился с тетей Софией и захотел на ней жениться. Он потребовал у Бернис документы, свидетельствующие, что развод оформлен должным образом. Она тянула время, и, наконец, Джеральд Атвуд и тетя София отправились в Мексику и сообщили по возвращении, что поженились. Однако, если церемония и состоялась, то она не стоит и бумаги, на которой выписано свидетельство о браке. Насколько я понимаю, Джеральд Атвуд любил рисковать. Они с Бернис жили в Палм-Спрингс. Его контора находилась в том же доме, так что он оставил его себе и проводил там много времени. Пожалуй, дом - единственное из собственности, что он официально не передал Бернис. Какое-то время назад Джеральд отправился в Палм-Спрингс на выходные, чтобы утрясти какие-то вопросы. Он рассчитывал провести там несколько дней. День был солнечный и жаркий. Он решил поиграть в гольф, перегрелся и умер на площадке. В старых документах, хранящихся в клубе, значилось, что Бернис - его жена. Она также жила в Палм-Спрингс. В гольф-клубе по справочнику нашли ее телефонный номер и поставили в известность о смерти Джеральда. Бернис очень быстро сработала. Она сразу же отправилась в гольф-клуб и забрала тело. Она организовала похороны, взяла ключи от дома в Палм-Спрингс, переехала туда и все обшарила. Тетя София ничего не знала о смерти Джеральда Атвуда, пока не начала волноваться, так как от него не поступало никаких известий. Она сама позвонила в Палм-Спрингс. К телефону подошла Бернис, которая сообщила ей, что все держит в руках, организовала похороны и считает, что в целях соблюдения приличий тете Софии лучше не появляться на похоронах. - Так развод состоялся или нет? - спросил Мейсон. - Очевидно, нет. Бернис сказала Джеральду, что отправилась за этим в Неваду, но, скорее всего, она даже не подавала документы. - А вопрос о разделе имущества как-то решался? - Решался, но устно. Понимаете, практически все было на имя Бернис и имущество осталось у нее. Джеральд Атвуд практически лишился своей собственности. Он планировал начать все сначала. Тетя София велела ему забыть об утраченном и дала ему денег, чтобы снова закрутить дела. Наверное, она практически все перевела в наличные и передала деньги Джеральду. - А она может вернуть их назад? - поинтересовался Мейсон. - Вероятнее всего, нет. Теперь Джеральд мертв, а Бернис - его вдова. Тетя София вручила деньги Атвуду в качестве подарка. Он их инвестировал на свое имя. Тетя София старается уйти от темы, если вопрос касается брака. Понимаете, только предполагалось, что они женаты, по крайней мере, я так думаю. Джеральд Атвуд начал подозревать, что Бернис так и не оформила развод в Неваде. Поэтому, если бы они поженились с тетей Софией - это стало бы для него двоеженством, и Бернис могла бы добиваться его ареста. Джеральду не хотелось оказаться уязвимым. Наверное, они с тетей Софией просто съездили в Мексику, а когда вернулись, сообщили друзьям, что поженились там. Все считали их мужем и женой. Но тетя София говорит об этом очень туманно и неопределенно, когда я спрашиваю ее о женитьбе. Один раз она призналась, что, скорее всего, подобный брак не имеет силы. Я считаю, что никакого брака вообще не было. - При таких обстоятельствах иногда удается представить, что было создано совместное предприятие в форме партнерства, - заметил Мейсон. - В таком случае ваша тетя получает право на половину собственности, принадлежавшей Джеральду Атвуду на момент его смерти. Это, конечно, очень щекотливое дело, и полностью зависит от того, как передавались деньги - безоговорочное дарение, перевод на счет, как часть совместного предприятия, или от того, как этими деньгами распоряжались. Вы что-нибудь знаете о финансовой стороне проблемы? - Ничего, кроме того, что я вам уже рассказала. Тетя София отказывается иметь какие-либо дела с Бернис. Она заявляет, что Бернис может оставить у себя ее деньги. Деньги не означают счастья, а Бернис - это жадная, хладнокровная паразитка, хватающая все, попадающее ей под руку. Уж если она не может жить без этих денег, то пусть подавится ими. - Но, таким образом, ваша тетя останется ни с чем? - Именно это я и хотела с вами обсудить, мистер Мейсон. Среди других вещей. - Продолжайте, - пригласил Мейсон. - Переехав сюда, я обнаружила, поговорив с тетей, что она отдала Джеральду Атвуду все свои наличные деньги, а в результате его смерти осталась практически на нуле. Тетя София ничего не сказала о том, чтобы отправить меня в колледж учиться на адвоката - то, чего я больше всего хотела, - и я не проронила ни слова. Затем стали происходить странные вещи и... Если честно, мистер Мейсон, у меня нет желания оставаться в этом доме. А для переезда куда-то мне потребовалось устроиться на работу, чтобы быть независимой. - Так что же случилось? - спросил Мейсон. - Очень странные вещи, - ответила девушка. - Меня это беспокоит. И пугает. - Итак? - Тетя София - одна из самых скупых женщин, которых я знаю. В определенном отношении. - В отношении к вам? - Ко мне и к другим. У меня есть комната - место, где я живу, и меня кормят. Но это все. Я не могла бы продолжать занятия в колледже, потому что мне на что ездить, у меня нет одежды, кроме той, что я привезла с собой. Другими словами, учиться без чьей-либо помощи для меня невозможно. - Продолжайте. - Я перебралась сюда с чувством, что тетя София сравнительно богата. Дом, несомненно, просторный и комфортабельный. Она нанимает садовника, но по дому все делает сама, заявляя, что экономки и за полдня не выполнят часовую работу. - И вы начали помогать ей по хозяйству? - спросил Мейсон. Кит кивнула. - А потом? - Я чуть не умерла с голоду. - Каким образом? - Тетя София внимательно изучает рекламные объявления, которые печатают в газетах, - о скидках в крупных продовольственных магазинах. Она ездит из одного в другой, покупая те продукты, на которые в этот день предоставляется скидка, и экономит три цента на фунте сливочного масла, пять центов на фунте бекона, ну и так далее. На стол подается столько, что только птичка может не умереть с голоду. Большую часть времени мне хотелось есть. - И вы решили пойти работать? - Да, чтобы, по крайней мере, у меня был повод обедать вне дома и я хоть один раз в день могла нормально поесть. - Продолжайте. - Здесь я столкнулась с той же проблемой, что и на Востоке. У меня классическое образование, но совершенно отсутствует опыт. - Большинство девушек врут о предыдущем опыте, пытаясь в первый раз устроиться на работу, - заметил Мейсон, внимательно наблюдая за посетительницей. - Я не вру, мистер Мейсон. - Вы говорили перспективным нанимателям правду? Она кивнула. - И в результате? - И в результате со мной не хотели дальше разговаривать. Я пыталась объяснить, что готова учиться в процессе, но мне требуются деньги на проезд в автобусе, на обед, на каждодневные расходы. Вы же понимаете, что девушке, чтобы хорошо выглядеть, приходится тратиться на парикмахерскую, чулки, одежду. Для всего нужны деньги. Мейсон кивнул. - В конце концов мне удалось получить место официантки у Мэдисона. И я очень рада хоть этому. Пока я не освоила все тонкости. Я не умею получить крупные чаевые у среднего посетителя, но я стараюсь хорошо работать и показываю людям, что я стараюсь. Самое лучшее, конечно, то, что я могу питаться на работе. Фактически, до отвала, если пожелаю. И, поверьте, мистер Мейсон, первые несколько дней мне именно этого и хотелось. Я в жизни не была так голодна. - Мэдисон удовлетворен тем, как вы работаете? - поинтересовался Мейсон. - Боже, я не уверена, что он вообще знает, что я живу на этом свете, но метрдотеля я, кажется, устраиваю. У меня ужасное предчувствие, что через какое-то время он начнет со мной заигрывать, и моя работа будет зависеть от вещей, о которых мне даже думать не хочется. Но в настоящий момент все нормально. - Это профессиональные неурядицы, с которыми адвокат ничего не может поделать, - сообщил Мейсон с огоньком в глазах. - Так почему же, все-таки, вы решили ко мне обратиться, мисс Эллис? - Это был минутный порыв. Когда вы с мисс Стрит зашли вчера к нам в ресторан, одна из девушек сказала, что вы - известный адвокат. Я... ну, я вас перекупила. Я дала официантке, за столик которой вы сели, семьдесят пять центов, чтобы самой обслужить вас. - Что вы планировали? - Я сама не знаю, что я планировала, но кто-то накляузничал мистеру Мэдисону, и он стал наблюдать за мной, словно ястреб. Официантки не должны беспокоить клиентов личными проблемами. Я это прекрасно понимаю. Мейсон кивнул. - Но у вас отличная интуиция, мистер Мейсон. Вы были великолепны. Я просто не представляю, смогу ли когда-нибудь в полной мере отблагодарить вас. - Не беспокойтесь. Меня заинтересовало, что стоит за всем этим. - За всем этим стоит то, что тетя София насквозь фальшива, и жизнь, которую она ведет, полна лжи. Вот это меня страшно беспокоит. - Объясните поподробнее, - попросил Мейсон. - Она ездит из одного магазина в другой, покупая продукты, продаваемые со скидкой, экономя несколько центов, но дело в том, что ездит она на такси! Водитель ждет ее, пока она делает покупки. По счетчику должна набегать колоссальная сумма. В глазах Мейсона внезапно загорелся интерес. - Кроме этого, все нормально? - спросил он. - Нет, - покачала головой Кит. - У нее в спальне есть шкаф, на верхней полке стоит несколько коробок из-под шляп. Этот шкаф всегда на замке и... Мне очень стыдно, мистер Мейсон. - Вы хотите сказать, что ваше любопытство было возбуждено, и вам страшно захотелось посмотреть, что же там внутри? - После того, как я узнала про такси, шкаф не давал мне покоя. Там замок с пружиной. Тетя София всегда держит его закрытым. Я уже говорила вам, что помогаю ей по хозяйству. Несколько дней назад я отправилась убирать к ней в спальню, когда ее не было дома, и увидела, что дверца не заперта. - И вы заглянули внутрь? - На полке оказалась целая гора коробок из-под шляп, и я подумала - зачем тете Софии такая коллекция головных уборов? Здесь мое женское любопытство пересилило, и я открыла крайнюю коробку, чтобы хоть посмотреть, как выглядят эти шляпы. Коробка оказалась набита деньгами. - Какая была сумма? - Не знаю - крупная. Пятидесяти- и стодолларовые купюры. - А в других коробках? - Понятия не имею. Я снова закрыла крышкой ту коробку и ушла из спальни, предварительно заперев на замок шкаф. Это меня очень беспокоит, мистер Мейсон. В доме, где я живу, хранится целое состояние. А если об этом узнают воры? Две женщины, мужчин нет... А еще меня волнует сама тетя София. Вы знаете, что происходит, если человек начинает таким образом копить деньги? Обычно это означает, что подоходный налог не платится. А если тетя София накопила такую сумму, не уплачивая налогов, то рано или поздно у нее возникнут неприятности. - С пожилыми людьми власти обычно обходятся лояльно. Многие старики... - Но это к ней не относится! - воскликнула Кит Эллис. - Она совсем не старая. Ей только пятьдесят пять, и для своих лет она прекрасно выглядит. Я дала бы ей сорок с небольшим, однако, она одевается по-старушечьи. - А каким образом вы узнали про такси? - Я отправилась в один из магазинов, потому что, когда она читала о скидках на бекон, я увидела рекламу электробытовых приборов, которая меня заинтересовала. Я вышла из автобуса и уже собиралась отправиться в магазин, когда заметила, как остановилось такси и из него появилась тетя София, явно попросив водителя не уезжать. - Что вы сделали? - Попыталась встать таким образом, чтобы не попасться на глаза тете Софии. Ее не было минут десять. Потом она вышла из магазина с единственной покупкой - очевидно, фунтом бекона. Она села в такси, и машина отъехала. Такси проследовало недалеко от меня, так что я смогла заметить, что на сиденье лежит еще несколько свертков. - Она не вызывает такси к дому и оно не подвозит ее до дверей? - Боже, нет. Она садится на автобус и возвращается на автобусе с сумкой, набитой покупками. - Это все, что заставило вас обратиться ко мне? - спросил Мейсон. - Мне нужен ваш совет, мистер Мейсон. Я не хочу, чтобы тетя София подумала, что я ее бросаю, но я считаю, что мне не следует оставаться в доме при сложившихся обстоятельствах. - Почему ваша тетя подумает, что вы ее бросаете, Кит? - решил выяснить Мейсон. - Она совсем одна. Мой отец был ее братом, единственным родственником, кроме меня. Больше у нее никого не осталось. Ей пришлось многое испытать в жизни. Мне ее жаль. - А что произошло с домом в Палм-Спрингс? - внезапно спросил Мейсон. - Там живет Бернис. Она - вдова Джеральда Атвуда и судом была назначена управляющей имуществом усопшего. - А Атвуд оставил завещание? - Конечно, оставил, - ответила Катерина Эллис, - но оно хранилось в его кабинете в доме в Палм-Спрингс. Бернис нашла его и уничтожила. - А другие родственники у Джеральда Атвуда имелись? - Нет. У Бернис есть сын от первого брака - Хьюберт Дииринг. Ни детей, ни каких-либо других родственников больше нет, и Бернис намерена все взять себе. Она клянется, что собственность, фактически приобретенная Джеральдом Атвудом на деньги, которые ему дала для инвестирования тетя София, - это общее имущество супругов. - А тетя София пыталась оспорить притязания Бернис? - Она сидит как мышка, - сказала Кит Эллис, - и мне это совсем не нравится. Она ведет себя так, словно у нее где-то припрятана козырная карта, но она продолжает вести эту серую, скучную игру, считая ее жизнью, в этом ужасном двухэтажном доме с привидениями. - С привидениями? - переспросил Мейсон. Катерина Эллис опустила глаза. - Я не собиралась говорить ничего подобного. - Дома с привидениями - мое хобби, - сообщил Мейсон с интересом в глазах. - Если в доме водятся привидения, я хотел бы узнать о них поподробнее. Что вы слышите - стоны, вопли, скрип половиц по ночам или... - Шаги по ночам. - Какие шаги? - Кто-то ходит там, где человек просто не в состоянии передвигаться. - Почему нет? - Кто-то поднимается и спускается по лестнице, - объяснила Кит Эллис, - уверенно ходит по коридорам там, где нет и лучика света. Затем слышится какой-то шепот, опять шаги и... - Может, ваша тетя София кого-то тайно принимает? - высказал предположение Мейсон. - Среди ночи и в кромешной тьме? Я украдкой открывала дверь своей комнаты, чтобы убедиться, что дом находится в полной темноте. Мейсон подумал с минуту, а потом обратился к посетительнице: - Если честно, Катерина, то все это мне не нравится. Вся ситуация, в которой вы оказались. Я считаю, что вам лучше переехать. - Когда? - Немедленно. Пока это еще возможно. - А что я скажу тете Софии? Мне не говорить ей, что я выяснила, что она хранит крупную сумму денег и... - Ни в коем случае! - предупредил Мейсон. - Просто сообщите, что решили снять квартиру вместе с другой девушкой вашего возраста. - Но для этого потребуется время и больший заработок, чем у меня сейчас. Основная часть дохода официантки - чаевые. И поверьте мне, мистер Мейсон, получить хорошие чаевые у посетителя - искусство. - Сейчас речь не об этом, - перебил ее адвокат. - Вы должны немедленно уехать из этого дома. - Что вы имеете в виду под немедленно? - Во сколько вы заступаете на смену? - Сегодня я работаю с половины двенадцатого до половины четвертого, затем отдыхаю до пяти и снова выхожу до девяти вечера. - Вы не возвращаетесь домой во время дневного перерыва? - Нет. У нас есть комната для отдыха, специально для официанток. Там можно вытянуть ноги, принять душ, расслабиться, вздремнуть на диванчике. - Когда вы закончите в девять часов, возвращайтесь домой, пакуйте вещи и перебирайтесь в другое место. - Но куда? Я не могу... - В мотель. Только не оставайтесь в этом доме. Это опасно. И не только потому, что хранящиеся там деньги могут вызвать у кого-то искушение, а потому, что, если что-то с ними случится, подозрение, в первую очередь, падет на вас. Совершенно очевидно, что тетя София была с вами неискренней. Вы, конечно, ей чем-то обязаны, но я считаю, что вы уже выполнили свой долг. Во всяком случае, вы, в первую очередь, должны думать о себе. - А может, мне стоить нанять детектива, чтобы следить за тетей Софией, за тем, куда она ездит? Таким образом, удастся выяснить... Мейсон покачал головой. - Детектив обойдется вам в пятьдесят долларов в день плюс все его расходы. Вы не можете себе такого позволить, а также нельзя допустить, чтобы ваша тетя София когда-нибудь узнала, что вы... Нет, немедленно переезжайте! Позвоните ей и сообщите, что решили жить в другом месте и сегодня вечером заберете все свои вещи. Как я понял, личных вещей у вас немного? - Очень мало. Я уехала из дома, взяв с собой лишь самое необходимое. Всего два чемодана и сумочка. Я специально не брала ничего лишнего, чтобы не усложнять путешествие. Я договорилась, что грузовое агентство в дальнейшем доставит сюда несколько коробок с дорогими для меня вещами из нашего дома, но к тому времени, как они окажутся здесь, я надеюсь, что смогу платить за их хранение. Я приняла решение, что должна привыкнуть жить на скудный доход и без предметов роскоши. - Отправляйтесь в дом тети Софии, как только сможете. Продиктуйте мисс Стрит полное имя и адрес вашей тети. Как только вы где-то устроитесь на ночь, позвоните мне и сообщите, где вы расположились. - А где вас искать после закрытия конторы? Мейсон подумал с минуту и ответил: - Вы можете связаться со мной через "Детективное Агентство Дрейка". Им руководит Пол Дрейк. Они проводят для меня расследования. Агентство в этом же здании и даже на этом же этаже и... - Да, я обратила внимание на вывеску, когда выходила из лифта. Именно тогда у меня появилась мысль, что неплохо было бы выяснить, что кроется за странным поведением тети Софии. - Выкиньте ее из головы. Вы рассказали мне о том, что вас волнует, - так слушайтесь моего совета. Позвоните тете, сообщите, что думаете переезжать сегодня вечером, а когда вернетесь с работы, собирайте вещи, вызывайте такси и отправляйтесь в мотель. Какой адрес у вашей тети? Катерина Эллис достала из кармана визитку и протянула Мейсону. - Я специально заказывала их, когда искала работу, - объяснила она. Мейсон прочитал адрес. - В полумиле или миле от этого дома есть несколько неплохих мотелей. Надо проехать дальше по бульвару. По-моему, мимо них проходит тот же маршрут автобуса - вы же поедете с багажом и, к тому же, ночью. Не надо долго стоять на улице в ожидании автобуса. Берите такси. Денег хватит? - Да. - Опишите вашу тетю, - попросил Мейсон. - Рост - пять футов три дюйма, пятьдесят пять лет, но на вид можно дать сорок пять, средней полноты, хорошая фигура, стальные серые глаза, каштановые волосы, весит примерно сто восемнадцать фунтов. Симпатичная женщина, если ее приодеть, но одевается по-старушечьи и разговаривает как старушка. - Хорошо. Позвоните и дайте мне знать, когда устроитесь, - сказал Мейсон. 3 Как только Катерина Эллис покинула офис, Мейсон вопросительно посмотрел на Деллу Стрит. - А теперь, черт побери, - начал он, - мне хотелось бы знать, зачем женщине изучать рекламные объявления в газетах, чтобы выяснить, где можно сэкономить три цента на фунте сливочного масла или пять центов на фунте бекона, а затем отправляться за покупками на такси, причем просить водителя ждать у магазинов, а за это набегает доллара три-четыре в час. Зачем выходить из такси на автобусной остановке и ехать на автобусе до дома? - Я этого тоже не понимаю, - призналась Делла Стрит. - Для меня вполне очевидно, что эта София Атвуд затеяла какую-то хитрую игру. Позвони, пожалуйста, Полу Дрейку и попроси его зайти. - Шеф, - запротестовала Делла Стрит, - ты, я надеюсь, не собираешься... - Собираюсь, - перебил ее Мейсон. - Наша клиентка втянута во что-то глубокое и потенциально опасное. Из того, что нам известно, можно сделать вывод, что тетя София пригласила Кит Эллис с единственной целью - сделать из нее козла отпущения. Одним из отрицательных моментов отправления правосудия является то, что для того, чтобы колеса завертелись, требуются деньги. У Катерины Эллис нет средств, чтобы принять необходимые меры для самозащиты. Мы должны ей в этом помочь. У адвоката есть обязанности перед своими клиентами. Я могу позволить себе нанять детектива. Кит Эллис не может. - Шеф, ты это уже запланировал, когда попросил ее подробно описать тетю Софию? - спросила Делла Стрит. Мейсон улыбнулся в ответ. - Нет смысла утаивать что-то от своей секретарши. Да, ты читаешь мои мысли. Попроси Пола зайти. Делла Стрит позвонила в "Детективное Агентство Дрейка", и через несколько минут со стороны двери кабинета Мейсона послышался кодовый стук Пола Дрейка. Делла впустила сыщика. - Привет, Перри! Привет, красотка! - поздоровался Дрейк. - Как дела? У тебя для меня работа? - Да, - кивнул Мейсон. - Требуется кое за кем проследить. Оперативника ни в коем случае не должны заметить. Пусть он лучше потеряет объект, чем попадется на глаза. - А за кем надо следить? - За некоей Софией Атвуд, - ответил Мейсон. - Вот ее адрес. Адвокат протянул Дрейку визитку, оставленную Катериной Эллис. - Это что - многоквартирный дом? - спросил Дрейк. - Двухэтажный частный особняк, - сообщил Мейсон. - Возможно, очень старый и неухоженный, и земля, на котором он стоит, в пять раз дороже, чем он сам. - А у тебя есть описание человека, за которым "должен пристроиться хвост"? - Лет пятьдесят пять, на вид гораздо моложе, но одевается как старуха. Хорошая фигура, каштановые волосы, пять футов три дюйма, весит сто восемнадцать фунтов, стальные серые глаза. И еще подсказка. Она выйдет из дома, отправится на автобусную остановку, сядет на автобус - но я не знаю, сколько остановок она на нем проедет, - сойдет, возьмет такси, на нем наведается в несколько магазинов, такси подвезет ее к автобусной остановке, она расплатится и с покупками влезет в заполненный автобус, проедет сколько-то кварталов, а потом полтора квартала до дома пойдет пешком. - Черт побери, - воскликнул Дрейк. - Вот именно. - А с какой целью она все это делает? - спросил Дрейк. - Вот это я и хочу выяснить, - ответил Мейсон. - Ты можешь рассказать мне что-нибудь о своем клиенте? - В данном случае у меня нет клиента, - сообщил Мейсон. - Я просто удовлетворяю свое любопытство, и мне бы очень не хотелось получить от тебя огромный счет с немыслимыми расходами. С другой стороны, мне требуется, чтобы слежка была проведена компетентно и объект не догадался, что за ним наблюдают. - Ладно, - улыбнулся Дрейк. - Ты обратился точно по адресу. Ты считаешь, что сегодня она тоже отправится за приключениями? - Ты пролетишь с оплатой, если она останется дома. - Как я понял, ты хочешь, чтобы я действовал немедленно? - С этой минуты, - ответил Мейсон. - Хорошо. У меня есть отличный парень, которого я отправлю на это задание. Он будет на месте через четверть часа. 4 Кодовый стук Пола Дрейка в дверь кабинета Мейсона послышался после пяти часов вечера. Делла Стрит открыла ему. - Привет, Пол, - поздоровался Мейсон. - Мы уже собирались закрывать контору. День выдался тяжелый. - Я надеялся поймать вас, пока вы еще не ушли. Я выяснил кое-что, ставящее меня в тупик. - Рассказывай, - попросил Мейсон. - Это задание с Софией Атвуд. Мой парень столкнулся со странными вещами. Он недавно позвонил с отчетом, и я подумал, что мне лучше зайти и доложить тебе ситуацию. - А откуда он звонил? - поинтересовался Мейсон. - Из машины. У нас несколько автомобилей оснащены телефонами, и этот оперативник был на одном из таких. Он припарковался недалеко от интересующего тебя двухэтажного домика. - Итак? - Как ты думаешь, на что живет тетя? - Ты хочешь сказать, что она работает? - Работает, - подтвердил Дрейк. - И чем занимается? - Торгует карандашами. - Карандашами? - Да. Имеет транспортное средство, спецодежду, темные очки, запас карандашей и место перед зданием, занимаемым компанией Джиллко на улице Алварено. - И каждый день там бывает? - поинтересовался Мейсон. - Периодически. - А в Джиллко не возражают? - Очевидно, нет. Один из крупных акционеров компании велел ее не беспокоить. - А по сколько часов в день она там торгует? - Всю информацию пока раздобыть не удалось, - ответил Дрейк. - Моему парню не хотелось задавать слишком много вопросов, но он выяснил, что иногда она проводит там целый день, а в другие разы появляется всего лишь на час или два. - Как она приезжает и уезжает? - На такси. - А ни у кого не возникает вопросов, что женщина, продающая на улице карандаши, имеет деньги на такси? - Это всегда одна и та же машина, - сообщил Дрейк. - Говорят, что у нее какая-то договоренность с водителем: она расплачивается с ним раз в месяц, а он возит ее, куда ей требуется. - Ты проверил, как она делает покупки в продовольственных магазинах, Пол? - Да, переезжает из одного в другой и выбирает то, на что предоставляется скидка. Очевидно, здесь не всегда одно и то же такси, по крайней мере, не та машина, на которой она появляется возле компании "Джиллко". - А чем занимается "Джиллко"? - Электроника, технические новинки, современные научные разработки. Есть свое собственное производство. Компания также выступает как представитель одной из японских фирм. Они... Внезапно зазвонил телефон. Делла Стрит вопросительно посмотрела на Мейсона. Адвокат пожал плечами. - Ладно, Делла, - вздохнул он. - Ответь на этот последний звонок. Оператор уже ушла домой, и аппарат, стоявший на столе Деллы Стрит, был прямо подсоединен к коммутатору. - Контора Перри Мейсона... Да, это мисс Стрит... Кто? Что случилось?.. О, понятно. Секундочку, я посмотрю, сумею ли его поймать. Он уже собрался уходить. - Делла закрыла рукой микрофон и обратилась к Мейсону: - Твоя клиентка, Кит Эллис. У нее серьезные проблемы. Она хочет узнать, можешь ли ты немедленно с ней встретиться. Мейсон помедлил секунду, переглянулся с Полом Дрейком и сказал: - Хорошо, Делла, я переговорю с ней. Адвокат поднял трубку у себя на столе. - Мистер Мейсон! - воскликнула Кит Эллис на другом конце провода. - Я знаю, что это ужасно с моей стороны, но здесь дело жизни и смерти. Вы можете сюда подъехать? - Куда? - спросил адвокат. - Где я живу - в дом тети Софии. У вас есть адрес. - Что произошло? - Меня обвиняют в краже. - Кто? Ваша тетя? - Не совсем. Один умник, заявляющий, что он "друг семьи". Его зовут Стюарт Баксли. Этого напыщенного и полного самомнения... - Не говорите так, - предупредил Мейсон, прищурив глаза. - В общем, Баксли настаивает, чтобы тетя София вызвала полицию и меня взяли под стражу. Здесь также находится детектив и... - Вы сказали что-нибудь? - перебил Мейсон. - Что вы имеете в виду? Я заявила, что они сошли с ума. Я... - Вы сказали что-нибудь о том, что сегодня утром говорили мне? - Пока нет. - Молчите, - приказал Мейсон. - Повторяйте, что вы ничего не брали. Помимо этого ни слова ни о чем. Не отвечайте ни на какие вопросы. Просто поставьте их в известность, что ваш адвокат едет к вам и говорить будет он. Вы поняли? - Да. - Как я догадываюсь, у вашей тети пропали деньги? - Очевидно. - Те, спрятанные в шкафу? - Долго объяснять. - Ладно, держите язык за зубами. Не отвечайте ни на какие вопросы. Утверждайте, что не виновны ни в каком преступлении, и отсылайте всех ко мне. Когда я появлюсь, в точности выполняйте мои указания. Мейсон положил трубку и повернулся к Делле Стрит. - Поехали, Делла. Адвокат бросился к двери, открыл ее и через плечо обратился к Полу Дрейку: - Оставайся на работе, Пол. Я позвоню узнать, нет ли каких новостей. Хвост отменяется. Его присутствие перед домом может привлечь ненужное внимание. Делла, вперед! Секретарша схватила свою сумочку, сорвала с крючка пальто. Мейсон помог ей одеться, и они побежали по коридору. Она пыталась не отставать от адвоката, и ее каблучки выстукивали быстрый ритм. За ними на расстоянии спокойным шагом следовал Пол Дрейк. - Боже, шеф, - воскликнула Делла, когда Мейсон нажал на кнопку вызова лифта, - если тетя София потеряла все деньги из коробок... Это же, наверное, целое состояние. А что мы вообще-то знаем о нашей клиентке? - Во-первых, мы не знаем, что в коробках, - ответил Мейсон. - Мы можем только... Мейсон замолчал, когда лифт остановился на их этаже и открылись двери. Мейсон пропустил Деллу Стрит вперед и жестом показал ей, что сейчас следует молчать. Они оказались на стоянке, Мейсон завел машину и, набирая скорость, умело вписался в поток движения. Он ускорялся, где только мог, пока не добрался до двухэтажного дома на возвышенности, на которую выходила дорога, огибающая каньон. Адвокат припарковал машину и помог выйти Делле Стрит. Они вместе взбежали по ступенькам на крыльцо. Мейсон позвонил, и практически сразу же дверь открыл широкоплечий мужчина лет сорока пяти. У него был воинственный вид. - Вы сюда не войдете, - резким тоном заявил он. - Разрешите мне представиться, - спокойно ответил Мейсон. - Я - Перри Мейсон, адвокат. Я выступаю от имени Катерины Эллис, которая, насколько мне известно, находится в доме. Это мисс Стрит, моя секретарша. Я хочу увидеть свою клиентку. - Вы сюда не войдете! - повторил мужчина. - Кто это сказал? - Я, - объявил чей-то голос. Широкоплечий мужчина отступил в сторону. Появился еще один человек, который был явно раздражен и, казалось, пытался взять все в свои руки. Он загородил дорогу вновь прибывшим. - Я - Стюарт Баксли, - представился второй мужчина. - Друг семьи. София стала жертвой гнусного, подлого преступления, совершенного Катериной Эллис. Я намерен проследить, чтобы мисс Эллис заплатила за свое злодеяние. Если вы хотите переговорить со своей клиенткой, то можете сделать это после того, как она окажется в полицейском участке. - Вы уже сообщили в полицию? - поинтересовался Мейсон. - Собираемся. - Вы - полицейский? - Конечно, нет. Я уже сказал вам, кто я. - Выходите, Катерина! - крикнул Мейсон, повысив голос. - Вы отправляетесь отсюда вместе со мной. - Она с вами никуда не уйдет, - ответил Баксли. - Вы намерены удержать ее? - Да. - Силой? - Если потребуется. Вот этот господин, мистер Леверинг Джордан, сыщик из агентства "Моффатт и Джордан, детективы". Он проводит расследование. Когда он его закончит, мы проведем официальный арест - или гражданский, или вызовем полицию. - Я не собираюсь силой прокладывать себе путь в ваш дом или в дом Софии Атвуд, но я все равно переговорю со своей клиенткой. Мейсон услышал быстрые шаги, потом прозвучал голос Катерины Эллис: - Я здесь, мистер Мейсон. Стюарт Баксли повернулся и направился к девушке. - Если вы только пальцем тронете мою клиентку, - предупредил Мейсон, - то я вам шею сверну, Баксли! Выходите, Катерина. Вы уезжаете с нами. - Вы не имеете права! - закричал Баксли. - Не волнуйтесь, мистер Баксли, - сказал Леверинг Джордан. - Мистер Мейсон - известный адвокат. - Но он не посмеет свернуть ничьей шеи! - вопил Баксли. - Я могу попытаться, - улыбнулся Мейсон. - Нас двое, - повернулся Баксли к Джордану. - И вы крепкий парень. - Здесь замешаны юридические аспекты, - возразил Джордан. - Пойдемте, Катерина, - обратился Мейсон к своей клиентке. - Если кто-то попробует вас остановить, вырывайтесь, а я приду к вам на помощь. Давайте утрясем юридические формальности, господа. Кто-то собирается производить гражданский арест? - Я арестую ее, - ответил Баксли. - Лучше не стоит, - предупредил Джордан. - Прекрасно, - сказал Мейсон. - Вы - гражданин. Вы арестовали Катерину Эллис. Она - моя клиентка. Теперь вашей обязанностью является доставить ее до ближайшего и наиболее доступного судьи. Я составлю вам компанию. Пойдемте, Катерина. - Минуточку! Минуточку! - закричал Джордан. - Нам требуется провести небольшое расследование. А мисс Эллис отказалась нам помочь. - Каким образом? - спросил Мейсон. - Она не дает снять отпечатки пальцев. Я обратил ее внимание на то, что мы все равно их получим, как только она окажется в полицейском участке. - Пойдемте, Катерина, - повернулся к ней Мейсон. - Чего вы ждете? Баксли сделал движение, словно пытаясь загородить ей дорогу, но Катерина Эллис увернулась, проскочила мимо него и бросилась к двери. Джордан не предпринимал попыток остановить ее. - Черт побери, Джордан! - взорвался Баксли. - Хватайте ее! Держите! Мейсон обнял Катерину за талию, девушка встала между ним и Деллой Стрит. Адвокат снова повернулся к Баксли и Джордану. - Теперь мисс Эллис находится под моей защитой, - заявил Мейсон. Баксли целенаправленно двинулся к двери. - Вы не увезете ее отсюда! - крикнул он. - Хотите поспорить? - спросил Мейсон. - Джордан, сделайте что-нибудь! Черт подери, сделайте хоть что-нибудь! - взмолился Баксли. - Мистер Джордан считает, что удача в настоящий момент не на его стороне, - заметил Мейсон. Джордан сделал шаг назад и что-то прошептал Баксли. - Пойдемте, Кит, - повернулся Мейсон к своей клиентке. Адвокат проводил Деллу Стрит и Катерину Эллис до своей машины. - Я не могу уехать отсюда, мистер Мейсон, - сказала Катерина. - У меня с собой ничего нет - даже зубной щетки. Я... - Вы уезжаете, - заявил Мейсон. - На кон поставлены гораздо более важные вещи, чем зубная щетка. Я вижу, что сумочка у вас при себе. - Да, я не выпускала ее из рук на протяжении всей схватки. - И что это была за схватка? - Словесная. - Что вы сказали? - Ничего, кроме того, что вы мне велели. Я утверждала, что не брала никаких денег и буду отвечать на вопросы только в присутствии своего адвоката, потому что не виновна ни в каком преступлении и считаю, что они не имеют права допрашивать меня. Я повторяла все это снова и снова. - Молодчина! - похвалил Мейсон. - Она трясется, как лист на ветру, - заметила Делла Стрит, обнимавшая Катерину Эллис за плечи. - Знаю, - кивнул Мейсон. - Сейчас мы направимся туда, где сможем поговорить. - Куда? - поинтересовалась Катерина. - В ваш офис? - Это слишком далеко. К первому приличному отелю. Вы там разместитесь, а мы займемся тем, что доставим ваши вещи. Вы работаете сегодня вечером, Кит? - Нет. Я сказала мистеру Мэдисону, что переезжаю, и он дал мне выходной, чтобы обустроиться. - Ладно, давайте искать отель, - решил Мейсон. - Мне кажется, что на главном бульваре расположено несколько приличных. Мейсон помог Делле Стрит и Катерине Эллис сесть в машину и обратился к своей клиентке, которая расположилась на переднем сиденье: - По дороге я буду давать вам указания. Слушайте внимательно и запоминайте. Мейсон закрыл дверцу справа, обошел автомобиль, занял место за рулем, завел мотор, и они тронулись. - Не исключено, Катерина, - начал адвокат, - что у нас практически не осталось времени, чтобы подробно все обсудить, потому что они могли позвонить в полицию и нас сейчас остановит патрульная машина. Любые заявления, сделанные мне, как вашему адвокату, или мисс Стрит, или в присутствии мисс Стрит, моего секретаря, являются конфиденциальными. Я просил вас не делать никаких заявлений в присутствии других лиц, потому что мы трое знаем, что вы виновны в совершении действий, которые не должны были совершать. Ваше любопытство пересилило. Вы заглянули в шкаф, чего не имели права делать. В ту секунду, когда вы дотронулись до коробки из-под шляпы, вы стали уязвимы. Что заявляет ваша тетя? Сколько денег пропало? - Сто долларов. - Что? - в удивлении переспросил Мейсон. - Сто долларов, - повторила Кит Эллис. - Из коробки, которая была буквально набита деньгами? - Мистер Мейсон, происходит что-то странное. В коробке их больше нет. Она пуста. - А что с другими коробками, которые тоже находились на полке? - Ни одной не осталось. - И, когда у нее, возможно, украли несколько сотен тысяч долларов, ваша тетя заявляет, что пропало только сто? - Да. - Черт побери! - пробормотал Мейсон себе под нос. - Сегодня во второй половине дня к ней зашел Стюарт Баксли. Она пригласила его поужинать. И меня тоже. У меня создалось впечатление, что она пытается взять на себя роль Купидона. Она отправилась к себе в комнату и оставила нас минут на десять-пятнадцать. Затем внезапно она закричала, что ее обокрали. Баксли бросился наверх, чтобы посмотреть, что случилось. Я последовала за ним. Она стояла у открытой дверцы шкафа, показывала на пустую полку и повторяла: "Меня обокрали". В конце концов, Стюарт ее успокоил и... вы можете догадаться, в каком я была состоянии. Я запаниковала. Мейсон притормозил и повернулся к Кит Эллис. - Продолжайте, - попросил он. - Стюарт поинтересовался, сколько денег пропало, и она сразу же ответила, что сто долларов. Она сегодня утром положила сотню в коробку из-под шляпы, а теперь эта коробка пуста. - А о других коробках она что-нибудь говорила? - Ничего. - Что ответил Баксли? - О, старина Баксли! - взорвалась Катерина Эллис. - Очевидно, он невзлюбил меня с тех пор, как я появилась здесь. Конечно, именно он первым намекнул, что я находилась дома и у меня была возможность залезть в шкаф и взять деньги. - А сколько времени вы находились дома? - Меня отпустили с работы на вторую половину дня. Большую часть этого времени я делала покупки, а затем вернулась домой и стала собирать вещи. Когда пришла тетя София, она пригласила меня поужинать. Я согласилась. - Что произошло потом? - Затем тетя София сообщила мне, что Стюарт Баксли придет к нам на ужин. - Вы раньше с ним встречались? - Да, мельком. - Что вы о нем знаете? - Практически ничего. - Он утверждает, что он - друг семьи. - Он не может быть другом семьи, потому что семьи, как таковой, нет. Теперь нет - после того, как мои родители погибли в автокатастрофе. И я не думаю, что они были с ним знакомы. Мой отец никогда не писал писем, и, в общем, тетя София - это для нас было просто имя. Я обычно писала тете Софии письма где-то раз в две недели - коротенькие записки с информацией о том, чем я занимаюсь, потому что мне не хотелось, чтобы она чувствовала себя одинокой. Она мне всегда отвечала и часто добавляла в конце, что очень ценит, что я ее не забываю, и что для нее много значат эти весточки. Она сообщала о незначительных вещах: например, о музыке, которую слушала по радио и которая произвела на нее впечатление. На самом деле, она практически ничего не писала о себе, и я абсолютно уверена, что она никогда не упоминала Стюарта Баксли. - Вы долго с ним общались? - спросил Мейсон. - Нет. Поговорили минут десять-пятнадцать, пока тетя София находилась наверху. Я подумала, что он скрытен. - Он сказал вам, чем занимается? - Инвестированием, или еще чем-то, связанным с финансами. Я решила, что он старается не дать мне никакой конкретной информации о том, что делает. - Вы не спрашивали его, как давно он знаком с вашей тетей Софией? - Нет. Я не задавала ему личных вопросов. Мы, в общем-то, говорили ни о чем, просто старались заполнить паузу, пока не вернется тетя София. Он поинтересовался, нравится ли мне здесь, сказал, что слышал, что я устроилась на работу. Я это подтвердила. Он захотел узнать, почему. Я ответила, что мне нужны средства к существованию. Казалось, что он переваривает эту информацию как нечто очень важное. Не могу объяснить почему. - Я думаю, что нам придется поподробнее узнать, кто такой этот Стюарт Баксли, - заметил Мейсон. - Не исключено, что он шантажист или доносчик. - Что вы имеете в виду? - Он мог каким-то образом узнать, что ваша тетя создает образ нищенки, но на самом деле имеет скрытые ресурсы. Ведь женщина, разъезжающая по магазинам на такси, которое ждет ее перед выходом, пока она покупает товары со скидкой, представляет из себя довольно заманчивую цель для лиц, пытающихся обогатиться на подобных вещах. Вы, наверное, знаете, что есть люди, представляющие определенного рода информацию в налоговые органы. Если, в результате полученных от таких лиц сведений, раскрывается мошенничество или обман, то этим лицам выплачивается премия. - Он создает впечатление именно такого типа, - сказала Кит Эллис. - Кажется, что он все делает украдкой, отметает личные вопросы, переводит разговор на другую тему. Он спросил, нравится ли мне, как готовит тетя София. Я ответила, что она прекрасный кулинар, но с тех пор, как я устроилась на работу, я не ем дома. Я думаю, что он пытался выяснить, что она обычно подает на стол. Я поняла, что он уже один раз ужинал у нее. - Вы в курсе, планировала ли тетя София приготовить на ужин что-нибудь особенное? - Не представляю даже. Она вернулась на автобусе с сумками. Она определенно ездила по магазинам, но я не знаю, что именно она купила. - Из чего обычно состоит ужин? - Всего очень-очень мало. Например, три сосиски. Она их варила и давала мне две, потому что я еще расту и мне требуется хорошо питаться. Сама ела одну. Затем хлеб с маслом и какие-нибудь консервированные овощи. И это все. Пока я не устроилась на работу, в жизни не бывала так голодна, как в некоторые из ночей, проведенных в том доме. - Хорошо, а теперь скажите мне, что произошло после того, как ваша тетя выяснила, что ее обокрали, и объявила об этом? - Тогда Баксли начал уговаривать ее вызвать полицию. Она ответила, что не хочет, чтобы полиция совала нос в ее дела. Баксли сказал, что знает одного частного детектива, который умеет снимать отпечатки пальцев с коробок. - Коробки все исчезли? - уточнил Мейсон. - Кроме одной. Она пустая стояла на полу. - И что случилось потом? - Стюарт позвонил в детективное агентство. Я услышала, как оно называется: "Моффатт и Джордан". Я пыталась дозвониться вам, но у вас было занято. Затем все начало происходить очень быстро. Приехал Джордан. Он вел себя очень грубо и ругался. Он потребовал мои отпечатки пальцев, а я не позволила ему их снять. Я заявила ему, что свяжусь с вами. Тогда они сказали, что сообщат в полицию, я ответила, что пусть сообщают, затем дозвонилась до вас и... ну, остальное вы сами знаете. Мейсон выехал на бульвар, он вел машину медленно и осторожно. Увидев отель "Волверин", адвокат завернул к нему. Катерина Эллис расписалась в книге учета постояльцев, Мейсон представился администратору и заявил: - Мисс Эллис - моя клиентка. Это мой секретарь, мисс Стрит. Какое-то время мы останемся вместе с мисс Эллис. - Все в порядке, - заверил его тот. - Я узнал вас, как только вы вошли, мистер Мейсон. Всегда рад помочь вам. - Спасибо, - поблагодарил адвокат. Они отправились в отведенный Катерине Эллис номер. - У меня есть для вас новости, Катерина, - заговорил Мейсон. - Я выяснил кое-что о вашей тете, однако, я считаю, что вам лучше этого не слышать - по крайней мере, до поры до времени. Я думаю, что у нас появится дополнительная информация. Рано или поздно к делу подключится полиция и вас станут допрашивать. Я не хочу, чтобы вы лгали, поэтому вам лучше не знать каких-то вещей. Нашим уязвимым местом является то, что вы обнаружили эту коробку из-под шляпы, полную денег. Как только вы признаетесь в этом полиции или кому-то еще, они сразу же придут к заключению, что вы украли у вашей тети крупную сумму денег, что ваша тетя припрятала эти деньги и боится признаться, сколько там было на самом деле, и поэтому заявляет, что пропало только сто долларов. Полиция не сможет ничего доказать. Они в состоянии только выдвигать предположения. Они выберут вас в качестве козла отпущения и закроют дело. Они не станут дальше проводить расследование, потому что посчитают вопрос решенным. Поэтому я не хочу, чтобы вы кому-либо говорили о том, что нашли в шкафу, но я также не хочу, чтобы вы лгали об этом. Вы оказываетесь в неприятном положении. Вы должны настаивать, что будете делать заявления только через меня и в моем присутствии. Конечно, это выглядит подозрительным, поэтому я предлагаю добавить следующее, чтобы все звучало логично. Вы - очень чувствительная молодая женщина. Вы происходите из культурной семьи. Вам незнакомы темные стороны жизни. Стюарт Баксли и это детективное агентство обвинили вас в воровстве. Вы собираетесь предъявить иск к ним обоим в связи с дискредитацией личности. От подачи иска в настоящий момент, так же как и от каких-либо заявлений, вас удерживает только одно: вы еще не решили, будете включать тетю Софию в ответчики, или нет. Пока вы со своим адвокатом не достигли соглашения по этому вопросу, адвокат дал вам указания не делать никаких заявлений. Она кивнула. - Как вы считаете, вы справитесь? - спросил Мейсон. - Конечно. Я же не полная дура, мистер Мейсон. Я же все-таки получила определенное образование. Я просто скажу, что все дело передано вам в руки, что вы собираетесь подать иск, что в связи с этим иском возникают кое-какие технические проблемы и мы еще не решили, будем ли подавать его в отношении моей тети или нет. Вы велели мне не делать никаких заявлений кому бы то ни было. - Молодчина! - похвалил Мейсон. Мейсон подошел к столу, нашел несколько листов бумаги и повернулся к Катерине Эллис. - А теперь напишите письмо Софии Атвуд. Поставьте ее в известность о том, что я ваш адвокат. Вы уехали, потому что в ваш адрес прозвучали угрозы. С вами можно связаться через меня. Вы уполномочиваете Деллу Стрит отправиться в вашу комнату, упаковать одежду и доставить вам. Если она не сможет унести все за одно посещение, то она вернется позднее, но вам сегодня же требуется кое-что из ваших вещей. - Боже, они же вышвырнут вас вон! - воскликнула Катерина Эллис. - Они не позволят.... - Меня никто не вышвырнет, - ответил Мейсон. - Они могут попытаться не дать нам войти, но я так не думаю. Катерина Эллис с минуту поколебалась, а затем стала что-то писать. Когда она закончила, она протянула листок Перри Мейсону. - Пойдет? - спросила девушка. Мейсон внимательно прочитал написанное и кивнул. - Поставьте число, - велел он. Она выполнила его указание. - Вы ужинали? - поинтересовался адвокат. - Нет. Мейсон вручил ей двадцатидолларовую купюру. - Вам потребуются деньги на расходы. В отеле есть ресторан. Сходите, перекусите. - Я не могу есть, мистер Мейсон. Я слишком расстроена. У меня в горло ничего не полезет. - Это нормальная реакция, - успокоил ее Мейсон. - Не волнуйтесь. Вытянитесь на кровати, отдохните, приведите в порядок нервы. Мы с Деллой вернемся где-то через час. Адвокат встал, кивнул Делле Стрит. Они вышли. Из первой же телефонной будки Мейсон позвонил Полу Дрейку. - События в доме Софии Атвуд получили дальнейшее развитие, - сказал адвокат. - Мою клиентку Катерину Эллис обвиняют в краже денег из шляпной коробки, которая находилась в шкафу в одной из комнат наверху. Мне требуется кое-какая информация. - Я слушаю. - Ты когда-нибудь слышал об агентстве "Моффатт и Джордан, детективы"? - Неплохая сыскная контора, пользующаяся хорошей репутацией, - сообщил Дрейк. - Уровень услуг выше среднего. - Джордан достаточно компетентен, чтобы снять отпечатки пальцев с коробки, Пол? - Сомневаюсь. С бумаги отпечатки пальцев просто так не снимешь - нужны йодистые пары, да и в этом случае тебе должна сопутствовать удача. К тому же, требуются лабораторные условия. - У меня для тебя есть новость, Пол. В компании Макдонелл Ассошиэйтс из Коринга, штат Нью-Йорк, разработали новую технологию. Черная магнитная пыль наносится на поверхность тонким слоем таким образом, что фактически поверхности касается только пыль и ничего больше. Затем пыль удаляется при помощи магнита. Процесс требует определенного мастерства. В результате остаются различимые отпечатки пальцев - на картоне, коробках, бумаге, даже на салфетках. - Черт побери! - воскликнул Дрейк. - Это для меня новость. Но я абсолютно уверен, что Джордан не знает, как применить подобный метод. - Он пытался снять ее отпечатки пальцев. - Обычная тактика - возможно, хотел сломать ее и заставить признаться, - предположил Дрейк. - Основной недостаток Джордана - он всегда действует неуклюже. Он частенько работает телохранителем и имеет склонность временами проявлять грубость. - Ладно, мне требовалось выяснить основные моменты. Возможно, я подам иск в связи с дискредитацией личности и попытаюсь получить с их агентства тысяч сто. - Меня это не волнует, - ответил Дрейк. - Ты хочешь, чтобы я еще что-нибудь разузнал о Софии Атвуд? - Не сейчас. Отзывай своего парня, где бы он ни находился, пусть отправляется домой. А мне можешь представить счет. - Хорошо, - сказал Дрейк и повесил трубку. Мейсон вернулся к машине, где его ждала Делла Стрит. 5 Дверь открыл Стюарт Баксли. Не веря своим глазам, он уставился на Мейсона и Деллу Стрит. - Вы? Вернулись? - воскликнул он. - Мы, - усмехнулся адвокат, - собственной персоной. Мы хотели бы встретиться с Софией Атвуд. - В настоящее время София Атвуд никого не принимает. - Вы действуете от своего имени? - решил выяснить Мейсон. - Она никого не принимает, - повторил Баксли. - Значит, она не сказала вам, что не желает никого видеть? - Конечно, сказала. - То есть вы поддерживаете с ней связь? - Да, я поддерживаю с ней связь. - Делла Стрит, моя секретарша, получила указания от Катерины Эллис, которая направила мисс Стрит сюда, чтобы забрать определенные вещи из комнаты Катерины Эллис. - Она не может войти в дом, - заявил Баксли. - Мне хотелось бы, чтобы отказ прозвучал из уст лично миссис Атвуд. Я не признаю за вами никаких полномочий. - Только попытайтесь войти, и вы узнаете, какие у меня полномочия, - пригрозил Баксли. - Насколько я понял, вы намерены применить силу, чтобы не дать мисс Стрит взять эти вещи? - Да, я применю силу, - воинственно сказал Баксли. Джордан, частный детектив, которого привлек звук голосов, вышел вперед и обратился к Баксли: - Можно вас на минуточку, мистер Баксли? - Сейчас подойду. - Моей клиентке досаждали и унижали ее, - продолжал Мейсон. - Ее ложно обвинили в совершении преступления. Ее вынудили покинуть дом, где она живет, не взяв с собой ничего из личных вещей. Она хочет получить свою одежду. Если мне не позволят забрать одежду мисс Эллис, то я буду рассматривать это как увеличение причиненного вреда и сумма, которую мы потребуем за возмещение ущерба, будет увеличена. Если же мне все-таки позволят забрать все, что требуется, я смогу учесть это обстоятельство и уменьшить сумму взыскиваемых убытков. Я считаю, что миссис Атвуд следует поставить в известность. - Секундочку, секундочку! - быстро заговорил Джордан. - Подождите! Он взял Баксли под руку и отвел его на такое расстояние, с которого Мейсону было не слышно, о чем они беседуют. Две или три минуты они шепотом совещались. Затем разозленный Баксли ушел, а Джордан направился к двери. - Вы, мистер Мейсон и мисс Стрит, можете заходить, - объявил Джордан. - Подождите, пожалуйста, в библиотеке, а я провожу мисс Стрит до комнаты Катерины Эллис. Пусть она берет, что хочет, конечно, при условии, что ей должным образом предоставлены соответствующие полномочия. Мы, естественно, снимаем с себя ответственность в отношении вещей, которые вы возьмете с собой. - Справедливо, - согласился Мейсон. - Вот письмо, дающее полномочия. Джордан изучал его пару минут, потом опустил себе в карман. - Оно адресовано миссис Софии Атвуд, - заметил Мейсон. - Мы ее представляем, - ответил Джордан. - Проходите. - Насколько я понимаю, ваша готовность позволить мисс Стрит забрать вещи мисс Эллис означает, что вы уже обыскали комнату Катерины Эллис, - заметил Мейсон. Детектив улыбнулся в ответ: - Вы имеете право приходить к любым заключениям. Они вошли в дом. Мейсон сел в кресло в библиотеке. Джордан повел Деллу Стрит по скрипучей старой лестнице наверх. Баксли находился где-то в другой части дома. Через несколько минут на лестнице послышались легкие шаги и в комнату вошла привлекательная женщина. Мейсон встал в качестве приветствия. - Вы - мистер Мейсон? - спросила она. Адвокат поклонился. - Я - София Атвуд. - Рад познакомиться с вами. Однако, поскольку мы представляем противоположные интересы и я - адвокат, я предпочел бы, чтобы ваш адвокат тоже присутствовал, когда я... - О, чушь! - воскликнула она. - Присаживайтесь, мистер Мейсон. Я хочу переговорить с вами. - Я нахожусь здесь как адвокат Катерины Эллис, - заявил Мейсон. - Я знаю, знаю. Вы готовы подать иск и требовать возмещения морального ущерба. Только не пытайтесь заставить меня отвечать за то, что сказал Стюарт Баксли. - Он вас не представляет? - уточнил Мейсон. - Он не выступает вашим агентом в этом деле? - Он пытается. Он дает мне советы, говорит, что делать, а что не делать, но я все равно собираюсь делать то, что хочу сама, а не то, что хочет от меня кто-то другой. - Вы в самом деле считаете, что Катерина Эллис украла у вас деньги? - Вы задали мне наводящий вопрос, как говорят юристы, - улыбнулась она. - Я не намерена отвечать прямо сейчас. По крайней мере, то, что я считаю, роли не играет. - Все, конечно, упирается в доказательства, - заметил Мейсон. - И у каждого гражданина есть конституционные права, особенно в связи с обвинением в совершении преступления. - Хорошо, я кое-что скажу вам, - заговорила она. - Я уже давно живу одна и, наверное, поэтому стала несколько подозрительна к людям и немного скрытна. В коробке из-под шляпы, которая стояла на полке в шкафу, у меня хранилось сто долларов. Я держала шкаф закрытым. Кто-то в него забрался и взял эти сто долларов из коробки. Вначале я обвинила Стюарта Баксли. Он, конечно, выразил негодование и первым обратил мое внимание на то, что если дело касается кражи, то больше возможностей совершить ее было у Катерины. - Другими словами, именно он сфокусировал подозрение на Катерине и выдвинул обвинение? - сделал вывод Мейсон. - Вы снова задаете наводящий вопрос, мистер Мейсон. Я не уверена, что должна обсуждать это, но я определенно хочу получить назад свои сто долларов. Для женщины в моем положении, сто долларов - очень большая сумма. Ее пронизывающие серые глаза смотрели на адвоката сквозь очки в стальной оправе. - Очень большая сумма, - повторила она. - Это было ровно сто долларов? - уточнил Мейсон. - Да. - Вы копили их в течение какого-то времени? - Я не собираюсь обсуждать с вами свое финансовое положение, но, все-таки, скажу, что да, я копила их в течение некоторого времени. Я кладу деньги на счет в банке - по пять долларов. У меня там двести пятьдесят долларов. Я решила позволить себе сделать несколько покупок. Мне нужна кое-какая одежда. Я получила в банке новенькую, хрустящую стодолларовую купюру. Я не хотела носить в кошельке такую сумму наличными, поэтому спрятала их в месте, которое считала безопасным, - в коробке из-под шляпы в шкафу. - А когда вы заглянули туда сегодня вечером, денег там не оказалось? - Вот именно. А коробка была сброшена... Теперь, насколько я понимаю, этот детектив, которого пригласил Стюарт Баксли, собирается снять с нее отпечатки пальцев. По крайней мере, попытаться. - А сколько человек прикасались к коробке? - поинтересовался Мейсон. - Я прикасалась. - А когда вы обратили внимание Баксли на то, что деньги украли, он тоже до нее дотрагивался? - Да, взял в руки и пытался найти какой-то ключ к разгадке тайны. - А детектив, мистер Джордан? - Нет. У мистера Джордана были с собой щипцы, и он брал коробку ими. - Таким образом, на коробке остались отпечатки пальцев Стюарта Баксли, - сделал вывод Мейсон. - Да, - подтвердила София Атвуд. - Значит, если на ней обнаружат отпечатки пальцев Катерины Эллис, вы снимете со счета тот факт, что на ней имеются и отпечатки пальцев Баксли? - Да, конечно. Его отпечатки находятся там по праву - он же поднимал ее в моем присутствии. А Катерине нечего было делать в моем шкафу. - А если бы Катерина вместо Баксли отправилась с вами наверх и брала коробку в руки после пропажи, а потом обнаружилось, что на ней остались отпечатки пальцев Баксли, то вы посчитали бы, что деньги украл Баксли? - спросил Мейсон. София Атвуд с минуту неотрывно смотрела на адвоката пронизывающим взглядом серых глаз, затем засмеялась и заявила: - Вы, адвокаты, страшно любите запутывать людей. Я просто хотела, мистер Мейсон, чтобы вы знали, что я стараюсь быть справедливой. Пока я еще ни в чем не обвинила Катерину. Я просто объяснила вам ситуацию. - Могу я спросить, как так получилось, что вас представляет Стюарт Баксли? - Он меня не представляет. - Но он утверждает обратное. - Он хочет этого, и все. Я сама себя представляю. - Насколько я понял, вы давно с ним знакомы? - Да, какое-то время. - Год? - Не так давно. - Месяц? - Возможно. - И у вас пропало только сто долларов? - Да. - Вы уверены, что это ровно сто долларов? - снова спросил Мейсон. - Конечно, уверена. Одна хрустящая стодолларовая купюра. - А в банке смогут подтвердить, что вы сняли эти деньги со счета? - Естественно! Если я вам что-нибудь говорю, мистер Мейсон, я говорю правду. Я не люблю лгать. Снова послышались шаги по лестнице. Делла Стрит, за которой по пятам следовал Леверинг Джордан, спустилась вниз. Джордан нес чемодан. Делла Стрит - небольшую сумку. - Я взяла вещи, которые ей потребуются немедленно, собрала косметику, то, в чем спать, а также одежду на несколько последующих дней, - сообщила Делла Стрит. - Она в любое время может прийти и за всем остальным, - объявила София Атвуд. - Это моя секретарша, мисс Стрит. Миссис Атвуд, - представил Мейсон. София Атвуд встала, подошла к Делле Стрит и внимательно ее осмотрела. - Рада познакомиться с вами, мисс Стрит, - сказала хозяйка дома, протягивая руку. Делла Стрит поставила на пол сумку, чтобы пожать руку Софии Атвуд. - Спасибо. Очень приятно. Я предполагала найти вас расстроенной. - Я на самом деле расстроена, - ответила миссис Атвуд, - но это не должно влиять на мое отношение к людям или на мои манеры. Вы очень милая молодая женщина, мисс Стрит. Прекрасно выглядите, вежливо разговариваете. - Спасибо! - поблагодарила Делла Стрит. Миссис Атвуд повернулась к Мейсону. - Мистер Мейсон, вы - адвокат Катерины? Мейсон кивнул. - Я не думала, что Катерина знает здесь каких-либо адвокатов. - Она знакома со мной. - И знала вас до того момента, как вы появились в доме? - Да. - Давно вы с ней знакомы? - Какое-то время. Миссис Атвуд рассмеялась. - Вы умны. А теперь я вас спрошу, сколько это "какое-то время"? - Какое-то время. - Она позвонила вам немедленно, - сухо заметила София Атвуд, - как только у нее появилась возможность добраться до телефона. - Мне звонит много людей, - ответил Мейсон. - В любое время дня и ночи. - Не сомневаюсь. Хорошо, мистер Мейсон, я уяснила вашу позицию. Наверное, вам больше не о чем со мной разговаривать, если я, скорее всего, окажусь на противоположной стороне в судебном процессе, где вы намерены представлять интересы Катерины. Но я все равно хочу заявить вам, что я никогда не обвиняла ее в совершении каких-либо преступлений. Я просто пересказала факты. У меня было сто долларов, которые я сняла со своего счета в банке и положила в коробку из-под шляпы на полке в шкафу. Когда я открыла шкаф, коробка валялась внизу, а денег в ней больше не было. Я также хочу обратить ваше внимание на то, что любые обвинения, сделанные Стюартом Баксли или мистером Джорданом, - результат их собственных умозаключений, и должны рассматриваться независимо от моих поступков. - Стюарт Баксли не является вашим агентом? Он вас не представляет? - еще раз уточнил Мейсон. - Боже, нет! - Спасибо, - поблагодарил адвокат. Она улыбнулась. - Пожалуй, мистер Мейсон, я уже многое вам сказала. Я просто добавлю, что не имею никакого отношения к событиям, которые повлекли за собой отъезд Катерины. Она может в любое время забрать свои вещи. Я надеюсь, мисс Стрит, вы взяли достаточно, чтобы ей хватило на несколько дней? - Думаю, да. - Катерина работает, и я считаю, что она не должна потерять место. Это важно. Я уверена, что работа - лучшее лекарство, какое только есть на свете. Я хотела, чтобы она куда-то устроилась. Возможно, я исподволь оказывала давление, чтобы она это сделала. А теперь, как я понимаю, вы горите нетерпением присоединиться к своей клиентке и вернуть ей вещи. Догадываюсь, как чувствует себя бедняжка Кит. Передайте ей, что тетя София шлет привет и желает ей всего наилучшего. - А я могу ей также передать, что вы уверены в том, что она не имеет никакого отношения к краже денег из шляпной коробки? - спросил Мейсон. - Нет! - резким тоном ответила София Атвуд. - Я не выношу преждевременных решений в отношении кого бы то ни было - как о виновности, так и о невиновности. Факты есть факты, как я говорю. С фактами не поспоришь. Но вы должны остаться абсолютно убежденными в том, что я никого еще ни в чем не обвинила. Я не сделаю ничего подобного, пока у меня нет доказательств, чтобы подтвердить свои слова. - Приглашение сюда частного детектива на совести Стюарта Баксли? - Я дам вам показания, мистер Мейсон, когда окажусь в свидетельской ложе, - заявила София Атвуд с горящими глазами. - А пока я сообщила вам то, что вы можете передать Кит. А теперь, пожалуйста, простите меня. Это был тяжелый день, а я уже не молода. - Она сделала легкий поклон, улыбнулась и добавила: - Следуйте за мной, пожалуйста. София Атвуд проводила Мейсона и Деллу Стрит до входной двери. - Итак? - спросила Делла, когда Мейсон укладывал чемодан в багажник. - Хитра, как лиса, - высказал свое мнение адвокат. - Ты сама в состоянии догадаться, что произошло. У нее в шкафу было спрятано целое состояние наличными. Или кто-то украл эти деньги, или у нее есть повод считать, что Кит их как-то обнаружила, и тетя София опасается, что девушка может заявить об этом в налоговые органы. И что предпринимает тетя София? Она прячет все, что у нее там хранилось, отправляется в банк, где у нее на счете лежит двести пятьдесят долларов, снимает сотню, чтобы в учетной документации это было зарегистрировано, затем сбрасывает с полки коробку из-под шляпы и начинает вопить, что ее обокрали. - Значит, ты не считаешь, что кто-то, например, Стюарт Баксли, обнаружил эти деньги и присвоил их себе? - В таком случае София Атвуд вела бы себя совсем по-другому, - заметил Мейсон. - Представь женщину, теряющую все, до последнего цента, из накопленных за жизнь сбережений. Она немедленно вызвала бы полицию, пытаясь найти виновного и вернуть хотя бы часть украденного. - Даже если это означает проблемы с налоговыми органами? - спросила Делла Стрит. - Даже если означает серьезные проблемы с налоговыми органами, - ответил Мейсон. - Она вначале постаралась бы вернуть, что возможно, а потом уже стала бы думать о том, как разобраться с налоговыми органами. - Другими словами, тетя София играет роль? - сделала вывод Делла Стрит. - Так показывают факты. При условии, конечно, что Катерина Эллис говорит правду. - Известны случаи, когда клиенты нас обманывали, - заметила Делла Стрит. - Известны, - подтвердил Мейсон. Адвокат с секретаршей вернулись в отель, и Мейсон передал разговор с Софией Атвуд своей клиентке. Катерина Эллис слушала его внимательно, одновременно распаковывая вещи. Внезапно она повернулась к Делле Стрит. - А вы видели на вешалке клетчатую юбку? Она висит с розовой блузкой. - Вам они нужны? Вы хотели, чтобы я их привезла? - Я надеялась, я даже думала вам позвонить, но потом решила, что лучше не надо. Я... я собиралась надеть их завтра, но ничего страшного, у меня здесь полно других вещей. Мне бы, конечно, требовались туфли из крокодиловой кожи. Это мои рабочие... Но ничего, я похожу и в черных, которые сейчас на мне. - Не забывайте, что лично София Атвуд ведет себя очень дружелюбно, - заметил Мейсон. - Она приглашает вас подъехать, когда вам удобно, и забрать остальное. Только я считаю, что вам лучше делать это в присутствии свидетеля. Обязательно поезжайте вместе с кем-то. Вы можете дозвониться до меня в любое время дня и ночи через "Детективное Агентство Дрейка". Они открыты двадцать четыре часа в сутки. А теперь постарайтесь выкинуть из головы все неприятности и ложитесь спать. - Я попробую, - обещала она. - Но я никогда не забуду о том, что произошло сегодня. - Держите меня в курсе - и спокойной ночи, - попрощался Мейсон, легонько хлопнув ее по плечу. Он повернулся к Делле Стрит и кивнул ей в сторону двери. 6 Незадолго до полудня на следующий день в дверь кабинета Мейсона постучался Пол Дрейк. Делла Стрит впустила детектива. - Мне есть что сообщить тебе, Перри, - заявил Дрейк. - Я подумал, что эта информация тебя заинтересует. - Стреляй! - Во-первых, София Атвуд говорила правду, - начал отчет Дрейк. - Она сняла сто долларов со счета в банке "Сансет Нэшнл". Она кладет по пять долларов в месяц. Она отправилась туда и сняла сотню, попросив дать ей новенькую, хрустящую стодолларовую купюру. Мейсон нахмурился. - Похоже, - сказал Дрейк, - что София Атвуд готовилась к спектаклю и хотела, чтобы украдена была вполне определенная сумма. - Это одно из объяснений. Что еще, Пол? - спросил адвокат. - Возможно, мои следующие новости - предвзятое мнение. Я разговаривал с секретаршей из компании "Джиллко", занимающейся приемом посетителей. - Продолжай, - попросил Мейсон. - Торгует карандашами не всегда одна и та же женщина, - сообщил Дрейк. - Что?! - Мейсон резко выпрямился. - Именно это утверждает секретарша, - кивнул Дрейк. - Конечно, она не может быть абсолютно уверена, но, как мне показалось, девушка очень наблюдательна. Карандашами торгуют две женщины. Они очень похожи внешне и одинаково одеваются, носят темные очки, притворяются слепыми - ощупывают палками дорогу, приезжают на работу на такси. Но девушка настаивает, что их выдает обувь: одна из них страдает бурситом большого пальца правой стопы и обувь ей, определенно, изготавливают на заказ. У другой с ногами все в порядке. Девушка даже придумала им клички - миссис Шишка на Пальце и миссис Аккуратная Ножка. - Она когда-нибудь кому-нибудь рассказывала о своих наблюдениях? - поинтересовался Мейсон. - Телефонистке с коммутатора. - А ты сам разговаривал с телефонисткой? - Боже, нет. Там в ближайшее время должно состояться собрание акционеров, и один из них, похоже, что-то задумал. Телефонные линии буквально перегрелись. - Пол, пошли в Джиллко кого-нибудь из своих оперативников. Необходимо выяснить, кто эта вторая женщина. Про одну мы знаем. Теперь мне хотелось бы получить информацию о второй. Однако, ни в коем случае нельзя разговаривать с таксистами, потому что они могут сказать об этом своим пассажиркам. Я думаю, что мы выясним, что у каждой из этих женщин - свой таксист, который отвозит ее на работу, а потом забирает. Возможно, правда, что и один на двоих. Отправь туда сообразительного парня на машине, пусть сядет на хвост к такси, когда женщина поедет домой. Если их две, мы выясним, где живет вторая... Чего ты так улыбаешься? - Это уже сделано, - сообщил Дрейк. - Когда? - Час назад. - Прекрасно сработано, Пол, - похвалил адвокат. - Как только я услышал про двойника нищенки, я сразу же позвонил в контору и вызвал оперативника на машине. Я велел ему дождаться слепую, а затем проследить за ней до дома. Наша клиентка - та молодая женщина, которая сейчас живет с миссис Атвуд, ее племянница по имени Катерина Эллис? Мейсон какое-то время думал, потом ответил: - Катерина Эллис, или просто Кит, официантка в одном из ресторанов Мэдисона - "На перекрестке у Мэдисона" в центре города. Она - моя клиентка, но не твоя. Я плачу по счету, по крайней мере, пока. - Ничего девочка? - поинтересовался Дрейк. - Класс, - ответила Делла Стрит. - Дело может оказаться гораздо более запутанным, чем кажется, Перри, - заметил Дрейк. - Мне лучше познакомиться с твоей клиенткой. - Познакомишься, Пол, - улыбнулся Мейсон. - Если, конечно, события будут развиваться и дальше. Дрейк ушел, а Мейсон повернулся к Делле Стрит: - Набери, пожалуйста, номер "На перекрестке у Мэдисона". Попроси к телефону Кит Эллис. Скажи, что звонишь по делу. Если она не может подойти к телефону, попроси передать ей, чтобы она сама перезвонила нам. Делла Стрит связалась с рестораном и попросила позвать к аппарату Кит Эллис. - Понятно, - наконец сказала Делла. - Спасибо. Не могли бы вы попросить ее перезвонить в контору мистера Мейсона?.. Ах, вы не имеете права... Ясно... Спасибо. Делла Стрит положила трубку на место и сообщила Мейсону: - Сейчас ее смена. Официанткам во время работы не разрешается подходить к телефону, и им не передают оставляемые сообщения. - Тогда сделаем вот что, Делла, - решил адвокат. - Поедем туда пообедать и попросим метрдотеля, чтобы она нас обслужила. Таким образом мы узнаем, что происходит. Да, кстати, Делла, позвони еще Трэси, который занимается перепродажей подержанных машин. Скажи ему, что у меня есть клиентка, которой вскоре понадобится средство передвижения. Она, возможно, в течение следующего месяца купит машину, но мне хотелось бы, чтобы он предоставил ей автомобиль дней на пять-шесть, чтобы она по ночам не ездила на автобусе. Женщине небезопасно появляться одной на улице около полуночи. - Я ставлю номер на папку по этому делу: тридцать два, двадцать четыре, тридцать два, - сообщила Делла Стрит. - Что это еще за цифры? - не понял Мейсон. - Пропорции идеальной фигуры, - улыбнулась Делла Стрит. - Я просто хотела заметить, что одним женщинам получить все гораздо легче, чем другим. - Вот теперь я уяснил, на что ты намекала. Да, Делла, в твоих словах что-то есть. - Ты собираешься приглашать Пола Дрейка пообедать с нами? Мейсон с минуту колебался, потом улыбнулся и решил: - Нет, Делла. Давай посмотрим, не отправился ли Дрейк сам в ресторан "На перекрестке у Мэдисона". Думаю, будет очень забавно столкнуться с ним. - Тридцать два, тридцать четыре, тридцать два, - произнесла Делла Стрит, набирая номер. - Я сейчас пытаюсь дозвониться до мистера Трэси. 7 - Мы хотели бы пообедать, - обратился Мейсон к метрдотелю. - Не могли бы вы посадить нас за столик, который обслуживает Кит Эллис? Метрдотель помедлил. - Если только вы согласитесь подождать, пока один из них не освободится. Сейчас они все заняты... Вы ведь Перри Мейсон, не так ли? - Да, - кивнул адвокат. - Я знаю, вы друг шефа. Посмотрю, что можно сделать, мистер Мейсон, но мы распределяем столы между официантками, а не официанток между столами. Девушки работают на определенных участках. В противном случае, им пришлось бы бегать по всему залу и мешать друг другу. У нас обедает много деловых людей, мы получаем от этого неплохой доход. Люди хотят перекусить и вернуться к себе в контору в течение часа, так что мы стараемся организовать все должным образом. - Я знаю об этом, - кивнул Мейсон. - Так, значит, все столики Эллис заняты? - Да. Несколько минут назад пришел мужчина и тоже попросил один из ее столиков - последний из свободных. - Мы подождем, - решил Мейсон. - Как вам будет угодно. Я сразу же посажу вас, как только у нее освободится место, но это займет минут десять-пятнадцать. - Мы сейчас пройдем в бар. Пожалуйста, сообщите нам, когда мы сможем пообедать. - Конечно, - заверил метрдотель. Мейсон с Деллой Стрит отправились в бар. - Никаких коктейлей, - сказала Делла Стрит, уверенно качая головой, - а то я после обеда засну, опустив голову на пишущую машинку. - Хорошо, - кивнул Мейсон. - Просто посидим и подождем. Возьмем лимонаду или содовой. - Лимонаду. Они сели у стойки, и Мейсон сделал заказ. Когда они уже наполовину выпили поданные напитки, из громкоговорителя прозвучало: - Столик мистера Мейсона готов. Делла Стрит с тоской посмотрела в бокал, затем при помощи соломинки достала вишенку и кусочек апельсина. Мейсон залпом допил лимонад и вслед за Деллой направился в ресторан. Метрдотель проводил их до отведенного им столика. Сразу же прибежала Кит Эллис, чтобы принять заказ. - Здравствуйте, - оживленно сказала она и подала меню Делле Стрит и адвокату. - Эскалопы сегодня особенно удались, - сообщила она. - Рекомендую. - Значит, возьмем эскалопы, - согласился Мейсон. Делла Стрит кивнула. Когда девушка отошла от их столика, Делла нагнулась к Мейсону и спросила: - Заметил что-нибудь важное, шеф? - Например, что? - Туфли. - Какие еще туфли? - не понял Мейсон. - На ней туфли из крокодиловой кожи, - прошептала Делла Стрит. - Вспомни, вчера вечером на ней были черные и она спрашивала меня, не привезла ли я туфли из крокодиловой кожи - ее рабочие. Я их не взяла. Затем она сказала, что ничего страшного, что пойдет на работу в черных, хотя они и не такие удобные. Она, наверное, заходила домой, чтобы забрать те, что сейчас на ней. Мейсон нахмурился. - Значит, события развивались, - сделал вывод адвокат. - В таком случае, она была в доме и виделась с Софией Атвуд. Это может серьезно повлиять на дело. - Спросишь ее? - Давай подождем, не скажет ли она нам сама что-нибудь, - решил Мейсон. Кит Эллис пробежала мимо их столика с подносом. Мейсон посмотрел на ее туфли из крокодиловой кожи. - Очевидно, Мэдисон снабжает их рабочими халатами, - продолжала Делла. - На них вышито название ресторана и имена девушек. Халаты надеваются поверх обычной одежды. Мейсон кивнул. - Хотя они могут надевать халат как поверх своей собственной одежды, так и снимать ее, они определенно остаются в тех туфлях и чулках, в которых приходят на работу, - продолжала Делла. - Я предполагаю, что у них имеются шкафчики, - сказал Мейсон. - Для хранения халатов и одежды, пока они работают. Все-таки, наверное, они переодеваются. Делла Стрит бросила взгляд за спину Мейсона и сообщила: - О-хо-хо, вот и Пол. Он, наверное, работает по делу тридцать два, двадцать четыре, тридцать два. Мейсон улыбнулся. - Он заметил нас, - продолжала информировать Делла, - и направляется сюда. Пол Дрейк подошел к их столику. - Привет, Пол, - поздоровался Мейсон. - Присаживайся. Ты обедал? - Пока нет. Подозревал, что найду вас здесь. - Какие новости? - Поступил отчет от моего оперативника, дежурящего у "Джиллко". Слепая продавщица карандашей заняла свое место. Я велел ему особое внимание обратить на ее ноги. Он утверждает, что это миссис Шишка на Пальце. У нее ярко выраженный бурсит большого пальца правой стопы. - Значит, это другая женщина, - заметила Делла Стрит. - Я вчера обратила внимание на ноги Софии Атвуд - очень аккуратные и хорошей формы. - Пол, как ты поддерживаешь связь со своими оперативниками, выполняющими подобные задания? - поинтересовался Мейсон. - Я тебе уже, кажется, говорил, что у меня есть машины, оснащенные телефонами. Парни звонят с отчетами в контору. По большей части, для слежки мы используем простые, ничем не примечательные, подержанные машины. Самые средненькие. Мы приобретаем пользующуюся спросом модель, которая уже послужила кому-то года три или четыре и не имеет никаких отличительных черт, ездим на ней пару лет, потом меняем на другую. Обычно все сделки совершаются через контору Трэси. - Кстати, я попросил Трэси подыскать подержанную машину для моей клиентки, - сообщил Мейсон. - Я не хочу, чтобы она ночью ездила по городу на автобусе. Дрейк оценивающе оглядел адвоката. - Ты очень заботишься о своих клиентах, Перри. А что скажут в налоговой инспекции? Мейсон улыбнулся. - Этим вопросом займется Делла. Она тут придумала цифровую последовательность для описания счета. Дрейк в удивлении приподнял брови. - Тридцать два, двадцать четыре, тридцать два, - сообщила Делла Стрит. Дрейк расхохотался, откинув голову назад. Кит Эллис принесла эскалопы. - Еще, пожалуйста, кетчуп, Кит, - попросил Мейсон. - Мне не нравится этот соус, который обычно подают к эскалопам. Познакомьтесь - это Пол Дрейк из "Детективного Агентства Дрейка". Он присоединяется к нам. Сыщик сделал легкий поклон и с очевидным одобрением окинул взглядом Катерину Эллис. - Что-нибудь уже есть готовое, что вы бы порекомендовали? - спросил Дрейк. - Я посоветовала бы вам эскалопы или горячие бутерброды с солониной. И то и другое очень вкусно. Бутерброд, конечно, быстрее. - Тогда, пожалуйста, бутерброд, - выбрал Дрейк. Когда Кит вернулась с кетчупом, Мейсон обратился к ней: - Я сейчас решаю вопрос, как обеспечить вас машиной, по крайней мере, на несколько дней. У меня есть приятель, занимающийся перепродажей подержанных автомобилей. Он подыщет вам что-нибудь. Конечно, на супермодную модель рассчитывать не приходится, но это будут хоть какие-то колеса. Я хочу, чтобы вы ездили на машине, пока живете в отеле. Далековато вам до автобусной остановки. Мне это не нравится. Особенно, когда вы работаете в вечернюю смену. - О, мистер Мейсон, я не знаю, рассчитаюсь ли когда-нибудь... Но я не могу себе позволить ездить на собственной машине. Я... - Это будет не ваша собственная машина, - возразил Мейсон. - Я предоставляю автомобиль вам в аренду. Вы ведь умеете водить машину? - Конечно! У меня была своя собственная, пока... В общем, мне пришлось ее продать, - сказала она, быстро отворачиваясь. Девушка отправилась на кухню, вернулась с бутербродом для Дрейка и снова отошла от столика. - А те твои оперативники, Пол, у которых нет телефонов в машинах, как связываются с конторой? - повернулся Мейсон к детективу. - Вечно сидеть в машине невозможно, - начал объяснять Дрейк. - Иногда приходится сбегать в туалет, тогда заодно и звонят. Конечно, здесь есть риск потерять объект. Но иного способа нет: человеческая природа так устроена. Если ты хочешь организовать идеальную слежку, надо задействовать двух парней на двух машинах, а это дорогое удовольствие. Но ты удивишься, Перри, если узнаешь, как редко оперативники теряют объект. Кстати, еда отличная! - Да, Мэдисон хорошо работает, - кивнул Мейсон. - Он мне говорил, что практически никогда не меняет поваров. Они у него счастливы и довольны жизнью. У тебя сейчас на задании тот же парень, что вчера следил за Софией Атвуд? - Да. - У него зародились подозрения, что он сегодня наблюдает уже за другой женщиной? - Я спрашивал его об этом. Он считает, что это то же лицо. Тогда я попросил его обратить особое внимание на ноги. У него с собой бинокль. Он сообщил, что у нее шишка на правой ступне. - Значит, это не София Атвуд, - уверенно заявила Делла Стрит. - Ладно, Пол, отправь туда еще одного оперативника, - попросил Мейсон. - Мы не можем себе позволить потерять эту женщину из виду. Пусть за ней следят двое твоих ребят, чтобы мы точно выяснили, кто она и куда направится. Дрейк быстро доел бутерброд и спросил: - Ты расплатишься, Перри? Мне надо в таком случае быстро нестись в контору и давать задание еще одному парню. - Мы за тебя попрощаемся с Кит, - улыбаясь, пообещала Делла Стрит. Дрейк достал из кармана пятьдесят центов и сунул под тарелку. - Я сам с ней попрощаюсь вот таким способом, - сказал он. - И включу эту сумму в расходы. Делла Стрит и Мейсон закончили обед и взяли шербет на десерт. Через несколько минут после того, как они вернулись в офис, послышался кодовый стук Дрейка в дверь личного кабинета Мейсона. - События развиваются, Перри, - с мрачным видом проинформировал детектив после того, как Делла Стрит закрыла за ним дверь. - Что случилось? - Только что узнал новости. София Атвуд в больнице в критическом состоянии. - Как она там оказалась? - Вчера вечером где-то около полуночи кто-то вломился в дом и стукнул ее по голове здоровым, на пяти батарейках, фонариком. Она потеряла сознание. Полиция узнала об этом примерно с полчаса назад, после того, как в доме появился Стюарт Баксли. Когда никто не ответил на его звонок, он отправился к черному входу. Он утверждает, что дверь была открыта. У него зародились подозрения, он вошел и обнаружил, что миссис Атвуд лежит на полу спальни без сознания. Фонарик с разбитым стеклом, которым, очевидно, ее ударили, валялся рядом. Хирурги считают, что у нее гематома под твердой мозговой оболочкой. - Она жива? - Очевидно, да, но в коматозном состоянии. - А откуда у тебя эта информация? - спросил Мейсон. - Я должен тебе кое в чем признаться, Перри. Как только я оказался в конторе, зная, что женщина перед "Джиллко" - это не миссис Атвуд, я сразу же послал оперативника проверить, чем занимается София Атвуд. Я велел ему позвонить к ней в дверь, представиться торговым агентом, сказать, что кто-то из соседей рекомендовал ему зайти к миссис Атвуд, попытаться продать ей энциклопедию или что-то в этом роде. Ты не поверишь, Перри. Мы таким образом даже иногда получаем заказы. - И что произошло? - Мой парень добрался до дома сразу же после отъезда "скорой". Кругом рыскали полицейские. Ему удалось выяснить, что случилось. Он бросился к телефону и связался со мной. - Ясно. Все значительно серьезнее, чем я предполагал. Чего-то подобного следовало ожидать. Когда такие расхождения в суммах наличных, то... Адвокат внезапно замолчал. - Я не все знаю? - поинтересовался Дрейк. - Да, не все. И тебе незачем иметь полную информацию, - ответил Мейсон. - У меня есть предчувствие, что с этим делом у нас будет еще немало проблем. Нас наверняка ждут большие неприятности. Ладно, Пол, поехали к зданию "Джиллко", поговорим с женщиной, торгующей карандашами. Насколько тебе известно, она еще там? Дрейк кивнул. Мейсон повернулся к секретарше: - Оставайся на месте, Делла. Позвони Трэси. Я хочу, чтобы он подготовил машину сегодня к половине восьмого вечера. Об обуви никому ничего не говори. Я постараюсь вернуться поскорее. - Об обуви? Какой обуви? - не понял Дрейк. - Не обращай внимания, Пол, - ответил Мейсон. - Пойдем. 8 Компания Джиллко располагалась в районе, где находилось несколько фабрик и было достаточно места, чтобы предприятия строили огражденные стоянки для машин своих сотрудников. Джиллко размещалась в трехэтажном здании. Дрейк нашел место для парковки у края тротуара. Вместе с Мейсоном они вошли в холл, где за письменным столом сидела симпатичная молодая женщина. За ее спиной находился коммутатор, за которым трудилась телефонистка, соединяющая и разъединяющая звонивших. - Привет, это опять я, - поздоровался Дрейк. - На этот раз вместе с другом. Женщина рассмеялась. - Все еще интересуетесь слепой, торгующей карандашами? Вы - полицейский, собирающийся ее арестовать за подобную деятельность, или кто-то еще? - Нет, нам просто любопытно. - Да, я понимаю. Из чистого любопытства высокооплачиваемые сотрудники или даже руководящие работники приезжают сюда, чтобы... Эй, а вы случайно не адвокат Перри Мейсон? Мейсон кивнул. - Это уже что-то, - воскликнула она. - Теперь вы, не исключено, скажете, что она замешана в убийстве? - Может оказаться свидетельницей, - сообщил Мейсон. - А где она? - А разве на обычном месте ее нет? - обратилась женщина к Дрейку. Детектив покачал головой. - Значит, уже уехала. Я знаю, что она там сидела примерно полчаса назад. - Где конкретно она обычно сидит? - поинтересовался Мейсон. - Где кончается тротуар. Фактически, на территории, принадлежащей нашей компании. Вне юрисдикции города. Это частная собственность. Мистер Джиллман велел ее не трогать - пусть приносит удачу. - И ей удается зарабатывать себе на жизнь, торгуя здесь карандашами? - спросил Мейсон. - У нее хороший товар. К тому же, есть шариковые ручки. На самом деле, неплохие вещи. Многие наши сотрудники у нее покупают. Вы даже не поверите. Иногда мне кажется, что она недурно зарабатывает, но, конечно, не столько, чтобы разъезжать на такси. - А как ей еще сюда добираться? Ведь она же не может приехать на автобусе, - сказал Мейсон. - Пешком тоже никак, если она слепая. Дешевле взять такси, чем нанимать машину с водителем. - Я знаю. Я один раз спросила ее, почему она приезжает на такси, и она мне именно так и ответила. Она объяснила, что таксомоторные парки предоставляют скидки слепым, которые таким образом добираются на работу, или это иногда делают сами водители. По крайней мере, она платит со скидкой. - И давно она здесь торгует? - Чуть больше двух недель. - Мистер Дрейк сказал мне, что вы обратили внимание на ее ноги? - Да. На самом деле сюда приезжают две женщины. У одной очень аккуратненькие ножки, у второй - нормальная левая, а на правой - "шишка". - А каким образом вы это заметили? - О, я вообще очень наблюдательная. Послушайте, я дала вам уже столько информации... Не знаю, понравится ли это мистеру Джиллману или нет. Переговорите с ним и спросите у него, можно ли мне все это с вами обсуждать? Мне не хотелось бы... Я уверена, что мистеру Джиллману не понравится, если я открою что-нибудь такое, что привлечет ненужное внимание к компании. - Конечно, - согласился Мейсон. - Мы можем к нему подняться? - Минуточку. Женщина пододвинула к себе телефон. Ей пришлось ждать секунд тридцать, потом она сказала в трубку: - Кабинет мистера Джиллмана, пожалуйста... Добрый день. Не мог бы мистер Джиллман встретиться с мистером Мейсоном, адвокатом? - Услышав ответ на другом конце провода, она виновато улыбнулась Мейсону: - Мне жаль, мистер Мейсон, но мистер Джиллман сейчас очень занят. Его ждет несколько человек, к тому же, в течение следующих двух часов ему требуется сделать массу важных звонков. Весьма напряженное время года для него. - Она повесила трубку и вопросительно посмотрела на Пола Дрейка. - Вы тоже адвокат, мистер Дрейк? - Частный детектив, - ответил Мейсон, - выполняющий одно мое задание. - В которое замешана слепая нищенка? - Пока не знаем. У нас есть несколько версий. Единственное, что мы можем заявить с полной определенностью, - нам требуется побольше выяснить о ней. Но, пожалуйста, не ставьте ее в известность, что мы ведем расследование. - Какие тайны! - воскликнула женщина. Она внезапно заметила за их спинами молодого человека с дипломатом в руке. Он явно очень спешил. - Мистер Джил... - начал он, но секретарша сразу же перебила его: - Прямо поднимайтесь, мистер Дииринг. Он ждет вас. Когда молодой человек быстрым шагом направился к лифту, женщина снова повернулась к Мейсону. - Очень важное дело? - поинтересовалась она. Мейсон улыбнулся в ответ и сделал легкий поклон. - Нет, обычное расследование. Огромное вам спасибо. Вы нам здорово помогли. - Вы бросаете меня на произвол судьбы, - запротестовала она. Мейсон весело рассмеялся. - Не беспокойтесь. Мы пришлем вам повестку о явке в суд, как свидетельнице. Мейсон с Дрейком вышли на улицу и обменялись быстрыми многозначительными взглядами. - Что теперь? - спросил Дрейк. - Очевидно, слепая уехала, а два твоих оперативника сидят у нее на "хвосте". Давай поищем телефонную будку, Пол, и выясним, звонили ли они с отчетом. - Да, выявляются очень странные аспекты, - заметил Дрейк. - Послушай, Перри, тебе об этом деле известно что-то, что неизвестно мне. Я имею в виду, о какой-то сумме денег. - Возможно, - согласился Мейсон. - Собираешься мне рассказать? - Нет. - Почему? - Лучше, если ты будешь только в курсе того, что я тебе открываю, - ответил Мейсон, взвешивая каждое слово. - Но кое-что я тебе сообщу. Секретарша в Джиллко обратилась к вошедшему молодому человеку как к мистеру Диирингу. Если окажется, что его зовут Хьюберт, то это может быть очень важно. Поэтому сейчас мы с тобой запишем номерные знаки автомобилей, припаркованных перед зданием, позднее ты проверишь, кому они принадлежат. Как только запишем номера, поищем телефон и позвоним тебе в контору, чтобы выяснить, какие новости. У края тротуара было припарковано около дюжины машин. Мейсон пошел с одного края, Дрейк - с другого. Они быстро выполнили задуманное и поехали к автозаправочной станции, откуда Дрейк позвонил к себе в агентство. Детектив вернулся к машине с задумчивым видом. - Мы выяснили, кто такая миссис Шишка на Пальце, - сообщил он. - Снимает квартиру в старой части города, по дороге на Санта-Монику. Слепая отшельница. Живет там уже более двух лет. Кстати, ее фамилия - Джиллман. - Джиллман? - переспросил Мейсон. - Случайно не родственница Джиллмана из "Джиллко"? - Я тебе передаю ту информацию, что у меня есть. Ее фамилия - Джиллман. Она довольно эксцентрична. Иногда люди не видят ее по два-три дня. Затем она вдруг появляется на тротуаре и идет в магазин, ощупывая дорогу палочкой. Ее хорошо знают в этом магазине, она всегда расплачивается наличными. Очень часто они подносят ей покупки. Слепая женщина, живет одна, сама себе готовит - это создает много проблем. - Ладно, выясним, - решил Мейсон. - Подумай сам, Пол, если бы ты был слепым и имел ограниченный доход, что бы ты делал? Не стал бы обедать в ресторанах. Нанять повара тоже средств не хватило бы. - В твоих словах что-то есть, - согласился Дрейк. - Так что теперь? - Пусть твои ребята остаются на задании. Когда слепая выйдет, мне нужно знать, куда она направляется. Я хочу раздобыть о ней всю информацию, какую только возможно. - Мои оперативники считают, что она догадалась, что за ней пристроился "хвост", - сказал Дрейк. - Почему они так решили? Ведь, наверное, следить за слепой не так... - Их заметила не женщина, а таксист, - перебил Дрейк. - Иногда шоферы попадаются очень опытные, а этот, определенно, такой. Мои ребята встали с ним в один ряд: один ехал впереди и следил в зеркало заднего обзора, а второй тащился сзади. На протяжении пути они пару раз менялись местами. Это хорошая тактика в подобных случаях. Одна машина пролетает мимо, вторая снижает скорость и отстает. В таком случае объект не догадывается, что за ним установлено наблюдение. - Но этот таксист догадался? - Да. То есть, мой оперативник считает, что да, потому что он повернулся и сказал что-то своей пассажирке. Слепая сразу же напряглась и села прямо. Мои парни решили, что водитель заметил хвост и сообщил женщине, что за ней следят. - Пусть твои люди остаются на работе, - велел Мейсон. - Мы отсюда направимся ко мне в контору. Я хочу, чтобы ты также занялся выяснением, кому принадлежат машины, припаркованные перед "Джиллко". Дрейк снова сходил к телефону передать указания своим оперативникам, и они с Мейсоном в задумчивости поехали в адвокатскую контору. Адвокат вошел в свой кабинет и обратился к секретарше: - Делла, позвони, пожалуйста, Келси Мэдисону в ресторан "На перекрестке у Мэдисона", - попросил Мейсон. - Я хочу поговорить с ним об официантке. Через минуту Делла Стрит кивнула адвокату и сообщила: - Мистер Мэдисон на проводе, шеф. Мейсон поднял трубку и сказал: - Привет, Келси. Как дела? - Как обычно. Сумасшедший обеденный час закончился. Скоро начнется наплыв посетителей в бар, а потом уже народ пойдет ужинать. - У тебя работает официантка по имени Катерина Эллис, - продолжал адвокат. - Я хотел бы с ней поговорить. Ты сможешь отпустить ее на часок? Пока у вас относительно спокойно до начала ужина. - Для тебя я готов на все, - ответил Мэдисон. - Куда мне ее направить? - Ко мне в контору. - Пришлю. - Это не доставит тебе неудобств? - Нет, что ты. Сейчас у нее мало народу... Эй, а она, случайно, не та официантка, что обслуживала тебя пару дней назад? - Все правильно. Внезапно тон Мэдисона изменился. - Она тебе что-нибудь предлагала, Перри? Или домогалась тебя? - Нет, - ответил Мейсон. - Я домогался ее. Мэдисон расхохотался. - Тогда все в порядке. Это прерогатива клиента. Я скажу ей, чтобы ехала к тебе. - Спасибо, - поблагодарил адвокат. Мейсон повесил трубку, встал, подошел к окну и задумчиво уставился на улицу внизу. - Ты уверена насчет обуви? - наконец спросил он секретаршу. - Да, - кивнула она. - Все, что ты слышишь, работая у меня секретарем, - конфиденциально. То, что ты видишь своими глазами, - другое дело. Ты становишься свидетельницей. То, что ты заметила, - доказательства. Доказательства скрывать противозаконно - но мы должны быть абсолютно уверены, что это именно доказательства. Адвокат начал ходить из угла в угол, уставившись в ковер. Делла Стрит, которая прекрасно знала, что в такие минуты ее шеф предельно сосредоточен, сидела не двигаясь, чтобы никак не привлекать его внимания. 9 В половине четвертого Делла Стрит подняла трубку. Звонили из приемной. - Пришла Катерина Эллис, - сообщила секретарша. - Приглашай ее. Катерина Эллис вошла в кабинет адвоката, улыбнулась Делле Стрит и встала напротив Мейсона. - Что случилось, мистер Мейсон? - спросила она. - Мистер Мэдисон велел мне ехать сюда. - Садитесь, Катерина, - предложил адвокат. - Мы только что вернулись из небольшой исследовательской экспедиции - Пол Дрейк и я. - Что-то, связанное с делом? - Да. - Вы выяснили что-нибудь? - Дайте я вначале задам вам несколько вопросов. Ваша тетя связывалась с вами сегодня? Девушка покачала головой. - А вы о тете что-нибудь слышали? - О ней? - переспросила Катерина. - Почему вы интересуетесь? Что-то случилось, о чем мне следует знать? - На вашу тетю напали вчера ночью, - сообщил Мейсон. - Кто-то вломился в дом и ударил ее по голове большим фонариком... - Большим фонариком?! - воскликнула Кит Эллис. - Это мой фонарик. Мейсон задумчиво посмотрел на нее. - В каком она состоянии, мистер Мейсон? Как себя чувствует? Боже мой, я должна к ней поехать. Она дома или... - Насколько мне известно - в больнице, в коме. Очевидно, она уже несколько часов находится без сознания. Врачи утверждают, что у нее тромб, известный как гематома под твердой мозговой оболочкой. Очень часто подобные тромбы оказываются фатальными и с ними ничего нельзя сделать. Они вызываются ударами по голове, в особенности, если речь идет о пожилом человеке. Тромб формируется под черепной коробкой и давит на мозг. Более того, если он состоит из венозной крови, то время от времени может открываться, что вызывает дополнительный приток крови к тромбу. Катерина Эллис смотрела на Мейсона широко раскрытыми от удивления глазами. - Когда вы последний раз виделись с тетей? - спросил адвокат. - Но вы же знаете - когда я уехала из дома. Мейсон покачал головой. - Что вы качаете головой? - спросила девушка. - Мы оставили вас в отеле. После того, как мы уехали, вы отправились обратно в дом вашей тети. - Откуда вы знаете? Вы... такси... - Я знаю, и не исключено, что до этого докопается и полиция. Вас выдали туфли и одежда, которая на вас, - клетчатая юбка. Вчера вы задали Делле конкретный вопрос о туфлях из крокодиловой кожи - ваших рабочих. Работая официанткой в ресторане, вам приходится много времени проводить на ногах, к чему вы не привыкли. Естественно, они у вас болели. Когда Делла отправилась за вашими вещами, вы забыли сказать ей об обуви. Она вернулась, и вы сразу же поинтересовались, прихватила ли она туфли из крокодиловой кожи. Делла ответила, что нет. Однако, сегодня, когда вы нас обслуживали, вы были в них. Это совершенно определенно означает, что вы появились в доме и забрали эти туфли перед тем, как заступить на смену. Когда вы туда ездили - сегодня рано утром или вчера поздно вечером? - Вчера поздно вечером, - призналась Кит Эллис. - О, мистер Мейсон, это ужасно! - Итак, вчера вечером. Как поздно? - После вашего отъезда из отеля - где-то через пару часов. Я попыталась заснуть. Я думала о том, что у меня страшно разболятся ноги, если я выйду на работу в черных туфлях. Затем я вдруг вспомнила, что у меня остался ключ от дома, и я решила, что смогу войти, забрать туфли и сразу же уйду - это займет всего несколько минут. Особенно, если тетя София уже легла спать. - Вам лучше отдать мне этот ключ, Катерина, - заметил Мейсон. Она открыла сумочку и вручила ключ адвокату. - А теперь расскажите мне все, что вы сделали, - попросил Мейсон. - Я использовала часть тех денег, которые вы мне оставили, на такси. Я вызвала машину, а потом попросила таксиста подождать меня у дома. Я открыла дверь своим ключом и вошла. Свет нигде не горел, дом оставался в тишине. Я сняла туфли и в чулках поднялась по лестнице. Я не слышала ни звука. - Как вы освещали себе дорогу? - Пробиралась ощупью вверх по ступенькам и по коридору второго этажа до своей комнаты. Там я включила свет, взяла туфли из крокодиловой кожи, эту клетчатую юбку и еще кое-что из одежды, затем выключила свет и опять ощупью добралась до конца коридора, а затем спустилась по лестнице до входной двери. Я находилась в доме не больше трех-четырех минут. - Вы утверждаете, что большой фонарик ваш? - Да. Он принадлежал кому-то, кто до меня спал в моей комнате. Я выбросила старые батарейки, вставила новые и пользовалась им по ночам, после того, как тетя София ляжет спать. Мне не требовалось включать свет в коридоре и будить тетю Софию, если приходилось рано вставать. Мистер Мейсон, а вы можете выяснить, как она себя чувствует? Внезапно открылась дверь в приемную и в кабинет Мейсона вошел лейтенант Трэгг. - Добрый день, - поздоровался он. - Простите, что захожу без объявлений, но у адвокатов, если я представляюсь, имеется склонность слишком долго заставлять меня ждать в приемной и терять массу времени. Налогоплательщики не хотят, чтобы я попусту тратил свое время, а я не люблю разговаривать с подозреваемыми, которые уже соответствующим образом подготовлены. Из полученного мною описания я делаю вывод, что это - Катерина Эллис. Мне очень жаль, мисс Эллис, но у меня имеется ордер на ваш арест. Я хочу поставить вас в известность, что любое, сделанное вами заявление может быть использовано против вас, от вас не требуется делать никаких заявлений, вы имеете право воспользоваться услугами адвоката на всех стадиях разбирательства. - А какие ей предъявлены обвинения? - спросил Мейсон. - Нападение с целью совершения убийства, - с мрачным видом ответил лейтенант Трэгг. - И обвинение может быть изменено. На обвинение в убийстве. Состояние Софии Атвуд ухудшается. Скорее всего, жить она не будет. - Вы должны молчать, - повернулся Мейсон к Катерине Эллис. - Не отвечайте ни на какие вопросы. Говорите только в моем присутствии и после того, как я вам дам на это разрешение. Это серьезное дело, и я не хочу, чтобы вы высказывались по ряду аспектов. - Мы знаем все о ее ночном визите в дом на такси, Мейсон, - сообщил лейтенант Трэгг. - Один из соседей услышал, как подъезжала машина и стояла с включенным мотором. Поскольку сосед был в курсе, что в тот вечер в доме Софии Атвуд происходила какая-то суматоха, он на всякий случай записал номер такси. Нам удалось разыскать водителя. Таксист помнит, как забирал мисс Катерину Эллис у отеля, отвозил ее к дому и ждал, пока она забегала внутрь, чтобы взять кое-какие вещи. Она находилась в доме примерно семь минут. Дело происходило вскоре после полуночи. София Атвуд получила травму примерно в то время, когда мисс Катерина Эллис заходила в дом, а такси поджидало ее снаружи. Это все, что я могу вам сказать, мистер Мейсон, потому что эту информацию вы прочтете в газетах. Есть еще кое-какие сведения, но я не считаю для себя возможным открывать их вам в настоящее время, потому что они повлияют на ведение дела. Мне очень жаль, мисс Эллис, но вам придется пройти со мной. Мы постараемся, чтобы все, по мере возможности, прошло безболезненно. Я возьму вас за локоть, но никаких наручников надевать не стану. Попытаемся избежать ненужной рекламы, но, естественно, репортеры будут поджидать вас у Управления. Если хотите послушать совета более старшего и опытного человека, я рекомендовал бы вам не пытаться спрятаться от фотоаппаратов, а высоко держать подбородок, распрямить плечи и ни в коем случае не закрывать лицо руками. Пусть у репортеров получатся хорошие снимки. Я думаю, Мейсон согласится со мной. Лучше получить положительные отзывы прессы. А теперь, если вы готовы... - Не забывайте то, что я сказал вам, Катерина, - обратился адвокат к своей клиентке. - Ничего не говорите. Совсем ничего! Не делайте никаких заявлений. Вам предъявлено серьезное обвинение, и у вас появятся враги, которые предпримут все возможное, чтобы вас осудили. Мейсон подошел к Катерине Эллис. Она в панике вцепилась ему в руку. - Но, мистер Мейсон, я... Я не могу... Мейсон нежно сжал ее пальцы. - Да, Катерина. Вы должны. Я буду поддерживать с вами связь. Все окажется не так плохо, как вы думаете, если только вы не потеряете самообладания. 10 Через несколько минут после того, как лейтенант Трэгг вывел Катерину Эллис из кабинета Мейсона, у адвоката на столе зазвонил телефон, номер которого не был включен ни в один телефонный справочник. - Я проверил номерные знаки тех автомобилей, что стояли перед "Джиллко", - отчитался Дрейк. - Одна из машин зарегистрирована на имя Хьюберта Дииринга, Перри. Он живет в многоквартирном доме - Хемстэд, девятьсот шестьдесят пять. Хочешь с ним встретиться? - Не сейчас, - ответил Мейсон. - Давай съездим к миссис Шишке на Пальце. Я зайду за тобой, и мы попробуем выяснить, что ей известно. Мою клиентку арестовали за нападение с целью совершения убийства. Это здорово меняет картину. Скорость приобретает огромное значение. Я буду у тебя ровно через три минуты. Используй это время, чтобы дать задание кому-то из оперативников разузнать все о некой Бернис Атвуд, которая живет в Палм-Спрингс. Она - первая жена Джеральда Атвуда, ныне покойного. - А София - вторая жена? - уточнил Дрейк. - Предположительно. Пол, отправь кого-нибудь на это задание, а я через несколько минут заскочу к тебе. Мейсон повесил трубку и практически сразу же направился за Полом в "Детективное Агентство Дрейка". Мужчины поехали к трехэтажному дому, расположенному в довольно грязном районе. Оперативник, которого Дрейк оставил наблюдать за интересующим Мейсона зданием, на мгновение включил фары, когда детектив с адвокатом проезжали мимо, сигнализируя таким образом, что заметил их. - Перри, хочешь рискнуть и переговорить с моим парнем? - спросил Дрейк. Мейсон покачал головой. - Давай вначале встретимся с самой женщиной, а если потребуется, уточним что-то у твоего оперативника позже. - Хорошо, - согласился Дрейк. Детектив остановился, чтобы зажечь сигарету. - Это сигнал моему оперативнику, чтобы не уезжал и не высовывался, - объяснил Дрейк. Они подошли к дому. Адвокат нажал на нужный звонок. Мужчины слышали, как он раздался внутри дома, но из громкоговорителя, расположенного рядом со входной дверью, не было сказано ни слова в ответ. Мейсон подождал с минуту, потом снова нажал на кнопку звонка. Когда ответа опять не последовало, адвокат повернулся к Дрейку и заметил: - Возможно, уже поздно. Давай сходим к твоему оперативнику. Они пересекли улицу и подошли к машине, в которой сидел человек Дрейка. - Она никуда не уходила? - поинтересовался Мейсон. Мужчина покачал головой и сказал: - Нет. По крайней мере, пока я здесь. - Кто-то заходил в дом? - Никто. Мейсон и Дрейк переглянулись. - Конечно, она может не испытывать ни малейшего желания принимать посетителей, - сказал детектив. - Подумай сам, Перри, ее квартира расположена близко ко входной двери, один лестничный пролет. Ей, наверняка, надоедают различные агенты - предлагают книги, страховки, просят выделить средства для всяких целей, помочь благотворительным обществам и... - Знаю, - перебил Мейсон, - но она - член команды. Она работает в паре с Софией Атвуд, а на ту было совершено покушение. Не исключено, что и эта женщина в опасности. - Думаешь, нам следует сообщить в полицию? - занервничал Дрейк. - Только в самом крайнем случае. Возможно, придется. Однако, я хочу попасть в ее квартиру и осмотреться, поговорить с ней, если она жива, а если уже нет - быстро оценить обстановку, пока за дело не взялась полиция. - Это опасно, - заметил Дрейк. - Многое из того, чем я занимаюсь, опасно, - возразил Мейсон, поворачивая обратно к дому. Адвокат снова нажал на кнопку звонка и стал ждать ответного сигнала. - Здесь есть громкоговоритель, - сказал адвокат. - Она ведь может спросить, кто это, а потом нажать на рычаг, отпускающий замок на входной двери, чтобы впустить человека, которого хочет пригласить к себе. А если собирается только немного поговорить - то спуститься и открыть вот это окошечко в двери, и общаться через него. - Или не делать ни того, ни другого и просто тихо сидеть у себя в квартире, - сухо прокомментировал Дрейк. - Как бы ты поступил, если бы ослеп и жил один в большом городе? Мейсон обдумал слова детектива и ответил: - Скорее всего, тоже не стал бы открывать дверь. Мейсон чуть ли не прижался губами к микрофону и закричал: - Миссис Джиллман! Миссис Джиллман, нам нужно встретиться с вами по важному делу! Внезапно дверь приоткрылась дюйма на два-три - ровно настолько, насколько позволяла цепочка. Властный, взволнованный женский голос гневно спросил: - Что здесь происходит? Я - управляющая. Что вам нужно? - Простите, - извинился Мейсон. - Мы хотели бы встретиться с миссис Джиллман по важному делу. Я думаю, что она дома, но не отвечает на звонок. - Конечно, не отвечает. Зачем ей? У нее нет друзей, которые могли бы прийти к ней в гости. Зачем ей ходить вниз и вверх по лестнице ради людей, которые хотят обсудить с ней что-то, что ее абсолютно не интересует? Кстати, она слепая и живет одна. А теперь, господа, уходите и прекратите нарушать тишину. - Простите. Моя фамилия - Мейсон. Я - адвокат. - Перри Мейсон? - удивилась женщина. - Да. - Ничего себе! - воскликнула она. - А это - Пол Дрейк, - представил Мейсон. - Он вместе со мной занимается одним расследованием. - Что вы имеете в виду под "расследованием"? - резким тоном спросила женщина. - Он - частный детектив? - Да, - кивнул Дрейк. - И что, Бог мой, вам могло понадобиться от миссис Джиллман? - Мы хотим переговорить с ней. Это жизненно важно. - Для кого важно - для нее или для вас? - Может оказаться чрезвычайно важно для нее, - сообщил Мейсон. - Да, происходит что-то странное и таинственное. Вы ходите взад и вперед по улице, разговаривали вон с тем мужчиной в машине. Кто он? - Один из помощников мистера Дрейка, - объяснил Мейсон. - Мы считаем, что миссис Джиллман угрожает опасность, и хотели бы предупредить ее. - Предупредить ее! - голос управляющей стал еще более пронзительным. - А какая польза слепой женщине от предупреждения? Как ей это поможет? Мейсон молчал. - Поставьте себя на ее место, - продолжала женщина. - Она совершенно ничего не видит, живет в полной темноте в большом городе. Тут приходите вы двое и сообщаете ей, что она в опасности. Что ей от этого? Если она в опасности, отправляйтесь в полицию. - Не исключено, что мы сможем ей помочь, - ответил Мейсон. - Например, поставить охранника. - А кто будет ему платить? - Мы. - Понятно, - задумчиво сказала женщина. - Как нам лучше всего с ней связаться? - спросил Мейсон с обезоруживающей улыбкой. - Я сама свяжусь с нею для вас. - Прекрасно. У вас есть ключ? - Мне не нужен ключ. Я ей позвоню. - У нее установлен телефон? - поинтересовался Мейсон. - Конечно. Живущая одна слепая женщина не могла бы обходиться без телефона, но ее номер не значится ни в одном справочнике. Я, наверное, единственная, кому он известен. Пожалуйста, подождите здесь. Я сейчас схожу, позвоню ей и спрошу, хочет ли она видеть мистера Перри Мейсона и... Как зовут второго господина? - Пол Дрейк. - Ладно, сейчас узнаю, будет ли она с вами разговаривать. - Она с минуту помедлила, а потом добавила: - Я - Минерва Гудинг, управляющая. Я живу на нижнем этаже и сдаю два верхних. Квартиры, конечно, не самые роскошные, но это неплохой, комфортабельный дом. Подождите здесь, я переговорю с ней. Миссис Гудинг отсутствовала минуты три, затем вернулась к двери. - Мне очень жаль, но миссис Джиллман не подходит к телефону. - Не подходит к телефону! - повторил Мейсон. Миссис Гудинг покачала головой. - Она также не отвечает на звонок в дверь, - заметил адвокат. - Это обычное дело, - ответила миссис Гудинг. - Но она всегда отвечает на телефон, когда дома, потому что знает, что я практически единственная, у кого есть ее номер. Ей, по-моему, звонит еще одна женщина, но я не представляю, кто это. - Миссис Атвуд? - подсказал Мейсон. - Атвуд... Атвуд... Где-то я слышала эту фамилию. Мне кажется, она что-то говорила о какой-то Атвуд. Ее случайно зовут не София? Мейсон кивнул. - Она много говорила о Софии, но я не знаю, о Софии Атвуд или нет. Но, в любом случае, она не берет трубку. - Значит, что-то случилось, - сделал вывод Мейсон, - потому что она дома. - А откуда вам известно, что она дома? - Мы абсолютно уверены. Вон тот мужчина, что сидит в автомобиле, держал дом под наблюдением. - Мейсон замолчал, а потом поспешно добавил: - Чтобы миссис Джиллман не попала в беду, пока мы ее не предупредили. - Вы можете объяснить, о какой опасности говорите? - спросила Минерва Гудинг. - Если честно, мы сами точно не знаем, - сказал Мейсон. - Но у нас есть все основания считать, что у нее имеется что-то, что нужно другому лицу - беспринципному, неразборчивому в средствах и готовому вломиться в дом, чтобы получить то, что требуется. Миссис Гудинг обдумала услышанное. - Ладно, я возьму ключ, поднимусь к ней и посмотрю, все ли в порядке, - наконец решила она. - Ждите здесь. - Мы хотели бы составить вам компанию, - предложил Мейсон. - Если что-то произошло, для вас будет неплохо иметь свидетелей. - Свидетелей чего? - Того, что вы обнаружите. - Хорошо, - согласилась миссис Гудинг, с минуту поколебавшись. - Пойдемте, только ни к чему не прикасайтесь. И я не желаю слышать никакой критики. Боже милостивый, вы только представьте себя слепыми и живущими в одиночестве. Самой надо готовить, мыть после посуду, доставать и убирать одежду, стелить постель и просто ходить по квартире. Обязательно точно знать, где что находится, чтобы определять свое местонахождение и не путать направление. В таком случае очень сложно поддерживать порядок. Все делается только на ощупь. Я хочу, чтобы вы это понимали и ничего не критиковали. - Мы все понимаем, - заверил ее Мейсон. - Нас совершенно не интересует, как она ведет хозяйство и аккуратна ли она. - А когда вы станете с ней беседовать, не пугайте ее, ясно? - продолжала миссис Гудинг. - Вы мне можете сказать, что она в опасности, но я не хочу, чтобы она перепугалась до смерти. Подумайте, каково постоянно жить во мраке ночи. Вы не в состоянии определить, крадется ли кто-то к вашей постели с ножом в руке, если случайно просыпаетесь. Можно приспособиться ко многим вещам, но к страху - никогда. Следуйте прямо за мной. Я не намерена позволять вам уходить куда-то в сторону. Вы должны помнить те условия, в которых приходится жить Эдит Джиллман. Время от времени я помогаю ей делать уборку или передвигать какие-то вещи, или перекладываю что-то с места на место. Вот, например, как слепой подмести пол? Вы не знаете, где мести, не можете собрать грязь в совок, выбросить куда-то, сделать все аккуратно. Приходится жить так, как есть. А теперь идемте и держитесь прямо за мной. Она отперла входную дверь, достала нужный ключ и вставила в замок двери, ведущей в квартиру на втором этаже. Мейсон и Дрейк последовали за ней вверх по лестнице. Им сразу же ударил в ноздри запах плесени и затхлости. Они остановились на лестничной площадке. - Бог знает, есть ли здесь лампочки или нет, - вздохнула миссис Гудинг. - В ее квартиру электричество подается: она готовит на электроплите, но свет для нее ничего не значит, поэтому здесь его может и не быть. Разговаривая, миссис Гудинг щелкнула выключателем. Зажегся свет. Вслед за ней мужчины оказались в спальне, обустроенной по-спартански. На комоде не стояло ни одной безделушки. Стулья были придвинуты к стене, чтобы в центре не оставалось никаких препятствий. Кровать располагалась в дальней части комнаты у окна. Она была не убрана, простыни не смяты, подушки кучей лежали у изголовья. - Вы понимаете, что я имела в виду? - обратилась миссис Гудинг к мужчинам. - Она даже не успела убрать постель. - Затем женщина повысила голос: - Эдит, эй-эй-эй! Это Минерва. Ты где? Она замолчала и стала ждать ответа. Не получив его, нахмурилась и закричала еще громче: - Эдит, эй-эй-эй! Где ты? Миссис Гудинг еще подождала, потом обратилась к мужчинам: - Оставайтесь здесь. Я пойду поищу ее. - Мы можем вам помочь? - предложил Мейсон. - Нет. Это место не предназначено для приема посетителей. Эдит и так страшно разозлится на меня за то, что я привела вас сюда. Выходите из спальни. Сядьте вот здесь и не вставайте. Она проводила их в гостиную, где стояло одно кресло рядом со столиком с радио. - Бедняжке больше нечего делать, кроме как сидеть здесь и слушать приемник, - вздохнула миссис Гудинг. - Она различает голоса всех актеров. Вы удивились бы, узнав, как она следит за последними известиями - всегда в курсе всех событий. Ладно, ни до чего не дотрагивайтесь, - еще раз предупредила миссис Гудинг. Дрейк и Мейсон остались стоять в центре комнаты. Они слышали, как миссис Гудинг ходит по квартире, время от времени повторяя: - Эдит! Эй-эй-эй! Это Минерва. Где ты, Эдит? С тобой все в порядке? Через две или три минуты миссис Гудинг вернулась в гостиную. - Ее здесь нет. Наверное, она ушла. - Простите, но она не могла этого сделать, - возразил Мейсон. - Напротив входа дежурит наш человек. - А он узнал бы ее, если бы встретил? - поинтересовалась миссис Гудинг. - Да. - Каким образом? - Он несколько раз видел ее раньше, - объяснил Мейсон бесстрастным тоном. - А черный вход есть? - Конечно есть. Я не могла допустить, чтобы мои съемщики жили в доме с одним выходом. А если пожар? - Где он находится? - Надо спуститься на один пролет по лестнице. Вы окажетесь на аллее. Там есть подъезд к дому. - А вы смотрели там? - спросил Мейсон. - Нет, но сейчас схожу. Ждите здесь. Миссис Гудинг быстрым шагом пересекла комнату. Она вернулась через несколько минут и сообщила: - Задняя дверь оказалась не заперта. Очевидно, она вышла через черный ход, спустилась с крыльца и... - И что? - Ну... - колебалась миссис Гудинг. - Да? - не отставал Мейсон. - Иногда она звонит своей подруге - Софии. И эта София приезжает за ней и забирает ее на аллее. - Почему на аллее? - Понятия не имею. Я не склонна совать нос в чужие дела. Просто один раз я вышла с черного хода, чтобы выбросить мусор, и увидела, как Эдит Джиллман спускается по черной лестнице, ощупывая палкой дорогу перед собой. На аллее стоял кадиллак с включенным мотором и шофером. Мне показалось, что машина взята напрокат. Эта женщина взбежала на крыльцо, чтобы помочь Эдит спуститься. Я услышала, как Эдит спросила: Как дела, София? И, поверьте, это все, что я уловила. Я и не желала больше ничего слышать. Если она хочет тайно встречаться с кем-то из своих друзей - это ее дело. Меня это не касается. - Понятно, - медленно произнес Мейсон. - Вы абсолютно уверены, что ее нет в квартире? - Я только под кровать не заглядывала. - В таком случае, давайте заглянем, - серьезным тоном предложил Мейсон. - Боже мой, что ей делать под кроватью? - Не знаю, - ответил Мейсон. - Но зачем ей было возвращаться домой, заходить с парадного входа, спускаться по черной лестнице и уезжать на взятой напрокат машине? - Если она так поступила, это ее дело, а не наше. - Тем не менее, мы обязаны проверить, нет ли ее в квартире. - Она не стала бы заползать под кровать, - возразила миссис Гудинг. - Кто-то мог стукнуть ее по голове и затолкать туда тело, - заметил Мейсон. - Чушь! - Для вашего сведения, ее подруга София Атвуд, которая тоже жила одна, получила вчера ночью удар по голове. Кто-то вошел в дом, а потом скрылся, оставив миссис Атвуд лежать на полу. Миссис Гудинг удивленно смотрела на них, не веря своим ушам. - Вы имеете в виду подругу Эдит Джиллман? - Не знаю, - ответил Мейсон. - Пытаюсь выяснить. Но у нас есть основания считать, что миссис Джиллман и София Атвуд встречались. - Бог мой! - тихо произнесла миссис Гудинг. - Вы обнаружили, что задняя дверь не закрыта? - Там замок, который закрывается ключом. Он не на пружине. Следует повернуть ключ, чтобы запереть дверь. Наверное, Эдит сильно торопилась, когда уходила, потому что не взяла ключ с собой. Он вставлен с внутренней стороны, и дверь не заперта. - Обычно так не делается? - Если бы вы ослепли, вы стали бы жить в доме, где не запираются двери? - Нет, - резко ответил Мейсон. - Конечно, кто-то мог ее ждать и быстро вывел ее через черный ход, - высказал свое мнение Дрейк. - Объяснил, что это очень важно, - кто-то, кого она знала. - Или кого она не знала, - добавил Мейсон. - А кто живет на третьем этаже, миссис Гудинг? - В настоящий момент никто. - А можно нам посмотреть ту квартиру? - попросил адвокат. - Пожалуйста. Но вам придется вернуться ко входной двери, а потом снова подняться на два пролета. - Мне хотелось бы взглянуть. Там нет мебели? - Нет. - Расположение комнат такое же, как здесь? - поинтересовался Мейсон. - Да. - Так мы посмотрим? - Следуйте за мной, - сказала миссис Гудинг и направилась вниз по лестнице. Она пропустила мужчин вперед перед выходом из квартиры Эдит Джиллман, закрыла дверь, вставила ключ и заперла ее. Внизу она открыла другим ключом дверь, ведущую в квартиру на третьем этаже. - Снова придется подниматься, - сообщила она. - Вы не против? - Совсем нет, - ответил Мейсон. Втроем они поднялись на два пролета, и миссис Гудинг достала еще один ключ, чтобы отпереть дверь на лестничной площадке. Мейсон и Дрейк прошлись по пустой квартире, затем кивнули управляющей. - Большое спасибо, миссис Гудинг. Мы уходим. Если миссис Джиллман появится, позвоните, пожалуйста, Полу Дрейку в "Детективное Агентство Дрейка". - Я не собираюсь делать ничего подобного, - рявкнула миссис Гудинг. - Я не намерена шпионить за жильцами и... - Я совсем не это имел в виду, - перебил Мейсон. - Женщина слепа. Совершенно очевидно, что мы не можем оставить ей визитку с просьбой связаться с "Детективным Агентством Дрейка". - О, понятно. Знаете, что я сделаю? Когда она вернется, я расскажу ей, что вы, господа, ее искали, но я не буду пугать бедняжку! Я попрошу ее позвонить вам. Я дам ей номер. - А она его запомнит? - поинтересовался Мейсон. - Естественно! - воскликнула миссис Гудинг. - Вы даже не представляете, какая у нее память! Она неделями помнит телефонные номера. У нее просто феноменальные способности - она может пересказать все последние новости чуть ли не дословно, она вообще ничего не забывает. Просто поразительно! - Хорошо, - сказал Мейсон. - Так и договоримся. - Но вы должны уяснить, что я не собираюсь ее пугать. - Мы сами этого не хотим. И еще раз огромное спасибо за помощь. - Наверное, это мне следует благодарить вас, - ответила миссис Гудинг. - От имени Эдит Джиллман. Но я подожду, пока не узнаю больше, чем сейчас. Мейсон и Дрейк вышли из здания и пересекли улицу, направляясь к припаркованной машине. - Ну? - спросил Дрейк. - Или с ней что-то случилось, или она ведет очень хитрую игру. - Что теперь делаем, Перри? - Мне нужны два оперативника, - сообщил Мейсон. - Чтобы один следил за парадным входом, второй - за черным. Пусть сразу же свяжутся со мной, как только она вернется. Пока мы осматривали квартиру, мне удалось заметить в круглом окошечке на аппарате номер ее незарегистрированного в справочниках телефона... - Перри, нам следует договориться о сигналах, - засмеялся Дрейк. - Я его тоже запомнил. - Прекрасно. Теперь он есть и у тебя, и у меня. Когда она снова появится дома, я позвоню ей по этому номеру и попробую договориться о встрече. По крайней мере, мы сможем ее предупредить. - А пока? - спросил Дрейк. - А пока мы на один шаг впереди полиции - хотя бы в отношении двух слепых нищенок. Надо постараться сохранить за собой эту позицию. Если миссис Джиллман в опасности, то кто-то определенно появится здесь в доме. - Если ее уже кто-то не ждал, когда она вернулась от "Джиллко", и не вывел ее через черный ход, - добавил Дрейк. - Подобное, конечно, не исключено. Но, если так, то зачем они это сделали? - Откуда же мне знать? - пожал плечами Дрейк. - Если они просто намеревались ее убить, они бы прикончили ее прямо в квартире и оставили там тело. Если кто-то хотел убить Софию Атвуд, он постарался бы довести дело до конца. А в настоящий момент София Атвуд борется за свою жизнь. Она лежит без сознания. Кто-то стукнул ее фонариком. Зачем бить фонариком и наносить всего один удар? - Продолжай. Ты явно разработал какую-то теорию. - Фонарик использовался только потому, что попался под руку. Это означает, что кто-то освещал себе им дорогу или обыскивал дом, когда его или ее застала за этим занятием София Атвуд. В результате взломщик замахнулся фонариком и нанес один удар по голове Софии Атвуд. Она упала без сознания, а нападавшему удалось скрыться. Следовательно, взломщик не ставил целью убийство Софии Атвуд. Он пытался что-то найти. Теперь возьмем миссис Джиллман. Если ее похитили, то сделали это потому, что кто-то хотел обыскать ее квартиру тогда, когда ему не смогут помешать. По крайней мере, так можно предположить. Поэтому, Пол, мы приходим к выводу: кто-то что-то ищет, но не знает, где спрятан интересующий его объект. Необходимо, чтобы ты послал двоих оперативников к квартире миссис Джиллман. Мне надо знать, будет ли кто-то заходить к ней. Если кто-то предпримет попытку обыскать квартиру, я хочу знать, кто это. Пусть твои люди запишут номерной знак машины этого лица и немедленно звонят в твою контору за подкреплением. Затем мы постараемся поймать взломщика на месте преступления. Если кто-то сегодня ночью придет в дом Софии Атвуд - а я думаю, что это случится, - я также хочу знать, кто это. А когда взломщик проникнет внутрь, твои оперативники должны вызвать подкрепление. Туда направимся мы с тобой и допросим этого человека. - Это означает, что на тебя сегодня будут работать четыре моих человека, не считая резерва, - сказал Дрейк. - Ты абсолютно прав - четверо плюс усиление. - Ты платишь по счету, - улыбнулся Дрейк. 11 Мейсон, Дрейк и Делла Стрит встретились в кабинете адвоката сразу же после девяти часов утра на следующий день. И по Мейсону, и по Дрейку было видно, что они практически не спали прошлой ночью. - Итак, Пол? - спросил Мейсон. Детектив поудобнее устроился в кресле и взял чашку кофе, которую налила ему Делла Стрит из электрокофеварки. - Совсем ничего, - покачал головой Дрейк. - Я связывался с парнями. - Они все еще на местах? - Уже другие. Они поменялись в пять утра. Эти будут работать до часа - конечно, при условии, что ты все еще согласен оплачивать по счету. - Согласен. Я только не могу понять, почему ничего не произошло. Зазвонил телефон. Делла Стрит подняла трубку и кивнула Полу Дрейку. - Тебя, Пол, - сообщила секретарша. - Из твоей конторы. Говорят, что очень важно. Дрейк поставил чашку с кофе на угол письменного стола Мейсона на разостланную там газету и взял трубку. - Алло! Что случилось? - Он с минуту не произносил ни слова, внимательно слушая отчет, а затем, наконец, воскликнул: - Да будь я проклят! - Снова последовало молчание. - Нет, ничего. Пусть остаются на местах, - дал указания Пол. Он повесил трубку и повернулся к Мейсону: - Слепая опять вышла на работу. - Куда? - На свое место у компании "Джиллко". - Значит, эта миссис Шишка на Пальце, - решил Мейсон. - Сегодня это могла сделать только слепая. А как ты это выяснил, Пол? Твои люди ведь следят за квартирой, не так ли? - Да, Перри. Миссис Шишка на Пальце спустилась с парадного крыльца, палкой ощупывая себе дорогу. Подъехало такси, водитель выскочил, помог ей сесть в машину и направился прямо к "Джиллко". - Она спустилась со своего парадного крыльца? - уточнил Мейсон. - Да. - Не может быть. Твои люди следили за домом? - Всю ночь. Но есть один способ, которым она могла это провернуть. - Каким образом? - Через черный вход. - Но разве ты не оставлял оперативника на аллее, чтобы смотрел за задней дверью? - Я послал людей по местам сразу же, как мы с тобой вернулись, - сообщил Дрейк. - Не сомневаюсь, что эта слепая отправилась домой, поднялась по главной лестнице, пересекла квартиру, спустилась по черной лестнице, кто-то подобрал ее на аллее и куда-то отвез. Она вернулась вскоре после того, как мы закончили осмотр квартиры, но перед тем, как мой второй оперативник успел заступить на дежурство. Ее подвезли к задней двери, она поднялась на крыльцо, вошла через черный вход, заперла дверь, поднялась к себе и проспала всю ночь, даже не подозревая, что что-то не так, затем сегодня утром она, как обычно, отправилась на работу. Это единственный возможный вариант, Перри. И, кстати, я хотел тебя предупредить. Хотя я и выставлю тебе счет по минимуму, набегает кругленькая сумма. Этой клиентке с тобой в жизни не расплатиться. - Я и не рассчитываю, что она станет со мной расплачиваться, Пол, - перебил Мейсон. - Я предпринимаю все это для удовлетворения собственного любопытства. Мне просто необходимо узнать, что за всем этим стоит. - Но задействовано слишком много людей! Ты пытаешься охватить необъятное, заткнуть каждую дырку и... - Но только таким образом можно добиться результатов, - возразил Мейсон. - Не волнуйся. Да, счет набегает крупный, но я получу ответ в течение следующих двадцати четырех часов. - Хотел бы я быть таким же оптимистом, - заметил Дрейк. - По крайней мере, теперь, когда мы знаем, где живет миссис Шишка на Пальце, нам не требуется оставлять двоих парней у компании "Джиллко". - Согласен. Одного вполне достаточно. Однако, когда она вернется домой, снова нужно послать двоих. Необходимо выяснить, кто забирает ее на аллее. Теперь это уже определенно не София Атвуд, а если тот человек заявит, что действует от имени Софии Атвуд, какой-нибудь назойливый, вмешивающийся не в свое дело... - Ты имеешь в виду Стюарта Баксли? - перебил Дрейк. Глаза Мейсона блеснули огоньком. - Думал о нем, - признался адвокат. Дрейк допил кофе и снова протянул чашку Делле Стрит, которая наполнила ее до краев свежим, горячим напитком. Мейсон молча сидел в задумчивости. - Я догадался, Пол! - внезапно воскликнул он. - Ты о чем? - не понял Дрейк. - Почему мы никого не поймали. - Почему? - Потому что мы не положили приманку в капкан, - объяснил Мейсон. - Мы просто ждали, что кто-то сам по себе в нем окажется, а так дело не пойдет. - Да, и затраты на частных детективов у тебя немалые, - опять напомнил Дрейк. - Так что за приманку ты имеешь в виду, Перри? Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Приготовься стенографировать. Я тебе сейчас кое-что продиктую. Делла Стрит села за свой стол, положила ногу на ногу, достала блокнот и застыла с карандашом в руках. - Адресуй письмо Джеральду Атвуду. Проверь дату его смерти. Письмо должно быть датировано числом ровно за четыре дня до его смерти. Адресовано ему лично. Итак, начинаем: Уважаемый мистер Атвуд! Дрейк поставил на стол чашку. - Что ты задумал, Перри? Письмо мертвецу? - Да, письмо мертвецу, - подтвердил Мейсон. - Чего-то я здесь не улавливаю, - прокомментировал Дрейк. - И до тебя со временем дойдет. Адвокат снова повернулся к Делле Стрит и продолжил диктовку: - "В ответ на ваш запрос о том, что составляет действительное завещание, написанное от руки, я хочу сообщить вам, что в штате Калифорния признаются подобные завещания. Оно должно быть полностью написано почерком завещателя, а также подписано и датировано им. (Красная строка.) Для такого завещания свидетели не требуются. (Красная строка.) Однако, следует помнить о нескольких вещах. Во-первых, все завещание должно быть написано почерком завещателя. Это означает, что на листе не должно быть никаких слов, написанных не почерком завещателя. Иначе говоря, если вы, например, пишете на фирменном бланке, вы должны оторвать верх листа, где напечатана информация о какой-то компании. Обязательно проверьте, чтобы были оторваны места бланка, где могут фигурировать какие-то цифры. Например, очень часто встречаются цифры "один" и "девять", за которыми следует пробел для даты. (Красная строка.) В документе должно быть указано, что это ваше последнее волеизъявление. Обязательно отметьте, что это завещание отменяет собой все предыдущие, и вы намерены распорядиться вашим имуществом. А что касается лица, которого вы хотите лишить наследства, проверьте, чтобы было указано его имя и вы упомянули, что вы намеренно ничего ему не завещаете, или что оставляете номинальную сумму, например, один доллар или сто долларов. (Красная строка.) Поставьте в конце свою подпись. Еще раз проверьте, чтобы все слова на листе были написаны вашим почерком. (Красная строка.) Надеюсь, что вы получили ответ на ваши вопросы. Искренне ваш..." Все. Напечатай это, Делла, а я подпишу. - Я все равно ничего не понимаю, - сказал Дрейк. - Предположим, ты что-то ищешь, - начал объяснять Мейсон. - Что ты делаешь, когда находишь это что-то? - Прекращаю искать. - Теперь предположим, что еще что-то наводит тебя на мысль, что ты нашел не то, что искал? - Начинаю снова искать. Ладно, Перри, теперь до меня дошло. - Если Бернис Атвуд попала в дом в Палм-Спрингс, - продолжал Мейсон, - и нашла завещание, датированное, предположим, прошлым годом, по которому все оставлялось Софии Атвуд, от нее требовалось только одно - бросить его в камин, проверить, чтобы пламя его полностью поглотило, а потом наслаждаться жизнью. Но, предположим, она подумает, что Джеральд собирался составить другое завещание и написать его своим почерком, и успел это сделать за несколько дней до смерти. Таким образом, все предыдущие завещания потеряли силу, он по-новому распорядился своим имуществом и оставил Бернис ни с чем? Дрейк улыбнулся. - Все дьявольски просто, - заметил детектив. - Но как ты намерен обратить ее внимание на это письмо, не вызывая подозрений? Ей же уже известно, что ты заинтересовался этим делом. - Собираюсь взять урок игры в гольф, - ответил Мейсон. - Урок игры в гольф? - удивленно переспросил Дрейк. Мейсон кивнул. - Ты же проводил расследование, Пол. Ты сам говорил мне, что гольф-клуб известил Бернис, когда Джеральд умер. Как назывался клуб? - "Четыре пальмы". Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Позвони, пожалуйста, в клуб "Четыре пальмы" в Палм-Спрингс и спроси инструктора по гольфу. Делла Стрит связалась с клубом и через несколько секунд кивнула Мейсону. Адвокат поднял трубку. - Алло! - сказал он. - Это инструктор по гольфу из клуба "Четыре пальмы"? - Да, - ответил низкий мужской голос. - Меня зовут Невин Кортланд. С кем я разговариваю? - Я адвокат из Лос-Анджелеса, - представился Мейсон, не называя своего имени. - Мистер Кортланд, я хотел бы поинтересоваться, разрешается ли вам давать уроки игры в гольф лицам, не являющимся членами клуба? - Да. Я имею право давать уроки кому угодно. Если вы хотите поиграть на площадке, вы должны быть или членом клуба, или приглашенным кем-то из членов клуба. Но при обычных условиях, если площадка не переполнена, обо всем можно договориться. Вы думаете взять уроки? - Один и именно сегодня. Мы завтра играем вчетвером, а я давно не практиковался. Уже несколько лет не играл, но мне не хотелось бы завтра бледно выглядеть. Единственное утешение - все остальные так же плохо подготовлены, как и я. Мне требуется только немного вспомнить старое и слегка размяться перед завтрашним днем. Я знаю, что с моих ударов мяч не пролетит дальше семидесяти пяти - ста ярдов, но мне больше и не надо. - Это несложно, - ответил Кортланд. - Как ваша фамилия? - Мейсон, - ответил адвокат. - В какое время вы свободны? - Я, честно говоря, здорово сегодня загружен, могу принять вас только сразу же после четырех, но, боюсь, вам это неудобно. - Прекрасно. Запишите меня, и я буду у вас без пяти четыре. Большое спасибо. До свидания. Мейсон повесил трубку, пока Кортланд не успел задать больше никаких вопросов. - Представляю эту комедию, - усмехнулся Дрейк. - Ты размахиваешься, не попадаешь, падаешь на траву и снова пытаешься... - Я постараюсь изобразить человека, который когда-то играл, а последние годы не практиковался, - ответил Мейсон с улыбкой. - А чего ты намерен добиться на самом деле? - Когда человек замертво падает на площадке для гольфа, что происходит? - ответил Мейсон вопросом на вопрос. - Не представляю. Я никогда не падал замертво на площадке для гольфа. - И я не представляю, - признался Мейсон, - но у меня есть одна идея. - Какая? - Кругом бегают игроки. Они пытаются вернуть его к жизни и не могут этого сделать. Они поднимают его и несут с площадки в тень. Кто-то вызывает врача. Возможно, доктор находится в клубе. Прибегает врач и объявляет: Этот человек мертв. Ставьте в известность родственников и вызывайте окружного коронера. На площадке люди играют в гольф. Они не хотят оставлять мертвеца у края поля. Кто-то появляется с носилками. Его относят в здание. Кадди подбирает его мешок, в котором хранятся клюшки для гольфа, и оставляет в здании клуба. Мешок с клюшками относят в шкафчик, если у умершего игрока таковой имелся, или в комнату инструктора. Ближайший родственник и похоронное бюро ставятся в известность. Коронер после проведенного расследования дает добро на захоронение. Так называемая вдова отправляется в клуб и просматривает карманы всех вещей, хранящихся в шкафчике. Вдова не станет играть в гольф мужскими клюшками. У нее также нет ни малейшего желания платить за аренду шкафчика в гольф-клубе. - Продолжай, - попросил Дрейк. - Ты меня заинтересовал. - Я так и думал, - улыбнулся Мейсон. - Вдова освобождает шкафчик от вещей. Она отдает мешок с клюшками инструктору и велит ему продать их. Как правило, у инструкторов в гольф-клубах имеются свои магазинчики. Так что, скорее всего, клюшки Джеральда Атвуда выставлены в магазинчике в Четырех пальмах с биркой на них. С инструктором явно была достигнута договоренность, что он получит неплохие комиссионные, если ему удастся продать их. - Пожалуй, мне стоит наведаться в Палм-Спрингс, - решил Пол Дрейк. - Ты отправишься туда немедленно, - заявил Мейсон. - И возьмешь вместе с собой оперативника, который представится как кадди, ищущий работу. - А когда мы окажемся на месте? - Тогда ты подложишь это письмо в мешок с клюшками Джеральда Атвуда. Мы его немножко сомнем, чтобы все выглядело так, словно Атвуд получил его прямо перед поездкой в гольф-клуб. Он выбросил конверт, свернул письмо и засунул его в карманчик на мешке, где обычно хранятся мячи для гольфа. - Черт побери, Перри! - воскликнул Дрейк. - Но у тебя все равно ничего не получится. Тебе не удастся сделать так, чтобы это письмо обнаружили, не посеяв у Бернис Атвуд подозрения, что его подложили. - Давай поспорим, - улыбнулся Мейсон. Дрейк помедлил несколько секунд, а потом покачал головой. - Нет, - сказал сыщик. - Пожалуй, спорить не будем. 12 Ровно без пяти минут четыре Мейсон появился в гольф-клубе "Четыре пальмы". Живописная площадка располагалась в долине, окаймленной белыми роскошными домами, построенными на склонах поднимающихся ввысь гор. - У меня нет с собой клюшек, - заявил Мейсон инструктору. - Фактически, я так давно не играл, что просто не представляю, где они. Не мог их найти. - Не исключено, что они уже не в должном состоянии, - заметил Невин Кортланд, внимательно оглядывая Мейсона пронизывающими серыми глазами. - Дерево, возможно, пересохло. - Возможно, - согласился Мейсон. - Вам следует больше играть. Нужна практика, - посоветовал Кортланд. - Я намереваюсь. Кортланд оказался среднего роста, жилистым, гибким, крепким и загорелым мужчиной. - Я подыщу вам то, что требуется, мистер Мейсон, - пообещал Кортланд. - У вас завтра игра? - Это, в общем-то, несерьезно, - улыбнулся Мейсон. - Собрались несколько человек, которые уже по нескольку лет не играли в гольф. Мы разговаривали о том о сем и не успели оглянуться, как решили встретиться вчетвером на площадке и уже начали обдумывать всякие идиотские призы за каждую лунку. Я не хочу показаться смешным. - Вы много играли раньше? - Нет, - покачал головой адвокат. - Я всегда был страшно занят. - Теперь я узнал вас по вашим фотографиям. Вы довольно часто попадаете в газеты, - заметил Кортланд. - Приходилось участвовать в нескольких эффектных судебных процессах, - улыбнулся Мейсон. - Давайте выйдем на площадку и посмотрим, как вы замахиваетесь, - предложил Кортланд. - Я хотел бы купить набор клюшек, - сказал Мейсон. - Наверное, действительно не стоит пытаться искать мои старые. Даже если я их найду, они, вероятно, уже не в подходящем состоянии для игры. - Это очень просто устроить, - засмеялся Кортланд. - Всегда рад продать клюшки игрокам. Это меня совсем не затруднит. Так, мистер Мейсон, вы высокого роста, у вас сильные кисти. Давайте поглядим. Инструктор выбрал на полке пару обычных клюшек и одну с железной головкой. - Понимаете, - обратился к нему Мейсон, - больше всего меня волнует, как сразу деморализовать моих противников. - Ясно, - ответил Кортланд, выходя из комнаты. Они прошли на игровую площадку. - Давайте я посмотрю, как вы замахиваетесь, мистер Мейсон, - сказал инструктор. Мейсон послушно замахнулся клюшкой. - Левую руку следует держать прямее. Не так быстро срабатывать кистью. Плавно перемещайте вес. Так, теперь давайте попробуем с мячом. Мейсон ударил по мячу. - Неплохо. Еще раз. Надо отработать удар. Инструктор занимался с Мейсоном минут двадцать и наконец объявил: - У вас все неплохо получается, мистер Мейсон. Я думаю, что вам не стоит беспокоиться за завтрашний день. Еще немного поработаем? - Конечно, - согласился Мейсон. Когда закончились следующие двадцать минут, Кортланд заявил: - Хватит на сегодня, мистер Мейсон. - А клюшки я смогу у вас купить? - снова поинтересовался адвокат. - Конечно, я же говорил вам. Я сейчас подберу вам подходящий комплект. - А у вас есть готовые к продаже комплекты - которыми уже кто-то играл? - Несколько, - ответил Кортланд. - Но я считаю, мистер Мейсон, что лучше взять новые, специально предназначенные для мужчины вашего роста и телосложения. Они отправились в магазинчик. Кортланд выбрал мешок, потом подошел к стойке и взял в руки одну из клюшек. - Вот эта, пожалуй, то, что надо, - заметил он. Мейсон посмотрел на полдюжины заполненных мешков, висевших на стене. - А это чьи? - поинтересовался адвокат. - С некоторыми я работаю, другие предназначены для продажи, - пояснил Кортланд. - А как они здесь оказались? - Например, у одного владельца случился сердечный приступ. Пришлось отказаться от игры. Он бы еще много лет выходил на площадку, если бы слушался моих советов. Но у него был лишний вес. Он хотел его быстро скинуть, поэтому играл подолгу и напряженно. Переборщил. Пришлось навсегда оставить игру. - А вот этот из выделанной лошадиной шкуры? - Владелец умер на площадке. В тот день было жарко, а он переусердствовал. Вначале они играли вчетвером, он прошел восемнадцать лунок, отправился немного отдохнуть в здание клуба, а затем снова появился на площадке и закончил еще девять лунок. Они устроили какой-то спор, и он решил дать возможность проигравшему отыграться. Гольф часто обвиняют во многих вещах, мистер Мейсон, но на самом деле всему виной человеческая небрежность, глупость и легкомыслие. - А я могу купить этот мешок? - спросил Мейсон. Инструктор покачал головой. - Там слишком много клюшек. Они вам не понадобятся, мистер Мейсон. Вам следует иметь пару чисто деревянных, четыре с железной головкой и одну короткую клюшку. Большее количество вас просто запутает и собьет с игры. Мейсон неотрывно смотрел на мешок. - А он у вас давно? - Недавно. Его всего несколько часов назад рассматривал один мужчина. Думал купить, но оказалось, что он стоит немного больше, чем тот парень мог потратить. - Так он продается? - не отступал Мейсон. - Да, но у меня нет на него установленной цены в настоящий момент. Вдова просила меня выяснить, сколько за него можно получить. - А вы как бы его оценили? Кортланд внимательно посмотрел на Мейсона и спросил: - А зачем он вам нужен, мистер Мейсон? - Если я появлюсь на площадке с этим мешком, то произведу неплохое впечатление на своих друзей. - Первоначальное впечатление. Но мне хотелось бы, чтобы вы выиграли. По крайней мере, сыграли свою лучшую игру. - Да, наверное, - согласился Мейсон. - Хорошо, соберите мне мешок на свое усмотрение, но этот мне определенно понравился. Кстати, а сколько бы вы все-таки за него хотели? - В том виде, как он сейчас представлен, - сто семьдесят пять долларов. Это будет справедливо по отношению к вдове. - Знаете что, - ответил Мейсон, - я готов купить его за сто сорок пять долларов, но вам придется поверить мне на слово, пока я не доберусь до своей конторы и не выпишу чек. - У меня нет полномочий принять ваше предложение. Минутку. Я хочу, чтобы вы попробовали вот эту короткую клюшку. Посмотрите, как она вам подходит. Я считаю, мистер Мейсон, что вам следует подальше отходить от мяча. Переносите вес на правое бедро, а не на левое, и делайте мягкий, ровный удар. С этой клюшкой у вас все получится очень сбалансированно. Сходите на площадку и попробуйте на практике. Мейсон поблагодарил его, взял мяч и клюшку и отправился на площадку, вернулся минут через пять и заявил: - Да, неплохо получается. Наверное, она мне пригодится. - Я так и думал. - А что с мешком? - Я только что позвонил вдове. Она отклонила предложение. - Но мне так понравился этот комплект! - воскликнул Мейсон. - Я готов дать больше. Как вы думаете, на сколько она согласится? Инструктор покачал головой. - Она решила вообще не продавать, а сохранить его, как память об умершем муже. Он держал их у себя в кабинете. Она говорит, что комната кажется пустой без них. Она попросила меня сегодня вечером завезти их. Я пообещал ей это сделать. Мейсон вздохнул. - Да, такова жизнь. Но они мне очень понравились. - Но вы даже никогда не держали их в руках! - удивился Кортланд. - Знаю, но в них что-то есть. И мешок тоже привлекательный. - Да, хороший комплект, - согласился Кортланд, продолжая подбирать клюшки Мейсону. - У меня нет с собой чековой книжки, - повторил Мейсон. - Не волнуйтесь. У нас здесь есть масса чистых бланков. Заполните один. - Спасибо вам большое, - поблагодарил Мейсон. - Надеюсь улучшить свою игру и тренироваться в дальнейшем. - Только не переборщите, - предупредил инструктор. - Вот ваш мешок. Мейсон заполнил чек, отнес новые клюшки к машине, сел за руль и поехал по направлению к Палм-Спрингс. На перекрестке с основной автомагистралью его в машине поджидал Пол Дрейк, который дважды нажал на гудок. - Как прошла тренировка? - поинтересовался детектив. - Отвратительно. Суставы болят. Слишком много времени провожу в зале суда, мало физических упражнений. Ты подложил письмо? - Да. Все очень легко получилось. Мы зашли в магазинчик, я заговаривал инструктору зубы, а мой оперативник, который на самом деле увлекается гольфом, осмотрел все, что там есть. - Проблемы с тем, чтобы найти нужный мешок, возникли? - Никаких. Имя Джеральда Атвуда было по трафарету выведено в верхней части. А у тебя как все прошло? - У вдовы зародились подозрения, - сообщил Мейсон. - Я действовал довольно искусно, так что она не должна подумать даже, что письмо подброшено. Она считает, что я приезжал в клуб с единственной целью - купить мешок для клюшек ее мужа. Дрейк рассмеялся. - Теперь в капкане есть приманка, - сделал вывод Мейсон. - Значит, каких-то парней можно снять с задания? - Всех отпустим, - решил Мейсон. - Мы выяснили, кто такая эта слепая. То есть один вопрос снят. И я не хочу, чтобы кто-то из твоих ребят дежурил у дома Софии Атвуд, потому что таким образом можно спугнуть дичь. - Ты хочешь сказать, что мы сами будем за ним следить? Мейсон покачал головой. - Не следить, Пол. Мы проведем там ночь. - Минуточку, минуточку! - запротестовал Дрейк. - Ты не посмеешь... - Почему бы и нет? - Ты не имеешь права. Мы... - Не будь идиотом, - перебил Мейсон. - Мы представляем Катерину Эллис. У нее есть ключ от входной двери. У нее комната в этом доме. В комнате хранятся ее вещи. А миссис Атвуд лично заверила меня, что мисс Эллис или ее представители могут в любое время прийти за вещами. - Прийти за вещами - да, - согласился Дрейк, - но это не означает оставаться всю ночь. Мейсон обнадеживающе улыбнулся детективу. - Скорее всего, Пол, нам не потребуется задерживаться дольше полуночи. - Я прошлой ночью почти не спал, - взмолился Дрейк. - И я тоже. Сегодня будем дежурить по очереди. - А как мы попадем внутрь? - поинтересовался Дрейк. - У меня ключ Катерины Эллис. Дом не охраняется полицией и... - А если полицейские тоже подготовили ловушку? - В таком случае, мы подложили за них приманку, - ответил Мейсон. 13 Уже стемнело, когда Мейсон и Дрейк припарковали свои машины в нескольких кварталах от старомодного двухэтажного дома и тихо пошли по улице. - А теперь, - сказал Мейсон, держа в руках ключ, - нам следует прямо направиться к входной двери и действовать очень уверенно. Вставляем ключ, заходим, пересекаем холл, поворачиваем направо к лестнице, поднимаемся на второй этаж, опять направо - и мы в комнате Катерины Эллис. Ее окна выходят на улицу. Надо приготовиться к долгому ожиданию. - Оно может оказаться не таким долгим, - заметил Дрейк. - Мой оперативник сообщил мне, что Бернис Атвуд на всех парах примчалась в Четыре пальмы за мешком с клюшками для гольфа. Готов поспорить на что угодно, что, вернувшись домой, она сразу же обыскала его. - Ей много времени не понадобится, чтобы решить, что необходимо действовать. Давай предположим, Пол, что в доме в Палм-Спрингс она нашла завещание, по которому все оставлялось Софии. Теперь у нее есть основания предполагать, что Джеральд Атвуд позднее составил еще одно завещание, написанное от руки, и последнее завещание спрятано в этом доме. - Итак, мы ловим ее здесь, и что это доказывает? - спросил Дрейк. - Это ничего не доказывает, но это улика, ведущая к доказательству. Не забывай, Пол, что моя работа заключается не в том, чтобы получить для Софии часть имущества Джеральда Атвуда, а в том, чтобы оправдать Катерину Эллис, которая обвиняется в нападении с целью совершения убийства. Я намерен показать, что и другие лица были заинтересованы в том, чтобы обыскать дом, а если в процессе поиска они натолкнулись на коробку, полную денег, то, скорее всего, присвоили эти деньги. - Но это все равно не доказывает, что Катерина Эллис не возвращалась в дом и не стукнула тетю Софию фонариком по голове, - возразил Дрейк. Мейсон усмехнулся. - Ты здорово удивишься тому, какие у нас появятся доказательства и какие выводы будут напрашиваться к тому времени, как мы окажемся в суде, Пол, - ответил Мейсон. - Итак, мы пришли. Вперед по дорожке, уверенно поднимаемся по ступенькам. - Нам следует включить свет, когда войдем, - сказал Дрейк. - Если кто-то увидит, как мы вошли, но не включили свет... - Никакого света, - перебил Мейсон. - Если нас кто-то заметил, кто на самом деле следит за домом, то через пять минут заварится каша. Мейсон вставил ключ, открыл замок и обратился к детективу: - Заходи, Пол. Поскольку все окна в доме были наглухо закрыты, воздух после свежести ночи показался Мейсону и Дрейку спертым. - Да, с вентиляцией у тети Софии туго, - заметил Дрейк. - Говорить, Пол, можно только до тех пор, пока не доберемся до комнаты Катерины наверху. Затем будем сидеть в полной тишине - никаких разговоров, никакого света, никаких сигарет. - Боже праведный! - воскликнул Дрейк. - Об этом ты меня не предупреждал. - Тебе самому следовало догадаться, - возразил Мейсон. - Нет лучшего способа напугать взломщика, чем дать ему уловить запах только что выкуренного табака. - О, Господи, - простонал Дрейк. - Я стану грызть ногти. Перри, ведь по большому счету, я тебе здесь не нужен. - Черта с два ты мне не нужен. Мне требуется свидетель и помощник. У тебя есть лицензия на ношение оружия. Револьвер у тебя с собой? - Конечно. А я могу залезть в шкаф или чулан, и там покурить? - Курение отменяется, - категорично заявил Мейсон. - Возможно, ждать нам придется очень недолго. - Возможно, - мрачно согласился Дрейк. - Только тот сосед, сующий нос не в свое дело, который видел, как Катерина Эллис приезжала на такси, мог заметить и нас и уже сообщил в полицию. В таком случае ждать совсем не придется. Будем отчитываться перед дежурным сержантом. - Полиция нас не арестует, - заверил его Мейсон. - Мы здесь, чтобы проверить личные вещи клиентки. Мы получили разрешение Софии Атвуд на вход в дом. Мы получили разрешение клиентки на просмотр ее вещей. - В темноте? - В темноте, - ответил Мейсон с улыбкой. - Но никто не может утверждать, что мы делали это в темноте, пока не войдет в дом. Осторожно на ступеньках, Пол. Адвокат указывал путь, первым поднимаясь по лестнице, которая в середине делала резкий поворот. Половицы скрипели под весом двух мужчин. Мейсон добрался до верхней площадки, ощупью нашел нужную дверь и вошел. От уличных фонарей в комнату попадал свет. Его было достаточно, чтобы разглядеть предметы, находившиеся в ней. Мейсон разлегся на кровати. Дрейк уселся в кресло. - Надо установить дежурство, а то мы оба можем заснуть, - сказал Дрейк. - Тихо! - предупредил Мейсон. - Нет необходимости молчать. Лестница так скрипит, что мы сразу же поймем, что кто-то поднимается, задолго до того, как он сможет услышать нас. - В доме где-то есть еще и черная лестница, - сообщил Мейсон. - Она, возможно, не скрипит, а если и скрипит, то отсюда, не исключено, этого и не уловить. Молчи. - Я не выдержу, - взмолился Дрейк. - Конечно, если я посплю, то это поможет. - Значит, спи, но хватит болтать. Мужчины молча сидели в спальне несколько минут, затем пружины на кровати слегка заскрипели, когда Мейсон повернулся и подложил под голову пару подушек. Дрейк в кресле практически беззвучно поменял позу. Мужчины ждали. С оживленной улицы, проходящей в двух кварталах от дома, отдаленно доносился шум автомобилей. Немного похолодало. Дрейк глубоко вздохнул. На несколько минут последовала тишина, потом по ровному, ритмичному дыханию детектива стало ясно, что он заснул. Мейсон оставался в одном положении и боролся со сном. Дверь спальни Катерины Эллис, выходившая в коридор, оставалась широко открытой, чтобы мужчины смогли заметить даже слабый лучик света, если взломщик воспользуется фонариком. Прошел час. Дрейк стал дышать глубже, потом слегка захрапел. Мейсон неслышно встал с кровати и дотронулся до колена Дрейка. Детектив мгновенно проснулся. - А? - пробормотал он. - Шш-ш-ш, - предупредил Мейсон. Мужчины молчали. Откуда-то со второго этажа послышался какой-то странный скользящий звук. Мейсон тихо поднялся с кровати и ущипнул Дрейка за колено. Дрейк сжал плечо Мейсона, чтобы дать адвокату знать, что он тоже не спит. Мужчины напряглись и внимательно прислушивались. Внезапно раздался грохот, звук разбившегося стекла. Мужской голос выругался, одновременно луч света озарил коридор, затем тяжелые шаги послышались в направлении парадной лестницы. - Пошли, Пол, - крикнул Мейсон, бросаясь из спальни в небольшой коридор, идущий от лестничной площадки. Адвокат успел как раз вовремя, чтобы поставить подножку, в результате чего бегущий к лестнице человек свалился на пол с зажатым в правой руке фонариком. Мейсон прижал его к полу. Мужчина начал крутиться под телом Мейсона и попытался стукнуть адвоката фонариком по голове. Мейсон дотянулся до кисти противника и резко ударил руку об пол. - Лежи спокойно, или я тебя задушу, - предупредил адвокат. - Пол, поищи, где тут выключатель. - Уже пытаюсь, - ответил детектив. - Возьми его фонарик, - посоветовал Мейсон. - Так тебе будет проще. - Нашел, - сообщил Дрейк и включил свет. Мейсон немного ослабил руки, чтобы взглянуть на мужчину, лежавшего на полу. - Черт побери, - воскликнул адвокат. - Да это же Стюарт Баксли, друг семьи! Лицо Баксли исказила ненависть. - Вы - мерзкий, проклятый... - начал Баксли. Мейсон надавил на диафрагму противника, и поток ругательств резко прекратился. Адвокат поднялся на одно колено, начал шарить руками по телу Баксли, нащупал револьвер в кармане брюк, вынул его и протянул Полу Дрейку. - Оставь себе как сувенир, Пол. - Проверь, чтобы второго не оказалось, - посоветовал детектив. - Иногда еще бывает короткоствольный, крупнокалиберный револьвер... - Нет, больше нет, - сказал Мейсон. - Ладно, Баксли, поднимайтесь. Баксли застонал, перевернулся, встал на колени и медленно выпрямился. Вид у него был как у загнанного зверя. - И не пытайтесь бежать, - предупредил Мейсон. - Где бы вы ни скрылись, вас всегда найдет ордер на арест за взлом и проникновение в чужое жилище со злым умыслом. - А вас? - съязвил Баксли. - Мы здесь с законной целью, и мы воспользовались ключом. А вы? - Никаких комментариев, - ответил Баксли. - А каким образом вы поскользнулись? Вы... О, здесь вода. Взгляни-ка, Пол. Дрейк открыл одну из дверей и сообщил: - Наверное, это спальня Софии Атвуд. Уронили стеклянный титан с охлажденной питьевой водой. - Ладно, Пол, давай вызывать полицию, - сказал Мейсон. - Пусть они... - Секундочку, - перебил его Баксли. - Зачем нам вмешивать в это дело полицию? - Почему нет? - Я просто пытался собрать кое-какие доказательства. - Чтобы Катерине Эллис вынесли обвинительный приговор? - спросил Мейсон. - Или это, или чтобы ее полностью оправдали, - ответил Баксли. - Вы давно здесь? - поинтересовался Мейсон. - Не очень. - Как вы проникли в дом? Баксли уже собирался что-то сказать, но передумал и спросил: - Так мы договоримся или нет? - Пока нет. Продолжайте. Баксли внезапно плотно сжал губы. - Больше я ничего говорить не собираюсь. По крайней мере, пока мы не договоримся, и обеим сторонам не будет точно ясно, что у нас за сделка. - Поищи телефон, Пол, - повернулся Мейсон к детективу. - Звони в полицию. Наверное, лучше попросить Отдел по раскрытию убийств. Это они начали дело против Катерины Эллис. Дрейк прошел по коридору, осмотрелся, затем, освещая дорогу отобранным у Баксли фонариком, спустился по скрипучей лестнице и зажег свет на первом этаже. Баксли пытался найти пути для бегства. - Вам не поможет, если вы вырветесь и убежите, - сообщил ему Мейсон. - К вашему сведению, стрелять я в вас не стану - того, что мы имеем против вас, для этого недостаточно. Но когда появится полиция, я расскажу, как мы застали вас здесь, и они сообщат всем постам, чтобы вас задержали. Более того, в штате Калифорния бегство считается доказательством вины, так что вы попали в капкан и можете признать это как факт. Баксли уже открыл было рот, но потом решил промолчать. Они слышали, как на первом этаже Дрейк звонил в полицию. Детектив повесил трубку и крикнул Мейсону: - Включать свет на крыльце, чтобы полицейские случайно не споткнулись? - Конечно, - ответил Мейсон. Адвокат повернулся к Баксли. - Если вы скажете нам, что искали, это может несколько облегчить ваше положение и заложить основу сотрудничества. - А вы что искали? - спросил Баксли. - Вас, - спокойно ответил Мейсон. - Нет. Вы ходили здесь босиком, на цыпочках. Что вы... - внезапно Баксли замолчал, его глаза сузились. - Черт побери! - воскликнул он. - Вы не крались на цыпочках. Вы... - Ну? - подбодрил Мейсон. - Так чем мы занимались? - Никаких комментариев. Через несколько минут молчания в паралную дверь громко постучали. Дрейк открыл дверь, послышался звук голосов и шаги людей, поднимающихся по лестнице. Стюарт Баксли повернулся к Мейсону. - Вот теперь вы подлили масла в огонь, - заявил он. Мейсон ничего не ответил. Он напряженно думал. Шаги проследовали по коридору. Появился Дрейк с двумя полицейскими. - Что здесь происходит? - спросил один из них. - Вор вломился, - кивнул Мейсон в сторону Баксли. - Это дом миссис Атвуд? - уточнил полицейский. - Да, - ответил Мейсон. - На Софию Атвуд здесь напала ее племянница и хозяйка дома сейчас находится в больнице в бессознательном состоянии? - В общем и целом вы правы, - согласился Мейсон, - только нападала не племянница, а взломщик. - Адвокат сделал многозначительную паузу, а потом продолжил: - А нам удалось поймать взломщика. Баксли резко повернулся к Мейсону: - Вы, проклятый... Вам не удастся свалить это на меня! - Свалить что? - Нападение. - Я еще ничего не сказал о сваливании чего-либо на вас, - заметил Мейсон. - Я просто указал, что вы - взломщик. - А вы? - завопил Баксли. - Хотите допросить его? - обратился Мейсон к полицейским. - Или мне это сделать? Один из полицейских улыбнулся: - У вас все здорово получается. Вы, насколько я понял, Перри Мейсон, адвокат? - Правильно. - А он? - полицейский большим пальцем показал на Дрейка. Дрейк был готов к подобному вопросу. Он достал из кармана кожаное портмоне, открыл и показал свое удостоверение. - Частный детектив, - объяснил Мейсон. - Работает на меня. Полицейский повернулся к Баксли. - А вы кто такой? - Моя фамилия - Баксли. Я друг семьи. - Давний? - поинтересовался Мейсон. - Вас не касается. - Что вы здесь делали? - спросил полицейский. - Искал доказательства. - Какие? - Оставленные взломщиком. - Как вы попали в дом? - Через черный вход. Там замок на пружине. Он открывается небольшим кусочком целлулоида, если вы знаете, как это делать. - Мы знаем, - ответил полицейский, - но вот вы знать не должны. - Но получилось так, что и я знаю. - А вы что здесь делаете? - обратился полицейский к Мейсону. - Представляю Катерину Эллис. - Ее держат в тюрьме за нападение с целью совершения убийства? - Правильно. - Хорошо. Я снова вас спрашиваю - что вы здесь делаете? - Я находился в комнате, занимаемой мисс Эллис. У меня имелись основания предполагать, что в дом проникнет взломщик. - Откуда у вас появилась подобная мысль? - Я считал, что у взломщика будет для этого повод. - Какой например? Мейсон встретился взглядом с полицейским. - Против Катерины Эллис на сегодняшний день имеются только косвенные улики. Дело слабовато. Я решил, что кто-то попытается подложить дополнительные доказательства. - Какие например? - Не знаю, - покачал головой Мейсон. - Мисс Эллис обвиняют в краже стодолларовой купюры. К тому же, у нее есть все основания подать в суд на этого человека, Стюарта Баксли, за дискредитацию личности. Возможно, он специально появился здесь, чтобы подбросить какие-то улики, которые еще глубже вовлекут в дело мисс Эллис. - Это самое абсурдное... - начал Баксли. - И у него с собой был револьвер, - перебил Мейсон. - Не уверен, что у него имеется разрешение на ношение оружия. - Где револьвер? - спросил полицейский. - У Пола Дрейка. - У вас есть на него разрешение? - повернулся полицейский к Баксли. - Нет. Я никогда не брал его с собой в общественные места, только сюда, в дом своей приятельницы. У меня есть право защищать дом своей приятельницы. - Так, значит, вы внесли в дом оружие? - уточнил полицейский. - Никаких комментариев. Если вы намерены доказывать, что я внес в дом спрятанное оружие, давайте доказывайте. - Вы слишком воинственно настроены, - заметил полицейский. - Особенно, если учитывать, в каком положении вы оказались. - Я не оказался ни в каком положении, - закричал Баксли. - А вы следите за тем, что делаете и говорите, а то сами окажетесь в соответствующем положении. Этот адвокат прославился своей нестандартной тактикой. Вы верите ему на слово, что он сидел в комнате, которую занимала Катерина Эллис. У него не было права там находиться. Может, это он вломился в дом и пытался подложить доказательства, чтобы свести на нет обвинения, выдвигаемые против его клиентки. Это в его стиле. Полицейский задумчиво посмотрел на Мейсона. Мейсон обезоруживающе улыбнулся в ответ и сообщил: - София Атвуд сказала мне, что Катерина Эллис в любое время может забрать отсюда ее вещи. Мы ждали в комнате мисс Эллис. Мы вошли при помощи ключа, переданного мне мисс Эллис. - Когда она его вам дала? - Перед арестом. - Хорошо. Сейчас мы все поедем в Управление, - решил полицейский. - Закроем этот дом. Наверное, лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств захочет установить здесь охрану. Фред, свяжись с Управлением и отчитайся. Попробуй переговорить лично с лейтенантом Трэггом. Я знаю, что его очень заинтересует, что мы встретили здесь Мейсона. Стюарт Баксли ухмыльнулся. Старший из полицейских помедлил, а потом добавил: - Возьми всех троих с собой в машину. Я сам осмотрю дом и попробую выяснить, нет ли тут доказательств, с которыми как-то манипулировали. - Обязательно сделайте это, - заговорил Стюарт Баксли. - И вы обнаружите, что этот адвокат появился здесь по какому-то определенному поводу. Загляните в шкаф, откуда пропали деньги. Украли стодолларовую купюру из шляпной коробки. Может, этот адвокат спрятал стодолларовую бумажку где-то в задней части шкафа, а потом намеревался утверждать, что купюра выскочила из коробки, когда мышка столкнула ее с полки. От него можно ожидать подобного. Мейсон улыбнулся и заявил: - А вот и объяснение, господин офицер. Обыщите Баксли и посмотрите, нет ли у него при себе новенькой стодолларовой купюры, которую он планировал подбросить в комнату Катерины Эллис. Баксли отпрыгнул на шаг назад. - Вы не имеете права меня обыскивать, - закричал он. - У вас нет ордера. - Следите за его руками, - предупредил Мейсон. - Постоянно держите их в поле зрения, чтобы он не попытался избавиться от стодолларовой купюры по дороге отсюда в Управление. Затем арестуйте его за взлом и проникновение со злым умыслом. Тогда у вас появится право обыскать его. По тому, как он сейчас себя ведет, можно сказать, что я попал точно в цель. У него есть с собой стодолларовая купюра. - А это что, преступление? - спросил Баксли. - Это может быть доказательством намерения совершить преступление, - заметил Мейсон. - У меня всегда с собой стодолларовая купюра, - быстро заговорил Баксли. - Я держу ее на крайний случай, если вдруг закончатся мелкие наличные деньги или мне внезапно потребуется куда-то поехать. - Ладно, пошли, - прервал его полицейский. - Вы все отправляетесь в Управление. И пусть никто из вас даже не пытается что-то выбросить по дороге. Мейсон, Дрейк и Баксли сели на заднее сиденье патрульной машины. Баксли использовал все аргументы, чтобы только его отпустили. Он то угрожал, то умолял, утверждая, что считает это оскорблением, заявлял, что пострадает его репутация, причем непоправимо, если он вдруг окажется в Управлении полиции. Полицейский ровно, умело и молча вел машину и, очевидно, не обращал никакого внимания на слова Баксли. В Управлении дежурный выслушал отчет полицейских. - Кто позвонил в полицию? - спросил он. - Я, - ответил Дрейк. - Как вы с Мейсоном попали в дом? - У нас был ключ. Его передала мне моя клиентка, которая жила в доме, - сообщил Мейсон. - У вас этот ключ сейчас с собой? - Да. - Дайте мне на него посмотреть. Мейсон достал ключ. Дежурный внимательно осмотрел его и уже собирался убрать в ящик стола, когда его остановил Мейсон. - Простите, - твердо сказал адвокат. - Вам придется вернуть его мне. - Почему? - У моей клиентки в этом доме остались вещи. Мне поручено вывезти их. Сержант с минуту поколебался, а потом вернул Мейсону ключ. - Как вы попали в дом? - обратился полицейский к Стюарту Баксли. - Я уже давно подозревал, что там... - Как вы попали в дом? - перебил его сержант. - Через черный вход. - Дверь оказалась не заперта? - Не совсем так. Я бы сказал, что замок был очень уязвимый. - Что вы имеете в виду под словом "уязвимый"? - Он с пружиной. Вы можете взять кусок целлулоида или пластика, немножко поманипулировать - и войдете. - Если я правильно помню, - вставил Мейсон, - именно мистер Баксли попал в дом через черный вход и обнаружил Софию Атвуд без сознания. Баксли злобно повернулся к адвокату. - Не лезьте не в свое дело! - закричал он. - Вас это не касается. Мейсон пожал плечами. - Это правда? - спросил дежурный. - Правда, - ответил Баксли. - Это счастье, что я ее нашел. Если бы я ее тогда не обнаружил, она была бы уже мертва, а клиентке мистера Мейсона предъявлено обвинение в убийстве. - Как вы попали в дом, когда нашли Софию Атвуд? - Задняя дверь оставалась наполовину приоткрытой. - А замок? - Она была не закрыта на замок. - Но, даже если бы она и была закрытой, вы все равно могли бы войти внутрь? - Наверное, да. Тогда я не знал. Я позднее изучил замок на задней двери и понял, что он уязвим. - А откуда вы узнали про целлулоид или пластик? - поинтересовался полицейский. - Прочитал в каком-то детективе. Открылась дверь, и в помещение вошел лейтенант Трэгг. - Так, так, - воскликнул он. - И что это означает? По какому поводу собрание? Мейсон улыбнулся. Дежурный быстро объяснил ситуацию: - Эти трое находились в доме Софии Атвуд. Очевидно, Мейсон и частный детектив Дрейк появились там первыми. Они открыли ключом входную дверь и утверждают, что сидели в комнате Катерины Эллис, клиентки Мейсона. Они услышали грохот и выскочили в коридор. Они обнаружили, что на полу валяется титан из-под охлажденной питьевой воды, разлита вода, а в дом проник Стюарт Баксли. Они схватили его и вызвали полицию. - Кто позвонил в полицию? - спросил лейтенант Трэгг. - Мейсон и Дрейк. Лейтенант Трэгг повернулся к Баксли. - Что вы там делали? - спросил он. - У меня есть право находиться там, - заявил Баксли. - Я представляю миссис Атвуд. - Можете это доказать? - Она дала мне свое разрешение. - К сожалению, она сама сейчас не может подтвердить ваши слова, - заметил Трэгг. - Вам требуется иметь что-то в письменном виде. - У Мейсона в письменном виде тоже ничего нет. - С мистером Мейсоном ситуация несколько иная, - объяснил лейтенант Трэгг. - Ваш друг, детектив Леверинг Джордан, утверждает, что Мейсон на самом деле имел полномочия на вход в дом. Мистер Мейсон разговаривал с миссис Атвуд, когда они с мисс Стрит приезжали за одеждой мисс Эллис. Джордан слышал, как миссис Атвуд сказала, что Катерина Эллис может в любое время забрать оставшиеся вещи. То, что Катерина Эллис имеет право сделать сама, она имеет право сделать через своего представителя - конечно, если этот представитель может считаться ее доверенным лицом, например, адвокат. Баксли молчал. Он сжимал кулаки от бессильной ярости. - Так что же, все-таки, вы там делали? - настаивал лейтенант Трэгг. - Что вы искали? - Доказательства. - Но полиция осмотрела весь дом. - Я искал то, что полиция могла пропустить. - Возможно, он хотел подложить доказательства таким образом, чтобы представить потом, что полиция их пропустила, - заметил Мейсон. Трэгг, нахмурившись, посмотрел на адвоката. - Например, стодолларовую купюру в спальню Катерины Эллис, - продолжал Мейсон. - Нет, нет! - нетерпеливо и гневно запротестовал Баксли. - Вы все перевернули с ног на голову. - Что вы имеете в виду - перевернули? - спросил лейтенант Трэгг. - Я не пытался подложить никаких доказательств. Трэгг задумчиво уставился на Баксли. - У вас есть при себе стодолларовая купюра? - поинтересовался он. - А какое это имеет отношение к делу? - Не знаю. Я просто задал вам вопрос. Вот и все. - Это вас не касается, - огрызнулся Баксли. - У вас нет ордера на обыск. - Вас поймали, когда вы вломились и проникли в частный дом, - заметил Трэгг. - Мы имеем право арестовать вас на этих основаниях. А если мы вас арестуем, то вам придется вынуть все из карманов. Я повторяю свой вопрос: у вас есть при себе стодолларовая купюра? - Да, есть, - признался Баксли. - Давайте посмотрим на нее. Баксли вынул из кармана футляр для визитных карточек и достал оттуда хрустящую стодолларовую купюру. - Где остальные деньги? - спросил Трэгг. - В бумажнике в кармане пиджака. - Доставайте. Лейтенант Трэгг пересчитал деньги. - Сорок семь долларов бумажками, - объявил Трэгг. - А в другом кармане, наверное, еще мелочь осталась? Баксли достал из правого кармана брюк несколько монет разного достоинства. - И давно у вас эта стодолларовая купюра? - Я обычно ношу с собой сто долларов, как запасной вариант, на случай, если потеряю все остальные деньги или вдруг срочно понадобятся наличные на какие-то непредвиденные расходы. - Вы хотите сказать, что постоянно носите с собой сто долларов? - Да. - Как часто вам приходилось их тратить? - Пока ситуация складывалась так, что мне еще ни разу не пришлось ими воспользоваться. Я имею их при себе на крайний случай. - И эта стодолларовая купюра лежит у вас уже какое-то время? - Да. - В каком банке у вас счет? - В "Сиборд Секьюрити". - Хорошо, - сказал лейтенант Трэгг. - Если ваши объяснения правдивы, то учетные данные в банке покажут, что вы в последнее время не снимали со счета сумму в сто долларов. Однако, по внешнему виду этой купюры я решил бы, что она совсем недавно находится в обращении и не пролежала у вас долго. Мы свяжемся с банком... - Именно эту купюру я снял со счета сегодня утром, - поспешно сообщил Стюарт Баксли. - Вы к этому, кажется, клоните? - Мне показалось, что вы заявили, что носите ее с собой постоянно, - заметил лейтенант Трэгг. - Какие-то сто долларов, не именно эту купюру. - А куда делась предыдущая? - Я... э-э... ее разменял. - В вашем банке? - Нет, не в нем, в каком-то другом. Мне требовались двадцатидолларовые купюры, и я разменял сотню на двадцатки. Затем я отправился в свой банк и получил по чеку наличные - стодолларовую купюру, которая заменила ту, что я разменял. - Мне бы ваша версия понравилась гораздо больше, если бы вы все это рассказали с первого раза, - заметил лейтенант Трэгг. - Вы не имеете права занимать подобную позицию по отношению ко мне, - закричал Баксли. Внезапно лейтенант Трэгг повернулся к Мейсону. - Хорошо, Мейсон, вы не просто так оказались в доме. Что заставило вас туда пойти? - Простите, лейтенант, но единственное, что я могу сказать, - это то, что действовал по наитию. Мы с Полом Дрейком следили за домом. - Другими словами, вы предполагали, что кто-то попытается вломиться в комнату Катерины Эллис и подложить сто долларов, - сделал вывод Трэгг. Дрейк бросил быстрый взгляд на Мейсона и отвел глаза. - Я занимаю своеобразное положение в этом деле, лейтенант. Вы должны это понимать. Я находился в доме с разрешения миссис Атвуд, владелицы, и Катерины Эллис, проживавшей в комнате, в которой сидели мы с Дрейком. Я не могу сказать вам, чего конкретно мы ждали, но у вас тренированный ум следователя, и если вы решите сделать свои собственные выводы - это ваше право, мы вас не станем останавливать. Трэгг улыбнулся и ответил: - Прекрасный пример двусмысленного заявления, но вы вполне справедливо отметили одну вещь: я могу прийти к собственным выводам и ничто меня не остановит. - Мейсон вбил вам в голову первую двойку, затем вторую, вы решили, что дважды два - четыре, а это как раз та цифра, которую хотел получить Мейсон! - негодовал Баксли. Лейтенант Трэгг задумчиво посмотрел на него. - Баксли, - обратился он к "другу семьи", - вы в этом деле занимаете весьма уязвимое положение. Но я отпущу вас домой. Я не стану вас арестовывать, но держитесь подальше от дома Софии Атвуд и не пытайтесь взламывать никаких замков. - Я и не взламывал. - Все зависит от того, какое значение вкладывать в слово "взламывать". Технически ваши действия можно охарактеризовать как взлом и проникновение. - У меня столько же прав, сколько и у Мейсона... - Нет, не столько же, - возразил Трэгг. - Повторяю, держитесь подальше от дома. Не ходите туда! Если вас поймают где-то поблизости, вас ждут крупные неприятности. И, помните, я не пытаюсь вас сейчас обелить. Я просто вас отпускаю. Вы - бизнесмен, и у нас не возникнет проблем, если вы нам понадобитесь. Нет необходимости заключать вас в камеру, а утром доставлять вас в суд для определения суммы залога. Лучше я вас сейчас просто отпущу. Затем Трэгг повернулся к Мейсону. - К вашему сведению, Мейсон, похоже, что София Атвуд выживет. Ее прооперировали, откачали большую часть скопившейся крови, но возникли осложнения. Она до сих пор не приходила в сознание, а когда это случится, она может страдать потерей памяти в результате полученной травмы. Она может быть не в состоянии вспомнить то, что произошло. Я говорю вам это только потому, что вы все равно прочитаете это в газетах. Мы немедленно приступим к предварительному слушанию дела по обвинению Катерины Эллис. Если состояние миссис Атвуд ухудшится, мы всегда сможем отклонить официальное обвинение в нападении с целью совершения убийства и предъявить ей обвинение в предумышленном убийстве первой степени. В таком случае она предстанет перед Большим Жюри. - Но теперь мы свободны? - поинтересовался Мейсон. - Да, можете идти. Но хочу заметить, к вашему сведению, Мейсон, что я не советовал бы вам шпионить за домом Софии Атвуд. Если вы хотите забрать вещи, принадлежащие вашей клиентке, то завтра при свете дня мы предоставим вам полицейских для сопровождения. Вы отправитесь туда на машине и с чемоданами - или на грузовике, или как вам заблагорассудится - и возьмете все вещи вашей клиентки из ее комнаты. Кто-то из полицейских составит опись того, что вы решите забрать. А пока постарайтесь, чтобы вас не поймали болтающимся рядом с домом. Доказательства могут быть подброшены любым человеком. Мне не требуется предупреждать вас, господин адвокат, что подбрасывание доказательств - преступление. В вашем случае последуют очень серьезные осложнения вплоть до лишения права заниматься адвокатской практикой. - Мне даже в голову не приходило подкладывать какие-то доказательства, - возразил Мейсон. - Нет, я не думаю, чтобы вы пошли на подобное, - согласился Трэгг. - Но вы могли подкинуть что-то, не представляющее собой доказательства. Например, приманку для капкана. - А что бы я использовал для приманки? - Не знаю, но напряженно размышляю. Вы же сами сказали, что не сможете удержать меня, если я приду к каким-то выводам. 14 Дрейк и Мейсон взяли такси, чтобы добраться до своих машин, оставленных недалеко от дома Софии Атвуд. - Итак, мы не обращаем внимания на предупреждение полиции и все равно пытаемся следить за капканом сегодня ночью, или как? - поинтересовался детектив. - Нет, не пытаемся, - ответил Мейсон. - В полиции не шутили, когда сделали это предупреждение. Да и, кроме всего прочего, капкан перестал быть капканом. В течение следующей четверти часа там установят охрану. Если уже не установили. - А чего будет ждать охрана? - Нашего возвращения. Или одного из нас. Они предупредили меня, тебя и Баксли, чтобы мы подальше держались от дома Софии Атвуд. Но лейтенанта Трэгга не удовлетворило ни одно из объяснений. Он думает, что что-то, находящееся там, имеет важное значение, но он точно не знает, что именно. Он хочет выяснить... Видишь вон ту машину впереди, с вмятиной в задней части правого крыла, Пол? - Ага. - К твоему сведению, когда мы на патрульной машине подъехали к Управлению, эта машина с вмятиной стояла перед зданием. - Ого! Мы называем их "кротами" - машины с незарегистрированными номерными знаками. Полиция использует их для секретной работы. - Я предполагал, что лейтенант Трэгг именно так отреагирует на полученную информацию. В наш капкан сегодня никто не попадется. Обидно, потому что мы столько усилий приложили для того, чтобы подбросить приманку. - Но Бернис все равно может в него попасть, - заметил Дрейк. - После такой активности вокруг дома сегодня ночью? На огромной скорости прилетела патрульная машина, троих мужчин отвезли в Управление полиции. Уже в полночной сводке новостей по радио сообщат, что нас забрали на месте преступления, очевидно, при попытке найти какие-то улики, и доставили в полицейское Управление. Однако, если Бернис все-таки настолько глупа, чтобы сегодня забраться в дом, то полиция моментально арестует ее. - Итак? - Нас вынуждают действовать немедленно. Мы требуем безотлагательно начать предварительное слушание по обвинению Катерины Эллис или отвести обвинение. Мы попытаемся переговорить со слепой женщиной, а пока я отправляюсь к себе в контору. Делла Стрит расписалась на квитанции за две коробки, которые пришли на имя Катерины Эллис. Кит сама себе послала их из родного города. Тебе, Пол, наверное, лучше составить мне компанию и присутствовать, когда мы будем вскрывать коробки. Может, найдем в них что-то ценное. - А что говорила твоя клиентка насчет их содержимого? - На момент смерти родителей у Катерины Эллис имелось множество дорогих вещей. Она продала шубы и кое-что еще, за что она реально рассчитывала получить деньги на первое время. Она оставила себе только самое необходимое и приехала сюда, чтобы жить вместе с тетей Софией. Катерина догадывалась, что у нее будет только одна комната и ограниченное количество шкафов, где можно разместить пожитки. Она оставила только то, что никто не купил бы. Кит не стала выбрасывать деловые бумаги отца. Она думала, что часть из них представляет хоть какую-то ценность - старые акции золотых приисков. Бумаги при оценке оставшегося после гибели отца имущества определили как ничего не стоящие. Она также переправила сюда семейные альбомы с фотографиями и старые письма. Я говорил ей, чтобы она связалась с компанией-перевозчиком и оставила там доверенность на мое имя, чтобы я смог получить эти коробки. Я хочу просмотреть, что в них есть, - может, что-то из старых бумаг нам поможет. - Надеешься что-то найти? - Не знаю. Шансы - один из тысячи. Больше всего меня интересуют эти акции, которые оценили как потерявшие стоимость. Иногда подобные бумаги в дальнейшем приносят целое состояние. - Здесь я тебе не помощник, - заявил Дрейк. - Я лучше отправлюсь домой и посплю. Я всю прошлую ночь просидел у телефона. - Я сам страшно устал за последнее время, - признался Мейсон, - но все равно хочу посмотреть. - Если потребуюсь - звони мне в любое время, но только в случае крайней необходимости. Я разбит и валюсь с ног. Мейсон кивнул, попрощался и отправился к себе в контору, где Делла Стрит уже отобрала акционерные сертификаты, разложила их по порядку и напечатала список имеющихся вещей. Мейсон взглянул на стол, на котором Делла оставила бумаги, и заметил: - Похоже, что мне здесь особо нечего делать. Ты уже все подготовила. - Да, я все просмотрела и составила список. - Что в альбоме? - Семейные снимки. Хочешь взглянуть на свою клиентку в трехлетнем возрасте? Или голенькую в три месяца? Или на дом, где она жила. Он, конечно, был заложен, но весьма претенциозное строение. Мейсон пролистал альбом и обратил внимание на последние снимки. - Вот твоя клиентка в дорогой спортивной машине - сидит за рулем с беспечным видом. Наверное, ее бы шокировало, если бы какая-то ясновидящая тогда похлопала ее по плечу и сказала: "Ровно через шесть месяцев, дорогая, ты будешь работать официанткой и прислуживать за столиками". Мейсон с задумчивым видом изучал фотографии. - А снимки Софии имеются? - спросил он. - О, да. Появляется на нескольких семейных фотографиях, но они очень старые. Типичные любительские, которые делаются без определенного повода, а потом наклеиваются в семейные альбомы. - Мне казалось, что семейные альбомы фотографий вышли из моды, - заметил Мейсон. - Но ее отец так не думал. Кстати, его можно считать неплохим фотографом. Большинство фотографий - резкие и четкие. Правда, здесь попадаются снимки, сделанные другим фотоаппаратом - расплывчатые и не сфокусированные. Наверное, это работа матери Катерины, потому что это все семейные фотографии - группы людей, праздничные сборища, как, например, пятнадцатилетие Катерины Эллис, где она стоит со своими подругами. - А одежда пришла? - поинтересовался Мейсон. - Да, очень аккуратно упакована. Я считаю, что ее так и надо оставить в коробке. Кстати, нам придется искать место, где их хранить. - Займись этим с утра, Делла, - попросил Мейсон. - Я устал как собака. Завтра позвони слепой женщине по ее незарегистрированному номеру. Будем звонить, пока она не ответит, а потом я с ней договорюсь о встрече. - Что она может нам рассказать? - Думаю, многое, если захочет. Зачем, например, следить за компанией Джиллко и выставлять слепую в качестве часового? - Не исключено, что слепая - просто прикрытие. Это позволяло Софии Атвуд появляться там время от времени. - В таком случае, слепая должна знать, почему София Атвуд хотела там появляться, - заметил Мейсон. - Но я подозреваю, что здесь что-то другое. - Что? - Например, промышленный шпионаж. Предположим, что кто-то выносит информацию из "Джиллко", а потом, притворяясь, что покупает карандаши, опускает записку в коробку, где они лежат. - Это уже что-то. Но скажет ли нам об этом слепая? - засомневалась Делла Стрит. - Все зависит от ее характера и от нашего подхода. София Атвуд разговаривать не может. Кого-то мы должны заставить говорить, чтобы выяснить то, что нам требуется. Пола Дрейка сегодня больше беспокоить не станем, но завтра с утра дадим ему задание - пусть пошлет к Джиллко оперативницу-двойника. - Слепую? - Притворяющуюся слепой. Пусть одна из женщин, работающих у Дрейка, наденет темное платье, черные очки, возьмет с собой коробку карандашей и шариковых ручек. Мы посадим ее перед Джиллко на то место, где обычно располагается наша слепая, и... - А предположим, миссис Джиллман тоже приезжает и ловит тебя за подобным? - спросила Делла Стрит. - Что ж, - улыбнулся Мейсон, - тогда будем ждать скандал, который, не сомневаюсь, принесет результаты. Адвокат с минуту молчал, а потом добавил: - Наверное, это прекрасный способ выяснить, в чем дело. Пусть оперативница Дрейка сидит на месте, когда подъедет настоящая слепая на такси. Мы снабдим оперативницу портативным магнитофоном, чтобы записался весь разговор. Нам он, определенно, многое разъяснит. Попытаемся, Делла. А пока начнем готовиться к предварительному слушанию. Чем больше я думаю, тем больше убеждаюсь, что обязательно надо послать кого-то из женщин, работающих у Пола, на это задание - изображать слепую нищенку, или продавщицу карандашей, или как там тебе захочется ее назвать. Пол, конечно, возненавидит меня после этого, но, все равно, Делла, звони ему. Он, наверное, недавно вернулся, выпил стаканчик горячительного и начал расслабляться. Делла Стрит набрала номер незарегистрированного в справочниках домашнего телефона Дрейка, дождалась ответа и кивнула Мейсону. Адвокат поднял трубку. - Привет, Пол, - поздоровался он. Дрейк застонал на другом конце провода. - Я так и знал, что не успею я пробыть в квартире и пяти минут, как телефон зазвонит. Еще одна гениальная идея посетила? Хочешь, чтобы я опять действовал немедленно? Ладно, выкладывай. - Мне нужна липовая слепая женщина, Пол. Оперативница, которая оденется точно так же, как одевается настоящая слепая у "Джиллко", сядет в том же месте, в том же положении и предложит к продаже карандаши и шариковые ручки. - А ты можешь мне объяснить, какой в этом смысл? - попросил Дрейк. - Думаю, что это нам здорово поможет. Она останется на месте, пока не появится настоящая слепая. Твоя оперативница спрячет под платьем портативный магнитофон. Когда приедет миссис Джиллман, твоя сотрудница его включит и запишет последующий разговор. Отправь на это задание кого-то опытного, кто сможет таким образом вести беседу, что настоящая слепая сделает какие-то признания или заявления по интересующим нас вопросам. Дрейк с минуту молчал. - Ты понял, чего я хочу? - уточнил Мейсон. - Понял. Но мне потребуются, по крайней мере, сутки, чтобы все организовать. Может даже, двое суток. - Почему так долго? - Сам посуди, Перри. Нам нужно хорошо подготовить женщину. Она должна обдурить сотрудников "Джиллко". Ведь необходима точная копия настоящей слепой. Предположим, кто-то из компании периодически с ней разговаривает, останавливается перед ней, может, даже ездил к ней домой. У меня уже сейчас есть идея, кого из своих сотрудниц я отправлю на это задание. Но мне надо ее подготовить к роли! Мои люди следили за настоящей слепой, я попрошу этих парней дать ей какие-то советы. Я займусь этим завтра. В таком случае ты получишь результаты послезавтра. - Завтра начинается предварительное слушание дела по обвинению Катерины Эллис, - напомнил Мейсон. - Ты можешь добиться, чтобы его отложили? - Конечно, могу. Но не хочу - так мы сыграем на руку окружному прокурору. Они сами хотят отсрочки. Они все еще работают по этому делу. События сегодняшнего вечера сбили их с толку. - Ладно, я попробую, - вздохнул Дрейк. - Сейчас сяду за телефон, а потом лягу спать. Постараюсь подготовить женщину, чтобы завтра с утра заступила на задание. Да, работы - масса. Бог знает, что может случиться! Ты сам понимаешь правила игры. Если ее арестуют - штрафы платить тебе. - Не волнуйся, заплачу, - пообещал Мейсон. - Спокойной ночи, Пол. - Теперь ты еще желаешь мне спокойной ночи, - проворчал Дрейк. 15 Судья Мортон Черчилл занял свое обычное место в зале суда, поправил мантию и обвел взглядом собравшихся. - В штате Калифорния слушается дело по обвинению Катерины Эллис в нападении со смертоносным оружием с намерением совершить убийство, - объявил он. - Стороны готовы? Со своего места поднялся окружной прокурор Гамильтон Бергер. - Обвинение готово, - сообщил он. - Однако, мне хотелось бы упомянуть следующее, что, конечно, известно Высокому Суду, а именно: убийство - это противозаконное лишение человека жизни с заранее обдуманным намерением или злым умыслом. Смерть может иметь место в течение одного года с момента нападения. Я просто упоминаю пункты закона, в общем и целом, чтобы объяснить нашу позицию. Мы проводим это предварительное слушание на основании официально предъявленного обвинения. Мы просим, чтобы дело было передано в Суд Присяжных. Однако, в том случае, если, до завершения процедуры рассмотрения этого дела, находящаяся в настоящий момент в больнице София Атвуд умрет в результате удара, нанесенного обвиняемой, мы отклоним настоящее обвинение и передадим дело на рассмотрение Большому Жюри с требованием вынести приговор за совершение убийства. - Почему вы не хотите подождать, пока не прояснятся медицинские аспекты? - поинтересовался судья Черчилл. - У нас есть причины, - ответил Гамильтон Бергер. - Мы намерены зафиксировать определенные показания в порядке обеспечения доказательств. Мы желали бы видеть обвиняемую содержащейся под стражей при таких условиях, что ее нельзя будет освободить по хабеас корпус. - Очень хорошо, - сказал судья Черчилл. - Защита готова? - Защита готова, - ответил Мейсон. - Начинайте, - постановил судья Черчилл. - Как я уже заявил Высокому Суду, - снова заговорил Гамильтон Бергер, - мы планируем зафиксировать некоторые показания. Поэтому мы пригласили определенных свидетелей и собираемся подробно их допросить. Что касается остальной части дела, мы собираемся просто положиться на пункт закона, утверждающий, что необходимо только показать, что преступление было совершено и имеется достаточно оснований считать, что обвиняемая совершила это преступление. - Прекрасно, - сказал судья Черчилл. - Суд не вчера родился, господин окружной прокурор. Я понимаю вашу позицию. Не тяните время и представляйте ваши доказательства. - Я хотел бы пригласить Стюарта Баксли для дачи свидетельских показаний, - объявил Гамильтон Бергер. Стюарт Баксли вышел вперед, поднял правую руку, принял присягу и занял место в свидетельской ложе. - Ваше полное имя - Стюарт Баксли? - Да. - Вы знаете Софию Атвуд в настоящий момент и знакомы ли с ней уже какое-то время? - Ну... да. - Вы виделись с ней четвертого числа текущего месяца? - Да, сэр. - Где вы с ней виделись? - В первый раз я виделся с ней, когда пришел в ее дом в качестве гостя. Меня пригласили на ужин. - Что произошло потом? - Шум, волнения. Миссис Атвуд объявила, что у нее украли сто долларов. Создалась напряженная обстановка, и, насколько я понимаю, подозрение пало на обвиняемую. - Что сделали лично вы? - У меня есть друг, частный детектив, Леверинг Джордан из агентства "Моффатт и Джордан". Я предложил миссис Атвуд вызвать его. - И вы его вызвали? - Да, сэр. С ее разрешения, конечно. - Что случилось дальше? - Мистер Джордан попросил у обвиняемой снять ее отпечатки пальцев - для сравнения. - Она согласилась? - Она не только отказалась, но позвонила Перри Мейсону, который приехал в дом и дал указания обвиняемой... - Я возражаю, - заявил Мейсон. - Возражение принимается, - постановил судья Черчилл. Гамильтон Бергер попробовал другой подход: - У вас была возможность войти в дом после того, как Софию Атвуд отвезли в больницу? - Да, сэр. Я думал, что... - Я возражаю, - перебил Мейсон Стюарта Баксли. - Свидетель не имеет права давать показания относительно своих мыслей. - Возражение принимается. - У вас была какая-то причина, которую мы в настоящий момент не раскрываем, для появления в доме? Что произошло после того, как вы вошли? - Я старался быть осторожным и пользовался маленьким фонариком, вставленным в авторучку. Я освещал только пол. Я поднялся по лестнице на второй этаж. Я двигался очень тихо. У меня было предчувствие, что... - Нас не интересуют предчувствия свидетеля, - перебил Мейсон. - Придерживайтесь только фактов, мистер Баксли, - предупредил судья Черчилл. - Я поднялся на верхнюю площадку лестницы, не создавая шума, - продолжал Баксли. - Я уловил какое-то движение и понял, что в доме кто-то есть. - И что вы сделали? - Застыл на месте, не произнося ни звука. - Вы утверждаете, что уловили какое-то движение. Вы что-нибудь еще услышали? - Какой-то странный скользящий звук. - Словно кто-то шепчется? - Нет, я не думаю, что слышал шепот, но это был какой-то странный скользящий звук. - В то время вы не знали, что адвокат защиты Перри Мейсон и нанятый им Пол Дрейк находились в здании, в комнате, которую занимала обвиняемая? - Нет, я этого не знал. - Что произошло потом? - Послышался страшный грохот, и я... Ну, я очень удивился, напрягся и испугался. Я бросился бежать, а затем... Грохот раздался из какого-то места, расположенного между мной и черной лестницей, по которой я поднялся. Поэтому я бросился на парадную лестницу. Тут выскочил мистер Мейсон и набросился на меня. - Лично Мейсон? - Ему помогал Пол Дрейк, частный детектив. Они привели меня в беспомощное состояние. Дрейк отправился вызывать полицию. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - обратился Гамильтон Бергер к Перри Мейсону. Адвокат сделал пару шагов в направлении свидетельского кресла, чтобы подчеркнуть значимость своих вопросов. - Когда вы отправились в дом Софии Атвуд, у вас было с собой оружие? - Револьвер тридцать восьмого калибра. - У вас имелось разрешение на ношение оружия? - Нет. - Тогда зачем вы взяли его с собой? Вы знали, что в таком случае незаконно иметь его при себе? - Я считал, что могу оказаться в опасности. - От кого могла исходить опасность? - Не знаю. - И вы были готовы стрелять в любого, кто встретится на вашем пути? - Я был готов защищать свою жизнь. - Вы считали, что вашей жизни может угрожать опасность? - Да. - Что навело вас на подобную мысль? - Жизнь Софии Атвуд была в опасности. - Вы знаете, почему на нее напали? - У меня есть идеи по этому поводу. - Вы думаете, что это связано с кражей стодолларовой купюры? - Честно говоря, нет. - Минуточку, минуточку, - вмешался Гамильтон Бергер. - Задан спорный вопрос. Я не стал выступать с возражениями, но адвокат защиты интересуется мнением свидетеля. Как указывал сам мистер Мейсон, нас не волнует то, что думает свидетель, нам нужны только факты. Пусть свидетель придерживается фактов. - Прекрасно, - сказал Мейсон. - Мистер Баксли, вы присутствовали, когда София Атвуд заявила, что кто-то украл стодолларовую купюру из шляпной коробки, хранившейся в шкафу? - Да. - И вы высказали предположение, что эта кража могла быть совершена обвиняемой? - Нет. Я задал несколько наводящих вопросов. - Что вы имеете в виду под "наводящими вопросами"? - Я спросил, сколько людей находилось в доме, сколько человек имели доступ к спальне миссис Атвуд, кто знал, что у нее в спальне хранятся пустые коробки из-под шляп. - Пустые коробки из-под шляп? - Да. - Сколько коробок? - Боже, я не в курсе. Она сказала, что положила деньги в пустую коробку из-под шляпы. - Но вы не сказали "пустая коробка из-под шляпы", - заметил Мейсон. - Вы сказали "пустые коробки из-под шляп" - во множественном числе. - Возможно. - Вы имели в виду, что там находилось больше одной коробки? - Не знаю. Не думаю. Она сказала "коробка из-под шляпы". - Но вы употребили множественное число. - Ладно, я говорил о коробках из-под шляп во множественном числе. - Когда вы задавали свои наводящие вопросы, о которых вы упомянули, вы говорили о коробках из-под шляп во множественном числе? - Да, я сказал "коробки из-под шляп". - И она вас не поправила, заметив, что имеется только одна пустая коробка? - Нет. В тот момент создалась напряженная ситуация, и она думала... - Минуточку, минуточку, - перебил Мейсон, поднимая руку. - Вас уже предупреждали, что нас не интересуют ваши собственные мысли. Нас тем более не интересует ваша способность читать мысли миссис Атвуд. Задавая вопросы, я пытаюсь выяснить то, что вы предумышленно заложили ей в голову - мысль о совершении обвиняемой кражи. - Я никогда не говорил, что закладывал ей подобную мысль. - Вы сами этого не говорили, об этом свидетельствуют ваши действия. Вы задавали наводящие вопросы о том, кто находился в доме. Но вы не задали ни одного наводящего вопроса о вашей собственной возможности украсть деньги. - Конечно, нет! - Почему нет? - Потому что, как уважаемый бизнесмен, как друг, я, естественно, был вне подозрений - или, по крайней мере, считал себя вне подозрений. - Но вы не считали, что обвиняемая - кровная родственница - тоже находится вне подозрений? - Я просто задавал вопросы. - Наводящие вопросы? - Называйте их как хотите. - Когда вы в последний раз заходили в дом, у вас при себе имелся револьвер? - Да. - Почему? - Чтобы защитить себя в случае необходимости. - Вы знали, что противозаконно носить оружие, на которое у вас нет разрешения? - Да, я знал, что это противозаконно. - Вы вломились в дом. - Я не вломился - я открыл замок целлулоидом. - С точки зрения закона, вы совершили взлом и проникновение, - заметил Мейсон. - Хорошо, обсудите этот вопрос с господином окружным прокурором, - ответил Баксли. - Я ему все откровенно рассказал, и мы понимаем друг друга. - Другими словами, вы получили неприкосновенность за любое совершенное вами преступление, в обмен на ваши показания? - Речь не шла ни о какой сделке. Окружной прокурор пришел к заключению, что мои намерения абсолютно честны. - У вас при себе имелась стодолларовая купюра? - А это преступление? - Я задал вопрос. - Да, имелась. - Как долго она у вас хранилась? - Не помню. - Попробуйте вспомнить. - Я не помню, когда она у меня оказалась. - Значит, у вас очень плохая память, - заметил Мейсон. - Я готов представить компетентное свидетельство о том, что вы отправились в свой банк, попросили дать вам стодолларовую купюру и... - Хорошо, у меня имелась стодолларовая купюра. Это мои деньги. У меня было полное право снять их со своего счета в банке, когда мне заблагорассудится. - А разве не является фактом, что вы отправились в дом Софии Атвуд, прихватив с собой стодолларовую купюру, с намерением подбросить ее в комнату, занимаемую обвиняемой, с тем чтобы в дальнейшем, при тщательном обыске комнаты полицией по вашему наущению, эту стодолларовую купюру нашли спрятанной под матрац или в каком-то другом месте, что явно указывало бы на вину Катерины Эллис? - Нет. - Я считаю, что ваши действия говорят громче, чем ваше отрицание. Вы на цыпочках заходили в спальню, намереваясь подбросить купюру, когда натолкнулись на радиатор, опрокинули титан с водой, послышался страшный грохот и вы поняли, что не один в доме. Но, прежде чем вы успели скрыться, вам пришлось встретиться с Полом Дрейком и со мной. - Это неправда, я не ронял никаких титанов, - заявил Баксли. - Это, скорее всего, дело ваших рук, или Пола Дрейка. Именно грохот испугал меня, и я бросился бежать, пытаясь добраться до лестницы. - И вы все еще отрицаете, что намеревались подбросить эту стодолларовую купюру в комнату обвиняемой? - Отрицаю. - Это все, - с презрением в голосе сказал Мейсон, поворачиваясь спиной к свидетелю. Баксли уже собирался покинуть место дачи свидетельских показаний, когда судья Черчилл постучал карандашом по столу. - Мистер Баксли, подождите минуточку, - попросил он. - Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Вы знали, что Катерину Эллис обвиняют в краже ста долларов из шляпной коробки? - Да. - И вы отправились в свой банк, сняли сто долларов со счета одной бумажкой, а затем среди ночи поехали в дом Софии Атвуд и провели какие-то манипуляции с замком, чтобы проникнуть внутрь? - Ну, если вы намерены это представить таким образом, то да. - И вы хотите, чтобы Суд поверил, что у вас были совсем невинные намерения? - Да, Ваша Честь. - Я этому не верю, - заявил судья Черчилл. - Я считаю, что вы лжете. Я думаю, что вы приготовили эту стодолларовую купюру для дурных целей. - Судья Черчилл сурово посмотрел на Гамильтона Бергера. - Это ваш свидетель, господин прокурор. И Суд заявляет вам прямо здесь и сейчас, что я не верю его показаниям. - Я считаю, что они имеют определенную ценность, - ответил окружной прокурор. - С моей точки зрения, они не имеют никакой ценности, - возразил судья. - Суд считает, что сделана попытка обвинить в краже эту девушку. По мнению Суда, все дело - фальшивка. - Но, Ваша Честь, у нас есть и другие доказательства. Мы собираемся показать, что обвиняемая тайком наведалась в дом поздно ночью как раз в то время, когда напали на Софию Атвуд, у нас есть доказательства, показывающие, что ее отпечатки пальцев остались на коробке, из которой пропали деньги; мы в состоянии представить достаточно сильные косвенные улики совершения кражи и нападения с намерением уклониться от ответственности за кражу. - Если она украла деньги вечером, то зачем ей было возвращаться ночью, чтобы убивать Софию Атвуд? - спросил судья Черчилл. - Мы признаем, что с полной достоверностью не установили мотивацию, - заявил Гамильтон Бергер. - Я не собираюсь препятствовать вам в представлении других доказательств, но, что касается этого свидетеля, Суд не верит его показаниям. Судья Черчилл с холодным выражением лица откинулся на стуле, высказав свое окончательное мнение. Бергер с минуту колебался, явно размышляя, пытаться ли ему реабилитировать свидетеля, но потом решил этого не делать. - Ладно, мистер Баксли, - обратился он к свидетелю, - у меня больше нет к вам вопросов. - Хорошо, я скажу всю правду! - внезапно закричал Баксли. - Я отправился туда, чтобы помочь обвиняемой, а не навредить ей! Мейсон резко повернулся к свидетелю. - А как вы планировали ей помочь? - поинтересовался адвокат защиты. - Я намеревался положить эту стодолларовую купюру в шкаф Софии Атвуд, а не в комнату обвиняемой. Коробка свалилась с полки. Я собирался предложить провести тщательный осмотр шкафа, основываясь на теории, что коробку могла столкнуть мышь или крыса, крышка соскочила с нее, стодолларовая купюра завалилась куда-то в задней части шкафа - возможно, за какой-то предмет одежды или туфель. Я знал, что полиция обыскала комнату обвиняемой, но предполагал, что шкаф тщательно не обыскивался. А если бы они после моего предложения осмотрели бы шкаф и обнаружили стодолларовую купюру, они предположили бы, что это и есть те сто долларов, что выпали из коробки, что никакой кражи на самом деле не совершалось, и доброе имя обвиняемой было бы восстановлено. Мейсон задумчиво посмотрел на Баксли. - А почему вы так стремились восстановить доброе имя обвиняемой, что готовы были даже расстаться с вашими собственными ста долларами и намеренно сфальсифицировать доказательства? - У меня есть личные и частные причины. Я знал, что если обвиняемой удастся оправдаться и доказать свою невиновность, несмотря на отсутствие стодолларовой купюры, то подозрение падет на меня. Я не мог допустить подобного: у меня есть кое-какие далеко идущие жизненные планы. Это правда. Мейсон несколько минут молча не сводил глаз со свидетеля, а потом заявил резким тоном: - Это все. - Секундочку, - остановил Баксли судья Черчилл. - Мне хотелось бы узнать, почему вы раньше не сказали правду? - Потому что мне не хотелось признаваться, что я пытался подложить сто долларов в шкаф. - Вы знали, что находитесь под присягой, когда заняли место дачи свидетельских показаний? - Конечно. - Тем не менее, вы скрыли реальные планы, пытались врать о том, когда получили стодолларовую купюру, старались представить, что эта купюра оказалась у вас случайно, вы не объяснили свои мотивы появления в доме Софии Атвуд. - Да, я сделал многое, что не следовало делать, - согласился Баксли. - Но вы не можете обвинить меня в попытке сфабриковать обвинение и подтасовать доказательства против мисс Эллис. Я старался помочь ей выкарабкаться из затруднительного положения, в котором она оказалась. - Вы не говорили об этом окружному прокурору? - Конечно, нет. - Очень странное дело, - заметил судья Черчилл. - Здесь есть аспекты, которые мне не нравятся. Совсем не нравятся. Я не собираюсь заранее приходить к каким-либо выводам до того, как услышу все свидетельские показания и стороны представят все доказательства. Но уже сейчас вполне очевидно, что благовоспитанная на вид молодая женщина обвиняется в преступлении при обстоятельствах, которые кажутся Суду весьма подозрительными. Мистер Баксли может покинуть место дачи свидетельских показаний. Приглашайте следующего свидетеля, господин окружной прокурор. Но, хочу заметить, что вы, по меньшей мере, слишком рано приступили к представлению своей версии в Суде. - Мистер Мейсон не объяснил, что он делал в доме - по крайней мере, так, чтобы эти объяснения удовлетворили меня, - заявил Гамильтон Бергер. - Если Высокий Суд намерен рассматривать сомнительные обстоятельства... - Меня не интересуют мотивы мистера Мейсона, - перебил судья Черчилл окружного прокурора. - Перед нами только что выступал свидетель со стороны обвинения, который признался, что скрыл факты. Он представил версию своего поведения, которая значительно отличалась от правды, а под давлением перекрестного допроса признался, что незаконно проник в дом в ночное время с целью сфальсифицировать улики по этому делу. Это предварительное слушание. Мы пытаемся отправлять правосудие по мере своих возможностей. Я понимаю, что это не процесс с участием присяжных, но, тем не менее, Суд не вчера родился, господин окружной прокурор, и вполне очевидно, что в этом деле имеются подозрительные аспекты. - При сложившихся обстоятельствах я прошу Высокий Суд предоставить отсрочку до завтрашнего утра, - обратился Гамильтон Бергер к судье Черчиллу. - За это время я смогу собрать дополнительные доказательства и решить, продолжать дело или прекратить его и подождать, к чему приведут травмы Софии Атвуд, а потом рассматривать вопрос перед Большим Жюри. - У защиты есть какие-нибудь возражения? - Никаких, - ответил Мейсон. - Прекрасно. Слушание дела откладывается до десяти часов завтрашнего утра. Суд разрешает отсрочку и надеется, что за это время - с настоящего момента и до завтрашнего утра - будет проведена большая исследовательская работа, если слушание будет иметь продолжение. Судья Черчилл встал и отправился в свой кабинет. Гамильтон Бергер развернулся и, не сказав Мейсону ни слова, покинул зал суда. 16 Выйдя из зала суда, Мейсон повернулся к Полу Дрейку. Весь внешний вид адвоката свидетельствовал о возбуждении. - Пол, ты понял? Ты понял? - Что я должен был понять? - Вся картина нарисовалась. Стюарт Баксли сказал правду. Не всю, конечно, но большую часть. Теперь мы представляем, с чем имеем дело. - Так с чем же? - Пол, ты так и не догадался? Титан с водой сдвинули. - Сдвинули? - Конечно! Он стоял в спальне миссис Атвуд. Возможно, она сидела на диете и пила только дистиллированную воду. Один титан с водой находился и на первом этаже, я его помню. Второй стоял в ее комнате. А его сдвинули. - Откуда ты знаешь? - Слепая в него врезалась. - Слепая?! - воскликнул Дрейк. - Конечно. Мы потеряли бдительность и не заметили очевидного. Стюарт Баксли пытался отвести внимание от этого дома. Пока полиция считает, что украдена стодолларовая купюра, а София Атвуд лежит при смерти, никто не имеет права поселиться там и взять все в свои руки. А если Стюарту Баксли удалось бы добиться оправдания Катерины Эллис, а затем убедить ее вернуться жить в дом Софии Атвуд, он оказался бы любимцем семьи. Ты понял, Пол? - Я вижу твой энтузиазм и возбуждение, - ответил Дрейк. - Так что там со слепой? - Это мы действовали как слепые. Катерина Эллис сообщила мне, что в доме водятся привидения, она слышит шаги по ночам, но свет никто не зажигает. И кто-то находился в доме, когда мы там с тобой дежурили, - кроме Стюарта Баксли. Слышались странные звуки, словно кто-то передвигался в шлепанцах. - В темноте? - Слепой человек живет в вечной темноте. Слепая женщина знает дом как ладонь своей руки. Внезапно по лицу Дрейка стало видно, что до него дошло, что имеет в виду Мейсон. - Да будь я проклят! - воскликнул детектив. - Быстрее, Пол. Надо выяснить, что произошло с твоей оперативницей, представляющейся слепой. - Поедем на твоей машине или на моей? - На твоей, - решил Мейсон. - Мне надо подумать. - Пока это у тебя неплохо получается. - Но мне следовало догадаться раньше! Боже, какой я идиот! София Атвуд и эта слепая вместе затеяли какую-то игру. Слепая знает расположение комнат и всех предметов в этом доме - что именно и где находится... - А зачем было кому-то двигать титан с водой? - не понял Дрейк. - Вот в этом весь вопрос. Его подвинули, но у миссис Атвуд не было времени поставить его на место, а лицо, стукнувшее миссис Атвуд фонариком по голове, не знало, что титан оказался не на своем обычном месте и его следует вернуть туда, где он должен находиться. - Но зачем было двигать его изначально? - Потому что она хотела добраться до стенки, к которой он был прислонен, или поднять ковер, на котором он стоял, - объяснил Мейсон. - Да, Перри, когда ты берешься за дело, то обычно события развиваются весьма бурно. Ты начал со встревоженной официантки, а заканчиваешь тем, что до меня сразу-то и не доходит. - Я сам еще не во всем разобрался, - признался Мейсон. - Однако, мне кажется, что дело связано с борьбой за власть в компании "Джиллко". - Скоро выясним. По крайней мере, услышим, что удалось разузнать моей оперативнице. Детектив, умело маневрируя в потоке машин, добрался до промышленной части города и припарковался перед зданием, занимаемым компанией "Джиллко". - Моя сотрудница все еще на месте, - заметил Дрейк. - Очевидно, стычки со слепой не произошло. Мейсон и Дрейк вышли из машины и направились к женщине, сидевшей с опущенной головой, держа на коленях корзинку. - Почем карандаши? - спросил Мейсон. - Сколько вы сами решите дать, - ответила женщина ровным тоном, лишенным каких-либо эмоций, - начиная с десяти центов и выше. Шариковые ручки по доллару каждая, но если хотите заплатить больше - это ваше право. Только, пожалуйста, не просите у меня сдачи. Дрейк наклонился, чтобы посмотреть карандаши. Женщина заговорила тихим голосом, чуть громче, чем шепотом: - Примерно пятнадцать минут назад выходил мужчина и купил шариковую ручку. Он бросил клочок бумаги на дно корзины. - Вы в состоянии сейчас передать его мне? - спросил Мейсон. - Пока нет - могут возникнуть подозрения. На нем написаны какие-то цифры. И это все - только ряды цифр. - Мы в ближайшее время пришлем за вами такси. Берите карандаши и отправляйтесь в контору Дрейка. Приготовьте для него эту бумажку. - Вы не хотите, чтобы я здесь еще оставалась? - Вы уже выполнили свою работу, - ответил Мейсон. - Лучше скрыться, пока вас не обнаружила настоящая слепая. - Я думала, что вам требуется, чтобы между нами произошло столкновение. Чтобы или она, или я начали выяснять отношения, а я бы сделала магнитофонную запись... - Планы изменились. Теперь мы стали вникать в ситуацию. Адвокат кивнул Полу Дрейку. Детектив для виду опустил четыре однодолларовых купюры в корзину, взял две шариковые ручки и протянул одну Мейсону. - Моя благотворительность на сегодняшний день - на случай, если кто-нибудь наблюдает за нами, - объяснил сыщик. Мейсон и Дрейк вернулись к тому месту, где детектив припарковал машину. Из ближайшего телефона-автомата Дрейк вызвал такси, которое должно было забрать оперативницу, представляющуюся слепой. - Что теперь? - поинтересовался детектив. - Отправляемся в дом Софии Атвуд и попытаемся выяснить, что явилось истинной причиной для изменения местоположения титана с питьевой водой. - А если нас там поймают? Ты сам прекрасно знаешь, что нам велели держаться подальше от дома. - Да, велели, - согласился Мейсон. - Но я представляю клиентку, а от нее я не получал указаний не появляться там. - Если нас там застанет полиция, то церемониться с нами не станут, - заметил Дрейк. - Они, конечно, могут нас там застать. Но мы постараемся действовать быстро, пока они не поняли, что мы задумали. - Если честно, Перри, я до сих пор еще не вник во все это дело, - признался Дрейк. - Частично я ловлю твой ход мысли, но... Разумно предположить, что слепая была каким-то образом связана с Софией Атвуд, но что лежит в основе всего? - В компании Джиллко идет борьба за власть, - начал объяснения Мейсон. - Хьюберт Дииринг в дружеских отношениях с Джиллманом, президентом компании. Мать Хьюберта Дииринга, Бернис Атвуд, присвоила себе все имущество, при жизни принадлежавшее Атвуду. Даже имея в распоряжении только эти факты, можно прийти к определенным выводам, особенно ввиду того, что кто-то из сотрудников компании, имеющий доступ к информации, держит слепую женщину в курсе хода борьбы за власть. - Ты считаешь, что в этом все дело? - Да, я думаю, что это разумное объяснение. Возбуждение адвоката передалось и Дрейку, что послышалось в его голосе: - Боже, Перри, если это - решение проблемы, то ты практически завершил дело. - Давай надеяться, что мы вовремя успеем в дом Софии Атвуд, - ответил Мейсон. - А кого мы должны обогнать? - Стюарта Баксли, например. Однако, я сомневаюсь, что до Баксли дошла важность перемещения титана с питьевой водой с обычного места, да и того, что кто-то его уронил. - Мы попытаемся войти незаметно и... - Оставляем машину перед входом, - ответил Мейсон. - Открываем дверь моим ключом и прямо заходим. - А если за домом следит полицейский? - В таком случае у нас будет пять-шесть минут, пока не вляпаемся по уши, - ответил Мейсон. 17 Когда Мейсон и Дрейк вышли из машины, адвокат заметил: - Не похоже, чтобы здесь была выставлена полицейская охрана, Пол. - То, что мы их не видим, еще не означает, что их здесь нет, - возразил Дрейк. - Ладно, винить во всем нам придется только себя, - усмехнулся Мейсон. - Мы поставили капкан, положили в него приманку, а теперь сами в него направляемся. - Не нравится мне все это, - признался Дрейк. - Мы нарушаем приказ полиции. - Полиция не имеет права указывать мне, что делать для защиты клиента, - ответил Мейсон, уверенно направляясь по дорожке к крыльцу. Адвокат вставил ключ, открыл дверь и вошел в дом. - Эй! - попытался остановить его Дрейк. - Ты не собираешься вначале позвонить? Вдруг кто-то дома и... Мейсон уже поднимался по лестнице. Полиция не убрала разбитый титан, и осколки стекла остались на промокшем ковре, впитавшем разлитую воду. - Ты можешь догадаться, что случилось, Пол, - начал Мейсон. - Титан с водой подвинули. Его слегка приподняли, а потом тянули по ковру: видишь, следы на нем? Потом его не вернули на место, и он так и остался стоять между двумя дверьми, как раз там, где кто-то, входящий в дверь, увидел бы его прямо на пути своего следования. - Ну и что? Так зачем его двигали? Мейсон опустился на колени и изучил место, где титан стоял изначально. Затем он достал из кармана перочинный нож, подцепил ковер с краю, подхватил лезвием и оттянул. - Здесь типичный тайник, Пол, - сообщил Мейсон. Дрейк наклонился. Мейсон вставил нож между досками и осторожно приподнял крышку, державшуюся на хитроумно спрятанных петлях. - Боже праведный! - воскликнул Дрейк. - Здесь все забито деньгами! Мейсон осмотрел хранилище, оказавшееся под крышкой, и пачки наличных, ровно уложенных в нем. - Господи! - не мог успокоиться Дрейк. - Ты только взгляни на них! Все стодолларовые. Здесь целое состояние. Мейсон быстро вернул крышку на место, поднялся на ноги и поправил ковер. - Ладно, Пол, сматываемся. - Что значит - сматываемся? - Уходим из этого дома. - А с деньгами что будем делать? - А что с ними можно сделать? - Мы должны сообщить в полицию. - И тогда вперед выходит Бернис Атвуд и заявляет, что это часть имущества, принадлежащего ее покойному мужу Джеральду Атвуду. Она забирает деньги себе - и дело сделано. - Но их нельзя здесь оставлять! - воскликнул Дрейк. - Предположим, их найдет кто-то еще и украдет? - Во-первых, мы их не клали в этот тайник. Давай надеяться, что София Атвуд в ближайшие дни придет в сознание и мы сможем поговорить с ней по душам. Ты сам понимаешь, что произошло. Каким-то образом ей удалось удержать у себя определенную часть имущества наличными, или она что-то перевела в наличные. Бернис постаралась прибрать все к рукам, но у Софии не было поводов для беспокойства. У нее припрятано целое состояние. Однако, София не хотела, чтобы у Бернис закрались даже малейшие подозрения о том, что ей удалось что-то оставить у себя, так что она вела себя как женщина, потерявшая практически все, что накопила за свою жизнь. Мы в затруднительном положении, Пол. Если она умрет, так и не придя в сознание, мы завязли. - А если придет? - В таком случае, у меня с ней состоится конфиденциальный разговор и... Ну, в общем, Пол, мы попали в заваруху. - Это - самое худшее из твоих дел, Перри. Ты всегда во что-нибудь вляпаешься. И меня тащишь за собой. Если этот тайник обнаружат и обкрадут... Боже праведный, ты положил приманку в капкан, Бернис заявится в этот дом и примется все прочесывать тщательнейшим образом... - Не забывай и о нашем дорогом друге Стюарте Баксли, - напомнил Мейсон. - Итак, они находят деньги... И что потом? - спросил Дрейк. - Нам необходимо, чтобы полицейские установили здесь охрану, причем она должна оставаться, пока не произойдет изменений в состоянии Софии Атвуд - в лучшую или худшую сторону. - А пока? - А пока нам надо отсюда сматываться, и побыстрее, - ответил Мейсон. Он осторожно ступал по ковру, выбирая путь между осколками стекла и мокрым пятном на ковре. - Смотри куда идешь, Пол, - предупредил адвокат. - Если ты где-то вдавишь стекло в ковер, то это послужит доказательством того, что здесь кто-то был. А пока мы не хотим, чтобы о нашем посещении знали. Адвокат переступил через последний осколок стекла, вышел из спальни и резко остановился. Лейтенант Трэгг и еще один полицейский в форме не двигаясь стояли в коридоре. - О, привет, господин лейтенант, - поздоровался Мейсон, быстро придя в себя. - Вы давно здесь? - Слышал большую часть разговора, - сообщил лейтенант Трэгг. - Давайте делать опись. - У вас есть сердце? - спросил Мейсон. - Есть, но еще и голова имеется. Откуда вы узнали о деньгах? - Я не знал. Я догадался по... - Как вы догадались? - спросил Трэгг, когда Мейсон внезапно замолчал. - Мне кажется, что я и так дал вам достаточно ключей к раскрытию этого дела, - заметил Мейсон. Лейтенант Трэгг со вторым полицейским вошли в комнату. - Идите сюда, - позвал лейтенант Мейсона с Дрейком. - Рассаживайтесь в кресла и не вмешивайтесь. Давайте посмотрим, что вы нашли. Так, должна быть дверца тайника. Я считаю... А, вот и она! Лейтенант Трэгг тихо присвистнул, когда поднял ее и перед ним открылось содержимое хранилища - пачки наличных. - Хорошо, - повернулся Трэгг к полицейскому. - Складывайте их на стол. Прямо сейчас все и перепишем. - Вы не хотите, чтобы я вызвал подкрепление? - спросил полицейский. - Не сейчас, - ответил Трэгг. - Вы должны выступить свидетелем моей честности, а я - вашей. Мы сейчас достанем все деньги из этого тайника и сосчитаем, пока с ними ничего не случилось. В таком случае, и вы, и я сможем поклясться, что каждый из нас не оставался один с деньгами даже на пять секунд. Трэгг начал вытаскивать пачки наличных из тайника, полицейский раскладывал их на столе. - Так, все, - сказал наконец Трэгг. - Взгляните хорошенько, лейтенант, - подал голос Мейсон. - Что еще? - Нет ли на дне конверта или листа бумаги? - Ничего нет, - сообщил Трэгг. - Вы абсолютно уверены? - не отставал Мейсон. - К чему вы клоните? - Я ищу завещание, - ответил Мейсон. - Это может оказаться просто сложенный листок бумаги, целиком написанный и датированный рукой усопшего. Это может быть и официальным образом составленное завещание в конверте. - Здесь больше ничего нет. Все пусто. Теперь требуется пересчитать деньги. Вы, господа, - обратился Трэгг к Мейсону и Дрейку, - оставайтесь на месте и проверяйте, как мы считаем. - Я вижу только стодолларовые купюры, - сказал Мейсон. - По сколько в пачке? - По пятьдесят, - ответил Трэгг, сосчитав деньги в одной. - Конечно, нельзя с полной уверенностью утверждать, что в некоторых пачках их не окажется больше или меньше, чем пятьдесят, но, по крайней мере, выглядят пачки совершенно одинаково. Следовательно, по пять тысяч долларов. Начинаем считать. Лейтенант Трэгг быстро пересчитал количество пачек и с благоговением в голосе объявил сумму: - Триста тысяч долларов наличными. Что вы об этом знаете, черт побери? - Он уставился на Мейсона. - Не сомневаюсь, что вы в курсе, что это за деньги. Именно их вы с Дрейком и искали. Это... - Если вы хотите послушать моего совета, лейтенант, - перебил его Мейсон, - то я не стал бы рекламировать находку, выставил бы в доме охрану и подождал, чтобы увидеть, кто придет за деньгами. Трэгг рассмеялся. - Закрыть конюшню после того, как лошадь украдена? Я знаю, кто приходил за деньгами, - ваша клиентка Катерина Эллис. Ее поймали, и ей пришлось стукнуть свою тетю по голове, чтобы скрыться. Но ей удалось сообщить вам достаточно информации, чтобы вы с Дрейком предприняли две попытки заполучить эти деньги. У вас бы вышел неплохой гонорар, Мейсон. - Вы обвиняете меня в намерении украсть эти деньги? - решил уточнить Мейсон. - Украсть? Нет. Вы собирались их обнаружить. Вы предполагали использовать эти деньги, чтобы сделать Баксли козлом отпущения. Вы хотели представить их как один из активов в имуществе Софии Атвуд, добиться оправдания Катерины Эллис и сделать ее единственной наследницей. Вы свили бы ей уютное гнездышко и себе отхватили бы кое-что. И, черт побери, у меня в настоящее время нет достаточного количества доказательств, чтобы с уверенностью заявлять, что вы не правы. Может, вы на самом деле на правильном пути. Однако, я готов поставить вас в известность кое о чем. При сложившихся обстоятельствах вы сами засунули свою шею в петлю. Гамильтон Бергер использует эти деньги как улику против Катерины Эллис, утверждая, что она о них знала и пыталась до них добраться. Это составит мотивацию к совершению преступления, и, в связи с обнаружением этого тайника, вашу клиентку ждет суд присяжных. Не представляю, что у вас может получиться перед присяжными. Но эта находка вам не поможет. Вам следовало сразу же сообщить полиции, что вам известно. - Но я не знал о них, - возразил Мейсон, - а только подозревал. - Мы работаем двадцать четыре часа в сутки. Вы нашли бы возможность с нами связаться, если бы захотели, - сказал Трэгг. - А теперь я намерен позвонить в Управление и вызвать подкрепление. - Вы собираетесь публично заявить об этой находке? - спросил Мейсон. - Когда мы обнаруживаем тайник с такой суммой наличных, мы не срезаем углов, - ответил Трэгг. - Мы выкладываем карты на стол и открываем их. В течение следующих двадцати минут Гамильтон Бергер будет поставлен в известность. А теперь, господа, нам нет необходимости вас задерживать. Мы очень ценим ваши услуги, как сыщиков. Не исключено, что до конца дня с вами еще захочет поговорить окружной прокурор, но пока вы свободны. Всего хорошего. Полицейский проводил Мейсона и Дрейка до верхней лестничной площадки. Они начали медленно спускаться вниз. - Так, Перри, это твой спектакль, - сказал Дрейк. - Что теперь? - Я отвечу тебе после того, как мы покинем дом. Выйдя на улицу, они направились по дорожке к машине. - Подготовим повестку о явке в суд со стороны защиты в деле по обвинению Катерины Эллис и вручим ее слепой женщине. Это будет чертовски сложно, Пол. Пошлем оперативников, чтобы следили за парадным и черным входами в ее дом, кого-то отправим к компании "Джиллко". Тебе также придется вручить повестку и миссис Гудинг. - Управляющей тех квартир? - удивился Дрейк. - Да, - кивнул Мейсон. - Почему ей? - Потому что она нас разыграла. Над нами здорово посмеялись. Когда мы звонили в дверь миссис Джиллман, пытаясь встретиться со слепой, та накручивала диск телефона и попросила миссис Гудинг выяснить, в чем дело. Когда стало ясно, что мы намерены или попасть в квартиру слепой, или поднять шум, слепая спустилась по черной лестнице в квартиру миссис Гудинг, а мы отправились обыскивать второй и третий этажи. Вся квартира на втором этаже - большой выставочный зал. На самом деле слепая живет с миссис Гудинг. Мы вскорости выясним, что миссис Гудинг готовит, убирает и вообще делает все по дому, а вторая квартира держится для виду. - Почему ты так решил? - Место не кажется обжитым, - ответил Мейсон. - Спертый воздух, пахнет плесенью. Более того, третий этаж никому не сдается. Я не удивлюсь, если окажется, что весь дом принадлежит слепой, а миссис Гудинг только играет определенную роль. - А разве ты не хочешь переговорить с этой миссис Джиллман перед тем, как она займет место для дачи свидетельских показаний? Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Пусть все прояснится в суде. Я буду задавать ей вопросы только после того, как она примет присягу и осознает, что дальнейшие попытки все запутать не принесут ей пользы. Если я прекращу маскарад и притащу ее в зал суда, она придет в негодование, и суду это совсем не понравится. Возникнут подозрения. А если я вручу ей повестку, приглашу в суд в качестве свидетельницы и впервые стану разговаривать с ней, когда она сядет в свидетельское кресло, тогда ей придется сказать правду. Может, из этого получится что-то хорошее. - А пока? - поинтересовался Дрейк. - А пока, - устало ответил Мейсон, - Гамильтон Бергер сообщит во все газеты о тайнике, полном денег. Да и по радио и телевидению объявят, что триста тысяч долларов наличными найдены в доме женщины, подвергнувшейся нападению и до сих пор находящейся при смерти. Что эта крупная сумма - прекрасная мотивация, о которой полиция догадывалась, но не могла доказать, пока в результате блестяще проведенного лейтенантом Трэггом расследования тайна не стала явью, к смущению Перри Мейсона и частного детектива, которые строили на этот счет свои планы. - И ты собираешься поставить все на показания слепой? - Да, - кивнул Мейсон. - Здесь слишком много узелков. София Атвуд с коробкой из-под шляпы, набитой стодолларовыми купюрами. Тайник в доме тоже со стодолларовыми купюрами. Стюарт Баксли, друг семьи. Бернис Атвуд, законная вдова Джеральда Атвуда. Тот факт, что слепая, по крайней мере, представляется под фамилией Джиллман. Борьба за власть в компании "Джиллко". Осознание Софией Атвуд того, что Катерина Эллис обнаружила в шкафу коробку, набитую деньгами. София предпринимает усилия обустроить все таким образом, будто одна стодолларовая купюра исчезла у нее из шкафа, в результате чего она могла обратиться за помощью к Стюарту Баксли. Хьюберт Дииринг, сын Бернис Атвуд, появляется в компании "Джиллко". Кто-то из компании передает информацию слепой женщине, а когда слепая по какой-либо причине не может занять свой пост перед зданием, ее подменяет София Атвуд. - Продажа карандашей служила уловкой для промышленного шпионажа? - спросил Дрейк. Мейсон кивнул. - Тогда почему тот, кто передавал информацию, не мог просто послать слепой письмо или позвонить по телефону? - Потому что он в то же время получал задания, - объяснил Мейсон. - И слепая лично хотела отдавать приказы. - Слепая отдавала приказы? - переспросил Дрейк. - Вот именно, - ответил Мейсон. 18 - Насколько я понимаю, господин окружной прокурор, - сказал судья Черчилл, - в течение последних суток имело место довольно драматичное развитие событий по рассматриваемому делу? - Да, Ваша Честь, - ответил Гамильтон Бергер. - Мне хотелось бы пригласить лейтенанта Трэгга для дачи показаний. - Хорошо. Трэгг сел в свидетельское кресло и рассказал о том, как они со вторым полицейским подготовили засаду в доме Софии Атвуд. Они предполагали, что адвокат Катерины Эллис получил от своей клиентки определенную информацию, которая должна заставить его вернуться в дом. Пока полицейские ждали, Мейсон и Дрейк вошли в дом, поднялись по лестнице и отправились в комнату, где был опрокинут титан с питьевой водой, нашли тайник и уже готовились покинуть здание, когда им преградили дорогу полицейские. Представители правопорядка сделали опись наличных, спрятанных в тайнике, и подсчитали, что там хранилось триста тысяч долларов наличными в стодолларовых купюрах. - Вы можете проводить перекрестный допрос, - повернулся Гамильтон Бергер к Перри Мейсону. - У меня нет вопросов, - объявил Мейсон усталым, бесстрастным голосом. Гамильтон Бергер пригласил свидетеля, который показал, что на фонарике, использовавшемся для того, чтобы ударить по голове Софию Атвуд, остались отпечатки пальцев обвиняемой, в чем не может быть сомнений. Когда Гамильтон Бергер закончил со специалистом по дактилоскопии, Мейсон задал лишь один вопрос: - Вы можете точно сказать, когда были оставлены эти отпечатки пальцев? - Нет, - признался свидетель. - Возможно, во время нападения, возможно, раньше. - У меня больше нет вопросов, - объявил Мейсон. Сосед Софии Атвуд дал показания о полночном визите обвиняемой. Мейсон не стал его ни о чем спрашивать. Гамильтон Бергер пригласил таксиста, которого Катерина Эллис вызывала для поездки к дому Софии Атвуд. Тот показал, что обвиняемая его специально предупредила, чтобы он постарался не создавать лишнего шума, подъезжая к дому. Судья Черчилл время от времени бросал задумчивый взгляд на Мейсона, очевидно, убежденный в том, что тоскливый и безразличный вид защитника объясняется тем, что адвокат подчинился неизбежному и считает, что удивительное развитие событий, имевшее место в течение последних двадцати четырех часов, определенно приведет к вынесению обвинительного приговора. Когда Гамильтон Бергер закончил допрос свидетелей, судья Черчилл показал направление своих мыслей, заявив: - Теперь, судя по имеющимся данным, доказательства оправдывают проведение судебного процесса над обвиняемой. Я так не считал вчера, но на сегодняшний день... Судья замолчал, заметив, что Мейсон поднялся на ноги и явно ждал, когда ему предоставят слово. - Я хотел бы представить защиту, - объявил адвокат. - Я вручил повестку свидетельнице, которая, насколько мне известно, полностью слепа. Ее зовут - или, по крайней мере, фамилия, которой она представляется, - миссис Джиллман. Повестка о явке в Суд была должным образом вручена, и, в случае если миссис Джиллман в настоящий момент нет в зале, я требую, чтобы Суд издал приказ о доставлении ее сюда. На одном из задних рядов с места поднялась женщина и сообщила: - Миссис Джиллман находится здесь в соответствии с полученной повесткой. Я сейчас ее приведу. Мейсон кивнул и опустился на стул. Последовала тишина. - Вы, конечно, имеете право выставить свидетелей со стороны защиты, - наконец заговорил судья Черчилл. - Я надеюсь, вы понимаете, мистер Мейсон, что на предварительных слушаниях мы обычно не пытаемся выяснить надежность различных свидетелей. Суд принимает показания, представленные обвинением, за чистую монету. Имеющихся доказательств достаточно, чтобы передать дело в Суд Присяжных, независимо от противоречий в показаниях. - Я понимаю, - кивнул Мейсон. Открылась задняя дверь в зале суда, и появилась Минерва Гудинг. На ее руку опиралась женщина в черных очках, держа впереди себя палку, окрашенную в черно-белые полосы. Она шла довольно уверенно, с чувством собственного достоинства и прямо держа спину. Минерва Гудинг подвела ее к месту дачи свидетельских показаний. Женщина подняла правую руку, принесла присягу и заявила, что ее зовут София Джиллман. Мейсон подошел к свидетельскому креслу и обратился к сидевшей женщине: - Миссис Джиллман, вы видели меня когда-нибудь в своей жизни? - Последние десять лет я никого не видела, - ответила она. - Я когда-нибудь говорил с вами? - Нет. Однако, я слышала ваш голос. - Когда? - Вы разговаривали с Минервой Гудинг обо мне, о том, чтобы попасть в мою квартиру, и о моей связи с Софией Атвуд. Не знаю, как вам удалось столько всего раскопать, но я поняла, что колеса завертелись. Гамильтон Бергер и лейтенант Трэгг обменялись удивленными взглядами. Окружной прокурор поднялся со своего места и спросил судью: - А это относится к делу, Ваша Честь? - Я собираюсь связать эти показания с делом, - сообщил Мейсон. - Тогда я считаю, что нам следует вначале выслушать, что это за связь, - заявил Гамильтон Бергер. - Хорошо, - согласился Мейсон и повернулся к слепой. - В каких вы отношениях с обвиняемой, Катериной Эллис? - Я ее тетя София, - с достоинством ответила женщина. - Что?! - не веря своим ушам, воскликнул Гамильтон Бергер. Он опустился на свое место. Огонь потух в его глазах. Он явно не хотел больше бороться. - А что за женщина жила в вашем доме и представлялась Софией Атвуд? - спросил Мейсон. - Медицинская сестра, которая в свое время ухаживала за мной. Ее зовут Милдред Адди. - Милдред Адди выдавала себя за вас с вашего разрешения? - Да. - Вы не могли бы нам все подробно объяснить? - попросил Мейсон. - Наверное, нет смысла теперь скрывать правду, - устало сказала свидетельница. - Мое полное имя - София Эллис Джиллман. У меня не было родственников, кроме брата - неплохого человека, но транжиры. Он упивался успехом и не желал тратить время на бедных родственников. Единственное живое существо, которое мной как-то интересовалось, - это Катерина Эллис. Насколько я понимаю, она обвиняемая по рассматриваемому делу. Мне очень жаль, что я не в состоянии ее видеть. Милдред Адди была просто поразительно похожа на меня. Она работала у меня экономкой, а потом, когда я ослепла, я попросила ее выдавать себя за меня. Однако, я тороплю события. - Пожалуйста, продолжайте, - попросил Мейсон. В зале суда царила тишина, зрители вытягивали шеи, чтобы лучше слышать. Судья Черчилл наблюдал за свидетельницей широко раскрытыми от удивления глазами. - На какое-то время я полностью потеряла контакт со своими родственниками, - снова заговорила миссис Джиллман. - Затем я поняла, что слепну. Однако, за это время я накопила целое состояние. Я не хотела жалости из-за своего недуга или по какой-то другой причине. Мне также не нужно было, чтобы мой брат, который не желал иметь дело с бедными родственниками, вдруг появился на горизонте и начал пытаться претворять в жизнь свои немыслимые планы. Я вышла замуж за Джерома Джиллмана, который основал компанию "Джиллко". Он умер и оставил мне значительное имущество. Кроме всего прочего, он завещал мне крупный пакет акций компании "Джиллко". У него был сын от другого брака - никчемный, ни к чему не годный бесхарактерный простофиля Спенсер Джиллман, нынешний президент компании. Слепой женщине очень неудобно иметь банковский счет, ей также нежелательно показывать, что она богата, поэтому я договорилась с Милдред Адди, которая представлялась мной, что она сделает в доме тайник. Время от времени я посещала дом и оставляла там деньги или ценные бумаги - по большей части, деньги. Поскольку я много лет жила в том доме, я прекрасно его знала и могла спокойно передвигаться по нему вслепую. Затем Милдред, все еще выдавая себя за меня, влюбилась в Джеральда Атвуда, женатого мужчину, который жил отдельно от своей жены, но официально развод не оформил. Это страшно осложнило ситуацию. Я была вынуждена сообщить брату, что вышла замуж за Джеральда Атвуда. Мне не хотелось этого делать, но, в противном случае, вся созданная мной структура рухнула бы. Затем мой брат с женой погибли в автокатастрофе, а Джеральд Атвуд замертво свалился на площадке для гольфа. Жена Атвуда прибрала к рукам все, что только могла. Катерина, обвиняемая по этому делу, осталась одна на этом свете, без средств к существованию. Я велела Милдред Адди написать письмо Катерине, представиться Софией Атвуд и пригласить Катерину пожить здесь. Я хотела получить возможность оценить, что это за девушка: такая же транжира, как ее отец, или обладает достаточным здравым смыслом. Я дала указания Милдред, как действовать, и все шло прекрасно, пока не поползли слухи, что в доме хранятся наличные. Это вызвало проблемы. Я думаю, что ситуация все равно пришла бы к разрешению, потому что в компании Джиллко началась борьба за власть. Спенсер, которого я презираю, знал, что его отец оставил мне акции и они значатся на мое имя. Однако он не мог догадаться, где я нахожусь. Он пришел к выводу, что Милдред Адди, представляющаяся Софией Атвуд, фактически и держит акции. Изображая слепую нищенку, я поддерживала связь с теми сотрудниками компании, которые знали, что за проходимец Спенсер, и хотели, чтобы он компанию покинул. Но Спенсер не полный идиот. Он сделал так, что на сцене появился Стюарт Баксли, который постарался втереться в доверие к Милдред и узнать, что творится в доме. Я предупреждала Милдред о нем, но она не желала меня слушать. Иногда она бывает очень упряма. Она поплатилась за это. Ее стукнули по голове. - Вы знаете, кто ударил ее фонариком? - поинтересовался Мейсон. - Нет. Единственное, что я знаю, - это был тот, кто сдвинул с места титан с водой и оставил его там, где я на него натолкнулась. Я в жизни так не пугалась. Я шла, как и всегда, и вдруг врезалась в него. Он разбился на мелкие кусочки. Затем я услышала, как кто-то бежит, и мужские голоса. Я бросилась вниз по черной лестнице и вышла через заднюю дверь. На аллее меня ждала Минерва Гудинг с машиной. Однако, в ночь нападения на Милдред я и близко не подходила к дому. Не знаю, что тогда произошло. - Спасибо, миссис Джиллман, - поблагодарил Мейсон. - Это все. Слепая женщина поднялась с места и ждала, пока к ней не подойдет сопровождающая ее Минерва Гудинг. Когда она проходила мимо стола, за которым сидел Мейсон, Катерина Эллис, давясь слезами, прошептала: - Тетя София! - Кит! - воскликнула женщина. Она ощупью добралась до девушки, ориентируясь на голос. Две женщины обнялись. Судья Черчилл подождал какое-то время перед тем, как негромко постучать карандашом. - Все скоро закончится, - прошептал Мейсон слепой женщине, а потом повернулся к суду. - Мне хотелось бы попросить лейтенанта Трэгга снова занять место дачи показаний. Заинтересовавшийся судья Черчилл объявил: - Лейтенант Трэгг, вернитесь в свидетельскую ложу. - Господин лейтенант, - обратился к нему Мейсон, - вам приходило в голову, что тот человек, который двигал титан с водой, оставил на стекле отпечатки пальцев? - Я признаю, что вначале мы допустили просчет, но потом мы все-таки сняли отпечатки, - сообщил Трэгг. - И что вы обнаружили? - Удалось получить хорошие отпечатки пальцев и, более того, отпечатки ладоней - несомненно, того человека, который приподнял, а потом тащил титан из угла, в котором он стоял. - А соответствуют ли какие-либо из отпечатков пальцев с титана отпечаткам пальцев на фонарике, который, как очевидно, использовался для удара? - Да, два или три - но мы не знаем, кому принадлежат эти отпечатки. - Но вы с определенностью можете утверждать, что не обвиняемой? - Нет, не ей. - Это все, господин лейтенант. Спасибо. Трэгг и Гамильтон Бергер снова обменялись удивленными взглядами. Бергер уже собирался что-то сказать, но, встав, решил промолчать и снова опустился на стул. - Мой следующий свидетель, скорее всего, даст показания в сторону противной стороны. Он враждебно настроен, - объявил Мейсон. - Я хотел бы попросить разрешения Высокого Суда задавать наводящие вопросы. - Кто этот свидетель? - спросил судья Черчилл. - Хьюберт Дииринг. - Хорошо. Мы оставляем за собой право принять решение о враждебности свидетеля до тех пор, пока эта враждебность не проявится. - Я вижу, что мистер Дииринг находится в зале, - заметил Мейсон. - Пожалуйста, займите место дачи свидетельских показаний, мистер Дииринг. Хьюберт Дииринг, тот худощавый мужчина, с которым Мейсону уже приходилось сталкиваться в здании компании "Джиллко", встал со своего места и самоуверенно направился к свидетельской ложе, настроенный явно агрессивно. Он поднял правую руку, принял присягу и повернулся к Мейсону со злобой во взгляде. - Вы - сын Бернис Атвуд? - спросил Мейсон. - Да, - рявкнул свидетель. - Вы поддерживаете деловые отношения со Спенсером Джиллманом? - Не ваше дело. - Я не спрашиваю вас о характере заключаемых сделок. Я задал вопрос, на который вы можете просто ответить "да" или "нет", - поддерживаете ли вы деловые отношения со Спенсером Джиллманом и ведете ли вы с ним деловые переговоры? - Не ваше дело. Мейсон направился к столу защиты. Делла Стрит протянула ему полированный металлический пюпитр с зажимом, к которому был прикреплен лист бумаги. Держа пюпитр за края, адвокат подошел к свидетельскому креслу и протянул его Диирингу. - К этому пюпитру прикреплена сделанная под копирку копия письма Джеральду Атвуду по вопросу составления завещания. Я попросил бы вас внимательно изучить ее и сказать, видели ли вы когда-нибудь оригинал письма, копия которого перед вами. Свидетель взял в руки металлический пюпитр, взглянул на прикрепленный к нему лист и спросил: - А какое это имеет отношение к делу? - Я задал вам вопрос о том, видели ли вы когда-нибудь оригинал письма, копия которого перед вами. - Я понял вопрос. Но я спрашиваю вас, какое отношение это имеет к делу? - Я собираюсь связать эти моменты. Так вы видели письмо? Свидетель какое-то время колебался, а потом с вызовом сказал: - Да, я видел письмо. Моя мать показывала его мне. Она пришла в страшное возбуждение. Я объяснил ей, что его подбросили, - вы попытались подстроить ловушку. Я и сейчас с полной уверенностью заявляю, что это ловушка. Не думаю, что вы знали Джеральда Атвуда при жизни. Я не считаю, что он когда-либо консультировался с вами. Это фальшивка. Свидетель чуть ли не бросил металлический пюпитр с письмом в лицо Мейсону. - Спасибо, мистер Дииринг, - вежливо поблагодарил Мейсон. Адвокат повернулся и, держа пюпитр за края, отправился к столу, за которым сидели Гамильтон Бергер и лейтенант Трэгг. - А теперь, господин лейтенант, - обратился Мейсон к Трэггу, - если вы снимете отпечатки пальцев, оставленные свидетелем на полированной поверхности пюпитра, и сравните их с неопознанными отпечатками на разбитом стекле от титана с водой или на фонарике, я думаю, что вы получите решение проблемы. Мейсон вернулся к столу защиты и сел на свое место. Одного взгляда на выражение лица Дииринга оказалось достаточно для Гамильтона Бергера, чтобы уяснить ситуацию. Окружной прокурор был ветераном многих судебных процессов и быстро перестроился под изменившуюся обстановку. - Мы хотели бы попросить Высокий Суд предоставить нам отсрочку на полчаса, потому что для проведения процедуры снятия отпечатков пальцев и их сравнения потребуется некоторое время, - обратился он к судье Черчиллу. - Хорошо. Заседание откладывается на тридцать минут, - постановил судья. В зале суда начался страшный шум, зрители принялись обсуждать драматическое развитие событий. Хьюберт Дииринг стал пробираться к выходу. Гамильтон Бергер приподнял брови, задавая немой вопрос Мейсону. Адвокат покачал головой. - В штате Калифорния бегство считается доказательством вины, - сообщил он тихим голосом. - Менталитет Дииринга таков, что он бросится бежать. Он сделает все возможное, чтобы скрыться. Вы можете схватить его где-нибудь неподалеку от мексиканской границы. В таком случае у вас против него будут просто неопровержимые улики. Слепая женщина стояла рядом с Катериной Эллис. Они возбужденно разговаривали. Взглянув на них, Гамильтон Бергер опять повернулся к Мейсону. - Мейсон, если вы окажетесь правы, я не стану завидовать и выражать недовольство по поводу вашей победы, - признался окружной прокурор. - Я прав, - ответил Мейсон. 19 По истечении получаса судья Черчилл вернулся в зал суда. - Вы закончили допрос свидетеля Дииринга? - спросил он Мейсона, когда заседание возобновилось. - Нет, не закончил, но, похоже, его больше нет с нами. Однако лейтенант Трэгг присутствует, и я хотел бы задать ему еще несколько вопросов. Трэгг снова занял свидетельское кресло. - Вы сравнили отпечатки пальцев? - поинтересовался Мейсон. - Да. - Нашли соответствия? - Несколько просто идеальных. Хьюберт Дииринг оставил отпечатки пальцев на фонарике, которым он ударил Софию Атвуд, и на титане с питьевой водой. - Вы знаете, где находится мистер Дииринг в настоящий момент? - спросил Мейсон. Лейтенант Трэгг улыбнулся. - С абсолютной точностью. - И где он сейчас? - Он вышел из зала суда, спустился на лифте, отправился на стоянку, взял машину и поехал в южном направлении. По моему приказу за ним следует полицейский в штатском на ничем не выделяющейся машине, по которой невозможно определить, что она принадлежит полиции. Автомобиль снабжен радиотелефоном, и полицейский периодически звонит с отчетами в Управление полиции и в конторы шерифов по пути следования. Очевидно, в настоящий момент Хьюберт Дииринг приближается к мексиканской границе. - С разрешения Суда я хотел бы сделать заявление, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Конечно, - сказал судья Черчилл. - За последние полчаса произошло удивительное развитие событий, - начал окружной прокурор. - На ровной металлической поверхности пюпитра остались прекрасные отпечатки пальцев, которые с абсолютной точностью идентифицировали как отпечатки, имеющиеся на фонарике, которым наносился удар, и титане с питьевой водой. Однако, еще более важным является тот факт, что женщина, госпитализированная под именем Софии Атвуд, чье настоящее имя, как стало известно, Милдред Адди, пришла в сознание и сообщила, что на нее нападал мужчина. Ей удалось мельком его заметить перед тем, как она упала без сознания. Врачи против того, чтобы она в настоящее время делала какие-либо заявления, но она совершенно определенно пошла на поправку. Операция по удалению тромба прошла успешно. Судья Черчилл нахмурился в задумчивости. - Вы выяснили мотив преступления? - Очевидно, Дииринг узнал откуда-то, что в доме имеется тайник. Он считал, что акции компании "Джиллко", которые он хотел найти, были индоссированы в пользу Джеральда Атвуда и находились у Софии Атвуд. Он думал, что ему удастся доказать, что право на них принадлежит Бернис Атвуд, если бы он разыскал таким образом индоссированные сертификаты. Он считал, что София передала эти акции, как и все остальное свое имущество, Джеральду Атвуду. Он также пытался найти и, если получится, уничтожить, завещание, оставленное Джеральдом Атвудом. Мы не можем утверждать с полной уверенностью, но, если бы Дииринг доказал, что эти акции - часть имущества Джеральда Атвуда и право на них принадлежит его матери, то, не исключено, он получил бы неплохое вознаграждение в компании "Джиллко". - При сложившихся обстоятельствах, как мне кажется, вам остается только одно, - заметил судья Черчилл. - Я делаю то, что мне следует сделать, - объявил Гамильтон Бергер. - Я прекращаю дело против Катерины Эллис. - Ваше решение принимается, - сказал судья. - Заседание прекращается. Я предлагаю освободить комнату, где свидетели обычно дожидаются вызова в зал суда, для Катерины Эллис, ее адвоката, секретаря мистера Мейсона и слепой женщины, которая показала себя таким интересным человеком. Я считаю, что пришло время для воссоединения семьи. Обвиняемая освобождается из-под стражи. Дело прекращается. Катерина Эллис с возгласом восторга вскочила со своего места, оперевшись о плечо Мейсона, чтобы не упасть, и бросилась через весь зал суда в объятия слепой женщины. Мейсон улыбнулся Гамильтону Бергеру и пожал протянутую руку окружного прокурора. Эрл Стенли ГАРДНЕР КОРОЛЕВА КРАСОТЫ 1 Делла Стрит, доверенная секретарша известного адвоката по уголовным делам Перри Мейсона, подняла телефонную трубку, обменялась несколькими репликами, а затем обратилась к адвокату: - В приемной сидит женщина. Она назвалась Элен Эддар. У тебя не было с ней предварительной договоренности, но она все же надеется на встречу. И готова понести лишние расходы, так как дело очень важное. Ко всему прочему, она очень взволнована. Мейсон посмотрел на карманные часы, потом на бумагу, лежащую перед ним на письменном столе. Делла Стрит, заглянув в книгу записи посетителей, сказала с надеждой в голосе: - До приема следующего клиента еще двадцать восемь минут. - Я хотел бы кое-что обдумать за это время, - ответил Мейсон, а потом пожал плечами: - Но поскольку она говорит, что дело важное и не терпит отлагательств... Сходи в приемную, Делла, взгляни на нее. Ну и, конечно, выясни, зачем она хочет меня видеть. Делла кивнула и сказала в трубку: - Скажи ей, Герти, что я сейчас приду. Она вышла из конторы и через некоторое время вернулась обратно. - Ну и что? - спросил Мейсон. - Она мне понравилась, - ответила Делла. - Стройная женщина лет тридцати-сорока, одета модно и дорого. Очень хорошо сложена, тоньше меня всего дюйма на два-три. - По какому делу она пришла? - Хочет получить у тебя консультацию, касающуюся некоторых пунктов закона, - ответила Делла Стрит. - Говорит, что это вопросы общего порядка. - Видимо, - вздохнул Мейсон, - это один из тех случаев, когда клиент хочет остаться неизвестным. Сейчас она войдет и скажет: предположим А женился на Б, а Б получила наследство от матери из Нью-Мексико. Далее предположим, что через какое-то время А и Б разводятся. Может ли А претендовать на половину состояния Б?.. О, я хорошо знаю, как все это будет, Делла! Вместо ответа секретарша протянула ему купюру в пятьдесят долларов: - Она вручила это мне в качестве задатка. Мейсон на мгновение задумался, а потом сказал: - Отдай ей это обратно и скажи, что если я сочту возможным ответить на ее вопросы, то возьму за это соответствующий гонорар. Но если меня не удовлетворит объяснение причин ее интереса, то ей придется подыскать себе другого адвоката. - Она говорит, что у нее нет времени на поиски и что она хочет видеть только тебя, - ответила Делла Стрит. - И немедленно. - Понятно, - сказал Мейсон. - Она хочет взять у меня консультацию по правовым вопросам, а потом действовать сама соответствующим образом. Ну ладно, Делла, она ведь тоже человек. И, видимо, у нее неприятности. Так давай попытаемся разузнать, в чем там дело. Приведи ее сюда. Секретарша кивнула, вышла из конторы и через несколько минут вернулась в сопровождении посетительницы. Женщина держалась с большим достоинством: величавая походка, высокомерно вскинутая, словно у королевы, голова. Она кивнула Мейсону и сказала: - Благодарю вас, мистер Мейсон, за то, что вы согласились меня принять. - С этими словами она спокойно опустилась в кресло и продолжила: - Пожалуйста, отнеситесь с вниманием к тому, о чем я вам скажу, поскольку я должна знать, что меня ожидает. - А что именно случилось? - спросил Мейсон. Она покачала головой: - Разрешите мне задать вам вопрос! Мистер Мейсон... я кое-что слышала о праве человека на покой и уединение. Вы не могли бы пояснить, что подразумевается под этим? - Право личности на покой и уединение, - ответил Мейсон, - следует понимать так, что никто не имеет права нарушать покой и уединение человека, если он сам того не желает. - И оно гарантирует человеку, что не будут преданы гласности те или другие факты, если он этого не желает? - Не совсем, - ответил Мейсон. - Всякий пункт закона имеет свои определенные подпункты. Если бы вы рассказали конкретно, что вас беспокоит, это сэкономило бы много времени, и я смог бы более точно ответить на ваш вопрос. - Подпункты? - переспросила она. - Расскажите, пожалуйста, какие есть там подпункты. - Если вы, например, идете по улице в толпе людей и фотограф снимает вас вместе с улицей и другими людьми, он имеет право поместить такую фотографию в журнале. Но, если фотограф снимает вас более крупным планом, он уже частично нарушает закон, а если он вздумает использовать этот снимок в коммерческих целях, то это уже полное нарушение закона... С другой стороны, если вы станете известной вследствие того, что стали, к примеру, жертвой грабежа или чего-нибудь аналогичного, или вы сами решите обратиться в общественные организации... - Это понятно, - перебила она его, взглянув на часики. - И вы правы. Видимо, я не совсем точно сформулировала вопрос. Но, насколько я поняла, человек, который не хочет ненужной ему гласности, все-таки имеет на это право? - За известными исключениями - да. - А что вы скажете о правах человека, который участвует в конкурсе красоты? - Выставляет свою кандидатуру? - спросил Мейсон. - Да. - То же самое относится и к этому человеку. - И как долго может продолжаться это положение? - Во всяком случае, такой человек неизбежно получает известность, пока идет конкурс... Как вас величать: мисс Эддар или миссис? - Мисс! - сказала женщина резко. - Мисс Элен Эддар. - Хорошо. И поймите, мисс Эддар, что это - относительно новые законы. И тут трудно говорить в общих чертах. К каждому случаю нужен свой подход. - А теперь предположим, - продолжала Элен Эддар, - что вы вовлечены в какое-либо дело, где вы хотите сохранить свое право на негласность, - как вы должны поступить? - Если вы сообщите мне конкретные факты, я могу приложить свой опыт к законам и дать вам подробный и вразумительный ответ. Если же вы попытаетесь сделать наоборот, то есть попросите меня сформулировать тот или иной пункт закона, а потом приложите его к фактам, то можете жестоко ошибиться. Мало знать законы - нужно уметь применять их. Она на мгновение задумалась, закусила губу, нахмурилась, а потом, словно приняв внезапное решение, повернулась к Мейсону и сказала: - Хорошо... Выслушайте меня. Двадцать лет назад в одном из городов Среднего Запада я участвовала в конкурсе красоты и завоевала первый приз. В то время мне было всего восемнадцать лет, и выигрыш главного приза вскружил мне голову. Я сразу же вообразила, что это открывает мне дорогу в Голливуд. - И вы поехали в Голливуд на пробы? - спросил Мейсон. - Да. - И с тех пор живете здесь? - Нет, - сказала она. - Я исчезла... - Исчезли? - переспросил Мейсон с интересом. - Да. - По какой причине? - Чтобы родить ребенка, - ответила она. На какое-то время воцарилось молчание, а потом Мейсон сказал с сочувствием в голосе: - Продолжайте. - А сейчас, - продолжала Элен Эддар, - газета, выходящая в моем родном городе, начала цикл репортажей касающихся прошлого их города, которые так любят печатать мелкие газеты: события двадцатипятилетней, двадцатилетней, пятнадцатилетней давности и так далее. - Понятно, - сказал Мейсон. - И она, естественно, хочет опубликовать историю о том, как я завоевала первый приз на конкурсе красоты двадцать лет назад. Ведь это в свое время было для города целым событием. Я выиграла первый приз - и весь городок гордился мной. Тогда же, то есть двадцать лет назад, я поехала на кинопробы в Голливуд, но у меня ничего не вышло. Программа там была обширная: меня возили на машине, я летала на самолете в Лас-Вегас, но все это было лишь частью коммерческой программы, а я была еще слишком глупа, чтобы понять это. Я думала, что весь мир теперь у моих ног, что я - красавица и все люди будут преклоняться перед моей красотой. - А потом вы исчезли? - спросил Мейсон. - Да... И совершенно внезапно, - ответила она. - Написала своим друзьям в родном городе, что получила лестное предложение съездить в Европу. Но на самом деле ни в какую Европу я не ездила. - Теперь я понимаю, - сказал Мейсон, - почему вам не хочется, чтобы газета подбросила столь лакомый кусок на суд обывателей. В городе знают, где вы сейчас проживаете? - Не думаю... Но они наверняка узнают. - Каким образом? - Об этом долго рассказывать... Когда я исчезла из города, то не сообщила даже родителям, куда я уехала. За последние двадцать лет этические нормы сильно изменились. Сейчас женщина может позволить себе иметь ребенка, даже если она и не замужем. А тогда это считалось большим позором - и для незамужней матери, и для ее родителей, и вообще для всей ее семьи. А городок, в котором я родилась, гордился мной. Но если бы там узнали, что я жду ребенка, общественное мнение буквально распяло бы меня на кресте. - Вам не нужно мне все это объяснять, - сказал Мейсон. - Я - адвокат и знаю, с чем можно столкнуться в жизни. Итак, вы исчезли и не сообщили даже своим близким, куда вы уехали. И что произошло дальше? - Отец мой умер. Мать вышла вторично замуж. Потом умер и ее второй супруг, а через некоторое время после его смерти умерла и моя мать. Ее состояние оценивалось приблизительно в пятьдесят тысяч долларов. Никаких других наследников не было. Оставила она и завещание, по которому все остается мне одной, если я еще жива, и меня смогут найти... - Ваша мать до конца своей жизни жила в том маленьком городке, где она... - Нет, она переехала в Индианаполис. Я несколько раз... Ну, в общем, я неоднократно наводила о ней справки. Хотела даже послать поздравительные открытки без подписи к Рождеству и ко дню рождения, но потом подумала, что она все равно догадается, от кого они. После ее смерти я нашла адвоката в Индианаполисе, отправилась туда, доказала свою личность и получила деньги. Ни один человек не заподозрил во мне ту девушку, которая когда-то получила первый приз на конкурсе красоты... - Почему же вы решили, что сейчас кто-то попытается вспомнить о вашем прошлом? - спросил Мейсон. - За двадцать лет маленький городок, в котором я жила, превратился в большой город. А вечерний листок этого города "Гловервиллская газета" - суматошная и агрессивная газета. Она опубликовала ряд статей о том, что происходило в городе много лет назад и задала своим читателям вопрос, какие еще истории могли бы их заинтересовать. И вот недавно в этой газете было опубликовано письмо одного из читателей. Оно говорит само за себя. Элен Эддар открыла сумочку, достала газетную вырезку и протянула ее адвокату. Мейсон стал читать вслух: "Двадцать лет назад наш город был удостоен большой чести: девушка по имени Элен Калверт была признана самой красивой во всем штате. Ее ослепительная красота покорила не только наш город, но и Голливуд. Затем, вследствие своей популярности, она отправилась в Европу, и предполагалось, что это было началом ее сценической карьеры. Но с карьерой на театральных подмостках ничего не вышло, и было бы очень интересно узнать, где находится Элен Калверт в настоящее время, чем занимается и как вообще общество использовало ее природные данные. Отец Элен Калверт умер, мать переехала в другой город, и ходили слухи, что она вторично вышла замуж. А какова же действительная история самой Элен Калверт? Может быть, это история ослепительной красавицы, которую красота подняла выше того окружения, в котором она жила? И сейчас она окружена почетом и счастьем? А сможет быть, наоборот? Вспыхнула, как звезда, и сразу погасла, не найдя себя в этом мире? Я думаю, что каждый читатель вашей газеты заинтересуется судьбой девушки, получившей первый приз на конкурсе красоты двадцать лет назад." Мейсон вернул заметку своей клиентке. - Когда вы взяли себе имя Элен Эддар? - спросил Мейсон. - Как только исчезла из своего города. - Некоторые мои вопросы, возможно, покажутся вам неожиданными, - сказал Мейсон. - Отца вашего ребенка случайно звали не Эддар? Она плотно сжала губы и покачала головой. - Есть факты, которых вам лучше не касаться, мистер Мейсон. - Так вы считаете, что газета сможет напасть на ваш след? - К сожалению, да. Если они начнут раскапывать прошлое моей семьи, то обязательно обнаружат, что моя мать вышла вторично замуж за Генри Леланда Берри, и после ее смерти я появлялась в том городе, чтобы доказать, что являюсь ее дочерью и получить наследство... Можете себе представить, мистер Мейсон, мое состояние. Я стыдилась попадаться матери на глаза в течение всего того времени, пока известие о моем бесчестии могло нанести ужасную травму и ей, и всей моей семье, а потом, после ее смерти, появилась и забрала все деньги! Но поверьте мне, мистер Мейсон, я сделала это только потому, что никаких других родственников уже не осталось. И деньги перешли бы в государственную казну. - А сейчас вы хотите, чтобы об этой истории не вспоминали. Так я вас понял? - Совершенно верно. - Но если я вмешаюсь, - заметил Мейсон, - у газеты, естественно, будет основание предполагать, что вы находитесь где-то поблизости от меня. - В Лос-Анджелесе живет несколько миллионов человек, - ответила она. - Вы думаете, будет трудно напасть на ваш след? - Они могут найти меня только одним путем - через Индианаполис. И единственное, что надо сделать, - это остановить действия газеты до того, как она обнаружит мой след в Индианаполисе. Мейсон кивнул Делле Стрит: - Соедини меня с главным редактором "Гловервиллской газеты", Делла. - Мне можно сообщить ему, с кем он будет говорить? - спросила секретарша. Мейсон кивнул: - Только будет лучше, если звонок последует с коммутатора. Делла Стрит кивнула и вышла из кабинета, чтобы заказать Герти телефонный разговор. Когда она ушла, Мейсон обратился к своей клиентке: - Скажите честно, мисс Эддар, у вас есть основания предполагать, что за всей этой историей скрывается нечто большее, чем просто желание читателя узнать о судьбе девушки, получившей приз на конкурсе красоты? Она кивнула в ответ. - И вы не хотите мне сказать, в чем дело? - Я не вижу в этом необходимости. А вы скажите редактору, что я - ваша клиентка? - Подчеркивать это не собираюсь, - ответил Мейсон. В кабинет вернулась Делла Стрит. - Сейчас соединят, - сказала она. - Делла, дай мисс Эддар долларовую бумажку, - попросил Мейсон. Делла Стрит вопросительно взглянула на него. Мейсон глазами показал на маленький выдвижной ящичек для денег. Делла открыла его, взяла оттуда доллар и с серьезным видом вручила его Элен Эддар. - Теперь можете считать, - сказал Мейсон, - что Делла Стрит является одним из руководителей Голливуда и в данный момент собирается снимать фильм. Возможно, она захочет, чтобы вы приняли участие в нем... В этот момент зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку и передала ее Мейсону. - Добрый день! - сказал адвокат в трубку. - Я говорю с главным редактором "Гловервиллской газеты"?.. Меня зовут Перри Мейсон. Я - адвокат из Лос-Анджелоса, представляю Голливуд, который заинтересовался делом Элен Калверт, о которой недавно писалось в вашей газете. - Ну и ну! - отозвались на другом конце провода. - Для нас это, конечно, честь! Значит, мы привлекли внимание читателей не только нашего города... - Как видите, - ответил Мейсон. - Вам удалось что-нибудь разузнать об Элен Калверт? - Мы наводим кое-какие справки. Уже получили, например, несколько хороших фотографий, относящихся к тому времени, когда она победила на конкурсе красоты. В честь этого события был организован банкет в Коммерческой палате, остались кое-какие бумаги и фотографии... - Закройте это дело, - сказал Мейсон. - Что значит "закройте"? - Закрыть - это значит закрыть! - Боюсь, я вас не совсем понял. - Я сказал, чтобы вы закрыли это дело. Снимите с него ваших людей и забудьте о нем. - Могу я поинтересоваться, по какой причине? - Во-первых, потому, что я вам это советую. И если вы не послушаетесь, у вашей газеты будет масса неприятностей... - Мы не привыкли, чтобы нам звонили по телефону, диктовали свои условия и угрожали! - Я вам не угрожаю, - ответил Мейсон. - И у меня нет никакого желания вам угрожать. Я просто представляю интересы одного из моих клиентов и делаю первый шаг, который является необходимым для защиты этих интересов, а именно: я говорю вам, чтобы вы забыли об этой истории. Вы, со своей стороны, тоже можете действовать через адвоката, который будет представлять вас. Я предпочел бы иметь дело с вашим адвокатом. Ему я и объясню, на каких с юридической точки зрения законных основаниях я поступаю подобным образом. - А мне вы не можете назвать хотя бы одну причину, почему вы этого требуете? - спросил редактор. - Вы когда-нибудь слышали о таком термине, как "право личности на негласность"? - О чем только не слышат редакторы газет, - прозвучало в ответ. - Хотя я представляю себе этот пункт закона довольно смутно, но все же слышал о нем. - Этот пункт, в частности, предусматривает, что каждый человек имеет право на то, чтобы его имя не афишировали и не склоняли, если он сам того не захочет. - Минутку, - перебил его редактор. - Я не адвокат, но все же знаю, что этот пункт имеет и исключения. Если человек становится известным или популярным, он уже не подпадает под этот пункт. И если человек сам способствует тому, чтобы стать популярным... - Прошу вас, не трактуйте мне пункты закона, - сказал Мейсон. - А просто попросите своего адвоката позвонить мне по телефону. - Вы считаете, что я не прав и хотите обсудить это с адвокатом? - спросил редактор. - Отнюдь нет, - ответил Мейсон. - В своей формулировке вы правы. Но после определенного срока, прошедшего с тех пор, как человек был популярен, он снова приобретает право на то, чтобы его имя не склонялось в газетах. - Боюсь, что не совсем вас понимаю, - сказал редактор менее уверенно. - Если кассир крадет из банка сто тысяч долларов, это считается новостью и сенсацией, - ответил Мейсон. - И газеты имеют право опубликовывать фотографии похитителя, отчеты из зала суда и так далее. Но после того, как виновный уже заплатил свой долг обществу, был выпущен на свободу и возвратился к честному труду, упоминать в газетах о преступлении, за которое он уже рассчитался, вы не имеете права. Этим вы нарушаете пункт о неприкосновенности личности. - Все это понятно, - согласился редактор. - Но данный случай под этот пункт не подпадает. Ведь речь идет о молодой красивой женщине, которой гордится все общество. Разве есть что-либо постыдное в том, что она стала победительницей на конкурсе красоты? - Вы можете публиковать материалы, касающиеся самого конкурса красоты, но вы не имеете права прослеживать жизнь Элен Калверт начиная с этого конкурса и кончая нашими днями... Я бы все-таки хотел, чтобы ваш адвокат созвонился со мной... - Нет, нет, нет! - воскликнул редактор. - В этом нет необходимости, мистер Мейсон. Вы придерживаетесь такой позиции, и у нас нет оснований вам не верить. История эта не настолько важна, чтобы ради нее затевать судебный процесс. Вы говорите, что представляете интересы голливудского продюсера... Могу я задать вопрос? Видимо Элен Калверт участвует в создании фильмов, только под другим именем? - Нет, не можете, - сказал Мейсон. - Что не могу? - Задать такой вопрос. Редактор засмеялся. - Хорошо. Вы, конечно, заинтриговали меня и внесли в эту историю элемент таинственности. К тому же мы понесли кое-какие расходы, чтобы раздобыть сведения. Например, мы узнали, что мать Элен Калверт вторично вышла замуж за Генри Леланда Берри и по брачной лицензии мы могли бы... - В первую очередь вы можете навязать себе на шею очень неприятный судебный процесс. И я не собираюсь ни стращать вас, ни пререкаться с вами... - Меня нелегко застращать. - Вот и чудесно! - сказал Мейсон. - Пусть ваш адвокат свяжется со мной по телефону. Меня зовут Перри Мейсон, и я... - Можете не продолжать, - сказал редактор. - Ведь вы довольно известный человек. Целый ряд ваших защитительных речей был даже опубликован в газетах. Мы тоже печатали ваши великолепные выступления в суде. - Отлично, - сказал Мейсон. - Попросите вашего адвоката побеседовать со мной. - Забудьте об этом, - сказал редактор. - Мы больше не будем заниматься этой историей... И благодарю вас за телефонный звонок, мистер Мейсон. - Я рад, что вы поняли меня, - сказал адвокат. - Всего хорошего. Он повесил трубку и повернулся к Элен Эддар. - История не будет иметь продолжения, мисс Эддар. Женщина открыла сумочку и протянула адвокату пятидесятидолларовую бумажку. Мейсон сказал Делле Стрит: - Запиши адрес мисс Эддар, Делла, дай ей тридцать долларов сдачи и расписку в получении двадцати долларов в качестве оплаты за услуги... Думаю, что у вас больше не будет неприятностей, мисс Эддар. Но если все-таки будут - немедленно свяжитесь со мной. - Большое вам спасибо, - ответила она. - Но я не могу оставить вам своего адреса. Она величаво поднялась и протянула руку, давая понять, что разговор окончен. - Но мы ведь должны будем связаться с вами, если возникнут какие-то осложнения, - сказал Мейсон. Женщина решительно покачала головой. - Тем не менее я осмеливаюсь настаивать на этом, - сказал Мейсон. - Со своей стороны уверяю вас, что не нарушу ваш покой, если того не потребуют ваши же интересы. Мне нужен хотя бы номер вашего телефона. Какое-то мгновение Элен Эддар находилась в нерешительности, затем написала на листке номер телефона и вручила его Делле Стрит. - Никому не давайте этот номер, - попросила она. - И звоните мне только в случае крайней необходимости. - Можете не беспокоиться - мы умеем хранить тайны, - заверил Мейсон. Элен Эддар взяла расписку и сдачу, мило улыбнулась на прощание и направилась к двери в приемную. - Вы можете выйти другим путем, - сказал Мейсон, показывая на дверь, ведущую прямо в общий коридор. Делла Стрит распахнула дверь. - Благодарю вас, - сказала Элен Эддар и удалилась. Когда дверь за ней закрылась, Мейсон многозначительно посмотрел на секретаршу и сказал: - Вот и новое дело, Делла. - Ты так думаешь? И в чем же заключается это дело? - А вот этого я пока не знаю. Это дело, как айсберг: над водой видна лишь небольшая часть, а что скрыто под водой - неведомо. Нам известно только то, что жила на свете девушка, которая получила первый приз на конкурсе красоты и возомнила после этого, что весь мир теперь будет У ее ног. А потом, заметив, что забеременела, внезапно исчезла. Это произошло двадцать лет назад, когда люди не так-то просто смотрели на подобные вещи, и многие юные леди предпочитали смерть публичному позору. Но в данном случае мы сталкиваемся с таким характером, которого трудностями не испугать. Она не склонила головы, решительно порвала со всеми своими друзьями, твердо встала на собственные ноги и стала независимой, как королева. - Но, с другой стороны, она так и осталась незамужней, - заметила Делла Стрит. - Видимо, чувствовала, что не имеет права выйти замуж, не рассказав всего своему будущему супругу... Но сейчас и на этот вопрос смотрят по-другому. Мейсон задумчиво кивнул. - Хотелось бы знать, что стало с ребенком. - Сейчас ему уже должно быть девятнадцать, - заметила Делла. - И этот ребенок... Скажи, шеф, у тебя есть какие-нибудь предположения относительно судьбы ребенка? - Нет... И я не отважился задать ей этот вопрос. Иначе обязательно бы спросил. Она хотела, чтобы на этой истории был поставлен крест - я так и сделал. - Мейсон посмотрел на часы и сказал: - Пришло время принимать другого клиента. Жизнь адвоката - это цепь чертовски запутанных дел. 2 На следующий день, около двух часов, зазвонил телефон. Делла Стрит послушала и сказала Мейсону: - В приемной ждет человек. Он говорит, что пришел повидаться с тобой по крайне важному делу. Его зовут Джермен Дейтон. Утверждает, что это чрезвычайно важно... для тебя. А когда Герти захотела узнать какие-либо подробности, он заявил, что представляет "Гловервиллскую газету". - Адвокат? - спросил Мейсон. - Видимо, нет, - ответила секретарша. - Назвал Герти только свое имя - Джермен Дейтон. Адвокат нахмурился. - Это связано со вчерашним делом, Делла, - наконец сказал он. - Проводи его в мой кабинет. Посмотрим, чего он хочет. Делла кивнула, вышла из кабинета и вскоре вернулась с человеком лет пятидесяти. - Мистер Мейсон! - воскликнул тот, проходя к столу адвоката, на ходу протягивая руку с короткими мясистыми пальцами. - Для меня большая честь видеть вас. Очень рад, что вы меня приняли. Адвокат пожал ему руку. - Мне пришлось приехать издалека, чтобы повидаться с вами. И я боялся, что не смогу попасть к вам, поскольку у нас не было предварительной договоренности... - Вы могли бы позвонить по телефону, - сказал Мейсон. - Вы не поверите, мистер Мейсон, но у меня не было свободной минуты, чтобы связаться с вами. Я едва успел на самолет... Еще немного и... Правда, спешить всегда вредно, даже врачи говорят об этом. Но когда делаешь дело, забываешь обо всем постороннем... Вы не возражаете, если я присяду? - Отнюдь... Прошу садиться, - ответил Мейсон. - Вы из "Гловервиллской газеты"? - Совершенно верно. Я подумал, что будет лучше, если я приеду сюда и поговорю с вами. - Вы - адвокат? Посетитель провел рукой по лбу, затем потер подбородок. - Не совсем... - Давайте все-таки уточним этот вопрос, - настаивал Мейсон. - Адвокат вы или нет? - Нет. - Но вы сотрудник газеты? - На этот вопрос я тоже не могу ответить точно. И прошу вас, не допрашивайте меня, мистер Мейсон. Я хорошо знаком с редактором газеты, и он подумал, что нам с вами необходимо поговорить не по телефону, а с глазу на глаз. С открытыми картами, как говорится. Понимаете? - Что ж, мы уже сидим с глазу на глаз, - ответил Мейсон. - Осталось лишь открыть карты. - Речь идет о деле Элен Калверт, - сказал Дейтон. - В этой истории есть много загадочного. Газета, естественно, не хочет иметь никаких тяжб, но, с другой стороны, она хочет иметь право напечатать о судьбе девушки. Хотя история произошла двадцать лет назад, но многие еще помнят об этом. Я имею в виду старшее поколение. И я полагаю, это будет справедливо по отношению к людям и к самой Элен Калверт. - Давайте уточним, что вы хотите от меня, - сказал Мейсон. - Газета послала вас сюда, чтобы вы со мной попытались урегулировать вопрос о праве напечатать историю Элен Калверт, получившей приз на конкурсе красоты, не так ли? Дейтон снова провел рукой по лбу. - Вы загоняете меня в тупик, мистер Мейсон, - сказал он. - Все дело в том, что после публикации статьи, в которой задавался вопрос, что же случилось с Элен Калверт, в редакцию стали часто звонить по телефону и уверять, что история этой девушки действительно многих интересует. Но в результате вашего вчерашнего звонка главному редактору газета вынуждена замолчать. Вот мы и подумали, что лучше приехать сюда и выложить карты на стол. - Что ж, выкладывайте! - сказал Мейсон. - Только лицевой стороной. - Ну... Мы хотим найти ее... Мы хотим узнать о ее судьбе. И даже готовы заплатить за это... Заплатить крупную сумму. - Сельская газета может заплатить крупную сумму? - удивился Мейсон. - Мы уже считаемся городской газетой. - И сколько же вы можете заплатить? Дейтон внимательно посмотрел на Мейсона. - Мы согласны заплатить и вам, мистер Мейсон, за помощь, и самой Элен Калверт... - Сколько? - А сколько вы захотите? - Я не знаю. - Я думаю, - заметил Дейтон, - что мы в состоянии заплатить вам любую требуемую сумму, в разумных пределах, разумеется. - Я должен подумать над вашим предложением, - ответил Мейсон. - Ну конечно, мистер Мейсон! Я понимаю. Вы должны согласовать этот вопрос со своим клиентом. Я отлично все понимаю... - Дейтон внезапно поднялся. - Как мы договоримся? Вы позвоните мне или мне позвонить вам? - Наверное, удобнее будет мне позвонить вам, - ответил Мейсон. - Оставьте номер вашего телефона. - Я позвоню вам попозже и дам свой номер, мистер Мейсон. Дело в том, что я прямо с самолета и еще нигде не остановился. Хотел сразу же повидаться с вами. Полагал, что могут быть всякие помехи, ведь вы занятой человек... знаменитый адвокат... И я премного благодарен вам за то, что вы приняли меня. Всего хорошего, мистер Мейсон. Я вам позвоню. Дейтон даже не повернулся к двери, в которую вошел, а сразу направился к той, что ведет в коридор. - Он - частный детектив, - сообщил Мейсон секретарше. - Один из тех суровых парней, которые имеют привычку всегда таскать с собой револьвер. Добивается результатов даже в очень сложных ситуациях... Телефон нашей клиентки у тебя? Делла Стрит кивнула. - Отлично, - сказал Мейсон. - Мы позвоним ей в самое ближайшее время. А теперь соедини меня с "Детективным агентством Дрейка". И позови лично Пола, если возможно. Делла позвонила в контору Пола Дрейка, размещавшуюся на том же этаже, рядом с лифтом. Когда Дрейк подошел к телефону, Мейсон сказал: - Пол, я только что разговаривал с одним человеком, несомненно частным детективом. Очень уж он старался, чтобы я не заметил револьвер у него под мышкой. Серьезный гость. Его прислали сюда со Среднего Запада, чтобы выяснить местопребывание одного из моих клиентов. Он уверен, что после его посещения я попытаюсь связаться с этим клиентом по телефону или лично. И поскольку он так считает, мне будет трудно это сделать. За мной наверняка будет установлена слежка... Вот что я собираюсь предпринять. Ровно через десять минут после того, как повешу трубку, я выйду из конторы и направлюсь к лифту. Я хочу, чтобы ты подошел к тому же лифту и спустился вместе со мной. Только не будь слишком разговорчивым. Внизу мы разойдемся. Я пойду на стоянку такси, что находится на углу, возьму машину и поеду к железнодорожному вокзалу. Там я позвоню из телефонной будки и вернусь домой в другом такси. Я хочу, чтобы один из твоих людей проследил, нет ли за мной "хвоста". Ты можешь это организовать? - Конечно, - ответил Дрейк. - Сейчас у меня в конторе как раз несколько парней пишут отчеты. Одного из них я и пошлю на это дело. - Отлично, - сказал Мейсон. - Если он застрянет на каком-нибудь перекрестке, пусть едет прямо к железнодорожному вокзалу и догоняет меня там. Прежде чем позвонить, я поверчусь немного около телефонных будок... А теперь сверим часы. И запомни: выходим ровно через десять минут. - Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит: - Дай мне, пожалуйста, номер телефона Элен Эддар. Делла Стрит недоуменно взглянула на него и сказала: - Неужели ты собираешься тратить так много времени и денег, основываясь лишь на предположении? - Это не просто предположение, - ответил Мейсон. - Если этот человек не детектив, то мне нужно обратиться к глазному врачу. И еще: когда маленькая газета посылает в Лос-Анджелес частного детектива, это настораживает. Кроме того, мне кажется, что тут работают два человека, а не один: человек из Гловервилла и кто-нибудь из местных. Через девять минут сорок пять секунд Мейсон вышел из кабинета, прошел к лифту и нажал на кнопку. Еще до того, как кабина успела подняться, к нему присоединился Дрейк. - Какие новости, Перри? - спросил он. - Да так, никаких, - ответил Мейсон. - На сегодня работа закончена? - Ну что ты! Мне еще нужно проконсультировать клиента по важному делу. Они вместе вошли в кабину. - Значит, направляешься к клиенту? - снова спросил Дрейк. - Да, - буркнул Мейсон, делая вид, что ему не хочется поддерживать разговор. В нижнем холле Дрейк задержался, чтобы купить пачку сигарет, а Мейсон сразу же вышел на улицу и подозвал такси. - К железнодорожному вокзалу! - сказал он шоферу, усаживаясь на заднее сидение. Шофер нажал акселератор и вскоре доставил Мейсона на место. Расплатившись, Мейсон пошел вдоль ряда телефонных будок, расположенных неподалеку от входа в вокзал. Затем вошел в одну из них, плотно прикрыл дверь, чтобы никто не смог подсмотреть и набрал номер агентства Дрейка. Когда на другом конце провода сняли трубку, он сказал: - Это Перри Мейсон. Пол поблизости? - Да, ему только что звонил один из оперативников, - ответила секретарша. - Кажется, как раз по тому делу, которое вас интересует. Сейчас он подойдет. - Я подожду, - сказал Мейсон. Прошло почти две минуты, прежде чем он услышал голос Пола Дрейка: - Перри? Ты сейчас у вокзала? - Да. - Ты был прав - за тобой следят. - Коренастый человек лет пятидесяти? - Нет... Какой-то тощий субъект лет под шестьдесят. На нем темно-коричневый костюм, черные ботинки, белая рубашка и коричневый галстук. Кажется, он хорошо знает город. - Может быть он здешний? - Если это действительно так, то он получает пятьдесят долларов в день, плюс издержки, - ответил Дрейк. - Сейчас он в такси неподалеку от вокзала. - Что ж, попробуем разрешить эту проблему, - сказал Мейсон. - Мне понадобится приманка... - Какого рода приманка? - Женщина лет сорока, стройная. Роста около пяти футов восьми дюймов. Желательно со светлыми волосами. Вес сто тридцать - сто тридцать два фунта. Мне нужна такая женщина как можно скорее. От нее потребуется действовать под именем Элен Смит, окружить себя покровом таинственности, избегать контактов с кем-либо и быть в состоянии следовать инструкциям. К тому же необходимо поселить ее в какой-нибудь квартире. - Все это не сложно устроить, - ответил Дрейк. - У нас как раз есть квартира, снятая на имя одного из наших сотрудников. Женщина с подходящей внешностью тоже найдется. Правда, я не знаю, возьмется ли она сейчас за такую работу, но я тем не менее постараюсь связаться с ней. Кстати, будь осторожен со своим телефоном. Если кому-нибудь понадобится подслушать твой разговор, ему будет нетрудно подсоединиться к линии. - Поэтому я и звоню из телефонной будки, Пол, - сказал Мейсон. - Постарайся связаться с этой женщиной и попроси ее прийти ко мне в половине первого. Это можно устроить? - Вполне, если я найду ее, - ответил Дрейк. - Позвони мне минут через десять. - Договорились, - сказал Мейсон. Адвокат повесил трубку, вышел из кабины и быстро направился ко входу в вокзал. На полпути он щелкнул пальцами, словно вспомнив о чем-то, повернулся и чуть было не столкнулся с человеком в коричневом костюме, белой рубашке и черных ботинках. Человеку было лет шестьдесят. Мейсон снова зашел в телефонную будку, заслонил диск аппарата от любопытных глаз и набрал номер телефона Элен Эддар. Голос на другом конце провода повторил набранный номер. - Мисс Эддар, пожалуйста, - сказал Мейсон. - Минутку... Через несколько секунд другой голос сказал: - Отдел мисс Эддар. - Пожалуйста саму мисс Эддар, - сказал Мейсон. - А кто ее просит? - Мистер Мейсон. - Минутку подождите. Спустя некоторое время в трубке послышался голос Элен Эддар. - Слушайте меня внимательно, - сказал Мейсон. - Я хочу все-таки знать, что происходит на самом деле и какая роль отведена мне в этой игре. Если вы попали в уголовную историю, я хочу знать факты. - О чем вы говорите? - удивилась Элен Эддар. - Я говорю о том, что какой-то незнакомец из Гловервилла пришел ко мне в кабинет и сказал, что является представителем "Гловервиллской газеты". Далее он сказал, что история с вашим исчезновением, которую начала раскручивать газета, переросла масштабы города и они готовы выплатить энную сумму за право опубликовать полученный материал. - О, боже ты мой! - воскликнула Элен Эддар. - Минутку! Это еще не все, - сказал Мейсон. - Я заподозрил в этом человеке частного детектива и подумал, что он наверняка понимает, что я захочу связаться с вами. Возможно, мой телефон прослушивается, а за конторой следят. Поэтому я взял такси и поехал к железнодорожному вокзалу. Отсюда я и звоню. Я уже обнаружил слежку. Но это не мой сегодняшний посетитель, а другой, по-видимому, местный детектив. Я полагаю, что один из них прибыл непосредственно из Гловервилла, а другой, хорошо ориентирующийся в городе, здешний. Кому-то это будет стоить значительную сумму денег. Так вот, если вы считаете, что все это имеет какое-то значение, я хотел бы знать факты, поскольку вы вовлекли меня в это дело. - Я не могу вам этого сказать, - ответила она. - Во всяком случае, сейчас. - Возможно, - сказал Мейсон. - Но ведь мы можем встретиться. Скажем, в семь тридцать вечера. Я буду в обществе Деллы Стрит, моей секретарши. Мы поужинаем и побеседуем. Что вы скажете о ресторане "Синий бизон"? Вы когда-нибудь там бывали? - Он мне знаком, - ответила Элен Эддар. - Если я приду туда в семь тридцать, то смогу быть уверена, что никто не будет об этом знать? - Думаю, что могу дать вам гарантию, - сказал Мейсон. - Вся эта заваруха с газетой сделала меня очень подозрительным, и я боюсь, как бы меня не вовлекли в какую-нибудь неприятную историю. - Ну что вы, что вы, мистер Мейсон! - перебила она его. - Вам-то бояться нечего. Эта история касается только меня. И сейчас вы мне нужны больше, чем когда-либо. Теперь-то я понимаю, что за всем этим скрывается и готова заплатить вам необходимую сумму. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Я готов пойти вам навстречу, поскольку еще вчера понял, что это гораздо серьезнее того, что вы рассказали. К тому же мне не нравится, когда в дело вмешиваются частные детективы. А теперь выслушайте внимательно мой план. Эти люди - кем бы они ни были, разыскивающие вас, помнят красивую, даже очень красивую молодую девушку. Но ведь прошло двадцать лет. Так вот, я решил, что будет неплохо использовать в качестве приманки девушку, то есть, конечно, женщину, в общих чертах похожую на вас. Вы не возражаете? - Нет. - Судя по всему, вам неудобно сейчас обсуждать этот вопрос. - Да. - Могу я спросить, где вы сейчас находитесь? - Вы говорите с главным продавцом фирмы "Френи, Колеман и Свази", и все ваши услуги будут соответствующим образом оплачены. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - Итак, до встречи в "Синем бизоне" в семь тридцать. Скажите метрдотелю, что вы гостья мистера Мейсона, и вас проводят в соответствующую кабину. Адвокат выждал несколько минут, затем перезвонил Дрейку. Трубку снял сам Дрейк: - Это ты, Перри? - Да. - Все в порядке. Я нашел нужную тебе женщину. - Когда она сможет быть в моей конторе? - Минут через тридцать-сорок. - Хорошо, - ответил Мейсон. - Пусть она придет ровно через сорок минут. От меня она должна отправиться в снятую тобой квартиру. И никакой конспирации. Одним словом, Пол, будем действовать, как наивные дети. Правда, переигрывать нам тоже нельзя. Я хочу, чтобы они подумали, что имеют дело с ничего не подозревающим адвокатом... И еще: сегодня вечером я и Делла отправляемся в ресторан "Синий Бизон". Я должен быть абсолютно уверен, что за мной никто не следит или узнать о слежке своевременно, чтобы сбить с толку преследователей. В ресторане мы будем в семь тридцать. Так что поставь своего человека. Все понятно? - Да, - ответил Дрейк, - Элен Смит будет у тебя в конторе ровно через сорок минут. Она назовет свое имя дежурной в приемной и скажет, что ей назначена встреча. А после разговора с тобой она поедет в квартиру, подготовленную специально для подобных целей, и будет ждать дальнейших указаний. - Хорошо, - ответил Мейсон. - Теперь, кажется, есть такие аппараты, которые позволяют узнавать, прослушивается помещение или нет? - Да, - ответил Дрейк. - Зайди ко мне в кабинет и проверь, все ли там в порядке. - Хорошо. Но только с телефоном будет труднее. Ведь сейчас имеется столько методов... - Бог с ним, с телефоном, - прервал его Мейсон. - Не думаю, что они считают меня таким адвокатом, который может догадаться обо всех их уловках. Мне нужно проверить помещение... Я могу доверять этой Элен Смит? - Я ручаюсь за нее как за самого себя, - заверил Дрейк. - Отлично, - ответил Мейсон и повесил трубку. Он вышел из телефонной будки, поймал такси и поехал обратно в контору. Войдя в кабинет, Мейсон спросил у Деллы Стрит: - Есть новости, Делла? - Пол побывал здесь со своими приспособлениями и сказал, что помещение в порядке, - ответила она. - Никаких подслушивающих устройств нет. - Отлично! - заметил Мейсон. - На это я и надеялся. - Ты не можешь сказать мне, в чем суть всей этой истории? - Пока еще нет, - ответил Мейсон. - Но мы сегодня ужинаем с клиенткой, так что можешь рассчитывать на сочный бифштекс. Если не ошибаюсь, мы по самую шею увязнем в этом деле. Приблизительно минут через десять ко мне придет стройная женщина лет тридцати восьми. Элен Смит. Предупреди Герти, что у меня назначена с ней встреча и что ей можно сразу пройти в кабинет. - А могу я спросить, кто такая эта Элен Смит? - Элен Смит будет у нас подсадной уткой, - ответил Мейсон. - Подсадной уткой? - Да, будет выдавать себя за нашу клиентку, за Элен Эддар. От нашей конторы за ней непременно увяжется "хвост". - И что будет потом? - А потом нашему новому знакомому Джермену Дейтону придется туго. Выяснится, что "Гловервиллская газета" совсем не так богата, и все рассказы о гонорарах, которые мы слышали сегодня, отойдут на задний план. А нашему другу, мистеру Дейтону, придется пожелать нам доброго здоровья и обманутым уехать восвояси. - Каким образом? - Великим обманщиком буду я, - сказал Мейсон с улыбкой. - Ты ведь не захочешь огорчать частного детектива, который провел ночь в самолете и у которого даже не хватило времени, чтобы снять комнату в отеле после дороги, но который нашел время, чтобы отыскать детективное агентство и нанять сыщика для своих целей. Делла вздохнула. - По-моему, ты слишком рьяно взялся за это дело, шеф. И, возможно, не сможешь возместить даже расходы на услуги Дрейка. - Меня самого заинтересовало это дело, - ответил Мейсон. - Я хочу узнать, почему молодая женщина, получившая первый приз на конкурсе красоты и посчитавшая, что у ее ног чуть ли не весь мир, забеременела, исчезла из родного города, стала жить независимо от кого бы то ни было, а через двадцать лет явилась к адвокату и стала умолять его, чтобы он удержал газету от публикаций, касающихся ее судьбы. - Интересно, а что стало с ребенком? - добавила Делла Стрит. - Думаю, что нашей клиентке не понравится подобный вопрос. - Почему? - Если бы мы это знали, - ответил Мейсон, - мы бы, видимо, знали и с какой целью "Гловервиллская газета" послала сюда частного детектива и почему кто-то платит деньги за то, чтобы за мной была установлена слежка. Знаешь, Делла, я думаю, что в связи со всей этой историей нам лучше всего выпить по чашечке кофе. Но не успели они приступить к кофе, как зазвонил телефон и в трубке послышался голос Герти: - Пришла Элен Смит. - Пусть проходит, - сказал Мейсон. - Нет, обожди. Сейчас Делла сходит за ней. Делла Стрит прошла в приемную и через некоторое время вернулась в сопровождении женщины, довольно похожей на Элен Эддар. Мейсон окинул ее оценивающим взглядом. - У вас есть документы? - спросил он. Женщина открыла сумочку и достала из нее удостоверение работника агентства Дрейка. - В такого рода делах осторожность не помешает, - заметил Мейсон. - Садитесь, пожалуйста. Нам надо как-то убить десять-пятнадцать минут, и я хочу предложить вам кофе. - Я люблю кофе. - Вы не скажете, сколько вам лет? - спросил Мейсон. - Тридцать два - для работодателя, тридцать - для простоватого ухажера и тридцать восемь на самом деле. Мейсон усмехнулся. Делла Стрит протянула женщине чашку кофе. Элен Смит спросила: - Может быть, вы мне расскажете, в чем будет заключаться моя работа? - Если говорить честно, то мы и сами не знаем, - ответил Мейсон. - Но я расскажу вам то, в чем я уверен. С данной минуты вас будут называть только Элен, а не вашим полным именем. Мы надеемся, что некто ошибется и примет вас за Элен Калверт, которая когда-то жила на Среднем Западе в одном из маленьких городков, который за последнее время сильно вырос. Вы, то есть Элен Калверт, покинули этот городок двадцать лет назад при весьма загадочных обстоятельствах, и кое-какие люди пытаются сейчас выяснить, что это были за обстоятельства, где вы жили до сих пор и как вообще сложилась ваша судьба. Я думаю, что эти люди попытаются вскрыть и массу других фактов, но каких именно, еще не знаю. Дело в том, что недавно в моем кабинете появился человек, который поставил меня в такое положение, что я был вынужден связаться со своей клиенткой. И он прекрасно знал, что я сделаю это, чтобы обсудить с Элен Калверт его предложение. За мной уже велась слежка, и у меня есть все основания предполагать, что моя контора тоже находится под наблюдением. Поскольку у вас такая же фигура и примерно тот же возраст, что и у Элен Калверт, то как только вы выйдите из моего кабинета, за вами начнут следить. У Дрейка, как я понял, есть наготове квартира, которой он пользуется время от времени. - Да, Дрейк помещает туда свидетелей по делу, если он не отваживается поместить их в отель. То есть, это такое место, где люди Дрейка могут переговорить со свидетелем, если он хочет сделать заявление. Помещение, разумеется, имеет подслушивающие устройства, и на магнитофонную ленту записывается все, что там говорится. Дом, где находится квартира не из самых дорогих, и там, как правило, полно народа. - Думаю, что это как раз то, что нам нужно, - сказал Мейсон. - Выйдя отсюда, вы возьмете такси и поедете туда. Там есть черный ход? - Да. - Дрейк пошлет туда своего человека с машиной. За вами наверняка будут следить до самого дома. Но потом человек, следивший за вами, будет вынужден отвлечься, чтобы связаться со своим работодателем и получить дальнейшие инструкции. А вы, как только войдете в здание, сразу же выйдете через черный ход. Куда он выходит? - На аллею. - Отлично. Человек Дрейка уже будет там на своей машине. Вы поедете к себе домой, возьмете все, что вам нужно и вернетесь обратно. Пока у нас с вами не будет связи, вы будете вести экономный образ жизни, как женщина, которая временно не работает. Никаких ресторанов, готовить придется самой. Пользоваться машинами Дрейка я не рекомендую - по номерным знакам могут определить владельца. Наверняка рано или поздно к вам кто-нибудь придет и захочет поговорить. Каким бы безобидным ни показался вам этот посетитель, вы все равно должны закрыть дверь перед его носом. Он может оказаться и продавцом лотерейных билетов, и еще кем-нибудь... А может действовать и без обиняков. Скажет, что вы - Элен Калверт и что ему известна вся ваша история. И предложит вам деньги за эту историю. А возможно, это будет частный детектив, и он потребует от вас факты... - И в любом случае я должна указать ему на дверь? - Да. - А должна я соглашаться с тем, что я Элен Калверт? - Вы не должны говорить ни одного слова, - ответил Мейсон. - Просто закройте дверь - и все. В квартире есть телефон? - Да. - Вы знаете его номер? - Он есть у Дрейка. - Хорошо, я узнаю его от Пола, - сказал Мейсон. - Что-нибудь еще? - Вы выйдете отсюда с удрученным видом, но в то же время величественно и спокойно, как королева. Высоко держите голову, но постарайтесь показать, что вы морально подавлены. Можете нервно мять свои перчатки, смахнуть с глаз воображаемую слезу и так далее. По дороге к лифту остановитесь в нерешительности, словно вы что-то забыли и хотите вернуться, но потом измените намерение, пожмите плечами и идите дальше к лифту... Вам знакома квартира, где вам придется жить? - Я пользовалась ею несколько раз. - Тем лучше, - ответил Мейсон. - И если вы хорошо знаете дорогу туда, поезжайте не на такси, а на автобусе. - Это легко сделать, - сказала она с улыбкой. - Не все наши клиенты в состоянии оплачивать детективам проезд в такси, так что большинство своих поездок я совершаю на автобусе. - Да, но важно не совершить при этом ошибку, - сказал Мейсон. - Если вы будете пересаживаться с автобуса на автобус, у преследователей может возникнуть подозрение. Садитесь именно в тот автобус, который ближе всего подходит к дому. Не забудьте, что за вами будут следить с того момента, как вы выйдете из моего кабинета. - Я все поняла, - кивнула она. - И ни при каких обстоятельствах не используйте имя Элен Калверт. Не соглашайтесь с тем, что вас зовут Элен Калверт. Если кто-нибудь будет настаивать, чтобы вы назвали свое имя, ответьте, что вас зовут Элен Смит. А самое главное - держите дверь на запоре и не позволяйте никому проникнуть в вашу квартиру. Делайте вид, что вам есть что скрывать. - А меня не обвинят в мошенничестве или чем-либо подобном? Мейсон покачал толовой: - Вы всего лишь должны играть роль женщины, которая не хочет вспоминать о своем прошлом. Она спокойно допила кофе, протянула чашку Делле Стрит и попросила: - Можно еще чашечку? Пока Делла наливала кофе, женщина перевела взгляд на Мейсона. - Я много слышала о вас, но работаю на вас впервые. Думаю, это доставит мне удовольствие. - Я тоже надеюсь на это, - сказал Мейсон. - Тем более, что до развития событий вам нужно лишь сидеть в квартире и выжидать. - Там есть телевизор и радио. К тому же я захвачу с собой несколько книг и чудесно проведу время. Для меня это будет как оплаченный отпуск. - Она допила кофе, приготовленный Деллой Стрит, и спросила: - Мне не пора идти? - Думаю, что пора, - ответил Мейсон. - Номер вашего телефона я возьму у Пола. У вас мой номер есть. Звоните только в случае необходимости, но имейте в виду, что телефон может прослушиваться. Так что будьте осторожны и всегда называйте себя только Элен. О фамилии не упоминайте. Особенно, если будете звонить мне. - Все понятно, - сказала она. Мейсон проводил ее до выхода: - Не подавайте вида, что вам известно о слежке. И не забудьте о величественной осанке. - Не забуду, - сказала она и вышла из конторы с высоко поднятой головой. Адвокат повернулся и отдал чашку Делле Стрит. - Ну и как? - спросила та. Мейсон усмехнулся: - К чертям всю рутину! Именно такие авантюрные дела скрашивают жизнь адвоката. - А за чей счет пойдут издержки? Мейсон снова улыбнулся: - Наверное, за мой. Могу же я позволить себе поразвлечься? - Что ж, приятно провести время, шеф! - У нас есть и другие заботы, - продолжал Мейсон. - Мы должны принять все меры предосторожности, чтобы сегодня вечером за нами не увязался "хвост". Но я надеюсь, что наша приманка сработает. Делла Стрит посмотрела на радостное и оживленное лицо Мейсона. - Ты радуешься, как ребенок, получивший новую игрушку, - сказала она. - Ты права, - ответил Мейсон. - Я радуюсь, как ребенок. 3 Мейсон и Делла Стрит вошли в ресторан "Синий бизон" ровно в семь тридцать. Метрдотель вышел им навстречу. - Столик готов, и вас уже ждут. - Давно? - Минут пять. - Как выглядит наш гость? - Стройная женщина с величавой осанкой. Лет тридцати с небольшим. Делла Стрит подмигнула Мейсону. - Вы настоящий дипломат, - отметил Мейсон. - Я передам ей эти слова... Теперь проводите нас, Пьер. Метрдотель направился к кабине, заказанной Мейсоном. Когда он откинул портьеру, Элен Эддар подняла глаза и увидев Мейсона и Деллу Стрит, облегченно вздохнула. - Вы пришли немного раньше, - заметил Мейсон. Она кивнула. - Что будете пить? - Сухой мартини. - Два бакарди и сухой мартини, - сказал Мейсон Пьеру. - И проследите, чтобы их подали быстро. - Разумеется! - Успели проголодаться? - поинтересовался Мейсон у Элен Эддар. - Не особенно. - Ну, а теперь не слишком громко расскажите все, что вы об этом думаете, - сказал Мейсон. - Мистер Мейсон, - начала она, - у меня есть кое-какие деньги, но я не богата. Деньги я получила в наследство от своей матери, хроме того, есть и собственные сбережения. Я работаю главным продавцом в универмаге "Френи, Колеман и Свази". По некоторым причинам, которые я не могу назвать, я не хочу, чтобы люди узнали, кто я есть на самом деле. - И тем не менее, мне хотелось бы знать причину. Какое-то мгновение она находилась в нерешительности, а затем покачала головой. - Эти люди из Гловервилла... Или хотя бы тот человек, что был у меня. Вы его знаете? - спросил Мейсон. - Или, может быть, у вас есть на этот счет какие-нибудь предположения? Он начал описывать ей внешность посетителя, но Элен Эддар отрицательно покачала головой еще до того, как он закончил. Официантка принесла коктейли. - Минут через двадцать повторите заказ, - сказал Мейсон. - И принесите меню. Официантка кивнула и ушла. - Итак, вы получили приз за красоту и забеременели, - сказал Мейсон. - Да. - Беременность без мужчины не обходится. Так кто же он? - Вам обязательно это знать? - Обязательно, если вы хотите, чтобы я вам помогал. Она задумчиво пригубила коктейль, а потом сказала: - Мне было тогда восемнадцать лет и я была хороша собой. Люди называли меня красавицей, и я вообразила, что мне все подвластно. Он был на пять лет старше меня. Сын очень богатых родителей. Я была покорена его вниманием и полюбила его. - А он вас любил? - спросил Мейсон. Она задумалась на какое-то мгновение, а потом подняла глаза и сказала: - Не знаю... Но в то время я не думала об этом. - Это странно... - Я больше думала о карьере. И у меня было все... А потом я внезапно почувствовала, что забеременела... И не забывайте, что это случилось двадцать лет назад. И когда я поняла, в какую ситуацию попала, то запаниковала. - Вы рассказали об этом своему другу? - Да. Он испугался не меньше меня. А потом сказал, что в фирме его отца есть специальный человек, чьей обязанностью является улаживать неприятные ситуации, касающиеся людей фирмы, чтобы оградить от сплетен. И добавил, что этот человек мне поможет. - И что вы ответили? - Я ответила, что не собираюсь делать аборт. Он назвал меня несовременной, и мы расстались, недовольные друг другом. Он не смог понять меня, я - его. - И что произошло потом? - Этот специалист по улаживанию неприятных ситуаций знал свое дело, - ответила она. - На следующий день посыльный принес мне конверт. Вскрыв его, я увидела, что там лежит десять стодолларовых банкнот. А на другой день я прочитала в газете, что мой друг уехал в путешествие по Европе. Больше я его никогда не видела. - Где он сейчас? - Не знаю. Мейсон покрутил соломинкой в своем бокале. - А мне кажется - знаете. - Ну хорошо, - согласилась она. - Кое-что я знаю. Через год он вернулся и женился на молодой женщине, с которой познакомился во время путешествия. Насколько мне известно, брак их не был счастливым, но тем не менее они продолжали жить вместе. - Он и сейчас живет с ней? - спросил Мейсон. - Она умерла полтора года назад. - Дети есть? - Нет. - А что вы знаете о его отце? - Он умер десять лет назад, и сын взял бразды правления в свои руки. - Как вы думаете, письмо, опубликованное в "Гловервиллской газете", плод читательского любопытства или часть хорошо продуманного плана, направленного на то, чтобы найти вас? - А вы как считаете? - спросила она в свою очередь. - Думаю, что это не случайно. - Верно, - сказала она. - Я тоже думаю, что не случайно. И поняла это сразу, как только увидела публикацию. Поэтому-то я и обратилась к вам. - И вы знаете, чем все это вызвано? Она покачала головой слишком энергично. Было видно, что она лжет. Мейсон улыбнулся: - Вы чересчур эмоциональны в своем отрицании. А что вы можете сказать об отце своего ребенка? - Я вам ничего не говорила о ребенке. - Правильно. Вы стараетесь не касаться этого вопроса. Но зато вы сказали, что запаниковали и были против аборта. Путем логических размышлений можно прийти к выводу, что ребенок все-таки появился на свет и что в настоящее время ему уже девятнадцать лет. Вы совершили ошибку по молодости лет, но потом приспособились к новым условиям, почувствовали ответственность... И времена изменились. Сейчас уже иначе смотрят на матерей, имеющих внебрачных детей. Так что, причина вашей паники в другом. Полагаю, что это не сам ребенок, а что-то связанное с ним. - Вы... Вы чертовски логичны, мистер Мейсон, - сказала она. - И в то же время корректен. Мгновение она находилась в нерешительности, а потом посмотрела ему прямо в глаза: - Да, и корректен... Я пытаюсь защитить его - моего мальчика... - Значит, это сын? - спросил Мейсон. - Да, сын... И я хочу защитить его. - От кого? - От его отца. - Ребенок имеет право на отца, - сказал Мейсон. - Все прошлые годы он тоже имел право на отца, которого мог бы иметь и уважать. Но этот отец убежал от него в Европу и оставил меня беременной, предоставив самой выпутываться из создавшегося положения. Об этом я не могу рассказать своему сыну. Я обязана защитить его от этого. - Вы не хотите, чтобы он узнал, что он - внебрачный ребенок. - Частично - да. - Мне кажется, будет лучше, если вы расскажете ему всю правду, - сказал Мейсон. Официантка принесла повторные коктейли и меню. Они заказали три бифштекса, и официантка удалилась. Элен Эддар поднесла бокал к губам и отпила добрую половину. - Не пытайтесь загнать меня в угол, - сказала она. - Я и не думаю этого делать, - сказал Мейсон. - Мне просто необходима информация, чтобы я мог помочь вам. - Хорошо, - сказала она. - Я расскажу вам еще кое-что. Я была молодой, несмышленой, но красивой девчонкой. И вот я забеременела и получила за это тысячу долларов. Теперь я понимаю, что имел в виду тот человек, который утрясал для фирмы все неприятности. Он считал, что эти деньги позволят мне уехать из дома и сделать аборт, а потом я снова вернусь в отчий дом, приготовив для родителей какую-нибудь сентиментальную историю. - Но вы этого не сделали, - сказал Мейсон. - Да, я этого не сделала, - ответила она. - Я, правда, убежала из дома, но поступила на работу. - На какую? - Нанялась в прислуги. - Ну, и дальше? - Женщина, к которой я пошла в услужение, оказалась очень внимательной и вскоре обнаружила, что я беременна. Она жила вдвоем с мужем, детей у них не было и они собирались усыновить ребенка. Вот эта женщина и предложила мне, что когда придет время рожать, мы отправимся с ней в Сан-Франциско, я лягу в больницу под ее именем, и когда ребенок родится, свидетельство о рождении будет выдано на ее имя. Они обещали относиться к нему, как к родному. Это были очень милые люди. - Вы так и поступили? - спросил Мейсон. - Да, я так и поступила. - И ребенок считает их своими родителями? - Да. - А вас он знает? Элен Эддар допила коктейль. - Это уже к делу не относится, мистер Мейсон, - сказала она. - Я и так рассказала вам вполне достаточно, чтобы объяснить свою позицию. И теперь вам должно быть понятно, почему я прошу о помощи. Я в состоянии оплатить ваш гонорар и хочу лишь, чтобы эти люди никогда, никогда, никогда не нашли меня. - Точнее говоря, чтобы эти люди никогда не нашли вашего сына? - Это одно и то же. - Отец мальчика стал владельцем довольно большой фирмы после того, как умер его отец? - спросил Мейсон. - Думаю, что да. - Тогда, следовательно, сейчас он довольно богат? - Возможно. - А ведь он мог бы дать вашему сыну блестящее образование. - Он мог бы дать ему блестящее образование и вообще быть большой поддержкой, но сын должен был бы приноравливаться к его образу жизни. А моему сыну уже девятнадцать лет, и трудности адаптации с лихвой перекрыли бы ему все возможные преимущества. - Но если предположить, что отец мальчика внезапно умрет? - спросил Мейсон. - Ну и ну! - сказала она. - Видимо, опытные адвокаты всегда затрагивают самые больные места. Дело в том, что фактический отец мальчика в настоящее время холост и не имеет детей, но у него есть два сводных брата, не работающих в фирме, и если он умрет, не оставив завещания, то они будут наследниками. Если же окажется, что он имел ребенка - пусть даже внебрачного, ситуация изменится. Если человек оставляет завещание, в котором сообщает, что у него есть основания полагать, что у него где-то есть сын или дочь и что основную часть денег он завещает этому ребенку... Короче, в этом случае его братья останутся, как говорится, при своих интересах. - А что это за люди? - спросил Мейсон. - Это не имеет значения... Да я и не знаю их. Но вы должны понять, что произойдет в этом случае, - она отодвинула бокал. - Больше ничего я не могу сказать вам, мистер Мейсон. Ваша задача заключается только в том, чтобы оградить меня и моего сына от всяких поползновений извне. Пусть друге считают, что меня не существует. А отцу желательно дать понять, что сын его умер. Мейсон медленно покачал головой. - Вы не согласны? - У вашего ребенка есть определенные права. - Я - его мать. - Но у него есть и отец. - Он недостоин называться отцом. - Достоин или недостоин, - ответил Мейсон, - но у него тоже есть права. И у ребенка есть права. Скажу я вам и еще кое-что: я попытаюсь сделать все, чтобы они не нашли вас, во всяком случае, в настоящее время, но я не собираюсь делать для вас что-либо идущее вразрез с моей совестью. - Меня это не устраивает, - сказала она. - А меня это мало беспокоит, - ответил Мейсон. - Вы заплатили мне двадцать долларов, так что вы мне ничего не должны, и я вам тоже. Можете подыскать себе другого адвоката. - Но ведь вы истратили на меня гораздо больше... Наняли детективов... - Это не должно вас беспокоить, - ответил Мейсон. - Считайте это моим вкладом в дело. Она на мгновение задумалась, а затем отодвинула свое кресло. - Как адвокат вы должны сохранить в тайне все, что я вам рассказала. И вы не имеете права разглашать что-либо, касающееся этого дела. Я не знаю, сколько денег вы истратили на детективов, но я вам могу дать сейчас двести долларов. Вот они... Возьмите. И можете считать, что вы закончили это дело или, что это дело закончено для вас. Думайте, что хотите. Чем больше я наблюдаю за вами, тем больше прихожу к выводу, что вы чертовски совестливы, а в этом деле есть еще факты, о которых вы ничего не знаете... И я не буду вас больше задерживать. Я не голодна. Вернее, у меня пропал аппетит. Всего хорошего! С высоко поднятой головой она величественно вышла из кабины. Мейсон посмотрел на две стодолларовых банкноты, лежащих на столе, а потом перевел взгляд на Деллу Стрит. - Гордая женщина, - сказал он. - Ну, а мы будем дожидаться наших бифштексов. 4 На следующее утро, ровно в девять часов, Пол Дрейк условным сигналом постучал в дверь конторы Мейсона. Дверь открыла Делла Стрит. Пол Дрейк, высокий мужчина с непринужденными манерами, без приглашения уселся в кресло для посетителей, обхватил руками колено и с улыбкой сказал Мейсону: - Снова будешь ломать себе шею? - Буду, - ответил Мейсон. - Ну и ломай на здоровье, - сказал Дрейк. - Если кто-то приходит к тебе с пустяковым делом, то как только ты возьмешься за него, оно сразу перерастает в дело об убийстве. - Что еще случилось? - спросил Мейсон. - Кое-что, - ответил Дрейк. - И я не хочу залезать в это дело. Такие вещи не входят в мою компетенцию. А от тебя можно ожидать только неприятностей. - Говори же, в чем дело? - Эта твоя подсадная утка... Вчера... - Что с ней? - Она, конечно, показала все свои способности и пустила свору гнедых по ложному следу. - И большую свору? - Ну, поскольку я в какой-то мере заинтересован в этом вопросе, то взял часть работы на себя. Мои оперативники - надежные парни, но иногда работают грубо. - Продолжай! - сказал Мейсон. - Ты, наверное, обращал внимание, - сказал Дрейк, - что на машинах, которые сдаются напрокат, зеркальца заднего обзора окрашены в разные цвета. - В разные цвета? - переспросил Мейсон. - Я имею в виду обратную сторону зеркальца, - сказал Дрейк. - Они помещаются над боковым стеклом, и если ты смотришь в них с сидения шофера, то видишь все, что делается сзади. Но если посмотреть спереди, то увидишь только металлическую тыльную сторону. Так вот, различные фирмы, сдающие машины напрокат, окрашивают эти зеркальца в разные цвета, и по цвету зеркальца можно определить, какой фирме принадлежит машина. Мейсон кивнул. - Я знал об этом, Пол... И что дальше? - Ну, моя оперативница вышла от тебя с заданием, и за ней сразу же увязался тот лысый коренастый человек лет сорока пяти. А потом, когда она вышла на улицу, ее уже поджидал второй, тощий высокий человек с выступающими скулами, лет эдак под шестьдесят. - Интересно, - сказал Мейсон. - Продолжай, Пол! - Женщина села в автобус, который идет до... Кстати, вот тебе ее адрес и телефон, - Дрейк протянул две карточки. - Одна тебе, другая Делле Стрит. Спрячь ее себе в карман, может пригодиться. Мне кажется, это дело только начинается. - Почему ты так думаешь? - Чувствую, что оно еще только начинается, начинает нарывать, как фурункул, когда уже чувствуешь воспаление, а нарыва еще нет. - Продолжай! - Когда моя оперативница обосновалась в квартире, она позвонила мне и сказала, что все в порядке. Что она добралась благополучно и за ней увязалась машина. Что она приехала в дом, вышла через черный ход и побывала у себя, забрав вещи, которые ей необходимы. Потом сходила на рынок, купила продуктов и вернулась в квартиру. Далее она сказала, что не провела там и нескольких часов, как к дому подъехали две машины. Из первой машины вышел коренастый мужчина лет сорока пяти. Короче говоря, он соответствует описанию человека, который был у тебя в конторе и которого ты принял за детектива. В другой машине сидел худощавый и высокий человек. Оба поставили свои машины напротив здания, но в разные стороны радиаторами. Необходимая предосторожность, если ты получаешь большие деньги за слежку и не имеешь права потерять человека, за которым следишь. Мейсон кивнул. - Ну так вот, я подумал, - сказал Дрейк, - что было бы неплохо отправиться и оценить обстановку, а заодно и записать номера машин. Как только я подъехал к первой машине, то по зеркальцу заднего обзора понял, откуда она взята. Проехав несколько кварталов, я повернул назад, чтобы посмотреть на зеркальце другой машины. Обе они были взяты напрокат из одного и того же агентства. Тогда я отправился в агентство и, использовав кое-какую хитрость, узнал, что за люди арендовали эти машины. Как ты знаешь, агентства требуют документы и водительские права у тех, кто берет напрокат машины. - Да, конечно... Продолжай, - сказал Мейсон. - Вот я и заполучил для тебя два имени. Коренастого зовут Джермен Дейтон. Он из Гловервилла. А тощий, похожий на труп, зовется Стивеном Локли Гарландом, тоже из Гловервилла. После этого, - продолжал Дрейк, - я посмотрел свои архивы и понял, что у меня есть довольно хорошие контакты в городке, расположенном всего в двадцати пяти милях от Гловервилла. Я позвонил туда своему агенту и спросил, не знает ли он детектива по имени Джермен Дейтон. Это имя ему было известно. Дейтон работал в полиции Гловервилла, дослужился до должности начальника местной полиции, а потом оказался замешанным в какую-то аферу, был уволен и открыл частное детективное агентство. Ну, а теперь - об этом Гарланде... О Стивене Локли Гарланде. - Что ты узнал о нем? - спросил Мейсон. - Самое большое предприятие в Гловервилле - это "Гловервилл Спринг энд Саспеншнл компани". Это старая фирма. Она принадлежит одной семье и переходит из поколения в поколение. Фирма могущественна. Ты ничего не добьешься в Гловервилле, если не будешь раболепствовать перед ней. - Продолжай! - сказал Мейсон. - Гарланд работает уже много лет на эту фирму. Заведует там чем-то вроде отдела по связям с общественностью. В действительности он улаживает всевозможные конфликты, возникающие на предприятии. Если что-то происходит, например, кто-то совершает деяние, которое "Спринг компани" одобрить не может, Гарланд вступает в дело и в большинстве случаев улаживает его тем или иным способом. Они даже прозвали его Ловкач-Гарланд. Мейсон усмехнулся: - Кажется, нам придется иметь дело с крупным специалистом, Пол. - Есть еще кое-что, - продолжал Дрейк. - Мой агент говорит, что весь Гловервилл взбудоражен известием о гибели главы "Спринг-компани". Его звали Хармен Хаслетт, и около двух недель тому назад он отправился в море на яхте. Собирался совершить путешествие в Европу. Во время шторма яхта находилась где-то в Бискайском заливе и посылала оттуда сигналы бедствия. Вскоре сигналы эти прекратились. Несколько судов вышли на помощь, но не нашли никаких следов, кроме контейнера с названием яхты на нем. Все попытки обнаружить людей были безуспешны, и тогда пришли к заключению, что экипаж погиб вместе с яхтой. Ты уже сильно втянулся в это дело, Перри? - Если бы я знал, черт меня возьми! За издержки я получил двести долларов. - Да-а! - протянул Дрейк. - На двести долларов далеко не уедешь. Не помню, чтобы ты работал когда-нибудь за такую скудную плату. Что ты собираешься делать? - Во-первых, я хотел бы выяснить, является ли Хармен Хаслетт единственным владельцем "Спринг-компани". Мне кажется, что он сын главы этой фирмы. А отец его, кажется, умер или ушел на покой. И вообще хотелось бы побольше узнать о владельце фирмы. Кроме того, мне нужна информация о тех людях, которые следят за моей подсадной уткой. Например, где они остановились и имеют ли какие-нибудь связи в нашем городе. Я принял этого Гарланда за местного детектива. - Почему? - Он очень хорошо здесь ориентируется, - ответил Мейсон. - Я думаю, что в любом городе Соединенных штатов он будет как у себя дома, - ответил Дрейк. - У него везде свои люди, и работа, видимо, поставлена на широкую ногу. Да и сам Гарланд может выступать сразу в нескольких амплуа. Мейсон усмехнулся: - Дай мне знать, когда твои расходы составят четыреста долларов. - И тогда мы остановимся? Мейсон снова улыбнулся. - Откуда мне знать, Пол, - сказал он. - Во всяком случае, дело меня заинтересовало. Дрейк кивнул, заверил, что будет держать в курсе дел и вышел из кабинета. - Делла, ты записала имена? - спросил Мейсон. Делла Стрит закончила стенографировать, кивнула и сказала: - Отпечатать их? - Нет, - ответил Мейсон. - Я их запомнил. Джермена Дейтона мы уже знаем. А другого зовут Стивен Локли Гарланд, и у него, видимо, сильный характер... - Кстати, ты поставил меня в сложное положение, - перебила его секретарша. - Каким образом? - Как я объясню налоговому инспектору наличие тех двухсот долларов. Ведь он захочет узнать, что это за дело, и откуда появились эти деньги. Мейсон с улыбкой посмотрел на секретаршу: - Скажи ему, что это чистая адвокатская прибыль. 5 Во второй половине дня Пол Дрейк снова постучал в кабинет Мейсона условным стуком. Дверь открыла Делла Стрит. - Итак, Перри, у меня появилось еще кое-что из Гловервилла, и я теперь могу нарисовать тебе общую картину. Сам я не совсем понимаю, что все это значит, но эти сведения вполне могут заполнить пустоту, которая у тебя еще имеется. - Выкладывай! - сказал Мейсон. - Гловервиллская "Спринг-компани" является концерном одного хозяина, и до своей гибели в море ею руководил Хармен Хаслетт. Его отец, Эцекил Хаслетт, был главой этой фирмы. В момент смерти Хаслетт был не женат, но у него есть сводные братья, Брюс Джаспер и Норман Джаспер. Если верить слухам, то при отсутствии у Хаслетта потомства все переходит им двоим. Эта формулировка - "при отсутствии потомства" - сама по себе довольно странно выглядит в завещании, поскольку всем хорошо известно, что у Хаслетта детей нет, хотя он был женат. А теперь я расскажу тебе о других интересных слухах, которые удалось услышать одному из моих работников. Много лет назад, во время своей бурно проведенной молодости, Хармен Хаслетт поставил одну девушку в очень тяжелую ситуацию. Что касается самой девушки, то она была, как говорится, что надо, но, к сожалению, из другого сословия. А ведь Хаслетт принадлежал к сливкам гловервиллского общества и, естественно, намеревался взять себе в жены девушку своего круга. Тем временем молодой Хаслетт, очень обеспокоенный случившимся, обратился к Гарланду, к старому доброму Ловкачу-Гарланду, который улаживал для фирмы все щекотливые дела. Отец Хармена, Эцекил Хаслетт, пришел бы в ярость, узнав, что сын его так сильно провинился, и умный Гарланд, конечно, отлично понимал, что из этого может получиться. Видимо, он сказал Хармену приблизительно следующие слова: "Не принимай этого близко к сердцу, мой мальчик. Это со всяким может случиться. Я подскажу, что тебе нужно сделать. Ты сядешь на ближайший пароход и уедешь путешествовать по Европе. Оставайся там хоть год, если это будет необходимо. А я тем временем пошлю девушке тысячу долларов. Деньги - самый надежный способ загладить дело". - Где ты все это разузнал? - удивился Мейсон. - Через своего сотрудника, - ответил Дрейк. - А тот, в свою очередь, узнал это от человека, которому в свое время сам Хаслетт рассказал о своем прошлом. Короче, все случилось так, как хотел Гарланд. Молодой Хаслетт уехал в Европу, а Гарланд послал девушке десять новеньких хрустящих стодолларовых купюр. Послал в конверте, на котором ничего не было написано. Девушка получила деньги и исчезла из города. И с этого момента все происходило так, как и планировал Гарланд. Но потом произошло неожиданное: девушка так и не вернулась. Хаслетта это обеспокоило. Он понимал, что если бы девушка поступила именно так, как они хотели, она вернулась бы в родной город. Но девушка не вернулась. Видимо, даже ее родители больше ничего не слышали о ней, а потом и они переехали в другой город. Отец девушки умер спустя какое-то время, а мать вторично вышла замуж. Хаслетт чувствовал, что у него где-то растет внебрачный ребенок, он потратил много сил и денег, чтобы напасть на след этой девушки, но так ничего и не добился. И вот теперь его сводные братья пытаются доказать, что никакого ребенка у Хаслетта не было, а если эта девушка и родила ребенка, то не от него, а от кого-нибудь другого. Поэтому они хотят отыскать эту женщину, подослать к ней умную женщину-детектива и выпытать у нее, что случилось с незаконнорожденным ребенком. И если ребенок еще жив, то они попытаются доказать, что отцом ребенка был не Хаслетт, а кто-то другой. Хаслетт никогда не отрицал, что у него может быть ребенок на стороне, но Ловкач-Гарланд все же сомневается в этом. - Хаслетт мог доверить Гарланду свой секрет? - спросил Мейсон. - Видимо, Гарланд - такой человек, который знал, что надо делать и к тому же умел держать язык за зубами. Если смотреть на это с точки зрения молодого Хаслетта, можно понять логику его поступков и тот факт, что Гарланд получил от него устные указания. - Но они не посчитались с состоянием девушки, - сказала Делла Стрит. Адвокат взглянул на Деллу. - Из того, что она не вернулась домой и никогда не давала о себе знать даже своим родителям, следует, что она поступила не так, как от нее ожидали, - согласился Дрейк. Мейсон и Делла Стрит обменялись взглядами. - И вот, - продолжал Дрейк, - к тебе пришла какая-то неизвестная женщина. Ты ради нее организовал приманку, иначе говоря, подставное лицо. Ты ничего не рассказал мне об этом деле, кроме того, что тебе нужно подставное лицо. И я не думаю, что ты станешь более разговорчивым, поскольку адвокатская этика не позволяет тебе это сделать, но тем не менее дело обстоит именно так, как я тебе только что рассказал. Могу добавить, что двести долларов твоей клиентки уже израсходованы. То же самое могу сказать и о твоей субсидии в двести долларов. И я хочу знать, нужно ли еще что-нибудь делать? - Собственно, ты хочешь узнать, должна ли твоя сотрудница продолжать жить в той квартире? - Конечно, - ответил Дрейк. - Я плачу ей гонорар и оплачиваю все издержки. Я делаю это ради тебя и беру с тебя даже немного меньше. - Меньше не надо, - ответил Мейсон. - Бери ровно столько, сколько стоит твоя работа... - Ну, а что делать дальше? - Пусть все остается по-прежнему до моих распоряжений. Я чувствую, что все эти сведения, которые мы сейчас собираем, через какое-то время окажутся очень ценными. - Но ведь борьба за наследство - это не твой профиль, не так ли? - спросил Дрейк. - Я - адвокат, - ответил Мейсон. - И я направляюсь в суд, когда возникает какой-нибудь конфликт. Правда, я специализируюсь на уголовных делах, но это не значит, что я не могу выступить в деле о наследстве. В таких делах бывает очень интересная борьба, и я хочу быть в гуще этой борьбы. - Что ж, - ответил Дрейк. - Хочешь бороться - борись! Будем продолжать, Перри, но это будет стоить денег. - У меня есть деньги, - ответил Мейсон. Дрейк рассмеялся: - Авантюрист ты, Перри, черт бы тебя побрал! - И в то же время я всегда стою за справедливость, - сказал Мейсон. - И когда я вижу, как люди пытаются добиться чего-нибудь незаконным путем... Ну ладно, не будем об этом. Дрейк усмехнулся: - Я не собираюсь делать каких-либо умозаключений, Перри. Я даже не хочу знать, куда ты спрятал эту женщину, но я хочу предупредить тебя, чтобы ты был осторожен. Гарланд - чертовски ловкий человек. Да и Джермен Дейтон тоже. Ты какое-то время можешь их обманывать, но не надейся, что они долго будут клевать твою приманку. - Хорошо, Пол, я буду осторожен, - пообещал Мейсон. 6 Ближе к вечеру, незадолго до закрытия конторы, внезапно зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку, выслушала, затем удивленно вскинула брови, посмотрела на Мейсона и сказала в трубку: - Подожди минутку, Герти. Сейчас узнаю. Она повернулась к адвокату: - В приемной находится Стивен Л.Гарланд. Он говорит, что не договаривался о встрече, но ему необходимо обсудить с тобой один деловой вопрос, которым, как он полагает, ты уже заинтересовался. - Добрый старый Ловкач-Гарланд, - сказал Мейсон. - Всегда готовый прийти на помощь и уладить щекотливые вопросы... Как ты думаешь, что ему от меня нужно, Делла? - Кое-какая информация, - ответила секретарша. - Довольно странный путь он выбрал для этого, - ответил Мейсон. - Гарланд принадлежит к той категории людей, которые подслушивают телефонные разговоры, покупают свидетелей, делают... Ну, ладно, Делла, пригласи его. Посмотрим, что он хочет нам сказать. Через минуту Делла Стрит ввела в кабинет Мейсона высокого тощего Гарланда. - Мистер Мейсон? - осведомился тот глубоким низким голосом. - Прошу садиться, - пригласил его адвокат. - Вы знаете, кто я и для чего сюда пришел? Мейсон поднял брови. - Не будем играть в кошки-мышки друг с другом, мистер Мейсон. Время работает против нас, поэтому не лучше ли быть друг с другом совершенно искренними? - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Я вас слушаю. - Уже много-много лет я работаю в гловервиллской "Спринг-компани" в качестве человека, призванного улаживать общественные конфликты, касающиеся как деловых, так и частных вопросов. Мейсон кивнул. - И вот сейчас к вам обратилась одна женщина, которая мне очень и очень нужна. Вы ее спрятали и думаете, что я не знаю, где она находится? - Предположим... - Она находится в многоквартирном доме "Розали", в квартире тринадцать. Она записалась там под именем Элен Смит. Но на самом деле ее зовут Элен Калверт. Я не очень хорошо обошелся с ней лет двадцать тому назад и жалею об этом. Сейчас я уже в этом раскаиваюсь, но часто человек поступает не так, как он хочет, особенно если работает в крупной фирме... - Вы работали в крупной фирме? - В самой крупной в городе... - В какой именно? - В фирме, которой руководил Эцекил Хаслетт. Это был суровый человек старой школы, и я старался делать свою работу как нельзя лучше. Эцекил хотел, чтобы его фирма пользовалась лучшей репутацией в городе, и я делал все, чтобы поддерживать эту репутацию. Если, например, у кого-то из работников фирмы были неприятности, скажем, вел машину, находясь в нетрезвом состоянии, я должен был сделать все, чтобы замять дело. И так далее... И вот однажды в беду попала девушка. Хорошо, что под рукой оказался старина Гарланд. Я дал ей тысячу долларов в качестве оплаты за оскорбленные чувства, обеспечил работу в одном из городов и посадил ее на автобус, вручив билет... - Именно о ней вы говорили в начале нашего разговора? - спросил Мейсон. - Нет... Я вообще... подобных дел было довольно много, и я действовал в этих случаях по шаблону. А девушка, о которой я говорил, вначале была любовницей молодого Хаслетта. Дело у них зашло довольно далеко и девушка оказалась беременной. Не забывайте, что это было почти двадцать лет назад. Она почувствовала себя опозоренной, но отказалась сделать те вещи, которые считались само собой разумеющимися в те времена. - Чего же она хотела? - Я сам не знаю, чего она хотела. Тогда я считал, что она хотела женить на себе молодого Хаслетта и родить ребенка. Но теперь я понял, что она просто-напросто была страшно напугана и сама не знала, чего хочет. Как бы то ни было, я поступил точно так же, как поступал всегда в подобных случаях. Я отослал молодого Хаслетта на длительный срок в Европу, чтобы никто не знал, где его можно найти. После этого я послал девушке тысячу долларов стодолларовыми купюрами в простом чистом конверте. Конечно, подними она шум, я бы не сознался, что послал ей эти деньги, а она не смогла бы ничего доказать. Такой ход всегда давал положительный результат. Вначале девушки проявляют недовольство, но потом подходят к вопросу чисто практически и успокаиваются. Садятся в уголок и начинают пересчитывать эту тысячу долларов. И на эти деньги они многое могут сделать, если у них есть практическая сметка. Редко кто платит за аборт более четырехсот долларов, так что у них остаются еще чистыми шестьсот. Это дает им возможность прожить несколько месяцев где-то в другом месте, а потом вернуться в отчий дом, предварительно придумав какую-нибудь историю. Иногда они даже успевают за это время подыскать себе нового друга и возвращаются домой, чтобы познакомить его с родителями или даже выйти за него замуж. - Но в данном случае этот вариант не сработал? - спросил Мейсон. - Не сработал. И я не мог понять, что случилось. Но я знаю теперь, где находится эта женщина и хочу поговорить с ней. Вы ее припрятали, но я все равно переговорю с ней, это лишь вопрос времени. - Вы уверены в этом? - спросил Мейсон. - Еще как уверен! - ответил Гарланд. - Хаслетт погиб в море. И если у него есть ребенок, он получит наследство. Если же наследника не окажется, то все перейдет к его сводным братьям. Эти-то братья и ищут след Элен Калверт, пытаясь выяснить, что же было на самом деле. Я - работник этой фирмы и могу работать и на братьев, и на наследника. Мне все равно, на кого я работаю. Я просто выполняю свои обязанности. Но, разумеется, я хочу знать, каково же действительное положение вещей, чтобы довести это дело до удовлетворительного конца. - Что же конкретно вы хотите от меня? - спросил Мейсон. - В это дело втянуто много людей, - ответил Гарланд. - И у всех этих людей разные стремления. Сводные братья, представленные адвокатом Дунканом Ловеттом, хотят доказать, что внебрачного ребенка не было. В этом случае они унаследуют состояние Хаслетта, и мне придется три года работать на братьев, прежде чем я смогу уйти на пенсию. Поэтому вы должны понять, мистер Мейсон, что я не хочу делать ничего, что могло бы пойти вразрез с желаниями братьев. С другой стороны, давайте предположим, что внебрачный ребенок все-таки был. И тогда этому ребенку должно, согласно завещанию, перейти все состояние. Ему сейчас уже должно быть девятнадцать, и он может стать хозяином фирмы. Это ставит меня в затруднительное положение. - Поэтому вы и пришли ко мне? - спросил Мейсон. - Да, - ответил Гарланд. - Вы знаете, что я связан профессиональной этикой и не могу поделиться с вами какими-нибудь сведениями? - Да, я знаю о профессиональной этике и понимаю, что вы не можете дать мне информацию. Но я знаю и о том, что вы не вчера родились, а поскольку факты знаете только вы... В этот момент резко зазвонил телефон, номер которого был известен только Полу Дрейку и Делле Стрит. Делла Стрит вопросительно посмотрела на Мейсона. Адвокат кивнул и сказал: - Я сам сниму трубку, Делла. - Подойдя к телефону, он снял трубку и спросил: - В чем дело, Пол? - У моей сотрудницы неприятности, - ответил Дрейк. - Конкретнее. - Адвокат по имени Ловетт и какая-то женщина обманом проникли в квартиру, где она остановилась. - Черт побери! - выругался Мейсон. - Я же категорически приказал ей никого к себе не впускать. - Они очень умно все обставили, - сказал Дрейк. - Постучали в дверь. Моя оперативница приоткрыла дверь на цепочке, перед дверью стояла женщина, а позади нее был мужчина с ящичком в руке, в котором якобы находились рабочие инструменты. Женщина сказала, что ее комнаты находятся этажом ниже и у нее начинает протекать потолок. Причину, видимо, нужно искать в ванной. Они якобы должны все проверить и ненадолго перекрыть воду. Моя сотрудница попалась на удочку и не проверила все это по телефону у администрации, а просто открыла дверь и сказала: "Войдите!" Мужчина вошел и опустил ящичек на пол. В нем лежали портфель и газеты. Он вынул из ящичка портфель и сказал: "Ну, я теперь, моя дорогая, вы мне должны ответить на несколько вопросов. Если вы будете искренни, все будет хорошо. Если же солжете, у вас будут серьезные неприятности." - А дальше? - Моя работница отказалась отвечать и попросила их уйти. Но они до сих пор сидят там. Вот она и интересуется, должна ли она вызывать полицию или сделать что-нибудь еще? - Позвони ей и скажи, чтобы она ничего не предпринимала до моего приезда, - ответил Мейсон. - Мы там будем через двадцать минут. И она может сказать этим людям, что за нее будет отвечать адвокат Мейсон. Возможно, это их напугает и они уберутся подобру-поздорову. Если же нет, то мы решим все на месте. - Мейсон повесил трубку и сказал Делле Стрит: - Захвати блокнот, Делла, мы едем. - После этого адвокат взглянул на Гарланда. - Хорошо, мистер Гарланд. Вы знаете многоквартирный дом "Розали". Там живет женщина по имени Элен Смит, и кое-какие люди вломились без разрешения в ее квартиру. - Это, наверное, Дункан Ловетт, - ответил Гарланд. - Он умен и настойчив. - Верно, - сказал Мейсон. - Если хотите, поедем вместе. Мне нужно иметь свидетеля. - Не забывайте, что я - заинтересованное лицо. - Да, да, вы - заинтересованное лицо, но вы не будете лжесвидетельствовать перед судом и не будете искажать факты. Мне кажется, вы честный человек. - Хорошо, мистер Мейсон, поскольку мы уже раскрыли карты, хочу вам сказать, что постараюсь быть честным, но я хитер и буду лоялен к людям, интересы которых представляю. Мейсон усмехнулся. - Я тоже достаточно хитер... Поехали! - Джермен Дейтон уже следит за "Розали-апартментс", - сказал Гарланд. - Вот и отлично! Захватим и его. Чем больше свидетелей, тем веселее. Вы можете ехать с нами в моей машине. Я тороплюсь. Гарланд поднялся. - Я готов! - сказал он. 7 Мейсон остановил машину перед "Розали-апартментс" и вышел из автомобиля. Оба спутника последовали его примеру. В руке Деллы был портфель с блокнотами и шариковыми ручками. Стивен Гарланд быстро огляделся. - Дейтон вон там! - сказал он. - Вы его подождете? - Подождем, - ответил Мейсон. Гарланд сделал знак Дейтону. Коренастый частный детектив открыл дверцу машины и сошел на тротуар. Мейсон подошел к нему: - Мы собираемся подняться наверх, мистер Дейтон. Хотите пойти с нами? Тот мгновение колебался, потом сказал: - А почему бы и нет? - Я полагаю, - сказал Гарланд, - что дело принимает совершенно другой поворот. Так что каждый из нас, видимо, пойдет своим путем. - Мне это подходит, - ответил Дейтон. Все четверо вошли в дом и поднялись к квартире, где под именем Элен Смит жила сотрудница Пола Дрейка. Мейсон постучал в дверь. Вскоре дверь приоткрылась на два дюйма, и в ней показалось лицо оперативницы. Убедившись, что пришли именно те, кого она ожидала, она распахнула дверь. - Входите! - сказала она. - Меня зовут Перри Мейсон, - представился адвокат присутствующим. - Вместе со мной Стивен Гарланд и Джермен Дейтон. Это моя секретарша Делла Стрит. Навстречу Мейсону быстро поднялся мужчина лет пятидесяти с темными глазами и острым носом. - Сочту за честь познакомится с вами, мистер Мейсон, - сказал он. - Меня зовут Дункан Ловетт, я адвокат из фирмы "Ловетт, Прайс и Максвелл". В данном случае я представляю интересы Брюса Джаспера и Нормана Джаспера - сводных братьев Хармена Хаслетта, погибшего при трагических обстоятельствах некоторое время назад. Я расследую дело о мошенничестве. Я знаю вашу репутацию и выдающиеся способности, и надеюсь, что вы не дадите вовлечь себя в какую-нибудь авантюру. И я, конечно, очень рад, что эта женщина позвонила вам по телефону и попросила приехать. Джентльменов, которые приехали вместе с вами, я знаю, а с мисс Стрит рад познакомиться. Позвольте представить также мою спутницу. Это Максин Эдфилд. Она живет в Гловервилле и она моя клиентка. Я уже неоднократно представлял ее интересы в ряде дел. А теперь мы присядем, и мисс Эдфилд расскажет нам свою историю. И мне кажется, когда она закончит, положение полностью прояснится, и мы с вами станем хорошими друзьями. Максин Эдфилд, женщина лет сорока, с серыми пронзительными глазами, тонкими губами и агрессивными манерами сказала резким металлическим голосом: - Здравствуйте! - Расскажите нам вашу историю, - попросил ее Ловетт. - Всю? - Всю. Максин Эдфилд начала: - Я веду трудовую жизнь... Мейсон одобряюще улыбнулся. - Так же, как и я, - сказала Делла Стрит с очаровательной улыбкой. - Я всегда вела трудовую жизнь, - продолжала Максин Эдфилд, - и у меня не было возможности закончить курсы стенографии или получить необходимое образование. Сперва я работала официанткой, потом дослужилась до должности кассира в одном из кафе Гловервилла. Это хорошая должность. - А как же вы оказались здесь? - поинтересовался Мейсон. - Прилетела на самолете вместе с мистером Ловеттом. Он адвокат и занимается делами хозяев гловервиллских кафе. Вот он и сделал так, чтобы я могла прилететь сюда вместе с ним. - Давайте лучше перейдем к делу, - вмешался Ловетт. - Расскажите мистеру Мейсону все, что вы знаете, Максин. Когда вы впервые встретились с этой женщиной, которая нам сейчас представилась как Элен Смит? - Я знала ее раньше, лет двадцать назад. Еще до того, как она получила первый приз на конкурсе красоты. - Вы хорошо ее знали? - Довольно хорошо. - Вы говорите сейчас о той женщине, которая сидит передо мной? - спросил Мейсон. - Да. - Как ее зовут? - спросил Ловетт. - Элен Калверт. - Вы действительно хорошо знали ее? - Очень хорошо. Время от времени мы с ней встречались. Она имела обыкновение обедать в том кафе, где я работала. И когда у меня было мало работы, я даже подсаживалась к ней, и мы болтали. - Вы виделись с ней только в кафе? - спросил Ловетт. - Мы познакомились в кафе, а потом подружились и стали приглашать друг друга в гости. Она была очень красивой девушкой, только несколько высоковатой, и я научила ее, как она должна держаться. "Дорогая, - сказала я ей, - подними свою голову и держи ее всегда высоко поднятой. Не бойся казаться даже выше, чем ты есть на самом деле. Большинство высоких девушек делают себе гладкую прическу, чтобы уменьшить рост, а ведь мужчины любят высоких девушек". Она, правда, ответила мне, что стесняется своего роста и что ей неудобно танцевать с мужчинами, которые ниже ее. - Приступайте лучше к эмоциональной части вашего рассказа, - сказал Ловетт. - Расскажите о ее любовных делах. - О каких именно? - Вы же знаете, о каких. - Вы имеете в виду ее связь с Хаслеттом? - Да, - ответил Ловетт. - Ну, она получила какое-то место в "Спринг-компани", и молодой Хаслетт заметил ее. То есть тогда он был молодым. Ему, наверное, было тогда года двадцать два, а Элен восемнадцать. Разумеется, Хармен был завидным женихом. Он только что возвратился из колледжа, где получил хорошее образование, и должен был обосноваться в родном городе, чтобы продолжать дело отца. Элен несколько раз встречалась с Хаслеттом. Они, кажется, очень остерегались огласки, ведь отец Хармена пришел бы в негодование, если бы узнал, что его сын встречается с простой работницей фирмы. Эцекил Хаслетт принадлежал к той категории самодовольных людей, которые редко позволяют себе улыбаться. Не думаю, что он был счастлив в личной жизни... - По существу, говорите по существу! - перебил ее Ловетт. - Ну, я и говорю, что отношения между Элен и Харменом становились все более близкими, а потом молодой Хаслетт понял, что из этого может выйти и пошел на попятный. Вот тогда Элен и пришла ко мне за советом. Она сказала, что, возможно, была с Хаслеттом слишком доступной, что он все еще ласков с ней, когда она рядом, но, тем не менее, уже начинает отдаляться от нее... Ну, вы сами понимаете... - Продолжайте, - сказал Ловетт. - Вот Элен и рассказала мне, что попытается женить его на себе, сказав что забеременела. Я не советовала ей начинать такую аферу. Но она ответила, что не все в ее жизни получается так, как она хотела бы, а... - Все это наглая ложь! - воскликнула оперативница Дрейка. - Спокойно, спокойно! - сказал Мейсон. - Прошу вас, Элен, не говорите ничего. Давайте просто выслушаем. - Продолжайте, - сказал Ловетт. - Но выражайте свои мысли поделикатней. Это юридический вопрос, и мы не можем себе позволить никаких неприятностей. - Хорошо, - сказала Максин. - Короче говоря, она сообщила ему, что беременна. - Она на самом деле была беременна? - О, боже ты мой! Конечно нет! - Вы уверены? - Уверена. - И что случилось потом? - Она хотела, чтобы он женился на ней. Разыграла из себя невинную девочку, сказала ему, что отныне ее жизнь разбита и что лишь одним способом можно исправить дело. - И дальше? - Хармен Хаслетт испугался. Побоялся, что об этом узнает отец и обратился к человеку... Кажется, к вам, мистер Гарланд? Гарланд продолжал безучастно сидеть в кресле. - Молодой Хаслетт надеялся, что Гарланд найдет врача, который поможет Элен, но тот сказал Хаслетту, что это возможно лишь в крайнем случае, поскольку дело очень щекотливое и может кончиться шантажом. Гарланд, со своей стороны, отправился к Эцекилу и сказал, что, по его мнению, Хармена лучше всего отправить в путешествие по Европе, чтобы тот ознакомился с положением дел на европейском рынке. Я не знаю точно, что Гарланд сказал старику Хаслетту, а чего не говорил, но последнему эта мысль понравилась, и вскоре по городу разнеслась весть, что молодой Хаслетт отправляется в Европу. В это время Элен получила конверт, в котором находилась тысяча долларов. Больше ничего в конверте не было - только тысяча долларов. - Она рассказала вам об этом? И вы видели деньги? - Да, она рассказала мне об этом, и я видела деньги, - ответила Максин. - Элен так же сказала мне, что эту игру она проиграла, но как-никак, а тысяча долларов у нее в кармане. Теперь она уедет куда-нибудь, где ее никто не знает, и начнет свою игру сначала. - Она вам так и сказала? - Так и сказала. - Вот эта женщина? - спросил Ловетт. - Да, эта женщина, - ответила Максин. Ловетт оглядел всех присутствующих и сказал: - К вашему сведению, Максин Эдфилд сделала это заявление в письменном виде, оно хранится у меня. Хотя я не думаю, что кто-нибудь из вас отважится на нечестную комбинацию. Разве, что Элен Калверт, присутствующая здесь, попытается... Или, точнее говоря, сделает смелую попытку... Но я думаю, вы не сделаете этого, моя дорогая, не так ли? Оперативница Дрейка подняла глаза на Мейсона, спрашивая у него совета. - Не говорите ничего, - сказал тот. - Я что, даже не могу отрицать? - Пока нет, - ответил Мейсон. - По совету адвоката вы будете хранить молчание. Дункан Ловетт улыбнулся: - Легко понять, что адвокат попал в затруднительное положение после ваших показаний, Максин. И в связи с этим я считаю дело законченным. - Мне хотелось бы задать мисс Эдфилд несколько вопросов, - сказал Мейсон. - Прошу вас, - сказал Ловетт. - Если вы позволите адвокату снять показания со свидетельницы, - предостерег Ловетта Джермен Дейтон, - ее уже нельзя будут использовать как свидетельницу. - Чепуха! - ответил Ловетт. - Она просто рассказала все, что знает. И она сможет то же самое рассказать и присяжным. А если она не сможет ответить на вопросы адвоката сейчас, то и в качестве свидетельницы ее использовать не будет смысла. Я предупредил, чтобы она говорила правду к ничего, кроме правды, и ей нечего бояться. Не так ли, Максин? - Так, мистер Ловетт. Тот улыбнулся Мейсону. - Прошу вас, задавайте ваши вопросы, - сказал он. Стивен Гарланд вынул пачку сигарет из своего кармана. - Никто не будет возражать, если я закурю? Возражений ни у кого не было. Гарланд закурил и сказал: - Много ли вы собираетесь задавать вопросов, мистер Мейсон? - Нет, совсем немного, - ответил адвокат. - Я буду придерживаться нейтралитета, - сказал Гарланд. - Сяду здесь в уголке, а вы можете разговаривать. - Не обманывайте себя, Гарланд, - сказал Джермен Дейтон, - мы все в этом заинтересованы. - Итак, какие вопросы вы хотите мне задать, мистер Мейсон? - спросила Максин Эдфилд. - Я готова ответить на ваши вопросы. Я всю свою жизнь работала, и я - честный человек. Правда, в жизни моей случались мелкие неприятности, но я всегда зарабатывала себе на хлеб честным трудом. - Очень приятно, - ответил Мейсон. - Я и не собираюсь копаться в вашем прошлом, а всего лишь хочу задать несколько вопросов, чтобы уяснить себе суть дела. - Прошу вас... - Вы рассказали нам, что Элен Калверт получила тысячу долларов и уехала в другое место, где ее никто не знал? - Да. - Откуда вы это знаете? - Она сама мне об этом сказала. - Как вы думаете, зачем она это сделала? - Как зачем? Она была еще молода. Впереди - вся жизнь и масса возможностей. Если бы я получила тысячу долларов, я бы тоже стряхнула со своих подошв пыль Гловервилла, села на ближайший поезд и укатила. - Боюсь, вы не поняли, что я имел в виду, - сказал Мейсон. - Ведь речь не о вас, а о Элен Калверт, получившей первый приз на конкурсе красоты, портреты которой были опубликованы в газетах и журналах, и которая имела право на пробы в Голливуде... - О, понятно, понятно! - перебила его Максин. - Конечно же, весь мир открывался перед ней... И вы полагаете, что ей не было надобности скрываться? - Совершенно верно. - Вы подходите к этому вопросу только с одной стороны. А вы попытайтесь подойти с другой. Элен Калверт гуляла с одним из самых выгодных женихов Гловервилла и, видимо, страсти там накалились до известной степени. А потом он начал остывать к ней, и тогда она решила сделать ход конем - начала трюк со своей беременностью, чтобы посмотреть, какой это даст эффект. Но трюк этот не сработал. С другой стороны, она успела побывать в Голливуде, на пробах. Она надеялась добиться там успеха, но вместо этого попала в такое положение, когда говорят: "Вы нам не звоните. Когда вы понадобитесь, мы вам сами позвоним". Короче говоря, не вышло здесь, не вышло там, а у такой девушки как Элен есть гордость. Тем более, что пока Хаслетт гулял с ней, его чувства были довольно сильными, а когда он уехал в Европу, чувства его, естественно, стали быстро остывать. - Вы считаете, что Элен знала об этом? - спросил Мейсон. Максин рассмеялась: - Она же сидит позади вас! Почему вы не спросите у нее самой? Конечно, она знала об этом. Горе всех ловкачей-адвокатов как раз и заключается в том, что они слишком хорошо знают законы, но плохо знают женскую психологию. Они недооценивают женщин. - Почему же вы считаете, что она знала об этом? - Потому что она сама мне об этом говорила. - Вы хорошо знали ее? - Конечно, хорошо. Постороннего человека в любовные дела не посвящают и не делятся с ним своими аферами. - Я, конечно, понимаю, что вы не были для нее посторонним человеком, - ответил Мейсон, - но я бы хотел знать, действительно ли хорошо вы ее знали. - Ну, я знала ее так хорошо, как вообще одна девушка может знать другую. - И вы утверждаете, что женщина, сидящая сейчас рядом со мной - это Элен Калверт? - Да, это она! - заявила Максин Эдфилд. - Только не пытайтесь отрицать это. За это время она, конечно, изменилась, но это все та же Элен Калверт. - И именно эта женщина рассказывала вам об афере, которую собиралась совершить по отношению к Хармену Хаслетту, заявив ему, что она забеременела? - Да, это она! - повторила Максин. - И даже если она задумает отрицать это, ей это не поможет. - Минутку, минутку! - вмешался Дункан Ловетт. - Идентификация этой женщины в данный момент не входит в наши задачи. Она ведь и сама этого не отрицала. - В ситуации подобного рода, - сказал Мейсон, - вопросы, связанные с проверкой памяти свидетеля, никогда не помешают. - Все это понятно, - заметил Ловетт, а потом недовольно добавил: - но это уже больше похоже на допрос в суде. Только не подумайте, что я критикую ваши действия, мистер Мейсон. Просто ваша репутация в обстоятельствах подобного рода... Как вам сказать... В общем в подобных ситуациях вы действуете всегда очень ловко и неожиданно. - На судебном процессе ловкости недостаточно, чтобы выиграть дело. А допрос часто необходим для того, чтобы выяснить, говорит человек правду или лжет. Ловетт саркастически рассмеялся. - Так пишется только в книгах по юриспруденции. А на самом деле - и все мы это отлично знаем - допрос адвоката нужен лишь для морального удовлетворения. Когда вы убеждаетесь, что свидетель говорит правду, вы переходите к следующему этапу: пытаетесь его запутать и поставить его показания под сомнение. - Вы считаете, что я способен на такое? - спросил Мейсон. - Не будем касаться личностей, - предложил Ловетт. - Итак, продолжайте ваши вопросы или как вы их там называете. - У меня просто возникли сомнения относительно памяти свидетельницы, - сказал Мейсон. - Мне кажется, что спустя двадцать лет нельзя с такой уверенностью идентифицировать личность человека. - Чепуха! - ответил Ловетт. - Насколько я понимаю, вы хотите потратить немало времени на идентификацию личности. - Да нет, совсем немного... Вы разрешите задать мисс Эдфилд еще один вопрос?.. Мисс Эдфилд, вы, кажется, уверены во всех своих показаниях, как и в опознании этой женщины? - Абсолютно так же! - И если окажется, что вы ошиблись в идентификации личности, то можно считать, что и все другие ваши показания в известной степени сомнительны? - Минутку, минутку! - внезапно сказал Ловетт, поднимаясь на ноги. - Что это за фокусы? - Вы возражаете против ответа на этот вопрос? - спросил Мейсон. - Мне не нравится формулировка вашего вопроса. Мне не нравится и то, что... Максин, вы уверены, что перед вами Элен Калверт? - Конечно! - Уверены? - переспросил Ловетт. - Да, уверена. И этому человеку не переубедить меня в том, что это не Элен Калверт. Я ее хорошо знаю, и я знаю также, чего добивается этот человек. Он пытается доказать, что если я ошиблась в опознании Элен Калверт, то я могла бы ошибиться и во всех других фактах. Ловетт взглянул на оперативницу Дрейка, потом снова на Максин Эдфилд и медленно сел в кресло. - Я вас правильно понял? - спросил Мейсон. - Вы согласны с моей формулировкой? Если вы ошиблись в идентификации этой женщины, то могли ошибиться и в другом? - Это - Элен Калверт, господин адвокат, - ответила Максин. - И все, что я рассказала о ней - сущая правда. Мейсон повернулся к женщине. - Скажите нам, пожалуйста, ваше настоящее имя и род занятий. - Вы этого хотите? - спросила оперативница. - Да, я этого хочу, - ответил Мейсон. - Мое настоящее имя Джесси Алва, - сказала она. - И я работаю по лицензии в качестве частного детектива в "Детективном агентстве Дрейка". Недавно я, по просьбе мистера Мейсона, зашла в его контору, пробыла там несколько минут, а затем покинула ее и приехала в эту квартиру. Она арендуется "Детективным агентством Дрейка"... Вы хотите, чтобы я сказала еще что-нибудь, мистер Мейсон? - Нет, спасибо. Этого достаточно, - ответил адвокат. Ловетт снова вскочил с кресла. - Это настоящий обман! - закричал он. - Это не обман. Просто это не то, чего вы ожидали. Вы разочарованы результатом моего допроса, но тут уж я ничего не могу поделать. - Он лжет! - воскликнула Максин Эдфилд. - Все они лгут. Не давайте им запутать себя, мистер Ловетт. Эта женщина - Элен Калверт! - У вас есть с собой служебное удостоверение, мисс Алва? - спросил Мейсон. Оперативница кивнула, достала удостоверение личности с фотокарточкой, права водителя и лицензию частного детектива. Дункан Ловетт внимательно изучил все документы, задержал свой взгляд на фотографии, сравнивая ее с оригиналом. Потом медленно сложил документы и вернул их владелице. Джермен Дейтон сказал: - Я предупреждал вас, Ловетт! Вы дали свободу этому человеку, и он перевернул все вверх дном. - Это ловушка! - в свою очередь воскликнула Максин. - И это еще ничего не доказывает. Элен Калверт, уехав из Гловервилла, могла взять другое имя и назваться Джесси Алвой... и пойти работать частным детективом... Разве не так? Ее документы - еще не доказательство! Дункан Ловетт сказал озабоченным тоном: - Многое зависит от того, Максин, насколько вы сами уверены в том, что это - Элен Калверт. - Конечно же Элен Калверт! Я ее узнала. Она не сильно изменилась. По-прежнему ходит с высоко поднятой головой. Ловетт промолчал и задумался. Джермен Дейтон спросил: - Ну, а что скажете вы, Гарланд? Тот усмехнулся. - Я предпочитаю не вмешиваться. Но скажу, что в какой-то мере ответственен за результат этой беседы. Я допустил фатальную ошибку, недооценив соперника. Идентификацию личности мы провели лишь на основании фотографии двадцатилетней давности и словесного описания. Сейчас, когда я вспоминаю, что мы следили за этой женщиной, когда она вышла из конторы Мейсона, я начинаю понимать, что все это оказалось чересчур легким. А когда ты имеешь противником такого человека, как Перри Мейсон, легко быть не может. - Значит, вы считаете, что это не Элен Калверт? - спросил Дейтон. Гарланд рассмеялся и сказал: - Если она - Элен Калверт, то я - Наполеон Бонапарт. - Вам так легко не удастся лишить меня моих денег! - вскричала Максин Эдфилд. - Говорю я вам - это Элен Калверт. Мейсон многозначительно посмотрел на Деллу Стрит, которая стенографировала разговор. - Что вы имеете в виду, говоря о ваших деньгах, Максин? - Ловетт собирался заплатить мне... - Заткнитесь! - набросился на нее Ловетт. - Глупая баба! Нужно уметь держать свой язык на привязи! Максин Эдфилд замолчала. - Ты записала этот диалог, Делла? - спросил Мейсон. - Слово в слово, - ответила Делла Стрит. Мейсон улыбнулся: - Что ж, я думаю, нам больше нечего здесь делать. - Минутку, минутку! - заговорил Ловетт. - Я не хочу, чтобы эта последняя реплика была истолкована превратно. Я согласился уплатить Максин издержки, которые она понесла, приехав сюда, а также по сто долларов за каждый день, проведенный здесь. Но ее показания я не собирался оплачивать. Мейсон вежливо произнес: - Тем не менее, мне кажется, что мою последнюю фразу лучше оставить в силе и закончить на этом нашу дискуссию. Что касается вас, мисс Алва, то вы можете сообщить Полу Дрейку, что выполнили работу, которая от вас требовалась, и можете освободить квартиру. Мне остается лишь поблагодарить вас за помощь. - Мейсон поднялся, подошел к двери, открыл ее и сказал с улыбкой: - Всего хорошего, господа! 8 Мейсон и Делла Стрит поднялись на лифте и пошли по коридору в сторону своего офиса. - Может быть, зайдем по пути к Дрейку? - спросила Делла. Мейсон покачал головой: - Нет, Пол получит отчет от своей оперативницы Джесси Алва и поймет, что с его стороны дело закончено. - И с нашей стороны - тоже? Мейсон улыбнулся: - Во всяком случае сегодняшняя сцена была драматичной. - Помнишь, как-то на суде было подобное? - рассмеялась Делла Стрит. - Никогда не забуду лица окружного прокурора, который заявил, что ожидал большего от твоего допроса, а потом понял, что ты заманил его в ловушку. Мейсон задумчиво сказал: - Имей в виду, Делла, ошибка Максин Эдфилд в идентификации личности Элен Калверт совсем не значит, что и остальные ее показания были неверны. - И тем не менее, ты дал ей понять, что ставишь под сомнение все ее слова, - сказала Делла. - Это только одна сторона медали - ответил Мейсон, вставляя ключ в замочную скважину. - Самое главное, что она призналась в получении денег за свои показания, - адвокат открыл дверь и пропустил секретаршу вперед. - Конечно, не исключено, что Максин Эдфилд рассказала правду. Ей очень хотелось оказать услугу Ловетту, И так как тот уверил ее, что речь пойдет именно об Элен Калверт, то она ни минуты не сомневалась, что перед ней - подруга ее юности. - Герти еще работает, - сказала Делла Стрит. - Наверное, лучше предупредить ее, что ты у себя в кабинете. Она подняла трубку и сказала: - Мы вернулись, Герти. Если кто-нибудь... Что? Что? О, Господи! Подожди, пожалуйста. Делла повернулась к Мейсону и сказала: - Настоящая Элен Калверт ждет тебя в приемной. - Черт возьми! - вырвалось у Мейсона. - Хороший денек, ничего не скажешь. - Ты считаешь, что Гарланд и Дейтон все еще следят за нашей конторой? - спросила Делла Стрит. - Вряд ли они считают меня способным на такую глупость, - ответил Мейсон. - И вряд ли они считают Элен Калверт настолько неосторожной, что она сама отважится приехать ко мне по собственной инициативе. Что ж, Делла, посмотрим, что из всего этого получится... Скажи Герти, чтобы она пригласила ее ко мне. Делла передала просьбу Мейсона по телефону, и через несколько секунд Элен Эддар вошла в кабинет адвоката. - Прошу меня простить, мистер Мейсон, - начала она. - Но я просто вынуждена была повидать вас. Я изменила свое решение. - И выбрали для этого самый неподходящий момент, - сказал Мейсон. - Прошу садиться. - Почему вы так считаете? - спросила посетительница. - Насколько я понимаю, вы знаете о том, что Хармен Хаслетт погиб в море. И сейчас Стивен Гарланд и Джермен Дейтон прибыли сюда только с одной целью: разыскать вас. Они знают, что вы побывали в моей конторе, и они полагают, что вы можете появиться у меня еще раз. Специально для того, чтобы сбить их со следа, я нанял оперативницу, дал ей соответствующие инструкции и пустил их по следу, сейчас мы как раз вернулись из квартиры, где произошла довольно драматичная сцена. Адвокат по имени Дункан Ловетт привез с собой из Гловервилла свидетельницу, некую Максин Эдфилд, которая, опознав в этой женщине вас, сообщила, что вы по дружбе рассказывали ей о своей любовной связи с Хаслеттом, и о том, что вы забеспокоились, когда Хаслетт начал охладевать по отношению к вам и решили привязать его к себе, сказав, что забеременели. После этого Хаслетт, следуя указаниям Гарланда, внезапно уехал в путешествие по Европе. Она также сообщила, что Гарланд послал вам тысячу долларов стодолларовыми купюрами, и получив их вы решили уехать из Гловервилла и начать новую жизнь. Еще она сказала, что вы никогда не были беременной и весь этот трюк был проделан ради того, чтобы заставить Хаслетта жениться на вас... - Зачем она так нагло солгала, эта маленькая... - Только не волнуйтесь, - сказал Мейсон. - Я рассказываю все это только для того, чтобы вы знали об этом. А потом мы с вами все это обсудим... Итак, Максин Эдфилд опознала вас в нанятой мной оперативнице. Женщина похожа на вас и к тому же получила от меня инструкции, как ей необходимо держаться. Результат был довольно неожиданный. Максин заявила, что рассказала только правду. Утверждала она и то, что оперативница - это вы, Элен Калверт, которая когда-то была ее подругой, поверявшей ей все свои тайны. А потом, когда выяснилось, что опознание личности ею было произведено неверно, все другие ее показания тоже потеряли значение... И вот теперь вы приходите в мой офис. Если Гарланд и Дейтон все еще продолжают следить за моей конторой, в надежде, что здесь появитесь вы, они вас наверняка опознают. - Ну и пусть! - заявила она. - Я больше не намерена скрываться. Я буду бороться. - Бороться? - спросил Мейсон. - За что бороться? - За два миллиона моего сына. - Это что-то новенькое, - заметил Мейсон. - Женщина имеет право изменить свое намерение. - А что именно заставило вас это сделать? Элен Эддар открыла сумочку и вынула оттуда газетную вырезку. - Это статья из "Гловервиллской газеты", - сказала она. Мейсон взглянул на заголовок: "Недвижимое имущество Хаслетта оценивается в два миллиона долларов". - Разве вы этого не знали раньше? - спросил он, подняв глаза на собеседницу. - Нет... Я знала только, что Хармен Хаслетт был главой фирмы и главным держателем акций, но я не думала, что дело за двадцать лет может так вырасти. Судя по всему, это сейчас довольно крупная фирма. - Вы понимаете, чем это может обернуться для вас? - спросил Мейсон. - Если вы будете претендовать на наследство, вас обвинят в обмане и лжесвидетельстве, имя вашего сына будет склоняться в суде и... Он знает, что вы его настоящая мать? - Сейчас уже знает, - ответила она. - Я говорила с ним. Объяснила ему все как есть, и это оказалось много легче, чем я думала, потому что женщина, которую он считал своей матерью, часто бросала ему в лицо реплики, вызывающие известные подозрения. Мейсон задумчиво посмотрел на нее. - Возможно, что вы очень ловкая женщина, - наконец сказал он, - которая работает вместе с молодым человеком - ведь миллионы Хаслетта стоят этих трудов. - Значит, вы считаете меня авантюристкой? Мейсон задумчиво сказал: - Я просто не знаю, что и думать. Это дело получается чересчур драматичным и странным. И в данный момент я не могу ничего утверждать, только высказываю свои сомнения. И не забывайте, что я вас больше не представляю как адвокат. Вы сами отказались от моих услуг, а сейчас пришли ко мне с довольно сложным планом. Вот я и высказал вам свои сомнения. - Я не могу укорять вас за это, мистер Мейсон, - ответила она. - И понимаю теперь, что вела себя глупо. Я должна была во всем положиться на вас. - Хорошо, - сказал Мейсон. - В таком случае расскажите мне, как все было на самом деле. И имейте в виду, что я выслушаю вас не как ваш адвокат, а как человек, который должен решить, сможет он стать вашим адвокатом или нет. Итак, что в вашем рассказе было правдой? - Все... все, что я вам рассказывала - правда! - воскликнула она. - Просто кое-что я утаила от вас. - У вас был сын? - Я приехала сюда почти двадцать лет назад, - начала она. - Беременная и в отчаянном положении, но с кое-какими деньгами. Работать в прежней должности я не могла, так как у меня не было рекомендации. Поэтому мне оставалось идти либо в прислуги, либо в няньки. Я поместила объявление в газете и на него откликнулась некая миссис Байрд. Я отправилась к ней и переговорила. У них не было большого достатка, но у мистера Байрда была хорошая репутация, и он имел постоянное место работы. Детей у них не было. Я начала работать у них, и спустя некоторое время миссис Байрд заметила, в каком положении я нахожусь. Мне пришлось поделиться с ней своими невзгодами, и я сказала, что буду работать у них до тех пор, пока способна на это. А потом отправлюсь в дом для незамужних матерей и там разрешусь от своего бремени. Она отнеслась ко мне дружелюбно и с сочувствием. Спросила, думала ли я об аборте, и я ответила, что думала, но отказалась от этой мысли. В тот день мы больше ни о чем не говорили, но несколько дней спустя она снова вернулась к этой теме и сказала, что долго обсуждала этот вопрос со своим супругом, и они пришли к выводу, что смогли бы усыновить моего ребенка, но некоторые юридические положения препятствуют этому. И вот миссис Байрд нашла выход из положения. Она расскажет своим друзьям и знакомым, что забеременела. Мистер Байрд останется в Лос-Анджелесе и будет продолжать работать, а мы отправимся в Сан-Франциско. В больнице я запишусь под именем Белинды Байрд и рожу своего ребенка, которого зарегистрируют как ребенка Белинды Байрд и Августа Лерса Байрда. Вот, собственно, и все, что нам предстояло сделать. Через некоторое время после рождения ребенка мы вернемся домой, я останусь работать у них, а они будут воспитывать моего ребенка как своего собственного. Единственное, о чем они просили меня, это никогда и никому не рассказывать правды. Мейсон задумчиво посмотрел на женщину. - Почему вы изменили свое намерение и что вы хотите от меня? - Все очень просто - я узнала, что наследство Хаслетта оценивается в два миллиона долларов, и что у него нет никаких других родственников, кроме моего сына. - Для себя лично вы ни на что не претендуете? - спросил Мейсон. - У меня нет на это никаких законных оснований. - Из прежних наших разговоров я понял, что вы хотите, чтобы ваш сын избрал свой собственный путь, и что вы, как вы сами выразились, никогда ничего не скажете ему о его отце. А сейчас вы полностью изменили свое мнение. - Я очень много думала над всем этим. Еще несколько дней назад я мечтала о том, чтобы его отец выплачивал алименты скажем, двести-триста долларов в месяц, а теперь я узнала, что мой сын может получить большое состояние. - Все эти факты и ваши слова настраивают меня на скептический лад, - заметил Мейсон. - Я могу доказать, что все мои слова - истинная правда, - сказала она. Мейсон подался вперед в своем кресле. - Очень интересно, - сказал он. - Каким же образом вы можете доказать это? Если речь пойдет о его приемных родителях... - Нет, их уже нет в живых. Они погибли в автомобильной катастрофе. - В таком случае, как же вы сможете доказать свои слова? - У меня есть свидетельница - медсестра из больницы в Сан-Франциско. - Вы считаете, что медсестра может помнить события двадцатилетней давности? Ведь она имела дело с тысячами и тысячами новорожденных. - Вы считаете это полностью невозможным? - Откровенно говоря, да. - В таком случае я расскажу вам подробности, и вы поймете, что это не так уж невозможно. Эта сестра начала работать в больнице как раз в тот день, когда меня туда поместили. Не забывайте, что я записалась под именем Белинды Байрд и, естественно, сказала, что мне двадцать девять лет, то есть назвала возраст миссис Байрд. А мне в то время было только девятнадцать. Никого не заинтересовала эта деталь, и только медсестра обратила внимание на несоответствие в возрасте. Как бы то ни было, она подумала, что в документах ошибка, и пришла ко мне, чтобы разрешить этот вопрос. - Как ее зовут? - спросил Мейсон. - Агнес Берлингтон. - Итак, она пришла к вам еще до рождения ребенка? - Да. - И спросила вас, не допущена ли в документах ошибка относительно вашего возраста? - Да. - И что вы ей ответили? - Я ответила, что никакой ошибки нет, просто я выгляжу намного моложе, чем есть на самом деле. - И что она ответила? - Она ответила: "чепуха!" - Это не причина запоминать вас на всю жизнь. - И тем не менее она запомнила. Я уже говорила с ней. - Говорили с ней? - Да. - Где она сейчас живет? - Здесь, в Лос-Анджелесе. Все еще продолжает работать медсестрой. - Когда вы с ней говорили? - Совсем недавно. Эта Агнес Берлингтон чертовски ловка. Своего она не упустит. Так как я лежала в больнице под именем Белинды Байрд и ребенок, который родился, был назван Уайт Байрд, естественно, я вынуждена была назвать точный адрес супругов Байрд, чтобы свидетельство о рождении ребенка было оформлено по всем правилам... Ну так вот, Агнес Берлингтон выждала какое-то время, затем отыскала меня и заявила, что я лежала в больнице под именем Белинды Байрд и ребенок, зарегистрированный на имя супругов Байрд, на самом деле является моим незаконным ребенком. - Зачем ей это было нужно? - спросил Мейсон. - А как вы думаете? Конечно же чтобы получить деньги за молчание. Она оказалась опытной и даже профессиональной шантажисткой. У медицинских сестер вообще очень много возможностей для шантажа, если они хотят этим воспользоваться, а эта Агнес Берлингтон нигде ничего не упускала. - И сейчас она живет здесь, в Лос-Анджелесе? - Да. - Как она живет? - У нее милый домик... Знаете, такой, рассчитанный на две семьи. Когда хочет, работает. У нее отличная машина и много возможностей, чтобы раздобыть деньги, если она будет в них нуждаться. - И сколько же она из вас выкачала? - спросил Мейсон. - Не очень много. У нее есть причины действовать осторожно. Она появляется, просит две-три сотни долларов, потом исчезает на год, а затем появляется снова и просит еще пару сотен. И всегда мила и дружелюбна. - Значит, она помнит вас, - сказал Мейсон. - Еще бы! Кроме того, у нее есть эта... как она называется? Ах, да, тридцатипятимиллиметровая камера, и она снимала меня еще в больнице. Я тогда, правда, ничего об этом не знала, но она сказала мне об этом. - Она показывала вам эту ленту? - Нет. - А вы не думаете, что она вас обманывает? - Нет, мне кажется, что она у нее действительно есть. Мейсон задумчиво сказал: - Вы платили деньги шантажистке, чтобы она хранила вашу тайну, а теперь хотите, чтобы она рассказала правду? - А почему нет? - удивилась Элен Эддар. - Байрды погибли в автомобильной катастрофе. Хармен Хаслетт погиб в море. И мой сын является теперь единственным наследником фирмы и двухмиллионного состояния. Ради сына я готова на все, мистер Мейсон. Уайт очень горевал, когда Байрды погибли, хоть они и оставили ему кое-какие деньги, но все равно он какой-то неприспособленный к жизни, и такое состояние помогло бы ему твердо встать на ноги. - Он может встать на ноги и другим путем, - ответил Мейсон. - Нет, нет, только не Уайт! - ответила она. - Сейчас у него нет никакой почвы под ногами. Поверьте мне, все было бы не так, будь Байрды живы. Но они умерли... Нет, мистер Мейсон, я все обдумала, прежде чем прийти к вам. - Понятно, - ответил тот. - И чего вы ждете от меня? - Я хочу, чтобы вы получили от Агнес Берлингтон показания или как это еще называется. Письменные показания. - Фамилия вашего сына Байрд? - Да. Его зовут Уайт Байрд. Однажды, когда Белинды и Августа не было дома, эта женщина пришла и к нему. Она была с ним мила, рассказала, что работала сестрой в больнице Сан-Франциско, когда он появился на свет, ухаживала за его матерью и хотела бы ее сейчас повидать. Судя по всему, хотела шантажировать Байрдов. - Та самая медсестра? - Да, конечно! Она даже сообщила ему свое имя - Агнес Берлингтон. - И что было потом? - Она расспросила Уайта о его матери. О том, как она выглядит, какая у нее походка, стройная ли она. Уайт ответил, рассмеявшись, что его мать совсем не стройная, а скорее полная. Так они поговорили немного, а потом Агнес ушла... - Вы еще что-то недоговариваете, - сказал Мейсон. - Рассказывайте все. - Я и так вам все рассказываю, - ответила Элен Эддар. - Короче говоря, Агнес стала шантажировать и Байрдов. Она как-то подстерегла мистера Байрда и сказала ему, что служила медсестрой в больнице, когда родился его сын, а потом намекнула, что мать Уайта стройная женщина, и попросила взаймы двести пятьдесят долларов. Байрд дал ей эти деньги. - Ну, и дальше? - Через какое-то время она появилась снова, и опять "заняла" двести пятьдесят долларов. - И сколько же Байрды выплатили ей вообще? - В общей сложности тысячу двести пятьдесят долларов. - Откуда у них такие деньги? И почему они платили? - Платили, - ответила Элен Эддар, - разумеется, против желания. Но у них не было другого пути. - И в течение этого времени вы тоже платили? - Да, я тоже давала ей деньги "взаймы". - И теперь вы хотите с ней поговорить? - недовольно спросил Мейсон. - Да, я платила ей за молчание, а теперь хочу, чтобы она заговорила. Теперь мне нужны ее показания. - Возможно, это какое-то крупное мошенничество, - пробормотал Мейсон. - Что вы имеете в виду? - Ведь вы могли все это выдумать, когда узнали, что после Хаслетта осталось два миллиона... Ну хорошо, мисс Эддар, я поговорю с этой медсестрой. Но предупреждаю вас, что я настроен очень скептически, и мне нужны доказательства. Очень убедительные доказательства. - Она даст вам доказательства, - заверила Элен Эддар. - В таком случае мы поступим следующим образом, - сказал Мейсон. - Мы навестим эту Агнес Берлингтон. И если я сочту, что она говорит правду, я возьму у нее письменные показания. - И эти письменные показания будут действительными даже в том случае, если с ней что-то случится? - спросила Элен Эддар. - Жила же она эти двадцать лет, - бросил Мейсон. - Проживет и еще какое-то время. Но в любом случае ее показания могут быть предъявлены как официальный документ. - И вы сделаете это для меня? - Вы ведь отказались от моих услуг. - Сейчас ситуация изменилась, мистер Мейсон. На многие вещи я смотрю теперь другими глазами. - Это верно, - согласился Мейсон и внезапно спросил: - А что вы скажете о Максин Эдфилд? - В каком плане? - Вы хорошо ее знали? - Очень хорошо. - Вы советовались с ней? - Да... Она на несколько лет старше меня, и я смотрела на нее, как на более опытную подругу. - Вы часто виделись? - Да. - Вы говорили ей о своей связи с Харменом Хаслеттом? - Да. - Говорили, что забеременели? - Да. - Она знала о том, что вы получили тысячу долларов? - Она единственная, кому я рассказала об этом. - А вы не говорили ей, что хотите обмануть Хаслетта, а на самом деле вовсе не беременны? - Конечно, нет! Я же была беременной. У меня был очень неважный вид тогда, и Максин это заметила. Устроила мне настоящий допрос. И в конце концов я ей все рассказала. - А теперь она клянется, что вы не были беременны, и что это был лишь ловкий ход, чтобы женить Хаслетта на себе. - Я знаю. Жизнь не очень-то миловала Максин. Поэтому она готова дать любые показания, лишь бы перед ней положили изрядный куш. Кроме того, когда речь идет о состоянии в два миллиона, можно ждать чего угодно, мистер Мейсон. - Что ж, вы правы, - согласился адвокат. - Значит, Максин заявила, что я хотела женить Хаслетта на себе? - Да. И единственное, в чем я смог ее уличить - это в идентификации вашей личности. Но одно это уже поставило ее в невыгодное положение. Правда, двадцать лет спустя можно и ошибиться. - Так вы поедете со мной повидать Агнес Берлингтон? - Хорошо, - устало вздохнул Мейсон. - Посмотрим, что она нам расскажет. Но еще раз предупреждаю вас, что я не дам своего согласия защищать ваши интересы, пока не уточню кое-какие факты. - Почему? - Потому что человек, обвиненный в преступлении, имеет право на защитника, независимо от того, виновен он на самом деле или нет. Но адвокат, дорожащий своей репутацией, не должен браться за такие дела, где его клиент может позволить себе пойти на обман. - Все это понятно, мистер Мейсон. И если окажется, что я вас обманывала, я не буду просить вас защищать мои интересы. - Я запомню ваши слова, - сказал Мейсон. - И, тем не менее, мне кажется, что ваши слова расходятся с вашими поступками. Я ведь имею все основания полагать, что вы очень ловкая женщина и двадцать лет назад притворились беременной, чтобы женить на себе Хаслетта, но потерпели неудачу. Вы получили только тысячу долларов, уехали из города и нашли работу в другом месте. Но в вашей голове постоянно крутилась мысль, что в подходящее время вы предъявите иск Хармену Хаслетту или заключите с ним какое-нибудь соглашение. Вы подыскали себе подходящую семью - семья Байрдов, которая имела ребенка такого же возраста, в котором был бы и ваш ребенок, если бы он у вас был, и после этого лишь ждали, когда наступит ваш "звездный час". - Но ведь это ваши домыслы, мистер Мейсон! - Конечно. Но такой вариант тоже не исключается. - Это противоречит моей натуре! Неужели вы не можете понять, что человек, проработавший всю жизнь, не способен на такое?! Теперь я уже получила должность старшего продавца в фирме "Френи, Колеман и Свази", в большом городском универмаге... И ко всему прочему, вы еще будете располагать показаниями этой медсестры. - Да, это может явиться самым важным фактором. Конечно, если она скажет правду. - Вы убедитесь, что она говорит правду, как только заговорите с ней. Конечно, она не сознается в том, что шантажировала меня. Но Уайт может показать, что она посещала его, когда Байрды отсутствовали, что она расспрашивала его о Байрдах и просила описать внешность его матери. В то время ему было двенадцать лет, и он хорошо все запомнил. - Вы с ним уже говорили об этом? - Нет, но я уверена, что он помнит, потому что в свое время он рассказывал об этом мне и Байрдам. - Агнес навещала Байрдов? - Только Августа Байрда. - И просила у него денег? - Просила одолжить ей денег. - Байрд давал ей деньги? - Он вынужден был это делать. - А у него были деньги? - Да. - И он давал ей в долг? - Да. - Чеком или наличными? - Она признавала только наличные. - А сейчас Августа Байрда нет в живых? - Да. - Белинда Байрд тоже умерла? - Я же говорила вам, что они погибли в автомобильной катастрофе. - Так, так... Вот, значит, какова ваша история, - сказал Мейсон. - И, судя по всему, никто не может ее подтвердить, кроме вас и этой медсестры. А в противовес вашей версии у нас имеются показания Максин Эдфилд. - Максин - наглая лгунья! - воскликнула Элен Эддар. - К тому же ее подкупили! - Хорошо, мы поедем с вами к Агнес Берлингтон, - сказал Мейсон. - Но предупреждаю вас, я устрою ей настоящий допрос! И если все это ложь и вы выдумали всю эту историю, втянув в нее меня и Уайта Байрда, я все равно об этом узнаю. - А если вы придете к заключению, что это не ложь? - Тогда я соглашусь представлять ваши интересы, - ответил Мейсон. - Но в настоящее время я еще не ваш адвокат. Я просто отправляюсь с вами в дом Агнес Берлингтон для выяснения вопроса. - Когда вы сможете туда поехать? - А как вы думаете, когда лучше? - Днем она, кажется, работает. Так что ехать лучше всего вечером. - Сегодня вечером? - А почему нет? - Вы созвонитесь с ней и договоритесь о встрече? - Нет, это было бы неразумно. Я думаю, лучше нанести визит без предупреждения. Вы скажите ей, что вы - мой адвокат и расспросите о деньгах, которые она, так сказать, "занимала в долг" у Августа Байрда и у меня. Она конечно же откажется от того, что когда-либо занимала у нас деньги, тогда я напомню ей разговор с Уайтом, и в конце концов мы заставим ее рассказать всю правду. Мейсон покачай головой. - Не думаю, что это удачный вариант, мы все решим на месте. Во всяком случае, я готов встретиться с этой женщиной и переговорить с ней. - Скажем, сегодня в восемь вечера? - Хорошо, сегодня в восемь, - согласился Мейсон. - И должен предупредить, что за вами могут следить по дороге отсюда. Вы совершили ошибку, приехав в мою контору, и теперь можете попасть в ловушку. Кстати, вы приехали на машине? - Нет, на автобусе. - Хорошо, - сказал Мейсон. - В таком случае и уезжайте на автобусе. Доезжайте на нем до такой стоянки такси, где будет находиться только одна машина, даже если для этого вам придется колесить по всему городу на автобусе... - А потом? - спросила она. - Потом вы пересядете в такси, - сказал Мейсон. - И обязательно убедитесь в том, что за вами никто не следует. Возвращайтесь домой окружным путем. И последнее. Сегодня вечером мы с Деллой Стрит будем курсировать в машине по бульвару Ла-Бри в Голливуде. Ровно в восемь мы подъедем к тротуару на углу Беверли-стрит. Ждите нас там. Как только машина остановится, вы сядете в нее и после необходимых мер предосторожности мы отправимся к Агнес Берлингтон. - А если за нами будут следить? - Это уже моя забота. По-королевски величаво Элен поднялась с кресла, протянула Мейсону руку и сказала: - Большое вам спасибо, мистер Мейсон. Благодарю вас за деликатность и за все, что вы сделали для меня. С этими словами она повернулась и вышла из кабинета. Секретарша и адвокат обменялись взглядами. - И что ты думаешь? - спросила она. Мейсон покачал головой. - Это один из тех случаев, - ответил он, - когда женщины выдумывают версию, которая выглядит вполне приемлемой. Но есть еще показания Максин Эдфилд, которые полностью противоречат всему, что мы здесь выслушали. И у нас имеется еще эта медсестра, которая раньше шантажировала клиентку, но теперь, судя по всему, может дать показания в ее пользу. Вот и все. - И еще два миллиона долларов. - Да, два миллиона... И ко всему этому надо приплюсовать прожженного адвоката, представляющего интересы другой стороны, частного детектива, которого тоже не назовешь дураком, и представителя фирмы, призванного улаживать щекотливые дела, довольно умного и опытного. И если уж мне придется выступать против такого букета, я должен быть уверен в правдивости моей клиентки. Одного ее аристократического вида мне явно недостаточно. - Где мы с тобой встретимся? - спросила Делла. - Я думаю, нам лучше и не расставаться, - ответил Мейсон. - Мы сейчас вместе поужинаем, а потом отправимся на встречу с нашей клиенткой в Голливуд. 9 Ровно в восемь часов Мейсон подвел свою машину к тротуару. Элен Эддар вынырнула из темноты, пересекла тротуар и проскользнула в машину адвоката. - Вы приехали на такси? - спросил тот. - Да. - За вами не следили? - Нет. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Итак, куда мы едем? - Поезжайте вниз по Ла-Бри, а потом сверните направо. Я не была в этих местах уже полгода, но думаю, что не заблужусь. - В каком доме она живет? - В одном из тех домов, которые рассчитаны на две семьи и состоят из двух флигелей. Агнес Берлингтон занимает западную половину. Перед домом садовый газон и дорожка, усыпанная гравием. - И когда вы были там последний раз? - Думаю, месяцев шесть назад. - Зачем вы туда ездили? - Как всегда, чтобы купить ее молчание и увериться в том, что она будет молчать. - И вы дали ей денег? - Да... В долг. - А вы учитываете тот вариант, что теперь она может отказаться говорить? - спросил Мейсон. - Вы намекаете на то, что и за показания она захочет получить деньги? - Да. - Значит, сперва я платила ей за то, чтобы она молчала, а теперь буду платить за то, чтобы она заговорила? - Платить вы не будете, - возразил Мейсон. - Вы не имеете права это делать. - Почему? - Потому что противная сторона в этом случае сумеет доказать, что ваша Агнес - подкупленная вами лжесвидетельница. В подобных случаях нельзя оплачивать свидетельские показания. - Что же нам делать? - вскинула брови Делла Стрит. - Мы просто припугнем ее, - сказала Элен Эддар, а когда Мейсон сделал поворот, добавила: - Это неплохая мысль. Думаю, что нам удастся получить у нее признание. Несколько кварталов они проехали в молчании, затем Элен Эддар попросила: - Сверните еще раз направо. Проезжайте два квартала, а затем... Нет, нет, минутку, я ошиблась! Надо проехать три квартала, а потом свернуть налево. Дом стоит с правой стороны, в нем два флигеля. Агнес Берлингтон живет в западной половине. Вскоре Мейсон подвел машину к тротуару. - Вы можете проехать по подъездной дорожке к самому дому, - сказала Элен Эддар. - Уж больно грязная эта дорожка, - ответил Мейсон. - Видите, здесь недавно уже побывала машина и оставила глубокие следы. Лужайка имеет небольшой уклон от дома к шоссе и влага с газона просачивается на гравиевую дорожку. Лучше оставим машину здесь и пройдем пешком. - Пусть будет по-вашему, - согласилась Элен Эддар. Мейсон распахнул дверцу машины, вышел и помог женщинам выйти. После этого они неторопливо подошли к левому крыльцу дома и адвокат нажал на кнопку звонка. В домике по-прежнему было тихо. - Видимо, ее нет дома, - сказала Элен Эддар. - Не думаю, - ответил Мейсон. - Свет-то горит. Просто занята чем-то в данный момент и не может сразу открыть. - Может быть, звонок не работает? - Работает. Я слышала, как он прозвенел, - сказала Делла Стрит. Мейсон снова нажал на кнопку, но с тем же успехом. - Что-ж, - сказал Мейсон, - придется переждать минут десять в машине, а потом опять вернуться. Возможно, она как раз принимает душ. - А может быть, она сейчас на кухне и не слышит звонка. Или шум душа заглушает звонок. Или у нее включена стиральная машина. Почему бы нам не обойти дом и не заглянуть в окно? - спросила Элен Эддар. - В другой половине дома света нет, - заметил Мейсон. - Значит, соседей нет дома. Но тем не менее, заходить в дом не очень хочется. Он еще дважды позвонил, потом подошел к освещенному окну и прижался лицом к холодному стеклу. - Что-нибудь видно? - спросила Делла Стрит. - Мебель в комнате, саму комнату... О, черт! - В чем дело? - Вижу женскую ногу, - бросил Мейсон. - И что поделывает эта женская нога? - спросила Делла. - Ничего, - ответил Мейсон. - Она просто торчит из двери, которая, видимо, ведет в спальню. - О, Господи! - воскликнула Элен Эддар. - Если с ней что-нибудь случилось, я не смогу... Дайте мне заглянуть! Она подошла к адвокату и тоже прижалась лицом к стеклу, приложив к нему ладони в форме козырька, чтобы лучше видеть. - Нога совершенно неподвижна. Женщина, видимо, лежит на полу, - сказал Мейсон. - Проверь дверь, Делла! Позвони, постучи и дерни за ручку. Посмотри, закрыта дверь или нет. - Да, женщина лежит совершенно неподвижно, - подхватила Элен Эддар. - В таком случае, лучше всего вызвать полицию, - сказал адвокат. - Ой, что вы! Только не полицию! - испугалась Элен Эддар. - Во всяком случае, до того, пока мы не узнаем, что с этой женщиной. Если она просто пьяна или наглоталась наркотиков, то мы должны получить ее показания до того, как до нее доберется кто-нибудь другой. Неужели вы не понимаете, как важно для меня, чтобы она стала на свидетельское место и дала показания? Мейсон был в нерешительности. - Может быть, - продолжала Элен Эддар, - она просто напилась до бесчувствия... - Еще слишком рано для того, чтобы напиться до бесчувствия, - перебил ее Мейсон. - Ну, хорошо, давайте обойдем дом и посмотрим как там обстоит дело с черным ходом. Или отыщем другое окно, из которого будет лучше видно. - Адвокат спустился с крыльца, прошел несколько шагов по земле, а потом обернулся и сказал: - Почва чересчур уж мягкая. Кто-то постарался и слишком сильно полил газон. Здесь наверняка имеется подземная оросительная система, и она все еще работает. А когда ее включили - неизвестно. - Может быть, лучше обойти дом с другой стороны? - предложила Элен Эддар. - Этим мы нарушим правила, касающиеся частной собственности, - ответил Мейсон. - Так что придется идти здесь. - Он возглавил шествие вокруг дома по лужайке и, подойдя к двери черного хода, сказал: - А дверь-то открыта. Даже осталась щель. Думаю, что мы сможем войти в дом. - Вы так думаете? - спросила Элен Эддар, нерешительно взглянув на Мейсона. - Только не отходите от меня. И ни к чему не притрагивайтесь! - Сказал адвокат после минутной паузы и распахнул заднюю дверь. - Кто-нибудь есть а доме? - громко спросил он. - И, поскольку ему никто не ответил, повторил: - Мисс Берлингтон? И опять никакого ответа. Адвокат прошел через кухню, вошел в освещенную гостиную и свернул направо. Занавески на окнах спальни были задернуты, но в комнате тоже горел свет. Мейсон неожиданно остановился и сделал шаг назад. - Так я и думал, - сказал он. - Не подходите сюда! На полу лежала женщина чуть старше сорока. Ее черные волосы были мокрыми от растекшейся крови. - Не подходите сюда и ни до чего не дотрагивайтесь! - снова предупредил адвокат. Потом он шагнул вперед и нагнулся над женщиной. Пощупав пульс, он безнадежно покачал головой. - Она мертва уже довольно долго, - сказал он. - Трупное окоченение было и прошло. Здесь требуется вмешательство полиции. Элен Эддар быстро проскочила мимо Деллы Стрит и схватила адвоката за руку. - О, мистер Мейсон, сделайте что-нибудь! Мы не можем вовлечь себя в эту историю! - Выходите из дома, - ответил Мейсон. - Тут мы ничего не можем поделать. Никто не в силах вернуть ее к жизни, хотя вам и очень нужны ее показания. - О, Боже! Как все это ужасно! - воскликнула Элен Эддар, выпуская руку Мейсона и направляясь обратно к двери. Споткнувшись о труп и пытаясь сохранить равновесие, она схватилась рукой за шкаф и вскрикнула. Мейсон взял ее за руку и сказал Делле Стрит: - Выведи ее из дома. И не позволяй ей ни к чему прикасаться. Он подтолкнул Элен Эддар к секретарше, но женщина опять зашаталась и схватилась за дверной косяк, а потом с плачем повисла на Делле Стрит. - Мне кажется, у вас начинается истерика, - сказала Делла. - Никакой истерики быть не должно, - ответил Мейсон. - Мне необходимо здесь еще немного осмотреться. Понаблюдай за ней, Делла. - Дайте мне выйти отсюда! - вскричала Элен Эддар, вырываясь из рук секретарши. Нетвердой походкой она направилась к выходной двери. - Она почти в истерике, - сказала Делла. - Мы не можем так ее отпустить. Мейсон бросился за Элен Эддар, задержал ее на ступеньках крыльца и сказал: - Сядьте здесь и возьмите себя в руки! Вместо ответа она опять собралась закричать, но адвокат прикрыл ей рот рукой и посадил на цементную ступеньку. - Вот здесь и сидите! - приказал он. Женщина посмотрена на него широко раскрытыми от страха глазами и снова расплакалась. - Делла, - сказал Мейсон, - в трех кварталах отсюда имеется станция техобслуживания с телефоном-автоматом. Съезди туда, вызови полицию и возвращайся обратно. Я присмотрю за Элен, пока ты не вернешься. - Адвокат повернулся к плачущей женщине. - Ну, а теперь прекратите! - Иначе вы поднимете на ноги всех соседей. Мы имеем дело с убийством, и вам необходимо контролировать свои поступки. Делла Стрит быстро пробежала по цементированной дорожке, села в машину, завела мотор и через мгновение исчезла из виду. - Сейчас я перестану вас держать, - сказал Мейсон женщине, - но хочу, чтобы вы прекратили рыдания. Сюда скоро приедет полиция, а мне не хотелось бы ей рассказывать о цели нашего визита к Агнес Берлингтон. Кроме того, я не хотел бы, чтобы вы рассказывали полиции о том, что убитая шантажировала вас и что вы платили ей деньги. Вы меня поняли? Она снова посмотрела на Мейсона глазами, полными ужаса. Адвокат снял руку со рта Элен. - Вы меня поняли? - повторил он. - Говорить с полицией буду я. Элен Эддар глубоко вздохнула. - Это у меня шок... - тело ее безвольно поникло. - Мне кажется, я сейчас потеряю сознание... Мейсон заставил ее наклониться. - Зажмите голову коленями и сидите в таком положении. Не пытайтесь воскресить перед глазами виденную картину. Думайте лучше о том, что нам еще нужно сделать. Элен Эддар опять вздрогнула, и по ее щеке покатилась слеза. - Попытайтесь взять себя в руки, - несколько мягче сказал Мейсон. - Полиция будет здесь через несколько минут. И имейте в виду, что они не имеют права держать такие события в тайне. Прессе будет сообщено, что труп был обнаружен адвокатом Перри Мейсоном, его секретаршей и его клиенткой. Газетные репортеры красочно опишут все это. И кроме того, захотят узнать, кто вы такая, какое у вас ко мне дело, и докопаются до вашей гловервиллской истории. Опять появится Максин со своей версией, и полиция начнет расследовать дело. Возможно, у Агнес имелся дневник. Там они найдут имена ее знакомых. Возможно, Агнес им что-нибудь рассказывала. Я имею в виду - друзьям. Возможно, у нее был и приятель... А вы должны вести себя так, чтобы вас ни в коем случае не связывали с убийством, какой бы оборот не приняло дело. А для этого нужно подавить в себе свои женские слабости. Постарайтесь держать себя в руках. Элен Эддар глубоко вздохнула. - А вот уже и Делла возвращается, - заметил Мейсон. - Я слышу шум машины. - Простите мою слабость, - сказала Элен. Делла Стрит подвела машину к тротуару и едва успела открыть дверцу, как из-за угла вынырнула полицейская машина и также остановилась у тротуара. Красный фонарь на крыше осветил Деллу. - Одну минутку, - сказал полицейский. Делла остановилась. - Ну, теперь держитесь, Элен, - шепнул Мейсон и поднялся со ступенек. - Прошу вас сюда! - крикнул он полицейскому. Тот вышел из машины и направился к дому. - Вы кто? - спросил он. - Я - Перри Мейсон, - ответил адвокат. - А это кто? Мейсон подошел поближе к полицейскому офицеру, чтобы иметь возможность говорить не так громко, и сказал: - Это моя секретарша. - Зачем вы нас вызывали? - В этом доме лежит труп. - Откуда вы знаете? - Мы заходили туда. - Как вы туда проникли? - Через черный ход. - Зачем вы это сделали? - У нас были причины полагать, что в доме кто-то есть, - ответил Мейсон. - В окнах горел свет, но на звонки нам никто не открывал. Тогда я заглянул в окно и неожиданно увидел женскую ногу. После этого мы обошли дом и проникли в него через дверь черного хода. Она была даже не полностью прикрыта. - Вы дотрагивались до чего-нибудь? - Боюсь, что моя клиентка дотронулась до некоторых предметов. Когда она увидела труп, с ней случилась истерика, и она заметалась по дому. Естественно, что при этом она притронулась кое к чему. Я схватил ее за руки и вывел на свежий воздух, а своей секретарше поручил вызвать вас. - Где вы оставили свою машину? - У тротуара, - ответил Мейсон. - Газон перед домом и гравиевая дорожка очень грязные и мокрые. Думаю, здесь есть автоматическая система для поливки газона, которая была включена на небольшую мощность, а некоторое время назад отключилась. Я счел также своей обязанностью убедиться, нет ли у потерпевшей каких-нибудь признаков жизни. Тело холодное и безжизненное, из чего можно заключить, что трупное окоченение уже имело место и прошло. Слишком мокрый и грязный газон свидетельствует о том, что оросительная система какое-то время работала без контроля. В доме горел свет, и мне кажется, зажгли его не сегодня вечером, а еще вчера, так что он горел всю ночь и весь день. - Что ж, посмотрим, - сказал офицер и повернулся к своему напарнику. - Вызови бригаду из Отдела по расследованию убийств. - Потом он снова повернулся к Мейсону. - Сядьте в свою машину и ждите дальнейших распоряжений. И никуда не уезжайте. Кто эта женщина, что сидит на ступеньках? - Подойдите сюда, мисс Эддар! - позвал Мейсон. Элен Эддар поднялась и медленным, но твердым шагом подошла к полицейскому офицеру. - Это моя клиентка, - сказал Мейсон. - Очень впечатлительная и нервная женщина. Зовут ее Элен Эддар, она работает старшим продавцом в большом универсальном магазине фирмы "Френи, Колеман и Свази". - Хорошо, - сказал офицер. - Садитесь все трое в машину. Но сначала я хотел бы посмотреть на ваши водительские права, мистер Мейсон, если вы не возражаете. Мейсон предъявил ему права. Полицейский, сидящий в машине, доложил: - Люди из Отдела по раскрытию убийств уже едут сюда. Нам поручено перекрыть оба входа. - Хорошо! Я возьму на себя заднюю дверь, - сказал первый полицейский. - А ты будешь наблюдать за главным входом. И приглядывай за этими людьми. Это - Перри Мейсон, адвокат. - Советую обойти дом с правой стороны, - заметил Мейсон. - Слева газон и дорожка очень грязные. - Спасибо за совет, - ответил офицер, а потом спросил: - А откуда вы знаете, что слева мокро, если сами проходили справа? - Я пытался там пройти, - ответил адвокат. - Понятно, - хмуро ответил офицер и, направив луч карманного фонарика перед собой, направился к черному ходу. Полицейский, оставшийся в машине, сказал: - Ну, а вы пока садитесь в свою машину и ждите бригаду из Управления. 10 Лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств стоял, прислонившись к дверце машины Мейсона. - Каким образом вам удалось обнаружить труп? - спросил лейтенант у адвоката. - Мы хотели нанести визит Агнес Берлингтон. Позвонили в дверь, но нам никто не открыл. Хотя в доме горел свет. Я заглянул в окно и увидел женскую ногу. Тогда мы обошли дом, обнаружили незапертую заднюю дверь... - И вошли в дом через эту дверь? - Да. - Почему вы не позвонили в полицию сразу же после того, как увидели ногу? Мейсон рассмеялся: - Откуда же я знал, что женщина мертва? Ведь она могла просто напиться до бесчувствия... В этом случае газетчики подняли бы меня на смех. - К вашему сведению, Мейсон, нам очень не нравятся такие адвокаты, которые разъезжают по городу и натыкаются на трупы. С вами это и раньше случалось, - недовольно отметил лейтенант. - Я принадлежу к такой категории адвокатов, которые всегда на линии огня. На передовой, так сказать. Я не могу работать над делом, сидя в своем кабинете. - Знаю, - сказал Трэгг. - Это вы нам уже говорили. О том, что вы боретесь на передовой, а не у себя в кабинете... А теперь скажите, почему над этим делом вы не могли работать дома? - У меня были причины полагать, что Агнес Берлингтон является свидетелем в этом деле. - А что за дело? - Об этом я не имею права говорить. - А почему вы пришли к такому выводу относительно Агнес Берлингтон? - На этот вопрос я тоже не могу ответить. - Продолжаем играть в прятки, Мейсон, не так ли? - Я просто защищаю интересы своего клиента. - Хорошо, - сказал Трэгг. - Итак, вы вошли в дом и обнаружили труп... Вы прикасались к нему? - Да. - Зачем? - Проверил, что с женщиной: мертва она или только без сознания. - Даже слепому было бы ясно, что она мертва уже какое-то время! Неужели вы не заметили лужу крови у головы? - Заметил, - ответил Мейсон. - И тем не менее, долг заставил меня убедиться в том, что этой женщине уже ничем не поможешь. - Но как только вы притронулись к ней, вы сразу поняли, что она мертва, не так ли? - Да... И я понял, что она мертва уже давно. - До этого вы хоть раз разговаривали с Агнес Берлингтон? - Нет. - А что вы о ней знаете? - Что она работала медсестрой в больнице. Трэгг заглянул внутрь машины и посмотрел на Элен Эддар. - Эта женщина ваша клиентка? - спросил он. - Да, - ответил Мейсон. - Это моя клиентка. - И вы говорили, что она занимает ответственную должность? - Она работает в большом универмаге "Френи, Колеман и Свази" главным продавцом. - Допустим, - сказал Трэгг. - Давайте послушаем, что скажет она сама. Как вас зовут? - Элен Эддар. - Вряд ли целесообразно допрашивать мисс Эддар, - вставил Мейсон. - Ведь я являюсь ее адвокатом. - Что ж, остановите ее в том случае, если посчитаете, что она не должна чего-то говорить, - с улыбкой сказал Трэгг. - Итак, расскажите, что сочтете нужным, мисс Эддар. - Я приехала сюда с мистером Мейсоном, - ответила Элен Эддар. - И с мисс Стрит. Мы обнаружили в этом доме мертвую женщину и сразу же позвонили в полицию. - Вы к чему-нибудь притрагивались? - Никаких вещей мы не трогали. - Зачем вы приехали к ней? Мейсон покачал головой и улыбнулся. - Этот вопрос я предпочитаю не обсуждать в данный момент. - Значит, - сказал Трэгг, - вы просто приехали сюда, нашли мертвую женщину и сразу же позвонили в полицию? - его глаза пытливо посмотрели на Элен Эддар. - Да, - ответила она. - Хорошо, - произнес лейтенант Трэгг. - Можете разъезжаться по домам. Если вы нам понадобитесь, мы вас найдем. - Благодарю, лейтенант, - сказал Мейсон. - Не за что, - ответил лейтенант Трэгг подчеркнуто любезно. - Нам очень приятно работать с людьми, которые всегда готовы сотрудничать с полицией. 11 - И это все? - удивленно спросила Элен Эддар, когда лейтенант Трэгг направился к дому Агнес Берлингтон, а Мейсон завел мотор. - Нет, это далеко не все, - ответил Мейсон. - Это только начало. - Но он не задал мне ни одного вопроса относительно того, что я знаю об убитой и зачем мы к ней приехали. - Он знал, что я не позволю вам ответить на подобные вопросы, - сказал Мейсон. - Но даже если бы вы и ответили на них, у него не было бы возможности проверить, солгали вы или сказали правду. - Что вы обо всем этом думаете? - Лейтенант Трэгг разбирается в подобных вопросах гораздо лучше, чем мы. Но если принять во внимание степень трупного окоченения, оставленный в доме свет и действующую оросительную систему, то можно предположить, что Агнес Берлингтон была убита приблизительно сутки назад. Правда, степень окоченения трупа - это лишь один из факторов, помогающих определить время смерти. Есть и другие факторы: температура тела, время последнего приема пищи, ее состояние в желудке и многое другое. Трэгг знает, что все мы люди умные и не будем пытаться избежать допроса. Он, например, уверен, что все, что я ему сказал - правда, но он вовсе не уверен, что я ему сказал всю правду. Наоборот, он почти уверен, что я ему сказал не все, что знаю. Например, зачем мы приехали к Агнес Берлингтон, какое дело связывает меня с вами и многое другое. - Так я - ваша клиентка или нет? - спросила Элен Эддар, когда машина выехала на бульвар. - Я вас все еще не совсем понимаю, - ответил Мейсон. - Сперва вы отказываетесь от моих услуг, а потом начинаете паниковать и снова прибегаете ко мне. Почему так, Элен? - Я не паниковала, а просто поразмыслила над положением вещей и пришла к выводу, что мне нечего больше прятаться. Я поняла, что они меня все равно найдут, найдут и Агнес Берлингтон, и Уайта... К тому же, Уайту рано или поздно нужно встать на ноги. А два миллиона помогут ему это сделать. - Поэтому вы и пришли опять ко мне? - Да. Несколько кварталов они ехали молча, а потом Мейсон сказал: - Вы очень расчетливая женщина, Элен. - Я не расчетливая, просто действую под влиянием обстоятельств. Правда, я все время пытаюсь контролировать свои поступки. - Я это и имел в в виду, - ответил Мейсон. - И самоконтроль у вас отличный. - Вам это не нравится? - Не знаю... Но ведь всего несколько минут назад вы были в истерике. - Я справилась со своей истерикой. А после нервного потрясения чувства обычно притупляются. - И вы становитесь холодной и равнодушной ко всему? - Конечно, именно это и происходит. - Тем не менее, когда был обнаружен труп, вы действовали наперекор своему характеру, - заметил Мейсон. - Я просил вас ни к чему не притрагиваться, а вы, словно пьяная, начали бродить по комнате, хватаясь то за шкаф, то за ручки двери, а потом вырвались из рук Деллы и натолкнулись на стену, чтобы и там остался след... Да, и еще. Когда я заглядывал в окно, вы подошли и тоже оставили свои отпечатки на стекле. - Ну и что? - удивилась она. - Разве можно меня в этом упрекать? - Вы везде оставили отпечатки пальцев. - Мне очень жаль... - Вы пожалеете еще больше, столкнувшись с лейтенантом Трэггом. Он не любит такие трюки. Когда он найдет все эти отпечатки, непременно придет к выводу, что их слишком много. Лейтенант Трэгг - опытный офицер, и ему давно известны подобные штучки. - Но ведь он должен понимать, мистер Мейсон, что женщина - это не бездушная машина. Временами она чересчур логична, а временами непоследовательна. - Все это понятно, - сказал Мейсон. - Но я уже сделал соответствующие выводы для себя, и мне было бы интересно узнать, придет ли к таким же выводам и лейтенант Трэгг. - К каким же выводам вы пришли, мистер Мейсон? - спросила Элен Эддар. - Что вы уже знали о смерти Агнес Берлингтон, явившись сегодня в мой офис. - Что вы такое говорите! - воскликнула Элен Эддар. - Никогда в жизни я не слышала ничего подобного! Вы обвиняете меня в двуличии и лжи?! - Я ни в чем вас не обвиняю, - спокойно ответил Мейсон. - Просто высказал свою точку зрения. А теперь позвольте задать вам вопрос: вы знали о смерти Агнес Берлингтон, когда пришли в мою контору? - Конечно, нет. - Я даю вам немного времени подумать над моим вопросом, Элен, - сказал Мейсон. - Если вы уже знали раньше, что Агнес Берлингтон мертва, у вас будет ровно столько же неприятностей, как если бы вы сами вошли в ее дом с револьвером в руке и нажали на курок, послав пулю в женщину, которая шантажировала вас. - Я же сказала вам, что ничего не знала о ее смерти! Откуда мне было знать?! Я думала, что мы найдем ее живой и невредимой, и вы сможете поговорить с ней. - Странно... - задумчиво сказал Мейсон. - На подъездной дорожке были видны следы автомобильных шин. Вода из оросительной системы затопила не только газон, но и дорожку. - Ну и что? - спросила она. - Вам очень хотелось, чтобы я проехал на машине до самого дома. - Я думала, что так будет удобнее... - Почему? - Ну, потому что... потому что... Ну, не знаю. Поближе к самому дому. - И тем не менее, мне бы хотелось знать, не было ли причиной тому желание, чтобы я колесами своей машины затер имеющиеся следы. Мне хотелось бы знать, не въезжали ли вы сегодня на эту подъездную дорожку и не оставили там следы от машины. Не входили ли вы в дом через черный ход и не видели ли труп Агнес Берлингтон, лежащей на полу. Хотелось бы узнать и о том, не искали ли вы что-нибудь в ее доме: какие-нибудь бумаги, дневник или что-нибудь в этом роде и не оставили ли вы еще где-нибудь отпечатки своих пальцев. Затем я хотел бы знать, зачем вы пришли ко мне, если собираетесь сами выкручиваться из этой ситуации? Только для того, чтобы я обнаружил труп Агнес Берлингтон и потом смог подтвердить лейтенанту Трэггу, что отпечатки пальцев были сделаны в моем присутствии? - Мистер Мейсон, - холодно сказала Элен Эддар, - я полагаю, что при сложившихся обстоятельствах вы вряд ли сможете быть моим адвокатом. - Это ваше дело, - ответил Мейсон. - Но хочу вас предупредить, что времени на размышление у нас осталось совсем мало. Если все, что я вам сказал, правда, вам предъявят обвинение в предумышленном убийстве. И не ведите себя как ребенок, ведь лейтенант Трэгг предъявит вам это обвинение в ближайшие двадцать четыре часа. А теперь думайте, что вам делать. Элен Эддар молчала. - Ну? - спросил Мейсон. - Что вы скажете? И куда исчезла ваша холодная величавость? Внезапно Элен Эддар положила руку на плечо Деллы Стрит. - Все, что вы сказали - правда, - ответила она. Как только Мейсон услышал это признание, он тотчас же свернул с магистрали, по которой они ехали. - Куда вы? - спросила Элен. - Туда, где никто не сможет вас найти, - ответил Мейсон. - И вы там будете до тех пор, пока я не узнаю всей правды. 12 - Я же рассказала вам всю правду, - сказала Элен Эддар. - И вам нет необходимости куда-либо ездить. - Вы совсем не понимаете создавшегося положения и ведете себя как несмышленая девчонка, - ответил Мейсон. - Вы не только сами попали в пренеприятную историю, но и меня втянули в нее. Ни в коем случае нельзя недооценивать полицию. Они наверняка обнаружат следы шин на мокрой подъездной дороге и захотят узнать, что вам там было нужно. Ваше имя и адрес им известны из водительских прав, так что найти вашу машину не составит труда. Сравнив следы с покрышками на вашей машине, они придут к выводу, что Агнес Берлингтон убили вы, а потом приехали в мой офис, рассказали, что вы наделали, и я поехал с вами, чтобы уничтожить улики, если таковые остались, а после уничтожения улик вызвал полицию. - Я бы могла поменять покрышки до того, как... - Не говорите глупостей, - перебил Мейсон. - Это приведет вас прямо в тюрьму. Что вы сделали с револьвером? - С каким револьвером? - Я полагаю, что Агнес Берлингтон была застрелена. Там, у трупа, должен был лежать револьвер. - Никакого револьвера не было. Адвокат резко повернул влево и подвел машину к небольшому мотелю, там он снял два смежных помещения, провел Деллу Стрит и Элен Эддар в одно из них и открыл внутренние двери. - Отлично, - сказал он. - Можно присесть и поговорить часок, пока не началась вся эта катавасия. Элен Эддар сказала: - Я считаю, что не имею права вас обманывать, так что я... - Все это пустяки, - перебил ее Мейсон. - Я хочу знать другое. Вы убили Агнес Берлингтон? - О, Господи, мистер Мейсон! Я вообще не в состоянии убить кого-либо! Нет, я ее не убивала... - Когда вы там были? - Сразу после полудня. - И что же вы там увидели? - То же, что и вы. - А теперь я хочу, чтобы вы ответили мне правду, - сказал Мейсон. - Валялся ли там где-нибудь револьвер? - Нет, не было никакого револьвера. - Как вы отреагировали на увиденное? - Сперва испугалась, а потом подумала, что смогу порыться в ее бумагах. - Вы что-нибудь нашли? - Дневник. - Что вы с ним сделали? - Читать там я побоялась и захватила его с собой. А потом подумала, что совершила ужасную глупость и... - Вы читали дневник хотя бы частично? - Да. Большую часть я прочла. - Обнаружили что-нибудь интересное? - Мне кажется, там много зашифровано. То есть она писала условными фразами: "Позвонила тому-то, назначила встречу" или "Встреча прошла удовлетворительно". Слово "удовлетворительно" подчеркнуто. - Знакомые имена встречались? - Никаких имен не было вообще, - ответила она, - были только инициалы... Но была там одна фраза, которая ужасно меня обеспокоила. - Что за фраза? - "Я подписалась на "Гловервиллскую газету". - Где этот дневник сейчас? - Я его спрятала. - Где? - Где его никто не сможет найти. - Мне бы вашу уверенность, - бросил Мейсон. - В полиции люди дотошные. - А я очень изобретательна. - Вы еще очень и очень неопытная женщина... Но не будем об этом. Я уехал оттуда вместе с вами. И если полиция сможет доказать, что вы побывали там два раза и к тому же похитили дневник, она сразу же предъявит вам обвинение в убийстве. - Что же мне делать? - спросила она. - Пока ничего, - ответы Мейсон. - Самое главное - сохранять спокойствие. А когда полиция начнет задавать вам вопросы, заявить, что на все вопросы будет отвечать ваш адвокат. - А от этого я не буду выглядеть более виноватой? - Если вы начнете отвечать на их вопросы, - ответил Мейсон, - то н_а_в_е_р_н_я_к_а_ будете выглядеть виноватой. Они поймают вас на противоречиях и лжи, подстроят вам ловушку, и вы легко в нее попадете. - Но если я не стану ничего говорить, они тоже посчитают меня виноватой. - Если вы будете держаться спокойно, ваши шансы увеличатся, - ответил Мейсон. - Да, они сочтут вас виновной, арестуют и предъявят обвинение в предумышленном убийстве. Но нужно будет еще доказать, что именно вы убили Агнес Берлингтон и что у вас имелись причины для этого. - Но тот кто ее убил... у того ведь были основания. - Да, и тем не менее, вам придется примириться с необходимостью предстать перед Судом и выслушать обвинение. А мы, со своей стороны, должны разбить обвинения. Сложность заключается только в том, что полиция всегда держит в тайне свои вещественные доказательства и представляет их Суду в последнюю минуту. - Может быть, вам дать этот дневник, если он вам поможет? - спросила Элен Эддар. - Я являюсь на суде официальным лицом, - ответил Мейсон. - И не имею права скрывать улики. Я вынужден буду сообщить об этом дневнике Суду, если он хоть несколько секунд побудет у меня в руках. С другой стороны, опять-таки являясь официальным лицом, я должен сохранять тайны своего клиента. Вы, например, сказали мне, что у вас имеется дневник Агнес Берлингтон. Я могу посоветовать вам сдать его полиции. Но если вы не захотите последовать моему совету, я не имею права предпринимать какие-либо шаги в этом направлении. У меня имеется профессиональная привилегия сохранять все разговоры с клиентом в тайне. Теперь насчет вашего сына... - Что именно, мистер Мейсон? - Полиция наверняка будет наводить о нем справки. Какое впечатление он произведет на полицию? - Самое хорошее. Это милый молодой человек с хорошими манерами. - Где он живет? - В старом доме Байрдов. После того, как Белинда и Август погибли в автомобильной катастрофе, он унаследовал все, что осталось после них, и остался жить в том же доме. - Хорошо, - сказал Мейсон, поднимаясь. - Мы нанесем визит вашему сыну, и будем надеяться, что в этом отношении опередим полицию. - Он сделал знак Делле Стрит. - Поедем, Делла. 13 Элен Эддар сидела в машине рядом с Мейсоном и показывала дорогу. - На ближайшем перекрестке сверните направо. Дом стоит как раз посередине квартала. - Вы думаете, он дома? - спросил адвокат. - Должен быть дома. - И он знает, что вы... - Сейчас он уже знает правду, но в течение многих лет он считал меня только другом дома, в какой-то мере связанным с семьей Байрдов. И никогда не расспрашивал ни о чем. Просто принимал это как факт и называл меня "тетя Элен". - Хорошо, - сказал Мейсон. - Будем надеяться, что он дома. - Должен быть дома. Он занимается. Скоро у него начнутся экзамены... Вот мы и приехали. Адвокат подвел машину к тротуару. - Пойдемте, - сказал он. - И запомните: вы абсолютно ничего не будете говорить о том, что могло бы подсказать ему, что вы видели сегодня Агнес Берлингтон, причем дважды. И вы никогда и ни при каких обстоятельствах не расскажете ни одному живому существу о том, что рассказали нам. Ну, а теперь пойдемте и посмотрим на вашего мальчика. Они вышли из машины и направились к дому по цементированной дорожке, с обеих сторон которой находился хорошо ухоженный газон. - Кто здесь занимается хозяйством? - спросил Мейсон. - Сам сын? - Кажется, он нанимает человека. Работы тут довольно много, а Уайт сейчас очень занят учебой. Элен Эддар подошла к двери и дала целую серию звонков: несколько коротких и отрывистых, затем - один долгий, а потом еще два коротких - и с улыбкой посмотрела на Мейсона: - Я звоню определенным образом. Так он знает, кто стоит за дверью. Последовала продолжительная пауза. - Странно... Ведь он должен быть дома. И его машина стоит на дорожке. - Это его машина? - спросил Мейсон, показывая на спортивный автомобиль вытянутой формы. - Да. - Дорогая машина. - И очень современная, мистер Мейсон. Байрды оставили ему кое-какие деньги, и он... Не могу понять, почему он не открывает? Она снова повторила всю серию коротких и длинных звонков. Делла Стрит обменялась взглядом с Мейсоном. Внезапно из глубины дома донесся мужской голос: "Иду, иду!", а через несколько секунд дверь отворилась и на пороге появился стройный и красивый юноша. - Тетя Элен... Мама... Ты почему так поздно? - Я хочу, Уайт, чтобы ты познакомился с Перри Мейсоном, известным адвокатом, - сказала Элен Эддар. - А это - его секретарша, мисс Делла Стрит. Уайт Байрд удивленно посмотрел на неожиданных посетителей. - Известный адвокат? А в чем, собственно, дело? - Давай войдем в дом, Уайт, - сказала Элен Эддар. - Мы должны поговорить с тобой по очень важному делу. - Это все насчет наследства? - Да. - И мистер Мейсон представляет наши интересы? - Он готов представлять наши интересы, - ответила Элен Эддар, - но для этого есть много препятствий. - Ну, это понятно, - ответил Уайт. - Когда речь идет о миллионах, всегда появляются трудности. Входите, пожалуйста. Они прошли в гостиную. - Нам пришлось довольно долго звонить, - заметили Элен Эддар. - Я крикнул сразу, как только услышал звонок. - Значит, ты не слышал первого звонка. - Ты хочешь сказать, что звонила дважды? - Да. - Прости, тетя Элен... мама. Наверное, не слышал. Со стороны подъездной дороги послышался шум мотора. Уайт сказал несколько поспешно: - Грыз основы науки. Весь день и весь вечер. Так что прости, если я буду несколько рассеянный. Итак, какие новости, тетя... мама? Почему вы пришли в такой поздний час с мистером Мейсоном и его секретаршей? - Мы навестили одну свидетельницу... Женщину уже в летах, она знает кое-какие вещи, представляющие известную ценность... Мистер Мейсон хотел поговорить с ней. - Да, все показания нужно собрать, - согласился Уайт. - Только мы пришли туда слишком поздно, - ответила Элен Эддар. - Эта женщина умерла. - Умерла? - Да. - Как же так? - Более того, она была убита, - заметил Мейсон. - Убита! - воскликнул Уайт. - Скажите... Вы что, разыгрываете меня? Нет, не может этого быть! О, Боже праведный! - Уайт, - сказала Элен Эддар, - мистер Мейсон считает, что нас могут расспрашивать о всяких подробностях, вот я и захотела предупредить тебя и все объяснить, и мистер Мейсон пожелал поехать вместе со мной. - А кто была эта женщина? - спросил Уайт. - Я знал ее? - Нет, ты не знал ее, - ответила Элен Эддар. - Она работала сестрой в больнице Сан-Франциско, когда ты появился на свет, и... - Минутку, минутку! - перебил ее Уайт. - Уж не Агнес ли Берлингтон ты имеешь в виду? - Агнес Берлингтон! - воскликнула его мать. - Ты ее знал? - Конечно! - Как вы с ней познакомились? - спросил Мейсон. - Она преследовала меня, - ответил Уайт. - С какого момента? - Первый раз она появилась почти сразу после гибели Байрдов. Она рассказала мне, что я не сын Августа Байрда, что миссис Байрд обманула его, выдав меня за своего родного сына. Она также сказала, что если эти факты станут известны, я останусь без единого цента. И добавила, что для меня это будет очень неприятно, поскольку моей вины тут нет. Еще она сообщила, что моя настоящая мать - ты, мама, и много всякого другого. - Сколько вы согласились заплатить ей? - спросил Мейсон. - Десять процентов с того, что я получу после Байрдов, - ответил Уайт. - Вот так! И ты мне ничего об этом не сказал! - воскликнула Элен Эддар. - Она приказала мне не говорить об этом никому. Иначе, сказала она, я лишусь всего. - И вы выплатили ей десять процентов? - спросил Мейсон. - Да. - После этого вы виделись еще? - Да, буквально несколько дней назад. - Что она хотела? - Она сообщила мне, что я, возможно, получу еще изрядную сумму денег, и снова заговорила о процентах, которые я должен... - Почему же ты не рассказал мне обо всем этом, Уайт! - воскликнула Элен Эддар. - Я так и собирался поступить, мама, но мы и виделись-то с тобой после этого лишь мельком. А этой мисс Берлингтон я сказал, что она получит свое, если ее предположения оправдаются. - Она говорила, о какой сумме идет речь? - Нет. Сказала только, что сумма очень большая. - Вы знали, что раньше она работала в больнице в Сан-Франциско? - Да, она рассказала мне об этом еще в свой первый визит. Тогда же она сказала, что присутствовала при моем рождении и могла бы рассказать подробности, но сообщила мне очень и очень немногое. - Вы сейчас один живете в этом доме? - спросил Мейсон. - Да. - Прислуга приходит? - Каждый день. - И вы все время дома? - Да... Грызу науку. - А у Элен Эддар есть ключи от дома? - Да, конечно, ключ у нее есть, но она всегда звонит условным образом, когда приходит. Если же меня нет, открывает дверь ключом. - А если бы ей захотелось спрятать в вашем доме какую-нибудь вещь, нашлось бы для этого подходящее место? - Сколько угодно, - ответил Уайт. - Вы не возражаете, если я осмотрю ваш дом? - Я и не думала оставлять дневник здесь, мистер Мейсон, - сказала Элен Эддар. - Я и не утверждаю это. Всего лишь задал вопрос. Адвокат поднялся и открыл дверь в коридор, куда выходили еще две двери. - Которая из них ваша? - спросил он молодого человека. - Та, что справа от вас, - ответил Уайт. Мейсон вошел в спальню, какое-то время принюхивался к воздуху, а потом прошел в туалет. На полу стояло несколько бутылок из-под виски, ведерочко со льдом и два бокала с еще не растаявшими кубиками льда. На одном из бокалов виднелись следы помады. - И совсем вы не занимались науками, Уайт, - сказал Мейсон, - а наслаждались чьим-то милым обществом. Когда ваша матушка позвонила в первый раз, вы выпроводили вашу подругу через черный ход, а после того, как мы вошли через парадное, она села в вашу машину и укатила. - Вы ставите меня в неловкое положение, господин адвокат, - сказал Уайт. - Я просто пытаюсь разобраться в деле, которое представляется мне довольно сложным, - сухо ответил Мейсон. - Хорошо, - сказал Уайт. - Я такой же человек, как и все. Это что, противоречит закону? - Нет, закону это не противоречит, - ответил Мейсон. - Но мне не нравятся люди, способные лгать прямо в глаза. И когда вы с необсохшим вином на губах пытались уверить меня, что целый день "грызли науку", а потом я услышал, как кто-то уезжает на вашей машине, то я сказал себе, что в этом надо разобраться. - Теперь вы разобрались... Что дальше? - Ничего, - ответил Мейсон. - Я просто проверил, насколько вы правдивы. - Уайт - хороший мальчик, - вмешалась Элен Эддар. - Но у юности так много искушений, и вы не должны корить его за это. Не понимаю, о чем думают девушки! Мейсон повернулся к Уайту: - У вас есть адрес Агнес Берлингтон? - Кажется, где-то был. Меня это никогда особенно не интересовало, - ответил Уайт. Мейсон внезапно схватил Уайта за плечи. Юноша попытался освободиться от крепко державших его рук. - Оставьте меня! Я вам не солгал... - Нет, вы лжете! - сказал Мейсон. - И своей ложью вы можете доставить много неприятностей и себе, и другим. Что она хотела? - Денег. - Сколько? - Десять процентов от всего гловервиллского наследства. - И вы пришли с ней к какой-нибудь договоренности? - Я не знал... - Пришли или нет? - Да, пришли, - ответил Уайт. - Что-нибудь было зафиксировано письменно? - Нет, она сказала, что лучше ничего не писать, но если я попытаюсь ее обмануть, у меня будут серьезные неприятности... - О, Господи! - вздохнул Мейсон. - Хоть бы кто-нибудь где-нибудь сказал мне правду! - Вы и так выжали из меня всю правду, - буркнул Уайт. - А что мне оставалось делать, если я имею дело с такой семейкой, - ответил адвокат. - Вы когда-нибудь бывали у Агнес Берлингтон? - Нет. - И вы не знаете, где она живет? - Она оставляла мне свой адрес - вот и все. - А другие связи у вас с ней были? - Что вы подразумеваете под другими связями?.. О, небо! Ведь эта женщина мне в матери годится! А мне нравятся молоденькие и хорошенькие девушки... Нет, у нас с ней были только деловые связи. - Вы часто ее видели? - За последний месяц только один раз. Она пришла сюда и... - Почему вы не рассказали об этом своей матери? - Она запретила мне делать это. Она сказала, что мать моя слишком прямолинейна и старомодна, и если сделка будет совершена через нее, то адвокаты смогут понять, в чем тут дело, и тогда ситуация будет плачевной для нас обоих. Кроме того, она дала понять, что деньги буду наследовать я, а не моя мать... - Она сказала, о какой сумме идет речь? - Сказала, что речь идет о миллионах. - И вы согласились дать ей десять процентов? - Да, согласился, учитывая... - Учитывая что? - Что от ее показаний зависит очень многое. - Действуя таким образом, вы навредили бы себе еще больше, - заметил Мейсон. - Ну, а как насчет бумаги? - Какой бумаги? - Ну, нечто вроде договора, обязательства или соглашения, - пояснил адвокат. - Я же говорил вам - такой бумаги нет. Она сказала, что никаких обязательств давать друг другу не будем... - Но она должна была иметь какую-нибудь бумагу от вас, - сухо сказал Мейсон. - Она нуждалась в такой бумаге для своей защиты. Перестаньте лгать! - Ну, записку я ей дал, - ответил Уайт, смущено глядя на свои ноги. - Но это не обязательство. Это просто записка. - И вы подписали эту записку? - Да. - Копия есть? - Нет. Она сказала, что копию иметь опасно. Достаточно одного оригинала, чтобы я не мог отказаться от своего обещания. И еще она сказала, что спрячет эту записку в такое место, где ее никто не найдет. Мейсон устало вздохнул: - У нас был тяжелый разговор, Уайт, и за это время вы так много раз пытались мне солгать, что я... - А вы чего ожидали? - перебил его Уайт. - Что я сразу выложу вам все о нашем соглашении? Ведь я поклялся, что никому об этом не скажу. Мейсон повернулся к Делле Стрит: - Думаю, мы можем ехать домой, Делла. - А как же я? - спросила Элен Эддар. - Вы возьмете такси и тоже поедете домой. И не будете предпринимать ничего, что можно было бы рассматривать как сокрытие вещественных доказательств. И ни в коем случае не пытайтесь поменять покрышки на своей машине. Понятно? - Но если меня прижмут к стенке, я должна буду сознаться, что... - Вы ни в чем не будете сознаваться, - перебил ее Мейсон. - Как только вас заберут в полицию, я разрешаю вам говорить только одно: вы не будете говорить ничего, пока не вызовут меня. А когда там появлюсь я, то скажу вам, чтобы вы вообще не давали ни письменных, ни устных показаний. Понятно? - Мне кажется, это поставит меня в ложное положение перед общественностью. - Конечно! - уверил ее Мейсон. - Но это гораздо лучше, чем... - А в чем дело, мама? - перебил Мейсона Уайт. - Не позволяй запугать себя такому человеку. Если ты хочешь рассказать полиции правду, то иди и расскажи. - Нет, нет, ты ничего не понимаешь! - воскликнула Элен Эддар. - Ваша подруга собирается вернуться сегодня попозже на вашей машине? - спросил Мейсон Уайта. - Да, вернется! - раздраженно бросил тот. - Вернется, если уж вам обязательно нужно знать это. - Хорошо, - сказал Мейсон. - И если вы хотите проявить хоть какую-нибудь вежливость, вызовите такси для матери. Мейсон сделал знак Делле Стрит и они направились к двери. 14 Около полудня лейтенант Трэгг вошел в кабинет Мейсона, предварительно дав возможность Герти сообщить о своем появлении серией условных звонков телефона. - Добрый день, Мейсон! Здравствуйте, Делла! - поздоровался он. - Чудесная сегодня погода, не правда ли? Как вы себя чувствуете? - Отлично! - ответил Мейсон. - У вас были основания сообщить о своем визите через Герти, лейтенант? Не хотели ждать в приемной? - Не хотел, - ответил лейтенант Трэгг. - Налогоплательщики скептически смотрят на полицейского, который сидит в приемной адвоката и ждет, пока тот соберется с мыслями или выпроводит клиента через черный ход. Лейтенант Трэгг дружелюбно улыбнулся. - Никакого клиента я через черный ход не выпроваживал, - ответил Мейсон. - Совершенно верно, не выпроваживали... Дело в том, что мы собираемся арестовать вашу клиентку. И боюсь, что ей будет предъявлено обвинение в убийстве. Она наверняка захочет видеть своего адвоката, вот я и подумал, что будет неплохо, если вы отправитесь вместе со мной. Это будет выглядеть как-то по-семейному, что ли, и сэкономит нам время. - Где вы собираетесь ее арестовывать? - В магазине, где она работает. Это, конечно, не очень приятно, но вы сами понимаете: закон есть закон. - Надеюсь, у вас есть доказательства ее вины? - спросил Мейсон. - Доказательства? - переспросил Трэгг. - Ну, конечно, у нас есть доказательства. Мы не имеем права арестовывать человека, не имея доказательств, тем более, если он занимает известное общественное положение. Мейсон повернулся к Делле Стрит: - Ты останешься здесь, Делла, а я отправлюсь с лейтенантом Трэггом. Составлю ему компанию. - Очень любезно с вашей стороны, Мейсон, - ответил лейтенант. - А то сперва арестовываешь подозреваемого, потом звонишь его адвокату, который заставляет себя ждать час или два и тем самым дает возможность арестованному обдумать свои ответы и заготовить хорошую версию. - На этот раз я буду с вами искренен, лейтенант, - ответил Мейсон. - Прошу вас. - Я скажу Элен Эддар, чтобы она вообще не давала никаких показаний. Она даст свои показания только на суде в присутствии присяжных. - Вот как! - ответил Трэгг. - Не думаю, что это будет умно, Мейсон. - Может быть, - ответил Мейсон. - Но это будет по-джентльменски по отношению к женщине. - Вам, конечно, виднее, - ответил Трэгг. - Но я бы хотел, чтобы она ответила на ряд вопросов еще до судебного разбирательства. - Она ответит, лейтенант, если это не будет нигде зафиксировано. И я беру на себя всю ответственность за ее поведение. - Это будет вашим поражением, Мейсон, - заметил Трэгг. - Или вы другого мнения? - Будем надеяться, что никакого поражения не будет, - ответил адвокат. - Итак, едем! - У меня служебная машина, - сказал Трэгг. - И мы сразу увезем вашу клиентку в Управление. Вы поедете с нами? - Поеду, - ответил Мейсон и многозначительно посмотрел на Деллу Стрит. Секретарша понимающе кивнула. - Вот именно, Делла! - сказал Трэгг. - Как только мы выйдем, соединитесь с фирмой "Френи, Колеман и Свази" и передайте Элен Эддар, что мы едем за ней. А после этого Перри Мейсон, будучи ее адвокатом, даст ей указания, как необходимо себя держать. Мы согласны на все... Ну, поехали! Мейсон и Трэгг вышли на улицу и сели в машину. Лейтенант пребывал в отличном расположении духа. - Когда мы ее заберем, Мейсон, она поедет вместе с нами, - сказал Трэгг. - Только давайте договоримся, что вы не будете разговаривать с ней, пока мы не приедем в Управление. - После этого Трэгг повернулся к шоферу: - Фирма "Френи, Колеман и Свази". Полицейская машина быстро промчалась по улицам города и вскоре остановилась перед универсальным магазином. - Ждите меня! - сказал Трэгг шоферу, а потом повернулся к Мейсону: - Вы пойдете со мной? - Разумеется! Для этого я сюда и приехал. - Да, конечно! - согласился Трэгг. Они вошли в магазин и, пройдя в контору, спросили у секретарши, как найти Элен Эддар. Едва открыв дверь кабинета старшего продавца, лейтенант спросил: - Надеюсь, вы уже знаете о цели нашего визита, мисс Эддар? Мейсон сразу же вмешался: - Элен, вас собираются арестовать по обвинению в убийстве. Являясь вашим адвокатом, я запрещаю вам говорить что-либо и отвечать на вопросы. - Минутку, минутку! - произнес лейтенант Трэгг. - Сперва необходимо соблюсти формальности. Я хочу сказать, что некоторые ваши поступки вызвали наше подозрение. И все. Моей неприятной обязанностью является то, что я должен вас арестовать по подозрению в убийстве Агнес Берлингтон. Хочу также предупредить, что вы не обязаны отвечать на вопросы и можете не делать никаких заявлений, которые могут быть направлены против вас. Хочу также сказать вам, что вы имеете право на адвоката и мистер Мейсон, являющийся вашим адвокатом, извещен нами о положении вещей и знает, что мы собираемся вас арестовать. Он заявил, что будет находиться вместе с вами, где бы вас ни допрашивали. - Я же сказала вам... - начала Элен Эддар. - Замолчите! - перебил ее Мейсон. - Помолчите, Элен! Вы не должны ничего говорить! - Но я ведь ему сказала... - Если вы что-нибудь ему и говорили, он этого не забыл, - продолжал Мейсон. - И ему, конечно, очень хочется, чтобы вы сказали еще что-нибудь. - Разве есть основания, вынуждающие меня доказывать свою невиновность? - спросила она. - Сейчас это не имеет значения, - ответил Мейсон. - Но если вы будете говорить, он поймает вас на мелких несоответствиях и сделает из них большие. - Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, Мейсон, - сказал Трэгг. - Мы уже можем доказать, что машина Элен Эддар побывала на подъездной дорожке, которая ведет к дому Агнес Берлингтон уже после того, как газон и дорожка были мокрыми. Можем доказать и кое-что другое. - Примите мои поздравления, - ответил Мейсон. - Спасибо... Видите ли, Мейсон, она въехала на подъездную дорожку, увидела, что почва размокшая, и решила вернуться. К тому же она отлично водит машину. Некоторые водители, если дают задний ход, часто крутят баранку, так что машина идет зигзагами. А эта женщина вывела машину почти по прямой линии, так что имелись хорошие отпечатки в основном только передних колес. Конечно, кое-где попались и отпечатки задних, но их было гораздо меньше, чем мы ожидали. Грунт был слишком мягким. - Я тоже посчитал, что земля там слишком мягкая. - Да, но вы были там позже, - заметил лейтенант Трэгг. - Мы предполагаем, что машина Элен Эддар какое-то время стояла на подъездной дороге, а потом выехала задним ходом. Это случилось приблизительно в то время, когда наступила смерть. - А как вы определили время смерти? - поинтересовался Мейсон. - Это очень щекотливый вопрос, - ответил лейтенант Трэгг. - И вы, вероятно, в свое время зададите кучу вопросов эксперту. Точно определить время смерти мы не смогли, только установили, что смерть наступила за двадцать четыре - тридцать часов до обнаружения трупа, трупное окоченение уже было и прошло. Если бы мы узнали, когда она последний раз принимала пищу, это помогло бы нам намного точнее определить время смерти, но, по-видимому, она сама себе готовила и мыла посуду. Так что мы можем лишь констатировать, что она погибла через два часа после приема пищи, но когда она ела, нам неизвестно. - А характер пищи вам ничего не подсказывает? - спросил Мейсон. - Ну и ну, Мейсон! - укоризненно заметил Трэгг. - Вам не кажется, что разговор у нас идет в противоположном направлении? Вместо того, чтобы мне, офицеру полиции, допрашивать подозреваемую и ее адвоката, я вынужден сам отвечать на ваши вопросы. Вам остается только предупредить меня - как того требует буква закона - что все, что я сейчас здесь скажу, может быть направлено против меня. - Если вы заинтересованы найти настоящего убийцу, - заметил Мейсон, - вы должны быть готовы обсудить со мной некоторые факты. - Вот именно! - подхватил Трэгг. - А если вы сами заинтересованы в раскрытии преступления, я думаю, что вы не откажетесь ответить на некоторые вопросы... Например, вопрос о бандероли, адресованной мисс Эддар на главный почтамт?.. О, я вижу, вы вздрогнули, мисс Эддар? Вы не ожидали, что полиция докопается до этого, не так ли? - О бандероли? - спросил Мейсон. - Да, о маленькой такой бандероли. Размером с тетрадку, в каких обычно ведут дневники. Мы, разумеется, еще не вскрыли пакет, поскольку у нас не было ордера на арест, а мы должны соблюсти все формальности по отношению к почтовому агентству. Пока лишь известно, что эта бандероль адресована мисс Эддар на главный почтамт и адрес на ней написан рукой мисс Эддар. Ну, а теперь, имея на руках ордер на арест, мы можем вскрыть этот конверт в самое ближайшее время, и его содержимое, надеюсь, внесет ясность в ситуацию, особенно если в бандероли окажется дневник Агнес Берлингтон. Дело в том, что близкий знакомый Агнес Берлингтон утверждает, что она вела дневник, который хранился в одном из ящиков шкафа. Во время обыска мы не нашли никакого дневника, так что вполне возможно, в этой бандероли находится исчезнувшая вещь - дневник... Вы понимаете, что все это значит, Мейсон? - Трэгг повернулся к Элен Эддар: - Вы не хотите сделать никаких заявлений относительно этой бандероли, мисс Эддар? - Нет, не хочет! - ответил вместо нее Мейсон. - Во всяком случае она может сказать, посылала ли она что-нибудь на свое имя, и когда она это сделала, - сказал Трэгг. - Мы ведь имеем эту бандероль и знаем, кто писал адрес на ней. В течение часа мы познакомимся и с содержанием бандероли. Элен Эддар бросила на Мейсона испуганный взгляд. - Мисс Эддар вообще не будет делать никаких заявлений, - твердо повторил Мейсон. - Для нее же хуже, - ответил Трэгг. - Пресса может представить факты в невыгодном для нее свете... - Суд общественности нам мало поможет в этом вопросе. Речь может идти только о Суде Присяжных. И давайте играть в открытую, лейтенант: в силу определенных причин мисс Эддар не может ответить на ваши вопросы. Кроме того, у нее есть основания сохранять свое прошлое в тайне - прошлое чисто личного и частного порядка. А если она будет отвечать на вопросы, это прошлое неизбежно всплывет на поверхность. Отсюда следует, что на вопросы отвечать она не будет и вообще не будет говорить ни слова. - Я могу понять вашу позицию, - ответил Трэгг. - Но в таком случае все это дело целиком ляжет на ваши плечи... Впрочем, вы, наверное, этого и хотите. С другой стороны, эти личные и частные вещи все равно всплывут на поверхность. Я имею в виду конкурс красоты и все такое прочее... - Почему? - спросил Мейсон. - Потому что об этом знают в полиции и, боюсь, это известно уже и прессе, - ответил Трэгг. - Я не хочу сказать ничего, что бы бросило тень на поведение вашей клиентки, но в конце концов улики есть улики, и, кроме того, имеется еще свидетельница Максин Эдфилд, которая даст Суду весьма ценные показания в отношении мотивов. К тому же она может поставить под сомнение утверждение Элен Эддар о том, что она имеет сына от Хармена Хаслетта, оставившем после себя двухмиллионное состояние. Все эти факты неизбежно всплывут на поверхность, когда речь пойдет о причинах убийства, и я буду весьма удивлен, если мисс Эддар не побоится прокомментировать их. - У мисс Эддар нет надобности комментировать что-либо! - В таком случае объяснения придется давать вам, как ее адвокату. - Как ее адвокат, я тоже не обязан давать какие-либо объяснения. - Что ж, - пожал плечами трэгг, - значит, будем играть в молчанку. Вы, конечно, оба понимаете, что мы заинтересованы в расследовании этого дала. И нам не нравится, когда вокруг дела поднимается много шума, так что если мисс Эддар сможет ответить нам на вопросы, мы будем рады выслушать ее объяснения, проверим факты, о которых она сообщит, и если в их не будет противоречий, мы не станем ее больше беспокоить. - Мы оба с вами отлично знаем, - бросил Мейсон, - что вы все равно не сможете ее отпустить до тех пор, пока дело не будет решено в судебном порядке. А все эти громкие слова вам нужны для того, чтобы заставить ее говорить. Трэгг усмехнулся: - Хорошо, Мейсон, я больше не буду делать никаких попыток. А вам, мисс Эддар, придется поехать вместе с нами. Кстати, хочу заметить, что попытка послать компрометирующие материалы по почте говорит сама за себя. Конечно, сейчас я не выношу никаких обвинений, но, может быть, вам, господин адвокат, будет интересно узнать, что эту бандероль мы обязательно вскроем. Я буду очень рад за вас и за вашу клиентку, если мы не найдем там дневника Агнес Берлингтон, но очень боюсь, что именно этот дневник мы там и найдем. А теперь, мисс Эддар, если вы будете так любезны и проедете с нами в полицейское Управление, мы выполним там все формальности по возможности безболезненно - это, конечно, в том случае, если вы измените свое поведение и дадите толковое объяснение своим поступкам. - Никаких объяснений не будет! Ни толковых, ни бестолковых! - ответил Мейсон. - И мы будем пользоваться своим правом - хранить молчание. Кроме того, я хочу пять минут поговорить со своей клиенткой, господин лейтенант. Может быть, вы подождете в коридоре? После этого вы можете везти ее в Управление. - Переговорить с ней вы можете и в Управлении, - ответил Трэгг. - После того, как вы внесете это в регистрационную книгу? Конечно, если вы мне отказываете в разговоре с моей клиенткой... - Вы не так меня поняли, - поспешно сказал Трэгг. - Я не хочу ставить вам никаких препятствий, Мейсон. Во избежание осложнений. Значит, вы просите пять минут? - Да. - Что же, говорите, - ответил Трэгг и с саркастической улыбкой вышел из кабинета. Мейсон повернулся к Элен Эддар: - В этой бандероли - дневник Агнес Берлингтон? - Да. - Где вы его взяли? - В верхнем ящике бюро. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Итак, вы приехали к ней, нашли ее мертвой, обыскали комнаты и забрали дневник? - Да. - Оружие какое-нибудь находили? - Нет. - А у вас есть оружие? - Почему вы об этом спрашиваете?.. Да, есть. - Какое? - Кольт тридцать восьмого калибра. - Где он сейчас? - О, Господи! Откуда я знаю! Где-то дома. Мне кажется... Ой, нет, вспомнила! Я давала его Уайту. Он хотел поупражняться в стрельбе. Выезжал за город с девушкой... ну, и поскольку он очень хороший стрелок, то хотел покрасоваться перед ней. - А что он потом сделал с револьвером? Отдал обратно? - Нет, он еще у него, если он не... О, Боже! - Ну, что там еще? - спросил Мейсон. - Теперь я все вспомнила! Он сказал мне, что положит его в мою машину, в "бардачок". - Вы не знаете, он уже положил его? - Не знаю, но думаю, что положил. - И, значит, когда полиция осматривала вашу машину, она могла обнаружить и револьвер? - Думаю, что могла. - Если окажется, - сказал Мейсон, - что роковая пуля была выпущена из этого револьвера, вас уже ничто не спасет. Присяжные вынесут вердикт о предумышленном убийстве. - Мне кажется... Вы думаете, что я вела себя совсем глупо... Да, мистер Мейсон? - Вы очень хорошо планировали свои действия, мисс Эддар. Вы пытались поступить как можно умнее, но выходило все наоборот. Адвокат вышел из кабинета. - Вам понадобилось всего три с половиной минуты, - дружески сказал Трэгг. - Вот и хорошо, - хмуро ответил Мейсон. - Оставшиеся полторы вы можете засчитать как сдачу от занятого мной у вас времени. 15 Мейсон сидел у себя в кабинете в расстегнутой у ворота рубашке. Перед им стояла чашка кофе. Пол Дрейк расположился напротив, в кресле для посетителей, и делал записи. Делла Стрит возилась с новой порцией кофе. Мейсон устало сказал: - Эта женщина втянула меня в грязную историю. А я слепо сунул туда свою голову и теперь не могу вытащить ее обратно. Я не могу рассказать тебе, Пол, что собирается предпринять полиция в отношении ее, потому что сам этого не знаю. И самое главное - я не знаю, нашла ли полиция оружие, из которого была застрелена Агнес Берлингтон. - У твоей клиентки есть оружие? - спросил Пол. - Это еще полбеды, - ответил Мейсон. - У нее есть револьвер, купленный в солидном магазине, и регистрационная книга этого магазина быстро подскажет полиции, чей это револьвер. - А где он сейчас? - Видимо, в руках полиции, - ответил Мейсон. - И мне совершенно необходимо узнать, Пол, из этого револьвера был произведен выстрел или нет. - А если из этого - что тогда? - В этом случае мне останется лишь поднять руки вверх, - ответил Мейсон. - Не будет и одного шанса из тысячи, что присяжные ее оправдают. - А если стреляли не из этого револьвера? - Тогда я попытаюсь доказать, что она вообще не стреляла. Ведь тот факт, что она имеет револьвер именно такого калибра, который был употреблен для убийства, в сочетании с другими факторами просто создаст картину неудачно сложившихся обстоятельств... - Но тем не менее обстоятельные улики останутся, - заметил Дрейк. - Я понял, что полиция способна доказать, что машина Элен Эддар стояла на подъездной дорожке к дому Агнес Берлингтон и что Элен Эддар побывала в этом доме задолго до того, как полиция была извещена об убийстве. И прокурор будет строить свое обвинение на том, что она утаила или уничтожила какие-то улики, находившиеся в доме, а потом направилась к тебе и пригласила с собой на место преступления, чтобы ты зафиксировал положение вещей и вызвал полицию. - Да, они будут придерживаться именно таких позиций, - ответил Мейсон. - Но, тем не менее, у меня будет достаточно возможностей разбить эту теорию. - Если они смогут доказать, что ее машина стояла у дома, а сама она побывала в доме, - сказал Дрейк, - то дело плохо. Тут уже придется давать Суду очень толковое объяснение. - И такое толковое объяснение не так уж трудно дать, - ответил Мейсон. - Я, например, думаю, что на судебном процессе выяснится, что Агнес Берлингтон умерла не позже, чем через два часа после приема пищи. И я хотел бы выяснить, что именно она ела и в какое время. - Как ты собираешься это узнать? - Неподалеку от ее дома находится универсальный магазин. И я думаю, что она время от времени ходила туда за провизией. Попробуй разузнать что-нибудь. - Ты думаешь, ее там кто-нибудь запомнил? - Не знаю. Но попытаться нужно. Ведь мы имеем дело с одинокой женщиной. Судя по всему, она регулярно покупала полуфабрикаты или еще какую-нибудь пищу. Если она вообще питалась одна, я думаю, что именно полуфабрикатами. Хочу напомнить, что полиция не хотела давать информацию относительно содержимого ее желудка. По всей вероятности, здесь можно будет за что-нибудь зацепиться. Если, например, оказалось бы, что она пообедала в ресторане - съела бифштекс с жаренным картофелем, салат и так далее, то можно было бы предположить, что она ходила в ресторан с мужчиной и что этот мужчина мог проводить ее домой. - Но ты же не узнаешь, когда она ела в последний раз? Был ли это ленч, обед или ужин? - Я знаю, что свет в доме был зажжен, - ответил Мейсон. - А этот факт позволяет мне предположить, что преступление было совершено в вечерний час. И если вдобавок окажется, что оно было совершено не более чем через два часа после приема пищи, то это наверняка окажется такая пища, которую она приобрела в готовом виде. Вряд ли она стала бы возиться со стряпней. С другой стороны, если окажется, что она ела что-то дорогое, то я могу предположить, что она побывала в ресторане. - Что ж, твоя теория имеет смысл, - согласился Дрейк. - Поэтому-то очень многое зависит от характера пищи, - продолжил Мейсон. - Обстоятельства порой могут сыграть с человеком злую шутку. Но есть вещи, которые будут явно свидетельствовать или "за" или "против". Ведь речь идет о двух миллионах долларов. - Понятно, - кивнул Дрейк. - Что-нибудь еще? Мейсон взглянул на часы: - Ничего, не считая того, что все-таки надо и вздремнуть немного. Попытайся разузнать что сможешь, Пол. - Кое-что я уже знаю, Перри, - сказал Дрейк. - Полиция никак не может найти пулю, которой была убита Агнес Берлингтон. - Но ведь они обязаны ее найти! - воскликнул Мейсон. - То же самое сказал лейтенант Трэгг своим подчиненным, но они обшарили весь дом, а пулю так и не нашли. - Рано или поздно найдут, - заметил Мейсон. - И мне, конечно, очень хочется знать, из какого револьвера она была выпущена. - У меня есть кое-какие связи с полицией. Конечно, детальной информации я не получу, но думаю, относительно пули смогу кое-что узнать. - Да, прошу тебя, попытайся это сделать. Дрейк поднялся с кресла. - Я буду держать с тобой связь, Перри, - сказал он и вышел из кабинета. Делла Стрит угрюмо посмотрела на Мейсона. - Ты можешь позволить себе поставить Элен на место для свидетелей? - спросила она. - В настоящее время - нет, - ответил адвокат. - Прокурор разорвет ее на части во время допроса. Она сама поставила себя в такое положение, и все свидетельствует против нее. - Что же, в таком случае, ты собираешься делать? - Дело в том, что обстоятельные улики - это палка о двух концах, - сказал Мейсон. - И с обоих концов она свидетельствует о правде. У меня уже есть план, как действовать дальше. - Ты не поделишься со мной своими соображениями? - Что ж, это можно, - ответил Мейсон. - Представь себе, что ты - Суд Присяжных, а я - адвокат, защищающий свою клиентку. - Хорошо, - сказала Делла Стрит. - Начинай. - Прокурор говорит, что у него имеются неопровержимые улики относительно того, что моя подзащитная была в доме Агнес Берлингтон. Обвинение провело необходимые экспертизы, которые показали, что на подъездной дорожке стояла именно машина Элен Эддар. Но теперь разрешите задать вопрос: когда она стояла? На первый взгляд можно подумать, что на этот вопрос ответить невозможно, во всяком случае, сопоставить эти два факта во времени: смерть хозяйки и пребывание в доме Элен Эддар. Но я думаю, что на этот вопрос все-таки можно ответить. Факты свидетельствуют о том, что Агнес Берлингтон тщательно ухаживала за газоном перед домом, У нее была поливочная система, и достаточно было лишь открыть немного кран, чтобы она начинала работать. Потерпевшая включала эту систему, приходя домой, и выключала перед тем, как ложилась спать. - Можно задать вопрос? - спросила Делла Стрит. - Суд всегда имеет право задавать вопросы, - с улыбкой ответил Мейсон. - Почему ты решил, что Агнес Берлингтон каждый вечер включала оросительную систему, чтобы полить газон? - Это еще не установлено, - ответил Мейсон. - Но я думаю, что факты говорят о том, что это имело место в тот вечер. И я надеюсь, что смогу доказать, что это было ее привычкой. - Так, а дальше? - спросила Делла Стрит. - Итак, - продолжал Мейсон, - в интересующий нас вечер Агнес Берлингтон не выключила воду и не выключила свет. - Почему? - Ответ может быть только один: она включила все это, когда еще была жива, но к тому времени, когда она имела обыкновение выключать воду и свет, она была мертва. Кроме того, сводка погоды гласит, что вечером четвертого числа была гроза. В наших краях в это время года гроза - явление необычное, хотя к сильному ветру и дождю мы уже привыкли. Если бы в то время, как начался дождь, Агнес Берлингтон была еще жива, она бы выключила оросительную систему. А звук выстрела соседи могли не услышать из-за удара грома. Но вода из оросительной системы продолжала поступать всю ночь и следующее утро. И только потом появилась Элен Эддар, чтобы переговорить с Агнес Берлингтон. Мы не можем точно угадать час, когда мисс Эддар остановила свою машину перед домом мисс Берлингтон, но мы знаем, что это случилось по меньшей мере через несколько часов после убийства, поскольку вода успела не только оросить газон больше, чем нужно, но и вылиться на подъездную дорожку, превратив ее в жидкое месиво. И когда Элен Эддар въехала на эту дорожку, она была уже здорово размыта водой. Иными словами, господа присяжные заседатели, все свидетельствует о том, что Элен Эддар подъехала к дому Агнес Берлингтон только через двенадцать-пятнадцать часов после убийства. - Мейсон замолчал. - Ну как? - наконец спросил он. - Очень хорошо, - сказала Делла Стрит. - Но почему Элен не сказать тебе, когда она побывала у Агнес Берлингтон? - Она уже сказала. Это было приблизительно за два часа до ее появления в нашем офисе. - Я думаю, что она солгала. Либо из желания выгородить своего сына, либо стремясь запутать дело. - Я должен провести это дело своими собственными силами, без чьей-либо помощи извне. Поэтому необходимо основываться на фактах. - У тебя это хорошо получилось, - сказала Делла Стрит. - Мое решение: невиновна! - Тебя легко убедить, Делла, - усмехнулся Мейсон. - Теперь нам остается только надеяться, что роковая пуля была выпущена не из револьвера Элен Эддар. - А если окажется, что пуля была выпущена именно из этого револьвера? - В таком случае нужно будет найти еще какие-то дополнительные факты, свидетельствующие о невиновности мисс Эддар. Иначе, как говорится, дело дрянь. - А что ты скажешь насчет Уайта Байрда? - спросила Делла Стрит. - Как ты думаешь, мог он застрелить Агнес Берлингтон? - Конечно мог, - ответил Мейсон. - Это современный молодой человек, который надеется легко пройти по жизни. Я не знаю, сколько денег ему досталось после Байрдов, но если достаточное количество, ему, следовательно, будет нетрудно в жизни. А когда человек богат, он считает, что добавить к своему состоянию парочку миллионов никогда не повредит. - Но зачем ему убивать Агнес Берлингтон, которая могла дать показания в его пользу? - Откуда мы знаем, что она дала бы показания в его пользу? - ответил Мейсон вопросом на вопрос. - Ведь у нас есть только свидетельство Элен Эддар, а она уже успела наговорить нам столько всякой лжи... Делла Стрит кивнула: - Понятно, шеф. - Завтра начинается предварительное слушание дела, - сказал Мейсон. - И на нем мы узнаем множество вещей, о которых пока не подозреваем. - Ты считаешь, что доело закончится в твою пользу? - Трудно сказать, - ответил Мейсон. - Все будет зависеть от того, из какого оружия была выпущена роковая пуля. - А что говорит Уайт насчет револьвера мисс Эддар? - Что он может сказать, - ответил Мейсон. - Он взял этот револьвер дней на десять у матери, чтобы потренироваться в стрельбе. Он неоднократно брал его и всегда возвращал обратно, в "бардачок" ее машины. К тому же у него появилась подружка, перед которой он хотел покрасоваться. - Я все задаю себе вопрос, что будет делать молодой человек с двумя миллионами долларов? - сказала Делла Стрит. Мейсон задумчиво посмотрел на нее: - Смотря какой молодой человек... - Что ты имеешь в виду? - Задай лучше вопрос, что делал бы молодой человек, если бы у него не было двух миллионов долларов. 16 Судья Дин Элвилл занял судейское место, посмотрел в записную книжку и сказал: - Суд штата Калифорния рассматривает дело Элен Калверт, известной под именем Элен Эддар. - Защита готова, - привстал Мейсон. Стенли Кливленд Диллон, заместитель окружного прокурора, с внушающей впечатление величественностью поднялся со своего места. - Мы тоже готовы, Ваша Честь, - сказал он. - И я хочу напомнить Высокому Суду, что целью этого предварительного слушания является выяснение факта совершения преступления и обоснования того, имеются ли веские основания подозревать, что преступление было совершено подозреваемой. Судья Элвилл несколько недовольно сказал: - Суд знает, что значит предварительное слушание дела, мистер Диллон. - Я в этом не сомневаюсь, Ваша Честь, - ответил Диллон. - Но я хочу предупредить Высокий Суд, что обвинение займет определенную позицию, если защита с помощью различных уверток будет затягивать процесс, как это нередко имеет место при разбирательстве подобных дел. - Я бы не хотел касаться личностей, - бросил судья Элвилл. - Вызывайте вашего первого свидетеля. Стенли Диллон, гордившийся тем, что послал на смерть больше обвиняемых, чем какой-либо другой работник окружной прокуратуры, остался явно недоволен репликой судьи, тем более, что в зале собралось довольно много зрителей, заинтригованных газетными сообщениями. Были здесь и оба сводных брата Хармена Хаслетта - Брюс и Норман Джасперы, а также Ловкач-Гарланд и детектив Джермен Дейтон. Элен Эддар сидела позади Мейсона. Она по-прежнему была по-королевски величава и, казалось, относится к данной процедуре с полным равнодушием. - С позволения Высокого Суда, - сказал Диллон, - я вызову в качестве первого моего свидетеля лейтенанта Трэгга. Трэгг вышел вперед, дал клятву говорить только правду, неторопливо уселся на свидетельское место и сообщил секретарю суда свое имя, адрес и род занятий. - Я хочу вас попросить, господин лейтенант, подробно рассказать о том, что вы обнаружили, приехав по вызову к дому номер шестнадцать тридцать пять по Мэнли-авеню пятого числа этого месяца. - Хорошо, - сказал лейтенант Трэгг. - Прибыв на место, мы обнаружили, что входная дверь заперта на засов. Черный ход был открыт. Этот дом относится к категории стандартных двойных коттеджей, и в спальне дома, где все окна были закрыты на засов, мы нашли труп хозяйки этой квартиры. - Прошу вас назвать ее имя. - Агнес Берлингтон. - В каком положении был обнаружен труп? - Он лежал немного на левом боку, лицо было опущено вниз. - В каком состоянии находился труп с медицинской точки время? - Об этом вам лучше спросить эксперта. Он даст квалифицированный ответ, - ответил лейтенант Трэгг. - Но трупное окоченение уже наступало и вновь исчезло. - К трупу притрагивались? - Состояние трупа позволяет сделать вывод, что к трупу не притрагивались после того как наступила смерть. - Вы сделали фотографии? - Да. Мы сделали фотография и самого трупа, и окружающей его обстановки. - Теперь скажите, что вы нашли, когда сдвинули труп с места? Трэгг знал, какой неожиданностью для защиты будет то, что он сейчас скажет, поэтому не удержался и взглянул на Мейсона. - Под телом убитой мы нашли револьвер тридцать второго калибра марки "Смит и Вессон". Мейсон выпрямился в своем кресле. - Могу я попросить секретаря суда, чтобы он зачитал, как записано это свидетельство в протоколе? Секретарь зачитал ответ Трэгга: "Под телом убитой мы нашли револьвер тридцать второго калибра марки "Смит и Вессон". - Скажите, из этого револьвера была убита Агнес Берлингтон? - спросил Диллон. - Я возражаю, Ваша Честь, - сказал Мейсон. - Ответ на этот вопрос требует обоснований свидетеля, а для допроса его в качестве эксперта пока нет никаких оснований. Еще не выяснено, умерла ли Агнес Берлингтон от огнестрельной раны. Поэтому этот вопрос не может быть занесен в протокол. - Ваша Честь, - вставил Диллон, - с моей стороны это лишь попытка форсировать процедуру следствия. Я полагаю, что имею право спросить у лейтенанта Трэгга о причине смерти. Правда, защита может возразить, что я не имею права задавать ему этот вопрос, поскольку свидетель не является медицинским экспертом. - Можете задать ему этот вопрос, - сказал Мейсон. - Что послужило причиной смерти Агнес Берлингтон? - спросил Диллон у лейтенанта Трэгга. - Огнестрельная рана. Диллон устало сказал: - Теперь я хочу попросить лейтенанта Трэгга, чтобы он временно покинул свидетельское место и вызываю в качестве свидетеля медицинского эксперта. - Минутку! - вмешался Мейсон. - У меня есть кое-какие вопросы к лейтенанту Трэггу, и я хотел бы их задать до того, как он покинет свидетельское место. - У вас будет возможность допросить лейтенанта Трэгга, когда я его вызову в следующий раз, - недовольно сказал Диллон. - Но мне необходимо задать вопросы по той части показаний, которую он уже дал. Если вы собираетесь отпустить его со свидетельского места, я думаю, что имею право задать ему эти вопросы, - парировал Мейсон. - Как хотите, - раздраженно бросил Диллон. - У меня нет возражений. Мейсон повернулся к Трэггу: - Итак, господин лейтенант, вы довели до сведения Высокого Суда, что нашли под убитой револьвер. - Да, сэр. Совершенно верно. - И это был револьвер тридцать второго калибра марки "Смит и Вессон". - Да, сэр. - Что вы можете сказать о барабане этого револьвера? - Он был полностью заряжен. - Значит, все шесть пуль были в барабане? - Совершенно верно, сэр. - Из этого револьвера стреляли в последнее время? - Эксперты дали заключение, что в последнее время из этого револьвера не стреляли. - А вы установили, кому принадлежал этот револьвер? - Да, сэр, установили. - Так кому же он принадлежал? - Этот револьвер несколько лет назад, еще во время работы медсестрой в больнице Сан-Франциско, приобрела Агнес Берлингтон. Ей в те времена часто приходилось возвращаться домой поздно вечером. - У нее есть лицензия на это оружие? - Она имела лицензию, когда приобрела этот револьвер. Но к моменту убийства лицензия была уже недействительна. - Револьвер был тридцать второго калибра? - Да. - Как вы думаете, возможен такой вариант, что Агнес Берлингтон была убита из этого револьвера, а потом убийца вынул пустую гильзу и вставил туда новый патрон. Лейтенант Трэгг на мгновение задумался, а потом сказал: - Не думаю, сэр. - Почему? - Во-первых, я считаю, что она была убита из револьвера тридцать восьмого калибра. И я думаю, что мы уже нашли оружие, из которого это было сделано. Во-вторых, если верить экспертам, из оружия, которое мы нашли под убитой, не стреляли по меньшей мере полтора месяца. - Вы нашли пулю, которой была убита Агнес Берлингтон? - как бы невзначай спросил Мейсон. - Одну минутку! - вмешался Диллон. - С разрешения Высокого Суда, я хочу возразить против этого вопроса, поскольку он опережает вопросы обвинения. Я еще не спрашивал свидетеля относительно калибра револьвера, из которого была убита Агнес Берлингтон. И я в свое время принял подобное возражение. Поэтому я считаю, что защита пока не имеет права задавать вопросы, касающиеся этого пункта. - Хорошо, если вы хотите соблюсти все формальности, я согласен, - ответил судья Элвилл. - Возражение принято. - В таком случае, у меня пока все, - сказал Мейсон. - Я вызываю в качестве свидетеля доктора Леланда Клинтона! - объявил Диллон. Место для свидетелей занял высокий эффектный мужчина. Он назвал свое имя, адрес, род занятий, подтвердил свою квалификацию медицинского эксперта, и после этого ему был задан вопрос, делал ли он вскрытие трупа Агнес Берлингтон. - Да, сэр. Вскрытие делал я. - В таком случае, доктор, - сказал Диллон, - объясните нам, не применяя особой медицинской терминологии, что послужило причиной смерти Агнес Берлингтон? - Причиной смерти Агнес Берлингтон, - ответил доктор Клинтон, - явилась огнестрельная рана. Пуля вошла в спину правее срединной артерии, задела верхнюю часть правой почки, пошла выше, задела сердце и вышла в левой верхней части грудной клетки. Я могу показать путь пули на анатомической схеме. - Пока этого не нужно, доктор, - ответил Диллон. - Я не хочу заполнять протокол специальными терминами, если этого не попросит обвиняемая... Значит, рана, по вашим словам, оказалась смертельной? - Да. - Какое время может прожить человек, получивший такую рану? - Практически смерть наступает мгновенно. Человек с такой раной может прожить лишь две-три секунды. - Может человек шевелиться после получения такой раны? - Очень незначительно... Сомневаюсь, чтобы он мог выполнить какие-нибудь сознательные движения. Ведь с физической точки зрения смерть наступает мгновение. - Вы сказали, доктор, что пуля шла снизу вверх? - Совершенно верно. - Значит, револьвер, из которого была выпущена пуля, должен был находиться под определенным углом, и если жертва в тот момент стояла, то револьвер должен был находиться близко к телу в районе поясницы или немного ниже и был направлен снизу вверх? - Да, сэр. - У меня все, - сказал Диллон. - Перекрестный допрос, пожалуйста. - Имелись ли у убитой следы пороха в районе раны? - спросил Мейсон. - Нет. - Значит, оружие не могло находиться в непосредственной близости от тела в момент выстрела? - Я и не говорил, что оно находилось поблизости. - Прошу прощения, - сказал Мейсон, - но мне показалось, что на вопрос обвинения вы ответили, что если убитая в момент выстрела стояла, то оружие должно было находиться в непосредственней близости от тела на уровне поясницы. - Совершенно верно, - ответил Клинтон. - Но этот ответ верен только в том случае, если убитая в момент выстрела стояла... - Но если убитая в момент выстрела стояла, то значит, на ее теле должны были остаться следы пороха. - Следы пороха появляются на теле в районе раны в том случае, если оружие в момент выстрела находится в непосредственной близости от тела. Но убийца мог держать оружие на уровне пола, а с такого расстояния следов пороха на теле уже не будет. Правда, такой вариант весьма условен. - Значит, вы склоняетесь к мысли, что в момент выстрела убитая не стояла на ногах? - Видимо, да. - А в каком положении, по вашему мнению, она должна была находиться? - Практически она могла быть в любом положении: на четвереньках, лежа на полу или на кровати. - Есть ли какие-нибудь признаки, указывающие на то, что она была связана или что ее били? - Нет. - И пуля вылетела из левой верхней части грудной клетки? - Совершенно верно. - А что вы скажете о содержимом желудка, доктор? - спросил Мейсон. - Одну минутку! - вмешался Диллон. - Здесь защита нарушает порядок ведения судебной процедуры. Мне хотелось бы, чтобы расследование придерживалось установленного порядка. Я еще не спрашивал свидетеля о времени смерти. - В таком случае, вы можете это сделать, - заявил судья Элвилл. - Я хотел бы соблюсти в расследовании порядок: сперва показать факт смерти, потом причину, а уж затем время. - Не думаю, чтобы это имело какое-либо значение, - ответил судья Элвилл. - Конечно, если для этого нет определенных причин. - Могу заверить Высокий Суд, что такие причины есть, - заметил Диллон. - Пусть будет по-вашему. Но это не мешает задать вопрос относительно состояния желудка. Я склонен разрешить защите этот вопрос. - Если Высокий Суд разрешает задать такого рода вопрос, - сказал Диллон, - то я сам могу продолжить допрашивать свидетеля и выяснить время смерти. - Хорошо, но защита уже задала вопрос и имеет право получить на него ответ, - сказал судья с нарастающим недовольством. - Отвечайте на вопрос, свидетель. - В желудке убитой, - сказал доктор Клинтон, - были обнаружены зеленый горошек, эскалоп, картофель и хлеб. - В какой стадии? - спросил Мейсон. - Другими словами, насколько пища успела подвергнуться влиянию желудочного сока. - Анализ пищи показывает, что смерть наступила максимум через полчаса после приема пищи. Судья Элвилл сказал: - Суд позволил вам задавать вопросы, мистер Мейсон, когда вы выясняли физическое состояние трупа, но теперь, я думаю, обвинение захочет закончить с выяснением относительно времени смерти. - В таком случае у меня пока нет вопросов, - ответил адвокат. - Отлично! - сказал Стенли Диллон. - Я тоже хочу коснуться вопроса о времени смерти. Как вы считаете, доктор, сколько времени Агнес Берлингтон уже была мертва к моменту ваших исследований? - Я бы определил границы от двадцати четырех до тридцати шести часов. - А точнее вы сказать не можете? - С полной уверенностью точнее сказать не могу. Но если вы хотите услышать мое мнение, а не утверждение, то я считаю, что к моменту обнаружения трупа прошли сутки с момента смерти. - А труп был обнаружен приблизительно в восемь двадцать вечера пятого числа? - Видимо, да. Но я это знаю лишь с чужих слов. Я могу утверждать, что сделал вскрытие шестого числа в семь часов утра. И к этому времени женщина уже была мертва тридцать четыре - тридцать шесть часов. - Вы не можете нам сказать, двигали ли труп? - По моему мнению, труп не передвигали после наступления смерти. А если и передвигали, то только непосредственна после того, как она была убита. - Почему вы пришли к такому мнению, доктор? - На основании трупных пятен. С наступлением смерти кровь в теле обесцвечивается и скапливается в нижних частях тела. В данном случае трупные пятна были ярко выражены, а это означает, что тело не переворачивали и не переносили. Повторяю, что за исключением очень короткого времени непосредственно после смерти. - У меня все, - сказал Диллон. - Есть ли у вас какое-нибудь мнение относительно того, из какого оружия была убита Агнес Берлингтон? - спросил Мейсон. - Этот вопрос всегда очень и очень щекотливый, - ответил доктор Клинтон. - Я, например, считаю, что на живом теле кожа эластична, и не имея самой пули, всегда трудно решить, из какого оружия был убит человек. - А в теле вы пули не нашли? - спросил Мейсон. - Нет. Она вышла через верхнюю часть грудной клетки, как я уже говорил в моих показаниях. - Благодарю вас, доктор. У меня все. - Теперь я повторно вызываю лейтенанта Трэгга, - сказал Диллон. Трэгг снова занял свидетельское место. - Когда вы приехали к дому номер шестнадцать тридцать пять по Мэнли-авеню, господин лейтенант? - В восемь часов сорок семь минут вечера пятого числа. - Вы заметили точное время? - Да. - И там вы встретили подозреваемую? - Да. - Вы поинтересовались у нее, что ей там было нужно? - В общих чертах, да. - Только в общих чертах? Значит, в то время вы ее еще не подозревали? - Да, сэр. - Говорила ли она вам что-нибудь о времени, когда она туда приехала? - Она сказала, что прибыла туда вместе с мистером Мейсоном и его секретаршей, мисс Деллой Стрит. Они обнаружили труп женщины и сразу же вызвали полицию. - Она ничего не говорила о том, что побывала в этом доме раньше? - Нет, сэр. Но она дала понять, что это ее первый визит в этот дом. - Она ничего не говорила относительно того, что взяла дневник убитой или какие-нибудь другие вещи, принадлежащие убитой? - Нет. - Вы пытались найти отпечатки пальцев? - Да, мы обнаружили большое количество отпечатков пальцев. - И вы опознали, чьи они? - Частично, сэр. Мы нашли отпечатки самой убитой, нашли отпечатки неизвестного лица, нашли отпечатки человека по имени Ральф Корнинг, который был приятелем убитой и бывал в ее доме, но третьего, четвертого и пятого числа его в городе не было... - Были еще чьи-либо отпечатки? - Были отпечатки пальцев подозреваемой, - ответил лейтенант Трэгг. - Некоторые из них смазаны, но зато другие очень четкие. - Где вы их нашли? - Мы нашли их и на бюро, на дверной ручке и на стекле наружной двери. - С внутренней стороны или с внешней? - С внутренней. Мы нашли также отпечатки подозреваемой на оконном стекле, к которому она прижалась обеими руками. У меня с собой ряд фотоснимков, на которых помечены места, где мы нашли отпечатки. - Нашли ли вы дневник убитой? - Да, сэр, нашли. - Где вы его нашли? - Мы нашли его утром шестого числа в числе бандеролей на центральном почтамте. - Вы сразу смогли приобщить его к делу? - Нет, сэр. Утром шестого числа мы только имели право спросить в почтовом ведомстве, нет ли корреспонденции на имя Элен Эддар. Когда мы выяснили, что такая корреспонденция имеется, мы попросили разрешения задержать ее и лишь потом вскрыли. Когда мы вскрыли бандероль, в ней оказался дневник, написанный рукой убитой. - Какой адрес значился на бандероли? - Бандероль была послана до востребования на имя Элен Эддар. - Вы сможете ответить, чьей рукой был написан адрес на бандероли? - Я не могу ответить на этот вопрос с полной уверенностью, - ответил лейтенант Трэгг, - поскольку не являюсь экспертом-графологом, но некоторые навыки в этой области у меня все-таки есть. Судя по всему, адрес был написан самой Элен Эддар. И я полагаю, что эксперт позднее подтвердит это. - Вы сделали снимки трупа? - Да, вот они. - Обвинение просит Высокий Суд, чтобы эти снимки были приобщены к вещественным доказательствам, - сказал Диллон. - И чтобы секретарь суда снабдил их соответствующими номерами. - Не возражаю, - сказал судья Элвилл. - Вы нашли какое-нибудь оружие у подозреваемой? - Мы нашли револьвер тридцать восьмого калибра в ее машине, в отделении для перчаток. - Револьвер был заряжен? - В барабане не хватало одного патрона. А точнее, в одном из цилиндров барабана вообще ничего не было. И этот цилиндр уже был переведен с боевого положения. - Вы лично исследовали этот револьвер? - Да, сэр. - К какому выводу вы пришли относительно того, когда из него стреляли последний раз? - Дня за три до того, как я его исследовал. - Каким образом вы пришли к этому мнению? - На основании состояния цилиндра и данных анализов оставшихся следов пороха. Диллон повернулся к Мейсону: - У меня все. Можете допрашивать свидетеля. - Значит, пулю в теле не нашли? - спросил Мейсон. - Нет, сэр. - Не нашли вы ее и в комнате, где была убита Агнес Берлингтон? - Нет, сэр. - Но, тем не менее, Агнес Берлингтон была убита пулей из револьвера? Лейтенант Трэгг, которому, видимо, совсем не нравились такого рода вопросы, криво усмехнулся: - Да, сэр. Это один из тех случаев, когда, к сожалению, роковая пуля не была найдена. И таких случаев не так уж мало. - Что вы имеете в виду, говоря это? - Часто бывает, сэр, что пуля, пройдя навылет, падает в непосредственной близости от жертвы. И тогда она может быть подобрана первым же человеком, оказавшимся на месте преступления. - Вы имеете в виду полицейских? - спросил Мейсон. Трэгг хмуро сказал: - Я имею в виду первого человека, который оказался на месте преступления. - И где этот человек мог ее найти? - Где угодно. И под конторкой, и под кроватью, и просто на полу. - Зачем же, по вашему мнению, могла понадобиться эта пуля этому человеку? Трэгг улыбнулся и сказал мягко: - Без пули, выпущенной из револьвера, нельзя найти и сам револьвер. - Это, разумеется, только ваше предположение, - сказал Мейсон. - Вы и просили меня высказать мое мнение, - ответил Трэгг. - Кроме того, пуля могла застрять в одежде убитой и потеряться где-то по дороге в морг. Если она выпала поблизости от дома на мокрую мягкую землю, то потом ее могли просто втоптать в грязь. - Какие меры вы предприняли, чтобы найти пулю? - спросил Мейсон. Трэгг снова улыбнулся: - Мы тщательно обыскали всю квартиру, заглянули в каждый ящик и в каждую щель, перебрали все белье, обследовали дюйм за дюймом все стены. Мы даже осмотрели обивку мебели и занавески. - Вы говорите - занавески. Они были задернуты? - Да, убитая, видимо собиралась принять ванну и в момент смерти была полураздета. А занавески на окнах были задернуты. Сами окна были закрыты изнутри на задвижку. - А что вы скажете насчет потолка? - спросил Мейсон. - Если экспертиза показала, что пуля шла под углом снизу вверх, то она ведь могла угодить и в потолок. - Мы тщательно осмотрели и потолок, - ответил Трэгг. - Мы все внимательно осмотрели. Но пулю так и не нашли. - Значит, вы не можете утверждать, что роковая пуля была выпущена из револьвера, который вы нашли в машине моей подзащитной? - Мы не можем это доказать с абсолютной вероятностью, как могли бы сделать, будь пуля найдена. Но мы можем это доказать благодаря другим уликам: отсутствию одной пули в барабане револьвера Элен Эддар, тому факту, что из этого револьвера недавно стреляли и что это револьвер тридцать восьмого калибра... Если все это сложить вместе, то картина получается довольно ясная. - Вы слышали показания доктора, господин лейтенант? - улыбнулся Мейсон. - Он сказал, что смерть Агнес Берлингтон наступила практически мгновенно и что она вряд ли смогла сделать хоть какое-то движение, получив пулю. - Да, сэр, слышал. - Под телом убитой был найден еще один револьвер? - Да, сэр. - Этот револьвер принадлежал самой покойной? - Да, сэр. - Во время следствия по этому делу вы пришли к какому-нибудь заключению, как этот револьвер мог оказаться под убитой? - Нет, сэр... Его могли положить туда после ее смерти, вытащив, например, из ящика стола, где он лежал. - А может быть убитая держала его в руке, направив на кого-то, кто ей угрожал или кому она угрожала. И этот некто, воспользовавшись ее нерасторопностью... - Хорошенькая нерасторопность! - усмехнулся Трэгг. - Ведь у того человека тоже был револьвер... - Такое бывает, - заметил Мейсон. - Согласен, бывает, - снова усмехнулся Трэгг. - Но такие случаи чрезвычайно редки. - В найденном вами дневнике, - продолжал свой допрос Мейсон, - вы нашли что-нибудь достойное внимания? - Да, и очень много. - Там упоминается о подзащитной? - Да, там имеются две записи, в которых говорится, что потерпевшая получала деньги от Элен Эддар, и что это доставалось убитой с большим трудом. - У меня все, - неожиданно сказал Мейсон. - Вопросов больше нет. - Позовите на свидетельское место Максин Эдфилд! - распорядился Диллон. - С какой целью вы вызываете этого свидетеля? - поинтересовался судья Элвилл. - Для выяснения мотива преступления, Ваша Честь. - Хорошо, в таком случае я выслушаю этого свидетеля, - решил судья. - Но вы сами сказали, господин заместитель окружного прокурора, что это лишь предварительное слушание, которое созвано лишь для того, чтобы выяснить, было ли вообще совершено преступление и связана ли с ним наша подозреваемая. Сейчас у нас нет присяжных и обвинению не нужно предъявлять доказательства во всех деталях, к тому же я могу заявить, что именно дневник, пропавший у убитой и посланный подозреваемой на свое имя, послужил причиной того, что прокуратура выдала ордер на ее арест. - Я думаю, что Высокий Суд не будет возражать, если мы представим ему другие улики и прокомментируем случившееся, - сказал Диллон. - Вообще-то тут нечего комментировать, - ответил судья Элвилл. - На предварительном слушании мы не выслушиваем свидетелей, не связанных с задачами предварительного следствия. - Значит, я не могу привести аргументы в этом деле? - Вовсе не значит, - ответил судья Элвилл. - Я просто пытаюсь вам напомнить, что эта аргументация в данный момент может быть и не нужна и только затянет следствие. Но если сторона обвинения считает, что показания свидетеля внесут ясность в мотив преступления, я готов выслушать этого свидетеля. Спрашивайте, господин заместитель окружного прокурора... Как ее зовут? - Максин Эдфилд. - Очень хорошо, - сказал судья. - Продолжайте допрос. Казалось, Максин Эдфилд буквально горела желанием поделиться с Судом тем, что она знает, и после первого же вопроса заговорила быстро и надолго. - Вы знаете подозреваемую Элен Эддар? - перебил ее обвинитель. - И если знаете, то как давно? - Я знаю подозреваемую, - ответила Максин Эдфилд. - Сейчас она носит имя Элен Эддар, а тогда ее звали Элен Калверт, и это ее настоящее имя. В те времена я была очень дружна с ней. Еще она дружила с парнем по имени Хармен Хаслетт, сыном Эцекила Хаслетта, хозяина гловервиллской "Спринг-компани". В то время она находилась с Харменом Хаслеттом в довольно интимных отношениях, а когда он начал остывать к ней, она решила сообщить ему, что беременна... - Минутку, минутку! - перебил ее судья Элвилл. - Я думаю, будет лучше, если вы будете только отвечать на вопросы и дадите возможность защите возражать против того или иного вопроса. - Пусть говорит, - вставил Мейсон. - Защита не возражает. И я думаю, что смогу уточнить ее рассказ, когда очередь дойдет до меня, а что касается самого рассказа, то она уже рассказывала его при мне. - Что ж, пусть будет так, - сказал судья. - Но в ее словах много голословных утверждений. - С чего вы это взяли? - огрызнулась Максин Эдфилд. - Я совсем не сплетница. Я повторяю только то, что слышала от нее самой. Она хотела заставить Хармена Хаслетта жениться на ней, и она говорила со мной на эту тему. - На какую тему? - спросил Диллон. - Говорила, что собирается использовать самую древнейшую уловку женщины и скажет Хаслетту, что беременна, и тем самым заставит его жениться на ней. - Она лично говорила вам об этом? - Да. - Но ведь на самом деле с замужеством у нее ничего не вышло? - спросил Диллон. - Не вышло. Хармен Хаслетт, возможно, и попался бы на эту удочку, но фирма отца имела специального человека, который должен был улаживать конфликтные ситуации. Этого человека зовут мистер Гарланд. Он сейчас находится в этом зале... И вот мистер Гарланд вложил в конверт тысячу долларов стодолларовыми банкнотами и послал их Элен... - Одну минутку! - прервал ее Диллон. - Вы же не можете знать, что делал Гарланд. - Ну, я неправильно выразилась... Но зато я знаю, что Элен получила тысячу долларов, и как раз в это же время молодой Хаслетт неожиданно отправился в путешествие по Европе. А Элен Калверт осталась одна с разбитым сердцем, со всякими неприятностями в карьере, но с тысячью долларами наличными. Вот она и решила исчезнуть из нашего города. - Вы что-нибудь слышали о ней после того, как она уехала? - спросил Диллон. - Ничего не слышала. - Как же случилось, что вы вновь столкнулись с ней? - Благодаря мистеру Ловетту, адвокату. - Это тот мистер Ловетт, который сейчас сидит в зале суда? - Да, сэр. - И что дальше? - Он пытался найти след Элен Калверт и начал копаться в ее прошлом в надежде найти людей, которые когда-то знали. Так он узнал, что я и Элен были дружны, приехал ко мне и начал меня расспрашивать о ней. - И он сказал вам, где она находится? - Да. Насколько я понимаю, он нашел ее с помощью детективов. - Во всяком случае, он привез вас с собой в Лос-Анджелес? - Да. - У меня все, - сказал Диллон. - Очередь за защитой. - Когда вы впервые увидели Элен Калверт по прибытии в Лос-Анджелес? - спросил Мейсон. - О, понятно, - ответила Максин Эдфилд. - Я понимаю, куда вы клоните! Я сначала ошиблась. Но ведь я не видела Элен двадцать лет, а вы подсунули мне женщину, которая является живым подобием моей бывшей подруги. Но ошиблась я только в опознании. Подумала, что эта женщина действительно Элен Калверт. Однако с той минуты, когда я увидела настоящую Элен Калверт, я была абсолютно уверена, что это она. Я не могла не ошибиться в первый раз, потому что все было так ловко подстроено, но мое неправильное опознание ни коим образом не может быть связано с теми словами, которые говорила мне Элен двадцать лет назад. - Даже принимая во внимание тот факт, что это предварительное слушание дела, - сказал судья Элвилл, - и что не имеется возражений ни со стороны защиты, ни со стороны обвинения, я считаю, что эта свидетельница слишком много говорит. По моему мнению, будет лучше, если она будет только отвечать на вопросы... - Я как раз это и делаю! Отвечаю на вопросы! - заявила Максин Эдфилд. - И я знаю, чем он хочет от меня. Он хочет меня дискредитировать, потому что он подсунул мне другую женщину, а я приняла ее за Элен Калверт. А затем он заставил меня сказать, что я абсолютно уверена, что это Элен Калверт. Но я была не полностью уверена... - Но вы сказали, что полностью уверены, - перебил ее Мейсон. - Хорошо. Я сказала только, что я уверена в этом так же, как и в других моих показаниях. И вы поймали меня на слове. Все это старые адвокатские штучки! Теперь я понимаю, о чем хотел меня предупредить мистер Ловетт. А тогда я этого еще не понимала. У меня еще не было опыта в общении с адвокатами. - Я прошу свидетельницу только отвечать на вопросы и не давать больше никаких комментариев, - вновь предупредил судья Элвилл. - Понятно? Никаких! - Ваши расходы оплачивал мистер Ловетт? - спросил Мейсон. - Да, мистер Ловетт. Он приехал ко мне совершенно открыто и сказал, что хочет, чтобы я поехала с ним сюда. Я ответила ему, что работаю, но он сказал, что все издержки возьмет на себя. - Он вам давал деньги на расходы? - Да, он дал мне некоторую сумму. - И вы оплачивали этими деньгами гостиничные счета? - Ну, частично тратила я, частично платил он. - Вы прилетели с мистером Ловеттом на самолете? - Да. - Кто заплатил за ваш билет на самолет? - Мистер Ловетт. - Прибыв сюда, вы остановились в одном отеле? - Да. - Кто платит за ваш номер в отеле? - Полагаю, что мистер Ловетт... А что? - А как вы здесь питаетесь? - У меня или был талон на питание в ресторане отеля, или я обедала вместе с мистером Ловеттом, иногда мне поднимали еду прямо в номер. - Так что же вы оплачивали теми деньгами, которые мистер Ловетт дал вам? - Ну... ну, всякие случайные расходы. - И большие это были расходы? - Не знаю. - Вы не ведете счет деньгам? - Веду, но не очень точно. - А что вы называете случайными расходами? - Ну, расходы на всякие мелочи, без которых не обойтись. Газеты, например, чаевые для горничной и так далее. - Судя по всему, вы не потратили и пятидесяти долларов на эти случайные расходы? - О, конечно, нет! - А двадцать пять долларов? - Тоже нет. - А десять долларов? - Думаю, что нет, но что-то вроде этого. - А сколько денег вам дал мистер Ловетт на расходы? - Я не думаю, что вас это должно интересовать. Это частный вопрос, касающийся только меня и мистера Ловетта. - Сколько денег вам дал мистер Ловетт на расходы? - сухо повторил Мейсон. Максин Эдфилд повернулась к судье Элвиллу: - Я должна отвечать на этот вопрос? - Я думаю, что вопрос вполне закономерный. И я не слышал возражений со стороны обвинения. Полагаю, что обвинение тоже считает его вполне закономерным. - Хорошо, - выдавила Максин. - Если вам обязательно надо знать об этом, он дал мне пятьсот долларов. - Пятьсот долларов на мелкие расходы? - удивился Мейсон. - Вовсе не на мелкие! - огрызнулась она. - Я ведь должна была бросить работу и приехать сюда! - Но вы получили на работе отпуск, не так ли? - Да, получила. - На какой срок? - На две недели. - А мистер Ловетт не договаривался с вашим хозяином о продлении отпуска, если это будет необходимо? - Я не знаю, о чем они там договаривались. Я знаю только, что приехала сюда в счет моего отпуска. - Значит, вы получаете плату за свое пребывание здесь? - Ну и что? Я ведь имею на это право! Я провожу свой отпуск там, где хочу! - Теперь о другом, - сказал Мейсон. - Не предлагал ли вам мистер Ловетт нечто вроде гонорара в том случае, если ваши показания будут способствовать его успеху в выигрыше этого дела? - Нет, не предлагал. - А он не говорил, что ваши показания могли бы заставить его клиентов... - Ну, это друге дело! - ответила Максин. - Вы же спрашивали меня не о его клиентах, а о самом мистере Ловетте! - Значит, мистер Ловетт говорил вам, что его клиенты могут быть вам очень благодарны? - Что-то в этом роде. - Он говорил именно о благодарности? - Да, наверное... Речь ведь идет о двух миллионах долларов, и они так и не добьются правды, если я не расскажу то, что Элен в свое время рассказала мне. - Вы говорите, что речь идет о двух миллионах долларов? - спросил Мейсон. - Совершенно верно. Эцекил Хаслетт, отец Хармена Хаслетта, умер и оставил все свое состояние и фирму "Гловервилл-Спринг-компани" своему сыну. А недавно молодой Хаслетт отправился в путешествие и погиб в море. У него есть два сводных брата - Брюс и Норман Джасперы, и мне кажется, что Хармен Хаслетт оставил какой-то странный пункт в своем завещании, из которого явствует, что он является отцом незаконного ребенка, и если это действительно так, то он оставляет все свое состояние этому ребенку. Собственно говоря, вы пытаетесь выжать из меня эту историю, - хмуро добавила свидетельница. - И я рассказала вам все, что знаю. И рассказала правду. Она поднялась, собираясь покинуть свидетельское место. - Подождите минутку! - остановил ее Мейсон. - Я не выяснил еще один вопрос. Вы виделись с Агнес Берлингтон? Свидетельница вернулась на свое место, посмотрела на Мейсона, потом отвела глаза, снова посмотрела на адвоката и, наконец, сказала вызывающе: - Да, я встречалась с ней! - Когда? - Я встречалась с ней вечером третьего числа. - Где? - В ее доме. - А каким образом вы попали туда? - Прекратите допрос, - вмешался Диллон. - Все это является новостью для обвинения, и мы возражаем против такого рода вопросов, поскольку обвинение еще не касалось отношений свидетельницы с Агнес Берлингтон. К тому же этот вопрос не относится к делу. - Я так не считаю, - заметил судья Элвилл. - Если свидетельница, заинтересованная в этом деле, знала Агнес Берлингтон, я хочу знать, что их связывало. - Отвечайте на вопрос, - сказал Мейсон. - Хорошо, - вызывающе ответила Максин Эдфилд. - У мистера Ловетта были детективы, которые выяснили, что Агнес Берлингтон работала медсестрой в одной из больниц Сан-Франциско в то время, когда родился ребенок, которого сейчас зовут Уайт Байрд. И я слышала, что Элен Калверт полагается на показания этой Агнес Берлингтон в своей нечистой игре, надеясь получить наследство Хармена Хаслетта. Я отправилась туда, потому что знала, что все, что будет показывать эта Агнес Берлингтон, заведомая ложь. Я хотела открыть ей глаза и сказать, что Элен Калверт надеется на миллионы Хаслетта, пытаясь доказать, что у него есть сын. - И вы виделись с Агнес Берлингтон? - Да, я видела ее. - Вы добились чего-нибудь? - Я честно сказала ей, что если она заявит, что Элен Калверт имела ребенка, я смогу доказать, что она лжет. - Что еще? - Больше ничего. Она просто выставила меня за дверь, сказав, что это не мое дело. Весь наш разговор не длился и десяти минут. Но я предупредила ее, что ее могут уличить в лжесвидетельстве, если она будет давать подобные показания под присягой. - Что она ответила на это? - Ничего. Просто сказала мне, чтобы я убиралась вон. - У меня больше нет вопросов, - сказал Мейсон. - Обвинению тоже больше нечего добавить, кроме просьбы к Высокому Суду приобщить к вещественным доказательствам револьвер тридцать восьмого калибра, найденный в машине подозреваемой. - Я полагаю, - сказал судья Элвилл, - что все изложенное является достаточным для того, чтобы держать под арестом Элен Эддар. Конечно, если у защиты также есть какие-нибудь свидетели... Мейсон поднялся: - Ваша Честь, у меня есть свидетели, и в качестве первого из них я хотел бы вызвать мистера Пола Дрейка. - Очень хорошо. Мистер Дрейк, пройдите вперед и принесите присягу. Когда формальности были закончены, Мейсон спросил: - Вас зовут Пол Дрейк, вы имеете лицензию частного детектива и в ряде случаев я вас нанимаю в связи с тем или иным делом? - Совершенно верно, сэр. - Теперь я хочу вас спросить: вы выяснили, согласно моим распоряжениям, где потерпевшая Агнес Берлингтон имела обыкновение покупать продукты? - Да, сэр, выяснил. - Скажите, где Агнес Берлингтон купила себе продукты во второй половине дня четвертого числа этого месяца? - Четвертого числа, ближе к вечеру, - ответил Пол Дрейк, - Агнес Берлингтон купила себе пакет с замороженным ужином в "Санрайз спешиэл супермаркет", который находится приблизительно в двух кварталах от ее дома. - Вы знаете, что содержалось в этом пакете с ужином? - Я знаю это только со слов мисс Донны Финдли, которая работает в этом магазине. - Очень хорошо, - ответил Мейсон. - В таком случае я попрошу вас покинуть свидетельское место и уступить его мисс Донне Финдли. Она будет моим следующим свидетелем. Донна Финдли, очаровательная молодая женщина лет двадцати двух, заняла место для свидетелей, принесла присягу и сообщила свое имя и род занятий. - Вы были знакомы с Агнес Берлингтон? - спросил ее Мейсон. - Да. Я даже была дружна с ней... Относительно. - Что вы понимаете под словом "относительно"? - Я работаю кассиром-контролером в "Санрайз спешиэл супермаркет", а мисс Берлингтон довольно часто покупала у нас продукты. Она обычно расплачивалась у меня, и мы разговаривали минуту-другую, пока я подсчитывала купленные товары. - Вы помните вашу встречу с ней вечером четвертого числа? - Очень хорошо помню. - Расскажите нам об этой встрече. - Агнес купила один хлебец, пачку масла, коробку молока и пакет с замороженным ужином, который известен под названием "Ту-Спешиэл". - Вы знаете, что содержится в этом пакете? - Знаю. Он содержит эскалоп с гарниром - зеленым горошком и картофельным пюре. Кроме того, там был соус к эскалопу. - Почему вам запомнилась эта встреча? - спросил Мейсон. - Мы с ней перекинулись несколькими фразами, и я спросила ее, что она ела вчера вечером. Она ответила, что брала эскалоп с гарниром, он ей очень поправился и она хочет снова взять его. - Благодарю, - сказал Мейсон. - У меня все. Пришла очередь Диллона задавать вопросы. - Именно в этот вечер, - спросил он с сарказмом, - вы поинтересовались тем, что она ест и что ей нравится? - Почему же в этот вечер... Мы неоднократно говорили на эту тему. - И вы уверены, что разговор, о котором вы сообщили, состоялся именно четвертого вечером? - Уверена, потому что хорошо помню, что не видела ее пятого, а шестого узнала о ее смерти. - В котором часу четвертого числа вы с ней разговаривали? - Минут пятнадцать-двадцать шестого. - Как вам удалось запомнить это время? - Я работаю до семи и в конце рабочего дня часто поглядываю на часы. - Значит, вы точно можете сказать, когда состоялся ваш разговор? - Не точно... Но я знаю, что он состоялся часа за полтора до окончания моей работы. - У меня больше нет вопросов, - сказал Диллон, обращаясь к судье. Мейсон поднялся: - С разрешения Высокого Суда я хотел бы узнать у лейтенанта Трэгга, были ли осмотрены ведро для отбросов, пустые банки и коробки из-под пищи в доме Агнес Берлингтон? - С какой целью? - спросил судья Элвилл. - Для того, чтобы показать Высокому Суду, что в ведре для отбросов была найдена упаковка от готового ужина с эскалопом, зеленым горошком и картофельным пюре. - Это не будет служить доказательством чего-либо, - заметил судья. - Разумеется, эта картонка была найдена в ведре для отбросов. И сейчас мы знаем, что она содержала замороженный ужин. Мы знаем также, что именно этот ужин был найден в желудке покойной, но мы не знаем, когда она его съела. - Естественно предположить, что она съела все это в тот же вечер. Она ведь сообщила свидетельнице Донне Финдли, что собирается ужинать. - Но потерпевшая могла изменить свое намерение, - вмешался Диллон. - Правда, это не меняет дела. Нам все равно известно только то, что она была убита в ближайшие часы после приема пищи. - Это меняет дело, если этот факт связать с водой, поступающей из оросительной системы. Ведь система работала всю ночь. - Вот как? - сказал Диллон. - Да, вот так, - ответил Мейсон. - И когда машина моей подзащитной въехала на подъездную дорожку, ведущую к дому Агнес Берлингтон, эта система проработала уже много часов, а это в свою очередь означает, что сама хозяйка дома к этому времени была уже давно мертва. - Совсем не обязательно, - заметил Диллон. - Теория эта совсем бездоказательна. Дорожка и газон могли быть мокрыми и за несколько дней до преступления, особенно если их регулярно поливали. И тем не менее, мы знаем на основании вскрытия, что Агнес Берлингтон была убита четвертого вечером, так что мистер Мейсон только акцентирует внимание на этих фактах. - У защиты интересная версия, - заметил судья Элвилл. - Но не думаю, что она может оказать влияние на присяжных. Кроме того, наше сегодняшнее заседание преследует лишь одну цель: выяснить, было ли совершено преступление, и если да, то есть ли основания связывать это преступление с именем Элен Эддар. - Могу я обратиться к Высокому Суду с просьбой? - спросил Мейсон. - Пожалуйста, - ответил судья Элвилл. - Только не оперируйте обстоятельственными уликами, поскольку, на мой взгляд, они не имеют места при данном слушании. - До сих пор у меня не было возможности подробно ознакомиться с начальной стадией расследования. Но поскольку роковая пуля так и не была найдена, у меня есть основания предполагать, что следствие упустило еще какие-нибудь улики. - И вы надеетесь найти то, что проглядела полиция? - саркастически спросил Диллон. - Попытаюсь, - скромно ответил Мейсон. - Во всяком случае я имею на это право. Судья Элвилл какое-то время находился в нерешительности, потом сказал: - Мне кажется, что просьба защиты имеет под собой основание. Защита не может открыть что-либо новое для этого Суда, но для Суда Присяжных она, вполне возможно, обнаружит новые факты. - Мы возражаем против этого, Ваша Честь. Подозреваемая вместе со своим адвокатом и его секретаршей уже были на месте преступления, когда они обнаружили труп Агнес Берлингтон, - взорвался Диллон. - Да, но они боялись даже притронуться к чему-либо и сразу же сообщили в полицию, - ответил судья. - Сейчас трупа там уже нет, а улики, возможно, остались, и представитель защиты имеет право на дополнительный осмотр. - Мы возражаем, - повторил Диллон. - На каком основании вы возражаете, господин обвинитель? - Потому что представитель защиты известен своей нечистоплотностью и его методы ведения дела довольно подозрительны. - А что он может предпринять, чтобы помочь своей клиентке? - спросил судья. - Он может взять с собой револьвер, выпустить из него пулю куда-нибудь в потолок, а потом заявить, что полиция проглядела эту пулю. - Это несерьезное заявление, - заметил судья Элвилл. - Как вы считаете, полиция могла проглядеть что-либо? - спросил Мейсон у Диллона. - Я не знаю, - ответил тот. - Вот так-то лучше, - сказал судья. - Пуля могла застрять в любом месте, в самом что ни на есть невероятном. Суд сделает двухчасовой перерыв и защите предоставляются все возможности для проверки. Попрошу лейтенанта Трэгга и господина заместителя окружного прокурора также присутствовать при этом, чтобы Суд мог обратиться с вопросами и к ним. - Такая проверка не обещает ничего хорошего, - все еще не унимался Диллон. - Плохого она тоже ничего не принесет, - решил судья Элвилл. Диллон собрался было еще что-то сказать, но затем передумал и промолчал. - А теперь, - продолжал судья. - Суд объявляет перерыв на два часа и отправляется на место преступления. И мы просим полицейского офицера организовать доставку членов Суда к дому Агнес Берлингтон. 17 Лейтенант Трэгг с видом церемониймейстера стоял посредине комнаты. - Обращаю внимание Высокого Суда, что место, где лежал труп Агнес Берлингтон, очерчено меловой чертой, - сказал он. - Круг, обведенный красным мелом, показывает, где была лужица крови. Я имею право предположить, что пуля могла оказаться в лужице крови, а поскольку кровь, вытекая из тела, густеет, пуля могла потеряться в этой массе. Второе предположение: пуля могла застрять в одежде убитой, а при переносе трупа выпасть где-то по дороге. А может быть, ее нужно искать в больнице, куда был доставлен труп. Но даже, если мы найдем эту пулю в больнице, это нам ничего не даст. Нельзя будет доказать, что именно эта пуля побывала в теле Агнес Берлингтон. Могу уверить Высокий Суд, что такие случаи бывают. Не часто, но бывают. Судья Элвилл оглядел помещение и спросил: - Все вещи остались на местах? - Да, Ваша Честь. - И вы проверяли потолок и... - Мы проверили каждый дюйм этой комнаты, - ответил лейтенант Трэгг. - Поверьте мне, мы сами очень заинтересованы в том, чтобы найти эту пулю. Мы считаем, что она явилась бы самым существенным вещественным доказательством. Судья Элвилл задумчиво пожевал губами. - А что вы скажете насчет окон? - спросил Мейсон. - Окна были найдены в таком же состоянии, в каком вы видите их сейчас - закрытыми на задвижки изнутри и задернутыми занавесками. Обстановка в ванной комнате свидетельствует о том, что убитая собиралась принять душ. Мы проверили все до мельчайших деталей, так что ошибок быть на может. - Но если предположить, что в момент убийства окно было открыто, - спросил Мейсон, - могла пуля вылететь в него? - Могла, - ответил Трэгг. - Но в этом случае мы имели бы дело с очень предусмотрительным убийцей. Он не только закрыл окно, но и запер его на задвижку. - Согласно сводке погоды вечером четвертого числа в этом районе внезапно прошла сильная гроза, в интервале с восьми двадцати пяти до восьми пятидесяти пяти вечера. Не знаю, пригодится ли это при расследовании, но я на всякий случай запросил эти сведения у метеослужбы. - Какое отношение имеет гроза к убийству? - удивился Трэгг. - К убийству она никакого отношения не имеет, но к закрытым окнам - самое непосредственное, - ответил Мейсон. - Сводка погоды гласит, что вечер был душный и влажный. Я говорю об этом потому, что в доме Агнес Берлингтон нет кондиционера. Следовательно, можно предположить, что окна были открыты и лишь гроза могла заставить их закрыть. - Не обязательно, - ответил Трэгг. - Потерпевшая могла лишь задернуть занавески. Тем более, что она была в ванной или собиралась принять ванну. - Пуля не могла пролететь сквозь занавески, не оставив в них дырки. А дырки нет. - Все это пустые слова, - вмешался Диллон. - Во время грозы Агнес Берлингтон могла быть еще жива-живехонька и сама закрыть окна. А убита она могла быть намного позже. Скажем, в два-три часа утра. - Судя по одежде, которая была на убитой, трудно предположить, что она нашла свою смерть в столь поздний час, - сказал Мейсон. - Я полагаю, что лучше всего отодвинуть занавески, открыть рамы и осмотреть их. - Что это может дать? - спросил Диллон. Судья Элвилл тоже вопросительно посмотрел на Мейсона. - Очень многое, - ответил адвокат. - Это может подсказать нам время ее смерти. Вполне возможно, что Агнес Берлингтон была убита как раз в тот момент, когда собиралась закрыть окно. - Один шанс на миллион! - презрительно бросил Диллон. - Я с вами не согласен, - ответил Мейсон. - Здесь шансы очень хорошие. Давайте предположим, что к Агнес Берлингтон пришел человек, которого она испугалась. Она взяла револьвер... Но тут внезапно налетела гроза, порыв ветра поднял занавески. Она хотела закрыть окно, на какое-то мгновение повернулась к визитеру спиной, и в этот самый момент он нажал на курок. Такой вариант объясняет отсутствие пули. Убитая стояла спиной к убийце, занавески развевались по ветру. Пуля прошла сквозь тело и вылетела в открытое окно. - Все это слишком фантастично и нереально, - заметил Диллон. - Но хочу заметить, что Элен Эддар могла убить ее с таким же успехом при сложившихся обстоятельствах. Как раз в тот момент, когда первые порывы ветра подняли занавески и через полчаса после того, как Агнес Берлингтон отужинала. - Теория защиты заинтересовала меня, - сказал судья Элвилл. - Когда мы сталкиваемся со случаем, где полиция не в состоянии найти роковую пулю, напрашиваются все варианты, даже самые невероятные. Лейтенант Трэгг, прошу вас, отдерните занавески и поднимите оконную раму. Тот повиновался. Судья Элвилл нагнулся, чтобы осмотреть нижнюю часть рамы. - Что это, господин лейтенант? - вскоре спросил он. Трэгг внимательно осмотрел нижнюю часть оконной рамы, в которой была видна маленькая полоска. - Здесь, кажется, небольшая царапина. Причина ее возникновения неясна. - Могла ее оставить пуля? - спросил судья Элвилл. Лейтенант Трэгг нерешительно пожал плечами. - Она могла появиться при помощи какого-нибудь хитреца, который хочет запутать дело! - взорвался Диллон. Судья Элвилл задумчиво посмотрел на него, затем обратился к лейтенанту Трэггу: - А вам не приходило в голову поднять раму и осмотреть ее снизу? - Конечно нет! Труп Агнес Берлингтон был найден в комнате, где все окна были закрыты и задернуты занавесками. - В связи с тем, что пуля прошла сквозь тело убитой под углом, - заметил судья Элвилл, - можно предположить, что выстрел последовал в тот момент, когда убитая нагнулась, чтобы закрыть окно, и я считаю, что полиция должна взять дело на доследование. Если версия мистера Мейсона окажется правильной, то Агнес Берлингтон была убита, когда держала револьвер в руке и в то же время пыталась закрыть окно. Убийца, кто бы он ни был - он или она, воспользовался подвернувшейся возможностью, выхватил свой револьвер и выстрелил. - По всей вероятности, - сказал Мейсон, - Агнес Берлингтон не подозревала, что человек, которого она держала под прицепом, тоже вооружен. А когда мисс Берлингтон упала, убийца перешагнул через труп и закончил то, что начала убитая - опустил ставню. - Нет никаких причин полагать, что это след, оставленный пулей! - вновь запротестовал Диллон. - В таком случае что же это? - спросил судья Элвилл. - Появление этой царапины можно объяснить разными причинами. Если кто-то, желающий исказить улики, был вооружен соответствующим инструментом... - Возможно, - прервал Диллона судья Элвилл. - Но если смотреть в лицо фактам, нужно признать, что полиция, несмотря на тщательность обследования места происшествия, кое-что проглядела. И я даю возможность полиции провести доследование и назначаю продолжение слушания в зале суда на завтра, на десять часов утра. Хочу добавить, что если все-таки эта пуля будет найдена, она может оказаться решающей уликой в процессе. Если она была выпущена из револьвера, найденного в ящичке водителя машины Элен Эддар, это будет прямой уликой против нее. С другой стороны, если окажется, что пуля была выпущена не из этого револьвера, Суду придется придать делу другое направление. Вот, собственно, и все, что я хотел сказать. Полиция должна тщательно проверить каждый дюйм земли за окном комнаты, где произошло убийство. Это - единственное место, которое еще не было обследовано и где можно найти эту улику. Итак, повторяю, судебное заседание переносится на завтра, на десять часов утра. 18 Когда все вышли из дома Агнес Берлингтон, Мейсон подошел к лейтенанту Трэггу. - Хотите потолковать со мной кое о чем? - спросил адвокат. - Я в вашем распоряжении. - Почему бы нам в таком случае не проехать в мой офис? - Что ж, не возражаю, - ответил Трэгг. - И я надеюсь, вы ничего не скажете об этом Диллону? - Мне самому неприятно встречаться с ним сегодня. Откровенно говоря, Мейсон, я весь горю от стыда - проглядеть такую улику. Но мы исходили из того, что убийство было совершено в комнате - значит, и улики надо искать только в комнате. Тем более, что окна были закрыты. Небольшая группа юристов и полицейских, присутствовавших на доследовании, села в машину, которая должна была развести их по домам. Лейтенант Трэгг простился с Мейсоном и тоже сел в машину, но спустя некоторое время он появился в кабинете адвоката. - Ну, Мейсон, - сказал лейтенант, - выкладывайте то, что хотели сообщить. - В дневнике Агнес Берлингтон имеются довольно явные намеки на то, что она шантажировала мою подзащитную, - начал Мейсон. - Продолжайте, - сказал Трэгг. - А давайте посмотрим на это дело с другой стороны, - предложил Мейсон. - С точки зрения моей подзащитной. - И что это нам даст? - Предположим, что вы - шантажист и шантажируете женщину, угрожая ей разоблачением. А именно тем, что у нее есть незаконнорожденный ребенок. И вы получаете деньги за молчание. А потом вдруг выясняется, что ваши показания будут решающими на суде в деле о двух миллионном наследстве. Как вы поступите в этом случае? Неужели будете сидеть и бездействовать? Трэгг задумчиво посмотрел на Мейсона, а потом внезапно сказал: - Нет, черт возьми! Если бы я был шантажистом, я бы попытался заполучить денежки! - Вот именно! - поддакнул Мейсон. - Агнес Берлингтон была шантажисткой, и она тоже попыталась получить денежки... А теперь давайте предположи, что она имела какие-то уличающие документы, которые держала в резерве. И еще предположим, что она встретилась с человеком гораздо более решительным и жестким, чем она. Они встретились. Цена, которую Агнес хотела получить за свои бумаги, оказалась выше, чем этот неизвестный согласен был заплатить. Кроме того, мы оба знаем, что опытный вор-взломщик всегда пытается сделать свое дело, когда жертва моется в ванной или находится в ванной комнате, собираясь мыться. В этом случае ему помогают шум воды, всплески, указывающие на то, что хозяйка дома находится без одежды и, значит, менее опасна. В крупных отелях взломщик часто наугад заходят в номер, а если случается, что обстановка неподходящая, просто извиняется и говорит, что ошибся. Хозяин номера немного раздражается, заснуть он уже не может, поэтому поднимается с постели и идет в ванную. Вор, услышав шум воды, опять входит в комнату, чтобы сделать свое дело, пока хозяин номера наслаждается в ванной. Это всегда было проблемой больших отелей. Нечто подобное, видимо, имело место и в данном случае. Агнес уже собиралась принять ванну. Она открыла кран с водой. А неизвестный, который намеревался выкрасть у нее документы, поскольку в цене они не сошлись, поджидал за дверью черного хода, предварительно открыв ее отмычкой. Видимо, Агнес услышала шум в комнате, вышла из ванной и застала неизвестного на месте преступления. У нее был револьвер. Она, конечно, не собиралась им воспользоваться, но тем не менее взяла его в руку, чтобы припугнуть незванного гостя и держать его на расстоянии. В это время началась гроза. Порыв ветра поднял занавески на окне и полуодетую Агнес могли увидеть с улицы. Инстинктивно повинуясь чувству женской стыдливости, она сделала несколько шагов к окну, чтобы закрыть его. Незнакомец использовал это мгновение и, выхватив револьвер, выстрелил. А потом закрыл окно и ушел, прихватив документы, которые могли принести ему порядочную сумму денег. - И у вас есть предложения насчет того, кто это мог быть? - спросил Трэгг. - В таких делах нужно рассуждать логично, - ответил Мейсон. - Во-первых, визитером был человек, у которого имелось оружие. Он отправлялся на деловое свидание с Агнес Берлингтон, не собираясь пускать оружие в ход и не подозревая, что у нее есть револьвер. К тому же он еще не знал, что улики, которыми располагает Агнес Берлингтон, очень весомые, а следовательно, и дорогие. Иначе говоря, этот неизвестный должен быть таким человеком, который мог носить оружие, был жизненно заинтересован в этом деле и который, видимо, работал на сводных братьев Хаслетта. - Вы имеете в виду адвоката, который представляет их интересы? - с сомнением спросил Трэгг. - Адвокаты не носят с собой оружие, - ответил Мейсон. - Подумайте, лейтенант, кто имеет право носить оружие? - Полиция, - ответил Трэгг. - Но это ни о чем не говорит. - И частные детективы, - добавил Мейсон. - А у нас в этом деле имеется частный детектив по имени Джермен Дейтон, который... Лейтенант Трэгг прищелкнул пальцами. - Обычный убийца, - начал Мейсон новую мысль, - может избавиться от оружия убийства, но частный детектив, у которого имеется лицензия на ношение оружия, не сможет так просто сказать, что у него нет револьвера... И вот, пока ваши люди будут искать роковую пулю, почему бы вам, Трэгг, не вызвать официально Джермена Дейтона и попросить его показать оружие. Затем проверить его лицензию и сделать из его револьвера несколько пробных выстрелов. А потом, если вы найдете пулю, вы сможете проверить, не из этого ли револьвера она была выпущена. Трэгг задумался над словами Мейсона. - Это может иметь неприятные последствия, - мрачно произнес он. - Почему? - спросил Мейсон. - Потому что Дейтон может подать жалобу, что я заподозрил его без всяких на то оснований. - А что будет, если вы окажетесь правы? Трэгг снова задумался. - Вы пожнете все лавры, - заметил Мейсон. - Ведь речь идет о двух миллионах долларов... Трэгг поднял руки. - Ладно, забудьте о моих словах, - сказал он. - Ваша взяла... В этот момент резко зазвонил телефон. Делла Стрит подняла трубку, выслушала, что ей сказали, и отрывисто бросила: - Подождите минутку... - Она повернулась к Мейсону: - Дежурная говорит, что у нее имеется очень важное сообщение. - От кого? - спросил Мейсон. - Минутку, - сказала Делла, и ее карандаш заскользил по бумаге, записывая телефонограмму. - Спасибо, - сказала она в телефон, закончив писать, и повернулась к Мейсону: - Судя по всему, это сообщение от Хармена Хаслетта. Оно послано с Азорских островов. Он подтверждает, что потерпел кораблекрушение и после того, как провел несколько часов в воде в спасательном жилете, был подобран небольшим рыбачьим ботом, где не было радиопередатчика. Он лишь недавно добрался до Азорских островов и услышал, что вы втянуты в дело, касающееся его завещания. В заключение он добавил, что немедленно вылетает и будет здесь завтра утром. - Черт возьми! Вот это да! - вырвалось у лейтенанта Трэгга. - Делла, только ничего не говори об этом Герти, - сказал Мейсон. - Почему? - Ты же знаешь, какая она романтичная. Сразу же начнет рассуждать, что будет, когда Хармен Хаслетт встретит свою давнюю любовь, мать его незаконнорожденного ребенка, женщину, которую он никогда не забывал, и сына, которого никогда не видел и о существовании которого только подозревал.... - А величавая мисс Эддар, - произнесла Делла. - Что осталось от ее королевской величавости и спокойствия? Мейсон повернулся к лейтенанту Трэггу: - Если вы займетесь поисками роковой пули и револьвером Джермена Дейтона, лейтенант, то вполне возможно, что к приезду Хармена Хаслетта Элен Эддар уже будет свободной. - Вы толкаете меня на чертовски рискованную авантюру, Мейсон, - сказал Трэгг, а через мгновение спросил: - Вы собираетесь передать это сообщение прессе? - Нет, я поручу это вам. В награду за сотрудничество. Лейтенант просиял и протянул руку Мейсону. - Иногда вы сводите меня с ума, Мейсон, - сказал он. - Но в настоящее время я чувствую, что вы окажетесь на высоте. 19 Ровно в десять часов судья Элвилл вышел из кабинета и занял свое место в зале суда. - Всем встать! - распорядился бейлиф. Присутствующие встали, затаив дыхание. Судья Элвилл опустился в кресло. Бейлиф поднял руку: - Прошу садиться. Суд начинается. - Суд продолжает рассматривать дело Элен Эддар, - объявил судья Элвилл. - И Суд понимает, что в связи с новыми фактами, обнаруженными в этом деле, он обязан ввести общественность в курс событий, чтобы не возникло никакого непонимания. Суть сводится к следующему: при повторном осмотре комнаты Агнес Берлингтон, проведенном по просьбе защиты, полиция обнаружила на нижней части поднимающейся рамы след от пули. Сама пуля вскоре была найдена за окном. У полиции появились новые подозрения. Они касались частного детектива из Гловервилла Джермена Дейтона. В итоге оказалось, что пуля, найденная полицией, была выпущена из его револьвера. Обыск вещей Джермена Дейтона привел к тому, что у него были найдены кое-какие бумаги, написанные рукой Агнес Берлингтон. Таким образом, в связи с вышеизложенным, Суд считает, что дело против Элен Эддар должно быть прекращено... Зал словно взорвался аплодисментами. Судья Элвилл попытался еще что-то сказать, а потом лишь махнул рукой, улыбнулся и ушел из зала суда. Как раз в этот момент дверь открылась и в зал вошел стройный мужчина. Элен Эддар, до этого момента спокойно наблюдавшая за ликующей аудиторией, внезапно побледнела и откинулась на спинку кресла. В ее глазах можно было прочесть недоумение и даже страх, когда этот человек пробился сквозь толпу и подошел к ней. - Элен! - воскликнул он. - Это ты, Элен? - Здравствуй, Хармен! - она пыталась оставаться невозмутимой, но ее голос предательски задрожал. Какое-то время Хаслетт молча смотрел на сидящую перед ним женщину, потом перевел взгляд на Уайта Байрда, подошедшего к матери, и сказал: - Ты можешь не говорить мне, Элен, кто этот молодой человек. Он как две капли воды похож на своею дедушку Эцекила Хаслетта. Элен Эддар глубоко вздохнула. - Мне кажется, этому молодому человеку не хватает твердой руки отца... Хармен Хаслетт опустился на колени перед Элен Эддар и крепко обнял ее, и в ту же секунду со всех сторон засверкали вспышки газетных репортеров. Мейсон с улыбкой посмотрел на Деллу Стрит. - Думаю, что именно ради этого мы пришли сюда сегодня, Делла, - сказал он. - И ради этого стоило прийти, - улыбнулась Делла Стрит. Эрл Стенли ГАРДНЕР НЕБРЕЖНЫЙ КУПИДОН 1 Сельма Ансон отодвинула от себя тарелку и допила остывший кофе. Она взяла с металлического подноса чек, прибавила двадцать процентов чаевых к сумме под итоговой чертой, поставила номер апартаментов и расписалась. Она встала из-за стола и в тот же момент мужчина, завтракавший за столиком в углу зала, сложил вдвое газету, которую читал, отодвинул чашку и тоже поднялся. Он расправил плечи, застегнул на все пуговицы пиджак и подошел стойке кассира. По всей видимости, у него была подготовлена точная сумма и на расчет ушло не больше минуты. Он тут же с беспечным видом вышел из ресторана, пересек холл отеля и оказался в нескольких шагах от Сельмы Ансон. Она резко повернулась к нему. - Вы хотите о чем-то со мной поговорить? - спросила Сельма Ансон. Мужчина смотрел сквозь стеклянную дверь на улицу и казался полностью погруженным в собственные мысли. - Я к _в_а_м_ обращаюсь! - сказала она. Он вздрогнул и посмотрел на Сельму Ансон так, как обычно смотрят на незнакомца, вдобавок ко всему еще и явно слабого рассудком. - Не делайте невинный вид, - произнесла она. - Вы повсюду следуете за мной вот уже целую неделю, не спуская с меня глаз. Я хочу узнать, наконец, в чем дело? - Вы хотите сказать, что я слежу за вами? - воскликнул мужчина. - Да, _в_ы_ следите за _м_н_о_й_, - повторила Сельма Ансон. Ему было около тридцати лет - ничем непримечательный мужчина среднего роста и обычного телосложения. Он был одет в темно-серый деловой костюм и неприметный галстук. Случайно встретившись с ним на улице или в метро, человек даже не удостоил бы его взглядом. - Я думаю, что вы меня с кем-то перепутали, мадам, - сказал он и поспешил к выходу. Сельме Ансон было пятьдесят лет, но она сохранила великолепную фигуру, юношескую походку, чувство юмора и самостоятельность суждений, свойственные молодым людям. Она похоронила мужа около года назад и теперь вела независимый образ жизни. Она утверждала, что любит то, что ей действительно по душе, а не то, что полагается любить по всеобщему мнению, и не любит то, что ей не по душе, как бы к этому не относились окружающие, и всегда поступает в соответствии с этим принципом. В настоящий момент ей очень не нравился мужчина, с которым она разговаривала, и она решила прямо заявить ему об этом. - Я не знаю, какие у вас мысли в голове, - сказала она, - но вы словно собака, ходите за мной следом уже целую неделю. Куда бы я ни направилась, везде вижу вас. Я намеренно ездила в такие места, где никогда не бываю, чтобы проверить: появитесь ли вы там тоже? И каждый раз я вас видела. Я не намерена этого больше терпеть и хочу вам кое-что сказать. Хотя я не люблю устраивать скандалы и не знаю, каковы мои права, но предупреждаю, что в следующий раз, когда вас увижу, я дам вам пощечину. И буду делать это каждый раз, когда вы посмеете оказаться рядом со мной. Надеюсь, это привлечет к вам внимание и вы, наконец, отстанете от меня. - Вы дадите мне пощечину, - ответил незнакомец, возмущенно блеснув глазами, - а я познакомлю вас с законом и с тем, как в нем оценивается публичное оскорбление и рукоприкладство. Я подам на вас в суд и потребую компенсацию за причиненный мне моральный ущерб. И если вы надеетесь, что я не смогу заставить вас раскошелиться, рекомендую проконсультироваться у хорошего адвоката. Не обращая больше внимания на растерявшуюся женщину, мужчина подошел к вращающейся двери, вышел на улицу и растворился в потоке пешеходов. 2 Делла Стрит, доверенная секретарша известного адвоката по уголовным делам Перри Мейсона, вошла в кабинет и сказала: - Шеф, у тебя есть еще полчаса до появления следующею посетителя. Может быть, ты примешь миссис Сельму Ансон? Мейсон нахмурился, поднял голову от сборника решений Верховного Суда и спросил: - Что она хочет, Делла? - Какой-то мужчина постоянно следует за ней, и она хочет узнать, что ей будет, если она при всех даст ему пощечину. - Сумасбродка? - поинтересовался Мейсон. Делла Стрит покачала головой: - Нет, она не из тех, кому мерещатся преследователи на каждом углу. Она очень приятная женщина, хотя, наверное, довольно самостоятельная и несколько резковата в суждениях. Я уверена, что она действительно задумала ударить своего преследователя. - Сколько ей лет? - Около пятидесяти. - Обеспечена? - У нее туфли за тридцать долларов и сумочка из крокодиловой кожи. Одета неброско, но дорого и со вкусом. Она выглядит образованной женщиной и... - Толстуха? - перебил Мейсон. - О, нет, великолепная фигура. Она следит за собой. Ну... я думаю, ей многое пришлось пережить, и она знает что почем. - Я приму ее, - сказал Мейсон, - и выслушаю ее рассказ. Ты ведь знаешь, Делла, как часто люди воображают, что их кто-то преследует и сразу же спешат к адвокату. Не успеешь опомниться, как на голову сваливается неврастеник, от которого потом никак не отделаться. - Как ты думаешь, за что _я_ получаю жалованье? - с возмущением спросила Делла Стрит. - Я с первого взгляда могу распознать таких людей! - Хорошо, - усмехнулся Мейсон. - Пригласи миссис Ансон в кабинет и проверим, насколько ты права на этот раз, Делла. У меня совсем мало времени. Делла Стрит кивнула, отправилась в приемную и вернулась в кабинет вместе с Сельмой Ансон. - Мистер Мейсон, - сказала секретарша. Сельма Ансон оценивающе посмотрела на мужественную фигуру адвоката, его густые, волнистые волосы и будто высеченные из гранита черты лица. - Здравствуйте, мистер Мейсон, - улыбнулась она. - Я объяснила вашей секретарше свои проблемы. Кто-то преследует меня и это не плод моего воображения. Насколько я поняла, у вас назначена деловая встреча через несколько минут? Вы занятой человек. Я отнимаю ваше время и готова заплатить любой приемлемый гонорар. - Прошу вас, присаживайтесь, миссис Ансон, - сказал Мейсон. - Чего вы ждете от меня? - Я мирилась с этим человеком, пока у меня хватало сил, - усевшись в большое кожаное кресло, сказала посетительница. - Сегодня утром я завтракала в ресторане своего отеля. Этот человек уже был там и наблюдал за мной, собираясь выяснить, куда я решу поехать сегодня. - Что вы сделали? - Подошла к нему и сказала, что мне надоело его преследование и что если я еще раз увижу его поблизости, то дам ему пощечину и буду это делать каждый раз, когда он окажется поблизости. - И что он вам ответил? - спросил Мейсон. - Он сказал, что мне стоит обратиться к хорошему адвокату и выяснить, сколько мне это будет стоить. Пригрозил привлечь меня к судебной ответственности за оскорбление и еще за что-то. - Иллюстративный ущерб? - спросил Мейсон. - Наверное, да. Он может получить с меня штраф? - Все зависит от фактов, - сказал Мейсон. - Компенсационный штраф присуждается, чтобы возместить нанесенный человеку фактический ущерб. Иллюстративный штраф, присуждается за преднамеренное оскорбление другого человека. Эти деньги являются, с одной стороны, наказанием виновному, а с другой, служат иллюстрацией, чтобы другие не вздумали повторить его поступок. - Каков размер подобных штрафов? - спросила она. - Каких именно? - Того и другого. - Я вижу, миссис Ансон, - рассмеялся Мейсон, - вы всерьез решили дать ему пощечину? - Я никогда не бросаю слов на ветер. - Я вам не советую распускать руки, - сказал Мейсон. - Во всяком случае, до того времени, пока мы не разберемся в ситуации... Если он на самом деле преследует вас, судья, возможно, решит, что вы имели моральное право оскорбить его действием, если же... - Говорю вам, что это не плод моей фантазии. Мейсон посмотрел на часы и сказал: - У Пола Дрейка, руководителя "Детективного агентства Дрейка", контора на этом же этаже. Он выполняет для меня большую часть оперативной работы. Я посоветовал бы вам проконсультироваться с ним и поручить направить оперативника, чтобы тот установил слежку за вашим преследователем и, по возможности, выяснил: не страдает ли ваш преследователь психическими отклонениями, где он живет и чем занимается, не надумал ли он просто завязать с вами знакомство или же он является частным детективом, действующим по чьему-то заданию. Как вы думаете, нет ли у кого-то причины приставить к вам частного детектива? - Мне такая причина неизвестна. - Вы вдова? На что вы живете? Меня интересует, ведете ли вы затворнический образ жизни, или у вас имеется широкий круг друзей? Вы... - Я овдовела год назад, - сказала посетительница. - Я стараюсь вести независимый образ жизни. Люблю ходить в театр и на концерты. Некоторые телевизионные передачи мне по душе, большинство - нет. Очень люблю книги, раз в неделю, а то и чаще, хожу в библиотеку и провожу вечер в читальном зале. - Вы сами водите машину? - Машины у меня нет. Я пользуюсь такси, когда нужно поехать куда-то далеко. Если же надумаю отправиться за город, а это случается довольно часто, беру напрокат машину с шофером. - Всегда в одном агентстве? - Да. - Вы считаете, что за вами следили и во время загородных поездок? - Да. - Всегда один и тот же человек? - Я думаю, что да. Правда, мне не всегда удавалось его как следует рассмотреть. - Он следил за вами и до нашего здания? - Я его не видела. Наверное, я его напутала сегодня утром... Почему-то у меня создалось впечатление, что ему не хочется оказаться в центре всеобщего внимания. - Я думаю, - усмехнулся Мейсон, - что едва ли найдется человек, которого прельстила бы перспектива получить публично пощечину от такой респектабельной женщины. - Именно поэтому я и решила так поступить... Так вы считаете, что мне следует нанять частного детектива? Во сколько же он обойдется? - Примерно, пятьдесят долларов в сутки... Вам по средствам? - Да. - Хотите, чтобы я сам переговорил с Полом Дрейком? - А он не мог бы зайти сюда? - Если он на месте, - ответил Мейсон. - Я была бы вам благодарна, если бы вы присутствовали при нашей беседе. И сколько я буду вам должна? - Вы можете оставить мне в качестве гонорара сто долларов, - ответил Мейсон. - Этим все ограничится, если не возникнут какие-нибудь непредвиденные обстоятельства. Но я советую вам не порывать связи с Полом Дрейком. - Хорошо, - сказала миссис Ансон, открывая сумочку. Мейсон кивнул Делле Стрит. Секретарша набрала номер "Детективного агентства Дрейка", и через минуту сказала адвокату: - Дрейк сейчас подойдет. Миссис Ансон достала чековую книжку и авторучку и выписала чек. - Пятьдесят долларов в день за детектива. На сколько дней? - спросила она, протягивая чек для адвоката. - Скорее всего, не более двух-трех, - ответил Мейсон. - Об этом вам лучше спросить Пола Дрейка. Он сейчас придет. А вот и он. Раздался условный стук в дверь - один громкий, четыре тихих и вновь два громких удара. Делла Стрит впустила детектива в кабинет. Миссис Ансон все еще выписывала чек. - Миссис Ансон, - представил Мейсон, - это Пол Дрейк, руководитель "Детективного агентства Дрейка". Весьма компетентный и честный сыщик. Вы можете доверять ему точно так же, как своему адвокату или врачу. - Добрый день, мистер Дрейк, - поздоровалась она. Детектив поклонился и проговорил скороговоркой, не разделяя слов: - Радпознакомитьсясвами, миссис Ансон. - Пол, у меня совсем нет времени, - сказал Мейсон. - Через несколько минут у меня назначена встреча с клиентом. Миссис Ансон столкнулась с проблемой - на протяжении нескольких дней кто-то ее преследует. Наблюдение, возможно, началось раньше, но она заметила это неделю назад. Она сегодня подошла к преследователю и предупредила, что в следующий раз при всех даст ему пощечину. Этот человек пригрозил привлечь ее к судебной ответственности и посоветовал обратиться к адвокату, поэтому она здесь. Дрейк усмехнулся. - Так вот, - продолжал Мейсон, - я рекомендовал ей нанять детектива, чтобы тот установил наблюдение за ее преследователем. Скажи, Пол, найдется у тебя хороший оперативник? - Конечно, - кивнул Дрейк, - мы сможем проследить за этим типом. - Постарайся установить, является ли он просто назойливым человеком, психопатом или же частным детективом. Если он детектив, необходимо узнать, на кого он работает. - Я все понял, - ответил Дрейк. - Если он не детектив, - продолжил Мейсон, - твой человек может действовать в качестве брата миссис Ансон или друга ее покойного мужа. Подбери быстрого, толкового оперативника, чтобы он навсегда отбил у этого мужчины охоту следить за женщинами. Дрейк посмотрел на миссис Ансон и спросил: - Можете ли вы описать его? - Он стоит у меня перед глазами, - сказала она. - Он удивительно неприметный человек.... - Как он одет? - спросил Дрейк. - Довольно скромно. - Рост? - Примерно пять футов восемь дюймов. - Возраст? - Лет тридцать-тридцать пять. - Полный или худощавый? - Ни то, ни другое. Довольно плотный, но не грузный. - Вы обратили внимание на его галстук? - Да, неяркий, такой же неприметный, как и костюм. Наверняка они были приобретены в магазине готовой одежды. - Я думаю, что это профессиональный детектив, - сказал Дрейк. - Хотя есть нечто странное. - Что? - Он одет не так, как одеваются при слежке в открытую. - Что такое слежка в открытую? - спросила миссис Ансон. Дрейк посмотрел на Мейсона и попросил: - Объясни ей, Перри. - В детективном деле, - сказал Мейсон, - имеется два вида наблюдений, миссис Ансон. Профессионального наблюдателя, очень трудно обнаружить. Он делает все, чтобы не попадаться на глаза своему объекту. Если же он предполагает, что его заметили, сразу звонит в свой контору и просит замены. При слежке в открытую оперативник, наоборот, старается привлечь внимание объекта, чтобы тот понял, что за ним установлено наблюдение. Для этого он проделывает все, чего ждут от сыщика. Не заметить его просто невозможно. - Но кому может понадобиться слежка в открытую? - спросила миссис Ансон. - Оперативник при этом виде работы с объектом всегда работает с кем-то в паре, - улыбнулся Мейсон. - Что вы имеете в виду? - При слежке в открытую действуют двое. - Двое? - Да, партнер наблюдающего - человек, который входит в доверие к объекту. Это обычно случайный знакомый, который добивается того, чтобы знакомство быстро переросло в дружбу. - Я не сторонница скоропалительной дружбы, - сказала миссис Ансон. - Давайте посмотрим на дело под другим углом, - сказал Мейсон. - Предположим, вы случайно знакомитесь с женщиной, вкусы которой решительно во всем совпадают с вашими. К тому же она вам симпатична, отличается деликатностью, тактичностью и мягкосердечием. Едва ли вам может прийти в голову, что кто-то специально изучил ваши привычки и вкусы, а затем подослал к вам человека, который намеренно внушил вам уверенность, будто вы воистину родственные души с одинаковыми симпатиями и антипатиями, предрассудками и интересами. Планом предусмотрены частые встречи с этим человеком и вы постепенно проникаетесь к нему доверием. - Продолжайте, - попросила Сельма Ансон. - В нужное время, - сказал Мейсон, - он сигнализирует оперативнику, ведущему слежку в открытую и тот начинает ходить по пятам за объектом до того момента, когда объект не обратится к первому оперативнику со словами: "Посмотрите вон на того человека, который идет за нами. Вот уже дня три или четыре он не отстает от меня!". Если же объект окажется невнимательным, инициативу возьмет в свои руки сам оперативник и скажет: "Взгляните на типа, который повсюду нас сопровождает. Не поворачивайте сейчас головы, давайте дойдем до угла, там вы сможете его внимательно рассмотреть. Мне кажется, он следит за нами". - И для чего все это? - с явным интересом спросила Сельма Ансон. - Для того, - пояснил Мейсон, - что затем на какое-то время наступает затишье, но через день-два наблюдатель уже снова на месте, и первый оперативник говорит: "А ведь этот тип не оставляет нас в покое..." Естественно, вы начинаете рассуждать об этом, и оперативник непременно пожалуется: "Боже мой, ума не приложу, зачем кому-то вздумалось следить за мной?" Тяжело вздохнув, он неуверенно добавит: "Конечно, кое-какие основания имеются, но это до того сомнительно... просто не верится..." Естественно, объект спрашивает: "Боже, какие же это могут быть основания?" И вот тут-то оперативник выложит свои козырные карты. Давайте предположим, что объект подозревается в отравлении соседских кошек. - Кошек? - воскликнула Сельма Ансон. - Кошек, - подтвердил Мейсон. - Травит соседских кошек. Миссис Ансон нахмурилась. - Итак, - продолжал Мейсон, - оперативник заявляет: "Пожалуй, он действительно преследует меня. Понимаете, по соседству со мной проживают люди, которые обвиняют меня в отравлении их кошек. Я действительно терпеть не могу этих животных, об этом всем известно. Кто-то занялся истреблением кошек в нашей округе, а подозрение пало на меня. Вот я и подумал, не следит ли этот тип за мной в надежде раздобыть доказательства? На прошлой неделе от отравы околел какой-то очень породистый и дорогой кот, а его хозяин выкрикивал угрозы в мой адрес, не стесняясь в выражениях". Сельма Ансон внимательно слушала. - Затем, - сказал Мейсон, - оперативник рассуждает о людской мнительности и длинных языках, ну, а объект, естественно, интересуется, являются ли подозрения соседей обоснованными. Оперативник, после некоторого колебания, скажет: "Хорошо, вам-то я могу признаться, потому что уверен, вы не станете злоупотреблять моим доверием. Действительно, я их травлю. Ненавижу кошек. Эти вредные твари рыскают по моему саду и охотятся на птичек, которых я стараюсь приручить. У меня устроены кормушки на окнах, очаровательные птички все время прилетают и требуют корма. Мне доставляет неизъяснимое наслаждение следить за тем, как они клюют зерна. Но проклятые коты узнали об этом и собираются у меня в саду. Я считаю, что люди обязаны присматривать за своими животными и не разрешать им разгуливать, где вздумается. Ведь если у человека есть собака, он не разрешает ей свободно бегать по соседским участкам. В отношении же кошек у людей нет никакой ответственности, они смеются мне в лицо, когда я жалуюсь на их мерзких убийц, целыми днями прячущихся в моих кустах и подкарауливающих ручных пташек. Я объяснял соседям, что кормлю птичек, пусть они запирают своих кошек дома, но они не приняли меня всерьез. Что мне оставалось делать? Я купил отравы, закатал ее в сырой фарш и разбросал по саду, умоляя Небеса, чтобы все коты, приходящие в мой сад охотиться на птичек, издохли. - А затем? - с неподдельным интересом спросила Сельма Ансон. - Затем объект наверняка воскликнет: "Господи, наши взгляды совпадают решительно во всем! Откровенно говоря, я тоже прикармливаю птичек на подоконнике и фотографирую их через стекло. У меня есть несколько превосходных снимков, но потом на меня ополчились все окрестные коты, и я, хоть и не зашел так далеко, как вы, но все же подбросил отравы одному самому наглому коту, который буквально не желал вылезать из моего сада". После этого оперативник поинтересуется, трудно ли было раздобыть отраву. И вот тут-то, ничего не подозревая, объект выложит все подробности и про яд, и про то, как он его использовал. Оперативник, понятно, имеет при себе миниатюрный диктофон и на пленке будет зафиксировано каждое слово доверчивого объекта... Такой метод, конечно, дороговат, но бывают случаи, когда люди готовы выложить любые деньги, лишь бы добыть неопровержимые доказательства. - Я поняла, - расстроенно сказала Сельма Ансон. - Извините, - спросил Мейсон, - а не появилось ли у вас недавно новой приятельницы, перед которой вы стали откровенничать или могли бы пойти на откровенность? Миссис Ансон нахмурилась. - Пожалуй, да, - призналась она после некоторой паузы. - Кто? - спросил Мейсон. - Я собиралась на лекцию о Мексике и древней культуре Майя, - сказала миссис Ансон. - Я решила заранее познакомиться с темой, отправилась в библиотеку и взяла книгу о Юкатане. Через некоторое время второе место за моим столиком заняла женщина, у которой тоже была книга про Юкатан. Она обратила внимание на то, что я читаю. Ну, а я взглянула на ее книгу. Мы улыбнулись друг другу и разговорились. Я сообщила ей про лекцию, на которую намеревалась попасть вечером. Выяснилось, и она собирается туда же. - Как ее зовут? - Дороти Грегг. - Сколько ей лет? - Примерно моих лет. - Она замужем? - Вдова. - Вы с ней еще встречались? - После лекции мы зашли в кафе выпить кофе с вафлями, ну, и на следующий день я пригласила ее к себе в гости. - На обед? - Да, я устроила для нее обед. В глазах Мейсона появился интерес. Сельма Ансон внезапно переменила тему: - Хорошо, мистер Дрейк, здесь все заняты, а мистер Мейсон принял меня между двумя деловыми встречами, что я высоко ценю. Сколько денег мне следует вам дать и когда мы начнем? - Я думаю, достаточно будет ста пятидесяти долларов, - ответил Дрейк. - Оперативник будет вам стоить пятьдесят долларов в день и, разумеется, дополнительные расходы: такси и все прочее. Детектив последует за вами, когда вы сегодня выйдете отсюда и будет наблюдать. Когда появится ваш преследователь, приложите носовой платок к правому глазу, словно в него что-то попало. Уберите платочек посмотрите прямо на своего преследователя, а затем отведите глаза. - Что я должна делать потом? - Ничего, - ответил Дрейк. Сельма Ансон поднялась с места. - С вашей стороны, господа, было весьма любезно принять меня, и я хочу, чтобы вы знали, как я вам признательна. Мистер Мейсон назвал мне "Детективное агентство Дрейка", и я выписала чек на сто пятьдесят долларов одновременно с чеком для мистера Мейсона. Теперь, по всей вероятности, вы хотите, чтобы я прошла познакомиться с оперативником и... - О, нет, - сказал Дрейк. - Я думаю, что будет гораздо лучше, если вы не увидите его. - Но я все равно его узнаю, когда он начнет наблюдать за мной! - Только не _м_о_е_г_о_ оперативника, - усмехнулся Дрейк. - К тому же, он будет следить не за вами, а за вашим преследователем. - Так что же мне делать? - спросила она. - Подождите минутку, - сказал Дрейк. Он поднял трубку телефона на столе Мейсона, набрал номер и произнес: - Говорит Пол Дрейк. Тридцать два восемьдесят шесть девяносто один, немедленно. Он положил трубку. - До чего таинственно! - сказала Сельма Ансон. - Секрет фирмы, - усмехнулся Дрейк. - Не пройдете ли вы теперь со мной к лифту, миссис Ансон? - Чтобы ваш человек мог на меня посмотреть? - улыбнулась она. Дрейк покачал головой. - Послушайте, - сказала она, - он спустится вместе с нами на лифте и... - Это я хочу спуститься вместе с вами в лифте, - сказал Дрейк, - чтобы купить сигареты в киоске вестибюля. - Я поняла, - улыбнулась миссис Ансон. Дрейк встал с места и открыл дверь. - Мы идем? - спросил он. 3 Через два дня Мейсону вновь пришлось вернуться к делу таинственного преследователя. В дверь кабинета адвоката раздался условный стук Пола Дрейка и Делла Стрит впустила детектива. Дрейк устроился в своем любимом черном кожаном кресле для посетителей, упершись спиной в один подлокотник и перекинув ноги через другой. - Ну, - сказал он, - тебе, Перри, наверное, будет интересно узнать о развитии того дела с "хвостом"? - Выяснил что-нибудь? - спросил Мейсон. - Мы выяснили личность преследователя. - Ты хочешь рассказать о мне результатах, чтобы я доложил клиентке, Пол? - Я уже сам доложил ей, Перри. Она поручила мне сказать тебе о результатах, но у меня возникло такое ощущение, что твоя клиентка что-то скрывает. - То же самое, - заметил Мейсон, - можно сказать о девяноста процентах клиентов, которые появляются в кабинете адвоката, Пол. Я часто задумываюсь, бывают ли полностью откровенны пациенты в кабинете врача... Они, приходят к специалисту и, как правило, стремятся приукрасить факты. Ну так как обстоят дела с Сельмой Ансон? За ней действительно следили? - Да, следили. Она не ошиблась. - Что это было, Пол? Разновидность слежки в открытую? Дрейк покачал головой: - Не угадал, Перри. - Едва ли это был детектив-профессионал, - сказал Мейсон. - Верно. - Кто же он? - Дилетант чертов. - Твой оперативник засек его? - Не сразу, - сказал Дрейк. - Твоя миссис Ансон на самом деле напугала преследователя. Он понял, что слова о пощечине при следующей встрече не являются пустой угрозой, она бы действительно отхлестала его по щекам. После этого преследователь держался от нее на порядочном расстоянии, но все равно старался за ней следить, так что у моего оперативника ушло почти полдня, чтобы его обнаружить. - Что дальше? - После этого он повис на хвосте у хвоста, - усмехнулся Дрейк. - Особого труда это не представляло. Его зовут Ральф Белл Бэирд. Вместо того, чтобы арендовать машину для наблюдения, он использовал свою собственную. Разумеется, мой парень записал номер и позвонил в контору. Мы проверили номер, узнали имя владельца и его адрес. Моему оперативнику даже не требовалось следить за ним беспрерывно. Очевидно, Бэирду ни разу даже не пришло в голову, что преследователь может в одно мгновение превратиться в преследуемого. Честно говоря, оказалось не слишком сложно выяснить что старался Бэирд для человека по имени Джордж Фостер Финдли, проживающего по адресу: Монтроз Хайтс, десять тридцать пять. Бэирд ежедневно появляется вечером по этому адресу и докладывает Финдли. - Кто такой Финдли? - спросил Мейсон. - Вот это уже вопрос поинтересней, - улыбнулся Дрейк. - Я получил сведения и сообщил их миссис Ансон. Когда я сказал ей об отчетах Бэирда Джорджу Финдли, она очень разволновалась. Я сообщил ей про Ральфа Бэирда все, что удалось выяснить. Он продает недвижимость, работая на комиссионной основе, имеет возможность свободно распоряжаться временем и отдыхать по своему усмотрению. Очевидно, он по собственной инициативе взялся следить за миссис Ансон и докладывать Финдли. Этому Финдли двадцать восемь лет. Он торгует подержанными автомобилями. Не женат, игрок и гуляка, швыряет деньги направо и налево, тратит их сразу, как заработает, если не быстрее. У меня не было времени установить характер отношений между Бэирдом и Финдли, но, вообще-то говоря, Финдли мог продать ему старую машину или, наоборот, Бэирд продать Финдли какой-нибудь дом или земельный участок. Несомненно, между ними дружеские связи, которые, возможно, подкрепляются какими-то деловыми соображениями. Так или иначе, но когда я доложил Сельме Ансон, что Ральф Взад действует в интересах и по заданию Джорджа Финдли, она буквально окаменела. Твоя клиентка, Перри, не просто разволновалась, а перепугалась. Я ей сказал, что если она желает, чтобы выяснили всю подноготную про Финдли, мы сможем это сделать, разумеется, не даром. Если у нее не имеется на то особых причин, Перри, чего ради ей тратить деньги. Она поблагодарила и попросила дать окончательный счет, больше ей от нас ничего не требуется. Тогда я предложил ей, чтобы мой оперативник нагнал страха на ее преследователя. - Как? - спросил Мейсон. Дрейк усмехнулся. - Имеется много способов. Один из наиболее эффективных - поручить оперативнику на протяжении нескольких часов ходить по пятам за объектом, затем привязаться к преследователю, обвинив его в слежке за оперативником. Оперативник должен быть высоким, сильным парнем, умеющим постоять за себя, и который побывал во многих опасных переделках, о чем должно быть написано на его лице. Ну, а после того, как он схватит преследователя за шиворот, и пару раз встряхнет его, побеседует в соответствующих выражениях, а то и отвесит несколько оплеух, у преследователя надолго отпадет желание совать нос не в свои дела. - Что сказала миссис Ансон? - Ничего такого она не пожелала. Теперь, когда ей стал известен тот, кто стоит за всем этим, она в состоянии сама справиться с делом. - Другими словами, она знает Джорджа Финдли? - Этого она не сказала, но я не сомневаюсь, что знает. - Что ж, - сказал Мейсон колеблясь, - я не хочу брать с нее деньги за услуги, которые мы ей не оказали. Очевидно, ей следует возвратить часть гонорара. У тебя записан ее адрес, Делла? Делла Стрит утвердительно кивнула. - Позвони ей, - сказал Мейсон, - и сообщи о рапорте Пола Дрейка, об окончании дела. Мы можем возвратить ей часть денег, удержав всего лишь тридцать пять долларов в виде компенсации за потраченное на нее время. - Он повернулся к Дрейку: - Если она получит от меня эти шестьдесят пять долларов, возможно, она пожелает уплатить их тебе за сбор информации о Джордже Финдли. Дрейк покачал головой: - Я уверен, что она знает Финдли. Более того, Перри, мне кажется, ей известна и причина его поступка. - Ты имеешь в виду слежку? - Да, она явно перепугалась. - Она тихая, утонченная, прекрасно одетая, воспитанная вдова, - сказал Мейсон. - Чего может ожидать Финдли или кто угодно от слежки за ней? - Загадка, - согласился Дрейк. - В том, как она проводит время, нет ничего предосудительного. Занимается собственными делами, но, возможно, встречается с человеком - или людьми, которые интересуют Финдли? - Она тебе ни на что не намекнула? - Она замкнулась в себе как моллюск, - сказал Дрейк. - Ей не терпелось поскорее получить от меня окончательный счет и распрощаться. Как только я написал его, все закончилось. - Хорошо, - сказал Мейсон, - мы ей позвоним и возвратим часть денег. Может быть, со мной она будет более откровенной. - Сомневаюсь, Перри, - усмехнулся Дрейк. - Она стала удивительно неразговорчивой. - Детектив потянулся, зевнул и встал с кресла. - Не спеши возвращать деньги, Перри, пока не выяснишь, в чем суть дела. По-моему, тебе еще придется заниматься ее проблемами. - Здорово работаешь, Пол! - улыбнулась Делла Стрит детективу. - Благодарю, красотка, - ответил Дрейк и вышел из кабинета. Мейсон кивнул секретарше, Делла Стрит протянула руку к телефону. В это мгновение раздался звонок внутреннего телефона. - В чем дело, Герти? - спросила Делла, сняв трубку. Брови у нее поползли вверх, лицо приобрело удивленное выражение, поэтому Мейсон был заранее подготовлен к неожиданностям. Прикрыв ладонью трубку, девушка повернулась к Мейсону. - Угадай, кто? - спросила она. - Уж не Сельма ли Ансон? - Да. - Спроси у Герти расстроенный ли у миссис Ансон вид. Пол Дрейк говорил о ее неожиданной замкнутости. Мне как-то трудно представить ее напуганной. Уж не ошибся ли Пол? - Как она выглядит, Герти? - спросила Делла Стрит в трубку. - Понятно, дело срочное... Скажи ей, что увидеть мистера Мейсона без предварительной договоренности очень трудно... Действительно крайняя необходимость?.. Хорошо, Герти, я посмотрю, что можно сделать. - Положив трубку, Делла повернулась к адвокату: - Она подавлена. Снова дело, не терпящее отлагательств. - Это я понял из твоего разговора с Герти. Какое у нас расписание на сегодня? Скоро должен появиться Смит? - Он уже опаздывает на пять минут. - Что ж, - сказал Мейсон, - в таком случае пригласи ее. Ну, а мистер Смит подождет немного в приемной. Если ему действительно нужно меня видеть, впредь будет аккуратнее... Надеюсь, у нее и правда срочное дело, но, так или иначе, надо ее отучить являться сюда, когда вздумается. Делла Стрит вышла в приемную и возвратилась с Сельмой Ансон. - Мое время рассчитано по минутам, миссис Ансон, - сказал Мейсон. - На ваше счастье следующий клиент опаздывает, поэтому я имею возможность выслушать вас. Постарайтесь изложить суть дела покороче, без всяких отступлений. Она кивнула и села в большое кожаное черное кресло для посетителей. - Пол Дрейк выяснил имя человека, который установил за мной слежку, - глубоко вздохнув и посмотрев адвокату в глаза, сообщила посетительница. - Я знаю, - сказал Мейсон. - Дрейк был у меня и мне в общих чертах известно о результатах. - Что ж, - сказала она. - Ральф Бэирд, мой преследователь, знакомый Джорджа Финдли, продавца подержанных машин. - Имя Финдли вам о чем-то говорит? - спросил Мейсон. - Дрейк обратил внимание на то, что вы буквально замерли, когда он сообщил о его причастности к этой истории. - Послушайте, мистер Мейсон, - горячо сказала она. - Я знаю, как вы заняты и понимаю, какая наглость с моей стороны являться и отнимать время у другого клиента. Сейчас я изложу вам все без утайки, стараясь быть максимально краткой... Ее прервал телефонный звонок. Делла сняла трубку, послушала и сообщила Мейсону: - Приехал мистер Смит. - Пусть Герти ему объяснит, что поскольку он опоздал, я принял клиента со срочным делом. Ему придется обождать несколько минут. Если ему это не нравится, может уйти. Делла Стрит передала Герти распоряжение адвоката. Мейсон снова повернулся к Сельме Ансон. - О, - сказала она, - я попала в совершенно безумную историю. Понимаете, я вдова и я далеко не молода. И вот я влюбилась... Его зовут Дилейн Арлингтон. Он замечательный человек, вдовец. Детей у него нет. Единственные родственники - племянники и племянницы, дети двух его братьев, Дугласа Арлингтона и Оливера Арлингтона. - Дуглас умер? - спросил Мейсон. Она кивнула. - Оба брата и их жены умерли, но остались дети. Племянники и племянницы, как я уже сказала. Некоторые очень неплохие люди, другие... Дилейн овдовел семь лет назад. Мы встретились и он впервые за все эти годы... увлекся. Одна из племянниц считает это замечательным. Она такая приятная, добрая девушка. Но вторая племянница, Милдред, называет меня хищницей, от которой дядюшку нужно всячески оберегать. Допускаю, что она преданный друг для тех, кто ей нравится, но ко мне она относится враждебно. Желает уберечь своего дядюшку. Ею создана целая система всесторонней опеки над Дилейном. Я угодила прямо под ее огонь. - И? - поторопил Мейсон. - И, - сказала миссис Ансон, - Джордж Финдли хочет жениться на Милдред. Судя по тому, что я слышала про этого человека, он самый настоящий охотник за приданым. - И что? - спросил Мейсон. - То, - сказала она, - что Финдли, желая усилить позицию Милдред, и свою, разумеется, хочет выяснить обо мне нечто такое, что помогло бы Милдред настроить дядюшку против меня. Он дорого бы заплатил за возможность предоставить Дилейну доказательства моей корысти. - А это не так? - поинтересовался Мейсон. - Нет. - Вы обеспечены? - спросил Мейсон. - В достаточной степени, чтобы вести тот образ жизни, какой мне нравится. - А мистер Арлингтон? - Он очень богат. - Он мог бы договориться с племянницами и племянниками на финансовой основе? - Они хотят получить все. - Вы сказали, что одна из них соблюдает его интересы? - Это Дафна. Она заявляет, что поскольку Дилейн сам приобрел состояние, деньги принадлежат ему, и он имеет полное право распоряжаться ими по своему усмотрению. То есть, если он захочет жениться, это его дело. Почему он должен и дальше жить в одиночестве? - Вы с ней познакомились? - Дафна сама ко мне приехала. Открыто посмотрела в глаза и сказала, какова цель ее визита. Она хотела бы выяснить, та ли я женщина, которая способна сделать ее дядюшку счастливым, или же я авантюристка, заинтересованная лишь в его богатстве. - Она вам так и сказала? - Дафна всегда говорит то, что думает. Она честная, искренняя, порядочная молодая женщина. - А вторая племянница? - спросил Мейсон. - Милдред - дочь другого брата Дилейна. Она полная противоположность Дафны - эгоистичная, хитрая интриганка и полностью лишена чувства жалости... Я не имею права отнимать у вас больше времени, мистер Мейсон, но должна сказать, что при сложившихся обстоятельствах вверяю вам свою судьбу. - Что именно вы имеете в виду? - Мои интересы. - Каковы же ваши интересы? - спросил Мейсон слегка сощурившись. - Мое счастье, - ответила она. - Похоже, - улыбнулся Мейсон, - этот вопрос надлежит решать вам вдвоем с Дилейном Арлингтоном. К адвокату с такими задачами не обращаются. - У меня нет времени на подробные объяснения, - сказала она. - Вы очень заняты, но есть дела, которые... - Говорите, - потребовал Мейсон, - прямо сейчас. Она глубоко вздохнула. - Джордж Финдли, - сказала она, - заявил Милдред, что я самая настоящая авантюристка... - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Об этом я уже слышал. - И, - быстро сказала посетительница, - он утверждает, что я отравила своего мужа, чтобы получить за него страховку. - О-о! - только и сказал Мейсон. Она смотрела на него с напряженным выражением лица. - Вы действительно убили своего мужа? - спросил Мейсон. - Конечно, нет. - Что явилось причиной его смерти? - В заключении о смерти сказано об остром гастроэнтеритном [гастроэнтерит - воспалительное заболевание желудка и тонкого кишечника. Обычно сопровождаются поражением толстого кишечника] приступе, вследствие пищевого отравления. Мейсон нахмурился. - Так обстоят дела, - сказала она. - Джордж Финдли по собственной инициативе решил проверить заключение о смерти. Это страшный человек. - Вы хорошо его знаете? - спросил Мейсон. - Я встречалась с ним, - сказала она. - Я провела в его обществе, наверное, не более двадцати минут. Он действует исподтишка, держится на заднем плане и стреляет из укрытия, не упуская ни одной возможности доставить неприятность. Послушайте, мне необходимо сообщить вам множество других подробностей, выслушать которые вы сейчас не можете. Я хочу, чтобы вы взялись защищать мои интересы. Защищать беспредельно, я вас ничем не ограничиваю. Я хочу, чтобы вы поручили мистеру Дрейку провести расследование, которое посчитаете необходимым. Но я хочу иметь дело лишь с одним человеком. Мистеру Дрейку я постеснялась это сказать. Я выписала чек на тысячу долларов, мистер Мейсон. Вот он. Больше я не стану вас задерживать. И обещаю в следующий раз обязательно позвонить и договориться о встрече. Но сегодня я слишком расстроена, чтобы... Мне было необходимо вас немедленно повидать. - Подождите, задержитесь еще на несколько минут, - сказал Мейсон. - Мистер Смит опоздал к назначенному сроку, и поэтому он вполне может подождать еще. Она покачала головой и сказала: - У вас появится множество вопросов, на которые я должна буду дать обстоятельные ответы, мистер Мейсон. Моя основная цель - поручить вам представлять меня в дальнейшем. Вам я доверяю и не сомневаюсь, что лучшего защитника я бы никогда не нашла. - Мне потребуются, - сказал Мейсон, - адрес Дилейна Арлингтона и... - Господи, вы намерены нанести ему визит? - Конечно, нет, - ответил Мейсон. - Но я должен познакомиться с различными людьми, имеющими отношение к этому делу. Мне нужны адреса племянников и племянниц. Сообщите моей сотруднице по приему посетителей, Герти, все имена и адреса. Пусть она все подробно запишет. Вы можете выйти из кабинета через приемную. Мейсон повернулся к секретарше: - Делла, - сказал он. - Пригласи мистера Смита. 4 - В приемной находится Д.А.Арлингтон, - сказала Делла Стрит. - С ним молодая девушка. Ее имени он не назвал. Просто сказал, он хочет поговорить с тобой по чрезвычайно важному делу. - Арлингтон, Арлингтон... - повторил адвокат. - Очень знакомая фамилия. - Сельма Ансон, рассказывая о своем счастье, - улыбнулась Делла Стрит, - называла имя Дилейна Арлингтона. Ты не думаешь, что это он и есть? - Бог мой! - воскликнул Мейсон. - Конечно, это он. Если мы не будем соблюдать осторожность, нас незаметно преобразуют в брачное агентство. Ситуация осложняется. - Как ты думаешь, что ему надо? - спросила Делла Стрит. - Он заявил, что дело очень личное, поэтому он может обсудить его только с тобой. - Для нас это проблема, Делла, - заметил Мейсон. - Как быть в этой ситуации с адвокатской этикой? Меня наняла Сельма Ансон, поэтому я не могу с чистой совестью представлять мистера Арлингтона по ее делу, не сообщив ему о миссис Ансон и не обрисовав ее позицию. К тому же, как мне кажется, ему нужно совсем не это. С другой стороны, я не вправе сказать мистеру Арлингтону, что миссис Ансон моя клиентка, если он этого не знает. По-моему, Сельма Ансон не стремится афишировать наше сотрудничество. - А на заднем плане, - сказала Делла Стрит, - маячит приятель Милдред, который утверждает, что Сельма Ансон отравила своего мужа, чтобы получить страховку и унаследовать его состояние. - Ладно, пригласи мистера Арлингтона и посмотрим, что он за человек. Не забудь спросить его полное имя и адрес, Делла. Делла Стрит подняла трубку и сказала: - Герти, запиши адрес мистера Арлингтона. Шеф примет его только на несколько минут, сегодня утром мы очень заняты... А, ты уже все сделала?.. Хорошо, пусть он подождет еще немного. - Она положила трубку и сообщила Мейсону: - Сельма Ансон сказала Герти адрес Дилейна Арлингтона. Этот человек назвал тот же адрес. Так что теперь мы знаем, с кем имеем дело. - Хорошо, - сказал Мейсон, - пригласи их. Делла Стрит вышла и вскоре вернулась в кабинет с мужчиной пятидесяти пяти лет, высоким и со стройной для его возраста фигурой. Лицо его было чисто выбрито, в темных волосах серебрилась седина. Пришедшей вместе с ним молодой женщине исполнилось двадцать пять лет. Это была блондинка с широко распахнутыми голубыми глазами, которые придавали ее лицу выражение необычайной искренности и доброты. Арлингтон сделал несколько шагов вперед, протянул руку и сказал: - Благодарю вас за то, что вы согласились нас принять, мистер Мейсон. Меня зовут Дилейн А. Арлингтон. Это моя племянница, Дафна. Я в состоянии оплатить потраченное на нас время. Но дело является абсолютно конфиденциальным... Мейсон остановил его, подняв руку: - Одну минутку, - сказал он. - Прежде, чем перейти к делу нам необходимо обсудить кое-какие детали. К столу адвоката подошла Дафна, протянула Мейсону руку и улыбнулась: - Дядя Ди страшно импульсивен, мистер Мейсон, - сказала она. - Когда мне предстоит что-то делать, я стараюсь как можно скорее исполнить задуманное и покончить с тем, что не дает мне покоя, - сказал Арлингтон. - К чему преамбулы? - Адвокат, - сказал Мейсон, - добившись известности, становится ее рабом. У него в пять раз больше дел, чем он в состоянии сделать. Поэтому, естественно, он весьма придирчиво отбирает те дела, за которые хочет взяться. Старается заранее определить, сколько времени и усилий потребуется на успешное доведение до конца того или иного дела, интересно ли оно и стоит ли за него вообще браться. Нужно также не забывать, что у загруженного адвоката много иных забот, если можно так выразиться. Например, я представляю несколько страховых компаний. Так что прежде, чем взяться за дело, я должен удостовериться... - Вот тут как раз и могут возникнуть проблемы, - сказал Арлингтон, - я хочу с вами посоветоваться в отношении одной страховой компании. - Какой именно? - спросил Мейсон. - "The Double Indemnity Accident and Life". - Адвокату, - после паузы сказал Мейсон, - необходимо предварительно переговорить с предполагаемым клиентом, чтобы узнать, в чем заключается проблема. Но если случится, что он представляет противоположные интересы, иной раз заявление, сделанное предполагаемым клиентом, вызывает неловкость. Поэтому я предлагаю следующее, мистер Арлингтон. Расскажите в общих чертах, подчеркиваю, в общих, о вашем деле. Не давайте мне информации, которую вы не хотите дать, зная, что я представляю страховую компанию "The Double Indemnity Accident and Life". - Вы их представитель? - спросил Арлингтон, в его голосе внезапно послышалась враждебность. - В настоящий момент, - улыбнулся Мейсон, - я не связан с ними никакими обязательствами, но, как мне помнится, я представлял кое-кого из сотрудников этой компании в личном деле. Кроме того, у нас было дело, где заинтересованной стороной являлась эта компания. Прошу вас, опишите без подробностей суть вашего дела, мистер Арлингтон, а потом мы проверим по картотеке наши взаимоотношения с этой компанией. Немного успокоившись, Арлингтон сказал: - Знаете ли вы некоего Германа Дж. Болтона, представителя компании "The Double Indemnity Accident and Life"? - Я не помню, - нахмурившись, сказал адвокат. - Но мы проверим это после того, как вы объясните, какую роль он играет. Я уже упомянул, что у нас имеется картотека, где по алфавиту записаны все люди, с которыми мы поддерживаем отношения. Итак, какова суть затруднений, мистер Арлингтон? - Я хочу жениться, - ответил Арлингтон. - А этот человек, Болтон, будь он проклят! Я... - Успокойся, дядя Ди! - сказала Дафна. - Не принимай все так близко к сердцу. Ты ведь помнишь слова доктора про твое давление? Арлингтон глубоко вздохнул, постарался расслабиться и сказал: - Мистер Мейсон, тут любой разозлится! - Говорите, - подбодрил адвокат. - Нам здесь приходится выслушивать самые невероятные истории. - Билл Ансон был моим другом. Он занимался продажей недвижимости. Он хотел продать мне хорошее имение и я заинтересовался. Сделка выглядела весьма выгодной. Несколько лет до этого я вел жизнь одинокого волка, а затем, очевидно, позволил себе попасть в большую зависимость от любви и преданности родственников. - Каких родственников? - спросил Мейсон. - Детей моих умерших братьев, Дугласа и Оливера Арлингтонов, а в особенности, от присутствующей здесь Дафны. - Сколько всего детей было у ваших братьев? - спросил Мейсон. - Четверо, - ответил Арлингтон. - Дафна, моя племянница и ее кузина Милдред, дочь Оливера. А также двое сыновей Дугласа - Фоулер Арлингтон, женатый на исключительно милой девушке, ухаживающей за мной так, как будто я ее родной отец, и младший сын Дуга - Марвин, тоже женатый. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Ну, Фоулер Арлингтон и его жена Лолита устроили семейный ужин с традиционным мясом, зажаренным на решетке над углями. В тот раз в честь моего дня рождения подавали и мое любимое блюдо - крабовый салат. Билл Ансон должен был срочно увидеться со мной по вопросу приобретения недвижимости, о которой я говорил. Фоулер сказал: "Почему бы тебе не пригласить Билла с женой на наш ужин? Потом ты сможешь с ним спокойно поговорить о делах". - Билла Ансона _и_ его жену? - уточнил Мейсон. - Конечно, - раздраженно сказал Арлингтон. - Кто же приглашает человека на семейное торжество без жены? - Вы хорошо знали жену Билла, как и его самого? - спросил Мейсон. - Вообще-то я с ним был знаком, - сказал Арлингтон. - Но Фоулер знал Билла и Сельму гораздо лучше. Они сотрудничали, их знакомство постепенно переросло, как мне кажется, в дружбу. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Ну, это оказалась очень неудачная вечеринка. Я уже сказал, крабовый салат - мое любимое блюдо и Лолита приготовила его в огромном количестве. Но вся беда в том, что когда я начинаю нервничать из-за каких-то деловых вопросов, то теряю самообладание, есть мне не хочется... Повышенное давление, этим все сказано. В предложенной сделке что-то мне не понравилось, какой-то пустяк. Я был готов заключить ее, но внезапно возник вопрос о каких-то местных постановлениях, я рассердился и высказал Биллу свое мнение. Он страшно разочаровался. Билл был полной противоположностью мне. Когда он начинал из-за чего-то горячиться, то набрасывался на еду, уверяя, что пища благотворно влияет на его нервную систему. Салат оказался недоброкачественным, возможно, он просто перестоял на солнце. Все почувствовали недомогание, меня тошнило, да и остальных тоже. Лолита тут не причем. Очевидно, крабы были не первой свежести, слишком долго лежали в холодильнике. Во всяком случае, торговец обвинил Лолиту и Милдред в приготовлении салата заранее. А они ходили в парикмахерскую. День был жаркий, по всей вероятности, салат не сразу убрали в холодильник после того, как приготовили. Не знаю, но все разболелись. А Билл, который съел его огромное количество, не выжил. Видите ли, у него была язвенная болезнь, ну и одно наложилось на другое. Фоулера и Дафну выхаживали врачи. Пищевое отравление, одно из тех тяжелых воспоминаний, о которых мы предпочитаем забыть. Естественно, Лолита и Милдред из-за этого ужасно переживали. У Милдред есть знакомый адвокат, так он ей сказал, чтобы она никому не говорила о том, что салат оставался на столе, а не был убран в холодильник. Во всяком случае, так обстояли дела. Они опасались суда. После этого мы изредка встречались с Сельмой Ансон. Понимаете, я чувствую себя косвенным виновником ее несчастья. Но она сама мне сказала, что теперь мы уже не в силах возвратить Билла назад и... - Одну минутку, - сказал Мейсон. - Должен ли я понять, что постепенно вы стали чаще встречаться с миссис Ансон? - Из-за трагедии, - ответил Арлингтон, - я чувствовал себя обязанным закончить начатое Биллом дело о приобретении недвижимости. Полагались солидные комиссионные, я догадывался о нужде Сельмы в деньгах. Это доказывает, что я совсем не знал Сельму. - Что вы имеете в виду? - уточнил Мейсон. - Эта женщина - гений в бизнесе, - ответил Арлингтон. - Она получила деньги по страховке и комиссионные Билла, и так умно ими распорядилась, вложив в выгодные акции, что с тех пор может не беспокоиться за свое будущее, получая солидные проценты. - Когда все это случилось? - спросил Мейсон. - Я имею в виду обед, на котором отравился мистер Ансон? - Приблизительно тринадцать месяцев назад. - Какая страховая компания выплатила деньги вдове? - Я же вам сразу сказал, - раздраженно ответил Арлингтон, - "The Double Indemnity Accident and Life". - Нет, - сказал Мейсон, - вы говорили о каких-то недоразумениях или неприятностях с этой компанией, но ни словом не упомянули, что именно она выдала страховой полис мистеру Ансону. - Да, на сто тысяч. Они выплатили всю сумму без проволочек, но теперь вновь занялись пересмотром дела. - Что заставило их этим заняться? - спросил Мейсон. - Это долгая история, - ответил Арлингтон. - Совместно с Сельмой Ансон я принял участие в одной операции с недвижимым имуществом, нам пришлось чаще видеться, я понял, какое она умная, очаровательная женщина, и... Черт возьми, мистер Мейсон, я хочу жениться. - На Сельме Ансон? - Да. - Есть причины, по которым вы не можете жениться? - спросил Мейсон. - Конечно есть. - Что за причина? - Сельма. - Что вы хотите сказать? - Она не хочет выходить за меня замуж. - Вы хотите сказать, что она недостаточно любит вас? - спросил Мейсон. - Она его очень любит, - вмешалась Дафна. Арлингтон повернулся к племяннице, нахмурился, вздохнул и сказал недовольно: - Она мне этого не говорила. - Возможно, тут я могу кое-что пояснить, - сказала Дафна. - Семья ополчилась против нее, против дядиной женитьбы... И совершенно необоснованно. - Выдвигают же они какие-то причины? - спросил Мейсон. - Вас интересуют, - уточнила Дафна, - истинные причины или вы желаете услышать те, которые они выдвигают? - И то, и другое, - усмехнулся Мейсон. - Подлинные причины, - сердито сказала Дафна, - совершенно очевидны - семья боится женитьбы дяди, что они с миссис Ансон будут очень счастливы вдвоем. И если дядя Ди первым уйдет от нас, Сельма Ансон унаследует все его состояние. - Ну, а выдвигаемая ими причина? - спросил Мейсон. Дафна заколебалась. - Я слушаю вас, - сказал Мейсон. - Ну, - начала девушка, - они считают, дяде Ди неблагоразумно жениться на вдове человека, умершего от пищевого отравления... при обстоятельствах, о которых вы слышали. Мейсон посмотрел на Арлингтона. - Вы имели возможность часто видеться с Сельмой Ансон после смерти ее мужа и полюбили ее? - Да. - Как давно? - Как давно что? - Давно ли вы ее полюбили? - Разве можно сказать, когда такое случается? После того, как ты становишься старше, любовь не приходит внезапно, как перелом ноги или нечто подобное. Неужели можно сказать, что я влюбился в Сельму в два тридцать пополудни, в четверг, двадцатого числа? - Как давно? - снова спросил Мейсон. - Не могу сказать. - Приблизительно когда? - Хорошо, - сказал Арлингтон. - Я понял, что люблю ее, месяца через два после смерти Билла, но, уж если быть честным, то влюбился-то я раньше, просто не хотел сам себе признаваться. - Еще до смерти Билла Ансона? - уточнил Мейсон. - Я не понимаю, к чему вы клоните? Вы... - Никуда я не клоню, - сказал Мейсон. - Просто пытаюсь выяснить обстоятельства дела. - Билл Ансон был моим другом, - сказал Арлингтон. - Разумеется, я понимал, что он удачно женился, но у меня не было никаких задних мыслей. Я никогда не ухаживал за Сельмой, если вас это интересует. - Меня интересует только то, - сказал Мейсон, - что имеет отношение к делу. - Черт возьми! - воскликнул Арлингтон. - За последнее время я наслушался столько гадостей, в особенности от Милдред. Не хватает мне только скандала в связи с браком с Сельмой. А теперь еще появляется этот агент страховой компании. - Как вы сказали, имя агента? - Герман Болтон. - И чего он хочет? - Ну, он начал проводить расследование, расспрашивать всех о том обеде. Вроде бы страховая компания не вполне удовлетворена, хотя они выплатили страховую сумму без промедлений. Идут разговоры о возобновлении дела. Они могут это сделать, мистер Мейсон? - Все зависит от обстоятельств, - ответил Мейсон. - Они могут заявить, что страховка была выплачена при обстоятельствах, которые дают им основания требовать ее возвращения. - И они смогли бы получить деньги назад? - Снова возникает вопрос о доказательствах незаконности получения денег, - ответил Мейсон. - Возможно, им удалось бы показать ошибочность выдачи страховки, доказать обман... - Какого рода доказательства? - спросил Арлингтон. Мейсон заколебался. - Что Сельма Ансон намеренно отравила своего мужа, - решительно произнесла Дафна. - Я спрашиваю мистера Мейсона! - рассердился Арлингтон. - И мистер Мейсон из деликатности не хочет этого говорить, - сказала Дафна. - Честно говоря, - сказал Мейсон, - я не знаю всех фактов. На чем вы основываете свое предположение, мисс Арлингтон? - На тех вопросах, - ответила Дафна, - которые мне задавал Болтон. Болтон считает, что Билл Ансон не умер от пищевого отравления. Он забелел, но стал поправляться, и тут ему дали смертельную дозу яда, от которого он и погиб. - Что ты такое несешь, Дафна? - вмешался Арлингтон. - Откуда нам знать, что на уме у Болтона? - Возможно, ты и не догадываешься, а я знаю, - возразила Дафна. - Болтон сообщил тебе то, чего не говорил мне? - спросил Арлингтон. - Думаю, он высказал мне между строк гораздо больше, чем хотел, - упрямо сказала Дафна. - Дядя Ди, куда правильней смотреть правде в глаза, а не прятать голову в песок, как страус. - Как вы понимаете, я, что называется, угодил из огня да в полымя, - сказал Арлингтон. - Сельма ни за что не согласится стать моей женой, если страховая компания начнет распускать такие слухи. - Разве они начали распускать только слухи? - сказала Дафна. - Это было бы еще полбеды. Болтон, не таясь, начал допрашивать меня и всех остальных о том, сколько крабового салата было съедено и не знаю ли я, кто оставил его стоять на кухонном столе, пока Милдред и Лолита ходили в парикмахерскую. Он выпытывал, что мне известно о такого рода заболеваниях. У нас были сравнительно легкие желудочно-кишечные приступы и мы все довольно быстро поправились, и Болтон выспрашивал не стал ли Билл Ансон тоже поправляться, когда у него неожиданно случилось обострение и он умер. - Ну, - сказал Арлингтон, - кота выпустили из мешка, мистер Мейсон. Я хочу, чтобы вы напугали до смерти эту страховую компанию, заставили их пойти на попятный и замолчать. Мне достаточно неприятностей и без них! - Вы полагаете, что следствие, предпринятое страховой компанией, заставит миссис Ансон отказаться от замужества? - Конечно. И я скажу вам кое-что еще. Эта женщина не из тек, кто пойдет туда, где ее не желают видеть. До тех пор, пока моя семья питает к ней враждебные чувства, она не согласится стать моей женой. - Разумеется, - сказал Мейсон, - вопрос можно было бы решить, поговорив с родственниками начистоту. Можно им сообщить, каковы ваши намерения в финансовом плане. Ну, и напомнить лишний раз, что вы имеете полное право не упоминать своих племянников и племянниц в завещании, если такова будет ваша воля. - Я не стану этого делать, - возразил Арлингтон. - Я никогда не пойду на это. Они моя семья. Единственно близкие люди, которые у меня были и есть. Но если я захочу вторично жениться и в своем завещании пожелаю оставить жене какое-то количество денег по моему усмотрению, я, конечно, не желаю, чтобы мне чинили препятствия. Кому понравится, если несколько юнцов начнут диктовать, как следует поступать в том или ином случае! - Они не все так себя ведут, - запротестовала Дафна. - Но некоторые, да? - спросил адвокат. Она заколебалась, потом открыто посмотрела Мейсону в глаза: - Да, - сказала она, - к сожалению. - При таком положении дел, мистер Арлингтон, - заметил Мейсон, - сомневаюсь, чтобы я мог принять от вас гонорар. - Почему? - Вы не можете возбудить дело против страховой компании. Это может сделать миссис Ансон, обвинив их в клевете и в дискредитации ее личности. Посоветуйте ей обратиться ко мне, пожалуй, я бы согласился представлять ее. Но у вас нет оснований для судебного преследования. Вы не в состоянии доказать причиненный вам ущерб. - Не в состоянии доказать? - воскликнул Арлингтон. - Если эта страховая компания будет продолжать распускать мерзкие слухи, Сельма не согласится выйти за меня замуж, а значит, последние годы моей жизни будут погублены. - Я смотрю на дело с точки зрения правосудия, - ответил Мейсон, - а также учитываю личности клиентов. Повторяю, что мне легче представлять в такого рода деле Сельму Ансон, чем вас. - Успокойся, дядя Ди, - сказала Дафна. - Теперь план действий ясен. Уговорим Сельму обратиться к мистеру Мейсону. - Как я могу обратиться к Сельме с такого рода делом? - спросил Дилейн Арлингтон. - Она же не знает о замыслах этой проклятой страховой компании. - Почему вы так думаете? - спросил Мейсон. - Это видно по тому, как она держится. Ее беспокоят друге вещи, наша семья и отношение к ней ее членов. И все. - Дядя Ди, - твердо сказала Дафна, - ты пришел в невероятно возбуждение из-за этой истории, а врач велел ни о чем не думать, сохранять спокойствие и отдыхать. _Я_ сама переговорю с Сельмой Ансон и выясню, что ей известно о происходящем. Поехали домой. Мы отняли у мистера Мейсона слишком много времени. Дафна решительно поднялась с кресла. - Сколько я вам должен, мистер Мейсон? - спросил Дилейн Арлингтон. - Нисколько, - ответил Мейсон. - Вы изложили мне суть своего дела, и не упомянули ничего такого, что относится к конфиденциальным сообщениям адвокату. Обрисовали лишь то задание, которое хотели бы мне-поручить. Ну, а я объяснил, почему не могу взять у вас аванс. Я надеюсь, вы поняли, что это не каприз с моей стороны. - В таком случае вы ничем не сможете мне помочь, - сказал Арлингтон. - Потому что Сельма безусловно не захочет нанимать адвоката для того, чтобы прекратить это безобразие. - Откуда тебе знать, как она поступит? - спросила Дафна. - Подожди, пока я не поговорю с ней как женщина с женщиной. Поехали, дядя Ди. Арлингтон остановился в дверях. - Я могу заплатить вам любую сумму, мистер Мейсон, - сказал он. - Любую сумму... в разумных пределах, конечно. Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Во всяком случае, не сейчас, мистер Арлингтон. У вас нет оснований для юридических действий. А вот у Сельмы Ансон они имеются. - Говорю вам, она не захочет ничего делать! - возразил Арлингтон. Дафна улыбнулась Мейсону, взяла дядюшку под руку и вывела в приемную. Мейсон посмотрел на Деллу Стрит. - Да уж, - сказал адвокат, когда дверь за посетителями закрылась. - Превосходная ситуация! Сельма Ансон является ко мне и рассказывает часть истории. - Возможно, другой части она не знает, - заметила Делла Стрит. - Да, возможно, - согласился Мейсон. - Но за ней следили, и страховая компания предпримет попытку доказать, что она убила своего мужа. - К чему компанию побудил, по всей вероятности, анонимный телефонный звонок одного из членов семейства Арлингтонов, которое не желает, чтобы их богатый дядюшка вторично женился, - продолжила Делла. - Этого, разумеется, мы не знаем, - заметил Мейсон, - но такая вероятность имеется. Однако, по тем или иным соображениям, страховая компания решила вновь открыть дело. Отсюда и слежка в открытую, и оперативница, втирающаяся в доверие, и... Короче говоря, кто-то среди племянников и племянниц затеял весьма умную игру. - Игру, в которой мы собираемся принять участие? - поинтересовалась Делла. - Думаю, да, - ответил Мейсон. - Полагаю, в ближайшее время мы снова увидимся с Сельмой Ансон. Будем надеяться, что среди тех карт, которые будут в нашем распоряжении, найдутся и козырные, и тузы. Посмотри, Делла, не сможешь ли ты найти Пола Дрейка. Делла Стрит быстро набрала номер конторы Дрейка и через минуту, взглянув на адвоката, сказала в трубку: - Шеф хочет с тобой поговорить, Пол. - Пол, - сказал Мейсон по своему телефону, - дело Сельмы Ансон набирает обороты. - Да? А я думал, что все закончено, - ответил Дрейк. - Миссис Ансон поручила мне заботиться о ее делах, руководствуясь моим здравым смыслом, - сказал Мейсон. - Именно этим я сейчас и занимаюсь. Мне нужно немедленно направить двоих людей на задание. - Каких людей и на какое задание? - спросил Дрейк. - Начнем с Джорджа Финдли, - решил Мейсон. - Нужна слежка в открытую за Ральфом Бэирдом. - Минуту, - сказал Дрейк. - Я не совсем тебя понимаю. Обычно оперативник на доверии требуется для человека, за которым устанавливается слежка в открытую. Потом объект доверительно сообщает оперативнику, что за ним следят, а тот спрашивает, чего ради кому-то вздумалось за ним следить, после чего объект, как правило, выкладывает свою историю. - Совершенно верно, - сказал Мейсон. - Именно этой методике мы будем следовать и на этот раз, но с небольшими индивидуальными вариациями. - Хорошо, нужна слежка в открытую за Джорджем Финдли? Это будет не трудно устроить. - Подбери толкового оперативника, - сказал Мейсон, - человека примерно одинакового с ним возраста, если старше, то чуть-чуть, этакого энергичного повесу, действующего быстро и без излишних размышлений. Джордж Финдли относится к людям такого типа. Он торговец подержанными машинами, умеет поговорить и всучить покупателю товар с изъяном. Оперативник должен соответствовать его представлению о нужном человеке. Возможно, тут не потребуется долго приспосабливаться к объекту. - Но ты хочешь установить явную слежку за Ральфом Бэирдом, - сказал Дрейк, - я что-то не понимаю. - Совершенно верно, за Ральфом Бэирдом, - согласился Мейсон. - Начиная с какого времени? - Прямо сейчас. - Насколько в открытую? - Чтобы не заметить этого было невозможно, - ответил адвокат и повесил трубку. Он повернулся к Делле Стрит: - Если им вздумается затеять игру, мы подыграем. А теперь, Делла, позвони Сельме Ансон. - Через коммутатор? - спросила секретарша. - Если у тебя номер ее телефона под рукой, набери его отсюда. Нас, как всегда, поджимает время. Через несколько секунд Делла произнесла в трубку: - Миссис Ансон, вам звонят из офиса мистера Мейсона. Мистер Мейсон желает поговорить с вами по крайне важному вопросу. Пожалуйста, ответьте ему. Мейсон взял трубку и сказал: - Миссис Ансон, не исключена возможность прослушивания линии, так что прошу быть осторожной. - Моя линия прослушивается? - недоверчиво переспросила она. - Такая возможность всегда существует, - ответил Мейсон. - Так вот, я хочу, чтобы вы кое-что запомнили. Ваше дело может оказаться куда более серьезным, чем мы предполагаем, и гораздо лучше организованным, чем это выглядит сейчас. Я не могу позволить себе действовать наобум, без подготовки. Слушайте меня внимательно. Вы рассказывали о недавнем знакомстве с женщиной, которая интересуется Юкатаном. Вы слушаете меня? - Да, да. Продолжайте. - Будьте предельно осторожны в разговорах с этой женщиной, взвешивайте каждое слово. Постарайтесь в ближайшее время не иметь с ней ничего общего - не общайтесь ни лично, ни по телефону, если вам удастся это сделать тактично, не вызвав у нее подозрения. Если все же вы с ней повстречаетесь или по той или иной причине будете вынуждены пригласить к себе, держитесь естественно, не проявляя сдержанности или недоверия. Внешне - полная свобода, но, ради Бога, никакой информации! Вы меня понимаете? - Не могли бы вы объяснить? - спросила она. - Могу, - сказал Мейсон, - но сейчас не совсем подходящее для этого время. Не волнуйтесь и не пугайтесь, что бы ни произошло. Сидите смирно, сохраняйте хладнокровие и, как принято говорить, не теряйте головы. - Почему? - спросила она. - Что все это значит? - Просто вам надо держать себя в руках, - сказал Мейсон. - Да, но... - Сейчас не время, миссис Ансон... Давайте поговорим о другом. Вы получили страховку после смерти вашего мужа, не так ли? - Да. У него имелся страховой полис, по которому мне выплатили деньги. - Что вы с ними сделали? - Вложила в дело. - Удачно? - Да, удачно. - Вы получили проценты? - И немалые. Операция оказалась весьма выгодной. - Так вот, - сказал Мейсон, - страховая компания хочет попытаться доказать, что деньги вам были выплачены неправильно и, таким образом, вы являетесь все это время как бы опекуном над ними, поэтому обязаны возвратить компании не только полученные вами деньги, но и доход от них. - Что... что... что вы такое говорите? У них же ничего не выйдет! - Я не говорю, что им удастся это сделать, - сказал Мейсон, - я просто предупреждаю, что они могут попытаться. - Но тогда... нет, это ужасно! - Поэтому, - сказал Мейсон, - я и прошу вас быть предельно осторожной. Я хочу, чтобы вы сразу звонили или приезжали ко мне, если появятся новости. Ну и, конечно, вы должны проявлять большую осторожность при разговорах с посторонними людьми. С вами связывался некий мистер Болтон? - Нет. Кто он? - Его полное имя Герман Дж. Болтон. Он представляет страховую компанию. Возможно, он пожелает нанести вам визит. Если это случится, в чем я почти не сомневаюсь, у него с собой будет дипломат, который он поставит неподалеку от того места, где вы будете разговаривать. После этого он попросит вас ответить на некоторые вопросы. В этом дипломате, как вы, очевидно, и сами догадались, будет спрятан диктофон со сверхчувствительным микрофоном. Если он к вам заявится, держитесь спокойно и с большим достоинством. Вам надо будет ему сказать, что если страховая компания затеяла тяжбу, то вы, как одна из сторон, настаиваете на разговоре с ними в присутствии вашего адвоката. А затем, глядя ему прямо в глаза, спросите у него ровным голосом, не спрятан ли в его дипломате, стоящем рядом с вами, диктофон. Постарайтесь добиться от него ответа, да или нет. Не сомневаюсь, он будет в замешательстве. Вы совершенно обоснованно возмутитесь, укажете ему на дверь и еще раз повторите, что будете с ним разговаривать только в присутствии вашего адвоката. Вы сумеете такое проделать? - Сумею, конечно, нет сомнения. Но, откровенно говоря, мистер Мейсон, вы рекомендуете держать себя в руках, но как не тревожиться? Это настораживает... - Почему? - Ну, правильнее было бы сказать, что я испытываю своеобразный шок. Я думала, что все это давно пройденный этап, компания заплатила мне по полису, больше об этом можно не думать. Неужели нет никакого правила или постановления, запрещающего копаться в подобных вещах? - Мы столкнулись с весьма любопытной ситуацией, - заметил Мейсон. - Они могут заявить об имевшем место умышленном обмане, который они сумели обнаружить, правда, лишь несколько дней назад. Они могут заявить, что ваш супруг покончил с собой или даже был убит. - И все это дело рук Джорджа Финдли, - сказала миссис Ансон, - он уже посеял недобрые семена в этой семье. - Верно, - согласился Мейсон. - Ну, а теперь, когда я вас предупредил, никому не доверяйте и следите за каждым сказанным словом, не теряйте самообладания. В запальчивости люди делают много глупостей. Слухи и сплетни - одно дело, судебный процесс - другое. - Хорошо, - сказала она, - я постараюсь, но дело исключительно неприятное. Я уже потеряла покой... Если страховая компания надумала забрать назад деньги... Это же меня разорит! - Я вам еще не все сообщил, - сказал Мейсон. - Многое, возможно, выплывет на поверхность буквально в ближайшие несколько часов. Я защищаю ваши интересы так, как если бы защищал свои собственные. Не волнуйтесь и не переживайте. Не сдавайте своих позиций и не теряйте головы, все образуется. Всего доброго. - До свидания, - сказала она слабым голосом. Мейсон повесил трубку. - Шокирована? - спросила Делла. - Напугана, - ответил Мейсон. 5 В понедельник утром Мейсон вошел в свой кабинет и увидел, что Делла Стрит чем-то возбуждена. - Слышал восьмичасовые известия по радио? - спросила она. - А следовало слушать? - спросил Мейсон. - Во всяком случае, там было кое-что для нас! - сказала Делла Стрит. - Говори! - Окружной прокурор неожиданно издал распоряжение об эксгумации тела Вильяма Харпера Ансона, который умер примерно тринадцать месяцев назад, предположительно, от пищевого отравления. Диктор сообщил, что предварительное обследование указывает на присутствие мышьяка. - О-о! - только и смог произнести Мейсон. - И, - продолжала Делла Стрит, - как сказал диктор, в руках у прокуратуры имеются другие доказательства, которые ни полиция, ни окружной прокурор не соглашаются опубликовать в прессе, не желая ослаблять шансов обвиняемого на справедливый и объективный Суд. - Обвиняемый? - спросил Мейсон. - А они сообщили имя предполагаемого обвиняемого? - Нет. - Это, - сказал Мейсон, - злобная пропаганда. С тем же успехом они могли заявить: "Из этических соображений мы не можем сообщить, что ордер выдан на арест вдовы погибшего, и поэтому не в состоянии предсказать последующие драматические события в данном деле". - Ты считаешь, - спросила Делла, - что они намерены выдать ордер? - Обвиняемого, - сказал Мейсон, - не может быть в деле до того, как прокуратура не выдаст ордер на арест, а человека не заберут в камеру предварительного заключения. Зазвонил телефон. Делла взяла трубку. - Да, Герти? - приветливо сказала она. - Одну минутку. Соедини ее с кабинетом. Шеф будет с ней говорить... - Она повернулась к Мейсону: - Звонит Сельма Ансон. Страховой агент, которого зовут Болтоном, явился к ней и требует, чтобы она сделала заявление о смерти ее мужа. В соответствии с вашими инструкциями ничего не говорить... - Я сам с ней побеседую, - сказал Мейсон и взял трубку. - Алло, миссис Ансон? - Да, мистер Мейсон? - Мистер Болтон у вас? - Да. - Скажите ему, что вы сделаете заявление только в присутствии адвоката. Можете просто повторить мои снова. Мейсон с минуту прислушивался, в трубке было ясно слышно, как миссис Ансон говорит: - Я буду делать заявления только в присутствии моего адвоката. - Потом Сельма Ансон спросила: - Мистер Болтон желает знать, можно ли ему поговорить с вами по телефону. - Дайте ему трубку, - сказал Мейсон. Раздавшийся в трубке голос был одновременно и вкрадчивым, и убедительным. - Мистер Мейсон, - сказал он, - я представляю страховую компанию "The Double Indemnity Accident and Life". - Ваше имя? - спросил Мейсон. - Герман Дж. Болтон. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Мы проводим расследование обстоятельств смерти застрахованного у нас человека, Вильяма Харпера Ансона. - И что? - Первоначальная причина смерти, или, пожалуй, правильнее будет сказать, причина смерти, которая первоначально указана во врачебном свидетельстве, это гастроэнтеритный приступ, вызванный пищевым отравлением с последующими осложнениями. - Ну, - сказал Мейсон, - и что? - Страховая компания получила информацию, которая заставила всех насторожиться, и, как я понимаю, труп сейчас эксгумирован, проведено предварительное исследование, которое указывает на присутствие в организме мышьяка. То есть имеет место самое настоящее мышьяковое отравление. В такой ситуации очень важно, чтобы мы выяснили как можно больше подробностей об обстоятельствах, при которых пища, которую до сих пор считали причиной отравления, была употреблена покойным. - Я понял, - сказал Мейсон. - И при чем здесь миссис Ансон? - Я спрашивал нескольких человек, которые присутствовали на обеде, и получил довольно интересные заявления. Теперь хочу получить заявление от Сельмы Ансон, вдовы покойного мистера Ансона. Она отказалась отвечать на мои вопросы. - Она _о_т_к_а_з_а_л_а_с_ь_? - переспросил Мейсон. - Ну, она отказалась делать какие-либо заявления в отсутствие ее адвоката. - Но она не говорила вам, что отказывается вообще делать заявления? - Я же уже сказал, - пояснил Болтон, - что она отказалась делать заявление в отсутствии адвоката. - Это вовсе не отказ отвечать на вопросы, - заметил Мейсон. - Если вы желаете задать тот или иной вопрос, вы можете приехать ко мне в офис вместе с миссис Ансон, и мы побеседуем. - А не дает ли это повод предположить, что если миссис Ансон действует честно, - сказал Болтон, - она бы не стала упрямиться и откровенно поговорила бы с представителем страховой компании? - Раз уж вы заговорили о честности, разрешите задать вам вопрос: а какие действия намеревается предпринять страховая компания? - Что вы имеете в виду? Ваш вопрос мне не понятен. Я не знаю, намерена ли компания вообще что-то предпринимать. В данный момент лишь проводится расследование. - А причина расследования ясна, - сказал Мейсон. - При определенных условиях компания надеется вернуть деньги, которые выдала по страховому полису? - Это вопрос для юридического отдела, я не служу адвокатом компании, мистер Мейсон, так что вы обратились не по адресу. - Зачем же так принижать собственную роль, мистер Болтон? Разве вы не в состоянии судить, является ли мое предположение обоснованным? - Ну что же, - ответил Болтон. - Я бы не назвал его нереальным. - В таком случае, - продолжал Мейсон, - в то самое мгновение, когда дело попадет в Суд, вы лишитесь права разговаривать с представителями противоположней стороны судебного процесса, если при этом не присутствует адвокат. И я бы посоветовал вам привести с собой адвоката страховой компании, чтобы он присутствовал на беседе, которая у нас состоится. - Глупости! В этом нет необходимости! - раздраженно воскликнул Болтон. - Я работаю в системе страхования много лет. Когда дело доходит до опроса, _я_ советую адвокатам, что следует спрашивать, а не _о_н_и_ мне. - Я предложил это для соблюдения этики, - пояснил Мейсон. - Мне лучше не беседовать с вами, если не будет присутствовать адвокат страховой компании. И, разумеется, вы не будете разговаривать с Сельмой Ансон, если рядом не будет ее адвоката. - Когда мы можем вас увидеть? - спросил Болтон. - Кого именно вы имеете в виду, говоря "мы"? - Миссис Ансон и меня. - Без адвоката страховой компании? - Да, - ответил Болтон. - Я не нуждаюсь в помощи адвоката компании в делах такого рода. - Что ж, мистер Болтон, - сказал Мейсон. - Возьмите письменную рекомендацию у адвоката вашей страховой компании, в котором будет сказано, что они не имеют ничем против того, чтобы я спрашивал вас в его отсутствие. - Но вы же не будете спрашивать _м_е_н_я_, мистер Мейсон. Это _я_ собираюсь задать вопросы миссис Ансон. - Ах, вот вы как думаете! - воскликнул Мейсон. - Ничего подобного. Если вы рассчитываете задавать вопросы Сельме Ансон, не отвечая на те вопросы, которые задам вам я, то глубоко ошибаетесь. Сразу же выбросьте подобные мысли из головы. - Очень хорошо! - воскликнул Болтон. - Мне нечего скрывать. - Нам тоже нечего скрывать, - ответил Мейсон, - но как вы сами сказали, вы весьма искусны в делах такого рода, а мы, разумеется, никогда не согласимся на роль мальчиков для битья. - Звучит восхитительно! - рассмеялся Болтон. - Перри Мейсон, знаменитый адвокат по уголовным делам - мальчик для битья! Не смешите меня! - Вот именно, не смешите... Итак, сейчас вы раздобудете письмо требуемого содержания, после чего позвоните мне снова. Договорились? - Ну, как желаете... - В таком случае, будьте добры, передайте трубку миссис Ансон. - Когда голос Сельмы Ансон раздался в трубке, Мейсон сказал: - Поскорее отделайтесь от него, миссис Ансон. Не говорите ни единого слова, относящегося к делу. Если начнет задавать вопросы, еще раз твердо заявите, что разговор состоится лишь в присутствии адвоката. Выпроводите его и сразу же позвоните мне. Только непременно удостоверьтесь, что Болтон действительно ушел из дома и не может подслушать нашу беседу. Вы меня поняли? - Да, - ответила миссис Ансон. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Отделайтесь от него и звоните. В ожидании звонка Сельмы Ансон Мейсон нетерпеливо расхаживал взад и вперед по кабинету. - Это трюк, Делла... Если бы расследование проводила полиция, она была бы обязана предупредить человека, в нашем случае Сельму Ансон, что ее подозревают в убийстве, потому что любое ее показание может быть использовано против нее, и в силу этого она имеет право на помощь адвоката на всех стадиях расследования. - А сейчас? - спросила Делла Стрит. - А сейчас, - сказал Мейсон, - дело обстоит следующим образом. Они решили послать страхового агента разведать обстановку, послушать разговоры под предлогом расследования обстоятельств смерти мистера Ансона. Возможно, он сделал бы какое-нибудь замечание или заявление, намекнул бы непонятно на что, заставив Сельму Ансон выйти из себя, потерять голову и в запальчивости наговорить такого, о чем впоследствии она бы сильно пожалела. Теперь этот Болтон узнал, кто представляет ее, а это сильно меняет дело, и поэтому бросился к ближайшему телефону известить свое начальство и получить соответствующие инструкции. Раздался телефонный звонок. - Это, наверное, миссис Ансон, - сказала Делла и взяла трубку. Она кивнула адвоката и произнесла: - Секундочку, миссис Ансон. - Выслушайте меня внимательно, миссис Ансон, - сказал Мейсон, подойдя к телефону. - Это важно. Мистер Болтон наверняка появится у вас с минуты на минуту с бумагами от компании, уполномочивающими его начать расследование. Он вам предложит, как я полагаю, немедленно поехать ко мне. - Но мы не можем этого сделать, - сказала она. - Я уже доставила вам массу неудобств, дважды появившись без предварительной договоренности и... - Все нормально, - перебил Мейсон. - Я хочу вступить в дело до того, как противная сторона получит возможность манипулировать уликами. - Кто является противной стороной? - спросила она. - Во-первых, страховая компания, а, во-вторых, полиция. - Полиция? - Полиция, - повторил Мейсон. - Не будьте наивным ребенком. Если страховая компания сможет раздобыть доказательства о вашей причастности к смерти мужа, они сразу же возбудят против вас судебное дело, чтобы востребовать назад не только деньги, которые они вам якобы незаконно выплатили, но и всю прибыль, полученную от этих денег. Чтобы выиграть дело, они должны доказать наличие злого умысла с вашей стороны и что деньги были выплачены потому, что вы намеренно неверно изложили факты и предприняли соответствующие преступные шаги. Они должны доказать добросовестность своего заблуждения, то есть, что при всем старании они не смогли раньше заметить обмана. Совершенно очевидно, что кто-то старается доставить вам не просто неприятности, а по-настоящему навредить. Полагаю, мне излишне говорить, кто этим занимается. Поэтому нам надо действовать осмотрительно. Я не очень бы удивился, если бы вы выяснили, что ваш телефон прослушивается. Ручаться я не могу, но на всякий случай предупреждаю - следите за каждым сказанным вами словом. Когда вернется мистер Болтон, позвоните мне, чтобы договориться о встрече. Я предложу вам немедленно приехать. Приезжайте вместе с ним и не забудьте про его дипломат, о котором я вам говорил... - Вы были совершенно правы, у него на самом деле имеется кожаный дипломат. Он принес его с собой и поставил на полу возле стула. - Там был диктофон, - сказал Мейсон. - Не говорите ему ни единого слова. Впрочем, можете сказать: "Никаких комментариев". Когда приедете ко мне, разговаривать с ним буду я. Все понятно? - Да. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Жду вас. Приезжайте без задержки. 6 - Они здесь, - сказала Делла Стрит. - Ты имеешь в виду Сельму Ансон и агента страховой компании? Секретарша кивнула. - Пригласи их, - сказал Мейсон. Делла Стрит подошла к двери в приемную, открыла ее и пригласила посетителей войти. Первой переступила порог Сельма Ансон, за ней человек, по внешнему виду напоминающий добросовестного кабинетного работника. У Сельмы Ансон был растерянный вид школьницы, напроказившей на уроке, которую теперь отправили объясняться в кабинет директора. Мужчина, наоборот, агрессивно двинулся к столу. - Как поживаете, мистер Мейсон? - спросил он, явно не рассчитывая на ответ. - Я - Герман Дж. Болтон, представитель страховой компании "The Double Indemnity Accident and Life". Полагаю, вы понимаете, какие обстоятельства привели меня сюда? Мейсон пожал протянутую руку. - Я никогда не отличайся умением угадывать мысли на расстоянии, - сказал адвокат. - Потрудитесь все объяснить как можно подробнее. - Моя компания застраховала жизнь Вильяма Харпера Ансона на сто тысяч долларов. Этот человек умер тринадцать месяцев назад. В то время у нас не было оснований предполагать что-нибудь иное, кроме естественной смерти от пищевого отравления, как было сказано в свидетельстве о смерти. Мы оплатили полис. Миссис Ансон получила всю сумму и, как мне говорили, распорядилась ею весьма разумно. Вложила их в ценные бумаги, причитающиеся проценты вновь использовала и снова оказалась в выигрыше. - И что? - спросил Мейсон. - Теперь, - продолжил Болтон, - у нас есть основания полагать, что мы поспешили. Мягко выражаясь, выплата страховки была преждевременной. - Что вы имеете в виду, говоря о преждевременной выплате? - Нам следовало продолжать расследование. - Для чего? - Возможно, нам не пришлось бы оплачивать полис мистера Ансона. - На каком основании? - Сейчас объясню. - Очень интересно, - сухо сказал Мейсон. - Кстати, вы привезли письмо от юриста вашей компании, подтверждающее, что они не имеют ничего против вашей встречи со мной в их отсутствие? - Нет, письма у меня нет, но я получил инструкции по телефону. Они предложили вам позвонить им, если недостаточно моего слова. Сельма Ансон поудобнее устроилась в кресле. Болтон продолжал стоять, расправив плечи и бросая угрожающие взгляды на Мейсона. - Садитесь, пожалуйста, - сказал ему Мейсон, указывая рукой на удобное кресло. Болтон с минуту поколебался, потом пристроился на кончике стула, стоящего рядом со столом адвоката. - Итак, - начал Мейсон, - ваша компания, возможно, допустила ошибку, поспешив с выплатой денег по полису. Что же, предположительно, могло бы изменить положение вещей настолько, что компания не выплатила бы страховки? - Самоубийство, прежде всего, - сказал Болтон. - Разве страховой полис не предусматривает произведение выплаты по истечении одного года, даже если причиной смерти явилось самоубийство? - В страховом полисе мистера Ансона имелся специальный пункт, - сообщил Болтон. - В случае самоубийства компания не несет никакой материальной ответственности. - Что заставляет вас думать о будто бы имевшем место самоубийстве? - Я не предполагаю, что мистер Ансон покончил с собой. Я сказал, что дальнейшее расследование _м_о_г_л_о _б_ы_ доказать факт самоубийства. - В какой форме? - Если быть откровенным, - сказал Бонтон, - вы, очевидно, решили держаться от нас на почтительном расстоянии. Напрасно. Мы действуем на основе взаимного доверия, верим в силу дружеской взаимопомощи. И поэтому я не намерен утаивать от вас имеющуюся в нашем распоряжении информацию. Что вам известно о мышьяковом отравлении? - Это необходимо для сообщения мне вашей информация? - спросил Мейсон. - Если вы знаете, мы могли бы сэкономить время. - Давайте не будем стараться экономить время, - сказал Мейсон. - Проблема сложная, ее наспех не обсудить. - Очень хорошо, - сказал Болтон. - Мышьяк весьма устойчивый вид яда. И нам стало известно, что мистер Ансон умер от отравления мышьяком, а не от пищевого. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Возможно, дело обстояло таким образом, - сказал Болтон, - что мистер Ансон, зная, что по условиям страхования смерть от самоубийства не дает права на получение денег по полису, задумав покончить с собой, решил все устроить так, чтобы его вдова жила безбедно. Поэтому он добавил немного мышьяка в пищу своих друзей, с которыми сидел за праздничным столом, чтобы вызвать у всех слабые признаки отравления, себе же увеличил дозу в несколько раз, чтобы добиться смертельного исхода. - В таком случае, - спросил Мейсон, - вы считаете, что страховая компания не обязана была выплачивать страховку? - Разумеется. - И вы предупреждаете, что попытаетесь истребовать выплаченные деньги у вдовы? - Это уже забота другой службы компании, - ответил Болтон. - Я вовсе не собираюсь вступать с вами в спор о законности или незаконности наших притязаний. Однако при определенных условиях страховые деньги могут быть получены назад. - А при других условиях? - При других условиям, - сказал Болтон, тщательно подбирая слова, - может быть истребована назад не только основная сумма страхового полиса, но также прибыли, полученные путем различных финансовых операций с этой суммой, которая также является собственностью нашей фирмы и может быть получена через суд. - Что это за условия? - поинтересовался адвокат. Болтон наклонился вперед, посмотрел адвокату в глаза и бросил одно только слово: - Убийство! - Чье убийство? - спросил Мейсон. - Владельца страхового полиса. - Кем? - В данном случае лицом, получающим страховую премию, Сельмой Ансон. - Вы обвиняете мою клиентку в убийстве? - спросил Мейсон. - Нет, нет и нет! Не поймите меня неправильно и не приписывайте мне того, чего я не говорил, мистер Мейсон. Я просто обсуждал с вами юридические тонкости. - Очень хорошо, - сказал Мейсон. - Мы просто обсуждаем юридические тонкости, наши рассуждения абстрактны и не затрагивают никого персонально. Не могли бы вы поподробнее обрисовать свою позицию? - Я не вижу оснований, - заявил Болтон. - Если человек убит лицом, которое получает деньги по страховому полису, точно указано, что убийца не может претендовать на материальную выгоду от совершенного им преступления. - Но даже это не делает полис недействительным? - спросил Мейсон. - Сейчас мы подходим к довольно сложному юридическому аспекту, - заметил Болтон. - Полис действительно не утрачивает своей силы, страховая компания обязана выплатить соответствующую сумму наследникам покойного, если таковые имеются, или штату, если наследников нет. Я могу вас отослать к делу Мейера против Джонсона, Сто пятнадцатый том судебных решений штата Калифорния, страница шестьсот сорок шесть, или к делу Западной Страховой компании против Крауфорда, Пятьдесят восьмой том судебных решений штата Калифорния, страница семьсот семьдесят один. - По всей видимости, - усмехнулся Мейсон, - вас неплохо подготовили ваши юристы, когда вы собирались сюда. - Я уже говорил вам, мистер Мейсон, - заметил Болтон, - что работаю в этой должности много лет и, естественно, ознакомился с принципами страхового законодательства. - В таком случае, мне хотелось бы знать, как ваша компания рассчитывает получить выигрыш от расследования данного дела? - спросил Мейсон. - Все очень просто, дело в правилах страхования. Компания "The Double Indemnity Accident and Life" заключает особые полисы для страхования жизни. Мы куда более либерально относимся к выплате двойной суммы страховки при смерти от несчастных случаев, чем другие компании, поэтому у нас обширная клиентура. Возьмем данный конкретный случай. Полис был заключен на пятьдесят тысяч долларов. Компания имела основания с самого начала поднять вопрос, можно ли гибель мистера Ансона отнести к разряду несчастных случаев, поскольку он сам, по доброй воле, съел отравленную пищу. Однако компания не стала поднимать шума в силу наших либеральных принципов, и мы без проволочек выплатили двойную стоимость страхового полиса. Их получила миссис Ансон и вложила в ценные акции. То ли ей везло, то ли она обладает финансовым чутьем, но только ее доходы росли очень быстро. В настоящее время ее сто тысяч долларов превратились примерно в пятьсот. - Продолжайте, - предложил Мейсон. - Далее, - сказал Болтон, - если миссис Ансон убила своего мужа, а я повторяю, мистер Мейсон, что сейчас рассуждаю чисто теоретически, никого ни в чем не обвиняя... Повторяю, если она убила своего мужа, то тем самым обманула страховую компанию, получив сто тысяч долларов, превратившись в доверительного собственника для нее. По закону преступник не имеет права извлечь выгоду из совершенного им проступка, поэтому заработанный на этой сумме капитал переходит компании. Компания сможет получить из ее денег четыреста тысяч долларов, выплатив сто тысяч либо наследникам Вильяма Ансона, если они есть, либо штату Калифорния, если их нет. - Весьма изобретательный юридический подход, - заметил Мейсон, - по всей вероятности, плод долгих раздумий и изысканий. - Именно за это мне платят жалованье, мистер Мейсон, - сказал Болтон. - Я могу заявить с простительной гордостью, что по отчетам я спас для компании много сотен тысяч долларов. В своей области я специалист высокого класса. - Я это понял, - сказал Мейсон. - Кстати, в дипломате у вас случайно нет диктофона? Болтон замер от неожиданности. - Я жду ответ, - сказал Мейсон. - Что ж, - после некоторого колебания сказал Болтон. - Я взял себе за правило добиваться абсолютной точности моих отчетов, ну, а для того, чтобы не забыть чего-нибудь при воспроизведении бесед с разными людьми, я должен проверять каждое слово. - Понятно, - усмехнулся Мейсон. - Вы желаете, чтобы наша беседа была записана? - Да. - Насколько я понимаю, - заметил Мейсон, - супруги Ансоны были приглашены в гости и не имели никакого отношения к поданной на стол пище? - Миссис Ансон этого не говорила, - ответил Болтон. - А вам бы хотелось, чтобы она это сказала? - Да. - После чего вы начнете спрашивать у нее, сколько времени она находилась в доме до того, как накрыли стол, где находилась пища и так далее? - Вполне возможно. - Вы расследовали это дело? - Я беседовал с различными свидетелями. - Вы разговаривали с членами семьи Арлингтонов? - С некоторыми из них. - Обсуждали детали? - Да. - И вы спрашивали у них, где находилась пища до того, как ее подали на стол? - Как я понял, Сельма Ансон, ваша клиентка, добровольно вызвалась помогать накрывать на стол. - Что ж, - сказал Мейсон. - В таком случае, мне кажется, необходимо уравнять мое с вами положение, прежде чем я приму участие в беседе, по ходу которой моей клиентке придется отвечать на вопросы. - Я не совсем вас понимаю. Что вы имеете в виду? - Думаю, сначала я хотел бы сам поговорить с некоторыми свидетелями. - Это было бы весьма неудобно, поскольку займет много времени и... - В таком случае, - улыбнулся Мейсон, - поскольку вы носите с собой диктофон, беседуя со свидетелями, вы можете дать мне прослушать записи разговоров. - О чем вы говорите? - возмущенно воскликнул Болтон. - Магнитофонные ленты являются моей собственностью. Я не разрешу никому их слушать. - Многое ведь зависит от того, - заметил Мейсон, - как вы сформулировали вопросы, использовали ли вы наводящие вопросы, не вкладывали ли собственные идеи в головы тех, кого спрашивали, или вы старались изо всех сил быть беспристрастным. - Я работаю по-своему. И вы мне не указчик, мистер Мейсон. - В таком случае, никакого заявления не будет, - пожал плечами адвокат. - А вот это совсем не умно с вашей стороны, - сказал Болтон. - Мы проводим совершенно объективное расследование полученного нами сигнала. Существует две возможности: самоубийство и убийство. Ваша клиентка должна быть заинтересована в том, чтобы мы получили правдивую информацию о некоторых фактах. - Вы помните, - произнес Мейсон, - что я ничего не сказал, как вам следует поступать. И вы не станете учить меня, мистер Болтон. Договорились? Что касается меня, интервью закончилось. Сельма Ансон начала было что-то говорить, но Мейсон предостерегающе поднял руку. На щеках Болтона проступил румянец, глаза злобно блеснули. - Разговор закончен! - повторил Мейсон. - Полагаю, вы поняли? Если нет, у вас имеется магнитная запись, чтобы оживить память. Мы же пожелаем вам всего доброго, мистер Болтон. - Вы не можете меня так нагло прогнать! - заявил Болтон. - Почему? - Потому что я или получу заявление от вашей клиентки, или заставлю ее отказаться отвечать на мои вопросы. - Она вовсе не отказывается отвечать на ваши вопросы, - ответил Мейсон. - Это я отказываюсь продолжать нашу беседу в данный момент. Мне необходимо оценить данные, которыми вы располагаете, до того, как я посоветую моей клиентке отвечать на вопросы. Только после этого она ответит, не раньше. Вы поняли меня? - Это нечестно. - Я не спрашивал, честно это или нет. Я спросил, понятно ли вам? - Хорошо, я понял! - процедил Болтон. - Благодарю, - улыбнулся Мейсон. - Больше не смею вас задерживать. Болтон вскочил со стула, схватил дипломат и сказал: - Вы будете жалеть об этом до конца дней своих, Мейсон. У меня достаточно доказательств, и я практически готов сделать отчет для компании. Он будет весьма неблагоприятным для вашей клиентки. Ее отказ отвечать на вопросы, отказ объяснить обстоятельства, по-моему, является достаточно красноречивым. - Какие еще обстоятельства? - спросил Мейсон. - Полагаю, - сказал Болтон, - что вам еще не известно, что ваша клиентка покупала мышьяк? - Покупала мышьяк? - переспросил Мейсон. - Вы уверены? - Конечно, уверен, - заявил Болтон. - На протяжении некоторого времени она маскировала свои преступные планы, притворяясь, будто увлекается изготовлением чучел птиц. Один из лучших способов сохранить в целости и сохранности птичьи шкурки, чтобы не выпадали перышки, это обработать их мышьяковыми препаратами. В продаже имеется специальное средство, называемое "фетерфермом", которое используется для этой цели. До смерти мужа Сельма Ансон покупала "фетерферм" в больших количествах. Наверно вам будет интересно услышать, что после смерти мужа миссис Ансон, полностью утратила интерес к изготовлению чучел птиц. Во всяком случае, в том месте, где она раньше приобретала "фетерферм", после гибели Вильяма Ансона она не купила ни одной баночки. Возможно, вам угодно это объяснить, мистер Мейсон? Мейсон посмотрел на Сельму Ансон, у нее дрожали губы. Подойдя к дверям кабинета, адвокат сказал: - Я это объясню в свое время, - сказал Мейсон, - но не потерплю того, чтобы вы являлись ко мне в кабинет под предлогом сбора информации, а на деле обвиняли мою клиентку. - Не вам меня учить, как я должен проводить расследование! - воскликнул Болтон. Мейсон широко расправив плечи и встал между Болтоном и Сельмой Ансон. - Вон! - сказал он Болтону. - Вы пожалеете об этом. Я... - Вон! - Очень хорошо, - сказал Болтон. - Ваши поступки убедили меня, что никакого самоубийства нет, что Вильям Ансон был убит и вам это хорошо известно... - Вон! - закричал Мейсон и воинственно шагнул вперед. Болтон поспешно отступил, распахнул двери и вышел из кабинета. Мейсон закрыл дверь. Сельма Ансон достала из сумочки носовой платок и расплакалась. Мейсон посмотрел на Деллу Стрит, поднял телефонную трубку и сказал: - Я хочу, чтобы нам не мешали ни при каких обстоятельствах, Герти. И мы никого не сможем принять до тех пор, пока я не сообщу. Адвокат вернулся к своему вращающемуся креслу, уселся и сочувственно произнес: - Успокойтесь, миссис Ансон. Этот человек специально старался вывести вас из равновесия, чтобы добиться какого-нибудь неосторожного заявления. - Он разбил мою жизнь, - вздохнула она. - Все будет хорошо, - успокоил ее Мейсон с сочувствием в голосе. - Мы не знаем, сколько времени в нашем распоряжении до того момента, как вмешается полиция. Поэтому расскажите про "фетерферм". - Господи, - сказала она. - У меня даже в мыслях никогда не было, мистер Мейсон... - Я понимаю, - сказал Мейсон. - Болтон подготовил информацию и взорвал бомбу. Именно на это он и рассчитывал... А теперь расскажите решительно все, что вам известно. - Когда Билл был жив, - сказала она, - он вечно занимался своими делами по продаже недвижимости, разъезжал, с кем-то встречался, а я целыми днями оставалась одна. У нас был прекрасный дом с большим садом, где водилось множество птиц. Сначала я наблюдала за ними в бинокль, а потом ради интереса стала набивать чучела наиболее красивых птиц. Стоило мне заметить необычную птаху, и я принималась за ней охотиться. - Как? - поинтересовался Мейсон. - В пределах города я не могла пользоваться ружьем, но установила в саду множество ловушек, которые действовали безотказно. Если попадались птицы, которые у меня уже были, я их выпускала. Этот человек совершенно прав. Я покупала "фетерферм". Препарат мне рекомендовали в магазине, где я покупала все необходимое для моих занятий. - Много раз вы покупали "фетерферм"? - спросил Мейсон. - Я не считала. Несколько раз. - А после смерти вашего мужа? - После смерти Билла я многое увидела в ином свете. В мои ловушки попалось несколько птичек, которых я хотела иметь, но когда я достала их из силков и подержала в руках, у меня не хватило духа свернуть им шейки. До этого я вела себя довольно безжалостно. Меня так увлекло мое хобби, что я ни о чем другом просто не думала... Понимаете, ведь это самые обычные пичуги. Подумаешь, рассуждала я, что изменится от того, что одной станет меньше... - То есть, после смерти вашего мужа вы охладели к этому занятию? - Я полностью отказалась от него... Скажите, мистер Мейсон, когда вы объясняли, что такое слежка в открытую вы располагали какой-нибудь информацией? - Что вы имеете в виду? - уточнил адвокат. - Вы рассказывали об оперативнике, который принуждает кого-то сознаться в отравлении соседских кошек. Мейсон прищурил глаза. - А вы случайно не травили кошек? - спросил адвокат. - Господи, нет! Но я действительно изо всех сил старалась отучить котов от прогулок по нашему саду. Я прикармливала птиц, а соседские кошки распугивали их. Я их гнала и несколько раз уговаривала соседей не выпускать своих котов, а держать взаперти. У одной соседки был красивый кот, которого она очень любила. Он околел. Я не сомневаюсь, что она воображает, будто я его отравила. - А вы не травили? - Поверьте на слово, нет, - заверила она. - Я никогда бы не согласилась отравить кота. Я вообще считаю бесчеловечным лишать кого-либо жизни, но, как уже говорила, одно время увлекалась изготовлением чучел птиц, бездумно расставляла силки и убивала бедняжек. Не очень много, мистер Мейсон, с десяток... Которых мне очень хотелось сохранить. - Где находятся чучела, изготовленные вами? - спросил Мейсон. - У меня дома. - Разве изготовить хорошее чучело легко? Не требуется известный навык? - Требуется, конечно. Нужно и умение, но, главным образом, бесконечное терпение. Я научилась этому искусству методом проб и ошибок при помощи различных справочников и инструкций, которые мне охотно давали в магазине, где я покупала все необходимое... Естественно, мои первые работы были довольно грубые, если на них посмотреть со стороны, но зато кое-что из более поздних - очень удачные. У меня было сколько угодно свободного времени, я не спешила, ну и... мне нравилась эта работа. Кроме того, так было приятно любоваться этими птичками в совершенно естественных позах у себя в спальне. - Понятно, - задумчиво сказал Мейсон, - ну а сейчас я собираюсь сообщить вам нечто такое, что наверняка вас шокирует. Миссис Ансон, вас наверняка арестуют по обвинению в убийстве мужа... Если такое случится, не волнуйтесь и не делайте никаких заявлений. Никому и ничего не говорите. Слышите? Только без паники, прошу вас! Я ваш адвокат. События могут развиваться очень быстро. Болтон весьма ловкий агент. Я убежден, что он работает в тесном контакте с окружной прокуратурой. Думаю, что он проводит расследование по совету властей, потому, что у него гораздо больше возможностей, нежели у официальных представителей закона. Они должны напомнить о ваших правах, в частности, о праве вашего адвоката присутствовать при всех допросах. А Болтон, в качестве представителя страховой компании, может явиться к вам со спрятанным в дипломате диктофоном и добиться заявления, которое позднее можно будет использовать против. В течение нескольких минут Сельма Ансон была не в состоянии произнести ни слова. Потом она прошептала: - Меня обвинят в убийстве? Мейсон кивнул. - Я не могу, я не в силах пройти через такое, мистер Мейсон... Я... я умру. - Успокойтесь, - сказал Мейсон. - Ни в коем случае не теряйте головы. Вам необходимо сохранять спокойствие. Нервничая, любой человек способен натворить столько глупостей, сколько в нормальном состоянии он даже не придумал бы! - Но предположение о том, что я могла убить своего мужа... Да я бы никого убить не могла. Я... - Я говорю не о том, виновны вы или нет, - твердо сказал Мейсон, - а о том, что произойдет. Из разговора с Болтоном ясно, что сейчас он по телефону докладывает окружному прокурору о своей неудаче. Итак, если кто-то попытается вас допросить, твердо запомните, что вас представляет адвокат, им являюсь я, поэтому вы желаете, чтобы я присутствовал при любом разговоре с вами. Я хочу, чтобы вы всем заявляли о моем запрете в отсутствие адвоката отвечать на какие-либо вопросы. Я должен сам выслушать вопрос и проинструктировать вас, как на него следует отвечать. Сможете это выполнить? - Да, смогу, если нужно. Но, Господи... Мистер Мейсон, у меня не укладывается в голове! - Я все понимаю, миссис Ансон, - сказал Мейсон. - Поезжайте домой. Делла Стрит поедет вместе с вами. Обещайте мне спокойно ждать, ничего не предпринимая. Посмотрим, каков будет следующий шаг окружного прокурора. - Миссис Стрит сможет со мной остаться? - К сожалению, нет, - ответил Мейсон. - Но она проводит вас до дома и проверит, все ли в порядке. Вы приехали на такси? - Да. Мейсон кивнул Делле Стрит: - Действуй, Делла. - Все будет в порядке, миссис Ансон, не сомневайтесь, - улыбнулась секретарша посетительнице. - И не слишком переживайте. Вы готовы? Миссис Ансон поднялась с кресла и пошла к выходу. Выйдя в коридор через уже открытую Деллой дверь, миссис Ансон внезапно резко повернулась и произнесла: - Спасибо вам, мистер Мейсон. Огромное спасибо! Делла Стрит взяла ее под руку. Дверь автоматически закрылась. Мейсон подождал, пока обе женщины по его расчетам дошли до конца коридора, поднял трубку и попросил Герти соединить его с Полом Дрейком. Герти сразу же выполнила его просьбу. Услышав голос детектива, Мейсон сказал: - Пол, это Перри. Делла Стрит только что отправилась проводить Сельму Ансон. Приставь к ней детектива. - К Делле? - К Сельме. - В данный момент у меня под рукой никого нет. Мне нужно минут десять-пятнадцать... - Устроит, - согласился Мейсон. - У тебя есть адрес Сельмы Ансон. Делла поехала с ней, чтобы она никуда не улизнула. Пошли оперативника к ее дому и организуй замену в случае необходимости. Я хочу, чтобы за ней следили постоянно. - Думаешь, она хочет тебя обмануть? - спросил Дрейк. - Не знаю, - сказал Мейсон. - Меня больше интересует не появится ли возле ее дома полицейская машина и не попытаются ли увезти ее. Если клиентку арестуют, она в панике может забыть, что при допросах должен присутствовать ее адвокат. Я хочу иметь возможность вовремя связаться с полицией и настоять на том, чтобы меня к ней пропустили. - Понял, - ответил Дрейк. - Я организую постоянное наблюдение. Так ты предполагаешь, что ее арестуют? - Ее _м_о_г_у_т_ арестовать, но об этом мы поговорим позднее, - сказал Мейсон и повесил трубку. 7 Мейсон ожидал возвращения Деллы Стрит. Наконец он услышал, как она постучала из коридора в дверь его личного кабинета. - Как дела? - спросил адвокат. Она покачала головой. - Мне очень не хотелось оставлять ее одну. При ней кто-то должен находиться. - Ей не следует так сильно распускаться, - сказал Мейсон. - Боюсь, что мы знаем далеко не все, - сказала Делла Стрит. - Она в самой настоящей панике. Шеф, как ты считаешь, неужели она на самом деле убила своего мужа? - Пока еще об этом рано говорить, Делла, - сказал Мейсон. - Она имеет право на защиту, независимо от того, виновна или нет. - Слова этого представителя страховой компании о мышьяковом препарате, - сказала Делла Стрит, - буквально сбили ее с ног. - Это легко понять, - ответил Мейсон. - Ее муж, по-видимому, был крупным бизнесменом и, легко зарабатывая большие деньги, легко тратил. Когда он умер, миссис Ансон осталась практически нищей. Страховой полис на пятьдесят тысяч долларов, по которому она должна была получить вдвойне по условиям страхования, оказался для нее единственным средством спасения. Она не стала разбрасывать деньги на пустяки, вложила их в надежное предприятие, в результате имеет на счету около полумиллиона. Делла Стрит кивнула. - И тем не менее, - сказала она, - я не хотела бы оказаться на ее месте. Скажи, шеф, ты договорился с Полом Дрейком, чтобы он установил наблюдение за ее домом? - Разумеется, - сказал Мейсон. - Ближайшие пару дней там постоянно, днем и ночью, будет кто-то дежурить. - Ты не считаешь нужным предупредить клиентку? - Не сейчас. Сказать честно, Делла, я хочу точно знать о ее действиях. Если она отправится с кем-то повидаться, меня интересует, с кем именно... А тем временем, Делла, не пора ли нам заняться текущей корреспонденцией? Мейсон диктовал ответы на различные запросы до трех часов дня. Зазвонил телефон Мейсона, номер которого не значился ни в каких справочниках. Делла Стрит вопросительно приподняла брови и посмотрела на адвоката. Мейсон кивнул. - Алло... да, Пол?.. Когда?.. Я поняла. Я лучше позову шефа к аппарату. Мейсон взял трубку: - Какие новости, Пол? - Твоя клиентка вышла из отеля, - сказал Дрейк, - села в такси, поехала в отделение "Business and Professional Men's Bank" на Седьмой улице, пробыла там с полчаса, вышла и приказала шоферу везти ее на Монтроз Хайтс, десять тридцать пять. - Монтроз Хайтс? - переспросил Мейсон. - Что за чертовщина! Ведь там... - Там живет Джордж Финдли, - подсказал Дрейк. - Ты приставил "хвост" к Финдли? - Нет еще. Ты же помнишь, мы договорились послать к нему оперативника на доверии, у меня для этого уже имеется подходящая кандидатура, но пока не представилось возможности войти с ним в контакт. К Ральфу Бэирду приставлен грубый "хвост". - Сельма Ансон поехала на такси, Пол? - Да. - Она отпустила машину? - Нет, заставила ждать. - Твой оперативник находился в таком месте, откуда он мог следить за происходящим? - Разумеется. Она вошла в дом и пробыла там двадцать пять минут, затем вышла и села в машину. В настоящее время мой парень едет следом за ними по Ла Брей, и он убежден, что она спешит в аэропорт. До аэропорта осталась не больше мили. - Ты можешь связаться со своим оперативником? - спросил Мейсон. - Да, в машине есть телефон. - Скажи ему, чтобы он ни при каких условиях не терял ее, - попросил Мейсон. - Пусть оставит машину в аэропорту, даже если это будет грозить солидным штрафом за парковку в неположенном месте и прочими неприятностями. - Все сделаем, - заверил Дрейк. - Держи меня в курсе, Пол! - сказал Мейсон и положил трубку. - Плохо? - спросила Делла Стрит. - Плохо, - ответил Мейсон. - Но как плохо? - уточнила она. - Она отправилась в банк, вышла оттуда и поехала с визитом к Джорджу Финдли, - сообщил Мейсон. - А сейчас, судя по всему, едет в аэропорт. - Господи! - воскликнула Делла Стрит. - Неужели она надумала его подкупить или спастись бегством? - Если она решила бежать, - сказал Мейсон, - мы проиграли дело в самом начале. Побег является доказательством вины. Болтон фактически обвинил ее в убийстве, и если она решилась на побег после разговора с ним... Ты сама понимаешь, что это будет означать, Делла. - Она просто не могла наделать таких глупостей! - заявила Делла Стрит. - Такая уравновешенная, рассудительная, деловая женщина! - Ты предупреждала ее? - Конечно, предупреждала. - Ладно, не обращай на это внимания. - Мои слова предназначены тебе одному, - улыбнулась Делла. - Умница, - похвалил адвокат, вышел из-за стола и принялся расхаживать взад и вперед но кабинету. Делла Стрит посмотрела на него встревоженными глазами.. - Ладно, - сказал Мейсон. - Пока мы ожидаем известий, сможем написать еще несколько страниц... Проклятие, Делла, я не в состоянии ни диктовать, ни сосредоточиться. В этом деле есть то, чего мы не знаем, и у меня ощущение, что мы мчимся на полной скорости в тупик. - Ничего, попробуем продолжить начатое письмо, - сказала Делла. - Пройдет пять-десять минут и ты успокоишься. Мейсон вздохнул, вернулся к столу и сказал: - Хорошо, Делла, напомни, на чем мы остановились. Делла Стрит зачитала последний параграф, продиктованный Мейсоном. Мейсон старался сосредоточиться на диктовке, но после двух неудачно сформулированных абзацев, встал из-за стола. - Напрасная трата времени, - сказал он. - В этом деле мы явно чего-то не замечаем... Зазвонил незарегистрированный телефон. Мейсон перегнулся через стол и взял трубку. - Есть что-нибудь, Пол? - спросил он. - Новостей много, - энергично сказал Дрейк. - Твоя Сельма Ансон расплатилась с шофером и поспешила в здание аэропорта. Не останавливаясь возле касс, она сразу же прошла в багажное отделение. Мой парень шел следом. Миновав сектора, где люди с багажом ожидали посадку на самолет, она остановилась там, где вещи уже погружали, осмотрела толпу, выбрала скромно одетую молодую женщину, подошла к ней и сказала: "Согласитесь ли вы продать мне за сто пятьдесят долларов свой билет? Я оплачу его стоимость и дам сверх того еще полторы сотни". Разумеется, девушка ухватилась за счастливую возможность. Сельма Ансон забрала у нее билет, расплатилась и побежала на посадку. Мой парень тоже попытался улететь вместе с ней, но его не пропустили без билета, а ни одного свободного места не осталось. Поэтому ему осталось лишь заняться девушкой, которая продала миссис Ансон билет. Это некая Элен Эбб, проживает: Северная Хеймстер Драйв, тридцать четыре. Она взяла билет до Эль-Пасо, штат Техас, через Тусон, штат Аризона. - Пол, - сказал Мейсон, - позвони своему человеку в Эль-Пасо. Сообщи ему описание внешности Сельмы Ансон, номер рейса и... Кстати, место было указано в билете? - Да. Элен Эбб предназначалось место семь-А. - Самолет делает остановку в Тусоне? - Да. - Пусть кто-нибудь сядет в этот самолет в Тусоне и наблюдает за ней, - сказал Мейсон. - Если не окажется мест, пусть переплачивает или дает взятку, лишь бы не оставлять ее без присмотра. Все понятно? - Все понятно, - подтвердил Дрейк. Мейсон положил трубку и повернулся к Делле Стрит: - Беги в приемную, занимай один телефон, Герти будет говорить по-второму. Звоните во все авиакомпании, выясните, когда летит первый самолет до Эль-Пасо. Сейчас дорога каждая секунда. Я иду в контору Пола Дрейка, вернусь через пять минут. Делла кивнула схватила свой блокнот и выскочила из кабинета. Мейсон поспешил в контору Дрейка, находившуюся на этом же этаже, неподалеку от лифта. Распахнув дверь приемной, он спросил секретаршу: - У Пола кто-нибудь есть? Она покачала головой. - Предупреди его о моем приходе... Хотя нет, не надо. Мейсон распахнул дверь и вошел. В кабинете едва хватало места для самого Пола, письменного стола с четырьмя телефонными аппаратами и радиоприемником, нескольких стульев и большого шкафа для бумаг. Мейсон не стал тратить время на объяснения: - Пол, пускай твой оперативник последует за Сельмой Ансон, когда она выйдет из самолета. Скорее всего она будет называть себя Элен Эбб, как написано в ее билете. - Она может сойти в Тусоне, - сказал Дрейк. - Билет до Эль-Пасо? - спросил адвокат. - Верно. - Она полетит до Эль-Пасо. Прежде всего, чтобы не привлекать к себе внимания. Ну, а потом, ей сейчас хочется быть как можно дальше отсюда. Из Эль-Пасо она без труда сумеет добраться до Мехико. Так что держи ее под наблюдением. Мы с Деллой вылетаем в Эль-Пасо. Как только туда доберемся, позвоним тебе. Отзывай оперативников с наблюдения за Финдли и Бэирдом. На некоторое время мы уходим в глухую оборону. Мне и самому это не по нраву, но приходится считаться с объективной реальностью. Мы позвоним тебе из Эль-Пасо. Сиди у телефона, пока мы не дадим тебе о себе знать. Все ясно? Дрейк потянулся к одному из телефонов. - Ясно, - сказал он. - Мне предстоит еще один вечер, когда я поужинаю лишь гамбургером, а в полночь позавтракаю таблетками от желудочных колик... Ладно, желаю удачи, Перри. Мейсон сочувственно вздохнул, помахал рукой, отворил дверь и поспешил назад по коридору. Они с Деллой Стрит одновременно вошли в кабинет через противоположные двери. - Нам лучше всего, - сказала она, - лететь до Финикса. Если поспешим и нам повезет, мы сумеем попасть на самолет из Лас-Вегаса в Эль-Пасо, который делает посадку в Финиксе. Я попросила Герти забронировать два места по телефону. - Позвони Пинки, - сказал Мейсон. - Я уже позвонила Пинки, - сказала Делла Стрит. - Она будет нас ожидать в аэропорту Бербанка на двухмоторном самолете. - В таком случае, чего же мы ждем? - спросил Мейсон, протягивая руку за шляпой. Делла Стрит, готовая к путешествию, улыбнулась: - Тебя. Мейсон открыл дверь. - Поехали! 8 Пинки Брайер, выполнявшая чартерные рейсы для Мейсона к северу от мексиканской границы, с первом взгляда производила впечатление молодой своенравной девушки, счастливой в замужестве за балующим ее супругом. Только при близком знакомстве бросалось в глаза, насколько сильны ее красивые руки, а в упрямо сжатых губах и упрямом блеске стального цвета глаз чувствовались выдержка и сильный характер. Но даже самый внимательный наблюдатель никогда бы не догадался, что во время войны она была военным летчиком и много раз пересекала Атлантику, а позднее работала инструктором в летной школе. В настоящее время она продолжала много времени проводить в воздухе, тогда как ее муж, опытный механик, следил за тем, чтобы самолеты, на которых она летала, были в полном порядке. Пинки, управлявшая двухмоторным "Мартином", совершила посадку на поле как раз в то время, когда Мейсон припарковал свою машину. Заметив Мейсона и Деллу Стрит, Пинки подогнала к ним самолет, выключила мотор и открыла дверцу кабины. Мейсон и Делла поднялись по лесенке в самолет. Пинки тут же завела мотор, сообщила по радио диспетчеру на пункт управления и направила свое авиатакси к взлетной полосе. - Финикс? - спросила она. - Финикс, - подтвердил Мейсон. - Если не успеем на самолет из Лас-Вегаса в Финиксе, вам придется доставить нас в Эль-Пасо. - Не сладко, - ответила Пинки. - Попробуем. Она прогрела мотор, получила разрешение подняться в воздух и легко оторвалась от земли. Делла Стрит откинулась на сиденье и сказала: - Ну, вроде все нормально. - Пока нормально, - заметил Мейсон. Пинки прибавила скорость, они летели над городом, который сверху казался скопищем разноцветных кубиков, разделенных полосками улиц, направлявшихся к горным цепям, закутанным голубоватой дымкой с левой стороны. Лучи вечернего солнца отбрасывали длинные тени от самолета на землю, пока они летели на небольшой высоте. - Вам повезло, что вы поймали меня, - сказала Пинки. - Я ведь как раз возвратилась из Лас-Вегаса. Успела только заправиться - и снова в полет. Мейсон открыл свой портфель и извлек из него радиоприемник. - Не нарушу ли я каких-нибудь правил, если включу приемник? - спросил он. - Следите за новостями? - поинтересовалась Пинки. - Мне бы хотелось, если удастся, послушать шестичасовые последние известия, - сказал Мейсон. - На настройку у вас есть еще тридцать секунд, - сказала Пинки. - Не забывайте, при полете мы теряем час времени, в Эль-Пасе другой часовой пояс. - Да, я знаю, - сказал Мейсон и включил радиоприемник. Диктор начал с обозрения международных событий, затем последовало сообщение об автокатастрофе, при которой погибло пять человек, наконец он сказал: "Таинственно исчезла лос-анджелесская наследница, которую разыскивает полиция для допроса в связи со смертью ее мужа от отравления, приблизительно тринадцать месяцев назад. Расследование показывает, что она обратилась в свой банк и сняла со счета сравнительно крупную сумму денег. После этого уехала на такси в аэропорт, но там ее следы потерялись. Среди списков пассажиров ее имени не значится. Полиция считает, что она улетела под вымышленным именем. В штате Калифорния побег считается доказательством вины. Полиция отказывается сообщить подробности дела, возбужденного против нее. Прокуратура заявила: "Она нам требуется для допроса". Когда наш корреспондент стал настаивать, чтобы ему хотя бы вкратце обрисовали положение вещей, окружной прокурор ответил: "Нет комментариев". Мейсон повернулся к Делле Стрит, выключил приемник и сунул его снова в портфель. - Именно это вы и хотели услышать? - поинтересовалась Пинки. - Да, - ответил Мейсон. - И вы надеетесь обскакать полицию? - Надеюсь, - улыбнулся Мейсон. Пинки ничего не сказала. Слева показалась вершина Сан-Горгонио, справа темнела громада Сан-Джасинто, высотой в две мили над уровнем моря. Вскоре они уже летели над Палм-Спрингс. Мейсон указал на ровные ряды пальм, посаженных словно по линейке. Пинки кивнула вниз: - Разлом Сан-Андреас, - сказала она. - Результат землетрясения? - спросила Делла Стрит. - Результат землетрясений, - подтвердил Мейсон. - Откуда же деревья? - Вода поступает из подземных источников. Если бы нам было побольше известно о подземных водах, тогда бы мы многое узнали о поверхности земли. А вон там, налево, ты можешь заметить сумеречную гладь Соленого Моря, это водохранилище, находящиеся на двести тридцать футов ниже уровня моря. Да, в пустыне много странных вещей. - Я знаю, как сильно ты любишь пустыню, шеф, - сказала Делла Стрит. - но тебе лучше расслабиться и попытаться заснуть. Мейсон покачал головой. - Ничего не получится. - Как ты думаешь, почему наша клиентка решила сделать такую глупость? - Она ездила на встречу с Джорджем Финдли, - сказал Мейсон, - прежде чем удрать из города, а у меня почти нет сомнения, что именно он главный злодей в разыгрывающейся драме. Так или иначе, независимо от того, какими соображениями она руководствовалась, мы просто обязаны добраться до нее раньше, чем это удастся сделать полиции. - Ну, а что мы сможем сделать, когда найдем ее? - Что-нибудь придумаем, - сказал Мейсон. - Боюсь, придется здорово поломать себе голову, - заметила Делла Стрит. - Я знаю, - согласился Мейсон. - Она поехала в аэропорт и купила билет у посторонней женщины, переплатив сто пятьдесят долларов, - выпалила Делла Стрит. - Шеф, тебе не кажется, что она задумала удрать в Южную Америку? Мейсон лишь усмехнулся ее словам. - Клиенты зачастую выкидывают странные номера, - сказал он. - Тут есть даже известная закономерность. Можно с уверенностью сказать, что клиент непременно скроет от тебя некоторые факты, постарается заменить собственными рассуждениями выводы адвоката, а потом сделает безумный шаг, который, как правило, сильно вредит его положению, не только не посоветовавшись с адвокатом, но даже не намекнув ему о такой возможности. Никто не сможет предугадать, что надумает сделать клиент. Это непредсказуемо. Пинки усмехнулась. - Помните, что я одна из ваших клиенток, мистер Мейсон. - И, - сказал Мейсон, - вы тоже непредсказуемы. - Я стараюсь быть загадочной, - рассмеялась Пинки. - Пусть сами догадываются? - спросила Делла Делла. - Конечно, - ответила Пинки. - Это же так здорово! Мейсон, зачарованный все время меняющимся обликом пустыни, рассматривал причудливые рисунки эрозии пока не сгустилась темнота. - Из меня никогда бы не получилось летчика, - заявил он наконец. - Почему? - спросила Пинки. - Слишком увлекаюсь пейзажем, особенно красотой пустыни. - Я знаю, - кивнула Пинки. - Однако, многим пассажирам пустыня действует на нервы. Им кажется, что внизу нет ничего, кроме песка и камней. Темнота совсем сгустилась, когда самолет перелетел через Колорадо. Мейсон оторвал взгляд от речной ленты, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Пинки, слушая радио, прошептала Делле Стрит: - Можете не переживать, не опоздаете. Самолет на Лас-Вегас опаздывает на десять минут, мы будем вовремя. Мейсон выпрямился, сильно вздрогнув. - Так мы успеем? - спросил он. - Успеем, - заверила Пинки. Адвокат снова закрыл глаза. Пинки ровно вела самолет сквозь сгущающуюся темноту, затем перегнулась и, красноречивым жестом указав на привязной ремень Мейсона, кивнула Делле, давая понять, что снижается. Вскоре самолет плавно опустился в аэропорту Финикса. Мейсон, окончательно проснувшись, взял портфель. - В вашем распоряжении пять минут, - предупредила Пинки. - Самолет только что прибыл, но из-за опоздания стоянка сокращена. Пока у вас все идет нормально, сожалею, что не мне придется доставить вас в Эль-Пасо. - На реактивном самолете мы окажемся там раньше, - сказал Мейсон. - А то бы мы не стали пересаживаться. Мейсон и Делла Стрит вышли из самолета Пинки. - Я займусь билетами, шеф, - крикнула на бегу Делла и поспешила к окошечку кассы. Пинки помахала Мейсону рукой на прощанье, моторы взревели, самолет покатился прочь с подъездной дороги. А в это время большой лайнер из Лас-Вегаса подкатывал к стоянке, руководимый сигналами диспетчера с ручными фонариками разных цветов. Ход авилайнера заметно замедлился, наконец он остановился. Из кассового зала прибежала Делла Стрит. - Вот, - сказала она, - наши билеты. Их уже хотели продать. Слава Богу, у нас нет багажа. В данном случае это сильно облегчило задачу. Они поднялись по трапу в салон самолета и удобно устроились в креслах. Откинув спинку кресла, адвокат сказал: - Отлично, Делла, нам удалось. - Думаешь, мы будем вовремя? - Не знаю, - ответил Мейсон. - Передача по радио ускоряет ход событий. Элен Эбб, которая продала билет Сельме Ансон, сообразит, что она оказалась в гуще событий, и наверняка поспешит поделиться своей тайной либо с приятелем, либо с приятельницей. Ну, а те посоветуют ей незамедлительно связаться с полицией... Так или иначе, мы сделали все возможное, или почти все, что могли. - Мейсон закрыл глаза и прошептал: - А теперь мы можем и отдохнуть. Большой лайнер плавно заскользил по бетону и на секунду замер у начала взлетной полосы. Моторы взревели, затем самолет резко сорвался с места, помчался вперед и оторвался от земли, набирая скорость. Мейсон еще спал, когда самолет пошел на снижение в Эль-Пасо. Делла Стрит осторожно потрясла адвоката за плечо и сказала: - Мы снижаемся, шеф. Мейсон открыл глаза и потряс головой. - Благодарю, Делла, - улыбнулся он. - Шеф, - сказала она, - что будет, если в окружной прокуратуре смогут доказать, что Сельма Ансон купила чужой билет и летела на самолете под чужим именем? Если она и в Эль-Пасо зарегистрируется под вымышленным именем, то что мы сможем сделать? - Придется что-то придумать, Делла, - сказал Мейсон. - В конце концов мы не знаем, где она. Клиентка могла улететь в Мехико или сесть на любой самолет на север, например, в Лас-Вегас. - Ну, - сказала Делла Стрит, - ты непременно найдешь выход из положения. Так всегда бывает. - Будем надеяться, - согласился Мейсон. - Адвокат, выступающий на судебных процессах, должен быть готов найти решение любой загадки. Шасси самолета коснулось земли. - Делла, беги и разыщи междугородный телефон, не теряя ни секунды, - сказал Мейсон. - Воспользуйся моей кредитной карточкой, чтобы заказать разговор с Полом Дрейком. Я сам с ним поговорю, когда ты до него дозвонишься. Делла Стрит кивнула, вскочила с места и первой оказалась у трапа. Увидев издали ряд телефонных кабин, она побежала к ним. Мейсону пришлось ждать не более двух минут возле кабинки телефона. Наконец, Делла поманила его пальцем, открыла дверцу и протянула трубку. - Пол слушает, - сказала она. - Привет, Пол, - сказал Мейсон. - Есть новости? - Вы в Эль-Пасо? - Да. - Сельма в Эль-Пасо. Она, очевидно, прочитала написанное на билете имя Элен Эбб. Остановилась в отеле "Пасо дель Норте", зарегистрировавшись под именем Элен Эбб из Лос-Анджелеса. Она сейчас у себя в номере. Мой оперативник следит за ней. - Хорошая работа, - сказал Мейсон, - ты можешь связаться со своим человеком? - Да. Я могу вызвать его по телефону. - Свяжись с ним, - попросил Мейсон, - и скажи, пусть он отправляется домой. Какой номер она заняла? - Четырнадцать двадцать семь. - Съел свой гамбургер, Пол? - Нет еще. Голод куда-то пропадает, как только я о нем подумаю. - Тогда иди в ресторан и закажи хороший ужин, - сказал Мейсон. - Счет включишь в расходы по этому делу и представишь мне для оплаты. 9 Мейсон открыл дверь перед Деллой Стрит. Они вошли в холл отеля "Пасо дель Норте". - Посмотрим, как тут обстоят дела, - сказал Мейсон. - Это отель крупных скотоводов. Здесь продали столько рогатого скота, что его хватило бы, чтобы прокормить весь земной шар на протяжении довольно длительного времени. Назови мне любого из крупных скотоводов и можешь не сомневаться, что он хоть раз да побывал в этом отеле. А некоторые посещают этот отель по несколько раз за год и совершают выгодные сделки. Некоторые из скотоводов отличаются своеобразием своих вкусов и пониманием чувства юмора. Один известный скотовод-миллионер купил себе в Хуаресе дикую кошку и привез ее в клетке из-за границы. Когда он на следующее утро достаточно протрезвел, чтобы разумно оценить приобретение, то решил, что поскольку он теперь направляется домой, то его супруге дикая кошка понравится не больше живого крокодила. Тогда он сложил чемоданы, вынес их из номера, вернулся, отпер дверцу клетки и поспешно выскочил в коридор, закрыв за собой дверь на ключ. Он больше ничего не слышал ни о кошке, ни о последствиях, но когда через несколько месяцев приехал за очередной партией скота, портье в отеле просто дописал к его счету трехзначную сумму за "убытки, причиненные дикой кошкой". Скотовод ничего не стал спрашивать, просто вынул бумажник и заплатил. - Что мы ищем? - спросила Делла Стрит. - Вдохновение... - ответил Мейсон. - Должен же я что-то изобрести... Он не договорил, услышав взрыв аплодисментов, донесшихся откуда-то по соседству. - Какая-то конвенция? - спросил он у портье, подойдя к стойке. Портье улыбнулся и вежливо объяснил: - Мы избегаем конвенций. - Почему же аплодисменты? - Банкет. - Какой банкет? - Клуба международного сотрудничества. Это клуб самых выдающихся бизнесменов нашего штата, с одной стороны, и не менее выдающихся бизнесменов из Хуареса, с другой. Они периодически собираются вместе за обедом, где произносят речи и обмениваются идеями. - Именно этот клуб я и ищу, - сказал Мейсон. - Только я не знал, где они встречаются. - Они собираются в нашем отеле. - Благодарю вас, - улыбнулся Мейсон. Он кивнул Делле Стрит и направился к лифту. - Вот то, что нам нужно, - сказал он Делле Стрит. Они вышли из лифта повернули по коридору к номеру, который заняла Сельма Ансон под именем Элен Эбб. Мейсон постучал в дверь. С минуту не доносилось ни единого звука. Мейсон снова постучал, на этот раз сильнее. - Кто там? - донесся из-за двери испуганный голос Сельмы Ансон. - Перри Мейсон, - сказал адвокат. - Открывайте. Миссис Ансон открыла дверь и посмотрела встревоженным взглядом на адвоката и его секретаршу. Мейсон, не задерживаясь, прошел в комнату, подождал пока Делла закроет дверь, а потом сердито спросил у Сельмы Ансон: - Что за сумасшедшие идеи у вас? - Я... Я... Я не могу сказать вам. - Вы все скажете, - произнес Мейсон. - Сейчас же, иначе вам придется искать себе другого адвоката. И если вы совершили то, что я предполагаю, никакой другой адвокат не в состоянии будет что-то сделать для вас, только избавит от порядочной суммы денег. - Что же такое, по-вашему, я сделала? - Я думаю, что вы собирались сбежать. - Нет, я не сбежала, - покачала она головой. - Я просто исчезаю. - Что вы имеете в виду? - Я беседовала с человеком, который в состоянии доставить мне массу неприятностей. Я с ним договорилась, но при условии, что должна на некоторое время исчезнуть, скрыться в таком месте, где меня не сумеют найти и... - Вы попались на детский фокус... - перебил ее Мейсон. - Вы отправились на свидание с Джорджем Финдли. Ему ровным счетом наплевать на то, почему и как умер ваш муж, отравили его или он покончил с собой. Его не интересует полученная вами страховка. Единственное, чего он хочет - чтобы Дилейн Арлингтон оставался холостяком до самой смерти. Он убедил вас, что если вы сумеете уехать, чтобы вас никто не смог выследить, причем сделаете это незамедлительно, останетесь в своем убежище какое-то время и не будете поддерживать связи с Дилейном Арлингтоном, он будет на вашей стороне и поможет преодолеть трудности. В противном же случае он сообщит полиции нечто губительное для вас. Мейсон показал Делле Стрит на стул, сам подошел к кровати и присел на краешек. Миссис Ансон почти упала в кресло, словно ее не держали ноги. - Но... как... откуда вы все это узнали? - Любой адвокат, у которого хватило мозгов, чтобы сдать экзамены и получить звание, разобрался бы в этой нехитрой комбинации. Вы поехали в свой банк, сняли со счета большую сумму денег, после чего поспешили к Джорджу Финдли, а затем на том же самом такси отправились в аэропорт. Вы заранее не продумали ни куда ехать, ни что предпринять. Просто посмотрели на расписание и остановились на ближайшем самолете, на который производилась посадка. Этот самолет летел в Эль-Пасо. Таким образом, Эль-Пасо, автоматически, стал местом вашего исчезновения или, возможно, его первым этапом. Вы присмотрелись к улетающим пассажирам и нашли молодую женщину, которая вам показалась подходящей. Да, мне и это известно... Вы предложили ей полторы сотни долларов сверх стоимости билета, и она, разумеется, согласилась уступить вам свое место, сама же полетела на следующем. Эту женщину звали Элен Эбб. Вы надумали оставить это имя для себя на будущее - зачем ломать голову, придумывая что-то другое, оно звучит вполне подходяще. Из аэропорта в отель вы приехали на такси, никакого багажа у вас с собой не было. Почти наверняка вы рассказали портье какую-нибудь историю с задержкой вещей в пути, и что якобы в скором времени их доставят. Сами же решили завтра с утра отправиться по магазинам и приобрести все необходимое, после чего осуществить второй этап своего исчезновения: Мехико - Южная Америка. Вы, конечно, собирались выполнить свои обязательства в заключенной сделке без всяких отклонений. А вот Джордж Финдли с самого начала задумал вас перехитрить. Могу поспорить, что едва вы успели пересечь городскую черту, как он уже позвонил в полицию и сообщил, что вы, как он предполагает, решили бежать. Чтобы вы знали, бегство по законам штата Калифорния является доказательством вины и может фигурировать в качестве улики против обвиняемого в уголовном деле. Так что вы сыграли на руку своим врагам и подарили окружному прокурору отличную улику против себя. - Господи, как вы все это узнали? - спросила она. Мейсон не обратил внимания на ее вопрос. - Меня сейчас интересует сумма, которую вы сняли со счета, - сказал он. - Шестьдесят тысяч долларов. - Крупными банкнотами? - Сотенными. - Дайте мне две тысячи, - сказал Мейсон. - Я попробую с их помощью купить вам обратный билет. Делла Стрит побудет с вами. Я буду отсутствовать минут двадцать-тридцать. - Что вы собираетесь сделать? - Я же сказал, попробую на эти деньги купить вам возможность вернуться. - Хотите дать взятку? - Не говорите глупостей! - ответил Мейсон. - Я служитель закона и обязан придерживаться высочайших этических принципов. На первом этаже в настоящее время в полном разгаре банкет членов клуба международного сотрудничества. Молю Господа, чтобы там присутствовал хотя бы один газетчик. И будем надеяться на его изобретательность. - Мейсон посмотрел на часы. - Как бежит время, - сказал он. - Дайте же мне две тысячи. Сельма Ансон протянула руку к своей сумочке, открыла ее и дрожащими пальцами отсчитала двадцать сотенных банкнот. - Подожди меня здесь, Делла, - сказал Мейсон, открыл дверь и вышел в коридор. - Вы знаете, что он собирается делать? - спросила Сельма Ансон Деллу Стрит. Делла Стрит тряхнула головой. - Я думаю, вам предстоит дать интервью журналистам. Вам нужно привести себя в порядок. Умойтесь холодной водой, попудритесь и подкрасьтесь. Я закажу, чтобы из бара принесли сюда чего-нибудь выпить. Когда мистер Мейсон возвратится, вы должны быть готовы. 10 Мейсон торопливо прошел к стойке и спросил у портье: - Где Клуб международного сотрудничества устроил банкет? - У нас имеется специальный банкетный зал рядом с большим обеденным залом ресторана. Пройдите через ту дверь, а затем поверните налево. - Журналисты присутствуют? - спросил Мейсон. - О, да, там были два репортера. Правда, как мне кажется, один из них уже ушел, но я не заметил, чтобы уходил и второй. - Спасибо, - кивнул Мейсон. Он прошел через зал ресторана в сравнительно небольшой банкетный зал, где за роскошно сервированным обеденным столом семьдесят пять человек не слишком внимательно слушали оратора, рассуждающего о значении международной доброй воли в деловых кругах. Мейсон подождал, пока оратор не закончил и не получил в награду взрыв аплодисментов. Тогда адвокат направился к микрофону, сделал знак распорядителю банкета, подошел к нему и представился: - Мое имя Мейсон, я адвокат из Лос-Анджелеса. Я пытался добраться сюда пораньше, но не попал на предыдущий самолет, Мне надо передать важное сообщение... На это уйдет не более пяти минут. - Мистер _П_е_р_р_и_ Мейсон? - переспросил распорядитель. - Совершенно верно. Лицо мужчины осветилось улыбкой. - Я много наслышан о вас и очень рад возможности познакомиться. Они обменялись рукопожатиями. Распорядитель поднял руку, требуя тишины, и сказал в микрофон: - Господа, я хочу представить вам адвоката из Лос-Анджелеса, у которого для нас имеется важное сообщение. Полагаю, вы все слышали о Перри Мейсоне, знаменитом адвокате по уголовным делам. Мистер Мейсон хотел попасть сюда раньше, но не успел на предыдущий самолет, поскольку его задержали, как я понимаю, важные дела. Нам остается только выразить сожаление, что так случилось. Он просил меня извиниться перед членами нашей организации и заверяет, что на сообщение уйдет не более пяти минут. - Руководитель повернулся, протянул руку и сказал: - Господа, представляю вам известного адвоката Перри Мейсона. Присутствующиеся с энтузиазмом разразились бурей аплодисментов. Кто-то вскочил, его примеру последовали другие, овации продолжались несколько минут. Когда улыбающемуся адвокату удалось успокоить собравшихся, он сказал: - Господа, постараюсь быть предельно краток. Я действую от имени своей клиентки, состоятельной наследницы из Лос-Анджелеса, которая не желает сообщать свое имя. Исключительно скромная женщина, она приняла все меры предосторожности, чтобы остаться неузнанной. Могу сказать, что сюда она приехала даже под вымышленным именем... Как я уже говорил, моя клиентка поручила мне выступить перед вами на этом высоком собрании. Она убеждена, что от международной дружбы и сотрудничества зависит гораздо больше, чем принято считать. Сейчас мы подходим к эре международного содружества. Противостояние приобрело настолько разрушительный характер, что оно скоро будет объявлено вне закона. Международная дружба и взаимопонимание заменят недалекий эгоизм, которым, отличались отношения наших народов в прошлом. Моя клиентка изучила деятельность некоторых организаций, которые вносят зримый вклад, в полном смысле этого слова, в международное взаимопонимание. И пришла к выводу, господа, что вы способствуете росту доверия между нашими странами. Господа, моя клиентка поручила мне, не упоминая ее имени, заменив его словами "моя клиентка" или "миссис Аноним", пожертвовать вашей организации сумму в две тысячи долларов, которые вы используете по своему усмотрению либо на рекламу высоких идей, либо просто на покрытие ваших расходов. Поэтому я с большим удовольствием вручаю вам деньги. Мейсон извлек из кармана пачку стодолларовых купюр и неторопливо принялся их пересчитывать. Какое время в зале царила тишина. Затем вновь раздались аплодисменты, собравшиеся встали со своих мест. Мейсон улыбнулся, поклонился и отошел от микрофона. - Одну минутку, одну минутку! - воскликнул распорядитель. - Мистер Мейсон, мы хотим вас поблагодарить. Нам нужно принять резолюцию... - Не благодарите меня, - сказал Мейсон, - я выполняю просьбу миссис Аноним... Но если вы желаете принять решение, которое можно будет прочитать в газете, я не сомневаюсь, она обрадуется ему, сознавая, что смогла внести посильную лепту в ваше благородное дело. Именно понимание ее усилий и является той единственной благодарностью, которая ей нужна. Прошу извинить меня. Мне и моей клиентке необходимо срочно обсудить кое-какие аспекты в связи с другими филантропическими пожертвованиями, поэтому я должен идти к ней. Мейсон еще раз поклонился, помахал рукой толпе в банкетном зале и покинул собрание под очередной взрыв аплодисментов. Оказавшись в холле отеля, адвокат чуть замедлил шаг и осторожно оглянулся назад. Какой-то человек незаметно вышел из банкетного зала, поглядев на наручные часы, будто спешил на свидание. Мейсон подошел к стойке портье. - Элен Эбб занимает номер четырнадцать двадцать семь, - сказал он. - Вы не могли бы позвонить ей и предупредить о приходе Перри Мейсона? Портье кивнул и потянулся к телефону. Мейсон поднялся на лифте, быстро прошел по коридору к комнате Сельмы Ансон и постучал в дверь, которая тут же распахнулась. - У нас нет времени на подготовку, слушайте меня внимательно, - сказал Мейсон. - Как я предполагаю, миссис Ансон, сейчас сюда явится репортер взять у вас интервью. Вы должны высказать крайнее раздражение, что он сумел вас отыскать. Говорить в основном буду я, вы же поддакивайте мне решительно во всем... Вы весьма состоятельная особа из Лос-Анджелеса. Вы заинтересованы в укреплении международной дружбы и явились сюда с единственной целью сделать анонимное пожертвование Клубу международного сотрудничества... Раздался стук в дверь. Мейсон шагнул и открыл ее. Улыбающийся, хорошо одетый мужчина тридцати лет стоял на пороге. - Мистер Мейсон? На лице адвоката появилось неподдельное удивление. - Ну, да. - Я Билл Пиккенс из "Кроникл", - представился посетитель, протягивая руку. Мейсон секунду поколебался, затем все же пожал ее. - Рад познакомиться, мистер Пиккенс, - сказал адвокат. - Я находился внизу на банкете клуба международного сотрудничества, - сказал Пиккенс - и мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Могу я войти? - Я бы предпочел, чтобы наш с вами разговор состоялся несколько позже, - сказал Мейсон. - Я... - Мне дан крайний срок, - сказал Пиккенс, - к которому нужно подготовить материал для очередного номера. Молодой человек протиснулся мимо адвоката в комнату, повернулся к двум женщинам и сказал: - Меня зовут Пиккенс. Прошу извинить за вторжение. Я репортер из "Кроникл" и обязан представить в срок материал для сегодняшнего выпуска. Делла Стрит приветливо улыбнулась. Пиккенс с минуту изучающе смотрел на нее, затем решительно повернулся к Сельме Ансон. - Я могу понять ваше желание остаться в тени, - сказал он, - но вы зарегистрировались в отеле как Элен Эбб. Это ваше действительное имя? - Одну минутку! - сказал Мейсон. - Что вам надо? - Самое обычное интервью репортера газеты, - сказал Пиккенс, - и могу вас заверить, мистер Мейсон, я сделаю все зависящее, чтобы действовать заодно с вами, если вы, в свою очередь, будете взаимодействовать со мной. - Такого хода событий мы не предполагали, - сказал Мейсон. - Все хорошо, мистер Мейсон, - улыбнулся Пиккенс. - Я журналист. Я напал на след хорошей истории, а хорошая история, как вы, возможно, знаете, может быть продана по нашему усмотрению любому телеграфному агентству за вполне приличное вознаграждение, которое является желанным добавлением к жалованью. Эти встречи членов клуба международного сотрудничества всегда одинаковы - разговоры на одну и ту же тему, аплодисменты, рукопожатия. Хорошей истории из такого материала не сделаешь. А вот из вашего появления я могу сделать интересный материал. Я могу получить его от вас, или раздобуду более трудным путем, воспользовавшись имеющимися у меня связями. Если подлинное имя этой особы Элен Эбб, я позвоню в Лос-Анджелес по телефону и через полчаса выясню всю подноготную не только о ней, но и о ее близких. Если же она путешествует под чужим именем, я хочу знать, кто она такая на самом деле. Вы сами понимаете, история имеет и местное значение, и лос-анджелесское. Если история стоящая, а я в этом совершенно уверен, то я на ней заработаю. Надо быть круглым болваном, чтобы упустить такую возможность. Вот женщина, заинтересованная в международном содружестве. Ее идеи стоит процитировать. Она скромна, не любит шумихи, предпочитает не привлекать к себе внимания... Она нанимает дорогого адвоката, чтобы он приехал из Лос-Анджелеса и внес пожертвование от ее имени. - Пиккенс повернулся к Делле Стрит и спросил: - Полагаю, вы находитесь в родстве с Элен Эбб? Делла Стрит посмотрела на Перри Мейсона. Мейсон кивнул головой и сказал: - Это Делла Стрит, моя доверенная секретарша. - Если вы представите меня Элен Эбб, - сказал Пиккенс, - сообщив мне ее настоящее имя, это избавит нас от многих хлопот. - Хорошо, - вздохнул Мейсон. - Познакомьтесь с Сельмой Ансон из Лос-Анджелеса... Боюсь, миссис Ансон, я действовал несколько неловко, выполняя ваше поручение. Я не предусмотрел возможность присутствия на банкете сотрудника газеты... Ну, а поскольку наш секрет разоблачен, нам остается лишь примириться со случившимся. - Не вижу оснований для заявления, - возмущенно сказала Сельма Ансон. - В конце концов, мистер Мейсон, я поручила вам избавить меня от... - Я знаю, - перебил ее Мейсон, - но надо считаться с реальными фактами, миссис Ансон. Стоит ли обвинять меня в том, чего уже не исправишь? - Мистер Мейсон прав, миссис Ансон, - примиряюще улыбнулся Пиккенс. - Если трезво оценить положение вещей, та огласка, которая вам грозит, не должна вас страшить. Уж если вы ратуете за добрососедские отношения вообще, почему же для прессы делать исключение? С нами тоже надо жить в мире. Ссориться с прессой неразумно. - Это угроза? - спросила она. - Конечно, нет! - вмешался Мейсон. - Мистер Пиккенс просто реально подходит к действительности. - Он повернулся к репортеру: - Я могу сообщить вам следующее, мистер Пиккенс. Мы приехали из Лос-Анджелеса. Миссис Ансон недавно унаследовала кое-какие деньги и составила список организаций, которые ей импонируют своими целями. Она желает их поддержать. Как я уже говорил, ее беспокоит нынешняя международная обстановка, отсюда проистекает ее намерение сделать добровольные пожертвования тем, кто способствует ее оздоровлению. Пиккенс вытащил из кармана какие-то смятые листочки и карандаш, явно намереваясь писать. - Какие организации? - спросил он. - Что - какие организации? - переспросил Мейсон. - Вы говорили о ее планах... Мейсон выразительно кашлянул, будто репортер совершил неловкость. - Вы разоблачили нас с данным пожертвованием, неужели теперь воображаете, что мы согласимся заранее познакомить вас с планами, чтобы вы раструбили о них на весь свет? Стоило ли принимать столько мер предосторожности, чтобы буквально через день попасть в газету? Не надейтесь, другой информации вы не получите! - Скажите хотя бы, сколько пунктов в вашем списке? - Можете написать, что около десятка, - ответил Мейсон. - И она хочет сделать значительные пожертвования? - Значительные денежные пожертвования. - И миссис Ансон желает оставаться в тени? - Поскольку она не ищет выгоды от своих планов, - сказал Мейсон, - то поручила мне сделать все так, чтобы ее подлинное имя никогда не фигурировало. То есть я и впредь буду действовать точно так же, как здесь, на банкете членов клуба международного сотрудничества, но, разумеется, более осмотрительно. - Очень, очень похвально! - сказал Пиккенс. - Я высоко ценю вашу помощь. Ну, а что вы мне можете сообщить о личности миссис Ансон? - Миссис Ансон вдова, - сказал Мейсон. - Ее муж скончался довольно неожиданно, и она получила большую сумму денег по страховому полису. Могу добавить, что миссис Ансон прекрасный бизнесмен. Она разумно распорядилась полученными деньгами и заработала неплохие проценты. - Могу ли я назвать ее состоятельной особой? - спросил Пиккенс. Мейсон кивнул. - Не могли бы вы мне поподробней сообщить, - попросил Пиккенс, - какие меры предосторожности были вами приняты, чтобы имя вашей клиентки осталось неназванным? В конце концов, приезд в Эль-Пасо едва ли мог пройти незамеченным. - При обычных обстоятельствах он не мог не вызвать разговоров, - согласился Мейсон, - но миссис Ансон поступила весьма находчиво. Она обратилась к некой Элен Эбб, которая брала билет в Эль-Пасо, и предложила ей приличную денежную надбавку за билет на самолет. - Ну а вы? - спросил Пиккенс. Мейсон досадливо поморщился: - Миссис Ансон сначала подумала, что ей не потребуется моя помощь, она сама сумеет внести пожертвование, не называя своего имени. - Он повернулся к Сельме Ансон и спросил: - Вы не возражаете отчасти раскрыть ваши планы, миссис Ансон? - Я не считаю возможным их раскрывать в настоящий момент, - улыбнулась она, - но со временем мы обо всем договоримся и найдем оптимальное решение. - Как только я узнал о делах моей клиентки, - сказал Мейсон, - я понял, что ей не избежать огласки. Пришлось лететь сюда и пытаться самому что-то предпринять, но и вдвоем мы не сумели все предусмотреть. Пиккенс убрал в карман свои бумажки, пожал Мейсону руку и сказал: - Отличная история! - Что в ней особо примечательного? - спросил Мейсон. - Обычная история. Довольно много состоятельных женщин занимаются благотворительностью. - Что примечательного? - воскликнул репортер. - Завтра утром прочитаете в "Кроникл". История далеко не так банальна, как вы пытаетесь ее представить. Вот, послушайте, как я собираюсь озаглавить свой материал: "Перри Мейсон уступает в схватке репортеру "Кроникл". Мейсон поморщился. - Я надеюсь, - сказал Пиккенс, - вас это не обидит? От заголовка многое зависит, если хотите знать. А в статье я опишу и сделку с Элен Эбб, и про благородные идеи Сельмы Ансон, о ее желании улучшить международные отношения, упомяну и о том, как она расценивает конфликт между Мексикой и Соединенными Штатами. - Вы же об этом не спрашивали, - сказал Мейсон. - Зачем напрасно тратить время, - заметил Пиккенс. - Не зря же она пожертвовала две тысячи долларов на благородные цели во имя мира и сотрудничества. Благодарю вас всех, спокойной ночи. Пиккенс распахнул дверь, улыбнулся на прощание и пошел по коридору. Сельма Ансон повернулась к Мейсону. - Что теперь? - спросила она. - Ложитесь спать, - сказал Мейсон, - и отдохните как следует. Увидимся утром. 11 Мейсон, держа под мышкой свернутую утреннюю газету, вошел в обеденный зал, взглянул на часы и сел за столик на двоих. - Моя секретарша должна подойти с минуту на минуту, - сказал Мейсон официантке. - Я звонил ей в номер, она готова спуститься на завтрак. - Адвокат потянулся и зевнул. - Принесите мне стакан томатного сока, а после этого кофейник с крепким кофе, пожалуйста. Остальное мы закажем через несколько минут. Официантка кивнула и ушла. Мейсон нехотя развернул газету. - Вот так сюрприз! - услышал он за спиной. Мейсон поднял голову и встретился взглядом с проницательными глазами лейтенанта Трэгга из Отдела по раскрытию убийств Управления полиции Лос-Анджелеса. - Бог ты мой! - удивился Мейсон. - Что _в_ы_ здесь делаете? - Вопросы буду задавать я, - сказал Трэгг. - И первый такой: что _в_ы здесь делаете? - Вы будете задавать вопросы? - усмехнулся Мейсон. - Уж не воображаете ли, что расследуете дело об убийстве? - Именно так! - сказал Трэгг. - Вы шутите? - спросил Мейсон. - В жизни своей не был более серьезен. Официантка принесла Мейсону сок и кофейник. - Не могли бы вы принести еще один стул для лейтенанта Трэгга? - спросил адвокат. - Или нам лучше пересесть за другой столик? - Не беспокойтесь, - сказал Трэгг, - я сижу вон там с одним из сотрудников полиции Эль-Пасо. Как только я позавтракаю, мы собираемся навестить одну женщину, которая находится здесь, в отеле, и, как мы полагаем, скрывается от правосудия Калифорнии. - П_о_с_л_е_ завтрака? - Именно, - улыбнулся Трэгг. - Пришлось провести в пути всю ночь, поэтому мне необходимо выпить немного горячего кофе и съесть чего-нибудь, прежде чем я примусь за работу. Сид Рассел из полиции Эль-Пасо встретил меня в аэропорту. С шести часов утра он держит под наблюдением номер, чтобы птичка не смогла упорхнуть. - Я и не знал, что вы явились сюда по официальному делу, - сказал Мейсон. - Раз дело обстоит таким образом, то вы, безусловно, должны составить мне компанию, или, если угодно, я присоединюсь к вам. Трэгг заколебался: - Может быть, лучше _в_ы_ присоединитесь к _н_а_м_? Мейсон подозвал официантку, протянул ей доллар и произнес: - Извините, что приходится доставлять вам дополнительные хлопоты, но не переведете ли вы меня за столик на четверых? Лейтенант Трэгг и его друг сейчас занимают два места, а когда придет моя секретарша, ей не хватит стула. - О, нет проблем, - ответила она. - Я сейчас все сделаю! Трэгг крепко сжал локоть Мейсона. - Вон туда, Мейсон, - сказал он. Трэгг провел адвоката к столу, за которым сидел спутник лейтенанта, с нескрываемым интересом следивший за происходящим. - Детектив Рассел, - сказал Трэгг. - Я хочу познакомить вас с Перри Мейсоном, адвокатом из Лос-Анджелеса. - Тот _с_а_м_ы_й_ Перри Мейсон? - спросил Рассел, вставая с места. - Тот самый Перри Мейсон, - сухо подтвердил Трэгг, - а когда он где-нибудь появляется, работникам правоохранительных органов надо быть настороже. Того и жди неприятностей. Он собирается позавтракать с нами и поведать, что он делает в Эль-Пасо. - Ох, как раз это я и не могу сделать, господин лейтенант, - запротестовал Мейсон. - В конце-то концов, я здесь в качестве адвоката, поэтому обязан соблюдать интересы моей клиентки. - Так у вас здесь имеется клиентка? - сразу насторожился Трэгг. - Вижу, что вы любитель наводящих вопросов, - улыбнулся Мейсон. - Очень рад с вами познакомиться, детектив Рассел. Лейтенант Трэгг любезно предложил мне позавтракать за вашим столом, и я... Ага, вот и моя секретарша, если вы позволите мне отойти на секундочку, я провожу ее сюда. Но Трэгг не хотел, чтобы Мейсон смог перекинуться несколькими словами с Деллой Стрит наедине. - Как приятно видеть здесь мисс Стрит! - воскликнул он. - Пойдемте, Мейсон, я хочу с ней поздороваться. Трэгг двинулся вместе с Мейсоном к входу в ресторан, где стояла Делла Стрит, внимательно вглядываясь в сидящих за столиками людей. У нее радостно заблестели глаза при виде Перри Мейсона, но тут же широко раскрылись при виде лейтенанта Трэгга. - Здравствуйте, мисс Стрит, - сказал Трэгг. - Добро пожаловать в Эль-Пасо. - Доброе утро, лейтенант. Вас перевели на новое место? - Вы неправильно меня поняли, - улыбнулся Трэгг. - Я приехал сюда разобраться с одним маленьким делом. - Оказывается в этом отеле находится кто-то из Лос-Анджелеса, - сообщил Мейсон, - кем интересуется лейтенант. - Да, верно, - сказал лейтенант Трэгг, - и я начинаю думать, какое поразительное совпадение, что вы тоже очутились здесь, Мейсон. И, разумеется, вы, мисс Стрит. Делла Стрит очаровательно улыбнулась. - Лейтенант пригласил нас позавтракать за своим столом, Делла, - сообщил Мейсон и добавил: - Каждый платит за себя, не так ли? - О, конечно, конечно, - сказал Трэгг. - Наш департамент не одобрил бы угощение адвокатов защиты и их секретарей. Такое предложение меня вполне устраивает. Если только вы не пожелаете заплатить за всех, мистер Мейсон. - Что ж, я могу позволить себе это, - усмехнулся Мейсон. Они подошли к столу, Мейсон представил детектива Рассела Делле Стрит, после чего придвинул секретарше стул. Официантка с интересом рассматривала необычных клиентов. Мейсон сел рядом с Деллой Стрит и спросил у лейтенанта Трэгга: - Вы уже сделали заказ? - Сделали, - сказал Трэгг и показал на большой кофейник: - Я попросил его принести в первую очередь. Прежде, чем будет готова яичница с беконом. - Как ты себя чувствуешь, Делла? - спросил Мейсон. - Прекрасно, - ответила она. - Яичницу с беконом? - Для начала я хочу выпить томатного сока, - сказала она, - затем сосиски и яичницу-глазунью. - Она улыбнулась лейтенанту Трэггу: - В поездках с мистером Мейсоном учишься есть, когда тебе удастся это сделать. - А в моем деле, - сказал лейтенант Трэгг, - научишься есть, _е_с_л_и удастся это сделать. Детектив Рассел, на которого произвела большое впечатление красота Деллы Стрит, и в предчувствии удовольствия позавтракать с самим Перри Мейсоном, сказал: - Когда ты работаешь в городской полиции, то приучаешься есть, когда можешь заплатить за еду. И нельзя упускать счастливой возможности - принять приглашение коллеги из другого города, который по тем или иным соображениям намеревается тебя задобрить. Все вежливо рассмеялись. Официантка принесла тарелки с яичницей с беконом для лейтенанта Трэгга и Сида Рассела и взяла заказы для Мейсона и Деллы Стрит. - Не обращайте на нас внимания, - сказал Мейсон, - и принимайтесь за еду, пока все не остыло. Я же просмотрю заголовки в газете, а после того, как закончим завтрак, мы поговорим. - После завтрака, нам придется приступить к работе, - сказал Трэгг. - Интервью? - спросил Мейсон. - Интервью, - лаконично ответил Трэгг. Мейсон развернул газету, заметил вопросительный взгляд Деллы Стрит, лукаво подмигнул ей и принялся лениво просматривать одну страницу за другой. - Господи! - удивленно воскликнул он. - А ведь этот газетчик действительно описал все так, как планировал. - О чем вы говорите? - спросил Трэгг. - О газетном обозревателе, - ответил Мейсон. - Он то ли репортер, то ли обозреватель. - Это же газета Эль-Пасо, - сказал Рассел. - Совершенно верно, - кивнул Мейсон. - Этого человека зовут Билл Пиккенс. Знаете такого? - Знаю ли я его? - воскликнул Рассел. - Можете не сомневаться, что очень хорошо знаю. Он у меня в печенках сидит, прямо вам скажу. Он всюду успевает, во все сует нос, публикует то, о чем надо иной раз и помолчать. Репортажи, обозрения, фельетоны, к тому же сотрудничает с телеграфными агентствами. Прекрасный журналист, спору нет, но... Трэгг медленно отложил в сторону нож и вилку. - На этот раз написал он что-то про вас? - спросил он. - Я прибыл сюда совершенно секретно, - сказал Мейсон. - Мы собирались внести деньги на благотворительные цели в одну организацию от имени клиентки, которая желала остаться неизвестной. Боюсь, я недооценил талант этого репортера, ему удалось незаметно увязаться за мной и выяснить личность моей клиентки. Это испортило, как вы понимаете, все ее задумки. - Этот ловкий репортер, Пиккенс, случайно не опубликовал имени вашей клиентки в своей статье? - спросил Трэгг. - В том-то и дело, что опубликовал, - сказал Мейсон. - Да еще и несколько раз. Он процитировал: "Сельма Ансон, наследница из Лос-Анджелеса, которая пытается скрыть свою личность под именем Элен Эбб, чтобы без лишней рекламы внести большую сумму денег клубу международного сотрудничества в интересах лучшего..." - Дайте _я_ посмотрю, - попросил Трэгг, отодвигая тарелку с едой и чуть не вырывая газету из рук Мейсона. Он прочитал несколько строк, затем повернулся так, чтобы Рассел мог тоже видеть поверх его плеча. Несколько минут они читали, затем Трэгг тяжело вздохнул, сложил газету и вернул ее Мейсону. - Билла Пиккенса нельзя недооценивать! - сказал Рассел. - Недооценивать Билла Пиккенса! - усмехнулся Трэгг. - Это Мейсон все прекрасно рассчитал. Он провел Пиккенса, как младенца. - Эта Сельма Ансон, - спросил Рассел, - не та ли женщина, которую... - Та самая, - устало произнес Трэгг. - Боюсь, что я вас не понимаю, лейтенант, - сказал Мейсон, расправляя газету. - Пожалуйста, заканчивайте свой завтрак, а потом мы обо всем спокойно поговорим. Я же понимаю, как вы голодны. - Я _б_ы_л_ голоден, - сказал Трэгг. - Вы хоть кого заставите потерять аппетит! - Ничего не понимаю, - произнес Рассел. - Очень просто, - пожал плечами Трэгг. - Сельма Ансон в панике удирает из города под чужим именем. Мейсон спешит за ней, и после некоторых его действий Сельма Ансон уже не скрывающийся от закона преступник, нет, Боже упаси, нет! Она - филантроп, занимающийся укреплением международной дружбы. Она болезненно скромна и изо всех сил старается остаться неизвестной, миссис Анонимность... - А что в этом плохого? - спросил Мейсон. - Плохого больше, чем хорошего! - сказал Трэгг. - Вы это понимаете не хуже меня. Если она старается остаться неузнанной, чего ради ей было лететь сюда и останавливаться в отеле? Почему она просто не вручила вам деньги? - Потому что, - сказал Мейсон, - это лишь начало серии благотворительных пожертвований, которые она запланировала. Мы собирались отправиться отсюда в другие города, чтобы присутствовать на разных встречах. Она, конечно, осталась бы в тени, но вы представляете, как миссис Ансон приятно выслушать слова благодарности от людей, которых она облагодетельствовала, ну, и мой доклад о том, как был принят ее дар. Трэгг вздохнул, снова придвинул к себе тарелку и принялся за еду. - Все остыло, - проворчал он, - приходится глотать, почти не жуя, но позднее не будет времени поесть. - Ситуация изменилась? - спросил с недоумевающим видом Рассел. - Еще как изменилась! - буркнул Трэгг. - Женщина, которую мы хотим допросить, - клиентка Мейсона. Он здесь. Наши надежды вытянуть из нее хоть что-то в присутствии адвоката, равны нулю. - О, я убежден, она вам все расскажет о своих благотворительных планах, - сказал Мейсон. - Конечно, нельзя ожидать, что вы получите точный список намеченных миссис Ансон организаций, иначе полностью сведется на нет элемент неожиданности. Это было бы несправедливо по отношению к моей клиентке. Но поскольку о ее пожертвовании клубу международного сотрудничества уже написано в газете, нет оснований для того, чтобы мы сейчас не поговорили об этом. - Возможно, мы сможем обсудить, почему она наняла такси до аэропорта в Лос-Анджелесе и прилетела сюда под вымышленным именем? - спросил Трэгг. Мейсон улыбнулся. - Лейтенант, - сказал он, - никогда не делайте поспешных выводов. Она вовсе не прилетела сюда под вымышленным именем. - Какого черта, - возмутился Трэгг. - Она появилась здесь под именем Элен Эбб. - Это же не _в_ы_м_ы_ш_л_е_н_н_о_е _и_м_я_, - сказал Мейсон, - а п_о_з_а_и_м_с_т_в_о_в_а_н_н_о_е_. Миссис Ансон назвалась Элен Эбб, потому что купила у женщины с такой фамилией билет на самолет. А если бы не приобрела у нее, она бы не попала на этот рейс. Билетов в кассе не было. - И зарегистрировалась в отеле тоже под именем Элен Эбб! - Конечно, а как же иначе? - усмехнулся Мейсон. - Она прилетела сюда под позаимствованным именем Элен Эбб и под ним же зарегистрировалась в отеле. Не забывайте, что она старалась остаться неузнанной, скрыть свою личность, имея в виду благотворительные пожертвования здесь и в других местах. - И она не пыталась уклониться от допроса в лос-анджелесской полиции? - Допроса о чем? - спросил Мейсон. - Об убийстве ее мужа. - Господи! - воскликнул Мейсон, - неужели вы серьезно считаете возможным допрашивать ее в связи со смертью ее мужа? - Конечно! - В таком случае вовсе не нужно было лететь в Эль-Пасо. Единственное, что от вас требовалось, это позвонить мне по телефону и сообщить, чтобы я привез мою клиентку в окружную прокуратуру. Я бы сделал это с удовольствием. - И разрешили бы ей ответить но все вопросы? - спросил Трэгг. - Конечно, - улыбнулся Мейсон. - Естественно, могли бы прозвучать такие вопросы, на которые я посоветовал бы ей не отвечать. Если вы предполагаете выдвинуть против нее какие-либо обвинения, я не намерен допускать ущемления клиентки в своих конституционных правах... Когда закончите завтрак, можете подняться к миссис Ансон и побеседовать с ней. - В вашем присутствии, разумеется? - спросил Трэгг. - Конечно. - Мне кажется, - сказал Трэгг, - что это окажется пустой тратой времени. Разрешите мне еще раз взглянуть на газету, пожалуйста. Мейсон протянул газету лейтенанту. Отправив в рот большой кусок яичницы, Трэгг расправил газетные листы и принялся читать, автоматически пережевывая пищу. Постепенно, сосредоточив все внимание на тексте, он позабыл двигать челюстями и сидел с набитым ртом, пока не закончил читать статью. Тогда лейтенант отложил в сторону газету, выпил одним залпом остатки кофе и вздохнул: - Сомневаюсь, чтобы из-за того, что нам сообщит миссис Ансон, стоило подниматься наверх и спускаться вниз на лифте. - Можно мне еще раз посмотреть статью? - спросил Рассел. Трэгг отдал ему газету. Детектив из полиции Эль-Пасо перечитал репортаж. На его лице появилась улыбка. - Билл Пиккенс, - заметил он, - сумеет неплохо продать такой материал и в другие газеты. - Именно, - согласился Трэгг. - А вы обратили внимание, как легко он ему достался? Знаменитый адвокат по уголовным делам приезжает из Лос-Анджелеса, входит в банкетный зал, где заседает какая-то общественная организация и присутствуют репортеры, выкладывает две тысячи долларов наличными, а потом, не подумав, выходит из зала и прямиком, не оглядываясь, идет к клиентке, которая изо всех сил старается остаться неузнанной. - Когда я читал статью Пиккенса, - признался Рассел, - я как-то не подумал о такой возможности. - Ну, так подумайте сейчас, - проворчал лейтенант Трэгг. - Если мы поднимемся наверх и станем говорить с миссис Ансон, это будет походить на отлично отрепетированный спектакль, где роли выучены и проверены режиссером мистером Мейсоном. Тот день, когда Перри Мейсон был принят в Ассоциацию адвокатов, нужно считать черным днем для осуществления закона! - Что вы, лейтенант! - улыбнулся Мейсон. - Надо быть всегда справедливым даже к тем людям, которые в данный момент вам неприятны. Закон предусматривает, чтобы невиновные были оправданы, а виновные осуждены и наказаны... Разве я в своей деятельности не стараюсь добиться того же самого? - Если бы вы еще действовали более ортодоксальными методами, - сказал Трэгг. Официантка принесла Делле Стрит и Перри Мейсону тарелки. - Дайте мне счет за весь наш столик, - сказал Мейсон. - Пусть это будет моим сегодняшним вкладом в осуществление закона. - Вы будете настаивать на своем присутствии на всех стадиях допроса миссис Ансон, Мейсон? - спросил Трэгг. - Конечно. - Вы разрешите ей отвечать на вопросы? - На некоторые вопросы, - задумчиво ответил адвокат. - А на некоторые вопросы я отвечу сам. - На какие вопросы вы разрешите ей отвечать? - Если вы спросите у нее о смерти ее мужа что-то, что сможете вменить ей потом в вину, я разрешу ей ответить только отрицательно. - Другими словами, вы будете не только отвечать за нее, но и думать, подсказывать каждое слово, каждый жест и каждый взгляд. - Я так не говорил. - Я так говорю. - Я совершенно не собираюсь спорить с вами, лейтенант, - сказал Мейсон. - А что вы собираетесь делать? - спросил Трэгг. Мейсон развел руками. - Как мне кажется, теперь бессмысленно продолжать благотворительную анонимную акцию. Благодаря стараниям Билла Пиккенса, секрет стал известен всем, ну, а ваша история сыграет решающую роль. - Какая еще _м_о_я _и_с_т_о_р_и_я_? - Ох, Билл Пиккенс достаточно ловок, чтобы раздобыть продолжение, - сказал Мейсон. - Несколько минут назад я видел, как он заглядывал в ресторан. Очевидно, он спрашивал у портье, где я, а тот сказал, что завтракаю. Он будет ожидать меня у входа, чтобы вцепиться мертвой хваткой, ну и, естественно, мне придется познакомить его с вами. Можно не сомневаться, он знаком с детективом Расселом, и у него хватит ума сообразить что к чему, даже если он не получит разрешения на интервью с Сельмой Ансон позднее... Конечно, от меня он больше не добьется ни слова. Я и так зол на него за публикацию в газете материала, который меня совершенно не устраивает... Но, вообще-то, Билл Пиккенс дождался своего великого дня! - М_ы_ хотели бы избежать подобных публикаций в данный момент, - сказал Трэгг. - Я понял вашу позицию, - улыбнулся Мейсон. - Хорошо, Мейсон, вы выиграли, - признал Трэгг. - Заплатите по счету. Дайте девушке щедрые чаевые. Идите и сообщите репортеру все, что считаете нужным. Мы не станем вам помогать в этом деле. Лейтенант Трэгг повернулся к полицейскому Эль-Пасо. - Правильно, Сид? - Правильно, - ответил Рассел. Подошла официантка. - Все в порядке? - спросила она. - О, да, - сказал Трэгг. - Дайте счет мистеру Мейсону, он заплатит вам хорошие чаевые, потому что крупно выиграл сегодня. 12 Мейсон осторожно постучал в дверь номера Сельмы Ансон. - Кто там? - крикнула она. - Перри Мейсон и Делла Стрит. Донеслись звуки отодвигаемой задвижки и дверь распахнулась. Сельма Ансон посмотрела на них и сказала: - Входите, пожалуйста. - Вы хорошо отдохнули ночью? - спросил Мейсон. - Кошмарная ночь, - ответила она. - Я так и не сумела заснуть. - Лейтенант Трэгг из Управления полиции Лос-Анджелеса прибыл в Эль-Пасо, - сообщил Мейсон. - Вместе с ним местный детектив, некто Сид Рассел. Не исключено, что они могут предпринять атаку и попытаться хитрыми вопросами запутать вас и добиться признания. Я предложил лейтенанту Трэггу подняться вместе с нами наверх и допросить вас в моем присутствии. Но это его совершенно не устраивает. Так вот, если он или кто-то еще в мое отсутствие попытается втянуть вас в беседу самого невинного содержания, просто заявите, что ваш адвокат, мистер Мейсон, не разрешает отвечать ни на какие вопросы, когда его нет рядом. Это вы можете сделать? - Ох, я думаю, что смогу, - ответила она устало. - Но мистер Мейсон, что все это значит? Чего мы добиваемся? - Я не совсем вас понимаю. - Стоит ли затевать какие-то игры с полицией? - спросила она. - Моя жизнь все равно разбита. Пускай меня арестуют, а дальше будь что будет, мне все равно. - Почему вы говорите о разбитой жизни? - спросил Мейсон. - Ну, - сказала она, - я... - Продолжайте, - сказал Мейсон, увидев, что она колеблется. - Ну, разбита жизнь, вот и все. - Вы сами сделали все, чтобы ее разбить, - сказал Мейсон. - Вы отправились для переговоров к Джорджу Финдли. Тот сказал, будто ему известно нечто, способное вас погубить. Его ценой за молчание было ваше исчезновение. Нам всем известны мотивы, которыми руководствуется Финдли. Он намерен жениться на Милдред Арлингтон. После смерти ее дяди Финдли собирался бросить работу, путешествовать по свету, прожигать деньги, унаследованные женой. Внезапно на сцене появляетесь вы, Дилейн Арлингтон все больше увлекается вами. Это было очевидно для постороннего наблюдателя, ну, а для людей, вроде Финдли, интересам которого стала грозить опасность, случившееся было ясно еще до того, как в нем разобрались вы сами и Дилейн Арлингтон. И тогда Финдли взялся за дело, скорее всего с согласия Милдред Арлингтон. Он продумал целый план, чтобы помешать естественному ходу событий. Мне не известны шаги, предпринятые им, последним звеном был по-любительски наивный спектакль, когда вам велели исчезнуть и больше никогда не встречаться с дядюшкой Милдред, за что они не испортят вам остальную жизнь. И вы попались на удочку, не дав себе труда задуматься, чем это грозит. - Что значит, не дав себе труда задуматься? - возмутилась она. - Мне нечего терять, а выигрыш огромный. - Как это нечего терять? - Вы не понимаете? При сложившихся обстоятельствах я все равно никогда не смогу увидеться с Дилейном Арлингтоном, никогда не допущу, чтобы его намерения осуществились. Никогда не позволю ему сделать мне предложение и ни за что не соглашусь выйти за него замуж. - Почему? - Прежде всего, это вопрос гордости. Но к тому времени, когда они перестанут наговаривать ему обо мне невесть что, он и сам раздумает просить моей руки, а если бы и попросил, а я согласилась, прошло бы совсем немного времени и хор ненависти, клеветы, наговоров и злобных сплетен отравил бы ему существование настолько, что он просто не выдержал бы... - Я до сих пор не верил, - сказал Мейсон, - понимаете ли вы на самом деле, что теряете. Именно поэтому вы наделали столько глупостей. Не обижайтесь, но это так. В ту самую минуту, когда вы вылетели из Лос-Анджелеса, Джордж Финдли сообщил полиции, скорее всего, анонимно по телефону, что опасаясь уличения в убийстве мужа, вы решили бежать. И если бы я не был начеку, вы прямиком бы угодили в ловушку, в лос-анджелесскую полицию. И сейчас находились бы за решеткой по обвинению в убийстве. К вашему сведению, лейтенант Трэгг был здесь именно с этой целью. И только статья в утренней газете спутала ему карты, у него оказались связанными руки. - Я вам за это глубоко признательна, мистер Мейсон, - сказала она. - Должны быть признательны, - кивнул Мейсон. - Но что можно сделать теперь? - спросила она. - Ведь все пути к спасению отрезаны. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Займись расписанием полетов самолетов, Делла. Делла Стрит направилась к телефону. - Мы вернемся в Лос-Анджелес, как только раздобудем билеты, - сказал Мейсон. - Меня будут расспрашивать журналисты, когда мы возвратимся? - Скорее всего, - ответил Мейсон. - Что мне отвечать? - Просто улыбаться, - сказал Мейсон, - и отсылать ко мне. Фактически, начиная с этой минуты, ничего никому не говорите, если только я не предложу вам это сделать. - Мне безразлично, что случится со мной в личном плане, - сказала она. - Я и не представляла, как сильно полюбила Дилейна Арлингтона, пока... пока не потеряла его навсегда. - Не думайте об этом, - приказал Мейсон. - Еще ничего не случилось. Жизнь так устроена, что человек зачастую попадает в такое положение, где лучшей защитой является контрнаступление. Мы перейдем в контрнаступление. - Как? - спросила она. - Предоставьте это мне, - произнес Мейсон. - Только сначала скажите, имеете ли вы какое-то отношение к смерти своего мужа? Мне необходимо знать правду. - Я уже говорила вам, мистер Мейсон. Я не имею никакого отношения к его смерти. - Слушайте меня внимательно, - сказал Мейсон. - Если вы говорите правду, я думаю, нам удастся обставить полицию и помочь вам в личном плане. Но если вы лжете, тогда лучше все оставить так, как есть. - Я не лгу. - Посмотрите мне в глаза! - велел Мейсон. Она выполнила приказ. - Если вы лжете и в действительности виновны, то задуманное мной будет равносильно самоубийству. - Я невиновна. - Вы уполномочиваете меня действовать дальше, основываясь на этом предположении? - Да. - До конца? - До самого конца. - Через час вылетает самолет, - сообщила от телефона Делла Стрит. - Мы успеем на него, если поспешим. - Мы поспешим, - ответил Мейсон. - Слава Богу, нам не надо упаковывать багаж! - Господи, такие слова можно услышать только от мужчины, - прокомментировала Делла Стрит. - Они не в состоянии понять, что значит для женщины лететь на самолете на большое расстояние, не имея при себе никакой косметики, кроме пудреницы! - Я сейчас иду вниз расплатиться и вызову такси. Собирайтесь. - Лейтенант Трэгг не может оказаться с нами в одном самолете? - спросила Делла Стрит. - Пожалуй, нет, - сказал Мейсон. - Он не спал всю ночь, нуждается в отдыхе, ну и потом, ему захочется побродить в Эль-Пасо перед возвращением. Для полицейских навещать коллег - любимое дело... Ладно, я пошел. Адвокат рассчитался за три номера, вызвал такси и стал ждать, когда Делла Стрит и Сельма Ансон спустятся в холл. Они прибыли в аэропорт раньше времени. Без спешки поднялись по трапу в огромный реактивный лайнер, который взмыл под облака и понес их над долиной Рио-Гранде, над просторами пустыни, над плодородной аризонской долиной Солт-Ривер, после которой снова началась пустыня. Потом самолет стал терять высоту, пассажиры могли любоваться долиной Коачелла, где финиковые пальмы образовывали зеленые пятна, и вот уже внизу замелькала мозаика густонаселенных предместий Лос-Анджелеса. Когда Мейсон сопровождал двух женщин к выходу, к нему подошел репортер, за которым следовал фотограф. - Мистер Мейсон? - спросил он. - Да, сэр. - Это Сельма Ансон с вами? - Одна из этих двух дам, да. - Правда ли, что полиция хотела допросить ее в связи со смертью мужа? - Откуда мне знать? - усмехнулся Мейсон. - Я не умею читать мысли полиции, а она не умеет читать мои. Во всяком случае, я надеюсь. - Разрешите сделать несколько снимков? - Конечно, - согласился Мейсон. - Где вы желаете нас сфотографировать? - Прямо тут, возле самолета, если вы не возражаете, - попросил фотограф. Мейсон, Сельма и Делла вернулись на летное поле, подошли к ступенькам трапа, и фотограф сделал несколько снимков, стараясь уместить в кадр и самолет. - Могу ли я узнать, где вы были? - спросил репортер. - Конечно, - сказал Мейсон. - Мне кажется, что телеграфное агентство поместило сообщение о нашем путешествии. Миссис Ансон летала в Эль-Пасо с целью сделать анонимное пожертвование организации, за деятельностью которой она следит на протяжении некоторого времени. Она приняла ряд мер, чтобы остаться неузнанной, но один репортер из газеты "Кроникл" в Эль-Пасо сумел разгадать ее секрет. - Вас не расспрашивала полиция в Эль-Пасо? - спросил журналист. Мейсон повернулся к Сельме Ансон: - Вас не расспрашивала полиция, миссис Ансон? - спросил он. Она отрицательно покачала головой. - Ну, - сказал Мейсон, - вот и вся история. - Я бы хотел получить еще кое-какую информацию, - не унимался журналист. - Полиция стремится допросить Сельму Ансон. Что вы намерены предпринять? - Почему она стремится ее допросить? - спросил Мейсон. - Я не умею читать мысли полиции, - усмехнулся газетчик, - но они, похоже, считают, что миссис Ансон располагает информацией о смерти мужа. - Я скажу вам о своих намерениях, - согласился Мейсон. - Более того, я могу предоставить вам эксклюзивный материал, если вы мне поможете. - Я попробую, - согласился журналист. - Страховая компания "The Double Indemnity Accident and Life" старается всеми правдами и неправдами получить назад деньги, выплаченные по страховому полису после смерти Вильяма Харпера Ансона. Как я понимаю, высказывалось предположение, что миссис Ансон могла отравить мужа. В данный момент она собирается отправиться вместе со мной и мисс Стрит ко мне в контору на такси. Но сначала я намерен нанести визит Дункану Харрису Монроу и попросить его допросить миссис Ансон. - Дункан Монроу? - переспросил репортер. - Вы имеете в виду человека, который использует "детектор лжи"? - Мне не слишком нравится это название, - заявил Мейсон. - Я предпочитаю рассматривать мистера Монроу как ученого исследователя. Конечно, он прибегает к помощи полиграфа, но ведь и врач использует стетоскоп, чтобы поставить больному диагноз. К сожалению, полиграф стали называть "детектором лжи" и несведущие люди приписывают этому устройству способность уличать преступника. Им и невдомек, что основная цель научного допроса с полиграфом - установление не вины, а невиновности проверяемого. Я намерен установить невиновность Сельмы Ансон. Причем я намерен позвонить в компанию "The Double Indemnity Accident and Life" и предложить, если им будет угодно, прислать своего представителя на эту проверку. - Но какова цель? - спросил репортер. - Ведь такие данные нельзя, как мне известно, использовать в суде. - А мне и не требуется предъявлять их в каком-либо суде Калифорнии, - ответил Мейсон. - Пусть обвинение обосновывает свое дело в суде и доказывает вину Сельмы Ансон, чтобы ни у кого не осталось и тени сомнения. А я заранее докажу общественности, что она не виновна ни в каких преступлениях. Сельма Ансон с удивлением посмотрела на Мейсона. - Иными словами, вы решаетесь поставить на карту все? - спросил журналист. - Я давно научился разбираться в картах, - заверил Мейсон. - Не сомневайтесь, что я безошибочно определяю невиновность клиента, когда он ко мне обращается. - Так вы воспользуетесь полиграфом? - переспросил репортер. - Конечно, - подтвердил Мейсон. - Шансы миссис Ансон обмануть ученого следователя, использующего современные средства психологии и техники, практически равны нулю. - С полицией это не пройдет! - заметил репортер. - А я и не стремлюсь, чтобы прошло, - улыбнулся Мейсон. - Мне важно, чтобы об этом прочитали люди и разобрались в случившемся. Поэтому я и сообщаю вам сведения, чтобы вы написали убедительную и достоверную статью. - Мы никогда не отказываемся от хорошего материала, - сказал репортер, - но, надо сказать, что в редакции существует предубеждение против "детектора лжи". - Господи, при чем здесь "детектор лжи"? - вздохнул Мейсон. - Я же сказал вам, что мы не стараемся обнаружить ложь, мы стараемся доказать невиновность. Человеческое тело реагирует на внешние раздражители. Вы когда-нибудь бывали на представлении, где хороший артист показывает что-нибудь смешное? Репортер недоуменно посмотрел на Мейсона. - Бывал, конечно, но я не усматриваю связи... - Что делала аудитория? - спросил Мейсон. - Смеялась. - Видели ли вы хотя бы одного человека, который оставался серьезным? - Я на них не смотрел, - сказал репортер. - Я сам смеялся до колик в животе. - С вами кто-нибудь был тогда? - Моя жена. - Она что делала? - Тоже смеялась. - Что такое смех? - спросил Мейсон. - Это внешний показатель определенной эмоции. Ты открываешь рот. Произносишь "ха-ха-ха". У тебя сотрясается диафрагма. Зубы обнажены, губы оттянуты. Плечи тоже сотрясаются. - Но какая связь между всем этим и установлением обмана? - спросил репортер. - Все очень просто. Люди созданы одинаково. Когда их что-то радует - они улыбаются. Когда что-то огорчает - они плачут. Люди хохочут на комедиях и рыдают на похоронах. Все мы человеческие существа и наделены человеческими эмоциями. Одни люди проявляют свои чувства более явно, другие менее, но совершенно бесчувственных людей нет. Когда человек лжет, он испытывает совершенно определенные эмоции. Опытный обманщик может их скрыть, подавить, так что они не видны собеседнику. Но утаить эмоциональные сдвиги от опытного ученого невозможно. К тому же требуется умственное напряжение, чтобы произнести ложь, а чтобы сказать правду его не нужно. - Судьи хмурятся, когда в печати появляются описания тестов "детектора лжи" и полученные таким образом признания, - заметил репортер. - Разумеется, - согласился Мейсон, - они против использования полиграфа для установления вины человека, и мне бы хотелось, чтобы вы перестали его называть "детектором лжи". Нам предстоит присутствовать при научном исследовании по установлению невиновности. Если же вас не устраивает такой материал, так и скажите. Я уверен, что найдутся другие... - Чтобы такой материал не устраивал? - воскликнул репортер. - Господи! Да это же сенсация, новость, которая будет напечатана у нас до того, как она появится в других газетах... Я просто хочу убедиться, что сам во всем правильно разбираюсь. Отсюда мои вопросы про полиграф и про то, насколько вы уверены в достоверности подобных исследований. Я не хочу что-либо упустить в своем очерке. - Никакого расследования полиграфом не будет, - сказал Мейсон, - это чисто научное обследование, проверка, во время которой исследователь применяет полиграф. В свое время о подобных исследованиях было слишком много всяких кривотолков. Полиция прибегает к ним для установления виновности подозреваемого. Какой-то остроумный репортер окрестил аппарат "детектором лжи", и название прижилось. В действительности никакого "детектора лжи" не существует. Полиграф весьма чувствительный прибор, который реагирует на малейшие колебания: сопротивление кожи человека, амплитуду ударов сердца, кровяное давление, дыхание. Короче говоря, эмоциональные показатели. Моя цель - подтвердить невиновность Сельмы Ансон. Я хочу это сделать таким образом, чтобы она впредь могла высоко держать голову в любом обществе и больше не обращать внимание на грязные намеки, которые ей пришлось выслушать. - Допустим, тесты дадут положительный результат? - спросил репортер. - В таком случае у вас будет еще более увлекательный материал, - ответил Мейсон. - Нет, вы ошибаетесь, - сказал репортер. - Я же вам говорил, судьи хмуро смотрят на публикации о признаниях с помощью "детектора лжи". Впрочем, вы могли бы тут поступить весьма умно... - О чем вы говорите? - спросил Мейсон. - Если тесты покажут невиновность Сельмы Ансон, вы, понятно, окажетесь победителем. Если же они покажут ее виновность, а мы опубликуем статью, то у вас будут все основания требовать изменить округ, в котором должно слушаться дело, ссылаясь на предвзятость, необъективность и так далее... - Я уверен в невиновности своей клиентки, - ответил Мейсон. - Она откровенно ответит на все вопросы исследователя, а потом, если кто-то усомнится в объективности и достоверности результатов, я предложу этому человеку самому выступить в роли исследуемого, чтобы мистер Монроу проверил, насколько искренна его вера в выдвигаемые им обвинения. - Разумно, - согласился репортер и спросил после паузы: - Когда мы начнем? - Прямо сейчас, - ответил Мейсон. Репортер повернулся к фотографу: - Пленки хватит? - Вполне. У меня камера Строба, пленка рассчитана на сто кадров. - Она нам понадобится вся, - заметил репортер. - Перри Мейсон умеет ставить подобные спектакли. 13 В офисе Дункана Харриса Монроу Мейсон, представив всех друг другу, сказал: - Сельма Ансон была замужем за Вильямом Харпером Ансоном, который умер в прошлом году, оставив ей страховой полис. Кое-какие люди принялись высказывать злобные предположения и необоснованные обвинения в ее адрес, а страховая компания "The Double Indemnity Accident and Life" предприняла расследование. Был получен ордер на эксгумацию тела. Как я полагаю, имеются доказательства причины смерти мистера Ансона от мышьякового отравления. Во всяком случае, именно это намерена заявить полиция, ну, и несомненно, заявит страховая компания. Сам я не сторонник использования полиграфа как орудия доказательства виновности испытуемого. Однако испытываю к нему глубокое уважение, как к орудию установления невиновности подозреваемого. Повторяю, что считаю свою клиентку невиновной, и хочу, чтобы вы это проверили. Пока Мейсон говорил, фотограф не жалел пленки на снимки. - Почему вы обратились ко мне? - спросил Монроу. - Потому что вы член Американской Ассоциации Специалистов по полиграфу. Вы закончили аспирантуру и имеете ученую степень по психологии. У вас десятилетний опыт научных исследований в этой области, среди представителей своей профессии вы пользуетесь большим авторитетом. Согласны ли вы взяться за дело или нет? Монроу на минуту задумался. - Широкой огласки не избежать, - произнес он с колебанием. - Вы правы, - кивнул Мейсон. - Материалы исследования будут опубликованы независимо от того, каков окажется результат. - И вы желаете подобной публикации? - Этот журналист будет находиться здесь от начала и до конца тестирования, - ответил Мейсон, - а когда вы придете к определенным выводам и сообщите их, он все запишет. - У меня должна быть полная свобода действий, - заявил Монроу. - Никаких ограничений или подсказок. - Вам она предоставляется в полной мере, - заверил Мейсон. - Это все очень необычно, - заметил Монроу. - А кто вам сказал, что мы должны все делать в обычной манере? - спросил Мейсон. - У этой женщины погублена жизнь злобными инсинуациями и публикациями клеветнических намеков. Мы примем меры, чтобы стала известна правда. - Допустим, тестирование покажет, что она скрывает правду? - Тогда вы так и скажете, - ответил Мейсон. - Если вы принимаете близко к сердцу интересы своей профессии, то согласитесь со мной, что исследование полиграфом наиболее ценно именно для установления невиновности. В качестве примера можно вспомнить хотя бы нашумевшее в свое время дело Сэма Шеппарда. Кругом ходили слухи, будто члены его семьи не вполне откровенны, что они оказались на месте преступления задолго до приезда полиции и ухитрились стереть отпечатки пальцев, хотя я не представляю себе, зачем им понадобилось это делать - Сэм Шеппард имел полное право оставить отпечатки пальцев в своем доме... Так или иначе, но разговоры не умолкали, и вскоре родственники Сэма Шеппарда опасались встречать не только знакомых, но и совершенно посторонних людей. Тогда они договорились, что обоих братьев доктора Сэма Шеппарда и их жен допросит группа самых опытных, известных и уважаемых научных исследователей страны, работающих с полиграфами. Шансы допрашиваемых обмануть хотя бы одного из четырех экспертов, были ничтожно малы. Ну, а возможность допрашиваемых провести группу таких специалистов вообще исключалась. Исследования показали, что вся четверка действовала честно, что они на самом деле никогда не слышали, чтобы доктор Шеппард хотя бы намекнул на свою виновность. Эти результаты были опубликованы, и члены семьи снова могли держать высоко головы. Как раз этого я и добиваюсь в данном деле. Прошу вас самым тщательным образом допросить Сельму Ансон и сообщить нам, к каким выводам вы пришли. Если она лжет, я хочу, чтобы вы об этом заявили. Если говорит правду, я хочу, чтобы вы так же заявили об этом. Монроу повернулся к миссис Ансон. - Вы подтверждаете свое согласие подвергнуться обследованию, миссис Ансон? - спросил он. - Ну, я... все это явилось для меня полнейшей неожиданностью, но я... Да. Я даю свое согласие. - Миссис Ансон, - сказал Монроу, - я должен вас предупредить, что используемые мною аппараты исключительно чувствительны. Если вы чего-то не договариваете или пытаетесь утаить, как профессионал я советую вам немедленно покинуть кабинет и не подвергаться никаким проверкам. - Вы пытаетесь меня запугать? - спросила она. - Я просто предупреждаю вас. - _Я_ хочу сказать _в_а_м_ правду, - ответила она. - Приступайте к своим тестам. - Вас, господа, прошу пока присесть, - сказал Монроу. - Я хочу поговорить с миссис Ансон наедине, а потом, когда выясню достаточно подробностей о деле и установлю взаимопонимание, тогда приступим непосредственно к тестам. Садитесь вон туда, устраивайтесь поудобнее, отдыхайте. Вновь засверкали вспышки фотографа. Репортер подошел к телефону, соединился с редакцией и принялся что-то диктовать дежурному стенографисту. Мейсон, почувствовав на себе взгляд Деллы, незаметно подмигнул ей. - Ты, действительно, начал контрнаступление, - сказала она. - Откровенно говоря, одна вещь тревожит меня, - прошептал Мейсон. - Что именно? - спросила Делла Стрит. - Если полиция узнает, чем мы занимаемся, - сказал Мейсон, - они арестуют Сельму Ансон прежде, чем газета успеет опубликовать результаты тестирования. К тому же, добьются постановления Суда, в котором газете будет запрещено публиковать данный материал. - А они имеют право? - Это вопрос, - произнес Мейсон. - Ведь мы вступили в совершенно новую область, кто может сказать, что подлежит широкой огласке, а что нет? Несомненно, если тесты покажут, что она лжет и действительно причастна к смерти своего мужа, то ей проще отказаться от моих услуг и нанять другого адвоката. Тот сразу же заговорит о невозместимом ущербе, нанесенном его клиентке опубликованием статьи и на этом основании попытается добиться либо изменения места слушания дела, либо смягчения меры наказания, либо еще каких-то льгот для своей подзащитной. Как минимум, он мог бы попытаться убедить судью в необходимости поместить в газете опровержение результатов теста. - А если она невиновна? - Какое право имеет Суд запрещать гражданину доказывать свою невиновность любыми доступными средствами? Особенно, когда столько сделано для ее обвинения? Делла Стрит задумалась. Мейсон подошел к репортеру, который закончил свой телефонный разговор. - Хотите выяснить еще какие-нибудь подробности? - спросил Мейсон. - Бог мой, да, выкладывайте все, - попросил репортер. - Это же должен быть прекрасный материал... Знаете, чем больше я задумываюсь об этой истории, тем сенсационней она мне кажется. - Моя клиентка в своих действиях не вышла за пределы законных прав, - сказал Мейсон. - А вы сами, служитель закона, вы не... - Нет, я стараюсь помочь своей клиентке доказать непричастность к совершенному преступлению, - сказал Мейсон. - Вы не находите, что это является моей обязанностью, ведь я адвокат? Никто не имеет права помешать мне делать все для своих подзащитных. - Но, - сказал репортер, - здесь находятся представители прессы! - Хотите уйти? - спросил Мейсон. Репортер осклабился, придвинул поближе к Мейсону свой стул и сказал: - Дайте мне еще деталей. Мейсон объективно изложил суть дела, ни словом не упомянув о конфиденциальных фактах, сообщенных ему клиенткой. - Вы ничего от меня не утаили? - спросил репортер. - Разумеется, кое-что утаил, - улыбнулся Мейсон. - Я сообщаю вам только достоверные факты, которыми вы сможете спокойно оперировать. Зачем бы я стал делиться своими соображениями и создавать у вас предвзятое мнение? - Мне бы хотелось раздобыть побольше внутренней информации, - заметил журналист. - Я и так преподнес вам сенсационный материал на серебряном блюдечке, - сказал Мейсон. - Что ж, огромное спасибо! - нервно улыбнулся репортер. Отворилась дверь из кабинета и появился Монроу. - Господа, - сказал он, - я готов начать исследование. У меня состоялся очень интересный разговор с миссис Ансон. Мне кажется, что я понимаю ее позицию. У меня есть основание предполагать, что она окажется прекрасным объектом для научного обследования. Здесь находится специальный кабинет, точнее лаборатория, оснащенная электрическими приборами. Вы сможете прекрасно все слышать, и наблюдать за происходящим через одностороннее стекло. Я предупредил миссис Ансон про особенности кабинета. Сказал о своем желании, чтобы за ходом опыта наблюдал ее адвокат, и спросил, разрешит ли она присутствовать мисс Стрит и двум другим джентльменам тоже. Миссис Ансон подписала письменное заявление и охотно дала согласие. Если вы сейчас пройдете через эту дверь направо, вы увидите помещение с комфортабельными креслами перед односторонним стеклом. Повторяю, я бы очень хотел, чтобы вы все внимательно следили за ходом исследования. Остается только добавить, что если вы, мистер Мейсон, посчитаете, что могут пострадать интересы вашей клиентки, то сразу же нажмите на стоп-кнопку, которая находится справа в стене у того кресла, где вы будете сидеть. И в то же мгновение опыт будет прекращен. - Очень хорошо, - сказал Мейсон. Они прошли в кабинет для наблюдающих, Монроу указал им места и закрыл дверь. Через одностороннее стекло было прекрасно видно соседнее помещение. Сельма Ансон сидела в спокойной позе, к ее рукам, голове и туловищу были присоединены разноцветные провода полиграфа, который должен быть записывать на ленте данные о ее дыхании, кровяном давлении, частоте пульса и гальваническом сопротивлении кожи во время допроса. Монроу уселся напротив. - Вы готовы отвечать, миссис Ансон? Прошу вас, не поворачивайте головы, не шевелитесь, сидите спокойно, расслабьтесь и не волнуйтесь. - Я готова отвечать на любые вопросы. Голос Монроу звучал ровно, монотонно, не выделялись никакие слова, да и сам он не делал ничего такого, что могло бы отвлечь внимание объекта его исследований. - Вас зовут Сельма Ансон? - начал он. - Да. - Вы любите слушать радио? - Да. - Вы намереваетесь мне лгать, отвечая на вопросы, касающиеся смерти вашего мужа? - Нет. - Вы прилетели сюда из Эль-Пасо сегодня утром? - Да. - Вы знаете кто повинен в смерти вашего мужа? - Нет. - Вы рассказали своему адвокату всю правду? - Да. - Вы когда-нибудь давали яд своему мужу? - Нет. - Вы ничего не утаивали от своего адвоката? - Нет. - Вы давали яд своему мужу? - Нет. - Вы часто смотрите телевизор? - Да. - Находился ли когда-нибудь в ваших руках яд, который был дан вашему мужу? - Нет. - Были ли вы вчера вечером в Эль-Пасо? - Да. - Солгали ли вы хотя бы раз, отвечая на вопросы данного теста о смерти вашего мужа? - Нет. Монроу тем же монотонным голосом сказал: - Я дам вам возможность передохнуть в течение нескольких минут, миссис Ансон, затем снова задам аналогичные вопросы. Расслабьтесь, пожалуйста, но постарайтесь не делать лишних движений. Процедура повторилась трижды. Под конец Монроу спросил: - Солгали ли вы мне, отвечая на заданные вопросы? - Нет, - ответила она. - Сделали ли что-нибудь, чтобы исказить значение тестов? - Нет. - Была ли в ваших ответах хотя бы полуправда? - Нет. - На этом, - объявил Монроу, - обследование закончено. - Он вышел из-за стола, вытащил из полиграфа длинную ленту, оторвал ее от вращающегося вала, освободил миссис Ансон от проводов и сказал: - Будьте добры, пройдите в соседнее помещение, где находятся ваши спутники, миссис Ансон. Я приду туда через несколько минут. Мейсон кивнул присутствующим. Они одновременно с миссис Ансон вышли в приемную. - Как я держалась? - спросила миссис Ансон у Мейсона. - Внешне хорошо, - ответил Мейсон. - Голос звучал ровно, руки не дрожали, вы не бледнели и не краснели. - Значит, если результаты будут хорошими, - спросила она, - доктор подтвердит, что я говорила правду? Мейсон кивнул. Репортер повернулся к фотографу, явно собираясь ему что-то сказать, но в этот момент отворилась дверь и в офис вошел Монроу, держа в руке сложенную ленту. Фотограф запечатлел его на пленке. - Ну? - спросил Мейсон. - По-моему мнению, - сказал Монроу, - эта женщина говорит правду. Репортер бросился к дверям, фотограф последовал за ним. Мейсон пожал руку Монроу, заплатил за тестирование и сказал своей клиентке: - Поезжайте домой и постарайтесь обо всем забыть, миссис Ансон. Не отвечайте ни на какие вопросы, от кого бы они не исходили. Пойдем, Делла, я думаю, что наступило время для завтрака. 14 Делла Стрит положила газету на стол Мейсона как раз в ту минуту, когда он вошел в кабинет. Крупные заголовки на первой странице сообщали: "Вдова оправдана". Шрифтом мельче внизу было напечатано: "Клиентка Мейсона согласилась подвергнуться тестированию на детекторе лжи". - Как все это представил наш репортер, Делла? - Господи, да как он мог это представить? - усмехнулась Делла Стрит. - Ты преподнес ему готовый материал. Он его приукрасил историй полиграфа, когда он изобретен и для чего, рассказал о покойном Леонарде Кейлере, об Американской Ассоциации Специалистов по полиграфу и о беседе с ее президентом... Весьма солидная статья. - Есть реакция? - поинтересовался Мейсон. - Нет, - ответила Делла Стрит. - Еще рано. Я... Зазвонил телефон. Делла Стрит подняла трубку и спросила: - Да, Герти? - Она улыбнулась Мейсону: - Окружной прокурор Гамильтон Бергер желает лично поговорить с тобой. - Пусть Герти соединяет, - сказал Мейсон и поднял трубку своего аппарата. - Да, мистер Бергер. Доброе утро. Как дела? - Чего вы предполагаете добиться, подняв такую шумиху вокруг дела Ансон? - спросил Бергер. - Противодействовать шумихе, поднятой полицией, будто бы Сельма Ансон уехала из города, чтобы ее не могли допросить. - Вы могли бы позволить полиции сделать это без вас. - Но пожелала бы полиция заявить в печати, что считает миссис Ансон невиновной? - Ни полиция, ни прокуратура не считают ее невиновной, сколько бы тестов детектором лжи вы ни предпринимали. - Одну минутку, мистер Бергер, - возразил Мейсон. - Не называйте аппарат "детектором лжи". Это не соответствует истине. На самом деле имеет место научный допрос, проводимый специалистом высокого класса с использованием полиграфа. - Хорошо, хорошо, - сказал Бергер. - Но я считаю необходимым обратить внимание на одно обстоятельство: Суд не одобряет подобное вмешательство прессы. - Какое именно? - Где обсуждаются результаты тестов "детектором лжи". - Я не знаю, чтобы кто-то до сих пор прибегал к помощи полиграфа для установления невиновности, - сказал Мейсон. - Если его и использовали в полиции, то для того, чтобы уличить человека во лжи и доказать его вину. Когда они не добиваются признания, они называют тест неубедительным и на этом успокаиваются. Я придумал принципиально новое применение. Когда возникают всякие слухи и кривотолки по поводу того или иного дела, я считаю целесообразным подвергнуть подозреваемого научному допросу с полиграфом и сообщить результаты в печати, какими бы они ни были. После этого все станет на свои места, а клеветники прикусят языки. - Суды не пойдут на это, - сказал Бергер. - Какой Суд осмелиться мне помешать? - спросил Мейсон. - Сами увидите. Считайте везением, если вас не обвинят в попытке оскорбить Суд. - Иными словами, - сказал Мейсон, - Суды пойдут на все, лишь бы не дать возможности человеку заявить во всеуслышание о своей невиновности? - Таким способом, да. - Почему? - Суды никогда не согласятся разрешить использовать тесты с полиграфом для доказательства вины подозреваемого. - Хорошо, - сказал Мейсон. - А как насчет добровольного признания? Они разрешают опубликовать его? - Ни в коем случае! - закричал Бергер. - После того, как подозреваемый сознался в содеянном, полиция не разрешит, чтобы его признание была опубликовано. - Что ж, - сказал Мейсон, - посмотрим на другую сторону картины. Предположим, что подозреваемый упорно твердит о своей непричастности к преступлению. Неужели Суд может запретить ему открыто заявить широкой публике о своей невиновности? - Конечно, нет. - Именно таково положение вещей в данном деле, - сказал Мейсон. - Суд мог бы запретить публикацию сообщения о тестировании полиграфом, показывающим вину человека, после его ареста. В нашем случае человек не был арестован, но его довели до такого состояния злословие и прямые инсинуации, что он добровольно идет на научное обследование с помощью полиграфа. Мы слишком долго раздумываем о правомерности применения этих научных тестов для доказательства вины и совсем не думаем об использовании их для установления невиновности. Человек, репутация которого запятнана косвенными уликами, а то и прямыми обвинениями, имеет право добиваться того, чтобы его репутация была восстановлена. - Вы не дослушали меня до конца, Мейсон, - взревел Бергер. - Я могу сказать, что в надлежащее время и в надлежащем месте _я_ намереваюсь просить Суд принять меры. - Какой Суд? - Который будет судить Сельму Ансон. - Вы собираетесь ее судить? - спросил Мейсон. - У нас имеются вещественные доказательства, которые в настоящее время мы оцениваем, - сообщил Бергер. - И мне кажется вполне вероятным, что миссис Ансон будут судить, невзирая на шумиху, которой вы рассчитывали запутать дело. - И вы намерены сделать это заявление в печати? - Я уже обрисовал прессе позицию прокуратуры в манере, приличествующей представителям закона. - Другими словами, вы пытаетесь противодействовать моей публикации, - сказал Мейсон. - Ничего подобного. Меня попросили изложить позицию прокуратуры, и я это сделал. - Когда мы окажемся в суде, - сказал Мейсон, - я непременно взгляну на ваше достойное заявление и проверю, нет ли в нем чего-то такого, что предназначено для целенаправленного, отнюдь не объективного воздействия на общественное мнение. - Вам будет не до этого! - заметил Бергер. - Представляю, как вы будете выглядеть, когда потерпите поражение после такой публикации в газете. - Человек всегда считается невиновным до тех пор, - сказал Мейсон, - пока его вина не будет доказана, мистер Бергер. - Благодарю вас, что вы предоставили мне возможность оживить в памяти основное юридическое правило, - с сарказмом ответил Бергер. - Не стоит благодарности, - весело сказал Мейсон. - Обращайтесь ко мне всякий раз, когда захотите вспомнить то, что исчезло у вас из памяти. Бергер резко повесил трубку. Мейсон улыбнулся Делле Стрит. - Окружной прокурор сказал, что сделал заявление в печати. - Оно уже опубликовано? - Появятся в вечернем выпуске, - сказал Мейсон. Снова раздался телефонный звонок. - Да, Герти? - сказала Делла Стрит и повернулась к Мейсону: - Джордж Финдли находится в приемной. Он выглядит разъяренным и требует немедленной встречи с тобой. - Требует? - переспросил Мейсон. - Так говорит Герти. Требует. - Пригласи его, - сказал Мейсон, - раз уж он требует. Послушаем, что он скажет. Делла Стрит с минуту колебалась, затеи нехотя подошла к двери в приемную и открыла ее. - Входите, мистер Финдли, - сказала она. Джордж Финдли, рослый и широкоплечий мужчина двадцати восьми лет, словно ураган ворвался в кабинет. - Какого черта вы пытаетесь делать? - спросил он у Мейсона. Мейсон внимательно посмотрел на посетителя. - В данный момент я пытаюсь выяснить, чего вы хотите, - сказал он. - Я не принимаю посетителей без предварительной договоренности, а для вас сделал исключение только потому, что вы выглядите весьма расстроенным. Так что же вам угодно? - Вы вмешиваетесь в семейные дела! - обвинил Финдли. - Присаживайтесь, - предложил Мейсон. - И объясните мне, почему я не должен вмешиваться в семейные дела? Адвокатам очень часто приходится это делать. - Тут совсем другая ситуация, - заявил Финдли. - Эта женщина - настоящая интриганка. Она уже отправила на тот свет своего мужа, а как только ей удастся заполучить дядю Ди, она отравит и его. Дядя Ди не протянет и двух лет. - Вы готовы это доказать? - спросил Мейсон. - Совершенно верно, я готов это доказать. - Тогда вам не следует попусту тратить время на разговоры со мной, - заметил Мейсон. - Отправляйтесь к окружному прокурору. - Именно по этой причине, - сказал Финдли, - я и хотел поговорить с вами. - Вот как? - усмехнулся Мейсон. - Ну, раз вы уже здесь, выкладывайте, что у вас на уме. - Вы представляете Сельму Ансон, - сказал Финдли. - Мне глубоко безразлично ее прошлое, пусть она еще убьет десяток мужей, лишь бы не трогала дядю Ди. Он милейший и доверчивый человек, который совершенно не умеет разбираться в окружающих, а особенно в людях типа Сельмы Ансон. Он считает ее такой, какой она ему кажется, принимая все за чистую монету. Так вот, я предоставил Сельме Ансон возможность выйти сухой из воды. Как я понимаю, она ухватилась за нее, но тут в игру вмешались вы и все испортили. - Каким образом? - Своим проклятым тестированием на "детекторе лжи". - Это вовсе не было проклятым тестированием на "детекторе лжи", - усмехнулся Мейсон, - а тест при помощи детектора правды. Я хотел установить точно, что моя клиентка говорит правду. - Не знаю, чего вы добиваетесь, - сказал Финдли, - и меня это ни не интересует. Показания "детектора лжи" не примут во внимание на суде. - Пожалуйста, - произнес Мейсон, - успокойтесь и внимательно выслушайте то, что я скажу. Я заставил свою клиентку подвергнуться допросу эксперта, а тот использовал при этом полиграф точно так, как врач мог бы использовать стетоскоп. - Вы же знаете, что такие тесты суд не принимает во внимание. - Я вовсе не добиваюсь того, чтобы суд их принял во внимание, - сказал адвокат. - Моя клиентка не находится под судом. - Ну, этого ей не избежать. - Что вы имеете в виду? - Я пытаюсь добиться взаимопонимания с вашей клиенткой, мистер Мейсон, - сказал Финдли. - Я раскрою перед вами карты. Предупреждаю, если вы вздумаете в суде спросить меня о том, что я говорил, то покажу под присягой, что вы меня оболгали... А теперь попросите секретаршу выйти, мы потолкуем, как мужчина с мужчиной. - Говорите как мужчина мужчине все, что вам заблагорассудится, - сказал Мейсон. - Если же вы намереваетесь рассказать факты, которые, по вашему мнению, не должны выходить за пределы этой комнаты, вам разумнее уйти отсюда, не раскрывая рта. - Одну минутку, - сказал Финдли. - Ведь если мы и дальше будем разговаривать в таком тоне, мы ни о чем не договоримся. - А мы должны договориться? - спросил Мейсон. - Я думаю, да. - Почему? - Потому что я состоянии помочь вашей клиентке. - Каким образом? - Я не могу полностью раскрывать карты, - заявил Финдли, - пока не выясню, какими козыри у вас на руках. - Моя позиция предельно проста, - сказал Мейсон. - Начались разговоры, будто миссис Ансон известны что-то о смерти ее мужа, что она утаивает. Затем кто-то подсказал полиции, что якобы она сама имеет отношение к его смерти... Иными словами, что именно она его отравила. Эти инсинуации, эти необоснованные намеки не что иное, как злобная клевета, которая привела к дискредитации личности. Когда я установлю, кто ее распускает, где, когда и кому это было сказано, я намереваюсь предпринять соответствующие шаги, чтобы наказать клеветника. - Своими угрозами вы меня все равно не напугаете! - Я вовсе вам не угрожаю. Я объяснил свою позицию. - Я расцениваю это как угрозы. - Я не могу контролировать ход ваших рассуждений. Думайте что угодно. - Вы ведь собираетесь защищать интересы своей клиентки, не так ли? - Естественно. - Я могу оказаться весьма ценным в этом плане. - Что вы имеете в виду под словами весьма ценным? В смысле вашей стоимости? - Я совершенно не заинтересован в деньгах. - Тогда в чем вы заинтересованы? - Мистер Мейсон, попытаемся добиться взаимопонимания. Мне бы очень хотелось, чтобы вы знали мою позицию. - И какова ваша позиция? - В известном смысле вы можете назвать меня другом семьи Арлингтонов. - Это лишь одна сторона вашей позиции, а каковы другие? - спросил Мейсон. - Вы меня не поняли. Я имею в виду мою позицию, как личности вообще. - Так кто же вы с этой точки зрения? - Я бизнесмен, - сказал Финдли. - Продолжайте. - Дилейн Арлингтон, дядя Ди, удивительный человек. - Не спорю. - Он мне очень нравится. К сожалению, как и все смертные, с каждым прожитым днем он стареет. В настоящее время он достиг того возраста, когда начал испытывать одиночество, и поэтому стал легко поддаваться постороннему влиянию. Появляется ваша клиентка и производит на него впечатление. Мы все знаем, что когда мужчину притягивает секс, он теряет способность беспристрастно оценивать женщину. Он ее идеализирует. - А у вас самого иммунитет к сексу? - спросил Мейсон. Финдли рассмеялся. - Если желаете знать, меня интересует Милдред Арлингтон. Мы собираемся пожениться. - И в качестве ее будущего мужа, - заметил Мейсон, - вы заинтересованы в том, чтобы после смерти ее дяди Дилейна его деньги достались ей, если не полностью, то хотя бы побольше? - Если вам угодно, пусть будет так. - Я просто спрашиваю, - пожал плечами Мейсон. - Отлично, как мне кажется, мы начали приоткрывать свои карты, верно? - Продолжайте дальше, - предложил Мейсон. - Так вот, ваша клиентка, Сельма Ансон, известна вам весьма поверхностно. Сдержанная, воспитанная, неглупая женщина, довольно приятной наружности, не так ли? Откуда вам знать о ее недостатках. Вы принимаете ее такой, какой она кажется. Это ваша привилегия и в то же время обязанность. Но с фактами приходится считаться всем, даже адвокатам. Сельма Ансон отравила своего мужа, Билла Ансона, для того, чтобы получить страховку. И распорядилась деньгами очень умно. Она не без амбиции, жадная и находчивая. Ей не терпится добавить денег к тому, что у нее имеется, а поэтому она решила женить на себе Дилейна Арлингтона. Как только она выйдет за него замуж и заставит его составить в свою пользу завещание, дни Дилейна Арлингтона будут сочтены. Сельма предприимчивая, проницательная особа, которая не упустит предоставляющуюся ей возможность. - А как вы охарактеризуете себя? - спросил Мейсон. - Ну что же, - сказал Финдли, - я тоже предприимчивый и ловкий человек. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Окружному прокурору хочется осудить Сельму Ансон за убийство мужа. Страховой компании, разумеется, очень хочется, чтобы установили, что Сельма Ансон убила мужа и поэтому не имеет права и на выплаченную ей страховую сумму, и на полученную с них прибыль. Ну, а я в состоянии предоставить окружному прокурору и страховой компании столь необходимые им доказательства ее вины. - Комментариев не будет, - сказал Мейсон. - Мне известно, что вы, как адвокат, не имеете права идти ни на какие сделки. И я, как свидетель, тоже. Но я вовсе не хочу таскать из огня каштаны для полиции. С другой стороны, я не хочу доставлять неприятности Сельме Ансон, она очень приятная, достойная уважения женщина, если не считать некоторых особенностей ее характера, которые не всем известны. И, в конце концов, кто я такой, чтобы ее судить? - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Так вот, мне не стоит большого труда добиться того, чтобы Сельма Ансон не вышла замуж за Дилейна Арлингтона, просто снабдив окружного прокурора бесспорными доказательствами ее вины. Тогда ее непременно осудят за убийство мужа, Если же, с другой стороны, Сельма Ансон добровольно откажется от Дилейна Арлингтона, то есть если она куда-нибудь уедет, я сомневаюсь, чтобы у окружного прокурора нашлось достаточно улик, чтобы ее осудить. Во всяком случае, он лишится великолепного шанса выиграть громкое дело. Другое дело, если я сообщу ему об известном мне факте... - Комментариев не будет, - сказал Мейсон. - А по-моему, подошло время сделать комментарии. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Вот мой комментарий: Вон! - Я не понял, вы хотите меня прогнать? - Я гоню _в_а_с_ вон, - сказал Мейсон, встал из-за стола, подошел к двери и открыл ее. - Одну минуточку, - сказал Финдли. - Не забывайте свой долг перед клиенткой. Вы обязаны сделать все в ее интересах, пойти на любую выгодную ей сделку. Я предлагаю вам... - Вон! - прервал его Мейсон. Финдли встал с места: - Говорю вам... Мейсон с угрожающим видом шагнул вперед. - Вон! Финдли, заметив выражение его лица, попятился к двери. - Вы будете жалеть об этом до конца своих дней. - Вон! - повторил Мейсон. - Вы сами вынуждаете меня пустить в ход моего козырного туза, - сказал Финдли. - Через две секунды, - сказал Мейсон, делая еще шаг вперед, - вы вынудите _м_е_н_я_ пустить в ход _м_о_е_г_о_ козырного туза. Финдли поспешно ретировался в коридор. Мейсон закрыл дверь. - Ну? - спросила Делла Стрит. - Ты думаешь, что он блефовал? Мейсон мрачно покачал головой. - Я думаю, что в течение ближайших суток Сельма Ансон будет арестована по подозрению в убийстве мужа. - По-твоему, Финдли на самом деле имеет какие-то важные доказательства? Мейсон прищурился. - Он бы не посмел явиться ко мне, если бы у него ничего не было. Вообще-то, он мог приоткрыть свои карты, если б я изъявил готовность вступить с ним в сговор. - А ты этого не захотели? - Я не желаю иметь ничего общего с подобными типами, - сказал Мейсон. - У меня имеются обязательства перед клиенткой, а также перед моей профессией и перед самим собой. - Мне показалось, что ты хотел его ударить. Мейсон усмехнулся. - Ты права, я действительно хотел, - сказал он. - Но если бы я это сделал, то, вероятно, сожалел бы об этом целый год. - Но ты же не ударил его! - воскликнула она. - И поэтому буду жалеть об этом всю жизнь! - проворчал Мейсон. 15 Когда Мейсон на следующее утро пришел в контору, Делла Стрит подняла голову, приветливо улыбнулась и сказала: - Тебя ожидает Дафна Арлингтон. Она находится здесь с самого открытия, пришла даже раньше Герти. - Не знаешь, зачем я ей понадобился? - спросил Мейсон. - Ситуация в деле Арлингтонов довольно сложная. - Она страшно волнуется. По-моему, рассказала бы все и мне, если бы там не было Герти. - Очень приятная девушка, - сказал Мейсон. - Приведи ее сюда. Делла кивнула, прошла в приемную и тут же вернулась с Дафной Арлингтон. - Извините, что вам пришлось меня ждать, Дафна, - сказал Мейсон, - но сегодня утром у меня были дела. - Все нормально, мистер Мейсон, мне просто необходимо было с вами повидаться, прежде чем... ну, прежде чем что-то случится. - Что, например? - Все так сложно, - сказала она. - Я даже не знаю с чего начать... Это связано с Джорджем Финдли, ну и, конечно же, с Милдред. Потому что Финдли ее окончательно заворожил. По-моему, теперь он даже думает за нее. Она превратилась в его послушную тень. - Весьма сильная личность, спору нет, и напористый... - Вот именно, напористый и беспринципный. Я бы даже сказала, бессовестный. Вот из-за него-то я к вам и приехала. - Вы хотите сказать, он поручил вам постараться переубедить меня? - Нет, нет! Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Я искренне хочу, чтобы дядя Ди был счастлив, он этого заслуживает. И я убеждена, они с Сельмой Ансон просто созданы друг для друга. С нею он найдет то, чего ему не доставало всю жизнь. Но в финансовом отношении мое положение от этого заметно пострадает, то есть я предполагаю, что пострадает, но тем не менее хотела бы, чтобы они поженились. Похоже, теперь на этом надо поставить крест. - Почему? - Сельма Ансон ни за что не согласится на брак до тех пор, пока у нее над головой висят тучи. А я боюсь, она не развеется до конца ее жизни... - Что думает ваш дядюшка? - Смешно сказать, но дядя Ди сейчас даже больше влюблен, чем раньше. Он без конца твердит, что должен оберегать Сельму, пустив в ход всевозможные средства, и, как мне кажется, он готов немедленно сделать ей предложение, если еще не сделал. Только Сельма на это не пойдет. - Почему? - Поставьте себя на ее место, мистер Мейсон. Газетная шумиха вызвала незатихающие сплетни и пересуды в том обществе, где ей пришлось бы вращаться как жене дяди Ди. Да и большинство членов нашей семьи относится к ней с нескрываемой враждебностью. Нет, она этого не выдержит. Перед таким натиском не устоит никакой брак, да и дядя Ди тоже. Это потребовало бы от него изменить взгляды на жизнь... Потом, представьте на минуту, он простудится или подхватит самый обычный грипп в легкой форме. Представляете, что будет? К его дверям немедленно потянется вереница сочувствующих и запоют со скорбными лицами: "Дядя Ди, мне безразлично, что вы думаете о случившемся, но я настаиваю, чтобы вас лечили от мышьякового отравления". Мейсон молчал, внимательно слушая. - А теперь мы подходим, - продолжала Дафна, - к причине, побудившей меня приехать к вам в такую рань. Я очень волнуюсь и могу что-то упустить, тогда прервите меня без стеснения. Мне известно, что к вам приезжал Джордж Финдли. По всей вероятности, он предполагал, что ему удастся заключить с вами сделку. Ведь он убежден, что все на свете продается и покупается. Но он не дурак и понимает, сейчас ему одному Сельму не напугать. А вот по-вашему совету она, несомненно, согласилась бы отправиться в путешествие на другой конец земли. Туда, где дядя Ди не смог бы ее разыскать. Вот он и пообещал бы за это умолчать о каких-то известных ему фактах, не зная которых полиция ничего не сможет сделать, а дело само собой заглохнет. Видимо, вы решительно выставили его из кабинета, ну, и он начал придумывать что-то другое. Так вот, вчера вечером я вошла в малую гостиную, чтобы взять забытую там книгу. До этого я играла в теннис, на мне были теннисные туфли на каучуковой подошве и я передвигалась совершенно бесшумно. Я не собиралась подслушивать, не имела даже понятия, что кто-то может находиться в комнате. Оказалось, на кушетке сидели Милдред и Финдли. Мне показалось, они только что о чем-то договорились и теперь обсуждают подробности. Я слышала, как Джордж сказал: "И мы позволим твоему дядюшке самому обнаружить эту улику, так чтобы..." Тут Милдред заметила меня и легонько толкнула Джорджа. Тот понял сигнал, он даже не стал оборачиваться, лишь на мгновение запнулся, затем продолжил тем же тоном: "...наглядно ему показать, что такое вложение капитала оказалось бы пустой тратой денег. Мне думается, куда лучше убедить его таким образом, нежели пытаться отговорить". Милдред сразу же подхватила: "Да, конечно, ты прав..." Потом подняла голову и спросила: "Тебе что-то нужно, Дафна?" Я ответила: "Всего лишь мою книгу" - и тут же вышла. Но я уверена, мистер Мейсон, что они задумали какую-то подлость. Похоже, они намерены подсунуть какое-то фальшивое вещественное доказательство в такое место, где его непременно обнаружит дядя Ди и... Ну вы сами понимаете, что тогда получится. Дядя Ди будет вынужден сообщить о своей находке полиции. Он сделает это неохотно, против воли, но иначе поступить просто не сможет. Если его показания отправят Сельму в тюрьму или... или... или, давайте смотреть правде в глаза, в газовую камеру, вы представляете сами, что случится... Нет, он этого не переживет. А ведь Милдред и Джордж только и ждут такого развития событий. - Они собираются пожениться? - спросил Мейсон. - Да. Иногда я думаю, что они уже поженились. Понимаете, ведь им можно это сделать тайком, но ведут себя очень осторожно. Дяде Ди очень не нравится Джордж. Если Милдред выйдет за него замуж, то Джордж станет членом семьи. Но, вообще-то, дядя очень деликатный и покладистый человек, он предпочитает ни во что не вмешиваться. Фактически, как я думаю. Милдред опасается, что если она сейчас выйдет за Джорджа и переедет к нему, терпению дяди Ди придет конец, он настолько предубежден против Джорджа, что посчитает это личной обидой и предпримет определенные шаги в пользу других... Ну, а если Милдред вздумает после замужества остаться с Джорджем жить в дядином доме вместе с остальными, сразу начнутся трения... - Кто живет в доме? - спросил Мейсон. - Ну, я, конечно. Потом Фоулер с Лолитой. Фоулер - мой старший брат. Мы все втроем постоянно живем у дяди. Кроме Фоулера у меня есть еще один брат, на год старше меня, Марвин Арлингтон, он тоже женат и живет в Сан-Франциско. Мы с ним не часто видимся, хотя, по возможности, он старается нас навещать. Однако его жена Розмари предпочитает на праздники уезжать к своим родителям. У Фоулера еще нет детей, они женаты около года. Далее, разумеется, Милдред... Она себя чувствует хозяйкой в доме. - А дом большой? - поинтересовался адвокат. - Огромный дом, в котором слишком много комнат, уборка помещений отнимает уйму времени и сил. К тому же вокруг большой сад. Нам приходится помогать по хозяйству. У нас есть приходящие кухарки и экономка, они работают поденно, не слишком переутомляются, но приходится ничего не замечать. Ведь сейчас найти домашнюю прислугу непросто. - Очень большой дом? - Очень. Есть и теннисный корт, и плавательный бассейн, летний павильон, так называемая беседка, специально предназначенная для пикников с традиционным блюдом из мяса, зажаренного на решетке. Громоздкий старомодный флигель, но он устраивает дядю Ди, который обожает проводить в нем семейные сборища. - Он человек богатый? - уточнил Мейсон. - Очень богатый. - Он любит приглашать гостей? - Сейчас нет, - ответила Дафна, - это сопряжено с трудностями из-за прислуги, дяде пришлось отказаться от многих прежних привычек. Больше всего он любил устраивать пикники. Как я уже говорила, специально для этого сооружена большая пристройка-беседка со столом и всякими приспособлениями для стряпни на открытом воздухе. Дядя Ди любит сам жарить бифштексы, у него имеется какой-то особый рецепт острого соуса, который является предметом его гордости. Его секрет, который он никому не говорит, потому что... да вы сами, наверное, знаете... Делла Стрит улыбнулась. - Он знает, - сказала она. - Так вы предполагаете, они могли сфабриковать какие-то фальшивые улики? - спросил Мейсон. - Я не знаю. Но я знаю, что моя кузина Милдред такая же предприимчивая и беспринципная, как и Джордж Финдли. Ну а он, по-моему, настоящий охотник за приданым, человек, который способен погубить кого угодно ради собственной выгоды. Для него все средства хороши. - Обед, во время которого отравили Вильяма Ансона, состоялся в доме вашего дяди? - спросил Мейсон. - Ну да, это был семейный ужин, на него из посторонних пригласили только Сельму Ансон и ее мужа. Тогда дядя Ди решал с ним вопрос о приобретении какой-то недвижимости... Вечер был теплым и душным. Дядя Ди был очень весел и энергичен, возился с бифштексами, вымачивал их в какой-то смеси, прежде чем жарить, готовил соус. Лолита приготовила свое коронное блюдо, крабовый салат, потому что дядя Ди его очень любит. Она приготовила его рано, поставила в холодильник, но потом достала оттуда, чтобы спрятать другие блюда. Она собиралась освободить место и снова убрать салат в холодильник, но ее позвали к телефону, а потом надо было бежать в парикмахерскую. Салатницу она накрыла крышкой от мух. День был жаркий, а салат, как я предполагаю, простоял на столе до самого вечера, хотя Лолита отрицает. - Ужинали в беседке под навесом? - спросил Мейсон. - О, да, у нас там имеется большой гриль для приготовления мяса, длинный стол со скамьями, ну, и все остальное, включая электрическое освещение, водопровод, даже портативный бар и кухонную плиту. - И все заболели? - Ну да, у всех, кто ел крабовый салат, разболелись животы. У дяди Ди очень сильно, а несчастного мистера Ансона пришлось отправить в больницу, где он и скончался, несмотря на принятые врачами энергичные меры. - В то время никто не заподозрил ничего иного, кроме пищевого отравления? - Нет. - Ваш дядя продолжает увлекаться пикниками? - Господи, нет! Он бы ни за что на свете не согласился приблизиться к беседке. После всего случившегося в тот вечер, он просто запер калитку - у нас там калитка из чугунного литья, а не дверь - повесил на нее замок, и мы забыли думать про пикники, про наши фирменные блюда, которыми каждый из нас так гордился. - Кто был на том ужине? - спросил Мейсон. - Вся семья. Милдред. Тогда она еще не была знакома с Джорджем Финдли. Мой брат Марвин и его жена Розмари, второй брат Фоулер и его жена Лолита. Ну, и сам дядя Ди, понятно. Кроме того, мистер и миссис Ансон. Как я и говорила, семейный вечер, одни Ансоны из посторонних. - Значит, это было до того, как появился Джордж Финдли? - Да, месяца за три-четыре. Тогда еще Милдред не была с ним знакома. - Помните ли вы какие-либо подробности вечера? - Как ни странно, ничего, кроме того, что в беседке было удушливо жарко. Мы что-то пили у бара, потом поболтали немного и двинулись домой. Именно тут мистер Ансон пожаловался на резь в желудке. Ему становилось все хуже и хуже, его жена решила вызвать такси и ехать домой, не заходя в дом. Внезапно у дяди Ди началась рвота, а следом за ним и у всех остальных. Мы вызвали врача, он спросил, что мы ели, а когда ему рассказали про салат с крабами, он заявил, что нет сомнений, это случай пищевого отравления. Злополучный салат постоял в холодильнике, промерз, затем оттаял, а при таких обстоятельствах бактерии размножаются с невероятной быстротой. - Обследовала полиция беседку и другие помещения? - Да, они приезжали дней десять назад, двое полицейских в штатском. И дядя Ди водил их по всему дому. - Они что-нибудь фотографировали? - Кажется, да. Да, точно, фотографировали. А потом этот тип из страховой компании, Герман Болтон, тоже приходил раза два или три. - Даже два или три раза? - удивился Мейсон. - Неужели он не мог найти все, что можно было найти в первый раз? - Он расспрашивал дядю Ди дважды, возможно, трижды. Один раз пошел в беседку и долго там сидел, все внимательно разглядывал, после набросал план помещения, а под конец сделал несколько снимков. - Что же, - сказал Мейсон, - я буду настороже. Не представляю, как им удастся сфабриковать улики, но ваши опасения кажутся мне вполне обоснованными. Если бы дядюшка действительно обнаружил вещественные доказательства, которые могут повлиять на судьбу Сельмы Ансон, он пережил бы это очень тяжело. - Это разобьет ему сердце, - сказала Дафна. - Я уверена, что дядя Ди предпочел бы покончить с собой, нежели явиться в суд с чем-то, помогающим обвинить Сельму... Вы думаете, суд состоится, мистер Мейсон? - Боюсь, что да, - сказал Мейсон. - Как я понимаю, полиция медленно, но настойчиво собирает данные. - Все это страшно жестоко и несправедливо! - воскликнула Дафна. - И вы полагаете, у них есть шансы? - Что вы имеете в виду? - Осудить Сельму. - Сельма Ансон, - сказал Мейсон, - не из тех женщин, которые способны убить своего мужа и никогда бы не прибегла к помощи яда. Раз она не отравила Вильяма Ансона, а я в этом уверен, осудить ее будет трудно. С другой стороны, Дафна, не слишком себя обольщайте. Бывали случаи, когда людей приговаривали к длительному тюремному заключению и даже к газовой камере на основании ловко и умно подстроенных доказательств. - Вы хотите сказать, что можно сфабриковать дело об убийстве? - Можно очень, очень просто сфабриковать дело об убийстве, - ответил Мейсон. - Но вы сделаете все возможное для Сельмы? - спросила она и добавила: - Пожалуйста. - Я сделаю все, что смогу, - пообещал Мейсон. 16 Пол Дрейк позвонил в два часа дня. - Ты готов к неприятному известию, Перри? - Стреляй! - Большое Жюри обвинило Сельму Ансон в убийстве мужа. Не могу тебе назвать, из каких источников мне стало это известно, но сведения точные. - Когда принято решение? - Минут двадцать назад. - Благодарю, Пол, - сказал Мейсон. - Это дает мне возможность первому предпринять необходимые шаги. - Он положил трубку и повернулся к Делле. - Они обвинили Сельму Ансон. Позвони ей по телефону, Делла. Делла Стрит набрала номер и через некоторое время покачала головой. - Она дала еще один номер, - сказал Мейсон. - Позвони по нему. Через некоторое время Делла Стрит сообщила: - Да, она по этому телефону. Она на линии, шеф. Мейсон взял трубку. - Миссис Ансон? Говорит Перри Мейсон. Есть ли у вас при себе наличные деньги, - спросил адвокат, - или можете ли вы их немедленно раздобыть, а если да, то сколько? - Это очень нужно?.. - Просто необходимо, - заявил Мейсон. - Сто тысяч долларов найдете? - Да. - Через полчаса? - Для этого мне понадобиться лишь выписать два чека. - Берите чековую книжку, - сказал Мейсон. - Приезжайте ко мне в офис без задержки. Когда вы здесь будете? - Через тридцать минут. - Постарайтесь уложиться в двадцать, - попросил Мейсон. Адвокат повесил трубку и стал расхаживать по кабинету из угла в угол. Минут через десять он позвонил Дрейку. - Пол, - сказал он, - мне нужно установить наблюдение за Джорджем Финдли. - На какое время? - До тех пор, пока не скажу, что хватит. Задействуй столько людей, сколько потребуется. - Ты же знаешь, что постоянная слежка обходится дорого, - предупредил Пол. - Приходится платить трем оперативникам, которые сменяются через восемь часов, а через каждые два часа их нужно подменять на десять минут, чтобы они могли хотя бы... - Не рассказывай мне про свои трудности, - попросил Мейсон, - у меня своих проблем достаточно. Установи наблюдение за Финдли. - Как скажешь, - ответил Дрейк и повесил трубку. Мейсон повернулся к Делле: - Соедини меня с лейтенантом Трэггом из Отдела по раскрытию убийств. Она кивнула и через минуту сообщила: - Он у аппарата. - Добрый день, господин лейтенант, - поздоровался Мейсон. - Я хочу с вами поговорить. - О чем? - Об убийстве. - Вы имеете в виду какое-то конкретное убийство? - Возможно, - сказал Мейсон. - Скажите, вы не могли бы меня принять минут через тридцать? - Это важно? - спросил Трэгг. - Очень важно, - ответил Мейсон. - Когда вы услышите, о чем я намереваюсь сказать, вы поймете, насколько это важно. - Я жду вас, - согласился Трэгг. Мейсон положил трубку, а через десять минут раздался телефонный звонок и Герти предупредила: - Пришла миссис Ансон. Мейсон вышел в приемную, чтобы встретить клиентку. Он провел ее к себе в кабинет, запер дверь и сказал: - Миссис Ансон, приготовьтесь услышать неприятную новость. Большое Жюри обвиняет вас в убийстве мужа. У нее побелело лицо, она покачнулась, и Делла, испугавшись, как бы клиентке не стало плохо, обняла ее рукой за талию и подвела к креслу. - Теперь прошу меня внимательно выслушать и выполнить все в точности, - сказал Мейсон. - Я хочу добиться, чтобы вас выпустили под залог, но для этого требуется все самым тщательным образом продумать. - Я не знала, что выпускают под залог по делам об убийствах. - Решение зависит исключительно от судьи, - сообщил Мейсон. - Я не знаю, какими доказательствами против вас располагает обвинение. Но у них определенно есть что-то такое, о чем нам не известно. Успех нашей стратегии зависит от того, сумеем ли мы первыми нанести удар. Я хочу, чтобы вы сейчас отправились со мной и ни с кем ни о чем не говорили, если при этом не будет меня, а когда я буду присутствовать, я хочу, чтобы вы предоставили мне одному заниматься переговорами. Вы же ограничьтесь одной единственной фразой: "По всем вопросам обращайтесь к мистеру Мейсону". Я попробую вывести вас отсюда через черный ход, у меня предчувствие, что в противном случае у нас могут возникнуть осложнения. - Мейсон поднял телефонную трубку и попросил: - Соедини меня с кабинетом администратора нашего здания, Герти. Когда его соединили, он сказал: - Это Перри Мейсон. Не могли бы вы сейчас поднять грузовой лифт на мой этаж? Я хочу вам кое-что вручить. - Что именно? - осторожно спросил администратор. - Двадцать долларов, - сказал Мейсон. Какое-то время в трубке молчали, наконец послышалось: - Хорошо, мистер Мейсон. Мейсон макнул рукой Делле Стрит. - Обороняй крепость, Делла. Помни, что мистера Мейсона нет на месте, он куда-то уехал. Когда вернется и где находится ты не имеешь ни малейшего представления... А пока спустись вниз, быстро поймай такси, скажи водителю объехать по аллее вокруг здания и остановиться у входа в грузоподъемник. Делла Стрит кивнула. Мейсон распахнул дверь, пропуская секретаршу и миссис Ансон. Делла Стрит пошла к пассажирским лифтам. Мейсон же, поддерживая миссис Ансон под руку, повел ее в противоположный конец коридора. Администратор с широкой улыбкой ожидал у распахнутой двери грузового лифта. Адвокат молча протянул ему двадцать долларов, которые тот сунул в карман и пробормотал "спасибо", рассматривая Сельму Ансон. Двери кабины закрылись, и она спустились в подвал. Адвокат помог своей спутнице подняться по крутым ступенькам лестницы и вывел на аллею. Через минуту они уже садились в такси. - В Управление полиции, - попросил он. Водитель посмотрел на пассажиров, узнал адвоката и сказал: - Хорошо, мистер Мейсон. Машина вывернула на проезжую часть и через десять минут остановилась перед зданием полицейского Управления. Мейсон, не обращая внимания на дежурного, пошел с миссис Ансон на второй этаж к кабинету лейтенанта Трэгга. - Лейтенант, - сказал он, - с этой женщиной вы так и не познакомились в Эль-Пасо. Миссис Сельма Ансон. Трэгг с трудом согнал с лица удивленное выражение. - Как поживаете, миссис Ансон? - Как нам сообщили, - сказал Мейсон, - Большое Жюри приняло решение предъявить обвинение миссис Ансон. Мы приехали сюда, чтобы добровольно отдать себя в руки закона и чтобы нас немедленно направили к мировому судье. - Но, это в компетенции окружного прокурора, - сказал Трэгг. - Хорошо, - ответил Мейсон, - свяжитесь с окружным прокурором, но я настаиваю, чтобы официально был зафиксирован факт добровольной явки миссис Ансон в полицию. - Откуда вы узнали о решении предъявить обвинение? - спросил Трэгг. - Разве сообщения по радио еще не было? - удивился Мейсон. - Н_е _б_ы_л_о_, - усмехнулся Трэгг. Журналистам уже стало известно, что Перри Мейсон и какая-то женщина вошли в кабинет Трэгга и они в ожидании собрались в коридоре. Трэгг вздохнул, распахнул дверь и сказал: - Входите, господа. Это адвокат Перри Мейсон. С ним его клиентка Сельма Ансон. Она добровольно явилась сюда. Ей будет предъявлено обвинение в предумышленном убийстве. Решение об этом вынесло Большое Жюри. Я сейчас свяжусь по телефону с окружным прокурором. - И, - сказал Мейсон, - мы намерены отвести миссис Ансон к мировому судье. - Я уже сказал, что это дело окружного прокурора, - заявил Трэгг. - Нет, - возразил Мейсон, - полиции и окружного прокурора. Засверкали вспышки фотокамер, посыпались вопросы. Мейсон поднял руки. - Никаких вопросов, господа, - сказал он. - Миссис Ансон сделает заявление в свое время. В этот момент к ним подошел заместитель окружного прокурора, оказавшийся в этом же здании. Трэгг объяснил ему, что происходит. Миссис Ансон отвели в женское отделение тюрьмы и взяли отпечатки пальцев, предварительно зарегистрировав в журнале. Потом по настоянию Мейсона ее вызвали к мировому судье. - Если Суд разрешит, - начал Мейсон, - я буду представлять Сельму Ансон. Большое Жюри предъявляет ей обвинение в преднамеренном убийстве. Доказательств, подтверждающих это обвинение, нет, и я намерен доказать это в суде. Тем временем эта деликатная, легко ранимая женщина, у которой за всю жизнь не было недоразумений с законом, хотя бы по поводу утерянного билета за проезд в городском транспорте, оказывается обвиненной. И несмотря на пережитый шок, она спешит явиться в полицию, чтобы сдаться на милость Суда. - Что вы имеете в виду? - спросил судья. - Я убежден, что это как раз тот случай, когда обвиняемого следует освободить под залог. - Взятие на поруки или освобождение под залог не допускается в делах о преднамеренном убийстве, - заявил заместитель окружного прокурора. - Вопрос об этом решает Суд, - возразил Мейсон. - Перед вами женщина, добровольно явившаяся в полицию, она охотно внесет наличными требуемую сумму залога. Как хорошо известно Суду, лицо, представшее перед мировым судьей для того, чтобы тот решил вопрос о временном освобождении его под залог, не считается виновным. От Суда требуется лишь выяснить суть дела, материальное положение обвиняемого и определить размер залога, который назначается, чтобы гарантировать явку обвиняемого в суд в назначенное время. В данном конкретном случае обвиняемая добровольно явилась в полицию. Она охотно внесет сумму залога наличными. - Что вы предлагаете? - спросил судья. - Мы предлагаем внести в качестве залога пятьдесят тысяч долларов. Заместитель окружного прокурора вскочил с места: - Ваша Честь, это же смешно! Дело о преднамеренном убийстве! Нет такой суммы денег, которая гарантировала бы явку в суд обвиняемого по делу, в котором обвинение может потребовать смертной казни! - Вы намерены требовать смертной казни? - спросил Мейсон. - Я не знаю. Я еще не советовался с шефом, - ответил заместитель окружного прокурора. - Но я знаю, что она обвиняется в преднамеренном убийстве. - Если вы не знаете, намерена ли прокуратура требовать смертной казни, - сказал Мейсон, - не оказывайте психологическое давление на Суд, говоря о смертной казни за еще не доказанное преступление. Судья, внимательно изучавший Сельму Ансон, повернулся к заместителю окружного прокурора. - Вы возражаете против того, чтобы определить сумму залога в пятьдесят тысяч долларов? - спросил он. - Конечно, возражаю, - сказал тот. - Я считаю эту сумму недостаточной. Я вообще полагаю, что в деле об убийстве залог недопустим... - Обвиняемая получает право внести залог в размере ста тысяч долларов, - постановил мировой судья, - или же залог под имущество в размере... - Мы согласны внести залог, - вмешался Мейсон. - Миссис Ансон взяла чеки с собой, так что все будет оформлено за несколько минут. - Очень хорошо, - ответил судья. - Обвиняемая освобождается под залог в сто тысяч долларов. Мейсон низко поклонился: - Благодарю вас, Ваша Честь. 17 Мейсон провел Сельму Ансон к креслу рядом со своим за столом защиты. - А где присяжные? - спросила она. - Их не будет, - сказал Мейсон. - Слушание по делу ведет судья Лиленд Кроудер. - Разве не лучше, если бы были присяжные? - Их присутствие, - сказал Мейсон, - не всегда бывает полезно. Если речь идет о деле, исход которого известен заранее, где обвинение диктует условия, присяжные для стороны защиты просто необходимы. Иногда удается сыграть на сочувствии присяжных или привлечь на свою сторону несколько человек из двенадцати и добиться, чтобы состав присяжных не пришел к общему мнению. Однако на этот раз я не хотел, чтобы дело слушалось с присяжными, потому что вас оставили на свободе под залог. - Разве это что-то меняет? Мейсон улыбнулся, посмотрел на переполненный зал, потом перевел взгляд на часы. - Судья Кроудер задерживается. Это не похоже на него, обычно он пунктуален. Кроудер известен тем, что любит сажать присяжных под замок. В делах, где неизбежна газетная шумиха, судья почти обязательно это делает на время всего процесса, чтобы исключить возможность влияния на членов Скамьи Присяжных. - Почему? - спросила она. - Подумайте о психологическом эффекте, - сказал Мейсон, - в особенности, если кто-то из присяжных верит материалам обвинения. "Вот женщина, обвиняемая в убийстве мужа, а разгуливает совершенно свободно всюду, где ей захочется, обедает в ночных клубах, ходит в театры, а мы, присяжные, в это время сидим взаперти". - Да, вряд ли это кому-нибудь понравится, - сказала Сельма Ансон. - Теперь я поняла, мистер Мейсон, но меня сейчас больше всего тревожит, что они могут упрятать меня за решетку на время процесса. - Я постараюсь убедить судью, чтобы он этого не делал, - сказал Мейсон, - не могу поручиться, что мне это непременно удастся, но... - Мистер Мейсон, если судья признает меня виновной и мне придется отправиться в тюрьму или в камеру предварительного заключения на время процесса, я умру... - О, это вовсе не так страшно, - улыбнулся Мейсон, - во всяком случае - камера предварительного заключения на короткое время. - Мистер Мейсон, я говорю совершенно серьезно. Мне этого позора не пережить. Нет, я не пойду в тюрьму! - Если судья прикажет, вам придется это сделать. - Нет, я не пойду... Покончу с собой. - Это серьезно? - Абсолютно серьезно. - Я постараюсь сделать для вас все, что в моих силах, - сказал Мейсон. - Обвинение, несомненно, приготовило какой-то сюрприз. Я понятия не имею, что это такое, но они, во всяком случае, считают это достаточным, чтобы выиграть дело. - Что вы скажете про судью Кроудера, он честный человек? - Абсолютно честный, - ответил Мейсон, - с широким кругозором и совершенно без предубежденности. Если, к примеру, он допускает, что обвиняемый может быть виновен, но не считает приведенные доказательства бесспорными, он отпускает подсудимого на свободу. В прокуратуре его не любят. Они говорят... А вот и он. Бейлиф [полицейское лицо при судебных органах] произнес принятую формулу, извещающую о начале судебного заседания. Судья Кроудер подобрал полы длинной мантии, уселся в кресло с высокой спинкой и кивнул бейлифу. - Садитесь, пожалуйста, - сказал бейлиф. - Слушается дело Народ штата Калифорния против Сельмы Ансон, - объявил судья Кроудер. - Обвиняемая в суде и представлена защитником? - Да, Ваша Честь, - сказал Мейсон, - обвиняемая здесь, ее представляю я. - Обвинение готово? - спросил судья Кроудер. Александр Хилтон Дрей, заместитель окружного прокурора, который до этого выступал в нескольких громких процессах и всегда добивался успеха, поднялся со своего места. - Сторона обвинения готова, - сказал он. - Отлично, - объявил судья Кроудер. - Начинайте. Сельма Ансон наклонилась к Мейсону и шепнула: - У этого судьи очень грозный вид. - Не обманывайтесь, - прошептал Мейсон в ответ. - У него грозный вид, но доброе сердце. И кроме того, у него есть еще одна немаловажная особенность. - Какая? - Он верит в эффективность тестов с помощью полиграфа, если, конечно, они проведены опытным исследователем. И он знаком с Дунканом Монроу и с его работой. - О, - сказал Сельма, - теперь я понимаю. - С разрешения Высокого Суда, - сказал Александр Дрей, - поскольку дело слушается без участия присяжных, мы не станем делать вводных заявлений, а просто дадим возможность свидетелям высказаться. - Прекрасно, - ответил судья Кроудер. - Вызывайте своего первого свидетеля. - Вызывается доктор Боланд Ц.Даус, - сказал Дрей. Когда доктор поднялся в свидетельскую ложу и принес присягу, Мейсон сказал: - Я оговариваю за собой право проверить квалификацию доктора во время перекрестного допроса. - Хорошо, - согласился Дрей и повернулся к свидетелю: - Доктор Даус, были ли вы знакомы с Вильямом Харпером Ансоном при его жизни? - Да, был. - И вы также знакомы с обвиняемой, Сельмой Ансон? - Да, сэр. - Что связывало Сельму Ансон с Вильямом Ансоном? - Они были мужем и женой. - Вильям Ансон сейчас мертв? - Да. - Вы лечили его во время его последнего заболевания? - Да. - Где он умер? - В Мемориальном Госпитале Никсона. - Что явилось причиной смерти? - Мышьяковое отравление. - Когда вы последний раз видели тело Вильяма Ансона? - Двадцать четыре часа назад во время вскрытия после эксгумации. - Вы присутствовали во время вскрытия? - Да, сэр. Я присутствовал при вскрытии трупа коронером [коронер - особый судебный следователь, на обязанности которого лежит расследование случаев насильственной или внезапной смерти]. - Есть ли у вас соображения, за сколько времени до наступления смерти введен яд покойному? - Судя по состоянию тела и по истории болезни, я бы сказал, что яд принят примерно за двадцать часов до кончины. - Известно ли вам, где Вильям Ансон находился в тот период времени, то есть за двадцать часов до смерти? - Только из того, что мне сообщил пациент и из истории болезни. - Можете приступать к перекрестному допросу, - предложил Дрей Мейсону. - Вы абсолютно уверены, что причиной смерти Вильяма Ансона было мышьяковое отравление? - спросил Мейсон у доктора. - Да. - Вы лечили покойного во время его последнего заболевания и подписали свидетельство о смерти? - Да. - И в этом свидетельстве вы назвали причиной смерти гастроэнтеритный приступ, иначе говоря, острое несварение желудка? - Теперь мне известно больше, чем тогда. - Отвечайте на вопрос, доктор. Вы подписали свидетельство о смерти, определяющее причиной смерти гастроэнтеритные нарушения? - Да. - В то время вам не приходили в голову возможность мышьякового отравления? - Для того, чтобы я мог это заподозрить, не было никаких оснований, сэр. - Что заставило вас изменить ваше мнение, доктор? - Анализ, сделанный после эксгумации. - Вы обнаружили мышьяк? - Да. - И поскольку патологоанатом коронера сообщил об этом, вы пошли на попятный и отказались от своих прежних выводов? - Но мы же обнаружили мышьяк... - Кто обнаружил мышьяк? - Мы оба производили вскрытие. - А кто производил токсикологический анализ? - Лаборатория коронера. - Вы безусловно признали их заявление о присутствии мышьяка? - Да. - И тут же изменили свое мнение о причине смерти? - Что ж, можно сформулировать это и таким образом, да. Никто из нас не застрахован от ошибок. - Уверены ли вы, что сейчас опять не ошибаетесь, доктор? - Я так не думаю. - Но ведь когда вы ошиблись, подписывая в первый раз свидетельство о смерти, вы были точно так же уверены в своей правоте, как и сейчас? - Да, я был уверен. - Благодарю вас, доктор. Это все. Дрей вызвал Германа Дж. Болтона в качестве свидетеля обвинения, который показал полис о страховании жизни Вильяма Ансона, назвал дату смерти и подчеркнул тот факт, что обвиняемая, вдова покойного Сельма Ансон, получила сто тысяч долларов страховки. - Обсуждали ли вы с Сельмой Ансон, - спросил Дрей, - обстоятельства, повлекшие за собой гибель ее мужа? - Да, сэр. - Что она вам сказала? Постарайтесь как можно точнее припомнить ее слова. - Она сказала, что они с мужем были приглашены на ужин в дом Дилейна Арлингтона. Одним из приготовленных там блюд был крабовый салат. Этот салат не убрали в холодильник, а оставили стоять на столе, день был очень жарким, поэтому она убеждена, что крабы испортились. - Говорила ли она за сколько времени до смерти ее мужа состоялся ужин? - Примерно, за двадцать часов. - Приступайте к перекрестному допросу, - предложил заместитель окружного прокурора. - Вопросов нет, - сказал Мейсон. - Вызывается миссис Фоулер Арлингтон, - объявил Дрей. Лолита Арлингтон, выглядевшая слегка удрученной и смущенной, заняла свидетельское место. - Ваше первое имя Лолита? - спросил Дрей. - Да, сэр. - Я хочу установить степень родства, если разрешит Высокий Суд, - пояснил Дрей судье Кроудеру и снова повернулся к свидетельнице: - Ваш муж Фоулер Арлингтон? - Да, сэр. - Он старший сын Дугласа Арлингтона, который, в свою очередь, был братом Дилейна Арлингтона? - Да. - И Дилейн Арлингтон ваш дядюшка по мужу? - Да. - Вы со своим мужем живете в доме Дилейна Арлингтона? - Да, сэр. - Это большой дом? - Очень большой. - При доме имеется специальная пристройка под навесом с грилем, столом, стульями, электрическим оборудованием и прочими приспособлениями? - Да. - Я даю вам фотографию и спрашиваю, узнаете ли вы, что на ней снято? - Да, это фотография нашей беседки. - А это снимок дома Дилейна Арлингтона? - Да, - сказала Лолита, взглянув на фотографию. - А это его другой вид? - Да. - И еще один вид под иным ракурсом? - Да, сэр. - Ваша Честь, я хотел бы приобщить к делу данные материалы в качестве вещественных доказательств обвинения под соответствующими номерами. - Возражений нет, - сказал Мейсон. - Принято, - постановил судья Кроудер. - Были ли вы знакомы с Вильямом Ансоном при его жизни? - снова задал Дрей вопрос свидетельнице. - Мы встречались в доме моего мужа... я хотела сказать, в доме дяди Ди... Я имею в виду Дилейна Арлингтона. Дядя Ди пригласил мистера Ансона на семейный ужин. - Где состоялся ужин? - В беседке. - Вы помните время ужина? - Около восьми вечера. - Свет горел? - О, да. - Вы разговаривали с обвиняемой, Сельмой Ансон, время от времени? - Да, сэр. - И старались вызвать ее на откровенность? - Я не совсем понимаю вас, что вы имеете в виду. Мы с мужем живем в доме Дилейна Арлингтона. Когда у нас бывают гости, я считаюсь там хозяйкой, и в качестве таковой у меня имеются определенные обязанности. Понятно, я старалась развлечь Сельму Ансон, сделать так, чтобы она чувствовала себя как дома. Мы разговаривали о ее жизни, привычках и о ее хобби. - Что она вам сообщила о своем хобби? - Она любила коллекционировать чучела птиц. Сперва она просто наблюдала за этими птичками, потом стала ловить их силками и делать из них чучела. - Вы поняли, что она убивала птиц, чтобы их коллекционировать? - Да. Если в силки попадалась птичка, которую она хотела иметь в коллекции, она ее не отпускала. - Это означает, что она убивала птицу? - Убивала, чтобы сделать чучело. Да. - Сельма Ансон рассказывала вам об изготовлении чучел птиц? - Да, сэр. - Она обрабатывала птиц специальным препаратом, чтобы чучела дольше сохранялись? - Да. - Сообщила ли она вам название этого препарата? - Да, она называла его. Этот порошок называется "фетерферм". - Сказала ли она вам о его составе? - Она сказала мне, что помимо всего прочего, в него входит мышьяк, поскольку именно он предохраняет птичьи перья от загнивания, не изменяя их цвета и блеска. - Вы слышали здесь, на процессе, и в других местах разговоры о крабовом салате? - Да, сэр. - Кто его готовил? - Я. Могу сказать, что дядя Ди очень любит салат из крабов. Он предпочитает, чтобы его готовили по определенному рецепту. Когда в доме устраивают ужин, крабовый салат занимает почетное место на столе, и дядя Ди ест его с огромным удовольствием. В тот раз я приготовила огромную салатницу, чтобы всем досталось вдоволь. - И вы готовили крабовый салат в тот день? - Да. - Это было пятнадцатого сентября? - Да, сэр. - Было тепло, чтобы ужинать на открытом воздухе? - О, да. - В какое время состоялся ужин? - Мы сели за стол немногим раньше восьми, когда сгущались сумерки. - До ужина подавали коктейли? - О, да. Мы пили вино с картофельными чипсами и сырными палочками. - А потом на стол подали крабовый салат? - Да. - Как его подавали? - Я была на кухонной половине беседки и раскладывала салат из салатницы по тарелкам, а миссис Ансон и Милдред относили тарелки на стол и расставляли по местам. - Места за столом были распределены заранее? - У всех членов семьи есть свои обычные места. Но в беседке у нас не стулья, а длинные скамьи, на них когда-то мы написали наши имена, так что теперь уже не нарушаем заведенного порядка. - Так вы говорите, что обвиняемая, Сельма Ансон, помогала накрывать на стол? Она разносила тарелки с крабовым салатом? - Не все, но несколько тарелок она отнесла. Помню, как я ее предупредила, что большая порция предназначена для дяди Ди, потому что он обожает крабов. Сельма заметила, что ее муж тоже большой любитель крабового салата. - Так вы утверждаете, что именно она подавала тарелки с крабовым салатом? - Я не знаю, подавала ли она все тарелки. Она просто вызвалась помочь, а мы с Милдред были очень заняты. Как уже объяснила, я раскладывала крабовый салат по тарелкам и нарезала французский хлеб тоненькими ломтиками, чтобы приготовить тосты. Каждый кусочек с одной стороны намазывается сливочным маслом, затем два складываются маслом вместе и заворачиваются в алюминиевую фольгу, после чего помещаются в тостер. Так что у меня было забот выше головы, я не следила за обвиняемой и не могу ручаться, что она отнесла на стол _в_с_е_ тарелки с салатом. Но я точно помню, что несколько тарелок она брала. И, конечно же, мне запомнился эпизод с грязной тарелкой. - Будьте добры, объясните Суду, что вы имеете в виду, упоминая эпизод с грязной тарелкой? - попросил Дрей. - Ну, когда ужин закончился и мы убирали со стола, я видела, как Сельма Ансон несла несколько пустых тарелок. Она протянула одну из них Милдред и сказала: "Похоже, мой муж вылизал свою тарелку после салата. Он мне сказал, будто в жизни не пробовал ничего вкуснее. Я бы хотела узнать рецепт его приготовления". И тут она уронила тарелку. - Куда уронила, на землю? - Нет, в той части нашей беседки кирпичный пол. - Что случилось с тарелкой? - Она разбилась. - А куда девались осколки? - Сельма Ансон сказала: "О, извините меня". А я сказала: "Выкиньте осколки в мусорный бачок" и сняла с него крышку. Этот бачок у нас предназначен для сухих отходов. - У вас имеется и другой бачок? - Да, у нас два мусорных бачка - для собственно мусора и для пищевых отходов. - Что произошло после ужина? - Всех стало тошнить от крабового салата, и я во всем винила себя. Холодильник был забит, мне пришлось вынуть оттуда салатницу, чтобы спрятать ее в другой холодильник, который стоит в доме, но мы с Милдред побежали в парикмахерскую и совсем забыли об этом. Крабовый салат так и остался на столе. Вспомнили уже после возвращения из парикмахерской. - Что потом? - Как только пришли домой, мы снова поставили салат в холодильник. - А теперь расскажите нам подробнее о судьбе вашей беседки. Часто ли вы пользовались ею за последнее время? - После смерти мистера Ансона дядя Ди был просто в отчаянии. Он заявил, что больше не желает устраивать пикников ни для нас, ни для гостей. В беседке есть калитка из литого чугуна, так дядя ее собственноручно запер на огромный замок. - Как долго этот замок оставался на месте? - Он и сейчас там висит. - У кого хранится ключ? - Ключи находятся в доме, при желании попасть в беседку можно, но только своим. - Можете ли вы нам рассказать еще какие-нибудь подробности о разбитой тарелке, на которой находился салат, съеденный Вильямом Ансоном? - Да, могу. Недели две назад в наш дом явились полицейские и сказали о новом расследовании смерти Вильяма Ансона. Они спросили, что мне об этом известно, и я им все рассказала. Затем лейтенант Трэгг из Управления полиции, стал расспрашивать меня про беседку и о том вечере. Он спросил, убирал ли кто-нибудь отходы после вечера. Я объяснила, что пищевые отходы были сразу же вынесены, их нельзя долго оставлять в жилом помещении, а вот второй бачок, с мусором, обычно убирают только после того, как он полностью заполнится. - Что было дальше? - Лейтенант Трэгг попросил проводить его в беседку. Я нашла ключ и отворила калитку. Лейтенант первым делом заглянул в бачок для сухого мусора, там лежало несколько пивных банок и осколки разбитой тарелки. - Той самой разбитой тарелки? - уточнил Дрей. - Да, той самой. - Как ее можно узнать? - Я хорошо знаю нашу посуду и я запомнила форму кусков, на которые раскололась тарелка. - Что сделал лейтенант Трэгг с этими осколками? - Забрал их с собой. - Вы не знаете, что с ними сделали после этого? - Нет. Лейтенант велел мне держать беседку на замке и следить за тем, чтобы туда никто не входил. - Вы в точности выполнили его распоряжение? - Да. Дрей повернулся к Мейсону. - Вы можете проводить перекрестный допрос. - Вам не показалось странным, миссис Арлингтон, - спросил Мейсон, - что такая красивая беседка должна была оставаться на замке только потому, что члены семьи получили в нем пищевое отравление, а один из вас умер? - Но это не пищевое отравление! - сказала свидетельница. - Это было преднамеренное убийство! - При таких обстоятельствах вы не посчитали странным, что ваша беседка заперта? - Нет. - В таком случае, - сказал Мейсон, - вам должно было быть известно уже более года, что никакого пищевого отравления в действительности не было. Свидетельница заморгала глазами, заерзала на стуле и сказала: - Нет, об этом я узнала только недавно... - А если так, то вам не казалось излишним держать беседку запертой? - Хорошо, - уступила она. - Я так думала. Но на этом настаивал дядя Ди... - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - У меня все. Александр Дрей, исполненный сознания собственной важности, сказал: - Я вызываю в свидетельскую ложу лейтенанта Трэгга. Лейтенант Трэгг вышел вперед, в руке он держал большой запечатанный конверт. Он четко произнес формулу присяги, уселся в кресло для свидетелей, сообщил о своем официальном положении, адресе и стаже работы в Отделе по раскрытию убийств. - Знаете ли вы свидетельницу, - спросил Дрей, - которая только что давала показания, миссис Фоулер Арлингтон? - Да, знаю. - Где вы с ней познакомились? - В доме мистера Дилейна Арлингтона... Пожалуй, его правильнее назвать не домом, а особняком. - Что там произошло? - В этом доме отравился во время семейного ужина мистер Вильям Ансон, и я явился расследовать обстоятельства его смерти. Меня встретила миссис Фоулер Арлингтон и я попросил ее показать мне беседку, где происходил ужин, во время которого был отравлен Вильям Ансон. - И она вас туда отвела? - Да. - Что вы нашли? - Нашел запертую на замок калитку, но у миссис Арлингтон имелся ключ от замка. Войдя внутрь, я увидел оборудование для приготовления пищи на открытом воздухе: газовую плиту, на которой можно сварить кофе, агрегат для изготовления кубиков льда, портативный бар и, разумеется, самый современный электро-гриль. Во второй половине помещения размещался стол, скамьи и несколько складных стульев. - Строение защищено от воздействия непогоды? - Да, сверку сделан прочный навес из водоотталкивающей ткани. - Что еще вы там нашли? - Мы открыли бачок для твердых отбросов и увидели внутри разбитую тарелку. - Вы знаете историю с этой тарелкой? - Только то, что мне рассказала миссис Арлингтон. - Эта тарелка находится у вас? - У меня. - Пожалуйста, мы желаем на нее взглянуть. Лейтенант Трэгг распечатал конверт и извлек из него расколотую на три части тарелку. - Эти осколки находятся в том же состоянии, в каком вы их нашли? - Не совсем в том же, - ответил лейтенант Трэгг. - Осколки были обработаны специальным порошком на предмет обнаружения на них отпечатков пальцев. - Нашли ли вы на них чьи-либо отпечатки? - Да, сэр. Тарелка была измазана приправой к салату, которая высохла и прекрасно сохранила все следы. - Отпечатки чьих пальцев вы нашли на осколках данной тарелки? - Там имеются два ясных отпечатка, которые были увеличены, чтобы сделать точную идентификацию. - Вы идентифицировали эти отпечатки? - Один отпечаток принадлежит обвиняемой, Сельме Ансон. - А второй? - Убитому, Вильяму Ансону. - Нашли ли вы что-нибудь еще? - Осколки были подвергнуты химическому анализу. - Что обнаружено в результате анализа? - Я бы предпочел, чтобы об этом доложил токсиколог. - Кто-нибудь еще осматривал тарелку? - Да, сэр. Мистер Рэйбурн Хоббс. - И кто этот Рэйбурн Хоббс, могу я спросить? - Мистер Хоббс химик, президент химической компании Хоббса. - Он видел эту тарелку? - Да, сэр. - И исследовал ее? - Да, сэр. - В вашем присутствии? - В моем присутствии. - Можете ли вы поручиться за идентичность тарелки? - Я могу поручиться, что это осколки той самой тарелки, которую я извлек из мусорного бачка. Она все время находилась у меня, я хранил ее в запечатанном конверте за исключением тех моментов, когда она требовалась для исследований. Потом я запирал конверт с осколками в свой несгораемый шкаф в кабинете. - Мы просим, - сказал Дрей, - чтобы эта разбитая тарелка, состоящая из трех кусков, была приобщена к делу в качестве вещественных доказательств со стороны обвинения под номерами пять-А, пять-В и пять-С. - Нет возражений, - сказал Мейсон. - Принято, - постановил судья Кроудер. - Можете проводить перекрестный допрос, - бросил Дрей Мейсону. - Скажите, обычно отпечатки пальцев не сохраняются в течение столь продолжительного времени на подобных поверхностях? - спросил Мейсон свидетеля. - Обычно не сохраняются, - подтвердил лейтенант Трэгг. - Но здесь случай особый, обусловленный необычными обстоятельствами. - Какими же? - Крабовый салат был заправлен жидкой приправой, тарелка до самых краев оказалась вымазана ею, и именно на этих краях державший оставил отпечатки пальцев. Жидкая масса затвердела, и оставленные следы сохранились так, будто они сделаны специально. - Вы обнаружили следы пальцев двоих людей? - Да, сэр. - Которые поддаются идентификации? - Совершенно верно. - Чьи следы? - След правого указательною пальца мистера Вильяма Ансона и правого большого пальца обвиняемой. - Других следов не обнаружено? - Таких, которые можно было бы идентифицировать, нет. Вы же понимаете, мистер Мейсон, могли сохраниться только те следы, которые находились в тех местах, где тарелка была покрыта приправой для салата, а на чистых местах они за столько времени исчезли. - Есть ли у вас соображения, как долго эти следы находились на тарелке? - Более года, естественно. - Я спрашиваю вас не об этом. Можете ли вы сказать, сколько времени эти следы находились на целой тарелке? - Нет, сэр. - За сколько часов могла высохнуть эта жидкая приправа, за двенадцать часов, за сутки, двое? - За двое суток приправа полностью затвердевает. - Таким образом, насколько вам известно, следы могли быть оставлены на тарелке за сорок восемь часов, самое малое, до того момента, как вы забрали тарелку к себе? - Вы имеете в виду отпечатки пальцев обвиняемой, Сельмы Ансон? - Да. - В отношении ее следов ваши рассуждения совершенно правильны, - сказал лейтенант Трэгг, - а вот в отношении отпечатков мистера Вильяма Ансона большая определенность. Едва ли они могли появиться на тарелке после его смерти, не так ли? Поэтому я их считаю своеобразными часами, по которым мы могли бы установить возраст всех отпечатков, которые удалось обнаружить и идентифицировать. Таким образом я с уверенностью могу заявить, что следы на тарелке были оставлены во время ужина, поскольку мистера Ансона сразу же после этого отправили в больницу, где он и скончался. - Благодарю вас, господин лейтенант, - сказал Мейсон, - других вопросов у меня нет. - Я вызываю Рэйбурна Хоббса, - сказал Дрей, - в качестве своего следующего свидетеля. Хоббс вышел вперед, сообщил имя и адрес, отрекомендовался химиком, президентом Химической Компании Хоббса, и сообщил, что эту должность он занимает уже пятый год. - Что собой представляет Химическая Компания Хоббса? Чем она занимается? - спросил Дрей. - Она изготовляет ряд препаратов, преимущественно химических. Наш основной продукт - химический препарат для любителей чучел животных. - Пользуются ли этим продуктом вашей фирмы люди, которые увлекаются изготовлением чучел птиц? - Пользуются, и очень широко. Я сам разработал этот состав для обработки перьевого покрова птицы или меха животного. - Этот состав имеет специальное название? - Да, сэр. - Какое? - Он называется "фетерферм". - Какой его основной компонент? - Мышьяк. - Мышьяк годится для обработки птичьих перышек или меха животного? - В комбинации с другими веществами, которую я предложил, он весьма эффективен. Предохраняет чучела от моли и прочих вредителей, перья и мех не выпадают. - В состав препарата входят и друге вещества? - Да, конечно. - А теперь я собираюсь спросить у вас, мистер Хоббс, не был ли у вашей фирмы два года назад неприятностей, которые можно назвать нечестной конкуренцией? - Были. - Что в связи с этим предприняла фирма? - У нас появились обоснованные подозрения, что один из наших препаратов скупают оптовики и перепродают розничным торговцам в качестве конкурирующего продукта, заменив наши этикетки на упаковке. - Можно ли этим заниматься с выгодой для себя? - Некоторые оптовики только этим и занимаются. - Приняли ли вы какие-нибудь меры, чтобы исправить ситуацию? - Да. - Что вы сделали? - Мы стали добавлять совершенно незаметный химический элемент в некоторые товары. - С какой целью? - Чтобы иметь возможность установить, наш это продукт или нет. Могу добавить, так делается часто компаниями, которые выпускают препараты с неизвестным составом. Посторонний компонент добавляется в ничтожно малых количествах, потом продукцию можно подвергнуть спектральному анализу, ну, и линии постороннего элемента демонстрируют, что мы имеем дело с нашей продукцией. - И вы точно так же поступили с "фетерфермом"? - Да. - Вернемся к осколкам тарелки, которые лейтенант Трэгг представил в качестве вещественного доказательства обвинения. Произвели ли вы спектральный анализ остатков пищи, присохшей к тарелке? - Да, мы соскоблили немного твердой массы и произвели обычный и спектральный анализы ее состава. Приправа, приставшая к внутренней стороне тарелки, содержала много "фетерферма". - Можете приступать к перекрестному допросу, - сказал Дрей. - Вы все еще продолжаете добавлять этот элемент в состав препарата, который продается под названием "фетерферм"? - спросил Мейсон. - Нет, сэр. - Когда вы отказались от этого? - Месяцев шесть назад, когда инцидент был исчерпан, наши так называемые конкуренты уличены и прекратили противозаконную деятельность. Вы понимаете, этот дополнительный элемент не имеет никакого отношения к свойствам препарата. Он только дает нам возможность, в случае необходимости, быстро произвести анализ. - Понимаю, - сказал Мейсон. - Это часто практикуется изготовителями, когда им нужно как-то отметить свою продукцию. - Вы правы, - ответил свидетель. - Это делается очень просто. - Благодарю вас, у меня больше нет вопросов, - сказал Мейсон. - Я вызываю Томаса З.Джейспера в качестве следующего свидетеля, - сказал Дрей. Джейспер, сутуловатый человек с добрыми, серыми глазами и веселыми складками в уголках губ, поднялся на место для свидетелей, назвал свое имя, сообщил, что ему пятьдесят семь лет и что он содержит магазина для людей, имеющих хобби. - Каком рода хобби вы имеете в виду? - спросил Дрей. - В первую очередь три вида. Это коллекционирование редких монет, почтовых марок и обеспечение всем необходимым любителей изготовления чучел животных. - Учитывая профиль вашего магазина, скажите, знакомы ли вы с препаратом, называемым "фетерферм"? - О, да, мы продаем его довольно много, фактически, его можно купить только в нашем магазине. - Знаете ли вы в лицо обвиняемую, Сельму Ансон? - Да, разумеется. У миссис Ансон имеется, вернее сказать, имелся счет в нашем магазине. - Продавали ли вы когда-нибудь ей препарат, называемый "фетерфермом"? - О, да. - Сколько раз? - Я бы сказал, с полдюжины. - Вам известно, когда умер ее супруг? - Да. Я не могу сообщить точную дату, но я звонил ей тогда, выражая сочувствие. - Покупала ли она "фетерферм" _п_о_с_л_е_ смерти мужа? - Я не помню этого. И в книгах нет соответствующих записей. Если и покупала, то за наличные, но насколько я помню, она перестала посещать мой магазин и я тогда еще решил, что ей наскучило это хобби. - Благодарю вас, - сказал Дрей. - Приступайте к перекрестному допросу, мистер Мейсон. - Нет вопросов, - сказал адвокат. - Я хотел бы попросить разрешение посоветоваться минутку с лейтенантом Трэггом, - сказал заместитель окружного прокурора. - Полагаю, что тогда мы сможем быстрее закончить дело. Пока мы без задержки продвигались с расследованием. - Я хочу поблагодарить представителей обоих сторон за то, что разбирательство проходит без излишних проволочек, - сказал судья Кроудер. - Суд берет пятнадцатиминутный перерыв. Сколько еще у вас свидетелей, господин заместитель окружного прокурора? - Двое или трое. Я хочу предъявить страховой полис, затем выслушать показания токсиколога и патологоанатома, производившего вскрытие. Надеюсь, мы сумеем закончить сегодня, если не будет слишком длительного перекрестного допроса. Что касается меня, то я буду краток. - Это было бы превосходно, - сказал судья Кроудер. - Суд объявляет пятнадцатиминутный перерыв. Все поднялись с мест и стояли, пока судья Кроудер не ушел в свой кабинет. Кто-то дернул Мейсона за рукав. - Мистер Мейсон, ох, мистер Мейсон!.. - услышал адвокат голос Дафны Арлингтон. - Мне необходимо с вами немедленно поговорить. Это _у_ж_а_с_н_о важно! Мейсон повернулся к Сельме Ансон. - Оставайтесь на месте. Делла, ты подожди вместе с ней. Смотри, чтобы она не вздумала делать никаких заявлений прессе и вообще никому. Дафна, идемте в комнату для свидетелей, там можно спокойно поговорить. Мейсон провел девушку по длинному коридору в пустую сейчас комнату. - Случилось страшное, - сказала она. - И мы не в состоянии доказать, что все это подстроено... - Успокойтесь, - сказал Мейсон, - и расскажите все по порядку. Что произошло? - Они подсунули улику и подстроили все таким образом, что обнаружил ее дядя Ди. - Как это было? - спросил Мейсон. - Джордж Финдли, - сказала она, - спросил у дяди Ди, уверен ли он, что полиция как следует осмотрела беседку, не стоит ли им самим ее хорошенько проверить, а заодно перенести гриль в другое место и сделать перестановку, чтобы избавиться от тяжких воспоминаний. Последнее предложение показалось дяде Ди заманчивым, он пошел в беседку, чтоб все спланировать на месте и найти для каждой вещи наиболее подходящее место. Уж не знаю по чьей инициативе, только он заглянул в шкафчик под раковиной и в самом дальнем углу заметил какой-то предмет. Естественно, дядя вытащил его оттуда. Это была до половины заполненная баночка "фетерферма". Вы сами понимаете, что это означает... У Сельмы не было причин приносить склянку к нам в дом. Конечно, она будет твердить, что приобрела этот препарат для того, чтобы сохранять оперение птиц, из которых делала чучела. Но как ей удастся объяснить, чего ради она захватила с собой баночку "фетерферма" в гости на ужин, и спрятала ее в дальнем темном углу шкафчика под раковиной? Я-то прекрасно понимаю, что это либо Джордж Финдли, либо он вместе с Милдред, раздобыл эту баночку и подбросил ее в нашу беседку, а потом подстроил так чтобы дядя Ди ее там нашел... И хотя я не специалист в подобных делах, но понимаю, что в дополнение ко всем остальным материалам обвинения, эта улика погубит несчастную Сельму, а вместе с ней и дядю. Что прикажете ему делать, как поступить? Он должен либо сам пойти на преступление, скрыв важное доказательство, либо свидетельствовать в суде против Сельмы. - Скажите мне, - спросил Мейсон, - он действительно любит Сельму? - О, конечно он любит Сельму, - воскликнула Дафна. - Как мне кажется, вначале он сам не догадывался, какое это сильное чувство, но сейчас просто мечтает о том, чтобы она согласилась стать его женой. Однако, он не хуже меня понимает, что она на это не пойдет, пока над ней висит такое страшное обвинение. Положение безвыходное, мистер Мейсон. - Успокойтесь, Дафна, - сказал адвокат и внимательно посмотрел на сидящую напротив девушку. - Как вы считаете, ваш дядя Ди пойдет к властям и заявит о своей находке? - Ему _п_р_и_д_е_т_с_я_. Совесть не позволит поступить иначе. И потом, сокрытие важной улики расценивается как преступление, не так ли? - Это зависит от обстоятельств, - сказал Мейсон. - Каких обстоятельств? - Зависит от личных взаимоотношений, вернее, от степени родства между двумя сторонами. Муж имеет право не выступать в качестве свидетеля против своей жены. - Но они же не женаты, - ответила Дафна, - у дяди Ди нет жены. - Верно, сейчас нет, - согласился Мейсон. На несколько секунд воцарилось молчание. - Пинки Брайер замечательный пилот, - сказал Мейсон. - У нее в конюшне целый табун первоклассных самолетов, и, в конце концов, Сельма Ансон не в тюрьме... - Мейсон резко поднялся со стула и улыбнулся ошеломленной Дафне: - Так вот, я сочувствую вашему дядюшке, но при сложившихся обстоятельствах едва ли вправе давать ему советы. Пусть решает сам... - Мистер Мейсон, вы считаете, что дяде Ди следует... - Вы хорошая девушка, - перебил Мейсон. - Надеюсь, слух у вас неплохой? Вы слышали, что я сказал. Могу повторить, что при сложившихся обстоятельствах, я сомневаюсь, чтобы с моей стороны можно было оказывать на него давление и что-то советовать... Мне надо возвращаться в зал заседаний, Дафна, и позаботиться о своей клиентке. Боюсь, что на нее насели газетные репортеры, жаждущие добиться интервью, пристают с вопросом, помнит ли она про разбитую тарелку, запугивают намеками на показания свидетелей не в ее пользу и заверяют, что поэтому разумнее в данной ситуации завоевать симпатию читателей газет. - Мейсон дошел до двери, обернулся и улыбнулся Дафне, которая сидела с растерянным видом. - Если увидите Пинки, передайте мой привет, - сказал он и вышел. 18 Как только судья Кроудер вернулся в зал суда, заместитель окружного прокурора сказал: - Если Высокий Суд не возражает, я хотел бы допросить еще одного свидетеля до того, как вызову токсиколога. Поэтому я попрошу токсиколога подъехать сюда к двум часам дня. Это удобно Суду? - Вполне, - сказал судья Кроудер. - Но если будет свободное время, заполните его, вызвав еще одного свидетеля. Я бы не хотел снижать темп разбирательства. - Да, Ваша Честь, - согласился Дрей. - Сейчас я вызываю для дачи свидетельских показаний Милдред Арлингтон. Милдред Арлингтон гордо вышла вперед с решительным выражением на лице, губы были сжаты в прямую линию, которая не вязалась с розовым бантиком, нарисованным помадой. - Ваше имя Милдред Арлингтон? - спросил Дрей. - Да, сэр. - В каком родстве вы находитесь с Дилейном Арлингтоном? - Я его племянница. - Есть ли у вас еще братья и сестры? - Нет, сэр. Я единственная дочь Оливера Арлингтона, Но у меня есть двоюродные братья и сестры, дети Дугласа Арлингтона. - Где вы живете, мисс Арлингтон? - Я живу в доме дяди Ди. - Жили ли вы в доме вместе с вашим дядей, Дилейном Арлингтоном, в то время, когда был организован ужин, предшествующий смерти Вильяма Ансона? - Да. - На протяжении какого времени до этого события вы там проживали? - Около пяти лет. - Вы не замужем? - Нет. - Вы закончили колледж? - Да, сэр. - Кто предоставил вам возможность учиться? - Дядя Ди, я имею в виду Дилейна Арлингтона. - Вы помните события того ужина, о котором я до этого упоминал? - Да, сэр. - Чем вы занимались во время ужина? Что было вам поручено? - Я выполняла работу на кухне и приготовляла салат. - Вы готовили крабовый салат? - Его готовила Лолита. - Помните ли вы что-нибудь о том, как подавали крабовый салат на стол? - Да, помню. Я сама прекрасно справлялась с этой задачей, когда миссис Ансон, то есть обвиняемая, настояла на том, чтобы помочь нам. Как мне кажется, у нее были добрые намерения, но поскольку она впервые была в нашей беседке и не знала наших порядков, то не столько помогала, сколько всем мешала, но мы мирились с этим, чтобы не показаться невежливыми. - Помните ли вы какие-то подробности в отношении крабового салата? - Я прекрасно помню, как она отнесла две тарелки с крабовым салатом двум мужчинам за столом. - Кого именно вы имеете в виду? Каких мужчин? - Дилейна Арлингтона, моего дядю, и Вильяма Ансона, покойного мужа обвиняемой. Они разговаривали о делах, поэтому уселись за один из маленьких столиков, стоящих отдельно от длинного общего стола со скамьями. - Что именно вам запомнилось в связи с этими двумя порциями салата? - Я положила самую большую порцию на тарелку для дяди Ди. Когда у нас бывает ужин, дядя любит есть мясо, но если я или Лолита приготовим крабовый салат, то он практически не ест ничего другого, даже забывает о бифштексах. Передавая тарелки миссис Ансон, я пояснила: "Большая порция для дяди Ди, вторая - для вашего мужа". Она кивнула и понесла тарелки к маленькому столику. Случайно я заметила, что когда она дошла до конца длинного стола, то притворилась, будто пролила немного приправы на руку, поставила тарелки на стол и принялась обтирать пальцы бумажной салфеткой. В тот момент я не придала этому значения, но миссис Ансон находилась на протяжении нескольких секунд у длинного стола, манипулируя над тарелками. - Значит, вы видели, как она подавала салаты? - Нет, не видела. Я помню, как она подняла снова тарелки, но как она их поставила перед дядей Ди и мистером Ансоном я не видела. - Видели ли вы разбитую тарелку, точнее говоря, три ее части, представленные как вещественные доказательства пять-А, пять-В и пять-С? - Да, видела. - Вы припоминаете эту тарелку? - Я помню, как миссис Ансон, обвиняемая, уронила ее. Это было сделано нарочно, а не случайно. - Прошу исключить из протокола эти слова свидетельницы, как чисто субъективные, не подтвержденные фактами выводы, - сказал Мейсон. - Протест принят, - решил судья Кроудер, - но лишь в отношении последнего заявления свидетельницы. - Перекрестный допрос, пожалуйста - предложил обвинитель Мейсону. - Вы сами помогали накладывать салат на тарелки? - спросил Мейсон. - То есть вы не только подготавливали тарелки с салатом, но и определяли, кому отнести какую тарелку? - Да, сэр. - И вы решали какая тарелка для дяди Ди, а какая его гостю? - Да. - Вы не любите обвиняемую, не так ли? - Да, я ее не люблю! - фыркнула свидетельница. - Могу я спросить почему? - Я считаю ее беспринципной и циничной женщиной, которая не остановилась даже перед убийством собственного мужа. В зале раздался шум. - И вам хотелось бы, чтобы ее осудили за убийство? - Меня совершенно не интересует итог судебного разбирательства. Я просто не хочу видеть эту женщину в своей семье. Вы задали мне вопрос, и я на него честно ответила. - А когда миссис Ансон возвратилась, поставив тарелки с салатом на место, упомянула ли она о том, что пролила приправу к салату? - Нет. - Вы сами ей что-то сказали по этому поводу? - Нет. - Скажите, именно та тарелка, на которую был положен салат, предназначавшийся для мужа Сельмы Ансон, позднее была разбита? - Да. - Как это случилось? - Она ее уронила. - Когда? - Когда Сельма Ансон отдавала тарелку Лолите. Лолита была занята, поэтому я решила забрать ее из рук обвиняемой. Но края тарелки были скользкими, и обвиняемая не удержала ее, а я не успела подхватить. Тарелка упала на пол и разбилась. - И что было дальше? - Мы сказали ей, что осколки надо выбросить в мусорный бачок. - И она это сделала? - Я выбросила. - Таким образом, отпечатки пальцев моей подзащитной, которые обнаружены на затвердевшей приправе к салату, могли быть там оставлены тогда, когда она помогала подбирать с пола осколки разбитой тарелки? - Я не знаю когда они были там оставлены. Лично я никаких отпечатков на тарелке не видела. Я говорю только о том, что видела сама. Осколки разбитой тарелки подняла с пола я, а не обвиняемая. - Вы знаете лишь, что обвиняемая подавала салат двум мужчинам, сидевшим за отдельным столиком в западном конце беседки? - Да. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - У меня все. - Если Высокий Суд разрешит, - сказал Александр Дрей, - я бы хотел просить отложить разбирательство дела до двух часов дня, когда смогу вызвать для дачи показаний токсиколога. - Сейчас около половины двенадцатого, - с сомнением в голосе произнес судья Кроудер. Мейсон поднялся с места и сказал: - Если Высокий Суд не против, я попросил бы просить отложить заседание до завтрашнего утра. Я могу добавить, что дело может быть разрешено к полудню завтрашнего дня. Защита представит свои доказательства. Судья Кроудер тщательно обдумал вопрос. - У меня есть еще одно короткое дело, которое я мог бы решить сегодня днем, если не возражает господин заместитель окружного прокурора. Что вы думаете по поводу освобождения обвиняемой под залог? - Я считаю, - заявил Дрей, - что освобождение под залог следует пересмотреть, обвиняемую необходимо взять под арест. В конце концов, Высокий Суд видел, какими неоспоримыми доказательствами располагает обвинение. - Единственной целью освобождения под залог является гарантия того, что обвиняемая своевременно явится в суд, - сказал Мейсон. - Моя подзащитная внесла не только сто тысяч наличными, но и обладает значительной собственностью. Судья Кроудер задумался. - Вы согласитесь, мистер Мейсон, - наконец сказал он, - что в настоящий момент свидетельства выглядят весьма убедительно? - Свидетельства обвинения всегда выглядят убедительно, Ваша Честь, - сказал адвокат. - Хорошо, - согласился судья Кроудер, - решение об освобождении под залог остается в силе до завтрашнего дня. Так вы считаете, разбирательство может быть закончено к завтрашнему вечеру, мистер Мейсон? - Если обвинение закончит к полудню, Ваша Честь, мы к половине пятого передадим дело в руки Высокого Суда для принятия решения. Если, конечно, обвинение не пожелает начать продолжительную дискуссию. Защите потребуется на изложение своей позиции пятнадцать минут. - В виду сказанного, - объявил судья, - судебное разбирательство откладывается до девяти тридцати завтрашнего утра. Обвиняемая освобождается под залог в сто тысяч долларов, которые будут сразу же конфискованы, если она не явится в суд к назначенному времени. Когда зрители потянулись к выходу из зала суда, Александр Дрей подмигнул адвокату защиты. - Вы заметили, как судья расценивает свидетельские показания обвинения, - сказал он. - А они еще не исчерпаны. - Вам неизвестны мои доказательства, - ответил Мейсон. 19 Мейсон, Пол Дрейк и Делла Стрит завтракали в своем любимом французском ресторанчике неподалеку от Дворца Правосудия. - Тебе не кажется, - заметил Дрейк, - лучше было бы согласиться на Суд Присяжных, Перри? Мейсон покачал головой. - Улики выглядят такими же черными, как твои ботинки, - продолжил Дрейк. - В конце концов, Билл Ансон действительно отравлен. Единственный человек на том ужине, у которого могла быть причина отравить, его жена, Сельма. Возьми этот факт, соедини с остальными, приведенными обвинением, и я не представляю, какое решение может вынести судья, кроме признания ее виновной. Кроудер человек честный, но ты не сумеешь его поколебать своим ораторским искусством. - А я и не собираюсь этого делать, - ответил Мейсон, - я буду говорить максимум пятнадцать минут, и если мне не удастся за четверть часа решить дело в пользу моей клиентки, я откажусь от дальнейших попыток. - Боюсь, - сказал Дрейк, - что судья уже пришел к определенным выводам. - Возможно, - ответил Мейсон. Дрейк подозрительно посмотрел на него: - Перри, уж не прячешь ли ты что-то в рукаве? - Свою руку, - ответил Мейсон. - А что еще? - О, несколько тузов, - сказал Мейсон. - Ты что не понимаешь, что главный злодей в данной пьесе - Джордж Финдли. Он рассчитывает на наследство дяди Ди и не желает, чтобы какие-либо обстоятельства нарушили его планы. - И что? - спросил Дрейк. - И поэтому, - сказал Мейсон, - Финдли будет волноваться, как бы мне не удалось добиться оправдания Сельмы Ансон. Если такое случится, он имеет все основания бояться, что она в скором времени станет миссис Арлингтон, ну, а тогда его потенциальное наследство, несомненно, сильно уменьшится, если вообще не исчезнет. - Это очевидно, - сказал Дрейк, - как и многим, кто сталкивались с людьми такого сорта. - Теперь лишь осталось заставить понять это судью Кроудера, - усмехнулся Мейсон. - Я не понимаю, как ты сможешь переубедить судью Кроудера, - сказал Дрейк. - И не понимаю, что ты выиграешь, если судья обратит внимание на этот факт. - Финдли, - сказал Мейсон, - не из тех людей, которые будут сидеть сложа руки и бесстрастно наблюдать за развивающимися событиями. Если он подумает, что у меня имеется шанс оправдать Сельму Ансон, то непременно попытается спутать карты, чтобы гарантировать ее осуждение. - И что? - спросил Дрейк.. - И, - улыбнулся Мейсон, - если мы сумеем его поймать, судья Кроудер этого не пропустит, а наша позиция укрепится. - Признайся, ты все-таки что-то прячешь в рукаве? - не отставал Дрейк. - Может быть, - лаконично ответил Мейсон. - Самое лучшее в нашем арсенале это вопрос, который ты сделал несколько минут назад. У кого мог быть мотив для убийства Билла Ансона, кроме его жены? - Ты считаешь, что этот вопрос в _н_а_ш_у_ пользу? - удивился Дрейк. - Конечно. Он ляжет в основу моей аргументации судье Кроудеру. Дрейк с недоверием посмотрел на Мейсона. Адвокат отодвинул стул и взял счет. - Пойдемте, - сказал он. Войдя в свой кабинет, Мейсон сказал Делле Стрит: - Уже половина третьего, Делла. Позвони Пинки Брайер и выясни, на месте ли она? - Разве мы куда-то собираемся? - М_ы_ нет, - сказал Мейсон. - Меня просто интересует, на месте ли она. Спроси, где Пинки. Кто бы тебе ни ответил, скажи, что особой спешки нет, но нам нужно с ней связаться. Делла Стрит набрала номер, переговорила и через некоторое время повернулась к Мейсону. - Пинки, - сказала она, - вылетела примерно час назад в Лас-Вегас, штат Невада, с двумя пассажирами на борту, мужчиной и женщиной. Ты это хотел узнать? - А тебе это ни о чем не говорит, Делла? - спросил Мейсон. Делла Стрит с восхищением посмотрела на адвоката: - Ты такой умный то здесь что-то выкинешь, то здесь! - сказала она. 20 В девять тридцать, когда судья Кроудер занял свое место за столом, а зрители заняли места в переполненном зале, внезапно появился окружной прокурор Гамильтон Бергер и сел на стул рядом с Александром Дреем. Судья Кроудер с явным удивлением посмотрел на новое действующее лицо. - Вы здесь потому, что участвуете сегодня в другом судебном процессе, господин окружной прокурор? - Нет, Ваша Честь, - ответил Гамильтон Бергер. - В данном деле открылись новые обстоятельства, поэтому я решил лично присутствовать на разбирательстве. - Начинайте, - сказал судья Кроудер. - Мне стало известно, - сказал Гамильтон Бергер, медленно вставая с места, - что в деле обнаружено крайне важное доказательство, о котором адвокат защиты, мистер Мейсон, каким-то образом узнал раньше полиции и, полагаю, предпринял шаги для того, чтобы помешать предъявлению этой улики. - Это весьма серьезное обвинение! - произнес судья Кроудер. - Мы в состоянии доказать его! - рявкнул Гамильтон Бергер. - Вы желаете сделать формальное заявление? - спросил судья Кроудер. - Факты предельно просты, Ваша Честь. У нас есть основания предполагать, что Дилейн Арлингтон обнаружил очень важное вещественное доказательство, которое до этого времени не было замечено. Он посоветовался со своей племянницей, Дафной Арлингтон, относительно этой улики, а Дафна, в свою очередь, отправилась к мистеру Мейсону. Мейсон заставил свидетеля Дилейна Арлингтона нанять самолет и улететь за пределы юрисдикции округа, в соседний штат, откуда он возвратился только сегодня утром, наотрез отказавшись обсуждать какие-либо вопросы, связанные с данным делом и характером обнаруженной им улики. Поэтому полиция не смогла выяснить никаких подробностей, но ей известно через второе лицо, что в дальнем углу шкафчика под водопроводной раковиной в том помещении, где состоялся роковой ужин, найдена баночка "фетерферма". Не было никаких оснований приносить с собой в гости снадобье, употребляемое для обработки перьев птиц при набивке чучел. Но отравительнице было необходимо иметь при себе "фетерферм" для осуществления своего преступного плана. Это вещественное доказательство приобретает первостепенное значение, и мы обращаем внимание Высокого Суда, что действия адвоката защиты направлены на то, чтобы не дать нам возможности заполучить эту улику. - Вам известно, где в настоящее время находится данное вещественное доказательство? - спросил судья Кроудер. - Я хочу это выяснить с помощью свидетелей, которых я вызову, - заявил Гамильтон Бергер. - И я прошу Высокий Суд в виду столь серьезных обстоятельств отменить решение об освобождении обвиняемой под залог и немедленно взять ее под стражу. Судья Кроудер хмуро посмотрел на Мейсона. - Мистер Мейсон, желаете ли вы отвести данное обвинение? - Нет, Ваша Честь. Я лишь прошу не спешить отменять решение об освобождении моей подзащитной под залог хотя бы до тех пор, пока Высокий Суд не ознакомится со всеми свидетельскими показаниями. Судья Кроудер с сомнением покачал толовой. - Я чувствую беспокойство со вчерашнего дня. И считаю, что обвиняемая должна быть заключена в тюрьму, но поскольку она вовремя явилась на заседание и присутствует на разбирательстве, исполнение данного решения откладывается до конца судебного разбирательства. А теперь, мистер Бергер, если вы желаете что-то предпринять в отношении данного вещественного доказательства, прошу вас. - Я вызываю Дафну Арлингтон, - объявил Бергер. Дафна Арлингтон поднялась на свидетельское место, назвала свое имя, адрес и степень родства с Дилейном Арлингтоном. - Приходил ли к вам вчера дядюшка, чтобы сообщить об обнаружении чего-то в беседке? Нечто такого, что причинило ему массу беспокойства? - спросил Бергер. - Вношу протест на том основании, что вопрос требует свидетельств, основанных на слухах, - заявил Мейсон. Гамильтон Бергер нахмурился: - В настоящий момент я не требую никаких доказательств. Я просто хочу выяснить подробности разговора, которые обоснуют вызов Дилейна Арлингтона для дачи показаний. - И все же я возражаю на том основании, что это будет пересказ чужих слов. Если обвинение желает спросить свидетельницу, располагает ли мистер Арлингтон какими-то уликами, про которые он ей рассказывал, то следует сначала спросить об этом самого Дилейна Арлингтона, а затем уж вызывать свидетельницу для подтверждения его слов. - Существуют ли какие-нибудь возражения против того, чтобы вызвать Дилейна Арлингтона? - спросил судья Кроудер. - Я бы предпочел сначала заложить фундамент, - сказал Гамильтон Бергер, - но если Высокий Суд желает, чтобы это было сделано таким образом, то я не возражаю... Вы можете быть свободны, мисс Арлингтон, а на место для свидетелей вызывается Дилейн Арлингтон. Арлингтон прошел к месту дачи свидетельских показаний. - Ваше имя Дилейн Арлингтон? Вы владелец того дома, где состоялся ужин, фигурирующий в разбираемом деле? - Одну минуточку, - сказал Мейсон. - Я хочу спросить, задан ли данный вопрос с целью построить обвинение против Сельмы Ансон, обвиняемой по этому делу? - Конечно! - воскликнул Гамильтон Бергер. - В таком случае мне хотелось бы сообщить, что этот свидетель имеет право не отвечать на ваши вопросы. - Почему вы думаете, что он имеет такое право? - спросил судья Кроудер. - Он муж обвиняемой, - сказал Мейсон. На мгновение в зале заседаний воцарилась тишина. Гамильтон Бергер, побагровев от злости, заорал на Мейсона: - Так вот _п_о_ч_е_м_у_ вы настаивали на том, чтобы вашу клиентку освободили под залог? Это же самое явное неповиновение закону. Кто дал вам право препятствовать осуществлению правосудия? Судья Кроудер постучал молотком по столу. - Разрешите мне самому во всем разобраться, господин прокурор, - попросил он. - Если мне разрешат сделать одно заявление, - произнес Мейсон, - то я разъясню сложившуюся ситуацию. - Я не уверен, - сказал судья Кроудер, - что желаю выслушивать ваши заявления, так как Суду не нравится выявленное положение вещей. Воспользоваться тем обстоятельством, что обвиняемая освобождена под залог, посоветовать ей выйти замуж за основного свидетеля, на мой взгляд, является извращением правосудия. Я намерен лично разобраться в данной истории как с точки зрения этики, так и с точки зрения использования судебных правил в личных целях. А теперь, если желаете, можете делать свое заявление. - Я хочу подчеркнуть, - сказал Мейсон, - что брак Дилейна Арлингтона и Сельмы Ансон заключен не с целью препятствовать осуществлению правосудия. Любовь между ними возникла достаточно давно, и я считаю, что если бы мистер Арлингтон не влюбился бы взаимно в обвиняемую, дело никогда бы не дошло до Суда. Далее, чтобы показать мои намерения, я рекомендую мистеру Арлингтону отказаться от предоставляемой ему законом привилегией. Мы будем просить, чтобы свидетелю разрешили дать показания. Я просто хочу, чтобы Высокий Суд понял, что это делается добровольно со стороны обвиняемой и ее супруга, вот лучший ответ на обвинение окружного прокурора, будто брак заключен, чтобы запутать расследование. Этот брак явился кульминацией романтических отношений этих людей. Короче, чтобы избавить свидетеля от ненужных переживаний и, в то же время, чтобы помочь окружному прокурору добиться истины в разбираемом деле, я сам хочу сообщить, что вчера утром свидетель отправился в беседку, где происходил ужин, и стал осматривать помещение. Проверяя темные углы шкафчика под раковиной на кухонной половине беседки, он нашел баночку "фетерферма", которая была до половины заполнена. Я хочу также сообщить, что свидетель, потрясенный и расстроенный своей находкой, передал склянку своей племяннице Дафне, которая, в свою очередь, передала ее мне. Я принес эту до половины заполненную баночку в суд, и прошу принять ее в качестве вещественного доказательства со стороны защиты. - Со стороны _з_а_щ_и_т_ы_? - воскликнул Гамильтон Бергер. - Верно, - сказал Мейсон. - Со стороны защиты. Дилейн Арлингтон, который еще оставался на месте для дачи свидетельских показаний, растерянно смотрел на адвоката. Мейсон достал стеклянную баночку с белым порошком и приблизился к свидетелю. - Скажите, именно эту баночку с "фетерфермом" вы отдали Дафне? - Одну минуточку, - вмешался Гамильтон Бергер. - Я предпочитаю поверить на слово защитнику, нежели допустить техническую ошибку, заставив мужа обвиняемой, а мы не требуем документального подтверждения этому, предоставить вещественное доказательство, которое приведет к осуждению жены. - Это _о_ч_е_н_ь_ необычная ситуация! - сказал судья Кроудер. - Хорошо, - сказал Мейсон, - в таком случае я попробую доказать, что это на самом деле вещественное доказательство со стороны защиты. Высокий Суд в скором времени увидит, что у свидетеля нет ни малейших оснований пытаться помешать обвинению использовать данное вещественное доказательство, потому что его столь внезапное обнаружение весьма полезно для обвиняемой. Для того, чтобы показать, что это вещественное доказательство защиты, я хочу допросить нескольких свидетелей. Первым я прошу выйти лейтенанта Трэгга. Трэгг прошел в свидетельскую ложу в напряженной тишине, выдающей всеобщий интерес. - Совсем недавно вы проводили осмотр беседки, где состоялся ужин, во время которого муж обвиняемой отравился, - сказал Мейсон. - Вы нашли осколки разбитой тарелки, которые представлены в качестве вещественного доказательства? - Да, сэр. - Во время этого осмотра или обыска, вы проверили _в_с_ю_ беседку? - Да, сэр. - Имеется хотя бы ничтожная возможность того, что во время осмотра вы могли не заметить баночку с "фетерфермом", вот такую, как я сейчас показываю, которая находилась в темном углу шкафчика под раковиной на кухонной половине беседки? - Подождите минутку, - сказал Гамильтон Бергер. - Я возражаю против нахождения данной улики у адвоката защиты. Это вещественное доказательство со стороны обвинения. Господи, сколько отпечатков пальцев было уничтожено из-за неосторожного обращения с этой баночкой! - Это вещественное доказательство _з_а_щ_и_т_ы_, - сказал Мейсон. - И защита, несомненно, не должна предъявлять все свои материалы обвинению в тот самый момент, когда она их обнаруживает. - Подождите! - сказал судья Кроудер. - Свидетелю задан вопрос. Давайте выслушаем его ответ. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Отвечайте на вопрос, господин лейтенант. Могли ли вы не заметить эту баночку? - Нет, это абсолютно невозможно! - сказал лейтенант Трэгг. - Я впервые слышу об обнаружении такого вещественного доказательства, но заявляю, что мы осмотрели каждый дюйм беседки. Что касается шкафчика под раковиной и темного угла, то при полицейском обыске темных углов не бывает. У меня мощный фонарь, с помощью которого я обследовал каждое углубление или выбоинку в этом совершенно пустом шкафчике. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - Это все. - Вы хотите провести перекрестный допрос? - спросил судья Кроудер у обвинителя. - Нет, - сказал пораженный Гамильтон Бергер, - не сейчас. - А теперь я хочу пригласить сюда Рэйбурна Хоббса, - объявил Мейсон. Хоббс, присутствовавший на процессе, прошел к месту дачи свидетельских показаний. - Я покажу вам баночку, - сказал Мейсон, - в которой содержится "фетерферм". Видели ли вы ее уже до этого? - Да, видел. - Когда? - Сегодня рано утром. - Что вы сделали? - Я написал на этикетке свои инициалы, то есть я нацарапал их таким образом, чтобы иметь возможность опознать баночку. Я подверг содержимое спектроскопическому анализу, чтобы проверить, присутствует ли в порошке элемент, который используется нами для идентификации нашего продукта. - Нашли ли вы этот элемент? - Нет. - Что это означает? - Что этот "фетерферм" изготовлен и продан нами на протяжении последних шести месяцев. Более того, этикетка из партии, которая совсем недавно отпечатана. Они совсем такие, как прежние этикетки, но в верхнем правом углу на них особый номер, показывающий, что этикетка наклеена на баночку самое позднее три месяца назад, поскольку до этого номер был другим. - Пожалуйста, приступайте к перекрестному допросу! - предложил Мейсон окружному прокурору. - Вы абсолютно уверены, мистер Хоббс? - после некоторого колебания спросил Гамильтон Бергер. - Абсолютно, - ответил Хоббс. Гамильтон Бергер снова сел. - Это все. - Вызываю Томаса З.Джейспера, - сказал Мейсон. Джейспер прошел в свидетельскую ложу. На лице судьи Кроудера появилась лукавая улыбка. - А теперь, - сказал Мейсон, - я прошу вас внимательно осмотреть всех сидящих в этом зале и сказать, не узнаете ли вы кого-нибудь из них... Нет, нет, одну минуту, пожалуйста, Милдред Арлингтон, будьте любезны, останьтесь. И вы тоже, Джордж Финдли, оставайтесь на месте. Не покидайте зала судебных заседаний. - Эти двое людей мне знакомы, мистер Мейсон, - сказал свидетель. - Где вы с ними встречались? - Эта молодая женщина приходила в мой магазин примерно месяцев четырнадцать назад и приобрела "фетерферм". - Вы помните ее после такого длительного срока? - Я запомнил ее, потому что она произвела на меня впечатление. Совершенно очевидно, что она ничего не знала об изготовлении чучел. Но спросила "фетерферм". Я поинтересовался, покупает ли она его для знакомых? Она ответила, что для себя. - А господин, который стоит с таким видом, будто готовится сбежать отсюда? - Этот господин был в моем магазине с неделю назад, он приобрел банку с "фетерфермом". - Проводите перекрестный допрос, мистер Бергер, - сказал Мейсон. Бергер перевел взгляд со свидетеля на Джорджа Финдли, который медленно сел на свое место, а потом на Милдред Арлингтон, и сказал: - Нет, вопросов нет. - В таком случае, - произнес Мейсон, - я хочу вызвать Дилейна Арлингтона. - Как _в_а_ш_е_г_о_ свидетеля? - спросил Гамильтон Бергер. - Как моего свидетеля, - ответил Мейсон. Дилейн Арлингтон, выглядевший очень сконфуженным, вновь прошел на место для дачи свидетельских показаний. - Мистер Арлингтон, - сказал Мейсон, - ваши родственники утверждают, что вы всегда были большим любителем крабовых салатов, приготовленных вашей племянницей, Милдред? - Да. - Вы предпочитаете крабовый салат мясу, зажаренному на решетке над углями, и когда Лолита или Милдред приготовляют подобный салат, вы едите только его? - Совершенно верно. - А теперь, - продолжил Мейсон, - я прошу вас хорошенько подумать. Вернитесь мысленно к тому времени, когда Вильям Ансон отравился мышьяком. Помните ли вы, что Сельма Ансон подала вам на стол две тарелки крабового салата, предназначенные для вас и для Вильяма Ансона? - Да, я помню это очень отчетливо. Я... Вы хотите, чтобы я откровенно ответил на ваш вопрос, и я отвечаю совершенно откровенно. Именно она принесла нам салаты. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Прошу вас подумать, прежде чем отвечать на следующий вопрос. Не могло ли случаться так, что когда вам на стол поставили тарелки с крабовым салатом, вы сказали Вильяму Ансону: "У меня больше салата, чем у вас. Давайте поменяемся, я знаю, что вы его очень любите"? Свидетель наморщил лоб, стараясь припомнить события того вечера, затем его лицо прояснилось. - Господи, да! - воскликнул он. - Именно _т_а_к_ все тогда и произошло. Я помню, как Ансон сказал мне, что он очень любит крабовый салат. А я ответил, что нашем доме его умеют особенно вкусно готовить и предложил: "Моя меня порция гораздо больше вашей, давайте поменяемся". - И вы обменялись тарелками? - И мы обменялись тарелками. - Тем самым, - сказал Мейсон, - вы спасли себе жизнь. А теперь я хочу представить эту подброшенную баночку с "фетерфермом", как вещественное доказательство защиты, показывающее, что была предпринята попытка подстроить ложное обвинение против моей подзащитной, а отравление и смерть Вильяма Ансона были случайными. Смертельная доза предназначалась для Дилейна Арлингтона. Был лишь один человек, у которого мог существовать мотив для убийства Вильяма Ансона, это моя подзащитная, Сельма Ансон. Но имелось несколько человек, которые были кровно заинтересованы в том, чтобы умер Дилейн Арлингтон, и одной из них была его невероятно желчная и язвительная племянница Милдред Арлингтон. - Мейсон повернулся к Гамильтону Бергеру. - Имеются ли у вас вопросы к данному свидетелю? Гамильтон Бергер, посовещавшись со своим помощником, сказал: - У меня нет вопросов. - В таком случае, - сказал Мейсон. - Если обвинение прекращает дело, защита может обойтись без аргументации. - Обвинение прекращает дело, - сказал, стараясь выглядеть спокойным, Гамильтон Бергер. - Защита прекращает дело, - сказал Мейсон, - без аргументации. - Желаете ли вы аргументировать? - спросил судья у Гамильтона Бергера. - Нет, - с отвращением сказал Гамильтон Бергер. - Суд признает обвиняемую невиновной, - сказал судья Кроудер. - Ей возвращается полностью сумма залога. Суд распоряжается, чтобы Милдред Арлингтон и Джордж Финдли были взяты под стражу для дальнейшего расследования. Суд выносит решение на основании имевшей место подтасовки фактов и фабрикации ложных улик в суде. Прокуратуре вменяется в обязанность тщательно разобраться в этом деле и собрать необходимые доказательства. Судья поднялся и пошел к выходу. Присутствующие разразились аплодисментами. Судья Кроудер повернулся, будто намереваясь прекратить столь бурное проявление восторга, затем, посмотрел на Сельму Ансон и Дилейна Арлингтона, замерших в объятиях друг друга, улыбнулся и покинул зал суда. Мейсон принялся укладывать бумаги в дипломат, под поздравления зрителей. Неожиданно он встретился взглядом с Джорджем Финдли. Мейсон сделал в его сторону легкий поклон. - Купидон, - сказал он, - даже несколько бесцеремонный, это отнюдь не то же самое, что небрежный Купидон, хотя все равно Купидон. Это ваши действия, против вашей воли, привели к столь счастливвому браку. Пока, Купидон. Джордж Финдли с воплем гнева, расталкивая в стороны зрителей, бросился к Мейсону, чтобы ударить его. Его руку схватил сзади помощник шерифа. - Остановись, парень, не расходись! - укоризненно сказал он. - Ты арестован! Эрл Стенли ГАРДНЕР ЖЕНЩИНА ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ 1 Перри Мейсон внимательно изучал судебные бумаги, когда в кабинет вошла Делла Стрит, его личный секретарь. Он поднял голову и сказал: - Делла, человеческая натура является источником бесконечных осложнений. Адвокату никогда не дано знать, что может выпасть на его долю! - Может быть, какой-нибудь случай вроде дела Морли Идена? - улыбнувшись, спросила молодая женщина. - Да, может быть, - подтвердил адвокат. - Неизвестно... Чье дело ты сказала? - Морли Идена. - Иден... Иден, - задумчиво повторил Мейсон. - Я не помню такого дела... Что там было, Делла? - Ты еще не слышал об этом деле, шеф, потому что клиент ждет в приемной. Он находится в смешной ситуации. - И что с ним случилось? - Он вынужден смотреть на одну очень милую женщину через проволочное заграждение посредине дома, в котором живет. Мейсон посмотрел секретарше в глаза: - Он шутит, или это ты меня разыгрываешь? - Ни то, ни другое. Его дом разделен на две части заграждением из пяти рядов колючей проволоки, и во второй половине дома устроилась симпатичная женщина. У нее, кажется, отличная фигура и она любит принимать солнечные ванны, что, конечно, не лишено для Морли Идена приятных моментов, но... - Хорошо. Это прекрасно иллюстрирует то, что я только что заметил! Пригласи мистера Идена, пусть он сам расскажет мне свою оригинальную историю. - Через пятнадцать минут у тебя свидание, - напомнила ему Делла. - Ну что ж, если нужно, другой клиент немного подождет, но я обязательно хочу принять мистера Идена. Делла Стрит исчезла в дверях приемной и, спустя минуту, вернулась с улыбающимся коренастым мужчиной лет тридцати. Делла представила мужчин друг другу и села за свой стол. - Рад познакомится с вами, мистер Мейсон, - сказал Иден, пожимая руку адвоката. - Я много слышал о вас и всегда думал, что именно к вам обратился бы, если б меня обвинили в убийстве. А сейчас я нахожусь действительно в оригинальном и совершенно дурацком положении. - У меня деловое свидание через четверть часа. Вы можете мне кратко объяснить, в чем заключается ваша проблема, мистер Иден? - Конечно! Только вы мне скажете, что я действовал как распоследний дурак и будете тысячу раз правы. Я никого не могу винить в происшедшем, кроме самого себя. - Усаживаясь в кресло, которое ему указал адвокат, Иден добавил: - Это было бы на самом деле очень смешно, если бы не было так неудобно. Мейсон предложил гостю сигарету, взял одну себе и сказал, прикуривая: - Я вас слушаю. - Некий мистер Лоринг Карсон имел участок, разделенный на две части, который он купил, чтобы впоследствии продать. У меня в голове был проект дома, который превосходно вписывался в это место... Не думайте, что я архитектор, нет, вовсе нет. Я увлекаюсь всем понемногу и последнее время, листая специальные журналы, я представлял дом своей мечты... - Продолжайте, пожалуйста. - Карсон - это строительный подрядчик. Он сделал мне следующее предложение: он продает мне этот участок и строит мой идеальный дом за девяносто дней. Предложение было таким соблазнительным, что я согласился. Здесь, господин адвокат, вы можете упрекать меня, но вряд ли у вас это получится лучше, чем я корю себя сам. Я торопился с началом постройки дома, а Карсон хотел, чтобы ему платили наличными. Я навел справки и знал, что участок принадлежит наполовину Карсону, наполовину его жене. Думая, что дело касается только ведения хозяйства, я дал согласие и Карсон принялся за работу. - Если участок принадлежит Карсону и не обременен ипотекой [ипотека - залог недвижимого имущества для получения ссуды], то как... - Его жена потребовала развода. - Но дело касается совместного имущества, а муж вправе распоряжаться совместным имуществом... - Все зло в том, что дело касается не совместного имущества. Когда Карсон купил этот участок, состоящий из двух частей, то воспользовался общими фондами для покупки одной части, и другими фондами для покупки второй. Судья решил дело объявив, что одна часть участка принадлежит разведенной супруге, а вторая часть остается у Лоринга Карсона. - Его жена не выразила никаких претензий, когда началось строительство? - Да... В этом-то и загвоздка. В то время она прислала мне письмо - на душистой бумаге, написанное прекрасным почерком - сообщая, что я строю дом на ее территории. - Что вы тогда сделали? - В тот момент работы уже были начаты. Я тотчас же спросил у Карсона, почему он не поставил меня в известность о разводе, а он сказал, чтобы я не расстраивался, что его жена будет молчать, потому что он нанял детектива следить за ней и имеет доказательства ее неверности. Когда она увидит эти доказательства, заверял он, она сразу же спустит, как проколотая шина. Все же я не доверился его словам и потребовал свидания с этим детективом. - Карсон согласился? - Да. Я встретился с детективом, его зовут Дэйтон Легран. - В результате этой встречи вы успокоились? - Да, мне показалось, что Карсон прав, и я больше не обращал внимания на письма его жены, Вивиан Карсон. - И что произошло? - Карсон сделал так, как обещал. Но, когда он разобрался в деталях, оказалось, что детектив имел в виду не ту женщину! Между ним и Карсоном была договоренность, что Карсон покажет Леграну свою жену, чтобы тот мог начать слежку. Они ждали в машине перед зданием, где, как знал Карсон, его жена присутствовала на собрании. Участники этого собрания вышли на улицу вместе, смеясь и разговаривая друг с другом. Карсон сказал: "Моя жена вон та, в зеленом платье, у края тротуара". Потом он быстро наклонился, чтобы она его не заметила. Он не отдавал себе отчет в том, что там были две женщины в зеленых одеждах, и в то время, как он говорил об одной, Легран смотрел на другую. Самое смешное, что детектив начал следить за женщиной, у которой действительно была любовная связь. Он собрал столько доказательств, что Карсон был уверен в том, что получит развод и решение суда будет в его пользу. Последствия вам известны. Мой дом находится на разных участках. - И что дальше? - с интересом спросил Мейсон. - Ну хорошо, сказал я сам себе, тем хуже для меня, остается только заплатить за разбитые горшки. Я связался с Вивиан Карсон через моего поверенного в делах, объясняя ей, что я расстроен всем происшедшим, и умолял сообщить мне, какую цену она требует за свой участок. Но она решила, что я дружок ее мужа и помогал ему следить за ней. Взбешенная, она отрезала, что ее участок не продается. Тогда я решил, что если въеду в дом, то обеспечу себе преимущество и дело закончится тем, что мы договоримся. - И чем ответила она? - Вивиан Карсон - храбрая женщина. Она получила решение суда, запрещающее кому угодно, даже мужу, распоряжаться ее имуществом. И в то время, пока я отсутствовал в конце недели, она вызвала слесаря и бригаду рабочих. Они проделали отверстия по границе ее участка, что позволило им установить столбы и натянуть пять рядов колючей проволоки, которая проходит прямо посередине дома и даже бассейна! Когда я вернулся, я обнаружил миссис Карсон по другую сторону проволоки, которая должна была отделять ее половину дома. Для доказательства своих прав она вручила мне копию решения суда о разделе имущества. - Кто принял это решение? - спросил Мейсон. - Судья Хьюит Гудвин. Это тот же судья, который занимался разводом. Мейсон нахмурился. - Я его очень хорошо знаю. Это исключительно добросовестный и честный чиновник, который старается хорошо взвесить права обеих сторон. - Но на этот раз он, очевидно, схалтурил! - сказал Иден. Озабоченно нахмурившись, Мейсон спросил: - Вы женаты? - Был, - ответил Иден. - Моя супруга умерла три года назад. - Почему вы решили построить такой дом, если собирались жить в нем один? - Черт меня побери, если я знаю! - признался Иден. - Я люблю рассматривать красивые виллы, мне нравится рисовать их планы. Этим я занимаюсь от случая к случаю, но этот дом довел мою манию до такой степени, что я решил построить его для того, чтобы там жить. - Чем вы занимаетесь в настоящее время? - Я своего рода раньте. Я заработал много денег на коммерческих операциях. У меня нюх на такого рода вещи. - Если я вас правильно понял, вы никогда раньше не встречали миссис Карсон? Вы имели дело только с ее мужем? - Совершенно верно. - Когда вы впервые увидели ее? - Вчера, в воскресенье. Вернувшись с уик-энда, я заметил эту колючую проволоку в саду. Я вошел в дом и увидел, что перегородка делит его от одного конца до другого! Дверь кухни была открыта и я мог видеть миссис Карсон, занятую приготовлением обеда. Она готовила себе еду так спокойно, словно она сама построила этот дом! - Как она отреагировала на ваше появление? - Когда она меня увидела, то подошла, протянула мне копию судебного постановления и сказала мне, что раз уж нам суждено быть соседями, то она надеется, что я буду вести себя как джентльмен и не стану приставать к ней. Затем она вернулась к своим кастрюлям. Соседи! Это эвфемизм, уважаемый господин адвокат! Мы живем практически бок о бок. Когда я иду в бассейн, то вижу ее по другую сторону проволоки, одетую в бикини и принимающую солнечные ванны. Этим утром я проснулся от запаха кофе, аромат которого разбудил во мне аппетит. Но кухня с ее стороны. - Как же вы тогда обходитесь? - О! Увидев меня, она, должно быть, поняла ситуацию, потому что спросила не хочу ли я чашечку кофе. Когда я сказал, что не откажусь, она поспешила принести и передать мне через колючую проволоку вместе со сливками и сахаром. И тут же она уточнила, что это всего лишь дружеский жест с ее стороны, сделанный в ожидании того, что я организую собственное хозяйство, так как она не собирается устанавливать со мной тесные отношения. Мейсон не смог сдержать улыбку: - Нет, в самом деле, мистер Иден, это слишком по-водевильному! Она делает это только для того, чтобы заставить вас заплатить очень большую сумму за ее участок. - Именно так я сперва и подумал. Но больше я в этом не уверен. Это женщина поистине доведена до бешенства. Она ненавидит своего мужа за то, что он пытался публично обвинить ее в измене и, согласно ее выражению, "испачкать репутацию". Поэтому она решила мстить. Я думаю, что Карсон был гулякой еще тем, и что она знает о его похождениях. Поэтому-то она и возмущена тем, что он нанял детектива следить за ней, как будто не он сам первый нарушил супружескую верность. - Разумеется, миссис Карсон имеет адвоката, который... - Нет. Она сказала мне, что у нее был адвокат для развода, но в настоящее время она предпочитает действовать без посредников. - Вы сделали ей предложения относительно покупки ее участка? - Да, но она их презрительно отвергла. - Она из тех женщин, что в бикини выглядят лучше? - О, что касается этого, то да! Я позволил бы себе сказать, что она вполне могла бы быть манекенщицей. Я никак не могу понять, как она могла выйти замуж за такого человека, как Карсон. Это действительно классная женщина! Мейсон обменялся взглядом со своей секретаршей, которая кротко улыбнулась. Затем, взглянув на часы, Мейсон заявил: - Как я вам уже говорил, мистер Иден, у меня деловое свидание. Но позже я хотел бы побывать на месте, чтобы самому оценить ситуацию. И перед этим неплохо было бы поговорить с судьей Гудвином. Может быть, узнав больше, он согласится изменить свое решение. Я не думаю, что вы имели бы желание жить в этом доме в то время, как... - Совершенно верно! - ответил Иден воинственным тоном. - Я отвечу Вивиан Карсон тем же. Мне легко установить электрическую жаровню в моей комнате, а так же на моей стороне дома большой камин, я собираюсь поставить там плиту. Я буду жарить лук, готовить бифштексы и прочие аппетитные блюда. О, чтобы сохранить свою фигуру, она наверняка должна следить за тем, чтобы не перебирать калорий. Я подвергну ее иезуитским пыткам, эту прекрасную Вивиан. По знаку Мейсона, Делла Стрит посмотрела на часы и сказала официальным тоном: - В половине третьего у вас назначена встреча, которую нельзя перенести. Я вам об этом уже говорила. Потом вы свободны, но должны продиктовать мне ваши заключения по делу Макферлана. - Сколько времени понадобится, чтобы добраться отсюда до вашего дома? - спросил Мейсон у посетителя. - О! За тридцать пять минут... Мейсон снова посмотрел на часы. - Я не люблю заставлять клиента ждать... Пройдите вместе с мисс Стрит в соседнюю комнату. Вы нарисуете план, по которому можно будет найти ваш дом. Я постараюсь заехать к вам в конце дня. А ты, Делла, позвони судье Гудвину и спроси его, не сможет ли он принять меня после того, как у него закончится судебное заседание. 2 Судья Гудвин закончил судебное заседание незадолго до четырех часов и направился к Мейсону, ожидающему в приемной кабинета судьи. - Ну, мой дорогой адвокат, как дела? После звонка вашей секретарши я все думал о том, чтобы вы могли хотеть от меня? Ведь мое королевство имущественное, в то время как вы специализируетесь на уголовных делах... - Бывают дела, которые из имущественных оборачиваются драмами и заканчиваются судом присяжных, - заметил адвокат. - Бывают, - тяжело вздохнул судья Гудвин. Они закурили сигареты и удобно расположись в креслах. Первым заговорил хозяин кабинета. - Итак, мистер Мейсон, в чем дело? - Дело Вивиан Карсон - Лоринг Карсон... Вы его помните? - Я его даже очень хорошо помню, - заверил судья с улыбкой. - Да, Вивиан Карсон ссылалась на ваше решение. Довольно оригинальное решение, господин судья. - Да? А что в этом решении особенного? Дело касается участка, состоящего из двух прилегающих частей. Я решил, что одна из этих частей является собственностью Вивиан Карсон, а другая, как имущество общее, переходит в собственность ее мужа. - И как следствие этого, вы подписали решение, запрещающее Лорингу Карсону или кому-либо еще, распоряжаться любым способом частью территории, принадлежащей Вивиан Карсон. - Я очень хорошо помню это решение, - сказал Гудвин, улыбка которого стала еще шире. - Положение осложняется, господин судья. Мой клиент, мистер Морли Иден, владеет домом, купленным у Лоринга Карсона, который его построил так, что граница участков проходит ровно через середину дома. В соответствии с вашим решением, Вивиан Карсон наняла эксперта, который точно разграничил участки и она протянула заграждение из колючей проволоки по всей длине этой демаркационной линии. То есть посередине дома и даже бассейна! Судья Гудвин некоторое время молча курил, потом спросил с улыбкой: - Она действительно так сделала? - Да! И больше того, она поселилась в своей части дома, в то время как Морли Иден живет в другой. - Превосходное средство завязать знакомство! - Вы забываете о колючей проволоке, господин судья. Судья Гудвин раздавил сигарету в пепельнице и на его губах появилась задумчивая улыбка. - Зная, что вы даете свои решения только после зрелого размышления, - сказал Мейсон, - я хотел бы знать, чем было это решение мотивировано и нельзя ли его изменить? - Изменить в каком смысле? - Таким образом, чтобы Лоринг Карсон полностью бы распоряжался землей, а Вивиан Карсон получила бы компенсацию. Судья покачал головой. - Мой дорогой Мейсон, я скажу вам по секрету одну вещь: я все знал об этом положении, когда подписывал решение. Морли Иден человек богатый и импульсивный... очень честный в делах, но импульсивный. Если бы он не был достаточно богат, я, без сомнений, поступил бы иначе. Но, как вы сказали, я действовал после зрелого размышления. Лоринг Карсон вел себя, простите за выражение, как последний негодяй. Я точно знаю, что он обманул вашего клиента, когда делал вид, что жена ему изменяет. Он пригласил частного детектива, который добровольно или нет, взялся следить за другой женщиной, а не за миссис Карсон. Но еще до того, как ошибка была обнаружена, Карсон испачкал репутацию своей жены, выдвинув против нее обвинения, на которые как на лакомый кусок набросилась скандальная пресса. У него не было абсолютно никаких сожалений о содеянном. Он ограничился лишь тем, что заявил, будто это ошибка детектива и умыл руки. По моему мнению у мистера Идена есть все основания начать против него процесс, который ваш клиент выиграет. Именно это я и надеялся спровоцировать, когда принимал решение. Я хочу, чтобы Карсон таким образом заплатил за то зло, что он причинил своей жене. - Все не так просто, господин судья. Мой клиент построил то, что можно назвать "домом по мерке" и место ему подходит идеально. Он может начать процесс против Карсона, но прежде всего он желает продолжать жить там. - Ну и хорошо, пусть живет! - Это довольно неудобно, учитывая что миссис Карсон занимает половину дома. - Ему достаточно лишь предложить ей хорошую цену и все образуется. - Да нет же! Она не хочет продавать участок ни за какую цену. Это все для того, чтобы доставить максимум неприятностей своему мужу. - Признаюсь, что я ее понимаю, мистер Мейсон. Конечно, я не настолько наивен, чтобы полагать, будто в деле о разводе вся вина лежит на одной стороне. Но я знаю, что Лоринг Карсон негодяй, который не отступит ни перед чем, если может извлечь из этого выгоду. Он не только допустил оскорбительные выходки по отношении к своей жене, но так же предпринял ряд уверток, чтобы суд не был в состоянии точно определить размер имущества. Это последнее, было сильно занижено. В качестве объяснения Карсон сообщил, что много денег израсходовал, играя в казино в Лас Вегасе, и проверить это, естественно, невозможно. Конечно, он часто ездил в Лас Вегас, но делал это потому, что связался в последнее время с молодой женщиной по имени Женевьева Хонкут Хайд, проживающей в Лас Вегасе. Я не в претензии на него за это, так как он начал посещать эту женщину тогда, когда с женой отношения были фактически разорваны. Но я уверен, что Карсон вовсе не проигрывал такие огромные суммы, которые он назвал. Я думаю, он воспользовался Лас Вегас в качестве ширмы, и что за прошедший год год он припрятал где-то солидную сумму денег, о которых он сказал, что проиграл в казино. Вот почему, зная состоятельность и импульсивный характер Морли Идена, я решил натравить его на Лоринга Карсона, чтобы он возбудил против Карсона процесс и чтобы Карсон был обязан вернуть деньги, которые он скрыл нечестным путем. - Ну хорошо, господин судья. Можно подумать, что Вивиан Карсон угадала ваши мысли... - Это почему? - Потому, что она максимально использует положение. Она охотно показывается в микроскопических бикини и загорает у бассейна, в то время, как мой клиент находится на другой стороне. - И ваш клиент находит это возмутительным? - иронично спросил судья. - Если мне не изменяет память, Вивиан была очень популярной манекенщицей до того, как вышла замуж. Я уверен, что в бикини она должна глядеться очень хорошо. - Да, но мой клиент холостяк или, если уж быть точным, вдовец. И это причиняет ему настоящие танталовы муки. - Несомненно... Но пусть он не переступает границ... колючей проволоки. Если он нарушит наше решение, мы не замедлим этим воспользоваться. Пусть он считает Карсона единственным виновником случившегося и, следовательно, заставит его за это заплатить. У Вивиан Карсон наверняка нет средств нанимать детективов для того, чтобы обнаружить, где ее муж скрывает утаенные от общего состояния деньги. Но я не сомневаюсь, что мистер Иден мог бы преуспеть, если у него возникнет такое желание. А когда он достигнет результата, я снова открою судебную процедуру развода для того, чтобы более точно разделить имущество. Когда имеешь дело с людьми типа Карсона, нужно пользоваться всеми средствами, иначе они выиграют и посмеются над вами. - Хм, положение довольно пикантное... со всех точек зрения, - заметил Мейсон. - Когда журналисты об этом узнают, они здорово позабавятся. Судья возразил, улыбнувшись: - Не мне вас учить, дорогой Мейсон, как важно строго придерживаться закона. Мейсон поднялся. - Очень хорошо, Ваша Честь, - сказал он кланяясь. - Но, строго между нами, из всего этого получится классный бордель! - Даже в этом случае, мой дорогой Мейсон, не рассчитывайте, что я буду испытывать хоть малейшие угрызения совести... Совсем напротив! 3 Несколько минут спустя Мейсон звонил по телефону своей секретарше: - Делла, судья Гудвин знает о страданиях нашего клиента, но тем не менее, не отменит своего решения. Он сказал, что Карсон последний негодяй и что суд надеется, что Морли Иден возбудит против него процесс, так как это единственное средство заставить Карсона заплатить за то зло, что он причинил своей жене. Поэтому я собираюсь посмотреть на знаменитую изгородь. Следовательно, бесполезно меня ждать. - А не слишком поздно, шеф? - Что ты хочешь сказать? - Прекрасная дама в бикини, должно быть, уже закончила принимать солнечные ванны. Мейсон расхохотался. - Вероятно, она так же соблазнительна и в вечернем или домашнем платье. - Желаю успеха! Но если она тебе предложит коктейль через колючую проволоку, смотри, как бы не оцарапаться. - Не беспокойся, Делла! Закрой хорошенько двери и позвони, пожалуйста, Морли Идену, что я уже в пути. Благодаря плану, составленному его клиентом при помощи Деллы Стрит, у Мейсона не было никаких трудностей в обнаружении этой оспариваемой собственности. Длинный низкий дом был искусственно состарен и, вместо того, чтобы разрезать пейзаж, гармонично в нем растворялся. Подъезд был разделен посередине пятью рядами колючей проволоки, натянутой на вцементированные столбы. Мейсон направился по левой аллее, заметив, что стоянка, расположенная по другую сторону колючей проволоки, заполнена автомобилями. Когда он остановил машину перед полукруглыми ступеньками крыльца, дверь отворилась и Морли Иден, дожидающийся адвоката, спустился ему навстречу. - Верите или нет, господин адвокат, но она дает прием и это совершенно ошеломляюще! - Ошеломляюще? Почему? - Потому что там нет ни одного мужчины. Одни женщины, и какие! Если судить по их силуэтам, по их платьям, облегающим фигуры, я думаю, что все они манекенщицы или фотомодели. - Они с вами разговаривали? - Нет, ни единого слова! Может быть, они ждут пока я сам перейду Рубикон? - Смею заверить, именно этого они и ожидают. Но, в таком случае, берегитесь, это наверняка ловушка. По решению суда, вторая половина дома для вас практически недоступна. Поэтому-то Вивиан Карсон пытается завлечь вас туда всеми средствами. - И я так подумал... - вздохнул Иден. - Но мужчина не может долго сопротивляться таким соблазнам... - Тогда уходите отсюда и отправляйтесь в отель! - И разговора быть не может! Я выдержу осаду столько времени, сколько это будет нужно для того, чтобы восторжествовали мои права! Но, войдите, чтобы оценить ситуацию своими глазами. Иден отступил, Мейсон прошел в холл и спустился по трем ступенькам в роскошно обставленную гостиную. Рассеянное освещение придавало комнате особое очарование. Но гостиная была разрезана приблизительно в одной трети своей длины заграждением из колючей проволоки, прикрепленной к металлическим прутьям. С другой стороны барьера около десяти молодых женщин велело болтали друг с другом, пили коктейли и хохотали. Очевидно, их совершенно не беспокоило, какое впечатление они производят со стороны. Казалось, они не обращали ни малейшего внимания на двух мужчин, вошедших в гостиную и на то, что Морли Иден громко сказал, разводя руками: - Посмотрите только! Иронично улыбаясь, Мейсон подошел к колючей проволоке и солидно встал на слегка расставленных ногах, засунув большие пальцы в проймы жилета. Вдруг одна хорошенькая рыжая девушка, с голубыми глазами, заметила его, посмотрела пристальнее и, подойдя к заграждению, спросила: - Вы не Перри Мейсон, известный адвокат? Мейсон подтвердил это кивком головы. - Вот это да! Какого черта вы здесь делаете? - В данную минуту я консультирую своего клиента. Могу я в свою очередь узнать, что вы здесь делаете? - Я приканчиваю свой второй коктейль и готовлюсь выпить третий, - ответила девушка. - Но я задумываюсь, что может быть это не слишком разумно, потому что когда я много выпью, у меня обычно трудности с шасси. - И каков же повод для вашего маленького праздника? - Понятия не имею... Вивиан пригласила нас, попросив придти в как можно более соблазнительных платьях. Я думаю, что во второй половине дома живет какой-нибудь приятель ее мужа и мы должны предупредить ее, если он будет делать нам авансы... - А он уже делал вам авансы? - Нет, пока нет. Но ведь вечер только начинается! - ответила со смехом красивая рыженькая девушка. - Он... - Элен, что ты делаешь? - спросила другая женщина, подходя к изгороди. - Я болтаю с Перри Мейсоном. - Тебе же сказали, что нельзя заговаривать с... - Да, с дружком твоего мужа. А это Перри Мейсон, адвокат. Ты что, не знаешь его? Я его страстная почитательница, я восхищаюсь всеми его делами! О, адвокат Мейсон! Я даже не представляла, что мне посчастливится когда-нибудь познакомиться с вами! - Я полагаю, вы миссис Вивиан Карсон? - спросил Мейсон у второй женщины. Она оценила его внимательным взглядом, прежде чем ответить: - Да, я миссис Вивиан Карсон. Могу я спросить, что вы здесь делаете? - Я пришел сюда изучить обстановку. - Элен все испортила! Я... - Следовательно, вы все-таки приготовили ловушку для мистера Идена? - Не рассчитывайте убедить меня в чем-либо, что бы это ни было, господин адвокат! - Успокойтесь, - улыбнулся Мейсон. - Я не собираюсь предательски ловить вас на слове. Я вообще не буду расспрашивать вас серьезно без вашего адвоката. - У меня больше нет адвоката. Вы, без сомнения, сочтете это глупым с моей стороны, но так как мой адвокат не одобрял того, что я задумала... - Следовательно, это были настолько плохие мысли? - не обидно рассмеялся Мейсон. - Даже хуже, чем вы себе представляете! - парировала она с обворожительной улыбкой. - Но я вижу, ваш клиент незаметно приближается в надежде вмешаться в наш разговор. Будет лучше, если вы ему отсоветуете... - Почему? Разве вы уже не разбили лед... предложив ему кофе сегодня утром? Или вы забыли? - Нисколько, господин адвокат, так как это составляло часть моего плана. Даже самые свирепые мужики не могут утром после пробуждения устоять перед ароматом кофе. О да, я хорошо поняла решение суда. Только я могу позволить себе сказать или предложить ему что-то. Он не имеет права брать инициативу в свои руки, будь это по отношению ко мне, или по отношению к моим гостям. Если он это сделает, я немедленно сообщу судье, подписавшему решение Суда. - Следовательно, - резюмировал ее слова Мейсон, - вы так ненавидите мистера Идена? - Это своего мужа я ненавижу. И это единственное средство, при помощи которого я могу заставить его заплатить за все, что я перенесла по его вине. Морли Иден вмешался в разговор: - Извините меня, мистер Мейсон, но я... - Нет, одну минутку! - тотчас же оборвал его Мейсон. Но Иден настаивал: - Полагаю, что с вами-то я могу разговаривать? Глаза Мейсона заблестели. - О, это пожалуйста, - заверил адвокат. - Вы ведь у себя, в своем собственном доме и, следовательно, у вас есть полное право разговаривать с кем угодно, кто находится по эту сторону колючей проволоки. - Вы не могли бы передать заинтересованной даме, - попросил Морли Иден, - что я хотел бы жить в мире до тех пор, пока распря не будет улажена? - Миссис Карсон, мой клиент хотел бы поставить вас в известность о том, что он не питает никаких враждебных чувств по отношению к вам. - Вы могли бы объяснить ему, что удовольствие бесплатно лицезреть такую женщину как я, загорающую у бассейна, компенсирует в моих глазах неудобство иметь проволочное заграждение в гостиной. Добавьте, что если у него появится желание воспользоваться вышкой для прыжков в воду, которая находится с моей стороны, то я всегда приму его с удовольствием. Вивиан Карсон бросила на Идена быстрый взгляд и тотчас же снова обратилась к Мейсону: - Вы поступите правильно, если предупредите вашего клиента о том, что всякая попытка братания с врагом будет рассматриваться, как нарушение судебного решения и беспощадно караться. - Скажите ей, мистер Мейсон, - воскликнул Иден, - что я никогда не считал ее врагом. Я очень хорошо понимаю те чувства, которые ею руководят, так же, как и всю меру несправедливости, которой она подверглась. Вивиан Карсон, казалось, собралась вернуться к своим гостям, как вдруг она с изяществом танцовщицы сделала полуоборот и протянула руку между рядов колючей проволоки. - Я прошу у вас прощения, мистер Иден, - сказала она. - Вы прекрасный человек. Я постаралась сделать вам жизнь невыносимой, а вы принимаете все это с улыбкой. - Благодарю, миссис Карсон. Я еще более счастлив поцеловать вашу руку потому, что это не доставляет мне никаких неудобств до тех пор, пока ваша рука находится с моей стороны проволоки. - Это вы верно подметили! - подтвердила улыбаясь молодая женщина. - И вот так, уступая эмоциям, я уничтожила добрую часть своего тщательно продуманного плана. Но я предупреждаю вас, мистер Иден, что остаюсь в полной решимости отомстить моему мужу. Тем хуже для вас, что вы оказались на линии огня! - Я надеюсь, что эта маленькая встреча не будет занесена в протокол Суда? - вмешался Мейсон с улыбкой. - Нет, потому что это я взяла инициативу разбить лед. Но даже при том, что ваш клиент такой очаровательный джентльмен, господин адвокат, эта проволока останется здесь. И я очень надеюсь, что эта проволока будет раздражать его до такой степени, что он предпримет энергичные шаги. - С ножницами для резки проволоки? - осведомился Мейсон. - В этом случае я буду безжалостна, так как перемирие временное. - Очень хорошо, - сказал адвокат. - Со своей стороны, могу сообщить, что мой клиент предполагает установить в гостиной электроорган для того, чтобы играть по ночам, как он это обожает делать. - Замечательно! Лично я собираюсь брать уроки игры на саксофоне и мой учитель сказал мне, что будет очень неплохо, если я с самого начала буду иметь звукоизолированное помещение. В ином случае это было бы просто невозможно, но в отдельном изолированном доме, таком как этот... Пошли, Элен! Элен просунула сквозь проволоку руку и сказала Мейсону на прощанье: - Очень рада была познакомиться! - Я надеюсь, что мы найдем возможность увидеться еще раз, - мило улыбнулся адвокат, - когда решетка будет поднята. - Что касается меня, то я всегда с радостью! - заверила Элен, перед тем как Вивиан увела ее. Мейсон повернулся к своему клиенту: - Судья Гудвин убежден в том, что Лоринг Карсон скрыл большую часть общего состояния, заявив, что спустил деньги в казино в Лас Вегасе. Таким образом судья надеется на то, что вы возбудите против Карсона процесс, чтобы заставить его открыть свои секретные сейфы. - По вашему мнению этот процесс желателен? - Даже очень желателен, - заверил адвокат. - Тогда вперед! Сообщите мистеру Карсону сумму возмещения ущерба. Такую, которую посчитаете нужной! - Судебный процесс требует много времени и денег. - Денег у меня достаточно. А вы постарайтесь, чтобы это заняло минимум времени. Эта... Идена прервали музыкальные звуки дверного колокольчика. - А! У меня тоже гости собираются, - сказал хозяин левой половины дома. - Я вижу, что вы можете затянуть двойной занавес, который отделяет холл от гостиной, - оглядевшись, сказал Мейсон. - Я настоятельно рекомендую вам сделать это до того, как вы пойдете открывать дверь. - Понятно! - согласился Иден. - Но занавес не помешает слышать... Оставшись один в гостиной, Мейсон сел в удобное кресло, откуда он мог прекрасно видеть все, что происходит по другую сторону колючей проволоки. - Дорогие мои, - объявила своим гостям Вивиан Карсон. - Предлагаю в честь нашей дорогой миссис Стерлинг произвести показ нижнего белья. Одобрение было единодушным, но одна из приглашенных, более старшая по годам, чем остальные, заявила: - Предупреждаю вас, милые мои, что я очень придирчива в том, что касается нижнего белья... Я люблю, чтобы оно было очень воздушным, оригинальным, возбуждающим... Два прямоугольных стола были сдвинуты друг другу торцами, так что образовали своеобразную дорожку, табуретки, подставленные с каждой стороны, позволяли подняться на нее. Вивиан зажгла осветитель, направив яркий свет в сторону этой импровизированной эстрады. Элен тотчас же забралась на нее и сказала: - Чтобы начать, я собираюсь показать вам то, что сейчас на мне. Я думаю, миссис Стерлинг понравится моя комбинация! В то время, как она стала избавляться от обтягивающего платья, Мейсон заметил, что Вивиан Карсон вышла из ярко освещенной зоны, чтобы лучше видеть то, что происходит по другую сторону проволоки. - Должен вас огорчить, миссис Карсон, - весело сказал Мейсон, - но главного и единственного зрителя, для которого разыгрывается шоу, здесь уже нет. - Что вы хотите сказать? - Я здесь один, - Мейсон, развалившись в кресле, закинул ногу на ноги и достал сигарету. - Продолжайте, пожалуйста, мне нравится... Элен избавилась от платья, яркий свет позволял видеть все, что безуспешно старалось прикрыть белье, доведенное до минимума. В этот мгновение в холле послышался звук удара и сразу же за ним грохот падения. Мейсон бросился в ту сторону и, когда откинул тяжелый двойной занавес, увидел Морли Идена, лежавшего на полу. Над ним склонился молодой атлетически сложенный человек. - Что происходит? - живо спросил адвокат. - Он... он меня ударил, - выговорил Иден, пытаясь подняться на ноги. - И я готов повторить! Ну, вставай! - приказал молодой человек резким голосом. - Что, в конце концов, происходит? - снова спросил Мейсон, вставая между ними. - Не суйтесь не в свое дело, а то и вам достанется! - пролаял незнакомец. - Ну, - весело сказал адвокат, - посмотрим, как это у вас получится... Мужчина оценил взглядом фигуру Мейсона, решительное выражение его лица и смутился. Потом в его глаз гнев сменился неподдельным удивлением: - Но я вас узнал! Вы тот самый адвокат... Перри Мейсон! - Действительно, я Перри Мейсон. Итак, что здесь происходит? Позади Мейсона раздался голос Идена, который встал на ноги: - Пусть он попытается еще раз, не мешайте ему, господин адвокат. Я готов, посмотрим, получится у него второй удар так же хорошо, как и первый, внезапный... - Спокойно, мистер Иден, спокойно, - посоветовал ему адвокат. - Попытаемся узнать, в чем дело. - О! Это легко, - заметил Иден. - Он думает, что я Лоринг Карсон и что... - Вы не Лоринг Карсон? - с удивлением воскликнул незваный гость. - Нет, - подтвердил Мейсон. - Этого господина зовут Морли Иден. А теперь мы хотели бы знать наконец, кто вы такой и что вам нужно? - Морли Иден... - смутился незнакомец. - Но что он здесь делает? - Он у себя дома, так как купил этот участок у Лоринга Карсона. - О! Мне очень жаль... Действительно жаль... Я снова поддался своему проклятому темпераменту... - У меня сложилось такое же впечатление, - заявил Мейсон. - Но я все еще жду объяснений. - Меня зовут Норберт Дженнингс, - представился мужчина. - Он знает, кто я такой. - Я знаю его по имени, вот и все, - сказал Иден, подходя к адвокату. - Это человек, которого Лоринг Карсон обвинил в том, что он является любовником его жены. - Я понимаю... - сказал Мейсон. - Вы совсем ничего не понимаете! Лоринг Карсон и его детектив разбили мою жизнь! - Детектив следил за вами? - Не за мной, - поправил Норберт Дженнингс, - а за Надин Палмер. - Произошла ошибка, - пояснил Иден. - Когда Карсон хотел показать свою жену детективу Дэйтону Леграну, она находилась в обществе других людей и Легран ошибся. Он принялся следить за другой женщиной, Надин Палмер. - И это был для меня крах всего на свете! - с яростью заявил Дженнингс. - Об этом писали газеты? - Еще бы! - с горечью сказал Дженнингс. - В клубе, во время игры в гольф, все сразу же оборачивались в мою сторону, чуть ли не показывали пальцем! Дело дошло до такой степени, что я не осмеливаюсь больше никуда выходить! - А муж Надин Палмер? - У нее нет мужа. Они развелись много лет назад. - А вы? Вы женаты? - Нет. - Ну, тогда это все не так драматично... - Вы так находите? - возмутился Дженнингс. - Из-за ошибки этого Карсона, все решили, что я сплю с его женой. Когда выяснилась истина, все за животы держались от смеха надо мной! Надин Палмер это все ужасно не понравилось, хотя все строили мины, будто жалеют ее и симпатизируют ей. Поэтому я пришел сказать Лорингу Карсону, что я о нем думаю. Мистер Иден открыл дверь и спросил, чего я хочу. Когда я представился, он посмотрел на меня, широко раскрыв глаза, как будто мое имя ничего ему не говорило. Полагая, что он фиглярствует, я разозлился и... - Вы ударили не того человека! - Когда кто-то несправедливо обвиняет другого в том, что он спит с его женой, он должен ожидать, что это другой начистит ему физиономию! - Но, - вставил Иден, - это ведь не я доставил вам неприятности! - Да, это верно... Примите мои извинения, - согласился Дженнингс. - Так как у нас в качестве свидетеля есть адвокат, скажите мне во сколько вы оцениваете мой удар, и я тут же выпишу вам чек, повторив свои извинения. - Так как вы пришли по порыву сердца, я принимаю ваши извинения, - сказал Иден, - но мне не нужны деньги. Я понимаю вашу реакцию и хочу сказать вам, что я больше вашего зол на Лоринга Карсона. Таким образом, когда вы его все-таки найдете, передайте ему этот удар кулаком, который вы нанесли не по адресу, и добавьте еще столько же от меня! - Против этого я не возражаю! - заверил Дженнингс, сжимаю кулаки. - Подумайте только - из-за него Надин каждый раз вешает трубку, когда я пытаюсь до нее дозвониться! - Но, в конце-концов, - возразил Мейсон, - если эта дама не замужем, не из-за чего... - В самом деле? - возмутился Дженнингс. - Хорошо же вы думаете о репутации Надин, о ее гордости! Это очень воспитанная женщина, которая бывает в свете... Теперь, когда она идет куда-нибудь, она сознает, что позади нее люди подмигивают друг другу, рассказывают эту историю тем, кто еще не в курсе... О! Этот Карсон, я до него еще доберусь! - Спокойно! - вмешался Мейсон. - Вы знаете, что бросать публично угрозы в адрес кого бы то ни было, может обойтись вам очень дорого?.. - Мне плевать на это! - выпалил Дженнингс. - У меня достаточно денег, чтобы позволить себе такое удовольствие! Я не постесняюсь заявить, что не успокоюсь, пока от души не набью морду Лорингу Карсону! - Возможно, существует вполне законное средство отомстить за вас, - сказал Мейсон. - Возбудить процесс против Лоринга Карсона? - иронично спросил Дженнингс. - Чтобы вытянуть из него деньги? С одной стороны, сделанное им не может окупиться деньгами, но с другой стороны, у него нет столько денег... - У него их может быть значительно больше, чем он говорит, - прошептал Мейсон. - Мне плевать на деньги! Я не знаю, что с ними делать и они никогда не доставляли мне радости! Я... - Дженнингс повернулся к хозяину дома: - Еще раз приношу вам свои извинения, мистер Иден. Я понимаю, что вы так же жертва этого мерзавца Карсона, как и я... Я очень расстроен, что ударил вас... Он импульсивно протянул руку, а Иден пожал ее. После этого, резко развернувшись, Норберт Дженнингс покинул дом, не произнеся больше ни слова. - Ну что же, - заметил Иден, спустя какое-то время. - Мы идет от осложнения к осложнению, словно по лесенке вверх... Или вниз. - Я должен вас предупредить, - сказал Мейсон с веселой улыбкой, - что в этот момент в вашей гостиной идет показ женского нижнего белья, разумеется на теле, воздушного, оригинального и возбуждающего, если воспользоваться выражением, которое было употреблено. И действо гораздо больше похоже на заведение со стриптизом, чем на демонстрацию мод. - Поскольку вы сейчас выступаете для меня в роли Ментора, то может быть мы немного воспользуемся бесплатным представлением, а? - предложил Иден. На импровизированной эстраде медленно кружилась восхитительная девушка, одетая в бюстгальтер и крошечные трусики из черного кружева. В глубине комнаты, у самой стены, в которую уходило проволочное заграждение, Вивиан Карсон смотрела не столько на этот спектакль, сколько на три ступени, ведущие в холл. Как только Вивиан увидела Идена в обществе Мейсона, она сделала знак одной из своих подруг, находившейся у другого конца заграждения. И они отправились навстречу друг другу, затягивая занавес, скрывший от двух мужчин происходящее на другой половине гостиной. - Так вот для чего она установила металлический прут над колючей проволокой! - догадался Иден. - Да, в недостатке воображение ее не упрекнешь, - с улыбкой заметил Мейсон. - Кино не состоялось, - сказал Иден. - Я предполагаю, что если б рискнул приблизиться и хоть мизинцем на долю дюйма отодвинуть занавес... - ...вы были бы виновны в неподчинении решению Суда, - завершил мысль клиента адвокат. - Тогда, - вздохнул Иден, - мне не остается ничего другого, как отправиться в заведение с настоящим стриптизом! - Хорошая идея, - согласился адвокат. - Я думаю, что в настоящий момент нам здесь делать нечего. Зайдите послезавтра в мой кабинет, приблизительно в десять часов утра. Я дам вам подписать жалобу на получение денег обманным путем, которую приготовлю к тому времени. 4 Перри Мейсон с задумчивым видом прохаживался по своем кабинету, бросая время от времени взгляд в окно. - Как только Иден подпишет жалобу, Делла, займись ее регистрацией. Словно точка в конце предложения, зазвонил внутренний телефон. Делла взяла трубку с аппарата на своем столе. - Да, Герти... Кто? Лоринг Карсон? Одну минуту, Герти. Положив ладонь на чувствительную мембрану телефона, Делла Стрит сказала Мейсону: - Мистер Лоринг Карсон находится в приемной. Он хочет срочно тебя видеть по исключительно важному делу. Мейсон улыбнулся. - О волке речь... Впусти его в нашу овчарню, Делла! Секретарша направилась в приемную и спустя минуту в кабинет адвоката вошел мужчина. - Добрый день, мистер Мейсон, - произнес он. - Меня зовут Лоринг Карсон... Мне сказали, что вы должны считать меня последним негодяем, так? - Мое личное мнение здесь не при чем, мистер Карсон. Я просто представляю интересы противоположные вашим, что, очевидно, заставляет меня действовать последовательно. - Вот у кого можно поучится дипломатии, мистер Мейсон! - со смехом объявил Карсон. - Но, я думаю, что вы будете вынуждены пересмотреть ваши взгляды после того, как мы с вами поговорим немного с глазу на глаз. - Я могу разговаривать только с вашим адвокатом, мистер Карсон. - Все это излишние тонкости! Я лицо заинтересованное и, если я возьму адвоката, он будет делать именно то, что я ему прикажу. - Как бы там ни было, я не хочу разговаривать с вами с глазу на глаз. - Вы ведь не намерены выбросить меня за дверь? - Я искренне надеюсь, что до такой крайности не дойдет, - уклончиво ответил Мейсон. - Послушайте меня минуту... Так получается, что у меня нет адвоката. Тот, который был, оставил меня под тем предлогом, что я дал ему неточные сведения, и это, якобы, поставило его в дурацкое положение. - Я его понимаю... - пробормотал Мейсон. - В действительности, - продолжал Карсон, - я не сделал ничего подобного. Все неприятности приключились из-за детектива, которого я пригласил, некоего Дэйтона Леграна. Я хотел, чтобы он проследил за моей женой, и он попросил меня показать ее. Я находился на заднем сидении его автомобиля и сказал ему: "Вон она... Та в зеленом платье на краю тротуара!" После чего я пригнулся, чтобы Вивиан не смогла увидеть меня. А какая-то другая женщина в зеленой одежде подошла в этот момент к краю тротуара... По крайней мере, он так уверяет. - Это та дама, за которой он стал наблюдать вместо вашей жены? - Да. Он добыл мне кучу доказательств и мелких деталей о моем несчастии. Потом он спросил меня, не хочу ли я ворваться в комнату, чтобы сфотографировать измену. Я не желал доводить дело до подобной крайности, я же не знал тогда, что он перепутал женщин. Но он получил достаточно доказательств, таких, как фотокопии записей в книге регистрации мотелей и тому подобное. Тогда я бросился в атаку и... - Несмотря на все это, - отрезал Мейсон, - я предпочитаю не обсуждать с вами подобные темы, мистер Карсон. Вам совершенно необходим адвокат. - Нет! Мне не нужен адвокат! - упрямился посетитель. - Я от всего сердца симпатизирую мистеру Идену, потому что я действовал в полной уверенности в своей правоте. Ни за что на свете я не стал бы злоупотреблять его доверием... - Еще раз напоминаю вам, мистер Карсон, что не хочу обсуждать с вами подобные темы, - пытался закончить разговор Мейсон. - Это не вы их обсуждаете, а я, - ответил Карсон. - Я лишь хочу вам сказать, что все образуется для вашего клиента. Только не возбуждайте процесса против меня. Я веду очень деликатные переговоры и не имею возможности сейчас отвлекаться на другие дела. - Я должен делать то, - сухо сказал Мейсон, - что считаю необходимым для своего клиента. - Но ведь я же объяснил вам, что самое лучшее для вашего клиента, это довериться мне и не вставлять мне палки в колеса. - Я должен задать вам некоторые вопросы, мистер Карсон. Но, я задам вам их тогда, когда вы будете приведены к присяге перед судом или когда рядом с вами будет адвокат. - О! Я понимаю... Вы, должно быть, разговаривали со старым Гудвином, судьей который решил дело между Вивиан и мной. Ископаемое, которое на женщин может только смотреть. Она этим здорово воспользовалась. Если бы это было в его власти, он ни секунды не колеблясь отправил бы меня в тюрьму. - Я не желаю здесь обсуждать вопросы вашего развода, мистер Карсон. Но тем не менее, мне известно, что ваша супруга обвинила вас в том, что вы имели отношения с другой женщиной. Как ее зовут? - Да, Женевьева Хонкут Хайд. Но, Вивиан ничего не смогла доказать и не сможет! Женевьева - просто подруга. Она живет в Лас Вегасе, и когда я приезжал туда играть, она обедала со мной или появлялась со мной в ночном клубе. Мне было приятно покатать ее на машине... Черт побери, в последние месяцы нашего супружества Вивиан по отношению ко мне была настоящим айсбергом! Когда работаешь столько, сколько я, после этого все-таки появляется желание немного разрядиться... - Мистер Карсон, я вам говорил и еще раз повторяю, что не имею ни малейшего желания дискутировать с вами на эти темы. Я предлагаю вам немедленно покинуть мой кабинет... - Мейсон поднялся с кресла. - Смотрите, эта дверь выходит прямо в коридор этажа. - Хорошо... Я думал, мистер Мейсон, что мы сможем договориться вдвоем или в обществе мистера Морли... Я пришел с мыслью услужить вам, а вы выбрасываете меня за дверь! - Если вы желаете разговаривать с мистером Морли Иденом, то я ничего не имею против. - О! Вы действительно хитрый и опытный адвокат! Раз уж так, то делайте, что хотите, а я поступлю по-своему! - бросил Карсон, распахивая дверь в коридор. - Вы совершенно правы, - по-прежнему вежливо ответил Мейсон. - До свидания, мистер Карсон. - Не рассчитывайте увидеть меня здесь еще раз, мистер Мейсон! Пустив последнюю стрелу, Карсон вышел из кабинета. - Какой очаровательный человек! - оценила Делла Стрит посетителя, когда дверь за ним закрылась. - Как должно быть приятно иметь его своим мужем! - О! У него, вероятно, есть и свои хорошие стороны, - задумчиво оценил Мейсон. - Но он хочет прежде всего впечатлять. Если он видит, что не производит на кого-то впечатления, это его раздражает. Мейсон посмотрел на часы. - Я собираюсь немного поправить несчастье, незаслуженно нанесенное Надин Палмер, - поделился он с Деллой. - Может быть, она не захочет быть тебе обязанной, шеф? - Может быть. Но я могу, во всяком случае, поставить ее в известность о создавшейся ситуации и своих намерениях. Адвокат остановился перед столом секретарши. - Запиши, Делла... Когда придет Морли Иден, предупреди его, что после объявления о процессе его будут осаждать телефонными звонками. Затем скажи ему, что пресс-конференция состоится в тринадцать часов у него в доме, и что фотографы смогут отснять столько пленок, сколько им захочется. Но он не должен открывать дверь и впускать кого-либо до тех пор, пока я не появлюсь. Я буду присутствовать там, чтобы за всем присмотреть. Делла Стрит нацарапала инструкцию в блокноте, одобрительно кивая головой. - Я рассчитываю на тебя, моя дорогая. Ты должна принять и зарегистрировать жалобу, как только Иден подпишет ее. - Да, шеф. Можно мне высказать одно предположение? - Конечно! - Тебе необходимо подстричься. Если ты хочешь присутствовать на пресс-конференции и оказывать услуги соблазнительной и недавно разведенной женщине, было бы хорошо... - Совершенно верно, Делла. Я мчусь к моему парикмахеру и воспользуюсь моментом, чтобы убедиться насколько там хороши маникюрши. - Я не говорила о маникюре... - Нет, не говорила. Это я собираюсь объединить приятное с полезным. 5 Женщина, приоткрывшая дверь после звонка Мейсона, была выше среднего роста и производила впечатление грациозной и уверенной в себе. Одной рукой она придерживала у груди плотно запахнутый пеньюар. - Да? - спросила она, с любопытством посмотрев на нежданного визитера. - Я Перри Мейсон, адвокат. Я... - О! - перебила она его. - Мне сразу показалось, что я вас узнала! Ваш визит - приятная неожиданность для меня, мистер Мейсон... Только я не одета... Я вышла из-под душа, когда вы позвонили. - Можно мне все-таки зайти? Она поколебалась, затем сказала: - Хорошо, проходите... Поскольку вы адвокат то, вам, наверное, уже приходилось видеть женщин в халатах! Она провела его в комнату, обставленную небольшим количеством мебели, но с большим вкусом. Предложила ему сесть. - Я слушаю вас, господин адвокат. - Я представляю мистера Морли Идена, миссис Палмер. В случае, если вы не знаете его, то это тот человек, который купил участок у мистера Лоринга Карсона и... - Лоринг Карсон? - быстро спросила она, насторожившись. - Какие у вас с ним отношения? - Я не выдам никакого профессионального секрета, сообщив вам, что собираюсь возбудить судебное преследование мистера Карсона, добиваясь уплаты возмещения убытков нас сумму триста пятьдесят тысяч долларов. - Ну хорошо. Надеюсь, что вы заставите его выплатить все до последнего цента! - Очевидно, Лоринг Карсон не относится к числу ваших друзей, - прокомментировал Мейсон с улыбкой. - Презренный негодяй! - охарактеризовала она Карсона. - Он нанес ущерб моей репутации и сделал посмешищем для всего города! - Мистер Карсон уверяет, что произошла ошибка... - заметил адвокат. - В результате его так называемой ошибки, этот негодяй попытался испачкать свою жену и, взбешенный тем, что потерпел неудачу, наплевал на то, что в результате его авантюр пострадала я. - Я вспоминаю, ваше имя действительно упоминалось... - Упоминалось? Это эвфемизм! Он открыто обвинил свою жену в том, что она изменяла ему с неким Норбертом Дженнингсом и уточнил, что когда они вместе провели уик-энд в загородном мотеле, она записалась под именем Надин Палмер. Но когда его жена стала защищаться, быстро выяснилась ложность этих обвинений. Тогда Карсон стал говорить, что произошла ошибка, что он указал частному детективу свою жену тогда, когда та была на улице. Потому детектив принялся следить не за его женой, а за мной! Вы видите, какова ситуация? Мейсон покачал головой, стараясь выразить понимание и симпатию. - Люди меня довели, мистер Мейсон! Хорошо притворяться, что нравы эволюционировали. Мы все равно продолжаем жить в царстве лицемерия! Когда я вышла замуж за Харвея Палмера, я была той, которую принято называть приличной девушкой. Довольно глупо, да! Не имея отношений с мужчинами, я многого не знала, и малейшего представления ни имела практически ни о чем, что касается сексуальный отношений. Поэтому в течении пяти лет замужества я терпела супружеские обязанности как невыносимые физиологические процедуры. Затем я сказала себе, что нет никакого смысла сносить это дальше, поскольку у нас не было детей. И, чтобы показать вам, мистер Мейсон, до какой степени я была глупа, должна сказать, что не хотела принимать никаких алиментов. Я просто устроилась на работу, как обычная молодая девушка. К сожалению, супружество превращает молодых девушек в женщин. И я уже была не прежней девушкой, а разведенной женщиной, то есть в глазах мужчин ни рыба, ни мясо. Некто, от кого можно не отказываться, но кто не принимается в расчет в качестве будущей супруги. - Я понимаю вас, - сказал Мейсон, чтобы хоть что-то сказать. - Несмотря на это, - продолжила она, - Норберт и я установили очень интимные отношения и ценили друг друга. Я чувствовала, что он готов предложить мне выйти за него замуж... И вдруг Лоринг Карсон вмешался со своим детективом! Я не знаю, идиот этот детектив или нет, для человека занимающегося подобной профессией, но я уверена в том, что Лоринг Карсон - это негодяй высшего класса! Теперь Норберт чувствует себя осмеянным... - И он отказался поддерживать отношения с вами? - спросил адвокат. - Нет! Наоборот! Он звонит мне два или три раза в день для того, чтобы предложить мне выйти за него замуж, но я сразу же вешаю трубку! - Почему же? - Почему? Да просто потому, что он считает, что "скомпрометировал меня в глазах света" и что он должен "все исправить"! Я уже не девочка, чтобы выходить замуж на таких условиях. Но что касается Лоринга Карсона, то пусть с ним произойдет все, что я ему желаю! - Молодая женщина яростно дернула головой, потом успокоилась и сменила тон. - Извините... Я не подумала приятно вам выслушивать мои излияния или нет, но мне стало легче, избавившись от яда. Теперь я могу спросить, что привело вас ко мне? - Вы нисколько не доставили мне неудовольствия, - галантно заверил ее адвокат. - Что касается моего визита, то я пришел, чтобы избавить вас от излишних неприятностей. - Каким образом? - Процесс, который я возбуждаю против Лоринга Карсона от имени моего клиента, пресса наверняка не обойдет вниманием. Надо сказать, процесс обещает быть весьма зрелищным. Я не знаю, в курсе ли вы сделки, совершенной между Лорингом Карсоном и моим клиентом, Морли Иденом? Так как молодая женщина отрицательно покачала головой, Мейсон кратко рассказал ей об этом деле, объяснив тактику судьи Гудвина, который хотел подтолкнуть Морли Идена к действию, в надежде таким образом исправить несправедливость по отношению к Вивиан Карсон. - Тактика достаточно искусная, - прокомментировал свое отношение Мейсон, - но прибегая к ней судья Гудвин, кажется, забыл об одном. - О чем же? - О последствиях, которые эта тактика будет иметь для вас, миссис Палмер. - Каких последствиях? - спросила она несколько озабоченным тоном. - В результате процесса, который я начну, - сказал адвокат, - журналисты вновь возьмутся за ошибку, совершенную детективом Лоринга Карсона. - Я лично полагаю, - заявила Надин Палмер, - что не было никакой ошибки, и что все это было подстроено специально! - Вопрос в данный момент не в этом, - терпеливо разъяснил Мейсон. - Самое главное, что пресса снова заговорит обо всем этом деле. Казалось, молодая женщина только сейчас поняла, что все это для нее означает. - Вы хотите сказать, - выдавила она из себя, - что мои уик-энды с Норбертом... мотели... Что все повторится снова? Мейсон кивнул головой. - О! Бог мой!.. - простонала молодая женщина в отчаяньи. - Вот почему я пришел к вам. Я предлагаю вам на выбор два выхода из создавшегося положения: либо вы соглашаетесь принять прессу и в этом случае передадите журналистам написанное вами заявление, чтобы ваши слова не были извращены... - Либо?.. - Либо вы предпочтете вообще не встречаться с прессой, - сказал Мейсон. - Вы растворитесь на природе так, чтобы журналисты не смогли вас найти. Молодая женщина поразмышляла несколько секунд, потом посмотрела на адвоката и спросила: - Когда все это произойдет? - Весьма вероятно, что уже через час, - ответил Мейсон посмотрев на часы. - Тогда я последую вашему совету раствориться в природе! - решила она. - Я всего лишь указал выбор, так как не имею права советовать вам. У меня уже есть клиент, интересы которого я должен защищать в этом деле. - Как бы там ни было, мне нравится этот ваш совет. И я не желаю терять ни минуты! Я собираюсь выйти вместе с вами, мистер Мейсон. Тогда вы сможете подбросить меня в центр. - Она прошла в соседнюю комнату и сказала, закрывая дверь: - Я прошу вас немного подождать, я только оденусь и брошу вещи в чемодан. Оставшись один, адвокат снова посмотрел на часы, нахмурил брови и полез в карман за сигаретами, чтобы скоротать время. И только тогда заметил, что у него пустая пачка. - У вас есть сигареты, миссис Палмер? - крикнул он так, чтобы она услышала по ту сторону двери. - У меня есть пачка в моей сумке... на столе! - крикнула она в ответ. Сумка была открыта и Мейсон заметил там пачку сигарет. Он взял сигарету и щелкнул зажигалкой, но задержал движение, заметив, что сигарета влажная. Дверь резко открылась и появилась Надин Палмер в неглиже. Полы пеньюара распахнулись, показывая, что она не носит под ним слишком много белья. - Держите, - сказала она, быстрым движением выхватывая сумочку у него из рук. Она протянула пачку Мейсону, который взял ее, предварительно спрятав первую сигарету в карман пиджака. - Спасибо, - несколько смущенно пробормотал адвокат. - Я должна была бы попросить вас закрыть глаза! - с легким смешком воскликнула молодая женщина, задергивая полы пеньюара. Она бросила сумочку обратно на стол и, скрываясь обратно в другой комнате, пообещала: - Я буду готова через минуту. Вам нужно будет лишь подбросить меня к ближайшей автобусной остановке. Дверь за ней захлопнулась. Мейсон снова щелкнул зажигалкой. Сигарета загорелась самым нормальным образом. Сумочка осталась открытой. Мейсон видел пачку на том же месте, где она находилась и в прошлый раз. Но когда он проверил содержимое пачки, то обнаружил, что все сигареты совершенно сухие. Сбитый с толку адвокат пощупал ту, которая находилась у него в кармане и убедился, что сигарета была влажной. Он решил не ломать голову над проблемами, которые не имеют для него никакого значения и принялся курить, ожидая молодую женщину. Сигарета еще не была докурена, когда Надин Палмер вышла, одетая в элегантный костюм и держа в одной руке саквояж, а в другой маленький чемодан, который Мейсон поторопился взять у нее. - В какую сторону вы поедете, мистер Мейсон? - поинтересовалась она. - Я отправляюсь к своему клиенту, Морли Идену. Карсон построил ему дом на участке, который Иден купил у него же. Насколько растерявшись от такого ответа, она сказала: - Тогда вы просто оставите меня на первой же попавшейся автобусной остановке. Самое главное, чтобы я не отправилась отсюда на такси, тогда журналисты не смогут меня разыскать. - Если я вас правильно понял, вы не хотели считаться женой Норберта Дженнингса и потому в мотелях вы записывались под своим настоящим именем. Другое дело, что детектив решил, будто это имя было использовано Вивиан Карсон. - О! С этой стороны все было в порядке... Но тем не менее, я проводила уик-энды в мотеле, с мужчиной... Я уже говорила - разведенная женщина представляет лакомый кусочек для проклятых досужих языков. Мы идем? Они добрались до лифта, затем спустились вниз. Когда он придерживал перед ней открытую дверцу машины, Мейсон заметил, что Надин Палмер бросила обеспокоенный взгляд поверх его плеча. Спустя мгновение, она заняла место внутри машины. - Большое спасибо, мистер Мейсон, - сказала она, когда адвокат уселся за руль. - Вы мне действительно оказали огромную услугу... Может быть даже большую, чем вы думаете. - Я считаю, что судья Гудвин заботится исключительно о Вивиан Карсон и я хотел исправить это, поскольку считаю, что вы даже большая жертва интриг Карсона, чем его жена. - Нет, не в глазах света! - с горечью поправила молодая женщина. - Вы забываете, что я действительно много раз проводила уик-энды в компании Норберта Дженнингса. - Где, если не секрет? - спросил адвокат, трогая автомобиль с места. - О! Во множестве мест... Боюсь, вы все сможете узнать в ближайшее же время в газетах. Конечно, я показала себя неосторожной. Но разве я могла предположить, что какой-то детектив ни с того, ни с сего начнет следить за мной и записывать все, что я делаю? - Это так ужасно то, что вы делали? - Все зависит от того, как на это посмотреть. После того, как Норберт сводил меня в один из ночных клубов Лас Вегаса, он зашел со мной в мою комнату, мы болтали и выпили по стаканчику спиртного. Это, должно быть, продолжалось около двух часов, и шел третий час ночи, когда Норберт покинул мой номер. И конечно, наш славный детектив был занят тем, что вел подробный хронометраж, делая из этого выводы, которые вы можете себе представить! Продолжая следить за дорогой, Мейсон спросил: - Может быть, вы случайно знаете в Лас Вегасе некую Женевьеву Хайд? - А что? - Кажется, она была любовницей Лоринга Карсона и, в таком звании, может иметь для меня некоторое значение. Молодая женщина нахмурилась. - Нет, мне кажется я не слышала такого имени... Но мне конечно приходилось со многими разговаривать в заведениях Лас Вегаса, не спрашивая их имен. Я часто бывала в Лас Вегасе. - С мистером Дженнингсом? - С ним тоже много раз, но не всегда. Я очень люблю Лас Вегас, люблю его оживление, эти световые рекламы... И, скажу вам откровенно, мистер Мейсон, я люблю игру. - Вам приходилось приезжать в Лас Вегас одной? - Нет, никогда. Я часто приезжала с подругами или с кем-нибудь из мужчин, которые ухаживали за мной, как это было и с Норбертом Дженнингсом. Когда работаешь, чтобы иметь средства на жизнь, и любишь играть, довольно приятно находиться рядом с кем-нибудь, кто снабжает тебя фишками... Так как она не закончила фразу, Мейсон спросил: - Вы сказали, что отказались от алиментов. Могу я поинтересоваться: а как вы выпутываетесь? Вместо того, чтобы ответить, она торопливо воскликнула, указывая пальцем: - О! Я вижу вон там стоянку такси... Если вы меня высадите там, мистер Мейсон, то я доеду до автобусного вокзала. Такси, такси! - закричала она, опуская оконное стекло. В то время, как Мейсон останавливал автомобиль, водитель такси кивнул головой и поспешил выйти из машины, чтобы взять багаж у пассажирки. - Огромное спасибо, мистер Мейсон, - сказала на прощанье Надин Палмер. Она послала ему воздушный поцелуй на кончиках пальцев и поспешила сесть в такси, потому что машины, стоявшие за автомобилем Мейсона стали издавать нетерпеливые гудки. 6 Перри Мейсон остановил машину, поставив ее на стороне Идена, и отметил, что там уже находилось не менее полудюжины автомобилей. Тотчас же к адвокату устремились фотографы и, как только он открыл дверцу, Мейсон был ослеплен вспышками. Один из журналистов воскликнул: - Наконец-то! Мы уже четверть часа караулим вас, господин адвокат. Мистер, которому принадлежит этот барак, заявил, что мы не сможет войти до вашего прибытия. - Сожалею, что заставил вас ждать, господа... - начал свою речь Мейсон. - Мы, это ничего, - тут же перебил его особо ретивый репортер, - но газеты ждать не могут. А патрон хочет иметь интервью с вами. Быстро, мистер Мейсон! Открой те же дверь, чтобы мы могли сфотографировать!.. - Вы пытались зайти с другой стороны дома? - поинтересовался Мейсон. - Да, но дверь там закрыта и никто не отвечает на звонки. Мы пока вас ожидали, сфотографировали все снаружи. Кажется, миссис Карсон манекенщица и ваш клиент утверждает, что она прогуливается по дому почти голая... - Нет, я просто сказал, что она принимает солнечные ванны в купальном костюме, - поправил Морли Иден, выйдя из-за рядов журналистов. - Это одно и то же, - заявил репортер. - Идемте же, мистер Мейсон. Пока мы будем фотографировать в доме, вы объясните нам сложившуюся ситуацию... Мейсон ничего не имел против, и окруженный стаей газетчиков пошел к дому. - Итак, вы возбуждаете процесс против Лоринга Карсона о возмещении убытков? - Да, - ответил Мейсон. - Мистер Карсон говорил Морли Идену, что у него есть доказательства неверности жены, потому что он нанял детектива следить за ней? - И этот детектив раскопал доказательств столько, что хватило бы на несколько процессов? - На эту тему расспросите мистера Морли Идена, или другие заинтересованные стороны, но лично я не собираюсь дискутировать по этому вопросу иначе, чем перед Судом, - категорично заявил Мейсон. - Да, да. Вы, адвокаты, все с принципами... Но нам-то нужно кормить наших уток немедленно... - Мистер Мейсон, у вас есть преимущественное право самому объяснить нам положение вещей, а не заставлять нас вытягивать сведения у других, которые могут несколько деформировать факты. - Вы знаете, когда вернется миссис Карсон? Мейсон покачал головой: - Я даже не знал, что она вообще вышла. - Вы понимаете, что ее фотографии в бикини, с мистером Иденом по другую сторону колючей проволоки... Это была бы бомба... - Мистер Иден рассказал нам, что однажды утром она предложила ему чашечку кофе. Может быть, мы могли бы попросить миссис Карсон повторить свой жест перед фотографами? - Это был бы восхитительный снимок. Ваш клиент не стал бы возражать? - Очень возможно, что не стал бы, - ответил адвокат, обменявшись с Иденом взглядами. - Можно посетить дом? - Да, - согласился Мейсон, - но исключительно со стороны мистера Идена. - Это ваш клиент спроектировал дом? - У него нет ключей от другой стороны? - Ключи есть, - ответил Мейсон, - но по решению Суда ему категорически запрещено входить туда. Он даже не может просунуть руку или ногу сквозь колючую проволоку, если миссис Карсон не разрешит ему этого. - Наши читатели обожают подобные пикантные ситуации! - Но нам совершенно необходим снимок этой крошки! Это будет так сексуально! - Мистер Иден, вы знаете куда она ушла? Вы видели, как она уходила? - Нет, - заявил Морли Иден журналистам. - Я точно в таком же положении, как и вы... Вы же прибыли сразу вслед за мной, вспомните. - И вы еще не входили в дом? - спросил Мейсон своего клиента. - Нет. Мисс Стрит посоветовала мне дождаться вас. К тому же, я опасался, что журналисты просто-напросто опрокинут меня, так они торопились! - Мы торопимся, но не уходить же нам без фотоснимков! В редакции нас не поймут! - Пошли, войдем в дом! Снимем вас на вышке бассейна, словно вы побаиваетесь прыгнуть в воду из-за того, что можете оказаться по другую сторону колючей проволоки. - Мистер Иден, адвокат сказал, что у вас есть ключи от всех дверей... - Да, - согласился Иден, - но он вам также сказал, что Судом мне запрещено появляться на другой половине дома. К тому же, я знаю, что миссис Карсон приглашала слесаря для того, чтобы войти в дом и вполне возможно, что она воспользовалась этим и сменила замки. Иден открыл входную дверь своим ключом. Фотографы и журналисты столпились в холле, окружая хозяина половины дома и его адвоката. - Мистер Иден, где находится проволочное ограждение, разделяющее дом пополам? Иден указал пальцем и все бросились к ступенькам, ведущим в гостиную. Вдруг те, что были впереди, резко остановились. Один из них воскликнул: - Вот тебе и на! Что это такое? - О, здесь кто-то лежит на полу! - озадаченно сказал Морли Иден. - Не только на полу, но и в луже крови, - заметил Мейсон. - Господа, лучше, если бы сюда никто не входил, - предупредил он газетчиков. Однако никто адвоката не слушал. В гостиной происходило настоящее столпотворение при ярких поспешных вспышках фотографов. Мейсон ретировался назад и подошел к телефону, который он заметил в холле. Он набрал номер Управления полиции и, когда ему ответили, потребовал: - Отдел по расследованию убийств, пожалуйста... Лейтенант Трэгг на месте? - Кто его спрашивает? - Адвокат Перри Мейсон. - Он дома, мистер Мейсон. Не вешайте трубку, я попытаюсь вас соединить... А! Вот он... Господин лейтенант, мистер Перри Мейсон хочет говорить с вами. Спустя мгновение адвокат услышал голос полицейского: - Перри, неужели вы опять нашли труп? - Не я, а журналисты, - спокойно сказал Мейсон, никак не отреагировав на слово "опять". - И они топчатся вокруг него для того, чтобы сделать фотографии. - Какие еще журналисты? Где нашли труп? Откуда вы мне звоните, Мейсон? - Из дома, построенного Лорингом Карсоном, по планам Морли Идена, - доходчиво объяснил адвокат. - Мистер Иден находится здесь со мной, а человек, которого нашли, лежит в гостиной и, очевидно, убит. Это не кто иной, как Лоринг Карсон. Место, где стоит дом, найти довольно трудно, но... - Не беспокойтесь об этом, - заявил полицейский. - У нас есть план города. Назовите мне улицу и номер дома. Если номера нет, то опишите дом. И, пока мы не приедем, постарайтесь не давать газетчикам подходить к трупу! - Это невозможно, господин лейтенант, они уже в гостиной! Что касается остального, то я передаю трубку Морли Идену, он сможет объяснить все гораздо лучше меня... Мейсон протянул трубку своему клиенту и сказал, улыбнувшись каким-то воспоминаниям: - Это лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств... Опишите ему самую короткую дорогу сюда. Адвокат живо вернулся в гостиную, где один их журналистов, стоявший возле трупа на коленях, изображал из себя великого детектива, поясняя остальным: - Взгляните на эти запонки... Могу биться об заклад, что они бриллиантовые. Он специально их зачернил, не знаю чем, но в тех местах, где краска отшелушилась, запонки чудно сверкают, этот блеск невозможно спутать... Так, смотрите-ка, рукава его рубашки мокрые! - Полицейская бригада уже в пути, - громко сказал Мейсон, - и они требуют, чтобы никто ничего не трогал... - Согласны, согласны, - торопливо поднялся с колен журналист и тут же спросил адвоката: - Если я правильно понял, этот человек - муж той дамы, что занимает вторую половину дома? Это Лоринг Карсон? - Это он продал участок Морли Идену и построил этот дом? - подхватил другой репортер. - Да, - ответил Мейсон. - Именно мистер Лоринг Карсон и лежит перед вами. - Что он здесь делал? - Понятия не имею, - заметил Мейсон и, в свою очередь, спросил у журналиста: - Вы сказали, что манжеты его рубашки влажные? - Я бы даже сказал - мокрые, - ответил репортер. - Зато рукава пиджака сухие. - Отчего он умер? - поинтересовался Мейсон. - Выстрел, или что-нибудь еще? - Посмотрите сюда и вы сразу же все поймете! Он получил хороший удар ножом в спину... лезвие всажено по самую рукоять! - Оба рукава рубашки мокрые? - переспросил Мейсон. - Да, оба. Вдруг один из журналистов отделился от общей группы и вышел из гостиной. Это послужило сигналом к всеобщему исходу газетчиков. Все искали телефон. Минуту спустя Мейсон оказался в одиночестве перед трупом Лоринга Карсона. Недалеко от тела, совсем близко с проволочным заграждением, какой-то отблеск привлек внимание адвоката. Он нагнулся, чтобы лучше рассмотреть и обнаружил две крошечные лужицы воды, не больше дюйма в диаметре. Одна из лужиц стала грязной из-за того, что на нее наступили. Быстро подойдя к двери, выходившей во внутренний дворик, Мейсон посмотрел вдоль бассейна. С левой стороны, на плитах, в тени поребрика была лужа воды и Мейсон разглядел влажные следы на части плит, расположенных на солнце. Адвокат тотчас же вернулся в дом и крикнул: - Мистер Иден!... Морли! Они встретились в холле, Иден появился из одной из комнат. - Морли, я видел, что журналисты осаждают ваш телефон... В доме есть другая линия? - Да, в моей комнате, но тот телефон они уже тоже заняли. У меня три линии, только третья находится там, на другой половине дома, у миссис Карсон... - У вас есть ключ от задней двери? Той, что ведет в другую половину. - Да... Если только миссис Карсон не поменяла с тех пор замок. - Дайте его мне! Иден заколебался: - Вы рискуете... - Дайте его мне, - едва не сорвался на крик Мейсон, - говорю же вам! Быстро! Иден достал из кармана кожаный футляр с множеством ключей. Он выбрал один и отцепил его от колечка. - Держите... Но, я не знаю... Мейсон больше не слушал. Схватив ключ, он устремился из дома. По пути до него дошло, что он быстрее и проще объехал бы заграждение из колючей проволоки на машине, чем пустившись бегом. Но наконец остановился перед дверью, ведущей в другую часть дома. Ключ отлично подошел к замку и, закрыв за собой дверь, Мейсон кинулся на поиски телефона. Он нашел его в кухне. Схватив трубку, адвокат быстро набрал номер. Спустя несколько секунд на другом конце провода откликнулся Пол Дрейк, частный детектив, много лет активно помогающий Перри Мейсону в его делах. - Пол, это Перри... Запиши то, что я скажу, и действуй немедленно! - Понятно... Давай, командуй!.. - Некая Надин Палмер, разведенная, живущая на Крокли Авеню семнадцать двадцать один, покинула свою квартиру вместе со мной приблизительно час назад. На перекрестке возле Нестер Хилл она заметила стоянку такси и пересела. Куда она отправилась я не имею ни малейшего понятия. Твои люди должны выяснить это и, когда ее обнаружат, установить слежку. Я хочу знать: куда она пойдет, с кем встретится, все, что она будет делать. Но пусть твои люди будут осторожны, она не должна ничего заподозрить. Я не... Мейсон прервался и резко обернулся, услышав за спиной какое-то восклицание. На пороге кухни с пакетами в руках стояла Вивиан Карсон и смотрела на него с негодованием. - Прошу вас, мистер Мейсон, будьте как дома! - язвительно сказала она. - Извините меня, - ответил адвокат, вешая трубку, - я должен был срочно позвонить. - Да, так я и подумала, когда услышала вас. Я невольно подслушала ваш разговор. Естественно, я не ожидала увидеть и услышать вас у себя. - Я чрезвычайно извиняюсь перед вами. - Боюсь, этого недостаточно. Вы явно нарушили распоряжение судьи Гудвина. - Согласен, я отвечу перед судьей. А теперь скажите мне, куда вы уходили? - За покупками. - В какое время вы вышли? - Это вас не касается! - Меня это, может быть, и не касается, но это касается полиции, - заметил Мейсон. - Как это полиции? - Дорогая миссис Карсон, ваш муж, Лоринг Карсон, находится по ту сторону проволоки. Мертвый и бездыханный. Кто-то всадил ему нож в спину. И для вас было бы несомненно хорошо, если бы... От удивления Вивиан Карсон уронила пакеты. Бутылка с молоком и баночка горчицы смешали свое содержимое на плитках пола. - Мой... мой муж... убит? - переспросила она, не в силах осознать происшедшее. - Да. И полиция... Его перебил вой сирены, словно подтверждая все сказанное. Мейсон переждал пока звук прекратится, и сказал: - И полиция скоро навестит вас. У вас есть еще пакеты в автомобиле? - Да, две полных сумки. - Я схожу за ними. Вивиан Карсон хотела пойти вместе с адвокатом, но почувствовала, что ноги дрожат и предпочла сесть на стул. Мейсон направился прямо к машине, открыл дверцу и нагрузился сумками, которые находились на заднем сиденьи. Возвращаясь в дом, он констатировал, что полиция сосредоточила всю активность по ту сторону колючей проволоки и что на него, Мейсона, никто не обращает внимания. И пока не вспоминают о его существовании. Пока... Адвокат вошел на кухню, положил свой груз на стол и повернулся к Вивиан Карсон, все еще сидящей на стуле. - С другой стороны дом кишит полицейскими, - сообщил он. - Они наверняка захотят поговорить и с вами. Она молчала. - Дорогая миссис Карсон, я могу заметить, что несмотря на мой предыдущий визит, я считаю вас молодой женщиной, которой хватает и мужества, и уверенности в себе. Кроме того, вы ненавидели своего мужа. Поэтому, я не вижу причин, по которым его смерть могла бы вас довести до такого шока. Если, конечно, нет другой причины... - Что вы хотите сказать? - перевела на него взгляд Вивиан Карсон. - Его убили вы? - Я?! Боже мой, конечно нет. Мейсон кивнул на полочку с крючками, с которой свисали кухонные ножи. - У меня такое впечатление, что одного ножа не хватает. Вы видите это пустое пространство среди других ножей? - Тот нож находится в хлебнице, - устало пояснила она. - Почему вы хотите приписать мне это убийство? Вы защищаете своего клиента? - Нет, отнюдь. Я просто провожу маленькую репетицию, чтобы подготовить вас к допросу полиции. Сколько времени вы отсутствовали в доме, чтобы сделать покупки? - Около двух часов. - Вам ведь не нужно было столько времени, чтобы добраться до супермаркета и сделать все эти покупки? - продолжал репетицию адвокат. - Мне некуда было торопиться, и я еще немного поторчала перед витринами. - Вы встретили по дороге или в магазине кого-либо из ваших знакомых? Она отрицательно покачала головой. - Короче говоря, - вывел заключение Мейсон, - у вас нет никакого алиби. - Почему я должна иметь алиби? - Потому что ваш муж был убит, - жестко отчеканил Мейсон. - Но вы же сами сказали мне, что он был убит в другой части дома... - Конечно, но рядом с колючей проволокой. У него еще хватило сил сделать два или три шага после того, как вы ударили его ножом через проволоку. Или, ничем не худшая версия: вы нырнули в бассейн, чтобы миновать проволоку и войти в гостиную, где убили своего мужа и вернулись обратно тем же путем. - Наверное, я могла сделать именно так, как вы говорите, - медленно сказала она. - Но это совсем не означает, что я все это сделала. - Где сейчас ваш купальник? - Эта модель исключительно маленькая... Мини-бикини желтого цвета... - Я не прошу вас описывать его. Я вас спрашиваю, где он находится? - В душевой кабинке, рядом с бассейном... И он мокрый. Но это потому, что я купалась вчера в конце дня. Я хотела высушить его сегодня на солнце, но ваш вопрос напомнил мне, что я совсем забыла о нем и купальник остался в кабинке... - В конечном итоге, я вижу, что преуспел, - сказал Мейсон почти довольно. - Когда-нибудь вы меня поблагодарите за это, миссис Карсон. - За что я вас поблагодарю? - За то, что я вытянул вас из безумного страха, который парализовал ваши мысли при одном только упоминании, что полиция может вас допросить. Теперь соберите осколки и очистите пол до того, как полиция подойдет к вам. Вы успокоились, но постарайтесь и дальше оставаться спокойной. Мейсон быстро вышел из дома и направился в обратный путь, теперь уже не очень торопясь. Никто не обратил на него внимания, когда он вернулся на половину Морли Идена. Адвокат поднимался по ступенькам крыльца, когда из дверей вышла группа наиболее настырных журналистов. Их выпроваживал полицейский со словами: - Вы знаете порядок не хуже меня... Среди вас распространят коммюнике, но и речи быть не может, чтобы вы болтались у нас под ногами! Если так желаете, подождите на свежем воздухе, пока мы не закончим. Мы сможем сделать так, чтобы вы воспользовались телефоном, господа, но это все! Мейсон проскользнул внутрь и остановился у лестницы в гостиную. Один полицейский натягивал веревку, чтобы изолировать часть комнаты, в которой лежал труп Лоринга Карсона, другой допрашивал Морли Идена. Иден поднял голову и воскликнул: - А! Вот и вы, Мейсон! Я искал вас повсюду! Полицейские хотят знать, кто звонил, кто обнаружил труп и как вы оказались замешанными во все это дело. Я сказал им, что самое лучшее, это спросить вас! - М-да. Выдайте нам вашу версию происходящего, мистер Мейсон, - прозвучал дружелюбный голос позади адвоката. Повернувшись, Мейсон оказался лицом к лицу с двусмысленно улыбающимся ему лейтенантом Трэггом. - Добрый день, господин лейтенант, - улыбнулся Мейсон в ответ. - М-да... Вы снова обнаружили труп, господин адвокат. Это уже входит у вас в привычку! - Насколько я понимаю, вы эту привычку приобрели давным-давно, - парировал Мейсон. - Увы, это моя работа! - На этот раз я не пытался составить вам конкуренцию. Это журналисты первыми заметили тело. - Хорошо, - вздохнул лейтенант Трэгг и перешел к вопросам: - Итак, мистер Мейсон, что вы здесь делаете? - Я здесь нахожусь. - Какое счастливое стечение обстоятельств! - улыбнулся Трэгг. - Это позволит вам все нам объяснить. Прежде всего, что это за проволочное заграждение посреди дома? - Результат идеи судьи Гудвина. Этот дом был построен на участке, который представлял общую собственность супругов Карсон, теперь разведенных. - М-да... Кто живет с этой стороны? - Мистер Морли Иден. Господин, который находится рядом с вами. - Он ваш клиент? - Да. - Мистер Иден, - повернулся полицейский лейтенант, - почему вы подумали, что здесь может быть совершено убийство? - Но я ничего подобного не думал! - искренне воскликнул Морли Иден. - Тогда почему вы решили воспользоваться услугами адвоката Мейсона? - К вашему сведению, - вмешался Мейсон, - я пришел, чтобы от имени мистера Идена возбудить процесс по возмещению убытков против мистера Лоринга Карсона. Именно поэтому здесь и находились журналисты. - Я понимаю, понимаю, - пробормотал Трэгг. - Кто такой Лоринг Карсон? - Предприниматель, построивший этот дом, человек, продавший участок, на котором этот дом построен, ответчик в бракоразводном процессе и труп, лежащий в этом доме. - Снимаю шляпу! Вот кто отлично резюмирует ситуацию, - оценил лейтенант Трэгг. - А кто хозяйничает на второй половине дома? - Согласно судебного распоряжения, вторая половина дома принадлежит миссис Вивиан Карсон. - Коротая была женой покойного? - И которая теперь является его вдовой, - кивнул головой адвокат. - Вы не знаете, мистер Мейсон, где я могу увидеть эту даму? - спросил Трэгг. - Я предполагаю, что она должна находиться на другой половине дома. - Как туда можно попасть? - У вас есть на выбор два пути, лейтенант: или нырнуть в бассейн и проплыть под проволокой, или обогнуть заграждение со стороны улицы. Вы обнаружите на другой стороне дома служебный вход. - М-да... А нельзя пробраться между проволокой заграждения? - вслух подумал Трэгг. - Вероятно, - заметил Мейсон, - это мог бы сделать тот, у кого нет ни кожи, ни костей. Но это все равно связано с риском - проволока не только с очень острыми шипами, но и натянута. Так как Трэгг задумчиво осматривал помещение, один из его подчиненных сказал: - Посмотрите сюда, господин лейтенант... Эти капли на полу... может быть, когда несли стакан с водой? Трэгг осмотрел крошечные лужицы, уже замеченные Мейсоном, потом сказал, повернувшись к адвокату: - Я полагаю, что женщина, очень стройная и легкая, не одетая ни во что... - Скажем, - поправил Мейсон, - не имея на себе ничего кроме бикини. Так будет приличнее. - Спасибо за предположение, Перри. Я буду его помнить. - Не за что, лейтенант. Идея исходила от вас. - М-да... Идея насчет женщины... да. Но не насчет бикини. Бикини, который может быть мокрым. 7 Взяв своего клиента под руку, Мейсон увлек его в холл. - Мистер Иден, как Лоринг Карсон мог проникнуть в дом? - спросил он. - Я сам удивляюсь! Конечно, он имел второй комплект ключей, чтобы свободно передвигаться по дому во время отделочных работ. Вы понимаете, когда основные работы закончены, предприниматели любят хорошенько закрыть двери и окна, чтобы любопытные не шлялись по строению. Когда я принял дом, Карсон передал мне два набора ключей, но, возможно, существовал и третий. - Вы не надеетесь найти его здесь? - Конечно нет! - Вы были в моем кабинете сегодня утром? - Да. И я подписал все, что требовала мисс Стрит. Вас не было, но ваша секретарь сказала мне, что вы появитесь здесь в час дня и чтобы я не впускал журналистов до вашего прибытия. - Что вы делали после того, как покинули мой кабинет? - Я вернулся в свой офис, где меня задергали телефонными звонками журналисты, желающие получить точные данные по готовящемуся процессу. Я всем говорил, чтобы они пришли сюда в тринадцать часов, и что адвокат Перри Мейсон сделает заявление относительно процесса и они смогут отснять фотографии. - Давно вы видели Лоринга Карсона в последний раз? - спросил Мейсон. - Честное слово, уже довольно давно. - Сегодня утром он приходил ко мне. Он много говорил, хотел, чтобы мы втроем встретились и отказались от процесса против него. Он якобы взялся за какие-то деловые переговоры и этот процесс мог ему очень помешать в их успешном завершении. - Да, - подтвердил Иден. - Карсон туманно упоминал о том, что занят каким-то важным делом и избегает какой-либо рекламы, потому что окончательное решение еще не принято. - Вы имеете какое-нибудь представление, что это за дело? - спросил Мейсон. Иден покачал головой. - Собираясь начать процесс против него, - продолжал адвокат, - я не хотел с ним разговаривать. Я непрерывно повторял ему, чтобы он воспользовался услугами адвоката, но он смеялся в ответ и говорил, что это лишнее, что я формалист, поскольку не желаю поговорить с ним просто по-человечески. - Да, - согласился Иден, - это на него похоже. Он не отставал до тех пор, пока не добивался своего. - Так как же он попал сюда? - Понятия не имею... Я видел только машины газетчиков, когда подъезжал к дому. - Во всяком случае, Карсон явно не пришел пешком. Он должен был взять такси или кто-то привез его на своей машине. Вы приехали прямо из своего офиса? - Нет. Мне позвонили по поводу одного участка, который я хотел приобрести. Одна женщина сообщила мне, что если я потружусь приехать к ней через полчаса, она укажет мне средство сэкономить десять тысяч долларов на этой сделке. Если бы я совершил покупку, то должен был бы дать ей тысячу долларов за ее услуги. - Что это была за женщина? - Она не назвала своего имени. Сказала, что я не знаю ее, но что она будет в зеленом костюме с серебряной брошью на груди. - Еще одна женщина в зеленых одеждах, - усмехнулся Мейсон. - Как у детектива, нанятого Карсоном, который перепутал Вивиан Карсон с Надин Палмер. Вы поехали на встречу? - Да, но я напрасно прождал полчаса. Она не пришла. Мейсон нахмурился. - Вы из-за этого опоздали? - Да, конечно... - ответил Иден и стал оправдываться: - Но ваша секретарша сказала мне, что вы должны встретиться с кем-то перед тем, как приехать сюда и что вполне достаточно, если я буду дома в час дня. - Приехав сюда вы видели миссис Карсон? - Нет. - Вы не заметили, стояла ли ее машина на своем месте? - Нет. Я не обратил на это внимания. - Она могла находиться в доме так, что вы ее не заметили? - Безусловно... У меня голова была занята совсем другим. К тому же, она могла находиться в гараже, потому что он расположен на ее стороне. Мейсон внимательно посмотрел на своего клиента, потом спросил: - В какое время вы приехали сюда? - Точно я не знаю. Немного перед... Нет, скорее несколько минут после часа. Это допрос? - осведомился Иден сердито. - Никоим образом. Я просто хочу помочь вам привести ваши воспоминания в порядок, потому что полиция, вероятно, захочет, чтобы вы рассказали о своих действиях с точностью до минуты. Как о времени вашего прибытия сюда, так и о том, когда вы покинули свой офис. - Черт возьми, я ведь не веду хронометраж своих передвижений! - возмутился Иден. - Вы были один? - Конечно! Я приехал к тому участку, где была назначена встреча и прождал около получаса. Когда я понял, что уже опаздываю, я приехал прямо сюда. - Вы видели нож в спине Карсона? - перевел Мейсон разговор на другую тему. - Да. - Вам не кажется этот нож знакомым? - Кажется, да... Он из набора ножей, который подарил мне Карсон. - Карсон сделал вам подарок в виде набора ножей? - уточнил Мейсон. - Да, когда я заплатил ему за строительство дома. Он сказал, что желая сделать мне маленький подарок, повесил в кухне полочку для ножей с соответствующим набором: нож для хлеба, для чистки овощей и прочие... я даже не знаю для чего некоторые. У меня впечатление, что у одного из этих ножей рукоятка такая же, как у того, которым убит Карсон. - Но вы же не знаете, принадлежит ли этот нож к набору, который подарил вам Карсон? - Нет, конечно нет... Эта полочка находится в кухне, то есть на другой половине... Мейсон возвратился к двери гостиной. Лейтенант Трэгг стоял на четвереньках, поднимая и опуская голову, чтобы видеть при свете лампы, которой он себе подсвечивал, маленькие лужицы воды. - Я вам еще нужен, господин лейтенант? - спросил Мейсон. - Еще? М-да... Я еще, господин адвокат, даже не начинал заниматься вами, - ответил Трэгг и улыбнулся. - Как и вашим клиентом, кстати, тоже. - А чем вы сейчас занимаетесь? - Я пытаюсь определить происхождение этих маленьких лужиц воды на полу. Вы не думаете, что они могут быть от кубиков растаявшего льда? - Иначе говоря, вы спрашиваете, не держал ли Карсон в руке стакан с коктейлем, когда его убили? - М-да... Совершенно верно. - У меня другая гипотеза. Колючая проволока тянется от одного края бассейна до другого, но только на уровне воды. Нырнув, можно очень легко проплыть под проволокой. - По вашему, - посмотрел на Мейсона лейтенант, - эта вода может быть из бассейна? - Это просто гипотеза, - пожал плечами адвокат. - Я думаю, что вода в бассейне содержит больше хлора, чем питьевая вода. Если вы сможете собрать воду из этих лужиц до того, как она испарится... - Неглупо! - одобрил Трэгг. Он резко встал на ноги и приказал одному из подчиненных потребовать по рации, чтобы срочно доставили флаконы и стерильную пипетку. Уладив этот вопрос, лейтенант повернулся к Идену. - Мистер Иден, как Карсон вошел сюда? Я не думаю, что вы оставили дверь открытой. Иден покачал головой: - Входная дверь была заперта. - Есть еще одно предположение, которое я хотел бы вам высказать, - сказал Мейсон полицейскому. - С удовольствием принимаю все ваши предположения. Но я не скрываю от вас, - коварно добавил Трэгг, - что такая любезность с вашей стороны только увеличивает мои подозрения относительно вас. - Наплевать... Для меня существенно помочь вам раскрыть убийство. Принимая во внимание то, что этот дом был построен заботами Карсона, возможно, что он сохранил себе комплект ключей. - Возможно, - согласился лейтенант Трэгг. - Как правило я не прикасаюсь к трупам, пока не прибудет судебный медик. Но в данном случае я сделаю исключение. Мы просто составим список предметов, которые достанем из карманов этого человека... Мистер Иден, вы могли бы дать нам какую-нибудь наволочку, в которые мы сложим различные предметы, принадлежащие мертвецу? - Конечно! - согласился Иден и вышел из комнаты. - М-да... - Трэгг отошел на несколько шагов от трупа, продолжая задумчиво смотреть на него. - Что вас беспокоит, господин лейтенант? - Множество вещей, Мейсон. Посмотрите на рубашку покойника... Это дорогая рубашка, с двойными манжетами, застегнутыми на запонки, которые сделаны, казалось бы, из черной эмали. В действительности эти запонки бриллиантовые. Только покрашенные. В дверях появился Иден, держа в руке наволочку. - Это подойдет, господин лейтенант? - Да, очень хорошо. Спасибо. Трэгг опустился на колени рядом с трупом и принялся опустошать его карманы. - М-да, - сказал он, открывая чековую книжку. - Пять тысяч долларов в дорожных чеках по сто долларов на имя А.Б.Л.Сеймура. Кажется, что этот человек пользовался и чужим именем. Может быть для того, чтобы обмануть налоговое управление. Кто знает, возможно он вел двойную жизнь, запрятав где-нибудь свои сокровища? - Почему бы и не допустить такую возможность? - равнодушно откликнулся Мейсон. Полицейский продолжал инвентаризацию: - Бумажник, содержащий пятнадцать банкнот по тысяче долларов. И в заднем кармане второй бумажник с банкнотами по сто долларов. У этого человека денег было достаточно... Ну вот, ключи, которые нас интересовали... Посмотрим... Трэгг вытащил из кармана покойника кожаный футляр и сказал: - Мистер Иден, если вы принесете мне свои ключи, мы сравним содержимое этого футляра и тогда сможем решить, сохранил ли мистер Карсон согласно вашей гипотезе ключ, который позволил ему войти сюда... М-да... Извините меня, это Мейсон сформулировал такую гипотезу, а не вы... Это, в принципе, одно и то же, хотя с другой стороны, разница громадная. Я могу подтвердить, что почти все гипотезы Перри Мейсона обоснованы, но очень часто вместо того, чтобы прояснить ситуацию, они еще больше запутывают ее... По крайней мере, первое время. Морли Иден предъявил свои ключи и Трэгг осмотрел их, спрашивая: - Этот... Это что? Ключ от входной двери? - Да. - Я вижу в вашем футляре пустую цепочку... Одного ключа не хватает? Смутившись, Иден посмотрел на Мейсона. - М-да! - сказал Трэгг. - Вы бросаете сигнал о помощи вашему адвокату? Следовательно, эта пустая цепочка имеет важное значение? Исключительно важное значение... - Это я попросил ключ у мистера Идена, - отрезал Мейсон. - А какую дверь открывает этот ключ? - быстро спросил лейтенант Трэгг. - Входную дверь с другой стороны, позволяющая проникнуть в ту половину дома. - Половину дома, принадлежащую миссис Вивиан Карсон? - уточнил лейтенант. - Совершенно верно. - Итак, мой дорогой Мейсон, не будете ли вы столь любезны отдать мне этот ключ, чтобы я мог увидеть, имеется ли в футляре мистера Карсона такой же... Извините, что я размышляю вслух, но я думаю о том, не попали ли вы в собственную ловушку? Я понимаю, когда вы внушили мне мысль посмотреть, нет ли у Карсона ключей от этого дома, вы, без сомненья, не подумали, что я попрошу ключи у мистера Идена для сравнения. Но я сделал это и вы оказались вынуждены сказать мне, что у вас находится ключ, позволяющий войти в другую половину дома... Которая сейчас пуста, я полагаю? - Нет, господин лейтенант, там живет миссис Карсон, - ответил Морли Иден. Продолжая рассматривать ключи, Трэгг спросил: - А почему Перри Мейсон попросил у вас этот ключ, мистер Иден? - Этого я не знаю, - заявил Иден. - М-да, это меня не удивляет... - заметил полицейский. - Мейсон редко сообщает другим то, что у него в голове, особенно своим клиентам. Но, без сомнения, он не видит сейчас препятствий, чтобы сообщить это следствию? - Я хотел только бросить взгляд на другую половину дома, чтобы посмотреть не скрывается ли там убийца, - объяснил Мейсон. - Это очень мужественный поступок с вашей стороны, господин адвокат. - Хм! Нет, - рассеянно сказал Мейсон. - Убийство было совершено при помощи ножа, который так и остался в спине жертвы. Этого бы не случилось, имей убийца револьвер. - Достойное рассуждение, - заметил Трэгг. - И, может быть, вы решили, что убийца женщина? Если вы не возражаете, мистер Мейсон, мы могли бы продолжить наш разговор на другой половине дома. - Я думаю, что теперь вы найдете там миссис Карсон, - сказал Мейсон. - "Теперь", вы сказали? Я заключаю из ваших слов, что ее не было, когда вы вошли туда в первый раз? - Да, ее не было. Она выходила сделать покупки в супермаркете. - С каждой минутой разговора с вами, господин адвокат, я получаю все больше и больше сведений. Полагаю, будет неплохо, если я немного побеседую с миссис Карсон перед тем, как она окончательно усвоит ваши инструкции. - Как вам будет угодно, господин лейтенант, - вежливо ответил Мейсон. Повернувшись к одному из своих подчиненных, Трэгг скомандовал: - Когда у вас будут флаконы и пипетка, вы соберете как можно больше жидкости из этих двух лужиц. А когда появится судебный медик, скажите ему, что мне не терпится узнать точное время смерти. Я хотел бы иметь максимум определений относительно трупного окоченения, температуры тела, успел ли покойный переварить пишу... - Лейтенант многозначительно посмотрел на Мейсона, вспомнив его былые судебные баталии. - Итак, пойдемте, мой дорогой Мейсон. Я предоставляю вам честь представить меня миссис Карсон, но затем вы воздержитесь от любых замечаний до тех пор, пока я не покончу с вопросами. Как туда пройти? - Необходимо выйти на улицу и обойти проволочное заграждение, - ответил Мейсон. - Нельзя ли пройти через бассейн? - Можно, - улыбнулся адвокат, - только остаться сухим будет весьма затруднительно. Заграждение из колючей проволоки тянется по всей длине бассейна и продолжается еще двести ярдов за домом. - М-да... А что вы сказали миссис Карсон? - Я сообщил ей, что ее муж убит. - Действительно? Очень жаль. Вы ведь знаете, Мейсон, что полиция предпочитает сама сообщать заинтересованным лицам новости подобного рода. Это позволяет видеть их реакцию, что, зачастую, бывает очень полезно для следствия. - Мне очень жаль... - сказал адвокат. - Я думал, что она должна была знать. - Поэтому вы решили сами пойти объявить ей новость? - с невинным видом спросил Трэгг. - Нет, вовсе нет. Я отправился на другую половину дома лишь для того, чтобы посмотреть не скрывается ли там убийца. Миссис Карсон приехала с покупками и застала меня... - Застала? - переспросил лейтенант Трэгг. - Чем же вы там занимались? - Я осматривался... Нет, подумав, я могу сказать, что звонил в тот момент по телефону. - Смотрите-ка! М-да, журналисты, естественно, монополизировали все телефоны, доступные на половине дома Идена... Следовательно, вам в голову пришла идея пройти в запретный сектор. Интересно, слышала миссис Карсон ваш разговор или хотя бы часть его? - Вам остается лишь спросить об этом у самой миссис Карсон, - улыбнулся Мейсон. - Превосходная идея. Если я случайно забуду это сделать, я рассчитываю на то, что вы мне напомните, верно? Об этом договорились, а теперь пойдем. - Могу ли я узнать, был у покойного ключ, позволяющий войти в другую половину дома? - Я ничего не могу утверждать до того, как завершатся все проверки, - ответил Трэгг. - Но это кажется мне вполне возможным, поскольку его ключи на первый взгляд идентичны тем, что в двух футлярах мистера Идена. Выйдя из дома, Трэгг осмотрелся: - Так как нужно обойти это чертово заграждение, я предлагаю воспользоваться машиной, чтобы сэкономить время. Вон какая-то машина блокирует подъезд... Это не ваша, случайно? - От вас ничего не скроешь, - ответил Мейсон, открывая дверцу. Исстрадавшиеся от неведения журналисты заметили их и подбежали, словно стайка воробьев, к машине Мейсона. - Когда мы сможем взять у вас интервью, господин лейтенант? - наседали они. - Я прошу вас потерпеть еще немного, - вежливо отмахнулся Трэгг. - У вас ведь уже есть фотографии и заголовки? Как только я узнаю что-нибудь новое, я дам вам знать... Естественно, при условии, что разглашение информации не помешает раскрытию преступления. Но газетчики не унимались: - У полиции уже есть версия происшедшего? - На кого пало подозрение в убийстве, на хозяина дома? - Куда вы забираете Мейсона? Лейтенант залез в машину адвоката и поставил точку в разговоре с репортерами: - Я вам повторяю, господа: наберитесь терпения. Пока я еще не могу ответить на ваши вопросы. Поехали, Мейсон, прошу вас. По дороге Трэгг заметил: - Еще повезло, что на участке два проезда - к парадному входу и к служебному. Иначе заграждение было бы исключительно неудобным. - Даже в таком виде проволочное заграждение очень осложняет жизнь моего клиента. - Да, я думаю, - согласился полицейский. - Мейсон, чтобы воспользоваться этим ключом, вы получили разрешение? - У меня было разрешение владельца, мистера Морли Идена, - сухо ответил адвокат. - Я кажется понял так, что судья Гудвин решил по-другому. - Он вынес временное решение, которое не является окончательным. Я признаю, что нарушил распоряжение судьи Гудвина. Но это касается только меня и судьи. - Ну вот мы и добрались... Прежде всего я хочу убедиться в том, что этот ключ действительно хорошо открывает служебную дверь. Это не означает, что я подвергаю сомнению ваши слова, Мейсон, но меня могут попросить подтвердить это перед Судом. А тогда, насколько я вас знаю, вы обязательно попросите меня сказать, проверял ли я это лично. Продолжая разговаривать, Трэгг отворил дверь ключом, полученным от адвоката. Затем снова щелкнул замком и позвонил. Спустя несколько секунд дверь открыла Вивиан Карсон. - Миссис Карсон, - сказал Мейсон. - Имею честь представить вам лейтенанта Трэгга из Отдела по раскрытию убийств. Он хотел бы... - Задать вам несколько вопросов, - закончил за адвоката Трэгг с любезной улыбкой. Он постарался встать между Мейсоном и молодой женщиной. - Я должен предупредить вас о том, что все, что вы сейчас скажете, может быть использовано против вас, и что вы не обязаны отвечать мне, если с вами нет вашего адвоката. Но, я могу вас заверить, миссис Карсон, что я вам симпатизирую и что я постараюсь по возможности избегать вопросов, которые вам были бы неприятны. - Я слушаю вас, господин лейтенант, - покорно согласилась Вивиан Карсон. - Прежде всего, я хотел бы знать, - начал допрос Трэгг, - где вы были в момент совершения убийства? - Я не могу вам ответить, - заявила она, посмотрев полицейскому прямо в лицо, - потому, что я не знаю когда было совершено убийство. - М-да... Очень правильно... Вот превосходный ответ... Ответ, достойный Перри Мейсона, - прокомментировал полицейский. Затем сказал: - Если вы не возражаете, миссис Карсон, я хотел бы пройти в вашу половину гостиной. Как на самом деле разделен дом? - Гостиная разделена на две части, - ответила Вивиан Карсон. - В остальном на моей стороне кладовка, кухня, души и кабины бассейна, а так же комнаты прислуги. Я устроилась в одной из таких комнат. - Вы хозяйничаете на кухне? - Да. - Могу я осмотреть ее? Вивиан Карсон без возражений повела их на кухню. Полицейский остановился на пороге, разглядывая пол. - Извините, - сказал он, - но часть покрытия на полу потеряла свой блеск... Это выглядит, как пятно... Вы здесь что-нибудь уронили? - Когда я пришла из магазина, то была нагружена пакетами, - терпеливо стала объяснять она. - Когда я узнала от мистера Мейсона, что мой муж убит, я выронила пакеты. Шок, вы понимаете... - М-да, конечно, - согласился полицейский. - И каков был результат? - Разбились бутылка с молоком и баночка горчицы, все это смешалось в ужасную кучу, которую мне пришлось убрать. - Понимаю... Где находился мистер Мейсон, когда вы вошли в дом? - У телефона. - Он разговаривал? - Да. - Вы слышали, что он говорил? - Частично, да... Или, может быть, полностью. Я не могу сказать точно, говорил он уже какое-то время или только что взял трубку. - Да, я понимаю. Но мне очень бы хотелось знать, почему мистеру Мейсону так срочно потребовалось позвонить, что он не колеблясь нарушил постановление Суда... Ведь он сам адвокат и должен был уважать это решение. Что же вы слышали, миссис Карсон? - Он давал кому-то инструкции. Он хотел, чтобы кого-то взяли под наблюдение. - Вы слышали имя этого человека? - Надин Палмер. Трэгг поспешно записал имя в блокнот, потом продолжил расспросы: - Вы знаете, кто такая эта Надин Палмер? - Да. Это женщина, которую детектив, нанятый моим мужем, перепутал со мной и принялся за ней следить. И таким образом стало известно, что она проводила уик-энды в компании с мужчиной. - М-да... Значит, Мейсон хотел, в своей очередь, проследить за этой дамой?.. А вы не слышали случайно имя человека, которому он давал свои инструкции? - Нет... Я не думаю... - Не произносил ли он какого-либо имени? Например... Пол? - Да, точно! - воскликнула Вивиан Карсон. - Теперь я очень хорошо помню, что я слышала, как он произносил "Пол", как раз в то мгновение, когда я вошла. - И что произошло, когда вы вошли? - поинтересовался лейтенант Трэгг. - Я думаю, что мистер Мейсон почувствовал мое присутствие. Он повернулся, а я сказала ему, чтобы он не стеснялся и был как у себя дома... - Ваш сарказм, должно быть, проскользнул по нему, как вода по перьям утки, - усмехнулся Трэгг. - Но вернемся к его телефонному звонку. Что он сказал, когда вы вошли? - Он просто повесил трубку на место и объявил мне, что мой муж убит. - И тогда вы уронили пакеты с покупками? - Да. - Куда вы их дели, после того, как собрали? - Выбросила в мусорное ведро. - Превосходно, вы позволите взглянуть? Кстати, где вы все это покупали? - В супермаркете. - Это в том, что наверху? - О, нет! Это ведь только маленький магазинчик, районный! Я имею в виду супермаркет в городе. - У вас есть кассовый чек? - Да. Я всегда просматриваю их, чтобы отметить не подорожали ли какие-либо товары. - Превосходная привычка, - одобрил Трэгг. - А так как эти чеки нумеруются, то это позволит на определить, в какой момент вы были в супермаркете. - Я рада, что вам это может помочь, господин лейтенант, - спокойно сказала она. Трэгг посмотрел на пакеты, поставленные на стол и сказал: - Четыре пакета с продуктами... четыре больших пакета... - Да. - Прикинем немного... Так как Мейсон был здесь, когда вы пришли, пакеты, которые вы уронили, должно быть, были первыми. Потом вы отправились за двумя другими... - Нет. Мистер Мейсон вызвался принести их. - О, конечно, ведь он же исключительно вежливый человек... А где были вы, когда он отправился за вашими покупками? Вы приоткрыли дверь гостиной, чтобы видеть то, что происходит по другую сторону колючей проволоки? - Нет. У меня буквально ноги подкосились... Я опустилась на стул и сидела до прихода мистера Мейсона. Трэгг увидел полочку для ножей. - О! - сказал он. - Какой выбор холодного оружия! Так как убийство было совершено с помощью ножа, разрешите мне осмотреть ваши, миссис Карсон. - Вы можете убиться в том, что все на месте, - спокойно заметила Вивиан Карсон в то время, как Трэгг пересчитывал ножи. - М-да, действительно... По крайней мере, кажется, что они все здесь... О! Это любопытно! Протянув руку, Трэгг взял нож для резки мяса с деревянной рукояткой. - Любопытно? - спросила Вивиан Карсон, поднимая брови. - Мне этот нож кажется таким же, как и все прочие... - Да, только он, по-видимому, еще не был в употреблении. В самом деле, на лезвии написана жирным мелом цена: три доллара и двадцать центов. - Я только что въехала сюда, господин лейтенант. Я здесь недавно и неудивительно, что... - Когда вы въехали в этот дом точно, миссис Карсон? - спросил полицейский. - В воскресенье. Мы установили проволоку в субботу вечером, а я приехала в воскресенье утром. - И с тех пор у вас не было времени взглянуть на ножи? В то время, миссис Карсон, как вы находились в супермаркете не покупали ли вы случайно ножа, предназначенного занять место того, который остался в спине вашего мужа? Вивиан Карсон хотела ответить, но вдруг поднесла руку к губам. Мейсон воспользовался этим, чтобы сказать со всей возможной любезностью: - Господин лейтенант напомнил вам, миссис Карсон, что вы не обязаны отвечать на его вопросы. Трэгг повернулся к нему с гримасой бешенства на лице: - А вам, мистер Мейсон, здесь больше оставаться совершенно ни к чему! Теперь, когда вы представили нас друг другу, миссис Карсон и я не нуждаемся больше в вашем присутствии. - Мы ведь находимся в доме миссис Карсон и только ей решать, останусь я здесь или должен уйти, - тем же любезным тоном отбил удар Мейсон. - Смотрите-ка, вы сменили песню, мой дорогой адвокат! Совсем недавно вы уверяли меня в том, что этот дом принадлежит Морли Идену. Во всяком случае, я напомню вам решение Суда, запрещающее посещать эту часть дома. Вы нарушили это решение. В качестве офицера полиции, я обязан вас отсюда вывести... Чтобы мне не пришлось прибегать к столь крайним мерам, я вам искренне советую вернуться на своей машине в часть дома, принадлежащую мистеру Идену и подождать меня там! Мейсон поклонился: - Принимая во внимание решение Суда, а так же тот факт, что миссис Карсон не обязана сейчас делать какие-либо заявления, я не вижу причин, по которым должен утомлять вас своим присутствием. Я считаю своим долгом поблагодарить миссис Карсон за гостеприимство и раскланяться с нею. - И подождать меня по другую сторону колючей проволоки, - напомнил Трэгг. - И подождать вас, - подтвердил Мейсон, встретив взгляд Вивиан Карсон. Он слегка сдвинул брови, чтобы она была настороже. 8 Спустя двадцать минут лейтенант Трэгг нашел адвоката Мейсона и его клиента в гостиной, на половине дома Идена. - Как прошел разговор с миссис Карсон? - полюбопытствовал Мейсон. - Очень удовлетворительно... благодаря вам, - ответил Трэгг. - Она все-таки сообщила мне некоторые сведения, даже не подозревая об этом. - Ну, хорошо. Хотите вы услышать от меня еще кое-что? - спросил адвокат. - Я всегда опасаюсь данайцев, дары приносящих, - заметил Трэгг. - Но, почему бы и не послушать, в конце концов? Прошу вас, господин адвокат. - Вы заметили, что манжеты рубашки Карсона мокрые, в то время как рукава пиджака сухие... разумеется, кроме подкладки, которая соприкасалась с манжетами рубашки. - Откуда вы это знаете? - подозрительно спросил лейтенант Трэгг. - Мне сказал об этом один из журналистов, что крутились вокруг трупа. - И какие из этого следует сделать выводы по вашему, господин адвокат? - Хм, - сказал Мейсон. - С одной стороны, у нас есть бассейн, а с другой - человек, манжеты рубашки у которого мокрые. По-моему, это вполне согласуется. - Я должен сам осмотреть бассейн, - заявил полицейский, направляясь к двери во внутренний двор. Заметив, что Мейсон и Иден направились вслед за ним, лейтенант развернулся и сказал: - Господа, ваше сопровождение мне не требуется. - Мой клиент желает, чтобы я присутствовал вместе с ним при ваших вероятных находках и наблюдениях, - отреагировал Мейсон без промедления. - Что касается меня, - процедил Трэгг, - то желания вашего клиента мне безразличны. - Пусть так, - согласился Мейсон. - В таком случае, я поставлю вопрос по другому. У вас есть ордер на обыск? - Я в нем не нуждаюсь, - ответил лейтенант. - Совершено убийство и я ищу улики. - Это распространяется лишь на комнату, где было совершено убийство, - спокойно и уверенно возразил Мейсон. - Если вы желаете рыскать по всему дому и участку, то вам необходим либо ордер на обыск, либо разрешение владельца. - М-да... Ладно, - с явной неохотой уступил Трэгг. - Не будем доводить спор до крайностей. Идемте, но ничего не трогайте. Рядом с бассейном полицейский внимательно осмотрел колючую проволоку, которая тянулось над самой водой. - Хорошая работа! - наконец сказал он. - Эти пять рядов проволоки так натянуты и так близки друг к другу, что единственный способ миновать заграждение, это нырнуть в бассейн и проплыть под водой. Ладно, посмотрим, что еще можно выяснить. Трэгг снял пиджак, засучил рукава рубашки до локтей и встал на четвереньки. Погрузив правую руку в воду бассейна, он медленно продвигался по краю, ощупывая плитки с внутренней стороны поребрика. С другой стороны появилась Вивиан Карсон и уставилась на них. - Что вы здесь ищите, господин лейтенант? - спросила она тревожно. - Доказательства, - сухо ответил Трэгг. Когда лейтенант закончил проверку с этой стороны бассейна, он встал и доложил: - Ничего необычного не обнаружено... Я иду проверить другую сторону. И я удивляюсь, Мейсон, почему вы тратите свое драгоценное время, любуясь моей рутинной работой... Миссис Карсон, если вы будете столь любезны, что поставите вон тот стул к заграждению, то я смогу перебраться через него и мне не нужно будет обходить вокруг... Бесконечная благодарность, миссис Карсон! Когда два стула были на месте, Трэгг перешагнул через проволоку и продолжил свое занятие, скрупулезно ощупывая каждую плитку и всматриваясь в малейшие пылинки. Проверка закончилась отрицательным результатом, который, впрочем, тоже результат. - Я не нашел абсолютно ничего примечательного! - объявил лейтенант Трэгг, перебравшись через заграждение обратно и едва не зацепившись штаниной за колючку проволоки. - Вы проверили вон те ступеньки? - спросил Мейсон, указывая на лестницу в поребрике бассейна. - Да, я трогал их одну за другой. - А вертикальную часть? У меня такое впечатление, что верхняя ступенька не прижимается к стенке бассейна. - Из-за вас я рискую порвать отвороты у брюк, - проворчал Трэгг, закатывая штанины. Он совершил повторный путь через заграждение и вновь встал на четвереньки у поребрика. Наконец он воскликнул: - Вы правы, Мейсон! Между ступенью и стенкой бассейна есть пространство... Достаточно большое, чтобы я смог просунуть туда пальцы. Но я не понимаю... - Опять ничего? - спросил Мейсон. - Подождите... Подождите... Я нащупал кольцо... Металлическое кольцо на цепочке. Я потяну... Упершись левой рукой в поребрик, Трэгг потянул изо всех сил правой. - Посмотрите, что происходит за вашей спиной, лейтенант, - крикнул ему Мейсон. В трех ярдах от края бассейна одна из плит стала подниматься на манер крышки ларца. Трэгг мгновенно поднялся и подошел, чтобы самому все увидеть. - Секретный сейф, - поделился он своими соображениями. - Посмотрим, что в нем. - Вы оставайтесь здесь! - быстро сказал Мейсон своему клиенту, а сам залез на стул и перешагнул через колючую проволоку, чтобы присоединиться к полицейскому. Плита открыла тайник, отделанный изнутри сталью, приблизительно полутора футов шириной и двух футов в глубину. - Внутри ничего нет! - констатировал Трэгг с разочарованием. - Вы знаете, для чего предназначался этот секретный сейф, миссис Карсон? Молодая женщина отрицательно покачала головой: - Я вообще не знала до сих пор о существовании этого тайника! Полицейский повернулся к Мейсону: - Вы мне говорили, господин адвокат, что этот дом построил мистер Карсон? - Да. - Строительство бассейна так же проводилось под его контролем? - Да, он строил бассейн, патио, все! - Это здесь, должно быть, он прятал деньги! - неожиданно воскликнула Вивиан Карсон. - Какие деньги? - спросил Трэгг. - Лоринг так хорошо запутал свои финансовые дела, что все думали, будто общего имущества осталась всего ничего, - объяснила она. - Судья Гудвин подозревал, что Лоринг где-то спрятал все деньги, но он напрасно распорядился искать счета и сейфы в банке... Черт возьми! Для этого Лоринг и желал так построить дом мистеру Идену. Это позволило ему устроить здесь тайник и спрятать все деньги! Ну кто бы мог подумать! - Здесь вы немного переборщили в предположениях, - заметил Трэгг. - Тайник есть, но он пуст... - Тем не менее, я полагаю, что гипотеза миссис Карсон вполне обоснована, - вмешался Мейсон. - Я то же так думаю, - сказал лейтенант, возвращаясь к ступенькам. - Во всяком случае, мы выяснили тайну мокрых манжет... Прекрасное название для полицейского романа. И мы обнаружили прекрасный мотив для убийства. - Я не понимаю, что вы хотите этим сказать, - заметила Вивиан Карсон. - Это же очень просто, - степенно объяснил полицейский. - Лоринг Карсон мог хранить в этом тайнике большое количество ценностей. Гораздо больше денег, чем мы обнаружили при нем. Так как манжеты его рубашки были мокрыми, мы можем предположить, что он открыл и опустошил этот тайник. Затем кто-то подкараулил и зарезал его, чтобы забрать ценности. - Вы тоже немного переборщили в предположениях, лейтенант, - заметил Мейсон. - Это для того, - не смутился Трэгг, - чтобы увидеть реакцию миссис Карсон. - О! Мои реакции неудивительны и легко прогнозируемы, - ответила женщина. - Я не собираюсь изображать неизбывную печаль, которой не испытываю. Лоринг Карсон был негодяем. Но это все-таки человек, за которым я была замужем, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Я не желала его смерти. Но поскольку он все-таки убит, я должна защищать свои права. Если в тайнике что-нибудь было, то это должно принадлежать мне. - Почему вы так думаете? - осведомился Трэгг. - Судья Гудвин был убежден в том, что Лоринг скрыл большую часть общего имущества и я не получила того, что должна была получить по праву. Можете поинтересоваться об этом у мистера Мейсона. Это не секрет. Судья Гудвин сказал это прямо в суде. - Если бы вы обнаружили этот тайник, скажем вчера вечером, то вы бы забрали его содержимое, считая, что оно принадлежит вам на законном основании? - прямо спросил Трэгг. - Эй, полегче! - запротестовал Мейсон. - Вы ставите вопрос таким образом, что... - Я ставлю его так, как считаю необходимым, - жестко сказал полицейский, - и хочу услышать, что мне ответит миссис Карсон. Молодая женщина выдержала пристальный взгляд лейтенанта Трэгга. - Я не буду лгать, - четко сказала она, - ответ утвердительный. - Вот кто откровенен, по меньшей мере, - оценил Трэгг. - Тогда, я тоже буду откровенен, дорогая миссис, сообщая вам, что намерен потребовать ордер на обыск. Мы перероем этот дом, чтобы попытаться найти содержимое тайника. Кроме того, я хочу попросить вас проехать со мной в Управление для того, чтобы ответить на некоторые вопросы... - Я должна считать себя арестованной? - Ни в коем случае, миссис Карсон, - улыбнулся лейтенант. - Считайте себя человеком, который делает все возможное, чтобы помочь полиции в раскрытии преступления. Ваш клиент, господин адвокат, так же должен будет поехать со мной и по тем же причинам. Кроме того, этот дом будет опечатан до тех пор, пока мы не обыщем его полностью. - Хм, - бросил Мейсон раздраженным тоном. - Типично полицейская реакция: закрывать конюшню после того, как лошадь украли! Совершенно ясно, что Карсон не пришел сюда пешком. Вероятно, он был за рулем своей машины. А так как его машины здесь нет, следовательно кто-то уехал на ней. И вполне разумно предположить, что это было после смерти Карсона. - Мой дорогой Мейсон, - иронично улыбнулся лейтенант Трэгг. - Вы, как большинство обывателей пытаетесь учить нас нашему ремеслу. Да будет вам известно, что почти сразу после того, как была установлена личность убитого, я распорядился, чтобы начали поиски его машины. Специальные инструкции были разосланы всем силам полиции. Там была указана марка, модель и номер автомобиля. Тот, кто находится за рулем машины Лоринга Карсона является подозреваемым номер один. Вы видите, дорогой Мейсон, что мы достаточно взрослые люди для того, чтобы вести расследование самостоятельно. Итак, позвольте мне проводить вас до дверей. Я уверен, что неотложные дела требуют вашего немедленного вмешательства! 9 - Ну и ну! Вот так история, - сказала Делла Стрит, когда вечером Мейсон ввел ее в курс всего, что произошло после того, как он покинул свой кабинет. - Да, и это история, в которой фактор времени, как мне кажется, играет наиважнейшую роль, - сказал адвокат. - Я хотел бы определить время убийства по возможности точнее и проверить еще несколько деталей. В какое время Лоринг Карсон приходил сюда? Делла Стрит заглянула в свой блокнот и сказала: - Он прибыл сюда в девять тридцать пять и ушел спустя десять минут. - Кстати, Делла, тебе Пол ничего не сообщал? - поинтересовался Мейсон. - Нет, шеф, он только позвонил сказать, что Лоринг Карсон убит. - Я ушел отсюда без пяти десять, верно? - Верно. И я вижу, что ты не забыл зайти к парикмахеру! - улыбнулась Делла. - Еще бы, я ведь старался, чтобы хорошо выглядеть на фотографиях в газетах. - Да? А мне казалось, что ты старался хорошо выглядеть перед Надин Палмер. - Хм, хорошо, что ты о ней напомнила... Позвони, пожалуйста, Полу. Если он на месте, то пусть зайдет к нам. Делла Стрит набрала номер и спросила: - Пол Дрейк у себя?.. Хорошо, передайте ему, что мистер Мейсон срочно хочет его видеть... Это так, спасибо! - Делла положила трубку на место и сказала: - Он сейчас подойдет, шеф. Мейсон достал сигарету, которая лежала у него в кармане. - Делла, вот сигарета, которая была мокрой. Если предположить, что молодая женщина купалась в трусиках и лифчике, то она поторопиться их снять, чтобы переодеться... - Если только она не предпочтет высушить их на себе, - возразила Делла. - Нет, у меня есть все основания предположить, что Надин Палмер сняла их и положила в сумочку. - Но почему у нее вдруг возникло желание плавать в нижнем белье, которое, намокнув, уже ничего не будет скрывать? - спросила секретарша. - Очень хороший вопрос... Мейсон замолчал, услышав особый стук в дверь из коридора. Делла поспешила открыть детективу. - Привет, красотка, - традиционно поздоровался Дрейк с Деллой. - Выяснилось что-нибудь о Надин Палмер? - тотчас же спросил его Мейсон. - Нет, - развел руками Дрейк. - Пока ничего. - Или почти ничего, - пробормотала Делла Стрит с невинным видом. - Я не понимаю! - сказал Дрейк, подняв брови. - Делла намекает на одну версию, которую я только что выдвинул, - пояснил Мейсон и спросил: - А такси, Пол? Вы его нашли? - Ага. Такси нашли. Надин Палмер потребовала отвезти ее в аэропорт. Но что она сделала потом, для нас полная тайна. Она с одинаковым успехом могла сесть на самолет или взять другое такси. Но если она села на самолет, то полетела под чужим именем. Я проверил это, позвонив во все большие авиакомпании. Но все же, я могу кое-что сообщить о Надин Палмер. - Стреляй! - поторопил Мейсон. - Ее разыскивает полиция. - Ты уверен, Пол? - Конечно. Полицейские сказали портье в ее доме, что они опечатают квартиру до того, как придут с ордером на обыск. - Вот это да! - присвистнул Мейсон. - И чего же полиция хочет от Надин Палмер? - Откуда ж мне знать, Перри? Без сомнения, полицейским кто-то подсказал. Но у нас перед полицией есть маленькое преимущество: мы знаем где она взяла такси и нашли таксиста, что полицейским вряд ли удастся. Мейсон прищурил глаза и задумчиво покачал головой. - Я должен был сказать ей что-то, что вызвало в ее голове цепную реакцию... - размышлял он вслух. - Но что именно?!.. Подожди-ка, я говорил ей о Лоринге Карсоне и... Черт побери! Адвокат вскочил с кресла, щелкнул пальцами и быстро распорядился: - Делла, хватай телефон и бронируй мне место на первый же самолет до Лас Вегаса... Я позвоню вам из аэропорта, чтобы сказать в чем дело, потому что я уже бегу. Я отправлюсь на такси, чтобы не было риска опоздать, выискивая место для стоянки автомобиля. Ты, Пол, продолжай заниматься Надин Палмер. Постарайся узнать, что за повод выдвинула полиция для того, чтобы произвести у нее обыск. - О'кей, Перри! Я посмотрю, что смогу сделать, - обнадеживающе улыбнулся Дрейк. - И еще, Пол, у тебя же есть знакомые в Лас Вегасе? Мне нужно узнать в каком казино или отеле работает Женевьева Хайд. - Когда тебе это нужно знать? - Очень срочно. Я позвоню, как прилечу туда, прямо из аэропорта. Дрейк кивнул головой. Мейсон повернулся к секретарше: - Делла, дорогая, лейтенант Трэгг повез Морли Идена и Вивиан Карсон на допрос в Управление, но я не думаю, что их там задержат надолго. Как только они выйдут оттуда, Иден, вероятно, будет звонить сюда, чтобы максимально уточнить свой приход и уход. Здесь все дело в факторе времени, понимаешь? Пребывание в Управлении наверняка освежит его память и ты воспользуйся этим, чтобы составить как можно более точный хронометраж его передвижений. До свидания! - До свидания, шеф, - выговорила ко всему привычная Делла Стрит. Мейсон открыл дверь в коридор и поспешил в сторону лифта. 10 Мальчишка-посыльный в казино посмотрел на три однодолларовые бумажки, которые Мейсон сунул ему в руку. Он почесал свою шевелюру и сказал: - Женевьева... Да... Это одна из "хозяек". - Ты сможешь мне ее показать? - спросил Мейсон, многозначительно взглянув на свой бумажник в руке. - Согласен! - тут же ответил посыльный. - Идите за мной. Мальчишка прошел через бар и вышел в большой зал, где стояло множество игорных столов, а также целый полк "одноруких бандитов". Заглушая шум, царивший в зале, громкоговоритель объявлял время от времени: "Главный выигрыш выпал на автомате двадцать один... Главный выигрыш выпал на автомате пятнадцать..." - Вон она, видите? Вон там... В платье с черными блестками... - Вижу! Спасибо. Упомянутое платье буквально приклеивалось к телу молодой женщина. Когда Мейсон приблизился к ней, она одарила его самоуверенной улыбкой. - Добрый вечер, - сказал адвокат. - Добрый вечер... - Я ищу Женевьеву. - Считайте, что вы ее нашли. - Меня зовут Мейсон. - Ваше имя Перри? - Да. Перри Мейсон. - Вот почему мне показалось ваше лицо знакомым. Но вы выглядите гораздо лучше, чем на фотографиях. Что привело вас в Лас Вегас? - Поиски развлечений. - В таком случае, лучше места вы найти бы не смогли, мистер Мейсон. Только не обманывайтесь насчет меня. Я из команды, которая привлекает клиентов, но не продается. - И не сдается напрокат? - очаровательно улыбнулся Мейсон. - Все зависит от договора, - сказала она, улыбаясь в ответ. Ее большие глаза отражали интерес, который вызывал в ней известный адвокат. - Я хотел бы поговорить с вами. Надеюсь вам это не возбраняется во время работы? - Это даже составляет часть моей работы. Я нахожусь здесь для того, чтобы вдохновлять гостей на игру, и я не могу делать это иначе, чем разговаривая с ними. - Да, потому что если вы замолчите, то ваш вид вдохновляет клиентов совсем на другое, - галантно ответил Мейсон. - Можно ли вам предложить коктейль? - В виде исключения, да. - В отдельной кабинке? - В отдельной кабинке, если вы желаете. Но не забывайте, что это должно быть вступлением. Я должна увлечь вас к игорному столу, чтобы показать, как нужно развлекаться. Время от времени я даже рискую несколькими жетонами для того, чтобы клиент убедился, как легко выигрывать. - Это действительно легко? - усмехнулся Мейсон. - Ну, если досконально знаешь технику... - А как ей обучаются? - Пойдемте и я вам все покажу! Взяв Мейсона под руку, она увлекла его к столу с рулеткой. - Купите жетонов на двадцать долларов. Когда Мейсон выполнил ее распоряжение, Женевьева сказала: - Теперь я поставлю на ваши деньги. Вы возьмете выигрыш. Некоторое время она наблюдала за рулеткой, потом поставила жетоны на номер "семь". Выпало "девять". - Не так-то все просто оказывается, - вполголоса заметил Мейсон. - Тс-с! Я начинаю ощущать игру. Поставьте на "двадцать семь" и на "зеро". Поставьте так же пять жетонов на "красное" и три на "одиннадцать". - Таким образом, - сказал Мейсон, - мы быстро прикончим двадцать долларов. - Да, - подтвердила она шепотом, - и тогда мы сможем пойти и выпить по коктейлю. Все будут знать, что я разогреваю клиента. Шарик подергался и наконец остановился. Женевьева сказала: - Посмотрите! Мейсон увидел, что крупье двигает жетоны в его сторону. - Теперь у вас несколько больше, чем было вначале, - заметила она. Мейсон отдал ей половину своего выигрыша и она тотчас же снова поставила жетоны. При этом она прижалась к адвокату, который ощутил рукой мягкое тепло ее тела. - Когда выигрываешь, нужно продолжать, - сказала она тоном учителя. - А когда проигрываешь, необходимо остановиться. Это единственный хороший рецепт. Два раза крупье подталкивал к ней кучки жетонов. Тогда Мейсон заиграл тоже, следуя примеру своей новой знакомой. Вскоре вокруг них образовался круг зрителей. Мейсон, казалось, выигрывал один раз из трех. Потом он не выигрывал ничего пять раз подряд. Тогда он сунул в карман все оставшиеся жетоны и сказал Женевьеве: - Мне необходим антракт и я хочу что-нибудь выпить. Я просто умираю от жажды. - Вы можете попросить, чтобы вам подали сюда, - сказала она настолько громко, чтобы ее услышал крупье. - Да, но это не принесет желаемой передышки, - подыгрывая ей, Мейсон тоже немного повысил голос. - Я могу в баре заплатить этими жетонами? - Конечно... Или вы можете обменять их в кассе и купить другие, когда вернетесь сюда играть. Мейсон направился к кассе, где в обмен на свои жетоны получил пятьсот восемьдесят долларов. Адвокат взял Женевьеву под руку, что позволило сунуть в ладошку молодой женщины сложенные банкноты на сто долларов. - Мерси, - прошептала она, даже не взглянув на деньги. Они пересекли бар и вошли в одну из отдельных кабинок, расположенных в противоположном конце зала. - И всегда так легко выигрывать? - спросил Мейсон улыбаясь. - Да... Когда везет. - А что происходит с вашими клиентами, когда не везет? - все так же улыбаясь полюбопытствовал адвокат. - Они приходят в ярость. Хотят любой ценой взять реванш. Говорят, что не везет из-за меня. Начинают подозрительно коситься, отодвигаться. Тогда я подмигиваю подружке, которая тут же меня подменяет. Она всячески привлекает к себе внимание клиента, наклоняется, чтобы поставить на номер и как бы ненароком прижимается к нему. Она улыбается ему, и, если клиент не пытается меня задержать, я потихоньку ухожу. - Тогда другая получает чаевые? - усмехнулся Мейсон. - Не говорите глупостей! Человек, который проигрывает, не дает чаевых. Но выигравший может оказаться очень щедрым и дать на чай даже крупье. Подошел официант, чтобы принять заказ и Женевьева воспользовалась этим, чтобы поправить под столом чулок. Когда они снова остались одни, она пробормотала удивленным тоном: - Но ведь вы дали мне сто долларов! - Да, - спокойно подтвердил Мейсон. - Ну что же... Как говорится, благослови вас Господь... И еще раз мерси, - Должен вам сказать, что я надеюсь получить кое-что взамен, - честно признался Мейсон. Женевьева игриво посмотрела на собеседника. - Это всегда так бывает, вы знаете? - рассмеялась она. - Но у меня такое впечатление, что вам надо нечто совсем другое, чем то, что обычно требуют мужчины. - Я хотел бы знать, не знакомы ли вы с некой Надин Палмер? - спросил он. - Палмер... Палмер... Надин Палмер, - бормотала она, сосредоточенно прикрыв глаза. - Нет, это имя мне ничего не говорит... но, возможно, я узнала бы ее, если бы увидела... Я встречаю здесь множество людей, имена которых не запоминаю или даже вообще не спрашиваю. Она живет в Лас Вегасе? - Нет, в Лос-Анджелесе. Женевьева снова покачала головой. - А Лоринга Карсона вы знаете? Она живо подняла голову и ее взгляд встретился со взглядом Мейсона. - Да. - Вы давно видели его в последний раз? - Все зависит от того, что считать давно и что недавно... Подождите, я постараюсь вспомнить... Да, это так... Я видела его на прошлой неделе. - Он мертв, - сообщил Мейсон. - Что? - воскликнула Женевьева, ее глаза расширились от удивления. - Он мертв, - повторил адвокат. - Мистер Лоринг Карсон убит сегодня утром или в начале дня. - Убит?! Кем? - Этого я не знаю. Она опустила глаза и в течение нескольких мгновений ее лицо казалось лишенным какого-либо выражения. - Он был одним из ваших друзей? - участливым голосом спросил адвокат. - Скажем, это был шикарный мужчина, - ответила молодая женщина, снова посмотрев на Мейсона. - Вы знали, что у Карсона были неприятности с женой? - У всех женатых мужчин всегда случаются неприятности с женами. Все, кого я здесь встречала... - Карсон много играл? - не дал ей свернуть на другую тему Мейсон. - Да, много. - А он выигрывал? - Это был человек, который умел играть. Он был упрямым только тогда, когда ему везло. Как я вам уже говорила, это всегда окупается. По крайней мере, в казино. - Возвращаясь к Надин Палмер... Я полагаю, что она прилетела сюда на самолете и что она попытается найти с вами контакт. В таком случае, я желал бы знать, что она от вас хочет. Им принесли коктейли и Мейсон поднял бокал. - Ваше здоровья, Женевьева! - сказал он. Она качнула головой и отпила глоток. Отставила бокал подальше. - Мне достаточно... Откровенно говоря, мистер Мейсон, вы нанесли мне чувствительный удар, сообщив о смерти Лоринга. - Вы его любили? Она отвела взгляд в сторону, потом снова посмотрела на Мейсона и произнесла: - Да. - Тогда позвольте мне прямо задать вам вопрос: вы стали бы второй миссис Карсон? - Нет. - Можно поинтересоваться, по какой причине? - Потому что у меня своя работа, а у него своя. Я думаю, что могу составить очень даже приятную компанию на уик-энд, но женой я была бы негодной. Кажется, и он принадлежал к той же категории людей. Он относился ко мне, как к королеве, но я не хотела бы иметь его своим мужем. Супружество, это слишком тяжелое испытание для обоих. - У вас такое святое отношение к супружеству? - Я думаю, что нужно иметь к этому призвание. - А у Карсона его не было? - Возможно, у него это призвание было, но в зачаточном состоянии. Скажем, когда ему исполнилось бы пятьдесят, оно бы уже расцвело... Но в данный момент я не желала бы выйти за него замуж. Он должен был бы жениться на более молодой девице, тогда, быть может... Она чуть заметно пожала плечами и снова взяла свой коктейль. - Вернемся ненадолго к игре, чтобы на нас не обратили внимания, - предложил Мейсон. - Вы предупредите меня, если Надин Палмер попробует связаться с вами? - И что я буду с этого иметь? - Двести долларов. - Я должна подумать. Все зависит от того, что ей будет нужно. Ее дело касается чего-нибудь, что я смогу обратить в деньги? - Этого я не знаю. - Хорошо, вернемся к рулетке, - вздохнула Женевьева. - Вы не возражаете? Мейсон взял жетонов на сто долларов и на этот раз Женевьева не подсказывала ему куда ставить, ограничившись наблюдением. Ставки следовали одна за другой, ничего не принося адвокату. Один раз он выиграл, поставив на два номера, еще раз, поставив на "красное", однако кучка жетонов перед ним продолжала уменьшаться. Женевьева посмотрела на него и улыбнулась. Спустя минуту какая-то молодая брюнетка наклонилась рядом с Мейсоном, чтобы сделать ставку на другом конце стола и прижалась к его боку. Огромном декольте ее платья на несколько мгновений открыло перед Мейсоном заманчивую ложбину женской груди. - О, извините, - сказала она со смущенной улыбкой. - Не за что, уверяю вас! - вежливо ответил адвокат не пытаясь отодвинуться. - У меня такое чувство, что этот номер... Впрочем, нет... Это было неверное чувство... - В следующий раз вам повезет больше, - улыбнулся он. - Чтобы небо вас услышало! И, чтобы поставить еще раз, красивая брюнетка откровенно схватилась за руку Мейсона, сказав: - Вы приносите мне счастье. И действительно, номер, на который поставила брюнетка, выиграл. - О! Я выиграла, я выиграла! - радостно захлопала она в ладоши. Мейсон только улыбнулся и проиграл почти все свои жетоны на протяжении трех игр. Тогда он отошел от стола. - Вы уходите? - недоверчиво спросила его новая знакомая. - Мне необходимо немного подышать свежим воздухом. Но я вернусь. - Да, да, возвращайтесь побыстрее! Я чувствую, что вы принесете мне счастье! - сказала она, одарив его взглядом, в котором читалась благодарность, и одновременно взгляд был поддерживающим и обещающим. Женевьевы Хайд нигде не было видно. Мейсон прошел в бар, заказал джин с тоником и выпил его маленькими глотками, наблюдая за тем, что происходит вокруг. Спустя десять минут он заметил Надин Палмер, пробирающуюся к одному из столов. Адвокат заторопился ей вслед. Она была заметно навеселе, а сумочка ее до отказа была заполнена жетонами. Когда она начала играть, счастье сопутствовало ей и не оставляло до тех пор, пока многие не стали ставить на то же, на что и она. В какой-то момент Мейсон поднял глаза и встретился взглядом с Женевьевой Хайд, которая стояла у торца длинного стола. Тогда он сделал едва заметный кивок головой в сторону Надин Палмер и снова посмотрел на Женевьеву. Затем повторил свой жест еще раз. Лицо Женевьевы осталось бесстрастным, она отрицательно покачала головой. Мейсон подождал еще немного и Надин закончила игру. Перед ней возвышалась настоящая баррикада из жетонов. Он встал рядом с ней и, наклонившись, чтобы бросить жетон на "одиннадцать", шепнул ей: - Обменяйте свой выигрыш и уходите. Она возмущенно подняла голову, узнала Мейсона и от удивления осталась стоять с открытым ртом. - Вы слышите, обменяйте жетоны и уходите, - повторил Мейсон. Он рискнул последними тремя жетонами, а затем отошел от стола. Спустя пять минут Надин направилась к кассе в сопровождении двух слуг, помогающих ей нести жетоны. Некоторые посетители смотрели на нее с восхищенной завистью. Получилось немногим больше двенадцати тысяч долларов. Когда она отошла от кассы, Мейсон взял ее под руку. - Что вы здесь делаете? - спросила Надин Палмер у адвоката. - А вы сами? - Я играю. - Вы играли, - сказал Мейсон жестко. - А теперь вы уйдете отсюда. - Я уже взрослая, мистер Мейсон. Я не нуждаюсь в том, чтобы мне указывали, что делать. - Это дружеский совет, поверьте мне. Могу я предложить вам бокал хорошего виски? - Нет, я уже достаточно пила. Я иду в свой номер. Но вы можете сопровождать меня туда, если вам нравится. По крайней мере, мне уже нечего бояться за свою репутацию! Они под руку вышли из казино и прошли до одного из бунгало, принадлежащих отелю. Надин Палмер вставила ключ в замок, открыла дверь и пропустила Мейсона в хорошо обставленную комнату. Она уселась в одно из комфортабельных кресел, положила одну ногу на другую и сказала: - Я надеюсь, мистер Мейсон, что у вас была основательная причина заставить меня покинуть казино, когда удача была на моей стороне. - Очень основательная причина, - подтвердил адвокат. - Мне чертовски везло, когда вы заставили меня остановиться, - сказала она капризно. - И сколько вы выиграли денег? - О, много! Очень много! - Я думаю, что вы поменяли жетонов на десять или двенадцать тысяч долларов. - Да, но это уже второй раз за вечер. - И вы уже выиграли столько же? - Больше! - Как вы сюда приехали? - Я попросила водителя такси отвезти меня в аэропорт и села на первый же самолет до Лас Вегаса. - Но не под своим настоящим именем? - Это преступление? - Само по себе нет, но это может рассматриваться, как отягчающее обстоятельство, если будет связано с преступлением. Почему вы скрыли свое имя? - Потому что я не желаю, чтобы ко мне приставали. А благодаря Лорингу Карсону мое имя стало своего рода печатью позора. - Хм! - сказал Мейсон. - Люди, прочитав вашу историю в газете, вероятно, улыбнулись. Затем они перевернули страницу и все забыли, по крайней мере то, что касается вас. С Вивиан Карсон дело другое, так как муж основательно постарался измазать ее в глазах людей. - Вы могли бы пожалеть немного и меня! И потом, вы заставили меня бросить рулетку в тот момент, когда счастье было со мной. Расскажите, какое у вас ко мне дело, я тороплюсь вернуться к игре! Она встала, словно собиралась уйти, не дождавшись рассказа Мейсона. - Когда вы покинули Лос-Анджелес, - спросил Мейсон, - вы знали о том, что Лоринг Карсон убит? Искреннее удивление отразилось на лице Надин Палмер. Она пошатнулась, будто ей нанесли удар в живот. - Убит?! - Да, - подтвердил адвокат. Она снова опустилась в кресло, как будто ноги у нее подкосились. - Когда? - Я не думаю, что даже полиции известно в какой точно момент это произошло, - ответил Мейсон. - Вероятно утром, в начале дня. - И где он был убит? - В доме, который он построил для Морли Идена. - Известно, кто его убил? - Нет. Труп был обнаружен рядом с колючей проволокой, на стороне мистера Идена. - И как он был убит? - Ему воткнули в спину нож для резки мяса, который, вероятно, взят из набора, висящего в кухне. Интерес расследования еще больше подогрет значительной суммой денег, которую Карсон хранил в тайнике, устроенном рядом с бассейном. Карсон только достал из сейфа содержимое, как был убит. И убийца сбежал с деньгами Лоринга Карсона. Так как молодая женщина не произнесла ни слова, глядя на Мейсона с немного отупевшим взором, тот резко бросил: - У нас, возможно, не так уж много времени для того, чтобы поговорить друг с другом, миссис Палмер. Полиция ищет вас. - Полиция? Меня? Но почему? - воскликнула она. - Потому что существуют определенные признаки того, что убийца взял нож на одной стороне дома, разделенного колючей проволокой, затем перебрался на другую сторону, нырнул в бассейн, чтобы под водой преодолеть заграждение. А когда я пришел к вам, у вас были мокрые волосы и вы мне заявили, что только что приняли душ. Но это маловероятно в такое время дня. - Почему? - удивилась она. - Для меня это нормально... Но на что вы намекаете? - Я попросил у вас сигарету. Вы сказали, чтобы я посмотрел в вашей сумочке. Я действительно нашел там пачку сигарет и взял одну. Но не смог прикурить, так как она была мокрая. В этот момент вы выскочили из комнаты словно болид, даже не обращая внимания, что почти неодеты, так вы торопились схватить сумочку. Вырвав сумочку у меня из рук, вы отвернулись, чтобы порыться внутри, после чего вы протянули мне пачку. Но эти сигареты были уже совершенно сухими. Я думаю, что у вас была под руками вторая пачка сигарет, когда вы так стремительно выскочили из комнаты. - Правда? - спросила она саркастическим тоном. - И какой же вывод вы из этого сделали, мистер Шерлок Холмс? - Хм, вывод... Я полагаю, что желая перейти с одной стороны заграждения на другую, вы сбросили платье и вошли в бассейн лишь в трусиках, бюстгальтере и чулках. Затем вы проделали тот же путь обратно. Вы сняли промокшее нижнее белье и, отжав его, положили в сумочку. Вы надели платье и вернулись к себе. Вы переодевались, когда к вам пришел я. - Другими словами, вы намекаете, что я убила Лоринга Карсона? - Во всяком случае, что-то заставило полицейских подозревать, что Карсона убили вы. Другая деталь: когда я сказал вам, что Лоринг Карсон был в интимной связи с Женевьевой Хайд из Лас Вегаса, вас залихорадило и вы попросили меня подвезти вас к ближайшей стоянке такси. Какое-то время я думал, что вам было неизвестно имя любовницы Карсона, и что, услышав его, вы торопитесь познакомиться с ней. Но теперь, после некоторых размышлений, я изменил свою точку зрения. - Ах так? В каком смысле? - Теперь я считаю, что оказавшись вдруг обладательницей крупной суммы денег, вы задумались над тем, как объяснить своей внезапное богатство. Когда я заговорил с вами о Лас Вегасе, это натолкнуло вас на мысль отправиться сюда и начать играть то за одним, то за другим столом, чтобы впоследствии можно было сделать вид, будто вы выиграли много денег. - Сделать вид? - повторила Надин Палмер. - Но, господин адвокат, вы ведь сами были там и видели, что я действительно выиграла все эти деньги. - Миссис Палмер, тот факт, что вы приехали сюда с целью замаскировать внезапное богатство, не исключает того, что вам может повезти в игре. Так как она молча смотрела не него, Мейсон спросил: - Итак? - Итак, господин адвокат, я понятия не имею о мокрой пачке сигарет, и я не раздевалась для того, чтобы нырнуть в бассейн в одних чулках в сеточку. Просто я очень люблю казино и приезжаю сюда время от времени. Когда вы заговорили о Лас Вегасе, мне это показалось знаком свыше, и мне действительно повезло, что я приехала сюда. Я всегда подчиняюсь такого рода импульсам и мне никогда не приходилось на это жаловаться. И этот раз отнюдь не исключение, вы сами могли убедиться. - Все же, ваша реакция была исключительно быстрой. - Уж такая я есть. Я реагирую с пол-оборота. Но скажите мне, на кой черт Лоринг Карсон устроил тайник в доме Морли Идена? - О! Это просто гениальный тайник, он сделан одновременно с домом по довольно хитроумным чертежам. Нужно было потянуть кольцо, ловко спрятанное за ступенями, по которым спускаются в бассейн, и тогда поднимается плита, открывая сейф из стали. Когда я уходил из дома мистера Идена, полицейские занимались поисками отпечатков на этой плите, а так же внутри тайника. - Отпечатков? - выдавила молодая женщина, не пытаясь скрыть охватившего ее волнения. - Каких отпечатков? - Отпечатков пальцев, разумеется. - Но как они могли... на таких скользких поверхностях? - Совершенно верно! Блестящие, скользкие стальные поверхности лучше всего сохраняют прекрасные отпечатки пальцев, которые снимаются с таких поверхностей до смешного легко. - Господин адвокат, я... - она явно собиралась с духом. - Мне нужно вам кое-что сказать... - Внимание! - предупредил Мейсон. - Я адвокат, а вы не мой клиент. Я нахожусь здесь в поисках информации. Если вы мне сообщите что-то, что может быть полезным для моего клиента, я не обязан держать это в секрете. - Вы повторите в полиции, - уточнила она, - то что я хочу вам рассказать? - Да. - Тогда я вам ничего не скажу! - Как вам угодно. Во всяком случае, можете быть уверены в одном: если вы были в доме мистера Идена, если вы взяли все или часть денег, которые находились в тайнике, самое лучшее для вас - это срочно рассказать все выбранному вами адвокату, который сможет дать вам совет. Надин Палмер посмотрела Мейсону прямо в лицо и, поколебавшись несколько секунд, сказала: - Я была там. - Возле бассейна? - Нет, нет! Я даже не входила в дом. Я доехала на такси до того места, где находится участок Морли Идена. Там еще продаются участки. У меня была возможность убедиться в том, что с выбранного мною пункта наблюдения отлично можно видеть дом, патио и бассейн. - А почему вы забрались туда? Не отвечайте мне, если только вам это не безразлично и вы не боитесь, что полиция об этом узнает. - Полиция об этом все равно узнает, - вздохнула она. - Если уже не знает! - Почему вы так думаете? - Один из сторожей участка видел меня. - Вы не сказали ему, что собираетесь купить участок? - Я не могла этого сделать, потому что в тот момент я смотрела в бинокль. Вы понимаете, я знала, что Норберт Дженнингс собирается всыпать Лорингу Карсону. Ему стало известно, что Карсон будет там. Мне захотелось присутствовать при наказании, чтобы почувствовать себя отомщенной. Но вместо этого я увидела... На этот раз ее перебил звонок входной двери. - Должно быть это массажистка, - высказала она предположение. - Я просила, чтобы вечером ее прислали... Молодая женщина направилась к двери и открыла, сказав: - Входите, но я должна попросить вас подождать несколько минут, пока я... Она замолчала с открытым ртом, при виде незнакомого ей мужчины, который улыбаясь смотрел на нее. За его плечом стоял полицейский в форме. - Спасибо, миссис Палмер, за теплый прием, - сказал он. - Позвольте представиться: лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств города Лос Анджелеса. А это сержант Элиас Кэмп, полиция Лас Вегаса. Оба гостя прошли в комнату и Трэгг улыбнулся Мейсону, сказав: - Вы моя путеводная звезда! - Вы следили за мной? - Нам даже не нужно было особо стараться. Мы знали, что вы поручили детективу найти Надин Палмер. Нам достаточно было позвонить в основные авиакомпании, чтобы узнать, на какой самолет вы забронировали себе место. Миссис Палмер не обязана была путешествовать под своим именем, поэтому мы и не смогли разыскать ее следов. Короче, благодаря вам, господин адвокат, мы находимся в Лас Вегасе уже довольно давно, но перед тем как придти сюда, необходимо было выполнить некоторые формальности. Лейтенант Трэгг повернулся к Надин Палмер: - Я полагаю, что с момента вашего прибытия в Лас Вегас вы уже посетили казино? - Да. Это ведь не запрещено, как мне кажется? - Нет. Ни коим образом. Я думаю, что вам сегодня здорово везло? - Да, очень везло. Это ведь так же, надеюсь, не запрещено? - Совсем наоборот! И много вы выиграли, миссис Палмер? Где ваш выигрыш? - Я... Выигранные деньги здесь. - Превосходно! - улыбнулся лейтенант. - Вот ордер на обыск, который позволяет нам осмотреть ваш багаж. - Нет! - горячо запротестовала она. - Вы не можете сделать этого! Вы не... - Конечно можем, миссис Палмер, и мы это сделаем. Например, эта сумка, которая лежит на постели так, будто вы спешно собирались куда-то. Посмотрим, что в ней, - добавил полицейский отеческим тоном. Трэгг открыл сумочку и издал восхищенный свист. - Это деньги, которые я выиграла здесь, - торопливо сказала она. - В рулетку! Трэгг продолжал улыбаться, глядя на молодую женщину, но у его улыбки была твердость алмаза. - Поздравляю вас с таким выигрышем, миссис Палмер! - сказал лейтенант. - Я думаю, что вы больше не нуждаетесь в моем присутствии, - вмешался Мейсон, вставая. - Не забывайте о том, что я вам сказал, миссис Палмер, и... - Не уходите, не уходите, господин адвокат! - с чрезмерной любезностью возразил Трэгг. - Я хочу, чтобы вы еще ненадолго задержались. И это по двум причинам. Я хочу, чтобы вы слышали все, что сообщит нам миссис Палмер. Она не является вашей клиенткой и, следовательно, вы можете быть в качестве незаинтересованного свидетеля. А во-вторых, я желаю осмотреть ваши карманы до того, как вы нас покинете. - Вы хотите обыскать меня? - не поверил Мейсон. - Совершенно верно, - подтвердил Трэгг. - Кто нам может сказать, что вы не пришли сюда, чтобы договориться от имени ваших клиентов и взять у миссис Палмер деньги? Я убежден в том, что мы ничего не найдем у вас, но это формальность, выполнения которой очень желает полиция Лас Вегаса. - У вас есть ордер на мой обыск? - спросил адвокат. - Мы можем проводить вас в участок, - впервые открыл рот сержант Кэмп, - обвинив вас в нарушении ночной тишины и в сопротивлении полиции. В участке вы будете обысканы в обязательном порядке. Выбор за вами, господин адвокат. Мейсон улыбнулся и развел в стороны руки, чтобы облегчить досмотр. - Пожалуйста, господа... - сказал адвокат. - Делайте, что вам угодно. - Я знаю, Мейсон, - сказал Трэгг. - Если даже у вас что-нибудь и было, вы успели от этого избавиться. Мне достаточно только посмотреть на ваше лицо, чтобы в этом убедиться. Закончив осмотр адвоката, его коллега из полиции Лас Вегаса подтвердил правильность наблюдений лейтенанта Трэгга и протянул руку к сумочке Надин Палмер. - Я думаю, что там все, - сказал сержант Кэмп. - Да, эта сумочка содержит много тысяч долларов. Вы все это выиграли в рулетку, миссис Палмер? - Мне не нравится ни ваш тон, господин лейтенант, ни то, что вы ворвались в мою комнату, - сказала Надин Палмер. - Я не хочу, чтобы вы давили на меня подобным образом и отказываюсь отвечать до тех пор, пока со мной не будет адвоката, которого я выберу. - Может быть, это будет мистер Мейсон? - полюбопытствовал лейтенант. - Ни в коем случае! Он представляет другого человека в этом деле, а я желаю иметь своего собственного адвоката. - В таком случае, мистер Мейсон, вы можете быть свободным, - заявил Трэгг, открывая дверь и делая пригласительный жест. - Я слышал, что вам так же немного повезло в рулетку? Тогда послушайте чисто дружеский совет: держитесь от рулетки подальше и не рискуйте своими деньгами. Кроме того, вы наверное сами прекрасно понимаете ситуацию, и не будете формалистом по отношению к полиции Лас Вегаса, которая присмотрит за вами. Мы хотим знать, куда вы пойдете, что вы будете делать и говорить. - Может быть я лучше сам напишу вам подробный отчет о своих поступках и мыслях? - съязвил Мейсон. - Если я говорю вам это, - заметил Трэгг, - то лишь потому, что вы сами скоро заметите полицейского в штатском, которому приказано не терять вас из вида. Мейсон повернулся к Надин Палмер. - Вы должны обязательно вызвать адвоката, - порекомендовал он. - Настаивайте на этом. - Вы даете ей совет? - спросил Трэгг. - Хм. Чисто дружеский, - заверил Мейсон. - Миссис Палмер, вы знаете так же как и я, что мистер Мейсон представляет других лиц в этом деле, - сказал Трэгг молодой женщине. - Поэтому, все что он делает, это в их интересах. И он не может не выиграть от всего того, что может нанести вред вам. Спокойной ночи, господин адвокат. Могу вам сказать, что вы еще успеете посмотреть один из превосходнейших спектаклей, которые дают в многочисленных кабаре Лас Вегаса. - В таком случае, я пойду посмотрю один из них. Я проконсультируюсь какой спектакль лучше у приставленного ко мне полицейского в штатском, который посмотрит представление вместе со мной, - ответил адвокат с той же любезностью. - Это меня отвлечет от того спектакля, что разыгрывается здесь. 11 Когда Мейсон вошел в бунгало, звонил телефон. Мейсон быстро захлопнул дверь и взял трубку. - Алло? - Телефонный разговор для мистера Мейсона из Лос-Анджелеса. - Я Перри Мейсон. Можете соединять. - Пожалуйста. Почти тотчас же адвокат услышал голос Пола Дрейка: - Привет, Перри! - Привет, Пол. Как ты меня нашел? - Элементарно, Ватсон. Зная, что ты поехал в Лас Вегас поговорить с Женевьевой Хайд, я был уверен, что ты остановишься в том же отеле, где она работает в казино. - Представь себе, лейтенант Трэгг также находится здесь, - сказал Мейсон. - Ага. Я думаю, что он последовал по твоим следам. Он нашел что-нибудь интересное? - Я не слишком-то много знаю, Пол. Все, что я могу сказать, так это то, что Надин Палмер здесь и крупно играла в рулетку. Ей сопутствовала удача, но Трэгг и местная полиция имеют ордер на обыск. Они обнаружили в ее сумочке значительную сумму денег. - Здесь тоже кое-что обнаружено, Перри. И у меня такое впечатление, что твои клиенты в плохом положении. - Мои клиенты? - озадаченно повторил адвокат. - Да. - Лейтенант Трэгг также говорил, что я представляю в этом деле к_л_и_е_н_т_о_в_. Однако я не знаю другого клиента, кроме Морли Идена. - Ага, но это составляет двоих, потому что я думаю, они оба участвовали в деле. - О ком ты говоришь? - О Морли Идене и Вивиан Карсон. - Но это абсурд! Пойми, Пол, они не... Адвокат не закончил фразы, потому что в голову пришла интересная мысль, до которой он не додумался раньше. - Извини, Пол, я тебя слушаю, - сказал он в трубку. - Что там еще обнаружилось? - Полиция нашла машину Лоринга Карсона, - сообщил новость детектив. - Где? - В гараже Вивиан Карсон. - Ты хочешь сказать, что ее нашли в гараже, на половине дома Морли Идена? - Нет, Перри. В городе, в гараже Резиданс Ларчмор, здания, в котором живет Вивиан Карсон. - Ну-ка, - заинтересовался Мейсон. - Стреляй подробностями, Пол. - После того, как она рассталась с Карсоном, Вивиан стала жить в Резиданс Ларчмор, каждая квартира которого имеет свой гараж на две машины. Она жила там до субботы, когда было установлено заграждение из колючей проволоки и она заняла половину дома Морли Идена. Конечно, квартиру за собой, она все же сохранила. - И в гараже этой квартиры полицейские обнаружили машину Карсона? Но с чего им приспичило искать машину именно там? - Спроси что-нибудь полегче, Перри. - Лоринг Карсон не мог сам поставить машину в ее гараж? - спросил Мейсон. - Нет. И здесь начинается твоя роль, Перри, потому что эту машину поставили в гараж Вивиан Карсон и Морли Иден. - Ты уверен в этом? - Не я, а полиция. У них есть свидетель, который официально опознал Морли Идена. - Один-единственный свидетель? - Ты считаешь, что этого мало? - Если у них только один свидетель, то он может ошибаться. Вивиан вполне могла быть замешанной в это дело и спрятать машину Карсона в своем гараже, но Морли Идена с ней не было. Речь идет, несомненно, о какой-то ошибке. - Послушай, Перри, свидетель - одна из соседок Вивиан Карсон. Как только газеты принялись о ней писать, Вивиан стала "известной" в своем доме. Поэтому, как только соседка услышала звук открываемых ворот гаража, она тут же подскочила к окну, чтобы посмотреть, одна ли Вивиан. И она увидела ее в обществе мужчины, которого впоследствии опознала, как Морли Идена. Это он закрывал дверь гаража, а Вивиан повернула ключ в замке. После этого они ушли вдвоем, по словам свидетельницы, очень торопливыми шагами. Машина, которую они закрыли в гараже, была машиной Лоринга Карсона, которую разыскивали по всему городу. - Ну хорошо, это ставит Идена и Вивиан на первые места в списке подозреваемых. Здесь лейтенант Трэгг старается то же самое сделать с Надин Палмер. Интересно, сколько еще убийц обнаружат полицейские? - Берегись, чтобы он тебя самого не добавил к этому списку, Перри! - пошутил Дрейк. - Когда ты возвращаешься? - Вероятно, завтра утром. Я надеюсь, что они допросят Надин Палмер и освободят ее. Я хочу поговорить с ней еще разок. - Ага! Теперь, когда они нашли машину Карсона, они поторопятся освободить Надин Палмер до того, как пресса узнает, что у полиции есть еще одна подозреваемая! - Прекрасная идея, Пол! Не представляя интересы Надин Палмер, я не обязан заботиться о них. - О чем ты говоришь, Перри? - О той идее, что ты мне сейчас подкинул. Позвони в информационные агентства и сообщи, что у тебя новости для первой полосы: полиция Лас Вегаса задержала Надин Палмер по обвинению в убийстве Лоринга Карсона. Не называй себя. Скажи им только, что узнал об этом, и что они могут проверить через своих корреспондентов в Лас Вегасе. - Понятно. Сделаем, - ответил Дрейк. - Что-нибудь еще, Перри? - Нет. Этого пока достаточно. Спокойной ночи! - Мейсон повесил трубку. Закончив разговор с Дрейком, адвокат задумчиво потер подбородок, что вдохновило его взяться за телефонную трубку еще раз. - Алло, - сказал он. - Это говорит Перри Мейсон из бунгало двести семь. Мне нужна электробритва, зубная щетка, гребень... Он резко замолчал, увидев черный кожаный портфель, стоящий на полу в дальнем углу комнаты. - Да, мистер Мейсон, - сказал служащий отеля, полагая, что перечисление уже закончено, - но в такое время мы не сможем найти марку электрической бритвы, которая... - Купите бритву любой марки, купите мне просто безопасную бритву и крем для бритья без кисточки. Я позвоню вам позже и скажу, в какое время все это нужно принести. - Хорошо, мистер Мейсон. Мейсон положил трубку на место и подошел к портфелю. Портфель был из черной кожи, превосходного качества, а поверх крышки золотыми буквами было выдавлено "П.Мейсон". Мейсон достал носовой платок, чтобы не оставлять отпечатков и попробовал открыть портфель. Он не был закрыт на ключ. Мейсон заглянул внутрь и увидел, что внутри портфель набит тщательно сложенными документами. Вытащив наугад один из документов, Мейсон обнаружил, что это чек на пять тысяч долларов, выписанный по распоряжению А.Б.Л.Сеймура. Быстро проверив содержимое портфеля, адвокат убедился, что он полон подобных чеков и все они подписаны А.Б.Л.Сеймуром, большинство без проставления суммы. Закрыв портфель, Мейсон позвонил служащему, которому поручил купить туалетные принадлежности и спросил его, сможет ли он достать в такое позднее время чемодан. - О, да, мистер Мейсон, - ответил служащий. - У нас даже в самом отеле есть магазин с товарами в дорогу, он закрывается очень поздно. - Великолепно! - сказал Мейсон. - В таком случае я хотел бы купить чемодан и портфель для документов, на котором вы закажете надпись золочеными буквами "П.Мейсон". - Можно ведь написать и "Перри Мейсон". - Да, но я предпочитаю "П.Мейсон", это более скромно. Я хотел бы получить все это быстро. Здесь для вас приготовлено тридцать долларов чаевых. - Спасибо, мистер Мейсон! Рассчитывайте на меня, я не подведу! После этого адвокат соединился с коммутатором и попросил позвонить по личному номеру Деллы Стрит. - Ты не спишь, Делла? - спросил он, услышав голос своей секретарши. - Нет, я читала. Как дела в Лас Вегасе, шеф? - Хм, не так уж хороши, - ответил Мейсон. - Я попал в хитроумную ловушку. - Что ты хочешь сказать, шеф? - забеспокоилась Делла Стрит. - Кто-то подбросил мне компрометирующие вещи. - Какого рода вещи? - Я предпочитаю не говорить этого по телефону, - сказал адвокат. - А кто это сделал? - Очень вероятно, что убийца. А так как это не могли быть ни Морли Иден, ни Вивиан Карсон, то это кто-то другой. Может быть, Надин Палмер. Тогда эта женщина столь же ловка, как и опасна. Если же это не она... то ума не приложу. Если не считать Женевьеву Хайд, но она мне кажется такой прямой и открытой... - Подумать только! - Да, Делла... Но у нее есть настоящий артистический дар, чтобы соблазнять людей играть в рулетку, а потом, если они выигрывают, помешать им покинуть игорный стол до тех пор, пока они все не проиграют. И делает она это так, что проигравшие не держат на нее зла... - Конечно! - иронично воскликнула Делла. - Это ведь не так-то легко! - Она работает в паре с другой девушкой, которая сменяет ее, если в этом есть необходимость. И все это действует без сучка и задоринки. - Я думаю, - заявила Делла, - что могла бы быть полезной тебе в Лас Вегасе, шеф. - Я в этом убежден, Делла, но у тебя нет времени, чтобы приехать сюда. Если я смогу избавиться от того, что мне подкинули, чтобы подставить меня, то я вылечу в Лос-Анджелес даже до того, как ты успеешь прилететь. Следовательно, в том случае, если у тебя не будет от меня сведений до завтрашнего утра, принимай меры. У Пола Дрейка есть мои координаты. - Я уверена в том, что смогла бы быть у тебя к полуночи или немногим позже... - К этому времени положение изменится в ту или иную сторону. В полночь, если я не буду на пути в Лос-Анджелес, то я буду, вероятно, в тюрьме. - Нет, шеф! - воскликнула Делла. - Немедленно постучи по дереву... После разговора с Деллой, Мейсон принялся расхаживать по комнате, непрерывно посматривая на часы. Наконец, через пятнадцать минут, в дверь постучали. Мейсон открыл дверь и с облегчением увидел, что это посыльный с чемоданом в руке. - Я сделал все, как можно лучше, мистер Мейсон, - сказал служащий, поставив чемодан на стол, чтобы достать оттуда кожаный портфель и коробку с туалетными принадлежностями. - Это отлично, - удовлетворенно сказал адвокат. - Сколько я вам должен? - Сто один доллар и тридцать пять центов. Но если вам это не нравится... - Нет, нет, все меня очень даже устраивает! - заверил Мейсон, протягивая банкноты в сто и пятьдесят долларов. - Возьмите все. Я очень ценю вашу быстроту и старание, вам даже удалось поставить на портфеле мое имя золотыми буквами. - Это я успел в последний момент, - гордо сказал служащий. - Они уже закрывались и мне... Но в конечном итоге, все сделано, как вы просили. - Да. Весьма благодарен. - Это я должен благодарить вас, мистер Мейсон. Если у вас возникнут еще какие-нибудь желания, какие бы они ни были, звоните, не смущайтесь. - Договорились! Служащий вышел. Мейсон аккуратно переложил в новый портфель все документы. Пустой портфель он положил в чемодан, закрыл чемодан на ключ, сунул ключ в карман и вышел из бунгало. Он направился в казино, сознавая, что за ним по пятам следует полицейский в штатском, о котором его предупредил лейтенант Трэгг. Когда Мейсон небрежно подошел к одному из игорных столов, к нему тут же подошла брюнетка, прижимавшаяся к нему в ту минуту, когда исчезла Женевьева Хайд. - О! - сказала она сверкая глазами. - Я должна вас поблагодарить! - За что же? - спросил Мейсон. - За то, что вы принесли мне удачу! Мне стало везти после того, как я случайно навалилась на вас, когда ставила на номер... Я даже чуть не потеряла равновесие... - Да, я помню. - Ну вот, встреча с вами принесла мне удачу! - заявила брюнетка. - Могу я предложить вам коктейль, чтобы отпраздновать это событие? - Боже мой, почему бы и нет? - кокетливо сказала она. - Вы часто бываете здесь? - спросил Мейсон, мягко увлекая ее к бару. - Да, - ответила она. - Я обожаю играть! Вы выиграли сегодня вечером? - Да, немного... Они сели за столик в отдельной кабинке и почти сразу к ним подошел официант. - "Катти Сарк" и содовую, Боб, - сказала брюнетка. - Для меня джин-тоник, - попросил Мейсон. Когда они снова остались одни, адвокат представился: - Меня зовут Мейсон. - Я очень рада с вами познакомиться, мистер Мейсон. А меня зовут Паулита Марквелл. - Вы живете здесь? - Не в этом отеле, но в Лас Вегасе, да. - И вы любите играть в рулетку? - вел непринужденную беседу адвокат. - О, Да! Я обожаю эту атмосферу, людей, шум рулетки... У меня страсть к этому в крови! Но, поговорим немного о вас... Совершенно очевидно, что вы не местный... Должно быть, вы здесь по делам... Все-таки вы чем-то отличаетесь от... Вы врач? Вы... О! Но... Может быть, ваше имя Перри? Перри Мейсон? Мейсон подтвердил кивком головы и она воскликнула: - Перри Мейсон, известный адвокат! Я хорошо отдаю себе отчет в том, что вы отличаетесь от других посетителей казино... От вас исходит впечатление силы, уверенности. Теперь я должна вам признаться: я вас заметила еще раньше, вечером... Вы не были в обществе одной женщины в платье с черными блестками? - Да... Я думаю, что она работает здесь "хозяйкой"... Мисс Хайд... - О! Женевьева... - сказала она, слегка рассмеявшись. - Я видела вас издали... - Почему вы смеетесь? - спросил Мейсон. - Я хорошо знаю Женевьеву Хайд. - Вы подруги? - Ну, это слишком громко сказано... - ответила она. - Но мы понимаем друг друга. Официант поставил перед ними заказ. Мейсон поднял свой бокал и молодая женщина выпила вместе с ним. Она даже не пыталась скрыть восхищения, которое ей внушал известный адвокат. - Вы давно здесь живете? - спросил Мейсон. - Я приехала сюда на лечение, - ответила она. - Лечение? - Да. Вы разве не знаете? Шестинедельное лечение, которое позволяет вылечиться от супружеских ошибок [по законам штата Невада, человек, проживший на территории штата шесть недель, получает юридическое право на автоматический бракоразводный процесс]. Для того, чтобы наделать других глупостей! Но мне так здесь понравилось, что после окончания лечения, я так и осталась в этом городе. Мир казино, дух Лас Вегаса буквально восхищают меня! - Миссис Марквелл... - Называйте меня просто Паулитой, мне так нравится больше. Вы здесь по делу, над которым сейчас работаете, мистер Мейсон? - Можно сказать и так, - ответил адвокат. - По делу. - Но Женевьева, надеюсь, в вашем деле не замешана? - Мне пока еще трудно решить, - улыбнулся адвокат, - кто в нем замешан, а кто нет. - Женевьева - хорошая девушка! - сказала Паулита выразительно. - На меня она произвела такое же впечатление, - согласился Мейсон. - Но время от времени она совершенно теряет голову. - Из-за мужчин? Брюнетка подтвердила кивком головы. Мейсон ждал продолжения. - За ней ухаживал крупный предприниматель из Лос-Анджелеса, - сказала Паулита, - и она в него влюбилась до безумия. Потом он... Короче, он стал ухаживать за мной, и я полагаю, что это вовсе не понравилось Женевьеве. Глаза у Мейсона были чуть прищурены. - Этого предпринимателя случайно зовут не Лоринг Карсон? - спросил он. Она как-то сразу вся застыла и лицо ее сделалось похожим на восковую маску. - Откуда вы это знаете, мистер Мейсон? - холодным голосом спросила она. - Если и привело меня сюда какое-либо дело, - ответил Мейсон, - то это дело касается мистера Карсона. - Почему же? - Потому что он мертв. - Мертв? Мейсон утвердительно кивнул головой и уточнил: - Убит! - Боже мой! - воскликнула Паулита. - Вы... Когда это случилось? - Сегодня утром. Какое-то время она молчала, потом глубоко вздохнула: - Бедный Лоринг! Он был замечательный человек... но его нужно было хорошо знать, чтобы понять это. Какое-то время они снова молчали. Потом она спросила: - Женевьева в курсе? Мейсон кивнул и Паулита сказала: - Женевьева была от него без ума. Она... Значит, поэтому она так рано вернулась из Лос-Анджелеса? - Вернулась из Лос-Анджелеса, - задумчиво повторил Мейсон. - Вы хотите сказать, что она сегодня была в Лос-Анджелесе? - Да. Она вылетела вчера и я думала, что она останется там ночевать. И сегодня днем, увидев ее, я очень удивилась. Так как адвокат продолжал с задумчивым видом рассматривать свой бокал, Паулита сказала: - Она вам об этом разве не говорила? Пусть вас это не удивляет, мистер Мейсон. Женевьева очень скрытная женщина. Когда вы узнаете ее получше, вы поймете, что она не лжет, но своим молчанием может привести вас к совершенно ложным выводам. Мейсон кивнул, такая тактика была ему хорошо знакома. - Вы уверены в том, что она была в Лос-Анджелесе? - Ну конечно! Она вернулась скорее всего самолетом, который прибывает в Лас Вегас то ли в шестнадцать семнадцать, то ли в шестнадцать девятнадцать. Я видела, как она выходила из автобуса, который привозит пассажиров из аэропорта. Она не... - Мне очень жаль беспокоить вас, Мейсон, - раздался позади адвоката голос лейтенанта Трэгга, - но появились некоторые новые обстоятельства. Я вам уже представлял сержанта Кэмпа, верно? А кто эта молодая женщина?.. Трэгг повернулся к Паулите с вопросительным видом. - Миссис Марквелл, - представил Мейсон. - Что случилось, господин лейтенант? - Мне очень неловко, но сержант Кэмп получил анонимное сообщение... Такие штуки - настоящий кошмар для полиции, но мы обязаны принимать их в расчет... Нам хотелось бы произвести проверку... Мне очень жаль прерывать вашу приятную беседу, но если бы вы согласились ответить нам на один вопрос... - Какой вопрос? - Мы хотели бы знать, господин адвокат, не платил ли кто-нибудь из ваших клиентов, будь то Морли Иден или Вивиан Карсон, вам гонорар в чеках на предъявителя или других подобных чеках? - Нет, - ответил Мейсон. - Я буду говорить откровенно. Не передавал ли вам один из ваших клиентов чеки, подписанные неким Сеймуром, без проставления суммы? - Нет. Трэгг повернулся к сержанту. - Мейсон не такой человек, чтобы лгать на такие вопросы. - Тем не менее, - сказал сержант, - я предпочитаю осмотреть его комнату. Лейтенант Трэгг пристально посмотрел на своего коллегу. - Я давно знаю адвоката Мейсона, - медленно ответил лейтенант. - Если он не хочет отвечать откровенно, то он знает тысячу способов увернуться. Но когда он отвечает так, как сейчас, ему можно верить на слово. - Я должен принять во внимание это сообщение, - упорствовал сержант. - Поэтому я обязан довести работу до конца. Не будете ли вы так добры проводить нас в свою комнату, мистер Мейсон? - Вы отлично видите, что я занят, - ответил Мейсон. - Мы можем сесть и подождать, пока вы закончите этот разговор. Если, конечно, вы не пожелаете доверить нам свой ключ... - У вас есть ордер на обыск? - Мы в нем не нуждаемся, - заметил Кэмп. - Но мы можем получить его, если вы настаиваете. В любом случае, мы находимся в отеле, администрация которого всегда готова пойти навстречу полиции. - Администрация этого отеля не может допустить вас к моим вещам, - спокойно сказал адвокат. - Но если ваши слова соответствуют действительности, то мне следует немедленно покинуть... - Нет, нет, я прошу вас, мистер Мейсон! - живо вмешалась Паулита Марквелл. - Не беспокойтесь обо мне, я вас подожду! Идите с этими господами... Я хорошо знаю полицию Лас Вегаса, - добавила она, улыбаясь сержанту Кэмпу. - Я так же всегда готова пойти ей навстречу. Она поднялась и протянула Мейсону руку. - Я была счастлива познакомиться с вами. Может быть, мне повезет встретиться с вами снова при других обстоятельствах... когда у вас будет немного больше времени. И она ушла, улыбнувшись в последний раз. Мейсон встал, оттолкнув наполовину недопитый стакан. - Это называется испортить вечер! - в сердцах сказал он полицейским. - Вы всегда сможете продолжить его с той точки, на которой остановились, - заметил сержант Кэмп. - Будьте добры, мистер Мейсон, проводите нас. Спустя несколько минут адвокат открыл дверь своего бунгало. Лейтенант Трэгг спросил его входя: - Вы, кажется, отправились в Лас Вегас очень поспешно, господин адвокат? - Я много вещей делаю поспешно. Я очень занятой человек, господин лейтенант. - У вас есть багаж? - Все, что я беру с собой, находится в этой комнате, - ответил Мейсон. - Тогда мы не задержим вас надолго, мистер Мейсон. Анонимный звонок по телефону заверил нас, что в своем портфеле, с золотыми буквами "П.Мейсон", который вы привезли из Лос-Анджелеса, находятся бумаги, принадлежащие Лорингу Карсону. - Вот он! - воскликнул Кэмп, бросаясь к портфелю. Трэгг посмотрел на Мейсона. Он молчал. Тогда лейтенант сказал сержанту: - Откройте его. Кэмп открыл портфель и воскликнул: - Лейтенант, вы ведь говорили, что ему можно верить на слово! - Черт меня побери! - прорычал Трэгг. - На моей памяти он впервые мне солгал! - В чем я вас обманул, господин лейтенант? - спросил Мейсон. - Вы ведь не спрашивали у меня, есть ли в портфеле эти документы. Вы спрашивали о ценных бумагах, чеках и так далее, которые мне были переданы Морли Иденом или Вивиан Карсон. То, что я ответил вам, было правдой. - М-да. Ну, хорошо, - сказал Трэгг. - Допустим, что я неправильно задал вопрос. Откуда у вас эти бумаги? - Я не могу вам этого объяснить. - Что вы хотите этим сказать? - удивленно поднял брови лейтенант Трэгг. - Только то, что я не могу ответить на ваш вопрос. - Хватит тонкостей! - грубо отрезал Кэмп. - Вы можете поступать, господин лейтенант, как считаете нужным. Но я не поверю ни одному слову этого типа. Мы забираем этот портфель. - Вначале нужно провести инвентаризацию содержимого, - сказал Мейсон. - Нет, мы сделаем это в полиции. Пойдемте, господин лейтенант. - Как хотите, - пожал плечами Мейсон. Оба полицейских вышли из бунгало, унося с собой портфель. Когда за ними закрылась дверь, адвокат взял трубку телефона и спросил: - Когда улетает ближайший самолет в Лос-Анджелес? 12 Перри Мейсон сидел напротив Морли Идена в тюремной комнате, предназначенной для визитов адвокатов. - Если я взялся вас защищать, мистер Иден, - говорил Мейсон, - то вы должны рассказать мне все. - Я не могу, мистер Мейсон. - Своему адвокату можно доверить все. Иден покачал головой и посмотрел на Мейсона, в глазах арестованного читалось отчаяние. - Почему? - настаивал адвокат. - Потому что это слишком... Если я скажу вам правду, вы не поверите мне. И откажетесь меня защищать. - Вы убили Лоринга Карсона? - Нет. - Вы знаете кто его убил? - Нет. - Но вы хотите, чтобы я защищал вас и миссис Карсон? - Да. Нас наверняка обвинят в убийстве первой степени. Это обвинение будет основано лишь на предположениях, но я не очень верю, что вы сможете защитить нас, мистер Мейсон. - Если вы невиновны, если обвинение против вас основано только на предположениях, то в этом случае лучшая стратегия - говорить правду! - Но я вам говорю, что знание правды ничем не поможет вам, господин лейтенант! Если они будут основываться на предположениях, то я не смогу оправдаться. Моя единственная надежда на то, что они не обнаружат всех косвенных улик, чтобы обвинить нас. В противном случае, нам не выкарабкаться. Обстоятельства против нас. - Почему вы хотите, чтобы я защищал также и Вивиан Карсон? - Потому что обвинение будет предъявлено нам обоим, - ответил Иден. - Хм, это даже хорошо, - заметил Мейсон. - Если вы не виновны, то возможно, что убийство совершила Вивиан Карсон, а я не хочу, чтобы у меня были связаны руки... - Нет, нет, нет! Вивиан не убивала его. Я готов в этом поклясться. - Почему вы в этом так уверены? - Потому что она была... Потому что я знаю - она не убивала своего мужа. Мейсон посмотрел на клиента с задумчивым видом. - Морли, вы влюблены в Вивиан Карсон? - неожиданно спросил адвокат. Морли Иден выдержал его взгляд. - Да, мистер Мейсон, я ее люблю. Я не верил, что подобное может когда-нибудь случиться... Я никогда не чувствовал ничего подобного! Я... я чувствую себя, как бы вырванным из себя прежнего, я словно стал другим... обновленным... Это великолепное и потрясающее ощущение! Я влюбился в нее, едва только увидел. Адвокат слушал, не перебивая. Морли Иден сделал небольшую паузу, потом продолжил: - И вот что вы еще должны иметь в виду, господин адвокат. Лоринг и Вивиан Карсон были еще супругами. Уже вынесено определение Суда, но должно было пройти целых шесть месяцев, прежде чем они были бы разведены окончательно. Таким образом, обвинители не пропустят возможности подчеркнуть того, что моя любовь к Вивиан была для меня еще одной причиной убить ее мужа. - Когда вы успели так сильно влюбиться? - удивленно спросил Мейсон. - Я вам уже сказал, - вздохнул Иден. - С той минуты, когда я впервые увидел ее. - Если я правильно понимаю, - заметил адвокат, - это было, когда она появилась перед вами в одном бикини? - Да, восхитительное зрелище! - подтвердил Иден. - Грация и женственность... - Она знала, что вы вдовец и живете один. Должно быть, она подкарауливала вас и все тщательно просчитала, чтобы произвести на вас впечатление... - Пусть так! - воскликнул Иден. - В тот момент она хотела, чтобы я возбудил процесс против Лоринга Карсона. Она надеялась раскрыть таким образом то, что он припрятал общие деньги. Она ничего от меня не скрывала. Она хотела, чтобы я нарушил постановление Суда, чтобы ей можно было оказать на меня давление и заставить преследовать ее мужа в судебном порядке. На следующий день была чашечка кофе, которая оказалась началом... - А потом? - А потом, когда вы там были... Этот показ нижнего белья... Я не мог не восхищаться тем, как она бросила все силы на достижение цели. Когда ее гостьи разошлись и она осталась одна, Вивиан откинула занавес в гостиной. Мы молча посмотрели друг на друга, а потом расхохотались. Мы не расставались в тот вечер до глубокой ночи. - И тогда вы поняли, что влюблены в нее? - Да. - Вы сказали ей об этом? - Послушайте, мистер Мейсон, это не имеет никакого отношения к делу... - Вы ей сказали? Да или нет? - Нет, но она, наверное, отдает себе в этом отчет. Так же, как я понимаю, что разбудил в ней чувства, которые дремали в ней уже давно. У нее была жалкая супружеская жизнь с самым большим негодяем на свете... Мейсон поднял руку: - Лоринг Карсон мертв. Вас обвиняют, что вы его убили. В таком случае следует избегать проявлений подобной враждебности. - Наплевать! Это был негодяй, и я не боюсь это сказать, потому что это правда! Женившись на Вивиан, он обманывал ее с другой женщиной. Вместо того, чтобы сказать ей открыто и честно в чем и дело и развестись по обоюдному согласию, он не только старался захватить то, что принадлежало Вивиан по праву, но не постеснялся нанять детектива, который... Может быть ошибка была совершена и нечаянно, но я думаю, что все было специально рассчитано Карсоном для того, чтобы испачкать свою жену на бракоразводном процессе и в прессе. И, наконец, он спрятал деньги... - Короче, - резюмировал Мейсон, - вы все видите точно так же, как Вивиан Карсон. - Если я все вижу так же как Вивиан, то это только потому, что она видит правильно! - При таких условиях, конечно, обвинению будет гораздо легче, - обнадежил адвокат, сопроводив язвительные слова выразительным жестом. - Это еще одна причина, чтобы я знал о происшедшем все. Мне необходимо это для того, чтобы вы сами могли выступить свидетелем, если... - Мистер Мейсон, я прошу вас поверить мне! Я пытался что-то сделать, но ничего не вышло. Так как обвинители будут руководствоваться против нас только предположениями, у хорошего адвоката, такого как вы, есть шансы вытащить нас отсюда. Но если Вивиан или мне вдруг придется выйти на место для свидетелей никто уже, даже вы, не сможет нас спасти! - Мистер Иден, предлагаю вам заключить между нами следующее соглашение: я берусь за вашу защиту на тех условиях, что вы мне ставите, только в том случае, если буду знать все, что имеется у обвинения. Когда общественный обвинитель заявит, что он окончил, то если я решу, что вам необходимо будет подняться на свидетельское место, вы мне расскажете все, что произошло и после этого дадите показания под присягой. - Но будет ли у нас время для этого, господин адвокат? - спросил Иден. - Я постараюсь сделать так, чтобы между концом обвинения и началом защиты был короткий перерыв. Вы согласны, чтобы мы действовали именно так? - Хорошо, - сказал, подумав, Морли Иден. - Я согласен, господин адвокат. Иден поднялся и протянул руку Мейсону: - Но до этого момента сделайте все возможное для того, чтобы разбить обвинения, атакуя его в слабых точках. Не надейтесь на нашу помощь, если я или Вивиан будем вынуждены говорить. Мейсон пожал протянутую руку и ответил: - Если вы будете приговорены, вы не сможете винить кого-либо, кроме самого себя, потому что моя задача исключительно трудна. А вы ничего не делаете для того, чтобы облегчить ее. Скорее наоборот! 13 Судья Нидлей К.Фиск добродушно улыбался, но это не мешало ему говорить резким тоном, соответствующим его функциям. - Приведите к присяге членов Скамьи Присяжных, - приказал он. Пока выполнялась эта формальность, Мейсон повернулся к Полу Дрейку и Делле Стрит, сидевшим рядом с ним. - Мне все время кажется, что у помощника прокурора припрятан какой-то козырь, - сказал Мейсон детективу. - Вполне возможно, - ответил Дрейк. - И это еще больше осложняет твою задачу. Играя на необычности ситуации, описывая на все лады заграждение из колючей проволоки, поделивший дом на две части, пресса возбудила интерес публики. Тем более, что Вивиан Карсон и Морли Идену было предъявлено совместное обвинение в убийстве, в то время как поначалу считалось, что они яростно ненавидят друг друга. Так как обвиняемые отказались от каких бы то ни было заявлений, и Мейсон также словно воды в рот набрал, журналисты были вынуждены на все лады перетасовывать гипотезы и сплетни, чтобы поддержать интерес читателей. Одни газеты сообщали, что обвиняемые молчат, поскольку Мейсон готовит очередной театральный удар, другие же не постеснялись написать, что адвокат, наверняка, знает не больше прессы, но не подает виду. Когда присяжные расселись на свои места, судья Фиск сказал: - Слово предоставляется общественному обвинителю. Помощник окружного прокурора Ормсби поднялся и сказал: - Моя вступительная речь будет краткой. Покойный Лоринг Карсон был женат на обвиняемой Вивиан Карсон. Супружество было неудачным и Вивиан потребовала развод. Между тем обвиняемый Морли Иден поручил Лорингу Карсону построить дом на двух участках, которые Иден предварительно купил у Карсона. Не вдаваясь в детали, я могу сказать, что один из этих участков был собственностью Лоринга Карсона, а другой представлял совместную собственность и по приговору Суда о разделении имущества после развода, был отдан Вивиан Карсон. Последняя поспешила отгородить свой участок при помощи барьера из колючей проволоки, который должен была разделить владение на две части, включая сюда и построенный дом. Обвинитель сделал паузу и продолжил: - У обоих обвиняемых были обоснованные обиды по отношению к Лорингу Карсону. Вивиан Карсон подозревала, что ее муж скрыл большую часть общего имущества, чтобы уменьшить долю, которая перешла ей по Суду. У нас будет возможность показать, что эти подозрения были основательны. У Морли Идена так же имелись веские причины питать к Лорингу Карсону недружелюбные чувства. Карсон продал ему участок, который представлял его собственность лишь наполовину, с последствиями, о которых мы уже говорили. Помощник прокурора вновь сделал паузу, бросив быстрый взгляд на Мейсона. - Мы установили, - продолжал Ормсби, - что Лоринг Карсон действительно утаил значительную часть общих активов в тайнике, устроенном им рядом с бассейном в доме Морли Идена. Тайник он устроил во время строительства дома, и никто не подозревал о его существовании. По иронии судьбы, секретный сейф оказался на половине дома, принадлежавшей Вивиан Карсон. Пятнадцатого марта этого года, Лоринг Карсон отправился в эту часть дома и открыл тайник. По всей видимости, у него было желание оставить все, как есть. Он полагал, что невозможно догадаться о том, что тайник находится буквально под носом его обманутой жены. Но у Вивиан Карсон были какие-то подозрения. Она спряталась на стороне дома, занятого Морли Иденом, чтобы можно было наблюдать за другой стороной проволочного заграждения, делая вид, что ее самой нет дома. Таким образом она узнала о тайнике и захватила несколько сот тысяч долларов в различных ценных бумагах, которые впоследствии были обнаружены у Перри Мейсона. Лоринг Карсон был убит хладнокровно и по расчету, либо в результате схватки, когда он обнаружил исчезновение денег. Совершенно очевидно, что в этом отношении наше обвинение строится лишь на предположениях, но мы считаем их достаточно сильными для того, чтобы добиться приговора Скамьи Присяжных. Ормсби поклонился и сел. Мейсон заявил, что ему пока нечего сказать. Тогда слово снова было дано обвинителю, который первым своим свидетелем вызвал судебного эксперта, проводившего вскрытие жертвы. Эксперт заявил, что, когда он обследовал труп, то Лоринг Карсон был мертв не менее трех часов и не более пяти. Следовательно, смерть наступила в промежуток между десяти тридцати и двенадцати тридцати пятнадцатого марта. Эксперт сказал, что смерть была почти мгновенной и вызвана ножом, лезвие которого достигло сердца. Кровоизлияние было в основном внутренним и из самой раны крови вытекло относительно немного. Эксперт пришел к выводу, что тело не перемещали с того места, где Карсон был убит и что смерть произошла почти на месте рокового удара. Затем Ормсби предъявил копии судебного решения, согласно которому было произведено разделение имущества четы Карсонов и одна половина дома была присуждена Вивиан Карсон, а другая ее мужу. Он предъявил так же копию судебного решения, запрещающего Лорингу Карсону или его представителям проникать в часть дома, отведенную Вивиан Карсон. Наконец Ормсби вызвал эксперта-топографа, который подтвердил, что работы выполненные им по заказу Вивиан Карсон, должны были отделить ее владения. Он уточнил, что Вивиан Карсон потребовала, чтобы заграждение из колючей проволоки находилось на два дюйма от границы внутри части, принадлежащей ей. - Обвиняемая Вивиан Карсон сказала вам, из-за чего она считает необходимым поставить заграждение внутри собственного владения? - спросил обвинитель. - Да. Она сказала мне, что таким образом если Морли Иден прикоснется к проволоке, он нарушить постановление Суда и она тотчас же пожалуется. - Она не говорила вам чего-нибудь, из чего можно было бы заключить, какие чувства она питает в своему бывшему мужу? - Да. Она сказала мне, что это был самый последний негодяй на свете и что он заслуживает того, чтобы ему всадили нож в спину. - Перекрестный допрос, господин адвокат! - предложил Ормсби. Мейсон улыбнулся свидетелю: - У вас есть разведенные среди друзей? - спросил адвокат. - Да. - Вам знакомы разведенные женщины? - Да. - Вам приходилось разговаривать с кем-нибудь из них вскоре после того, как они получили развод? - Да. - Сколько из них говорили вам, что их бывшие мужья последние негодяи и что они с удовольствием всадили бы им нож в спину, вырвали бы глаза или сделали что-нибудь подобное? - Я протестую, Ваша Честь! - живо вмешался Ормсби. - Этот вопрос переходит за грань перекрестного допроса. - Это последнее замечание не на месте, - объявил судья Фиск. - Я нисколько не боюсь ответа свидетеля, - высокомерно заверил обвинитель. - Я только хотел отметить преувеличение стороны защиты. - Возражение принимается, - отрезал судья Фиск. - Я так же считаю, что этот вопрос выходит за рамки перекрестного допроса. У вас есть другие вопросы, господин адвокат? Продолжая любезно улыбаться, Мейсон спросил у свидетеля: - Когда Вивиан Карсон сказала вам, что ее муж заслуживает хорошего удара ножом в спину, ее тон сильно отличался от тона тех ваших разведенных знакомых, которые заявляли вам: "Если когда-нибудь он появится у меня, я ему глаза выцарапаю", или "Я его убью" или другие выражения подобного рода? - Вношу протест, ваша Честь! Это тот же самый вопрос, только по другому сформулированный! - воскликнул помощник окружного прокурора. Судья Фиск взвесил все "за" и "против", потом медленно покачал головой: - Нет, я не думаю, что это тот же самый вопрос... Этот относится к тону голоса. Протест отклоняется. Пусть свидетель ответит. Свидетель повернулся к адвокату и ответил с улыбкой: - Да, это был, так сказать, тот же тон. Я не помню, чтобы какая-нибудь разведенная женщина из моих знакомых говорила о ноже в спину бывшего мужа, но я отлично помню, как одна из них заявила, что с удовольствием столкнула бы мужа в пропасть. - И она произносила это тем же самым тоном, которым говорила Вивиан Карсон о том, что хотела бы всадить нож в спину мужа? - Да. - А сколько из разведенных женщин, которых вы знали, и которые произносили столь страшные угрозы по отношению к бывшим мужьям, перешли от слов к делу? - Протестую, Ваша Честь! Этот вопрос выходит за рамки перекрестного допроса! - Протест принимается, - сказал судья Фиск. - Я допустил вопрос относительно тона, каким была произнесена угроза, но я не могу позволить заходить слишком далеко. Мейсон с улыбкой повернулся к присяжным и сказал: - В таком случае у меня больше нет вопросов к свидетелю. Несколько присяжных улыбнулись ему в ответ, что привело к заметному раздражению Ормсби. Но он все же собрался и сказал важным голосом: - Моим следующим свидетелем будет лейтенант Трэгг. Полицейский, давно уже привыкший к такого рода допросам, говорил о том, что он обнаружил на месте преступления, предъявляя Суду фотографии трупа. - Вы заметили следы влаги поблизости от тела? - спросил у него помощник окружного прокурора. - Да, - ответил лейтенант Трэгг. - Там были две маленькие лужицы на полу. - Какой величины? - Примерно с дюйм в диаметре, одна была чуть меньше. - Вы постарались определить природу этих лужиц, господин лейтенант? - Да. При помощи пипетки я собрал большую часть воды в стерильные флаконы. Анализ показал, что эта вода содержит такой же процент хлора, как и вода в бассейне. - У вас есть фотографии, показывающее проволочное заграждение на поверхности воды бассейна? - Да. - Передайте эти фотографии Суду, так же как и другие, сделанные вами и относящиеся к происшедшему. В продолжении последующих тридцати минут фотографии были предъявлены одна за другой, аннотированы согласно отметок, сделанных Трэггом, и включены в число доказательств. - Когда вы появились на месте преступления, там кто-нибудь находился? - Да, - ответил лейтенант. - Там находился обвиняемый Морли Иден и мистер Мейсон, который является в настоящее время его адвокатом. Позже к нам присоединилась обвиняемая Вивиан Карсон. Конечно, там были так же журналисты, полицейские и медицинский эксперт. - В этот момент вы разговаривали с мистером Перри Мейсоном? - Да. - Мистер Мейсон высказывал вам свои предположения? - Да. - Какие? - Он предложил мне обратить внимание на одежду погибшего, особенно на манжеты его рукавов. - Что вы заметили в связи с этим? - У рубашки погибшего были двойные манжеты, которые застегивались запонками, украшенными бриллиантами, но они были покрыты черным лаком. На запонке правого рукава кусочек лака отслоился, открывая один из бриллиантов. - Это касается маленьких бриллиантов? - спросил помощник прокурора. - Нет. Бриллианты довольно крупные и представляют большую ценность. Кроме того сами запонки сделаны из платины. - И что вы обнаружили, прикоснувшись к самой рубашке? - Рукава рубашки на Лоринге Карсоне были мокрыми до локтя. - Но на мертвеце был пиджак, я полагаю? - Да. - Рукава пиджака так же были мокрые? - Нет. За исключением подкладки, которая соприкасалась с рукавами рубашки. - Мистер Мейсон сделал какое-либо предположение в связи с этим? - Да. - Какое? - Он посоветовал мне внимательно обследовать периметр бассейна. - Вы сделали это? - Да. - И что вы обнаружили? - Ничего. - И что же произошло потом? - Мистер Мейсон сказал мне, что я не достаточно тщательно исследовал ступеньки, ведущие в бассейн и особенно их вертикальную часть. - В результате того, что сказал мистер Мейсон, не появилось ли у вас чувство, господин лейтенант, что он знал о тайнике до того, как привел вас к нему и показал его? - Извините, Ваша Честь! - вмешался Мейсон. - Вношу протест. Этот вопрос стремится внушить свидетелю ответ. - Протест принимается, - заявил судья Фикс. - Господин обвинитель, спрашивайте свидетеля только о том, что он делал и что он обнаружил. - Да, Ваша Честь, - сказал Ормсби, поглядывая на присяжных, чтобы убедиться в том, что его намек понят. Потом он продолжил: - Следовательно, господин лейтенант, после первой проверки, которая не принесла никакого результата, вы возобновили поиски по предложению Перри Мейсона, который является адвокатом обвиняемых? - Да. - И вы обнаружили что-нибудь во второй раз? - Да. - Что вы обнаружили? - За первой ступенькой бассейна было пространство, куда я смог просунуть свою руку. Я нащупал кольцо, прикрепленное к стальной цепочке. - Что вы тогда сделали? - Я потянул за это кольцо. - И что случилось в результате? - Поднялась плита неподалеку от края бассейна, открывая доступ к тайнику. Эта плита была расположена приблизительно в трех ярдах от края бассейна. Она поднялась на манер крышки, открыв секретный сейф в два фута и один дюйм шириной и два фута глубиной. - Что вы нашли в тайнике? - Ничего. - Ничего? - Абсолютно ничего, - подтвердил Трэгг. - И только после предположения мистера Мейсона вы произвели более тщательный осмотр лестницы? Осмотр, в результате которого вы обнаружили этот тайник... который был пуст? - Да. Совершенно верно. - Как закрывалась плита, которая поднялась после того, как вы потянули за кольцо? - После того, как я сильно надавил на нее, чтобы преодолеть сопротивление пружины, которая открывала тайник, она подалась. Затем послышался щелчок и плиту удерживал на месте замок. - И эта плита ничем больше не отличалась от других плит, окружавших бассейн? - Нет, ничем. - И этот тайник был сделан так, что вода в него не могла попасть? - Да. - Из чего были сделаны стенки сейфа? - Из стали. - Вы сняли отпечатки пальцев под крышкой или внутри тайника? - Да. - Вы взяли затем отпечатки пальцев у множества людей, которые, как вы считали, могли открывать тайник? - Да. - Вы сравнили потом эти отпечатки с теми, которые были найдены в тайнике? - Да. - Вы смогли таким образом определить, кто оставил отпечатки пальцев на внутренней поверхности этого тайника? - Да. - И кто же это был? Трэгг повернулся в кресле свидетелей так, чтобы посмотреть на присяжных. - Внутри тайника я обнаружил отпечатки пальцев, принадлежащие обвиняемым, Вивиан Карсону и Морли Идену. - У вас есть фотографии отпечатков со стенок тайника и отпечатков пальцев обвиняемых? - Да. - Передайте их, пожалуйста, Суду. Когда фотографии были приняты в качестве вещественных доказательств, помощник окружного прокурора вновь повернулся к свидетелю. - Вы нам сказали, господин лейтенант, что обвиняемая Вивиан Карсон присутствовала, когда вы обнаружили секретный сейф? - Да. - Следовательно, вы могли ее допросить? - Да. - Посмотрим вначале, хорошо ли мы помним план этого дома... Заграждение из колючей проволоки делит на две части гостиную и проходит над водой по всей длине бассейна? - Да. - С какой стороны находятся комнаты? Со стороны Морли Идена или со стороны Вивиан Карсон? - Со стороны Идена. - А кухня? - Со стороны Вивиан Карсон. - Где вы допрашивали Вивиан Карсон? - Сперва в кухне, а потом возле бассейна, - ответил лейтенант Трэгг. - В то время, когда вы допрашивали Вивиан Карсон в кухне, вы заметили полочку с набором кухонных ножей? - Да. - У вас есть орудие убийства? - Да. - Представьте его, пожалуйста, Суду, господин лейтенант, - попросил Ормсби. Трэгг достал нож с деревянной рукояткой и помощник прокурора попросил Суд, чтобы нож был принят в качестве вещественного доказательства и спросил, не возражает ли защита. - Возражений нет, - заявил Мейсон. - Находясь в кухне, - продолжил допрос свидетеля обвинитель, - вы разговаривали об орудии преступления с Вивиан Карсон? - Да. - Что именно вы спросили? - Я поинтересовался у Вивиан Карсон, все ли ее ножи на месте. - И что она ответила вам? - Она ответила, что все ножи на месте. - А потом? - Потом мое внимание привлек нож с деревянной рукояткой. Я спросил, всегда ли он составлял часть набора. - И что ответила обвиняемая? - Она ответила утвердительно. - И что вы сделали? - Взяв этот нож в руки, я обнаружил, что им никогда не пользовались, потому что на нем была видна цена, проставленная на лезвии жирным карандашом. - Вы обратили на это внимание обвиняемой? - Да. - Что она ответила на это? - Что в этом нет ничего удивительного, так как она недавно поселилась в доме. - У вас есть этот второй нож? - Да. Второй нож был показан и предоставлен Суду, как вещественное доказательство после того, как помощник окружного прокурора показал цену, написанную жирным карандашом на лезвии. - Господин лейтенант, - спросил обвинитель, - вы производили поиски автомобиля Лоринга Карсона, который принадлежал ему на момент смерти? - Да. Служба регистрации сообщила нам описание автомобиля, которое мы тотчас же распространили среди патрульных. - И вы нашли эту машину? - Да. Спустя несколько часов, после обнаружения трупа. - Где находилась машина Лоринга Карсона? - В закрытом гараже, принадлежащем Вивиан Карсон в Резиданс Ларчмор. - Обвиняемая или обвиняемый как-нибудь объясняли присутствие машины убитого в гараже Вивиан Карсон? - Нет, - ответил лейтенант Трэгг. - Они отказались от каких-либо объяснений. - Я требую, чтобы последнее высказывание свидетеля было вычеркнуто из протокола, Ваша Честь, - вмешался Мейсон. - Никакой закон не обязывает ответчиков давать такого рода объяснения. - Протест отклонен, - решил судья Фиск. - Обвиняемые могли заявить, что им неизвестно, каким образом машина попала в гараж миссис Карсон. - Был ли у вас, господин лейтенант, - продолжил допрос обвинитель, - разговор с Вивиан Карсон о деньгах, которые Лоринг Карсон, ее муж, спрятал, чтобы не делить эти деньги при разводе? - Да. Много раз обвиняемая делала намеки на значительные суммы в различных ценных бумагах, которые ее муж где-то спрятал. Она даже уточнила, что судья Гудвин был убежден в существовании этих денег, хотя их и не смогли найти. - В какой момент происходил ваш разговор с обвиняемой, господин лейтенант? - Он начался около двух часов и продолжался с перерывами до четырех. - Вы нашли деньги у Лоринга Карсона? - Да. У убитого была найдена значительная сумма денег и дорожных чеков, выданных по распоряжению А.Б.Л.Сеймура. - У вас есть эти дорожные чеки? - Да. - Прошу предъявить их Суду. Эти чеки также были приобщены к вещественным доказательствам. - Вы узнали, - наконец спросил помощник окружного прокурора у Трэгга, - кто такой этот мистер А.Б.Л.Сеймур? - Да. - И что вы выяснили? - Я выяснил, что это фальшивое имя, которым пользовался Лоринг Карсон, чтобы скрыть деньги. Под этим именем он купил дорожные чеки на предъявителя и имел под этим именем счет в одном из банков Лас Вегаса. На счете лежит свыше пятисот тысяч долларов. - У вас есть заключение, что подпись А.Б.Л.Сеймура была сделана рукой покойного? - Да, эксперт-графолог подтвердил это. - Обнаружили ли вы другие ценности на имя А.Б.Л.Сеймура? - Да. - Где? - В Лас Вегасе. - В каком именно месте в Лас Вегасе? - В бунгало, который снимал мистер Перри Мейсон. - Правда? - воскликнул помощник окружного прокурора, очень натурально изобразив изумление. - Бунгало занимал мистер Перри Мейсон? - Да. - Эти ценности были у него? - Да. В кожаном портфеле. - В портфеле, который он привез с собой из Лос-Анджелеса? - Портфель принадлежал Мейсону, и я нашел его в комнате, которую он занимал. Поэтому, я полагаю, что он привез его с собой. - Вы не имеете права делать предположения, - перебил его судья Фиск. - Пожалуйста, строго придерживайтесь фактов, господин лейтенант. - Я не вношу никакого протеста, - сказал Мейсон, - и хотел бы, чтобы ответ был занесен в протокол и подписан. Судья Фиск бросил на адвоката инквизиторский взгляд, затем улыбнулся и сказал: - Хорошо, пусть будет так. Пусть судебный секретарь даст подписать свидетелю его ответ. После оформления подписания помощник окружного прокурора продолжил допрос: - Мистер Мейсон сделал какие-нибудь заявления относительно того, каким образом ценные бумаги за подписью А.Б.Л.Сеймура оказались в его распоряжении? - Нет. - Вы забрали этот портфель и его содержимое, господин лейтенант? - Да, в присутствии сержанта Кэмпа из полиции Лас Вегаса. - Имел ли этот портфель какие-либо опознавательные признаки? - Да. На нем было выдавлено золотыми буквами имя Перри Мейсона... Более точно, там была буква "П", затем точка и "Мейсон". - У вас имеется этот портфель и его содержимое? - Нет. Я передал его вам, но у меня имеется способ опознать его. Когда опознание было закончено, портфель и его содержимое были приняты в качестве доказательства. - Я думаю, - сказал тогда Ормсби, - что я с этим свидетелем закончил. По крайней мере сейчас. Но я оставляю себе право снова вызвать его. - Защита возражений не имеет, - автоматически ответил Мейсон. Тогда судья Фиск спросил у адвоката: - Вы предпочитаете подождать повторного вызова свидетеля, чтобы подвергнуть его перекрестному допросу? - Ваша Честь, я хотел бы задать ему несколько вопросов прямо сейчас, а остальные при повторном вызове. - Очень хорошо, - согласился судья. - Начинайте! - Вы сказали, господин лейтенант, - обратился Мейсон к Трэггу, - что этот портфель и его содержимое были мне переданы моими клиентами в Лос Анджелесе для того, чтобы я отвез документы в Лас Вегас? - Я не говорил этого, - улыбнулся Трэгг, - но я действительно так думаю. - У вас есть хоть малейшее доказательство, что так было? - Никаких прямых доказательств, конечно, нет. Такого рода передачи редко осуществляются в присутствии полиции, мистер Мейсон. Волна смеха прокатилась по залу суда. - Я требую от свидетеля ограничиться ответами на вопросы, которые ему задают, воздерживаясь от комментариев, - сердито заявил судья Фиск. - Вы офицер полиции, лейтенант, и должны поддерживать порядок, вместо того, чтобы самому нарушать его. - Я приношу свои извинения Суду, Ваша Честь, - сказал лейтенант Трэгг. - Хорошо. Продолжайте пожалуйста, господин адвокат. - Господин лейтенант, когда вы закончили поиски у бассейна, чтобы определить каким образом у жертвы оказались мокрыми манжеты, ваши рукава тоже были мокрыми? - Нет... Без сомненья потому, что я действовал не столь поспешно. - Что вы под этим подразумеваете? - Я закатал рукава своей рубашки. - Оба рукава? - Да... Нет, извините меня, я ошибся. Я закатал до локтя правый рукав рубашки. - А левый не закатывали? - Нет. - И правый рукав и левый, который вы не закатывали, остались у вас сухими? - Да. Я старался пользоваться при поисках только правой рукой... наошупь. - Спасибо, господин лейтенант, - сказал Мейсон. - У меня пока все. - Вызовите свидетеля Оливера Айвэн, - приказал Ормсби. Мистер Айвэн был пятидесятилетним мужчиной, сгорбленным и тихим. Помощник окружного прокурора спросил у очередного свидетеля: - Чем вы занимаетесь, мистер Айвэн? - Я держу лавочку со скобяными товарами. - Где? - На Дюпон Стрит, рядом с Виллэдж Театром. - Вы уже видели обвиняемых? - Да. - Когда вы их видели в первый раз? - Если я не ошибаюсь, я увидел их впервые пятнадцатого марта этого года. - В какое время? - В двенадцать часов дня, может быть, в половине первого. - Вы с ними разговаривали? - Да. - Они у вас что-нибудь купили? - Да, кухонный нож. - Вы смогли бы узнать этот нож, если бы снова увидели его? - Конечно. - Я предъявляю вам вещественное доказательство номер семь и спрашиваю у вас, видели ли вы раньше этот нож? - Он идентичен с тем ножом, который обвиняемые купили у меня. На лезвии отмечена не только цена, но и себестоимость условными буквами. - Что это за буквы? - Это три буквы: "ЕАК". - Вы слышали разговор обвиняемых о ноже, который они хотели купить? - Да. Они разговаривали вполголоса, но я очень хорошо слышал их разговор. - О чем они говорили? - Они хотели купить "нож, который совершенно такой же". - Такой же, как что? - Этого они не уточнили. - Вас удивило что-нибудь в их поведении? - Женщина, миссис Карсон, дрожала так, что едва могла держать нож. Мужчина старался успокоить ее, хотя и сам заметно нервничал. В какой-то момент он взял ее за талию и похлопал по плечу, уговаривая, чтобы она не расстраивалась. - Когда вы говорите "Мужчина", кого вы имеете в виду, мистер Айвэн? - Другого обвиняемого, мистера Морли Идена. - Вы вполне уверены, что это тот нож, который вы им продали? - В этом я не сомневаюсь. - Прошу вас, перекрестный допрос, господин адвокат, - предложил Ормсби. С показной вежливостью, граничащей с равнодушием, Мейсон спросил свидетеля: - У вашей скобяной лавки значительный оборот? - Это то, что принято называть средним бизнесом. - Вы помните сами, как купили этот нож? - Да. Я купил партию четвертого февраля этого года. - Партию? - спросил Мейсон с удивлением. - Да. - Но ведь вы не отметили себестоимость и продажную цену только на этом единственном ноже? - Я этого не говорил, - сухо поправил свидетель. - Я нанес обозначения на все ножи партии. - На все? - Да. - В таком случае, все, что вы знаете, это то, что нож, который вам показали, мог купить кто угодно, в любой момент между четвертого февраля и пятнадцатого марта? - Я очень хорошо помню то, что продал его обвиняемым. - Вы помните о том, что продали им нож этой модели, но это все? - Э-э... Да, действительно. - А этот мог быть с таким же успехом куплен кем угодно другим в период между четвертым февраля и пятнадцатого марта? - Да, это верно. - Следовательно, под присягой вам нельзя утверждать, что этот нож не был куплен у вас покойным Лорингом Карсоном, который принес его в дом, построенный им для Морли Идена? Свидетелю было явно не по себе, он переменил позу в свидетельском кресле. - Я очень хорошо помню свою сделку с обвиняемыми и то, что я слышал из их разговора. - Еще раз повторяю, - терпеливо сказал Мейсон. - Вы помните, что продали им какой-то нож этой модели? - Да, это то, что я хотел сказать. - Но, принося присягу, можете ли вы утверждать, что этот нож не был куплен в вашем магазине Лорингом Карсоном днем пятнадцатого марта этого года? - Нет. Я не могу этого утверждать. - Спасибо за вашу полную откровенность, - сказал Мейсон. - Это все. У меня нет к вам других вопросов. - Вызовите свидетельницу Лоррэн Хэнлей! - сказал Ормсби, с трудом скрывая свое раздражение. Женщина, которая сменила в свидетельском кресле мистера Айвэна, была лет сорока, с чопорным лицом и тонкими губами. Когда она принесла присягу, помощник окружного прокурора спросил у нее, где она живет. - В Резиданс Ларчмор, - ответила свидетельница. - С какого времени вы там живете? - Уже больше года. - Знаете ли вы обвиняемую, Вивиан Карсон? - Да. Она так же живет в Резиданс Ларчмор. Ее квартира расположена прямо напротив моей, на другой стороне двора. - Есть ли гараж под квартирой Вивиан Карсон? - Да. Двойной гараж, связанный с квартирой. - Пятнадцатого марта этого года вы видели обвиняемую Вивиан Карсон? - Да. - В какое время вы ее видели? - В четверть или в половине двенадцатого утра. - Что делала обвиняемая, когда вы ее видели? - Она открывала ворота своего гаража. - А что произошло потом? - В гараж въехал мужчина на автомобиле. - У вас было время рассмотреть этого мужчину? - Да, я смогла очень хорошо его рассмотреть. - С тех пор вы его видели? - Да. Это мистер Морли Иден, один из обвиняемых. - Это мужчина, который сидит рядом с Вивиан Карсон? - Да. - Что произошло после того, как он поставил машину в гараж? - Он вышел из гаража и присоединился к миссис Карсон, которая закрывала ворота. Затем они оба ушли. - Они не пошли в квартиру Вивиан Карсон? - Нет... Во всяком случае, я не видела их входящими в квартиру, но у этой квартиры есть и другой вход, прямо с улицы. - Свидетель в распоряжении защиты, - объявил Ормсби. Мейсон спросил у Лоррэн Хэнлей с исключительной вежливостью, почти с нежностью: - Что вы делали в то время, когда мои подзащитные ставили машину в гараж? - Я на них смотрела. В зале раздались смешки. - А непосредственно перед тем, как вы на них посмотрели? - Я сидела у окна. - Откуда вы могли наблюдать за квартирой, занимаемой Вивиан Карсон? - Да. - Сколько времени вы сидели у окна? - Я не могу вам сказать точно... - Все утро? - Большую часть утра. - А накануне вечером, вы также наблюдали за квартирой Вивиан Карсон? - Можно сказать, что я наблюдала за квартирой время от времени. - Почему же? - Потому что любопытство - это человеческая черта, - кротко ответила свидетельница. - Несколько дней назад Вивиан Карсон уехала с чемоданами. С тех пор я ее не видела. Это меня заинтриговало. Я ломала голову над тем, куда она уехала и почему взяла чемоданы. - Следовательно, вы следили за ее квартирой для того, чтобы узнать вернется ли она? - Да. - Вы можете назвать нам марку машины, которую мои подзащитные поставили в гараж? Марку и модель? - Нет. Я могу только уточнить, что это была зеленая машина. - У вас есть машина? - Нет. - Следовательно, вы не разбираетесь в марках машин? - Нет. - Вы случайно не записали номер той машины? - Нет. - Можете ли вы нам сказать, была ли та машина с номером нашего штата? - Нет, не могу. Я интересовалась не машиной, а тем, что делают мужчина и женщина. - Вы обязаны следить за моралью в доме? - Нет, но я стараюсь, чтобы дом, в котором я живу, оставался приличным. Я очень много читала о Вивиан Карсон в газетах. - Но вы не знаете, - сказал Мейсон, - правда или нет то, что писалось в газетах о Вивиан Карсон? - Это не вопрос, - ответила свидетельница. - Вы хотели знать, почему я так интересовалась миссис Карсон и это было потому, что я много читала о ней в газетах. - Спасибо, это все, миссис Хэнлей, - сказал адвокат. - Мисс Хэнлей! - поправила та с агрессивностью. Мейсон еще больше улыбнулся и сказал, посмотрев на присяжных: - Благодарю, мисс Хэнлей. У меня больше нет к вам вопросов. - Очень хорошо, - сказал судья Фиск. - Ваш следующий свидетель, господин обвинитель? Почти театральным тоном, призванным подчеркнуть важность показаний, которые сейчас будут заслушаны, помощник окружного прокурора ответил: - Теперь, Ваша Честь, я вызываю свидетелем миссис Надин Палмер! Надин Палмер вошла и ответила на обычные формальные вопросы. Она была одета в элегантный костюм каштанового цвета, и такого же цвета шляпку. Сумочка, которую она держала в руках, была из золотистой кожи и тщательно подобрана по цвету к туфлям. Когда она садилась на свидетельское место, ее взгляд быстро обвел судью, присяжных, Мейсона и остановился на Ормсби. - Вас зовут Надин Палмер и вы живете на Крокли Авеню семнадцать двадцать один? - уточнил помощник окружного прокурора. - Да, это так, - подтвердила Надин Палмер. - Вы знакомы с обвиняемыми? - Нет, лично нет. Ни с кем из них лично я не знакома. - Вы знали мистера Лоринга Карсона, когда он был жив? - Я знала его лишь визуально, как и миссис Карсон. Я не помню, чтобы я хоть раз с ним говорила, но мне приходилось посещать собрания, на которых бывала и миссис Карсон. - Я хочу попросить вас вспомнить пятнадцатое марта этого года. Что вы делали в то утро? - Я отправилась в одно место, которое называется Виста Пойнт. - Это место находится вблизи дома, построенного Лорингом Карсоном и проданного им Морли Идену? - Да... Приблизительно ярдах в двухстах или трехстах. Виста Пойнт расположена выше участка на котором стоит дом Идена и оттуда можно видеть и бассейн и весь внутренний двор. - Можно ли оттуда видеть так же подъездную аллею к дому? - Нет. Только улицу. Дом заслоняет аллею. - Я понимаю... Вот план, представляющий этот квартал... Вы можете нам показать, в каком точно месте вы находились в то утро? Надин Палмер в течении полуминуты изучала представленный план, после чего ткнула в карту указательным пальцем: - Вот здесь. - В какое это было время? - Я приехала туда примерно в четверть одиннадцатого... - И долго вы там оставались? - Да. - У вас был с собой бинокль? - Да. - Для чего? - Я собиралась наблюдать за домом. - Почему вы хотели это сделать? - По чисто личным мотивам... Насколько я поняла, один господин, возмущенный ущербом, который нанес моей репутации Лоринг Карсон, собирался потребовать у него ответа. И дать ему хороший урок на будущее... - Вы можете рассказать нам, что вы увидели при помощи бинокля? - Ну, вначале я думала, что дом пустой... Потом я увидела Лоринга Карсона. - Где он был? - В той части дома, где находится кухня. - Разберемся получше, - сказал Ормсби. - Вы могли видеть, что дом был разделен на две части заграждением из колючей проволоки? - Да, конечно. - С одной стороны имеется кухня, а с другой комнаты. Мы говорим, следовательно, сторона кухни и сторона комнат. С какой стороны находился Лоринг Карсон? - Со стороны кухни. - Вы в этом уверены? - Полностью уверена. - Вы могли совершенно отчетливо видеть его при помощи бинокля? - Да. - Следовательно, вы его отлично узнали? - Да. - Вы могли видеть то, что он делал. - Он стоял на коленях на краю бассейна рядом с тем местом, где ступеньки для спуска в воду. - У него что-нибудь было с собой? - Да. - Что же? - Кованный портфель. - И что он сделал? - Я видела, как он погрузил в воду правую руку. У меня было такое ощущение, будто он потянул что-то, спрятанное под водой, на себя. Потом я увидела, что одна из плит позади него поднимается, открывая тайник. - Что сделал мистер Карсон? - Он достал из портфеля бумаги и положил их в тайник, после чего он закрыл плиту, нажав на нее. - Что вы увидели затем? - Лорин г Карсон скрылся внутри дома и почти тут же с другой стороны... - Одну минуточку, пожалуйста, - перебил свидетельницу Ормсби. - Чтобы все было ясно, разберемся подробнее. С какой стороны Лоринг Карсон вошел в дом? - Со стороны кухни. - И кого вы увидели почти тотчас же? - Ну, голую женщину, которая бегом выскочила из дома со стороны комнат и прыгнула в бассейн. - Вы видели эту женщину в бинокль? - Да. - Могли бы вы узнать ее? - Не со стопроцентной уверенностью, но я думаю, что это была... - Извините! - вмешался Мейсон, вставая с места. - Ваша Честь, вношу протест! Свидетельница показала, что не может со всей уверенностью узнать упомянутую женщину. Поэтому нас не интересует, думает ли свидетельница, что это может быть какая-то ей знакомая женщина или нет. - Свидетельница сказала, что думает, будто может узнать ту женщину. Но она заранее честно предупреждает, что может ошибиться, - посчитал нужным подчеркнуть помощник окружного прокурора. - Свидетельница выражается по-английски, - улыбнулся ему Мейсон. - Этот язык я понимаю так же хорошо, как и сторона обвинения. Поэтому я не нуждаюсь в разъяснениях. Судья Фиск некоторое время задумчиво смотрел на адвоката, нахмурив брови, потом заявил: - Я сам расспрошу свидетельницу. Я прошу обвинителя, так же как и защитника не прерывать меня. Миссис Палмер, вы сказали, что увидели обнаженную женщину? - Да, Ваша Честь, женщину. - Она не была в купальном костюме? Свидетельница энергично покачала головой: - Нет, Ваша Честь, она была полностью голой. - И что она сделала? - Как я уже говорила, свидетельница выбежала со стороны комнат и погрузилась прямо в бассейн, и я с трудом могла наблюдать за ней в бинокль, так быстро она плыла. - Вы отчетливо видели ее? - Отчетливо нет. Я ее видела, но сказать, что я подробно ее рассмотрела - не могу. - Можете ли вы под присягой опознать ее? - Не полностью, нет. - При таких условиях, я принимаю протест защиты, - решил судья Фиск. - Продолжайте, господин обвинитель. - Эта женщина плыла быстро? - продолжил допрос Ормсби. - Да. Она плыла столь быстро, словно участвовала в соревнованиях! Она за ничтожное время достигла противоположной стороны бассейна и поднялась по ступенькам. Затем наклонилась и что-то потянула из воды, плита открылась так же, как и в прошлый раз у мистера Карсона. У женщины был с собой белый пластиковый пакет. Она стала рыться в бумагах, которые достала из тайника. - Вы могли хорошо рассмотреть ее в это время? - Нет, она стояла, повернувшись ко мне спиной. - Что вы сделали тогда? - Понимая то, что происходило... - Нет, миссис Палмер, строго придерживайтесь вопроса, - перебил ее помощник окружного прокурора. - Я спросил вас, что вы сделали? - Я бросила бинокль на сиденье своей машины, а сама побежала вперед. - В каком направлении? - К дому. Я побежала по тропинке, которая выводит почти к самому бассейну. - Вы знали о существовании тропинки? - Да. - Сколько времени вам понадобилось для того, чтобы спуститься бегом по тропинке? - Не слишком много... Это приблизительно двести ярдов. - А в то время, когда вы бежали, вы могли видеть бассейн? - Нет, потому что вдоль тропинки растут густые кусты. Это довольно запущенное место... - А там, где кончается тропинка, вы могли видеть дом? - Да. - Покажите мне это место на плане, пожалуйста. Надин Палмер показала и вернулась на свидетельское место. Ормсби продолжил допрос свидетельницы: - Что вы сделали, добежав до конца тропинки? - Я задыхалась так, что не могла больше бежать, но все же поспешила к дому. - И что вы увидели? - Ничего. - А у бассейна кто-то был? - Там никого не было. - А плита, скрывающая тайник? - Тайник все еще был открыт, то есть плита была поднята. - Что вы сделали? - Я направилась к бассейну и, подходя, я услышала разговор в доме... - Вы были со стороны комнат? - Да. - Как вы отреагировали, услышав голоса? - Я прижалась к стене дома со стороны комнат и могла слышать то, что говорили. - Что же говорили? - Я считаю, - вмешался в допрос Мейсон, что вначале необходимо узнать, кто говорил. - Пусть будет так, - согласился помощник прокурора, сделав снисходительный жест. - Миссис Палмер, вы могли видеть, кто были те люди, которые разговаривали внутри дома? - Не сразу. Но спустя несколько минут - да. - Кто были эти люди? - Обвиняемые, Вивиан Карсон и Морли Иден. - Где они разговаривали? - В гостиной. - И вы смогли их слышать, находясь у бассейна? - Да. Остекленные двери были открыты и я отчетливо слышала их слова. - Что же они говорили? - Вивиан Карсон сказала: "Мы не выкрутимся, мой дорогой!", а Морли Иден ответил: "Выкрутимся! Только не нужно ничего никому говорить! Дадим возможность журналистам обнаружить тело. Мейсон их созвал сегодня для пресс-конференции. Я сделаю вид, что ничего не знаю". Тогда Вивиан Карсон сказала: "А нож? Это один из ножей в кухне..." Морли Иден ответил ей: "Мы достанем другой. Мы не дадим победить нас такой мелочью, как эта! Мы только что поняли, что любим друг друга и я готов на все, чтобы сохранить наше счастье!" - Да? - сказал Ормсби, заметив, что Надин Палмер замолчала. - Что же было потом? - Я услышала их шаги, - ответила она. - Опасаясь, что меня заметят, я еще сильнее прижалась к стене. Затем до меня донесся хлопок двери и наступила полная тишина. Я поняла, что они ушли. - Что вы сделали тогда? - Я с трудом поднялась вверх по тропинке к машине и вернулась в свою квартиру. - В какое время вы приехали в свою квартиру? - Приблизительно, в половине двенадцатого. - Вы позвонили в полицию? - Нет. Я не знала тогда, что произошло и боялась, что... Короче говоря, с одной стороны я чувствовала себя виноватой потому, что шпионила за чужим домом, а с другой стороны я не знала, что там произошло убийство. - Я снова спрашиваю вас, миссис Палмер, узнали ли вы женщину, которая в обнаженном виде ныряла в бассейн? - Я думаю, что узнала ее. - Было бы предпочтительнее, если бы вы могли избавиться от этого "я думаю", поскольку так ваш ответ может иметь различное толкование и сторона защиты не замедлит этим воспользоваться. - Ну хорошо... я... Я видела эту женщину. Она была совершенно голой, и я видела ее очень короткое время. Но я почти уверена в том, что это была обвиняемая, Вивиан Карсон. Ормсби с улыбкой повернулся к Мейсону: - Свидетель в вашем распоряжении, господин адвокат! - Вы почти уверены, что это была Вивиан Карсон? - подчеркнул последний ответ свидетельницы адвокат, подходя к Надин Палмер ближе. Молодая женщина подтвердила кивком головы. - Вы не уверены полностью? - Нет. - Вы не можете присягнуть? - Нет. - У вас есть сомнения? - Да, смутные сомнения. - Что вы делали в тот день, вернувшись к себе? - Я приняла душ. - Почему? - Ну... я бежала по крутой тропинке и вся пропотела... Я чувствовала, что мне необходимо принять душ. - У вас был гость в то время, когда вы принимали душ? - Нет. Но гость был почти сразу же, как я вышла из душа. Вы хотите, чтобы я рассказала о вашем визите, мистер Мейсон? - Я хочу, чтобы вы говорили правду, миссис Палмер. У вас был гость? - Да. - Кто это был? - Вы, господин адвокат. - Вы разговаривали со мной? - Вношу протест, Ваша Честь! - возразил Ормсби. - Это выходит за рамки перекрестного допроса, так как когда я допрашивал свидетеля, то я не задавал вопросов по этому аспекту дела. - Я хочу показать, - заявил Мейсон, - что с этого момента свидетельница уже скрывает некоторые факты. - Миссис Палмер не обязана была тогда говорить вам то, что она видела! Судья Фиск посмотрел на часы и решительно встал с кресла: - Господа, сейчас уже полдень. Заседание прерывается и возобновиться в час с четвертью. В то время, как публика покидала зал, Мейсон подошел к своим клиентам, сделав знак охранникам отойти так, чтобы они не слышали его разговора с обвиняемыми. - Необходимо, - сказал он тихим голосом Идену, - чтобы вы рассказали мне все, что произошло. Морли Иден покачал головой, в то время как Вивиан Карсон с трудом сдерживала себя, чтобы не разрыдаться. - Ставили вы или нет машину Лоринга Карсона в этот гараж? Ошиблась ли соседка, утверждая, что узнала вас? Если она ошиблась, то это открывает для нас целую область возможностей. Но если она говорит правду, я не могу терять время и деньги, пытаясь разыскать людей, которые не существуют. После минуты тяжелого молчания Морли Иден заявил: - Она сказала правду. Это мы поставили машину в гараж. - Но почему, черт побери, вы это сделали? - с раздражением спросил Мейсон. - Если бы вы узнали все факты, мистер Мейсон, то вы бы поняли, что мы не могли поступить по другому. Но если бы вы знали все факты, то вряд ли высоко бы оценили наши шансы... - Я не оцениваю их высоко и сейчас, - огрызнулся Мейсон. - И вы это знаете! - Мы ничего не можем поделать... Только так мы должны защищаться... - Почему вы поставили машину Лоринга Карсона в гараж Вивиан? - Автомобиль стоял вблизи дома, в котором она жила, и, находясь перед пожарным гидрантом машина нарушала правила. Мы не хотели оставлять ее там, но у нас не было времени, и... - Машина Лоринга Карсона находилась перед домом миссис Карсон и стояла, нарушая правила? - недоверчиво переспросил Мейсон. - Да. - И вы, разумеется, знали, что автомобиль принадлежит Лорингу Карсону? - Конечно, знали! - вмешалась Вивиан Карсон. - Самое худшее, что машина была оставлена в три часа ночи. Вы понимаете... все были бы убеждены в том, что Лоринг и я продолжаем супружескую связь. - Но, - возмутился Мейсон, - в конце концов, это все же лучше, чем рисковать, что вас приговорят за убийство! - Конечно, - нетерпеливо сказала Вивиан. - Теперь мы не стали бы так рассуждать. Но это происходило пятнадцатого марта! - Почему Карсон оставил там свою машину? - Этого я не знаю. Но думаю, что это составляло часть какого-то его очередного хитроумного плана. Оставляя машину перед гидрантом, он был уверен, что нарушение будет обязательно замечено. - И как оказалось, что вы встретились там с Морли Иденом? Иден посмотрел на Вивиан, она покачала головой. Тогда он сказал Мейсону: - Мне очень жаль, господин адвокат, но это все, что мы можем вам рассказать. Поэтому действуйте так, как если бы мы были виновны, как если бы мы совершили хладнокровное убийство и вы взялись за нашу защиту. Сделайте все, что вы делаете в подобных случаях. - Вам обязательно хочется закончить жизнь в газовой камере? - не сдержался Мейсон. - Нет... Только нам приходиться идти на риск быть осужденными для того, чтобы можно было сохранить честь и вести нормальную жизнь, если нас оправдают. Я повторяю вам, что мы не виновны, но это все, что я могу вам сказать. Охранники уже давно проявляли признаки нетерпения, демонстративно поглядывая на часы. Мейсон сказал им, пожав плечами: - Ладно... Вы можете увести моих подзащитных. 14 Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк завтракали вблизи дворца Юстиции, в маленьком ресторане, где хозяин-итальянец, хорошо знавший их, усадил в отдельном кабинете. - Разве ты не говорил мне, Перри, что обвинение основано исключительно на косвенных доказательствах? - спросил Пол Дрейк. - Я так и думал, Пол. В этом деле есть что-то абсолютно непонятное! - Тем не менее, ты проделал неплохую работу, шеф! - заверила Делла Стрит с жаром. - Тебе удалось снять основную тяжесть обвинения. - Но не в показаниях Надин Палмер. - Ты думаешь, что она говорит правду? - Я не знаю что и думать! - ответил Мейсон. - Если бы ты знал, что твои клиенты виновны, то что бы ты сделал, Перри? - вмешался Дрейк. - Ты попытался бы дискредитировать Надин Палмер? - В любом случае моей задачей является дискредитировать ее показания, - задумчиво сказал Мейсон. Затем он повернулся к детективу. - Пол, мне нужна твоя услуга... Сними отпечатки пальцев Деллы. - Ну, - рассмеялся детектив, - я полагаю, что это не самое трудное из твоих поручений. Конечно, при условии, что Делла не будет сопротивляться. - Но какого черта ты хочешь делать с моими отпечатками? - спросила Делла. - Мне пришла в голову идея использовать их помимо перекрестного допроса, - улыбнулся Мейсон. - Но как? - Я думаю, что с их помощью могу произвести определенное впечатление на присяжных. Пол, выполни мою просьбу сразу же после завтрака, но не здесь, а в своем бюро. Сними отпечатки на специальную пленку. Подумав, я решил, что не нужно, чтобы все отпечатки принадлежали Делле... Перемешай их с отпечатками хотя бы твоей секретарши. - Как это? - спросил Дрейк, нахмурив брови. Он думал: издевается над ним старый друг или нет? - Ну хорошо, - терпеливо сказал Мейсон, - сделай так: сними отпечаток мизинца Деллы, потом среднего пальца своей секретарши, потом большой палец Деллы и указательный секретарши. - Что ты задумал, Перри? - Я еще не знаю точно, Пол. Но я не забываю о том, что адвокат имеет право вести перекрестный допрос так, чтобы свидетель сказал правду. В противном случае, он может устроить свидетелю ловушку. - Мне все это не нравится, Перри, - сказал Дрейк. - Ты нарываешься на серьезные неприятности, особенно, если впутаешь сюда еще и отпечатки пальцев. - Неприятностей, Пол, у меня и так уже достаточно! В этом деле мои клиенты скомпрометированы хуже некуда. И мне приходится переть напролом! 15 Когда судебное заседание возобновилось, Надин Палмер снова села в кресло для свидетелей и Мейсону было предложено судьей Фиском продолжить перекрестный допрос свидетельницы. - Эта женщина, которую вы видели ныряющей в бассейн, - спросил адвокат, - вы ее видели только очень непродолжительное время? - Я ее видела довольно долго, но она перемещалась исключительно быстро. - Единственное мгновение, когда вы видели ее лицо, это пока она бежала к бассейну? - Да, это единственный момент, когда я могла видеть ее лицо. - Вы сказали "могла"? - Да. Она передвигалась очень быстро, я с трудом могла следить за ней при помощи бинокля. - После этого вы видели ее только со спины? - Я видела ее со спины с того момента, как она вышла из бассейна. - Перед этим она плыла под водой? - Да. - Когда я пришел к вам в тот день, ваши волосы были мокрыми? - Я только что приняла душ. - Вы ничего не делаете для того, чтобы не замочить волосы, когда принимаете душ? - спросил Мейсон. - Как правило, делаю, - ответила Надин Палмер. - Но так как я предполагала на следующий день идти к парикмахеру, то это не имело никакого значения. - Вы помните, как я попросил у вас сигарету и как вы сказали мне, чтобы я взял ее в вашей сумочке? - Да. - Когда я открыл вашу сумочку, вы выскочили из комнаты, даже не запахнув полы пеньюара? - Я хотела быть любезной и думала, что вы джентльмен. - Затем вы взяли у меня сумочку и протянули мне пачку сигарет? - Да. - Теперь, когда вы находитесь под присягой, вы можете сказать мне, была ли эта пачка сигарет в сумочке изначально, или вы протянули мне другую? - Она была у меня в руке, когда я выходила из комнаты, - ответила свидетельница. - Вы хотели предложить мне сигареты до того, как я искал бы их в вашей сумочке потому, что вспомнили, что пачка в сумочке промокла, поскольку вы переплыли бассейн в доме Идена в одних чулках, трусиках и бюстгальтере, а потом сунули мокрое белье в сумочку? - Протест! - воскликнул помощник окружного прокурора. - Это не только выходит за рамки перекрестного допроса, но и представляет собой гипотезу, которую ничто не подтверждает! Задумчиво посмотрев на Надин Палмер, судья Фиск сказал: - Я отвожу протест, так как считаю важным знать, что ответит свидетельница. - Подумав, мистер Мейсон, - сказала Надин Палмер, - я предпочла не позволять вам рыться у меня в сумочке и поэтому я принесла вам пачку сигарет. - Вы не ответили на вопрос: вы действовали так потому, что опасались, что сигареты в сумочки промокли от вашего нижнего белья? Молодая женщина заколебалась. Потом посмотрела на Мейсона с вызывающим видом: - Нет! - Я тогда разговаривал с вами некоторое время, после чего вы попросили отвезти вас на машине? - Да. - В то время, когда мы ехали, я сказал вам, что у Лоринга Карсона была любовница в Лас Вегасе? - Да. - И вы сразу же попросили меня остановиться, как только я увижу стоянку такси? - Да. - Вы вышли из моей машины для того, чтобы взять такси? - Да. - Куда вы поехали на такси? - Вношу протест, Ваша Честь! - заявил Ормсби. - Дела касается деталей, о которых свидетельницу не спрашивали. - Протест отводится, - решил судья Фиск. - Обвинение действовало в целях проверить правдивость свидетельницы, такое же право имеет защита. Прошу свидетельницу ответить на вопрос. - Я сказала таксисту, чтобы он доставил меня в аэропорт, - ответила Надин Палмер. - Очень хорошо, - улыбнулся Мейсон. - А теперь я собираюсь спросить вас о другом. Когда вы в тот день полетели в Лас Вегас, у вас были с собой чеки и другие ценные бумаги на имя А.Б.Л.Сеймура? - Нет! - Когда вы подошли к бассейну у дома мистера Идена, вы заметили, что тайник открыт? - Да. - Вы заглянули в этот тайник? - Нет. - Вы взяли ценные бумаги, находившиеся в этом тайнике? - Нет. - Вы их трогали? - Нет. - Ну что же, по-моему, это вы выскочили из дома и нырнули в бассейн, чтобы поплыть к тайнику. По-моему, вы не были голой, а были в чулках, трусиках и лифчике. По-моему, вы взяли все то, что было в тайнике, а потом вплавь вернулись на другую сторону дома, где сняли мокрое белье, по возможности отжали и затолкали в сумочку. Это так? - Я не делала ничего подобного! - Когда вы отправились в тот день в Лас Вегас, вы взяли с собой какие-либо ценности, независимо от их происхождения? - Нет. - Я покажу вам портфель с надписью золотыми буквами "П.Мейсон", который был признан вещественным доказательством обвинения. Скажите мне, давая показания под присягой, вы видели этот портфель до начала процесса? - Нет. - Вы брали его с собой в Лас Вегас? - Нет. - Вы поставили его в мою комнату во время моего отсутствия? - Ваша Честь, - помощник прокурора встал со своего места. - Это действительно называется зайти слишком далеко! Мы проявляем исключительное терпение, но невозможно терпеть, как защита высказывает подобные обвинения свидетельнице без какого-либо основания! Судья Фиск задумался, потом сказал: - Тем не менее, это очень важно для стороны защиты, так как показывает мотив у свидетеля. Отвечайте на вопрос, миссис Палмер. - Нет, - ответила Надин Палмер. - Я ничего такого не делала! Повернувшись к столу защиты, Мейсон протянул руку и Делла Стрит передала ему конверт. Адвокат подошел к свидетелю, открыл конверт и театральным жестом достал оттуда листок, разделенный на десять квадратов, в каждом из которых был отпечаток пальца. - Я спрашиваю вас, ваши ли это отпечатки пальцев, миссис Палмер? Ормсби буквально выпрыгнул из своего кресла. - Вношу протест! - закричал помощник окружного прокурора. - Эта процедура совершенно незаконна. Защита не имеет права инсинуировать подобные вещи! - Инсинуировать что? - спросил Мейсон. - То, что свидетельница проходила по делу, в котором фигурируют ее отпечатки пальцев. - Я могу заверить Суд, господ присяжных и господина обвинителя в том, что никогда не хотел внушить что-либо подобное в отношении миссис Палмер! Я ведь не сказал, что эти отпечатки пальцев были взяты полицией! Я просто спросил у свидетельницы: ее ли это отпечатки пальцев? - Это означает потребовать у свидетельницы сделать вывод, Ваша Честь! - прогремел Ормсби. - Я разделяю это мнение, - сказал судья Фиск, с сомнением глядя на адвоката. - Ваша Честь, вполне ведь разрешается спросить у свидетеля, его ли это подпись, - спокойно сказал Мейсон. - А я спрашиваю, ее ли это отпечатки пальцев? - Да, но ведь достаточно просто взглянуть на подпись, чтобы убедиться ваша это подпись или нет, в то время как идентификация отпечатков пальцев требует знаний эксперта, - возразил судья Фиск. - В таком случае, Ваша Честь, можно поступить по-другому. Я не вижу ничего противозаконного в том, чтобы свидетельница оставила отпечатки пальцев на листе и они будут проверены экспертом обвинения, который находится в зале Суда и уже приносил присягу и давал показания. - Я согласен поступить подобным образом, господин адвокат, - сказал судья после некоторых размышлений. - Но веская ли у вас причина, чтобы требовать подобное? - Ваша Честь, я пытаюсь выяснить важный для дела аспект, но пока не могу сказать об этом, поскольку это преждевременно демаскировало бы линию защиты. - Хорошо, - согласился судья Фиск. - Мы, в принципе, всегда допускаем максимум свободы в защите, в рамках закона, естественно. Заседание прерывается на десять минут, чтобы можно было взять отпечатки пальцев у свидетельницы. Листок с ее отпечатками будет помечен и, так же, как листок, представленный господином адвокатом, будет передан эксперту, который проведет сравнение. - О! - воскликнул Ормсби. - Мистер Мейсон может прибегать к любым уловкам, это не помешает... - Достаточно, господин обвинитель! - перебил его судья. - Вы не должны обсуждать решения Суда. Как только судья удалился, журналисты окружили Мейсона, атакуя его вопросами. Но он ограничился улыбками, неустанно повторяя: "Пока мне вам нечего сказать, господа". Когда судебное заседание возобновилось, Ормсби сказал с негодованием: - Ваша Честь, все было исполнено так, как приказал Суд и оба листка были тотчас же подвергнуты экспертизе. Но нет никакого сходства между отпечатками, представленными господином защитником, и отпечатками свидетельницы. Это видно невооруженным глазом. Мы убеждены в том, что мистер Перри Мейсон отлично знал, на что идет. Это было сделано для того, чтобы произвести впечатление на присяжных и запугать свидетельницу. Самым невинным тоном Мейсон ответил: - Если эксперт, на которого вы ссылаетесь, готов под присягой показать, что моя серия отпечатков не соответствует отпечаткам пальцев свидетельницы, то я не буду ставить под сомнение его знания. А пока же я остаюсь при своем мнении. - Очень хорошо! - бросил помощник окружного прокурора, с трудом сдерживая раздражение. - Будьте добры, миссис Палмер, покиньте на время зал суда. Я вызываю свидетеля Гервея Лавара! - Мистер Лавар - это эксперт, проводивший сравнение отпечатков пальцев? - спросил Мейсон. - Да. - Прекрасно. Эксперт принес присягу и Ормсби сказал ему: - Мистер Лавар, я предъявляю вам два листка, отмеченные соответственно "А" и "Б", на которых имеются отпечатки пальцев. Скажите мне, на котором листке находятся отпечатки пальцев Надин Палмер? - На листке "Б". - А на листке "А"? - Серия отпечатков пальцев, которые мистер Мейсон представил свидетельнице, спрашивая, ее ли это отпечатки. - Существует ли сходство между отпечатками на листке "А" и отпечатками на листке "Б"? - Нет. - Имеется ли на листке "А" один или несколько отпечатков, которые оставлены Надин Палмер, отпечатки которой находятся на листке "Б"? - Нет, ни одного. - Других вопросов нет! - заявил помощник окружного прокурора с жестом отвращения. - Я сохраняю за собой право продолжить перекрестный допрос свидетеля, - объявил Мейсон. - Я требую, чтобы эти два листка были приняты как доказательства защиты номер один и номер два. - Пусть будет так, - постановил судья Фиск, в то время как помощник прокурора ограничился пожатием плеч. - Миссис Палмер может занять свидетельское место для продолжения перекрестного допроса. - У меня нет больше вопросов к свидетельнице миссис Палмер, Ваша Честь, - сказал Мейсон. - Желает ли господин обвинитель задать вопросы свидетельнице? - Нет, Ваша Честь. - Очень хорошо, вы свободны миссис Палмер. - У меня нет других свидетелей, Ваша Честь, - объявил помощник окружного прокурора. - Слово предоставляете защите, - объявил судья Фиск. - Я вызываю, - сказал Мейсон, - своего первого и единственного свидетеля: Эстелл Ранкин. - Это ваш единственный свидетель? - не смог удержаться пораженный Ормсби. - Да, - ответил Мейсон и вежливо уточнил: - Я думаю, другого не понадобится. Эстелл Ранкин, красивая рыжеватая девушка с большими черными глазами, принесла присягу и заняла кресло для свидетелей. - Где вы живете, мисс Ранкин? - спросил у нее Мейсон. - В Лас Вегасе, штат Невада. - Вы жили там пятнадцатого марта этого года? - Да. - Чем вы занимаетесь в Лас Вегасе? - У меня в одном из отелей вечерний магазин подарков и товаров в дорогу, - ответила девушка. - Вечером пятнадцатого марта этого года приходил ли посланец купить у вас портфель? - Да. - В какое время? - Без четверти десять. - Сможете ли вы узнать этот портфель? - Да. - Я показываю вам портфель, который является вещественным доказательством обвинения номер двадцать шесть. Вы уже видели его? Свидетельница взяла в руки портфель, осмотрела его и сказала: - Да. Это тот, который я продала пятнадцатого марта этого года. - Следовательно, пятнадцатого марта, до без четверти десять вечера, этот портфель находился в магазине, в котором вы работаете? - Да. - Вы в этом уверены? - Полностью уверена. - Это все, - сказал Мейсон. - Перекрестный допрос, пожалуйста. Ормсби поднялся и заметил снисходительным тоном: - К вашему сведению, мисс Ранкин, этот портфель мог быть куплен у вас в тот вечер единственно с целью ввести полицию в заблуждение. Ценные бумаги, которые в нем были обнаружены, могли отлично находиться до этого в другом портфеле и быть переложены в этот портфель мистером Мейсоном... - Вношу протест, Ваша Честь! - вмешался Мейсон. - Господин обвинитель требует у свидетельницы сформулировать заключение, что не является правом свидетеля. Обвинение предполагает, что я привез этот портфель и бумаги, содержащиеся в нем, из Лос Анджелеса. Я собираюсь доказать, что это неверно. - Это ничего не доказывает! - возразил Ормсби. - Я полагаю, что это доказывает очень многое, - парировал Мейсон, - так как во время моего пребывания пятнадцатого марта в Лас Вегасе я постоянно находился под наблюдением сотрудника местной полиции. - В свидетельских показаниях на это ничто не указывает! - В таком случае, я прошу снова вызвать лейтенанта Трэгга для дополнительного перекрестного допроса, который позволит мне обосновать то, что я делал в Лас Вегасе пятнадцатого марта, находясь под постоянным наблюдением. Лейтенант Трэгг с растерянным видом снова занял место для свидетелей. - Господин лейтенант, - обратился к нему Мейсон. - Я обращаю ваше внимание на доказательство обвинения номер двадцать шесть, портфель, который был взят в моей комнате в Лас Вегасе. Кто его обнаружил? - Я. - Вы заметили другой портфель в моей комнате? - Нет. Но там находился чемодан. - Я говорю о портфеле. Был в комнате другой портфель? - Нет, насколько я мог видеть. - Вы пришли в мою комнату с определенной целью, не так ли, господин лейтенант? - Да. - Вы были в обществе сержанта Элиаса Кэмпа, из полиции Лас Вегаса? - Да. - Я в то время был объектом слежки? - Офицеру полиции в штатском было поручено следить за вами. - И вы угрожали мне потребовать ордер на обыск, чтобы переворошить мою комнату? - Да. - Что вы хотели найти в моей комнате? - Портфель, содержащий ценные бумаги. - И вы нашли портфель, содержащий ценные бумаги? - Да. - Был ли в комнате другой портфель, содержащий ценные бумаги или в котором могли храниться ранее бумаги, переложенные позднее в портфель, изъятый вами? - Я... Я признаюсь, что ничего об этом не знаю. - И почему же? - Потому что обнаружив портфель, содержащий ценные бумаги, который мотивировал наше пребывание в вашей комнате, я не стал продолжать обыск. - Следовательно, по вашему мнению, доказательство номер двадцать шесть, было единственным портфелем, который находился в моей комнате? - Да. - Вы пытались обнаружить отпечатки пальцев на этом портфеле? - Да. - Вы их нашли? - Да. Мы нашли на портфеле множество ваших отпечатков пальцев и других, которые мы не смогли идентифицировать, но которые, как я предполагаю, являются отпечатками мисс Эстелл Ранкин. - У вас есть фотографии этих отпечатков? - Да, они у меня с собой, в моем портфеле. - Вы можете мне их передать? Получив фотографии, Мейсон сказал. - Я требую, чтобы эти фотографии были приняты в качестве вещественных доказательств защиты под номерами три и четыре. У меня нет других вопросов к свидетелю. - У меня так же нет вопросов, - заявил помощник окружного прокурора. - Защита окончена, - объявил Мейсон. Судья Фиск казался таким же озадаченным, как и Ормсби. Но судья быстро пришел в себя и предоставил слово обвинению для заключительной речи. Ормсби встал перед присяжными и вдохновенно пошел в атаку: - Дамы и господа присяжные заседатели! Перед нами убийство, заранее обдуманное и хладнокровно совершенное. Убитый может быть и не был хорошим человеком, но имел право жить. Прокурор сделал эффектную паузу и продолжил: - Обвиняемая Вивиан Карсон, чувствуя, что супружеские узы между нею и Лорингом Карсоном рвутся, затеяла процедуру развода. Она была убеждена в том, что ее муж скрыл значительную часть общего имущества, и это оказалось правдой, как мы установили в ходе судебного разбирательства. Я недооценил бы ваш ум, если бы пытался утверждать противоположное. Обвинитель улыбнулся присяжным и продолжал: - Таков был мотив убийства, к которому добавилась страсть, внезапно вспыхнувшая между обвиняемыми. Я мог бы остановиться и больше ничего не говорить, настолько красноречивы факты. Однако, мне кажется, что моей задачей является рассмотрение некоторых деталей для того, чтобы избежать риска злоупотребления ими. По поводу нападок, которые несомненно снова будут вестись против Надин Палмер, я должен сказать, что свидетельница образцово давала показания. Она сказала вам со всей откровенностью, что убеждена в том, что женщина, нырнувшая в бассейн, была Вивиан Карсон, но отказалась подтвердить это формально из-за условий, при которых она видела эту женщину. Я считаю, что трудно давать более лояльные показания. Я убежден в том, что попытка дискредитации свидетельницы, сделанная защитой, может обернуться только против обвиняемых. Это они оставили свои отпечатки пальцев внутри секретного сейфа, в котором хранились ценные бумаги. Это никем не отрицалось и фотографии находятся здесь для того, чтобы напомнить вам об этом. Почему их отпечатки оказались на стенках тайника? Задайте себе это вопрос, господа присяжные заседатели, и вы найдете только один ответ, так как другого ответа не существует, иначе бы его не преминули бы здесь привести. Помощник прокурора бросил насмешливый взгляд в сторону Мейсона. - Обвиняемые Морли Иден и Вивиан Карсон убили Лоринга Карсона и захватили ценные бумаги, хранившиеся в тайнике, - продолжил Ормсби заключительную речь. - Они забрали деньги и собирались использовать ценные бумаги. Их адвокат, мистер Перри Мейсон, привез эти ценные бумаги с собою в Лас Вегас. Совпадение? Нужно быть действительно наивным, чтобы в это поверить. Не позволяйте сбить себя с толку аргументам защиты. Я требую, господа присяжные заседатели, чтобы вы признали обоих обвиняемых виновными в убийстве первой степени, то есть умышленного и без смягчающих обстоятельств. В то время, как Ормсби шел на свое место, Мейсон поднялся и в свою очередь улыбнулся присяжным. - Дамы и господа присяжные заседатели, - начал адвокат. - Я нахожусь в неловком положении. Обвинение располагает против моих подзащитных только одним показанием - показанием Надин Палмер. Помощник окружного прокурора только что расхвалил лояльность Надин Палмер, утверждая, что попытка дискредитировать этого свидетеля может обернуться только против моих подзащитных. На самом же деле, если Надин Палмер не захотела под присягой подтвердить того, что женщина, которую она видела и есть Вивиан Карсон, то исключительно потому, что она очень хорошо знает, что это была не Вивиан Карсон. Она не хотела быть уличенной в нарушении присяги, если правда будет выявлена. Вот почему она не перестает изворачиваться, что вызывает восхищение у господина общественного обвинителя. Надин Палмер заявляет, что она не могла опознать упомянутою женщину по той причине, что внезапное появление обнаженной женщины, выбежавшей из дома и нырнувшей в бассейн, поразило ее. И что прежде, чем свидетельница пришла в себя, женщина уже была в бассейне и тогда миссис Палмер якобы могла видеть уже только ее спину. Но если подумать, господа присяжные заседатели, видела ли она на самом деле голую женщину? Видела ли она вообще кого-нибудь? Не прибегла ли она к подтасовке фактов, приписывая кому-то роль, которую сама играла в этой драме? Почему она не рассказала полиции о том, что видела? Почему она поспешно вернулась к себе и приняла душ? Почему сигареты, которые находились в ее сумочке, были мокрыми? Я хочу сказать вам: все это потому, что она нырнула в бассейн, перебралась по другую сторону проволочного заграждения и схватила то, что находилось в тайнике. Я собираюсь обосновать это свое утверждение, чтобы ни у кого не осталось ни капли сомнения. Мейсон ненадолго замолчал, внимательно разглядывая лица присяжных. - Надин Палмер прыгнула в бассейн, как я вам уже говорил, потому, что наблюдая за Лорингом Карсоном, она заметила, каким образом он открыл тайник. Она переложила в пластиковый мешок все содержимое тайника и вплавь добралась до другой стороны дома, чтобы одеться. Но Лоринг Карсон, вероятно, услышал как кто-то плавает в бассейне или его встревожило что-то другое и он быстро вернулся во внутренний двор. Когда Надин Палмер выбиралась из бассейна, он хотел схватить обеими руками ее за голову и заставить погрузиться под воду до тех пор, пока она не выпустит мешка с ценными бумагами. На чем я основываю свое утверждение? На том факте, что у Лоринга Карсона оба рукава рубашки были мокрыми до локтей. Ему не только не нужны были обе руки для того, чтобы открыть тайник, но он действовал совершенно так же, как и лейтенант Трэгг и закатал рукав рубашки. Но даже если бы он не принял этой предосторожности, то и тогда он замочил бы только правый рукав. Но Лоринг Карсон замочил оба рукава рубашки, желая схватить плывущую и удержать под водой, но она от него ускользнула. Как поступил тогда Лоринг Карсон? Он встал возле одежды пловчихи, зная, что она не рискнет выйти из дома, одетая только в нижнее белье, которое от воды стало совсем прозрачным. К его несчастью, одежда находилась на стороне комнат, неподалеку от проволочного заграждения. Схватив на кухне нож, Надин Палмер подождала пока Лоринг Карсон повернется в другую сторону, потом, ступая босыми ногами, бесшумно приблизилась и всадила ему нож в спину. Затем она снова нырнула в бассейн, чтобы попасть на сторону комнат, сняла промокшее белье, отжала и сунула в сумочку. Затем она оделась и покинула участок. Ей оставалось только подняться по тропинке, о которой она нам говорила, чтобы сесть в машину и вернуться в свою квартиру со всем, что она украла из секретного сейфа Лоринга Карсона. Я пришел к ней в тот момент, когда она переодевалась и ее охватила паника. Особенно, когда она поняла, что неожиданно дала мне заметить, что сигареты в ее сумочке пропитаны водой. Она поняла так же, что при ее скромном образе жизни ей будет трудно тратить деньги без счета, если она не сможет объяснить откуда у нее это неожиданное богатство. Когда я случайно упомянул о Лас Вегасе, это было для нее как озарение. Она немедленно отправилась в Лас Вегас, где стала играть - повсюду и понемногу, так, чтобы никто не мог впоследствии сказать, выиграла она в конечном итоге или проиграла. Это позволило бы ей сделать вид, будто она выиграла крупную сумму в Лас Вегасе. Но она умна и посчитала, что лучше чем потерять все, пожертвовать ценными бумагами, которые в отличие от денег не были анонимными. Тогда ей пришло в голову купить портфель, на крышке которого она заказала сделать надпись золотыми буквами "П.Мейсон". Она положила в портфель ценные бумаги, оставив себе деньги Лоринга Карсона, и поставила портфель в мою комнату. После этого она позвонила в полицию и сообщила, что в моем бунгало находится портфель с документами, подписанными А.Б.Л.Сеймуром, которые переданы мне моими клиентами, обвиняемыми по этому делу. Мейсон перевел дух и снова посмотрел на присяжных. - Я всего лишь юрист и не имею возможности дать вам формальных доказательств того, что говорю. Но у полиции есть все возможности проверить мои слова. Для того, чтобы полиция сделала это, мне достаточно получить от вас, господа присяжные заседатели, вердикт о "обоснованном сомнении" относительно виновности моих подзащитных... Таковы положения закона. В сомнительных случаях вы должны по совести отказаться объявлять обвиняемых виновными. В таком случае полиция, лишенная преступника, которого она обязательно должна найти, вынуждена будет пересмотреть следствие. Вам сказали о том, что отпечатки пальцев Морли Идена и Вивиан Карсон были обнаружены в тайнике. Но это совершенно нормально и было бы удивительно, если бы этого не случилось. Этот дом принадлежит моим подзащитным, каждый занимает свою половину. Что вы сделаете, если вернувшись домой увидите у своего бассейна поднятую плиту, которая оказывается к тому же крышкой секретного сейфа? Разве вас, господа присяжные заседатели, не заинтересовало бы то, что находится в тайнике? Не захотелось бы вам подойти и ощупать стенки и крышку? Обвинение доказало вам, что внутри тайника были отпечатки пальцев моих подзащитных, но не доказало того, в какое время они были оставлены. Мейсон сделал паузу, а затем продолжил: - Внутри тайника были найдены и другие отпечатки пальцев. Интересно было бы сравнить эти, до сих пор неопознанные отпечатки, с серией отпечатков, которые эксперт взял у Надин Палмер. Это говорит о том, что вам не следует забывать одно из основополагающих правил нашего судебного законодательства: если вы испытываете "обоснованное сомнение" относительно вины обвиняемых, вы должны их оправдать. Этого требую не я, этого требует от вас закон. Я благодарю вас за внимание, господа. Присяжные покинули зал суда и совещались более трех часов. Когда они вернулись, то председатель Скамьи Присяжных объявил вердикт: обвиняемые признаны невиновными. 16 Перри Мейсон и Делла Стрит сидели в обществе Морли Идена и Вивиан Карсон в кабинете адвоката. - Теперь, когда мы одни, - заявил адвокат, - вы могли бы рассказать мне, что же, черт возьми, произошло. В любом случае, раз уж вынесен оправдательный вердикт присяжных, вы не можете обвиняться по тем же фактам. Для того, чтобы добиться вашего оправдания, мне понадобилось дискредитировать главного свидетеля обвинения и посеять сомнение у присяжных. Это было моей обязанностью вашего адвоката. Но я лично не так уж уверен, что Надин Палмер убила Лоринга Карсона. Следовательно, я жду от вас разъяснения всех обстоятельств. Если Надин Палмер виновна, то она должна быть наказана, в противном случае, мы обязаны приложить все силы для того, чтобы она не заплатила еще больше за дело, которое и так уже доставило ей массу неприятностей. Я вас слушаю. Морли Иден и Вивиан Карсон посмотрели друг на друга. Молодая женщина кивнула головой: - Расскажи все как было, Морли, - сказала Вивиан. - Хорошо, - согласился Иден. - Вы узнаете, что произошло на самом деле, мистер Мейсон, и поймете, что если бы полиция узнала об этом, то все ваше адвокатское мастерство не смогло бы спасти нас от приговора за убийство первой степени. - Я вас внимательно слушаю, - заверил Мейсон, поудобнее устраиваясь в кресле. - Когда я впервые увидел Вивиан, - начал Морли Иден, - это было для меня, словно удар молнии! - И взаимно! - сочла нужным подчеркнуть Вивиан Карсон. - Об этом я более-менее догадывался с самого начала, - улыбнулся Мейсон. - Меня интересует продолжение! - Четырнадцатого марта Вивиан мне сказала, что ее машина в ремонте и попросила меня одолжить мою машину, чтобы съездить в гараж. Я тут же согласился, счастливый оттого, что могу таким образом установить добрососедские отношения. Вернувшись из гаража, Вивиан вдруг вспомнила, что у нее в квартире осталась какая-то очень нужная ей вещь. Я охотно согласился подвезти ее, но так как было время обеда, то я воспользовался этим, чтобы пригласить ее в ресторан. После обеда мы продолжили вечер в театре, потом я отвез ее в Резиданс Ларчмор, чтобы она смогла забрать, что хотела. Мы поднялись в ее квартиру и принялись говорить на более интимные темы. Вивиан заметила, что мы находимся на нейтральной территории, что никакое заграждение нас больше не разделяет... Это было настолько верно, что мгновение спустя я уже сжимал ее в своих объятиях. Время летело очень быстро, мы мечтали и болтали, пока не наступила глубокая ночь. Я никак не хотел разрушить очарование этой встречи, и думаю, что Вивиан испытывала нечто подобное. Но вдруг мы услышали, как в замке квартиры поворачивается ключ и дверь открылась. Вошел Лоринг Карсон. Он был заметно выпившим и оскорбительно разговаривал с Вивиан. Я не смог сдержаться и ударил его. Это была настоящая кулачная схватка, в результате я выбросил Лоринга за дверь, сказав, что если он еще раз осмелиться надоедать Вивиан, я его убью. - Вас могли услышать, когда вы произносили эту угрозу? - спросил Мейсон. - Увы, не только могли, но и слышали. Один из соседей оказался случайным свидетелем скандала. К счастью, мы показались ему симпатичными, и он решил не доносить об этом. Может быть, если бы полиция допросила бы его, он не стал бы ничего скрывать, но, очевидно, полицейским даже в голову не пришла мысль, что я и Вивиан в тот вечер были вместе. - Что произошло после того, как вы выбросили Карсона за дверь? - спросил Мейсон. - Мы решили остаться в квартире Вивиан до утра и даже позавтракали там. Выходя из дома, мы заметили машину Карсона, стоявшую перед гидрантом и квитанцию на штраф, которая была засунута под стеклоочиститель. Когда Карсон вошел в квартиру, он был пьян и не понимал, что оставил машину перед пожарным гидрантом. Но Вивиан убеждена в том, что это часть плана, придуманного против нее Лорингом. А иначе зачем ему было нужно входить в квартиру? И откуда у него был ключ? Вивиан ему ключа не давала. - Но что он делал после того, как вышел из квартиры? - настаивал Мейсон. - Карсон должен был уехать на своей машине. Почему он оставил ее там? - Этого я не знаю. Мы заметили автомобиль из окна и это заставило нас сидеть в квартире до утра. Вивиан опасалась, что Лоринг может быть вооружен и караулить, когда мы выйдем... - Хорошо, - сказал Мейсон. - Вы заметили машину, и?.. - Для того, чтобы избежать нового штрафа, я отпустил тормоза и оттолкнул машину немного подальше. После этого я пришел к вам в кабинет, подписать бумаги, необходимые для возбуждения судебного процесса. Вивиан ждала меня внизу. Подписывая бумаги, я не мог не думать о том, как бы вы удивились, мистер Мейсон, если бы подошли в тот момент к зданию и увидели ее! Мейсон и Делла посмотрели друг на друга и улыбнулись. - Вернувшись в дом, мы с Вивиан вошли с моей стороны, - продолжал Иден. - Представьте наше изумление, когда мы увидели лежащего на полу в гостиной человека... И нашу растерянность, когда мы поняли, что это Лоринг Карсон, который был заколот ножом в спину кем-то, кто находился с той стороны проволочного заграждения. Словно сама судьба ополчилась против нас, чтобы обвинить в убийстве, которого мы не совершали. Мы не только были вместе, когда обнаружили труп, но Вивиан заметила, что нож в спине Карсона из ее кухонного набора. Мы не могли вызвать полицию, особенно после того, как провели вместе ночь на квартире Вивиан и после бурной схватки с Лорингом. Поэтому я убедил Вивиан, что мы должны вернуться в город и поставить машину Карсона в гараж. Таким образом соседи не смогут пялить на нее глаза, а на следующий день мы отгоним ее куда-нибудь подальше и бросим. Я отвез Вивиан на станцию обслуживания, как и обещал мастер ее машина уже была отремонтирована и она могла доехать до дома самостоятельно. Мы вместе купили нож, который должен был заменить отсутствующий на кухне, потом я поехал вперед, чтобы успеть на пресс-конференцию и обнаружить труп в присутствии вас и журналистов. Теперь я отдаю себе отчет, мистер Мейсон, что это было безумие... Что мы должны были немедленно поставить в известность полицию, объяснив, в каком положении оказались. Но в то мгновение мы не могли на это решиться, а потом все пути к отступлению были отрезаны. Если бы мы тогда сказали правду, то никто нам уже не поверил бы. Вот почему мы заявили, что поставлены в такое положение, когда вынуждаем вас защищать нас вслепую, лишь заверяя в своей невиновности. - Хм, - заметил Мейсон. - Я... На его столе вдруг раздался звонок внутреннего телефона, прозвеневший особенным образом. - Герти предупреждает о чем-то! - воскликнула Делла Стрит. - Это, без сомнения, полиция... Дверь резко распахнулась и на пороге застыл лейтенант Трэгг. - М-да, - сказал он. - Я кажется попал на секретную встречу в верхах? - Совершенно верно, - ответил ему Мейсон. - И так, как мои клиенты освобождены от обвинения в убийстве Лоринга Карсона, то ваше внезапное появление трудно оправдать. В кабинет адвоката не входят, как в кабинку общественного туалета! - Спокойно, мистер Мейсон, спокойно, - улыбнулся Трэгг. - У меня дело не к вашим клиентам, а к вам персонально. - Ко мне? - Да, - подтвердил Трэгг, без приглашения усаживаясь в кресло и сдвигая шляпу на затылок. - Вы поставили меня в чертовски дурацкое положение, дорогой адвокат. - Что вы хотите этим сказать, господин лейтенант? - М-да... Газеты оказывают давление на нас, требуя ареста Надин Палмер. А это для нас невозможно, так как если мы и обнаружили другие отпечатки пальцев внутри тайника, то это касается большей частью отпечатков, стертых вашими клиентами, и непригодных для идентификации. Но если ваши клиенты скажут мне теперь, что мотивировало их действия, то возможно мне удастся построить хоть какую-то приличную версию и... - Этого они вам не скажут, - отрезал Мейсон. - У вас есть своя версия? - спросил полицейский. - Да. И я гарантирую вам, что мои клиенты не виновны. Но вы должны поверить мне на слово. - Что касается меня, то я бы вполне удовлетворился вашим словом, Перри, я слишком давно вас знаю. Но поставьте себя на мое место! Пресса подняла крик и требует найти убийцу. А у меня нет возможности обвинить Надин Палмер. Вам удалось посеять сомнение в умах присяжных, сделав ее в их глазах подозреваемой. Но мы-то, полицейские, мы не можем удовлетвориться простым сомнением, каким бы "обоснованным" оно не было, для того, чтобы произвести арест. - Лейтенант, раз уж вы верите мне на слово, я постараюсь поставить себя на ваше место, - дружелюбно улыбнулся Мейсон. - В этом деле есть кое-что, о чем вы, кажется, забыли. - О чем же? - О портфеле, который я обнаружил в своей комнате в Лас Вегасе, и которого я до этого никогда не видел. - М-да, значит все-таки был второй портфель и вы прятали его в своем чемодане? - сказал Трэгг. - Я так и думал, что вы выкинули какой-то фокус! Мой коллега из Лас Вегаса не хотел мне верить, когда я пытался его убедить, что вы не настолько глупы, чтобы держать в своей комнате портфель, полный компрометирующих бумаг. - Я передам этот портфель вам, сказал Мейсон доставая из стенного шкафа чемодан. - Может быть, вы сможете снять с него весьма интересные отпечатки пальцев, так как я был с ним очень осторожен. Адвокат открыл чемодан и достал оттуда пластиковый пакет, в который он засунул портфель, чтобы не стереть возможных отпечатков пальцев. - Обратите внимание, лейтенант, что на портфеле также сделана надпись золотыми буквами "П.Мейсон". Полицейский внимательно разглядывал портфель. Мейсон пояснил: - Это довольно любопытный способ помечать портфель. Я бы написал "Перри Мейсон" или только "Мейсон", или же просто поставил свои инициалы "П.М.". - Что вы хотите этим сказать? - Господин лейтенант, если вы внимательно изучите эту надпись, то заметите, что буквы фамилии сверкают ярче, чем начальные буквы. Иначе говоря, вначале на портфеле были инициалы "П.М." Потом было добавлено "ейсон", так, чтобы скрыть точку, следующую за буквой "М". - Продолжайте, - попросил Трэгг. - То, что вы говорите, чертовски любопытно. - Вы, кажется, обратили внимание, что Лоринг Карсон не пришел, конечно, в дом Идена пешком... - Подождите, Мейсон! Вы считаете нас настолько глупыми и полагаете, что такая деталь могла от нас ускользнуть? - возразил полицейский. - Он приехал на своей машине, которую ваши клиенты затем скрыли в гараже миссис Карсон. Без сомнения, они рассчитывали на то, что машина простоит там до позднего вечера, а под покровом ночи ее отогнали бы куда подальше, где она бы не смогла их скомпрометировать. - Но почему тогда они сразу не бросили ее на какой-нибудь бесплатной стоянке, а погнали в гараж Вивиан? - Да, - согласился полицейский. - Я уже задавал себе этот вопрос... - Мой дорогой Трэгг, Лоринг Карсон приехал из Лас Вегаса не один. Я все же сомневаюсь, чтобы он был в обществе своей любовницы, Женевьевы Хайд. Я скорее склонен думать, что он стал жертвой эффектной технологии, которую используют в казино Лас Вегаса. - О чем вы говорите, черт побери, Мейсон? - воскликнул недоуменно Трэгг. - Какая еще технология? - Когда какой-то гость казино устает от "хозяйки", как называют девиц, побуждающих клиента играть и играть, то другая столь же привлекательная девушка ее заменяет. У меня была возможность познать эту практику на себе и могу засвидетельствовать, что некая Паулита Марквелл, напарница Женевьевы, превосходна в этом виде спорта. И я знаю, что ей удалось увести Лоринга Карсона от Женевьевы. Так как инициалы Паулиты Марквелл, такие же, как у меня, я не буду удивлен, если окажется, что портфель принадлежал ей. Я не буду так же удивлен, если выясниться, что она приезжала на своей машине в Лос Анджелес, где Карсон назначил ей свидание. Это именно в ее машине Карсон приехал к дому Идена. Он попросил девушку подождать ее снаружи, в то время как он пойдет положить деньги или ценные бумаги в тайник. Для того, чтобы Паулита не пошла подсмотреть, что он делает, Карсон поставил машину со стороны Идена. Затем он обошел колючую проволоку и, так как у него был комплект ключей с которым он мог свободно прогуливаться по дому, он вошел со стороны Вивиан Карсон и открыл тайник. Паулита, вероятно, сомневалась в том, что происходит внутри дома, о котором Карсон, наверняка, рассказывал ей небылицы. Поэтому у нее появилась мысль попытаться обнаружить тайник, чтобы завладеть его содержимым. Она вошла в дом со стороны Идена, вероятно через одно из окон, и могла видеть Карсона, открывающего тайник для того, чтобы положить туда что-то, скорее всего деньги. Как только он вошел в дом, Паулита мгновенно разделась и совершенно голая нырнула в бассейн. Преодолев таким образом злосчастную проволоку, она опустошила тайник. - А Карсон что делал в это время? - спросил Трэгг, нахмурившись. - Он вернулся к машине. Увидев ее пустой, он должен был сразу обо всем догадаться. Паулита надеялась, что у нее будет время одеться и присоединиться к нему со словами "О, мой дорогой! Я обошла дом вокруг, он великолепен! Ты все умеешь делать!" или что-нибудь другое в том же духе. Но она не успела привести в исполнение свой план. Карсон вошел со стороны Идена и увидел, как она вылезает совершенно голая из бассейна, прижимая к себе пластиковый пакет. Она тотчас же бросилась обратно к бассейну, но он погнался за ней, сбрасывая на ходу пиджак. Ему удалось схватить ее и он хотел удержать ее под водой, но ей удалось вырваться и проскользнуть под проволокой на другую половину дома. Немного поколебавшись, Карсон решил, что самое лучшее - встать на посту рядом с ее одеждой. Он, вероятно, взял ключи от машины и прекрасно понимал, что Паулита никогда не осмелится обнаженной выйти на улицу. Как вы знаете, одежда находилась рядом с колючей проволокой и девица воспользовалась этим обстоятельством, чтобы ударить Карсона ножом в спину. Ножом, который она нашла в кухне. Когда приехали мои клиенты, мокрые следы ног успели высохнуть. Обнаружив у себя труп Мистер Иден и Вивиан впали в панику настолько, что даже мне не осмелились признаться в том, что произошло и пытались выпутаться самостоятельно. - Соблазнительный рассказ, - оценил Трэгг. - Но существует ли возможность подтвердить его неопровержимыми доказательствами? - Вы могли бы допросить Женевьеву Хайд, - посоветовал Мейсон. - Насколько я понял, она уезжала четырнадцатого марта в Лос-Анджелес самолетом. Без сомнения она поняла, что Паулита пытается отбить у нее содержателя и хотела провести небольшое расследование на месте. - А почему вы думаете, что убийца не Женевьева? - возразил Трэгг. - Потому что она прилетела сюда самолетом, - ответил Мейсон. - М-да, ну и что? - Поставьте себя на место Лоринга Карсона. Если голая женщина не была девушкой, которую он оставил в машине, он позвал бы эту девушку помочь ему и воровка оказалась бы меж двух огней. Трэгг медленно покачал головой, а потом спросил: - А какова роль Надин Палмер во всем этом деле? - Надин Палмер действовала так же, как поступила бы на ее месте любая другая женщина. Заметив в бинокль где находится тайник, она захотела узнать, что находится в этом тайнике. Поэтому она помчалась по тропинке и все произошло отчасти так, как она говорила, отчасти так, как предполагал я. Тропинка привела ее к дому со стороны Идена, она разделась и нырнула в нижнем белье в бассейн, чтобы добраться до тайника. Обнаружив секретный сейф пустым, она вернулась обратно, сняла белье, отжала его и сунула в сумочку. Это тогда она услышала голоса Морли Идена и Вивиан Карсон, появившихся в гостиной. Что касается дальнейшего, то она, вероятно, строго придерживалась правды в своих показаниях. - А две маленькие лужицы воды неподалеку от трупа? - лейтенант явно желал расставить все точки над "i". - Они были, несомненно, от рукавов рубашки Карсона. Вода капала с его рукавов, когда он поджидал Паулиту возле ее одежды. - А тем временем он надел пиджак? - уточнил Трэгг. - Конечно. Он не хотел простудиться, стоя на сквозняке с мокрыми руками. - Спасибо, Мейсон, - сказал Трэгг, поднимаясь. - Я хочу прокатиться до Лас Вегаса, чтобы встретиться там с мисс Марквелл... Но перед этим я доставлю портфель в лабораторию, чтобы узнать, можно ли на нем обнаружить что-либо интересное. - Мои наилучшие пожелания, господин лейтенант! - заверил его Мейсон. Когда полицейский ушел, Вивиан Карсон сказала Морли Идену: - Вот видишь... Мы с самого начала могли положиться на скромность мистера Мейсона. Иден достал из кармана чековую книжку: - Я думаю, что ваша работа, мистер Мейсон, стоит не меньше двадцати пяти тысяч долларов гонорара... И я наказываю себя еще и за то, что вам пришлось защищать нас в таких кошмарных условиях. Делла Стрит поспешила освободить место на столе перед Морли Иденом, чтобы он не испытывал никаких затруднений в выполнении такого разумного решения. Эрл Стенли ГАРДНЕР ОТЛОЖЕННОЕ УБИЙСТВО 1 Перри Мейсон слегка откинулся назад и сел таким образом, чтобы смотреть прямо в лицо молодой женщине, расположившейся в большом кожаном кресле, предназначенном для клиентов. Делла Стрит, доверенная секретарша Мейсона, вручила ему лист бумаги, на котором на пишущей машинке было напечатано следующее: "Фамилия, имя: Сильвия Фарр Возраст: двадцать шесть Адрес Северная Меза, калифорния, Честнат стрит, 694. Временно проживает в доме с меблированными комнатами "Палмкрест". Телефон: Хиллвью 6-9390 Цель визита: о сестре Комментарии: когда она открыла сумочку, чтобы достать пудреницу, я заметила пачку сложенных купюр и несколько залоговых квитанций - Д.С." Мейсон положил лист на письменной стол чистой стороной вверх и обратился к посетительнице: - Вы хотели проконсультироваться у меня насчет вашей сестры, мисс Фарр? - Да. - Сигарету? - предложил Мейсон, открывая портсигар. - Спасибо, но я курю только один сорт. Она достала нераспечатанную пачку из сумочки, надорвала край, вынула сигарету и склонилась к протянутой им спичке. - Итак, что же случилось с вашей сестрой? - спросил Мейсон. - Она исчезла. - А раньше с ней такое случалось? - Нет. - Как ее зовут? - Мэй. - Она замужем? - Нет. - Каким образом она исчезла? Сильвия Фарр нервно засмеялась и сказала: - Мне тяжело говорить, когда вы засыпаете меня вопросами. Я могу сама обо всем рассказать? - Конечно. - Мы живем в Северной Мезе и... - А где находится Северная Меза? - прервал Мейсон. - Я что-то не могу вспомнить. - И не вспомните, - улыбнулась посетительница. - Это в северной части штата, вдали от главных магистралей. Сельскохозяйственный район. Уже много лет там не ведется никакого строительства. Новое здание почты - последнее достижение, но оно, в общем-то, не играет роли. - С Северной Мезой я все понял. Теперь давайте вернемся к Мэй. - Мэй уехала из Северной Мезы чуть больше года назад. Не совсем традиционный рассказ о девушке из провинции. Она у нас дома считалась рабочей лошадкой, а я... Ну, понимаете, я симпатичнее, правда, в Северной Мезе это не играет роли, - грустно сообщила девушка. - Вы, конечно, знаете традиционную схему. Мне следовало почувствовать нехватку воздуха в маленьком городке и убежать оттуда, попробовать получить роль в кино, оказаться официанткой в дешевом ресторанчике, и, в конце концов, выйти замуж за принца - или потратить все деньги и вернуться домой с утраченными иллюзиями, озлобленной и циничной, узнать, что моя невзрачная сестра вышла замуж за местного гробовщика, родила троих детей и известна всей округе благодаря прекрасному характеру и замечательным яблочным пирогам. В глазах Мейсона сверкнул огонек. - Но Мэй повела себя не так, как следовало ожидать? - спросил он. - Она поняла, что сыта по горло Северной Мезой, и решила посмотреть мир. - А где она сейчас? Смех потух в глазах Сильвии Фарр. - Не знаю, - ответила девушка. - Где она находилась, когда вы последний раз получали от нее известия? - Здесь. - Она работала? - У нее было несколько мест работы, - осторожно ответила Сильвия Фарр. - Мне кажется, она пыталась наверстать то, что недополучила в Северной Мезе. Она завела новых друзей и наслаждалась их обществом. Стала прожигательницей жизни. - Старше или младше вас? - Старше на полтора года. Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Она знала, что делает... Я хочу сказать, что изменилось ее мироощущение. В Северной Мезе она оставалась пассивной, редко смеялась. Она считала, что жизнь, как песок, проскальзывает у нее сквозь пальцы, а дни следуют однообразной чередой. После того, как она переехала в большой город, ее взгляды сделали крутой поворот. Ее письма стали оживленными и остроумными. По ним стразу же было понятно... В общем, я даже не осмеливалась показать их маме. Я помню, что Мэй один раз написала, что в большом городе девушке надо научиться играть с огнем, а для того, чтобы не обжечь пальцы, нужно контролировать не пламя, а сами пальцы. - Когда вы получали от нее известия в последний раз? - Чуть больше двух месяцев назад. - Чем она тогда занималась? - Работала секретарем у производителя канцелярских принадлежностей, но адреса фирмы у меня нет. Она снимала комнату в многоквартирном доме на Пикслей Корт и, похоже, наслаждалась жизнью. - Последнее письмо у вас с собой? - Нет. Я разорвала все ее письма, вернее, почти все. Она по секрету сообщила мне о том, чем занимается. Иногда она специально писала такие письма, чтобы я могла дать их просчитать маме, но это, в общем-то, были просто короткие записки. - А она приезжала хоть раз в Северную Мезу после того, как уехала? - поинтересовался Мейсон. - Да, месяцев шесть назад. Я была просто ошеломлена. Я ни разу в жизни не видела, чтобы кто-то так изменялся. Вы даже не представляете, что она с собой сделала! Она никогда не отличалась хорошим цветом лица, у нее были сухие, жесткие волосы, ее ни в коей мере нельзя было назвать красивой. Но тут... Модная одежда, блеск в глазах, ухоженные волосы и руки, прекрасная кожа. Она постоянно острила. Мы, девушки Северной Мезы, почувствовали себя полностью отставшими от жизни. Понимаете, мистер Мейсон, я не отношусь к тем, кто легко впадает в уныние. Я принимаю жизнь такой, как она есть, но мне никогда не было так тошно, как после отъезда Мэй, когда наша жизнь в маленьком городке возвратилась в обычную колею. Пока она оставалась с нами, все вроде бы казалось нормальным. Рядом с ней девушки чувствовали себя городскими и непринужденными, но после отъезда Мэй весь пар вышел из котла и мы просто не могли продолжать... - Я думаю, что понимаю вас, - сказал Мейсон. - Мне кажется, мисс Фарр, что мы уже оговорили предварительные моменты. - Примерно месяц назад я отправила сестре письмо, - быстро продолжала Сильвия Фарр, - но ответа не получила. Где-то недели две назад я послала еще одно. Оно вернулось с пометкой, что адресат выбыл, не оставив нового адреса для пересылки корреспонденции. - Из ваше рассказа можно сделать вывод, что она в состоянии сама о себе позаботиться, - заметил Мейсон. - Я не считаю, что есть повод волноваться. - В последнем письме она упоминала некоего мистера Вентворта, владельца яхты, - объяснила Сильвия Фарр. - Насколько я поняла, он мошенник и достаточно богат. Она бывала на его яхте. Письмо заканчивалось словами типа: "Боже, сестренка, если ты вдруг задумаешь переехать в большой город, держись подальше от таких, как Пенн Вентворт. Помнишь, я говорила тебе об игре с огнем? К нему это не подходит. Он идет по жизни и берет то, что ему хочется, не спрашивая разрешения. С подобными мужчинами невозможно контролировать ни пальцы, ни пламя." - Ваша сестра - не первая девушка на свете, обнаружившая, что невозможно устанавливать жесткие правила в игре с огнем, как она это называла. Вам не требуется адвокат, мисс Фарр. Если вам вообще кто-нибудь нужен в данном случае, то воспользуйтесь услугами частного детектива. Послушайтесь моего совета: возвращайтесь в Северную Мезу и забудьте обо этом деле. Ваша сестра в состоянии позаботиться о себе сама. Несомненно, она не пишет вам по одной причине: не хочет, чтобы вы знали, где она сейчас находится. В полиции вам могут сообщить, что подобное часто случается. Если вы хотите нанять хорошего сыщика, сходите в "Детективное Агентство Дрейка". Оно расположено в этом же здании, там работают опытные оперативники и вы можете полностью положиться на мистера Пола Дрейка, главу Агентства. Я сам часто обращаюсь к нему. Мейсон встал, показывая таким образом, что разговор окончен. Сильвия Фарр тоже встала, но не отошла от письменного стола. Она смотрела прямо в глаза адвокату. - Пожалуйста, мистер Мейсон, - воскликнула она с отчаянием в голосе. - Я знаю, что вам все это, может, кажется глупым. Я, наверное, не так представила ситуацию. Я не в состоянии правильно описать сестру - такой, какая она на самом деле. Я точно _з_н_а_ю_, что что-то случилось. Я думаю... думаю... что она мертва, ее убили! - Но для этого должен быть какой-то повод, не так ли? - Поймите, здесь играет роль несколько факторов. Я провела рядом с ней практически всю свою жизнь и... она упомянула кое-что в своем последнем письме. - Оно у вас не сохранилось? - Нет. - Если вы абсолютно уверены, что произошло что-то серьезное, обращайтесь в полицию. Они начнут расследование. Возможно, вам совсем не понравится то, что они найдут. - Но я хочу, чтобы _в_ы_ провели расследование, мистер Мейсон. Я хочу... - В таком случае я могу только нанять детектива, - ответил адвокат. - Вы в состоянии сделать то же самое и сэкономить деньги. Насколько я догадываюсь, деньги для вас что-то значат, мисс Фарр. - Конечно, но сестра мне дороже денег, и я знаю, что с ней что-то не так. - Сходите к Полу Дрейку, - посоветовал Мейсон. - Скорее всего, его оперативники разыщут вашу сестру не больше, чем через сутки, а если окажется, что она в затруднительном положении и потребуется помощь адвоката, я всегда к вашим услугам. - Следуйте за мной, мисс Фарр. Я провожу вас до агентства мистера Дрейка, - предложила Делла Стрит. 2 Высокий, нескладный на вид Пол Дрейк вошел в кабинет Мейсона с фамильярностью, позволительной после стольких лет тесного сотрудничества. - Привет, красотка! Привет, Перри! Как дела? Он направился к креслу, предназначенному для клиентов и опустился в него, упершись спиной в одну из закругленных ручек и свесив длинные ноги через другую. - Спасибо за клиентку, Перри, - сказал детектив. - За какую еще клиентку? - Девушку, которую ты вчера ко мне прислал. - А, ты имеешь в виду мисс Фарр? - Ага. - Дело денежное? - поинтересовался Мейсон. - Так себе. Предварительное расследование и отчет покрыть хватит. Я подумал, что больше трех-четырех часов не потребуется, чтобы отыскать ее сестру. - Нашел? - Ее саму - нет, но многое о ней выяснил. Мейсон улыбнулся и достал портсигар. - Сигарету, Пол? - предложил он. - Нет, спасибо. Я сегодня жую жвачку. Мейсон повернулся к секретарше. - Делла, у него что-то на уме. Когда все происходит без особого усилия, он разваливается в кресле и курит, как цивилизованное существо. А когда он сворачивается колечками, словно змея, жалуется на боль в животе - он определенно о чем-то напряженно думает. Жевательная резинка - еще один верный показатель. Дрейк сорвал целлофановую упаковку с пачки и сразу же засунул в рот целых три штуки, смял обертки и кинул получившийся шарик в мусорную корзину. - Перри, мне нужно задать тебе один вопрос, - обратился он к адвокату. Мейсон многозначительно улыбнулся Делле Стрит. - Я же говорил, Делла. - Без шуток, Перри, мне бы хотелось получить на него ответ. - Получишь. Ну, в чем дело? - Почему ты так заинтересовался этой девушкой? - Я не заинтересовался. - Ты не взялся за ее дело, - возразил Дрейк, - но из ее слов я понял, что ты уделил ей немало времени. - Она так решила? - Нет. Она на тебя в обиде. Она считает, что ты просто выставил ее вон. Я объяснил ей, что ты один из самых дорогих адвокатов в городе и вообще очень мало кому удается даже добраться до порога твоего личного кабинета. Это ее немного успокоило. - Если честно, Пол, то я _п_о_ч_т_и_ не взялся за ее дело. - Я так и подумал. Почему? Мейсон улыбнулся и ответил: - Ты выяснил, что ее сестричка попала в беду или столкнулась с массой проблем, не так ли, Пол? Сыщик кивнул, внимательно наблюдая за адвокатом. - Пытается скрыться от правосудия? - продолжал задавать вопросы Мейсон. - Подделка чека. - Я так и думал, что будет что-то в этом роде. Делла Стрит с интересом взглянула на адвоката. - Перри, ты можешь мне объяснить, как ты об этом догадался? - попросил Дрейк. Адвокат прищурил глаза и посмотрел вдаль. - Черт побери, Пол. Лучше, если бы я не проявлял такого интереса к людям и тайнам. Я думаю, что если бы дело мисс Фарр показалось бы мне чуть более загадочным, я, не раздумывая, взялся бы за него и провел бы работу тысяч на пять долларов за пятидесятидолларовый гонорар. - А в нем есть какая-то тайна? - Ты нашел Мэй Фарр? - Нет. Мейсон сделал жест, словно бросал что-то на свой письменный стол. - Вот твой ответ. - Что ты имеешь в виду, Перри? - Посуди сам. Ко мне приходит девушка, чтобы проконсультироваться о сестре. Сестра исчезла. Девушка думает, что сестра попала в беду, не представляет, что это может быть, но у нее есть смутное предчувствие. Ты обратил внимание, как она одета? Лучшие имеющиеся в продаже туфли, юбка и пиджак модного покроя, но не самые новые, пальто определенно новое, но из дешевого материала, плохого кроя, а мех для отделки, похоже, взят с дворовой кошки. - Так каков ответ? - спросил Дрейк, когда Мейсон замолчал. Мейсон жестом отмахнулся от вопроса и продолжал: - На руках у нее, - тщательно сделанный маникюр. Волосы зачесаны назад, практически никакой косметики, даже губы не накрашены. Ко всему в придачу в сумочке полно денег и залоговых квитанций. Дрейк, нервно жующий резинку, взглянул на Деллу Стрит, потом снова перевел глаза на Мейсона и заявил: - Что-то я тебя плохо понимаю, Перри. Ты к чему-то клонишь, но я никак не могу уловить, к чему. - Перед нами колонка цифр, а сумма внизу никак не сходится. Как себя ведет деревенская девушка, попадающая в большой город? Надевает лучшее, что у нее есть, пытается выглядеть максимально привлекательно. Симпатичные девушки из провинции стараются принять утонченный вид. Они накладывают много косметики, если идут на прием к адвокату. Они обязательно заглянут в парикмахерскую, как только попадут в город. - Она обеспокоена. У нее не было времени на парикмахерскую, - высказал свое мнение Дрейк. - А на маникюр оно нашлось? И, кстати, в парикмахерской она тоже побывала и специально попросила зачесать волосы назад, чтобы казаться невзыскательной простушкой. Провинциалка сэкономила бы на туфлях, а потратила бы больше на пальто. В любом случае, она никогда бы не надела те туфли, которые были на мисс Фар. Пальто не сочеталось в другой одеждой и обувью, волосы - с ногтями, а лицо - с ее рассказом. Дрейк быстро работал челюстями. Внезапно он выпрямился в кресле. - Черт побери, Перри, ты хочешь сказать, что она... она... - Конечно, - кивнул Мейсон. - Она скрывается от правосудия. Она хотела, чтобы какой-нибудь адвокат вытащил каштаны из огня. Она не стала представляться своим настоящим именем, а назвалась просто сестрой Сильвией. - Да будь я проклят, - медленно произнес Дрейк. - Ты, наверное, прав, Перри. - Конечно, я прав, - заявил Мейсон, словно говорил об элементарных вещах. - Именно поэтому я почти согласился взяться за ее дело. Меня заинтересовал ее характер, проблемы, с которыми она столкнулась, ход мыслей, ее изобретательность, благодаря которым она выбрала именно этот подход. Большинство девушек или разразились бы слезами, устроили истерику, или обладали бы достаточно твердым характером, чтобы выпалить всю правду. Ее нельзя считать прожженной жизнью, но, похоже, она может за себя постоять. Она напугана, но не дает волю слезам, полагается только на себя, изобретательна. Она снесла в ломбард все ценное, что у нее имелось, купила дешевое пальто, сделала прическу, благодаря которой стала менее привлекательна, но совсем забыла о туфлях и о маникюре. Дрейк кивнул, продолжая медленно жевать. - Да, она попала в переделку. - В какую? - Подделанный чек - на восемьсот пятьдесят долларов, - сообщил детектив. - Кто получил по нему деньги? - Универмаг "Стайлфирст". - Часть наличными, часть записано на счет? - Записано на счет. Баланс - девятьсот пятьдесят долларов, - объяснил Дрейк. - Универмаг получил чек по почте, не обратил на него особого внимания и стал обрабатывать, как обычно. Тут выяснилось, что это подделка. За то время, пока чек оборачивался, Мэй Фарр, очевидно, усекла, что произошло и слиняла. Мейсон отодвинул стул от письменного стола, встал и начал с сосредоточенным видом ходить из угла в угол. - Пол, - бросил он через плечо. - Я хочу задать тебе один вопрос. Надеюсь, что ты ответишь "нет". Боюсь, что последует ответ "да". А подделанный чек подписан мужчиной по фамилии Вентворт? - Да. Пенн Вентворт. К тому же, подделка непрофессиональная. Мейсон резко обернулся и уставился на детектива: - Что? - Подделка непрофессиональная, - повторил Дрейк. Мейсон махнул рукой. - Вот видишь, Пол. Еще одна цифра в колонке, которая не позволяет свести баланс. Эта девушка не могла сделать неумелую подделку. Ты обратил внимание на ее руки и пальцы? Они длинные, тонкие, музыкальные, артистичные, быстрые и уверенные в своих действиях. Сидя здесь, она страшно нервничала, но открыла сумочку, достала новую пачку сигарет, вскрыла, взяла сигарету - причем делала все быстро, без лишних движений. Не исключено, она играет на рояле, возможно, рисует, но никогда не смазала бы подделку подписи - все было бы сделан профессионально. - На этот раз она смазала. Я сам видел чек на сумму восемьсот пятьдесят долларов. Он подлежал оплате Мэй Фарр и был индоссирован на обратной стороне: "Оплатить по требованию универмага "Стайлфирст, Мэй Фарр". - А что с ее подписью на обратной стороне? - поинтересовался Мейсон. - То есть? - С ней все в порядке? Дрейк удивленно поднял брови. - А что с ней может быть? - Что говорит Вентворт? - ответил Мейсон вопросом на вопрос. - Очевидно, здорово обеспокоен. Кстати, здесь есть одна любопытная деталь. При первоначальном открытии кредита по счету в магазине, его гарантировал Вентворт. - Так что ему в любом случае придется расплачиваться? - Ага. - Значит, подделка ему фактически никак не навредила бы: он обязан платить. - Нет, - возразил Дрейк. - Если бы расплатилась девушка, ему не пришлось бы этого делать. - Но он рассердился из-за этой подделки? - Еще как! Говорит, что она неблагодарная тварь и он предпримет все возможное, чтобы засадить ее за решетку. Мейсон глубоко вздохнул. - Все это кажется мне подозрительным, Пол, - заметил адвокат. Дрейк бросил быстрый взгляд на Деллу Стрит. - Красотка, ты слышишь, как он меня завлекает? Я уже заинтересовался. Делла Стрит улыбнулась. - Шеф был заинтригован с самого начала, - ответила она. - Просто до сих пор не признавался себе в этом. - Делла, ты, похоже, права, - согласился Мейсон и опять повернулся к детективу. - Пол, передай мисс Фарр, когда она придет к тебе за отчетом, что я возьмусь за ее дело. Объясни ей, что подделка чека - серьезное преступление и нам придется предпринять шаги, чтобы защитить ее сестру. Не показывай, что знаешь, что речь идет о ней самой. Я объявлю ей это сам - чтобы информация свалилась на нее, как гром среди ясного неба, когда она уже решит, что кое-что ей удалось провернуть. - Хорошо, - кивнул Дрейк. - И вот еще что, - продолжал Мейсон. - Можно как-то раздобыть фотостат подделанного чека? Тебе это удастся? - Нет проблем. В банке его сфотографировали. Во всех случаях, когда они отказываются произвести выплаты по чеку на основании того, что он подделан, они делают фотостаты, чтобы в дальнейшем к ним не было претензий. У меня есть копия. - Прекрасно, Пол. Теперь свяжись с Департаментом по транспорту и попробуй раздобыть фотостат водительского удостоверения Мэй Фарр. На нем, кроме всего прочего, должна стоять ее подпись. Когда мы получим образец ее подписи, я пошлю копию чека и копию водительского удостоверения на графологическую экспертизу. - Но, черт побери, Пери, никакая экспертиза не требуется, чтобы определить, что чек подделан. Копировали с использованием кальки, рука слегка дрожала. На нем ясно, как день, видны все характерные черты такого типа подделки. - Меня не интересует мнение о подписи Вентворта, - сообщил Мейсон. - Меня волнует, что скажет эксперт по поводу подписи Мэй Фарр на обороте. Детектив в задумчивости нахмурил лоб. - Уяснил? - спросил Мейсон. - В универмаге открыт счет на девятьсот с лишним долларов на имя Мэй Фарр. Гарантом выступает Пенн Вентворт. Они получают чек, очевидно, выписанный Вентвортом, подлежащий оплате Мэй Фарр и индоссированный в пользу универмага. Они пускают его в оборот обычным путем. Оказывается, что это подделка, и он сразу же возвращается в универмаг. Они ставят в известность Вентворта, и тот встает на дыбы. Естественно, все предполагают, что чек подделала Мэй Фарр, потому что именно она должна выиграть от подделки. - И к чему ты клонишь? - недоумевал Дрейк. - От этой логики никуда не уйти. Мейсон улыбнулся. - Предположим, подпись Мэй Фарр тоже подделана? - спросил адвокат. - Я тебя что-то не понимаю. Улыбка Мейсона стала еще шире. - Обдумай все на досуге, Пол. Здесь несколько вариантов для выбора. - Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Делла, записывай. Диктую письмо. Она быстро достала из ящика стола блокнот для стенографирования и в готовности застыла с ручкой. - Мистеру Пенну Вентворту. (Адрес возьмешь у Дрейка.) Уважаемый сэр! Мисс Сильвия Фарр из Северной Мезы, Калифорния, наняла меня, чтобы найти ее сестру, Мэй Фарр, которая ранее проживала в многоквартирном доме на Пикслей Корт в этом городе, а также для того, чтобы я выступал в роли законного представителя указанной Мэй Фарр, в случае, если она попадет в затруднительное положение. (Красная строка.) Из информации, содержащейся в некоторых письмах Мэй Фарр к сестре, я понял, что вы, возможно, в состоянии предоставить мне какие-либо сведения о местонахождении указанного лица. В случае, если вы в настоящий момент поддерживаете с ней связь, пожалуйста, поставьте ее в известность, что сестра мисс Фарр оформила все необходимые документы, чтобы наша контора представляла ее по мере своих сил. (Красная строка.) Мы заранее благодарны вам за информацию, если вы сможете таковую предоставить. Искренне ваш... Закончив диктовать, Мейсон бросил взгляд на Пола Дрейка. - Как мне кажется, за этим письмом последует масса событий, - высказал свое мнение адвокат. 3 Делла Стрит вошла в кабинет Мейсона с утренней почтой и объявила: - Пожалуй, хлеб, пущенный тобой на воду, вернулся в виде пирога. - Какой еще хлеб? - не понял Мейсон. - Письмо, отправленное вчера Пенну Вентворту. - Ах, оно, - улыбнулся Мейсон. - Похоже, Делла, придется отправить тебя в кулинарный техникум. - Почему? - Этот хлеб не вернется в виде пирога. Он вернется в виде теста. - Теста? - переспросила она. - Конечно. Он уже долго ждет, Делла? - Где-то с полчаса. Весь на взводе. - Приглашай. Пенну Вентворту оказалось слегка за пятьдесят. Очевидно, он прилагал массу усилий, чтобы выглядеть моложе своих лет. У него был холеный вид, безупречно отглаженный костюм прекрасно сидел на нем. Однако, Мейсон сразу заметил, что естественное оседание живота поддерживает эластичный пояс. Вентворт тщательно следил за руками, регулярно делал маникюр. Розовая нежная кожа лица - старания парикмахера - резко контрастировала с бледными серо-зелеными глазами. Маленькие, аккуратно подстриженные усики были тщательно напомажены по краям. - Доброе утро, мистер Мейсон, - поздоровался он. - Привет, - небрежным тоном ответил адвокат. - Садитесь. Вентворт опустился в предложенное кресло. Он оценивающе посмотрел на Мейсона глазами опытного игрока в бридж, оглядывающего карты, получая их в первый раз. - Хорошая погода, - заметил Вентворт. Выражение лица Мейсона стало каменным. - Думаете, пойдет дождь? - спросил адвокат. - Нет. Просто следует ждать сильный туман. Я получил ваше письмо, мистер Мейсон. - Лично я уверен, что пойдет дождь. И что с письмом? - Я считаю, что вы заслуживаете объяснений. - Прекрасно, - с мрачным видом ответил Мейсон. - Я всегда люблю получать то, что заслуживаю. - Я хочу, чтобы вы правильно меня поняли, мистер Мейсон. - Не беспокойтесь. - Я хотел сказать, что вас, несомненно, обвели вокруг пальца. Человек с вашим положением, репутацией и способностями никогда не согласился бы представлять Мэй Фарр, если бы знал все факты. - Вы курите? - Да, спасибо. Вентворт протянул руку к предложенному Мейсоном портсигару и выбрал сигарету. Казалось, он рад передышке. Мейсон зажег спичку, закурил и небрежно бросил спичку в мусорную корзину. - Продолжайте, - предложил адвокат. - Возможно, вы с удивлением узнаете от меня, что Мэй Фарр скрывается от правосудия. - В самом деле? - спросил Мейсон ничего не выражающим тоном. - В полиции имеется ордер на ее арест. - Какое ей предъявлено обвинение? - Подделка. - Чего? - Чека, - с негодованием в голосе ответил Вентворт. - Это было предательство дружбы. Девушка - авантюристка, неблагодарная, эгоистичная, коварная интриганка... - Секундочку, - прервал его Мейсон, нажимая на кнопку. - Я говорил, что она... Мейсон поднял руку, обернутую ладонью к Вентворту. - Подождите минутку. Я вызвал свою секретаршу. - Секретаршу? - Да. Чтобы она застенографировала все, что вы думаете о моральном облике моей клиентки. - Послушайте, - в голосе Вентворта послышалась внезапная тревога, - со мной у вас это не пройдет. Делла Стрит открыла дверь из приемной. - Делла, - обратился к ней адвокат, - я хочу, чтобы ты записывала все, что мистер Вентворт говорит о Мэй Фарр. Делла Стрит спокойным оценивающим взглядом посмотрела на неуютно чувствующего себя посетителя, подошла к письменному столу адвоката и протянула ему записку. Мейсон развернул ее таким образом, чтобы Вентворт случайно не мог прочесть содержимое. "В приемной ждет Харольд Андерс. Хотел бы встретиться с Пенном Вентвортом по личному вопросу, суть которого раскрыть отказался. Его адрес: Северная Меза, Калифорния. Заявляет, что ему сообщили, что Вентворт здесь. Он готов ждать, пока Вентворт не выйдет. Мейсон медленно разорвал лист на мелкие кусочки и бросил их в мусорную корзину. - То, что я говорил - строго между нами, - заявил Вентворт. - Естественно, вы не стали бы утверждать подобное о молодой женщине, если бы не могли подтвердить свои слова. - Не пытайтесь поймать меня в капкан, мистер Мейсон. Я пришел сюда по доброй воле, чтобы предупредить вас о том, с кем вы имеете дело. Я не собираюсь ставить себя в такое положение, чтобы вы потом предъявили мне иск в связи с дискредитацией личности. - Поздновато вы об этом вспомнили, - заметил Мейсон. - Что вы имеете в виду? Мейсон резко повернулся к Делле Стрит. - Делла, пригласи мистера Андерса. Скажи ему, что мистер Вентворт будет говорить с ним прямо в моем кабинете. Вентворт привстал с кресла. В его глазах можно было одновременно прочесть подозрение и тревогу. - Кто такой Андерс? - спросил он. Делла Стрит тихо выскользнула в приемную. - Человек, который хочет встретиться с вами по личному вопросу, - успокаивающе ответил Мейсон. - Он пытался с вами связаться, узнал, что вы направились сюда, и последовал за вами. - Но я не знаю никакого Андерса и не уверен, что хочу с ним встречаться. Я не мог бы выйти через боковую дверь?.. - Вы не поняли. Он приехал из Северной Мезы. Я думаю, он хочет поговорить с вами о мисс Фарр. Вентворт поднялся на ноги. Он уже сделал два шага к боковому выходу, когда Делла Стрит открыла дверь из приемной и в кабинет Мейсона широким шагом зашел высокий, худощавый мужчина лет тридцати. - Кто из вас Вентворт? - не здороваясь, спросил он. Мейсон махнул рукой: - Вот этот господин, направляющийся к выходу. Андерс, двигаясь на удивление быстро, в два шага пересек комнату и преградил путь Вентворту. - Мистер Вентворт, вы будете говорить со мной, - заявил он. Вентворт попытался проскользнуть мимо него. Андерс схватил его за рукав пиджака. - Вы знаете, кто я, - сказал Андерс. - Никогда в жизни вас не видел. - Но вы слышали обо мне. Вентворт молчал. - Из всех гнусных, отвратительных и презренных штучек, о которых я когда-либо слышал, это дело с обвинением Мэй - самая мерзкая. Какие-то восемьсот пятьдесят долларов. Вот, возьмите их. Теперь чек оплачен. - Он достал пачку денег из кармана и начал отсчитывать двадцатидолларовые купюры. - Подойдите к столу, где мы сможем пересчитать деньги. Мне нужны свидетель и расписка. - Вы не сможете оплатить этот чек, - сказал Вентворт. - Почему нет? - Потому что дело передано в окружную прокуратуру. Я совершу преступление, если приму от вас деньги. Мистер Мейсон - адвокат. Он подтвердит, что я прав. Да, мистер Мейсон? - Вы решили у меня профессионально проконсультироваться? - Черт побери! Я просто пересказываю общеизвестное. - Уберите деньги, мистер Андерс, - приказал Мейсон. - Сядьте. И вы тоже, мистер Вентворт. Пока вы оба здесь, я вам хочу кое-что сказать. - Мне больше не о чем с вами разговаривать, - заявил Вентворт. - Я пришел сюда по доброй воле, думая уберечь вас от неприятностей, мистер Мейсон. Я не намерен позволять кому бы то ни было загонять меня в капкан или оскорблять. Я думаю, что вы специально подстроили эту встречу с Андерсом. На лице Андерса появилось удивление. - Вы о чем говорите? - не понял он. - Я об этом адвокате ни разу в жизни не слышал. Вентворт с тоской во взгляде посмотрел на дверь. - Даже не пытайтесь, - предупредил его Андерс. - Я бегаю за вами по всему городу. Мы прямо здесь и сейчас должны со всем разобраться. Если вы только попробуете приблизиться к двери, вы об этом пожалеете. - Вы не имеете права меня удерживать, - заявил Вентворт. - Возможно, нет, - мрачно ответил Андерс. - Но я вам все равно врежу от души. Мейсон улыбнулся Делле Стрит, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. - Не обращайте на меня внимания, господа. Начинайте. - Что это за ловушка? - потребовал ответа Вентворт. - Никакой ловушки нет, - дрожа от негодования возразил Андерс. - Вы попытались провернуть грязный, подлый трюк. Я здесь, чтобы сказать, что так просто вам это не пройдет. Вот ваши восемьсот пятьдесят долларов. - Я отказываюсь даже прикасаться к ним. Дело не в деньгах, а в принципе. Только попробуйте остановить меня, - закричал Вентворт. - Я сразу же вызову полицию. Я подам на вас в Суд... - Пусть идет, - повернулся Мейсон к Андерсу, а затем обратился к Вентворту: - Я просто хотел поставить вас в известность, что представляю мисс Фарр. Вас также может заинтересовать тот факт, что я послал фотостат чека на графологическую экспертизу. Вентворт уже держался за ручку двери, но повернулся, услышав слова адвоката. - Я предполагаю, - продолжал Мейсон, - что если подделана _в_а_ш_а подпись, то _п_о_д_д_е_л_а_н_а_ и _п_о_д_п_и_с_ь _М_э_й _Ф_а_р_р_. - Вот что я получаю за благие намерения. Мне следовал придти со своим адвокатом. - Несомненно, приходите вместе с ним, - пригласил Мейсон. - Но предварительно объясните ему всю историю с чеком и спросите совета. - Что вы имеете в виду? - Вы обвинили Мэй Фарр в подделке чека, действуя исключительно на основании предположения, что, если чек послали в универмаг "Стайлфирст" для кредитования ее счета, то в подделке виновата она сама. У вас нет доказательств, чтобы подтвердить ваши заявления, вы не в состоянии доказать, что она посылала его, что она выписывала его, потому что графологическая экспертиза покажет, что она этого не делала, а, следовательно, подделало чек какое-то третье лицо. Вентворт с минуту поколебался, а потом осторожно сказал: - Ну, конечно, если это правда... - Если это правда, продолжал Мейсон, - то вы виновны в дискредитации Мэй Фарр. Вы ложно обвинили ее, заявив, что она подделала документ и скрывается от правосудия. Вы сделали подобные заявления полиции и другим лицам. Очевидно, вы официально обратились в полицию с жалобой и поклялись в том, что Мэй Фарр совершила преступное действие. Обязательно свяжитесь с вашим адвокатом, мистер Вентворт. Я уверен, что он посоветует вам расплатиться по этому чеку. Приходите в любое время. Позвоните заранее моей секретарше, чтобы договориться о встрече. Всего хорошего. Вентворт задумчиво посмотрел на адвоката, затем резко толкнул дверь и вышел в коридор, оставив в недоумении Харольда Андерса. - Сядьте, мистер Андерс, - пригласил Мейсон. Андерс направился к огромному кожаному креслу, которое только что освободил Вентворт, и опустился в него. - Главная моя проблема заключается в том, - спокойно начал Мейсон, - что я люблю работать на публику, это естественное желание производить эффект. Мои друзья утверждают, что у меня чутье к драматичным ситуациям. Мои враги заявляют, что я люблю пускать пыль в глаза. Мне всегда интересны люди и вызывают любопытство любые тайны. Поэтому у меня частенько возникают проблемы. А у вас какие отрицательные черты? Андерс рассмеялся в ответ: - Я очень легко выхожу из себя. Не могу принять "нет" в качестве ответа. Очень люблю землю, у меня провинциальный взгляд на вещи. Мейсон посмотрел на него с огоньком в глазах. - В дополнение к списку можно добавить девушку, которая уехала с Северной Мезы, чтобы жить в большом городе, - сказал адвокат. - Можно, - признался Андерс. - Меня наняли, чтобы представлять Мэй Фарр. Насколько я понял, все ее проблемы связаны с подделкой чека, о чем вы, похоже, осведомлены. Не думаю, что здесь возникнут какие-то трудности. - Послушайте, - быстро заговорил Андерс, - я уверен, что она не подделывала никаких чеков. Мэй подобное не свойственно. Я только не могу понять, кто это сделал. - Вентворт. - Вентворт? - Да. Возможно, нам не удастся это доказать, но это его рук дело, или он кого-то нанимал для этой цели. - Боже праведный, но почему? - Не исключено, что Вентворт - еще один мужчина, который не может принять "нет" в качестве ответа, - сухо заметил Мейсон. По лицу Андерса было видно, что до него дошло, что имел в виду адвокат. Он положил руки на ручки огромного кресла, оттолкнулся, встал и сделал уже два шага к двери, но его остановил голос Мейсона: - Подождите минутку, Андерс. Я веду этот спектакль. Вернитесь на место. Мне нужно с вами кое-что обсудить. Мейсон говорил мягко, но властно. Андерс с минуту поколебался. Его лицо раскраснелось, подбородок был выпячен вперед. - Вернитесь и сядьте, - повторил Мейсон. - Не забывайте: я адвокат мисс Фарр. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то предпринимал какие-то действия не в ее интересах. Андерс медленно подошел к креслу и опустился в него. Мейсон посмотрел на суровые черты лица, бронзовый загар, крепкую шею. - Вы фермер? - спросил адвокат. - Да, - кивнул Андерс. - Какая у вас ферма? - В основном, скот. Немного люцерны, земли под сенокос. - Большое владение? - Тысяча пятьсот акров, - с гордостью сообщил Андерс. - Очищены? - Нет, в некоторых местах остался низкий кустарник. Есть возвышенность. Все огорожено забором. - Прекрасно. Какое-то время мужчины сидели молча, Мейсон спокойно разглядывал человека по другую сторону стола. Краснота начала спадать со щек Андерса, и он одобрительно смотрел на адвоката. - Вы давно знакомы с Мэй? - Почти пятнадцать лет. - А семью ее знаете? - Конечно. - Ее мать жива? - Да. - Братья, сестры есть? - Одна сестра - Сильвия. - Где она сейчас? - поинтересовался Мейсон. - В Северной Мезе, работает в кондитерском магазине. - Откуда вы узнали, что у Мэй неприятности? - Сильвия начала волноваться. Она какое-то время не получала от Мэй никаких известий, а потом одно из ее писем вернулось с пометкой, что адресат выбыл, не оставив нового адреса для пересылки корреспонденции. - Вы постоянно поддерживаете связь с Мэй? Андерс какое-то время колебался, а потом кратко ответил: - Нет. - Вы получаете о ней информацию через Сильвию? - Да, - ответил Андерс таким тоном, словно подразумевал, что адвокат лезет не в свое дело. - Но в этот раз она сама мне позвонила, чтобы сообщить, что у нее возникли проблемы из-за поддельного чека на восемьсот пятьдесят долларов. - Вы лично виделись с мисс Фарр? - Нет, - покачал головой Андерс. - Я хотел бы, чтобы вы... Понимаете, я ее друг. Мне нужен ее адрес. - К сожалению, у меня его нет. - Но мне казалось, что она вас наняла. - Меня наняла молодая женщина, которая объяснила, что действует от имени мисс Фарр. Она заявила, что не знает, как связаться с Мэй. На лице Андерса было явно написано разочарование. - Однако, - продолжал адвокат, - я уверен, что если вы продолжите поиск, то обязательно ее найдете. Когда вы уехали из Северной Мезы? - Два дня назад. - А где находится сестра Мэй - Сильвия? В Северной Мезе или она приехала вместе с вами? - Она дома - не может оставить работу. Девушкам приходится содержать мать. Большую часть денег давала Мэй. - Она прекратила посылать чеки несколько месяцев назад? - спросил Мейсон. - Нет. Именно поэтому я пытался найти Вентворта. Сильвия получила три последних чека от Вентворта. Он написал, что Мэй работает на него и просила пересылать чеки своего заработка прямо Сильвии. - Понятно, - задумчиво сказал Мейсон. - Послушайте, мистер Мейсон, я не считаю, что мне стоит оставлять это дело. Мне кажется, что следует предпринять что-то в отношении Вентворта. - И мне тоже, - согласился Мейсон. - Итак? - Я не люблю делать выводов, пока у меня нет достаточного количества доказательств, чтобы точно указать направление, но похоже, что произошло следующее: насколько я понял, Вентворт - мошенник. Я точно не знаю, в какой сфере он замешан. Очевидно, он богат. Мэй Фарр пошла к нему работать. Ей не очень хотелось, чтобы ее друзья знали, где именно она работает. - Этот счет в универмаге... - в голосе Андерса слышалось сомнение, ему было неловко. - Это определенно означает, что она выступала в роли "хозяйки" в каком-либо из мест, контролируемых Вентвортом, или делала для него какую-то работу, которая требовала общения с посетителями. Он настаивал на том, чтобы она была хорошо одета, и, не исключено, отправил ее в универмаг с гарантийным письмом. Обратите внимание на то, что он не согласился сразу же оплатить товар, и, в связи с тем, что он посылал чеки Сильвии, разумно предположить, что он оставлял у себя большую часть заработка и между ними было достигнуто соглашение, что он переводит его часть на оплату счетов в универмаге и отправляет денежные переводы сестре. - Но в письмах она говорила, что работает на него и... - Однако, она не сообщала, чем конкретно она занимается. Если она работала "хозяйкой" в ночном клубе или каком-то подобном заведении, очень возможно, что она не хотела говорить об этом Сильвии. - Понятно, - медленно произнес Андерс. С минуту он сидел с задумчивым лицом, потом оно внезапно прояснилось. - Боже праведный! - воскликнул он. - Это все объясняет. Мэй боялась, что ее мать узнает, чем она занимается. Ее мать старомодна и строга. К тому же, она плохо себя чувствует и волнения пошли бы ей совсем не на пользу. - Вот именно. Андерс поднялся на ноги. - Не смею больше отнимать ваше время, мистер Мейсон. Я знаю, что вы занятой человек. Я... Я остановился в гостинице "Фаирвью", номер триста девятнадцать. Если вы увидитесь с Мэй, не могли бы вы ей передать, что я в городе и очень хотел бы с ней встретиться? - Передам. Мейсон тоже встал и пожал руку Андерсу. Оба мужчины оказались примерно одного телосложения, оба были высокими, мускулистыми, с грубыми чертами лица. Андерса отличал бронзовый загар. - Не могу выразить, как я вам благодарен, мистер Мейсон. Кстати, а как насчет вашего гонорара? Я бы... - Нет, - категорично ответил Мейсон. - Я считаю, что мисс Фарр сама захочет уладить этот вопрос, не так ли? - Да, вы правы, - согласился Андерс. - Пожалуйста, не говорите ей, что я предлагал взять на себя расходы. Мейсон кивнул. - И вы дадите мне знать, если что-то услышите? - Я сообщу ей, где вы остановились. - Боже, мистер Мейсон, я рад, что встретился с Вентвортом у вас в кабинете. Где-то в другом месте я бы, наверное, свалял дурака. До свидания. - До свидания, - попрощался адвокат. Андерс поклонился Делле Стрит, которая не проронила ни слова на протяжении всего разговора. - Большое спасибо, мисс... - Стрит, - подсказал Мейсон. - Делла Стрит, моя секретарша. - Большое спасибо, мисс Стрит. Андерс направился к выходу широким шагом человека, привыкшего к физической работе. Когда за ним закрылась дверь, Делла Стрит бросила быстрый взгляд на Мейсона. - Ты веришь в эту версию? - спросила она. - В какую версию? - В ту, что представил Андерсу, объясняя поведение Мэй Фарр. Мейсон улыбнулся. - Не знаю, Делла. Это лучшее, что я мог придумать экспромтом. Черт побери, Делла, я бы предпочел, чтобы люди меня поменьше интересовали, а их проблемы не вызывали столько сочувствия. У Деллы Стрит был задумчивый взгляд. - Но рассказ у тебя получился - первый сорт! - сказала она. 4 Перри Мейсон расслабился после горячего душа, надел легкую шелковую пижаму и удобно устроился в кресле с детективом в руке. Грозовые тучи, которые после полудня начали собираться над горами на севере и востоке теперь вплотную подошли к городу. Раскаты грома становились все ближе. Мейсон неторопливо перелистывал страницы. Внезапно зазвонил телефон. Не отрывая глаз от книги, Мейсон протянул руку, поискал пальцами трубку, снял ее и сказал: - Говорит Мейсон. Что случилось? На другом конце провода раздался голос Деллы Стрит: - Я думаю, шеф, что тебе лучше приехать сюда. - Куда? - В мою квартиру. - Что случилось? - повторил Мейсон. - У меня здесь двое возбужденных клиентов. - Ты с ними переговорила? - Да. - И считаешь, что мне лучше приехать? - Если можешь. - Ладно, Делла. Буду у тебя через пятнадцать минут. Не забывай: в квартирах тонкие стены. Громкие голоса всегда привлекают внимание. Надень на гостей намордники до моего появления. - Я уже предупредила, чтобы они представили, что им во рты вставлены кляпы. - Молодчина. Лечу к тебе. Мейсон позвонил ночному сторожу в гараж, чтобы тот приготовил его машину, быстро оделся и прибыл к Делле Стрит на минуту и пять секунд раньше, чем обещал. В квартире секретарши он увидел, что Делла готова к выходу: плащ перекинут через руку, шляпа на голове, блокнот для стенографирования и сумочка - под мышкой. На диване напротив нее сидели бледные Харольд Андерс и Мэй Фарр с круглыми глазами. Мейсон одобрительно кивнул, оценив готовность Деллы Стрит, и обратился к Андерсу: - Как я вижу, вы ее нашли. - Вы хотите сказать, что все поняли с самого начала? - спросила Мэй Фарр. - О том, что вы - Мэй, а не Сильвия? Она кивнула. - Конечно. Именно поэтому ваше дело заинтересовало меня. Что случилось? Андерс уже собирался что-то сказать. Мэй Фарр взяла его за руку и попросила: - Хал, разреши мне? Пенн Вентворт мертв. - Как это произошло? - Кто-то выстрелил в него. - Где? - На его яхте - на "Пеннвенте". - Откуда вы знаете? - Я была там. - Кто его убил? Она отвела взгляд. - Не я, - ответил Андерс. - Нет, - быстро сказала Мэй. - Не Хал. - Так кто же? - Я не знаю. - Так как же все-таки это произошло? - Я боролась с ним, - начала объяснения Мэй Фарр, - кто-то заглянул в открытый люк каюты и выстрелил в него. Мейсон прищурил глаза. - Вы посмотрели вверх? - спросил адвокат. - Да. - Заметили кого-нибудь? - Нет. Вспышка и выстрел меня парализовали. Я сидела, обалдевшая. Я не видела... Ну, в общем, промелькнула какая-то тень. И все. Мейсон нахмурился и уставился на девушку. - Понимаете, - опять быстро заговорила она, - в каюте было светло. Фигура стояла на темном фоне сверху. Люк оставался открытым из-за духоты в каюте. К тому же, я... я... Пенн пытался... Ну... пытался... - Ладно, - прервал ее Мейсон. - Мне не надо все раскладывать по полочкам. Что конкретно произошло? - Я не уверена, кто именно что-то произнес. Может, Пенн что-то пробурчал, может, не он, но я определенно слышала, как кто-то сказал какую-то фразу. Я не разобрала слов, но Пенн посмотрел вверх. - В каком положении находились вы? - Лежала на подушках на одном из диванчиков в каюте. Пенн коленом упирался мне в живот, правой рукой пытался меня задушить. Я слегка повернула плечи, чтобы укусить его за запястье и не дать ему плотно схватить меня за горло. Ногтями обеих рук я царапала его голую руку. - Голую? - переспросил Мейсон. - Да. - А какая-то одежда на нем была? - Нижнее белье. - Что произошло потом? - Кто-то что-то крикнул, Вентворт посмотрел вверх на люк, а затем - бах! - Смерть наступила мгновенно? - Нет. Он скатился с подушек, согнулся пополам, закрыл лицо руками и выбежал из каюты. - А потом? - Я посмотрела вверх и увидела какое-то движение, на палубе послышались шаги. Я бросилась к двери, ведущей в каюту на корме, позвала Пенна, спрашивая, что с ним. Он не ответил. Я попыталась открыть дверь, но мне это не удалось: наверное, он лежал упершись в нее. - Дверь открывалась _в_ каюту? - Да. - А затем? - Я выбежала на палубу. - Где вы встретились с Андерсом? - На палубе, - ответила Мэй Фарр, отводя глаза. Мейсон нахмурился и сурово посмотрел на молодого человека. - Я сам все объясню, Мэй, - заявил Андерс. - Несомненно, - сухо заметил адвокат. - Я с самого начала не доверял этому Вентворту. Я подумал, что он знает, где находится Мэй, или что Мэй сама попытается с ним связаться. Я отправился в яхт-клуб, где на причале стоит его яхта. - И так вы встретились с мисс Фарр? - Да. Она приехала в яхт-клуб примерно в половине десятого. - Что произошло? - Она припарковала машину и поднялась на палубу, а я... ну... - Продолжайте, - нетерпеливо сказал Мейсон. - Что вы сделали? - Я потерял самообладание, - признался Андерс. - Я подумал, что она добровольно пошла на яхту и... что она предпочла бы, чтобы я не совал нос в ее дела. - Очень разумное предположение, - заметил Мейсон. - Продолжайте. - Я был в отчаянии, чувствовал себя отвратительно и... - Ради Бога! - взорвался Мейсон. - Я прекрасно понимаю, как вы себя чувствовали и какие мысли лезли вам в голову. Мне нужны факты. Возможно, нам придется действовать очень быстро. Давайте выкладывайте все и не растекайтесь мыслью по древу. - Я услышал, как Мэй закричала. Я вылетел из машины и бросился к яхте. Она снова закричала. Яхта была пришвартована к бую. К ней был перекинут трап. - Я все это знаю, - опять нетерпеливо прервал Мейсон. - Не вдавайтесь в подробности. - Это важно, мистер Мейсон, - настаивал Андерс. - Понимаете, меня ослепили огни яхты, я несся, как сумасшедший и... - И свалился в воду, - вставила Мэй Фарр. - Да, свалился в воду, - подтвердил Андерс. Мейсон перевел взгляд с девушки на молодого человека и сказал с мрачным видом: - Черта с два. - Это правда! Я свалился как раз в тот момент, когда, должно быть, прозвучал выстрел. Понимаете, я о нем ничего не знаю! Стреляли как раз тогда, когда я находился в воде. - Вы умеете плавать? - поинтересовался Мейсон. - Да, очень неплохо. - Выигрывал соревнования по плаванию, - добавила Мэй Фарр. - Ничего серьезного, просто турниры между школами. Мейсон посмотрел на сухую одежду Андерса и поинтересовался: - Вы что, не промокли? - Я переоделся, пока Мэй звонила вашей секретарше. - Где? - В машине. - Вы возите в машине запасной костюм? - скептически спросил адвокат. - На мне была спецодежда. - Вы не понимаете? - заговорила Мэй Фарр. - Он пытался следить за Пенном и решил, что ему необходимо как-то изменить внешность. Вы же знаете, что Пенн его видел. Хал надел спецодежду и кепочку, как у некоторых рабочих, и... - А костюм оставил в машине? - перебил Мейсон. Андерс кивнул. - У вас есть револьвер? - Да. - Сейчас он где? - Я... Мы его выкинули. - Когда? - Когда ехали обратно из яхт-клуба. - В какое время? - Тридцать-сорок минут назад. Мейсон перевел взгляд на Мэй Фарр. - Вы вызвали полицию? - спросил он у девушки. Она покачала головой. - Почему нет? - Потому что никто, кроме Хала не знал, что я поднималась на борт яхты и... в общем, это было невозможно, когда там находился Хал, весь мокрый и... - А зачем вы поднимались на борт? - Хотела заставить Пенна послушать доводы разума. - Вы и раньше предпринимали подобные попытки? - Да. - Добивались успеха? - Нет. Как вы не понимаете! - Так объясните мне, чтобы я понял! - воскликнул адвокат. - Пенн хотел... Но, в общем, он хотел меня. - Об этом я уже догадался, - сообщил Мейсон. - Он был готов на что угодно. Он хотел на мне жениться. - А вы сказали "нет"? Она кивнула. - А когда-нибудь вы говорили ему "да"? - Нет, - резко сказала она, в негодовании покачав головой. - Ну и кашу вы заварили, - заметил Мейсон. - Знаю. Мэй Фарр быстро заморгала глазами. - Только не надо истерик, - суровым тоном приказал Мейсон. - Их не будет. Я никогда не плачу. Слезы - признание слабости, а я н_е_н_а_в_и_ж_у_ слабость. _Н_е_н_а_в_и_ж_у_! - Так сильно? - И даже больше. Мейсон заметил, что Андерсу очень неуютно. - Кто-нибудь в курсе, что вы отправились на яхту, чтобы встретиться с Вентвортом? - Никто. - Совсем никто? - Совсем никто. - А где ваша машина? В глазах Мэй внезапно появилось отчаяние. - Боже мой! - воскликнула она. - В яхт-клубе. Мы бросились в автомобилю Хала и... - Это ваша собственная машина или вы брали ее на прокат? - спросил Мейсон у Андерса. - Взял на прокат. Мейсон прищурился. - Ладно. Собирайтесь, - приказал он. - Мы отправляемся в яхт-клуб. Вы, Мэй, снова поднимайтесь на яхту. Приведете в беспорядок одежду, как тогда, когда боролись с Вентвортом. Кстати, а вы сильно сопротивлялись? Следы какие-нибудь остались? - Боже, должны быть. Мы с ним долго возились. - Давайте посмотрим, - сказал Мейсон. Она поколебалась секунду, потом посмотрела на Андерса. - Сейчас не время для стеснений. Если нужно, идите в ванную, но мне требуется взглянуть на ваши синяки, если они есть, конечно. Мэй приподняла юбку слева до середины бедра. - Вот один, - показала она. - А еще? - не отставал адвокат. - Не знаю. - Сходи с ней в ванную, - попросил адвокат Деллу Стрит. - Хорошенько ее осмотри. Я должен быть уверен, что синяки имеются. Когда женщины отправились в ванную, Мейсон повернулся к Харольду Андерсу и заявил: - Ваш рассказ неправдоподобен. - Это правда. - Тем не менее, он звучит неправдоподобно. Что вы скрываете? - Мэй считает меня слабым. Она меня ненавидит за это. - А вы на самом деле слабый? - Не знаю. Не думаю. - Почему она считает вас таким? - Потому что я ждал на берегу с пистолетом в кармане. Она утверждает, что настоящий мужчина выскочил бы из машины и схватил ее, пока она еще не успела подняться на борт яхты, или сразу же последовал бы за ней на яхту и хорошенько врезал Вентворту. - Может, она и права, - задумчиво сказал Мейсон. Открылась дверь из ванной. Мейсон заметил, как Мэй Фарр в нижнем белье телесного цвета надевает платье. Она почувствовала взгляд адвоката и спросила: - Хотите посмотреть, мистер Мейсон? - Ну как? - обернулся Мейсон к Делле Стрит. - Полно, - ответила секретарша. - Ее хорошенько потрепали. - Нет, мне достаточно слов Деллы, - ответил Мейсон, повернувшись к Мэй Фарр. - Одевайтесь. Делла Стрит закрыла дверь в ванную. Мейсон начал ходить из угла в угол. Когда Мэй Фарр вышла, адвокат заговорил тихим голосом: - Итак, слушайте меня, вы двое. Андерс, возвращайтесь в гостиницу, поговорите с ночным портье, сделайте что-нибудь, чтобы он обратил внимание на время. Скажите, что вам никак не заснуть. Покрутитесь в холле. Мэй, вы вместе со мной отправляетесь назад в Яхт-клуб. Поднимаетесь на яхту. Я должен осмотреться на месте, чтобы проверить нет ли против вас каких-либо улик. Вы начнете кричать и звать на помощь, пробежитесь по палубе в растрепанной одежде. Кричите, пока кто-нибудь вас не заметит, потом расскажете вашу версию. - Вы имеете в виду о том, как мы приехали сюда и... - Конечно, нет. Вы боролись с Вентвортом. Кто-то в него выстрелил. Он бросился в каюту на корме, вы последовали за ним. Вы находились в полубессознательном состоянии после борьбы с ним. Вы пытались толкнуть дверь. Вы не смогли ее открыть, потому что в нее с другой стороны упиралось его тело. Вы толкали ее и толкали, вы не представляете, как долго - в общем, очень долго. В конце концов, у вас началась истерика и вы стали звать на помощь. Вы можете сделать все так, как я сказал? - Да, думаю, да. - Это единственный способ выбраться из этой переделки, - заявил Мейсон. - Там стоит ваша машина, ваши отпечатки пальцев оставлены по всей каюте. Я не думаю, что вам пришло в голову их стереть, не так ли? Она покачала головой. - Вентворт в нижнем белье. Наверное, у него на руке - следы ваших ногтей. Ваша одежда разорвана, на теле синяки. Полиции не придется долго гадать, чтобы понять, что произошло. - Но почему бы мне, например, не попытаться стереть свои отпечатки пальцев с ручек, взять машину и... - Потому что полицейские сразу же станут искать женщину, замешанную в деле, - прервал ее адвокат, - а затем еще и ее парня. Они быстро отыщут Андерса и предъявят ему обвинение в предумышленном убийстве первой степени. А при теперешних обстоятельствах - это, в худшем случае, убийство второй степени или даже непредумышленное. Если вы реалистично опишите вашу борьбу, то это вообще будет оправданное лишение человека жизни. Однако, если вы оба постараетесь замести следы, произойдет следующее: окружной прокурор заявит, что вы подделали чек, Вентворт хотел официально начать дело против вас, вы отправились на яхту с готовностью предложить ему что угодно, только бы уладить этот вопрос. - Они увидят, что я боролась за свою честь. Мейсон внимательно посмотрел на девушку. - Увидят, - зловещим тоном предупредил ее адвокат, - если не смогут доказать, что вы уже были его любовницей, а если смогут - сам Бог вас не спасет. Лицо Мэй Фарр ничего не выражало. - Ладно, пора ехать, - сказал Мейсон. - Мы и так потеряли много времени. - А я? - подал голос Андерс. - Мне оставаться в гостинице, пока... пока не появится полиция? - Нет, но задержитесь там, пока я вам не позвоню. Мне надо посмотреть все на месте. Я свяжусь с вами до того, как полиция реально сможет до вас добраться. Затем, наверное, вам лучше переехать в другую гостиницу, поселиться под вымышленным именем и особо не высовываться. Если кто-то вас найдет, вы станете утверждать, что собирались связаться с Мэй, но не хотели, чтобы кто-то знал, что вы в городе. Я вам позвоню. Вставайте, Мэй. Нам пора. Делла, я играю с динамитом. Ты можешь остаться, если не желаешь впутываться. - Я не буду сидеть дома, если могу тебе как-то помочь, - ответила секретарша. - Тогда поехали с нами, - сказал адвокат. 5 На полпути в яхт-клуб несколько капель дождя упало на лобовое стекло машины. Звезды на небе были закрыты набежавшими облаками, периодически сверкала молния и слышались раскаты грома. Когда они приехали в гавань, гроза осталась позади. - Куда теперь? - спросил Мейсон у Мэй Фарр, сидевшей рядом с ним. - Направо на следующем перекрестке. Поезжайте потише. Через несколько сот футов надо сделать еще один поворот. Вон там, рядом с забором. Поворачивайте. Место для парковки машин - слева. - А где стоит ваша машина? - Здесь же. - Секундочку. Назовите ваш номерной знак и опишите автомобиль. - "Форд", WVM-574. - Посидите пару минут, - приказал Мейсон. Адвокат выключил зажигание, повернулся к Делле Стрит и попросил: - Проследи за ней. Он вышел из машины и направился вдоль припаркованных автомобилей, пока не заметил "форд", отвечающий описаниям Мэй Фарр. Через несколько минут Мейсон вернулся к своей машине и сообщил женщинам: - Кажется, все спокойно. Пошли к яхте, оглядимся на месте. Делла, тебе лучше остаться здесь. - Я пойду с вами. Тебе может потребоваться стенографистка. - Хорошо, - согласился адвокат. - Если тебе так больше хочется. Мэй, показывайте дорогу. Мэй Фарр положила дрожащую руку на плечо Мейсона. Она определенно боялась идти. - Послушайте, - робко начала девушка, - я не уверена, что смогу... смогу все сделать. - Если у вас не хватает мужества, чтобы разыграть спектакль, - тихим голосом заговорил Мейсон, - давайте и не будем пытаться. У меня нет особого желания подставлять свою шею. Для вас - это единственный шанс спасти вашего парня. Вы его любите достаточно, чтобы пойти на то, что я вам предлагаю? - Я его вообще не люблю, - категорично заявила Мэй Фарр. - Он думает, что любит меня. Возможно, так оно и есть. Я не знаю. Я вычеркнула его их жизни, когда уехала из Северной Мезы. Меня никогда не прельщала перспектива стать женой фермера. Мейсон с любопытством посмотрел на нее. - Я пройду через это для него, - продолжала она невозмутимо, - потому что считаю, что обязана это сделать. Я бы предпочла, чтобы он вообще оставался дома и не совал нос в мои дела, но он старался мне помочь. - Как вы думаете, Мэй, Андерс застрелил Вентворта? - Не знаю. Иногда мне кажется... Нет, врать ему несвойственно. - Ладно, оставим пока эту тему. Вы понимаете, что я не смогу держать вас за руку на протяжении всей эпопеи? Вы выдержите? Вы сможете сделать то, что я предложил, или нам следует прямо сейчас позвонить в полицию? - Сделаем все так, как вы предложили, - тихо ответила она. - Но дайте мне минутку, чтобы собраться с духом. Мне страшно возвращаться в каюту. Мейсон взял ее под локоть. - Если решились, идите туда немедленно. Если отказываетесь, скажите прямо. - Иду, - ответила она. Мейсон кивнул Делле Стрит. Они отправились со стоянки к причалу, где находилось множество различных яхт, лодок и суденышек, некоторые мачты поднимались так высоко, что, казалось, достигали облаков, закрывающих звезды. - Гроза дошла и до нас, - заметил Мейсон. Ему никто не ответил. Звук их шагов отдавался от досок причала. Ветер начал усиливаться, волны бились о бока лодок, брызги взлетали вверх. - Где его яхта? - спросил Мейсон. - В самом конце, - ответила Мэй Фарр. Они пошли по причалу. Периодически они проходили мимо яхт, горевших всеми огнями. С некоторых из них доносились звуки веселья, с одной - гитара, на другой девушка резким от негодования голосом спрашивала мужчину, что он себе позволяет, а потом заявляла, что он не джентльмен, обманщик, негодяй и крохобор. - Где, черт побери, его яхта? - взорвался Мейсон. - Уже недалеко, - успокоила Мэй Фарр. - Вы ее узнаете? - Конечно! Я... я на ней много путешествовала. - Большая? - Достаточно. Где-то футов пятьдесят в длину. - Моторная и может ходить под парусом, или просто моторная? - Моторная. Это старая яхта, но Пенн считал, что она имеет свои прелести. Правда, она напичкана новейшими изобретениями. Последняя электроника, есть автопилот. - Как он работает? - поинтересовалась Делла Стрит. - Можно поставить яхту на автоматическое управление, - начала объяснять Мэй Фарр. - Вы его включаете, он как-то подключен к компасу и штурвалу. Вы устанавливаете желаемый курс, и яхта с него ни за что не сойдет. Как только она начнет отклоняться, компас задействует автоматику. Я не могу все объяснить в деталях, но работает прекрасно. - До конца причала осталось три лодки, - заметил Мейсон. - Нам нужна одна из них? Мэй Фарр застыла на месте, и, не веря своим глазам, произнесла: - Нет. Ее здесь нет. - Вы хотите сказать, что мы ее уже миновали? - спросил адвокат. - Мы не могли... наверное, мы зашли слишком далеко. - Ладно, давайте возвращаться и, пожалуйста, думайте о том, что вы делаете. Внимательно ищите яхту. Они еще раз прогулялись по причалу, пока в их поле зрения снова не появилась стоянка для автомашин. - Ее здесь нет, - произнесла Мэй Фарр почти шепотом. - Давайте выясним, где она стояла, - предложил Мейсон. - Вы помните, какие лодки находились рядом с ней? - Нет, - покачала головой девушка. - Не думаю. Я просто шла по причалу, пока не заметила ее. - Значит, она не стояла рядом с другими крупными яхтами? - Нет. Если я правильно все помню, мне кажется, она стояла между двумя маленькими. Ой, подождите минутку. Пожалуй, одна из них называлась "Атина". - Ладно, пошли искать "Атину". Они снова направились вдоль причала. - Вон, я вижу "Атину" впереди, - сообщил Мейсон. - Рядом с ней - пустое место. Мэй Фарр остановилась и уставилась вперед, затем повернулась к Перри Мейсону. - Теперь я вспомнила. Она здесь и была. Я узнала бочку с водой. Яхты нет. Мейсон прищурил глаза. - В яхт-клубе есть сторож? - спросил адвокат. - Да. Он живет в плавучем доме. Не знаю, зачем его держат. Он отвечает на телефон и передает послания. Яхт-клуб запирается где-то около полуночи - те ворота, в которые мы въезжали. У членов клуба есть ключи. Первые крупные капли дождя упали на причал и на воду. - Понятно, - сказал Мейсон. - Гроза, все-таки, нас настигла. Идите к своей машине. Поедем в город. Следуйте за мной. Вы помните, где Андерс выбросил револьвер? Как вы считаете, вы сможете найти то место? - Да, думаю, да. Я примерно помню, где это. - Прекрасно. Когда мы подъедем к тому месту, мигните фарами. Мы остановимся. У меня ест с собой фонарик. Мы выйдем и отыщем револьвер. - Но что случилось с "Пеннвентом"? - недоумевала она. - Могло произойти только одно - его поставили на автопилот. - Но это означает, что кто-то... должен был быть на борту. - Вот именно, - кивнул Мейсон. - Но кто? Мейсон прищурил глаза. - Как насчет вашего приятеля? Он разбирается в механизмах яхт? - Он... да, думаю, да. - Почему вы так думаете? - Когда он учился в колледже, он одно лето работал на Аляске, на каких-то рыболовецких судах и, как мне кажется, по крайней мере, один раз плавал на круизном судне из Сан-Франциско. - Ладно, давайте отсюда выбираться. Позднее все обговорим. Мейсон проводил Мэй Фарр до ее машины. - Вы поедете первой, - решил адвокат, - пока мы не доберемся до главного бульвара, ведущего в город. Если кто-то вас остановит, говорить буду я. На бульваре я выйду вперед. Если что-то произойдет, то это случится до того момента. Не забудьте мигнуть фарами, когда мы достигнем того места, где Андерс выбросил револьвер. - Не забуду, - пообещала она. - Вы нормально себя чувствуете? В состоянии вести машину? - Да, конечно. - Прекрасно. Поехали. Дождь усилился, вспышки молнии стали более яркими, гремели раскаты грома. Мейсон и Делла Стрит сели обратно в машину адвоката. Он завел мотор, включил фары и последовал за автомобилем Мэй Фарр, выезжающем со стоянки. "Дворники" монотонно двигались взад и вперед, смахивая капли дождя с лобового стекла. - Думаешь, она врет? - тихо спросила Делла Стрит. - Не знаю. Она - женщина. Тебе ее легче понять. А ты сама как считаешь? - Тоже не знаю, но, кажется, она что-то недоговаривает. Мейсон кивнул с отсутствующим видом, наблюдая за хвостовыми огнями автомобиля, идущего впереди. - Чем больше я размышляю об этом, тем большее облегчение испытываю, что не поднимался на яхту, - признался он. - Наверное, бессмысленно напоминать тебе о том, что ты страшно рисковал бы в таком случае. - Конечно, бессмысленно, - улыбнулся Мейсон. - Мне приходится рисковать. Если я берусь за дело, то считаю своим долгом на сто процентов отдавать свои способности и возможности клиенту. Я иду до конца. Я делаю все, что в моих силах, чтобы добраться до фактов, и иногда приходится срезать углы. - Кому ты об этом рассказываешь? - усмехнулась Делла. Мейсон взглянул на нее. - Но тебе свою шею подставлять совсем необязательно, - заметил он. Очевидно, Делла решила, что никаких комментариев от нее не требуется, и промолчала. Они ехали, не говоря ни слова, пять или шесть минут, пока не достигли бульвара. Затем Мейсон обогнал машину Мэй Фарр. - Хочешь, чтобы я следила за ее фарами? - спросила Делла Стрит. - Нет, мне все видно в зеркало заднего обзора, - ответил Мейсон. Дождь шел стеной. Зигзагообразные молнии освещали окрестности зловещими зеленоватыми вспышками, за которыми практически сразу же следовали оглушительные раскаты грома. Примерно через пятнадцать минут фары следующей за ними машины дважды мигнули. Адвокат свернул на обочину и остановился. Мейсон поднял воротник плаща, чтобы потоки воды не лились за шиворот и побежал к машине Мэй Фарр, мотор которой работал на холостом ходу, "дворники" работали на максимальной скорости. В свете фар можно было видеть падающие капли дождя, казавшиеся золотыми шариками. Мэй Фарр опустила стекло, как только Мейсон поравнялся с ее машиной. - Если не ошибаюсь, это здесь. - Насколько вы уверены? - Почти уверена. Я помню вон тот ларек, где продают булочки с горячими сосисками. Мне кажется, мы после него проехали ярдов пятьдесят. Мейсон посмотрел на белое строение. - Они уже не работают. А когда вы здесь проезжали, свет у них горел? - Да. - Что конкретно сделал Андерс? Вышел из машины и забросил его как можно дальше, просто бросил револьвер или открыл дверцу машины и, не выходя, кинул его? - Он вышел, встал у машины, взял револьвер за ствол и забросил как можно дальше. - Через забор? - Да. Мейсон посмотрел на канаву, которая уже начала заполняться водой и сказал: - Ладно. Ждите здесь. Адвокат отправился назад к своей машине, достал из "бардачка" фонарик, перелез через забор из колючей проволоки и начал искать револьвер в мокрой траве, кругами водя фонариком. Когда он слышал звук приближающейся машины, он выключал фонарик и оставался недвижим, пока автомобиль не проезжал мимо. Через пятнадцать минут, когда батарейки уже начали садиться, Мейсон перелез обратно через забор и снова направился к машине своей клиентки, стараясь не поскользнуться на мокрой дороге. - Бесполезно, - сказал он Мэй Фарр. - Не могу его найти. Дольше оставаться здесь небезопасно. - Я уверена, что это где-то здесь рядом. - Утром разберемся. - Что мне делать? - Где вы остановились? - По тому адресу, что дала вам - в меблированных комнатах "Палмкрест" - Ваш телефон у нас есть? - Да, - кивнула Мэй Фарр. - Простите, мистер Мейсон, что я пыталась вас обмануть. Я имею в виду, что представилась Сильвией и... - У вас еще будет время извинится, когда я не стою под проливным дождем. Я гораздо больше склонен прощать, когда холодные капли не падают мне за шиворот и у меня сухие ноги. - Что мне делать? - снова спросила она. - У вас есть номер Деллы Стрит? - Нет. Мы звонили в контору. - Это тот же телефон, - перебил ее адвокат. - В справочнике два номера - по которому звонить днем и по которому после закрытия офиса. Второй - номер в квартире Деллы Стрит. Мой домашний не значится ни в каких справочниках, он есть только у Деллы. Возвращайтесь в свои меблированные комнаты и ложитесь спать, как будто ничего не произошло. Если кто-то поднимет вас с постели и начнет задавать вопросы, не отвечайте. Не говорите ни слова. Не признавайтесь, не отрицайте, не объясняйте. Требуйте разрешения связаться со мной. Говорить буду я. - А если... если никто ничего не станет спрашивать? - Вставайте, как обычно, позавтракайте и утром позвоните мне. И, ради Бога, не впутывайтесь больше ни во что. - Что вы имеете в виду? - Ни в коем случае не связывайтесь с Харольдом Андерсом. Держите глаза открытыми, а рот закрытым. Она взяла его за руку. - Спасибо, мистер Мейсон. Вы нее представляете, как я вам благодарна. - Потом будете благодарить. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, мистер Мейсон. Адвокат повернулся и направился к своей машине, ступая мокрыми ногами по лужам. Делла Стрит открыла ему дверцу. - Нашел? - спросила она. Мейсон покачал головой. Мэй Фарр завела машину, объехала автомобиль адвоката, дважды на прощанье нажала на гудок и начала ускоряться по черной ленточке дороги. Делла Стрит достала из сумочки маленькую бутылочку виски. - А это откуда? - поинтересовался Мейсон. - Из личного погреба. Я подумала, что тебе может пригодиться. Боже, шеф, ты промок до нитки. Мейсон сделал глоток и протянул ей бутылочку. - Нет, - покачала головой секретарша. - Тебе нужнее. Пей все. Адвокат снова поднес бутылочку к губам и осушил ее до конца. - Спасибо, Делла. - Ты там очень долго находился. - Хотел найти револьвер. - Думаешь, она помнит, где его выкинули? - Должна. Она ориентировалась по ларьку, где продают булочки с горячими сосисками. - В темноте, конечно, искать безумно сложно. - Знаю, - кивнул Мейсон, - но я все очень внимательно осмотрел, я сделал семьдесят пять шагов по длине и столько же по ширине. То есть я хочу сказать, что тщательным образом оглядел каждый дюйм. - Но как ты промок! Мейсон завел машину. - Такова жизнь, - философски заметил он. - Что ты думаешь обо всем этом деле? - спросила секретарша. - Пока не пришел ни к каким выводам. А виски, можно сказать, спас мне жизнь. Спасибо, Делла. - Куда мы теперь? - Ищем телефон. Надо позвонить Халу Андерсу в гостиницу "Фаирвью". Они молча проехали несколько миль. Ливень вначале перешел в моросящий дождик, а потом прекратился. Они нашли телефон в открытом на всю ночь ресторанчике на окраине города и Мейсон набрал номер гостиницы "Фаирвью". - Я знаю, что звоню очень поздно, - сказал он в трубку, - но я хочу попросить вас связаться с мистером Андерсом. Он живет в триста девятнадцатом номере. - Он ждет звонка? - спросил портье. - Ничего страшного, если вы его побеспокоите. Это деловой вопрос. Последовало молчание, а затем снова послышался голос портье: - Мне очень жаль, но мистер Андерс не отвечает. - Может, он в холле. Посмотрите, пожалуйста. - Нет, его здесь нет. Холл пуст. Я не видел мистера Андерса с раннего вечера. - Вы его знаете? - Да. Я не думал, что он в номере, но все равно, на всякий случай, позвонил. - Ключ на месте? - Нет. - Не могли бы вы еще раз попробовать дозвонится? Подержите подольше. Вдруг, он спит? Снова последовало молчание. - Нет, сэр, он не отвечает, - сообщил портье. - Я долго держал. - Спасибо, - поблагодарил Мейсон. Адвокат повесил трубку, когда портье спрашивал: - Вы хотите ему что-нибудь передать? Мейсон подозвал Деллу Стрит, сидевшую в автомобиле. Они выпили по чашечке горячего кофе. - Ну как? - спросила она. - Никак. Его нет в гостинице. - Нет в гостинице? Адвокат покачал головой. - Но ты же сказал ему... - Знаю, - мрачным тоном ответил Мейсон. - Но его нет. Наверное, я возьму яичницу с ветчиной. А ты как, Делла? - Согласна, - кивнула она. Мейсон заказал две яичницы с ветчиной. Он молча ждали свой заказ, потягивая кофе. У Деллы Стрит был тревожный взгляд. Мейсон казался спокойным, готовым к действию и задумчивым. 6 Мейсон вошел к себе в контору и увидел совещающихся Пола Дрейка и Деллу Стрит. - Привет, - поздоровался он, бросая шляпу на бюст Блэкстоуна. - Почему такой мрачный вид? Дрейк посмотрел на адвоката ничего не выражающими глазами. - Вентворт мертв, - сообщил он. - Черта с два, - веселым тоном ответил Мейсон. - Ну, а если так, то это облегчает дело - я имею в виду, в отношении Мэй Фарр. - Или усложняет, - заметил детектив. Мейсон направился к своему письменному столу, опустился на вращающийся стул, бросил быстрый взгляд на Деллу, которая незаметно для Дрейка подмигнула ему. - Итак, надо взглянуть на почту, - сказал адвокат. - Что-нибудь важное есть, Делла? - Все может подождать. Мейсон посмотрел на пачку писем и отодвинул их к краю стола. - Ну что, Пол, рассказывай, отчего умер Вентворт? - Кровоизлияние в мозг, - ответил Дрейк. Мейсон в удивлении поднял брови. - Вызванное пулей, - продолжал детектив, - которая вошла в правой части головы, разорвала несколько кровеносных сосудов, что привело к обильному кровотечению. - Смерть наступила мгновенно? - Очевидно, нет. - Кто стрелял? - Неизвестно. - Когда его убили? - Прошлой ночью. Время смерти пока не определили. Мейсон повернулся к Делле Стрит таким образом, что часть его лица оказалась не видна детективу. - Ты поставила в известность нашу клиентку? - спросил он. - Я ей звонила, но не застала. - Где она? - Никто не знает. Она не отвечает по номеру, который оставила нам. - Интересно, - заметил Мейсон. - Ты еще половины не слышал, - многозначительно сказала Делла, кивая головой на Пола Дрейка. - Ладно, Пол, - обратился Мейсон к детективу, - выкладывай вторую половину. Рассказывай, а потом, когда у меня будут все факты, я попытаюсь их осмыслить. Дрейк поудобнее устроился в большом кожаном кресле и положил в рот три жвачки. Глаза его ничего не выражали. Лишь только быстрое движения челюстей служили показателем того, что он немного нервничает. - У Вентворта есть яхта - "Пеннвент", - начал отчет детектив. - Футов пятьдесят в длину, оснащена всякими новейшими приспособлениями и электроникой. Имеется автопилот, то есть шкипер может соединить механизм рулевого управления с компасом. Таким образом, яхте задается определенный курс и она практически от него не отклоняется. Производители утверждают, что использование подобного механизма позволяет добиться большей точности, чем при ручном управлении, когда за штурвалом стоит человек. - Я кое-что слышал об этом. Продолжай, Пол. - Где-то на рассвете береговая охрана обнаружила яхту недалеко от Сан-Диего. - Посему береговая охрана? - Это долгая история, Перри. Направлявшийся к берегу танкер был вынужден изменить курс, чтобы избежать столкновения. Яхта не обращала внимания ни на какие сигналы и шла на полной скорости. Шкипер танкера страшно разозлился. Он послал радиограмму на берег. Ее принял катер береговой охраны, который курсировал неподалеку от того места. Примерно через час или около того береговая охрана заметила саму яхту, разрезающую воду. Катер подал ей сигнал, никакой реакции не последовало. Они бросились за ней и, искусно маневрируя, сумели посадить на борт своего человека. Он обнаружил тело Вентворта в главной каюте. Очевидно, Вентворт пытался остановить кровотечение, но безуспешно. Ему удалось добраться до каюты на корме, а потом он снова вернулся в главную. В конце концов он потерял сознание и умер. - Пулю, послужившую причиной смерти, нашли? - спросил Мейсон. Он говорил спокойным голосом, стараясь не показывать излишней заинтересованности. - Не знаю, - ответил Дрейк. - Пока у меня еще нет всех данных. Мейсон просвистел несколько тактов какой-то мелодии, постучал пальцами по столу. - На борту яхты больше никого не было, Пол? - Нет. - А как насчет доказательств чьего-либо пребывания на ней до отплытия? - Очевидно, их нет. Полиция, несомненно, снимет отпечатки пальцев и тогда, не исключено, сможет что-то сказать. - Сколько он прожил после того, как в него выстрелили? Хотя бы примерно. - Пока трудно сказать, но был в состоянии перейти из одной каюты в другую и обратно. - Орудие убийства нашли? - Нет. - Где он держал яхту? Ты это выяснил? - спросил Мейсон. - Да. У него было место стоянки в яхт-клубе. Ему требовалось минут двадцать, чтобы выйти из гавани. Мейсон продолжал стучать пальцами по письменному столу. Делла Стрит старалась не встречаться с ним взглядом. Пол Дрейк, быстро работавший челюстями, наоборот, не сводил глаз с адвоката. - Что мне делать, Перри? - наконец, не выдержал детектив. - Все отменяется или я продолжаю работать по этому делу? - Продолжаешь работать. - Что конкретно требуется? - Выясни все, что сможешь об убийстве. Это могло быть самоубийством? - Нет, - покачал головой Дрейк. - Полиция так не думает. - Конечно, если он прожил достаточно долго, чтобы передвигаться из каюты в каюту, он мог выкинуть пистолет за борт, - решил Мейсон. - Никаких следов ожога не обнаружено, - сообщил Дрейк. - Угол, под которым стреляли, полностью исключает возможность самоубийства. - Я хочу знать все о Вентворте, - заявил Мейсон. - Это может оказаться важным. Выясни, кто были его друзья, с кем он вместе работал, как жил, его привычки и как он гонялся за тем, что считал счастьем. - Я уже немного занимался этими вопросами, - объявил Дрейк. - Это часть рутинной работы, связанной с порученным тобой делом о чеке. Кое-что было очень легко выяснить. Я предполагал, что эта информация может тебе потребоваться. - Что у тебя есть сейчас? - Немного. Он был женат и имел какие-то неприятности дома. - Разведен? - Нет. В этом-то вся проблема. Его жена, наполовину мексиканка, - красавица. Оливковый цвет лица, отличная фигура, блестящие черные глаза. - И дьявольский характер, - добавил Мейсон. - И дьявольский характер, - подтвердил Дрейк. - Они стали жить раздельно чуть больше года назад. Они не могли прийти к соглашению по поводу раздела имущества. - Почему она не обратилась в Суд, чтобы Суд выделил ей какую-то часть? - Вентворт оказался слишком хитер. - Немало более умных и хитрых мужчин, чем Вентворт попадались на крючок, - заметил Мейсон. - Но не такие мошенники. Вентворт знал, что к чему. Очевидно, Хуанита хотела выйти замуж за некого Эверсела, Сиднея Эверсела. У него очень широкое поле деятельности. Он проводит много времени с компанией любителей яхт, у него имеется своя собственная, он частенько ходит в круизы, гостит на других яхтах. Хуанита познакомилась с ним во время одного из круизов в Каталину. Похоже, они сразу же сошлись. Хуанита импульсивна. Вентворт возражал. Хуанита и Вентворт не могли достигнуть соглашения, через два месяца они стали жить раздельно. - А в это время она встречалась с Эверселом? - поинтересовался Мейсон. Дрейк пожал плечами и продолжил: - Вентворт нанял детективов. Хуанита не стала подавать на развод. Делай выводы. - А где находилась Хуанита, когда убили Вентворта? - Не знаю. Я работаю над этим вопросом. - Что еще? - Вентворт не жил отшельником. Ты сам знаешь, Перри, мой дом - моя крепость, также и на своей яхте ты можешь делать что угодно. В яхт-клубе устраиваются очень буйные вечеринки. Надо уж очень разойтись, чтобы кто-то сказал хоть слово. Там бывают только владельцы яхт и их гости. Сторожа рано ложатся спать и обычно плохо слышат. Они плохо видят и плохо помнят, если ты понимаешь, что я имею в виду. - Ты хочешь сказать, что Вентворт водил женщин на свою яхту? - Толпами, - кивнул Дрейк. - Мне кажется, что перед последним отплытием яхты там тоже находилась гостья. Никто не знает, что случилось. В Вентворта выстрелили, и он решил выйти в море? Его убили посреди залива, а потом убийца просто ступил в воду? И та, и другая версии кажутся идиотскими. Я сейчас пытаюсь выяснить, кто же все-таки был у него на яхте прошлой ночью. У меня есть зацепка. Вчера вечером в яхт-клуб приезжала одна молодая женщина, которая несколько раз до этого поднималась на борт "Пеннвента" и которую в лицо узнают некоторые члены яхт-клуба. Один из них видел, как она выходила из машины. - А он знает, кто она? - Или не знает, или говорит, что не знает, но с ним еще не поработала команда окружного прокурора. Когда они им займутся, то, возможно, получат результаты. Над этим вопросом, только с другой стороны, трудится несколько моих парней. - Мне кажется, что этот аспект дела не так важен, - заметил Мейсон. - Насколько я понял, Перри, ты хотел получить всю информацию? - Да. - Но это ее часть. - Таким образом, мы можем вовлечь в дело какую-то невинную девушку, Пол. - Почему невинную? - Потому что я не думаю, что Вентворт вышел в море после того, как в него выстрелили. - Давай придумаем, как кто-то убил его в открытом море, а потом вызвал такси, - сказал Дрейк. - Тем не менее, эта девушка впуталась по самую шею. Люди окружного прокурора идентифицируют ее в самое ближайшее время. - Ладно, Пол, сидя здесь ты ничего нового не выяснишь. - У меня задействованы пять человек. Тебе мало? - Решай сам, Пол. Мне нужны факты. Мне хотелось бы получить их раньше полиции. - Это невозможно, - ответил Дрейк. - Мне удается собрать крошки тут и там, но основное блюдо всегда подается в Отдел по раскрытию убийств. Они работают по этому делу. У них все возможности, полномочия и власть. - Секундочку, - перебил Мейсон. - А как был одет Вентворт, когда его нашли? - Ты имеешь в виду какого цвета одежда и... - Нет. Одет или раздет? - Одет, как мне кажется. - Выясни это, пожалуйста, Пол. - Я принял как должное, что он был одет, потому что никто ничего не упоминал по этому поводу. - Ладно, занимайся делом и держи меня в курсе. Дрейк явно не собирался вставать с кресла и покидать контору адвоката. - Ты что-то очень торопишься сегодня утром, Перри, - заметил детектив. Мейсон кивнул в сторону пачки писем и объяснил: - Приходится зарабатывать себе на жизнь. Посмотри, сколько почты. - Смотрю. И на нее, и на тебя. Впервые вижу, чтобы ты так страстно желал заняться корреспонденцией. Давай немного поговорим о деле. Предположим, вчера на яхту поднималась Мэй Фарр. Мейсон в удивлении приподнял брови. - Почему ты выбрал именно ее? - спросил он. - Почему бы и нет? - По очень простой причине: они с Вентвортом последнее время не проявляли друг к другу дружеских чувств. Вентворт требовал ее ареста, обвинив в подделке чека. - Я знаю, - ответил Дрейк. - Но, не исключено, мисс Фарр решила, что сможет прийти к какому-то соглашению по поводу этой подделки, если несколько минут поговорит с Вентвортом наедине. - Ни о каком соглашении речи быть не могло, - возразил Мейсон. - Это была фальсификация и ложные обвинения. - Да, но что намеревалась сделать сама Мэй Фарр по этому поводу? - Она знала, что ее хороший знакомый приходил ко мне в контору и вместе со мной выводил Вентворта на чистую воду. - Но она все равно могла отправиться туда, Перри. - Почему ты так считаешь? - Описание подходит. - Какое описание? - То, что дал мужчина, который видел, как девушка выходила из машины. Он знал, что она - собственность Вентворта. - Вентворт что, на нее клеймо поставил? - Нет, Перри, но ты будто не знаешь этих яхтсменов. Они держаться друг за друга. Симпатичная девушка, без сопровождения мужчины болтается у яхт. Она без труда находит какого-то яхтсмена, который готов составить ей компанию. Но если она чья-то - это совсем другое дело. - Не нравятся мне эти намеки на собственность, - сказал Мейсон. - Ты прекрасно понимаешь, Перри, что я имею в виду. Я говорю о девушке, которая приходит к вполне определенному яхтсмену. - Мэй Фарр - наша клиентка. - Знаю, - кивнул Дрейк. - Страус прячет голову в песок. Перри, ты не хочешь, чтобы у меня на глазах был песок? - Черт побери, - раздраженно воскликнул Мейсон, - убирайся отсюда и дай мне все обдумать. Я беспокоюсь, потому что мы не можем дозвониться до Мэй Фарр. - А с ее хорошим знакомым ты связывался? Делла Стрит покачала головой. - Попытайтесь ему позвонить, - предложил Дрейк. - Посмотрим, - сказал Мейсон. Дрейк вздохнул и встал с кресла. Потянулся, вздохнул и обратился к адвокату: - Пусть будет по-твоему, Перри. Ты знаешь, что делаешь. Как только что-нибудь выясню, я тебе сообщу. Он медленно пересек кабинет, открыл дверь, повернулся, словно собираясь что-то сказать, решил промолчать и, так и не произнеся больше ни слова, вышел в коридор. Когда дверь за ним захлопнулась, Мейсон и Делла Стрит переглянулись. - Ладно, Делла. Бери бумагу и записывай. Она достала из стола блокнот для стенографирования и приготовила ручку. - Длинное? - Нет, очень короткое. - Диктуй. - Сверху посередине заглавными буквами напишешь "Требование", поставишь дату. Затем: "Настоящим я требую предоставить для изучения моему адвокату оригинал чека, подписанного, как утверждается Пенном Вентвортом, по которому вы отказались произвести платеж, заявляя, что этот чек является поддельным. Это чек, подлежащий оплате нижеподписавшейся Мэй Фарр и индоссированный на обороте: "Оплатить по требованию универмага "Стайлфирст", (подпись) Мэй Фарр". Рука Деллы Стрит летала над блокнотом. - Оставь место для подписи, - дал указание Мейсон. - Когда отпечатаешь, надевай шляпу и отправляйся на поиски Мэй Фарр. - В эти меблированные комнаты, ты хочешь сказать? - Куда угодно. Выясни все, что сможешь. Это "Требование" - твоя защита, если кто-то вдруг вздумает задавать тебе вопросы. Ты просто пытаешься ее разыскать. Это часть твоих обязанностей, как моей секретарши. Мы хотим, чтобы она подписала "Требование" для предоставления его в банк. - То есть это просто уловка? - Конечно. Тебя же надо как-то защитить, если что-то пойдет не так. - Как долго мне ее искать? - спросила Делла. - Пока не найдешь или пока не получишь от меня другие указания. Звони через каждый час и ставь меня в известность о том, что делаешь. Попытайся выяснить, видел ли кто-нибудь, как она пришла ко мне и как она уходила. Где она держит машину. Проверь, на месте ли автомобиль. Другими словами, мне нужно все, что тебе удастся раскопать. Сообщай мне информацию, как только ее получишь. Если на тебя станут наступать, смотри широко раскрытыми невинными глазами. Я продиктовал тебе это "Требование" и велел найти Мэй Фарр, чтобы она его подписала. Ты выполняешь мое поручение. Делла Стрит кивнула. - Я пошла, - сказала она, закрывая за собой дверь. Делла Стрит позвонила Мейсону с первым отчетом в половине двенадцатого. - Я нашла машину, - сообщила она. - Где? - В гараже, где она обычно ее оставляет. - Ты выяснила, когда она ее туда поставила? - Да, примерно в три часа ночи. - Она сама приехала на ней? - Да. - Ты еще что-нибудь узнала? - Пока нет. - Сделай все возможное, Делла, - попросил Мейсон. - Не забывай, что мы только здесь впереди полиции. Я должен хоть что-то знать до того, как они получат эту информацию. - Я считаю, что могла бы действовать значительно быстрее, если бы мне помогал кто-то из людей Пола Дрейка, - сказала Делла Стрит. - Вот этого как раз я и не хочу делать, - ответил Мейсон. - Мы можем доверять только Полу, но не всем его оперативникам. Ты - мой секретарь, ты просто пытаешься найти нашу клиентку, чтобы она поставила подпись под документом. Вот и все. Если полиция вдруг начнет допрашивать одного из людей Дрейка, почему он ищет Мэй Фарр, такой ответ их не устроит. - Поняла, - ответила Делла. - Когда ты пойдешь обедать? - Подожду твоего следующего отчета. Попытайся еще что-нибудь выяснить. - Ладно. Я тебе перезвоню. Не прошло и получаса, как Делла снова говорила с Мейсоном. - Кто-то снял крышку с кастрюли, в которой варились бобы, - сообщила она. - И бобы рассыпались во все стороны. - Что ты узнала, Делла. - Сегодня в девять утра приехали двое мужчин. Они стучали в дверь Мэй Фарр, пока она не открыла. Мужчины вошли, не снимая шляп. Это видела женщина из квартиры напротив. - Больше ей и не требовалось ничего видеть, - прокомментировал Мейсон. - Возвращайся в офис, Делла. Пойдем обедать. 7 Пол Дрейк ждал возвращения Мейсона с Деллой Стрит с обеда. - Лучшее, что я могу сделать, Перри, - начал детектив, - это предоставить тебе информацию за час до опубликования. Она появится в газетах, выходящих во второй половине дня. - Стреляй! - Ничего радужного для Мэй Фарр и ее хорошего знакомого. Не знаю, как рассуждали в полиции, но они вышли на нее. Насколько я понял, тот мужчина, что видел девушку в яхт-клубе, идентифицировал твою клиентку. - Что еще? - Они вышли и на ее воздыхателя. - А разыскали его? - Тут им пришлось здорово попотеть, - ответил Дрейк. - Подобрали его в глухой провинции. Как мне сообщили, в Северной Мезе. - А потом? - Насколько я понимаю, девушка не проронила ни слова, но с севера пришли известия, что, когда представители конторы окружного прокурора прилетели в Сан-Франциско, чтобы встретиться с местными представителями закона, которые нашли Андерса, тот во всем признался. - Признался? - переспросил Мейсон. Дрейк кивнул, а через минуту заметил: - Ты что-то плохо выглядишь, Перри. - Тебе кажется, что со мной не все в порядке? - С глазами что-то не то. В последнее время ты работал с большим напряжением. Почему бы тебе не съездить куда-нибудь отдохнуть? - А с чего бы это вдруг мне захотелось отдыхать? - Я подумал, что это неплохая идея, - сообщил Дрейк. - На твоем месте я бы не стал медлить. - Что сказал Андерс? - Не представляю, - признался Дрейк, - но думаю, что горячие новости. В газеты поступила информация, что к делу причастен известный адвокат. - Чушь. Андерс не мог никого вовлечь. - Думаю, что было бы неплохо, если бы ты на денек-другой исчез со сцены, пока я все точно не выясню, - высказал свое мнение Дрейк. - Мне нужно сорок восемь часов, чтобы узнать всю подноготную. - Черт побери, Пол, - взорвался Мейсон, - ты что, не понимаешь, как все это будет смаковать полиция, если я вдруг поеду отдыхать? Во всех газетах напечатают, что я быстро скрылся с места событий после заявления Андерса. - А у них что-нибудь есть на тебя? - спросил Дрейк. Мейсон пожал плечами и ответил: - Ну откуда мне знать? Как они заставили Андерса говорить? - По старой схеме, - объяснил Дрейк. - Сказали, что Мэй Фарр во всем призналась и собирается взять всю вину на себя. Он решил проявить себя рыцарем, заявил, что это не ее вина, и все выпалил. Мейсон только открыл рот, чтобы ответить, как зазвонил телефон. Делла Стрит взяла трубку. Она помедлила секунду, а потом закрыла рукой микрофон, подняла на Мейсона глаза и бесстрастным тоном объявила: - Сержант Холкомб из отдела по раскрытию убийств и Карл Рунцифер, заместитель окружного прокурора, хотят немедленно с тобой встретиться. - О, эти птички ничего не откладывают в долгий ящик, - заметил Дрейк. Мейсон кивнул головой в сторону бокового выхода. - Сматывайся, Пол. Затем адвокат повернулся к секретарше: - Ладно, Делла, сходи в приемную и пригласи их. Дрейк уже практически пересек кабинет своими широкими шагами и открывал дверь, когда прозвучал громкий мужской голос: - Стоять! Всем оставаться на местах. Дрейк застыл у двери. Делла Стрит еще не успела выйти в приемную, а сержант Холкомб уже влетел в кабинет адвоката вслед за облаком дыма сигары. Его шляпа была сдвинута на затылок, глаза горели враждебностью. В коридоре находился еще один полицейский, который крикнул Холкомбу: - Я здесь, сержант. Я не дам ему проскочить мимо меня. Сержант Холкомб подошел к Дрейку, осмотрел его и заявил: - Этот не представляет интереса. Пусть идет. Мистер Рунцифер, заходите. Холкомб придержал дверь приемной. В кабинете Мейсона появился сорокалетний Карл Рунцифер. Его отличали грубые черты лица и серые глаза. Он двигался с некоторой робостью. - Только что вышедший из кабинета мужчина соответствует вашему описанию, которое мне дали, мистер Мейсон, - признался он. Сидящий за письменным столом Мейсон дружелюбным тоном ответил: - Вам не нужно извиняться, мистер Рунцифер. Вы - единственный из заместителей окружного прокурора, с кем мне еще не приходилось встречаться. Заходите и садитесь. Рунцифер определенно чувствовал себя неуютно. Он подошел к креслу, предназначенному для клиентов, и опустился в него. Мейсон повернулся к сержанту Холкомбу и спросил: - Как дела, господин сержант? Давненько вас не видел. Холкомб не стал садиться. Он стоял, широко расставив ноги, глубоко засунув руки в карманы пальто. - Похоже, мистер Мейсон, вы допустили грубый просчет, - заявил он. - Вы недавно работаете у окружного прокурора? - обратился Мейсон к Рунциферу. - Около трех месяцев. Сержант Холкомб вынул сигару изо рта. - Не пытайтесь вести светскую беседу, Мейсон. Со мной это не пройдет. - А вы, сержант, не пытайтесь принимать тактику под названием я-заставлю-тебя-обороняться, потому что со мной _о_н_а_ не пройдет, - парировал Мейсон. - Если хотите что-то узнать, прямо спрашивайте о том, что вас интересует. - Где револьвер? - рявкнул сержант Холкомб. - Какой револьвер? - Из которого застрелили Вентворта. Мейсон пожал плечами и ответил: - Можете меня обыскать. - Вы абсолютно правы - могу, - мрачно заявил Холкомб. - А ордер у вас с собой? - Мне не требуется никакого ордера. - Все зависит от точки зрения на данный вопрос, - прокомментировал Мейсон. Холкомб подошел к письменному столу и присел на краешек. - Одно дело, когда вы выступаете в роли адвоката и прячетесь за этими "конфиденциальными сообщениями, сделанными адвокату". Совсем другое - подставляете свою шею, причем вытягиваете ее так далеко, что вы становитесь соучастником после события преступления. - Давайте, выкладывайте все, - раздраженно сказал Мейсон. - Выпустите пар наружу. Рунцифер попытался прервать перебранку: - Мне бы хотелось задать мистеру Мейсону несколько вопросов, сержант, до того, как мы сделаем какие-то серьезные обвинения. Вы же знаете, что мистер Мейсон адвокат и... - Черт побери! - с отвращением воскликнул Холкомб. Он помолчал с минуту, а потом заявил: - Давайте. Сержант Холкомб пересек кабинет адвоката и встал у окна, преднамеренно повернувшись спиной к Мейсону и Рунциферу. - Я думаю, вы в курсе, что Пенна Вентворта сегодня рано утром нашли мертвым на его яхте? Мейсон кивнул. - Его застрелили. Обстоятельства указывают на девушку по имени Мэй Фарр и мужчину по имени Харольд Андерс. Девушка вчера вечером определенно появлялась на месте преступления. Это признает Андерс, он также признает, что сам находился рядом с яхтой, когда был сделан выстрел. Из его рассказа следует, что это, возможно, не предумышленное убийство первой степени, но, несомненно, лишение человека жизни, которое должно рассматриваться перед Судом Присяжных. В соответствии с рассказом Андерса, вы отправили его в гостиницу, где он жил, и велели ему оставаться там. Вы дали ему такие указания после того, как Мэй Фарр все рассказала вам о том, что имело место на яхте. Андерс обдумал происшедшее и решил проконсультироваться у своего адвоката, давнего друга, контора которого находится в округе, где проживает сам Андерс. Он отправился в аэропорт, арендовал самолет и полетел на север. Он пересказал все факты дела своему адвокату, который посоветовал ему немедленно связаться с полицией и честно во всем признаться. Адвокат... - Черт побери! - заорал сержант Холкомб, поворачиваясь. - Что вы там сюсюкаетесь с ним? Адвокат сказал, что Мейсон дал Андерсу худший совет, который только мог дать юрист. - Очень мило, - заметил Мейсон. - Я всегда предупреждал вас, Мейсон, - продолжал Холкомб, - что однажды вам будет не выбраться. Это как раз тот случай. - Хватит рисоваться и работать на публику, - перебил его Мейсон. - Давайте перейдем к делу. Я знаю, что вы - неглупый детектив. Вам давно пора присвоить чин капитана. Вы уже столько лет предсказываете мое падение. Адвокат Андерса утверждает, что я дал ему худший из возможных советов. Ну и что, если я это сделал? Мне плевать. Андерс нервничает и поднимает шум. Только потому, что его адвокат дал ему именно тот совет, что нравится вам, вы считаете, что он прав, а я нет. Чего _в_ы_ хотите? - Тот револьвер, - ответил Холкомб. - Какой? - Из которого убили Пенна Вентворта. - У меня его нет. - Это вы так утверждаете. Лицо Мейсона потемнело. Он слегка прищурил глаза. - Да, это именно то, что я утверждаю, - холодно заявил он. - Хорошо, мы хотели вам помочь, - продолжал Холкомб. - Если нам придется действовать жестко, то мы будем действовать жестко. - Давайте. Пусть вас ничто не сдерживает. - Оставайтесь здесь, мистер Рунцифер, - обратился сержант к заместителю окружного прокурора. Сам Холкомб пересек кабинет, открыл дверь в приемную, вышел и практически сразу же вернулся с небольшим мешком в руке. Мейсон спокойно наблюдал за ним, пока сержант открывал мешок, запускал туда руку, нагнетая напряжение перед драматической развязкой. - Не останавливайтесь, - подбодрил Мейсон. - Доставайте своего кролика. Сержант Холкомб вынул из мешка пару ботинок. - Посмотрите на них, - сказал он. - Ваши? И не забывайте, что ваши слова могут быть в дальнейшем использованы против вас. Мейсон взглянул на заляпанные грязью ботинки, повертел один из них в руке и спросил: - Где вы их нашли? - Не притворяйтесь, Мейсон, - заорал Холкомб. - У вас это не пройдет. У меня был ордер на обыск. - Кто, черт побери, выдал вам ордер на обыск моей квартиры? - Судья. И это не ответ на мой вопрос, Мейсон. Это ваши ботинки? - Конечно, мои. Вы же взяли их из моей квартиры, не так ли? - Вы были в них вчера вечером? - Не помню. - Черта с два. - Вы задаете вопросы, - спокойным тоном сказал Мейсон. - Я на них отвечаю. Опустите комментарии. У вас могут возникнуть проблемы, если ляпните что-нибудь не то. - Не блефуйте! - закричал сержант Холкомб. - Если я вас сейчас отвезу в Управление и арестую как соучастника после события преступления, вы запоете совсем другую песню. - Но все равно не под вашу музыку, - заметил Мейсон. - Давайте не выходить из себя, мистер Мейсон, - попытался вмешаться Рунцифер. - Вы должны понимать, что эти доказательства, по меньшей мере, уличают вас. Вы также должны понимать, что если мы официально предъявим вам обвинение, то газеты тотчас же напечатают неблагоприятные для вас репортажи. Ваша репутация пострадает. Мы пришли к вам в контору, чтобы цивилизованным путем получить информацию. - Тогда почему же вы не следуете избранным курсом? - спросил Мейсон. Рунцифер многозначительно посмотрел на сержанта Холкомба. - Мы будем им следовать. Если вы не возражаете, сержант, то вопросы стану задавать я. Сержант Холкомб пожал плечами и отвернулся с презрительным выражением лица. - Мистер Мейсон, я буду с вами откровенен, - начал Рунцифер. - Андерс полностью во всем признался. Он заявил, что мисс Фарр поднималась на борт "Пеннвента", он услышал ее крики, звуки борьбы. Он бросился ей на помощь, но не удержал равновесия и упал в воду. Насколько он может судить, стреляли как раз в тот момент, когда он находился под водой, потому что звука выстрела он не слышал, хотя крики мисс Фарр звучали отчетливо. Он взобрался на палубу, подбежал к открытому люку и заглянул вниз в главную каюту. Мисс Фарр поправляла одежду, которая явно находилась в беспорядке. Девушка выбежала на палубу. Когда она увидела на борту яхты мистера Андерса, то сильно смутилась и спросила, что он там делает. Он ответил, что прибежал к ней на помощь, услышав ее крики. Она спросила, вооружен ли он. Он заверил ее, что у него есть с собой револьвер. Тогда она, не теряя ни минуты, потащила его за собой с яхты. По пути в город в машине Андерса мисс Фарр сообщила ему, что Вентворт застрелен и она хотела как можно быстрее увести Андерса с яхты, потому что боялась, что люди с соседних яхт могли услышать звук выстрела, а, в таком случае, Андерса обвинят в убийстве. Андерс испугался подобного исхода дела и решил избавиться от своего револьвера. Он остановился недалеко от ларька, торгующего булочками с горячими сосисками, который он очень точно описал, и выбросил револьвер через забор, проходящий рядом с автострадой. Затем они поехали в город. Далее следует часть, в которую мне трудно поверить. Андерс заявляет, что... - Вы что, собираетесь пересказать ему все факты, которые только у нас имеются? - прервал сержант Холкомб. - Конечно, - ответил Рунцифер. В тоне заместителя окружного прокурора отражалось упрямство человека, живущего в мире книг, получившего свои знания не на практике, а в аудитории, который смотрит на происходящее вокруг него с научной точки зрения. - Давайте, показывайте ему все козыри, перед тем, как он пойдет, чтобы он точно знал, что чем крыть, - съязвил сержант Холкомб. - Я думаю, что это единственный этичный подход к делу, господин сержант, - холодно заявил Рунцифер. - Ваши методы закончились спором, в результате которого мы не получили никакой дополнительной информации, и для меня лично он был очень неприятен. - Идиот, - пробормотал Холкомб себе под нос. - Итак, вы говорили?.. - обратился Мейсон к заместителю окружного прокурора. - Так, на чем я остановился? - нахмурился Рунцифер. - О, да, на том, как Андерс вернулся в город. Он сказал, что пролистал телефонный справочник, чтобы выяснить, есть ли у вас домашний телефон. Он увидел, что против названия вашей конторы значатся два номера: для звонков днем и для звонков после официального времени закрытия. Он позвонил по второму номеру. Ответила ваша секретарша, мисс Стрит. Он попытался объяснить ей, что произошло, а она велела ему вместе с мисс Фарр немедленно ехать к ней на квартиру. Рунцифер скрестил пальцы рук и уставился на них. Очевидно, его больше волновало, не упустил ли он в своем рассказе какой-нибудь важной детали, чем реакция Мейсона. Сержант Холкомб продолжал стоять и гневно смотрел на заместителя окружного прокурора. Наверняка, ему страшно хотелось взять дело в свои руки. Его сдерживал только приказ действовать под руководством Рунцифера. - И вот теперь мы подошли к той части показаний Андерса, в которую мне трудно поверить, - продолжал Рунцифер спокойным тоном. - Я просто не могу объяснить ваши действия, мистер Мейсон. Однако, я для начала перескажу то, что утверждает Андерс. Мисс Стрит позвонила вам, и вы приехали к ней на квартиру. Вы посоветовали мистеру Андерсу и мисс Фарр воздержаться от сообщения властям о происшедшем и вы сами отправились вместе с мисс Фарр в гавань, где у причала стояла яхта, чтобы попытаться каким-то образом не впутывать мисс Фарр в дело. Андерс клянется, что "Пеннвент" стояла у причала, когда он уезжал из яхт-клуба. Насколько вам известно, яхту в дальнейшем обнаружили недалеко от Сан-Диего, движущуюся по курсу к берегам Мексики, скорее всего, в Энсенаду. Труп Пенна Вентворта нашли полностью одетым. Тем не менее, Андерс утверждает, что мисс Фарр настаивала на том, что во время борьбы с ней на нем было только нижнее белье. Итак, мистер Мейсон... Ой, да, я забыл еще об одном факте. Полицейские, естественно, захотели проверит рассказ Андерса. Они отправились туда, где, по утверждению Андерса, он выбросил револьвер. Он поехал вместе с ними и точно указал место. Вы помните, мистер Мейсон, что вчера ночью была гроза. Полицейские с удивлением обнаружили, что кто-то очень тщательно обыскал участок, где Андерс выбросил револьвер. Следы были отчетливо видны на мягком грунте и практически покрывали все поле. Полицейские сделали гипсовые слепки со следов. Ваши ботинки оставляют абсолютно идентичные отпечатки. Из всего этого можно сделать единственный логический вывод: вы, мистер Мейсон, поехали в яхт-клуб, вы, мисс Фарр и, возможно, ваша секретарша мисс Стрит поднялись на борт "Пеннвента", обнаружили труп Пенна Вентворта и попытались предпринять шаги, чтобы не впутывать мисс Фарр в это дело или, по крайней мере, защитить ее доброе имя, если оно все-таки будет впутано. Вы одели труп Вентворта, завели мотор, вывели яхту из гавани, поставили на автопилот, определив курс на Энсенаду, а потом покинули яхту. - Очень интересно, - сухо заметил Мейсон. - А каким образом мы покинули яхту? - Возможно, рядом шла вторая лодка. - А затем? - Затем вы вернулись, чтобы найти револьвер, нашли и взяли его. - Вы основываете ваши заключения на рассказе Андерса? - На его признании. - В чем он признался? - В том, что вооруженным находился на борту яхты совсем не с благими намерениями. - Это нельзя считать преступлением, - заметил Мейсон. - Что он сделал? - Как он утверждает, ничего. - А против меня у вас есть только то, в соответствии с заявлением Андерса, я отправился в яхт-клуб вместе с мисс Фарр, а он предположил, что я сделал то-то и то-то, не так ли? - Его предположения вполне разумны. - Мне очень жаль, но я ничем вам помочь не могу. Я не поднимался на борт "Пеннвента". Я не одевал никаких трупов. Я не имею к этому абсолютно никакого отношения. Я не знаю, кто сделал все то, что вы описали. - Вы знаете, мистер Мейсон, что труп Пенна Вентворта находился на борту яхты? - Нет. - Нет? Но Андерс утверждает, что мисс Фарр сообщила вам об этом. - Мои разговоры с моей клиенткой - конфиденциальны, - ответил Мейсон. - Я не имею права повторять сделанные ею мне заявления и советы, которые я дал ей. Поэтому этот вопрос снимается. Вы не имеете права спрашивать меня о разговорах с клиентами - как здесь, в моем кабинете, так и перед Большим Жюри и в зале суда. - В общем и целом, вы правы, - согласился Рунцифер. - Однако, существуют исключения, касающиеся конфиденциальных сообщений, сделанных адвокату. - Да, но я буду руководствоваться основными положениями закона, - заявил Мейсон. - Вы, конечно, можете руководствоваться исключениями. Я утверждаю, что вы не имеете права задавать мне вопросы касательно советов, которые я даю своим клиентам. Теперь об остальном. Андерс утверждает, что я отправился в яхт-клуб, и думает, что я там производил определенные действия? - Его выводы очень логичны, - настаивал Рунцифер. - Простите, но я с вами не согласен, - возразил Мейсон. - Вы можете предоставить какие-то объяснения? - Нет. - Тогда я по-другому сформулирую вопрос. Мистер Мейсон, что из заявления Андерса кажется вам нелогичным? - Представлять аргументы по этому вопросу я буду только перед присяжными. - Но, послушайте, мистер Мейсон, вы ходили по тому полю и искали револьвер! - Ну и что из того? - У вас не было на это права. Вам следовало сообщить в полицию об имеющем место преступлении. - А откуда я знал, что совершено преступление? - Вам сказали о том, что был произведен выстрел. - Разрешите мне задать вам вопрос, мистер Рунцифер. Почему вы отправились искать этот револьвер? - Мы хотели проверить рассказ Андерса. - Другими словами, вы не были полностью уверены в его правдивости? - Ну, он звучало несколько необычно. Мы понимали, что не исключено, что Андерс что-то скрывает. - Ясно. Предположим, я тоже решил, что его рассказ следует поставить под сомнение, и попытался найти подтверждение его слов? - Револьвер - вот полное подтверждение. - Какой револьвер? - Который был там. - Почему вы так уверены, что на поле был револьвер? - не отступал адвокат. - Мистер Мейсон, я пришел сюда совсем не за тем, чтобы спорить с вами, - несколько раздраженно сказал Рунцифер. - Вы прекрасно знаете, что револьвер там был. - Вы искали револьвер сегодня утром? - Да. - Почему? - Мы хотели проверить заявление Андерса, как я вам уже говорил. - Другими словами, вы отправились туда, потому что не были уверены, что револьвер там. У меня, несомненно, должна иметься такая же привилегия. - Я не считаю ваш ответ справедливым, мистер Мейсон. Писк револьвера - долг полицейских. Они должны были найти его и сохранить, как одну из улик. - До сих пор вы говорили только об Андерсе. Почему бы вам не пересказать мне версию Мэй Фарр, моей клиентки? - К сожалению, мисс Фарр отказывается делать какие-либо заявления. Я считаю, что это противоречит ее интересам, - сказал Рунцифер. - Вы сообщили ей о заявлении Андерса? - Естественно, мы... - Ради Бога, - взорвался сержант Холкомб. - Мы пришли сюда, чтобы получить информацию, а не для того, чтобы подать все Мейсону на блюдечке с золотой каемочкой. - Замолчите, сержант, - приказал Рунцифер. Сержант Холкомб в негодовании сделал два шага по направлению к выходу, затем взял себя в руки и остался на месте. Его лицо побагровело, глаза горели гневом. - Мне кажется, что своим отношением, мистер Мейсон, вы не выказываете желания сотрудничать, - заметил Рунцифер. - Я был с вами честен и откровенен. Вы - адвокат, и я не хочу арестовывать вас, не дав вам шанс объясниться. - Я ценю вашу искренность и ваши мотивы, мистер Рунцифер, - ответил Мейсон. - Вы действуете по приказу. Вы не определяете политики окружной прокуратуры. Вы пришли сюда, получив инструкции. Их дали вам с конкретной целью. Ваша контора не так внимательна к людям, как вы. Если бы у вашего руководства имелись хоть какие-то основания для моего ареста, это давно было бы уже сделано. Однако, подобное невозможно. Единственное, что знает Андерс - это то, что я предложил Мэй Фарр поехать в гавань, где у причала стоят яхты. У меня было на это право, я должен был проверить ее рассказ. Естественно, вы не можете возражать против подобной интерпретации событий. А что касается этих небылиц об одевании трупов и вывода яхты в море - ваша контора действует на основании только абсурдных и смехотворных догадках человека, который рассказывает любопытные вещи, причем человека, следившего за яхтой Вентворта с револьвером в кармане. Его девушка, как он заявляет, поднялась на борт, он услышал звуки борьбы, бросился на яхту и свалился с трапа. Как раз в тот момент, когда его уши находились под водой, а вид яхты скрывали воды тихого океана, какой-то услужливый гражданин поднялся на борт, выстрелил в Вентворта и исчез. Андерс выбрался на берег, поднялся на яхту и обнаружил, что любимая им девушка поправляет одежду. Слабоват рассказ, господа. Что-то он плохо пахнет. Если вы думаете, что присяжные поверят подобному, вы просто сошли с ума. Версия смехотворна, поэтому ни окружная прокуратура, ни полиция не готовы предъявить мне обвинение, как соучастнику после события преступления, но у окружного прокурора и полиции достаточно информации, чтобы послать сюда вас с Холкомбом с целью получить у меня заявление, надеясь, что я, не исключено, сделаю какую-нибудь глупость и представлю дополнительные доказательства. - Ваши ботинки - подтверждение нашей версии доказательствами, - вставил Холкомб. - Этой улики достаточно. - Единственное, что вы можете доказать при помощи ботинок, - спокойно ответил адвокат, - это то, что я ходил по полю. - Вы нашли револьвер, - настаивал Рунцифер, - и спрятали его. - Где я его спрятал? - Мы не знаем. - В таком случае вам следует поискать дополнительные доказательства перед тем, как обвинять меня в чем-либо, - заметил Мейсон. Рунцифер несколько секунд задумчиво смотрел на Мейсона, затем еще раз перевел взгляд на свои скрещенные пальцы. В конце концов он поднял глаза на сержанта Холкомба. - У вас есть вопросы, сержант? - Вопросы? - с отвращением переспросил Холкомб. - Вы ему рассказали все, что знаете, а он не открыл вам ничего из того, что известно ему. Вопросы, черт побери! - Мне очень не нравится ваше отношение, господин сержант. Вы проявляете непокорность вместо того, чтобы оказывать помощь, - заявил Рунцифер. Сержант Холкомб пробурчал себе под нос что-то нечленораздельное. - Пойдемте, - сказал он. Рунцифер поднялся с кресла. Сержант Холкомб злобно кинул ботинки обратно в мешок и направился к выходу. Рунцифер последовал за ним, поклонился Мейсону и очень четко произнес: - Будьте здоровы, мистер Мейсон. У Мейсона в глазах играл веселый огонек. - До свидания, мистер Рунцифер, - ответил он. 8 Мейсон нажал на кнопку, вызывая Деллу Стрит. Когда секретарша вошла к нему в кабинет, он обратился к ней: - Делла, приготовь, пожалуйста, Хабэас Корпус [Habeas corpus - судебный приказ о доставлении в Суд лица, содержавшегося под стражей, для выяснения правомерности его содержания под стражей] для Мэй Фарр на бланках нашей конторы. Я заставлю их или предъявить официальное объявление, или выпустить ее на свободу. Она взглянула на суровые черты лица адвоката заботливым взглядом. - Ну как? - поинтересовалась она. Мейсон пожал плечами. - Что они сделали? - Практически ничего. Могло быть значительно хуже. Очевидно, Холкомбу было строго приказано действовать лишь под началом окружной прокуратуры. - И что они придумали? - Выбрали неудачный подход, но Рунцифер - истинный джентльмен. Не думаю, что у него большой опыт работы в суде. Он следил за тем, чтобы не упустить ни единой детали, по которой они хотели меня допросить. - Как вел себя Холкомб? - Пытался применить силу, понял, что это у него не пройдет, и загрустил. - Звонил Пол Дрейк, - сообщила Делла Стрит. - Он раздобыл какую-то важную информацию и хотел прийти, как только на горизонте все успокоится. - Передай ему, что уже все спокойно. Подготовь, пожалуйста, Хабэас Корпус как я тебя просил, и контролируй ситуацию в приемной: я сейчас не хочу видеть никого из клиентов и заниматься рутинными вопросами. - Оформить, как в том деле Смита? - уточнила Делла Стрит. - Да. Найди его папку. Все по точно той же форме. Дай задание машинисткам. Мне этот Хабэас Корпус нужен немедленно. Делла Стрит кивнула и, всем своим видом показывая компетентность, вышла в приемную. Через несколько минут в боковую дверь, открывающуюся прямо в коридор, послышался кодовый стук Дрейка, и адвокат впустил его в кабинет. - Как все прошло, Перри? - Не так плохо, - ответил Мейсон. - Что они хотели? - Человеку из прокуратуры требовались факты, а Холкомбу - я. - Ну, у сержанта ничего не вышло, не так ли? - Пока нет. Какие новости? - Масса всего. Вот свежая газета. - Что пишут? - Обычная брехня и пустые слова о том, что наша доблестная полиция, проявив соответствующие качества, смогла разыскать Андерса в отдаленном северном городке, куда ему удалось бежать. Он сделал частичное признание, в результате которого полиция расследует действия одного из известнейших адвокатов по уголовным делам нашего города и ищет револьвер, которым был убит Пенн Вентворт. Андерс признал, что он имел при себе оружие, которое выбросил. Полиция бросилась на поиски револьвера, но обнаружила, что практически каждый дюйм указанного Андерсом участка был тщательнейшим образом осмотрен мужчиной, начавшим поиски сразу же после того, как вчера ночью пошел дождь. - Что это там за фотография? - Сержант Холкомб держит пару ботинок и показывает, как они совпадают с гипсовыми слепками, снятыми со следов, оставленных на мягком грунте. - Где он взял эти ботинки, что он говорит? - поинтересовался Мейсон. - Ничего не говорит. В газете утверждают, что полиция пока еще работает над этим аспектом и не готова предоставить информацию, потому что сенсационные заключения, к которым они неизбежно придут, когда у них в руках окажутся все доказательства... Это твои ботинки, Перри? - Да. - Выглядит отвратительно, не так ли? Мейсон отмахнулся от вопроса. - Давай оставим похоронные темы, - сказал адвокат. - Выкладывай факты. Что на второй фотографии? - Поле, где, как считает полиция, ты нашел револьвер. - Дай-ка мне посмотреть. Мейсон взял в руки газету и начал внимательно изучать репродукцию фотографии, показывающей поле, идущее вдоль автострады. - Линия столбов высокого напряжения в правой части, - задумчиво произнес Мейсон, - забор из колючей проволоки, бетонные ирригационные трубы - в общем-то немного возможностей, Пол, чтобы спрятать револьвер. Чуть-чуть травы и сорняки. Почему эта земля не культивируется, если проводится ирригация? - По ней идет какой-то судебный процесс, - сообщил детектив. - Какие еще новости, Пол? - Полно всего - о вкусах и привычках Вентворта. - Яхта - его хобби? - Яхты, женщины, нумизматика, - ответил Дрейк. - Коллекционировал монеты? - удивился Мейсон. - Да. Монеты, яхты, лошади, вино и женщины составляли жизнь Вентворта. - Как он зарабатывал себе на хлеб? Дрейк улыбнулся и продолжил отчет: - Это, похоже, у полиции окажется больной мозолью. Очевидно, он был букмекером. Работал вместе с партнером - неким Марли, Фрэнком Марли. - Слышал о нем. Мне кажется, его арестовывали не так давно? - Два или три раза, - кивнул Дрейк. - Ему предъявили официальное обвинение? - Предъявить-то предъявили, но дело отложили, переждали, попытались продолжить и, в конце концов, обвинение отклонили. - Откупился? - Я молчу. Может, ты в состоянии читать мои мысли. - В состоянии, - улыбнулся Мейсон. - И что сейчас с этим Марли? Мы его можем втянуть? - Думаю, да, - кивнул Дрейк. - Кстати, у него тоже имеется яхта. Быстроходное суденышко, сильные моторы, двойные винты, отделка из красного дерева. В открытый океан, конечно, не выйдешь, но прекрасно подходит для прогулок в Каталину и обратно. - Что он делал вчера вечером? - Лежал в больнице. Ему на сегодняшнее утро была назначена операция - ничего серьезного. У него несколько раз случались приступы аппендицита, и врач посоветовал ему его удалить, когда он сможет оставить дела на несколько дней. Он вчера во второй половине дня лег в больницу. - Его оперировали? - Нет. Там не было ничего срочного. Когда он услышал о смерти Вентворта, он отказался от операции, заявив, что сейчас не имеет права на несколько дней выключаться из дел. Придется решать массу вопросов. - Но все это, не исключено, окажется туфтой, - прокомментировал Мейсон. - История с больницей могла быть придумана для отвода глаз. - Знаю, - кивнул Дрейк. - Однако, я попытался все проверить. Ему предоставлялась отдельная палата. После операции на дежурство должна была заступить личная сиделка, но вчера он лежал на общих условиях. Ему было предписано снотворное. - Он его принял? - Да. Его дала ему сестра. - Это означает, что он оставался в палате? - Да. Думаю, да, - сказал Дрейк. - К тому же, дежурная по этажу три или четыре раза заглядывала в палату в течение ночи. - Где-то отмечено время, когда она к нему заглядывала? - Нет, но сестра утверждает, что один раз заходила до полуночи, пару раз после полуночи и один раз под утро. Личная сиделка заступила в восемь утра. Операция планировалась на десять. - Ему о смерти Вентворта сообщили врачи? - Они не собирались, но он потребовал переговорить по телефону с Вентвортом перед тем, как ему сделают наркоз. Он заявил, что должен дать партнеру несколько указаний и кое-что уточнить. Они пытались скрыть от него, но не смогли. - А как насчет жены Вентворта? - спросил Мейсон. - Находилась в Сан-Диего. Вроде бы у нее с Вентвортом была назначена встреча на сегодняшнее утро. - Где? - В Сан-Диего. - А приятель жены? - Пока не знаю. Кстати, у него тоже есть яхта. - Где она стоит? - В передней части гавани, сразу за волнорезом. Мейсон с детективом переглянулись. - Проверь-ка его хорошенько, - попросил Мейсон. - Уже занимаюсь этим вопросом. Он отличный спортсмен, играет в поло, любит яхты и самолеты. - Самолеты? - Дав. У него самолет-амфибия. - Где он его держит? - В ангаре у своего особняка. - А особняк где расположен? - Примерно в десяти милях от гавани, на скалистом мысе, с видом на океан. - Ты в состоянии узнать, путешествовал ли он на самолете в последнее время? - Собираюсь просмотреть бортовой журнал, - сообщил Дрейк. - Но там будет далеко не вся интересующая меня информация. - За исключением несчастных случаев, мы не можем выяснить, что тебя волнует. Мейсон постучал пальцами по столу. - А к его особняку ты сумеешь подобраться, Пол? - Это трудно, - признался Дрейк. - Но у меня есть один оперативник, который подойдет для подобного задания. - Прошлой ночью шел дождь. Какое-то время лило просто, как из ведра. Если самолет выруливал с грунтового поля, то обязательно должны остаться следы, особенно если он медленно разбегался. - Понял, Перри, - кивнул Дрейк. - А как насчет слуг? Они ведь могли слышать шум мотора? - На этот вопрос я готов ответить прямо сейчас - нет. - Почему? - Вчера в особняке никого из них не было. Эверсел дал им выходной и велел шоферу предоставить машину в их распоряжение. Мейсон в удивлении приподнял брови. - Я тоже поразился, - сообщил Дрейк, - но здесь нет ничего необычного. У Эверсела слуги не задерживаются. Особняк стоит изолированно. Ни кино, ни парикмахерских, никаких развлечений поблизости. Естественно, нельзя ожидать от слуг, что они семь дней в неделю пятьдесят две недели в году согласятся оставаться на подобной работе. В выходные дни Эверселу приходится обеспечивать транспорт, чтобы они могли куда-то съездить. Он обычно отправляет их куда-нибудь отдыхать, если не планирует быть дома. - Понятно, - медленно отозвался Мейсон. Он в задумчивости прищурил глаза. - Пуля вошла под углом сверху вниз, - продолжал отчет Дрейк. - Очевидно, стреляли из люка или когда Вентворт склонился вперед. Возможно, даже из иллюминатора. Они открываются изнутри. В теплую погоду, когда яхта стояла на причале или шла по спокойной воде, Вентворт оставлял открытыми и иллюминаторы, и верхний люк. Таким образом, каюта вентилировалась. - Вчера было тепло, - заметил Мейсон. - Верхний люк вчера был определенно открыт, по крайней мере, когда Андерс поднялся на борт. Андерс признает это в своем заявлении полиции. Он утверждает, что именно благодаря открытому люку до него доносились звуки борьбы и крики Мэй Фарр. - А кто-то еще ее слышал? - Нет. Очевидно, она не очень громко кричала. Да и, в любом случае, яхтсмены на них особого внимания не обращают - иногда люди на яхтах здорово расходятся. Один из газетных репортеров обещал передать мне несколько фотографий, показывающих внутреннюю часть каюты сразу же после того, как яхту вернули в гавань. Между прочим, Перри, Вентворт, скорее всего, был мертв перед тем, как начался дождь. - Почему ты так решил? - Он не закрыл люк. Он бы... Дверь из приемной тихо открылась и вошла Делла Стрит. Она проследовала к столу Мейсона и подала ему сложенный листок бумаги. Он развернул его и прочитал: "Фрэнк Марли, партнер Вентворта, ждет в приемной. Хочет немедленно встретиться с тобой по важному вопросу." Мейсон подумал с минутку, а потом протянул лист через стол Полу Дрейку. Детектив прочитал написанное Деллой и воскликнул: - Ого! - Приглашай его, Делла, - попросил Мейсон. Двое мужчин сидели молча, пока Делла Стрит не привела в кабинет Фрэнка Марли и тихо удалилась, закрыв за сбой дверь. Марли оказался худым, невысоким темноволосым мужчиной лет сорока. Его лицо ничего не выражало, когда он смотрел на Мейсона и Пола Дрейка. - Проходите и садитесь, пригласил адвокат. - Я - Мейсон. Это Пол Дрейк, который для меня занимается сыскной работой. Марли переводил огромные темные глаза цвета спелых маслин с одного на другого. Потом он улыбнулся, сделал несколько шагов вперед и протянул Мейсону руку. - Рад познакомиться с вами, господин адвокат, - сказал он вместо приветствия. Огромная кисть Мейсона полностью поглотила маленькие, хрупкие пальчики, которые на удивление сильно пожали руку адвоката. Крупный бриллиант на галстуке Марли блеснул, когда посетитель повернулся, чтобы пожать руку детективу. Его рука опустилась в карман и достала портсигар. На безымянном пальце сверкал еще один бриллиант. Марли взял сигарету и многозначительно заявил: - У меня всего несколько минут, мистер Мейсон. - Так не теряйте их. Марли улыбнулся. Его глаза ничего не выражали. Он заговорил тихим, хорошо поставленным голосом: - Моя информация - строго конфиденциальна. Дрейк встретился взглядом с Мейсоном и приподнял брови в немом вопросе. Адвокат кивнул. - Ладно, Перри. Я зайду попозже. Детектив с минуту молча осматривал Марли, а потом обратился к нему: - Рад был познакомиться с вами, мистер Марли. Не исключено, доведется снова встретиться. Марли ничего не ответил. Когда сыщик ушел, Мейсон повернулся к посетителю. - Я вас слушаю, - сказал адвокат. - Мне очень жаль, что все так получилось с Пенном. Мейсон кивнул. - Однако, - продолжал Марли, - я живу в реальном мире, а вы, мистер Мейсон, насколько мне известно, деловой человек. Мейсон снова кивнул и заметил: - Вы не хотите сесть, мистер Марли? Марли опустился на ручку кресла, которое только что освободил Дрейк. - Вы представляете Мэй Фарр? - спросил посетитель. Мейсон опять кивнул. - Неплохая девушка Мэй. - Вы ее знаете? - Да. Пенн был в нее влюблен. Я был близок с Пенном. Иногда мы плавали на его яхте, иногда на моей. Все зависело от погоды. Моя лучше идет в штиль. А на яхте Пенна можно путешествовать в любую погоду. Адвокат молча слушал. - Мэй очень независима, - продолжал Марли. - У вас есть какие-нибудь идеи насчет того, кто его убил? - внезапно спросил Мейсон. Взгляд темных глаз Франка Марли пронизывал голубоватый сигаретный дым, окружавший его. - Да, - ответил он. - Кто? - Давайте я вам кое-что расскажу вначале. - Ваша воля. Делайте то, что считаете нужным. - Мне кое-что требуется. - Да, филантропом вас не назовешь, - усмехнулся Мейсон. - То, что я хочу, много значит для меня и практически ничто для вас. - Продолжайте. - Я всегда считал вас лучшим в вашей профессии. Я решил, что если у меня когда-нибудь возникнут неприятности, я обращусь к вам. Мейсон слегка склонил голову, благодаря за комплимент. - В связи с этим делом я оказываюсь в очень неприятной ситуации. - Каким образом? - Пенн так и не развелся. Они с женой не смогли достигнуть соглашения о разделе имущества. Она пыталась брать его измором. Он не давал ей развода, а она ему. Ни один из них не мог развестись без согласия другого. Они бы бросали клеветнические заявления в адрес друг друга и судья выгнал бы их обоих из зала суда. - Они не ладили? - спросил Мейсон. - Вначале все шло прекрасно, а потом они стали вести себя, как две кошки, связанные хвостами. - Как я предполагаю, это произошло после того, как вы стали флиртовать с ней? Выражение лица Марли не изменилось. Оно просто застыло, словно мышцы внезапно окаменели от замечаний Мейсона. Марли долго молчал, потом спокойно затянулся сигаретой и ровным голосом спросил: - Почему вы так решили, мистер Мейсон? - Просто догадка. - Не пытайтесь больше делать догадки, - предупредил Марли. - Я их не люблю. Мейсон нарочито пододвинул к себе лист бумаги и что-то на нем быстро написал. - Что это? - подозрительно спросил Марли. - Просто делаю для себя пометку, чтобы дать задание своим детективам расследовать этот аспект. - Да, с вами не так-то легко поладить, - заметил Марли. - Но не тем, кто со мной честен, - парировал Мейсон. - Когда кто-то сидит на противоположной стороне стола и пытается продать мне лошадь, я тоже начинаю говорить о торговле лошадьми. - Перед тем, как применять силу, вам следует выслушать мое предложение и посмотреть, какую лошадь я предлагаю, - сказал Марли. - Я жду этого с той минуты, как вы вошли, - наполнил посетителю Мейсон. - Я уже говорил, что считаю вас прекрасным адвокатом. Я бы предпочел видеть вас в своем углу ринга, а не в противоположном. Хуанита все еще остается женой Вентворта. Не думаю, что Пенн оставил завещание. Вопросы с имуществом решать ей. Как здравствующему партнеру, мне придется отчитываться перед ней за дела фирмы. - И? - Я окажусь в неприятном положении, - признался Марли. - Почему? - Есть дела, о которых знал Пенн, но если о них написать черным по белому, они будут не очень здорово смотреться. Я делал определенные вещи. Прежде, чем за них браться, я ставил в известность Пенна и получал от него согласие. Договоренности были устные, на бумаге ничего не фиксировалось. Я, естественно, не предполагал, что его уберут. - Итак? - Я хочу, чтобы мы находились по одну сторону баррикад. - Для чего? - решил выяснить Мейсон. - Для предварительной проверки сил или основного боя? - Только для предварительной проверки, - быстро заверил его Марли. - Основной бой меня не касается. Я прошу вас представлять меня при решении вопросов о деятельности партнерства. - И все? - И все. - Сколько вы готовы заплатить? - Перед тем, как мы начнем обсуждение вашего гонорара, мне надо еще немного рассказать вам о той лошади, которую я продаю. - Так рассказывайте. - Я не очень-то люблю полицейских. Я давно занимаюсь бизнесом. Мне жаль, что Пенна прикончили. Но то, что мне это совсем не нравится, ему не поможет. Его нет. Я остался. Мне придется позаботиться о себе. Ладно, вот мое предложение. Его убила Мэй Фарр. У меня есть свидетельница, которая может это доказать. Вы играете со мной, я играю с вами. - Мне что-то не нравится ваша игра, - ответил Мейсон. - Вы все время стоите на подаче, а мне приходится отбивать мяч. - Не совсем там, мистер Мейсон, честно. Послушайте, я выложу свои карты на стол. Мэй Фарр пристрелила его. Я думаю, она имела на это право. И присяжные, наверное, также посчитают, но для нее же лучше, если ей не придется появляться перед ними и рассказывать им свою версию. Понимаете, Пенну она всегда нравилась. Она, конечно, не девственница, но Пенну она не отвечала взаимностью. Возможно, ее самолюбие тешило то, что она все время держала его на крючке и наблюдала за его неровным дыханием. Встречаются такие женщины. - Продолжайте, - подбодрил его Мейсон. - Вам что детальный план надо нарисовать? - Да. - Ну ладно, - вздохнул Марли. - Некое лицо, которое я не стану называть, находилось в яхт-клубе вчера ночью и ранним утром. Оно сидело в машине и ждало. - Чего? - спросил Мейсон. - Как вы думаете? - Я не знаю. - В таком случае, оставим этот вопрос. Она ждала. Она знала Пенна. Она знала меня. Она знала наши лодки. Она не знала Мэй. Пока она сидела и ждала в своей машине и начинала сердиться, потому что решила, что ее надули, она увидела огни яхты, приближающейся к причалу. Вначале она подумала, что это как раз та яхта, которую она ждет, а потом она узнала мою "Атину". Мейсон перевел взгляд на дым, который поднимался вверх с кончика сигары Марли. - Лицо, управляющее "Атиной", не очень умело пришвартовалось, лодка царапалась о причал, несколько раз ударилась о него и, в конце концов, моторы отключили. На берег спрыгнула девушка. Наблюдавшая из машины не знала, кто она, но сумела ее хорошо разглядеть. Позднее свидетельница услышала об убийстве. Она поняла, что к чему, и рассказала мне о том, что видела. Она описала девушку. По описанию это определенно Мэй. - Ну... - заговорил Мейсон. - Она... - Секундочку, - перебил его Марли, подняв руку. - Я хочу, чтобы вы все абсолютно точно уяснили. У меня есть фотографии Мэй Фарр. Я делал их в различных круизах. Я показал эти фотографии своей знакомой. Она полностью уверена, что именно Мэй Фарр брала мою яхту. - Итак? - Вы сами понимаете, что подобные свидетельские показания значат для вас. - Мне они ничего не сделают. - Ваша клиентка пострадает. - Показания - это одно. Разговор - совсем другое, - объяснил Мейсон. - Не забывайте, что у меня есть право проводить перекрестный допрос человека, находящегося в свидетельской ложе. Уже сейчас у меня появилась масса вопросов, которые мне хотелось бы задать этой вашей приятельнице. Возможно, их количество еще увеличится, когда я побольше узнаю о деле. - Конечно, у вас возникнут вопросы, - продолжал Марли, говоря еще быстрее. - К этому я и клоню. Вы опасны, мистер Мейсон. Я это понимаю. Я себя не обманываю. Возможно, вам повезет и вы вытяните Мэй Фарр. Она симпатичная девушка, и присяжные ее пожалеют. Она может великолепно представить версию о том, как боролась за свою честь. Как раз подходящий вариант. Известно много случаев, когда красивые женщины жили с мужчинами по несколько месяцев, а потом убивали их, утверждая, что боролись за свою честь. Рыдающие присяжные оправдывали этих дамочек, а после завершения процесса спрашивали их телефоны. Не исключено, что и вам удастся отмазать вашу клиентку. - Какую сделку вы предлагаете? - спросил Мейсон. - Все очень просто, - ответил Марли. - Если вы согласитесь сотрудничать со мной и не станете меня подставлять, то вам вообще не придется бороться за вашу клиентку. Они сконцентрируются на Андерсе и постараются приписать убийство ему. В конце концов, они завязнут. Им не доказать, что это дело рук Андерса. Он не убивал. Убивала Мэй Фарр. - Почему вы так уверены? - После того, как я узнал, что мою яхту брали без моего ведома, я отправился в гавань и осмотрел судно. - Когда вы осматривали яхту? - Где-то два или три часа назад. - Что вы обнаружили? - Послушайте, мистер Мейсон, я же не вчера родился. - Что вы обнаружили? - повторил адвокат. - Я увидел, что замок сорван и кто-то определенно брал мою яхту. Я всегда оставляю ее с полным баком горючего. По показаниям приборов я могу сказать, что она прошла около десяти миль. Я кое-что знаю об отпечатках пальцев - учился в трудной школе приобретения жизненного опыта. Я кое-какие места присыпал порошком - те, где наиболее вероятно было их обнаружить - например, на штурвале и выключателях. - Что вы обнаружили? - в третий раз повторил Мейсон. - Отпечатки пальцев. - Чьи? Марли пожал плечами. - Ну откуда мне знать? Дело полиции - определять кому они принадлежат. - Так что вы предлагаете? - Прямо сейчас я дам вам пять тысяч долларов наличными, немедленно вернусь на свою яхту и сотру все имеющиеся отпечатки пальцев, куплю свидетельнице, о которой я говорил, билет в Австралию. Она останется там, пока не закончится разбирательство. Вы посоветуете мне, как разобраться с делами фирмы. - А что, никакой другой адвокат не может вам этого посоветовать? - Ну я же сказал вам, что все очень запутано. Я был небрежен. Я полагался на устные договоренности, не вел должного учета. Последнее время практически всем занимался я. Получилось так, что Пенн все больше и больше отходил от дел. - Почему вы считаете, что я легче договорюсь с вдовой, чем другой адвокат? - У вас прекрасная репутация. Более того, вы в курсе всего, окружающего убийство Пенна, и его дел в целом. Если она станет сильно сопротивляться, вы сможете на нее надавить. Намекните, что выверните ее наизнанку, если она решит выступать с какими-либо заявлениями в Суде. У Пенна было на нее что-то. Хуанита не полная дура. Она все прекрасно понимает. - Это все, что вы предлагаете? - уточнил Мейсон. Марли кивнул. - Простите, мне нужно дать указания секретарше, - сказал Мейсон, нажимая на кнопку рядом со своим письменным столом. Когда Делла Стрит вошла, Мейсон кивнул в сторону Фрэнка Марли и сказал: - Мистер Марли скоро нас покинет. Передай Дрейку, что он может возвращаться. И, пожалуйста, попроси его сделать соответствующие приготовления, чтобы он регулярно отчитывался обо всем происходящем, начиная с этой минуты. Подчеркни, _о_б_о _в_с_е_м_. Ты поняла меня? Она кивнула. - Я передам ему, мистер Мейсон. Что-нибудь еще? Адвокат покачал головой. Секретарша вернулась в приемную. - Простите, что прервал нашу беседу, - повернулся Мейсон к посетителю. - Мне не нравится ваше предложение. - Я могу увеличить сумму гонорара. Не очень намного, потому что у меня сейчас возникли кое-какие проблемы и смерть Пенна... - Нет, дело не в сумме. - Тогда в чем? - В самой идее. - Какой идее? - Сокрытия улик, например. Марли в удивлении посмотрел на адвоката. - Вы хотите сказать, что боитесь провернуть то, что делается чуть ли не каждый день? - Можете называть это, как хотите. - Но, послушайте. Не исключено, нам не потребуется ничего предпринимать. Мы можем просто... Мейсон покачал головой. - Мы здесь вдвоем, - продолжал Марли. - Капкана никакого нет. Это чисто деловое предложение. Мейсон снова покачал головой. - Ради Бога, не пытайтесь меня убедить, что вы выбрали такую линию. Если вы станете гнуть ее, вашим долгом становится проследить, чтобы эта свидетельница рассказала полиции то, что видела. - Возможно, именно так я и поступлю. - Послушайте, мистер Мейсон, не притворяйтесь идиотом. Вы - деловой человек. Вы прекрасно знаете, с какой стороны бутерброд намазан маслом. - С моего места кажется, что не с вашей. - Вы хотите сказать, что я могу вас продать? - в негодовании воскликнул Марли. - Вы хотите сказать, что считаете, что мне нельзя доверять? - Я просто не заинтересован. - Обдумайте мое предложение в течение часа или двух. Тогда, я уверен, вы поймете, что это единственный путь к действию. Андерс все выложил. Вы в отвратительном положении. Я в отвратительном положении. Мэй Фарр в отвратительном положении. Если мы правильно построим нашу игру, то сможем выбраться. - Я предпочитаю сам строить свою игру и крыть своими тузами, - ответил Мейсон. - Я знаю. Вы думаете, что я блефую. Вы считаете, что никакой свидетельницы нет. Вы уверены, что я просто отправлюсь на яхту, протру все внутри и объявлю вам, что свидетельница отправилась в Австралию. - Почему бы и нет? - Не будьте идиотом. - Стараюсь не быть, - заверил его Мейсон. Марли вздохнул. - Если вы настолько неразумны, то мне такой адвокат не нужен. Мне кажется, что ваши способности значительно преувеличивают. - Мне самому иногда так кажется. Марли встал и направился к двери. Уже взявшись за ручку он остановился и повернулся к адвокату: - Нет, вы совсем не глупы. Вы хитры. Вы решили, что сможете все свалить на _м_е_н_я_. Еще раз подумайте, мистер Мейсон. Фрэнк Марли открыл дверь и с грохотом захлопнул ее за собой. Мейсон поднял трубку местного телефона и сказал оператору: - Немедленно свяжите меня с Деллой Стрит. Он сразу же услышал голос секретарши на другом конце провода. - Да, шеф? - Ты все передала Полу Дрейку? - Думаю, да. Ты хотел, чтобы за Марли послали "хвост"? - Молодчина. Я сомневался, поняла ли ты меня. - В холле его поджидают два оперативника, еще один человек в лифте. Женщина в лифте покажет двум детективам внизу за кем следить. Дрейку пришлось действовать очень быстро, но он все успел организовать. - Умница, - еще раз похвалил Мейсон. 9 Было без десяти минут пять часов вечера, когда Пол Дрейк появился с отчетом в кабинете Перри Мейсона. - Отсюда Фрэнк Марли проследовал прямо к многоквартирному дому "Балкан" на авеню Виндсторм. Он долго звонил в квартиру некой Хейлз Тумс, пока не удостоверился, что ее нет дома. Затем он отправился в гавань. Мои ребята не выпускают его из виду. Фамилия Тумс тебе что-нибудь говорит? - Пока нет, - ответил Мейсон. - Выясни, кто это такая. Может, медсестра. - Ладно. Есть еще новости. Полиция нашла орудие убийства. - Они уверены, что это именно орудия убийства? - Да. Пули точно совпадают. - Где они его обнаружили? - Вот это очен любопытно. Именно там, где, как утверждает Андерс, он его выбросил. - Что ты хочешь сказать? - Автострада в том месте примерно на восемь-десять футов поднимается над уровнем окружающей местности. По обеим сторонам автострады проложены канавы для стока воды. - Знаю, - кивнул Мейсон. - Так как же они, все-таки, обнаружили револьвер и где они его обнаружили? - Андерс стоял на автостраде и закинул его как можно дальше, вернее, пытался закинуть. Очевидно, револьвер ударился об один из столбов высокого напряжения и отлетел в канаву. Вскоре прошел дождь, канавы наполнились водой. После сильных дождей вода поднимается в них на два, а то и три фута. Сегодня утром она спала. Туда какая-то газета послала фотокорреспондента, чтобы сфотографировать твои следы. Он и заметил револьвер, торчащий из воды. Это "Кольт" тридцать восьмого калибра. Полиция провела с ним эксперимент. Пуля, использованная в этом эксперименте, имела те же отличительные характеристики, что и пуля, послужившая причиной смерти. Они обе вылетели из одного ствола. - Что говорит Андерс? - Не знаю, - ответил Дрейк. - Да, в общем, какая разница, что он говорит? Таким образом, он оказался в очень неприятном положении. - Номер оружия? - Наверное, принадлежит Андерсу. Послушай, Перри, я только что получил эту информацию. Мой приятель, газетный репортер, позвонил мне. - Тогда они, наверное, отпустят Мэй Фарр. Я подготовил Хабэас Корпус. - Им она нужна, как свидетельница, - заметил Дрейк. - Им бы, конечно, не хотелось ее отпускать. Ты понимаешь, ее можно представить в обеих ролях. Они повесят убийство на Андерса, ему придется как-то оправдывать свои действия и пытаться смягчить вину. Он, наверняка, постарается ее вовлечь. Она важнее защите, чем обвинению. Пол, я попрошу тебя заняться этой Тумс, попытайся выяснить о ней все, что только возможно. Пусть кто-то постоянно сидит на "хвосте" у Марли, не забывай об Эверселе - вдруг еще что-то удастся раскопать. А что с миссис Вентворт? Как я предполагаю, полиция ею уже занималась? - Думаю, да. Она отправилась в контору окружного прокурора вскоре после полудня и провела там около часа. Насколько я понял, она не падает духом. Она заявила, что случившееся ужасно, ей, естественно, очень жаль его, но она и Вентворт уже давно живут раздельно, она не собирается притворяться, что они продолжали оставаться друзьями, у них были очень серьезные разногласия по вопросам собственности, но, несомненно, его смерть - шок для нее. Мой приятель из газеты передал мне несколько фотографий. Среди них есть и Хуанита Вентворт. Она выходит из машины перед зданием суда. - Почему именно такая фотография? - поинтересовался Мейсон. - Понимаешь, Перри, репортерам обычно дают указания фотографировать дамочек определенным образом - чтобы они показывали ножку, - объяснил Дрейк. - Это не очень-то подходящая поза для вдовы. Плохой вкус. Так что ее засняли, когда ножка показывается естественно - когда вдова выходит из машины. - Понятно. А что она еще сказала? У окружного прокурора ее спрашивали о деталях или только об основных моментах? - Я не знаю сути разговора, Перри. Из приемной открылась дверь и в кабинет вошла Делла Стрит. Дрейк замолчал и оценивающим взглядом осмотрел секретаршу Мейсона. - В приемной ждет Мэй Фарр, - объявила Делла. Мейсон кивнул детективу в сторону двери, ведущей в общий коридор. - Сматывайся, Пол. Я хочу очень подробно обсудить с ней кое-какие вопросы. Все, что она говорит адвокату - конфиденциальная информация, если только ее не слышит третье лицо, например, ты. В таком случае сообщение уже не является конфиденциальным, и мы все можем оказаться в неприятном положении. Продолжай работу по этому делу и постарайся раскопать все, что можно. - Постараюсь. А ты, Перри, поторопись с Мэй Фарр. - Что ты хочешь этим сказать? - не понял адвокат. - Ее выпустили, но предчувствие мне подсказывает, что ненадолго. - Почему, Пол? - По тому, как складываются обстоятельства. Я пошел, Перри. - Пока, - сказал Мейсон и кивнул Делле. Секретарша отправилась в приемную и практически сразу же вернулась с Мэй Фарр. Посетительница вошла в кабинет адвоката с высоко поднятой головой и вызывающей улыбкой на губах. - Привет, - поздоровалась она. - Мы разговариваем или нет? - Почему нет? - не понял адвокат. - Садитесь. Закуривайте. - Я вам нужна? - спросила Делла Стрит. Мейсон покачал головой. - И, Делла, проследи, пожалуйста, чтобы нас не беспокоили. - Я закрываю контору, - объявила секретарша и закрыла дверь в приемную. - Так почему бы нам не поговорить? - обратился Мейсон к Мэй Фарр. - Боюсь, что я поставила вас в неприятное положение. - Ничего страшного. Я привык попадать во всякие истории. Что вы сказали полиции? - Ничего. - Совсем ничего? - Совсем ничего. - Они зачитали вам заявление Андерса? - Вначале они сами пытались мне пересказать, что он сообщил - с собственными домыслами, но потом дали прочитать то, что он подписал. Это довольно сильно отличалось от того, что они говорили. - А вы им совсем ничего не сказали? - Нет. Я объяснила, что с трудом зарабатываю себе на жизнь и должна думать о своей репутации, поэтому не собираюсь делать каких-либо заявлений. - Что они ответили? - Что я завязну еще глубже, если стану придерживаться подобной позиции. Я ответила, что это меня устраивает. Они вручили мне повестку. Я должна предстать перед Большим Жюри. Они утверждают, что тогда мне все равно придется говорить. Придется или нет? - Возможно. Если вы его не убивали, то вам лучше говорить. - Я его не убивала. - Это сделал Андерс? - Мне сложно в это поверить, но если не он, то кто же? - Давайте вернемся ко вчерашней ночи. Вы вместе со мной отправились в направлении города. Затем вы поехали вперед. Что вы делали после этого? - Так и ехала в город. - В квартиру, которую снимаете? - Да. - А затем? - Сегодня утром пришли следователи из Отдела по раскрытию убийств, подняли меня с постели и стали допрашивать. - А вы случайно не развернулись после того, как мы с вами распрощались, и не отправились назад в яхт-клуб? - Боже, нет! Почему вы спрашиваете? - Кое-кто сообщил мне, что вы сделали именно это. - Кто? - Мужчина по фамилии Марли. Вы с ним знакомы? - О, Фрэнк, - с укором в голосе сказала она. - Девушка с минуту помолчала, а потом спросила: - Что он знает обо мне? - Вы с ним знакомы? - повторил Мейсон. - Да. Я имела в виду, что он знает о моем пребывании в яхт-клубе? - Он утверждает, что вы там появлялись. Вы брали его яхту. - Чушь, - воскликнула она. - Он сам выходил в море и пытается замести следы. - Почему вы заявляете, что он выходил в море? - Потому что он страшно хитер и никогда ни к чему не идет прямой дорогой. Он всегда ходит кругами. Если хотите узнать, куда он собрался, никогда не смотрите в направлении движения. - Ясно, - улыбнулся Мейсон. - Он умен, - быстро добавила она. - Его ни в коем случае нельзя недооценивать. - Вы его хорошо знаете? - Да. - Много раз с ним встречались? - Даже слишком. - Вы его недолюбливаете? - Терпеть его не могу. - Давайте уточним ряд моментов, Мэй. Как хорошо вы знали Пенна Вентворта? - Очень хорошо. - А его жену? - Ни разу в жизни не видела. - Фрэнк Марли крутил роман с женой Вентворта? - Понятия не имею, - ответила Мэй Фарр. - У вас есть какие-нибудь мысли по этому вопросу? - Если бы Хуанита Вентворт оставила дверь открытой, Фрэнк Марли бы точно в нее вошел. - Почему вы его ненавидите? Он пытался к вам приставать? - Да, но у него ничего не получилось. - Вы его не любите именно по этой причине? - Нет. - Она встретилась с ним взглядом. - Я могу быть с вами откровенной, мистер Мейсон. Я не против того, чтобы мужчины со мной заигрывали. Мне это нравится, если они избирают правильную тактику. Терпеть не могу, когда они начинают ныть или играть на симпатиях. Я не люблю Фрэнка Марли за его нечестность - нет, не за нечестность. Я не возражаю, чтобы мужчина срезал углы, если он действует по-умному. Я знала мужчин, которых нельзя назвать честными. Некоторые из них просто очаровывали меня. Мне не нравится во Фрэнке его подлость, интриганство, то, что он любит все делать исподтишка. Вы не можете предугадать его действия. Он будет учтивым и дружелюбным и протянет руку, словно собираясь обнять вас, но в этой руке у него окажется нож. Он воткнет его по самую рукоятку, не изменяя выражения лица. Он никогда не повышает голос, не выходит из себя, не смущается и не удивляется. Он опасен. - Давайте немного поговорим о вас, - предложил Мейсон. - О чем конкретно вы хотите говорить? - О многом. Например, о том, что произошло на борту "Пеннвента". - И что? - Когда вы рассказывали мне о том, что имело место, с вами был Андерс. - И что? - Может, вы попытались смягчить или представить в благоприятном свете какие-то факты, потому что он находился вместе с вами? Она посмотрела ему прямо в глаза и ответила: - Нет. Скорее Хал Андерс стал бы лгать. Послушайте, мистер Мейсон, я хочу вам кое-что рассказать о себе. Я оплачиваю свой путь, когда прокладываю дорогу в этом мире, и мне бы хотелось иметь возможность жить так, как я того желаю. Именно по этой причине я уехала из Северной Мезы. У меня есть свой собственный кодекс, свои убеждения, свои идеи. Я пытаюсь им следовать. Я ненавижу лицемерие. Я люблю честную игру. Я хочу жить так, как считаю нужным и как мне нравится, и я готова не мешать другим людям жить так, как хотят они. - А что с Андерсом? - Андерс хотел на мне жениться. Какое-то время я думала, что выйду за него замуж. Я изменила свои намерения. Терпеть не могу слабых мужчин. - Что вас не устраивает в Андерсе? - Все не устраивает, - горько ответила она. - Он неплохой парень, но с ним пришлось бы провести огромную работу. Рядом с ним обязательно должен находиться кто-то, кто постоянно будет хлопать его по плечу и говорить, что все в порядке, он все правильно делает, он отличный мужик и все в таком роде. Посмотрите сами, что произошло на этот раз. Вы объяснили, что от него требуется. Вы четко сказали Андерсу, что ему следует отправиться в гостиницу и оставаться там, пока вы не позвоните. Он выполнил ваши указания? Нет. Он даже до гостиницы не добрался. Ему нужно было посоветоваться еще с кем-то. Вот его проблема. Он не научился твердо стоят на ногах и принимать жизнь такой, как она есть. - Я считаю, что вы судите его слишком строго. - Не исключено, - призналась она. - А вы не думаете, что поскольку он, возможно, старался давать вам советы и вмешиваться в вашу жизнь, вас это приводило в негодование, но на самом деле вы испытываете к нему какие-то чувства, вам это не нравится и вы пытаетесь специально разогревать себя, настраиваясь против него? Она улыбнулась ему в ответ. - Может, вы и правы. Я всегда приходила в возмущение и обижалась, потому что он такой _х_о_р_о_ш_и_й_. Все показывали на него пальцем, как на образец добродетели - идеальный молодой человек. Не пьет, не курит, не играет в азартные игры, упорно работает, почтителен и вежлив с пожилыми людьми, вовремя платит по счетам, аккуратен и подстрижен, с чистыми ногтями, читает все лучшие книги, слушает лучшую музыку, разводит лучший скот и заключает лучшие сделки. Все, за что он берется, тщательно разработано и запрограммировано. Причем, он всегда действует по чьему-нибудь совету. Агроном говорит ему, как обрабатывать землю. Адвокат - как заключать контракты, банкир - как обращаться с денежными средствами. Именно поэтому я от него страшно устала. Он всегда внимателен, горит желанием чему-то научиться, всегда прав, а прав он потому, что посоветовался со специалистом по этому вопросу. Он здраво судит и обычно знает, кто дал лучший совет и действует в соответствии с этим советом. - Но мне кажется, мы все живем так, - заметил Мейсон. - По крайней мере, в большей или меньшей степени. - Я так не живу, - ответила она с чувством. - И не намерена. - Вам очень не понравилось, что он приехал в город искать вас? - Да. Конечно, мило с его стороны было предложить оплатить чек, но я в состоянии справиться со своими проблемами. Если я влипну в какую-нибудь ситуацию, я хочу постараться выбраться своими собственными силами. Если не смогу, то пусть я останусь в центре заварухи. Я не желаю, чтобы Хал Андерс бросался в город вытаскивать меня из канавы, стирать грязь с моей одежды, улыбаться и говорить: "Ну почему бы, Мэй, тебе теперь не вернуться домой, выйти за меня замуж, остепениться и жить счастливо во веки веков?" - Он все же хочет жениться на вас? - Конечно. Ему сложно выбить что-то из головы, если он зациклился на какой-то идее. - Вы не собираетесь за него замуж? - Нет. Наверное, я неблагодарное существо. Я знаю, что попала в переделку. Я думаю, Андерс придет мне на помощь деньгами и окажет моральную поддержку. Мне следует упасть к нему в объятия, когда все это закончится. Для вашего личного сведения, мистер Мейсон, я заявляю, что я не собираюсь делать ничего подобного. - Ладно, давайте теперь поговорим о том, что произошло на яхте, - сказал Мейсон. - Я уже рассказывала вам об этом. - Вы утверждали, что Вентворт был в нижнем белье. - Да. - Труп обнаружили полностью одетым. - Ничего не могу с этим поделать. Когда в него выстрелили, на нем было только нижнее белье. - Как все это началось? - Он сказал, что той ночью ему придется куда-то плыть и ему нужно переодеться в комбинезон, потому что требуется что-то там сделать с моторами. Он извинился и отправился в каюту на корме. Он оставил дверь открытой. Я этого не знала. Я пошла к машинному отделению и увидела, как он переодевается. Наверное, тогда соответствующая идея стукнула ему в голову. Он начал заниматься мной, а не моторами. - Вы громко кричали? - Я вообще не уверена, что кричала. Хал утверждает, что да. Я думаю, он преувеличивает. Возможно, я ругалась, лягалась, царапалась и кусалась. Если я и кричала, то кричала на Пенна, но не звала на помощь. Я сама поднялась на борт этой яхты, и сама могла с нее сойти на берег. Мне, в общем-то, не свойственно звать на помощь. - Вы нервничали, у вас была истерика? - У меня? - в удивлении переспросила она. - Да. - Боже мой, конечно, нет. Меня пытались загнать в угол и я почувствовала страшную усталость. Я не знала, сколько месяцев я еще выдержу. Послушайте, мистер Мейсон, мне и раньше приходилось отбивать атаки мужчин и, возможно, придется делать это в будущем. - Вы вдохновляете мужчин на применение насилия? - Не думаю. Мужчины применяют тактику пещерного человека, потому что она нравится некоторым женщинам. Мне - нет. Если мужчина пытается применит силу - в любом смысле - у меня возникает желание стукнуть его чем-то по голове, первым, что только попадется под руку. Возможно, у меня возникает больше проблем, чем у других женщин, потому что я независима, а это не нравится мужчинам. Многие женщины говорят "нет" таким образом, что мужчинам это страшно нравится. Если я говорю "нет", то это означает "_Н_е_т_". Мне плевать, нравится это ему или не нравится. - Когда вы в последний раз виделись с Фрэнком Марли? - В воскресенье, неделю назад. - Где? - Мы ездили в круиз - целой компанией. - Вентворт тоже был? - Да. - На "Пеннвенте"? - Нет. На яхте Марли - "Атине". Мы быстро сходили в Каталину и обратно. - Вы в состоянии управлять его яхтой? - Да. По пути назад я стояла у штурвала. Хотелось бы мне, что бы сам Марлей вызывал у меня такие же чувства, как его яхта. Она - прелесть. - Расскажите о ваших отношениях с Вентвортом. - Мы познакомились какое-то время тому назад. Я выполняла для него одну работу. Я увидела, что он начал проявлять ко мне интерес. Он пригласил меня поехать в круиз. Вы прекрасно понимаете, что происходит в подобных круизах. Я без обиняков сказала ему, что думаю по этому поводу. Он ответил, что мой подход его устраивает. Ему просто нравится мое общество. Я поехала. Он признался мне, что хочет открыть букмекерскую контору. Это противозаконно, но он утверждал, что договорился с полицией. Он хотел бы, чтобы я там работала - придавала лоск и следила за Марли. Он знал, что у Марли со мной ничего не получилось и не очень-то доверял ему. Деньгами их фирмы, в основном, занимался Фрэнк. Пенн решил, что было бы неплохо, если бы кто-то находился рядом и наблюдал за деятельностью Марли. По правде говоря, я думаю, что Фрэнку подобная идея не понравилась. Я считаю, что если покопать дела Фрэнка, то там найдется множество подтасовок, подделок и всего в таком роде. Я сказала об этом Пенну. - Что он ответил? - Что я не права, но я видела, что он прокручивает в голове мои слова. - А одежда из универмага? - Я просто прихожу в ярость, когда вспоминаю об этом. Это было деловое предложение от начала до конца. Вентворт не оплачивал бы никакие из нарядов, если только что-то не случилось бы и я не вышла на работу. Я должна была начать работать и оплачивать счета из своего заработка - по частям. Мы все объяснили менеджеру кредитного отдела, когда открывался счет. - Но вы не заплатили за одежду? - Нет, конечно, нет. Я не начинала работать. В руководстве городом произошли изменения. Тех людей, которых, как Пенн и Марли считали, они могли контролировать, перевели в другие районы. Партнеры не отказались от своей идеи, но требовалось время, чтобы завести новые контакты. Я осталась без работы. Мы достигли определенного соглашения, когда Пенн выступил с таким предложением - я не получаю никакого постоянного оклада, пока контора не откроется. Я просто много времени провожу с Пенном, чтобы познакомиться с его друзьями и узнать, кто они. Каждые три недели Пенн отправляет моей сестре чек на небольшую сумму и оплачивает мое проживание и каждодневные расходы. У меня должно было быть достаточно платьев, чтобы производить хорошее впечатление. Иначе говоря, я должна была выступать в роли "хозяйки" всех мероприятий у него на яхте. Мне не требовался никто, чтобы сказать, как все это выглядит. Я прекрасно понимала, что в голове Пенна сидит задняя мысль, что я попаду в зависимость от него, он сможет мной управлять и, в конце концов, я стану его любовницей. Меня мало волновали его планы. Я точно знала, что планирую я. Я не лицемерила и не надевала личину. Я сказала ему об этом с самого начала. Он знал мое мнение. Он думал, что сможет меня изменить. В общем, это была честная сделка, никаких поблажек. - А ваша семья? - Вот где жал туфель. Я не работала и не могла найти удовлетворяющую меня работу. Я думала, что предложение Пенна выльется в хорошие деньги. Я также не исключала такого варианта, что в эту букмекерскую контору может прийти наряд полиции и я окажусь в зале суда. Я не думала, что со мной что-то сделают, но полностью такого варианта не исключала. Я понимала, что мама станет ужасно переживать, если узнает, что я замешана в подобных делах. Я не хотела им врать, поэтому перестала писать. Но я также точно знала, что требуется материальная помощь, поэтому договорилась с Пенном, чтобы он посылал Сильвии небольшие суммы, пока я не стану регулярно получать оклад. Я надеялась, что вскоре у меня у самой будут деньги, чтобы посылать семье. Вот и все. - Неплохой рассказ, если, конечно, это правда, - заметил Мейсон. Ее глаза потемнели. - Не возбуждайтесь, - предупредил Мейсон. - Сейчас я говорю о том, что произошло после того, как мы с вами расстались. Свидетельница утверждает, что вы брали яхту Фрэнка Марли и выходили в море. - Что я ее брала? - Да. - Когда? - Вскоре после того, как мы вместе съездили в яхт-клуб. - Я этого не делала. - Свидетельница утверждает обратное. - Она лжет. Зачем бы мне понадобилась яхта Фрэнка Марли? Вы можете дать разумное объяснение? - Если Хал Андерс вернулся на "Пеннвент" вместо того, чтобы отправиться в гостиницу, вышел на ней в море и направил ее по курсу на Энсенаду, вы _м_о_г_л_и_ взять яхту Марли, чтобы подобрать Андерса. "Атина" в два раза быстрее "Пеннвента". - Это абсурд. Он отправился прямо в Северную Мезу, чтобы проконсультироваться со своим адвокатом. - Да, он отправился в Северную Мезу, - согласился Мейсон. - А вот насчет "прямо" я что-то здорово сомневаюсь. - Я сказала вам правду. - Ладно, пока остановимся на этом, - решил Мейсон. Адвокат встал и протянул руку за шляпой. - Что мне делать? - спросила она. - Возвращайтесь на квартиру, ведите себя так, словно ничего не произошло. К вам придут газетные репортеры, станут задавать вопросы. Фотографы захотят сделать снимки. Пусть фотографируют, сколько хотят. Не забывайте, что таким образом репортеры зарабатывают себе на жизнь. Им приказывают написать отчет, сделать фотографию, взят интервью. Если они возвращаются с чем-то интересным, босс хлопает их по плечу, если они приходят с пустыми руками, босс на них орет. Так что дайте им что-нибудь, с чем появиться у себя в редакции. Позируйте так, как они попросят, но не обсуждайте с ними дело. - Поняла, - кивнула Мэй Фарр. - Вы можете рассказывать репортерам все, что угодно, о романе с Халом Андерсом, например. - Нет никакого романа. - Так и говорите. Представьте ваши отношения так, как представили мне. - Что он слабый, всегда спрашивает совета... - Нет, не это, - перебил Мейсон. - О том, что он просто идеальный молодой человек, никогда не допускающий никаких ошибок, а вы устали от всего от этого. Вы решили поехать в город и испытать все на собственном опыте. Также расскажите о предложении Вентворта работать на него, только ни в коем случае не упоминайте, что вы в курсе, что это букмекерская контора. Он собирался открыть офис в центре города, он не обсуждал с вами конкретно, чем намерен заниматься. Вы знали, что вы будете работать с инвестициями. Но молчите о том, что произошло прошлой ночью. Вам хотелось бы все рассказать, но адвокат не велел ничего говорить. - Другими словами, от меня требуется представить им какую-то информацию, из которой они смогут слепит рассказ? - уточнила она. - Правильно. - Ладно. Я все сделаю. - Сможете? Нервничаете? Расстроены? Она покачала головой и улыбнулась. - Все это - часть игры. Иногда ты наверху и все легко получается. Иногда падаешь на самое дно. Не беспокойтесь. Она резко встала, протянула руку и снова улыбнулась. - Спокойной ночи, мистер Мейсон. Мейсон с минутку подержал ее руку в своей, глядя ей прямо в глаза. - Они пытались вас запугивать, нагоняли страх? - Пытались? - засмеялась она. - Они кричали на меня со всех сторон, вопросы сыпались справа и слева. Когда они не получили от меня никаких ответов, они обвинили меня в том, что я была любовницей Пенна и врала Халу, потому что хотела выйти замуж за Хала, чтобы материально обеспечить свое будущее. По-моему, мистер Мейсон, они использовали все уловки, какие только смогли. - Не сомневаюсь, - с улыбкой ответил адвокат. - Ладно, идите. Вы не забудете то, что я сказал? - Естественно. Она еще раз улыбнулась ему от двери, а потом он только слышал удаляющийся стук ее каблучков, когда она по коридору шла к лифту. Мейсон надел шляпу и открыл дверь в приемную. - Я отправляюсь по делам, Делла, - заявил он секретарше. - Поужинай и не отходи от телефона. Она взяла его руку в свою и погладила ее. - Ты будешь осторожен, шеф? Он улыбнулся ей, глядя на нее сверху вниз, и покачал головой. Она рассмеялась и сказала: - Мне не стоило даже открывать рот, не так ли? Но держи глаза широко открытыми, а если я чем-то смогу тебе помочь, сразу же звони. - Ладно, Делла. Мне хотелось бы, чтобы ты на какое-то время исчезла со сцены. Очень нежелательно, чтобы они и тебя привлекли к этому делу. Мэй Фарр уже вручили повестку. Она должна предстать перед Большим Жюри. Наверное, и мне следует ждать повестку. - И мне? Мейсон кивнул. - Что мы им скажем? - Лжесвидетельство совершать не станем. Нам незачем играть им на руку. Мы не имеем права предавать интересы наших клиентов. Просто заявим, что все случившееся - это конфиденциальные сообщения, сделанные адвокату, и не подлежат расследованию Большим Жюри. Это повлечет за собой массу технических вопросов, которые придется утрясать. Ничего, Делла, выкарабкаемся. - Как я предполагаю, шеф, ты хочешь, чтобы я ничего не говорила? - Закрой рот на замок. Представь себя клемом [клем - промысловый моллюск, кроме устрицы, мидии и гребешка], захлопывающим свою раковину. - Во время прилива? - А какая разница? - спросил Мейсон. - Клемов собирают во время отлива. - Значит, превратись в клема во время прилива. Не успела дверь за адвокатом закрыться, как зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку. - Привет, красотка, - послышался голос Пола Дрейка. - Дай мне шефа. - Он только что ушел. По-моему, отправился за приключениями. - Как неудачно! Я ждал, что он мне позвонит, когда уйдет Мэй Фарр. Окружной прокурор выпускает пар наружу. В газетах никакие имена не упоминаются, потому что они пока боятся это делать, а окружная прокуратура называет всех. Они заявили, что готовы доказать, что Мейсон вчера пытался найти орудие убийства, ему собираются вручить повестку, чтобы он предстал перед Большим Жюри, а пока за ним установлено наблюдение. Он... - Боже! - воскликнула Делла. - Я попытаюсь поймать его в холле, Пол. Она кинула трубку на место, вылетела из офиса, бросилась по коридору к лифту и стала отчаянно давить на кнопку. Как только один из лифтов остановился, она, задыхаясь, обратилась к лифтеру: - Очень прошу, Сэм, быстро на первый этаж. Пожалуйста! Я страшно тороплюсь! Лифтер улыбнулся, кивнул и, не обращая внимания на любопытные взгляды остальных пассажиров, а также сигналы, поступающие с разных этажей, опустил кабину на первый. Делла вылетела из кабины, никому не уступая дороги, и понеслась к входной двери. Она увидела, как Мейсон садится в такси в пятидесяти футах от здания. Она крикнула ему, но он не услышал. Такси тронулось с места. Перед пожарным гидрантом стояла машина, в которой сидели двое мужчин в штатском. Автомобиль пристроился за такси. Делла Стрит посмотрела в обе стороны. Ни одного такси поблизости не оказалось. Она видела, как автомобиль, в котором сидел Мейсон, и машина, следовавшая за ним, завернули направо на следующем перекрестке и исчезли из ее поля зрения. Делла Стрит повернулась и медленно направилась обратно в офис. 10 Мейсон расплатился с таксистом примерно в квартале от многоквартирного дома "Балкан" и внимательно изучил местность. Двое детективов в штатском, следовавших за такси, проехали мимо, даже не посмотрев в сторону адвоката. Мейсон пешком прогулялся до интересующего его дома и нашел в списке жильцов мисс Хейлз Тумс. Когда он нажал кнопку звонка против ее имени, к дому с противоположной стороны быстрым шагом подошел мужчина и начал рыться в кармане, очевидно, пытаясь найти ключ. Сработало электронное устройство, открывающее дверь, и мужчина, искавший ключ, первый вошел в здание. Мейсон последовал за ним, обогнал его в коридоре, направился к лифту и поднялся на пятый этаж. Квартира пятьсот двадцать один находилась в самом конце коридора. Адвокат подошел к двери и негромко постучал. Открывшая дверь молодая женщина оказалась выше среднего роста и была одета в пижаму. Она была стройной, с блестящими каштановыми волосами. Голубые настороженные глаза внимательно и открыто смотрели на Мейсона. В ее манере не было ни нервозности, ни страха. Создавалось впечатление, что она не пропадет ни в какой экстремальной ситуации. - Я вас не знаю, - заявила она. - Я собираюсь немедленно исправить это, - ответил Мейсон, снимая шляпу и делая легкий поклон. Она оглядела его с ног до головы, а затем отступила в сторону. - Проходите, - пригласила она. Когда Мейсон вошел в квартиру, девушка закрыла за ним дверь, показала на стул, а затем, вместо того, чтобы сесть самой, встала, облокотившись спиной на дверь, держась рукой за ручку. - Ладно. Выкладывайте, зачем пожаловали. - Моя фамилия - Мейсон. Вам это что-нибудь говорит? - Ничего. Если вы хотите меня склеить, то напрасно тратите время. Я не составляю компанию незнакомым мужчинам. - Я провожу расследование. - О! - воскликнула она. - У меня есть основания полагать, - продолжал он, - что вы владеете определенной информацией, которая меня интересует. - О чем? - О "Пеннвенте". - Что конкретно о "Пеннвенте"? - Когда вы видели яхту в последний раз, что вы можете сказать об "Атине" Фрэнка Марли и когда видели ее в последний раз? - Вы - сыщик? - Не совсем. - Почему вас это интересует? - Я представляю лицо, которому требуются эти факты. - Что я буду с этого иметь? - Ничего. Она отошла от двери и села напротив Мейсона, положила ногу на ногу и обняла одно колено сплетенными пальцами крупных рук. - Простите меня за осторожность, - сказала она, - но в наши дни читаешь столько сообщений о том, как мужчины проникают в квартиры женщин, ударяют их чем-нибудь по голове, душат, насилуют и все в таком роде. Я просто не хотела бы рисковать. - Я похож на одного из таких? - Не знаю. Я понятия не имею, как они выглядят. Мейсон расхохотался. Хейлз Тумс слегка улыбнулась. - Давайте вернемся к моим вопросам, - сказал адвокат. - О яхтах? - Да. - И что с яхтами? - Когда вы в последний раз видели "Атину" Франка Марли? - Мистер Мейсон, - улыбнулась она, - я бы хотела вернуться к м_о_е_м_у_ вопросу. - Который вы имеете в виду? - Что я буду с этого иметь? - То, что я и сказал вам в начале - ничего. - Тогда зачем мне отвечать? - Давайте попробуем другой подход, - предложил Мейсон с огоньком в глазах. - А почему бы вам не ответить? - Благотворительность может начинаться в собственном доме, но заканчивается она в работном. - Хорошо, я выложу свои карты на стол, - заявил Мейсон. - Начинайте с тузов, пожалуйста. - Я адвокат. Я представляю Мэй Фарр в связи с... - О, вы - _П_е_р_р_и_ Мейсон? Он кивнул. - Почему вы сразу об этом не сказали? - Не думал, что это поможет. Она посмотрела на него, сдвинув брови, слегка наклонив голову в сторону. - Итак, вы - Перри Мейсон. Адвокат молчал. - И заинтересованы в информации, которая, как вы думаете, у меня имеется. Из-за нее у меня могут возникнуть проблемы? - Не знаю. - Послушайте, у меня нет ни малейшего желания оказаться в кресле для дачи свидетельских показаний. - В настоящий момент вы находитесь не в свидетельском кресле. - Нет, но благодаря вам я могу там оказаться. - С другой стороны, может, и не окажетесь. - Вы обещаете мне это? - Нет. Она погладила колено кончиками пальцев, ее глаза смотрели вдаль. Она явно прокручивала в голове все возможные варианты последствий. Внезапно она резко остановила взгляд на лице адвоката и заявила: - Ладно, рискну. Я люблю риск. Мейсон поудобнее устроился в кресле и специально отвел глаза от лица Хейлз Тумс, чтобы она могла спокойно говорить, не чувствуя их на себе. - Я не могу появляться в месте дачи свидетельских показаний, потому что умный адвокат сделает из меня жалкое зрелище. Я всегда любила спорт - теннис, катание на лошадях, лыжи. Больше всего я люблю яхты. Вы слыхали о золотоискательницах, мистер Мейсон? Меня, наверное, можно назвать яхтоискательницей. Как только я узнаю, что планируется круиз в Каталину, я встречаюсь со всеми яхтсменами, с которыми только могу. Когда у меня просят телефонный номер, я его даю. Это все, что я им даю - телефонный номер, мое общество и много смеха. Очень часто яхтсмены хотят, чтобы компанию им составляла девушка, которая очень спортивная, знает, как управлять яхтой, готова выполнять часть работы и умеет повеселиться. Наверное, я могла бы использовать то же количество умственных усилий в какой-нибудь коммерческой деятельности и зарабатывать хорошие деньги. Я усердно тружусь, выдумывая всякие остроты, игры, розыгрыши. Я размышляю, как можно много выпить и не напиться. Если вы не знаете, что нужно делать, советую съесть побольше сливочного масла перед началом пьянки. - У меня тоже есть отличный рецепт, - сообщил Мейсон. - Правда? - Правда. - Не будьте жмотом, поделитесь со мной. Пока масло - это лучшее, что мне известно. - Мой рецепт значительно проще. Я практически не пью после начала пьянки. - О, - с разочарованием в голосе воскликнула она. - Я-то думала, что вы на самом деле мне что-нибудь посоветуете. - Пожалуйста, не отвлекайтесь, - попросил Мейсон. - Больше не буду. Слушайте факты, мистер Мейсон. Я понравилась Пенну Вентворту. Он всем занимался исключительно с корыстными целями. Если Пенн слышал "нет", он начинал бороться, когда он боролся, он терял контроль над сбой. Я терпеть не могу, когда мне указывают, что мне делать. У меня прекрасное зрение, я отлично оцениваю расстояние, делаю все вовремя. Только вчера я выиграла теннисный турнир. Когда Пенн разошелся, я его предупредила. Предупреждение не сработало - вообще никакой реакции не последовало. Он уже миновал критическую точку. Тогда я сняла туфель, согнула ногу и приготовилась ждать благоприятной возможности. Она представилась. - В цель попали? - поинтересовался Мейсон. - Разумеется. - Что случилось с Вентвортом? - Вначале я думала, что убила его. Я полила ему лицо водой, терла ему грудь и ребра, с ложечки подавала коньяк. Он пришел в себя где-то через час и еще с полчаса вел себя, как в стельку пьяный. - А затем? Он согласился на второй раунд или ушел с ринга после гонга? - С ринга он ушел, - улыбнулась она, - но это послужило началом отличной дружбы. Получилось так, что меня стала волновать его судьба, а он меня уважал. Это была дружба, редко встречающаяся между мужчиной и женщиной - просто товарищи, идеально подходящие друг другу. Он узнал, что я обожаю яхты, и ему нравилось мое общество. Иногда он путешествовал без компании, бывало, ему не хотелось, чтобы кто-то его беспокоил или надоедал разговорами. Он никогда не любил яхты как яхты, а использовал их, как средство получения удовольствия - поехать в круиз, устроить вечеринку и все в таком роде. Именно поэтому "Пеннвент" так напичкан всякими приспособлениями. Вы просто не поверите тому, что я сейчас скажу. Однако, это правда. Когда на Вентворта нападала хандра, он любил отправляться в круиз. Управление яхтой он оставлял на меня. Я готовила. Иногда за все время плавания мы не говорили друг другу ни слова, только обменивались скупыми фразами о том, что будем есть и об управлении яхтой. Меня это полностью устраивало. Я люблю выходить в открытое море, держа руки на штурвале. Я получаю от этого удовольствие, чувствую силу. Я знаю, что океан жесток и безжалостен. Я знаю, что он не терпит ошибок. Я люблю играть в такую игру. С минуту она помедлила, изучая лицо Мейсона, очевидно, ожидая, что последует какой-то комментарий. Адвокат молчал. - Естественно, я познакомилась с Фрэнком Марли, - продолжала Хейлз Тумс. - Он отличался от Пенна. Фрэнк ко мне никогда не приставал. Если он и решится когда-либо, то только в том случае, если у него будут все козыри и все тузы. Он ждет, наблюдает, размышляет, разрабатывает какие-то схемы и из того, что он говорит, вы никогда не поймете, что он думает на самом деле. Пенн был славный парень, но девушке нельзя было находиться рядом с ним и пяти минут, чтобы он не попытался с ней заигрывать. Он пробовал один подход, если ничего не получалось, заходил с другой стороны, а потом начинал применять силу. Но с Пенном ты всегда знал его позицию. Он никогда не лицемерил. Любая девушка, соглашавшаяся провести время с Пенном, понимала, что он... ну, опасен. Но после того, как первый раунд пройден, из него получался отличный друг. В нем было много положительного: умен и честен, обладал чувством юмора, мог составить прекрасную компанию, если не хандрил. Когда же он хандрил, он хотел, чтобы его оставили в покое, и оставлял в покое тебя. Фрэнк Марли - полная противоположность. Я много времени проводила с Фрэнком. Я неоднократно управляла его яхтой. Он обычно все время сидел или стоял где-то поблизости, курил сигареты и наблюдал за мной полуприкрытыми глазами сквозь поднимающийся вверх дым. Он вел себя, как истинный джентльмен, не создавал шума, отличался изысканными манерами - и всегда выжидал удобного момента. Она замолчала, с любопытством уставилась в лицо Мейсону, а потом воскликнула: - Давайте, смотрите на меня. Я все равно продолжу рассказ. - Нет, я слушаю, - ответил адвокат. - Я слушаю ушами и смотрю глазами. Я не могу делать две вещи сразу и полностью сосредоточиться на каждой из них. Сейчас меня интересует ваш голос. - А вы не считаете, что о женщине можно сказать гораздо больше, если вы наблюдаете за ней, когда она говорит, чем слушая то, что она говорит? - Не всегда. Я - адвокат и приучил себя слушать. Свидетели обычно хорошо заучивают свой рассказ, по крайней мере, манеры и жесты получаются, в большей или меньшей степени, механически, но репетируют свою речь они про себя. Я думаю, людям следует развивать искусство разговора с самим сбой. В таком случае они многое бы узнали о своих голосах. Она рассмеялась и заявила: - Я почувствовала себя раздетой - вы сидите здесь, отвернувшись, а ваши уши не пропускают ни слова. - Я не собирался вызывать подобных ощущений. Вы очень наблюдательны. - Вы так думаете? - Да. - Спасибо. - Вернемся к делу. Мы говорили о яхте Фрэнка Марли. - Я говорила о мужчинах и яхтах, - поправила она его. - Во второй половине дня мне позвонил Вентворт и сказал, что хочет меня видеть. Я поехала в гавань и поднялась на борт. Он сообщил, что на следующей день ему надо быть в Сан-Диего: назначена встреча с женой. Он собирался поставить ей ультиматум: или она дает ему развод на разумных условиях, или он подаст в Суд на Сида Эверсела за раскол семьи. Он предложил мне поплыть вместе с ним. Мы возьмем курс на Энсенаду, а он оттуда полетит в Сан-Диего на встречу с женой. Конечно, я осталась бы на борту "Пеннвента", он не хотел, чтобы жена узнала, что я его сопровождаю. Меня такой вариант полностью устраивал. Я сказала Пенну, что мне надо съездить домой за кое-какой одеждой, а потом закупить провизию. Он дал мне денег и попросил по пути в гавань остановиться в одном из открытых всю ночь магазинов и купить, что требуется. Как только я приеду обратно, мы отчаливаем. Я вернулась в гавань. "Пеннвента" у причала не было. Я подумала, что, возможно, Пенн делает пробный выход. Он меня никогда не обманывал и не подводил. У нас были не такие отношения. Я точно знала, что он хочет, чтобы я управляла яхтой. Я осталась ждать в гавани. Потом я решила посмотреть, нет ли кого на борту яхты Фрэнка Марли, но увидела, что и ее нет у причала. При обычных условиях, я не стала бы ждать так долго, но мне очень хотелось сплавать в Энсенаду. Я считала, что Пенна могла заставить сняться с якоря только крайняя необходимость. Я знала, что он оставил бы для меня сообщение, если был бы вынужден отплыть без меня. Рядом со зданием клуба есть специальная доска объявлений, вернее, это не доска, а множество маленьких ячеек с названиями яхт. Я заглянула в ячейку Пена. Никаких посланий не было. Я вернулась к своей машине и решила еще подождать. - Секундочку, - прервал ее Мейсон. - В какое время? - Понятия не имею. Я помню, что, когда делала покупки, начинался дождь. Это вам что-нибудь говорит? Мейсон кивнул. - Полчаса или три четверти часа после этого шел дождь. Он пришел с гор. Я сидела в машине и задремала. Я полдня играла в теннис - участвовала в небольшом любительском турнире. Завоевала медаль за второе место среди женщин, а та, что выиграла у меня, использовала все грязные уловки, которые только существуют. Я так расстроилась, что проиграла ей! Наверное, я сама захандрила. Однако, мысли о круизе в Энсенаду успокаивали меня. Я ждала и дремала. Затем я услышала, что к причалу приближается какая-то яхта. Я подумала, что это "Пеннвент". Я открыла дверцу и уже собиралась выйти из машины, когда поняла, что это "Атина" Фрэнка Марли. Я решила, что он должен знать, где Пенн, но не была уверена, что Марли один. Понимаете, этикет среди яхтсменов несколько отличается от общепринятого. Вам следует убедиться, один ли мужчина, а если нет - оставить его в покое, пусть забавляется. На палубе появилась девушка. По тому, как управляли яхтой, я поняла, что девушка одна. Она быстро соскочила на берег. Бог мой, я ее хорошенько разглядела. - Ревность? - И это тоже. Я решила, что если Фрэнк Марли настолько щедр в моменты, когда наиболее благодушно настроен, что позволяет девушкам брать его яхту и одним гулять по морям по волнам - ну, это интересная идея. - Вы узнали девушку? - Тогда нет. Позднее я выяснила, что это была Мэй Фарр. - Как вы это выяснили? - Видела ее фотографии. - Кто вам их показал? - Вот это мы сейчас обсуждать не станем. Разрешения того лица у меня нет. - Фрэнк Марли? - Повторяю: мы не станем это обсуждать. - Что было дальше? - Я подождала с полчаса после того, как девушка уехала, а затем решила, что мне тоже пора возвращаться домой, - сказала Хейлз Тумс. - Я пришла к выводу, что что-то случилось, и Пенну пришлось отчалить, даже не успев оставить мне послание. Я приехала домой, забралась в горячую ванну, а затем легла спать. - Вам хотелось отправиться в круиз в Энсенаду? - Да. - Вы планировали быть вдвоем с Вентвортом? - Я же сказала вам. - Это не очень здорово выглядит со стороны, - заметил Мейсон. - Ну и что? - с вызовом спросила она. - Вас, похоже, не волнует кто что о вас подумает. - Плевать мне на это. - У вас своя машина? - Да. - Вы можете сразу сорваться, чтобы отправиться в круиз? - К чему вы клоните? - Возможно, я слишком часто веду перекрестные допросы, - улыбнулся Мейсон. - У меня в привычку вошли методы подведения свидетеля к нужному мне аспекту. На самом деле я пытаюсь выяснить на что вы живете. - А, это, - улыбнулась она. - Наверное, адвокат поставил бы меня в неприятное положение перед присяжными, если бы таким образом стал задавать вопросы, не так ли? Мейсон кивнул. - Ну, понимаете... - колебалась она. - Продолжайте, - подбодрил Мейсон. - А в свидетельской ложе задают подобные вопросы, мистер Мейсон? - Перекрестный допрос ведется примерно так, как я спрашиваю вас. - Понятно. Тогда мне и перед присяжными придется говорить о таких вещах, не так ли? - Все зависит от вас, - ответил Мейсон. - Я не хочу выступать свидетельницей, - заявила она. - Вы все равно не ответили на мой вопрос, - напомнил Мейсон. У нее сверкнули глаза. - Мне кажется, это не ваше дело, - воскликнула Хейлз Тумс. Девушка какое-то время сидела молча, потом у нее в глазах блеснул огонек и она добавила: - Это не существенно и не относится к делу, мистер Мейсон. - Возражение хорошо обосновано, мисс Тумс, - поклонился в ответ адвокат. Она расхохоталась. - Мы с вами могли бы стать друзьями, - заявила Хейлз Тумс. - Вы сказали, что я наблюдательна. Мне пришлось развивать это качество. Я с ума схожу по теннису. Я люблю все виды спорта. Девушка не может работать в офисе и отдавать много времени спорту одновременно. - Это аксиома, - сухо прокомментировал Мейсон. - Может, у меня есть бывший муж, который перечисляет мне небольшую сумму в качестве алиментов. - Правда? - Вы же сказали, что возражение хорошо обосновано. - Так и есть. - Значит, я не должна отвечать на этот вопрос. Он покачал головой. - Для Мэй Фарр все выглядит безрадужно, не так ли? - спросила она. - Я бы сказал, что положение Хала Андерса значительно хуже. - Я считаю, что она могла действовать вместе с ним. Он убил Вентворта прямо здесь в гавани, потом вывел яхту Пенна в море и установил курс на Энсенаду. Она проследовала за ним на "Атине", подобрала его, высадила на берег где-то в другом месте, а сама вернула на место яхту Марли. - Почему вам пришла в голову подобная идея? Хейлз Тумс рассмеялась и ответила: - Читала газеты и обдумывала происшедшее. Естественно, когда я прочитала газетные отчеты, я осознала всю значимость виденного мной. - Вы это с кем-то обсуждали? Она покачала головой. - Почему бы вам не сообщить в полицию? - предложил Мейсон. - В полицию? - переспросила она и пожала плечами. - Но почему? - Несколько причин. - Например? - Я не хочу появляться в месте дачи свидетельских показаний. - И поэтому вы решили, что никому ничего не скажете о том, что видели? Она зажала стрелку одной из штанин пижамы между большим и указательны пальцами и провела до низу, затем критически осмотрела ее, словно проверяла, ровно ли та идет. - Ну? - подбодрил Мейсон. - Послушайте, - резко сказала она, - я давно пришла к выводу, что человек получает от жизни то, что хочет, если хочет этого достаточно сильно. - Я уже слышал подобные идеи от других людей, - заметил Мейсон. - Я живу в соответствии с этой теорией. Я получаю то, что желаю, и мне это нелегко дается. Вы должны хотеть каждой частичкой своей энергии и жизненной силы, которые только у вас имеются. - Итак? - И так я научилась быть абсолютно хладнокровной и эгоистичной, - с вызовом ответила она, прямо встречая его взгляд. - Большинство людей, добившихся успеха - эгоисты, - сказал Мейсон. - Иногда, конечно, встречаются исключения, но я говорю в общем и целом. Если вы - эгоистка, вам не стоит за это извиняться. - Я и не извиняюсь. - Значит, вы к чему-то клоните. - Клоню. - Так не тяните кота за хвост. - Хорошо. Если я отправлюсь в полицию, мое имя окажется в газетах. Мне придется появиться в свидетельской ложе. Меня сфотографируют. Я думаю, что я хорошо выйду на снимках - с точки зрения фотографов. Значение этого предполагавшегося круиза в Энсенаду будет преувеличено и искажено. - Мне казалось, что вам наплевать на то, кто что о вас думает. - Вы правильно все поняли, но меня волнует моя репутация. - И что из этого? - А то, мистер Мейсон, что если я окажусь в свидетельской ложе, я здорово наврежу вашей клиентке. Ей не захочется, чтобы я там появлялась. И этому Андерсу тоже не захочется меня там видеть. _В_а_м_ не должно хотеться меня там видеть. Да и я сама не испытываю ни малейшего желания там оказываться. Я бы хотела совершить путешествие. Я знаю кое-кого, у кого имеется яхта. Я не стану упоминать никаких имен. Это лицо и я готовы отправиться в круиз в Южные моря. Нас будут преследовать неудачи. Сломается мотор, мы сойдем с курса, остановимся на каком-нибудь, стоящем обособленно, тропическом острове, у нас закончится горючее, нам придется чинить мачту и паруса. Пройдет много недель и месяцев прежде, чем о нас кто-то снова услышит. - Довольно опасный способ, чтобы избежать появления в месте дачи свидетельских показаний, - заметил Мейсон. - Я так не считаю. Мне нравится подобный образ жизни. - Что же вас удерживает? - О, я поняла, что вы думаете, - внезапно сказала она. - Вы решили, что это Фрэнк Марли. Нет, не он. Фрэнку нужно оставаться здесь. У этого человека относительно крупное судно. Яхта Марли никогда не сможет совершить длительного океанского путешествия. Глупо даже пытаться. - Тогда я по-другому сформулирую вопрос, - снова заговорил Мейсон. - Что удерживает то другое лицо? - Деньги. - Деньги? - Да. Вернее, их отсутствие. - Понятно. - Мистер Мейсон, - быстро продолжала она, - для этого не потребуется слишком много и - если вас мучит совесть - это не будет взяткой, чтобы удержать меня от появления в свидетельской ложе. Вы просто финансируете мое маленькое путешествие, в которое я всю жизнь мечтала отправиться. Тысяча долларов покроет все расходы. Мейсон покачал головой. - Семьсот пятьдесят? Мейсон снова покачал головой. - Послушайте, мистер Мейсон, я сделаю это и за пятьсот. Это, конечно, маловато, потому что мы надолго уйдем в море и у этого, второго лица есть кое-какие обязательства, но за пять сотен мы сделаем все, что нужно. - Нет. Это не вопрос цены. - Тогда чего? - Не уверен, что вы поймете, - ответил адвокат. - Пожалуйста, мистер Мейсон. Вы даже не представляете, что подобное путешествие значит для меня. Мейсон еще раз покачал головой, поднялся с кресла, глубоко засунул руки в карманы брюк и с минуту стоял, задумавшись. Затем он стал ходить из угла в угол - не бесцельно бродить, как это делает глубоко погруженный в свои мысли человек, а внимательно исследовать каждую из четырех стен комнаты. - Что с вами? - с опаской спросила она. - Просто думаю. - Вы осматриваете пол. - Правда? - Правда. Мейсон продолжал свое медленное движение по комнате. Она подошла к нему и остановилась. - Что случилось, мистер Мейсон? Он не ответил. Она положила руку ему на плечо. - Послушайте, мистер Мейсон, - просящим голосом заговорила она. - Вам лично это ничего не будет стоить. Харольд Андерс богат. У него много денег и много земли. Я - бедная девушка. То, что он заплатит мне - капля в море, по сравнению с вашим гонораром за его защиту. - У него другой адвокат, - ответил Мейсон. Она резко замолчала, обдумывая услышанное от Мейсона. - О! - только и смогла произнести Хейлз Тумс. Мейсон закончил осмотр комнаты. - Кто адвокат мистера Андерса? - Не знаю. Он консультировался с кем-то на севере, где-то в районе Северной Мезы. - В Северной Мезе? - Возможно, в ее окрестностях. - Вы не знаете его фамилии? - Нет. - Послушайте, мистер Мейсон, сделайте мне одолжение? Как только вы выясните, кто его представляет, позвоните мне, пожалуйста. Вам же нетрудно это сделать - а результат будет такой же. - При сложившихся обстоятельствах вам лучше читать газеты и добывать информацию из них, - посоветовал Мейсон. - Я так и сделаю. Мистер Мейсон, я выложила свои карты на стол, потому что мне нужно было сделать вам это предложение. Вы не станете меня использовать? - Каким образом? - Этот круиз в Энсенаду и то, что я рассказывала вам о своей жизни - как я оказываюсь в морских путешествиях? - Когда вы выкладываете свои карты на стол, вы не можете ожидать от другого человека, что он не будет знать, как вы собираетесь ходить, - ответил Мейсон. - Но вы же не поступите так со мной! - закричала она. - Не знаю. Все зависит от того, как вы поступили со мной. - Но я предлагаю вам честную сделку! - Хорошо, давайте надеяться, что так, - сказал Мейсон, повысив голос. - В любом случае, я не заплачу и пяти центов, чтобы скрыть ваши показания. И не позволю своей клиентке заплатить эти пять центов. - Вы что, собираетесь рассказать полиции о том, что я вам открыла? - Не беспокойтесь. Мейсон взял шляпу и направился к двери. - До свидания, мисс Тумс, - попрощался он. Она поморщилась. - О, мистер Мейсон, я надеялась, что вы поведете себя разумно. - И что сделаю? - Сами знаете. - У разных людей разные представления о разумном. Все зависит от точки зрения. Всего хорошего. Она посмотрела ему прямо в глаза. - Не забудьте, мистер Мейсон. - Не забуду. - И не забудьте, что я наблюдательна, - крикнула она ему вслед, когда он уже подходил к лифту. Дверь за ней закрылась неслышно, но крепко. 11 Мейсон обнаружил небольшой отель в двух кварталах от дома Хейлз Тумс. Он позвонил Полу Дрейку из телефонной будки. - Привет, Пол. Какие новости? - Полно всего, Перри, - в голосе Дрейка чувствовалось сильное возбуждение. - Слушай. За тобой от здания конторы пристроился "хвост". Делла пыталась тебя предупредить, но опоздала. Двое в штатском следовали за такси, в котором ты уехал. Где ты был - что-нибудь важное? - Я так и думал, - ответил Мейсон. - Встречался со свидетельницей. Она несколько раз делала мне предложения, заявляла, что готова исчезнуть со сцены, если мои клиенты ей заплатят. - А ты? - Когда она в третий раз сделала мне предложение, мне это показалось подозрительным. Я начал осматривать ее квартиру в поисках потайного микрофона. - Нашел? - Нет. Они оказались слишком умны. Обычно сам микрофон обнаружить сложно, но если все делается наспех, то на плинтусах может остаться немного пыли от штукатурки. - Ты считаешь, что свидетельница - подставное лицо? - Нет, не считаю, - медленно произнес Мейсон. - Я думаю, что она на самом деле свидетельница, но пытается каким-то образом откупиться от полиции. Понимаешь, если бы они поймали меня на попытке помочь ей скрыться, они дали бы ей бежать, затем под звуки фанфар вернули бы ее, а то, что я старался от нее избавиться, пошло бы совсем не на пользу мне и моей клиентке. В таком случае, ее показания стали бы самыми важными. - Ты не клюнул? - Конечно, нет! - Фотографии у меня, - сообщил Дрейк. - Пол, а у тебя в конторе есть запасные револьверы? - Да, есть. - А такой, который тебе не очень нужен? - У меня имеется пара дешевых револьверов, которые мои оперативники отобрали у честолюбивых мальчиков, игравших с игрушками, предназначенными для взрослых. А что? - Как далеко ты можешь кинуть револьвер? - спросил Мейсон. - Черт побери, не знаю. Наверное, футов на сто. - А ты когда-нибудь пробовал? - Конечно, нет. - Зайди за Деллой Стрит, Пол, и встречайте меня в ресторанчике, где я иногда обедаю. Делла знает это место. Ты ужинал? - Да, перекусил на ходу. - Я сейчас беру такси и направляюсь туда, быстро поужинаю и буду готов к действиям. Думаю, Делла уже поела. - Сомневаюсь, - заметил Дрейк. - Она очень разволновалась, пытаясь сообщить тебе об этом "хвосте". Где они сейчас? Ты от них отделался? - Понятия не имею. Возможно, так и следят за мной. Я осмотрелся, но никого не заметил. Однако, в дверь дома, где живет свидетельница, вошел мужчина, когда я звонил. Возможно, он один из них. - Что все это значит, Перри? Что-нибудь серьезное? - Черт побери, не знаю. Я не могу тратить время, размышляя, что сделает противник. Мне необходимо действовать быстро. - У меня горячие новости по Эверселу. - Что с ним? - Его самолет взлетал и садился дважды - один раз до дождя, один раз после. - Ты уверен? - уточнил Мейсон. - Да. Один из моих оперативников уговорил главного садовника взять его на работу помощником. Это работа с проживанием. Он постоянно находится при особняке, так что в состоянии выяснить, что нам требуется. - Ты можешь с ним созвониться? - Нет, но он периодически сам звонит мне за указаниями. - Ладно, - сказал Мейсон. - У меня есть пара идей. Собирайся, бери Деллу и заезжайте за мной в ресторан. До встречи. Мейсон вышел из телефонной будки и встал у входа в отель. Он не заметил никого, кто бы проявлял бы к нему повышенный интерес. Мейсон поймал такси и отправился в ресторан, съел бутерброд, выпил кофе с куском пирога. Вскоре к нему присоединился Пол Дрейк. - Делла с тобой? - спросил Мейсон. - Да, сидит в машине. - Она поела? - Перехватила бутерброд. Утверждает, что не голодна. - Ты принес револьвер? - Да. - Давай купим пару фонариков, работающих на пяти батарейках. Я хочу проверить, как далеко я смогу закинуть револьвер. - А где ты собираешься его бросать? - поинтересовался Дрейк. - Там же, где и Андерс. Дрейк с беспокойством посмотрел на Мейсона. - Это может оказаться опасно, - заметил он. - Почему? - В Суде будет звучать не очень здорово. - Любовные письма в Суде тоже звучат не очень здорово, однако, люди не перестают их писать, - ответил адвокат. - Решать тебе. Это твой спектакль. Кстати, а "хвост" был, когда ты ехал сюда? - Не думаю, но не уверен. Я провел рутинную проверку, но никого не обнаружил. По пути в машину Дрейк продолжал отчитываться: - Моему оперативнику в особняке Эверсела здорово повезло: садовник, как и мой парень, - шотландец. Он находится на привилегированном положении, у него собственный домик и его не считают одним из слуг. - Где живет твой оперативник? - В комнате на первом этаже. - Он что-нибудь выяснил? - Массу всего. В ту ночь садовник никуда не уезжал вместе с остальными, хотя его тоже приглашали. Он молчалив, как гранитная скала, если только собеседник, как Макгрегор, не из определенного местечка в Шотландии. Мужчины остановились у края тротуара. Мейсон увидел Деллу Стрит, сидящую в автомобиле Дрейка, улыбнулся ей и поздоровался: - Привет, Делла. - Боже, как я за тебя волновалась! - воскликнула она. - Я боялась, что ты прямо попадешь в их капкан. - Может, так и случилось. Что выяснил твой человек, Пол? Дрейк сел за руль. Мейсон опустился на сидении рядом с ним. Делла поудобнее устроилась сзади. - Куда? - спросил детектив. - К тому месту, где, как утверждает Андерс, он выбросил револьвер, - ответил Мейсон. - Посмотри, не сидит ли кто у нас на "хвосте", Пол. - Как мне себя вести? Показать им, что я их заметил? Мейсон подумал с минуту, а потом покачал головой. - Нет, Пол, показывать не надо. Когда поедешь, притворись, что мы ищем какой-то дом. Таким образом, ты сможешь все время делать повороты направо и налево. - Чутье мне подсказывает, что они не станут за нами следовать, если уже не бросили это дело, - заявил Дрейк. - Умный "хвост" обычно прекращает работу, если замечает, что объект начал неожиданно поворачивать. Конечно, кроме случая, когда "хвосту" дано задание не упускать объект из виду независимо от того, понял ли он, что за ним установлено наблюдение, или нет. - Ладно, попытайся, чтобы все выглядело невинно, - попросил Мейсон. - Так что там с садовником Эверсела? Дрейк вклинился в поток машин. - Садовник разговорился, - сообщил детектив. - Похоже, что после того, как слуги уехали в город, появился Эверсел на своей машине. Через какое-то время он куда-то улетел на самолете, потом вернулся. На этот раз его сопровождала женщина. Мой оперативник считает, что садовник знает, кто она, просто не хочет говорить. Как я понимаю, моему парню приходилось ходить вокруг да около, чтобы выбить эту информацию из садовника. - Естественно. Рассказывай все, что знаешь, - попросил Мейсон, - а недостающие куски мы попытаемся домыслить. - Итак, Эверсел вернулся с женщиной и отправился в темную комнату, где обычно проявляет пленки. Похоже, что он любит пофотографировать. - И миссис Вентворт с ним? - поинтересовался Мейсон. - Та женщина. Я не знаю, кто она. - Что произошло потом? - Кончился дождь. Эверсел спустился вниз и начал разогревать мотор самолета. Через пятнадцать минут они взлетели. Он отсутствовал почти всю ночь, вернулся лишь под утро, причем один. - Предполагалось, что миссис Вентворт находится в Сан-Диего? - Ага, - кивнул Дрейк. - Но Эверсел мог ее туда без проблем доставить на своем самолете. Мои люди в Сан-Диего сейчас проверяют, не видели ли там этого самолета. - Где находилась яхта Эверсела? - Очевидно, стояла у причала в гавани. - Какую скорость она может развивать? - На два узла в час больше, чем яхта Вентворта. - А где миссис Вентворт остановилась в Сан-Диего? - На яхте с друзьями. Она также сняла номер в одном из отелей. Ты сам знаешь яхты, Перри. Там много удобств, но сложно принять ванну, не сходишь в парикмахерскую, салон красоты и все тому подобное. Многие женщины также снимают отели и проводят часть времени в них, когда яхты находятся в городе. Иногда несколько женщин берут один номер на всех. - Ты выяснил что-либо о том, где была Хуанита Вентворт в ночь убийства? - На яхте сказали, что она ночевала в отеле. Служащие отеля ничего не знают. Если и знают, то держат язык за зубами. - Если возникнет такая необходимость, она сможет доказать, что находилась в отеле? - Наверное, - ответил Дрейк. - Сомневаюсь, что кто-то в состоянии доказать, что ее там не было... Итак, Перри, я начинаю проверку на наличие "хвоста". Объедем квартал, остановимся на одной из боковых улочек, осветим фонариком номера пары-тройки домов, затем проедем еще один квартал и снова остановимся. - Прекрасно. Вперед! Дрейк завернул за угол, миновал два квартала, затем сделал еще один поворот. - За нами фары автомобиля, - сообщила Делла Стрит. - Не оборачивайся, - предупредил Мейсон. - Пол все видит в зеркало заднего обзора. Дрейк снова повернул, остановил машину, посветил фонариком на номера домов и опят двинулся с места, но на очень низкой скорости. Машина, следовавшая за ними, также завернула направо и стала приближаться к автомобилю Дрейка. Сидевшие в догоняющей машине не проявляли ни малейшего интереса к медленно двигающемуся автомобилю. - Отвернитесь, - приказал Мейсон тихим голосом. - Можете только один раз быстро взглянуть. Не успел он договорить, как следовавшая за ними машина пронеслась мимо, быстро набрав скорость. Дрейк взглянул на задние габаритные огни удаляющейся по улице машины и заметил: - Мне кажется, Перри, что мы их больше не увидим. - Думаешь, они поняли, что мы их заметили? - Не сомневаюсь. По крайней мере, именно так обычно заканчивают выполнение задания. - Когда твой оперативник из особняка Эверсела будет звонить со следующим отчетом? - Через час. - Поехали. Я хочу провести эксперимент с револьвером, а потом ждать звонка твоего человека недалеко от особняка Эверсела. Он связывается с конторой? - Да, - кивнул Дрейк. - Тогда, Пол, позвони себе в агентство и попроси подержать этого оперативника на проводе. Я сам хочу с ним переговорить. - Хорошо, Перри. Они проехали кварталов пятнадцать по боковой улочке, повернули и пересекли основной бульвар по одному из перекрестков, затем продолжали движение, пока не добрались еще до одного параллельно идущего бульвара. - Давай опять проверим, - обратился Мейсон к Дрейку. Они остановились на бульваре, потом повернули налево и поехали на высокой скорости. Делла Стрит, смотревшая в заднее стекло, объявила: - Никто на бульвар не вывернул. - Я же говорил вам, что они закончили, - ответил Дрейк. - Им явно дали указания следить за тобой, Перри, до тех пор, пока у тебя не возникнут подозрения. Они должны были прекратить наблюдение, как только ты их заметишь. - Ладно, Пол. Давай, увеличивай скорость. Остановись у первого же магазина, где могут продавать фонарики. Я хочу купить парочку, работающих на пяти батарейках. - У меня есть один с собой, - сообщил Дрейк. - Правда, он совсем маленький... - Им мы тоже воспользуемся, но я хочу купить и парочку побольше. Через пять минут Дрейк увидел магазин, где они купили фонарики. Дрейк позвонил оттуда к себе в контору. Через пятнадцать минут они уже миновали ларек, где продавались булочки с горячими сосисками, который Мэй Фарр показывала Мейсону. - Сейчас, Пол, проедешь примерно на полмили вперед по этой автостраде, - давал указания Мейсон, - потом развернешься и двинешь назад. Скорость особо не увеличивай - мы должны проверить, нет ли здесь охраны. Дрейк медленно проехал вперед по автостраде, сделал разворот, опять проехал мимо интересующего их места и заявил: - Похоже, никого нет, Перри. - Ладно, останавливайся. Поставь машину у обочины. Надо еще послушать и посмотреть, может, все-таки, кто-то здесь есть. Дрейк выключил мотор и фары. Несколько минут они сидели в полной тишине. Наконец, Мейсон сказал: - Ладно, Пол. Волков бояться, в лес не ходить. Вылезай из машины. Ты тоже, Делла. Подождем, пока на автостраде не будет ни одного автомобиля. Я брошу револьвер правой рукой. Левой я постараюсь направлять фонарик по траектории его полета. Вы оба своими фонариками тоже следите за тем, как он полетит. - Что ты пытаешься доказать? - спросил Дрейк. - Что он стукнулся бы в столб высокого напряжения в одном случае из тысячи? - Нет, такая версия вообще не пройдет перед присяжными. Среди двенадцати обязательно найдется кто-то, кто считает, что рука провидения предает преступника. Как только подобная мысль засела человеку в голову, он становится фанатиком и уверен, что, если будет вынесен вердикт о невиновности, то они бросят вызов провидению. Нет, Пол, я просто хочу посмотреть, как далеко я могу закинуть пистолет. - Сейчас вон та машина пройдет и можешь бросать, - сказал Дрейк. - Хорошо. Все готовы? - спросил Мейсон, посмотрев в обе стороны. Адвокат взял револьвер, протягиваемый Дрейком, за ствол и отвел руку, как при игре в бейсбол. На высокой скорости мимо них пролетела машина и скрылась вдали. Лишь звук трения шин об асфальт долго отдавался в тишине ночи. - Ладно. Считаю. Раз... два... три! Револьвер взлетел в воздух. Фонарик Мейсона поймал его, повел, вдруг потерял, снова высветил. Фонарик Деллы Стрит тоже остановился на летящем револьвере. Дрейк какое-то время не мог точно направить луч, но, наконец, и ему удалось поймать движущий объект. Все трое смотрели, как он летел через забор, над участком земли, а потом упал на землю. - Ты далеко кинул, Перри. Возможно, тебе даже удастся занять призовое место на чемпионате штата - если, конечно, ты вырвешь время между расследованиями убийств. - Давай посмотрим, где он упал, - предложил Мейсон. - Пошли. - А как леди обычно перелезают через забор из колючей проволоки в присутствии двух джентльменов? - поинтересовалась Делла Стрит. - Они не перелезают, - ответил Мейсон. - Их через забор переносят. Делла рассмеялась и ухватилась за Мейсона, внезапно поскользнувшись на крутом спуске. Они перепрыгнули через заполненную грязью канаву и подошли вплотную к забору из колючей проволоки на другой стороне. Мейсон и Дрейк легко подняли Деллу и поставили ее за забором, затем перебрались сами и пошли по мягкой, влажной земле. - Не пользуйтесь фонариками больше, чем необходимо, - предупредил Мейсон. - А когда включите их, прикрывайте ладонями. Они шли молча несколько секунд, затем Дрейк сообщил: - Вот он, Перри. Прямо перед нами. Мейсон остановился и оглядел участок. - Дальше, чем я думал, - заметил он. - Это был хороший бросок. Я бы так не кинул, - признался Дрейк. - Не кинул бы, потому что ты работаешь в конторе, а не проводишь все свое время на открытом воздухе, - ответил Мейсон. - У тебя нет ранчо, ты не разводишь скот, не катаешься на лошадях. Наверное, он в футах десяти за этой бетонной трубой, не так ли, Пол? - Похоже, Перри. Что ты задумал? - Ты знаешь, Пол, мне пришло в голову, что ни я, ни полиция не осмотрели всего два места. - Какие? - поинтересовался Дрейк. - Первое - сточная канава. В ней было какое-то количество воды. Полиция упустила ее из виду. Позднее журналист обнаружил там револьвер. Второе место - это сливные трубы. Внизу этих огромных бетонных сооружений стоит вода. - А не много ли ты хочешь? Думаешь, револьвер прямо плюхнулся в центр трубы? Более того, полиция ведь нашла револьвер, которым убили Вентворта. Ты что, собрался еще какое-то оружие искать? - Не исключено, что здесь валяются и другие револьверы, - заметил Мейсон. - Наверное, ты - единственный, кто так считает, - высказал свое мнение Дрейк. - Ты хочешь заглянуть внутрь этих бетонных стояков? - Да. - Каким образом? - Пока не знаю. Думаю, что силы наших фонариков будет достаточно, чтобы увидеть, лежит ли на дне что-нибудь, похожее на револьвер, или нет. - Он мог попасть только в три из этих труб. В пятидесяти ярдах отсюда дорога поворачивает, а линия труб идет прямо. - Давай посмотрим, - предложил Мейсон. Детектив склонился над одной из труб. Адвокат отправился к следующей. Делла Стрит осталась стоять на месте. Мейсон обнаружил, что огромная бетонная труба поднимается над землей фута на четыре. Он перегнулся через край и опустил фонарик внутрь таким образом, чтобы осветить внутреннюю часть, и включил его. Луч фонарика осветил грубые белые стенки. Создавалось впечатление, что свет рассеялся по всей внутренней части трубы, а это осложнило возможность фокусироваться на том месте, где основной луч входил в темную воду. После того, как адвокат какое-то время водил фонариком по периметру трубы, он внезапно поднял голову и тихо позвал: - Пол, взгляни-ка сюда! Возьми Деллу с собой. Мейсон стоял вплотную с бетонной трубой. Его губы тронула улыбка. Он услышал, как в темноте к нему приближаются Пол Дрейк и Делла Стрит. - Посмотрите сюда, - попросил он. Делле Стрит пришлось встать на цыпочки и опереться локтями о край трубы. Мейсон и детектив тоже не отводили глаз от воды. Адвокат включил фонарик. Через минуту Дрейк заявил: - Он там, под водой. Боже, это в самом деле револьвер! Делла Стрит молчала. Мейсон поднял голову и встретился с ней взглядом. У нее определенно был обеспокоенный и тревожный вид. - Похоже, мне придется промочить ноги, - сообщил адвокат. Он снял ботинки и носки, закатал штанины брюк и обратился к Дрейку: - Пол, я не смогу выбраться, если ты не подашь мне руку. Давай проверим, как далеко ты достанешь. Детектив перегнулся через край трубы. - Я могу подержать его за ноги, - предложила Делла Стрит. - Отлично, - сказал Дрейк. - Очень не хотелось бы поцарапать голые ноги, - признался Мейсон. - Пол, помоги мне спуститься. Мейсон ухватился за правое плечо детектива, затем обеими руками за запястье. Дрейк плотно прижался к краю трубы, опуская Мейсона в темную воду. - Бр-р-р! - воскликнул Мейсон. - Да здесь ноги может свести! Через мгновение адвокат отпустил руку Дрейка, упал на несколько дюймов, затем в полусидячем положении начал шарить рукой под водой. - Вот он, - наконец, сказал он. Мейсон вынул револьвер, просунув согнутый указательный палец правой руки в спусковую скобу. Он осторожно прополоскал оружие в воде, пытаясь очистить его от грязи. Адвокат достал из кармана фонарик и направил луч на находку. - "Кольт" тридцать восьмого калибра. Ладно, Пол, помоги мне выбраться. - Если ты не подложил этот револьвер где-то во второй половине дня, то это самое странное совпадение, о котором я когда-либо слышал. - Никаких совпадений, - возразил Мейсон, опуская револьвер в один карман, а фонарик в другой. - Эти трубы расположены как раз на таком расстоянии, на которое здоровый сильный мужчина бросит револьвер, стоя на автостраде. Они установлены не на очень большом расстоянии друг от друга. По крайней мере, три из них находятся в радиусе броска. Диаметр труб - примерно четыре с половиной или пять футов. Попробуйте рассчитать, сколько это в квадратных футах, и вы поймете, что вполне разумно предположить, что револьвер попал как раз в одну из них. Я бы определил шансы, как один из пяти. Дрейк протянул вниз правую руку, а левой уперся в трубу. Мейсон ухватился за запястье сыщика и совместными усилиями Дрейка и Деллы Стрит был поднят до точки, где сам смог перебраться через бетонный край. - Очень не хотелось бы оказаться внутри без друзей, ожидающих тебя снаружи и готовых помочь тебе выбраться, - заметил Мейсон. Сгрудившись у трубы, Мейсон, Делла Стрит и Дрейк начали осматривать револьвер. - Что ты собираешься с ним делать? - поинтересовался Дрейк. - Вот в этом вся проблема, - вздохнул Мейсон. Он открыл магазин и заглянул внутрь. - Шесть патронов. Все на месте. - Ты можешь поставить в известность полицию, - предложила Делла Стрит. - Они заявят, что это я его подложил. - Перри, ты считаешь, что это револьвер Андерса? - спросил Дрейк. - Конечно. Он как раз бы носил оружие такого типа. Именно его он и выкинул. - А как тогда в канаве оказалось орудие убийства? Мейсон пожал плечами. Делла Стрит уже собиралась что-то сказать, но промолчала. - Боже, Перри, ты просто ничего не в состоянии сделать! - воскликнул Дрейк. - Если ты сдашь им этот револьвер, они заявят, что ты его подложил. Если ты обратно сбросишь его в трубу, ты не сможешь заставить полицию снова обыскать это место. Они уже нашли нужный им револьвер, а если бы даже кто-то и обнаружил этот, они заявили бы, что кто-то подложил его значительно позднее. Мейсон достал платок из кармана и осторожно обернул им револьвер. Внезапно они услышали скрип тормозов, словно какая-то машина делала резкий поворот. Мейсон задумчиво смотрел в сторону автострады. - Что, черт побери, испугало этого водителя? - Мне кажется, шеф, что там припаркована машина с погашенными фарами, - тихо ответила Делла Стрит. - Я мельком заметила автомобиль, когда фары тормозящей машины выхватили его из темноты. - Стоит прямо на автостраде? - Нет, сбоку, но водитель ехавший по шоссе машины увидел ее только в последний момент и испугался. - Давай сматываться, Перри, - сказал Дрейк. - Секундочку, - остановил его Мейсон. - Я хочу посмотреть номер этого револьвера. Держа оружие платком, Мейсон осветил номер фонариком и прочитал его Делле Стрит, которая записала его в блокнот. - Мы все можем дать показания о том, как нашли его, - высказал свое мнение Дрейк. Мейсон покачал головой. - Это не поможет. Холкомб все равно решит, что я его подложил. По крайней мере, я сам удовлетворен. - Что ты собираешься с ним делать, Перри? - Брошу обратно в трубу, - ответил адвокат. Он вытянул руку над открытой бетонной трубой, держа револьвер за спусковую скобу. Внезапно их осветил яркий слепящий белый свет. Их фигуры отчетливо выделились на черном фоне ночных теней. Из темноты прозвучал резкий голос: - Не двигаться. Всем оставаться на своих местах. Мейсон застыл с протянутой рукой. Властный голос продолжал: - Джим, забери у него револьвер, пока он не бросил его вниз. Вокруг трубы собрались фигуры неясных очертаний, перемещающиеся за полосой яркого света. Лучи отдельных фонариков пересекались на неподвижной фигуре Мейсона. Мужчина забежал в конусообразный луч света. Очень четко выделялся его профиль, он даже имел желтоватый отблеск от золотого жетона полицейского, прикрепленного к мундиру. - Не двигаться, - предупредил он. Полицейский выхватил револьвер из рук Мейсона. - В чем дело? - спросил Дрейк. Делла Стрит повернулась таким образом, чтобы свет не слепил ей глаза. В освещенный участок вбежал сержант Холкомб. - Вы арестованы, - объявил он. - На каких основаниях, господин сержант? - потребовал объяснений Мейсон. - Опустите фонарь, - приказал сержант Холкомб своим людям. Луч света прекратил слепить глаза. - Фелония [особая категория тяжких уголовных преступлений], - сообщил сержант Холкомб. - И что мы делали? - Пытались подбросить улики. - Мы ничего не подбрасывали, - сказал Мейсон. - Мы нашли этот револьвер в трубе. - Да, знаю, - саркастически заметил Холкомб. - Я вам ответил. Поступайте, как считаете нужным, господин сержант, только потом не заявляйте, что я вас не предупреждал. - Вы как раз находитесь в очень хорошеньком положеньице, чтобы кого-то предупреждать, - съязвил Холкомб. Мейсон пожал плечами. - А это что еще за револьвер? - повернулся сержант к Полу Дрейку. - Мы использовали его для экспериментов. Мейсон хотел посмотреть, как далеко он сможет его кинуть. - Дайте его сюда, - приказал сержант Холкомб. Дрейк передал ему револьвер. - Вы, Мейсон, считали себя умнее всех? - опять обратился Холкомб к адвокату. Мейсон взглянул на ликующую физиономсию сержанта Холкомба. - Если понимать относительно, то мой ответ - да. - Хватит острот, Мейсон. Поберегите их для судьи. - Не беспокойтесь. - Господа, - обратился сержант Холкомб к полицейским, - сделайте отметки на этих револьверах для идентификации. И держите их отдельно друг от друга, пока мы не вернемся в Управление и не оформим все соответствующим образом для представления в Суде. Мейсон оперся о трубу, тщательно вытер ноги носовым платком, надел носки и ботинки. - Мы решили, что вы отправились сюда, сразу же после того, как вам показалось, что вы отделались от "хвоста", - сообщил Холкомб. - Мы вас правильно вычислили, Мейсон. Адвокат молчал. - Послушайте, мы все трое можем дать показания о том, что револьвер находился в трубе - лежал под слоем воды, - сказал Дрейк. - Конечно, лежал, - саркастически подтвердил сержант Холкомб. - А кто его туда положил? Перри Мейсон. Мейсон закончил завязывать шнурки, потянулся, зевнул и повернулся к Дрейку: - Пожалуй, Пол, нам здесь больше нечего делать. - Вы что, не слышали, как я сказал, что вы арестованы? - заорал сержант Холкомб. - Слышал, но ваши слова ничего не значат, - ответил Мейсон. - Если вы следили за этим местом, то видели, что произошло на самом деле. Вы наблюдали, как я спустился в трубу и достал револьвер. - Который вы подбросили, - добавил Холкомб. - Доказательства у вас есть? - Мне они не требуются. Вы собирались кинуть его обратно в трубу, когда мы вас остановили. - Очень плохо, что вы остановили, если вам, конечно, хотелось сфабриковать какое-нибудь дело против меня, - заметил Мейсон. Адвокат отвернулся от сержанта Холкомба и двинулся по направлению к дороге. - Пойдемте, - обратился он к своим друзьям. Какой-то момент сержант Холкомб оставался в нерешительности, а потом заявил: - Я отпущу вас на этот раз, Мейсон, но далеко вам уйти не удастся. - А мне далеко и не надо, сержант, - бросил Мейсон через плечо. Делла Стрит и Пол Дрейк переглянулись, затем последовали за Мейсоном. Группа полицейских рядом с бетонной трубой стояла неподвижно, пока Мейсон, Дрейк и Делла Стрит молча пересекали мокрое поле, освещая себе дорогу фонариками. - Поможем Делле, Пол, - обратился Мейсон к детективу. Они вдвоем подняли Деллу Стрит, затем перебрались сами. - Не нравится мне все это, Перри, - сказал Дрейк. - Мне кажется, нам следовало остаться. Ты же не знаешь, что они сделают. - Плевать мне на то, что они сделают, - ответил Мейсон. - Когда твой оперативник должен звонить из особняка Эверсела, Пол? - Где-то минут через двадцать. - Давай искать будку. - Ты хочешь поехать к дому Эверсела? - спросил Дрейк. - Да, - кивнул Мейсон. - Когда твой человек позвонит, скажи ему, что я лично хочу переговорить с ним. Мы подъедем к самому особняку. Попроси его встретить нас. Несколько минут они молчали, затем опять заговорил Дрейк: - Послушай, Перри, мы здорово влипли? Мейсон улыбнулся. - Можешь не сомневаться, что попадем в газеты. Уж об этом-то сержант Холкомб позаботится. - А потом что? - Ничего. - Ты считаешь, что они не станут ничего предпринимать насчет подбрасывания улик? - А мы разве что-нибудь подбрасывали? - Нет, но что их остановит от заявления, что мы это сделали? - Выкинь это из головы, - сказал Мейсон. - Ты что, не понял, Пол? - спросила Делла Стрит. - Он с самого начала знал, что полицейские нас там встретят. Дрейк уставился на Мейсона, на какое-то время отведя взгляд с полотна дороги. - Правда? - Когда мы отделались от "хвоста", я подумал, что сержант Холкомб решит, что мы направляемся к этому полю. Я просто не представлял, какой прием он нам приготовил. - Но зачем класть голову в пасть льва? - спросил Дрейк. - А ты можешь предложить еще какой-нибудь способ заставить полицию рассмотреть возможность наличия на этом месте более, чем одного револьвера? - Ты знал, что там есть этот второй револьвер? - Я _н_е _з_н_а_л_. Только предполагал. - Ты снял груз с моих плечей, - признался Дрейк. - Я думал, они застали тебя врасплох. - А теперь нас ждет второе приключение за вечер, - усмехнулся Мейсон. - Ты уверен, что тебе опять все сойдет с рук? - Почему бы и нет? - Ты оптимист, - вздохнул Дрейк и полностью переключился на дорогу. Мейсон время от времени поглядывал на часы. Наконец, он обратился к детективу: - Как насчет вон того кафе, Пол? Наверное, там есть телефон. Дрейк сбавил скорость и завернул с автострады на посыпанную гравием дорогу, освещаемую красным неоновым светом от вывески. - Да, телефон есть - видишь указатель? - подтвердил Дрейк. Мейсон повернулся к Делле Стрит, сидевшей сзади. - Ты не против чашки горячего бульона? - спросил он. - Было бы очень неплохо, - призналась Делла. - Давайте перекусим, - предложил Мейсон. - Пол, когда твой человек позвонит, выясни, кто в настоящий момент находится в особняке. - Хорошо, - кивнул Дрейк. Они вошли в ресторанчик, сели за столик на четверых, заказали горячий суп и кофе. Пол Дрейк решил взять еще и гамбургер. - Я сейчас наедаюсь, потому что думаю, что тюремная пища не очень-то подойдет для моего желудка, - сообщил Дрейк. - Говорят, что через какое-то время к ней приспосабливаются, - весело заметил Мейсон. - Да, я тоже это слышал, но первые лет восемь-десять - самые тяжелые. Когда Дрейк съел половину гамбургера, Мейсон, посмотрев на часы, сказал: - Пол, на всякий случай, свяжись со своей конторой и не вешай трубку. Дрейк кивнул, отодвинул стул, зашел в телефонную будку и оставался там минуты три, затем открыл дверь и поманил Мейсона. Адвокат присоединился к детективу. - Мой парень на проводе, - сказал Дрейк. - Слуги опять уехали. Садовник лег спать. Мой оперативник считает, что мы спокойно можем подъехать к воротам. Он нас встретит. - Ты знаешь дорогу? - поинтересовался Мейсон. - Да. - Прекрасно. Вперед. - Нам нужно минут двадцать. Жди нас у ворот, - приказал Дрейк Макгрегору. Он повесил трубку и повернулся к Мейсону: - Конечно, Перри, если что-то пойдет не так и моего парня поймают, то будет потерян очень выгодный источник информации. Думаю, тогда у нас не останется и одного шанса из тысячи, чтобы устроить туда на работу еще одного моего человека, по крайней мере, в ближайшее время, когда это может нам хоть как-то помочь. - Знаю, - кивнул Мейсон. - Но нам придется пойти на этот риск. К счастью, я люблю рисковать. - Да, любишь, - мрачным тоном подтвердил Дрейк. Мейсон оплатил счет. Когда они снова сели в машину, детектив попросил: - Ты не мог бы конкретно рассказать о своих планах, Перри? Я, естественно, не собираюсь вмешиваться, но если ты ожидаешь прибытия полицейских, я хотел бы знать об этом заранее. Мое сердце, боюсь, больше не выдержит твоих маленьких сюрпризов. - О, не беспокойся, - весело заверил его Мейсон. - Я не думаю, что полицейские до сих пор следуют за нами. Худшее, что нас ждет - арест за ночную кражу со взломом. - Перри! - воскликнул Дрейк. - Ты никак намереваешься проникнуть в дом? - Да, если получится. - Боже милостивый, зачем? - Мы не обратили внимания на один из самых важных аспектов дела. - Что ты имеешь в виду, Перри? - не понял Дрейк. - Никто не слышал выстрела. - Ну и что из этого? Человека-то убили. Это видно по трупу. К тому же, заявление Мэй Фарр все подтверждает. - А тебе не приходило в голову, Пол, что, если выстрел прозвучал как раз в тот момент, когда Хал Андерс находился под водой, он был рассчитан до доли секунды? - Ну, может, и был. - Я так не думаю, - сказал Мейсон. - Я считаю, что никакого выстрела вообще не было. Дрейк резко нажал на тормоза и с выражением полнейшего удивления на лице уставился на адвоката. - Что? - воскликнул он, не веря своим ушам. - Я считаю, что никакого выстрела вообще не было, - повторил Мейсон. - В таком случае Мэй Фарр врет. - Совсем необязательно. - Тогда расскажи, что, по твоему мнению, произошло? - Я сделаю это только после того, как незаконным образом нанесу визит в один дом, - сообщил Мейсон. Дрейк лишь застонал в ответ. - Боже, Перри, мне следовало это предугадать. - Т_е_б_е_ не требуется заходить дальше ворот, - заметил Мейсон. - И это уже слишком далеко. Мейсон откинулся назад и уставился через лобовое стекло на освещенную ленту шоссе. Сидевшая сзади Делла Стрит время от времени бросала взгляд на затылок Мейсона, напрягшиеся плечи и видимую ей часть подбородка. Дрейк осторожно вел машину. По тому, как он периодически то снижал, то увеличивал скорость, можно было понять, что он обеспокоен. Мейсон не подавал виду, что замечает, как неровно движется машина. Делла не произносила ни слова. Дрейк свернул направо с основной ветки шоссе, проехал несколько миль, затем повернул налево и направился по поднимающейся вверх петляющей дороге. Позади остались блестящие огни города. Справа в свете луны открывался восхитительный вид на бескрайний океан. По приближению к верху мыса дорога перестала петлять. Детектив снизил скорость и продолжал ехать примерно на двадцати пяти милях в час. - Здесь где-то должен быть поворот, - сообщил он. - Я... Он внезапно замолчал, резко поворачивая руль налево, и машина начала карабкаться вверх. Показались высокая живая изгородь и остроконечная крыша дома, очертания которой выделялись на фоне темного неба. Через какое-то время фары высветили впереди закрытые железные ворота, за которыми начинался подъезд к зданию. Дрейк выключил фары, осветил кабину и объявил: - Ну, вот мы и на месте. - Твой человек ждет нас? - спросил Мейсон. - Да, - кивнул детектив. - А вот и он сам. Они заметили в темноте тлеющий кончик сигареты. Через мгновение появился мужчина в грубой одежде и сказал с легким шотландским акцентом: - Вы немного опоздали. - Все спокойно? - поинтересовался Дрейк. - Да. Мейсон внимательно изучил лицо оперативника, потом выключил свет в машине. Дрейк представил оперативника Делле Стрит и адвокату. - Что конкретно вам нужно? - спросил человек Дрейка. - Я хочу проникнуть в дом, - сообщил Мейсон. На мгновение последовала напряженная тишина, затем оперативник ответил: - Боюсь, это окажется трудной задачей. - Насколько трудной? - решил выяснить Мейсон. - Достаточно трудной. Старина Ангус рано ложится спать, но всегда читает в кровати часок-другой. К тому же, у него чуткий сон. - А где он спит? - В небольшом домике рядом с ангаром. - У вас есть ключ от ворот? - Дожде, откуда? Я просто помощник садовника. Я сплю в каморке на первом этаже. - Дверь с первого этажа в остальную часть дома обычно заперта или нет? - продолжал задавать вопросы Мейсон. - Я могу туда попасть. Естественно, меня сразу же уволят, если поймают. Тогда мне придется или предъявить удостоверение частного детектива и заявить, что я на задании, или меня посадят в тюрьму, как вора-взломщика. - Вы знаете, надолго ли уехали слуги? - Вернуться в час или два ночи. Шофер отвез их в кино в городе. Одному Богу известно, когда появится сам Эверсел. - А разве он обычно не отсылает слуг тогда, когда сам собирается проводить ночь в другом месте? - Например, прошлой ночью он отправил их в город потому, что хотел от них избавиться, - сообщил Макгрегор. Мейсон улыбнулся. - Давайте рискнем, - сказал он. - Здесь машину оставлять нельзя, - продолжал оперативник. - И я не могу открыть ворота. Вам придется вернуться на основную ветку шоссе и припарковаться там. - Я все сделаю, - предложил Дрейк. - И останешься в машине? - усмехнулся Мейсон. Детектив глубоко вздохнул. - Черт побери, Перри, нет. Я буду с тобой. Не хочу я в это впутываться, но тебе может потребоваться моральная поддержка. Мейсон вопросительно посмотрел на Деллу Стрит. Вместо ответа она открыла дверцу машины и вышла. - Мы подождем тебя здесь, Пол, - сказала она. - Послушай, Делла, - обратился к ней Мейсон. - Я сам точно не знаю, во что ввязываюсь. Это может не только поставить нас в неприятное положение, но и оказаться опасным. - Я знаю, - тихо ответила она таким тоном, который сразу же положил конец дискуссии. Дрейк развернул машину. Мейсон встал на дорожке рядом с Деллой Стрит. - Пол, постарайся создавать поменьше шума, - попросил адвокат. - Насчет этого не беспокойтесь. Сюда по ночам приезжают много машин, - сообщил Макгрегор. - Конечно, не очень много, но достаточно, чтобы старина Ангус привык к тому, как они разворачиваются у закрытых ворот. Сами понимаете: лунная ночь, влюбленные видят ответвление дороги... Внезапно Мейсон подал сигнал Полку Дрейку и подошел к ближайшему от него переднему левому боковому стеклу. - Я сейчас подумал, Пол, - сказал он, - что тебе лучше остаться в машине, да еще и Деллу с собой прихватить. Делла Стрит молча покачала головой. - Почему нет? - спросил адвокат. - Тебе может потребоваться свидетель. Я пойду с тобой. - Возвращайся на основную ветку шоссе, - повернулся Мейсон к Дрейку. - Проедешь ярдов триста, остановишь машину, выключишь фары и станешь ждать меня. Если все пройдет нормально, я присоединюсь к тебе примерно через полчаса или раньше. Если через полчаса меня не будет, возвращайся в город. - Если я могу тебе как-то помочь, Перри, я хочу... - Нет, - перебил его Мейсон. - Уезжай. И причем немедленно. Я не представляю, во что мы впутываемся. Здесь есть Макгрегор. Он поможет, если что внезапно пойдет не так. Тебе, Пол, лучше оставаться в тени. Время не ждет. Заводи мотор. - Хорошо, - согласился детектив. - Тридцать минут. Пол Дрейк нажал на газ. Перри Мейсон повернулся к Макгрегору. - Показывайте дорогу, - попросил адвокат. - Примерно в двадцати ярдах отсюда в живой изгороди есть лаз, - сообщил оперативник. - Следуйте за мной. Они молча направились вдоль живой изгороди. Из фигуры бросали черные, гротескные тени в лунном свете. Макгрегор указывал своим спутникам, где можно было без труда пробраться сквозь изгородь. Он остановился, прислушался к ночным звукам, а потом спросил шепотом: - Куда конкретно вам нужно? - Туда, куда отправился Эверсел, когда вернулся домой. Пол Дрейк сообщил мне, что это темная комната. - Да. Изначально она не планировалась для проявления фотопленок, но он ее переделал. Там полно всякого оборудования. Он - фотограф-любитель, увлечен этим делом. - Пошли. - Вы хотите, чтобы я вас проводил до самой комнаты? - Да. - Пожалуйста, создавайте как можно меньше шума. Если собираетесь использовать фонарики, прикрывайте их рукой. Пусть свет просачивается сквозь пальцы. Мне бы очень не хотелось, чтобы Ангус увидел какой-то свет в окнах. - Хорошо, - кивнул Мейсон. - Показывайте, куда идти. Они пересекли освещенный лунным светом двор и оказались на первом этаже. По цементному полу они подошли к лестнице. Дверь наверху оказалась открыта. Они вошли в коридор, пересекли кухню и добрались еще до одной лестницы в задней части дома. Макгрегор провел их в коридор на следующем этаже, по которому они проследовали до нужной им двери. - Вот эта комната, - сообщил Макгрегор. - Не включайте свет. - Не будем, - успокоил Мейсон. - Где мне стоять? - спросил оперативник. - Где-нибудь на нижнем этаже. Там, где вы сможете наблюдать за обстановкой, но успеете вовремя добраться до своей комнаты, если что-то произойдет. Если кто-то откроет ворота и въедет на территорию, хлопните ближайшей дверью и отправляйтесь к себе. Прислушивайтесь ко всем звукам. Если начнется какой-то шум, неситесь на всех парах. Действуйте так, как действовал бы преданный хозяину слуга, который спал, проснулся от непонятных звуков и побежал выяснять, что случилось. Играйте роль слуги, пока я не дам вам сигнала. Если же я его дам, признавайте, кто вы на самом деле и уже выполняйте только мои приказы. - Хорошо. Я хлопну дверью в кухню. Вы ее услышите с этого места. - Прекрасно. Макгрегор отправился обратно по коридору. Мейсон повернул ручку и вошел в комнату. Когда-то она, наверное, служила небольшой спальней. Теперь ее полностью переоборудовали. Окна были затемнены. Во всех углах стояло оборудование, используемое фотографами: увеличители, печатающие приспособления, канистры с препаратами для проявления пленок. Полки ломились от всяческих химикатов и фотобумаги. На всю ширину одной из стен тянулась длинная раковина, разделенная на несколько частей для проявления и промывания пленок. На длинной полке стояли мензурки и мерные сосуды. - Мне кажется, Делла, здесь можно включить свет. Комната светоизолирована, - решил Мейсон. Он поэксперементировал с выключателями, и, наконец, нашел тот, что регулировал тусклый, идущий из-под щитов белый свет. - Что ты ищешь, шеф? - спросила Делла Стрит. - Я думаю, что он приходил сюда, чтобы проявить пленку, - сообщил Мейсон. - Возможно, после проявки он напечатал снимок. Давай посмотрим, что тут есть, может, и удастся что-то найти. - Вот здесь негативы, шеф, - показала Делла Стрит. - Как он их хранит - по датам или предметам? - По предметам, в алфавитном порядке. - Порядок просто идеальный для темной комнаты, - высказал свое мнение Мейсон. - Делла, посмотри, где у него мусорная корзина. Понимаешь, похоже, что этой комнатой не пользовались больше месяца, но, тем не менее, я считаю, что пленку проявляли именно здесь. - Ты подозреваешь, что убил Эверсел? - спросила Делла Стрит. - Я не в состоянии тебе сейчас ответить. - Я думаю о Мэй Фарр, шеф. Ты веришь ее рассказу? - У меня нет повода ей не верить. Когда она в первый раз пришла к нам в контору, она, конечно, очень тщательно продумала, что нам наврать - но она наша клиентка, Делла. Ты не можешь заставить клиентов не врать, но это не освобождает тебя от ответственности следить за тем, чтобы их никто не надул. - Ты считаешь, что она... - Что она что? - спросил Мейсон, когда Делла Стрит замолчала, не закончив фразы. - О, не знаю, - воскликнула Делла. - Забудь. Давай лучше посмотрим, что мы сможем здесь найти. А о Мэй Фарр поговорим позднее. - Здесь что-то не так. Я в жизни не видел фотолаборатории, в которой был бы такой идеальный порядок. - Я предполагаю посмотреть негативы, - сказала Делла Стрит. - Можно попробовать, - с сомнением в голосе согласился Мейсон. - Но, я считаю, так мы ничего не добьемся. - А что это за штуковина, похожая на игрушечный грузовой поезд? - Горизонтальная увеличительная камера, - ответил Мейсон. - Девятидюймовые конденсаторы используют негативы размером пять дюймов на семь. Вон к тому экрану прикрепляется бумага, на которую делается увеличение. Давай поищем, где включается этот увеличитель, Делла. Я хочу посмотреть, какое увеличение делалось для последнего негатива. Мейсон пощелкал выключателем рядом с рабочей полкой, вначале зажегся красный свет рядом с печатающим приспособлением, затем белый свет, но с третьей попытки вспыхнула огромная лампочка увеличителя. Делла Стрит непроизвольно резко вдохнула воздух. На белой поверхности экрана, к которому была прикреплена бумага, на которую должно было делаться увеличение, появилось изображение с негатива, находящегося в огромной увеличительной камере. Если не считать того, что в этом случае черное было белым, а белое черным, создавалось впечатление, что они смотрят сквозь люк в открывшуюся перед ними каюту яхты. Лицо мужчины было наполовину повернуто, словно он внезапно отреагировал на какой-то звук и посмотрел вверх. Он боролся с женщиной, лицо которой не попало в фокус камеры. Большую часть ее тела заслоняла фигура мужчины. Ее руки и ноги, казалось, на секунду прекратили движение и застыли в неподвижности. - Вот оно, Делла, - прошептал Мейсон. - Я не понимаю, шеф. - Вентворта не застрелили, когда он боролся с Мэй Фарр. Она видела не вспышку выстрела, а вспышку фотоаппарата, которая появилась одновременно со щелчком затвора объектива. Эти вспышки срабатывают мгновенно, и выброс света синхронизирован до доли секунды с затвором. - Значит, ты имеешь в виду... - Что Эверсел сделал эту фотографию, - докончил Мейсон. - Ты сама в состоянии догадаться, для кого он ее сделал и для какой цели ее собирались использовать. - И именно поэтому никто не слышал выстрела? - Да. - Ты это знал заранее, шеф? - Подозревал. Послушай, давай найдем лист бромистой бумаги и напечатаем снимок с этого негатива. Мы могли бы... Его слова прервал грохот захлопывающейся двери на первом этаже. Мейсон встретился глазами с Деллой Стрит. - Сообщаю тебе, что то, что я собираюсь сделать - фелония, - сказал он тихим голосом. - Я в курсе, - ответила она. - Я ведь не зря столько лет работаю в адвокатской конторе. Мейсон улыбнулся, обошел увеличительную камеру, снял негатив с держателя и опустил в карман. Он выключил свет и опять повернулся к Делле Стрит. - Пойдем. Нам больше здесь незачем оставаться. Они на цыпочках пробежали по коридору к лестнице в задней части дома, спустились по ступенькам, оказались на первом этаже и быстро пересекли кухню. Макгрегор дожидался их внизу лестницы. - Эверсел только что заехал в гараж, - сообщил он. - Вы можете помочь мисс Стрит выйти с территории? - спросил Мейсон. - Не знаю. Постараюсь, если кто-то отвлечет его внимание, но если он выглянет в окно - мы пропали. Ночь лунная. Мейсон достал негатив из кармана. - Дай мне твою сумочку, Делла, - попросил он. Она передала ее. - Надеюсь, ты знаешь, что с ним делать? - спросил адвокат. - То, что ты хотел сделать там, наверху? - Да. Сматывайесь отсюда вместе с Полом. Попробуйте сделать наибольшее возможное увеличение. Встретимся в городе. - А ты сам что собираешься делать? - спросила Делла. - Нанести визит вежливости. Как-нибудь доберусь назад. Вслед за оперативником Дрейка адвокат и его секретарша вышли из дома. Мейсон тихо обогнул здание. Макгрегор остался ждать возможности пересечь двор. В передней части дома зажглись огни. Мейсон завернул за угол, дал сигнал Макгрегору, поднялся по ступеням, ведущим к главному входу, и позвонил. С минутку никто не отвечал, затем Мейсон уловил звук быстрых шагов по коридору. Он отступил назад, чтобы взглянуть на освещенный лунным светом двор. Адвокат заметил две быстро мелькнувшие тени, когда Макгрегор и Делла Стрит бросились к лазу в живой изгороди. Мейсон посмотрел на простиравшийся в бесконечность океан. Он увидел, как в низком белом здании за гаражом, зажглись, а потом снова погасли огни. Через мгновение он услышал звук открывающегося маленького окошка в двери. Внезапно, Мейсон оказался в луче яркого света, озаряющего все крыльцо. На адвоката смотрела пара внимательных глаз, прямо и неотрывно изучающих его. - Кто вы и что вам нужно? - Моя фамилия - Мейсон. Я хотел бы переговорить с вами. - Вы - Перри Мейсон, адвокат? - Да. - О чем вы хотите со мной переговорить? - О Пенне Вентворте. - У меня нет желания обсуждать его с вами. - Я думаю, как раз наоборот. - Нет. К тому же, вы находитесь на частной территории. Я не позволяю никому пересекать ее границы. Даю вам тридцать секунд, чтобы начать движение назад к воротам. Когда они истекут, я позвоню в полицию. Свет на крыльце выключили. Через минуту то же самое сделали в передней части дома. Мейсон стоял на крыльце. - Хорошо, - наконец сказал адвокат. Он повернулся, спустился по ступенькам, но, вместо того, чтобы пойти направо к воротам, отправился быстрым шагом налево по направлению к ангару. Он уже практически достиг двери в ангар, когда услышал, как за его спиной в доме хлопнула дверь и по покрытой гравием дорожке кто-то побеждал. Мейсон вошел в ангар. Он включил фонарик и осветил помещение. Адвокат увидел аккуратный белый самолет-амфибию. В кабине сидела красивая женщина с оливковым цветом кожи и темными глазами. Мейсон поднялся по ступенькам и открыл дверцу кабины. - Ты ослепил меня своим фонариком, дорогой, - с упреком сказала женщина. - Простите, миссис Вентворт, - извинился Мейсон, забираясь в кабину. При звуке его голоса женщина вся напряглась. Мейсон увидел, как у нее от удивления открывается рот. Дверца кабины распахнулась и за спиной Мейсона прозвучал голос Эверсела: - Убирайтесь отсюда ко всем чертям! Мейсон спокойно уселся в одном из кресел. - Убирайтесь ко всем чертям, - повторил Эверсел. Хуанита Вентворт включила свет в самолете. Лампы осветили Эверсела - загорелого молодого рыжеволосого гиганта с револьвером в правой руке. - Вам лучше убрать револьвер, мистер Эверсел, - сказал Мейсон. - Вам не кажется, что вы уже достаточно поиграли с оружием? - Вы находитесь на моей территории, - заявил в ответ Эверсел. - Я приказываю вам убираться отсюда. Если вы этого не сделаете, я стану общаться с вами, как с преступником, вторгающимся в мои владения. - Не советую вам этого делать. Вы уже и так достаточно глубоко завязли. Свидетель опознал вас, как того, кто поднимался на борт яхты Вентворта как раз перед тем, как прозвучал выстрел. Мейсон откинулся в кресле. - Это ложь, - ответил Эверсел. Мейсон пожал плечами. - Пожалуйста, Сидней, не надо создавать лишних проблем, - попросила Хуанита Вентворт. Эверсел помолчал с минуту, а потом спросил у Мейсона: - Что вы хотите? - Полное заявление, в котором вы признаетесь, что именно вы поднимались на борт "Пеннвента", когда Мэй Фарр боролась с Вентвортом в каюте. - Меня там не было, - сообщил Эверсел. - Потом вы сели в этот самолет и полетели в Сан-Диего. - Ну и что? Это частный самолет. Я летаю, куда мне заблагорассудится. - Самолет-амфибия, как я посмотрю, - заметил Мейсон. - А по пути в Сан-Диего вы случайно не пролетали над "Пеннвентом" и не заглядывали в освещенную каюту? - Что, черт побери, вы такое несете? - Просто задаю вопрос. - Прекратите. Поберегите здоровье. - А вы знаете, мистер Эверсел, - спокойным тоном продолжал Мейсон, - что у меня появилась любопытная идея о том, что на самом деле произошло на борту яхты. Вы - фотограф-любитель. Очень странно, что некто не слышал выстрела. - Что здесь странного? - воинственно спросил Эверсел. - На других яхтах полным ходом шло веселье. Если они и слышали его, то приняли за резкий выхлоп глушителя автомобиля или лодочного мотора. - Я считаю, мистер Эверсел, что Мэй Фарр могла принять щелчок затвора фотоаппарата и вспышку за выстрел. Вентворт понял, что попал в ловушку, как только была сделана фотография. Он бросился в каюту на корме и держал дверь закрытой, пока переодевался. Он, возможно, решил, что это облава. - Я предполагаю, что вы придумали подобную небылицу, чтобы отмазать вашу клиентку Мэй Фарр, обвиняемую в убийстве. - Она - маленькая авантюристка, - заметила миссис Вентворт. - Я просто познакомил вас со своей версией, - почти виноватым тоном ответил Мейсон. - Но это только версия, из которой ничего не выйдет, - заявил Эверсел. - А если вы и в Суде станете делать подобные намеки, я сам предъявлю вам иск за клевету. - Конечно, - продолжал адвокат, - вы надеялись на то, что, как только Вентворт полностью осознает значение случившегося, он решит связаться с женой, с которой он уже какое-то время жил раздельно, и ему придется принять ее условия раздела имущества. Он знал, что подобная фотография представит его не в лучшем свете. - Вы сошли с ума, - заявил Эверсел. - Вы с миссис Вентворт хотели пожениться. Вы слишком страстно желали этого. Вентворт просто так не соглашался на развод. Вы приходили в отчаяние. Вы не могли допустить, чтобы выше имя было втянуто в скандальный судебный процесс. - Я еще раз повторяю, что вы сошли с ума. - Не думаю, что это был только вопрос денег, - говорил Мейсон, словно не слышал слов Эверсела. - Возможно, Вентворт еще и ревновал. Он любил женщину, на которой женился и которая стала его презирать. Адвокат повернулся к миссис Вентворт и сделал легкий поклон. - Увидя миссис Вентворт, каждый мужчина может понять его чувства, - сказал Мейсон. - Вы не только сумасшедший, вы еще и нахал. Бог мой, я этого не потерплю, - закричал Эверсел. - Предварительное слушание состоится завтра утром. Я достиг понимания с мировым судьей, и свидетелям, которых я считаю важными, вручаются повестки о явке в Суд. - Хуанита будет там, - сообщил Эверсел. - Я об этом догадывался, - ответил Мейсон, доставая из кармана сложенную повестку и протягивая ее Эверселу, - как и вы, мистер Эверсел. Рыжеволосый гигант вырвал повестку у адвоката и бросил на пол кабины. - Черта с два я там появлюсь. Мейсон пожал плечами. - Вам решать. Подумайте сами, что для вас лучше: ответить на несколько рутинных вопросов или привлечь к себе внимание своим отсутствием и заставить мирового судью принять меры, чтобы обеспечить ваше присутствие на слушании. - Это неслыханная наглость! Подобного можно ожидать только от адвоката, сомнительным путем добивающегося оправдания своих клиентов. - Дай я поговорю с ним, Сидней, - попросила миссис Вентворт. - Пожалуйста! Она повернулась к адвокату. - Что вы хотите, мистер Мейсон? - поинтересовалась Хуанита Вентворт. - Справедливого решения вопроса в отношении моей клиентки, чтобы вы присутствовали на предварительном слушании и сказали там правду. - Что вы подразумеваете под правдой? - Когда Мэй Фарр находилась на борту яхты, никакого выстрела не было, это щелкнул затвор фотоаппарата и сработала вспышка. - А кто сделал снимок? - спросила миссис Вентворт. - Хуанита, не надо... - попытался остановить ее Эверсел. - Пожалуйста, Сидней, - прервала она. - Эверсел, - ответил Мейсон. - Мистер Эверсел занимает несколько важных постов. Он является членом совета директоров банка, трастовой компании и других серьезных корпораций. Он не может позволить, чтобы какой-то скандал запятнал его имя. - Фотографирование не обязательно означает скандал, - заметил Мейсон. - В данном случае означает. - От развода с Вентвортом вас удерживала только боязнь скандала? Она встретилась с ним взглядом. - Да. - Что вы хотели получить? - Деньги для моих родителей, - спокойно ответила она. - Сидней предлагал... Я бы, конечно, нашла и в других местах, но я такая же упрямая, как и Пенн. Мои родители жили на огромной гасиенде в Мексике. Правительство отняло у них землю и отдало батракам. Мои родители стали нищими. Справедливо было рассчитывать на получение какой-то финансовой помощи от Пенна. Но он начал угрожать, что втянет имя Сиднея в судебный процесс. Я понимала, что Сидней не может допустить подобной известности, знал об этом и Пенн. Я прекрасно представляла, как удержать Пенна от этого. Я должна была с ним бороться и победить. В противном случае, нам бы никогда не удалось пожить спокойно. - А сам Эверсел? - спросил Мейсон у миссис Вентворт. - Что он об этом думал? - Он очень импульсивен. Он... - Хуанита, пожалуйста, не втягивай меня, - попросил Эверсел. - Он - хитрый адвокат и пытается поймать тебя в ловушку. - Правда нам не навредит, - ответила она, а через какое-то время многозначительно добавила: - Теперь. - Вы обрадовались, узнав, что вашего мужа убили? - Я не радуюсь, когда кого-либо убивают. - Вы почувствовали облегчение? Она прямо посмотрела ему в глаза. - Естественно. Конечно, это оказалось шоком. В Пенне было много хорошего, но плохого больше. Он подавлял людей. Он пытался поймать их себе в лапы и получить над ними власть. Скотина, в особенности в отношении с женщинами. - Я вручил вам повестку о явке в Суд, мистер Эверсел, - повернулся к нему Мейсон. - Вы не можете утверждать, что я был с вами нечестен. Если вы куда-то собираетесь, вы можете выбросить меня в аэропорту, где я возьму машину. А когда я использовал слово "выбросить", я имел в виду фигурально. - Черта с два. Отправляйтесь назад своим ходом. - Мои друзья уже уехали. Я думал, что мне придется ждать вас всю ночь. Эверсел подозрительно посмотрел на адвоката. - Пожалуйста, Сидней, - попросила миссис Вентворт. - Высадим его в Лос-Анджелесе. Ты же не хочешь, чтобы он оставался здесь, не так ли? Подобная идея Эверселу тоже не понравилась. - Пожалуйста, - Хуанита Вентворт посмотрела на него своими темными бездонными глазами. - Это тот единственный раз, когда тебе следует послушать меня. Эверсел поколебался с минуту, потом засунул револьвер в карман брюк, опустился на сиденье пилота, молча с хмурым видом пристегнул ремень безопасности и завел мотор. Он вырулил на взлетную полосу и продолжал сидеть с мрачным видом, не произнося ни слова, пока разогревался мотор. Миссис Вентворт снова заговорила, пытаясь перекричать шум двигателя: - А вы не думаете, мистер Мейсон, что для вашей клиентки лучше рассказать правду и с открытым забралом встретить последствия, а не пытаться втянуть нас в это дело? Мейсон глубоко засунул руки в карманы брюк, опустил подборок на грудь и задумчиво уставился в пол. - Это, - медленно произнес он, - несколько раз приходило в голову мне самому. 12 Рассвет застал Перри Мейсона в узком личном кабинете Дрейка. Адвокат с лупой изучал огромный блестящий снимок - максимально возможное увеличение с негатива. Дрейк сидел напротив за своим письменным столом и нервно жевал резинку. Он задумчиво смотрел на адвоката. - Это самое большое увеличение, которое нам удалось сделать. Дальше уже начинают расплываться детали. Негатив оказался очень резким, но мы раздули его до той точки, где он уже теряет четкость. На каждом из этих снимков изображена только одна четвертая часть негатива. - Я так и понял, - ответил Мейсон, не поднимая головы и продолжая водить лупой над фотографиями. - А вот этот снимок подкинули мои ребята, - сообщил Дрейк. - Увеличение одиннадцать дюймов на четырнадцать с другого негатива. Этот снимок сделали, когда "Пеннвент" вернули в порт. Мне повезло. Потом я смогу представить тебе еще большее увеличение, но на это потребуется время, да и придется немного покрутиться. - Времени у нас нет, - заявил Мейсон. - Предварительное слушание начинается сегодня в десять часов утра. - Перри, а что конкретно ты пытаешься разглядеть? - поинтересовался Дрейк. - Свой шанс. - Что ты имеешь в виду? - Стараюсь найти на одной фотографии то, чего нет на другой. - Фигуры, человека... - Нет, - покачал головой Мейсон. - Какую-то важную разницу в расположении мебели, вещей. Например, взгляни на пепельницу. На фотографии Эверсела в ней полдюжины окурков, а на снимке, сделанном после того, как обнаружили труп, - только два. - Ну и что? - не понял Дрейк. - Человек, совершивший убийство, никогда не станет заниматься уборкой и высыпать пепельницы. Если же он и сделает это по какой-то причине, то уж никак не задержится, чтобы выкурить две сигареты. Детектив нахмурился. - К чему ты клонишь, Перри? - спросил он. - Черт побери, Пол, я сам точно не знаю, но я основываю свою теорию на методе исключения. Я хотел бы найти что-то, что подкрепило бы мою идею. Если бы я смог... Так, а это что такое? Лупа Мейсона застыла над одной из четырех частей снимка. За окном первые лучи солнца озаряли крыши офисных зданий. Электрический свет в конторе Дрейка казался искусственным и нереальным. В утреннем свете, проникающем через окно, стразу же становилось ясно, как устал Мейсон, на подбородке проглядывала суточная щетина. - Что там? - спросил Дрейк. Мейсон передал ему фотографию и ткнул пальцем в одно место, сказав: - Взгляни-ка сюда, Пол. Дрейк начал с лупой изучать снимок, а потом заметил: - Черт побери, Перри, не могу понять, что это. Что-то круглое в футляре или коробочке. Наверное, редкая монета. Ты же в курсе, что Вентворт увлекался нумизматикой. - В курсе, - кивнул Мейсон. - Давай предположим, что это монета. Имеет значение не то, что это за предмет, а то, куда он делся. Посмотри, его нет на второй фотографии, хотя он определенно находился на полке. К тому же, на этой коробочке сверху лежит еще что-то. - Похоже на патрон, - высказал свое мнение Дрейк, внимательно изучая фотографию. - Похоже, - согласился Мейсон, - но я не уверен, что это он. Вспомни, Пол, снимок делался с использованием вспышки, в таком случае свет становится довольно резким. К тому же, это крупное увеличение с маленького негатива. В любом случае, это не может быть патрон револьвера, тогда уж винтовки, судя по длине. - Почему бы и нет? - В современных винтовках используются патроны, по форме напоминающе горлышко бутылки, а этот ровный по всей длине, как у револьвера. - А патрон револьвера не может оказаться таким длинным? - Не исключено. Давай теперь поговорим об этой монете, Пол. Она довольно крупная. Как бы мне хотелось, чтобы мы смогли разглядеть, что на ней написано. - Какие-то детальки, конечно, рассмотреть можно, но этого недостаточно, чтобы определить, что это за монета. Мейсон прищурил глаза. - Она должна что-то означать, Пол. В одном я уверен: Вентворта не убили в то время, когда, как большинство предполагает, прозвучал выстрел. У него была возможность одеться, выбросить окурки из пепельницы, отвязать канаты, завести мотор и выйти в море. Дрейк покачал головой. - Кто-то сделал это вместо него, Перри. Не может быть, чтобы человека убили в открытом море, на яхте, когда рядом никого нет - без каких-либо следов борьбы. Никто не позволит незнакомцу подняться на борт своей яхты и... - Почему незнакомцу? - перебил Мейсон. - Ты исключаешь друзей и приятелей? - Даже, если предположить, что ты прав, я все равно не понимаю, какое отношение ко всему этому имеет монета. - Мне бы очень хотелось обыскать "Пеннвент" с носа до кормы и попробовать найти ее. - Яхту уже до тебя тщательнейшим образом прочесали, сняли со всего отпечатки пальцев. В Отделе по раскрытию убийств составлен полный список всего, что там было. Я постараюсь выяснить, нет ли в нем какой-то монеты. - Попробуй. Это определенно футляр с откидной крышкой на петлях. Значит, монета ценная. Что-то из рисунка на ней можно разглядеть. Какие-то линии пересекаются... - Ага, - согласился Дрейк. - Чей-то герб? - Не исключено, это ключ к разгадке всего, - задумчиво произнес Мейсон. - Если бы мы только смогли... В дверь постучали. - Заходите, - крикнул Дрейк. Дверь открыл один из оперативников. - Хотите почитать газеты? Там много о... о мистере Мейсоне. Адвокат прекратил изучение снимков и поднял голову. - Отдых для глаз, - заметил он. - Что там обо мне понаписали? - Практически все, что только можно было придумать, - улыбнулся оперативник. - Похоже, вы виновны во всем, кроме самого убийства. Вы даже подкупили свидетельницу, чтобы она уехала из страны. - Подкупил свидетельницу? - переспросил Мейсон. - Да, девушку по имени Хейлз Тумс. Полиция разработала теорию, что кто-то, кто хотел убрать ее со сцены, дал ей пятьсот долларов, чтобы она уехала из Соединенных Штатов. Она призналась в этом полицейским, когда ей вручали повестку в Суд. - Упомянула мое имя? - Открыто не заявила, - ответил оперативник. Мейсон развернул газету на письменном столе и прочитал заголовки: "Полиция заявляет, что адвокат пойман с поличным. Полиция утверждает, что известного адвоката поймали, когда он пытался подложить револьвер". Мейсон с улыбкой повернулся к Дрейку: - Похоже, Пол, что мы приобретаем известность. Детектив приложил вытянутый указательный палец к абзацу в середине страницы. - Обрати внимание вот на это. "Повести о явке в Суд были выданы Большим Жюри. Их вручат сегодня в течение дня. Полиция настояла, чтобы Большое Жюри провело расследование деятельности адвоката, лучше известного своими драматичными, оригинальными методами, чем строгой приверженностью общепринятым правилам. Ходят слухи, что расследование будет проводиться и в отношении одного детективного агентства, в основном, выполняющего работу по поручению адвоката. Если не будет предъявлено официальное обвинение, полиция намекает, что они, по крайней мере, предпримут шаги, чтобы помешать продлению лицензии указанного агентства". Мейсон снова улыбнулся Полу Дрейку. - Как насчет того, чтобы позавтракать, Пол? - Еще пять минут назад я ухватился бы за эту идею. Теперь, боюсь, что пища в меня не войдет. Боже, Перри, я надеюсь, что ты знаешь, как разрешить это дело. - Я считаю, что у нас достаточно фактов, Пол, - ответил адвокат. - Сейчас надо немного подумать. Я собираюсь в турецкие бани, побреюсь, позавтракаю. Встретимся на предварительном слушании. - Что должно там произойти? - Могу сказать тебе, что думаю о мировом судье. Эмиль Сканлон справедлив. Он не любит, чтобы исход дела решали газеты. В виду того, что они напечатали подобные обвинения, он предоставит мне все возможности, чтобы допросить свидетелей. - А с окружным прокурором он как поступит? - Предоставит ему такие же возможности. Дрейк провел пальцами по волосам. - А я - свидетель, - мрачным тоном заявил детектив. - Вы оба сядете мне на шею. Эмиль Сканлон был уникальным мировым судьей. Он ценил драматизм, обладал чувством юмора и всегда старался любой ценой добиться справедливости. Его основная жизненная философия заставляла его всей душой симпатизировать живым и по-научному отключаться от мертвых. Он ответственно подходил к своим обязанностям и ощущал себя представителем как живых, так и мертвых. В молодости Сканлон был профессиональным игроком в бейсбол и добился определенных успехов. Когда ему слегка перевалило за двадцать, ему пришлось прервать спортивную карьеру и переехать в Южную Калифорнию из-за серьезной травмы. При первом же выдвижении своей кандидатуры он был избран мировым судьей и много лет оставался на этом посту. В штате Калифорния в больших городах мировые судьи заменили муниципальных. Хотя у Эмиля Сканлона не было официального юридического образования и он даже не заканчивал колледжа, новые законы позволяли ему год от года избираться на должность мирового судьи, что наводило ужас на окружную прокуратуру и нетерпеливых выпускников юридических факультетов, которые только начинали пробовать себя в роли адвокатов защиты. Наблюдая за тем, как Мэй Фарр шепотом консультируется с Перри Мейсоном, Сканлон решил, что она мало походит на хладнокровную убийцу, которой ее представляет окружная прокуратура. Сканлон был лично знаком с Перри Мейсоном и неоднократно участвовал в драматичных предварительных слушаниях, когда Мейсон, используя свой острый ум, неоспоримую логику и нестандартные методы, спуртовал к победной ленточке с казавшейся безнадежной позиции за спинами других участников забега. Ни голос, ни лицо Эмиля Сканлона не отражали намерения, оформившегося у него в мозгу. Даже, если для проведения предварительного слушания потребуется вся ночь, он все равно проследит, чтобы все стороны получили по заслугам. - Я нечестно поступила с вами, - шепотом призналась Мейсону Мэй Фарр. - Я наврала вам, когда в первый раз пришла к вам в кабинет, да и с тех пор тоже несколько раз обманывала вас. Когда вы не нашли револьвер Хала там, где он бросил его через забор, я решила, что он вернулся, сам взял оружие и отправился на "Пеннвент", чтобы вывести ее в море, а самому попробовать догрести до берега на небольшом ялике, который Вентворт держал на борту. Я тоже вернулась в гавань, поднялась на яхту Марли и вышла в море, чтобы подобрать Хала. - Вы его нашли? - спросил Мейсон. - Нет. Я не могла долго оставаться на воде, потому что считала, что береговую охрану известили об убийстве и они меня ищут. - Почему вы так решили? - Надо мной пролетел самолет береговой охраны, сделал три или четыре круга, а потом отправился куда-то дальше над морем. - А откуда вы знаете, что это был самолет береговой охраны? Она подумала с минуту, а потом ответила: - Я не знаю. Я так предположила. Разве другой летчик мог так заинтересоваться какой-то яхтой? А потом эта Тумс видела меня, когда я сходила с яхты Марли. А Марли приглашал специалиста, чтобы снять мои отпечатки пальцев со штурвала и выключателей. Наверное, я очень глубоко завязла. Высокий, загорелый и очень неуютно чувствующий себя Хал Андерс подошел к Мэй Фарр. - Прости меня, Мэй, - только и сказал он. Она раздраженно посмотрела на него. - Окружной прокурор закрыл дело против меня, - сообщил он. - Я не понимаю, что это означает. - Это означает, что они сосредоточатся на мне, - ответила девушка. - В трубе оказался мой револьвер, - заявил Андерс. - Вначале они думали, что мистер Мейсон его туда подбросил, но потом проверили номера и выяснили, что он был продан мне. Они нашли еще какие-то доказательства, я не знаю точно какие, но они отклонили обвинение в отношении меня. - Как мило, - заметила она. - Поздравляю. Похоже, ты избежал неприятностей. Благодаря совету твоего очень компетентного и весьма этичного семейного адвоката. - Пожалуйста, Мэй, не надо так. Она отвернулась от него. Андерс ощущал на себе взгляды зрителей. Он знал, что репортеры исподтишка щелкают затворами объективов фотоаппаратов, позволяющих и на расстоянии уловить малейшие изменения выражения лица. Андерс склонился к сидевшим Мэй Фарр и Перри Мейсону и максимально приблизил губы к их ушам. - Пожалуйста, Мэй, не надо так, - повторил он. - И послушай, Мэй. Я сделал для тебя одну вещь. Я сделал это сам, без _ч_ь_е_г_о_-_л_и_б_о совета. Сегодня утром мне удалось встретиться с Хейлз Тумс. Ее не будет в Суде. Она села в самолет и летит в Мексику, где ее ждет друг с яхтой. Они сразу же отправятся в круиз в неизвестном направлении. Мэй Фарр, казалось, не верила своим ушам: - Ч_т_о_ ты сделал? - спросила она. Глаза Мейсона приняли суровое выражение. Он холодно и враждебно уставился на молодого человека. - Надеюсь, вы понимаете, что в этом обвинят меня? - обратился он к Андерсу. - Нет, не обвинят. Если начнется разбирательство, я все возьму на себя. Судья Эмиль Сканлон постучал молоточком, призывая ко вниманию. - Я уже осмотрел тело усопшего, - сказал он. - Патологоанатом показал, как шла пуля, и сообщил мне причину смерти. Пенн Вентворт погиб от пулевого ранения в голову. Эта часть дела настолько ясна, что мы не станем тратить зря время и приглашать сюда врача, делавшего вскрытие. Сканлон откашлялся, взглянул на Мейсона, Оскара Овермейера, заместителя окружного прокурора, и сидевшего рядом Карла Рунцифера. - Слушание будет кратким, - продолжал Эмиль Сканлон. - Нам нужны факты. Я не хочу никаких отсрочек, технических возражений касательно даваемых показаний, споров по каким-либо пунктам закона. Я сам задам несколько вопросов, если посчитаю, что это поможет ускорить дело и докопаться до правды. Я не допущу никаких хаотичных перекрестных допросов свидетелей, проводимых только с целью показать, что адвокаты что-то делают, но если какая-либо из заинтересованных сторон пожелает задать вопросы исключительно с целью выяснения каких-то аспектов, объяснения или представления фактов, которые свидетели не упомянули, я разрешу подобные вопросы. Карл Рунцифер уже собирался выступить с возражением против нестандартных методов Сканлона, но Овермейер, знакомый с характером мирового судьи, велел своему коллеге сесть на место. Секретарь Сканлона протянул судье записку. Это дало возможность Сиднею Эверселу с воинственным видом подойти к Перри Мейсону. - Я подозреваю, что вы считаете себя необычайно умным? - спросил он зловещим тоном? - В чем дело? - Сегодня ранним утром я выяснил истинную цель вашего визита ко мне в дом, - сообщил Эверсел. - Вы, наверное, думали, что я буду держать язык за зубами, что вы сможете меня шантажировать, а я стану делать все, что вы захотите, только бы моя связь со всем этим делом не всплыла наружу. Для вашего сведения, я обратился в полицию и поставил в известность окружную прокуратуру. Мне объяснили, что, взяв негатив, вы совершили кражу со взломом. Нам недостает только неоспоримых доказательств. Если вы, мистер Мейсон, представите этот негатив, вы отправитесь в тюрьму. Вот моя позиция. Не дожидаясь ответа Эверсел пошел к своему месту в зале суда. Мейсон повернулся к Мэй Фарр. - Вы всегда утверждали, что Андерс очень консервативен и не предпримет ничего, предварительно не посоветовавшись. Похоже, он обрезал веревку очень острыми ножницами. Я оставлю вас вдвоем на пару минут для выяснения отношений. Мейсон встал со стула и отправился по проходу к тому месту, где сидели Пол Дрейк и Делла Стрит. Все зрители провожали его любопытными взглядами. - Пол, ты звонил к себе в агентство? - шепотом спросил адвокат. - Минуту назад. У меня последний отчет, но он ничего не дает. Практически никакой информации о Хейлз Тумс. Очевидно, она просто катится по жизни и страшно любит всякие виды спорта. - Она мне это сама рассказывала. Где она сейчас, Пол? - Ей вручили повестку о явке в Суд и она должна быть здесь. Боже, Перри, ты ее случайно куда-нибудь не отправил? - Нет. Лично я предпочел бы, чтобы она находилась здесь. - Как все складывается? - с беспокойством спросила Делла Стрит. - Хуже некуда, Делла, - признался адвокат. - Эверсел набрался храбрости и обратился в полицию, заявив, что негатив украли. Очевидно, он признался, что тогда сфотографировал Вентворта. Таким образом Мэй Фарр оказывается в неприятном положении. Теперь обвинители станут утверждать, что у Мэй Фарр был собственный револьвер, она отправилась назад в яхт-клуб, взяла яхту Фрэнка Марли, догнала "Пеннвент", убила Вентворта, вернулась в яхт-клуб, поехала к тому месту, где Андерс выкинул свой револьвер, и опустила орудие убийства в канаву, где его нашли, как только спал уровень воды. - Значит, Перри, обвинение против нее получается хорошо обоснованным, не так ли? - спросил детектив. - Даже слишком хорошо, - согласился Мейсон. - Я не рассчитывал, что Эверсел справится со страхом перед оглаской своих дел. Очевидно, он намерен мне отомстить. Он сообщил в окружную прокуратуру о краже негатива. Естественно информация о снимке дает им совершенно новый взгляд на дело. Андерса они исключили и сосредоточились на Мэй Фарр - и на мне. - Не опускай руки, шеф, - подбодрила его Делла Стрит. Мейсон улыбнулся в ответ. - Не знаю, что у меня получится. Однако, у меня в запасе имеется один туз. Если мне удастся выдать его в нужное время и в нужной манере, то, возможно, я добьюсь желаемого результата. Если нет - я попал на крючок. - А что это за туз? - поинтересовался Дрейк. - Просто предчувствие. Я собираюсь пригласить для дачи показаний свидетеля, не зная заранее, что он скажет. Если он скажет то, что нужно, то его очевидное удивление зарегистрируется в мозгу у судьи. В противном случае все будет выглядеть так, будто я в отчаянии хватаюсь за соломинку. - Боже, Перри, ты сделал себя уязвимым, отправившись за этим негативом. Какого черта ты нарушаешь закон, чтобы добиться справедливости для своих клиентов? - Не знаю, Пол, - улыбнулся адвокат. - Наверное, я так устроен. Когда я начинаю докапываться до сути тайны, я, кажется, не в состоянии нажать на тормоза. Я пытаюсь опустить ногу, но все время что-то мешает дотянуть ее до педали. - Да уж, - согласился Дрейк. - Фактически, шеф, именно я вынесла негатив из дома, - спокойным тоном заметила Делла Стрит. - Они не могут осудит тебя за это. - Ты действовала по моему указанию, Делла, - улыбнулся Мейсон. - Не впутывайся. - Я возьму часть ответственности на себя, - возразила она. Эмиль Сканлон закончил чтение записки, прошептал что-то своему секретарю и объявил: - Продолжаем предварительное слушание дела по обвинению Мэй Фарр. Оскар Овермейер поднялся на ноги. - Мы понимаем желание Суда провести слушание дела как можно быстрее. Однако, в течение последних нескольких часов, даже вернее будет сказать, минут, в окружную прокуратуру представили доказательства, существенно меняющие все дело. Теперь мы готовы показать при помощи свидетелей, что убийство не было совершено так, как предполагалось изначально. Фактически мы можем сказать, что имеем дело с отложенным убийством. То, что Харольд Андерс посчитал выстрелом, и то, что, как утверждала Мэй Фарр, было выстрелом, на самом деле явилось щелчком затвора объектива и вспышкой фотоаппарата. Мы, конечно, понимаем, что Суд желает скорейшего завершения слушания. Для этой цели мы приглашаем нашего первого свидетеля, Сиднея Эверсела, и обращаем внимание Суда на то, что его показания станут настолько существенными и эффективными, что повлекут за собой полное изменение порядка вызова других свидетелей. Сканлон нахмурился в задумчивости, украдкой взглянул на Мейсона, увидел, что адвокат защиты не собирается выступать ни с какими возражениями, и заявил: - Хорошо. С целью разрешения этого дела максимально быстро, я позволяю вам пригласить свидетеля Сиднея Эверсела. Сидней Эверсел прошел к месту дачи свидетельских показаний и принял присягу. - Вы знаете что-нибудь об этом убийстве? - спросил судья Сканлон. - Кое-что, - ответил Эверсел. - Я точно знаю, когда оно _н_е _б_ы_л_о совершено. - Что конкретно вам известно? - Я собираюсь честно обо всем рассказать, - начал Эверсел. - Я уже давно люблю Хуаниту Вентворт. Я познакомился с ней и влюбился в нее, когда она еще была женой Пенна Вентворта и совместно проживала с ним. Сила моих эмоций сделала меня неблагоразумным. Эверсел замолчал и сглотнул слюну. Очевидно, он выучил эту речь наизусть, но понял, что произнести ее сложнее, чем он предполагал. Через минуту он продолжил: - Вентворт был дьявольски умен. Он все узнал о наших чувствах друг к другу. Я думаю, он страшно ревновал свою жену ко мне. Он хотел, чтобы Хуанита - миссис Вентворт - вернулась к нему. Она ушла от него вскоре после того, как познакомилась со мной. Он угрожал, что, если она этого не сделает, он подаст на меня в Суд за раскол семьи. Он отказывался дать ей развод. Все его действия были поступками эгоиста, не думающего о других. - Не надо ничего комментировать, - прервал Сканлон свидетеля. - Рассказывайте то, что знаете. - Меня возмущает несправедливость заявлений Вентворта, - продолжал Эверсел, - потому что мне было доподлинно известно, что Вентворт приглашал на свою яхту многих женщин. Я решил раздобыть доказательства, которые заставили бы самого Вентворта защищаться - поставили бы его в такое положение, когда он вынужден был бы выслушать логические доводы и согласиться дать своей жене развод, не втягивая в это дело меня. - И как вы поступили? - спросил судья Сканлон. - Вечером двенадцатого числа я находился в яхт-клубе и следил за его яхтой. Я знал, что мисс Фарр - частая гостья на "Пеннвенте". Ночь оказалась жаркой и душной. Вентворт открыл люк в каюте. Я пододвигался к яхте все ближе и ближе, прислушиваясь. Когда я решил, что все складывается для меня удачно, я взобрался на борт и заглянул в люк. Я увидел Вентворта в компрометирующем положении. Я положил палец на кнопку спуска и тихо позвал его по имени. В первый раз он меня не услышал. Тогда я позвал его во второй раз, и он с беспокойством поднял голову. В этот момент я нажал на кнопку спуска, сработала вспышка, которая синхронизирована с затвором объектива. У меня получился резкий, четкий снимок. - Что вы сделали потом? - Это самая невероятная замена юридической процедуры, которую только можно представить, - прошептал Карл Рунцифер Оскару Овермейеру. - Ты собираешься позволять Сканлону таким образом проводить слушания? Ты не думаешь возражать против такого допроса свидетеля? - Это нам не поможет, - также шепотом ответил Овермейер. - Он всегда так ведет дела и, что удивительно, обычно добивается результатов. - Я повернулся и бросился бежать с яхты, - продолжал Эверсел. - Я поехал домой и проявил эту пленку. Получился отличный негатив. Я просто не мог ждать. Я знал, что миссис Вентворт находится в Сан-Диего. Я прыгнул в свой самолет и полетел в Сан-Диего, объяснил ей ситуацию и вернулся вместе с ней. К тому времени, как мы оказались у меня дома, негатив уже высох. Я положил его в увеличительную камеру и напечатал один снимок. Естественно, я находился в приподнятом настроении. Затем я отвез миссис Вентворт обратно в Сан-Диего. В дальнейшем негатив у меня украли. Во время его исчезновения по территории рыскал Перри Мейсон, адвокат мисс Фарр. Я требую, чтобы этот негатив был мне возвращен. Когда его представят, я подам в Суд на мистера Мейсона за кражу со взломом. Эмиль Сканлон в задумчивости поджал губы и усердно старался не смотреть в сторону Мейсона. - Если что-либо в таком роде и имело место, - сказал судья, - то это не относится к рассмотрению настоящего дела. Насколько я понимаю, ваши слова показывают, что убийство не было совершено в то время, как предполагалось изначально. Это все, что относится к проводимому сейчас расследованию. - Можно мне задать вопрос? - подал голос Оскар Овермейер. - Да, - кивнул судья. - Когда вы в первый раз летели в Сан-Диего, мистер Эверсел, вы взяли прямой курс, который частично пролегал над океаном? - Да, - ответил Эверсел. - У меня самолет-амфибия. Ночь была беззвездная. Дождь еще не начался, так что я решил лететь над океаном. - Когда вы находились над входом в гавань, вы случайно не заметили никакой яхты? - Заметил. - Что это была за яхта? - "Атина", принадлежащая Фрэнку Марли. - А кто такой Фрэнк Марли? - Партнер Вентворта. - Вы с ним знакомы? - Да. И хорошо знал его яхту. - Вы летели на небольшом расстоянии от воды? - Да. - Что вы сделали, если вообще что-нибудь сделали? - Я покружил над яхтой, решив, что то, что она отправляется в открытое море, может оказаться важным. - Ваш самолет снабжен каким-либо осветительными приспособлениями, которыми вы могли бы... - Да. У меня есть пара прожекторов на крыльях. Я зажег их и направил на яхту. - Что вы увидели? - Я абсолютно точно идентифицировал "Атину". Я заметил, что кто-то стоит у штурвала. Я понял, что это женщина, и на ней одежда того же цвета, что была на Мэй Фарр, когда та поднималась ранее на борт "Пеннвента". - Это все, - улыбаясь объявил Овермейер, кланяясь судье. Перри Мейсон встретился взглядом с Эмилем Сканлоном и приподнял брови в немом вопросе. Судья кивнул. - Вы пролетали над какими-нибудь другими яхтами по пути в Сан-Диего? - спросил Мейсон. - С разрешения Суда я хотел бы заметить, что это не имеет никакого отношения к делу, - сказал Овермейер. - Это попытка запутать рассматриваемые аспекты и... - Я сам задал бы этот вопрос, если бы его не задал мистер Мейсон, - прервал судья Овермейера. - Я говорил ранее, что не намерен допускать никаких технических возражений. Давайте послушаем, что скажет свидетель. Эверсел неуютно заерзал в свидетельском кресле. Он с мольбой во взгляде посмотрел на Овермейера, затем отвел глаза. - Отвечайте на вопрос, - приказал судья Сканлон. Его голос приобрел властность и походил на голос рефери, разговаривающего с профессиональным игроком в бейсбол. - Естественно, когда я направлялся в Сан-Диего, я летел примерно тем же курсом, что взяло бы судно, идущее в Энсенаду. - Меня не интересуют ваши объяснения, - перебил его Сканлон. - Вы их можете сделать потом. Вам задали вопрос: вы пролетали над какими-нибудь другими яхтами или нет? - Да. - Вы узнали какие-либо из этих яхт? - Одну из них. - Это был "Пеннвент"? - суровым тоном спросил Эмиль Сканлон. Эверсел смотрел прямо перед собой. - Да, - ответил он с явной неохотой. - Вы кружили над яхтой? - Один раз. - Что вы увидели? - Она двигалась вперед. В каюте был открыт люк. - У штурвала кто-то стоял? - Я считаю, что этот свидетель не мог отчетливо видеть то, что вы спрашиваете, - выступил с возражением Овермейер. - Вы рассчитываете слишком на многое... - Не рассчитываю, - ответил Сканлон. - Свидетель, который видел, что делается на одной яхте, и давал показания о цвете одежды находившегося на ней лица, стоявшего за штурвалом, несомненно в состоянии определить, был ли кто-либо у штурвала второй яхты. Отвечайте на вопрос, мистер Эверсел. - У штурвала никто не стоял. - Вы сделали только один круг над "Пеннвентом"? - Да. - Вы уверены, что у штурвала никого не было? - Уверен. - Где находилась эта яхта? - Примерно в миле от берега и в десяти от волнореза. - А как далеко от яхты Фрэнка Марли? - поинтересовался Мейсон. - Примерно в трех милях. - Вы знали, мистер Эверсел, что Вентворт отличался буйным характером? - небрежно спросил Мейсон. - Знал. - Вы не сомневались, что если Вентворт поймал бы вас на борту своей яхты, он бы не стал с вами церемониться? - Нет, не стал бы. - Вы знали, что Вентворт были сильным человеком? - Да. - Именно поэтому, как я предполагаю, вы были вооружены? - Я взял с собой револьвер. Я не собирался... Свидетель внезапно замолчал, когда полное значение вопроса Мейсона дошло до него. - И у вас не было повода, чтобы оставить револьвер дома перед тем, как сесть в самолет? - продолжал Мейсон. - Если честно, я совсем о нем забыл. - Так что, когда вы кружили над яхтой Вентворта вы были вооружены, не так ли? - Мне не нравится, как вы сформулировали вопрос. - Не имеет никакого значения, нравится вам это или нет, - сказал судья Сканлон. - Отвечайте. - Да, я был вооружен, - рявкнул Эверсел. - Каким видом револьвера? - "Кольтом" тридцать восьмого калибра. - Это все, - объявил Мейсон с улыбкой. - Я не уверен, что на этой точке следует заканчивать допрос этого свидетеля, - решил нахмурившийся Сканлон. - Возможно, мы еще вернемся к этому вопросу. Пожалуйста, оставайтесь в зале суда, мистер Эверсел. - У меня есть еще один вопрос, - заявил Мейсон. - Вы утверждали, что отпечатали с негатива один снимок, не так ли, мистер Эверсел? - Да. - Где он? - Я отдал его заместителю окружного прокурора. - Мистеру Овермейеру? - Нет, мистеру Рунциферу. Мейсон улыбнулся и повернулся к представителю окружной прокуратуры. - Не могли бы вы представить этот снимок, мистер Рунцифер? - попросил Мейсон. - Это часть конфиденциальной информации, хранящейся в окружной прокуратуре, - заявил Карл Рунцифер. - Я возражаю против подобного требования. Если вы хотите, чтобы эта фотография была приобщена к делу, представьте ее сами и не забудьте объяснить, каким образом негатив оказался у вас. - Если у вас, господа, больше нет вопросов к мистеру Эверселу, он может покинуть место дачи свидетельских показаний, - исключительно вежливым тоном сказал судья Сканлон. - Но, пожалуйста, оставайтесь в зале суда, мистер Эверсел. Эверсел покинул свидетельскую ложу. Рунцифер и Овермейер победно улыбнулись друг другу. - А теперь мы хотели бы пригласить Хейлз Тумс для дачи свидетельских показаний. - Спасибо, - повернулся к нему Сканлон, - но у Суда есть свои идеи о том, кто выступит следующим свидетелем. Мистер Рунцифер, пройдите, пожалуйста, к месту дачи свидетельских показаний и примите присягу. - Я? - воскликнул Рунцифер. - Я возражаю на основании... - Пройдите к месту дачи свидетельских показаний, мистер Рунцифер, - прервал его Сканлон. - Тебе лучше это сделать, - шепотом сказал ему Оскар Овермейер, - если ты, конечно, не хочешь, чтобы тебя обвинили в неуважении к Суду. Он не шутит. Рунцифер медленно прошел вперед, поднял правую руку и принял присягу. - Имеется ли у вас фотография, - обратился к свидетелю Эмиль Сканлон, - сделанная с использованием вспышки свидетелем, который только что давал показания? - Ваша Честь, я возражаю, - заявил Оскар Овермейер. - Это часть... - Я не хочу слышать никаких возражений, - перебил его Сканлон. - Мне нужна фотография, есть ли она у вас есть. Последовала напряженная драматическая тишина. - Хотя это полностью противоречит моим желаниям, я представляю фотографию мировому судье по его просьбе, несмотря на выраженный протест, - сказал Рунцифер. Рунцифер не смог избежать снисходительного тона, произнося слова "мировому судье". Он открыл свой портфель и достал оттуда увеличенный снимок на глянцевой бумаге, который протянул Эмилю Сканлону. В этот же момент он бросил враждебный взгляд на Мейсона. - Раз уж мы заговорили с вами о фотографиях, - продолжал Сканлон, - я вижу, что у вас их с собой немалое количество. Что на них изображено? Внутренняя часть "Пеннвента"? - Да. - Представьте их, - приказал судья. Рунцифер достал из портфеля и другие фотографии и объяснил, что они показывают расположение тела, внутреннее убранство каюты, когда яхту вернули в гавань, внешний вид яхты, яхту на своем обычном месте у причала яхт-клуба, а также снимок с самолета, представляющий, как стоят яхты. Сканлон последовательно пронумеровал все фотографии и объявил, что они приобщаются к делу. - Это все, мистер Рунцифер. Спасибо. Рунцифер неохотно направился на свое место. - Давайте теперь послушаем Хейлз Тумс, - объявил Эмиль Сканлон. - Пожалуйста, пройдите вперед и примите присягу. Зрители начали поворачивать головы и вытягивать шеи, но никакого движения, свойственного для момента, когда свидетель направляется к месту дачи показаний из зала, не последовало. - Ей разве не вручали повестку? - поинтересовался нахмурившийся Сканлон. - Вручали, - едким тоном ответил Рунцифер. - Она заявила, что делалась, по крайней мере, одна попытка, чтобы заставить ее покинуть страну. Когда ей вручали повестку, она, как мы поняли, собиралась покинут юрисдикцию Суда. - Меня это не интересует, - ответил Эмиль Сканлон. - Мы сейчас рассматриваем только смерть Вентворта и возможную причастность к этому делу Мэй Фарр. Вопрос в том, где сейчас находится Хейлз Тумс? - Я не знаю, - ответил Рунцифер. Сканлон с суровым видом повернулся к Мейсону. - Мистер Мейсон, - обратился он к адвокату защиты, - теперь я хочу попросить вас занять место для дачи показаний. Мейсон послушно прошел в свидетельскую ложу, прекрасно понимая, что любой протест будет сразу же отклонен. - Вы знакомы со свидетельницей Хейлз Тумс? - спросил Эмиль Сканлон. - Да. - Вы обсуждали с ней это дело? - Да. - Вы знаете, где она сейчас находится? - Нет. - Вы знаете, каким образом она уехала? - Со слов другого человека. - Вы имели прямое или косвенное отношение к ее отъезду? - Нет. - Это все, - объявил судья. - Мне хотелось бы задать этому свидетелю пару вопросов, - сказал Рунцифер. Сканлон помедлил с минуту, а потом ответил: - Я не предоставлял ему возможности задавать вам вопросы, мистер Рунцифер. - Но здесь другая ситуация. - Я вначале выслушаю ваш вопрос, а потом посмотрю, разрешать его или нет, - постановил Сканлон. - Когда вы разговаривали с мисс Тумс, - обратился Рунцифер к Мейсону, - не обсуждали ли вопрос ее возможного отъезда из страны за определенное денежное вознаграждение, и не обсуждали ли вы с ней необходимую сумму? - Можно это и так сформулировать, - спокойно ответил Мейсон. - Она сделала предложение, я его отклонил. - О! - с сарказмом в голосе произнес Рунцифер. - Вы отправились к ней на квартиру. Она заявила вам, что может дать показания, убийственные для вашей клиентки, и предложила покинуть страну, а вы настолько этичны, что даже не стали рассматривать подобное предложение. Вы именно это пытаетесь сказать? - Вам не требуется отвечать на этот вопрос, мистер Мейсон, - постановил судья Сканлон. - Мистер Рунцифер, я не намерен допускать никаких саркастических замечаний ни с одной из сторон. Мы собрались здесь с единственной целью: выяснить, достаточно ли доказательств, чтобы обвиняемая предстала перед Судом Присяжных в связи с убийством Пенна Вентворта. Это все. Вы можете выражать свое недовольство в другом месте, но только не в зале суда. - Прошу прощения, Ваша Честь, - обратился к судье Мейсон, - но я хотел бы ответить на заданный вопрос. - Отвечайте. Мейсон положил ногу на ногу, улыбнулся Рунциферу и начал говорить: - Ваш вопрос, мистер Рунцифер, предполагает ложный факт. Показания Хейлз Тумс, вместо того, чтобы принести ущерб моей клиентке, на самом деле оказались бы очень для нее выгодными. Мне жаль, что ее здесь нет. - Хорошо, - победно заявил Рунцифер. - Если уж вы сами открыли эту дверь и коснулись характера ее показаний, я задам вам еще один вопрос. Надеюсь, что Суд разрешит его. Разве не является фактом то, что Хейлз Тумс отправилась в яхт-клуб, чтобы встретиться с Вентвортом, он сообщил ей, что собирается вечером в Энсенаду и попросил ее составить ему компанию. Она сошла на берег, чтобы взять кое-какую одежду и купить продуктов, а когда вернулась, яхты у причала уже не было, она подождала какое-то время и увидела, как в гавань возвращается яхта Фрэнка Марли. Хейлз Тумс решила выяснить, кто управлял яхтой Марли, и увидела, что единственным лицом, спустившимся на берег, оказалась Мэй Фарр, ваша клиентка. - Это, в общем и целом, то, что она утверждала, - ответил Мейсон. - И вы считаете, что это может пойти на пользу вашей клиентке? - спросил Рунцифер. - Считаю, - серьезным тоном ответил Мейсон. Последовала тишина. Представители окружной прокуратуры были явно удивлены и начали шепотом совещаться. - Я думаю, это всем, мистер Мейсон, - сказал Эмиль Сканлон. - По крайней мере, я не разрешу, чтобы вам задавали еще какие-либо вопросы. Вы можете оставить место для дачи свидетельских показаний. Мейсон вернулся на свое место. Рунцифер встал и с мольбой в голосе обратился к судье: - Ваша Честь, позвольте мне задать мистеру Мейсону еще один вопрос? - Я не уверен, что следует это делать, - ответил Сканлон. - Я думаю, что вы уже достаточно хорошо обрисовали картину. А что за вопрос вы хотели задать? - Почему мистер Мейсон утверждает, что показания Хейлз Тумс могли принести пользу его клиентке? - Это только вызовет лишние споры, - решил Сканлон. - Мне кажется, Ваша Честь, - сказал со своего места Мейсон, - что если бы вы разрешили этот вопрос, а я на него ответил, то он снял бы недопонимание на этом этапе. - Тогда отвечайте. По правде говоря, меня самого интересует ответ, хотя я считаю вопрос неуместным и попыткой использовать свидетеля, который, очевидно, был честен и откровенен. Мы слушаем вас, мистер Мейсон. Адвокат подошел к месту, где сидел Сканлон и были разложены фотографии. - Для ответа на этот вопрос мне потребуется соотнести некоторые факты, - сообщил Мейсон. - Поступайте, как считаете нужным, - сказал судья. - Мы собрались здесь для того, чтобы разобраться с этим делом. Представляйте факты сжато и логично. Нам не нужны пылкие аргументы. - Я не собираюсь выступать ни с какими аргументами, - улыбнулся Мейсон. - Прекрасно. Отвечайте. - Я думаю, что определение, данное этому делу уважаемым представителем обвинения, наверное, является его лучшей характеристикой. Ваша Честь, возможно помнит, что оно было названо "Делом об отложенном убийстве". Совершенно очевидно, что в Пенна Вентворта стреляли со значительного расстояния, так как следов пороха ни на одежде, ни на теле не обнаружено. Вероятнее всего - сверху, о чем Ваша Честь знает из разговора с патологоанатомом. Естественно предполагать, что стреляли в открытый люк каюты, с расстояния шести или восьми футов, которое могло быть и больше - до того значения, с которого человек в состоянии точно прицелиться. Например, мне известно, что мистер Эверсел прекрасно стреляет из револьвера и даже имеет репутацию отличного стрелка. Это правда, мистер Эверсел? Эверсел помедлил, а потом резко кивнул. - Ваша Честь, если мы еще продолжаем вести допрос свидетелей, - закричал Рунцифер, - я считаю, что следует попросить мистера Эверсела вернуться к месту дачи показаний. - Давайте я буду об этом беспокоиться, - спокойно ответил судья Сканлон. - Вы подтверждаете мое заявление насчет вашего хорошего знания оружия, мистер Эверсел? - продолжал Мейсон. Эверсел явно не собирался отвечать. - Хорошо, оставим пока этот вопрос, - сказал Мейсон. - Я просто упомянул это, чтобы мы не забыли, в каком положении находились стрелявший и тот, в кого стреляли. Давайте рассмотрим все кандидатуры. Начнем с Андерса. Представляется маловероятным, что убийство совершил он. Доказательства показывают, что яхта Вентворта находилась всего в паре миль впереди яхты Марли, когда их увидел Эверсел. Яхта Вентворта в состоянии развивать гораздо меньшую скорость, чем яхта Марли. Однако, делая все скидки на скорость, следует предположить, что Вентворт снялся с причала вскоре после отъезда Мэй Фарр и Андерса из яхт-клуба, возможно, где-то в течение получаса. Андерс заявляет, что выбросил своей револьвер. Это подтверждает Мэй Фарр. Доказательства показывают, что орудие убийства найдено. Это совершенно определенно не тот револьвер, что имел при себе Андерс. Более того, Андерс вернулся в город и практически сразу же отправился в Северную Мезу. Насколько я понимаю, полиция смогла восстановить все его передвижения и убедилась, что он не появлялся в яхт-клубе после разговора со мной. Мэй Фарр и я поехали в яхт-клуб. Мы обнаружили, что "Пеннвента" больше нет у причала. Мы повернули назад и мисс Фарр оставалась со мной, пока не добралась до того места, где Андерс выбросил револьвер. Затем она вернулась в яхт-клуб и взяла яхту Марли. - Вы это признаете? - не веря своим ушам переспросил Рунцифер. - Конечно, признаю. Давайте теперь рассмотрим кандидатуру Мэй Фарр. Предположим, она догнала яхту Вентворта, что вполне вероятно. Она бы не смогла установить "Атину" вдоль борта "Пеннвента" без ведома Вентворта. Подобное просто невозможно: обязательно послышится стук, удары бортом о борт, царапанье боками. Более того, она бы не смогла, установив "Атину" рядом с "Пеннвентом", оставить штурвал и без посторонней помощи перебраться на борт яхты Вентворта. Потребовалось бы, чтобы Вентворт снизил скорость или чтобы кто-то ей помогал, или и то, и другое. Однако, предположим, что Вентворт снизил скорость и Мэй Фарр удалось перебраться на борт "Пеннвента". Они спустились в каюту. Яхта Вентворта снабжена автопилотом. Ему не требовалось постоянно стоять у штурвала, но невозможно представить такое стечение обстоятельств, чтобы он находился в каюте, а мисс Фарр осталась на палубе и выстрелила в него через люк. Теперь давайте рассмотрим кандидатуру Эверсела. Он - летчик. Он низко пролетал над яхтой и был вооружен. Он прекрасно стреляет... Но перед тем, как я продолжу рассуждать на эту тему, я хочу обратить ваше внимание на два важных предмета на этих фотографиях. Посмотрите на снимок, сделанный Эверселом. Я хочу, чтобы вы, Ваша Честь, взглянули вот на эту небольшую полочку. Там находится что-то круглое в коробочке, рядом с ним лежит другой предмет цилиндрической формы. Рунцифер встал и быстрым шагом направился к месту, где восседал Эмиль Сканлон, чтобы тоже рассмотреть то, на что указывал Мейсон. - Это редкая монета, - заметил заместитель окружного прокурора. - Вентворт был известным коллекционером. - Не исключено, - согласился Мейсон. - А если вы возьмете лупу, то увидите на предмете определенные отличительные черты: параллельные линии, которые пересекают другие параллельные линии. Судья Сканлон взял увеличительное стекло и принялся изучать то, на что указывал Мейсон. - И что в этом важного, мистер Мейсон? - спросил он. - Секундочку, Ваша Честь. Посмотрите, пожалуйста, на фотографию каюты, сделанную через люк после того, как "Пеннвент" вернули в порт, - попросил Мейсон. - Вот та же полка. Но на ней уже ничего нет. Сканлон кивнул. - Теперь мы столкнулись со следующей ситуацией, - продолжал Мейсон. - Чем бы ни оказались эти два предмета, они находились на борту "Пеннвента", когда Эверсел фотографировал Вентворта. Сделав снимок, Эверсел сразу же покинул яхту. Вентворт бросился в каюту на корме. Мисс Фарр выбежала на палубу. Нет никаких доказательств того, что Эверсел, Андерс или Мэй Фарр возвращались на яхту. Но у нас имеются два предмета, которые ясно видны на одной фотографии и отсутствуют на другой, сделанной позднее. Почему? Куда они делись? Кто их взял? - У вас есть теория на этот счет, мистер Мейсон? - поинтересовался Сканлон. - Да, - кивнул адвокат. - Мне хотелось бы пригласить еще одного свидетеля. - Я не убежден, что обвинение полностью представило свою версию, - неуверенно сказал Овермейер практически безнадежным тоном. - Какое это имеет значение, если мы пытаемся решить дело? - воскликнул судья Сканлон. - Приглашайте, кого считаете нужным, мистер Мейсон. - Мистер Роберт Грастин, - объявил адвокат защиты. Вперед вышел высокий худой мужчина с глубоко посаженными глазами, тонкими губами, высокими скулами, длинными руками и ногами. Ему было слегка за пятьдесят. Он отличался спокойными и неторопливыми манерами. - Я очень не люблю расстраивать людей, но я совсем ничего не знаю об этом деле, - заявил он. - Я не знаком ни с одним из участников. - Не беспокойтесь, мистер Грастин, - сказал Мейсон. - Займите, пожалуйста, место для дачи показаний и мы выясним, что вы знаете, а что нет. Свидетель опустился в указанное кресло. - Насколько я понимаю, во врученной вам повестке указывалось, что вам следует принести с собой в зал суда определенную документацию, не так ли? - спросил Мейсон. - Да. - Объясните, пожалуйста, кто вы и чем занимаетесь, - попросил Мейсон. - Я - секретарь и казначей Междугородной Любительской Атлетической Лиги. Это ассоциация атлетов-любителей, спонсором которой является междугородная автобусная компания, целью - развитие связей и... - И движения, - с улыбкой добавил Мейсон. - И движения, - подтвердил Грастин. - Междугородные встречи проводятся в таких местах, куда наиболее удобно добираться на маршрутах междугородных автобусов компании-спонсора. Вручаются призы. Поощряется соревновательный дух, матчи способствуют рекламе Лиги и автобусной компании. - А двенадцатого числа этого месяца проводились какие-нибудь соревнования? - поинтересовался Мейсон. - Да, сэр. Открытый теннисный турнир. Двенадцатого состоялись финалы. - У вас задокументировано, кто в тот день занял второе место в женском турнире? - В_т_о_р_о_е_ место? - уточнил Грастин. Мейсон кивнул. - Секундочку. Грастин достал папку в кожаной обложке, набитую отпечатанными на машинке листами бумаги. Он просмотрел нужную страницу и объявил: - Второе место заняла Хейлз Тумс, проживающая в многоквартирном доме "Балкан". - Спасибо, - поблагодарил Мейсон. - А теперь мне хотелось бы узнать о соревнованиях в других видах спорта. У вас есть алфавитный указатель или какой-то каталог с именами победителей вашей Лиги? - Да. - Он у вас с собой? - У меня в портфеле. - Возьмите его, пожалуйста. Грастин отправился к своему месту в передней части зала, взял портфель, вернулся с ним в свидетельскую ложу и достал из него другую папку с вложенными в нее листами. - Посмотрите, пожалуйста, что у вас значится под фамилией Тумс, - попросил Мейсон. Грастин пролистал несколько страниц. - Подождите минутку, - внезапно поднял он глаза на Мейсона. - Я сейчас вспомнил это имя. Она выиграла несколько чемпионатов. У нее неплохие результаты в разных видах спорта. - Прекрасно. А теперь просмотрите свои записи. Там есть что-нибудь о плавании? - Последние два года она выигрывала чемпионаты по заплывам на длинные дистанции среди женщин, - сообщил Грастин. - В прошлом году она так же выиграла четыреста метров вольным стилем. В... - Я думаю, этого достаточно, - перебил его Мейсон. - По крайней мере, для того, чтобы подтвердить мою точку зрения. Мистер Грастин, теперь взгляните, пожалуйста, на эту фотографию. На полке в коробочке находится предмет, по форме напоминающий монету. Изучите его, пожалуйста. Вот вам лупа. Вы можете определить, что это? Мейсон протянул свидетелю фотографию и показал на ней то место, о котором говорил. Грастин посмотрел сквозь лупу, а затем сообщил: - Да, могу. Это медаль за второе место среди женщин, которую мы вручали на теннисном турнире. Вот эти линии изображают теннисную сетку. Мейсон улыбнулся мировому судье Сканлону и заявил: - Я думаю, Ваша Честь, что к тому времени, как в окружной прокуратуре смогут разобраться что к чему, они найдут ответ на вопрос, кто убил Пенна Вентворта. Это определенно сделала не Мэй Фарр. 13 Перри Мейсон, Делла Стрит, Мэй Фарр и Пол Дрейк сидели в кабинете Мейсона. Мэй Фарр казалась ошеломленной и находилась в полуобморочном состоянии от столь быстрого развития событий. - Не понимаю, как вы догадались, - призналась она. - Я думала, что меня точно осудят. - Я ходил по тонкому льду, - ответил Мейсон. - Уже во время разговора с Хейлз Тумс я почувствовал, что она уж слишком хочет покинуть страну. Вначале я решил, что она проявляет подобное рвение потому, что у нее в квартире установлен потайной микрофон, и полиция пытается поймать меня в ловушку. Когда она увидела, что я сам никак не иду в капкан, она слишком рьяно старалась меня туда затащить. Дальнейшие события заставили меня изменить свое мнение. Если она не пыталась поймать меня в ловушку, то какова же истинная причина подобных действий? Я начал размышлять на эту тему. Я знал, что она очень спортивна. Это сразу же становилось ясно по ее внешнему виду, да и она сама сообщила мне, что в предыдущий день заняла второе место в теннисном турнире. Я также понял, что она на самом деле испытывала сильные чувства к Пенну Вентворту, и считаю, хотя и не могу доказать, что это была не платоническая любовь. Для меня стало очевидным, что Вентворта убили или из самолета, или это сделал кто-то, находившийся вместе с ним на борту "Пеннвента", кто сумел бы доплыть до берега после совершения преступления. Я прекрасно понимал, что алиби Фрэнка Марли довольно сомнительно, но у меня не создавалось впечатления, что он в состоянии доплыть до берега, выйти из воды практически в обнаженном виде, а потом добраться до больницы и вести себя так, что никто не догадался о пережитом им. Вероятной кандидатурой могла быть миссис Вентворт, но она, что очевидно, находилась в Сан-Диего. Связать Эверсела с убийством тоже не представлялось возможным, если только он не стрелял из самолета. Вы, Мэй, находились на яхте Фрэнка Марли. Вы вернулись на ней в порт. По упомянутым мной в суде причинам, я считаю, что вы были не в состоянии застрелить его. Как только я догадался, что то, что вы приняли за выброс пламени из дула револьвера, на самом деле было вспышкой фотоаппарата, я понял, что убийство оказалось отложенным с того момента, который все считали временем смерти Вентворта, на более поздний срок. Разработав эту теорию, мне уже не представляло труда реконструировать то, что произошло на самом деле. Хейлз Тумс заняла второе место в теннисном турнире и получила медаль. Она отправилась на яхту Вентворта за поздравлениями. Из того, что известно о Вентворте, можно с уверенностью предположить, что, получив поздравления, Хейлз Тумс пришлось воспользоваться помадой, после чего она положила медаль и помаду на полку в каюте. Затем Вентворт сказал ей о своих планах отправиться в тот вечер в Энсенаду и предложил составить ему компанию. Она была рада подобному предложению, но заметила, что ей требуется прихватить кое-что из одежды и купить им еды в дорогу. Таким образом, она поехала домой, чтобы собрать вещи, а по пути назад в гавань запаслась провиантом. Во время ее отсутствия вы, Мэй, поднялись на борт "Пеннвента" и Вентворт попытался уложить вас в постель. Эверсел тоже поднялся на борт и сфотографировал Вентворта в компрометирующем положении. Андерс прибежал к вам на помощь. Затем вы оба покинули яхту. Через какое-то время, возможно, сразу же после вас, Хейлз Тумс вернулась с покупками, поднялась на "Пеннвент" и они с Вентвортом отплыли в Энсенаду. Вентворт, несомненно, был страшно разозлен и расстроен. Он знал, что его сфотографировали. Он, естественно, понимал, что подобная фотография осложнит обсуждение условий развода, для чего он на следующее утро планировал встретиться с женой. Возможно, он обо всем рассказал Хейлз Тумс. Обещал ли Вентворт, когда разведется, жениться на ней или нет, но я думаю, Хейлз Тумс рассчитывала, что у него именно такие намерения. Он ясно объяснил ей, что это смехотворные предположения. Она страшно разозлилась, причем до такой степени, чтобы тут же на месте его прикончить. Возможно, он сидел и смеялся, когда она вынула револьвер и выстрелила в него. Она считала, что сразу же убила Пенна. Он только потерял сознание, а когда очнулся, смог какое-то время бродить по каюте. Ей требовалось покинуть яхту. Я думаю, что у нее был с собой холщовый мешок вместо чемодана - многие их часто берут с собой на яхты - и я не сомневаюсь, что она всегда носила с собой револьвер - на случай, если кто-то из яхтсменов, которых она частенько подцепляла, уж слишком разойдется. Она разделась, положила свою одежду, медаль, помаду и револьвер в мешок, поставила яхту на автопилот по курсу на Энсенаду, если это уже не было сделано раньше, прыгнула вместе с мешком за борт и поплыла к берегу. Вначале я не мог понять, зачем ей было брать с собой орудие убийства, вместо того, чтобы бросить его в воды Тихого океана. Затем я поставил себя на ее место и понял, чего она боялась. Она же приплывала обнаженной в неизвестное место. Ей пришлось надеть мокрую одежду и ловить попутную машину, чтобы добраться куда-то, откуда она пешком могла дойти до яхт-клуба, где она оставила свою машину. В целях безопасности она решила оставить револьвер у себя. Она вернулась в яхт-клуб и увидела, как возвращается "Атина" с Мэй Фарр на борту. Затем Хейлз Тумс отправилась домой. На следующее утро, прочитав газеты, она узнала, где Андерс выбросил револьвер. Она поехала к тому месту и оставила там свой револьвер. Она также рассказала Фрэнку Марли, что видела, как Мэй Фарр причаливала на "Атине". - Интересная версия, Перри, - сказал Пол Дрейк. - Но я все равно не понимаю, как ты догадался, что убийство совершила вроде бы нормальная, атлетичная, уравновешенная девушка, Хейлз Тумс. - Ей бы удалось меня обмануть, Пол, если бы не один единственный промах. - Какой? - Независимо от того, до чего я дошел путем логических рассуждений, один факт остается абсолютной истиной. Тот человек, который убил Вентворта, отвез орудие убийства к месту, где Андерс выкинул свой револьвер, и подбросил его в надежде, что таким образом в убийстве обвинят Андерса. Другими словами, убийца был готов отправить Андерса на пожизненное заключение, или в камеру смертников за преступление, которое Хал не совершал. Это показывает, что настоящий убийца допускал возможность последующего расследования и того, что подозрение могло пасть на него. Поэтому убийца постарался предупредить как расследование, так и подозрение, специально направив обвинение на Андерса. - Все правильно, - согласился Дрейк. - Что они с ней сделают? - спросила Мэй Фарр. - Зависит от обстоятельств. Вначале им надо ее поймать, что, как мне кажется, будет совсем непросто. Затем им требуется ее обвинить, что тоже не очень-то легкая задача. Фотография, сделанная Эверселом, поможет оправдать ее, если она заявит, что Вентворт поступил с ней также, как с вами. - Но то, что она подбросила орудие убийства, пойдет ей совсем не на пользу, - заметил Дрейк. - В общем, да, - ответил Мейсон, улыбаясь, - но, Пол, разве ты смог бы обвинить женщину с такой фигурой, как у нее, в чем-нибудь хуже непредумышленного убийства? - А что с Эверселом? - поинтересовался Дрейк. - Пожал мне руку, - сообщил Мейсон. - Он так испугался, что я обвиню его в убийстве и обосную свои заявления, что фактическое решение дела стало для него огромным облегчением. Более того, он осознал, что благодаря мне освободили невинную женщину, и теперь он думает, что я не так уж плох. Кстати, Делла, он приглашает нас на ужин на следующей неделе. - Пойдем? - спросила секретарша. - Почему бы и нет? А пока давай сядем в машину и поедем куда-нибудь отдохнуть. - Куда? - Отправимся в путешествие. Например, в Северную Мезу и посмотрим, что там есть интересного. - Рискнете? - спросила Мэй Фарр. - А какой здесь риск? - Возможно, вам придется столкнуться с адвокатом Хала. - Чепуха! - воскликнул Мейсон. - Я на него не обижаюсь. Вообще-то он был прав. - Я сама собиралась сегодня в том же направлении, - сообщила Мэй Фарр. - Правда? - удивилась Делла Стрит. Мэй Фарр кивнула. - Так-так! А что навело вас на эту мысль? - спросил Мейсон. Мэй Фарр покраснела и быстро заговорила: - Женщина имеет право изменить свое мнение, не так ли? Возможно, я изменила свое мнение насчет Хала. - Последнее время он стал очень независимым, - заметил Мейсон. Мэй Фарр нервно рассмеялась. - Да. У него появились собственные идеи, - согласилась она. - Я думаю, что это дело об убийстве послужило ему хорошим уроком. Я хочу пригласить вас завтра поужинать с нами, мистер Мейсон. Это будет важное событие. - Что-то отмечаете? - спросил Мейсон с огоньком в глазах. Она кивнула. - Собираюсь сказать Халу, что согласна выйти за него замуж. - Молодец! - похвалил Мейсон и повернулся к Делле Стрит. - Ты как, Делла? - Хочешь, чтобы я решала, шеф? Мейсон кивнул. - Поедем в Северную Мезу, если вы _в _с_а_м_о_м _д_е_л_е_ хотите, чтобы мыв были с вами, мисс Фарр. - Конечно! - воскликнула девушка. Пол Дрейк встал, положил в рот резинку и сказал: - Приятно было познакомиться с вами, мисс Фарр. - А вы не приедете, мистер Дрейк? - спросила Мэй Фарр. - Нет. Звон свадебных колоколов заразителен. Что детективу делать с женой? - Ты не прав, - весело поправил его Мейсон. - Что жене делать с детективом? Дрейк остановился в дверях и, вместо прощания, добавил: - Особенно с детективом, который работает на адвоката, заставляющего его не спать ночами и носиться по округе, совершая правонарушения. Дрейк акцентировал свое последнее замечание, сильно хлопнув за собой дверью. ГАРДНЕР Эрл Стенли Дело небрежной нимфы Со взятой напрокат байдарки Перри Мейсон изучал поместье Элдера, как генерал изучает место предстоящего сражения. Полная луна достаточно хорошо освещала цель - остров, соединявшийся с сушей железобетонным мостом длиной шестьдесят футов. Двухэтажный особняк Элдера выходил на пролив и напоминал замок, окруженный рвом с водой. Со стороны суши от любопытных прохожих поместье скрывала кирпичная стена с железными пиками, а со стороны залива стояли знаки, предупреждавшие, что нарушители будут преследоваться по закону. Песчаный карьер на северной стороне острова переходил в серповидный пляж с ухоженным газоном. Положение Элдера, по крайней мере внешне, казалось прочным и внушительным, как и его поместье на острове. Но Перри Мейсон был далеко не заурядным юристом. Он всегда наносил удар там, где не ждали. Поэтому, собственно, они совершал ночной обзор поместья Элдера, которое значило для хозяина больше, чем вся его остальная немалая собственность. В этот вечер Элдер развлекался. По всей видимости, основная часть гостей прибыла к нему на двух громадных яхтах, которые теперь стояли на якорной стоянке в четверти мили от берега. У причала поместья Элдера находились два мощных сторожевых катера. Поговаривали, будто бухта освещалась прожекторами с инфракрасным излучением, и, если какое-нибудь плавучее средство оказывалось ближе чем в десяти футах от границы владений, срабатывала автоматическая сигнализация, вспыхивали обычные прожектора и включалась мощная сирена. Мейсон бесшумно подплыл поближе к песчаному карьеру. Там был установлен деревянный знак. Над ним висела лампа с козырьком, свет ее падал на написанные красной краской слова: "ЧАСТНЫЕ ВЛАДЕНИЯ. ОСТОРОЖНО, ЗЛАЯ СОБАКА". И тут Мейсон обнаружил пловца. Тот, очевидно, не замечая байдарки, делал сильные ровные гребки. Мейсон стал с любопытством следить за ним. Пловец вышел у песчаного карьера в нескольких футах от освещенного знака. При свете луны и лампы Мейсон разглядел, что это была девушка. Она, по всей видимости, плыла голой, привязав к спине небольшой водонепроницаемый меток. Из этого мешка девушка достала полотенце и насухо вытерла свое стройное крепкое тело. Потом она извлекла туфли, чулки и открытое вечернее платье. Зачарованный зрелищем, Мейсон положил весло в байдарку и поднес к глазам бинокль для ночного видения. Девушка была красивой блондинкой и вела себя совершенно спокойно. Она одевалась неторопливо, как будто стояла перед зеркалом в собственном доме. Надев платье, чулки и туфли, она стала краситься, смотрясь в зеркальце пудреницы. Из дома доносились музыка и смех. Мейсон, проследив, как девушка прошла легкой походкой по тропинке газона и скрылась в тени особняка, стал ждать. С четверть часа Мейсон наблюдал за домом, время от времени поднося к глазам бинокль. Разумеется, не исключалась возможность, что таинственная гостья была приглашена или хорошо знала хозяина и могла позволить себе опоздать, но в любом случае она вряд ли оставила бы полотенце и мешок на берегу. Мейсон нетерпеливо взглянул на часы. Было поздно, а ему еще предстояло вернуть байдарку и добраться до города. Он уже достаточно тщательно осмотрел песчаный карьер на острове и выработал определенный план действий - на днях Джорджу С. Элдеру придется испытать сильный удар. Вдруг Мейсон услышал отчаянный лай собаки. Тут же зажегся свет в задних комнатах особняка. Послышались голоса, затем снова собачий лай. Мейсон взял бинокль. В одном из окон появилась девушка. Она вскочила на подоконник и соскользнула вниз. Длинный подол платья зацепился за подоконник, она быстро освободила его рукой и побежала. Сначала она бежала в сторону ворот, но потом, когда шум в доме усилился, повернула к воде. В бинокль было видно, как в комнате, из которой выскочила девушка, появились мужчины и женщины. Один из мужчин подошел к окну и что-то закричал. Девушка мчалась к воде изо всех сил, забыв про полотенце и мешок. Человек в окне исчез, а через некоторое время вдруг смолк бешеный собачий лай. Мейсон перевел взгляд от девушки к окну и неожиданно понял, почему замолчала собака - мужчина отвязал ее. На мгновение в окне мелькнул доберман-пинчер, который спрыгнул на землю, понюхал ее несколько секунд и бросился к воротам. Тут же пес заметил девушку и кинулся за ней. Девушка вбежала в воду, неся в правой руке какой-то предмет, а левой придерживая подол платья. Сделав несколько больших шагов, она нырнула в воду и поплыла. Собака пересекла газон и одним большим прыжком оказалась в воде, Мейсон был совсем близко и слышал нетерпеливое повизгивание пса. Девушка проплыла мимо байдарки, не заметив ее. Мейсон сделал несколько гребков веслом, и его байдарка оказалась между собакой и девушкой. Он вытянул руку и оттолкнул собаку веслом так, что та развернулась мордой к берегу. Собака зарычала, повернулась и вцепилась зубами в конец весла. Мейсон крутанул весло, погрузив собаку на мгновение в воду, и та отцепилась. Мейсон направил байдарку к обессилевшей девушке. - Залезайте, - сказал он. - Только не сбоку, а то перевернете. Девушка бросила предмет на дно байдарки, и, опершись руками о борт, скользнула следом. - Не знаю... кто вы... но теперь надо... сматываться отсюда... ко всем чертям] - проговорила она, задыхаясь. С берега донесся голос: - Вон она плывет! - Нет. Это собака. Свет фонариков начал шарить по воде, выхватил из темноты байдарку. - Там лодка! Мейсон прекратил грести и шепнул девушке: - Наклонитесь пониже. Луч фонарика дрогнул и ушел в сторону. Мейсон взялся за весло, и байдарка помчалась вперед. - Спасибо за помощь, - произнесла девушка. - Куда надо плыть? - К моей яхте "Кэти-Кэйт". Там я... - Мы останемся здесь, пока я не узнаю, в чем дело. Я действовал неосознанно. За вами гналась собака. - А что вы хотите знать? - Кто вы и что вы затеяли? - Вообще-то я известная похитительница драгоценностей. Там, в бутылке, то, что я похитила. - Хотя вы и пошутили, я все же должен проверить... - Хорошо, хорошо. Я вам расскажу, только отдышусь немного. - Она явно пыталась потянуть время. В свете луны Мейсон разглядел правильные черты лица, темные глаза, небольшой нос и хорошую фигуру. - Мне кажется, я совсем голая. Это платье липнет к телу. - По-моему, вы уже отдышались и можете рассказать о своей добыче. Она опустила руку и извлекла предмет. Это была обыкновенная, тщательно закупоренная стеклянная бутылка. Внутри чтото белело, похожее на плотно свернутую бумагу. - Ладно. Вот вам драгоценность. - Что это? - спросил Мейсон. - Разве вы не видите, бутылка с бумагой. - Возможно, вы еще что-то прихватили: колечко с бриллиантом или часики, а? - В этом платье? Да в нем даже почтовой марки не спрячешь. Со стороны причала послышался шум мотора. На катере с прожектора сняли чехол, и луч света начал шарить по воде. - Ой! Скорей! Только бы успеть! В этот момент свет прожектора ослепил их. - Ой! Они нас увидели! - вскрикнула девушка. - Ради бога, скорей! Катер сделал полукруг и, набирая скорость, помчался к ним. Какая-то яхта, стоявшая на якоре перпендикулярно их движению, на мгновение перекрыла луч прожектора. Перри Мейсон направил байдарку к яхте. - Хватайтесь за что-нибудь на яхте! - крикнул он. Девушка последовала его совету. Байдарка развернулась на девяносто градусов, и Мейсон прижал ее к противоположному борту яхты. Катер пошел на широкий разворот, чтобы осветить другой борт. - Моя яхта вон там, в ста ярдах отсюда, - сказала девушка, оглядывая несколько яхт, стоявших на якорной стоянке. - Ой, они плывут сюда! Мейсон быстро оценил ситуацию. - Держитесь крепче, мы поплывем вон к той большой яхте. - Но она же... - Мы используем ее как укрытие. Они нас потеряли из виду. Если мы не попадемся им на глаза, они решат, что мы поднялись на какую-нибудь из больших яхт. Мейсон заработал веслом, и они проскочили к яхте, прежде чем катер развернулся. Теперь они опять прятались от прожектора за бортом яхты. Катер начал описывать большой круг около якорной стоянки, и за это время Мейсон сумел догрести до яхты "Кэти-Кэйт". - Быстрей, - сказала девушка, взбираясь на борт. - Надо что-то делать с байдаркой. - Затолкнем нос в кабину, остальное пусть торчит. - Ладно. Мы ее поднимем? - Разумеется, она же из алюминия. Они подняли байдарку и, открыв кабину, засунули часть внутрь. - А теперь, - сказала девушка, - я выпью виски. Мое мокрое платье стало просто ледяным. Вы пока отвернитесь. - Мне бы хотелось быть уверенным, что, кроме этой бутылки, вы ничего не прихватили, - заметил Мейсон. - Сидите, сидите. Я вам брошу мокрую одежду, и вы ее осмотрите. Вы чересчур подозрительны. - Трудно не быть подозрительным, когда видишь, как девушка выпрыгивает из окна... - Так вы все видели? Мейсон кивнул. - Закройте глаза, - сказала девушка. - Вот вам мое мокрое платье. Сейчас я накину халат... черт!.. где же он?.. Ах, вот. Ну все, можете открыть глаза. Теперь выпьем, а то я промерзла до костей. Мейсон услышал звон, затем девушка сунула ему в руку стакан. - Может быть, осмотрим бутылку? - спросил Мейсон. - Но вы ее уже видели? - Я хочу посмотреть, что там внутри. - Послушайте. Вы мне очень помогли, и я вам благодарна. Завтра я как следует приоденусь, свяжусь с вами и лично выражу вам свою признательность. А пока... - А пока, - перебил Мейсон, - я адвокат. Насколько я понимаю, вы проникли в дом. И теперь я должен убедиться, что вы ничего не украли. В противном случае я буду вынужден сдать вас полиции. - А вы действительно адвокат? - Да. - Тогда вы, наверное, сможете мне Помочь, Слышите? Катер с ревом подплыл совсем близко. Сердитый голос с одной из яхт крикнул: - Эй, пьянчуги! Убирайтесь отсюда! В ответ с катера спросили: - Вы здесь не видели лодку с людьми? - Да нет тут никого! - устало ответил голос с яхты. - И чего вы тут рыщете? Шли бы лучше спать. Катер с минуту постоял, очевидно, там обдумывали, что делать. Потом взревел мотор, и катер умчался. Девушка облегченно вздохнула: - Слава богу, они уехали. - Они поехали заявлять в полицию. - Ну и что, - сказала девушка, - пока они это делают, вы могли бы... мы могли бы вытащить байдарку и... - И вы могли бы продолжить рассказ, - вставил Мейсон. - Допустим, я сейчас поплыву. Не успею я добраться до берега, как меня подберет полиция. И что я тогда им скажу? - Но это сугубо личное дело, - сказала девушка, - оно касается только меня. - А когда им начнет интересоваться полиция, оно перестанет быть личным. Я не хочу оказаться соучастником преступления. - Тогда давайте завесим иллюминаторы одеялами, возьмем фонарь и вместе посмотрим, что там внутри бутылки. - Но ведь наши друзья не будут сидеть сложа руки, пока мы этим занимаемся, - сказал Мейсон. - Они же не знают, что мы на этой яхте. - Не знают, пока мы здесь, - объяснил Мейсон. - Я уже сказал, если меня подберет полиция, я буду вынужден объяснить, где я был и что делал. - Ну тогда... тогда вы останетесь здесь до утра. А утром мы спокойненько отправимся на рыбалку с удочками и... - Давайте завешивать иллюминаторы. Я хочу узнать, что же в этой бутылке, - перебил ее Мейсон. - Ладно. Через несколько минут иллюминаторы были, завешены, и Мейсон достал из бутылки плотно свернутые листки бумаги. Девушка поднесла поближе фонарь. На каждом листе вверху было выдавлено: "Яхта "Теербелл". Владелец Джордж С. Элдер". Мейсон разгладил листки на коленях, и они начали читать текст, написанный твердым, четким почерком. "Мы находимся у острова Каталина. Я, Минерва Дэнби, пишу об этом на случай, если со мной что-нибудь случится. Мне известно нечто, из-за чего Джордж Элдер лишится значительной части своего состояния, и поэтому он может пойти на все, лишь бы заставить меня молчать. Боюсь, я сама вела себя слишком беспечно, если не сказать глупо. Отец Джорджа Элдера после смерти оставил всю свою собственность в виде акций корпорации "Элдер ассошиэйтс инкорпорейтед" частично своей падчерице Коррине Лансинг, частично сыну Джорджу С. Элдеру. Если кто-то из них умрет, то его часть перейдет к тому, кто останется. Брат отца, Дорлей X. Элдер, должен был владеть одной третью акций с гарантированным пожизненным доходом. Но в дела корпорации он не должен был вмешиваться, пока молодые наследники были живы. Дивиденды делились поровну, на три части. Правда, было еще десять акций, которыми владела Кармен Монтеррей. Все это я пишу, чтобы стала ясной опасность моего положения. Коррина Лансинг уехала в Южную Америку, У нее было нервное расстройство, перешедшее в болезнь. Я познакомилась с ней в самолете, когда летела из Чили в Аргентину. Она ужасно нервничала, и я пыталась хоть как-то успокоить ее. В результате я неожиданно ей очень понравилась, и она настояла на том, чтобы я стала путешествовать вместе с ней, при этом все расходы она брала на себя. Поскольку я была ограничена в средствах и к тому же полагала, что хоть чем-то ей помогу, я приняла ее предложение, ничего не зная толком ни о ней, ни о ее болезни. Вместе с Корриной была ее прислуга - Кармен Монтеррей. Она работала в их семье много лет и была любимицей отчима Коррины. Со временем я многое узнала о семье Коррины, о ее брате, о завещании отца. Кармен Монтеррей, разумеется, тоже обо всем этом было известно. К ней относились как к члену семьи, и Коррина Лансинг не стеснялась обсуждать в ее присутствии свои дела. Несмотря на очень хорошие финансовые условия, наступило время, когда я уже не могла мириться с создавшимся положением, С каждым днем болезнь Коррины прогрессировала. Коррина все чаще не могла владеть собой. Кармен сообщила, что Коррина грозилась убить меня, если я попытаюсь уехать от нее. При таком положении вещей я не могла пойти на открытый разрыв, боясь вспышки гнева. А Коррина все крепче привязывалась ко мне и требовала моего постоянного присутствия. Мне показалось, что у нее развилась мания преследования. Случилось так, что Джордж Элдер должен был прилететь в Южную Америку и привезти какие-то бумаги на подпись Коррине. В день его приезда, пока Коррина была в косметическом салоне, я собрала свои вещи, написала ей записку, в которой сообщала, что получила телеграмму о серьезной болезни родственника, и улетела в Северную Америку, Я решила, что освободилась от этого странного соглашения, уже стала забывать обо всем, когда через несколько недель прочла в газетах, что Коррина исчезла в тот самый день, когда я от нее уехала. И никто ее с тех пор не видел. Полагали, она могла погибнуть в результате несчастного случая. Нанятые детективы безуспешно пытались отыскать ее. Однако все признавали, что в день исчезновений она находилась в психически ненормальном состоянии. Естественно, узнав обо всем этом, я встретилась с Джорджем С. Элдером и рассказала ему все, что мне было известно. Меня мучили угрызения совести, поскольку я считала, что Коррина могла пойти искать меня. Элдер отнесся ко мне по-дружески. Вскоре он предложил поездку на яхте, и я с радостью согласилась. Однако перед самым отплытием мне довелось побывать в лечебнице для душевнобольных в местечке Лос-Мерритос. Я уже уходила оттуда, когда увидела во дворе женщину, похожую на привидение. Это была Коррина Лансинг! Она смотрела безумным взглядом, но все же узнала меня. "Минерва, - сказала она. - Что ты здесь делаешь? Минерва, Минерва, Минерва!" Она начала кричать и была почти в истерике, когда появился санитар и увел ее. Я осторожно разузнала о том, что эту женщину нашли на одной из улиц Лос-Анджелеса. Она была невменяемой и не могла назвать ни своего имени, ни имен родственников. Я поспешила на яхту, чтобы рассказать обо всем Джорджу Элдеру. Но его там не оказалось, и никто не знал, где он. Прождав до десяти часов вечера, я оставила ему записку с просьбой зайти ко мне и ушла в свою каюту. Там и уснула. Проснулась от шума двигателей и качки. Поняла, что мы в открытом море. Вызвала стюарда и попросила его пригласить ко мне Джорджа Элдера. Элдер пришел лишь через час. Я все ему рассказала, а он несколько раз поинтересовался, говорила ли я об этом кому-нибудь еще. Тогда я была слишком глупа и не поняла, что он задумал. Я уверила его, что никому об этом не рассказывала. Джордж Элдер долго сидел в моей каюте, и я почувствовала беспокойство. Он смотрел на меня странным взглядом. Потом резко поднялся, подошел к двери, что-то повернул в замке, еще раз как-то странно взглянул на меня и вышел. Я бросилась к двери - она была закрыта. Я начала стучать в нее кулаками, дергать ручку и кричать. Никто не отзывался. Шторм заглушал мои крики. Я пыталась вызвать стюарда - безрезультатно. Мне необходимо было каким-то образом рассказать кому-нибудь о случившемся. Оставался только один способ - написать все, засунуть в бутылку и выбросить в море через иллюминатор каюты. Когда Джордж вернется, я расскажу ему про бутылку и про то, что ее рано или поздно обязательно найдут. Таким образом я надеялась хоть как-то образумить его. И все же, мне кажется, этот человек способен на все, лишь бы заставить меня замолчать. Минерва Дэнби". Мейсон почувствовал, что девушка сжала ему руку. - Теперь он попался! - воскликнула она. - А кто эта Минерва Дэнби? - спросил Мейсон. - Не знаю. Мне только известно, что она утонула. Ее смыло за борт с яхты Элдера полгода тому назад. - Вы могли бы рассказать, что же все-таки произошло? - Я всегда подозревала, что с этой Корриной Лансинг что-то не так. Я была уверена, что она жива. А теперь... Теперь дело принимает совсем иной оборот. - И какой же? - спросил Мейсон. - Я родственница Коррины... - Пожалуй, вам следует рассказать об этом поподробнее, - заметил Мейсон. - А чего тут рассказывать, письмо говорит само за себя. - Но оно не говорит о вас. - А с какой стати я должна вам все рассказывать? - Потому что я видел, как вы совершили кражу, и обстоятельства сложились так, что я вам помог. - Вы же сказали, что вы адвокат. - Да, адвокат. И может быть, Джорджу Элдеру будет особенно приятно обвинить меня в соучастии в похищении. - Разве вы не понимаете, - сказала она, - что Элдер никого ни в чем не обвинит? Он не захочет, чтобы об этом письме стало известно. - Ну хорошо, - проговорил Мейсон. - А что вы собираетесь делать с письмом? - Я его опубликую. - А как вы объясните появление этого письма у вас? - Ну-у... Я могу сказать, что нашла его на пляже. - А Элдер представит свидетелей, которые подтвердят, что видели это письмо у него дома, и вас обвинят в даче ложных показаний и в краже. - Я об этом не подумала, - сказала она расстроенным голосом. - Пожалуй, вам все-таки следует рассказать мне, кто вы, как вы узнали о письме, и все остальное. - А если я не захочу? - Тогда остается обратиться в полицию. Она несколько секунд обдумывала свое положение, а потом неохотно заговорила. - Меня зовут Дороти Феннер. Я работаю секретарем в маклерской конторе. После смерти матери у меня осталось немного денег. Я приехала сюда из Колорадо два года тому назад. Моя мать была сестрой Коры Лансинг. Кора вышла замуж за Джека Лансинга. У них родилась Коррина. Брак оказался неудачным. Кора вышла замуж за Самюэля Натана Элдера. У них родился сын Джордж С. Элдер. Коррина на пять лет старше Джорджа. Поэтому, несмотря на разность в возрасте, я двоюродная сестра Коррины. Тетя Кора умерла десять лет назад. Потом умер отец Джорджа и оставил собственность Коррине, Джорджу и Дорлею Элдеру, дяде Джорджа. - А в каких вы отношениях с Элдерами? - С дядей Дорлеем мы в прекрасных отношениях. А вот с Джорджем я совсем не общаюсь. С ним никто не сближается, разве только те, кто согласен полностью ему подчиниться. - А как вы узнали про письмо? - Я услышала о нем. - Каким образом? - Дядя Дорлей намекнул. - Вот как? - с интересом спросил Мейсон. - Вообще-то он просто спросил, известно ли мне, что Пит Кадиз нашел бутылку с письмом Минервы Дэнби, и говорил ли мне об этом Джордж. - А вы знаете Пита Кадиза? - Разумеется. По-моему, его знают все яхтсмены. Он вроде пляжного мусорщика. - Значит, Дорлею известно про письмо? - Да. Он что-то знает о нем. - А почему вы не пошли к Джорджу Элдеру и прямо не спросили его о письме? - Сразу видно, что вы не знаете Джорджа Элдера. Он собирался уничтожить письмо. Он бы уже его уничтожил, если бы был уверен, что Пит или кто-то еще не прочитали его. Я и сама хотела только прочитать письмо. Мне было известно, что у Джорджа сегодня вечеринка. Вы, наверное, не знаете, что вся его территория напичкана разными ловушками и сигнализацией. Единственная возможность попасть в дом была та, которой я воспользовалась. Вечернее платье я брала на случай, если меня увидит прислуга. Тогда бы они решили, что я приглашена. - А вы знаете прислугу? - Разумеется. - А собаку? Похоже, ее вы не знаете. - У нее какой-то инстинкт. Она как будто поняла, что я что-то украла из дома. Это армейская собака, и она вряд ли когда-нибудь отвыкнет от своих привычек. Коррина взяла ее, когда собаку забраковали. Содержала и кормила ее Кармен, но Джордж после исчезновения Коррины забрал собаку себе. - У вас есть на яхте фотоаппарат? - спросил Мейсон. - Нет, А зачем он вам? - Я хочу сфотографировать письмо. - У меня есть портативная пишущая машинка. Но зачем вам копия, если у нас есть оригинал? - У вас есть оригинал, - поправил Мейсон. - А если мне придется рассказывать о случившемся, я хочу быть уверенным, что все достоверно. Сейчас вы отпечатаете два экземпляра письма. Один оставите у себя, другой дадите мне. - А что же делать с оригиналом? - Вернете Джорджу Элдеру вместе с вашими извинениями. - Вы с ума сошли! - Подумайте хорошенько, - сказал Мейсон. - У вас я у меня будут копии письма. Вы вернете письмо Элдеру, извинитесь и сообщите ему, что хотели только прочитать его, но в суматохе унесли. Потом вы спросите, что он намерен делать с этим письмом, Девушка долго молчала, а потом довольным голосом произнесла: - А вы не так уж глупы, я вам скажу. - Благодарю вас, - быстро проговорил Мейсон. - А то я уже было начал сомневаться. Байдарка бесшумно опустилась на воду. Дороти Феннер тихо сказала: - Спасибо за все. - Не стоит. - Мне бы хотелось знать, кто вы. - Зачем? - Я бы чувствовала себя спокойней. - Все, что от вас требуется, это вернуть бутылку и сказать Элдеру, что есть свидетель, у которого имеется копия письма. - Вам легко говорить. Вы его не знаете. - Вы сделаете то, о чем я вас прошу? - спросил Мейсон. - Не знаю. Я подумаю. Может быть, лучше хранить у себя оригинал. Так будет надежнее, - Советую вам прочитать закон об ответственности за шантаж. Во всяком случае, мне некогда спорить с вами. До свидания, Дороти. - До свидания, мистер Загадочный Незнакомец. Вы мне нравитесь... Вы придете, если вдруг потребуется свидетель? - Кто знает, - ответил Мейсон и опустил весло в воду. Байдарку Мейсон взял на весь вечер и заплатил вперед. Его удивило, что у причала лодочной станции никого не было. Он привязал байдарку, надвинул шляпу на глаза и быстро пошел к тому месту, где оставил машину. Делла Стрит, доверенный секретарь Перри Мейсона, сидела в машине и слушала радио. Когда Мейсон открыл дверцу, она взглянула на него с улыбкой, выключила приемник и сказала: - Здорово вы попутешествовали. - Вы позвонили, куда я просил? - Да. И с тех пор сижу здесь уже два часа. - У меня было небольшое приключение, - признался Мейсон. - Что-нибудь услышали о краже? - О какой краже? - Наш друг Джордж Элдер был ограблен сегодня. У него из дома похитили драгоценности на пятьдесят тысяч долларов. - Черт побери! - воскликнул Мейсон. Она засмеялась. - Я подумала, что вы уже занялись этим делом. - Может, и занялся, - буркнул Мейсон. Она вопросительно посмотрела на него. - Тогда выкладывайте. - Сначала вы, - сказал Мейсон. - Я знаю только то, что передали по радио несколько минут назад. Какая-то женщина подплыла к острову на небольшой лодке и оттуда проникла в дом. На ней было вечернее платье, и прислуга приняла ее за гостью. Ее обнаружили случайно, когда она рылась в письменном столе хозяина. Она выпрыгнула в окно и побежала к воде, где в лодке ее ждал сообщник. Им удалось уйти. Полиция считает, что преступники могли укрыться на одной из яхт. Сейчас устраивается полицейский кордон в бухте и на дорогах. - Что-нибудь еще? - Полиция нашла на острове полотенце, купальную шапочку и водонепроницаемый мешок, который женщина оставила на берегу. Мейсон вывел машину на шоссе. - Вы почему-то относитесь ко всему этому очень серьезно. Что случилось? - спросила Делла Стрит. - Хотите - верьте, хотите - нет, но я тот самый мужчина, который помог ей скрыться. - Вы?! - Да, она укрылась от погони в моей байдарке. Делла посмотрела на него, а потом рассмеялась. - Все понятно. Вы все это сочинили, чтобы я не уснула, пока мы едем в город. - Я все это сказал для того, чтобы лишний раз подчеркнуть, что мужчина не должен действовать необдуманно, когда сталкивается с незнакомой женщиной. - И когда же вы с ней столкнулись? - Когда она уплывала с острова, а за ней гнался пес. - И что вы сделали? - Я предложил ей свою байдарку. - Я, конечно, ценю ваш поступок, но вы должны были заставить ее поделиться драгоценностями. - У нее не было никаких драгоценностей, - сказал Мейсон. - Она взяла некое вещественное доказательство, но Элдер слишком хитер, чтобы говорить об этом. Вот он и заявил, что у него похитили драгоценности. - А откуда вы знаете, что она их не похитила? - Она... э-э... дала мне осмотреть свою одежду. - В байдарке?! - Нет, на яхте. Она сказала, что это ее яхта. - Она раздевалась при вас? - Там было темно. Она сняла платье и бросила его мне. - И только поэтому вы решили, что она не крала драгоценностей? - Да. Делла Стрит поцокала языком. - Было бы лучше взять меня с собой. Хотя бы для осмотра женщин. - Зато я кое-что узнал об Элдере, - проговорил Мейсон. - Элдер заплатил за этот остров огромную сумму. Он хочет быть полным его хозяином. Если случится так, что хотя бы один квадратный дюйм острова окажется не под его контролем, Элдер сойдет с ума. Теперь я знаю, что посоветовать синдикату. - А разве он не владеет островом целиком? - Владеет. Но когда углубляли пролив, то построили насыпь. В результате образовался полукруглый песчаный карьер с северо-восточной стороны острова. - Я, конечно, не знаток законов, - улыбнулась Делла Стрит, - но, по-моему, всякое приращение земли считается собственностью того, кто владеет примыкающим участком. - Все верно. Только в том случае, если приращение вызвано естественными причинами. Но мне кажется, где-то наверняка лежит решение Верховного суда о том, что собственность, образовавшаяся в результате государственных работ, таких, как углубление или очистка водоемов, является государственной собственностью. А если это так и кто-нибудь поселится на карьере, то можно себе представить реакцию Элдера. Он же... Мейсон неожиданно умолк, увидев на мотоцикле офицера дорожной службы, который взмахом руки останавливал машину. Мейсон съехал на обочину. Впереди уже стояло с дюжину машин. Несколько офицеров дорожной службы проверяли водительские права и задавали вопросы. Мейсон и Делла Стрит переглянулись Один из офицеров подошел к машине Мейсона. - Ваше водительское удостоверение, пожалуйста. Мейсон протянул ему документ. - Вы здесь были... Вы Перри Мейсон, адвокат. - Совершенно верно. Офицер улыбнулся и сказал: - Прошу прощения за то, что вас остановили. Все в порядке, можете ехать. Мы ищем похитителей драгоценностей. Еще раз извините... Да, раз уж мы вас остановили, я проверю вашу пассажирку. Дело в том, что именно женщина... - Мисс Делла Стрит, секретарь мистера Мейсона, - проговорила Делла Стрит, протягивая офицеру свое водительское удостоверение. Тот проверил его, вернул и сказал: - Извините, но мы выполняем распоряжение. Вы здесь по делам, мистер Мейсон? - Искал одного свидетеля, - ответил Мейсон, Выехав на шоссе, Мейсон погнал машину. - Шеф, - спросила Делла Стрит, - вы полагаете, что девушка все же похитила драгоценности? - Не думаю, Я ее хорошо осмотрел, Делла. У нее в правой руке была бутылка с письмом. Очевидно, бутылка была брошена с яхты Элдера женщиной, боявшейся, что ее убьют. Позже нашли труп этой женщины. - А вы смотрели под резинками чулок? - после некоторого раздумья спросила Делла Стрит. - Нет, под резинками чулок я не смотрел. Но когда она забиралась в байдарку, мокрое платье так облегало ее, что я бы сразу заметил любую выпуклость. Тем более если речь идет о драгоценностях на сумму в пятьдесят тысяч долларов. А кроме платья и чулок, на ней ничего не было. - Вы узнали ее имя? - Дороти Феннер - так она назвалась. Сказала, что она родственница Коррины, сводной сестры Элдера, которая исчезла несколько месяцев тому назад. - Она красивая? - Пожалуй, да. - Фигура? - Прекрасная. - Мужчины всегда мужчины, - заметила Делла Стрит. - Теперь я вам дам что-то почитать, - сказал Мейсон и передал ей копию письма. Делла Стрит с интересом прочла и проговорила: - Шеф, разве это не отличная петля для Джорджа Элдера? - Или для меня, - проворчал Мейсон. - Вы хотите сказать, что все это подстроено? - Это меня больше всего и беспокоит. Элдер знает, что я консультирую синдикат. Он мог догадаться, что я поеду осматривать его остров, и вполне мог подставить мне эту девицу. - А потом он заявляет, что она похитила у него драгоценности и с ней был мужчина-сообщник, - продолжила его мысль Делла Стрит. - И что тогда, шеф? - Если бы я назвался ей, было бы еще хуже, - проговорил Мейсон. - Впрочем, если это ловушка, она прекрасно знала, кто я. Может быть, поэтому она и "забыла" свое полотенце. На нем наверняка метка прачечной. По этой метке легко найдут владелицу. - Да-а, - протянула Делла Стрит. - А вообще-то это письмо - бомба. - Бомба, если в нем правда, - заметил Мейсон, В понедельник утром, когда Мейсон вошел в контору, Делла Стрит посмотрела на него, приставила палец к губам и проговорила в телефонную трубку: - Да, миссис Броули. Вы бы не могли подождать одну минутку? Кто-то звонит по другому телефону. - Она зажала микрофон трубки ладонью и быстро прошептала Мейсону: - Это миссис Броули, смотрительница тюрьмы в Лас-Алисас. У нее там некая Дороти Феннер, которая подозревается в краже. Эта Феннер хочет нанять адвоката. Именно вас. - Значит, это была ловушка, - сказал Мейсон. - Она с самого начала знала, кто я. - А может быть, не знала. Хотите, я пошлю туда Джексона? И мы тогда узнаем, случайность ли все это или нет. Мейсон улыбнулся. - Отличная мысль, Делла. Пожалуй, мы так я сделаем, Делла Стрит отняла ладонь и проговорила " трубку: - Дело в том, что я не могу решать за мистера Мейсона, миссис Броули, но мы сделаем вот что. Мы пришлем к вам мистера Джексона, он работает у Мейсона в конторе... Да... Да... Через полчаса он будет у вас... Хорош о... До свидания. Делла Стрит повесила трубку и вопросительно посмотрела на Мейсона. - Значит, эта девушка была приманкой, - мрачно сказал Мейсон. - Она действительно красивая, шеф? Мейсон кивнул. - Ну что ж, - сказала Делла Стрит, - это единственное утешение. Вся ее красота будет понапрасну истрачена на Карла Джексона. Он ведь смотрит на все только с точки зрения закона. Остальное его не интересует. Мейсон засмеялся. - Это точно. Мне кажется, он боится посмотреть на любую девушку целиком, а осматривает ее как бы по частям. - Он свято верит в прецеденты, - сказала Делла Стрит. - По-моему, если бы он столкнулся с чем-нибудь действительно новым, то упал бы в обморок. Он же бежит к своим книгам, роется в них, как крот, и в конце концов появляется с каким-нибудь аналогичным делом, которое слушалось в суде семьдесят пять или сто лет назад. - Самое Замечательное в нем то, что он находит прецеденты всегда в нашу пользу... Зовите его, Делла. Пусть поработает с Дороти Феннер. Главное, чтобы он узнал, как она вышла на меня. - А вдруг это не ловушка? Может быть она ничего не знает и... - Могла бы связаться с другим адвокатом.. - закончил Мейсон. - Ладно, зовите Джексона. Делла Стрит встала из-за стола, прошла в библиотеку, а оттуда в кабинет Джексона. Через несколько минут она вернулась, следом шел Джексон.. - Садитесь, - сказал Мейсон. - В тюрьме Лас-Алисас находится молодая женщина. Ее зовут Дороти Феннер. Она обвиняется в незаконном проникновении в дом Джорджа Элдера и в похищении драгоценностей на сумму в пятьдесят тысяч долларов. Так вот, мы ее будем защищать. Сумма гонорара меня не очень интересует, но меня интересует, почему она обратилась за помощью именно ко мне. Еще я хочу, чтобы был назначен залог. Когда судья будет назначать сумму залога, вы должны заявить, что стоимость похищенных драгоценностей - газетная "утка" и что для определения суммы залога нам необходимо знать, какие именно драгоценности были похищены. В противном случае мы будем считать стоимость драгоценностей чисто номинальной, и тогда сумма залога тоже будет небольшой. Джексон кивнул. - Справитесь? - спросил Мейсон. - Я имею в виду, сможете ли вы заставить судью поподробнее узнать о драгоценностях, прежде чем он установит сумму залога? - Ну, я могу попробовать, - проговорил Джексон. - Разумеется, очень многое зависит от того, что это за женщина и при каких обстоятельствах совершена кража, если она действительно была. - Итак, Джексон, езжайте в Лас-Алисас к Дороти Феннер. Скажите ей, чтобы она не беспокоилась. И постарайтесь побыстрее получить подробный список похищенных драгоценностей. Как только Джексон ушел, Мейсон сказал Делле Стрит: - А теперь мне нужен Пол Дрейк, Пора подключать детективов. Контора Пола Дрейка, главы частного сыскного агентства, находилась в этом же здании в конце коридора у лифта. Так что уже через несколько секунд послышались его шаги. - Привет, - сказал Дрейк, входя и усаживаясь в кресло. - Что стряслось? - Мы хотим, чтобы ты кое-что узнал об одном убийстве. Речь идет о некой мисс Минерве Дэнби, которая утонула, упав за борт яхты... - Ты говоришь о деле Элдера? - перебил Дрейк. - А тебе оно известно? - Да. Я помню, - сказал Дрейк. - Помню, как старательно его обеляли. Тогда все официальные лица, словно сговорившись, обнимали Элдера, жали ему руку и обильно поливали, его белой краской. - Ты помнишь какие-нибудь подробности? - спросил Мейсон. - Ну, этот Элдер - большая шишка. У него громадная яхта - копия океанского лайнера, красное дерево, медь, телефоны, бар, стюарды и все такое. Есть у него и поместье на какомто острове... Постойте! Так это же его дом обокрали вчера. В газете было сообщение. Какая-то женщина под видом гостьи проникла в дом и стащила драгоценностей на пятьдесят тысяч. С ней был мужчина, он-то и помог ей скрыться. Ее потом все же нашли пометке на полотенце. - Так вот, я хочу узнать все об Элдере. Я хочу знать все о смерти Минервы Дэнби. Меня устроит, если кое-кому станет известна о твоем расследовании. - А газеты? - Можно слегка намекнуть, что твое, агентство занимается сбором дополнительной информации о загадочной смерти некой женщины, упавшей во время шторма за борт яхты... Что-нибудь в этом роде. Еще разузнай о краже. Действительно ли украли драгоценности? Порасспрашивай, займи своих людей. Выясни об Элдере все, что можно. - Сколько людей я могу подключить к этому делу? - Сколько потребуется. - Когда нужно представить информацию? - Как можно скорей. - И не обязательно скрывать наши намерения? - Что до меня, - заметил Мейсон, - то можешь нанять духовой оркестр. - 0тлично! Это сэкономит массу времени. - Да, и вот еще что. Уточни дату смерти Минервы Дэнби. А потом посмотри бумаги в лечебнице в Лос-Мерритос, Ты найдешь там запись о поступлении в это же время некой женщины с потерей памяти. Посмотри все о Коррине Лансинг. Возраст, телосложение, цвет глаз и прочее. Разузнай все о ее исчезновении. Она сводная сестра Джорджа Элдера. - Ладно. Что-нибудь еще? - Все, что можно, об Элдере. Мне необходимо знать его слабости, если таковые есть. - О'кэй, Перри. Я пошел. Мейсон подождал, пока Дрейк уйдет, а потом сказал Делле Стрит: - Свяжитесь со страховой компанией. Попросите их, чтобы они подтвердили способность Дороти Феннер выплатить сумму залога. Джексон прокашлялся, положил портфель на стол и начал вытаскивать бумаги. - Вы договорились насчет установления залога? - спросил Мейсон. - Может быть, я расскажу все по порядку? Я... - Вы договорились о залоге? - Пока нет. Дело взято на рассмотрение судьей Ланкершимом. - Взяли дело о залоге на рассмотрение? - спросил Мейсон удивленно. - Ну, судья сказал, что он бы назначил залог в двадцать пять тысяч, если бы ему пришлось решать немедленно. Он хотел посовещаться с кем-нибудь из окружной прокуратуры и сказал мне, что постарается уменьшить сумму залога, если сочтет это возможным. Он обещал заняться этим делом сегодня в четыре, сразу же после рабочего совещания. Мейсон взглянул на часы. - Я ездил в Лас-Алисас, - сказал Джексон, - и обсудил дело с этой молодой женщиной. Она вас знает только понаслышке и даже никогда вас не видела. Она хочет заполучить лучшего адвоката, но, как обычно бывает с такими людьми, ограничена в средствах. Очевидно, у нее есть небольшая сумма. Она опытная машинистка-стенографистка и секретарь и имеет неплохой заработок. У нее около восьми-девяти тысяч долларов, это сумма страховки, которую мать оставила в ее пользу. Она отчаянная яхтсменка и имеет собственную небольшую яхту, за которую много не дадут. Знает многих яхтсменов и очень популярна среди них... - Это неважно, - сказал Мейсон. - Что по делу? - Она утверждает, что не крала никаких драгоценностей и не может объяснить присутствие полотенца, купальной шапочки и резинового мешка на месте преступления. Очевидно, не способна придумать алиби. Она была на яхте во время ограбления. Она рассказала очень интересную историю о том, что кто-то пробрался на ее яхту, пока она была на берегу, и украл что-то оттуда. Она намекает, что мистер Элдер знает об этом. Далее она говорит, что когда свяжется с неким таинственным человеком, чье имя не может или не хочет назвать, то надеется выдвинуть серьезное обвинение против мистера Элдера, но я не могу определить характер этого обвинения. Странно, однако, что она говорит: этот таинственный человек - юрист. Уверена, что он ей поможет, но она либо не знает его имени, либо только говорит, что не знает. Конечно, много о вас слышала. Лично знакома с Джорджем С. Элдером и, кажется, очень его боится. Хочу честно признаться, что она не произвела на меня благоприятного впечатления. Ведет себя как виновная. Тем не менее, следуя указаниям, я сообщил ей, что вы будете ее защищать. Она хочет поговорить с вами лично. Боюсь, я тоже не произвел на нее благоприятного впечатления. Отсутствие доверия было взаимным. - Она будет в суде сегодня в четыре? - Судья Ланкершим ничего об этом не говорил. Он пригласил представителя от нашей конторы и кого-то из окружной прокуратуры. - А кто придет из окружной прокуратуры? - Винсент Колтон. - Вы считаете, что эту девушку никто не навел на нашу контору? Это было просто... - Желанием получить самое лучшее. Она о вас наслышана и... по крайней мере, хотела попробовать. Разумеется, ее взгляд на гонорар, возможно, ни в коей мере не соответствует стоимости работы. Я это не обсуждал. Мейсон взглянул на часы и сказал: - Ладно, я побежал. Увидимся позже. Делла, вы должны дождаться моего звонка. Она кивнула. - Спасибо, Джексон, - сказал Мейсон. - А вы можете начать вот с чего. Насколько я понимаю в законах, любое естественное приращение земли принадлежит землевладельцу. - Да, сэр. Есть десятки решений... - Но если приращение вызвано действиями правительства: такими, как сооружение волноломов, прокладка канала, приращения становятся собственностью правительства, В этом случае на нем может находиться любой гражданин. Джексон наморщил лоб. - Дайте подумать. Боюсь, мистер Мейсон... Нет, минутку... Вы правы! Вспомните дело города Лос-Анджелеса против Андерсена. Это дело о земле, которая образовалась у волнолома, сооруженного государством. Я не уверен, относится ли это к каким-то другим видам государственных работ, но принцип, похоже, один и тот же. - Уточните это, - сказал Мейсон. - Мне нужно на что-то опереться. - Да, сэр. Надо ли понимать, что вы теперь сами займетесь; залогом? - Да, я займусь этим, - сказал Мейсон. - А вы делом приращении земли в связи с государственными работами. Мейсон поехал к шерифу Лас-Алисаса, взял пропуск и позвонил смотрительнице. - Я хочу повидаться с Дороти Феннер, - сказал он - Это Перри Мейсон. - О, мистер Джексон из вашей конторы был здесь утром. Он с ней беседовал. - Вот как? - спросил Мейсон. - Ну что ж, я хочу сам с ней поговорить. - Хорошо. Я приведу ее в комнату для посетителей. Она... она плакала. Мне кажется, она очень расстроена. - Ладно, - сказал Мейсон. - Я встречу вас в комнате посетителей. Мейсон поднялся на лифте, предъявил пропуск и вошел в комнату с длинным столом. Посередине комнаты проходила прозрачная перегородка. Вскоре появилась смотрительница с Дороти Феннер. - Идите сюда, - сказала смотрительница. - Вот мистер Мейсон. Он хочет поговорить с вами. Дороти Феннер подошла к перегородке как в тумане, потом резко вздрогнула. - Вы? Вы... - Перри Мейсон, - перебил ее Мейсон. - И очень рад вас видеть, мисс Феннер. - Ой, - сказала она и села, как будто ноги у нее подкосились. - Дадите мне знать, когда закончите, мистер Мейсон, - сказала смотрительница и отошла к дальнему краю стола. Дороти Феннер подняла голову и посмотрела сквозь перегородку на Мейсона удивленными глазами. - Ну почему?.. Почему вы мне не сказали? - Разве вы не понимаете моего положения? Вы же совершали незаконное действие. - А что вы собираетесь сейчас делать? - Прежде всего, - сказал Мейсон, - освободить вас под залог, но я хочу знать точно, что произошло. - Я сделала глупость, мистер Мейсон. Я не выполнила того, что вы говорили, Я не ходила к Джорджу Элдеру. Я подумала, что надо поговорить с Питом Кадизом о том, как он нашел бутылку. Мне хотелось как следует все обдумать. - И что вы сделали? - Я спрятала бутылку туда, где, я думала, ее никогда не найдут. - Куда? - В бачок с пресной водой на своей яхте. - И что потом? - Потом, довольная собой, я пошла на автостанцию, чтобы поехать в город. - У вас есть машина? - Нет. Моя единственная роскошь - яхта. Обожаю плавать. В целом держать яхту для меня дешевле, чем... - Ладно, - перебил Мейсон. - Что дальше? - Я остановилась позавтракать в маленьком ресторане вчера утром, прочитала газеты и узнала, что заявил Элдер. Он не стал упоминать о бутылке, сказал о краже драгоценностей. И тогда я поняла, что вы - моя единственная надежда, потому что вы - я, разумеется, в то время не знала вас - могли поклясться, что я не брала из дома никаких драгоценностей. Я решила последовать вашему совету. Вернулась на яхту, за бутылкой с письмом и... - Вы положили письмо в бутылку? - Да. И бутылку запечатала. - Хорошо. И что произошло? - Когда я пришла на яхту, бутылка пропала. Я была поражена. Я не могла в это поверить. - Вы имеете дело с проницательным человеком, Дороти, - сказал Мейсон. - Он знал, кто взял бутылку. Он просто ждал, когда вы сойдете на берег, а потом обыскал яхту. Очевидно, он неплохой яхтсмен и знает, где можно спрятать такой предмет. Так что у него сейчас бутылка и письмо и достаточно доказательств против вас. Так? - Да. Я... Я думаю, я оставила отпечатки. Как глупышка, я не надела перчаток... О, что же теперь будет? Есть только один выход. Вы подтвердите мой рассказ, мы ведь сейчас можем рассказать правду. Я так рада, что вы пришли, мистер Мейсон. Я все думала, как же свяжусь с единственным в мире человеком, который может подтвердить, что я не брала этих драгоценностей. - Полегче, - сказал Мейсон. - Так нельзя. - Почему нельзя? - Потому что, если мы сейчас расскажем, это будет выглядеть как попытка сфабриковать доказательства. Все посмеются над тем, что мы не могли выдумать что-нибудь получше... Нет, моя дорогая, боюсь, мы этого не сможем сделать. - А что же нам делать? Мейсон улыбнулся. - Вы когда-нибудь слышали историю об американце, который приехал в чужую страну и попал в трудное положение? - Нет. - Это уже стало классикой юриспруденции. Один хитрый бизнесмен подал в суд на американца за то, что он якобы взял в долг у него крупную сумму, чтобы начать дело. Американец пошел к адвокату, горько жаловался и хотел поклясться, что все это ложь. Адвокат выслушал американца, понимающе улыбнулся и сказал, что он все уладит. Представляете себе изумление американца, когда дело передали в суд. Этот бизнесмен взошел на трибуну и поклялся в том, что дал в долг американцу деньги, а потом представил пятерых свидетелей: двое поклялись, что видели, как американец брал деньги у бизнесмена, а трое подтвердили: американец занимал деньги у бизнесмена и надеялся отдать долг из прибыли. - И что же случилось? - спросила она. - Защитник американца даже не подверг свидетелей перекрестному допросу, а американец был в шоке. Его защитник объяснил, что в этой стране очень легко найти лжесвидетелей за определенную сумму. Американец уже решил, что он разорен. Затем настала очередь для его защиты. Защитник изящно представил семерых свидетелей, каждый из которых заявил, что знал, что американец брал взаймы деньги у этого бизнесмена, но что сам присутствовал в комнате, когда американец вернул долг, весь до последнего цента. Слабая улыбка коснулась ее губ. - И какова мораль этой истории, мистер Мейсон? - Ее мораль в аморальности, - ответил Мейсон. - Она говорит о том, что иногда с дьяволом приходится бороться огнем. - И что мы будем делать? - Пока мы ничего не будем делать. Мы не побежим говорить про бутылку, не покажем копии письма. Жаль, что у нас не было фотоаппарата, чтобы снять документы. Мы бы сейчас были совершенно в другом положении. - Но, мистер Мейсон, разве вы не понимаете, что он сделал? Если мы позволим ему уйти от ответа, то это же... Я потеряла доказательство... Боже мой... Я ведь действительно пробралась в его дом, и он может подать на меня в суд... - Положитесь на меня, - сказал Мейсон. - Я не совсем уверен, но ваш друг Джордж Элдер может испытать нечто вроде шока, когда узнает, что я собираюсь вас защищать. Не падайте духом, Дороти. К обеду вы уже, возможно, выйдете отсюда. - К обеду? Нет, мистер Мейсон, даже если судья распорядится отпустить меня под залог, мои финансовые возможности... - Вы выйдете отсюда под залог. Потом мы подадим в суд на Джорджа Элдера и заставим его защищаться. Судья Ланкершим терпеливо выслушал последние доводы адвоката и сказал: - Ваше требование о приостановке дела отклоняется. - Он взглянул на часы. - На этом список дел, назначенных к рассмотрению, исчерпан. Осталось только решить вопрос о залоге в деле Феннер. - Мы готовы это обсудить, ваша честь, - сказал Винсент Колтон. - Мистер Джексон из конторы мистера Мейсона был... О, я вижу, мистер Мейсон сам здесь, - сказал судья Ланкершим. - Вы готовы принять участие в нашем обсуждении? - Да, ваша честь. - Вот суть дела, - начал судья Ланкершим. - Эта молодая женщина обвиняется в краже. Насколько я понял мистера Джексона, всякая попытка убежать была бы с ее стороны абсолютно бессмысленной. У нее есть деньги в банке, она владеет яхтой, и... - И все эти денежки можно взять в один день, - буркнул Колтон. - Яхта старая, маленькая и сомнительной ценности. У этой молодой женщины нет судимостей, но остается факт, что она действительно проникла в дом той ночью и украла драгоценности на сумму пятьдесят тысяч долларов. Отпустить ее под мизерный залог - значит дать ей возможность заплатить пять или десять тысяч, продать драгоценности и иметь сорок тысяч долларов дохода. - Чепуха, - сказал Мейсон. - Минуточку, мистер Мейсон, - сказал судья Ланкершим. - У вас еще будет возможность высказаться. Продолжайте, мистер помощник окружного прокурора. - А я уже почти все сказал, - проговорил Колтон. - Мы считаем, что сумма залога должна быть, по крайней мере, равна стоимости украденного. Судья Ланкершим на минуту задумался, потом взглянул поверх очков на Перри Мейсона. - Ну, мистер Мейсон, а что вы думаете по этому поводу? По-моему, я знаю ваше мнение. Мистер Джексон мне все подробно рассказал. - Прежде всего, - сказал Мейсон, - мне кажется, не было украдено драгоценностей на пятьдесят тысяч. Я думаю, драгоценностей вообще не крали. - Понятно, - сказал Колтон с сарказмом. - Мистер Элдер, очень уважаемый и известный гражданин, швыряется фальшивыми обвинениями в адрес невинных людей. Так вы считаете? - Вы, возможно, удивитесь, - сказал Мейсон. - Но это так. Я бы просто хотел, чтобы мистер Элдер составил список драгоценностей, которые он объявил похищенными. - Я сказал ему уже об этом, - проговорил Колтон. - И распорядились подать его вам? - Да. - Под присягой? - В этом нет необходимости. Он даст свои показания на суде. - Где он сейчас? - В моей конторе, составляет список. - И как долго он его будет составлять? - спросил Мейсон. - Ну, драгоценностей было достаточно много. - Я бы хотел, чтобы он точно указал, откуда он взял цифру в пятьдесят тысяч долларов, - сказал Мейсон. - Он все объяснит, когда это потребуется. - Но это требуется сейчас, если он против выхода этой молодой женщины под разумный залог, Мейсон повернулся и обратился к судье: - Ваша честь, эта молодая особа с положением и воспитанием, и, мне кажется, если бы вы ее увидели, вы бы поняли, что здесь произошло какое-то недоразумение. Я еще недостаточно говорил с ней, чтобы узнать все факты. Но мне стало ясно, единственным доводом обвинения является полотенце с меткой прачечной. Я сомневаюсь в том, что было похищено столько драгоценностей. Мне кажется, пострадавший поторопился заявлять в полицию, и я даже рискну предположить, что, если мистер Колтон позвонил бы сейчас в свою контору, он бы обнаружил, что у мистера Элдера не только значительные затруднения В составлении списка, но он даже не может вспомнить ни одной из похищенных драгоценностей. - Это абсурд, - сказал Колтон. - Зачем беспокоиться и понапрасну спорить? - сказал Мейсон. - Здесь судья, готовый выслушать дело. Если, как вы говорите, Элдер сейчас в вашей конторе, почему бы не попросить его подняться сюда на лифте? - А если он скажет, что стоимость украденных драгоценностей пятьдесят тысяч, вы согласитесь на сумму залога в пятьдесят тысяч? - спросил Колтон. - Спросите его под присягой, - сказал Мейсон. - Дайте мне возможность задать несколько вопросов в перекрестном допросе. И тогда, если он скажет, что стоимость украденных драгоценностей пятьдесят тысяч, я соглашусь с тем, чтобы сумма залога была такой же. Но давайте договоримся и о том, что если он назовет сумму в одну тысячу, то и залог будет в одну тысячу, а если он скажет, что драгоценностей совсем не крали, то подзащитная будет освобождена под честное слово. - Если он скажет, что никаких драгоценностей не украли, - сказал Колтон мрачно, - я не только освобожу подзащитную под честное слово, но и прекращу дело. - Хорошо, - произнес Мейсон. - Зовите его. - Если позволите, я воспользуюсь вашим телефоном, ваша честь. - Пожалуйста. Можете позвонить из моего кабинета, - произнес судья Ланкершим. Через несколько минут Винсент Колтен вернулся и сказал: - Мистер Элдер сейчас поднимется. - Вы спросили, составил он список или нет? - Я сказал, чтобы он захватил его, - ответил Колтон с достоинством. Дверь открылась, и в комнату вошел сухощавый мужчина в сером костюме, вид у него был спокойный и уверенный. - Джордж Элдер, - объявил Колтон. - Пройдите, дайте присягу и займите свидетельское место. Элдер оглядел судебную комнату и с некоторым любопытством остановил взгляд на Перри Мейсоне, потом поднял правую руку и произнес слова присяги. - Садитесь на свидетельское место, - сказал Колтон. - Вы принесли список похищенных драгоценностей? - Только он не полный. Похоже, в этих делах я не очень могу довериться своей памяти. Я бы предпочел вернуться домой и тщательно все проверить. - Ну хорошо, вы можете сообщить суду общую стоимость похищенных драгоценностей? - Я уже назвал сумму примерно в пятьдесят тысяч долларов и не вижу причин менять эту цифру, - сказал Элдер, бросив взгляд на Перри Мейсона. - Вы уверены, что стоимость похищенных драгоценностей пятьдесят тысяч? - Разумеется, я назвал приблизительную стоимость... - Полагаю, это все, - сказал Колтон с победным видом. - У меня несколько вопросов, - произнес Мейсон. - Хорошо, - сказал судья Ланкершим - Задавайте ваши вопросы, мистер Мейсон. - Это формальность, но мы обязаны ее выполнить. Мне кажется, что сумма залога в пятьдесят тысяч довольно высока, но если стоимость драгоценностей именно такая, то возражений не будет. - Совершенно верно, - сказал Мейсон. - Я охотно соблюдаю условия договора... Драгоценности застрахованы? - спросил он, подумав. - Какое отношение это имеет к делу? - возразил Колтон. - А вот какое, - сказал Мейсон. - Если драгоценности застрахованы, то должна быть опись с указанием стоимости, а это могло бы помочь мистеру Элдеру в составлении списка. - Понятно. Возражений нет. - Да, основная часть моих драгоценностей застрахована. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Назовите одну из украденных драгоценностей, указанных в описи страхового полиса. - Я... Я уже сказал, что не делал полную проверку. - Одно наименование. - Мейсон поднял вверх указательный палец. - Хотя бы одно. - Я не могу сделать этого сейчас. - Всего одно, - настаивал Мейсон. - Э-э... наручные часы. - Какой марки? - Швейцарские, очень дорогие. - А откуда вы знаете, что их украли? - Я их не видел... похоже, они пропали. - Значит, вы собираетесь обратиться в страховую компанию, если полиция их не найдет? Так? - спросил Мейсон. - Ну... пожалуй. Я занятый человек. Я не подумал... - Так или нет? - продолжал Мейсон. - Вы потребуете страховку или нет? - Какое это имеет значение? - спросил Колтон. - Вот какое, - пояснил Мейсон. - В случае, если часы не украдены, а Элдер получит компенсацию от страховой компании, он будет обвинен в даче ложных показаний и в присвоении денег, и я думаю, ему это известно. Поэтому он не будет требовать возмещения страховой суммы. Мистер Элдер, я вас прошу сейчас; под присягой, назвать хотя бы одну из украденных драгоценностей. - Я видел эту женщину, то есть ее видели, когда она рылась в моем столе, и я... я... вошел в комнату, открыл ящик, где я храню шкатулку, и... э-э... я открыл ее и понял, что большая часть драгоценностей похищена. - А как они попали к вам? - В основном они перешли ко мне от матери. - Но есть и ваши собственные? - Часы, запонки, заколка с бриллиантом, кольцо с рубином... - Ну Что ж, - сказал Мейсон. - Значит, у нас нет проблем. Давайте запишем эти вещи. Заколка с бриллиантом исчезла, кольцо с рубином исчезло, часы... - Я не говорил, что они исчезли. Я просто увидел, что похищенное тянет примерно на пятьдесят тысяч. - На пятьдесят тысяч, - сказал Мейсон. - Это довольно много драгоценностей. - Да, сэр. Элдер облизнул губы и почти умоляюще посмотрел на помощника прокурора. - А сколько драгоценностей было в шкатулке? - Много. - Застрахованных? - Да, сэр. - А какова сумма страховки? - Пятьдесят тысяч долларов. - Выходит, у вас украли все драгоценности? - Нет, не все... я... я же сказал, что еще не делал окончательной проверки. - А почему? - спросил Мейсон. - Я не осматривал всех драгоценностей... я был слишком взволнован... - Но сейчас-то вы не волнуетесь? - спросил Мейсон. - Нет. - Ну тогда назовите, что пропало? - У меня нет с собой этой шкатулки. - Вы даже сегодня были так взволнованны, что не смогли составить список украденных драгоценностей? - Да. - Значит, когда вы заявили, что у вас украли драгоценности на сумму пятьдесят тысяч, вы были взволнованны? - А при чем здесь это? - Вы были так возбуждены, что не стали даже проверять, что именно украдено, не так ли? - Ну, наверное, вы можете сказать и так. - Это не я, а вы так говорите, - резюмировал Мейсон, - Я просто пытаюсь обобщить ваши показания. А не будет ли правильнее сказать, что цифру в пятьдесят тысяч вы назвали потому, что у вас в памяти просто всплыла сумма страховки и... - Возможно, и так. - А сейчас под присягой вы бы, наверное, не настаивали и на десяти тысячах долларов, не так ли? - Послушайте, - сказал Элдер сердито, - эта молодая женщина ворвалась в мой дом, она шарила в моем столе, моя шкатулка с драгоценностями была открыта. Кто-то случайно вошел в кабинет, испугал женщину. Та схватила эту бутылку, бросилась к окну и... Элдер внезапно остановился. - Какую бутылку? - спросил Мейсон. - Бутылку с драгоценностями, - сердито ответил Элдер. - Вы храните драгоценности в бутылке? - Не знаю. Нет, разумеется, не храню, но свидетель, который заметил женщину, говорил, что она положила драгоценности в бутылку или что-то в этом роде... Может быть, она боялась потерять их в воде, не знаю... - А вы видели эту женщину? - Я видел ее после того, как она выпрыгнула в окно и побежала. Я спустил собаку. - Значит, вы сами не можете сказать с уверенностью, что сумма украденных драгоценностей составляла хотя бы две тысячи, не так ли? - Ну, мне кажется... - Вы даже не знаете точно, украли ли у вас драгоценности на сумму в одну тысячу долларов? - Я не знаю вообще, украли у меня что-то или нет, - ответил Элдер сердито. - Я просто открыл шкатулку, в которой храню драгоценности, и мне показалось, что там многого не хватает. - Но когда вы называли сумму в пятьдесят тысяч, вы просто вспомнили сумму страховки, не так ли? - Ну, пожалуй, можно с этим согласиться. - Вы еще не заявляли в страховую компанию? - Нет, сэр. - И, если честно, - спросил Мейсон, - вы не собираетесь требовать компенсацию у страховой компании, не так ли? - Я не понимаю, при чем здесь это. По-моему, мне необязательно сидеть здесь и выслушивать, как меня запугивают, - сказал Элдер. Мейсон повернулся к судье Ланкершиму. - Вот видите, ваша честь. Я соблюдаю условия. Если бы он назвал сумму в пятьдесят тысяч, я бы согласился на, залог в пятьдесят тысяч. Однако, как видите, он не может назвать ни одной из украденных вещей, а в этом случае прокурор обещал отпустить мою клиентку под честное слово и вообще закрыть дело и... - Не так быстро, - вставил Колтон. - Вы все же оказываете давление на свидетеля... - Мне не нравится слово "давление", - сказал Мейсон. - Этот человек - бизнесмен. Он знает свои права. Я только прошу его сделать прямое заявление суду. Он боится это сделать. Боится назвать хотя бы один предмет и поклясться, что эта женщина украла его, потому что не сможет доказать. Одно дело - говорить о пятидесяти тысячах журналистам, другое - доказать это. - Но зачем человеку заявлять, что у него украли драгоценности, если их у него не крали? - спросил удивленно судья Ланкершим. - Потому что, - ответил Мейсон, - у него есть причины, по которым он хочет, чтобы подзащитная была задержана. - Вы понимаете, мистер Мейсон, что это очень серьезное обвинение? - Понимаю. И могу сказать суду и мистеру Элдеру, что подзащитная собирается подать в суд на мистера Элдера за клевету. А я собираюсь попросить у мистера Элдера, когда он будет под присягой, предъявить доказательства, что у него украли хотя бы одну драгоценность. Более того, я буду настаивать, чтобы представители страховой компании проверили наличие всех драгоценностей в доме Элдера, указанных в страховом полисе. Мейсон умолк, наступила напряженная тишина. Наконец ее прервал Элдер: - Это какой-то абсурд, - сказал он. - В субботу вечером я был возбужден, а вчера утром еще не совсем пришел в себя. Я не знал, что на меня собираются так давить... - Суд не позволит никому давить на вас, мистер Элдер, - перебил его судья Ланкершим, - но суд спрашивает, согласны ли вы, чтобы к вам пришли домой и проверили наличие драгоценностей, указанных в страховом полисе? - Когда? - Сейчас. - Сейчас это было бы не совсем удобно. У меня много Других дел. - Хорошо. Тогда назначьте время сами. После долгой паузы Элдер сказал: - Я пойду домой и сам все проверю. У меня репутация честного человека, и нет необходимости поднимать такой шум. Опять наступило молчание. - Ну что ж, - произнес судья Ланкершим, - назначаю залог в сумме две с половиной тысячи долларов. Мейсон взял портфель и повернулся к двери, когда Колтон спросил его: - Послушайте, что происходит? Вам что-то еще известно об этой краже? - Спросите Элдера, - ответил Мейсон и пошел к выходу. - Собирайтесь, Дороти, - говорил Мейсон, улыбаясь. - Судья Ланкершим назначил залог в две с половиной тысячи, а страховая компания заплатила деньги. - Но... но ведь компания потребует от меня эту сумму... - Не беспокойтесь, я с ними договорился. Кстати, где вы живете? Я бы вас подвез. - В отеле "Монаднок". - Элдеру стало жарко от моих вопросов. - Он что-нибудь сказал о... Мейсон многозначительно посмотрел в сторону смотрительницы и проговорил: - Он начал раскрываться, но вовремя опомнился. - Не обращайте на меня внимания, мистер Мейсон, - сказала смотрительница. - Впрочем, у меня есть другие дела. Я вернусь, как только вы будете готовы. Давайте бумаги и ордер. Мейсон отдал ей бумаги, и она ушла. - Он что-нибудь сказал о письме? - шепотом быстро спросила Дороти. - Разумеется, нет. Он слегка разволновался и упомянул о бутылке, хотя тут же заявил, что в бутылке вы унесли драгоценности. Ему и в голову не пришло, что страховая компания может заняться его драгоценностями. И вообще, я не удивлюсь, если Элдер захочет с вами побеседовать. - А что я ему скажу? - Вы скажете ему так: "Идите к моему адвокату". И все. К вам могут прийти журналисты. Им вы скажете, что не собираетесь делать никаких заявлений. - Я могу с вами встретиться сегодня вечером, если что-нибудь произойдет? - Позвоните в сыскное агентство Дрейка. Там знают, как со мной связаться. Но звонить можно, только если случится что-то очень серьезное. И не вздумайте ни с кем говорить. Они могут пойти на разные хитрости, но вы не должны на них попадаться. - Мистер Мейсон, вы... Я просто не могу... - Она умолкла. - Все в порядке, - проговорил Мейсон. - А письмо? Надо же как-то... - Об этом я сам позабочусь. Ваше дело - молчать. - Вас ждет посетитель, шеф, - сказала Делла Стрит, когда Мейсон вошел в свой кабинет. - Кто он? - Мистер Дорлей Элдер. Мейсон присвистнул. - Он сказал, что обязательно должен с вами увидеться. - Мейсон задумался. - Вспомните, когда он пришел. Мне надо знать. - Он сидит с начала пятого. - Значит, он не в курсе, что было с Элдером в суде. Как он выглядит? - Ну, о внешности сказать нетрудно, а вот о характере... Ему за шестьдесят, хорошо одет, спокойный, густые брови, седые волосы. И все же есть в нем что-то... - Ну хорошо, - проговорил Мейсон. - Пусть он войдет. Через минуту Делла Стрит открыла дверь и сказала: - Сюда, пожалуйста, мистер Элдер. Мейсон оторвался от бумаг, которые подписывал. - Мистер Элдер? - сказал он, поднимаясь и протягивая руку. Элдер пожал руку, не улыбаясь, и сел в большое мягкое кресло для посетителей. - Полагаю, - сказал Мейсон, - что вы хотели увидеть меня по важному делу. - Мистер Мейсон, вы знакомы с нашей компанией "Элдер ассошиэйтс инкорпорейтед"? - Вы хотели посоветоваться со мной по поводу этой компании? - Не совсем. Но мне не хотелось бы тратить время на объяснение того, что вам уже известно. - Можете считать, что я ничего не знаю, - сказал Мейсон. Серые глаза Элдера посуровели. - Это вряд ли пошло бы на пользу вам или мне, мистер Мейсон, вы ведь консультируете синдикат, который владеет большой территорией, примыкающей к нашим частным владениям. Мейсон промолчал. - Нам также известно, - продолжал Дорлей X. Элдер, - что синдикат надеется подписать контракт с нефтяной компанией о сдаче территории внаем. Но нефтяная компания не хочет приступать к бурению до тех пор, пока не будет контролировать и нашу территорию. Однако мы не только отказываемся отдавать внаем наш участок вместе с вашим, но пытаемся предпринять определенные шаги, чтобы заставить ваших клиентов продать их территорию. Легкое финансовое давление здесь, небольшой политический нажим там. Мне с трудом верится, что вам ничего неизвестно о нашей корпорации. Итак, я предположу, что вы кое-что разузнали о нашей компании и, может быть, уже нашли определенные слабости в нашей позиции. Ведь вам известно, что контроль над корпорацией находится в руках моего племянника Джорджа Элдера. Он относительно молод, а мне уже за шестьдесят. Я уверен, что вы знакомы с условиями, на которых мой брат оставил все акции корпорации. - Значит, речь идет обо всех акциях? - спросил Мейсон. - Да. - Хорошо. Продолжайте. - Коррина Лансинг, сводная сестра Джорджа, тоже, разумеется, владела равной долей. Она исчезла. Нам придется ждать семь лет, чтобы считать ее умершей. Разумеется, если ее исчезновение останется необъясненным. В случае же, если появятся реальные доказательства ее смерти, дело примет совершенно другой оборот. - Я уверен, - сказал Мейсон, - что вы пришли не для того, чтобы проконсультироваться со мной по этому делу. - Я просто обрисовываю ситуацию. - Понятно. Продолжайте. - Если бы Коррина Лансинг оказалась жива, то контроль над компанией мог бы оказаться совершенно иным. А в настоящий момент я просто держатель части акций... Мистер Мейсон, мы с вами деловые люди. Почему бы нам не поговорить откровенно? Вся эта маскировка с похищением драгоценностей хороша для публики, но мы-то с вами понимаем, в чем тут дело. - И в чем? - Дело в том, что Дороти Феннер действительно была в доме, она хотела взять письмо. - А что вам известно об этом письме? - Я только знаю, что это письмо найдено мусорщиком. Оно было написано на борту яхты Джорджа. Насколько я понял, его написала Минерва Дэнби, которую смыло волной во время шторма. - А что вы еще хотите знать о письме? - спросил Мейсон. - Я бы очень хотел узнать, что в нем написано. - А если в письме важные обстоятельства? Зачем же нам раскрывать их перед вами? - Мистер Мейсон, я даю вам честное слово... Я сам очень люблю Дорот и... Мейсон достал из кармана копию письма и молча передал Элдеру. Тот жадно начал читать. - Боже мой, - тихо проговорил он, закончив чтение. - Я подозревал... но такое... Джордж - очень своеобразный человек. Он не терпит, когда ему мешают. Если он решается на чтото, то готов пожертвовать даже чьей-то жизнью, лишь бы добиться своего. Мистер Мейсон, я должен посмотреть оригинал этого письма. - Очень сожалею, но это невозможно. - Почему? - С письма сняли копию, а потом оно пропало. Лицо Дорлея Элдера вспыхнуло гневом. - Вы что же, пытаетесь играть в подобные игры со мной? - Я говорю вам, что это точная копия письма из бутылки. - Откуда вы знаете, что это точная копия? - Я вас уверяю. - Боюсь, мистер Мейсон, - проговорил Элдер, - что либо ваша клиентка обманывает вас, либо вы пытаетесь обмануть меня. Я был абсолютно уверен, что у вас имеется оригинал. - Но это точная копия. - Кто вам сказал? - Моя клиентка. - Пф-ф! - И еще один свидетель, который сравнивал копию с оригиналом. Имя свидетеля я пока не могу назвать. - Вы ходите сказать, - оживился Элдер, - что он может подтвердить под присягой точность копии этого письма? - Да. - Это меняет дело. - Разумеется, - уверил его Мейсон. - Джордж знает, что с письма сняли копию? - Не думаю. - Но он может подозревать это? - Может. - Это Джордж сумел снова забрать себе письмо? - Есть все основания так считать. Элдер некоторое время молчал, о чем-то размышляя, а затем сказал: - Мистер Мейсон, я хочу, чтобы вы держались подальше от Джорджа Элдера. И ваша клиентка тоже не должна с ним встречаться. Если Джордж решит, что у нее есть копия письма... Нельзя рисковать ее жизнью. Сейчас она под арестом, но когда... - Она уже на свободе. Ее освободили под залог час тому назад. - И где она сейчас? - В своем номере, я полагаю. Элдер встал. - Сохраните копию письма. В ближайший день-два я, возможно, встречусь с вами. - Одну минуту, - сказал Мейсон. - У меня к вам два вопроса. - Какие? - Как вы узнали про письмо? - Честно говоря, от племянника, Джорджа Элдера. Он поначалу доверял мне, а потом вдруг перестал. Но мне хотелось выяснить о письме побольше, вот я и спросил о нем Дороти. Она ничего не знала, но я надеялся, что мой вопрос побудит ее поговорить с Питом Кадизом. - И второй вопрос. Почему вы так боитесь Джорджа? - Я не боюсь, мистер Мейсон. Просто когда он не в духе, у него бывают ужасные вспышки гнева. Коррина исчезла, находясь на грани самоубийства. Очевидно, это состояние явилось следствием разногласий с Джорджем. Он прилетел в Южную Америку и привез какие-то документы, которые она должна была подписать. Она не стала их подписывать, а потом и вовсе отказалась встречаться с Джорджем и... Впрочем, остальное вам известно. Если честно, то, по-моему, он так и не простил своей больной сестре то, что она не согласилась с ним. Ну вот, я ответил на ваши вопросы. А теперь мне пора. Он поклонился Делле Стрит, пожал руку Мейсону и вышел. - Ну что? - спросила Делла Стрит после долгой паузы. - Свяжитесь по телефону с Дороти Феннер и скажите, чтобы она ни в коем случае не встречалась с Джорджем Элдером. И пусть она пока не встречается с Дорлеем Элдером тоже. Я хочу, чтобы все, что он собирается ей сказать, передал через меня. Не знаю, заметили вы или нет, но этот человек сказал, что речь идет обо всех акциях компании. А ведь у Кармен Монтеррей десять акций этой компании. - А разве эти десять акций могут иметь какое-то значение? - Эти акции могут иметь чертовски важное значение. В дверь номера Дороти Феннер постучали вежливо, но настойчиво. Она подошла к двери, рывком открыла ее и проговорила раздраженно: - Я же сказала, что не принимаю журналистов... Тут она подняла глаза. В дверях стоял Джордж Элдер. - Можно войти? Не говоря ни слова, Дороти отошла в сторону. - Значит, сюда уже приходили журналисты? - спросил Элдер. Она кивнула. - Запри дверь, пожалуйста, - попросил Элдер. Она заперла дверь и повернулась к нему. - Ну что ж, - сказал он. - Выкладывай свои условия. - Что вы имеете в виду? Элдер уселся на стул с таким видом, как будто вот-вот собирался достать чековую книжку и выписать чек. - Я свалял дурака, - признался он. - Что это у вас вдруг совесть проснулась? - Это не совесть, просто у меня деловое предложение. - Со всеми деловыми предложениями обращайтесь к моему адвокату Перри Мейсону. - Не глупи! - А что же здесь глупого? - Он богат. Он получает в день больше, чем ты за месяц. - А при чем здесь это? - Я готов пойти на некоторые уступки. Вся эта газетная шумиха повредила тебе. Вероятно, ты потеряешь работу. Я тебе возмещу все убытки. Но и тебе невыгодно отдавать часть своих денег Перри Мейсону. - Вы ему заплатите? - Что за глупости? Я говорю о тебе, с какой стати я должен платить ему, черт побери? Дороти пошла к телефону, но остановилась. - Подумай, ты же не глупая девушка. Не будем ходить вокруг да около. Если Минерва Дэнби и написала это письмо, то в нем нет ни капли правды. Честно говоря, я думаю, что оно поддельное. Как бы там ни было, после того, как это письмо попало ко мне, мне пришлось все обдумать и разузнать. Я начал с лечебницы в Лос-Мерритос. Все, что было в письме, - выдумка от начала до конца. Поверь мне, я даже не видел Минервы Дэнби в ту ночь. Просто не знаю; как и объяснить это письмо. Дороти молчала. По крайней мере, до сих пор молчание не повредило ей. В конце концов нет ничего страшного в том, что она послушает его. А потом позвонит Перри Мейсону. - Я действительно появился на яхте уже в двенадцатом часу ночи. А через полчаса после того, как мы вышли в море, нас застиг шторм. Утром я ждал Минерву к завтраку, но она не появилась. Я послал за ней стюарда. В каюте никого не было. Постель была заправлена. Потом тело нашли. Вскрытие показало, что она захлебнулась соленой водой. После этого мне позвонил Пит Кадиз и сказал, что у него есть письмо, брошенное с моей яхты. Я попросил принести мне это письмо... Ну естественно, заплатил ему за хлопоты... А тут появляешься ты и крадешь письмо. Я испугался, что письмо Может попасть в газеты. Гости видели, как ты выскочила в окно, держа в руках бутылку. Одним словом, мне пришлось звонить в полицию. Когда заметили байдарку, стало ясно, как ты попала на остров. Ну а потом мы увидели твою яхту. Для полиции мне пришлось сочинить историю с драгоценностями. - Вы забрали письмо? - спросила она. - Благодари бога, что я получил его обратно. В противном случае ты уже следующим утром могла бы умереть. Мне не нравится, когда со мной проделывают подобные штуки. - Что вы хотите? - спросила она. - Имя твоего сообщника. Как ты узнала про письмо? - А как вы узнали, где я спрятала бутылку с письмом? - Очень просто. Во времена сухого закона мы, яхтсмены, всегда прятали спиртное в бочках с пресной водой. - Когда вы взяли письмо, вам незачем было выдавать меня полиции. - Было слишком много свидетелей. К тому же я не думал, что ты оставишь полотенце. У меня не было другого выхода. Да, этот твой адвокат... Почему ты обратилась именно к Перри Мейсону? - А чем он плох? - Он слишком умен. - Поэтому я к нему и обратилась. - Он меня сегодня здорово прижал с драгоценностями... Я ведь не подумал про страховку. А потом помощник прокурора заявил, что ему не понравились мои ответы. Я принял обиженный вид и заявил, что он может закрывать дело, - мне теперь все равно. - И что теперь? - спросила Дороти. - Теперь я пришел договориться. Как бизнесмен, я должен постараться сбить цену, но я пришел сюда скорее как родитель, как родственник, который обидел того, кого любит... Сколько ты хочешь? - За что? - За полное освобождение, за молчание, за имя соучастника, за то, чтобы ты забыла о письме. - Мне кажется, я не смогу этого сделать. Это нечестно. И у меня действительно не было никакого соучастника. Мне помог случайный человек. А письмо... - Письмо - фальшивка. - Почему я должна этому верить? - Я тебе докажу. - Пожалуйста. - Не здесь. У меня пет с собой письма, тем более доказательств. Дороти задумалась. - И вы дадите мне денег? - Разумеется, моя дорогая, большую... э-э, скажем лучше, соответствующую сумму. В конце концов, почему бы нам не поладить? Мне можно верить. Она отвернулась от его жестких изучающих глаз, и взгляд ее упал на телефон. Элдер встал. - Дороти, я возвращаюсь на остров. Ты хорошенько подумай обо всем. Когда оценишь мое предложение, приходи ко мне, и я приведу неопровержимые доказательства того, что это письмо - фальшивка. Приходи в любое время сегодня вечером. Я отпущу слуг и запру собаку в чулане. - Не сегодня. Я... - Сегодня, - перебил он ее решительным тоном. - У меня тоже много дел. И не забывай, что ты обвиняешься в краже... Пол Дрейк сидел в своей конторе и изучал доклады детективов. Телефоны на его столе беспрестанно звонили. Перри Мейсон и Делла Стрит, пользуясь давними дружескими отношениями с Дрейком, вошли в его кабинет без предупреждения. Дрейк поднял на них глаза, улыбнулся, посмотрел на электрические часы на стене. - Я уже собирался заканчивать и идти домой. - Что нового? - спросил Мейсон. - Что-нибудь разузнали о Коррине? - По всей видимости, болезнь была вызвана разрывом с подругой. Этой подругой оказалась Минерва Дэнби. Джордж Элдер полетел в Южную Америку, когда услышал, что его сводная сестра больна. Она исчезла в тот день, когда он прибыл. Обстоятельства говорят о самоубийстве, но тело ее так и не нашли. Кармен Монтеррей, прислуга Коррины, приехала сюда, в Штаты. Я поместил объявления во все газеты. Обычное объявление: "Если Кармен Монтеррей свяжется с подателем объявления, то узнает что-то весьма важное для себя". Указал номер абонентного ящика, и если... Справа от Дрейка зазвонил телефон. Он поднял трубку. - Алло... Да... Говори... Что?.. Черт1.. Хорошо... Разузнай подробности и позвони мне как можно скорей. Посылаю тебе еще двух человек... Мне нужны факты... Хорошо... Я буду здесь... Все... Посылаю немедленн о... Дрейк бросил трубку. - Сейчас, одну минуту. Он схватил трубку другого телефона и приказал кому-то: - Срочно пошлите двух человек в поместье Элдера на острове. Пусть они помогут Джейку. Срочно! Дрейк положил трубку и произнес: - Джорджа Элдера убили. - Убили?! Когда? - Очевидно, в последние несколько часов. Его нашла прислуга Салли Бэнгор. Он лежал в кабинете на полу с пулевым ранением. Дверь не заперта. Собака закрыта в чулане, переоборудованном специально для ее содержания. Джордж обычно запирал ее там, когда ждал посетителей... Если подождете, я постараюсь разузнать подробности. - Разумеется, - сказал Мейсон. Дрейк вышел из кабинета. Минут через пятнадцать он вернулся. - Подождем еще немного. Дрейк и Мейсон закурили. - Теперь, насколько я понимаю, Дороти Фенпер будет свободна. Нельзя ее наказать, если никто не подтвердит под присягой, какие именно драгоценности были похищены. Я слышал, что сегодня днем ты здорово прижал Элдеря. - В этом деле есть еще кое-что. Пол. Только это должно быть строго между нами. - Я же никогда не подводил тебя. - Ладно. Вот, взгляни на это. - Мейсон достал копию письма и передал Дрейку. Тот начал читать, шевеля губами. Один из телефонов зазвонил. Дрейк поднял трубку. - Алло!.. Это уже лучше... Так... Это все?.. Молодец... Я буду здесь. Постарайся разузнать побольше о действиях полиции. Он положил трубку, дочитал письмо и воскликнул: - Бог мой, Перри! Откуда у тебя это письмо? - Его нашли в бутылке, которую прибило к берегу. Человек, нашедший его, отдал письмо Элдеру. А что тебе сообщили только что по телефону? - Похоже, твоя клиентка вернулась в дом Элдера, чтобы покончить с делом, которое она начала в субботу вечером. - Что за глупость, - сказал Мейсон. - Дороти Феннер - милая девушка. Она следует моим указаниям. Я отвез ее домой, и она теперь в своем номере. - Мне сейчас звонил человек, которого я послал в поместье Элдера. Он связался с помощником шерифа. Тот говорит, что, вероятно, в поместье был тот же человек. На этот раз женщина не прыгала в окно, собака была закрыта в своем чулане, а когда Элдер что-то ей сказал не так, она пустила в ход револьвер тридцать восьмого калибра, - А почему решили, что это тот же человек? - Потому что здесь тот же самый modus operandi. Человек, находившийся в кабинете, вылез в окно. А оно выходит на пролив. Салли Бэнгор, которая нашла тело, не растерялась и закрыла ворота на мосту. Таким образом, убийца оказался отрезанным на острове. Крики служанки услышал мотоциклист, и через несколько минут там уже работали полицейские. Проход через мост закрыли. - И что? - спросил Мейсон. - Ничего. Не нашли никаких следов. Убийца мог только уплыть. - А в кабинете что? - Джордж Элдер лежал ничком на полу в луже крови. Он был убит выстрелом в шею из револьвера тридцать восьмого калибра. Пуля повредила артерию и, очевидно, вылетела через окно. Женщина, которая застрелила его, по всей вероятности, стояла у самого стола. - Почему? - Потому что только в этом случае пуля могла вылететь в окно. Женщина, наверное, выстрелила, когда Элдер бросился вперед и споткнулся. - Как так? - Пистолет нашли под телом, он был весь в крови и без одного патрона. Вот вкратце все основные факты. - А где все это время была собака? - В чулане. Туда ее отводили, когда Элдер принимал когонибудь в своем кабинете. - Насколько я понимаю, если человек стоит, не шевелясь и подняв руки вверх, собака ведет себя спокойно, но едва человек сделает движение или примет угрожающий вид, как собака тут же бросается на него. - И что же делала собака, пока совершалось убийство? Пол Дрейк был совершенно озадачен таким вопросом. - Откуда, черт побери, я могу... А, понятно. Я дам указание все это разузнать и сообщу тебе. - Когда это произошло, Пол? - Судя по предварительному осмотру, убийство произошло сегодня около девяти часов вечера. У прислуги был свободный вечер, и она вернулась только около десяти. - Значит, убийца был там целый час? - Вероятно. Мейсон посмотрел на часы. - Черт! Уже двенадцать часов, Пол. Я поеду к Дороти Феннер и расскажу ей обо всем. К ней наверняка придут журналисты, надо ее... - Прежде чем вы к ней поедете, шеф, - вставила Делла Стрит, - взгляните вот на это. - Она протянула Мейсону газету, которую уже несколько минут держала в руках. "Если Кармен Монтеррей, находившаяся девять месяцев тому назад в Южной Америке, свяжется с подателем сего объявления, то получит очень полезную информацию об улучшении ее финансового положения. Ящик 123 Д". - Все правильно, - сказал Дрейк. - Это объявление я сам поместил в газету. - Каким образом ты смог поместить его в вечернюю газету? - Что? - воскликнул Дрейк. - Ну-ка, дай газету. - Похоже, кто-то опередил нас на один шаг, - проговорил Мейсон. - Лучше узнай, Пол, кому принадлежит ящик 123 Д. Вы, Делла, езжайте домой, выспитесь. Завтра будет много работы. А я поеду к Дороти Феннер. Мейсон поставил машину на стоянке у отеля "Монаднок", поднялся по ступенькам, вошел в вестибюль и, увидев ночного портье, направился к нему. - У вас проживает некая Дороти Феннер, - сказал он, - Мне надо с ней поговорить. Я ее адвокат, Перри Мейсон. Портье посмотрел на часы, потом набрал номер ее телефона, подождал с минуту. - Боюсь, она не хочет подходить к телефону или ее... Одну секунду. К вам пришел ваш адвокат Перри Мейсон. Он положил трубку. - Можете подняться, мистер Мейсон. Четыреста пятьдесят девятый номер. Дороти Феннер открыла дверь и спросила: - Что случилось, мистер Мейсон? - На ней был халат. Она отошла, пропуская его в комнату. - Извините, у меня беспорядок... Я спала... - Хорошо, - сказал Мейсон. - Я постараюсь вас не задерживать. Джордж Элдер мертв. - Как? Почему? Что произошло? - Его убили. - Боже мой! Кто его убил? Что... - Неизвестно, - ответил Мейсон. - Его нашла прислуга Салли Бэнгор. - Я ее знаю. Вернее, видела, когда бывала в гостях у Джорджа. - Полиция может прийти к вам. - Почему? - Потому что вы подозреваетесь в незаконном проникновении в его дом в субботу. - А при чем здесь суббота? - Ни при чем. Если не считать, что убийца Элдера покинул остров вплавь... Вы куда-нибудь выходили сегодня? - Нет. Я все время была здесь. - Как вы это докажете? - Одинокой женщине трудно найти алиби, когда она весь вечер пролежала в постели, - сказала Дороти раздраженно. - Может быть, кто-нибудь может подтвердить, что вы не выходили? - Ну, наверное, дежурный внизу заметил бы меня, если бы я куда-то выходила. Мейсон сел на край кровати. Дороти Феннер села рядом. - Элдер не пытался позвонить вам? - спросил Мейсон. Дороти положила ногу на ногу. Пола халата упала, обнажив бедро. Она начала поправлять халат, потом посмотрела на ногу и проговорила: - А у меня неплохой загар, не правда ли, мистер Мейсон? Мейсон бросил взгляд на ногу, кивнул. - Прекрасный. - Благодарю вас. - Я спросил о Джордже Элдере, - напомнил Мейсон. Она помедлила еще с минуту, потом наконец произнесла: - Он был здесь. - Здесь?! - Да. - Черт побери! Когда? - Около шести или чуть попозже. - Послушайте, давайте уточним. Из суда я сразу поехал за вами и привез вас сюда. Спустя какое время к вам пришел Элдер? - Ну, примерно спустя час. Может быть, чуть позже. - И все это время он беседовал с окружным прокурором? Почему же он не отправился на свой остров, а приехал прямо к вам? - Он сказал, что хочет со мной помириться и заключить нечто вроде сделки. - Почему вы мне об этом не сообщили? - Я собиралась позвонить вам утром. Вы же сами сказали, что я должна звонить, если произойдет что-то очень важное, - А что он вам предлагал? - Хотел заплатить мне. - Сколько? - Он не называл определенной суммы. Рассказал, что забрал с моей яхты бутылку с письмом; хотел заплатить мне за доставленные неприятности. Просил, чтобы я пришла к нему, и он мне представит доказательства того, что письмо фальшивое. - А когда вы должны были к нему прийти? - Сегодня вечером... А который сейчас час?.. О, тогда уже вчера вечером. - Что еще он сказал? - Сказал, что будет ждать меня. Оставит ворота на мосту открытыми и не будет закрывать двери в стене. Собаку он обещал запереть. - Вы не пошли к нему? - Разумеется, нет. Вы же мне не велели. - Но вы не сказали ему, что не придете? - Нет. - А вы кому-нибудь рассказывали о своем разговоре? - Нет, не рассказывала, - И никому не говорите, - сказал Мейсоп. - Почему? - Неужели не понятно? Вас тогда обвинят в убийстве. Уже известно, что Элдер кого-то ждал, и предполагают, что именно тот, кого он ждал, и есть убийца. И если они выяснят, что Элдер ждал вас, то тогда... - Но я вовсе даже и не собиралась к нему идти. Хотя он и подумал, что уговорил меня. - Если явится полиция, скажите, что я к вам приезжал, рассказал о смерти Джорджа Элдера и просил не делать никаких заявлений никому: ни полиции, ни журналистам, ни частным лицам. Она кивнула. - Я не хочу, чтобы вы лгали, но и не хочу, чтобы говорили о визите Элдера. - Но разве мне не придется об этом рассказать рано или поздно? - Если и придется, то только тогда, когда в этом возникнет необходимость. Вы знаете Кармен Монтеррей? - Конечно. - Вы не давали о ней объявление в газету? - Я? Бог мой! Да я уже долгое время не получаю от нее писем. Она была в Южной Америке и... думаю, там оставалась еще довольно долго, надеясь отыскать Коррину. Она была привязана к Коррине и очень огорчилась, когда Минерва Дэнби сбежала. Теперь я могу понять и Минерву Дэнби. Как-то Кармен приезжала в Штаты, когда ей показалось, что Коррина могла быть здесь, но потом снова уехала в Южную Америку. А сейчас я не знаю, где она. Когда Перри Мейсон вошел в свою контору в 9.30 утра во вторник, Делла Стрит сказала: - Там вас ждет Дорлей Элдер. - Что нового? - Дрейк принес отчет. - Хорошо. Расскажите мне суть, а потом я приму Элдера. - Очевидно, в момент убийства собака изо всех сил пыталась вырваться из своего чулана. Прислуга говорит, что собака была приучена лежать в чулане спокойно, когда Элдер принимал посетителей. Полиция решила, что убийца мог все еще находиться на острове, и хотела использовать собаку. Однако прислуга, Салли Бэнгор, отказалась вывести собаку из чулана. Она сказала, что в присутствии Элдера собака ее терпела, но, кроме него, никто не мог кормить или подходить к собаке. - А когда полиция была в доме, собака уже не пыталась выбраться из своего чулана? - Нет. - А как же они узнали, что она пыталась выскочить из чулана во время убийства? - Они все же решили приоткрыть дверь, держа наготове веревку с петлей, вывести собаку из чулана и попробовать отдать ее прислуге, чтобы та пошла с собакой по следу. Если собака не стала бы слушаться, то на нее накинули бы петлю. Но когда дверь чулана приоткрыли, собака грудью распахнула ее, свалила полицейского и помчалась к воротам на мосту. Там она стала царапать лапами ворота, пытаясь выскочить за ограду. - Значит, убийца ушел через ворота на мосту, - сказал Мейсон. - Нет, это невозможно. Салли Бэнгор выскочила и закрыла ворота, она абсолютно уверена, что никто не выходил. - Ну хорошо, - нахмурился Мейсон. - А как они узнали, что собака пыталась вырваться из чулана? - Когда полицейские зашли в чулан, то вся дверь изнутри была исцарапана и на ней были полоски крови. Это говорит о том, что собака вырвала один из своих когтей. Она, видимо, пришла в бешенство, когда почуяла, что хозяин в опасности. - А до этого собака не царапала дверь? - Нет, это ведь ее чулан. Там была подстилка и стояла чашка с водой. Собака была приучена лежать в чулане спокойно, пока хозяин принимал посетителей. Вот такие факты. А теперь я позову Дорлея Элдера. - Да, кстати, - спросил Мейсон, - Дрейк что-нибудь разузнал о местонахождении Кармен Монтеррей? - Пока нет. Но он каким-то образом выяснил, кому принадлежит абонентный ящик сто двадцать три "Д". Он Джорджа Элдера. Мейсон задумался. - Ну конечно, по логике вещей Элдер так и должен был поступить. Ладно, просите Дорлея Элдера. Посмотрим, что он скажет. Дорлей Элдер вошел в кабинет и тут же выпалил: - Мейсон, это ужасно! - Да уж ничего хорошего, - согласился Мейсон, - Мой племянник был холостяком, и теперь вся ответственность ляжет на меня. - Элдер уселся в кресло для посетителей. - А что будет с делом Дороти Феннер? - спросил он. - Я думаю, его закроют. Теперь ведь некому на нее подавать в суд и некому подтвердить, что украдена хотя бы одна драгоценность. - А вам не приходило в голову, мистер Мейсон, что Дороти Феннер могут заподозрить в убийстве? - Такая возможность не исключается, - ответил Мейсон. - Но, думаю, этого не произойдет. Дорлей Элдер достал блокнот в кожаном переплете. - Пистолет, из которого убит мой племянник, был его собственный, - сказал он. - Черт возьми, неужели это так? - Да. Это его револьвер "смит-вессон" тридцать восьмого калибра. - Вы уверены? - Абсолютно. Более того, в момент убийства он был при нем. Я думаю, шериф просто скрывает пока эту информацию от журналистов. - Значит, это могло быть и самоубийство? - Пока трудно утверждать. После предварительного осмотра эксперт сказал, что расстояние, с которого произвели выстрел, было слишком большим для самоубийства. - Но из этого пистолета стреляли? - спросил Мейсон. - Да. Экспертиза показала, что в момент выстрела пистолет находился в руке моего племянника. А шериф пять часов тому назад арестовал Дороти Феннер. - Все-таки они ее арестовали, - проговорил Мейсон. - А вы нашли бутылку с письмом? - Нет. Но меня впустили в кабинет только после того, как там побывала полиция, так что они могли найти письмо, но решили пока о нем не говорить. - Если Джордж Элдер выстрелил из пистолета, то куда же делась пуля? - спросил Мейсон. - Не знаю. Единственная возможность - это окно. Джордж упал лицом вниз, а стоял он спиной к окну. - А как он был одет? - Брюки и вязаный свитер. Он недавно что-то красил на яхте, и на свитере осталось несколько пятен. Если он ждал посетителя - а это вполне очевидно, - то посетитель должен был быть человеком, которого Джордж мог позволить себе встречать в таком виде. - Например, кем-нибудь из членов семьи, - сказал Мейсон. - Я так и хотел сказать, но, если не считать Коррины, которая исчезла при таких странных обстоятельствах, я оказался последним родственником Джорджа. - А у вас есть алиби? - спросил Мейсон. - Я холостяк. Мне шестьдесят три года. Я никак не мог предположить, что мне придется взваливать на себя все управление корпорацией. Но теперь разделить его не с кем. Алиби у меня нет, но человек, который обслуживал вчера мою машину, может подтвердить, что, судя по спидометру, я никак не мог съездить на остров и обратно. И он же может засвидетельствовать, что спидометр у моей машины исправен. Да в полиции все равно проверят каждый мой шаг. На меня свалилась куча дел. К тому же за спиной все время шепчутся. Незавидное положение... Но я пришел к вам не только как частное лицо, но теперь уже и как единственный владелец компании "Элдер ассошиэйтс инкорпорейтед". - Благодарю вас. - В кабинете племянника я нашел кое-что интересное для вас. - Что? - Я узнал, что мой племянник отчаянно пытался разыскать Кармен Монтеррей. - Это вполне естественно, - заметил Мейсон. - Он поместил объявления в газетах, и у меня есть основания полагать, что Кармен Монтеррей звонила ему. Я нашел в его ежедневнике инициалы К. М. и адрес. Судя по адресу, это какой-то мексиканский ресторан, обслуживающий туристов. Больше ничего не знаю. Адрес я вам принес. Мне подумалось, что он может заинтересовать вас. Интересы вашей клиентки побудят вас заняться письмом, и вы, надеюсь, сообщите мне о ходе расследования. Полагаю, что нам обоим будет легче, когда тайна смерти племянника будет раскрыта. Если это убийство, то убийцу надо найти. И в этом я готов вам помочь чем могу. - Хорошо. Я с вами встречусь. - Я готов заплатить любой гонорар... - Вы меня неправильно поняли, - перебил его Мейсон. - У меня пока только один клиент - Дороти Феннер. - Да-да, я понимаю. Но потом, когда все выяснится, мы с вами решим денежный вопрос. А пока вы обязаны заниматься своей клиенткой, а не мной. Кстати, об аренде земли под нефтяные промыслы. Вы же консультируете этот синдикат. Можете передать хозяевам синдиката, что, как только управление корпорацией перейдет в мои руки, мы легко решим этот вопрос. С моей стороны не будет никаких препятствий по поводу аренды. - Это очень хорошая новость, мистер Элдер. - Возьмите адрес Кармен Монтеррей. Мне пора. Обращайтесь ко мне в любое время. - Элдер встал, пожал руку Мейсону и вышел. Мейсон посмотрел на Деллу Стрит, потом на адрес. - Ну что ж, Делла. Похоже, мы сегодня будем обедать в мексиканском ресторане. А пока надо показать этот адрес Полу Дрейку, пусть он даст нам описание внешности Кармен Монтеррей и установит наблюдение за рестораном. - А сколько времени могут продержать Дороти Феннер? - спросила Делла Стрит. Мейсон пожал плечами. - Это зависит от того, будет ли она выполнять мои советы и молчать. - Допустим, она будет молчать? - Тогда они могут продержать ее довольно долго. - А если она не будет молчать? - Тогда они "выпотрошат" ее как следует и отпустят. А сами начнут думать, как получше использовать против нее ее же собственные показания. А мы начнем готовить запрос о законности ареста Дороти Феннер. И если она не позвонит нам до двух часов дня, поедем к судье Ланкершиму, пусть он составит предписание о вызове арестованной Дороти Феннер в суд для рассмотрения вопроса о законности ее ареста. - Перри, вот что удалось узнать, - говорил Пол Дрейк. - Мы попытались разыскать эту женщину в Лос-Мерритос и выяснить, как она туда попала. Такая женщина там была. И описание внешности похоже на Коррину Лансинг. Она действительно страдала потерей памяти, галлюцинациями, истерией и маниакально-депрессивным расстройством. Она была там в тот день, когда Минерва Дэнби написала свое письмо. Ее держали в южном крыле, где месяца четыре тому назад произошел сильнейший пожар. Тогда сгорели заживо шесть больных. Эта женщина оказалась в их числе. Тело обгорело до неузнаваемости... Ее опознали по металлической бирке. - А может быть, это была не она? - Вполне возможно, что эта женщина не Коррина Лансинг. Но нет сомнений в том, что это была именно та женщина, которую привезли в Лос-Мерритос и которую Минерва видела в день своей смерти. Женщину эту нашли в Лос-Анджелесе. - Лечебница в Лос-Мерритос - частное заведение? - спросил Мейсон. - Да, - ответил Дрейк. - Там вот что произошло. Полиция, естественно, пыталась разыскать родственников этой больной. Нашлась какая-то женщина, которая разыскивала сестру. Когда ей показали найденную в Лос-Анджелесе больную, женщина не признала в ней свою сестру. Но, проникнувшись жалостью, сказала, что заплатит за лечение этой больной. Деньги пришли не в виде чека, как обычно, а наличными, Их принес посыльный вместе с запиской, в которой женщина сообщала, что желает остаться анонимной. - Другими словами, - проговорил Мейсон, - нет никакой возможности точно узнать, действительно ли в больнице сгорела Коррина Лансинг? - Совершенно верно. - Ну а что насчет письма в бутылке? - Если бы при осмотре его нашли, то об этом стало бы известно... А что говорит твоя клиентка? - Ничего. Она все еще под арестом. - Перри, они взяли портье из отеля "Монаднок" и хотят использовать его в качестве главного свидетеля. Зачем им его арестовывать? Наверное, он знает что-то про Дороти? - Какого черта, Пол! Феннер не выходила из номера. Шериф, наверное, хочет доказать, что Джордж Элдер приходил к Дороти Феннер. Но это ни о чем не говорит, даже если ему удастся это сделать. Кстати, Пол, ты узнал, где живет Пит Кадиз? - Да. Он убирает пляж и живет на лодке. - А Кармен Монтеррей ты нашел? - Она работает в этом ресторане. Занимается гаданием. Сегодня вечером она будет там. - Тогда мы с Деллой сегодня идем в ресторан и попытаем счастья у гадалки. Официантки в национальных костюмах разносили заказы. Из тридцати пяти столиков только половина была занята посетителями. От стола к столу переходила гадалка. Сбоку появился агент Дрейка и тихо сказал Мейсону: - Она пришла минут пятнадцать тому назад. А вот идет ее тетя, владелица ресторана. Крупная женщина, на которую указал агент Дрейка, гостеприимно им улыбнулась. - Это мой друг, - сказал агент Дрейка. - Мой столик вон там. Они сядут ко мне. Мейсон и Делла прошли к столику и сели. Подошла официантка, и Мейсон сделал заказ. - Шеф, она идет, - шепнула Делла Стрит. Кармен Монтеррей, улыбаясь, подошла к их столику. - Не хотите ли узнать свою судьбу? - спросила она. - О, - воскликнула Делла, - это было бы... - Она замолчала и посмотрела на Мейсона. Тот, подыгрывая, проговорил: - Разумеется, если ты хочешь, пусть она тебе погадает. Мейсон сунул в руку Кармен три доллара. Та убрала деньги и села на свободное место напротив Деллы. - Дайте мне вашу руку. Вы работаете. У вас важная должность, так? Вам нравится ваша работа... Вы уже давно одиноки. Ваша мать умерла, когда вы были совсем молодой, а ваш отец... Наверное, родители разошлись, так? - Достаточно, - сказала Делла, убирая руку. - А будущее, - продолжала Кармен Монтеррей, - определено прошлым. Корабль, который не выходит в море из-за боязни шторма, не может привезти богатый груз. - А вы неплохая гадалка, - проговорил Мейсон. - Мисс?.. - Кармен, - ответила она. - Зовите меня Кармен. - И вы верите в это? - спросил Мейсон. - Откуда мне знать, во что я верю. Я просто беру руку и чувствую, как в меня что-то переходит. Потом в голове возникают мысли, и я их говорю. - А где вы родились? - спросил Мейсон. - В Мексике. - Наверное, много путешествовали? - Да. - В Европе? - Нет. - В Южной Америке? Она кивнула. - Я всегда хотел съездить в Южную Америку. Скажите, там красиво? - Там прекрасно, сеньор. - И давно вы там бывали? - Только что вернулась. - Вот как? - У меня пропала подруга. Некоторые говорят, она умерла, но никто ничего не знает точно. Это загадка, которую я не могу разгадать. Тут агент Дрейка кашлянул, и Мейсон увидел, как в зал вошли двое мужчин. К ним сразу же подошли две мексиканки. Один из мужчин что-то спросил, и ему показали на их столик. Мужчины подошли к столу. Один из них распахнул пиджак и показал звезду шерифа. - Ну все, Кармен, достаточно. Ты пойдешь с нами. Тебе зададут несколько вопросов. - Он посмотрел на Мейсона. - Прошу прощения, мистер. Пойдем, Кармен. Когда полицейские с Кармен ушли, Мейсон сказал: - Надо позвонить Дрейку. Может быть, ему известно, почему Кармен арестовали. Он пошел к телефону-автомату, набрал номер Дрейка и, когда тот снял трубку, спросил: - Пол, только что взяли Кармен. Тебе что-нибудь известно о причинах ее ареста? - Не знаю, Перри. Но, по-моему, у них есть это письмо из бутылки. У меня другая новость. Прошел слух, что шериф, арестовавший Дороти Феннер, готов доказать, что это ты тот самый человек, который помог ей скрыться в субботу, когда она проникла в дом Джорджа Элдера. Клод Глостер, окружной прокурор, выступая в качестве обвинителя, в краткой вступительной речи заявил, что собирается доказать, что обвиняемая Дороти Феннер совершила преднамеренное убийство Джорджа С. Элдера. Она застрелила его из револьвера 38-го калибра и через черный ход убежала к пляжу, где была спрятана небольшая лодка. На этой лодке она отправилась к своей яхте, переоделась и вернулась в номер. Мейсон тоже произнес небольшую вступительную речь, после которой прокурор вызвал первого свидетеля. Врач, производивший вскрытие, рассказал о причине смерти Элдера. Клод Глостер, задав ему несколько вопросов, повернулся к Мейсону и учтиво поинтересовался: - Имеются ли у вас вопросы, мистер Мейсон? - Один вопрос, - ответил Мейсон. - Доктор, когда вы осматривали тело, вы установили причину смерти? - Да, сэр. - Вы сообщили, что рана нанесена пулей из пистолета тридцать восьмого калибра? - Да, сэр. - Значит, пулю нашли? - Нет, сэр, пуля не была найдена. - Как же тогда вы определили калибр? - Частично по размеру раны. Учитывая и тот факт, что пистолет, из которого был произведен выстрел, лежал под телом убитого. - Если пулю не нашли, как же вы определили, что убийство было совершено именно из того пистолета, который находился под телом? - Потому что из него недавно был произведен выстрел, потому что другого следа от пули нет и пистолет этот тридцать восьмого калибра. - Понятно. Вы определили, что убийство было совершено из пистолета тридцать восьмого калибра, потому что именно такой пистолет лежал под телом, а решение о том, что именно из этого пистолета был убит Джордж Элдер, вы приняли на основании того факта, что пистолет оказался тридцать восьмого калибра? Я правильно вас понял? - В вашем изложении это звучит совершенно абсурдно. - Тогда изложите ваши доводы таким образом, чтобы они не звучали абсурдно. - Но ведь есть размер раны... - Разве вам не известно, что пуля всегда оставляет входное отверстие меньше своего диаметр. Ведь кожа человека эластична. - В этом случае пуля была тридцать восьмого калибра. - Но та часть ваших попадании, в которой говорится, что именно из этого пистолета убит Джордж Элдер, основывается на чистом умозаключении? - Этот вывод сделан экспертом. - Значит, эксперт сделал вывод, построив его на чистом умозаключении, так? - Можно сказать и так, если вам угодно. - У меня все, - сказал Мейсон. Затем был приглашен полицейский, который рассказал, что был вызван на место убийства по телефону. Звонил сосед, он услышал крики прислуги. Полицейский описал место происшествия и сообщил, что не покидал его. Когда пришли понятые, то в их присутствии он сделал несколько снимков убитого. - Вопросы к свидетелю, - как обычно произнес Глостер. - Значит, собака была заперта в соседней комнате? - спросил Мейсон. - Это не соседняя комната. Это что-то вроде чулана и вентиляцией и окном. Окно расположено высоко, собака не может до него достать. - Кто выпустил собаку? - Ну, когда пришли другие полицейские, мы... мы все решили выпустить собаку. - И что произошло? - Мы попытались приоткрыть дверь и накинуть на собаку петлю. - Вам удалось это сделать? - Она вылетела из чулана, как молния, выдернула веревку из рук и убежала. - Вы побежали за ней? - Да, сэр. - И куда же исчезла собака? - Не знаю, сэр. Когда я выскочил, ее уже не было видно. Через некоторое время ее привела прислуга. - Салли Бэнгор, та, которая обнаружила тело? - Да, сэр. - А где сейчас находится собака? - Ваша честь, - сказал Глостер. - Последний вопрос не по существу дела. - Если свидетель может ответить, то пусть ответит, - распорядился судья. - Но, ваша честь, для нас важен факт, что собака была заперта в чулане. Это означало, что покойный ожидал незнакомого посетителя. А где собака сейчас, не имеет никакого отношения к делу. - Если это не имеет к нему отношения, - сказал Мейсон, - то почему бы не сказать, где собака? - Нет смысла перегружать суд не относящимися к делу вопросами, - произнес Глостер. - Ответьте хотя бы для удовлетворения моего любопытства, - сказал Мейсон. Судья Гарей неожиданно проявил интерес к вопросу Мейсона. - Защита имеет право знать это, - проговорил он. - Ваша честь, - произнес Глостер. - Я хочу придерживаться сути вопроса. Нам важно знать, кто убил Джорджа Элдера Если мы начнем изучать собак, где они, что едят, как себя чувствуют, как... - Он не спрашивает о собачьей диете. Его интересует, где сейчас находится собака, - перебил его судья Гарей. - Свидетель, ответьте на вопрос защиты. - Я не знаю, - сказал полицейский. - По-моему, ее отдали в какой-то собачий питомник. - Вам известно, в какой питомник отдали собаку, мистер Глостер? - спросил судья Гарей. - Нет, ваша честь. Собакой занимался шериф. - Ну что ж, выясните этот вопрос и сообщите мне, - проговорил судья Гарей и, повернувшись к Мейсону, спросил: - У вас есть еще вопросы, мистер Мейсон? - Этот чулан, - спросил Мейсон, - вы говорите, был специально сделан для собаки? - Нет, сэр. Это был просто чулан с вентиляцией. Там стояла чашка с водой, лежала подстилка, дверь изнутри была исцарапана, собака так рвалась из чулана, что оторвала коготь на лапе. - Вы видели оторванный коготь? - спросил Мейсон. - Нет. Но и так ясно, что оторвался коготь: на двери были три отчетливые, хотя и слабые полоски крови в том месте, где собака царапала дверь, и несколько пятнышек крови на полу - Но раньше собака не царапала дверь? - спросил Мейсон - Все царапины были свежими. Мне кажется... прошу прощения, я забыл, что не могу высказывать предположения. - Говорите, - сказал Мейсон. - Я не возражаю. - Мне кажется, что собака очень умная и дисциплинированная. Но когда она услышала выстрел... там, наверное, ссорились... В общем, собака так рвалась, что оторвала коготь. - У меня все, - сказал Мейсон. - Следующий свидетель - шериф Кедди, - объявил Глостер. Шериф Кедди поднялся на свидетельское место. - Вас вызвали в поместье Джорджа Элдера вечером третьего августа? - Да сэр - И что вы обнаружили там, шериф? - Отсутствовала одна из лодок. Мы решили, что ею мог воспользоваться убийца. Там была сигнализация, но тот, кто хорошо знает поместье, мог отключить ее на три минуты с помощью выключателя, установленного на берегу. Я организовал поиск лодки. - И вы нашли ее? - Да, сэр. - Где? - Она плавала а бухте. - Вы присутствовали при осмотре лодки? - Да, сэр. Лодка недавно покрашена в зеленый цвет. - Вы принимали участие в осмотре яхты "Кэти-Кэйт", принадлежащей обвиняемой? - Да, сэр. - И что вы там обнаружили? - В одном месте борт яхты был испачкан зеленой краской. - И что вы сделали с этой краской? - Отправил на экспертизу для сравнения с краской на лодке, найденной в бухте. - Что еще вы предприняли? - Я предположил, что человек, который прыгал в лодку с причала, мог вполне уронить в воду какой-нибудь предмет. Я взял специальный фонарь и стал осматривать дно бухты в том месте у причала, где была привязана лодка. - И вы нашли что-нибудь? - Да, сэр. Мы нашли косметическую сумочку. Шериф открыл портфель и достал опечатанный пакет с подписями. - Сумочка в этом пакете. - Вы составили опись содержимого сумочки? - Да. - А где предметы, находившиеся в сумочке? - Они здесь, - сказал шериф и достал еще один пакет. - Я вижу, пакеты опечатаны и подписаны. Кто их подписывал? - Я подписал пакет, когда в него положили сумочку. Остальные тоже поставили свои подписи. Содержимое сумочки мы положили в другой пакет. - Я попрошу передать пакеты присяжным, чтобы они смогли убедиться в целости печатей. Когда пакеты были осмотрены присяжными, Глостер, сказал: - А теперь я попрошу вскрыть пакеты и приобщить их содержимое к делу в качестве вещественного доказательства. - Возражаю, ваша честь, - сказал Мейсон. - И прошу разрешения задать несколько вопросов свидетелю. - Задавайте. Мейсон повернулся к шерифу и спросил: - Значит, с помощью фонаря вы нашли дамскую сумочку на дне бухты? - Да, сэр. - Значит, сумочка лежала у самого причала? - Да, сэр. - Где ее мог обронить любой человек, стоявший на причале? - Где женщина могла бы ее очень легко обронить, запрыгивая в лодку, - ответил шериф. - Попрошу отвечать на вопрос, шериф. Сумочка лежала на том месте, куда ее мог обронить любой человек, стоявший на причале? - Ну, можно сказать и так... - А теперь ответьте, шериф, - продолжал спрашивать Мейсон. - Можно ли было определить по внешнему виду, когда эта сумочка была обронена? - Ну, если посмотреть содер... - Шериф, я говорю о самой сумочке, - перебил его Мейсон. - Нет. По сумочке нельзя было ничего определить. Она просто лежала на дне. - И она могла пролежать там довольно долго? - Нет, не могла. - Почему, шериф? - Потому что существуют прилив и отлив. - А сколько эта сумочка могла бы пролежать на одном месте? Не забывайте, что вы под присягой] - Э-э... ну... не могу сказать. - Я так и предполагал, - улыбнулся Мейсон. - Итак, поскольку вы честно сказали, что по сумочке нельзя было определить, когда ее уронили, то это мог сделать любой, включая подзащитную, которая могла уронить ее в субботу вечером. - Вы говорите сейчас о самой сумочке? - Именно о ней, - подтвердил Мейсон. - Ну, если говорить только о сумочке, то тогда возможно и такое предположение. Но если посмотреть на содержимое... - Я говорю только о сумочке, - перебил его Мейсон. - Но содержимое сумочки показывает, когда ее уронили, - сказал шериф. - Когда мы посмотрели, что было внутри, то нашли вырезку из утреннего выпуска газеты "Экспресс" за третье число. В этой вырезке рассказывалось о похищении драгоценностей и о том, что Элдер.... - Одну минуту, шериф, - сказал Мейсон. - Я возражаю против любой газетной вырезки, которая может настроить присяжных против подзащитной, ведь неизвестно, кому принадлежит эта сумочка. - Дайте мне пакет, - сказал судья Гарей. - Я взгляну на содержимое. Шериф достал пакет и подал его судье. Судья сунул в него руку, выложил содержимое на стол и взял вырезку. Прочитав ее, судья Гарей сказал: - Эта вырезка имеет отношение к делу. Разумеется, она будет представлена лишь с целью доказательства времени, когда уронили сумочку. - Ну хорошо, - проговорил Мейсон, - Только прежде чем суд позволит приобщить к делу сумочку и ее содержимое, я бы хотел задать шерифу еще несколько вопросов. - Задавайте. - Итак, шериф, вы сказали, что сумочку достали и поместили в один пакет, а ее содержимое - в другой и оба пакета опечатали. - Да, сэр. - И на них расписались? - Да, сэр. - Когда это было сделано? - Почти сразу же, как только сумочку достали. - Что значит "почти сразу же"? - спросил Мейсон. - Это значит в короткий промежуток времени, - ответил шериф. - А конкретнее? - Я не ношу с собой секундомера. - И все же мне бы хотелось знать поточнее, когда это было сделано. - Я уже ответил на этот вопрос. Другого ответа у меня нет. В тот вечер у меня было много дел, и я не засекал время по секундомеру. - Я вижу, - продолжал Мейсон, - что подписи на пакетах сделаны карандашом и чернилами. - Совершенно верно. Я расписался чернилами, некоторые - карандашом. - Но все подписи поставлены в одно и то же время? - Да, сэр. - Сразу же после того, как сумочку достали? - Да, сэр. - А вы не могли бы сказать, как именно эти подписи были сделаны? - Ваша честь, - вставил Глостер, - вопрос не по существу дела. - Если ваша честь позволит, - сказал Мейсон, - я докажу, что это очень важный вопрос, имеющий непосредственное отношение к существу дела. - Хорошо, - проговорил судья. Мейсон взял пакет, засунул туда сумочку, положил сверху чистый лист бумаги и подошел к шерифу. - Поставьте на листе вашу подпись, шериф, - сказал Мейсон. Шериф достал из кармана ручку, положил пакет с листом на колено и расписался. - Благодарю вас, шериф, - произнес Мейсон и, взяв еще один лист чистой бумаги, положил его на стул судьи. - А теперь сделайте то же самое здесь. Шериф, недоуменно пожав плечами, расписался и на нем. - Я так и знал, - сказал Мейсон, взяв оба листа в руки, - подписи отличаются друг от друга. - Ну, конечно, отличаются, - раздраженно проговорил шериф. - Сумочка ведь мешает... - Совершенно верно! - воскликнул Мейсон. - Именно поэтому я и попросил вас расписаться на двух листах. Подписи на пакетах четкие и правильные, а это значит, что их ставили на пустом пакете. И кроме того, шериф, не забывайте, что сумочка была промокшей и она наверняка бы промочила пакет. Так что чернила на нем должны были расплыться. Но этого не произошло. Как вы все это объясните суду? - Разумеется, я все объясню, - ответил шериф. - Мы не могли поставить подписи на пакете с сумочкой. Мы расписались на нем до того, как поместили туда сумочку. - Ага, - сказал Мейсон. - Значит, вы и другие джентльмены подписывали пустой пакет, так? - Я этого не говорил. Я сказал, что мы расписались на пакете, прежде чем поместить туда сумочку. - Ну хорошо, - согласился Мейсон. - А как же получилось, что мокрая сумочка не оставила никаких следов на пакете? - Я э-э... могу сказать... Шериф с беспокойством взглянул на Глостера, потер рукой подбородок. - Я жду ответа, - настаивал Мейсон. - Ну, само собой разумеется, - сказал шериф, - нельзя было засовывать мокрую сумочку в бумажный пакет. Это было бы глупо. - И что вы сделали? - Я... э-э... Когда ее достали, я сказал, что мы могли бы подписать пакеты, а я потом положил бы туда сумочку и ее содержимое. Но я, естественно, не мог положить в пакет мокрую сумочку. Поэтому подождал, пока она высохнет. - И сколько вы ждали, шериф? - спросил Мейсон. - Ну, я не знаю. Мне доверили положить ее в пакет, а его опечатать, и я взял на себя эту ответственность. - Одним словом, - сказал Мейсон, - все эти подписи говорят лишь о том, что люди, находившиеся вместе с вами, расписались на пустых пакетах и оставили сумочку у вас в надежде, что вы положите ее с содержимым в пакеты и опечатаете их сами на другой день. - Не в другой день, а просто позднее. - Другими словами, - пояснил Мейсон, - вам отдали пустые подписанные пакеты, а их содержимое вы вложили гораздо позже. - Не гораздо позже, а вскоре. - Но вы же сами сказали, что положили сумочку в пакет после того, как она высохла. - Сумочка находилась у меня, и с ее содержимым ничего не случилось. - А где вы сушили ее? - В своем кабинете. - И сколько она сохла?! - Не знаю, я не засекал время. - Значит, могло пройти два дня, прежде чем вы положили все в пакеты? - Я уже ответил, что не хожу с секундомером. - Итак, ваша честь, - проговорил Мейсон. - Нельзя с уверенностью утверждать, что эту газетную вырезку не положили в сумочку в то время, пока она сохла. Суд увидит, что вырезка не подвергалась воздействию воды. - Вырезка была в коробочке, - сказал шериф. - В маленькой коробочке, похожей на пудреницу. - Я не думаю, что суд пытались ввести в заблуждение, - после некоторой паузы произнес судья Гарей, - и все же это дело с подписями на пустых пакетах, шериф, не проясняет сути. Суд не готов сейчас принять окончательное решение о приобщении сумочки в качестве вещественного доказательства, по мы обсудим этот вопрос. - У меня есть еще несколько вопросов к свидетелю, - сказал Глостер. - Спрашивайте, - сказал судья Гарей, - а то пора прекращать заседание. - А что еще вы делали на яхте обвиняемой, шериф? - Я ее осматривал. - И что вы нашли? - Я нашел мокрую юбку. А впереди, на уровне правого колена, было небольшое розоватое пятно. - И что вы предприняли? - Я отдал его в лабораторию, чтобы проверить, не кровь ли это. - А теперь, ваша честь, можно и закончить заседание, - сказал Глостер, улыбаясь. - Итак, - произнес судья Гарей, - суд прерывает заседание. Оно возобновится завтра в десять часов утра. Дороти Феннер огляделась, ища глазами смотрительницу. - Минуточку, - ответил Мейсон. - Я хочу задать вам один вопрос... Дороти, посмотрите на меня... Она медлила, потом губы у нее дрогнули. - Только не плакать! - приказал Мейсон. - Что за глупости! Вокруг люди. Скажите, вы ходили туда? Ходили? Она опустила глаза. Он достал из портфеля письмо: - Делайте вид, будто его читаете. А теперь ответьте, вы ходили туда? - Да, - ответила она почти шепотом. - Я сделала, как он просил. Ворота были открыты. Когда я вошла в кабинет, он лежал на полу в луже крови. Я опустилась на колени. Он был мертв. И тут я услышала, как сзади кто-то закричал. Не оглядываясь, я бросилась к окну, выскочила на улицу и побежала к причалу. Я поняла, что оказалась в ловушке. Но тут вспомнила, что на берегу был выключатель, который мог отключить систему сигнализации на три минуты - на случай, если бы Элдеру захотелось выехать с острова на одном из катеров. Я отключила сигнализацию и побежала к причалу. Там была небольшая лодка. Когда прыгала в нее, то, видимо, обронила сумочку. Я видела пятно на юбке. Когда доплыла до своей яхты, то попыталась стереть пятно, потом переоделась и на лодке добралась до берега. Только в автобусе обнаружила, что потеряла сумочку. Хорошо, что я всегда ношу с собой запасной ключ и один доллар на всякий случай. - Кто-нибудь видел, как вы входили в отель? - Я была напугана и проникла в отель через черный ход. Меня никто не видел. - Ну почему вы не сказали об этом? Я ведь несколько раз спрашивал вас. - Я... я... не хотела подводить вас. Если бы не сумочка... Мне казалось, что, если я вам все расскажу, вы не поверите... Мейсон, улыбаясь, взял из ее рук письмо и положил его в портфель. - Ладно, возвращайтесь в камеру и помалкивайте, - проговорил Мейсон. - Теперь понятно, почему Глостер так радовался, у него, наверное, есть свидетель, который видел вас в автобусе, когда вы возвращались в отель. Мейсон взял портфель и вышел из зала суда. Уже в автомашине Пол Дрейк сказал: - Чепуха какая-то, Перри! Ты, конечно, сбил шерифа с толку этими подписями, но мне не нравится эта сумочка. Может быть, она все-таки ходила туда, Перри, она тебя обманула? - Она обманула всех, даже себя, - сердито ответил Мейсон. - Она действительно туда ходила. - Боже мой! - воскликнула Делла Стрит. - А что ты сможешь сделать? - спросил Пол Дрейк. - Не знаю. Нам нанесли два серьезных удара. Первый - Дороти Феннер была на месте преступления в день убийства. А второй - газетная вырезка, где Элдер обвиняет Дороти Феннер в похищении драгоценностей, рассказывает о том, что она побежала в воду, а там ее ждал сообщник в байдарке. Я полагал, что они заявят о письме, но, похоже, они и не собираются. Придется это делать мне, а они будут утверждать, что письмо не имеет отношения к делу. Тем более мы не знаем, где оригинал. Чтобы убедить суд, что копия соответствует оригиналу, надо разыскать этого Пита Кадиза, который нашел бутылку. Если бы эта маленькая лгунья сказала мне правду. Ладно, посмотрим, что еще приготовил нам Глостер. Мейсон, Пол Дрейк и Делла Стрит стояли и смотрели на человека, который играл на аккордеоне. Аккордеон умолк, человек обернулся, Мейсон представил своих спутников. - Нам хотелось узнать о бутылке с письмом, которую вы нашли, - сказал Мейсон. Кадиз посмотрел на него, но ничего не сказал. Потом он встал и выплюнул изо рта табак. - Что конкретно? - спросил он. - Я хочу знать точно, как и где вы ее нашли и что вы с ней сделали. - Мне надоела цивилизация. Я купил себе лодку, на большее у меня просто не было денег, и стал жить сам по себе. Там есть небольшая бухточка, и в ней остается много всякого хлама после отлива. Ну вот я как-то копался там и вдруг увидел эту бутылку с письмом. Через стекло прочел: "Теербелл". Я здесь знаю всех яхтсменов, и они меня отлично знают. Ну поехал в город и позвонил Джорджу Элдеру. Он попросил меня привезти эту бутылку. Я привез, а он мне заплатил пятьдесят долларов за беспокойство. Ознакомился с письмом. Потом спросил меня, читал ли я его. А мне зачем читать? Мое дело собирать мусор. Так и ответил, тогда он мне дал еще сто долларов. - Значит, Элдер дал вам пятьдесят долларов? - Да. - А потом добавил еще сто? - Угу... еще сто. - Элдер мертв, - сказал Мейсон. - Вы теперь не связаны никакими обязательствами перед ним, Пит. - Что вы имеете в виду? - Такой человек, как вы, не поедет в город звонить кому-то из-за того, что нашел бутылку. Я думаю. Пит, вы поступили иначе. Вы прочли письмо и поняли, что оно может заинтересовать Элдера. Вот вы и отнесли ему бутылку. А когда он узнал, что вы читали письмо, то решил добавить вам еще сто долларов. Ну а что бы вы сделали, Пит, если бы вам пришлось выступать в суде? Кадиз задумался. - А вы неглупый адвокат. Я сейчас ничего не скажу. Если бы я и договаривался с Элдером о чем-нибудь, то бы не нарушил обещания. Но разговора о показаниях в суде у нас не было. Так что... Если бы меня вызвали свидетелем... черт с ним, сказал бы правду. Мейсон достал из кармана листок. - Кадиз, вот предписание, согласно которому вы должны явиться в суд завтра в десять часов утра в качестве свидетеля защиты в деле Дороти Феннер. Вы не будете выступать завтра, но вы должны явиться в суд. Вы свидетель защиты, и у вас нет никакого резона рассказывать кому-нибудь о нашем разговоре или о том, что вы собираетесь сказать в суде. - Ладно, приду, - сказал Кадиз. - Хоть я и ненавижу всю эту суету. В переполненном зале суда стояла напряженная тишина. - Ваша честь, - говорил Клод Глостер, - у нас есть свидетель Рональд Диксон, который должен быть отпущен как можно раньше. Я бы просил суд временно отозвать шерифа и пригласить Рональда Диксона вне очереди. - У вас есть возражения? - обратился судья Гарей к Мейсону. - Возражений нет, ваша честь. Рональд Днксон, высокий и слегка сутулый мужчина, занял место свидетеля. - Вы работаете ночным портье в гостинице "Монаднок"? - спросил Глостер. - Да, сэр. - Вы знаете обвиняемую Дороти Феннер? - Да, сэр. - В какое время вы работаете? - С четырех дня до полуночи, сэр. - Вы работали третьего августа сего года? - Да, сэр. - А теперь, мистер Диксон, расскажите о том, что происходило во время вашего дежурства третьего августа. - Ну, я прочитал в газете, что мисс Феннер была... - Нет-нет, - перебил его Глостер. - Расскажите о том, что вы сами видели во время дежурства третьего августа. - Да, сэр. Она приехала в отель примерно в пять тридцать вечера. Я еще поздравил ее... - Вы с ней разговаривали? - перебил его Глостер. - Да, сэр. Я разговаривал с ней, и она... - И что случилось дальше? Что она сделала? - снова перебил его Глостер. - Она спросила, не было ли для нее какой-нибудь почты. Я сказал, что ей миллион раз звонили. Она взяла все записки из ячейки и поднялась в свой номер. Потом примерно через час пришел какой-то джентльмен и сказал, что хочет видеть ее. Он сказал, что она ждет его, так что можно ее и не предупреждать. Это не по правилам нашего отеля, но джентльмен внушал доверие. Я засомневался, а он дал мне пять долларов. Ну... и я позволил ему пройти к ней. - А как долго этот джентльмен пробыл в отеле? - Минут пятьдесят, наверное. Потом он спустился, поблагодарил меня и ушел. - Вы бы узнали этого человека, если б снова увидели его? - Да, сэр. - А вы видели его снова? - Да, сэр. - Где? - В морге. - Значит, этого джентльмена звали Джордж Элдер? - Так мне сказали, сэр. - Я вам сейчас покажу фото, мистер Диксон, а вы мне скажете, знаете ли вы этого человека. Глостер показал Диксону фото. - Вы узнаете его? - Да, сэр. Это тот самый джентльмен, который приходил в тот день к Дороти Феннер и дал мне пять долларов. Мейсон сохранял спокойствие. Если Глостер пригласил вне очереди этого свидетеля лишь для того, чтобы тот сообщил о визите Элдера в отель, то, возможно, позиция Глостера не так уж и сильна. Мейсон позволил себе вздохнуть с облегчением. Факт визита он давно учитывал и был готов к показаниям этого свидетеля. Но тут внутри у Мейсона словно что-то екнуло, потому что Глостер спросил: - Скажите, свидетель, видели ли вы, как обвиняемая выходила из отеля в тот день? - Да, сэр. Я ненадолго отлучился, а когда вернулся на место, то увидел женщину, торопливо идущую к выходу из отеля. Это была Дороти Феннер. - В какое время это происходило? - Около половины восьмого вечера. - Вы видели, как обвиняемая вернулась? - Да, сэр. У нас есть двери, которые всегда заперты на ключ. Задняя дверь вестибюля, например, и дверь камеры хранения. Но их может открыть любой постоялец своим ключом от номера. Когда эти двери открываются, у дежурного на щитке зажигается лампочка, и мы всегда можем проверить, кто вошел. В этот раз тоже загорелась лампочка, и я пошел посмотреть. Это было в половине двенадцатого ночи. Сигнал показывал, что кто-то прошел через камеру хранения. Он вызвал лифт. Я прошел через лестницу и приоткрыл дверь. У лифта стояла обвиняемая. - Как далеко от вас она находилась? - Не далее десяти футов, сэр. - Вы ее узнали? - Совершенно верно, сэр. - Во что она была одета? - Белый свитер, голубые брюки и спортивные туфли. - А теперь ответьте, была ли у вас возможность узнать, действительно ли обвиняемая отсутствовала с семи до одиннадцати вечера? - Да, сэр. - Объясните, пожалуйста. - Каждые три месяца мы проводим инвентаризацию имущества в номерах отеля. Поэтому, когда мисс Феннер вышла из отеля, я позвонил дежурной и сказал, что можно идти в ее номер. Мы обычно делаем опись в отсутствие постояльцев. - А как была одета обвиняемая, когда выходила из отеля? - На ней была юбка и жакет. А когда она возвращалась, на ней были брюки и свитер. - Скажите, когда обвиняемая выходила из отеля, у нее была в руках сумочка? - Да, сэр. - А когда она вернулась в отель? - Нет, сэр. Когда она возвращалась, в руках у нее ничего не было. Глостер с улыбкой повернулся к Мейсону. - А теперь, мистер Мейсон, можете задавать вопросы свидетелю. Мейсон посмотрел на Диксона, как бы оценивая его, и спросил: - Когда мисс Феннер первый раз пришла в отель в этот день, у вас с ней состоялся разговор? - Да, сэр. - А как долго он длился? - Минут пять, я думаю. - Попрошу вас пересказать подробно ваш разговор с мисс Феннер. - Ваша честь, - громко произнес Глостер, вскакивая со своего места. - Это не относится к делу. - По-моему, ваша честь, - сказал Мейсон, - защита имеет право знать весь разговор, если свидетель, давая показания, пересказывал хотя бы его часть. - Совершенно верно, - согласился судья Гарей. - Ну... Я поздравил ее с освобождением под залог. А она рассказала мне, что мистер Мейсон поставил в тупик мистера Элдера, и тот не мог назвать ни одной из украденных драгоценностей. И теперь мистер Элдер оказался в неловком положении. - Я хочу напомнить, - вставил Глостер, - что это всего лишь разговор. - Ваша честь, - сказал Мейсон, - мне бы хотелось, чтобы обвинение дало нам возможность ознакомиться с кое-какими вещественными доказательствами. Я имею в виду бумаги, которые обвинение нашло в кабинете покойного, если, конечно, таковые были найдены. Судья Гарей вскинул брови. - Вы хотите ознакомиться с вещественными доказательствами обвинения? - Нет, ваша честь, - ответил Мейсон. - Я лишь говорю о тех бумагах, которые могут помочь защите и которые обвинение умышленно скрывает от меня, - Не понимаю, о чем идет речь, - произнес Глостер. - Я могу лишь сказать, что у нас есть материалы, которые мы собираемся предъявить в качестве вещественных доказательств. - А вдруг вы передумаете и не захотите чего-то предъявлять суду? - Это наше право. - Тогда я тоже воспользуюсь правом ознакомиться с этими доказательствами. Глостер начал было подробно излагать позицию обвинения, но Мейсон, перебив его, обратился к судье: - Ваша честь, вы видите, что обвинение пытается скрыть вещественные доказательства. - Что вы хотите этим сказать? - возмутился Глостер. - Мы ничего не пытаемся скрыть. Мы... - А помните, - перебил его Мейсон, - суд спрашивал у вас, где находится собака, а вы так и не ответили. - Я не знал, - закричал Глостер, - я же сказал, что собакой занимался шериф... - Одну минуту, - вставил Гарей. - Защита права. Суд ведь распорядился, чтобы вы все разузнали и сообщили защите. - Значит, я не так понял, - сказал Глостер. - Я сказал, что шериф знает, где собака. Когда шериф давал показания, защита вполне могла сама его об этом спросить. - Так где же собака? - спросил Мейсон. - Я... э-э... Я не могу сказать, где собака сейчас. Я могу лишь сообщить, где она была. - Почему вы не можете сказать, где собака сейчас? - спросил Мейсон. - Потому что я не собираюсь выкладывать вам все на блюдечке. Собаку отвели в питомник "Акме", но одна из наших свидетельниц захотела взять ее к себе. Теперь собака у нее. Я не могу дать вам адрес, поскольку это адрес нашего свидетеля. - Ну хорошо, - сказал Мейсон. - Еще защита хочет получить разрешение на осмотр места преступления. - Ну что ж, - сказал судья Гарей. - Защита имеет право на осмотр места происшествия. Когда вы хотите это сделать, мистер Мейсон? - Сегодня после обеда. - Хорошо. Суд прервет заседание сегодня в двенадцать часов и возобновит его в понедельник в десять часов утра. У защиты будет время. А теперь есть ли еще вопросы к этому свидетелю? - Нет, ваша честь, - ответил Мейсон. - Тогда можно приглашать следующего свидетеля. Глостер воинственно произнес: - Следующий свидетель - Оскар Линден. - Ваше занятие, мистер Линден? - Я работаю на лодочной станции при яхт-клубе. - Вы работали в субботу первого августа? - Да, сэр. - Сколько байдарок было взято в этот день? - Двенадцать. - Сколько из них вернули к десяти часам вечера? - Восемь. - А из оставшихся четырех какая-нибудь привлекла ваше внимание, когда байдарки были возвращены? - Да, сэр. В одной из них на дне было много воды. Ее номер девятьсот шестьдесят один. - И что вы сделали? - В то время ничего, но вскоре после убийства Элдера я связался с начальством, и ко мне приехали для осмотра байдарок. Ту, что была под номером девятьсот шестьдесят один, по распоряжению шерифа я отдал. С нее снимали отпечатки пальцев. - А у вас есть список людей, которые берут байдарки? - Нет, сэр. Байдарки мы даем напрокат на час, на вечер или на двенадцать часов. У меня имеются только их номера. - А эту байдарку на сколько брали? - На вечер. До часу тридцати ночи. - После того, как байдарку взяли в прокат, когда вы се увидели снова? - Утром у причала. - А до того, как вы сдали эту байдарку экспертам, ее никто не брал? - Нет, сэр. - А теперь скажите, вы бы узнали человека, который брал байдарку, если бы увидели его снова? - Да, сэр. - А здесь нет этого человека? Линден быстро показал пальцем на Мейсона и сказал: - Вот этот человек. - А теперь задавайте ваши вопросы, - сказал Глостер, обращаясь к Мейсону. - У меня нет вопросов, - ответил Мейсон к удивлению суда и публики. - Вызывается Сэм Дэрхем, - сказал Глостер. Сэм Дэрхем занял место и сообщил, что он эксперт по дактилоскопии. - Скажите, - спросил его Глостер, - вы проводили экспертизу байдарки номер девятьсот шестьдесят один? - Да, сэр. - Вы нашли на ней чьи-либо отпечатки пальцев? - Да, сэр. - Вы их идентифицировали? - Да, сэр. - И чьи это отпечатки? - Это отпечатки обвиняемой. - Были ли на байдарке еще чьи-либо отпечатки? - Да, сэр. - Вы их тоже идентифицировали? - Сразу после экспертизы я не мог этого сделать. - А когда вы их смогли идентифицировать? - Вчера вечером. - И чьи это отпечатки? В суде воцарилось напряженное молчание. Сэм Дэрхем повернулся к Перри Мейсону: - Это отпечатки Перри Мейсона, адвоката обвиняемой. Судья Гарей застучал молотком, пытаясь успокоить зашумевшую публику. В конце концов он объявил пятнадцатиминутный перерыв, Один из многочисленных журналистов прорвался сквозь толпу к Мейсону и спросил: - Что вы можете сказать по поводу последнего заявления эксперта, мистер Мейсон? Мейсон улыбнулся и спросил: - Какого заявления? - По поводу отпечатков. - Я брал байдарку и, естественно, оставил на ней отпечатки пальцев. - А что вы скажете об отпечатках обвиняемой? - Очевидно, на байдарке оказались и ее отпечатки. - Значит, вы признаете, что помогли обвиняемой скрыться после того, как она похитила?.. - Успокойтесь, - проговорил Мейсон, - давайте посмотрим на пещи трезво. Во-первых, нет никаких доказательств, что обвиняемая что-либо похитила, а во-вторых, спросите у прокурора, как он намеревается доказать, что эти отпечатки пальцев были оставлены в одно и то же время. Судья Гарей вернулся из судейской и занял свое место. - Я закончил опрос свидетеля Сэма Дэрхема. - Можете задавать ваши вопросы, мистер Мейсон, - сказал судья Гарей. - Когда вы снимали отпечатки пальцев, мистер Дэрхем? - спросил Мейсон. - Около полуночи третьего числа. - А как долго, по вашему мнению, такие отпечатки сохраняются на подобной поверхности? - Вообще-то все зависит от погодных условий, но в данном случае можно говорить примерно о четырех днях. - Значит, до вашей экспертизы я мог в любое время в течение четырех дней оставить на байдарке отпечатки пальцев. - Да, сэр. - И даже за десять минут до вашей экспертизы? - Ну... я... я не готов ответить на такой вопрос. - А почему? - Э-э... ну, в принципе, возможно и такое. - Можем ли мы сказать то же самое и про отпечатки пальцев подзащитной? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - Значит, - сказал Мейсон, - судя по вашим же собственным словам, отпечатки пальцев подзащитной могли быть оставлены за четыре дня до вашей экспертизы, а мои за десять минут до нее, когда я осматривал байдарку. - Ваша честь, - вставил Глостер, - я против такого допроса. Нет ведь никаких доказательств, что мистер Мейсон осматривал байдарку. Я могу доказать... Мейсон широко улыбнулся и сказал: - Я просто хотел уточнить временной фактор. - Я возражаю против вашего утверждения, что вы осматривали байдарку, - сказал Глостер. - Если вы и осматривали ее, то я требую сказать, почему вы это делали? - Не надо горячиться, - успокоил его Мейсон, - Я просто хотел показать, что мои отпечатки могли быть оставлены на четыре дня позже, чем отпечатки подзащитной. Вы же, основываясь на том, что наши отпечатки оказались на одном предмете, пытаетесь уверить суд, что они оставлены в одно и то же время. Но чтобы это доказать, вам надо иметь побольше оснований. - Мейсон снова повернулся к свидетелю. - Вам известно, мистер Дэрхем, что проводился обыск гостиничного номера подзащитной? - Да, сэр. Я сам там был. - А прокурор Глостер тоже там был? - Да, сэр. - Значит, если бы мы сейчас провели экспертизу, то могли найти некоторые предметы, на которых были бы отпечатки пальцев как подзащитной, так и прокурора? - М-м... я... возможно. Но ведь эти отпечатки были бы оставлены в разное время. - Вот именно, - улыбнулся Мейсон, - А теперь, ваша честь, нам бы хотелось заняться осмотром места преступления. Судья Гарей объявил: - Суд прерывает заседание. Оно возобновится в понедельник в десять часов утра. Шериф Кедди достал из кармана ключ и отомкнул калитку в каменной стене. - Я очень занят. Суд разрешил мне впустить вас для осмотра и... - Мы все осмотрим, - вставил Мейсон. - Я думаю, это не займет у вас много времени. - Ну это вы так считаете. Подъехала вторая машина, и из нее вышли люди с миноискателями. - Что это значит? - спросил шериф. - Это специалисты. Они будут помогать мне осматривать место преступления. - А зачем им миноискатели? - Мы будем искать металлические предметы, которые могут быть в земле на глубине одного фута. Шериф подумал. - Ладно. Только ничего не копать. - Идите туда, - сказал Мейсон помощникам с миноискателями. - Пол, вы и Делла останетесь со мной. Мейсон, Делла Стрит, Пол Дрейк и шериф вошли в дом. - Вот эта комната, - сказал шериф. - На полу все еще следы крови. - А где была собака? - спросил Мейсон. - Вон там. Шериф открыл дверь чулана. Мейсон начал осматривать царапины на двери. - Да, царапины свежие. - Конечно, - ответил шериф. - Собака рвалась защитить хозяина. - Логично, - проговорил Мейсон. Они снова вернулись в комнату. - Значит, пуля прошла навылет? - Да, - ответил шериф, - и вылетела через окно. - Это как раз меня и интересует. Нельзя с уверенностью утверждать... - Мейсон приглядывался к потолку. - Здесь нет где-нибудь стремянки? Я хочу посмотреть вон ту дырочку на потолке. - А что вы собираетесь там искать? - спросил шериф. - Может быть, там пуля, - ответил Мейсон. Шериф пожал плечами. - Мне кажется, этой дырочки не было, когда мы осматривали тело. - Почему? - Если бы она была, мы бы ее заметили. - Конечно, - сказал Мейсон. - Вы осматривали стены, но забыли о потолке. - Ладно, пойдемте за лестницей. Они спустились в подвал и принесли оттуда стремянку. - Я первым, - сказал шериф, когда лестницу установили в чулане. Он поднялся по ступенькам. - Похоже, здесь что-то есть. Шериф достал из кармана перочинный нож. - Одну минуту, - сказал Мейсон. - Я хочу вас предупредить, шериф. Если это пуля, то надо доставать ее очень осторожно, чтобы не поцарапать. - Знаю, знаю, - буркнул шериф и начал ковырять ножом дырку. - Вы все записали, Делла? - спросил Мейсон. - Да, каждое слово, - ответила Делла Стрит. - Эй! - воскликнул шериф. - Я не даю интервью. - Это вы так считаете, - сказал Мейсон. - Я предупредил вас, что к пуле не должны прикасаться посторонние предметы. Все это записано: мое предупреждение и ваш ответ. Вы же будете давать показания, если там окажется пуля, и объяснять, как вы ее нашли и как извлекли. Ответственность за повреждение пули лежит на вас. За окном послышался крик, а потом шаги. - В чем дело? - проворчал шериф, спускаясь с лестницы. - Мы нашли! - крикнул один из помощников, когда Мейсон подошел к окну. - Мы нашли пистолет! Шериф пошел к двери. Мейсон, Делла Стрит и Дрейк последовали за ним. - Вот что значит оставлять ваших помощников без присмотра, - ворчал шериф. - Они закопали пистолет "... - Я бы не делал подобных обвинений, шериф, - сказал Мейсон. - Вот он, - сказал помощник, показывая на неглубокую ямку. - Мы его не трогали. Шериф встал на колени и достал из ямы револьвер. - Мне почему-то кажется, что его сюда подложили. Да, подложили. - Шериф осмотрел барабан. - Один патрон стреляный. Калибр сорок четыре. Мейсон повел людей к участку пляжа напротив окна. Один из помощников достал сетку с мелкими ячейками. - Эй! Что вы еще там ищете? - спросил шериф. - Пулю, - ответил Мейсон. - Ну это другое дело. Приступайте, только не забудьте, что теперь я с вами и вы не сможете ничего подложить. Помощники начали тщательно просеивать песок. - Эй! Подождите! - крикнул шериф и, пошарив рукой в кучке песка, вытащил сплющенную пулю. - Вот она! - Отлично, ребята, - сказал Мейсон. - Теперь можно заканчивать. - Интересно, какого она калибра? - спросил шериф. - Думаю, сорок четвертого, - ответил Мейсон. - Послушайте, - возмутился шериф. - Если вы полагаете, что я попадусь на ваши фокусы, то вы ошибаетесь. Только идиот может поверить в ваши подкинутые доказательства. Сидя за столом в своей конторе, Мейсон с удовольствием читал утренние газеты. "Найдено еще одно орудие убийства Джорджа С. Элдера", - гласил заголовок одной из них, а чуть пониже было написано: "Странная пуля в потолке". - Ну что, - спросила Делла Стрит, - вы собираетесь прочитать это вслух? Мейсон кивнул. - Я зачитаю некоторые места. Вот, послушайте. "Шериф Кедди совершенно не согласен с выводами баллистической экспертизы, которая утверждает, что пуля, найденная в потолке чулана, была выпущена из пистолета Элдера. Более того, эксперт Хартли Эссекс считает, что найденная пуля сорок четвертого калибра и есть та пуля, которая убила Элдера. Было установлено, что пуля сорок четвертого калибра была выпущена из револьвера, зарытого в песке. Теперь возникает множество новых вопросов. Какая пуля убила Элдера? Если та, что найдена в потолке, то тогда Элдер, должно быть, наклонился вперед в момент выстрела. Если же пуля сорок четвертого калибра, то вся теория обвинения должна быть пересмотрена. Даже если кто-то и стрелял в Элдера из револьвера сорок четвертого калибра, то каким же образом пуля из пистолета Элдера, найденного под его телом, могла оказаться в потолке? На суде уже зачитывался акт экспертизы. Из него следовало, что Элдер был убит пулей тридцать восьмого калибра. А этот пистолет принадлежал самому Элдеру и был им собственноручно приобретен два года назад. Хартли Эссекс говорил, что пули, проходя через человеческое тело и попадая в кости, довольно часто меняют направление движения. Однако в этом случае он не совсем понимает, как пуля могла оказаться в потолке. Доктор Джексон Хилт, проводивший вскрытие, настаивает, что пуля двигалась вверх, но не изменяла общего направления. Если предположить, что Элдер стоял во время выстрела, то направление движения пули таково, что выходное отверстие оказалось на два дюйма выше входного. Больше ничего не удалось узнать, так как прокурор Кливд Глостер запретил любые интервью, как только появились разногласия в показаниях шерифа и экспертов, Шериф Кедди не просто не согласен с тем, что его люди не заметили пули в потолке, но и требует объяснить, каким образом Перри Мейсон в течение нескольких минут обнаружил пулю. Откуда ему знать, что она там?" Мейсон свернул газету и улыбнулся Делле Стрит. - Шеф, - спросила она, - а откуда вы узнали, что пуля в потолке? - Я не знал. - По ведь в газете написано, что вы уже через несколько минут нашли отверстие с пулей. Почему вы искали отверстие на потолке? - А где же еще я должен был искать? Шериф и его люди осмотрели все остальное. В понедельник зал суда был переполнен. Едва возобновилось заседание, как Глостер сказал: - Ваша честь, все так называемые "вещественные доказательства" были подброшены. Их появление никак не может быть объяснено тем, что происходило в день убийства. - Ну если так рассуждать, - возразил Мейсон, - то и все остальные улики можно посчитать подброшенными. Кстати, если суд позволит, мне бы хотелось еще раз спросить у обвинения, где же находится собака. - Должен ли я понимать так, - спросил судья Гарей, - что обвинение до сих пор не сообщило вам, мистер Мейсон, о местонахождении собаки? - Совершенно верно, ваша честь. - В таком случае мы должны выяснить этот вопрос, - произнес судья Гарей. - Собака у свидетельницы Кармен Монтеррей, - сказал Глостер. - И я считаю нецелесообразным открывать ее адрес. - Где собака? - спросил Мейсон. - Либо вы скажете, где она, либо я вызову Кармен Монтеррей и спрошу у нее сам. - Я согласен с защитой, - сказал судья Гарей. - Хорошо, - произнес Глостер. - Я сейчас приглашу Кармен Монтеррей, и мы покончим с этим вопросом. Через несколько минут Кармен Монтеррей заняла место свидетеля. - Ваше имя Кармен Монтеррей? - спросил Глостер. - Да, сэр. - Вам известна собака по кличке Принц, которая в последнее время жила у мистера Джорджа Элдера? - Да, я ее хорошо знаю. Коррина Лансинг взяла эту собаку у военных. Собака была еще молодой, я ее выдрессировала. - Значит, вы знаете и любите собаку? - Да, сэр. - И поэтому после смерти Джорджа Элдера вы захотели взять ее себе? - Да, сэр. - И собака сейчас находится у вас? - Да, сэр. - Ну вот, - сказал Глостер, - надеюсь, теперь суду ясно, что никто не пытался скрывать собаку. Мисс Монтеррей, вы... - Одну минуту, - сказал Мейсон. - У меня есть несколько вопросов к мисс Монтеррей. - Ну что ж, спрашивайте. Но только про собаку, - согласился Глостер. - Я именно об этом и хочу спросить. Мисс Монтеррей, нет ли у собаки на передней лапе поврежденного когтя? - Поврежденного когтя?.. Нет, по-моему. - А собака хромала? - Нет. - А была ли у нее кровь на лапе? - Ах это! Я понимаю, о чем вы спрашиваете. Да, в чулане собака царапала дверь и слегка поранила лапу. - Вы были очень привязаны к Коррине Лансинг, не так ли? - Она была моим другом и хозяйкой. Я проработала у нее много лет. - Когда вы вернулись сюда, вы видели объявление в газете, которое поместил Джордж Элдер? - Ваша честь, я возражаю, - сказал Глостер. - Это не относится к делу. - Это очень важно, ваша честь, - ответил Мейсон. - Вы сейчас увидите. - Продолжайте, - распорядился судья Гарей. - Вы читали это объявление? - спросил Мейсон, - Да, - ответила она. - И вы разговаривали с Джорджем Элдером? - Да. - И вы ходили к нему на встречу? Она отвела взгляд. - Не забывайте, - напомнил Мейсон, - что многое можно доказать. - Да, я ходила к нему. - И вы спросили его о письме, которое Минерва Дэнби написала на яхте Элдера, так? Она долго молчала, потом наконец сказала: - Да. - К Джорджу Элдеру вы ходили третьего числа вечером около девяти часов? - Да. - И собака была рада вам? - О, Принц был вне себя от радости! - Вот именно, - согласился Мейсон. - И не было никакой необходимости держать собаку в чулане. И на самом деле собака начала царапать дверь и рваться наружу, когда услышала ваш голос. В общем, Элдеру пришлось выпустить ее из чулана. Так? - Да. - А когда вы обвинили Джорджа Элдера в убийстве Коррины Лансинг и между вами начался спор, Джордж Элдер выхватил пистолет. Вот тогда Принц кинулся вас защищать и схватил Элдера за запястье. Так, Кармен? - Я... я... да, - сказала она. - Поэтому на рукаве свитера Элдера вырван небольшой клочок, и поэтому Элдер выстрелил в потолок. И именно тогда вы убили его из револьвера сорок четвертого калибра, который был у вас в сумочке.. Я правильно говорю, мисс Монтеррей? - Я... Мне пришлось это сделать. Он хотел меня убить. Мейсон повернулся к Глостеру. - Может быть, у вас снова появились вопросы? Теперь, мне кажется, суду понятно, почему важно разобраться с оторванным когтем. - Должен признаться, - проговорил судья Гарей, - мне ничего не понятно. - Все очень просто, - объяснил Мейсон. - Собака не ломала коготь. Царапины на двери были сделаны не во время убийства, а после того, как собака услышала голос своей настоящей хозяйки. Элдер выпустил Принца, и пес, защищая хозяйку, прыгнул на Элдера, когда тот попытался убить Кармен Монтеррей. И Кармен тоже выстрелила, ей пришлось это сделать, так как она защищала свою жизнь. Элдер упал мертвым, и тут Кармен Монтеррей испугалась. Она поняла, что убила человека, а присутствие собаки выдавало ее с головой. Поэтому она снова закрыла собаку в чулане. Только она могла сделать это после смерти Элдера. Но собака наступила на кровь, и когда хозяйка уходила, Принц снова стал царапать дверь. Вот таким образом кровь попала на дверь и пол чулана. Потом Кармен Монтеррей закопала пистолет, нашла в столе Элдера письмо в бутылке и ушла. А через некоторое время к Джорджу Элдеру пришла подзащитная. Вот таким образом, ваша честь, развивались события в тот вечер. - Суд объявляет перерыв на тридцать минут, чтобы рассмотреть дело в свете новых обстоятельств. Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели в кабинете Мейсона. На столе стояло ведерко с бутылкой шампанского и три бокала. Мейсон наполнил бокалы и сказал: - За успешное завершение дела Дороти Феннер. - За великого адвоката, - произнес Дрейк. Мейсон улыбнулся. - Я все время сбивал его вопросами о собаке, а потом менял тему разговора, так что Глостер забывал обо всем до тех пор, пока судье Гарею не показалось все это весьма подозрительным. - А как ты догадался, что там произошло? - спросил Дрейк. - Факты. Рассмотрим главные факты. Джордж Элдер владеет огромной компанией. Его сводная сестра Коррина находится на грани нервного расстройства и не соглашается подписывать бумаги, которые Элдер специально привез в Южную Америку. В тот же день она исчезает. Предполагают самоубийство. Но кто знает? Тело ведь так и не нашли. С исчезновением Коррины Лансинг Джордж оказался бы связанным по рукам и ногам на семь лет, если бы ему не удалось найти доказательств ее смерти. И тут появляется это таинственное письмо Минервы Дэнби. В нем Элдер обвиняется в убийстве. Из-за этого письма Элдер попадает в трудное положение. Его ошибка была в том, что он доверился Дорлею Элдеру, и тот понял всю значимость послания Минервы Дэнби. Если бы об этом письме стало известно (а в нем косвенно доказывалась смерть Коррины Лансинг), то управление компанией намного бы облегчилось для Джорджа и для Дорлея. Однако Джордж Элдер не спешил объявлять о письме, поскольку в нем выдвигалось обвинение в убийстве. Но у Дорлея Элдера подобных осложнений в связи с письмом не возникло бы. Поэтому он стремился сделать письмо достоянием гласности. С этой целью Дорлей информирует Феннер о письме. Джордж Элдер оказался в очень трудном положении. Он не мог уничтожить письмо, поскольку таким образом признавал бы свою вину. А потом Дороти Феннер похищает письмо. И Джордж Элдер оказывается в ловушке. И вот тут я снова стал перечитывать письмо и пришел к выводу, что оно написано с таким расчетом, чтобы Джордж Элдер оказался в безвыходном положении. Я задумался над тем, кто мог написать подобное письмо и почему. - И что ты решил? - спросил Дрейк. - Если повнимательнее его прочитать, то становится ясно, что оно написано не человеком, которого ожидает смерть. Оно скорее художественное произведение. Но кто мог написать его? Элдер? Вряд ли он стал бы обвинять самого себя в убийстве. Скорее всего его писала женщина. Женщина, которая стремилась поставить Джорджа Элдера под удар. Это могла быть Коррнна, Дороти Феннер или Кармен Монтеррей, ведь она считала Джорджа убийцей Коррины. Потом я начал думать о собаке. Что-то было не так с этими пятнами крови. И тут меня осенило, что собака сначала наступила на кровь, а потом уже была заперта в чулане. Все остальное приобрело логическую стройность. А когда я представил, что когда происходило убийство, собака была не заперта, то сразу понял: только один человек мог снова запереть собаку в чулане. Я пришел к выводу, что Джордж Элдер действительно убил Коррину, когда приезжал в Южную Америку. Ведь она, отказавшись подписывать бумаги, стала помехой для него на пути к богатству. А Кармен, поискав Коррину в Южной Америке, приехала сюда. Тут она узнала о больной в Лос-Мерритос и отправилась туда. Выяснилось, что это не Коррина. Кармен жалеет больную, дает деньги на ее лечение. А потом случился этот пожар. У Кармен возник план: что, если смерть Минервы Дэнбн представить убийством, тогда Джорджу Элдеру придется отвечать перед судом и, вполне возможно, откроется загадка исчезновения Коррины Лансинг. Вот так возникло письмо Минервы Дэнби, которое было подброшено Кадизу, а через него попало к Элдеру. - И все же мне бы не хотелось оказаться на твоем месте, когда твои отпечатки обнаружили вместе с отпечатками Дороти Феннер, да и сама она не все тебе рассказывала. - Это научит мистера Мейсона не раскатывать на байдарках и не подбирать плывущих мимо нимф, - сказала Делла Стрит. Перевел с английского Александр ПАХОТИН Гарднер Э.С. ДЕЛО О БАРХАТНЫХ КОГОТКАХ Глава 1 Осеннее солнце заметно припекало через оконное стекло. Перри Мейсон сидел за большим письменным столом с неподвижной сосредоточенностью шахматиста, склонившегося над доской в обдумывании чрезвычайно сложной комбинации. В нем было что-то от интеллектуала и что-то от боксера-тяжеловеса, который с неисчерпаемой терпеливостью маневрирует с противником, чтобы вынудить его занять неудобную позицию и молниеносно нокаутировать одним мощным ударом. Кабинет был полон книг в кожаных переплетах, стоявших на полках. В углу находился большой сейф. Кроме этого, там находились два кресла для посетителей и удобное вращающееся кресло, в котором и сидел Перри Мейсон. Все было отмечено суровой простотой и функциональностью, так, словно кабинет перенял черты личности своего хозяина. Двери открылись и в кабинет вошла секретарша Мейсона, Делла Стрит. Она аккуратно притворила за собой дверь. - К вам просится какая-то женщина, шеф, - сказала она. - Говорит, что ее зовут Ева Гриффин. Перри Мейсон посмотрел на Деллу спокойным взглядом. - А ты считаешь, что ее зовут не так? Секретарша покачала головой. - Шеф, в ней есть что-то подозрительное. Я просмотрела всех Гриффинов в телефонном справочнике. Ни одного нет по тому адресу, который она назвала. Я заглянула так же в адресную книгу, и с тем же результатом. Там множество разных Гриффинов, но нет ни одной Евы Гриффин. - Какой это адрес? - спросил Мейсон. - Гроув Стрит, двадцать два семьдесят один. Перри записал данные на листке бумаги. - Впусти ее, Делла, - сказал он. - Хорошо, - ответила Делла Стрит. - Я хотела бы только тебя предостеречь, чтобы ты был поосторожней с ней, шеф. Есть в ней что-то неприятное и опасное. У Деллы Стрит была стройная фигура и смелый взгляд. В свои двадцать семь лет она была из тех женщин, что следят за жизнью быстрыми глазами и никому не позволяют обмануть себя внешним видом. Она стояла в дверях, глядя на Перри Мейсона спокойно, но неуступчиво. - Я предпочла бы, - настойчиво сказала она, - чтобы прежде чем возьмешь дело, ты проверил, что она из себя представляет. - Хм, интуиция? - спросил Перри Мейсон. - Назовем это интуицией, - ответила она с улыбкой. Перри Мейсон кивнул головой. Выражение его лица не изменилось, только взгляд стал более внимательным. - Ладно, введи ее, Делла, я сам с ней поговорю. Делла Стрит закрыла за собой дверь, но через несколько секунд открыла ее снова и в кабинет вошла посетительница. Она передвигалась с непередаваемой уверенностью в себе. Ей могло быть тридцать лет или около того. Она была хорошо одета и явно умела позаботиться о себе. Прежде, чем посмотреть на мужчину за столом, она окинула быстрым взглядом кабинет. - Пожалуйста, садитесь, - предложил Перри Мейсон. Только теперь посетительница посмотрела на хозяина кабинета и на ее лице мелькнуло что-то вроде раздражения. Она очевидно привыкла к тому, что мужчины встают, когда она входит в комнату и вообще относятся к ней с галантностью, соответствующей ее полу и общественному положению. Какой-то момент казалось, что она хочет развернуться и уйти, но в конце-концов она подошла и села в кресло по другую сторону стола. Она подняла взгляд на Мейсона. - Слушаю вас, - сказал он. - Вы мистер Мейсон? Адвокат Перри Мейсон? - Вы совершенно правы, это я. Голубые глаза, которыми она недоверчиво изучала его, вдруг расширились, как бы под влиянием сознательного усилия воли. Это придало ее лицу выражение детской невинности. - У меня неприятность, - сказала она. Перри Мейсон только кивнул головой - признания такого рода были для него обычными. Так как она молчала, он объяснил: - Люди, как правило, приходят сюда когда у них случаются неприятности. - Нельзя сказать, чтобы вы облегчали мне разговор, - вдруг сказала женщина. - Большинство адвокатов, у которых я консультируюсь... Она неожиданно замолчала. Перри Мейсон подарил ей вежливую улыбку. Он медленно поднялся с кресла, положил руки на край стола и оперся на них всем весом, чуть подавшись в ее сторону. - Да, я знаю, - сказал он. - Большинство адвокатов, у которых вы советовались, имели роскошные офисы и дюжины помощников, которые бегали туда и сюда. Вы платили им кучу денег и имели от этого мало пользы. Они низко кланялись и шаркали ногами, когда вы входили в их кабинет и требовали солидных авансов. Но, когда у вас случились серьезные неприятности, у вас не нашлось смелости обратиться к ним. Ее широко раскрытые глаза немного сузились. Адвокат и посетительница изучали друг друга взглядами несколько секунд, после чего женщина опустила глаза. Перри Мейсон продолжал медленно и отчетливо, но не повышая голоса: - Я другой. У меня есть клиенты, потому что я за них борюсь, потому что я борюсь за их интересы. Никто никогда не обратился ко мне с просьбой об основании общества и я еще никогда не заверял завещания. Я не знаю, составил ли я за свою жизнь хоть дюжину договоров и смог бы или нет подать протест по ипотеке. Люди приходят ко мне не по тому, что им нравится мой нос и не по тому, что знают меня по клубу. Они приходят потому, что им нужны такие услуги, которые могу им оказать только я. Она подняла на него взгляд. - Собственно, какого рода услуги вы можете оказать, мистер Мейсон? - спросила она. Он бросил в ответ три слова: - Я могу бороться. Она энергично кивнула головой. - Именно это мне и нужно. Перри Мейсон снова сел во вращающееся кресло и закурил. Атмосфера немного разрядилась, словно столкновение двух индивидуальностей вызвало грозу, освежившую воздух. - Хм, - сказал адвокат. - Мы уже достаточно времени потратили на вступление. Может быть вы, наконец, приступите к делу и скажете, что вы от меня хотите. Вначале скажите, кто вы и по чьей рекомендации пришли ко мне. Может быть с этого вам будет легче начать. - Я замужем, - принялась рассказывать она цель визита. Она говорила быстро, будто пересказывала хорошо заученный урок. - Меня зову Ева Гриффин и я живу в доме номер двадцать два семьдесят один на Гроув Стрит. У меня неприятность, с которой я не могу обратиться ни к одному из своих прежних адвокатов. О вас мне сказала приятельница, которая просила, чтобы ее имя осталось в тайне. Она говорила, что вы являетесь чем-то больше, чем просто адвокатом. Что вы можете повсюду и везде справиться с любым делом. - Посетительница замолчала на минуту и после этого спросила: - Это правда? Перри Мейсон кивнул головой. - Наверное это так. Обычные адвокаты берут себе в помощь детективов и помощников, чтобы те готовили дело и доставляли необходимые доказательства. Я не делаю этого по той простой причине, что в делах, которые веду, не могу ни на кого положиться. Я берусь далеко не за все дела, но уж когда берусь, требую немалого гонорара и добиваюсь результатов, которые ждет от меня клиент. Если я пользуюсь помощью детектива, то лишь для того, чтобы проверить какой-то один, определенный факт. Строгую конфиденциальность своим клиентам я гарантирую. Она быстро и торопливо покивала головой. Теперь, когда первый лед был сломан, ей не терпелось поведать свою историю. - Вы читали в газетах о нападении на Бичвунд Инн? Вчера вечером, когда посетители ужинали, в главном зале какой-то мужчина пытался ограбить присутствующих и кто-то его застрелил. Перри Мейсон кивнул головой. - Да, я читал об этом, - сказал он. - Я была там, - призналась она. Он пожал плечами. - В таком случае, - равнодушно сказал адвокат, - вы наверное знаете, кто принимал участие в перестрелке? Она опустила на минуту взгляд, но только на минуту. - Нет, - ответила Ева Гриффин. Он посмотрел на ее прищуренными глазами и нахмурился. Она выдержала его взгляд секунду или две, после чего была вынуждена опустить глаза. Перри Мейсон ждал, как будто она не ответила на вопрос. Через минуту она обеспокоенно шевельнулась в кресле и сказала: - Вы должны быть моим доверенным лицом, значит, я должна вам, наверное, сказать всю правду. Кивок его головы выражал больше удовлетворение, чем подтверждение. - Я вас внимательно слушаю. - Мы хотели покинуть ресторан, но нам не удалось. Все выходы охранялись. Кто-то должно быть позвонил в полицию сразу же как появился этот неизвестный, еще до того, как дело дошло до стрельбы. Короче, прежде чем мы успели выйти, полиция окружила здание. - Кто это "мы"? - спросил адвокат. Минуту она всматривалась в носок своей туфли, затем пробормотала: - Я и... Гаррисон Бурк. - Гаррисон Бурк? - медленно спросил Перри Мейсон. - Это тот, который выдвинул свою кандидатуру... - Да, - отрезала она, как будто не желая больше слышать о Гаррисоне Бурке. - Что вы с делали с ним в Бичвунд Инн? - Ужинали и танцевали. - И что было дальше? - спросил адвокат заинтересованно. - Ничего, - ответила посетительница. - Мы вернулись в отдельную кабинку и сидели, пока полиция не стала записывать имена свидетелей. Сержант, который руководил операцией, знал Гарри и понимал, что случилось бы, если бы газеты проведали о его присутствии. Он разрешил нам остаться в кабинке пока все кончится, после чего вывел нас через служебный выход. - Вас кто-нибудь видел? - спросил Мейсон. Она отрицательно покачала головой: - Никто, насколько мне известно. - Что произошло потом? Она подняла на него взгляд и неожиданно спросила: - Вы знаете Фрэнка Локка? Он кивнул головой: - Это тот, который редактирует "Пикантные Известия"? Ее губы превратились в одну твердую линию. - Да, - подтвердила Ева Гриффин. - Что он имеет общего с этим делом? - спросил Перри Мейсон. - Он знает обо всем. - И хочет это напечатать? Она красноречиво промолчала. Перри Мейсон взял в руки пресс-папье, лежащее на столе. У него были длинные, мускулистые руки с сильными и ловкими пальцами, которые могли довольно больно сжать, если бы обстоятельства этого потребовали. - Вы можете заплатить за молчание, - сказал он. - Нет, я не могу. Вы должны сделать это за меня. - А почему бы этим не заняться Гаррисону Бурку? - спросил Мейсон - Разве вы не понимаете? Гарри может объяснить почему он был в Бичвунд Инн с замужней женщиной. Но он никогда не смог бы объяснить, почему заплатил бульварной газетенке за молчание. Он должен держаться подальше от всего этого дела, чтобы не угодить в ловушку. Перри Мейсон барабанил пальцами по столу. - И вы хотите, чтобы я заткнул им рот? - спросил он. - Я хочу, чтобы вы как-нибудь с этим справились. - Сколько вы можете им заплатить? - поинтересовался адвокат. В ответ засыпала его градом слов: - Послушайте, что я вам скажу, мистер Мейсон. Запомните это, но не спрашивайте меня, откуда я знаю. Мне кажется, что вы не сможете откупиться от Фрэнка Локка. Вам придется пойти выше. Фрэнк Локк всего лишь подставное лицо в "Пикантных Известиях". Вы знаете, что это за газетенка. Она занимается главным образом шантажом и на это существует. Они выжимают из жертв, попавших в их сети, сколько смогут. Но, Фрэнк Локк это только вывеска. Настоящим владельцем газеты является кто-то, стоящий значительно выше. У "Пикантных Известий" хороший адвокат, который делает все, чтобы защитить их от обвинений в шантаже и клевете. А если им когда-нибудь вдруг не повезет, то за все ответит Фрэнк Локк. Она замолчала. На минуту воцарилось молчание. - Я вас слушаю, - подбодрил ее Перри Мейсон. Ева Гриффин прикусила губу, после чего снова подняла взгляд и быстро заговорила: - Они узнали, что Гарри там был, но не знают, в чьем обществе. Они намерены опубликовать этот факт и потребовать, чтобы полиция вызвала его свидетелем. Вообще, вся эта стрельба довольно загадочна. Совсем так, как будто кто-то уговорил этого человека напасть на ресторан, чтобы его можно было застрелить под предлогом самозащиты, не подвергаясь излишним допросам. Полиция и прокурор возьмут в оборот всех тех, кто там был. - Всех, но не вас? - уточнил Перри Мейсон. Она покачала головой. - Нет, нас оставят в покое. Впрочем, никто не знает, что я там была. Сержант знает, что был Гаррисон Бурк, но это все. Я назвала выдуманное имя. - И что? - Вы не понимаете? Если пресса начнет слишком нажимать, то полиция вынуждена будет допросить Гарри. Тогда он скажет в чьем обществе он находился, потому что в противном случае дело будет значительно хуже, чем в действительности. А на самом деле в этом не было ничего особенного. Мы имели полное право там отдыхать. Перри Мейсон минуту барабанил пальцами по столу потом посмотрел на нее пронзительным взглядом. - Хм, - сказал он. - Я не хотел бы, чтобы между нами были какие-нибудь недоговоренности. Вас беспокоит политическая карьера Гаррисона Бурка? Она посмотрела на него понимающе. - Да, нет же. Я так же не хочу никаких недоговоренностей. Мне нужно спасать собственную шкуру. Перри Мейсон снова забарабанил пальцами, после чего сказал: - Это будет дорого стоить. - Я готова, - она открыла сумочку. Он смотрел на то, как она отсчитывает и укладывает на столе деньги. - Что это? - спросил он. - В счет гонорара. Когда вы узнаете, сколько они хотят за молчание, тогда вы свяжетесь со мной. - Каким образом я с вами свяжусь? - Вы дадите объявление в рубрику "Лично" в "Экзамайнер", - сказала Ева Гриффин. - Вы опубликуете такой текст: "Е.Г. Переговоры закончены". Тогда я приду к вам. - Мне это не нравится, - сказал Мейсон. - Я никогда не любил платить шантажистам. Я предпочел бы устроить это как-нибудь иначе. - Как это можно устроить иначе? - живо заинтересовалась она. - Не знаю, - пожал плечами Мейсон. - Иногда можно устроить иначе. - Я могу сказать вам одну вещь о Фрэнке Локке, - вдруг решилась она. - В его прошлом есть кое-что, что он скрывает. Я не знаю, что это такое, но может быть он сидел когда-то в тюрьме или что-то подобное. - Кажется, вы его хорошо знаете, - Мейсон внимательно посмотрел на нее. - Я в глаза его не видела, - заявила посетительница.. - Тогда откуда вы так много о нем знаете? - Я вам уже сказала, чтобы вы не спрашивали об этом. Он снова забарабанил пальцами по краю стола. - Я могу сказать, что прихожу от имени Гаррисона Бурка? Она энергично покачала головой: - Вам нельзя говорить, что вы приходите от чьего бы то ни было имени. Не называйте никаких фамилий. Впрочем вы сами решите, как это устроить. Я не знаю. - Когда я должен за это взяться? - Немедленно. Перри Мейсон нажал кнопку звонка, находящуюся сбоку стола. Через минуту дверь открылась и в кабинет вошла Делла Стрит с блокнотом в руке. Ева Гриффин села свободней в кресле, всем видом давая понять, что не унизится до обсуждения своих дел в присутствии секретарши. - Вам что-нибудь нужно? - спросила Делла Стрит. Перри Мейсон потянулся к правому верхнему ящику стола и достал какой-то лист. - Это письмо в основном готово, Делла. Я хочу только, чтобы вы дописали одну вещь. Я поправлю это от руки и вы сразу перепечатаете на машинке. Я ухожу на весь день по важному делу и не знаю, когда я снова вернусь. - Я смогу с вами связаться в случае необходимости? - спросила Делла Стрит. Адвокат отрицательно покачал головой: - Я сам с вами свяжусь, - сказал он Делле. В присутствии клиентов они всегда обращались друг к другу на "вы". Мейсон взял лист и стал что-то писать на полях. Делла колебалась минуту, после чего обошла стол, чтобы заглянуть ему через плечо. Перри Мейсон написал: "Позвони от себя Полу Дрейку и скажи ему, чтобы он проследил за этой женщиной. Только так, чтобы она не заметила. Я хочу узнать, кто она такая. Дело важное!" Он взял пресс-папье, промокнул лист и подал его Делле. - И сразу же перепечатайте, чтобы я смог подписать перед уходом, - попросил Мейсон. Секретарша небрежно взяла бумагу. - Хорошо, - ответила она и вышла из кабинета. Перри Мейсон повернулся к Еве Гриффин. - Я должен приблизительно знать, какую сумму могу предложить. - Какая сумма, по вашему мнению, была бы в пределах разумного? - спросила она. - Никакая, - сурово ответил он. - Я не люблю платить шантажистам. - Это мне говорили, - заметила она, - но у вас же должен быть какой-то опыт. - "Пикантные Известия" будут стараться выжать как можно больше. Я хотел бы знать, сколько вы можете заплатить. Если они будут требовать слишком много, то я попробую потянуть время. Если же будут разумны, то я все устрою очень быстро. - Вы должны сделать это быстро, - заметила она. - Да, но мы снова удаляемся от темы. Сколько я могу заплатить? - Наверное, я смогу собрать пять тысяч долларов, - рискнула она сообщить сумму. - Гаррисон Бурк - политик, - заметил Мейсон. - Есть мнение, что он намерен взлететь очень высоко. Он связался с реформаторской фракцией, у него есть вес в обществе и его популярность среди избирателей растет... - К чему вы клоните? - спросила она. - Я хочу сказать, что "Пикантные Известия", вероятно, сочтут пять тысяч долларов жалкими слезами. - Может быть мне удастся собрать девять... от силы десять тысяч... - Это, наверное, будет необходимо, - сказал Перри Мейсон. Она прикусила нижнюю губу. - А если произойдет что-нибудь такое, что я буду вынужден посоветоваться с вами немедленно, не ожидая объявления в газете? - спросил адвокат. - Где я могу вас найти? Она быстро покачала головой, сопроводив движение жестом, не терпящим возражений. - Нигде. Относительно этого не может быть недоразумений. Не пытайтесь искать меня по моему адресу. Не пытайтесь звонить. Не пытайтесь узнать, кто является моим мужем. - Так вы живете с мужем? Она бросила на него быстрый взгляд. - Конечно. Иначе, откуда я взяла бы столько денег? Раздался стук в дверь. Делла Стрит всунула голову в кабинет. - Письмо готово, господин адвокат, - заявила она. - Вы можете подписать его когда пожелаете. Перри Мейсон встал и посмотрел на посетительницу. - Что ж, миссис Гриффин, - сказал он. - Я сделаю все, что смогу. Она поднялась с кресла, сделала шаг в сторону двери и остановилась, глядя на деньги, которые оставила на столе. - Я получу какую-нибудь квитанцию? - спросила она. - Если вы этого желаете. - Пожалуй, желаю. - Я ничего не имею против этого, - подчеркнуто вежливо сказал адвокат. - Если вы хотите иметь в сумочке квитанцию с подписью Перри Мейсона, за аванс, внесенный некоей Евой Гриффин, то это ваше дело. Она нахмурилась, после чего сказала: - Сформулируйте это иначе. Квитанция на такую-то сумму, внесенную в виде аванса на такой-то счет. Перри Мейсон подумал, быстрым движением собрал деньги и кивнул Делле Стрит. - Возьмите это и откройте миссис Гриффин счет в кассовой книге. Вы выдадите квитанцию на сумму, поставленную на такой-то странице книги и не забудьте отметить, что сумма внесена в качестве аванса. - Вы можете сказать мне, сколько будет составлять весь гонорар? - спросила женщина. - Это будет зависеть от того, сколько времени займет дело. Гонорар будет высоким, но заслуженным, смею вас заверить. И будет зависеть от результатов. Она кивнула головой, поколебалась минуту и сказала: - Это, наверное, все. - Моя секретарша выдаст вам квитанцию. - До свидания, - на прощание улыбнулась Ева Гриффин. - До свидания. Она остановилась в дверях, чтобы еще раз посмотреть на него. Он стоял повернувшись спиной, засунув руки в карманы и смотрел в окно. - Прошу сюда, миссис Гриффин, - сказала Делла Стрит и закрыла за ней дверь. Перри Мейсон, невозмутимо выглядывал на улицу еще пять минут. Наконец дверь открылась и в кабинет вошла Делла Стрит. - Она ушла, шеф, - сообщила секретарша. Мейсон повернулся к ней лицом. - Что тебе в ней не нравиться, Делла? - спросил он. Делла Стрит смотрела ему прямо в глаза. - То, что эта женщина устроит тебе веселую жизнь, - вздохнула она. - Пока она заплатила пятьсот долларов аванса, - пожал он плечами. - И заплатит еще тысячу пятьсот, когда я закончу дело. - Она лживая и нечестная, шеф, - со страстью сказала Делла. - Она подставит под удар любого, лишь бы спасти свою шкуру. Перри Мейсон внимательно посмотрел на нее. - Я не ожидаю лояльности от замужних, которые платят авансы в пятьсот долларов. Она просто клиентка. Делла Стрит встряхнула головой. - Я не это имела в виду. Дело в том, что в ней есть что-то коварное. С самого начала она скрывает от тебя информацию, которую, как ее адвокат, ты должен знать. Посылает тебя куда-то в слепую, а ведь могла бы и облегчить тебе задачу, если бы была с тобой откровенна. Перри Мейсон сделал неопределенное движение плечами. - Почему нужно чтобы она облегчала мне задание? Ведь она платит мне за мое время, а время это все, что я вкладываю. - Ты уверен в том, что время это все, что ты вкладываешь? - медленно спросила Делла Стрит. - А почему я не должен быть в этом уверен? - Не знаю, - ответила она. - Эта женщина опасна. Это хитрая змея, которая без каких-либо угрызений совести втравит тебя в западню и бросит, чтобы ты сам выпутывался. Выражение лица Мейсона не изменилось, только глаза заблестели. - Это риск, к которому я должен быть готов, - ответил он. - Я не могу рассчитывать на лояльность клиентов. Они мне платят, этого достаточно. Она посмотрела на адвоката взглядом, в котором явно читалась нежность. - Но, ты-то, шеф, считаешь, что должен быть по отношению к ним порядочным, несмотря на те свинства, которые они устраивают и тебе, и другим. - Конечно. Это мой долг. - Профессиональный? - Нет, - ответил он. - Долг по отношению к самому себе. Я являюсь чем-то вроде платного гладиатора. Я сражаюсь во имя своих клиентов. Большинство из них ведет нечестную игру и поэтому они приходят ко мне. Они попадают в какие то неприятности, а мое дело вытащить их от туда. Я должен играть с ними честно, хотя не всегда могу рассчитывать на то, что они отплатят мне той же монетой. - Это несправедливо! - взорвалась она. - Конечно, - усмехнулся. - Но это моя работа. Просто работа. Делла пожала плечами. - Я сказала Дрейку, что ты приказал следить за этой женщиной, когда она выйдет отсюда, - отрапортовала Делла, вспомнив о своих обязанностях. - Ее агенты должны ждать ее у выхода. - Ты разговаривала с самим Полом? - Да. Иначе бы я не говорила, что все в порядке. - Триста долларов из этих денег, Делла, отнеси в банк, - распорядился Мейсон, - а двести дай мне на расходы. Когда мы узнаем, кто эта женщина, в нашем распоряжении будет козырная карта. Делла Стрит вышла из кабинета и вскоре вернулась с двумя банкнотами по сто долларов. Он поблагодари ее улыбкой. - Ты славная девушка, Делла. Хотя и недружелюбна по отношению к нашему новому клиенту. Она чуть не набросилась на него: - Я ненавижу ее! - крикнула Делла. - Ненавижу землю по которой она ходит! Но, дело не в этом, шеф, это что то большее, чем ненависть. У меня нехорошие предчувствия. Он стоял, широко расставив ноги, сунув руки в карманы, и не сводил с нее глаз. - А почему ты ее ненавидишь? - весело-снисходительно спросил он. - Ненавижу ее и таких красивеньких пташек, как она! - возмутилась Делла. - Я должна добывать все собственным трудом. С самого детства у меня не было ничего, что я не заработала бы сама. А эта женщина никогда в жизни не работала и имеет все. Она не платит за то, что получает. Не платит даже собственным телом. Перри Мейсон задумчиво посмотрел на секретаршу. - И весь этот взрыв, Делла, вызван только тем, что тебе не нравиться как она одевается? - Нет, это мне понравилось. Она одета как на фотографиях в дорогом журнале. Все то, что на ней надето, стоит кучу денег, но я могу поспорить, что она за это не платила. Для этого она слишком ухожена, слишком прилизана, у нее слишком детская мордочка. Ты заметил этот ее трюк, ну как она делает большие глаза, желая произвести на тебя впечатление? Можешь быть уверен, что она долго тренировалась перед зеркалом. Мейсон посмотрел на нее и в его взгляде неожиданно отразилось тепло. - Если бы клиенты были такими честными, как ты, Делла, то профессия адвоката потеряла бы смысл. Не забывай об этом Клиентов нужно брать такими, какие они есть. Ты - другая. Твоя семья была богатой, потом разорилась. Ты пошла работать. Немногие женщины поступили бы так же. В ее глазах отразилась грусть воспоминаний. - А что я должна была сделать? - спросила она. - Как иначе я могла поступить? - Ты могла бы, - медленно ответил Мейсон, - выйти замуж за одного мужчину, а потом ходить в Бичвунд Инн с другим. Ты могла бы при этом попасться и нанять адвоката, чтобы он тебя вытащил из этих неприятностей. Она повернулась к нему спиной. Она не смотрела на него, но в ее глазах был гнев. - Я говорила о клиентах, а ты прицепился ко мне, - сердито бросила она и вышла из кабинета. Перри Мейсон стоял в дверях и смотрел, как она подходит к письменному столу, садиться и вставляет бумагу в машинку. Он еще стоял так, когда входная дверь открылась и вошел высокий мужчина с покатыми плечами и длинной, птичьей шеей. Он посмотрел на Деллу Стрит выпуклыми, глазами, искрящимися юмором и послал ей чарующую улыбку: - Привет, красотка! Она не соизволила ответить. Гость повернулся к Мейсону: - Добрый день, Перри. - Входи, Пол, - ответил Мейсон. - Есть что-нибудь? - Я вернулся, - сказал Дрейк. Мейсон придержал дверь и закрыл ее только тогда, когда детектив вошел в кабинет. - Что случилось? - спросил он. Пол Дрейк сел в кресло, на котором пару минут назад сидела Ева Гриффин, задрал ногу на другое кресло и закурил сигарету. - Хитрая бестия, - поделился он своими соображениями. - Почему? - спросил Перри Мейсон. - Она заметила, что ты за ней следишь? - Не думаю. Я ждал пока она выйдет отсюда и первый пошел к лифту. Она все время оглядывалась на ваши двери, не идет ли за ней кто-нибудь. Наверное думала, что ты пошлешь ей вслед свою секретаршу. Ей явно стало легче, когда мы спустились вниз. Она дошла до угла, а я шел за ней, стараясь чтобы между нами была пара человек. Она вошла в универмаг на другой стороне улицы и пошла прямо в туалет. У нее было странное выражение на лице и я сразу подумал, что это должно быть какой-нибудь фокус. Я поймал кого-то из персонала, чтобы узнать, нет ли из туалета другого выхода. Оказалось что есть три: один в косметический кабинет, другой к парикмахеру, третий в ресторан. - Которым она вышла? - спросил Мейсон. - Через косметический кабинет. Может, на пятнадцать секунд раньше чем я туда добрался. Ясно было, что с туалетом это липа. Она знала, что мужчина не сможет войти за ней следом. Она очевидно заранее все просчитала. На улице, перед косметическим салоном ее ждала машина с водителем. Большой линкольн, если тебе это поможет. - Очень мало, - ответил Мейсон. - Я тоже так подумал, - невесело усмехнулся Пол Дрейк. Глава 2 Кожа лица Фрэнка Локка была шершавой, цвета красного дерева, но не производила впечатления загоревшей от занятий спортом на свежем воздухе, а была коричневатой от большого количества впитавшегося в нее никотина. Карие, с оттенком какао, совершенно лишенные блеска глаза, казались потухшими и мертвыми. Нос у него был большой, губы мягкими. Поверхностный наблюдатель мог бы принять его за человека мягкого и безвредного. - Итак? - спросил он. - Здесь вы можете говорить. - Благодарю, - покачал головой Перри Мейсон. - Ваш кабинет наверняка напичкан микрофонами. Я должен быть уверен в том, что кроме вас меня никто не слышит. - Тогда, где? - спросил Фрэнк Локк. - Мы можем пойти в мой офис, - предложил Мейсон без особой надежды. Фрэнк Локк рассмеялся. Смех его был на редкость неприятен. - Теперь моя очередь повторить вашу шутку про микрофоны, - ответил он. - Что ж, - сказал Мейсон. - Возьмите шляпу и пойдем. Мы выберем какое-нибудь нейтральное место. - Что вы имеете в виду? - недоверчиво спросил Локк. - Мы выберем какой-нибудь отель, - сказал Мейсон. - Который вы перед этим уже присмотрели? - Нет. Мы вызовем такси и будем ездить по улицам. Вы сами выберете отель, если вы такой подозрительный. Локк подумал немного, затем ответил: - Извините, я оставлю вас на минуточку. Я должен посмотреть, могу ли я покинуть редакцию. Сами понимаете, дела, требующие моего вмешательства... - Конечно, - согласился Мейсон. Локк порывисто вскочил со своего места за письменным столом и вышел. Дверь кабинета он оставил открытой. Из других помещений доносился стук пишущих машинок и приглушенные голоса. Перри Мейсон сидел, продолжая спокойно курить. На его лице было характерное выражение сосредоточенной задумчивости. Мейсон ждал почти десять минут, прежде чем Фрэнк Локк вернулся. - О'кей, - объявил Локк, нахлобучивая на голову шляпу. - Я могу идти. Мужчины вместе вышли на улицу и остановили проезжающее такси. - Проезжайте через торговый район, - бросил Мейсон водителю. Локк наблюдал за адвокатом своими карими, лишенными выражения, глазами. - Мы могли бы поговорить здесь, - предложил он. - Я хочу разговаривать, а не кричать, - покачал головой Мейсон. - Я привык, что люди мне кричат, - ухмыльнулся Локк, обнажая зубы. - Если я вынужден повышать голос, то отнюдь не для развлечения, - сухо сказал Мейсон. Локк со скучающим видом закурил сигарету. - Да ну? - небрежно спросил он. Такси повернуло налево. - Здесь есть какой-то отель, - сказал Мейсон. - Вижу, но он мне не нравится, - снова ухмыльнулся Локк. - Наверное из-за того, что слишком быстро вы его заметили. Я сам выберу. - Что ж, - согласился Мейсон, - выбирайте вы. Только не говорите водителю куда он должен ехать. Пусть он сам выбирает маршрут. Вы можете показать на любой отель, мимо которого мы будем проезжать. - Становимся осторожными, да? - засмеялся Локк. Мейсон кивнул головой. Локк постучал в стекло, отделяющее от таксиста. - Мы выйдем здесь, - сказал он. - У этого отеля. Таксист посмотрел на него с легким удивлением, но остановил машину. Мейсон бросил таксисту монету в пятьдесят центов и оба мужчины прошли в холл дешевого отеля. - Что вы скажете об антресолях? - спросил Локк. - Можно и антресоли, - ответил Мейсон. Они прошли через холл, поднялись на лифте на антресоль, миновали маникюрный зал и сели в креслах напротив друг друга. Между ними стояла пепельница на высокой ножке. - Хорошо, - сказал Локк. - Следовательно, вы Перри Мейсон, адвокат. Вы выступаете от чьего то имени и чего-то хотите. Говорите! - Я хочу, чтобы определенные сведения не появились в вашей газете, - сказал Мейсон. - Много людей этого не хочет. Что это за сведения? - Поговорим вначале о формальной стороне. Вы примите оплату наличными? Локк энергично покачал головой. - Мы не шантажисты, у нас серьезное издание, - заявил он. - Впрочем, иногда мы идем навстречу пожеланиям людей, которые заказывают рекламу в нашей газете. - Вот как! - воскликнул Мейсон. - Вот, так! - ответил Локк. - А что я могу у вас рекламировать? - Безразлично, - пожал плечами Локк. - Вы можете ничего не рекламировать, если не хотите. Мы только продаем место в газете. - Понимаю, - сказал Мейсон. - Это хорошо. И что вы еще хотите? - Вчера вечером в Бичвунд Инн совершено убийство. Точнее говоря, была стрельба, при которой убили человека. Я точно не знаю, было это убийство или случайное убийство. Насколько мне известно, человек, который был убит, хотел ограбить посетителей. Фрэнк Локк обратил свои бесстрастные глаза на адвоката. - И что? - спросил он. - Как я слышал, - продолжал Мейсон, - есть что-то неясное во всем этом деле. Поэтому прокурор потребовал тщательного расследования. - Вы до сих пор ничего не сказали конкретного, - заметил Локк. - Я ведь говорю, - ответил Мейсон. - Тогда, говорите. - Ходят слухи, что список свидетелей, который передан прокурору, не полон. Теперь Локк посмотрел на адвоката более внимательно. - От чьего имени вы выступаете? - спросил он. - От имени потенциального рекламодателя вашей газеты, - ответил Мейсон. - Хорошо, говорите. Я жду продолжения... - Остальное вы знаете. - Даже если бы я знал, то все равно никогда не признался бы в своей осведомленности, - сказал Локк. - Мое дело, это прием рекламы. Вы должны идти ко мне навстречу, сам я не сделаю ни шага. Я жду продолжения... - Хм, - ответил Мейсон. - Как потенциальный клиент, я хотел бы, чтобы ваша газета не вникала в обстоятельства этого убийства. Это значит, что мне крайне нежелательно, чтобы какие-то особы, которые там якобы присутствовали, были упомянуты в вашей газете. Особенно я заинтересован в том, чтобы не упоминали широко известного лица, имя которого не фигурирует в списке, и чтобы не требовали от полиции его допросов. И, продолжая говорить как ваш потенциальный клиент, я не хотел бы никаких упоминаний о том, что этот свидетель был не один, и уж тем более каких-бы то ни было предположений о том, что за лицо его сопровождало. А теперь, сколько я должен буду дать за рекламу? - Если вы хотите диктовать нам редакционную политику, - ответил Локк, - то вам придется вложить много средств. Необходим будет долговременный контракт, в котором вы обяжетесь определенное время помещать в нашей газете рекламные объявления. В контракте будет статья, касающаяся возможного штрафа в том случае, если вы нарушите условия. То есть, если вы не захотите поместить предусмотренного количества реклам, то вынуждены будете вместо этого заплатить возмещение. - Я вынужден буду заплатить возмещение, как только нарушу условия контракта? - спросил Перри Мейсон. - Конечно. - А контракт смогу нарушить как только его подпишу? - Нет. Это нам не подходит. Вам придется подождать день или два. - Вы, конечно, не предпримите никаких шагов за то время, пока я буду ждать? - уточнил Мейсон. - Безусловно, - заверил Локк. Мейсон достал портсигар, вытащил длинными пальцами сигарету, прикурил ее, после чего смерил Локка холодным взглядом. - Что ж, - заметил он, - я уже сказал то, что должен был сказать. Теперь я слушаю вас. Локк поднялся с кресла, сделал несколько шагов вперед и обратно. Голову он наклонил вперед и часто моргал глазами цвета какао. - Я должен обдумать это дело, - заявил он. Мейсон достал часы. - Что ж, даю вам десять минут на размышления. - Нет, нет, - возразил Локк. - Это займет гораздо больше времени. - Не должно, - отрезал Мейсон. - Это вы пришли ко мне, - заявил Локк, - а не я к вам. - Будьте разумны, - убеждал Мейсон. - Не забывайте, что я выступаю от имени клиента. Вы должны что-нибудь предложить мне, а мое дело передать это предложение дальше. Вовсе не так просто будет связаться с моим клиентом. Локк поднял брови. - Вот как? - спросил он. - Вот так, - ответил Мейсон. - Ну, может быть, я мог бы решить наш вопрос в течение десяти минут, - сказал Локк. - Но, я должен позвонить в редакцию. - Я побуду здесь. Локк быстро прошел к лифту и спустился вниз. Мейсон пододвинулся к барьеру антресоли и смотрел на то, как Локк идет через холл. Он не исчез ни в одной из телефонных будок, а вышел на улицу. Мейсон подошел к лифту, нажал кнопку, спустился вниз, направился прямо к выходу и перешел на другую сторону улицы. Он остановился в подворотне, наблюдая за зданиями напротив. Через три или четыре минуты Локк вышел из соседней лавки и направился обратно к отелю. Мейсон перешел через улицу, вошел в отель и шел в двух шагах за Локком, пока не поравнялся с телефонными будками. Тогда он вошел в одну из будок, оставив открытыми двери, высунул голову и крикнул: - Эй, Локк! Локк повернулся на месте и посмотрел на Мейсона с внезапным страхом в своих глазах цвета какао. - Мне пришло в голову, - объяснил Мейсон, - что и я мог бы связаться с моим клиентом. Тогда я бы сразу дал вам ответ. Но, я не могу дозвониться, никто не отвечает. Сейчас, я только достану монету. Локк кивнул головой. В глазах у него было недоверие. - Плюньте вы на эту монету, - сказал он. - Наше время дороже. - Ваше - может быть, - ответил Мейсон и снова исчез в кабине. Он стукнул пару раз по рычагу, после чего пожал плечами и с недовольным видом вышел из кабины. Они поднялись вместе на антресоль и вернулись в кресла, которые занимали перед этим. - И что? - спросил Мейсон. - Я обдумал дело, - сказал Фрэнк Локк и замолчал. - Я надеюсь, - сухо заметил Мейсон. - Знаете, мистер Мейсон, - сказал Локк, - дело, которое вы описали, не называя не каких имен, может иметь очень серьезные политические осложнения. - С другой стороны, - ответил Мейсон, - если постоянно не упоминать имен, то может и не иметь. Но мы, наверное, не будем торговаться и пытаться перехитрить друг друга, как два торговца лошадьми. Какова ваша цена? - Контракт, о котором мы говорили, - сообщил Локк, - должен был бы содержать условие, при котором штраф при его нарушении составлял бы двадцать тысяч долларов. - Вы с ума сошли? - выкрикнул Мейсон. Фрэнк Локк пожал плечами. - Это вы хотите рекламу. Я даже не уверен нужен ли нам этот контракт. Мейсон поднялся. - Судя по вашему поведению, мистер Локк, вы вообще не заинтересованы в заключении контракта, - заявил адвокат. Мейсон двинулся в сторону лифта, Локк направился вслед за ним. - Если вы захотите еще когда-нибудь поместить в нашей газете рекламу, - сладким голосом сказал Локк, - то имейте в виду, что наши цены довольно эластичны. - Вы хотите сказать, что они могу быть понижены? - заинтересовался Мейсон. - Я хочу сказать, что в этом случае они могут повыситься. - Хм! - ответил Мейсон. Он повернулся на месте и смерил Локка холодным взглядом. - Послушайте. Я прекрасно знаю, с кем имею дело. Обещаю, что даром вам это не пройдет. - Что не пройдет мне даром? - спросил Локк. - Вы это знаете даже слишком хорошо, - парировал Мейсон. - Боже мой! Вы уже довольно давно издаете эту газетенку, рассчитанную на примитивный шантаж и все с вами так вежливы! Заявляю вам, что когда-нибудь это плохо кончится. Локк уже пришел в себя. Он пожал плечами. - Мне уже многие пробовали говорить подобное. - Я не пробую, я говорю: это для вас плохо кончится, мистер Локк! - Я вас отлично слышу, мистер Мейсон. Совсем не обязательно повышать на меня голос. - Рад, что у вас прекрасный слух. Я хотел бы, чтобы вы меня как следует поняли. Честное слово, уж я до вас доберусь! Локк усмехнулся. - Хорошо, хорошо. А пока вы могли бы нажать кнопку лифта или отодвинуться в сторону, чтобы я мог ее нажать. Мейсон повернулся, нажал на кнопку. Они молча спустились вниз и пошли через холл. Выйдя на улицу, Локк послал Мейсону улыбку. - Прошу не обижаться на меня, - сказал он, разглядывая адвоката глазами цвета какао. Перри Мейсон повернулся к нему спиной. - Ничего себе! - проворчал адвокат себе под нос. - Не обижаться! Глава 3 Перри Мейсон, сидя в машине, прикурил новую сигарету от окурка старой. Лицо у него застыло в выражении терпеливой сосредоточенности, глаза блестели. Он выглядел, как боксер, сидящий в углу, в ожидании звука гонга. В его поведении не было нервности, о напряжении говорило только то, что он курил одну сигарету за другой. В здании по другой стороне улицы помещалась редакция "Пикантных Известий". Мейсон выкурил уже больше половины пачки, когда из здания вышел Фрэнк Локк. Он шел так, словно опасался преследователей, инстинктивно осматриваясь вокруг, хотя его глаза не замечали ничего определенного и бегали по сторонам лишь по привычке. У него был вид лисы, которая шкодила всю ночь, а теперь, с первыми лучами солнца, осторожно возвращается в нору. Мейсон выбросил окурок, нажал на стартер. Легкий автомобиль оторвался от края тротуара и влился в поток машин. Локк свернул в улицу направо и подозвал такси. Только когда движение немного уменьшилось, Мейсон слегка отстал от преследуемой машины. Не доезжая перекрестка такси остановилось, Локк вышел, заплатил таксисту и вошел в узкий проход между зданиями. Перед ним отодвинулась панель, маскирующая вход в стене, открылась дверь и Мейсон заметил согнувшегося в поклоне мужчину. Локк вошел внутрь и дверь закрылась. Перри Мейсон поставил машину на два дома дальше, достал новую пачку сигарет, разорвал целлофан и снова стал курить. Фрэнк Локк провел почти час в замаскированном кабачке. Выйдя, он быстро осмотрелся вокруг и направился к перекрестку. Алкоголь придавал ему больше уверенности в себе - теперь он шел расправив плечи. Мейсон увидел, как Локк останавливает проезжающее такси и садиться. Мейсон поехал следом за такси до тех пор, пока Локк не вышел перед каким-то отелем. Адвокат поставил машину на стоянку и, войдя в холл отеля, осторожно осмотрелся. Локка нигде не было видно. Мейсон осмотрелся еще раз, более внимательно. Это был один из тех отелей, которые живут за счет коммивояжеров и различных конференций. В глубине многолюдного холла Мейсон заметил ряд телефонных кабин, там же за коммутатором дежурила телефонистка. Медленно и осторожно Мейсон прошелся вокруг, разглядывая лица людей. Потом подошел к стойке администратора. - Вы можете мне сказать, - спросил он, - живет ли у вас в отеле Фрэнк Локк? Служащий провел рукой по алфавитной картотеке. - У нас есть Джон Локк, - ответил он. - Нет, - сказал Мейсон, - мне нужен Фрэнк Локк. - К сожалению, такого нет. - Извините, спасибо, - сказал Мейсон и отвернулся. Он прошел через холл и заглянул в ресторан. Несколько человек сидели за столиками, но Локка среди них не было. В подвальном этаже размещалась парикмахерская, Мейсон спустился вниз и заглянул через стеклянную стенку. Локк сидел в третьем кресле от конца, с горячим компрессом на лице. Мейсон узнал его по твидовому костюму и коричневым полуботинкам. Он подошел к девушке у коммутатора. - Вы соединяете переговоры из всех кабинок? - спросил Мейсон. Она кивнула головой. - Это прекрасно. Сказать вам как можно без труда заработать двадцать долларов? Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. - Вы смеетесь на до мной, или что? - спросила она. Мейсон покачал головой. - Послушайте, - сказал он. - Я хочу узнать один номер, вот и все. - Что вам, собственно, нужно? - не понимала девушка. - Это совсем просто, - объяснил он. - Я позвоню из города одному человеку. Вероятно он не подойдет сразу же к телефону, но рано или поздно появится. Сейчас он у парикмахера. После разговора со мной, он позвонит по одному номеру. Я хочу знать что это за номер. - А что если он не станет звонить отсюда? - спросила девушка. - Вы все равно получите двадцать долларов, - ответил Мейсон. - Нам нельзя давать такого рода информацию, - притворно сопротивлялась девушка. - Именно поэтому вы и получите двадцать долларов, - улыбнулся Мейсон. - И за то, что вы послушаете, о чем он будет говорить. - Ох, но я не могу подслушивать и повторять то, что кто-то говорит. - Вы вовсе не обязаны повторять, что будут говорить, - заверил Мейсон. - Я сам вам расскажу содержание беседы. Вы только подтвердите прав я или нет, чтобы я был уверен, что это тот номер, который мне нужен. Она поколебалась, но не долго. Украдкой осмотрелась, как бы опасаясь, что какой-нибудь случайный наблюдатель может догадаться, о чем они говорят. Перри Мейсон достал из кармана две десятки и начал их крутить в пальцах. Девушка не сводила глаз с денег. - Договорились, - сказала она. Мейсон отдал ей двадцать долларов. - Этого человека зовут Фрэнк Локк. Я позвоню через пару минут, а вы пошлете за ним посыльного. Разговор будет приблизительно таким: Локк позвонит кому-то и спросит, может ли он заплатить четыреста долларов за сообщение об одной женщине. Тот ответит, что может. Девушка медленно покивала головой. - Телефоны из города также проходят через вас? - спросил Мейсон - Только если вы попросите тринадцатый внутренний. - Договорились, я попрошу тринадцатый внутренний. Он еще раз улыбнулся ей и вышел из отеля. Он нашел за ближайшим перекрестком лавочку, в которой был телефон-автомат. Мейсон набрал номер отеля и попросил тринадцатый внутренний. - Все в порядке, - сказал он, услышав голос девушки. - Я хочу говорить с Фрэнком Локком. Пошлите за ним посыльного, только не забудьте сказать чтобы он пришел в вашу кабину. Вероятно он не придет сразу, но это ничего, я подожду. Локк сейчас у парикмахера, но вы не говорите этого посыльному. Скажите ему только, чтобы он заглянул к парикмахеру. - Я поняла, - ответила девушка. Он ждал может быть пять минут, после чего он услышал ее голос в трубке. - Мистер Локк сказал, чтобы вы оставили номер, он позвонит через минуту. - Прекрасно. Мой номер: Гаррисон, двести тридцать восемь пятьдесят. Только скажите посыльному, чтобы он пригласил Локка наверх. - Ясно, не беспокойтесь. - Скажите ему, чтобы он спросил мистера Смита. - Без имени? - Да. Просто Смит и номер. Это все. - Понимаю. Я передам ему. Мейсон повесил трубку. Он ждал минут десять, прежде чем телефон отозвался. Он ответил высоким, сердитым голосом и услышал в трубке осторожный голос Фрэнка Локка. - Слушайте, - сказал Мейсон все тем же высоким голосом. - Я не хочу никаких недоразумений. Вы Фрэнк Локк из "Пикантных Известий"? - Да, - ответил Локк. - Кто вы такой и как вы меня здесь нашли? - Я зашел в редакцию вскоре после того, как вы ушли. Они мне сказали, что я смогу найти вас в одном кабаке на Уэбстер Стрит, или позже здесь, в отеле. - Откуда они это знают, черт возьми? - удивился Локк. - Вы меня спрашиваете? Сказали и все. - Хорошо, и что вы хотите? - Послушайте. Я знаю, что вы не любите разговаривать о делах по телефону. Но, это такое дело, которое должно быть сделано сразу же. Вы не просто так издаете эту газету, я знаю об этом не хуже вас. Но и у меня голова не просто так приставлена. - Хорошо, хорошо, - голос Локка был осторожным. - Я не знаю, кто вы такой, но приходите поговорить. Вы далеко от отеля? - Ну, не слишком близко, - сказал Мейсон. - Слушайте, я могу вам дать важные сведения. По телефону я вам этого не скажу, но если вас это не интересует, то у меня есть покупатель. Вы хотели бы узнать, что за женщина была вчера с Гаррисоном Бурком? В трубке наступила тишина. - Наша газета всегда интересуется пикантными сведениями, касающимися значительных персон, - наконец сказал Локк. - Мы всегда ценим интересную информацию. - Не рассказывайте мне сказки! - ответил Мейсон. - Вы прекрасно знаете, где собака зарыта, и это понимаю не хуже вас. Был сделан список свидетелей, но Гаррисона Бурка в этом списке нет. И нет женщины, с которой он был. Вы заплатите тысячу долларов за совершенно достоверную информацию о том, кто была эта женщина? - Нет, - ответил Локк решительно и подчеркнуто твердо. - Ну, - поспешно сказал Мейсон, - а пятьсот заплатите? - Нет. - Тогда я вам скажу вот что, - настаивал Мейсон, придавая своему голосу заискивающий оттенок. - Я продам эти сведения за четыреста. Но это уже самый нижний предел, потому что у меня есть другой покупатель, который даст мне триста пятьдесят. У меня была масса хлопот, чтобы поймать вас и вы должны заплатить четыреста, если хотите получить эти сведения. - Четыреста долларов это солидная сумма, - торговался Локк. - Сведения, которые я вам дам, стоят того. - Вы должны будете доставить мне нечто большее, чем просто сведения, - заявил Локк. - Мне нужны будут доказательства на случай процесса об оскорблении. - Разумеется, - согласился Мейсон. - Если вы мне заплатите четыреста долларов, то я дам вам доказательства. Локк молчал пару секунд. Наконец, он сказал: - Я подумаю над этим делом. Я позвоню через минуту и дам вам ответ. - Я жду по этому номеру, - ответил Мейсон. Он повесил трубку, сел на высокой табуретке у стойки с мороженным и, без каких-либо признаков нетерпения, выпил стакан содовой. Взгляд у адвоката был спокойным и сосредоточенным. Прошло шесть или семь минут, прежде чем телефон снова зазвонил. Мейсон вернулся в кабину. - Говорит Смит, - сказал он тем же заискивающим тоном. В трубке раздался голос Локка: - Да, мы готовы заплатить четыреста долларов, если вы дадите нам соответствующие доказательства. - Прекрасно, - сказал Мейсон. - Ждите меня завтра у себя в редакции. Только не вздумайте устраивать фокусы, потому что я отказываю тому покупателю, который хочет заплатить триста пятьдесят. - Послушайте. Я хотел бы встретиться с вами прямо сегодня, а заплачу вам завтра, когда доставите мне доказательства. Мейсон издевательски захохотал. - Ну и шуточки у вас. - Делайте, как хотите, - раздраженно ответил Локк. Мейсон снова рассмеялся в трубку: - Спасибо, непременно воспользуюсь воспользуюсь вашим советом. Он вернулся в машину и ждал почти двадцать минут, прежде чем Фрэнк Локк вышел из отеля в обществе молодой женщины. После бритья и массажа коричневая кожа Локка приобрела легкую розоватость. Лицо у него лучилось от довольства маленького человека, который наслаждался своим внешним видом светского человека. Молодая женщина, которая сопровождала его, была, судя по виду, не старше двадцати двух лет. У нее были соблазнительные формы, ловко подчеркнутые дорогим туалетом, но совершенно не выразительное лицо под чрезмерным слоем косметики. Она была по-своему красива, но без претензий. Перри Мейсон подождал пока они сядут в такси, после чего вернулся в отель и направился к коммутатору. Девушка подняла на него тревожные глаза, украдкой сунула руку за вырез платья и достала оттуда листок бумаги. На листочке был нацарапан номер: Фрайбург, шестьсот двадцать девять восемьсот три. Перри Мейсон кивнул головой и спрятал листок в карман. - Это был разговор о цене, которую он может заплатить за сведения? - спросил он. - Я не могу выдавать того, что говорили по телефону. - Понимаю. Но, вы сказали бы мне, если бы это был другой разговор, правда? - Может быть. - Прекрасно. И больше вы ничего не можете мне сказать? - Нет! - Это все, что я хотел узнать, - улыбнулся Мейсон. Глава 4 Перри Мейсон вошел в следственный отдел Управления полиции. - Драмм у себя? - спросил он. Один из мужчин кивнул головой и показал пальцем на двери в глубине. Перри Мейсон прошел дальше. - Я ищу Сиднея Драмма, - сказал он мужчине, который сидел на углу письменного стола с сигаретой во рту. Кто-то другой повысил голос и рявкнул: - Драмм, иди-ка сюда! Открылась дверь и Сидней Драмм осмотрел присутствующих. Увидев Мейсона он улыбнулся. - Привет, Перри, - сказал он. Высокий, худой мужчина с выдающимися скулами и выцветшими глазами, Драмм больше был бы на месте, если бы сидел за высоким бухгалтерским столом, с козырьком на лбу и пером за ухом, чем в следовательском отделе Управления полиции. Может быть именно по этому его так высоко ценили как агента. Мейсон приветственно кивнул ему головой и сказал: - Мне кажется, что у меня будет кое-что для тебя, Сидней. - Ладно, - ответил Драмм, - уже иду. Мейсон вышел в коридор. Через пять минут появился Сидней Драмм. - Ну, рассказывай, - сказал он. - Я двигаюсь по следам дела, с которым, возможно, приду к тебе, - сообщил Мейсон. - Я, правда, еще не знаю, куда это меня заведет. Пока я работаю для клиента и мне нужны сведения об одном номере телефона. - Каком номере? - Фрайбург, шестьсот двадцать девять восемьсот три, - ответил Мейсон. - Если это номер который мне нужен, то его хозяин отнюдь не прост и история со случайной ошибкой номера здесь не пройдет. Я думаю, что это засекреченный телефон. Тебе придется проверить на телефонной станции и при этом, вероятно, лично. - Господи, ну и нахал же ты! - сказал Драмм. Мейсон сделал оскорбленное лицо. - Я ведь говорил тебе, что работаю на клиента, - сказал он. - Ты получишь за это двадцать пять долларов. Я думаю, что стоит проехаться на телефонную станцию за двадцать пять монет. Драмм сменил гнев на милость: - Черт возьми, так бы сразу и сказал! Подожди, я только возьму шляпу. Поедем на твоей машине или на моей? - Лучше каждый на своей, - ответил Мейсон. - Я не знаю, буду ли возвращаться в эту сторону. - О'кей, - сказал полицейский. - Встретимся на телефонной станции. Мейсон вышел, сел в машину и поехал на телефонную станцию. Когда он добрался, Драмм, на полицейской машине, уже был там. - Я пришел к выводу, что лучше не афишировать твой интерес, - заявил Драмм. - Я уже был наверху и взял для тебя данные. - И чей это телефон? - Некоего Джорджа К.Белтера, - сообщил полицейский. - Адрес: Элмунд Драйв, пятьсот пятьдесят шесть. Ты был прав, это засекреченный номер. Никому нельзя давать даже номер, не говоря уже о других данных. Поэтому забудь, откуда ты его узнал. - Ясно, - согласился Мейсон, доставая из бумажника две десятки и одну пятерку. Пальцы Драмма сомкнулись на деньгах. - Парень, - сказал он, - это настоящий бальзам для моей души, потому что как раз вчера я играл в покер и остался без наличных. Заскочи как-нибудь еще раз, когда у тебя будет еще один такой клиент. - Кто знает, я могу ведь иметь такого клиента некоторое время. - Это великолепно, - сделал вывод Драмм. Мейсон сел в машину. С мрачной миной нажал на стартер и двинулся на полной скорости в сторону Элмунд Драйв. Улица находилась в изысканном престижном районе. Дома стояли в глубине, окруженные зелеными газонами и ухоженными живыми изгородями. Мейсон оставил машину перед номером пятьсот пятьдесят шесть. Это было претенциозное здание, стоящее на вершине холма, удаленное от соседних домов на несколько десятков ярдов. Холм, по всей видимости, был насыпан специально, чтобы подчеркнуть великолепие здания. Мейсон не въехал на подъезд, а поставил машину на улице и пешком пошел ко входу. На крыльце горел свет. Вечер был жарким, вокруг кружилась туча насекомых, ударяя крылышками о большой абажур из матового стекла, за которым скрывалась лампочка. После второго звонка дверь открыл лакей в ливрее. Перри Мейсон достал из кармана визитную карточку. - Мистер Белтер не ждет меня, - сказал он, - но примет. Лакей бросил взгляд на визитку и отодвинулся в сторону. - Хорошо, мистер Мейсон. Прошу следовать за мной. Он провел Мейсона в салон и показал на кресло. Мейсон слышал, как лакей поднимается по лестнице. Потом он услышал наверху голоса и шаги кого-то спускающегося вниз. Через минуту в дверях показался лакей. - Извините, но мистер Белтер, не припоминает вас. Вы могли бы сказать, по какому делу хотите видеть мистера Белтера? Мейсон посмотрел лакею в глаза и коротко ответил: - Нет. Лакей подождал минуту, надеюсь, что Мейсон еще что-нибудь добавит. Убедившись, что гость не собирается больше ничего сообщать, слуга повернулся и снова стал подниматься по лестнице. На этот раз его не было пару минут. Вернулся он с каменным лицом. - Прошу за мной, - объявил он. - Мистер Белтер вас примет. Мейсон поднялся за ним наверх, в салон, прилегающий к лестничной площадке и очевидно представлял часть апартаментов, которые занимали целое крыло дома. Комната была полна удобных, массивных кресел, обставлена с заботой о комфорте и с полным пренебрежением к изысканному вкусу. Не было сделано ни малейшего усилия создать целостность стиля. От обстановки веяло мужским вкусом, не смягченного прикосновением женской руки. Дверь в конце салона открылась и на пороге остановился мужчина. Перри Мейсон успел бросить взгляд в глубину комнаты, из которой мужчина появился. Там был кабинет, заставленный полками, с массивным письменным столом и вращающимся креслом в углу. Сзади блеснула ванная, выложенная кафелем. Мужчина вошел в салон и закрыл за собой дверь. Он был громадный, с одутловатым, нездорового цвета лицом, с мешками под глазами. У него была широкая грудь и плечи, но узкие бедра и у Мейсона было такое впечатление, что у мужчины тонкие ноги. Однако, внимание адвоката привлекли, прежде всего глаза хозяина дома - они были твердыми и холодными, как алмазы, лучше всяких слов сообщая о жестокости и безжалостности владельца. В течении нескольких секунд мужчина стоял у дверей, изучая Мейсона Потом он подошел ближе, а его походка окончательно убедила адвоката в том, что ноги у хозяина дома тонкие и с трудом держат массивный груз. Вблизи Мейсон обнаружил, что мужчина выше его на добрых четыре дюйма и еще шире в плечах. Судя по виду, ему было около пятидесяти лет. - Мистер Белтер? - спросил Мейсон. Мужчина кивнул и остановился, широко расставив ноги и не сводя с Мейсона глаз. - Что вы хотите? - угрюмо спросил он. - Извините, что я беспокою вас дома, - сказал Мейсон, - но я хотел бы поговорить об одном деле. - О каком деле? - Об одной статье, которую угрожают напечатать в "Пикантных Известия". Я не желаю, чтобы эта статья появилась. Алмазные глаза не изменили выражения. Они спокойно смотрели на Мейсона. - Почему вы пришли с этим ко мне? - спросил Белтер. - Вы тот человек, с которым я хочу говорить. - Вы ошибаетесь. - Я знаю, что вы являетесь этим человеком. - Не являюсь. Мне ничего не известно о "Пикантных Известиях". Я держал раз или два эту газету в руках. Ее издает свора шантажистов, если вы хотите знать мое мнение. В глазах Мейсона появилось жестокое выражение. - Я не спрашиваю ваше мнение, - сказал он. - Я заявляю вам... - Что вы заявляете? - спросил Белтер. - Что являюсь адвокатом и выступаю от имени клиента, которого "Пикантные Известия" пытаются шантажировать. Мне не нравится эта история. Я заявляю, что не намерен заплатить требуемой цены и вообще ни цента. У меня и в голове нет мысли о том, чтобы помещать в вашей газетенке рекламу и ваша газетенка ничего не напечатает о моем клиенте. Вы поняли? Запомните это! Белтер фыркнул. - Так мне и надо, - сказал хозяин дома. - Будет урок, чтобы не впускать первого попавшегося адвоката, который постучит в двери. Я должен был лакею приказать выбросить вас вон. Вы или пьяны, или сумасшедший. Или и то, и другое сразу. Лично я склонен предположить, что и я другое. Вы выйдите отсюда добровольно, или мне нужно вызвать полицию? - Выйду, - ответил Мейсон, - когда скажу вам то, что должен сказать. Вы держитесь в тени, а на передний план выталкиваете Локка, чтобы он подставлял голову за вас. Вы сидите спокойно и собираете деньги. Собираете дивиденды с шантажа. Это кончится, теперь вы получите счет. Белтер стоял не спуская глаз с Мейсона и не говоря ни слова. - Если вы еще не знаете кто я такой и чего хочу, - продолжал Мейсон, - то вы легко можете это узнать. Достаточно позвонить Фрэнку Локку. Предупреждаю вас, что если "Пикантные Известия" напечатают, что-нибудь о моем клиенте, то я сдерну маску с человека, который скрывается за этой паршивой газетенкой. Вы поняли? - Ну-ну, - ответил Белтер. - До сих пор вы мне грозили, а теперь я скажу вам свое. Я не знаю, кто вы такой и это меня мало касается. Может быть ваша репутация достаточно безупречна, чтобы вы могли позволить себе ходить и угрожать в приличных домах. А может быть и недостаточно безупречна. Может быть вам лучше следить за собой, вместо того, чтобы кидать грязь в других? Мейсон коротко кивнул головой. - Я ожидал чего-то подобного, - сказал он. - И вы не разочаруетесь в своих ожиданиях, - заверил Белтер. - Только не вообразите себе невесть что. Это не признание того, что я имею что-то общее с "Пикантными Известиями". Я ничего не знаю об этом листке и знать не хочу. А теперь можете убираться. Мейсон повернулся и направился к двери. На пороге он натолкнулся на лакея, который сказал Белтеру: - Извините. Госпожа хочет обязательно увидится с вами. Она сейчас выйдет. Белтер подошел к двери. - Запомни хорошенько этого типа, Дильи, - попросил он. - Если ты снова когда-нибудь увидишь его здесь, выброси вон. Если не справишься сам, вызовешь полицейского. Мейсон повернулся и смерил лакея взглядом. - Лучше вызови сразу двух полицейских, Дильи. Они тебе понадобятся. Он двинулся вниз по лестнице, сознавая то, что двое мужчин идут за ним. Когда он очутился в холле, из угловых дверей вышла женщина. - Надеюсь, что я тебе не помешала, Джордж, - сказала она. Ее взгляд упал на Мейсона. Это была та самая женщина, которая посетила его сегодня, представляясь Евой Гриффин. Ее лицо стало белым, как стена, голубые глаза потемнели от страха. Через минуту она овладела собой и ее глаза расширились в том же самом выражении детской невинности, которое Мейсон уже имел возможность лицезреть в своем кабинете. На лице Мейсона не отразилось ничего. Он посмотрел на женщину совершенно спокойным и приветливым взглядом. - Ну? - спросил Белтер. - Что ты хотела? - Ничего, ничего, - сказала она, а голос у нее был тонким и дрожащим. - Я не знала, что ты занят. Извини, что я помешала тебе. - Не обращай на него внимания, - сказал Белтер. - Это какой-то адвокатишка, который проник под фальшивым предлогом и выходит с большой поспешностью. Мейсон повернулся на месте. - Послушайте. Заявляю вам... Лакей схватил его за плечо. - Туда, мистер, прошу вас. Мощные плечи Мейсона повернулись движением профессионального игрока в гольф и лакей полетел в другой конец холла. Он так врезался в стену, что пошатнулись и съехали на бок картины, висевшие на крюках. Мейсон сделал шаг в сторону массивной фигуры Белтера. - Я намеревался дать вам шанс, - заявил адвокат, - но изменил свое мнение. Попробуйте только что-нибудь напечатать в своей газете обо мне или о моем клиенте и вы окажетесь в тюрьме лет на двадцать. Вы поняли? Алмазные глаза сверлили Мейсона взглядом змеи, смотрящей в лицо человека, вооруженного палкой. Правая рука Джорджа Белтера была в кармане пиджака. - Ваше счастье, - сказал он, - что вы остановились. Попробуйте сделать еще шаг и я прострелю вам голову. У меня есть свидетели, которые подтвердят, что я действовал в целях самозащиты. И я не знаю, может быть все-таки мне нужно это сделать, несмотря ни на что. - Можете не трудиться, - ответил Мейсон. - Вы не удержите меня таким способом. Есть еще люди, которые знают то же самое, что и я. Белтер надул губы. - Вы повторяете одно и то же. Я это слышал. Если вы думаете, что я испугаюсь угроз какого-то адвокатишки-шантажиста, то сильно заблуждаетесь. Последний раз говорю вам, чтобы вы убирались прочь из моего дома. Мейсон повернулся на каблуках. - Что ж, я уйду. Я сказал вам все, что считал нужным сказать. Он был у двери, когда его настигло саркастическое замечание Джорджа Белтера: - Повторяться - дурной тон, мистер Мейсон. А некоторые вещи вы сказали даже три раза. Глава 5 Ева Белтер всхлипывала в кабинете Перри Мейсона, прижимая платочек к лицу. Мейсон, сидя без пиджака по другую сторону стола, смотрел на нее внимательным взглядом, в котором не было ни тени сочувствия. - Вы не должны были приходить туда, - сказала она между рыданиями. - Откуда я мог знать? - спросил Мейсон. - Он безжалостен. Мейсон кивнул головой: - Я также могу быть безжалостным. - Почему вы не дали объявления в "Экзамайнер"? - Локк слишком много потребовал. Они вообразили себе, что я - Санта Клаус. - Они знают, что это важное дело, - рыдала она. - В игре большая ставка. Мейсон не ответил. Женщина по другую сторону стола всхлипывала еще минуту, потом подняла глаза и посмотрела на него с немой болью. - Вы не должны были угрожать, - сказала Ева Белтер. - Не должны были приходить в его дом. Вы ничего у него не добьетесь угрозами. Когда он будет прижат к стене, он будет драться пока не победит. Он никогда не просит пощады и сам беспощаден. - Интересно, что такое он может мне сделать, - спросил Мейсон. - Он вас уничтожит. Он узнает о всех делах в которых вы принимаете участие. Он обвинит вас в подкупе присяжных, в сговоре со свидетелями, в даче ложной присяги, в нарушении этики. Он выживет вас из города. - Пусть только попытается напечатать обо мне хоть слово, - сказал твердо Мейсон. - Я подам на него в Суд за оскорбление. Буду подавать на него столько раз, сколько он упомянет мое имя. Она покачала головой. Слезы текли у нее по щекам двумя тонкими ручейками, размывая косметику. - Вы не сделаете этого. Он слишком хитер. У него есть адвокаты, которые говорят ему, что он может сделать. Он будет держаться в укрытии и наносить удары при любой возможности. Мейсон забарабанил о край стола. - Я вам уже говорил, миссис Белтер, я умею бороться, - сказал он. - Зачем вам было нужно туда идти? - выговаривала она. - Зачем вы просто не дали объявления в газету? Мейсон поднялся с кресла. - Знаете что? С меня хватит. Я пошел, потому что считал, что поступаю правильно. Эта паршивая газетенка разбойничает среди белого дня, а я никому не позволяю грабить моих клиентов. Если ваш муж такой уж безжалостный, то я так же могу быть беспощадным. Он замолчал и посмотрел на нее с упреком. - Если бы вы сразу же сказали мне правду, то этого всего не случилось бы. Но, нет. Вам нужно было придти и наговорить мне черт знает чего! Вот причина всего происшедшего. Вы сами виноваты. - Не кричите на меня, - попросила она. - Вы единственный человек, на которого я могу рассчитывать. Все теперь ужасно перепуталось, вы должны вытащить меня из этого. Он снова сел. - Тогда, больше не лгите. Она опустила взгляд на колени, одернула край платья и кончиками платьев в черных перчатках стала укладывать его мелкими складками. - Что мы теперь будем делать? - спросила она. - Перво-наперво начнем сначала и скажем всю правду. - Вы же все знаете. - Не повредит, если вы расскажете мне еще раз. Я лишний раз смогу убедиться в том, что все знаю. Она поморщила лоб. - Не понимаю. - Ничего, - повторил он. - Расскажите мне все еще раз. Она сидела положив ногу на ногу, все еще складывая ткань платья мелкими складками. Не глядя на адвоката, она начала тихим, ломающимся голосом. - Никто никогда не знал о связях Джорджа с "Пикантными Известиями". Он держит это в такой тайне, что никто ничего не подозревает. Даже в редакции никто не в курсе, кроме Фрэнка Локка. Джордж держит Локка в руках. Он знает о нем что-то компрометирующее. Я не знаю, что это, но неисключено, что убийство. Даже наши ближайшие друзья считают, что Джордж зарабатывает деньги игрой на бирже. Я вышла за него замуж семь месяцев назад. Я его вторая жена. Меня заинтриговала его личность и его деньги, но мы никогда не подходили друг к другу. Последние два месяца наши отношения были очень напряженными. Я намереваюсь подать на развод и Джордж вероятно об этом догадывается. Она замолчала, чтобы посмотреть на Мейсона, но не нашла в его глазах сочувствия. - С Гарри Бурком меня связывает дружба, - снова заговорила она. - Я познакомилась с ним два месяца назад, но это была только дружба и ничего больше. Мы выбрались вместе на ужин и надо же было случиться, что произошла эта стрельба. Если бы Гарри сообщил мое имя, то это сломало бы его карьеру, потому что Джордж тотчас же подал бы на развод, указывая на него как на виновника. Я должна была любой ценой замять это дело. - Ваш муж мог бы с таким же успехом ничего не узнать, - сказал Мейсон. - Прокурор является джентльменом. Бурк мог бы его попросить и прокурор вовсе не вызвал бы вас на допрос, разве что вы были свидетелем чего-то, что делает ваши показания абсолютно необходимыми. - Нет, вы не понимаете, каким образом они действуют, - ответила Ева Белтер. - Я сама не знаю всего, но у них повсюду информаторы. Они собирают сведения, покупают их, не брезгуют даже мелкими сплетнями. Когда какая-то личность находится высоко, они особенно стараются, чтобы собрать об этом человеке как можно больше сведений. Гарри видная фигура в политике, вскоре он снова будет выставлять свою кандидатуру. Они его не любят. Бурк об этом знает. Я слышала, как мой муж разговаривал по телефону с Фрэнком Локком. И я сразу поняла, что они идут по моим следам. Поэтому я пришла к вам. Я хотела их купить до того, как они узнают, в чьем обществе Гарри был в Бичвунд Инн. - Если ваша дружба с Гаррисоном Бурком такая невинная, почему вы просто не пошли к мужу и не сказали ему обо всем? Ведь, в конце концов, он же не желает скомпрометировать собственное имя. Она порывисто покачала головой: - Вы ничего не понимаете. Вы недооцениваете моего мужа. Он доказал вам это своим вчерашним поведением, он агрессивен и безжалостен, он обожает борьбу. Больше того, он совершенно помешан на деньгах. Он знает, что если я подам на развод, то получу значительные алименты. Вдобавок адвокаты, судебные издержки, все это в сумме будет ему дорого стоить. С другой стороны, если бы он мог меня скомпрометировать, одновременно замарав имя Гарри, то для него это было бы просто счастьем. Перри Мейсон нахмурился. - И все-таки, что-то скрывается за этой высокой ценой, - заметил он. - Мне кажется, что это слишком много для политического шантажа. Вы не думаете, что ваш муж или Фрэнк Локк о чем-то догадываются? - Нет, - решительно ответила она. Некоторое время они молчали. - Так что мы сделаем? - спросил Мейсон. - Заплатим требуемую цену? - Теперь уже нет и речи о какой-либо цене. Джордж отменит все переговоры. Он будет драться до последнего. Он наверняка считает, ниже своего достоинства уступить вам, или кому бы то ни было. Такой уж он есть и полагает, что все остальные люди такие же. Просто он не умеет никому уступать, это не в его характере. - Что ж, если он хочет борьбы, то я готов, - серьезно сказал Мейсон. - Я подам в Суд на "Пикантные Известия" как только они упомянут мое имя. Прижму Фрэнка Локка к стене, заставлю его назвать имя настоящего владельца газеты. А если не захочет, то обвиню его в даче фальшивой присяги. Найдется достаточно много людей, которые не прочь научить наконец эту газетенку уму-разуму. - Но вы ничего не понимаете, - поспешно сказала она. - Вы не отдаете себе отчета в том, каким образом они действуют. Вы недооцениваете Джорджа. Много воды утечет, прежде чем вы доведете дело до Суда, а они действуют быстро. Кроме того, не забывайте о том, что я ваша клиентка. Вы должны защищать меня. Прежде чем вы чего-то достигните, я буду скомпрометирована. Они уцепятся теперь за Бурка зубами и когтями. Мейсон минуту барабанил по столу, и наконец сказал: - Послушайте, миссис Белтер. Вы несколько раз давали мне понять что ваш муж знает что-то компрометирующее о Фрэнке Локке. Вы так же это знаете. Скажите это мне и, вполне вероятно, благодаря этому можно будет свернуть ему шею. Она подняла на него глаза. Лицо у нее было совершенно белым. - Вы знаете, что говорите? Вы знаете, что хотите сделать? Они убьют вас! Для них это не впервые. У них есть связи с гангстерами и различными негодяями. Мейсон не отрывал от нее взгляда. - Что вы знаете о Фрэнке Локке? - повторил он. Она задрожала и опустила глаза. Потом сказала усталым голосом: - Ничего. Мейсон стал нетерпеливым: - Вы снова пытаетесь меня обмануть. Вы жалкая лгунья, живущая ложью. А то, что вы красивы и имеете детское личико, помогает вам до сих пор увиливать. Вы обманывали каждого мужчину, который когда-либо вас любил и которого вы когда-либо любили. Теперь вас прижало и вы обманываете меня. Она уставилась на Мейсона взглядом, полным возмущения, настоящего или притворного. - Вы не имеете права говорить со мной таким образом! - Не имею права? - усмехнулся Мейсон. Их взгляды встретились. - Это было на юге... - покорно сказала она. - Что было на юге? - Эта история с Локком. Точно я не знаю, что и где. Знаю лишь, что у него была какая-то история и что это было на Юге. Речь шла о какой-то женщине. По крайней мере, с этого началось. Не знаю, как это закончилось. Не исключено, что он был замешан в убийстве, не знаю. Но, мне известно, что Джордж держит его в руках. Джордж со всеми так поступает. Узнает о них что-нибудь компрометирующее, а после этого заставляет их танцевать так, как он им заиграет. Мейсон не спускал с нее взгляда. - С вами он тоже так поступает? - Пытается. - И таким образом заставил вас выйти за него замуж? - Откуда мне знать? Нет. Мейсон мрачно рассмеялся. - А впрочем, какое это имеет значение? - добавила она. - Может быть никакого, а может быть большое, - ответил он. - Мне нужны еще деньги. Она раскрыла сумочку. - У меня немного осталось. Могу дать вам триста долларов. Мейсон покачал головой. - У вас есть счет в банке. Мне нужно иметь больше средств. Дело потянет за собой расходы. Я борюсь теперь за себя также, как за вас. - Я не могу дать вам чек, у меня нет счета в банке. Он мне не разрешает. Это и является его вторым способом держать людей в руках - при помощи денег. Каждый раз я должна просить у него наличные. Или добывать деньги своими путями. - То есть, как? - спросил Мейсон. Она не ответила. Достала из сумочки пачку денег. - Здесь пятьсот долларов. Это абсолютно все, что у меня есть. - Что ж, оставьте себе пятьдесят, а остальное дайте мне. Он нажал на кнопку вызова. В дверях кабинета появилась Делла Стрит. На ее лице было выражение ожидания. - Выпиши квитанцию, Делла, - приказал Мейсон. - Сформулируй ее также, как и предыдущую, со сноской на соответствующую сторону кассовой книги. На этот раз квитанция будет на четыреста пятьдесят долларов, так же в счет дела. Миссис Белтер подала деньги Мейсону, который передал их Делле. Две женщины вели себя по отношению друг к другу с подозрительной сдержанностью, как две собаки, которые обходят друг друга на напряженных лапах. Делла взяла деньги и, с высоко поднятой головой, вышла из комнаты. - Уходя, вы получите квитанцию, - сказал Мейсон. - Как я смогу с вами связаться, в случае необходимости? - Позвоните мне домой, - ответила она не задумываясь. - Попросите горничную и скажете, что беспокоят из прачечной. Вы скажете ей, что не можете найти платье, о котором я узнавала. Я ее предупрежу, чтобы она передала сообщение мне. Позвоню вам, как только смогу. Мейсон рассмеялся. - Вы поете, как по нотам. Должно быть вам часто приходилось пользоваться этим способом. Она подняла на него свои голубые глаза, застывшие в выражении детской невинности. - Не понимаю, о чем вы говорите. Мейсон отодвинул вращающееся кресло, поднялся и обошел письменный стол. - В будущем вы можете не стараться делать этот невинный взгляд, - сказал он. - Наверное, мы неплохо понимаем друг друга. Во всяком случае, должны понимать. У вас неприятности, из которых я хочу вас вытащить. Она медленно поднялась с кресла, посмотрела ему в глаза и внезапным движением положила руки ему на плечи. - Вы внушаете мне доверие. Вы единственный мужчина, который возразил моему мужу. Я чувствую, что могла бы к вам прижаться и вы защитили бы меня. Она отбросила голову назад так, что их губы оказались рядом. Она стояла не сводя с него глаз. Он взял ее длинными, сильными пальцами за локоть и повернул от себя. - Я буду защищать вас до тех пор, пока вы будете платить наличными, - заявил он. Она вырвалась и снова повернулась к нему лицом. - Вы никогда не думаете ни о чем другом, как только о деньгах? - Не при такой игре. - Вы единственный человек, на которого я могу рассчитывать, - театрально-трагическим тоном сказала она. - Вы все, что мне осталось. Все, что стоит между мной и крушением моей жизни. - Это моя профессия, - холодно ответил он. - Для этого я здесь нахожусь. Говоря это он проводил ее до дверей. Когда она вышла из кабинета, Мейсон закрыл за ней дверь. Подойдя к столу, он поднял трубку и, услышав голос Деллы, сказал: - Дай мне коммутатор, Делла. Он сообщил телефонистке номер Детективного Агентства Дрейка и попросил к телефону Пола. - Слушай, Пол, это Перри. У меня есть для тебя работка, которую ты должен сделать быстро. Фрэнк Локк, тот, из "Пикантных Известий", это "специалист" по женщинам. У него в отеле Уалрайт есть девица, с которой он появляется. Он заскакивает там иногда к парикмахеру, чтобы его освежили перед тем как выйти с ней в город. Он приехал откуда-то с Юга, не знаю откуда. Был замешан в какую-то историю, наверное удрал оттуда. Локк, это вероятно настоящая фамилия. Напусти на него столько людей, сколько потребуется, но чтобы они быстро узнали, что это была за история. Сколько это удовольствие будет мне стоить? - Двести долларов, - услышал он голос Пола. - И еще двести, в конце недели, если это займет у меня столько времени. - Сомневаюсь, удастся ли мне повесить это на клиента, - сказал Мейсон. - Тогда пусть будет в сумме триста двадцать пять. Только не забудь обо мне, если после тебе это удастся включить в расходы. - Договорились, - ответил Мейсон. - Берись за работу. - Подожди минуту. Я как раз хотел звонить тебе. Перед зданием стоит большой линкольн с водителем за рулем. Пожалуй это тот самый, на котором укатила твоя таинственная приятельница. Следить за ним? Я записал номер на всякий случай. - Нет, - ответил Мейсон. - Это уже не важно. Я сам ее поймал. Забудь о ней и принимайся за Локка. - Ага, - ответил Дрейк и повесил трубку. Мейсон положил трубку. В дверях стояла Делла Стрит. - Ушла? - спросил Мейсон. Делла кивнула головой. - Эта женщина доставит тебе массу проблем. - Ты мне это уже говорила. - Повторяю еще раз. - Почему? - спросил Мейсон. - Мне не нравиться ее поведение. Не нравиться, то, как она относится ко мне. Она страдает комплексом высокомерия. - Не одна она, Делла. - Да, но с ней это дело другое. Она не знает, что такое честность. Она предаст тебя не задумываясь, если сочтет, что для нее это выгодно. На лице Мейсона появилось задумчивое выражение. - Это не будет для нее выгодно, - ответил он, поглощенный чем-то другим. Делла Стрит смотрела на него минуту, после чего тихо закрыла за собой дверь, оставляя его одного. Глава 6 Гаррисон Бурк был высоким стройным мужчиной, старающийся придать себе внешнюю значительность. Реальных достижений в конгрессе у него не было никаких, но он заработал себе репутацию "друга народа", поддерживая проект закона, принятие которого форсировала группа политиков, убежденных в том, что этот закон и так не пройдет, а если даже и пройдет, то встретит решительное вето президента. Свою предвыборную кампанию в сенат Бурк вел при поддержке некоторых видных граждан, которых ловко поддерживал в убеждении, что в глубине души он консерватор, стараясь при этом не терять популярности среди широких масс, верящих в его репутацию "друга народа". Он посмотрел на Перри Мейсона пронзительным оценивающим взглядом и заявил: - Не знаю, что вы имеете в виду, мистер Мейсон. - Что ж, - ответил Мейсон, - если вы хотите заставить меня говорить прямо, то я имею в виду тот вечер, когда на Бичвунд Инн напал вооруженный преступник, а вы были там в обществе одной замужней женщины. Гаррисон Бурк вздрогнул, как от удара. Он глубоко втянул воздух, словно начал задыхаться, после чего придал своему лицу выражение, которое, наверное, считал бесстрастным и невозмутимым, как камень. - Мне кажется, - сказал конгрессмен глубоким, низким голосом, - что вас ввели в заблуждение. Я очень занят, поэтому вынужден извиниться перед вами. Мейсон сделал шаг в сторону письменного стола, за которым сидел политик и взглянул на него сверху вниз несколько раздраженным взглядом. - Вы вляпались в скверную ситуацию, - медленно сказал адвокат. - Чем быстрее вы кончите притворяться, тем быстрее мы сможем поговорить о том, как вас из этого вытащить. - Но, - возразил Бурк, - я ничего о вас не знаю. Вы пришли ко мне без каких-либо рекомендаций... - Это не такое дело, в котором нужны чьи-то рекомендации, - ответил Мейсон. - Нужно только знание фактов, а оно у меня есть. Я выступаю от имени женщины, в обществе которой вы провели тот вечер. "Пикантные Известия" угрожают расписать все дело на своих страницах. Они хотят потребовать, чтобы вас допросили перед присяжными и сообщили общественности все, включая имя той женщины. Лицо Бурка стало серым. Он навалился на стол, как будто искал опору для локтей и головы. - Что вы сказали? - переспросил он. - Вы отлично слышали. - Но я ничего об этом не знаю. Она ничего мне не говорила. Я первый раз обо всем этом слышу. Это должно быть какая-то ошибка. - Да-а? - усмехнулся Мейсон. - Нет, это не ошибка. - Как случилось, что я узнаю об этом от вас? - Вы узнаете от меня вероятно потому, что заинтересованная особа предпочитает держаться подальше от вас, мистер Бурк. Она сама должна думать, как из этого выбраться. Я делаю, что могу, но это стоит денег. Очевидно у нее не хватает смелости обратиться к вам с просьбой участвовать в расходах. Но у меня смелости хватает потребовать это за нее. - Так вы хотите денег? - спросил Бурк. - А вы что думали? До конгрессмена, по всей видимости, начало доходить к чему приведет огласка "Пикантными Известиями" его присутствия в тот злополучный вечер в Бичвунд Инн. - О, Боже! - простонал он. - Если вскроется, что я... это меня уничтожит. Перри Мейсон молчал. - "Пикантные известия" можно купить, - начал политик. - Не знаю точно, как они это делают, там какой-то трюк с рекламами, которые не хотят печатать. Насколько мне известно, в контракте есть статья о возможном штрафе в случае нарушения договоренностей. Вы юрист, вы должны в этом разбираться. Вы должны сами знать, как это устроить. - "Пикантные Известия" не позволяют себя купить, - ответил Мейсон. - Во-первых, они потребовали слишком много, а во-вторых, теперь они хотят только крови. Схватка идет не на жизнь, а на смерть. Гаррисон Бурк выпрямился за столом. - Дорогой мистер Мейсон, - сказал он. - Вы, как мне кажется, очень ошибаетесь. Я не вижу повода, из-за которого они могли бы занять такую позицию. - Вы не видите? - широко улыбнулся Мейсон. - Конечно, нет. - Случилось так, что человек, который является фактическим владельцем этой газеты, это некий Джордж К.Белтер. А его жена, в обществе которой вы были в тот вечер, хочет подать на развод. Все остальное вы можете представить себе сами. Лицо Бурка стало земленистого цвета. - Это невозможно, - сказал он. - Белтер не станет заниматься подобной грязью. Он человек чести. - Человек чести, который является владельцем бульварной газетенки, - иронично заметил Мейсон. - Это невозможно, - упирался Бурк. - К сожалению, это факт, - повторил Мейсон. - Я говорю вам то, что есть, а вы можете с этим соглашаться или нет. Ваши будут похороны, не мои. У вас есть шанс выкрутиться лишь в том случае, если вы послушаетесь хорошего совета и будете действовать разумно. Я готов помочь вам выйти без потерь, мистер Бурк. Гаррисон Бурк нервно сплел пальцы. - И что вы предлагаете, мистер Мейсон? - наконец спросил он. - Есть только один способ разогнать эту банду: воспользоваться их собственным оружием. Это шайка шантажистов, поэтому мне также придется прибегнуть к шантажу. У меня есть некоторые улики, которые я стараюсь проверить, но это дорого стоит. У моей клиентки нет таких денег, а я не намереваюсь финансировать поиски из собственного кармана. С каждым оборотом большой стрелки часов я вкладываю в это дело час своего времени. Впрочем не я один. Расходы растут, и я не вижу причин, по которым вы не могли бы в них участвовать. Гаррисон Бурк заморгал глазами. - Как вы думаете, сколько это будет стоить? - осторожно спросил он. - Я хочу полторы тысячи долларов прямо сейчас, - ответил Мейсон. - Если я вас из этого вытащу, то это будет стоить несколько дороже. Бурк облизал губы кончиком языка. - Я должен подумать. Чтобы собрать деньги мне необходимо предпринять соответствующие шаги. Приходите завтра утром, я дам вам ответ. - События развиваются быстро, - ответил Мейсон. - До завтра многое может измениться. - Тогда, приходите через два часа, - уступил Бурк. Мейсон смерил его взглядом. - Послушайте, мистер Бурк, я догадываюсь, что вы намерены сделать. Вы хотите узнать обо мне. Могу вам сразу сказать, что вы узнаете. То, что я адвокат, занимающийся уголовными делами. У каждого адвоката такого рода имеется своя специализация. Моя - помощь людям у которых серьезные неприятности. Ко мне приходят тогда, когда больше некуда пойти, и я стараюсь им помочь. Большинство моих дел некогда не попадает в Суд. Теперь так: если вы попытаетесь выяснять через своего адвоката или юридического советника какой-нибудь организации, то вы, вероятно, услышите, что я не более как заурядный крючкотвор. Если вы обратитесь с подобным вопросом к прокурору, то услышите, что я являюсь опасным противником. Но на самом деле, они мало обо мне знают. Если вы попытаетесь навести обо мне справки в банке, то вы не узнаете ровным счетом ничего. Бурк открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. - Может быть это сообщение сэкономит вам время и старания, - продолжал Мейсон. - Позвоните Еве Белтер. Вероятно она разозлиться, что я обратился к вам. Она хотела устроить это сама или, может быть, она вообще не вспомнила о вас, не знаю. Если вы позвоните ей, то попросите горничную к телефону и сообщите ей о каком-нибудь платье или что-то в этом роде. Тогда миссис Белтер позвонит вам. - Откуда вы это знаете? - удивленно спросил Гаррисон Бурк. - Таким образом она связывается с мужчинами. Я должен сообщить о каком-то платье. А вы? - О том, чтобы отослали туфли, - выдохнул Бурк. - Это хороший способ, - усмехнулся Мейсон. - До тех пор, конечно, пока не перепутаются части гардероба. Впрочем, я не слишком уверен в горничной. Сдержанность Бурка буквально таяла с каждой минутой. - Горничная ни о чем не подозревает, - объяснил он. - Она просто передает сообщение. Только Ева знает, что это условный знак. Я не думал, что она еще с кем-то связывается подобным образом. - Не будьте ребенком, - засмеялся Мейсон. - Если быть откровенным, - с достоинством заявил Бурк, - то миссис Белтер звонила мне около часа назад. Она сказала, что находится в серьезных неприятностях и ей немедленно нужна тысяча долларов. Она обратилась ко мне, но не сказала, для чего ей нужны эти деньги. Мейсон присвистнул. - Это меняет дело. Я боялся, что она позволит вам остаться в стороне. Безразлично, как вы заплатите, но я считаю, что вы должны нести часть расходов. В конце-концов, я так же работаю на вас, как и на нее. А эта игра будет стоить денег. Бурк кивнул головой. - Приходите через полчаса, - сказал он. - Я дам вам ответ. Мейсон направился к двери. - Что ж, я вернусь через полчаса. Только возьмите наличные. Я не хочу, чтобы в банке оставался след в виде чека на мое имя. Вы должны считаться с вероятностью того, что дело может получить огласку. Бурк отодвинул кресло и сделал отработанное движение политика, протягивая руку для пожатия. Мейсон, направляясь к двери, не заметил протянутой руки, а если и заметил, то по нему этого не было видно. - Итак, через полчаса, - сказал он от порога и громко захлопнул за собой дверь. Мейсон открывал дверцу своей машины, когда какой-то мужчина хлопнул его по плечу. Мейсон обернулся. Это был приземистый мужчина с наглым взглядом. - Я хотел бы попросить у вас интервью, мистер Мейсон, - заявил он. - Интервью? - спросил Мейсон. - Кто вы такой, черт возьми? - Крендэйл, - представился мужчина. - Из "Пикантных Известий". Как вы знаете, мы интересуемся действиями выдающихся личностей и поэтому я хотел бы узнать, о чем вы разговаривали с Гаррисоном Бурком. Перри Мейсон медленно снял руку с дверцы машины и развернулся. Он смерил мужчину с головы до ног. - Хм... Значит такая у вас тактика. Крендэйл продолжал пялиться наглыми глазами. - Вы напрасно на меня уставились, - сказал газетчик. - Ничего у вас не получиться. - Ничего у меня не получиться? - спросил Мейсон. Он смерил дистанцию и рубанул прямым левым в оскаленные зубы. Голова Крендэйла дернулась назад. Он балансировал пару шагов, после чего свалился, как мешок муки. Прохожие остановились, стала собираться группа зевак. Мейсон, не обращая на них внимания, одним рывком распахнул дверцу машины, сел, нажал на стартер и двинул автомобиль с места. Из ближайшей лавочки он позвонил Гаррисону Бурку. - Это Мейсон, - сказал он, услышав голос конгрессмена. - Вам лучше не выходить из дома, мистер Бурк, и постарайтесь нанять себе охрану. Газета, о которой мы говорили, расставила вокруг своих людей, которые будут шпионить за каждым вашим шагом, чтобы как можно больше навредить вам. Когда у вас будут готовы деньги, пришлите их в мой офис с посыльным. Выберите кого-нибудь, достойного доверия, но не говорите ему, что находится в посылке. Вложите деньги и запечатайте конверт, словно это обычные бумаги. Гаррисон Бурк хотел что-то сказать, но Мейсон со злостью повесил трубку. Он вышел из кабины и двинулся назад, к машине. Глава 7 Ночью над городом разразилась буря, налетевшая с юго-востока. Свинцовые тучи плыли медленно, поливая землю потоком разбивающихся струй. Ветер бился в стены дома, в котором жил Перри Мейсон. Хотя окно было едва приоткрыто, сквозняк, врывающийся через щель шириной в полдюйма, развевал занавески. Мейсон сел на кровати и поискал в темноте телефон. Нащупав трубку, он поднес ее к уху. - Алло, - сказал он. - Мейсон слушает В трубке зазвучал, полный истерики, голос Евы Белтер: - Слава Богу! Я вас застала! Говорит Ева Белтер. Немедленно садитесь в машину и приезжайте! Умоляю! Мейсон еще не совсем проснулся. - Куда приезжать? - спросил он. - Что случилось? - Что-то страшное! - сказала она. - Но, не приезжайте в наш домой. Я нахожусь в другом месте. - Где вы? - В лавке, на Гриссворд Авеню. Остановитесь, едва заметите фонарь. Я буду ждать вас перед входом. Мейсона наконец сумел сбросить с себя остатки сна. - Минуточку, - сказал он. - Я не первый раз слышу подобные звонки. Уже пару раз меня пытались выманить из дома ночью. Я должен быть уверен, что меня не разыгрывают. - О, не будьте таким подозрительным! - воскликнула женщина. - Приезжайте немедленно. Говорю вам, что дело крайне серьезное. Вы ведь узнали мой голос? - Что ж, - спокойно ответил Мейсон, - голос действительно похож, но это еще ничего не означает. Какое имя вы назвали, когда пришли ко мне в первые? - Гриффин! - истерично крикнула она. - Ждите, сейчас приеду, - заверил адвокат. Он быстро оделся, сунул револьвер в задний карман брюк, надел плащ, нахлобучил глубоко на лоб шляпу и вышел. Машина стояла в гараже. Он нажал на стартер и выехал под дождь еще до того, как мотор успел как следует прогреться. Машина фыркала и стреляла, когда он доехал до угла. Дождь барабанил по стеклу. В тех местах, где свет фар освещал разбрызгивающиеся струи дождя, на мостовой вырастали миниатюрные гейзеры. Мейсон пролетал через перекрестки, забыв об опасности врезаться на машину, двигающуюся наперерез. Он свернул на Гриссворд Авеню и мчался еще каких-то полторы мили, прежде чем сбавил ход и стал высматривать огни. Он увидел ее стоящей перед лавкой. На ней был плащ, но несмотря на проливной дождь, она была с неприкрытой головой. Вода стекала у нее по волосам, глаза были безумными от страха. Мейсон подъехал к тротуару и остановил машину. - Я думала, что вы никогда не приедете, - сказала она, когда он открыл дверцу. Она села и Мейсон заметил, что она в вечернем платье, атласных туфельках и мужском плаще. Она вымокла до нитки, струи воды стекали на пол машины. - Что случилось? - спросил он. Она повернула к нему бледное, мокрое лицо: - Поезжайте в наш дом, мистер Мейсон. Быстрее, пожалуйста! - Что случилось? - повторил он. - Мой муж убит, - простонала она. Мейсон зажег верхний свет. - Зачем вы это сделали?! - воскликнула она. Он внимательно посмотрел на нее. - Расскажите мне все, - спокойно сказал Мейсон. - Когда вы, наконец, поедете? - Только тогда, когда буду знать факты, - сказал он бесстрастным голосом. - Мы должны быть там перед полицией. - Можно узнать, зачем? - Должны! Мейсон покачал головой. - Мы не будем разговаривать с полицией, пока я не узнаю всего совершенно точно. - Ох, - простонала она, - это было ужасно! - Кто его убил? - Не знаю. - А что вы знаете? - Вы погасите наконец этот свет? - Только после того, как вы мне расскажете, что случилось. - Зачем вам этот свет? - Чтобы лучше вас видеть, миссис Белтер. Лицо у адвоката было мрачное, голос серьезным. Она вздохнула, сдаваясь. - Я не знаю толком, что случилось. Это, наверное, был кто-то из тех, кого он шантажировал. Я услышала наверху голоса. Они ссорились. Я подошла к лестнице, чтобы подслушать. - Вы слышали, что они говорили? - Нет, я не разбирала слов, до меня доносились только возбужденные голоса. Они обзывали друг друга. Время от времени мне удавалось понять какое-нибудь слово. Мой муж говорил своим холодным, саркастическим тоном, как всегда, когда он взбешен и хочет на кого-то наброситься. Этот, второй, говорил повышенным голосом, но не кричал. Каждую минуту он перебивал моего мужа. - Что дальше? - Я потихоньку поднялась наверх. Я хотела слышать о чем они говорят. Она умолкла, чтобы перевести дыхание. - И что дальше? - поторопил Мейсон. - Время дорого. - Я услышала выстрел и грохот падающего тела. - Только один выстрел? - Да... и грохот. Ох, это было ужасно! Весь дом содрогнулся. - И что вы сделали? - Я повернулась и убежала. Я была в ужасе. - Куда убежали? - В свою комнату. - Вас кто-нибудь видел? - Наверное, нет. - И что дальше? - Я подождала. Может быть, минуту, может больше. - Вы слышали что-нибудь еще? - Да. Этот человек сбежал по лестнице и покинул дом. - И что было дальше? - спросил Мейсон с нажимом. - Я решила заглянуть к Джорджу, посмотреть, не могу ли я ему чем-нибудь помочь. Я пошла наверх. Он был в кабинете. Перед этим он выкупался и набросил на себя халат. Джордж лежал на полу, мертвый. - Где на полу? - безжалостно расспрашивал Мейсон. - Не будьте таким чертовски мелочным! - крикнула она. - Я не могу вам сказать. Где-то рядом с ванной. Должно быть он вышел прямо из ванны. Стоял неподалеку, когда начался скандал. - Откуда вы знаете, что он был мертвы? - Это было видно. То есть, я считала, что он мертв. Конечно, я не уверена. Едем уже, вы должны мне помочь. Если он мертв, то дело для нас плохо. - Почему? - Потому что все откроется. Разве вы не понимаете? Фрэнк Локк знает о Бурке и естественно подумает, что это Гарри его убил. Бурк будет вынужден назвать мое имя, а тогда все возможно. Подозрение может пасть и на меня. - Нет никаких опасений. Действительно, Локк знает о Гаррисоне Бурке, но Локк это только ширма и вообще дурак. Как только станет известно что ваш муж убит, он потеряет почву под ногами. Вы ведь не думаете, что ваш муж шантажировал одного только Бурка? - Конечно, нет. Но у Гарри было больше причин для убийства, чем у кого-нибудь другого, - упиралась она. - Никто кроме него не знал, кто является владельцем газеты. Вы сами ему сказали. - Так он рассказал вам об этом? - Да, рассказал. Зачем вы вообще к нему ходили? - Потому что у меня не было ни малейшего намерения защищать его ради прекрасных глаз, - ответил Мейсон хмуро. - Наверное я достаточно для него делаю, поэтому пусть платит. Я не могу позволить чтобы вы все финансировали. - Вы не думаете, что это мое дело? - Нет. Она прикусила губу, хотела что-то сказать, но передумала. - Теперь внимательно слушайте и хорошенько запоминайте, - сказал Мейсон. - Если ваш муж мертв, то начнется тщательное расследование. Вам нельзя терять голову. Вы не знаете, кто был с ним на верху? - Нет, - ответила она. - У меня нет уверенности. Я могу только догадываться по голосу. - Прекрасно, это уже что-то. Так вы не слышали, о чем они говорили? - Нет, - быстро сказала она и добавила: - Но я слышала голоса. Я могла их различить. Я слышала голос моего мужа и голос того, другого. - Вы слышали когда-нибудь перед этим этот голос? - Да. - И вы знаете, чей это голос? - Да. - Тогда не будьте такой таинственной, - стал нетерпеливым Мейсон. - Кто это был? Я ваш адвокат, вы должны мне сказать. Она повернула к нему лицо. - Вы хорошо знаете, кто это был. - Я знаю? - Да. - Чем дальше, тем лучше, - невесело усмехнулся Мейсон. - Кажется один из нас сошел с ума. Откуда я могу это знать? - Это были вы, - медленно сказала она. Его глаза застыли, твердые и холодные. - Я? - Да вы. Ох, я не хотела этого говорить. Я не хотела, чтобы вы догадывались о том, что я знаю. Я хотела сохранить вашу тайну. Вы вытянули ее из меня. Но, я никому не скажу этого, никогда-никогда! Это навсегда останется между нами. Он не сводил с нее глаз. Только сильнее стиснул губы. - Хм, - только и сказал он. - Значит, вы меня не выдадите? Она не отвела влажных глаз и сказала: - Да. Я никогда вас не выдам. Он глубоко вздохнул. - Черт побери, - выругался Мейсон наконец. - Просто слов жалко. Минуту царило молчание. Наконец адвокат спросил совершенно невыразительным голосом: - Вы слышали отъезжающую машину? Она минуту вспоминала, прежде чем ответила ему: - Да, кажется слышала. Дождь так шумел... Вы знаете, ветки стучат в стекла и вообще... Но, кажется, я слышала машину, - Возьмите себя в руки, - сказал Мейсон. - Вы понервничали и перевозбуждены, но если вы начнете так рассказывать полиции, то ваше дело плохо. У вас на выбор два варианта: или сделать вид, что не выдержали нервы и вызвать врача, который запретит вам вообще отвечать полиции, или вы должны знать точно, что вы говорите. Или вы слышали машину или не слышали. Так как, слышали или нет? - Да, - ответила она задиристо, - слышала. - Теперь лучше. Сколько человек находилось в доме? - О чем вы говорите? - Ну, прислуга, домочадцы... Кто вообще там живет? Я имею в виду всех, кто живет в доме. - Есть лакей. Дильи. - Да, знаю. Его я знаю. Кто еще? Кто занимается кухней? - Экономка, миссис Вейт. У нее как раз сейчас дочка приехала погостить на пару дней. - А мужчины? - спросил Мейсон. - Сколько мужчин живет в доме? Только один Дильи? - Нет. Есть еще Карл Гриффин. - Хм, Гриффин... Она отвела взгляд. - Да, Гриффин. - Это объясняет, откуда вы взяли фамилию, когда впервые пришли ко мне. - Нет, не объясняет. Я воспользовалась первой фамилией, которая пришла мне в голову. Не ловите меня на слове. Он усмехнулся. - Я не ловлю вас на словах. Это вы рассказываете мне сказочки для маленьких детей. Она стала поспешно объяснять: - Карл Гриффин - племянник моего мужа. Он редко сидит вечерами дома. Он ведет праздную жизнь, у него репутация завзятого гуляки. Говорят, что он возвращается большей частью пьяным. Не знаю, сколько в этом правды, но знаю, что он в близких отношениях с моим мужем. Джордж питает к нему слабость, если у него вообще есть слабости. Нужно вам сказать, что мой муж довольно странный человек. Он, собственно, никого не любит. Он желает только иметь и распоряжаться, тиранить и давить. Он не умеет любить. У него нет друзей. - Знаю, - ответил Мейсон. - Но меня не интересует в эту минуту характер вашего мужа. Расскажите мне немного побольше о Карле Гриффине. Он был вечером дома? - Нет, он ушел из дома рано. Кажется, его вообще не было на обеде. Насколько мне известно, он отправился в клуб, играть в гольф. Во сколько начался дождь? - Около шести. А что? - Тогда он, наверное, действительно играл в гольф. Днем была хорошая погода. Он говорил, что пообедает в клубе и вернется поздно. - Вы уверены, что он не вернулся? - спросил Мейсон. - Да, уверена. - Вы уверены, что это не его голос вы слышали наверху, в кабинете мужа? Ева Белтер колебалась несколько мгновений. - Нет, - наконец ответила она. - Это были вы. Мейсон буркнул что-то под нос, давая выход накопившемуся раздражению. - Я хотела сказать, - поспешно добавила она, - что тот голос звучал совсем, как ваш. Этот мужчина говорил совсем также, как вы. У него была такая же манера спокойно разговаривать. Даже если он повышал голос, то казался спокойным и владеющим собой. Но я никогда не скажу этого никому, верьте мне. Я не упомяну вашего имени, мистер Мейсон, даже если меня будут пытать. Она с усилием расширила свои голубые глаза и заглянула ему в лицо заученным взглядом детской невинности. Мейсон смотрел на нее минуту, потом пожал плечами и сказал: - Ладно, обсудим это позже. Вначале вы должны немного прийти в себя. В этой ссоре речь шла о вас? - Откуда мне знать? Не знаю. Разве вы не можете понять что я не знаю, о чем они говорили? Я знаю только, что мы как можно быстрее должны вернуться туда. Что случится, если кто-нибудь найдет труп, а меня не будет дома? - Вы правы, - согласился он. - Но вы ждали здесь уже так долго, что минута или две не представляют большой разницы. Одно я должен знать, прежде чем мы туда поедем. - Он протянул руку и, взяв ее за подбородок и повернул так, чтобы свет верхней лампочки падал на миссис Белтер. - Это Гаррисон Бурк был наверху, когда раздался выстрел? - спросил он с нажимом. - Боже мой, нет! - с ужасом воскликнула она. - Он был вечером у вас? - Нет. - Следовательно, он звонил вечером или после обеда? - Нет, я ничего не знаю о Гарри. Я не видела его. Я вообще не разговаривала с ним после того вечера в Бичвунд Инн. Я не хочу его больше видеть, у меня из-за него итак сплошные неприятности! - Тогда, откуда вы знаете, что я ему сказал о связях его мужа с "Пикантными Известиями"? - спросил Мейсон тоном, не сулящим ничего хорошего. Она опустила взгляд. Попыталась освободить лицо из его рук. - Может быть, вы мне ответите, - неумолимо настаивал адвокат. - Он рассказал вам о моем визите, когда был сегодня вечером. - Нет, - пробормотала она. - Он сказал мне днем, по телефону. - Так значит, он звонил вам днем? - Да. - Сразу же после моего визита, не так ли? - Наверное, как только вы вышли. - Прежде, чем послал мне деньги? - Да. - Почему вы не сказали этого сразу? Зачем вы лгали? - Я забыла. Я ведь говорила перед этим, что он звонил. Если бы я хотела лгать, то вообще не говорила бы, что с ним разговаривала. - Вы все равно сказали бы. Вы не предвидели того, того что я заподозрю, что он был у вашего мужа, когда раздался выстрел. - Это неправда! Мейсон медленно покачал головой. - Вы жалкая, маленькая лгунья, - сказал он деловито и бесстрастно. - Вы просто не в состоянии говорить правду. Вы не можете быть честной по отношению к кому-либо, не исключая даже саму себя. Вы и сейчас откровенно лжете. Вы знаете кто был наверху, в кабинете вашего мужа. Она затрясла головой. - Нет, нет! - крикнула она. - Вы не можете понять, что я ничего не знаю? Я думала, что это вы. Поэтому я не звонила вам из дома. Я побежала позвонить из лавки. Это почти миля от дома. - Зачем вы это сделали? - Потому что хотела оставить вам время на возвращение домой. Вы не понимаете? Я хотела сказать с чистой совестью, если бы меня кто-нибудь спросил, что я позвонила и застала вас дома. Было бы ужасно, если бы я позвонила потом, после того, как узнала ваш голос и обнаружила бы, что вас нет дома. - Вы не могли узнать моего голоса, - сказал он спокойно. - Мне казалось, что я его узнала, - упиралась она. - Совершенно невозможно, - сухо ответил Мейсон. - Я спал уже два или три часа до вашего звонка. К сожалению у меня нет ни одного свидетеля и, если бы полиция пришла к выводу, что я находился на месте преступления, то мне было бы чудовищно трудно объясниться. Ловко вы все это рассчитали. Она смотрел на него минуту, после чего обняла его голыми руками за шею. - Ох, Перри, - незаметно перешла она на "ты". - Умоляю, не смотри на меня таким взглядом. Я уже сказала тебе что не выдам. Ты запутан в этом также, как и я. Ты делаешь, что можешь, чтобы спасти меня. Мы в одной лодке и должны держаться вместе. Он отодвинулся и взял ее за плечо так сильно, что она разжала объятия. Тогда он еще раз поднял ее лицо и заглянул в глаза. - Мы ни во что не впутаны, миссис Белтер - отчеканил он. - Вы моя клиентка, а я вас защищаю. Это все. Вы понимаете? - Да, - ответила она. - Чей на вас плащ? - Карла. Он висел в холле. Я выбежала на дождь, а потом поняла, что промокну до нитки. В холле висел плащ, поэтому я его схватила. - Хм, - глубокомысленно сказал Мейсон. И добавил: - Продумайте все еще раз, пока будем добираться до места. Не знаю, может быть полиция уже там. Вы думаете, что никто другой не слышал выстрела? - Наверное, нет. - Ладно. Если нам удастся немного осмотреться до приезда полиции, то забудьте об этой истории с беготней к телефону. Вы звонили из дома, после чего выбежали мне на встречу и поэтому вы вся мокрая, ясно? Вы не могли сидеть дома, боялись. - Хорошо, - согласилась она покорно. Мейсон погасил верхний свет и нажал на педаль. Машина помчалась сквозь стену дождя. Ева Белтер придвинулась на сиденье и прижалась к адвокату, забросила левую руку ему на шею, а правую положив на колени. - Я боюсь, - простонала она. - Я чувствую себя такой одинокой. - Сидите спокойно и лучше продумайте все еще раз, - посоветовал Мейсон. Яростно нажимая на газ, он поднялся на склон и свернул в Элмунд Драйв, затем включил вторую скорость, чтобы не пропустить большой дом, стоявший на холме. Мейсон остановил автомобиль у самого подъезда. - Теперь прошу выслушать меня, - сказал он вполголоса, помогая ей выйти из машины. - В доме полная тишина. Очевидно, никто больше не слышал выстрела. Полиции еще нет. Подумайте в последний раз. Если вы меня обманули, то ничего хорошего из этого не выйдет. - Я не обманывала вас, мистер Мейсон. Я сказала святую правду, клянусь Богом! - Что ж, пройдем в дом, - сказал он и они поднялись на крыльцо. - Дверь не заперта, я ее не закрывала, - сказала она, пропуская спутника вперед. - Вы можете входить. Мейсон толкнул дверь. - Закрыта, - сказал он. - На замок. У вас есть ключ? Она посмотрела на него безумным взглядом. - Нет, ключ остался в сумочке. - А где сумочка? Миссис Белтер застыла неподвижно, охваченная внезапным ужасом. - Боже, - простонала она. - Должно быть я оставила сумочку наверху, рядом... с телом Джорджа. - У она была у вас с собой, когда вы поднялись наверх? - спросил Мейсон. - Да, наверняка. Должно быть я уронила ее, потому что не помню, чтобы выбегала с ней из дома. - Мы должны попасть внутрь. Какие двери еще открыты? Она встряхнула головой, после чего вдруг сказала: - Есть вход на кухню. Запасной ключ всегда висит под навесом. Мы можем открыть кухонную дверь и войти туда. - Идемте. Они спустились с крыльца и двинулись по усыпанной гравием дорожке вокруг дома. Везде было темно и тихо. Ветер рвал кроны деревьев, ливень хлестал по стенам, но изнутри мрачного дома не доносилось ни звука. - Ведите себя как можно тише, чтобы прислуга ничего не услышала. Если никто не проснется, то я хочу иметь несколько минут, чтобы разобраться в ситуации. Она кивнула головой, пошарила под навесом, нашла ключ и открыла черный вход. - Вы пройдете через дом и откроете мне главный вход, - сказал Мейсон. - Я закрою за вами и повешу ключ на место. - Хорошо, - согласилась она и исчезла в темноте дома. Мейсон закрыл дверь, повернул ключ и повесил его на место. Затем он снова двинулся вокруг дома. Глава 8 Мейсон ждал на крыльце несколько минут, прежде чем услышал шаги Евы Белтер и щелчок замка. Открыв дверь, она встретила его улыбкой. В холле горела только одна маленькая ночная лампочка, освещавшая лишь лестницу и мебель - пару кресел с прямыми спинками, нарядное зеркало, вешалку и стойку для зонтиков. На вешалке висел дамский плащ, в стойке находились три зонтика и две трости. Из перегородки с зонтиками сочилась струйка воды, образовав на полу лужицу, в которой отражался тусклый свет лампочки. - Вы погасили свет, выходя? - спросил Мейсон шепотом. - Нет, я оставила все так, как есть. - Это значит что ваш муж впуская кого-то, не зажег другого света, кроме этой маленькой лампочки? - Наверное так. - А обычно на лестнице не горит больше света, пока все не пойдут спать? - Когда как, - ответила она. - Наверху живет только Джордж. Он не интересуется нами, а мы им. - Что ж, пошли наверх, - сказал Мейсон. - Зажгите свет. Она повернула выключатель и яркий свет залил лестницу. Мейсон двинулся первым, вошел в салон, в котором в прошлый раз разговаривал с Белтером. Дверь, в которой тогда появился Белтер, была закрыта. Мейсон нажал ручку, толкнул створку и вошел в кабинет. Это была огромная комната, обставленная, также как и салон. Здесь стояли большие кресла с тяжелой обивкой и письменный стол, раза в два превосходящий размерами стол Мейсона. Дверь в спальню была открыта, а сразу же возле этой двери находился вход в ванную. Спальня и ванная также соединялись между собой. Джордж Белтер лежал на полу, в дверях между ванной и кабинетом. На нем был фланелевый халат, который распахнулся, обнажив тело. Ева Белтер тихо вскрикнула и вцепилась в руку Мейсона. Он оттолкнул ее руку, подошел к лежащему и встал на колено. Джордж Белтер несомненно был мертвым. На теле был след только одной пули, которая попала прямо в сердце. Все говорило о том, что смерть наступила мгновенно. Сунув руку под халат, Мейсон обнаружил, что тело покойного влажное. Он запахнул на убитом халат, перешагнул через труп и вошел в ванную. Как и все помещения личных апартаментов Белтера, ванная комната была построена с размахом, как для великана. Ванна, опущенная в пол, была больше ярда глубиной и, приблизительно, два с половиной ярда в длину. На вешалке рядом с огромным зеркалом висели свежие полотенца. Присмотревшись к ним, Мейсон обратился к Еве Белтер: - Видите? Он купался и, вероятно, вышел прямо из ванной. Набросил халат даже не вытершись - тело еще мокрое, а ни одно полотенце еще не использовано. - Может быть, мистер Мейсон, стоить смочить и смять полотенце так, будто он им вытирался? - спросила она. - Зачем? - Не знаю. Просто мне пришло в голову... - Если мы начнем подделывать улики, то тогда попадем в замечательную историю. Запомните это себе раз и навсегда. Кажется, что никто, кроме вас, не знает о том, что произошло. Полиция предъявит мне претензии, если я немедленно не сообщу о случившемся. Они также захотят узнать, почему вы решили вызвать сначала меня, а только потом позвонили им. Ваш поступок можно толковать весьма неоднозначно. Вы понимаете? Она кивнула головой. Глаза у нее были большие и темные. - Слушайте внимательно и запомните как следует, - еще раз повторил он. - Вам нельзя терять голову. Что, собственно, произошло? Вы скажете им то же, что и мне, с одним-единственным исключением: ни слова о том, что после бегства незнакомца вы поднимались наверх. Это то, что мне не нравиться в вашем рассказе. Полиции это также не понравиться. Если у вас было достаточно мужества подняться наверх, то почему вы не позвонили в полицию? Тот факт, что вначале вы сообщили об убийстве своему адвокату, вызовет у полиции подозрение в том, что у вас совесть не чиста. - Мы ведь можем сказать им, что я советовалась с вами по другому делу, а потом возникла эта история и я хотела вначале поговорить с вами, прежде чем вызову полицию. - Это была бы ваша самая большая глупость, - рассмеялся Мейсон. - Тогда полиция заинтересовалась бы тем, что это за дело. И вы бы даже не заметили, как выложили бы прокурору отличный мотив для обвинения вас в убийстве мужа. То дело вообще не должно выйти наружу. Необходимо найти Гаррисона Бурка и предупредить его, чтобы он держал язык за зубами. - Хорошо, но что будет с газетой? С "Пикантными Известиями"? - спросила Ева Белтер. - Вам не пришло в голову, что вместе со смертью мужа, вы стали владельцем газеты? Вы теперь сами можете диктовать редакционную политику. - А что если он лишил меня наследства в завещании? - Мы попытаемся отменить это завещание, а пока подадим заявление о том, чтобы вас назначили временным распорядителем имущества до окончания процесса. - Хорошо, - поспешно согласилась она. - Я выбежала из дома, а что дальше? - Вы были так испуганы, что выскочили, не задумываясь, из дома. Только, не забудьте, что вы выбежали прежде, чем этот мужчина сбежал вниз. В холле вы набросили на себя плащ, который подвернулся вам под руку. Вы так нервничали, что схватили мужской плащ, вместо собственного, который висел рядом. - Я запомнила, а что дальше? - поторопила она все тем же быстрым, нетерпеливым тоном. - Вы выбежали под ливень, - продолжал Мейсон, - и увидели у подъезда стоящую машину. Но вы были слишком взволнованы, чтобы присматриваться к ней. Вы не знаете даже, был ли это лимузин или кабриолет. Вы бросились бежать. Сразу же за вами выбежал из дома этот мужчина, вскочил в машину и зажег фары. Вы нырнули в кусты, думая, что он гонится за вами, но машина промчалась мимо и стала спускаться вниз. Вы бросились в погоню, потому что в это время подумали, как важно узнать номер и установить, кто был с мужем наверху, когда раздался выстрел. - Так. И что дальше? - То, о чем вы мне рассказывали. Вы боялись одна вернуться домой, поэтому побежали к ближайшему телефону. Только, прошу не забывать, что все это время вы понятия не имели, что ваш муж мертв. Вы слышали только выстрел. Но, не знали кто стрелял: ваш муж в этого мужчину или же мужчина в мужа. Вы не знали, был ли выстрел метким и убит ваш муж или только ранен, или же он выстрелил сам в себя, когда этот мужчина был наверху. Вы запомните это все? - Думаю, что да. - Хорошо, - продолжал он. - Это объясняет, почему вы позвонили ко мне. Я сказал, что сейчас приеду. Но, помните, что вы ничего не говорили об этом выстреле. Вы сказали мне просто, что у вас неприятности и что вы хотите, чтобы я приехал, потому что вы боитесь. - А как вы объясните, что я позвонила именно вам? Мы должны найти какой-то предлог. - Я могу быть вашим старым приятелем. Насколько я понимаю, вы не часто появлялись в обществе вместе с мужем? - Нет. - Это прекрасно. В последнее время вы обратились ко мне пару раз по имени. Теперь постарайтесь делать это регулярно, особенно на людях. Вы позвонили ко мне как к приятелю, не думая особенно о том, что я являюсь адвокатом. - Понимаю. - Запомните ли вы все это, вот в чем вопрос. - Запомню, - заверила она. Мейсон осмотрелся в комнате. - Вы говорили, что наверху осталась сумка. Поищите ее. Ева Белтер подошла к столу и открыла один из ящиков. Сумка была внутри. Она достала ее. - А что с револьвером? - спросила она. - Мы не должны что-нибудь с ним сделать? Мейсон проследил направление ее взгляда и заметил револьвер, лежащий на полу, в тени стола, так что сразу не бросался в глаза. - Нет, мы не должны даже прикасаться к нему, - ответил адвокат. - Это для нас счастливая случайность. Полиция установит кому он принадлежит. Она нахмурилась. - Странно, что кто-то стрелял, а потом оставил револьвер на полу. Мы не знаем, чей это револьвер. Вы не считаете, что с ним лучше что-то сделать? - Что именно вы предлагаете? - усмехнулся Мейсон. - Спрятать его куда нибудь. - Только попробуйте, - предупредил он. - Вот тогда вам действительно будет, что объяснять полиции. Нет, лучше, чтобы полицейские сами его нашли. - Я доверяю вам безгранично, Перри, - воспользовалась она предложением адвоката называть его по имени. - Но хотела бы сделать это иначе. Чтобы осталось только тело. - Нет, - сказал он, тоном показывая, что разговор исчерпан. И спросил напоследок: - Вы все запомнили? - Да. Мейсон снял трубку телефона. - Соедините меня, пожалуйста, с Управлением полиции, - сказал он. Глава 9 Сержант Билл Хоффман, который возглавлял оперативную группу полицейских, был высоким, флегматичным мужчиной, с медленными движениями, и внимательными глазами. Он имел привычку многократно обдумывать все, прежде чем сделать выводы. Хоффман сидел в одной из комнат в доме Белтера и наблюдал за Мейсоном сквозь клубы дыма. - Мы нашли бумаги, свидетельствующие о том, что Белтер был владельцем "Пикантных Известий", - сообщил полицейский адвокату. - Вы знаете, того самого бульварного издания, которое шантажировало всех и вся вот уже пять или шесть лет. - Я знал об этом, сержант, - ответил Мейсон спокойно. - Давно? - спросил Хоффман. - Нет, недавно. - Как вы узнали? - Этого я не могу вам сказать. - Как вы оказались здесь до полиции? - Вы слышали показания миссис Белтер, господин сержант. Она позвонила мне. Я был склонен предположить, что у ее мужа не выдержали нервы и он выстрелил в мужчину, который находился в его кабинете. Она сказала мне, что не знает, что собственно, произошло и боится одна пойти наверх. - Чего она боялась? - спросил Хоффман. Мейсон пожал плечами: - Вы видели Белтера. Вы наверное догадываетесь, каким беспринципным человеком нужно быть, чтобы издать газету типа "Пикантных Известий". Можно смело предположить, что рука у него не была легкой. Меня не удивило бы также, если он не был слишком вежлив даже по отношению к женщинам. Билл Хоффман какое-то время взвешивал слова адвоката. - Мы будем знать значительно больше, когда выясним, кому принадлежал этот револьвер, - наконец сказал он. - Вы думаете, что это удастся? - спросил Мейсон. - Надеюсь. Номер не спилен. - Да, я видел, как ваши люди его записывали. Кольт, калибр восемь, правда? - Верно, - ответил Хоффман. На минуту наступила тишина. Полицейский молча курил, Мейсон сидел неподвижно, в позе человека, который либо абсолютно свободен, либо боится сделать малейшее движение, чтобы не выдать себя. Один или два раза Билл Хоффман поднял свой внимательный взгляд на Мейсона. - Во всем этом деле есть что-то странное, мистер Мейсон, - заметил Хоффман. - Я не знаю, как вам это объяснить. - Это уже ваши проблемы, господин сержант. Я обычно встречаюсь с убийствами гораздо позже, когда полиция закончит следствие. Для меня найти труп и наблюдать следствие в самом начале - дело новое и неосвоенное. Хоффман посмотрел на собеседника и усмехнулся: - Да, это довольно необычный случай, когда адвокат оказывается на месте преступления раньше полиции, правда? - Действительно, - дипломатично признался Мейсон. - Я думаю, что могу согласиться на это определение "необычный случай". Хоффман минуту курил молча. - Вы нашли уже этого племянника? - спросил Мейсон. - Еще нет. Мы проверяли в местах, где он обычно бывает. Мы знаем, что вечером он был с одной красоткой в ночном заведении. Мы без труда нашли ее. Она утверждает, что он расстался с ней до полуночи. По ее словам она видела Карла Гриффина в последний раз около половины двенадцатого. Вдруг у подъезда раздался шум машины. Дождь уже прекратился, среди туч появился месяц. Сквозь шум мотора машины раздавался мерный грохот - стук-стук-стук. Машина остановилась, и послышался резкий звук клаксона. - Что это такое, черт возьми? - сказал Хоффман, медленно поднимаясь с места. Мейсон наклонил голову, прислушиваясь. - Звучит так, словно кто-то приехал со спущенной шиной, - сказал адвокат. Билл Хоффман двинулся к выходу, Перри Мейсон не замедлил последовать за ним. Сержант открыл дверь на крыльцо. У подъезда стояли четыре или пять полицейских машин. Автомобиль, который только что подъехал, остановился на наружной стороне машин, стоявших полукругом. Это была открытая спортивная, двухместная машина, с поднятыми боковыми стеклами. Человек за рулем сидел, повернувшись в сторону дома. Сквозь боковые стекла видно было белое пятно лица и руку на трубке сигнала, из которого извлекался непрерывный, оглушающий рев. Когда сержант Хоффман вышел на освещенное крыльцо, звук клаксона тотчас же прекратился. Дверца машины открылась, и пьяный голос пробормотал: - У м-меня с-спустила шина, Дильи. М-мне самому не справиться. Не м-могу нагнуться. Ч-чувствую себя не очень. Иди, отремонтируй, с-смени колесо. - Это наверное племянник, Карл Гриффин, - нехотя бросил Мейсон. - Послушаем, что он сможет сказать. - Если судить по его голосу, то немного, - буркнул в ответ Хоффман. Они оба двинулись в сторону машины. Молодой человек выкарабкался из машины, неуверенно нащупал ногой подножку и повалился вперед. Он бы упал, если бы не ухватился рукой за корпус автомобиля. Он стоял неуверенно, качаясь вперед и назад. - С-спустила ш-шина. Н-нужен Дильи. Т-ты не Дильи. Вас двое. Н-ни один из вас не Дильи. К-кто вы, черт побери? Что ищите здесь в такое время? Это время не для визитов. Билл Хоффман сделал шаг в его сторону. - Вы пьяны, - сказал он. Молодой человек глянул на него, и заметил раздраженно: - К-конечно пьян. Ч-что вы себе воображаете? З-зачем я выходил из дома? Ясно, ч-что пьян. - Вы Карл Гриффин? - спросил терпеливо Хоффман. - Ясно, ч-что Карл Гриффин. - Тогда возьмите себя в руки. Ваш дядя убит. На минуту наступила тишина. Молодой человек, все еще держась за машину, качнул раз головой, как будто пытаясь разогнать чад, окутывающий его мозг. Когда он заговорил, его голос звучал уже трезвее. - Что вы сказали? - Ваш дядя, потому что кажется, что Джордж Белтер был вашим дядей, убит час или полтора тому назад, - повторил сержант. Молодой человек от, которого на расстоянии пахло алкоголем, сделал два или три глубоких вздоха, пытаясь как-то встряхнуться. - Вы п-пьяны? - спросил Карл. Сержант Хоффман усмехнулся. - Нет, Гриффин, мы не пьяны, - терпеливо объяснил полицейский. - Это вы пьяны. Это вы весь вечер шлялись по каким-то злачным заведениям. Лучше войдите в дом и постарайтесь придти в себя. - Вы сказали, что он убит? - спросил молодой человек. - Да, я сказал, что он убит, - подтвердил сержант. Молодой человек неуверенно двинулся к дому. Спина у него была неестественно выпрямлена, плечи отброшены назад. - Если так, - заявил Карл Гриффин ни к кому не обращаясь, - то убила его эта сука. - Какая сука? - быстро спросил сержант. - Эта проститутка с невинной мордочкой. - Карл с трудом повернул к сержанту голову. - Его жена. Хоффман взял его под руку и обратился к Мейсону. - Мейсон, будьте так добры, выключите двигатель и погасите фары. Карл Гриффин остановился и неуверенно повернулся назад. - И с-смени ш-шину, - сказал он. - П-правую п-переднюю. Я ехал н-несколько миль на ободе. Н-нужно сменить. Мейсон выключил мотор и фары, захлопнул дверцы, после чего быстро двинулся вперед за Хоффманом и молодым человеком, повисшем на руке полицейского. Он успел еще открыть перед ним входную дверь. При свете, в прихожей, Карл Гриффин оказался довольно красивым молодым человеком, несмотря на раскрасневшееся от алкоголя лицо, отмеченное разгульной жизнью. Глаза у него были опухшие и налитые кровью, но осанка была врожденная, выражающая достоинство и воспитание светского человека, умеющего приспособиться к любой ситуации. Хоффман обернулся к молодому человеку и критично осмотрел его с головы до ног. - Сколько времени вам нужно для того, чтобы протрезветь, Гриффин? Мы хотим с вами поговорить. Гриффин кивнул головой. - М-минуточку. Сейчас буду трезвым. Он отодвинул сержанта в сторону и, пошатываясь исчез в дверях туалета. Хоффман посмотрел на Мейсона. - Пьяный вдрызг, - заметил Мейсон. - Факт, - согласился Хоффман. - Но для него это не впервые, у него есть опыт. Он вел машину в гору, по скользкой дороге, к тому же со спущенной шиной. - Да, он должен хорошо уметь водить машину, - признал Мейсон. - Любят друг друга с Евой Белтер, как кошка собаку, - сказал сержант Хоффман. - Вы думаете о том, что он сказал о ней? - Конечно. О чем еще я мог думать? - Он пьян, - резонно заметил Мейсон. - Вы ведь не будете, надеюсь, подозревать приличную женщину на основании бессмысленного замечания пьяного человека? - Да, он пьян, но машину привел целую. Может быть умеет так же и трезво думать, несмотря на то, что пьян. Мейсон пожал плечами. - Ладно, пусть будет так, - отнесся он к этому с пренебрежением. Из туалета донеслись приглушенные звуки рвоты. - Могу спорить, что он протрезвеет, - снова начал сержант, взглянув на Мейсона недоверчивым взглядом, - и трезвый повторит тоже самое. - А я спорю, что будет пьян ничуть не меньше, - ответил Мейсон. - Даже если будет казаться трезвым. Такие люди могут кого угодно ввести в заблуждение, когда выпьют. Они ведут себя вроде бы трезво, а в действительности понятия не имеют, что делают и говорят. Хоффман посмотрел на адвоката и улыбнулся: - Что вы говорите, мистер Мейсон? Неужели вы заранее стараетесь дискредитировать его показания? - Ничего такого я не сказал. - Конечно не сказали, - расхохотался Хоффман. - По крайней мере прямо не сказали. - Ему сейчас не повредила бы чашечка крепкого кофе, - подсказал Мейсон. - Пойду на кухню, посмотрю... - В кухне должна быть экономка, - подхватил Хоффман. - Вы не обижайтесь, мистер Мейсон, но я хотел бы поговорить с Карлом наедине. Я не совсем четко представляю вашу роль в этом деле. Мне кажется, что вы одновременно и адвокат, и друг семьи. - Я не барышня, чтобы обижаться, - ответил Мейсон. - Я прекрасно понимаю ваше положение, господин сержант, работа есть работа. Но раз уж я здесь нахожусь, то я останусь. У меня тоже работа. Хоффман кивнул головой. - Вы должны найти экономку на кухне. Ее зовут миссис Вейт. Мы уже допросили и ее, и ее дочь. Идите и попросите приготовить кофе. Много кофе, потому что парням наверху оно пригодиться точно также, как и этому нетрезвому типчику. - Постараюсь, - сказал Мейсон. Он прошел через раздвижные двери из салона в столовую, толкнул дверь в буфетную и оттуда вошел в кухню, которая оказалась огромной и была ярко освещена. У стола сидели две женщины. Они сдвинули стулья с прямыми спинками и сидели рядом, разговаривая тихими голосами. Когда Перри Мейсон вошел, они резко замолчали и подняли на него глаза. Старшей женщине было под пятьдесят: припорошенные сединой волосы, черные, матовые, глаза посаженные так глубоко, что тени глазниц совершенно скрывали их выражение. У нее было продолговатое лицо, тонкие стиснутые губы и широкие скулы. Черное платье еще больше старило ее. Вторая была значительно моложе, самое большее в возрасте двадцати двух лет, с волосами черными, как смола и очень блестящими черными глазами, пламенный блеск которых странно контрастировал с матовостью глубоко посаженных глаз старшей женщины. Губы у младшей были полные и ярко красные, лицо умело нарумянено и припудрено, брови тонкие, черные, хорошего рисунка, ресницы длинные. - Миссис Вейт? - спросил Мейсон, обращаясь к старшей женщине. Она кивнула головой, не раскрывая стиснутых губ. Сидящая рядом с ней девушка отозвалась глубоким грудным голосом: - Я Нора Вейт, ее дочь. Что вы хотите? Матушка совершенно выбита из равновесия. - Да, я знаю, - с сочувствием сказал Мейсон. - Я пришел спросить, не могли бы вы приготовить немного кофе. Как раз вернулся Карл Гриффин и мне кажется, что чашка крепкого кофе очень бы ему пригодилась. Кроме того, наверху несколько полицейских ведут расследование и так же охотно выпили бы кофе. Нора Вейт сорвалась со стула. - Ну, конечно. Правда, матушка? Она взглянула на старшую женщину, которая снова кивнула. - Я этим займусь, - сказала Нора Вейт. - Нет, - отозвалась мать сухим, как шелест кукурузы, голосом. - Я сама этим займусь. Ты не знаешь, где что находиться. Она отодвинула стул и прошла на другую сторону кухни, к буфету. Открыв дверцу, она достала громадную кофемолку и коробку. На ее лице не отражалось никакого чувства, но она двигалась так, словно очень устала. У нее была плоская грудь, плоские бедра и плоские стопы, которые лишали ее шаги эластичности. В ее поведении сквозили уныние и подавленность. Девушка повернулась к Мейсону и улыбнулась ему полными, красивыми губами. - Вы из полиции? - спросила она. Мейсон покачал головой. - Нет, я адвокат Перри Мейсон и здесь по просьбе миссис Белтер. Это я вызвал полицию. - А-а, - сказала Нора Вейт. - Я слышала о вас. Мейсон повернулся к ее матери. - Вы неважно себя чувствуете, может быть, лучше мне заварить кофе? - предложил он. - Нет, - ответила она таким же сухим, бесцветным голосом. - Я справлюсь. Она насыпала в емкость кофе, налила в кофеварку воды и, подойдя к кухонной плите, зажгла газ. Некоторое время она смотрела на кофеварку, а потом все тем же тяжелым шагом вернулась к своему стулу. Села, сплела руки на коленях и застыла, уставив неподвижный взгляд в стол. Нора Вейт подняла взгляд на Мейсона. - Боже, это было ужасно! Мейсон кивнул. - Вы не слышали выстрела? - спросил он между прочим. Девушка покачала головой: - Нет, я спала, как убитая. Откровенно говоря, я проснулась только тогда, когда пришел один из полицейских. Они поли матушку наверх и, наверное, вообще не знали, что я сплю в соседней комнате. Они хотели осмотреть служебные помещения, пока матушка находилась наверху. Я проснулась и вижу, что рядом с моей постелью стоит какой-то мужчина и пялится на меня. Она опустила глаза и тихо захихикала, давая понять, что не считает приключение особенно неприятным. - И что? - спросил Мейсон. - Они вели себя так, точно поймали меня с дымящимся револьвером в руке. Велели мне одеться, не спускали с меня глаз даже тогда, когда я одевалась. Потом взяли меня наверх, на допрос. - И что вы им сказали? - заинтересовался Мейсон. - Правду. Что я легла спать и сразу же заснула, а когда проснулась, то этот полицейский стоял рядом с моей постелью и пялился. - Довольная собой, она через минуту добавила: - Они мне поверили. Ее мать продолжала сидеть сплетя руки на коленях и уткнув взгляд в стол. - И вы ничего не видели и не слышали? - продолжал расспрашивать Мейсон. - Ничегошеньки. - И ни о чем не догадываетесь? - Ни о чем, - встряхнула она головой, - что можно было бы повторить вслух. - А то, - кинул он на нее острый взгляд, - что не годиться для повторения? - Конечно, - кивнула она, - я здесь только неделю, но за это время... - Нора! - оборвала ее мать голосом, который вдруг потерял свою сухость и прогремел как хлопок кнутом. Девушка умолкла, Перри Мейсон бросил взгляд на мать. Та даже не подняла глаз от стола, когда он обратился к ней: - Вы также ничего не слышали, миссис Вейт? - Я здесь прислуга. Ничего не вижу, ничего не слышу. - Это очень похвально в вашем положении, пока дело идет о мелочах. Но, я не знаю, будет ли полиция придерживаться этого мнения в деле об убийстве и не будете ли вы вынуждены вспомнить все, что видели и слышали. - Я ничего не видела, - сказала она не дрогнув лицом. - И не слышали? - Нет. Мейсон косо посмотрел на нее. Он чувствовал, что женщина что-то скрывает. - Полицейским вы отвечали так же? - Кофе сейчас закипит. Может быть убавите газ, чтобы оно не выкипело? Мейсон повернулся к плите. Из кофейника начинал подниматься пар. - Я буду присматривать за кофе, а тем временем хотел бы узнать, отвечали ли вы полицейским таким же образом. - Каким образом? - Так же, как сейчас. - Я сказала им тоже самое: что ничего не видела и ничего не слышала. Нора Вейт захихикала. - Это версия, от которой матушка не отступится, - заметила она. - Нора! - обрезала ее мать. Мейсон не спускал глаз с обеих женщин. Его лицо оставалось совершенно спокойным, только глаза были твердыми и настороженными. - Вы знаете, миссис Вейт, я адвокат. Если вы можете что-то сказать, то сейчас самое время для этого, лучше не придумаешь. - М-мм, - ответила бесцветно миссис Вейт. - Что это значит? - Я согласна с тем, что лучше не придумаешь. Минуту царила тишина. - И что? - спросил Мейсон. - Мне нечего сказать, - закончила она, по-прежнему глядя в стол. В эту минуту вода в кофеварке стала булькать. Мейсон убавил пламя. - Я достану чашки и блюдца, - сказала девушка, срываясь с места. - Сиди, Нора, - скомандовала ей мать. - Я сама этим займусь. - Она отодвинула стул, подошла к буфету, достала несколько чашек и блюдечек. - Сойдут им и эти. - Но, матушка, - возразила Нора, - это чашки для шофера и прислуги. - Ведь это же полицейские. Какая разница? - Большая разница. - Это мое дело. Ты знаешь, что сказал хозяин, если бы был жив? Не дал бы им вообще ничего. - Но, он умер, - ответила Нора. - Теперь здесь будет хозяйничать миссис Белтер. Миссис Вейт повернулась и посмотрела на дочь своими глубоко посаженными, матовыми глазами. - Я в этом не уверена, - заявила экономка. Мейсон налил кофе в чашки, после чего снова слил его в кофеварку. Когда он повторил эту операцию во второй раз, кофе был черным и дымящимся. - Не могу ли я попросить какой-нибудь поднос? Я возьму кофе для сержанта Хоффмана и Карла Гриффина, а вы можете подать наверх. Миссис Вейт без слова подала ему поднос. Мейсон налил три чашки, взял поднос и, через столовую, вернулся в салон. Сержант Хоффман стоял широко расставив ноги и наклонив вперед голову. Карл Гриффин сидел обмякший на стуле, с помятым лицом и налитыми кровью глазами. Когда Мейсон вошел с кофе, сержант говорил: - Вы со всем не так отзывались о ней, когда приехали. - Я был тогда пьяным, - ответил Гриффин. Хоффман бросил на него испепеляющий взгляд: - Люди часто говорят в пьяном виде правду и уходят от искреннего ответа, когда трезвы. Гриффин поднял брови, выражая вежливое удивление. - Правда? - переспросил он. - Я никогда не замечал за собой ничего подобного. В этот момент сержант Хоффман услышал за спиной шаги Мейсона. Он повернулся и широкой улыбкой встретил дымящийся кофе. - Вы просто молодец, мистер Мейсон. Вы подоспели очень во-время. Выпейте кофе, мистер Гриффин, вы сразу же почувствуете себя лучше. Гриффин кивнул головой. - Очень аппетитно пахнет, но я и так чувствую себя нормально. Мейсон подал ему чашку. - Вы ничего не знаете о существовании завещания? - неожиданно спросил Хоффман. - Я предпочел бы не говорить об этом, господин сержант, если вы ничего не имеете против. Хоффман взял у Мейсона чашку. - Так уж странно получается, - заявил полицейский Гриффину, - что я почему-то имею кое-что против вашего желания. Прошу ответить на вопрос. - Да, завещание существует, - неохотно признался Гриффин. - А где оно? - Этого я не знаю. - Тогда, откуда вы знаете о его существовании? - Дядя сам мне его показывал. - И что в нем сказано? Все наследует жена? Гриффин покачал головой: - Из того, что мне известно, она ничего не наследует, кроме суммы в пять тысяч долларов. Сержант высоко поднял брови и присвистнул. - Это совершенно меняет суть дела. - Какую суть дела? - спросил Гриффин. - Ну, все предпосылки следствия, - объяснил Хоффман. - Ее существование зависело от того, останется ли мистер Белтер в живых. С момента его смерти она практически оказывается на мостовой. - Насколько мне известно, они жили друг с другом не самым лучшим образом, - поспешил объяснить Гриффин. - Это еще ни о чем не свидетельствует, - ответил Хоффман задумчиво. - В таких случаях мы стараемся прежде всего установить мотив. Мейсон широко улыбнулся Хоффману. - Неужели вы серьезно могли предполагать, что миссис Белтер убила своего мужа? - спросил он таким тоном, как будто сама мысль об этом была смешной. - Я провожу предварительное следствие, мистер Мейсон. Я пытаюсь установить, кто мог убить. Мы всегда перво-наперво ищем мотив. Вначале необходимо установить, кто получает выгоду от убийства, а уж затем... - В таком случае, - вмешался Гриффин трезвым голосом, - подозрение должно пасть на меня. - Что вы хотите этим сказать? - спросил Хоффман. - Согласно завещанию, - медленно сказал Гриффин, - я наследую все. Я не делаю из этого особого секрета. Дядя Джордж симпатизировал мне больше кого-либо другого. Это значит, что он симпатизировал мне настолько, насколько позволял ему характер. Потому что я сомневаюсь, чтобы он вообще был способен на настоящую любовь и симпатию к кому бы то ни было. - А какие чувства питали к нему вы? - спросил Хоффман. - Я очень уважал его ум, - ответил Гриффин, старательно подбирая слова. - Я ценил некоторые черты его характера. Он жил совершенно одиноко, потому что у него было обостренное чувство на всякого рода ложь и лицемерие. - Почему это должно было осуждать его на жизнь одиночестве? - спросил Хоффман. Гриффин сделал чуть заметное движение плечами. - Если бы у вас был ум, как у моего дяди, - сказал молодой человек, - то вам не нужно было бы спрашивать. У Джорджа Белтера был мощный интеллект. Он мог каждого увидеть насквозь, заметить любую фальшь. Он принадлежал к людям, которые никогда ни с кем не дружат. Он был настолько самостоятельным, что ему не требовалось искать опоры в ком-либо, поэтому ему не нужны были друзья. Его единственной страстью была борьба. Он сражался с целым миром, сражался со всеми и с каждым. - Только не с вами? - вставил Хоффман. - Нет, - признался Гриффин, - со мной он не сражался, потому что мне плевать на него и на его деньги. Я не подлизывался к нему, но и не обманывал его. Я говорил ему, что я о нем думаю. Я был с ним честен. Сержант Хоффман прищурил глаза. - А кто его обманывал? - Что вы хотите узнать? - Он, вы сказали, любил вас потому, что вы его не обманывали. - Так оно и было. - Вы подчеркнули себя. - Это вышло случайно, я не имел намерения подчеркивать свою скромную особу.. - А что с его женой, миссис Белтер? Он ее любил? - Не знаю. Он не разговаривал со мной о жене. - Она его, случайно не обманывала? - не уступал сержант Хоффман. - Откуда я могу это знать? Хоффман не спускал глаз с молодого человека. - Вы не слишком-то разговорчивы. Ну, что же, раз вы не хотите говорить, ничего не поделаешь. - Но, я хочу говорить, сержант, - возразил Гриффин. - Я скажу вам все, что вы пожелаете узнать. Хоффман вздохнул: - Вы можете точно сказать, где вы были в то время, когда было совершено преступление? - устало спросил он. Гриффина залил румянец. - Мне очень жаль, сержант, но я не могу. - Почему? - Потому что во-первых не знаю, когда было совершено преступление, а во-вторых, даже если бы мне это было известно, я не смог бы вспомнить, где я тогда находился. Я боюсь, что немного перебрал сегодня. Вначале я был в обществе одной молодой особы, а попрощавшись с ней, заглянул еще в пару приятных мест. Когда я хотел вернуться домой, у меня спустила проклятая шина, и я понимал, что слишком пьян, чтобы починить ее. Я пытался найти какой-нибудь гараж, чтобы оставить автомобиль и взять такси, но лило как из ведра. В результате я ехал и ехал на проклятой спущенной шине и это, должно быть, тянулось целый век. - Действительно, шина порвана в клочья, - признал Хоффман. - Кстати, кто-нибудь еще знал о завещании вашего дяди? Видел его кто-нибудь, кроме вас? - Да. Мой адвокат. - Так у вас есть адвокат? - Конечно. Что в этом удивительного? - Кто является вашим адвокатом? - Артур Этвуд. У него офис в Мьютуэлле. Сержант Хоффман повернулся к Мейсону: - Я о таком не слышал. Вы его знаете Мейсон? - Да, я имел с ним пару раз дела. Такой лысый, приземистый... Специализировался когда-то по делам возмещений за телесные повреждения. Кажется он, как правило, устраивал дела без Суда и получал хорошие возмещения. - Как случилось, что вы видели завещание в присутствии своего адвоката? - обратился Хоффман к Гриффину. - Это довольно необычно, чтобы завещатель приглашал наследника вместе с его адвокатом для того, чтобы показать им завещание. Гриффин сжал губы. - Об этом вам придется поговорить с моим адвокатом. Я не хочу в это соваться. Это сложное дело, я не желаю об этом дискутировать. - Хватит крутить! - рявкнул сержант Хоффман. - Говорите, как все было! Быстро! - Что это означает? - спросил Гриффин. Хоффман повернулся лицом к молодому человеку и взглянул на него сверху вниз. Челюсть у сержанта слегка выдвинулась вперед, терпеливые глаза приобрели вдруг жесткое выражение. - Это значит, мистер Гриффин, что подобный номер у вас не пройдет. Вы пытаетесь кого-то покрывать или играть в джентльмена. Одно или другое. Это вам не удастся. Или вы мне сейчас же скажете то, что знаете, или поедем с нами в Управление. Гриффин стал покраснел от гнева: - Вы что! себе позволяете, сержант? Не слишком ли резко начинаете? - Меня мало трогает, как я начинаю. Дело идет об убийстве, а вы сидите в кресле и играете со мной в кошки-мышки. Ну, отвечайте, быстро! О чем был тогда разговор и как случилось, что дядя показал завещание вам и вашему адвокату? - Вы, наверное, понимаете, что я говорю под принуждением? - Понимаю, понимаю. Говорите. - Итак, - начал Гриффин, явно затягивая, - я уже дал вам понять, что дядя Джордж не лучшим образом жил со своей женой. Он рассчитывал подать на развод, если ему удастся достать доказательства ее неверности. У нас с дядей были общие интересы и однажды, когда мы разговаривали втроем, с нами был мистер Этвуд, дядя вдруг достал завещание. Мне было неловко, у меня не было желания в это углубляться, но Этвуд подошел к делу как адвокат. Гриффин повернулся к Мейсону: - Я думаю, что вы понимаете ситуацию, правда? Кажется, вы ведь также адвокат. Хоффман не спускал глаз с лица Гриффина. - Не отвлекайтесь, мистер Гриффин, - посоветовал полицейский. - Рассказывайте, что было дальше? - Дядя Джордж принялся острить в адрес жены, после чего показал нам какую-то бумагу и спросил мистера Этвуда, как адвоката, имеет ли юридическую силу завещание, написанное завещателем собственноручно или также требуется подтверждение двух свидетелей? Еще дядя сказал, что написал завещание, но опасается попыток опротестовать его, поскольку слишком мало отписал супруге. Он сказал, что завещал ей всего пять тысяч долларов, и добавил, что все остальное останется мне. - Значит, вы не читали сам текст завещания? - спросил сержант. - Собственно, нет, - ответил Гриффин. - Ну, по крайней мере, я не изучал его внимательно, вчитываясь в каждое слово. Я лишь бросил беглый взгляд на него и увидел, что оно написано почерком дяди Джорджа. Ну, и он ведь сам все сказал. Мистер Этвуд просмотрел завещание более тщательно. - И что было дальше? - спросил полицейский. - Это все, - ответил молодой человек. - Нет, не все, - настаивал Хоффман. - Что было дальше? Гриффин пожал плечами: - Ну, дядя чего-то еще говорил, ну, разные вещи. Я не очень-то внимательно слушал, и сейчас почти не припоминаю... - Вы прекратите свои выкрутасы или нет? - не выдержал Хоффман. - Что еще говорил мистер Белтер? - Он сказал, - ответил Карл Гриффин, четко произнося каждое слово, - что хочет так поступить, чтобы его жене ничего не досталось, в случае если с ним случится что-то нехорошее. Он сказал, что не будет удивлен, если она попытается отправить его на тот свет и завладеть имуществом, когда узнает, что не получит при разводе значительной суммы. Теперь я сказал вам все. А вообще, господа, если хотите знать мое мнение, то я считаю, что все это не ваше собачье дело. Я заявляю, что говорил под принуждением и мне совершенно не нравится ваше поведение. - Не надо комментариев, - поморщился Хоффман. - Ваши слова, кажется, могут объяснить ту фразу, которые вы произнесли, когда впервые услышали об убийстве... - Прошу вас, господин сержант, не возвращаться к этому, - перебил его Гриффин, подняв руки вверх. - Если даже я и сказал так, то в совершенно пьяном виде. Я не помню тех своих слов и совершенно так не думаю. - Может быть, вы так и не думаете, - вмешался Мейсон, - но вам отлично удалось... Сержант Хоффман резко повернулся к адвокату. - Хватит, мистер Мейсон! Я веду следствие, а вы здесь только зритель. Или вы будете сидеть тихо, или убирайтесь отсюда прочь! - Вы не напугаете меня, господин сержант, - спокойно сказал Мейсон. - Это дом Евы Белтер, а я ее адвокат. Я выслушиваю ответы, по меньшей мере пачкающие ее репутацию, и заверяю вас, что сделаю все, чтобы эти высказывания были либо подтверждены, либо взяты обратно. Терпеливое выражение исчезло с лица Хоффмана. Он посмотрел на Мейсона взглядом, не сулящим адвокату ничего хорошего. - Согласен, - сказал он. - Вы можете защищать свои права и интересы вашей клиентки. Но что-то мне подсказывает, что скоро вам самому многое придется объяснять, мистер Мейсон. Чертовски странно, что полиция приезжает на место преступления и застает вас болтающим с женой убитого. И еще более странно, что женщина, которая находит мертвого мужа, бежит и в первую очередь звонит адвокату, а потом уж думает о чем-то еще. - Во-первых, она не находила убитого мужа, а всего лишь слышала выстрел, - гневно ответил Мейсон. - А во-вторых, вы отлично знаете, что я друг миссис Белтер. - Так действительно могло бы показаться на первый взгляд, - сухо заметил сержант. Мейсон широко расставил ноги и расправил плечи. - Давайте объяснимся откровенно, господин сержант, - сказал Мейсон. - Я представляю интересы Евы Белтер и не вижу повода для того, для того чтобы швырять в нее грязью. Мертвый Джордж Белтер не стоит для нее ломанного цента. Зато представляет кучу денег для мистера Гриффина, который беззаботно появляется здесь с алиби, не выдерживающим никакой критики и начинает обвинять мою клиентку. Гриффин резко встал. Мейсон, не обращая на возмущение молодого человека никакого внимания, продолжал говорить сержанту Хоффману: - Ведь вы не можете обвинять женщину на основании сплетен. Есть еще Суд Присяжных, который никого не может приговорить без несомненных доказательств вины. Сержант изучающе посмотрел на Мейсона. - И вы ищите теперь эти доказательства, мистер Мейсон? Мейсон показал пальцем на Гриффина. - На всякий случай, чтобы вы не болтали слишком много, молодой человек, не думайте, что я упущу выгоды из предъявления этого завещания на Суде, если моя клиентка вдруг окажется перед Скамьей Присяжных. - Вы хотите сказать, что считаете его виновным в убийстве? - уточнил сержант Хоффман. - Я не детектив, господин сержант, я адвокат. Я знаю только, что Суд Присяжных не может никого осудить до тех пор, пока имеются какие-либо обоснованные сомнения. И если вы начнете стряпать обвинение против моей клиентки, то помните, что вот, - он указал на Карла Гриффина, - мое обоснованное сомнение. Хоффман покивал головой. - Я ожидал чего-то подобного, - сказал он. - Я не должен был вообще впускать вас в эту комнату. А теперь убирайтесь! - Именно это я и намереваюсь сделать, - ответил Мейсон. Глава 10 Было уже три часа утра, когда Мейсон позвонил по домашнему телефону Пола Дрейка. - Пол, у меня есть для тебя работка. Очень срочное дело. У тебя есть свободные люди? - Господи, ни днем ни днем, ни ночью от тебя нет покоя! - проворчал Дрейк заспанным голосом. - Что там еще? - Слушай, Пол, проснись и вылезай из постели. Нужно действовать быстро. Ты должен опередить полицию. - Как, черт возьми, я могу опередить полицию? - Можешь, потому что я случайно знаю, что у тебя есть доступ к некоторым документам. Ты представлял когда-то Общество Охраны Торговцев, которое собирает копии всех реестров проданного в городе огнестрельного оружия. Меня интересует кольт, восьмерка, номер сто двадцать семь триста тридцать семь. Полиция возьмется за это обычным порядком, вместе с отпечатками пальцев. Пройдет полдня, прежде чем они чего-нибудь раскопают. они, безусловно, понимают, что это важно, но вряд ли будут особо спешить. Я должен иметь эти данные до того, как до них доберется полиция. - Почему ты интересуешься этим револьвером? - Муж мой клиентки получил пулю из этого пистолета прямо в сердце, - сообщил Мейсон. Дрейк присвистнул. - Это имеет какую-нибудь связь с делом, которым ты занимаешься? - Не думаю, но полиция может так предполагать. Мне нужно иметь аргументы для защиты клиентки и я должен их иметь своевременно. - О'кей. Где тебя ловить? - Нигде. Я сам тебе позвоню. - Когда? - Через час. - Через час я еще ничего не буду знать, - запротестовал Дрейк. - Это физически невозможно. - А ты постарайся пожалуйста, Пол. Мне это очень важно, - Мейсон сделал ударение на слове "очень". - Я позвоню, так или иначе. До свидания. Мейсон положил трубку, после чего набрал домашний номер Деллы Стрит и почти тотчас же услышал в трубке "алло". - Говорит Перри Мейсон. Проснись, Делла, и промой глаза. Нас ждет работа. - Который час? - спросила она. - Около трех, может быть четверть четвертого. - Хорошо. Что я должна делать? - Ты уже проснулась? - Конечно проснулась. Не думаешь же ты, что я хожу и говорю во сне. - Не время шутить, Делла, дело серьезное. Набрось на себя что-нибудь и приезжай тотчас же в контору. Я закажу такси, оно будет ждать внизу раньше, чем ты успеешь одеться. - Я уже одеваюсь. Мне одеться как следует или просто набросить на себя что-нибудь? - Оденься нормально, только не трать на это слишком много времени. - Понятно, - сказала она и положила трубку. Заказав такси. Мейсон вышел из ночного магазинчика, откуда звонил, сел в машину и быстро поехал в свой офис. Войдя в кабинет, он зажег свет, опустил шторы и стал расхаживать по комнате. Он ходил вперед и назад, слегка наклонившись, заложив руки за спину. Его движения слегка напоминали поведение тигра в клетке. Окажись в кабинете сторонний наблюдатель, он бы понял, что адвокату не терпится что-то предпринять, но он сдерживает себя. У Мейсона в эти мгновения было что-то общее с боксером, которого загнали в угол и который, несмотря на ярость и боль, внимательно следит, чтобы не сделать ни одного неверного шага. В дверях заскрежетал ключ. Через минуту на пороге появилась Делла Стрит. - Привет, шеф. Тебе что дополнительно платят за неурочные? Он жестом показал, чтобы она заходила и присаживалась. - Это всего лишь начало трудного дня, - заметил он, когда она села. - Что случилось? - спросила она, поднимая на него обеспокоенный взгляд. - Убийство. - Надеюсь, что мы выступали только от имени клиента? - Не знаю. Не исключено, что я в этом тоже замешан основательно. - Замешан в убийство? - Да. - Наверняка это все из-за той женщины! - с негодованием воскликнула Делла Стрит. Он нетерпеливо тряхнул головой. - Когда ты наконец избавишься от предубеждений, Делла? - Ты еще скажи, что я не права?! Я сразу знала, что ничего хорошего из этого не получиться. Что она принесет тебе одни неприятности. С самого начала у меня было к ней... - Перестань, Делла, - перебил Мейсон усталым голосом. - Честное слово, мне сейчас не до твоих предчувствий. Послушай лучше меня. Мне трудно предвидеть развитие событий, но ты можешь остаться одна. Я не знаю, может быть мне даже придется скрываться какое-то время... - Что значит, "скрываться"? - не поняла она. - Это не важно, Делла, не перебивай... - Для меня это важно, - ответила она с расширенными от беспокойства глазами. - Тебе что-то угрожает? Он не обратил внимания на ее вопрос. - Эта женщина представилась к нам как Ева Гриффин. Я послал за ней Пола, но она от него удрала. Поэтому я начал игру с "Пикантными Известиями". Я пробовал нащупать, кто скрывается за газетой. Оказалось, за этой желтой газеткой стоит некий Джордж Белтер, живущий на Элмунд Драйв. Ты прочитаешь о нем в утренних газетах. Я пошел поговорить с ним, но он оказался крепким орешком. Этот визит мне ничего не дал, но зато в его доме я встретил его жену, которая оказалась нашей клиенткой. Ее настоящее имя - Ева Белтер. - Чего она хотела? Найти козла отпущения? - Нет, у нее были неприятности. Она пошла в Бичвунд Инн с мужчиной, которым интересовались "Пикантные Известия", и как раз произошло это нападение. Белтер понятия не имел, что конгрессмен крутит с его женой, но знал достаточно, чтобы его скомпрометировать. Он грозил описать все дело в своей газетке, а тогда неизбежно по ходу расследования всплыло бы и ее имя. - Что это за конгрессмен? - спросила Делла. - Гаррисон Бурк, - медленно ответил он. Она подняла брови, но ничего не сказала. Мейсон закурил сигарету. - Что может сказать Гаррисон Бурк по этому поводу? - спросила она через минуту. Мейсон сделал неопределенное движение руками. - Он прислал деньги, в конверте с посыльным. - Ах, вот как... Некоторое время Мейсон молча ходил по кабинету, Делла не сводила с него глаз. - Говори дальше, - не выдержала она наконец. - Что такое я прочитаю в утренних газетах? Мейсон продолжил бесцветным голосом: - Я спал. Ева Белтер позвонила где-то около полуночи. Дождь поливал, как из ведра. Она хотела, чтобы я приехал за ней к какой-то лавочке. Утверждала, что у нее серьезные неприятности, поэтому я отправился туда. Она сказала, что у ее мужа была ссора с каким-то мужчиной и тот застрелил Белтера. - Она знает, что это за мужчина? - тихо спросила Делла. - Нет, она не видела его. Слышала только голос. - Но она хоть знает, чей это голос? - По крайней мере, ей кажется, что она узнала его. - И кто же это был, по ее мнению? - Она утверждает, что это был я, - спокойно ответил Мейсон. - Что она отчетливо слышала именно мой голос. Делла смотрела на него неподвижным взглядом, казалось, что слова Мейсона ее отнюдь не удивили. - И что теперь? - Ничего. Я был дома, в постели. - У тебя есть свидетели? - Господи! - не вытерпел он. - Делла, ты считаешь, что я беру алиби с собой в постель? - Паршивая маленькая лгунья! - взорвалась секретарша. Через минуту она спросила спокойней: - И что дальше? - Мы поехали туда и нашли ее мужа мертвым. Кольт, восьмого калибра. У меня есть номер. Один выстрел прямехонько в сердце. Белтер принимал ванну, когда его застрелили. Глаза Деллы расширились. - Так значит, она пригласила тебя туда прежде, чем сообщила в полицию? - Да, - подтвердил Мейсон. - И полиции это совсем не понравилось. Делла глубоко вздохнула. Лицо у нее было белым. Она хотела что-то сказать, но сдержалась. Мейсон продолжал все тем же спокойным тоном: - Я поссорился с сержантом Хоффманом. Там есть племянник, который мне не нравится. Слишком гладкий, строит из себя джентльмена. Домашняя хозяйка что-то скрывает, а ее дочь, кажется, лжет. У меня не было времени поговорить с остальной прислугой. Полиция держала меня внизу, а допросы вела наверху. Но у меня было немного времени осмотреться до того, как они приехали. - Ты очень сильно поссорился с сержантом Хоффманом? - В том положении, в котором я оказался, этого достаточно. - И что ты теперь будешь делать, шеф? Намереваешься подставлять вместо нее голову? - спросила она и глаза у нее подозрительно увлажнились. - У тебя есть какие-нибудь предположения? - Не знаю. Я думаю, что экономка в конце концов сломается. Насколько я могу понять, полицейские ею как следует не занимались. Не знаю также, сказала ли Ева Белтер правду... - Ты все еще сомневаешься?! - фыркнула Делла. - Шеф, да она скорее покажется перед всем миром голой, чем скажет кому-нибудь хоть слово правды. Да и в этом случае как-нибудь исхитрится всех обмануть! Что за наглость, втягивать тебя в эту мерзкую историю! Тьфу, змея! Я готова задушить ее голыми руками! - Поздно об этом говорить, Делла, - отмахнулся Мейсон. - Она меня уже втянула. По самое некуда. - Гаррисон Бурк знает об убийстве? - Я пытался ему звонить. Его нет дома. - Прелесть! Его нет дома! Подходящий выбрал момент. Мейсон устало улыбнулся: - Правда? Они обменялись взглядами. Делла сделала глубокий вдох и порывисто произнесла пламенную речь: - Послушай, шеф, ты позволил этой лгунье поставить себя в двусмысленное положение. Ты поссорился с ее мужем, который затем был убит. Ты ведешь войну с его газетой, а когда ты это делаешь, то не дерешься в шелковых перчатках. Эта женщина завлекла тебя в ловушку. Она хотела, чтобы ты был там, когда появилась полиция. Она готовит почву для того, чтобы бросить тебя на растерзание, если вдруг обнаружиться, что ее бархатные пальчики не такие уж чистые. И ты ей это позволишь делать безнаказанно? Ты, что пойдешь за нее под Суд? - И не подумаю даже, - успокоил ее адвокат.- Но я,не оставляю ее на произвол судьбы, Делла. Если, конечно, обстоятельства не вынудят меня. Лицо Деллы было совершенно белым, губы сжались в одну прямую линию. - Ева Белтер - обычная... - начала было она. -...клиентка, - закончил за нее Мейсон. И подчеркнул: - Клиентка, которая хорошо платит. - За что платит? За то, чтобы ты охранял ее от банды шантажистов? Или за то, чтобы ты отвечал вместо нее за убийство? - В глазах у Деллы стояли слезы. - Перри, не будь таким чертовски великодушным. Оставь ее, пусть она делает, что хочет. Ты ведь только адвокат. Достаточно будет того, что ты выступаешь в Суде. - Оставить ее... Уже немного поздновато, ты не считаешь? - усмехнулся Мейсон. - Еще не поздно, - страстно заверила Делла. - Брось эту змею, пусть выкручивается сама. Он снисходительно улыбнулся: - Это наша клиентка, Делла. - Она будет ею на процессе. А пока сиди и жди суда. Добьешься ей смягчения приговора и честно отработаешь гонорар. Он покачал головой. - Нет. Делла, прокурор не будет ждать начала процесса. Его люди в эту минуту допрашивают свидетелей. Они вложат в уста Карла Гриффина слова, которые завтра попадут на первые страницы газет и станут грозным доказательным материалом в Суде. Делла поняла, что дальнейшие уговоры бессмысленны. - Думаешь, что ее могут арестовать? - спросила она. - Не знаю. - Нашли какой-нибудь мотив? - Нет. Они пытались применять к Еве Белтер все классические мотивы, но ни один не подходил. Они встряли на мертвой точке. Но у них будет мотив, как по заказу, едва они узнают о Бичвунд Инн. - Ты думаешь, что они узнают? - Шила в мешке не утаишь. Делла вдруг посмотрела на Мейсона расширенными глазами: - Ты думаешь, что его застрелил Гаррисон Бурк? - Не знаю, Делла. Я стараюсь дозвониться до него, но безрезультатно. Садись у телефона и попытайся до него дозвониться. Звони каждые десять минут, пока он не снимет трубку. - Хорошо. - Да, и позвони Полу. Он вероятно уже у себя в кабинете. А если нет, то звони по специальному номеру, ты знаешь. Он добывает для меня очень важные сведения по этому делу. Делла Стрит была уже снова только секретаршей. - Слушаюсь, шеф, - сказала она и вышла. Мейсон снова стал расхаживать по кабинету. Через несколько минут зазвонил телефон. Он поднял трубку. - Дрейк, - услышал он голос Деллы, после чего отозвался Пол: - Это ты, Перри? - Да. Ты узнал что-нибудь? - Твой телефон в порядке? Никто не слушает? - Нет, все нормально. Давай, стреляй! - Ага, отлично. У меня есть данные об этом револьвере. - Говори! - Я думаю, что тебя не интересует то, на какой фабрике он был изготовлен и где продан? - спросил Дрейк. - Тебе ведь нужно знать, кто его купил? - А как ты угадал? - съязвил Мейсон. - Интересующий тебя револьвер купил некий Пит Митчелл, проживающий на Шестьдесят Девятой Западной улице, тринадцать двадцать два. - Хорошая работа, Пол. А что с делом Локка? - Я не получил еще рапорта с Юга. Знаю только, что Локк из Джорджии, но потом его след путается. Наверное, там он носил фамилию. - Отлично, очевидно там он что-то натворил. А что еще? Ты не узнал о нем ничего компрометирующего? - Нет, но я узнал кое-что об этой девушке из отеля Уалрайт. Ее зовут Эстер Линтен. Она живет в номере девятьсот сорок шесть, оплата ежемесячная и платит она аккуратно. - Ты не узнал случайно, чем она занимается? - Скорее "кем". Кажется, она готова заняться каждым, кто подвернется. Но серьезных компрометирующих данных на нее у меня пока нет. Дай мне немного времени и разреши поспать. Человек не может быть одновременно повсюду и работать без сна. - Ничего, привыкнешь понемногу, - усмехнулся Мейсон. - Особенно, если будешь и дальше заниматься этим делом. Подожди у себя, через минуту я снова позвоню. - Подожду, куда я от тебя скроюсь! - вздохнул Дрейк и повесил трубку. Мейсон вышел в первую комнату. - Делла, ты помнишь ту политическую бурю несколько лет назад? У нас еще была папка. - Да, есть папка с надписью "политические". Я так никогда и не могла понять, зачем ты ее держишь. - Из-за связей, - объяснил Мейсон. - Там должен быть список Клуба Сторонников Гаррисона Бурка периода предвыборной компании в Конгресс. Найди его, побыстрее. Делла подбежала к стальному шкафу, и выдвинула несколько ящиков, полных папок с делами. Мейсон присел на край стола и смотрел на ее поиски. Только глаза говорили о непрекращающейся работе ума, он лихорадочно анализировал дюжину возможных решений сложного положения. Делла подошла к нему со списком. - Отлично, - похвалил он. По правой стороне бланка были перечислены члены-основатели Клуба Сторонников Бурка - длинная колонка, свыше ста фамилий, напечатанных мелким шрифтом. Мейсон прищурил глаза, читая фамилии. Пятнадцатым в списке был П.Дж.Митчелл, Шестьдесят Девятая Западная улица, тринадцать двадцать два. Мейсон быстрым движением сложил список и спрятал в карман. - Соедини меня еще раз с Полом, - попросил он. - Слушай, Пол, - сказал он в трубку, когда Делла выполнила его просьбу. - Ты должен мне кое-что устроить. - Опять? - Да ты еще и не брался за работу по-настоящему! - Я слушаю тебя, Перри, - обреченно ответил Дрейк. Мейсон начал говорить медленно: - Садись в машину и поезжай на Шестьдесят Девятую улицу. Вытащи из постели этого Пита Митчелла. Только ты должен это сделать в перчатках, чтобы не завалить меня и себя при случае. Воспользуйся старым номером с тупым детективом, который слишком много говорит. Не спрашивай Митчелла ни о чем, пока сам ему обо всем не расскажешь, ясно? Скажи, что ты детектив и что Джордж Белтер был застрелен вечером в своем доме из револьвера, якобы купленного когда-то Митчеллом. Делай вид человека убежденного в том, что у Митчелла все еще имеется это оружие и произошла какая-то ошибка, что ты только ради формальности интересуешься, что он делал около полуночи или немного позже. Спроси его, есть ли у него револьвер, а если нет, то что он с ним сделал. И не забудь, что ты должен сам все рассказать, прежде чем начнешь задавать вопросы. - Одним словом, делать вид, что являюсь полным дураком? - Да, ты должен притвориться полным дураком, а потом все полностью забыть. - Я понял-понял, - ответил Дрейк. - Я должен сделать это так, чтобы быть полностью прикрытым. - Сделай это так, как я тебе сказал, - повторил Мейсон усталым голосом. - Точно так, как я тебе сказал. Он положил трубку на рычаг. При звуке открываемой двери, поднял глаза. В комнату вошла Делла Стрит. Лицо у нее было белое, глаза широко раскрыты. Закрыв за собой дверь, она подошла близко к столу. - Там ждет какой-то мужчина. Говорит, что знает тебя. Его зовут Сидней Драмм, он из Управления полиции. Дверь открылась и за ее спиной появилось ухмыляющееся лицо Сиднея Драмма. Его поблекшие глаза казались совершенно лишенными жизни. Он больше, чем когда-либо походил на бухгалтера, который минуту назад слез со своего высокого стула, чтобы найти какие-то кассовые квитанции. - Извини за вторжение, Перри, но я хотел с тобой поговорить до того, как ты выдумаешь какую-нибудь гладкую историю. Мейсон усмехнулся: - Я уже успел привыкнуть к плохим манерам полицейских. - О, извини, - возмутился Драмм. - Я не совсем полицейский, я всего лишь сыскной агент, филер. Мы с полицейскими терпеть друг друга не можем. Я просто бедный, плохо оплачиваемый служащий. - Входи и садись, - пригласил Мейсон. - Твоя контора всегда работает по такому графику?! Я разыскивал тебя по всему городу и наверное не нашел бы, если бы случайно не заметил света в твоем окне. - Ты ничего не мог заметить. Окна зашторены. - Разве это важно? - ухмыльнулся Драмм. - Я догадался, что ты здесь. Я ведь знаю какой ты работящий. - Может хватить дурить? Мне кажется, что ты появился здесь по службе? - Это как посмотреть... Я от природы любопытен. Такая птичка, знаешь, хлебом не корми, дай только удовлетворить любопытство. Понимаешь, меня заинтриговала эта история с номером телефона. Ну, сам посуди: ты приходишь мне, суешь мне в лапу немного мелочи, чтобы я проверил для тебя засекреченный номер. Я еду, узнаю для тебя фамилию и адрес, ты мне говоришь спасибо. А затем, что я слышу? Ты появляешься по этому адресу в и находишь труп, а его жена оказывается твоей клиенткой. Я ума не приложу: это что, случайность? - Ну, любопытствующий бедный служащий, и каким выводам ты пришел? - Я не хотел бы гадать. Я спрашиваю тебя, а ты мне ответь. - Как хочешь, - пожал плечами Мейсон. - Я поехал туда по вызову жены. - Странно, что ты знаешь жену, и не знаешь мужа. - Правда? - спросил Мейсон с сарказмом. - Это как раз одна из опасностей адвокатской практики. Сколько раз случается, что приходит незнакомая женщина и вовсе не подумает привести с собой мужа. Между нами говоря, я даже слышал о случае, когда женщина приходила к адвокату в тайне от мужа. Но, это все конечно сплетни и трудно требовать, чтобы ты поверил мне на слово. Драмм не переставал ухмыляться. - Ты хочешь сказать, что это один из таких случаев? - иронично спросил он. - Я ничего не хочу сказать. Если я сейчас чего и хочу, то спать. Ухмылка исчезла с лица Драмма. Он откинул голову назад и принялся внимательно изучать потолок. - Это начинает становиться интересным, Перри. Жена приходит к адвокату, который славится умением вытаскивать людей из неприятностей. Адвокат не знает домашнего телефона мужа. Берет за дело и в руки ему попадает какой-то номер телефона. Он обнаруживает, что это как раз номер телефона мужа и едет к нему. Полиция обнаруживает на месте адвоката, жену, а также труп мужа. В голосе Мейсона прозвучала нотка нетерпения: - Ты считаешь, что это тебя к чему-то приведет, Сидней? На губах Драмма снова появилась ухмылка. - Черт меня побери, Перри, если я знаю. Но я продвигаюсь вперед. - Не забудь сообщить мне, когда до чего-то дойдешь, - попросил Мейсон. Драмм поднялся с кресла. - Не беспокойся, узнаешь в свое время. - Он повел ухмыляющимся взглядом с Мейсона на Деллу Стрит и обратно. - Как я догадываюсь, последнее замечание было намеком на то, что я могу быть свободен? - Куда ты так спешишь? Ты же ведь прекрасно знаешь, что мы приходим в офис в три часа утра, чтобы поболтать с друзьями, страдающими острыми приступами любопытства Мы даже не собираемся работать в такое время. Просто привычка у нас такая - рано приходить на работу.... Драмм смерил адвоката изучающим взглядом. - Ты знаешь, Перри, если бы ты доверился мне, не исключено, что я мог бы помочь тебе. Но если ты собираешься валять дурака и лавировать, то мне придется удовлетворить свою любопытство другим образом.... - Конечно, я отлично это понимаю. Это твоя обязанность. У тебя своя работа, у меня - своя. - Это значит, что ты намерен темнить и дальше? - Это значит, что ты сам должен будешь узнать то, что хочешь. - До свидания, Перри. - До свидания, Сидней. Заскакивай еще как-нибудь. - Не беспокойся, заскочу. Когда Драмм закрыл за собой дверь кабинета, Делла Стрит сделала импульсивное движение в сторону Мейсона, но он остановил ее движением руки до того, как она успела раскрыть рот. - Посмотри, точно ли он ушел. Она пошла в сторону двери, но та открылась сама и Драмм снова сунул голову в кабинет. Он окинул взглядом Мейсона и Деллу Стрит и усмехнулся: - Я в общем-то и не надеялся, что вы позволите себя надуть, - признался он. - На этот раз я действительно ухожу. - Это прекрасно, - ответил Мейсон. - До свидания. Драмм снова закрыл за собой дверь кабинета. Через минуту хлопнули входные двери. Было четыре часа утра. Глава 11 Перри Мейсон надвинул шляпу на лоб и стал натягивать не успевший просохнуть плащ. - Надо ковать железо, пока горячо, - сказал он Делле Стрит. - Рано или поздно мне начнут наступать на пятки и я уже ничего не смогу сделать. Мне нужно узнать как можно больше, пока у меня еще есть свобода движений. Ты сиди и сторожи крепость. Не скажу тебе, где я буду, не хочу, чтобы ты мне звонила. Я сам буду звонить время от времени и спрашивать мистера Мейсона. Скажу, что меня зовут Джонсон, что я его старый знакомый. Спрошу, не оставлял ли мистер Мейсон какого-нибудь сообщения. Постарайся как-нибудь дать понять, если будут новости, не выдавая того, с кем говоришь. - Думаешь, что наши разговоры могут подслушивать? - Все возможно, я не знаю, до чего может дойти дело. - Думаешь, что прокурор даст ордер на твой арест? - Может быть и не даст, но наверняка они захотят меня допросить. Она посмотрела на него с нежностью и сочувствием, но ничего не сказала. - Будь осторожна, - предупредил он и вышел. Было еще темно, когда он вошел в отель Рипли и попросил номер с ванной. Он записался в книгу отеля как Фред Б.Джонсон из Детройта и получил комнату под номером пятьсот восемнадцать, за которую ему пришлось заплатить вперед, так как у него не было багажа. Оказавшись в комнате, он закрыл окна шторами и заказал четыре бутылки имбирного пива и побольше льда. Слуга, который принес ему заказ, доставил также литровую бутылку виски. Мейсон уселся в мягком кресле, положил ноги на кровать и закурил сигарету. Двери на ключ он не закрывал. Он ждал больше получаса, прикуривая одну сигарету от другой, когда дверь вдруг открылась и в комнату без стука вошла Ева Белтер. Она повернула ключ в замке и послала ему улыбку. - Я рада, что нашла вас. Мейсон даже не встал с места. - Никто не следил за вами? - спросил он. - Нет, никто. Мне сказали только, что я могу быть нужна в ходе следствия, поэтому я не должна уезжать из города и никуда не уходить, не сообщив в полицию. Вы думаете, что меня арестуют? - Это зависит... - От чего? - От множества вещей. Я должен с вами поговорить. - Хорошо. Я нашла завещание. - Где? - В сейфе. - И что вы с ним сделали? - Принесла с собой. - Покажите. - Все точно так, как я предвидела. Я думала только, что мне достанется больше. Думала, что он оставит мне средств хотя бы на выезд в Европу, чтобы я могла немного осмотреться и... как-нибудь снова устроиться. - Вы хотели сказать: найти себе нового мужа. - Ничего подобного я не говорила. - Нет, не говорили. Но вы именно это имели в виду, - ответил Мейсон равнодушным тоном. Она сделала высокомерное лицо. - Мне кажется, мистер Мейсон, что разговор начинает принимать нежелательный оборот. Вот завещание. Он посмотрел на нее пронзительным взглядом и сказал:. - Мало того, миссис Белтер, что вы втягиваете меня в дело об убийстве, так вы еще пробуете со мной свои театральные штучки. К сожалению, они на меня не действуют. Она выпрямилась с достоинством, но не сдержалась и фыркнула от смеха. - Конечно, я имела в виду новое замужество. Что в этом плохого? - Ничего. Тогда почему вы отрицали это? - Сама не знаю. Это сильнее меня. Терпеть не могу, когда люди обо мне слишком много знают. - Вы терпеть не можете правды. Предпочитаете прятаться за занавесом лжи. Ева Белтер покраснела. - Это недостойно вас, мистер Мейсон! - взорвалась она. Он, не отвечая, протянул руку и взял у нее завещание и медленно прочитал. - Он весь написан мужем? - Не думаю. Он посмотрел на нее с подозрительностью. - Похоже на то, что оно написано одним почерком, - заметил Мейсон. - Но, это не похоже на его почерк. - Это вам ничего не даст, - рассмеялся адвокат. - Ваш муж показывал завещание Карлу Гриффину и Артуру Этвуду, адвокату Гриффина. Сказал им, что написал его полностью от руки. Она нетерпеливо встряхнула головой. - Может быть и показывал им завещание, написанное от руки. Но, это не помешало Гриффину уничтожить то завещание и положить фальшивое. Он смерил ее холодным взглядом. - Послушайте, миссис Белтер, как ваш адвокат, я не рекомендовал бы вам бросаться такими словами. Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? - Конечно. - Это опасное обвинение, если у вас нет доказательств. У вас они есть? - Пока еще нет, - медленно ответила она. - Что ж, тогда воздержитесь от необоснованных обвинений, - предупредил он. В ее голосе звучало нетерпение: - Вы постоянно повторяете, что вы мой адвокат, что я должна все говорить вам. А когда я начинаю говорить, то вы на меня кричите. - Хм. Извините, если я несколько погорячился, - он отдал ей документ. - Ваши слезы оскорбленной невинности прибегите для Суда. Теперь расскажите об этом завещании. Как вы его нашли? - Оно было в кабинете, - осторожно ответила она. - Сейф был открыт. Я достала завещание и захлопнула сейф. - Вы знаете это даже не смешно. - Вы мне не верите? - Конечно... - Почему? - Потому что кабинет вероятно охраняется полицейскими. И уж наверное, если бы сейф был открыт, полиция заметила бы это и описала его содержимое. Она опустила глаза. - Вы помните, как мы вошли наверх? - тихо спросила она. - Вы осматривали тело, заглянули под халат... - Да, - сказал он и глаза у него прищурились. - Именно тогда я достала завещание из сейфа. Он был раскрыт, я его закрыла. Вы все время были заняты телом. Мейсон заморгал глазами. - Боже мой, вы действительно могли сделать это, - выдохнул он. - Вы были между столом и сейфом. Зачем вы это сделали? Почему вы не сказали мне, что намериваетесь сделать? - Я хотела убедиться в том, что завещание выгодно для меня и, если нет, то возможно уничтожить его. Вы считаете, что я должна его уничтожить? - Нет! - снова повысил голос Мейсон. Она молча смотрела на него, потом спросила: - У вас есть ко мне еще какие-нибудь дела? - Да. Сядьте на постель, чтобы я вас хорошо видел. Я должен узнать несколько вещей. Я не хотел вас спрашивать перед допросом, чтобы случайно не вывести вас из равновесия. Я хотел, чтобы вы были как можно спокойнее. Теперь положение изменилось. Мне необходимо знать, как все происходило на самом деле. Она раскрыла глаза, придавая лицу свое отработанное выражение детской невинности. - Я ведь все рассказала вам, мистер Мейсон! Он потряс головой. - Вы мне ничего не сказали. - Вы обвиняете меня во лжи? - Ради Бога, - вздохнул Мейсон, - прекратим эти игры и посмотрим фактам в глаза. - Что вы, собственно, хотите сказать? - Для кого вы так приоделись вечером? - О чем вы говорите? - Вы прекрасно знаете о чем. Вы были одеты, как на бал, в вечернее платье с голыми плечами, в атласные туфельки и шелковые чулки. - Да. - А ваш муж принимал ванну. - И что из этого? - Вы нарядились для мужа. - Конечно нет. - Вы одеваетесь так каждый вечер? - Иногда. - Я не сомневаюсь в том, что вы выходили из дома и вернулись перед тем, как ваш муж был убит. Вы не сможете мне возразить. Она снова приняла высокомерно-ледяной вид и отрицательно покачала головой. - Я была весь вечер дома. Мейсон холодно посмотрел на свою клиентку и вздохнул. - Я был на кухне, пил кофе и разговаривал с экономкой, - рискнул он. - Она слышала, как горничная говорила вам о том, что кто-то звонил, сообщая о каких-то туфлях. Было заметно, что эти слова застали ее врасплох. Она с трудом взяла себя в руки. - Что в этом плохого? - Вначале ответьте. Горничная передавала вам такое сообщение? - Откуда я знаю, - уклончиво ответила она. - Может быть и было что-то такое, я не помню. Мне очень нужны были одни туфли, припоминаю... Кажется, Мери звонили по этому поводу, она что-то мне говорила. Но я не помню. Подобные пустяки вылетели из головы из-за всех этих событий. - Вы знаете, как вешают людей? - неожиданно спросил Мейсон. - Что? - Я вам сейчас расскажу, как вешают убийц. Экзекуция происходит обычно на рассвете. Приходят в камеру и читают осужденному приговор. Потом связывают ему руки, а к спине привязывают доску, чтобы он не упал, потому что у него отказывают ноги. Начинается длинный марш по коридору. Под виселицу поднимаются по тринадцати ступенькам. Ставят человека на крыше люка. Вокруг стоят тюремные служащие, которые являются свидетелями казни, а сзади, за люком, в маленькой комнатке стоят наготове три заключенных с острыми ножами, чтобы перерезать веревки, держащие люк. Палач накладывает петлю и черный мешок на голову, потом связывает ноги... Она издала испуганный возглас и закрыла рот ладошкой. - Именно это, - с нажимом сказал Мейсон, - ожидает вас, если вы не скажите мне правды. Лицо у нее было белым, губы синими и дрожащими, глаза стали черными от ужаса. - Я-я сказала правду. Он покачал головой. - Запомните раз и навсегда. Вы должны быть со мной честны и откровенны, если хотите, чтобы я спас вас от смертного приговора. Вы знаете также, как и я, что история с туфлями, это липа. Это условленный знак о том, что Гаррисон Бурк хочет связаться с вами. Точно также, как я должен был сказать горничной определенную вещь, если бы хотел с вами поговорить. Я прав, туфли - это условный знак для Бурка? Ева Белтер все еще дрожала, она нашла в себе силы лишь утвердительно кивнуть головой. - Что ж, я рад, что вы наконец хоть в чем-то признались. Теперь расскажите мне все, как было. Гаррисон Бурк хотел с вами увидеться. Вы договорились с ним, надели вечернее платье и вышли из дома. Так? - Нет, он пришел ко мне. - Что? - Правда. Я говорила ему, чтобы он не приходил, но он пришел. Он хотел обязательно поговорить со мной. Я сказала ему, что Джордж является владельцем "Пикантных Известий". Вначале он не хотел поверить, потом поверил и обязательно хотел поговорить с Джорджем. Он считал, что отговорит его. Он готов был идти на все, чтобы спасти свою репутацию. - Вы не знали, что он придет? - Нет. Наступила тишина. Через минуту Ева Белтер спросила: - Откуда вы обо всем узнали? - Что? - Об этих туфлях. Что это условный знак. - Мне сказал Бурк. - А потом экономка сказала вам, что был телефонный звонок. Интересно, сказала ли она это полиции? - Она не сказала ни мне, ни полиции, - улыбнулся Мейсон. - Я прибегнул к маленькому блефу, чтобы выжать из вас правду. Я знал, что вы должны были встретиться с Гаррисоном Бурком. Ясно было, что он встанет на голову, чтобы увидеться с вами. Это человек, который ищет опоры в других, когда у него случаются неприятности. Отсюда я сделал вывод, что он должен был позвонить горничной. Она приняла оскорбленный вид. - Хорошо же вы ведете себя со мной. Вы считаете, что это честно? - И у вас еще хватает наглость говорить о честности? - улыбнулся Мейсон. Она надула губы. - Мне это вовсе не нравится. - Ничего другого я и не ожидал. Еще многое вам не понравится, прежде чем дело закончится. Итак, Гаррисон Бурк пришел к вам? - Да, - подтвердила она слабым голосом. - И что дальше? - Он настаивал на том, чтобы поговорить с Джорджем. Я говорила ему, что это самоубийство. Он обещал, что не упомянет обо мне ни одним словом. Он считал, что если поговорит с Джорджем и пообещает сделать для него все, когда станет сенатором, то Джордж прикажет Локку похоронить все дело. - Ну, наконец-то до чего-то добираемся. Итак, он хотел встретиться с вашем мужем, а вы пытались его от этого отговорить? - Да. - А почему вы пытались его от этого отговорить? - поинтересовался Мейсон. - Я боялась, - медленно сказала она, - что он расскажет обо мне. - И рассказал? - Не знаю - ответила она и быстро поправилась: - То есть, конечно, нет! Он вообще не видел Джорджа. Я убедила Гарри в том, что он не должен с ним разговаривать. И Бурк ушел. Мейсон захохотал. - Немного поздновато вы заметили мою ловушку, дорогая миссис Белтер. Так вы не знаете, что он сказал вашему мужу о вас? - Говорю вам, что он с ним не виделся, - повторила она, надувшись. - Да, вы говорите. Но фактом является то, что он виделся. Поднялся наверх и разговаривал с ним. - Откуда вы можете это знать? - Имею на этот счет свою собственную теорию. Мне нужны доказательства, но я уже сейчас могу представить, как все было на самом деле. - Как? - спросила она. - Вы ведь сами знаете, - иронично улыбнулся адвокат - Нет, я не знаю, клянусь вам! И... и как все произошло? Не обращая внимания на ее вопрос, он продолжал все тем же спокойным голосом: - Итак, Гаррисон Бурк пошел наверх, поговорить с вашим мужем? Долго он там был? - Не знаю. Самое большее четверть часа. - Теперь лучше. И вы не видели его, когда он спустился вниз? - Нет. - Хм, значит раздался выстрел, после чего Бурк сбежал по лестнице и вылетел из дома, ничего вам не сказав? Она резко встряхнула головой. - Нет! Бурк вышел до того, как мой муж был застрелен. - За сколько времени до этого? - Не знаю, может быть за четверть часа, может быть меньше. - После чего куда-то исчез, - заметил Мейсон. - Что вы сказали? - не поняла она. - То, что вы слышали. Его нигде нельзя найти. Он не берет трубку телефона, его нет дома. - Откуда вы это знаете? - Я пытался ему дозвониться и, наконец, послал детективов. - Зачем? - Потому что я знаю, что он замешан в этом деле. Она снова сделала большие глаза: - Как это возможно? Никто кроме нас не знает, что он был у меня, а мы конечно не скажем, потому что это только ухудшило бы наше положение. Он вышел, прежде чем появился мужчина, который выстрелил. Мейсон не отрывал от нее глаз. - Но, выстрел был сделан из его револьвера Бурка, - медленно сказал он. Она удивленно посмотрела на него: - Почему это пришло вам в голову? - Потому что на орудии убийства есть номер, который позволяет проследить его путь с фабрики до оптовика, от оптовика до магазина и из магазина до покупателя. Им был некий Пит Митчелл, проживающий на Шестьдесят Девятой Западной Улице, тринадцать двадцать два, близкий знакомый Гаррисона Бурка. Полиция ищет Митчелла, а когда найдет его, то ему придется объяснить, что он сделал с револьвером. Это значит, что он скажет, что отдал револьвер Бурку. - Как можно так точно узнать историю револьвера? - не поверила она. - Очень просто, все подробно записывается, учет оружия строг и нарушений в записях практически не бывает. - Я сразу же знала, что нужно было что-то сделать с этим револьвером! - с ноткой истерики воскликнула она. - Да и вы собственноручно надели бы себе петлю на шею. Вы должны думать прежде всего о себе, миссис Белтер. Ваша роль в этом деле не слишком ясна. Конечно, вы пытаетесь защищать Бурка. А я хотел бы убедить вас в том, что если Бурк виновен, то вы должны сказать все. Если это возможно, мы попробуем его спасти. Но я не хочу довести дело до такого положения, когда вы будете защищать Бурка, а прокуратура будет готовить обвинительный акт против вас. Она начала ходить по комнате, теребя в руках платок. - Боже мой! - причитала она. - Боже мой! Боже мой! - Не знаю, подумали ли вы о том, что укрывательство преступления ради собственной выгоды наказуемо. Точно также, как и просто укрывательство преступника. Мы не можем на это идти, ни вы, ни я. Мы должны установить, кто убил, установить до того, как это сделает полиции. Я не имею права допустить, чтобы убийство свалили на вас или на меня. Если Бурк виноват, мы должны быстро найти его и убедить, чтобы он добровольно сдался полиции. Потом мы вынуждены будем стремиться как можно быстрее начать судебный процесс, до того, как прокурор соберет достаточно доказательств. Одновременно мы предпримем шаги, чтобы заткнуть рот Локку и не допустить каких-либо публикаций, относительно вас или Бурка в "Пикантных Известиях". Она смотрела на него минуту, после чего спросила: - Как вы это сделаете? Он ответил ей улыбкой: - Это мое дело. Чем меньше вы будете знать, тем лучше. Вы меньше выболтаете. - Вы можете мне довериться. Я умею хранить секреты. - Вы хотели сказать, что умеете хорошо лгать, - трезво ответил он. - Но, на этот раз вы не будете вынуждены лгать. Вы этого просто не будете знать. - Бурк не убивал Джорджа, - заявила она отчетливо. Он бросил на нее быстрый взгляд. - Это именно одна из причин, из-за которых я хотел с вами поговорить. Если Бурк его не убивал, то кто это сделал? Она отвела глаза... - Я ведь сказала вам, что какой-то мужчина был у моего мужа. Я не знаю, кто, думала, что это вы. Голос у него был совсем такой, как у вас. Он поднялся с мрачным выражением на лице. - Послушайте. Если вы намерены пробовать со мной такие штучки, то я оставляю вас на произвол судьбы. Вы уже раз пробовали, достаточно. Она расплакалась. - Я н-ничего н-не м-могу с этим поделать. В-вы спрашиваете, нас здесь н-никто не может услышать. Говорю вам, кто это был. Я слышала ваш голос. Я не скажу полиции, даже если меня будут пытать. Он взял ее за плечи и повалил на кровать. Оторвал ее руки от лица и заглянул в глаза. В них не было ни следа слез. - Хорошенько запомните, миссис Белтер: вы не слышали моего голоса, потому что там меня не было. И кончайте цирк с рыданиями. А уж если вы так хотите рыдать, то носите луковицу в платочке. - Тогда это должен был быть кто-то с очень похожим на вас голосом, - не уступала она. - Вы влюбились в Гаррисона Бурка и хотите сделать из меня козла отпущения, если я его из этого не вытащу? - зло спросил он. - Нет. Вы хотели, чтобы я сказала правду, поэтому я вам ее говорю. - Знаете что? Мне очень хочется встать, выйти и оставить вас со всем этим паштетом. - Тогда, - невинно заявила она, - я вынуждена была бы заявить полиции, что слышала ваш голос. - Такой у вас план? - У меня нет никакого плана. Я говорю правду. Голос у нее был сладкий, но она не смотрела ему в глаза. Мейсон вздохнул. - Я еще никогда не оставлял клиента на произвол судьбы, даже если он был виновен. Постараюсь об этом не забыть и теперь. Но, честное слово, я не знаю, смогу ли устоять перед искушением в этом случае. Она сидела на постели, крутя платок между пальцами. Мейсон продолжал: - Возвращаясь от вас, я зашел в лавчонку, из которой вы звонили. Побеседовал с продавцом. Он наблюдал за вами, когда вы вошли в телефонную будку, чему трудно удивляться. Женщина в вечернем платье и в мужском плаще, вся мокрая от дождя, влетает после полуночи в будку телефона. Она невольно должна обратить на себя внимание. Так вот, этот продавец утверждает, что вы звонили в два места. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, но ничего не говорила. - Кому вы звонили помимо меня? - Никому. Продавец ошибается. Мейсон взял шляпу, глубоко надвинул ее на лоб. Он повернулся к Еве Белтер и сказал с яростью: - Как-нибудь я вас из этого вытащу. Не знаю только, как, но вытащу. Только честное слово вам это будет очень дорого стоить. Он рванул ручку двери, вышел в коридор и захлопнул дверь за собой. Первые робкие признаки утра высветили горизонт на востоке. Глава 12 Утро уже вступало в свои права, когда Перри Мейсон вытащил из постели экономку Гаррисона Бурка, пожилую женщину пятидесяти семи или пятидесяти восьми лет внушительных габаритов. Глаза у нее сверкали враждебно по отношению к человеку, разбудившему ее в столь ранний час. - Меня не касается, кто вы такой, - говорила она. - Я сказала вам, что мистера Бурка нет дома, и я не имею ни малейшего понятия, где он может находиться. Хозяин вернулся около полуночи, потом кто-то ему позвонил и он вышел снова. Потом телефон трезвонил всю ночь. Я не брала трубку, потому что его все равно не было, а я никак не могу согреть себе ноги, если встану посреди ночи. И вообще, я не люблю, когда меня вытаскивают из постели в такое время. - Вскоре после возвращения мистера Бурка был телефонный звонок? - переспросил Мейсон. - Да, почти сразу. Но какое вам до всего этого дело? - Вы думаете, что мистер Бурк ждал этого звонка? - Откуда я могу это знать? Я просто проснулась, услышав как он открывает двери. Попыталась снова заснуть, но зазвонил телефон и я слышала, что он разговаривает. Потом он побежал наверх, в спальню. Я думала, что он пошел спать, но наверное сбежал вниз, поскольку хлопнула входная дверь. - Извините за беспокойство, - сказал Мейсон. - Благодарю вас. - Не стоит извинений, - проворчала она и закрыла дверь у него перед носом. Мейсон сел в машину и поехал в ближайший отель, чтобы оттуда позвонить Делле. Услышав голос своей секретарши, он спросил: - Можно мистера Мейсона к телефону? - Нет, его нет. А можно узнать кто говорит? - Его старый знакомый, Фред Б.Джонсон. Мне очень нужно увидеться с мистером Мейсоном. - К сожалению, я не могу вам сказать, где он находится в настоящее время, - быстро начала Делла. - Но я вскоре ожидаю его. Его ищут несколько человек. Мистер Дрейк, вроде бы договорился о встрече с ним, поэтому он должен вскоре вернуться. - Хорошо, благодарю, - с облегчением сказал Мейсон. - Я позвоню позже. - А может быть вы хотите что-нибудь передать мистеру Мейсону? - Нет, скажите только, что я звонил, - ответил он и положил трубку. Он соединился с Детективным Агентством Дрейка и попросил к телефону Пола. - Не делай никаких глупых замечаний, Пол, потому что, кажется, разные люди хотят задать мне вопросы, на которые я не желаю пока отвечать. Ты знаешь, кто говорит? - Да. У меня для тебя удивительные новости. - Стреляй! - Я был у того человека на Шестьдесят Девятой Западной и обнаружил странную вещь. У него состоялся нежданный телефонный разговор после полуночи, после чего он сказал жене, что должен срочно выехать из города по важным делам. Он выглядел испуганным. Бросил самое необходимое в чемодан и через четверть часа кто-то за ним подъехал. Он сел в машину и они уехали. Он обещал жене дать знать и утром она получила телеграмму следующего содержания: "Все в порядке, не беспокойся. Целую". Больше она ничего не знает. Конечно она очень обеспокоена. - Отлично, - сказал Мейсон. - Тебе это что-нибудь говорит? - Пожалуй, что да. Я должен подумать. Но мне кажется, что это многое объясняет. Есть у тебя что-нибудь новое о Локке? Голос Дрейка в трубке оживился. - Я еще не узнал того, что ты хотел, Перри. Но мне кажется, что я на правильном пути. Ты помнишь эту малышку из отеля Уалрайт? Эстер Линтен? - Да. Ты узнал что-нибудь о ней? - Представь себе, что она также из Джорджии. Мейсон присвистнул. - Это еще не все, - продолжал Дрейк. - Девушка регулярно получает деньги от Локка. Каждые две недели по чеку. Чеки не личного счета Локка, а специальный счет "Пикантных Известий". Нам удалось развязать язык кассиру отеля. - Попробуйте узнать точнее, откуда она родом и не была ли в чем-нибудь замешана? Может быть, хоть она не меняла фамилии. - Уже занимаемся этим. Я передал поручения моим коллегам в Джорджии. Велел им телеграфировать, как только они что-то узнают. Сказал, чтобы они не ждали перепроверки фактов, а сообщали о каждой новой детали. - Хорошая работа, Пол, - похвалил Мейсон. - Можешь мне сказать, где Локк был вчера вечером? - До минуты. Всю ночь у него был ангел-хранитель, приставленный мною. Хочешь отчет? - Да, и как можно скорее. - Куда тебе прислать? - Выбери кого-нибудь из своих людей поумнее, прикажи ему как следует проверить, не следят ли за ним. Пусть подбросит отчет в отель Рипли, для Фреда Б.Джонсона. - Будет сделано. Выходи периодически на связь. Могут появиться новые сведения. - Ясно, - ответил Мейсон и положил трубку. Вернувшись в отель Рипли, он спросил, не приносили ли чего-нибудь для мистера Джонсона. Ничего не было. Он поднялся наверх и повернул ручку своей комнаты. Дверь не была закрыта. Он вошел. На краю постели сидела Ева Белтер. Она курила сигарету, на тумбочке возле нее стоял стакан и бутылка виски. Бутылка была пустой на треть. В кресле сидел с несчастным лицом широкоплечий мужчина с неспокойными глазами. - Хорошо, что вы пришли, - сказала Ева Белтер. - Вы не хотели мне верить, теперь у вас есть доказательства. - Доказательства чего? - спросил Мейсон. Он посмотрел на незнакомца, который поднялся с кресла и неуверенно улыбался адвокату. - Доказательства того, что завещание поддельное, - словно объясняя бестолковому ребенку, сказала она. - Это мистер Деггет из банка, который вел дела Джорджа. Он знает много его личных дел и утверждает со всей решительностью, что это не его почерк. Деггет поклонился с улыбкой: - Адвокат Мейсон, верно? Мне приятно с вами познакомиться. Но, он не протянул руки Мейсону. Мейсон широко расставил ноги и заглянул в его неспокойные глаза. - Она держит вас в кулаке, не так ли? Иначе вы не явились бы сюда в такое время. Наверное вы звоните горничной и оставляете сообщение о какой-нибудь шляпке или что-нибудь в этом же роде. Не нужно крутить, меня это мало интересует, меня интересуют только факты. Забудьте о том, что она велела вам сказать. Вы окажете ей большую услугу, если будете говорить правду. И так, в чем дело? Банковский служащий изменился в лице. Он сделал полшага в сторону адвоката, остановился и сделал глубокий вдох. - Вы спрашиваете про это завещание? - уточнил он. - Да. - Оно поддельное, это факт, - сказал Деггет. - Я осматривал его со всех сторон. Оно подделанно, и что самое странное, не слишком старательно подделанно. При более тщательном рассмотрении видно, что почерк меняется в нескольких местах. Так, как-будто кто-то подделывал его поспешно и придумывал прямо во время работы. - Где это завещание? - обрезал Мейсон. Ева Белтер подала ему документ. - Может быть еще стаканчик, Чарли? - спросила она банкира и глупо хихикнула. Деггет резко потряс головой. - Нет! - буркнул он. Мейсон внимательно всмотрелся в завещание. Глаза у него сузились. - Боже мой, вы правы. - Вне всякого сомнения, - подтвердил Деггет. Мейсон резко повернулся к нему: - Вы готовы подтвердить это в Суде? - Господи, нет конечно! Впрочем, я для этого не нужен. Это очевидная подделка. Мейсон посмотрел на него. - Действительно, - сказал он. - Теперь я и сам вижу. Деггет без слов подошел к двери и быстро вышел из комнаты. Мейсон повернулся к Еве Белтер. - Я сказал, чтобы вы пришли сюда для выяснения некоторых подробностей. Но я не говорил вам, что вы можете здесь гостить. Вы отдаете себе отчет в том, как это будет выглядеть, если кто-нибудь застанет нас вдвоем в такое время в отеле? - Бывают обстоятельства, когда приходится рисковать, - пожала она плечами. - Я хотела, чтобы вы поговорили с мистером Деггетом. - Как вы его пригласили? - Позвонила ему и попросила придти. Дело важное. Хорошеньких вещей вы мне наговорили... Она снова пьяно захихикала. - Кажется вы хорошо знаете друг друга? - Что вы хотите этим сказать? Он стоял и смотрел на нее. - Вы хорошо знаете. Вы обращались к нему по имени. - Конечно, ведь его зовут Чарли. Он такой же мой приятель как и Джорджа. - Понимаю. Он подошел к телефону и позвонил в свой офис. - Говорит Джонсон, - сказал он. - Господи Мейсон вернулся? - Еще нет, - ответила Делла Стрит. - И боюсь, что он будет очень занят когда вернется, мистер Джонсон. Что то случилось прошлой ночью. Я не знаю точно, что, но дело идет об убийстве, а мистер Мейсон является представителем одного из главных свидетелей. Все время приходят репортеры, а один журналист сидит в секретариате и не хочет уходить. Кажется, что он из полиции. Так что я боюсь, что если вы рассчитывали поймать сегодня мистера Мейсона здесь, то вас ждет горькое разочарование. - Это плохо. Я должен продиктовать некоторые документы. Я хотел бы, чтобы мистер Мейсон прочитал их и пронумеровал. Может быть вы порекомендуете мне машинистку которая умеет писать под диктовку? - А что бы вы сказали обо мне? - А вы можете выйти, если вас так осаждают? - Предоставьте это мне. - Тогда я вас жду в отеле Рипли, - сообщил Мейсон. - Я скоро приеду, - сказала она и положила трубку. Мейсон мрачно посмотрел на Еву Белтер. - Раз уж вы пошли на риск и остались, то посидите еще немного. - Что вы намереваетесь сделать? - Я намереваюсь подать прошение о назначении управляющего наследством Джорджа Белтера. Это заставит Карла Гриффина и его адвоката открыть карты и выступить с прошением о признании завещания. Тогда мы поставим под вопрос идентичность завещания и подадим второе прошение о назначении вас чрезвычайным распорядителем. - Что все это означает? - Это означает, что вы возьмете руль в свои руки и, надеюсь, не выпустите его. - Много мне это даст. Судя по завещанию я осталась без наследства. Мы должны доказать вначале, что завещание фальшивое. Я не получу не цента до тех пор пока не произойдет Суд и не будет вынесен приговор, так? - Я имел в виду временное управление имуществом, - сказал Мейсон. - Между прочим и "Пикантными Известиями" тоже. - Понимаю. - Мы приготовим сразу все необходимые бумаги, - продолжал адвокат. - А моя секретарша в соответствующее время подаст их в Суд. Вы должны вернуть завещание. Полиция, вероятно сторожит кабинет наверху, и вы не сможете положить его там откуда взяли. Вы подбросите его где-нибудь в доме. Она снова захихикала. - С этим проблем не будет. - Вы пошли на безумный риск. Зачем вы вообще трогали это завещание? Это выше моего понимания. Если эту бумагу найдут у вас, то дело может принять очень скверный оборот. - Пусть у вас не болит голова об этом. Я не дам себя поймать. А вы никогда не идете на риск? - Боже мой! Я пошел на самый большой риск в своей жизни, когда взял ваше дело. Приближаться к вам, это все равно, что жонглировать динамитом. Она соблазнительно улыбнулась ему. - Вы так считаете? Я знаю мужчин, которые любят таких женщин. Он мрачно посмотрел на нее и сказал. - Вы совсем опьянели. Дайте сюда бутылку. - Ну, ну, вы начинаете вести себя, как мой муж. Мейсон подошел к столику, взял бутылку, закрыл ее пробкой и сунул в ящик комода. Ящик закрыл на ключ, а ключ спрятал в карман. - Разве так хорошо? - спросила она. - Да, - ответил адвокат, - так будет гораздо лучше. Зазвонил телефон. Мейсон взял трубку. Портье сообщил, что только что посыльный доставил для него письмо. Мейсон велел принести его наверх. Он ждал у дверей и открыл их, как только раздался стук. Дал чаевые слуге и взял конверт. Это был отчет детектива, который следил прошлым вечером за Фрэнком Локком. - Что это? - спросил Ева Белтер. Мейсон не счел нужным отвечать, подошел к окну и, открыв конверт, стал читать. Отчет был сложным. Локк зашел в нелегальный кабачок, где провел приблизительно полчаса, зашел к парикмахеру, побрился и принял массаж, после чего отправился в номер девятьсот сорок шесть отеля Уалрайт. Через пять или десять минут он вышел на ужин с проживающей в этом номере Эстер Линтен. Они ели и танцевали приблизительно до одиннадцати, после чего вернулись в отель. Заказали имбирное пиво и лед и Локк оставался в номере до половины второго. Затем вернулся домой. Мейсон спрятал отчет в карман и начал барабанить пальцами по подоконнику. - Вы действуете мне на нервы, - отозвалась Ева Белтер. - Вы можете мне сказать, что все это значит? - Я сказал вам. - Что это за бумаги? - Профессиональные дела. - Какие дела? Он рассмеялся. - Неужели потому, что я веду ваше дело, я должен исповедоваться перед вами о делах всех своих остальных клиентов? - Вы ужасны, - капризно заявила она. Он пожал плечами, не переставая барабанить пальцами по подоконнику. Раздался стук в дверь. - Пожалуйста, - крикнул Мейсон. В открытой двери появилась Делла Стрит. Она замерла, увидев на постели Еву Белтер. - Хорошо, что ты пришла, Делла, - приветствовал ее Мейсон. - Я хочу, на всякий случай, приготовить целый комплект бумаг. У нас должны быть готовы прошения о назначении управляющего наследством, протест против утверждения завещания, прошение о назначении миссис Евы Белтер чрезвычайным распорядителем со всеми полномочиями. Затем будут необходимы подтвержденные выписки решений о назначении чрезвычайного распорядителя для вручения заинтересованным сторонам. - Ты хочешь сразу же продиктовать их? - холодно спросила Делла. - Да. Но я хотел бы также поесть. Он подошел к телефону и заказал завтрак в номер. Делла Стрит смотрела на Еву Белтер. - Извините, мне понадобиться столик, - сказала Делла. Ева Белтер подняла брови, после чего сняла со столика стакан жестом дамы, которая прижимает к себе юбку, чтобы ненароком не прикоснуться к встреченному на улице нищему. Мейсон поднял бутылку имбирного пива, а также ведерко со льдом и вытер столик влажной тряпкой, в которую было завернуто ведерко. Он поставил столик на середину комнаты, и придвинул к нему кресло. Делла приготовила блокнот столик и взяла карандаш. Минут двадцать Мейсон быстро диктовал, затем принесли завтрак. Все трое ели с аппетитом, почти в полном молчании. Ева Белтер вела себя, как госпожа, которая унизилась до принятия пищи за одним столом с прислугой. После завтрака Мейсон велел убрать посуду и вернулся к диктовке. В половине десятого все было сделано. - Возвращайся в бюро и перепечатай бумаги как положено, - сказал Мейсон Делле. - Только смотри, чтобы никто не видел, что ты делаешь. Лучше всего закройся на ключ. Для прошений можешь воспользоваться отпечатанными бланками. - Хорошо. Я должна сказать тебе пару слов наедине. Ева Белтер презрительно фыркнула. - Не обращай внимания, Делла, - сказал Мейсон. - Миссис Белтер уже уходит! - О, нет! - запротестовала Ева Белтер. - Да, вы уйдете, - твердо сказал адвокат. - И притом сейчас же. Вы мне был нужны для получения от вас данных по этим бумагам. Теперь вы пойдете и отнесете завещание, а после полудня явитесь в мой офис подписать прошения. Только держите язык за зубами. Репортеры захотят взять у вас интервью, они поймают вас рано или поздно. Вы воспользуетесь всеми своими прелестями и будете потрясены и сломлены перед фотографами страшным ударом, который свалился на вас. Вы не будете в состоянии дать какое-либо связное интервью, они должны поверить, что вы находитесь в безутешном горе. Как только какой-нибудь фоторепортер направит в вашу сторону аппарат, показывайте колени и начинайте лить слезы. Понимаете? - Вы вульгарны, - сказала Ева Белтер ледяным тоном. - Может быть, - не стал спорить Мейсон. - Зато я хорошо знаю свое дело. И бросьте свои ужимки, вы же убедились, что на меня они не действуют. Она с достоинством надела плащ и шляпу. - Каждый раз, когда я начинаю чувствовать к вам симпатию, - сказала она, направляясь к двери, - вам обязательно нужно что-нибудь сказать так, чтобы все испортить. Мейсон без слов открыл ей дверь, низко поклонился на прощание и снова закрыл дверь. Со вздохом облегчения он повернулся к Делле Стрит. - Что случилось, Делла? Она сунула руку за вырез платья и достала конверт. - Это принес посыльный. - Что это? - Деньги. Он открыл конверт. В нем были стодолларовые дорожные чеки, две книжечки по тысяче долларов каждая. На всех чеках была подпись Гаррисона Бурка. Оставалось только вписать имя получателя. К чекам была приложена записка, поспешно написанная карандашом и подписанная инициалами "Г.Б.". Мейсон развернул записку и прочитал: "Я считаю, что лучше будет на некоторое время исчезнуть. Не дайте мне впутаться в это любой ценой, спасайте меня!" Мейсон отдал чеки Делле Стрит. - В последнее время грешно жаловаться на дела, Делла. Смотри только, выбирай места, где будешь их реализовать. Она кивнула головой. - Скажи мне, что случилось. Во что она тебя впутала? - Пока только в пару хороших гонораров. И заплатит еще, когда дело закончится. - Однако, она тебя втянула. Втянула тебя в убийство. Я слышала сегодня утром, что говорили репортеры. Она затащила тебя домой до появления полиции и устроила все так, чтобы в случае чего свалить вину на тебя. В какой-то момент она просто скажет, что ты был наверху, когда раздался выстрел. Какая у тебя гарантия, что она этого не сделает? Мейсон устало махнул рукой. - Я предполагаю, что она это рано или поздно сделает, - сказал он. - И ты ей это позволишь? Мейсон стал терпеливо объяснять: - Клиентов не выбирают, Делла. Их нужно принимать такими, какие они есть. В этой игре обязательно только одно правило: если уж взял дело, то нужно сделать все, чтобы довести его до благоприятного результата. Она фыркнула. - Это еще не значит, чтобы ты должен позволить сваливать на себя убийство для того, чтобы прикрыть чьего-нибудь любовника. - Я вижу, что ты неплохо информирована. С кем ты разговаривала, Делла? - С одним репортером. Но, я не разговаривала, а только слушала. Он усмехнулся. - Теперь возвращайся в офис и приготовь бумаги. И не беспокойся обо мне. Мне нужно доделать еще кое-что. Смотри, чтобы за тобой никто не следил, когда ты пойдешь сюда в следующий раз. - Первый и последний раз я пробую такие фокусы. Я едва от них избавилась. Они шли за мной по пятам. Я повторила тот же фокус с туалетом, что и твоя подопечная. Это всегда сбивает мужчин с толку, когда женщина уходит в туалет. Один раз они на это попались, но во второй раз не получится. - Это уже не имеет значения. Я и так уже довольно давно скрываюсь. Они все равно поймают меня в течении сегодняшнего дня. - Ненавижу ее, - вновь взорвалась Делла. - Хоть бы никогда не видеть ее. Она не стоит всех этих денег. Даже если бы мы получили в десять раз больше, и тогда она бы не стоила этого. Предупреждаю тебя, шеф, это очень опасная женщина. Кошечка с бархатными коготками. - Спокойно, Делла! Ты еще не видела последнего раунда. Делла встряхнула головой. - Я видела достаточно, шеф. Бумаги будут готовы к полудню. - Договорились. Скажи ей, чтобы она подписала их, следи за тем, чтобы все было в порядке. Может быть я заскочу за ними и буду вынужден сразу же удирать, или позвоню, чтобы ты подбросила мне их куда-нибудь. Она улыбнулась ему и вышла, очень элегантная, владеющая собой и безукоризненно честная. И очень обеспокоенная. Мейсон подождал пять минут, после чего, закурив сигарету, также вышел из отеля. Глава 13 Перри Мейсон остановился перед дверью номера девятьсот сорок шесть отеля Уалрайт и осторожно постучал. Изнутри не донеслось не звука. Он подождал минуту и постучал сильнее. За дверью послышался шорох. Заскрипели пружины кровати, после чего послышался женский голос: - Кто там? - Телеграмма для мисс Эстер Линтен. Он услышал звук открываемого замка и дверь приоткрылась. Мейсон толкнул дверь плечом и вошел внутрь. Девушка была в нижнем белье из прозрачного шелка, не скрывающего ни одной подробности ее тела. Глаза у нее были опухшие от сна. На лице остались еще следы макияжа, но из-под косметики проглядывала серая кожа. При свете дня Мейсон обнаружил, что она старше, чем он думал. Но она была еще красива, формами ее тела восхищался бы любой скульптор. Глаза у нее были большие и черные, на губах играла высокомерная улыбка. Она стояла перед ним нисколько не смущаясь, в ее позе было нечто вызывающее. - Это что за вторжение в комнату? - Я хочу поговорить с вами. - Хорошенькие у вас методы! Мейсон кивнул головой. - Возвращайтесь в постель, а то простудитесь. - Вы пришли для того, чтобы сообщить мне об этом? - Она подошла к окну, подняла жалюзи и повернулась к нему лицом. - Ну, говорите. - Мне очень неприятно, - заявил Мейсон, - но вы вляпались в скверную историю. - Да что вы говорите! - отрезала она. - По странной случайности, я говорю правду. - Кто вы, собственно такой? - Меня зовут Мейсон. - Полицейский? - Нет, адвокат. - А-а! - Я представитель миссис Евы Белтер. Это вам что-нибудь говорит? - Ага! Чертовски много! - Ну, знаете! Зачем же сразу раздражаться? Вы могли хотя бы быть вежливой. Она скривилась и фыркнула в его сторону. - Терпеть не могу, когда кто-нибудь будит меня в такое время. И терпеть не могу мужчин, которые силой врываются в комнату. - Вы знаете, что Фрэнк Локк вовсе не является владельцем "Пикантных Известий"? - спросил адвокат. - Кто такой Фрэнк Локк и что это за "Пикантные Известия"? Мейсон рассмеялся. - Фрэнк Локк это тот человек, который выписывает чеки на специальный счет "Пикантных Известий. Вы их получаете каждые две недели. - Так вы один из его людей? - Пока обходился как-то без этого, - усмехнулся Мейсон. - И что из этого? - То, что Локк - только прикрытие. Настоящий владелец газеты некий мистер Белтер. Локк делает только то, что ему приказывает Белтер. Она потянулась и зевнула. - Какое мне до всего этого дело? У вас есть сигареты? Мейсон подал ей сигарету. Она придвинулась к нему, чтобы он дал ей прикурить. Потом подошла к постели, села подвернув ноги и обхватила колени руками. - Говорите, если хотите. Я все равно не смогу заснуть до тех пор, пока вы отсюда не уберетесь. - Вы вообще не сможете сегодня заснуть. - Да? - Да. Под дверью лежит утренняя газета. Вам не хотелось бы посмотреть ее? - А что? - В ней описано убийство Джорджа Белтера. - Я не люблю читать об убийствах до завтрака. - Об этом вы хотели бы прочитать. - Все равно вы отвяжетесь, принесите газету. Он отрицательно покачал головой. - О, нет. Вам придется самой потрудиться. Если я выгляну за дверь, то вполне могу очутиться в коридоре. Она встала, затягиваясь сигаретой, не стесняясь неглиже подошла к двери и протянула руку за газетой. Заголовки кричали большими буквами об убийстве Белтера. Она вернулась в постель, снова села в прежней позе и, покуривая, прочитала всю статью. - И что? Я по прежнему не вижу ничего, что внесло бы, что-то новое в мою молодую жизнь. Кого-то уложили в собственном доме. Жаль парня, но кажется он получил то, что заслужил. - Хм, - сказал Мейсон. - Но при чем здесь я? Почему вы мне не даете спать? - Если бы вы немного пошевелите извилинами, то вероятно догадаетесь, что к чему, - терпеливо сказал Мейсон. - Лицо, распоряжающееся наследством убитого является миссис Белтер, а я ее представитель. - Ну и что из этого? - Вы шантажировали Фрэнка Локка, который растратил на вас распорядительские фонды. Этот специальный счет "Пикантных Известий" был предназначен для покупки информации, а он с него платил вам. - Я здесь не причем, - сказала она, бросая газету на пол. - Я ни о чем не знала. - А как насчет шантажа? - рассмеялся Мейсон. - Я не понимаю, о чем вы говорите. - Перестаньте строить из себя дурочку, мисс Линтен, - строго сказал Мейсон. - Вы шантажируете Локка той историй в Джорджии. Эти слова произвели на нее впечатление. Она побледнела, в глазах впервые появилось беспокойство. Мейсон продолжал ковать железо, пока оно было горячо. - Все это выглядит не слишком пристойно, мисс Линтен. Может быть вы слышали о таком юридическом термине, как извлечение корысти от сокрытия преступления? В нашем штате это карается. Вы об этом знаете? Эстер Линтен посмотрела на него оценивающим взглядом. - Вы не полицейский? Вы в самом деле только адвокат? - Только адвокат. - И чего вы хотите от меня, господин адвокат? - Наконец-то вы заговорили осмысленно. - Я пока только слушаю, - заметила она. - Вы провели вчерашний вечер с Фрэнком Локком. - Кто это сказал? - Я. Вы вместе поужинали, потом вы вернулись сюда и он оставался здесь почти до утра. - Я свободная, белая, совершеннолетняя женщина, а это мой дом. Мне кажется, что я имею право принимать друзей, если мне это нравится. - Конечно. Теперь остается только выяснить вопрос, достаточно ли у вас ума, чтобы сообразить, что может пойти на здоровье, а что нет. - О чем вы говорите? - Что вы делали вчера вечером, после возвращения в отель? - Разговаривали о погоде, это же ясно. - Прекрасно. Вы выпили пару стаканчиков, сидели, разговаривали, пока глаза не стали слипаться, а потом вы заснули... - Кто так сказал? - Я. А вы с этого момента будете говорить так же. Вас сморил сон, ничего больше вы не помните. В ее глазах появилась задумчивость. - К чему вы клоните, господин адвокат? - Вы была усталой, мисс Линтен, выпили слишком много, - Мейсон говорил тоном учителя, старающегося вбить ученику в голову трудный урок. - Залезли в постель и заснули где-то около одиннадцати. Вы не помните, что было потом. И не знаете, когда мистер Локк вышел. - Что мне будет, если я скажу, что заснула? Тон Мейсона стал небрежным: - Может быть, миссис Белтер была бы склонна забыть об этих растраченных деньгах, если бы оказалось, что вы заснули, как я говорил. - К сожалению, я не заснула. - Подумай над этим лучше. Она посмотрела на него своими большими, изучающими глазами, но не ответила. Мейсон подошел к телефону, набрал номер Детективного Агентства Дрейка. - Знаешь, кто говорит, Пол? Есть что-нибудь новенькое? - Да, есть сообщение об Эстер Линтен. - Даже так? - Мейсон посмотрел на молодую женщину на кровати. - Я слушаю. - Она победила на конкурсе красоты в Саванне. Была тогда несовершеннолетней, жила вместе с другой такой же девушкой. Некий тип соблазнил по очереди обеих, но у второй должен был быть ребенок, и он убил ее. Пробовал скрыть преступление, но не получилось. Был арестован и предстал перед Судом. Эстер Линтен изменила показания в последнюю минуту и буквально вытащила убийцу из петли. Он скрылся прежде, чем дело во вторую до второй инстанцию и до сих пор его не нашли. Его звали Сесин Даусон. Я потребовал его описания, отпечатки пальцев, вообще всех данные, что только можно. Это может быть тот, кто тебя интересует. - Хорошая работа, Пол, - сказал Мейсон. - И очень своевременная. Действуй в том же духе, я еще позвоню. Он положил трубку и снова повернулся к молодой женщине. - Так как, вы решили? - спросил он. - Да или нет? - Нет. Я уже сказала, и я не меняю так легко мнения. Он не сводил с нее глаз. - Знаете что, - начал он медленно, - самое смешное, что эта история очень давняя. Она тянется того самого времени, когда вы вдруг изменили показания и позволили Даусону удрать из-под виселицы. Когда он снова предстанет перед Судом, глупо будет выглядеть то, что вы с ним дружите до сих пор и берете у него деньги. Я совсем не удивлюсь, если против вас возбудят дело о даче фальшивой присяги. Ее лицо стало серым. Большие черные глаза широко раскрылись, грудь ходила ходуном. - Боже мой, - простонала она. - Ну, так что? Вы заснули вчера вечером? - Это решит дело? - спросила она, не сводя с адвоката глаз. - Не знаю. Решит в том, что касается меня. Но я не могу гарантировать того, что кто-нибудь не вытащит этого дела в Джорджии. - Хорошо. Я заснула. Мейсон поднялся и направился к двери. - Только помните, - предупредил он. - Никто об этом не знает, за исключением меня. Но, если вы скажешь Локку о том, что я здесь был, то уж я постараюсь, чтобы вы получили все, что заработали. - Не будьте смешным. Я умею проигрывать. Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Внизу он сел в машину и поехал в ломбард Сола Стейнбурга. Стейнбург был полный мужчина, в маленькой старомодной шапочке, с искрящимися юмором глазами и толстыми губами, постоянно растянутыми в улыбке. Он аж засиял при виде Мейсона. - Ну-ну, давненько я тебя не видел, Перри. - Да, Сол, все дела, - Мейсон пожал ему руку. - У меня неприятности. Владелец ломбарда покивал головой, потер руки. - Когда у кого-то неприятности, то он приходит к Солу Стейнбургу. Что у тебя стряслось, дружище?? - Я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня. - Я для тебя все сделаю, ты же знаешь! Конечно, дело есть дело. Если это дело, то ты должен подойти к этому как к делу, и мы поторгуемся. А если это не дело, то ты знаешь, что я для тебя все сделаю. - Это для тебя будет неплохой бизнес, Сол. Ты заработаешь пятьдесят долларов ничего не вкладывая. - Такой бизнес я люблю, - рассмеялся толстяк. - Когда я не должен ничего вкладывать, а в кармане уже имею пятьдесят долларов, то такой бизнес я понимаю, это супербизнес. Что я должен сделать? - Покажи мне реестр проданного оружия, - потребовал Мейсон. Торговец достал из под прилавка очень замусоленную книгу, в которой записывал тип и номер проданного оружия, а так же имя покупателя. Мейсон переворачивал листы, пока не наткнулся на кольт, калибра восемь. - Этот, - сказал он. Стейнбург наклонился над книгой и посмотрел на запись. - Что с этим должно быть? - Я заскочу сюда с одним человеком, может быть еще сегодня, а может быть завтра. Как только ты его увидишь, то сразу же начнешь энергично кивать головой и говорить: "Это он, тот самый". Тогда я спрошу, уверен ли ты, что это тот человек, а ты будешь с каждой минутой все увереннее. Он будет возражать и чем больше он будет возражать, тем настойчивее ты будешь стоять на своем. - Это опасная игра, - заметил Стейнбург. - Была бы опасной, если бы ты давал показания в Суде, - заявил Мейсон. - Но, ты не будешь давать показания под присягой. Ты не должен говорить этого никому кроме этого человека. Ты только сделаешь вид, что узнал его, после чего выйдешь в комнату за магазином и оставишь меня с реестром оружия. Понимаешь? - Понимаю, почему не понять? Одного только не понимаю. - Чего? - Откуда эти пятьдесят долларов? - Отсюда, Сол, отсюда, - Мейсон стукнул себя по заднему карману брюк. Он достал пачку денег, отсчитал пятьдесят долларов и подал владельцу ломбарда. - Так значит, каждый, с кем ты придешь? - спросил Стейнбург. - Каждый с кем приду, - подтвердил Мейсон. - Если не будет того, кто мне нужен, то я не приду вообще. Может быть мне нужно будет приукрасить эту историю, тогда ты уж постарайся, сам все сообразишь. Договорились? Владелец ломбарда ласково складывал деньги. - Дружище, я скажу то, что ты захочешь. Скажу во весь голос, ты же меня знаешь. - Отлично. Не позволь сбить себя с толку и запутаться. Сол Стейнбург покачал головой в энергичном протесте, так что у него шапочка сползла набок. Перри Мейсон вышел, насвистывая популярный мотивчик. Глава 14 Фрэнк Локк сидел в своей редакционной комнате и с интересом разглядывал Мейсона. - Мне казалось, что вас ищут, - сказал редактор "Пикантных Известий". - Кто меня ищет? - беззаботно спросил Мейсон. - Репортеры, полицейские... в общем, разные люди. - Я всех видел. - Сегодня? - Нет, вчера вечером. А что? - Нет, ничего. Только вчера вас искали по иным причинам, нежели сегодня. Что вы от меня хотите? - Я зашел сказать, что Ева Белтер подала прошение о назначении ее администратором имущества своего мужа. - А мне-то до этого какое дело? - спросил Локк. - Только то, что с этой минуты здесь распоряжается миссис Белтер. Теперь вы будете получать распоряжения от нее, а так как я являюсь ее представителем, то так же и от меня. Одна из первых вещей, которые вы сделаете, так это выбросите в корзину статью о Бичвунд Инн. - Да-а? - саркастично сказал Локк. - Да, - повторил Мейсон. - Однако, вы оптимист, мистер Мейсон. - Может быть оптимист, а может быть и нет. Достаточно, вам взять трубку и позвонить миссис Белтер. - Мне не нужно звонить ни миссис Белтер, ни кому-нибудь другому. Здесь все решаю я. - Значит, так? - Вот так! - буркнул Локк. - Мы будем вынуждены поговорить еще раз, - заявил Мейсон. - Мы пойдем туда, где нас не будут слышать слишком много ушей. - Вам пришлось бы на этот раз приготовить лучшую речь, чем в последний раз. Иначе я не намерен никуда с вами идти. - Мы немного прогуляемся, Локк, и попытаемся придти к соглашению. - А мы не можем поговорить здесь? - Вы знаете мое мнение об этом заведении. Я чувствую себя здесь не лучшим образом, а когда так себя чувствую, то и говорю не лучшим образом. Локк размышлял какое-то время и наконец сказал: - Пусть будет по-вашему, но даю вам самое большее четверть часа. На этот раз вам придется говорить коротко и по существу. - Это будет нетрудно, - заверил Мейсон. - Я всегда готов попробовать, - ответил Локк. Он взял шляпу и вышел с Мейсоном на улицу. - Может быть, мы сядем в такси и поедем туда где сможем спокойно поговорить? - предложил Локк. - Повернем за угол. Я хочу быть уверенным в том, что такси не подсунуто. - Бросьте эту детскую игру, Мейсон, - скривился Локк. - Ведите себя, как взрослый человек. В редакции у меня есть микрофон, не спорю, но вы ведь не воображаете себе, что я держу людей снаружи, чтобы иметь свидетелей того, что вы мне скажете. Если бы вы в прошлый раз влезли на крышу небоскреба и кричали во все горло, это все равно ничего не изменило бы. - У меня свой способ устраивать дела, - сухо ответил Мейсон. - Мне это вовсе не нравиться. - Не вам одному. Локк остановился на тротуаре. - Вам это ничего не даст, Мейсон. Я могу с таким же успехом вернуться в редакцию. - Впоследствии вы пожалели бы об этом, - предупредил Мейсон. Локк некоторое время колебался, потом пожал плечами. - Ладно, идемте. Раз уж я вышел с вами, то доведу дело до конца. Мейсон вел его в направлении ломбарда Соло Стейнбурга. - Войдем сюда. Локк тотчас же бросил на него подозрительный взгляд. - Я не буду здесь разговаривать. - Вы не обязаны разговаривать. Мы войдем на минутку. Вы сможете сразу же выйти как только пожелаете. - Что вы еще придумали? - Ох, идите же, - сказал Мейсон с нетерпением. - Какой вы, однако, подозрительный! А упрекали меня! Локк вошел в магазин, осторожно осматриваясь во все стороны. Из подсобной комнаты вышел Сол Стейнбург, с лицом расплывшимся в улыбке. Он посмотрел на Мейсона. - Ну-ну, - сказал Сол. - Это вы вернулись? Чего вы еще хотите? В этот момент его глаза задержались на Фрэнке Локке. На лице Стейнбурга отразилась целая гамма чувств. Улыбка уступила место выражению удивления, узнавания и наконец, внезапной решительности. Стейнбург поднял дрожащий палец и направил его на Локка. - Это тот человек. - Спокойно, мистер, - сказал Мейсон Солу. - Вы должны быть абсолютно уверены. В голосе Мейсона было предупреждение. Владелец ломбарда вдруг стал красноречивым. - Разве я не абсолютно уверен? Разве я уже не могу узнать человека? Вы меня спрашивали, узнаю ли я его, я сказал вам, что узнаю. Теперь я его вижу и говорю, вам, это он. Это он. Тот самый человек. Я узнаю его нос и цвет глаз. Локк отступил в сторону двери. Губы у него скривились от бешенства. - Во что вы хотите меня впутать? - рявкнул он. - Что это за сговор? Это вам ничего не даст. Я этого так не оставлю. - Что вы дергаетесь? - спросил Мейсон и снова повернулся к владельцу ломбарда. - Мистер, вы должны иметь абсолютную уверенность. Вы не должны сомневаться, когда окажетесь под огнем вопросов, стоя перед Судом. Сол сделал руками выразительный жест. - Разве я могу иметь большую уверенность? Вы меня поставьте перед Судом, приведите дюжину адвокатов, приведите сотню адвокатов, я всегда повторю то же самое. - Я в глаза не видел этого человека, - вставил Фрэнк Локк. Смех Стейнбурга был шедевром сарказма. На лбу Локка появились капли пота. Он повернулся к Мейсону. - Что вам вообще нужно? Что это за номер? Мейсон серьезно покачал головой. - Это часть моей теории. Все подтверждается. - Что подтверждается? - Что вы купили этот револьвер, - сказал Мейсон усталым голосом. - Вы взбесились что ли? - заорал Локк. - Я никогда в жизни не покупал ни одного револьвера. Я никогда здесь не был. Я в глаза не видел этого человека. Я вообще никогда не ношу револьвера. Мейсон повернулся к Стейнбургу. - Дайте мне, пожалуйста, реестр проданного оружия. И оставьте нас одних. Мы хотим поговорить. Стейнбург дал ему реестр и покинул зал магазин. Мейсон нашел нужную страницу. Как бы нечаянно заслоняя ладонью номер оружия, он прочитал: "револьвер кольт, калибр восемь". Затем повел пальцем в сторону фамилии в последней рубрике. - Вы будете, наверное, отрицать то, что это писали вы? Казалось, что Локк хочет одновременно держаться как можно дальше от реестра и одновременно его тянет к нему неутолимое любопытство. Он наклонился вперед. - Конечно, это писал не я. Ноги моей здесь никогда не было, я в глаза не видел этого продавца. И не покупал никакого револьвера. Это не моя подпись. - Я знаю, что это не ваша подпись, - терпеливо ответил Мейсон. - Но будете ли вы утверждать также, что это писали не вы? Только будьте внимательны к тому, что вы говорите. Это может иметь большое значение. - Конечно, не писал. Что вас, черт возьми, укусило? - Полиция еще не знает, что из этого револьвера был убит Джордж Белтер. Локк покачнулся, как-будто получил удар, его глаза цвета какао расширились от ужаса, пот бисеринками блестел на лбу. - Вы хотите впутать меня в мокрое дело? - Минуточку, Локк. Вы напрасно горячитесь. Я мог обратиться с этим в полицию, но я не сделал этого. Я хочу устроить это по-своему. Хочу дать вам шанс. - Нужен еще кто-нибудь, кроме вас и этого ростовщика, чтобы впутать меня в такую историю, - вспенился Локк. - И только тогда я смогу сделать какие-либо выводы. Голос Мейсона был по-прежнему спокойным и терпеливым: - Пойдемте отсюда, поговорим. Здесь нам больше делать нечего. - Вы все это подстроили, вы втянули меня в западню. Так мне и надо, я не должен был с вами никуда ходить. Можете убираться ко всем чертям. - Я привел вас сюда для того, чтобы продавец мог вас хорошенько рассмотреть. Он сказал, что узнает вас, если еще раз увидит. Я должен был удостовериться. Локк отступал задом к двери. - Нечего сказать, здорово вы придумали, господин адвокат. Если бы вы пошли с этим в полицию, то меня поставили бы в ряду других мужчин и мы посмотрели бы, как бы этот жид меня узнал. Но вы этого не сделали, вы предпочли затащить меня сюда. Откуда я могу знать, может быть вы просто дали ему на лапу, чтобы он отколол этот номер? - Если вы хотите пойти в полицию и встать в шеренгу, - засмеялся Мейсон, - то я ничего не имею против этого. Я думаю, что этот человек узнает вас и там. - Конечно узнает, после того, как вы показали на меня пальцем. - Этот разговор ничего не изменит, - сказал Мейсон. - Идем отсюда. Он взял Локка под руку и вывел из магазина. На улице Локк повернулся к нему с бешенством. - Я не скажу вам больше ни слова. Я возвращаюсь в редакцию, а вы можете убираться ко всем чертям. - Это было бы неразумно, Локк, - ответил Мейсон, не выпуская его руки. - Видите ли, я могу указать мотив преступления и удобный случай для его выполнения. - Да? - иронизировал Локк. - Интересно, что же это за мотив? - Вы растратили деньги из специального распорядительного фонда и боялись разоблачения. Вы не хотели, чтобы вас разоблачил Белтер, который знал о том убийстве в Саванне. В любую минуту он мог вас снова упрятать за решетку. Вы пошли к нему, поссорились и застрелили его. Локк вытаращил глаза. Он остановился и застыл, как вкопанный, с бледным лицом и дрожащими губами. Удар в живот не потряс бы его сильнее. Он хотел сказать что-то, но не смог выдавить ни слова. - Я хотел быть дружелюбным по отношению к вам, - продолжал Мейсон с выученным равнодушием. - По моему мнению на этого продавца вполне можно положиться. Но, если он случайно заблуждается, то ведь Суд вас не приговорит. Вина должна быть доказана вне всякого сомнения. Достаточно будет если вы возбудите какие либо обоснованные сомнения и Суд Присяжных обязан будет вас оправдать. К Локку вернулся, наконец, дар речи. - Какова ваша роль во всем этом? Мейсон пожал плечами. - Я адвокат Евы Белтер, достаточно? Локк пытался иронизировать и дальше, но на этот раз у него плохо получалось: - Следовательно, она так же замешана в этом. Это ее вы выгораживаете, Мейсон? - Она моя клиентка. Вы это хотели сказать? - Нет, не это! - Не знаю, может быть вам лучше придержать язык, мистер Локк, - в голосе Мейсона зазвучала угроза. - Вы обращаете на себя внимание. Люди оглядываются. Локк с трудом овладел собой. - Не знаю, к чему вы ведете. Но я вам сорву все планы. У меня есть совершенно железное алиби, если дело идет об убийстве Белтера. Я предъявлю его вам, только ради одного удовольствия утереть вам нос. - Хорошо предъявляйте, - пожал плечами Мейсон. Локк посмотрел направо, потом налево. - Возьмем такси, - предложил он. - Делайте, как считаете нужным, - согласился Мейсон. Локк подозвал свободное такси, бросил водителю: "Отель Уалрайт", после чего поудобней устроился на сидении. Промокнув лоб платком, он закурил дрожащими руками сигарету и повернулся к Мейсону: - Послушайте. Вы адвокат, умный человек. Я привезу вас к одной молодой особе. Так вот, я не хотел бы, чтобы ее имя фигурировало где-бы то ни было. Я не знаю на что вы рассчитываете, но я сумею убедить вас, что нет не одного шанса доказать то, что вы подстроили. - Если это подстроено, то вы можете ничего ничего не опасаться. Вы сами отлично знаете, что достаточно возбудить обоснованные сомнения, и ни один Суд Присяжных не сможет признать вас виновным. Локк раздавил сигарету о пол такси. - Ради Бога, бросьте эти бредни. Мы оба хорошо знаем, в чем дело. Вы хотите насолить мне, чтобы я сломался и капитулировал. Зачем крутить? Вы хотите вмешать меня в паскудную историю, а я не намерен вам этого позволить. - Что вы так переживаете, если уверены, что все это подстроено? - Потому что опасаюсь некоторых дел, которые при этом могут вылезти. - Вы думаете об этом убийстве в Саванне? Локк выругался, отвернулся от Мейсона и стал внимательно смотреть в окно. Мейсон сидел, удобно устроившись на сидении, и, казалось был полностью поглощен созерцанием людей на тротуаре, фронтонов домов и витрин магазинов. В какой-то момент Локк начал было говорить, но раздумал и замолчал. Такси остановилось перед отелем Уалрайт. Локк вышел и жестом руки показал Мейсону на таксиста. Но Мейсон покачал головой: - Нет, Локк, на этот раз вы платите, ведь это вы хотели взять такси. Локк достал из кармана деньги, швырнул водителю, и исчез в дверях отеля. Мейсон двинулся за ним. Локк подошел к лифту и поднялся на десятый этаж. Когда лифт остановился, он вышел, не глядя идет ли Мейсон за ним, и направился прямо к номеру Эстер Линтен. Он постучал в дверь. - Это я, Эстер, - крикнул он. Девушка открыла. На ней был халат, из под которого виднелось шелковое розовое белье. При виде Мейсона она сделала большие глаза и отступила, резко запахнувшись в халат. - Что это значит, Фрэнк? Локк прошел мимо нее. - Я потом тебе объясню, дорогая. Я хочу, чтобы ты сказала этому господину, где я был вчера вечером. - А в чем дело, Фрэнк? В голосе Локка было бешенство: - Перестань глупить. Ты хорошо знаешь в чем дело. Ну, давай это серьезная история, ты должна сказать всю правду. Она смотрела на Локка, хлопая ресницами. - Сказать всю правду? - Да. Этот человек не из секции по борьбе с проституцией. Он просто-напросто дурак, которому кажется, будто он может впутать меня в какую-то подстроенную историю. - Мы были на ужине, - начала она слабым голосом. - А потом вернулись сюда. - И что дальше? - настаивал Локк. - Потом я разделась, - выдавила она. - Говори дальше. Скажи ему все. И говори громче, чтобы он тебя хорошо слышал. - Я легла в постель, - медленно продолжала она. - Вечером я выпила пару рюмок... - В какое время вы легли? - спросил Мейсон. - Где-то около половины одиннадцатого. Локк смотрел на него. - И что дальше? - спросил адвокат. Она встряхнула головой. - Я проснулась сегодня утром со страшной головной болью, Фрэнк. Конечно, я знаю, что ты был здесь, когда я заснула. Но я не знаю, во сколько часов ты вышел и вообще ничего больше. Меня совсем разобрало с двух рюмок. Локк отскочил в угол, как будто ожидал нападения со стороны присутствующих. - Ты паршивая... - Как вы разговариваете с порядочной женщиной? - вмешался Мейсон. - Что вы валяете дурака, Мейсон? - Локк был вне себя. - Это вовсе не порядочная женщина. Эстер Линтен смерила его гневным взглядом. - Это тебе ничуть не поможет, Фрэнк. Если тебе нужно было алиби, то зачем ты велел мне говорить правду? Если ты хотел, чтобы я лгала, то нужно было заранее предупредить, и я сказала бы все, что ты хотел, Но, нет, ты сам просил меня говорить правду. Локк снова выругался. - Мне кажется, что эта молодая особа, как раз переодевалась, - сказал Мейсон. - Не будем задерживать ее дольше. Я спешу, Локк. Вы идете со мной или предпочитаете остаться? Голос Локка не обещал ничего хорошего. - Я остаюсь. - Хорошо, - ответил Мейсон. - Я позволю себе еще только позвонить. Он подошел к телефону, снял трубку, и сказал телефонистке. - Соедините меня с Управлением полиции, пожалуйста. Локк смотрел на него глазами крысы, пойманной в ловушку. Через минуту Мейсон сказал: - Соедините меня с Сиднеем Драммом из следственного отдела. - Ради бога, положите быстрее трубку, - испуганно воскликнул Локк. Мейсон повернулся к нему, с вежливой улыбкой. - Положите быстрее трубку! - закричал Локк. - Черт возьми, Мейсон, я у вас в руках. Вы подстроили все так, что мне не вывернуться. Все это примитивно, но я не могу позволить, чтобы вы стали выставлять перед Судом дело с мотивом. Этим вы меня доконали. Достаточно будет вам привести доказательства мотива и Суд не будет больше ничего слушать. Мейсон повесил трубку и повернулся лицом к Фрэнку Локку. - Наконец-то мы начинаем к чему-то подходить. - Чего вы хотите? - Вы знаете. Локк поднял руки в знак капитуляции. - Это само собой разумеется. Что еще? Мейсон покачал головой. - Пока ничего. Я советовал бы вам только помнить, что владельцем газеты является теперь миссис Белтер. Лично я считаю, что было бы неплохо поговорить с ней, прежде чем вы напечатаете, что-либо, что могло бы ей не понравиться. Это ведь двух недельная газета? - Да, ближайший номер появиться в следующий четверг. - Ох, до того времени многое может случиться, - заметил Мейсон. Локк не ответил ничего. Мейсон повернулся к девушке. - Извините за вторжение. - Не за что. Если этот идиот хотел, чтобы я лгала, то почему он этого не сказал? Что ему стукнуло в голову, чтобы приказать мне говорить правду? Локк подскочил к ней: - Лжешь, Эстер. Ты отлично знаешь, что была в постели в полном сознании. Она пожала плечами. - Может быть и была, но ничего не помню. Не первый раз во мной это случается, когда напьюсь. Утром ничего не помню из того, что было вечером. - Я советовал бы тебе избавиться от этой привычки, - зловеще сказал Локк. - Когда-нибудь ты сломаешь на этом шею. - Мне кажется, - взорвалась она, - что в твоей жизни было уже достаточно подружек, которые свернули себе шею. Он стал белым как стена. - Заткнись, Эстер! Не понимаешь положения? - Сам заткнись. Я не позволю так разговаривать со мной. - Успокойтесь, - вмешался Мейсон. - Дело закончено. Идемте мистер Локк. Будет лучше, если мы выйдем вместе. У меня есть еще парочка дел, о которых нужно с вами поговорить. Локк двинулся к двери, остановился, чтобы кинуть на девушку еще один зловещий взгляд, после чего вышел в коридор. Мейсон вышел вслед за ним. Он взял Локка под руку и повел в сторону лифта. - Одно я хотел бы вам сказать, - отозвался Локк. - Вся эта история шита такими белыми и толстыми нитками, что это даже не смешно. Вы меня никогда бы на это не взяли, если бы не то старое дело. Я не хочу, чтобы кто-нибудь к этому возвращался. Кажется у вас об этом немного не правильное представление, потому что это закрытая карта в моей жизни. Так сказать, перевернутая страница. - О, нет, - ответил с улыбкой Мейсон. - Убийство не подлежит сроку давности, Локк. Вы хорошо знаете, что вас могут еще раз поставить перед Судом. Локк вырвал свою руку Мейсона. Губы у него дрожали, в глазах был страх. - Я легко справился бы с этим в Саванне. Но если это дело выплывет здесь, в связи с другим убийством, то со мной быстро разделаются, вы достаточно опытны, чтобы знать это. Мейсон пожал плечами. - Кстати, Локк. Мне кажется что вы растратили деньги Белтера на оплату вот этого развлечения, - сказал он, показывая пальцем на дверь из которой они вышли. - Гадайте дальше. Это дело по которому вы ничего не сможете сделать. Никто не знал о моей договоренности с Белтером, кроме самого Белтера. Нет ничего на бумаге, все оговаривалось устно. - Не смотря на это, будьте осторожны и не забывайте, что миссис Белтер является владельцем газеты. Я советовал бы вам придти с ней к какому-то соглашению, прежде чем вы начнете снова выплачивать деньги этой особе. В связи с передачей наследства ваши финансы все равно будут проверяться судебным экспертом. Локк выругался под нос. - Даже так? - А вы полагали, что будет иначе? Мы распрощаемся перед отелем, мистер Локк. И не возвращайтесь пересчитывать кости этой девушке. То, что она сказала, не изменило бы особенно дело. Продавец в том магазине может ошибаться с опознанием, но достаточно нам шепнуть словечко полиции в Джорджии, и вы снова окажетесь за решеткой. Может быть вы из этого выкарабкаетесь, может быть нет, но здесь вы так или иначе погорите. - Вы ведете какую-то дьявольски сложную игру, - сказал Локк с любопытством. - Хотел бы я знать, что это такое. - Вам это только кажется, мистер Локк, - ответил Мейсон невинным тоном. - Я занимаюсь делами миссис Белтер и в связи с этим немного разузнаю здесь и там. Я нанял детектива, который узнал для меня номер этого револьвера. Кажется, я опередил полицию, потому что они делают это обычным порядком. Такая вот маленькая партизанская война. - Оставьте это для кого-нибудь другого, - усмехнулся Локк. - Меня вы не обманете, прикидываясь наивным. - Ну, что ж, мне жаль, - пожал плечами Мейсон. - Может быть я еще захочу увидеться с вами, Локк. На вашем месте я был вел себя тише воды, ниже травы. Одинаково, как относительно дел миссис Белтер и моих, так и о деле с Бичвунд Инн и Гаррисоном Бурком. - Господи, не нужно повторять элементарные истины тысячи раз, - вздохнул Локк. - До конца жизни я не пискну об этом не слова. Я знаю, когда меня победили. Вы намерены вернуться, к этому делу в Джорджии? - Я не детектив и не полицейский. Я только адвокат, представитель миссис Белтер. Лифт остановился внизу. Выйдя из отеля Мейсон подозвал такси. - Пока все, - сказал он. - Мы еще увидимся. Такси двинулось с места. Локк остался стоять в проеме дверей. Лицо у него было белым, губы застыли в кривой ухмылке. Глава 15 Перри Мейсон сидел в номере отеля. Под глазами у него были синие разводы, лицо стало серым от усталости. Только глаза оставались по-прежнему живыми и яркими. Сквозь окна в комнату заглядывало утреннее солнце. Кровать была устелена газетами, рассказывающими о развитии дела Белтера, которое было слишком богато загадочными деталями, чтобы репортеры не увидели в нем сенсацию. В "Экзамайнер" большой заголовок кричал: "Убийство и любовь". Подзаголовки уточняли дело несколько меньшими буквами: "Племянник жертвы обручен с дочерью экономки" , "Полиция раскрывает секреты Джорджа Белтера" , "Спор о наследстве Белтера" . "Оставленная без наследства вдова ставит под вопрос правильность завещания" . "Исчезновение вероятного владельца револьвера" . "Случайное замечание вдовы служит сигналом для поиска адвоката" . Статьи под этими обещающими названиями занимали всю первую страницу газеты. На второй была фотография Евы Белтер, которая сидела положив ногу на ногу и прижав платок к глазам. "Вдова плачет во время допроса" , - гласила подпись, после которой следовал слезливый комментарий известной сентиментальной фельетонистки. Чтение утренней прессы позволило Мейсону разобраться в ситуации. Он узнал, что револьвер принадлежал некому Питу Митчеллу, который, несмотря на то, что имел железное алиби таинственно исчез вскоре после убийства. Полиция высказала предположение, что Митчелл пытается таким образом скрыть лицо, которому он дал револьвер. Газеты не называли больше никаких имен, но для адвоката было ясно, что вскоре полиция нападет на след Гаррисона Бурка. С большим интересом Мейсон прочитал о случайном упоминании Евы Белтер, которое направило внимание полиции на ее адвоката. Адвокат этот так же исчез из своей канцелярии при невыясненных обстоятельствах. Полиция гордо заявляла, что загадка будет раскрыта в течении ближайших двадцати четырех часов и личность, сделавшая смертельный выстрел, окажется за решеткой. Кто-то постучал в дверь. Перри Мейсон отложил газету, наклонил голову и прислушался. Стук повторился. Адвокат пожал плечами, встал и открыл. На пороге стояла Делла Стрит. Она скользнула в комнату и закрыла за собой дверь. - Ты ведь не хотела больше рисковать, - сказал Мейсон. Она повернулась и посмотрела на него. Лицо у нее было похудевшим, глаза слегка покраснели. - Не беспокойся, все в порядке, шеф. Мне удалось от них избавиться. наверное целый час мы играли в кошки-мышки. - С ними никогда не известно, Делла, оторвалась ты от слежки или нет. Полицейские не такие уж глупые, как их изображают в некоторых романах. Иногда они специально теряют тебя, чтобы потом догнать и посмотреть, куда ты идешь. - Со мной такие штуки не пройдут, - сказала она несколько обиженно. - Говорю тебе, что они не знают, где я. - Прекрасно, что ты пришла, Делла. Я как раз ломал себе голову над тем, кто будет стенографировать. - Что стенографировать? - Я ожидаю кое-кого. Она сделала презрительный жест рукой в сторону газет на кровати. - Я предупреждала тебя, что она устроит тебе веселую жизнь, шеф. Она пришла вчера подписать эти бумаги. В бюро было полно репортеров, которые стали тянуть ее за язык. Потом ее забрали в полицию. И вот видишь, что она натворила. Мейсон кивнул головой. - Не переживай, Делла. Ничего страшного не произошло. - Не переживать? Ты не понимаешь, что она наделала? Она сказала, что слышала твой голос, что это ты был у Белтера, когда раздался выстрел. А потом с ней был приступ истерики, она стала падать в обмороки и так далее. - Не важно, Делла, - успокаивал он. - Я знал, что так будет. Делла сделала большие глаза. - Ты знал? Мне казалось, что это я знала. Он покивал головой. - Конечно, Делла, ты знала. Я тоже знал. - Коварная интриганка! - взорвалась она. Мейсон пожал плечами и подошел к телефону. Он назвал телефонистке номер Детективного Агентства Дрейка. - Слушай, Пол, - сказал он, услышав его голос. - Убедись в том, что за тобой никто не следит и приезжай в отель Рипли, номер пятьсот восемнадцать. Принеси с собой несколько стенографических блокнотов и карандашей, хорошо? - Сейчас? - спросил детектив. - Сейчас. Уже без четверти девять. В девять часов ты должен быть здесь. Он положил трубку. Делла была заинтригована. - А что произойдет в девять часов, шеф? - Я ожидаю Еву Белтер, - коротко ответил он. - Я не хочу быть здесь, когда придет эта стерва, - запальчиво бросила Делла. - Я не отвечаю за себя. Она обманывает тебя с самого начала. Я могу не сдержаться и убить ее. Эта тварь... Он положил руку ей на плечо. - Сядь и успокойся, Делла. Я сам как-нибудь с ней справлюсь. За дверью послышался шелест, ручка пошевелилась и на пороге появилась Ева Белтер. Смерив Деллу взглядом, она презрительно произнесла: - А, так и вы здесь, мисс Стрит... - Мне кажется, что вы им кое-что сказали, - заметил Мейсон, показывая на груду газет на кровати. Полностью игнорируя присутствие другой женщины, Ева Белтер подошла к адвокату, положила ему руки на плечи и заглянула глубоко в глаза. - Еще никогда я не чувствовала себя так паскудно, Перри. Я сама не знаю, как это у меня вырвалось. Меня привезли в полицию и стали засыпать вопросами. Кричали на меня. Я никогда не слышала ничего подобного. Мне и в голову не приходило, что все это так мерзко выглядит. Я пыталась тебя защищать, но мне это не удалось. У меня само-собой вырвалось, а как только я сказала неосмотрительное слово, они насели на меня всем скопом. Грозили, что обвинят меня в соучастии в убийстве. - Что вы им сказали? Она еще раз посмотрела ему в глаза, потом подошла к постели, села и, достав из сумочки платок, залилась слезами. Делла сделала к ней два быстрых шага, но Мейсон поймал ее за руку и отодвинул. - Я сам разберусь, - решительно сказал он. Ева Белтер не переставала хлюпать в платочек. - Что вы им сказали? - повторил Мейсон. Она молча покачала головой. - Прекратите слезы, мисс Белтер. Сейчас нет времени на представления. Дело серьезное. Я хочу знать, что вы им сказали. - С-сказала, ч-что слышала в-ваш голос. - Вы сказали им, что слышали мой голос? Или голос, похожий на мой? - Я с-сказала им все. С-сказала, ч-что это был ваш голос. Теперь адвоката тон стал более резким: - Вы хорошо знаете, что это был не мой голос. - Я не хотела им г-говорить, - сквозь слезы сказала она, - но это был в-ваш голос. - Хорошо, пусть пока будет так, - отрезал Мейсон. Делла начала что-то говорить, но замолчала под его острым взглядом. В комнате воцарилась тишина, прерываемая только отдаленным шумом, доносящимся с улицы и всхлипыванием на постели. Через пару минут открылась дверь и вошел Пол Дрейк. - Привет, красотка, - весело сказал он. - Быстро я, верно? Но, мне повезло. Никто как-то не проявлял ко мне ни малейшего интереса. - Ты не заметил ничего подозрительного внизу? - спросил Мейсон. - Я не совсем уверен, не шли ли они за Деллой. - Ничего не заметил. Мейсон показал рукой на женщину, сидящую на постели. - Миссис Ева Белтер, - представил он. Дрейк посмотрел на ее ноги и оскалил зубы в ухмылке. - Знаю по фотографиям в газетах. Ева Белтер отняла платок от лица, посмотрела на детектива и улыбнулась. - Даже слезы у вас фальшивые, - фыркнула Делла. Ева Белтер посмотрела на нее и в ее голубых глазах блеснула внезапная злость. Мейсон резко повернулся к Делле. - Слушай, Делла, здесь я командую. - Он снова обратился к детективу. - Ты принес блокноты и карандаши, Пол? Дрейк кивнул головой. Мейсон взял канцелярские принадлежности и передал их Делле. - Можешь стенографировать, Делла? - спросил он. - Попробую, - ответила она сдавленным голосом. - Что ж, только не пропусти ничего из того, что она будет говорить, - предупредил он, показав пальцем на Еву Белтер. Ева Белтер обвела взглядом присутствующих. - Что это значит? Что вы хотите от меня. - Я хочу выяснить некоторые подробности. - Я нужен тебе при этом? - спросил Дрейк. - Конечно, я должен иметь свидетеля. - Это действует мне на нервы, - заявила Ева Белтер. - Полицейские вчера делали тоже самое. Привезли меня в прокуратуру, посадили людей с блокнотами и карандашами. Я не люблю, когда кто-то записывает то, что я говорю. - Не удивительно, - усмехнулся Мейсон. - Они спрашивали вас о револьвере? Ева Белтер раскрыла свои голубые глаза невинным взглядом, который придавал ей такой девический беспомощный вид. - Что вы имеете в виду. - Вы хорошо знаете. Они спрашивали, каким образом этот револьвер попал в ваши руки? - Каким образом он попал в мои руки? - Да. Вам его дал Гаррисон Бурк. Поэтому вы и звонили ему. Вы хотели предупредить его, что ваш муж был убит из этого револьвера. Карандаш Деллы быстро скользил по бумаге. - Я не знаю, о чем вы говорите, - с достоинством ответила Ева Белтер. - Еще как знаете! Вы звонили, чтобы предупредить Бурка, что кто-то стрелял из его револьвера. Он получил револьвер от своего приятеля, некоего мистера Митчелла. Бурк сел в машину, заехал за этим приятелем и оба куда-то исчезли. - Что вы! - воскликнула она. - Никогда ничего подобного я не слышала. - Послушайте, миссис Белтер, запирательство ни к чему не приведет. Я виделся с Гаррисоном Бурк, у меня есть его показания. Письменные. Она застыла. - У вас есть его письменные показания? Мне казалось, что вы являетесь моим адвокатом. - Одно не мешает другому. Разве я не могу быть вашим адвокатом и одновременно иметь показания Бурка? - Можете. Но это ложь, что он дал мне револьвер. Я его в глаза не видела. - Это упрощает дело, - заметил Мейсон. - Что? - Вы увидите. Пока вернемся к делу. Объясним вначале друг другу несколько мелочей. Когда вы поднялись со мной наверх, ваша сумка была в столе мужа, вы помните? - О чем вы говорите? - спросила она тихим, осторожным голосом. - О том, что когда мы поднялись наверх, вы достали свою сумку из письменного стола. - Да, припоминаю. Я положила ее туда вечером. - Прекрасно. А так, между нами, кто по вашему был наверху, когда раздался выстрел? - Вы, - ответила она прямо. - Отлично, - сказал Мейсон без энтузиазма. - Теперь послушайте: ваш муж купался до того, как был убит. Впервые на ее лице появилось беспокойство. - Этого я не знаю. Это вы там были, а не я. - Вы знаете. Он вышел из ванны и набросил лишь халат, даже не вытерся. - Да-а? - спросила она машинально. - Впрочем, вы хорошо знаете, что на это есть доказательства. А теперь, как вы думаете, откуда я там взялся, если он купался? - Наверное вас впустил лакей. - Лакей тоже так утверждает? - усмехнулся Мейсон. - Откуда я могу знать. Я знаю только, что слышала ваш голос. - Вы выходили с Гаррисоном Бурком, - медленно сказал Мейсон. - Вы не брали этой сумки к вечернему платью, правда? - Конечно, нет, - ответила она и прикусила язык. Мейсон показал зубы в улыбке. - Тогда каким образом она оказалась в столе мужа? - Не знаю. - Вы помните те квитанции, которые я вам дал? Она кивнула головой. - Где они? - Откуда я знаю, - пожала она плечами. - Я их потеряла. - Это окончательно решает дело, - заявил Мейсон. - Какое дело? - Тот факт, что вы его убили. Вы не хотите сами сказать, что произошло, следовательно, я сам скажу это вам. Вы выходили с Гаррисоном Бурком, потом Бурк проводил вас до дома. Ваш муж услышал, как вы поднимаетесь наверх. Он как раз купался, а все в нем кипело от ярости. Он выскочил из ванны, набросил халат и позвал вас в кабинет. Как только вы вошли, он показал вам квитанции, которые нашел в сумке во время вашего отсутствия. На них стояла моя подпись, а я как раз был этим днем у него с требованием убрать статью из "Пикантных Известий". Он сопоставил одно с другим и догадался от чьего имени я действовал. - Ничего подобного я не слышала, - сказала Ева Белтер. - Слышали, слышали, - улыбнулся Мейсон. - Вы сразу же поняли, что это конец и выстрелили. Он упал на пол, а вы выбежали из комнаты, но несмотря ни на что, не потеряли хладнокровия. Вы бросили револьвер, зная, что он должен привести полицию к Гаррисону Бурку, зато никто не сможет доказать, что он был у вас. Вы хотели впутать в это дело Бурка, надеясь, что он, в свою очередь, вытащит вас. Вы побежали позвонить Бурку о том, что произошло несчастье и что полиция найдет его револьвер. Вы сказали ему, что будет лучше, если он на какое-то время затаится и что единственный его шанс это дать мне как можно больше денег на то, чтобы затушевать это дело. Потом вы позвонили ко мне и заманили меня домой. Вы сказали, что узнали меня по голосу, потому что вам нужна была моя помощь. Вы считали, что если вы впутаете в это дело нас обоих, Бурка и меня, то защищая себя, мы защитим и вас. Вы были убеждены в том, что я как-то смогу это сделать при финансовой помощи Гаррисона Бурка и дополнительной угрозе собственной жизни. Вы делали вид, что не понимаете, в каком положении вы меня держали, утверждая, что узнали меня по голосу. Если бы вас стали в какой-то момент приперать к стене, то вы могли свалить все на меня и смотреть со стороны, как мы с Гаррисоном Бурком будем драться. Она смотрела на него большими глазами, с белым, как мел лицом. - Вы не имеете права так со мной разговаривать, - заявила она. - Не имею права? У меня есть на это доказательства. - Какие доказательства? Он хрипло засмеялся. - А как вы думаете, что я делал все это время, пока вы были на допросе? Я отыскал Гаррисона Бурка и мы вдвоем взяли в оборот экономку, миссис Вейт. Она пыталась покрывать вас, но знает, что вы вернулись с Бурком и слышала, как ваш муж звал вас на верх. Знает также, что он искал вас весь вечер, что обыскал сумку и нашел какие-то бумаги. Когда вы потребовали выписать себе квитанции без фамилии, вы посчитали, что таким образом все будет чисто. Вы забыли только, что на них стоит моя подпись. Зная, с чем я приходил, а затем найдя квитанции с моей подписью в вашей сумке, ваш муж без труда догадался, что это вы были той женщиной из Бичвунд Инн. - Вы мой адвокат, - сказала она, задыхаясь. - Вы не можете использовать против меня того, что вы узнали от меня. Вы должны быть лояльным по отношению ко мне. Он горько рассмеялся. - По вашему я должен сидеть и смотреть, ничего не делая, на то, как вы пытаетесь свалить на меня убийство? - Этого я не сказала. Я требую только, чтобы вы были лояльны. - Вы имеете наглость говорить мне о лояльности? Она попробовала другую линию обороны. - Все, что вы только что тут рассказал, это одна большая ложь. Вы никогда не сможете ничего доказать. Мейсон взял шляпу. - Я ничего не могу. Зато вы можете провести полночи, говоря прокурору о том, что было высосано из пальца. Теперь я иду сделать заявление, которое даст полиции совсем неплохое понимание того, что было на самом деле. Может быть вы не звонили Гаррисону Бурку, чтобы предупредить его и уговорить скрыться? Может быть то, что ваш муж обнаружил ваш роман с Бурком не является достаточным мотивом для убийства? По-моему, это вполне достаточным для обвинительного акта. - Но, я ведь ничего не выигрываю от его смерти. - Это еще одна из ваших комбинаций, - холодно ответил он. - Комбинация, обдуманная также коварно, как и все остальное и довольно хитро для создания внешнего вида, но не для его поддержания. Фальшивое завещание было сильным ходом. - Что вы хотите этим сказать? - То, что вы слышите. Муж либо сам вам сказал, что оставляет вас без наследства, либо вы нашли завещание в сейфе. Во всяком случае, вы знали его содержание и знали, где завещание хранится. Вы искали способ обойти его. Уничтожение ничего бы вам не дало, потому что его видел Карл Гриффин и его адвокат, Артур Этвуд. Впрочем, если бы завещание пропало, то подозрение в первую очередь пало бы на вас. Но, вам пришло в голову, что если Гриффин будет претендовать на наследство, а вы потом докажете, что завещание поддельное, то Гриффин окажется в двусмысленном положении. Поэтому вы заранее приготовили фальшивку настолько дубовую, чтобы это бросалось в глаза, но дословно соответствовало бы оригиналу. Вы спрятали ее где-то до поры, до времени. Заманив меня домой, вы притворялись испуганной, не хотели подходить к трупу. Но, пользуясь тем, что я занят осмотром убитого, вы достали оригинальное завещание, которое затем уничтожили. На его место вы положили подделку. Конечно, Гриффин и его адвокат попали в ловушку. Зная заранее содержание завещания, они автоматически заявили, что это оригинальное, собственноручно написанное Джорджем Белтером завещание. В действительности, фальшивка была сделана так неловко, что не найдется эксперта, который подтвердил бы его подлинность. Они отдают теперь себе отчет в том, в какую западню они вляпались, но завещание уже находится в Суде и им теперь трудно отступать. Вы это подстроили очень ловко. Она медленно поднялась с постели. - Вы должны иметь доказательства, - сказала она, но ее голос был слабым и дрожащим. Мейсон сделал знак головой Дрейку. - Иди в соседнюю комнату, Пол, там ждет миссис Вейт. Приведи ее сюда, чтобы она подтвердила мои слова. Лицо Дрейка было как маска. Он поднялся и пошел к дверям, соединяющим комнату Мейсона с соседней комнатой. - Миссис Вейт! - позвал он. Из соседней комнаты послышался шорох и в дверях показалась миссис Вейт, высокая, костистая, в черном платье, с матовыми глазами, смотрящими неподвижно перед собой. - Добрый день, - сказала она Еве Белтер. - Минуточку, миссис Вейт, - вдруг вмешался Мейсон. - Есть еще одно маленькое дело, которое я хотел бы выяснить прежде чем попрошу вас подтвердить определенные факты. Может быть вы будете так любезны и подождете еще минуту в той комнате? Миссис Вейт повернулась и снова вышла. Дрейк, бросив на Мейсона вопросительней взгляд, закрыл за ней дверь. Ева Белтер сделала два шага в сторону выхода, после чего вдруг рухнула вперед. Мейсон поймал ее налету. Подбежал Дрейк и взял ее за ноги. Они перенесли ее вдвоем на постель. Делла бросила карандаш, тихо вскрикнула и отодвинула кресло. Мейсон повернулся к ней почти с яростью. - Не двигайся с места, - прошипел он. - Записывай все, что она будет говорить. Не пропусти ни слова. Он подошел к умывальнику, смочил полотенце в холодной воде и легонько хлопнул им Еву Белтер по лицу. Они расстегнули ей платье, смочили полотенцем декольте. Она стала жадно хватать губами воздух и через мгновение пришла в себя. Ева Белтер подняла взгляд на Мейсона. - Перри, умоляю, помоги мне. Он покачал головой. - Я не могу помочь вам до тех пор, пока вы не скажете мне правду. - Я скажу все, - простонала она. - Хорошо. Итак, как это было? - Так, как вы сказали. Я не предполагала только, что миссис Вейт что-то знает. Я думала, что не слышала ни крика Джорджа, ни выстрела. - С кого расстояния вы стреляли в мужа? - С другого конца комнаты, - ответила она бесцветным голосом. - На самом деле у меня не было намерения этого делать. Я выстрелила инстинктивно. Я взяла револьвер, чтобы защищаться, если он на меня бросится. Я боялась, что он меня убьет. У него был очень вспыльчивый характер. Я знала, что если он узнает о Гарри, то сделает что-нибудь страшное. Как только я поняла, что он все знает, я достала револьвер. Когда он двинулся в мою сторону, я крикнула и выстрелила. Потом бросила револьвер на пол. Я не помню, что с ним сделала. Я на самом деле не хотела втягивать Гарри во все это. Я была слишком потрясена, чтобы о чем-нибудь думать. Выскочила во двор, как безумная. Я не дура и знаю, какие у меня были шансы, особенно после этой истории в Бичвунд Инн. Я выбежал а под дождь, не отдавая себе отчета в том, что делаю. Помню, что схватила с вешалки плащ, но была настолько вне себя, что взяла старый плащ Карла, хотя мой висел рядом. Я набросила на себя плащ и стала убегать куда глаза глядят. Через минуту я немного пришла в себя и поняла, что должна позвонить вам. Я не знала еще, убила ли я его, но знала, что вы должны быть рядом со мной, если я хочу вернуться домой. Джордж не выбежал за мной, поэтому я боялась, что убила его. Это не было на самом деле убийством с заранее обдуманным намерением, я выстрелила инстинктивно. Он достал мою сумку и обыскал ее. Он часто так делал, если хотел найти какие-нибудь письма. Я не была настолько глупа, чтобы держать письма в сумке, но забыла об этих квитанциях и Джордж догадался обо всем. Он был в ванне, когда я вернулась. Должно быть он услышал меня. Он вылез из ванны, набросил халат и стал звать меня сверху. Как только я вошла, он сразу же стал размахивать квитанциями. Он уже знал, что в тот вечер в Бичвунд Инн я была в обществе Гарри. Он обвинил меня в массе разных мерзостей, грозил, что выбросит меня из дома без цента. Со мной случилась истерика, я схватила револьвер и выстрелила... - И что было дальше? - спросил Мейсон. - Когда я очутилась в лавочке и должна была вам позвонить, - продолжала она, - мне пришло в голову, что понадобится финансовая поддержка. У меня не было собственных денег, я ведь вам говорила. Джордж все держал под контролем, давал мне только крохи, да и то время от времени. Я знала, что в завещании он отписал все Карлу Гриффину и что я не получу ничего, пока наследство находится под судебным надзором. Я опасалась, что Гарри откажется от меня. А ведь мне нужна была какая-то поддержка. Поэтому я позвонила ему и сказала, что случилось несчастье и, к сожалению, он в это замешан. Какой-то мужчина, я не знаю, кто, застрелил Джорджа в кабинете, а на по полу лежит револьвер Гарри. Я посоветовала ему, чтобы он исчез на некоторое время и постарался сделать для полиции невозможным связать его с этим револьвером. А пока пусть он посылает как можно больше денег вам, на ведение дела. Потом я позвонила вам. Прежде чем вы приехали, мне в голову пришло, что я была бы в более выгодном положении, если бы вы также вынуждены были бы думать о своей шкуре. Я знала, что им никогда не удастся что-нибудь доказать. Вы для этого слишком ловкий и умный. Поэтому, я решила, что когда меня будут слишком прижимать, то бросить подозрения на вас и таким образом очиститься. Я знала, что если потом меня попробуют снова обвинить, то мне уже нетрудно будет выиграть дело. Мейсон поднял взгляд на Дрейка и покачал головой. - Милая клиентка, а? Раздался стук в дверь. Мейсон посмотрел на присутствующих, потом подошел к двери и открыл ее. На пороге стоял Сидней Драмм, а за ним какой-то другой мужчина. - Привет, Перри. Нам пришлось чертовски повозиться, прежде чем мы тебя нашли. Мы пришли за Деллой Стрит в отель, но не знали, под какой фамилией ты выступаешь. Мне неприятно отрывать тебя, но тебе придется потрудиться пройти с нами. Прокурор хочет задать тебе пару вопросов. Мейсон кивнул головой. - Входите, господа, - пригласил адвокат. Ева Белтер издала тихий вскрик. - Ты должен меня защищать, Перри. Я сказала все. Ты не можешь оставить меня. Мейсон посмотрел на нее и внезапным движением повернулся к Драмму. - Тебе повезло, Сидней, - заявил он. - Ты можешь произвести сенсационный арест. Это миссис Ева Белтер, которая только что сама призналась в том, что убила своего мужа. Ева Белтер вскрикнула и подняла на него глаза. Она пошатываясь, поднялась с постели. Драмм посмотрел на окружающих. - Факт, - подтвердил Дрейк. Мейсон показал рукой на Деллу. - У нас все записано, черным по белому. Есть свидетели и признание записано слово в слово. - Это, наверное, тебе повезло, Перри, - ответил Драмм. - Ты должен был быть арестован по обвинению в убийстве. - Я не вижу в этом никакого везения. - В голосе Мейсона была ярость. - Я готов был дать ей шанс до тех пор, пока она поступала со мной честно. Но, когда я прочитал в газете, что она пытается свалить вину на меня, то решил проучить ее. - Это правда, что ты знаешь, где находится Гаррисон Бурк? - спросил Дрейк. - Откуда? - ответил Мейсон. - Я не двигался с места и не выходил из этой комнаты со вчерашнего дня. Сидел и думал. Я связался только с миссис Вейт. Я сказал ей, что Ева Белтер должна быть здесь утром и просит подтвердить одно заявление, которое она хочет сделать прессе. Затем я послал за миссис Вейт такси, вот и все. - Это значит, что она вовсе не подтвердила бы твоей истории? - Не знаю. Не думаю. Я вообще с ней не разговаривал. Она не хочет со мной разговаривать. Но я уверен, что она что-то скрывает. Это женщина что-то знает. Я хотел только, чтобы ты приоткрыл дверь и чтобы Ева Белтер увидела ее. Мне нужно было маленькое психическое давление. Ева Белтер, с белым лицом, всматривалась в Мейсона. - Бог вас накажет, - прошипела она. - Как вам не стыдно бить женщину ножом в спину? Последнюю штрих внес в дело Сидней Драмм. - Господи, ведь это Ева Белтер выдала нам, где ты находишься, Перри. Она сказала, что должна быть у тебя утром, но велела нам подождать, пока появится кто-нибудь другой и делать вид, что мы за кем-то следили. Что мы вроде бы пришли за Деллой Стрит или за кем-то другим, а не за ней. Мейсон ничего не ответил, только на его лице отразилась большая усталость. Глава 16 Перри Мейсон сидел в своем кабинете. Он выглядел очень измученным. Напротив сидела Делла Стрит, избегая его взгляда. - Мне казалось, что ты ее не любишь, - заметил Мейсон. Она не посмотрела в его сторону. - Я ее ненавижу, но мне как-то не по себе из-за того, что именно ты вынужден был разоблачить ее. Она верила, что мы вытащим ее из этой истории, а ты выдал ее в руки полиции. - Я просто-напросто не позволил сделать из себя козла отпущения. Она пожала плечами. - Я знаю тебя уже пять лет, шеф. Все это время клиенты были для тебя на первом месте. Ты не выбирал себе дел и не выбирал клиентов. Ты принимал их такими, какие они есть. Некоторые были осуждены, но большинство оправдано. Однако, еще ни разу не было так, чтобы ты от кого-нибудь отвернулся, пока дело не завершено. - Что это вдруг тебя потянуло на проповеди? - Сама не знаю. - Ну, тогда говори. Она встряхнула головой. - Я все сказала. Он встал, обошел стол и положил ей руку на плечо. - Делла, я хочу попросить об одном одолжении. - О чем же, шеф? - О крошке доверия, - ответил он. Она подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. - Ты хочешь сказать?.. Он кивнул головой: - Она еще не осуждена и не будет осуждена, пока присяжные не признают ее виновной. - Но, она не захочет вообще с тобой разговаривать. Она найдет себе другого адвоката после того, как ты заставил ее признаться. Ты не убежишь от того, что она показала. Она повторила все в полиции и подписала. - Я не должен ни от чего убегать. Это Суд должен доказать ее вину. Если присяжные будут иметь хоть какие-то обоснованные сомнения, то они должны оправдать ее. Я еще ее из этого вытащу. - А ты не мог послать Дрейка в полицию, чтобы он подсказал им соответствующие вопросы? Ты должен был сам выжать из нее признание? - Должен был, потому что иначе она от всего бы отказалась. Она подкована на все четыре ноги. Ей нужна была моя помощь и одновременно она все время была готова бросить меня на растерзание, если бы ее стали окружать. - Из-за этого ты бросил ее на растерзание? - Если хочешь так определить, то да, бросил, - признался Мейсон, снимая руку с ее плеча. Она встала и подошла к двери. - Вас ждут Карл Гриффин с адвокатом Этвудом, - напомнила она. - Пригласи их, - ответил Мейсон равнодушно. Она открыла дверь в приемную и движением руки пригласила ожидающих мужчин. С лица Карла Гриффина не исчезли следы гулянки. Однако, если не считать этого, то он был уравновешенным, предупредительно-вежливым и светским с ног до головы. Он поклоном извинился перед Деллой за то, что входит в кабинет первым, а Мейсону послал вежливую, хотя и ни к чему не обязывающую улыбку. - Добрый вечер, мистер Мейсон. Артур Этвуд был мужчиной около пятидесяти лет, с бледным лицом человека, не ведающего солнца. У него были блестящие, бегающие глаза и огромная залысина, только на макушке осталась прядь волос, которая спадала по обе стороны на самые уши, так что задняя часть головы была в пушистом ореоле. С губ у него не сходила профессиональная улыбка, от которой на лице образовались вечные морщины - две глубокие борозды, расходящиеся, как ножки циркуля от ноздрей до кончиков губ и куриные лапки, окружающие лучистые глаза. На первый взгляд трудно было о нем что-нибудь сказать, но Мейсон видел, что перед ним опасный противник. Мейсон показал на кресла, а Делла закрыла за ними двери. Первым заговорил Карл Гриффин. - Извините меня, господин адвокат, если я неправильно оценил мотивы вашего поведения в начальной фазе дела. Как я слышал, именно благодаря вашей детективной проницательности, мы обязаны в большой мере признанию миссис Белтер. В этом месте ловко включился Артур Этвуд. - Будь так добр, оставь переговоры мне, Карл. Гриффин милостиво улыбнулся и сделал головой движение в сторону своего адвоката. Этвуд придвинул себе кресло к столу, сел и посмотрел на Мейсона. - Мы, наверное, понимаем друг друга? - Я еще не знаю вашу позицию, чтобы утверждать это, - улыбнулся Мейсон. Губы Этвуда растянулись в профессиональной улыбке, хотя в его блестящих глазах не было и следа веселья. - Как адвокат миссис Белтер, вы внесли возражение против завещания, а также выступили с прошением о признании ее чрезвычайным распорядителем имущества мужа. Очень упростило бы дело, если бы вы забрали назад оба предложения. - Для кого упростило бы? - спросил Мейсон. Этвуд сделал движение рукой в сторону своего клиента. - Для мистера Гриффина, конечно. - Я не являюсь адвокатом мистера Гриффина, - сухо ответил Мейсон. - Это факт неопровержимый, - глаза Этвуда улыбнулись одновременно с губами, - по крайней мере, в настоящую минуту. Если, однако, мне будет позволено быть откровенным, то мой клиент находится под впечатлением проницательности и беспристрастности, которою вы проявили. Конечно, дело приобрело неожиданный и болезненный оборот, который был для моего клиента большим потрясением. Однако, в настоящую минуту уже не может быть сомнения в фактическом течении происшествий и моему клиенту понадобится много компетентных советников по управлению имуществом, оставшимся после мистера Белтера, если вы хорошо понимаете то, что я имею в виду. - А что вы имеете в виду? - спросил Мейсон. Этвуд вздохнул. - Ну, если я вынужден говорить яснее, а я не знаю, может быть нужно было бы сказать, вульгарнее, то не исключено, что администрирование газетой, я имею в виду "Пикантные Известия", окажется делом превосходящим компетенцию моего клиента. А так как у меня будет много хлопот с управлением остальной частью имущества, то мой клиент считает, что неплохо было бы обеспечить себе помощь профессионального адвоката, как советника по вопросам газеты. На практике это означало бы занятие редактированием газеты до тех пор, пока дело о наследстве не будет закончено. Этвуд остановился и значительно посмотрел на Мейсона бусинками глаз. Так как Мейсон не отвечал, Этвуд продолжил: - Дело потребует, конечно, определенного вклада времени. Ваш труд был бы вознагражден, очень хорошо вознагражден. - Что тут крутить вокруг да около? - бесцеремонно спросил Мейсон. - Вы хотите, чтобы я отказался от всяких претензий на наследство и допустил мистера Гриффина к корыту. Он постарается со своей стороны, чтобы мне также от этого что-то перепало, не так ли? Этвуд надул губы. - Но, господин адвокат, мне трудно было бы согласиться с такой неудачной формулировкой. Но, если вы захотите обдумать мое предложение, то вы наверняка придете к убеждению, что оно не выходит за границы этики и, одновременно достаточно широко... - Пускание дыма в глаза, - взорвался Мейсон. - Я не хочу никаких интриг и буду говорить откровенно, понравится это вам или нет. Мы стоим по разные стороны баррикады. Вы адвокат Гриффина и хотите наложить руку на наследство. Я, как адвокат миссис Белтер, заявляю вам, что добьюсь отмены этого завещания. Это фальшивка, вы сами хорошо это знаете. Улыбка не сходила с губ Этвуда, но его глаза были холодными и жесткими. - Вам это не удастся. Не имеет ни малейшего значения, настоящее завещание или нет. Миссис Белтер уничтожила оригинал, она сама в этом призналась. Мы проведем доказательство содержания и примем наследство по духу решений уничтоженного завещания. - Это означает процесс, - ответил Мейсон. - Вы считаете, что выиграете его, а я считаю, что нет. - Впрочем, - продолжал Этвуд, - миссис Белтер и так не может наследовать. По закону убийца не может получить наследства того человека, которого он убил, независимо от завещания или каких-либо других оснований. Мейсон молчал. Адвокат обменялся взглядом со своим клиентом. - Вы ведь не будите опровергать это? - Почему же? Буду. Но, я не намерен дискутировать здесь с вами, свои аргументы я сохраню для Суда. Что вы себе воображаете? Что я только сегодня родился? Я хорошо знаю, к чему вы стремитесь. Дело в том, чтобы Ева Белтер была осуждена за предумышленное убийство и вы хотите, чтобы я вам дал доказательство мотива убийства. Если вам удастся получить приговор за убийство предумышленное, тогда миссис Белтер не может наследовать. Таков закон, убийца не наследует. Если же она будет осуждена за неумышленное убийство, тогда она может наследовать. Вам нужно наследство и вы хотите меня подкупить. Это вам не удастся. - Господин адвокат, если вы будете держаться такой линии в рассуждениях, то вы сами можете оказаться перед Судом Присяжных. - Да? Как это называется на обычном языке? Угроза? - Вы не можете преградить нам дорогу к наследству, - сказал Этвуд. - А как только мы примем его, то будем вынуждены принять несколько важных решений. Некоторые из них могут быть существенны для вашей практики. Мейсон поднялся с места. - Мне не нравится это увиливание. Я выкладываю карты и говорю то, что хочу сказать. - Вот именно, что вы хотите нам сказать? - спросил Этвуд все еще вежливым тоном. - Ничего, - заявил Мейсон. - Я не согласен. Карл Гриффин дипломатически покашлял. - Господа, может быть я мог бы что-нибудь добавить для облегчения дела? - Нет, - возразил Этвуд, - разговор предоставьте мне. Гриффин улыбнулся Мейсону. - Вы напрасно возмущаетесь, господин адвокат. Дело идет о наследстве. - Прошу тебя, - перебил Этвуд, испепеляя его взглядом. - Хорошо, хорошо, - уступил Гриффин. Мейсон сделал рукой жест в сторону двери. - Мне кажется, что конференция закончена, господа. Этвуд попытался еще раз: - Если бы вы решились взять назад свои прошения, то это сэкономило бы массу времени. В настоящем положении, вы должны это признать, у нас беспроигрышное дело. Мы хотим только сэкономить время и избежать ненужных расходов. Мейсон посмотрел на него каменным взглядом. - Вы можете считать, что дело у вас беспроигрышное, но я пока еще в седле и не дам себя из него выбить. Этвуд потерял терпение. - Вы сидите в своем седле недостаточно твердо, чтобы удержаться хотя бы двадцать четыре часа. - Вы так считаете? - Позвольте мне обратить ваше внимание, что вы сами можете быть привлечены к ответственности за то, что помогали миссис Белтер. Теперь, когда мой клиент является полноправным наследником, полиция несомненно прислушается к нашим предположениям. Мейсон сделал шаг в его сторону. - Когда мне понадобится напомнить себе о своем положении, Этвуд, я позвоню вам. - Ладно, - сказал Этвуд. - Если вы не хотите пойти нам навстречу, то мы отплатим вам тем же. - Прекрасно. Я не хочу идти вам навстречу. Этвуд кивнул своему клиенту и оба двинулись к двери. Этвуд вышел не оглядываясь, а Карл Гриффин задержался, положив руку на ручку двери, как будто желал что-то сказать. Но поза Мейсона не поощряла к этому и Гриффин, пожав плечами, вышел из кабинета вслед за своим адвокатом. Когда дверь за ними закрылась, на пороге кабинета появилась Делла Стрит. - Вы договорились? Мейсон покачал головой. - У нас ведь нет никаких шансов, - сказала она, избегая его взгляда. Мейсон выглядел так, как будто постарел на десять лет. - Слушай, Делла, я играю на затягивание. Если бы мне дали немного времени и свободу движений, то я бы как-нибудь все устроил. Но эта женщина хотела была втянуть меня и мне оставался только один выход: посадить ее за решетку, чтобы самому сохранить свободу действий. - Ты не обязан объясняться передо мной, шеф. Извини, если я была настроена критически. Все это так неожиданно, так непохоже на тебя, что немного ошарашило меня. Прошу тебя, забудь об этом. Но, она все еще не смотрела ему в глаза. - Конечно забуду. Я схожу к Полу. Ты можешь поймать меня там, если вдруг выяснится что-нибудь важное, но никому не говори, где я. Глава 17 Пол Дрейк сидел за обшарпанным столом в клетушке, которая служила ему кабинетом и улыбался Мейсону. - Это была хорошая работка, - сказал детектив. - Ты все время прятал камень за пазухой, или же импровизировал, когда у тебя стала гореть земля под ногами? - Догадывался приблизительно, - неохотно ответил Мейсон. - Но догадываться и иметь доказательства, это две разные вещи. Теперь я должен ее спасать. - Не забивай себе голову. Во-первых, она этого не заслуживает, а во-вторых, из этого ничего не получится. Единственным шансом спасти ее это было бы доказательство того, что она действовала в порядке самозащиты. К сожалению, она призналась, что стреляла с другого конца комнаты. - Это моя клиентка, - не уступал Мейсон, - а я не бросаю клиентов в беде. Она подставила меня, я должен был так поступить. Иначе мы оба были бы за решеткой. - Я бы не пожалел ее, - ответил Дрейк. - Это обычна потаскуха, которая клюнула на богатого мужа и с этого времени обманывает всех направо и налево. Ты можешь долго говорить о своих обязанностях по отношению к клиентам, но когда клиент начинает вешать на тебя убийство, это все меняет. Мейсон посмотрел на детектива тяжелым взглядом. - Это не имеет значения. Я должен ее вытащить. - Как ты это сделаешь? - Запомни раз и навсегда. Она невиновна до тех пор, пока ее не приговорит Суд. - Ведь она призналась. - Это ничего не меняет. Признание является доказательством, которое может быть использовано в Суде, и ничем больше. - И что Суд должен по твоему сделать? Ты можешь защищать ее, ссылаясь на невменяемость или на самозащиту. Но она тебя не слишком любит и возьмет другого адвоката. - Не в этом дело, - ответил Мейсон. - Защищать ее я могу разными способами, но не об этом я хочу говорить. Мне нужны факты. Ты должен узнать все о прошлом Вейтов. От сотворения мира, по настоящую минуту. - Ты говоришь об экономке? - спросил Дрейк. - О ней и о ее дочери. Обо всей семье. - Ты все еще предполагаешь, что экономка что-то скрывает? - Уверен. - Хорошо, я напущу на нее людей. Как тебе понравилась эта история в Джорджии? - Классная работа, Пол! - Что бы ты хотел узнать о экономке? - Что только возможно. И не забудь о дочери. Не пропусти ни одной подробности. - Слушай, Перри, по-моему, ты опять что-то прячешь за пазухой. - Я должен ее как-то вытащить. - И ты знаешь как это сделать? - В общих чертах. Если бы не знал, то вообще не сажал бы ее за решетку. - Даже тогда, когда она стала впутывать тебя в убийство? - с интересом спросил Дрейк. - Даже тогда, - упрямо сказал Мейсон. - Черт возьми, ты действительно готов подставить голову за клиента. - Жаль, что я как-то не могу убедить в этом других других, - устало усмехнулся Мейсон. Дрейк бросил на него острый взгляд. - Это мое кредо, Пол, - продолжал Мейсон. - Недаром я адвокат. Я беру дела людей, которые находятся в трудном положении и делаю все, чтобы помочь им. Я представляю не интересы обвинения, а интересы обвиняемого. Прокурор на голову встает, чтобы доказать обвинительный акт, а моим делом является обеспечить самую сильную позицию обвиняемому, а уж решение принадлежит присяжным. Такова наша юридическая система. Если бы прокурор играл честно, то и я мог бы играть честно. Но прокурор хватается за любые средства, чтобы получить приговор. Поэтому и я должен хвататься за любые средства, чтобы достичь оправдания. Мы как две соперничающие футбольные команды. Одна жмет в одну сторону, другая в другую. Это моя мания, сделать все для клиента. Мои клиенты не всегда безупречны. Некоторые - это обычные преступники. Многие вероятно виновны. Не мое дело решать это. Это решает только Суд Присяжных. - Ты хочешь доказать, что она действовала в состоянии временной невменяемости? Мейсон пожал плечами. - Я не допущу, чтобы Суд приговорил ее. - Ты никоим образом не сможешь обойти показания миссис Белтер. Оно неопровержимо доказывает, что это было предумышленное убийство. - Показание показанием, но никто не может считать ее виновной до тех пор, пока Суд Присяжных не скажет этого. - Ох, что мы будем спорить, Перри, - пожал плечами Дрейк. - Я напущу людей на экономку и ее дочь и узнаю все, что смогу. - Мне не нужно наверное напоминать тебе о том, что каждая минута на счету. С самого начала все шло наперекосяк из-за отсутствия времени на получение доказательств. Ты должен работать быстро. От этого зависит сейчас все. Мейсон вернулся в свой офис. Когда он открыл дверь из коридора, Делла Стрит сидела за машинкой. Она подняла на него глаза и сразу же снова опустила их. Мейсон со злостью захлопнул за собой дверь и подошел к ней. - Ради Бога, Делла, неужели ты не можешь найти ни капли доверия ко мне? Она бросила на него быстрый взгляд. - Разве я тебе не доверяю? - Не доверяешь. - Я немного выбита из равновесия, шеф, вот и все. Он стоял и смотрел на нее с бессильным отчаянием. - Что ж, хватит об этом. Соедини меня с Бюро Переселения и не отходи от телефона до тех пор, пока не получишь необходимых данных. Не обращай внимания на то, сколько это будет стоить. Доберись до руководителя отдела, если тебе это удастся. Мы должны быстро узнать, была ли Нора Вейт когда-нибудь замужем. По моему была. Я хочу знать, получила ли она развод. Делла вытаращила на него глаза. - Что общего это имеет с убийством? - Неважно. Вейт, это наверное настоящая фамилия матери. Она должна фигурировать на свидетельстве о свадьбе как родовая фамилия невесты. Конечно, существует возможность, что она вообще не была замужем. Но, во всей этой истории есть что-то подозрительное. В ее прошлом должно быть что-то, что она скрывает. Я хочу узнать, что. - Ты ведь, наверное, не думаешь, шеф, что Нора Вейт замешана в убийство? Глаза у Мейсона были холодными, лицо решительным. - Достаточно, чтобы я возбудил у присяжных обоснованные сомнения. Не забывай об этом. Садись к телефону и выясни все, что сможешь. Он прошел к себе и закрыл за собой дверь. Начал прогуливаться по кабинету, заложив большие пальцы в проймы жилета и задумчиво наклонив голову. Он все еще прохаживался, когда спустя полчаса Делла вошла в кабинет. - Ты был прав. - В чем? - Она была замужем. Я получила данные в Бюро Переселения. Она вышла полгода назад замуж за человека по фамилии Гарри Лоринг. Нет никаких данных о разводе. Мейсон в три прыжка очутилась у двери, рванул ручку, пробежал через приемную и пустился бегом по коридору в сторону лифта. Он подбежал к Агентству Дрейка и нетерпеливо застучал кулаками в двери. Ему открыл Пол. - Господи, опять ты. Ты что, никогда не сидишь в кабинете, и не принимаешь клиентов? - Слушай, есть. Нора Вейт замужняя. - Что из этого? - Она замужем и обручена с Карлом Гриффином. - Могла развестись. - О разводе нет никаких данных. Впрочем, для этого не было времени. Она вышла замуж полгода назад. - Хорошо. Что я должен делать? - Найти ее мужа. Его зовут Гарри Лоринг. Я хочу знать, когда они разошлись и почему. Еще больше мне нужно знать, была ли она знакома с Карлом Гриффином, когда приехала в последней раз к матери. Другими словами, посещала ли она уже когда-нибудь миссис Вейт у Белтеров. Детектив присвистнул. - Ей Богу, что ты себе воображаешь? Что тебе удастся создать специальные права для Евы Белтер и получать оправдание на основе неуравновешенности чувств? - Ты возьмешься, наконец, за работу? - Сделаю это за полчаса, если только этот твой Лоринг в городе, - ответил Дрейк. - Чем быстрее, тем лучше. Жду у себя. Мейсон вернулся в свою канцелярию и прошел бы мимо Деллы, не сказав ни слова, если бы она не остановила его на пороге кабинета. - Звонил Гаррисон Бурк. Мейсон поднял брови. - Где он? - Он не сказал. Он должен позвонить через минуту. Он не пожелал даже оставить номера телефона. - Очевидно прочитал экстренный выпуск, - сказал Мейсон. - Об этом он ничего не говорил. Сказал только, что через минуту позвонит. Раздался звонок телефона. Делла сделала рукой жест в сторону кабинета: - Это наверное он. Мейсон вошел в кабинет. Он услышал, как Делла Стрит говорит: "Минуточку, мистер Бурк", поэтому взял трубку. - Привет, Бурк. Голос Бурка сохранил свою импонирующую звучность, но в нем была едва различимая нотка паники. - Это страшно. Я как раз узнал все из газет. - Могло быть и хуже, - ответил Мейсон. - До сих пор вы не впутаны в убийство, а в том деле вы можете притворяться другом дома. Это все не слишком приятно, но это еще не обвинение в убийстве. - Мои враги используют это во время предвыборной компании. - Что используют? - Ну, мою дружбу с этой женщиной. - Здесь я уже ничего не могу поделать. Но, мы подумаем о каком-нибудь выходе. Прокурор не будет вас в это втягивать, разве что вынужден будет привести доказательство мотива. - Именно об этом я и хотел с вами поговорить, - голос Бурка стал еще более звучным. - Прокурор это очень порядочный человек. Он готов промолчать, если дело не дойдет до процесса. От вас только зависит так повести дело, чтобы до процесса не дошло. - Как вы себе это представляете? - Вы могли бы убедить ее, чтобы она призналась в убийстве в состоянии аффекта. Вы ее адвокат. Прокурор согласился допустить вас к ней при этом условии. Я как раз с ним разговаривал. - Ничего из этого не выйдет, - отрубил Мейсон. - Я буду защищать ваши интересы, но на своих собственных условиях. Не показывайтесь некоторое время. - Я могу гарантировать вам кругленькую сумму, - продолжал Бурк медовым голосом. - Пять тысяч наличными, может даже больше... Мейсон со злостью бросил трубку и снова стал расхаживать по комнате. Спустя пятнадцать или двадцать минут зазвонил телефон. Мейсон взял трубку и услышал голос Дрейка. - Кажется я нашел его. Какой-то Гарри Лоринг живет в Бельведер Апартаментс. Жена бросила его неделю назад, вроде бы уехала к матери. Заинтересоваться им ближе? - Конечно. Беремся за него тотчас же. Ты можешь поехать со мной? Вероятно, мне понадобится свидетель. - Хорошо. У меня внизу машина, если тебя это устраивает. - Поедем на двух машинах. Могут пригодиться. Глава 18 Гарри Лоринг был худым человеком, который непрерывно моргал глазами и каждую минуту облизывал губы кончиком языка. Не поднимаясь с сундука, обвязанного ремнями, он кивнул головой в сторону Дрейка. - Вы попали не по адресу. Я не женат. Дрейк посмотрел на Мейсона. Мейсон слегка пожал плечами, что Дрейк посчитал знаком о том, что должен пробовать дальше. - Вы знаете некую Нору Вейт? - Не знаю, - ответил Лоринг и нервно облизал губы. - Вы уезжаете? - продолжал спрашивать Дрейк. - Да, я не могу заработать на эту квартиру. - И вы никогда не были женаты? - Никогда. Я холостяк. - А куда вы выезжаете? - Еще не знаю. - Моргая глазами, Лоринг обвел взглядом мужчин. - Вы из полиции? - Меньше о нас, - сказал Дрейк. - Мы говорим о вас. - Да, - ответил Лоринг и замолк. Дрейк снова посмотрел на Мейсона. - Что-то вы внезапно выезжаете, - снова продолжил расспросы Дрейк. Лоринг пожал плечами. - Не такой уж большой переезд. - Знаете что? Можете не стараться крутить, потому что мы легко проверим все и узнаем правду. Вы утверждаете, что никогда не были женаты? - Точно. Я холостяк, я уже вам говорил. - Да? А соседи утверждают, что вы женаты. Еще неделю назад здесь жила с вами какая-то женщина, вроде бы ваша жена. Лоринг снова быстро заморгал глазами. Он неспокойно заерзал на сундуке. - Это не моя жена. - Вы давно ее знали? - Какие-то две недели. Она была официанткой в одном ресторане. - В каком ресторане. - Я забыл название. - А как звали эту женщину? - Здесь ее звали миссис Лоринг. - Это мы знаем. А как ее звали на самом деле? Лоринг замолк и быстрым движением облизал губы. Он окинул комнату неспокойным взглядом и сказал: - Джонс. Мери Джонс. Дрейк насмешливо засмеялся. Лоринг молчал. - И что с ней случилось? - неожиданно спросил Дрейк. - Откуда я знаю? Она меня обманула. Убежала, кажется, с другим мужчиной. Мы поссорились. - Из-за чего вы поссорились? - Откуда я знаю? Поссорились и все. Дрейк еще раз взглянул на Мейсона. Мейсон сделал шаг вперед. - Вы читаете газеты? - спросил он. - Время от времени, не слишком часто. Брошу иногда только взгляд на заголовки, но меня это не очень интересует. Мейсон сунул руку в карман и достал кипу вырезок из утренних газет. Он развернул статью, в которой была фотография Норы Вейт. - Вот эта женщина жила с вами? Лоринг, едва бросив взгляд на фотографию, решительно потряс головой. - Не эта. - Вы даже не соизволили посмотреть. Посмотрите хорошенько, прежде чем отпираться. Он подсунул Лорингу фотографию под нос. Лоринг взял вырезку и рассматривал фотографию несколько секунд. - Нет, не она. - На этот раз вам понадобилось много времени, чтобы решиться, - заметил Мейсон. Лоринг не ответил. Мейсон вдруг повернулся и кивнул Дрейку. - Хорошо. Раз вы приняли такую позицию, то сами будете виноваты. Не ожидайте никого снисхождения с нашей стороны, если вы решили нас обманывать. - Я не обманываю. - Пошли, Дрейк, - мрачно сказал Мейсон. Они вышли и захлопнули за собой дверь. В коридоре Дрейк спросил: - Что ты о нем думаешь? - Подозрительный тип. У него что-то есть на совести, иначе он пытался бы разыгрывать возмущение, протестовать, что мы суем нос в его дела. Похоже на то, что он уже имел дело с полицией и знает полицейские методы. - И мне так кажется, - согласился Дрейк. - Что теперь? - У нас есть снимок. Может быть кто-то из соседей ее опознает. - Этот снимок из газеты очень плох. Мы можем найти получше. - Нет времени. Неизвестно, что произойдет через минуту. Мы не можем дать себя застать врасплох. - Мы еще не пробовали нажимать на него, - обратил внимание Дрейк. - Этот Лоринг, наверное, быстро расколется, если его немного прижать. - Что ж, прижмем его, как только соберем побольше сведений. Он наверняка начнет трясти портками, когда мы возьмем его в оборот. На лестнице раздались шаги. - Кто-то идет, - сказал Дрейк. На этаж поднимался приземистый мужчина с покатыми плечами. На нем была потертая одежда и обтрепанные манжеты, но в его поведении была решительность. - Похож на судебного исполнителя, - шепнул Мейсон Дрейку. Мужчина шел в их сторону. У него были движения человека, который служил когда-то стражем порядка и сохранил что-то от прежнего авторитета. Он посмотрел на двух мужчин и спросил: - Кто-нибудь из вас не является Гарри Лорингом? Мейсон без колебаний выступил вперед. - Я Гарри Лоринг. Мужчина полез в карман. - Полагаю, что вы знаете, в чем дело. У меня есть для вас повестка с вызовом в Суд по делу Норы Лоринг против Гарри Лоринга. Настоящим предъявляю вам официальную повестку и вручаю копию. - Он бледно улыбнулся. - Вы знаете, в чем дело. Похоже вы ждали меня и не собираетесь заявлять протест. Мейсон взял бумагу. - Конечно. - Прошу не обижаться на меня, - сказал исполнитель. - За что мне на вас обижаться? Исполнитель сделал отметку на обороте оригинала повестки, после чего повернулся и стал медленно спускаться вниз. Когда он исчез, Мейсон посмотрел на Дрейка. Детектив улыбнулся, обнажив все зубы. - Мы родились под счастливой звездой, - довольно сказал Мейсон. Они развернули копию повестки. - Заявление о признании супружества недействительным, а не о разводе, - заметил Мейсон. Они прочитали мотивацию. - Дата сходится. Пошли, возвращаемся. Они забарабанили кулаками в дверь. - Кто там? - раздался изнутри голос Лоринга. - Повестка из суда, - закричал Мейсон. Лоринг открыл дверь и отступил при их виде. - Опять вы? Я думал, что вы уже ушли. Мейсон толкнул дверь плечом и вступил в квартиру. Дрейк шел за ним. Мейсон показал повестку. - Здесь что-то не порядке. Мы должны были вручить эту бумагу, были убеждены в том, что вы все знаете. Но перед этим мы должны были удостовериться в том, что имеем дело с соответствующим человеком. Мы спросили, женаты ли вы, а вы... - Ах, вот в чем дело, - перебил торопливо Лоринг. - Нужно было сразу так сказать. Ясно, что я только этого и жду. Мне велели ждать эту бумагу, а потом сразу же убираться. Мейсон издал неодобрительный возглас. - Тогда почему, черт возьми, вы не говорите так сразу, вместо того, чтобы заставлять нас ходить туда и обратно? Вы Гарри Лоринг и женились на Норе Вейт в день, указанный в повестке, так? Лоринг наклонился, чтобы прочитать дату, которую Мейсон указал пальцем. Покивал головой. - Сходится. - И вы живете с ней с того времени, так? - расспрашивал Мейсон, передвигая палец на следующую рубрику. - Верно. - Та-ак. В повестке сказано, что в момент заключения брака вы состояли в браке с другой женщиной, с которой вы не развелись. Поэтому брак признается недействительным по закону и истица требуют признать его недействительным. Лоринг снова покивал головой. - Это наверное ошибка? - спросил Мейсон. - Нет, все верно. Она на этом основании требует признать брак недействительным. - Но, ведь это неправда? - Правда. - Тогда моей обязанностью является арестовать вас за двоеженство. Лоринг побледнел. - Он говорил что с этим не будет никаких хлопот. - Кто говорил? - Тот адвокат, который приходил. Адвокат Норы. - Он хотел надуть вас, чтобы получить признание брака недействительным. И чтобы Нора могла выйти замуж за того красавчика, который наследует пару миллионов. - Он так говорил. Но он сказал, что не будет никаких хлопот, что это обычная формальность. - Ничего себе, формальность, - заметил Мейсон. - Вы не знаете, что двоеженство наказуемо? - Но я не двоеженец, - защищался Лоринг. - Но вы ведь совершили это преступление. У меня здесь черным по белому написано. Показание Норы под присягой, подпись адвоката. Ваша предыдущая жена жила в момент заключения вами повторного брака, вы не получили развода. Поэтому нам придется забрать вас в полицию. Вы вляпались в скверную историю, мистер Лоринг. Лоринг нервничал все больше. - Это неправда, - заявил он наконец. - Что неправда? - Все неправда. Я никогда до этого не был женат. Нора хорошо об этом знает. Адвокат также. Они сказали, что не могут ждать развода, потому что это тянулось бы слишком долго, а Норе подвернулся случай выйти замуж за богатого типа. И мне что-нибудь от этого перепадет, если я соглашусь на признание брака недействительным. Потом я должен был подать прошение, заявить, что я вроде бы находился в браке с другой женщиной, но был убежден в том, что тот брак уже недействителен. Они сказали мне, что таким образом я буду прикрыт, а Нора получит заключение о признании брака недействительным. Адвокат должен подать его в Суд. - И получить сразу же заключение? Лоринг кивнул головой. - Никогда не стоит лгать людям, задачей которых является установление фактов, - сделал ему замечание Мейсон. - Почему вы не сказали этого сразу? Зачем морочили нам голову? - Адвокат мне не велел. - Он наверное рехнулся. Нам придется написать рапорт по этому делу. Вы нам напишите объяснение, мы приложим его к рапорту. Лоринг заколебался. - Или если вы хотите, - добавил Мейсон, - пойдем в полицию и вы объясните все там. - Нет, нет, уж лучше я напишу объяснение. Мейсон достал из кармана перо и блокнот. - Тогда, садитесь на сундук и пишите. Вы должны все точно описать. Что вы не были перед этим женаты, но адвокат хотел получить для Норы заключение о признании брака недействительным. Что он уговорил вас заявить, что у вас была жена, так чтобы Нора могла выйти замуж за того человека, который наследует миллионы. - И у меня не будет больше неприятностей? - Это единственный способ, при помощи которого вы можете защитить себя от проблем. Мне не нужно, наверное, объяснять, что вы чуть было не влипли в неприятную ситуацию. Вам повезло, что вы рассказали все это нам. Мы уже хотели было взять вас в полицию. Лоринг вздохнул, взял у Мейсона перо. Он начал старательно царапать по бумаге. Мейсон стоял широко расставив ноги и терпеливо смотрел неподвижными глазами. Дрейк усмехнулся и закурил сигарету. Писанина заняла у Лоринга добрых пятнадцать минут. Он подал объяснение Мейсону. - Так будет хорошо? Я не очень-то умею сочинять такие вещи. Мейсон прочитал. - Хорошо. Подпишите это. Лоринг подписал. - Теперь так, - сказал Мейсон. - Адвокат хотел, чтобы вы отсюда как можно быстрее выехали? - Да, он мне дал денег, велел не сидеть здесь ни минуты дольше, чем это будет необходимо. Он не хотел, чтобы кто-нибудь приходил сюда и расспрашивал меня. - Правильно. Вы уже знаете, куда переедете? - Мне все равно. В какой-нибудь отель. - Хорошо, вы поедете с нами, - вставил Дрейк. - Мы найдем вам комнату. Вы зарегистрируетесь под другим именем, чтобы к вам не приставали, если кто-нибудь решит вас найти. Но вы должны иметь дело с нами, иначе могут быть неприятности. Возможно, придется подтвердить это заявление в присутствии свидетелей. Лоринг кивнул головой. - Адвокат должен был меня предупредить о вас, господа. Он чуть было не впутал меня в неприятную историю. - Конечно, - подтвердил Мейсон. - Вы могли бы оказаться в полиции, а если бы уж вас туда доставили, то дело не было бы таким простым. - Нора была здесь с адвокатом? - спросил Дрейк. - Нет, вначале она пришла одна. Потом пришла ее мать. А потом прислали адвоката. - Хорошо, вы поедете с нами, - сказал Мейсон. - Мы подвезем вас в отель, возьмем номер. Запишем вас под именем Гарри Легранда. - А что с вещами? - спросил Лоринг. - Мы займемся вещами. За ними пришлют. Портье в отеле все сделает, вам нужно будет только зарегистрироваться. У нас внизу машина, мы вас отвезем. Лоринг облизал губы. - Камень у меня упал с сердца, господа, можете мне поверить. Я сидел, как на иголках, ждал эти бумаги и начал уже сомневаться, не накрутил ли чего этот адвокат. - В общем-то нет, - заверил Мейсон. - Он забыл только сказать пару вещей. Наверное спешил и нервы у него были не в порядке. - Действительно, выглядел он так, как будто очень нервничал, - признал Лоринг. Адвокат и детектив проводили его к машине. - Поедем в отель Рипли, Дрейк, - сказал Мейсон. - Это хорошее место. - Понимаю. Они молча доехали до отеля, в котором Мейсон был записан под именем Джонсона. Мейсон подошел к стойке. - Это мистер Легранд из моего родного города, Детройта. Он хочет снять номер на пару дней. Может быть найдется что-нибудь на моем этаже? Дежурный посмотрел в картотеку. - Сейчас увидим. Мистер Джонсон, вы живете в пятьсот восемнадцатом? - Да. - Могу дать пятьсот двадцать второй. - Прекрасно. У мистера Легранда есть вещи, которые нужно привести. Я скажу портье, чтобы он послал за ними. Они поднялись с Лорингом наверх. - Сидите здесь и никуда не выходите, - сказал Мейсон Лорингу, когда они очутились в номере. - Вы должны быть у телефона, на случай если нам потребуется связаться с вами. Мы подадим рапорт в полицию, может быть они захотят задать вам еще пару вопросов. Но, не беспокойтесь, все будет в порядке. Ведь вы же написали уже это заявление. - Я сделаю все так, как вы сказали. Адвокат говорил, чтобы я с ним связался, как устроюсь. Мне позвонить ему? - В этом уже нет необходимости, - ответил Мейсон. - Достаточно того, что вы имеете дело с нами. Вам не нужно больше ни с кем связываться. Сидите и спокойно ждите, пока мы дадим вам знать. Мы ничего больше не можем сделать, пока не подадим рапорт. - Как скажете, - согласился Лоринг. Они вышли. Когда они закрыли за собой дверь, Дрейк обернулся к Мейсону: - Ну, Перри, ты родился под счастливой звездой. И что теперь? Мейсон шел в сторону лифта. - Теперь мы пойдем напролом. - Ну, тогда вперед, - ответил Дрейк. Из холла Мейсон соединился с Управлением полиции. Он попросил к телефону Сиднея Драмма из следственного отдела. Через пару минут он услышал голос Драмма. - Говорит Мейсон. Слушай, Драмм, у меня новые материалы по делу Белтера. Мне нужна твоя помощь. Я пошел тебе навстречу при аресте девушки. Теперь ты должен пойти навстречу мне. Драмм засмеялся. - Я совсем не уверен, пошел ли ты мне навстречу. Я влез тебе поперек дороги, поэтому ты должен был раскрыть свои карты ради спасения собственной шкуры. - Не будем считаться. Факт остается фактом. Я дал тебе готовый материал, а ты собрал лавры. - И что ты хочешь? - Возьми с собой сержанта Хоффмана. Я буду ждать вас на углу Элмунд Драйв. Мне кажется, что я смогу кое-что показать вам на вилле Белтеров. - Не знаю, удастся ли мне поймать сержанта, - защищался Драмм. - Уже поздно, он наверное ушел. - Если ушел, то поищи его. Я хочу, чтобы вы привезли с собой Еву Белтер. - Господи, что ты себе воображаешь, Перри? Будет сенсация, если мы попытаемся ее вывести. - Не будет, если вы выведете ее тихонько. Возьмите людей, сколько хотите, но сделайте это тихо. - Не знаю, что на это скажет сержант, по-моему, у тебя нет шансов. - Хорошо, сделай то, что сможешь. Если он не захочет взять Еву Белтер, то пусть приезжает сам. Я предпочел бы, чтобы и она была при этом, но вас обоих я должен видеть обязательно. - Тогда встречаемся у ворот виллы Белтера, если ничего не помешает. Если удастся, то я привезу с собой сержанта. - Нет, так не пойдет. Узнай, сможешь ли ты его привезти. Я позвоню через пять минут. Если да, то буду ждать вас у Элмунд Драйв. Если нет, то нечего и начинать. - Хорошо, через пять минут, - ответил Драмм и положил трубку. Дрейк посмотрел на Мейсона. - За что ты хватаешься, Перри? Зубы себе поломаешь. - Не бойся, не поломаю. - Ты вообще знаешь, что делаешь? - А ты как думаешь? - Если ты хочешь устроить защиту для клиентки, то зачем втягивать в это полицию? Намного лучше застать их врасплох на процессе. - Я имею в виду не такую защиту, Пол. Именно поэтому мне нужна полиция. - Ты сумасшедший, Перри, - пожал плечами Дрейк. Мейсон кивнул головой, подошел к киоску и купил сигареты. Подождал пять минут и соединился с Драммом. - Мне удалось убедить сержанта, - заявил Драмм. - Но он не соглашается взять Еву Белтер. Боится, что ты его надуешь. У тюрьмы торчат около двадцати репортеров. Мы никак не сможет вывести ее. Они поедут за нами всей бандой. Хоффман боится, что ты отмочишь какой-нибудь номер для прессы и cделаешь из него посмешище. Но, он согласился приехать сам. - Что ж, может быть, этого будет достаточно. Мы встретимся внизу, около Элмунд Драйв. Будем ждать в спортивном бьюике. - В порядке. Мы выезжаем через пять минут. - До встречи, - сказал Мейсон и положил трубку. Глава 19 Вчетвером они поднялись по ступенькам на крыльцо дома Белтеров. Сержант Хоффман нахмурился и сказал Мейсону: - Только без всяких шуточек, понимаете. Помните, я вам доверился. - Держите только открытыми глаза и уши. Если вы будете считать, что я до чего-то нащупал, то вы включитесь и ведете дело дальше. А если вы сочтете, что я пытаюсь вас обмануть, вы можете в любую минуту встать и уйти. - Договорились. - Вначале вспомним несколько деталей, - продолжал Мейсон. - Я встретился с миссис Белтер в лавочке на Гриссворд Авеню. Мы приехали сюда вместе. У нее не было с собой ни ключа, ни сумочки. Выходя, из дома она оставила дверь открытой, чтобы попасть обратно. Она сказала мне, что двери открыты, а они оказались закрытыми. Кто-то захлопнул их. - Она - лгунья, - вмешался Драмм. - Если бы она сказала мне, что дверь открыта, то я знал, что она закрыта. - Все это так, - согласился Мейсон, - но не забывайте, что у нее не было ключей. Она вышла под дождь, зная, что должна будет вернуться. - Может быть она слишком нервничала, чтобы об этом думать, - предположил сержант Хоффман. - Это на нее не похоже, - заметил Мейсон - И что дальше? К чему вы клоните, господин адвокат? - Когда мы вошли, - продолжал Мейсон, - в стойке стоял мокрый зонт. Стекающая вода образовала под стойкой лужу. Вы должны были это заметить, когда приехали. Сержант Хоффман прищурил глаза. - Да, припоминаю. И что из этого? - Это еще будет видно, - ответил Мейсон, поднимая руку к звонку. Через пару минут открыл лакей. Он вытаращил на них глаза. - Мистер Гриффин дома? - спросил Мейсон. Лакей покачал головой. - Нет, он вышел по делам. - А экономка, миссис Вейт? - Миссис Вейт дома. - Ее дочь также? - Да. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Мы идем наверх, в кабинет мистера Белтера. Не говори никому о том, что мы пришли, понимаешь? - Понимаю. Войдя в холл, сержант Хоффман бросил изучающий взгляд на стойку, в которой в день убийства стоял мокрый зонт. В его глазах была задумчивость. Драмм нервно посвистывал тихим, едва слышным свистом. Они поднялись наверх, в кабинет, где в тот вечер лежало тело Белтера. Мейсон зажег свет и начал тщательный осмотр стен. - Может быть вы помогли бы мне, господа? - обратился он к полицейским и Дрейку. - Что ты, собственно, ищешь? - спросил Драмм. - Дырку от пули. Сержант Хоффман крякнул. - Можете не стараться, Мейсон. Мы обыскали кабинет дюйм за дюймом, сфотографировали и зарисовали все. Абсолютно невозможно, чтобы мы просмотрели дырку от пули. Впрочем, должна бы быть отбитая штукатурка. - Я знаю, - признался Мейсон. - Я осматривал стены еще до вашего приезда и ничего не нашел. Но я хочу осмотреться еще раз. Я знаю, как это должно было быть, мне не хватает только доказательств. Сержант Хоффман вдруг стал подозрительным: - Эй, Мейсон! Вы что? Пытаетесь оправдать эту женщину? Мейсон повернулся к нему лицом. - Я пытаюсь реконструировать действительный ход событий. Хоффман нахмурился. - Вы не ответили на вопрос. Вы хотите вытащить эту женщину? - Да. - Тогда, без моего участия. - Именно с вашим участием. Вы не понимаете, что я хочу дать вам шанс? Ваши фотографии будут на первых страницах всех газет. - Именно этого я и опасаюсь. Ну и хитрец же вы, Мейсон. Я уже навел о вас справки и знаю ваш стиль работы. - Это прекрасно. Значит вы знаете, что у меня нет привычки обманывать друзей. Драмм это мой приятель, который также, как и вы замешан в деле. Если бы я хотел сделать какой-то фокус, то взял бы кого-нибудь другого вместо него. - Хорошо, я останусь, - согласился Хоффман не без колебаний. - Только без глупых шуток. Я хочу знать, к чему вы стремитесь. Мейсон стоял уставившись на ванну. На полу мелом была нарисована позиция, в которой было найдено тело Джорджа Белтера. Вдруг Мейсон фыркнул и рассмеялся. - Черт побери! - Что ты такое забавное увидел? - спросил Драмм. Мейсон повернулся к сержанту Хоффману. - Теперь я готов, сержант. Думаю, что смогу вам кое-что продемонстрировать. Может быть вы будете любезны вызвать сюда миссис Вейт и ее дочь? Сержант Хоффман посмотрел на адвоката с сомнением. - Зачем они вам? - Я хочу задать им несколько вопросов. Хоффман покачал головой. - Неуверен, позволю ли я это. Во всяком случае, не раньше, чем что-нибудь узнаю. - Вам это ничем не грозит, сержант, - стал объяснять Мейсон. - Вы ведь будете сидеть и слушать. Когда вы посчитаете, что я выхожу за допустимые границы, вы в любую минуту можете меня остановить. Боже мой! Если бы я хотел вас опозорить, то подождал бы процесса и постарался бы застать вас врасплох перед Судом Присяжных. Я не звал бы себе на голову полицию, чтобы предупредить ее о своей линии защиты. Сержант Хоффман подумал минуту. - Это логично. - Он повернулся к Драмму: - Сходи вниз и приведи этих женщин. Драмм кивнул головой и вышел. Дрейк с любопытством следил за Мейсоном. По лицу Мейсона нельзя было прочитать абсолютно ничего, он не говорил ни слова. Наконец, за дверью послышался шорох. Драмм открыл дверь и пропустил женщин. Миссис Вейт как всегда выглядела мрачной. Она равнодушно обвела присутствующих в комнате черными матовыми глазами, прежде чем вступила в комнату. На Норе Вейт былo обтягивающее платье, подчеркивающее ее форму. С полуулыбкой на полных губах, она осмотрела присутствующих, довольная тем, что привлекает взгляды мужчин. - Мы хотели задать вам пару вопросов, - объявил Мейсон. - Снова? - спросила Нора Вейт. - Вы знаете, - обратился Мейсон к старшей женщине, не ответив на вопрос младшей, - об обручении вашей дочери с мистером Гриффином? - Конечно. Знаю, что они обручены. - Вам было известно что-нибудь о романе дочери? - Обычно начинается с романа, прежде чем дело дойдет до обручения. - Я говорю не об этом. Прошу отвечать на вопросы. Между ними существовал роман, прежде чем Нора приехала к вам? Взгляд темных, глубоко посаженных глаз побежал в сторону Норы и сразу же вернулся к Мейсону. - Прежде чем она приехала? Нет, они познакомились здесь. - Вы знаете, что дочь ваша уже была один раз замужем? - продолжал спрашивать Мейсон. Глаза женщины не дрогнули и не изменили своего выражения. - Она никогда не была замужем, - ответила женщина усталым голосом. Мейсон быстро повернулся к Норе. - Что вы скажете на это? Вы были уже замужем? - До сих пор не была, но вскоре буду. Я не могу только понять, что общего это имеет с убийством мистера Белтера. Если вы хотите, господа, задавать нам вопросы по этому делу, то вероятно мы будем отвечать. Но это не дает вам права совать нос в мои личные дела. - Как вы можете выйти замуж за Карла Гриффина, если вы уже замужем? - спросил Мейсон. - Я не замужем, я не позволю себе оскорблять. - Гарри Лоринг утверждает нечто совершенно другое. Девушка даже глазом не моргнула. - Лоринг? - повторила она спокойным, вопросительным тоном. - Никогда о таком не слышала. Матушка, ты слышала когда-нибудь о каком-то Лоринге? Миссис Вейт сморщила лоб. - Не припоминаю. У меня не слишком хорошая память на имена, но, по-моему, я не знала никого Лоринга. - Я попробую вам помочь, - вмешался Мейсон. - Гарри Лоринг жил до недавнего времени в Бельведер Апартаментс. Он занимал квартиру номер триста двенадцать. - Это должно быть какая-то ошибка, - поспешно сказала Нора Вейт. Мейсон достал из кармана повестку. - Тогда, как вы объясните вашу подпись на этом документе? Вы здесь подтверждаете под присягой, что заключали брак с Гарри Лорингом. Нора Вейт бросила взгляд на бумагу, после чего посмотрела на мать. Лицо миссис Вейт оставалось неподвижным, как маска. Нора стала быстро говорить: - Ничего не поделаешь, раз уж вы узнали, то скажу вам все. Я не хотела, чтобы Карл знал об этом. Я была замужем, но с самого начала плохо жила с мужем. Наконец, я убежала к матушке и вернулась к девичьей фамилии. Я узнала Карла и мы полюбили друг друга с первого взгляда. Мы не осмелились объявить об обручении, потому что мистер Белтер разозлился бы. Но, когда мистер Белтер был убит, то не было уже больше повода сохранять тайну. Я знала, что у моего мужа была раньше другая жена и что он с ней не развелся. Эта была одна из причин, из-за которой я убежала от него. Я обратилась к адвокату, который сказал мне, что мой брак не имеет юридической силы и может в любой момент быть признан недействительным. Я хотела сделать это потихоньку. Я надеялась, что никто об этом не узнает и не свяжет фамилии Лоринг с моей. - Карл Гриффин говорит совершенно другое, - объявил Мейсон. - Конечно, ведь он ни о чем не знает. Мейсон покачал головой. - Не в этом дело. Видите ли, Гриффин признался во всем. Мы только проверяем его показания. Мы не знаем, должны ли мы арестовать вас за укрывание преступника или же вы стали лишь жертвой фатального стечения обстоятельств. Сержант Хоффман выдвинулся вперед. - Мне кажется, что на этом я буду вынужден прервать допрос. Мейсон обернулся к нему. - Минутку, сержант. Для этого у вас всегда будет время. Нора Вейт обвела неспокойным взглядом обоих. Лицо миссис Вейт было маской усталого отчаяния. - Вот, что произошло на самом деле, - начал Мейсон. - Миссис Белтер поссорилась с мужем, выстрелила в него, поле чего повернулась и убежала. Она даже не оглянулась, чтобы посмотреть, какой результат имел ее выстрел. Она была по женски уверена в то, что если в кого-то стреляют, то должны убить. В действительности, с такого расстояния и при ее нервности, шансы попасть были минимальным. Но, она сбежала вниз, схватила первый попавшийся плащ и выскочила под дождь. Вы же слышали выстрел. Вы встали, набросили на себя что-то и пошли посмотреть, что случилось. Как раз в этот момент к дому подъехал Карл Гриффин. Оставив зонтик в стойке, он поднялся наверх, в кабинет. Вы слышали, как Белтер рассказывает Гриффину о том, что нашел доказательства неверности жены и что она в него стреляла. Он назвал имя мужчины, с которым она ему изменяла и спросил, что, по мнению Карла, он должен сделать. Гриффин заинтересовался этим выстрелом и Белтер, чтобы продемонстрировать ему, встал точно так, как стоял в момент выстрела. Тогда Гриффин поднял револьвер и выстрелил Белтеру прямо в сердце. Он бросил револьвер, выбежал снова во двор и поехал напиться для маскировки. Потом он выпустил воздух из одной шины, чтобы оправдать свое позднее возвращение и поехал к дому, где уже была полиция. Конечно, он твердил, что его не было весь день, но забыл о зонтике. По невнимательности, он захлопнул дверь, в то время, как двери были открыты, когда он вернулся в первый раз. Он убил своего дядю, пользуясь тем, что миссис Белтер убежала из дома, уверенная в том, что именно она его застрелила. Он знал, что является единственным наследником и не имел сомнений в том, что револьвер будет идентифицирован как собственность миссис Белтер, а все улики будут свидетельствовать против нее. В столе лежала ее сумка, в которой Белтер нашел компрометирующие документы. Ясно было, что миссис Белтер без труда свяжут с мужчиной, которой старался, чтобы его имя не было испачкано в газете Белтера. Вы рассказали все это матери и договорились о том, что появился отличный случай. Гриффин вынужден будет заплатить за молчание. Вы поставите ему альтернативу: или он будет осужден за убийство или заключит брак, выгодный для вас. Сержант Хоффман чесал в голове, не знаю, что об этом подумать. Нора Вейт послала матери украдкой взгляд. - Это ваш последний шанс, - медленно продолжал Мейсон. - Правду говоря, вы вместе с матерью виноваты в сокрытии убийцы и должны обе предстать перед Судом так, как будто вы сами совершили убийство. Гриффин признался во всем, ваши показания для нас, в сущности мало важны. Если вы хотите упираться и настаивать на фальшивых показаниях, то это ваше дело. Если же вы хотите реабилитировать себя в глазах полиции, то это ваш последний шанс. - Я задам вам только один вопрос, - вставил сержант Хоффман. - На этом мы закончим дело. То, что вы сделали, соответствует точно или приблизительно тому, что рассказал Мейсон? - Да, - ответила Нора тихим голосом. Миссис Вейт, вырванная, наконец из апатии, прыгнула к ней с яростью в глазах. - Заткнись, Нора! Ты идиотка! Не видишь, что они берут тебя на испуг? Сержант Хоффман повернулся к ней. - Может быть мы и взяли на испуг, - медленно сказал он, - но подтверждение дочери и ваше высказывание решают дело. Теперь вам не осталось ничего другого, как сказать правду. В противном случае, вы предстанете перед Судом за укрывание убийцы. Миссис Вейт облизала губы. - Я не должна была посвящать эту идиотку, - взорвалась она со страстью. - Она ни о чем не знала, спала, как колода. Это я услышала выстрел и пошла наверх. Я должна была заставить его жениться на мне, а не на ней. Но у нее нет счастья в жизни, я хотела дать ей шанс. Вот, как мне это обернулось. Сержант Хоффман впился взглядом в Мейсона. - Ну и галиматья. Может быть вы мне еще скажете, что стало с пулей, которая не попала в Белтера? Мейсон рассмеялся. - Именно этого я не мог разгрызть, сержант. Этот мокрый зонтик и захлопнутая дверь с самого начала не давали мне покоя. Я догадался о том, что должно было произойти, но не мог сложить все камешки в единую мозаику. Я сразу же стал искать дырку от пули. Только теперь я сообразил, что Карл Гриффин при своей хитрости вообще не осмелился бы убить, если бы в стене осталось отверстие от пули. Отсюда вывод, что с пулей могло произойти только одно. Вы не догадываетесь, сержант? Белтер купался. Ванна громадная, в нее входит много воды, когда она полная. Все в Белтере кипело от бешенства, когда он ждал возвращения жены. Услышав, что она вернулась, он выскочил из ванны, набросил на себя халат и стал на нее кричать из кабинета. Они ругались несколько, минут, после чего она в него выстрелила. Он стоял в этот момент в дверях ванной, приблизительно в том месте, где потом нашли тело. Если вы встанете у входных дверей и попытаетесь прицелиться пальцем, то у вас будет приблизительная траектория, по которой летела пуля. Она пролетела мимо Белтера и попала в ванну. Вода ослабила ее силу. Потом домой вернулся Карл Гриффин и Белтер рассказал ему все. В этот момент он подписал себе смертный приговор, потому что Гриффин сразу ухватился за уникальный случай. Он поставил Белтера там, где тот стоял, когда в него стреляла жена, после этого выстрелил Белтеру прямо в сердце. Затем он оставил револьвер и вышел. Разве это не гениально просто? Глава 20 Утреннее солнце заглядывало через окно в кабинет Мейсона. Адвокат сидел в кресле, глаза у него были покрасневшие от недосыпания. Он смотрел через широкий стол на Пола Дрейка. - Я узнал кое-что по знакомству, - заявил детектив. - Стреляй! - Гриффин сломался в шесть утра, - сообщил Дрейк. - Над ним работали всю ночь. Нора Вейт пыталась от всего отказаться, узнав, что он молчит. Дело решили показания старухи. Это странная женщина. Она не пискнула бы ни словечка до судного дня, если бы дочка держала язык за зубами. - Следовательно, она все-таки дала показания против Гриффина? - Да, и это самое смешное. Она света не видит из-за дочери. До тех пор, пока она думала, что обеспечит ей хорошую партию, она держалась. Но как только решила, что Гриффин оказался в ловушке и ей нет никакой выгоды дольше покрывать его, она повернула против него. В конце-концов, это ведь она знает правду. - А что с Евой Белтер? - спросил Мейсон. - Я подал прошение об освобождении. - Напрасно старался. Они сами освободили ее около семи часов утра. Как ты думаешь, она появится здесь? Мейсон пожал плечами. - Может быть будет чувствовать благодарность, а может быть и нет. Во время последнего свидания она обругала меня последними словами. В другой комнате скрипнули двери, после чего щелкнул замок. - Мне показалось, что я закрыл дверь, - сказал Дрейк. - Может быть, это портье, - ответил Мейсон. Дрейк встал и тремя длинными шагами подошел к двери. Он выглянул и на его лице появилась улыбка: - Привет, красотка. Из приемной раздался голос Деллы Стрит. - Добрый день. Мистер Мейсон уже здесь? - Здесь, - ответил Дрейк, снова закрывая дверь. Он посмотрел на часы, потом на Мейсона. - Нечего сказать, твоя секретарша рано приходит на работу. - Который час? - Еще нет восьми. - Она начинает работу в девять. Я не хотел морочить ей голову вечером, у нее и так было много работы. Я сам настучал на машинке прошение об освобождении Евы Белтер, поймал в полночь судью, чтобы он подписал его и подал прошение. - Ее освободили и без этого. Ты напрасно старался. - Предпочитаю подать ненужное прошение, чем не подать нужного, - серьезно ответил Мейсон. Дверь в коридор снова щелкнула. В тишине пустого здания звуки доходили до самого кабинета. Они услышали мужской голос, после чего на столе Мейсона зазвонил телефон. Мейсон поднял трубку. - Пришел мистер Гаррисон Бурк, - услышал он голос Деллы. - Он хочет с вами увидеться. Говорит, что у него важное дело. Улица внизу еще не начала гудеть утренним движением и детектив услышал слова Деллы в трубке. Он поднялся с кресла. - Я пойду, Перри. Я заскочил только для того, чтобы сказать тебе о Гриффине и о твоей клиентке. - Благодарю за сообщения, - ответил адвокат, показывая на дверь выходящую прямо в коридор. - Выйди туда, Пол. Еще до того, как дверь закрылась за детективом, Мейсон сказал в телефон: - Впусти его, Делла, Дрейк уже выходит. Через минуту в кабинет вошел Бурк, с лицом растопившемся в улыбке. - Великолепная работа, мистер Мейсон. Вы прирожденный детектив. Газеты дают полный отчет. Предсказывают, что Гриффин признается до полудня. - Он признался в шесть утра. Садитесь. Бурк поколебался, но подошел к креслу и сел. - Прокурор ко мне очень хорошо настроен. Мое имя не будет упомянуто в прессе. Единственная газета, которая знает обо всем, эта та, бульварная. - Вы имеете в виду "Пикантные Известия"? - Да. - И что? - Я должен иметь абсолютную уверенность в том, что мое имя не появится в этой газете. - Об этом поговорите с миссис Белтер, - ответил Мейсон. - Она распоряжается имуществом своего мужа. - А завещание? - А завещание теперь не имеет значения. Согласно закону, убийца не может наследовать жертве. Не знаю, удалось бы миссис Белтер оспорить завещание, которое оставляло ее без наследства, но это уже не нужно, потому что Гриффин не может наследовать. Миссис Белтер, как единственная, оставшаяся в живых, наследница, примет имущество мужа независимо от завещания. - Она будет контролировать также и газету? - Да. - Понимаю, - сказал Бурк, складывая кончики пальцев. - Вы не знаете, какие намерения имеет полиция по отношению к ней? Потому что я слышал, что она была арестована. - Она была освобождена приблизительно час назад. Бурк бросил взгляд на телефон. - Не мог бы я воспользоваться вашим телефоном? Мейсон придвинул ему аппарат. - Назовите номер секретарше, она соединит вас. Бурк кивнул головой и поднял трубку с таким видом, словно позировал фотографу. Назвав Делле номер, он терпеливо ждал. Через минуту в трубке послышались трещащие звуки. - Миссис Белтер дома? - спросил Бурк. Из трубки снова послышались какие-то звуки. - Когда вернется, прошу пожалуйста сказать ей, что на складе уже есть размер и фасон туфель, которые она хотела приобрести. Она может получить их в любую минуту. Он улыбнулся в трубку, кивнул головой, как будто обращался к невидимой публике. Отложив трубку, он передвинул телефон в сторону Мейсона. - Благодарю вас. Не могу выразить, как я вам обязан. Под угрозой была вся моя карьера. Я отлично отдаю себе отдаю отчет в том, что только благодаря вашим усилиям удалось предотвратить страшную катастрофу. Мейсон ответил неопределенным покашливанием. Бурк поднялся во весь рост, одернул жилет и выдвинул подбородок вперед. - Когда человек посвящает жизнь обществу, - начал он своим трубным голосом, - то конечно он приобретает себе врагов, которые для достижения своих низменных целей не останавливаются ни перед какой подлостью. В таком положении малейшее уклонение от строжайших норм раздувается прессой и представляется в неверном свете. Я всегда старался служить обществу, как только... Мейсон вскочил так резко, что вращающееся кресло поехало назад и ударилось в стену. - Придержите ваше красноречие для других, у меня нет желания все это выслушивать. Что касается меня, то Ева Белтер заплатит мне еще пять тысяч. Я намерен подсказать ей, чтобы половиной этой суммы она обременила вас. Бурк даже отступил перед мрачной страстностью Мейсона. - Но, мистер Мейсон, ведь вы не мой адвокат. Вы представляли исключительно миссис Белтер. Правда, подозрение в убийстве оказалось фальшивым, но могло иметь для нее плачевные результаты. Я был замешан в это случайно, как ее приятель. - Поэтому я вам сообщаю только о том, какой совет я намерен дать своей клиентке. Не забывайте, что она теперь является владельцем "Пикантных Известий" и от нее зависит, что в газете появится, а что нет. Не буду вас дольше задерживать. Бурк глубоко вздохнул, хотел что-то сказать, но передумал. Протянул было руку, но опустил ее, заметив блеск в глазах Мейсона. - Да, я понимаю, господин адвокат. Благодарю вас. Я заскочил только для того, чтобы выразить вам свою признательность. - Пустяки, не о чем говорить. Вы можете выйти в эти двери, прямо в коридор. Он стоял за столом, глядя как спина Бурка исчезает дверях. Дверь давно уже закрылась, а он все еще стоял, мрачно глядя на нее. Через минуту тихо открылась дверь приемной и на пороге остановилась Делла. Догадавшись, что Мейсон ее не видит, что он вообще не заметил, как она вошла, она бесшумно подошла по ковру и, со слезами на глазах, положила ему руки на плечи. - Извини, шеф. Мне так стыдно. Он вздрогнул при звуке ее голоса, повернулся и взглянул сверху в ее влажные глаза. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Делла сжала пальцы на его плечах, как будто судорожно цеплялась за что-то, что вырывалось из ее рук. - Я должна была больше верить тебе, шеф. Я прочитала сегодня все в газете и мне стало так глупо... Он обнял ее, прижал к себе. Прижал свои губы к ее губам. - Забудь об этом, Делла - сказал он с нежностью. - Почему ты мне не объяснил? - спросила она сдавленным голосом. - Это не имело значения, - медленно ответил он, старательно подбирая слова. - Больно было уже то, что я должен был объяснять. - Уже никогда, никогда, пока живу, никогда больше не буду в тебе сомневаться. В дверях раздалось тихое покашливание. Незамеченная, из первой комнаты вошла Ева Белтер. - Извините, если мешаю, - сказала она ледяным голосом. - Я хочу обязательно поговорить с мистером Мейсоном. Делла, с пылающими щеками, отскочила от Мейсона. Она смерила Еву Белтер взглядом, который уже не излучал нежность, а метал молнии. Мейсон смотрел спокойно, в его поведении не было ни малейшей неловкости. - Входите и садитесь, миссис Белтер. - Вы могли бы стереть помаду с губ, - ядовито ответила она. Мейсон не отвел взгляда. - Эта помада может остаться. Что вы хотите? Глаза у нее смягчились, она сделала шаг в его сторону. - Я хотела вам сказать, что неверно о вас думала и как много для меня значит... Мейсон повернулся к Делле. - Открой ящики с папками. Секретарша посмотрела на него ничего не понимающим взглядом. Мейсон показал пальцем на стальной шкаф. - Открой пару ящиков, - повторил он. Делла открыла один за другим несколько ящиков с картонными папками, полными бумаг. - Вы видите? - спросил он. Ева Белтер посмотрела на него, сморщила лоб и покивала головой. - Каждая из этих папок это одно дело, а шкафчик полон. Это все дела, которые я вел, большей частью об убийствах. Когда ваше дело будет закончено, мы сделаем для него такую же папку, вероятно такой же самой толщины. Делла Стрит снабдит ее очередным номером и, если когда-нибудь я захочу заглянуть в акты, то назову очередной номер, а она достанет папку. Ева Белтер слушала, сморщив лоб. - Зачем вы мне это говорите? Делла задвинула ящики и направилась к двери. Она тихо закрыла ее за собой. Мейсон спокойно посмотрел на Еву Белтер. - Я показываю только ваше место в моей практике, миссис Белтер. Вы з клиентка и ничего больше. У меня в картотеке уже сотни таких дел, будут еще сотни. Вы заплатили мне аванс, заплатите мне еще пять тысяч долларов гонорара. Если вы послушаетесь моего совета, то половину этой суммы вы получите от Гаррисона Бурка. У Евы Белтер задрожали губы. - Я хотела вас поблагодарить. Поверьте мне, что на этот раз это откровенно, от чистого сердца. Я играла перед вами, но на этот раз я не притворяюсь. Я так глубоко вам благодарна, что готова была бы сделать для вас все. Вы чудесный. Я прихожу сказать вам это, а вы меня принимаете так, как будто я... я... На этот раз в ее глазах блестели настоящие слезы. - Еще осталось много дел, - ответил Мейсон. - Если мы хотим отменить завещание, мы должны сделать так, чтобы Карла Гриффина приговорили за предумышленное убийство. С этого момента вы будете держаться в тени, что не означает, что вы не будете бороться. Гриффин не распоряжается никакими деньгами, кроме денег вашего мужа. От нас будет зависеть, чтобы он не получил и цента. Это только часть дел, которые нужно провести. Напоминаю вам об этом, чтобы вам не показалось, будто вы можете уже обойтись без меня. - Ничего такого я не говорила, - бросила она запальчиво. - Это мне даже в голову не пришло. - Тем лучше. Я только напоминаю. Раздался стук в двери. - Да? - крикнул Мейсон. В кабинет вошла Делла Стрит. - Ты можешь принять новое дело, шеф? - спросила она с заботой в голосе, заглядывая в его покрасневшие глаза. Еву Белтер она словно не видела. - Какое дело? - спросил Мейсон, поведя плечами, словно желая стряхнуть усталость. - Не знаю. Пришла какая-то девушка. Элегантно одетая, красивая, наверное из хорошего дома. У нее какие-то неприятности, но она не хочет говорить никаких подробностей. - И ведет себя как оскорбленная королева? - улыбнулся Мейсон. - Откуда я знаю? Она больше похожа на затравленную жертву. - Это значит, что она тебе нравится, Делла, - усмехнулся Мейсон. - Иначе бы ты сказала, что она ведет себя как оскорбленная королева. Что тебе говорит интуиция, Делла? Твои предчувствия обычно оправдываются. Взять хотя бы нашу последнюю клиентку. Делла бросила взгляд на Еву Белтер и быстро отвела глаза. - Та девушка полностью выгорела внутри, сердитая. Несмотря на это, по ней чувствуется класс. Даже очень чувствуется. Она как бы... Откуда я знаю. Может быть, шеф, она все-таки ведет себя, как оскорбленная королева. Мейсон глубоко вздохнул. Гнев медленно исчезал из его глаз. В них появились задумчивость и любопытство. Он поднял руку к губам, вытер помаду и улыбнулся Делле. - Я приму ее, как только выйдет миссис Белтер. А это, - закончил он, - случится через минуту. Эрл Станли Гарднер Дело о воющей собаки OCR - Красно Глава I - Проходите, мистер Картрайт, - Делла Стрит открыла дверь. - Мистер Мейсон ждет вас. Высокий, широкоплечий мужчина кивнул и прошел в кабинет. - Вы - Перри Мейсон, - спросил он. - Адвокат? - Да, - ответил Мейсон. - Садитесь, пожалуйста. Мужчина упал в кресло, достал сигареты, сунул одну в рот и протянул пачку Мейсону. Задумчиво поглядев на дрожащую руку, тот отрицательно покачал головой. - Благодарю вас, я предпочитаю другую марку. Мужчина торопливо сунул сигареты в карман, зажег спичку и оперявшись локтем о ручку кресла, прикурил. - Моя секретарша сообщила мне, - неторопливо заметил Мейсон, - что вы хотели поговорить со мной о собаке и завещании. - О собаке и завещании, - как эхо, откликнулся мужчина. - Хорошо. Сначала займемся завещанием, так как в собаках я мало что смыслю, - Мейсон пододвинул к себе блокнот и взял авторучку. - Ваше имя? - Артур Картрайт. - Возраст? - Тридцать два года. - Место жительства? - 4893, Милпас Драйв. - Женаты или холосты? - Разве это имеет значение? - Да, - ответил Мейсон, взглянув на клиента. - Для завещания это не существенно, - упорствовал тот. - Тем не менее. - Но я же сказал, что это не имеет отношения к моему завещанию. - Как зовут вашу жену? - Паола Картрайт. - Она живет с вами? - Нет. - Тогда где? - Мне это не известно. Мейсон оторвался от блокнота. - Хорошо, - сказал он после непродолжительного молчания, - прежде чем мы вернемся к подробностям вашей семейной жизни, давайте поговорим о том, что вы собираетесь делать с вашей собственностью. У вас есть дети? - Нет. - Кому вы хотите оставить вашу собственность? - Сначала скажите мне, сохраняет ли завещание силу вне зависимости от того, как умер человек, написавший его? Перри Мейсон молча кивнул. - Допустим, - продолжал Картрайт, - человек умрет на виселице или электрическом стуле? По приговору суда за совершенное убийство. Что произойдет с его завещанием? - Для юридической силы завещания безразлично, как умер написавший его человек, - ответил Мейсон. - Сколько свидетелей должны заверить завещание? - Двое при одних обстоятельствах и ни одного при других. - Что вы имеете в виду? - Если завещание напечатано на машинке и подписано вами, то подпись заверяется двумя свидетелями. Если завещание целиком написано от руки, включая дату и подпись, и не содержит ни одного печатного слова, то, по законам этого штата, свидетели не требуются. Такое завещание- имеет юридическую силу и обязательно к исполнению. Артур Картрайт облегченно вздохнул. - Ну что ж, с этим, по крайней мере, все ясно. - Кому вы хотите оставить сваю собственность? - повторил Мейсон. - Миссис Клинтон Фоули, проживающей по адресу 4889, Милпас Драйв. Мейсон удивленно поднял брови. - Соседке? - Соседке, - ответил Картрайт. - Очень хорошо. Но учтите, Картрайт, вы говорите с адвокатом. У вас не должно быть секретов от вашего адвоката. Не беспокойтесь, все, сказанное здесь, останется между нами. - Я и так ничего не скрываю, - нетерпеливо воскликнул Картрайт. - Я в этом не уверен, - спокойно заметил Мейсон. - Однако вернемся к вашему завещанию. - Я уже все сказал. - Как все? - Мою собственность я завещаю миссис Клинтон Фоули. Перри Мейсон положил ручку на стол. - Тогда перейдем к собаке. - Собака воет. Мейсон поощряющее кивнул. - В основном, она воет ночью, но иногда и днем. Этот вой сводит меня с ума. Вы же знаете, собаки воют, если кто-то умер. - Где находится эта собака? - В соседнем доме. - То есть, с одной стороны вашего дома живет миссис Клинтон Фоули, а с другой - воющая собака? - Нет. Собака воет в доме Клинтона Фоули. - Понятно, - кивнул Мейсон. - Расскажите мне обо всем, Картрайт. Картрайт вдавил окурок в пепельницу, встал, прошелся по кабинету и вернулся к креслу. - Послушайте, я хотел бы задать еще один вопрос насчет завещания. - Я слушаю. - Допустим, миссис Фоули в действительности не миссис Клинтон Фоули. - Что вы хотите этим сказать? - спросил Мейсон. - Допустим, она живет с мистером Клинтоном Фоули как законная жена, но их брак официально не зарегистрирован. - Это не имеет значения, - неторопливо ответил Мейсон, - если в своем завещании вы охарактеризуете ее как "миссис Клинтон Фоули, проживающую с Клинтоном Фоули по адресу 4889, Милпас Драйв". Другими словами, наследователь имеет право оставить свою собственность любому. Однако необходимо, чтобы завещание четко определяло намерения наследователя. Например, очень часто мужчины оставляют наследства своим женам, а потом оказывается, что официальна они не расписаны. Иногда наследство оставлялось сыновьям, которые не были сыновьями... - Это меня не интересует, - раздраженно перебил его Картрайт. - Я хочу знать, как обстоит дело в моем конкретном случае. Должна ли миссис Клинтон Фэули быть законной женой Клинтона Фоули? - Это не обязательно. - А если, - глаза Картрайта превратились в щелочки; - существует настоящая миссис Клинтон Фоули? Если Клинтон Фоули женат и не разведен со своей законной супругой, а я завещаю свою собственность миссис Клинтон Фоули, проживающей с ним в одном доме? - Я уже объяснил вам, - терпеливо ответил Мейсон, - что главное - это намерения наследедателя. Вполне достаточно, если вы напишете, что оставляете вашу собственность женщине, проживающей по указанному адресу, как жена мистера Клинтона Фоули. Но, как я понимаю, мистер Фоули еще жив? - Разумеется, жив. Он - мой сосед. - Понятно. И мистер Фоули знает, что вы собираетесь оставить наследство его жене? - Конечно нет, - отрезал Картрайт. - Ему ничего не известно. Разве он должен об этом знать? - Нет. Меня просто интересовала эта подробность. - Он ничего не знает и не будет знать. - Хорошо, с этим все ясно. Перейдем к собаке. - Вы должны что-то сделать с этой собакой. - Ваши предложения? - Я хочу, чтобы мистера Фоули арестовали. - На каком основании? - На основании того, что собачий вой сводит меня с ума. Это какая-то пытка. Он научил ее выть. Раньше собака не выла. Она начала выть лишь одну или две ночи назад. Он специально раздражает меня и свою жену. Его жена больна, а собака воет, как перед чьей-то смертью, - Картрайт замолчал, тяжело дыша. Мейсон покачал головой. - К сожалению, Картрайт, я не смогу вам помочь. В настеящее время я очень занят. К тому же, только что закончился один трудный судебный процесс и... - Знаю, знаю, - перебил его Картрайт. - И вы думаете, что я - псих. Вы считаете, что я предлагаю вам какую-то мелочь. Это не так. Я предлагаю вам заняться очень важным делом. Я и пришел к вам только потому, что вы выиграли тот процесс. Я следил за его ходом, даже побывал в зале суда, чтобы послушать вас. Вы - настоящий адвокат. Каждый раз вы опережали окружного прокурора минимум на один ход. Мейсон слабо улыбнулся. - Благодарю за добрые слова, Картрайт, но вы должны понимать, что я - судебный адвокат. Составление завещаний - не мой профиль, а все, что касается собаки, можно урегулировать и без вмешательства адвоката. - Нет! - воскликнул Картрайт. - Вы не знаете Фоули. Вы не представляете, что это за тип. Может быть, вы думаете, у меня нет денег, чтобы вам заплатить? У меня есть деньги, и я вам хорошо заплачу, - он вынул из кармана туго набитый бумажник, открыл его, дрожащей рукой достал три купюры и положил их на стол. - Триста долларов. Это задаток. Потом вы получите гораздо больше. Пальцы Мейсона барабанили по столу. - Картрайт, - медленно произнес он, - если вы хотите, чтобы я представлял вас как адвокат, прошу учесть следующее: я собираюсь делать лишь то, что, по моему убеждению, принесет вам пользу. Это понятно? - Именно на это я и рассчитываю. - То есть я сам буду решать, что следует предпринять для наиболее полной защиты ваших интересов. - Хорошо, - ответил Картрайт. Мейсон взял со стола деньги и положил их в карман. - Договорились. Я буду представлять вас в этом деле. Значит, вы хотите, чтобы Фоули арестовали? - Да. - Ну что ж, это не сложно. Вы должны подать жалобу и судья выпишет ордер на арест. Но почему вы обратились ко мне? Вы хотите, чтобы я выступал в роли представителя истца? - Вы не знаете Фоули, - повторил Артур Картрайт. - Он этого так не оставит. Он подаст на меня в суд за ложное обвинение. Может быть, он заставляет собаку выть, чтобы заманить меня в ловушку. - Какой породы собака? - Большая полицейская овчарка. Перри Мейсон взглянул на Картрайта и улыбнулся. - Юридически, если ответчик предварительно обратился к адвокату и, рассказав ему все без утайки, в дальнейшем следовал его советам, то при судебном разбирательстве дела о ложном или предумышленном обвинении, это говорит в пользу ответчика. А теперь я хочу сделать так, чтобы у Клинтона Фоули не стало повода подать на вас в суд. Я отведу вас к помощнику окружного прокурора, ведающему подобными вопросами. Я хочу, что бы вы повторили все ему, что касается собаки. О завещании можно не упоминать. Если он решит, что сказан ноге вами достаточно для получения ордера на арест то ордер будет выписан. Но предупреждаю заранее, вы не должны ничего скрывать. Выложите перед ним все факты и тогда любой иск Фоули не причинит вам вреда Картрайт облегченно вздохнул. - Вот теперь вы говорите дело. Именно такой совет мне и требовался. Где нам найти этого помощника прокурора? - Сначала я позвоню ему и договорюсь о встрече, ответил Мейсон. - Прошу меня извинить, я должен н минуту вас покинуть. Чувствуйте себя как дома. - Постарайтесь договориться с ним на сегодня. Я не вынесу еще одной ночи с воющей собакой. Когда Мейсон выходил из кабинета, Картрайт достал сигарету. Чтобы прикурить, ему пришлось придерживат руку со спичкой другой рукой... Делла Стрит подняла голову. - Рогоносец? - спросила она. - Не знаю, - ответил Мейсон, - но попытаюсь это выяснить. Соедините меня с Питом Доркасом. Я собираюсь передать ему это дело. Пока Делла набирала номер, Мейсон стоял у окна, глядя в бетонный колодец, откуда доносился далекий шум транспорта. - Доркас на проводе. Мейсон повернулся и, подойдя к столу, стоящему в углу приемной, снял трубку. - Привет, Пит. Это Перри Мейсон. Я приведу к тебе своего клиента, но хочу, чтобы ты знал заранее, о чем пойдет речь. - Что ему нужно? - Он хочет подать жалобу. - По какому поводу? - Насчет воющей собаки. - На.. - Да, да, воющей собаки. Мне кажется, в нашем округе действует постановление, запрещающее держать воющую собаку в населенной зоне. - Вроде бы да, но на него никто не обращал внимания. Мне во всяком случае не приходилось сталкиваться с подобными жалобами. - Тут особый случай. Мой клиент сходит с ума от этого воя или уже чокнулся. - Из-за воющей собаки? - Именно это я и хочу выяснить. Если мой клиент нуждается в медицинской помощи, я бы хотел, чтобы он ее получил. Вы же понимаете; у одного вой собаки вызывает лишь легкое раздражение, а другого действительно может свести с ума. - Это точно, - согласился Доркас. - Вы привезете его ко мне? - Да. И я хочу, чтобы наша беседа происходила в присутствии психиатра. Не надо говорить, что он врач. Представьте его как своего ассистента, и пусть он задаст пару-тройку вопросов. Тогда, вероятно, мы поймем психическое состояние моего клиента. - Я вас жду, - после короткой паузы сказал Доркас. - Мы будем через пятнадцать минут, - и Мейсон положил трубку. Глава 2 - Познакомьтесь с мистером Купером, - сказал Доркас, поздоровавшись с Мейсоном и Картрайтом. - Это мой ассистент. Толстяк, сидящий у стола, встал и, широко улыбаясь, пожал руку Картрайту. - Ну, можно начинать, - заметил Мейсон. - Прошу садиться, - Доркас, высокий лысеющий мужчина, опустился в кресло. - Мистер Мейсон, объясните, в чем суть дела. - У Клинтона Фоули, соседа мистера Картрайта, проживающего по адресу 4889, Милпас Драйв, есть большая овчарка, которая воет. - Ну, - улыбнулся Доркас, - любая собака может завыть. Артур Картрайт сунул руку в карман, достал пачку сигарет и после секундного колебания убрал ее обратно. Глаза Купера неотступно следили за его движениями. - Этого человека необходимо арестовать! - заявил Картрайт Пора кончать с собачьим воем! Вы слышите? Собака не должна выть. - Ну, разумеется, - согласился Мейсон. - Именно за этим мы и пришли сюда, мистер Картрайт. Расскажите, пожалуйста, всю историю. - Нет тут никакой истории. Собака воет и все. - Непрерывно? у спросил Купер. - Да! То есть не совсем непрерывно, а через какие-то интервалы. Как будто вы не знаете, как воет собака. Черт побери! Она воет, потом замолкает и начинает выть снова. - Что же заставляет ее выть? - поинтересовался Купер. - Не что, а кто. Фоули, - уверенно ответил Картрайт - А почему? - не унимался Купер. - Потому что Фоули знает, что этим действует мне на нервы. Вой означает чью-то смерть, а его жена тяжело больна. С этой собакой надо покончить! Доркас коснулся толстой книги в черном кожаном переплете. - В нашем округе действует постановление, согласно которому нарушение тишины собаками, кошками, коровами, лошадьми, цыплятами, белками, цесарками и прочей живностью рассматривается как судебно наказуемый проступок. - Так чего же вам еще надо! - воскликнул Картрайт Доркас рассмеялся. - Мне ничего не надо. Лично я тоже не люблю воющих собак. Указанное постановление и принималось для того, чтобы вынести птичники, псарни и конюшни подальше от жилой зоны. Однако Милпас Драйв - очень тихий район. Дома там довольно дороги. Какой ваш адрес, мистер Картрайт? - 4893. - А Фоули живет в доме 4889? - Да. - И тем не менее ваши дома стоят рядом? - Совершенно верно. - У него большой участок? - Да. - А у вас? - Средних размеров. - Фоули богат? - Разве это имеет значение? - рассердился Картрайт; - Разумеется, богат. Иначе он бы там не жил. - С одной стороны, это действительно не имеет значения, - согласился Доркас. - Но вы должны понимать что в прокуратуре ничего не должно делаться второпях Мне бы не хотелось без всякого предупреждения арестовывать уважаемого гражданина нашего города. А что если сначала я укажу ему, что подобные нарушения порядка караются по закону? - Это не поможет, - покачал головой Картрайт. - Мой клиент, - вмешался Мейсон, - хочет, чтобы все было по справедливости. Вам, Доркас, виднее как поступить в данном случае, но я настаиваю на том, что при любых обстоятельствах собака должна перестать выть. Вы же видите, что мой клиент очень нервничает. Исключительно из-за собачьего воя. - Я не нервничаю, - возразил Картрайт. - Немного волнуюсь, и все. Перри Мейсон молча кивнул. - Я полагаю, - продолжал Доркас, - главное для нас - не наказание, а профилактика правонарушений. Мы напишем мистеру Фоули письмо, в котором сообщим, что к нам поступила жалоба, и напомним ему, что, согласие действующему постановлению, из-за собачьего воя его могут привлечь к судебной ответственности. И добавим, что собаку необходимо отправить на псарню, если она больна, или вызвать к ней ветеринара, - он взглянул на Картрайта. - Давно эта собака появилась у мистера Фоули? - По меньшей мере она живет у него два последних месяца, с тех пор, как я поселился на Милпас Драйв. И раньше она не выла? - Нет. - Когда это началось? - Две ночи назад. - Как я понимаю, вы в натянутых отношениях с мистером Фоули? Во всяком случае, вы не пойдете к нему домой и не попросите успокоить бедное животное? - Нет, я этого не сделаю. - А как насчет телефонного звонка? - Нет. - А если я напишу ему письмо? Вы не знаете Фоули. Он порвет письмо и заставив собаку выть еще громче. Он лишь посме„мся, радуясь, что сумел -мне насолить. Он покажет письмо жене и... - Картрайт замолчал на полуслове. - Продолжайте, - Доркас улыбнулся. - Что еще он может сделать? - Ничего, - пробурчал Картрайт. - Мне кажется, - заметил Мейсон, - нас вполне устроит, если вы, мистер Доркас, напишете письмо и укажете в нем, что вам придется выписать ордер на арест, если собака не прекратит выть. - Разумеется, я упомяну об этом, - кивнул помощник окружного прокурора. - Однако по почте письмо не дойдет до завтрашнего дня, даже если вы отправите его сразу после нашего ухода. И я предлагаю послать его с судебным исполнителем. Пусть он вручит письмо лично Фоули или в его отсутствие кому-то из домочадцев. Тогда мистер Фоули поймет, что закон поддерживает жалобу мистера Картрайта. Картрайт задумался, а потом кивнул. - Хорошо, я согласен. Я хочу, чтобы Фоули немедленно послали письмо. - Как только его напечатают, - заверил его Мейсон. - Ладно, ладно, я оставляю это на вас. Я поеду домой. Вы представляете мои интересы, мистер Мейсон. Проследите, чтобы письмо было отправлено. Вы это сделаете? - Конечно. Поезжайте домой и не волнуйтесь. Картрайт встал. - Благодарю вас, господа. Очень был рад с вами познакомиться. Прошу извинить меня за некоторую нервозность. В последнее время я почти не спал, - и он вышел из кабинета. - Ну? - Доркас повернулся к доктору Куперу. - Я не хотел бы ставить диагноз на основании столь ограниченной информации, - начал тот, - но, как мне кажется, мы имеем дело со случаем маниакально-депрессивного психоза. - Звучит достаточно серьезно;. - улыбнулся Мейсон, - но не равнозначно ли это нервному расстройству? - Нет такого понятия, как нервное расстройство, - возразил доктор Купер. - Это общераспространенное выражение, употребляемое при эндогенных и органических формах психозов. - Хорошо, - не сдавался Мейсон, - давайте подойдем с другой стороны. Человек, страдающий маниакально-депрессивным психозом, не является сумасшедшим, не так ли? - Он не совсем нормалей. - Но и не сумасшедший? - Вопрос в том, что вы подразумеваете под этим словом. Юридически, нет, если вас интересует, будет ли он нести ответственность за совершенное преступление. - Нет, я говорю о другом. Это душевное заболевание, не так ли? - Совершенно верно. - И излечимое? - Да. - Очень хорошо. А теперь давайте избавимся от воющей собаки. - Кстати, - заметил Доркас, - кроме ничем не подтвержденного заявления Картрайта у нас нет доказательств того, что собака действительно выла. - Ерунда. Вы же не выписываете ордер на арест. Пошлите Фоули уведомление о том, что его обвиняют в нарушении такого-то постановления и объясните ему, о чем идет речь. Если собака воет, он ее успокоит, если нет - позвонит по телефону и скажет об этом, - Мейсон повернулся к доктору Куперу. - Идея воющей собаки не может оказаться галлюцинацией? - При маниакально-депрессивном психозе у больных бывают галлюцинации, но при этом заболевании более характерны резкие смены настроения. Мейсон взглянул на часы. - Давайте пригласим стенографистку, продиктуем уведомление и отправим его по назначению. Доркас многозначительно взглянул на доктора Купера. Тот согласно кивнул, и помощник прокурора нажал на кнопку. - Хорошо. Я продиктую уведомление и подпишу его. Глава 3 Когда Перри Мейсон появился в приемной, его секретарша Делла Стрит заканчивала разбор почты. - Доброе утро, - поздоровался он. - Что новенького, Делла? - Письмо от мужчины, который вчера приходил сюда. - Какого мужчины? - Он жаловался на собачий вой. - А, - улыбнулся, Мейсон. - Картрайт. Интересно, спал ли он этой ночью? - Письмо доставлено специальным посыльным. Должно быть, его отправили около полуночи. - Что-нибудь еще насчет собаки? - Он прислал завещание и, - Делла оглядела приемную, будто опасаясь, что кто-то услышит ее слова, - десять тысячедолларовых банкнот. - Десять тысяч наличными? - удивленно переспросил Мейсон. - Да. - Посланные по почте? - Да. - Ценным письмом? - Нет, но со специальным посыльным. - Черт побери! Делла Стрит, встав из-за стола, подошла к сейфу, достала пухлый конверт и передала его Мейсону. - Вы говорите, он прислал завещание? - Да. - А письмо? - Скорее, короткую записку. Мейсон вытащил банкноты, внимательно осмотрел их и сунул в карман. Затем он прочел вслух записку Картрайта. "Уважаемый мистер Мейсон! Я видел вас во время последнего процесса и убедился, что вы - честный человек и настоящий боец. Я прошу вас заняться этим делом. В конверт я кладу десять тысяч долларов и завещание. Десять тысяч долларов - задаток. Я хочу, чтобы вы представляли лицо, указанное в завещании, в пользу которого оставлена моя собственность, и защищали его интересы. Теперь я знаю, почему выла собака. Я написал завещание согласно вашему совету. Возможно, вам не придется утверждать завещание в суде или защищать интересы моего наследника. В противном случае, вы получите десять тысяч плюс триста долларов, переданные вам вчера. Благодарю за оказанную мне помощь. Искренне ваш, Артур Картрайт". Перри Мейсон с сомнением покачал головой и достал из кармана сложенные банкноты. - Мне хотелось бы оставить у себя эти деньги. - Так оставьте их! - воскликнула Делла. - Почему бы и нет? Согласно письму, это задаток. Мейсон вздохнул и положил банкноты на стол. - Этот Картрайт - сумасшедший, натуральный сумасшедший. - С чего вы это взяли? - спросила Делла. - Это не вызывает никаких сомнений. - Но вчера вы так не думали? - Да, мне показалось, что он чем-то очень взволнован. - Но вы же приняли его за сумасшедшего? - Ну, не совсем. - А сегодня после полученного письма вы решили, что он - псих? - Видите ли, Делла, в наши дни расчет наличными является отклонением от нормы. Этот человек за последние двадцать четыре часа дважды расплатился со мной именно наличными, причем десять тысяч он прислал простым письмом. - Вероятно, у него не было возможности послать их иначе. - Возможно, - согласился Мейсон. - Вы прочли завещание? - Нет. Как только я увидела, что лежит в конверте, я положила его в сейф. - Хорошо. Давайте посмотрим, что он там пишет. Мейсон развернул лист бумаги с надписью "Последнее завещание Артура Картрайта" и, прочитав написанное, медленно кивнул. - Ну что ж, отличное завещание. Все написано от руки: дата, подпись и прочее. - Он оставил что-нибудь вам? - полюбопытствовала Делла. - Или я не должна об этом знать? Мейеон хмыкнул. - Разумеется, - ответил он. - Вы должны знать об этом. Мой метод ведения судебных процессов несколько отличается от общепринятого и в результате меня вполне могут пристрелить. Поэтому я хочу, чтобы впоследствии вы смогли, разобраться в моих делах. - Итак, он оставляет львиную долю наследства одному лицу, женщине, а мне десять процентов от наследства при условии, что я буду представлять эту женщину, основную наследницу, по любым правовым проблемам, которые могут возникнуть в связи с завещанием, смертью наследодателя или с ее семейными взаимоотношениями. - Широкое поле деятельности, не так ли? - заметила Делла. - Этот человек, - задумчиво продолжал Мейсон, - или писал под диктовку опытного адвоката, или обладает острым умом. Сумасшедший не способен составить подобное завещание. Все логично и взаимосвязано. Девять десятых наследства отходят миссис Клинтон Фоули, остальное - мне. Он обуславливает... - брови Мейсона медленно поползли вверх. - В чем дело? - забеспокоилась Делла. - Что-нибудь серьезное? Ошибка в завещании? - Нет, - медленно ответил Мейсон, - ошибки нет. Но есть нечто очень странное, - он подошел к двери, ведущей в коридор, и запер ее на ключ. - Никаких посетителей, Делла, пока мы не разберемся с этим делом. - Так что же произошло? - Вчера, - Мейсон понизил голос до шепота, - этот человек говорил, что хочет оставить свою собственность миссис Клинтон Фоули, и беспокоился, не отразится ли на законности завещания тот факт, что женщина, проживающая с Фоули, как миссис Клинтон Фоули, в действительности не является его женой. - То есть их брак не зарегистрирован? - спросила Делла. - Совершенно верно. Итак, вчера его интересовал вопрос, получит ли наследство женщина, проживающая по определенному адресу и указанная в завещании как миссис Клинтон Фоули, если потом выяснится, что она лишь прикрывается этим именем. Выходит, Картрайт не сомневался, что под именем миссис Клинтон Фоули скрывается другая женщина. И я объяснил ему, что для определения лица, в пользу которого оставляется собственность, достаточно указать в завещании известные наследодателю имя и адрес этого человека, например, описав его как "женщину, проживающую с Клинтоном Фоули в доме 4889 по Милпас Драйв под именем миссис Клинтон Фоули". - Он так и сделал? - поинтересовалась Делла. - Нет, - Мейсон покачал головой. - Он оставил наследство миссис Клинтон Фоули, законной супруге Клинтона Фоули, проживающего в этом городе по адресу 4889 Милпас Драйв. - Так что от этого изменилось? - Все. Если окажется, что женщина, проживающая с Клинтоном Фоули, не расписана с ним, она ничего не получит. Наследство оставлено законной жене Клинтоне Фоули, а адрес определяет место жительства самого Фоули, а не его жены. - Вы думаете, что Картрайт неправильно истолковал ваши слова? - Не знаю, - нахмурился адвокат. - Во всяком случае, в остальном он не ошибся. Поищите Картрайта по телефонному справочнику. Он живет в доме 4893 по Милпас Драйв. У него должен быть телефон. Немедленно свяжитесь с ним. Скажите, что это очень важно. Не успела она протянуть руку к телефонному аппарату, как раздался звонок. - Приемная Перри Мейсона, - ответила Делла, сняв трубку и послушав несколько секунд, добавила: - Одну минуту. - Это Пит Доркас, - сказала она, прикрыв трубку рукой. - Он хочет срочно поговорить с вами насчет Картрайта. Мейсон взял трубку. - Слушаю. - Боюсь, Мейсон, - послышался скрипучий голос Доркаса, - мне придется отправить вашего клиента, Картрайта, в психиатрическую лечебницу. - Что он еще натворил? - Скорее всего, собачий вой - плод его больного воображения. Клинтон Фоули рассказал мне, в чем дело, и убедил меня, что этот Картрайт не только психически неустойчив, но и опасен, так как находится на грани того, чтобы преступить закон и совершить насилие. - Когда вы говорили с Фоули? - спросил Мейсон, взглянув на часы. - Только что. - Он все еще у вас? - Да. - Хорошо. Задержите его на несколько минут. Как адвокат Картрайта, я имею право услышать рассказ Фоули. Я выезжаю немедленно. Прежде чем Доркас успел возразить, Мейсон бросил трубку и повернулся к Делле Стрит. - Повторяю, свяжитесь с Картрайтом. Скажите, что я должен встретиться с ним как можно быстрее. Ему необходимо уйти из дома и переехать в отель. Пусть он зарегистрируется под своим именем, а потом сообщит вам название отеля. Попросите его держаться подальше от моей конторы и не возвращаться домой прежде, чем я переговорю с ним. А сейчас я еду к окружному прокурору. Этот Фоули поднял шум... Выскочив из такси, Мейсон быстрым шагом прошел мимо дежурного, бросив на ходу: "Пит Доркас меня ждет", и, остановившись перед дверью со скромной табличкой "Пит Доркас", постучал. - Войдите, - крикнул помощник прокурора. Мейсон повернул ручку и прошел в кабинет. Крупный мужчина лет сорока, ростом не меньше шести футов, сидевший перед столом Доркаса, встал и оглядел Мейсона с головы до ног. - Полагаю, вы - Перри Мейсон, - сказал он. - Адвокат мистера Картрайта. Мейсон коротко кивнул. - Да, я адвокат Картрайта. - Я - Клинтон Фоули, его сосед, - мужчина широко улыбнулся и протянул руку. Мейсон шагнул вперед, пожал протянутую руку и взглянул на Доркаса. - Прошу извинить, что приходится отнимать ваше время, Пит. Но я должен быть в курсе событий. - Нет у нас никаких событий, - резко ответил Доркас, - если не считать того, что вчера я полдня потратил на воющую собаку, которая, как выяснилось, никогда не выла, а теперь оказывается, что ваш Картрайт - сумасшедший. - Почему вы думаете, что он сумасшедший? - Почему я думаю, что он сумасшедший? - раздраженно переспросил Доркас. - Да вы сами вчера сказали мне об этом и попросили, чтобы наша встреча происходила в присутствии психиатра. - Нет, - покачал головой Мейсон, - не извращайте моих слов, Доркас. Мне показалось, что у этого человека расшатаны нервы. И я попросил пригласить доктора, чтобы узнать квалифицированное мнение о психическом состоянии моего клиента. - Как бы не так, - ехидно заметил Доркас. - Вы по думали, что он - псих и хотели это выяснить, прежде чем сунуть голову в петлю. - Что значит "сунуть голову в петлю"? - возмутился Мейсон. - Вы знаете, что это значит. Вы приходите сюда с каким-то человеком, который требует арестовать богатого и уважаемого гражданина нашего города. Естественно, он стремился к тому, чтобы этот гражданин не отплатил ему той же монетой. Поэтому он и нанял вас. А вы посоветовали Картрайту не настаивать на аресте и согласиться с тем, что я вызову мистера Фоули к себе для профилактической беседы. Ну что ж, он приехал и рассказал мне много интересного. Мейсон смотрел ему прямо в глаза. - Я пришел сюда с честными намерениями. Я предупреждал, что мой клиент нервничает. Он сам говорил мне об этом. Он сказал, что его нервирует собачий лай. В нашем округе действует постановление, согласно которому хозяева животных, нарушающих тишину, привлекаются к судебной ответственности. Мой клиент вправе требовать, чтобы закон защитил его, даже если владельцем собаки оказался богатый человек со связями в... - Но собака не выла! - воскликнул Доркас. - В этом-то и дело. - Извините меня, господа, - вмешался Фоули. - Позвольте мне сказать пару слов. Доркас кивнул. - Мы вас слушаем. - Я буду говорить откровенно, мистер Мейсон, - начал Фоули, - понимая, что вас интересуют факты. Попутно я хочу отметить, что ваше стремление защитить права своего клиента не может не вызвать уважения. Перри Мейсон медленно повернулся к Фоули. - Давайте перейдем к фактам. - У этого человека, Картрайта, несомненно расстроена психика. Он арендовал соседний дом. Я уверен, что прежние хозяева даже не подозревали, с кем они связались. Его обслуживает одна глухая экономка. У него нет ни друзей, ни знакомых. Практически все время он проводит в доме. - Это его право, - отпарировал Мейсон. - Может быть, ему не нравятся соседи. Доркас вскочил на ноги. - Послушайте, Мейсон, вы... - Прошу вас, господа, - перебил его Фоули, - позвольте мне все объяснить. Я понимаю позицию мистера Мейсона. Он полагает, что я использовал политические связи, чтобы ущемить интересы его клиента. - А разве это не так? - спросил адвокат. - Нет, - улыбнулся Фоули. - Я лишь объяснил происходящее мистеру Доркасу. Ваш клиент, повторяю, очень странный человек. Он ведет жизнь отшельника и, тем не менее, постоянно шпионит за мной из окон своего дома. У него есть бинокль и он следит за каждым моим шагом. Доркас сел и, сунув сигарету в рот, закурил. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Я вас слушаю. - Мой повар, китаец, первым обратил на это внимание. Он заметил световые блики, отражающиеся от линз бинокля. Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Я считаю, что из-за расстроенной психики ваш клиент не отдает отчета во своих поступках. К тому же, у меня есть свидетели, которые подтвердят каждое мое слово. - Хорошо. И что из этого следует? - Я собираюсь, - с достоинством произнес Фоули, - подать жалобу на непрерывную слежку, которой я подвергаюсь со стороны Картрайта. Из-за этого прислуга отказывается у меня работать. Эта слежка раздражает меня и моих гостей. Картрайт ни разу не зажигал свет в окнах верхнего этажа своего дома. И каждый вечер с биноклем в руках он приникает к окну и шпионит за мной. Он - опасный сосед. - Однако человек не совершает преступления, если смотрит в бинокль, не так ли? - Вы прекрасно понимаете, Мейсон, - заметил Доркас, что речь идет совсем о другом. Картрайт - сумасшедший. - С чего вы это взяли? - Он жаловался на собачий вой, а собака не выла. - У вас есть собака? - спросил Мейсон у Фоули. - Разумеется, - ответил тот. - И вы говорите, что она не воет? - Нет. - И не выла две ночи назад? - Нет. - Я переговорил с доктором Купером, - вмешался Доркас-г - Он считает, что нервное возбуждение Картрайта в сочетании с опасениями за свою жизнь, проявляющимися в слуховых галлюцинациях, а именно, собачьем вое, который, как известно, предрекает чью-то смерть, могут толкнуть этого человека на преступление. - Значит, - насупился Мейсон, - вы собираетесь его арестовать? - Пока я предлагаю проверить его психическое состояние. - Ну что ж, дорога открыта. Но я хочу напомнить: чтобы человека направили на психиатрическую экспертизу, кто-то должен написать такое распоряжение. И кто это сделает? Вы? - Возможно. - Я советую вам не торопиться. - Почему? - Прежде чем утверждать, что мой клиент - сумасшедший, вам необходимо получить более подробную информацию. Иначе вас ждут неприятности. - Господа, господа, - воскликнул Фоули. - Пожалуйста, не ссорьтесь. В конце концов, главное сейчас - помочь бедняге Картрайту. Я не держу на него зла. Он ведет себя несколько странно, но я убежден, что это следствие душевного заболевания. И я хочу, чтобы специалисты проверили, прав я или нет. Если же Картрайт совершенно здоров, я, естественно, приму меры, которые отвадят его от моих окон и собаки. Доркас взглянул на Мейсона. - Тут ничего не поделаешь, Перри. У Фоули развязаны руки. Вы привели Картрайта ко мне, чтобы предупредить встречный иск Фоули по поводу злонамеренного судебного преследования. Если бы ваш клиент рассказал все как есть, ничего не скрывая, он бы не превысил своих прав. Но он пытался нас дезинформировать. Мейсон невесело рассмеялся. - Вы пытаетесь найти основание для судебного иска? - спросил он у Фоули. - Нет, - ответил тот. - Я лишь напомню вам обоим, что Картрайт не подал жалобы, а вы, Доркас, не выписали ордера на арест и решили ограничиться письмом, не так ли? - Юридически, да, - неторопливо произнес Доркас. - Но, если этот человек сумасшедший, необходимо принять какие-то меры. - Однако ваша уверенность в душевном заболевании моего клиента базируется лишь на заявлении мистера Фоули, который утверждает, что собака не выла. - Естественно, но мистер Фоули говорит, что у него есть свидетели. - Вот именно - говорит, - настаивал Мейсон. - И пока вы не допросите свидетелей, вы не определите, кто из них сумасшедший. Не исключено, что им окажется мистер Фоули. Фоули засмеялся, но его глаза злобно сверкнули. - Ну что ж; - вздохнул Доркас, - как я понимаю, вы хотите, чтобы мы прежде всего провели расследование. - Естественно, - улыбнулся Мейсон. - После разговора с моим клиентом вы лишь написали письмо. Если сегодня вы поступите аналогично, сообщив Картрайту, что, по утверждению Фоули, он- - сумасшедший, я не буду возражать. Но если, основываясь лишь на словах Фоули, вы начнете судебное преследование Картрайта, я стану на защиту его прав. После минутного колебания Доркас снял телефонную трубку. - ...Мне нужен Билл Пембертон... Билл?.. Привет... Это Пит Доркас. Послушай, у нас тут возник небольшой конфликт, касающийся двух миллионеров с Милпас Драйв. Речь идет о воющей собаке. Один говорит, что собака воет, другой это отрицает и утверждает, что первый из них - псих. Перри Мейсон оказался адвокатом этого психа и требует проведения расследования. Не мог бы ты прийти сюда и помочь нам?.. Отлично, мы тебя ждем. Он положил трубку и взглянул на Мейсона. - Учтите, Перри, вы сами .затеяли это дело. И если выяснится, чте ваш клиент- - душевнобольной, я отправлю его в психиатрическую лечебницу. Если только вы не найдете родственников Картрайта, чтобы они подыскали для него частную клинику. - Вот тут я с вами полностью согласен, Доркас. Почему вы не начали с этих слов? - Каких слов? - Не посоветовали мне найти его родственников. Я ничего не имею против вас, Пит. На когда дело касается моего клиента, я борюсь за него до последнего вздоха. Доркас вздохнул и развел руками. - Это уж точно. Поэтому с вами трудно поладить. Совеем наоборот, - улыбнулся Мейсон. - Особенно, если с моим клиентом ведут честную игру - Не волнуйтесь, Мейсон, пока я здесь, с вашим клиентом обойдутся по справедливости. Билл Пембертон поедет на Милпас Драйв и все выяснит. - Я хочу сопровождать его, - заявил Мейсон. - Вы сможете поехать с ними, мистер Фоули? - спросил Доркас. - Когда? - Немедленно, - ответил Мейсон. - Чем быстрее, тем лучше. - Хорошо. Я поеду с вами. Открылась дверь и в кабинет с добродушной улыбкой на лице вошел худющий мужчина лет сорока пяти. - Здравствуйте, все, - воскликнул он. - Привет, Пембертон, - ответил Мейсон. - Билл, - сказал Доркас, - пожми руку мистеру Фоули. Мистер Фоули - один из участников конфликта. Представитель шерифа и Фоули обменялись рукопожатием, и Пембертон повернулся к Мейсону. - Так что у нас произошло? - спросил Пембертон у Доркаса. - Воющая собака, - вздохнул тот. - Не слишком ли много суеты вокруг одной собаки? Может, ей надо дать кусок мяса и она замолчит? - Она уже замолчала, - рассмеялся Фоули. - В этом-то все и дело. - По дороге они расскажут тебе, о чем идет речь. Итак, Фоули представляет одну сторону, Мейсон - Другую. Все началось с жалобы по поводу собачьего воя, а вылилось в слежку, манию преследования и тому подобное. Поезжай с ними и разберись на месте. Поговори со свидетелями, а о результатах доложи мне. Мой следующий шаг будет зависеть от того, что ты выяснишь. - Кто свидетели? - поинтересовался Пембертон. Фоули вытянул руку и начал загибать пальцы. - Во-первых, Картрайт, утверждающий, что собака воет, и его экономка, которая, возможно, подтвердит его слова, хотя вы сами убедитесь, что она глуха, как пробка. Потом моя жена. У нее грипп, но она уже выздоравливает. Она лежит в постели, но сможет поговорить с вами. Она знает, что собака не выла. И еще А Вонг, мой повар-китаец, и Телма Бентон, домоуправительница. Они тоже подтвердят, что собака не выла. И, наконец, сам пес. - Пес скажет мне, что он не выл? - ухмыльнулся Пембертон. - Вы увидите, что Принц вполне доволен жизнью и никогда не станет выть. Глава 4 - Здесь? - спросил Пембертон, подъезжая к тротуару. - Да, - ответил Фоули, - но давайте проедем к гаражу, чтобы ваша машина не мешала строителям. Я решил расширить гараж. Как раз сегодня они должны закончить. - С кого мы начнем? - спросил Пембертон. - Мне кажется, если вы поговорите с моей женой, вам больше никто не потребуется. - Нет, мы встретимся со всеми. Как насчет повара-китайца? Он дома? - Конечно. Его комната над гаражом. - А где живет шофер? - У меня нет шофера. Если надо, я сам сажусь за руль. - Ну что ж, пойдем к китайцу. Мейсон, вы не возражаете? - Нет, но я бы хотел, чтобы перед отъездом вы встретились с моим клиентом. - Обязательно. Это его дом, Фоули? - Да, тот, что слева. Они подъехали к гаражу, около которого трудились рабочие. - Подождите меня здесь, - предложил Фоули, - а я приведу А Вонга. Фоули направился к гаражу, но тут хлопнула дверь и послышался женский голос: "О, мистер Фоули, я должна немедленно поговорить с вами. У нас неприятности... - она осеклась на полуслове, увидев полицейскую машину. - Что-нибудь с собакой? - спросил Пембертон. - Я не знаю, - ответил Фоули и пошел к дому. На пороге стояла молодая женщина лет двадцати семи, в домашнем платье и фартуке, с перевязанной правой рукой. Гладко зачесанные волосы, отсутствие косметики и неряшливый наряд не могли, тем не менее, скрыть ее красоты. Глаза Пембертона превратились в щелочки. - Моя домоуправительница, - пояснил Фоули. - О, - многозначительно пробурчал Пембертон. - Что случилось? - спросил Фоули, когда они подошли поближе. - Принц укусил меня. Он заболел. - Как это произошло? - Я не знаю, по-моему, его отравили. Он вел себя очень странно. Я вспомнила, что вы говорили о соли, которую надо положить ему под язык, если он внезапно заболеет. Я так и сделала, а он меня укусил. Фоули взглянул на перевязанную руку. - Сильный укус? - Нет, мне кажется, ничего страшного. - Где он сейчас? - Я заперла его в спальне после тоге, как соль подействовала. Но я подумала, что вы должны знать об этом... об отравлении. - Ему лучше? - Похоже, что да. - У него были спазмы? - Нет, он лежал и дрожал. Я позвала его два или три раза, но он не реагировал. Будто находился в ступоре. Фоули кивнул и повернулся к Пембертону. - Миссис Бентон, это мистер Пембертон, представитель шерифа, и мистер Мейсон, адвокат. Эти джентльмены расследуют жалобу, поданную одним из наших соседей. - Жалобу? - удивленно переспросила миссис Бентон. - Да, насчет того, что мы нарушаем тишину. - Мы? - Не мы сами, а... - Одну минуту, - перебил его Пембертон. - Позвольте мне задать пару вопросов. Женщина посмотрела на представителя шерифа, потом перевела взгляд на Фоули. Тот кивнул. - В вашем доме живет полицейская овчарка по кличке Принц? - Да, сэр. - Давно она у вас? - Конечно, сэр. Это собака мистера Фоули. Мы переехали сюда около года назад вместе с Принцем. - Понятно. Собака воет? - Воет? Н„т, сэр. Правда, вчера Принц гавкнул на какого-то нищего, но он никогда не выл. - Не заметили ли вы странностей в поведении Принца? - Ну, мне показалось, что его отравили, и я попыталась дать ему соли, как и советовал мистер Фоули. Возможно, мне не следовало этого делать. Наверное у Принца были спазмы и... - Нет, я не об этом, - прервал ее Пембертон. - В последние дни вы не заметили ничего особенного в поведении собаки? - Нет, сэр. Пембертон повернулся к Мейсону. - Не мог ли ваш клиент попытаться отравить собаку? - Ни в коем случае, - решительно возразил тот - Учтите, - торопливо добавил Фоули, - что я не обвиняю Картрайта. Мне кажется, у него не поднялась бы рука на бедное животное. - Однако кто-то подсыпал Принцу яда, - возразила миссис Бентон. - Я могу в этом поклясться. И ему полегчало лишь после соли. - Зачем собакам дают соль? - спросил Пембертон у Фоули. - Это сильное рвотное, - ответил тот. - И вы клянетесь, что собака не выла? - Пембертон взглянул на домоуправительницу. - Конечно. - Вы спите в доме? - Да, на втором этаже. - Кто еще здесь живет? - А Вонг повар, но он спит над гаражом. И миссис Фоули. - Я думаю, мистер Пембертон, - вмешался Фоули, - вам лучше поговорить с моей женой. Она... - Прошу меня извинить, - перебила его миссис Бентон, - я не хотела говорить в присутствии этих джентльменов, но вашей жены нет. От изумления глаза Фоули чуть не вылезли яз орбит. - Как нет? Она не могла уйти! У нее же грипп. - Тем не менее она уехала, - ответила миссис Бентон. - О боже! Она же убьет себя. Разве можно выходить из дому, не поправившись после гриппа. - Этого я не знаю, сэр. - Миссис Фоули сказала, куда она поехала? Может быть, в магазин? Она не получала писем? Или что-то произошла?? Да говорите же, черт побери! Почему вы молчите? Домоуправительница опустила глаза. - Она взяла с собой чемодан. - Чемодан? - воскликнул Фоули. - Она поехала в больницу? - Мне это не известно. Она ничего не сказала и лишь оставила записку. Фоули взглянул на представителя шерифа. - Вы позволите мне отлучиться на минуту? - Конечно, - ответил Пембертон. Фоули скрылся в доме, а Мейсон взглянул на миссис Бентон. - Не ссорились ли вы с миссис Фоули непосредственно перед ее отъездом? - Я не знаю, кто вы такой, - резко ответила домоуправительница, - и не обязана выслушивать ваши грязные инсинуации, - и, повернувшись, она исчезла за дверью. - Ну, что ж, - улыбнулся Пембертон, - вы свое. получили. - Женщина изо всех сил стремится скрыть свою красоту, - нахмурился Мейсон. - И она довольно молода для домоуправительницы. Возможно, во время болезни миссис Фоули произошли какие-то изменения, вызвавшие ее внезапный отъезд. - Сплетничаете, Мейсон? - Нет, просто размышляю. - По какому поводу? - Видите ли, тот, кто идет против моего клиента. должен подготовиться к серьезному сражению. Скрипнула дверь и на пороге вновь показалась миссис Бентон. - Прошу меня извинить. Мистер Фоули просит вас в дом. Мне не следовало так горячиться. Извините меня. - Пустяки, - улыбнулся Пембертон. - Это наша вина Миссис Бентон провела их на кухню. Маленький хрупкий китаец встретил их испуганным взглядом. - Что случилось? - спросил он. - Мы хотим узнать... - начал Мейсон, но Пембертон тут же перебил его. - Одну минуту, Мейсон. С вашего разрешения, я начну первым. Как тебя зовут? - А Вонг - Ты повар? - Поваль. - Ты видел большую овчарку? - Болашюю овчеялку, - кивнул китаец. - Она воет? Особенно по ночам? Китаец отрицательно покачал головой. - Собака не воет? - Не воет. Пембертон пожал плечами. - Полагаю, этого достаточно. Как вы сами убедились, Мейсон, собака не выла. Ваш клиент чокнулся и все дела. - Я бы задавал вопросы несколько иначе, - заметил Мейсон. - Ерунда. Я знаю, как говорить с китайцами. По-другому они не понимают. Иначе на все вопросы они будут кивать головой. - Мистер Фоули просил подождать его в библиотеке, - прервала их спор домоуправительница. - Он присоединится к вам с минуты на минуту. Через столовую и гостиную она провела их в библиотеку. Вдоль стены выстроились полки с книгами, в центре стоял огромный стол и удобные кежаные кресла. Тяжелые портьеры закрывали высокие окна. - Присядьте, пожалуйста... - начала миссис Бентон, но тут распахнулась дверь и на пороге с перекошенным лицом появился Клинтон Фоули. В руке он держал лист бумаги. - Теперь все ясно, - прорычал он. - Нет нужды беспокоиться о собаке. - После разговора с миссис Бентон и поваром я о ней и не беспокоюсь, - спокойно ответил Пембертон. - Пожа-. луй, пора навестить Картрайта. Фоули хрипло рассмеялся. Представитель шерифа нахмурился. - Что-нибудь случилось? - Моя жена нашла в себе силы убежать с другим мужчиной. Пембертон и Мейсон обменялись удивленными взглядами. - Возможно, вас заинтересует тот факт, - Фоули едва удавалось подавить рвущиеся наружу эмоции, - что объект ее любви, мужчина, заменивший меня. в ее жизни, не кто иной, как джентльмен, живущий в соседнем доме, наш многоуважаемый мистер Картрайт. Он специально поднял такой шум вокруг собаки, чтобы выманить меня из дома и без помех увезти мою жену. - Ну что ж, - пробормотал Мейсон, обращаясь к Пембертону, - значит, он не псих. И хитер, как лиса. Фоули побледнел. - Оставьте ваши замечания при себе, сэр. Я терплю вас из милости. - Я представляю моего клиента, - невозмутимо ответил Мейсон. - Вы обвинили его в том, что он - сумасшедший, и обещали представить доказательства. И я приехал сюда, чтобы ознакомиться с ними. Так что ваша милость здесь ни при чем. Фоули посмотрел на Пембертона. - Мы должны наказать эту свинью. Не сможем ли мы добиться его ареста? - Вероятно, да, но решение должен принять прокурор округа. Вы уверены, что она убежала с Картрайтом? - Она написала об этом. Прочтите сами. Фоули сунул записку в руку Пембертону и, отойдя к окну, закурил. Мейсон подошел к представителю шерифа, и они прочли следующее: "Дорогой Клинтон! С большой неохотой я делаю этот необходимый шаг Я уважаю твою гордость и постаралась все сделать так, чтобы причинить тебе как можно меньше боли. В конце концов, я видела от тебя только добро. И думала, что люблю тебя. Я верила в это до самых последних дней, пока не выяснила, кто наш сосед. Сначала я рассердилась или, вернее, подумала, что сержусь. Он шпионил за мной с биноклем. Мне следовало сказать тебе об этом, но что-то заставило меня промолчать. Я захотела повидаться с ним и пока тебя не было, мне это удалось. Клинтон, притворяться дальше не имеет смысла. Я не могу оставаться с тобой. Я не люблю тебя, это было лишь минутное увлечение. Ты - просто большой и красивый зверь. Я знаю, что происходило в доме за моей спиной, но не виню тебя, потому что вина, скорее всего, не твоя. Но любить тебя я больше не могу. Возможно, я и не испытывала этого чувства, а поддалась твоим чарам. Короче, я ухожу е ним. Я приняла меры, чтобы мое исчезновение не получило широкой огласки. О своих намерениях я не сказала даже Телме Бентон. Ей известно лишь то, что я взяла чемодан и уехала. Можешь сказать ей, что я поехала к родственникам. Я не сержусь на тебя. Ты выполнял любое мое желание. Но мне не хватало любви, той любви, которую даст мне он. Я ухожу с ним и знаю, что буду счастлива. Пожалуйста, постарайся меня забыть. Поверь мне, я желаю тебе только добра. Эвелин". - Она не упомянула имя Картрайта, - прошептал Мейсон, - Нет, - согласился Пембертон, - но она охарактеризовала его как соседа. - И еще в этом письме... В этот момент к ним подошел Фоули. Его глаза сверкали холодной яростью. - Послушайте, - начал он, - я - богатый человек. И потрачу все, до последнего цента, но накажу этого мерзавца. Он - сумасшедший, как и моя жена. Этот человек разрушил мой дом, обвинил меня в преступлении, обманул меня, предал меня и, клянусь богом, он за это заплатит! Он предстанет перед правосудием и получит сполна. За все! - Хорошо, - Пембертон протянул письмо Фоули. - Я должен доложить обо всем помощнику окружного прокурора. Вам лучше поехать со мной. Доркас посоветует вам, с чего надо начать. А потом вы сможете обратиться в какое-нибудь частное детективное агентство. - Я хотел бы позвонить по телефону, - сказал Мейсон. - Позвоните, - буркнул Фоули. - А потом можете убираться отсюда. - Благодарю за приглашение. Я им немедленно воспользуюсь. Глава 5 - Делла, это Мейсон. Я звоню из дома Клинтона Фоули, владельца собаки, чей вой досаждал Картрайту. Вы связались с ним? - Нет, шеф, - ответила Делла. - Я набираю его номер через каждые десять минут, но никто не берет трубку. - Понятно, - вздохнул Мейсон. - Я думаю, что вам никто не ответит. Похоже, что жена Фоули убежала с нашим клиентом. - Что? - К сожалению, да. Она вставила Фоули. записку. Он в ярости и хочет добиться ареста Картрайта. Сейчас он и Пембертон едут к окружному прокурору. - А на каком основании они получат ордер на арест? - спросила Делла. - Как мне кажется, Картрайт не нарушал закона. - Ну, они что-нибудь отыщут, - улыбнулся Мейсон. - Хотя бы для того, чтобы спасти честь мундира. Видите ли, Картрайт использовал собачий вой, как предлог, чтобы выманить Фоули из дома. И пока тот беседовал с помощником окружного прокурора, умыкнул его жену. Естественно, Доркасу это не понравится. Газеты с радостью схватятся за эту историю. - Разве газеты о чем-то пронюхали? - Не знаю, но я буду продолжать заниматься этим делом. Я позвонил вам, чтобы сказать, что вы не застанете Картрайта дома. - Вы едете в контору? - Я приеду, но не сразу. - Хотите повидаться с окружным прокурором? - Нет. Не ищите меня, я сам позвоню вам. А пока сделайте следующее. Свяжитесь с "Детективным бюро" Дрейка и скажите Паулю, чтобы он бросил все, немедленно ехал к вам и ждал меня. Повторяю, он должен приехать сам. - Хорошо, - ответила Делла. - Что-нибудь еще, шеф? - Пока все. До встречи. Положив трубку, Мейсон повернулся и увидел стоящую рядом миссис Бентон. - Мистер Фоули велел проводить вас до дверей; - сказала она. - Прекрасно, - улыбнулся Мейсон. - Я сейчас уйду, но, если хотите, вы можете заработать двадцать долларов на карманные расходы. - Мне вполне хватает жалования, - ответила она. - Позвольте проводить вас до дверей. - Я готов обменять фотографию миссис Фэули на двадцать долларов. Даже на двадцать пять. - Мне приказано проводить вас до дверей, - холодно повторила она. - Вероятна, вы скажите мистеру Фэули, что я пытался вас подкупить? - Мне приказано проводить вас до дверей. Они направились к выходу. - Зачем вам фотография миссис Фоули? - неожиданно спросила домоуправительница. - Я хотел знать, как она выглядит. - Нет, у вас есть какая-то причина. Мейсон хотел что-то ответить, но звякнул звонок и миссис Бентон побежала к двери. Как только она открыла ее, в холл ввалились трое мужчин. Мейсон отступил в тень. - Здесь живет Клинтон Фоули? - спросил один из них. - Да. - У него служит китаец, не так ли? По имени А Вонг? - Да. - Отлично. Мы хотим с ним поговорить. - Он на кухне. - Отведите нас к нему. - Но кто вы? - Мы из иммиграционной службы. Нам сообщили, что А Вонг тайно проник в нашу страну. Пошли. Мейсон последовал за ними, но заходить в кухню не стал. - Здравствуй, А Вонг, - донесся до него мужской голос. - Где твое удостоверение? - Не понимай. - О, ты все понимаешь. Где твои бумаги? - Не понимай! - отчаянно выкрикнул китаец. Послышался добродушный смех. - Ладно, А Вонг, пошли с нами. Покажи, где ты спишь. Мы осмотрим твои вещи. И поможем найти удостоверение, если оно у тебя есть. - Неужели вы не можете подождать мистера Фоули? - возмущенно воскликнула миссис Бентон. - Я думаю, он поможет А Вонгу. Мистер Фоули - богатый человек и заплатит любой штраф. - Ничего не поделаешь, сестричка, - возразил кто-то из мужчин. - Мы давно ищем А Вонга, и ему не удастся отделаться штрафом. Его тайком доставили из Мексики, и теперь нашего А Вонга ждет дальняя дорога, до самого Китая. Пошли, А Вонг, собирай пожитки. Мейсон повернулся и направился к двери. Выйдя во двор, он пересек ухоженный лужок, подошел к дому Картрайта и, взбежав на крыльцо, нажал кнопку звонка, а затем забарабанил в дверь кулаками. Наконец до него донесся слабый звук шаркающих шагов и кто-то откинул занавеску, закрывающую маленькое окошко в центре двери. Изможденное лицо с угасшими глазами приникло к стеклу. Щелкнул замок и дверь открылась. Перед Перри Мейсоном стояла высокая худая женщина лет пятидесяти пяти, с тонкими губами, заостренным подбородком и длинным носом. - Что вам надо? - Мне нужен мистер Картрайт, - ответил Мейсон громким голосом. - Я вас не слышу. Говорите громче. - Мне нужен мистер Картрайт, мистер Артур Картрайт, - прокричал Мейсон. - Его здесь нет. - А где он? - Я не знаю. Здесь его нет. - Послушайте, я - адвокат мистера Картрайта. Мне необходимо немедленно переговорить с ним. Женщина отступила- на шаг, оглядела Мейсона с головы до ног и медленно покачала головой. - Он говорил о том, что нанял адвоката. Он написал вам письмо и ушел. Он попросил меня отправить письмо. Вы его получили? Мейсон кивнул. - Как вас зовут? - Перри Мейсон, - прокричал он. - Точно. На конверте стояло это имя. - Когда ушел мистер Картрайт? - Прошлой ночью, около половины одиннадцатого. - Потом он не возвращался? - Нет. - Он взял с собой чемодан? - Нет. - А какие-нибудь вещи? - Нет, он сжег несколько писем. - То есть вел себя так, будто не собирался возращаться? - Он сжег письма и бумаги. Это все, что мне известно. - Он сказал, куда пошел? - Нет. - У него есть автомобиль? - Нет. - Он заказал такси? - Нет, он ушел пешком. - Куда он пошел? - Я не видела, было темно. - Вы не будете возражать, если я осмотрю дом? - Мне кажется, это ни к чему. Мистера Картрайта здесь нет. - А если я его подожду? - Его не было всю ночь, и я не знаю, когда он вернется. - Послушайте, - настаивал Мейсон, - это очень важно. Я прошу вас еще раз осмотреть дом. Может быть, вы найдете что-нибудь интересное. Мне необходимо встретиться с Картрайтом. Если он куда-то уехал, я должен выяснить, куда именно. Вы должны найти какую-то зацепку, объясняющую его исчезновение. Я хочу знать, уехал ли он поездом, в автомобиле или самолетом. Может, он заказал билеты заранее или что-то в этом роде? - Мне ничего не известно, - ответила экономка. - Это не мое дело. Я слежу за порядком в доме и все. - Как вас зовут? - Элизабет Уокер. - Давно вы знакомы с мистером Картрайтом? - Два месяца. - Вы знаете что-нибудь о его друзьях? Или родственниках? - Нет. - Где я смогу найти вас через пару дней? - Разумеется, здесь. Я слежу за домом. За это мне и платят. Перри Мейсон постоял и, повернувшись, сбежал по ступенькам. Направляясь к дороге, он инстинктивно взглянул на дом Фоули и заметил, как качнулась тяжелая портьера, закрывавшая одно из окон. Лица человека, стоящего за ней, Мейсон не разглядел. Глава 6 Пауль Дрейк, высокий, сутуловатый мужчина, встал, как только Перри Мейсон вошел в приемную. - Пошли, Пауль, - сказал адвокат, улыбнувшись Делле. Они прошли в кабинет. - В чем дело? - спросил Дрейк, закрыв за собой дверь. - Постараюсь объяснить покороче. Некий мистер Картрайт, проживающий в доме 4893 по Милпас Драйв, пожаловался, что собака его соседа, Клинтона Фоули, живущего в доме 4889, воет днем и ночью. При этом Картрайт очень нервничал. Я отвез его к Питу Доркасу и устроил так, чтобы наша беседа проходила в присутствии доктора Купера. Тот поставил диагноз - маниакально-депрессивный психоз, ничего особенного. Я настаивал на том, что продолжающийся собачий вой небезопасен для человека, находящегося в таком нервном возбуждении, как мистер Картрайт. Доркас написал Фоули письмо с просьбой прийти к нему. - На следующее утро Фоули явился к помощнику окружного прокурора Я тоже приехал туда. Фоули утверждал, что собака не выла. Доркас решил отправить Картрайта в психиатрическую лечебницу. Я встал на защиту моего клиента и заявил, что Фоули лжет. Тот сослался на имеющихся у него свидетелей, готовых подтвердить его правоту. Мы поехали к нему домой. Нас встретила домоуправительница, симпатичная молодая женщина, изо всех сил старающаяся скрыть свою красоту. Первым делом она сказала, что утром собаку, большую овчарку, живущую у Фоули около года, отравили. Она спасла ей жизнь, дав соли, сильного рвотного средства. У собаки были спазмы и она укусила домоуправительницу за правую руку. Повязку, похоже, накладывал врач, то есть или укус очень серьезен, или она опасалась, что собака бешеная. Домоуправительница подтвердила, что собака не выла. Повар-китаец сказал то же самое. - Фоули хотел, чтобы мы поговорили с его женой, выздоравливающей после гриппа, но оказалось, что ее нет дома. Домоуправительница объяснила, что миссис Фоули уехала с чемоданом и оставила записку. Фоули принес ее нам. В ней говорилось, что миссис Фоули разлюбила своего мужа и отдала свое сердце другому мужчине, с которым и уехала. Губы Дрейка расползлись в широкой улыбке. - Она убежала с тем психом, который жаловался на собачий вой? - Похоже, что так. Фоули заявил, что Картрайт специально подал жалобу, чтобы выманить его из дома и без помех увезти его жену Дрейк хмыкнул. - И Фоули по-прежнему утверждает, что Кар трайт - псих? - Ну, - улыбнулся Мейсон, - когда я уезжал, мне показалось, что он говорил об этом с меньшей уверенностью. - Как он воспринял исчезновение своей жены? - В этом-то и загвоздка. Я готов поклясться, что он переигрывал. Слишком уж много эмоций. Будто он пытался что-то скрыть. К тому же, я уверен, что у Фоули роман с домоуправительницей. Во-первых, жена в записке намекала об этом, а во-вторых, он из тех, кто не пропускает ни одной юбки. Здоровый мужик с бархатным голосом. В общем, такой человек не должен лезть на стенку, узнав, что его бросила жена. Он не однолюб. - Может быть, по какой-то причине он ненавидит Картрайта? - предположил Дрейк. - Я пришел именно к этому выводу. Из записки следует, что миссис Фоули знала Картрайта и раньше Картрайт приехал на Милпас Драйв два месяца назад. Фоули жил там около года, и тут мне тоже не все ясно. - Фоули богат, но, тем не менее, кроме жены в доме жили лишь домоуправительница и повар. Ни дворецкого, ни камердинера, ни шофера. Мне думается, ты выяснишь, что он не устраивал приемов. Я считаю, что дом для него велик, но Фоули решил расширить гараж. Сегодня утром рабочие как раз бетонировали пол, а все остальное уже было закончено. - А что тут такого? - удивился Дрейк. - Разве он не имеет права расширить гараж? - Но зачем ему это нужно? Там и так хватало места на три автомобиля, а у Фоули их два и нет шофера. - Может, он хочет купить машину домоуправительнице? - улыбнулся Дрейк. - Не будем гадать. Зачем я сюда пришел? - Мне нужна информация о Фоули. Выясни, откуда он приехал сюда и почему. То же самое и о Картрайте Используй всех людей, имеющихся в твоем распоряжении Эта история дурно пахнет. Скорее всего, ты узнаешь, что Картрайт знал Фоули в прошлом и приехал сюда специально, чтобы шпионить за ним. И мне очень хочется знать причину. Пауль Дрейк задумчиво почесал подбородок. - Но зачем тебе это нужно? - Я же все объяснил, Пауль. - Нет, Перри. Ты представляешь клиента, который жаловался на собачий вой. Твой клиент убежал с чужой женой, судя по всему, красивой женщиной. Все счастливы, кроме разъяренного мужа. Тот едет к прокурору округа. Тебе прекрасно известно, что кроме соболезнований он там ничего не добьется. И я не вижу смысла в том, что ты от меня требуешь, если только ты чего-то не договариваешь. - Видишь ли, - неторопливо ответил Мейсон, - скорее всего мне придется представлять не только Картрайта. Я не очень задумывался над этической стороной этой проблемы, но, возможно, я представляю и интересы миссис Фоули. - Но с ней же все в порядке, не так ли? - ухмыльнулся Дрейк. - Не скажи, - глаза Мейсона превратились в щелочки. - Мне нужна полная информация. Кто эти люди и как они появились на Милпас Драйв - У тебя есть фотографии? - спросил Дрейк. - Нет. Я попытался их достать, но ничего не вышло. Я хотел подкупить домоуправительницу Фоули, но та устояла. И наверняка расскажет обо всем хозяину. И еще, непосредственно перед моим уходом в дом ввалились сотрудники иммиграционной службы и увели с собой повара-китайца, у которого не оказалось удостоверения. Ему лет сорок-сорок пять и теперь его ждет прямая дорога в Китай. - Но Фоули попытается его выручить? - Домоуправительница в этом не сомневается. Мейсон замолчал и несколько минут .барабанил пальцами по столу. - Домоуправительница сказала, что сегодня утром миссис Фоули уехала в такси. Картрайт ушел из дома вчера вечером и не вернулся. Он так торопился, что попросил свою глухую экономку отправить мне очень важное письмо. Если ты сможешь найти таксиста, который вез миссис Фоули, и узнаешь, куда она поехала, вполне возможно, что там обнаружится и след Картрайта Если конечно, домоуправительница говорила правду. - Ты в этом не уверен? - Не знаю. Сначала я хочу получить все сведения, а потом разбираться, что к чему. Выясни кто эти люди, где -они находятся и что делают. - Установить слежку за Фоули? - Обязательно. Но так, чтобы он ни о чем не подозревал. Пусть следят за каждым его шагом. Пауль Дрейк встал и направился к двери. После ухода детектива Мейсон вызвал к себе Деллу Стрит. - Делла, отмени все назначенные встречи. У тебя должны быть развязаны руки. Секретарша кивнула. - Вы получили какие-то сведения? - Пока нет. Но чувствую, что-то произойдет. - Вы имеете в виду дело Картрайта? - Да. - А что делать с деньгами? Положить их в банк? - Да, - адвокат встал из-за стола и прошелся по кабинету. - Почему вы так взволнованы? - Сейчас я не могу объяснить, в чем дело, но что-то не сходится. - Что именно? - На поверхности вроде бы все гладко, не считая одного-двух слабых мест, но они-то и не дают мне покоя. Еще раз взглянув на Мейсона, Делла вышла в приемную, а адвокат еще долго мерял кабинет шагами, глядя прямо перед собой, будто надеясь увидеть ответ. Глава 7 Без десяти пять Перри Мейсон позвонил Доркасу. - Пит, это Мейсон. Вы на меня не сердитесь? - Во всяком случае, я не в восторге от вашего поведения, - в пронзительном голосе Доркаса слышалась нотка юмора. - Вы чересчур воинственны. Каждый раз, когда хочешь сделать вам одолжение, попадаешь впросак. Вы слишком суетитесь вокруг своих клиентов. - Суета здесь ни при чем. Я лишь утверждал, что мой клиент в здравом уме. Доркас рассмеялся. - Тут вы оказались совершенно правы. Он не псих. И чертовски хитер. - Вы собираетесь что-нибудь предпринять? - Нет. Фоули весь кипел от ярости. Будь его воля, он бы арестовал полгорода. А петом оказалось, что он не хочет огласки. И попросил меня подождать, пока он вновь не свяжется со мной. - И? - Он позвонил десять минут тому назад. - Что же он сказал? - Его жена прислала телеграмму из какого-то маленького городка, кажется, Мидвика, в которой умоляла не предавать историю гласности. Газеты, по ее словам, не принесут ничего, кроме вреда. - И что вы ему посоветовали? - О, как обычно. Постарался успокоить его. В конце концов, что тут особенного. Это не первый случай, когда жена убегает от мужа. Мы не можем тратить деньги налогоплательщиков на то, чтобы возращать мужьям беглых жен. - Хорошо, - ответил Мейсон, - я лишь хотел узнать ваше мнение. Я считаю, что с самого начала вел честную игру, для чего и попросил вас пригласить доктора. - Да, в том, что ваш клиент - не псих, сомнений нет. При нашей следующей встрече я покупаю вам сигару. - Нет, - возразил Мейсон, - сигары за мной. Я немедленно посылаю вам коробку. Вы еще долго пробудете у себя? - Минут пятнадцать. - Сигары будут лежать у вас на столе. Положив трубку, Мейсон выглянул в приемную. - Делла, позвони в табачный киоск напротив Дома Правосудия и попроси послать коробку пятидесятицентовых сигар Питу Доркасу. За мой счет. - Да, сэр, - кивнула Делла. - Пока вы говорили с Доркасом, звонил Пауль Дрейк. Сказал, что придет сюда. - Немедленно пошли его ко мне. Не успел Мейсон сесть за стол, как открылась дверь и в кабинет вошел Дрейк. - Ну, что ты выяснил? - спросил Мейсон. - Всего понемногу, - ответил детектив, опускаясь в кресло у стола. - Я тебя слушаю. Дрейк достал из кармана записную книжку. - Она не его жена. - Кто она? - Женщина, проживающая с Фоули в доме 4889 по Милпас Драйв под именем Эвелин Фоули. - Меня это не удивляет. По правде говоря, Пауль, это предположение явилось одной из причин, побудивших меня прибегнуть к твоей помощи. - Но как ты догадался? Вероятно, со слов Картрайта? - Сначала давай послушаем тебя. - Женщину зовут не Эвелин Фоули, а Паола Эвелин Картрайт. Она - жена твоего клиента, Артура Картрайта. Перри Мейсон медленно кивнул. - Ты все еще не удивил меня, Пауль. - Наверное, тебя ничем не удивишь, - буркнул Дрейк, листая записную книжку. - Клинтона Фоули зовут Клин тон Форбс. Он и его жена, Бесси Форбс, жили в Санта Барбара. Они дружили с Артуром и Паолой Картрайт. Постепенно дружба между Форбсом и миссис Картрайт переросла в интимность, и они удрали. Ни Бесси Форбс, ни Артур Картрайт не знали, где они скрываются. Это был крупный скандал. В Санта Барбара обе семьи принадлежали к сливкам общества. Предварительно Форбс превратил свое состояние в наличные. Они уехали в автомобиле, не оставив следов. Картрайт, однако, сумел их найти. Он выследил Форбса и выяснил, что тот стал Клинтоном Фоули, а имя Эвелин Фоули скрыло Паолу Картрайт. - Тогда почему Картрайт снял в аренду соседний дом и шпионил за Фоули? - А что ему оставалось делать? - воскликнул Дрейк. - Женщина ушла по своей воле. Убежала от него. Не мог же он прийти и сказать: "Дорогая, я здесь". А потом ждать, что она бросится к нему в объятия. - По-моему, ты ошибаешься, - покачал головой Мейсон. - Ты думаешь, он решил отомстить? - спросил Дрейк после минутного раздумья. - Да. - А не кажется ли тебе странным, что его мщение не пошло дальше жалобы на собачий вой? Довольно не обычная месть. Как в том анекдоте, когда муж дырявил зонтики любовникам своей жены. - Послушай, - оборвал его Мейсон, - я не шучу. - Допустим, ты совершенно серьезен. И что из этого следует? - Версия о том, что Картрайт пожаловался на собачий вой лишь для того, чтобы выманить Фоули из дома, трещит по всем швам. Во-первых, к чему такие сложные приготовления. Во-вторых, Картрайт должен был предварительно встретиться со своей женой. Причем встретиться в отсутствие Фоули. Тогда какого черта Картрайт впутал в это дело окружного прокурора? - Может, его подвели нервы? Не каждый может хладнокровно увезти женщину, даже собственную жену. - Допустим, ты и прав. Но ведь он мог рассказать прокурору всю правду, не так ли? - Тут я с тобой полностью согласен. - Насколько все было бы проще, обвини он Фоули в том, что тот живет в грехе с чужой женой Закон тут же встал бы на его защиту. Или он мог нанять меня, как своего адвоката, и я в мгновение ока вырвал бы Паолу Картрайт из когтей Фоули. При условии, что она захотела бы уйти. Да и вообще, эта женщина могла сама покинуть дом Фоули. Все-таки, Картрайт - ее законный муж. Пауль Дрейк покачал головой. - Ты меня совсем запутал. Слава богу, я должен лишь собрать информацию. А уж разбираться, что к чему, ты будешь сам. Мейсон согласно кивнул. - И что, по-твоему, произошло? - спросил Дрейк. - Пока не знаю", - ответил адвокат, - но повторяю, у меня не сходятся концы с концами. И чем глубже я начинаю копать, тем дальше они отходят друг от друга. - Но кого ты представляешь в этом деле? - И тут у меня нет полной ясности. Я представляю Картрайта, возможно, его жену и еще жену Фоули. Между прочим, как она поживает? - Ты говоришь о Бесси Форбс? - спросил детектив. - Форбс или Фоули, как тебе больше нравится. - Пока нам не удалось найти миссис Форбс. Она покинула Санта Барбару и уехала в неизвестном направлении. Мейсон встал и взял со стола шляпу. - Пожалуй, мне следует встретиться с Клинтоном Фоули. - Ну что ж, - пожал плечами Дрейк, - это твое право, но я не советую этого делать. Судя по всему, с Фоули трудно о чем-то договориться. Кстати, очень вспыльчивая личность. Мейсон снял трубку. - Делла, соедините меня с Клинтоном Фоули. Его адрес - 4889, Милпас Драйв. - К чему этот звонок? - удивился Дрейк. - Я хочу договориться о встрече. А вдруг его нет дома? Зачем ехать туда лишь для того, чтобы узнать, сколько набьет счетчик такси? - Если Фоули будет знать о твоем приезде, он наймет пару громил, чтобы они вышвырнули тебя из дому. - Я так не думаю, - нахмурился Мейсон. - Во всяком случае, после нашего телефонного разговора он этого не сделает. - Ты нарываешься на неприятности, - настаивал Дрейк. - Это не так, - возразил Мейсон. - К тому же, ты забываешь о том, что я представляю своих клиентов. Я - наемный гладиатор. Я должен сражаться, за это мне платят деньги. Человеку со слабым духом тут нечего делать. Я - боец. И именно борьбой я создал себе репутацию. Раздался звонок, и Мейсон схватил трубку. - Мистер Фоули на проводе, - сказала Делла - Отлично. Делла переключила линию, и в трубке послышался баритон Фоули: "Да, я слушаю". - Мистер Фоули, это Перри Мейсон, адвокат. Я хочу поговорить с вами. - Нам не о чем говорить, мистер Мейсон. - Я бы хотел обсудить с вами дела одного моего клиента, живущего в Санта Барбара, - невозмутимо продолжал Мейсон. Последовало долгое молчание. - И как зовут вашего клиента? - спросил, наконец, Фоули. - Допустим, его фамилия - Форбс. - Это мужчина или женщина? - Женщина. Замужняя женщина. Правда, от нее убежал муж. - И о чем вы хотите со мной поговорить? - Я не хотел бы объясняться по телефону. - Ладно, когда вы хотите встретиться со мной? - Чем скорее, тем лучше. - Сегодня вечером в восемь тридцать. - Нельзя ли пораньше? - Нет. - Хорошо, я буду у вас ровно в половине девятого, - и Мейсон положил трубку. Пауль Дрейк с сомнением покачал головой. - Ты слишком рискуешь, Перри. Лучше бы мне пойти с тобой. - Нет, я пойду один. - Делай, как знаешь, но приготовься к самому худшему. - О чем ты говоришь. - Возьми с собой пистолет. - Нет, - возразил Мейсон, - мне достаточно кулаков и головы. Пистолет - слишком сильное средство. Я прибегаю к нему в самом крайнем случае. - Ну что ж" тебе, вероятно, виднее. - А как насчет домоуправительницы? - неожиданно спросил Мейсон. - Она не сменила фамилии? - Нет. - То есть она знала Форбса до того, как он стал Фоули? - Совершенно верно. В Санта Барбара миссис Телма Бенсон была личной секретаршей Форбса. Ее муж погиб в автомобильной катастрофе. Она уехала вместе с Форбсом и Паолой Картрайт. Пикантная подробность - судя по всему, миссис Картрайт не знала, что Телма Бенеон - секретарша Форбса. Молодая женщина поехала с ними ка домоуправительница. - Это довольно странно, не так ли? - Не думаю. Вероятно, секретарша что-то заподозрила, когда Форбс начал превращать свое состояние в наличные деньги, и по какой-то причине заставила взять ее с собой. Короче, она приехала с ними. - А повар-китаец? - Они наняли его здесь. Перри Мейсон пожал плечами. - Надеюсь, после встречи с Фоули что-нибудь прояснится. Будь у себя, Пауль. Возможно, ты мне понадобишься. - Хорошо, - кивнул Дрейк. - Учти, что за домом Фоули установлено наблюдение. Если тебе понадобится помощь, разбей окно или подними шум. - Ерунда! - адвокат нетерпеливо махнул ру кой. - Все будет в порядке. Глава 8 Перри Мейсон взглянул на фосфорисцирующий циферблат часов. Половина девятого. Такси повернуло за угол. Ни одного прохожего. Он направился к большому дому, силуэт которого четко вырисовывался на фоне звездного неба. Поднявшись по ступенькам, Мейсон подошел к парадной двери. Она была полуоткрыта. Мейсон нажал на кнопку звонка. Никакого ответа. Он подождал и позвонил снова. Результат остался без изменений. Мейсон нахмурился, прошелся по крыльцу и стукнул в дверь кулаком. В доме царила полная тишина. Он заглянул в коридор. Под дверью, ведущей в библиотеку, виднелась узенькая полоска света. Мейсон прошел по коридору и постучал. Тишина. Он повернул ручку и хотел войти, но дверь, приоткрывшись, уперлась во что-то тяжелое. Мейсон с трудом протиснулся в щель. У двери лежала мертвая полицейская овчарка. Пули попали ей в голову и грудь. Мейсон оглядел библиотеку и в дальнем конце увидел человеческое тело. Он подошел поближе. Клинтон Фоули, в домашнем халате и шлепанцах на босу ногу, лежал на животе в луже крови, вытянув вперед одну руку. В шести или восьми футах от тела на полу валялся автоматический пистолет. Приглядевшись повнимательнее, Мейсон заметил на подбородке убитого что-то белое. Наклонившись, он понял, что это мыльная пена. Половина лица Фоули была чисто выбрита. Мейсон отошел к телефону и набрал номер Дрейка. Тот снял трубку после первого звонка. - Пауль, это Мейсон. Я в доме Фоули. Ты можешь связаться с людьми, ведущими наблюдение? - Они должны позвонить мне через пять минут. Я просил их докладывать через каждые четверть часа. Их двое и один из них регулярно мне звонит. - Отлично. Как только он позвонит, прикажи им снять наблюдение и немедленно возвращаться к тебе. - Обоим? - Да. - А к чему такая спешка? - Я все объясню чуть позже. Пусть они посидят у тебя, пока я не переговорю с ними. Понятно? - Хорошо, я все сделаю. Что-нибудь еще? - Да. Удвой усилия по поискам Картрайта и миссис Картрайт. - Я и так привлек два частных агентства. И жду новостей с минуты на минуту. - Хорошо, привлеки еще пару других. Назначь награду. И еще, найди миссис Форбс. - Ты говоришь про настоящую жену Форбса, оставшуюся в Санта Барбара? - Да. - Мне сообщили кое-что интересное. Мои люди вот вот выйдут на нее. Поторопи их. - Я тебя понял. А теперь объясни, что произошло? Ты же хотел встретиться с Фоули в половине девятого. Сейчас восемь тридцать восемь и ты говоришь из его дома. Вы с ним пришли к соглашению? - Нет. - А почему? - Мне кажется, что пока тебе лучше ничего не знать. - Ладно, - вздохнул Дрейк. - Когда я тебя увижу? - Не знаю. Сначала мне надо покончить с некоторыми формальностями. На это потребуется время. Держи людей, наблюдавших за домом, у себя. Проследи, чтобы до моего прихода они ни с кем не виделись. Если надо, запри их в кабинете. Ясно? - Конечно. Но я хочу понять, что происходит. Потом ты все узнаешь, а пока держи этих людей у себя. - Я посажу их в сейф, - пообещал Дрейк. Мейсон положил трубку, глубоко вздохнул и, снова взяв ее, позвонил в полицию. - Полиция, - ответил сонный мужской голос. - Полиция? - переспросил Мейсон. - Да. - Слушайте внимательно. Это Перри Мейсон, адвокат. Я говорю из дома Клинтона Фоули. Адрес - 4889, Милпас Драйв. Фоули назначил мне встречу этим вечером в половине девятого. Я приехал и нашел дверь полуоткрытой. Я позвонил несколько раз, но из дома никто не вышел. Тогда я прошел в коридор, потом в библиотеку и обнаружил там тело Клинтона Фоули. В него стреляли дважды, может больше, из автоматического пистолета с близкого расстояния. - Какой номер дома? - оживился дежурный. - 4889 по Милпас Драйв. - Совершенно верно. - Ваше имя? - Перри Мейсон. - Перри Мейсон. Адвокат? - Да. - С вами есть кто-то еще? - Нет. - Вы один в доме? - Да. - Оставайтесь на месте. Никуда не уходите. Ничего не трогайте. Никого не впускайте. Если в доме есть кто-то еще, задержите его. Я сейчас же свяжусь с Отделом Убийств. Они выедут немедленно. Перри Мейсон положил трубку, достал пачку сигарет, но передумал и сунул ее обратно в карман. Окинув взглядом библиотеку, он прошел в примыкающую к ней спальню. На кровати он заметил выглаженный костюм и направился в ванную комнату. На полочке над раковиной лежала безопасная бритва, тюбик крема для бритья и кисточка, на которой еще пузырилась пена. Пена осталась и на бритве. С трубы, ведущей к ванне, свисала цепь. Рядом с ней, на полу, стояли две миски, одна - пустая, другая - с водой. Мейсон присел на корточки и внимательно осмотрел цепь. Она заканчивалась специальной защелкой, которая открывалась нажатием пальца. Мейсон вернулся в библиотеку и подошел к трупу собаки. На серебряной табличке, закрепленной на ошейнике, он прочел: "Принц. Собственность Клинтона Фоули. 4889 Милпас Драйв". Ни к чему не прикасаясь, Мейсон снова прошел в ванную комнату. Под ванной он заметил кончик полотенца и, вытащив его, поднес к носу. Полотенце пахло кремом для бритья. Услышав вой полицейской сирены, Мейсон затолкал полотенце обратно и поспешил навстречу детективам. Глава 9 Перри Мейсон сидел в кругу яркого света. Справа, за маленьким столиком расположился стенографист, записывающий каждое слово адвоката. Допрос вели трое сотрудников Отдела Убийств во главе с сержантом-детективом Холкомбом. - Эти дешевые эффекты совершенно ни к чему, - заметил Мейсон. - Какие еще эффекты? - буркнул Холкомб. - Яркий свет и все прочее. На меня это не действует. Сержант-детектив Холкомб глубоко вздохнул. - Мейсон, вы что-то скрываете. И мы хотим знать, что именно. Совершено убийство, а вы почему-то оказались на месте преступления. - Другими словами, вы думаете, что его застрелил я, не так ли? - Мы не знаем, что и думать, - раздраженно ответил Холкомб. - Нам известно, что вы представляете клиента, который находился на грани того, чтобы преступить закон. Нам известно, что вы всячески противодействовали убитому, Клинтону Фоули. Мы не знаем, что вы здесь делали. И как попали сюда. Мы не знаем, кого вы хотите прикрыть собой, но не сомневаемся, что вы кого-то прикрываете. - Например, себя, - предположил Мейсон. - Я начинаю склоняться к такому заключению, - признал Холкомб. - И это характеризует ваши деловые качества. Не нужно большого ума, чтобы осознать ту простую истину, что Фоули был бы очень осмотрителен при контактах с адвокатом, представляющим интересы другой стороны. Он бы постарался, чтобы наши отношения оставались сугубо формальными. Вряд ли я мог быть настолько близок к Фоули, чтобы он принимал меня в домашнем халате и с наполовину выбритым лицом. - А если вы тайно проникли в дом? - возразил Холкомб. - Собака первой услышала подозрительный шум и зарычала. Фоули спустил ее с цепи и вы застрелили ее, когда она бросилась на вас. Фоули вбежал в библиотеку на звук выстрелов и тогда вы уложили и его. - И вас устраивает подобная версия? - спросил Мейсон. - Я не вижу в ней особых изъянов. - Тогда почему вы не арестовываете меня? - Клянусь богом, именно так я и поступлю, если вы не докажете свою непричастность к убийству. Разве можно выказывать такое безразличие, когда убит человек Вы сказали, что Фоули назначил вам встречу на восемь тридцать, но не привели никаких доказательств. - О каких доказательствах вы говорите? - Кто-нибудь слышал ваш разговор с Фоули? - Не помню. Я не смотрел по сторонам, когда говорил с ним. - А что вы можете сказать насчет такси, доставившего вас на Милпас Драйв? - Обычное такси. Я не заметил ничего особенного - У вас не осталось квитанции таксометра? - Разумеется, нет. Очень мне нужно собирать старые квитанции. - А куда вы ее бросили? На тротуар? - Я даже не помню, брал ли я ее вообще - Вы не обратили внимание на внешний вид такси? Машина была желтая, в шашечках или с красным верхом? - Черт, конечно нет. Не помню я никаких подробно стей. Я же не предполагал, что меня будут допрашивать Кстати, хочу отметить, что, как детектив, вы на ложном пути. Судя по всему, вы не представляете, как произошло убийство. - А, - промурлыкал обиженный Холкомб, - может быть, вы просветите нас? - Я, между прочим, располагаю той же информацией что и вы. - Если вы так уверены в себе, - ухмыльнулся Холкомб, - расскажите нам о ваших предположениях. - Во-первых, - начал Мейсон, - собака сидела на цепи, когда убийца проник в дом. Клинтон Фоули вышел из спальни, встретил пришедшего и говорил с ним какое-то время. А потом вернулся в ванную и спустил собаку с цепи. Убийца застрелил собаку, а затем и самого Фоули. - С чего вы это взяли? - удивился Холкомб. - А не заметили ли вы полотенца, - ехидно спросил Мейсон, - лежащего под ванной? - Ну и что? - Полотенце вымазано в пене от крема для бритья - Да, и что из этого следует? - Полотенце упало на пол когда Клинтон Фоули отцеплял поводок. В процессе бритья пена не может попасть на полотенце. Такое возможно, если человек по какой-то причине решил стереть пену, не закончив бриться. Например, если к нему .кто-то пришел. Клинтон Фоули не стал стирать пену, когда собака гавкнула, почуяв присутствие незнакомого человека. Выйдя в библиотеку и увидев незваного гостя, Фоули начал говорить с ним, одновременно стирая пену полотенцем. Затем что-то заставило Фоули броситься в ванную и спустить собаку с цепи. Тогда пришелец выстрелил в первый раз. Внимательно осмотрев полотенце, вы могли бы додуматься до этого сами, не задавая мне множества глупых вопросов. Вы ведь заметили, что на лице Фоули остался маленький клочок пены? На полу пены нет совсем. Значит, в Фоули стреляли после того, как он стер пену с лица. - Я не понимаю, почему он не мог стереть пену до того, как вышел в библиотеку, - запротестовал Холкомб. - Нет, он уронил полотенце, когда открывал защелку цепи. Если бы он спустил собаку до встречи с незнакомцем, он мог стереть пену лишь спеша в библиотеку на звук выстрела, а в этом случае полотенце не могло оказаться на полу в ванной комнате. - Ну ладно, а где сейчас Артур Картрайт? - Не знаю. Я пытался найти его сегодня, но экономка сказала, что его нет дома. - Телма Бентон уверяет, что он убежал с миссис Фоули, - заметил Холкомб. - Да, - кивнул Мейсон, - она говорила об этом. - А Клинтон Фоули сказал то же самое Питу Доркасу. Мейсон тяжело вздохнул. - Означают ли ваши слова, что вы хотите начать все сначала? - Нет, - рявкнул Холкомб. - Я лишь подчеркиваю, что ваш клиент, Артур Картрайт, по всей вероятности убежал с миссис Фоули, а потом, услышав от нее о тех издевательствах, которые она терпела от мужа, вернулся и убил Клинтона Фоули. - И единственным доказательством вашей версии является тот факт, что у Картрайта возникли трения с Фоули, и он, возможно, убежал с миссис Фоули. Так? - Этого вполне достаточно. - А теперь я вдребезги разобью вашу версию. Если бы Артур Картрайт вернулся, то лишь за тем, чтобы застрелить Фоули. Верно? - Полагаю, что да. - В этом случае, проникнув в дом Фоули и увидев хозяина, Картрайт сразу бы выстрелил. Он не стал ждать, пока тот вытрет пену с лица, вернется в ванную и спустит с цепи полицейскую овчарку. Ваша беда, парни, в том, что, найдя мертвеца, вы ищите подходящего кандидата в убийцы, вместо того, чтобы попытаться восстановить сцену убийства и в дальнейшем вести поиски, основываясь на фактах. - И на что указывают факты? - раздраженно спросил Холкомб. - О боже, - вздохнул Мейсон. - Я и так достаточно поработал за вас. Все-таки вы детективы Вам платят за эту работу, а мне - нет. - Насколько нам известно, - заметил Холкомб, - вы тоже не остаетесь в накладе. Перри Мейсон потянулся и сладко зевнул. - Это преимущество моей профессии, сержант. Но не забывайте, что ей присущи и определенные недостатки. - Например? - Например, адвокату платят по способностям. Чтобы хорошо зарабатывать, надо доказать, что получаешь деньги не зря. Если бы налогоплательщики давали вам ежемесячный чек лишь после того, как вы докажете, что отработали свою зарплату, то, судя по этому делу, вы бы через несколько месяцев умерли с голоду. - Вы не имеете права оскорблять нас, - голос Холкомба дрожал от негодования. - Этим вы ничего не добьетесь, Мейсон. Сейчас вы не адвокат, черт побери, а подозреваемый в убийстве! - Именно поэтому я и говорю о деньгах налогоплательщиков, - пробурчал Мейсон. - Послушайте, - продолжал Холкомб, - или вы лжете насчет того, что пришли к Фоули ровно в восемь тридцать, или специально пытаетесь напустить тумана Согласно предварительным данным медицинской экспертизы, Фоули убили от половины восьмого до восьми. Мы приехали сюда около девяти. Чтобы снять с себя подозрения, вы должны сказать, что вы делали с половины восьмого до восьми вечера. Почему вы не хотите сотрудничать с нами? - Я повторяю, что не помню. Я даже не смотрел на часы. Я ушел из конторы, погулял, пообедал, вернулся, вышел на улицу, прошел пешком пару кварталов, кажется, выкурил сигарету, поймал такси и поехал на Милпас Драйв. - Фоули ждал вас в восемь тридцать? - В восемь тридцать. - Но вы не можете это доказать? - Разумеется, нет. Во имя чего я должен доказывать точное время каждой встречи. Я - адвокат и ежедневно общаюсь с десятками людей. Как раз тот факт, что я не могу доказать точное время, говорит о том, что встреча с Фоули ничем не отличалась от остальных. А вот если бы я представил дюжину свидетелей, присутствующих при моем телефонном разговоре с Фоули, вы бы тут же задумались, а зачем я приложил столько усилий, чтобы потом установить точное время встречи. При условии, что вам есть чем думать. Я могу сказать вам кое-что еще. Что мешало мне приехать сюда в семь тридцать, убить Фоули, уехать на такси в центр города, а потом, на другом такси, вернуться в половине девятого? - Как мне кажется, ничего, - после долгой паузы ответил Холкомб. - Вот в этом случае, будьте уверены, я бы запомнил и номер такси, и внешний вид автомобиля, и точное время прибытия на Милпас Драйв и нашел бы свидетелей, присутствовавших при телефонном разговоре с Фоули. Не так ли? - Я не знаю, что бы вы сделали, - буркнул Холкомб. - Ваши поступки редко подчиняются логике. Вы все время пытаетесь нас запутать. Почему вы не расскажете все, как есть, чтобы мы могли продолжить расследование? - Во-первых, я вам не мешаю, а во-вторых, я не в восторге от этих ярких ламп, которые слепят меня, в то время, как вы удобно развалились в креслах и пытаетесь разгадать преступление по выражению моего лица. Если вы выключите свет у подумаете, сидя в темноте, я убежден, что вы продвинетесь гораздо дальше. - Не надейтесь, что мы в восторге от вашей физиономии, - огрызнулся Холкомб. - А Телма Бентон? - спросил Мейсон. - Что она делала в это время? - У нее полное алиби. Она может отчитаться за каждую минуту. - Между прочим, а чем вы занимались в это время? - Я? - удивился Холкомб. - Да, вы. - Вы подозреваете меня в убийстве Фоули? - Нет, я просто хочу знать, что вы делали с половины восьмого до восьми вечера? - Ехал в автомобиле. На работу. - И сколько свидетелей могут это подтвердить? - Ваша шутка совершенно неуместна. - Если вы пошевелите извилинами, сержант то поймете, что я не шучу. Кто может подтвердить, что из дома вы поехали на работу? - Разумеется, никто. Дома могут вспомнить, когда я уехал, на работе - время прибытия. - В этом-то все и дело. - В чем? - В том, что у вас должны возникнуть подозрения насчет полного алиби Телмы Бентон. Если человек может доказать, чем он занимался буквально по минутам, значит, он приложил немало усилий, чтобы создать себе твердое алиби. То есть этот человек или помогал совершить убийство и имеет ложное алиби, или знал о подготовке убийства и позаботился о том, чтобы остаться вне подозрений. Наступило долгое молчание. - Вы думаете, Телма Бентон догадывалась о том, что готовится убийство Фоули? - спросил Холкомб. - Откуда мне знать, о чем догадывалась Телма Бен тон? Я лишь сказал, что полное алиби не возникает на пустом месте. В обычной жизни человек не сможет доказать, что он делал каждую минуту. Как, например, вы, Холкомб. Держу пари, ни один из присутствующих в этой комнате не найдет свидетелей, которые скажут, чем он занимался с половины восьмого до восьми вечера. - Пожалуй, вы выиграете это пари, - вздохнул Холкомб. - Естественно, - кивнул Мейсон. - И вы должны, наконец, понять, что этот факт является доказательством моей невиновности. - Но вы не можете доказать, что пришли в дом в восемь тридцать. Никто не видел, как вы пришли никто не знает о том, что вы договорились о встрече никто не впускал вас в дом. И никому не известно, действительно ли вы приехали в половине девятого? - Как раз это я могу доказать. - Чем? - Тем, что я позвонил в полицию в восемь сорок и сообщил об убийстве. Значит, в половине девятого я находился в доме. - Я не об этом, - Холкомб покачал головой. - Вы же не можете доказать, что пришли именно в половине девятого? - Разумеется, нет, но, как мне кажется, мы это уже проходили. - Да, - кивнул Холкомб, поднимаясь со стула. - Ваша взяла, Мейсон. Я отпущу вас. Лично я не верю, что убийство совершено вами, но вы несомненно кого-то прикрываете. И этот кто-то - ваш клиент. Я думаю, что, убив Фоули, Картрайт позвонил вам и сказал, что собирается сдаться полиции Вы посоветовали ему не торопиться и, приехав в дом Фоули, предложили Картрайту возвращаться к миссис Фоули, а сами, выждав пятнадцать или двадцать минут, сообщили в полицию об убийстве И вы могли стереть пену с лица убитого и засунуть полотенце под ванну. - То есть стать сообщником убийцы? - Да. Если я это докажу, вам, Мейсон, не поздоровится, несмотря на вашу репутацию. - Рад это слышать, - улыбнулся Мейсон - Чему же вы радуетесь? - Судя по вашим методам, я уже начал думать, что мне не поздоровится в любом случае, докажете вы что-нибудь или нет. Холкомб устало махнул рукой. - Вы свободны, Мейсон. Прошу вас не покидать нашего города. Возможно, мы захотим еще раз встретиться с вами. - Отлично. Если наша беседа закончилась, выключите этот чертов свет. Из-за него у меня разболелась голова. - Глава 10 Перри Мейсон расположился в кресле рядом со столом Дрейка. У стены, на жестких стульях с высокой спинкой сидели двое мужчин. - Почему ты попросил отозвать моих людей? - спросил Пауль Дрейк. - Я выяснил все, что меня интересовало, и не хотел, чтобы их нашли около дома Фоули. А что там происходило? - осведомился Дрейк. - Не знаю, - ответил Мейсон, - но мне показалось, что наблюдение за домом излишне. - Послушай, почему ты мне ничего не рассказываешь? - Правда? - Мейсон закурил. - А я почему-то полагал, что сбор информации входит в твои обязанности, и рассказывать должен ты. Эти двое следили за домом? - Да. Слева сидит Эд Уиллер, рядом с ним - Джордж Доук. Мейсон повернулся к детективам. - Когда вы прибыли на Милпас Драйв? - В шесть часов. - Вы оба вели наблюдение? - Да. Но каждые пятнадцать минут один из нас звонил Дрейку. - А где вы были? Я вас не заметил. - Зато мы вас видели, - улыбнулся Уиллер. - Где вы были? - повторил Мейсон. - Довольно далеко от дома, - признал Уиллер, - но мы все видели. У нас были специальные бинокли. Мы устроились в пустующем доме на другой стороне Милпас Драйв. - Только не спрашивай, как они туда попали, - хмыкнул Дрейк. - Это профессиональная тайна. - Ладно, ладно, - кивнул Мейсон. - Держите свои секреты при себе. А теперь расскажите, что вы видели? Эд Уиллер достал записную книжку. - Мы заступили на дежурство в шесть часов. В шесть тринадцать Телма Бентон вышла из дома. - Через парадную дверь или черный ход? - Через парадную дверь. - И куда она пошла? - Ее ждал мужчина, сидевший в "шевроле". - Вы записали номерной знак? - Разумеется. 6М9245. - Ясно. Что было дальше? - Никто не выходил из дома и не подходил к нему до семи двадцати пяти. В этот момент, вернее, в семь двадцать шесть, к дому подъехало такси в шашечках. Из него вышла женщина. - Вы записали номерной знак? - Нет, я подумал, что будет достаточно номера на дверце водителя. 86-С. - Вы не могли ошибиться? - Нет. Мы оба его хорошо разглядели. - Да, - пробурчал второй детектив. - Можете не сомневаться. - Хорошо, продолжайте, - кивнул Мейсон. - Женщина вошла в дом, и такси уехало. - Совсем? - Нет, оно вернулось через двенадцать минут. Очевидно, женщина дала шоферу какое-то поручение и велела приехать обратно. - Как выглядела женщина? - Лица мы не разглядели. Она была хорошо одета, в темной шубе. - В перчатках? - Да. - Она позвонила в дверь? - Да. - Ей пришлось ждать? - Нет, не больше минуты. - Похоже, Фоули знал о ее приезде? - Это мне не известно. Она подошла к дому, постояла минуту перед входной дверью и... - Подождите, - оборвал его Мейсон. - Вы же сказали, что она нажала на кнопку звонка. Почему вы так решили? - Она наклонилась вперед и я подумал, что она звонит. - Но она могла открывать замок ключом? - Вполне возможно, - после некоторого раздумья ответил Уиллер. - Мне показалось, что она наклонилась, чтобы позвонить. Но я мог и ошибиться. - Вы уверены, что эта женщина - не Телма Бентон? - Абсолютно. Телма ушла совсем в другом пальто. На этой женщине была длинная темная шуба. - Сколько времени провела она в доме? - Не больше четверти часа. Такси отъехало, как только она вошла в дверь, и вернулось через двенадцать минут. Женщина уехала в семь сорок две. - Вы не слышали шума? Собачьего лая или чего-то подобного? - Нет. Мы были довольно далеко. Шеф предупредил, что нас никто не должен видеть, и для наблюдения мы не нашли лучшего места, чем пустующий дом. - Хорошо. Что было дальше? - Потом приехали вы. В желтом такси, номер 362. Вы вошли в дом в восемь двадцать девять, и это все, что нам известно. Джордж позвонил шефу, и тот велел нам не медленно возвращаться к нему. Уезжая, мы слышали вой полицейской сирены и даже забеспокоились, не случилось ли чего. - И напрасно, - заметил Мейсон. - Вам платят не за волнения, а за работу. Понятно? - Да, сэр. - Теперь я прошу вас сделать следующее. Разыщите водителя такси с номером 86-С и привезите его сюда. Хотя нет, позвоните мне, как только найдете его. - Что-нибудь еще? - Пока все, - адвокат повернулся к Дрейку. - Ты получил интересующие меня сведения? Дрейк кивнул. - Я могу тебе кое-что сообщить, но сначала давай отпустим этих ребят. Разыщите водителя такси и сразу же позвоните сюда, - повторил он просьбу Мейсона. Детективы встали и вышли из кабинета. - Пауль, - начал Мейсон, - Клинтон Фоули получил телеграмму из Мидвика. Вроде бы подписанную женщиной, выдававшей себя за жену Фоули. Она просит не возбуждать судебного дела против Картрайта. Мне нужна фотокопия этой телеграммы. Ты можешь ее достать? - Это довольно сложно. - Прими все меры, но фотокопия должна быть у меня. - Я постараюсь, Перри, - Дрейк потянулся к теле фону, но передумал и поднялся из-за стола. - Я лучше позвоню из другой комнаты. Посиди тут, я скоро приду. Через пять минут Дрейк вернулся и сел за стол. - Все в порядке, - сказал он. - Отлично. А теперь расскажи, что... Зазвонил телефон. Дрейк снял трубку. - Слушаю... - он взглянул на Мейсона. - Запиши ад рее, Перри. Карандаши и бумага на том столе. Мейсон взял лист бумаги и карандаш. - Говори. - Отель Бридмонт. Б-р-и-д-м-о-н-т. Девятая улица. Комната 764. Миссис С. М. Денджефильд. Все? - и он положил трубку. - Кто это? - спросил Мейсон. - Миссис Бесси Форбс зарегистрировалась под этим именем в одном из отелей нашего города. Ты хочешь навестить ее? Комната 764. Мейсон облегченно вздохнул, сложил лист бумаги и сунул его в карман. - Ты поедешь к ней? - спросил Дрейк. - Сначала надо поговорить с шофером. Придется привезти его сюда. У нас мало времени. - Неужели этот шофер так важен? - Мне нужно повидаться с ним в первую очередь, - отрезал Мейсон. - Нам понадобится стенографистка. Пожалуй, я попрошу Деллу вернуться в контору. - Она уже там, - улыбнулся Дрейк. - Делла позвонила мне полчаса тому назад и, узнав, что ты велел снять наблюдение с дома Фоули, сказала, что поедет на работу. Перри Мейсон хотел что-то ответить, но зазвонил телефон. Дрейк схватил трубку. - Они нашли шофера, - сказал он, взглянув на Мейсона. - Пусть он отвезет их к моей конторе, - приказал адвокат. - А потом, под каким-нибудь предлогом, они попросят его подняться наверх. Они могут сказать что-нибудь насчет тяжелого чемодана, который надо отнести в машину. Глава 11 Водитель такси ерзал на стуле, переводя взгляд с детективов на Перри Мейсона и Деллу Стрит. - Зачем вы позвали меня сюда? - спросил он. - Мы хотим кое-что выяснить, - объяснил Мейсон. - В связи с одним судебным делом. - Каким еще делом? - Оно касается жалобы на собачий вой. Ссора между соседями. Похоже, возникли некоторые осложнения, и мы пытаемся понять, насколько они серьезны. Я задам вам несколько вопросов. Шофер облегченно вздохнул. - Валяйте, - сказал он. - Счетчик-то у меня работает. - Разумеется, вам заплатят по счетчику и сверх того еще пять долларов. Вас это устроит. - Конечно. Особенно, если сначала я получу деньги. Мейсон открыл ящик стола, достал пятидолларовую бумажку и протянул ее шоферу. Тот сунул деньги в карман и ухмыльнулся. - Я вас слушаю. - Сегодня вечером, в семь пятнадцать или чуть рань ше, вы привезли женщину к дом 4889 на Милпас Драйв. - А, вот вы о чем. - Да, - кивнул Мейсон. - И что вас интересует? - Как она выглядела? - Ну, я не заметил ничего особенного. Она была в черной шубе, от нее пахло дорогими духами. Она оставила в машине носовой платок. Я хочу сдать его в Бюро находок. - Какого она роста? Водитель пожал плечами. - Ну, хотя бы приблизительно. Водитель в замешательстве оглядел комнату. - Делла, встаньте, - попросил Мейсон. Девушка поднялась со стула. - Ваша пассажирка такого же роста? - Вроде бы да. Но чуть полнее. - Вы не помните, какого цвета ее глаза? - Нет. Кажется, черные, но может и карие У нее очень пронзительный голос, и она трещит, как пулемет. - Вы не обратили внимание на ее руки? На пальцах были кольца? - Она была в черных перчатках, - уверенно ответил водитель. - Что вы делали после того, как привезли ее ва Милпас Драйв? - Я подождал, пока она войдет в дом, а потом поехал к телефону-автомату. Она попросила меня позвонить одному человеку и кое-что передать. - Что именно и по какому номеру? Водитель достал листок бумаги. - Я все записал. Номер - Паркрест 62945. Она велела позвать Артура и сказать, что тот должен немедленно прийти в дом Клинтона, потому что Клинтон объяснился с Паолой начистоту. Мейсон и Дрейк обменялись многозначительными взглядами. - И вы выполнили просьбу? - спросил адвокат - Нет. Никто не брал трубку. Я звонил из трех автоматов, а потом поехал обратно. Спустя пару минут женщина вышла на улицу, и мы уехали. - Где она села в машину? - На Девятой улице. Я отвез ее туда же. Как вас зовут? - Марсон, Сэм Марсон, сэр. Я живу в Беллвью Румз, на Девятнадцатой улице. - Носовой платок у вас? Марсон вынул из кармана батистовый платочек и поднес его к носу. - Еще пахнет. Мейсон взял платок, понюхал его и передал Дрейку Тот принюхался и пожал плечами - Передай платок Делле, - предложил Мейсон. - Она определит запах. Делла понюхала платок, взглянула на адвоката и кивнула. - Я знаю, какие это духи. Платок останется у нас, - сказал Дрейк водителю, взяв платок у Деллы. - Одну минуту, Пауль, - торопливо вмешался Мейсон. - Мне кажется, ты очень спешишь. Немедленно отдай платок. Детектив удивленно посмотрел на Мейсона - Отдай платок, - повторил тот - Может быть, эта женщина будет его искать. - Так я передам его в Бюро находок, - Марсон засунул платок обратно в карман. - Я бы советовал подержать его у себя, - заметил Мейсон. - По-моему, эта женщина найдет вас сама. Перед тем, как отдать платок, спросите у нее фамилию и адрес. Скажите, что вы уже сообщили о платке в Бюро находок, и теперь, мол, придется объяснить, кому вы отдали платок. Понятно? - Да, - кивнул водитель. - Что-нибудь еще? - Думаю, этого достаточно, - ответил Мейсон. - Если возникнет необходимость, мы вас вызовем. - Вы записали все мои слова? - обеспокоенно спро сил водитель у Деллы. - Только вопросы и ответы, - успокоил его Мейсон. - Чтобы я мог отчитаться перед клиентом. - Я понимаю, - улыбнулся водитель. - Всем надо зарабатывать на жизнь. Кстати, счетчик-то работает. - Один из этих людей, - Мейсон кивнул в сторону детективов, - спустится вниз и расплатится с вами. Не забудьте узнать фамилию и адрес женщины, которая потребует вернуть ей платок. - Не беспокойтесь, - заверил его водитель. Детективы вышли вместе с ним, а Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Что это за духи, Делла? - Моя подруга работает в парфюмерном отделе одного из универмагов, - ответила девушка. - И на днях дала мне понюхать именно эти духи. Они называются "Уоле Гип". Очень дорогие духи. Мейсон встал и прошелся по кабинету. - Делла, - сказал он, - идите к своей подруге и купите флакон этих духов. Потом возвращайтесь и ждите меня здесь. - А мы? - спросил Дрейк. - Бери свою шляпу. Нам предстоит небольшая прогулка. - Куда? - В отель "Бридмонт". Глава 12 Широкий, освещенный мягким светом коридор устилал толстый ковер. - Какой номер? - спросил Мейсон. - 764, - ответил Дрейк. - Сразу за углом. Вот он. Мейсон постучал. Спустя несколько секунд послышался звук легких шагов, звякнула цепочка, и дверь чуточку приоткрылась. - Кто здесь? - Адвокат хочет поговорить с вами по важному делу. - Я никого не хочу видеть, - нервно взвизгнула женщина, и дверь начала закрываться. Мейсон едва успел вставить в щель носок ботинка. - Помоги, Пауль, - вдвоем они навалились на дверь. Полуодетая женщина испуганно вскрикнула и бросилась к кимоно^ лежащему на стуле. - Как вы посмели! - возмущенно воскликнула она, надевая кимоно. - Закрой дверь, Пауль. Женщина решительно направилась к телефону. - Если вы не уйдете, я позвоню в полицию. - Не возражаю, - ответил Мейсон. - Впрочем, она и так скоро будет здесь. - Что вы хотите этим сказать? - Вы прекрасно понимаете, о чем идет речь. Вы повисли над пропастью, миссис... Бесси Форбс. Женщина вздрогнула и застыла, испуганно глядя на адвоката. - О боже, - прошептала она. - Присядьте и давайте спокойно поговорим В нашем расположении лишь несколько минут. Бесси Форбс бессильно упала в кресло. - Мне все известно, так что обойдемся без истерик. Вы - жена Клинтона Форбса. Он оставил вас в Санта Барбара и убежал с Паолой Картрайт. Вы пытались их выследить. Я не знаю, с какой целью, но пока меня это не интересует. Картрайт нашел Клинтона Форбса раньше вас. Тот поселился на Милпас Драйв под именем Клинтона Фоули. Картрайт снял в аренду соседний дом. Он постоянно следил за Фоули, стараясь выяснить, осчастливил ли тот его жену. А вчера Картрайт пришел ко мне. Я - адвокат. Возможно, вы слышали обо мне. В последнее время я вел несколько крупных процессов. Меня зовут Перри Мейсон. - Вы! - радостно воскликнула женщина - Вы? Перри Мейсон? Адвокат кивнул. - О, какое счастье! - Учтите, мы не одни, - заметил Мейсон. - Я хочу, чтобы наш разговор проходил при свидетеле. Причем я буду говорить, а вы - слушать. Понятно? - Да, я вас поняла. Я лишь хотела... - Замолчите, - оборвал ее Мейсон, - и слушайте. Картрайт вел себя очень странно. Он хотел написать завещание. Пока мы не будем касаться его содержания. Вместе с завещанием он оставил письмо и задаток. В письме он просил меня защищать интересы жены мужчины, проживающего по адресу Милпас Драйв под именем Клинтона Фоули, Вам ясно? Он имел в виду не женщину, живущую в одном доме с Клинтоном Фоули, а его законную жену. - Но понимал ли он, что делает? Он... - Замолчите, - повторил Мейсон. - Время дорого. Здесь посторонний человек. Я догадываюсь, о чем вы хотите сказать, но не стоит говорить об этом при свидетеле. Как адвокат, я должен оберегать ваши интересы. Итак, если вы хотите, чтобы я представлял вас, я к вашим услугам. Если нет, я немедленно ухожу. - Нет, нет! - воскликнула миссис Форбс. - Я прошу вас мне помочь. Я... - Отлично. Можете ли вы сделать то, о чем я вас попрошу? - Если это не слишком сложно... - Нет, это не сложно. Я хочу, чтобы на любой вопрос, заданный вам, вы отвечали, что будете говорить только в присутствии своего адвоката, и ваш адвокат - я. Вы запомнили? - Да, постараюсь выполнить ваше указание. - Возможно, вас спросят, как я стал вашим адвокатом. Отвечайте точно так же. Как и на любой другой вопрос. Даже о погоде. Даже, если спросят, сколько вам лет или каким дневным кремом вы пользуетесь. Вы меня поняли? Она кивнула. Перри Мейсон подошел к камину. - Что здесь жгли? - спросил он. - Ничего, - ответила Бесси Форбс. Мейсон наклонился, пошевелил золу на каминной решетке и вытащил клочок зеленого шелка. - Похоже на шарф, - пробормотал он. Женщина шагнула к нему. - - Я не знаю... - Замолчите! - рявкнул Мейсон и сунул обгорелую тряпочку в жилетный карман. Затем он направился к туалетному столику, взял флакончик духов, понюхал и, подойдя к умывальнику, вылил духи в раковину. - - Что вы делаете? - ахнула женщина. - Вы представляете, сколько стоит... - Представляю! - оборвал ее Мейсон. - А теперь слушайте, что я скажу. Немедленно выпишитесь отсюда. Поезжайте в отель "Бродвей" на Сорок Второй улице. Зарегистрируйтесь там под именем Бесси Форбс. Внимательно осмотрите вещи, которые вы возьмете с собой, и те, что останутся здесь. Купите себе дешевые духи. Именно дешевые. И опрыскайте ими все наряды. Ясно? Она кивнула. - А потом? - А потом сидите тихо и не отвечайте ни на один вопрос. Требуйте, чтобы допрос происходил в моем присутствии. Мейсон открыл кран горячей воды и вымыл флакон. Комната благоухала духами. - Покури, Пауль, - предложил адвокат. - Надеюсь, у тебя есть сигара? Дрейк кивнул, достал сигару, откусил кончик и закурил. Мейсон повернулся к Бесси Форбс. - Мой телефонный номер - Бродвей 38251. Запишите его. Если что-то случится, звоните. Учтите, что мои услуги не будут стоить вам ни цента. Они уже оплачены. Еще раз повторяю, на любой вопрос у вас должен быть один ответ: "Я буду говорить только в присутствии моего адвоката". Вы это усвоили? - А если, - спросила миссис Форбс, - они скажут, что подобный ответ доказывает мою вину? Я не сделала ничего противозаконного, а вы почему-то уверены... - Пожалуйста, - оборвал ее Мейсон, - не спорьте со мной. Доверьтесь мне и следуйте моим советам. Хорошо? Она кивнула. - Ну и отлично. Пошли, Пауль, - открыв дверь, Мейсон еще раз взглянул на Бесси Форбс. - Выписавшись из отеля, не оставляйте следов. Сев в такси, назовите любой адрес, там поймайте другое такси и тогда поезжайте в "Бродвей". Ясно? Она снова кивнула. - Пошли, Пауль, - повторил Мейсон и вышел в коридор. Дрейк последовал за ним. - Найди актрису, лет двадцати восьми, такого же сложения, как миссис Форбс, и пришли ее ко мне. Как можно скорее. За работу она получит триста долларов, и я гарантирую, что ей не придется вступать в конфликт с законом. Я не хочу, чтобы ты присутствовал при нашем разговоре. Чем меньше ты будешь знать об этом, тем лучше. Дрейк задумался. - Я знаю одну девушку, которая могла бы нам помочь Она такого же сложения, как миссис Форбс, и тоже брюнетка. Ее зовут Мей Сибли. - Спасибо, Пауль. Прошу тебя, поторопись. Глава 13 Мей Сибли, стройная симпатичная девушка, сразу понравилась Мейсону. - Дай мне духи, Делла, - сказал он. Взяв флакон, адвокат протянул его девушке - Вам нравится этот запах? - Конечно. - Прошу вас, подушитесь ими. - С удовольствием - Не стесняйтесь, я хочу, чтобы вы благоухали этими духами. Мей Сибли не заставила просить себя дважды - А теперь вы должны найти определенное такси и сказать водителю, что оставили в кабине носовой платок когда ехали на Милпас Драйв в дом 4889. Надеюсь, вы сможете запомнить адрес? - Конечно. Что еще? - Все. Возьмите платок и одарите водителя милой улыбкой. Он спросит ваши фамилию и адрес и скажет, что уже сообщил о платке в Бюро находок, и теперь ему придется объяснять, кому он его отдал Вы назоветесь Агнес Браунли и добавите, что поселились в отеле "Бр"д-монт" на Девятой улице. Номер комнаты не говорите. А что мне делать с платком? - Принесете его мне. - А если возникнут осложнения? - спросила мисс Сибли. - Не волнуйтесь, - заверил ее Мейсон, - вам не придется нарушать закон. - И за это я получу триста долларов? - Вы получите триста долларов после окончания работы. - Когда именно. - Не знаю. Возможно, от вас больше ничего не потребуется. Оставьте мне ваш телефон и примите все меры, чтобы я мог в любой момент связаться с вами. - Как я найду водителя такси? - Вам нужна машина 86-С. Ровно через пятнадцать минут водитель позвонит в диспетчерскую, чтобы узнать, не искал ли его кто-нибудь. Вы тоже позвоните в диспетчерскую, скажете, что забыли в кабине носовой платок, и оставите номер своего телефона, чтобы водитель потом перезвонил вам После разговора с диспетчером он так и сделает. Вы договоритесь о встрече, подойдя к машине, притворитесь, что узнали водителя, и возьмете платок. - Хорошо, - кивнула Мей Сибли. - Это все? - Нет, вам придется несколько изменить голос. - В каком смысле? - Он должен стать более пронзительным. - Прошу меня извинить, но мне кажется, что я оставила у вас носовой платок. Так? - Нет. Чуть меньше визга и побыстрее И не проглатывайте окончания слов. - Прошу меня извинить, но мне кажется, что я оставила у вас носовой платок. - Уже лучше. Попробуйте еще раз. - Прошу меня извинить, но мне кажется, что я оставила у вас носовой платок. - Будем считать, что сойдет. Ну, начнем, у нас мало времени. Делла, доставайте шубу. Сейчас вы поедете в отель "Бридмонт" на Девятой улице и позвоните оттуда в диспетчерскую. У вас осталось десять минут до звонка водителя. Мейсон проводил девушку до дверей и повернулся к Делле - Свяжитесь с Дрейком и попросите его прийти ко мне. Пока Делла набирала номер, Мейсон нервно ходил из угла в угол, глядя прямо перед собой. - Он сейчас придет, - сказала она. - Вы можете объяснить, что происходит? - Нет, Делла, - Мейсон покачал головой. - Дело в том, что сейчас я не могу связать все воедино. Почему собака выла и почему она перестала выть. Иногда мне кажется, что я знаю, почему она выла, но тогда не нахожу объяснений тому, что она замолчала. Иногда я думаю, что это ерунда. - Вы просто устали, - озабоченно заметила Делла. - Вы только что закончили большой процесс и уже влезли в другой - Нет, - Мейсон махнул рукой, - усталость здесь ни при чем. Меня волнует совсем другое, факты не сходятся. значит, в наших рассуждениях какая-то ошибка Преступление все равно что картинка-головоломка. - Так что именно не сходится в этом деле? - спросила Делла. - Все, - буркнул Мейсон. Раздался стук в дверь. - Наверное, это Пауль, - Мейсон подошел к двери и, открыв ее, кивнул детективу. - Заходи, Пауль Я прошу тебя узнать, кто ждал Телму Бентон в "шевроле" с номером 6М9245? Рот Дрейка растянулся в улыбке. - Я предполагал, что ты спросишь о нем. Мои люди выяснили, кто он такой. Карл Траск, юноша без определенных занятий и уже имевший дело с полицией, В настоящее время увлекается азартными играми. - Это все? - Пока да. Но сведения продолжают поступать, в том числе и из Санта Барбара Я проверяю всех, кто жил в доме. И повара-китайца. - Это правильно, - кивнул Мейсои. - Меня интересует этот повар. Как его дела? - Он согласился уехать в Китай, и иммиграционная служба решила не возбуждать уголовного дела. Вероятно, Клинтон Фоули использовал политические связи. Он выделил А Вонгу приличную сумму, и тот должен буквально на днях покинуть нашу страну. - А что ты узнал о самом поваре? - Видишь ли, мне рассказали одну забавную историю насчет того, как они нашли А Вонга. - И что там забавного? - Насколько я понял, какой-то мужчина позвонил в иммиграционную службу и сказал, что А Вонг проживает у Клинтона Фоули без разрешения соответствующих властей. - Звонил белый или китаец? - Вероятно, белый, причем, судя по речи, получивший хорошее образование. - Продолжай. - Так уж получилось, что клерк, говоривший с этим анонимным доброжелателем, потом разговаривал с Клинтоном Фоули. И он считает, что говорил с одним и тем же человеком. - Зачем Фоули это сделал? - Не знаю. Я просто передал тебе слова клерка. Наступило молчание. - Ну, - спросил, наконец, Дрейк, - что будем делать дальше? - Мне нужны образцы почерка Паолы Картрайт, экономки Картрайта и Телмы Бентон,- ответил Мейсон. - Зачем? - поинтересовался детектив. - Пока я не готов ответить на этот вопрос, Пауль, - Мейсон встал и заходил по кабинету. Делла и Дрейк молча наблюдали за ним. Минут через десять зазвонил телефон. Делла сняла трубку, послушала и, зажав ее рукой, взглянула на Мейсона. - Это Мей Сибли. Она говорит, что выполнила все ваши указания. - Платок у нее? Делла кивнула. - Пусть она немедленно поймает такси и едет сюда, - возбужденно воскликнул Мейсон. - В чем дело? - осведомился Дрейк. - Побудь здесь до приезда мисс Сибли и ты все узнаешь, - ответил адвокат. Пауль Дрейк откинулся в кресле, вытянул ноги и закурил. Мейсон по-прежнему ходил из угла в угол. В дверь постучали. - Делла, посмотрите, кто там, - попросил Мейсон. Она вышла в приемную и тут же вернулась с Мей Сибли. - Все прошло гладко? - спросил Мейсон. - Да, - ответила девушка. - Я сделала все, как вы сказали. Он оглядел меня с головы до ног, задал несколько вопросов, а потом вынул из кармана носовой платок и передал его мне. Он поднес платок к носу и принюхался к моим духам, чтобы сравнить запахи. - Отлично. Вы назвались Агнес Браунли? - Да, и сказала, что живу в отеле "Бридмонт". - Очень хорошо. Сейчас вы получите сто пятьдесят долларов, а остальное - чуть позже. Надеюсь, вы понимаете, что о нашем разговоре никто не должен знать? - Разумеется. Мейсон передал ей деньги. - Вам нужна расписка? - спросила мисс Сибли. - Нет. - А когда я получу вторую половину? - Когда вы сделаете все, что требуется. - Что же еще мне предстоит сделать? - Возможно, ничего. В крикнем случае, вам придется явиться в суд и дать показания под присягой. - О чем мне придется говорить? - Только о том, что было на самом деле. - И никакой лжи? - Конечно, нет. - Когда состоится суд? - Возможно, через пару недель. Я позвоню вам. А теперь попрошу вас удалиться. Мне бы не хотелось, чтобы вас видели около моей конторы. Мисс Сибли протянула руку. - Благодарю, мистер Мейсон. Я всегда готова на такую работу. - И вам спасибо, мисс Сибли. Вы оказали мне большую услугу. Как только за девушкой закрылась дверь, он повернулся к Делле Стрит. - Позвоните в полицию и попросите соединить меня с сержантом-детективом Холкомбом. - Уже довольно поздно, - заметила Делла. - Ничего, он работает по ночам. Делла сняла трубку. - Холкомб на проводе, - сказала она спустя несколько минут. Мейсон, улыбаясь, подошел к телефонному аппарату.- Послушайте, сержант, я хочу вам кое-что сообщить. Совершенно случайно мне стало известно, что сегодня вечером, примерно в семь двадцать пять, какая-то женщина приехала к дому Клинтона Фоули в такси 86-С. Она пробыла в доме пятнадцать или двадцать минут. Эта женщина оставила в кабине носовой платок. Он сейчас у меня. Я не имею права говорить, каким образом платок попал ко мне, но он здесь и, если хотите, можете послать за ним. Меня не будет, но Делла Стрит, моя секретарша, передаст его вашим людям... Да водитель наверняка опознает его... Я повторяю: женщина оставила платок в кабине, водитель нашел его, а потом он попал ко мне. Я не могу объяснить, как платок оказался у меня... нет... нет, не могу. Плевать я хотел на то, что вы думаете. Я знаю свои права. Платок - это вещественное доказательство и, как адвокат, я должен сообщить вам о его существовании. Но любая информация, полученная мной от клиента, строго конфиденциальна и не предназначена для ваших ушей. Мейсон швырнул трубку на рычаг и положил платок перед Деллой. - Отдайте детективам платок, но ничего им не говорите. - Что случилось? - спросила Делла. - Клинтона Фоули убили сегодня вечером, между половиной восьмого и восемью часами. - неторопливо ответил Мейсон. Пауль Дрейк свистнул и выпрямился в кресле. Делла подошла к адвокату. - Шеф, - озабоченно спросила она, - чем я смогу вам помочь? - Не волнуйтесь, Делла, - ответил Мейсон, - я справлюсь сам. Вы собираетесь сообщить полиции о мужчине, ко-орый хотел знать, скажется ли на завещании то обстоятельство, что его составителя казнят по обвинению в убийстве? - Мы уже сказали полиции все, что могли, - ответил Мейсон, глядя ей в глаза. Пауль Дрейк вскочил на ноги. - Перри, ты зашел слишком далеко. Если человек, убивший Клинтона Фоули, предварительно консультировался с тобой, ты обязан пойти в полицию и... - Чем меньше тебе известно об этом, - перебил его Мейсон, - тем лучше. - Я знаю уже слишком много, - воскликнул детектив. Мейсон повернулся к Делле. - Я думаю, что они не станут вас допрашивать. В крайнем случае, скажите им, что я попросил вас передать платок. И все. - Не беспокойтесь, шеф, - ответила Делла. - Я смогу постоять за себя. А что собираетесь делать вы? Мейсон открыл дверь. - Куда ты идешь, Перри? - спросил детектив. - А вот об этом, - улыбнулся Мейсон, - вам лучше не знать. Глава 14 Перри Мейсон сел в такси и велел отвезти его в отель "Бродвей", на Сорок Вторую улицу. Выйдя из машины, он вошел в холл и спросил у портье, в каком номере остановилась миссис Бесс и Форбс. В восемьсот девяносто шестом, - ответил портье. Поднявшись на восьмой этаж, Мейсон нашел указанный номер и постучал. - Кто там? - послышался испуганный женский голос. - Мейсон, - сказал адвокат. - Откройте дверь. Щелкнула задвижка, и дверь распахнулась. Миссис Форбс облегченно вздохнула и шагнула в сторону, приглашая Мейсона войти. Тот коротко кивнул и захлопнул за собой дверь. - Итак, я - ваш адвокат, - начал он. - А теперь расскажите, что произошло сегодня вечером? - О чем вы говорите? - спросила Бесси Форбс. - Я прошу вас рассказать о встрече с мужем. Ойа вздрогнула, огляделась и, предложив Мейсону сесть на кушетку, опустилась рядом, комкая в руках носовой платок и благоухая дешевыми духами. - Откуда вы знаете, что я виделась с ним? - Догадался, - ответил Мейсон. - Я предчувствовал, что вы с минуты на минуту появитесь в нашем городе. Кто еще, кроме вас, мог запросто приехать к Клинтону Фоули. И потом, водитель такси опознал вас. - Да, - она кивнула, - я была там. - Это мне известно, - нетерпеливо бросил адвокат. - Расскажите, что произошло? - Дверь я открыла отмычкой. Мне не хотелось, чтобы Клинтон подготовился к моему визиту. Я прошла в библиотеку и увидела, что он - мертв. - А собака? - спросил Мейсон. - Тоже. - Полагаю, вы можете доказать, что не убивали их? - Когда я вошла, они были мертвы. - И давно? - Не знаю. Я их не трогала. - Что же вы сделали? - Мне стало нехорошо и я опустилась в кресло. Сначала я могла подумать лишь о том, что надо бежать. Потом поняла, что должна действовать очень осторожно. Ведь меня могли обвинить в убийстве. - Пистолет лежал на полу? - Да. - Это ваш пистолет? - Нет. - У вас когда-нибудь был такой пистолет? - Нет. - Раньше вы не видели этого пистолета? - Нет. Я же говорю, что не имею к этому никакого отношения. О боже, почему вы мне не верите? Я не обманываю вас. - Пусть так, - вздохнул Мейсон. - Допустим, вы говорите правду. Так что вы сделали? - Я вспомнила, что попросила водителя такси позвонить Артуру Картрайту. Я подумала, что, придя сюда, Артур посоветует, как быть дальше. - А вам не пришло в голову, что именно Артур Картрайт мог их застрелить? - Разумеется, мог, но тогда он бы не пришел. - Он мог прийти и обвинить вас в убийстве. - Нет, Артур на это не способен. - Значит, вы сидели и ждали Картрайта? - Да. Потом я услышала, как вернулось такси. Я не представляла, сколько прошло времени. Убийство Клинтона потрясло меня. - Но вы смогли выйти из дома? - Да, я села в такси и велела отвезти меня в отель. Я подумала, что меня никто не найдет. Не понимаю, как вам это удалось? - Разве вы не заметили, что оставили в кабине носовой платок? - неторопливо спросил Мейсон. Брови Бесси Форбс медленно поползли вверх. - О боже, нет! - прошептала она. - Тем не менее, это так. - И где сейчас мой платок? - В полиции. - Как он туда попал? - От меня. - От?.. - Я отдал его детективу, ведущему расследование убийства Фоули. После того, как платок оказался в моем распоряжении, у меня не было другого выхода. - Я думала, вы - мой адвокат. - Так и есть на самом деле. - Что-то непохоже. О боже, как это ужасно. Теперь они смогут найти меня. - Они все равно нашли бы вас. Когда они начнут задавать вопросы, ложь не поможет. И правда тоже вас не спасет. В такой ситуации лучше всего молчать. - Но этим я восстановлю против себя всех - и полицию, и публику, и газеты. - Теперь поговорим о деле, - невозмутимо продолжал Мейсон. - Я передал платок полиции, потому что он является вещественным доказательством. Полиция пытается поймать меня на чем-нибудь предосудительном, чтобы заявить, что я - соучастник преступления. Я, разумеется, не собираюсь доставить им такого удовольствия. Но вам придется потрудиться, чтобы выкрутиться из этого неприятного положения. Они скоро будут здесь и начнут задавать вопросы. Вы должны ответить, что будете говорить только в присутствии адвоката. Что адвокат посоветовал вам молчать. Короче, не отвечайте ни на один вопрос. Понятно? - Да, вы мне уже это говорили. - Вы сможете это сделать? - Полагаю, что да. - Учтите, что ничего другого вам не остается. Я никак не могу связать воедино все ниточки, и пока я это не сделаю, вам придется молчать. - Но это вызовет отрицательную реакцию публики. Газеты будут утверждать, что я отказываюсь говорить, потому что виновата. Мейсон усмехнулся. - Именно поэтому я и приехал к вам. Скажите репортерам, что вы готовы рассказать все, но я запретил вам открывать рот. Я приказал вам не говорить ни слова. А вы бы с радостью объяснили, в чем дело. Скажите им, что вы хотели бы позвонить мне и еще раз попытаться получить разрешение говорить. Они предоставят вам такую возможность. Умоляйте меня, станьте на колени перед телефоном, залейтесь слезами. Просите позволения рассказать хотя бы о том, что произошло в Санта Барбаре. Устройте хорошее представление. А я отвечу, что вам придется искать другого адвоката, если вы скажете хоть слово. Ясно? - Вы думаете, они это проглотят? - спросила Бесси Форбс. - Конечно. Репортерам будет о чем писать. Они представят меня злодеем, препятствующим честной женщине высказать все, что у нее на душе. - А как насчет полиции? Они отпустят меня? - Я в этом не уверен. - Святое небо! Вы полагаете, что меня арестуют? О боже! Я этого не вынесу! Мне, вероятно, удастся противостоять им, если допрос будет вестись здесь, в моей комнате. Но если меня отвезут в тюрьму, я сойду с ума. А если меня будут судить? Неужели вы допускаете, что меня будут судить? - Послушайте, - рявкнул Мейсон, - хватит валять дурака! Этим вы ничего не добьетесь. Вы попали в переплет и прекрасно это понимаете. Вы проникли в дом вашего мужа при помощи отмычки и нашли его мертвым. Вы догадались, что его убили, но не сообщили об этом в полицию. Вместо этого вы преспокойно поехали в отель и зарегистрировались под вымышленным именем. Неужели вы думаете, что полиция, услышав все это, оставит вас на свободе? Бесси Форбс заплакала. - Слезы не принесут вам пользы, - продолжал Мейсон. - Единственное, что может вас спасти, - беспрекословное выполнение моих инструкций. Ни в коем случае не сознавайтесь, что вы останавливались в отеле "Бридмонт", тем более под чужим именем. Не отвечайте ни на один вопрос и не делайте никаких заявлений, предварительно не посоветовавшись со мной. А пока я разрешаю вам лишь пожаловаться на меня репортерам. Вы это усвоили? Она кивнула. - Ну и отлично. Покончив с этим, мы... Раздался нетерпеливый стук в дверь. - Кому известно о том, что я здесь? - спросил Мейсон. - Никому. Стук повторился. - Думаю, - прошептал Мейсон, - что вас ждет неприятный сюрприз. Помните, ваше будущее зависит только от вас. Я сделаю все, что в моих силах, - он подошел к двери и, отодвинув задвижку, открыл ее. На пороге стоял Холкомб. - Вы?! - удивленно воскликнул он. - Что вы здесь делаете? - Я беседую с клиентом, миссис Бесси Форбс, - спокойно ответил Мейсон, - вдовой Клинтона Форбса, проживавшего в доме 4889 по Милпас Драйв. Холкомб протиснулся мимо него. - Теперь я знаю, где вы взяли этот носовой платок, - прорычал он. - Миссис Форбс, вы арестованы по подозрению в убийстве Клинтона Форбса, и я хочу предупредить, что все, сказанное вами, может быть использовано против вас. - Об этом не беспокойтесь, - мрачно заметил Мей-сон. - Она не скажет ни слова. Глава 15 Утром Перри Мейсон, свежевыбритый и отдохнувший, бодрым шагом вошел в приемную. Делла Стрит читала газету. - Доброе утро, Делла, - поздоровался он. - Что там пишут? - Неужели вы позволите им это сделать? - возмущенно воскликнула она. - Что это? - Арестовать миссис Форбс. - Тут я бессилен. Она уже арестована. - Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Они же обвинили ее в убийстве и будут держать в тюрьме до суда. - Ну и что? . - Вы же можете ей помочь! - Как? Делла вскояила на ноги. - Мы с вами знаем, что Клинтона Фоули, или Форбса, убил Артур Картрайт. - И вы в этом уверены? - На все сто процентов! - Что-то я не пойму, Делла, к чему вы клоните? Девушка покачала головой. - Знаете, шеф, я доверяла вам. Вы всегда стремились к справедливости. А теперь при вашем попустительстве Картрайт уйдет от возмездия. Отказывая в помощи бедной женщине, вы стали соучастником убийства. - Почему? - Потому что скрываете от полиции информацию, касающуюся мистера Картрайта. Вы знаете о том, что он собирался убить Клинтона Фоули. - Это еще ни о чем не говорит, - неторопливо заметил Мейсон. - Намерение убить Фоули вовсе не означает, что он это сделал. Нельзя обвинять человека в совершении убийства, не имея убедительных доказательств. - Доказательств! - воскликнула Делла. - Какие еще доказательства вам нужны? Он приходит сюда и говорит, что собирается совершить убийство. Затем он посылает вам письмо, в котором указывает, что готов перейти от слов к делу. И исчезает, а его недруга находят в луже крови. - Мне кажется, что у вас телега оказалась впереди лошади, - хмыкнул Мейсон. - Вам следовало сказать, что сначала он застрелил Фоули, а потом исчез. Разве он мог убить после исчезновения? - Вы можете пудрить мозги присяжным, - взвизгнула Делла, - а меня вы не проведете. Раз Картрайт послал вам завещание и деньги, значит, он решил сделать последний шаг. И вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Он шпионил за человеком, который разрушил его семейный очаг, выжидая удобного момента, чтобы встретиться со своей женой. Ему это удалось. Он увез ее и спрятал в безопасном месте. А потом вернулся, застрелил Фоули и скрылся. - Вы забываете, - возразил Мейсон, - что Картрайт - мой клиент и я не имею права предать гласности полученные от него конфиденциальные сведения. - Возможно, это и так, но вы не должны сидеть сложа руки, когда невинную женщину обвиняют в убийстве. - Я не допущу, чтобы ее признали виновной. - Как бы не так, - наступала Делла. - Вы посоветовали ей молчать. Она хочет рассказать обо всем, что ей известно, но из-за вас не решается открыть рот. Вы представляете ее интересы и, тем не менее, отправили ее в тюрьму только ради того, чтобы ваш другой клиент мог спокойно смыться. Мейсон вздохнул, улыбнулся и покачал головой. - Давайте лучше поговорим о погоде. Глаза Деллы угрожающе сверкнули. - Перри Мейсон, я преклонялась перед вами, вы могли творить чудеса, а сейчас просто несправедливы. Вы жертвуете этой женщиной, чтобы защитить Картрайта. - Делла, - вздохнул Мейсон, - если бы полиция знала то, что нам известно, она могла бы, на основании косвенных улик, обвинить Картрайта в убийстве Фоули. Но вы глубоко заблуждаетесь, если уверены, что они смогут доказать вину Бесси Форбс. - Но ведь Артур Картрайт действительно виновен, а Бесси Форбс - нет. Мейсон покачал головой. - Послушайте, Делла, мы вторглись на чужую территорию. Вспомните, что я всего лишь адвокат. Я не судья и не член жюри присяжных. Я представляю в суде интересы обвиняемых. И моя задача заключается в том, чтобы подать факты, говорящие в их пользу, в самом выигрышном свете. А виновен подсудимый или нет, решат присяжные. И адвокат должен вести гибкую защиту, парируя все выпады обвинения, склоняя их на свою сторону. - Мне это известно, - кивнула Делла, - и я знаю, что простой человек часто неправильно истолковывает происходящее. Он зачастую не понимает функции адвоката и смысл его действий. Но я по-прежнему не считаю, что мы помогаем Бесси Форбс, отправив ее в тюрьму. Перри Мейсон поднял правую руку и сжал пальцы в кулак. - Делла, в этой руке я держу оружие, которое сбросит цепи с Бесси Форбс, и она выйдет из зала суда свободной. Но это оружие нельзя использовать второпях. Я должен ударить в точно рассчитанный момент и в нужном месте. Иначе я лишь затуплю острие и не принесу ей пользы. - И вы обещаете воспользоваться этим оружием? - с дрожью в голосе спросила Делла. - Естественно. Я представляю Бесси Форбс и сделаю все, что в моих силах. - Но почему не ударить сейчас? Разве не проще разгромить обвинение до начала судебного процесса? Мейсон покачал головой. - Не в этом случае, Делла. У обвинения могут быть очень веские аргументы, и я не могу действовать, пока не узнаю, какие именно. Я имею право нанести лишь один удар, и должен нанести его в решающий момент, чтобы полностью обезоружить обвинение. А пока мне хочется, чтобы публика заинтересовалась Бесси Форбс и прониклась к ней симпатией. Пусть люди узнают о добропорядочной женщине, брошенной в тюрьму по обвинению в убийстве, о том, что она может и хочет доказать непричастность к этому ужасному преступлению, и о коварном адвокате, запрещающем ей говорить. - Публика, несомненно, проникнется к ней симпатией, - согласилась Делла, - но вы предстанете в невыгодном свете. Газеты заявят, что вы затыкаете ей рот, чтобы содрать большой гонорар за ведение судебного процесса. - - Именно этого я и добиваюсь. - Но вы погубите свою репутацию. Мейсон рассмеялся. - Делла, минуту назад вы нападали на меня за то, что я палец о палец не ударю для спасения Бесси Форбс. А теперь оказывается, что я перерабатываю. - Нет, это не так. Но вы не должны жертвовать репутацией ради этой женщины. Мейсон направился к кабинету. - К сожалению, я не вижу другого пути. Позвоните Дрейку и попросите его зайти ко мне. Делла кивнула и сняла трубку. Минут через десять она заглянула в кабинет. - Пауль Дрейк здесь. - Пригласите его ко мне. - Привет, - буркнул Пауль, устраиваясь в кресле. - Дай мне сигарету и расскажи, что новенького. Мейсон протянул ему пачку сигарет и спички. - Ты требуешь слишком многого. - Так же, как и ты. На нас сейчас работают частные детективные агентства всей страны. Мы получили столько телеграмм, что не разберемся с ними меньше, чем за неделю. - Что-нибудь об Артуре и Паоле Картрайт? - Ни словечка. Они как сквозь землю провалились. Мои люди связались со всеми таксопарками города. В то утро ни один из водителей не забирал пассажирку в доме 4889 по Милпас Драйв. А Телма Бентон утверждала, что миссис Картрайт уехала в такси. - Может, водитель забыл об этом. - Это маловероятно. Пальцы Мейсона барабанили по столу. - Пауль, я могу разбить обвинение в деле Бесси Форбс. - Я в этом не сомневаюсь, - ответил Дрейк. - Она окажется на свободе, как только расскажет обо всем, что ей известно. Зачем тебе ее молчание? Этим приемом обычно пользуются закоренелые преступники. - Сначала я хочу убедиться, что твои люди не в силах найти Картрайта. - А при чем здесь Картрайт? Ты полагаешь, что он виновен, и хочешь, чтобы он оказался в безопасности прежде, чем полиция займется им вплотную? Мейсон не счел нужным ответить на этот вопрос. - Пауль, - продолжал он, - чтобы выиграть процесс, я должен подогреть интерес публики, довести напряжение до предела, а потом нанести молниеносный удар, от которого прокурор не оправится. Во всяком случае, не успеет до вынесения приговора присяжными. - То есть эту женщину будут судить? - Да. - А если прокурор не захочет начинать процесс? Он не убежден, что женщина виновата. Он лишь просит ее рассказать о случившемся. - Эту женщину будут судить, - повторил Мейсон, - и оправдают. Но для этого придется попотеть. - Ты же сказал, что можешь выиграть этот процесс. - Да, если нанесу удар в нужный момент. - А почему бы тебе не обойтись без суда? - Нет, я хочу, чтобы ее судили, и как можно быстрее. Дрейк прищурился. - Так какое тайное оружие имеется в твоем распоряжении? - Воющая собака, - коротко ответил адвокат. Дрейк едва успел подхватить сигарету, выпавшую изо рта. - О боже, неужели ты по-прежнему держишься за этот вой? - Да. - Но зачем? О ней давно забыли. Собака мертва, и она не выла. - А я собираюсь доказать, что она выла. - И чего ты этим добьешься? - Очень многого. - А мне кажется, это глупый предрассудок. Кого может волновать собачий вой? Разве что какого-нибудь психа, вроде Картраита. - Я должен доказать, что собака выла, - настаивал Мейсон. - Причем доказать фактами. И этими фактами станут показания повара-китайца. - Но А Вонг говорил, что собака не выла. - На суде А Вонг скажет правду. Его еще не отправили в Китай? - Нет, пароход отходит завтра. - Мне он нужен, как свидетель. Я выпишу повестку, вызывающую его в суд. А ты, Пауль, найди хорошего переводчика с китайского. Ты должен разъяснить переводчику необходимость признания А Вонгом того, что он слышал собачий вой. - То есть ты хочешь, чтобы китаец это подтвердил, вне зависимости от того, выла собака или нет? - Я хочу, чтобы А Вонг сказал правду. Собака выла. Я хочу, чтобы он это подтвердил. Пойми меня правильно, Пауль. Мне нужна правда. Если собака молчала, пусть он скажет об этом. Но у меня нет сомнений в том, что она выла. - Ладно, - кивнул Дрейк. - У меня есть знакомые в иммиграционной службе, и я все устрою. - С другой стороны, - продолжал Мейсон, - было бы неплохо сообщить А Вонгу, что своим арестом он обязан Клинтону Форбсу, или Фоули. И еще. Выясни, давно ли у Форбса эта собака. Не выла ли она раньше? - Кое-что я могу сказать тебе прямо сейчас. Собака жила у Форбса много лет. Он взял ее с собой, когда уехал из Санта Барбары. Он был очень привязан к собаке, как, впрочем, и его жена. - Все понятно. Но мне мало слов. Мне нужны свидетели, которые выступят в суде. Свидетели, знавшие собаку, когда она была еще щенком. Поезжай в Санта Барбару и поговори с бывшими соседями Форбса. Если они слышали собачий вой, пусть скажут об этом. Мне нужны их письменные показания, заверенные нотариусом. - И все о собаке? - удивился Дрейк. - Да. О собаке, которая не выла в Санта Барбаре, но завыла здесь. - Но собака убита, - напомнил детектив. - Это обстоятельство не повлияет на важность показаний свидетелей. Зазвонил телефон, и Мейсон взял трубку. - Один из детективов Дрейка хочет поговорить с ним, - сказала Делла. - По срочному делу. Мейсон протянул трубку Дрейку. - Тебя, Пауль. - Слушаю, - бросил тот. И тут же его брови медленно поползли вверх. - Будь я проклят, - воскликнул Дрейк, положил трубку и взглянул на адвоката. - Один из моих людей позвонил из полицейского управления. Они установили, из какого пистолета застрелили Форбса и овчарку. - Как им это удалось? - По заводскому номеру. Они выяснили, кто и когда купил этот пистолет. - Продолжай, я тебя слушаю. - Пистолет куплен в Санта Барбаре, Калифорния, миссис Бесси Форбс за два дня до того, как ее муж убежал с Паолой Картрайт. Лицо Мейсона окаменело. - Ну, что ты на это скажешь? - Ничего, - ответил Мейсон после долгого молчания. - Я даже хочу взять обратно некоторые слова - Например? - О том, что я легко выиграю процесс Бесси Форбс, - он снял трубку. - Делла, соедини меня с Алексом Боевиком, редактором "Кроникл". Я подожду. Пауль Дрейк постепенно пришел в себя и усмехнулся; - Однако я начинаю склоняться к мысли, что гебе известно гораздо больше, чем другим. Похоже, миссис Форбс действительно не стоило торопиться с объяснениями. - Возможно... Хелло... это Боевик? Привет, Алекс, Перри Мейсон. У меня есть для тебя кое-что... Да, об этом деле. Пошли репортера в дом 4893 по Милпас Драйв Там жил некий Артур Картрайт. Его сейчас нет, но репортер найдет там глухую экономку. Ее зовут Элизабет Уокер. Она знает, кто убил Клинтона Фоули.. да Клинтона Форбса, жившего в доме 4889... да, ей известно, кто его убил.. нет, не Бесси Форбс... Ну хорошо, если ты настаиваешь Она скажет, что его убил Артур Картрайт. Все. До свидания, - Мейсон повернулся к детективу. - О боже, Пауль, как мне не хотелось этого делать. Глава 16 Тяжелый проволочный экран разделял помещение для свиданий адвокатов с заключенными на две части. Вся обстановка состояла из стола и двух обшарпанных стульев. Мейсон пришел первым и сидел, нервно барабаня пальцами по потемневшему дереву. Наконец, открылась дверь, и с другой стороны сетки появилась Бесси Форбс. Мейсон тут же вскочил на ноги. - Доброе утро. - Доброе утро, - ответила она, подходя к столу. - Присядьте, - предложил адвокат. - Почему вы со-ягали мне насчет пистолета? Бесси Форбс села и облизала пересохшие губы. - Я не лгала. Я просто забыла. - Забыла о чем? - О том, что купила этот пистолет. - Тогда расскажите, что же вы вспомнили? - За два дня до отъезда моего мужа из Санта Барбары я узнала о его романе с Паолой Картрайт. Я получила разрешение на хранение оружия в доме, пошла в магазин спортивных товаров и купила этот пистолет. - Что вы собирались с ним делать? - Не знаю. - Вы хотели убить мужа? - Не знаю. - А может, Паолу Картрайт? - Я же говорю, что не знаю. Я действовала импульсивно. Кажется, я хотела их напугать. - Ладно, - кивнул Мейсон. - Куда делся пистолет? - Муж отнял его у меня. - Вы показали пистолет мужу? - Да. - Как это случилось? - Он рассердил меня. - И вы угрожали ему пистолетом? - В общем-то, да. Я вынула пистолет из сумочки и сказала, что застрелюсь, если он меня бросит. - Вы действительно хотели покончить жизнь самоубийством? - Да. - Но не сделали этого? - Нет. Когда они скрылись, пистолета у меня уже не было. - Почему? - Муж отнял его у меня. Я же говорила об этом. - Да, но я подумал, что он мог вернуть его вам перед отъездом. - Нет, он увез пистолет с собой и больше я его кс видела. - Значит, вы не покончили жизнь самоубийством. потому что у вас не оказалось пистолета? - Совершенно верно. Пальцы Мейсона забарабанили по столу. - Расстаться с жизнью можно и по-другому. - Но не так легко. - Санта Барбара находится на берегу океана. - Я боюсь воды. - А пули вы не боитесь? - Прошу вас, мистер Мейсон, не язвите. Неужели вы мне не верите? - Видите ли, миссис Форбс, - неторопливо ответил адвокат, - я смотрю на все это с позиции присяжных. - Но присяжные не будут задавать мне таких вопросов. - Естественно. Но их наверняка задаст окружной прокурор, а присяжные будут слушать ваши ответы. - Мне нечего добавить. Я сказала правду. - Значит, ваш муж увез пистолет с собой? - Вероятно, да. Я, во всяком случае, больше его не видела. - И вы полагаете, что какой-то человек взял у него пистолет, застрелил овчарку, а потом и самого Форбса? - Нет. Кто-то, имевший доступ к вещам моего мужа, выкрал пистолет, а потом, выждав удобный момент, воспользовался им. - И кто это мог быть? - Паола Картрайт или Артур Картрайт. - А почему не Телма Бентон? - Зачем Телме Бентон убивать его? - Этого я не знаю. Но мне не понятно, почему Паола Картрайт, прожив больше года с Форбсом, вдруг решила его убить? - У нее могли быть причины. - То есть вы считаете, что она убежала с Артуром Картрайтом, а потом вернулась и застрелила Форбса? - Да. - Мне кажется, - заметил Мейсон, - лучше упирать на то, что Форбса убил Артур Картрайт или Телма Бентон. Лично я поставил бы на домоуправительницу. - Почему? - Потому что миссис Бентон - свидетельница обвинения. И будет очень неплохо показать, что она перекладывает на других свою вину. - Можно подумать, что вы мне не верите. - Я никогда не верю тому, в чем не смогу убедить присяжных. И я не уверен, что они проглотят вашу историю о пистолете, узнав, что вы приехали в дом Форбса, нашли его мертвым и, не сообщив полиции, скрылись с места преступления, а потом зарегистрировались в отеле под именем миссис С. М. Денджефилд. - Я не хотела, чтобы муж знал о моем приезде. Но почему? - Потому что он жестокий и безжалостный человек. Мейсон встал и знаком показал охраннику, что свидание окончено. - Я обдумаю ваши слова. А пока напишите мне письмо и укажите в нем, что просите разрешения рассказать обо всем репортерам. - Но я уже говорила им об этом. - Ничего, мне нужно письменное подтверждение. До свидания. Выйдя из тюрьмы, Мейсон нашел телефон-автомат и позвонил Дрейку. - Пауль, это Мейсон. Я хочу произвести некоторую перегруппировку. Сосредоточь все усилия на Телме Бентон. Ты должен найти брешь в ее стопроцентном алиби. - Я сам проверял ее и, как мне кажется, тут все в порядке. Послушай, у меня плохие новости. - Говори. - Окружной прокурор узнал о том, что Эд Уиллер и Джордж Доук следили за домом Фоули. Их сейчас ищут - Они вышли на твоих детективов через водителя такси. - Вероятно, да. - Их найдут? - Все зависит от тебя. - Мне бы этого не хотелось. Встретимся у меня через десять минут. Захвати с собой все материалы, касающиеся Телмы Бентон. Когда Мейсон вошел в приемную, Дрейк уже ждал его с туго набитой папкой. Адвокат кивнул Делле Стрит и пригласил Дрейка пройти в кабинет. - Что ты выяснил, Пауль? - спросил он. - В ее алиби есть лишь одно слабое место. - Какое именно? - Она уехала в "шевроле" с Карлом Траском. Они были вместе до восьми часов и посетили несколько увеселительных заведений. Я проверял, где и когда их видели, и обнаружил разрыв от семи тридцати до семи пятидесяти. Потом они зашли в очередной бар и пропустили по рюмочке. Чуть позже восьми Траск ушел, а Телма Бентон села за столик и пообедала. Официант хорошо ее запомнил. Она ушла в половине девятого, встретилась с подругой и пошла с ней в кино. То есть на период с семи тридцати до семи пятидесяти достоверность ее алиби будет зависеть от показаний Карла Траска, а после половины девятого - От показаний подруги. Нас, естественно, интересует двадцатиминутный промежуток между семью и восемью часами. - А что говорит сама Телма? - Она утверждает, что они заезжали в другой бар и выпили там по коктейлю. Но никто не помнит, что они заходили туда. Во всяком случае, пока. - И если кто-то вспомнит, что видел ее в том баре, - задумчиво заметил Мейсон, - ее алиби безупречно. Дрейк молча кивнул. - Скорее всего об этом вспомнит Карл Траск и, чтобы создать в алиби брешь, надо поставить под сомнение его показания. Ты говоришь, он увлекается азартными играми? - Да. - И имел дело с полицией? - Неоднократно. - Выясни все поточнее. Мы должны показать присяжным, что он не заслуживает доверия. - Я уже занимаюсь этим. - И прокуратура разыскивает Уиллера и Доука? - Да. - Между прочим, - как бы невзначай спросил Мейсон, - а где они сейчас? Дрейк ответил невинным взглядом. - Меня попросили провести одно расследование во Флориде, и пришлось посадить их в самолет и отправить туда. - Кто-нибудь знает об этом? - Нет. У меня частное бюро, и они взяли билеты по вымышленным именам. Мейсон одобрительно кивнул. - Отлично, Пауль. Где мне найти Телму Бентон? - Она поселилась в Ривервью Эпатментс. - Под своим именем? - Да. - Твои люди следят за ней? - Да. - Что она делает? - В основном, беседует с полицейскими. Она трижды ездила в полицейское управление и дважды - в прокуратуру. - Как ее рука? - Не знаю. Пока забинтована. Я нашел доктора, который накладывал повязку. Фил Мертон. Его вызвали в дом на Милпас Драйв, и он говорит, что рука была сильно покалечена. - Покалечена. - Да, он так выразился. Мейсон потянулся к телефону. - Делла, позвоните в Ривервью Эпатментс и найдите Телму Бентон. Скажите, что с ней хочет поговорить редактор "Кроникл". А потом сразу соедините ее со мной... Зазвонил телефон. - Редактор, - рявкнул Мейсон, схватив трубку - Миссис Бентон, убийство Форбса вызвало интерес публики. Вы приехали в наш город вместе с ним?.. Ведете ли вы дневник?.. Вас заинтересует сумма в десять тысяч долларов за исключительные права на публикацию дневника?. Вы продолжаете вести его и сейчас?.. Отлично. Никому не говорите о моем предложении. Я пошлю одного из репортеров, когда согласую цену с издателями. Конечно, сначала он должен ознакомиться с содержимым дневника, но я думаю, что мы заплатим вам названную сумму. Пока все. До свидания, - и Мейсон бросил трубку на рычаг - А если она захочет узнать, кто ей звонил? - спросил детектив. - Вряд ли, - усмехнулся Мейсон. - Она проглотила наживку. - Она ведет дневник? - Не знаю. - Разве она не сказала тебе об этом? Мейсон рассмеялся. - Разумеется, сказала, но это ровным счетом ничего не значит. Получив такое предложение, она может написать его за день. За десять тысяч напишешь все, что угодно. - А смысл? - Пока мне трудно объяснить, зачем это нужно. Давай лучше займемся образцами почерка. Ты их достал? - У меня есть образцы почерка Паолы Картрайт, Телмы Бентон и Элизабет Уокер, экономки Картрайта. - Ты сравнил их с запиской, оставленной Паолой Картрайт Форбсу? - Нет, записка у окружного прокурора, но я получил фотокопию телеграммы, отправленной из Мидвика. Она написана совсем другой рукой. - Но женским почерком? Дрейк кивнул, достал из папки фотокопию и протянул ее Мейсону. Тот внимательно прочитал телеграмму и взглянул на детектива. - Телеграфист запомнил отправителя? - Он помнит, что какая-то женщина протянула ему бланк телеграммы и деньги. Похоже, она очень спешила. Телеграфист начал пересчитывать слова, а женщина уже пошла к выходу. Он позвал ее, сказав, что сначала должен проверить сумму, но женщина, обернувшись, ответила, что все в порядке, и ушла. - Телеграфист узнает ее, если увидит еще раз? - Вряд ли. Он не слишком умен и не обратил на нее особого внимания. Телеграфист запомнил лишь широкополую шляпку, затенявшую лицо. Когда женщина протянула бланк, он стал считать слова, а она сразу отошла. Мейсон оторвался от фотокопии и взглянул на Дрейка. - Пауль, смогут ли газеты узнать подробности этого дела? - Какие именно? - Насчет того, что Фоули в действительности Форбс и сбежал из Санта Барбары с Паолой Картрайт. - Конечно. Мы же это выяснили, а у них сбор информации поставлен ничуть не хуже. Они пошлют репортеров в Санта Барбару, поднимут старые подшивки и вытащат наружу всю подноготную того скандала. Кроме того, окружной прокурор заигрывает с прессой и расскажет им все, что знает. Мейсон кивнул. - Пожалуй, пора передавать дело в суд. Глава 17 Судья Маркхэм с отсутствующим видом восседал за массивным столом красного дерева. И только искорки, сверкавшие в его глазах, заметить которые мог лишь внимательный наблюдатель, показывали, что судья пристально следит за происходящим. Клод Драмм, представляющий окружного прокурора, высокий, симпатичный мужчина, чувствовал себя прекрасно. Он не сомневался в исходе процесса. Впервые Перри Мейсону предстояло уйти из зала суда побежденным. Знаменитый адвокат расположился за маленьким столиком. Обвинение только что вторично воспользовалось правом отвода присяжных, и в зал суда вошел очередной кандидат, худой, сутуловатый мужчина, с выступающими скулами и бесцветными глазами. Он поднял правую руку, присягнул и прошел за ограду, отделявшую скамью присяжных. Судья Маркхэм взглянул на Перри Мейсона. - Можете задавать вопросы. Тот кивнул. - Ваше имя? - Джордж Смит. - Вы читали об этом деле? - Да. - Сформировалось ли у вас определенное мнение на основе прочитанного? - Нет. - Вам известны конкретные факты, касающиеся этого дела? - Мне известно только то, о чем упоминалось в газетах. - Если вас выберут присяжным, сможете ли вы честно и беспристрастно судить обвиняемую и вынести справедливый приговор? - Да, - твердо ответил мужчина. Мейсон неторопливо поднялся на ноги. - Вы, конечно, понимаете, что, будучи присяжным, вы должны руководствоваться только фактами и положениями закона, о которых вам сообщит суд? - Да. - А по законам этого штата на обвинение возлагается задача доказать вину подсудимой прежде, чем присяжные признают ее виновной, причем подсудимой не обязательно давать показания, подтверждающие ее невиновность. Она может молчать и полагаться на то, что обвинение не в состоянии доказать ее вину. Вы с этим согласны? - Конечно, раз это закон. - И факт отказа подсудимой давать показания не является доказательством ее вины и не должен отражаться на приговоре, вынесенном присяжными. - Я понимаю. Мейсон сел и коротко кивнул. - Нет возражений. Клод Драмм задал вопрос, на котором спотыкалось большинство кандидатов. - Если вам придется исполнять обязанности присяжного, будете ли вы испытывать угрызения совести при вынесении смертного приговора? - Нет, - уверенно ответил мужчина. - То есть, если вина подсудимой будет полностью доказана и обвинение потребует вынесения смертного приговора, угрызения совести не станут препятствием для признания ее виновной? - Нет. - У обвинения нет возражений. - Окончательное решение защиты, - судья повернулся к Мейсону. - Нет возражений. - Давайте приведем присяжных к присяге, - предложил Драмм. - Джентльмены, - начал судья, - встаньте и принесите присягу. Позвольте мне отметить быстроту и эффективность адвокатов при отборе членов жюри. После присяги выступил Клод Драмм. - Джентльмены, я собираюсь доказать, что вечером семнадцатого октября сего года эта женщина застрелила Клинтона Форбса. Я не сделаю секрета из того, что обвиняемая имела повод для убийства. Покойный жестоко обидел ее. Клинтон Форбс был мужем обвиняемой. Они жили вместе в Санта Барбара, но приблизительно год тому назад он исчез, не сообщив жене о своих намерениях. Потом выяснилось, что вместе с ним уехала и Паола Картрайт, супруга одного их общего знакомого. Приехав в наш город, Форбс поселился в доме 4889 по Милпас Драйв под именем Клинтона Фоули, а Паола Картрайт стала Эвелин Фоули. Обвиняемая приобрела автоматический пистолет марки "кольт" тридцать восьмого калибра и почти год искала скрывавшегося мужа. Незадолго до убийства ее поиски увенчались успехом. Приехав в наш город, она сняла номер в отеле "Бридмонт" на имя миссис С. М. Денджефилд. Вечером семнадцатого октября, приблизительно в семь двадцать пять, обвиняемая прибыла к дому своего мужа. С помощью отмычки она открыла замок и прошла в коридор. Увидев мужа, она хладнокровно застрелила его, села в такси и вернулась в отель "Бридмонт", в котором ранее зарегистрировалась под игенем Денджефилд. В кабине такси обвиняемая оставила платок, и я докажу, джентльмены, что этот платок несомненно, принадлежит ей. Я докажу, что пистолет куплен обвиняемой в магазине спортивных товаров в Санта Барбара. И на основании бесспорных доказательств ее вины потребую вынесения смертного приговора, - закончив, Драмм подошел к столику и сел. - Вы выступите сейчас или оставите за собой право выступить позже? - спросил судья у Перри Мейсона. - Я выступлю позже, - ответил тот. - Ваша честь, - Драмм вскочил на ноги, - обычно требуется несколько дней, минимум день, чтобы подобрать состав жюри присяжных в деле об убийстве. На этот раз мы отобрали жюри буквально в течение часа. Я не готов к такому ходу событий и прошу сделать перерыв до завтра. Судья Маркхэм покачал головой и улыбнулся. - Суд продолжит слушание дела. Учитывая, что адвокат защиты обладает способностью значительно ускорять ход процесса, суд не считает возможным терять целый день. - Очень хорошо, - с достоинством ответил Драмм. В таком случае я хотел бы установить состав преступления, представив суду Телму Бентон. Прошу отметить, что сейчас я приглашаю ее лишь для того, чтобы установить состав преступления. Как свидетельницу я вызову ее позднее. - Суду ясны ваши намерения, - кивнул судья Маркхэм. Телма Бентон вышла вперед, подняла правую руку и присягнула. Она показала, что ее зовут Телма Бентон, ей двадцать восемь лет, она проживает в Ривервью Эпатментс, знала Клинтона Форбса более трех лет, была его секретаршей в Санта Барбара и, приехав с ним на Милпас Драйв, стала домоуправительницей. Клод Драмм довольно кивнул. - Видели ли вы тело убитого в доме 4889 по Милпас Драйв семнадцатого октября сего года? - спросил он. - Да. - Чье это тело? - Клинтона Форбса. - Он арендовал этот дом на имя Клинтона Фоули? - Да. - И кто жил там вместе с ним? - Миссис Паола Картрайт, под именем Эвелин Фоули, А Вонг, повар-китаец, и я. - И еще овчарка? - Да. - Как ее звали? - Принц. - Давно она жила у Форбса? - Около четырех лет. - Когда вы увидели тело Форбса, рядом лежал и труп овчарки? - Да. - Какова, по вашему предположению, причина их смерти? - Овчарку и мистера Форбса застрелили. На полу валялся "кольт" тридцать восьмого калибра и четыре гильзы от патронов. - Когда вы в последний раз видели мистера Форбса живым? - Вечером семнадцатого октября. - Приблизительно в котором часу? - В четверть восьмого. - Потом вы по-прежнему находились в доме? - Нет. Как раз в это время я уехала. Мистер Форбс чувствовал себя прекрасно. В следующий раз я увидела его мертвым. - Вы обратили внимание на состояние его тела? - спросил Драмм. - Вы имеете в виду бритье? - Да. - Вероятно, мистер Форбс брился в момент убийства. На его лице даже осталась пена. Он лежал в библиотеке, примыкающей к спальне с ванной комнатой. - Где мистер Форбс держал овчарку? - Овчарка сидела на цепи в ванной с того момента, как сосед подал жалобу. - Если вы хотите выяснить что-то еще, - обратился Драмм к Мейсону, - можете задавать вопросы. Адвокат согласно кивнул. - Сосед пожаловался на собачий вой? - Да. - Этот сосед - мистер Артур Картрайт, муж женщины, проживавшей с Форбсом под именем Эвелин Фоули? - Да. - В момент убийства миссис Картрайт находилась в доме? - Нет. - А где она была? - Я не знаю. - Когда вы видели ее в последний раз? Клод Драмм вскочил на ноги. - Ваша честь, совершенно очевидно, что этот вопрос не относится к определению состава преступления. - Ваш протест отклоняется, - ответил судья Маркхэм. - Я разрешаю задать этот вопрос, поскольку вы сами спрашивали о проживающих в доме Форбса. Мне кажется, этот вопрос вполне уместен. - Отвечайте на вопрос, - продолжил. Мейсон. - Паола Картрайт ушла из дома утром семнадцатого октября. Она оставила записку... - Я протестую, - воскликнул Драмм. - Содержание записки не имеет отношения к поставленному вопросу. - Протест принимается, - кивнул судья Маркхэм. - Где сейчас эта записка? - спросил Мейсон. Тела Бентон в замешательстве взглянула на Клода Драмма. - Она у меня, и я собираюсь представить ее позднее, - ответил тот. - Мне кажется, - заключил судья Маркхэм, - что этот аспект рассмотрен достаточно широко. Свидетельница может не отвечать на ваш вопрос. Мейсон не возражал. - Я закончил, - улыбнулся он. - Пригласите следующего свидетеля, - попросил Драмм. Сэм Марсон принес присягу и показал, что его зовут Сэм Марсон, ему тридцать два года, он - водитель такси и работал семнадцатого октября сего года. - В тот день вы видели обвиняемую? - спросил Драмм. Марсон наклонился вперед и пристально посмотрел на Бесси Форбс, сидевшую на стуле с высокой спинкой за Перри Мейсоном. - Да, я ее видел. - Когда вы увидели ее в первый раз? - Минут десять восьмого. - Где? - На Девятой улице. - Что она делала? - Она ловила такси, и я подъехал к тротуару. Она велела отвезти ее к дому 4889 по Милпас Драйв. Когда мы приехали туда, она попросила позвонить по телефону Пар-крест 62945, позвать Артура и передать, что тот должен немедленно прийти в дом Клинтона, потому что Клинтон объяснился с Паолой начистоту. - И что вы сделали? - спросил Драмм. - Я высадил ее около дома, позвонил, а потом снова подъехал к дому. - А потом? - Она вышла, села в машину и я отвез ее к отелю "Бридмонт" на Девятую улицу. - Той ночью вы еще раз встретились с ней? - Да. - Когда? - Я не помню. Пожалуй, около полуночи. Она подошла к машине и сказала, что оставила в кабине платок. Я подтвердил ее предположение и отдал ей платок. - Она его взяла? - Да. - Вы отдали платок той самой женщине, которую ранее отвезли к дому 4889 по Милпас Драйв? - Да, той самой. - И эта женщина сейчас сидит перед вами и обвиняется в убийстве? - Да, это она. Клод Драмм повернулся к Мейсону. - Можете задавать вопросы. - Обвиняемая оставила платок в кабине? - Да. - Что вы с ним сделали? - Я показал его вам, а вы сказали, что я должен оставить платок у себя. Драмм хмыкнул. - Одну минуту, - заметил Мейсон. - Совсем не обязательно втравлять меня в это дело. - Лучше бы вы сами держались от него подальше, - огрызнулся Драмм. Судья Маркхэм постучал по столу. - Прошу тишины. Адвокат, вы хотите попросить меня о том, чтобы ответ вычеркнули из протокола? - Да, Ваша честь, - ответил Мейсон. - Я прошу вы черкнуть его на том основании, что ответ не соответствует вопросу. - Нет, - решительно возразил судья. - Суд полагает, что ответ дан на поставленный вопрос Лицо прокурора расползлось в широкой улыбке. - Представитель прокуратуры подготовил вас к тому, что вам придется давать показания по этому делу? - Нет, сэр. - Разве он не. посоветовал вам при первой представившейся возможности сообщить о том, что вы передали платок мне? Свидетель смутился, а Клод Драмм вскочил на ноги, яростно протестуя. Судья Маркхэм отклонил протест и вопросительно взглянул на Марсона. - Ну, он сказал, что не может спрашивать о содержании моего разговора с мистером Мейсоном, но, если у меня появится возможность, я должен рассказать обо всем присяжным. - И он предложил вам, - продолжал Мейсон, - наклониться вперед и пристально посмотреть на обвиняемую, прежде чем ответить на вопрос, была ли она той женщиной, что села в ваше такси вечером семнадцатого октября, чтобы присяжные могли видеть, как вы изучаете ее черты? - Да, он сказал мне об этом. - К тому же, до начала процесса вы несколько раз видели обвиняемую. И при встречах вам указывали на то. что именно ее вы отвезли на Милпас Драйв. Так? - Полагаю, что да, сэр. - И для того, чтобы узнать ее, вам не требовалось наклоняться вперед и разглядывать лицо обвиняемой? - Ну, - ответил Марсон после короткого замешательства, - я сделал то, о чем меня просили. Перри Мейсон встал. - Вы абсолютно уверены в том, что именно обвиняемая ехала с вами в тот вечер? - Да, сэр. - Ив том, что именно обвиняемая нашла вас около полуночи и попросила вернуть ей платок? - Да, сэр. - Могу ли я утверждать, что ваша уверенность значительно окрепла после неоднократных встреч с обвиняемой при подготовке процесса? - Нет, сэр, я с этим не согласен. Я хорошо запомнил ее еще в тот вечер. - То есть вы уверены, что дважды имели дело с обвиняемой? - Да. - И у вас нет ни малейшего сомнения, что именно обвиняемая взяла у вас платок? Как и в том, что вы отвезли ее на Милпас Драйв? - Да, я имел дело с одной и той же женщиной. Перри Мейсон повернулся к переполненному залу и театральным жестом протянул к нему правую руку. - Мей Сибли, встаньте! - воскликнул он. Мей Сибли медленно поднялась со своего места. - Взгляните на эту женщину, - обратился Мейсон к водителю, - и скажите, видели ли вы ее раньше? Клод Драмм вскочил на ноги. - Ваша честь, я протестую против подобной формы проверки памяти свидетеля. Этот вопрос не имеет отношения к существу дела. - Надеюсь, вы покажете нам, как они связаны, - обратился судья к Мейсону. - Для большей ясности я снимаю последний вопрос, - ответил адвокат, - и спрашиваю вас, Сэм Марсон, признаете ли вы, что женщина, стоящая перед вами, ночью семнадцатого октября пришла к вам за платком, который она оставила в кабине, когда вы возвращались в отель "Бридмонт" на Девятую улицу? - Нет, сэр. Вот та женщина, - он указал на сидящую Бесси Форбс. - Вы не могли ошибиться? - Нет, сэр. - А если бы вы не узнали женщину, пришедшую за платком, то с тем же успехом вы могли не узнать пассажирку, которую вы отвезли на Милпас Драйв, не так ли? - Конечно, если бы я не узнал одну, то мог бы ошибиться и во втором случае, - признал водитель. Мейсон довольно улыбнулся. - В этом-то все и дело. Клод Драмм снова вскочил на ноги. - Ваша честь, я прошу объявить перерыв до завтрашнего утра. Судья Маркхэм нахмурился и медленно кивнул. - Слушание дела откладывается до завтрашнего утра Напоминаю членам жюри присяжных, что они не имеют права говорить о подробностях этого дела. Также запрещается обсуждать его в их присутствии, - судья стукнул молотком по столу и величественно проследовал в кабинет. Клод Драмм многозначительно взглянул на двух полицейских, и те бросились к Мей Сибли. Мейсон устремился за ними. - Судья Маркхэм просит вас троих зайти к нему в кабинет, - сказал он. Полицейские удивленно переглянулись. - Прошу за мной, - и Мейсон направился к двери, за которой только что скрылся судья. На пороге он обернулся и воскликнул: "Эй, Драмм!" Тот поднял голову и посмотрел на адвоката. - Не могли бы вы пройти со мной к судье Маркхэму? После короткого раздумья Драмм кивнул и подошел к ним. Адвокаты прошли в кабинет, Мей Сибли и полицейские последовали за ними. Вдоль стен стояли полки с книгами, центр комнаты занимал огромный дубовый стол, заваленный бумагами и раскрытыми фолиантами. Судья Маркхэм вопросительно взглянул на вошедших. - Судья, - начал Мейсон, - эта молодая женщина - моя свидетельница. Она вызвана в суд защитой. Я заметил, как по сигналу Драмма к ней направились двое полицейских. Могу я попросить вас объяснить моей свидетельнице, что она может молчать, пока ее не вызовут в качестве свидетельницы, а полицейским - что они не имеют права беспокоить ее? Клод Драмм покраснел от ярости. - Раз уж вы подняли этот вопрос и мы не в зале суда, давайте покончим с ним раз и навсегда. - Ну что ж, приступим. - Я собирался выяснить, заплатили ли этой молодой женщине за то, что она выступила в роли обвиняемой. Я хотел узнать, не приходила ли она к водителю такси, чтобы потребовать у него платок, якобы оставленный ею ранее в кабине такси. - Допустим, она ответила бы утвердительно. Что вы намеревались делать дальше? - Я бы постарался выяснить, кто заплатил за устроенный маскарад, а потом получил бы ордер на арест этого человека. - Этот человек - я. Я это сделал. И что теперь? - Джентльмены, - вмешался судья, - мне кажется, что эта дискуссия увела нас в сторону. - Наоборот, - возразил Мейсон, - я предполагал, что прокурор произнесет именно эти слова, и хочу, чтобы мы объяснились в вашем присутствии. В нашем штате нет закона, запрещающего одной женщине выступать в роли другой. А объявить себя владельцем потерянной вещи также не является преступлением, если при этом не преследуется цель присвоения чужой собственности. - Но ведь именно ради этого и затевался весь обман, - воскликнул Клод Драмм. Мейсон улыбнулся. - Вы забыли, Драмм, что, получив платок, я немедленно передал его в полицию, а Мей Сибли отдала его мне сразу после встречи с водителем. Я лишь проверял его память. Поработав с водителем, вы, естественно, убедили его в том, что в тот вечер он дважды встречался с обвиняемой, и я, в общем-то, не сомневался, что вопросами мне не удастся доказать обратное. Поэтому мне пришлось провести наглядный" урок. И все. Я не вышел за рамки прав, предоставленных мне законом. Судья Маркхэм пристально посмотрел на Мейсона, и в его глазах мелькнула веселая искорка. - Судя по всему, вы обратились ко мне не для того, чтобы рассматривать этическую сторону этого вопроса или для определения, имело ли место воровство при передаче платка. Как я понял, вы, адвокат, потребовали гарантий в том, что вашим свидетелям предоставят право выступить в суде, а обвинение не станет их запугивать. - Совершенно верно, - ответил Мейсон, не сводя глаз с Драмма. - За подобные действия вам придется ответить перед правовой комиссией коллегии адвокатов! - взревел Клод Драмм. - Вот и прекрасно. Там мы и выясним, кто прав, кто виноват. А пока не тяните лапы к моим свидетелям. - Джентльмены, джентльмены, - судья Маркхэм поднялся из-за стола. - Прошу держать себя в рамках приличия. Мистер Драмм, вам хорошо известно, что требование адвоката Мейсона вполне законно Если защита вызывает кого-то в качестве свидетеля, вы не должны беспокоить этого человека. Драмм шумно глотнул и покраснел. - Очень хорошо, - буркнул он. - Сюда, пожалуйста, - Мейсон, улыбаясь, взял Мей Сибли под руку и повел ее к выходу. Как только он открыл дверь, их ослепила яркая вспышка. Девушка вскрикнула и закрыла лицо. - Не бойтесь, - успокоил ее Мейсон. - Газетам нужна ваша фотография. Клод Драмм вышел из кабинета. - Вы специально подстроили все это, - рявкнул он, - чтобы попасть на первые полосы газет. Мейсон довольно улыбнулся. - У вас есть возражения? - Еще бы! - воскликнул Драмм. - Ну что ж, - адвокат пожал плечами, - это ваше право. Побелев от ярости, прокурор повернулся и пошел к выходу. Мейсон взглянул на Мей Сибли. - Я не хотел, чтобы вы говорили с полицейскими, но репортерам вы можете рассказать обо всем, - он поклонился и тоже направился к выходу. Оглянувшись, Мейсон увидел, что пять или шесть репортеров окружили девушку и, перекрикивая друг друга, начали задавать вопросы. Глава 18 Войдя в приемную, Мейсон взглянул на часы. Восемь сорок пять. Он включил свет и поставил на стол Деллы Стрит кожаный чемодан. Достав из кармана перчатки и надев их, Мейсон открыл чемодан и вынул из него портативную пишущую машинку, несколько чистых листов бумаги и конверт с маркой. В этот момент в приемную вошла Делла. - Вы читали газеты? - спросила она, снимая пальто. - Да, - улыбнувшись, ответил Мейсон. - Скажите мне, вы специально вели дело к тому, чтобы столь эффектно закончить заседание? - Конечно. А почему бы и нет? - Но вы практически нарушили закон. Теперь они вызовут вас в правовую комиссию. - Вряд ли. Я не сделал ничего предосудительного. - Что-то я вас не понимаю. - Видите ли, Делла, никто бы не удивился, если бы я поставил в ряд несколько женщин и попросил Сэма Марсона определить, кому из них он отдал платок. Или я мог бы указать на одну из женщин, сказать, что, по-моему, именно она взяла платок, и спросить, согласен ли он со мной. - И что? - Ну, а я сделал еще один шаг. При нашей первой встрече я понял, что он очень смутно запомнил ту женщину. Я и сыграл на этом, использовав мисс Сибли. Она оделась, как Бесси Форбс, надушилась теми же духами, и водитель, не колеблясь, отдал ей платок. К тому же я понимал, что прокуратура сможет убедить водителя. Они показывали ему Бесси Форбс не меньше десяти раз. Причем делали это как бы невзначай, и буквально загипнотизировали его. Во-первых, они сказали, что она ехала в его машине. Потом устроили очную ставку и заявили Бесси Форбс, что водитель опознал ее. Она, разумеется, промолчала и вообще не ответила ни на один вопрос. Для Сэма Марсона ее молчание означало признание в том, что она действительно ездила с ним на Милпас Драйв, а потом забрала у него платок. Мало-помалу уверенность в этом все возрастала и, наконец, он уже не сомневался в том, что в тот вечер он дважды встречался с Бесси Форбс. Это обычная практика обвинения. Они так умело натаскивают свидетелей, что, выступая в суде, те убеждены в своей правоте. - Ну, а как насчет платка? - спросила Делла. - А что платок? Мей Сибли не украла его, а принесла мне. А я немедленно передал его властям. Иначе они искали бы его гораздо дольше. Делла нахмурилась и покачала головой. - Возможно, все так, как вы говорите, но, по-моему, вы их надули. - Разумеется, надул. За это мне и платят. Я провел допрос в необычной манере и сумел добиться своего прежде, чем прокурор разобрался в происходящем. И все. Не снимайте перчатки, Делла. - Почему? - спросила она, непроизвольно взглянув на руки. - Потому что мы должны надуть их еще раз, и я не хочу, чтобы на бумаге остались отпечатки наших пальцев. Прежде чем ответить, Делла подозрительно посмотрела на адвоката. - Мы не нарушим закон? - Думаю, что нет, - ответил Мейсон. - Во всяком случае, нас не поймают, - он подошел к двери и запер ее. - Возьмите лист бумаги и вставьте его в эту портативную машинку. - Не люблю я эти машинки, - ответила Делла. - Лучше я воспользуюсь своей. - Не спорьте со мной, Делла. Каждая пишущая машинка обладает индивидуальными особенностями, можно сказать, своим почерком. Опытный эксперт легко определит не только марку машинки, на которой напечатана бумага, но и саму машинку. - А это машинка совершенно новая? - Да. Поэтому сначала поможем ей состариться, - подойдя к столу, Мейсон наклонился и начал отгибать державки букв. - А в чем смысл всего этого? - спросила Делла через несколько минут. - Мы собираемся написать признание. - В чем? - В убийстве Паолы Картрайт. - О господи! - Делла изумленно взглянула на адвоката. - И что вы с ним сделаете? - Мы отправим его редактору "Кроникл". Девушка глубоко вздохнула и, сев за стол, вставила в машинку чистый лист бумаги. - Боитесь, Делла? - спросил Мейсон. - Нет, - ответила она. Мейсон на секунду задумался и начал диктовать. "Дорогой сэр1 Я обратил внимание на интервью с Элизабет Уокер, напечатанное в Вашей газете. Мисс Уокер упоминает о высказанных мной, причем неоднократно, намерениях умереть на эшафоте. Рассказала она и о том, что большую часть времени я, с биноклем в руках, наблюдал за домом Клинтона Форбса, известного в этом городе под именем Клинтона Фоули. Все, сказанное ей, соответствует действительности. В передовице Вы написали, что прежде, чем начинать суд над Бесси Форбс, следовало арестовать меня и Паолу Картрайт, намекая, что один из нас ответственен за смерть Клинтона Форбса. Подобное обвинение совершенно необоснованно. Я не стрелял в Клинтона Форбса, но убил свою жену, Паолу Картрайт. Учитывая сложившуюся ситуацию, я пришел к выводу, что публика должна знать правду..." - Боитесь, Делла? - повторил Мейсои, как только она напечатала последнее слово. - Нет, - ответила девушка. - Продолжайте. - Отлично. Поехали дальше. "...Мы с женой счастливо жили в Санта Барбара. Клинтон и Бесси Форбс были нашими друзьями. Я знал, что Клинтон - бабник, но, тем не менее, он мне нравился. Он волочился за несколькими женщинами, но я даже не подозревал, что моя жена входит в их число. Правда обрушилась на меня, как гром с ясного неба. Мое счастье и семья разбились вдребезги. Я поклялся разыскать Клинтона Форбса и убить его, как бешеную собаку. Мне потребовалось десять месяцев, чтобы выяснить, что он поселился на Милпас Драйв под именем Клинтона Фоули. Я снял соседний дом и нанял глухую экономку, чтобы она не сплетничала с соседями. Прежде чем убить Форбса, я хотел узнать распорядок его дня и понять, как он относится к Паоле и счастлива ли она. Поэтому почти все время я проводил у окна с биноклем в руке. Мало-помалу мне стало ясно, что Паола глубоко несчастна. Но, к сожалению, мне не удалось осуществить задуманное. Темной ночью я направился к дому моего врага. Я хотел убить его и увезти свою жену. Через экономку я направил моему адвокату письмо, в которое вложил завещание. Дверь черного хода оказалась открытой, и я без помех проник в дом Клинтона Форбса. У него была овчарка по имени Принц, которая хорошо меня знала. Вместо того, чтобы залаять, Принц завилял хвостом и, подойдя, лизнул мне руку. Я потрепал его по голове, прошел в библиотеку и там неожиданно столкнулся со своей женой. Увидев меня, она испуганно вскрикнула. Я схватил ее за горло и пригрозил задушить, если она не замолчит. От страха Паола едва не потеряла сознание. Я помог ей сесть и задал несколько вопросов. Оказалось, что Телма Бентон - любовница Клинтона Форбса, причем их роман начался задолго до отъезда из Санта Барбары. В доме Паола осталась одна, так как Форбс с Телмой Бентон куда-то уехали, а А Вонг, повар-китаец, ушел к друзьям. Я сказал Паоле, что собираюсь убить Форбса, и предложил ей уйти со мной. Она попыталась меня отговорить и заявила, что не любит меня и не найдет со мной счастья. Она пригрозила позвонить в полицию и рассказать о моих намерениях. Она даже направилась к телефону. Я попытался остановить ее, она закричала и я схватил ее за горло. Никогда не смогу объяснить, что я испытал в тот момент. Я безумно любил ее, а она смотрела на меня, как на пустое место. Она хотела спасти человека, предавшего меня и ее, человека, которого я ненавидел. Я потерял контроль над собой, а когда пришел в себя она была мертва. Я знал, что Клинтон Форбс расширяет гараж. Рабочие закончили стены и готовились приступить к бетонированию пола. Я пошел в гараж, нашел кирку и лопату, вырыл яму и закопал в нее тело Паолы. Ждать Клинтона Фоули я не решился. Совершенное убийство потрясло меня. Я дрожал, как лист. Однако я не понимал, что мне ничего не грозит. Свидетелей не было. На следующее утро рабочие скрыли следы преступления. Я переехал в другой район города и снял комнату на вымышленное имя. Найти меня невозможно, я в полной безопасности. Это признание я делаю лишь для того, чтобы восстановить истину. Я убил свою жену, но не стрелял в Клинтона Форбса, хотя и хотел это сделать. Искренне ваш, Артур Картрайт". Перри Мейсон внимательно прочел напечатанное. - - Пожалуй, все в порядке, - он взял со стола конверт и протянул его Делле. - - Адресуйте его редактору "Кроникл". Когда Делла выполнила его просьбу, Мейсон вложил письмо в конверт, запечатал его и убрал машинку в чемодан. - Что вы собираетесь делать? - озабоченно спросила Делла. - Отправлю письмо, спрячу машинку так, чтобы ее не нашли, и поеду домой. Делла взглянула на него, кивнула и пошла к двери, но, не дойдя пару шагов, остановилась и вновь взглянула на адвоката. - А какова ваша цель? - Я хочу вскрыть бетонный пол в гаражной пристройке и посмотреть, что под ним спрятано. - Так почему просто не обратиться в полицию? Мейсон невесело рассмеялся. - Они не ударят палец о палец. Они ненавидят меня и хотят осудить Бесси Форбс. И пойдут на все, лишь бы не ослабить свою позицию перед присяжными. По их мнению, Бесси Форбс виновна, и они никого не будут слушать. Если я расскажу о своих подозрениях, они подумают, что я хочу их надуть. - А если вы пошлете письмо в "Кроникл"? - Ради сенсации газета позаботится о том, чтобы пол разломали. - Но у кого они получат разрешение? - Не говорите глупостей, - рассердился Мейсон. - Этот дом принадлежит Форбсу и тот мертв. Бесси Форбс - его жена. Когда ее оправдают, дом перейдет в ее собственность. - А если нет? - Ее оправдают, - твердо повторил Мейсон. - Ас чего вы взяли, что под бетонным полом похоронено чье-то тело? Адвокат задумчиво посмотрел на Деллу. - Вы помните, когда Артур Картрайт пришел к нам в первый раз? - Конечно. - И запомнили его слова? Он хотел составить завещание и намеревался оставить свое состояние женщине, проживающей в доме Клинтона Фоули на Милпас Драйв под именем Эвелин Фоули. - Да. - А в завещании он написал совсем иначе. - Но почему? - Потому что понимал, что нет смысла оставлять состояние женщине, отошедшей в мир иной. Каким-то образом Картрайт узнал, что она мертва. - Значит, он не убивал Паолу Картрайт? - Я этого не утверждаю, но думаю, что нет. - Но разве подделка такого признания не является преступлением? - В определенной ситуации - нет. - А в данном случае? Мейсон тяжело вздохнул. - В свое время мы узнаем об этом. - Так вы полагаете, что Картрайт знал о смерти жены? - Да. Он очень любил ее и искал десять месяцев. А потом два месяца жил рядом и следил за человеком, которого ненавидел. Он твердо решил убить Клинтона Форбса. Свою собственность он собирался оставить Паоле Картрайт, но не хотел, чтобы газеты вновь вытащили на поверхность подробности скандала в Санта Барбаре. Поэтому он и намеревался написать завещание в пользу женщины, живущей с Клинтоном Фоули на Милпас Драйв под именем Эвелин Фоули. Картрайт бы убил Форбса, признал себя виновным и понес наказание. А его состояние отошло бы вдове убитого и никто не стал бы задавать лишних вопросов. Делла разглядывала носки туфель. - Кажется, я начинаю понимать. - А потом что-то произошло, и Артур Картрайт изменил завещание. Скорее всего, он узнал, что его жене уже ничего не потребуется. Я не сомневаюсь, что во время поисков Клинтона Форбса Картрайт поддерживал связь с Бесси Форбс. Она осталась единственным близким ему человеком, и Картрайт написал завещание в ее пользу. - А почему вы думаете, что он поддерживал связь с Бесси Форбс? - Она попросила водителя такси позвонить по телефону Паркрест 62945, это телефон Картрайта, и попросить Артура прийти в дом Клинтона. Значит, она знала, где жил Картрайт, то есть они общались друг с другом. - Понятно, - кивнула Делла и, помолчав, добавила. - А вы уверены, что миссис Картрайт не убежала с Артуром Картрайтом, поступив с Форбс ом так же, как с мужем в Санта Барбара? - Абсолютно уверен, - не колеблясь ответил Мейсон. - А почему? - Записка, оставленная Паолой Картрайт, написана не ее рукой, - Делла удивленно раскрыла глаза. - Да, да. Похожим почерком написана и телеграмма, посланная из Мидвика. - А прокурор знает об этом? - Думаю, что нет. Делла на секунду задумалась. - Записка написана Телмой Бентон? - Нет. Имеющийся у меня образец ее почерка показывает, что записку писал другой человек. - Миссис Форбс? - Нет. Из тюрьмы она прислала мне письмо. Ее почерк также не совпадает с почерком автора записки. - Кстати, вы читали передовицу в "Кроникл"? - неожиданно спросила Делла. - Нет. А что в ней особенного? - Редактор заявляет, что теперь, когда показания водителя такси поставлены под сомнение, вы обязаны разрешить Бесси Форбс выступить перед судом. Она должна доказать свою невиновность, а не прибегать к тактике закоренелых преступников. - Я не читал передовую, - ответил Мейсон. - И остальные газеты отмечают легкость, с которой вы разделались с главным свидетелем обвинения. - Я не сделал ничего особенного, - пожал плечами Мейсон, - и лишь использовал их ошибки. Девушка кивнула и, открыв дверь, вышла из кабинета. Мейсон оделся, погасил свет и, взяв чемодан, спустился к машине. Он поехал в другой конец города, опустил письмо в почтовый ящик и отправился дальше, к небольшому озерцу, спрятавшемуся в холмах неподалеку от города. Оставив машину на дороге, Мейсон подхватил чемодан и, подойдя к воде, швырнул его в озеро. Глава 19 Пауль Дрейк расположился в кресле перед столом Мейсона. - Пауль, мне нужен человек, готовый пойти на риск. - У меня их сколько угодно. Что от него потребуется? - Я хочу, чтобы он встретился с Телмой Бентон и просмотрел ее дневник. Потом он должен вырвать лист, датированный 18 октября, и принести его мне. - А что там написано? - Я не знаю. - Она поднимет шум. - Естественно. - Чем это грозит моему человеку? - Его припугнут, но, скорее всего, этим все и закончится. - Не сможет ли миссис Бентон подать на него в суд, если этот листок попадет в газеты? - Он останется у меня. И я хочу, чтобы миссис Бентон знала об этом. - Послушай, - заметил Дрейк, - это, конечно, не мое дело и не мне учить тебя, в чем заключаются обязанности адвоката, но ты балансируешь на лезвии ножа. - Они не смогут укусить меня, - возразил Мейсон. - Я не выхожу за рамки, предусмотренные законом. Ты посмотри, что в наши дни печатают в газетах, и им все сходит с рук. - Но ты - не газета. - Мне это известно, - пробурчал Мейсон. - Я - адвокат и представляю клиента, имеющего право на беспристрастный и справедливый суд. - И этот самый беспристрастный суд обязательно должен сопровождаться театральными эффектами? - Да, если это необходимо для представления доказательств. - Всех доказательств или лишь тех, что говорят в пользу твоего клиента? - Ну, - ухмыльнулся Мейсон, - я не собираюсь потеть за окружного прокурора. Пауль Дрейк почесал подбородок. - Ты будешь представлять нас, если возникнут осложнения? - Конечно. Неужели ты думаешь, что я брошу вас на полпути? - Хорошо, - Дрейк встал. - Надо отметить, сегодня ты посадил Драмма в лужу. Все газеты утверждают в один голос, что водителю такси теперь никто не поверит. - И славу богу, - улыбнулся Мейсон. - Однако мы-то с тобой знаем, что Бесси Форб приезжала на Милпас Драйв в том такси и заходила в дом. - Пока обвинение не представило доказательств, мы можем лишь догадываться о том, что произошло на самом деле. - А где Драмм возьмет доказательства, если его главному свидетелю никто не верит? - Это его забота, - отрезал Мейсон. - Ладно, пожалуй, я пойду, - вздохнул Дрейк. - Тебе нужно что-нибудь еще? - Нет, на сегодня достаточно. - Мне кажется, не только на сегодня, - и детектив вышел из кабинета. Мейсон откинулся в кресле и, закрыв глаза, задумался. Через несколько минут в кабинет вошел Френк Эверли, молодой и честолюбивый помощник адвоката. - Могу я поговорить с вами, шеф? - спросил он. Мейсон открыл глаза и нахмурился. - Да, в чем дело? Френк Эверли присел на краешек стула. - Я прошу вас, в порядке личного одолжения, разрешить Бесси Форбс дать показания. - А зачем? - поинтересовался Мейсон. - Об этом процессе много говорят. Не только обыватели, но адвокаты, судьи и журналисты. Мейсон сухо улыбнулся. - И о чем они говорят? - Если вы не разрешите этой женщине дать показания и ее признают виновной, ваша репутация будет погублена. - Ну что ж, от судьбы не уйдешь, - вздохнул Мейсон. - Но разве вы не понимаете!? - воскликнул Эверли. - Она же невинна. Теперь это ясно и слепому. Обвинение против Бесси Форбс построено на косвенных уликах. И если она сама опровергнет обвинение, присяжные тут же вынесут оправдательный приговор. - Вы действительно так думаете? - Конечно. А разве можно думать иначе? - И вы полагаете, что я лишь осложняю положение Бесси Форбс, не разрешая ей раскрыть рот? - Я считаю, что вы берете на себя слишком большую ответственность, сэр, - ответил Эверли. - Пожалуйста, поймите меня правильно, я говорю с вами как адвокат с адвокатом. У вас есть обязательства перед клиентом, перед вашими коллегами по профессии, в конце концов, перед самим собой. - А если она даст показания и ее признают виновной? - Но это невозможно! Все симпатизируют Бесси Форбс, и после того, как в показания водителя такси уже никто не верит, ей ничего не грозит. - Френк, - задумчиво сказал Мейсон, глядя ему в глаза, - я очень благодарен вам за этот разговор. - То есть, вы разрешите ей дать показания? - Ни в коем случае. - Но почему!? - Потому что вы думаете, что она невиновна. И все думают, что она невиновна. В том числе и присяжные. А если я разрешу ей дать показания, мнение жюри может измениться. Пусть они лучше печалятся о том, что Бесси Форбс достался бестолковый адвокат, и оправдают ее. И учтите, Френк, есть разные методы ведения защиты. Некоторые адвокаты приходят в суд, не имея определенного плана, протестуют после каждого вопроса, цепляются к техническим неточностям, вызывают бесконечных свидетелей и, наконец, все забывают, о чем, собственно, идет речь. Я же предпочитаю динамику. В какой-то момент обвинение заканчивает представление доказательств. Задача защиты состоит в том, чтобы симпатии присяжных оставались на стороне обвиняемой. И тут же я должен нанести решающий удар, который застанет обвинение врасплох и произведет такое впечатление на присяжных, что те оправдают моего клиента. - А если вы промахнетесь? - Вот тогда, вероятно, я погублю свою репутацию, - улыбнулся Мейсон. - Но вы не имеете права так рисковать. - Как бы не так! Я не имею права поступать иначе, - он встал и выключил свет. - Пошли домой, Френк. Глава 20 Клод Драмм решительно начал утреннюю атаку, пытаясь отыграться за сокрушительное поражение. Совершено убийство, хладнокровное убийство мирно бреющегося человека. И кто-то должен заплатить за это. Детективы рассказывали о верной овчарке, пытавшейся защитить хозяина, но безжалостно застреленной хладнокровным убийцей. Фотограф представил полный набор снимков, в том числе и голову собаки крупным планом, с остановившимися глазами и вывалившимся языком. Судебный медик сообщил, что в Форбса стреляли в упор, так как на коже убитого остались пятнышки от пороховых ожогов. Время от времени Мейсон задавал вопрос, касающийся какой-нибудь мелкой подробности, упущенной свидетелем. Ничто в его поведении не напоминало вчерашнего победителя. И постепенно улыбки исчезли с лиц многочисленной аудитории. Им на смену пришли настороженные взгляды в сторону Бесси Форбс. Убийство есть убийство. И кто-то должен за него отвечать. Члены жюри присяжных, занимая свои места, вежливым кивком здоровались с Мейсоном и с пониманием смотрели на обвиняемую. К полудню они избегали взгляда адвоката. Френк Эверли пошел перекусить вместе с Мейсоном. Молодой человек съел две-три ложки супа, едва притронулся к мясу и отказался от десерта. Чувствовалось, что он очень взволнован. - Можно мне сказать одну вещь, сэр, - спросил он, когда Мейсон, покончив с едой, откинулся в кресле и закурил. - Разумеется. - Победа уплывает у вас из-под носа, - пробормотал Эверли. - Неужели? - Я слышал разговоры в зале суда. Утром эту женщину оправдали бы в мгновение ока. А теперь ей не спастись, если только она не докажет свое алиби. Присяжные начали осознавать, что Форбса хладнокровно застрелили. Когда Драмм говорил о преданной собаке, отдавшей жизнь за хозяина, на их глазах навертывались слезы. А как многозначительно переглядывались они, когда медик сообщил о том, что в момент выстрела пистолет находился лишь в двух футах от груди Форбса. - Да, - согласно кивнул Мейсон, - но худшее еще впереди. - О чем вы говорите? - Если я не ошибаюсь, первым свидетелем, вызванным обвинением после перерыва, окажется продавец из магазина спортивных товаров в Санта Барбара. Он привезет с собой выписку, в которой будут указаны дата продажи пистолета и фамилия его нового владельца. Он опознает Бесси Форбс, как человека, купившего этот пистолет, и покажет ее подпись. После этого ни у кого из присутствующих не останется и капля симпатии к обвиняемой. - Но разве нельзя остановить его? - воскликнул Эверли. - Вы же можете протестовать, сосредоточить внимание присяжных на себе, как-то сгладить ужасное впечатление, которое произведет выступление продавца. Мейсон затянулся и выпустил кольцо дыма. - Я не собираюсь его останавливать. - Но вы можете добиться перерыва. А не то отвращение к убийце захлестнет присяжных. - Именно этого я и добиваюсь. - Но почему!? Мейсон улыбнулся. - Вы ни разу не принимали участия в избирательной кампании? - Нет, разумеется, нет, - ответил Френк. - Значит, вы не знаете, какое странное явление представляет собой настроение массы людей? - Что вы имеете в виду? - В нем нет ни верности, ни логики. И настроение гори присяжных подчиняется тем же законам. - Мне не совсем ясно, к чему вы клоните? - Вы, несомненно, любите хорошие пьесы? - Да, конечно. - И вы видели пьесы, вызывающие душевные переживания? Когда к горлу подкатывает комок, а на глазах выступают слезы? - Да, разумеется, но какое отношение... - Когда вы в последний раз видели подобную пьесу? - Ну, буквально несколько дней назад. - И вы, конечно, запомнили самый драматический момент, когда вы не могли даже вздохнуть, а слезы мешали видеть, что происходило на сцене? - Да, я никогда не забуду это мгновение. Женщина... - Не в этом дело, - перебил его Мейсон. - Позвольте мне спросить, а что вы делали через три минуты после этого самого драматического момента? Эверли недоуменно моргнул. - По-прежнему смотрел на сцену. - И что вы испытывали? - Я.., - неожиданно он улыбнулся. - Ну, смелее. Так что вы делали? - Я смеялся, - ответил Эверли. - Совершенно верно. - Но, - пробормотал Эверли после долгого раздумья; - я по-прежнему не понимаю, причем здесь жюри присяжных? - Жюри - это аудитория, - пояснил Мейсон. - Маленькая, но аудитория. Учтите, Эверли, успеха добиваются лишь драматурги, разбирающиеся в натуре человека. Они осознали непостоянство аудитории. Они знают, что та не способна долгое время испытывать одни и те же чувства. И если после волнующей сцены зрителям не удастся посмеяться, пьеса наверняка провалится. - В трудную минуту, - продолжал Мейсон, - зрители симпатизируют героине. Они искренне переживают за нее. Они готовы на все, лишь бы спасти ее. Попади' злодей им в руки, его бы разорвали на части. Но страдания хватает не больше, чем на три минуты. В конце концов, не они, а героиня попала в беду. И, попереживав за нее, зрители требуют эмоциональной разрядки. Хороший драматург это прекрасно понимает. И предоставляет зрителям возможность посмеяться. Если бы вы изучали психологию, то заметили бы, с какой жадностью они хватаются за эту возможность. Эверли просиял. - Кажется, я начинаю понимать. - Дело Бесси Форбс решится очень быстро. Обвинение стремится придать особое значение тяжести совершенного преступления, подчеркнуть, что судебное разбирательство не является схваткой адвокатов, а предназначено для того, чтобы покарать убийцу. Обычно адвокат защиты стремится сгладить тяжелое впечатление, произведенное на присяжных обвинением. Он противится показу фотографий. Он тычет пальцем в свидетелей обвинения и уличает их в малейших неточностях. - Мне кажется, это самая разумная линия защиты. - Нет, - возразил Мейсон. - Подобная линия приводит прямо к противоположному результату. Особенно наглядно это видно, когда обвинение представляет Клод Драмм. Он - опасный противник, но, к счастью, страдающий полным отсутствием воображения. Он не чувствует душевного состояния присяжных. Он привык к долгим битвам, когда адвокат защиты стремится всячески смягчить ужас совершенного преступления. Вам, конечно, случалось видеть, как в борьбе один из соперников внезапно перестает сопротивляться? А его противник теряет равновесие и падает? - Разумеется, - кивнул Эверли. - А все потому, что он прилагал слишком много усилий. И ожидал встречного сопротивления. Когда же оно исчезло, собственная сила бросила его на землю. - И в суде вы создали аналогичную ситуацию? - Совершенно верно, - улыбнулся Мейсон. - Сегодня утром присяжные пришли в зал заседаний, чтобы увидеть интересный спектакль. А Драмм сразу огорошил их ужасом убийства. Я не мешал ему, и обвинение громоздило один кошмар на другой. Теперь присяжные сыты этим по горло. Подсознательно их мозг ищет отдушины. Им необходима разрядка, они жаждут смены декораций. Запомни, Френк, во время судебного процесса нельзя постоянно бить в одну .точку. Драмм совершил эту ошибку, и после перерыва я ей воспользуюсь. За два часа он выплеснул на присяжных столько кошмаров, что их хватило бы на три-четыре дня. Теперь они с радостью схватятся за возможность отвлечься. А Драмм рвется вперед, не замечая, что не встречает сопротивления. И сломает на этом шею. - То есть вы готовы нанести обещанный удар? - Да, сегодя присяжные оправдают Бесси Форбс, - Мейсон вдавил окурок в пепельницу и встал. - Пойдемте, молодой человек. Нам пора возвращаться. Глава 21 Как и предсказывал Мейсон, сразу после перерыва Клод Драмм представил суду продавца магазина спортивных товаров в Санта Барбара. Тот опознал орудие убийства и подтвердил, что продал этот пистолет обвиняемой 29 сентября прошлого года. Он показал книгу регистрации проданного оружия и подпись Бесси Форбс. Клод Драмм победно улыбнулся и взглянул на Мейсона. - Можете задавать вопросы. - У меня их нет, - коротко ответил адвокат. Драмм нахмурился и, как только продавец вышел из зала, попросил позвать Телму Бентон. Направляемая точными вопросами прокурора, она обрисовала картину трагедии, закончившейся убийством. Жизнь Форбса в Санта Барбара, неистовая любовь, бегство, покупка дома на Милпас Драйв, счастливые дни с любимой женщиной, загадочный сосед, непрерывная слежка, неожиданный отъезд Паолы Картрайт и, наконец, выстрел в упор. - Задавайте вопросы, - триумфально заключил Драмм. Мейсон неторопливо поднялся из-за стола. - Ваша честь, - начал он, - насколько я понимаю, показания этой свидетельницы исключительно важны. Как известно, в половине четвертого обычно устраивается небольшой перерыв, на пять-десять минут. Сейчас десять минут четвертого. Я хотел бы вести допрос свидетельницы до конца заседания, и надеюсь, что, кроме этого перерыва, у меня не возникает никаких препятствий. Судья Маркхэм взглянул на Клода Драмма. - Вы не возражаете, мистер прокурор? - Ничуть, - ответил Драмм. - Свидетельница в его распоряжении. - Я хочу, чтобы меня правильно поняли, - продолжал Мейсон. - Я готов отложить допрос свидетельницы до завтра, но могу закончить его и сегодня. - Задавайте вопросы, адвокат, - бросил судья, стукнув молотком по столу. - После перерыва Суд предоставит вам возможность беспрепятственно допрашивать свидетельницу. Мейсон повернулся к Телме Бентон. - Когда вы уезжали из Санта Барбары, миссис Картрайт знала о том, что вы были секретаршей мистера Форбса? - Мне это не известно. - Вам не известно, как он представил вас, миссис Картрайт? - Разумеется, нет. - Может быть, вы были для него больше, чем секретарша? Клод Драмм вскочил на ноги, яростно протестуя. Судья Маркхэм немедленно поддержал протест. - Но я хочу показать мотив, ваша честь. - Суд принял решение, адвокат, - отрезал судья. - В дальнейшем прошу избегать подобных вопросов. - Хорошо. Миссис Бентон, из Санта Барбары вы уехали в автомобиле? - Да. - Вместе с овчаркой? - Да. - Овчаркой по кличке Принц? - Да. - Овчаркой, убитой одновременно с мистером Форбсом? - Да, - взвизгнула Телма. - Принц отдал жизнь, защищая хозяина. Перри Мейсон согласно кивнул. - И эта овчарка приехала с вами в автомобиле? - Да. - Овчарка признавала миссис Картрайт? - Да. После нашего отъезда из Санта Барбары Принц очень привязался к новой хозяйке - Раньше овчарка жила в семье Форбса? - Совершенно верно - Вы видели овчарку в их доме? - Да. - И Принц благоволил к миссис Форбс? - Безусловно. - Овчарка привязалась и к вам? - Да. Принц отличался дружелюбным характером. - Понятно. И овчарка выла в ночь на шестнадцатое октября сего года? - Нет. - Вы слышали, как она выла? - Она не выла. - Разве вам не известно, что в ту ночь овчарка выбежала из дома и выла около гаражной пристройки? - Она не выла, - упорствовала Телма Бентон. - Вы опознали записку, оставленную Паолой Картрайт мистеру Форбсу, в которой та сообщала о решении вернуться к мужу? - Мейсон неожиданно изменил тему. - Да. - Миссис Картрайт перенесла грипп? - Да. - И выздоравливала? - Да. - И в отсутствие мистера Форбса внезапно вызвала такси? - Когда благодаря вам и Артуру Картрайту, - ледяным голосом ответила свидетельница, - мистера Форбса вызвали по ложному обвинению в прокуратуру, женщина убежала с Картрайтом. - То есть она убежала с законным мужем? - Она покинула мистера Форбса, с которым прожила около года, - отрезала свидетельница. - И оставила записку? - Да. - Вы узнали почерк миссис Картрайт? - Да. - Вы видели какие-нибудь бумаги, написанные миссис Картрайт до отъезда из Санта Барбары? - Да. Мейсон взял со стола исписанный листок. - Я показываю вам письмо, написанное миссис Картрайт в Санта Барбара. Скажите, пожалуйста, записка написана той же рукой? - Нет, - после короткой паузы ответила свидетельница и тут же добавила. - Уехав из .Санта Барбары, миссис Картрайт изменила почерк. Она не хотела, чтобы ее случайно узнали. - Понятно. Теперь я показываю вам письмо, написанное обвиняемой, миссис Бесси Форбс. Записка, оставленная миссис Картрайт, написана этим почерком? - Конечно, нет. - Могу я попросить вас написать несколько слов, чтобы сравнить ваш почерк с почерком автора записки? Телма Бентон взглянула на прокурора. - Я протестую, - воскликнул тот, вскочив на ноги. Мейсон покачал головой. - Я попросил свидетельницу опознать почерк миссис Картрайт. Я имею право показать ей документы, написанные другими людьми, и попросить сравнить их с запиской миссис Картрайт. Не понимаю, почему я должен делать исключение для свидетельницы. - Думаю, что вы правы, - согласился судья Маркхэм. - Протест отклоняется. Телма Бентон взяла лист бумаги и набросала несколько строк. Мейсон просмотрел написанное и кивнул. - Полагаю, у нас обоих нет сомнений в том, что записка написана другой рукой? - Естественно, - усмехнулась свидетельница. Судья Маркхэм стукнул молотком по столу. - Подошло время перерыва, - сказал он. - Насколько я помню, адвокат, вы не возражали против того, чтобы прервать допрос? - Разумеется, ваша честь. - Отлично, объявляется перерыв на десять минут. Напоминаю присяжным, что они не имеют права обсуждать подробности разбираемого судебного дела, - судья поднялся и прошел в кабинет. Мейсон посмотрел на часы и нахмурился. - Подойдите к окну, Эверли, - попросил он, - и взгляните, не продают ли на углу газеты? Эверли подошел к окну и быстро вернулся к столику. - Там полно народу. Похоже, вышел экстренный выпуск. Мейсон довольно улыбнулся. - Сбегайте-ка вниз и принесите мне пару экземпляров, - он повернулся и ободряюще кивнул Бесси Форбс. - Мне очень жаль, миссис Форбс, что вам выпало столь тяжкое испытание, но скоро все закончится. Она ответила удивленным взглядом. - А я думала, что для меня все очень плохо. Френк Эверли с горящими глазами влетел в зал заседаний. - Они нашли тела? - воскликнул он. Перри Мейсон развернул газету. "ОСОБНЯК МИЛЛИОНЕРА - ГНЕЗДО УБИЙЦ" - кричали аршинные буквы на первой полосе. И ниже: "ТЕЛА КАРТРАЙТА И ЕГО ЖЕНЫ ОБНАРУЖЕНЫ ПОД БЕТОННЫМ ПОЛОМ ГАРАЖА ФОРБСА". Глаза Драмма вылезли из орбит. Судебный пристав с газетой в руке быстро прошел в кабинет судьи. Драмм подошел к столику Мейсона. - Позвольте мне взглянуть на газету? - Прошу вас, - ответил тот, протягивая второй экземпляр. Телма Бентон коснулась руки прокурора. - Мне надо с вами поговорить, - сказала она и отвела его в сторону. Мейсон сложил газету и протянул ее Эверли. - Как мне кажется, "Кроникл" наткнулся на сенсацию. - Но почему прокуратура ничего не знает? - Они смогли договориться с местным полицейским участком. Если бы те сразу сообщили о находке в управление, остальные газеты были бы тут как тут. Мейсон встал и направился в кабинет судьи Маркхэма. Тот сидел за столом и читал газету. - Прошу извинить за беспокойство, судья, но время, отведенное на перерыв, истекло. Мне бы хотелось еще сегодня закончить допрос свидетельницы. Честно говоря, и весь процесс тоже. Судья Маркхэм вопросительно взглянул на Мейсона. - Интересно, а с какой целью... - он замолчал на полуслове. - Да? - Да, - сухо повторил судья. - Так что вас интересует? Судья Маркхэм нахмурился. Не знаю, стоит ли мне обращать на это внимание, но меня интересует, какова истинная цель вашей просьбы, касающаяся разрешения беспрепятственно закончить допрос? Мейсон пожал плечами и промолчал. - Или вы очень удачливы или чрезмерно проницательны. Адвокат уклонился от прямого ответа. - Я всегда полагал, что судебный процесс напоминает айсберг. Лишь его малая часть находится на поверхности, а все остальное скрыто от глаз. Судья встал. - Хорошо, адвокат. Как бы там ни было, вы имеете право продолжить допрос. Пройдя в зал, он занял свое место и стукнул молотком по столу. Шум постепенно стих. - Адвокат Мейсон, можете задавать вопросы. Клод Драмм вскочил на ноги. - Ваша честь, произошло ошеломляющее и совершенно неожиданное событие. В силу обстоятельств я не могу упоминать о его сути перед присяжными. Я считаю, что сейчас мое присутствие, как представителя окружного прокурора, занимающегося этим делом, крайне необходимо в другом месте, и прошу объявить перерыв до завтрашнего утра. Судья Маркхэм взглянул на Мейсона. - У вас есть возражения, адвокат? - Да, - Мейсон тоже встал. - Зашита вправе требовать, чтобы допрос свидетельницы был проведен до закрытия сегодняшнего заседания. Я говорил об этом перед тем, как начинать допрос, и достиг полного взаимопонимания с прокурором. - Совершенно верно, - согласился Маркхэм. - Просьба об отсрочке разбирательства судебного дела отклоняется. - Но разве ваша честь не понимает... - вскричал Драмм. - Просьба отклоняется, - резко повторил судья. - Задавайте вопросы, мистер Мейсон. Под долгим взглядом адвоката Телма Бентон побелела, как полотно. - Как я понял из ваших слов, - начал Мейсон, - утром семнадцатого октября Паола Картрайт уехала из дома на Милпас Драйв на такси? - Да. - Вы видели, как она уезжала? - Да, - прошептала свидетельница. - Насколько я понял, - возвысил голос Мейсон, - утром семнадцатого октября вы видели Паолу Картрайт живой? Свидетельница прикусила губу. - Не могу сказать, что видела ее лично, - наконец ответила она. - Я слышала шаги на лестнице, ведущей в ее комнату, видела такси, стоящее у дома, и женщину, которая села в кабину. Потом такси уехало. Я решила, что эта женщина - Паола Картрайт. - То есть вы ее не видели? - Я ее не видела. - Далее, вы признаете, что записка написана Паолой Картрайт? - Да, сэр. Мейсон взял со стола фотокопию телеграммы, отправленной из Мидвика. - Вы согласны с тем, что телеграмма, фотокопию которой вы видите, так же написана рукой Паолы Картрайт? Свидетельница смотрела на фотокопию и молчала. - Эти два документа написаны одним почерком, не так ли? - настаивал Мейсон. - Да, - едва слышно ответила Телма Бентон. - Кажется, они написаны одной рукой. - Кажется? Вы без малейшего колебания признали, что записку писала Паола Картрайт. А как насчет телеграммы? Она тоже написана рукой миссис Картрайт? - Да, - выдохнула свидетельница. - Ее написала Паола Картрайт. - Значит, семнадцатого октября Паола Картрайт послала эту телеграмму из Мидвика? - Полагаю, что да. Судья Маркхэм постучал по столу. - Миссис Бентон, прошу вас говорить громче, чтобы присяжные могли вас слышать. Она подняла голову, взглянула на судью и покачнулась. Клод Драмм вскочил на ноги. - Ваша честь, совершенно очевидно, что свидетельнице нехорошо. Я снова прошу вас прервать заседание, хотя бы ради ее здоровья. Судья Маркхэм покачал головой. - Я считаю, что допрос следует продолжить. - Если судебное разбирательство будет прервано до завтра, - воскликнул Драмм, - прокуратура, возможно, прекратит дело. Перри Мейсон повернулся к прокурору. - Именно этого я и хочу избежать, - прогремел он. - Вы обвинили миссис Форбс в совершении преступления и она вправе рассчитывать на то, что жюри присяжных оправдает ее. Прекращение дела оставит пятно на ее честном имени. - Просьба обвинения отклоняется, - сухо заключил судья Маркхэм. - Задавайте вопросы, адвокат. - Будьте добры объяснить, как Паола Картрайт могла оставить записку и отправить телеграмму семнадцатого октября, если, как вам хорошо известно, ее убили в ночь на шестнадцатое? - Я протестую, - воскликнул Драмм. Прежде чем вынести решение, судья Маркхэм несколько секунд вглядывался в побледневшее лицо свидетельницы. - Протест принимается. Мейсон положил перед свидетельницей записку, оставленную миссис Картрайт. - Разве не вы писали эту записку? - Нет! - Разве это не ваш почерк? - Вы и сами знаете, что я пишу совсем иначе. - Семнадцатого октября ваша правая рука была забинтована, не так ли? - Да. - Вас укусила овчарка? - Да. Принца отравили и он случайно укусил меня, когда я пыталась дать ему рвотное. - Повязка оставалась у вас на руке и в последующие дни? - Да. - И вы не могли держать перо в этой руке? - Да. - Вы были в Мидвике семнадцатого октября? - рявкнул Мейсон и, не дожидаясь ответа, добавил. - Разве вы не заказывали самолет, чтобы слетать в Мидвик и обратно семнадцатого октября этого года? - Да, - после долгой паузы ответила свидетельница. - Я подумала, что смогу найти там миссис Картрайт. - А прибыв туда, вы отправили телеграмму Форбсу? - Нет, я уже говорила, что не отправляла той телеграммы. - Очень хорошо. Давайте вернемся к вашей перевязанной руке. Вы не могли держать в ней перо семнадцатого октября, не так ли? - Да. - И восемнадцатого октября тоже? - Да. - И девятнадцатого? - Да. - А разве в эти дни вы не продолжали вести дневник? - как бы невзначай спросил Мейсон. - Да, - машинально ответила Телма Бентон и тут же поправилась. - Нет. - Так - да или нет? - Нет. Мейсон вытащил из кармана лист бумаги. - Разве этот лист, датированный восемнадцатым октября, вырван не из вашего дневника? Свидетельница молчала. - Вы же одинаково владеете обеими руками. Поэтому вы и могли вести дневник в эти дни, делая записи левой рукой. И, если мы сравним вырванный из дневника лист, записку, оставленную миссис Картрайт, и фотокопию телеграммы, отправленной из Мидвика, то окажется, что все документы написаны одной и той же рукой. Свидетельница отчаянно вскрикнула и упала без чувств. Поднялся невообразимый шум. Судья Маркхэм стучал молотком по столу. Судебные приставы бросились к Телме Бентон. Клод Драмм что-то кричал. Мейсон отошел к столику и сел, спокойно наблюдая за происходящим. Наконец, с большим трудом, судья Маркхэм восстановил порядок. - Ваша честь, - воскликнул Драмм, - во имя человечности я требую прервать разбирательство судебного дела, с тем чтобы свидетельница могла прийти в себя. Вы видите сами, что ее физические и духовные силы на исходе. Судья Маркхэм перевел взгляд на Мейсона. - Обвинение хочет прервать заседание только по этой причине? - спросил тот. - Разумеется, - ответил Драмм. - Учитывая, что суд откладывается лишь до завтрашнего дня, могу я узнать, собирается ли обвинение представить каких-нибудь свидетелей или это его последний свидетель? - Это мой последний свидетель. - Я полагаю, адвокат, - вмешался судья Маркхэм, - что просьба прокурора вполне уместна. Перри Мейсон вежливо улыбнулся. - Ваша честь, я считаю, что прерывать суд нет необходимости. Принимая во внимание состояние свидетельницы и мое желание завершить процесс, я с удовольствием сообщаю о том, что закончил допрос. - Вы закончили? - изумленно переспросил Драмм. - Да, - кивнула Мейсон. - В таком случае, ваша честь, - Драмм повернулся к судье, - я все равно прошу отложить разбирательство до завтра. - По какой причине?. - спросил судья Маркхэм. - Для того, чтобы уточнить свою позицию в свете вновь открывшихся фактов. - Но, отвечая на вопрос адвоката, вы сказали, что Телма Бентон - ваш последний свидетель. - Очень хорошо, - вздохлул Драмм. - Обвинение закончило представление доказательств. Перри Мейсон встал и поклонился судье и присяжным. - Защита также закончила представление доказательств. - Что? - вскричал Драмм. - Да вы же еще не начинали! - Защита закончила представление доказательств, - повторил Мейсон. - Джентльмены, - вмешался судья Маркхэм, - готовы ли вы обосновать свою позицию? - Да, ваша честь, - коротко ответил Мейсон. - А вы? - судья перевел взгляд на Драмма. - Ваша честь, сейчас я не могу сформулировать позицию обвинения. Мне нужно время для подготовки. Еще раз прошу отложить... - Еще раз, - прервал его судья, - ваша просьба от клоняется. Суд должен принять во внимание права обвиняемой. Прошу вас, мистер Драмм. Прокурор встал. - Ваша честь, я хочу просить суд о прекращении дела. - Очень хорошо, - кивнул судья. - Если только... - Ваша честь, - воскликнул Мейсон, - я протестую! Я уже высказывался по этому поводу. Прекращение дела оставит пятно на честном имени моего клиента. Глаза Маркхэма превратились в щелочки. - Как я понимаю, адвокат, вы возражаете против прекращения дела прокуратурой? - Да. - Хорошо. Пусть решение вынесет жюри присяжных. Ваше слово, мистер Драмм. Прокурор подошел к скамье присяжных. - Джентльмены, произошло совершенно неожиданное событие. Чтобы осмыслить случившееся, требуется время, и мне остается лишь сожалеть о том, что суд не счел нужным отложить разбирательство дела. Однако неопровержимые улики указывают на то, что в момент убийства обвиняемая находилась в доме Форбса. Оскорбление, нанесенное обвиняемой убитым, могло толкнуть ее на преступление. Орудие убийства куплено ею. Учитывая вышесказанное, обвиняемой нет оправданий. В то же время я не считаю себя вправе требовать смертного приговора. Неожиданный поворот событий совершенно меня запутал. Джентльмены, мне нечего больше сказать, - и он вернулся к столику. Перри Мейсон выступил вперед. - Джентльмены, я хочу остановиться на двух моментах. Во-первых, доказать, что моя подзащитная не могла совершить то ужасное преступление, в котором ее обвиняют. Во-вторых, установить, кто же мог застрелить Форбса и его верную овчарку. - Человек, совершивший убийство, проник в дом с помощью отмычки или ключа, имевшегося в его распоряжении. Форбс вышел из спальни, чтобы узнать, кто к нему пожаловал, затем бросился в ванную и спустил овчарку с цепи. Направляясь в библиотеку, он полотенцем стирал с лица мыльную пену. Когда Форбс спускал овчарку, полотенце упало на пол около ванны, где его и нашли. Овчарка, оскалив зубы, бросилась на незваного гостя, чтобы спасти жизнь хозяину. Убийца стрелял в нее в упор. Потом настал черед Форбса... - Джентльмены, прокурор убеждал вас в том, что стреляла обвиняемая. С ним можно было бы согласиться, если б не одно важное обстоятельство. Если бы обвиняемая тайком проникла в дом, ей бы не пришлось стрелять в овчарку. Да и та не бросилась бы на человека, к которому была очень привязана. Скорее, при встрече она бы виляла хвостом и визжала от удовольствия. То есть убийцей мог быть кто угодно, но только не Бесси Форбс. - Итак, давайте выясним, кто же это мог быть? Для этого нам придется вернуться к событиям, предшествующим убийству. Как следует из материалов следствия, Артур Картрайт пожаловался на то, что собака его соседа, Клинтона Фоули, выла в ночь на шестнадцатое октября. - Джентльмены, предположим, что между Паолой Картрайт и Клинтоном Форбсом произошла ссора, во время которой Клинтон Форбс убил Паолу Картрайт. Потом он и Телма Бентон вырыли яму в строящейся гаражной пристройке и закопали в ней тело Паолы. Мы можем также предположить, основываясь на намеках, проскальзывающих в записке, написанной Телмой Бентон от имени Паолы Картрайт, что причиной ссоры явилась любовная связь Клинтона Форбса с домоуправительницей, о которой узнала Паола. Она пожертвовала всем ради Клинтона Форбса, и вдруг оказалось, что жертва напрасна, и Форбс верен ей не больше, чем жене в Санта Барбаре. Вероятно, она высказала все, что думала, и замолчала навеки под бетонным полом гаражной пристройки. Повар-китаец спал крепким сном, и только звезды видели, как двое убийц, Форбс и домоуправительница, опустили тело несчастной женщины в неглубокую яму и закидали ее землей. Но было еще одно существо, узнавшее об убийстве, - верная овчарка Принц. Он подбежал к гаражной пристройке и жалобно завыл. - Артур Картрайт наблюдал за домом Форбса. Он не понял, что означает этот вой, но собака действовала ему на нервы. И Картрайт принял меры, чтобы восстановить тишину. Но в какой-то момент его осенило. Он осознал, что овчарка скорбит по дорогому ей человеку, отошедшему в мир иной, и решил проверить свое предположение. - Но Клинтон Форбс и домоуправительница твердо встали на путь убийств. И когда Артур Картрайт явился к ним в дом и потребовал показать ему Паолу Картрайт, чтобы убедиться, что та здорова и невредима, они не колебались. Скрыть их тайну можно было лишь одним способом. Они набросились на Артура Картрайта, убили его и закопали рядом с телом жены, зная, что бетонный пол скроет следы преступления. - Теперь предстояло объяснить исчезновение Паолы Картрайт и докучливого соседа. Убийцы решили представить дело так, будто муж и жена решили восстановить свой союз и вместе скрылись из этого города. Форбс знал, что Телма Бентон одинаково свободно пишет обеими руками. Кроме того, никто не видел истинного почерка Паолы Картрайт, так как здесь у нее не было ни друзей, ни знакомых. И Телма Бентон левой рукой написала прощальную записку Паолы Картрайт. - Однако убийцы не доверяли друг другу. Телма Бентон решила действовать первой. В шесть часов вечера она ушла из дома и встретилась со своим дружком. Не будем гадать, что она ему сказала. Нас интересует лишь чем закончилась эта встреча. - Джентльмены, не думайте, что я стремлюсь к возбуждению судебного дела против Телмы Бентон и. ее сообщника. Я пытаюсь восстановить цепь событий, основываясь на уликах, имеющихся в нашем распоряжении. Телма Бентон и ее приятель проникли в дом, воспользовавшись ключом домоуправительницы. Они шли на цыпочках, дабы не спугнуть ничего не подозревающую жертву. Но верная овчарка услышала посторонний шум и зарычала. Клинтон Форбс вышел в библиотеку, чтобы встретить незваных гостей. Увидев домоуправительницу, он заговорил с ней, одновременно стирая с лица мыльную пену. Затем он заметил незнакомого мужчину и понял цель их прихода. В панике Форбс бросился в ванную и спустил овчарку с цепи. Принц прыгнул на мужчину и тот выстрелил. Овчарка упала на пол и в следующее мгновение та же участь постигла и самого Форбса... - Мейсон тяжело вздохнул. - Джентльмены, я закончил, - он повернулся и прошел к столику. Клод Драмм взглянул на судью, присяжных, переполненный зал и пожал плечами. - Мне нечего добавить, - буркнул он. Глава 22 Через два часа после вынесения приговора Перри Мейсон вернулся в контору. Там его ждали Делла Стрит и Пауль Дрейк. Адвокат вел на поводке большую овчарку. - Ну ты и артист! - воскликнул Дрейк. - Добившись оправдания благодаря мертвой собаке, ты решил завести живую, чтобы каждый встречный вспоминал о твоем триумфе. - Я приобрел ее для другой цели, - сухо ответил Мейсон. - Пожалуй, я отведу ее в чулан, а то она нервничает, - он прошел в кабинет, открыл дверь чулана, уложил овчарку на пол, сказал ей что-то успокаивающее и, вернувшись в приемную, пожал руку Дрейку. Делла бросилась ему на шею. - Вы - просто чудо! Я прочла вашу речь в газете. Они выпустили экстренный выпуск. Вы потрясли всех! - Газеты называют тебя маэстро судебной драмы, - .заметил Дрейк. - Мне просто повезло, - скромно ответил Мейсон. - Черта с два, - возразил детектив. - Ты все тщательно подготовил. Как я понимаю, у тебя осталось еще полдюжины козырей. Ты мог использовать показания повара-китайца, который подтвердил бы, что собака выла. Или вызвать Мей Сибли в качестве свидетельницы и превратить весь процесс в фарс. Но в то же время есть два или три момента, не согласующиеся с твоей версией. Во-первых, если Телма Бентон и Карл Траск вернулись в дом и убили Форбса, почему Уилер и Доук их не видели? - Уилер и Доук не проходили свидетелями по этому процессу, - отрезал Мейсон. - Мне это известно, - ответил детектив. - Ты позаботился о том, чтобы прокуратура осталась в неведении. Если б Драмм узнал, что за домом следили, он бы перевернул небо и землю, но доставил их в суд. Ты, Перри, катился по очень тонкому льду, но он тебя выдержал. Так что принимай поздравления. Газеты превозносят тебя до небес и называют колдуном. И, как мне кажется, они совершенно правы, - ен протянул руку и Мейсон крепко пожал ее. - Ну, - продолжал Дрейк, - я посижу немного у себя. Если тебе что-нибудь понадобится, позвони. Хотя ты, наверное, устал и хочешь отдохнуть. - Да, все произошло довольно быстро, но мне нравится такой темп. Дрейк вышел из приемной, и Делла Стрит вновь бросилась Мейсону на шею. - О, - воскликнула она, - я так рада. Вы спасли ее. Какое счастье. В этот момент послышался чей-то кашель. Делла отпрянула и оглянулась. На пороге стояла Бесси Форбс. - Прошу извинить за столь внезапный визит. Меня освободили и я сразу пришла к вам. - И правильно сделали, - улыбнулся Мейсон. - Мы... Его прервал топот. Дверь кабинета распахнулась, и овчарка, виляя хвост?м и радостно повизгивая, бросилась к Бесси Форбс. Встав на задние лапы, она мгновенно облизала ее лицо. - Принц!? - изумленно воскликнула женщина. - Принц! - Мне кажется, овчарку зовут иначе, - заметил Мейсон. - Принц мертв. Бесси Форбс недоверчиво взглянула на него. - Принц, лежать, - сказала она, и овчарка, тут же выполнила команду, улегшись у ее ног. - Где вы его нашли? - Я выяснил, почему собака выла в ночь на шестнадцатое октября, но не мог понять, почему она молчала в следующую ночь. Кроме того, мне показалось странным, что Принц, прожив почти год под одной крышей с Телмой Бентон, мог так искалечить ее руку. Поэтому, выйдя из зала суда, я обошел несколько псарен. Оказалось, что на одной из них какой-то мужчина шестнадцатого октября обменял свою овчарку на другую. Я .купил оставленную собаку и привел ее сюда. - И что вы собираетесь с ней делать? - спросила Бесси Форбс. - Я хочу отдать ее вам. Принцу нужна хорошая хозяйка. Я предлагаю забрать его с собой и советую как можно скорее уехать из города, - он передал поводок Бесси Форбс. - Оставьте мне ваш адрес, чтобы при случае я мог вас найти. По завещанию состояние Картрайта перешло к вам. Когда газеты пронюхают об этом, они начнут задавать нескромные вопросы. Будет лучше, если они не смогут вас найти. Бесси Форбс ответила долгим взглядом. - Спасибо, - сказала она, повернулась и пошла к выходу. - Принц, рядом. Овчарка, гордо выпятив грудь, последовала за ней. Как только за ними закрылась дверь, Делла недоуменно посмотрела на Мейсона. - Но ведь невиновность Бесси Форбс доказана вами лишь на основании того, что овчарка не могла броситься на дорогого ей человека. Если же Клинтон Форбс поменял собак... - она умолкла на полуслове. Мейсон пожал плечами. - Я уже неоднократно говорил вам, что я не судья и не член жюри присяжных. С другой стороны, Бесси Форбс не рассказывала мне, что произошло на самом деле. Возможно, ей пришлось стрелять, защищаясь от разъяренной овчарки и самого Форбса. Наверное, так оно и было. Но я действовал как адвокат. - Но они могут снова вытащить ее в суд? Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Нет. Именно поэтому я и возражал против прекращения дела. По законам нашего штата за одно преступление нельзя дважды предстать перед присяжными. Раз они оправдали Бесси Форбс, она в полной безопасности, какие бы доказательства ее вины не обнаружила прокуратура. Ну да хватит об этом. Не подвернулось ли чего-нибудь новенького, пока я был в суде? - Какая-то женщина, Элен Крокер, ждала вас почти час. Она сказала, что нуждается в вашей помощи. - Мисс Крокер или миссис Крокер? - Мне кажется, она новобрачная, - ответила Делла. - Почему вы так решили? - Во-первых, она одета во все новое, а потом она постоянно вертела на пальце обручальное кольцо, будто только что купленную игрушку. - И что она хотела? - Не знаю, - ответила Делла. - Ее интересовало, ведем ли мы бракоразводные процессы, правда ли, что человека нельзя признать виновным в совершении убийства, если не найден труп, и многое, многое другое. Исключительно любопытная женщина. - Любопытная новобрачная, а? - хмыкнул Мейсон. - Она вернется? - Да, она обещала зайти позднее. Мейсон кивнул. - Я ее подожду. Дело об абсолютном нуле Боб Сэндс взял письмо из рук капитана полиции, прочел его и присвистнул. Четыре пары глаз наблюдали за секретарем похищенного миллионера, пока он читал. Два карандаша бегали по листкам блокнотов для черновых записей - блокноты такого типа используются обычно газетными репортерами. Было видно, что Боб Сэндс примчался в правление, едва его подняли с постели звонком. Воротник рубашки был грязен, галстук повязан криво. лаза его были красны оттого, что он их усилено тер, а подбородок покрывала щетина. - Боже правый, - сказал он, - нашего Старика изрядно припугнули, когда он это писал! Капитан Гардер заметил покрасневшие глаза секретаря. - Значит, это его почерк? - Несомненно. Руби Орман, пишущая душещипательные статьи для " Клари- он ", добавила к своим карандашным заметкам: " Слезы заструились по щекам верного секретаря, когда он опознал почерк человека, давшего ему работу. " Чарльз Эли, репортер консервативной " Стар ", делал краткие заметки: " Вызван Сэндс - Опознает почерк П.Г. Дэн-жерфильда - Драматичная сцена в кабинете капитана Гардера ранним утром сегодня - Письмо, написанное похищенным миллионером, требет от полиции прекратить дело, а от банка - выплатить выкуп в полмиллиона наличными - Письмо намекает, что похититель - ученый, и говорит, что " боится даже думать о том, что его ждет "." Сид Родни, еще один присутствующий, ничего не писал. Он не верил в пользу записей. А поскольку он был ведущим детективом известного по всей стране агентства, он имел право поступать так, как как ему заблагорассудится. Родни не составлял подробных отчетов. Зато он получал результаты. В обычных обстоятельствах он был холоден и невозмутим. Чтобы вывести его из равновесия, требовалось по меньшей мере катастрофа. А сейчас он качался на задних носках стула, изучая лица остальных. Было три утра. Пошел второй день после таинственного похищения миллионера-биржевика П. Г. Дэнжерфильда. Похититель потребовал выкуп ни много ни мало в полмиллиона. С требованиями согласился и сам миллионер, но банк отказался пойти ему навстречу. На счету Дэнжерфильда было не более двухсот тысяч. Банк соглашался выплатить недостающее в кредит, но только когда будет абсолютно точно установлено, что таково желание миллионера, и что полиция ничего не в силах поделать. Родни был нанят банком в качестве специального расследователя. Вдобавок к тому, банк обратился в полицию. Расследование прошло все необходимые шаги и ничего не достигло. Дэнжерфильд находился в своем доме. Затем он исчез. Не осталось никакого следа, кроме требований похитителей и надписей карандашом внизу их писем - как будто, почерком пропавшего миллионера. И вот пришло это последнее письмо, полностью написанное чернилами самим миллионером. Письмо было адресовано непосредственно капитану Гардеру, который вел дело, и умоляло его, чтобы он дал банку платить. Капитан Гардер повернулся к Родни: - Как к этому отнесется банк? Родни сделал глубокую затяжку. Когда он заговорил, колечки дыма пошли у него изо рта вместе со словами. - Для газет мне нечего сказать. Ну, а в частном порядке я полагаю, что банку этого будет достаточно, и они выплатят выкуп. Капитан Гардер выдвинул ящик стола и достал фотокопии остальных полученных требований. - Они хотят, чтобы пятьсот тысяч долларов в золотых сертификатах положили в чемодан и послали с секретарем похищенного в аллею позади ресторана Куон Мау в Чайнатауне. Чемодан надо оставить в баке для золы, который стоит прямо напротив задней двери ресторана. Затем Сэндс должен уехать. При этом выставляется условие, чтобы полиция не пыталась следовать за Сендсом или следить за баком, чтобы Сэндс шел один, и чтобы не пытались проследить номера банкнот. Если это будет выполнено, Дэнжерфильд выйдет на свободу. Если нет, его убьют. Письма подчеркивают, что даже если деньги будут помещены в бак, но другие условия не будут соблюдены, Дэнжерфильд умрет. Когда капитан замолчал, в комнате повисла тишина. Все уже знали содержание писем. Репортеры даже сфотографировали бак для золы. Послышался стук в дверь. Капитан Гардер резко распахнул ее. Человек, стоявший на пороге и озиравший ясными серыми, лишенными эмоций глазами находящихся в комнате, был Артур Л. Соломан, президент банка. Он был чисто выбрит, аккуратно одет, хладнокровен и собран. - Я пришел по вашему вызову, капитан, - сказал он сухим хриплым голосом, настолько же лишенным влаги, как сухой лист, несущийся по цементному тротуару на крыльях мартовского ветра. Капитан Гардер что-то пробурчал. - Я не задерживался, чтобы побриться или переодеться, - сказал Сэндс с оттенком презрения в голосе. - Мне сказали, что это дело жизни и смерти. Рыбьи глаза банкира задержались на порозовевшем лице Боба Сэндса. - Я побрился, - сказал Соломан. - Я никогда не выхожу по утрам, не побрившись. В чем дело, капитан? Гардер вручил ему письмо. Банкир занял свободный стул, вынул из кармана очки, протер стекла носовым платком, подержал на свет, подышал на них и вновь отполировал их, наконец водрузил очки на нос и прочел письмо. Его лицо осталось абсолютно лишенным выражения. - Действительно, - сказал он, закончив чтение. - Мы хотим знать, - сказал капитан Гардер, - чувствует ли банк себя обязанным удовлетворить просьбу, дать кредит и выплатить выкуп. Банкир сложил вместе кончики пальцев и холодно сказал: - Полмиллиона долларов - это очень большая сумма денег. Для выкупа это чересчур много. Для наиболее видных бизнесменнов нашего сообщества было бы опасным прецедентом, если бы такой выкуп был выплачен. - Это мы уже обсуждали, мистер Соломан. Я хочу знать, чего вы хотите от полиции? Если от нас требуется попытаться найти этого человека, нам лучше заняться делом. Если же выйти из игры и дать вам выплатить выкуп, а похитителей задержать после этого, то давайте так и договоримся. Тон банкира был пропитан сарказмом: - До сих пор ваши попытки ни к чему ни привели. Такое впечатление, что полиция неспособна справиться с этими преступниками. Капитан Гардер покраснел. - Наши люди делают все, что от них зависит. Фонд зарплаты не позволяет нам нанимать парней с мозгами президентов банков для патрулирования улиц. Руби Орман фыркнула. Лицо банкира осталось серым и бесстрасным. - Вот именно, - холодно сказал он. - Я не имел в виду лично вас,- сказал Гардер. Банкир повернулся к Сиду Родни. - А вашей фирме есть что доложить, мистер Родни? Родни как ни в чем не бывало сидел на стуле, заткнув большие пальцы в рукава жилета, с сигареткой, свисающей из угла рта. - Насколько я знаю, ничего, - сказал он, пуская губами кольца дыма вместе со словами. - Итак? - спросил Чарльз Эли. Капитан Гардер выжидающе взглянул на банкира. - Итак? - сказал он. Карандаш Руби Орман завис над блокнотом. - Читателям " Клариона " будет очень интересно узнать ваш ответ, мистер Соломан. Лицо Банкира ожесточилось. - Ответом, - сказал он все тем же сухим голосом, - будет нет! Карандаши репортеров ожили. Боб Сэндс, секретарь пропавшего, вскочил на ноги. Он держался воинственно. Казалось, он лишь с усилием контролировал себя. - Вы прекрасно знаете, что мистер Дэнжерфильд мог бы продать достаточно ценных бумаг в течение получаса, как только он вернулся бы к работе, чтобы восполнить кредит! - обвинительным тоном сказал он. - Я уверен в этом. - А это письмо написано его почерком? - Я сказал бы, что да. - И он дает вам разрешение на любые необходимые действия, на то, чтобы стать его доверенным лицом и все такое, разве не так? - Да, кивнул Соломан. - Так почему же вы не доверяете его мнению и не делаете то, что он просит? Банкир холодно, одними губами улыбнулся. - Потому что банк ни перед кем не обязан делать это. На счету мистера Дэнжерфильда около двухсот тысяч долларов. Банк готов выплатить его чек на эту сумму при условии, что наш адвокат заверит нас, что информация, полученная от прессы и полиции, не равносильна тому, что этот чек был выписан под влиянием жесткости и угроз. Но что касается кредита на недостающую до выплаты выкупа сумму, банк не собирается поощрять похищения людей созданием такого рода прецедента. Это требование неразумно, джентльмены. - Так что же, - завопил Сэндс, - ответит банк на требования похитителей? - Ничего. Абсолютно ничего, мистер Сэндс. Мистер Родни, я надеюсь, что ваша фирма отыщет какой-нибудь ключ. Банк чрезвычайно ценит мистера Дэнжерфильда как вкладчика. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы помочь полиции. Но мы не можем санкционировать выплату такого неслыханного выкупа. - На карту поставлена человеческая жизнь! - завопил Сэндс. Банкир остановился, взявшись за ручку двери, и твердо сказал: - Безопасность делового мира тоже поставлена на карту, джентльсмены. Доброе утро! Дверь захлопнулась. Капитан Гардер вздохнул. Сид Родни отшвырнул окурок и потянулся за следующей сигаретой. - Такова жизнь, - задумчиво произнес Чарльз Эли. - Грязный пират, - выпалил Сэндс. - Он нажил тысячи со вклада Дэнжерфильда. Его ни капли не волнует, что случится с Дэнжерфильдом. Он только боится установить прецедент, который вдохновит других преступников. Сид Родни закурил. Карандаш Руби Орман заплясал по бумаге: " Все оцепенели от ужаса. Мужчины переглядывались в бессильном отчаянии. Сэндс как будто едва сдерживает слезы. Даже сильные люди плачут, когда под угрозой жизнь друга. Полиция обещает возобновить усилия... " Боб Сэндс потянулся за шляпой. - Я сойду с ума, если останусь здесь. Могу ли я чем-нибудь помочь? Капитан Гардер покачал головой. - Мы отдадим это письмо на экспертизу, - сказал он. Сэндс вышел из кабинета. - Доброе утро, - сказал он устало. Чарльз Эли сочувственно кивнул. - Ничего нового, Гарри? - Ничего, кроме этого письма, - сказал капитан Гардер. - Это тот самый случай, когда мы не можем найти ни одной зацепки. - Что-нибудь для публикации? - Да, резко сказал капитан Гардер. - Можете тиснуть, что я напал на горячий след, и мы уверены, что через двадцать четыре часа преступники будут за решеткой. Можете заверить, что полицейские кордоны контролируют выходы из города, и что сеть стягивается... Ну, да вы сами знаете, все, как обчно, чтобы нагнать страху на похитителей и внушить публике, что мы не сидим здесь, сложа руки. Чарльз Эли заскрипел стулом. - Минутку, - сказал Родни, описывая дымный зигзаг сигаретой во рту. - У меня есть подозрение, которое, может быть, чего-то стоит. Дадите мне шанс, капитан, если это зацепка? Капитан полиции устало кивнул. - Валяйте, - сказал он. Родни улыбнулся репортерам. - Не для печати, - предупредил он. - Если что-нибудь из этого выйдет, можете использовать. А пока строго между нами. Репортеры кивнули. Они находились здесь в первую очередь потому, что их газеты были в ладу с администрацией. А с управлением полиции они были в ладу, потому что печатали то, что хотела видеть полиция, и не нарушали сказанного им доверия. Сид Родни потрудился даже вынуть сигарету из уголка рта - верный признак серьезности. - Я гляжу на это под иным углом. Я ничего не говорил раньше, потому что считаю, что это гораздо серьезнее, чем многие думают. Я подозреваю, что мы имеем дело с человеком, у которого больше ума, чем у среднего похитителя. Я подозреваю, что он опасен. И если бы был шанс, что банк уступит и даст нам возможность возвратить деньги после, то я хотел им воспользоваться. Но банк вышел из игры, и терять нам нечего. Ситуация такова. Я проверил каждого, у кого мог быть мотив. Мое агентство, как и полиция, проверило каждого, кто мог получить выгоду от исчезновения или смерти П.Г. Дэнжерфильда. Но в отличие от полиции мы к тому же попытались выяснить, что не предлагал ли кто-нибудь Дэнжерфильду сделку, от которой он отказался. Мы нашли дюжину зацепок и проверили их. Так вышло, что я должен был проверить список из нескольких лиц, и четвертым в этом списке был некий Альберт Кром. Слышали о таком? Он сделал паузу. Капитан Гардер покачал головой. Руби Орман посмотрела недоуменно. Чарльз Эли нахмурил брови. - Это ученый, который заявил, что изобрел какой-то радиевый метод разрушения эфирных волн и создания эфирного экрана? Родни кивнул. - Тот самый. - Какой-то помешанный, так ведь? Он пытался всучить свое изобретение правительству, но там не придали ему значения. По-моему, послали к нему человека, и Кром заявил, что тот не знает элементарной физики. Сид Родни кивнул. Послышался негромкий стук в дверь. Капитан Гардер нахмурился, протянул назад свою могучую руку, повернул ручку и проткрыл дверь. - Я же приказывал... - он умолк, не окончив фразы, увидев лицо Боба Сэндса. - А, Сэндс, входите. Я приказывал, чтобы только пять человек имели доступ сюда, я не хотел, чтобы меня срывали... Боже, что с вами? Вам как будто явилось привидение! Сэндс кивнул. - Слушайте, что случилось. Я поехал домой. Моя машина стояла напротив управления. Я сел, поехал по Клэрмонт-Стрит, и как раз поворачивал на Вашингтон- Роуд, когда меня обогнала другая машина. Я думал, что она проедет мимо, но она принимала меня к обочине. ут я вспомнил все эти разговоры о гангстерах, и испугался, что меня тоже похитят. Я нажал на тормоза. Другая машина проехала совсем рядом. ядом с водителем сидел человек, чем-то похожий на иностранца, и он что-то швырнул. Я подумал, что это бомба, вскрикнул и закрыл рукой глаза. Эта штука шлепнулась на сиденье рядом со мной. Когда я ее схватил, чтобы выбросить, оказалось, что это тяжелый кожаный мешочек, а внутри лежит скомканный листок бумаги. Вот он! Он драматически передал отпечатанный на машинке листок. - Читайте вслух, - попросил Эли. - Взгляните, пригласил капитан Гардер, разглаживая листок на столе. Все сгрудились вокруг и стали читать. Сэндс: Вы просто дурак. Банкир уступил бы, если бы вы не орали на него. полиция запорола дело, как обычно. У меня есть средство слышать и видеть все, что делается в кабинете капитана Гардера. Я вас предупреждаю, что вы ничем не помогли Дэнжерфильду. Когда я показал ему на экране, что тут происходит, и он услышал, что вы говорите, он был вне себя от ярости. Даю вам еще одну попытку связаться с банкиром. Если он не заплатит всю сумму в течение двенадцати часов, Дэнжерфильду конец. Когда я в следующий раз похищу человека для выкупа, я не собираюсь ждать так долго. Только чтобы показать свою силу, я собираюсь похитить вас, Сэндс, после того, как я покончу с Дэнжерфильдом, а потом Артура Соломана, банкира. За вас обоих я потребую солидный куш. За Соломана выкуп будет Семьсот пятьдесят тысяч долларов. Так что пусть он лучше готовится платить. Это последнее предупреждение. Икс. Капитан Гардер вытаращил глаза от удивления. - О, Господи, неужели этот человек поставил в моем кабинете диктофон? Сэндс беспомощно развел руками. Он был весь белый, зубы стучали, колени дрожали. - Не знаю. Это дьявол. Кажется, он всегда знает, что происходит. А привычки Дэнжерфильда он должен был изучить досконально. Я боюсь. Капитан Гардер подошел к двери. - Пошлите пару человек, пусть поищут здесь диктофон, - сказал он. Потом повернулся на каблуке, широко взмахнув рукой. - Пройдемте в другую комнату. Надо это обсудить. Небольшая группа проследовала в один из кабинетов. - Итак, Родни, вы говорили об ученом. Так что он? - Я ходил к нему, - сказал Родни, - и попытался завязать разговор. Бесполезно. Я спросил его, что он знает о Дэнжерфильде, и у него только что пена изо рта не пошла. Он назвал Дэнжерфильда мошенником, пиратом, грабителем. Потом он захлопнул передо мной дверь. Но дело не в этом. Мне удалось заглянуть внутрь. Там стояла портативная пишущая машинка " Роял ", а именно на такой машинке были напечатаны эти письма с требованием выкупа. Это не слишком важная зацепка, и сейчас полиции предстоит ее проверить. Если это дело жизни или смерти, и время работает не в нашу пользу, то нашему агентству с этим не справиться. Но я получил впечатление, что Альберт Кром опасно безумен, по крайней мере, в отношении Дэнжерфильда. Капитан полиции обернулся к Сэндсу. - Какой марки автомобиль был у тех людей? - Вы имеете в виду, которые бросили письмо? - Да. - Не могу сказать. Я знаю, что это глупо, но я был слишком напуган, чтобы определить. Это была большая машина, она выглядела наподобие " кадиллака ", или " бьюика ", или " паккарда ". Могла быть и другая модель. Капитан хмыкнул. - А что вы знаете о Кроме? Сэндс заморгал. - Я знаю, что мистер Дэнжерфильд вел переговоры о покупке прав на какой-то патент, или о финансировании какой-то формулы или что-то вроде этого, но это почти все, что мне известно. Сделка не состоялась. - Встречались когда-нибудь с Кромом? Секретарь заколебался, нахмурил брови. - Дайте подумать... Да, да, конечно. Я несколько раз встречался с ним. Иногда переговоры проводились через меня. - Такое впечатление, что немного не в себе? - спросил спросил Сид Родни, растягивая слова, с неизбежной сигареткой в углу рта. - Нет. По-моему, у него прекрасное самообладание, это настоящий джентельмен с высоко развитым чувством чести. Капитан Гардер нажал кнопку. - Возьмите эти письма. Сфотографируйте их, - сказал он человеку, ответившему на вызов. - Сравните шрифт с другими письмами. Затем принесите мне все, что сможете найти на Альберта Крома. Я хочу знать, чем он занимался последние несколько дней, с кем он общается, кто его видел в последнее время, где он живет, что у него за работа, все об этом человеке. И если вы сможете послать кого-нибудь к нему в контору и лабораторию, возьмите образец с пишущей машинки, которая там стоит - " Роял ". Человек кивнул и удалился. Капитан Гардер широко улыбнулся собравшимся. - Ну, а мы можем отправиться в ресторан Фрэнка, выпить по чашечке кофе и перекусить. Может быть, к нашему возвращению что-нибудь выяснится. Сэндс нервно заерзал. - Я не хочу ничего есть. - Ну, а вам лучше немного обождать, Сэндс. Вы знаете, что угроза может ничего не значить. С другой стороны, она может оказаться реальной. Сэндс кивнул. - Вы собираетесь сказать Соломану? - Да. Позвоню ему, пожалуй. Наверное, лучше это сделать, пока он не вернулся домой и не лег спать. Так, вот где я записал его номер. Я ему звякну и обрадую новостью, а потом пошлю пару парней для охраны его офиса. Это его чему-нибудь научит. Мне и самому не понравилось, как он себя вел... Ну вот! Он дал оператору номер, положил трубку, выудил сигарету из кармана и громко чиркнул спичкой о каблук. Руби Орман лихорадочно набросала на блокноте: " В напряженном молчании они мрачно ожидали рассвета. " Чарльз Эли задал практический вопрос. - Можно получить эти письма для дневного выпуска, Гарри? - Последний срок? - спросил капитан. - Они должны быть у нас в восемь, чтобы мы успели подготовить клише. - Пожалуй. Восьми еще нет. Эли навострил уши. - Похоже, вы прячете козырь в рукаве, - сказал он. Офицер угрюмо кивнул. - Прячу, - сказал он. Зазвонил телефон. Капитан Гардер ответил. - Забавно, сказал он. - У Соломана отвечают, что он еще не вернулся домой. - И он сказал в трубку: - Продолжайте звонить. Скажите ему, что я хочу с ним говорить. Это важно. Они пошли в ночной ресторан и съели там кофе с сэндвичами. Все были в нервном напряжении, за исключением Сида Родни. Последний казался полностью расслабившимся, но это было бездействие кошки, нежащейся на солнышке и следящей за порхающей птичкой, пытаясь определить, где у нее гнездо. Чарльз Эли внимательно наблюдал за Сидом Родни. Что-то решив, он медленно кивнул. Они поели и вернулись в управление. - Соломан ответил? - спросил капитан Гардер. Дежурный сержант Грин покачал головой. - Там говорят, что он еще не вернулся. Но мы нашли кое-что на Крома в архиве. Он просил разрешение устроить экспериментальную станцию на чердаке одного здания в центре города. Он арендовал помещение и был уже готов въехать, когда узнал, что для экспериментов в таком месте нужно разрешение. Ему отказали в разрешении после того, как выяснилось, что эксперименты могут увеличить опасность пожара, и он был очень рассержен. Капитан Гардер хмыкнул. - Немного. - Он посылал отпечатанные письма? - спросил Сид Родни. - Возможно. Посмотрю в архиве. Такие вещи должны храниться в других папках. - Есть адрес здания? - Да - 632, Грант Стрит. Это недалеко от торгового района, маленькая боковая улочка. Сид кивнул. - Да, я знаю. Капитан, а что, если нам сделать туда набег? - Зачем? Ему же отказали. Там для нас ничего нет. Родни снова закурил и подытожил. - Этот человек ученый. Он ненавидит Дэнжерфильда. Он произвел на меня впечатление крайне неуравновешенной личности. У него есть неиспользуемый чердак. И если бы он был замешан в ограблении, где же еще можно найти лучшее место, чтобы спрятать похищенного, как не в неиспользованном чердаке, который был снят в аренду и устроен под экспериментальную лабораторию? Капитан Гардер ухмыльнулся. - Ты выиграл, - сказал он. - Сержант, вызовите полдюжины парней. Я сам туда съезжу и все проверю. учше взять с собой связку ключей. - А мы с вами? - спросил Эли, блестя глазами. Капитан Гардер ухмыльнулся. - Конечно же нет, - сказал он. Сэндс принял это всерьез. - Я рад этому. Я просто выдохся. Мне нужно поспать, принять ванну и побриться. Капитан Гардер взглянул на него с сочувствием. - Понимаю, Сэндс. Мы с Эли шутили. Но если вы так себя чувствуете, идите домой и отдохните. У нас есть ваш телефон. Мы вам позвоним, если будет что-то новое. - Как насчет охраны? - спросил Родни. - Эти угрозы, они.... Сэндс яростно затряс головой. - Нет. Я не хочу показывать всем соседям, что я боюсь. Я пойду домой и вздремну. Все равно, еще двенадцать часов я буду в безопасности. Если к концу этого срока вы посчитаете, что опасность существует, я переберусь в отель, и вы дадите мне охранника. Капитан Гардер согласно кивнул: - О"кей. Две полицейских машины мягко скользнули к обочине напротив здания склада. Первые лучи рассвета окрасили здания в бетонном каньоне мастерских, оптовых складов и неописуемого вида жилых домов. Капитан Гардер вскинул вверх большой палец. - Вот оно. Не будем придерживаться формальностей. Идем туда. Он снял все здание. Теперь выглядит пустым. Люди компактной группой прошли по тротуару. Звякнули ключи по медной замочной скважине, затем щелкнул замок. Дверь открылась. В красноватом свете раннего утра показались лестничный пролет, лифт и маленький коридор. Отдавало плесенью. - Поедем на лифте, - сказал капитан Гардер. - Тогда избавим себя от труда. ... странно, что он снял все здание прежде, чем получил разрешение. Аренда стоит ему кучу денег. Никто не сказал ни слова. Они открыли дверь лифта и отшатнулись с восклицанием. - Глядите! - сказал один из людей. В лифте стоял табурет. На табурете стоял поднос, а на подносе были остатки сэндвичей и грязная чашка из-под кофе. Капитан Гардер понюхал чашку, ткнул пальцем в корку сэндвича. - Похоже, им меньше суток, - сказал он. Его люди изучили поднос. Капитан Гардер окунулся в лихорадочную деятельность. Было совершенно ясно, что любопытство, отправившее его " по-смотреть мастерскую, просто потому что не было других ключей, уступил место обоснованному подозрению. - Сюда, Билл. Возьми одного из парней и осмотрите за лестницей. Фрэнк, достань оружие и следи за пожарным выходом. Обойди черный ход по проходу. Мы затаимся и дадим тебе три минуты, чтобы устроиться. Потом мы поднимаемся. Если кого-то увидишь, прикажи остановиться. Если не подчиняется, стреляй на поражение. Джордж, иди с Фрэнком. Остальные поднимаются в лифте. Он достал часы. - Три минуты, - сказал он. Люди начали действовать. Капитан Гардер держал ноготь большого пальца на циферблате своих больших часов, отмечая время. - О'кей, - наконей сказал он. - Идем. Вы двое на лестнице не поднимайтесь выше, пока не обследуете каждый дюйм здесь. Мы не хотим попасть в засаду. Если услышите шум, не поднимайтесь, пока я не свистну в свисток. Смотрите за лестницей! Он закрыл дверь лифта и нажал кнопку с цифрой 2. Лифт заскрипел и пополз кверху со скоростью улитки, достиг второго этажа и остановился. Капитан Гардер распахнул дверь, вышел в коридор и увидел перед собой две двери. Обе были незаперты. Он открыл их одну за другой. Взгляду открылись два пустых помещения, заваленные бумагами и прочим мусором. В них не было мебели, они были явно необитаемы. Даже двери шкафов были распахнуты, и видно было их пустые стены. - Ничего интересного, - сказал офицер. - Похоже, это ложная тревога, но мы поднимемся еще. Они вернулись в лифт и нажали на следующую кнопку. Всего там было три этажа, узких, но высоких. Третий этаж не отличался от второго, по крайней мере внешне. Но как только капитан Гардер открыл первую дверь, стало ясно, что они идут по горячему следу. В помещении стояли скамейки, несколько стеклянных банок, пробирки, какой-то сложный аппарат в стеклянном ящике. Стояли там несколько банок с химикалиями и подносов с остатками пищи. - Кто-то, - сказал мрачно капитан Гардер, проверяя, как сидит в кобуре служебный револьвер, - живет здесь. Интересно, что в той комнате в углу. Дверь выглядит довольно прочной. Он пробрался через беспорядок на полу и повернул дверную ручку. - Заперто, - сказал он. - Дверь прочная, как каменная стена. И в этот момент, как будто идущий с большого расстояния, послышался слабый крик, просочившийся через дверь из запертой комнаты. Это давало некоторое представление о толщине двери. - На помощь, на помощь! Это Поль Дэнжерфильд. Помогите! Помогите! Капитан Гардер всем своим весом бросился на дверь. С тем же успехом он мог броситься на стену. - Эй, - позвал он. - Вы в безопасности, Дэнжерфильд? Это полиция! Люди услышали звук бешеных ударов с другой стороны двери. - Слава Богу! Быстрее, вытащите меня отсюда. Выломайте дверь. Она в фут толщиной! Слова доносились слабо, неразборчиво. Удары, звучавшие по другую сторону двери, показывали толщину и прочность. Капитан Гардер повернулся к одному из людей. - Как насчет ключей? - Ключи есть, капитан, но куда их вставлять? Офицер шагнул к двери и осмотрел ее. Никаких признаков замка или замочной скважины. Была массивная дверная ручка, но больше ничего не показывало, что дверь чем-то отличалась от стены, только узенькая щелка по краям. - А ну-ка разом! все вместе! Они все вместе бросились на дверь. Попытка была совершенно бесплодной. - Скорее, скорее! - вопил голос по другую сторону двери. - Он хочет... Нет, нет! Не надо. Ох! Уходите! Не трогайте дверь. Ох... Ох....Только не это! Голос перешел в пронзительный крик ужаса и оборвался. Люди колотили в дверь, не получая ответа. Капитан Гардер обернулся, осматривая помещение. - Здесь есть перекладина. Надо выбить дверь. Он поднес к губам свисток и резко дунул. Два человека, охранявшие лестницу, стремглав примчались. - Выбить дверь! - рявкнул капитан полиции, - да поживее. Они взяли деревянный брусок, чтобы создать для лома точку опоры, вставили искревленный конец и надавили. Дверь не поддавалась, как буто составляла одно целое со стеной. Однако, понемногу людям удалось подвести лом к точке, когда сила рычага начала выдергивать болты. И все же прошло несколько минут, в течение которых ни звука не доносилось из таинственной комнаты. Наконец дверь прогнулась, заскрипела, неровно приоткрылась, резко захлопнулась, когда люди перехватили лом поудобнее. - А ну, парни! - сказал капитан Гардер. Пот струился у него по лбу и попадал в глаза. - Поднажмем! Все принялись за работу. Дверь зашаталась, заскрипела, медленно приоткрылась, и затем с грохотом распахнулась настежь. Люди смотрели без окон. В крыше была вентиляционная решетка. Прутья решетки были толщиной в дюйм. Воздух всасывался в одну секцию, выдувался через другую. Воздух казался достаточно свежим, и все же в комнате был запах - затхлый запах смерти. Такой неповторимый, тошнотворно сладкий запах повисает в доме, который посетила смерть. Там были стол, стул, поднос с едой, кровать. В комнате явно кто-то жил. Но сейчас она была пуста, в ней не было ни души. На полу возле выбитой двери лежала куча одежды. Одежда лежала так, будто повторяла очертания человека, опрокинутого на спину по направлению к двери, распростертого во весь рост на полу и затем вытащенного из нее. Капитан Гардер склонился над одеждой. В кармане пиджака лежали остановившиеся часы. Часы остановились ровно пять минут назад, около того времени, когда полицейские начали выбивать дверь. Под верхней одеждойбыло шелковое белье. Вокруг пустого воротника был аккуратно повязан галстук. Рукава рубашки находились внутри рукавов пиджака. В туфлях лежали носки, как будто сунутые туда вместе с невидимой ногой. Никто не произнес ни слова. Офицеры, репортеры, детективы, заваленные годами опыта, привыкшие ко всяким мерзостям, взирали на пустую одежду, лишившись дара речи. Молчание прервал Чарльз Эли. - Боже милостивый! В этой одежде был человек, и его высосало, как пылинку в пылесос! Капитан Гардер с усилием удерживал контроль над собой. Его кожа была влажна от пота, но пот охладился и маслянисто лоснился, подчеркивая бледность его кожи. - Это обман, парни. Очень хитрый обман, но все лишб обман. десь не мог быть... Он не закончил, поскольку Руби Орман сказала приглушенным голосом, показывая на один из туфель. - Попытайтесь, только попытайтесь уложить носок в эту туфлю до конца, когда она зашнурована, или ссначала вложите, а потом зашнуруйте - посмотрим, что у вас получится. - Хм, - сказал Чарльз Эли, - Если на то пошло, попытайтесь повязать галстук вокруг воротника рубашки, а потом наденьте на рубашку жилет и пиджак. Капитан Гардер прочистил горло и обратился ко всем: - Послушайте-ка меня, приятели, вы ведете себя, как детишки. Если даже допустить, что в этой комнате кто-то был, куда он мог деться? Здесь нет никакого выхода. Не мог же он пролезть сквозь эту решетку. Несколько детективов с умным видом кивнули, но на долю Родни выпало задать вопрос, мучивший всех: - Каким образом можно было достать ногу из зашнурованной туфли? Капитан Гардер отвернулся. - Не будем задерживаться, - сказал он. Он начал осматривать комнату. - Пищу сюда приносили регулярно... человек, который здесь был - это Дэнжерфильд, все верно. Это его одежда. Вот метка портного, а вот его ручка с золотым пером. Часы с инициалами, даже чековая книжка в кармане. Скажу вам, парни, мы вышли на след. Это место, где держали Дэнжерфильда, и за всем этим стоит тот изобретатель. Мы перевернем его конуру сверху донизу, и, может быть, найдем, где сейчас Дэнжерфильд. Какая-то нечистая сила унесла его отсюда. Эту одежду положили для отвода глаз. Не будем задерживаться. Пощупайте-ка внутри одежды. Она совсем холодная. Если бы в ней кто-то был пять минут назад, она была бы теплой. Один из полицейских кивнул. На его лице появилось выражение внезапного облегчения, которое было почти смешно. Он смущенно ухмыльнулся. - Черт возьми, капитан, так и есть! Знаете, на минуту это все сбило меня с толку. Но ведь видно, что одежда холодная, а эти часы просто как кусок льда. Они были бы теплые, если бы внутри кто-то был. - А кто же, - спросил Сид Родни, - звал нас из-за двери? Капитан Гардер подошел к двери и втащил лом. - Не знаю. Это мог быть трюк чревовещания, а может, звук доносился через вентиляцию. Как бы то ни было, я это выясню. Если из этой комнаты есть тайный выход, я его найду, даже если для этого понадобится отодрать одну за другой все доски со стены. Ломом он стал выдергивать со стен сплоченные в шпунт доски. Почти сразу же обнаружилась уникальная конструкция этой комнаты. За досками был толстый слой изоляции, похожий на асбест, а за ним был толстый слой стали, вплотную прижатый к бетону. Изучив комнату изнутри, они смогли судить о толщине стен. Они были не менее трех футов толщиной. Комната была настоящей звукрнепроницаемой камерой. По-видимому, дверью управлял какой-то электромагнитный механизм. Толстые прутья из двери входили в проделанные для них отверстия в полу. Капитан Гардер присвистнул. - Похоже, здесь не было тайного выхода. Наверное, это было чревовещание. Сид Родни хмыкнул. - Не чревовещание же оставило царапины на двери. Кто-то колотил и пинал с другой стороны. Если вы посмотрите на носки туфель, то видите на них частички щепок, и крошки краски. А если потрудитесь посмотреть на дверь, то найдете на дереве отметины, которые соответствуют отметинам на носках туфель. Иными словами, были в этих туфлях чьи-то ноги или нет, но они барабанили в дверь несколько минут назад. Капитан Гардер нетерпеливо потряс головой. - Беда в том, что все эти доводы ведут в никуда. Сид Родни склонился к жилетному карману лежащей одежды и еще раз взглянул на ручку с золотым пером. - Никто не проверял, она пишет? - спросил он. - Какая разница? - спросил капитан полиции. - Он мог оставить записку, - сказал Сид. Он вытащил ручку, отвинтил колпачок и попробовал перо на ногте большого пальца. Затем выдернул из блокнота лист бумаги и снова опробовал ручку. - Послушайте, парни, все это ни к чему. акт тот, что Дэнжерфильд был здесь. Сейчас его здесь нет. Это помещение снято Альбертом Кромом. У последнего есть повод для вражды к Дэнжерфильду. Держу пари, что мы вытрясем из него весь его адский план - если успеем туда вовремя. Полицейские издали одобрительный ропот - они были людьми, больше привыкшими полагаться на непосредственное действие и скорое обвинение, чем на медленный метод дедукции. - Минутку, - сказал Сид Родни. Его глаза горели огнем внутреннего возбуждения. Он отвинтил нижнюю часть ручки и вытащил длинную резиновую трубку, содержащую чернила. Капитан Гардер смотрел на него с интересом, смешанным с нетерпением. - Самая обычная ручка, - сказал капитан полиции. Сид Родни не ответил. Он вынул из кармана нож и вскрыл резиновый мешочек. По его пальцу медленно стекли несколько густых капель черной жидкости, затем он вытащил из трубки твердый черный стерженек. Теперь он часто дышал, и люди, привлеченные яростной искренностью его поведения, столпились вокруг. - Что это? - спросил кто-то. Родни не ответил на вопрос прямо. Он разломил стерженек надвое и рассмотрел края. Края блестели, словно отполированный черный алмаз. На неровном изломе играл свет, производя обманчивое впечатление блистательной роскоши. По ладони сыщика медленно растеклось черное пятно. Сид Родни положил сломанный надвое черный стерженек на поднос с остатками пищи. - Это чернила? - спросил Гардер. - Да. - А почему они такие? - Они замерзли. - Замерзли! - Да. - Но как здесь могли замерзнуть чернила? В комнате не холодно. Сид Родни пожал плечами. - Пока что я не выдвигая гипотез. Я просто констатирую, что это замерзшие чернила. Вы можете заметить, что резиновая оболочка и воздух внутри ручки подействовали как термоизоляция. Поэтому чернила оттаяли медленно. Капитан Гардер взирал на Родни с нахмуренным лбом и недоумевающими глазами. - Что все это значит? Медленнее чего? - Часов, к примеру, Они уже опять идут. - Черт возьми, точно! - сказал Чарльз Эли. - Затикали, как ни в чем не бывало, только отстают на шесть с половиной или семь минут. Сид молча кивнул. Капитан Гардер фыркнул. - Вы можете досыта исследовать все улики. Я же собираюсь добиться признания у того, кто за все это отвечает. Вы двое оставайтесь здесь и смотрите, чтобы никто не входил и не выходил. Охраняйте здание. Стреляйте в любого, кто откажется подчиниться. Дело серьезное, и где-то кроется убийство, или я совсем потерял нюх. Он круто повернулся и зашагал из комнаты, двигаясь с агрессивным разворотом плеч и резко выбрасывая вперед мощные ноги, что не сулило ничего хорошего помешанному ученому. Они забарабанили в дверь. Через несколько минут послышался ответ, тонкий надтреснутый голос, резонирующий сквозь толстые переборки двери, которая казалась не менее массивной, чем та дверь, которую взломал капитан Гардер, чтобы ворваться в странную комнату, где его издевательски ждал пустой костюм. - Кто там? Капитан Гардер попытался пойти в обход. - Капитан Гардер, по вопросу о покупке изобретения. Я представляю министерство обороны. Человек по другую сторону двери издал квохчущий смешок. - Давно пора. Сейчас посмотрим на вас. апитан Гардер кивнул группе мужчин с мрачным взглядом, собравшихся позади. - Приготовтесь, парни, - сказал он. Они опустили плечи, готовые ворваться в дверь, как только она откроется. Но к их удивлению, послышался тихий скрежещущий звук, и из четырехугольной прорези в двери на них злобно уставилось человеческое лицо. Капитан Гардер отшатнулся назад. Сквозь узкое отверстие лицо было видно лишь частично: часть морщинистого лба, лохматые брови, костистый нос и два глаза. Глаза невольно привлекли внимание. Они были красными. Казалось, их что-то постоянно раздражало, пока раздражение не перекинулось на мозг. Они блестели лихорадочным светом болезненной хитрости. - Пш! Полиция! - сказал голос, звуча неожиданно ясно сквозь отверстие в двери. - Откройте именем закона! - потребовал капитан Гардер. - Пш! - снова сказал человек. За глазком произошло едва заметное движение, и что-то лопнуло. Из угла отверстия медленно вырос клуб белого дыма. Панель гладко и отработанно скользнула на место. Капитан Гардер выхватил служебный револьвер. - Все разом, парни. Выломаем эту дверь! Он подобрался, затем закашлялся, закрыл руками глаза. - Газ! - закричал он. Осторожно! Предупреждение прозвучало слишком поздно для большинства полицейских, собравшихся около двери. По коридору распространился слезоточивый газ, такой летучий, что мгновенно смешался с атмосферой. Люди ослепли, шатались, пробирались на ощупь, сталкивались друг с другом. Снова откинулась панель двери. Злобная маска лица исказилась в грубом смехе. Капитан Гардер вскинул револьвер и выстрелил на звук этого демонического смеха. Пуля ударила в дверь. Панель закрылась. Сид Родни обнял Руби Орман за талию при первом же признаке газа. - Назад! Он может быть смертельным! Она вырывалась. - Пусти! Я должна вести репортаж! Но он дернул ее, взвалил на плечо и припустил по коридору назад. Бегали люди, спрашивали друг друга, топали вниз и вверх по лестнице. Весь воздух внутри здания приобрел заметно горький запах. Сид Родни опустил девушку на подоконник с наветренной стороны здания. Здесь дул свежий прохладный воздух. - В глаза попало? - Нет. Я иду назад. Сид удержал ее. - Не делай глупостей. Здесь будет заваруха, и глаза нам еще понадобятся. Она вырывалась. - Я тебя ненавижу! Твое покровительство, твою самоуверенность. Внезапно он отпустил ее. - Если тебе так хочется, на здоровье. Она отскочила в сторону. Она посмотрела на него пылающими от эмоций глазами. Сид Родни отвернулся к окну. Глаза ее смягчились, но на каждой щеке осталось пылающее пятно. - Зачем ты обращаешься со мной как с ребенком? Он пропустил этот вопрос мимо ушей. Она повернулась к концу коридора, где за дверью с панелью скрывалась тайная лаборатория. Возле двери слепо нашаривали дорогу люди. Другие протирали глаза мокрыми полотенцами. То там, то здесь одинокая фигура ощупью пробиралась по коридору, держась за перила лестницы или за стену. Вдруг все поплыло у нее перед глазами, очертания смазались. Она почувствовала, как по щеке стекает теплая струйка. Внезапно зрение покинуло ее. Глаза наполнились влагой. - Сид! - позвала она. - Ой, Сид! В тот же миг он был рядом. Она ощутила сильные сухожилия его руки, его дающее опору плечо. Он перенес ее к окну, откуда в здание проникал свежий воздух. - Извини, - сказала она. - Все-таки попало. - Вряд ли это надолго. Ты не получила большую дозу. Держи глаза открытыми, если можешь, и стой лицом к ветру. Через несколько минут здание очистят от газа. С улицы послышались вой сирены, звон колокола. - А вот и пожарные, - сказал Сид. Они с Руби стояли плечом к плечу, щека к щеке, подставляя лица свежему утреннему бризу. Во дворе мелькали тени. Люди с оружием занимали позиции для боя. К тротуару подъехало еще несколько машин с сиреной. Собирались зеваки. Коридоры очистили от газа с помощью электрических вентиляторов. Приехали люди с ломами и отмычками. Они аттаковали дверь. Глаза капитана Гардера все еще были выведены из строя, как и глаза остальных, кто стоял возле самой двери. Сид Родни тронул девушку за плечо. - Они готовятся взломать дверь. Уже можешь видеть? Она кивнула. - По-моему, они уже очистили коридор от газа. Пойдем посмотрим, что будет. Она погладила его по руке. - Сид, ты совсем как старший брат - опекаешь меня, ругаешь меня, но я тебя очень люблю. - Совсем как брата? - спросил он. - Именно так. - Спасибо, - сказал он, и прозвучавшее в его голосе разочарование утонуло в треске дерева, когда дверь распахнулась на петлях. Они увидели перед собой огромную лабораторию и место экспериментов. Все было разгромлено. По комнате были разбросаны осколки сосудов, оборудования и аппаратуры. Это выглядело так, будто кто-то взял топор и безжалостно все крушил. Здесь была еще одна комната без окон. Свет в ней был искусственный. Вентиляционные отверстия были зарешечены. Извне никак нельзя было узнать, что здесь творится. Здесь не было никаких следов Альберта Крома, чье искаженное злобой лицо появлялось в дверном отверстии. Полицейские зашли внутрь. Там были разбиты бутылочки с разными кислотами, и на полу бурлили и пузырились лужицы, от которых шел горький, обжигающий горло дым. В клетке рядом с дверью былти три белые крысы. Крысы бегали по клетке и протестующе пищали. В помещении не было иных признаков жизни, не считая широкоплечих полицейских, которые двигались как в трансе. Голос капитана Гардера выкрикивал инструкции. Он ничего не видел, но получал оклад от стоящего рядом детектива, который быстро описывал состояние комнаты. - Он как-то умудрился скрыться. Из этой комнаты должен быть тайный ход. Поставьте в здании охрану и установите контроль. Никого не выпускать, если у него нет пропуска, подписанного мной. Эти инструкции нельзя варьировать или изменять при любых обстоятельствах... К офицеру подошел человек. - Капитан, вас к телефону. Я могу подключить аппарат в лаборатории. Угрюмый служитель бесстрастно подал телефон капитану Гардеру и подключил провод. Ослепленный офицер поднес к уху трубку. - Да? - сказал он. Послышался ряд скрежущих нот, затем резкий металлический смех и щелчок, возвестивший о конце разговора. Капитан Гардер яростно задергал телефонный рачаг, пытаясь вызвать станцию. - Алло, алло. Говорит капитан Гардер. Только что по этому номеру был звонок. Проследите его. Попытайтесь определить, откуда... Что? не было звонка? Он сказал, что звонит из аптеки в центре.... Хорошо. Капитан повесил трубку. - Итак, парни. Сдается мне, он проговорился. Это был его голос. Он посоветовал искать в северо-восточном углу комнаты, где я найду тайный ход, ведущий в гараж. Сказал, что без хлопот улизнул в машине. Он смеется над нами. Один из людей пробрался через осколки к северо-восточному углу. Остальные последовали за ним. Под ногами хрустело разбитое стекло. Человек, склонившийся над обшивкой стены, издал торжествующий клич. - Вот он! Он потянул, и секция стены отошла внутрь, раскрыв продолговатое отверстие. Капитан Гардер проклинал все на свете, пока детектив вел его туда. - Я ослеплен... Внешняя охрана пропустила его! Что мы за олухи, в самом деле? Я думал, что здание под охраной. то наблюдал снаружи? Герман, кажется? Пошлите его сюда. Я кое-что скажу ему! Люди спустились по крутой лестнице и попали в гараж. Здесь в ряду стояли несколько машин, готовых к немедленному использованию, и свободное место, куда можно было поставить еще несколько. - Большой! - проворчал один из людей. У Сида Родни появилась идея. - Слушайте, капитан, чтобы разгромить лабораторию, потребовалось время. Капитан Гардер был не в настроении для теоретических построений. - Не так уж много! у и что из того? - Ничего. Только это заняло какое-то время. Я сомневаюсь, что можно выглянуть за дверь, увидеть полицию, выпустить слезоточивый газ, разгромить эту лабораторию и потом иметь в запасе достаточно времени, чтобы уехать на машине из гаража. Я как раз видел из окна, после того, как был выпущен газ, как начинают прибывать дополнительные силы... Капитан Гардер прервал его. Он взревел как бык. - Что мы за куча болванов! - заорал он на людей, собравшихся вокруг него. - Он никуда не бежал. Он остался, чтобы разгромить лабораторию! Затем он скрылся и позвонил мне откуда-то из здания. Неудивительно, что станция не смогла проследить звонок. Поищите-ка, парни, другой выход из этой лаборатории. И не выключайте вентиляторов. От этой пташки всего можно ожидать. Чего доброго, напустит ядовитого газа через свою вентиляцию... Я уже начинаю немножко видеть. Надеюсь, через несколько минут все будет в порядке. Люди разошлись, оглядывая стены. - Вот, капитан! - позвал один из них. - Поглядите сюда. Что-то здесь есть похожее, но я не могу понять, как оно работает... Минутку. Получилось! Что-то щелкнуло, когда полицейский отступил назад. Секция панели открылась, показав проход, в который мог пролезть человек на четвереньках. - Добровольцы, -ь сказал капитан Гардер. - Черт возьми эти глаза! Я иду сам. И он приблизился к проходу. С пронзительной вспышкой пламени раздались грохот пулемета и визг пуль, вылетающих из прохода. Капитан Гардер покачнулся, его правая рука бессильно болталась. Ближайший к нему человек рухнул на пол, и можно было безошибочно сказать, чт он мертв еще до того, как он упал. Стенам лаборатории доставалось от пуль. Полицейские, бросившись на пол, палили в сторону зияющей темной дыры в стене. Ружья полицейских изрыгали картечь. Послышался ядовитый смех, еще одна пулеметная очередь, потом тишина. Капитан Гардер стащил куртку и ощупал левой рукой два пулевых ранения в правой руке и плече. - Похоже, я выбыл из строя, парни. Не рискуйте здесь. Выкурим его газом. Капитан повернулся, потянулся к двери, пошатнулся, упал. Кровь хлынула из верхней раны, очевидно, была задета артерия. Его подняли и отнесли к лестнице, где санитары скорой помощи приняли его на носилки. Полицейские продолжали стрельбу по проходу. Один из людей принес корзину с ручными гранатами и газовую бомбу. Прозвучало шипение вырвавшегося из бомбы газа, пока залегшие люди не прекращали стрельбы. Человек, принесший бомбу, пробежал вдоль стены и швырнул ее в отверстие. Она глухо ударилась о пол и покатилась. Из прохода не было никаких звуков, кроме тихого шипения газа. - Пусть заглотит дозу, посмотрим, как это ему понравится, - сказал кто-то. Как будто в ответ на его слова от самого места падения газовой бомбы засверкал огонек и раздался грохот пулемета. Один из лежащих на полу людей конвульсивно подпрыгнул, дернулся и затих. Визг пуль смешивался со звоном разбитого и разброссанного стеклянного оборудования. Один из полицейских попытался выкатиться из-под очереди. Град пуль настиг его, он подпрыгнул, забился в агонии, а смертоносный ливень уже следовал дальше. Сид Родни схватил гранату, выдернул чеку и вскочил на ноги. Ствол пулемета повернулся в его сторону. - У него противогаз! - крикнул один из людей, укрывшихся за перевернутой скамьей. Сид Родни метнул гранату со всей силой профессионального бейсболиста. Граната попала точно в центр отверстия, глухо ударилась во что-то мягкое, послышался крик боли. Пулемет замолк на миг, затем разразился новой очередью. По комнате пронесся лиловый отссвет оранжевого пламени. Казалось, что стена прыгнула и осела. Оглушительная взрывная волна выбила стекла из окон с одной стороны здания. В воздухе повисла пыль от штукатурки. Продолговатое отверстие, из которого плевался смертью пулемет, превратилось в груду обломков. В горьком пороховом дыму и в раздражающей извесковой пыли люди закашлялись. - Ну, уж это его достало, - сказал один из людей, выкатываясь из укрытия, и кинулся к этой груде обломков, держа ружье наготове. Из обломков торчала нога. Курился дымок. Подошли остальные. Балки и стойки оттащили в сторону. Показалось изувеченное тело. Из черной дыры показалось оранжевое пламя, донеслось слабое потрескивание начинающегося пожара. На изувеченном трупе были остатки противогаза. Торс был изуродован взрывом. В теле засели осколки пулемета. Но черты лица можно было распознать. Сумасшедший ученый Альберт Кром нашел свою судьбу. Прибежали люди с противопожарным оборудованием. Пламя быстро потушили. Обломки убрали. Люди вползли в крохотную комнатку, где ученый приготовил себе убежище. Она была обшита сталью, оборудована столами для работы и для еды и койкой. Еще в комнате были телефон и трансформатор, провода из которого тянулись к какому-то устройству в коробке откуда слышался странный гудящий звук. - Не трогайте это, пока не прибудет команда минеров. Они разберутся, не адская ли это машина. Давайте пока уберемся отсюда. Сержант, который отдал этот приказ, начал выталкивать людей из комнаты. В это время внутри коробки с проводами вспыхнул красный свет. - Лучше отсоединить эти провода, - предложил кто-то. Сержант кивнул, шагнул вперед, нашел место контакта и приготовился выдернуть один из проводов. - Осторожно, не замкни их! Из прохода выползал Сид Родни. Сержант уже тянул за провода. Они Выскочили, соприкоснулись. нутри коробки что-то вспыхнуло, загудело, оттуда вырвалось пламя и тут же погасло, оставив плотный белый дым. - Ты замкнул эту штуку. Второй провод, наверное, был заземлением, и кнопка... Но Сид Родни не слушал. Когда прозвучало предупреждение, его взгляд случайно задержался на клетке с белыми крысами. Они метались по клетке в панической истерике. Внезапно они застыли на месте, простояли так долю секунды, как будто фарфоровые фигурки, затем сжались в ничто. Сид Родни вскрикнул. Люди обернулись к нему, проследили за его указующим перстом и увидели пустую клетку. - Что такое? - спросил один из детектовов. Лицо Сида Родни побелело, глаза выкатились. - Крысы! - Они сбежали. Кто-то их выпустил, или взрывом выбило дверцу, - сказал полицейский. - Не беспокойся о них. - Нет, нет. Я сам видел, как они растаяли в воздухе и исчезли. Они просто растворились. Полицейский фыркнул. - Не беспокойся о крысах, - сказал он. - Надо заняться делом. Надо выяснить, что здесь творится, и найти Дэнжерфильда. Он отвернулся. Сид Родни подошел к клетке. Он схватился за проволочную сетку. Она была так холодна, что почти незаметная влага на кончиках его пальцев пристала к ней. Он отдернул руку, и кусочек кожи с кончика пальца остался на сетке. Он заметил в клетке миску с водой. Вода была покрыта корочкой льда. Он снова потрогал проволочную сетку. На этот раз она была уже не такой холодной. В мисочке с водой таял лед. Но белых крыс больше не стало. Они исчезли, пропали, сгинули без следа. Сид Родни осмотрел клетку. Дверь была плотно закрыта, защелка на месте. Не было никакой лазейки, из которой могли бы улизнуть крысы. Они были в клетке, потом внезапно растворились в воздухе. Кто-то потрогала его за плечо. - Что там, Сид? Сиду Родни пришлось облизнуть сухие губы, прежде чем он осмелился доверять своему голосу. - Послушай, Руби, ты когда-нибудь слышала об абсолютном нуле? Она взглянула на него, удивленно нахмурившись, глаза потемнели от сочувствия. - Сид, ты уверен, что с тобой все в порядке? - Да, да! Я говорю о научных вещах. Ты слышала когда-нибудь об абсолютном нуле? Она кивнула. - Да, конечно. Я помню, мы это проходили в школе. Это точка, в которой абсолютно нет температуры. Минус двести семьдесят три градуса по стоградусной шкале, так? Кажется, когда-то я запомнила об этом уйму всего. Но какое это имеет отношение к тому, что здесь происходит? - Прямое, сказал Сид Родни. - Послушай-ка: Дэнжерфильд исчезает. Он находится в комнате. Из комнаты нет выхода. И все же он исчезает на наших глазах - вернее, наших ушах. Его часы остановились. Чернила в его ручке замерзли. Его одежда осталась на месте. Итак, запомним это. Следом идут белые крысы. Я действительно смотрю на них, когда они перестают двигаться, уменьшаются в размере и исчезают, как будто их и не было никогда. Ты сама можешь видеть, что на воде еще лед. ы видишь, что сделала сетка с моими пальцами. Конечно, это случилось так быстро, что все это не успело хорошенько промерзнуть... но я подумал, что мы видели демонстрацию абсолютного нуля. И если это так, то слава богу, что этот проклятый преступник мертв! Девушка посмотрела на него, моргнула, посмотрела в сторону, затем опять на него. - Сид, - сказала она, - ты говоришь чепуху. С тобой что-то не в порядке. Ты переутомился. - Ничего подобного! Просто потому, что этого никогда не делали, ты думаешь, что это невозможно. Допустим, двадцать лет назад тебя привели бы в эту комнату и показали современное радио. Ты бы поклялась, что это шарлатанство, потому что этого не может быть. Но дело в том, что твой разум был подготовлен к радио и его возможностям. Ты принимала это постепенно, пока оно не стало частью твоей повседневной жизни. Теперь рассмотрим это с научной точки зрения. Мы знаем, что тепло - это просто результат внутреннего молекулярного движения. Чем больше тепла, тем больше движение. Поэтому чем больше тепла, тем больше объем. Например, кусок раскаленного металла занимает больше места, чем кусок остывшего металла. Тепло расширяет. Холод сжимает. Итак, как только ученые выяснили это, они пытались установить, что такое абсолютный нуль. Это состояние, в котором прекращается всякое молекулярное движение. Но что же происходит с материей при такой температуре? Мы твердо знаем, что молекулы состоят из атомов, а атомы из электронов, и что количество твердого вещества в любом данном объеме материи будет почти незаметно, если собрать его вместе. Только движение атомов, электронов и молекул создает видимость вещественности. Итак, стоит нам только остановить это движение, как материя полностью исчезнет в привычном для нас облике. Девушка слушала с интересом, но не смогла понять все, что говорил Родни. - Но когда тело начнет уменьшаться, оно будет само производить тепло, - возразила она. - Если газ ввести в меньший объем, он станет теплее. Температура быстро поднимется. Я помню, как мне объясняли работу холодильника... - Конечно, - нетерпеливо прервал Сид. - Это элементарно. И никому пока не удавалось достичь абсолютного нуля. Но вдруг кому-то удалось? И не забывай вся живая материя состоит из клеток. Ведь этот чеорвек не заставлял исчезать неодушевленную материю. Видимо, он выработал какой-то метод, может быть, с помощью радиоволн или другого эфирного колебания, который позволяет растворять в воздухе специально подготовленные тела, оставляя после этого очень низкую температуру. Возможно, в самой жизненной силе есть что-то такое, что реагирует на этот луч и уничтожает жизнь, температуру, материю. Подумай, что это значит! Она вздохнула и покачала головой. - Извини, Сид, но я просто не могу тебя понять. Дэнжерфильда где-нибудь найдут. Может, в той комнате был тайный выход. Если здесь нашлись два, в той комнате должны быт другие. Работа тебя переутомила. Пойди домой и поспи чуть-чуть, пожалуйста. Он угрюмо покачал головой. - Я знаю, что вышел на верный след. Она отодвинулась от него. - Послушайся моего совета, Сид. Мне надо передать литобработчику по телефону репортаж, и еще написать несколько слезливых статей. Газета даст дополнительное место этому делу. Думаю, здесь больше ничего не будет. Сид Родни смотрел, как она уходит. Он пожал плечами и перевел взгляд на пустую клетку. Его челюсть была выпячена вперед, губы сжаты в твердую прямую линию. Капитан Гардер лежал на больничной койке, его усталое лицо вытянулось и поседело. Кожа казалась странно молочной, глаза покраснели. Но неукротимый дух по-прежнему поддерживал его. Сид Родни сидел в ногах кровати и курил сигарету. К левому уху капитана Гардера была пристегнута телефонная трубка. Линия была прямо соединена с правлением. Он передавал своим людям подробные приказы. В перерывах он говорил со сыщиком. Трубка затрещала металлическими шумами. Капитан Гардер прервал разговор, выслушал сообщение и хмыкнул. Он повернулся к Сиду Родни. - Они буквально ободрали ту комнату, где мы нашли пустую одежду, - сказал он. - Там нет ни малейшего следа выхода. Только твердая сталь, покрытая асбестом, прямо на бетоне. Явно место для экспериментов.... О Господи, как замерзло мое плечо! Да, что то еще. Телефонная трубка опять пробурчала сообщение. Глаза капитана Гардера едва не выскочили из орбит. - Что? - закричал он. Трубка продолжала бурчать. - Ничего там не трогайте. Сделайте фотографии. Снимите отпечатки пальцев. Посмотрите, не остановились ли часы, и если остановились, то сообщите в котором часу. Он вздохнул, отвернулся от микрофона и посмотрел на Сида Родни с чем-то похожим на панику во взгляде. - Нашли одежду Артура Соломана, Банкира! Сид Родни нахмурился. - Одежду? Полицейский вздохнул и слабо кивнул. - Да, одежду. - Где? - За рулем машины Соломана. Машину занесло на тротуар. Одежда так сидит, как будто в ней кто-то был и исчез, растворился в воздухе. Ботинки зашнурованы. Одна нога, вернее, один пустой ботинок, находится на педали тормоза. Рукава пиджака свесились на руль. Воротник повязан галстуком... То же самое. что в случае с Дэнжерфильдом. Машину обнаружил полисмен и доложил. Команда, которая занимается делом Дэнжерфильда, сразу же выехала... Трубка снова забормотала, и он умолк. Он выслушал, нахмурился и хмыкнул. - О" кей, проведите доскональный осмотр, - сказал он и опять повернулся к Сиду Родни. - Часы остановились и пошли, только когда полицейский достал их из кармана пустого костюма и при этом слегка встряхнул их. Стрелки показывали точно тринадцать минут одиннадцатого. - Это было, - заметил Родни, - больше, чем через два часа после смерти Альберта Крома и после исчезновения белых крыс. Капитан Гардер помотал головой по подушкам. - Дались вам эти крысы, Родни. Вы просто создаете сенсацию, которая до смерти перепугает публику. Она и без того постоянно в панике. Я бы иначе взглянул на это, если бы чувствовал, что в этом что-то есть. Родни кивнул и встал с кровати. - Лано, капитан, когда мне сказали, что вы по-прежнему курируете дело, я решил забежать к вам и рассказать, чтобы вы были в курсе. Но я говорю вам, я своими глазами видел, как эти крысы исчезли. Капитан ухмыльнулся. - Я сам такое видел в цирке. Я видел, как одна женщина исчезла, а другую перепилили надвое. Я даже видел розовых слонов в ногах кровати, но это было давно. Сид Родни улыбнулся в ответ, похлрпал капитана по ноге под безукоризненно больничной белой простыней. - Подумай о здоровье, старик, и не давай этому делу отбивать у тебя сон. Ты потерял кровь, и сон тебе нужен. Где нашли одежду банкира? - На углу Семьдесят первой и Бойл Стрит. - Они ее там оставили? - Пока да. Я прослежу, чтобы машину проверили на отпечатки пальцев от капота до бака с горючим. А потом парни встанут в цепь и прочешут улицу. Мы ничего не упустим, чтобы отыскать улики. Если хочешь заехать туда, там Сельби за старшего. Скажи ему, что я распорядился держать тебя в курсе всех новостей. А если ты найдешь что-то еще, скажешь мне, ладно? - Конечно, кэп. Обязательно. - О' кей. Пока. И капитан Гардер прерывисто вздохнул. Сид Родни быстро прошел по коридору больницы, сел в машину и сразу поехал на Семьдесят первую. На месте происшествия полицейские в форме оттесняли толпу зевак. Сид показал удостоверение, прошел сквозь кордон, нашел детектива-сержанта Сельби и узнал все новости. - Мы дождались, когда Соломан вернется домой. Он пришел, и жена сказала ему, что мы пытались связаться с ним. Он подошел к телефону, очевидно, чтобы позвонить в управление, и телефон зазвонил как раз в тот момент, когда он потянулся к трубке. Он поздоровался и затем с сомнением сказал " да ". Его жена слышала только это, а потом вышла в другую комнату. После этого она слышала, как Соломан повесил трубку, пошел в прихожую и оделся. Он ни слова ей не сказал о том, куда собирается. Просто вышел, сел в машину и уехал. Она подумала, что он едет в управление. Сид закурил. - Выяснили, кто ему звонил? - Ни малейшего указания. - Он был возбужден? - Его жена подумала, что его что-то взбесило. Он хлопнул дверью, когда выходил. - Он был в этой одежде? - Да. Сид Родни кивнул. - Похоже, еще лдин случай из той же серии. Спасибо, Сельби. Увидимся. - Не теряй головы, - сказал полицейский детектив. Сид Родни отправился в дом Артура Соломана. Там уже были газетные репортеры, фотографы и детективы. Миссис Соломан смотрела на всех в трансе, на вопросы отвечала механически и позировала фотографам. Она была высохшей маленькой женщиной с усталыми глазами. В ней была заметна та покорность, которая появляется у тех, чей дух был полностью сокрушен постоянным подавлением со стороны супруга-властелина. Сид Родни задавал рутинные вопросы и получал рутинные ответы. Он проводил расследование по всем правилам, но его снедало смутное беспокойство. Казалось, что через границу его сознания пробивается какая-то мысль, ускользающая как сон, важная, как назначенная, но забытая встреча. Сид Родни отошел чуть в сторону и попытался не обращать внимания на бубнящие голоса и фотофспышки. Пока что лишь несколько человек могли оценить полное значение одежды на сиденье водителя. Зазвонил телефон, звонки звучали с неповторяющейся настойчивостью механического безразличия. Наконец кто-то ответил. Из беспорядочного движения показался манящий палец. - Родни, это тебя. В недоумении Родни приложил трубку к уху. Ему хотелось о чем-то подумать, что-то сделать, и немедленно. Но мысль ускользала от него. Звонок был просто раздражающим фоктором, который не дает как следует сконцентрироваться и получить искомый ответ. - Алло! - бросил он, не скрывая раздражения. На линии оказалась Руби Орман, и при первом же звуке ее голоса Сид Родни обратился во внимание. Он внезапно понял, что же его беспокоило. Руби должна была присутствовать в доме Соломана, сочиняя сентиментальный вздор об оставшихся без отца детишек и пораженной горем вдове, которая пытается держаться, сохраняя надежду несмотря ни на что. - Что случилось, Руби? Ее слова вылетали быстро, как из пулемета. - Слушай, Сид, и внимательно, я думаю, что это важно. Я не поехала к Соломану, потому напала, кажется, на горячий след. Я хочу, чтобы ты мне кое-что объяснил, это может быть ужасно важно. Что общего порошок, рассыпанный в волосах, может иметь с исчезновением, таким, которое ты имел в виду? Сид Родни хмыкнул, демонстрируя раздражение. - Чего ты хочешь, Руби - разыграть меня? - Нет, нет. Скажи мне. Это вопрос жизни и смерти. - Я не знаю, Руби. А что такое? - Я случайно заметила, что у Соломана в волосаз был какой-то порошок. Понадобилось лишь легкое движение запястья, чтобы сбросить его туда. В то время я не обратила на это внимания. Это было похоже на сигаретный пепел, но я заметила, что порошок раздражал его, и он все время почесывал голову. Ты это заметил? - Нет, - резко сказал заинтересованный Сид. Почему ты думаешь, что это имеет какое-то отношение к тому, что случилось потом? - Потому что я стала расспрашивать об этом порошке, и мимоходом упомянула о твоей теориии, и вдруг почувствовала покалывание на макушке, и тогда я поняла, что мне в волосы попал этот порошок. Не знаю, что теперь... Сид Родни мгновенно обратился во внимание. - Где ты? - Дома. У меня назначена встреча. Это очень важно. Тебе сюда нельзя. Если это то, что я думаю, тайна будет раскрыта. Ты прав. Это абсолютный нуль, и .... о Боже, Сид, становится холодно.... И дальше ничего, только равномерное постукивание - трубка, качаясь, билась об стену. Родни не стал искать шляпу. Он выбежал из комнаты. Его увидел один газетный репортер, позвал его, побежал за ним. Сид не остановился. Он прыгнул в автомобиль, и его нога нажимала на газ, прежде чем он успел взяться за руль. Он выжал сцепление и унесся за угол, яросно визжа покрышками. Он несся как сумасшедший, стремясь к жилищу, где Руби Орман проводила время, когда не писала статьи для газеты. Он знал, что обгонит лифт, и перескакивал через две ступеньки. Дверь в квартиру была закрыта. Сид решительно постучал кулаком и взялся за ручку. - Руби! - тихо позвал он. В квартире пела канарейка. Кроме этого никаких звуков. Сид повернул ручку, нажал плечом. Дверь была не заперта. Он вошел в квартиру. Канарейка склонила голову набок, приветственно чирикнула и нервно перепорхнула в другую сторону клетки. Он прошел из маленькой гостиной в столовую комнату. Здесь висел телефон. Но трубка не болталась. Она была аккуратно повешена на рычаг. Но прямо под телефоном лежала кучка одежды, вид которой заставил Сида пошатнуться и опереться о стенку, прежде чем он решился взглянуть внимательнее. Он узнал юбку, этот деловой пиджак, пояс, туфли... Он шагнул вперед. Да, это одежда Руби Орман лежала в куче на полу. И Сид Родни едва не помешался от ярости. Он кидался из комнаты в комнату, распахивая дверцы шкафов. Какое-то мгновение он боролся с желанием крушить мебель, рвать одежду, срывать двери с петель. Затем он овладел собой, опустился на стоявший у стола стул и закурил дрожащими руками. Он должен подумать. У Соломана что-то было в волосах, какой-то раздражающий порошок... Руби видела, как этот порошок сбросили - небрежным жестом, возможно, стряхивая пепел с сигареты.Раздражающий порошок.... Руби кому-то рассказала о теории Родни. Ей в волос и поместили порошок... Она поняла это... Позвонила... У нее была назначена встреча... И стало холодно... И затем одежда, лежащая под телефоном. И Сид Родни вскочил со стула в бешенном порыве, от которого стул отлетел назад. Он достиг двери в три прыжка, скатился по лестнице, прыгнул в автомобиль и понесся вперед, как какие-то мифические пылевые джинны на гребне мартовского ветра. Он проскакивал через перекрестки, невзирая на правила движения, свернул на широкую улицу, где стояли роскошные особняки и остановился перед зданием, построенным в английском стиле. Он выпрыгнул из машины, взбежал по ступенькам и вдавил палец в кнопку звонка. Дверь открыл человек в ливрее и посмотрел на Сида с суровым, но пассивным неодобрением. - Это резиденция П. Г. Дэнжерфильда? - Да. - Его секретарь мистер Сэндс здесь? - Да. - Мне нужно его видеть, - сказал Сид и начал входить в дверь. Бесстрастное лицо слуги осталось неподвижно, но он встал таким образом, что преградил сыщику путь к лестнице. - Если позволите, сэр, библиотека налево является приемной. Если вы сообщите мне свое имя и подождете там, я уведомлю мистера Сэндса, что вы пришли. Если он пожелает вас видеть, я передам. Он сделал явно различимое ударение на слове " если ". Сид Родни поглядел на лестницу через плечо слуги. - Он наверху, насколько я понял? - Да, сэр, в офисе, сэр. Сид Родни двинулся наверх. Слуга быстро шагнул и снова преградил путь. - Простите, сэр! Его взгляд был жестким, голос твердым. Сид Родни нетерпеливо тряхнул головой, как боксер, стряхивающий пот с глаз, как нападающий бык, сметающий с пути незначительное препятствие. - К черту! У меня нет времени на это! И Сид Родни оттолкнул слугу в сторону. Тот Тщетно попытался ухватить Сида за пиджак. - Не так быстро... Сид даже не оглянулся. - Ну так еще быстрее! - сказал он с холодной усмешкой. Его рука нанесла удар с разворота, сбив слугу с ног. Слуга скатился вниз с нескольких ступенек. Родни уже наполовину поднялся, когда слуга поднялся на четвереньки. - Эй, Сэндс! - позвал Родни. Никто не ответил. Родни заворчал, открыл дверь - спальная, другую дверь - ванная, другую - контора. Она казалась пустой. Письменный стол, вращающийся стул, несколько книжных шкафов, роскошные кресла, пара ящиков с картотекой ... и вдруг Сид отскочил назад с испуганным восклицанием. На диване лежал пустой костюм. Сид подбежал к нему. Это был костюм в клеточку, который был на Сэндсе, когда он явился в управление полиции. Костюм лежал в том же положениии, что и человек, пожелавший отдохнуть. Родни склонился над одеждой. Вокруг воротника рубашки не было галстука. Рукава рубашки были внутри пиджака. Жилет поверх рубашки был застегнут. Туфли стояли на полу рядом с диваном, как будто их поставил туда человек, собравшийся прилечь. Сид Родни быстро обшарил карманы костюма. Он нашел отпечатанную на листочке сложенной бумаги записку. На бумаге было его имя, и он развернул листок и прочитал его широко раскрытыми глазами. Сид Родни, Руби Орман и Боб Сэндс, каждого из вас посетит сегодня таинственная сила, которая устранила остальных. Это не требование о выкупе. Это смертный приговор. Сид Родни положил бумагу в себе карман, достал из пустого костюма часы, сверил со своими. Стрелки показывали одинаковое время. Сид Родни положил часы на место, обыскал остальные карманы, нашел портсигар, зажигалку, складной нож, шариковую ручку с карандашом, связку ключей, бумажник. Он открыл бумажник. Бумажник был набит банкнотами большого достоинства. Кроме того там были несколько бумаг, письмо, написанное женской рукой, очевидно, от старой подруги, книжечка железнодорожных билетов, проспект туристической поездки по Востоку. Был там еще один предмет, продолговатый листок желтой бумаги с печатным текстом, в котором были оставлены пустые места для даты и подписи. На задней стороне бумаги был копировальный состав, чтобы сразу получить дубликат, и надпись карандашом. Сид изучил бумагу. Это был счет за доставку ящика с оборудованием, выписанный Джорджем Хантли на имя Самюэля Грова, 6372 Мильпас стрит. Адрес отправителя был 753, бульвар Вашингтона. Сид наморщил лоб. 753, бульвар Вашингтона был адресом Альберта Крома. Сид открыл портсигар. Ему в нос ударил довольно необычный запах. Кроме табачного запаха был еще один, непонятный, раздражающий ноздри запах. Он разломил одну сигарету. Насколько он мог судить, это был обычный сорт табака, хотя и со странным запахом. Зажигалка работала превосходно. ариковая ручка была в отличном состоянии. Но одежда была пуста. Сид Родни подошел к двери. На него смотрел черный зрачок огромного револьвера. - Стойте, сэр. Извините, сэр, но здесь происходит что-то странное, сэр, и вам придется поднять руки вверх, или клянусь Богом, сэр, я всажу вам пулю в живот, сэр. Это был слуга с угрюмым лицом. Взгляд его был стальным, линия рта была тонкой, как лезвие бритвы. Сид рассмеялся. - Забудем это. Я спешу, и... - Когда я досчитаю до трех, сэр, я выстрелю... На одном из стульев лежала кожанная подушка. Сид внезапно сел на нее. - Бросьте, не будем ребячиться. - Поднимите руки вверх. - Что за вздор, я же безоружен, и я пришел сюда только для того, чтобы... - Раз.... Два.... Родни приподнялся, кинулся в сторону, обернулся, схватил подушку и швырнул ее. Все это он сделал одним летящим движением. Первый выстрел прогремел, когда он бросился в сторону. Второй прогремел, когда крутящаяся подушка неслась в воздухе. Сид видел, как подушка взорвалась, разлетелся пух и клочки кожи. Подушка ударила прямо в ствол револьвера, блокируя третий выстрел. Прежде, чем мого быть четвертый, Сид пригнувшись прыгнул вперед. Слуга рухнул на пол. Сид Родни взял из бесчувственных пальцев револьвер, запустил им в дальний конец коридора, где он не мог принести вреда, и побежал к выходу. Уже в машине он снова рассмотрел адрес получателя на счете, Самюэль Гров, 6372 Мильпас-стрит. След был слабый, но у Сида не было других. Он ехал на той же головоломной скорости, что и перед этимс. Машину занесло на тротуар перед довольно-таки невзрачным зданием, расположенным в той части города, где частные особняки поестепенно уступали место прачечным, парикмахерским, мелким мастерским, дешевым пансионам. Сид взбежал по ступеням, позвонил. Ответа не было. Он повернул ручку двери. аперто. Он уже начал поворачиваться, когда уловил легкий звук бегущих ног по второму этажу. Шаги следовали быстро один за другим, как у бегущего кролика. Через короткий промежуток за ними последовали топающие шаги, затем сдавленный вскрик и тишина. Сид позвонил снова. И снова нет ответа. Сбоку от двери было окно. Сид попытался поднять раму и обнаружил, что окно не заперто. Рама скользнула вверх, и Сид перевалился через подоконник на пол жилой комнаты, обставленной дешевой мебелью. Он услышал звук голосов со второго этажа, подошел к двери, резко распахнул ее и стал подниматься по лестнице. Какой-то инстинкт заставил его идти осторожно, и все же ступеньки скрипели под тяжестью его ног. Он поднялся наполовину, когда голоса замолчали. Он опять услышал звуки короткой борьбы, которая почти сразу же кончилась. Такая борьба между мышью и поймавшей ее кошкой, которая почти отпускает свою жертву, и тут же накидывается на нее с выгнутой спиной и выпущенными когтями. Затем послышался мужской голос, и Сид смог разобрать слова. - Чуть-чуть порошка в твои волосы, моя дорогая, и ты почти не почувствуешь боли... Ты слишком много знаешь, ты и твой дружок. Но сейчас все будет кончено. Я знал, что он будет подозревать меня, и оставил пустую лдежду, чтобы сбить его с толку. А потом пришел и поймал тебя. Ты смыла ту первую порцию порошка из волос, не так ли, дорогая? Но на этот раз это тебе не удастся. Да, моя дорогая. Я знал, что Кром сумасшедший. Но я играл на его безумии, чтобы заставить его делать то, что мне нужно. И затем, когда он спятил, я выкрал один из его аппаратов. Он убил для меня Дэнжерфильда, и эта смерть скрыла все улики против меня. Я убил банкира, потому что он был такой хладнокровной рыбой.... Хладнокровной, вот именно. Послышался смешок, скрежущий, лишенный всякого веселья, затем что-то заскребло по полу, как будто кто-то пытался тщетно бороться. И снова тот же голос. - В одежде я оставил записку с предупреждением о смерти - твоей, моей и этого образца добродетели, Сида Родни, который и навел тебя на идею. Позднее я начну трясти миллионеров, но никто не заподозрит меня. Все будут считать меня мертвым. Это совсем не больно. Сначала холодно, затем смерть. Клетки растворяются, проваливаются в пространство и исчезают. Я не слишком много почерпнул от Крома, но достаточно, чтобы в общих чертах представлять, принцип действия. Это что-то типа эфирных волн, так же как радио и икс-лучи, и на них резонируют только живые клетки. Если втереть этот порошок в волосы... Сид Родни медленно крался вперед. По полу перед ним двигалась тень. - Что там? - резко сказал голос, потеряв злорадную монотонность, и став агрессивным. Сид Родни смело поднялся на последние ступени и ступил в коридор второго этажа. Навстречу ему шел мужчина. Это был Сэндс. - Привет, Сэндс, - сказал Сид. - Что здесь такое? Сэндс тут же узватился за приманку. Его правая рука нырнула в карман, но на губах была любезная улыбка. - Ба, да это мой друг, сыщик Сид Родни! Скажи-ка, Родни, ты узнал что-нибудь новое? Если нет, то я могу кое-что сообщить. Взгляни, я хочу тебе показать.... И он прыгнул вперед. Но Родни был готов к этому. Он легко перенес вес тела и нанес удар правой. Удар отбросил Сэндса назад. евольвер, который он хотел вызватить из кармана, выпал у него из руки и отлетел в сторону. Родни прыгнул вперед. Шатающийся человек вскинул руки и бешено выкинул вперед ногу. Затем, справившись от удара, он повернулся и бросился по коридору, вбежал в комнату и захлопнул дверь. Родни услышал, как щелкнул замок. - Руби! - позвал он. - Руби! Она подбежала к нему в развевающемся халате из разноцветных шелков, с распущенными волосами и сияющими глазами. - Скорее! - крикнула она. - тебя в волосах есть этот порошок? У тебя чешется макушка? Он покачал головой. - Расскажи мне, что случилось. - Сначала задержи его, - сказала она. Сид Родни подобрал револьвер, который он выбил из рук преступника и подошел к двери. - Не подходить! - завопил Сэндс из-за двери. Родни шагнул вперед. - Сдавайся, или я буду стрелять через дверь! - пригрозил он. Послышался издевательский смех, в котором что-то предупредило Родни об опасности. От отскочил назад как раз в тот момент, когда от двери полетели щепки отвыстрелов из карабина. - Я вызываю полицию! - крикнула Руби Орман. Сид увидел, что она набирает номер. Затем он услышал гудение из-за двери, где забаррикодировался Сэндс. Это была высокая звенящая нота, как на высокочастотной линии. - Руби! С тобой все в порядке? - Да, - ответила она и подошла к нему. - Я вызвала полицию. - Так что это? - спросил он. - Как ты и думал - абсолютный ноль. Кром разработал процесс, с помощью которого любую форму клеточной жизни можно сделать восприимчивой к определенному эфирному потоку. Он достигал этого, насыпая в волосы своих жертв некий порошок. Порошок раздражал кожу, но вместе с тем как-то влиял на нервные окончания, так что они становились восприимчивыми к этому потоку. Я упомянула о своей теории Сэндсу. Тогда я еще не знала о порошке. Но когда банкир разговаривал с капитаном Гардером, я заметила, как Сэндс уронил пепел с сигареты, он попал Соломану на затылок, и вскоре после этого Соломан стал почесывать голову, как будто что-то раздражало кожу. И когда Сэндс разговаривал со мной, он сделал такой же жест. Когда он ушел, я почувствовала, как зачесалась голова, и задумалась. Потом я тщательно вымыла голову и решила оставить одежду, чтобы Сэндс нашел ее и подумал, что устранил меня. Я не была уверена, что мои подозрения верны, но сделала это на всякий случай. Я позвонила тебе, и вдруг почувствовала жуткий озноб, который начался у корней волос и как будто выпил из меня все тепло. Видимо, я смогла смыь весь порошок, лишь столько, чтобы не погибнуть. Я потеряла сознание и очнулась в машине Сэндса. Полагаю, что он заехал, чтобы убедиться, что его машина действует. Остальное ты знаешь... Но как ты догадался, где меня искать? Сид в недоумении покачал головой. - Видимо, мои мозги совсем отказали, а то бы я давно догадался. Видишь ли, человек, который писал эти письма, явно знал все, что происходило в кабинете капитана Гардера, когда нас пригласили на идентификацию последнего письма Дэнжерфильда. Но никакого диктофона там не нашли. Или это было что-то связанное с телевидением, или, что более вероятно, кто-то из находившихся там и был автором писем. Если верит Сэндсу, автор писем подслушивал, что делается в кабинете капитана, написал предупреждение, и заранее зная, куда поедет Сэндс кинул записку ему в машину. Все это просто невероятно. Скорее следовало допустить, что Сэндс вышел, чтобы написать эту записку, а потом вернулся с ней и рассказал нелепую историю, как его в машине прижали к тротуару. Затем Сэндс ловко ускользнул, когда Гардер поехал с обыском в тот склад. Он сделал это, чтобы известить сумасшедшего ученого, что тайник раскрыт. Еще до того, как ты позвонила, мне следовало сообразить, что Сэндс заодно с ученым. А после звонка это стало совершенно очевидным. Ты видела, как в волосы Соломану уронили порошок. Значит, это было сделано в твоем присутствии. Это сузило круг подозреваемых до других присутствующих. На Сэндса указывали буквально дюжины улик. Он был зол на банкира, что тот отказал в деньгах. Получив деньги, они бы всеравно убили Дэнжерфильда. А Сэндс должен был доставить деньги. Ему было достаточно просто притворно бросит пакет в назначенное место и поехать дальше.. Завыла сирена. Раздался топот бегущих ног по лестнице, помещение заполнилось фигурами в голубой форме. - Он за той дверью, парни, - сказал Родни, - и он вооружен. - Ни к чему рисковать, ребята, - сказал старший офицер. - Стреляйте в дверь. Загремели револьверы. Пули искорежили замок, от дерева полетели щепки. Дверь дрогнула, затем медленно растворилась. Полицейские вошли в комнату с оружием наготове. Они обнаружили машину, подобную той, что нашли в лаборатории ученого. Она была ирешечена пулями. Еще они обнаружили пустую одежду. Родни узнал одежду, бывшую на Сэндсе, когда он видел его в последний раз. От одежды несло холодом. На сгибе воротника, который был немного влажным, образовалась изморозь. Из комнаты не было другого выхода, ни одного шанса на бегство. Руби взглянула на Сида Родни, кивнула. - Его больше нет, - сказала она. Родни взял ее за руку. - Как бы то ни было, сестренка, я пришел вовремя. - Ой, Сид, ну хватит меня изводить с этой ерундой про братца и сестренку. Я думала, что должна бороться с любовью, чтобы сделать карьеру, но когда услышала твои шаги по лестнице, как раз в тот момент, когда оставила всякую надежду... - Вы можете изложить, что случилось? - спросил сержант, все еще рассматривая холодную одежду на полу. - Не сейчас, - ответил Сид Родни сквозь поцелуй. - Я занят. Эрл Стенли Гарднер. Дело об отпечатке губ Перевел с английского Геннадий Дмитриев. Сканирование и проверка Несененко Алексей tsw@inel.ru 2.2.1999 ГЛАВА ПЕРВАЯ Предвкушение радостных перемен в жизни настолько захватило Фей Эллисон, что заметить жгучую ненависть, источаемую глазами Аниты, она была просто не в состоянии. Окутанная теплом романтических грез, Фей, у которой совсем развязался язык от приготовленного Анитой двойного предобеденного коктейля, занимала подругу своей веселой болтовней. - Я давно знала, что люблю его,- щебетала она,- хотя, честно говоря, мне и в голову не приходило, что после неудачного романа Дейн захочет жениться. Сначала он казался каким-то бесстрастным, отрешенным, но за всей его внешней сдержанностью скрывается романтическое, нежное сердце. Ах, Анита, я просто не заслуживаю такого счастья! Анита Бонсал, отодвинув от себя тарелку, играла ножкой пустого бокала, стараясь скрыть сверкавшую в глазах злость. - День свадьбы уже назначен?- поинтересовалась она, сосредоточив свой взгляд на бокале. - Мы поженимся сразу, как только приедет тетя Луиза. Мне очень хочется, чтобы она присутствовала у меня на свадьбе, и, разумеется, ты тоже, дорогая. - И скоро твоя тетя Луиза приедет? - Думаю, что завтра или послезавтра. - Ты написала ей? - Конечно. Она собирается прилететь ночным рейсом. Я выслала ей запасной ключ, чтобы она в любое время смогла попасть в квартиру. Анита ничего не ответила, но Фей очень хотелось еще поболтать. - Ты же знаешь, как трудно понять Дейна. Ведь на первых порах он встречался с тобой не реже, чем со мной, а потом вдруг всецело переключился на меня. Тебе-то при твоей сказочной популярности у мужчин все равно, а для меня это очень серьезно. - Прими всяческие поздравления, дорогая, - сказала Анита. - Уж не думаешь ли ты, что у нас ничего с ним не получится, Анита? Что-то не слышу особого воодушевления. - Разумеется, все у вас получится! А восторга я не выражаю лишь потому, что эгоистична; твое замужество многое изменит в моей жизни - начнутся хлопоты с квартирой и все такое. Ладно, пошли мыть посуду, а то у меня сегодня свидание, да и ты, надо полагать, не останешься коротать время в одиночестве. - Нет, сегодня Дейн не придет. Вечером должна состояться церемония в его холостяцком клубе, где он платит штраф или выкуп, что-то в этом роде, у них там будет превеселенький мальчишник. - Уеду-ка я в конце недели денька на три подальше от всех этих перемен, - сказала Анита, - а потом начну подыскивать новую подругу - снимать эту квартиру мне одной не по карману. Компаньонка, может, и не сразу, но отыщется, хотя в душе я чем-то сродни волку-одиночке и не очень хорошо уживаюсь с женщинами. Приводя в порядок квартиру, Фей Эллисон не прекращала своей оживленной и беззаботной болтовни, в то время как Анита преимущественно молчала, ловко управляясь с мытьем посуды. Когда все тарелки были перемыты и убраны, Анита быстро переоделась в черное вечернее платье, накинула на себя меховое манто и, улыбнувшись подруге, сказала: - Тебе, дорогая, не мешало бы на ночь принять снотворное, уж больно ты сегодня возбуждена. - Я, наверное, заговорила тебя до смерти, - с виноватым видом ответила ей Фей. - Я... Я почитаю книжку и буду дожидаться твоего возвращения. - Не надо,- сказала Анита,- я вернусь поздно. - Какая ты всегда таинственная, Анита,- с легкой завистью проговорила Фей. - Мне ведь даже ничего не известно о твоих друзьях. А тебе никогда не хотелось выйти замуж и обзавестись собственным домом? - Нет, это не для меня. Я слишком люблю независимость, мне и так неплохо. - Сказав это, Анита выскользнула из квартиры и тихо закрыла за собой дверь. Она проследовала к лифту, вошла в кабину и нажала кнопку вестибюля. На третьем этаже она остановила лифт, и кабина дребезжа поползла вверх, к седьмому этажу. Анита неторопливо раскрыла сумочку, достала ключ, пошла по длинному коридору и, быстро оглянувшись, отперла ключом дверь под номером 702. Карвер Л. Клементс оторвал взор от газеты, вынул изо рта сигару, быстро оглядел Аниту с выражением одобрения на лице и, стараясь, чтобы голос его звучал бесстрастно, произнес: - Долго же ты собиралась. - Мне пришлось выслушать счастливый лепет подруги. Она выходит замуж за Дейна Гроувера. - Да что ты говоришь! - По всей видимости, в одном из припадков нежных чувств он совсем потерял голову, и его намерения стали вдруг серьезными и благородными, - со злостью в голосе сообщила Анита. - Фей уже написала своей тетке, и как только та приедет, состоится свадьба. Карвер Клементс слегка повернулся в кресле - Мне сдается, что ты сама была влюблена в Дейна Гроувера. - Так вот что последнее время не давало тебе покоя! - Все же была или не была? - Конечно, нет! - Знаешь, любовь моя, - продолжал Клементс, - мне бы очень не хотелось потерять тебя именно сейчас. - Уж не воображаешь ли ты, что я твоя собственность? - возмутилась она. - Ты взял меня напрокат, и ничего больше. - Давай лучше называть это арендой. - Да, но это бессрочная аренда, и я по своему усмотрению в любой момент могу прекратить ее, - яростно уточнила она. - И, пожалуйста, изволь вставать, когда я вхожу в комнату. Галантность еще никому не вредила. Клементс поднялся с кресла. Он был похож на паука с длинными конечностями, плотным коротким туловищем и совсем лысой головой, изъяны его фигуры, однако, скрадывались искусно скроенной одеждой, которая стоила немалых денег. - Ну и злючка! В такие моменты ты мне еще больше нравишься. Пойми, Анита, я играю наверняка. Как только мне удастся оформить развод... - Надоело слушать про твой развод! - прервала она его. - Ты рассказываешь одну и ту же сказку... - Это совсем не сказка. Развод связан с очень коварной проблемой - разделом имущества, и я просто не имею права показывать свое нетерпение. Ты же понимаешь, ты не можешь не знать о таких вещах! - Я знаю только, что мне надоели твои басни, и надоело работать! Чем тратить на мое содержание, распорядился бы частью имущества в мою пользу, оформил бы дарственную, раз уж играешь наверняка. - Чтобы адвокаты жены снова потянули меня в суд и устроили финансовую ревизию, слежку за расходами? - Тогда выдели сумму наличными. - Чтобы всем на свете стало ясно, для чего я взял деньги из банка? Не будь глупышкой! - Не буду, постараюсь быть практичной Что, если я все-таки окажусь втянутой в ваши семейные дрязги? Подумай о том, чем я рискую! Не переставая изучать ее мрачным взглядом, он ответил: - Ты очень мне нравишься, Анита, и я многое готов для тебя сделать. Мне нравится этот огонь в тебе, но я хотел бы видеть его в твоем сердце, а не на языке. Мой автомобиль на стоянке перед домом. Ступай вниз, садись в него и жди, а я спущусь к тебе минут через пять. - Отчего мы встречаемся украдкой, словно ты стыдишься показываться со мной на людях? Как будто... - Ты что хочешь предоставить моей жене возможность, которой она все время так добивается? Уж тогда-то нам не миновать скандальной огласки! Раздел имущества будет оформлен через пять-шесть недель. После этого я, хвала всевышнему, смогу жить в свое удовольствие, как мне заблагорассудится. А пока... Пока же, моя дорогая, нам придется благоразумно скрывать наши безрассудства. Она собралась было сказать ему что-то резкое, но сдержалась и, круто повернувшись, вышла из квартиры. Карверу Клементсу принадлежал большой роскошный автомобиль, оснащенный всеми удобствами. Прождав несколько минут, Анита почувствовала, как под тонкий нейлон чулок и белья к ней пробирается холод, она повернула ключ зажигания и потянула на себя ручку обогрева салона. Прежде чем ее ноги ощутили ласковый поток теплого воздуха из обогревателя, прошло еще минуты две. Наконец ее терпение стало иссякать. Она распахнула дверцу машины, подошла к дому и с остервенением нажала кнопку квартиры 702. Не услышав ответа, она предположила, что Клементс, должно быть, спускается в лифте, отступила в тень и стала с нетерпением ждать, испытывая безотчетное желание что-нибудь разбить вдребезги Клементс, однако, не появлялся. Анита отомкнула своим ключом парадную дверь и вошла в дом. Кабина лифта стояла на первом этаже. Теперь Анита не делала попыток замаскировать свои передвижения по дому и сразу нажала кнопку седьмого этажа. Выйдя из лифта, она решительно направилась к нужной двери, со скрежетом вогнала ключ в замочную скважину и шагнула в квартиру. Карвер Л. Клементс, одетый для выхода на улицу, лежал распростертым на полу. В двух шагах от него валялся высокий стакан, очевидно, выпавший из его руки, остатки содержимого выплеснулись на ковер. Цвет лица Клементса имел странный оттенок, а в комнате стоял резкий горьковатый запах, который Анита ощутила еще более явственно, наклонившись к покрытым пеной губам Клементса. С тех пор как она в последний раз вышла из этой квартиры, в ней, по всей видимости, побывал какой-то посетитель на лбу плешивой головы лежащего пылал ярко-вишневый отпечаток полураскрытых губ. С ловкостью приобретенной на курсах первой помощи, пальцы Аниты отыскали на запястье лежащего нужное место, но нащупать пульс не смогли. Она раскрыла свою сумочку, достала серебряный портсигар и поднесла его гладко отполированную поверхность к губам лежащего; блестящее серебро нисколько не затуманилось. Карвер Л. Клементс - богатый плейбой, яхтсмен, биржевой маклер, игрок на крупные ставки - был, вне всякого сомнения, мертв. Анита Бонсал быстро оглядела квартиру. Здесь находилось слишком много вещей, свидетельствовавших о ее тайных, но регулярных посещениях - ночные халаты, нижнее белье, туфли, чулки, шляпы, даже ее зубные щетки и любимая паста. Анита повернулась к двери и тихо вышла. Она не воспользовалась лифтом, а спустилась по лестнице на шестой этаж в свою квартиру. Для Фей Эллисон, слушавшей по радио музыкальную передачу, появление Аниты оказалось приятным сюрпризом. - О, как хорошо, что ты пришла, Анита! Я боялась, что ты вернешься действительно поздно. Что-нибудь случилось? Ты ведь совсем недавно ушла. - У меня зверски разболелась голова, - ответила Анита. - К тому же мой кавалер оказался навеселе, я дала ему пощечину и вернулась домой. Хорошо бы посидеть с тобой и послушать твои планы на будущее, но у меня действительно трещит голова, а тебе нужно хорошенько выспаться, чтобы завтра предстать перед женихом во всем блеске своей красоты. Фей засмеялась. - Мне так не хочется тратить время на сон. Когда я не бодрствую, то теряю возможность упиваться своим счастьем. - И тем не менее, - твердо заявила Анита, - сегодня мы ляжем спать пораньше. Сейчас разденемся, облачимся в пижамы, выпьем шоколаду и поболтаем у электрокамина ровно двадцать минут! - Как хорошо, Анита, что ты вернулась! - Пойду приготовлю шоколад, - сказала Анита. - Сегодня будем пить сладкий. О своей фигуре начнешь беспокоиться с завтрашнего дня. К тому же замужней женщиной ты станешь прежде, чем потолстеешь от сегодняшней порции. Анита пошла на кухню, раскрыла свою сумочку, достала из нее трубочку со снотворным и высыпала в чашку добрую половину таблеток. Она тщательно растолкла таблетки в порошок и плеснула в чашку горячей воды, в которой растворилось почти все снотворное. Затем она поставила на плиту шоколад, добавила в него молока, растопленного зефира и крикнула: - Можешь раздеваться, дорогая! Я переоденусь в пижаму после того, как мы напьемся шоколада! Когда она с двумя дымящимися чашками, увенчанными пенкой из расплавленного зефира вернулась в комнату, Фей была уже в пижаме Анита подняла свою чашку. - За твое счастье дорогая! - За большое-пребольшое счастье, - мечтательно отозвалась Фей. После того как они выпили по чашке, Анита уговорила Фей выпить еще одну и позволила ей помечтать вслух до тех пор, пока язык подруги от сонливости не начал выговаривать бессвязные фразы. - Анита меня вдруг ни с того ни с сего потянуло в сон. Наверное это реакция после возбуждения. Дорогая, ничего если я... Ты не будешь сердиться, если я... - Конечно нет, дорогая, - ответила Анита помогая Фей улечься в постель осторожно накрыла ее одеялом и принялась тщательно обдумывать сложившуюся ситуацию. О том, что Карвер Клементс тайком от жены снимал квартиру в этом доме было известно лишь нескольким его близким знакомым. Эти люди знали о его семейном разладе и догадывались, для чего он нанял здесь жилье. К счастью им никогда не доводилось встречаться с Анитой. Она была также уверена, что не сердечный приступ послужил причиной смерти Клементса, а какой то быстродействующий смертельный Яд. Бессмысленно гадать каким образом или почему Клементс был отравлен. У Карвера Клементса помимо влиятельных друзей имелось немало могущественных врагов. Полиция станет искать женщину. Если бы не эта безотрадная связь с Карвером Клементсом Анита любила Дейна Гроувера. Но теперь все в прошлом Фей Эллисон с ее большими голубыми глазами и мягким доверчивым характером превратила Дейна Гроувера из разочарованного повесы в пылкого влюбленного. Однако наш мир создан не для простаков здесь выживают и устраиваются лишь хитрые. Анита мыла посуду, а вытирала ее Фей Эллисон ее-то отпечатки пальцев и остались на стаканах и тарелках. Домоуправление позаботилось обеспечить все квартиры одинаковыми комплектами посуды, что значительно упрощало задачу Аниты. Она, разумеется, наденет перчатки. В тайном убежище Карвера Клементса полиция обнаружит пеньюары, принадлежащие Фей Эллисон, полицейские найдут, кроме того, стаканы с отпечатками ее пальцев, а когда придут допрашивать ее то догадаются, что Фей выбрала самый легкий выход из тупика - большую дозу снотворного. Анита даст показания, которые помогут правосудию составить из имеющихся фактов омерзительную картину. Девушка стала любовницей богатого плейбоя, затем повстречала более молодого и привлекательного человека предложившего ей замужество. Она пошла просить Клементса чтобы тот отпустил ее но плейбой не такой человек, чтобы отпустить подобру-поздорову молодую любовницу. Тогда Фей подсыпала ему в стакан смертельного яда, но случайно попалась в ловушку - домой неожиданно вернулась Анита и Фей не смогла тайком забрать из квартиры Клементса свои вещи. Именно к такому заключению приведут следствие показания Аниты. Разумеется, сама она будет ошеломлена шокирована, однако на вопросы полиции отвечать не откажется. В течение трех часов Анита Бонсал хладнокровно ждала, когда угомонятся все жильцы в доме затем взяла чемодан и спокойно принялась за дело двигаясь плавно и быстро как и подобает женщине привыкшей не выпускать из виду ни малейшей детали. Все закончив она вернулась к себе тщательно вытерла ключ от квартиры 702 и бросила его в сумочку Фей Эллисон. Затем она растолкла все, за исключением шести, таблетки снотворного остававшиеся в трубочке и смешала получившийся порошок с остатками шоколада в банке, после чего надела пижаму, проглотила последние шесть таблеток и смыв горячей водой этикетку выбросила пустую стеклянную трубочку из окна. Сделав это, она улеглась поудобнее и потушила свет. В восемь утра горничная приходит убирать квартиру. Она должна обнаружить двух неподвижных девушек - одну мертвую, другую - до оцепенения опоенную снотворным. Самая большая доза которую прописывает врач, - две таблетки снотворного. Анита же приняла целых шесть и теперь в ее сознании зашевелился червь сомнения. На какое-то мгновение ее охватила паника. Не приняла ли она чересчур большую дозу? Не может ли случиться так что... Не дай бог... Но было уже поздно. Начало сказываться наркотическое действие лекарства заставившее сознание покорно замолчать. Анита еще успела подумать не позвонить ли в аптеку и спросить... но через мгновение уже спала. ГЛАВА ВТОРАЯ Когда Луиза Марло утомленная длительным воздушным путешествием расплачивалась за такси, водитель участливо поинтересовался: - Может мне подождать, пока вы не узнаете, дома ли ваши? - У меня есть ключ, - ответила она. - А как с багажом? - Не беспокойтесь, как-нибудь справлюсь. Водитель поднес багаж к парадной двери. Луиза Марло вставила в скважину ключ, который переслала ей Фей Эллисон, благодарно улыбнулась водителю такси и взяла свои вещи. Шестидесяти пяти лет от роду, со строгим взглядом, прямыми плечами и широкой костью, она повидала на своем веку довольно всяких превратностей судьбы и злоключений, заставивших ее выработать свою собственную и не лишенную здравого смысла жизненную философию. Всех, кто был ей дорог, она старалась окружить защитной броней своей любви. Нимало не смущаясь тем, что уже час ночи, она спокойно проследовала по вестибюлю к лифту, с грохотом бросила чемодан и портплед в угол кабины и ткнула пальцем в кнопку шестого этажа. Лифт лениво пополз вверх и, дрогнув, остановился. Дверь медленно раскрылась, и тетка Луиза пошла по полуосвещенному коридору, разглядывая поверх очков номера квартир. Наконец она отыскала нужную дверь, ключом открыла замок, нащупала выключатель и, щелкнув им, объявила: - Фей, это я! Ответа не последовало. Тетка Луиза втащила вещи в квартиру, захлопнула дверь и весело крикнула. - Не стреляйте! Кто-то отказался от билета на более ранний рейс, и я взяла его, вот и прилетела пораньше. Ответное молчание начало ее беспокоить. Она приблизилась к спальне. - Проснись же, Фей. Это я, твоя тетка Луиза! Она включила в спальне свет, улыбнулась при виде двух спящих девушек и проговорила: - Ну что же, раз вы намерены проспать все на свете, я постелю себе на кушетке и поприветствую вас утром. Тут ее внимание привлек необычный цвет лица племянницы, и в глазах Луизы Марло искры дружелюбного смеха сменились суровой сосредоточенностью. - Фей! - позвала она снова. Девушки продолжали спать, никак не реагируя на ее голос. Тетка Луиза подошла к племяннице и начала ее тормошить, затем принялась трясти Аниту Бонсал. От этого встряхивания из наркотического небытия Анита перешла в полубессознательное состояние. - Кто это? - вымолвила она заплетающимся языком. - Луиза Марло. Я прихожусь теткой Фей Эллисон; мне удалось прилететь более ранним рейсом. Что тут происходит? - Не знаю... Шоколад... Мы пили горячий шоколад, и я почувствовала, как. Не помню. Не могу вспомнить... Хочу спать... Расслабив шею и уронив голову на грудь, она повисла на руках Луизы Марло. Тетка Луиза уложила ее на кровать, схватила телефонный справочник и, быстро листая его, вскоре нашла нужную фамилию. Перри Мейсон, адвокат. В справочнике был указан телефон и для ночного времени Уэстфилд, 6-59-43. Луиза Марло набрала этот номер. В сыскном агентстве Дрейка телефонистка, дежурившая на коммутаторе, подняла трубку и сказала: - Ночной телефон мистера Перри Мейсона. Кто говорит? Твердым, спокойным голосом тетка Луиза ответила: - Говорит Луиза Марло. Я не знакома с Перри Мейсоном, но хорошо знаю его секретаршу Деллу Стрит; свяжитесь, пожалуйста, с ней и сообщите, что я нахожусь у телефона Кистон 9-7600 в весьма затруднительном положении и хочу, чтобы она позвонила мне как можно скорее. Вы ей только сообщите, что звонила тетка Луиза, и Делла не замедлит найти меня. Возможно, вскоре появится надобность связаться и с самим мистером Мейсоном, но сначала мне абсолютно необходимо переговорить с его секретаршей. Луиза Марло повесила трубку и собралась ждать. Однако не прошло и минуты, как телефон зазвонил, и в трубке послышался голос Деллы Стрит: - Хэлло, Луиза Марло, что это вы делаете в городе? - Меня пригласила на свадьбу моя племянница Фей Эллисон, - ответила тетка Луиза. - Теперь слушай, Делла. Я нахожусь в квартире, которую снимает Фей. Девочку чем- то опоили, и мне никак не разбудить ее. Аниту Бонсал, подругу племянницы, тоже опоили, но ее удалось растормошить, хотя она опять заснула. Девочек пытались отравить! Мне нужно, чтобы ты прислала сюда хорошего доктора, который умеет держать язык за зубами. Не знаю, что за всем этим кроется, но завтра Фей должна выйти замуж. Кто-то хотел порешить ее, и нужно выяснить, кто и зачем. Но имей в виду, если хоть капелька из этого просочится а газеты, я самолично сверну кому- нибудь шею. Сейчас я говорю из квартиры под номером 604 в мебелирашках "Мандрагора". Срочно направь сюда доктора, затем, пожалуйста, свяжись с Перри Мейсоном и... - К вам немедленно будет направлен хороший врач, миссис Марло, - прервала ее Делла Стрит. - Я только что вошла к себе. Мы с Перри Мейсоном и Полом Дрейком - частным детективом, который обслуживает нас, - ужинали в ночном клубе с одним из наших клиентов, и несколько минут назад мистер Мейсон проводил меня домой, так что сейчас он должен быть у себя. Не волнуйтесь и ждите. Я принимаюсь за работу. ГЛАВА ТРЕТЬЯ Когда тетка Луиза открыла дверь. Делла Стрит сказала: - Миссис Марло, знакомьтесь, это Пери Мейсон. А это, шеф, и есть та самая "тетка Луиза", старый добрый друг из моего родного города. Луиза Марло подала знаменитому адвокату руку и улыбнулась, Деллу Стрит она поцеловала со словами: - Ты нисколечко не изменилась, Делла. Но приступим к делу. У нас беда. Нельзя допустить, чтобы газеты хоть что-нибудь пронюхали об этом. Ваш коновал уже здесь. Как сделать, чтобы он не проболтался? - Что доктор говорит? - Он развил такую бурную деятельность, что за ним просто невозможно поспеть. Анита пришла в сознание, да и Фей уже вне опасности. Появись я на час позже и спасти ее не удалось бы. - Что все-таки произошло? - спросил Мейсон. - Кто-то подсыпал снотворное в шоколад или сахар. - Можно кого-либо подозревать? - поинтересовался адвокат. - Фей собиралась замуж за Дейна Гроувера. Из ее писем я поняла, что это очень обеспеченный, но скромный молодой человек, несколько лет назад он пережил неудачный роман с одной девчонкой, заставивший его разочароваться в жизни и разувериться в людях, во всяком случае, так ему казалось. Циник в двадцать шесть лет - какая чепуха! Мейсон улыбнулся. - Сюда я попала примерно в час ночи. Квартира была заперта, так что пришлось воспользоваться ключом который Фей прислала по почте. Когда я зажгла свет мне не понравился цвет лица племянницы. Попыталась разбудить ее, но безуспешно, а вот Аниту растормошить удалось, и она заявила, что во всем виноват шоколад, который они пили перед сном. После этого я созвонилась с Деллой. Вот примерно и все, что мне самой об этом известно. - Где чашки, из которых девушки пили шоколад? - спросил Мейсон. - В раковине на кухне - немытые. - Они могут понадобиться как вещественные доказательства, - сказал Мейсон. - Это еще какие вещественные доказательства? - разъярилась Луиза Марло. - Я не желаю чтобы полиция вмешивалась в это дело. Представьте, чем это все кончится если какой-нибудь газетный щелкопер вдруг распустит чернильные нюни по поводу невесты, пытавшейся покончить счеты с жизнью накануне свадьбы! - Давайте осмотрим помещение, - предложил Мейсон. Адвокат принялся расхаживать по квартире пытаясь понять что произошло. За ним следовала тетка Луиза, а Делла Стрит время от времени давала советы, подсказанные ей женской интуицией Мейсон кивал головой. Он постоял немного у двух пальто, перекинутых через спинку кресла, затем остановился при виде двух дамских сумочек. - Какая из них принадлежит Фей Эллисон? - спросил он. - Убей меня бог, если я знаю. Хотя это легко установить, - ответила тетка Луиза. - Вот вы вдвоем и начните устанавливать, - посоветовал Мейсон. - Тщательно осмотрите содержимое этих сумочек. Постарайтесь найти что-нибудь вроде письма с намеком на посещение, визитной карточки или записки. Из спальни появился врач и сказал: - Мне нужно вскипятить воду для инъекции. - Каково их состояние? - поинтересовался адвокат, когда миссис Марло вышла на кухню. - Брюнетка вне опасности, - ответил доктор - и думаю, что блондинка тоже выкарабкается. - Когда я смогу опросить их? Врач с сомнением покачал головой. - Я бы не советовал делать это сейчас, они могут сбить вас с толку. Девушки все еще находятся под влиянием снотворного, брюнетка, похоже, заговаривается и сама себе противоречит. Подождите часок-другой и, может, добьетесь от нее чего-нибудь путного, пока же она несет околесицу. Вода для укола вскипела, и доктор вернулся в спальню. К Мейсону подошла Делла Стрит и тихо сообщила. - Я обнаружила что-то непонятное, шеф. - Что именно? - Посмотрите, на ключах выбиты номера квартир. Ключи от этой квартиры оказались в сумочках обеих девушек, а вот в сумочке Фей Эллисон лежал еще и ключ на котором выбита цифра 702. Зачем ей понадобился ключ от чужой квартиры? Мейсон раздумывал, сощурив глаза. - А что сказала по этому поводу миссис Марло? - Она еще ничего не знает. Сумочка Фей попалась мне, а тетка Луиза осматривала сумочку Аниты. - Нашли еще что-нибудь, позволяющее делать предположения? - Абсолютно нигде ничего. - О кей,- сказал Мейсон. - Я собираюсь заглянуть в квартиру 702. Вам Делла, пожалуй, следует пойти со мной. Луизе Марло он так объяснил свою предстоящую отлучку: - Мы хотим пойти немного осмотреться. Вернемся через несколько минут. Они доехали на лифте до седьмого этажа, подошли к двери квартиры 702, и Мейсон большим пальцем нажал кнопку звонка. Из квартиры донеслось гудение зуммера, но каких-либо звуков, которые обычно издают разбуженные среди ночи люди они так и не различили. - Не следовало бы рисковать, - промолвил Мейсон, - но я на всякий случаи все же загляну внутрь. Он воспользовался ключом, который Делла Стрит нашла в сумочке Фей Эллисон и, щелкнув замком, осторожно приоткрыл дверь. Их встретило яркое электрическое сияние струящееся из распахнутой двери гостиной оно освещало распростертое на полу тело и высокий стакан, выкатившийся из мертвых пальцев. В это время дверь квартиры на противоположной стороне холла резко распахнулась. Выскочившая из нее молодая женщина в накинутом на плечи купальном халате и с растрепанными волосами гневно выпалила: - Когда вы только прекратите раззванивать здесь среди ночи, неужели вам не понятно... - Нам понятно, - прервал ее тираду Мейсон и, втащив Деллу Стрит в квартиру, захлопнул дверь ударом каблука. Прижавшись к руке Мейсона, Делла увидела лежавшего на полу человека с ярко- вишневым пятном губной помады на лбу, затем оглядела комнату, опрокинутый стул, валяющийся на ковре стакан пустой стакан на столе. Она дышала тяжело и часто, словно после быстрого бега, но сохраняла молчание. - Осторожно, Делла, ни к чему нельзя прикасаться. - Кто это? - Очевидно вещественное доказательство номер один. Как вы думаете, та сердитая дама из квартиры еще стоит в холле? Хотя, так или иначе, нам придется рискнуть. Накрыв дверную ручку носовым платком он повернул ее и бесшумно раскрыл дверь. У квартиры напротив никого уже не было. Жестом Мейсон предупредил Деллу, чтобы она молчала. Они на цыпочках выскользнули в холл и осторожно закрыли за собой Дверь. Когда послышался щелчок дверного замка, на седьмом этаже остановился лифт. Из него появились трое мужчин и женщина они торопливо пошли по коридору в сторону адвоката и его секретарши. - Держитесь как можно непринужденней, Делла - успокаивающе проговорил Мейсон вполголоса. - Сделаем вид, будто возвращаемся от друзей допоздна засидевшись за картами. Они ощутили на себе любопытные взгляды идущей им навстречу компании и слегка посторонились, когда все четверо прошли мимо них, Мейсон взял Деллу за руку и произнес: - Не торопитесь, Делла, сохраняйте спокойствие. - Если мы снова попадемся им на глаза они непременно вспомнят, где повстречали нас. Эта женщина так внимательно разглядывала меня, что... - Знаю, - сказал Мейсон. - Будем однако надеяться. Ох-ох-о! - Что такое? - Они направляются в семьсот второй номер! Четверка и впрямь остановилась перед этой квартирой. Кто-то из мужчин нажал кнопку звонка. Почти одновременно распахнулась дверь квартиры напротив и резко прозвучал крик женщины в купальном халате. - Я вся измучилась от бессонницы. Невозможно заснуть от ваших... Увидев незнакомых людей, она осеклась. Мужчина, нажавший кнопку широко улыбнулся и густым раскатистым голосом хорошо слышным по всему коридору, сказал: - Виноваты мэм, но я дал всего один коротенький звоночек. - Те гости что пришли до вас, устроили тут целый перезвон. - Они там в квартире? - спросил мужчина и поколебавшись немного добавил. - Ну что же, раз у него гости, не будем их беспокоить. Мейсон завел Деллу Стрит в лифт и нажал кнопку вестибюля. - Что же нам теперь делать? - спросила секретарша. - Теперь, - ответил Мейсон резким от досады голосом - мы позвоним в полицию и сообщим о случае насильственной смерти. Это единственное что можно сделать. В вестибюле стояла телефонная будка. Мейсон опустил в щель таксофона монету, набрал номер полицейского управления и передал, что им обнаружен труп мужчины при обстоятельствах, которые позволяют предполагать вероятность насильственной смерти. Он сообщил, что ни к чему не прикасался и незамедлительно ставит полицию в известность о своей находке. Пока Мейсон говорил по телефону, четверо людей вышли из лифта. Стоявшая возле будки Делла Стрит ясно ощутила запах алкоголя, когда они проходили мимо нее к парадной двери, женщина оглядела Деллу с ног до головы по-женски цепким, не упускающим ни малейшей детали взглядом. Затем адвокат позвонил Луизе Марло в квартиру 604. - Уговорите доктора, чтобы он немедленно перевел своих пациенток в частную лечебницу, где им будет обеспечен полный покой, - сказал он. - Доктор, кажется, считает, что девочки прекрасно поправятся и здесь. - Я не доверяю врачам, которые "кажется, считают", - настаивал Мейсон, - и предлагаю немедленно перевести девушек в лечебницу, чтобы обеспечить им полный покой. Луиза Марло не отвечала добрых три секунды. - Вы меня слышите? - поинтересовался адвокат. - Слышу, - ответила она. - Я пытаюсь сообразить. - Я считаю, что пациенткам должен быть обеспечен полный покой, - повторил Мейсон. - Черт возьми, - рассердилась Луиза Марло. - Когда вы произнесли это в первый раз, я не поняла намека. Со второго раза мне стало ясно. Вам незачем изображать испорченную пластинку. Я пыталась сообразить, как можно уговорить доктора. Мейсон услышал, как на другом конце провода бросили трубку, и улыбнулся. Затем он достал из кармана ключ с номером 702, вложил его в конверт, на котором написал адрес своей конторы, наклеил марку и опустил конверт в почтовый ящик у лифта. Вышедшие из дома четверо посетителей сидели в машине, споря о чем-то. Они, очевидно, резко расходились во мнениях относительно того, что делать дальше. Но вот послышался вой полицейской сирены, заставивший всю четверку принять единодушное решение. Когда к поребрику подруливал полицейский автомобиль, их машина уже тронулась с места. Красный луч полицейского прожектора осветил ее пассажиров, еще несколько раз прозвучала сирена, призывая их остановиться, но водитель в машине лишь оглянулся через плечо и наддал газу. Полицейский автомобиль яростно рванулся в погоню, и минуты через три машина с четырьмя присмиревшими пассажирами снова подъезжала к фасаду "Мандрагоры", а полицейский эскорт не отставал от беглянки, покуда она не замерла у поребрика. К ней подошел полицейский с рацией и, отобрав у водителя ключи, проводил незадачливых гостей к парадной двери дома. Мейсон поспешил через вестибюль открыть дверь. - Меня интересует человек, сообщивший, что обнаружен труп,- сказал полицейский с рацией. - Это я. Моя фамилия Мейсон. Тело находится в семьсот второй квартире. - Тело? - взвизгнула женщина. - Замолчите, - приказал ей полицейский. - Но мы же знаем... Вам же сказали, что мы приходили в семьсот вторую. Мы... - Да, я помню, вы навещали приятеля по имени Карвер Клементс, проживающего в семьсот второй квартире. Как он себя чувствовал, когда вы с ним расставались? Последовало неловкое молчание, затем женщина ответила: - Вообще-то мы даже не заглянули в квартиру, а лишь постояли у двери. Женщина из квартиры напротив сказала нам, что у него гости, и мы ушли. - Сказала, что у него гости? - Да, но мне кажется, что гости к тому времени уже покинули квартиру. Это были вон те двое. - Надо взглянуть, - сказал полицейский. - Пройдемте. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Начальник отдела по расследованию убийств лейтенант Трэгг закончил осмотр квартиры и устало произнес, обращаясь к Мейсону. - Надеюсь, вы уже успели сочинить правдоподобную версию о том, как это все получилось? - По правде говоря, мне этот человек абсолютно незнаком. Живым я его никогда не видел, - ответил Мейсон. - Понятно, - саркастически промолвил Трэгг. - Он понадобился вам в качестве свидетеля дорожной катастрофы или какого-нибудь другого происшествия, поэтому вы и решили заскочить к нему ни свет ни заря. Мейсон ничего не ответил. - Вам это может показаться странным, - продолжал Трэгг, - но меня очень интересует, как вы сюда попали. Женщина, проживающая напротив, утверждает, что вы стояли перед дверью не менее двух минут и звонили. Затем, когда она вышла из своей квартиры, чтобы высказать вам пару ласковых слов, приняв вас за подвыпившего гуляку, пытающегося разбудить охладевшую к нему подружку, она услышала звук открываемого замка. Мейсон угрюмо кивнул головой. - Либо кто-то отомкнул эту дверь, либо она не была заперта, - развивал свою мысль Трэгг. - Не будь она заперта, вряд ли вы звонили бы в течение двух минут, не попытавшись толкнуть ее. Если за дверью кто-то был, меня интересует кто именно. Может быть, скажете кто впустил вас в эту квартиру? - У меня был ключ. - Ключ? Как бы не так! Мейсон кивнул головой. - Тогда покажите мне его. - К сожалению, теперь его у меня нет. - Вот тебе на, - удивился Трэгг. - Чем дальше, тем интереснее. Куда же вы его подевали, Мейсон? - К сожалению, - отвечал адвокат, - этого-то я и не могу вам сказать. - Не болтайте глупостей! Мы расследуем убийство! - Ключ попал ко мне не совсем обычным путем. Я его нашел. - Чепуха! Его дал вам клиент. - Почему вы так решили? - По-моему это естественное предположение. Мейсон улыбнулся - Ну что же, лейтенант, раз вы решили перейти в область чистой фантазии то почему бы вам не предположить, что этот клиент мог перекупить аренду квартиры и ради своего спокойствия нанял меня проследить за выселением прежнего съемщика лежащего теперь на полу джентльмена который незаконно продолжал занимать эти апартаменты. - И вы в этот несусветный час пришли выселять его? - А что, если договор о субаренде вступал в силу лишь в полночь? У Трэгга сузились глаза. - Хорошо придумано, Мейсон, но так мы ни к чему не придем. Ключ, который попал к вам, принадлежал покойному. Когда мы осматривали тело, то нашли только вещи, которые лежат сейчас на столе. Ключа от этой квартиры здесь не оказалось. Где же он? Стараясь затянуть разговор Мейсон вместо ответа сказал: - А вы не заметили, что в стакане с ядом льда не было, хотя на столе кроме бутылки виски и сифона стоит термос наполненный кубиками льда? - Почему вы думаете, что не было? - Да потому, что при падении стакана его содержимое выплеснулось на пол, оставив одно-единственное влажное пятно. Находись в стакане кубики льда, они бы при падении выкатились на довольно значительное расстояние и, растаяв оставили бы не одно а несколько влажных пятен. - Понятно, - с сарказмом в голосе отозвался Трэгг. - По-вашему, стало быть выходит, что, решив покончить счеты с жизнью, этот субъект поцеловал себя в лоб и... Он замолчал при виде одного из своих агентов, который, поспешно войдя доложил: - Лейтенант по меткам из химчистки мы установили, кому принадлежат вещи. Трэгг многозначительно посмотрел в сторону Мейсона - Я продолжу разговор с вами через минуту, после... Агент вручил Трэггу сложенный вдвое листок бумаги. Трэгг развернул его и воскликнул: - Черт меня побери! Мейсон спокойно и уверенно встретил пытливый взгляд лейтенанта. - Полагаю, - сказал Трэгг, - что это удивит и вас. Пальто, которое мы нашли в шкафу Клементса, сдавалось в химчистку некоей мисс Фей Эллисон, проживающей в квартире шестьсот четыре этого дома. На пальто имеется ее метка. Думаю нам следует поговорить с этой особой, Мейсон, а чтобы вы не совершили ничего предосудительного, пока мы будем добираться до ее квартиры, мы вас прихватим с собой. Не исключено, что дорога туда вам уже знакома. Они направились к лифту, в это время из его кабины вышла элегантно одетая женщина лет сорока и зашагала по коридору, разглядывая номера квартир. Трэгг встал у нее на пути. - Разыскиваете кого-нибудь? Женщина попыталась обойти его, но Трэгг отвернул лацкан своего пальто и показал полицейский значок. - Я ищу квартиру семьсот два, - ответила женщина. - Кто вам там нужен? - Мистер Карвер Клементс если вас это так интересует. - Меня это очень интересует, - заверил ее Трэгг. - Кто вы такая и зачем пожаловали сюда? - Я - миссис Карвер Л Клементс и пришла сюда в связи с тем, что мне сообщили по телефону, будто мои муж тайком от меня содержит здесь квартиру. - И вы впервые об этом услышали? - Безусловно. - И что же, - поинтересовался Трэгг, - вы собираетесь делать? - Я собираюсь показать ему,- отвечала женщина,- что это не сойдет с рук. Раз уж вы полицейский, то не лучше ли будет, если вы проводите? Я почти уверена, что... - Семьсот вторая квартира расположена справа по коридору, - сообщил Трэгг. - Я только что вышел оттуда. Там сейчас дежурит полицейский агент. Ваш муж убит в период между семью и девятью часами вечера. Темно-карие глаза элегантной женщины широко раскрылись от удивления. - Вы... Вы уверены? - Мертв, как сардинка в масле,- ответил Трэгг. - Кто-то подсыпал ему цианистого калия в стакан. Надо полагать, вам ничего не известно об этом? - Если мой муж мертв... Я просто не могу поверить этому, - медленно проговорила она. - Он слишком ненавидел меня, чтобы умереть. Пытаясь усмирить меня, он навязывал невыгодный раздел имущества. - Иными словами,- резюмировал Трэгг, - вы ненавидели его лютой ненавистью. Миссис Клементс поджала губы. - Я этого не говорила, - ответила она. Трэгг ухмыльнулся и объявил: - Вы пойдете с нами. - Мы собираемся наведаться в одну квартиру на шестом этаже. После этого я сниму оттиски ваших пальцев и проверю, не совпадают ли они с отпечатками на стакане, в котором не было яда. ГЛАВА ПЯТАЯ Дверь им открыла Луиза Марло. Она взглянула на Трэгга, затем на миссис Клементс. Приподняв шляпу, Мейсон с подчеркнутой вежливостью обратился к тетке Луизе: - Простите, что беспокоим вас в столь неурочный час, но... - Говорить буду я,- прервал его Трэгг. Нарочито формальный тон адвоката не остался не замеченным теткой Луизой. Сделав вид, что не знает Мейсона, она ответила: - Время действительно позднее, вы правы. Трэгг выступил вперед. - Здесь проживает Фей Эллисон? - Да, здесь, - тепло улыбнулась ему Луиза Марло. - Вместе с другой девушкой, Анитой Бонсал, она снимает эту квартиру. Но сейчас их обеих нет дома. - А где они? - Этого я сказать не могу, - покачав головой, ответила тетка Луиза. - А кто вы будете? - Луиза Марло, я прихожусь теткой Фей Эллисон. - Вы что, проживаете здесь? - Вот еще, конечно, нет! Я только что приехала сюда для встречи с племянницей. - Как же вы попали в квартиру, если девушек нет дома? - Во-первых, у меня был ключ, а потом, я вовсе не говорила, что их не было дома, когда я прибыла сюда. - Вы, кажется, сказали, что их сейчас нет дома? - Действительно. - В котором часу вы приехали? - Примерно в час ночи. - Давайте прекратим боксировать с тенью, - сказал Трэгг. - Перейдем к делу. Мне нужно повидать проживающих здесь девушек. - К сожалению, обе заболели. Они лежат в больнице. - Кто поместил их туда? - Доктор. - Как его фамилия? Луиза Марло какое-то время колебалась, потом сказала. - У них всего-навсего обычное пищевое отравление. Только. - Как фамилия врача? - Послушайте,- обратилась к полицейскому Луиза Марло, - девочкам очень скверно, их нельзя беспокоить и... Лейтенант Трэгг прервал ее: - В квартире этажом выше умер некий Карвер Л. Клементс. Похоже, что его убили. Есть основания предполагать, что Фей Эллисон жила с ним в его квартире и. - Да как вы смеете такое говорить? - в негодовании воскликнула Луиза Марло. - Ведь это же прямо... - Не горячитесь,- остановил ее Трэгг. - Там нашли одежду. По меткам химчистки было установлено, что это ее одежда. - Одежда! - фыркнула Луиза Марло.- Скорее всего какие-нибудь обноски, которые она кому-то отдала или... - Я как раз подхожу к этому, - терпеливо продолжал Трэгг. - Мне никому не хочется предъявлять необоснованные обвинения, лучше если все будет по справедливости. Так вот, в той комнате обнаружены следы пальцев на стакане, на зубной щетке, на тюбике зубной пасты. Я должен заполучить Фей Эллисон хотя бы на то время, которое потребуется для снятия дактилоскопических оттисков с ее пальцев. Если желаете скрыть от полиции теперешнее местонахождение племянницы, посмотрим что завтра напишут об этом газеты. Луиза Марло мгновенно приняла решение. - Вы найдете ее в реабилитационной лечебнице Крествью, - сказала она,- а если хотите заработать немного денег, то ставлю сотню против доллара на любую сумму, что... - Я не заключаю пари,- сухо остановил ее Трэгг. - Для этого я слишком давно служу в полиции. Он повернулся к одному из агентов и распорядился: - Не своди глаз с Перри Мейсона и его очаровательной секретарши, близко не подпускай их к телефону, пока я не заполучу нужные пальчики, О'кей, пошли ребята. ГЛАВА ШЕСТАЯ Пол Дрейк, глава частного сыскного агентства, достал из кармана целый ворох исписанных листов и занял предназначенное для клиентов кресло в кабинете Перри Мейсона. Было всего десять тридцать утра, но лицо частного детектива уже носило следы утомления, он принял свою излюбленную позу - поперек большого кожаного кресла, перекинув длинные ноги через один мягкий подлокотник и упершись поясницей в другой. - Кошмарная история, Перри, - произнес он. - Давай разбираться,- отозвался Мейсон. - Сегодня Фей Эллисон и Дейн Гроувер собирались пожениться. Прошедшим вечером Фей и Анита Бонсал, вместе с ней снимающая квартиру, уселись перед электрокамином и устроили нечто вроде маленького девичника. Они угощались горячим шоколадом. Хотя обе девушки ревностно следили за стройностью своих фигур, ради такого радостного события они решили дать себе послабление. Фей посчитала, что теперь ей нечего бояться полноты, и выпила две чашки шоколада. Анита же удовольствовалась одной, следовательно, можно предположить, что на долю Фей пришлось вдвое больше снотворного, чем на долю Аниты. Обе девушки потеряли сознание Луизе Марло, которая приходится Фей теткой, удалось разбудить Аниту, а Фей пришла в себя уже в лечебнице. Все остальное тебе хорошо известно. Дальше Трэгг отправляется в лечебницу и снимает у Фей Эллисон дактилоскопические оттиски, которые полностью идентичны отпечаткам пальцев на стакане. В деле фигурируют два стакана. Один из них полицейские называют орудием убийства. Он выпал из руки Карвера Клементса на пол. С него все пальцевые следы оказались начисто стертыми. Полиция не смогла обнаружить на нем даже отпечатков самого Клементса. Пальцевые следы Фей найдены на стакане, стоявшем на столе. В ванной находилась ее зубная щетка. В шкафу было полно ее одежды. Выходит, что Фей жила с Клементсом. Мерзопакостная история. Дейн Гроувер пока не оставляет невесту в беде, но лично я считаю, что у него ненадолго хватит храбрости изображать всеобщее посмешище. Кому понравится, если газеты на первых своих полосах начнут шумно смаковать подробности романа твоей невесты с богатым плейбоем? Как сказала мне тетка невесты, Луиза Марло, никто его не осудит, если он публично отречется от своей суженой, разорвет помолвку с ней и уедет в длительное путешествие. Девушки же утверждают, что стали жертвой какого-то чудовищного заговора. Но кто мог так все спланировать? Кто, например, мог знать, что они собираются пить шоколад именно в то время, когда... - Снотворное было в шоколаде? - прервал его Мейсон. Дрейк утвердительно кивнул головой. - Они употребили почти весь шоколадный порошок, но в том небольшом его количестве, что осталось в пачке, содержится весьма внушительная доза барбитурата. Мейсон принялся играть карандашом. - Полиция выдвинула версию,- продолжал Дрейк, - согласно которой Фей Эллисон была любовницей Карвера Клементса. Потом ей захотелось выйти замуж, но Клементс ни в какую не отпускал ее, тогда Фей подсыпала ему яду. Она предполагала вернуться и забрать свои вещи из его квартиры попозже, когда не будет риска, что в коридоре ее увидят, но тут неожиданно возвратилась Анита, и Фей Эллисон оказалась в ловушке. Она попыталась опоить Аниту снотворным, но это почему-то вышло у нее неудачно. - Хорошенькая теория, нечего сказать, - заметил Мейсон - Придумай другую, которая лучше объяснит все известные нам факты, - ответил ему Дрейк. - Одно несомненно Фей Эллисон систематически бывала в квартире семьсот два. Что касается Дейна Гроувера, то его этот факт может заставить отречься от своей невесты. Дейн - весьма впечатлительный малый. Он из респектабельной семьи, вряд ли ему понравится лицезреть свой портрет в газетах, да и у семейства его сопричастность к подобному скандалу не вызовет восторга. - А кто такой Клементс? - Процветающий бизнесмен, маклер бирже! спекулянт с уймой денег, семейными неурядицами и женой, которая всеми правдами и неправдами стремилась урвать себе при разводе и разделе имущества долю пожирнее. У него большая квартира, аренду которой он возобновляет ежегодно и в которой жил, так сказать, официально. Квартира, в которой его нашли мертвым, представляла собой гнездышко для развлечении, о ней знали всего несколько человек. Его жена дорого бы заплатила за то, чтобы вовремя узнать о существовании этого гнездышка. - Что сейчас делает его жена? - Преспокойно сидит себе и ждет, когда к ней приплывут все его денежки. Пока еще не известно, оставил Клементс завещание или нет, но все законы о наследовании имущества находящегося в общем владении, на ее стороне, а все финансовые дела Клементса подвергнутся теперь тщательному изучению. Он довольно хитро вел свою бухгалтерию, но теперь вскроется все то, что он тщательно скрывал, - абонированные в банках сейфы с наличными деньгами и тому подобное. - А что это за люди, которые встретились нам в коридоре? - Здесь у меня все записано Ричард П. Нолин - что-то вроде партнера в некоторых делах Клементса. Мэнли Л. Огден - консультант по подоходному налогу, Дон Б. Рэлстон - выполнял роль подставного лица в ряде финансовых операции Клементса. Последней у меня записана Вера Пейсон это подружка кого-то из них, но, черт меня побери, если я понимаю, кого именно. Как бы там ни было, указанные люди знали о тайной квартире Клементса и время от времени заходили туда поиграть в покер. Когда прошедшей ночью дама из квартиры напротив сказала им, что у Клементса гости, они поняли, что к чему, и ушли. Вот и вся история. Газеты раззвонили о ней, как о сенсации. Дейну Гроуверу недолго остается играть роль жениха, его положение становится невыносимым, хотя Фей Эллисон слезно отрицает свою причастность ко всей этой истории Луиза Марло считает, что мы должны срочно принять какие-то меры. - Трэгг думает, что ключ, принадлежавший Карверу Клементсу, находится в моем распоряжении, - сказал Мейсон. - Это соответствует действительности? - Нет. - Но где ты взял ключ? Мейсон молча покачал головой. - Так или иначе, - сказал Дрейк, - у Карвера Клементса ключа не оказалось. Мейсон кивнул. - Это единственная наша зацепка в данном деле, Пол. Мы знаем, что принадлежавший Клементсу ключ исчез. Больше никто этого не знает, ведь Трэгг не хочет верить, что Клементс не давал мне ключа. - Трэгг очень скоро найдет объяснение твоему ключу, - сказал Дрейк. - Если он у тебя не от Клементса, значит одно только лицо могло передать его тебе. - Давай не будем слишком долго рассуждать об этом, Пол, - ответил адвокат. - Хорошо, не будем, - сухо согласился Дрейк. - Но ты должен помнить вот о чем, Перри. Тебе предстоит защищать в суде девушку, которой предъявят обвинение в убийстве. Оправдания добиться можно - против нее одни лишь косвенные улики, - но для этого нужно придумать какое-то объяснение, приемлемое для сбитого с толку жениха, которому надоели сострадания друзей, глумление врагов и насмешки публики. Мейсон кивнул в знак согласия. - Каким бы ни было объяснение, - продолжал Дрейк, - его нужно придумывать поскорее Мне кажется, этому молодчику Гроуверу очень скоро надоест его глупое положение. - Мы должны протолкнуть наше дело на предварительное слушание в суде. Тем временем, Пол, постарайся раскопать всю подноготную Карвера Клементса. Особое внимание обрати на его жену. Нет ли в ее жизни другого мужчины? Допустим она с самого начала знала об этой подпольной квартире. Дрейк с сомнением покачал головой. - Конечно я проверю такую возможность, хотя знай она о квартире ей ничего другого и не потребовалось бы как нагрянуть туда с фотографом, уличить Клементса в супружеской неверности, тем самым на добрую сотню тысяч увеличив свою долю при разделе имущества, и грациозно удалиться с улыбкой на устах. Ни к какому яду ей в этом случае прибегать не понадобилось бы. Сильные изящные пальцы Мейсона тихонько барабанили по краю стола. - Какое-то объяснение. Пол, все же должно быть. Дрейк вяло поднялся с кресла - Конечно, - без энтузиазма отозвался он. - И Трэгг считает, что нашел его. ГЛАВА СЕДЬМАЯ Через дверь, соединяющую кабинет Мейсона с приемной, вошла Делла Стрит. Глаза ее искрились. - Он здесь, шеф, - сообщила она. - Кто? - хмурясь, спросил Мейсон. Секретарша засмеялась. - Не надо хмуриться. Нашу контору сейчас может интересовать лишь один мужчина. - Дейн Гроувер? - Конечно. - Каков он из себя? - Высокий и, судя по внешности, чувствительный. Волнистые темно-каштановые волосы, мечтательный взгляд, в нем есть что-то поэтическое. Разумеется, он ужасно переживает. Секретарша вышла и через несколько мгновений ввела в кабинет Дейна Гроувера. Мейсон пожал гостю руку и пригласил его сесть. Гроувер с сомнением посмотрел на Деллу Стрит. Адвокат улыбнулся. - Эта женщина. Гроувер, моя правая рука. Она записывает мои мысли, а свои держит при себе. - Боюсь показаться вам чересчур впечатлительным, - заговорил Гроувер, - но я терпеть не могу снисходительности, нравоучений или соболезнований. Мейсон кивнул головой. - После того как вышли сегодняшние газеты, - продолжал посетитель, - мне всюду мерещатся все эти оттенки отношения ко мне. Адвокат снова кивнул. - Однако я пришел заверить вас, что не сдам своих позиций. Услышав это. Мейсон немного задумался и посмотрел Гроуверу прямо в глаза. - Как долго продержитесь? - До самого конца. - Невзирая на факты? - Ваши факты говорят о том, что любимая мною женщина состояла в содержанках у Карвера Клементса. Значит это не факты, а ложь. Я, к вашему сведению, люблю Фей и не отступлюсь от нее, так ей и передайте. Вам остается лишь брать у меня деньги. Вы не должны останавливаться ни перед чем и располагать деньгами - всеми деньгами, которые могут вам понадобиться. - Прекрасно, - ответил Мейсон, - хотя моральная поддержка прежде всего; теперь я могу сообщить Фей Эллисон о вашей верности. Кроме того, мне нужны некоторые факты. - Какие? - Например, сколько времени вы встречались с Фей Эллисон? - Порядка трех-четырех месяцев. До этого я... Ну, вроде бы ухаживал за обеими девушками сразу. - Вы имеете в виду Аниту Бонсал? - Да. Сначала я познакомился с Анитой и некоторое время встречался с ней, затем с ними обеими, но позже стал тяготеть к Фей. Я думал, что встречаюсь с ней просто так, а на самом деле влюблялся в нее все сильнее и сильнее. - А как Анита реагировала на это? - Во всей этой истории никто бы не смог проявить больше благородства, чем Анита. Она обещала сделать для Фей все, что в ее силах. - Могла ли Фей Эллисон сожительствовать с Карвером Клементсом? - Физическая возможность у нее была, если вы это имеете в виду. - Вы не каждый вечер с ней встречались? - Не каждый. - А что думает Анита? - Она считает это обвинение просто смехотворным, совершенно абсурдным. - Вы случайно не знаете, могла ли Фей Эллисон иметь доступ к цианистому калию? - Об этом как раз я и хотел вам рассказать, мистер Мейсон. Этим ядом пользуется мой садовник, не знаю точно, для каких целей. На днях, когда он водил мою невесту по саду. - Да, да, - нетерпеливо проговорил Мейсон, видя, что Гроувер замялся, - продолжайте. - Так вот, садовник в моем присутствии объяснял ей что-то об этом веществе. Он предупредил ее, чтобы она не притрагивалась к мешку с цианистым калием, и, помнится. Фей задала несколько вопросов о применении этого яда, но я не очень внимательно слушал их разговор. Цианистый калий используют, кажется, для опрыскивания растении. - Кто еще присутствовал при этом разговоре? - Только мы трое. - Ваш садовник читал газеты? Гроувер утвердительно кивнул. - На него можно положится? - Лично я доверил бы ему даже собственную жизнь. Он чрезвычайно нам предан - работает у нас лет двадцать. - Как его зовут? - Барни Шефф. Моя мать приняла большое участие в его судьбе, можно сказать, перевоспитала его. - У него были неприятности? - Да. - Сидел в тюрьме? - Совершенно верно. - Д потом что? - Потом вышел на свободу, моя мать предоставила ему эту работу, и с тех пор он безмерно предан нашей семье - У вас имеется оранжерея? - Конечно. - А вы досконально исследовали возможность выращивания орхидей? - Нам нет нужды выращивать орхидеи, мы их покупаем и... - Меня интересует, - повторил адвокат с прежней интонацией, медленно произнося слова, - досконально ли вы изучили возможность выращивания орхидей в вашей оранжерее? - Я же вам ответил, что мы... - Досконально ли вы изучили возможность выращивания орхидей? - снова произнес адвокат. - Вы имеете в виду... А-а-а, вы хотите, чтобы я отослал Барни... - Тщательно изучить возможность разведения орхидей. Дейн Гроувер в течение нескольких секунд молча смотрел на Мейсона, затем резко поднялся с кресла и полез в карман со словами: - Я принес немного денег и думаю, что вам они понадобятся. Он небрежно бросил на стол конверт. - А что по этому поводу думает ваша матушка? - поинтересовался адвокат. Гроувер облизнул пересохшие губы и сжал челюсти так, что его рот вытянулся в прямую линию. - Мать, - наконец произнес он,- естественно, испытывает смятение. Однако я полагаю, что сейчас не время разбираться в ее чувствах. - С этими словами он вышел из кабинета. Мейсон взял в руки оставленный Гроувером конверт - он был набит стодолларовыми банкнотами. Делла Стрит приблизилась к шефу, чтобы забрать деньги. - Я настолько растрогалась, что совершенно забыла посчитать задаток, - сказала она. - Вот уж не думала, что могу так безнадежно впасть в сентиментальность! Сколько там, шеф? - Предостаточно,- ответил Мейсон. Делла Стрит пересчитывала деньги, когда на ее столе резко зазвонил телефон. Она сняла трубку и услышала голос Дрейка. - Привет, Пол,- отозвалась она. - Приветик, Делла, Перри у себя? - У себя. - Хорошо, - утомленным голосом продолжал Дрейк. - Сообщаю о результатах проделанной работы. Передай Мейсону, что лейтенант Трэгг зацапал садовника работающего у Гроуверов - чудака по фамилии Шефф. Его задержали как важного свидетеля. Полицейские вне себя от радости, но я так и не смог узнать что же именно они раскопали. Прижав трубку к уху, Делла Стрит застыла у стола. - Алло, алло! - закричал Дрейк. - Ты слышишь меня? - Слышу. Я передам ему, - ответила Делла и повесила трубку. ГЛАВА ВОСЬМАЯ В десятом часу вечера Делла Стрит снова вошла в скоростной лифт, расписалась в журнале и мигом взлетела на этаж, где находилась адвокатская контора Перри Мейсона. Сыскное агентство Дрейка размещалось рядом с адвокатской конторой. Оно было открыто круглые сутки и в этот поздний час сквозь продолговатую полоску матового стекла на его двери пробивался свет за этой простой ничем не примечательной дверью скрывался целый лабиринт помещении в котором даже ночью не прекращала кипеть работа. Делла Стрит хотела было заглянуть к Полу Дрейку, но передумала и продолжила путь по скудно освещенному коридору, оглашая его торопливым стуком каблуков. За поворотом она увидела, что у Мейсона тоже горит свет. Делла отомкнула приемную и пройдя через нее, открыла дверь кабинета Мейсона. - Хэлло, шеф, не могу ли я чем-нибудь помочь? От неожиданности адвокат вздрогнул и, увидев ее, спросил. - Что вы здесь делаете? - Я подумала, что вы работаете и может быть нуждаетесь в моей помощи. Он улыбнулся. - Я не работаю, Делла. Я бегаю по кабинету в поисках выхода, как зверь в клетке. - Обедали? Он взглянул на свои наручные часы. - Нет еще. - А сколько сейчас времени? - поинтересовалась Делла. Чтобы ответить ей, адвокату снова пришлось взглянуть на часы. - Девять сорок. Секретарша рассмеялась. - Я знала, что когда вы в первый раз посмотрели на часы, то ничего не увидели. Будет вам шеф, пора поесть. Дело от вас не убежит. - Лично я не очень в этом уверен, - усомнился Мейсон. - Мне звонила сегодня Луиза Марло - она уже виделась с Дейном Гроувером и познакомилась с его матерью. Ей Гроувер тоже сказал, что не сдаст своих позиций. Откуда ему знать, как он поступит? Сейчас из тайных глубин души станут всплывать неведомые качества его характера. Друзья и родственники своим сочувствием непрестанно поворачивают нож в его душевной ране в каждом их взгляде ему мерещатся насмешки и немое осуждение. Откуда, черт побери, этот молодой человек может знать, как он в конце концов поступит? Сдаст он свои позиции или не сдаст - этого сейчас никто не может сказать! - И все же, - возразила Делла Стрит, - нужно надеяться что он достойно выдержит это испытание. - Вы говорите так чтобы прогнать пессимистические мысли, - сказал Мейсон. - Мне это знакомо - не раз приходилось разглагольствовать перед присяжными в подобном ключе. Но можно ли всерьез уповать на закалку души, на очистительную силу превратностей судьбы? Надеяться на то, что столкновение с реальностями жизни сгонит с него жирок обеспеченного самодовольства? Какая чепуха! Секретарша слабо улыбнулась - Парень испытывает муки обреченного на смерть, - продолжал Мейсон. - Подумать только! Женщина которую он любит в ночь накануне свадьбы неудачно пыталась вырваться из мерзких объятий мужчины, дававшего ей деньги и определенное чувство уверенности в жизни. - Шеф вам непременно следует поесть. Адвокат подошел к столу. - Посмотрите на это, - сказал он. - Фотографии! Дрейк с жутким трудом раздобыл их - это копии снимков сделанных полицейскими экспертами. Видите тело на полу, стакан на столе, опрокинутый стул, до половины просмотренная газета на журнальном столике. Средней руки, заурядная квартирка, такая же грязновато- пошлая как и те гнусные делишки которыми в ней занимались. И среди этих фотографий я должен отыскать свидетельство невиновности женщины; я должен доказать не только ее непричастность к убийству, но и то что она неповинна в измене мужчине, которого любит. Мейсон перешел к другой стороне стола взял лупу, прислоненную к пресс-папье, и принялся рассматривать фотографии. - Черт возьми, Делла, - сказал он. - Я полагаю что нужное доказательство находится где-то здесь этот усеянный отпечатками пальцев Фей Эллисон стакан на столе, остатки виски на дне стакана и этот бесстыдный ярко-вишневый след поцелуя на лбу! - Свидетельствующий о том, что рядом с Клементсом перед его кончиной находилась женщина. - Необязательно. Это пятно помады - прекрасный отпечаток пары губ. На губах покойного следов помады не обнаружено. Кто угодно мог напомадить себе губы и когда яд начал действовать, припечатать их ко лбу Клементса, чтобы этой хитростью отвлечь от себя подозрения. Это мог быть и мужчина, знавший, что какая-то женщина имела обыкновение навещать Клементса в его квартире. Помада настолько явно указывает на женщину, что кажется мне подозрительной. Если бы я только знал с чего здесь начать, и если бы в моем распоряжении было побольше времени! Секретарша подошла к столу. Прохладные кончики ее пальцев осторожно прикоснулись к векам адвоката. - Перестаньте, - сказала она. - Пойдемте лучше поедим. О деле можно поговорить и за обеденным столом. - А вы разве не обедали? Она улыбнулась и покачала головой. - Я знала, что вы будете работать допоздна и если никто не придет вам на выручку чего доброго, прошагаете здесь из угла в угол до двух, а то и до трех ночи. Дрейку удалось что-нибудь разузнать? Она собрала в стопку фотографии и накрыла их аккуратно сложенными листками рисовой бумаги, положив сверху пресс-папье. - Идемте, шеф я умираю от голода Мейсон подошел к стенному шкафу. Делле пришлось привстать на цыпочки чтобы подать ему пальто. Адвокат взял шляпу, выключил свет и вместе с Деллой Стрит вышел в коридор. В отдельном кабинете их излюбленного ресторана Мейсон отодвинул тарелки с остатками толстого бифштекса румяной картофельной соломки обжаренных и промасленных ломтиков французского батона и салата из помидоров, подлил себе кофе и сказал. - Дрейк не очень-то много раскопал - всего лишь биографические сведения. - Какие, например? - Старая как мир, история - ответил Мейсон - Семейный раздор, супруги, не могущие прийти к соглашению. Жена - Марлин Остин Клементс - по-видимому, вступила в брак, не устояв перед стремительным натиском Карвера Клементса, жаждавшего заполучить ее. Она не предусмотрела того, что свою стяжательскую, хищно-агрессивную хватку он не преминет использовать для приобретения других аппетитных объектов. Марлин осталась практически одинокой. Такова цена, которую женщины платят, выходя за мужчин подобного сорта. - Ну и что же дальше? - А дальше, - продолжал Мейсон, - по прошествии определенного времени у Карвера Клементса обнаружились новые интересы. Черт побери, Делла, в этом деле имеется один факт, который хоть чем-то может нам помочь, один-единственный факт - у Клементса не оказалось ключа от квартиры. Помните ту четверку людей, которая встретилась нам в коридоре? Ведь попали же они каким-то образом в это здание! Не забудьте, что входная дверь была заперта на замок. Любой из жильцов мог отомкнуть им парадную дверь, нажав в своей квартире кнопку электромагнитного привода этого замка. Но если никто из жильцов не нажимал такую кнопку, значит, чтобы попасть в дом, посетители должны были иметь с собой ключ. Эти четверо очутились в доме. Каким образом? Независимо от того, что они сейчас говорят, один из них должен был иметь при себе ключ от входной двери дома. - Пропавший ключ? - Это мы как раз и должны выяснить. - А что они сказали полиции? - Этого я не знаю. Их показания строго засекречены. Мне во что бы то ни стало нужно заполучить хотя бы одного из этой четверки для перекрестного допроса на суде. Тогда, по крайней мере, у нас появится хоть какая-то отправная точка. - Значит, вы попытаетесь протолкнуть дело на предварительное слушание и будете строить защиту, не имея никаких фактов, свидетельствующих в нашу пользу? - Примерно так. - Возможно ли, что в сумочке Фей Эллисон мы с вами обнаружили тот самый ключ, который пропал у Карвера Клементса? - Все может быть. В таком случае либо Фей Эллисон действительно сожительствовала с Клементсом, либо ключ ей подбросили. Но когда он был подброшен и кем? Я склонен полагать, что ключ Клементса находился при нем в момент его смерти. Но когда прибыла полиция, ключа уже не было. Это и есть тот по-настоящему значительный факт, от которого мы должны танцевать. Делла Стрит с сомнением покачала головой. - Боюсь, вам придется очень нелегко, но тут уж, видимо, ничего не поделаешь. Мейсон закурил сигарету. - Обычно я изо всех сил тяну время. Делла, но боюсь, что в данной ситуации время - наш враг. Поэтому нам ничего не остается, как войти в зал суда, изображая на лице несокрушимую уверенность в своих силах, и выудить из малюсенькой шляпки здоровенного кролика. Секретарша улыбнулась. - Но где же нам взять этого кролика, шеф? - Вернемся в контору, - ответил адвокат, - будем изучать фотографии в поисках ключа к нашей загадке и... - Мейсон внезапно замолчал и сосредоточенно нахмурился. - Над чем задумались, шеф? - Я подумал вот о чем. На столе в квартире Клементса стоял стакан, в котором оставалось немного - на донышке - виски с содовой, не более двух чайных ложек. - Ну и что? - не поняла секретарша. - А что происходит, когда вы пьете шотландское виски с содовой? - Ну.. В стакане всегда остается немного виски. Мейсон покачал головой, его глаза возбужденно блестели. - На донышке остаются кубики льда, - уточнил он. - Спустя некоторое время они тают, и в стакане образуется слой воды толщиной примерно в дюйм. Секретарше передалось возбуждение адвоката. - Выходит, льда в стакане женщины не было? - Как не было его и в стакане Карвера Клементса, а между тем на столе находился термос доверху наполненный кубиками льда. Вставайте, Делла, нам пора возвращаться в контору и по-настоящему изучить наши фотографии. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Судья Рэндолф Джордан, занял свое место и постучал молотком, призывая присутствующих к тишине. - Слушается дело по обвинению Фей Эллисон, - объявил он. - Мы готовы к защите, - отозвался Мейсон. - Готовы к обвинению, - доложил уполномоченный окружного прокурора Стюарт Линн считавшийся одним из лучших обвинителей. Это был крайне осмотрительный человек с худощавым лицом и суровым взглядом. Он обладал расчетливым интеллектом бухгалтера, энциклопедическими познаниями в области юриспруденции и бездушной жестокостью стального капкана. Линн прекрасно знал о феноменальной находчивости своего противника и относился к Мейсону с осторожностью боксера, выступающего на ринге против чемпиона в тяжелом весе. - Вызовите доктора Чарлза Кина, - попросил он. Доктор Кин представился как врач и хирург являющийся опытным патологоанатомом и специалистом по судебно- медицинским аутопсиям, в частности насильственно умерщвленных людей. - Десятого числа сего месяца вы имели возможность осматривать труп в квартире 702 дома, носящего название "Мандрагора"? - Да имел. - В какое время суток? - Примерно в два часа ночи. - Что вы обнаружили? - Тело мужчины приблизительно пятидесяти лет от роду, совершенно лысого, но в остальных отношениях весьма хорошо сохранившегося для своего возраста. Тело располагалось на полу, при этом голова была обращена к входной двери, а ноги - внутрь квартиры, левая рука оказалась согнутой и находилась под корпусом, а правая была выброшена вперед. Смерть наступила в промежутке между семью и девятью часами вечера. Затрудняюсь более точно определить время, но она наступила именно в указанный период. - И вы определили причину смерти? - Я сделал это позже, а не в ходе первоначального осмотра. - Что же послужило причиной смерти? - Отравление, вызванное приемом внутрь цианида калия. - Вы заметили что-либо необычное во внешнем облике умершего? - Вы имеете в виду пятно губной помады? - Именно его. - На верхней части лба умершего имелось красное пятно нанесенное сильно напомаженными губами, которые были прижаты ко лбу в несколько сморщенном виде. - Вы хотите сказать, что кожа лба была наморщена? - Нет, - улыбнувшись, возразил доктор Кин. - Я хочу сказать, что сморщены были сложенные для поцелуя губы, как если бы какая-нибудь женщина прикоснулась ртом ко лбу покойного для последнего поцелуя. Губная помада находилась на верхней части лба, где кожа черепа не имеет складок или морщин. - Задавайте вопросы, - предложил Мейсону Линн. - У защиты нет вопросов, - ответил адвокат. - Вызовите Бенджамина Харлана, - попросил Линн. Место для дачи свидетельских показании занял толстый неуклюжий гигант с добродушной улыбкой на лице и быстро представился как эксперт по дактилоскопии с почти двадцатилетним стажем работы. Хорошо продуманными, ловко сформулированными вопросами Линн заставил его рассказать о событиях интересующей суд ночи - об осмотре тела, о поисках латентных следов пальцев в квартире об отсутствии следов на стакане, который обвинение назвало "орудием убийства" и о том, как на стоявшем на столе стакане названном "орудием завлечения", на зубной щетке тюбике зубной пасты и некоторых других предметах были найдены латентные следы пальцев полностью идентичные отпечаткам, взятым у обвиняемой Фей Эллисон. Затем Харлан опознал все сделанные полицией снимки, показывающие положение тела в момент его обнаружения, обстановку квартиры, стол, опрокинутый стул, "орудие убийства" на полу, "орудие завлечения" на столе, бесспорно, носящее свежие следы пальцев Фей Эллисон бутылку виски, сифон с содовой и наполненный кубиками льда термос. - Можете задавать вопросы свидетелю - с торжествующим выражением на лице разрешил Мейсону Линн. - У вас почти двадцатилетний стаж работы в области дактилоскопической экспертизы мистер Харлан - обратился адвокат к эксперту. - Совершенно верно. - И вы являетесь специалистом по идентификации? - Да, сэр. - Вы слышали показание доктора Кина относительно пятна помады? - Конечно сэр. - На фотографии, которую я передаю вам, видно именно это пятно? - Да, сэр. Кроме того, у меня имеется фотография, на которой это пятно снято крупным планом. Я самолично сделал снимок особой камерой, используемой мною для подобных съемок. У меня с собой есть экземпляр фотографии, если это вас интересует. - Очень интересует, - ответил Мейсон. - Вы можете предъявить его? Харлан достал из портфеля фотографию, изображение отпечатка губ на лбу мертвеца оказалось очень четким, были видны мельчайшие детали. - Каков масштаб изображения? - поинтересовался адвокат. - Один к одному, - пояснил Харлан. - Я рассчитал шкалу расстояний, с помощью которой могу получать изображение точно в натуральную величину. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - Мне хотелось бы приобщить этот снимок к делу в качестве вещественного доказательства. - Не имею возражений, - откликнулся Линн. - Скажите, ведь правда, что мелкие линии, изображенные на этом снимке, в такой же степени индивидуальны, как петли в завихрениях дактилоскопического рисунка? - Почему вы об этом спрашиваете? - Я хочу обратить внимание вот на какой момент: экспертам в области дактилоскопии хорошо известно что мелкие морщинки, образующиеся на губах человека, являются столь же индивидуальными, отличительными признаками, как и папиллярные линии пальцевого отпечатка. - Ну, положим, это не общеизвестная истина. - Но все-таки истина? - Да, сэр, это факт. - Таким образом, измерив расстояние между мелкими линиями на фотографии, которые соответствуют морщинам на кожном покрове губ, можно с такой же достоверностью определить принадлежность этого следа помады, как и опознать человека по оставленному им отпечатку пальца? - Да, сэр. - Вы только что заявили, что у обвиняемой сняты отпечатки пальцев, которые вы сравнили с отпечатками, обнаруженными на стакане. - Точно так, сэр. - А вы не пытались взять отпечаток ее губ и сравнить его с отпечатком на лбу покойного? - Нет, сэр, - ответил Харлан, смущенно ерзая на скамье. - Могу я спросить, почему? - Ну, во-первых, мистер Мейсон, тот факт, что линии морщинок на губах сугубо индивидуальны, не является общеизвестным... - Но вам-то он известен? - Конечно, сэр. - И наиболее квалифицированные представители вашей профессии знают о нем? - Разумеется, сэр. - Так почему же вы не взяли отпечаток губ у моей подзащитной? Харлан опять беспокойно заерзал, скрестил ноги и несколько беспомощно посмотрел в сторону обвинителя. Перехватив этот взгляд, Линн мгновенно отреагировал: - Прошу суд обратить внимание на то, что так нельзя вести перекрестный допрос свидетеля. Интересующие защиту технические подробности выходят за рамки вопросов, интересующих суд. Я возражаю против последнего вопроса защиты на том основании, что он является несущественным, неуместным и неприемлемым, а посему недопустимым при перекрестном допросе. - Возражение отклоняется, - раздраженно изрек судья Джордан. - Свидетель, отвечайте на вопрос защиты! Харлан откашлялся. - Признаться, - ответил он, - я просто не додумался до этого. - Додумайтесь теперь. - Мейсон сделал рукой приглашающий жест. - Чего мешкать, снимите отпечаток прямо здесь, в зале. Мисс Эллисон, не жалейте помады. Давайте сравним ваши губки с отпечатком на лбу. - С разрешения суда хочу отметить, - скучающим тоном заговорил обвинитель, - что это вряд ли можно назвать перекрестным допросом. Я понимаю, что мистер Мейсон хочет сделать Харлана своим свидетелем и просит провести этот эксперимент для защиты обвиняемой, но какой же это перекрестный допрос? - Это можно рассматривать как перекрестный допрос для выяснения компетентности Харлана как эксперта, - постановил судья Джордан. - Не слишком ли много внимания уделяется формально-юридической стороне дела? - с легким сарказмом заметил Линн. - Ваше возражение как раз и было формально-юридической придиркой, - резко парировал судья Джордан. - Поэтому оно и отклонено, а мое решение остается в силе. Снимайте отпечаток, мистер Харлан. Дрожащей рукой Фей Эллисон густо напомадила губы. Затем, смотрясь в маленькое зеркальце, она кончиком мизинца разгладила помаду. - Ну что же, - обратился Мейсон к Харлану, - снимайте отпечаток. Эксперт достал из портфеля лист белой бумаги, подошел к сидящей рядом с Мейсоном обвиняемой, прижал к ее рту бумажный лист, получил отпечаток губ и тут же принялся рассматривать его. - Проведите сравнение и доложите суду ваши выводы, - сказал ему Мейсон. - Разумеется, я не располагаю сейчас техническими средствами для проведения микроскопического исследования, но даже на основании поверхностного сравнения линий можно сказать, что отпечаток на лбу покойного оставлен не губами обвиняемой,- сообщил Харлан. - Благодарю вас, - сказал Мейсон. - У меня больше нет вопросов. - Скажите, а эти линии появляются только в том случае, когда губы сжаты и как бы сложены для поцелуя? - заинтересовался судья Джордан. - Нет, ваша честь, они всю жизнь остаются на губах, но если губы сжаты, эти линии усиливаются. - И что же, узор этих линий действительно индивидуален для каждого человека? - Да, ваша честь. - Итак, вы готовы определенно заявить суду, что, несмотря на наличие пальцевых следов обвиняемой не стакане и других предметах, это не ее губы оставила отпечаток на лбу покойного? - Да, ваша честь. - Разумеется, - счел нужным прокомментировать показание эксперта Линн, - тот факт, что отпечаток поцелуя на лбу оставила не обвиняемая, вряд ли что-либо меняет, ваша честь. Ведь покойный мог поплатиться своей жизнью как раз за то, что обвиняемая увидела губную помаду на его лбу. Отпечатки пальцев неоспоримо свидетельствуют о том, что она присутствовала в квартире 702. - Суд понимает значение этого показания. Продолжайте излагать доводы обвинения, - сказал судья Джордан. - Теперь, - Линн не скрывал своей досады,- я докажу суду возможность того, что упоминавшийся отпечаток губ мог быть намеренно оставлен адвокатом обвиняемой или его очаровательной и чрезвычайно исполнительной секретаршей. Я начну свое доказательство, вызвав в качестве свидетеля Дона Б. Рэлстона. Когда Рэлстон выступил вперед, стало ясно, что ему очень хотелось бы сейчас находиться за много миль от данного места. - Ваше имя Дон Б. Рэлстон и вы проживаете в нашем городе в доме 2935 по Крилмор- авеню? - Да, сэр. - Вы знали Карвера Л. Клементса при его жизни? - Да, знал. - Вы довольно тесно были с ним связаны? - Да, сэр. - Скажите, ночью или, точнее, ранним утром десятого числа сего месяца вам случилось направляться в квартиру 702, снимаемую Карвером Л. Клементсом в доме "Мандрагора"? - Да, сэр. - В котором часу это было? - Приблизительно между часом и двумя часами утра... - Вы были один? - Нет, сэр. - Кто находился с вами? - Ричард П. Нолин, являвшийся деловым партнером мистера Клементса; Мэнли Л. Огден, оказывавший мистеру Клементсу кое-какую помощь по части подоходного налога, и мисс Вера Пейсон, приятельница... Э-э-э, ну, скажем, наша общая приятельница. - Что произошло, когда вы подошли к упомянутой квартире? Вы вошли в нее? - Нет, сэр. Мы вышли из лифта на седьмом этаже; проходя по коридору, я заметил двух людей, идущих нам навстречу. - Говоря "навстречу", вы имеете в виду, что они направлялись от квартиры 702 к лифту? - Совершенно верно, сэр. - И кто же были эти двое? - Мистер Перри Мейсон и его секретарша мисс Стрит. - В конце концов вы вошли в квартиру Карвера Клементса? - Нет, сэр, мы не входили. - Почему? - Подойдя к двери этой квартиры, я нажал кнопку звонка и услышал за дверью звук зуммера. Почти одновременно открылась дверь квартиры на противоположной стороне холла, и несколько раздраженная, на наш взгляд, женщина пожаловалась, что не может заснуть из-за постоянных звонков в семьсот вторую квартиру; помимо всего прочего, она сообщила, что у мистера Клементса находились гости, поэтому мы тотчас удалились. - Теперь ваша честь, - заявил Линн, - я намереваюсь доказать, что теми двумя людьми, которые были упомянуты лицом, проживающим в квартире на противоположной стороне холла, являются мистер Мейсон и мисс Стрит; они действительно входили в квартиру и находились там за закрытой дверью вместе с покойником и вещественными доказательствами в течение неопределенного времени. - Доказывайте, - сказал судья Джордан. - Погодите, - вмешался Мейсон. - Я тоже хочу опросить этого свидетеля. - Что же, опрашивайте. - Когда вы подошли к "Мандрагоре", уличная дверь была закрыта на замок, не так ли? - Точно так, сэр. - Каковы были ваши дальнейшие действия? - Мы поднялись на седьмой этаж и... - Я понимаю, но как вы вошли? Как вы попали в дом через входную дверь? У вас был ключ, не правда ли? - Нет, сэр. - Тогда каким образом вы попали в дом? - Вы нас впустили. - Я впустил? - Да, вы. - Поймите, - принялся объяснять Мейсон, - я сейчас не о том случае говорю, когда вы пришли с улицы под конвоем полиции. Я хочу знать, как вы вошли в дом в первый раз, утром десятого числа. - Разумеется, я понимаю, сэр Вы нас впустили. - Что дает вам основание так говорить? - Ну как же, раз вы со своей секретаршей находились в квартире Карвера Клементса... - Но вы-то сами даже не знаете, что мы находились там, не так ли? - Я это предполагаю: ведь мы повстречали вас после того, как вы покинули эту квартиру и спешили по коридору в сторону лифта. - Мне ваши предположения не нужны. Ведь вы даже не знаете, был я в той квартире или не был. Расскажите суду о том, каким образом с улицы вы прошли через запертую на замок дверь. Без всяких предположений. Как вы попали в дом? Что конкретно вы для этого сделали? - Мы нажали на кнопку рядом с номером квартиры Клементса, и кто-то в этой квартире - может быть, и вы - в ответ нажал кнопку электромагнитного привода замка входной двери. Как только мы услыхали звук зуммера, свидетельствующий о том, что замок открыт, мы толкнули дверь и вошли в дом. - Давайте уточним, чтобы не осталось неясности, - сказал Мейсон. - Кто именно нажимал кнопку рядом с номером квартиры Клементса? - Я нажал. - Учтите, имеется в виду кнопка перед входной дверью дома. - Я понимаю, сэр. - И вы, нажав кнопку, дожидались сигнала зуммера? - Да, сэр. - Как долго вы дожидались? - Не более одной или двух секунд. - Еще один вопрос, - сказал Мейсон свидетелю. - Войдя в дом, вы сразу же направились наверх? - Мы... Нет, сэр, не сразу. Мы ненадолго остановились в вестибюле, чтобы договориться о правилах игры в покер. - Как долго вы совещались? - Пару минут, не больше. - И вы условились, в какой покер будете играть? - Да, сэр. - После этого вы сразу же поднялись наверх? - Да. - Где находился лифт? - Лифт находился... Погодите дайте подумать. Я не помню точно. Кажется на одном из верхних этажей. Помнится мы нажали кнопку и некоторое время ждали, пока он спустится к нам. - У меня все, - сказал Мейсон. Пальцы Деллы Стрит вцепились в рукав адвоката. - Вы что, больше не собираетесь спрашивать у него о ключе? - шепотом спросила она. - Пока нет. - Глаза Мейсона светились торжеством. - Мне теперь ясно, что случилось, Делла. Если счастье нам не изменит, мы выиграем дело. А пока пусть они доказывают, что мы находились в этой квартире. Представитель обвинения объявил. - Теперь в качестве свидетеля вызывается мисс Шерли Тэннер; Занявшая скамейку для свидетелей молодая женщина была очень не похожа на ту встрепанную, измученную бессонницей нервную особу, которая вылила свой гнев на Мейсона и Деллу Стрит возле квартиры 702. - Ваше имя Шерли Тэннер и вы проживаете в нашем городе в номере 701 многоквартирного дома "Мандрагора"? - Да, сэр. - Вы давно проживаете по этому адресу? Свидетельница улыбнулась и ответила. - Не очень давно. После трехнедельных поисков мне повезло стать субарендатором квартиры 701, это произошло восьмого числа, а девятого я вселилась туда, чем и объясняется мое чуть ли не истерическое состояние. - Вам не удавалось заснуть? - Да. - Вас беспокоили утром десятого числа какие-то люди, нажимавшие на звонок в соседнюю квартиру. - Очень беспокоили, сэр. - Расскажите подробно, как это происходило. - Я иногда принимаю снотворное, однако в ту ночь лекарство не помогало мне - сказывалось возбуждение, связанное с переездом и устройством на новом месте. Я пыталась уснуть, но не могла. Вы, наверное и сами знаете, ваша честь, как это бывает. - Свидетельница повернулась к судье, удостоив его располагающей улыбкой. Судья внимательно посмотрел на эту привлекательную молодую женщину, по-отечески милостиво улыбнулся и, кивнув головой, произнес: - Всем нам случается переутомляться. Продолжайте ваши показания, мисс Тэннер. - Едва я начала забываться сном, как вдруг из квартиры на противоположной стороне холла послышалось непрерывное жужжание зуммера. Этот низкий назойливый звук вызвал у меня какое-то особенное раздражение. - Продолжайте, - попросил ее Линн. - В чем выразилась ваша раздраженность? - В конце концов я встала, накинула халат и распахнула дверь. То, что люди не стесняются шуметь в столь поздний час, страшно разозлило меня. Знаете, звукоизоляция в этих квартирах оставляет желать лучшего, к тому же над каждой дверью, выходящей в коридор, имеется вентиляционное отверстие. Очевидно, отверстие над дверью квартиры 702 не было закрыто, да и я на ночь открыла у себя вентиляцию. Кроме того, я разозлилась сама на себя за то, что звук зуммера так раздражающе на меня действует. Я знала, что если поддамся гневу, то вообще не усну, поэтому перед тем, как открыть дверь, я некоторое время старалась лежать спокойно. Линн улыбнулся. - Значит, сначала вы разозлились на людей в холле, а затем на себя за то, что поддались гневу? Свидетельница мелодично рассмеялась. - Да, примерно так обстояло дело. - И вы распахнули дверь? - Да, сэр. - Что же вы увидели? - Двоих людей на противоположной стороне холла. - Вы узнали их? - В то время они не были мне знакомы, но теперь я их знаю. - Кто же они? Драматическим жестом свидетельница указала на адвоката. - Мистер Перри Мейсон, защитник обвиняемой, и вот эта молодая женщина, кажется, его секретарша, которая сидит рядом с ним - нет, не его подзащитная, а та женщина, что сидит по другую от него сторону. - Мисс Делла Стрит, - с поклоном пояснил Мейсон. - Благодарю вас, - ответила свидетельница. - И что же они делали? - Они входили в квартиру. - Вы видели, как они вошли в квартиру? Я хочу знать, каким образом они открыли дверь. - Должно быть, они пользовались ключом. В тот момент, когда я их увидела, мистер Мейсон как раз отворял дверь, а я... - Пожалуйста, не высказывайте никаких предположений, - прервал ее Линн. - Вы на самом деле видели, что мистер Мейсон воспользовался ключом? - Нет, но я слышала, как он это сделал. - Что вы этим хотите сказать? - Когда я открывала свою дверь, то услышала скрежет металла о металл - звук, похожий на тот, который создается ключом, вставляемым в замок. Затем я распахнула свою дверь полностью и увидела, как мистер Мейсон вошел в семьсот вторую квартиру. - Таким образом, вы только потому считаете, будто в его распоряжении должен был находиться ключ, что слышали скрежет металла? - Разве это не очевидно? - Значит, вы слышали только звук трения металла о металл? - Да, и щелчок замка. - Вы что-нибудь сказали мистеру Мейсону и мисс Стрит? - Еще бы! После этого я захлопнула дверь и снова легла в постель, но не могла уже сомкнуть глаз. Я абсолютно не понимала, зачем человеку, имеющему ключ, понадобилось звонить в звонок и будить меня. Что мешало им сразу войти в квартиру и... - Оставим рассуждения, - нетерпеливо прервал ее Линн. - Не нужно делать никаких выводов, не надо никаких объяснений. Вы только должны рассказать суду о том, что сами видели. - Хорошо, сэр. - Что же произошло потом? - Спустя некоторое время я снова услышала звук зуммера. На этот раз я была просто вне себя от ярости. - И что же вы сделали? - Распахнула дверь и высказала этим людям все, что я о них думаю. - Каким людям? - Там находились четыре человека: мистер Рзстон, только что дававший суду показания, еще двое мужчин и одна женщина. Они стояли у двери, непрестанно нажимая на кнопку звонка и я сказала им, что они выбрали самое подходящее время для нанесения визитов. Кроме того я сообщила им что джентльмен, к которому они пришли уже принимает гостей. - Вы видели как мистер Мейсон и мисс Стрит шли по коридору? - Нет, не видела. Моя дверь была открыта так, что я могла видеть только дверь семьсот второй квартиры. - Благодарю вас, - сказал Линн. - А вы отчетливо видели как мистер Мейсон и мисс Стрит заходили в указанную квартиру? - Да сэр. - И закрыли за собой дверь? - Да. - Задавайте вопросы! - с торжествующим видом предложил обвинитель защитнику. Достав из кармана записную книжку Мейсон встал и подошел к свидетельнице. - Мисс Тэннер, - обратился он к ней весьма благожелательно, - а вы уверены что слышали как я вставлял ключ? - Абсолютно уверена, - ответила свидетельница. - Я стоял к вам спиной? - Да, когда я открыла свою дверь. Но, перед тем как войти в квартиру вы повернули голову и посмотрели на меня через плечо. - Условимся, - с притворной скукой в голосе вмешался Линн, - что свидетельница не могла ничего рассмотреть сквозь спину мистера Мейсона. Мой ученый коллега возможно держал ключ в зубах. - Благодарю вас, - произнес Мейсон, обернувшись к Линну, затем сделав шаг вперед внезапно раскрытую записную книжку к лицу Шерли Тэннер. Свидетельница дико взвизгнула и отпрыгнула назад. Линн вскочил на ноги. - Вы что, - закричал он Мейсону, - пытаетесь запугать свидетеля? Судья Джордан загремел молотком. - Мистер Мейсон! - обратился он к адвокату. - Это настоящее неуважение к суду! - Позвольте объяснить ваша честь. Обвинение сняло отпечаток губ у моей подзащитной. Полагаю, что я тоже имею право взять отпечаток губ у свидетельницы. Охотно признаю себя виновным в неуважении к суду в том случае если я не прав, но мне хотелось бы передать полученный отпечаток мистеру Харлану специалисту по идентификации, и спросить у него, не эти ли губы оставили след помады, обнаруженный на лбу покойного. В зале суда наступила напряженная тишина прерванная пронзительным криком. Глядя на Мейсона широко раскрытыми круглыми от страха глазами Шерли Тэннер пыталась встать, ее лицо стало похожим на гипсовую маску с двумя грубыми мазками оранжевых румян проступившими на щеках. Она сделала последнее усилие чтобы устоять на ногах и свалилась на пол. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ После того как порядок в зале был восстановлен, Перри Мейсон произвел еще одну потрясающую сенсацию. - Ваша честь, - обратился он к судье, - Фей Эллисон либо виновна либо не совершала преступления в котором ее обвиняют. Если она невиновна значит, кто-то сфабриковал свидетельствующие против нее улики. В таком случае только одно лицо могло это сделать - лицо имевшее доступ в квартиру обвиняемой лицо, имевшее возможность перенести из одной квартиры в другую стаканы зубные щетки одежду и прочие предметы со следами пальцев Фей Эллисон. Ваша честь, я ходатайствую перед вами о том, чтобы вызвали Аниту Бонсал. Опять воцарилась напряженная тишина. Находящаяся в зале Анита почувствовала себя так, словно с нее разом сорвали всю одежду сделав ее наготу достоянием любопытных взоров уличной толпы. До сих пор она сидела среди публики полностью поглощенная слушанием дела стараясь понять, что происходит приноровить свое сознание к быстрому развитию событии. После слов Мейсона все находящиеся вокруг люди принялись нескромными назойливыми взглядами высматривать ее в зале. В приступе панического испуга Анита сделала самую большую из возможных в данной ситуации ошибок она пустилась в бегство. Паника придала ее ногам необыкновенную резвость Анита опрометью бросилась вниз по лестнице и очутилась в другом коридоре здания суда. Позади слышался гомон людской массы перерастающий в рев возбужденной толпы. Она бежала лихорадочно разыскивая еще одну лестницу но безуспешно. Стоявший с открытыми дверцами лифт показался ей вожделенной гаванью Анита буквально прыгнула в кабину. - Куда торопитесь? - поинтересовался лифтер. К Аните постепенно возвращался здравый рассудок. - Сейчас должны объявить слушание моего дела, - ответила она. - Выпустите меня на... - Знаю, - улыбнулся лифтер. - Третий этаж, суд по гражданским делам. Он плавно остановил кабину. - Вам налево. Зал двенадцатого округа. К Аните вернулись ее обычные качества - хладнокровие и хитрость. Она благодарно кивнула лифтеру, быстро пошла налево, толкнула дверь названного ей зала и с уверенностью свидетеля, явившегося для дачи показаний, вошла в полупустое помещение. Здесь ее никто не знал, и она наслаждалась своей анонимностью. Лишь учащенное дыхание да неистово колотящееся сердце свидетельствовали о ее бегстве от погони. Постепенно торжествующая улыбка стала исчезать с ее лица. С мучительной внезапностью к ней пришло сознание того, какие последствия навлекла она на себя этим бегством, фактически признав свою вину. Куда бы она ни бежала, ее вина неотступно будет следовать за ней, ставшей объектом людского презрения. Хотя Перри Мейсон и доказал, что не она убила Карвера Клементса, он также доказал, что именно она совершила другое, с точки зрения человеческой справедливости не менее тяжкое преступление. Она предала дружбу, пытаясь опорочить Фей Эллисон. Она покусилась на жизнь своей подруги, дав ей смертельную дозу снотворного. Ей остается одно - исчезнуть, но это будет непросто к вечеру ее фотографии появятся на страницах всех газет города. ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Тем временем в зале, где слушалось дело Фей Эллисон, почти никого не осталось. Перри Мейсон продолжал негромко опрашивать Шерли Тэннер окруженную должностными лицами. Неожиданное разоблачение лишило Шерли жизненной энергии. Она отрешенно слушала свой голос и неотступный поток вопросов проницательного адвоката. - Вы узнали, что Клементс снимает квартиру семьсот два, и намеренно перекупили аренду квартиры семьсот один, чтобы поселиться рядом? Вы подозревали Клементса и хотели проследить за ним, не так ли? - Да, - тихо отвечала Шерли. - Вы пришли в ярость, когда поняли, что у Карвера Клементса есть другая любовница: что все его разговоры о необходимости сохранять осторожность и ждать, пока он не разведется, блеф, в который вы по наивности поверили? Вы поняли, что совершили ошибку, полюбив его, - продолжал Мейсон, - и прибегли к яду. Каким образом вы заставили Клементса принять его. Шерли? - Я подмешала яд в виски и, держа стакан в руке, позвонила в его квартиру. Войдя к нему с пьяной ухмылкой на лице, я сказала: "Привет, милый Карвер, познакомься со своей новой соседкой". При этом я поднесла стакан ко рту, будто собираясь отпить из него "Ах, чертовка, как ты сюда попала? - воскликнул Карвер. - Сколько раз я говорил тебе, что всегда буду пить за нас двоих!" С этими словами он вырвал у меня стакан и одним глотком выпил почти все содержимое. - И что произошло? - Поначалу ничего, - продолжала Шерли. - Он вернулся к своему креслу и сел. Я склонилась над ним и прижалась губами ко лбу. Это был прощальный поцелуи. Карвер удивленно взглянул на меня, нахмурился, внезапно вскочил, попытался добежать до двери, но пошатнулся и упал. - Что вы сделали после этого? - Вынула ключ у него из кармана: я хотела вернуться в квартиру потом, чтобы забрать стакан и переставить вещи мне было страшно оставаться, пока... пока его тошнило, пока он корчился в конвульсиях и... и умирал. Мейсон понимающе кивнул. - Итак, вы ушли к себе, чтобы переждать несколько минут и вернуться в семьсот вторую квартиру, но к двери подошла Анита Бонсал, не правда ли? Шерли согласно кивнула и сказала. - У нее был свой ключ. Она вошла в квартиру. Я полагала, что она вызовет полицию, и ждала ее появления с минуты на минуту. У меня просто не хватило духу вернуться в семьсот вторую. Я постаралась заснуть, но не могла. В конце концов я решила, что полиция уже не придет, - было уже за полночь. - И вы вернулись? Вы находились в квартире Клементса, когда Дон Рэлстон нажал кнопку звонка у входной двери внизу? Вы... - Да, - отвечала Шерли. - Я вернулась в семьсот вторую квартиру. К тому времени я переоделась в пижаму и купальный халат, взъерошила волосы. На тот случай, если бы меня застали в квартире, у меня было приготовлено объяснение - будто я слышала, как открылась дверь и кто-то побежал по коридору; увидев распахнутую настежь дверь, я заглянула в квартиру узнать, что там происходит. - Ладно,- сказал Мейсон. - Это объяснение вам теперь ни к чему. Я хотел бы услышать, что вы предприняли потом. - Я пересекла холл вошла в квартиру Клементса и стерла все отпечатки со стакана лежавшего на полу. Затем загудел зуммер - кто-то внизу нажал кнопку. Я нажала кнопку отпирающего механизма и опрометью бросилась к себе. Едва я успела заскочить в свою квартиру, как услышала звук лифта остановившегося на седьмом этаже. Мне это показалось странным, поскольку я понимала, что тот, кто звонил снизу, еще не успел подняться на седьмой этаж. Я стала ждать и услышала как вы вдвоем прошли по коридору. Пришлось притвориться, что зуммер разбудил меня, и я захлопнула дверь. Потом подошли еще четверо, и я просто умирала от любопытства, желая узнать, что там происходит. - Вы долго были с ним знакомы? - Я любила его, - печально ответила она. - Он решил расстаться с женой и жениться на мне. Не знаю, сколько длился его второй роман, но я стала подозревать Карвера и однажды, улучив возможность обследовать его карманы, нашла ключ, на котором было выбито "Мандрагора", квартира 702". Я догадалась что происходит, но хотела удостовериться наверняка. Мне удалось разыскать человека снимавшего квартиру 701. Я предложила ему такие выгодные условия субаренды, что он просто не мог отказаться. Я ждала и наблюдала. Когда к двери Клементса подошла эта брюнетка, она воспользовалась своим ключом я осторожно выскользнула в коридор, притаилась под дверью и подслушала, как он рассказывает брюнетке те же самые басни, которые я не раз от него выслушивала. Я возненавидела его и убила. И попалась. Мейсон повернулся к Стюарту Линну. - Послушайте, молодой человек! Раз уж вам так хочется быть грозным обвинителем, что же, получайте убийцу. Только вряд ли вам удастся убедить присяжных в том что это было преднамеренное убийство. - Не откажите в милости - учтиво обратился Лини к адвокату, - объясните, пожалуйста, как вам удалось до всего докопаться? - Мне стало ясно, что принадлежавший Клементсу ключ исчез. Должно быть, убийца вынул его из кармана покойного. Но для чего? Очевидно, чтобы иметь возможность вернуться в эту квартиру. Кроме того, если Дон Рэлстон сказал правду, кто-то должен был находиться в квартире и впустить Рэлстона с компанией в дом нажав кнопку отпирающего устройства. Но кто же это? Я шел по коридору и не видел никого выходящим из квартиры, да и в коридоре тоже. Лицо, нажавшее кнопку для отпирания двери, должно было укрыться в квартире, расположенной рядом. Рассуждая подобным образом и узнав, что накануне убийства в квартиру напротив вселилась молодая привлекательная женщина я увидел решение этой загадки. - Ставшее очевидным лишь после того как вы показали и объяснили его нам, - задумчиво, качая головой, проговорил Стюарт Линн. Мейсон взял свой портфель и улыбнулся Делле Стрит. - Ладно, Делла Нам остается забрать Фей Эллисон и... Он не договорил, увидев лицо своей подзащитной. - Куда подевалась помада с ваших губ? - вслух удивился адвокат и перевел взгляд на лицо стоявшего рядом с ней Дейна Гроувера, - рот жениха пересекала ярко- красная полоса. Фей Эллисон не потрудилась стереть толстый слой губной помады который она нанесла, когда по просьбе Мейсона эксперт Харлан брал у нее отпечаток губ, и теперь этот нелепый яркий след оставленный ее губами на лице Дейна Гроувера, резко бросался в глаза своей вопиющей несовместимостью со всем происходящим в зале. На нижних этажах толпа любопытствующих зрителей, словно стая борзых, нетерпеливо рыскала по следу Аниты, а в зале суда длинная и деятельная рука закона уже сжимала своей безжалостной хваткой незадачливую Шерли Тэннер, тут же продолжилась история любви Фей Эллисон и Дейна Гроувера, прерванная этой трагической интермедией. Молоток судьи Джордана вернул влюбленных к суровой обстановке судебного зала. - Суд, - объявил судья, - постановляет прекратить дело по обвинению Фей Эллисон и взять под стражу Шерли Тэннер кроме того, суд предлагает обвинителю возбудить уголовное дело и выдвинуть против Аниты Бонсал такое обвинение которое окружной прокурор сочтет целесообразным. Вместе с тем суд выражает свои искренние извинения в адрес Фей Эллисон. И, наконец, суд желает поздравить мистера Перри Мейсона по поводу блестящего завершения дела. В какой-то момент суровый взгляд судьи остановился на перепачканном помадой лице Дейна Гроувера, и уголки служителя юстиции тронула чуть заметная усмешка. Раздался еще один удар молотка. - В заседании суда, сообщил судья Джордан, - объявляется перерыв. Эрл Стенли Гарднер. Дело очаровательного призрака Перевел с английского Д. РОЗАНОВ ГЛАВА 1 Именно Делла Стрит, личный секретарь Перри Мейсона, первой обратила внимание адвоката на очаровательного призрака. - Чему вы усмехаетесь? - спросил Мейсон, когда Делла Стрит, сложив газету, протянула ее адвокату. - Вас это заинтересует. - Что "это"? - Призрак, которого прошлой ночью видели в парке Сьерра Виста. Мейсон взял газету, взглянул на заголовки. "Обнаженное привидение пугает влюбленных". "Девушка угрожает гаечным ключом". Заметка о происшествии была написана легко и даже с некоторым юмором: "Прошлая ночь была колдовской. С небес струился свет лупы, и легкие порывы ветерка нежно играли листвой деревьев и кустов. Джордж Белмонт, 28 лет, проживающий на Вест Вудлейн-стрит, 1532, и Диана Фолей сидели в своей припаркованной машине, любуясь лунной ночью. Вдруг из тени возник прекрасный, почти обнаженный призрак, нагота которого была слегка прикрыта трепещущей прозрачной тканью, и направился прямо к автомашине. По словам Джорджа, привидение двигалось в ритме классического танца. Диана, оскорбленная наготой, описала увиденное с меньшей изобретательностью, - в чем выразилось различие точек зрения влюбленных. - Мы сидели в машине и разговаривали"- сообщила Диана офицеру патруля Стенли,- когда появилась девушка, на которой почти ничего не было. Затем она ни с того, ни с сего начата приставать к моему приятелю. Она совсем не танцевала. Просто пригласила его пойти с ней. - Она хотела соблазнить вашего друга? - Можно назвать это и так, если вам угодно,--фыркнула Диана.- Но, по-моему, она просто хотела заполучить Джорджа. - А что сделал Джордж? - спросил офицер Стенли. - Он сказал: "Посмотри-ка на нее" - и хотел выйти из машины. Вот тогда я и вмешалась. - А как вы поступили? - Я схватила первое, что попало под руку, и бросилась к ней, закричав, что покажу ей, как шляться голой и красть чужих парней. По заявлению полиции, "первым, что попало под руку", оказался увесистый разводной ключ. Призрак попытался спастись бегством Диана Фолей, движения которой была стеснены одеждой, все же долгое время преследовала его, издавая время от времени пронзительные вопли, чем привлекла внимание не только гулявших по парку граждан, но и вызвала около дюжины свистков дежурных полицейских патрулей. То, что было названо "привидением", по словам Джорджа, имело "прямо таки мировую фигуру", выиграло соревнование по бегу, а запыхавшаяся Диана возвратилась к машине. Усилия полицейских и патрулей, сбежавшихся на свистки, вскоре увенчались успехом. Прочесав 6лкиайшие окрестности парка, они задержали молодую женщину в прозрачном тесном плаще. Оказалось, что безоблачное небо и лунный свет создал иллюзию прозрачности ее одеяния. Допрошенная полицией женщина не смогла назвать ни своего имени, ни адреса. Она сказала, что ничего не помнит. В полицейском участке установили, что плащ практически был единственной ее одеждой, не считая обрывков топкой дорогой ткани, похожей на вуаль. В полиции понимали, что задержанную можно подвергнуть аресту, однако прямых доказательств какой либо ее вины не было. Диана не смогла с уверенностью опознать в задержанной призрака, а Джорджу она запретила являться в полицию для дачи показаний. В связи с вероятной потерей памяти "призрак" в настоящее время отправлен в больницу "Скором помощи", в то время как полиция пытается идентифицировать его личность". - Та-ак...- протянул Мейсон.- Вопрос идентификации может осложниться. И если, не дай бог, она совершила еще какое то преступление, тогда дело плохо.- Не оплакивайте преждевременно свою удачливость,- возразила Делла Стрит.- Я бы не стала привлекать ваше внимание к этой заметке только ради того, чтобы развлечь вас. Дело в том, что сводная сестра этого очаровательного призрака ожидает вас в приемной.- Черт побери! - воскликнул Мейсон.- Что она хочет? - Очевидно, родственники намерены просить вас взять на себя защиту призрака. - А как имя этой сводной сестры? - Миссис Уильям Кенсингтон Джордан, и выглядит она весьма богатой и респектабельной. Мейсон нахмурился. - Ваша оценка, Делла, прямо-таки великолепна. Во всяком случае, давайте сюда эту миссис Уильям Джордан. Прежде чем войти в кабинет Мейсона, миссис Джордан на мгновение задержалась в дверях, устремив на адвоката изучающий взгляд. Делла Стрит представила их: - Это - мистер Мейсон, миссис Джордан. - Благодарю вас,- резко произнесла миссис Джордан, бросив взгляд на Деллу. - Прошу садиться,- пригласил Мейсон, указывая клиентке на удобное кресло,- и расскажите, что привело вас ко мне. - Вы читали сегодняшнюю газету? - спросила миссис Джордан, сев в кресло и тщательно оправив юбку на коленях. Мейсон кивнул утвердительно. - Отлично, - сказала она. - Значит, вы прочли и об этом призраке, этой эксгибиционистке из парка Сьерра Виста, которая устроила стриптиз при лунном свете. Мейсон кивнул опять, затем сказал, обращаясь к миссис Джордан: - Из ваших слов я понял, что вы не верите в сверхъестественные силы. - Нет, не верю, если это касается Элеонор. - А кто такал Элеонор? - Призрак. Моя сводная сестра. - Вы сообщили об этом полиции? - спросил Мейсон. - Нет. - Почему? - Я... мне бы хотелось прежде узнать, стоит ли это делать... - Насколько я понял,- сказал Мейсон,- на газетной фотографии в женщине, которая лишилась памяти, вы узнали свою - Память - чепуха! - перебила она Мейсона. - Элеонор потеряла не больше памяти, чем я сама. Она однажды уже попадала в переплет, и тогда, чтобы выпутаться, решила прибегнуть к симуляции потери памяти. Она и сейчас изображает нечто подобное, рассчитывая вызвать к себе симпатию, чтобы вернуться в объятия семьи. - Прошу вас,- попросил Мейсон,- рассказать все обстоятельства дела. - Около двух недель назад, - начала миссис Джордан,- Элеонор сбежала с Дугласом Хепнером. - А кто такой Дуглас Хепнер? - Бродяга, путешественник, ловец фортуны. Он насквозь фальшивый, как трехдолларовая банкнота. - Она сбежала, чтобы выйти замуж? - Так, по крайней мере, она нас оповестила. - Вы не были на церемонии бракосочетания? - Конечно, нет. Они просто сбежали. Мой муж, мой отец и я уезжали на уик-энд. Когда мы вернулись, то нашли дома телеграмму, в которой сообщалось, что они поженились. - Откуда была телеграмма? - Из Юмы, штат Аризона. - Так вы не думаете, что они действительно поженились? - Я не знаю, что и подумать, мистер Мейсон. Я уже давно перестала понимать Элеонор. А тут еще эта фотография в газете... ее многие узнают... Вот почему я так спешила к вам. Да-да, конечно,- заторопилась миссис Джордан.- Элеонор уже раз пять подпадала в переделки, И каждый раз кто-нибудь приходил ей на помощь и выручал ее. Больше всех ей потворствовал отец и... одним словом, она его любимица. Но она сильно испортилась. Элеонор считает, что может окрутить любого мужчину. Она ведь очень привлекательна и пользуется этим! - Вы ненавидите ее, не так ли? - сухо спросил Мейсон. - Да, вы правы, я не люблю ее,- вспыхнула миссис Джордан.- Она уже с пятилетнего возраста оказывает разрушительное воздействие на отца. - Ваша мать жива? Она отрицательно покачала головой. - Вы сказали, что Элеонор - ваша сводная сестра? - Я объясню вам, мистер Мейсон. Я родилась, когда отцу было тридцать лет. Сейчас мне двадцать... вернее, тридцать. Отцу - шестьдесят. Мать умерла, когда мне было пять лет. Затем, когда мне исполнилось восемь, в жизнь отца вошла эта Салли Ливен. - Мать Элеонор? - Да. И с того самого момента, когда она встретила моего отца, у нее появилась совершенно конкретная, четкая идея. Она вцепилась в него всеми когтями и выжала из него все, что могла. Она пела отцу дифирамбы и кричала на каждом шагу, что обожает каждый волосок на его голове. Она хотела иметь свою семью, и Элеонор явилась результатом этой затеи - не потому, что Салли Ливен была привязана к семье, а просто она хорошо уяснила себе, что, покуда у отца есть я, она не сможет верховодить. Только ребенок ее и отца... - Она умерла? - Да, причем совершенно неожиданно. Скажу вам честно, мистер Мейсон, я не лицемерка. Когда мне исполнилось одиннадцать, и уже разбиралась в жизни примерно так, как сейчас. И я была рада, что она умерла. Рада и сейчас. - А после этого вы с Элеонор росли вместе? - Да, и я старалась быть старшей сестрой и матерью. В то время я еще любила Элеонор. Я ненавидела ее мать, но против Элеонор ничего не имела. - Ненависть пришла позже? - спросил Мейсон. - Да, позже. - Когда позже? - попытался уточнить Мейсон, бросив мимоходом взгляд на Деллу Стрит. - Не так уж поздно,- призналась миссис Джордан.- Примерно к тому времени, когда Элеонор исполнилось пять лет и стало ясно, что она дочь своей матери. У нее были красивые большие голубые глаза, светлые волосы, придававшие ее внешности впечатление невинности. С тех пор она сознательно отрабатывала ангельское выражение лица: такая, видите ли, милая бедная сиротка, что у людей невольно возникало желание помочь ей. Она пользовалась этим и позже в общении с мужчинами и уже не могла остановиться...Если бы отец знал о ней все, его наверняка хватил бы удар. Но он не знал подробностей. Да и мы с Биллом, мужем, всячески скрывали их. Попросту мы врали ему в глаза. - Ваш отец любит ее? - Он был загипнотизирован ею, как, впрочем, и ее матерью. Но я думаю, что сейчас отец начинает понемногу прозревать. - Так вы полагаете, что Элеонор и есть тот самый призрак, который?.. - Я знаю это,- перебила она.- Я была почти убеждена, даже если бы не видела этой фотографии. Это - ее почерк. Очень соответствует ей. Она сбежала с Дугласом Хепнером. Бог знает, что там произошло. Но что бы там ни было, можно ожидать самого худшеого. Ну ладно, допустим, она вернулась бы домой, к семье. Из страха перед случившимся ей пришлось бы изворачиваться, придумывать оправдания, подмазываться к отцу. пользуясь его слабостью. Но она поступает иначе: выбирает лунную ночь, устраивает спектакль с танцами, добивается того, что попадает в полицию, смотрит на полицейских своими большими голубыми глазищами и заявляет, что не знает своего имени и не имеет ни малейшего представления о своем прошлом. Исчезла память. Тогда полиция отправляет ев в больницу, в газете появляется фотография, а затем ей на помощь устремляются родственники. Происходит воссоединение с семьей. Семья ищет психиатра, который сумел бы вернуть ей память, а затем пускается в ход обаяние, этакая чарующая беспомощность, и ев прощают. Мейсон, прищурив глаза, изучающе наблюдал за гостьей. - Я приехала к вам, мистер Мейсон, отчасти потому, - продолжала миссис Джордан, - что устала от всего "того, а еще и затем, чтобы оградить отца от неприятностей. Я боюсь, боюсь, не натворила ли Элеонор на этот раз что-нибудь серьезное. - Каким образом? - Я... мне кажется, что Элеонор слишком далеко зашла. - А от меня вы чего хотите7 - Мне бы хотелось, чтоб вы поехали со иной в больницу, Я хочу, чтобы вы присутствовали при опознании и взяли на себя это дело. Вы знаете, что нужно делать, чтобы не допустить огласки. Знаете, как вести себя о репортерами; а кроме того, мне очень хочется, чтобы вы встретились с Элеонор и заставили ее рассказать, чего она опасается, от чего ей пришлось бежать, что произошло, что вынудило ее использовать столь нелепый способ вызвать к себе сочувствие и каким путем вернуться к семье. - Ну а потом? - А потом,- добавила они,- мне бы хотелось, что бы вы попробовали поставить все на свои места и разобрались в этом хаосе, с тем, ну... чтобы газеты оставили нас в покое и чтобы отец не очень переживал, - Ваш отец здоров? - Физически он еще крепок, но положение его весьма щекотливо. Дело в том, что отец занимается оптовой торговлей драгоценными камнями. Специализируется на алмазах. Люди верят ему, Его слово стоит больше письменной гарантии. И если что-нибудь случится, если произойдет крупный семейный скандал --это его сразит, просто уничтожит, Мейсон колебался. - Я понимаю, мистер Мейсон, вы занятый и высокооплачиваемый юрист. Поэтому я приготовила для вас чек на две с половиной тысячи долларов.- Миссис Джордан открыла сумочку и вынула продолговатый листок бумаги.- Мне бы хотелось заинтересовать вас. Брови Мейсона поднялись от удивления. - Обычно,- сказал он,- клиенты, обращаясь к адвокату, спрашивают, сколько... - Я знаю,- ответила миссис Джордан,- но это другой случай. Случай крайней необходимости. - Вы хотите,- спросил Мейсон,- чтобы я поехал с вами в больницу, а дальше? - Я опознаю Элеонор, а затем вы поговорите с ней наедине. - И она мне все расскажет? - усмехнулся Мейсон. - Не знаю. Но вам следует обязательно побеседовать с ней и попытаться найти ключ к разгадке. Если вам потребуются детективы, мы оплатим все расходы. - А как, вы полагаете, поступит Элеонор при нашем появлении? - спросил Мейсон. - Я скажу вам точно, что она сделает. Она взглянет на нас и отвернется с безразличием во взгляде --бедное дитя, не знающее своего имени и не ведающее о своем прошлом. А затем я спрошу ее: "Элеонор, неужели ты не узнаешь меня?" Она посмотрит на меня своими большими голубыми глазами, затем вдруг они начнут расширяться. Потом начнут светиться. Она дважды судорожно глотнет воздух. Потом на ее лице мелькнет слабая улыбка, память внезапно вернется к ней, и она бросится мне навстречу с возгласом: "Ольга! Ольга моя дорогая" и обовьет руками мою шею, приникнет ко мае, словно хватающийся за бревно утопающий. Затем она, конечно, спросит об отце. Причем вопросы будет задавать с тайм расчетом, чтобы дать понять, что ее бедный маленький мозг перестал работать именно две недели назад. Она прямо таки будет потрясена, когда я скажу, что из ее памяти выпали целых две недели. - Думаете, она так и не вспомнит, что с ней произошло? Даже тот спектакль в парке? - Естественно! Она будет с поразительным доверием слушать о том, что написали о ней газетные репортеры. - Но ведь для того, чтобы сыграть подобную сцену, нужно превосходно владеть искусством перевоплощения,- усомнился Мейсон.- Вы думаете, она способна сыграть настолько убедительно? - Она сможет надуть кого угодно на свете. Обманет и вас,- в голосе женщины звучала уверенность.- Сначала обманет, а затем, иногда поймет, зачем вы здесь, еще и загипнотизирует. И вы уподобитесь всем остальным мужчинам. Вам захочется защитить ее. Но поймите меня правильно. Я хочу, чтобы вы защитили ее только для того, чтобы помочь отцу сохранить честь его имени и его дела. ГЛАВА 2 - 0, миссис Джордан! Хорошо, что вы проехали воскликнула старшая медсестра, встретившая посетителей.- Вот уже час, как полиция повсюду разыскивает вас. Они полагают, что вы сможете опознать нашу пациентку. - Вы знаете, многое говорит за то, что это моя сестра, - ответила миссис Джордан. - Я чувствую, что это она. - Да, очевидно. После публикации фотографии в газетах нам позвонили несколько человек, заявивших, что это Элеонор Корбин. - Элеонор Хепнер,- поправила миссис Джордан.- Около двух недель назад она вышла замуж. - 0, понимаю. Ну что же, тогда пройдемте со мной, миссис Джордан. Доктор распорядился, чтобы вас пропустили без задержки. Он рассчитывает, что эмоциональный шок от встречи с вами благотворно скажется на восстановлении памяти пациентки. - Но со мной будет мистер Мейсон,- предупредила Ольга Джордан. - Хорошо,- согласилась сестра.- Но вы, конечно, понимаете, миссис Джордан, что о предстоящей встрече не следует в дальнейшем распространяться. Дежурная сестра передаст вам некоторые указания. А вот и она. Мирна, проводите их, пожалуйста, наверх. Сестра кивнула, повернулась к двери и коротко бросила: - Прошу. На кровати лежала женщина в больничной одежде. Ее немигающий взгляд был обращен в потолок. Ольга Джордан приблизилась к ней. Взгляд голубых глаз пациентки слегка сместился в сторону, остановился на посетителях, затем вернулся в прежнее положение. Вдруг женщина снова взглянула на Ольгу, некоторое время всматриваясь в ее лицо. Потом глаза ее расширились, шея напряглась, и она приподняла голову.- Элеонор,- тихо произнесла миссис Джордан. На какое-то мгновение в глазах молодой женщины мелькнуло недоверие, потом веки дрогнули, словно пробуждаясь ото сна, и, наконец, Элеонор приподнялась и села на кровати. - Ольга! - воскликнула она.- Ольга! Родная! О милая, милая Ольга! Я так рада тебя видеть. Она протянула навстречу сестре руки. Ольга заключила Элеонор в свои объятия. - Бедняжка,- произнесла она.- Бедная, бедная моя девочка! - Ее голос дрожал от волнения. - 0, Ольга, мне кажется, я не видела тебя вечность, хотя расстались... расстались всего час или два назад. Ольга, где я? Эта комната?.. Элеонор с удивлением смотрела по сторонам, разглядывая комнату. Внезапно она заметила Перри Мейсона. - Кто это? - спросила она. - Это Перри Мейсон, адвокат, он пришел помочь тебе. - Адвокат? А чем мне поможет адвокат?- Мы думали, что он может понадобиться. - Ну ладно, где бы я ни была н что бы все это ни значило,- заявила Элеонор,- мне нужна какая-нибудь одежда, чтобы уехать отсюда. Резким движением она откинула одеяло, обнажив при этом стройные бедра. Но, заметив свою оплошность, быстро запахнула халат, натянув его полы на колени. Ольга нежно положила руки на плечи девушки. - Тебе придется недолго побыть еще здесь, Элеонор. - Где это - здесь, и почему я долина остаться? - Это больница, дорогая. - Больница?! - воскликнула Элеонор. Ольга утвердительно кивнула головой. - А почему я в больнице? Ведь это же абсурд? Ведь я только что из дома. Я... хотя, одну минутку.0, др. Я же попала в автокатастрофу. Какой сегодня день? - Вторник. - Ну, правильно,- согласилась Элеонор.- Вчера был понедельник Мы выехали в понедельник вечером, второго. - Где Дуглас? - спросила Ольга. - Дуглас? Боже, где Дуг? Он же вел машину. Что произошло? Он пострадал? Скажи мне, Ольга? Не бойся сказать правду! Где он? - Мы не знаем, дорогая, - ответила Ольга. - Сегодня вторник, но вторник - семнадцатое, а не третье. Мы получили из Юмы телеграмму и несколько открыток, в которых ты сообщила, что вышла замуж. - Тогда они были посланы после катастрофы, и, значит, с Дугом все в порядке. - 0 какой катастрофе ты говоришь, дорогая? - Это было вечером в понедельник. Огромные, ослепительно яркие фары вырвалась из тьмы, а затем... о, это было ужасно... Она разрыдалась и спрятался лицо в ладонях, Ольга похлопала ее по плечу. - Ну успокойся, успокойся же, дорогая, не нужно волноваться. - Ничего, все в порядке, - сказала наконец Элеонор. Она пригладила ладонями растрепавшиеся золотистые локоны, повернулась к Мейсону, посмотрела на него откровенно оценивающим взглядом, а затем попросила: - Я прошу вас выйти из комнаты или отвернуться, пока я буду одеваться. - Одну минуточку, - перебил ее Мейсон. - Вам следует еще полежать здесь: у вас было не все в порядке с память". - Да, это, наверное, после нокаута,- согласилась Элеонор и засмеялась.- Но это ничего. Такое случалось со многими. А что пишут о катастрофе? Кто налетел на нас? - Мы ни о какой катастрофе не слыхали, дорогая,- ответила Ольга. - Странно. Ведь должно же быть какое-то сообщение. А как же .ты оказалась здесь, если не знала о катастрофе? - Я видела в газете твою фотографию. - Мое фото?,. - Мы рассчитывали, что вы расскажете нам о том, что произошло,- вмешался Мейсон. - Мне помнится только то, что Дуг и я ехали в Юму что6ы поженится... Потом прямо прямо нами возникли два ярких огня, я почувствовала страшный удар и... вот я здесь, в больнице. 0 том, что это больница, я узнала от вас. - Послушай, Элеонор, дорогая,- сказала Ольга.--Прошлой ночью полицая задержала тебя в тот момент, когда ты разгуливала по парку без одежды, в одном плаще... - Я, в парке, без одежды?! Чертовщина какая-то! - воскликнула Элеонор. - Скажите, что вы помните о событиях последних двух недель? - спросил Меисон. - После автомобильной катастрофы я ничего не помню. - Значит, катастрофа произошла недели две назад, - в голосе Мейсона прозвучало утверждение. - Да. Все, что я помню, это то, что я лежала здесь, в голове ужасная пустота, А какие-то люди скользили мимо, я взглянула вверх и вдруг увидела Ольгу. А потом что-то произошло в голове, я ощутила какое-то кружение и внезапно проснулась, Чувствую я себя прекрасно. Но помню только то, что, было до того момента, когда нам навстречу .вылетел автомобиль. - Тогда не будем предаваться воспоминаниям,--сказал Мейсон.- Просто лежите и отдыхайте. - Спасибо, а то снова появилась легкая усталость. Дверь резко, но бесшумно распахнулась, и в палату вошел мужчина, хрупкий на вид, но с решительными манерами. Мейсон быстро шагнул вперед и встал между ним и кроватью Элеонор. - Кто вы такой? - резко спросил Мейсон. Мужчина с удивлением уставился на адвоката. - А вы кто? Я - врем этой больной. - Извините. Я - адвокат, ведущий ее дело,- хмуро представился Мейсон.- Я подумал, что вы из газеты. - Они уже побывали здесь, вместе с полицией,--сказал доктор и обратился к Элеонор: - Похоже, дело идет на поправку?- На поправку? Да я превосходно себя чувствую! Я уже собралась домой. - Доктор, память у миссис Хепнер восстановилась,- вмешался Мейсон.- Похоже, что физически она здорова. Мы благодарны за то, что вы для нее сделали, но нам бы хотелось немедленно взять ее отсюда, а главное - без лишнего шума. - Одну минутку; мистер Мейсон! Эта пациентка... - Вам, несомненно, знаком доктор Ариел? Врач утвердительно кивнул. - Так вот. Я намерен позвонить ему и передать миссис Хепнер под его наблюдение. Врач хмуро посмотрел на Элеонор, затею, пожав плечами, сказал: - Ладно, если вы так настаиваете.- Он повернулся и распахнул дверь в коридор. - Сестра, иве надо поговорить с вами. Медсестра последовала за ним и прикрыла за собой дверь. Мейсон набрал номер доктора Клода Ариела, своего бывшего клиента, и изложил ему суть дела. При этом адвокат особенно настаивал на том, чтобы на некоторое время изолировать Элеонор от внешнего мира, а главное - от посетителей. - Чудесно,- заключил доктор Ариел.- Я позвоню в лечебницу и договорюсь, чтобы пацентку поместили отдельно. Думаю, что лучше всего ей подойдет клиника "Пайн Хевен" возле Глендейла. У вас есть возражения? - Нет, "Пайн Хевен" вполне подойдет,- резюмировал Мейсон. - Вот и прекрасно. Прежде всего я подберу сиделку, которой можно доверять, и через полчаса буду в клинике. Одновременно организую машину для доставки больной и устрою все, что нужно. Мейсон поблагодарил и положил трубку. Минут десять спустя раздался робкий стук в дверь. - Кто там? - спросил Мейсон. - Я - сестра. Меня направил доктор Ариел. Он просил последить, чтобы пациентку никто не беспокоил. Мейсон пропустил сестру в палату. Она вошла, быстро притворила дверь, одарила улыбкой Элеонор. - Как вы себя чувствуете? - осведомилась она, - Лучше,- весьма осторожно высказалась Элеонор.- Я чувствую себя превосходно, за исключением моментов, когда приходится вспоминать некоторые события,- Тогда лучше не вспоминать о них,- посоветовала сестра. Элеонор устремила на Перри Мейсона беспомощный взгляд, - Честное слово, мистер Мейсон, мне очень хотелось бы вам помочь. - Вот и прекрасно,- ответил Мейсон.- Со временем вы все вспомните. - Вы знаете, я теперь уже кое-что припоминаю,--сказала Элеонор.- Помню, что мы поехали в Юму, чтобы обвенчаться и... да, еще была мать Дугласа. Он позвонил ей и все рассказал. Я тоже разговаривала с ней. У нее очень милый голос и... - Не припомните места, откуда ей звопили? - спросил Мейсон. - С какой-то бензоколонки. Мы остановились там, чтобы заправиться. - А где живет его мать? - задал очередной вопрос Мейсон. - В Солт-Лейк-Сити, но адреса я не знаю. Затем мы двинулись дальше, а потом появились то огни...- Она закрыла лицо руками. Мейсон понимающе кивнул головой. - Вам лучше всего отдохнуть, пока не приедет доктор Ариел и не поговорит с вами. Затем он все оформит и заберет вас отсюда... И успокойтесь, пожалуйста,--медсестра будет с вами. Уже в коридоре Мейсон опросил Ольгу Джордан! - Что вы можете сообщить об этом человеке, о Хепнере? - Не очень много. Впервые я встретила его во время последней поездки в Европу, вернее, на обратном пути домой. Он был с нами на теплоходе. - У вас есть его фото? - Да, думаю, найдется несколько. Правда, они любительские. - Ничего, подойдут, - успокоил Мейсон. - Как только сможете, занесите их ко мне в контору. А сейчас опишите, как он выглядит. - Он высок - думав, около шести футов. Темноволосый, нос вздернутый, лицо улыбчивое, привлекательная внешность. - Возраст? - Лет двадцать семь двадцать восемь. Вероятно, он покорил всех на корабле, пока шли из Европы? - предположил Мейсон. - Вы угадали. Знаете, как теперь путешествуют? Мужчины сидят дома и работают. Женщины ездят. Поэтому красавец мужчина сразу бросается в глава. Большинство мужской половины пассажиров - это пенсионеры с двадцатилетним стажем. - Довольно грустное признание,- заметил Мейсон. - Мне пришлось попутешествовать. Отец мой - оптовый торговец ювелирными изделиями. Мы довольно часто ездим в Европу. - Один момент,- перебил Мейсон.- Вы - замужем. Скажите, отец берет с собой и вас, и вашего мужа, и... - Да. Отец использует нас в качестве секретарей: мы организовываем деловые встречи, регистрируем его сделки, ну и всякие другие дела. - А Элеонор живет сама по себе? - Я уже говорила, что у нее свои интересы. Правда, за последние десять лет она не пропустила ни одной поездки в Европу. Как только встает вопрос о путешествии, крошка Элеонор тут как тут. - Где она познакомилась с Дугласом Хепнером? - На теплоходе. - А чем там занимался Хепнер? - Ничем. Вел праздный образ жизни. Он показался мне в высшей степени загадочной личностью: никогда не рассказывал ни о себе, ни о том, чем занимается. Мне думается, именно поэтому отец невзлюбил его. - Но, по всей вероятности, он обладал способностью пробуждать к себе интерес у окружающих,- предположил Мейсон. - В нем было что то странное, Он казался мне...нет, он обладал гипнотическим влиянием. Правда, и это не совсем то. Пожалуй... Лучше представьте себе, что вы играете с ним в покер. Он внимателен, вежлив, дружески к вам настроен, во вдруг вы ловите на себе его взгляд, пронизывающий вас насквозь, Элеонор сходила по нему с ума, Мы считали, что это всего лишь пароходный роман, и бог знает, сколько у нее таких было. - Но он оказался серьезным? - Я затрудняюсь сказать, что у них там произошло. Да и вряд ли кто смог бы с уверенностью заявить о серьезности их чувств до той самой минуты, когда они удрали в Юму. - Как посмотрел на это ваш отец? - Отцу он никогда не нравился. У него была инстинктивная, интуитивная неприязнь к нему. А отца очень трудно обмануть. - Однако Хепнеру все же удалось склонить Элеонор к поездке в Юму и к женитьбе? - Выходит дело. А теперь послушайте меня, мистер Мейсон. Если уж речь зашла о том, что Элеонор сделала или не сделала, нам пока известно лишь то, что она уехала две недели назад в понедельник вечером, второго числа. Рано утром третьего нам доставили телеграмму из Юмы, штат Аризона, в которой говорилось, что она вышла замуж за Дуга, что она просит прощения, что она помешалась от любви и что они очень счастливы. Мы получили, кроме этого, две открытки, одна из них пришла из Юмы, а вторая - из Лас-Вегаса, после чего наступило молчание. - Вы сохранили их? - К сожалению, нет. Только телеграмму. - Хорошо,- сказал Мейсон.- Тогда пришлите мне фотографии Дугласа Хепнера, какие удастся разыскать, затем телеграмму и то, что, на ваш взгляд, может пригодиться. Я поручу детективам проследить путь телеграммы. ГЛАВА 3 Из телефона-автомата Мейсон позвонил в агентство Пола Дрейка. - Хелло, Пол,- приветствовал детектива Мейсон.--У меня к тебе дело чрезвычайно срочное. - У тебя все дела срочные, - запротестовал Дрейк.- Что там на этот раз? - Газеты читал? - Я всегда читаю газеты, Это входит в мои обязанности. - Ты обратил внимание на очаровательного призрака из парка Сьерра Веста. - спросил Мейсон. - Ты имеешь в виду полуголое привидение, которое шлялось по дорожкам? - Оно самое. - Это наилучшее дела для детектива. Будь у меня ночной бинокль и мне бы поручили посидеть там ночку при луне... - Как раз этим тебе и придется заняться, Пол. Призрак - это Элеонор Хепнер, в девичестве Элеонор Корбин. Второго числа этого месяца она исчезла из дома. Предполагают, что она с неким Хепнером отправилась в Юму, штат Аризона, где и вступила с ним в брак. Тебе нужно узнать, когда и где это произошло. Достань копии брачных свидетельств. Далее. По дороге они попали в автомобильную катастрофу. Узнай об этом все, что можно. Мне также нужно имя того, кто налетел на их машину. После бракосочетания они отправились в Лас-Вегас. Проверь все гостиницы и мотели. Мне бы хотелось, чтобы ты отыскал Хепнера. Через час я пришлю тебе его фотографии. Возьми побольше людей. Пусть проследят его путь, узнают, что он делал, сколько у него денег, где он их достал. Вечером второго Хепнер звонил из автомата на бензоколонке, расположенной по дороге в Юму, где они заправлялись. Узнай, где эта бензоколонка. Если предположить, что выехали с полными баками, то колонка должна быть в Индио или где-то неподалеку. Проверь всех, кто звонил оттуда вечером второго в Солт-Лейк-Сити. Найди мать Хепнера. Выясни, знает ли она, где сейчас ее сын. Разыщи самого Хепнера. Узнай, почему он и Элеонор оказались врозь. Попытайся разнюхать, чем дышит полиция, какими сведениями об Элеонор она располагает и что намерена предпринять. - О'кэй,- произнес Дрейк,- Когда тебе понадобятся эти сведения, Перри? - Чем быстрее, тем лучше. ГЛАВА 4 Когда Ольга Джордан вместе с отцом пришли Мейсону и Ольга выложила на стол обещанные фотографии и телеграмму, Мейсон не мог не обратить внимания на ее отца. Хьюмер Корбин внешне напоминал типичного полковника южанина, худощавый, прямая осанка, холеная седая вандейковская бородка, кустистые брови и серо-стальные холодные глаза со зрачками - иголками. - Моя дочь,- произнес он с некоторой гордостью,- очень полезная компаньонка и компетентный секретарь, но плохой фотограф. Однако снимки дают почти точное представление об этом человеке. Я рад, что вы заинтересовались им, мистер Мейсон. Мне кажется, что ключ к разгадке происшедшего кроется именно в Дугласе Хепнере. - Прошу присесть,- пригласил Мейсон,. а затем, обращаясь к Корбину, спросил: - Так вы полагаете, мистер Корбин, что все-таки что-то проивошло? - Мне кажется,- ответил Корбин,- что только сильный эмоциональный шок мог стать причиной амнезии.- Был еще и физический шок,- уточнил Мейсон.--Насколько я понимаю, это результат катастрофы. - Да, да, конечно. Но Ольга, а она очень проницательная и наблюдательная женщина, считает, что сказался темперамент Элеонор и что именно эмоциональный шок явился главной причиной потери памяти. Элеонор очень дорога мне, мистер Мейсон, и мне бы хотелось спасти ее от дальнейших страданий. Хочется надеяться, что она все же не вышла замуж за этого волокиту Хепнера. А если это так, то амнезия может сыграть на руку следствию, И судебного процесса можно избежать. Очевидно., она перестала что-либо помнить уже после инцидента, а следовательно, свадебная церемония проходила в состоянии амнезии. За исключением того лишь,- подчеркнул Мейсон,- что память ее была в порядке как после катастрофы, так и после брачной церемонии, Ведь она послала вам эту телеграмму. Это верно,- неохотно согласился Корбин. Б тому же и две открытки,- добавил Мейсон.--Кстати, они написаны ее рукой? Корбин вдумчиво провел рукой сверху вниз, как был приглаживая свою вандейковскую бородку. Да, мистер Мейсон, мы столкнулись с весьма своеобразной ситуацией. Честно .говоря, я как-то не задумывался о почерке, ведь если письмо было от Элеонор, то, следовательно, и почерк ее. Я могу только ответить, что почерк был знакомый. Но я не берусь сказать с уверенностью: "Да, это почерк Элеонор". Что же касается телеграммы, то ее мог послать любой. Лично я не хотел бы думать, что этот негодяй Хепнер, воспользовавшись состоянием Элеонор, уговорил ев выйти замуж, затем послал от ее имени телеграмму и вынудил написать эти открытки. В конце концов, текст открыток был довольно краток и, вряд ли это. похоже на Элеонор. В них чувствовалась некоторая сдержанность, что совсем на нее непохоже. - Как вы думаете, какую цель мог преследовать Хепнер, женившись на вашей дочери? - ' спросил Мейсон. Корбин впился взглядом своих холодных глаз Мейсона, потом перевел их на Ольгу, а затем снова на Мейсона. - В случае моей смерти,- решился сказать он,--Элеонор унаследует весьма значительную сумму. - Отлично,- резюмировал Мейсон,- Кстати, какой марки у него была машинами - Кондиционированный "олдсмобил",- сказала Ольга.- Один из самых больших, Он им очень гордился. Неожиданно зазвонил телефон. Делла Стрит, сидевшая ближе к аппарату, подняла трубку, послушала, а затем передала ее Мейсону. - Это Пол Дрейк. Очевидно, у него новости. Мейсон взял трубку. - Итак, Перри,- начал Дрейк,- твой нюх не подвел. Звонили из Индио. Разговор был тет-а-тет. Дуглас Хепнер звонил Сэди Хепнер в Солт-Лейк-Сити. - А на том конце линии проверил? - спросил Мейсон. - Еще не успел,- ответил Дрейк.- Я решил сразу сообщить то, что знаю. У тебя есть какие идеи? - Я тебе перезвоню, - сказал Мейсон. Он положил трубку и повернулся к Хьюмеру Корбину. - Мы нашли мать Хепнера в Солт-Лейк-Сити. Итак, если вам не терпится, я могу позвонить ей испросить о местонахождении сына. Если же время терпит, я отправлю в Солт-Лейк-Сити сыщиков, чтобы узнали поподробнее об этой женщине. - Я думаю, .лучше позвонить,- сказала Ольга. - Хорошо. Делла, закажите, пожалуйста, конфиденциальный разговор,- попросил Мейсон.- Я хочу поговорить с миссис Сэди Хепнер, телефон: Уобэш, девяносто восемь - тридцать два - двадцать шесть. Когда ответят, запишите разговор на магнитофон. Пока Делла Стрит сообщала номер телефона и просила телефонистку соединить ее как можно быстрее, ибо дело не терпит отлагательств, в комнате царила напряженная тишина, Наконец она сделала знак Перри Мейсону, и тот взял трубку. - Миссис Хепнер? - спросил Мейсон. - Да, я миссис Хепнер,- ответил голос. - Миссис Хепнер, мое имя Перри Мейсон. Мне крайне необходимо связаться с вашим сыном Дугласом Хепнером. Не скажете ли вы мне, где его можно найти? - Вы не звонили в Лас-Вегас? - спросил голос. - А он там? - поинтересовался Мейсон. - Он звонил из Барстоу два или три дня назад... подождите минутку, это было... сейчас я вам скажу точно... это было тринадцатого, вечером тринадцатого,- Он звонил вам по пути в ЛасВегас? - Да, он сказал, что хотел повидать меня, но, очевидно, не может этого сделать. - Вы случайно не знаете, где он останавливается в Лас-Вегасе или что он там делает и... и с кем он там?- Нет, на эти вопросы я не смогу вам ответить, мистер Мейсон. А собственно, чем вызван ваш интерес? - Да, а не скажете ли вы мне,- спросил Мейсон, уходя от ответа,- ваш сын женат или холост? - Холост, а что? - Я слышал, что он и Элеонор Корбин, которая... - 0, конечно, Элеонор Корбин, - ответил голос. --Да, он звонил мне... О, это было недели две назад. В то время он был с Элеонор Корбин. Но когда он позвонил мне из Барстоу, то уже был с другой девушкой, которую представил мне по телефону, назвав ее Сюзанной. А могу а узнать, почему вы интересуетесь его местопребыванием, мистер Мейсон, и почему вы звоните именно мне? - Просто он мне очень нужен,- ответил Мейсон,- а никакого другого способа найти его у меня нет. - А чем вы занимаетесь, мистер Мейсон? Вы что, репортер газеты? - Нет. Определенно нет. Я - адвокат. - Вы представляете моего сына? - Нет. Но он меня интересует в связи... - Тогда я намерена, мистер Мейсон, поговорить с сыном, прежде чем отвечать на ваши дальнейшие вопросы. Прощайте. На другом конце провода послышался щелчок. - Делла,- обратился Мейсон к своему секретарю,- быстро спуститесь в контору Дрейка и передайте, чтобы он немедленно направил своих детективов в Солт-Лейк-Сити по адресу миссис Хепнер. Пусть они соберут о ней все сведения, какие только возможны. Найдите какую-нибудь пожилую телефонистку с приятным голосом, попросите, чтобы она вызвала по телефону миссис Хепнер и завела с ней разговор. - Могу я пересказать вашу беседу Полу Дрейку? - спросила она. Мейсон согласно кивнул. - Мы бы тоже хотели узнать содержание разговора,- подбросила Ольга Джордан, как только за Деллой Стрит захлопнулась. дверь. Мейсон почти слово в слово повторил разговор с миссис Хепнер. Когда он упомянул о Сюзанне, Ольга с отцом многозначительно переглянулись. - Итак,- спросил Мейсон,- вы знаете кого-нибудь по имени Сюзанна? Вспомните среди пассажиров теплохода. Тут Ольга Джордан вдруг щелкнула пальцами. - Вспомнили? - спросил Мейсон. Ольга повернулась к отцу. - Сюзанна Гренджер! - воскликнула она. - Кто такая? - спросил Мейсон. - Боюсь, что нам известно всего лишь имя, то есть, конечно, мы видели ее. Она обычно вращалась среди той категории пассажиров, которые после вечерних танцев отправляются в бар, а потом... Мне кажется, что она живет в нашем городе. - Вы можете узнать ее адрес? - спросил Мейсон. - Я... подождите минутку... У Элеонор есть книжка, в которую она заносит имена и адреса людей, с которыми встречалась. Я вот только не помню, брала ли она ее с собой в тот раз. Если только муж дома, он смог бы... Ольга потянулась к телефону. Мейсон придвинул иней аппарат. - Хелло, Билл! Это я, Ольга. Вилл, слушай меня иве задавай вопросов. Зайди, пожалуйста, в комнату Элеонор и посмотри, нет ни у нее на столе адресной книжки. Если есть, то найди адрес Сюзанны Гренджер. Если адреса нет, то посмотри, не сохранился ли список пассажиров теплохода. На нем было несколько автографов с адресами. На некоторое время в комнате воцарилось молчание. - Есть телефон и адрес! - наконец-то радостно воскликнула Ольга.- Сюзанна Гренджер собственноручно записала его в списке пассажиров. Она живет в доме "Белинда эпартментс". - Спасибо тебе, Билл,- сказала Ольга и положила трубку. - Итак,- резюмировала она,- у нас есть конкретная ниточка. Конечно, дело это деликатное, мистер Мейсон. Нельзя же просто так прийти и спросить у молодой женщины, не проводила ли она уик-энд с мужем вашей клиентки, которая страдает амнезией. - Мистер Мейсон знает, как поступить в подобном случае, Ольга,- заметил Хьюмер Корбин.- Мне хотелось бы добавить только одну деталь, которая может заинтересовать мистера Мейсона. В тот день, когда Элеонор сбежала из дома, она захватила с собой чемоданы, которые запомнятся всякому, кто их увидит, - ;они раскрашены в красную и белую клетку. - Благодарю вас,- сказал Мейсон.- Это очень ценное добавление. ГЛАВА 5 Многоквартирное здание "Белинда эпартментс" выглядело весьма внушительно и солидно, хотя внешне не шло ни в какое сравнение с расположенными по соседству жилыми домами. Привратник, дежуривший у входа, высокомерно оглядел Мейсона и Деллу Стрит. Нам нужно видеть Сюзанну Гренджер,- сказал Мейсон. - Прошу сообщить ваше имя. - Мейсон. Не известно, говорило ли оно что-нибудь привратнику, во всяком случае виду он не подал. - В настоящий момент мисс Гренджер дома нет. - Когда она вернется? - Извините, но этого я не могу вам сообщить. - Вы не знаете, дна - в городе? - Прошу простить меня, сэр, по я ничем не могу вам полночь. - Но я полагаю, что записку-то вы разрешите оставить в ее почтовом ящике? - 0 да, конечно. Привратник извлек из стола лист бумаги, конверт и эффектным, отработанным жестом протянул их Мейсону. Мейсон достал из кармана авторучку, немного подумал, а затем написал: "Делла! Что-то здесь не чисто. Чуть-чуть слишком холодно, чуть-чуть слишком официально. Когда я назвал свое имя, его лицо окаменело. Я собираюсь оставить записку. Встань так, чтобы тебе был виден коммутатор. Следи внимательно". Он незаметно от привратника подтолкнул записку Делле, а затем громко обратился к нему: - Подождите минутку. Мне нужно изложить свое дело подробно. Будьте любезны, дайте мне еще один лист бумаги. Привратник молча протянул еще один лист. Мейсон подошел к столу и сел. Делла немного постояла у конторки, затем как бы безо всякой цели прошлась по комбинате и встала неподалеку от телефона. Привратник в это время зашел за стеклянную перегородку. Мейсон молча сидел за столом и водил пером по бумаге, делая вид, что пишет. Наконец, он поставил точку, перечитал, что написал: "Мисс Гренджер. Я думаю, что в ваших интересах связаться со мной сразу же по возвращении домой", поставил свое имя, сложил записку, заклеил конверт и, положив его на стол, написал на ней: "Мисс Сюзанне Гренджер". В это время Делла Стрит подошла к нему, прошептала: - Он позвонил в квартиру триста шестьдесят. Все еще разговаривает... Внезапно привратник посмотрел в их сторону, тут же положил на рычаг трубку, быстро вошел в приемную и протянул руку, чтобы взять записку. Мейсон, все еще держа авторучку над конвертом, спросил: - Какой у нее номер квартиры? Привратник несколько заколебался, его холодные, слегка навыкате глаза скользнули вниз, на кончик пера, затем он нехотя произнес: - Триста пятьдесят восемь... хотя это не обязательно. Мисс Гренджер записку получит и так. Мейсон подписал номер квартиры и передал конверт привратнику. Затем ваял Деллу под руку и пошел с ней через вестибюль к выходу на улицу. - Итак, какой же вывод? - спросила Делла. - Сюзанна Гренджер живет в триста пятьдесят восьмой, а он звонил в триста шестидесятую. Что из этого следует? - А то, - ответил Мейсон,- что нам предстоит кое что выяснить, Давай-ка свернем за угол. Машина пусть постоит на стоянке, а мы тем временем попытаемся кое что разузнать. В конце концов, должен же быть в доме служебный вход, через который вносят в квартиры мебель и тому подобное... Ага, вот и дорожка. Ну-ка свернем сюда. Они пошли по дорожке и, подойдя вплотную к тыльной части здания, увидели широкую зарешеченную дверь. Мейсон и Делла вошли в эту дверь и сразу же увидели табличку: "Грузовые лифты". Они пошли в один из них, нажали кнопку, и тяжелая кабина стала медленно подниматься вверх из подвального помещения, пока не показалась дверная табличка с номером 360. Они вышли из кабины лифта, и Мейсон, заметив с правой стороны двери звонок, нажал на кнопку. Дверь открыла женщина лет тридцати, одетая так, будто собиралась идти на улицу. Она .хотела, видимо, . что-то спросить, но, увидев Мейсона, открыла от удивления рот и молча отступила назад. - Это вы~! - воскликнула она. - Совершенно верно,- ответил Мейсон, продолжая стоять на месте. - Как я... я... Что вам здесь нужно?! - Вероятно, привратник перепутал сигналы. На ее лице появилось выражение ужаса. - Что вы хотите? Мейсон уклонился от ответа. - Судя по всему, вы знаете, кто я, - заметил он. - Я узнала вас по фотографиям в газетах. Вы - Перри Мейсон; адвокат, а это, очевидно, ваш секретарь - Делла Стрит. - Совершенно верно,- сказал Мейсон.- Так, может быть, вы нас все-таки пригласите в квартиру? В комнате Мейсон сразу обратил внимание на то, что на полу валялось несколько утренних газет и что заметки о призраке были аккуратно вырезаны. Между тем хозяйка, по-видимому, пришла в себя. - Вы уверены, что не ошиблись адресом, мистер Мейсон, и что нужна вам именно я, а не кто-то другой? - спросила она.- Я уверена, что обо мне вы никогда не слышали. Мое имя - Этель Билан. Мейсон перехватил взгляд Деллы Стрит и сделал ей предупреждающий знак. - Садитесь, Делла.,- пригласил он, устраиваясь на одном из мягких стульев.- Нет, я не ошибся, мисс Билан. Именно с вами я и хотел побеседовать. Я представляю интересы молодой особы, о которой вы уже прочитали в газетах,- сказал Мейсон, указывая на разбросанные по полу газеты. Этель Билан хотела что-то сказать, по, видно, передумала и промолчала. - У вас сдвоенная квартира? - спросил Мейсон, окидывая взглядом комнату. - Да. - С вами еще кто-нибудь живет? Этель Билан оглянулась по сторонам, как бы ища поддержки, ее взгляд остановился на телефоне, затем скользнул дальше, к окну. Наконец она сказала: - Я снимаю эту квартиру не так давно. Раньше со мной жила одна молодая женщина, но потом она переехала в восточную часть города, и я... В общем, пока я не нашла себе напарницу. Мейсон зажег сигарету, откинулся на спинку стула. Этель Билан осмелилась напомнить, что собирается уйти. Мейсон кивнул и молча продолжал курить, - Мистер Мейсон, позвольте все же узнать, что вам от меня нужно?. Мейсон взглянул ей в глаза. - Это ваш плащ был в ту ночь на Элеонор? Вопрос прямо-таки ошарашил ее. - Как я...- начала она и осеклась.- Я... 0, так вот что привело вас ко мне'.! Вам стало известно, что на ней был мой плащ! Мейсон с наслаждением затянулся и выпустил дым ровными кольцами, - Мистер Мейсон, скажите, вас направила ко мне Элеонор, или вы пришли сюда, узнав, что на ней был мой плащ? Мейсон резко повернулся и Этель Билан. - Мы хотим получить ее вещи,- сказал он. - Откуда я... а с чего .вы взяли, что вещи Элеонор у меня? Мейсон молча покачал головой. - Насколько я поняла, у нее был полный провал памяти и она совершенно не помнит, где она была и что с ней произошло в последние две недели, - высказала предположение Этель Билан. Мейсон изобразил на своем лице улыбку египетского сфинкса. - Ну что ж, - почти выкрикнула тогда она. - Так тому и быть! Пройдите сюда. Она прошла в одну из двух спален, открыла створку шкафа, сказала: - Все, что висит на кружочках,- Элеонор. Вот этот чемодан, этот баул, этот... - ...с ночным бельем, я полагаю,- перебил ее Мейсон, указав на чемодан в красную и белую клетку. - Совершенно верно. - Делла, пожалуйста, упакуйте все вещи и как можно компактнее. - Я...- заволновалась Этель Билан,- но у меня назначено свидание, мистер Мейсон, Ко мне... я жду посетителя с минуты на минуту. Может быть, я помогу мисс Стрит и ускорю дело? Мейсон согласился. Женщины сняли с крючков платья, уложили их в баул. Затем упаковали носовые платки, нейлоновые чулки и всякую мелочь. - Ну вот, кажется, и все,- произнесла наконец Этель. - Ваша добрая воля сбудет в дальнейшем учтена,- многозначительно заявил Мейсон. Этель Билан с некоторой нерешительностью заметила: - Вы знаете, мистер Мейсон, Элеонор не внесла недельную плату за квартиру. - Да, конечно,- принял как должное Мейсон, с готовностью доставая из внутреннего кармана бумажник. - Сколько она задолжала? - Восемьдесят пять долларов. Мейсон протянул деньги Этель Билан. - С того момента, как я официально представляю интересы клиента, - начал он, - и должен представлять счет о произведенных расходах, не согласились бы вы... - Что вы, напротив,- сказала Этель. Она взяла лист бумаги и написала; ~Получено от Перри Мейсона, адвоката Элеонор Корбин, восемьдесят пять долларов в качестве платы за квартиру с 16 по 23 августа". Мейсон с мрачным видом положил расписку в бумажник. - Я понесу эти два чемодана, а вы, Делла, возьмите баул,- сказал Мейсон, как бы подводя итог визиту. - Господи! У меня до сих пор голова идет кругом,- сказала Делла, когда Мейсон наконец уложил чемоданы в багажник своей машины и сел за руль.--Я бы в жизни не догадалась, что отель не Сюзанна Гренджер или... ну, в общем, вы понимаете, что я имею в виду. А ваш блеф! Я едва не задохнулась, когда выспросили, ее ли это плащ был на Элеонор. - Но это же так очевидно,- ответил Мейсон.--Ведь сейчас сухой сезон, и когда Элеонор собиралась в дорогу, она, естественно, не взяла с собой плаща, я имею в виду тот, в котором ее задержала полиция. Если бы у нее в чемодане оказался плащ, то наверняка это был бы легкий пластиковый дождевик, из тех, что укладываются в маленький пакетик. - Но зачем все-таки Элеонор понадобилось раздеваться здесь, в этой квартире, потом надевать плащ, идти в парк и устраивать танцы под луной, и почему Этель Билан отдала ей свой плащ, а?.. - Здесь нужно учесть одно обстоятельство,- заметил Мейсон.- Очень может быть, что Этель и не давала ей своего плаща. Элеонор просто прихватила его с собой. Мы же с очевидностью знаем только то, что плащ принадлежит Этель Билан. - Да это верно,- согласилась Делла Стрит. - Конечно,- подчеркнул Мейсон,- она действовала, предполагая, что нам все известно. Теперь заметь, что в расписке упомянут период с шестнадцатого по двадцать третье. Сегодня - семнадцатое. Этель Билан тщательно следит за состоянием своих финансов. И так как плату она берет еженедельно, то можно предположить, что в этом месяце недельные циклы начинались второго и девятого. - Но Элеонор уехала из дому вечером второго. - Правильно,- согласился Мейсон.- Тогда подлежащая оплате неделя началась девятого, а отсюда следует, что ее отъезд между вторым и девятым весьма проблематичен. - Да...- задумалась Делла.- Кстати, а куда мы сейчас поедем? - спросила она. - Может быть, к тебе? - предложил Мейсон.- Багаж выглядит несколько броско, чтобы держать его в конторе. Еще заметят клиенты. Да и в прессе, наверное, скоро появится его описание. Делла согласилась. Машина тронулась и влилась в общий поток транспорта. На одном из перекрестков Мейсон притормозили позвал мальчика газетчика. Делла бегло просмотрела вечерний выпуск газеты. - Ого! - вдруг воскликнула она.- Кажется, газетчики предпринимают меры, чтобы объявить вас "персоной нон грата". - Каким образом? - Очевидно, они почувствовали, что вы намерены избежать гласности, и честят вас на все корки. А вообще-то любопытная заметка. Богатые родственники опознают наследницу их капитала. Высокооплачиваемый адвокат стремится избежать паблисити и, несмотря ни на что, берется защищать клиентку. Шеф, вам не кажется, что эта семейка довольно странно ведет себя? Мейсон кивнул. - Они обратились за помощыо к вам, хотя прекрасно знают, что вы специалист в области убийств. А эта болтовня о спасении от газетной шумихи? Но если вдуматься, то становится совершенно очевидным, что все их поступки - в десять раз большая реклама, чем та, которую раздувают газеты. Вы знаете, что мне пришло в голову,- сказала Делла.- Все-таки это довольно странно, что люди обращаются к нам только затем, чтобы вы избавили их от газетной шумихи. Они заявляют, что хотели бы свести к минимуму всю эту историю, а на деле выходит, что маленький рассказик превращается в целый роман. Мейсон согласно кивнул головой. - Послушайте,- сказала Делла,- я знаю, что ваши мысли опережают мои. Но позвольте спросить, когда вы догадались обо всем том, что мне только что пришло в голову? - В тот момент, когда мне вручили чек на две с половиной тысячи долларов,- ответил Мейсон. - Так, - резюмировала она, - значит, я снова опоздала. Но как вы все-таки пришли к такому выводу? - Очень просто. Кстати, Ольга Джордан довольно четко выразила эту мысль; если судить по передрягам, в которых уже побывала Элеонор, нынешняя - просто чепуха. - И все-таки, - сказала Делла, - интересно было бы поговорить с Сюзанной Гренджер и выяснить, какова ее роль в этом деле. Делла Стрит замолчала, откинулась на подушку сиденья и не произнесла больше ни слова до самого дома.- Что делать с этими вещами? - спросила она, когда они поднялись в ее квартиру и Мейсон поставил чемоданы на пол. - Сначала надо посмотреть, что там есть, - предложил Мейсон. Делла нажала на защелки одного из чемоданов, подняла крышку. - 0-хо! - воскликнула она.- Какая красота! Вдоль боковых стенок чемодана в специально встроенных контейнерах размещалась целая батарея разнообразных баночек и тюбиков с кремами и лосьонами. К внутренней стороне крышки крепилось необычной формы зеркало и полный комплект маникюрных принадлежностей. В центре чемодана лежало несколько пар чулок, белье, ночная сорочка. Делла Стрит взяла одну из баночек, отвинтила крышку, машинально окунула палец в крем. - Интересно, я таксой никогда и не вндела,- восхищенно сказала она и внезапно замолчала. - Что такое? - с тревогой спросил Мейсон. Делла пальцем зацепила большой сгусток крема. - Шеф, крем внутри твердый, как будто там стекло или .. Она взяла листок папиросной бумаги, положила на него комочек и осторожно обтерла крем. - Вот это да! - воскликнул Мейсон. На ладони Дельцы всеми цветами радуги сверкал ограненный бриллиант. - Может быть, еще есть? Делла снова окунула палец в крем. И снова вынула твердый предмет. Под слоем крема оказался темно-зеленый изумруд. Затем они исследовали еще один тюбик, еще, еще... и спустя двадцать минут Делла Стрит с наслаждением любовалась коллекцией сверкающих драгоценностей. - Боже милосердный, это же целое состояние! Как мы с ним поступим, шеф? Прежде всего сосчитаем их,- ответил Мейсон. - А потом? - спросила Делла. - А потом,- ответил Мейсон,- мы положим их в сейф. - Интересно, где этот сейф? - Ты задала в высшей степени насущный вопрос,- произнес Мейсон, раздумывая. - Может, у вас в конторе? Мейсон отрицательно покачал головой. - А что, если сдать на сохранение в банк? - Думаю, что это не очень удобно. - Что вы имеете в виду? - Мы не знаем, что это за камни. Вполне возможно, что это личная собственность Элеонор. А может быть, они украдены. Или, скажем, контрабанда. А может быть, совершенно конкретная и сокрушительная улика.- Как же быть в таком случае? - В этом случае,- сказал Мейсон,- я оказываюсь в совершенно двусмысленном положении, Но так или иначе я призван защищать интересы моего клиента --Элеонор Корбин или Элеонор Хепнер, неважно. - А тактике и доброе имя семьи Корбин,- добавила Делла с иронией н голосе. - И это приобретает особое значение для адвоката. Мейсон согласно кивнул. - А дальше что? - опросила Делла. - Дальше,- сказал Мейсон,- я собираюсь позвонить Полу Дрейку, Он пришлет вооруженного детектива, который проводит тебя в один из лучших отелей города. Выбери самый уютный и наиболее дорогой, как если бы у тебя был неограниченный счет в банке. Делла удивленно подняла брови. Там ты зарегистрируешься,- продолжал Мейсон,- под своим собственным именем, дабы ни у кого не возникло никаких подозрений. Как только зарегистрируешься и после того как тебя проводят в номер, спустись к администратору и скажи ему, что хотела бы положить в сейф некоторые ценности. В крупных отелях имеются прекрасные сейфы и несгораемые шкафы. Они наверняка предложат сейф. Положи туда камни. Администратор запрет сейф и отдаст тебе ключ, который ты сразу же отдашь мне. - Так, а дальше? - А дальше,- сказал Мейсон,- ты начнешь двойную жизнь. Днем, как и всегда, будешь приходить на работу. После же работы, по вечерам, ты превращаешься в очаровательную и загадочную мисс Стрит, которая болтается по отелю, швыряет деньги, облачается в пикантный купальный костюм и плещется в бассейне. Которая соблазняет мужчин, но не выдает им никаких векселей. И, конечно, найдется какой-нибудь красивый и привлекательный юноша, этакий волк, хищник. Позволь ему угощать тебя коктейлями, приглашать обедать. А тем временем агенты Пола Дрейка не будут спускать с тебя глаз. Мейсон подошел к телефону, снял трубку и набрал номер Пола Дрейка. - Хелло, Пол, мне нужен телохранитель. Такой, на которого можно было бы положиться: надежный, наблюдательный, находчивый. - О'кэй. - Когда ты мне его дашь? - Через полчаса, если это спешно. - Это очень спешно. - Куда ему прийти? - На квартиру Деллы Стрит. - О'кэй. Кого нужно охранять? - Деллу. - Дьявольщина! - Учти, мне нужен универсал, который в любой обстановке чувствует себя как рыба в воде,- уточнил Мейсон.- Делла переезжает в фешенебельный отель. Мне нужно, чтобы она была под неусыпным наблюдением. - Погоди минутку,- сказал Дрейк.- Ты сказал "фешенебельный отель"? - Самый лучше. - Не выйдет, если мне незнаком их штатный сыщик, да и то.. - Что значит, не выйдет? - перебил его Мейсон. - Не выйдет, и все. Нельзя же шляться вокруг дома и следить за женщиной, да еще такой привлекательной, как Делла, которая находится внутри его. Это сразу же привлечет;.. - А ты не можешь зарегистрировать его в качестве проживающего? - Могу, если, конечно, нужно плотно сесть на хвост. Но в хорошем отеле это и денег хороших стоит. Правда, можно зарегистрировать его и в качестве гостя, тогда это обойдется бесплатно. - О'кэй,- решил Мейсон,- пусть в качестве гостя. Но тогда потребуются двое. Один - помоложе. При необходимости он будет сопровождать Деллу. Другой - постарше, с внешностью бизнесмена, которого не отвлекали бы фигуры в купальниках и ноги в нейлоне. Он должен следить за окружением. Одним словом, сможешь еще - давай. - Что ты задумал? - спросил Дрейк. - Сейчас я не могу ответить, Лучше скажи, как у тебя дела с домашним заданием? - Дела идут,- ответил Дрейк.- Газеты видел? - Делла сказала, что мы привлекли большое внимание. - Это только половина,- сказал Дрейк.- Послушай, Перри, будь я проклят, если сумею узнать, в калом месте Элеонор обвенчалась с этим Хепнером. Мы предположили, что это произошло в Юме. Ребята прочесали регистрационные книги - впустую. Мы допустили также, что они расписались под вымышленными именами - проверили все регистрации браков, совершенные второго и третьего августа, даже нашли всех молодоженов. Тоже впустую, Далее проверили все дорожные происшествия на дороге в Юму ночью второго --и ничего не нашли. - А как насчет его матери в Солт-Лейк-Сити? - спросил Мейсон. - Вот тут действительно кое-что есть. Так называемая мамаша на поверку оказалась очаровательной брюнеткой двадцати семи лет, у которой много всякого такого, ну, ты понимаешь. Живет она прямо-таки в кукольном домике, конечно, в тех случаях, когда оказывается в городе. Но в основном порхает, словно малиновка весной. Предпочитает самолеты и летает на них туда-сюда...- И между делом играет роль матери Дугласа Хепнера~ - Очевидно, только по телефону, На дверях дома - табличка с надписью: "Миссис Сэди Хепнер". - Бог ты мой! - воскликнул Мейсон.- Выходит, вторая жена? - Пока утверждать затрудняюсь. - Что она говорит? - Она ничего не говорит. После разговора с тобой она повесила трубку, сложила вещички, нырнула в сверкающий "линкольн", сказала механику гаража, что направляется в Денвер, и была такова. Так что нам удалось проследить ее лишь от дома до стен гаража. Может быть, попытаться пройти за грей дальше? - Попробуй, Пол. Думаю, если она упомянула Денвер, то очевидно, имела в виду Калифорнию. А теперь скажи мне, Пол, как обстоят дела с телеграммой из Юмы? - Телеграмма была отправлена с почты, но никто о ней ничего не знает. В тот дань через центральный телеграф Юмы прошло несколько сот телеграмм. - Ну ладно, если удастся за что-нибудь зацепиться, сразу сообщи мне,- попросил Мейсон. - Хорошо,- ответил Дрейк,- я попрошу мальчиков пошевелиться. Между прочим, я послал своего агента с фотографиями Хепнера в Лас-Вегас. Он поспрошает кое-где. Кроме того, мои люди просмотрят там книги регистрации браков. Думаю, к вечеру у меня будут для тебя новости. ГЛАВА 6 Было уже почти десять, когда Перри Мейсон зашел в контору Пола Дрейка. Детектив сидел за своим столом в одной рубашке без пиджака и потягивал кофе. Он кивнул вошедшему Мейсону, поставил чашку на блюдце, произнес: - Что вы там задумали с Деллой? - Она вышла в свет,- ответил Мейсон.- Стала богатой бездельницей и вращается в том кругу. - Расставляешь силки? - поинтересовался Дрейк.- Что-то в этом роде. Как там Дуг Хепнер? - Это довольно любопытно,- заметил Дрейк.- Видишь ли, мы пустили слушок, будто Хепнер провернул одно дельце, что дало нам основание предъявить его фото парочке известных дельцов. Понимаешь, Перри, это был единственный шанс из тысячи, даже из миллиона. Но мы воспользовались им, и один из дельцов признал парня. - Дугласа Хепнера? - Именно его. - Выкладывай,- потребовал Мейсон. - Представляешь, Хепнер - игра.к. Профессиональный причем. Специализируется в покере. До этого работал на рулетке. Заманивал богатых и неопытных партнеров, а потом обыгрывал их. С виду он весь из себя положительный, остроумный, расторопный, располагает притягательной внешностью, приятный голос, одним словом - личность. - Когда это было? - О, это было три-четыре года назад. - Чем он сейчас занимается? - Хочешь верь, хочешь нет, но он собирает вознаграждения. - Собирает вознаграждения? - Точно так! - Кто же его награждает? - Правительство Соединенных Штатов. - Каким образом? - Ты знать, что делают люди, выезжающие в Европу? - . спросил Дрейк. - Конечно. Они посылают домой красочные открытки, привозят сувениры. Они... - И примерно каждая третья женщина провозит маленькую контрабанду. Иногда копеечную, а иногда на весьма солидную сумму. - Ну и что дальше? - поторопил Мейсон. - А дальше вот что. Таможня США выплачивает вознаграждение за информацию, касающуюся ввоза контрабандных товаров. Допустим, некая миссис Риарбампер везет бриллиант в десять тысяч долларов. Она чувствует себя в полной безопасности до тех пор, пока случайно не проговорится. Как только таможня получает сигнал, она тут же досматривает багаж упомянутой миссис. Таможенники находят бриллиант, конфискуют его, накладывают штраф. Затем, если эта миссис желает получить бриллиант обратно, она выкупает его. Государство получает с этого крупный куш и, естественно, заинтересовано в получении информации и в сохранении источника этой информации. А потому хорошо оплачивает эти труды. - Понятно,- сухо заметил Мейсон. - Теперь тебе ясно, почему мне хотелось сначала дать фон, на котором вырисовывается личность этого Дугласа Хепнера. Примерно два года назад или около того он отправился в Европу, предполагая перекинуться на судне в картишки. Но оказалось, что это не так просто. Крупные пароходные компании не очень-то жалуют профессиональных игроков, выкачивающих деньги из пассажиров, Поэтому Хепнер с его приятными манерами, с его знанием жизни, уменьем сближаться с людьми, что называется, пустил в ход глаза и уши. Он стал заводить среди пассажиров знакомства, поддерживал эти знакомства и в Европе. И таким путем добывал информацию о вывозимых из Старого Света ценностях. Поездки Хепнера оплачивались, и поэтому он стал все чаще и чаще предпринимать подобные путешествия. - А три месяца назад на судне, идущем из Европы, он и познакомился с Элеонор Корбин,- не то спросил, не то резюмировал Мейсон. - Совершенно верно,- ответил ему Дрейк. - И ты предполагаешь, что Элеонор тоже из тех, кто беспошлинно ввозил камни? - Она вполне могла это сделать,- предположил Дрейк.- На ее счету уже есть подобные аферы. Так что она на заметке. - Меня интересует другое: информировал ли кто то о ней таможню и действительно ли она везла контрабанду? - На контрабанде ее не поймали, - сказал Дрейк. - Это становится любопытным,- заметил Мейсон. - Она близко сдружилась с Дугласом Хепнером. Как ты предполагаешь - Дуглас просто ухаживал за ней или же он знал, что она везет драгоценные камни, и по той или иной причине молчал об этом? - Ты подал интересную мысль,- задумчиво сказал Мейсон.- Понимаешь, Пол, если взглянуть на это дело с точки зрения контрабанды, оно приобретает совсем новое звучание. - Согласен, - сказал Дрейк. - Ведь человек, занятый поисками информации, получает двадцать процентов. Ради получения этой информации он заводит дружбу и превращается в этакую подсадную утку. Он обрабатывает пожилую матрону, которая считает его лишь прекрасным партнером в танцах... Они становятся друзьями. Она сообщает ему о подарке, который везет своей сестре, Подарок совсем недорогой, а если удастся проскочить таможню, то и совсем обойдется в пустяк. Она спрашивает у него совета. Естественно, он успокаивает ее, а сам тем временем заносит в блокнотик ее имя и приблизительную сумму вознаграждения. Теперь дальше. Двадцатипроцентные доходы открывают и другую прекрасную возможность. - Шантаж? - спросил Мейсон. - Шантаж,- согласился Дрейк.- Этой почтенной даме даже сама мысль, что ее причислят к разряду преступниц, кажется невыносимой. Ведь она сразу же лишается права вращаться среди элиты, к которой принадлежит. - Здесь кроется и другая блестящая возможность,--перебил его Мейсон.- Допустим, некто Джон К., импортер драгоценных камней, разработал хитроумную систему нелегального ввоза крупных партий камней. Таможня не может его поймать, а Дуглас Хепнер поймал. Он готов сообщить об этом властям, чтобы получить свои двадцать процентов стоимости перехваченной контрабанды, но... Допустим здесь, что он проговорился об этом своем намерении. На подобные вещи люди реагируют по разному. Одни захотели бы откупиться от него. Другие вознамерились бы сбежать куда-нибудь в глушь и отсидеться там. Третьи попытались бы найти способ заткнуть ему рот. А если бы он не замолчал, а к тому же игра стоит свеч, ну, например, партия камней достаточно велика или информация, которой располагает Хепнер, фатальна для импортера, тогда... В это время на столе Дрейка зазвонил телефон. Он поднял трубку, секунд двадцать молчал, внимательно слушая собеседника на другом конце провода, затем сказал; - Это очень важно. Держите меня в курсе дели. Пока! Дрейк швырнул телефонную трубку на рычаг и повернулся к Мейсону. От возбуждения на его щеках проступила краска. - Полиция обнаружила труп мужчины в парке Сьерра Виста. Тело обнаружено неподалеку ох того места, где прогуливалась Элеонор. - Чей труп? - перебил его Мейсон. - Боюсь, это все, что мне известно. Да, кстати, и полиции тоже. На затылке обнаружено крошечное отверстие от пули. Очевидно, она застряла в черепе. - Когда это случилось? - Примерно сутки назад,- ответил Дрейк. - Это Хепнер? - спросил Мейсон. - Опознания еще не проводилось. Пока что это просто тело с пулевым отверстием в затылочной части. Мейсон снял телефонную трубку, набрал нужный номер. - Это Перри Мейсон. Мне нужно поговорить с доктором Ариелом. Соедините меля с ним как можно скорее. Дело не терпит отлагательств. Секунд через тридцать доктор Ариел взял трубку. Мейсон скааал: - Я очень беспокоюсь, доктор, о нашей больной. - Состояние ее здоровья заметно улучшилось. - Насколько я понимаю, при лечении таких заболеваний важно избегать внешних раздражителей. Каждое эмоциональное воздействие может принести разрушительные последствия, которые могут быть трагичными.- Вы совершенно правы,- с недоумением сказал доктор Ариел.- Но простите, вы меня просто озадачили. В чем дело, Перри? - Шока можно избежать? - не отвечая на вопрос, спросил Мейсон. - Тот, который врачи называют "индикаторным", невозможно. - У меня такое чувство, что вскоре ее захочет видеть множество людей. - Но никто не знает, где она, Перри. - Пока не знают, но могут узнать. - Вы имеете в виду газетных репортеров? - Возможно. И кое-кого еще. - Уж не имеете ли вы в виду полицию, Перри? Но ведь она против Элеонор Хепнер ничего не имеет. - Я думаю, что нашу пациентку следует перевести в другое место, где: бы ее никто не нашел и не беспокоил,- опять не отвечая на вопрос, сказал Мейсон. Доктор Ариел на минуту задумался. - О'кэй,- наконец согласился он.- Я сделаю все, что можно. Только немедля, - попросил Мейсон, положил трубку и обратился к Полу Дрейку: - Пол, ты говорил, что у тебя есть человек в полицейском управлении. - Есть кое-кто, а что? - Так вот, используй все свои связи, - попросил Мейсон, - Не скупись на расходы. Разузнай все, что им известно о найденном трупе. Уточни, не самоубийство ли это. Каким оружием совершено преступление. Где это оружие. Когда наступила смерть. Опознан ли труп. Разыщи местопребывание Хепнера. Найди его автомобиль... - О'кэй,- устало ответил Дрейк.- Но сейчас я пойду домой. Где я тебя найду, Перри? - Меня никто и нигде не найдет до тех пор, пока Элеонор не перепрячут в новое место и пока не будет опознан труп, Это значит, что я исчезаю до завтрашнего утра. ГЛАВА 7 Выходя от Дрейка, Мейсон взглянул на часы. Было восемнадцать минут одиннадцатого. Он включил мотор и поехал к бензоколонке. Пока заправщик заполнял баки и мыл ветровое стекло, Мейсон позвонил в "Белинда эпартментс". - Я понимаю, что время позднее, - сказал он телефонистке на коммутаторе, - но мне бы хотелось поговорить с мисс Гренджер. Я еще утром предупредил ее, что буду звонить. - Один момент, соединяю. Вскоре в трубке послышался спокойный женский голос: - Да... слушаю. - Прошу извинить меня за беспокойство,- сказал Мейсон,- но я хотел бы узнать о Дугласе Хепнере. - Хепнер? - спросила она.- Хепнер... О да. Простите, а с кем я говорю? - Это Перри Мейсон, адвокат. Я оставил записку в вашем почтовом ящике. - О да. - Я полагаю, что у вас было время для репетиции,- после небольшой паузы сказал Мейсон. - Какой репетиции? - Вашей истории. - Что еще за история? - Той самой, которую вы намерены поведать полиции и репортерам газет. Сначала лучше мне расскажите ее, а я задам вам несколько вопросов и внесу в нее коррективы. - Мистер Мейсон, вы мне угрожаете? - Совсем нет. - Почему я должна что-то рассказывать полиции? - Потому что вас будут допрашивать. - 0 Дугласе Хепнере? - Ииенно. - Где вы сейчас находитесь? - Неподалеку от вашего дома. Она слегка заколебалась, а потом вдруг засмеялась. - Знаете, мистер Мейсон, вы меня заинтриговали. Я много читала о вас и вашем таланте ведения перекрестных допросов. И знаете, я подумала, что, наверное, занятно будет испытать на себе взгляд ваших проницательных глаз. Во всяком случае, приезжайте. Я жду. - Сейчас буду,- сказал Мейсон и повесил трубку. В вестибюле "Белинда эпартментс" он приветливо улыбнулся привратнику - другому, не тому, с которым ему и Делле Стрит пришлось столкнуться утром, поднялся поверх, нажал кнопку звонка. Миловидная, молодая женщина почти точас же отворила дверь, устремив на адвоката изучающий взгляд своих серых глаз.- Хочу поздравить вас, мистер Мейсон,- начала она.- Прошу вас, входите. Мейсон вошел в квартиру. - С чем вы хотите меня поздравить? Она указала на стул. - Поздравить с теми методами, которыми так умело пользуетесь. - А именно? - Предложение прорепетировать историю со мной, прежде чем ею заинтересуются другие. - О,- невольно вырвалось у Мейсона. - Он весьма эффективен. Вы часто им пользуетесь? - Это один из моих любимых,- признался Мейсон.- Он всегда приносит желаемый результат. - Но это провокация. Ощущаешь лишь легкую тревогу, а не угрозу. - Я рад, что вы оценили это по достоинству,- сказал Мейсон. Она предложила сигарету, закурила сама и только после этого спросила: - Итак, мистер Мейсон, как вы предпочитаете - провести легкий обмен ударами или же сразу отправить меня в нокдаун? - Это зависит от силы соперника. - Тогда лучше обменяться ударами. - Я думаю, что все же лучше быть с самого начала откровенными. Вы мне все расскажете, а затем я задам несколько вопросов. - Мне эта процедура не подходит. Лучше сразу задавайте вопросы. - Отлично. Вы знали Дугласа Хепнера? - Да. - Сколько времени вы знакомы? - Мы встретились три или четыре месяца назад на судне, шедшем из Европы. - Вы с ним были дружными - На судне? - И там, и позже, на берегу. - Давайте скажем так Мы были дружны на судне, были дружны и позже, но потом настал перерыв, в течение которого я потеряла его из виду. Потом мы случайно встретились в художественном салоне и, естественно, возобновили отношения, Помнится, он предложил мне зайти куда-нибудь выпить, а потом пригласил пообедать. В тот раз я была занята, но приняла его приглашение на следующий вечер. Кстати, позвольте спросить, чем вызваны эти вопросы, мистер Мейсон, и откуда вам известно, что полицию это заинтересует? - Дело в том, что я защищаю интересы одной молодой леди, которая страдает временной потерей памяти. - А, понимаю. Той женщины, которая претендует на право именоваться миссис Хепнер. Как интересно! Так вы полагаете, что я смогу подтвердить ее притязания и сделать из нее, так сказать, честную женщину? Об этом подробно написано во всех вечерних газетах. - Мне сообщили об этом,- сухо заметил Мейсон.--А сейчас я бы хотел узнать о ваших встречах с Дугласом Хепнером. Когда вы ого видели в последний раз? - Когда? Мне кажется... По-моему, это было вечером пятнадцатого. - Он не сказал вам, что женился? - Конечно, нет. - А говорил ли он вам, что он не был женат? - Много об этом Дуглас не распространялся, но...Я помню, что он... я не уверена, что имев право обсуждать этот вопрос, мистер Мейсон. Лучше спросите, что еще вам хотелось бы узнать о Хепнере. Могу себе представить, как он удивится, когда прочтет в газетах, что его считают женатым на женщине, потерявшей память. - Хорошо. Вы знакомы с его родственниками? - Родственниками? Нет. А почему вы спрашиваете? - Это правда? - спросил Мейсон, и в его голосе прозвучали нотки сомнения.- Я разговаривал по телефону с его матерыо, и она сказала мне, что говорила с кем-то из Барстоу, кто назвался... Однако, может быть, я что-то не так понял... - Так вот он ваш нокаутирующий. удар,- сказала Сюзанна, пристально посмотрев в глаза Мейсону.--Я все думала, когда же вы кончите разведку и попытаетесь отправить меня в нокдаун. Хорошо. Я ездила с Дугласом Хепнером в Лас-Вегас. Ну и что? Я уже вышла из того возраста, когда требуется спрашивать разрешение, и еще не доросла до того, когда уже все безразлично. Во мне проснулось желание сыграть, а Дуг собирался в Лас-Вегас. Он пригласил меня, и я поехала. Что ж тут такого? - Ничего,- ответил Мейсон. - Дуг сделал остановку в Барстоу, чтобы заправить машину,- продолжала она,- и позвонил матери в Солт-Лейк-Сити, сообщив ей, что путешествует с интересной девушкой. Он ранее никогда не говорил со мной о серьезности своих намерений, ибо не знал, как я н этому отнесусь. Поэтому для меня явилось полной неожиданностью его желание "познакомить" нас по телефону. Он безо всякой подготовки вдруг передал мне трубку. - И о чем же вы с ней говорили? - спросил Мейсон. - Я совершенно растерялась, ибо не предполагала, что Дуг Хепнер будет обсуждать свои матримониальные дела с матерью. Но вдруг он подзывает меня к телефону и просит, чтобы я побеседовала с ней. - Он сказал ей о том, кто вы? - Да, рассказал, Назвал ей мое имя, сообщил мой адрес, описал внешность, Он отметил даже такие детали, как рост, вес, объем груди, талии. Мне показалось, что речь идет о конкурсе красоты. - И о чем вы говорили? - Я сказала: "Хэлло, миссис Хепнер. Рада с вами познакомиться", и так далее в том же духе, а она в ответ; "Сын сказал, что вы вместе с ним едете в Лас-Вегас". после этих слов меня разобрала злость, И тогда я решила; пусть он только отвезет меня в Лас-Вегас, накормит, но заказать ему придется не один, а два номера, мистер Мейсон, Два! - И она показала два пальца. - Вы помните число, когда это произошло? - Я запомнила тот день абсолютно точно. У меня для этого были причины. Мейсон вопросительно поднял брови. - Пока я была в отъезде, мол квартира была взломала и в ней совершен акт вандализма, Но я... одним словом, в полицию я не заявила. Я знаю, кто это сделал и почему. - Акт вандализма? - переспросил Мейсон. Сюзанна кивнула, и в ее глазах зажглась злость. - Я художница. Правда, я не пишу полотен. Я занимаюсь изучением определенных фаз развития европейского искусства. Откровенно говоря, я в этой области любитель, да к тому же посредственный, Скорее всего мне никогда не удастся внести выдающийся вклад в мировое искусство. И все же доставляет удовольствие изучать краски, которыми пользовались художники прошлого, цвет, световые эффекты. Мне думается, что именно цвет помогает полнее изучить различные школы живописи. У меня дома хранится большое число репродукций картин великих мастеров. Но не картин в целом, а отдельных фрагментов, которые подтверждают правильность моей теории... - А вандализм? - спросил Мейсон заинтересованно. - Да-да, простите. Так вот, кто-то забрался в квартиру и испортил мой живописный материал, на приобретение которого я потратила несколько сот долларов. - Каким образом они были испорчены? - У тюбиков с красками кто-то отрезал донышки, а затеи выдавил все содержимое. Часть краски была выдавлена на палитру, а часть - в раковину умывальника. Краской испортили ванну. Ее стенки были похожи на радугу, исполняющую танец святого Витта. - И вы не вызвали полицию? - Нет,- ответила она.- Но я знаю, чья это работа. - Могу я узнать, чья? - Конечно, можете,- сердито заявила Сюзанна.--Вашей клиентки, вот чья! Но я не хочу газетного шума, не хочу тащить ее в суд. Однако с удовольствием свернула бы ей шею! - Это сделала Элеонор Хепнер? - с недоверием спросил Мейсон. - Элеонор Корбин! - Откуда вы знаете, чтоб.. В это время раздался телефонный звонок. - Извините, - сказала она и подняла трубку. - Да... Хэлло... О да... Некоторое время она молча слушала, затем спросила: - Вы в этом уверены?.. Они уже сделали... вы так думаете? Затем опять наступила молчаливая пауза, после чего она сказала: - У меня сейчас гость... благодарю вас... До свидания, - и положила трубку. - Ну что ж мистер Мейсон, я думаю, что этого достаточно. У вас был напряженный день, и вы узнали буквально все о моей поездке в Лас-Вегас. Внезапно в ее глазах заблестели. Слезы. Она поднялась, прошла через гостиную к входной двери и распахнула ее. - Видит бог, - сказал Мейсон, - я не хотел обидеть вас, мисс Гренджер. Но все же в полиции вам придется рассказать все до конца и... - Вы уже предупреждали об атом, мистер Мейон,- сказала она.- Вы получили свое интервью. Я не нахожу его увлекательным. Доброй ночи. Мейсон поднялся. - Скажите честно,- спросил он,- я вас чем-нибудь обидел? - Послушайте, мистер Мейсон, не уберетесь ли вы к черту?! Мне хочется зареветь, и я не хочу, чтобы вы тут сидели и смотрели на меня! - выкрикнула Сюзанна. - Иными словами,- в голосе Мейсона уже не звучала доброта,- по телефону вам сообщили о том, что тело Дугласа Хепнера опознано. От неожиданности она застыла на месте. глава в Мейсон уже был в конторе, когда Делла Стрит, открыв входную дверь и мурлыкая под нос какую-то мелодию, вошла в комнату. Увидев Мейсона за своим столом, она остановилась как вкопанная. - Хэлло, Делла! - .приветствовал ее Мейсон.- Как идут дела? - Что вы здесь делаете? - спросила она. - Веду подсчеты,- ответил Мейсон.- Видишь ли... в общем, кое-что произошло. - Например? - Газеты пока молчат,- сказал Мейсон,- однако тело, найденое в парке Сьерра Виста, было опознано. Это Дуглас Хепнер. - Он мертв?! - Именно. Убит выстрелом в затылок из револьвера. Входное отверстие пули есть, а выходного нет. Это значит, что полиция получит в свое распоряжение пулю, которая позволит ей определить систему оружия и, конечно же, найти само оружие. А что у тебя, Делла? - У меня? - переспросила она. - Я провела интересный вечер. - Пытались ухаживать? - Много раз. - Что-нибудь важное? - Не думаю. Мне показалось, что все это типичные бродячие волки. Конечно, в первоклассном отеле попытки знакомства совершаются не столь явно, я бы сказала, весьма осмотрительно, тонко, но цель их та же, что и везде. - Так что же произошло? - Меня сначала спросили, не желаю ли я потанцевать, Потом в записке, переданной через официанта, сообщили, что я выгляжу слишком одинокой, а потому два джентльмена с удовольствием потанцевали бы со мной, если я только пожелаю. - Делали предложения? - спросил Мейсон. - Не то, чтобы предложения. А так, словесная разведка для проверки моей обороноспособности. - И как же ты оборонялась? - Оборона была равносильна нападению. Но не очень стойка. Я не создала у них впечатления, что они штурмуют линию Мажино. Я дала им понять, что территория может быть захвачена и оккупирована, но...Иными словами, я заморочила им головы, но двери открыть не позволяла. Вы ведь именно этого хотели, неправда ли? - Да, тогда я хотел именно этого,- сказал Мейсон,- но сейчас в этом не уверен. - Почему? - Потому что возникли некоторые обстоятельства, которые, возможно, осложнят дело. - А именно? - Элеонор Хепнер, нли Элеонор Корбин, кто бы она ни была, вот уже почти две недели, как сошла со сцены. Ее обнаружили шатающейся по парку почти без одежды. У нее гладкая и нежная кожа... - О, да опять ее кожа,- пробормотала Делла.- Я уже в который раз слышу, как вы восхищаетесь ею. Мейсон нахмурился. - К этому есть веские основания. Дело в том, что, судя по всему, она довольно продолжительное время бродила по зарослям парка почти без одежды. А следовательно, на ее теле должны были остаться следы - покраснения, царапины и... - И конечно,- резюмировала Делла Стрит,- как опытный детектив, вы заметила эти следы. - Ну так вот,- сказал Мейсон,- никаких царапин на ней не было. Кожа выглядела слегка загоревшей, но не... - Загар от пребывания в спальне,- едко заметила Делла Стрит. Но Мейсон продолжал говорить, не обращая внимания на ее колкости. - Это значит, что она была где-то поблизости оттого места, где ее задержали. Как тебе известно, я сблефовал и вынудил. Этель Билан признаться, что Элеонор жила у нее. Но почему она там находилась, мы не знали. Возможно, что не знала этого н Этель Билан. Но сейчас, я думаю, сумею ответить на вопрос "почему?" - Так почему? - Элеонор,- продолжал Мейсон,- поселилась у Этель Билан, чтобы иметь возможность следить за Сюзанной. Затем Сюзанна едет на неделю в Лас-Вегас с Дугласом Хепнером. И пока она была в отъезде, Элеонор проникает в ее квартиру и совершает акты вандализма, которые вполне характерны для женщины коварной и ревнивой, к тому же желающей причинять неприятность сопернице. - К примеру? - Отрезать донышки у тюбиков с дорогостоящими красками и размазать краску по всей квартире. - И это сделала она? - Сюзанна думает, что да. - Она объяснила, почему так считает? - Нет. Нашу беседу прервали. - Интересно,- заметила Делла.- Куда же все это заведет? - Мы можем оказаться в любопытной ситуации,- заметил Мейсон.- Все это рисует Элеонор в чрезвычайно невыгодном свете. И конечно, наводит на некоторые размышления. - А точнее? - О Сюзане Гренджер. Она художница. Изучает живопись и манеру письма. Особенно интересуется старыми мастерами. Она пишет книгу о световых эффектах в живописи и надеется, что эта книга... Но главное заключается в том,- перебил сам себя Мейсон,- что Сюзанна Гренджер положительно верит что именно Элеонор забралась в ее квартиру, пока она ездила в Лас-Вегас. - А вы не верите в то, что это сделала Элеонор? - В настоящее время я ничего не комментирую,- заявил Мейсон.- Сюзанна работает, пишет серьезную книгу, требующую больших исследований, частых поездок в Европу, посещений студий, возит с собой большое количество красок в тюбиках. Возможно, ее лицо примелькалось в таможне, работники знают ее как серьезную молодую женщину, занимающуюся копированием. произведений искусства. Они встречают ее словами: "Как поживаете, мисс Гренджер? Как дела? Что вы приобрели за границей?" - и она отвечает им: "Как обычно, краски и немного. духов - они у мена в чемодане". Таможенники открывают чемодан, прощупывают аккуратно сложенное дамское белье; проверяют духи, говорят: "Благодарим вас, мисс Гренджер",- закрывают чемодан, наклеивают на него таможенный ярлык, и Сюзанна ищет носильщика. - А между тем,- спросила Делла Стрит,- в тюбиках с краской запрятаны десятки дорогостоящих камешков? - Теперь я вижу,- сказдал Мейсон,- что вы начинаете улавливать мою мысль. В этой ситуации важна последовательность, которую не может не учесть холодный, циничньй, скептический ум. С одной стороны, Сюзанна Гренджер очень серьезная, но привлекательная женщина, собирающая материал для книги по искусству, с другой стороны - ее поездка в Лас-Вегас с Дугласом Хепнером, для которого она совершенно неподходящая компания. - Но ведь он сам ее пригласил, не так ли? - Да, Делла, он ее пригласил. Но это только предположение. Он сделал остановку в Барстоу, чтобы заправить машину. Там у него возникло внезапное желание позвонить в Солт-Лейк-Сити своей дорогой мамочке. Он позвонил и сказал ей, что с ним находится Сюзанна Гренджер и что она едет с ним в Лас-Вегас, чтобы пронести уик-энд. - Какая миленькая ситуация,- заметила Делла Стрит.- Как же Сюзанна должна была быть счастлива!- Совершенно верно,- согласился Мейсон.- А так как сейчас мы знаем, что мать Дугласа Хепнера привлекательная брюнетка с красивой фигурой, знаем, что, покуда Сюзанна Гренджер была в отъезде, кто-то побывал в ее квартире, отрезал донышки у тюбиков с краской и выдавил их содержимое, знаем, что в баночках с кремами и лосьонами, принадлежащими Элеонор, находились драгоценные камни, знаем, что Сюзанна Гренджер не уведомила полицию о случившемся в ее отсутствие...все это представляет собой темы дня размышлений. - Да, черт побери! - воскликнула Деила. - Похоже на то, что обозначился некоторый рисунок. - И к тому же весьма запутанный. - Это верно,- согласился Мейсон.- Представляешь, как должна себя чувствовать молодая женщина? Она отправляется с Дугласом Хепнером. Вся атмосфера поездки наполнена романтикой. Они покидают город, уезжают от надоевшей обстановки, от знакомых. Молодую пару ждут приключения, несмотря на то, что уезжают они всего на два-три дня. /Д ...И тогда Дуглас Хепнер останавливается на заправку, как бы случайно говорит: "Мне надо позвонить. Пойдем вместе". Естественно, девушка повинуется. Ей любопытно узнать, не намерен ли ее друг заказать номер в гостинице, и если да, то какой. А тем временем душка Дуглас звонит своей "мамочке" и, обращаясь к ней, говорит: "Мамуля, дорогая, мне так хотелось поболтать с тобой. Я еду на уик-энд с одной миленькой штучкой. Ее зовут так-то. Ее рост пять футов и четыре дюйма, вес сто двенадцать фунтов, размер бюста тридцать четыре дюйма, талия - двадцать шесть, бедер --тридцать тесть и так далее. Живет она в Лос-Анджелесе в "Белинда Эпартментс", и ты непременно должна познакомиться с ней, прежде чем ее увидишь. Я передаю ей трубку, мама". Делла Стрит состроила гримаску. - А после, когда Сюзанна вернулась, она обнаружила свою квартиру... Шеф, а ведь он поступил почти так же и с Элеонор! Мейсон кивнул. - А, что, по-вашему, обнаружила бы Элеонор, возвратившись назад? - Она не вернулась,- ответил Мейсон.- По крайней мере, к себе домой. - Очень, очень интересно,- сказала Делла.- И тут кто-то всаживает пулю в затылок Дугласу Хепнеру. Можно легко себе представить, что если любовные приключения Хепнера развивались по этому плану, то подобный конец неизбежен. - Ну ладно, Делла, оставим это,- прервал ее Мейсон.- Твои рассуждения великолепны, однако они не должны касаться одинокой недотроги, проживающей в первоклассном отеле. Давай-ка лучше сменим парадное платье на рабочую одежду и... В это время раздался условный стук в дверь. Так возвещал о своем приходе Пол Дрейк. - Впусти его, Делла,- попросил Мейсон. Она открыла дверь кабинета. Дрейк хмуро взглянул на Деллу, сказал: - Два агента представили мне рапорты о вашей деятельности прошлой ночью, мисс. Как я полагаю, вы неплохо повеселились. - Я веселилась не для веселья, - возразила Делла. - Что ты задумал, Перри". - спросил Пол Дрейк, обращаясь к адвокату. - Я специально зашел за разъяснениями. - Моя идея превосходна,- ответил Мейсон.- Ты лучше скажи, что слышно насчет убитого? Труп опознан?- Да, это Хепнер. Он убит выстрелом из револьвера. Однако, Перрон, я принес плохие новости. Эта Билан из триста шестидесятой квартиры "Белинда Эпартментс" раскололась. - Я так и предполагал, что у нее не хватит сил запираться, - сказал Мейсон. - Что она сказала? - Успокойся,- ответил Дрейк,- скоро ты приобщишься с моей помощью к сверхсекретным архивам полиции. А пока они улыбаются и облизываются как сытые коты, которым удалось опрокинуть банку со сметаной.- Скажи, есть шансы поговорить с ней? - Ровно столько, сколько у человека стоящего на Земле, с человеком на Луне. Полиция охраняет ее так плотно, что, даже на милю не подойти к отелю, где она находится. Кстати, ее переселили в отель, дали номер из нескольких комнат и приставали к ней женщину полисмена, Номер расположен в самом конце коридора, а напротив поместились два помощника районного прокурора, которые попеременно допрашивают ее. Эта часть коридора блокирована полицией. Детективы штатском так и шастают, словно крысы на элеваторе. Я сообщаю тебе все эти подробности только потому, что ты пренебрегаешь ими. - Что значит пренебрегаю? - А то, что ты поместил Деллу в тот же самый отель всего за несколько часов до того, как туда вселилась полиция. Номер Деллы находятся даже на том же этаже, что и Этель Билан. Дрейк и Делле Стрит молча переглянулись. - Итак, - продолжал Дрейк, - Этель Билан сообщила что-то очень важное, потому что полиция сразу же кинулась в город. - Что именно? - Не имею ни малейшего представления. И даже больше того: мне не позволили его иметь. Районный прокурор намеревается предъявить обвинение перед большим жюри и настаивает на немедленном проведении судебного процесса. - Он не подавал жалобы? - Ни жалобы, ни информации, ни предварительного слушания, ни одного шанса для тебя, чтобы подвергнуть свидетельницу перекрестному допросу перед судом присяжных,- ответил Дрейк.- А к тому времени у них будет все, Перри. - Что еще? - спросил Мейсон. - Кажется, у Элеонор Корбин есть разрешение на хранение револьвера 38го калибра. Револьвер не найден. Но он был у нее несколько дней назад, когда она уезжала. Предполагают, что она брала его с собой. Где он сейчас, полиция не знает. Мейсон задумался. - Я понимаю, что ты ее хорошо запрятал,- сказал Дрейк,- однако, когда большое жюри поддержит предъявленное обвинение и полиция уведомит тебя и лечащего врача, что ей предъявлено обвинение в совершении убийства первой степени , тогда ее будут рассматривать как укрывающуюся от правосудия, а те, кто ее укрывает, подвергнутся судебному преследованию. Раздумывая, Мейсон прищурил глаза. - Продолжай, Пол,- потребовал он. - Далее, полиция обнаружила автомашину Хепнера. Она здорово разбита. Очевидно, столкнулась лоб в лоб. Но полиции пока не удалось выяснить, где произошло столкновение, откуда шла машина и все остальное. - Где они нашли машину? - В гараже. Ее доставили туда на каком-то тягаче ночью в прошлое воскресенье и оставили для ремонта. Рабочим гаража сказали, что Хепнер приедет за ней через сутки и что он просил отремонтировать двигатель и выправить кузов. - А тягач? Полиция нашла его? - Они не нашли никого с лицензией, тягач. Почему? Потому что это был обычный серийный автомобиль. Он подъехал, взял легковушку на оуксир и уехал.- Гараж здесь, в городе' - Да, в городе. Принадлежит компании, производящей круглосуточный экстренный ремонт. - Полиция разговаривала с механиками? - И полиция говорила. и мои люди тоже говорили,- ответил Дрейк.- Однако они помалкивают. Лично я думаю, что им что-то известно, но они не хотят рассказывать. - Я полагало, что полиция осмотрела машину? - высказал предположение Мейсон. - Осматривали ли они машину! - воскликнул Дрейк.- Да они облазали ее вдоль и поперек! Они осмотрели каждый ее дюйм через микроскоп. Они работали в три смены, чтобы найти факты и представить их большому жюри к двум часам дня. Они выяснили, например, что машина, с которой столкнулся Хепнер, была черного цвета. Химический анализ краски дал основание предположить, что это был грузовик. Сейчас полиция ищет грузовую машину, прочесывая все гаражи города. - Что еще? - спросил Мейсон. - Я очень сожалею, Перри, по мне нечего больше сообщить, кроме разве того, что большое число посланных мною людей ничего не обнаружило. Ты хотел узнать, выданы ли брачные свидетельства интересующей нас паре, останавливалась ли она в отеле и не этого узнать не удалось, А для того чтобы прочесать все регистрационные, документы, нужно выделить еще людей, и им надо заплатить. - Понимаю,- сказал Мейсон. - Я всю ночь не спал,- заметил Дрейк и добавил: - Но если надо, то продержусь еще часов двенадцать - пятнадцать, а потом уж заберусь в свою пещеру и буду спать, несмотря пи на что. И что бы ты с этого момента ни предпринял, Перри, ты окажешься в ловушке. А сейчас, насколько я понимаю, ты сидишь и ждешь телефонного звонка от своего друга - районного прокурора, который должен сообщить о том, что твоей клиентке Элеонор Корбин, или Элеонор Хепнер, это все равно, предъявлено обвинение и что она в капкане. И если она еще не в капкане, то будь любезен сообщить ее местопребывание. А если утаишь его, то, значит, ты выступаешь против интересов правосудия, что с точки зрения закона является преступлением и все такое прочее. - А если районному прокурору не удастся зацепить меня? - спросил Мейсон. - В таком случае к пяти вечера газеты поведают миру о том, что выдан ордер га арест преступницы, а она пытается избежать правосудия. Потянут за ушко доктора, а это ни ему, ни тебе по вкусу не придется. Мейсон кивнул. - Итак- спросил Дрейк,- что я должен делать? - Занимайся тем, Пол, чем занимался, но до тех пор, пока не будет предъявлено обвинение, а затем ступай домой и отоспись. Держи меня в курсе. Пусть твои агенты в Лас-Вегасе начнут прочесывать модели. Поинтересуйся, под своими ли именами зарегистрировались в мотеле Сюзанна Гренджер и Дуглас Хепнер в ночь на тринадцатое, это, кажется, была пятница. - Ну что ж, пусть будет пятница тринадцатого,- устало вздохнул Дрейк. - Когда ты представишь информацию? - спросил Мейсон. - Наверное, часам к двум,- ответил Дрейк.- Если ты прав, то, возможно, и раньше. Я же говорил тебе, что когда ищешь... - Я тебя понял,- прервал его Мейсон.- Действуй. - О'кэй,- бросил Дрейк и вышел. - Ну и что теперь? - спросила Делла, вопросительно глядя на Мейсона. - Нас раскрыли,- ответил Мейсон.- Твой отель кишит полицейскими. Стоит только тебе там появиться, как они тебя сцапают. Они проведут двойную проверку, обнаружат в твоем сейфе ценности и, конечно, захотят взглянуть на них, Е'сли им потребуется ордер наобыс'к, они легко получат его в суде. - Выходит, нужно бежать оттуда, бросив все. - А у тебя там вещи? - Все самые лучшие платья. Мейсон задумался, затем сказал; - Эту проблему мы решим чуть позже, Делла. Сейчас же в нашем распоряжении считанные минуты. Попробуй-ка дозвониться н доктору Ариелу. Прошло две или три минуты, прежде чем Делле удалось разыскать по телефону врача. - Хэлло, доктор,- приветствовал его Мейсон.- Извините, что побеспокоил вас. Я... - Видите ли, я сейчас готовлюсь к операции, - прервал его доктор Ариел. - А что стряслось? - Дело касается моей пациентки, - пояснил Мейсон.- Вы ее поместили в надежное место, не так ли? - Совершенно верно. - Теперь нам нужно взять ее оттуда. - Зачем? - Вероятно, ей предъявят обвинение в совершении убийства первой степени. С этого момента она автоматически превращается в лицо, скрывающееся от правосудия. В случае, если вы увидите газеты и узнаете, что объявлен ее розыск... - Я редко читаю вечерние газеты, - прервал Мейсона доктор Ариел. - Так именно это вас беспокоит? - Нет, не только это, - ответил Мейсон. - Я не хочу, чтобы.: вы оказались замешанным в эту историю. - Я сделаю все, что в моих силах, Перри. - Это все не то. Я думаю, что следует выдать миссис Хепнер и было бы лучше всего, если бы эту миссию взяли на себя вы.. Как только газеты поступят в продажу и вы прочтете о ней, вы должны позвонить в полицию и сообщить ей, что миссис Хепнер находится под вашим наблюдением, что вы считаете своей обязанностью уведомить об этом власти, но что она нуждается в покое, находится вод наблюдением психиатра и так далее. Кстати, а где она сейчас? - В загородной лечебнице "Оук энд Пайнс". - О'кэй,- сказал Мейсон.- До свидания. Он положил трубку на рычаг и взглянул на часы. Делла ваяла папку со срочной почтой и положила ее на стол Мейсону. - Я очень прошу вас уделить внимание письмам. - Боялось, что сейчас это не удастся, Делла. - Я так и подумала. Мейсон нахмурился. - Тебе еще надо кое-что сделать,- сказал он. - Что именно? - Следует позвонить в отель и сообщить администратору, что ты собираешься с друзьями в Мехико. Попроси оставить за тобой помер на время отъезда и пообещай, что во избежание недоразумений с оплатой ты вышлешь почтой двести пятьдесят долларов. - А где взять эти двести пятьдесят долларов? - спросила Делла. - Ты их получишь из суммы на деловые расходы,--сказал Мейсон.- Счет направь Корбину. Да, с выбором отеля нам не повезло. Так что тебе не только не следует возвращаться в него, но даже и показываться там. - Ну что же,- с огорчением произнесла Делла,- вот и закончилась моя бурная ночная жизнь. ГЛАВА 9 Делла Стрит вопила в кабинет Перри Мейсона и положила на стол пачку утренних газет. Мейсон откинулся на спинку своего вертящегося кресла и стал их бегло просматривать. - Звонил Пол Дрейк,- сказала она.= Его люди выяснили, что Сюзанна Гренджер и Дуглас Хепнер заказывали два номера в мотеле. Дата: пятница тринадцатого. Мейсон сжал губы. - Ну что ж, теперь мы знаем, что надо делать,- сказал он. - Хорошее фото, - заметила Делла Стрит, кивнув на газетную фотографию, на которой была изображена Элеонор в сопровождении полицейской матроны с одной стороны и детектива с другой. - Да, Ольга, очевидно, привезла несколько платьев из ее гардероба. - Она до сих пор еще писчего не помнит, - не то спрашивая, не то утверждая, произнесла Делла. - В том-то и дело,- сказал Мейсон.- Об этом как раз и пишут газеты. "Прекрасная наследница состолпия", "Забытый уик-энд", "Нецелованная невеста, или Кто организовал поездку в Лас-Вегас?", "Я ничего не помню с момента страшной катастрофы",- заявляет наследница, обливаясь слезами". - А что пишут об оружии? - спросила Делла. - Оружие у нее было когда-то, но она его потеряла. У нее была возможность поискать револьвер, когда она собирала вещи, чтобы ехать с Хепнером. Не то, чтобы она хотела взять его с собой - просто, разбирая ящик стола, обнаружила, что револьвера нет. А кроме того, она понятия не имеет, где сейчас ее багаж. - Интересно, а полиции это известло? - спросила Делла. - Если верить Дрейку, то Этель Билан рассказала все. - А вы уверены, что все? - Багажом полиция, насколько я понимаю, пока не интересовалась. - Но Этель Билан должна была... В это время раздался телефонный звонок. Делла Стрит подняла трубку. - Хэлло... да...- Делла повернулась к Мейсону, прикрыв рукой трубку.- Шеф, это личный звонок. Какая-то женщина спрашивает меня и говорит, что это очень важно.- Она отняла руку от микрофона и произнесла: - Да... Понимаю. Продолжайте, расскажите поподробнее. Наконец она положила трубку на стол и ааписала что-то в блокнот. Потом отложила перо, снова взяла трубку, сказала: - Хорошо, миссис Фримонт. Вам ничего не нужно делать. Не беспокойтесь. Да. Благодарю вас. И спасибо вам большое, что дали мне знать. Делла положила трубку на аппарат и повернулась к Мейсону. - Этель Билан рассказала все. Перри Мейсон поднял брови в молчаливом вопросе. - Звонила миссис Фримонт, управляющая домом, где я живу. К пей приезжал лейтенант Трагг из полиции с ордером, выданным ему судом на право обыска моей квартиры на предмет изъятия красно-белых клетчатых чемоданов, принадлежащих Элеонор Корбин, которую обвиняют в убийстве. Домоправительнице он предъявил копию ордера, потребовал у нее клокочи, вошел в мою квартиру и обнаружил вещи. Он оставил ей расписку. - Это отель важно,- сказал Мейсон.- Превосходно. Все сделано так, как требует того закон. - Что теперь делать? - спросила Делла Стрит. Мейсон пожал плечами. - А как быть с камнями? - допытывалась Делла.- Ведь если камни улика, то не будет ли противозаконным избавиться от нее? - Улика чего? - спросил Мейсон. - Ну... улика... Я, право, не знаю - улика контрабанды, может быть. - Почему ты думаешь, что камни ввезены незаконно? - А убийство? - А почему ты считаешь, что камни имеют отношение к убийству? Я связан обязательствами со своим клиентом. Если полиция свяжет эти камни с убийством и представит доказательства, тогда другое дело. Но эти камни находятся у меня как у адвоката. Откуда я знаю, а вдруг они явятся уликой чего-нибудь другого, например шантажа? Естественно, я не берусь предполагать, что они связаны в той или иной степени со смертью Дугласа Хепнера и, уж конечно, не намерен передавать их в руки полиции, которая тут же устроит из всего этого газетный бум. Это сослужило бы плохую службу.- Выходит, что вы намерены крепко держать камешки в своих руках? - Судя по нынешним событиям, да. - А если они доберутся до вас? - Постараюсь увернуться. - Шеф, Пол Дрейк говорит, что полиция ликует, а Хэмилтон Бергер, районный прокурор, уже почил на лаврах, и они все вместе готовы обрушиться на вас. - И что из того? - Вы готовы парировать удар3 Мейсон покачал головой. - Не сейчас. У меня связаны руки. - Как бы мне хотелось, чтобы вы не связывались с эхиии камнями. - А что мне прикажешь делать? Позвонить в полицию? - Нет. - Тогда что? - Поговорить с клиенткой, спросить у нее об этих камнях и найти... - Клиентка говорит, что ничего не помнит об этом, - возразил Мейсон. - Ваша клиентка лжива насквозь! - воскликнула Делла Стрит. - Однако,- сказал Мейсон,- если она вынуждена будет отказаться от своих слов и признаться в том, что помнит все и расскажет всю правду, вот тогда-то камня и превратятся в улику, а меня обвинят в ее сокрытии.- Ну что ж,- сказала Делла,- это рано или поздно случится. Но меня угнетает мысль о том, что Хэмилтон Бергер будет праздновать победу. - Меня тоже,- признался Мейсон.- Но я не забываю и о том, что дело он еще не выиграл. Он бьет на то, чтобы как можно скорее начать процесс, а это как раз меня и устраивает. - Не лучше ли вам подождать и посмотреть, как будут развиваться события? Мейсон отрицательно покачал головой. - Хэмилтон тугодум, да к тому же не склонен глубоко вникать в дело. Стоит ему только кинуться в атаку, вот тут-то и обнаружатся слабые места в его обороне. Если же я дам ему время, помощники помогут ему упрочить свои позиции. Поэтому, исходя из сложившейся обстановка, мы дадим ему возможность кинуться вперед с барабанным боем и фанфарами саморекламы. Г Л А В А 1О Пытаясь мысленно разобраться н ситуации, Перри Мейсон окинул взглядом переполненный зал, где должно было состояться судебное заседание. Сзади и немного сбоку сидела его клиентка, официально зарегистрированная под именем Элеонор Корбин, а неофициально известная как Элеонор Хепнер. В первом ряду кресел, где разместилась публика, сидел ее отец, рядом с ним Ольга. Ее настороженность, пристальное внимание ко всему происходящему создавали впечатление человека, во всем ищущего для себя выгоду. На фоне своей жены Билл Джордан вряд ли был в состоянии создать о себе хорошее впечатление в глазах присяжных Он был слишком молодым для пенсионера. А его лицо, загоревшее от длительного пребывания на площадках для гольфа, отнюдь не говорило о том, что ему приходится много трудиться, зарабатывая на жизнь. Но это были единственные люди, на которых мог рассчитывать Мейсон, чтобы отразить или, по крайней мере, попытаться ослабить тот удар, который приготовился нанести ему районный прокурор. Мейсон пока не знал, какими козырями тот располагал. Допрос свидетелей, проведенный в присутствии членов суда присяжных, и на котором строилось обвинение, показал, что подзащитная Элеонор Корбин была в дружеских отношениях с Дугласом Хепнером, что из дома она уехала все с тем же Дугласом Хепнером, что из Юмы она отправила телеграмму, в которой сообщила о том, что выходит замуж, что две недели спустя было обнаружено тело Дугласа Хепнера, убитого в затылок выстрелом из револьвера калибра 0,38, что у подзащитной было подобное оружие, а тактике, что подзащитная сообщила Этель Билан о том, что Дуглас Хепнер - ее друг, а Сюзанна Гренджер исказила правду. Далее было приведено высказывание подзащитной о том, что она убила бы Дугласа Хепнера, если бы тот посмел оросить ее, и было установлено, что именно в то время у нее был револьвер калибра 0,38. Далее стало известно, что подзащитная жила вместе с Этель Билан, квартира которой была смежной с квартирой Сюзанны Гренджер - молодой женщины, привлекшей внимание Дугласа Хепнера и вступившей с ним в контакт. Эти факты соткали целую паутину косвенных улик, вполне достаточных для передачи де.ча на рассмотрение большого жюри. Однако их вряд ли хватило бы для вынесения приговора на судебном заседании. Поэтому Мейсон был уверен, что Хэмилтон Бергер, несомненно, держит в резерве улику, которая может решить исход дела. Но ни Перрон Мейсон, ни людям из сыскного агентства Дрейка никак не удавалось выяснить, какова же эта улика. Таким образом, Перри Мейсон впервые в своей практике оказался безоружным, не зная сути обвинения, предъявляемого его клиентке, не зная об улике, которую намеревался преподнести суду прокурор, не зная всей правды о том, что произошло с его подзащитной. Он сказался в таком положении, когда мог рассчитывать лишь на свои силы, на свою наблюдательность, на умение вести перекрестный допрос, с помощью которого ему удавалось добыть нужные ему факты из уст враждебно настроенных свидетелей. Хэмилтон Бергер, районный прокурор, пылая от возбуждения и предвкушая триумф, открыл судебное заседание. Обрисовав в нескольких фразах положение вещей, он сказал: - Итак, уважаемые члены жюри, мы выяснили, что ныне покойный Дуглас Хепнер был убит выстрелом в голову из револьвера, принадлежащего подзащитной. Подзащитная умышленно представила себя умственно неполноценной, находящейся в состоянии амнезии, которую можно назвать синтетической амнезией, то есть тщательно продуманной в целях защитить себя от уличающих вопросов, и которую психиатры расценили как чистейшую симуляцию. - Одну минутку, ваша честь,- вмешался Мейсон.- Мне очень не хотелось бы прерывать вступительную речь районного прокурора, однако защита вынуждена отвести заявления любого психиатра, пытающегося представить себя читателем мыслей. Психиатрия как паука еще не настолько продвинулась вперед, чтобы любой ее представитель мог с уверенностью заявить... - Я согласен, леди .и джентльмены,- вмешался Хэмилтон Бергер, придав своему голосу ласковые нотки.- Я снимаю все своя заявления относительно свидетельства психиатров. Мы пригласим психиатров в суд в качестве свидетелей. Проверим их компетентность и попросим ответить на вопросы обвинения. Мы дадим шанс и защите, а затем предоставим право суду решить правомочность их ответов. А пока, в настоящий момент, я отложу все свои заявления, которые сделал в связи с показаниями психиатров. Итак, леди и джентльмены, такова в общих чертах картина дела, представленного на ваше рассмотрение. Так как некоторые свидетельские показания могут быть противоречивыми и так как мы хотим содействовать выяснению истины, н настоящее время л не намерен входить в подробности дела. Воспользовавшись вмешательством Перри Мейсона, Хэмилтон Бергер решил не продолжать слои широкомасштабные обобщения. Он извинился перед членами жюри и сел. Повернувшись к Полу Дрейку, Мейсон прошептал: - Заметь, Пол, он заявил, что пуля была выпущена из револьвера подзащитной. В это время поднялся судья Моран и обратился к Мейсону: - Не желает ли защита сделать какое либо заявление? - Нет, ваша честь,- ответил Мейсон,- я оставляю за собой право сделать заявление позже. Возможно, я откажусь от него вовсе. Однако я полагаю, что жюри целиком и полностью осознает возложенную па обвинение ответственность, связанную с безусловным доказательством вины подзащитной. Если обвинение не сможет этого сделать, защита непременно воспользуется случаем и вообще не будет представлять каких-либо доказательств. - Это что, вступительное заявление? - спросил Хэмилтон Бергер. - Нет, - ответил Мейсон, - это заявление для членов суда. - Значит, защита не собирается представлять каких-либо доказательств? - По крайней мере, до тех пор, пока вы не представите серьезных улик. Закон предполагает невиновность подзащитной. - Достаточно, джентльмены,- вмешался судья Моран.- Мне бы не хотелось, чтобы члены суда спорили между собой понапрасну. Прошу свои замечания адресовать только суду. Господин обвинитель, защита отказывается от заявления. Прошу пригласить первого свидетеля. Хэмилтон Бергер поклонился, и на его устах заиграла улыбка, как бы показывая, что ничто не в состоянии поколебать его прекрасного расположения духа. - Мой первый свидетель, - заявил он, - Рэймонд Орла. Рэймонд Орла произнес клятву и сообщил, что является помощником следователя, что его вызвали в парк Сьерра Киста, где в 9.45 вечера 17 августа было обнаружено тело Дугласа Хепнера. Он сделал все, что при этом полагается, а также несколько снимков. Он изучил все фотографии, запечатлевшие место и положение тела. Он произвел осмотр трупа, не трогая его до тех пор, пока не были сделаны фотоснимки, Затем тело было доставлено в следственную лабораторию, где с него сняли одежду и произвели вскрытие. Различные стадии вскрытия были также зафиксированы на фотопленке. Орла показал, что в затылке покойного было обнаружено пулевое отверстие, что, за исключением нескольких синяков, никаких других телесных повреждений или следов насилия не было. Он сообщил также, что хирург, производивший вскрытие, извлек пулю из головы убитого. - Это все,- сладким голосом произнес Хэмилтон Бергер.- Не знаю, желает ли адвокат задать вопросы.- О, всего один или рва вопроса,- небрежно произнес Мейсон.- Куда девалась одежда, которую носил покойный? - Ее сложили и убрали в ящик в кабинете следователя. Она и сейчас находится там,- ответил Орла.- Все предметы туалета защита может исследовать в любое время,- вмешался Хэмилтон Бергер.- Я дам распоряжение следовательно оказать вам содействие в этом вопросе. Вы можете ознакомиться с вещами в любой час дня или ночи.- И районный прокурор изобразил легкий поклон как бы в ожидании аплодисментов за свой благородный поступок. - А где находятся личные вещи, я имею в виду предметы, находившиеся в карманах одежды? - задал вопрос Мейсон, игнорируя замечание прокурора. - У меня есть их перечень,- ответил Орла, доставая из кармана записную книжку.- В кармашках убитого находились следующие предметы: записная книжка, водительские права, авторучка, кожаный футляр с четырьмя ключами, носовой платок, один доллар и девяносто шесть центов мелочью, серебряный портсигар с шестью сигаретами. - И это все? - спросил Мейсон. - Да, сэр. Все. - Где сейчас эти предметы? - В кабинетов следователя. - Я намерен просить, чтобы их внесли в список вещественных доказательств,- сказал Мейсон.- Мне думается, они могут представлять важность, особенно записная книжка. - Записная книжка была совершенно чистой,- заметил Орла. - Вы имеете в виду, что в ней не было никаких записей? - Абсолютно никаких. Страницы совершенно чистые. У записной книжки кожаная обложка с отделением для водительских прав и вставные странички. Очевидно, исписанные страницы были незадолго перед смертью ее владельца заменены новыми. Правда, там видно несколько царапин, сделанных пером авторучки.- А водительские права? Что с ними? - спросил Мейсон. - Они находились в книжке. - Если суд не возражает,- сказал Мейсон,- я бы хотел немедленно приобщить эти предметы к вещественным, доказательствам защиты. - Ваша честь,- обратился к судье Хэмилтон Бергер,- я полагаю, что суд присяжных не будет возражать, если мы продолжим работу вопреки задержке со стороны защиты. Я не считаю нужным отвлекаться по каждому мелкому поводу. - Я имею право попросить свидетеля предъявить эти предметы суду,- заявил Мейсон. - Успокойтесь! Успокойтесь, господа,- вмешался судья Моран.- Эти предметы могут быть предъявлены в суд и зарегистрированы в качестве вещественных доказательств защиты. В настоящий же момент они могут служить лишь для опознания, и защита может задать свидетелю вопросы относительно любого из упомянутых предметов. - Благодарю вас, ваша честь,- сказал Мейсон и добавил: - Защита хотела бы ознакомиться с фотографиями вскрытия трупа. - Я располагаю комплектом фотографий специально для защиты,- сказал Хэмилтон Бергер, протягивая пачку отпечатков жестом, явно рассчитанным на то, чтобы создать у присяжных впечатление готовности помочь делу. - Очень вам благодарен,- сказал Мейсон.- У меня вопросов нет. Теперь к свидетельской трибуне был вызван доктор Юлиус Оберон, который назвался судебным патологоанатомом и следственным экспертом. Он заявил, что производил вскрытие трупа и извлек при этом на полости черепа пулю от револьвера калибра 0,38, а также подтвердил, что попадание пули в затылочную часть головы вызвало мгновенную смерть. Он указал на месторасположение входного отверстия пули, охарактеризовал в общих чертах степень поражения мозга, прибавив, что других телесных повреждений, которые могли бы вызвать смерть, не было и что, по его мнению, ее смерть наступила примерно за сутки до проведенного им вскрытия. - Можете задавать вопросы, - обратился прокурор к Мейсону. Мейсон внимательно посмотрел на медика, который в этот момент поплотнее усаживался в свидетельском кресле, спросил: - Вы заявили, доктор, что смерть наступила мгновенно? - Да, сэр. - На чем основано ваше утверждение? - Я исхожу из характера раны, а также из повреждения мозговой ткани. - Скажите, может ли такая рана привести я мгновенной и полной потере сознания? - Конечно. - Но не обязательно приводит н смерти? - Что вы имеете в виду? - Разве вам, доктор, не известны случаи, когда от раны в голове происходит сильное кровоизлияние, иными словами, часто ли вы в практике сталкивались со случаями повреждения мозговых тканей, в результате которого происходило экстенсивное кровоизлияние? - Да, конечно. У меня было несколько случаев сильного кровоизлияния. - Чем вызывается кровоизлияние, доктор? - Как это чем? просто кровь разливается по телу через поврежденные стенки кровеносных сосудов. - Значит, кровь разливается в результате работы сердца, не правда ли? - Естественно. - Следовательно, в тех случаях, когда человек находится в бессознательном состоянии, его тело еще какой-то период времени живет и об этом дает знать все еще работающее сердце, которое наполняет сосуды кровью? - Да, сэр. Вы совершенно правы. - Как вы считаете, доктор, нынешний случай аналогичен? - Абсолютно непохож. В данном случае кровотечение было незначительным. - Скажите, вы заметили. пятно кроил на земле возле головы убитого? - Да, сэр. Наружное кровотечение имело место, но весьма незначительное. - А внутреннее? - Было и внутреннее, но его нельзя назвать экстенсивным. Таким образом, в связи с отсутствием сильного кровотечения вы пришли к выводу, что смерть наступила мгновенно, не правда ли? - Не только в связи с этим, но исходя также из месторасположении раны и сального повреждения мозговой ткани. - Вам приходилось видеть раны с равной степенью повреждения и наличием значительного кровоизлияния, когда пострадавший еще жил некоторое время, находясь в бессознательном состоянии? - Да, сэр. - А теперь, доктор, скажите, вам не приходило в голову, что человек мог быть убит где-то в другом месте, а затем его тело перенесли туда, где оно и было обнаружено? - Да, сэр, я думал об этом. И вы отрицаете подобную возможность? - Да, отрицаю. Но это моя личная точка зрения. - Могу я вас просить, доктор, обосновать эту точку зрения? - Я исхожу из природы и размера раны, степени повреждения мозга, природы кровоизлияния, положения пятна крови на земле, отсутствия запекшейся крови, положения тела...ну и так далее. Мейсон сказал: - Значит, по вашему мнению, доктор, выходит, что кто-то, стоявший за спиной пострадавшего, выстрелил ему в затылок из револьвера, после чего мгновенно или почти мгновенно наступила смерть? - Совершенно верно, за исключением лишь одного обстоятельства. - Какого? - Пострадавший в момент своей смерти мог находиться в сидячем положению. Я полагало, что именно так оно и было. Исходя из положения, в котором было найдено тело, я склонен думать, что человек сидел на траве, подогнув справа от себя ноги, левой рукой он опирался о землю. В этом случае, учитывая, что пулевой канал направлен не сверху вниз, можно предположить, что стрелявший тоже сидел на земле, где-то сзади. Может быть, он нагнулся или присел на корточки, но так или иначе дуло его револьвера находилось на уровне головы жертвы. - Благодарю вас,- заключил Мейсон,- У меня все, доктор. - Вопросов больше нет,- сказал Хэмилтон Бергер.- А сейчас я прошу пригласить для дачи показанй Мертона Бослера. Наблюдая за Хэмилтоном Бергером, Мейсон заметил, как районный прокурор все время поглядывал на часы, как бы стараясь сохранить график ведения дела. Мертон Бослер назвался экспертом - баллистом. Он заявил, что присутствовал при вскрытии трупа и видел, как доктор Оберон извлек из полости черепа фатальную пулю и пометил ее. Затем он передал пулю ему - специалисту по баллистике. Спустя четверть часа, в течение которых Хэмилтон Бергер мастерски засыпал его вопросами, Мертон Бослер в заключение подтвердил, что представленная ему на опознание пуля - та самая, которая была извлечена из черепа убитого, что она выпущена из револьвера 0,38 калибра системы Смит и Вессон. Пуля вместе с комплектом увеличенных фотоотпечатков была представлена в качестве вещественного доказательства. После этого судья с мрачным видом осмотрели пулю, как если бы были в состоянии изменить показачия эксперта. - Итак,- продолжил свои вопросы Хэмилтон Бергер,- скажите, вы осматривали место происшествия в поисках орудия убийства? - Да, я присутствовал при осмотре места преступления. - И вы обнаружили поблизости оружие? - Не сразу. - Скажите,- торжествующе вопросил Хэмилтон Бергер,- какими прибором вы пользовались для поисков оружия? - Миноискателем. - Что вам удалось найти? - Мы обнаружили несколько металлических предметов, не имеющих отношения к данному делу, Это был старый заржавленный перочинный нож, затем ключ для вскрытия банок из под сардин, потом... - Ну, ну, продолжайте,- поторопил эксперта Хэмилтон Бергер,- все эти предметы не имеют никакого значения. Что еще вы обнаружили из того, что представляет интерес? - Мы обнаружили револьвер системы Смит и Вессон калибра ноль тридцать восемь, в обойме которого не хватало одного патрона. Номер револьвера сорок восемь тысяч восемьсот девять. - Прекрасно! - воскликнул Хэмилтон Бергер.- Скажите, вы проводили баллистическую экспертизу этого оружия? - Да, сэр. - И каков результат? - Пуля, извлеченная из черепа убитого, и другая, которая была выпущена из ствола револьвера в лабораторных. условиях, имеют одинаковые характеристики. - Мистер Бослер, скажите, вы наводили справки о том, кому было продано это оружие? - Да, сэр. - И вы нашли регистрационную карточку владельца этого револьвера? - Да, сэр. Нашел. Назовите имя, указанное на этой карточке. - Элеонор Корбин. - Скажите, есть ли ее подпись на этом документе? - Да, сэр. - У вас есть фотокопия этого документа? - Есть, сэр. Во всем облике Хэмилтона Бергера так и сквозила елейность. - Ваша честь, приближается время вечернего перерыва. Поэтому я бы попросил копию этого документа представить вам немедленно. Я еще не успел доказать, что подпись, стоящая на свидетельстве о продаже оружия, принадлежит подзащитной - Элеонор Корбин. Но я намерен завтра утром с помощью эксперта графолога доказать это. Однако я полагаю, что характер документа не позволяет сомневаться в подлинности подписи, а потому считаю, что копия вполне может стать вещественным доказательством. - Возражений не имею,- сказал Мейсон, беззаботно улыбаясь и всем своим видом показывая, что слова свидетеля не имеют ни малейшего значения для его подзащитной.- Мы будем настаивать на том, чтобы регистрационная карточка, вернее ее копия, была приобщена к числу вещественных доказательств с тем, чтобы помочь районному прокурору избежать лишних хлопот, связанных с необходимостью выявления подлинности подписи подзащитной. На лице Бергера отразилось удивление. - Вы на этом будете настаивать? - спросил он. - Конечно. А почему бы и нет? - ответил Мейсон с любезной улыбкой на лице. - Прекрасно,- подвел итог судья Моран.- Копия, предъявленная обвинением, принимается в качестве вещественного доказательства. В судебном заседании объявляется перерыв до десяти часов следующего дня. Когда толпа зрителей покинула зал заседаний, Делла Стрит и Пол Дрейк подоли к адвокатской ложе. Мейсон повернулся к Элеонор. - Это действительно ваш револьвер? - спросил он. - Да, мой. - А как он оказался там, где его нашли? - Мистер Мейсон, даю вам честное слово, я абсолютно ничего не помню. Я брала его с собой для личной защиты. Вы же знаете, что существует немало случаев, когда женщинам приходится защищаться, и... одним словом, жизнь моя не отличалась спокойствием. Мне зачастую приходилось перевозить отцовские драгоценности. Кстати, сама полиция посоветовала мне иметь при себе в таких случаях оружие. Этот револьвер специально сделан дач того, чтобы его носить в кармане или в дамской сумочке. - Значит, когда вы уехали в так называемое свадебное путешествие, вы взяли его с собой? - Да, он был при мне. - Когда вас задержала полиция, револьвера при вас уже не было? - Само собой разумеется, мистер Мейсон,- ответила Элеонор, слегка улыбнувшись.- Его при мне не было. При мне вообще почти ничего не было. Как писали газеты, моей одеждой было "трепещущее на ветру прозрачное покрытие". - Черт вас возьми, - сердито закричал Мейсон, --перестаньте же шутить! С помощью этого револьвера вас обвинят в убийстве! Вы уехали из дому с Дугласом Хепнером. Он убит. И убит из вашего оружия. - Но это произошло через две недели после нашего отъезда. А за две недели многое могло случиться. - То, что еще могло случиться, пока не имеет никакого значения,- вспылил Мейсон.- Но поймите же, его убыли шестнадцатого, и убили из вашего оружия, в нескольких сотнях ярдов от того места, где вы разгуливали в полуголом виде. И я хочу знать: что же все-таки произошло, чтобы попытаться спасти вас от смертного приговора или пожизненного заключения. В это время женщина в полицейской форме сделала Элеонор знак следовать за ней. Элеонор поднялась, Спеша закончить свою мысль, Мейсон бросил ей вслед: - Хочу надеяться, жатв вы все-таки постараетесь к десяти утра восстановить свою память, ибо в противном случае... Когда Элеонор увели, Мейсон подхватил Деллу Стрит под локоть, кивнул Полу Дрейку и, шепнув обоим: "Давайте-ка выйдем и поговорим", покинул зал заседаний и вошел в комнату свидетелей. Захлопнув ногой дверь, он произнес: - Ну вот, здесь паи никто не помешает. - Так что ты намерен предпринять в данной ситуации? - спросил его Дрейк. Мейсон пожал плечами. - Теперь ты понимаешь,- снова спросил Дрейк,- почему Бергер заинтересован в судебном разбирательстве? Господи, Перри, этого дела тебе не выиграть! Мейсон расстегнул пиджак и нервно заходил по комнате из угла в угол. - Сейчас очень важно, чтобы Элеонор сказала мне всю правду,- наконец произнес он. - Она не говорит правды, потому что не может ее сказать,- заметил Дрейк.- Она убила его. Ставлю один против миллиона, что это ее работа. - Шеф,- вступила в разговор Делла,- может быть, есть смысл зацепиться за то; кому принадлежит револьвер? Пусть, револьвер ее. Он зарегистрирован на ее имя. Но ведь его могли и украсть. - Все это верно,- согласился Мейсон.- Это единственный аргумент защиты. Но вы не зависли ловушку, которую готовит мне Бергер. - Какую ловушку? - Он рассчитывает на это. Он хочет, чтобы я выдвинул именно этот аргумент. А вот тогда он представит своего главного свидетеля. - Кого же? - Этель Билан. - А что она может знать? - Не знаю,- пожал плечами Мейсон.- Вероятно, она. заявит, что за несколько часов до убийства видела у Элеонор Корбин револьвер. Бог знает, что еще она хочет сообщить, но готов заложить последний доллар, что ее заявление будет сокрушительным. В противном случае вряд ли Бергер поместил бы ее в самый дорогой отель, приставил к ней охрану да еще к тому же лишил ее контактов с внешним миром. - Это верно,- угрюмо согласился Дрейк.- Но мы должны что-то предпринять, Перри. Нет смысла сидеть сложа руки. - Конечно, нужно что-то предпринять,- сказал Мейсон, и в лавах его вспыхнул огонь.- Нам нужно найти такие факты, которые обвинению пока еще неизвестны. Найти их надо быстро и с их помощью доказать, что же произошло в действительности. Давай-ка, Пол, лучше посмотрим на это дело с точки зрения логики. Не будем торопиться и давать себя загипнотизировать. Итак, что у те5я в карманах? - У меня? В моих карманах? - удивленно спросил Дрейк. Мейсон утвердительно кивнул. - Всякий хлам,- ответил Дрейк с недоумением. - Вынь его,- сказал Мейсон,- положи на стол. Дрейк вынул из кармана карандаш, авторучку, записную книжку, портсигар, зажигалку, связку ключей, носовые платки, бумажник, немного мелочи, водительские права, два распечатанных письма, расписание авиарейсов, пачку жевательной резины. Мейсон задумчиво рассматривал все эти предметы. - И что же этим доказано? - прервал молчание Дрейк. - Это,- сказал Мейсон,- и есть то, о чем мне хотелось бы знать. И ты кое-что этим доказал. - Ничего не понимаю,- признался Дрейк. - Ты доказал контраст между вещами, находящимися в твоем кармане, которые, вероятно, можно обнаружить у любого делового человека, и вещами, найденными в карманах Дугласа Хепнера, о которых упоминал судебный следователь. - Ну что ж, конечно,- пробормотал Дрейк,- я... - А теперь подумаем вот о чем. Хепнер курил. Он держал сигареты в портсигаре. А где его спички? Где его нож? Ведь почти каждый мужчина имеет при себе перочинный нож. У него было найдено немного мелочи, но не было банкнот. Били у него и водительские права, но не было членской карточки ни одного клуба, даже адресов не было, ничего такого. Дрейк молча раздумывал. - Господи, Перри! - вдруг воскликнул он.- А тебе не показалось, что у него в карманах слишком уж мало вещей? - Именно это я и имел в виду,- ответил Мейсон, а заем спросил: - Где Хепнер жал? - Как раз этот вопрос,- ответил Дрейк,- и волнует сейчас полицию. Официально он проживает в "Диксикрат эпартментс". В этом пансионе за ним числится квартира, но неизвестно, жил ли он там. Квартиры обслуживают горничные, одна из которых сказала, что были случаи, когда в течение нескольких дней кряду, а то и недель, на его постели никто не спал, простыни оставались несмятыми. и полотенцами в ванной никто не пользовался. В холодильнике не было продуктов. Он не сдавал белье в прачечную и... Внезапно Мейсон звонко щелкнул пальцами. - Ты что? - спросил Дрейк. - Вот оно! - воскликнул он.- Прачечная! Пойдем, Пол! - Куда? - К следователю. Ведь нас приглашали посмотреть на вещи покойного, которые были на нем в момент смерти. Пойдем посмотрим, были ли на них ярлычки прачечной. Ведь не стирал ~ке он вещи сам, дома. - О'кэй,- согласился Дрейк,- может быть, найдем что-нибудь, хотя... а, черт, Перри, ведь если на вещах были ярлыки из прачечной, то полиция обнаружила их давным-давно. - И все же я хочу взглянуть на вещи до того, как их предъявят мне на суде,- сказал Мейсон.- Представь себе на минутку, что моя клиентка говорит правду. Представь, что она действительно не в состоянии вспомнить о том, что произошло. Представь, что это убийство подстроено и она не может... - Один шанс против пятидесяти миллионов,- возразил Дрейк.- Ведь ее обследовали психиатры, и все в один голос заявили, что она симулирует. И в тот самый момент, как только ее вызовут в свидетельскую ложу и она скажет, что ничего не помнит, ее подвергнут перекрестному допросу, и она развалится как вареный салатный лист. А затем прокурор бросит в бой роту психиатров, и они докажут, что она лжет. - Ну хорошо,- возразил Мейсон,--.. если она лжет, я постараюсь не допустить, чтобы ее вызвали в свидетели. Но прежде я должен доказать самому себе, что она лжет. Послушай, Пол, у тебя в конторе есть ультрафиолетовый свет? - Есть маленькая лампа и даже два типа фильтров, которые... - Отлично,- сказал Мейсон,- тащи ее сюда. Сейчас во многих прачечных номера на белье пашут флуоресцентными чернилами. Это может дать нам в руки ключ. Кстати, насчет ключей. Их, кажется, было четыре. Ты не знаешь, полиция нашла замки, к которым они подходят? - Один из них от квартиры в "Диксикрат эпартментс". О других я не знаю. - О'кэй,- сказал Мейсон.- Да, Пол, захвати с собой кубик воска. Пока я буду отвлекать внимание; постарайся сделать слепки с ключей. - Тебе нужны копии? - спросил Дрейк, и в его голосе послышались нотки сомнения. - А что, закон это запрещает? - Черт его знает, Перри. Ты закон знаешь лучше. - Тогда делай то, что я тебе говорю. Мне нужны копии всех ключей. Нам нужно работать. Мы будем искать то, что против нас. ГЛАВА 11 Усталый сотрудник отдела судебного следователя сказал: - Мне придется пригласить сюда либо районного прокурора, либо кого-нибудь из полиции. - Сегодня в суде было объявлено, что нам разрешено осмотреть вещи Дугласа Хепнера,- заметил Мейсон. - О, тогда все в порядке,- согласился служащий.- У меня нет причин, чтобы отказать вам. Прошу следовать за иной. Пройдя длинный коридор, он вошел в комнату с множеством пронумерованных ящиков, размещенных вдоль стен. Отперев ключом один из них, он сказал: - Прошу. Вот эти вещи. - У покойного была в карманах всякая мелочь,- сказал Мейсон,- авторучка, записная книжка и всякое такое... - А это все здесь, в атом маленьком ящичке.- Служащий отпер еще один замок и выложил всю мелочь на стол.- Вот так и работаю,- вздохнул он.- Нужно знать назубок, где что лежит. - Ничего не поделаешь,- согласился Мейсон, сделав выразительный знак Делле Стрит. - Боже мой, вот это работка! - воскликнула Делла, направляясь к противоположной стене, где размещались такие же запертые на замки и пронумерованные ячейки.- Как секретарь, я вполне понимаю вас и разделяю ваши трудности,- засмеялась она. Взгляд служащего потеплел, и он, подойдя н Делле, принялся рассказывать ей о том, чем ему приходится заниматься. Делла проявила живой интерес к рассказу. Как бы машинально она направилась в соседнюю комнату, увлекая за собой и охранника, который, бросив взгляд на Мейсона, послушно отправился за Деллой, отвечая по дороге на ее вопросы. Мейсон принялся осматривать одежду. - Костюм сшит у частного портного, Пол,- заметил он.- Но его клеймо тщательно срезано. Может быть, это работа полиции? - Сомневаюсь,- ответит Дрейф.- Но срезано аккуратно. - Взгляни на белье, вон там, под пиджаком, - сказал Мейсон.- И давай сюда свою ультрафиолетовую лампу. Дрейк приподнял пиджак, включил лампу и направил ее луч на стопку нижнего белья. И почти тотчас же на нем проступили цифры. - Вот они! - воскликнул Мейсон; - Записывай, Пол.- Он тщательно расправил белье. Теперь номер был ясно виден: Н4464. - Быстро,- прошептал Мейсон.- Убирай лампу, Пол. Я не хочу, чтобы охранник сообщил полиции, чем мы здесь занимались. А главное, я не намерен дарить им идеи. - А как быть с костюмом? - спросил Дрейк. - Не будем его трогать,- сказал Мейсон.- Давай-ка лучше снимем оттиски с ключей. Я подниму пиджак и загорожу тебя от охранника. Охранник, посмотрев в их сторону, вдруг повернулся и направился обратно к столу. Заметив это, Делла поспешно отвлекла его каким-то новым вопросом. Тем временем Мейсон приподнял пиджак и, держа его за плечики, сделал вид, что рассматривает на нем швы. Делла обернулась к какому-то ящику и задала служащему новый .вопрос: - Скажите, а это что такое? Однако охранник, заподозрив неладное, быстро направился к Мейсону. Тот же, продолжая держать пиджак за плечика, стал поворачивать его перед лицом охранника то в одну, то в другую сторону, заслоняя им Дрейка. - Ребята, чем вы тут занимаетесь1 - спросил служащий. - Нам бы хотелось найти хоть один ярлык,- заметил Мейсон, как ни в чем не бывало,- а они все срезаны. - Кто же их срезал? - резко спросил охранник. - Откуда мне знать? - парировал Мейсон.- Здесь ваша вотчина. - Ярлыки были на месте, когда вещи поступили сюда. - Были на месте?! - В голосе Мейсона послышалось удивление.- Так куда же они подевались? - Вам придется задать этот вопрос в полиции,--довольно грубо ответил служащий.- Мне разрешили пустить вас затем, чтобы вы только взглянули на вещи. Районный прокурор распорядился показать вам их, и все. Так что валяйте смотрите. А что делает тот парень? Дрейк выпрямился, держа в руках связку ключей.- Я изучаю ключи,- сказал он,- стараюсь найти на них номера. Охранник рассмеялся: - Полиция тоже пыталась найти их; однако... - Тогда все в порядке,- сказал Дрейк, кидая связку ключей на стол.- Нечего и смотреть. Как у тебя дела, Перри? Все посмотрел, что хотел? - Думаю, что да,- ворчливо пробормотал Мейсон.- Можно идти. Когда они вышли на свежимий воздух и отошли подальше от помещения, где пахло трупами, формалином и смертью, Дрейк спросил: - Ну и что теперь? - Приступай к работе, Пол,- ответил Мейсон.--Тебе предстоит найти прачечную, и сделать это надо быстро. - Имей совесть, Перри, я голоден как волк,- взмолился Пол.- Мы все равно ничего не добьемся, пока... - Начни с полицейского участка,- невозмутимо продолжал давать наставления Мейсон,- используй свои связи. Поговори о секретаршей ассоциации прачечных... Дрейк застонал. - Предвижу, что за ночка мне предстоит. - Торопись. Это надо сделать как можно быстрее. Ярлычки эти играют огромную роль. А то Хэмилтон Бергер уже празднует победу. Действуй, старина. Да, кстати, ты успел снять слепки с ключей? - Конечно, успел; В самый последний момент перед тем, как этот парень вернулся. Я даже подумал, что он застукает меня. - Ничего странного не произошло бы,- успокоил Мейсон.- Раз нам дали разрешение, мы имели право даже сфотографировать их. - Беру на себя изготовление ключей, Пол,- вмешалась в разговор Делла Стрит.- Возле моего дома есть слесарная мастерская, там быстро все сделают. А если слесаря не будет на месте, я знаю, где его найти. Вы, шеф, идите к себе в контору, и, как только ключи будут готовы, я возьму машину и привезу их вам. - Ну тогда все в порядке,- сказал Мейсон.- За дело, друзья! Приехав в контору, Мейсон стал в раздумье прохаживаться по комнате из угла в угол. Так прошло пятнадцать минут, двадцать, час... Внезапно зазвучал зуммер спецтелефона. Мейсон снял трубку, У аппарата был Дрейк. - Кажется, я кое-что нащупал, Перри. Мне удалось разыскать секретаря этой прачечной ассоциации, который и объяснил, что номер на белье - код. Также он сообщил мне имя менеджера прачечной, и я сейчас пытаюсь связаться с ним. Надеюсь что-нибудь разнюхать в самое ближайшее время. Когда мы будем ужинать, Перри? - Когда покончим с этим делом. - Послушай, Перри. Мне вполне хватит, если ты пришлешь мне снизу гамбургер. Это, конечно, немного, но гамбургер и приличный кувшинчик с кофе сделают доброе дело. - Перекусим, когда вернется Делла,- ответил Мейсон.- Если перерыва не наметится, я пришлю тебе чего-нибудь. - О'кэй,- произнес в трубку Дрейк.- Думаю, что скоро сообщу тебе о грязном бельишке. Да, но почему владелец белья значится пор буквой Н? Выходит, Хепнер пользовался вымышленным именем. - Вполне возможно,- согласился Мейсон.- Вообще фигура этого Хепнера весьма загадочна и таинственна. - Ну ладно,- заключил Дрейк,- скоро дам о себе знать. Прошло еще минут десять, и в дверях кабинета появилась Делла, радостно позванивая связкой ключей. - Все в порядке?. - спросил Мейсон. - Все в порядке, шеф. На всякий случай мне сделали по две копии с каждого оттиска и дали надфиль. Слесарь посоветовал подпилить края, если ключ будет плохо входить. Кроме того, он просил передать, что готово оказать вам любую услугу и в любое время, только дайте знать. - Ну что ж, это может пригодиться,- сказал Мейсон, а затем, слегка нахмурившись, заметил: - Похоже на то, что вы вместе со слесарем уже решили, что раз есть ключи, то и замки тоже. - А какой смысл иметь ключи и не пользоваться ими. - возразила Делла. - Все это еще под вопросом, Делла,- сказал Мейсон.- Давайте-ка лучше спустимся вниз к Дрейку и узнаем, как у него обстоят дела. Он грозился вот-вот разузнать что-то важное и предложил отметить это событие гамбургерами с кофе. Они выключили свет и зашагали вдоль по коридору к конторе Дрейка. Заметив их, ночная телефонистка кивком головы пригласила зайти. Мейсон открыл деревянную решетку, пропустил вперед Деллу и последовал за ней по длинному узкому коридору. По обе его стороны находились десятки дверей, за которыми размещались комнаты, где агенты Дрейка беседовали со свидетелями, писали рапорты, проводили экспертизы. Когда Мейсон н Делла вошли в кабинет Дрейка, тот разговаривал по телефону. Он сделал рукой жест, приглашая войти, и продолжал разговор: - ..минуту, дайте я запишу. Та-ак, Фрэнк Ормсби Ньюберг, Титтерингтон эпартментс в Элмвуд-плейс ..Вы не скажете, сколько времени он там жил?.. Понятно... Номер той же самой прачечной? Да?.. Хорошо, спасибо... Нет, нет. это обычная проверка при утере чемодана. Извините, что потревожил вас в столь поздний час. Да, это из частного сыскного агентства Дрейка...Конечно, заходите. О'кэй, всего хорошего. Дрейк положил трубку и сказал: - Итак, мы его нашли. Это Фрзнк Ормсби Ньюберг. Адрес: "Титтерингтон эпартментс" в Элмвуд-плейс. ГЛАВА 12 "Титтерингтон эпартментс" на деле оказался трехэтажным кирпичным домом, узким по фасаду, с привратником у входа. Фамилии постояльцев значились в длинном списке на металлической табличке, прикрепленной н входной двери. Рядом с фамилией каждого жильца находилась переговорная трубка и кнопка звонка. - Старомодный домик,- произнес Дрейк задумчиво.- Ну, что предпримем? Найдя рядом с номером 220 имя Фрэнка Ормсби Ньюберга, Мейсон нажал на кнопку; Ответа не последовало. Мейсон выждал некоторое время и снова нажал кнопку. Снова тишина. Мейсон взглянул на Деллу Стрит. Та, не говоря ни слова, протянула адвокату связку ключей. Мейсон примерил первый ключ. Он не подошел. Второй ключ вошел в замочную скважину и легко повернулся. Мягко, двумя пальцами, Мейсон вынул ключи сказал: - Похоже, этот самый. Пошли. - Перри, а мы не нарвемся на неприятности? - спросил Дрейк. - Можем,- ответил Мейсон.- Но пока все мое преступление заключается в тои, что я примерил ключ. - А в квартиру будешь входить? - Посмотрим,- ответил Мейсон. Адвокат тихо открыл дверь., и все трое оказались в довольно уютном вестибюле. Первое; что бросилось в глаза,- табличка с надписью: "Домоуправитель --кв. 101", и рядом стрелка, указывающая нужное направление. Мейсон сразу же направился в глубь вестибюля, где виднелась освещенная кабина лифта. Автоматический лифт поднял их на второй этаж, и они очутились в слабо освещенном коридоре. На одной двери белела цифра 220. Под дверью Мейсон заметил довольно широкую щель. Она была не освещена, в то время как полоски света, выползавшие из под дверей соседних квартир, указывали на то, что их обитатели дома. Справа от двери в квартиру Мейсон увидел кнопку. Он нажал ее, и где-то в глубине задребезжал звонок. - Перри, у меня на спине выступили мурашки,- прошептал Дрейк.- Давай лучше спустимся и поговорим с домоуправителем. По крайней мере, совесть у нас будет чиста. - Прежде чем начать разговор,- заметил Мейсон,- я хочу точно знать, о чем говорить. - Я в квартиру не пойду,- решительно заявил Дрейк. - Но ты, по крайней мере, не будешь возражать, если я проверю, подходят ли наши ключи? - спросил Мейсон. - Не нравится мне все это,- снова возразил Дрейк. - Мне тоже не нравится,- согласился Мейсон.- Однако я хочу найти доказательство. Они стояли и думали. Было душно. Коридор наполняли ароматы кухни и человеческого жилья. В соседней квартире, видимо, смотрели телевизор, и сквозь тонную дверь слышался голос диктора. - Не дом, а трущоба,- заметил Дрейк.":. Мейсон кивнул в знак согласия и решительно .вставил в замок ключ, который открывал парадную дверь. - Ну-ка, попробуем,- сказал он. Адвокат попытался провернуть ключ вправо, но он не сдвинулся с места. Мейсон потянул его слегка на себя, потом толкнул вперед, надавил, .но ключ не хотел поворачиваться. - Не попробовать ли надфилем, шеф? - тихо спросила Делла Стрит. - Слесарь советовал .мне немного подточить кончик. Мейсон выдернул ключ, внимательно посмотрел на него, затем взял из связки второй. Этот даже не входил в отверстие замка. Третий тоже не подошел. Но четвертый ключ вошел, как по маслу. Мейсон повернул его, и замок открылся. - Ого! - воскликнул Дрейк. Обернув руку и пальцы носовым платком, Мейсон взялся за круглую дверную ручку, повернул ее и толкнул дверь. - Внутрь я не пойду,- напомнил, Дрейк.- Не хочу впутываться. Секунду или две Мейсон в нерешительности постоял у отпертой двери, а затеем .шагнул в комнату, отыскал выключатель и зажег свет. Внутренность помещения напоминала последствия тайфуна. Ящики были выдвинуты, створка буфета открыты настежь, битая посуда разбросана по всему полу, одежда валялась кучей, повсюду раскиданы бумаги. - Похоже, нас кто-то опередил,- предположила Делла. Вдруг громко .хлопнула .дверца лифта, и послышались гулкие шаги по коридору. - Быстро входите, - скомандовал Мейсон. Делла быстро нырнула в комнату, Дрейк поколебался, но тоже вошел. Толчком ноги Мейсон захлопнул дверь. - Ни к чему не прикасаться, - предупредил он. - Смотри, Перри,- предупредил. Дрейк,- мы играем в азартную игру Чужие козыри мы знаем, по своих у нас нет. Стоя посреди комнаты, они услышали, что шаги и голоса приближаются. - Перри, кажется, дело швах,- прошептал Дрейк.- Если увидят, как мы выходим... - Т-сссс, Пол,- прошептала Делла, приложив палец к губам. Шаги все приближались. Внезапно Мейсон узнал голос сержанта Холкоума из уголовной полиции, который произнес: "Насколько я понял, мадам, этого человека вы узнали по фотографии?". У самой двери звук шагов стих.- Совершенно верно,- ответил женский голос.--По фотографии в газете и сразу узнала жильца нашего дома. Его зовут Фрэнк Ормсби Ньюберг. - Опознание по фотографии - ненадежная вещь,- заметил сержант Холкоум.- Лучше взглянем, нет ли кого-нибудь дома. Раздался звонок. Дрейк с загнанным видом огляделся вокруг. - Здесь должен быть второй выход,- прошептал он. - У вас нет времени искать его,- также шепотом ответил Масон.- У них есть ключ. Делла, у тебя есть записная книжка? Делла утвердительно кивнула. - Быстро достань ее, - приказал Мейсон. Снова задребезжал звонок. - Пиши что-нибудь, Делла. Бери карандаш и пиши,- распорядился Мейсон. Делла вынула из сумочки крошечный блокнот, карандаш и стала записывать в него стенографические знаки. Раздался стук в дверь, затеи голос сержанта Холкоума произнес: - А впрочем, откроем ключом. Мейсон быстро подошел к двери, распахнул ее. - Ну и ну! - воскликнул он.- Вот это сюрприз! Добрый вечер, Холкоум! На лице Холкоума отразилось неподдельное изумление. - Что за черт! - воскликнул он,. как только к нему вернулся дар речи. - Занимаемся изучением обстановки, - спокойным голосом сказал Мейсон. - Вы! Кто, черт побери, впустил вас сюда и что еще за обстановку вы здесь изучаете? - Ведем опись имущества,- ответил адвокат. Сержант стоял, как столб. Он хотел было что-то сказать, но слова застряли у него в горле. На помощь пришел Мейсон.- Моя клиентка, Элеонор Хепнер, является вдовой Дугласа Хепнера,- пояснил он.- Надеюсь, вы знаете, что я работаю на процессе, связанном с его убийством? Как только клиентка будет оправдана, на правах вдовы она унаследует все это имущество. Сейчас она подала документы на получение наследства, а я, как ее адвокат, решил осмотреть ее будущую собственность. Пишите: пять сорочек,- обратился Мейсон к Делле, как бы призывая ее продолжить прерванное запятые,- одна, две, три, четыре, пять, шесть, семь пар спортивных трусов. Один, два, три, четыре... : - Эй, погодите минутку! - воскликнул Холкоум.--Объясните же, что все это значится Вы хотите сказать, что этот Фрэнк Ормсби Ньюберг не кто иной, как Дуглас Хепнер? - Конечно, - ответил Мейсон. - А разве вы этого не знали? - Откуда нам, черт побери, знать об этом? - вскричал сержант.- Если б не эта женщина, которая по фото в газете опознала своего жильца и обратилась в полицию, мы бы никогда и не подобрались к этой квартире.- Успокойтесь, сержант,- примирительно сказал Мейсон.- Вам проще всего было бы спросить у меня. - Спросить у вас! - воскликнул Холкоум. - Конечно,- ответил Мейсон. - А как вы здесь оказались?! - потребовал он. - С помощью ключа; - ответил Мейсон. - Какого еще ключа?! Голос Мейсона звучал с терпеливым спокойствием отца, втолковывающего простую истину своему неразумному дитяте. - Я же объяснил вам, сержант, что моя клиентка Элеонор Хепнер, или Элеонор Корбин, как ее именуют в суде, является вдовой Дугласа Хепнера. Совершенно естественно поэтому, что ома предоставила нам ключ от квартиры, где провела с мужем свой медовый месяц. Женщина, которая, по всей вероятности, была управляющей дома, заметила: - Он никогда не говорил мне о том, что женился. Мейсон улыбнулся. - Я вас вполне понимаю. Несколько загадочная женитьба, по правда ли? - Вот именно,- подтвердила она.- Он наведывался сюда редко, в самое неожиданное время, столь же внезапно исчезал, и никто его подолгу не видел. Потом он возвращался и... в общем, это очень затрудняло убирать его квартиру. Сержант Холкоум, совершенно сбитый с толку, .наконец собрался с мыслями и задал несколько членораздельных вопросов: - Может быть, вы мне расскажете, что все это значится? Почему в квартире разгром? Ведь не вы же учинили его, проводя свою инвентаризацию? - По всей вероятности, - сказал Мейсон, - кто-то побывал здесь до нас и, как мне кажется, что-то искал. После того как мы закончим осмотр, я порекомендовал бы полиции поискать здесь отпечатки пальцев. Как вы уже, очевидно, заметили, сержант, мы здесь ни к чему не прикасались, а просто стояли в центре комнаты и переписывали вещи, находящиеся в поле нашего зрения. А теперь, Делла, перепиши, пожалуйста, вещи, которые висят в шкафу. Постарайся не оставлять отпечатки пальцев на дверке. Дверку открой ногой. Так, правильно... Три рабочих костюма, один смокинг, пять пар обуви и... да, в глубине шкафа чемодан и... - Эй, подождите! - прервал Мейсона Холкоум.- Все эти венцы - вещественные доказательства! - Доказательства чего? - спросил Мейсон. - Я не знаю, но они вещественные доказательства. Ведь кто-то здесь был? - Естественно, дорогой сержант,- согласился Мейсон. - Тогда нам придется обследовать эту квартиру. Я свяжусь с управлением и попрошу прислать сюда экспертов для снятия отпечатков пальцев. Здесь нужно все тщательно прочесать, чтобы найти улики. И мы не потерпим, чтобы кто-то нам мешал. Несколько мгновений Мейсон думал. - Ну что ж,- сказал наконец он,- надеюсь, что со стороны вдовы не будет возражений, сержант, за исключением того, что вам придется лично проследить, чтобы ни один предмет не пропал отсюда. В этих вещах заинтересована мать погибшего, и потому нужно сделать все, чтобы она не предъявила своих претензий к вдове, а кроме того ... - Если вам известно местопребывание матери, - заметил Холкоум,- сообщите его нам, .а то мы никак не можем ее найти. - Мы тоже,- ответил Мейсон.- Похоже, что она исчезла. Вам не кажется это подозрительным, сержант? Холкоум, к которому постепенно возвращалась уверенность, сказал: - Мы обойдемся без ваших острот, Мейсон, Вы знаете, где его мать? - Нет. - Но у вас есть ключ от его квартиры? - Совершенно верно. - Он мне нужен. Мейсон отрицательно покачал головой. - Нет, вы его не получите. Вам откроет управляющая. А свой ключ я должен буду вернуть... вы ведь понимаете мое положение, сержант. - Сколько времени вы здесь находитесь? - спросил Холкоум, обращаясь к Делле Стрит. Вместо нее ответил Мейсон, и в голосе его звучало отеческое терпение: - Буквально несколько минут. Сегодня я был занят в суде, готовился к процессу. Уголовное обвинение, выдвинутое против моей клиентки, но давало мне времени заняться гражданским аспектом этого дела. Я должен, однако... - Послушайте,- перебил его сержант,- я не намерен начинать все снова-здорово. Я задал вопрос вашему секретарю. - А я пытаюсь предоставить вам нужную информацию,- упорствовал Мейсон. - 0 дьявол; опять вы за свое! - разозлился Холкоум.- Убирайтесь отсюда! Все! Я сейчас вызову эксперта по отпечаткам пальцев. Убирайтесь к черту и не приходите, пока я не разрешу вам! - Какой великосветский тон,- ухмыльнулся Мейсон.- Если учесть то обстоятельство, что... - Давайте проваливайте! - сказал Холкоум.- Уходите отсюда! Теперь сержант переключил свое внимание на управляющую - довольно рыхлую женщину лет сорока, которая все это время стояла в дверях, стараясь не пропустить ни одного слова, ни одного жеста присутствующих. - Мы опечатаем квартиру,- сказал сержант,--чтобы никто из посторонних не мог в нее проникнуть. Вы; мадам, пройдете в коридор. Я уйду последним. Сейчас вы дадите мне дубликат ключа, и я позвоню в управление полиции. Женщина попятилась назад и вышла в коридор. - Прошу,- обратился Холкоум к Мейсону.- Выходите. Пол Дрейк с готовностью двинулся к дверям. За ним последовала Делла Стрит. Замыкал шествие Мейсон, который, поравнявшись с сержантом, сказал Делле: - Делла, не забудьте у себя отметить, что мы вынуждены били прервать работу из-за прихода полиции, которая явилась сюда в связи с предполагаемым ограблением. Отметьте точно день и час. А теперь,- вежливо обратился Мейсон к сержанту Холкоуму,- всю ответственность мы возлагаем на полицию. Я полагаю, что вы, закончив осмотр, известите меня об этом. Тогда мы смогли бы продолжить опись вещей. Доброй ночи, сержант! - И Мейсон направился к лифту. Как только все трое вошли в кабину и захлопнули дверь, Дрейк в изнеможении привалился к углу, вынул из кармана носовой платок и вытер пот с лица.- Черт побери, Перри, как это тебе удается? ! --восхищенно сказал он. ГЛАВА 13 Когда на следующее утро суд возобновил работу, всех поразила необычная атмосфера в зале заседаний. Как правило, судебные процессы, в которых принимал участие Перри Мейсон, собирали огромное число зрителей. Сейчас в ложе можно было увидеть лишь реденькие группки завсегдатаев. Печать в связи с этим подчеркнула, что отсутствие зрителей является дурным предзнаменованием, а это явный барометр того, что публика считает дело Элеонор Хепнер проигрышным для защиты. Районный прокурор Хэмилтон Бергер, войдя в зал, бросил беспокойный взгляд на пустующие ложи. Переполненный зал суда и отчеты на первых. полосах газет оповещали его об угрозе поражения в борьбе с Мейсоном. Сегодня же он почувствовал, что сможет выиграть дело, не ударив при этом пальцем о палец. Просмотрев бегло свои записи, Хэмилтон Бергер поднялся со своего кресла и обратился к судье: - Ваша честь, я хочу пригласить в свидетельскую ложу Этель Билан. - Прекрасно,- сказал судья Моран.- Мисс Билан, прошу занять свое место и принести присягу. Этель Билан, строгий костюм которой говорил, что сообразно случаю она тщательно продумала свой туалет, а самоуверенные манеры свидетельствовали о твердом намерении сразиться с Перри Мейсоном, заняла свое место в свидетельской ложе. Прокурор, величественно поднявшись со своего места, словно маг и волшебник, готовый одним взмахом руки совершить чудо, способное повергнуть аудиторию в изумление, пронзительно взглянул на свидетельницу и задал ей вопрос: - Скажите, мисс Билан, вы проживаете в Белинда Эпартментс в квартире номер триста шестьдесят? - Совершенно верно. - Кому принадлежит соседняя квартира? - Сюзанне Гренджер. - Вы знакомы с мисс Гренджер? - О, да. - Она давно живет в этой квартире? - Около двух лет, насколько мне известно. - Вы знакомы с подзащитной, Элеонор Корбин? - Да, сэр. - Когда вы встретились с ней впервые? - Девятого августа этого года. - Расскажите, как произошла эта встреча. - Она зашла навесить меня и сказала, что у нее есть ко мне предложение. - Кто-нибудь еще присутствовал при вашем разговоре? - Нет. Только подзащитная и я. - Что сказала вам подзащитная? Передайте ее слова как можно точнее. - Подзащитная сказала, что ее интересует Сюзанна Гренджер. - Как она объяснила причину этого интереса? - Она сказала, что мисс Гренджер отбила у нее друга, и просила разрешения поселиться в моей квартире. Ей нужно было убедиться, что Дуглас Хепнер действительно навещает Сюзанну Гренджер. Она сказала, что Дуглас Хепнер заверил ее, что его отношения с мисс Гренджер носят лишь чисто деловой характер. Но все же ей хотелось проверить, так ли это. Она предложила мне двести долларов за согласие плюс по восемьдесят пять долларов в неделю в качестве квартирной платы. - И как вы ответили на это предложение? - Естественно, я воспользовалась таким случаем. Видите ли, квартира довольно дорогая, моя бывшая квартирантка съехала, да к тому же я не люблю одиночества. - Таким образом, подзащитная поселилась вместе с вами? - Совершенно верно. - У меня есть схематический план вашей квартиры и квартиры Сюзанны Гренджер. Я хочу попросить вас посмотреть, все ли здесь правильно. - План своей квартиры я знаю, но у Сюзанны Гренджер мне не приходилось бывать.- Ну хорошо, тогда я попрошу ответить на этот вопрос другого свидетеля. Скажите, мисс Билан, насколько точен план вашей квартиры? На плане указано все точно. - Скажите, подзащитная сама выбрала комнату, в которой ей хотелось бы жить, или же вы предложили ей свободную? - Да, сама. Она предпочла иою комнату, потому что в ней шкаф большего размера. Кроме того, эта комната соседствует со спальней мисс Гренджер. - Итак,- заключил Хэмилтон Бергер, многозначительно поднимаясь со своего кресла,- я хочу предъявить вам вещественное доказательство - револьвер системы Смит и Вессон тридцать восьмого калибра и задать в связи с этим вопрос: видели ли вы этот револьвер раньше? - Одну минуту, ваша честь,- прервал Бергера Мейсон.- Я возражаю против этого вопроса, так как он наводящий и предполагает определенный ответ. - На него можно ответить "да" или "нет",- возразил прокурор. - Естественно, "да",- заявил Мейсон,- ибо вы уже подсказали, какой ответ для вас желателен. Если вы хотите задать свидетелю вопрос об оружии ВООБЩЕ, ЛЮБОМ ОРУЖИИ, то прошу вас, задавайте вопрос, но не предлагайте свидетелю конкретный револьвер, не давайте его характеристик, не называйте его номер. Если вы предъявили свидетелю револьвер тридцать восьмого калибра, то задавайте ей вопросы касательно предъявленного оружия. - О да, это же и так всем ясно, ваша честь,- воскликнул Бергер.- Возражение адвоката направлено главным образом против... - Возражение защиты хорошо мотивировано,- заявил судья Моран. - Ну ладно, согласен, - сказал прокурор, пренебрежительным движением возвращая револьвер на стол секретаря.- Тогда я поставлю вопрос иначе: было ли у подзащитной оружие? - Да, сэр. - Какое? - Револьвер тридцать восьмого калибра. - Вы можете его описать? - С коротким барабаном. Синеватого цвета. Похож на тот, который вы мне показали. Бергер с довольной улыбкой на лице .посмотрел на присяжных, затем мельком взглянул на Мейсона. - Подзащитная сама показала вам револьвер? - Нет. Я увиделся его в туалетной сумочке. - Теперь вот какой вопрос. - Бергер сделал паузу.- Не можете ли вы сказать, какой был багаж у подзащитной, когда она переехала к вам? - У нее был чемодан со спальными принадлежностями... плоский чемодан... и... саквояж. Внешний вид их очень приметный - все они в красно-белую клетку.- Где сейчас ее багаж? - Она справлялась о нем по телефону. - Кто - она? - Подзащитная. - Когда происходил этот разговор? - Семнадцатого августа. - И что ока сказала вам? - Она. сказала: "Этель, мне нужна твоя помощь. Я притворюсь больной амнезией. Никому не говори, что я живу у требя. Ничего не сообщай обо мне ни полиции, ни газетам. Сиди смирно. Я пришлю за своими вещами, когда все успокоится". - Подзащитная сама сообщила вам, что будет симулировать амнезию? - Да, сэр. - Все это она сообщила вал~ семнадцатого августами - Да, сэр. - В котором часу? - Примерно в восемь тридцать утра. - Итак,- сказал Бергер, всем своим видом показывая, что наступает самый драматический момент дела,--вы поинтересовались у подзащитной, зачем ей вся эта таинственность и зачем ей понадобилось симулировать амнезию? - Да, сэр. - Какую причину она указала? - Подзащитная сказала, и я могу точно привести ее слова, так как они врезались мне в память... она сказала: "Этель, я попала в беду, мне нужно себя защитить". Последовала немая пауза, во время которой Хэмилтон Бергер на несколько мгновений замер на месте, картинно разведя руками. Поняв тактику районного прокурора, судья Моран раздраженно произнес: - Продолжайте ваши вопросы, господин прокурор. Если же вы кончили, предлагаю защите приступить к перекрестному допросу. - Нет, ваша честь,- ответил Бергер, продолжая пожирать жюри глазами,- я еще не закончил допроса. Просто я собиралось с мыслями.- И он снова обратился к свидетельнице: - К моменту вашей беседы, насколько я знаю, тело Дугласа Хепнера еще не было найдено. Это так? - Возражаю,- бросил со своего места Мейсон.- Этот вопрос наводящий и требует от свидетеля желаемого ответа. - Возражение поддерживаю,- тотчас же согласия судья. Тогда Бергер решил сделать новый ход. - Скажите, мисс Билан, как вы посулили с вещами подзащитной, которые находились в вашем распоряжении? - Я их передала адвокату. - Вы имеете в виду мистера Перри Мейсона? - Да сэр. - Когда вы передали ему эти вещи? - Семнадцатого августа. Днем. - При каких обстоятельствах это произошло? - При каких обстоятельствах?.. Он зашел ко мне. Его сопровождала Делла Стрит. Он знал, что подзащитная живет у меня, и из его слов я заключила, что... в общем ему нужны были вещи, и я отдала их ему. - Значит, вот эти вещи,- Бергер указал на чемодан и саквояж; - и были теми самыми, что оставила у вас подзащитная? - Совершенно верно. - Я прошу, ваша честь, чтобы эти предметы были приобщены к числу вещественных доказательств обвинения,- сказал Бергер. - Возражения есть? - спросил Мейсона судья Моран. - Что касается самих, чемоданов, то у меня нет возражений, ваша честь. Однако их содержимое еще идентифицировано. - Как видите, чемоданы пусты,- заметил с улыбкой Бергер.- Я предвидел возражения защиты. - Тогда я не против приобщения их числу вещественных доказательств,- заявил Мейсон. - Я тоже подтверждаю, что это именно те чемоданы, которые передала мне свидетельница. - Прекрасно,- сказал Бергер и повернулся к Мейсону.- Можете задавать вопросы свидетелю. - Господин прокурор,- обратился Мейсон к Бергеру,- вы приобщили план квартиры к списку вещественных доказательств? - Да, я это сделал. - Я слышал, вы упомянули, что у вас есть свидетель, который может подтвердить точность плана квартиры мисс Гренджер? - Да - Если свидетель находится здесь, в суде,- сказал Мейсон,- я не буду задавать вопросов мисс Билан до тех пор, пока вы не представите его суду и пока он не подтвердит точность плана. - Не возражаю,- согласился Хэмилтон Бергер.- Пригласите мистера Уэбли Ричи. Глядя на приближающегося свидетеля, Мейсон шепотом сказал, повернувшись к Делле: - Взгляни-ка, ведь это же наш сверхбдительный привратник! Ричи вышел вперед, произнес традиционную клятву, назвал свое имя, возраст, род занятий и вопросительно уставился на прокурора. Хэмилтон Бергер с некоторым пренебрежением в голосе, чем, видимо, хотел показать суду, что вызов свидетеля всего лишь прихоть настырного адвоката, а не его, прокурора, спросил: - Насколько я понял, вы работаете привратником в Белинда Эпартментс, не так ли? - Да, сэр. - Вам знакомо расположение комнат в квартирах, занимаемых Сюзанной Гренджер и Этель Билан? - Да, сэр, знакомо. - Посмотрите на этот план и скажите, правильно ли на нем указано расположение комнат. Свидетель внимательно изучил план, сказал: - Здесь все верно. Эти квартиры одинаковы, за исключением лишь степных шкафов. Шкаф в квартире триста шестьдесят на три с половиной фута уже по сравнению с размером, указанным в плане. - Я прошу суд приобщить этот план к числу вещественных доказательств,- заявил Хэмилтон Бергер.- У меня все. - Один момент,- вступил Мейсон.- У меня есть несколько вопросов к свидетелю. - Я полагаю, у вас наст возражений по поводу плана? - осведомился прокурор. - Я бы хотел уточнить некоторые детали относительно самого свидетеля,- пояснил Мейсон. - Хорошо. Задавайте ваши вопросы,- разрешил судья Моран. Теперь Ричи смотрел на Мейсона с тем же высокомерием, с каким он встретил адвоката, сидя за своим столом в привратницкой комнате в Белинда Эпартментс. - Вы помните тот день, когда впервые увидели меня? Да, сэр. Я хорошо помню тот день. - Я спрашивал вас о Сюзанне Гренджер, не так ли? - Да, сэр. И вы мне ответили, что ее нет и найти ее невозможно? - Совершенно верно. - Я тогда представился и попросил вас передать ей записку, не так ли? - Да, сэр. - Прошу извинения, ваша честь,- вмешался Хэмилтон Бергер.- Я полагаю, что эту беседу вряд ли можно назвать перекрестным допросом. Я вызвал этого свидетеля только лишь для того, чтобы уточнить план квартир. План этот абсолютно верен. Защита не высказала никаких возражений, Поэтому считаю допрос неправомерным, не отвечающим правилам его ведения и не предусматривающим определенных целей. На мой взгляд, это затяжка времени. - У меня тоже создалось подобное впечатление,--заметил судья Моран.- Я склонен принять точку зрения обвинении, мистер Мейсон, хотя у меня нет возражений проплыв техники ведения допроса. Возражение принято. - Разрешите мне задать еще только один вопрос,--обратился Мейсон к судье и, получив согласие, спросил: - Как только я спросил о Сюзанне Гренджер, вы немедленно вошли в застекленную комнату, подняли трубку и позвонили в квартиру Этель Билан, не так ли? Мейсону никогда не доводилось видеть столь откровенно выраженной злобы, которая вспыхнула в глазах Ричи. - Я... я именно право звонить в любую квартиру этого дома. Мгновенно оценив ситуацию, Мейсон решил дожать противника. - Я просил вас ответить, звонили вы или не звонили мисс Этель Билан? - Я... в конце концов, мистер Мейсон, не могу же я упомнить все квартиры, куда мне приходилось звонить. Я... - Я вас спрашиваю,- загремел голос Мейсона - звонили вы в тот самый момент в квартиру Этель Билан?! Отвечайте: да или нету - Послушайте, человек может и не помнить, что он делал в какой-то определенный момент,- выкрикнул с места Бергер, придя на помощь своему свидетелю. - Я по помню,- тут же подхватил Ричи, метнув благодарный взгляд па прокурора. Мейсон улыбнулся. - Уверен, что вы бы вспомнили, если бы вам не подсказал ответ господин районный прокурор. - Ваша честь,- запротестовал Хэмилтон Бергер,--я возражаю против подобной реплики. - Я считаю, что свидетель может ответить на этот вопрос,- сказал судья Моран; - Отвечайте на вопрос, мистер Ричи. - Я... мне кажется, что нет. Я... просто я не могу припомнить. - Благодарю вас; - сказал Мейсон. - У меня все. Я прошу приобщить план квартир к числу вещественных доказательств. А сейчас, насколько я понял, место в свндетельской ложе снова занимает мисс Этель Билан. Ричи покинул зал, а его место снова заняла Этель Билан. Она поудобнее устроилась в кресле и взглянула на Мейсона, как бы говоря: вот и прекрасно, теперь задавайте свои вопросы, посмотрим, что из этого выйдет.- Вы абсолютно убеждены в том, что у подзащитной был револьвер в то время, когда она жила у вас? Абсолютно. - Калибра ноль тридцать восемь? Да. - Скажите, каких калибров еще бывают револьверы? - спросил Мейсон. - Каких... я... откуда мне знать, я не эксперт. Я не знаю. - Что значит "калибра ноль тридцать восемь"? - снова задал вопрос Мейсон.- Что означает эта цифра? - Это одна из характеристик оружия. - Вы совершенно правы,- согласился Мейсон,- но что она характеризует? Что такое "калибр"? - По-моему, это связано с весом пули, не так ли? - Иными словами, более длинная и топкая пуля имеет отношение к большему калибру, чем короткая и толстая, если весит больше, так? - 0, ваша честь,- взмолился Бергер,- я протестую против попыток защиты ввести свидетеля в заблуждение. Это противоречит правилам ведения перекрестного допроса. Ведь свидетель не является специалистом в этой области и... - Протест не принят,- резко возразил судья Моран.- Свидетельница охарактеризовала оружие, принадлежащее подзащитной, как револьвер калибра ноль тридцать восемь. Значит защита имеет право выяснить, что она подраземевает под этим понятием. - Продолжим,- сказал Мейсон, обращаясь к свидетельнице.- Отвечайте на вопрос. - Ну, конечно если пуля... если длинная толнкая гуля весит больше... конечно, она большего калибра... - Значит, когда вы сказали, что револьвер был калибра ноль тридцать восемь, вы имели в виду, что он стрелял пулями большего веса? Я правильно вас попял?- Боже мой, ваша честь, ведь ото же всего лишь факты, а не улики,- воскликнул прокурор.- Это же не допрос. Это введение свидетельницы в заблуждение! - Протест отклоняется,- раздраженно бросил судья Моран.- Свидетельница, отвечайте на поставленный вопрос. Было видно, что Этель Билан не знала, как поступить. Она просительно посмотрела на прокурора, затем нерешительно ответила: - Да, сэр. Я это имела в виду. - Вы имели в ввиду, что вес пули был равен тридцати восьми гранам? - Да, думаю, что так. Да, сэр. - Значит, вы точно не знаете, какого калибра был револьвер? - Ведь здесь уже говорилось. что револьвер был калибра ноль тридцать восемь,- ответила свидетельница, окончательно смешавшись. - Это не важно, кто что говорил,- заметил Мейсон.- Важно то, что вы не даете отчета своим словам! Понимаете ли вы, о чем говорите? - Ну, как вам сказать... честно говоря, у меня смутное представление о том, что такое калибр. - Таким образом, вы точно не знаете, какого калибра оружие было у подзащитной? - Если вы ставите вопрос именно так, то да, я не знала этого,- выпалила свидетельница. Мейсон сказал: - Да, я именно так ставлю вопрос. А теперь посмотрим, намного ли лучше ваша память по сравнению с мистером Уэбли Ричи. Помните ли вы день, когда мистер Ричи позвонил вам по телефону и сказал, что, адвокат Перри Мейсон находится в вестибюле, что он задает вопросы и наводит справки о Сюзанне Гренджер, очень возможно, что-то подозревает и что он, Ричи отделался от Мейсона? Очевидно, он выразил свою мысль не такими точно словами, но я пересказываю общую мысль, чтобы восстановить в вашей памяти тот день. Вы помните обстоятельства, при которых происходил этот разговор? Этель Билан гордо вскинула голову. Ее подбородок слегка подался вперед. На какой-то миг в глазах сверкнул вызов. Но, встретившись с пристальным взглядом Мейсона и увидев гранитно-непроницаемые черты его лица, она отвела взгляд и ответила: - Да, я помню. - Вы помните день и час зтого разговора? - Да, это было семнадцатого августа около полудня. Точный час я но помню. - Во всяком случае, вы можете сопоставить его со временем моего звонка к вам,- сказал Мейсон.- Я позвонил вам сразу же после того разговора, по так ли? - Пусть так. Ричи позвонил мне и сказал примерно то, о чем вы говорили... - В каких отношениях вы находитесь с мистером Ричи? - задал новый вопрос Мейсон. - Ваша честь, я протестую! Вопрос несущественный, не относящийся к делу и неправомерный! Судья Моран какой-то момент колебался, по затем сказал: - Протест принят. Мейсон, не скрывая своего удивления и возмущения этим решением, сел в кресло и, обернувшись к Делле, сказал тихо: - Все в порядке. Мне хотелось дать им почувствовать, что именно в этом кроется нечто важное и здесь кое-что скрывают. Я думаю, что сейчас именно тот самый момент. А шепнул тебе все это для того, чтобы им показалось, будто мы готовимся к атаке. Делла понимающе кивала в знак согласия. - Я сейчас попрошу тебя сделать мрачное лицо и как можно значительнее кивнуть головой. Делла в точности выполнила указание Мейсона. Адвокат вздохнул с показным видом и сделал рукой легкий, разочарованный жест, произнеся при этом: - Ваша честь, я полагал, что этот момент играет решающую роль для моей подзащитной.- Он снова взглянул сверху вниз на Деллу Стрит, пожал плечами и добавил: - Ну что ж, если таково решение суда, то я подчиняюсь, у меня нет больше вопросов. - Суд не собирается запретить вам продолжать перекрестный допрос,- возразил вдруг судья Моран, которому показалось, что Мейсон готовит ему ловушку, которая может привести к судебной ошибке.- Вам предоставляется право задать вопрос в иной форме. - Благодарю, ваша честь. Тогда мой вопрос будет следующим: "мисс Билан, рассказывали ли вы мистеру Ричи о вашем договоре с подзащитной? Отвечайте на вопрос, свидетельница. - Пожалуй, да, в какой-то степени. - Это он порекомендовал вам принять предложение? - Да. - У меня все, ваша честь,- сказал Мейсон. - У меня тоже все,- бросил Бергер. Этель Билан покинула ложу и уже направлялась к выходу из зала, как вдруг Бергер поспешно вскочил с места и, сделав вид, что ему в самый последний момент пришла на память ускользнувшая мысль, воскликнул: - Простите, ваша честь! У меня еще есть вопрос. Прошу суд и защиту извинить меня. Я совсем упустил из виду одну вещь. Скажите,- обратился Бергер к свидетельнице,- вы не заметили у подзащитной каких либо других предметов, представляющих особую ценностью - Да. - Что именно? - У нее было много драгоценных камней. - Как вы сказали7 Драгоценных камней? - В голосе прокурора послышалась радость. - Совершенно верно. Присяжные, все как один, подались вперед и теперь внимательно вслушиваясь в каждый ответ свидетельницы. - Где вы находились, когда увидели их? - Я собралась войти в ванную, дверь же в комнату Элеонор была слегка приоткрыта. Я тихо подошла и увидена расстеленный на кровати кусок ткани, на котором лежала целая горсть камней. Элеонор стояла на коленях спиной ко мне и считала эти камни, Затем я тихо прикрыла дверь и ушла. - Вам известно, где они сейчас? - Нет, сэр. - Однако вы видели их у подзащитной? - Да, сэр. - Значит, вы полагаете, что эти камни находились среди вещей, переданных Перри Мейсону? - Возражаю, ваша часть! В вопросе содержится не очевидный факт, а предположение, а потому считаю его неправомерным,- заявил Мейсон. - Возражение принято. - Тогда прошу задавать вопросы,- недовольным голосом произнес Бергер. Мейсон некоторое время размышлял, затеи сказал тихо сидящей рядом Делле: - Здесь явная ловушка, Делла. Но мне все же хотелось бы узнать, в чем она заключается. Он медленно поднялся со своего места, подошел к углу стола и пристально посмотрел на свидетельницу. - Итак, вы стояли и дверях комнаты? - спросил он Этель Билан. - Да. - И видели драгоценные камни на кровати? - Да. - Какое расстояние было между вами и кроватью? - Примерно футов десять. - И вы заметили, что это были драгоценные камни? - Да. - Какие это были камни? - Бриллианты, изумруды и несколько рубинов. - Сколько у вас было по-настоящему ценных бриллиантов? Свидетельница потупила взор. - Так сколько же? - настаивал Мейсон. - Ни одного,- призналась она. - Сколько у вас было настоящих рубинов? - Один. Я хочу сказать, что мне его подарили. Я... мне кажется, он быт настоящим. - Как долго он находился у вас? - Он и сейчас у меня. - А теперь насчет тех рубинов, на кровати,- сказал Мейсон.- Это были необработанные камни, дамские украшения или имитация? - Это были рубины. - Настоящие? - Да, сэр. У меня, по крайней мере, сложилось такое впечатление. Я пытаюсь светить вам как можно точнее.- Это похвально,- сказал Мейсон.- Скажите, сколько раз вы обсуждали этот вопрос с районным прокурором? - Мы не обсуждали этот вопрос. Я только рассказала ему о том, что произошло. - Вы также сказали, что рубины были настоящие? - Да. - И что вы находились на расстоянии десяти футов? - Да. - Не ближе? - Нет. Думаю, что нет. - Как долго вы стояли у двери? - Наверное, секунд десять. - Теперь о вашем рубине. Как он оформлен? Он оправлен в кольцо? - Да. - Вы его часто носите? - Да. - И все же,- сказал Мейсон,- вы до сих пор не знаете, настоящий он или нет. И после этого вы хотите уверить присяжных, что с расстояния в десять футов и всего десять секунд глядя на целую россыпь камней вам удалось заметить, что все они натуральные, не так ли? - Видите ли, я... конечно, если вы так ставите вопрос, то ответ мой звучит абсурдно. - Он звучит абсурдно потому, что он вообще абсурден,- заявил Мейсон.- У меня все! После адвоката вперед выступил Хэмилтон Бергер, и на его лице заиграла самодовольная усмешка. - А теперь давайте мы с вами допустим, что Дуглас Хепнер был убит шестнадцатого августа примерно в пять часов дня. Скажите, свидетельница, когда вы видели эти камни, до его смерти или после? - Протестую! Вопрос наводящий, а потому неправомочен, - раздраженно воскликнул Мейсон. - Я считаю, что постановка такого вопроса недостойна работника юстиции, а потому прошу суд не принимать его во внимание. Лицо судьи Морана приняло суровое выражение. - Протест принят,- сказал он.- Суд не принимает вопрос во внимание. - Ну ладно,- согласился Бергер,- тогда скажите мне, КОГДА вы видели эти камни? - Шестнадцатого августа. - В котором часу? - Около шести вечера. - У меня все. - Вопросов больше нет,- обратился к суду Бергер,- я прошу вызвать свидетельницу мисс Сюзанну Сюзанна Гренджер заняла место Этель Билан и произнесла клятву. - Ваше имя Сюзанна Гренджер? - спросил Бергер. - Да, сэр. - Вы, кажется, совсем недавно вернулись из Европы? - Да - Возвращаясь из Европы, вы встретили на судне Дугласа Хепнера? - Совершенно верно. - Как развивались ваши отношения после возвращения из Европы? - Ну, мы несколько раз встречались, он навещал меня. - Мне хотелось бы узнать, упоминал ли Дуглас Хепнер в разговоре с вами имя Элеонор Корбин? --спросил Бергер. - Конечно, упоминал. - Скажите, он случайно не называл Элеонор Корбин свой женой? - Нет, не называл. Напротив, он... - Неважно, неважно,- быстро среагировал Бергер, поднимая руку ладонью вперед, словно полицейский регулировщик, останавливающий поток транспорта.--Я хочу изучить этот вопрос исключительно с правовой точки зрения. Так как здесь было заявлено, что подзащитная является его женой, я спросил вас, не слышали ли вы, чтобы он именовал ее женой. Вы ответили, что нет. Этот ответ точно соответствует поставленному мной вопросу. А сейчас я хочу задать вам более узкий вопрос. Приходилось ли вам разговаривать с подзащитной о Дугласе Хепнере? - Приходилось. - Когда это было? - Примерно пятнадцатого августа. - И о чем шла речь? - Я... в общем, Дуглас был у меня, а когда он ушел, я обратила внимание на то, что дверь в триста шестидесятую квартиру приоткрыта. Щель небольшая, но вполне достаточная для того, чтобы Элеонор Корбин могла видеть, как он проходил через холл и... - А откуда вы знаете, что подзащитная вела за ним наблюдение? - Потому ... ну, потому, что я знала, что она поселилась у Этель Билан, чтобы, шпионить за... - Я не спрашиваю вас, зачем она там поселилась,- прервал ее прокурор.- Это может сказать лишь очевидец. Ваша честь, я прошу вас объяснить свидетельнице, чтобы она точно отвечала на поставленные мною вопросы и не давала дополнительной информации. - Хорошо,- холодно заявила Сюзанна Гренджер.--Я знала, что подзащитная поселилась у Этель Билан. Я заметила также, что всякий раз, когда Дуглас уходил от меня, дверь в соседнюю квартиру была приоткрыта и за ней стояла Элеонор Корбин. - Что же произошло потом? - Однажды я сказала подзащитной, что она ведет себя глупо. Я сказала: "Вам таким способом мужчину не удержать. Вы ревнивая, безответственная дура, ~и я прошу вас в дальнейшем прекратить подслушивать разговоры, которые происходят в моей квартире. Я не намерена мириться с этим. По-моему, есть закон на этот счет и при случае я воспользуюсь им". - И что вам на это ответила подзащитная? - Она пришла в ярость. Сказала, что я потаскуха и что я пытаюсь украсть у нее Дугласа, что он изменник, как и все мужчины, и что я пользуюсь только удобным случаем. - Она не сказала вам, что она замужем за Дугласом Хепнером? - Нет, но она сказала, что собирается выйти за него замуж. Она заявила также, что если он ей не достанется, то не достанется никому. - Выходит, она угрожала вам? - О, я не помню всего ею сказанного. Да, она грозилась убить и его и меня. Она сказала, что убьет Дугласа, если я его отниму у нее. - Подзащитная не говорила вам, как она собирается осуществить свою угрозу? - Да, говорила. Она открыла свою сумочку. Потом вынула из нее револьвер и сказала, что она человек отчаянный и что стоять на ее пути небезопасно. В общем, что-то в этом духе. - Теперь я прошу .вас ответить мне, видели ли вы этот револьвер раньше? - Я не знаю. Я видена очень похожий на него. - Где? - В сумочке подзащитной. - Вопросов не имею,- сказал Бергер.- Телерь ваша очередь, мистер Мейсон. :С этими словами Хэмилтон Бергер повернулся и направился к своему столу. Удобно устроившись в кресле, он улыбнулся, и лицо его опять излучало полное довольство собой. Мейсон спросил: - Так, значит, разговор затеяли вы, мисс Гренджер? - Разумеется. Мне просто надоело шпионство, и я решила положить этому конец. - Кто-нибудь еще слышал ваш разговор с подзащитной? Мисс Билан, например, не присутствовала при этом? - Мисс Билан не было дома. Подзащитная была в квартире одна. - Иными словами,- заключил Мейсон с веселой улыбкой,- против подзащитной свидетельствуют лишь ваши слова. - Вы ошибаетесь,- саркастически ответила Сюзанна Гренджер.- Наш разговор подслушал мистер Ричи и, кстати, сделал мне внушение по этому поводу. Он заявил мне, что людям, живущим в таких фешенебельных домах, не позволительно учинять столь шумные скандалы... - Меня не волнует, кто что кому сказал,- парировал Мейсон.- Это из области слухов. Я спрашиваю, присутствовал ли кто-нибудь еще при вашем разговоре? - В этот момент в соседней квартире находился мистер Ричи. Дверь была открыта, и он слышал весь разговор. - У меня нет вопросов,- объявил Мейсон. - Одну минуту,- вступил Бергер.- Почему вы но сказали мне о том, что мистер Ричи слышал ваш разговор? - Вы меня не спрашивали об этом. - Мне кажется,- вмешался Мейсон,- что свидетельница уже все сказала. Она НЕ ЗНАЛА, что Ричи слышал их разговор. - Ведь я объяснила, что он сделал мне замечание гораздо позже... - Успокоитесь, успокойтесь, я не собираюсь больше вас ни о чем спрашивать,- заверил Бергер.- Ваша честь, я хочу обратить внимание на то, что этот факт знаменует собой начало новой и очень интересной фазы в нашем деле, о которой я даже не догадывался. Почему вы не рассказали мне об этом, мисс Гренджер? - О чем не рассказала? - О том, что кто-то присутствовал при вашем разговоре? - А никто и не присутствовал. Просто мистер Ричи случайно подслушал. Кроме того, я не привыкла, когда мне не верят. - Простите, но это суд,- заметил прокурор. Затем он посмотрел на часы и обратился я судье: - Ваша честь, я знаю, что еще не время, но обвинение просило бы вас объявить перерыв на несколько минут. За это время я хотел бы посоветоваться со своими помощниками, дабы убедиться в том, что обвинение представило суду всех своих свидетелей. - Не возражаю,- согласился судья Моран. Когда женщина в полицейской форме подошла к столу. чтобы сопроводить Элеонор Корбин в отведенное, для нее помещение, Мейсон обратится к ней со словами: - Вы не возражаете, если я поговорю с моей подзащитной? Может быть, мы пройдем в комнату для свидетелей? - Пожалуйста, мистер Мейсон,- сказала она.- Минут двадцать вам достаточно? - Благодарю вас. Думаю, что этого хватит,- ответил Мейсон. Он кивнул Делле Стрит и обратился к Элеонор: - Прошу вас, миссис Хепнер, следуйте за мной. Элеонор поднялась и вместе с Деллой Стрит и Мейсоном направилась в комнату для свидетелей. Войдя в помещение, Мейсон резко захлопнул за собой дверь. - Вот так-то,- сказал он. - Что случилось? - Хватит притворяться,- раздраженно бросил он.- Из-под ваших ног почва выбита. Творить же чудеса я не умею. Сейчас самое время рассказать мне всю правду. У прокурора есть все основания обвинить вас в совершении убийства первой степени. Если вас заставят давать свидетельские показания, вы погибли. Если вас не вызовут в свидетельскую ложу и вы будете отстаивать свою версию с амнезией, вас разденут догола. Если вы подтвердите свой телефонный разговор с Этель Билан; вас изжарят как рождественского гуся, а ваша уловка с амнезией окажешься банальной "липой". Если же вы станете утверждать, что такого разговора не было, то у прокурора, вероятно, найдется .свидетель на телефонном коммутаторе, который подтвердит, что вы звонили по номеру Этель Билан. И звонили вы именно в тот момент, когда медсестра выходила из палаты. Кроме того, в резерве у прокурора целая рота психиатров, которые обследовали вас. Они поклянутся, что потеря памяти - всего лишь мимикрия. Вот так. Теперь расскажите мне правду. - Почему прокурор попросил перерыва? - спросила Элеонор, отводя взгляд от Мейсона. - Потому что он хочет выяснить, действительно ли Ричи подслушал разговор. Если это так и если его показания совпадут с показаниями Сюзанны Гренджер, он вызовет его в суд. - Значит, вы все же допускаете, что я утаиваю правду, и не верите в то, что я действительно ничего не помню? Не так ли, мистер Мейсон? Мейсон пожал плечами. - Это ваши похороны,- сказал он,- причем в самом прямом смысле злого слова. Вам вынесут приговор, потом вас посадят в небольшое стальное креслице в крошечной комнатке со стеклянными стенами. Все выйдут, лязгнет дверной замок, щелкнет клапан, послышится шипение газа и... - Не надо! - закричала Элеонор.- Я не хочу этого! О, боже, неужели вы не знаете, что каждую ночь я испытываю эти кошмары?! Делла протянула ей сигарету и дала прикурить. Элеонор сделала глубокую затяжку, выпустила густое облако дыма и произнесла: - Все чертовски плохо, мистер Мейсон. Если я расскажу вам, вы откажетесь от меня. - А вы попробуйте все-таки рассказать. - Все это правда, - сказала Элеонор. - Что, это? - То, что здесь говорилось. - Вы имеете в виду историю, которую рассказала свидетельница? Она .,кивнула. - Значит, убили его вы? - спросил Мейсон. - Я его не убивала, Ну а если я все расскажу, какая мне от этого польза? - Давайте начнем по порядку, с самого начала,--сказал Мейсон, вложив в интонацию всю силу своего убеждения.- Расскажите правду, только очень коротко, потому что у нас нет времени. Затем я задам вам несколько вопросов, на которые мне хотелось бы получить ответы. И Элеонор начала свою исповедь: - Я всегда была довольно взбалмошной и нередко попадала в разные истории. Отец мой, напротив, довольно консервативен, Он всячески оберегает свое доброе имя, свое положение в обществе и всякое такое. Возвращаясь из Европы, я повстречала Дугласа Хепнера, Отцу он не поправился. Но так уж случается - одно влечет за собой другое. Отец заявил, что, если я выйду за Дуга замуж, он порвет со мной семейные связи и лишит материальной поддержки. - Что же произошло потом? - спросил Мейсон. - Дуг и я полюбили друг друга, правда, случилось это позже. На судне же было обычное дорожное увлечение. Дуг увлекался танцами, и... вначале мне показалось, что он просто судовой фат и ловелас. Но на деле оказалось не так. Он был цельной натурой, настоящим человеком. - Хепнер рассказывал вам, чем он занимается, на какие средства собирается содержать вас? - Да. - Когда он об этом сказал? - Несколько недель назад, когда мы строили наши свадебные планы. Он тогда много о себе рассказывал. Сначала был, что называется, перекати поле, любил приключения, даже в некотором роде авантюры. Потом нашел работу, Он именовал себя детектнвом-любителем. Его задачей было выявлять тех, кто незаконно ввозит из-за границы драгоценности, редкие камни. За добытые сведения он получал вознаграждение. - Так-так, я слушаю,- сказал Мейсон. - Однажды у Дуга зародилось подозрение, что Сюзанна Гренджер является главой организации, занимающейся контрабандным ввозом камней. Не спрашивайте, как ему это пришло в голову, потому что я все равно этого не знаю. - Он что, работал на таможню? - задал уточняющий вопрос Мейсон.- Они оплачивали ему информацию? - Точно не могу вам сказать. Во всяком случае, у таможни насчет Сюзанны Гренджер не было ни малейшего подозрения. Она проходила досмотры с такой легкостью, и при этом ей оказывали столько уважения, будто она была главой какого-нибудь государства, прибывшего с официальным визитом. - Я прошу вас забыть свою ненависть к ней и изложить лишь факты. И притом поскорее,- поторопил Элеонор Корбин Мейсон. - Дуг сказал мне, что, если ему удастся внедриться в это контрабандное кольцо, к которому принадлежат Сюзанна, нч получит столько денег, что их. Хватит на то, чтобы купить небольшую фирму. - И что же предпринял Хепнер? - Дуг сказал, что назначит свидание Сюзанне и попробует войти к ней в доверие, Он просил меня не волноваться, ибо не собирается за ней ухаживать. Ему просто надо было прозондировать почву. Он не отрицал возможности провести обыск в ее квартире. Но чтобы решиться на это, нужна была полная уверенность. Ему нужно было найти такое место, откуда можно было бы подслушивать, что происходит у нее на квартире. У него был микрофон с каким-то усилителем, который стоило приложить к свече, хотя бы в комнате Этель Билан, и можно было слышать все, что происходит у Сюзанны. Тогда мы с Дугом разработали совместный план. Я долина была представиться ревнивицей, коварной женщиной и поселиться у Этель Билан. Вот так я и оказалась ее квартиранткой. Потом как-то так случилось, что Сюзанна пронюхала о том, что я живу по соседству. Я об эом не знала, но Дуг узнал. Может быть, ему сказала сама Сюзанна... - Продолжайте, пожалуйста. - Вот тогда-то Дуг и посоветовал мне исчезнуть на длительное время. Сюзанна Гренджер подумает, что все спокойно, и раскроет себя. Кстати, лифтер, который работает на грузовом подъемнике, терпеть не может Сюзанну и всех этих снобов, входящих через парадные двери, и Дуг его подкупил. Таким образом, Дуг мог беспрепятственно подниматься на грузовом лифте, и никто об этом не знал. А дальше должно было произойти следующее. Этель уходит на работу, после этого я одеваюсь и выхожу в холл, производя при этом как можно больше шума. Затем спускаюсь на парадном лифте вниз и прохожу мимо конторки привратника, при этом мне нужно было предупредить дежурную телефонистку на коммутаторе о том, что я уезжаю на целый день. Затем я выхожу на улицу и больше не возвращаюсь. - А в это время Дуглас должен был проникнуть в квартиру Этель? - Да. - Он мог проникнуть в квартиру Сюзанны Гренджер? - Если бы потребовалось, то мог. - У него был ключ? - спросил Мейсон. - Да, я отдала ему свой, чтобы он заказал себе дубликат. Кстати, если вы внимательно изучите ключи которые были при нем в момент смерти, вы легко обнаружите, что один из них подходит к дверям квартиры Этель Билан. - Полиция знает об этом? - По-моему, еще нет. - Конечно, Этель Билан давно подозревала, что Дуглас пользуется ее квартирой для слежки за Сюзанной Гренджер? - Разумеется. Она думала, что Дуглас вовсю ухаживает за Сюзанной, а я тем временем сгораю от ревности, подглядываю за ними и строю коварные планы поимки их с поличным Нам приходилось играть эти роли потому, что Этель пустая болтушка. Она обязательно раззвонила бы по белу свету, если б только знала, для чего это делается. Но она, видимо, что-то подозревала. Может быть, ей казалось, что в ее отсутствие Дуг навещает меня, и хотела узнать. не кроется ли что-либо за моей ревностью. Очевидно, она все же; что-то сболтнула Сказание Гренджер, потому что Дуг страшно испугался, как бы Сюзанна не догадалась, что к чему. Тогда Дуг посоветовал мне разыграть сцену и сделать так, чтобы Сюзанна нагрубила мне. В ответ на это я должна была открыть сумочку, вынуть револьвер и пригрозить ей и ему, изобразив из себя ревнивую дамочку, этакую неврастеничку. Одним словом; я сделала все, как он просил, и это сработало. Не знаю, что произошло потом, но через полчаса после этой сцены Дуг испуганно вернулся в квартиру, подключил свой аппарат, некоторое время слушал, а потом радостно посмотрел на меня и сказал, что теперь знает все. Затем попросил у меня револьвер и посоветовал немедленно уйти отсюда, сказав, что даст о себе знать позже. - И вы отдали ему оружие? - Конечно,- ответила Элеонор.- Я бы отдала ему все, что бы он ни попросил. - Значит, вы не были женаты? - Дуг сказал, что нам придется подождать, по в Юму и Лас-Вегас мы ездили как муж и жена. - А как же автомобильная катастрофа? - Эхо все выдумка. Я придумала ее. - Но автомашина же разбита! - Я знаю. Катастрофа натолкнула меня на эту мысль. Мне нужно было сказать что-то в оправдание потери памяти - Когда же, машина разбилась? - В воскресенье поздно вечером - в ночь накануне его смерти - огромный грузовик вылетел из-за поворота и врезался в машину Дуга. Странно, что он не погиб тогда; хотя шофер грузовика этого очень хотел. А после того как стало очевидным, что за ним охотятся, я посоветовала Дугу бросить это дело. Он обещал, если за два дня не раскроет шайку. Его прельщала хорошая награда и увлекала мысль открыть свое дело... - Вернемся несколько назад,- перебил Мейсон.--Вы отдали ему револьвер, Как развивались события дальше? - Я ушла. - Когда вы вернулись, Дуг был еще в квартире? - Нет. - А Этель Билан? - И ее не было. Она уехала на уик-энд и должна была вернуться только в понедельник. - Теперь о драгоценностях,- сменил тему Мейсон.- Как они вам достались? - Мистер Мейсон, я прошу вас верить мне. История с камнями - абсолютная чепуха. У меня их никогда не было. Я их дже не видела. Этель лжет, говоря, что видела меня с этими каинами. Взгляд Мейсона стал ледяным. - И вы не прятали их среди своих вещей в чемоданах? - Не задавайте глупых вопросов, мистер Мейсон. Я говорю вам чистейшую правду. - Я не могу верить,- сказал Мейсон.- Против вас слишком сильные улики. Мне предстоит тяжелейшая борьба на протяжении всего дела. Вас уничтожат. В руках обвинения целый комплект ваших ложных заявлений. - Я все это понимаю,- сказала Элеонор,- и все же я говорю правду, мистер Мейсон. Чистейшую правду! - Насчет камней вы рассказываете сказки. - Нет, уверяю вас. - А если полиция найдет их, допустим, среди ваших вещей? - Ну что ж, выходит, я уже на пути к газовой камере... Суд решит, что Дуг нашел эти камни, а я их у него выкрала, и... в общем, в этой путанице никто не разберется. - Вы сами создали эту путаницу, - оборвал ее Мейсон. - Разве я лгала полиции? Разве я не рассказала вам, что Дуг просил меня разыграть эту сцену? Разве я не сказала, что Дуг выполнял роль сыщика таможни? Разве нельзя пригласить сюда представителей таможни, чтобы они подтвердили это? Разве нельзя таким образом доказать, что Сюзанна Гренджер - контрабандисткам? Я знаю одно: пока она была и Лас-Вегасе, ее квартиру взломали и вскрыли все тюбики с краской. Ведь могла же она хранить камни в них? - Могла,- согласился Мейсон.- Вы не знаете, кто сопровождал Сюзанну в Лас-Вегас? - Вот это мне как раз и неизвестно. - Но если мы сможем,- сказал Мейсон,- если нам по странной случайности удастся убедить кого-нибудь из присяжных в правдивости нашего рассказа, тогда из показаний Этель Билан станет очевидным, что не кто иной, как ВЫ, именно вы и оказались тем лицом, которое проникло в квартиру Сюзанны и вскрыло все тюбики, что ВЫ прятали эта камни от Дугласа Хепнера и, спасая добычу, именно ВЫ убили его. - Но о камнях она говорит неправду. - Хорошо, давайте рассмотрим этот вопрос,- согласился Мейсон.- Расскажите мне честно, зачем вам понадобилось при лунном свете разгуливать по парку, завлекая мужчин автомобилистов?.. - Но я же ничего подобного не делала, мистер Мейсон! Я просила помощи. Я хотела найти женщину, которая согласилась бы пойти со мной. - Мне этого не показалось,- возразил Мейсон.- Напротив, когда к вам направилась женщина, вы начали визжать и... - Она шла не для того, чтобы помочь. Она грозила мне гаечным ключом. - Хорошо, а зачем вам было нужно, чтобы женщина пошла с вами? - снова спросил Мейсон. - Я хотела, чтобы она помогла мне отыскать Дуга. - Что вы хотели? - переспросил Мейсон, и на его лице отразилось неподдельное удивление. - Я хотела, чтобы она была свидетельницей в тот момент, когда я найду тело Дуга. - Так, значит, вы знали, где лежал труп? - Да, знала. - Как вы об этом узнали? - Мы с Дугом назначили встречу в этом парке. Когда что-нибудь случалось, или наши условные сигналы не помогали, или же нам нужно было как-то связаться друг с другом, мы всегда встречались в этом пауке. Там я его и нашла мертвым, а рядом валялся мой револьвер. Должно быть, когда он шел на свидание со мной, кто-то следовал за ним. И он оказался сильнее Дуга, одолел его, вынул из кармана оружие и выстрелил ему в затылок. Труп лежал на том самом месте, где мы должны были встретиться, а рядом на земле револьвер. Я просто не знала, что делать. - Могу себе представить,- сухо заметил Мейсон; - Теперь расскажите, что же вы все-таки предприняли, но заранее предупреждаю: говорите правду. - Я подняла револьвер и все время ужасно боялась, как бы меня не застали с оружием в руках. Наконец я нашла подходящее место, где бы его можно было спрятать. Это была не то норка, не то ямка, выкопанная собакой. Я углубила ее, сунула в нее револьвер, завалила сверху землей, потом набросала сухих листьев и веточек. 1йпо казалось, что найти его - один шанс из тысячи. - А потом? - торопил Мейсон. - Я подумала, что если меня найдут в парке без одежды, то я могу объяснить, что была с Дугом, что на нас напал неизвестный, который застрелил его и хотел меня изнасиловать, что мне удалось вырваться, и вот теперь я брожу по парку и не могу прийти в себя. - Так, продолжайте,- сказал Мейсон. - Тогда я кинулась домой и буквально сорвала с себя всю одежду. Потом взяла один из плащей Этель и побежала обратно в парк Там я прямо-таки вспахала каблуком землю, будто это следы борьбы, и разбросала обрывки одежды. Затем я спрятала в кустах плащ и пошла по парку, пока не наткнулась на автомобиль. Я пошла прямо к машине, делая знаки женщине. Я подумала, что нужно сделать вид, будто я стесняюсь предстать в талом виде перед мужчиной. Я рассчитывала на помощь женщины, и... ну а дальше вы знаете, как все было. Женщина наткнулась на меня с гаечным ключом, думая, что я завлекаю ее приятеля. Тогда я бросалась бежать и громко закричала. Потом я спохватилась и поняла., что положение мое просто кошмарное. Обратно я уже не могла вернуться и потому решила вернутся домой и придумать какой-нибудь выход. Я собрала разбросанные лоскутья одежды, скрутила ихв узелок и зарыла в другой ямке, которую нашла неподалеку, а затем... - Где они сейчас? - спросил Мейсон. - Я думаю, там, где я их оставила. Что было дальше? - Потом я отыскала в кустах плащ, накинула его ня себя и вернулась в квартиру Этель Билан ... И вот тогда я ощутила на себе руку судьбы. Я поняла, что все, что я делала, делала неправильно. Когда же меня арестовала полиция, я не знала, что говорить, да и на размышление не осталось времени. И тут я вспомнила одну неприятную историю, когда один знакомый врач посоветовал мне сослаться на потерю памяти. Тогда все обошлось благополучно. Вот и теперь я решила воспользоваться старым методом. Но, видимо, на сей раз не вышло. - Если вас пригласят для дачи свидетельских показаний и вы расскажете все это приснжным,- сказал Мейсон,- районный прокурор на перекрестном допросе разорвет вас в клочья. - Насколько я понимаю, - сказала Элеонор, глядя Мейсону прямо в глаза,- все зависит от того, сумеем ли мы опровергнуть заявление о камнях. Если их видели у меня, суд сочтет, что камни я нашла в то время, пока Сюзанна Гренджер была в Лас-Вегасе, и именно из-за них у нас с Дугом произошла ссора. - Совершенно верно,- сухо согласился Мейсон.--При доследовании или при перекрестном допросе может выясниться, что для Дуга Хепнера это был вопрос жизни, вопрос заработка. Прокурор обязательно будет упирать на это. Если вас вызовут для дачи свидетельских показаний, он убьет вас именно этим обстоятельством. Если же нет, он все равно воспользуется им, и мне не удастся представить никаких контрдоказательств. - В общем, я рассказала вам всю правду. Это все, что я могла. ГЛАВА 14 Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк обедали в номере ресторана и вполголоса обсуждали события. - Что собираешься делать? - спросил Дрейк. - Будь я проклят, если знаемо, что делать,- раздраженно ответил Мейсон.- Судя по всему, шансов у нас нет. Подошел официант, положил на стол счет. - Может быть, все-таки стоит рискнуть и выпустить Элеонор? Пусть расскажет свою историю, как бы невероятно она ни звучала,- высказал предположение Пол Дрейк, когда официант ушел. Мейсон снова покачал головой. - Тогда, может быть, учинить какую-нибудь карусель, лишь бы звучала правдоподобно? Или выставить Сюзанну Гренджер в этаком зловещем свете? А может быть, обвинить ее в контрабанде драгоценными камнями и сказать, что она, мол, хранит их в тюбиках с краской? Предположим, что краски были у Элеонор. Это значит, что Сюзанна должна будет предпринять какие-то меры для их спасению. Допустим, что Элеонор отдала их Дугу Хепнеру. Тогда у тебя появится и мотив и возможность. Черт побери, Перри, устрой этой Гренджер хорошенькую трепку на перекрестном допросе, поиздевайся над ней, над ее страстью к искусству, попробуй заподозрить ее в контрабанде. А еще спроси, почему она ее сообщила полиции о разгроме, учиненном в ее квартире. Устрой ей мясорубку. Мейсон снова покачал головой. - Но почему же нет? - спросил Дрейк. - Больше всего на свете я боюсь неправды,- сказал Мейсон.- Моя клиентка рассказала мне историю, в которую почти невозможно поверить. Если я, ее адвокат, поверю этому рассказу, то, по крайней мере, хоть буду спокоен за свою профессиональную репутацию. Я могу предположить, что все это ложь, но ведь я могу этого и но знать. Если я сочиню какую-нибудь синтетическую историю, тогда я точно буду знать, что она насквозь фальшива, а фальши-то я больше всего и боюсь. Адвокат обязан найти истину. - Однако версия клиента, насколько я понял, не является правдивой? - сказал Дрейк. - Очень может быть. Однако не исключена возможность, что она оказалась в плену обстоятельств, в плену целой серии событий, которые могут погубить ее, узнай о них суд. Если Хепнера убила она, ей крышка. Если же нет, то только правда сможет ее спасти. Ее страх перед правдой может вылиться в то что присяжные ей просто не поверят. И мой долг открыть эту правду и убедить в ней и суд к присяжных. - О, конечно,- саркастически заметил Дрейк,--Тогда тебе придется выставить Этель Билан лгуньей, Сюзанну Гренджер - контрабандисткой, а Элеонор --. этакой непорочной и невинно обвиненной девочкой. Посмотрим, куда все это тебя заведет.- Пол Дрейк взглянул на часы - Насколько я понимаю, Перри,- сказал он,- мы прямым ходом отправляем клиентку в камеру смертников. Наступило тягостное молчание, которое нарушила Делла Стрит. - И все же, что вы собираетесь предпринять шеф? - спросила она. - Не знаю,- честно признался Мейсон.- Элеонор - моя клиента, и я должен сделать для нее все от меня зависящее. Сейчас Бергер беседует с Уэбли Ричи. Если Гренджер рассказала неправду, то, естественно, Ричи не подтвердит ее слов, и тогда Бергер тут же отложит рассмотрение дела, как только войдет в зал суда. Если же Ричи важный для него свидетель, он вызовет его для дачи показаний. Вся надежда на то, что Бергер отложит дело без вызова Ричи в суд. Если это произойдет, то, значит, в рассказе Сюзанны не все ладно. Если он вызовет Ричи, значит, дело Элеонор проиграно. Ричи - барометр. Они вышли из ресторана, пересекли улицу, вошли в здание суда, поднялись на лифте и зашагали к залу заседаний. Улыбающийся Хэмилтон Бергер в сопровождении свиты своих помощников появился в зале как триумфатор. Немного спустя в зал вошел судья Моран, занял свое место и объявил о продолжении заседания. - Обвинение готово? - спросил Моран. - Ну, сейчас все станет ясно,- прошептал Мейсон Делле. Хэмилтон Бергер поднялся из-за своего стола. - Ваша честь,- сказал он,- у нас есть еще один свидетель. Я не знал, что он может подтвердить рассказ мисс Гренджер до тех. пор, пока сама мисс Гренджер не сказана об этом, что, признаться, сильно меня удивило. Ввиду того, что я не ожидал подобного поворота событий, я не поинтересовался, существовал ли вообще свидетель состоявшегося между мисс Гренджер и подзащитной разговора. Я говорю все это с той лишь единственной целью, чтобы выразить суду и защите свою добрую волю. - Мистер Уэбли Ричи, прошу вас занять место в свидетельской ложе. Ричи вышел с чувством собственного достоинства. Заняв место в ложе, он покровительственно посмотрел на Перри Мейсона, затем устремил свой взгляд в сторону Хэмилтона Бергера, и его брови медленно поползли вверх в немом вопросе. Все его поведение говорило красноречивее слов, и он прямо-таки грациозным жестом пригласил прокурора задавать ему вопросы. - Скажите, Уэбли Ричи, слышали ли вы беседу, которая имела место между подзащитной и Сюзанной Гренджер пятнадцатого августа? - Да, сэр. - Где происходила эта беееда? - Возле двери в квартиру триста шестьдесят. - Перескажите, о чем шла речь,- попросил Бергер. - Один момент,- вмешался Мейсон.- Я бы хотел задать один предварительный вопрос. - Я полагаю, что вы не имеете на это права,- тут же возразил Бергер.- Вам разрешается только заявить протест. - Очень хорошо,- согласился Мейсон.- Я протестую на том основании, что вопрос подсказывает свидетелю ответ. Суд, очевидно, обратил внимание на показание свидетеля о том, что в беседе принимало участие двое. Значит, сам свидетель при этом не присутствовал.- Но он сказал, что лишь слышал разговор,- вмешался судья Моран. - Он сделал это заявление лишь на том основании, что узнал собеседников по голосам, - возразил Мейсон. - Однако такое свидетельство не .является доказательством. - О, я вас понял,- сказал Хэмилтон Бергер.- Мистер Ричи, вы знакомы с подзащитной? ~Да, сэр. - Вам знаком ее голос? - Мм... да. - Была ли она одной из участниц этой беседы? - Да, сэр. - А кто был вторым собеседником? - Сюзанна Гренджер. - Вы знаете ее голос? - Очень хорошо. - Продолжайте. Расскажите, что вам удалось услышать. - В общем, мисс Гренджер сказала, что не намерена терпеть, чтобы за ней шпионили, что ей это не нравится, что она женщина независимая, сама оплачивает счета и намерена жить так, как ей заблагорассудится. - А что на это ответила подзащитная? - Подзащитная заявила, что у нее хотят украсть ее друга и она не намерена спокойно смотреть на это. И что, если только Сюзанна Гренджер не отдаст ей Хепнера, тогда она убьет его. - И что, она тут же показала оружие? - Ну, конечно,- сказал Ричи.- Правда, я не видел, как это было. Я только слышал, но из контекста понял, что она показала Сюзанне Гренджер револьвер. Она еще добавила: "Ты увидишь, что я сдержу свое слово" - или что-то в этом роде. - Можете задавать вопросы,- обратился прокурор к Мейсону, который в это время лихорадочно соображал, как оттянуть рассмотрение дела и перенести его на завтра. - Следовательно,- начал Мейсон,- вы подтверждаете что такая беседа имена место? - Я разговаривал об этом с мисс Гренджер. - Вы сделали это по обязанности? - Конечно. - Вспомните, что вы ей; говорили по этому поводу. - Я сказал, что Белинда Эпартментс - фешенебельное жилое здание и что среди его жильцов не приняты скандалы. - А что вы сказали подзащитной? - Я с ней не разговаривал. Сразу после ссоры она ушла. - Почему вы не поговорили с ней позже? - Ну, я... официально, вы понимаете, я не считал подзащитную жильцом этого дома. Правда, у нее была какая-то денежная договоренность с мисс Билан, но я посчитал,: это их личным делом. - Понятно. А кто сказал вам об этой денежной договоренности? - Мисс Билан. - Не подзащитная? - Нет. - Значит, лично вы с подзащитной никогда не разговаривали? - Иногда я видел ее. - Но никогда не говорили с ней? - В прямом смысле этого слова - нет. - Тогда каким образом,- спросил Мейсон,- вам знаком со голос? Свидетель заколебался - Я... видите ли, я слышал его по телефону. - А вы что... подключаетесь к телефонному коммутатору? - Да, я... в общем, я проверяю, кто говорит. - То есть подслушиваете разговоры? Свидетель растерялся. - Я этого не говорил, мистер Мейсон. Просто мне иногда приходится принимать решения по поводу некоторых телефонных звонков. - Что вы имеете в виду? - Ну, к примеру, если кто-то заказал междугородный разговор, а сам разговаривает с местным абонентом в зтот момент, когда дали заказанный город, тогда я должен дать телефонистке распоряжение прервать местный разговор. - Понятпо. Значит, комкутатор устроен с таким расчетом, .что вы можете подключиться к любой линии коммутатора? - Да, конечно, коммутатор этот... - Отвечайте на вопрос прямо,- потребовал Мейсон.- Вы можете подключиться к любой линии? - Да. - Итак, - подвел черту Мейсон, - согласно версии подслушанной вами беседы мисс Гренджер вела себя добропорядочно и угроз не высказывала. - Совершенно верно, сэр. - Тогда почему вы сочли необходимым сделать ей выговор за недостойное поведение? - Я... ну, потому, что она в какой-то степени явилась инициатором ссоры. Потому что именно она открыла дверь и первой высказала свое неудовольствие поведением подзащитной. - Вы сказали, что находились в то время в соседнем помещении? - Да, сэр. - Тогда почему вы не вышли в холл и не прекратили этот шум? Свидетель не знал, что ответить. - Я вас слушаю, - нетерпеливо произнес Мейсон. - Почему вы этого не сделали? Что удерживало вас в той квартире? - Видите ли, за .многие годы работы в фешенебельных домах невольно становишься дипломатом. Когда же вмешиваешься в ссору двух рассвирепевших женщин... - Двух женщин? - Ну а как же? Конечно. - Мне, например, показалось, что только одна из них рассвирепела, а другая вела себя с достоинством. Значит, они обе рассвирепели? - Нет, мисс Гренджер разозлилась уйме потом, в ходе разговора. - Но ведь именно она первой открыла дверь и набросилась на подзащитную? - Как бы это сказать... я... я не зная кто открыл дверь. Я не мог этого видеть. Я только слышал. - В конце концов, разве это так уж важно? - воскликнул со своего места прокурор, ехидно посмеиваясь. - Да; это важно, ибо характеризует отношение свидетеля,- пояснил Мейсон. - Абсолютно беспристрастный, непредвзятый свидетель,- с чувством произнес Бергер. - Неужели? - усомнился Мейсон.- Итак, мистер Ричи, вы показали, что в искомое время находились в соседнем помещении? - Да, сэр. - И дверь была открыта? - Да, сэр. - В какой квартире вы находились? - спросил Мейсон, поднимаясь из-за стола и повышая голос. - В общем, я... я был в квартире рядом. - Рядом с чем? - Рядом с... я находился в соседней квартире. - Вы уже добрый десяток раз упоминали, что находились в соседней квартире, однако отвечать на поставленный вопрос не хотите. Хорошо, я помогу вам. Так вот, только в одной из двух соседних квартир была открыта дверь - в триста пятьдесят восьмой! Эта квартира принадлежит Сюзанне Гренджер. Она вышла, а правильнее сказать, выбежала, из квартиры, оставив дверь открытой, когда узнала, что подзащитная видела, как Дуглас Хепнер спускался на лифте. Поэтому то выи слышали разговор. В тот момент вы находились в квартире Сюзанны Гренджер, ведь так? - Я... я не помню. - Вы не помните, что в момент того разговора находились в квартире Сюзанны Гренджер? - Я... вспомнил, теперь я помню, что был там. - И вы продолжали там находиться в тот момент, когда Сюзанна выбежала из квартиры, оставив открытой дверь? - Да, сэр. - Находясь в квартире, вы слыхали, как хлопнула дверь лифта, когда в него вошел Дуглас Хепнер? - Да, сэр. - А теперь скажите,- спросил Мейсон, указывая пальцем на Ричи,- почему вы пытались скрыть факт вашего пребывания в квартире Сюзанны Гренджер? - Ну-у, потому что в внезапно сообразил, что в данных обстоятельствах это могло бы... это могло скомпрометировать. - Кого? - Мисс Гренджер. - 3пачит, вы юлили и уходили от ответа только ради того, чтобы спасти чувства Сюзанны Гренджер? - Я старался быть джентльменом. - Не было ли у вас какой-нибудь другой причины нанести визит Сюзанне Гренджер? - Никакой, кроме долга службы. - И вы пришли к ней по долгу службы? - Да, сэр. - Что вы там делали? - Я... я обсуждал с ней одно дело. - Какое же дело вы обсуждали? - О, достопочтенный суд,- вмешался Хэмилтон Бергер,- я протестую. Вопрос несущественный, не относящийся к делу и неправомочный. Перекрестный допрос ведется неверно. - Напротив, - возразил Мейсон, - вопрос направлен на выяснение мотивировки, по которой свидетель уклонялся от прямых ответов. Это очень важный вопрос. Судья Моран, нахмурясь, раздумывал, как поступить.- В обычных условиях,- наконец сказал он,- я бы подумал, что этот вопрос весьма далек от дела. Но в данной ситуации я... Я отклоняю протест. - Итак, что вы обсуждали? - повторил свой вопрос Мейсон. - Я не помню. - Вы помните, о чем разговаривала мисс Гренджер с подзащитной? - Да, сэр. - И вы помните разговор почти дословно? - Да, сэр; - Однако вы забыли, о чем вели разговор, притом буквально перед этим и к тому же на совершенно официальную тему? - Я не помню, сэр. - Хорошо. Вы никогда не бывали в квартире Сюзанны Гренджер ни по какому поводу, кроме официального? Свидетель, не зная, что ответить, просительно взглянул в сторону прокурора. - О, ваша честь,- тут же откликнулся на мольбу Хэмилтон Бергер,- мы, кажется, слишком далеко ушли в сторону. Я рассматриваю действия защиты как попытку дискредитировать одного свидетеля, подорвать репутацию другого и... - Свидетель уклоняется от ответа,- перебил его Мейсон.- А кроме того, я не вижу, каким образом свидетель, пришедший к жильцу по делу, может дискредитировать последнего и повредить его репутации. - Я вижу,- задумчиво сказал судья Моран,- что перекрестный допрос приобретает несколько специфический оборот, который вызван изменением, возникшим в логике суждений свидетеля. И я полагаю, что в сложившихся обстоятельствах необходимо предоставить защите полую свободу действий. Протест обвинения отклоняется. - Так были ли вы у мисс Гренджер по делам, не связанным с вашими служебными обязанностями? --повторил вопрос Мейсон. - Ну-у... я забегал к ней иногда, чтобы провести время. - Скажите, сколько времени вы пробыли в квартире в тот день, когда состоялась вышеупомянутая беседа? - спросил Мейсон. - В течение... пожалуй, я снова... нет, не помню. - Вы вошли в нее после прихода Хепнера? - Нет, сэр. - Тогда вы, должно быть, уже до прихода Хепнера находились там? - Да, сар. - Вы видели, как входил Хепнер? - Я... я только слышал. - Я так и подумал,- сказал Мейсон.- А теперь ответьте мне, но только честно... Мейсон подошел к своему столу, взял пачку бумаги, быстро перелистал несколько страниц, будто ища нужный документ, а затем, как бы найдя необходимое место, направился обратно и, остановившись перед свидетелем, спросил: - Вы специально спрятались в квартире для того, чтобы подслушать, что говорил Хепнер, не так ли? Свидетель вздрогнул и неловко дернул головой. Мейсон взглянул в бумаги, словно читая что-то, затем сказал: - Помните: вы давали клятву. А теперь скажите прямо: вы прятались в квартире, чтобы подслушивать? Да или нет? - Да, сэр. Вы правы. - Вот так-то лучше,- с облегчением вздохнул Мейсон, закрыл папку и бросил ее обратно на свой стол, сопроводив это движение весьма выразительным жестом.- Зачем вам понадобилось подслушивать? - Видите ли, я хотел знать, что происходит. Хотел выяснить, что делает подзащитная и насколько... Сюзанна Гренджер вдруг вскочила со своего места. Ее лицо пылало гневом. - Этот человек лжет,- закричала она.- Он не был в моей квартире! Он... - Один момент, один момент,- сердито воскликнул прокурор, обращаясь к Сюзанне Гренджер. - Сядьте, мисс Гренджер, - перебивая прокурора, сказал судья Моран весьма зло.- Мы не можем допустить беспорядков в суде. Идет допрос свидетеля. - Он лжесвидетельствует, ваша честь! - взвизгнула Сюзанна. На этот раз голос Морана стал еще более суровым. - У вас нет права критиковать показания свидетеля. Если вам есть что сказать по этому поводу, обратитесь к господину районному прокурору или представителю защиты, но прерывать таким способом судебное заседание вам права не дано. Если вы не можете держать себя в руках, тогда я вынужден буду попросить вас оставить зал. Вам понятно? Она опустилась на скамью. - ...и прошу соблюдать порядок,- сказал судья.- Если вам нужно переговорить с представителем защиты, вы сможете сделать это во время перерыва. Больше я не позволю прерывать заседание. Судья повернулся к Перри Мейсону: - Продолжайте перекрестный допрос, мистер Мейсон. - Объясните, как вы оказались в квартире? - спросил Мейсон. - У меня был служебный ключ. - Когда вы вошли, мисс Гренджер была дома? - Нет, сэр. - И все-таки ответьте, зачем вы пришли к ней? - Я пришел... пришел, чтобы посмотреть. - Посмотреть на что? - Мисс Гренджер сообщила, что в ее квартире кто-то учинил разгром. - Что за разгром? - попросил уточнить Мейсон. - Протестую! Вопрос не по существу, а потому не правомочен,- выкрикнул со своего места прокурор. - Протест отклонен,- зло бросил судья Моран - Я намерен предоставить защите полную свободу действий для выяснения истинного положения вещей. У нас появился прямой очевидец, и я полагаю, что защита сумеет прояснить обстановку путем перекрестного допроса. Свидетель, отвечайте на заданный вопрос. - Значит, так. Мисс Гренджер мне сообщила, что, пока она уезжала на уик-энд, кто-то вскрыл ее квартиру и;.. ну, в общем, отрезал донышки у тюбиков и выдавил из них всю краску на... - О; прошу у суда прощения,- вмешался: Хэмилтон Бергер.- Это всего лишь слухи. Я уже говорил суду, что сообщение мисс Гренджер о том, что произошло в ее квартире, сделанное свидетелю не под присягой, является не чем иным, как слухом. А это противоречит правилам перекрестного допроса. На несколько секунд судья Моран задумался, а затем произнес: - Мне кажется,. что нам. надо выяснить, о. чем шла речь во время той беседы,- сказал он,- а не то, что беседа состоялась.. Поэтому... я хочу задать свидетелю несколько вопросов.. Судья Моран повернулся так, что ему был виден профиль свидетеля. - Посмотрите сюда; мистер. Ричи. Ричи неохотно поднял глаза и встретился со взглядом судьи. - Вы поднялись наверх для. того, чтобы самолично убедиться в подлинности. совершенного в квартире варварств? - Да, сэр. - Вы сватьи: глазами видели размазанную по квартире краску? - Да, сэр. Красна была размазана по стенкам ванной и умывальника... Было что-то ужасное. - Сколько тюбиков было вскрыто? - спросил судья Моран. - Одну минуту, ваша честь,- вмешался Хэмилтон Бергер.- Я хочу прервать ваши вопросы именно. в этом месте с тем; чтобы мелкие и побочные детали не увели нас в сторону и мы не выпустили из рук нить расследования. В конце концов, это не имеет отношения к выясняемому нами вопросу. Мне не хотелось бы. Терзать суд своими протестами, поэтому я считало необходимым обратить его внимание на то, что существует предел уместности задаваемых вопросов. - Я совершенно с вами согласен,- весьма неохотно сказал судья.- Пожалуй, мы несколько отклонились от темы, но просто невозможно. не поверить в то, что существует некая связь... В общем, я не буду комментировать показания. - Но, с: другой. стороны, ваша честь,- вмешался Мейсон; - я позволю себе надеяться, что защите будет позволено довести: изучение этого вопроса: до конца. Я уверен, что существует непосредственная связь между тем, что случалось в квартире мисс Гренджер, и тем, что происходило в квартире Этель Билан. А ввиду того, что обвинению было позволено представить суду события, имевшие место в квартире Этель Билан, и полагаю, что и защита имеет аналогичное право изучить необычные и странные обстоятельства, которые, как только что выяснилось, произошли в квартире Сюзанны Гренджер. При этих словах Связанна Гренджер снова сделала попытку вмешаться. - Мисс Гренджер; - взорвался судья Моран, заметив ее движение,- прошу вас сесть. Я запрещало вам обращаться к суду. Вы будете либо молча сидеть, либо я попрошу судебного пристава вывести вас из зала. Вы меня поняли? Она опустилась па скамью, сжав от негодования губы. - Вот и прекрасно,- сказал Моран.- А теперь давайте проясним обстановку. Я полагаю, что в данных обстоятельствах суд в каждом отдельном случае будет выносить свои решения. Хэмилтон Бергер, не скрывая своего волнения, взглянул на часы, потом на растерянного свидетеля .и понял, что тщательно подготовленный им план атаки рушится на глазах. Мейсон обратился к свидетелю. - Итак, не будем отклоняться. Вы вошли в квартиру Сюзанны Гренджер, использовав для этого свой служебный ключ. У вас было на это официальное право? - Я полагаю, что да. Да. - Значит, упомянутый здесь акт вандализма произошел перед вашим приходом? - Да. - В котором часу вы об этом узнали? - Около часу пополудни. Мне сказала об этом мисс Гренджер. - Теперь ответьте мне вот на какой вопрос, - сказал Мейсон.- Опишите, в каком состоянии находилась квартира. - Там был полный разгром. - Что вы подразумеваете под разгромом? - Квартиру тщательно обыскивали. Вещи были выброшены из ящиков и... - Я протестую,- заявил Хэмилтон Бергер.- Свидетель не имеет права говорить, что это обыск. Это выовод, и его сделает суд. И5 - Вы опоздали с протестом,- возразил судья Моран, весь вид которого говорил, что допрос его очень заинтересовал.- Свидетель уже ответил па вопрос. Лучше продолжим нашу работу и попробуем прояснить ситуацию. - Значит, Сюзанна Гренджер пригласила вас н себе в качестве официального представителя домовой администрации? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - Говорила ли вам она о том, что не проинформировала о случившемся полицию? - Да, сэр. Я спросил ее, сообщила ли она в полицию, а мисс Гренджер ответила, что знает, чьих это рук дело, и не собирается никому сообщать. - После этого вы пригласили уборщицу и распорядились навести порядок? - Да, сэр. Я попросил ее вымыть ванну и раковину умывальника скипидаром. Женщина все сделала как надо. - А затем и вы ушли? - Нет, я ушел раньше. - Значит, когда уборщица ушла и пока мисс Гренджер отсутствовала, вы снова пробрались в ее квартиру? - Да, я пришел обратно. - Зачем вам понадобилось возвращаться? - Чтобы удостовериться, что все убрано. - А затем возвратилась мисс Греыджер? - Да, сэр. - Вы дали ей знать, что находитесь в ее квартире? - Нет, сэр. Когда я услышал, что она возвращается, я спрятался в стенном шкафу. - И все время оставались там? - Да, сэр. - Как вела себя мисс Гренджер? - Мне показалось, что она торопилась: она поспешно разделась и приняла душ. Затем остановилась перед туалетным столиком... - И вы, должно быть, все видели? - Я приоткрыл створку шкафа и оставил маленькую шелку. - Для чего вы это сделали? - Я оказался в ловушке и ловил удобный случай, чтобы исчезнуть. - Скажите, а по чему вы не ушли, пока она была в душе? - Я... я был в замешательстве все это время. Иб - Да, похоже на то,- сухо заметил Мейсон и добавил: - Вопросов больше нет. У меня все. Хэмилтон Бергер громко и с явным облегчением вздохнул. - Все, мистер Ричи. Вы свободны. Итак, ваша честь, обвинение считает дело законченным. - Прошу минуту внимания,- сказал Мейсон.- Мне бы хотелось задать несколько дополнительных вопросов кое-кому из свидетелей обвинения. - Я протестую,- воскликнул прокурор.- У защиты было время допросить всех свидетелей. - Однако,- заметил Мейсон,- господину районному прокурору была предоставлена возможность вторично, допросить свидетеля Ричи. - Это потому, что обвинение было захвачено врасплох вскрывшимся фактом, ваша честь,- возразил Бергер. - То же произошло и с защитой,- сказал Мейсон.- Я уверен, что в сложившихся обстоятельствах имею право задать несколько дополнительных вопросов мисс Гренджер, а также доктору Оберону. Бергер, отчаянно пытаясь удержать в своих руках контроль над ситуацией, сказал: - Обвинение не возражает против вопросов доктору Оберону, однако категорически протестует против перекрестного допроса мисс Гренджер. - Хорошо,- сказал наконец судья Моран,- если вы не против перекрестного допроса доктора Оберона, давайте попросим его занять место а свидетельской ложе, а относительно мисс Гренджер суд оставляет за собой право решить вопрос позднее. - Доктору Оберону потребуется несколько минут, чтобы добраться до суда,- пояснял Хэмилтон Бергер.- Суд объявляет пятиминутный перерыв,- произнес судья. Не успел Моран подняться со своего места, как Сюзанна Гренджер с откровенным вызовом направилась вниз но проходу между рядами кресел. Бергер бросился ей навстречу. - Одну минуту, мисс Гренджер,- сказал оп,- прошу вас, будьте благоразумны. - Может быть, вы со мной хотите поговорить, мисс Гренджер? - одновременно раздался голос Мейсона. Она остановилась в нерешительности, поглядывая то на Перри Мейсона, то на Хемилтона Бергера. - Нет, нет,- протестующе произнес прокурор,- вы свидетель обвинения. Мы предоставим вам возможность честно и прямо изложить факты. Я прошу вас успокоиться. Мейсон встал со своего места и направился к Сюзанне Гренджер. - Если Хэмилтон Бергер намерен вызвать вас в свидетельскую ложу для того,. чтобы вы поведали нам о том, что произошло в действительности, то можете быть уверены, что я не. допущу этого, мисс Гренджер. Однако, если вы рассчитываете защитить свою репутацию, я буду только приветствовать... В этот момент судебный пристав приблизился к говорящим и оттеснил Мейсона от свидетельницы. Хэмилтон Бергер, воспользовавшись моментом, увлек Сюзанну Гренджер подальше от Мейсона и направился с ней в комнату для свидетелей. Адвокат смирился, бросил взгляд н сторону Пола Дрейка и весело подмигнул ему. Он повернулся и спокойно пошел к своему столу, за которым сидела его подзащитная. Мейсон наклонился и прошептал на ухо Элеонор: - Что все это значит? Почему Ричи. был в квартире Гренджер? - Понятия не имею. Может быть, он влюбился в нее? - ответила она также шепотом. Мейсон нахмурился. - Вы полагаете, что он ревновал ее к Дугласу Хепнеру? - Да нет,- сказала она,- Дуг не был в интимной связи с Сюзанной. Он просто пытался раздобыть через нее информацию. Он назначал ей свидания, приглашал куда-нибудь, и только. Мейсон снова посмотрел туда, где стоял Пол Дрейк. - Пол, - попросил он, - попробуй приоткрыть дверь в свидетельскую комнату. Я хочу знать, в дружественной ли обстановке проходит беседа. Мне важно увидеть выражение лица Сюзанны, когда она будет выходить оттуда. - Сейчас узнаю, что можно будет сделать, - ответил Дрейк, - но предупреждаю - близко к двери мне подойти не удастся. Там целая команда горилл охраняет покой своего разгневанного вожака. Несколько минут спустя в зал с папкой под мышкой вошел доктор Оберон. Судебный пристав пригласил присяжных и судью, которые быстро заняли места за столом,- Где обвинитель? - спросил судья Моран. Один из помощников прокурора взглянул на дверь, ведущую в .комнату свидетелей. В его движениях, взгляде сквозило явное беспокойство и даже тревога. - Господин районный прокурор сейчас будет,--сказал он.- Но, .насколько .мне помнится, защита намеревалась задать несколько вопросов доктору Оберону. В отсутствие прокурора я и мой коллега будем представлять обвинение. - Хорошо.,- согласился судья Моран.- Я полагаю, ни у кого нет возражений допросить доктора Оберона? Мейсон пристально посмотрел на свидетеля. - Насколько мне помнится, доктор, вы заявили, что причиной смерти явилась пуля, выпущенная .из револьвера калибра ноль тридцать восемь и застрявшая в полости мозга? - Вы совершенно правы. - Проводили ли вы исследование в целях определения причин, вызвавших смерть? - Не понимаю. Что вы имеете в виду? - Я хочу обратить ваше внимание на фотографию, сделанную во .время вскрытия. На ней видна правая рука пострадавшего и два крошечных пятна на ней. С какой целью сделана эта фотография? - Именно из-за этих пятен. - Это вы распорядились сделать этот снимок? - Да, сэр. - .А почему? - Ну, видите ли, пята были... Я полагал, что такой снимок стоило сделать. Я считаю, что при вскрытии следует фиксировать любую аномальность, а тем более в случаях убийства. - Скажите, что вы находите аномального в этих пятнах? - Они напоминают проколы кожи. - Почему вы сразу не сообщили об этом, доктор? - Меня об этом не спрашивали. - Скажите, доктор, если человек правша и пользуется шприцем, наверное, он сделал бы себе укол на левой руке, как вы думаете? - Конечно. - Значит, вы полагаете, что эти проколы сделаны гиподермической иглой? - Вполне вероятно. В это время Бергер на цыпочках вошел в зал и занял место за столом между двумя своими помощниками. Его лицо пылало. Он был зол. - Скажите, вы исследовали труп на предмет присутствия в нем морфия? - спросил Мейсон, когда районный прокурор устроился в своем кресле. - Нет. - А на предмет содержания других наркотических средств? - Нет. Я только определял причину смерти. - Скажите, доктор, если сейчас провести эксгумацию тела, можно обнаружить в нем следы морфия? - Дайте подумать. Когда произошло убийство?.. Да, я думаю, что можно. Мейсон обратился к судье. - Ваша честь,- сказал он,- я прошу вашего согласия на проведение эксгумации тела. Я подозреваю, что в момент смерти Дуглас Хепнер находился под действием морфия, который ему ввели те, в чьи руки он попал. - У вас есть основания для такого утверждения? - спросил судья Моран. - Много оснований,- ответил Мейсон.- Что было найдено в карманах пострадавшего? Сколько денег в банкнотах? Странички записной книжки, на которых имелись записи, исчезли, а вместо них вставлены новые листы. У пострадавшего были сигареты в серебряном портсигаре, но не было ни спичек, ни зажигалки. Одним словом, ничего т кого, с помощью чего он смог бы зажечь сигарету. Не было и перочинного ножа. Я полагаю, что перед смертью Дуглас Хепнер оказался чьим-то пленником. - Одну минуту, одну минуту,- со злостью выкрикнул Хэмилтон Бергер, вставая с кресла.- Все это лишь заявления, не подтвержденные фактами. Это домыслы защиты, которые невозможно доказать. - Их действительно нельзя будет доказать, если мы похороним доказательства,- возразил на выпад Мейсон,--. Совершенно согласен,- отметил судья Моран.--Даже в том случае, если окажется, что пострадавший действительно получил дозу морфия, остальные утверждения доказать не представится возможным. - Нет, это можно сделать с помощью тех фактов, которые я намерен представить в качестве доказательств, - твердо сказал Мейсон. - Разрешение на эксгумацию дается только в крайних, я бы сказал чрезвычайных, обстоятельствах, --пояснил судья Моран и обратился к доктору Оберону: - .Доктор, вы лично видели эти проколы на руке? - Да, сэр. - Что дало вам основание предположить, что они являются следами от иглы шприца? - Состояние кожного покрова руки и характер проколов. Они могли быть сделаны только такой иглой и притом... незадолго до смерти. - Тогда почему вы не пытались определить, какой препарат был введен? - Я...мне сказали не делать этого. - Кто вам сказал? - Я позвонил районному прокурору и сообщил о своей находке. Он спросил мена о причинах, вызвавших смерть, и я ответил, что смерть наступила от пули калибра ноль тридцать восемь, проникшей в полость головного мозга через затылок. Он сказал: "Хорошо, причина смерти ясна. Что же вы еще хотите?" - и повесил трубку. В зале воцарилась гробовая тишина. - Я попытаюсь разъяснить это недоразумение,- сказал Бергер, поднимаясь со своего места,- ибо слишком хорошо знаю, как легко может дотошный представитель защиты перевернуть совершенно очевидные доказательства и превратить их... - В данных обстоятельствах, - прервал его судья Моран,- это не имеет значения. Патологоанатом должен был полностью выполнить свои обязанности. Разрешите мне задать вам, доктор, несколько вопросов. Были ли на теле следы, говорящие о том, что пострадавший регулярно принимал наркотики? Иными словами, были ли на теле старые середы от уколов? - Нет, сэр. Старых следов не было. Я очень тщательно осмотрел тело. Нам часто приходится иметь дела с наркоманами, поэтому я уверен, что для завзятого наркомана отверстий слитком мало. Судья Моран в задумчивости потер подбородок. - Защите предоставляется право... Суд намеревается отложить рассмотрение дела для более тщательного осмысления выявившихся фактов. Правда, мне не хотелось бы откладывать дело в столь ранний час, однако мы продолжим начну работу завтра с десяти утра. После того как судья Моран поднялся со своего места, среди немногих зрителей, присутствовавших в зале заседания, возникло заметное оживление. Теперь во взглядах присяжных, которые они бросали на подзащитную, можно было прочитать гораздо больше любопытства, интереса к этой молодой женщине и даже в какой-то степени сочувствия. Хэмилтон Бергер, с остервенением кидая в папку разбросанные по стопу бумаги, отрывисто перебрасывался фразами со своими помощниками. Потом все трое покинули зал. Делла Стрит крепко пожала Мейсону руку. - Задали вы им задачку, шеф,- проговорила она. Мейсон кивнул. Женщина полицейский, положив руку на плечо Элеонор, сделала ей знак следовать за ней и тоже вышла из зала. Пол Дрейк подошел к Мейсону. - Что случилось? - спросил Мейсон. Дрейк .недоуменно пожал .плечами, сказал: - Близко мне не удалось подобраться, но Сюзанну я видел, когда она выходила из комнаты. Не задерживаясь, она прошла к лифтам и ушла из суда. Бледная как полотно и совершенно разъяренная. Ты бы видел, какой эффект это произвело на Бергера. По-моему, он только и искал случая покончить с собой. Как ты думаешь, Перри, что там у них произошло? - Произойти могло только одно,- ответил Мейсон.- Показания Сюзанны Гренджер в чем-то противоречат показаниям Ричи. Ты сказал, что Сюзанна направилась к лифтам? - Точно. Мейсон нахмурился. - Это значит, что Бергер посоветовал ей идти домой, а не сидеть в суде. Тогда мы вот что сделаем: вызовем ее повесткой в суд в качестве свидетельницы защиты. Он этого не ждет. После перерыва мы преподнесем ему сюрприз. - Как ты узнал об этих булавочных уколах? - спросил Дрейк. - Да очень просто. Рассматривая фотографии трупа, сделанные при вскрытии, я увидел один сильно увеличенный снимок кисти правой руки. Понимаешь, эта фотография не вошла в комплект, представленный суду, и не отвечала версии обвинения. Вроде бы не было видимых причин делать этот снимок. Я долго не мог понять, почему его сделали. Потом только сообразил, что патологоанатом сделал его на случай перестраховки. При первом рассмотрении я ничего не заметил. Правда, точки я видел, но это мог быть и брак при печати. Однако затем я пришел к выводу, что хирург не зря их сделал. Этим я и воспользовался. Это был мой последний, отчаянный шанс. И как только я воспользовался им, загадка была решена. Мне нужно было найти слабые места обвинения,. и я их нашел. - Ну и сколькими шансами теперь вы располагаете? - спросила Делла. - Всего лишь одним, да и то чертовски маленьким,- признался Мейсон, покачав головой.- И все же я им воспользуюсь. ГЛАВА 15 Мейсон, которьй битый час расхаживал по своему кабинету, погруженный в раздумья, наконец остановился и нарушил царившее в комнате молчание. - Ты знаешь, Делла,. чувствую, что я на пороге разгадки, но что-то не сходится. Ключ где-то здесь, рядом, а... Вдруг Мейсон резко обернулся и возбужденно щелкнул пальцами. - Нашел! Черт побери, ведь разгадка была у меня под самым носом! Как я не мог раньше догадаться?! - Вы о чем? - спросила Делла. - Помнишь,- сказал Мейсон,- когда мы пришли в Титтерингтон Эпартментс - дом, где жил Хепнер,- я пробовал разные ключи, пока не нашел тот, который открывал наружную дверь? Делла кивнула. - Так вот,- возбужденно продолжал он,- потом мы поднялись наверх к той квартире, где Хепнер жил под фамилией Ньюберг, Тогда я попробовал, не подходит ли ключ от парадного к двери его комнаты. Ключ легко вошел в замок, но не повернулся. Я подумал тогда, что ошибся, и начал подбирать другие ключи, пока не нашел нужный. - Не понимаю, что это доказывает,- заметила Делла. - А то, что замок от парадной двери,- сказал Мейсон,- можно открыть ключом от любой квартиры! - Выходит, ключ от квартиры и является ключом к разгадке? - спросила Делла с легкой улыбкой. - Будь я проклят, если это не так,- воскликнул Мейсон.- Побудь здесь, Делла. Займись чем-нибудь. Свяжись с Полом Дрейком. А если до половины десятого я не дам о себе знать, ступай домой. - Можете на меня положиться, шеф. Я буду ждать вас до... Шеф, а может быть, вы возьмете меня с собой? Мейсон отрицательно покачал головой. 123: - Нет, ты будешь нужна здесь, а в случае чего... вызволишь меня из тюрьмы. Схватив шляпу, Мейсон выбежал за дверь. Он быстро сел в свою машину и погнал ее к Титтерингтон Эпартментс. Подъехав к дому, он нажал кнопку, рядом с которой была прикреплена табличка с надписью: "Менеджер". На звонок вышла женщина, которая сопровождала сержанта Холкоума в тот день, когда они застали Мейсона, Деллу Стрит и Пола Древка в квартире, арендованной на имя Френка Ньюберга. Мейсон сказал: - Я не уверен, помните ли вы меня... - Я прекрасно помню вас, мистер Мейсон. - Мне бы хотелось получить кое-какую информацию. - Сожалею, мастер Мейсон. Если она касается квартиры Ньюберга, то я не смогу даже... - Квартира Ньюберга мне не нужна,- успокоил женщину Мейсон.- Я хочу только сравнить свой ключ с дубликатом, который хранится у вас. - Зачем? - Я не смогу вам ответить. Я прорабатываю одну версию. Она покачала головой. Мейсон извлек из кармана двадцатидолларовую банкноту, сказал: - Я не собираюсь брать с собой ваши ключи. Мне нужно только взглянуть на них. - Ну что же,- проговорила сна,- я полагаю... никто не запрещал мне этого, хотя, правда, меня предостерегали на ваш счет. Мне сказали, что вы очень хитрый. Некоторое время в ее душе происходила внутренняя борьба, но потом, видимо, поборов сомнения, она предупредила: - Но я должна буду проследить за тем, мистер Мейсон, что вы будете делать. - Ради бога, - согласился тот. Она открыла створку шкафчика, где хранились ключи, одновременно взяв из рук Мейсона предложенную им купюру. Мейсон вынул из кармана ключ и стал сравнивать его с другими ключами. - У вас что, ключ от одной из наших квартир? - полюбопытствовала женщина. - Я хочу выяснить, можно ли открыть квартиру, каким-нибудь другим ключом,- сказал Мейсон, пропустив ее вопрос мимо ушей. - Это невозможно. У нас стоят самые лучшие замки, и притом они все разные. Быстро сравнивая ключи, Мейсон внезапно обнаружил один, очень похожий на тот, который держал в руке. Он чуть дольше задержал его, чтобы убедиться в идентичности, отметив для себя указанный на нем номер квартиры - 281. Затем повесил его на гвоздик в шкафчик и как ни в чем не бывало продолжал рассматривать ключи, сравнивая их со своим, пока не дошел до последнего. Женщина медленно покачала головой. - Похоже, зря вы приехали сюда и напрасно истратили двадцать долларов, мистер Мейсон. Проще было бы позвонить мне и спросить, есть ли в доме квартиры с одинаковыми замками. Мы очень щепетильны в этом вопросе. Однажды у нас была неприятность, и нам... - Видите ли, мне хотелось лично удостовериться,- безразлично заметил Мейсон. - А как идут дела на процессе? - поинтересовалась она. - Так себе. Менеджер задумчиво покачала головой, заметив при этом: - Боюсь, девочка все же виновата. - Да, пожалуй,- согласился Мейсон.- Тот факт, что Хепнер жил здесь под фамилией Фрэнка Ормсби Ньюберга, вносит в дело элемент загадочности, Вот мне и хочется раскрыть эту тайну. - Мне тоже,- ответила она. - Здесь, в доме, у него не было друзей? Она отрицательно покачала головой. - А свободные квартиры есть? Очень, очень немного. - Ну какие, например? - поинтересовался Мейсон.- Вот, к примеру, трехсотая свободна. Сколько времени в ней жили? - Что-то около пяти или шести месяцев. - А в двести шестидесятой? - Около двух лет. - А в двести восемьдесят первой? - спросил Мейсон. - О, эта квартира - исключение. - Почему? - Девушка поселилась в ней потому, что у нее серьезно заболел кто-то из родных и ей приходилось часто навещать его. Она приехала из Колорадо. На время. Неделю назад родственник умер, и сейчас она уезжает. - О, кажется, я знаю ее. Эта девушка - блондинка? - Нет, жгучая брюнетка, лет двадцати семи, спокойная и очень симпатичная внешне, хорошо одевается, отличная фигура. Она произвела бы на вас впечатление. Мейсон насупился. - Интересно, встречал ли л ее? Как ее зовут? - Сэди Пейсон. - Думаю, что имя мне ничего не говорит,- заметил Мейсон.- А сколько лег вы уже здесь работаете? - Почти десять. У меня уже, как говорится, "пунктик" - опекаю своих "долгожителей". И квартплату с них получать легко. Не то., что с "кочевников": то они здесь, то их нет. - Да, я вас понимаю. Как вам удается вовремя получать с них плату? - Я полагаюсь во свою способность распознавать характеры людей. - А что вы скажете о характере Ньюберга? - Он как раз из тех, кто вызывает подозрение. Ньюберг как-то выпадает из общего ансамбля жильцов. Он, словно фальшивый бриллиант: внешне приятный, сверкает, блестит, внутренне же вы ощущаете в нем какую-то фальшь. - У вас такое сложилось о нем мнение? - Да, и .притом почти сразу же после его вселения. Когда я впервые его увидела, то почувствовала, что он именно такой тип. Он предупредил меня, что учится на геолога и что будет часто уезжать на полевые работы. В общем, это было незадолго до того, как я поняла, что в действительности он здесь не живет, а лишь пользуется этой квартирой в каких-то своих целях и... Ой, что это я разболталась! Ведь мне же приказывали не разговаривать с вами и ничего не рассказывать о Ньюберге.- Большое вам спасибо,- поблагодарил женщину Мейсон.- Я рад, что повидался с вами. Он вышел на улицу, дважды обошел здание, затем вновь подошел к парадному подъезду и нажал кнопку звонка с фамилией Сэди Пейсон. Ответа не последовало. Мейсон отпер дверь .своим ключом, поднялся на второй этаж и подойдя к комнате с номером 281, он вставил в замок ключ и повернул его. Ключ подходил. Адвокат в нерешительности стоял перед дверью. Внезапно из-за двери послышался женский голос: - Кто там? - Это новый жилец,- сразу нашелся Мейсон. - Новый жилец? 0 чем вы говорите? Ведь я еще не уехала. - Я новый жилец. У меня и ключ есть. Прошу извинить меня за беспокойство, но... В это время дверь широко распахнулась, и перед Мейсоном предстала возмущенная брюнетка, поспешно застегивающая "молнию" на халате. Глаза ее сверкали гневом. - Вот это мне нравится! - выпалила она. - Я просто восхищена! Ведь я собираюсь уехать только к полуночи. Я и ключ еще не сдавала, да и плата внесена по первое число включительно. - Прошу меня извинить,- сказал Мейсон,- но мне необходимо узнавать размеры этой квартиры. Она по-прежнему стояла в дверях, пылая негодованием. Позади нее на кровати Мейсон заметил два открытых чемодана, .в которые хозяйка укладывала. вещи. На стуле лежал рюкзак. - Я не одета... но это вы сами виноваты! - ворвались так неожиданно,- сказала брюнетка более мягко. - Но я же звонил вам, а вы не ответили. - Конечно, не ответила. Я не хотела, чтобы меня беспокоили. Я принимала ванну, а как только упакую вещи поеду в аэропорт. Менеджер не имеет права вселять людей в мою квартиру. - Я очень виноват,- сказал Мейсон,.- и понимаю, что вы уезжаете, но мне хотелось бы измерить стены, чтобы знать, поместятся ли здесь вещи, которые я намереваюсь купить. - Я уезжаю в полночь. За квартиру уплачено, и никаких измерений я не допущу.. - Видите ли,- продолжал настаивать Мейсон, изобразив на лице самую обольстительную из своих улыбок,- я уверен, что не помешаю вам. - Вы мне уже помешали, ибо... Кстати, где я вас раньше встречала? Ваше лицо... - Да? - перебил ее Мейсон. - Вы Мейсон - сказала она.- Перри Мейсон! Я видела в газетах ваши фото. Вот почему вы показались мне знакомым! Вы защищаете ту женщину. Вы... Она попыталась было закрыть перед Мейсоном дверь, но он, резко шагнул через порог, и женщина невольно отступила в глубь квартиры. Толчком ноги Мейсон захлопнул за собой дверь. - У6ирайтесь! - сказала она.- Убирайтесь, или я... - Вызовете полицию? - закончил ее угрозу Мейсон. Она резко повернулась к одному из раскрытых чемоданов, и через мгновение в ее руке блеснула сталь револьвера. - У меня есть более эффективное средство, мстер Мейсон. - А что вы намерены сообщить полиции? - невозмутимо поинтересовался Мейсон. - Я скажу, что меня...- Она стала расстегивать "молнию" на халате.- Я скажу, что вы пытались овладеть мной. Я защищалась. Мейсон сделал шаг навстречу. - Прежде чем сделать что-либо подобное,- сказал он,- познакомьтесь вот с этим документом. - Что... что это? - Это,- пояснил Мейсон,- повестка для явки в суд и дачи показаний. В ее глазах мелькнула растерянность, затем решимость. Рука осторожно скользнула по халату, нащупала замок молнии и начала медленно сдвигать застежку книзу, распахивая полы халата. В этот момент Мейсон резко шагнул вперед, схватил руку, в которой был зажат револьвер, рывком дернул ее вниз и заломил назад. Револьвер выпал и тут же оказался в кармане адвоката. Она рванулась было к нему, но Мейсон отбросил ее к кровати. - А теперь, - сказал он, - сядьте и не делайте глупостей. Может статься, что во всем мире я ваш самый преданный друг. - Вы лучший друг?! - воскликнула она.- Вот это мне нравится! - Я ваш самый верный друг,- повторил Мейсон.- А теперь оцените обстановку. Вы, живя в Солт-Лейк-сити, выдавали себя за мать Дугласа Хепнера. Вы вместе с ним занималась рекетом. Действуя в качестве детективов любителей, получали двадцать процентов стоимости незаконно ввезенных драгоценных камней и постепенно превратили это дело в шантаж. Затем Дуглас Хепнер был найден мертвым с пулей в затылке, а сейчас вы намереваетесь ночным самолетом бежать за границу. - Ну и что? А если и так? Мы живем в свободной стране. Я могу поступать как мне заблагорассудится. - Конечно, можете,- согласился Мейсон,- но, поступая так, вы сами затягиваете веревочную петлю вокруг своей худенькой к нежной шейки. Если бы я был нераз6орчавым в средствах, каковым вы меня, очевидно, считаете, я бы не придумал ничего лучшего, как позволить вам сесть на самолет, а затем притянуть вас, к этому делу, обвинив в совершении убийства. Это спасло бы Элеонор от смертного приговора. - Он был убит из ее оружия,- сказала женщина. - Совершенно верно,- согласился Мейсон,- ибо Элеонор дала ему револьвер для защиты. Но кто-то вонзил в него шприц, и он умер, находясь вод влиянием наркотика. Очевидно, он был настолько одурманен, что вряд ли сознавал, что с ним происходило. В этих условиях ничего не стоило вынуть револьвер из его кармана и выстрелить ему в затылок. - Вы сказали, что он был под действием наркотика? - Да, думаю, что так оно и было. Ему впрыснули морфий. - Тогда,- сказала она задумчиво,- это все объясняет. - Что именно? - Я не намерена вам рассказывать,- заявила женщина.- Я просто думаю вслух. - Напротив,- сказал Мейсон,- вы все мне расскажете. Я вручил вам судебную повестку, и вы либо расскажете мне лично, либо будете выступать перед публикой в качестве свидетеля. Причем в присутствии газетных репортеров, фиксирующих каждое ваше слово. - Не морочьте мне голову. - Возможно где-то,- продолжал гнуть свою линию Мейсон,- живет ваша семья: мать, отец, может быть, вы были замужем и разошлись, у вас есть ребенок. Так неужели вам хочется... На ее глаза навернулись слезы. - Будьте вы прокляты! - вырвалось у нее. - Я просто рисую вам картину того, что произойдет,- сказал Мейсон. - Вам незачем втягивать в эту историю мою семью. - Наоборот, это вы втягиваете, - возразил адвокат.- Вы и Дуг Хепнер занимались рэкетом. Я не знаю, сколько вы выжимали шантажом, но у вас была разработана система сигналов. Когда Дуг намеревался шантажировать свою жертву, он всячески обвораживал ее, пока ему не удавалось заманить ее в маленькое путешествие.. Тогда он звонил вам по телефону и сообщал имя и адрес. Вы устраивали спектакль; изображали жену, Хепнера, в общем, ловили зверя в капкан. Вы грозились разоблачениями... - Нет, нет, - возразила она, - ничего подобного не было. Так низко я не падала. - Ну хорошо,- согласился Мейсон,- а как было? Она чиркнула спичкой и трясущимися руками прикурила сигарету. - Я начала работать. с Дугом с тех пор, как получила возможность ездить в Европу в качестве секретаря - представителя одного. государственного учреждения. Там я проворачивала маленькую аферу и возвращалась назад. Мне казалось, что я поступаю очень хитро. Я привозила из Европы немного драгоценных камней, ну, не очень много, ровна столько, сколько могли позволить мне мои скудные средства. Несколько раз мне удавалось провезти их через таможню, а потом Хепнер пронюхал это. - Как он узнал? - Наверное, я слишком много болтала. В общем, одна ошибка влечет за собой другую, и я стала партнером Дуга. - Хорошо, продолжайте. - Дуг был. умен, невероятно умен. Он обладал притягательной силой и мог втереться в доверие к любому человеку. Работал он широко. Путешествовал в Европу и обратно. За один рейс он умудрялся получить нужную ему информацию. - О контрабандном ввозе камней? - Это мелочи; - пояснила она.- Главной его работой. был шантаж. Информация для таможни давала ему небольшой заработок, зато служила хорошей ширмой. Основные усилия и время он употреблял на шантаж. - Кто занимался шантажом? - Я. - Продолжайте. - В Солт-Лейк-сити у меня была квартира, и я по телефону выдавала себя за мать Дугласа. Когда он находил для себя подходящий объект, то приглашал девушку в поездку на уик-энд. Затем: звонил мне, якобы своей матери. Он представлял ее по телефону, говорил какую-нибудь ерунду, а заодно упоминал о своем намерении жениться. Вы понимаете, что при этом чувствовала девушка? Ей льстила поездка, и честные отношения компаньона, и его: намерения жениться на ней... а потом наступал мой черед. Когда Дуг уезжал, я первым же рейсом самолета летела в тот город, где жила девица, и проникала в ее квартиру. С делом я управлялась быстро. Поверьте, я знала, что искать и как. Ну а обнаружив ценности, забирала их. Девицы даже не пытались жаловаться. Если же я находила явную контрабанду, то играла роль таможенного агента. Я говорила, что очень сожалею, но мы .проследили незаконный ввоз, и я вынуждена предъявить ордер на арест. Естественно, девица обращалась к Дугу за советом, и он, действуя в качестве посредника, предлагал ей откупиться от меня. В общем, вам понятна эта техника. - А что было в случае с Элеонор? - спросил Мейсон.- Вы ее шантажировали или же ее семью? - Может быть, у них что-то и было, но в их квартире я ничего не нашла. - Подождите, в не очень понимаю. По-моему, Дуг был влюблен в Элеонор и действительно намеревался жениться на ней? - Нет. Дуг не был в нее влюблен и никогда не собирался жениться на ней. Он разрабатывал какой-то грандиозный план. Дело в том, что ему удалось напасть на след крупной профессиональной банды контрабандистов камнями. Ему нужна была помощь, и он взял ее для прикрытия. - Он знал, кто входил в шайку? - Конечно. Мы оба знали об этом. - Так кто же в нее входил? - Сюзанна Гренджер. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Расскажите самый конец. - Ну, Дуг начал игру с Элеонор по обычной схеме, по крайней мере, мне так казалось. Он пригласил ее на уик-энд, когда ее семья была в отъезде, позвонил ей по телефону из Индио и... - А вы тем временем обыскали ее квартиру? - Да. Мне пришлось воспользоваться этим случаем. Я пробралась в дом а осмотрела его. Правда, ничего не нашла. Затем вернулась назад, в Солт-Лейк-сити.В течение недели от Дуга не было вестей. Затем он позвонил мне и сказал, что разрабатывает крупное дело. Я не думаю, чтоб он действительно влюбился в Элеонор. Его занимали более серьезные вещи, конечной целью которых был крупный денежный куш. Мне он собирался выплатить долю. - Продолжайте,- сказал Мейсон. - Вот тогда Дуг и сказал мне, что ему нужно легальное прикрытые и он хочет использовать Элеонор в роли ревнивой истерички. Ему нужно было поселить ее в квартире, примыкающей к квартире Сюзанны Гренджер. - Так, а дальше? - Дальше Дуг применил свой обычный подход к Сюзанне Гренджер и предложил ей поехать в Лас-Вегас на уик-энд. В квартире Сюзанны я облазила абсолютно все. Я даже думала, что она спрятала ценности в тюбиках с краской. - И что вы обнаружили? - Ничего. Немного подумав, Мейсон сказал: - Сегодня на суде Этель Билан показала, что видела у Элеонор целую кучу драгоценных камней... - Послушайте меня, мистер Мейсон,- сказала женщина,- я хочу вам кое-что рассказать. Об этом никто не знает. Шестнадцатого утром мне позвонил Дуг. Он был сильно возбужден. Он сказал: "Прошлой ночью они чуть не схватили меня, но мне удалось улизнуть. Все было не так, как я думал. Они так хитро все придумали, что даже меня ввели в заблуждение. Ты бы никогда не догадалась об их тайнике. Но камни я добыл, и, если мне удастся смотаться отсюда живым, нам придется надолго затаиться. Это профессиональная банда контрабандистов, и тебе достанутся хорошие деньги". - По всей вероятности, он был в товар доме? - Да. - А после этого в квартире Дуга что-то искали,- заметил Мейсон. - Это и меня очень волнует, даже пугает. - Значит, это не вы рылись у него? - Господи, конечно, нет! Если бы камни оказались в руках Дуга, он первым делом принес бы их мне. Я ждала его целую ночь и весь день. Как только я узнала об обыске в его квартире, то немедленно вылетела в Солт-Лейк-сити, упаковала вещи и ждала его звонка. В этот момент вы и позвонили мне. Сначала я подумала, что вы один из членов той банды, с которой связана Сюзанна Гренджер, и поэтому так отвечала вам. Потом я повесила трубку, покидала чемоданы в машину и убралась подобру-поздорову. - А вам не показалось опасным приезжать сюда? - Только на первых порах. А потом я сообразила, что никто не знает об этом месте. Квартплата была внесена за три месяца, и я решила остаться. К тому же у меня здесь было больше шансов узнать, что сделал Дугс камнями. Так или иначе... - Вы знаете, кто убил Дуга? - Его убила Элеонор. Я думаю, когда он добыл камни, она поняла, что... А впрочем, не знаю. Я знаю только одно - перед смертью камни были у Дуга. - Значит, он вступил в борьбу с профессиональной бандой? - Да, и к тому же крупно работающей. - Элеонор не принадлежала к этой банде? - Конечно же, нет. Элеонор помогала ему. Она следила за Сюзанной~ Гренджер. - Значит, вы знали, что Дуг Хепнер посоветовал ей прикинуться ревнивой невестой, чтобы поселиться в квартире Этель Билан? Знали и то, что он рекомендовал ей пригрозить, что она убьет его, Хепнера, если его у нее отнимут? Она колебалась секунду, затем спросила: - А это может помочь девушке? - Это может привести к ее оправданию. - Выходит, если я скажу отрицательно, ее приговорят к смерти? - Да. Она выдержала паузу, глубоко вздохнула. - Я не знаю, виновата она или нет. Мне нечего сказать. - Вокруг ваших показаний может разгореться жаркая битва,- сказал Мейсон.- Прокурор заявит, что это слухи и что все это слишком далеко от разбираемого убийства. Но так или иначе, если вы расскажете правду, я вступлю в сражение. - Мне придется выступать свидетельницей? - Да. Она отрицательно покачала головой. - Я не могу. Вы угадали: у меля есть ребенок, дочка. Я боюсь газетных нападок. Я не могу рассказывать на суде о своем прошлом. - Но вы также не можете допустить, чтобы Элеонор отправили в газовую камеру за преступление, которого она не совершала? - возразил Мейсон. Она снова отрицательно покачала головой. - Я не буду вам помогать, мистер Мейсон. Лицо адвоката стало словно каменным. - И все-таки вы поможете мне,- сказал он.- В данном случае у вас нет выхода. Именно потому я и вручил вам повестку. Выслушав Мейсона; она е горечью произнесла: - Конечно, вы беспокоитесь о своей богатой клиентке. Но подумайте и обо мне. У меня ничего больше нет, кроме того, что вы видите в этих чемоданах. - Извините,- сказал Мейсон,- но одно дело --честная работа, и совсем другое - шантаж. Вам придется начать жизнь заново. - На какие средства?! - воскликнула она, и голос ее задрожал от слез.- На то, что скрыто под этим халатом? Это все, что у меня осталось ценного, за исключением автобусного билета до Нью-Мексико, тридцать долларов наличными и... - А я думал, что вы полетите на самолете,- заметил Мейсон. Она невесело рассмеялась. - Моим полетам пришел конец. Я еду автобусом. - Ну ладно,- сказал Мейсон,- а теперь слушайте. Я ничего не обещаю, но, если нам удастся размотать этот клубок, очень возможно, что мы найдем и камни, о которых вам говорил Дуг Хепнер. Они же и будут платой за вашу помощь, если вы выступите на суде. Но только вы дадите мне слово, что навсегда .покончите с шантажом и рэкетом и станете вашей дочери примерной матерью, которой она сможет гордиться. Некоторое время она пристально смотрела на Мейсона, затем спросила: - Это все, что от меня требуется? - Это все, чего я хочу, - ответил Мейсон. ГЛАВА 16 Делла Стрит уже ожидала Мейсона, когда тот вошел в зал заседаний суда. Она протянула ему замшевый мешочек, в котором лежали драгоценные камни, найденные у Элеонор в баночках с кремами. - Все о'кэй? - коротко бросил Мейсон. - О'кэй, шеф, - так же коротко ответила Делла.- Сэди ожидает вас в машине. С ней человек Пола Дрейка. Когда она вам понадобится, подойдите к окну и махните платком. Агент Дрейка увидит сигнал и проводит ее. Судья Моран занял председательское кресло. Судебный пристав призвал соблюдать порядок в зале. Наконец судья поднялся и объявил: - Исходя из сложившейся ситуации, суд пришел к выводу, что причин для проведения эксгумации трупа нет. Однако суд выносит частное определение о том, что в обязанность судебного врача входит не только выявление причин смерти, но и сопутствующих ей обстоятельств. В данном случае нет никаких особых оснований полагать, что следы уколов на руке пострадавшего сделаны гиподермической иглой. Это всего лишь предположение патологоанатома. На этом основании суд выносит решение эксгумацию трупа не производить. В случае, если возникнут прямые доказательства, указывающие на присутствие в трупе морфия или на то, что пострадавший помимо своей воли оказался в руках лиц, пленивших его, суд вернется к рассмотрению этого вопроса. Сейчас же, как я понимаю, защита намерена задать дополнительные вопросы свидетельнице мисс Сюзанне Гренджер. - Прошу у суда внимания.- Хэмилтон Бергер поднялся со своего места.- Обвинение возражает против вторичного проведения перекрестного допроса свидетельницы. У нас есть основания... - Какие основания? - спросил Моран. - Источники, указывающие на то, что при рассмотрении уголовных дел, защита не имеет нрава по нескольку раз подвергать перекрестному допросу одно и то же лицо. Если свидетель покинул ложу, перекрестный допрос считается законченным. - Напрасно вы ссылаетесь на источники,- парировал судья Моран.- Суду они хорошо известны. А известно ли вам, господин районный прокурор, что на основании тех же источников председатель суда несет полную ответственность за порядок предъявления доказательств, проведения допроса свидетелей, а также за применение своей власти в интересах правосудия? - Конечно, ваша честь,- согласно кивнул Хэмилтон Бергер,- это общее право. Однако в данном деле... - В данном деле,- твердо заявил судья Моран,--вам позволили вторично допросить свидетеля Ричи. Вы настаивали на этом, и суд пошел вам навстречу. Поэтому суд считает, что просьба защиты о повторном перекрестном допросе мисс Гренджер аналогична случаю с мистером Ричи и к тому же является необходимой в сложившихся обстоятельствах. Я повторяю, в сложившихся обстоятельствах. На этом основании суд принял решение пригласить мисс Гренджер в свидетельскую ложу. Сюзанна Гренджер .встала и направилась к середине зала. - Вы слышали допрос мистера Ричи, мисс Гренджер? - спросил Мейсон. - Да. - Пятнадцатого августа вы вернулась домой и обнаружили, что в вашней квартире был обыск, а также имел место акт вандализма? - Да, сэр. - Вы пожаловались на ито домовой администрации? - Я сообщила об этом мистеру Ричи, и он дал указание уборщице убрать грязь. - Итак,- продолжал Мейсон,- вы вернулись домой; а вечером к вам пришел мистер Хепнер? - Да. - Перед приходом мистера Хепнера вы приняли душ? - Я принимала ванну. - Скажите, мог ли кто-нибудь спрятаться в вашем стенном шкафу? - Это невозможно. Я заглядывала в шкаф, так как мне нужен был чемодан. В шкафу никого не было. - Благодарю вас,- сказал Мейсон.- У меня все. Хэмилтон Бергер, посовещавшись со своими помощниками, также объявил, что вопросов у него нет. - Прекрасно. Вы можете, мисс Гренджер, сесть на свое место,- распорядился судья Моран, и весь его вид показывал, что он озадачен. - Обвинение считает дело законченным, - объявил Хэмилтон Бергер. И в это время Перри Мейсон встал из-за стола. - А сейчас, ваша честь,- сказал он, пропустив мимо ушей заявление прокурора,- защита намерена сделать суду открытое заявление о том, какие доказательства собирается предъявить. - Прошу вас,- сказал Моран. Тишину зала заседаний, который на сей раз был заполнен до отказа. нарушил пробежавший по рядам громкий шепот. Перри Мейсон выступил вперед и занял место возле свидетельской ложи. - Леди и джентльмены, господа присяжные,- произнес он громко и отчетливо,- мы хотим предъявить вам свидетельства, из которых вы поймете, что Дуглас Хепнер занимался несколько необычным делом. Он существовал на средства, получаемые за работу в качестве сыщика любителя. Дуглас Хепнер знал, что правительственные органы США выплачивают вознаграждение за информацию о незаконном ввозе на территорию страны драгоценностей при условии, если эта информация приводит к раскрытию контрабанды и изъятию ее в пользу казны. Именно сбором такой информации и занимался Дуглас Хепнер. Он хорошо знал мою подзащитную, и они неоднократно обсуждали вопрос об их предстоящей свадьбе. Однако Элеонор Корбин ставила условием, чтобы он оставил это занятие и приобрел свое собственное дело. В то время, когда его ею настигла смерть, Дуглас Хепнер разрабатывал крупную операцию, в осуществлении которой ему была необходима помощь подзащитной. И мы надеемся доказать, что Дугласу Хепнеру удалось напасть на след крупной банды, которая занималась нелегальным ввозом в страну больших партий драгоценных камней. Мы намерены также доказать, что для того, чтобы проникнуть внутрь гангстерского кольца и, раскрыв его, получить крупную денежную премию, которая позволила бы Дугласу Хепнеру обзавестись собственным делом, он обратился за помощью к подзащитной. Он попросил ее сыграть роль ревнивой и истеричной невесты, поселиться в квартире триста пятьдесят, чтобы следить за Сюзанной Гренджер, которая, по мнению Хепнера, являлась членом этой банды. Сюзанна Гренджер совершала частые поездки в Европу. Она много рисовала и поэтому всегда возила с собой тюбики с красками, которые могли служить идеальными контейнерами для транспортировки драгоценных камней, если она таковые везла,- сказал Мейсон. От этих слов Мейсона Гренджер резко вскочила со своего места, намереваясь что-то сказать, но судебный пристав, которого судья Моран специально приставил иней, быстро успокоил ее. - Мы намерены показать,- продолжал Мейсон,--что Дуглас Хепнер совершил в этом деле всего од ну ошибку: он не установил личности истинной хранительницы драгоценных камней, точнее, одну женщину принял за другую, а также не установил местонахождение тайника. Поэтому мы хотим показать, где хранились эти контрабандно завезенные камни и насколько остроумно и искусно они были спрятаны. Мы намерены доказать, что буквально в последний момент Дуглас Хепнер раскрыл тайну гангстерского кольца; что Дуглас Хепнер имел еще одну помощницу в этом деле - женщину, которая работала на него .в тот же самый период времени; что Дуглас Хепнер все же обнаружил небольшую партою камней и сообщил этой женщине о своею открытии и о том, что его жизни грозит опасность. Мы хотим показать, что Дуглас Хепнер скрытно покинул Белинда Эпартментс, использовав для этого грузовой лифт, и направился к своему убежищу - квартире, в которой он жил под чужим именем; что за ним в это время следили, так как думали, что камни находятся у него. Мы намерены показать, что преступники захватили Дугласа Хепнера в его же собственной квартире, одурманили большой дозой морфия, и, таким образом, он оказался у них в плену, в то время как главари организации предпринимали усилия к отысканию найденных ни камней; что они не только обыскали самого Дугласа Хепнера, но и перерыли всю его квартиру; что в течение всего дня он находился у них в плену и что незадолго до смерти ему быта введена вторая доза морфия. Мы хотим показать, что, когда главарям банды не удалось найти камни, Дуглас Хепнер был убит, причем с таким расчетом, что подозрение в убийстве пало на подзащитную,- подчеркнул Мейсон. Хэмилтон Бергер, презрительно улыбаясь, шептал что то на ухо одному из своих помощников, затем откинуться на спинку кресла и беззвучно рассмеялся. - И наконец,- сказал Перри Мейсон,- мы хотим представить доказательство того, что Дуглас Хепнер нашел камни, которые в настоящий момент находятся в распоряжении защиты, и что защите известны имена членов банды. Мейсон вынул из кармана кусочек замши, расстелил его на столе, затем взял дамскую замшевую сумочку, которую протянула ему Делла Стрит, и высыпал на нее целую кучу переливающихся всеми цветами радуги камешков. Непроизвольно подавшись вперед, вскочил на ноги прокурор. Присяжные вытягивали шею, чтобы лучше рассмотреть сверкающие драгоценности. - Мы намерены,- продолжил Мейсон после небольшой паузы,- представить эти каина в качестве вещественных доказательств и показать, что Дуглас Хепнер допустил одну элементарную ошибку. Зная, что Уэбли Ричи является членом банды, он, естественно, предположил, что Сюзанна Гренджер, часто совершающая поездки в Европу, тоже является ее членом. Хитро придуманная система конспирации не давала ему на первых порах разобраться в ситуации. Когда же он разобрался в ней, то нашел камни. Однако, найдя их, он всполошил хозяев, одновременно поняв, что сам оказался в ловушке. Он понимал также, что смерти ему не миновать, пытайся он выбраться из квартиры вместе с камнями. Поэтому он запер дверь, позвонил по телефону своей помощнице., сообщил ей о найденных камнях и спрятал их в месте, на надежность которого не очень полагался. Затем он вышел в холл, в полной уверенности что тут же будет схвачен и обыскан, а потому готовый драться за свою жизнь. К его удивлению, в холле никого не оказалось. Он бросился к грузовому лифту и нажал на кнопку вызова. Казалось, прошла целая вечность, пока громыхающий подъемник поравнялся с нижним этажом и остановился. Похоже, путь был свободен. Он выскользнул через заднюю дверь дома и добрался до своей тайной квартиры. Я не думаю, что Дугласу Хепнеру приходило в голову, что за ним неотступно следили и что, придя домой, ему не следовало бы реагировать на стук у входной двери. Ясно одно: он ожидал прихода кого-то другого, знакомого ему человека, а потому открыл дверь и только тогда понял, что игра проиграна. Чьи-то руки крепко схватили его, не дав даже шелохнуться, и игла шприца впилась в тело. - О, ваша честь,- прервал рассказ Мейсона Хэмилтон Бергер,- все, что здесь говорится, абсолютная чепуха. Защита имеет лишь. право набросать общий эскиз тех доказательств, которые намерена представить суду. Однако мистер Мейсон рисует здесь картину, похожую скорее на киносценарий. Доказать свои слова он не сможет. Он ведет разговор о. мыслях и эмоциях мертвого человека. Он живописует слухи. Он рационализирует... - Я считаю, что протест хорошо обоснован,- перебил прокурора судья Моран.- Защитник обладает несомненными ораторскими способностями. Однако он излагает нам историю, не подкрепленную доказательствами. - Но, ваша честь, я собираюсь представить и доказательства, - запротестовал Перри Мейсон. - Здесь, внизу, ожидает свидетель, который может доказать правоту моих слов. - Ваша честь,- снова. вмешался пышущий гневом Хэмилтон Бергер,- я должен выразить протест в связи с этим заявлением. Насколько я знаю, нет такого закона, по которому защите предоставлялось бы право драматизировать события. Защитник должен придерживаться только истины. Мейсон, не ответив на этот выпад прокурора, молча подошел к окну, взмахнул носовым платком, после чего сказал: - Пусть суд меня простит за вольность: я только дал знак, по которому в зал должны будут пригласить моего свидетеля. - Ваша честь, - снова апеллировал к судье Хэмилтон Бергер,- я опять вынужден выразить протест против представления суду каких-либо доказательств того, что говорил Дуглас Хепнер разным лицам о найденных им камнях и грозившей ему опасности. Эти посмертные заявления следует считать слухами, которые не могут оказать влияния на ход судебного разбирательства. Мейсон обратился к судье: - Ваша честь, это действительно посмертное заявление и по этой причине факт наличия следов наркотика в трупе приобретает особую важность. Хепнер в разговоре со свидетелем специально подчеркнул, что опасается за свою жизнь. Хэмилтон Бергер едва не задыхался от злости. - А к тому,- сказал Мейсон,- что свидетельница находилась в том доме, где ею могли убить еще до того, как она дала бы показания. Я намереваюсь доказать, что Уэбли Ричи и Этель Билан являются партнерами и членами огромного по масштабам деятельности контрабандного кольца и... - Что? Этель Билан?! - вскричал Бергер. - Совершенно верно,- спокойно ответил Мейсон.- Как вы думаете, почему один из стенных шкафов в ее квартиры был на три с половиной фута уже других стенных шкафов в доме? - Опять то же самое! - вскричал Бергер.- Защита делает открытое заявление, которое звучит как бульварный роман, да к тому же пытается очернить свидетелей обвинения. Ваша честь, .я прошу вас заставить защиту прекратить пустой разговор и представить суду доказательства, если она таковыми располагает. - Именно это я и намереваюсь сделать,- спокойно заявил Мейсон.- Кстати, мой свидетель уже в зале. Мисс Пейсон, прошу вас пройти вперед и принести суду присягу. Сэди Пейсон подошла к свидетельской ложе, подняла руку и принесла присягу. После обмена обязательными предварительными вопросами и ответами Мейсон спросил: - Вы знали Дугласа Хепнера при жизни? - Да. - В каких вы были с ним отношеялях? - Мы были партнерами по работе. - В чем состояла ваша работа? - Мы разоблачали тех, кто контрабандно ввозил драгоценные камни. - Незадолго до смерти вы разговаривали с Дугласом Хепнером? - Да. - Говорил ли он, что ему грозит смерть? - Прошу прощения,- сказал Хэмилтон Бергер,--и выражаю протест. Заданный вопрос подсказывает свидетелю ответ. Данное свидетельство основано на слухах. - Это часть предсмертного заявления, ваша честь, - возразил Мейсон. - Я полагаю,- высказал свое суждение судья Моран,- что вам следовало бы более аргументировано обосновать это заявление. На данном этапе показаний я склонен поддержать протест. Однако я предоставляю защите право предъявить суду более солидные обоснования, чтобы вынести окончательное решение по данному вопросу. Мейсон посмотрел на свидетельницу, затем подошел к столу и поднял лист бумаги, которым были накрыты разложенные на кусочке замши драгоценные камни. - О, вы нашли их! - закричала Сэди Пейсон.- Вы нашли их! Это те самые камни, о которых говорил по телефону Дуг. - К порядку! К порядку! - закричал судебный пристав. - Свидетельница, прошу вас сохранять спокойствие! - загремел судья Моран. Когда в зале был наконец водворен порядок, судья Моран поднялся из-за стола и объявил: - Перерыв на десять минут, Представителей защиты и обвинения прошу пройти ко мне. ГЛАВА 17 В кабинете судьи Хэмилтон Бергер, дрожа от ярости, ткнул пальцем в Перри Мейсона. - Все эти эмоции вашего новоиспеченного свидетеля, да еще на глазах у присяжных, дешевый трюк! Эта преднамеренная попытка защиты сыграть на чувствах членов суда недопустима с точки зрении закона. Вы специально прикрыли камни бумагой, чтобы потом эффектно преподнести их свидетельнице. Да и вообще вся эта ловко разыгранная сцена напоминает карнавальное шоу! - Не согласен,- сказал Мейсон.- Здесь все абсолютно точно. Дуглас Хепнер обнаружил камни за день до смерти. Ему впрыснули наркотик и взяли в плен. Они хотели выяснить, куда он дел камни. В действительности же все было очень просто. Дуглас нашел камни и пытался незаметно уйти из дома. Но, обнаружив тайник, он не заметил, как задел сигнализацию. Он понимал, что надежды на спасение у него почти нет. На туалетном столике он увидел сумочку с косметикой, принадлежащую Элеонор. Сумочка была открыта. Тогда Дуглас отвинтил крышечки банок, сунул камни в крем и поспешил покинуть дом, надеясь благополучно скрыться. - Вы не на трибуне и не перед публикой,- заявил Хэмилтон Бергер.- Мне нужны доказательства. - Вы их получите,--:сказал Мейсен, взглянув на часы, и добавил: - Через несколько минут, К счастью, работники таможни не любят тратить время впустую, у них есть ордер на обыск, и в настоящую минуту они ведут осмотр квартиры Этель Билан. И если вы, мистер Бергер, не хотите краснеть перед публикой, я посоветовал бы вам взять Этель Билан и Уэбли Ричи под стражу до того, как эти факты станут достоянием гласности, и до того, как им удастся благополучно смыться. Я намеренно выступить с открытым заявлением, чтобы дать им понять, что пришло время держать ответ, а заодно и спровоцировать попытку к побегу. - Я не намерен выслушивать ваши советы,- взорвался Хэмилтон Бергер,- и не собираюсь... На столе судьи Морана задребезжал телефон. - Одну минуту, джентльмены,- проговорил сбитый с -толку судья и поднял трубку. Он молча выслушал, что говорилось на другом конце провода, затем коротко бросил: "Я вам позвоню" - и повернулся. - Так вот,- сказал он,- мистер Мейсон попросил представителей таможни связаться со мной, как только о6наружится что-нибудь важное. Мне сообщили, что они нашли потайное отделение в задней стенке стенного шкафа в квартире Этель Билан. Камней там не оказалось, зато найдено контрабандного наркотика на сумму четверть миллиона долларов. Я думаю, господин районный прокурор, с вашей стороны было бы разумно пересмотреть свое отношение к делу еще до того, как вы вернетесь в зал заседаний. У Хэмилтона Бергера было такое выражение лица, словно окружающий его мир проваливается в тартарары. Судья Моран обратился к Мейсону: - Ну что ж, вас надо поздравить, мистер Мейсон, с блестящим окончанием дела. Хотя я и не одобряю столь драматическую манеру изложения фактов. - Я вынужден был так поступить, ваша честь,- пояснил Мейсон.- В противном случае Этель Билан и Уэбли Ричи не совершили бы попытки к бегству. Однако не стоит меня поздравлять. Мне следовало бы сразу же понять, насколько важно было то обстоятельство, что шкафы были разной ширины, Кстати, я должен быть благодарен тому, что было только две квартиры, где мог спрятаться Ричи и откуда мог подслушать разговор. Он оказался в безвыходном положении и вынужден был убеждать Сюзанну Гренджер, чтобы та не рассказывала об этом районному прокурору. Если бы ему не удалось подслушать разговор из квартиры Сюзанны Гренджер, то единственным местом, откуда можно было это сделать, была квартира Этель Билан. Но у нее спрятаться было невозможно, так как тайник служил для других целей, к тому же подзащитная вернулась почти сразу после того, как он спрятался, а потому и не заметила его. В связи с тем, что моя клиентка была сильно напугана, а потом вообще ударилась в панику после выдвинутых против нее обвинений, мне почти не удалось как следует проанализировать предъявленные суду улики. Судья взглянул на Перрон Мейсона, в его глазах светилось откровенное восхищение. - Очень логичное суждение, господин адвокат,- заметил он,- но все же я не одобряю столь драматического изложения фактов. Затем судья обратился к Хэмилтону Бергеру. - Я полагаю, господин прокурор, теперь ваш ход. Суд дает вам на это десять минут. Прокурор начал было что-то говорить, но потом изменил свое намерение, поднялся с кресла, на котором сидел и, не произнеся ни слова, покинул кабинет судьи, с грохотом захлопнув за собой дверь. Моран взглянул га Перри Мейсона. Легкая улыбка смягчила жесткие черты его лига. - Я не одобряю вашего поведения,- вновь повторил он уже не единожды произнесенную фразу,- но пусть разразит меня гром, я в восторге от вас и вашего мастерства. Эрл Стенли ГАРДНЕР ДЕЛО О ЛЕДЯНЫХ ПАЛЬЦАХ Глава 1 - Это что-то совсем новое, шеф, - заявила Делла Стрит, личный секретарь Перри Мейсона. Мейсон оторвался от книги, которую внимательно изучал, и покачал головой. - Что может быть в нашем деле нового, Делла? - Но это действительно так. В приемной вас ожидает клиентка. Она заявила, что может уделить вам не более двадцати минут. - Что? Она может уделить мне двадцать минут? - переспросил Мейсон. - Вот именно. - Это действительно что-то новое, - вынужден был признать Мейсон. - Как ее звать, Делла? - Одри Бикнелл. - Возраст? - Под тридцать. - Блондинка, брюнетка, рыжеволосая? - Жгучая брюнетка. В ней чувствуется сильная личность. Вам она понравится. - Ты так думаешь? - Производит впечатление искреннего человека. Но вся как натянутая струна. За те две-три минуты, что я с ней разговаривала, выясняя ее имя и адрес, она раз пять взглянула на часы. Секретарша. Сейчас не работает. Не замужем. Снимает квартиру. Живет одна. Ищет компаньонку, девушку такой же профессии, для совместного ведения хозяйства. - Ты спросила, зачем она хочет меня видеть? - Да, но она ответила, что у нее мало времени и она предпочитает объяснить все сама. Говорит, дело очень важное. - Хорошо, - решил Мейсон. - Пусть войдет! Посмотрим, что она нам скажет. Из того, что ты рассказала, можно предположить, что она весьма привлекательна. Делла Стрит очертила в воздухе женский силуэт. - Чего же мы ждем? - усмехнулся Мейсон. - Что нас удерживает? - Женская интуиция! Выражение лица, с каким она сказала, что не может объяснить мне, зачем вы ей нужны. Думаю, она знает, что производит более сильное впечатление на мужчин, нежели на женщин. - Ладно, посмотрим. Ты возбудила мое любопытство, и я готов принять ее, даже если это помешает встрече, назначенной на шестнадцать часов. - В вашем распоряжении десять минут, - заметила Делла Стрит. - А она готова уделить мне двадцать! - воскликнул Мейсон. - Теперь уже семнадцать, - взглянув на часы, уточнила Делла. С этими словами она вышла в приемную и тут же ввела в кабинет Одри Бикнелл. - Мисс Бикнелл, мистер Мейсон, - представила Делла их друг другу. Одри Бикнелл быстрым шагом подошла к Мейсону, протянула ему руку и улыбнулась темными выразительными глазами. - Как мило с вашей стороны, что вы согласились принять меня, мистер Мейсон. Я знаю, в подобных случаях следует заранее договариваться о встрече. Но это очень срочное дело, и я... - Она запнулась, взглянула на часы, улыбнулась и продолжила: - И... Вы не возражаете, если я сразу перейду к сути? - Прошу вас, начинайте. - Вашему секретарю я назвала себя и свой адрес. Я очень сжато изложу цель моего визита. Полагаю, вы бывали на скачках? - Да. - И знаете, как там играют? Мейсон кивнул. - У меня пять билетов по сто долларов каждый на лошадь под номером четыре по кличке Пехотинец. Она участвует в третьем заезде сегодня днем. Когда билеты покупали, ставки на эту лошадь составляли почти пятьдесят к одному. Думаю, они изменятся. Но эта ставка хорошо окупится. - Если лошадь выиграет, - уточнил Мейсон, - или, вернее, если она уже выиграла, так как скачки уже закончились. - Да, если лошадь уже выиграла, - повторила девушка. - И что вы хотите от меня? - Я хочу оставить эти билеты у вас. Если лошадь выиграла, вы должны получить деньги и передать их мне... - Минутку, - перебил ее Мейсон. - Вы сами покупали эти билеты? - Да. - Можно узнать: вы регулярно играете на скачках? - Третий раз в жизни делаю такую крупную ставку. Иногда ставила по два доллара через... - Она опустила глаза. - Через букмекера. - Как вы находили букмекеров? - поинтересовался Мейсон. - В офисе, где я работала, был молодой человек, который знал, на какую лошадь делать ставку. Иногда мы играли вместе, иногда я одна. - Не более двух долларов? - Да. - Наверное, вам очень настоятельно рекомендовали поставить на эту лошадь, - заметил Мейсон. - Разве это имеет значение? - Не имеет значения для того, чтобы получить деньги, - ответил Мейсон. - Но чтобы защитить вас и, честно говоря, себя, я хочу иметь полную картину всего. - Защищать себя вам не понадобится. От вас требуется подойти завтра днем к окошечку, где выдают деньги по выигравшим билетам, получить их и ждать моих дальнейших инструкций. Вот и все. - А если лошадь не выиграла? - спросил Мейсон. - Тогда вам не придется идти на ипподром, - улыбнулась девушка. - Похоже, вы уверены, что лошадь выиграет или уже выиграла. - Конечно, я не стала бы ставить на лошадь, если бы думала, что она проиграет, но вы ошибаетесь, думая, что мне подсказали поставить на нее. Я выбираю лошадь интуитивно, главным образом по кличке. Если у лошади красивое звучное имя, что-то мне говорит: она выиграет! - Ну что же, - вздохнул Мейсон. - Я хочу задать вам несколько вопросов. Вы, конечно, сами пошли на ипподром, чтобы сделать ставку и получить билеты? После некоторого колебания она ответила: - Да. - И вы покинули ипподром до окончания скачек? Снова после некоторого колебания она ответила: - Да. - Значит, вы еще не знаете, выиграла эта лошадь или нет? - Вы правы. - Но при таких ставках ваша лошадь котировалась довольно низко. - Полагаю, что так. Собственно говоря, мистер Мейсон, это совершенно очевидно. Стоит ли тратить попусту драгоценное время, чтобы все это обсуждать? Разве нельзя принять все как само собой разумеющееся? - Я только хотел, чтобы вы знали, что я все это имею в виду, - ответил Мейсон. - А узнать я хочу вот что: почему вы ушли с ипподрома до окончания скачек? Делая такую крупную ставку, вы, вероятно, многое поставили на карту. Вы решились на отчаянную игру, даже если учесть, что вы заранее обладали верной информацией. Выигрыш, безусловно, значит для вас очень много. - Вы можете также принять и это как само собой разумеющееся. - И все-таки почему вы покинули ипподром? - У меня нет времени обсуждать это сейчас. Я прошу вас выступить в роли моего адвоката. Я хочу, чтобы вы получили для меня деньги. Предлагаю вам двадцать долларов в качестве аванса. Если лошадь выиграла, я компенсирую ваши усилия и время, потраченные на получение денег. Если нет, можете выбросить билеты в мусорную корзину, и у вас останется двадцать долларов. - Если я получу деньги, как с вами связаться? - Я сама свяжусь с вами. - Когда? - Завтра. По какому телефону можно найти вас? - Завтра суббота. Контора закрыта. Но на этом же этаже находится детективное агентство Дрейка. Там работают круглые сутки. Позвоните по этому номеру и попросите Пола Дрейка. Он всегда сможет связаться со мной. Если лошадь выиграет, мне бы не хотелось иметь при себе такую большую сумму. Я хотел бы положить деньги в банк и получить чеки... - Никаких чеков, - прервала она Мейсона, - только наличными. И купюрами достоинством не более ста долларов. Для такого солидного мужчины, как вы, это не будет связано с большим риском. Полагаю, у вас есть разрешение на ношение оружия? - Да, у меня есть такое разрешение. - Тогда возьмите с собой пистолет. - Ее глаза озорно блеснули. - Мне бы не хотелось, чтобы вас остановили и отобрали деньги. Будьте осторожны. Она внезапно поднялась. - Благодарю вас, мистер Мейсон! - Девушка улыбнулась ему ослепительной улыбкой. Затем повернулась и подала руку Делле Стрит. - Вы были очень любезны и внимательны, мисс Стрит. Я вам очень благодарна. С этими словами она направилась к двери, открыла ее и шагнула в коридор. - Минутку, - попытался остановить ее Мейсон, - я хочу... Но его слова повисли в воздухе. Дверь уже закрылась. - Возвратить ее? - спросила Делла. Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Мы спросим ее при следующей встрече. - Вы думаете, что еще раз увидите ее? Мейсон утвердительно кивнул. - Насколько вероятно, что лошадь выиграет? - спросила Делла Стрит. - Эта лошадь уже выиграла. - Что дает вам основание так думать? - Она ушла с ипподрома только после того, как скачки закончились. Она слишком возбуждена и слишком нервничает. Думаю, лишь смертельная опасность могла заставить ее покинуть ипподром раньше, учитывая, что она поставила пятьсот долларов на лошадь, ставки на которую составляли пятьдесят к одному. - В семнадцать тридцать по радио будет транслироваться репортаж о скачках, - напомнила Делла Стрит. - Можем послушать. Узнаем, кто выиграл. - Безусловно, - ответил Мейсон. - Могу поспорить, что выиграл Пехотинец. Делла Стрит вопрошающе посмотрела на Мейсона. - Вы настолько уверены? - Ставки могли быть сделаны на ипподроме только после того, как завершились предыдущие скачки. Наша загадочная клиентка поставила пятьсот долларов на лошадь, которая значилась в самом конце списка. Подумаем, какие обстоятельства могли заставить ее покинуть ипнодром до конца скачек? - Убийство? - высказала предположение Делла Стрит. Мейсон нахмурился. - Ну, что скажете? - Я собирался сказать, - продолжал Мейсон, - что мы можем принять как само собой разумеющееся, что Пехотинец выиграл и что наша клиентка оставалась на ипподроме до тех пор, пока не стали известны результаты скачек, и по неизвестной нам причине не решилась предъявить билеты, чтобы получить по ним выигрыш. Я также собирался сказать, что в пользу моей гипотезы говорит тот факт, что молодая женщина со средним достатком вряд ли обратилась бы к адвокату и заплатила ему двадцать долларов за обеспечение сохранности билетов на потерпевшую поражение лошадь. Более того, если что-либо заставило нашу клиентку покинуть ипподром до окончания скачек, она бы дождалась передачи по радио, узнала бы о результатах, сохранив тем самым свои двадцать долларов, и только после этого направилась бы к адвокату... Только к тому времени адвокатские конторы были бы уже закрыты. Сегодня пятница. Вторая половина дня. - Все это звучит весьма логично, - согласилась Делла. - Вы меня убедили. - Но беда в том, - продолжал Мейсон, - что все это мы принимаем как само собой разумеющееся, а это ж практике юриспруденции представляет самую большую опасность. Зазвонил телефон, и Делла сняла трубку. - Встреч", назначенная на шестнадцать тридцать, - повернулась она к Мейсону, - не состоятся. Предлагаю заняться почтой до семнадцати тридцати и потом включить радио. Мейсон кивнул в знак согласия. - Я рада, что мы разделаемся с почтой, - улыбнулась Делла. - Давно пора это сделать. Мейсон открыл папку с грифом "срочно", вынул письмо, пробежал его глазами, передал Делле Стрит. - Напиши, что меня это не интересует. Прочитав следующее письмо, адвокат дал его Делле со словами: - Напиши, что мне требуются дополнительные сведения об обстоятельствах этого дела, особенно в отношении свидетеля, который сделал опознание. На всех письмах Делла Стрит застенографировала, какой нужно дать ответ, и к семнадцати пятнадцати работа была закончена. - Есть еще одно письмо, оно не срочное, но довольно важное, - сказала Делла. - На сегодня хватит, - покачал головой Мейсон. - Я люблю писать письма друзьям, чего не могу сказать о деловой переписке. Пишешь письма, получаешь ответы. Однообразная, нудная работа. Не успеешь написать письмо, как уже получаешь ответ. Конца этому нет! Принеси лучше кофеварку, Делла, и позвони Полу Дрейку, пригласи его на чашечку кофе. Скажи, что мы собираемся послушать репортаж о скачках. Делла достала из стенного шкафа кофеварку, кофейные чашечки и сахар. Потом позвонила Дрейку. - Пол идет. Кстати, он сказал, что ему посоветовали сделать небольшую ставку на лошадь в третьем заезде. - В третьем? - переспросил Мейсон. - Где Пехотинец... - Делла кивнула. - Будет очень мило, если окажется, что Полу Дрейку намекнули именно на Пехотинца. - А вот и сам игрок, - сказала Делла, когда Дрейк постучал в дверь. - Привет, красавица. С чего вдруг такой интерес к скачкам? - спросил Дрейк. - На этот вопрос я отвечать не буду. - Делла посмотрела в сторону Перри Мейсона. Мейсон заулыбался: - Просто хотим расслабиться, Пол. Нас заела текучка. Все дни похожи друг на друга. Утром контора, бесконечные телефонные звонки, почта. Затем зал судебных заседаний, где слушается очередное заурядное дело, снова контора, снова письма... - Ты просто надрываешь мне душу, но не отвечаешь на мой вопрос. - Ас чего это ты стал интересоваться скачками? - задал встречный вопрос Мейсон. - Хобби, - ответил Дрейк. - Это позволяет мне отдохнуть от дел. Я нарушаю закон: покровительствую букмекерам. Сам я не могу ходить на скачки... Иногда мне подсказывают, на какую лошадь ставить. Но ты так и не ответил на мой вопрос. Что ты можешь сказать по поводу своего интереса к скачкам? - Хобби, - в тон ему ответил Мейсон. - Своего рода отдых. Это позволяет мне отвлечься от напряженной работы. - Если твоя лошадь выиграет, с тебя причитается. Как насчет пончиков к кофе? - обратился Дрейк к Делле. - Ну если ты спустишься и купишь... - Уже иду, - откликнулся Дрейк. - За углом есть место, где специализируются на пончиках. Я куплю пончики, покрытые шоколадом, посыпанные сахарной пудрой и... - Мне без шоколада, - сказала Делла. - Мне тоже, - вставил Мейсон. - И мне, - неохотно согласился Дрейк. - Я просто сказал... На какую лошадь ты поставил, Перри? - На лошадь в третьем заезде. На лошадь по кличке Пехотинец. - Пехотинец! - не скрывая удивления, воскликнул Дрейк. Не спуская глаз с Дрейка, Мейсон кивнул. Дрейк откинул назад голову и разразился смехом. - В чем дело? - спросил Мейсон. - Пехотинец! Боже мой! Это все равно, что пожертвовать деньги ипподрому. У Пехотинца нет ни малейшего шанса на выигрыш. Он не пройдет еще и четверти пути, когда победитель придет к финишу. Нужно было ставить на Вундеркинда. Господи, Перри, неужели ты попался на весьма сомнительную информацию? Подобного рода информация практикуется довольно широко... - Я же дилетант в этом, - скромно потупился Мейсон. - Это чувствуется, - подтвердил Дрейк. - Тебя разыграли. Это старо как мир. Послушай меня, и ты узнаешь кое-что из первых рук. Существуют разного рода подсказки. Они могут быть правильными, и взятыми наобум. Если у тебя постоянный "жучок", и он знает, что ты действуешь, исходя из его информации, он будет стараться указать тебе на возможного победителя. Но если ты случайный клиент, и он уверен, что ты больше не обратишься к нему, он мелет что попало. Это встречается сплошь и рядом. "Жучок" выбирает доверчивого клиента, который ничего не знает о закулисных делах, происходящих на ипподроме, или о гандикапе, и снабжает его информацией, взятой с потолка. Если лошадь проиграет, что случается девятьсот девяносто девять раз на тысячу, клиент больше никогда этого "жучка" не встретит. Если же лошадь выиграет, клиент попадает к нему на крючок и тогда может рассчитывать на правдивую информацию. Чтобы правильно выбрать лошадь, нужно знать массу вещей: ее прошлые выступления, вес, состояние поля ипподрома, мастерство жокея. Скажи мне, Перри, кто твой "жучок"? Ты его знаешь? - Нет. - Какой-нибудь задрипанный парень... - Очень симпатичная женщина. - Женщина?! - Да. - Красивая? - Даже очень. - Возраст? - Лет двадцать пять - двадцать шесть. Дрейк разразился смехом. - Никому об этом не говори. Это просто замечательно! С самым проницательным адвокатом, какого я знаю, сыграли старую шутку. Спорю, эта женщина провела еще десятка два простофиль. Красотке нетрудно найти подход к людям... О Перри! Мейсон взглянул на часы. - Спасибо за разъяснение. Пол. Если ты хотел попробовать пончиков до начала передачи... Дрейк заулыбался. - Значит, мне нужно отправляться. Хорошо, я уже ушел. Мейсон улыбнулся Делле Стрит. - Думаю, мы не ошибемся, если скажем, что Пол Дрейк не ставил на Пехотинца. Глава 2 Из репродуктора раздался голос диктора: "Начался третий заезд. Старт! Все лошади бегут рядом. Но вот Вундеркинд, фаворит, выбивается вперед. За ним Тяжелые Времена, Темный Зад, Карт-Бланш! Пехотинец - пятый. Вундеркинд у поворота. Опережает других на корпус. Темный Зад и Тяжелые Времена поменялись местами. Вундеркинд выходит на финишную прямую. Бежит впереди на корпус. Вслед за ним голова в голову бегут Темный Зад и Тяжелые Времена. На голову от них отстает Карт-Бланш". Дрейк заулыбался, вынул из пакета пончик, облитый шоколадом, и откусил от него. - Похоже, я забрал все ставки... А вы - Пехотинец! - съязвил Дрейк. Диктор между тем продолжал: "Темный Зад начинает отставать. Пехотинец набирает скорость. Обгоняет Карт-Бланш, обгоняет Темный Зад, поравнялся с Тяжелыми Временами". Дрейк медленно положил пончик, поставил чашечку с кофе и взглянул на Перри Мейсона. "Впереди голова в голову бегут Вундеркинд и Тяжелые Времена. За ними Пехотинец. На голову отстает Темный Зад. За ним бежит Карт-Бланш. Тяжелые Времена оставляет позади Вундеркинда. Итак, Тяжелые Времена, Вундеркинд, Пехотинец! Пехотинец набирает скорость. Обгоняет Вундеркинда. Пехотинец и Тяжелые Времена бегут голова в голову. Пехотинец выбивается вперед... финиш. Пехотинец приходит первым, второй - Тяжелые Времена. Вундеркинд - третий". Делла Стрит выключила радио. - Ты забыл о своем пончике. Пол! - Черт возьми! - с благоговейным трепетом в голосе воскликнул Дрейк и откусил от пончика. - Не выключай, Делла. Послушаем, какие были ставки. Господи, наверно, эта кляча несет с собой весь монетный двор США. Пехотинец! Подумать только... Непостижимо, как он мог выиграть! Делла Стрит включила радио, взяла бумагу и карандаш и приготовилась записывать ставки. Когда они были объявлены, она записала все на листе бумаги и передала Мейсону. - Пятьдесят пять долларов на два доллара! - Дрейк присвистнул и сокрушенно покачал головой. - Это составляет двадцать семь с половиной на один доллар. Ты сделал две ставки, Перри? На губах у Мейсона промелькнула улыбка. - Я проявил своего рода научный интерес к скачкам, Пол. - Пятьдесят пять долларов... - мечтательно протянул Дрейк. - Темнота, знаете ли вы, что это значит? Это значит, что тот, кто рискнул поставить сто долларов на Пехотинца, получит две тысячи семьсот пятьдесят долларов. - Дрейк покачал головой, вздохнул и повторил: - Две тысячи семьсот пятьдесят долларов. Даже ставка в пятьдесят долларов составит... - А что ты скажешь о ставке в два доллара? - спросил Мейсон. Дрейк усмехнулся: - Ставка в два доллара дала бы чистыми пятьдесят пять долларов. Этого хватит, чтобы покрыть расходы, связанные с ипподромом, пообедать с шампанским при свечах в компании с хорошенькой девушкой, заказать танец и... Но я не ставил на эту лошадь, - сказал он с огорчением, - и потерял два доллара, поставив на Вундеркинда. Как видите, довольствуюсь пончиком в шоколаде. Полагаю, вы с Деллой отпразднуете это событие? - А что, неплохая мысль! - отозвался Мейсон. - Делла, почему бы нам не пообедать при свечах, не отведать отбивной с запеченным картофелем? - Картофель может сказаться на моей фигуре. Заменим его зеленым горошком, и я согласна. - Приятно слышать, что хоть кто-то наслаждается жизнью! - Дрейк глубоко вздохнул, отодвинул чашечку и блюдце и привстал. - У меня скопилось много работы. Не знаю, когда кончу. Кто тебе подсказал, Перри? - Он разработал свою систему, - ответила за Мейсона Делла, - и она его никогда не подводит. Перри всегда выбирает лошадь правильно. Дрейк уставился на нее широко раскрытыми от удивления глазами, а Делла продолжала: - Его не интересуют ставки, вес лошади, состояние бегового поля, мастерство жокея. Он просматривает список и выбирает лошадь с красивым именем, лошадь, которая будет честно стараться победить. Не правда ли, Пехотинец - очень милое имя? В нем чувствуется что-то надежное, что-то такое... - О господи! - воскликнул Дрейк презрительно. - Вы дилетанты! Вы разоритесь, если будете следовать этой системе. Она не дает ни малейшего шанса на успех. - Знаю, - согласился Мейсон. - А почему ты выбрал Вундеркинда, Пол? - Как я уже говорил, я учитывал его прежние выступления и... Ну тебя к черту! Хватит об этом. Но твои пятьдесят пять долларов недолго у тебя задержатся, если будешь следовать своей системе! - Я не люблю размениваться по мелочам. Здесь пятьсот долларов! - Мейсон небрежно бросил на стол пять билетов по сто долларов каждый. Дрейк, не в силах скрыть удивления, почти с благоговением произнес: - Свыше четырнадцати тысяч долларов! - Потом поднял глаза и посмотрел в упор на адвоката. - Перри, ты не... Ну ладно, я все понял! Честно старался победить, благозвучное имя... - насмешливо повторил он и с этими словами выскочил из комнаты. Мейсон улыбнулся Делле Стрит. - Ну, - спросила она, - куда мы направимся? - Обедать. А завтра днем на ипподром. Там есть окошечко, где выдают деньги за лошадей, одержавших победу накануне. Я предъявлю пять билетов по сто долларов. Сколько это составит, согласно подсчетам Дрейка, Делла? Делла Стрит быстро зачиркала карандашом. - Четырнадцать тысяч двести пятьдесят долларов. - Эти деньги как с неба свалятся молодой девице, у которой нет работы и которая ищет компаньонку, чтобы пополам платить за квартиру... Я слышал, что департамент налогов и сборов имеет на ипподроме своего представителя, проверяющего фамилии и адреса людей, которым выпадают крупные выигрыши. - Очень мило! - заметила Делла. - Представительство из одного лица. Полагаю, вам потребуется свидетель. - Безусловно! - Значит, мы должны поехать на ипподром и лично получить деньги? - Да! Возьмем с собой портфель и положим их туда. - Вы не откажетесь выбрать для меня лошадь, на которую можно поставить? Лошадь с красивым именем, которая будет честно стараться победить... - Почему бы и нет? Сделаю это с удовольствием. Глава 3 Мейсон, умело лавируя среди машин, подъезжавших к стоянке у ипподрома, нашел наконец свободное место, припарковался, подал руку Делле Стрит и вместе с ней направился к центральной трибуне. - Вы выбрали мне лошадь? - спросила Делла. - С красивым именем, которая меня не разочарует? - Да. - Какую? - Фунт Стерлингов. Это как денежный вклад в банке, не так ли? - Замечательно! - воскликнула Делла. - Что я должна сделать? Мейсон торжественно вручил ей два доллара. - Как только откроется вон то окошечко, подойди туда, протяни служащему два доллара и скажи, что ставишь на лошадь под номером шесть. Эта та самая. - Два доллара? На лошадь с таким именем, которую к тому же выбрал сам Перри Мейсон? Два доллара? Это оскорбление. Я поставлю десять! - Послушай, лошадь лошадью, а десять долларов есть десять долларов. - Фунт Стерлингов не просто лошадь. Это деньги, вложенные в банк. Это говорит о многом. - О двух долларах. - О десяти. - О двух. - А если она выиграет? А вы отговорите меня поставить на нее десять долларов... Как вы тогда будете себя чувствовать? - Спорить с женщиной бесполезно, - вздохнул Мейсон. - Поставь десять долларов. - Так я и сделаю. Они заняли места на центральной трибуне. Когда открылись окошки, где принимались ставки на первый заезд, Делла Стрит подошла к одному из них и вскоре вернулась с билетом на лошадь, указанную Мейсоном. - Все! - заявила она. - Пожалуй, пора приступать к делу, - решил Мейсон. - Я подойду к окошечку, где платят по ставкам, сделанным вчера. Ты будешь рядом. Станешь свидетелем разговора... - А что, может возникнуть разговор? - спросила Делла Стрит. - Служащий затевать разговора не будет. Но не исключено, что кто-нибудь другой его начнет. - Кто другой? - Тот, с кем наша клиентка не испытывает ни малейшего желания встретиться здесь. - А не лучше, - предложила Делла Стрит, - если я первая подойду к окошечку и предъявлю один билет, а вы, наблюдая со стороны, сможете оценить обстановку? Мейсон отрицательно покачал головой. - Мы должны получить деньги по всем билетам. Таково требование нашей клиентки. Нужно предъявить их все сразу, и сделать это должен я сам. Тогда, если возникнут неприятности, все будет выглядеть естественно, и ни у кого не будет основания считать, что я веду нечестную игру, что пытаюсь использоваться тебя, а ты получаешь деньги по каждому билету в отдельности. - Если что-то начнется, я должна сделать вид, что мы не знакомы, и отойти в сторону? - Нет, этого не следует делать. Ты мой секретарь. Вполне естественно, что ты здесь со мной. Мы пришли на скачки и получаем деньги по ставкам, которые сделали вчера. - Мы сделали? - переспросила она. - Это было бы вполне естественно. - Должно это вытекать из нашего разговора? - Нет. Мы просто получаем деньги и удаляемся. Возможно, появится представитель департамента налогов и сборов и захочет узнать мое имя и адрес. - Вы ответите ему? - Конечно. Они молча подошли к нужному окошку. Мейсон достал пять билетов и протянул их кассиру. Тот посмотрел на билеты, взглянул на Мейсона и сказал: - Третий заезд, вчера, номер четыре. Так? Мейсон кивнул. - Какими купюрами вы хотите получить? Не будете возражать против крупных? - Не крупнее, чем по сто долларов. Кассир отсчитал деньги. - Прошу вас! - Он протянул Мейсону целую пачку купюр. Мейсон взял деньги, открыл портфель... В этот момент с криком: "Вот он, арестуйте его, это он!" - к нему бросился мужчина невысокого роста, лет сорока или чуть постарше, с желтоватым лицом и глазами-буравчиками. Вслед за ним появился рослый человек, который, в отличие от первого, шагал степенно, не теряя чувства достоинства. Он показал Мейсону значок. - Полиция! - Можно взглянуть поближе? - Мейсон взял значок и повертел им так, чтобы Делла Стрит смогла увидеть номер. - Да. Вы из полиции! - Откуда у вас эти билеты? - спросил полицейский. - Он хорошо знает, где их взял. Он взял их у Родни Бэнкса! Это мои деньги! - не унимался маленький человечек. - Помолчите! - попытался урезонить его полицейский. - Не желаете взглянуть на мое удостоверение? - обратился Мейсон к полицейскому. - Перри Мейсон? То-то ваше лицо показалось мне знакомым. Как это я вас сразу не узнал?! Я видел в газетах ваши фотографии. - Деньги, - не успокаивался человечек. - Деньги. Заберите у него деньги. Пусть не заговаривает вам зубы. - Да помолчите же! - повторил полицейский. Мейсон повернулся к взволнованному мужчине: - Я - Мейсон, - представился он, улыбаясь. - А как ваше имя? - Не притворяйся, что не знаешь. Я Марвин Фремонт. - На каком основании вы утверждаете, что имеете право на эти деньги, мистер Фремонт? - И это тебе хорошо известно. Эти деньги - выигрыш по ставкам, которые сделал Родни Бэнкс. Пятьсот долларов! Это казенные деньги, он украл их у меня! Они принадлежат мне! Полицейский заколебался. - Ну что же вы? Заберите деньги, арестуйте его! Он сообщник! - крикнул Фремонт. Мейсон улыбнулся полицейскому, который не мог ни на что решиться. - Ваше имя. - Сид Бсрдетт. Мейсон протянул ему руку. - Я расследую кражу или растрату казенных денег, - начал объяснять полицейский. - Сомнений в том, что Бэнкс сделал ставку именно этими деньгами, у меня нет. Похоже, он не один раз запускал руку в кассу. Он работает у Марвина Фремонта. Вернее, работал. - Чего вы ждете? Заберите у него деньги! - продолжал настаивать Фремонт. - Вы здесь для этого! Он соучастник. Арестуйте его и посадите вместе с Бэнксом. Этот продажный адвокат заодно с растратчиком. Тот же самый старый... Посмотрите, она что-то записывает. - Я обратил на это внимание, - сказал Бердетт. - Мой секретарь, - объяснил Мейсон. - Зачем она это делает? - Меня только что в присутствии свидетелей назвали продажным адвокатом. Считаю, это дает мне право возбудить дело против этого джентльмена. - Какое еще дело? Если кто и может возбудить дело, так это только я: мои деньги были использованы для ставок! - кричал Фремонт. - Полагаю, Родни Бэнкс является вашим клиентом? - спросил полицейский. - Не стоит высказывать предположений, - перебил его Мейсон. - Вы хотите сказать, что это не так? - Я этого тоже не говорю. - Ну ладно, - сказал Бердетт, - я пока только провожу расследование. Вот и все. Родни Бэнкс находится в тюрьме по обвинению в растрате. Вероятно, он уже давно играет на скачках и очень низко опустился. Кто-то подсказал ему поставить на Пехотинца, и он очистил кассу. Однако Фремонту сразу же все стало ясно, и он поехал на ипподром, чтобы арестовать Родни. - Кто произвел арест? - поинтересовался Мейсон. - Я, - ответил Бердетт. - Сначала мы не смогли его разыскать. Но увидев, что Пехотинец пришел к финишу первым, отправились к кассам и стали ждать. Вскоре к окошечку для ставок в пятьдесят долларов подошел Бэнкс и предъявил билет. Но я арестовал его прежде, чем он успел получить деньги. - Он сделал какое-нибудь заявление? - спросил Мейсон. - Сначала все отрицал, а потом замолчал. - Вы его обыскали? - Да, конечно. В момент ареста проверил, нет ли у него пистолета. А в тюрьме его еще раз тщательно обыскали. - Нашли билеты? - Лишь один, на пятьдесят долларов. - Думаете, у него были еще билеты? - Мы в этом не сомневаемся. Очевидно, он незаметно передал их своему сообщнику. - Какова сумма растраты, мистер Фремонт? - спросил Мейсон. - Не знаю. - Как не знаете? - Все перепуталось. - Что перепуталось? - Банкноты, деньги, - ответил Фремонт. - Я как раз собирался проверить бухгалтерские книги. Но одно очевидно: все эти деньги мои. Не имеет значения, сколько денег растрачено. Пятьсот долларов взяты из моей кассы. Они украдены. Они принадлежат мне. - Возможно, Бэнкс выиграл достаточно, чтобы возместить недостачу, - стал размышлять Мейсон, - при условии, конечно, что недостача имела место. Я имею в виду деньги, выигранные по билету в пятьдесят долларов. - Это не его, это мои деньги, - перебил его Фремонт. - Я разбираюсь в законах. Это мои деньги. Я имею на них право. Он растратил их. От этого они не стали его деньгами. Они остались моими деньгами. Он поставил их, и ему повезло. По отношению ко мне это ничего не меняет. Он работает у меня. Это мои деньги, и это мой выигрыш! - Вам лучше обратиться к адвокату, - посоветовал ему Мейсон. - Я уже разговаривал с адвокатом. - Значит, вам следует еще раз проконсультироваться у него. - Арестуйте его! - Фремонт начал трясти полицейского за рукав. - Он сообщник! Бердетт отрицательно покачал головой. - Я не буду арестовывать этого человека. Он адвокат. - И, - продолжал Мейсон, - когда будете у своего адвоката, поинтересуйтесь: каковы у меня шансы на получение компенсации за нанесенный мне ущерб? - Какой ущерб? - Вы назвали меня продажным адвокатом, - пояснил Мейсон. Бердетт заулыбался. - Вы, вы.., стряпчий по темным делам! - не сдавался Фремонт. - Ты и это записала, Делла? - спросил Мейсон. Она кивнула. - Делла Стрит, мой секретарь, джентльмены! - Итак, мистер Фремонт, мистер Мейсон расставил все по местам. Обратитесь к адвокату, - подытожил Бердетт. - Ладно, - сдался Фремонт. - У меня есть адвокат и частный детектив. Наверняка от них больше пользы, чем от вас. Ведь именно адвокат посоветовал мне позвать сюда полицейского, чтобы арестовать сообщника. Теперь послушайте меня. Если деньги не будут возвращены, вы оба понесете за это ответственность. - Действуйте, - сказал Мейсон. С ипподрома донесся шум. Кто-то закричал: - Скачут! Мейсон и Делла Стрит поспешили туда, откуда хорошо были видны скачущие лошади. - Ну и типчик этот мистер Фремонт! Он просто неотразим! - Делла рассмеялась. - Прямо-таки босс, - в тон ей сказал Мейсон. - Смею вам напомнить, мисс Стрит, что вы работаете у образцового шефа. Улыбнувшись, она сжала его руку. - Это компенсация за труды. А теперь поболеем за Фунт Стерлингов. Пусть он... - С таким именем, - перебил ее Мейсон, - он просто не может потерпеть поражения. Стоя, они следили за лошадьми на финишной прямой. Но Фунт Стерлингов не оправдал своего имени. - Кто бы мог подумать! - воскликнула Делла. - Поставим на другую лошадь в следующем заезде, - предложил Мейсон. - Ты уже попытала счастья, поставив на звучное имя. Теперь давай выберем лошадь, имя которой не внушает доверия и от которой нельзя ожидать достойного выступления. - Ставлю на нее два доллара, - решилась Делла Стрит. - Давай деньги, Делла, я сделаю ставку для тебя. Мейсон подошел к окошку для ставок в десять долларов. - Фунт Стерлингов не очень нас порадовал, - обратился он к служащему. - Попробуем поставить на лошадь за номером пятым - на Фальшивомонетчика. - Одну ставку? - Две. Два билета по десять долларов. Кассир протянул Мейсону два билета. Адвокат возвратился к Делле Стрит на центральную трибуну. - А вы не думаете, что вам вместе с крупной суммой требуется вооруженная охрана? - спросила она. - Да, денег действительно много, - подтвердил Мейсон. - Мы рискуем оказаться в очень неприятной ситуации. Я подозреваю всех и вся. - А именно? - Если бы я знал что-нибудь наверняка! Так или иначе, а я оказался связанным с растратчиком, и у меня деньги, на которые объявился претендент. Более того, мне стараются приписать соучастие в растрате. Однако давай посмотрим скачки, а потом незаметно скроемся. Они уставились на табло. - Ставки на Фальшивомонетчика определены как двадцать к одному, - заметил Мейсон. - Но до того как заезд начнется, они несколько упадут. - Почему? - спросила Делла. - Такое соотношение обычно соблазняет людей. Часто, прогорев на десяти ставках по два доллара, они решают поставить на лошадь, которая, как им кажется, не подведет при ставках десять к одному. И они вступают в игру, надеясь возместить свои расходы. - Оглянувшись по сторонам, Мейсон прошептал: - Наш друг Марвин Фремонт здесь. Он не спускает с нас глаз. - Он боится, как бы вы сгоряча не сделали ставку его деньгами, - пошутила Делла. - Все это очень странно, - заключил Мейсон. - О! - воскликнула Делла Стрит. - Появились новые данные. Ставки снизились: восемнадцать к одному... Даже еще ниже: пятнадцать к одному. Не понимаю, как можно делать ставки на лошадь с таким именем. Этого можно ожидать только от тех, кто попался на Фунте Стерлингов, который так опозорился. - Итак, мы спрячем деньги в сейф... - начал Мейсон. - А мы разве не досмотрим заезд до конца? - Делла явно вошла в азарт. - Конечно, досмотрим, - заверил ее Мейсон. - Мне совсем не хочется, чтобы ты нанимала адвоката, который бы получал деньги по твоему билету. Делла Стрит засмеялась. Мейсон протянул ей билеты. - А теперь давай во все глаза наблюдать за нашей лошадью, болеть за нее и желать ей победы. - Он здесь! - Делла Стрит наклонилась к Мейсону. - И с ним еще двое. Мейсон бросил взгляд через плечо. - Вероятно, подкрепление, - заметил он. - Что он может сделать? - Ничего. - А что, если это действительно казенные деньги? - Мы об этом ничего не знаем. Собственно говоря, этого никто не знает. Билеты опознавать нельзя. Конечно, кассир может вспомнить, кто сделал такие крупные ставки. Это не исключено. Но он не в состоянии опознать деньги. - А если все-таки выяснится, что человек, сделавший эти ставки, растратил казенные деньги? - поинтересовалась Делла. - Тогда им нужно будет доказать, что он купил билеты на казенные деньги, затем обратился ко мне, а я действовал в качестве его посредника или знал, что это казенные деньги. Чтобы получить эти деньги, им придется обратиться в суд. - А если бы они вас арестовали, деньги были бы конфискованы? - поинтересовалась Делла. - Если бы это случилось, - ответил Мейсон, - Фремонт, кто бы он ни был, понял бы, что поторопился. Ведь перед ним встали бы те же самые проблемы, с одной разницей: появилось бы уголовное дело. И тогда его заявлений будет недостаточно, ему придется представить неопровержимые доказательства по всем пунктам... О, Делла, смотри: они скачут. - Какая наша? - Номер пять. - О! Она идет четвертой. Отстает. Уже пятая. Боже! С таким именем! Она не... - Не торопись, - перебил ее Мейсон. - Лошадь выходит вперед. Она уже третья! - Должна бы выступать лучше: ведь я сделала на нее ставку... Смотрите: лошади делают круг, наша приближается ко второй... - Давай, давай, номер пять! - вдруг закричал Мейсон. Фальшивомонетчик на дюйм приблизился к лошади, бегущей второй, затем к фавориту, и они трое тесной группой вышли на финишную прямую. На мгновение все затаили дыхание, и потом сотни голосов раздались в поддержку фаворита. Делла вскочила на сиденье, положила руки на плечи Мейсона и закричала: - Давай, давай, давай! Ой, шеф, кажется, это она... Увы, нет! Она разочарованно опустилась на место. - Господи, ну почему я не поставила два доллара на лошадь, которая бежала второй! Я могла бы выиграть... - Это "плотный" финиш, - сказал Мейсон. - Они должны проявить пленку. - Сколько времени это займет? - Немного. Давай пробираться к выходу. Как только услышим результаты, сразу направимся к кассе. - Вы считаете, у нас есть шанс? - И неплохой, - ответил Мейсон. - По крайней мере - не потерять деньги. - Шанс не потерять деньги при ставках пятнадцать к одному, - протянула Делла. - Это что-то. Почему бы нам не остаться до конца? Может быть, мы... - Ты забываешь, что мы здесь по делу. Начинаешь входить во вкус. Они направились к выходу. - Вас уже поджидают, - шепнула Делла. Из группки людей выдвинулся Марвин Фремонт. - Вы посоветовали мне взять адвоката. Вот он! - Я Баннистер Даулинг, мистер Мейсон, представляю Марвина Фремонта. - Отлично! Вы ему понадобитесь. - А это - Морей Хоубарт из детективного агентства Хоубарта, - представил Даулинг второго мужчину. - Частный детектив? - спросил Мейсон. - Да, - подтвердил Хоубарт. - Что ж... В моем распоряжении всего лишь несколько минут. Что вам угодно? - Деньги, - ответил Хоубарт. - И сейчас же, мистер Мейсон. - У вас деньги, которые принадлежат моему клиенту, - пояснил Даулинг. - Почему вы считаете, что они принадлежат вашему клиенту? - спросил Мейсон. - Этими деньгами были вчера сделаны ставки. - На какую лошадь? - На Пехотинца. - И поэтому они принадлежат Марвину Фремонту? - поинтересовался Мейсон. - Постараемся понять друг друга, Мейсон, - сказал Даулинг. - Родни Бэнкс растратил деньги моего клиента. Его же деньгами сделал рискованную ставку. У него была недостача, и он хотел ее погасить. Эти ставки были для него единственным шансом... Но его проступок был обнаружен... Полицейский застукал его у окошка для ставок в пятьдесят долларов, когда он собирался получить деньги за Пехотинца. Подозреваем, что он сделал и другие ставки. - Что же, по-вашему, он сделал с билетами? - спросил Мейсон. - Он передал их сообщнику, который, в свою очередь, передал их вам, - ответил Даулинг. - А кто его сообщник? - Его сестра. Ее видели у окошка для ставок в сто долларов. - Почему вы ее не арестовали? - Потому что она не пришла за выигрышем. Арест брата напугал ее. Она скрылась. - Вы можете опознать деньги, которые она использовала для ставок? - поинтересовался Мейсон. - Не все... Не все банкноты помечены... - Все это весьма интересно, - заметил Мейсон. - Не могу понять только, какое отношение это имеет ко мне? - Если это казенные деньги, - ответил Даулинг, - то Бэнкс не имеет права на них, а также на деньги, которые он выиграл на ипподроме. Автоматически они становятся собственностью его клиента. - Складывается весьма любопытная ситуация, - резюмировал Мейсон. - Хотелось бы уточнить кое-что. Я правильно вас понял: Бэнкс растратил казенные деньги? - Да. - Могли бы деньги, выигранные на ипподроме, покрыть недостачу? - Думаю, - ответил Даулинг, - я не нарушу доверия моего клиента, если скажу, что эта сумма значительно превышает растрату. - Бэнкс находится в тюрьме? - Он арестован по обвинению в растрате. Может быть выпущен до суда под залог в пять тысяч долларов. Пока он не внес требуемую сумму. - Правильно я понял: растрата значительно меньше пяти тысяч долларов? - Да. - И вы не намерены позволить ему вернуть растраченные деньги? - Конечно, нет! Это означало бы отказаться от судебного преследования за вознаграждение. Мой клиент хочет, чтобы Банке ответил за растрату. - И в то же время ваш клиент намерен получить выигрыш. - Безусловно, ведь эти деньги принадлежат моему клиенту. - Очень любопытная теория... - протянул Мейсон. - Однако я ее не разделяю и... - Тем не менее, может быть, вы скажете, каким образом эти билеты оказались у вас? - спросил Даулинг. В ответ Мейсон лишь слегка улыбнулся. - Я хочу, чтобы вы нас правильно поняли, - продолжал Даулинг. - Мы откровенны с вами. Из профессиональной этики я предоставляю вам возможность для сотрудничества. Хотя, учитывая все вышеизложенное, вы можете быть квалифицированы как соучастник растраты и сообщник растратчика. - Благодарю вас, - буркнул Мейсон. - Только вы напрасно затрудняете себя, пытаясь объяснить мне, что такое закон. У меня в офисе достаточно пособий по юриспруденции. Если я в чем-либо сомневаюсь, то всегда могу найти там ответ. - Ну что ж, - рассердился Даулииг, - идите и уточните, когда человек может считаться соучастником. И не думайте, что если вы адвокат, то можете помогать растратчику казенных денег. - Причина, по которой я порекомендовал вашему клиенту проконсультироваться у адвоката, - сказал Мейсон, - в том, что он в присутствии свидетелей позволил себе сделать клеветническое заявление. Он назвал меня продажным адвокатом и стряпчим по темным делам. Даулинг взглянул на Фремонта. - Это ложь! - заявил тот. - Это совсем не так. Мистер Мейсон не правильно меня понял. Я говорил о другом.., о других адвокатах. - О мистере Даулинге? - съязвил Мейсон. - Не попадитесь в ловушку, Фремонт, - вмешался Даулинг. - Лучше уж молчите! Вы уже достаточно наговорили. - Даже слишком, - заметил Мейсон. - У вас есть свидетели? - спросил Мейсона Даулинг. - Мой секретарь и полицейский. Если не ошибаюсь, его зовут Сидней Бердетт. - Его секретарь, - презрительно фыркнул Фремонт. - Она скажет все, что... - Молчите! - приказал Даулинг. - Почему? Пусть говорит, - сказал Мейсон. - Возможно, у моего секретаря тоже появится причина возбудить дело. - Думаю, - предложил Даулинг, - мы продолжим этот разговор без моего клиента. - И без меня, - заметил Мейсон. - Мы ждем, когда... В это время на табло вспыхнул свет, и диктор объявил: первое место занял Фальшивомонетчик, второе - Больше и Лучше, третье - Горячая Голова. - Пойдем получим деньги по нашим билетам, - обратился Мейсон к Делле. - Нам пора. Может, вы претендуете и на этот выигрыш, так же как и на другой? - Подождите, - попытался остановить его Фремонт. - По какой системе вы играете? - По очень простой, но практически безошибочной. - В чем ее суть? - оживился Фремонт. - Может быть, вы позволите мне вести разговор? - Даулинг был явно недоволен. - Я готов отвечать на вопросы вашего клиента, - улыбнулся Мейсон, - но раз вы возражаете против того, чтобы я разговаривал с ним или он со мной, думаю, нужно с этим согласиться. Пошли, Делла! - Подождите, - раздался голос Фремонта. - Он не имел в виду разговор о скачках. Он хотел сказать, чтобы я не говорил о том, о чем сказал. Я имею в виду, что вы сказали, что я сказал.., что... - Успокойтесь, - попытался остановить его Даулинг. Мейсон взял Деллу под руку и повел к кассам. - Сюда, шеф! - Делла легонько подтолкнула его. - Нет, не сюда. Посмотри на свой билет. - Десять долларов! - воскликнула Делла Стрит. - Наверное, вы по ошибке отдали мне свой билет. - Нет, у меня такой же. Я подумал: раз мы разработали почти безупречную систему, нужно обязательно ее использовать. Я не мог смириться с тем, что ты поставила десять долларов на проигравшую лошадь и только два - на победителя. - Но, шеф, ставки составляют... - На твой билет в десять долларов ты получишь приблизительно... Сейчас узнаешь сколько. Мейсон предъявил оба билета и получил по сто шестьдесят долларов на каждый. - Возьми, пожалуйста, Делла. А мы совсем неплохо провели день на скачках. За спиной Мейсона раздался голос Фремонта: - Послушайте, мистер Мейсон, мы можем стать друзьями. Мне бы хотелось знать, как вы выбираете лошадей. - Это безошибочная система, - сказал Мейсон. - Но я обещал дирекции ипподрома не раскрывать секрета никому, кроме самого близкого друга. А вас вряд ли можно называть таковым. Пошли, Делла! И они направились к машине. - Слегка наклони голову в мою сторону и начни разговаривать, Делла, а сама краем глаза посмотри, нет ли за нами слежки, - попросил Мейсон. Делла Стрит повернула к нему голову, весело улыбнулась, кивнула и сказала: - Вы хотели, чтобы я обратилась к вам и бросила взгляд назад. Думаю, это детектив. - Ну что ж, доставим ему удовольствие. Ему предстоит веселенькая погоня! Они подошли к машине. Мейсон помог Делле сесть. Сел сам, захлопнул дверцу, нажал на стартер, не торопясь влился в общий поток и начал набирать скорость, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида. Мейсон успел проскочить светофор, проехал один квартал, повернул налево, потом направо, потом снова налево, сделал двойной разворот, дал задний ход и наконец остановился на небольшой улочке. - Ну как, Делла? - Никого. Все тихо и спокойно. Вы думали, они попытаются на вас напасть? - Не исключено. Вероятно, они поставят агента у твоей квартиры и у нашего офиса. Им будет трудно установить, где я живу. - Что будем делать? - Прежде всего ничего такого, на что они рассчитывают. Мы не поедем ни в офис, ни к тебе домой. - Но у вас с собой эти деньги... - начала Делла Стрит. - И пистолет, - продолжил Мейсон и серьезно посмотрел на нее. - Если адвокат в субботу приглашает своего секретаря на скачки и подсказывает ей, на какую лошадь следует сделать рискованную ставку, и ставка в десять долларов приносит ей сто шестьдесят долларов, то вполне естественно отпраздновать это событие: позволить себе, скажем, отбивную с жареным луком, шампанское и немного потанцевать. - Думаю, вы все рассчитали правильно. А наша клиентка? - Наша клиентка, несомненно, попытается связаться с нами. Узнаем у Пола Дрейка. И в течение вечера будем ему звонить. - Она ведь хочет получить наличными? - спросила Делла Стрит. - Да, деньги будут у нас, пока мы не передадим их по назначению. - Вас поставили в известность, что это растраченные казенные деньги. В какое это ставит вас положение? - Мне было лишь сказано, что некий Родни Бэнкс обвиняется в растрате. Но пока не будет доказана его виновность, действует закон презумпции невиновности. Я не знаю никакого Родни Бэнкса. Никто не говорил, что Одри Бикнелл совершила растрату. Поэтому, мисс Стрит, не будем об этом беспокоиться. - А портфель с деньгами? - Я переложу деньги в пояс, а портфель заполню газетами. Я ответил на твой вопрос? - Да. А наша клиентка? Почему она так хочет получить выигрыш наличными, и что она сделает с деньгами, когда мы передадим их ей? - Наша клиентка не сочла нужным посвящать нас в это, Делла. - Не навлечет ли она на себя опасность такой огромной суммой денег? - Вероятно, ее подстерегают и другие опасности. Позвоним Полу Дрейку и доложимся. Потом посмотрим, как будут развиваться события. Глава 4 Из телефонной будки Мейсон позвонил в офис Полу Дрейку. - Пол, это Перри. Меня кто-нибудь спрашивал? - Да. Очень настойчиво. Чем ты так притягиваешь женщин? - Кого именно? - Женщину с очень приятным голосом, назвавшуюся Одри Бикнелл, она в течение последних полутора часов звонила четыре раза. Говорит, по чрезвычайно важному делу. - Что просила передать? - Позвони в мотель "Фоули" и попроси Нэнси Бэнкс. - Сейчас? - Да. Сейчас. Наверное, ждет у телефона. Просила, чтобы ты связался с ней как можно скорее. - Ладно, позвоню. - Сейчас? - переспросил Дрейк. - Я в телефонной будке. Здесь немного шумно, но... - Думаю, что-то очень важное, Перри. По крайней мере, она так считает. - Хорошо, я позвоню. Свяжусь с тобой позже. Будь здоров. Адвокат повесил трубку и набрал номер мотеля "Фоули". - Попросите, пожалуйста, мисс Нэнси Бэнкс. - Одну минуту. Она в четырнадцатом номере. Не вешайте трубку. Я ей позвоню. Вскоре в трубке послышался торопливый взволнованный голос. - Алло, алло, мистер Мейсон? - Слушаю. - Думала, не дождусь вашего звонка. Вы были на ипподроме? - Да. - Деньги получили? - Какие деньги? - Вы знаете какие, мистер Мейсон. Деньги по билетам, которые я вам дала. О, я забыла. Когда я была у вас в офисе, я представилась как Одри Бикнелл. - Это что, кличка? - Нет, не употребляйте этого слова. Это литературный псевдоним. - Итак, вы Нэнси Бэнкс, - сказал Мейсон. - Что вы хотите? - Мистер Мейсон, я хочу, чтобы вы взяли деньги... Вы же их получили? - Прежде чем ответить на ваш вопрос, я хочу услышать продолжение. Вы сказали, что хотите, чтобы я взял деньги и... - Да, я хочу, чтобы вы внесли залог за моего брата Родни Бэнкса. Он в тюрьме по обвинению в растрате. Залог установлен в пять тысяч долларов. Заплатите пять тысяч долларов из выигрышных денег, а остальное принесите мне. - Одну минутку, - прервал ее Мейсон, - не торопитесь. Расставим все на свои места. Пока вы для меня лишь голос по телефону, а по телефону можно услышать очень много голосов. Если дело срочное, можно договориться о встрече в удобном для вас месте. Я удостоверюсь, что вы именно то лицо, которое оставило мне билеты. Я передам вам деньги, вы напишете расписку. Затем, если вы хотите, чтобы я внес залог за Родни Бэнкса, вы изложите свою просьбу на бумаге, дадите мне деньги, и я внесу залог за вашего брата. - Это займет очень много времени, мистер Мейсон. Не проявляете ли вы излишнюю осторожность? - Я - адвокат, - ответил Мейсон. - Имею дело с неизвестным мне человеком. Поэтому вряд ли стоит говорить об излишней осторожности. Скажем просто: я осторожен, и на этом поставим точку. - Ну что ж... Если вы настаиваете, вам придется приехать сюда. Я.., я не могу сейчас выйти из мотеля. Я только что приняла душ. К тому времени, когда вы приедете, я успею привести себя в порядок. По-другому я никак не могу сэкономить время. - Еду! - согласился Мейсон. - Буду через полчаса. - Я жду. Вы столкнулись с какими-либо трудностями? - Ничего серьезного. Расскажу, когда встретимся. - Кто-то пытался вам помешать? - В чем? - В получении денег. - Да. - Вы их получили? - Все объясню при встрече. Но если вы действительно та, что была у меня в офисе, вам не о чем пока беспокоиться. - О, мистер Мейсон! Я так рада, так благодарна. Я так боялась. Я... Вы сейчас приедете? - Да. - Один? - Нет, - ответил Мейсон. - С секретарем. Она будет выступать в качестве свидетеля. Я предпочитаю действовать очень осторожно. - Хорошо, - засмеялась она. - Поступайте, как считаете нужным. Я не вправе осуждать вас. - Приеду через полчаса. - Мейсон повесил трубку. Ровно через двадцать девять минут адвокат подъехал к мотелю, остановил машину у четырнадцатого номера, помог Делле Стрит выйти из машины. Дверь четырнадцатого номера открылась. На пороге стояла девушка, которая в офисе Мейсона представилась как Одри Бикнелл. На ней был домашний шелковый костюм: розовые брюки в обтяжку и жакет в розовых и зеленых тонах, отделанный прозрачными бусинками, под тяжестью которых тонкий шелк плотно облегал ее бедра. - Проходите! Приятно снова видеть вас, мисс Стрит, - улыбнулась она Делле. - Пожалуйста, проходите. Мейсон взял портфель и вслед за Деллой вошел в номер. - Вы получили деньги? - спросила девушка. - Да, четырнадцать тысяч двести пятьдесят долларов. Адвокат открыл портфель и стал считать деньги. - О! - воскликнула она, увидев такое количество денег. - Я не представляла себе... Это просто целая гора, мистер Мейсон. Мейсон, кивнув, продолжал считать деньги и раскладывать их на стопки - по тысяче в каждой. - Итак, вот деньги, - сказал он. - Распиской вы подтвердите, что получили от меня все деньги по выигрышным билетам ипподрома, что полученная вами сумма соответствует выигрышу и что я, таким образом, полностью выполнил ваше поручение. - Вы хотите получить свой гонорар из этих денег, мистер Мейсон? - поинтересовалась девушка. - Сначала я передам вам эти деньги. Затем поговорим о гонораре. - Вы можете сказать, сколько я вам должна? - Могу, - ответил Мейсон, - но в определенной степени это будет зависеть от моих действий в отношении Родни Бэнкса. Пока я не могу сказать, что буду представлять интересы вашего брата в связи с обвинением его в растрате. Но я готов внести залог, действуя как ваш адвокат, но не его адвокат. Я должен ближе познакомиться с этим делом. - Не могу не признать вашу правоту. Род был... Думаю, он поступил очень неблагоразумно. Не могу понять, что именно он сделал. За всем этим что-то кроется... - Итак, - прервал ее Мейсон. - Давайте по порядку. Сначала расписка. Следующее. Вы хотите, чтобы я внес залог за Родни Бэнкса? - Да. - Когда это нужно сделать? - Как можно скорее. - Установлена сумма залога? - Да. Родни был у мирового судьи. Залог назначен в пять тысяч долларов наличными. - Вы могли бы обратиться в компанию по залоговым облигациям. - Знаю, знаю. Но они требуют плату за риск, а у меня нет лишних денег. Мейсон посмотрел на нее долгим внимательным взглядом. - Однако у вас нашлось пятьсот долларов, чтобы сделать такую рискованную ставку. - Но риск был оправдан. Лошадь выиграла, - Хорошо, не будем спорить. Ничто так не преуспевает, как сам успех. Вы должны мне триста долларов за то, что я получил деньги по билетам. Далее, вы даете мне пять тысяч долларов, чтобы внести залог за Родни. Эта услуга стоит сто пятьдесят долларов. Залог будет внесен от вашего имени. Я напишу вам расписку в том, что вы дали мне пять тысяч долларов. На этом мои обязательства по этому делу закончатся. - Хорошо, мистер Мейсон, хорошо. Вот деньги, и... Очень важно, чтобы он вышел из тюрьмы сегодня, мистер Мейсон. - Почему? - Это.., это очень важно. Вот и все. - Ну что ж, пока мы действуем очень осмотрительно и точно, - подытожил Мейсон. - Я даю вам расписку в том, что получил от вас пять тысяч долларов и гонорар. Мейсон кивнул Делле Стрит. Та открыла блокнот, составила расписку и подала ее Мейсону. Тот внимательно прочитал и поставил свою подпись внизу. Делла вырвала страничку из блокнота и передала ее девушке. - Я должен связаться с вами, после того как Родни будет освобожден под залог? - спросил Мейсон. - Нет, лучше, если наши отношения на этом прекратятся. Скажите, за вами не следили? - Следили, - ответил Мейсон. - Безуспешно? - В ее голосе послышалась тревога. - Мы предприняли все необходимые меры предосторожности. Когда я звонил вам, хвоста за нами не было. После телефонного разговора, не теряя времени, как вы и просили, мы направились прямо сюда. Мы никого не заметили. Девушка задумалась. - Если кто-нибудь узнает, где я, будут неприятности. - Да, - согласился Мейсон, - у вас огромная сумма денег. Не мешало бы спрятать их в надежном месте. - Да. Понимаю. Но, пожалуйста, мистер Мейсон, внесите поскорее залог за него. - Я сделаю это. Вы уверены, что мне не нужно после этого позвонить вам? - Уверена. Это все, мистер Мейсон. Я вам очень, очень благодарна. Поддавшись внезапному порыву, она бросилась к нему, обняла его и тут же, смутившись, отступила. - Ну что ж, - сказал Мейсон, - в следующий раз, когда вам подскажут, на какую лошадь делать ставку с полной уверенностью, что она не подведет, дайте мне знать. Адвокат кивнул Делле Стрит. Девушка, в офисе Мейсона назвавшаяся Одри Бикнелл, стояла в дверях и смотрела, как они садились в машину. Она выглядела сосредоточенной и невеселой. - Ну, что ты можешь сказать о ней, Делла? - спросил Мейсон, когда они отъехали от мотеля. - Даже не знаю. Думаю, она действительно Нэнси Бэнкс, вероятно, сестра Родни Бэнкса. Но, безусловно, ведет какую-то игру. Она вся натянута, как струна, и, я бы сказала, чего-то боится. Глава 5 Перри Мейсон, приехав в тюрьму, обратился к клерку. - У вас содержится Родни Бэнкс. Он обвиняется в растрате. Залог назначен в пять тысяч долларов наличными или в десять тысяч облигациями. Я - Перри Мейсон, адвокат. Я вношу пять тысяч долларов наличными от имени своего клиента Нэнси Бэнкс. Прошу написать расписку на имя Нэнси Бэнкс в том, что залог для Родни Бэнкса в пять тысяч долларов наличными внесен, и освободить его. Клерк тщательно пересчитал деньги, вынул бланк, копирку. - Адрес Нэнси Бэнкс? - Адресуйте на имя Перри Мейсона. - Нам нужен домашний адрес. - Напишите адрес моего офиса. Клерк чуть поколебался, но затем написал расписку. - Думаю, если залог внесен наличными, это допустимо, - А теперь, - заявил Мейсон, - я жду освобождения Бэнкса. - Предъявите полицейскому расписку в том, что залог внесен, и Бэнкс будет освобожден, сказал клерк. - Я хочу, чтобы все было сделано незамедлительно. - Самой собой разумеется. Вы внесли деньги. Мы не заинтересованы в том, чтобы держать его здесь и кормить дольше, чем это необходимо. Освобождение под залог гарантирует, что он явится в суд. По крайней мере, так должно быть. - Да, так должно быть, - согласился Мейсон. Однако прошло минут двадцать, прежде чем полицейский привел Родни Бэнкса в комнату, где его ожидал Мейсон. - Здравствуйте, Бэнкс. Меня зовут Перри Мейсон. Я обязался внести за вас залог. Я выполнил это. Но я действовал не в качестве вашего адвоката. - Ну что ж, будет и у меня адвокат. Они круто обошлись со мной. - Что они сделали? - Украли билет. А лошадь выиграла. - Подождите, подождите, - перебил его полицейский. - Никто ничего у вас не крал. Вам вручили ордер, в котором сказано, что на билет наложен арест. - Почему? - спросил Мейсон. - Парень поставил пятьдесят долларов на лошадь по кличке Пехотинец. Она выступала под четвертым номером в третьем заезде. - Лошадь выиграла. Этот билет принес мне выигрыш в тысячу четыреста двадцать пять долларов, - буркнул Бэнкс. Мейсон вопросительно посмотрел на полицейского. - Этот билет был при нем в момент ареста. Мы дали ему расписку на все его вещи. - Но не возвратили билет! - Бэнкс был само негодование. - Мы не могли этого сделать, - пояснил полицейский, - на билет был наложен арест. Он передан в суд. Фремонт утверждает, что на ипподроме вы использовали казенные деньги и билет вам не принадлежит. - Если бы я получил выигрыш по этому билету, у него не было бы ни малейшей возможности возбудить против меня дело, - сказал Бэнкс. - Я знаю только то, что билет конфискован по указанию суда. Вы можете опротестовать это в гражданском суде. - Но это не снимет обвинения в растрате? - спросил Мейсон. - Очевидно, нет, - ответил полицейский, - обвинение останется в силе. - Фремонт утверждает, что недостача составляет чуть более тысячи долларов, - сказал Бэнкс. - Если это действительно так, то выигранных денег хватило бы на то, чтобы полностью ее покрыть. Однако старый козел хочет и выигрыш получить, и дело о растрате возбудить. - Думаю, я не смогу быть вашим адвокатом, молодой человек. И сейчас не выступаю в этом качестве. Хочу вам сказать следующее. Вы освобождены под залог и можете покинуть тюрьму. Основанием для вашего ареста послужило не то, что у вас был выигрышный билет, а то, что у вас был билет стоимостью в пятьдесят долларов. Это явствует из перечня ваших личных вещей. И у вас есть копия ордера, согласно которому полицейским было предписано изъять его у вас. Суд намерен конфисковать эти деньги. Дело, возбужденное против вас Фремонтом, заключается в решении вопроса, кому принадлежат эти деньги, и в доказательстве законности вашего ареста по обвинению в растрате. Вы должны понять суть дела. Если вы используете выигрыш, чтобы покрыть растрату, в которой он вас обвиняет, он , может понести ответственность за незаконный арест и необоснованное обвинение в растрате. Это зависит от состояния бухгалтерских книг, а также от того, сможет ли он доказать правомерность своего обвинения. Если же он докажет, что ставку в пятьдесят долларов на Пехотинца вы сделали казенными деньгами, тогда вы становитесь доверительным собственником любого выигрыша и за ним остается право рассматривать недостачу в тысячу долларов как растрату и одновременно претендовать на выигрыш в тысячу четыреста двадцать пять долларов. - Это несправедливо. Один пирог два раза не съешь, - запротестовал Бэнкс. - Вы ведете себя так, как не следует себя вести, - прервал его Мейсон. - Вы слишком много говорите. Мой совет - поезжайте к сестре, поговорите с ней. Учтите: это она внесла залог в пять тысяч долларов наличными. - Где она взяла деньги? - спросил Бэнкс. - Я не собираюсь обсуждать финансовые дела своего клиента, - улыбнулся Мейсон. - И хочу еще раз повторить: самое разумное - молчать, пока не встретитесь с сестрой и не поговорите со своим адвокатом. Думаю, вам следует сейчас же отправиться к сестре. Вы знаете, где она? - Думаю, да. - Вам известно, где она сейчас находится? - Мне не составит труда узнать это. - Тогда поезжайте к ней, - повторил Мейсон. - Вы освобождены под залог. Вас ничто здесь не задерживает. На этом мои обязательства по отношению к вам кончаются. Меня ждут дела. Мейсон повернулся, вышел из комнаты, спустился на лифте и покинул здание. В машине его ждала Делла Стрит. - Ну как? - поинтересовалась она. - Ситуация осложняется. Похоже, все делали ставку на Пехотинца! Кто-то выдал надежную информацию. Сумма растраты составляет немногим более тысячи долларов, выигрыша по билету хватило бы, чтобы покрыть недостачу. Однако Фремонт утверждает, что ставка сделана деньгами из его кассы. Таким образом, он имеет право на выигрыш. - Он сможет добиться своего? - спросила Делла Стрит. - Может, имеет смысл настаивать на чем-либо одном? - Формально у него есть на это право. Деньги были растрачены. Его деньги. Если они вложены в доходное дело, он имеет право на прибыль. - И одновременно право привлечь за растрату? - Растрата - это преступление, и растратчик не имеет права на растраченные деньги. А если это так, то он не имеет права и на прибыль от этих денег. - А что можно сказать о деньгах, которые наша клиентка поставила на Пехотинца? - Это сложный вопрос, - ответил Мейсон. - Многое зависит от того, имела ли место растрата, каким образом и чьи деньги были растрачены. Если Родни дал своей сестре пятьсот долларов, чтобы она поставила их на Пехотинца, и Фремонт докажет, что это его деньги, тогда он имеет право на весь выигрыш. Но ему нужно доказать сам факт растраты, доказать, что именно эти деньги взяты у него, опознать их, а также доказать, что девушка - сообщница брата или, по крайней мере, была в курсе дела. Складывается весьма необычная ситуация, - Из поведения Родни не вытекает, будто он знал, что сестра сделала ставку на Пехотинца? - Трудно сказать, - ответил Мейсон. - Родни Бэнкс - здоровенный, широкоплечий молодой человек, говорит быстро, нервозен, манерен - вот практически все, что можно о нем сказать. Производит впечатление человека неуравновешенного. Это характерно для молодых людей, которые в результате излишней опеки матерей и сестер забывают, что несут ответственность за свои поступки. - Другими словами, он вам несимпатичен и вы не хотите принимать в нем участие? - Можно сказать, что так, - улыбнулся Мейсон. - Я не представляю его интересы. Как адвокат его сестры, я освободил его, внеся залог. А теперь, мисс Стрит, отметим ваш крупный выигрыш на скачках. Забудем о скучных делах, сомнительных клиентах, жадных боссах, растратах. Послушаем музыку, вкусно поедим. Устроим себе небольшой праздник. Глава 6 Было еще не поздно, когда Перри Мейсон, проводив Деллу и пожелав ей спокойной ночи, поехал к себе домой. Открывая дверь, он услышал зуммер телефона. Номер его телефона знали только Делла Стрит и Пол Дрейк. Поэтому Мейсон бросился к аппарату, чтобы успеть снять трубку. - Слушаю. Что случилось? Послышался голос Пола Дрейка. - Твоя клиентка очень возбуждена. Просит немедленно приехать. Говорит, это очень важно. - Я не поеду к ней, тем более, после рабочего дня, пока не узнаю, в чем дело. У меня по отношению к ней никаких обязательств больше нет. Она не сказала, что случилось? - Что-то ужасное. Она просто в панике. Ты хотя бы позвони ей. - Дрейк был взволнован. - Думаю, произошло действительно что-то очень серьезное. - Может, ее ограбили? Отобрали деньги? - высказал предположение Мейсон. - Хорошо, я позвоню. Мейсон позвонил в мотель "Фоули" и попросил Нэнси Бэнкс из четырнадцатого номера. В ответ услышал: "Сожалею, но телефон в номере не отвечает. Я только что звонил ей пару раз - никто не берет трубку. Я - управляющий". - Я бы хотел позвонить еще раз через несколько минут. - Кто ее спрашивает? - спросил управляющий вежливым, но твердым голосом. Мейсон после некоторого колебания ответил: - Если она появится, скажите, пожалуйста, что звонил адвокат. - Адвокат? - удивился управляющий. - Да. - А зачем ей адвокат.., а.., да.., не могли бы вы представиться? - Мейсон. - Перри Мейсон? - Да. - О, извините, мистер Мейсон. Я немедленно пойду и оставлю в дверях записку. Не могу сказать, где она сейчас. Возможно, появится с минуты на минуту. Я не очень люблю звонить, если человека нет на месте. Вы меня должны понять. Стены достаточно звуконепроницаемы, тем не менее телефонные звонки могут побеспокоить клиентов из соседних номеров. - Я позвоню несколько позже, - сказал Мейсон. - Если вас не затруднит, оставьте записку, что я звонил и позвоню еще минут через десять - пятнадцать. Адвокат удобно уселся в кресле, закурил и только было потянулся за вечерней газетой, как зазвонил телефон. Он взял трубку и услышал голос Дрейка. - Перри, эта девушка в ужасном состоянии. Возбуждена до предела. Просит, чтобы ты сейчас же приехал. Говорит, случилось нечто ужасное. - Куда приехать. Пол? - В мотель. - Но ее там нет. Управляющий сказал, что ее телефон не отвечает. - Она там. Она звонила оттуда. По крайней мере, она так сказала. Ей необходимо тебя увидеть, она заплатит любую сумму, только бы ты приехал. Сама она приехать к тебе не может. По ее словам, дело очень срочное. - О господи! Вот что значит иметь дело с истеричными клиентками. Хорошо, Пол, я еду. И если девчонки не окажется на месте, предъявлю ей счет, чтобы немного проучить. А ты сам когда домой? - Да не знаю, - ответил Дрейк, - у меня очень сложное дело. Двое моих людей были на задании, и я проверяю их сообщения. Как мне поступать, если тебе будут звонить? - Кто бы ни звонил, говори, что меня не будет до утра. Но если позвонит Нэнси Бэнкс, скажи, что я поехал к ней и ей не поздоровится, если она вызывает меня по пустякам. Мейсон вздохнул, поправил галстук, позвонил в гараж при доме, чтобы приготовили его машину. Спустился на лифте в гараж и поехал в мотель "Фоули". На фасаде мотеля ярко светилась вывеска, а чуть ниже - "Мест нет". Мейсон хотел остановиться у офиса управляющего, но передумал и подъехал к четырнадцатому номеру. Поставив машину, он постучал в дверь. Никто не ответил, хотя в номере горел свет. Мейсон нахмурился, толкнул дверь, и та сразу же открылась. На полу около двери лежала записка: "Мисс Бэнкс, звонил ваш адвокат. Сказал, что позвонит минут через пятнадцать - двадцать". Мейсон закрыл дверь и осмотрелся вокруг. Это был обычный номер. С тех пор как он тут побывал, в нем ничего не изменилось. На подставке стоял чемодан, на туалетном столике перед зеркалом - дамская сумка. Мейсон с некоторым раздражением взглянул на часы, уселся и стал ждать. В тишине было слышно, как часы на бюро отстукивают минуты. Он сверил их со своими - часы на бюро отставали на пять минут. Мейсон потянулся, зевнул, снова взглянул на часы и уже собрался уходить, но, прежде чем открыть дверь, еще раз обвел номер внимательным взглядом и увидел закрытую дверь, вероятно, в ванную комнату. Он подошел, осторожно постучал. Ответа не последовало. Он открыл дверь. В ванной в нелепой позе лежал Марвин Фремонт: голова его упала на плечо, глаза смотрели невидящим взглядом, челюсть отвисла, на груди растеклось красное пятно - кровь, очевидно, из пулевой раны. Мейсон подумал минуту, достал носовой платок, стер отпечатки пальцев с дверной ручки ванной, пятясь, вышел из нее, толкнул ногой дверь и направился к выходу. В это время дверь в номер распахнулась, и в комнату вбежала Нэнси Бэнкс. - О, мистер Мейсон! - воскликнула она. - Я так рада, что вы пришли. Это такая поддержка. О, о... - Она приложила руку к груди. - Спасибо, большое спасибо! Она взяла его руки в свои. Ее пальцы были холодны как лед. - Хорошо, хорошо, - пробормотал Мейсон. - Не будем терять время. Что случилось? Рассказывайте. - Я вам звонила. Я хотела... - Я тоже вам звонил, но никто не ответил. - Меня не было. - Что случилось? - Я поехала домой, хотела спрятать деньги в надежном месте. - Что это за место? - Я хотела часть денег спрятать в квартире, а часть отдать на хранение подруге. Я не хотела рисковать всем сразу. - Дальше! Говорите, что случилось. Зачем вы мне звонили? - Кто-то меня ограбил. - Что вы имеете в виду? - Когда я вышла из машины, кто-то наставил на меня пистолет и потребовал отдать деньги! - Вы можете его описать? - спросил Мейсон. - Он был... Нет, не могу. - Он был в маске? - Из-под шляпы на лицо спускался носовой платок с двумя прорезями для глаз. Это все. Все, что я увидела, это белый носовой платок. Он говорил низким голосом. - Телосложение? - Он.., широкоплечий, коренастый. По тому, как двигался, я бы дала ему не больше сорока лет. - Как все произошло? - Я была застигнута врасплох. Деньги были в сумке. Он навел на меня револьвер и... Я закричала. Тогда он толкнул меня, схватил сумку и убежал. - Он унес все деньги? - Все до цента, мистер Мейсон. Адвокат пристально посмотрел на нее. - Поэтому вы и позвонили мне? - Да. - Откуда вы звонили? - Из квартиры. - Вы сказали Полу Дрейку, что звоните из мотеля? - Да. Я хотела встретиться с вами здесь. - Вы заявили в полицию? - О нет. - Это необходимо сделать! - Мейсон следил за выражением ее лица. - Вы должны заявить в полицию о нападении. А почему вы решили вызвать меня сюда? - Почему? - На лице ее отразилось удивление. - Боже мой, мистер Мейсон, у меня украли весь мой выигрыш, а вы задаете такой вопрос. Для меня это катастрофа. Мейсон понимающе кивнул головой. - Вам нужно заявить в полицию. - Не могу, мистер Мейсон. Просто не могу. - Почему? - Ну.., на это есть свои причины. - Но у вас остались деньги, которые я внес в качестве залога за вашего брата. Вы получите их назад. - Да. - Она потупила глаза. - Повторяю еще раз, нужно заявить в полицию, - продолжал настаивать Мейсон. Она покачала головой. - Ну, раз так, - Мейсон старался сохранять спокойствие, - остается только сделать хорошую мину при плохой игре. Он направился к двери. - Привыкайте к таким вещам, - сказал он с улыбкой. - В конце концов вы сейчас более обеспечены, чем пару дней назад. Вскоре получите оставленные под залог деньги, и все будет о'кей. - Вы меня разочаровали, мистер Мейсон. - Почему? - Вы говорите так, как будто ничего не произошло. - То, что случилось: наставили оружие и отобрали деньги, - вам представляется чем-то необычным, из ряда вон выходящим. Для полиции это обычное, рядовое дело. Все равно что для вас прийти к своему боссу с тетрадкой для стенографирования и карандашом или отправить по его указанию письмо. Я не из полиции, но всего насмотрелся и отчасти воспринимаю подобное так же, как полиция. Я не намерен с вами спорить. Считаю, вы должны заявить в полицию. Там постарались бы найти грабителя. - Нет, нет! Я не хочу иметь дело с полицией. - В таком случае мне ничего не остается, как отправиться домой, а вам - лечь спать и... - Я боюсь оставаться здесь одна. - Чего вы боитесь? Деньги у вас похитили. Вам ничто теперь не угрожает. - Нет, я.., думаю... - Я не могу остаться здесь. Вы взрослая девушка и понимаете... Вы говорили, у вас есть подруга, у которой вы собирались оставить деньги? - Да. - Поезжайте домой. Попросите ее переночевать у вас, если вам не по себе. - Я... Это хорошая мысль, мистер Мейсон. Пожалуй, я так и сделаю. Спасибо за совет. Сейчас уложу вещи и уеду. - Вот и хорошо. Девушка подошла к Мейсону и протянула ему руку для прощания. Рука все еще была холодна как лед. И адвокат почувствовал, как по ней пробежала нервная дрожь. - Вот и правильно, поезжайте домой, - повторил Мейсон. - Пожалуйста, подождите, пока я соберусь. - Прошу прощения, но у меня был очень тяжелый день. У вас нет причин для беспокойства. Положите вещи в машину и отправляйтесь домой. - Пожалуйста, подождите несколько минут. Мейсон отрицательно покачал головой. - Я знаю, - начала она, - я понимаю, что вы ужасно заняты и устали. Вы рассердились на меня за то, что я не хочу обратиться в полицию. Но все равно спасибо, мистер Мейсон. Большое спасибо. Мейсон улыбнулся, похлопал ее легонько по спине и вышел из номера. Он был на полпути к офису управляющего, когда услышал звук поспешных шагов и голос Нэнси Бэнкс: - Мистер Мейсон, пожалуйста! Адвокат повернулся. Она подбежала и буквально вцепилась в него, вся дрожа от страха. - Мистер Мейсон, пожалуйста.., пожалуйста! - Что еще? - Что-то ужасное, что-то страшное. Вы должны... Боже! Здесь нельзя разговаривать. Нас могут услышать. Пожалуйста, пойдемте со мной. - Что-то новое? - спросил адвокат. - Что-то ужасное. - Что? - Тело. - Она понизила голос до шепота. - Где? - В ванной. - Вы в этом уверены? - Да. - Мужчины или женщины? - Мужчины. - Он мертв? - Не знаю. Боюсь, что да. Мейсон обнял дрожащую молодую женщину. - Успокойтесь, возьмите себя в руки. Вы не знали, что там было тело? - Господи! Боже мой! Конечно, нет! - Как вы обнаружили его? - Стала собирать вещи, вошла в ванную и увидела его там. - Нам все-таки придется обратиться в полицию, - продолжал настаивать Мейсон. - Придется? - Да. - Тогда я уйду, а вы... - Нет, это невозможно. Этого ни в коем случае нельзя делать. Вы должны остаться. Наберитесь мужества. - Я.., я... - Вы что, боитесь полиции? - спросил Мейсон. - Полиция ничего плохого вам не сделает, если вы не виновны. Ведь вы же не виновны? - Конечно, нет. - Вы не знали, что там тело? - Не знала. Мейсон открыл дверь в номер. - Мне страшно туда входить, - начала девушка. - Я... - Страшно, но нужно. Другого выхода нет. - Он легонько подтолкнул ее, вошел вслед за ней и захлопнул дверь. - А теперь, может быть, вы перестанете лгать? - Что вы хотите этим сказать? - Вы знали, что там было тело. - Как вы можете, мистер Мейсон, бросать мне такое обвинение?! - попыталась возмутиться она. Адвокат в упор посмотрел на нее, и она опустила глаза. - Вы знали, что в ванной находится тело, и поэтому настаивали на том, чтобы я приехал сюда. Вы либо сами его убили, либо обнаружили тело и решили скрыть это от меня. Подстроить так, чтобы я первым обнаружил тело и вызвал полицию, а вы явились бы в номер с рассказом о том, как на вас напали, и хотели... - История с ограблением - правда, мистер Мейсон. - Не верю. Вы приготовили себе алиби, между прочим, довольно примитивное, чтобы объяснить, почему вас не было в номере и почему вы были так возбуждены. Вы знали, что в ванной лежало тело, поэтому позвонили мне. Но я на вашу удочку не попался. И вместо того, чтобы позвонить в полицию, сделал вид, что ничего не знаю. - Вы.., вы видели его? - Конечно. - И вы ничего не сказали... Вы... - Я проверял вас, ждал, что вы либо не выдержите и расскажете все, либо будете продолжать притворяться, что ничего не знаете, а потом, когда я уйду, броситесь вслед за мной и скажете, что вошли в ванную и увидели тело. Она вдруг бросилась к нему на грудь и зарыдала. - Все так и было? - спросил Мейсон. - Да, - ответила она тихо. - Поэтому я и позвонила вам. Я обнаружила тело. - Как это произошло? - Не знаю, как начать... Меня не было. Когда я вернулась, зашла в ванную... Он уже лежал там. - Нам придется заявить в полицию. Я должен услышать от вас всю правду. Это очень важно. - Я сказала вам правду. - Всю? - Всю. - А ограбление? - Это правда. - Вы останетесь в номере, пока я буду звонить в полицию? - Господи! Боже мой! Нет. - Лучше звонить не из конторы управляющего, - сказал Мейсон, - не нужно лишних неприятностей. Около бассейна есть телефонная будка. Воспользуемся ей. У вас есть ключ от номера? - Да. - Заприте номер и идемте. Девушка заперла дверь, и они вдвоем направились к бассейну. Мейсон, войдя в телефонную будку, опустил монету и набрал номер коммутатора. - Соедините меня с Главным полицейским управлением, - попросил он и, когда там взяли трубку, сказал: - Говорит Перри Мейсон, мне нужен отдел по расследованию убийств. Через минуту послышался голос лейтенанта Трегга: - Слушаю, Перри. Что случилось? Уж не убийство ли? - Именно убийство. - Где вы? Мейсон объяснил. - Где тело? - В одном из номеров мотеля. - Вы один? - Нет. Со мной моя клиентка. - Этот номер занимает она? - Да. - Кто обнаружил тело? - Я. - Она убила его обороняясь? - Говорит, что не убивала его. - Вы не трогали тело? - Нет. Тело свисает из ванны. - Ваша клиентка ничего об этом не знает? - Нет. - Тогда зачем она вас вызвала? - По другому делу. - Не входите в номер. Оставайтесь рядом. Мы выезжаем. Глава 7 Лейтенант Трегг вышел из номера и остановился около машины Мейсона, в которой находились адвокат и Нэнси Бэнкс. - Итак, молодая леди, - обратился он к девушке, - позвольте узнать, с какой целью вы сняли этот номер? - Я.., я хотела иметь возможность поговорить с мистером Мейсоном наедине. - О чем? - О деле, которое к данным событиям не имеет отношения. - Обратимся к реальным фактам, - продолжил Трегг. - Произошло убийство. Когда это случилось, вы были в номере? - Не знаю. Не знаю, когда произошло убийство. - Когда вы обнаружили тело? - Когда возвратилась. - Откуда? - Из дому. - Девушка назвала адрес. - Что делали дома? - Я поехала домой, чтобы.., чтобы... Дело в том, что у меня были деньги и я хотела освободиться от них. - Что значит "освободиться"? - Спрятать, чтобы никто их не нашел. - Кого вы имеете в виду? - Никого конкретно. - Это звучит очень занимательно, - сказал Трегг. - Мне бы хотелось узнать обо всем подробнее. - Минутку, лейтенант, - вмешался Мейсон, - давайте договоримся, что этот допрос не должен носить обвинительный характер. - Тогда, - парировал Трегг, - договоримся, что ответы не должны носить уклончивый характер. - Дело это очень непростое, лейтенант. У мисс Бэнкс есть брат. Он был арестован за растрату и... - Минутку, - прервал его Трегг, - когда я захочу выслушать вас, то скажу об этом. А сейчас я хочу послушать, что скажет ваша клиентка. И прошу на мои прямые вопросы давать такие же прямые ответы. Я не допущу, чтобы ловкий адвокат вкладывал свои слова в уста своей клиентки. - Пожалуйста, - обратился Мейсон к Нэнси, - расскажите лейтенанту все. У него не должно сложиться о вас не правильного представления. Он целится тщательно и стреляет метко. - Это уже лучше, - произнес Трегг. - Итак, мисс Бэнкс, вы знаете убитого? - Да. - Кто это? - Марвин Фремонт. - Откуда вы его знаете? - Я.., мой брат работает у него. - Чем занимался Фремонт? - Куплей-продажей антиквариата и всяких редкостных вещей. - У вас были с ним неприятности? - У моего брата. - Какие? - Он обвинил брата в растрате. - Что еще? - Брат поставил на лошадь, и она выиграла. Мистер Фремонт претендует на эти деньги. - На какие деньги? - На деньги, которые брат выиграл. - Он получил деньги? - По-видимому, да. По обвинению Фремонта брата арестовали и посадили в тюрьму. Выигрышный билет у него отобрали. Мистер Фремонт предъявляет иск на эти деньги. Мейсон хотел было что-то сказать, но под взглядом Трегга сдержался. - С какой целью вы обратились к Перри Мейсону? Чтобы помочь вашему брату? - Да. - Что еще вы можете сказать? - Мне нужно было внести залог за брата. - Чем? - Наличными. - Кто дал вам деньги? - Это мои деньги. - Где вы их взяли? - Я поставила на лошадь, и она выиграла. - На какую лошадь? - По кличке Пехотинец. - Какие были ставки? - Я поставила пятьсот долларов и выиграла солидную сумму - четырнадцать тысяч долларов. - Что вы сделали с деньгами? - Я сама не поехала на ипподром, а обратилась к мистеру Мейсону. Передала ему билеты, и он получил выигрыш. - Что сделал мистер Мейсон с деньгами? - Он передал их мне. - Что было потом? - Я попросила его внести залог за брата. Дала ему пять тысяч долларов для этого и заплатила гонорар. - Он внес залог? - Да. - А как вы распорядились оставшимися деньгами? - Они были у меня. - Где они сейчас? - Они пропали. - Каким образом? - Меня ограбили. - Когда? - Когда я приехала домой, чтобы их спрятать. Я не хотела рисковать всем и решила спрятать часть денег... - У кого? - У миссис Лотон. - Ее имя? - Лоррейн. - Где она живет? - Ее квартира расположена напротив моей. - Чем она занимается? - У нее есть средства. Она была замужем. - Живет на алименты? - Думаю, да. - Вы уверены? - Да. Главным образом она живет за счет алиментов. - Есть у нее другие источники дохода? - Она бывает занята время от времени на ферме, где разводят форель. - Что это за ферма? - Ну... Вы берете напрокат все необходимое и платите за каждую пойманную рыбу. Там она иногда и работает. Она знакома с миссис Озгуд, владелицей фермы. - Вы оставили у миссис Лотон часть денег? - Нет. - Почему? - Меня ограбили до того, как я с ней встретилась. - Как все произошло? - Кто-то напал на меня и отнял деньги. - В каком доме живете? - Дом под названием "Локхард". - Где он расположен? - На Локхард-авеню. - Номер квартиры? - Пятьсот тринадцать. - Имя человека, который на вас напал? - Не знаю. - Опишите его. - Небольшого роста, лет сорока. На нем была маска: носовой платок с двумя прорезями для глаз свисал из-под шляпы. Я видела только шляпу, носовой платок и глаза. Думаю, он курит. От него пахло табаком. - У него было оружие? - Да. - Он забрал у вас деньги? - Да. Он забрал у меня деньги. - Почему вы думаете, что ему около сорока? - Его движения, походка, фигура, голос говорят об этом. - Где на вас напали? - Около дома. Там, где я поставила машину. Большинство жильцов этого дома ставят там машины. - Вы регулярно паркуете там машину? - Да. - Кто-нибудь обслуживает эту стоянку? - Нет. Это не официальная стоянка. Это площадка принадлежит владельцу дома, и он разрешает квартиросъемщикам пользоваться ею. - Там есть знак, свидетельствующий об этом? - Да. Вывеска, согласно которой парковка разрешается только жильцам этого дома. Но посторонних, желающих ставить здесь свои машины, немного, это единственный многоквартирный дом в квартале. - Вы узнаете напавшего на вас человека, если увидите его снова? - Может быть, если на нем будет маска. Но я не уверена. Я не видела его лица. - Какого он роста? - Невысокий. На дюйм-два выше меня. - Плотный? Крепкий? - Достаточно крепкий, как сорокалетний мужчина. - Коренастый? - Да, пожалуй, можно так его охарактеризовать. Трегг полез в карман, достал носовой платок с двумя прорезями для глаз, приложил его к лицу и надвинул шляпу так, чтобы платок не падал и прорези в нем были на уровне глаз. - Так он выглядел? - спросил он Нэнси. Нэнси Бэнкс вскрикнула. - Это вам что-то напомнило? - Вы выглядите точно так, как тот мужчина. - Но я вас не грабил. Этот платок я вынул из кармана убитого. - О! - воскликнула она. - О! Трегг пытался уловить тон ее восклицания. - Вы удивлены? - Да. - Вы не думали, что это был он? - Мне это и в голову не пришло. - Но это мог быть и он? - Да. - Ладно. Итак, вы возвратились в мотель... - Да. - И труп уже был здесь? - Ну, это.., это не так просто... Я его обнаружила только после... - Он уже был здесь? - Думаю, да. - Когда вы обнаружили тело? - Не могу назвать точное время. Я позвонила Полу Дрейку, детективу, прежде чем увидела тело. Мистер Мейсон сказал, что поздно вечером связаться с ним можно через детективное агентство Дрейка. - Итак, вы позвонили туда? - Да. - Вы звонили из номера? - Нет, из телефонной будки по дороге. - Вам ответили? - Да, я разговаривала с мистером Дрейком лично. Я сказала, что мне необходимо увидеться с мистером Мейсоном по очень важному делу. - Вы имели в виду ограбление? - Да. - Вы ведь не сразу связались с мистером Мейсоном? - Нет. - Сколько прошло времени? - Мне показалось, очень много. - Может быть, целый час? - Наверное. - Может быть, два часа? - Не знаю. Думаю, нет. - Где вы все это время находились? - В телефонной будке. - В какой именно? - Около заправочной станции. - Около какой заправочной станции? - Не знаю точного адреса. - Станция была открыта? - Закрыта. - Вы могли бы найти ее? - Думаю, да. Она где-то на полпути между мотелем и моей квартирой. Вероятно, я найду ее. - Что было потом? - Через некоторое время мистер Мейсон позвонил в агентство Дрейка и узнал о моем звонке. Когда я снова позвонила мистеру Дрейку, он сказал, что мистер Мейсон поехал в мотель. - Мистер Мейсон приехал в мотель? - Да. - Вы сказали ему о теле в ванной комнате? Девушка замолчала. - Да? - переспросил Трегг. - Нет, - ответила Нэнси. - Почему? - После того как я обнаружила труп, я вышла из номера и стала ждать. Я хотела притвориться, что... О, я не знаю... Я хотела.., обеспечить себе алиби. Я думала... - Думали, что вас могут заподозрить? - Я.., не знаю. Меня охватила паника. - Почему? - Поставьте себя на ее место, лейтенант, - вмешался Мейсон. - Вообразите, вы входите в номер, обнаруживаете тело и... - Я это и стараюсь сделать, - оборвал его Трегг. - Потерпите, я и вам задам несколько вопросов. Как бы не оказалось, что вы не так чисты, как думаете. В деле могут всплыть такие моменты, о которых вы и не предполагаете. Итак, мисс Бэнкс, почему вы боялись, что вас могут заподозрить? - Потому, что мы недолюбливали друг друга. - Что было этому причиной? - Его отношение к Родни. - Родни - ваш брат? - Да. - Фремонт возбудил иск против вашего брата, и его арестовали за растрату? - Да. - Вы были знакомы с Фремонтом? - Конечно, ведь я некоторое время работала у него. - Часто с ним общались? - Да. - Вы сами ушли или были уволены? - Сама ушла. - Почему? - По личным мотивам. - Итак, - подытожил Трегг, - вы обнаружили тело Фремонта в ванной комнате, вас охватила паника, вы позвонили Мейсону, затем вышли из номера и стали его поджидать. Что еще вы делали в это время? - Я.., я просто ждала. Это все... Но когда я звонила первый раз, я еще не видела тела. Вы меня запутали. Первый раз я позвонила из-за ограбления. И отправилась сюда, чтобы встретиться с мистером Мейсоном. И только тогда обнаружила тело. Я вышла из номера и стала ждать мистера Мейсона. - Минутку! Оставайтесь на месте. Оба! - приказал Трегг. Он вошел в мотель и вскоре появился с куском картона, болтавшимся на бечевке, которую он обмотал вокруг указательного пальца. - Вам это о чем-либо говорит? Что это такое? С какой целью его использовали? - обратился он к Нэнси Бэнкс. Девушка отрицательно покачала головой. - Я.., я... - У нее перехватило дыхание, она изменилась в лице, глаза широко открылись от ужаса. Мейсон внимательно наблюдал за ней. - Думаю, ей достаточно уже задано вопросов, Трегг, - сказал он. - Этот вопрос не очень пришелся по душе вашей клиентке, - усмехнулся Трегг. - Я этого не сказал. - Это говорю я, и выражение лица вашей клиентки свидетельствует об этом, - заявил Трегг. - Вы знаете, что это такое, мисс Бэнкс? Она отрицательно покачала головой. - Не отвечайте, Нэнси! - велел девушке Мейсон. - Вы потрясены всем происшедшим, в течение нескольких часов вы находитесь в напряжении. Вы на пределе моральных и физических сил. Я настаиваю, чтобы допрос был прекращен. - Хорошо, Перри! Мое напряжение в течение последних нескольких часов не столь велико, - съязвил Трегг, - и я могу ответить на вопрос, что это такое. Это часть коробки, в которой держат сухой лед. К вашему сведению, налицо попытка сфальсифицировать время совершения убийства. Тот, кто убил Марвина Фремонта, хотел ввести полицию в заблуждение и поэтому обложил тело сухим льдом. Когда тело застыло, лед убрали, чтобы создать впечатление, что убийство совершено на несколько часов раньше, чем это было на самом деле. Однако убийца - мужчина или женщина, - вынимая коробки со льдом из ванны, не заметил, что один кусок картона оторвался и остался лежать под телом. Его-то мы и нашли. Кстати, на нем видна часть фирменного знака. Когда найдем коробку, все станет ясно. Нам сразу показалось подозрительным, что кафель в ванне был очень холодным, холодным как лед... А теперь я скажу, что все это значит. И вы, мисс Нэнси Бэнкс, подумайте над моими словами. Это преднамеренное убийство, и совершено оно с дьявольской изобретательностью. Картонка, при виде которой ваша клиентка отрицательно покачала головой, желая тем самым сказать, что она ничего не знает, является ключом к разгадке того, что произошло. Если на картонке, о которой она говорит, что ничего не знает, будут обнаружены отпечатки ее пальцев... - Минутку, - прервал его Мейсон, - не вкладывайте в ее уста слова, которых она не произнесла, и не искажайте их. Ничего подобного она не говорила. - Она покачала головой, - продолжал настаивать Трегг. - На ваш вопрос, что это такое, она головой не качала. Она покачала головой, когда вы спросили ее, с какой целью это было использовано. - Я еще раз задаю вам вопрос, мисс Бэнкс: видели вы эту коробку, дотрагивались до нее? - Я же сказал, что она больше не будет отвечать на ваши вопросы! - Но она в состоянии качнуть или кивнуть головой. На это не требуется больших усилий. - Трегг был неумолим. Мейсон обнял Нэнси за плечи. - Сидите прямо, не качайте и не кивайте головой, не отвечайте на вопросы. Допрашивать женщину, находящуюся в нервном состоянии, добиваться показаний, которые можно использовать против нее, - обычная тактика полицейских. Еще раз прошу: не волнуйтесь, не отвечайте на вопросы, никаких движений головой. Даже не моргайте. Когда успокоитесь, ответите на все вопросы, которые лейтенант Трегг сочтет нужным задать. До тех пор не произносите ни слова. - Ждете, будут ли обнаружены отпечатки ее пальцев на коробке, - усмехнулся Трегг, - чтобы решить, какую избрать тактику. Так знайте, мистер Мейсон, что ответ на этот вопрос вы получите, только когда дело будет передано в суд. И когда ваша клиентка со свидетельского места начнет все отрицать, вы не будете знать, чем располагает обвинение, есть ли у него козырная карта. Вы считаете, что ваша клиентка не должна отвечать на вопросы, так как она возбуждена и взволнованна, и что продолжение допроса будет жестокостью со стороны полиции. Что ж, ей нет необходимости оставаться здесь. Можете отвезти ее домой, в гостиницу или любое другое место по своему усмотрению. Она должна быть готова в любое время явиться для дальнейшего допроса. Нежелание сделать это будет расцениваться как попытка скрыться. Чего вы, конечно, не хотели бы, мистер Мейсон! - Трегг с наигранной любезностью улыбнулся, резко повернулся и направился в номер. Глава 8 Мейсон повернулся к Нэнси Бэнкс. - Пожалуйста, мистер Мейсон, увезите меня отсюда, туда, где они не сразу меня найдут, Мейсон завел машину, выехал с территории мотеля на главную магистраль, влился в поток машин, не зная, куда предстоит ехать. - Намерены разговаривать, Нэнси? - обратился он к ней. - Нет. - Боюсь, вам придется рассказать мне все до того, как полиция начнет вас допрашивать. Вы должны полностью довериться мне. Неужели вы не понимаете, что может произойти, если вы будете говорить не правду?! Сделав не правильный шаг, я могу навредить вам. Они расставили ловушку, и я хочу знать, насколько это серьезно. - Серьезнее быть не может, - Нэнси расплакалась. - Успокойтесь. Поберегите слезы. Сейчас не время... Я хочу услышать от вас правду. Что вы можете сказать о сухом льде? - Мне ничего об этом не известно. - Вы лжете! - Вы мне не верите. Никто мне не верит. Если так, я могу лгать сколько угодно: зачем тогда говорить правду? Мейсон терпеливо продолжил: - Я знаю, Нэнси, вам тяжело. Но вы ведете непонятную игру со мной. Вы пытаетесь вести игру и с полицией. Это не пройдет! Думаю, вам что-то известно о сухом льде. Могу сказать, что я думаю. Вы стараетесь защитить своего брата. Подозреваете, что Марвина Фремонта убил он. И хотите выгородить его. Для этого вы сделали то, что сделали, дабы создать иллюзию, будто Фремонт был убит тогда, когда ваш брат еще находился в тюрьме. Это обеспечило бы ему железное алиби. - Какие у вас основания говорить так? - Когда мы встретились в номере и поздоровались, ваши руки были холодными как лед. Такими холодными, словно вы имели дело с сухим льдом... - Вы сошли с ума, мистер Мейсон! Как это только могло прийти вам в голову! - возмутилась Нэнси Бэнкс. - Разве вы не знаете: когда женщина расстроена или испугана чем-то, руки и ноги у нее холодеют? Если мои руки показались вам холодными, почему бы вам не потрогать и мои ноги?! - Я не собираюсь тратить попусту время, у меня его нет. В вашем рассказе что-то не сходится. Предупреждаю, вы недооцениваете полицию. - Почему? - Там работают более умные люди, чем вы думаете. Я хорошо знаю лейтенанта Трегга. Не сомневаюсь, он устраивает нам ловушку. - Какую ловушку? - Рассчитывает, что мы сделаем неверный шаг и сыграем ему на руку. Итак, что вы знаете о сухом льде? - Очень немного. - На куске картона, который был в руках Трегга, мне удалось увидеть часть буквы "с" и букву "е". Он говорит, это кусок упаковки для сухого льда. Не вижу причины ставить под сомнение его слова. - Этот чертов сухой лед! - с чувством воскликнула она. - Ну, что с ним связано? Что вас так встревожило? Стоило Треггу упомянуть о сухом льде, как вы почти лишились чувств. - Хорошо, я скажу правду. - Говорите. Ведь вы же дотрагивались до льда? - Да, - поколебавшись, ответила девушка. - Зачем вы его туда положили? - Я этого не делала. - Но вы знали, что лед был там? - Да. - Вы дотрагивались до льда? - Когда я нашла тело, оно все было обложено льдом. Там было десять коробок со льдом. - Что вы сделали? - Я позвонила вам, вынула коробки со льдом, бросила их в машину и, как безумная, стала метаться в поисках места, где их можно было бы спрятать. Потом бросила их в водосточную канаву. Затем возвратилась в мотель, чтобы дождаться вас, но вы уже были в номере. - Вы снова лжете! - Мейсон был неумолим. - Вы ведь не собирались говорить мне, что в ванной лежит тело. Вы хотели, чтобы я сам его обнаружил. - Это так, мистер Мейсон, - призналась она. - Что же касается сухого льда, то я не лгу. - Почему вы боялись вызвать полицию, заявить о том, что в ванной комнате лежит тело, предоставить им возможность увидеть сухой лед? - Это непосредственно указало бы на меня. - Каким образом? - Я.., я... - Я слушаю. Сбросьте камень с души. - Все моя глупая болтовня, мистер Мейсон. Неделю назад в компании зашел разговор об убийствах. Кто-то сказал, что время убийства полиция определяет по температуре тела. Я стала настаивать на том, что полицию легко обмануть, если использовать сухой лед. Сказала, что можно совершить преступление и, обложив тело сухим льдом на пару часов, создать себе фиктивное алиби. Ибо, обнаружив тело, полиция придет к ошибочному заключению, что смерть наступила на четыре-пять часов раньше, чем это имело место на самом деле. - Кто это слышал? - спросил Мейсон. - Все, кто при этом присутствовал. Они начали подшучивать надо мной. - Кто конкретно был при этом? - Мой брат, Лоррейн, управляющая домом, ее молодой человек, подруга Лоррейн. Да, еще Холстед, коммерческий директор фирмы, где работает мой брат. Он был с другом. Все мы немножко выпили. - Почему вам пришла в голову мысль о сухом льде? - Потому, что его используют на ферме по разведению форели, где мы иногда бываем с Лоррейн и Родни. - Он дружит с Лоррейн? - Да. - Насколько они близки? - Я не проявляла любопытства, не знаю. Думаю, очень. - Где живет ваш брат? - У него холостяцкая квартира в том же самом доме. - У него есть ключ от квартиры Лоррейн? - Не знаю. Он там часто бывает. - Нэнси, - Мейсон вздохнул, - должен вам сказать, что первым делом полиция начнет проверять водосточные канавы. Из опыта они знают, что преступники именно там пытаются скрыть вещественные доказательства. - Господи! Нельзя... Нельзя ли нам поехать туда и достать эти коробки? - Нет, нельзя. Мы сразу окажемся в западне. По всей вероятности, лейтенант Трегг позвонил в Главное полицейское управление, и они уже обследуют водосточные канавы. Можете не сомневаться: согласившись прервать допрос, он рассчитывал на то, что мы сами попадем в расставленные им сети. Он предоставил нам свободу действий и ждет, что мы затянем на себе петлю. Но мы этого не сделаем. Сейчас я подвезу вас к вашей машине, и вы поедете домой. Попросите Лоррейн переночевать у вас. Она не должна оставлять вас одну ни на минуту, чтобы под присягой подтвердить, что вы не покидали квартиру, вернувшись домой. Я буду следовать за вами. Если увидите, что у меня часто мигают фары, это значит, нас преследуют. Остановите машину и ждите. Когда я подъеду, пересядете ко мне. Я отвезу вас домой и подожду, пока придет Лоррейн. - А как быть с коробками из-подо льда? - Предупреждаю: если вы сделаете хоть один шаг, чтобы взять их, я уже ничем не смогу вам помочь. Что вы скажете о носовом платке? Мог ли Марвин Фремонт подстроить нападение на вас? - Не знаю, что и сказать, мистер Мейсон. - Мог ли Марвин Фремонт напасть на вас? - Да, мог. - Когда на вас напали? Можете указать время? - Два-три часа назад. Точнее не скажу. У меня есть часы, но они почти всегда стоят. Я забываю их снимать, когда принимаю душ. - Когда вы обнаружили тело? Она помедлила с ответом. - Говорите. Я хочу знать правду. - Это было, - начала она, - за двадцать минут до вашего прихода. - Другими словами, после того, как вам сказали, что я выехал в мотель, вы вынули коробки из ванны, нашли канаву и сбросили их туда? - Да. - Будем надеяться, что на них не осталось отпечатков ваших пальцев. - А разве с бумаги можно снять отпечатки пальцев? - А вы не такой уж профан в этих делах. - Я люблю читать о преступлениях. Не знаю почему, но эта тема меня всегда привлекала. Я читаю специальные журналы. - Ну что ж, могу вас просветить. Старыми методами снять отпечатки пальцев с бумаги было действительно трудно. Но сейчас разработан способ, который позволяет получать хорошие отпечатки, оставленные на бумаге несколько лет назад! - Я этого не знала, - сказала Нэнси. - Если коробки найдут и на них окажутся отпечатки ваших пальцев, вы уже не сможете отказаться давать показания. - Значит, положение очень серьезное? - Чрезвычайно серьезное. Кроме того, я хочу сказать... - Что? - Мне кажется, вы что-то не договариваете, стараясь кого-то защитить. Вероятно, брата? - Я рассказала все как есть, мистер Мейсон. - Хорошо, не буду с вами спорить. Хочу лишь еще раз предупредить: лейтенант Трегг расставил ловушку, рассчитывая на то, что, недооценив полицию, вы легко попадетесь в его сети. Имейте в виду, они жестоки, умны, изобретательны и настойчивы. Сейчас я отвезу вас в мотель. Сядете в свою машину и поедете домой. Я буду следовать за вами, сохраняя дистанцию в четверть мили. Думаю, Треггу не придет в голову, что я отпущу вас одну. Вероятно, он убежден, что я сам отвезу вас домой или укрою в каком-либо другом месте. Если какая-нибудь машина обгонит меня и вклинится между нами, - продолжал Мейсон, - я некоторое время буду следовать за ней и, убедившись, что вас преследуют, дам вам знать: фары машины начнут мигать. Вы меня слушаете, Нэнси? Повторяю в третий раз. Если фары мигают, значит, за вами следят. Если свет фар ровный, значит, слежки нет. Это может означать, что вас не очень подозревают. Возможно, полиция обнаружила улики, указывающие на другого. Но об этом судить еще рано. Все это я говорю, чтобы вы успокоились и не изводили себя мыслями о том, что может произойти. Если полиция даст нам спокойно доехать до вашего дома, это хороший признак... Постарайтесь хорошенько выспаться. - Не знаю, как мне вас благодарить, мистер Мейсон. - Все, что от вас требуется, это говорить мне правду и следовать моим советам. Итак, еще раз. Мы возвращаемся в мотель. Там вы садитесь в свою машину и отправляетесь домой. Я следую за вами, обеспечивая безопасность. Затем мы приглашаем Лоррейн и создаем вам алиби. - Хорошо, - сказала она слабым, упавшим голосом. - А мне нужно позвонить Полу Дрейку и рассказать ему об убийстве. Нам потребуется его помощь. Глава 9 Мейсон выждал, пока Нэнси отъедет на некоторое расстояние, и, сохраняя дистанцию, поехал в том же направлении. Через зеркало заднего вида он смотрел, нет ли за ними "хвоста". Все было спокойно. Движение здесь было небольшое, но Мейсон знал, что через две мили начнется оживленная автострада, и не исключал возможности того, что именно так Трегг мог поставить полицейскую машину, которая и начнет преследование. Машина Нэнси с зажженными задними фарами скрылась за поворотом. Мейсон замедлил ход, проверил, не ринулась ли вслед за Нэнси полицейская машина. Нет. Затем, набрав скорость, он выехал на автостраду, но машины Нэнси уже не было видно. Мейсон нажал на газ и, проехав так с полмили, увидел наконец потерянную было машину. Затем вспыхнул тормозной сигнал, и машина остановилась у перекрестка, но вскоре исчезла в общем потоке. Мейсон окончательно потерял ее из виду. С автострады Мейсон свернул на Локхард-авеню. Припарковав машину за два квартала до дома, где жила Нэнси, он пошел пешком. Позвонил в пятьсот тринадцатую квартиру. Никто не ответил. Тогда, отыскав в списке жильцов Лоррейн Лотон, Мейсон нажал кнопку квартиры пятьсот двенадцать, снял трубку и стал ждать. Очень приятный женский голос сказал: - Миссис Лотон слушает. - Не знаю, говорит ли вам что-нибудь моя фамилия... Я Перри Мейсон, адвокат... - О да, мистер Мейсон. - Нэнси Бэнкс у вас? - Нет. Может быть, подниметесь? - Нэнси Бэнкс вот-вот должна появиться. Подожду ее внизу, мы поднимемся вместе. - Прекрасно. Мне бы хотелось встретиться с вами. Мне есть что вам сказать. - Тогда я, пожалуй, поднимусь сейчас. - Не бойтесь ее пропустить. Как только она появится, тут же даст о себе знать. - Уже иду. - Поднимайтесь на пятый этаж. Моя квартира налево от лифта, четвертая дверь по коридору. - Сейчас буду. Мейсон почувствовал, как его начинает охватывать беспокойство. Он поднялся на пятый этаж, подошел к квартире пятьсот двенадцать. Дверь тут же открылась, и ему улыбнулась молодая привлекательная голубоглазая блондинка, - Мистер Мейсон? - Да. - Лоррейн Лотон, - представилась она, протягивая ему руку. - Входите, пожалуйста. Нэнси вот-вот должна появиться. - Не могу понять, почему ее так долго нет. Она с вами не созванивалась? Лоррейн Лотон покачала головой. - Не знаю, что могло случиться, - сказал Мейсон. - Вы адвокат Родни, мистер Мейсон? - Нет. Я адвокат Нэнси. - А зачем ей потребовался адвокат? - Мне было поручено внести залог за Родни. - Да? Значит, у нее хватило на это денег? А может быть, она приобрела облигации? - Думаю, Нэнси сама посвятит вас во все тонкости. Она должна вот-вот появиться. Ведь вы ее близкая подруга? И вы подруга Родни? - Да, мистер Мейсон. У нее от меня нет секретов. Можете говорить мне все. Значит, вы собираетесь внести залог за Родни? Родни в тюрьме? Какой ужас! - Он уже освобожден. - Уже? Почему же он не дает о себе знать?! - Она надулась и добавила: - Паршивец! - Возможно, его задержали дела, - предположил Мейсон. - По-моему, этот Фремонт, - вдруг сказала она, - подонок! Мошенник! Он хочет погубить Родни. Не представляю, как можно работать с человеком, которого не уважаешь. Если ты зависишь от.., от мерзавца, это накладывает на тебя определенный отпечаток. - Вы знаете его? - Марвина Фремонта? Да, знаю. - Мне бы хотелось поговорить с вами о Нэнси. Приходилось ли ей иметь дело с сухим льдом? - Господи, мистер Мейсон, - засмеялась Лоррейн, - сухой лед - это по ее части. - Что вы хотите этим сказать? - Я иногда работаю на ферме, где разводят форель. Это непостоянная работа. Я могу работать, когда хочу и сколько хочу. Мне платят по часам. И Нэнси там бывает. Конечно же, там есть сухой лед. - Не могли бы вы рассказать об этом поподробнее? - попросил Мейсон. - Вы наверняка заметили указатель у поворота на автостраду: ""Озгуд Траут фарм". Разрешение на рыбную ловлю не требуется. Улов гарантируется. Вся рыба ваша". Клиентов очень много. Им выдают рыболовные снасти, в общем все, что нужно, и они ловят в прудах форель. Потом расплачиваются. - Им разрешается ловить сколько угодно рыбы? - поинтересовался Мейсон. - Да. На ферме шесть прудов, соединенных с речушкой. Они буквально кишат форелью. Ее подкармливают, поэтому, видя человека, она высовывается из воды в ожидании лакомства, ничего не подозревая об опасности... Бедняги!.. Они быстро оказываются в корзине рыболова. - А кем вы там работаете? - Моя работа... Она довольно своеобразна. Я и еще несколько девушек составляем своего рода декорацию. Чаще всего работаем по субботам и воскресеньям. - Что вы вкладываете в понятие "декорация"? - Мы надеваем яркие, броские купальные костюмы, берем в руки рыболовные корзины и удочки и располагаемся так, чтобы нас было хорошо видно с улицы у входа на ферму. - Лоррейн рассмеялась. - Иногда поверх купальных костюмов мы надеваем юбки, блузки и начинаем возиться в воде. Время от времени делаем вид, что замочили свои наряды, вскрикиваем и при этом поднимаем юбки так, чтобы были видны ножки. Когда хозяин, мистер Озгуд, отлучается, он поручает нам и другую работу. В ней нет ничего сложного. Надо встретить клиента, дать ему все необходимое для ловли, потом взвесить улов и получить деньги. Если рыба средняя, клиент платит поштучно; если очень крупная - по весу. - Мы начали разговор с сухого льда, - напомнил ей Мейсон, - Сухой лед есть на ферме. Он хранится в картонных коробках, которые хозяин специально заказывает для фермы. Клиент может купить сухой лед. Вы удивитесь, узнав, как много любителей форели бывает у нас. Есть и постоянные клиенты. Если кому-то не везет, он обращается к нам. Поверьте, все поставлено на деловую основу. Клиент из заядлого рыбака превращается в обычного покупателя. Он идет на берег, вытаскивает одну рыбу за другой, платит за нее и за сухой лед и отправляется домой. А жене и друзьям рассказывает о прекрасной рыбалке где-то в горах и о том, какой он замечательный рыболов... - Вы держите сухой лед под замком? - Закрываем на ночь. - У вас есть ключи? - Да. - У Нэнси тоже есть ключи? - Я... Думаю, да. - Она работает вместе с вами? - Да. У нее хорошая фигура, и она прекрасно смотрится в купальном костюме. Нэнси - отличная актриса. У нее очень хорошо получается, когда она приподнимает замоченную водой юбку. С ней начинают заигрывать, ее фотографируют. Она позирует, смеется, заходит по колено в воду и поднимает юбку еще выше, но не настолько, чтобы было видно, что под юбкой купальный костюм. Конечно, некоторым зрителям удается его увидеть, но они только подшучивают над этим. Она пользуется большим успехом в этой роли. Не хотите ли что-нибудь выпить, мистер Мейсон? - Нет! Я начинаю беспокоиться о Нэнси. И потом, я на работе. - Почему вы беспокоитесь? - Она должна была встретиться со мной. - У нее отсутствует чувство времени, мистер Мейсон. Если с ней договариваешься о встрече, она обязательно опоздает минут на пятнадцать, а то и на полчаса. Так что не стоит волноваться. - Это не простое свидание. Она уже должна быть здесь. Я ехал вслед за ней. - Может быть, спустила шина? - На дороге ее машины не было. Где находится ферма? - О, это... У меня есть крупномасштабная карта. Сейчас покажу. На ней указано, как туда добраться. И даже показаны заведения, где можно приятно провести время. - Это тоже предусмотрено на ферме? - Да, есть закусочная, где можно выпить пива и прохладительных напитков. А в полутора милях от фермы мотель. Очень хороший! Мы всегда рекомендуем его клиентам. Вот, посмотрите на карту! - Как называется мотель? - "Фоули". - Понимаю. - Мейсон старался не выдать своего волнения. Он подошел к окну, выглянул в освещенный двор-колодец, задержался у журнального столика. - У вас много журналов по криминалистике, - заметил он. - Это все Нэнси. Она читает их запоем. Просто помешана на этом, я же - равнодушна. Просматриваю журналы, иногда нахожу что-нибудь интересное для себя. Нэнси читает все подряд и потом отдает мне. И охота же ей тратиться на подобную ерунду!.. Странно, что вы спросили о сухом льде. Несколько дней назад Нэнси говорила, что можно совершить убийство и, используя сухой лед, отвести от себя подозрение. Она говорила, что лед помешает полиции определить точное время совершения убийства, а преступник сможет сфабриковать себе алиби, которое трудно будет опровергнуть. - Есть ли на коробках со льдом фирменный знак? - На них напечатаны слова "Сухой лед" и небольшая реклама фермы. Тут раздался условный стук в дверь. Лицо Лоррейн Лотон оживилось. - Это Род! - Она побежала открывать дверь. - Привет, красавица! Родни заключил ее в объятия и стал целовать. Но это было скорее обычное приветствие, чем выражение глубокого чувства. - Род, тебя отпустили! - Как видишь, сестра внесла залог. Разве ты об этом не знала? - Откуда? И ты пришел так поздно. Почему ничего не дал о себе знать, противный?! По крайней мере, мог бы позвонить. - У меня было небольшое дело... О, подумать только! Перри Мейсон, знаменитый адвокат! - Привет, Родни! - Где сестра? - спросил тот. - Не знаю, - ответил Мейсон. - Мы договорились встретиться здесь. - Она появится через полчаса или час. У нее отсутствует чувство времени. - Род, что у тебя произошло? - спросила Лоррейн. - Этот гад обвинил меня в том, что у меня не сходятся счета, и меня арестовали. Старый зануда! Он заслуживает того, чтобы из него сделали мокрое место! Он не сможет доказать, что у меня была недостача. Если он покажет в суде свои бухгалтерские книги, поверь мне, у него будут большие неприятности. - Сейчас у тебя все порядке, Родни? - Да, конечно. Ночь, проведенная в тюрьме, была не из приятных. Теперь понятно, почему люди стараются не сбиваться с правильного пути. Тюрьма - ужасное место. - Почему ты не дал о себе знать сразу, как освободился? - Я же сказал, что был занят. Мне нужно было взять свои капиталы. - Родни достал из кармана бумажник. - У вас его с собой не было, когда вас арестовали, - заметил Мейсон, внимательно разглядывая бумажник. - К счастью, нет. Я спрятал деньги в надежном месте. Боялся, что если возьму их на ипподром, могу все проиграть. Поэтому взял с собой лишь небольшую сумму. Не могу успокоиться оттого, что фараоны не дали мне получить крупный выигрыш. Возвратят мне билет, мистер Мейсон? Говорят, он конфискован судом. - Вам нужен адвокат, - сказал Мейсон. - Адвокат передо мной. Я разговариваю с ним. - Я не могу представлять ваши интересы, - улыбнулся Мейсон. - Почему? - Потому что я представляю интересы вашей сестры. - Ерунда! Сестра и я - одно целое. - Только не в данном случае, - заметил Мейсон. - Вам нужно взять адвоката. - Пошли, Лоррейн. Устроим себе небольшой праздник. Мейсон, вы будете ждать сестру или пойдете с нами пропустить стаканчик на ночь? - Подожду немного. - Ну а мы пошли! - заявил Родни. - Подождите. У меня есть для вас новость. Марвин Фремонт мертв. - Что? - воскликнул Родни. Лоррейн отшатнулась в ужасе. - Вы все равно узнаете об этом в полиции или из прессы. Я решил, будет лучше, если я первым сообщу вам это. Нэнси сняла номер в мотеле "Фоули". Не знаю зачем. Я с ней там встречался. Передал ей некоторую сумму денег. Она сама скажет сколько и объяснит, откуда они у нее. Возможно, она отправилась в мотель, опасаясь кого-то. Не знаю. Это все, что мне известно. Тело Марвина Фремонта обнаружено в ее номере. Он убит, вероятно, одним или несколькими выстрелами из пистолета. Лежал в ванной. - Вот это да! - воскликнул Родни. - А полиция? Полиции уже известно? - спросила Лоррейн. - Да. Полиция была там. Нэнси допросили и отпустили. Она должна была сразу же приехать сюда. - А где были вы? - поинтересовался Родни. - Я был с ней, когда приехала полиция, и присутствовал во время допроса. Потом последовал за ней на машине, чтобы проверить, нет ли "хвоста". За поворотом она скрылась. Я увеличил скорость, заметил впереди похожую машину и решил, что это она. - Это был первый поворот от мотеля "Фоули"? - спросила Лоррейн. Мейсон кивнул. - Это там, где сворачивают на нашу ферму. Держу пари, она направилась туда, а вы продолжали ехать вперед. Так вы и разминулись. - А что привело Марвина Фремонта в мотель? - спросил Родни. - Что он делал в номере сестры? - Я надеялся услышать это от вас, - заметил Мейсон. - Для меня это полная неожиданность, - покачал головой Родни. - А что говорит по этому поводу полиция? - Они, похоже, допускают мысль, что это сделала Нэнси. - Чепуха! - воскликнул Родни. - Нэнси и мухи не обидит. - Последнее время Нэнси вела себя очень странно, Род, - заметила Лоррейн. - Зачем ей понадобилось снимать номер в мотеле? - Чтобы получить от Мейсона деньги, которые были внесены за меня в качестве залога, - ответил Родни. - А откуда Марвину Фремонту стало известно, где она? - Этого я не знаю. А может быть, Марвин Фремонт приставал к сестре?! - Родни весь вспыхнул при этой мысли. - Может, он затеял это дело против меня ради... О, сволочь! - Тише, Род! Он умер... - Наплевать! Он как был сволочью, так сволочью и остался, даже после смерти. - Не говори так, Родни. О мертвых так не говорят. - Как хочу, так и говорю. Что заслужил, то и получил. А где сестренка? Ее не могли арестовать? - Не знаю, - ответил Мейсон. - После допроса ее отпустили. Ей предписано не покидать город и по первому вызову явиться в полицию, если возникнет такая необходимость. - Если она отправилась на ферму, то вполне возможно, что она попала в руки полиции. А какова ваша роль, Мейсон? - спросил Родни. - Вы представляете ее по делу об убийстве? - Такое обвинение ей пока не предъявлено. Я ее представляю по другому делу. - Связанному с залогом? - Да. - Так, - вздохнул Родни. - А откуда у нее деньги? - Об этом вы спросите ее. Она должна сейчас приехать. - Ну, сестренка сама о себе позаботится, - взглянув на часы, сказал Родни. - Конечно, я понимаю, в каком она состоянии... Мы с Лоррейн пойдем прогуляемся. Думаю, Нэнси не захочет составить нам компанию. Дорогая, мистер Мейсон останется, а мы пойдем. - Я беспокоюсь о ней, - сказала Лоррейн. - Не стоит. Она вполне самостоятельная. Машину водит лучше меня. Город знает вдоль и поперек. На работу ездила каждый день. Если полиция начнет снова ее допрашивать, мистер Мейсон ее поддержит. - Вы подождете здесь, мистер Мейсон, или напротив, в квартире Нэнси? Могу дать вам ключи. Можете оставаться здесь. Потом дверь оставьте незапертой, - предложила Лоррейн. - Думаю, уже нет смысла ждать! - Мейсон взглянул на часы, - Я тоже ухожу. Буду поддерживать связь с детективным агентством Дрейка. Если что-нибудь узнаете о Нэнси, звоните туда. Они работают двадцать четыре часа в сутки. - О'кей. Если что, Лоррейн свяжется с вами, - сказал Родни. - Пошли, Лорри. Устроим себе праздник. Было приятно встретиться с вами, мистер Мейсон. Глава 10 Из телефонной будки Перри Мейсон позвонил Полу Дрейку. Тот сам снял трубку. - Есть новости, Пол? Если нет, еду домой. Будем считать, что на сегодня рабочий день окончен. Я потерял свою клиентку. Не знаю, что произошло. - Что значит "потерял клиентку"? - Должен был встретиться с ней у ее подруги. Она не явилась. - А что полиция? - Полиция ее отпустила. - Может быть, автомобильная катастрофа? - Не думаю. Куда-то ее занесло. Постарайся во что бы то ни стало разузнать, где она. - Хорошо, - пообещал Дрейк, - а новости все-таки есть, Перри. - Какие? - У меня сидит коммерческий директор Фремонта Ларсен Холстед. Тебе не мешало бы заехать. Не сомневаюсь, его рассказ тебя заинтересует. - Дело терпит? - Да. Но хранить молчание мы не можем. Нужно поставить в известность полицию. Я хочу, чтобы ты услышал обо всем первым. Думаю, для поддержания хороших отношений с полицией тебе придется позвонить им. - Ты можешь задержать его до моего приезда? - Думаю, да. - Еду. Постарайся узнать, что случилось с Нэнси Бэнкс. Используй свои связи в полиции. Мейсон вскочил в машину, быстро добрался до агентства, поставил машину на отведенное для нее место на платной стоянке, поднялся на лифте к Дрейку. Секретарша, занятая разговором по телефону, улыбнулась Мейсону и рукой показала на коридор, где находился офис Дрейка. Поняв ее жест, Мейсон открыл дверь и по коридору дошел до кабинета Дрейка. Там, кроме хозяина, он увидел мужчину лет пятидесяти, в очках, сутулого. Мужчина поднял светло-голубые глаза под густыми бровями, и Мейсон наткнулся на его твердый и оценивающий взгляд. Посетитель казался спокойным, уравновешенным, но не робким. В нем чувствовался характер. - Мистер Мейсон, адвокат. Ларсен Холстед, коммерческий директор у Фремонта, - представил их Пол Дрейк. - Ему есть о чем сказать. - Как ты его нашел? - спросил Мейсон. - Это долгая история, Перри, - уклончиво ответил Дрейк, - Но я думаю, тебе будет интересно узнать, что из себя представляет бизнес Фремонта. Повторите мистеру Мейсону то, что рассказали мне, Холстед, - обратился к нему Дрейк. - В той же последовательности. Холстед откашлялся. - Я не уверен в правильности своей позиции в этом деле. Мне не очень приятно выступать с обвинениями и... Боюсь, что Фремонт мошенник. Может быть, говорить так о своем работодателе нехорошо, но, думаю, я больше не смогу работать у него. Его приемы отвратительны. Вы знаете, что он арестовал Родни Бэнкса за растрату. Если у него и была недостача, то совсем незначительная, в несколько долларов; Фремонт же раздул целое дело. Зная, что Родни любил по субботам и воскресеньям играть на скачках, он поручал ему снимать кассу именно в эти дни. Мейсон и Пол Дрейк переглянулись. - Зачем ему нужно было из своего служащего делать растратчика? - спросил Мейсон. - Из-за сестры Родни, мисс Нэнси. Я здесь ради нее. Я понял, что она обратилась за помощью к мистеру Дрейку. Думаю, что здесь есть связь с... Мистер Дрейк отказался что-либо комментировать... Вижу, джентльмены, что вас этот вопрос интересует, что вы знакомы с Нэнси. Она работала некоторое время у Фремонта. Он приставал к ней, она дала ему пощечину и уволилась. Он тем не менее не оставлял попыток завоевать ее расположение. Родни продолжал работать у Фремонта после ухода сестры, но пообещал разукрасить ему физиономию, если тот не оставит Нэнси в покое. Фремонт все превратил в шутку. Нужно помочь Родни. Фремонт добился его ареста, надеясь, что это поможет ему завоевать Нэнси. Фремонт мошенник!.. - В чем же это проявляется? - спросил Мейсон. - Он укрывает краденое. Я обнаружил это случайно. Фремонт покупает и перепродает антикварные вещи, вкладывает деньги в недвижимость. Все это очень сомнительно, и бизнес его странный. Разобраться в чем-либо просто невозможно. Ясно одно: он не очень старается угодить клиентам. Кругом беспорядок, все свалено в кучу. На этом фоне заметно выделяется лишь новенький сейф в офисе да еще конторские книги. Их у него несколько. Однако они ничего не значат. - Почему? - спросил Мейсон. - Его основная деятельность в них не отражается. В них фиксируется только явная часть бизнеса. - В чем заключается основная деятельность? - Он скупает старинные ювелирные изделия, например оправы с гранатами или искусственными рубинами. - Что происходит дальше? - Через некоторое время гранат из золотой оправы исчезает и на его месте появляется огромный бриллиант. - А потом? - Потом он продает эту вещицу одному из подпольных концернов, там дорогие камни вынимают из уникальных золотых оправ, вставляют камни в платину, а уникальные оправы продают. - Как вы об этом догадались? - Это случилось на прошлой неделе. Среди других вещей я узнал уже виденную мной оправу, в которой, я точно помню, были гранаты. Теперь же вместо них сверкали бриллианты. Эта вещица здорово выросла в цене. - Понятно, - промолвил Мейсон. - Продолжайте, - сказал Дрейк, - расскажите все, Холстед. - Чтобы заниматься подобного рода "бизнесом", который к тому же не отражается в бухгалтерских книгах, необходимо иметь огромные суммы наличных денег. - У Фремонта были такие деньги? - спросил Мейсон. - Да. Я обнаружил это лишь на прошлой неделе. Понял, что как бухгалтер я несу свою долю ответственности. И начал тайную проверку. - Чего? - Денег. - Сумма была постоянной? - Нет. Она менялась. В тайнике под полом я обнаружил двадцать тысяч долларов. Начал следить за Фремонтом. Сумма то уменьшалась, то увеличивалась. В пятницу в тайнике было двенадцать тысяч. После того как там побывал Фремонт, сумма возросла до восемнадцати тысяч. - Что происходит с этими деньгами? - Несомненно, они идут на оплату тем, кто приносит ворованные камни. Но, думаю, их может взять и кто-то другой. - Что вы хотите этим сказать? - заинтересовался Мейсон. - Родни Бэнкс, - сказал Холстед, - подобно многим молодым людям, считает себя обделенным судьбой. Фремонт утверждает, что Бэнкс растратил деньги из сейфа. Здесь-то я и могу прийти Родни на помощь. Я обнаружил, что одна стодолларовая купюра, которая в четверг была в сейфе, в пятницу утром оказалась спрятанной в тайнике. - Откуда это вам известно? - спросил Мейсон. - Я пометил купюру. После того как обнаружил тайник, я стал метить стодолларовые банкноты. Мейсон изучающе смотрел на него. - Вам следует заявить об этом в полицию, - наконец сказал он. - Как раз это я и собираюсь сделать. Не хочу, чтобы на меня пало подозрение. Деньги из сейфа постоянно перекочевывают в тайник, поэтому доказать растрату практически невозможно. Дело против Родни Бэнкса, таким образом, лопается как мыльный пузырь. - Одну минуту! - Мейсон взглянул на часы. - Попытаюсь связаться с полицией. - С лейтенантом Треггом? - уточнил Дрейк. Мейсон кивнул. Дрейк снял трубку и попросил телефонистку соединить его с лейтенантом Треггом из отдела по расследованию убийств, конечно если тот еще не ушел домой. - Отдел по расследованию убийств? - Холстед, казалось, был озадачен. - Нам нужен отдел, который занимается недостачами и растратами. - Нет, - возразил Мейсон. - Нам нужен отдел по расследованию убийств. Сегодня в мотеле "Фоули" был убит Фремонт. - Что? - воскликнул Холстед. - Там была Нэнси Бэнкс. Тело обнаружено в ее номере. - Это многое объясняет, - начал размышлять Холстед. - Фремонт уверял меня, что часть растраченных денег находится у Нэнси и он постарается их возвратить. Сказал, что ни при каких обстоятельствах она не осмелится обратиться в полицию. - Лейтенант Трегг, с вами хочет говорить Перри Мейсон. - Дрейк передал адвокату трубку. - Алло! Лейтенант, не знал, застану ли вас на месте так поздно. - Разве вы не знаете, что мы никогда не уходим домой? - попытался сострить Трегг. - Если вы еще немного задержитесь, пошлю вам свидетеля. - Что за свидетель? - Его имя Ларсен Холстед. Он коммерческий директор у Фремонта. - Мы его как раз разыскиваем. Наш агент дежурит у его дома. Нам нужно поговорить с ним. - Он здесь и может приехать к вам на такси. - Вы говорите, он с вами? - Да. - Не нужно брать такси. Пусть подождет. Через несколько минут наша машина будет у вас. - Я в офисе Пола Дрейка, - пояснил Мейсон. - Я так и понял. Ведь звонил Дрейк. Уверен, вы уже подсказали Холстеду, как ему преподнести свою историю, чтобы полиция в нее поверила. - Это интересная история, - заметил Мейсон. - И нам наплевать, поверит ему полиция или нет. Присяжные поверят. - Прекрасно! - съязвил Трегг. - Возможно, в моих словах иногда проскальзывает сарказм, но я стараюсь быть дружелюбным, помня, однако, что мы находимся по разные стороны баррикад. Между прочим, вы зашли в офис Дрейка случайно не за тем, чтобы он послал своих людей на поиски вашей клиентки Нэнси Бэнкс? - Не могу понять, где она. - Можете не ломать себе голову. Она у нас. Наверняка будет вам звонить, когда ей официально предъявят обвинение. Думаю, ей не стоит звонить сегодня. Она не может быть выпущена под залог. К вашему сведению, она задержана по обвинению в убийстве первой степени. - Я думал, ее отпустили при условии, что она не должна покидать город. Почему вы изменили решение? - Вы очень ловко задумали пустить ее вперед, чтобы убедиться, поедет ли вслед за ней полицейская машина. А мы оказались дальновиднее вас. - Что произошло? - спросил Мейсон. - Боюсь, что разглашу профессиональную тайну, если расскажу вам, что произошло. Ваша клиентка сама вам все расскажет. - Вы хотите сказать, произошло нечто такое, что дало вам основание предъявить ей обвинение в убийстве? - Обычно я не люблю распространять информацию, Мейсон. Что касается этого дела... Думаю, вы говорите искренне, хотя в окружной прокуратуре так не считают. Полагаю, вы никакого отношения к этому не имеете. Но вам следует подумать, как защитить себя. - Не имею отношения к чему? - спросил Мейсон. - Когда вы ехали позади своей клиентки, проверяя, не преследуют ли ее, она свернула с автострады в сторону "Озгуд Траут фарм", остановилась у контейнера для мусора и начала старательно извлекать из него коробки из-под сухого льда, там ее и застукали полицейские, которые, естественно, поинтересовались, что она делает. - Что она ответила? - Девушка сама вам об этом скажет. Я уже сказал достаточно. - Голос Трегга стал сухим. - В окружной прокуратуре полагают, что она направилась туда, чтобы уничтожить улики. По вашему совету. - Полиция следовала за ней? - спросил Мейсон. - Полиция не так наивна. Когда мы обнаружили коробку в ванной, то по сохранившейся части фирменного знака установили, что эти коробки изготовляют специально для "Озгуд Траут фарм". Послали туда машину. Полицейские, естественно, обнаружили в мусорном ящике пустые коробки. Я велел полицейским отъехать от дороги, спрятаться в кустах и ждать. Я намеренно показал вам часть коробки, намеренно спросил вашу клиентку, что это такое, намеренно отпустил, распорядившись, чтобы она не покидала город. В окружной прокуратуре полагают, что она призналась вам, куда спрятала коробки, а вы объяснили ей, что она поступила неблагоразумно, и велели их убрать. Сами подстраховывали ее, следуя за ней, чтобы удостовериться, что нет "хвоста". - Спасибо за предостережение. - Это не предостережение. Это профессиональная выручка, - сказал Трегг. - Спасибо за звонок по поводу Ларсена Холстеда. Не отпускайте его до приезда моих людей. Надеюсь, вы не дошли до такой глупости, чтобы направить девушку к этим мусорным ящикам. В этом случае вы явно недооцениваете полицию. - Я стараюсь не быть наивным, - возразил Мейсон. - Не сомневаюсь в этом. - С этими словами Трегг повесил трубку. Минуты через три в кабинет Дрейка вошел полицейский. - Ларсен Холстед? - Да, - ответил тот, вставая. - Вам придется поехать со мной. - Слушаю, сэр. - Надеюсь, Пол, весь разговор был записан на пленку? - спросил Мейсон, когда те ушли. - Разве ты не видел, как я включил магнитофон? Что тебе сказал Трегг? Что-то случилось? Я увидел, как ты изменился в лице. - Ты прав, случилось. Можешь не искать Нэнси Бэнкс. Она в тюрьме по обвинению в убийстве первой степени. Я еду домой, постараюсь уснуть. Советую тебе поступить так же. Глава 11 В окружной тюрьме в комнате для посетителей перед Перри Мейсоном сидела заплаканная Нэнси Бэнкс. - Я вам лгала. Я не заслуживаю вашей поддержки. Знаю, вы откажетесь защищать меня. И я не посмею вас упрекнуть. - Вы мой клиент. Я не бросаю своих клиентов. Вы просто настоящая дурочка. А теперь рассказывайте, что случилось. - Я говорила не правду. - Знаю. - Я.., я боялась, что против меня сфабрикуют дело. - Губы ее дрожали. - Кто мог это сделать? - Не знаю. Когда я увидела тело, обложенное сухим льдом, мне все стало ясно. Кто-то, кто знал о моей теории... Ну, о том, как обмануть полицию в отношении времени совершения убийства. Этот кто-то хотел взвалить все на меня. - Когда вы обнаружили сухой лед? - Вскоре после того, как увидела тело. - Когда это было? - Возвратившись в мотель, я почувствовала что-то неладное. Уезжая, я оставила дверь запертой, а нашла ее открытой. Я подумала, там кто-то есть, и мне стало страшно. Я осмотрела весь номер и, когда открыла дверь в ванную комнату, то.., то увидела тело. - Как вы поступили? - Позвонила мистеру Дрейку из телефонной будки. И оставалась там, пока мне не ответили, что вы согласились приехать. - Что было потом? - Я возвратилась в мотель, но не вошла в номер, не хотела быть там одна. И стала ждать вас в машине. - Что было дальше? - Но потом я заставила себя войти, чтобы убедиться, что он мертв. Я подумала: может быть, он жив и истекает кровью, и ему нужна помощь. - Итак, вошли в номер. Как вы поступили? - Когда я хотела пощупать его пульс, моя рука наткнулась на что-то очень холодное. Я увидела сухой лед и коробку с фирменным знаком "Озгуд Траут фарм". Меня охватила паника. Я не отдавала отчета в своих поступках. - Теперь это не имеет значения. Как вы поступили? - Вынула весь лед, положила его в машину и направилась на ферму, до которой от отеля пять минут езды. Я знала, что около фермы есть контейнер для мусора. Подумала: если положить туда коробки со льдом, он испарится, а на коробки никто не обратит внимания... Таких сотни на ферме. - Продолжайте. - Я действительно дурочка. Совсем забыла об отпечатках пальцев. О, мистер Мейсон, простите меня. Я клянусь.., обещаю, что никогда больше не буду вас обманывать. - Продолжайте. Мне нужно знать все. - Когда лейтенант Трегг показал кусок от коробки из-под сухого льда и когда я услышала от вас, что можно снять отпечатки пальцев с бумаги, у меня все внутри похолодело. Я подумала о своих отпечатках. Вы не знали, что на коробках была фирменная реклама. Я увидела ее на куске коробки, который держал полицейский. - Это было сделано намеренно. Я предупреждал вас о ловушке. И вы так легко попались. Он расставил полицейских у фермы. - Теперь я понимаю, что поступила глупо. - Возвратимся к вашему рассказу. Итак, вы взяли коробки с сухим льдом, погрузили их в машину, а потом выбросили в мусорный ящик. - Да. - Вы их положили сверху? - Нет. Протолкнула рукой на дно, чтобы такое количество полупустых упаковок не бросилось глаза. Тем более, что на двух коробках остались следы крови. - Именно поэтому ваши руки были холодны, как лед, когда вы вернулись в мотель? - Да. Только я этого сначала не замечала. Не осознавала, какие они холодные. - Значит, помня о фирменной рекламе на коробках, пятнах крови, отпечатках пальцев и убедившись, что путь свободен, что преследования нет, вы повернули в сторону фермы, чтобы изъять эти коробки? - Да. - А что вы собирались с ними сделать? - Хотела положить их в мешок и, привязав к нему груз, утопить в глубоком пруду. Я понимала, что полиция в конце концов найдет коробки. Но другого выхода не видела. Оставлять их в машине было невозможно. Машину могли остановить. Я стремилась уничтожить отпечатки своих пальцев, полагая, что от холодной воды они исчезнут. - Вы вынули все десять коробок? - Да. - Включая те, на которых были пятна крови? - Да. - Что произошло потом? - В глаза мне ударил яркий свет. Я даже не слышала, как кто-то подошел и встал за моей спиной. Тот, кто оказался передо мной и направил мне в лицо свет, произнес: "Мы из полиция, леди. Оставайтесь на месте". Я вскрикнула. Все внутри у меня сжалось. Ничего подобного я никогда в жизни не испытывала. Я просто обезумела от страха. - Итак, вы были схвачены с поличным. Вы испытывали чувство вины и хотели оправдаться. Что вы сказали? - Мистер Мейсон, я попыталась это сделать, но ничего не могла сказать. Я готова была отдать правую руку, чтобы только придумать какую-нибудь спасительную ложь, но не смогла вымолвить ни слова. Я просто лишилась дара речи. - Понимаю, - начал рассуждать Мейсон, - но это их не устраивало. Они непременно хотели услышать от вас объяснения. Они спросили вас, что вы делали у мусорного контейнера. Сказали, что готовы выслушать и принять ваше объяснение, что не менее вас заинтересованы в том, чтобы снять с вас любые подозрения. Сказали, что из опыта знают, как часто лицо, действия которого вроде бы указывают на его вину, в действительности оказывается невиновным, а его поступки логически необъяснимыми. - Мистер Мейсон! - воскликнула Нэнси. - Они действительно так говорили. Откуда это вам известно? - Это обычный прием. Ну и как вы поступили? Какой была ваша реакция? Вероятно, пытались оправдаться? - Нет. Я не знала, что говорить. Потом взяла себя в руки и сказала: если они не доверяют мне, никакие мои объяснения не изменят положения, и им лучше обратиться к моему адвокату. - Но это их не удовлетворило? - Нет. Они продолжали задавать вопросы, потом посадили меня в машину и привезли сюда. Вызвали надзирательницу и в течение нескольких часов попеременно допрашивали. - Как вы себя вели? - Молчала. Я поняла, чем больше я скажу, тем хуже будет для меня, и решила не говорить ничего. Наверное, я поступила не правильно? - Напротив, в данной ситуации это было самое правильное решение. - Мейсон на мгновение задумался, мысленно оценивая ситуацию, и вдруг спросил: - А теперь скажите: почему вы поставили на эту лошадь? Кто вам подсказал? - Никто мне не подсказывал. Не скрывая раздражения, Мейсон встал. - Что ж, Нэнси, думаю, нам надо расстаться. Я уже достаточно наслушался вашей лжи. Позволю себе заметить, это вам не очень хорошо удается. Либо у вас не хватает опыта, либо вы весьма невысокого мнения об умственных способностях своих собеседников. Но вы... - Мистер Мейсон, я говорю правду. На этот раз абсолютную правду. - Перестаньте, Нэнси. Вы не случайно поставили именно на эту лошадь. Только тот, кто обладал точной информацией, был уверен, что она выиграет. Иначе ставки не были бы такими высокими. Когда молодая женщина с вашим финансовым положением отправляется на ипподром, делает ставку в пятьсот долларов и выигрывает, это нельзя объяснить интуицией. Мейсон направился к двери. - Не уходите, мистер Мейсон. Подождите. Выслушайте меня. Мейсон приостановился. - У меня не было никаких предчувствий. Мне никто ничего не подсказывал. Я поставила на эту лошадь потому, что... Разве вы не понимаете... Это была единственная лошадь, на которую я могла поставить. - Нет, не понимаю, - отрезал Мейсон. - Мне не хотелось бы об этом говорить, мистер Мейсон, потому что это задевает другое лицо, но... - Говорите. - Рода. - Рода? Вашего брата? - Да. Он.., он растратил несколько тысяч долларов и не мог возместить их. Об этом стало известно... - Кому? - спросил Мейсон. - Думаю, мистеру Холстеду, коммерческому директору компании. Но точно не знаю. - Как вы узнали о растрате? - От брата. Он позвонил, чтобы попрощаться. Сказал, что, скорее всего, увидимся в тюрьме. - Почему он решил попрощаться с вами по телефону? Что ему было нужно? - С чего вы это взяли? - Уверен, ему было что-то нужно. Что? - Деньги. - Сколько? - Столько, чтобы покрыть растрату. - Вы дали ему деньги? - Нет. - Почему? - У меня на счету было четыреста семьдесят пять долларов. В последнюю зарплату я положила двадцать пять долларов, чтобы была ровная сумма - пятьсот долларов, дав себе обещание не трогать их ни при каких условиях. - Как вы поступили? - Для девушки в моем положении была только одна возможность быстро получить крупную сумму денег - пойти на ипподром и поставить все деньги на лошадь с самыми высокими ставками в надежде получить большой выигрыш. - Боже мой! - воскликнул Мейсон. - Вы же могли все потерять! Трудно в это поверить, но, с другой стороны, здесь есть своя логика. - Поверьте, мистер Мейсон! Все абсолютно логично. Пятиста долларов было недостаточно. Моему брату срочно понадобились деньги. Крупная сумма. Наличными. Никто не должен был знать, что он их получил. Я так и поступила. Еще он сказал, что обнаружил место, где прятали наличные деньги, откуда он потихоньку их и брал. На мой вопрос, какие это были деньги, он ответил, что немалые. - Кажется, у меня начинает складываться определенная картина, - медленно, как бы размышляя вслух, произнес Мейсон. - Продолжайте, я слушаю. - Вот, собственно, и вся история. Взяв деньги, я бросилась на ипподром, выбрала лошадь с высокими ставками, которая в случае удачи могла принести мне выигрыш. Я чувствовала себя очень несчастной, мистер Мейсон. Честно говоря, шансы мои были невелики. Я ведь знала, что пятьсот долларов не спасут Рода, а могла потерять и эти деньги. - Невероятный способ выбирать лошадь, - заметил Мейсон. - Тем не менее он оказался успешным. - Да, мистер Мейсон, и... - Минутку, - перебил ее Мейсон. - Родни поставил пятьдесят долларов на ту же самую лошадь. Как это могло случиться? - Он рассуждал так же, как я, - ответила Нэнси. - Срочно нужны были деньги, а ему удалось собрать лишь небольшую сумму. Он сделал рискованную ставку в пятьдесят долларов и еще пятьдесят долларов поставил на лошадь, которая, согласно полученной им информации, могла выиграть. - Почему вы не сделали ставку в пятьдесят долларов? - спросил Мейсон. - Мне нужна была сумма, достаточная до того, чтобы покрыть недостачу. - Сколько именно? - Родни сказал, около четырех тысяч долларов. - Почему вы не поставили триста долларов на эту лошадь, двести на какую-нибудь другую? - Я знаю, что ставки, которые объявляют перед заездом, не являются окончательными. Это приблизительные цифры. Окончательные ставки иногда отличаются от объявленных. Особенно если они высокие и привлекают отчаявшихся людей, оказавшихся в безвыходном положении, таком же, как и я. - А почему вы сами не получили деньги? - спросил Мейсон. - Брат не знал, что я на ипподроме. А я его увидела. Он поставил на ту же лошадь. Об этом я узнала только после окончания скачек. Вся дрожа от возбуждения, я направилась к кассе, чтобы получить выигрыш по стодолларовым билетам. И у другого окошка увидела Рода. Там был и мистер Фремонт. Я оказалась свидетельницей отвратительной сцены. Мистер Фремонт утверждал, что брат сделал ставку деньгами, взятыми из его кассы, поэтому он, Фремонт, имеет право на весь выигрыш. Тут же появились полицейские и предъявили ордер на арест. Это было ужасно. - Продолжайте. - Я поняла: они наблюдали за кассами и знали, что я поставила на эту лошадь и... - Мистер Фремонт был с вами знаком? - Да. Он знал меня и относился ко мне плохо, то есть я хочу сказать, ну.., что.., я ему нравилась. Он мне.., он мне не нравился. - Приставал? - спросил Мейсон. - Приставал и распускал руки, - ответила Нэнси. - Сначала проявлял отцовские чувства. Я работала у него. Ради меня он предложил Родни работать у него. Какое-то время он просто распускал руки, а потом начал открыто приставать. - Поэтому вы ушли с работы? - Да. - Итак, брат сказал, что растратил деньги? - Да. - Сказал сколько? - Три с половиной тысячи долларов. Мне, честно говоря, казалось, гораздо меньше. Тысяча, полторы... Одно время растрата действительно составляла около пяти тысяч долларов, потом в результате нескольких выигрышей она значительно уменьшилась. Но я все равно знала, что ситуация взрывоопасна. Мне хотелось, чтобы он возместил все деньги и прекратил все это. - Он сам не мог погасить растрату? - Нет. Он был в отчаянии. У него было всего лишь несколько сотен долларов. Думаю, он решил взять еще некоторую сумму казенных денег. Наверное, он, как и я, считал: "Либо пан, либо пропал". Полагал, где три с половиной тысячи долларов, там и пять. Не знаю, что произошло, но денег там не оказалось. У брата было лишь сто долларов. С ними он и пришел на ипподром и поставил на двух лошадей. Немного подумав, Мейсон сказал: - Хорошо, Нэнси. Теперь послушайте меня. Держитесь стойко, ни с кем не разговаривайте. Ничего не говорите полиции. Вас начнут допрашивать, начнут подозревать, будто вы пытаетесь кого-то выгородить, чтобы... - Но они это все уже говорили! - воскликнула Нэнси. - Вы ничего не сказали им о брате? - Нет. Абсолютно ничего. - О'кэй. Молчите. Ничего не говорите. Я ваш адвокат. За информацией пусть обращаются ко мне. И еще должен вас предостеречь от газетчиков. Целая армия репортеров, и прежде всего любительниц душещипательных историй, захочет взять у вас интервью, заверяя, что представит вас читателям в самом выгодном свете, что поддержка газеты может повлиять на ведение дела. - Это не правда? - Не всегда. Среди них есть, конечно, честные люди. Стараясь сохранить объективность, они постараются нарисовать трогательный портрет молодой неискушенной девушки, бывшей хорошим секретарем. Оказавшись втянутой в драматические события, она не смогла им противостоять и находится в тюрьме, ожидая суда по обвинению в убийстве первой степени. Они опишут вас, ваш характер, расскажут о вашей личной жизни, пустят слезу и вызовут сочувствие у читателей. - Но сначала они должны выслушать меня? - Да, обычно так и бывает. Иногда они стараются вызвать симпатию у читателя только для того, чтобы создать рекламу своей газете. Обычно они выслушивают рассказ и облекают его в нужную для них форму. - Я не должна им ничего рассказывать? - Ни при каких условиях никому ничего не говорите. Это мое последнее наставление. Вы сможете следовать ему? - Да. - Это потребует от вас упорства, выдержки, терпения. - Буду молчать. Я уже достаточно записала себе в дебет. Если вы меня не бросите, я сделаю все так, как вы скажете. - Хорошо. Теперь я должен вас оставить. У меня много работы, чертовски много. Ваша задача - молчать. Адвокат подал знак надзирательнице, что его визит окончен. Быстро спустился на лифте и из телефонной будки позвонил Полу Дрейку. - Это Перри, Пол, - сказал он, услышав голос Дрейка. - У меня для тебя есть работа. - Выкладывай. - Согласно закону, вскрытие сейфов и опись личного имущества умершего могут производиться только в присутствии официального представителя Управления штата по налогообложению наследства. - Ну и что? - Полиция отправится в контору Фремонта. Они должны провести инвентаризацию денег в сейфе и в тайнике. Они знают, что в тайнике находится крупная сумма. Поставят об этом в известность управление... - Что из этого? - ..чтобы те прислали своего представителя. В ожидании его от нетерпения будут кусать ногти. - Хорошо. Но какое это имеет к нам отношение? - Самое прямое. Я хочу присутствовать при вскрытии тайника. - Это невозможно, - заявил Дрейк. - В твоем присутствии они до него не дотронутся. Тебя близко не допустят. Просто вышвырнут. Ты представляешь защиту, и они не собираются преподнести тебе заранее все улики на тарелочке с голубой каемочкой. - Возможно, но им придется с этим смириться. Знаю, у тебя в управлении есть связи. Позвони и скажи: хочу, чтобы вы назначили Мейсона своим представителем. - Зачем это тебе, Перри? Они проведут опись со всей тщательностью. - Не сомневаюсь в этом. Но хочу посмотреть, что представляет из себя эта контора, оценить обстановку, прежде чем войду в зал суда, чтобы защищать Нэнси Бэнкс, которой предъявлено обвинение в убийстве. - Если они пойдут на это, то испортят отношения с полицией, - заметил Дрейк. - Необязательно. Помоги мне. Пол! - Хорошо, - неуверенно произнес тот. - Я займусь этим. Думаю, если нажму на все пружины, то что-нибудь получится, если.., если это не противоречит закону. Но даже если законом это не предусмотрено, думаю, я смогу наделить тебя некоторыми полномочиями. - Это все, что мне нужно. Действуй, пока я еду в офис, свяжись с ними и постарайся все уладить. Глава 12 Мейсон вошел в свой кабинет. Его встретила приветливо улыбающаяся Делла Стрит. - Как дела? - Трудно сказать. Когда я разговариваю с этой девушкой, я ей верю. Когда ухожу и начинаю размышлять, она представляется мне самой что ни на есть последней лгунишкой. От Пола что-нибудь слышно? - Просил позвонить, как только приедете. - Сейчас будет здесь, - сказала она. - А что с девушкой? - Все выглядит просто невероятным, нелепым. Мне так и кажется, что я слышу размеренный, полный сарказма голос окружного прокурора: "Будьте любезны, мисс Бэнкс, еще раз расскажите о том, как вы вынимали из мусорного контейнера коробки из-под сухого льда, опасаясь, что на них могли остаться отпечатки ваших пальцев. Именно там вас застали полицейские. Уточните этот момент, пожалуйста, и на этом я закончу перекрестный допрос". - Что, дела обстоят так плохо? - спросила Делла Стрит. - Хуже не бывает, - ответил Мейсон. Раздался условный стук в дверь, и Делла впустила Дрейка. - Плохие новости, Перри, - уже с порога сказал Дрейк. - Ничего не получается с управлением? - Да. Они не смогли бы этого сделать, даже если бы захотели. Но уверен, они и не пошли бы на это. Они не хотят иметь дело с окружным прокурором. - Сегодня утром полиция отправится туда, чтобы вскрыть тайник и установить, сколько там денег, - буркнул Мейсон. - Им нужен представитель управления. - Я сделал что мог, - парировал Дрейк. - Мне обещали сообщить, когда именно будет производиться опись имущества. С другой стороны, полиция может появиться там в любое время - в поисках улик, например. - Знаю, - буркнул Мейсон. - Но поскольку сумма может оказаться крупной, полиция будет действовать очень осторожно. Улики подождут. Что тебе удалось узнать о Фремонте, Пол? - Обычные сведения: пятьдесят один год, был женат, с женой разошелся, развод не оформлен, детей нет. - Не разведен? - перебил его Мейсон. - Нет. - Что тебе известно о ней? О его вдове? - Инез Фремонт, - начал читать свои записи Дрейк, - работает кассиршей в кафе-гриль с восьми до четырех. Лет на десять-одиннадцать моложе Фремонта. Поженились три года назад. Год назад разошлись. Развод не оформлен. - Собирайся, Пол, поедем к ней. - Мейсон встал. - Пожалуй, ты тоже поедешь с нами, - обратился к Делле Стрит. - Не забудь взять с собой блокнот. Когда будешь записывать разговор, пометь, что я представился ей как адвокат, выступающий от имени лица, которое обвиняют в убийстве ее мужа. Поехали. - На твоей или на моей машине? - поинтересовался Дрейк. - На моей. Я поведу машину. У тебя есть адрес кафе? - Да. Вначале позвонишь? - Нет, - немного подумав, решил Мейсон. - Появимся неожиданно. А то она, не дай Бог, позвонит в полицию, и там начнут строить всякие домыслы, что не входит в мои планы. Искусно лавируя среди машин, Мейсон подъехал к кафе. Там было немноголюдно. Они подошли к кассе. Блондинка за кассой захлопнула журнал, который читала, и посмотрела на них твердым оценивающим взглядом. - Что вам угодно? - Вы Инез Фремонт? - обратился к ней Мейсон. На какое-то мгновение женщина замерла. - Да, - наконец ответила она. - В чем дело? - Я Перри Мейсон. Это Делла Стрит, мой секретарь, и Пол Дрейк, частный детектив, - представил он их. - Буду говорить с вами откровенно, миссис Фремонт. Полагаю, вам известно, что вашего мужа нет в живых и... - Я все знаю. Здесь уже была полиция. Хотели получить нужную информацию. - Они получили ее? - Нет. - Вам известны обстоятельства смерти мужа? - Да. - Я понимаю, что затрагиваю очень личный вопрос. Если не ошибаюсь, вы разошлись? - Да. - Можем мы коснуться этой темы? - Я не расположена к такому разговору. - Я хочу раскрыть свои карты, миссис Фремонт, Я представляю молодую женщину Нэнси Бэнкс, которую обвиняют в убийстве вашего мужа. Думаю, она не виновата. Однако косвенные улики указывают на нее. Мне нужны факты. Уверяю, что не причиню вам вреда. Но мне хотелось кое-что услышать от вас, если, конечно, вы согласитесь поговорить со мной. - Если она его убила, - коротко сказала Инез Фремонт, - то заслуживает награды. - Думаю, она его не убивала, миссис Фремонт. Но чтобы защитить ее, я должен знать все. - Что вы хотите услышать от меня? - Мистер Фремонт был раньше женат? - Нет. - А вы? - Была. - Брак был расторгнут? - Да. Мейсон ждал продолжения, но женщина замолчала. Вскоре молчание стало тягостным. - Ничем не могу вам помочь, - наконец вымолвила она. - Вы имеете право на наследство. Вы консультировались у адвоката? - У меня такого права нет. Я подписала соглашение. - Что вы хотите этим сказать? - Он заставил меня это сделать. - Не могли бы вы рассказать, как это произошло? - Послушайте, мистер Мейсон. Мне больно об этом вспоминать. - Вы вышли замуж три года назад? - Да. - Вы были влюблены? - Мистер Мейсон, мне уже сорок лет, и я выгляжу на свой возраст. В жизни мне пришлось несладко. В этом возрасте трудно найти работу. Предпочтение отдается привлекательным молодым женщинам. Я ломовая лошадь. Как всякой женщине, мне хотелось спокойной устроенной жизни. Когда выходила замуж, казалось, он влюблен и станет мне опорой в жизни. - Получилось иначе? - С его стороны это был брак по расчету. Мейсон вопросительно посмотрел на нее. - Ну что ж, пожалуй, я вам все расскажу, - наконец решилась она. - Он меня к тому времени уже разлюбил. - Почему же тогда он женился на вас? - спросил Мейсон. - Потому что знал, в этом штате жена не может давать показаний против мужа, а мне многое было о нем известно. Он женился потому, что боялся. Боялся, что может сесть в тюрьму, ведь он перепродавал ворованные вещи. Женившись, он заставил меня держать язык за зубами. Все это я поняла позже. - Вы подписали соглашение, по которому лишались права на имущество, до свадьбы? - Нет. После того как мы расстались. - Но вы, конечно, имели право на... - Это долгая история, и очень личная. Я была глупа. Не понимала, с кем имела дело. Он совершенно безжалостный человек и очень умный, даже не умный, скорее - хитрый. На него работает целое детективное агентство. Одно из тех, которое не брезгует ничем. Они следили за мной с той минуты, как я покинула его дом. И делали это настолько ловко, что я ни о чем не догадывалась. Они докопались до некоторых компрометирующих меня фактов и тогда в весьма драматичной форме предъявили мне претензии. Нет смысла снова ворошить все это. Так или иначе, но я подписала соглашение о том, что не претендую на имущество. - Миссис Фремонт, вы должны немедленно нанять адвоката. Когда вы кончаете работать? - В четыре часа. Я работаю с восьми до четырех. - Повторяю, наймите адвоката. Не теряйте времени даром. Свяжитесь с ним по телефону. - Что он может сделать? - Очень многое. - Адвокат будет стоить денег. - Она покачала головой. - Предполагают, что у вашего мужа был тайник, куда он прятал деньги. Сегодня туда явится полиция, чтобы подтвердить этот факт и установить сумму. - Это его деньги. Ко мне они не имеют никакого отношения. - Никто не знает как повернутся события. Не берусь утверждать, но соглашение, подписанное по принуждению, против желания одной из сторон или необдуманно, может быть признано судом недействительным. В ее глазах вспыхнул интерес. - А вы, мистер Мейсон? Я слышала о вас. Не согласились бы вы представлять мои интересы? - Я не имею ничего против, - ответил адвокат после некоторой паузы, - но я представляю Нэнси Бэнкс, которой предъявлено обвинение в убийстве. Я не могу представлять другое лицо, интересы которого идут вразрез с ее. Например, если бы вдруг оказалось, что это вы убили своего мужа, я бы приложил все усилия, чтобы вас разоблачить, так как я представляю Нэнси Бэнкс, а ее обвиняют в убийстве. На лице миссис Фремонт появилась слабая улыбка. - Его стоило бы убить, но я его не убивала. - Я не смогу представлять вас, миссис Фремонт. Прежде всего потому, что защищаю Нэнси Бэнкс. Я хочу быть свободным от каких-либо других обязательств. Вдруг я решу, что это вы убили мужа?! - Жаль, что я этого не сделала. Но убийство должно было произойти. Я могла бы его прикончить сто раз. Но... - Советую тем не менее нанять адвоката. Не исключено, вскроются факты, которые помогут вам доказать, что вас вынудили подписать это соглашение. Мистер Дрейк мог бы в качестве вашего представителя присутствовать в офисе вашего мужа во время описи имущества. Мистер Дрейк помогает мне в поиске фактов, связанных с убийством. Но это не лишает его права собирать материал, свидетельствующий о том, что соглашение, о котором вы говорили, было подписано под давлением. - Вы считаете, его можно аннулировать? - Не уверен. Не могу заверить вас в этом. Просто советую нанять адвоката. - Сколько я буду вам должна, если вы согласитесь присутствовать в офисе мужа во время описи имущества? - обратилась она к Полу Дрейку. Дрейк бросил быстрый взгляд в сторону Мейсона. Тот незаметно ему кивнул. - Не очень много, - сказал Дрейк. - Пятнадцать долларов. После некоторого колебания женщина открыла кошелек и протянула ему деньги. - Вы наймете адвоката? - еще раз спросил ее Мейсон. - Я подумаю. Адвокату потребуется вознаграждение. Вам, вероятно, трудно представить, что значат пятнадцать долларов для работающей женщины моего возраста. Если она обращается за работой, ее осматривают с ног до головы и отвергают под разными предлогами. - Ладно, - сказал Дрейк. - Попытаюсь попасть в офис вашего мужа и все разузнать. Если не удастся, миссис Фремонт, вам это ничего не будет стоить. - Что ж, - согласилась женщина. - Мне не привыкать за все платить. Я ничего не получала бесплатно. Ко всему привыкла за сорок лет. Мейсон кивнул Делле Стрит. Она быстро написала доверенность. Распишитесь здесь, миссис Фремонт, - протянул ей бумагу Пол Дрейк, - и я постараюсь что-нибудь для вас сделать. Глава 13 Было три часа дня, когда Дрейк пришел к Мейсону с докладом о результатах описи, проведенной в офисе Фремонта. - Ну что? - спросил Мейсон. - Это было потрясающее зрелище. - Холстед был с ними? - Конечно. - Он показал им тайник? - Да. На цементном полу в офисе лежит ковер. Пол разделен на квадраты. Отодвинув ковер, видишь обычный цементный пол. Но в центральный квадрат вставлен еще один небольшой квадрат. Он пригнан так плотно, что увидеть это почти невозможно. В места соединения можно вставить лишь очень тонкую отвертку, толщиной в лезвие. - Ну и что? - Поднимаешь этот небольшой квадрат и видишь кольцо. Взявшись за него, поднимаешь всю квадратную плиту. Под ней металлическая коробка. Эта плита так искусно пригнана, что ничем не выделяется. Определить ее можно только по вставленному в него цементному квадрату. Но чтобы обнаружить его, нужно смотреть очень внимательно на близком расстоянии. - Наверное, Холстед смотрел очень внимательно. - Вероятно, что-то заподозрил и знал, где искать. - Но этот тайник нашел и Родни Бэнкс, - заметил Мейсон. - Да, вероятно, это так. Но, возможно, за Фремонтом потихоньку следили. Ничего отвратительнее этого офиса я не видел. На окнах решетки. Дверь, помимо замка, закрывается на тяжелый железный засов. Стены толстые, и не удивлюсь, если окна пуленепроницаемые. - Об этом поговорим потом, - нетерпеливо перебил его Мейсон. - Сколько денег обнаружено в тайнике? - Приготовься услышать самое невероятное. Ни цента! - Что? - Тайник был очищен. - Кем? - Никто не знает. Могу только сказать, что полицию это не удивило. - Не удивило? - Нет, сэр. Трегг был невозмутим. Возможно, он уже побывал там и знал, что тайник пуст. Может быть, полиция кого-то подозревает. Если кто и был удивлен, так это Ларсен Холстед. Он опустился на корточки, посмотрел, и, не веря своим глазам, стал шарить по дну коробки. Но Трегг его остановил. Вероятно, намеревается обнаружить отпечатки пальцев. - Какова глубина этой металлической коробки? - Около восемнадцати дюймов. Я не измерял. Может быть, пятнадцать или двадцать. - Значит, цементный пол разбит на квадраты, стороны которых равняются восемнадцати дюймам, и цементная плита отличается от других квадратов только тем, что ее можно сдвинуть. И Трегг не был удивлен? - Бровью не повел. Бросил взгляд в пустой тайник и хитро улыбнулся. Холстед же опустился на колени, как будто его оглушили дубинкой, и со словами: "Черт возьми! Что все это значит?" стал шарить внутри коробки. А Трегг, схватив его за руки, сказал: "Не надо нам ваших отпечатков!" - Как на это реагировал Холстед? - "Какая разница, - сказал он, - мои отпечатки там уже есть. Я видел деньги и считал их. Они были там. Я это знаю". - Что ответил Трегг? - поинтересовался Мейсон. - Он хитро, как лиса, ухмыльнулся и сказал: "Ваших отпечатков достаточно! Нельзя, чтобы оказались замазанными или стертыми отпечатки, которые могли быть оставлены другим лицом". - Что было потом? - Они провели опись всего имущества в офисе и заперли помещение. Холстеда увезли с собой. Вероятно, хотят получить от него дополнительную информацию. Какую - не могу сказать. - Как они отнеслись к тебе? - Хотели вышвырнуть. Но я предъявил доверенность миссис Фремонт и заявил, что представляю ее. Один из них обвинил меня в незаконных действиях. Я возразил, сказав, что, работая на вас, имею право представлять других клиентов. После этого Трегг отозвал полицейских в сторону, посовещался с ними и заявил, что согласен со мной, знает меня как честного, порядочного детектива и не будет возражать против моего присутствия. Затем Трегг выразил уверенность, что я-де не скрою от миссис Фремонт, что мне, как ее представителю, было оказано должное внимание, что полиция прилагает все усилия, дабы раскрыть преступление, и в дальнейшем окажет всяческую поддержку ее представителю. - Черт возьми! - воскликнул Мейсон. - Что-то за этим кроется! Наверное, полиция располагает неизвестной нам информацией. - Тебя это удивляет? - В этом случае - нет. - А что у тебя? - спросил Дрейк. - Нэнси Бэнкс должны предъявить обвинение в убийстве первой степени и передать дело в суд. Думают, что предварительное слушание может замедлить процесс. Хотят, чтобы обвинение было вынесено Большим жюри, что позволит незамедлительно начать судебный процесс. - А ты, конечно, попытаешься замедлить дело? - спросил Дрейк. - Хочу тщательно изучить все показания. Мне предоставят копию показаний свидетелей, выступающих перед Большим жюри. Постараюсь их провести. Пол. - Каким образом? - Ты когда-нибудь наблюдал, как перетягивают канат? - спросил вдруг Мейсон. - Когда одна сторона неожиданно резко ослабляет усилия, другая, не чувствуя противодействия, легко перетягивает канат на свою сторону. Я хочу предоставить нашему дорогому окружному прокурору Гамильтону Берджеру такую возможность. - Какую фору ты ему даешь? - спросил Дрейк. - Достаточную, чтобы затянуть петлю на его шее, - ответил Мейсон. - Это опасно, - предостерег его Дрейк. - Гамильтон Берджер очень сильный и хитрый противник. Если у него нет фактов, он не может выиграть дело, но если они у него есть, то борется отчаянно и выходит победителем. - Знаю, но у меня возникла идея. Глава 14 Судья Наварро Майлз внимательно посмотрел на окружного прокурора и сказал: - Право отвода присяжных за обвиняемой. - Если Суд не возражает, - поднялся Мейсон, - на этот раз мы не воспользуемся своим правом - защита вполне удовлетворена составом суда присяжных. - Присяжных к присяге, - распорядился судья Майлз. Все присяжные одновременно подняли правую руку и поклялись честно и добросовестно вести дело, возбужденное штатом Калифорния против Нэнси Бэнкс. Судья Майлз снова внимательно посмотрел на Гамильтона Берджера. - Я правильно понял: окружной прокурор намерен сам вести дело? - Да, Ваша Честь. Мне будет помогать находящийся в зале помощник по судебным делам Роберт Колверт Норрис. Но в основном вести дело я намерен сам. Судья Майлз не мог скрыть любопытства. - По причинам, - продолжил Гамильтон Берджер, - которые вскроются в процессе слушания, личное участие в этом своего рода уникальном деле законно избранного окружного прокурора представляется необходимым. С юридической стороны это дело может создать прецедент в округе. Если Суд не возражает, мой коллега мистер Норрис сделает вступительное заявление суду присяжных. - Пожалуйста, начинайте, - распорядился судья Майлз. Норрис, высокий, стройный мужчина с длинными волнистыми каштановыми волосами, вышел вперед и с достоинством обратился к присяжным. - Уважаемый Суд, леди и джентльмены, присяжные судьи, мое вступительное слово будет очень коротким. Я обозначу лишь факты и представлю наше видение дела. - Он помолчал, расправил плечи, торжественно посмотрел на присяжных и продолжил: - Мы хотим доказать, что брат подсудимой Родни Бэнкс работал у покойного Марвина Фремонта и растратил значительную сумму денег, большую часть которых использовал, играя на скачках. Обнаружив растрату, Фремонт отправился вслед за Родни Бэнксом и установил, что тот поставил на лошадь по кличке Пехотинец. Лошадь выиграла. Марвин Фремонт не позволил Бэнксу получить выигрыш, заявив, что, поскольку ставка сделана его деньгами, выигрыш по праву принадлежит ему. Бэнкс был арестован за растрату. Это явилось прелюдией к убийству. Покойный Марвин Фремонт был далеко не ангелом, факты говорят об обратном. Фремонт совершал незаконные сделки. Для этой цели он прятал в тайнике крупные суммы денег. Родни Бэнкс, брат подсудимой, знал о существовании тайника. Поняв, что растрата обнаружена, он решает действовать по принципу "семь бед - один ответ". Освободившись под залог, быстро отправился в офис и очистил тайник. Он понимал, что Фремонт не сможет заявить о пропаже денег из тайника, не объяснив, откуда они, и не сомневался, что хозяин начнет с ним торговаться. Поэтому Родни Бэнкс совершенно спокойно взял все деньги. Тогда Марвин Фремонт выследил подсудимую, которая остановилась в мотеле "Фоули", расположенном недалеко от "Озгуд Траут фарм". На ферме несколько прудов, соединенных с речушкой, они кишат форелью. Клиенты ловят там рыбу и платят за каждую пойманную форель. Эта ферма известна подруге подсудимой Лоррейн Лотон. Она там работает. Подсудимая иногда помогала ей - зазывала клиентов броским купальным костюмом. Для клиентов на ферме держали сухой лед. У подсудимой были ключи. Итак, подсудимая отправилась в мотель "Фоули", чтобы встретиться там с братом. Фремонт выследил ее. Сейчас мы подходим к тому моменту, о котором нам не хотелось бы говорить. Но, увы, леди и джентльмены, избежать этого невозможно. Родни Бэнкс не только сам сделал ставку казенными деньгами; часть казенных денег он передал сестре, чтобы та поставила на лошадь по кличке Пехотинец. Она сделала пять ставок по сто долларов. Увидев, что брата арестовали, когда тот собирался получить выигрыш, она в панике покинула ипподром, отправилась в контору Перри Мейсона и поручила ему получить деньги на следующий день. Мистер Мейсон получил деньги и отвез их подсудимой в мотель, хотя был предупрежден, что ставки сделаны на казенные деньги. Марвин Фремонт приехал в мотель. Вероятно, он был на взводе. Вскрытие показало, что он много пил. В мотеле подсудимая его застрелила. Тело его было обнаружено в ванне. Пытаясь скрыть следы преступления и зная, что полиция устанавливает время смерти по температуре тела, подсудимая решила создать впечатление, что преступление совершено намного раньше. Подсудимая направилась на ферму, захватила большое количество сухого льда и буквально упаковала в него тело, позвонила своему адвокату Перри Мейсону и попросила его приехать в мотель. Убедившись, что лед сделал свое дело, она отвезла коробки из-под сухого льда назад на ферму и выбросила их в мусорный контейнер. Далее, уважаемые присяжные, после первого допроса, испугавшись, что коробки будут обнаружены, она снова вернулась на ферму. Свидетельские показания ответят на вопрос, зачем она это сделала. И ее поступок можно будет рассматривать в качестве основной косвенной улики. Руководствуясь этими показаниями, леди и джентльмены, обвинение будет требовать внесения вердикта об убийстве первой степени, то есть о преднамеренном, злостном убийстве с целью обогащения и сокрытия преступления. После рассмотрения всех показаний, думаю, вы согласитесь, что обвинение занимает правильную позицию. Благодарю вас! Роберт Норрис возвратился на свое место. Гамильтон Берджер пожал руку Роберту Норрису. Весь его вид свидетельствовал, что он удовлетворен вступительным словом своего судебного помощника. - Не желает ли защита сделать вступительное заявление? - обратился судья Майлз к Перри Мейсону. - Защита оставляет за собой это право, - ответил тот. - Хорошо. Можете вызвать первого свидетеля, - распорядился судья Майлз. Роберт Норрис вызвал топографа. Тот представил карту местности и обратил внимание суда на расстояние от "Озгут Траум фарм" до мотеля "Фоули" - не более полутора миль по главной магистрали. Карта была приобщена в качестве вещественного доказательства обвинения под номер Ml. Вызванный вторым врач-патологоанатом показал, что смерть наступила мгновенно, причиной смерти явилась выпущенная из револьвера тридцать восьмого калибра пуля, которая попала в сердце. Когда свидетель перешел к анатомическим подробностям, Мейсон повернулся к Нэнси Бэнкс. - Нэнси, вы участвовали вместе с братом в растрате денег? - прошептал он. - Вы должны сказать мне правду. - Нет. - Что они могли обнаружить в мусорном контейнере? Чем собираются нас поразить? - Коробки из-под сухого льда, - ответила девушка шепотом. Мейсон в сомнении покачал головой. - Это уже известно. Они знают, что нам это тоже известно. Им известно что-то, что не известно нам. - Не знаю. Ничего другого там быть не могло. - Больше вопросов нет, - заявил Роберт Норрис с пафосом. - Можете приступать к перекрестному допросу. Мейсон успокаивающе погладил Нэнси по плечу, встал и внимательно посмотрел на свидетеля. - Доктор, вы сказали, что обнаружили роковую пулю? - Да, сэр. - И передали ее полиции? - Да, сэр. - Где вы ее обнаружили? - В углу ванны, там, куда упало тело, когда прогремел смертельный выстрел. - Вы передали пулю в отдел баллистики? - Нет, я передал ее лейтенанту Треггу из отдела по расследованию убийств. Думаю, он в свою очередь передал ее в отдел баллистики. - А теперь, - продолжил Мейсон, - откуда вам известно, что это смертельная пуля? Доктор улыбнулся. - Это была единственная пуля в ванной, и она прошла через тело. - Откуда вы знаете, что человек был убит в ванной? - Смерть наступила мгновенно, и он упал там. - Откуда вам известно, что он упал там? - Тело находилось там. - Пуля прошла насквозь через тело? - Да. - И была обнаружена в ванной? - Да, сэр. - Итак, - резюмировал Мейсон, - вас вызвали осмотреть тело, и вы пришли к заключению, что человека застрелили там, где было обнаружено тело, и что пуля, найденная в ванной, была смертельной. - Это вполне логичное предположение. - Другими словами, - продолжил Мейсон, - ваши показания основываются на предположениях, а не на фактах. - Думаю, это логическое предположение. - Но то, что вы сказали, не может быть расценено как показание против обвиняемой. Против нее должны свидетельствовать только факты. Таким образом, вы не можете утверждать, что человек, чье тело было обнаружено в ванной, был застрелен именно там? - Ну, конечно.., нет, не знаю. Меня там не было, когда был произведен выстрел. - Из сказанного вами можно предположить, что его застрелили в другом месте, а потом перенесли в мотель, в ванную. - Такое предположение не логично, - Но такое предположение возможно. Отвечайте: да или нет? Возможно? - Да, возможно. Но в нем нет логики, - помолчав, сказал свидетель. - Почему? - На полу не было крови. Она была только в ванной. Ожоги от пороха свидетельствуют, что выстрел был произведен с расстояния трех дюймов. Труп кому бы то ни было перенести трудно, а женщине, да еще такой, как подсудимая, просто невозможно. - Таким образом, предполагая, что преступление совершено обвиняемой, вы не допускаете того, что тело можно было перенести через номер в ванную? - спросил Мейсон. - Да, я сказал именно это. - Вы высказываете слишком много предположений. Ваши свидетельства основаны не на фактах. Вы делаете заключения. Вы допускаете, что смертельную пулю выпустила обвиняемая. Высказывая такое предположение, вы тем самым делаете выводы. - Но они вполне логичны. Как еще можно объяснить факты? - Почему убитый, оказавшись в номере, сразу же прошел в ванную? - Этого я сказать не могу. - А вы можете найти какое-нибудь логическое объяснение этому? - Я не должен этого делать. Я здесь для того, чтобы свидетельствовать о том, что произошло, а не высказывать предположения о том, что могло бы произойти. - Однако ваши показания- это целый ряд предположений о том, что произошло, - сказал Мейсон. - Если Суд не возражает, прошу исключить из протокола показания этого свидетеля. - Предложение отклоняется, - заявил судья Майлз, - однако присяжным не следует принимать во внимание заключения свидетеля в отношении того, что могло произойти. Принимать во внимание нужно лишь те показания свидетеля, которые подкреплены основными фактами, и медицинское заключение, сделанное им как экспертом. Суд исключает все остальные показания и просит присяжных поступить таким же образом. - Включая показания о смертельной пуле? - спросил Мейсон. - Конечно, - подтвердил судья Майлз. - Свидетель не знает, была ли это, смертельная пуля. Обвинение может свидетельствовать только то, что в ванной было обнаружено тело, что смерть наступила в результате выстрела из револьвера тридцать восьмого калибра, что в ванной найдена пуля, что это единственная пуля. Делать выводы - компетенция присяжных, а не свидетеля. - Если Суд не возражает, позволю высказать предположение, что мой друг уж слишком демонстрирует свои профессиональные знания, - заявил Гамильтон Берджер. - Суд считает, что свидетели должны ограничиваться приведением фактов, а не делать выводы, - обрезал его судья Майлз. - Решение Суда остается в силе. - Думаю, Суд не правомочен показания свидетелей пропускать через сито подобным образом и указывать присяжным, какие показания принимать во внимание, а какие нет. - Я подвел черту под показаниями свидетеля, - резюмировал судья Майлз. - Уважаемый прокурор, я не намерен терять время. Если вы хотите рассуждать о правах Суда с формально-юридической точки зрения, я поддержу предложение защиты и целиком исключу показания свидетеля на том основании, что они основаны на выводах. В этом случае вы можете еще раз задать свидетелю вопросы, отвечая на которые он действительно сможет дать показания: о месте, где было найдено тело, о причине смерти, о пороховых ожогах, о наличии пули - не в теле, а в ванной. - Хорошо. - Гамильтон Берджер согласился без особого энтузиазма. - В создавшейся ситуации я безусловно должен согласиться с решением Суда. Но при всем уважении к Суду смею заметить, что у мистера Мейсона была возможность не согласиться с вопросами, которые я задавал. Я спросил доктора, обнаружил ли он роковую пулю. Он ответил: да. Мистер Мейсон мог возразить, что эта пуля не была таковой или, по крайней мере, что свидетель не мог знать, была ли она таковой. - Вы избрали такой способ ведения дела, при котором свидетель вынужден делать выводы, - судья Майлз старался сохранять невозмутимость. - Я бы поддержал ваше замечание по порядку ведения перекрестного допроса защитой, если бы не один факт. Время от времени адвокат и подсудимая совещались. Воспользовавшись тем, что адвокат был поглощен разговором со своей клиенткой, вы поставили вопрос таким образом, что свидетель вынужден был сделать заключение. - Я не задавал таких вопросов, - возразил Гамильтон Берджер. - Их задавала ваша сторона. И вы ответственны за это. С лицом, пылающим от негодования, Берджер медленно занял свое место. - Вызвать к свидетельскому месту лейтенанта Трегга, - распорядился Роберт Норрис. Трегг, воплощение любезности, вышел вперед, всем видом давая понять, что он на службе у налогоплательщиков и честно выполняет возложенные на него обязанности. Лейтенант Трегг сказал, что ему позвонил Перри Мейсон, который сообщил: в мотеле, в номере его клиентки, обнаружено тело. Не теряя времени, Трегг отправился в мотель. Вместе с доктором, который только что давал свидетельские показания, он осмотрел тело. В ванной была найдена пуля, одна-единственная пуля. Она приобщена к вещественным доказательствам. Трегг заявил, что передал ее в отдел баллистики и присутствовал при решении вопроса, была ли она выпущена из револьвера тридцать восьмого калибра. Проведенные опыты показали, что пуля действительно была выпущена из револьвера вышеназванного калибра. Револьвер может быть приобщен к вещественным доказательствам. Мейсон повернулся к Нэнси. - Откуда он у них? - Не знаю, - прошептала она. - Я никогда его не видела. - Приобщите револьвер к вещественным доказательствам, - распорядился Норрис. - Минуточку! - вмешался Мейсон. - По ходу дела у меня появились вопросы. - Пожалуйста, - распорядился судья Майлз, - можете задать свидетелю вопрос о револьвере, мистер Мейсон. - Откуда у вас этот револьвер? - спросил адвокат. - Мне передал его полицейский, - с ангельской улыбкой ответил лейтенант Трегг. - Вам известно, каким образом револьвер попал к полицейскому? - Только с чужих слов. Я не могу давать показания со слов другого лица. - Вы лично вместе с экспертом по баллистике проверяли этот револьвер и пулю, найденную в ванной? - Да, сэр. - Насколько мне известно, вы являетесь экспертом по вопросам идентификации огнестрельного оружия. - Я считаю себя таковым, хотя и не являюсь официальным экспертом. Тем не менее я присутствовал при сравнительном анализе пули, которую я буду называть не роковой, а "пулей из ванной", и пули из револьвера, который я сейчас держу в руках. Я имею все основания утверждать, что "пуля из ванной" была выпущена из револьвера, который вы видите у меня в руках. - Вы установили по номеру, где он зарегистрирован? - Да, сэр. - Кто его приобрел? За кем он значится? - Да, сэр. Револьвер, - Трегг изобразил на лице любезную улыбку, - был приобретен Марвином Фремонтом. У него имелось разрешение на ношение оружия. - Другими словами, Фремонт купил этот револьвер и обратился за соответствующим разрешением на том основании, что ему приходилось иметь при себе крупные суммы денег? - Именно так. - И на этом основании он получил разрешение? - Так точно. - И вам не известно, где был найден револьвер? - Только с чужих слов, - расплылся в улыбке Трегг. - С разрешения Суда на этом я прекращаю задавать вопросы и не возражаю против того, чтобы револьвер был приобщен к вещественным доказательствам, - сказал Мейсон. Он сел, повернулся к Нэнси и прошептал: - Нэнси, они нашли его в мусорном контейнере у фермы. - Нет, нет, - зашептала она, глядя на него широко открытыми от ужаса глазами, - этого не может быть.., это... - Чего вы добиваетесь, все время говоря мне не правду и ставя меня в положение, когда мне приходится бороться вслепую? - Мейсон не мог скрыть раздражения. - Я стараюсь помочь вам, и мне надоела ваша ложь. - Что же вы обнаружили, лейтенант? - спросил Норрис после того, как револьвер был зарегистрирован как вещественное доказательство "Б". - Подсунув руку под одеяло, я почувствовал, что ванная была очень холодной, чрезвычайно холодной. - Она могла быть холодной сама по себе, в результате испарений? - Да. - Она была холоднее, чем можно было ожидать? - Намного. Более того, одежда покойного была холодной на ощупь. - Прохладной? - Я сказал "холодной". - А как вы определили температуру? - У доктора был медицинский термометр для определения температуры тела, и в мотеле оказался термометр. Температура кафеля равнялась 4,5 градусам, а одежды покойного - 6. Температура же воздуха в номере составляла 25 градусов. - Был использован один и тот же термометр? - Да, сэр. - Он был точным? - Я проверил исправность термометра через час, когда вернулся в Главное полицейское управление. - Что вы установили? - Что термометр был достаточно точным, с допустимыми отклонениями. - Обнаружили вы что-нибудь еще? - Да. Заинтересовавшись необычайной температурой одежды и ванной, я продолжил обследование и обнаружил кусок картона, оторванного от коробки. - У вас с собой этот кусок? - Да. Трегг предъявил кусок картона, и он также был приобщен к вещественным доказательствам. - Как вы поступили после этого? - Я вышел из номера и подошел к ожидавшим меня Перри Мейсону и его клиентке и сказал, что этот кусок картона, по моему мнению... - Остановитесь, - перебил его Норрис, - не нужно высказывать свое мнение. Я лишь хочу знать, что вы сказали обвиняемой и ее адвокату Перри Мейсону. Меня интересует, что вы сказали в их присутствии. - Понимаю, сэр. Я сказал им, что, по моему мнению, этот кусок картона оторвался от коробки из-под сухого льда, и поинтересовался, не могут ли они сказать мне что-нибудь по этому поводу. - Что они сделали? - Обвиняемая отрицательно покачала головой. Адвокат предупредил ее, чтобы она ничего не говорила, даже не делала никаких движений головой. - Если Суд не возражает, на этом я заканчиваю прямой допрос свидетеля. Возможно, я вызову его еще раз и попрошу дать показания по другим фактам. Защита может приступить к перекрестному допросу. Лейтенант Трегг, серьезный противник, повернулся лицом к Перри Мейсону. Взгляд его был настороженный, хотя он приветливо улыбнулся и казался воплощением любезности. Поняв, что ему расставлена ловушка, Мейсон старался не уступать ему в галантности. - Принимая во внимание, - сказал он, - что обвинение собирается вызвать свидетеля еще раз для дальнейшего допроса, считаю целесообразным воздержаться сейчас от перекрестного допроса и провести его после повторного прямого допроса. Если же обвинение откажется от своего намерения, я оставляю за собой право самостоятельно вызвать свидетеля для перекрестного допроса. Если Суд не возражает. - Суд не возражает, - заявил судья Майлз. - Это вполне справедливо. Прошу вызвать следующего свидетеля. Норрис не мог скрыть своего разочарования. С недовольным видом он повернулся к Гамильтону Берджеру и начал ему что-то шептать. Искушенный в судейских делах, Берджер, почувствовав , что своим поведением Норрис слишком явно демонстрирует обеспокоенность позицией Мейсона (что было не в их пользу), легонько отстранил Норриса и объявил: - Следующий свидетель обвинения - Стенли Мултон. Стенли Мултон, который ожидал вызова в комнате для свидетелей, вошел в зал заседаний и направился к свидетельскому месту. Мултон, как выяснилось, в день убийства дежурил на патрульной машине с рацией. На вопрос, были ли ему даны особые инструкции, он ответил, что такие инструкции он действительно получил. На вопрос, каковы были его действия, он ответил, что на большой скорости отправился в район расположения "Озгуд Траут фарм". Поставил машину на ближайшей улице, возвратился и занял наблюдательный пост в кустах, футах в тридцати от находившегося там мусорного контейнера. - Видели вы обвиняемую в тот вечер? - Да. - Где? - У мусорного контейнера. - Вы были один? - Нет, сэр. Со мной был еще один полицейский. - Когда вы увидели подсудимую? - В двадцать два шестнадцать, а задержали ее в двадцать два двадцать одну. - Что делала в это время обвиняемая? - Она подъехала на машине, поставила ее так, чтобы свет от передних фар падал на мусорный контейнер, вышла из машины, осмотрелась, постояла и направилась прямо к мусорному контейнеру. - Что она делала? - Сначала вынула то, что лежало сверху, потом стала вытаскивать картонные ящики, которые, как оказалось, были частично заполнены сухим льдом. - Но в то время вы об этом не знали? - В первый момент - нет. Однако мы обнаружили это уже через несколько минут. - Вы говорите, она вытащила эти коробки? - Да. - Была ли среди них коробка с оторванным от нее куском? - Да. Была. - Одна из тех, которую вынула обвиняемая? - Да. - Как вы поступили с этой коробкой и с оторванным от нее куском, обнаруженным лейтенантом Треггом под телом убитого и приобщенным к уликам как вещественное доказательство "В"? - Вы имеете в виду позже? - Да. После ареста, мистер Мултон. - Я посмотрел, подходят ли они друг к другу. - У вас с собой коробка с оторванным куском, которую вы отобрали у подсудимой вечером третьего числа? - Да, сэр. - Покажите ее, пожалуйста. Свидетель открыл портфель и вынул поврежденную продолговатую коробку. - Теперь, мистер Мултон, - продолжил Норрис, - передаю вам кусок картона, который значится как вещественное доказательство "В". Прошу показать его, а также коробку, которую вы изъяли у подсудимой. Суду. Пусть Суд удостоверится, соответствует ли этот кусок разорванной коробке. - Хорошо, - сказал свидетель. Он приложил кусок к коробке, и присяжные увидели, что кусок точно совпал с поврежденной частью коробки. - Если Суд не возражает, - заявил Норрис, - прошу приобщить эту коробку к уликам и считать ее вещественным доказательством "Г". Судья Майлз вопросительно посмотрел на Мейсона. Чувствуя на себе взгляды присяжных и понимая, что это неопровержимая улика прямо указывает на обвиняемую, Мейсон, стараясь быть как можно спокойнее, сказал: - Приобщите коробку к уликам в качестве вещественного доказательства "Г". - Теперь, - продолжил Норрис, - если Суд не возражает, прошу разрешить присяжным взять в руки вещественное доказательство "Г" и вещественное доказательство "В" и убедиться, что они подходят друг к другу. - Возражений нет. - Мейсон сказал это раньше, чем судья Майлз успел вынести решение. - Мы считаем, что присяжные могут осмотреть эти вещественные доказательства. Своим поведением адвокат старался дать понять, что для него это не явилось неожиданностью, что он все предвидел и не придает этому особого значения. Присяжные, однако, после сравнения вещественных доказательств "В" и "Г" многозначительно посмотрели друг на друга, понимающе закивали головами, показывая тем самым, что эти улики произвели на них большое впечатление. Когда присяжные возвратили вещественные доказательства, Роберт Норрис, чувствуя, какой они произвели эффект, обратился к свидетелю: - А теперь, мистер Мултон, я хочу спросить вас: как вы поступили после того, как задержали обвиняемую? Сразу же после этого. - Мы поставили ее в известность, что отвезем в Главное полицейское управление, так как она обвиняется в убийстве первой степени. - Она что-нибудь сказала на это? - Сказала, что ничего говорить не будет и чтобы по всем вопросам мы обращались к Перри Мейсону. - Что вы сделали потом? - Посадили ее в полицейскую машину. Я возвратился к мусорному контейнеру, чтобы проверить его еще раз. - И вы еще раз осмотрели его? - Да. - Вы еще что-нибудь там нашли? - Да. - Где? - На самом дне. - Что? - Револьвер тридцать восьмого калибра. - Вы записали его номер? - Да. - Прошу вас сравнить номер револьвера, который значится как вещественное доказательство "Б", с номером найденного вами револьвера. Свидетель достал из кармана записную книжку, взял револьвер, внимательно вгляделся в каждую отдельную цифру, поднял голову и утвердительно кивнул. - Что вы обнаружили? - Номера совпали. Это тот самый револьвер, который я обнаружил в мусорном контейнере. - Другими словами, револьвер, найденный вами на дне контейнера, это револьвер, который значится как вещественное доказательство "Б"? - Да. Норрис торжествующе улыбнулся. - В каком состоянии был револьвер, когда вы его обнаружили, мистер Мултон? - В барабане револьвера была одна пустая гильза, остальные патроны были заряжены. - Итак, значит, вы знакомы с огнестрельным оружием. Подготовка полицейских предусматривает курс по изучению обращения с огнестрельным оружием? - Да. - Вы знакомы с револьвером системы "Смит и Вессон" тридцать восьмого калибра? - Да, сэр. - И гильза находилась под ударным механизмом? - Так точно, это револьвер-самовзвод, двойного действия. Гильза находилась под бойком. Другими словами, револьвер вначале был заряжен шестью патронами. Был произведет один выстрел, и гильза находилась в том положении, какое она приняла во время выстрела, то есть занимала соответствующее положение в барабане. - Можете начинать перекрестный допрос, - торжественно заявил Норрис. - Зачем перекрестный допрос? - изобразил удивление Мейсон. - У нас нет вопросов к этому свидетелю. - Перекрестного допроса не будет? - переспросил Норрис с недоверием. - Нет, - коротко ответил Мейсон. - Можете вызвать следующего свидетеля, - распорядился судья Майлз. Гамильтон Берджер многозначительно посмотрел на часы. - Кажется, приближается время дневного перерыва. Считаю, Суд также может прервать свое вечернее заседание, - изменил свое решение судья Майлз. - Уважаемые присяжные судьи! Суд, используя свое право, разрешает вам покинуть зал судебных заседаний и отправиться домой. Однако Суд предупреждает вас: вы не должны покидать пределы штата, вам не следует обсуждать судебное дело с посторонними лицами, друг с другом, а также допускать его обсуждение в вашем присутствии. Вы не должны читать газет, слушать радио и смотреть телепередачи, посвященные этому вопросу. Не должны высказывать своего мнения, пока дело не будет передано вам на обсуждение. Объявляется перерыв до девяти тридцати утра. Мейсон незаметно для других с облегчением вздохнул и расслабил сжатые от напряжения руки. Глава 15 В кабинете Перри Мейсона, кроме него самого, находились Делла Стрит и Пол Дрейк - все в подавленном настроении. - Не вижу ничего, что могло бы нам помочь, - сказал Дрейк. - Собственно, ничего не поможет. Именно о таких делах мечтают окружные прокуроры. В руках у Берджера неопровержимые косвенные улики: пуля из револьвера, кусок картона, оторванный от коробки из-под сухого льда, и, наконец, подсудимая, застигнутая при попытке спрятать револьвер в мусорном контейнере. Мейсон откинулся на спинку стула, опустил голову и задумался. Делла смотрела то на Дрейка, то на Мейсона. Ее глаза были полны сочувствием к боссу, оказавшемуся в трудном положении. - Не все у Гамильтона Берджера так уж радужно, - наконец сказал он. - Что-то в его версии не сходится. - Не беспокойся о нем: он все продумал, - воскликнул Дрейк. - Сегодня он выдал только первую порцию. Завтра выдаст вторую. В зале заседаний ходят слухи, что это нечто из ряда вон выходящее. Он вцепится в тебя мертвой хваткой. Недаром он взялся сам вести дело. Предвкушает большую победу. - Почему Фремонт оказался в ванной у Нэнси? - продолжал размышлять Мейсон. - Потому что она его туда заманила? - предположил Дрейк. - Каким образом у него отобрали револьвер? Он всегда держал его при себе. - Где он его носил? - спросил Дрейк. - Может быть, в боковом кармане? Скорее всего, в кармане, специально пришитом к поясу. Ведь оружие всегда было при нем. - Возможно, она прибегла к излюбленным женским штучкам, - предположил Дрейк. - Стала просить о снисходительности, обвила его шею руками, встала на колени, просунула руку под пиджак, вынула револьвер и... - И что? - перебил его Мейсон. - И выстрелила в него. - Почему? - Потому что он не хотел дать ее брату возможности возместить растрату. - О возмещении речь не идет, - заявил Мейсон. Родни, выйдя из тюрьмы, полностью очистил тайник и стал хозяином положения. У брата с сестрой оказалось пятнадцать - двадцать тысяч долларов. Если бы Фремонт засадил Родни в тюрьму, то никогда не увидел бы своих денег. Возможно, именно этой гипотезой руководствуется окружной прокурор. Хочу надеяться, что это так. В ней есть уязвимые места, на которые я могу указать присяжным. - Но их недостаточно, чтобы ее опровергнуть, - заметил Дрейк. - И учти, Перри, выиграть этот процесс, делая ставку на перекрестный допрос свидетелей обвинения, невозможно. Слишком неопровержимы улики. Вероятнее всего, завтра обвинение бросится на тебя в яростную атаку. Тогда тебе останется сказать: "Нэнси Бэнкс, займите свидетельское место". И ей придется выйти и убедительно рассказать все как было. И поверь мне, это произведет впечатление. - Какие у тебя основания говорить так? - спросил Мейсон. - Весь твой вид свидетельствует об этом, - усмехнулся Дрейк. Мейсон встал и начал ходить по комнате. - Черт возьми! Было бы лучше, если бы у Нэнси был другой адвокат. Мне не следовало браться за это дело. - Почему? - Потому что я стою за правду, стараюсь докопаться до истины. Хорошо, когда клиент не виновен, но когда защищаешь клиента, совершившего преступление, даже при смягчающих вину обстоятельствах, это совсем другое дело. Многие адвокаты предпочитают не расспрашивать своих клиентов, а ждут, какие улики представит обвинение, отыскивая в них уязвимые места. Только после этого клиент выходит на свидетельское место и рассказывает свою историю. Она соответствует фактам, изложенным обвинением, и в то же время обнажает все его слабые места. Обвинение предстает в невыгодном свете. Конечно, они не учат клиентов давать ложные показания, но подсказывают, как и что сказать, чтобы присяжные им поверили. Клиент быстро соображает что к чему и все делает как надо. Если адвокат не знает, как трактует клиент свою историю, то клиенту не приходится ничего менять в своем рассказе, а адвоката нельзя обвинить в том, что он склонял его к лжесвидетельству. - Ее рассказ ей не поможет, - заметил Дрейк. - Не знаю, не знаю. Нэнси - привлекательная молодая женщина. Она может произвести впечатление. - Ладно, ладно! - буркнул Дрейк. - Это действовало, когда в составе присяжных не было женщин. Девушка с красивыми ногами имела шанс сухой выйти из воды. Теперь среди присяжных есть женщины. Они смотрят на все иначе. Если девушки слишком явно выставляют ножки, они настраивают против себя женщин. В противном случае невыгодную для подсудимых позицию занимают мужчины. - Ей незачем показывать ножки. Она может просто честно рассказать, как все было. - А именно? - Она поехала в мотель, чтобы встретиться с братом. - Ты действительно так думаешь? - Да. Это вполне логичное объяснение. Ведь она попросила меня внести залог за брата. Чувствовала, что за ним могут следить, могут предъявить претензии и на ее выигрыш, как это было сделано с Родни. Она хотела иметь возможность поговорить с ним наедине, выяснить, что произошло, сколько денег он растратил, что делать дальше. - Ну, это все объясняет. - Дрейк щелкнул пальцами. - Родни приехал в мотель. Фремонт, который за ним следил, объявился там же. Родни, вероятно, пригрозил ему, сказал примерно следующее: "Если засадишь меня в тюрьму, не увидишь своих денег. А еще расскажу налоговому инспектору о всех твоих махинациях, и через двадцать четыре часа ты будешь объясняться с полицией". - И затем? - Мейсон был явно заинтересован. - Затем Фремонт набросился на него. Родни Бэнкс ударил его кулаком в живот, втолкнул в ванную и... - И что? - Потом, - Дрейк говорил уже не так уверенно, - Фремонт вытащил револьвер. Родни вырвал его и выстрелил... - Каким образом Родни смог вырвать у Фремонта оружие? - начал размышлять Мейсон. - Вернемся еще раз к тому, что ты сказал. Фремонт в ванной с револьвером в руке, направленным на Бэнкса. Бэнкс наступает на Фремонта, выхватывает у него оружие... Каким образом? - Вероятно, в игру вступает сестра. Бросается на Фремонта и отвлекает его внимание. - Предположим. Дальше. - Черт побери, Перри! Мне нужно время, чтобы продумать все до конца. Устрой мне перекрестный допрос, и... Мейсон вдруг щелкнул пальцами. - Что? - оживился Дрейк. - Ты что-то придумал? - Кажется, я начинаю догадываться, почему Гамильтон Берджер взялся сам вести дело. - Почему же? - Вспомни, он заявил, что дело потребует присутствия законно избранного прокурора или что-то в этом роде. - Мне удалось незаметно записать его слова, - вступила в разговор Делла. - Как именно он сказал? - спросил Мейсон. Делла открыла блокнот, просмотрела записи и зачитала: - "Да, Ваша Честь. Мне будет помогать находящийся в зале помощник по судебным делам Роберт Колверт Норрис. Но в основном вести дело я намерен сам. По причинам, которые вскроются в процессе слушания, личное участие в этом своего рода уникальном деле законно избранного окружного прокурора представляется необходимым. С юридической стороны это дело может создать прецедент в округе". - Все ясно! - заявил Мейсон. - Он сделает это, чтобы объявить о предоставлении иммунитета. - Что ты хочешь этим сказать? - Он собирается вызвать Бэнкса в качестве свидетеля. - Неужели Бэнкс станет давать показания против сестры? - У него не будет другого выхода, - ответил Мейсон. - Берджер спросит его о растрате. Родни откажется отвечать на этот вопрос, ведь адвокат наверняка объяснит ему, что его ответ может быть использован против него. Тогда Берджер обратится к суду с просьбой приказать Родни ответить на этот вопрос и заявит, что обвинение полностью освобождает его от наказания за преступление, по которому он будет давать показания. - Тогда ему придется ответить на этот вопрос? - спросила Делла. - Да. - Мейсон кивнул головой. - Этот закон принят сравнительно недавно. - И тогда вы окажетесь в положении... - Невыигрышном, - докончил за нее Мейсон. - Пол, - обратился он к Дрейку, - в соседней комнате есть телефон... Ты приставил своего человека к Родни Бэнксу? Дрейк кивнул. - Свяжись с ним. Пусть наладит дружеский контакт с Бэнксом. А может быть, в качестве агента привлечь симпатичную девочку?! Она намекнет Родни Бэнксу на то, что окружной прокурор заставит его отвечать на вопросы и освободит от наказания. - Что это даст? Родни просто сбежит за границу. - По крайней мере, - улыбнулся Мейсон, - его не застанут врасплох. - У Родни есть адвокат, - сказал Дрейк. - Джервис Н. Гилмор. - Джервис?! - воскликнул Мейсон. - Ты его знаешь? - Слышал. Знаю, как он работает. Между прочим, его второе имя - Неттл, что значит "крапива". Этот парень может обставить любого прокурора. Меня ненавидят, но уважают, потому что я всегда отстаиваю правду. К Джервису отношение другое. Его смертельно ненавидят: они проигрывают все дела, на которых защиту представляет Джервис. - Ты хочешь сказать, что он не доискивается до правды? - Между нами, когда я говорил об адвокатах, которые внимательно выслушивают обвинение, затем просят объявить перерыв, чтобы подготовиться к защите, наставляют клиента, как лучше составить выступление, чтобы высветить все слабые стороны обвинения, я имел в виду Джервиса. Он всячески тянет время, чтобы дождаться вечернего перерыва, и только после этого выпускает клиента к свидетельскому месту. К этому времени клиент достаточно натаскан, подвергнут не одному перекрестному допросу и может просто и убедительно рассказать обо всем. Его рассказ выдержит любой перекрестный допрос... Значит, Родни Бэнкс консультируется у Гилмора. Тогда понятно, почему Гилмор проявил сегодня такой интерес к делу. Нужно сделать следующее, Пол. Расстроим планы окружного прокурора. Пойдешь в телефонную будку, где нельзя засечь разговор, и позвонишь Джервису Гилмору. - В такой поздний час? - удивился Дрейк. - Почему нет? У меня ночной телефон не зарегистрирован. Джервис Гилмор придерживается другого порядка: у него есть и дневной и ночной номера. Есть и служащий, который отвечает на телефонные звонки в любое время дня и ночи. Гилмор любит, когда ему звонят. - О'кэй. Что я должен сделать? - Измени голос. Представься другом Родни. Скажи, что окружной прокурор заставит его клиента отвечать на вопросы со свидетельского места и предоставит ему иммунитет. - Что дальше? - Повесь трубку и забудь об этом звонке, - усмехнулся Мейсон. - Нашему другу окружному прокурору будет над чем поломать голову. - Ты хочешь сказать, что Джервис Гилмор такой хороший? - спросил Дрейк. - Напротив, я хочу сказать, что он плохой, - ответил Мейсон. - Давай, Пол, действуй. Глава 16 Судья Майлз поднялся на судейское место. - Просьба всем сесть, - раздался голос судебного пристава. - Подсудимая в зале, присяжные в сборе, - констатировал судья Майлз. - Готовы ли вы приступить к слушанию дела? - Да, Ваша Честь, - ответил Гамильтон Берджер. - Да, Ваша Честь, - подтвердил Мейсон, - вполне готовы. - Вызвать к свидетельскому месту Ларсена Холстеда, - распорядился Норрис. Через несколько минут свидетель появился в зале, направился к свидетельскому месту и был приведен к присяге. - Вы работали у Фремонта в течение нескольких месяцев, вплоть до его смерти? - Да. - Вы знакомы с Родни Бэнксом, братом обвиняемой? - Да. - Откуда вы его знаете? - Он также работал у Марвина Фремонта. - В чем заключались ваши обязанности? - Ну, - начал Холстед, глядя через очки на присяжных, - я был и бухгалтером, и менеджером, следил за налогоотчислениями, выполнял другую работу. - Чем занимался Родни Бэнкс? - Он был инкассатором, продавцом и вообще мастером на все руки. Дело Фремонта выходило за рамки обычного, и работа у него носила разный характер. - Понимаю. Насколько его дело было связано с финансовыми операциями? Холстед поджал губы, задумался. - Больше, чем я подозревал, - наконец ответил он. - Ответ звучит довольно неопределенно, - заметил Норрис и посмотрел на присяжных, чтобы проверить их реакцию на ответ свидетеля. - Поставлю вопрос по-другому. Держал ли покойный крупные суммы наличными в офисе? - Очень крупные. - Для вас это не являлось секретом? - О некоторых суммах я знал, о других узнал позже. - Они были отражены в бухгалтерских книгах? - Нет, сэр. Это были неучтенные деньги. Никто, кроме Фремонта, не знал о них. - Где они хранились? - В тайнике под цементной плиткой, скрытой ковром. - Сейчас я покажу вам фотографию пола в офисе. И попрошу указать, в какой части пола находилась эта цементная плитка. - Здесь, - показал Холстед. - Теперь я покажу вам фотографию поднятой с пола цементной плитки и попрошу сказать, та ли это плитка, которую вы описали. - Да, это она. - Что находится под этой плиткой? - Вделанная в цемент металлическая коробка. - Что было в коробке, когда вы видели ее в последний раз? - Ничего. - Я имею в виду - в предпоследний раз. - Там было восемнадцать тысяч шестьсот девяносто долларов. - Вы их сосчитали? - Да. - Почему вы это сделали? - Потому что я составлял налоговую декларацию и не хотел представлять ложные данные. Обнаружив эти деньги, я решил поговорить с мистером Фремонтом, услышать его объяснения и попросить показать, как эти деньги отражены в его бухгалтерских книгах. - Вы это сделали? - Нет, сэр. - Почему? - Не успел. Мистер Фремонт был убит. - Когда вы обнаружили эту сумму? - В пятницу днем. - Вы каким-то образом засвидетельствовали факт обнаружения этих денег? - Да. Я решил проверить, куда уходят купюры. Большей частью эти купюры были достоинством в пять, десять и двадцать долларов. Попадались купюры по пятьдесят долларов. Встречались стодолларовые банкноты. Я записал номера четырех стодолларовых банкнотов. - У вас с собой эти номера? - Да. - Можете вы посмотреть в свои записи и сообщить присяжным эти номера? - Да, сэр. - Прочтите номера этих четырех стодолларовых банкнотов. - Вот они: Л04824084А, Л01324510А, Г06300382А и К00460975А. - Когда вы записали эти номера? - спросил Норрис. - Когда считал деньги. - Когда это было? - Второго. - В пятницу? - Да. - В какое время? - Около полудня. Насколько помню, в одиннадцать тридцать пять. Точное время я не зафиксировал, но думаю, было одиннадцать тридцать пять. Мистер Фремонт ушел из конторы в одиннадцать тридцать, и я решил сделать проверку. - Вы знали, куда он пошел? - Он сказал, что больше не вернется. Не знаю, куда он пошел. Нет, не знаю. - Перекрестный допрос, - распорядился Норрис. - Прежде чем задать вопросы, - сказал Мейсон, - мне хотелось бы посмотреть записи, которыми пользовался свидетель, зачитывая номера стодолларовых банкнотов. - Возражений нет, - заявил Норрис. Мейсон выступил вперед, и свидетель протянул ему небольшую записную книжечку, где рукой профессионального бухгалтера были записаны номера стодолларовых банкнотов, о которых он говорил в своих показаниях. Записаны они были настолько аккуратно и четко, что об ошибке не могло быть и речи. Мейсон внимательно просмотрел записи и возвратил книжечку. - Вопросов нет, - констатировал он. - Если Суд не возражает, - заявил Норрис, - мы желаем еще раз вызвать к свидетельскому месту полицейского Мултона. - Мистера Мултона к свидетельскому месту, - распорядился судья Майлз. - Вы находитесь под присягой, - предупредил Мултона судья Майлз, когда тот появился в зале заседаний. - Займите свидетельское место. Норрис подошел к свидетелю, вынул из кармана стодолларовый банкнот и протянул ему. - Мистер Мултон, обратите внимание на его номер - К00460975А - и скажите, видели ли вы этот банкнот раньше. Мултон достал из кармана записную книжку, положил на колени рядом с банкнотом, сверил свои записи с номером купюры, поднял голову и сказал: - Да, я видел его раньше. - Где? - Я изъял его у Родни Бэнкса. - Известно ли вам, в каком родстве Родни Бэнкс находится с подсудимой? - Он ее брат. - Значит, вы изъяли банкнот у него? - Да. - Он объяснил, каким образом он попал к нему? - Минутку, - вмешался Мейсон, - возражаю против этого вопроса как доказательства, основанного на слухах. - Возражение принимается. - Если Суд не возражает, - сказал Норрис, - прошу, чтобы на вопрос был дан ответ "да" или "нет". - В данной ситуации Суд допускает это. Вопрос стоит так, мистер Мултон: заявил он вам, где взял этот банкнот? Вы можете ответить "да" или "нет". - Да, - сказал Мултон. - Разговаривали вы после этого с обвиняемой Нэнси Бэнкс? - Да. - Сделали вы заявление в ее присутствии? - Да. - Какого рода было это заявление? - Минутку, - вмешался Мейсон, - отвожу вопрос как не относящийся к делу, несущественный и не правомерный. Не имеет значения, что сказал полицейский Нэнси Бэнкс. - Ваша Честь, - начал Норрис, - я хочу увязать это показание с другими, хочу, чтобы было засвидетельствовано, что он сделал заявление. Это позволит ее ответ на заявление присовокупить к показаниям. - Я пойду на то, чтобы разрешить свидетелю дать показания относительно этого заявления, - сказал судья Майлз, - однако сделаю это лишь в том числе, если прокурор заверит нас, что подсудимой был дан ответ и что он считает его относящимся к делу. - Заверяю в этом Суд. - Возражение отклоняется. Отвечайте на вопрос. - Я сказал следующее: ее брат заявил, что эта стодолларовая купюра является частью тех денег, которые он получил от нее. - Таков был ответ Мултона. - Что она ответила? - спросил Норрис. - Отвожу вопрос как не относящийся к делу, несущественный и не правомерный. - Возражение отклоняется. - Она сказала, что отказывается делать заявление, что ее адвокат Перри Мейсон может сделать это за нее. - Минутку, - сказал судья Майлз. - Я разрешил включить эти показания, руководствуясь заверением обвинения о том, что ответ имеет отношение к делу. Я полагал, что ответ подсудимой подтвердит это. Но этого не произошло. Подсудимая имеет безусловное право не разговаривать с полицейскими, не отвечать на их вопросы, если не сочтет это нужным. Взвесив все, я намерен пересмотреть свое решение. Я намерен исключить эти ответы из показаний. Считаю нужным рекомендовать присяжным не принимать их во внимание. Хочу заявить присяжным: если обвиняемый признает предъявленное ему обвинение или делает заявление, которое свидетельствует, что обвинение предъявлено правильно, закон разрешает, чтобы признание вины, или заявление, сделанное обвиняемым, или его поведение были представлены в качестве показаний. Но в данном случае показания выходят за рамки этих правил. По крайней мере, я так считаю. Полагаю, что обвиняемый всегда имеет право сказать: "Обратитесь к моему адвокату. От моего имени он может сделать любое заявление". Таким образом, уважаемые присяжные судьи, не принимайте во внимание заявление, сделанное свидетелем обвиняемой, и ее ответ. Они должны быть исключены из показаний по этому делу. - В таком случае, - Гамильтон Берджер встал, - я вызываю в качестве свидетеля Лоррейн Лотон. Видимо, он был готов к такому повороту событий. Лоррейн Лотон заняла свидетельское место. - Ваше имя Лоррейн Лотон. Вы живете напротив подсудимой, - начал допрос Норрис. - Присутствовали вы, когда полицейский Мултон попросил Родни Бэнкса объяснить, как к нему попали обнаруженные у него деньги? - Да. - Вы слышали его ответ? - Да. - Откуда он получил деньги, найденные у него в бумажнике? Кто, по его словам, дал ему эти деньги? - Отвожу вопрос, - вмешался Мейсон, - как не относящийся к делу, несущественный и не правомерный, требующий от свидетельницы показаний, основанных на чужих словах. - Возражение принимается, - распорядился судья Майлз. - Все, - сказал Норрис. - Перекрестного допроса не будет, - вслед за ним сказал Мейсон. - Вызвать Родни Бэнкса, - распорядился Берджер. - Вы вызываете Родни Бэнкса в качестве своего свидетеля? - удивился судья Майлз. - Да, Ваша Честь. Родни Бэнкс вошел в сопровождении невысокого, франтовато одетого мужчины. - Уважаемый Суд, - выбежал вперед мужчина, - я Джервис Гилмор. Прошу записать в протокол, что я выступаю в качестве адвоката Родни Бэнкса. - Хорошо, мистер Гилмор, - ответил судья Майлз, - в протоколе это будет отражено. - Поднимите правую руку и принесите присягу, - стал наставлять Гилмор своего клиента. Родни вышел вперед, поднял правую руку, был приведен к присяге и занял свидетельское место. Назвав имя и фамилию и сообщив адрес, он повернулся к окружному прокурору и хмуро, с некоторым вызовом посмотрел на него. - Если Суд не возражает, допрашивать этого свидетеля буду я сам, - заявил Гамильтон Берджер. - Вы помните, когда и как вас арестовали за растрату? - Да. - И как были освобождены под залог? - Да. - В день освобождения вы получали деньги от сестры, обвиняемой по данному делу? - Возражаю против вопроса как не правомерного, не относящегося к делу и несущественного, - заявил Мейсон. - Более того, вопрос предвзятый, наводящий. Он требует от свидетеля ответа, который выходит за рамки настоящего дела. - Мы намерены увязать оба дела, - сказал Гамильтон Берджер. - Что касается этого свидетеля, он настроен по отношению к нам нелояльно. Я имею право задавать наводящие вопросы. - Суд разрешает ответить на вопрос. Ответ должен быть "да" или "нет", - заявил судья Майлз. - Получали вы деньги от сестры? - громовым голосом задал вопрос Гамильтон Берджер. - Да. - Сейчас я покажу вам стодолларовую купюру, на которой стоит номер К00460975А, и прошу ответить, была ли она среди денег, полученных вами от сестры? - Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как мой ответ может быть использован против меня. - В тот же день, чуть позже, к вам приходил полицейский Стенли Мултон. Когда это было? - Кажется, ближе к полуночи. Точнее... Уже в воскресенье, четвертого. - Был ли у Мултона ордер на проведение обыска в вашей квартире? - Был. - Он произвел обыск? - Да. - И он изъял у вас стодолларовую купюру? - Да. - Откуда она у вас? - Минутку, минутку, минутку! - Джервис Гилмор, демонстрируя свой щегольской костюм, стал между окружным прокурором и свидетелем. - Не отвечайте на этот вопрос, так как ответ может быть использован против вас. По совету моего адвоката, - заявил Родни Бэнкс, - я отказываюсь отвечать на этот вопрос на том основании, что ответ может быть использован против меня. - Минутку! - вмешался судья Майлз. - Я хочу по ходу дела задать вопрос. Мистер Бэнкс, знает ли ваш адвокат мистер Гилмор возможный ответ на этот вопрос? - Да, сэр. - Вы поставили его в известность обо всем происшедшем? - Да, сэр. - И мистер Гилмор предупредил вас, что ответ на данный вопрос может быть использован против вас? - Да, сэр. - Вы рекомендовали своему клиенту не отвечать на этот вопрос на том основании, что ответ может быть использован против него. И вы знакомы со всеми фактами по этому делу? - Этот вопрос судьи Майлза был обращен к Гилмору. - Да, Ваша Честь. - В таком случае, - заключил судья Майлз, - нельзя настаивать на том, чтобы свидетель отвечал на этот вопрос. - Одну минутку, - вмешался Гамильтон Берджер, - если Суд не возражает, я намерен предложить новую процедуру и действовать в соответствии с ней. Располагая всеми фактами по этому делу, я обращаюсь к вам, Ваша Честь, с просьбой, изложенной письменно, приказать свидетелю ответить на вопрос, несмотря на то, что ответ может быть использован против него. В письменном заявлении я предоставляю этому свидетелю иммунитет против любого преступления, к которому он мог бы оказаться причастным в связи с получением этих денег. Прошу Суд продолжить слушание дела, объяснить свидетелю, что обвинение предоставляет ему иммунитет, и приказать ему ответить на вопрос. - Разрешите ознакомиться с вашим заявлением, - обратился к Гамильтону Берджеру судья Майлз. - Полагаю, у вас есть копии для Перри Мейсона и для свидетеля. - И для адвоката свидетеля, - добавил Берджер и протянул бумагу судье. Затем несколько театрально вручил копии Гилмору, Перри Мейсону и Родни Бэнксу. Судья Майлз стал внимательно читать заявление. - Настоящий документ, министр Гилмор, предоставляет вашему клиенту Родни Бэнксу иммунитет против любого формально-юридического нарушения закона или преступления, которые могут быть вскрыты в результате получения им от своей сестры незаконно присвоенных ею денег. - Этого недостаточно, - заявил Гилмор. - Окружной прокурор задал вопрос, но он может заставить свидетеля ответить на этот вопрос только в том случае, если в заявлении будет уточнено, что свидетелю будет предоставлен полный иммунитет против любого преступления, которое может вскрыться в результате ответа на вопрос. - Если адвокат продолжит чтение документа, - сказал Гамильтон Берджер, - он увидит, что этот момент отражен в следующем абзаце. Я использовал общепринятую форму изложения, но включил особый параграф, о чем только что сказал адвокату, так как предвидел возражения против слишком общего характера изложения. Таким образом, согласно представленному документу иммунитет предоставляется против любого преступления, которое может быть вскрыто в результате ответа на вопрос, на который свидетель отказался отвечать на том основании, что ответ будет использован против него. - Очень хорошо, - сказал судья Майлз, - я продолжаю слушание. Думаю, это вполне законно. Мистер Бэнкс, вы заявили, что, ответив на вопрос, вы тем самым можете оказаться причастным к преступлению? - Да, сэр. - Так объяснил ваш адвокат? - Да, сэр. - Вы отказываетесь отвечать на вопрос исключительно на том основании, что ответ будет использован против вас? - Да, сэр. - Может послужить основанием для обвинения вас в совершении преступления в пределах этого штата? - Да, сэр. - В пределах этого государства? - Да, сэр. - Итак, мистер Бэнкс! Мистер Гамильтон Берджер, законно избранный окружной прокурор штата, согласно статье закона и используя вверенную ему законом власть, предоставляет вам полный иммунитет против судебного преследования за любое преступление, которое может быть раскрыто в результате вашего ответа на заданный вам вопрос. Суд заверяет вас, что вам предоставляется иммунитет. Закон, по которому ваши показания могут быть использованы против вас, перестает действовать. Таким образом, вам предоставлен полный иммунитет, и теперь вы обязаны отвечать на заданный вам вопрос. - Да, сэр, - сказал Родни Бэнкс. - Вам ясна ситуация? - спросил судья Майлз. - Да, сэр. - Хорошо. Вам был задан вопрос: откуда у вас стодолларовая купюра, найденная полицейским Мултоном? - Если Суд не возражает, - вмешался Перри Мейсон, - Суд не должен перефразировать вопрос. Считаю, вопрос должен быть зачитан свидетелю. - Хорошо, вопрос будет зачитан, - несколько раздраженно произнес судья Майлз. - Полагаю, вы согласитесь, что смысл вопроса был передан достаточно точно. Я просто хочу быть уверенным, что свидетель осознает свое положение, понимает, что ему предоставлен иммунитет. Думаю, что и Суду и адвокату вполне ясна сложившаяся ситуация. Известны случаи, когда конституционная гарантия не использовать показаний против лиц, давших эти показания, трактовалась неверно. Лица, не желающие отвечать на вопросы, нанимают адвоката. Он объясняет им, что их ответы могут явиться свидетельством их формально-юридического причастия к преступлению. Заверяет, что они имеют право не отвечать на вопросы на том основании, что это может быть использовано против них. Ныне закон наделил окружного прокурора правом гарантировать свидетелям иммунитет, в результате чего для нелояльно настроенных свидетелей закрылась лазейка - избежать ответа на вопросы. Судья Майлз сурово посмотрел на Перри Мейсона, давая ему понять, что Суд был бы расположен к нему более доброжелательно, если бы он воздержался и не подвергал сомнению правильность ведения дела Судом. - Да, Ваша Честь! - Мейсон изобразил приличествующее смирение. - Сейчас вопрос будет зачитан, - объявил судья Майлз. - "Откуда у вас стодолларовая купюра?" - зачитал вопрос секретарь. - Вам понятен вопрос? - обратился судья Майлз к свидетелю. - Да, сэр. - Тогда отвечайте на него. Родни Бэнкс взглянул на Гилмора. - Я должен это сделать? - Да, так постановил Суд. Вам предоставлен иммунитет против любого преступления, о котором может стать известно в результате вашего ответа. - Я взял эту стодолларовую купюру у Марвина Фремонта после того, как убил его. - Что?! - закричал Гамильтон Берджер, вскочив со своего места. Родни Бэнкс молчал. Джервис Гилмор изобразил улыбку и отвесил церемонный поклон пришедшему в ярость окружному прокурору. - Прошу секретаря прочитать ответ, - раздался голос Перри Мейсона. - Хочу удостовериться, что ответ занесен в протокол, что я его правильно понял, что присяжные его правильно поняли. - Подождите! - закричал Гамильтон Берджер. - Ответ следует исключить из протокола. Это не ответ. Это.., это не правильный ответ. Свидетель получил деньги от сестры и дает ложные показания, чтобы помочь ей избежать наказания. - Если Суд не возражает, - вмешался Перри Мейсон, - я расцениваю замечание окружного прокурора как противоправное действие должностного лица. Окружной прокурор в присутствии присяжных дает показания по делу и свидетельствует по факту, не приобщенному к уликам. - Именно так, - с раздражением согласился судья Майлз. - Присяжным не следует принимать во внимание заявление окружного прокурора как не основанное на доказательствах. Заявление можно считать должностным правонарушением. - Если Суд не возражает, - начал Мейсон, - прошу, чтобы секретарь зачитал ответ свидетеля. Хочу быть уверенным, что он внесен в протокол и правильно понят. - Протестую! - воскликнул Гамильтон Берджер. - Это.., это заслуживает того, чтобы поставить вопрос перед Комитетом по жалобам при Ассоциации адвокатов о применении дисциплинарных мер. Адвокаты, разгадав мои планы, подстроили все таким образом... Просто неслыханно! - Правильно ли я понимаю, - начал Мейсон, - что окружной прокурор возражает против того, чтобы эта часть протокола была прочитана? - Предлагаю исключить ответ свидетеля, прежде чем он будет прочитан, - заявил Гамильтон Берджер. - Создается чрезвычайная ситуация, - сказал судья Майлз. - Мне кажется, окружной прокурор застигнут врасплох. Как явствует из предварительного обсуждения, заявление о предоставлении свидетелю иммунитета против любого преступления, которое может быть раскрыто при ответе на вопрос и к которому свидетель может оказаться причастным формально-юридически или каким-либо другим образом, изложено на официальном бланке. - Если Суд не возражает, - не отступал Мейсон, - могу я вновь обратиться с предложением, чтобы секретарь зачитал вопрос и ответ на него? Судья Майлз сурово посмотрел на адвокатов - на невозмутимого Перри Мейсона и самодовольно улыбающегося Джарвиса Гилмора - и, не скрывая раздражения, обратился к секретарю: - Зачитайте ответ на вопрос. Зачитайте и вопрос, и ответ. - "Итак, откуда у вас стодолларовая купюра?" - начал секретарь и, перевернув страницу, продолжил: - "Я взял эту стодолларовую купюру у Марвина Фремонта после того, как убил его". - Подсудимый совершил акт лжесвидетельства, - взвился Гамильтон Берджер. - Он получил эту стодолларовую купюру от сестры, и он прекрасно знает об этом. - Итак, - вступил Мейсон, - окружной прокурор еще раз позволяет себе противоправное действие, делая заявление присяжным о фактах, которых нет среди принятых в качестве доказательств. - Да, это повторный акт должностного правонарушения, - резюмировал судья Майлз. - Делаю предупреждение окружному прокурору. Это необычная процедура, и окружной прокурор должен сдерживать себя и сохранять присутствие духа. Еще раз обращаюсь к присяжным не принимать во внимание заявления, сделанные прокурором о фактах по этому делу, если эти заявления не подтверждены доказательствами. Учитывая сложившуюся ситуацию, не намерены ли вы, мистер Мейсон, поставить вопрос о том, что в данном судебном разбирательстве допущено нарушение процессуальных норм? - Нет, Ваша Честь. - Мейсон с трудом сдерживал улыбку. - Я лишь хочу, чтобы Суд еще раз попросил окружного прокурора не делать заявлений по фактам, не подтвержденным доказательствами, и предупредил присяжных не принимать во внимание эти заявления. Судья Майлз задумался. - Может быть, все-таки следует признать, что в данном судебном разбирательстве допущено нарушение процессуальных норм? - с надеждой произнес Гамильтон Берджер. - Думаю, подсудимая предстала перед присяжными, равными ей, и имеет право на то, чтобы этот же суд присяжных вынес ей оправдательный вердикт, - заявил Мейсон. - Я привлеку свидетеля за дачу ложных показаний, - пригрозил Гамильтон Берджер. - Снова, если Суд позволит мне сказать, налицо должностное правонарушение: окружной прокурор, используя свое положение, запугивает свидетеля и дискредитирует свидетельские показания, - заявил Мейсон. - Не думаю, что свидетель запуган, - позволил себе улыбнуться судья Майлз. - Однако окружному прокурору не следует забывать, что это уголовное дело, что в зале заседаний присутствует суд присяжных и что настоящая беспрецедентная ситуация возникла только в результате действий, предпринятых обвинением. Из протокола следует: свидетелю предоставлен иммунитет, свидетель ответил на вопрос, в результате которого раскрыто преступление. Есть ли у вас еще вопросы к свидетелю? - Конечно, есть! - закричал Гамильтон Берджер. - Думаю, - продолжил судья Майлз, - следует объявить перерыв на пятнадцать минут, чтобы позволить обеим сторонам привести в равновесие свои чувства и приготовиться к дальнейшему слушанию дела, принявшего такой неожиданный поворот. Итак, Суд отправляется на перерыв. Присяжным предписывается не обсуждать дело между собой и не допускать, чтобы это делал кто-либо в их присутствии. Не успел судья покинуть свое место, как разъяренный Гамильтон Берджер бросился в сторону защиты. - Вам это так не пройдет! - закричал он на Гилмора. - Вы предстанете перед Большим жюри. Не перед Комитетом по жалобам при Ассоциации адвокатов, а перед Большим жюри. Имейте это в виду. Вам будет предъявлено обвинение в сговоре о даче ложных показаний и в соучастии по факту в деле об убийстве. Вы не хуже моего знаете, что этот молодой человек получил деньги от сестры. Вы все так хитро подстроили, что в результате его ответа на вопрос я потерпел поражение. - Действуйте, поставьте меня перед Большим жюри, - сказал Гилмор. - Судите Родни за дачу ложных показаний. Но чтобы доказать, что лжесвидетельство имело место, вначале придется доказать, что он не убивал Фремонта. Представляю, какое будет великолепное зрелище: окружной прокурор пытается доказать, что человек не совершал убийства, а человек утверждает, что он виновен. Горю желанием увидеть это представление. - Это правда? Вам действительно придется доказывать, что он не совершил убийства? - обратился к Берджеру один из репортеров. Гамильтон Берджер в негодовании набросился на него. В тот же миг последовала вспышка магния, и сцена была запечатлена на снимке. Довольный репортер бросился из зала с фотографией окружного прокурора, который явно потерял самообладание. - Успокойтесь, Гамильтон, - сказал Мейсон. - Вы ничего не добьетесь, если не возьмете себя в руки. - От вас я этого не ожидал, - тяжело вздохнул Берджер. - Не от меня, - поправил его Мейсон. - Вы сами виноваты. Вы попали в ловушку. Хотите там оставаться или намерены выбраться и продолжить ведение дела? Думаю, мог бы вам помочь. - Собственно, никакого дела уже нет, - заметил Берджер. Мейсон, подойдя к возбужденному окружному прокурору, взял его под руку. - Если вы будете так настроены, тогда конец вашей карьере. Придите в себя, успокойтесь. Спуститесь на землю. - Мне не по себе оттого, что я попался в ловушку этому продажному стряпчему с его темными делами. Все мы хорошо знаем Гилмора. Ему ничего не стоит склонить клиента к лжесвидетельству. - Спокойней, спокойней, - увещевал его Мейсон. - Выпейте воды, начните улыбаться, и продолжим вести дело. - Какое дело? Его уже нет. Остается только кричать в отчаянии. - Вы этим и занимаетесь. Охладите свой пыл. Разрешите мне устроить перекрестный допрос Родни Бэнксу. У публики не должно сложиться впечатления, что Гилмор обвел вас вокруг пальца. - Я знал о его непорядочности, но не предполагал, что он дойдет до такой низости. - Но у вас же нет доказательств, что именно он толкнул Родни на этот поступок, - сказал Мейсон. - Успокойтесь, возьмите себя в руки. Нехорошо, что вы.. - Ладно, - вздохнул Берджер. - Только, черт возьми, я чувствую, вы тоже приложили к этому руку. - Да, - улыбнулся Мейсон, - но не в такой степени, как вам кажется. Берджер отошел от Мейсона, оттолкнул репортеров, бросив им: "Никаких комментариев", - и направился к лейтенанту Треггу. Тем временем зал быстро заполнялся газетчиками, фоторепортерами с аппаратами и фотовспышками. Минут через двадцать судья Майлз занял свое место. - Я вижу в зале представителей прессы. Просьба - никаких снимков в зале заседаний! Разрешается делать снимки лишь в коридоре. В зале заседаний это возможно только после объявления перерыва, когда присяжные покинут свое место. Окружной прокурор, приступайте к ведению дела. - У меня больше нет вопросов к свидетелю, - заявил Гамильтон Берджер. - Если Суд не возражает, смею утверждать, что ответ на вопрос был сделан не с целью уяснения фактов, а с целью выгородить сестру, обвиняемую по данному делу. Прошу Суд приказать, чтобы свидетеля взяли под стражу. - В настоящее время Суд не вправе это сделать. Суд также не намерен выносить решения по данным вопросам. Когда дело в полном объеме будет представлено присяжным, суд присяжных вынесет вердикт. Итак, мистер Бэнкс, вы дали показания и были оправданы. - Мне предоставлен иммунитет против преследования за убийство? - спросил Бэнкс. - Суд не намерен комментировать юридическую сторону дела в вашем случае. - Судья Майлз не скрывал неприязни. - Вас представляет адвокат, - добавил судья с тайным восхищением, - который, несомненно, сможет защитить ваши интересы. Можете оставить свидетельское место, мистер Бэнкс. - Минутку, - вмешался Мейсон, - я имею право подвергнуть свидетеля перекрестному допросу. Немного подумав, судья Майлз сказал: - Да, у вас есть такое право. - У меня несколько вопросов, - пояснил Мейсон. - Хорошо, приступайте. Перри Мейсон окинул свидетеля внимательным взглядом. - Вы время от времени играли на скачках? - Да, по субботам и воскресеньям. - И вы взяли деньги своего босса, чтобы покрыть проигрыш? - Ваша Честь, - раздался голос Гилмора, - возражаю против вопроса как не относящегося к делу, несущественного и не правомерного. Ответ на него может повредить свидетелю. Вопрос рассчитан на то, чтобы выявить факты, которые не связаны с обсуждаемым вопросом. Прошу своего клиента не отвечать на вопрос на том основании, что ответ может быть использован против него. - Считаете ли вы, что ваш ответ может быть использован против вас? - спросил судья Майлз. - Да, Ваша Честь. - Ваш адвокат рекомендовал вам не отвечать на вопрос, так как ваш ответ может быть использован против вас, и вы отказываетесь отвечать на этом основании? - Да, Ваша Честь. - В таком случае Суд считает, что может заставить свидетеля ответить на вопрос только в том случае, если окружной прокурор готов предоставить свидетелю абсолютный иммунитет. Окружной прокурор намерен сделать это? - Окружной прокурор не намерен этого делать, - ответил Гамильтон Берджер. - Окружной прокурор не намерен быть вовлеченным в игры, затеянные Мейсоном и Гилмором вокруг Бэнкса. Окружной прокурор не намерен больше предоставлять никакого иммунитета этому свидетелю. Окружной прокурор намерен привлечь свидетеля к ответственности в рамках закона за любое преступление, на которые не распространяется предоставленный ему иммунитет. - Не в силах сдержать себя, Гамильтон Берджер продолжал: - Я буду судить его за растрату, за превышение скорости, за плевок на тротуаре. - В таком случае, - слегка улыбнулся судья Майлз, - у Суда нет оснований настаивать на ответе. - Итак, - продолжил Мейсон, - поняв, что растрата будет выявлена, вы отправились в офис и вынули все деньги из тайника, который обнаружили перед этим, не так ли? - Не отвечайте, не отвечайте, не отвечайте, - предостерег его Гилмор. - Ответ будет использован против вас. Я протестую против такого перекрестного допроса, - заявил Гилмор судье Майлзу. - Адвокат хорошо знает, что делает. Он подвергает моего клиента опасности. Суд слышал заявление окружного прокурора... - Нет необходимости выступать с речью по этому поводу, - остановил его судья Майлз. - Достаточно вашего возражения. - Возражаю против вопроса, так как ответ на него может повредить моему клиенту. Рекомендую ему не отвечать на вопрос на том основании, что ответ может быть использован против него. - Вы слушали заявление своего адвоката? - обратился судья Майлз к Родни Бэнксу. - Вы придерживаетесь того же мнения? - Да. - В таком случае, - заявил судья Майлз, - учитывая, что ответ свидетеля может быть использован против него, у суда нет основания настаивать на ответе. - На этом мой перекрестный допрос закончен, - сказал Мейсон. - О, Ваша Честь! - воскликнул Гамильтон Берджер. - Где же выход? Это превращается в фарс. Обвинение считает, что... - Разрешите вмешаться, - поднялся со своего места Мейсон. - В чем дело? - спросил судья Майлз. - Я думаю, мистер Мейсон, в интересах вашей клиентки позволить окружному прокурору высказать свою мысль до конца. Как мне представляется, он собирается внести предложение. - Прежде чем он это сделает, я хотел бы вызвать еще одного свидетеля для перекрестного допроса. - Кто этот свидетель? - Миссис Лоррейн Лотон. Гамильтон Берджер хотел было возразить, но передумал и снова уселся на свое место. При этом его глаза хитро блеснули. - Нет ли возражений со стороны окружного прокурора? - спросил судья Майлз. - Возражений нет, - последовал ответ. Судья Майлз перевел внимательный взгляд на Мейсона. - Хочу заявить адвокату, что перекрестный допрос свидетеля обвинения вряд ли улучшит положение вашей клиентки. Напротив, он может иметь отрицательное действие. - Знаю, - ответил Мейсон. - Если Суд не возражает, от имени обвиняемой смею заверить, что она не может быть удовлетворена, если ее освобождение будет носить формальный характер. Она должна выйти отсюда с незапятнанным именем. Ей нужна правда, вся правда, и только правда. - К чему такие высокие слова? - сыронизировал Гамильтон Берджер. - Поберегите свое красноречие. Не теряйте напрасно время. Вызывайте свидетеля. И смотрите: сами не окажитесь в ловушке. - Замечание прокурора неуместно, - ответил судья Майлз. - Суд понимает, в каком непростом положении оказалось обвинение. Но это не может служить оправданием для нарушения приличий. Итак, мистер Мейсон, вы хотели вызвать миссис Лоррейн Лотон? - Да, Ваша Честь. - Миссис Лоррейн Лотон к свидетельскому месту, - приказал судья Майлз. Лоррейн Лотон вошла в зал судебных заседаний. - Вы уже были приведены к присяге, - обратился к ней судья Майлз. - Помните, вы даете показания под присягой. Мистер Мейсон вызвал вас для перекрестного допроса. Приступайте к допросу, мистер Мейсон. - Вы были в дружеских отношениях с подсудимой? - Да. - И с ее братом? - Да. - Вы работаете на ферме по разведению форели, известной как "Озгуд Траут фарм"? - Да. - Все это уже известно, - вмешался Гамильтон Берджер. - Это вступительная часть, - возразил Мейсон. - Моя цель - дать понять, что я не намерен использовать показания свидетельницы ей во вред. - Продолжайте, - распорядился судья Майлз. - Виделись вы с Родни Бэнксом вечером третьего числа, после того как он был освобожден под залог? - Да. - Знали вы, что Родни Бэнкс после визита к вам собирался встретиться с сестрой в мотеле "Фоули", который находится недалеко от фермы и который вам хорошо известен? - Да. - Ездили вы на ферму в тот вечер? - Я.., я.., я не расположена отвечать на этот вопрос. - Ездили вы на ферму, чтобы взять упаковки с сухим льдом? - продолжал Мейсон. - Я... - Подождите! - Мейсон поднял руку. - Прежде чем вы ответите на вопрос, хочу обратить ваше внимание на некоторые факты. Родни Бэнкс признался, что убил Марвина Фремонта. Окружным прокурором ему предоставлен иммунитет. Я понимаю, что с юридической точки зрения ваше поведение можно считать противозаконным. Но думаю, что власти заинтересованы в том, чтобы узнать правду, и к вам будет проявлена снисходительность, если вы расскажете все до конца. Итак, ездили вы в "Озгуд Траут фарм" в тот вечер? - Я.., я считаю, что не должна отвечать на этот вопрос, так как ответ может быть использован против меня. - Это зависит от того, что вы сделали, - возразил Мейсон. - Если, обнаружив тело Марвина Фремонта и решив, что его убил Родни Бэнкс, вы обложили тело сухим льдом, чтобы ввести в заблуждение полицию, то есть попытаться убедить ее, что преступление совершено тогда, когда Родни еще находился в тюрьме, тогда вы совершили преступление. Однако это останется на вашей совести. Это не повлияет на судьбу Родни, так как ему предоставлен иммунитет. - Все было не совсем так, - сказала она. - Я знала: Родни обозлен на Марвина Фремонта и ему известно, что Марвин Фремонт собирался поехать к Нэнси. Он знал, где она остановилась. Я боялась, что он мог... Конечно, я видела Родни после того, как его освободили под залог, но скрыла это. Когда я приехала в мотель, дверь в номер оказалась открытой. Я вошла. Но ни Нэнси, ни Родни там не было. Я внимательно осмотрела все вокруг и обнаружила тело в ванной. Вероятно, он был убит незадолго до этого. Меня охватила паника. Потом я обратила внимание на то, что тело было обложено сухим льдом, и вспомнил рассказ Нэнси о том, что по температуре тела можно определить время, когда наступила смерть. И я подумала.., я подумала, его убил Родни, Нэнси достала на ферме сухой лед, обложила им тело, чтобы ввести в заблуждение полицию и таким образом обеспечить Родни алиби. Ведь установить, когда он был освобожден из тюрьмы, было легко. Поэтому я ничего не заявила в полицию. - Спасибо. Это все, - сказал Мейсон. - Думаю, - Гамильтон Берджер встал, - что... Вопросов не будет. - Теперь, - продолжил Мейсон, - я хотел бы задать несколько вопросов Ларсену Холстеду. - Возражений нет. - Берджер внимательно и с явным уважением посмотрел на Мейсона. - Вызвать еще раз Ларсена Холстеда, - распорядился судья Майлз. - Считаю нужным заявить: согласен с мистером Мейсоном в том, что установление истины по этому делу важно не только для подсудимой, но и для правосудия. Вношу этот вопрос на рассмотрение обвинения. Ларсен Холстед вернулся на свидетельское место, поправил очки на носу и приготовился к перекрестному допросу. - Вы сказали, что в предпоследний раз видели в тайнике восемнадцать тысяч шестьсот девяносто долларов? - спросил Мейсон. - Верно. - И вы записали номера четырех стодолларовых банкнотов? - Да. - В их числе был банкнот, представленный в качестве улики, за номером К00460975А? - Да. - Вы утверждаете, что мистер Фремонт не собирался в тот день возвращаться в офис? - Да, но не исключено, что это он, а не Родни возвратился в офис и взял деньги. Может, это случилось на следующее утро. Не знаю. Знаю только, что когда я был в офисе в последний раз, деньги были на месте и что их там не оказалось, когда полиция производила опись имущества. - Чтобы проследить за купюрами, вы выбрали несколько крупных и записали их номера? - Да. - Взяли их на заметку? - Да. - И номер К00460975А значится в числе номеров трех остальных банкнотов? - Да. - Можно мне взглянуть на ваши записи? Хочу еще раз проверить номера купюр. Свидетель нехотя вынул бумажник из бокового кармана и извлек из него небольшую записную книжку. - Минутку, ваша записная книжка находилась в бумажнике? - Да. - Можно мне заглянуть туда? Свидетель передал адвокату потрепанный кожаный бумажник. Мейсон открыл его и вытащил стодолларовую купюру. - Номер этого банкнота - Л04824084А. А вот еще одна стодолларовая купюра. Ее номер - Г06300382А. А вот третья стодолларовая купюра, номер Л0132... Свидетель попытался выхватить у Мейсона бумажник и стодолларовые банкноты, но безуспешно. - Повторяю. Здесь еще один стодолларовый банкнот. Его номер - Л01324510А. Итак, если вы не причастны к убийству, если банкноту оставались в тайнике, когда вы ушли из офиса, каким образом они оказались в вашем бумажнике? Холстед в страхе уставился на Мейсона. - Думаю.., я... Наверное, я по ошибке засунул банкноты в бумажник вместо того, чтобы положить их на место. Я списывал номера и, видимо, машинально... - Тогда, - продолжил Мейсон, - у вас должен быть и банкнот К00460975А, проставленный в качестве улики. - Да. Думаю, что так. - Тогда каким образом он оказался у Родни Бэнкса? Может быть, вы незаметно подложили купюру в его бумажник? - Я.., я... Наверное, я не правильно записал номер. - Нет, Холстед, - заявил Мейсон. - Ваша ошибка состояла в другом. Вы думали, что сможете очистить тайник, а Фремонту сказать, что деньги взял Родни Бэнкс. Когда же Фремонт разгадал ваш замысел и, чтобы заставить вас вернуть деньги, наставил на вас пистолет, вы его толкнули, и он упал в ванну. Пистолет выстрелил, и пуля вошла ему в сердце. Или, может быть, спровоцировав его, вы завладели его револьвером и сами убили его? - Нет, нет! Это был несчастный случай. Я отказываюсь отвечать на вопросы. Произошла ошибка. Все это подстроено. На какое-то мгновение в зале судебных заседаний наступила мертвая тишина. Затем зал взорвался. - Взять этого человека под стражу! - приказал судья Майлз. - Объявляется перерыв на пятнадцать минут. Глава 17 В конторе Мейсона сидели Делла Стрит, Пол Дрейк и Нэнси Бэнкс. - Не представляю, как вам это удалось, мистер Мейсон. - Нэнси не могла прийти в себя от волнения. - Сам не знаю, - улыбнулся адвокат. - Расскажите! Я хочу понять, что же произошло на самом деле. - Ваш брат не знал о существовании тайника, где Фремонт прятал деньги. Но ему было известно о деньгах в сейфе, сумма которых иногда доходила до нескольких сотен долларов. Фремонт намеренно искушал Родни, заставляя снимать кассу по пятницам в конце дня, когда банки уже закрыты, в результате чего ему приходилось держать деньги в сейфе до понедельника. Он знал, что ваш брат часто бывал на ипподроме и делал небольшие ставки. Рано или поздно неизбежное должно было случиться. Родни "позаимствовал" небольшую сумму у Фремонта, чтобы сделать ставку. Вскоре это вошло у него в привычку. Вот тогда Фремонт и решил устроить ему ловушку. - Но зачем? - спросила Нэнси. - Затем, что Фремонт был к вам неравнодушен и не мог простить вам пощечины. Он задался целью заставить вас покориться ему. Зная вашу привязанность к брату, Фремонт рассчитывал, что, если брата арестуют, вы непременно придете к нему на поклон. Когда Фремонт был уверен, что его планы вот-вот осуществятся. Родни обратился к вам за помощью. Вы одновременно с братом сделали рискованные ставки - и выиграли. Фремонт тут же предъявил претензии на выигрыш, заявив, что раз ставки сделаны его деньгами, выигрыш принадлежит ему. Он был вне себя от ярости. Еще бы: вы выиграли огромную сумму денег, я их получил, и он не смог заставить меня вернуть их. Фремонт знал, все деньги, за вычетом гонорара, я передам вам, знал, где вы ставите машину. Он сделал маску из носового платка и напал на вас, считая себя вправе претендовать на эти деньги. Вернуть то, что, как он полагал, принадлежит ему, не преступление. После нападения, однако, он обнаружил, что денег намного меньше, чем он предполагал. Он не учел, что пять тысяч были внесены в качестве залога за освобождение Родни из тюрьмы. Он решил, что вы их спрятали. Ему удалось узнать, что вы остановились в мотеле "Фоули", и он отправился туда, чтобы забрать остальное. Но никому не пришло в голову, что Холстед, знавший о тайнике, в котором Фремонт прятал деньги, может использовать ситуацию и забрать все деньги, что он и сделал, не сомневаясь, что подозрение падет на Родни. Однако Фремонт заподозрил Холстеда и обвинил его в краже. Холстед последовал за Фремонтом в мотель "Фоули". О том, что произошло, мы можем судить лишь по тому, что говорил Холстед. Но очевидно, его рассказ соответствует действительности. Факты подтверждают это. Холстед поставил Фремонту условие: он оставляет у себя деньги, Фремонт снимает обвинение против Родни, а за это Холстед скроет от властей то, что Фремонт сбывает краденое. Однако дело приняло другой оборот. Завязался спор. Фремонт вытащил револьвер, Холстед попытался выхватить его. Между ними началась борьба. Фремонт попятился в ванную, поскользнулся и упал. В это время пистолет выстрелил, и пуля попала ему в сердце. Холстеда охватила паника. Нужно было замести следы. Зная о вашей теории - сухой лед, температура тела, - он отправился в "Озгуд Траут фарм". Спрятал револьвер в мусорном контейнере, достал сухой лед, возвратился в мотель и обложил льдом тело Фремонта. Потом поехал туда, где - а он знал об этом - ваш брат оставил резервные деньги, и подложил ему один из помеченных им банкнотов, чтобы, направив подозрение против Родни, самому выйти сухим из воды. - А почему вы заподозрили, что у Холстеда в бумажнике находились остальные банкноты? - спросила Делла Стрит. - Обратил внимание, - объяснил Мейсон, - на то, как были записаны номера купюр. Человек, скрючившись на полу, не мог больше номера написать так аккуратно, строго по линейке. Это можно было сделать только сидя за столом. И я подумал, что Холстед, вероятно, забрал эти стодолларовые банкноты и, записав их номера, подложил некоторые из них в бумажник Родни, чтобы таким образом отвести от себя подозрение. Если бы представился случай, он подложил бы банкноты и Нэнси. С моей стороны это был рискованный ход, но, как и рискованные ставки на Пехотинца, он оправдал себя. - Да! - Нэнси порывистым движением обвила руками шею адвоката. - Что я и чувствую сейчас! - заулыбался довольный Мейсон. Эрл Стенли ГАРДНЕР ДЕЛО О ПОЗОЛОЧЕННОЙ ЛИЛИИ Глава 1 Стюарт Г. Бедфорд, войдя в свой кабинет, повесил шляпу, подошел к огромному письменному столу из красного дерева - подарок жены ко дню рождения - и уселся в крутящееся кресло. На столе уже лежала утренняя газета. Расторопная и преданная ему секретарша Эльза Гриффин предусмотрительно раскрыла ее на странице, с которой ему улыбалась миссис Бедфорд, его жена. Фотография была удачной: она точно передавала блеск глаз и живость характера Анны Роанн. Стюарт Бедфорд гордился женой. К этому чувству примешивалась радость от того, что он в свои пятьдесят два года не только женился на женщине моложе его на двадцать лет, но и сумел сделать ее бесконечно счастливой. Сам Бедфорд, человек богатый, с обширными деловыми связями, окруженный влиятельными друзьями, не придавал большого значения светской жизни. Его первая жена умерла двенадцать лет назад. После ее смерти друзья старались склонить его к холостяцкому образу жизни, но напрасно: он был целиком поглощен работой. Его финансовое положение год от года укреплялось, и он гордился своим растущим влиянием на деловой мир так же, как гордился бы сыном, если бы он у него был. Потом он встретил Анну Роанн, потерял голову, и бурный период ухаживания закончился свадьбой, которая состоялась в Неваде. Анна радовалась своему новому общественному положению, которое дал ей брак, как ребенок радуется новой игрушке. Бедфорд не утратил интереса к делам, но это уже не составляло смысла его существования. Он хотел, чтобы Анна Роанн получила от жизни все, что можно, и была счастлива. А у нее было много желаний... Она была бесконечно благодарна ему, и это было столь очевидно, что порой он чувствовал себя любящим родителем в Рождественский праздник. Бедфорд сел поудобней и стал читать газету, когда в кабинет неслышной походкой вошла Эльза Гриффин. - Доброе утро, Эльза! Спасибо, что обратила мое внимание на репортаж о приеме, который устроила миссис Бедфорд. В ответ она улыбнулась, принимая его благодарность. Это была добрая, хорошая улыбка. Стюарт привык к Эльзе Гриффин, как привыкают к пижаме или шлепанцам. Она была его личным секретарем уже пятнадцать лет. Угадывала все его прихоти и желания и обладала необыкновенной способностью читать его мысли. Она нравилась ему, и после смерти жены между ними установились в некотором роде романтические отношения, во многом благодаря ее способности понимать его. Бедфорд даже думал жениться на Эльзе. Но это было до встречи с Анной Роанн. Стюарт понимал, что выглядит смешным. Еще бы: влюбиться как мальчишка в женщину, которая только-только перешагнула тридцатилетний рубеж. Он знал, что причиняет боль Эльзе Гриффин, но это было уже не в его власти... Так бурный поток воды не может остановиться на краю пропасти. И, закрыв глаза, Стюарт связал себя супружескими узами. Эльза поздравила его, пожелала счастья и снова заняла положение преданного секретаря. Если она и страдала (а он был уверен, что так и было), то не показывала этого. - Вас ждет какой-то человек, - сказала Эльза. - Кто он? Чего хочет? - Его фамилия Денэм. Просил передать, что Бинни Денэм хочет вас видеть и будет ждать. - Бенни Денэм? Не знаю никакого Бенни Денэма. Что ему надо? Пусть обратится к одному из моих заместителей... - Он не Бенни, а Бинни, - поправила Стюарта Эльза. - Говорит, по личному делу и будет ждать до тех пор, пока вы его не примете. Бедфорд жестом показал, что не намерен этого делать. Эльза покачала головой. - Думаю, он не уйдет. Он твердо намерен ждать. Бедфорд сердито нахмурился: - Я не могу принимать каждого Тома, Дика или Гарри, который придет и скажет, что хочет видеть меня по личному делу. - Знаю. Но мистер Денэм... В нем есть нечто... Это трудно описать... Настойчивость, которая настораживает. - Настораживает! - воскликнул Бедфорд с раздражением. - Не в буквальном смысле. Просто у него ужасающее терпение. Такое чувство, что лучше принять его. Он сидит на стуле совершенно неподвижно. Каждый раз, когда я бросаю на него взгляд, я вижу его странные глаза. Мне кажется, его нужно принять. У меня такое чувство, что вы должны это сделать. - Ладно, - согласился Бедфорд. - Черт возьми! Посмотрим, что ему нужно, и пусть убирается. По личному делу... Может, старый однокашник, которому требуется... - Нет-нет. Ничего подобного. Нечто такое... Я чувствую, это что-то важное. - Хорошо! - Бедфорд улыбнулся. - Я доверяю твоей интуиции. Покончим с ним, а затем займемся почтой. Пусть войдет. Эльза вышла, и тут же в дверях кабинета появился Бинни Денэм, кланяющийся и заискивающе улыбающийся. Но глаза выдавали его: твердый, оценивающий взгляд, как будто речь шла о жизни или смерти. - Рад, что вы нашли возможным принять меня, мистер Бедфорд, - начал он. - Я боялся, что это будет трудно, а Делберт велел мне во что бы то ни стало встретиться с вами. Делберт очень суровый человек. С ним шутки плохи. Бедфорд почувствовал невольную тревогу. - Садитесь! Кто такой, черт возьми, этот Делберт? - Один из моих компаньонов. - Партнер? - Нет-нет. Не партнер - компаньон. - Хорошо, садитесь же. И скажите, по какому делу вы пришли. Будьте кратки: на утро у меня назначено несколько деловых встреч, и еще нужно заняться почтой. - Да, сэр! Спасибо, сэр! Бинни Денэм подошел и опустился на самый краешек стула, который стоял у стола. Снял шляпу и прижал ее к животу. Он не осмелился протянуть руку для пожатия. - Ну, в чем дело? - спросил Бедфорд. - Речь пойдет о капиталовложениях, - начал Денэм. - Дело в том, что Делберту требуются деньги для его предприятия. Ему нужно всего лишь двадцать тысяч долларов. Он сможет возвратить их в течение нескольких... - Что все это значит, черт возьми? - перебил его Бедфорд. - Вы сказали моему секретарю, что хотите видеть меня по личному делу. Я не знаю вас. Я не знаю Делберта. С какой стати я должен вкладывать деньги в его предприятие! Если это все, что вы... - Но вы не поняли меня, сэр, - запротестовал этот казавшийся незначительным человечек. - Это касается вашей жены. Бедфорд весь закипел от гнева, но чувство тревоги, охватившее его с самого начала, подсказало, что надо взять себя в руки и быть настороже. - Что значит "касается моей жены"? - Дело вот в чем, сэр. Конечно, вы понимаете, что такие вещи высоко ценятся... Эти журналы... Уверен, они вам так же противны, как и мне... Я и знать не хочу ничего подобного. Уверен, вы тоже. Но они существуют и пользуются большой популярностью... - Какие журналы? О чем вы? Говорите прямо, что вы имеете в виду? - Да-да, конечно. Нужно знать мистера Делберта, чтобы правильно оценить ситуацию. Делберт очень настойчив. Он всегда добивается своего... - Продолжайте. - Бедфорд был резок. - При чем здесь моя жена? Почему вы упомянули ее? - Я упомянул вашу жену, потому что... Видите ли... Я знаю Делберта и, хотя не поддерживаю его планов... - Каковы они? - Ему нужны деньги. - Ему нужны деньги. Что дальше? - Он думает, что вы можете дать ему эти деньги. - С какой стати? - Бедфорд с трудом подавлял желание схватить этого человечка и вышвырнуть его из кабинета. - И почему это касается моей жены? - Это... Это касается ее прошлого. - Что вы имеете в виду? - Уголовное дело, отпечатки пальцев и... - продолжил Бинни все тем же тихим, заискивающим голосом. Наступило молчание. Бедфорд, привыкший вести в делах сложную игру, постарался не выдать своего волнения, недействительно, а что он знал об Анне Роанн? Неудачное замужество, о чем она предпочитала не вспоминать? Самоубийство мужа, которое подвело итог его несостоятельности? Страховой полис, позволивший молодой вдове продержаться некоторое время и как-то приспособиться к новым условиям? Двухлетнее пребывание за границей? И, наконец, встреча со Стюартом Бедфордом. - Выкладывайте карты на стол. Это что? Шантаж? - Бедфорд не узнал своего голоса. - Шантаж?! - воскликнул Денэм, изображая испуг. - Боже упаси! Нет! Даже Делберт не опустился бы до этого. - Тогда что это? - Я рад, что вы предоставляете мне возможность объясниться... Уверяю вас, все это очень надежно, вы получите назад свои деньги... Делберт считает, через шесть месяцев. Я лично думаю - через год. Делберт всегда излишне оптимистичен. - Что вы имеете в виду, когда говорите о моей жене? - Безусловно, в этом-то все и дело. - В голосе Денэма появились извиняющиеся нотки. - Видите ли, сэр... Делберту очень нужны деньги, и он надеется на вас, думает, вы сможете одолжить их. Конечно, у него есть факты, и он знает, что определенные журналы высоко ценят такого рода информацию. Я с ним на эту тему разговаривал. Полагаю, они не заплатят больших денег, но Делберт уверен, что заплатят, если информация будет полностью подтверждена... - А она может быть подтверждена? - задал вопрос Бедфорд. - Да, конечно, сэр, конечно! Иначе я бы о ней не говорил. - Чем? - Тем, что полиция называет отпечатками пальцев и снимками. - Разрешите посмотреть. - Я бы предпочел продолжить разговор о капиталовложениях, мистер Бедфорд. Я не хотел преподносить все таким образом. Однако вижу, что вы проявляете нетерпение... - Что это за информация? - настаивал Бедфорд. Мужчина оторвал правую руку от шляпы, полез во внутренний карман и извлек из него конверт. - Поверьте, я не хотел преподносить все таким образом, - повторил он с огорчением и протянул Бедфорду конверт. Тот взял его, раскрыл. Это была либо искусно выполненная подделка, либо подлинная фотография Анны Роанн... Фотография, сделанная несколько лет назад. Тот же самый бесстрашный взгляд, насмешливый изгиб губ, смелый наклон головы. А внизу номер серии, отпечатки пальцев и код, обозначающий вид преступления. - Этот код означает, что при страховании был допущен обман. Мне очень жаль, что приходится вас огорчать, мистер Бедфорд. Осознать это непросто. Мне тоже было не по себе, когда я все увидел, - звучал ровный, спокойный голос Денэма. - Так что же она сделала? - спросил Бедфорд. - Она застраховала драгоценности, заложила их, а потом заявила, что они украдены. Получила деньги. Потом обнаружилось, что драгоценности в ломбарде. Полиция в таких случаях землю роет... - Какое было вынесено обвинение? Она была осуждена? Взята на поруки? Обвинение снято? - Ей-богу, не знаю, - ответил Денэм. - Боюсь, даже Делберт не в курсе. Это все, что он мне дал. Сообщил, что собирается продать эту информацию прессе. Я сказал, что он совершит большую глупость, ему не заплатят нужной суммы. Честно говоря, мистер Бедфорд, мне все это не по душе. Мне не нравится эта затея. Я против копания в прошлом. Зачем кого-то дискредитировать? Мне это не нравится. - Понимаю, - мрачно изрек Бедфорд. Он продолжал рассматривать фотокопию. В деле были указаны возраст, рост, вес, цвет волос Анны Роанн, классифицированы отпечатки ее пальцев. Итак, это шантаж. Раньше он только слышал о таких вещах, а теперь сам с этим столкнулся. Человек, сидевший на краешке стула и крепко прижимавший шляпу к животу, был шантажист, и Бедфорду были поставлены условия. Он знал, как следовало бы поступить в сложившейся ситуации. Выставить этого подонка за дверь, встряхнув как следует, или отправить его в полицию. Он должен был бы сказать: "Убирайся! Продолжай свои темные делишки. От меня ты ничего не получишь". Или позвонить в полицию и рассказать обо всем инспектору, который проверил бы все факты, не предавая их огласке. Он знал, как ведутся подобные дела. Они все сделают за определенную сумму денег. Затем арестуют Бинни Денэма и дело закроют. Но так ли это будет? Существовал еще и Делберт. Вероятно, главарь. Но где он, этот таинственный Делберт? Делберт, который собирается содрать кучу денег за эту информацию в одном из тех журналов, что росли как грибы на выискивании компромата. Неужели это копия с подлинного полицейского досье? Тогда он попал в ловушку. А если нет, если подделка? - Мне нужно время, чтобы все обдумать, - наконец сказал он. - Как долго? Впервые в голосе Денэма послышались твердые нотки. Бедфорд поднял на него глаза, но увидел маленького человечка, который скромно сидел на краешке стула. - Прежде всего я хочу проверить факты. - Относительно нашего будущего предприятия? - оживился Денэм. - К черту ваше предприятие! Вы знаете, что это такое на самом деле, и я знаю, что это такое. Теперь, черт возьми, убирайтесь отсюда и дайте мне подумать! - Я все-таки хотел бы рассказать вам о нашем деле, - продолжал Денэм. - Делберт заверяет, что вы сполна получите свои деньги. Ему нужен наличный капитал, чтобы начать дело, мистер Бедфорд... - Понимаю, понимаю, - перебил его Бедфорд. - Дайте мне немного времени. Бинни Денэм быстро поднялся. - Сожалею, что побеспокоил вас, мистер Бедфорд. Знаю, как вы заняты. Боюсь," что отнял у вас слишком много времени. Я ухожу. - Минутку, - остановил его Бедфорд. - Как с вами связаться? Бинни Денэм повернулся к нему в дверях. - Я сам свяжусь с вами, сэр, если не возражаете. И конечно, я должен поговорить с Делбертом. До свидания, сэр. Приоткрыв дверь, человек выскользнул из комнаты. Глава 2 В этот вечер они обедали вдвоем. Анна Роанн Бедфорд сама принесла коктейли на серебряном подносе. Свадебный подарок... Когда Анна Роанн вышла, чтобы распорядиться относительно обеда, Бедфорд, сгорая от стыда, перевернул поднос и сунул его под столик. После обеда, во время которого он не мог избавиться от чувства неловкости, Бедфорд отнес поднос наверх, в свой кабинет. Закрепив его скотчем на дощечке, чтобы надежнее сохранились отпечатки пальцев, положил в коробку из-под рубашек. Утром Анна Роанн удивилась, увидев коробку у него под мышкой. Стараясь быть как можно естественней, он сказал, что ему не нравится цвет рубашек и он попросит Эльзу Гриффин поменять их. На какое-то мгновение Бедфорду показалось, что в темно-серых глазах жены промелькнуло недоверие, но она промолчала и поцеловала его. Поцелуй этот вернул ему ощущение счастья, счастья, которое так много значило теперь для него. По дороге в офис в канцелярском магазине Бедфорд купил древесный уголек для черчения и верблюжью кисточку. Придя на работу, растер уголек в мелкий порошок и посыпал им дно подноса. Обрадовался, увидев несколько отпечатков пальцев. Теперь оставалось только сравнить их с отпечатками на копии полицейского досье, оставленной человечком с заискивающими манерами. Бедфорд был так поглощен своим занятием, что не услышал, как в кабинет вошла Эльза Гриффин. Она молча заглядывала ему через плечо. Увидев ее, Бедфорд вздрогнул. - Не мешай мне, - сказал он с раздражением. - Не мешаю. - В ее голосе он услышал полное понимание. - Наоборот, могу быть полезной. - Нет, не можешь. - В полиции используют прозрачную целлофановую планку, которую накладывают на скрытые отпечатки пальцев. Когда снимают, порошок прилипает к пленке. Тогда можно отпечатки поместить на картон и изучать их сколько угодно, не рискуя повредить. Стюарт Бедфорд повернулся в кресле. - О чем это ты? - Вы оставили внутреннюю связь включенной, когда вчера разговаривали с Денэмом. - Черт возьми, наверное, так оно и было. Эльза кивнула головой. - Я не подумал об этом. Был уверен, что отключил ее. - Нет, не отключили. - Ну что ж, - вздохнул он. - Достань целлофановую пленку, попробуем. - У меня здесь и ножницы. Ловко орудуя длинными пальцами, она быстро проделала все, что нужно. На прозрачной ленте четко отпечатались все линии и узоры. - А ты в этом деле кое-что понимаешь, - заметил Бедфорд. Она засмеялась. - Хотите - верьте, хотите - нет, но я закончила заочные курсы для детективов. - Зачем? - Сама не знаю! Надо же чем-то заниматься, а меня всегда интересовала сыскная работа. Думала, это поможет развить наблюдательность. Бедфорд нежно погладил ее по плечу. - Ну, раз уж ты так хорошо в этом разбираешься, садись рядом и возьми лупу. Давай посмотрим. Эльза, как оказалось, обладала талантом сравнивать отпечатки пальцев. Знала, на что следует обращать внимание и где искать совпадения. Уже через пятнадцать минут Стюарту Бедфорду было абсолютно ясно, что отпечатки пальцев в полицейском досье идентичны четырем четким отпечаткам с серебряного подноса. - Ну, тебе все известно, Эльза. И что, по-твоему, нужно делать? - Решайте сами. Если заплатите один раз, этому не будет конца. - А если не заплачу? Она пожала плечами. Бедфорд взглянул на серебряный поднос и увидел свое искаженное отражение. Он знал что станет с Анной Роанн, если все откроется. Сейчас она так полна жизни, так счастлива... Он ясно представлял, что произойдет, если один из журналов, ставших столь популярными в последнее время, опубликует историю о прошлом Анны Роанн, - историю о том, как она, чтобы иметь средства и котироваться на рынке невест, пошла на обман страховой компании. Он должен помешать этому во что бы то ни стало. Стюарт Бедфорд знал, что за этим последует: вежливое выражение сочувствия, формальное осуждение "этих ужасных скандальных журналов". Одни попытаются проявить "милосердие" к Анне Роанн; другие надменно отвернутся - сразу же и навсегда. Постепенно круг знакомых сузится. Анна Роанн, ссылаясь на нервы, заговорит о поездке за границу. Она никогда не вернется назад. Она не захочет возвратиться. Эльза Гриффин, казалось, читала его мысли. - Можно потянуть время, - сказала она, - и попытаться узнать, что это за человек. Наверняка он тоже небезупречен. Я читала один рассказа, там герой сталкивается с подобной проблемой. - Да? - Это, конечно, всего лишь рассказ... - Продолжай. - Герой не мог противостоять шантажистам. И не мог допустить, чтобы дело получило огласку. Но он.., ну.., он был умным человеком. Конечно, это всего лишь рассказ. Их было двое, как в вашем случае. - Продолжай! Что он сделал? - Он убил одного из них и сумел сделать так, что все улики были против другого. Того обвинили в убийстве, он в диком отчаянии пытался рассказать правду, но присяжные только посмеялись над ним и отправили беднягу на электрический стул. - Это все нереально. Такое происходит только в книгах, - сказал Бедфорд. - Знаю, - согласилась Эльза. - Это всего лишь рассказ, но он написан так убедительно, что кажется правдоподобным. Он врезался мне в память. Бедфорд удивленно посмотрел на нее: это была новая черта в ее характере, и она была для него неожиданной. - Никогда не думал, что ты такая кровожадная, Эльза. - Но это всего лишь рассказ. - Да, но он остался у тебя в памяти. С чего начался твой интерес к работе сыщиков? - С чтения журналов, которые печатают материалы о подлинных уголовных делах. - И тебе это нравится? - Да. Он снова взглянул на нее. - Это стимулирует работу, - объяснила она. - Кажется, я начинаю познавать людей. - Бедфорд продолжал внимательно разглядывать ее. - Когда женщина одинока, она должна чем-то занимать свой ум. - Эльза защищалась, но без вызова. Он снова взглянул на поднос, затем осторожно опустил его в коробку. - Нам остается только ждать, Эльза. Когда Денэм позвонит или попытается связаться со мной как-то иначе, постарайся отделаться от него. Если же он проявит чрезмерную настойчивость, придется с ним поговорить. - А что делать с этим? - Она показала на ленту с отпечатками пальцев. - Уничтожь, - распорядился Бедфорд. - Избавься от них. Но не бросай в мусорную корзину. Разрежь на мелкие кусочки и сожги. Она кивнула в знак согласия и вышла из кабинета. Весь этот день Бинни Денэм не давал о себе знать. Нервы у Бедфорда стали сдавать. Дважды он вызывал Эльзу. - Есть что-нибудь от Денэма? Она отрицательно качала головой. - Не стоит препятствовать ему. Когда позвонит, соедини сразу. Если придет, введи в кабинет. Я больше не могу оставаться в неведении. Лучше сразу поставить все точки... - Может быть, прибегнуть к услугам частных детективов? Они проследят за ним, когда он выйдет от вас. - Нет! К черту детективов! Откуда мне знать, можно ли им доверять?! Они выследят его и узнают то, что знает он. Тогда вместо одного придется платить нескольким шантажистам. Давай решать все сами. Не исключено, что этот тип не врет и речь идет всего лишь о займе. Возможно, его компаньону Делберту, на которого он ссылается, действительно нужен капитал, и он хочет добыть его таким оригинальным путем. Возможно, он действительно колеблется и не знает, что лучше - продать информацию или взять деньги у меня в долг. Эльза, если Денэм позвонит, немедленно соедини его со мной. Я должен договориться с ними раньше, чем они успеют продать материал в журнал. Иначе катастрофа! - Хорошо, - пообещала она. - Я соединю, как только он позвонит. Но Бинни Денэм не позвонил, и Бедфорд отправился домой, чувствуя себя преступником, чье прошение о смягчении приговора находится в руках у губернатора. Каждая минута превращалась в шестьдесят секунд невыносимого ожидания. Анна Роанн встретила его в красивом платье с большим декольте в форме треугольника, отделанного вышивкой. Она только что возвратилась из салона красоты. Ее тщательно уложенные волосы мягко блестели. Стюарт надеялся, что они проведут вечер вдвоем, Анна сама приготовит коктейли. Но она напомнила ему, что скоро придут друзья и ему следует переодеться. Бедфорд отнес коробку в кабинет, вынул поднос, оторвал скотч, которым прикреплял поднос к дощечке, спустился вниз и незаметно поставил поднос на место. Обед прошел прекрасно. Анна Роанн произвела на всех большое впечатление. Бедфорд с удовлетворением заметил, что мужчины часто поглядывали в его сторону: он предстал перед ними в другом свете. Казалось, они увидели в нем то, о чем раньше и не подозревали. В их взглядах можно было прочесть и зависть, и восхищение. Стюарт почувствовал себя моложе, невольно распрямил плечи, подтянул живот и гордо вскинул голову. В конце концов мир не так уж плох. Безвыходных ситуаций нет. Неожиданно появился дворецкий и доложил, что звонит мистер Д, по очень важному делу и просит мистера Бедфорда взять трубку. Бедфорд проявил большую выдержку. - Скажите ему, что я не могу подойти к телефону. Пусть позвонит мне завтра в офис или же оставит номер своего телефона, я перезвоню ему часа через два. Дворецкий, кивнув, удалился. На какое-то мгновение Бедфорд почувствовал, что одно очко он выиграл. В конце концов он показал этим проклятым шантажистам, что не собирается плясать под их дудку. Но дворецкий вернулся. - Извините, сэр. Мистер Д, уверяет, что у него крайне важное сообщение, и просит передать, что его компаньон выходит из-под контроля. Говорит, что перезвонит через двадцать минут. Это все, что он может сделать. - Хорошо! - Бедфорд старался сохранить внешнее спокойствие, но чувствовал, что его охватывает паника. - Позовите меня, когда он позвонит. Не отдавал себе отчета, часто поглядывал на часы в течение следующих пятнадцати минут, пока не перехватил устремленный на него внимательный взгляд Анны. "Да, нужно было сразу же подойти к телефону", Никто из гостей не заметил ничего необычного. Лишь глубокие серые глаза Анны не переставали следить за ним. Она, казалось, о чем-то напряженно думала. Ровно через двадцать минут в дверях появился дворецкий. Он поймал взгляд Бедфорда и кивнул. Стараясь сохранять спокойствие, Бедфорд направился к двери. - Гарвей, я возьму трубку у себя в кабинете. Как только начну разговаривать, положите трубку внизу. - Слушаюсь, сэр, - кивнул дворецкий. Бедфорд извинился перед гостями, торопливо поднялся в кабинет и снял трубку. - Хэлло, говорит Бедфорд. В ответ послышался извиняющийся голос Денэма: - Мне очень жаль, что приходится беспокоить вас так поздно, сэр. Но я думаю, вы должны все знать. Дело в том, что Делберт разговаривал с кем-то, кто знает людей из одного журнала, и, кажется, они готовы поместить... - С кем он разговаривал? - Не знаю, сэр. Право, не знаю. С кем-то имеющим связь с этим журналом. Они действительно хорошо платят за материал, который публикуют, и... - Чепуха! - перебил его Бедфорд. - Ни в одном журнале не заплатят больших денег за подобного рода информацию. Кроме того, я подам на них в суд за клевету. - Да, сэр. Понимаю. Жаль, что вы не можете поговорить с Делбертом. Думаю, вы смогли бы убедить его. Дело в том, что я не смог этого сделать. Завтра утром он собирается связаться с этим журналом. Думаю, когда они узнают, какой у него материал, ему много не заплатят. Но я счел своим долгом сообщить обо всем. - Послушайте, - сказал Бедфорд. - Будем благоразумны. Делберту не следует обращаться в журнал. Пусть свяжется со мной. - О нет! Делберт не отважится на это... Он ужасно вас боится. - Боится меня? - Да, конечно, сэр. Вот почему я.., я думаю.., вы понимаете, сэр. Я считал, что мы должны были сказать вам... Я считал, что из уважения к вашему положению мы должны это сделать. Обратиться к вам - это моя идея. Делберт, видите ли, хочет продать этот проверенный материал. Он говорит: иметь дело с вами небезопасно. Вы можете заманить его в ловушку. Он не хочет иметь дело с вами, он предпочитает передать информацию журналу и получить на законном основании ту сумму, которую ему предложат. Он пытался удержать меня от визита к вам. Говорит, нет гарантии, что вы не заманите его в ловушку. - Послушайте, ваш Делберт - дурак. Я не собираюсь выслушивать, что мне следует делать и чего не следует. - Да, сэр. - Меня никто не может запугать. - Да, сэр. - Я знаю, ваши сведения фальшивы. Это подделка! - О, мне жаль это слышать, сэр. Потому что Делберт... - Одну минуту, - перебил его Бедфорд. - Не горячитесь. Не вешайте трубку. Я изложил вам свою позицию. Но я не хочу никаких неприятностей и готов поступить так, как вам угодно. Вам ясно? - О да, сэр. Если я скажу об этом Делберту, он пересмотрит свое решение. Да. Я надеюсь на это. Конечно, он боится, что вы нас перехитрите. Он боится попасть в ловушку. - Никаких ловушек! - отрезал Бедфорд. - Давайте все расставим по местам. Если я принимаю решение, я веду честную игру. Мое слово твердое. Никаких ловушек! Скажите Делберту, чтобы он придерживался той же линии. Приходите завтра вместе ко мне в офис, и мы обо всем договоримся. - Боюсь, что все должно решиться сегодня, сэр. - Сегодня вечером невозможно! - Ну, раз вы так считаете, тогда... - Одну минуту, подождите, не вешайте трубку, - закричал Бедфорд. - Я просто хотел сказать, что сейчас сделать это практически невозможно. - Не знаю, смогу ли я удержать Делберта... - Я выпишу чек, - предложил Бедфорд. - Ради Бога, сэр! Никаких чеков. Делберт и слушать не хочет об этом, сэр. Он усмотрит в этом попытку заманить его в ловушку. Нужные наличные. Вы понимаете, что я имею в виду. Это должны быть деньги, которые нельзя будет идентифицировать. Делберт очень подозрителен, мистер Бедфорд. И он считает вас весьма умным бизнесменом. - Давайте прекратим игру в кошки-мышки, - сказал Бедфорд. - Давайте все обсудим по-деловому. Завтра я отправлюсь в банк, возьму деньги, и вы можете... - Одну минутку, - послышался голос Денэма. - Делберт предлагает прекратить дело. - Подождите, подождите, не вешайте трубку! - закричал Бедфорд. С другого конца провода до него донеслись голоса. Один - просящий, Денэма. Другой, как ему показалось, - грубый бас. Потом снова извиняющийся голос Денэма. Слов он не мог разобрать. Наконец в трубке раздался голос Денэма. - Я скажу, что вам нужно делать, мистер Бедфорд. Вероятно, это самый лучший способ все уладить. Итак, завтра утром, как только откроется ваш банк, возьмите двадцать тысяч долларов в туристских чеках. Чеки должны быть достоинством в сто долларов каждый. Принесите их в офис. Извините, что пришлось побеспокоить вас так поздно, мистер Бедфорд. Я сожалею, что нам приходится поступать таким образом. Я говорил Делберту, что это нехорошо. Он очень нетерпелив и подозрителен. Понимаете, эта сделка значит для него очень много... Чтобы это понять, его нужно знать. Я стараюсь все сделать как можно лучше, мистер Бедфорд. Я чувствую себя неловко, что побеспокоил вас. - Послушайте, Денэм. Не давайте этому Делберту, кто бы он ни был, развернуться. Я постараюсь, чтобы завтра вы получили деньги. Пока последите за ним. Не оставляйте его одного. - Хорошо, сэр. - Постарайтесь пробыть с ним весь вечер. Не выпускайте его из виду. Я не хочу, чтобы он совершил какую-нибудь глупость. - Постараюсь. - Хорошо. Оставайтесь с ним. Встретимся завтра. - До свидания. Стюарт Бедфорд полез в карман за носовым платком, чтобы вытереть холодный пот, и услышал, что Денэм положил трубку; мгновение спустя раздался второй щелчок. В ужасе он пытался вспомнить, слышал ли он, как дворецкий положил трубку внизу, но не мог. Неужели телефон не был отключен во время разговора? Неужели его подслушивали? Кто? Как давно у них служит этот дворецкий? Его наняла Анна Роанн. Что известно о нем? Неужели все это подстроено людьми, которые служили в его доме? Кто этот Делберт? Существовал ли он вообще? Возможно, он имел дело лишь с Денэмом, с ним одним? Охваченный негодованием, Бедфорд решительно выдвинул ящик стола, извлек из него пистолет 38-го калибра и положил его в свой портфель. Черт возьми! Если шантажисты затеяли грязную игру, они ее получат. Он вышел из кабинета, тихо спустился по лестнице и.., остановился, увидев Анну Роанн в помещении дворецкого. Она держала серебряный поднос так, что свет падал на дно. Поднос не был вымыт, и там остались слабые отпечатки пальцев, выявленные древесным углем и метки от скотча. Глава 3 Стюарт Бедфорд был уже вне себя, когда в последний, двухсотый раз удостоверил своей подписью получение чеков на сумму в двадцать тысяч долларов. Попытки банкира завязать разговор не изменили его настроения. - Собираетесь совершить приятное путешествие или отправляетесь в деловую поездку, мистер Бедфорд? - Ни то, ни другое. - Да? - Да. Бедфорд, злясь, подписывал чеки в молчании. Понимая, что его поведение может вызвать излишнее любопытство, все-таки добавил: - Хочу иметь при себе чеки, которые в любую минуту можно превратить в наличные деньги. На всякий случай. - Да, понимаю, - отозвался банкир. На этом разговор прекратился. Бедфорд взял чеки и покинул банк. "Черт возьми, хорошо еще, что не попросили купюры по десять и двадцать долларов. Так, кажется, в кино берут выкуп. Так мне и надо! Позволил себе пойти на поводу у шантажистов". Бедфорд вошел в кабинет. Там его уже ждала Эльза Гриффин. - Вас ожидает мистер Денэм с девушкой, - доложила она. - С девушкой? - удивился Бедфорд. - Что она из себя представляет? - Совсем молоденькая. - Любовница? - Трудно сказать. Очень привлекательная. - Опиши ее. - Блондинка, хороший цвет лица, красивые ноги, прекрасные формы, огромные прозрачные глаза, пустой взгляд, тонкие духи. Вот и все. - Что, действительно больше нечего сказать? - Да. Это все. - Пусть войдут. Внутреннюю связь я оставлю включенной, можешь слушать. - Вы хотите.., чтобы я предприняла что-нибудь? Он покачал головой. - У меня нет другого выхода! Я должен дать им деньги. Эльза Гриффин вышла, и сразу же в кабинете появились Бинни Денэм и блондинка. - Доброе утро, мистер Бедфорд. Разрешите представить вам Геральдину Корнинг. Блондинка, хлопая ресницами, смотрела на Бедфорда огромными глазищами. - Можно просто Гери, - кокетливо проворковала она гортанным голосом. - Дела обстоят так, - начал Бинни Денэм. - Вы поедете с Гери. - Что вы хотите этим сказать? - Что вы поедете со мной, - пояснила Гери. - Послушайте, - Бедфорд начал терять самообладание, - я намерен... Он замолчал под взглядом Денэма. - Так велел Делберт, - отрезал тот. - Он все предусмотрел, мистер Бедфорд. У нас много разногласий с мистером Делбертом. Много! Я не смог поколебать его решения. - Хорошо же, - рассердился Бедфорд. - Переходите к делу. - Чеки с вами? - Да, в портфеле. - Очень хорошо! Просто замечательно! Я заверил Делберта, что на вас можно положиться. Но он боится. А когда человек боится, он совершает неразумные поступки. Вы согласны со мной, мистер Бедфорд? - - Не могу знать, - угрюмо ответил Бедфорд. - Не знаете? Я не правильно поставил вопрос, мистер Бедфорд. Я говорил о Делберте. У него, несомненно, очень своеобразный характер. Гери с улыбкой смотрела на Бедфорда. - Думаю, нам пора, - заявила она. - Куда мы поедем? - спросил Бедфорд. - Гери покажет. Если не возражаете, я спущусь вместе с вами в лифте. Затем оставлю вас вдвоем. Все будет хорошо. Бедфорд заколебался. - Мне очень жаль, - продолжил Денэм, - что приходится действовать таким образом. Мы уже доставили вам много неудобств. Я хочу, чтобы вы знали: я с самого начала был против этого, мистер Бедфорд. Я знаю, ваше слово закон, и хотел бы действовать с учетом этого. Но понять Делберта, не столкнувшись с ним, очень трудно. Он ужасно подозрителен. Понимаете, он боится. Он хочет, не теряя времени, продать информацию. Говорит, это вполне законно и никто не может... - Ради Бога! - не выдержал Бедфорд. - Давайте прекратим эту комедию. Я готов заплатить. У меня с собой чеки. Вы хотите их получить? Тогда отправляемся. Гери подошла к нему и фамильярно взяла под руку. - Ты слышишь, Бинни? Он готов ехать. Бедфорд направился к двери, которая вела в приемную. - Мы должны выйти в дверь, ведущую непосредственно к лифту. - Мне нужно предупредить секретаря о том, что я уезжаю, сделал последнюю попытку Бедфорд. - Она должна знать, что меня не будет в офисе. Бинни многозначительно кашлянул: - Извините, сэр. Делберт в этом плане был очень настойчив. - Послушайте... - начал было Бедфорд, но замолчал. - Лучше поступать так, как того хочет Делберт, мистер Бедфорд. Геральдина Корнинг подвела Бедфорда к двери, Бинни Денэм открыл ее; все трое вышли в коридор и на скоростном лифте спустились вниз. - Сюда, - Бинни показал на новую желтую машину, которая стояла у тротуара перед самым зданием. - Вы не боитесь женщин за рулем? - спросила Геральдина. - А вы хорошо умеете это делать? - поинтересовался в свою очередь Бедфорд. - Водить машину? - Да. - Не очень. - Тогда машину поведу я. - Не возражаю. - А Денэм? - А Бинни не едет. Его миссия окончена. Бедфорд сел за руль. Блондинка грациозно впорхнула в машину и уселась рядом. Она, признался себе Бедфорд, была очень привлекательна. Все при ней! В одном он не был уверен: она на самом деле глупа или это игра? - Пока, Бинни, - попрощалась она; Маленький человечек поклонился и улыбнулся, снова поклонился и снова улыбнулся. - Счастливого пути! - пожелал он, услышав, что Бедфорд завел мотор. - Куда ехать? - спросил Бедфорд. - Прямо, - скомандовала блондинка. И тут он увидел на тротуаре знакомую фигуру. Эльза Гриффин! Благодаря внутренней связи она узнала об их планах и успела выйти на улицу раньше их. У нее в руках карандаш и блокнот. Значит, она записала номер машины. Он, стараясь не смотреть в ее сторону, влился в общий поток. - Послушайте, куда мы все-таки направляемся? - спросил Бедфорд. - Но меня-то вы не боитесь? - Я хочу знать дальнейшие планы. Какая мне отведена роль? - Поступайте, как вам говорят, и все будет ол райт. - Я не привык вести дела подобным образом. - Тогда возвращайтесь назад и забудьте обо всем. Бедфорд молча продолжал вести машину. Блондинка повернулась к нему, выставив голые колени. - Послушайте, старина, почему бы нам не поладить? Так было бы лучше. Бедфорд промолчал. Она состроила недовольную гримасу. - А мне нравятся общительные люди. Потом выпрямилась, закрыла колени и сказала: - О'кэй! Если вам так нравится дуться, пожалуйста. На следующем перекрестке сверните налево, бука. Он свернул налево. - Теперь направо и по прямой на север, - скомандовала она. Бедфорд влился в общий поток, инстинктивно взглянув на указатель расхода горючего. Бак был полон. Он понял, что предстоит дальняя дорога. - На следующем перекрестке поверните направо и съезжайте с автострады. Бедфорд точно следовал ее инструкциям. Блондинка снова повернулась к нему, оголив колени и положила руку ему на плечо. Бедфорд понял, что она внимательно и очень осторожно следила за машинами сзади. Бедфорд поднял глаза и посмотрел в зеркало: за ними, сохраняя дистанцию, следовала машина. - Направо, - скомандовала Геральдина. Он успел рассмотреть водителя - это был Бинни. Начиная с этого момента по команде Геральдины он сделал несколько поворотов - направо, налево... Она явно старалась запутать его. Все это время от них не отставала машина, то приближаясь, то снова отдаляясь. Убедившись, что за ними не следят, машина исчезла. - Теперь прямо вперед, - приказала Геральдина. - Я скажу, где остановиться. Они выехали из Уилшира, и она дала команду повернуть на север. - Сбавьте скорость, - велела она. Бедфорд сбросил скорость. - Теперь поищем хороший мотель. Мы отъехали довольно далеко. В этот момент с левой стороны показался мотель. Но он был таким непрезентабельным, что Бедфорд проехал мимо. Примерно через полмили увидели еще один мотель - "Стейлонгер". - Этот подойдет? - спросил Бедфорд. - Думаю, да. Свернем сюда, возьмем номер и будем ждать. - Как мне регистрироваться? Она пожала плечами. - Я должна оставаться с вами до конца. Бинни считает, что со мной вам будет спокойнее. - Послушайте! Я женатый человек и не позволю себя компрометировать. - Поступайте как находите нужным. Мы просто подождем здесь. Вот и все. Никакой ловушки! Все будет так, как вы захотите. Бедфорд вошел в мотель. Управляющий улыбнулся ему, обнажив золотые зубы. Никаких вопросов не последовало. Бедфорд зарегистрировался как С. Г. Уилфред из Сан-Диего. И тут же придумал историю. - Мы ждем друзей из Сан-Диего. Приехали раньше их. У вас есть двойной номер? - Конечно, есть, - ответил управляющий. - У нас есть все, что ни пожелаете. - Нам нужен двойной номер. - Если вы хотите двойной номер, вам придется платить за оба. Если возьмете один, я зарезервирую второй до шести часов. А ваши друзья приедут, зарегистрируются и заплатят за него. - Я плачу за все! - С вас двадцать восемь долларов. Бедфорд попытался было возмутиться: плата была слишком высока, но, взглянув из окна на молодую блондинку в машине, решил, что лучше промолчать. Он выложил двадцать восемь долларов и получил два ключа. - Ваши номера пятнадцатый и шестнадцатый в самом конце, между ними гараж на две машины. Номера - раздельно-смежные. Бедфорд поблагодарил управляющего, возвратился к машине, поставил ее в гараж. - Что дальше? - спросил он Геральдину. - Ждать! Бедфорд отомкнул один из номеров; держа дверь открытой, пропустил Геральдину вперед и вошел вслед за ней. Номер был достаточно комфортабельный: двуспальная кровать, небольшая кухонька, холодильник. Туалет и душ. Смежный номер точно такой же. - Ожидаем компанию? - с изрядной долей иронии спросила девушка. - Там - ваша комната, - ответил Бедфорд. - Эта - моя. Она взглянула на него почти с укоризной, затем спросила: - Привезли туристские чеки? Бедфорд кивнул. - Начинайте подписывать, - указала она на стол. Бедфорд расстегнул молнию на портфеле и увидел пистолет, о котором совсем забыл. Он поспешно повернул портфель, чтобы она не успела заглянуть туда, и вынул туристские чеки. Сел за стол и стал их подписывать. Геральдина сняла жакет и рассматривала себя в зеркале. Выставила ноги, поправила чулки и через плечо взглянула на Бедфорда. - Хочу немного освежиться. Через общую дверь девушка прошла в смежный номер. До Бедфорда донесся шум льющейся воды. Потом он услышал, как закрылась дверь, открылся и закрылся шкаф и хлопнула наружная дверь. Забеспокоившись, Бедфорд пошел к ней в номер. Геральдина в лифчике, панталонах и чулках наклонилась над открытым чемоданом. Она спокойно, без тени смущения повернулась, вскинула брови. - Уже все подписано? Так быстро? - Нет, - сердито ответил Бедфорд. - Я услышал, как открылась и закрылась дверь, и подумал, не улизнули ли вы. Она засмеялась. - Я просто взяла свой чемодан из багажника. Я не собираюсь вас бросать. Кончайте подписывать чеки. За ними очень скоро приедут. Она не была смущена, и в ее поведении не было ничего вызывающего. Она просто стояла и внимательно изучала его. Бедфорд поймал себя на том, что невольно засмотрелся на ее фигуру. Он повернулся и возвратился в свой номер. Уже второй раз в этот день ему пришлось поставить свою подпись двести раз. Потом Бедфорд подошел к полуоткрытой двери и спросил: - Можно? - Да не будьте же таким щепетильным. Входите! Он вошел в комнату. На Геральдине были габардиновая юбка, удачно подчеркивающая линию бедер, мягкий розовый свитер, облегающий пышную грудь, на тонкой талии дорогой широкий пояс. - Принесли чеки? Бедфорд протянул их. Девушка внимательно посмотрела, на всех ли чеках правильно поставлена подпись. Затем, взглянув на часы, сказала: - Я на минутку выйду к машине. Вы оставайтесь здесь. Выйдя, она заперла дверь снаружи, оставив Бедфорда одного в номере. Бедфорд вынул записную книжку, вырвал из нее листок и написал на нем номер своего незарегистрированного телефона, который непосредственно был соединен со столом Эльзы Гриффин, и следующие слова: "Позвоните по этому номеру и скажите, что я в мотеле "Стейлонгер". Затем вынул из бумажника двадцатидолларовую купюру, сложил ее вместе с запиской и засунул в карман жилета. Потом подошел к чемодану, пытаясь что-либо узнать о хозяйке на основании его внешнего вида. Чемодан и дорожная сумка были абсолютно новыми. На коже золотыми буквами были выбиты инициалы: Г.К. И это все, что ему удалось узнать. Услышав ее шаги на деревянной лестнице, он спокойно отошел от багажа. Через минуту девушка открыла дверь. - У меня есть бутылочка виски. Выпьем? - Для меня слишком рано. Она закурила сигарету, томно потянулась и уселась на постели. - Нам придется ждать довольно долго, - сказала она. - Почему? - Чтобы убедиться, что все спокойно, глупый. Вы не должны выходить без меня. Мы остаемся здесь. - Когда я смогу возвратиться к себе, чтобы заняться делами? - Когда станет ясно, что все спокойно. Наберитесь терпения. Бедфорд возвратился в свой номер и опустился на стул, сидеть на котором было не очень удобно. Время тянулось медленно. Наконец он не выдержал и пошел к Геральдине. Девушка удобно устроилась в мягком кресле, положив красивые ноги на поставленный рядом стул. - Я не могу сидеть без дела весь день. - Бедфорд был всерьез рассержен. - Но вы же хотите, чтобы все прошло нормально. - Конечно, иначе меня здесь не было бы. Но есть вещи, с которыми я не намерен мириться. - Ну зачем ворчать? Нам предстоит пробыть здесь некоторое время. Вы играете в карты? Не сыграть ли нам в кункен "Распространенная карточная игра."? - Хорошо! Сколько будем ставить? - Сколько хотите. Бедфорд подумал и предложил цент за очко. За час он проиграл двадцать семь долларов. - Ей-богу, хватит хитрить, - взорвался Бедфорд. - Когда я смогу уехать отсюда? - Сегодня, когда закроются банки. - Этого слишком долго ждать! - Перестаньте об этом думать. Расслабьтесь. В конце концов я тоже человек. Мне тоже все надоело. Вы уже расстались со своими деньгами. Уже поздно что-либо изменить. Успокойтесь, снимите пиджак, снимите ботинки. Почему бы нам не выпить? Она подошла к холодильнику, открыла морозилку и вынула кубики льда. - Ну хорошо, - сдался Бедфорд. - Что там есть? - Виски со льдом или виски с водой. - Виски со льдом. - Это другой разговор! Вы могли бы мне понравиться, если бы не были так угрюмы. Со мной многие не отказались бы провести время. И мы бы поладили, окажись вы немного общительнее. Вы знаете какие-нибудь забавные истории? - Сейчас они не покажутся забавными, - ответил он. Она откупорила виски, налила полные бокалы и посмотрела на него поверх них. - За вас! - За преступление! - Это уже лучше, - отозвалась она. Он решил начать словесную игру. - Знаете, вы очень привлекательная девушка. У вас великолепная фигура. - Я заметила, как вы разглядывали меня. - Вас совсем не смущало, что на вас почти ничего не было... - Мне не привыкать. - Чем вы занимаетесь? Я имею в виду, как вы зарабатываете себе на жизнь? - Главным образом, - она улыбнулась, - выполняю инструкции. - А от кого исходят эти инструкции? - Это зависит от многих причин. - Вы знаете человека, которого зовут Делберт? - Только по имени. - Что он собой представляет? - Я знаю только то, что говорит о нем Бинни Денэм. Он эксцентричен, умен. Нервный.., неуравновешенный. - А вы хорошо знаете Бинни? - Да, конечно. - Что вы можете сказать о нем? - Он в общем-то неплохой человек. - Чем вы занимались до того, как встретились с ним? - Выл соответчицей. - Профессиональной? - Да. Приходила с мужчиной в отель, раздевалась и ждала, когда нас застанут вдвоем. - Я не знал, что это практикуется и в наши дни. - Это было в другом штате. - В каком? - В одном. - Вы не очень откровенны. - Почему бы не поговорить о вас? Чем вы занимаетесь? - Долго рассказывать. Она зевнула. - Вы до скуки правильный человек. - Я женат. - Давайте еще поиграем в карты. Они играли до тех пор, пока Геральдине не захотелось вздремнуть. Она стала расстегивать молнию на юбке, а Бедфорд направился в смежную комнату. - Может, об этом не очень приятно говорить, но я должна быть уверена, что вы не исчезнете. - Вы что, собираетесь запереть дверь? - Она заперта. - Неужели? - Да, - она откровенно зевнула. - У меня есть ключи. Я ее заперла с наружной стороны, когда выходила к машине. А вы что, считаете меня дурочкой? - Я об этом не думал. - У вас никогда не возникает желания вздремнуть? - Днем - нет. - Тогда придется немного пострадать. Сыграем еще или выпьем? А может, то и другое? - У вас нет журнала? - Ну и задали вы мне задачу. Они и не предполагали, что мне не удастся вас развлечь. Конечно, есть нюансы, которые трудно учесть, - засмеялась она. Бедфорд отправился на свою половину. Она последовала за ним. Спустя некоторое время его начало клонить ко сну от ничегонеделания. Он вытянулся на кровати, задремал на несколько минут. Проснулся, почувствовав запах духов. Девушка в свободном полупрозрачном одеянии стояла рядом и смотрела на него. В руках она держала небольшой листок бумаги. Бедфорд вскочил. - Что это? - спросил он. - Послание. Ситуация осложняется. Нам придется задержаться. - На сколько? - Они не сказали. - Не мешало бы перекусить, - сказал Бедфорд. - Они это предусмотрели. Мы можем перекусить. Я выбрала место. Вы не должны отходить от меня. Никаких телефонных звонков. Если вам надо кое-куда сходить, идите сейчас. Если попытаетесь начать двойную игру, потеряете деньги, а Делберт обратится в журнал. Мне поручено сказать вам об этом. Поступайте, как я вам велю. Они хотят, чтобы вы были довольны и не нервничали. Когда узнали, что вас не так просто развеселить, разрешили нам отлучиться из мотеля. Но никаких звонков. - Как вы связались с ними? - С помощью почтовых голубей. Они у меня в лифчике. Разве вы их не видели? - усмехнулась она. - Ну что ж, давайте прокатимся и где-нибудь перекусим. Он удивился, почувствовав к ней дружеское расположение. Девушка уселась рядом с ним, изогнулась, и ее правое колено оказалось на его ноге, а руки со сплетенными пальцами - на плече. - Привет, красавчик, - сказала она. - Привет, блондинка, - в тон ей ответил Бедфорд. - Вот так-то лучше. - Она улыбнулась. Бедфорд медленно вел машину в сторону побережья, держась поближе к обочине. - Ну, - сказал он наконец, - думаю, вы тоже проголодались. - Спасибо! Он вопросительно посмотрел на нее. - Вы относитесь ко мне как к человеку, - объяснила она. - В конце концов я тоже человек. - Как случилось, что вы стали выполнять такую работу? - вдруг спросил он. - Это зависит от того, какой смысл вы вкладываете в эти слова. Наступило молчание. Бедфорд хотел развить свою мысль, но воздержался. Немного погодя она сказала: - Однажды вы попадаете в поток, который подхватывает вас и уносит все дальше и дальше, а вы уже не можете повернуть и поплыть против течения... А, все это философия. Вы от меня этого не ожидали? - Не знаю, чего можно ожидать от вас. - Чего хотите. Вас за это не арестуют. Бедфорд задумался. - Прежде всего, зачем попадать в этот поток? - Потому что сначала вы этого не осознаете. А когда до вас все доходит, то начинает казаться, что лучше плыть, чем сидеть на месте. Ну хватит. Я не собираюсь больше философствовать на пустой желудок. - Здесь есть место, где подают хорошие бифштексы. - Бедфорд начал было замедлять ход, потом вдруг передумал. Он поднял глаза и увидел, что Геральдина смотрит на него с удивлением, смешанным с презрением. - Вас здесь знают, да? - Я бывал здесь. - Увидят со мной, и ваша репутация испорчена, так? - Нет, не так, - ответил он зло. - И вы должны это знать. Но при сложившихся обстоятельствах я не хочу оставлять следы. Я не знаю, кто ведет со мной игру или с кем я веду игру. - Конечно, не со мной, - ответила девушка. - И не забывайте, что место выбираю я, а вы оплачиваете счет. Он проехал еще мили две. - Попробуем здесь, - она показала на закусочную. Они заняли кабинет в зале с видом на океан. Оттуда дул свежий, пропитанный солью ветер. Ласково светило солнце. Они съели солидный шницель с поджаренным луком, чесночный хлеб, выпили пиво. На десерт им подали бренди и ликер бенедиктин, и Бедфорд оплатил счет. - А это вам. - Он протянул официанту сложенную двадцатидолларовую купюру с вложенной в нее запиской. Он поспешно отодвинул свой стул, чтобы позволить Геральдине подойти к двери раньше, чем официант успеет развернуть купюру. Бедфорд знал, что совершил глупость, решив заплатить двадцать тысяч долларов шантажистам. А сейчас ему казалось, что он может обхитрить их. Но когда они возвращались назад, он пожалел о своем поступке. Это могло и не принести никакой пользы, а напротив все испортить. Интуиция подсказывала ему, что теперь они не побегут в журнал со скандальной репутацией: им повезло, и они могут стричь купоны в двадцать тысяч долларов. И чем больше он размышлял, тем больше приходил к убеждению, что Делберт являлся вымышленной фигурой. А банду составляли Бини Денэм и блондинка. Неужели эта девушка, располагающая к себе, была главной? Так или иначе, но он воспринимал ее как нормального человека. Ему хотелось думать о ней как о хорошем скауте, оказавшемся во власти Бинни, зловещего типа, скрывающегося за маской робкого человека. Молчание между Бедфордом и девушкой было спокойным и естественным. - Вы хороший человек! - вдруг сказала она. - Это понимаешь, когда узнаешь вас лучше. Вначале вы задеваете самолюбие девушки. Думаю, так ведут себя некоторые женатые мужчины. Они целиком заняты своими женами. - Спасибо, а вы хороший скаут, когда узнаешь вас ближе. - Давно вы женаты? - Около двух лет. - Счастливы? - Угу. - Это история связана с вашей женой, да? - Если не возражаете, я предпочел бы не обсуждать нюансы. - Хорошо! Пожалуй, нам пора возвращаться. - Они дадут знать, когда все будет кончено? - Требуется время, чтобы обменять двести туристских чеков, вы сами это знаете, и сделать все как следует. - И вы не отпустите меня, пока они не совершат эту операцию? Она посмотрела на него долгим взглядом. - Что-то в этом роде. - Почему это поручено не Бинни? - Они думали, что он будет действовать вам на нервы. - Они? - Я и мой длинный язык, - ответила она. - Давайте поговорим о политике, или сексе, или бизнесе - словом, о том, где мы могли бы прийти к согласию. - Вы думаете, что у нас общие политические взгляды? - Конечно. Я умею широко мыслить. Знаете что? - Что? - Я хотела бы выпить. - Можно остановиться у одного из придорожных баров, - предложил Бедфорд. - Им это не понравится. Пора возвращаться в мотель. Я не должна оставлять вас одного, а мне нужно забежать кое-куда. Как вы впутались во все это? - Давайте не будем обсуждать это. - О'кэй. Поехали назад. Думаю, вы попались таким же образом, как и я. Они диктуют условия, вы уступаете. Если уступили один раз, в дальнейшем сопротивляться становится все труднее и труднее. Так было со мной. Нужно однажды поплыть против течения. Лучше всего сразу же, так только попадаешь в поток. Я не должна вам это говорить. Это не имеет отношения к моей работе. Им это не понравилось бы. Наверное, я так поступаю, потому что вы очень правильный. Думаю, вы честный игрок. - Вы правы. Я всегда шел по пути наименьшего сопротивления. Думаю, мне не хватает решимости выступить против и встретиться с трудностями лицом к лицу. Некоторое время ни ехали молча. Наконец она сказала: - Есть только один выход. - Для кого? - Для нас обоих. Я уже забыла, насколько порядочным может быть порядочный человек. - Ну и какой же вы предлагаете выход? Она отрицательно покачала головой и замолчала. Потом придвинулась к нему поближе. Бедфорд, который все время отчаянно искал выход из тупика, начал расслабляться. Он признал, что совершил глупость, оказавшись во власти Бинни Денэма и некоего таинственного субъекта, о котором он знал только то, что его зовут Делбертом. Теперь, когда они завладели его деньгами, они не захотят огласки. Но не остановятся на этом и будут тянуть из него деньги снова и снова. Бедфорд знал, что рано или поздно этому придется положить конец. На некоторое время, вероятно, наступит передышка, и он сможет разработать план ответного удара. Они подъехали к мотелю. Из дверей выглянул управляющий. Вероятно, узнал машину, помахал рукой в знак приветствия и скрылся. Бедфорд поставил машину в гараж. Геральдина, у которой были оба ключа, открыла дверь и вместе с ним вошла в его номер. Достала бутылку виски, взяла колоду карт. Вдруг засмеялась и выбросила карты в мусорную корзинку. - Обойдемся без них. Никогда еще мне не было так скучно. Вот как трудно приходится зарабатывать деньги. Девушка подошла к холодильнику, достала кубики льда, положила их в бокалы, налила виски. Потом на кухне добавила в виски воды. Вернувшись, своим бокалом дотронулась до его бокала со словами: - За преступление! Они сели и начали медленными глотками пить виски. Геральдина сбросила туфли с ног, кончиками пальцев провела по чулкам, посмотрела на свои ноги, совершенно открыто любуясь ими. Потянулась, зевнула, еще раз приложилась к бокалу и сказала: - Меня что-то клонит ко сну. Ногой она подтянула к себе стул, положила ноги на его спинку и улеглась на высоком мягком кресле. - Знаете ли, - начала она, - в жизни девушки бывают моменты, когда она оказывается на перепутье, и все происходит так легко и естественно, что она не успевает сообразить, что наступил кризис. - Что вы имеете в виду? - спросил он. - Как вас зовут.., ваши друзья? - Стюарт. - Какое ужасное имя! Они наверняка зовут вас Стю. - Угу. - Хорошо. Буду звать вас Стю. Послушайте, Стю, вы мне кое-что продемонстрировали. - Что именно? - Что ничего нельзя добиться, если будешь плыть по течению. Я должна либо повернуть назад, либо доплыть до берега. Я сыта всем по горло. И не хочу, чтобы кто-то распоряжался моей жизнью. Расскажите мне что-нибудь о своей жене. Бедфорд растянулся на кровати, положив под голову обе подушки. - Давайте не будем говорить о ней. - Вы хотите сказать, что не желаете говорить о ней именно со мной? - Не совсем так. - Интересно, - сказала Геральдина несколько мечтательно, - какой должна быть женщина, чтобы ее любили так сильно, как любите вы свою жену. - Она замечательная девочка! - Черт возьми! Я знаю это. Не стоит тратить время, чтобы рассказывать об этом. Я хочу знать, как она относится к жизни... Я хотела бы знать, что у Бинни есть против нее. - Зачем? - Сама не знаю. Думаю, что, может быть, могла бы ей помочь. Она откинула назад голову и широко зевнула: - Меня клонит ко сну. Наступило молчание. Бедфорд стал думать об Анне Роанн; ему захотелось рассказать Геральдине о ее живом характере, об умении быть остроумной, но при этом никогда не задевать чужого достоинства... Бедфорд услышал тихий вздох и увидел, что Геральдина заснула. И его самого охватила странная дремота. Бедфорд расслабился, и это было совершенно невероятно. Исчезло нервное напряжение. Он закрыл глаза, открыл их, и на мгновение у него перед глазами все стало двоиться. Ему стоило больших усилий, чтобы два предмета слились в один. Бедфорд сел, и у него закружилась голова. Он упал на подушки. Понял, что в спиртное добавлено снотворное. Но исправить что-либо было поздно. Он попытался сделать усилие, чтобы встать с постели, но тщетно: сладкая дремота охватила его. Бедфорду казалось, что он слышал голоса, что говорили шепотом, что речь шла о нем. Ему казалось, что он слышал шелест бумаги. Бедфорд понимал, что нужно проснуться, чтобы защитить себя. Он пытался подняться, но снотворное было очень сильным, и скоро он больше ничего не слышал, наступила тишина. Потом услышал шум мотора, снова попытался стряхнуть с себя летаргический сон, но тщетно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Бедфорд начал приходить в себя. Постепенно до него дошло, что он находится в мотеле, что ему нужно подняться с постели, что в комнате должна быть девушка, что она подмешала ему снотворное. Так прошло минут десять-пятнадцать, и он снова погрузился в сон. Потом сознание возвратилось к нему, и, лежа с закрытыми глазами, он попытался проанализировать ситуацию. Ему в бокал подмешали снотворное и, вероятно, девушке тоже. Они отсутствовали в течение некоторого времени. Бутылка оставалась в номере. Вероятно, в их отсутствие здесь кто-то побывал и подсыпал снотворное в бутылку виски. Геральдина была очень мила. Вначале она ему не понравилась. Но в ней было много хорошего, и он изменил о ней мнение. Она бы не воспротивилась, если бы он стал за ней ухаживать. Наоборот, ее задело, что он не попытался этого сделать. Это вызвало у нее интерес к его жене, ей захотелось узнать что-нибудь об Анне Роанн. При мысли об Анне Роанн Бедфорд открыл глаза. В комнате был полумрак. Свет проникал только через дверь из смежного номера. Снаружи было совсем темно. Поднимаясь, он увидел, что к левому рукаву его пиджака была приколота записка. Он повернул ее к свету и прочел: "Все в порядке. Вы можете ехать. Привет! Гери". Бедфорд подошел к освещенной двери смежного номера. Постепенно его глаза стали привыкать к более яркому свету. "Можно?" - хотел спросить Бедфорд, но передумал. В конце концов, она замкнула бы дверь, если бы сочла нужным. Он с теплым чувством подумал о ней. В ней было что-то приятное. Он вспомнил, что когда вошел в эту дверь раньше, она была почти обнаженной; уставился на нее, а в ответ она посмотрела невозмутимо и не поспешила одеться или повернуться к нему спиной. Бедфорд вошел в комнату. Первое, что он увидел, было тело, лежавшее боком на полу, и красная лужа, растекшаяся и застывшая на ковре. В луже отражался свет от настольной лампы, отсвечивая красными неровными пятнами на стену. Это был Бинни Денэм. Мертвый. Казалось, даже после смерти он огорченно извинялся, что лужа крови из его груди запачкала выцветший ковер. Глава 4 На мгновение Стюарта Бедфорда охватила паника. Бросившись назад в свой номер, он схватил шляпу и портфель, открыл его и обнаружил, что пистолет исчез. Он быстро надел шляпу, судорожно сжал портфель и закрыл дверь в смежную комнату. В его номере сразу стало темно. Лишь блики красного света через равные интервалы вспыхивали в темноте. Он отодвинул занавеску. Красный мерцающий свет шел от освещенной вывески "Стейлонгер". А ниже розовым светом постоянно горела надпись: "Свободно". Он потрогал дверь, содрогаясь при мысли, что Геральдина заперла ее снаружи, но ручка легко повернулась, и дверь широко раскрылась. Бедфорд выглянул в освещенный двор. Номера располагались в виде буквы "П". Над дверью каждого номера и над гаражом горела лампочка. Бедфорд заглянул в гараж, где они с Геральдиной поставили машину. Он был пуст. Желтая машина исчезла. Значит, надо брать такси. Он понял, что не решится пройти по освещенному центральному двору. Контора управляющего располагалась возле выхода на улицу. Безусловно, тот увидит его и попытается вступить в разговор. Бедфорд закрыл дверь пятнадцатого номера, быстро обогнул здание и оказался на задней границе территории мотеля. Она была окружена забором из колючей проволоки. Просунув портфель, Бедфорд стал протискиваться сам. Проволока была туго натянута. Он нервничал. И, решив, что благополучно выбрался, зацепился коленом об узел и разорвал брюки. Бедфорд зашагал по неровному полю. Свет от вывески падал ему в спину и помогал обходить все впадины и рытвины. Вскоре он вышел на дорогу, которая вела к шоссе, где непрерывным потоком в обе стороны двигались машины. Бедфорд шел очень быстро. Неожиданно одна из машин замедлила ход и свернула с шоссе на дорогу. Бедфорда ослепил свет ее фар. На мгновение его охватил страх, и он готов был броситься бежать. Но сообразил, что это вызовет подозрение, и полиция вышлет патрульную машину и прочешет местность, Он поднял голову, расправил плечи и уверенной походкой пошел навстречу машине. Бизнесмен, с портфелем в руках спешащий по делам. Свет фар становился все ярче и ярче. Вдруг машина резко затормозила и остановилась рядом с ним. Он услышал, как открылась дверца. - Стю! О, Стю! - раздался голос Эльзы Гриффин. Она была почти в истерике от страха. А Бедфорд почувствовал страшное облегчение, услышав ее голос, и не заметил, что за последние годы она в первый раз назвала его по имени. - Садитесь, садитесь же! И Стюарт Бедфорд быстро влез в машину. - Что случилось? - спросила она. - Не знаю! Много всего произошло. Боюсь, мы попали в беду. Как ты оказалась здесь? - По вашему распоряжению. Кто-то, назвавший себя официантом, позвонил и сказал, что незнакомый мужчина передал ему двадцать долларов и записку с просьбой позвонить. - Да, да, так и есть, - прервал он ее. - Как ты поступила? - Я приехала в мотель и сняла номер. Зарегистрировалась под вымышленной фамилией, дала фиктивный адрес. Переставила цифры в водительских правах. Управляющий этого не заметил. Да, перед этим я проверила номер желтой машины. Ее взяли напрокат. - Что ты сделала потом? - Сидела и внимательно наблюдала. Конечно, я не могла сидеть на пороге и следить за вашим номером. Но через открытую дверь было видно всех, кто входил или выходил из номера. И если бы из гаража выехала машина, я сразу последовала бы за ней. - Продолжай. Что было потом? - Ну, часа полтора назад из гаража выехала машина. - Что ты сделала? - Я поехала вслед за ней, держась на достаточно близком от нее расстоянии. На шоссе это было нетрудно. Так мы проехали мили две. Потом я решила сократить дистанцию, чтобы разглядеть, кто находится в машине. Была одна блондинка. Тогда я вернулась и поставила машину в гараж. Я провела ужасный час. Не знала, все ли у вас в порядке, не имела возможности что-либо выяснить. Потом обнаружила, что из открытого окна ванной хорошо просматривается гараж и два номера. Я стала наблюдать и увидела, как вы вышли из номера и обогнули здание. Я ожидала, что вы выйдете на улицу, но когда вы так и не появились, поняла, что вы пролезли через забор. Я вскочила в машину и включила мотор. Доехав до перекрестка, развернулась, поехала вперед и увидела вас. - Все очень запуталось, Эльза, - сказал Бедфорд. - В номере труп. - Чей? - Бинни Денэма. - Как это случилось? - Думаю, его застрелили. Мы можем попасть в беду. У меня в портфеле было оружие. Я положил его после вчерашнего разговора по телефону. - Я боялась, что нечто подобное могло произойти... - Минутку, - прервал ее Бедфорд, - я не убивал его. Я ничего об этом не знаю. Я спал. Девушка дала мне виски со снотворным. Думаю, что кто-то проник в номер и подсыпал снотворное в бутылку с виски. Она наливала виски из бутылки. - Хорошо, - сказала Эльза Гриффин. - Нас ждет в своей конторе адвокат Перри Мейсон. - Неужели? - Бедфорд был изумлен. - Да! - Эльза кивнула головой. - Как тебе пришло это в голову? - Я чувствовала, что просто так не обойдется. Позвонила мистеру Мейсону вскоре после того, как вы покинули офис, и сказала, что вы попали в беду, но это не телефонный разговор. Сказала, что он может потребоваться в любое время, и спросила, где можно его найти. Мейсон много для вас сделал и считает вас своим постоянным клиентом. И.., он дал мне номер телефона. Я позвонила ему час назад, сразу же после того, как возвратилась в номер после преследования блондинки. Я чувствовала, что случилось что-то недоброе. Попросила его подождать в конторе, пока я не свяжусь с ним. Я даже сказала, что он может прислать вам счет на любую сумму, которую сочтет нужной, но что он должен быть на месте. Стюарт погладил ее по плечу. - Ты - идеальный секретарь. Едем к нему. Глава 5 Было начало одиннадцатого. Перри Мейсон, знаменитый адвокат, сидел у себя в кабинете. Делла Стрит, его личный секретарь, расположилась напротив в кресле. Мейсон взглянул на часы. - Подождем до одиннадцати и поедем домой. - Вы разговаривали с секретарем Стюарта Бедфорда? - Да. - Что-то очень важное? - Она сказала, что мистер Бедфорд должен встретиться со мной сегодня вечером. Она перехватит его и привезет прямо сюда. - Все это звучит очень странно. Он ведь года два как женился; весьма респектабелен. - Да, это так. - Вы знаете его секретаря? - Встречался с ней раза три-четыре. Хорошая девушка. Преданная, спокойная, сдержанная, деловитая. Подожди минутку, Делла. Кажется, кто-то пришел. В тяжелую дверь осторожно постучали. Делла Стрит открыла дверь. В комнату вошли Эльза Гриффин и Стюарт Бедфорд. - Слава Богу, вы еще не ушли! - воскликнула Эльза Гриффин. - Мы ужасно торопились. - Что случилось, Бедфорд? - протягивая ему руку, спросил Мейсон. - Полагаю, вы оба знакомы с моим секретарем Деллой Стрит. Так что же произошло? - Ничего страшного, - стараясь не выдавать волнения, ответил Бедфорд. - Думаю, оснований для беспокойства нет. - А я так не считаю, - возразила Эльза Гриффин. - Они могут напасть на его след по туристским чекам. - Садитесь! - Мейсон указал на стулья. - И расскажите все по порядку. - У меня была сделка с человеком, которого я знаю по имени Бинни Денэм, - начал Бедфорд. - Возможно, это не настоящее имя. Сегодня вечером он был убит в мотеле. - Полиции об этом известно? - Пока нет. - Убит? - Да. - Откуда вы знаете? - Он видел труп, - ответила за него Эльза Гриффин. - Вы кому-нибудь об этом сообщили? - спросил Мейсон. Бедфорд отрицательно покачал головой. - Мы решили, что лучше сначала встретиться с вами, - сказала Эльза. - Что это была за сделка? - спросил Мейсон. - Личного характера, - последовал ответ Бедфорда. - Что это была за сделка? - повторил свой вопрос Мейсон. - Личного характера. Денэм мертв. И нет причины... - Что это была за сделка? - еще раз настойчиво спросил Мейсон. - Шантаж, - ответила Эльза Гриффин. - Я так и думал, - сдвинул брови Мейсон. - Начинайте рассказывать. Что это за история? Ничего не скрывайте. Я должен знать все. - Говорите, Стюарт, или это сделаю я, - сказала Эльза. Бедфорд нахмурился, немного помедлил, собрался с духом и рассказал все. Он даже показал копию полицейского досье с отпечатками пальцев Анны Роанн. - Это оставил Денэм, - объяснил он Мейсону. Мейсон внимательно посмотрел на фотографию. - Это ваша жена? - Да. - Конечно, на фотографии вы узнали жену. А отпечатки пальцев? Это может быть и липа. - Нет, это ее отпечатки пальцев. - Откуда вы знаете? Бедфорд рассказал о серебряном подносе и о том, как они с Эльзой сняли отпечатки пальцев его жены. - Вам следует сообщить об убийстве. - А что случится, если я этого не сделаю? - Будут серьезные неприятности, - сказал Мейсон. - Мисс Гриффин, спуститесь вниз и из автомата позвоните в полицию. Своего имени не называйте. Скажите, что в мотеле "Стейлонгер" в шестнадцатом номере находится труп. - Лучше это сделаю я, - вмешался Бедфорд. Мейсон отрицательно покачал головой: - Я хочу, чтобы заявление было сделано женским голосом. - Почему? - Потому что им все равно станет известно, что в номере останавливалась девушка. - Что же теперь делать? - спросил Бедфорд. Мейсон взглянул на часы. - Мне придется поднять с постели Пола Дрейка и поручить ему это дело. Все осложняется тем, что я не хочу говорить ему, что именно ему предстоит расследовать. Номер машины? - Она была взята напрокат в агентстве... - Номер машины? - повторил свой вопрос Мейсон. - СУХ 221, - ответила Эльза Гриффин. Мейсон связался с Полом Дрейком по его незарегистрированному телефону. Услышав сонный голос Дрейка, Мейсон сказал: - Пол, важное дело. Требуется твое участие. - Господи! - запротестовал Дрейк. - Ты что, вообще никогда не ложишься спать? - Полиция обнаружит тело в мотеле "Стейлонгер". Мне нужно знать, как будут развиваться события. - Что ты имеешь в виду? Почему в будущем времени? Опять эти твои штучки! Подожди, пока тело не будет обнаружено, и дай мне возможность выспаться, - недовольным голосом пробурчал Дрейк. - Дорога каждая минута, - ответил Мейсон. - Запомни номер машины. Возможно, она взята напрокат. Узнай, где она сейчас, кто брал ее напрокат. Если ее возвратили, меня интересует точное время, когда это было сделано. И еще. Нужно задействовать надежного оперативника, который мог бы сыграть роль наивного простака и не вызвал бы ничьих подозрений. Предпочтительней женщина. Я хочу, чтобы она взяла эту машину напрокат, как только представится возможность. - Что она должна сделать? - Поехать в указанное мной место, где наши люди тщательно обследуют машину. - Что потом? - Потом рано утром эта женщина должна отправиться в горы, накопать там земли для своего сада, смешать ее с перегноем из листьев, засыпать в картонные коробки, потом купить замороженное мясо и со всем этим возвратиться домой. - Другими словами, - подытожил Дрейк, - ты хочешь, чтобы она уничтожила все улики. - О, ничего подобного! - воскликнул Мейсон. - Я и в мыслях этого не имел. Собственно говоря, в машине уже не останется никаких улик. Все улики соберут наши люди. - Но манипуляции с уликами - это преступление, - стал размышлять Дрейк. - Предположим, у нас у первых окажутся улики. Как тогда мы должны поступить? - Если сочтете нужным, сообщите в полицию, - ответил Мейсон. - Но мы первыми будем знать, что было обнаружено в машине. В противном случае полиция нас опередит. И мы узнаем, что это были за улики, только после того, как окружной прокурор выставит своего эксперта в качестве свидетеля. - Зачем тогда этот перегной из листьев, замороженное мясо и все прочее? - Чтобы представители прокуратуры не могли выставить в качестве улик пробы почвы, пятна крови, волосы, не объяснив, каким образом они оказались в машине. - Хорошо! - вздохнул Дрейк. - Значит, начинаем действовать. Кого ты предпочитаешь? - Если удастся найти машину, обратись к доктору Лерою Шелби. - Он будет посвящен в дело? - Он должен собрать все улики, которые могут оказаться в машине, - коротко ответил Мейсон. - Хорошо, - устало согласился Дрейк. - Приступаю к работе. - Имей в виду следующее: мы не намного опережаем полицию. Совсем не намного. К утру они могут узнать номер машины. Подними с постели доктора Шелби. Я хочу, чтобы в машине не оставалось никаких улик. - Шелби спросят, кто его нанял. - Безусловно спросят. Тогда на сцену выступаешь ты. - Они набросятся на меня, как стая голодных волков. - Ну и что? - Что им отвечать? - Что тебя нанял я. - Значит, я могу так сказать? - В голосе Дрейка послышалось облегчение. - Да. А теперь поторапливайся. Мейсон повесил трубку и обратился к Бедфорду: - Поезжайте домой и попытайтесь убедить жену, что вы задержались на заседании директоров или деловой встрече. Все должно звучать естественно. Надеюсь, вы сможете это сделать? - Если она легла спать, то я смогу это сделать. Когда она в сонном состоянии, она не проявляет особого любопытства. - Ну что ж, с этим вас можно поздравить, - сухо заметил Мейсон. - Ждите утром моего звонка. Если вам начнут задавать вопросы, отсылайте всех ко мне. Вероятно, спросят о туристских чеках. Говорите, что эта сделка носит конфиденциальный характер и вы ни с кем обсуждать этот вопрос не собираетесь. Посылайте всех ко мне. Бедфорд утвердительно кивнул. - Надеюсь, вы все это сможете выполнить? - Да, - ответил Бедфорд и добавил: - Вопрос в другом: смогу ли я выпутаться из всего этого? Бедфорд вышел из кабинета. Эльза приготовилась последовать за ним, но Мейсон остановил ее. - Пусть он выйдет чуть раньше вас. - Что мне делать после того, как я позвоню в полицию? - Пока не проявляйте активности. Держитесь в стороне. - Можно мне вернуться сюда? - С какой целью? - Хочу знать, как будут развиваться события, быть в курсе всего. Вы еще на некоторое время задержитесь здесь? Мейсон утвердительно кивнул головой. - Я вам не помешаю. Могу отвечать на телефонные звонки, например, или еще что-либо. - Хорошо, - согласился Мейсон. - Вы знаете, что нужно сказать полиции? - Только насчет тела. - Верно. - Наверняка они захотят узнать, кто звонит. - Не думайте об этом. Скажите о теле. Если вас перебьют и начнут задавать вопросы, не вступайте в разговор. Продолжайте говорить. Они начнут слушать, когда вы заговорите о теле. Как только закончите, вешайте трубку. - Это не нарушение закона? - Какого закона? - О сокрытии показаний. - Каких показаний? Ну, когда человек обнаруживает тело.., и скрывается и ничего не говорит.., ну.., кто он... - Разве, назвав себя, вы поможете полиции? Вы им скажете, где искать тело: это то, что им нужно. Их интересует тело. Не говорите им, кто вы. Запомните время разговора. - А почему нельзя назвать свое имя? - Это может быть использовано против вас. Никто не должен знать, что звонили вы. Не признавайтесь в этом даже на свидетельском месте. - Хорошо, я буду следовать вашим инструкциям. Она вышла и закрыла за собой дверь. Делла Стрит посмотрела на Мейсона. - Нам не мешало бы выпить по чашечке кофе. - Да. Кофе, пончики, бутерброды с сыром, хрустящий картофель... Какой ужас набивать себе желудок всем этим в такое позднее время! Делла Стрит улыбнулась. - Теперь можно понять Пола Дрейка. На этот раз мы поменялись местами. Мы обычно отправляемся куда-нибудь и заказываем бифштекс, а он ест булочку с котлетой в своем агентстве. - И употребляет питьевую соду, - добавил Мейсон. - И питьевую соду, - улыбнулась Делла Стрит. - Я позвоню в буфет и закажу еду. - Возьми термос, Делла. Пусть они наполнят его кофе. Возможно, нам придется пробыть здесь всю ночь. Глава 6 В час ночи в приемной Мейсона раздался условный стук в дверь. Делла Стрит впустила Пола Дрейка. Он уселся в удобное кресло для клиентов, приняв свою излюбленную позу - положил колени на ручки кресла. - Я останусь пока здесь, Перри. Я расставил по всем углам своих людей. Думаю, тебе интересно услышать первые сведения. - Выкладывай. - Сначала о жертве. Его имя - Бинни Денэм. Похоже, никто не знает, чем он занимался. В банке, открытом круглые сутки, он оплачивает сейф в паре с неким Генри Элстоном. Вчера в двадцать один сорок пять Элстон появился в банке с портфелем в руках. Никто не видел, взял он что-либо из сейфа или положил туда. Полиция опечатала сейф. Рано утром в присутствии инспектора по налогообложению он будет вскрыт. Держу пари, сейф окажется пустым. Мейсон кивнул. - Пока это все, что удалось узнать, - продолжил Дрейк. - У Денэма не было счета в банке, никаких связей в деловом мире. Однако в средствах не нуждался и платил всегда наличными. Утром полиция выяснит, платил ли он подоходный налог. Теперь о машине. Она была взята напрокат. Мне ее заполучить не удалось: в полиции уже узнали ее номер и позвонили в агентство по прокату машин. - Кто брал ее напрокат. Пол? - Ничем не примечательная личность; права выданы в Оклахоме. Их номер значится на договоре о прокате. Полиция все проверила - фамилия вымышленная, адрес тоже. - Мужчина или женщина? - Мужчина. - Что еще? - В мотеле полиции удалось получить ценную информацию. Выяснилось, что в двух смежных номерах остановились мужчина и молодая красотка. Мужчина заявил, что они ждут еще одну супружескую пару. Регистрировался мужчина. Девушка в это время оставалась в машине. Управляющий не очень хорошо рассмотрел ее. Кажется, это была блондинка с прекрасной фигурой. В общем, шикарная девица. Похоже - любовница. Мужчина казался немного напуганным. Типичный бизнесмен. Располагаю подробным описанием. - Докладывай. - Возраст - 50 - 54 года. Рост - 1 метр 77 сантиметров. Вес - 86 - 87 килограммов. Серые глаза, довольно длинный прямой нос, крупные губы, волевой подбородок. Был одет в серый костюм. Под серой шляпой угадывалась густая шевелюра с сединой на висках. Портрет Бедфорда был нарисован так точно, что Эльза Гриффин бросила в сторону Мейсона изумленный взгляд. - Еще что-нибудь. Пол? - спросил адвокат. - Да. Позже появилась еще одна девушка, она сняла двенадцатый номер. Довольно привлекательная, темноволосая, стройная, тридцати пяти лет. - Продолжай. - Она зарегистрировалась. Пробыла в номере не очень долго, уехала и до сих гор не возвращалась. - Почему на нее обратили внимание? - С ней все в порядке, но управляющий сказал, что в ее номере побывала еще одна женщина. Лет тридцати - тридцати двух. Красавица, прекрасная фигура, длинноногая, королевская осанка, темноволосая, сероглазая. Управляющий увидел ее, когда та выходила из номера. Она объяснила, что должна была встретиться с подругой, но той не оказалось в номере. Дверь была не заперта. Она вошла и прождала около часа. - Она приехала на машине? - поинтересовался Мейсон. - Тут не все ясно. Вероятно, она оставила машину квартала за два и пришла пешком. Автобусная остановка находится в полумиле от мотеля. А она была на высоких каблуках и вся разнаряженная. Было около восьми часов. Женщина из двенадцатого номера зарегистрировалась часа за два до этого, затем уехала. Управляющий поверил на слово этой темноволосой незнакомке и забыл о ней. Но когда полиция попросила припомнить, не произошло ли чего-либо необычного за это время, он описал этот эпизод. Пока полиция не заинтересовалась ею. Управляющий вспомнил, что желтая машина отъехала около восьми часов. Он не уверен, но ему кажется, что за рулем сидела блондинка и больше в машине никого не было. Это дает полиции основание считать, что скорей всего она уехала до убийства. Но они не могут сказать, когда точно это случилось. - Значит, были выстрелы? - спросил Мейсон. - Да. Один выстрел из пистолета калибра 38. Стреляли в спину. Пуля прошла через сердце, и бедняга умер почти мгновенно. - Откуда известно, что стреляли в спину? Ведь вскрытия еще не было. - Они обнаружили пулю, - ответил Дрейк. - Она прошла через тело и застряла в пальто. Когда тело перевернули, пуля выкатилась. Такое случается чаще, чем можно предположить. Силы заряда пистолета такого калибра хватает лишь для того, чтобы пройти сквозь тело, но если одежда преграждает ей путь, она остается в одежде. - Значит, роковая пуля у них? - Да. - Не можешь сказать. Пол, в каком она состоянии? Сильно ли она сплющена? - Нет. Как мне представляется, она в довольно приличной форме. Полиция уверена, что по сохранившейся маркировке сможет опознать пистолет, из которого произведен выстрел, если только его найдут. Хочу еще добавить следующее, Перри. Полиция предполагает, что если блондинка действительно уехала одна, то скорей всего потому, что объявился этот Денэм и не поладил с ее приятелем. Он зарегистрировался как С. Г. Уилфред из Сан-Диего. Адрес вымышленный. Имя - тоже. - Что было потом? - Полиция высказала догадку, что если Уилфред, назовем его так, в ссоре из-за девушки ухлопал Денэма, то, оставшись без машины, он, безусловно, постарался незаметно скрыться. Они начали искать и, конечно, установили место, где он пролез через забор из колючей проволоки. Операцией умело руководил твой друг лейтенант Трегг. Он с помощью лупы обнаружил волокна от ткани, застрявшие в проволоке. - А о чем говорят следы? - спросил Мейсон. - Полицейские пролезли через проволоку и по следам вышли в поле, затем на дорогу. Они считают, что он дошел до автострады и на попутной машине уехал в город. Полиция хочет обратиться через прессу ко всем, кто видел человека, голосовавшего на шоссе, с просьбой сообщить его приметы. - Понимаю, - сказал Мейсон. - Что еще. Пол? - Машина была возвращена в агентство по прокату. Молодая женщина поставила машину, направилась к конторе и исчезла. Ты, конечно, знаешь, как это обычно бывает: человек берет машину напрокат, платит пятьдесят долларов задатку, и служащие агентства не проявляют особой активности, когда машину возвращают. Клиент сам заинтересован зайти в контору и получить разницу. Стоимость проката и бензина обычно ниже пятидесяти долларов. - Машиной уже занимается полиция? - Да. Приглашен дактилоскопист. Думаю, он получит хорошие результаты. Они также сняли отпечатки пальцев в пятнадцатом и шестнадцатом номерах мотеля. - Тогда, - сделал вывод Мейсон, - они будут обладать некоторыми определенными данными. - Черт возьми! Они уже их имеют, эти отпечатки пальцев. Они только пока не знают, чьи они. Но не будем обольщаться, они его найдут, Перри. - Когда? Дрейк опустил глаза и сосредоточился. - Даже только по деньгам - к десяти часам утра. Я же держу пари, что это произойдет к пяти часам дня. - Что ты собираешься делать? - спросил Мейсон. - Хочу немного вздремнуть. Я везде расставил своих людей - они ничего не упустят. - Хорошо. Если что, свяжись со мной. - А где ты будешь? - Здесь. - Должно быть, у тебя чертовски важный клиент. - Не стоит строить догадок, - сказал Мейсон. - Твое дело - информация. - Спасибо за намек! - Дрейк вышел. Мейсон повернулся к Эльзе Гриффин. - Очевидно, вас пока никто не подозревает. - Они очень хорошо описали клиентку из двенадцатого номера. - А не возвратиться ли вам в мотель? - спросил Мейсон. - Зачем? - Она с тревогой взглянула на Мейсона. - Бедфорд рассказал мне, как с вашей помощью были сняты отпечатки пальцев с серебряного подноса. Как вы смотрите на то, чтобы вернуться на своей машине в двенадцатый номер? Не исключено, что управляющий зайдет к вам и поинтересуется, все ли у вас в порядке. Можете придумать какую угодно историю. Затем снимете отпечатки пальцев с дверных ручек, с ящичков туалетного стола - словом, везде, где окажутся. Снимите их на ленту-скотч и привезите сюда. - А если он что-либо заподозрит? Что если он проверит номер моих водительских прав? При регистрации я изменила номер машины. - Придется рискнуть, - сказал Мейсон. Эльза Гриффин отрицательно покачала головой: - Это принесет вред мистеру Бедфорду. Если меня опознают, то непременно выйдут на него. - Ситуация складывается так, что многие нити прямо ведут к нему. Пол Дрейк прав. Деньги, полученные по чекам, позволят опознать его к десяти часам утра. В лучшем случае - к пяти часам. За его подписью в разных местах оставлено двести туристских чеков. Деньги по этим чекам получил Бинни Денэм. Полиция проследит движение Денэма за день, установит, где они были обменены, и выйдет непосредственно на Бедфорда. У него возьмут отпечатки пальцев. - И что тогда? - Тогда мы получим дело об убийстве и отправимся в суд. - И что потом? - Они постараются во что бы то ни стало доказать его вину. Вы думаете, это он убил Денэма? - Нет! - с чувством воскликнула она. - Ладно, - сказал Мейсон, - у него есть объяснение - записка, в которой говорилось, что он может уезжать. Он нашел записку, когда проснулся. - Но почему он не заявил, что обнаружил тело? - Он заявил об этом: это сделали вы. Он вам велел позвонить в полицию. Он сделал все, чтобы полиция начала расследование, но не хотел, чтобы при этом фигурировало его имя. Это была неудачная попытка избежать огласки, так как он имел дело с шантажистом. Она на мгновение задумалась. - Мистеру Бедфорду это не понравится. - Что именно ему не понравится? - Объяснять полиции, почему он оказался там. - Ему ничего не придется объяснять. Он может молчать. Говорить буду я. - Боюсь, ему это тоже не понравится. - Ему со многим придется мириться, пока дело не будет закончено, - с некоторым раздражением сказал Мейсон. - Те, кого обвиняют в убийстве, редко приходят в восторг от действий, предпринимаемых полицией в ходе расследования. - Его обвинят в убийстве? - А разве вы можете предположить иное? - А если я отправлюсь в мотель и сниму отпечатки пальцев, это может помочь ему? - Здесь как повезет, - ответил Мейсон. - Если судить по тому, что говорил Дрейк, вы, очевидно, остались вне подозрений. Управляющий постарается не устраивать лишнего шума и не волновать своих клиентов. Он по возможности сосредоточится на пятнадцатом и шестнадцатом номерах. Выпейте коктейль и чуть залейте им шарф, чтобы создать впечатление, что вы весело провели время. Поезжайте в мотель, как будто ничего не произошло. Если управляющий сообщит вам о женщине, успокойте его, скажите, что это ваша подруга, вы попросили ее подождать в номере в случае, если вы опоздаете. Скажите, что у вас было свидание с дорогим для вас человеком, что вы ее подвели. Я хочу иметь отпечатки пальцев женщины, которая была в вашем номере, - продолжал Мейсон, - но главное - вы должны уничтожить свои отпечатки пальцев. Сняв все отпечатки, которые удастся обнаружить, возьмите мыло и теплую воду и как следует протрите все в номере. Уничтожьте все, что может быть использовано полицией. - Зачем? - спросила она. - Если полиция все-таки заинтересуется клиенткой из двенадцатого номера и захочет снять отпечатки пальцев, она не сможет этого сделать. Ваших отпечатков там не окажется. Если вы не возвратитесь в мотель сегодня вечером, то этим можете навлечь на себя подозрение. Если номер окажется пустым, управляющий обратит на это внимание полиции. - Хорошо, - согласилась Эльза, - я готова. Где мне взять все необходимое для снятия отпечатков пальцев? - У нас здесь есть один комплект - на всякий случай, - ухмыльнулся Мейсон. - Как снимать отпечатки пальцев, вы знаете - я слышал от Бедфорда о серебряном подносе. - Да, это так, - подтвердила Эльза Гриффин. - Трудно поверить, но я занималась на заочных курсах детективов. Я готова. - Если что-нибудь случится, - предупредил Мейсон, - звоните в агентство Дрейка. Я буду постоянно поддерживать с ним связь. Если вам начнут задавать вопросы - наберите в рот воды и молчите. - Я еду, - сказала она. Глава 7 В семь часов Пол Дрейк снова был в кабинете Перри Мейсона. - Что тебе известно о Бинни Денэме, Перри? - А что тебе известно? - отпарировал Мейсон. - Не больше, чем знает полиция. Но постепенно начинает складываться определенная картина. - Продолжай. - Итак, он на пару с Генри Элстоном абонировал сейф в банке, Сейфом накануне пользовался Элстон, но полиция пока не может его найти. Этого и следовало ожидать. Зато полиция установила, где проживал Бинни Денэм. Это довольно шикарная квартира. Можно только предполагать, что он жил там один. - Почему? Что они обнаружили? - Сорок тысяч долларов под ковром - в стодолларовых купюрах. Угол ковра поднимали так часто, что загиб просто бросился в глаза. Пол под ковром был буквально устлан деньгами. - А как насчет подоходного налога? - Еще не выяснено. Утром прибегнут к помощи налогового инспектора. - Неплохо, - заметил Мейсон. - Да, - отозвался Дрейк. - Что еще можешь сказать? - Полиция придерживается версии, что Бинни Денэм - шантажист и убит своей жертвой. Мужчина и девушка, которые остановились в двух смежных номерах, могли быть его жертвами. Полиции ничего не удалось узнать о них. Они проходят как мистер Х и мисс У. Возможно, он влиятельный бизнесмен, а она - девушка, с которой он проводил свободное время, или претендентка на место миссис Х после того, как мистеру Х удастся получить развод. Бинни Денэм разузнал об их связи, явился засвидетельствовать свое почтение и сорвать небольшой куш, а получил пулю в спину. - Очень интересно. Каким образом Бинни Денэм мог узнать об этом? - Под ковром в квартире у Бинни Денэма было сорок тысяч долларов, - сказал Дрейк. - Такие деньги имеет тот, кто знает, как делаются подобные дела. - Интересно! - воскликнул Мейсон. - Ты хочешь остаться в стороне? - В каком отношении? - Ты кого-то представляешь. Я тебя не спрашиваю, кто это. Но предполагаю, что это может быть мистер X. - Не стоит тратить время на предположения, - заметил Мейсон. - Если ты представляешь мистера X, остается надеяться, что он не оставил следов. Дело может оказаться взрывоопасным. - Знаю, - сказал Мейсон. - Не хочешь ли выпить кофе. Пол? - Не откажусь. Делла Стрит налила ему чашечку кофе. Дрейк, сделав глоток, поморщился. - В чем дело? - удивился Мейсон. - Кофе из термоса, - ответил Дрейк. - Держу пари, что его сварили еще ночью. - Ошибаешься, - ответила Делла Стрит. - Я наполнила термос под утро. - Возможно, это мой желудок, - извинился Дрейк. - У меня налет на языке. Тяжесть в желудке, как будто он наполнен конторским клеем. Наверное, оттого, что по ночам сижу на кофе, гамбургерах и питьевой соде. - Кто-нибудь слышал выстрел? - спросил Мейсон. - Очень многие, - ответил Дрейк. - Одни считают, что выстрел прозвучал в двадцать пятнадцать, другие - в двадцать сорок пять, третьи - в двадцать один тридцать. Полиция скажет свое слово после вскрытия. Дело осложняется тем, что мотель расположен близко к автостраде, а перед самым въездом в мотель - спуск и поворот. Грузовые машины обычно сбавляют скорость, и это часто сопровождается выхлопами. А люди не обращают внимания на такие звуки: их слишком много. Дрейк допил кофе. - Спущусь вниз. Съем яичницу с ветчиной. Не хочешь составить компанию? Мейсон отрицательно покачал головой. - Останусь пока здесь, Пол. - Да-а! - протянул Дрейк. - Этот мистер X, должно быть, миллионер! - Что это - восклицание или вопрос? - Восклицание! - Дрейк поднялся со стула. Минут через двадцать после его ухода послышался легкий стук в дверь, и в кабинет с видом заговорщика проскользнула Эльза Гриффин. - Вы напоминаете очаровательную разведчицу, которая завлекла легковерного генерала и выведала у него секрет новейшего атомного оружия, - заметил Мейсон. - Я проделала большую работу! - Эльза Гриффин была полна энтузиазма. - Замечательно! Как развивались события? - Когда я приехала, там уже все успокоились. В гараже стояла полицейская машина, и два человека в пятнадцатом и шестнадцатом номерах, вероятно, искали отпечатки пальцев. - Что сделали вы? - Я поставила машину, вошла в двенадцатый номер, включила свет. Подождала немного: не хотела, чтобы меня застали, когда я буду снимать отпечатки пальцев. - Что дальше? - В дверь постучал управляющий, окинул меня изучающим взглядом. Вероятно, заподозрил, что я навеселе, хотя это и не соответствовало моему скромному внешнему виду. - Как вы себя вели? - Я не стала его разубеждать. Сказала, что состою в университетском женском клубе, что ездила в город на встречу с его членами, что мы устроили вечеринку, и я хочу немного поспать, чтобы завтра успеть на работу. - Он что-нибудь говорил? - Об убийстве ничего. Сказал, что у них были неприятности, но не уточнил, какого рода. Сказал, что в мой номер заходила женщина. Поинтересовался, все ли у меня в порядке. Я его успокоила, сказала, что она член клуба, мы договорились встретиться, я попросила ее подождать в номере, если меня не будет, и оставила дверь незапертой. - Он ничего не заподозрил? - Нет. Повторил, что в мотеле были неприятности, поэтому он старается проверить все, что выходит за рамки обычного. Вспомнил об этой женщине и теперь убедился, что все в порядке. - Он не сказал, в какое время это было? - спросил Мейсон. - Он не знает точного времени. Но скорей всего это было, когда я преследовала блондинку. Мне пришлось ехать позади довольно долго, прежде чем я осмелилась поравняться с ней. - Значит, за рулем сидела блондинка? - Да, это была Геральдина Корнинг. - Ну а как насчет отпечатков? - Их очень много. Боюсь, главным образом мои. Хороших, которые можно использовать, около двадцати пяти. Я пронумеровала карточки с отпечатками и в записной книжке указала, где они были сняты. - Вы вымыли номер перед отъездом? - Да, тряпкой с мылом. Все тщательно промыла, выскребла. А потом протерла сухим полотенцем. - Оставьте свои отпечатки на карточке, чтобы специалисты из агентства Дрейка могли исключить ваши из тех, что вы сняли в номере. Будем надеяться, что у нас окажутся отпечатки пальцев таинственной незнакомки. У вас самой нет предложений, кто бы это мог быть? - Понятия не имею. Не знаю, кого мог заинтересовать мой номер? - Возможно, это просто ошибка, - предположил Мейсон. - Мистер Мейсон, не могли эти шантажисты заподозрить что-либо, когда я появилась в мотеле? Вы не думаете, что они вели наблюдение за мотелем? Если бы они меня увидели, они бы узнали меня. - Я не могу высказывать предположения, не имея достаточных фактов. Идите в контору Дрейка, оставьте свои отпечатки пальцев на карточке и передайте снятые вами в мотеле. Попросите Дрейка, чтобы его эксперты исключили ваши отпечатки, а остальные принесли мне. - Что я еще должна делать? - Было бы весьма благоразумно, если бы вы не выходили сегодня на работу. - О, но мистеру Бедфорду может потребоваться моя помощь. Сегодня - день, когда... - Сегодня - день, когда у него в конторе появится полиция и ему начнут задавать вопросы. Не удивляйтесь, если с ними будет управляющий мотелем "Стейлонгер". - Для чего? - Для опознания. И если, увидев вас за секретарским столом, он узнает клиентку из двенадцатого номера, - это осложнит дело, - Боже мой! - воскликнула она в страхе. - Позвоните мистеру Бедфорду и все ему объясните. Не говорите о том, что ездили в мотель, и молчите об отпечатках пальцев. Скажите, что всю ночь не спали и я не советую вам появляться в офисе. Скажите также, что днем, скорей всего, у него будут официальные посетители. Если спросят о туристских чеках, он должен сказать, что это связано с деловой операцией и он не находит нужным вести разговор на эту тему. Если по отпечаткам пальцев попытаются опознать в нем человека, который вел взятую напрокат машину, или если с ними будет управляющий мотелем, который его опознает, мистер Бедфорд должен хранить полное молчание. Пусть он найдет вам на время замену. Пусть немедленно позвонит мне и в агентство Дрейка, если кто-либо, имеющий отношение к полиции, появится в офисе. Вы сделаете это? Она посмотрела на Мейсона в упор и сказала: - Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Я сделаю все.., все на свете ради счастья и безопасности человека, с которым работаю. - Я нисколько не сомневаюсь, - сказал Мейсон. - Но в этом-то и кроется опасность. - Что вы хотите этим сказать? - Если его шантажировали, - продолжал Мейсон, - то полиция подумает, что именно преданность боссу могла толкнуть вас на решительный шаг - избавиться от шантажиста. - О, я никогда ничего подобного не сделал бы, - мгновенно вырвалось у нее. - Возможно, но мы будем иметь дело с полицией. - Мистер Мейсон, - решилась она спросить, - не считаете ли вы, что Денэм был убит своим компаньоном? Он ссылался на человека по имени Делберт. Этот Делберт был очень настойчив. - Вполне возможно. - А я в этом почти уверена. Мейсон быстро взглянул на нее, пытаясь понять, к чему она клонит. - На каком основании? - Меня всегда интересовали преступления и работа детективов. Я следила за сводками преступлений. Поступила на заочные курсы детективов, которые рекламировались в одном из журналов. Мейсон бросил взгляд на Деллу Стрит. - Продолжайте, - сказал он. - Обычно, когда бандиты получают солидный куш, каждый из них старается заполучить побольше. Если их трое, одного убивают, и добыча делится между двумя. Если их двое, один оказывается убитым, и оставшемуся достается все. - Минуточку, - прервал ее Мейсон, - но ведь наша история не из журнала криминальной хроники. Такое можно услышать по радио, увидеть в кино, по телевидению. Некоторые пишут об убийцах, которые избавляются от своих сообщников, чтобы тем не доставалась добыча, эта мысль широко развивается в комиксах. Где вы читали об этом? В каком журнале? - спросил Мейсон. - Не помню, - призналась она. - Наверное, в комиксах. Мне нравятся детективы. Я читаю журналы, смотрю криминальные фильмы. Вы можете подумать, что я чокнулась на детективах... - Дело в том, - заметил Мейсон, - что власти предъявят обвинение не сообщнику, а Стюарту Бедфорду. Боюсь, именно так они сделают. - Понимаю. Я просто подумала, что если дело поведет умный адвокат, который подбросит улики, изобличающие Делберта, сообщника Денэма, как убийцу, это облегчит положение мистера Бедфорда. Не так ли? - Умные адвокаты не подбрасывают улик, - ответил Мейсон. - Понимаю. Наверное, я слишком много читала о преступлениях, и эта тема меня просто завораживает. Ну, я пошла, мистер Мейсон. - Пожалуйста, отправляйтесь домой, скажитесь больной и не ходите в офис. Не забудьте зайти к Полу Дрейку и оставить свои отпечатки пальцев. - Не забуду. Когда за ней закрылась дверь, Мейсон повернулся к Делле Стрит: - У этой девушки есть идеи. - Вот именно. - И, - продолжил Мейсон, - если она сфабрикует улики против Делберта.., если она действительно собирается подбрасывать улики против кого бы то ни было, ей бы следовало поостеречься. У опытного полицейского хороший нюх на такие вещи. Он их чувствует на расстоянии. - Самое страшное, если она попытается подбросить такие улики, а полиция вскроет обман, то все решат, что это ваших рук дело. - Да, адвокат должен всегда об этом помнить. Пошли перекусим, Делла! Глава 8 Мейсон и Делла Стрит, позавтракав, возвратились в офис; их уже ждал с докладом Сид Карсон, дактилоскопист Пола Дрейка. Он закончил сравнение отпечатков пальцев, оставленных Эльзой Гриффин, и доложил о результатах. - Почти все отпечатки, кроме четырех, принадлежат Эльзе Гриффин. - Где они? - спросил Мейсон. - Здесь, в этом конверте. Значатся под номерами четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать. - О'кэй, я оставлю их. Они могут пригодиться. Остальные - отпечатки миссис Гриффин? - Безусловно. Мы все проверили. Можете исключить все, кроме четырех. - Что вы можете сказать о них? - Не очень много. Возможно, их оставил предыдущий клиент. Качество отпечатков зависит от температурных условий, от того, насколько тщательно убиралось помещение, как долго там проживали и какая там была влажность. - Это хорошие отпечатки? - спросил Мейсон. - Хорошие. Даже очень. - Отмечено, где они были сняты? - Да, она сделала все как следует: сняла отпечатки, перенесла их на карточки, на обратной стороне указала, где они были обнаружены. Два сняты с зеркала, два - со стеклянной ручки стенного шкафа. Представлен даже эскиз этой ручки. Она имеет несколько граней. Чтобы открыть дверцу, за ручку нужно крепко схватиться пальцами. Мейсон одобрительно кивнул. - Спасибо, Карсон. Я приглашу вас, если возникнет необходимость. - О'кэй! - Карсон вышел из кабинета. Мейсон стал внимательно рассматривать отпечатки пальцев. - Ну? - спросила Делла Стрит. - Делла, я не эксперт, - ответил Мейсон. - Но... Он стал изучать отпечатки через увеличительное стекло. - Ну и что? - повторила вопрос Делла Стрит. - Черт возьми! - воскликнул Мейсон. - Эти отпечатки я уже видел! - Что вы хотите этим сказать? Вы видели их раньше? - Здесь есть характерная особенность... - Мейсон замолчал. Делла Стрит подошла и взглянула через плечо. - Делла! - вскрикнул Мейсон. Она вздрогнула. - Что? - Вынь из досье карточку с отпечатками пальцев жены Бедфорда. Делла Стрит быстро принесла досье, которое шантажист оставил Бедфорду, чтобы подтвердить подлинность информации, которой он располагал. - Боже мой! - воскликнула Делла Стрит. - Не может быть, чтобы миссис Бедфорд была там. - Откуда ты знаешь? Вспомни, что рассказывал Бедфорд о телефонном разговоре с Бинни у себя дома во время приема гостей. Он хотел говорить без свидетелей, поднялся в кабинет и велел дворецкому положить трубку внизу. А если миссис Бедфорд что-то заподозрила? Отослала дворец кого с каким-нибудь поручением и сама положила трубку? Предположим, она подслушала разговор и узнала... - Вы думаете.., она узнала... - Будем реально смотреть на вещи, - сказал Мейсон. - Когда произошла история со страховкой? - Несколько лет назад. До ее первого замужества, - напомнила Делла Стрит. - Именно так. После этого она вышла замуж. Ее муж покончил жизнь самоубийством. По страховому полису она получила деньги. Это было за два года до ее брака с Бедфордом, а через два года после того, как она стала его женой, шантажисты вышли на него. Однако когда полиция прибыла на квартиру к Денэму, она обнаружила, что пол под ковром был буквально устлан новыми хрустящими стодолларовыми банкнотами. - Вы хотите сказать, что они шантажировали и ее, и... - Почему бы и нет? - предположил Мейсон. - Взгляни на эти отпечатки пальцев. Если она узнала, что Бинни начал шантажировать ее мужа... Женщина в такой ситуации может стать безрассудной. - Но мистер Бедфорд сказал, что шантажисты предприняли все меры предосторожности, чтобы исключить преследование. Девушка заставляла его все время менять направление, а Бинни следовал за ними в своей машине. И потом, Бедфорд ведь сам выбрал мотель. - Знаю, - сказал Мейсон. - Давай-ка еще посмотрим отпечатки. Я точно видел их раньше. Мейсон взял лупу и начал рассматривать отпечатки на карточке. Затем сравнил их с отпечатками из полицейского досье. Присвистнул. - Что? - воскликнула Делла Стрит. - Взгляни. - Господи! Я не разбираюсь в отпечатках пальцев. - Ты можешь прочитать вот эти два. Взгляни внимательно на эту карточку и сравни ее с отпечатком на той. Видишь эту арку? А теперь посчитай количество ответвлений до того, как линия прерывается. Теперь посмотри, где... - Боже мой! Они идентичны. Мейсон кивнул. - Значит, миссис Бедфорд следовала за... - Следовала за кем? - спросил Мейсон. - За мужем и блондинкой. - Нет, при тех мерах предосторожности, которые были предприняты этой девушкой по пути в мотель, это невозможно. Кроме того, если бы она следовала за их машиной, она бы знала, в каком номере они остановились, и вошла бы туда. - Тогда за кем же она следовала? - Может быть, за Бинни Денэмом, - предположил Мейсон. - Вы считаете, что Денэм приехал в мотель за деньгами? - Возможно, - кивнул Мейсон. - Почему же она направилась в номер Эльзы Гриффин? Откуда она узнала, что Эльза Гриффин остановилась там? - Это предстоит выяснить. Соедини меня с конторой Дрейка, Делла. Нужно установить слежку за миссис Стюарт Г. Бедфорд и проследить, куда она отправится сегодня утром. - А что потом? Мейсон на минуту задумался. - Я должен поговорить с ней, Делла. Лучше это сделать до того, как полиция начнет задавать вопросы ее мужу. Глава 9 Женщина, которая подъехала к заправочной станции, была так же элегантна, как и ее машина - спортивная, иностранной марки. - Наполните, пожалуйста, баки. - Она улыбнулась заправщику. Затем открыла дверцу и, придерживая подол юбки, опустила длинные, стройные ноги на мостовую, одернула юбку, выпрямилась и добавила: - Проверьте масло, воду и аккумулятор. Повернулась: перед ней стоял высокий, стройный, широкоплечий мужчина со строгими чертами лица. Женщина невольно задержала на нем свой взгляд. - Доброе утро, миссис Бедфорд. Я - Перри Мейсон. - Адвокат? - Да, - кивнул он. - Здравствуйте, мистер Мейсон. Я много слышала о вас от мужа. Оказывается, вы знаете меня. Однако я не помню, чтобы мы с вами встречались. - Вы правы. Мы не встречались раньше. Это наша первая встреча. Не могли бы вы уделить мне несколько минут? Я хочу поговорить с вами. Ее взгляд сразу стал холодным и настороженным. - О чем? - Это отнимет у вас не больше пяти минут. - Мейсон бросил предостерегающий взгляд в сторону заправщика, который, держа шланг в руках, подался вперед, с явным любопытством прислушиваясь к их разговору. - Хорошо, - согласилась она после некоторого колебания и направилась туда, где заполняли водой радиаторы и накачивали шины. - Еще раз спрашиваю вас, о чем вы собираетесь говорить со мной, мистер Мейсон? - О мотеле "Стейлонгер" и о вашей поездке туда прошлым вечером. В ее темно-серых глазах вспыхнуло насмешливое выражение. Слова явно не возымели того эффекта, на который рассчитывал Мейсон. - Прошлым вечером я ни в каком мотеле не была, мистер Мейсон. Но я готова обсудить этот вопрос с вами. Вы говорите, мотель "Стейлонгер". Кажется, мне знакомо это название. Не скажете, где он находится? - Там, где вы были прошлым вечером. - Ваша настойчивость начинает переходить все границы, мистер Мейсон. - Мейсон вынул карточку из кармана. - Это отпечаток безымянного пальца вашей правой руки. Он был обнаружен на стеклянной ручке стенного шкафа. Возможно, вы ее помните, эту ручку с несколькими гранями, довольно красивую, но, увы, на ней остаются хорошие отпечатки пальцев. Она внимательно посмотрела на адвоката. - А почему вы считаете, что это мой отпечаток пальца? - Я сравнил его. - С чем? - С отпечатками пальцев из полицейского дела. Она отвела взгляд, затем взглянула на Мейсона. - Можно узнать, мистер Мейсон, какую цель вы преследуете? Это что, своего рода игра в кошки-мышки? Я полагаю, что ваша репутация слишком высока, чтобы вы могли заинтересоваться банальным шантажом. - В дневных газетах появится сообщение о том, что в мотеле "Стейлонгер" произошло убийство. Полиция проявляет особый интерес ко всему, что имело место в мотеле прошлым вечером. - А в чем состоит ваш интерес? - холодно спросила она. - Я представляю клиента, который предпочитает пока не называть себя. - Понимаю. И ваш клиент хотел бы связать меня с этим убийством? - Возможно. - В таком случае я предпочла бы разговаривать со своим адвокатом вместо ее.., или его адвоката. - Как вам будет угодно, - ответил Мейсон. - Однако вначале вам придется вести другой разговор. - С кем? - С полицией. - Мою машину уже кончают заправлять, - сказала она. - Неподалеку есть гостиница. Там на балконе можно спокойно поговорить. Я поеду туда. Если желаете, можете следовать за мной. - Хорошо! Только, пожалуйста, воздержитесь демонстрировать преимущества вашей быстрой спортивной машины. Вы можете потерять меня. И это обойдется вам очень дорого. Она в упор посмотрела на него. - Когда вы узнаете меня лучше, то поймете, что я не любительница дешевых трюков. Если я вступаю в игру, то веду ее честно. Если даю слово, то держу его. Надеюсь, вы не позволите полицейскому патрулю остановить вас за превышение скорости. Сказав это, она повернулась, подошла к заправщику, подписала чек, села в машину и направила ее в общий поток автомобилей. Мейсон следовал за ней, пока она не поставила машину на стоянку. Он сделал то же самое, вошел в вестибюль гостиницы, на лифте поднялся на антресоли и сел за стол, у которого стояли два стула. Для ее облика были характерны удлиненные линии. Мейсон заметил у нее в ушах продолговатые серьги. Инкрустированный портсигар из слоновой кости вытянутой формы подчеркивал ее длинные пальцы, в которых она держала сигарету. Она посмотрела на Мейсона и улыбнулась. - По дороге сюда я старалась придумать что-нибудь, чтобы избежать ваших вопросов. Но не смогла. Не знаю, не берете ли вы меня на пушку, говоря об отпечатках пальцев и полицейском досье. И если это блеф, я не смогу разгадать его. Ну а теперь - что вам угодно? - Я хочу услышать о драгоценностях и страховой компании. Она глубоко затянулась, выпустила дым, подумала и решилась. - Хорошо. Тогда я была Анной Дункан. Я всегда презирала посредственность. Мне хотелось выделиться, быть замеченной. Я вынуждена была пойти работать. Профессии у меня не было, и я могла рассчитывать лишь на нудную канцелярскую работу. Это меня не устраивало. Я очень привлекательна, и мужчины хотели от меня большего, чем исполнение моих непосредственных служебных обязанностей. От матери по наследству мне достались драгоценности: очень дорогие, просто уникальные украшения. Они были застрахованы на значительную сумму. Мне хотелось хорошо выглядеть, хорошо одеваться, вращаться в обществе. Я была готова испытать судьбу. Мне казалось, что если я буду встречаться с нужными людьми, мне повезет и я не буду обречена всю жизнь сортировать письма и тайно ходить на свидания с шефом, который звонил жене и предупреждал, что задержится в офисе. - Ну и что вы предприняли? - Я действовала неумело, непрофессионально. Вместо того чтобы обратиться в солидную фирму и оценить драгоценности, чтобы потом выгодно их продать, я направилась в ломбард. - Что было потом? - Я рассчитывала, что полученные под залог деньги я смогу позже возместить и выкупить украшения. Думала, что смогу выгодно использовать полученные деньги. - Продолжайте. - Я жила с теткой. Она была очень скупой и всюду совала свой нос. Она умерла, и я не должна так о ней говорить. Но.., нужно было объяснить исчезновение драгоценностей. Я представила все как кражу, а сама заложила их. - И ваша тетка заявила в полицию о пропаже драгоценностей? - Да. Тут все и началось. - Вы рассчитывали на это? - Ив мыслях этого не было! - Что было потом? - Я не могла отвечать на ее вопросы. Драгоценности были застрахованы, и тетка настаивала, чтобы я предъявила иск. Она достала бланк, заполнила его и заставила меня подписать. Полиция начала расследование, страховая компания тоже. Страховку мне выплатили. Я не хотела брать эти деньги, но мне пришлось это сделать, чтобы тетка ни о чем не догадалась. Деньги я не тратила. Они лежали в целости и сохранности. Потом я придумала историю, что уезжаю погостить к друзьям. Взяла деньги, полученные в ломбарде, купила наряды, о которых так мечтала, и отправилась в Феникс, это зимний курорт в Аризоне. Остановилась в одной из гостиниц в надежде познакомиться с людьми из общества. - Что произошло потом? - Потом полиция обнаружила драгоценности в ломбарде. Сначала они решили, что нашли похищенные драгоценности. Когда же им описали ту, что заложила их, они поразмыслили и... Это было ужасно! - Продолжайте! Что было потом? - К тому времени я встретила очень достойного человека, адвоката, вдовца. Уверена, что он удостоил бы меня своим вниманием, если бы не моя беда. Я обратилась к нему за помощью как к адвокату. Вначале он был холоден и настроен скептически, но, услышав мою историю, проникся сочувствием, проявил интерес и ввел меня в общество. Эти три месяца - самые замечательные в моей жизни. Меня приняли хорошо. Именно тогда я поняла смысл пословицы "По одежке встречают...". Я встретила человека, который полюбил меня. Я его не любила, но у него были деньги. Он нуждался во мне. Неуверенный в себе, очень осторожный человек. Я вышла за него замуж, старалась, чтобы он почувствовал себя личностью и смело смотрел на мир. Наверное, не все мне удалось. Вначале все было хорошо, он вроде преобразился, но потом оказался в тяжелой ситуации, пал духом и покончил жизнь самоубийством. Самое страшное заключалось в том, что муж победил в борьбе, которую вел. Это стало известно через час после того, как он застрелился. Я чувствовала себя ужасно. Если бы я была рядом, может быть, этого и не произошло. Я была в салоне красоты. В припадке отчаяния он нажал на курок. Это так похоже на него... После его смерти лечащий врач сказал мне, что муж был подвержен приступам депрессии. По мнению врача, я продлила мужу жизнь, создав спокойную обстановку. Во время приступов такие больные пытаются покончить с собой. А приступы начинаются неожиданно. Муж оставил мне значительное состояние. Я получила солидную страховку. Вращалась в обществе. Там и встретила Стюарта Бедфорда. Он очаровал меня. Он на двадцать лет старше. Я знаю, что это такое. Между тридцатью двумя и пятьюдесятью двумя разница невелика. Между сорока двумя и шестьюдесятью двумя разница большая, и она становится трагичной между пятьюдесятью двумя и семьюдесятью двумя. Простая арифметика, но представить это трудно. Стюарт Бедфорд увидел меня и захотел заполучить, как коллекционер понравившуюся ему картину. Я согласилась выйти замуж. Поняла, что ему хочется похвалиться перед друзьями. Они принадлежат к элите. Это то, на что я не рассчитывала, но я старалась быть на высоте. А потом... Потом всплыло все это. - Что это? - Мое досье. - Как это произошло? - Появился Бинни Денэм. - Он вас шантажировал? - Да. Это было отвратительно. Я не могла допустить, чтобы стало известно, что жену Стюарта Бедфорда, которой он так гордился, в свое время арестовали за обман страховой компании. - Что было потом? - Бинни Денэм - лживый, изворотливый тип. Он только делает вид, что работает на некоего жесткого и жадного человека. На самом деле он действует один. Конечно, есть люди, которых он нанимает для своих темных делишек, но он не во все их посвящает. Мне надоело это все, и неделю назад я послала его ко всем чертям, дала по физиономии и сказала, что больше он не получит от меня ни цента и что я заявлю в полицию. Поверьте мне, я готова была это сделать. В конце концов, я хочу жить свободно, не таясь и не прячась по углам из-за какого-то Бинни Денэма. - Вы рассказали об этом мужу? - Нет. Чтобы понять все, мистер Мейсон, вы должны знать предысторию. - Что именно? - До женитьбы на мне у него был роман с секретаршей, верной и преданной Эльзой Гриффин. - Он сам вам об этом рассказал? - Что вы, нет! - Как вы узнали об этом? - Я сама все выяснила, прежде чем согласилась на замужество. Хотела быть уверенной, что у них все кончено. - Это было так? - Да, с его стороны. - Ас ее? - В любом случае ее карта была бита. Я решилась и вышла за него замуж. - Ваш муж знал, что вам известно о его романе? - Вы наивны. Я была очень осторожна. - Итак, вы платили шантажисту, и вам это надоело? - резюмировал Мейсон. Она кивнула. - И что из всего этого вы решили рассказать мужу? - Ничего, мистер Мейсон. Я думала, Бинни оставит меня в покое, если поймет, что я действительно решила больше ему не платить. В конце концов, он ничего не получил бы за такую информацию. - Есть журналы, которые охотно опубликовали бы ее. - Я учла это и предупредила Бинни Денэма: если информация появится в печати, я не остановлюсь ни перед чем и сообщу в полицию, что он шантажировал меня и у меня достаточно доказательств, чтобы привлечь его к ответственности. - Что было потом? Она отвела взгляд на какое-то мгновение и затем сказала: - Надеюсь, на этом дело кончилось. Мейсон отрицательно покачал головой. - Вы хотите сказать, что он.., обратился к Стюарту? - Почему вы задаете мне этот вопрос? - Я.., я не знаю. Позавчера вечером был телефонный звонок. Стюарт вел себя очень странно. Пошел разговаривать к себе в кабинет, велел дворецкому положить трубку внизу. Того позвали по срочному делу, и трубка не была опущена. Я случайно проходила мимо, увидела, что трубка висит, и услышала голоса. Подняла трубку, чтобы положить ее на место, и в это время разговор прекратился. Мне показалось, что я узнала извиняющийся, жалостливый голос Бинни Денэма. Слов я не разобрала. Потом решила, что мне это все показалось. Хотела спросить мужа об этом звонке, но передумала. - Боюсь, вы попали в трудное положение, миссис Бедфорд, - сказал Мейсон. - Я и раньше бывала в трудных положениях, - ответила она спокойным, невозмутимым голосом. - Почему вы не хотите сказать, к чему клоните? - Хорошо. Я скажу. Вы жили под гнетом вашей тайны. Вы заплатили тысячи долларов шантажисту. Потом осмелели и... - Скорее, отчаялась. - Это то, что я и имел в виду. Для вашего сведения: вчера вечером в мотеле "Стейлонгер", что на побережье, Бинни Денэм был убит. На ее лице не отразилось никаких чувств. - Известно, кто это сделал? - Пока нет. - Какие предположения? Мейсон, глядя ей прямо в глаза, сказал: - Вчера вечером, приблизительно в то время, когда было совершено убийство, управляющий видел женщину, которая, крадучись, выходила из двенадцатого номера. Сделанное им описание женщины прямо указывает на вас. Она улыбнулась. - Думаю, многие описания подойдут ко мне. Они носят общий характер. - Но там есть особые детали, которые указывают на вас. Управляющий нарисовал очень точный портрет. Она отрицательно покачала головой. - И, - продолжал Мейсон, - отпечатки пальцев, снятые в двенадцатом номере, безусловно, ваши. - Этого не может быть. - Но это так. Я только что показал их вам. - Полиции известно, что у вас есть эти отпечатки? - Нет. - Говорю вам, что меня там не было, мистер Мейсон. Мейсон промолчал. - Вы вели дела моего мужа? - Да, несколько дел. - Можно ли подделать отпечатки пальцев? - Возможно. Хотя эксперты отрицают это. - Отпечатки, о которых вы говорите, остались в номере? - Нет. Их сняли, а потом стерли с тех мест, где они были обнаружены. - Каким образом? - Смыли вместе с другими. - Кто-то сказал вам не правду, мистер Мейсон, эти отпечатки не могут быть моими. Они принадлежат кому-то другому. - Между нами не должно быть непонимания, - сказал Мейсон. - Вчера вечером вы последовали за Бинни Денэмом в этот мотель, не так ли? - Мистер Мейсон, с какой стати мне было следовать за Бинни Денэмом в этот или в другой мотель? - Потому что в этом мотеле был ваш муж. Он заплатил двадцать тысяч долларов Бинни Денэму. Она сжала губы. Лицо ее застыло. - Итак, вы не ехали вслед за Бинни? - Я бы скорее умерла, чем позволила этому слизняку, этому паршивцу поймать в свои сети Стюарта. Да я.., я... - Именно так и будет рассуждать полиция, пытаясь определить причину преступления. - Причину, по которой я могла бы убить Бинни Денэма? - Да. - Говорю вам, меня там не было. Я была дома, ожидала Стюарта. Вообще ваши сведения ошибочны. И его не было в этом мотеле. Он был на совете директоров, где обсуждалась очень деликатная деловая операция. В течение долгого времени он не мог даже позвонить мне. Вы уверены, что Бинни Денэм мертв? Ошибки здесь не может быть? Она задумалась на какое-то мгновение, потом поднялась, видимо, решив уйти. - Никакой ошибки, - ответил Мейсон. - Я была бы лицемеркой, я бы солгала, если бы сказала, что сожалею об этом, мистер Мейсон. Нет, я не сожалею. Но его смерть создала проблему, которую вы должны разрешить. - Полиция начнет изучать прошлое Бинни, и ей станет известно, что он был шантажистом. Они постараются составить список его жертв, чтобы выйти на того, у кого был наиболее весомый мотив убить его. - Как адвокат моего мужа, вы должны сделать так, чтобы полиция не узнала о том, что Бинни шантажировал меня. Стюарту нравится выводить меня в свет.., ну, это трудно объяснить. Думаю, это похоже на то, что испытывает владелец собаки, которая получает приз. Ему приятно смотреть, как она с голубой лентой победителя гордо вышагивает на зависть владельцам других собак. Стюарту нравится дарить мне наряды, драгоценности, предоставлять в мое распоряжение слуг и приглашать друзей, чтобы те выражали свое восхищение. Они считают его очень счастливым мужем. Это льстит ему. - А вы в глубине души относитесь к этому неодобрительно? - спросил Мейсон. Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. - Не заблуждайтесь на этот счет, мистер Мейсон. Мне это нравится. Как адвокат Стюарта, вы должны найти способ, чтобы спасти мужа от скандала, который его погубит. Мое прошлое не должно стать известным. - Вы что думаете, я - маг-волшебник? - Мой муж так считает. И мы готовы заплатить вам гонорар исходя именно из этого. За доказательство того, что эти отпечатки пальцев - фальшивка, а вчера вечером я и рядом не была с этим мотелем. Сказав это, она повернулась и решительно направилась к выходу, сохранив достоинство и оставив за собой последнее слово. Глава 10 Перри Мейсон направил машину к стоянке, расположенной рядом с офисом. Служащий стоянки, который обычно махал ему рукой в знак приветствия, на этот раз делал отчаянные знаки остановиться. Мейсон рывком остановил машину. Тот подбежал со словами: - Вам послание, мистер Мейсон. Мейсон взял протянутый ему листок бумаги, на котором дрожащей рукой было написано: "Вас разыскивает полиция. Делла". Быстро прикинув все в уме, Мейсон поставил машину на место и направился в фойе здания. Вдруг как из-под земли перед ним возник высокий мужчина. - Если вы не возражаете, Мейсон, я поднимусь с вами. - А-а, лейтенант Трегг из отдела по расследованию убийств. Требуется моя помощь? - Это зависит... - начал Трегг. - От чего? - Поговорим об этом у вас в кабинете, если не возражаете. Они молча поднялись наверх, прошли по коридору в его офис и остановились около двери с надписью "Посторонним вход воспрещен". Мейсон вставил ключ и открыл дверь. - Шеф, - послышался испуганный голос Деллы Стрит, - вас разыскивает поли... - Увидев лейтенанта Трегга, она остановилась на полуслове. - Доброе утро, мисс Стрит, - подчеркнуто учтиво приветствовал ее Трегг, но в его голосе слышалось заметное раздражение, когда он спросил: Откуда вам известно, что мистера Мейсона разыскивает полиция? - Слышала. А разве это тайна? - спросила она невинным голосом. - Вероятно, нет. - Трегг удобно уселся в кресло для клиента, ожидая, пока Мейсон сядет за стол. - Сигарету? - Мейсон протянул пачку. - Спасибо! - Трегг взял одну и заметил: - Вот это сервис! - С улыбкой! - Мейсон зажег свою сигарету. Лейтенант Трегг являлся в такой же степени типичным полицейским новой школы, выполнявшим свою работу добросовестно и с энтузиазмом, в какой его коллега сержант Холкоум, не скрывавший своего враждебного отношения к Мейсону, олицетворял собой тип жесткого воинствующего полицейского старой закалки. Мейсон и Трегг уважали друг друга и взаимно симпатизировали. - Мотель "Стейлонгер"! - Трегг со значением посмотрел на Мейсона. Мейсон удивленно поднял брови. - Говорит вам это о чем-либо? - Недурное название, - ответил Мейсон. - Бывали там? Мейсон отрицательно покачал головой. - А кто-нибудь из ваших клиентов? - Я не могу этого сказать наверняка. Вам известно, что у меня несколько клиентов. Полагаю, они останавливаются в мотелях довольно часто. Это удобно, когда совершаешь поездку на машине. - Оставим общие фразы, - сказал Трегг. - Прошлым вечером в мотеле "Стейлонгер" произошло убийство. - Неужели? - удивился Мейсон. - Кто убит? - Мужчина по имени Бинни Денэм. Как выяснилось, довольно любопытная личность. - Мой клиент? - Надеюсь, нет. - Должен ли я понимать ваши слова таким образом, что эта история имеет отношение ко мне? - Я бы не удивился. - Интересно бы послушать... - Расскажу кое-что из того, что мне известно, - начал Трегг. - Вчера днем в мотеле "Стейлонгер" остановился мужчина. По виду преуспевающий бизнесмен. Темноволосый, с сединой на висках, подтянутый, в дорогом костюме. Его сопровождала молодая женщина. Мужчине можно дать пятьдесят лет. Женщине, соблазнительной блондинке, лет двадцать пять. - Так-так! - произнес Мейсон. Трегг усмехнулся. - Да, знаю. Вполне банальное начало историй, которые сплошь и рядом происходят в мотелях, но дальше начинается нечто забавное. Мужчина потребовал двойной номер. Сказал, что они ждут еще одну супружескую пару. Однако, сняв два смежных номера, мужчина поместил блондинку в одном из них, а сам обосновался в другом. Мужчина был на машине, взятой напрокат. Они выпили, потом уезжали куда-то, затем возвратились, а вечером блондинка уехала одна. Вчера около одиннадцати часов вечера в полицию позвонила неизвестная женщина, она сообщила, что в шестнадцатом номере мотеля "Стейлонгер" произошло убийство, и тут же повесила трубку. - Именно так все и было? - спросил Мейсон. - Именно так, - ответил Трегг. - Интересно, не правда ли? - В каком отношении? - Да не знаю, но это наводит на размышления. Почему эта женщина позвонила в полицию, чтобы сообщить об убийстве? - Потому, что хотела сообщить полиции то, что ей известно, - быстро проговорил адвокат. - Тогда почему она не назвала своей фамилии и адреса? - Потому, что не хотела быть замешанной в это дело. - Удивительно, как совпадает ход наших мыслей. Только я иду дальше. - А именно? - Обычно, если женщина не хочет быть замешанной в такие дела, она о них не сообщает. Если женщина действует самостоятельно, по доброй воле, она называет свое имя и сообщает свой адрес. Ну а если женщиной руководит умный адвокат, который говорит ей: "Ваш долг сообщить об убийстве в полицию, но закон не предписывает вам называть свою фамилию и адрес...", - такое заставляет меня задуматься. - Это у вас профессиональная привычка, - заметил Мейсон. - Я стараюсь ее развивать, - отпарировал Трегг. - Полагаю, это еще не все? - спросил Мейсон. - Да. Мы проверили мотель "Стейлонгер". Мы, как вам известно, получаем много ложных сообщений. На этот раз все оказалось правдой. Этот человек лежал посреди комнаты с пулевым отверстием в спине. Солидный мужчина, блондинка с великолепной фигурой и взятая напрокат машина исчезли: блондинка уехала на машине, мужчина пролез через забор из колючей проволоки сзади мотеля. Он разорвал брюки о проволоку. Очевидно, очень торопился. - Не очень-то много у вас вещественных доказательств. - Мейсон сочувственно покачал головой. - Не беспокойтесь об этом. У нас есть над чем работать. Нам сообщили номер машины. И мы нашли эту машину. У нас есть четкие отпечатки пальцев. - Понимаю! - Вскоре после того, как мы распорядились задержать этот автомобиль, нам позвонил управляющий агентства по прокату. Он сообщил, что в агентство приходила женщина, осмотрела все машины, имеющиеся на месте, и ничего не выбрала. У нее был листок с номером машины. - Возможно, у управляющего просто очень богатое воображение, - улыбнулся Мейсон. - Возможно, - ответил Трегг, - но женщина вызвала у него подозрение. Он подумал, что, может быть, она искала машину, которая фигурирует в деле об убийстве. Он проследил за ней: женщина села в автомобиль, где ее ждал мужчина. Управляющий записал номер машины. - Очень разумно с его стороны, - заметил Мейсон. - Машина приписана к агентству Дрейка. - Вы разговаривали с ним? - поинтересовался Мейсон. - Еще нет, - ответил Трегг. - Возможно, поговорю с ним несколько позже. Его агентство расположено в этом же здании, на одном с вами этаже, и выполняет ваши задания. Вы и Пол Дрейк - близкие друзья и коллеги. - Понимаю, - Мейсон стряхнул пепел. - Я начал наводить некоторые справки. Ничего официального. Так, кое-что проверил. - Понимаю, - снова сказал Мейсон. - Я давно обратил внимание вот на что: когда Пол Дрейк занимается особенно важным делом и остается на ночь в офисе, ему присылают гамбургеры из соседней закусочной. Вероятно, мне не следовало рассказывать вам об этом, Мейсон: фокусник не должен раскрывать секретов своих трюков, иначе пропадет эффект. Как бы то ни было, сегодня утром я забежал в закусочную, выпил чашечку кофе, поболтал с хозяином. Выяснилось, что прошлой ночью был большой спрос на гамбургеры, и я захотел поговорить с официантом, который работал всю ночь. Он уже ушел домой, но еще не ложился спать, и связали меня с ним по телефону. Я думал, что были обычные шесть-семь заказов для офиса Дрейка, но неожиданно мне повезло: я узнал, что вы и ваша секретарь тоже были на месте всю ночь и тоже заказывали гамбургеры и кофе. - Вот что получается, когда хочешь, чтобы тебя обслужили. Надо было мне самому спуститься в закусочную. - Мейсон произнес это, как бы размышляя вслух. - Или послать мисс Стрит. - Трегг, улыбаясь, посмотрел на Деллу Стрит. - Итак, - резюмировал Мейсон, - вы сложили два и два и получили пять, не правда ли? - Я еще не сложил два и два. Я просто обращаю ваше внимание на некоторые факты, которым пока не дал оценку. Хочу кое-что сказать вам, Мейсон. Бинни Денэм был шантажистом. Но пока нам не удалось разузнать про него все. Все его записи зашифрованы. Нам еще не удалось их разгадать. Кроме того, как я уже сказал, мы сняли отпечатки пальцев в машине, нашли в пепельнице несколько окурков от сигарет. Есть и еще кое-что, о чем мы пока не распространяемся. Итак, если у вас есть клиент, в отношении которого шантаж не был исключен, если именно Бинни Денэм вымогал деньги у этого клиента и если клиент решил положить этому конец, избрав единственно надежный способ избавиться от шантажиста, полиция, учитывая все обстоятельства, проявит понимание, если с другой стороны увидит ответное желание сотрудничать. Нам пока неясно, какую роль играет во всем этом блондинка. Нам далеко не все еще известно. Что-то нам удалось узнать, и мы продолжаем вести работу. Адвокату, чей клиент мог оказаться в подобном положении, было бы разумнее сотрудничать с полицией или с окружным прокурором, чем противостоять им. - Вы говорите от имени окружного прокурора? - спросил Мейсон. Трегг погасил сигарету в пепельнице. - Я понимаю, это слабое место в моих доводах. - Ваш окружной прокурор не очень меня жалует. - Знаю, - согласился Трегг. - Думаю, при сложившихся обстоятельствах, - продолжал Мейсон, - умному адвокату не следует раскрывать своих карт. - Да я просто так заскочил к вам, - сказал Трегг. - Обычная проверка. Я вас правильно понял: вы не намерены сделать заявление, мистер Мейсон? - Тот отрицательно покачал головой. - Будьте осторожны, мистер Мейсон, - предупредил Трегг. - В полиции есть люди, которые вас недолюбливают. Я просто хотел вас по-дружески предостеречь. Вот и все. - Этим делом будет заниматься сержант Холкоум? - поинтересовался Мейсон. - Сержант Холкоум уже занимается им. - Ах, так! Трегг встал, поправил пиджак, взял шляпу и улыбнулся Делле Стрит. - А вы иногда себя выдаете, мисс Стрит. - Неужели? Трегг кивнул. - Вы не спускаете глаз с незарегистрированного телефона на столе у Мейсона. Не сомневаюсь, как только я окажусь за дверью, вы позвоните Полу Дрейку. С моей стороны это было лишь дружеское предупреждение. К вашему сведению, я не собираюсь идти сейчас в контору Дрейка и не собираюсь вести с ним разговор. Я только хочу быть абсолютно уверенным, что нет причин отстранять вашего работодателя от исполнения обязанностей адвоката. Ибо в противном случае он уже не сможет подписывать вам чеки на зарплату. А для меня лично лучше иметь дело с умным адвокатом, чем с непорядочным, нарушающим закон юристом, который поощряет дачу ложных показаний. Я нанес вам неофициальный визит. Только и всего. Возможно, вам будет легче избежать неприятностей, если вы будете знать, что я собираюсь доложить о том, что из закусочной в контору Мейсона поздно ночью были посланы гамбургеры и кофе. Думаю, что мужчина и женщина, которые прошлым вечером поднимались к вам на лифте, вряд ли назвали свои настоящие имена. Безусловно, мы все проверим. И я не очень удивлюсь, если их описание совпадет с описанием мужчины и женщины, которые останавливались в мотеле "Стейлонгер", в пятнадцатом и шестнадцатом номерах. Разумеется, наш эксперт проверит почерк мужчины по регистрационному журналу, который ведется лифтером в позднее время, когда прием посетителей прекращается. Ну, я пошел. У меня встреча с моим рьяным помощником сержантом Холкоумом. Я не скажу ему, что был здесь. Трегг вышел из кабинета. - Черт возьми, - воскликнул Мейсон, - человеку кажется, что он умный, а он попадает впросак на самом элементарном. - Лейтенант Трегг? - спросила Делла. - Нет! Я имею в виду себя. Удобно, когда тебе присылают гамбургеры из закусочной, но это же чертовски удобно и для полиции. В будущем надо постараться не попадаться в такую ловушку. - Благодаря лейтенанту Треггу, - добавила Делла. - Благодаря очень достойному противнику, который весьма скоро устроит ад нашему клиенту, - уточнил Мейсон. Глава 11 Мейсон плотно закрыл дверь, придвинулся к Делле Стрит и, понизив голос, сказал: - Тебе надо сделать перерыв, Делла. - Для чего? - Во время перерыва позвони Стюарту Бедфорду. Убедись, что никто не видит, какой номер ты набираешь. Скажи, чтобы ни при каких обстоятельствах он не пытался связаться со мной. Я сам время от времени буду звонить ему из телефона-автомата. Скажи также: полиция знает, что я заинтересован в этом деле, и, возможно, за моим офисом будет установлено наблюдение. Делла Стрит кивком подтвердила, что внимательно слушает. - Теперь, - продолжал Мейсон, - мы должны быть чрезвычайно осторожны. Лейтенант Трегг знает также, что Пол Дрейк занимается этим делом. Трегг, безусловно, умен, способен и настойчив. Машина, которую брали напрокат, у них; они сделали отпечатки пальцев. Они еще не арестовали Стюарта Бедфорда, но только потому, что не знают, чьи это отпечатки пальцев. Как только выйдут на Бедфорда, у него возьмут отпечатки, и тогда будет доказано, что в машине был он. - А миссис Бедфорд? - спросила Делла Стрит. - Вы не считаете нужным сообщить о ней мистеру Бедфорду? - Зачем? - Вы его адвокат. - Как его адвокат я должен защищать его интересы. - Его жена замешана в этом деле. Разве он не должен об этом знать? - Каким образом она замешана? - Она была в мотеле. У нее, безусловно, есть причины. Шеф, вы, так же как и я, знаете, что она отправилась в мотель, потому что знала, что Бинни Денэм шантажирует мужа, и не желала мириться с этим. И у нее был единственный способ положить этому конец. - Убить его? Ты это хочешь сказать? - А почему бы и нет? Мейсон поджал губы. - Так почему бы и нет? - настойчиво повторила свой вопрос Делла Стрит. - В подобного рода делах, - ответил Мейсон, - не знаешь, с чем можешь столкнуться, пока не будешь располагать всеми фактами. А к тому времени часто бывает так, что уже поздно защитить клиента. В данном случае я защищаю своего клиента. - Только одного клиента? - Да, только одного клиента - Стюарта Г. Бедфорда. - Почему же вы не считаете нужным сообщить ему о.., о его жене? Мейсон отрицательно покачал головой. - Я - адвокат. Я должен ответственно подходить к принятию решения. Бедфорд любит жену. Вполне вероятно, сильнее, чем она его. Для нее этот брак, возможно, носит в некотором роде деловой характер. Для него - начало новой жизни, овеянной романтикой. - Ну и что? - Если я скажу, что его жена была в мотеле и может быть заподозрена, Бедфорд станет в позу героя. Он возьмет всю вину на себя, если только подумает, что она может быть признана виновной. Я нахожусь в положении доктора, которому предстоит лечить больного. Он не говорит больному все до конца. Он назначает курс лечения и следит за его исполнением. Делла Стрит на мгновение задумалась, потом спросила: - Полиция сможет выйти на Бедфорда сегодня? - Вполне вероятно. Это лишь вопрос времени. Не забывай, Бедфорд уязвим во многих отношениях. Прежде всего, он взял много туристских чеков, подписал их и вручил шантажистам. Они обменяли их на деньги. И где-то, конечно же, оставили свои следы, по которым и пойдет Трегг. Не следует также сбрасывать со счетов записку, которую он передал официанту в баре с просьбой позвонить Эльзе Гриффин и назвать мотель. На записке нет подписи, но после того, как в газете появится материал об убийстве в мотеле "Стрейлонгер", официант может вспомнить, что его просили назвать именно этот мотель. - Официант мог сохранить эту записку? - Вполне возможно. Вместе с запиской он получил двадцать долларов, и это могло отложиться у него в памяти. Он мог ее сохранить. Нам остается лишь ждать, пока Пол Дрейк добудет информацию о Денэме и найдет блондинку. - Хорошо, - согласилась наконец Делла Стрит, - пойду на перерыв и позвоню мистеру Бедфорду. - Как ты себя чувствуешь, Делла? - Пока пью кофе, могу бодрствовать. - Отправляйся домой пораньше и постарайся заснуть. - А вы? - Не беспокойся. Я, возможно, тоже сделаю днем передышку. Нам остается ждать развития событий. Надеюсь, Дрейку удастся что-нибудь узнать прежде, чем Трегг выйдет на нашего клиента. Поезжай домой и ложись спать, Делла. Если возникнет необходимость, позвоню. - Я могу еще немного продержаться. Лучше, если вы отдохнете, а я останусь здесь и буду звонить вам. Мейсон взглянул на часы. - Подождем до полудня, Делла. Если от Дрейка к этому времени ничего не поступит, тогда мы оба уйдем. Я оставлю в конторе Дрейка свои координаты. - Хорошо, - согласилась Делла Стрит. - Я иду звонить Бедфорду. Глава 12 Мейсон вошел в контору Пола Дрейка. - Ты неплохо выглядишь, - заметил он, глядя на детектива. - А почему бы и нет? - Не ложился всю ночь? - Нам не впервой. А у тебя вид ужасный. - Да, я к этому не привык. Удалось что-нибудь разузнать? - Не так много. Полиция действует активно, и это осложняет нашу работу. - У этого Денэма, - продолжил Мейсон, - была подруга, блондинка. - Ну и что? - Она меня интересует. - Она всех интересует: полицию, репортеров. - Известны ее приметы? - Полиции известно, что ей 25 - 27 лет, рост - 1 метр 60 сантиметров, вес - 54 килограмма. Цветущий вид, тонкая талия, роскошные бедра и пышная грудь. - Что им дала машина, Пол? - Никто не знает. Полиция держит это в секрете. У них есть отпечатки пальцев. - А есть ли отпечатки пальцев из номеров мотеля? - Да. - Хочу тебя предупредить, - сказал Мейсон, - полиции известно, что ты занимаешься этим делом. - Было бы удивительно, если бы они не знали. Невозможно добывать информацию и остаться вне поля зрения полиции. Надо думать, они связывают меня с тобой. Мейсон кивнул. - А тебя с твоим клиентом? - спросил Дрейк, глядя на Мейсона в упор. - Пока нет. - Будь осторожен. Они не заставят себя ждать. - Это вопрос времени, - согласился Мейсон. - Мы должны найти блондинку раньше, чем это сделает полиция. - Тогда ты должен рассказать мне все, что известно тебе и не известно полиции, - вставил Дрейк. - Если я буду знать не больше полиции, шансов на успех почти нет. Полиция организованна, у нее власть, в ее распоряжении полицейская картотека. У меня - ничего. - Есть одна зацепка. - Какая? - В таком деле имя ничего не значит, инициалы значат. Мой клиент сказал, что ее зовут Геральдина Корнинг, на ее дорожной сумке и чемодане выбиты инициалы Г. К. - Думаешь, она назвала клиенту свое настоящее имя? - Сомневаюсь. Но что-то мне подсказывает, что инициалы ее. Фамилия в данном случае не столь важна. Но женских имен, начинающихся с буквы "Г", не так уж много. Начни с Глории или Грейс. - Блондинок, которые носят эти имена, в городе бесчисленное множество. - Безусловно, но эта девушка общалась с определенным кругом лиц. - Но ты же знаешь, что происходит, когда начинаешь интересоваться девушками подобного сорта. Тебя встречают гробовым молчанием. Людей охватывает страх. Можно получить любую информацию, но как только ты как бы невзначай спросишь: "Не знаете ли вы девушку, которую зовут не то Грейс, не то Глория; она еще связана с этим шантажистом Бинни Денэмом?.." Ну, ты знаешь, что за этим следует. Они лишаются дара речи. От них ничего не добьешься. Мейсон задумался. - Я понимаю тебя, Пол. Но от этого зависит очень многое. Нам просто необходимо найти эту девушку. У нее должен быть счет, открытый старым поклонником, или... - Представляю, что будет, если мы начнем интересоваться всеми блондинками, у которых есть счета, куда поступают деньги от старых поклонников. Мы... Подожди! Не торопись! Я просто стараюсь сузить поиски, Пол. Вероятно, у нее есть счет в салоне красоты. Возможно, у нее были контакты не с Бинни Денэмом, а с этим Гарри Элстоном, который пользовался сейфом на пару с Бинни. Что тебе известно о нем? - Абсолютно ничего, - ответил Дрейк. - Видели, как он приходил и открывал сейф. А потом исчез. Залез в нору и притаился. - Полиция интересуется им? - Очень. - Шантажисты и игроки. Игроки ходят на скачки. Займись и ипподромами. Может, выйдешь на блондинку. У нее относительно новые чемодан и сумка. Может быть, были куплены специально... Поеду домой и постараюсь заснуть. Хорошо, если бы ты еще пару часов пробыл здесь, Пол. Потом можешь поручить дежурство своим оперативникам, а сам ложись спать. - Чепуха! Меня хватит еще на целый день и на целую ночь. Мейсон поднялся со стула. - А меня - нет. Позвони, если что-нибудь выяснишь. Хотелось бы поговорить с этой блондинкой прежде полиции. Чувствую, сегодня днем обстановка накалится, и хочу, чтобы к этому времени у меня была свежая голова. - Хорошо, - сказал Дрейк. - Я позвоню. Но не будь слишком оптимистичен в отношении этой блондинки. Найти ее очень нелегко. Всем шантажистам будет дана команда держать язык за зубами. Глава 13 Мейсон принял горячий душ, улегся в постель и сразу же погрузился в глубокий сон. Но очень скоро, как ему показалось, его разбудил телефонный звонок. Хрипловатым от сна голосом он буркнул в телефонную трубку. - Слушаю. - Дело плохо. Приезжай, - коротко сказал Пол. - Что? - встревожился Мейсон. - Полиция, проверяя сообщников Денэма, напала на туристские чеки. Их оказалось огромное количество. На всех стоит подпись Стюарта Г. Бедфорда. Принимая во внимание его положение, полиция воздерживается от прямых действий, пока не получит дополнительных подтверждений своим подозрениям. Они достали фотографии Бедфорда и показали их Моррисону Бремсу, управляющему мотелем "Стейлонгер". Бремс не уверен, но ему кажется, что это мужчина, который был с блондинкой, У полиции есть... - Они уже произвели арест? - перебил его Мейсон. - Нет. - Доставили его в полицию для допроса? - Нет. Они сами направляются к нему в офис... - Я еду. Он быстро натянул на себя одежду, провел расческой по волосам, выбежал из квартиры, спустился вниз на лифте, вскочил в машину и помчался в контору Бедфорда. Но его опередили. Там уже находились сержант Холкоум, полицейский и криминалист. Несколько поодаль от них, выставив вперед брюшко и улыбаясь золотыми зубами, спокойно стоял еще один человек. - Привет, - улыбнулся Мейсон, - что случилось? - Вы опоздали, - самодовольно усмехнулся сержант Холкоум. - В чем дело, Бедфорд? - спросил Мейсон. - Они считают, что я был в каком-то мотеле с какой-то блондинкой. Меня спрашивают о шантаже и убийстве... - Мы также любезно попросили у вас разрешения снять отпечатки пальцев, - вставил сержант Холкоум. - А вы не пожелали даже разговаривать с нами. Ну как, Мейсон, ваш клиент должен позволить нам это сделать? - Он ничего вам не должен. Если вам нужны отпечатки его пальцев, арестуйте его. - Не беспокойтесь, за этим дело не станет. - И вам будет представлен иск за незаконный арест. Мне доставит большое удовольствие, когда вас заставят выплачивать компенсацию. - Сержант повернулся к мужчине с брюшком. - Это он? - Я бы мог сказать с большей уверенностью, если бы на нем была шляпа. Сержант подошел к стенному шкафу, снял шляпу и бесцеремонно надел ее на голову Бедфорда. - Теперь смотрите. Мужчина стал внимательно всматриваться в Бедфорда. - Похоже, он. Сержант Холкоум обратился к криминалисту. - Осмотрите помещение. Тот вынул из кармана кожаный пакет, достал из него набор цветных порошков и верблюжью кисточку. Взял в руки пепельницу и стал водить по ней кисточкой. - Вы не имеете права это делать, - запротестовал Мейсон. - Только попробуйте ему помешать, - пригрозил Холкоум. - С какой радостью я бы повесил вас! Мы собираем улики. Ну давайте, давайте, мешайте нам. Холкоум повернулся к Бедфорду. - Вы взяли на двадцать тысяч туристских чеков. С какой целью? - Не отвечайте, - предупредил его Мейсон, - пока к вам не будут обращаться с тем уважением, которого вы заслуживаете. Ничего не говорите. - Все эти чеки были обменены на деньги менее чем за двадцать часов, - продолжал сержант Холкоум. - Что за этим кроется? Бедфорд не проронил ни слова. - Возможно, - Холкоум был настойчив, - шантажисты, которым вы платили, оказались весьма опытными. Они отказались от банкнотов, на которых стоят номера и которые могут быть помечены, и придумали способ самим получить деньги по чекам. - И наследить, - заметил Мейсон саркастически. - Не глупите, - сказал Холкоум. - По тому, как чеки были обменены, мы ни за что на свете не связали бы это с Бинни Денэмом. Мы об этом никогда бы не узнали, если бы не убийство. Криминалист внимательно рассматривал отпечатки пальцев через лупу. Вдруг он взглянул на сержанта Холкоума и кивнул ему. - Ну, что там? - спросил тот. - Очень отчетливый отпечаток мизинца. Он соответствует опечатку на... - Молчите, - перебил его сержант Холкоум. - Этого для меня достаточно. Собирайтесь Бедфорд. Вы арестованы. - На каком основании? - спросил Мейсон. - По подозрению в убийстве, - был ответ. - Вы можете проводить какое угодно расследование, вы можете арестовать его по обвинению в убийстве, но вы не можете задерживать по подозрению. - Может быть, я этого и не сделаю, но я его увезу. Хотите поспорить? - Либо предъявите ему обвинение, либо я поставлю на рассмотрение вопрос о законности ареста, и он будет освобожден. - Действуйте, адвокат, - победоносно улыбаясь, ответил Холкоум. - Тем временем я его посажу, и у него снимут отпечатки пальцев. Если вы думаете, что сумеете опротестовать арест при наличии таких веских улик, вы больший простак, чем я думал. Поехали, Бедфорд! Вы готовы заплатить за такси, или мне вызвать полицейскую машину? Бедфорд взглянул на Мейсона. - Заплатите за такси, - сказал Мейсон, - и не делайте никаких заявлений в отсутствии адвоката. - Ну что ж, вполне разумно! - сказал Холкоум. - Мне понадобится не более получаса, чтобы неопровержимо доказать законность своих действий. И если за это время вы сможете возбудить дело о нарушении закона о неприкосновенности личности, вы - гений! Стюарт Г. Бедфорд выпрямился во весь рост и сказал: - Джентльмены, я хочу сделать заявление! - Не делайте этого, - попытался остановить его Мейсон. Бедфорд окинул его холодным взглядом. - Мейсон, - сказал он. - Я нанял вас, чтобы вы консультировали меня в отношении моих юридических прав. Но никто не может давать мне советы тогда, когда речь идет о моих нравственных убеждениях. - Говорю вам, не делайте этого! - повторил Мейсон с раздражением. Сержант Холкоум ободряюще кивнул Бедфорду. - Это ваш офис. Если вы хотите, чтобы он ушел, только скажите, и мы тотчас же выставим его за дверь. - Я не хочу, чтобы он уходил. Я просто хочу заявить, что я действительно был вчера в мотеле "Стейлонгер". - Это уже что-то, - Холкоум выдвинул стул и уселся на него. - Продолжайте. - Бедфорд, - вновь попытался остановить его Мейсон, - если вы считаете, что поступаете правильно, то... - Ребята, вышвырните его, если он еще раз перебьет! Продолжайте, Бедфорд, облегчите свою душу. - Меня шантажировал этот тип, Бинни Денэм, - начал Бедфорд. - Это связано с моим прошлым. Я надеялся, что никто никогда об этом не узнает. Но Денэму каким-то образом стало об этом известно. - Что стало известно? - спросил сержант. Мейсон попытался было что-то сказать, но сдержал себя. - Я сбил пешехода и скрылся, - ответил Бедфорд. - Это произошло шесть лет назад темной дождливой ночью. Я немного выпил, но моей вины в случившемся нет. Эта пожилая женщина, одетая во все черное, переходила улицу в неположенном месте. Я увидел ее, только когда наскочил на нее. Ее с силой отбросило на тротуар. Я знал, что ей уже никто и ничто не поможет. - Где это случилось? - спросил сержант Холкоум. - На Фигаро-стрит, шесть лет назад. Ее имя - Сара Биггс. Вы можете прочитать об этом в сводке несчастных случаев. Как я уже сказал, я тогда немного выпил. Но я контролирую себя и знаю, что могу себе позволить. Я никогда не сажусь за руль, если чувствую, что нахожусь под воздействием спиртного и это может сказаться на управлении машиной. Несчастный случай никоим образом нельзя отнести на счет нескольких выпитых мною коктейлей, но я знал, что от меня пахнет спиртным. Женщине помочь было нельзя. На улице никого не было, и я не остановился. Я прочитал об этом нечастном случае в газетах. Женщина скончалась сразу же. Говорю вам, джентльмены, я не виноват. Она переходила улицу на пересечении двух дорог. Была темная дождливая ночь. Одному Богу ведомо, что у нее было на уме. Она оказалась на улице, и это все. Как мне стало известно, это была пожилая женщина, одетая во все черное. Но тогда я знал только то, что выпил, что сбил ее и что она сама виновата. Однако я понимал, что выпил достаточно и было бы неразумно с моей стороны останавливаться. - О'кей, - сказал сержант Холкоум. - Вы сбили пешехода и скрылись. И этот парень Денэм узнал об этом? - Да. - Как он действовал? - Он выжидал довольно долго. Потом объявился и потребовал, чтобы я... - Когда это случилось? - Три дня назад. - Раньше вы его не знали? - Нет. Увидел этого мерзкого негодяя в первый раз. У него были противные, заискивающие манеры. Он сказал: ему самому неприятно то, что он делает, но ему нужны деньги и... Он потребовал двадцать тысяч долларов в туристских чеках. Вот и все. Потом сказал, что изолирует меня до тех пор, пока по чекам не будут получены деньги. С этим и заявился вчера утром. С ним была блондинка, которая представилась Геральдикой Корнинг. Ее машина стояла около офиса. Я сам сел за руль. Мисс Корнинг заставила меня кружить и петлять, пока не убедилась, что нас никто не преследует. Затем предложила мне остановиться в мотеле. - Кто выбирал мотель: вы или она? - спросил сержант Холкоум. - Я. - Хорошо. Что было потом? - Мы увидели вывеску с названием мотеля "Стейлонгер", я предложил остановиться там. Я согласился заплатить шантажистам, но не мог допустить, чтобы они застали меня с женщиной и состряпали дело о супружеской неверности. Я сказал управляющему мистеру Бремсу, который находится сейчас здесь и который только что опознал меня, что ожидаю еще одну пару и поэтому мне нужны два номера. Он посоветовал не платить за второй номер, пока они не приедут. Но я настоял и оплатил оба номера. - Что было потом? - Мисс Корнинг разместилась в одном номере, я - в другом. Номера были смежные. Я старался оставаться как можно дольше один в своем номере. Делать было нечего, а я не привык бездельничать. Потом мы играли в карты. Выпили. На машине отправились в закусочную. Хорошо поели. Возвратились и еще выпили. В виски кто-то подмешал снотворное. Я заснул и не знаю, что произошло потом. - Что ж, - сказал сержант Холкоум. - Вы ведете себя очень благоразумно. Почему бы вам не рассказать о пистолете? - Расскажу. Меня никогда в жизни до этого не шантажировали. Я пришел в бешенство от одной мысли, что на шантаже можно делать бизнес. У меня в кабинете был пистолет. Я сунул его в портфель. - Продолжайте, - велел сержант Холкоум. - Я говорю, что в виски было подсыпано снотворное. - В какое время вы выпили? - Во второй половине дня. - В три часа? В четыре? - Скорей всего, в четыре часа. Но точное время указать не могу. Было еще светло. - Откуда вы знаете, что там было снотворное? - Я никогда не сплю днем. Однако как только я выпил виски, у меня в глазах стало двоиться. Я попытался встать, но не мог. Свалился на кровать и заснул. - Снотворное подсыпала блондинка? - спросил сержант Холкоум. - Скорее всего, кто-то приходил, пока мы отсутствовали, и подсыпал снотворное в бутылку, - ответил Бедфорд. - На мисс Корнинг его действие сказалось раньше, чем на мне. Она заснула прямо в кресле. Я в это время еще бодрствовал. Собственно говоря, как мне помнится, она заснула, не докончив фразы. - Иногда они разыгрывают подобные сцены, - авторитетно разъяснил Холкоум. - Это снимает с них подозрение. Она подсыпала снотворное и притворилась, что заснула первая. Старый излюбленный трюк. - Возможно, - пожал плечами Бедфорд. - Я говорю только то, что знаю. - Хорошо. Как случилось, что вы взялись за пистолет? Насколько я понимаю, появился этот тип и... - Я не использовал пистолет, - твердо ответил Бедфорд. - Он был у меня в портфеле. Когда проснулся, увидел, что пистолет исчез. - Ну и что же вы сделали? - насмешливо спросил Холкоум. - Меня охватил страх, когда я обнаружил тело Бинни Денэма в смежном номере. Я взял портфель и шляпу и пролез через проволочную ограду с задней стороны двора. - И разорвали одежду? - спросил Холкоум. - Да, я зацепился коленом и разорвал брюки. - А потом? - Потом вышел на дорогу. - И затем? - Мне удалось остановить попутную машину. Думаю, джентльмены, я ответил на все вопросы. - Он был убит из вашего пистолета? - спросил сержант Холкоум. - Откуда мне знать? Я все сказал. Я не привык, чтобы мои слова подвергали сомнению, и не намерен терпеть этот допрос. Я сказал абсолютную правду. - Так что вы сделали с пистолетом? Ну, Бедфорд, вы уже и так много сказали! Признайтесь чистосердечно во всем. Этот парень был шантажистом. Он избрал вас своей жертвой. Этого нельзя не учитывать. Вы понимали: заплатите один раз, и конца этому не будет. Вы избрали единственно надежный способ. Скажите, что вы сделали с пистолетом? - Я сказал всю правду, - повторил Бедфорд. - Чепуха! Неужели вы думаете, что мы поверили вашим россказням? Зачем вы брали пистолет, если не собирались им воспользоваться? - продолжал сержант Холкоум. - Говорю вам, не знаю. Мне казалось, что смогу испугать его, сказав, что плачу первый и последний раз. Мне казалось, когда я покажу ему пистолет и пригрожу, что убью его, если он появится еще раз, это избавит меня от дальнейших вымогательств. Честно говоря, джентльмены, не знаю. У меня не было никаких определенных планов. Я действовал, поддавшись порыву, чувству... - Да, понимаю - Холкоум был невозмутим. - Все ясно. Теперь говорите правду. Что вы сделали с пистолетом после того, как произвели выстрел? Скажите и облегчите свою душу. Бедфорд отрицательно покачал головой. - Я сказал все, что знаю. Кто-то вынул у меня из портфеля пистолет, пока я спал. Холкоум, бросив взгляд в сторону криминалиста, сказал Бедфорду: - Ладно. Поедем и поговорим с окружным прокурором. Вы будете платить за такси. После этого повернулся к Мейсону. - Ну и как ваше опротестование незаконного ареста? Это дело ударит по вас рикошетом. Что вы теперь скажете о своем клиенте, умник? - Не глупите, - ответил Мейсон. - Если бы Бедфорд собирался застрелить Денэма, почему бы он не сделал это до того, как он уплатил двадцать тысяч долларов? На какое-то мгновение сержант Холкоум задумался, затем сказал: - Ему просто не представилось такой возможности. Однако же он умен! Заплатил двадцать тысяч, и вы можете теперь рассуждать на эту тему перед судом присяжных. Вы зададите этот вопрос, Мейсон, и окружной прокурор не будет возражать против того, чтобы вы сами ответили на него перед присяжными. А я буду внимательно слушать. Собирайтесь, Бедфорд. Вы поедете туда, откуда даже Перри Мейсон не сможет вас вызволить. Ваше заявление - это то, что нам и требовалось. Вызывайте такси. Мейсона оставляем здесь. Глава 14 Мейсон буквально валился с ног от усталости, когда вошел в агентство Дрейка. - Дрейк уже уехал домой? - спросил он у телефонистки. Та отрицательно покачала головой и рукой показала на дверь в длинном, узком коридоре. - Он все еще у себя. Думаю, отдыхает в комнате номер семь. Там есть диван. - Что слышно? - Задействовано много оперативников, и доклады поступают постоянно. Но пока ничего существенного нет. Он старается разыскать эту молодую блондинку, которая представляет для вас такой интерес. Распорядился позвонить ему сразу же, как только что-нибудь станет известно. - Спасибо, - поблагодарил ее Мейсон. - Я пойду на цыпочках. Если он спит, не буду его тревожить. Мейсон прошел по коридору мимо крошечных комнат и осторожно открыл дверь, на которой значился номер семь. Это был небольшой кабинет. Там стояли стол, два стула с прямыми спинками и диван. Дрейк лежал на спине и сладко похрапывал. Мейсон постоял немного в дверях, посмотрел на спящего Пола и вышел из кабинета. Не успел он закрыть за собой дверь, как в комнате раздался резкий телефонный звонок. Мейсон после некоторого колебания снова осторожно открыл дверь. Пол Дрейк, еще не совсем проснувшись, схватил трубку и приложил к уху. - Алло... Да... Что? Поднял заспанные глаза, увидел Мейсона и кивнул ему. Вдруг выражение лица Дрейка изменилось. Он разом проснулся - как будто его окатили струей холодной воды. - Подождите минутку! Адрес? фамилия? Хорошо. Понял. Дрейк записал что-то на листке бумаги. Затем сказал в телефонную трубку: - Будьте внимательны. Продолжайте наблюдать за домом. Если она выйдет, следуйте за ней. Выезжаю. Буду минут через пятнадцать-двадцать. Хорошо. Пока. Дрейк бросил телефонную трубку. - Мы нашли ее, Перри. - Кого? - Эту девушку - Геральдину Корнинг. - Уверен? - Ее зовут Крейс Комптон. Вот ее адрес. Твое предположение по поводу ее инициалов оправдалось. - Как ее нашли, Пол? - Расскажу по дороге! Поехали. Дрейк провел рукой по волосам, схватил шляпу и направился к двери. Мейсон последовал за ним. - На твоей машине или на моей? - спросил он, когда они спустились вниз на лифте. - Не имеет значения, - ответил Дрейк. - На моей, - решил Мейсон. - Я поведу машину, а ты в это время будешь рассказывать. Мейсон и детектив почти бегом направились к стоянке. - Мы просмотрели рекламные справочники и составили список магазинов, специализирующихся на продаже чемоданов и сумок и расположенных в том же районе, что и агентство по прокату машин. Обошли все магазины - работали пятеро моих парней. В одном из магазинов им повезло. Продавец вспомнил, что продал чемодан блондинке, которая соответствовала описанию. Она попросила поставить на чемодане инициалы Г. К. Расплатилась чеками, подписанными Грейс Компотон. Он запомнил и банк. Все остальное было просто. Она живет в многоквартирном доме и, вероятно, сейчас у себя. - Хорошо сработали. Пол. Теперь начинаем действовать мы. - Не исключено, что мы вышли на ложный след. В конце концов, мы руководствовались лишь ее описанием и весьма слабыми уликами. Существует множество блондинок, которые покупают чемоданы. - Знаю, - сказал Мейсон. - Но у меня предчувствие, что это она. - На следующем углу поверни налево, Перри. Мейсон обогнул угол, затем, следуя указаниям Дрейка, проехал три квартала и повернул направо. - Где-нибудь здесь поставь машину, - сказал Дрейк. Мейсон нашел свободное место у тротуара. Выйдя из машины, они направились к парадной двери довольно приметного жилого дома. У подъезда стояла машина. Мужчина, сидящий в ней, чиркнул спичкой и зажег сигарету. - Наш человек, - пояснил Дрейк. - Хочешь с ним поговорить? - Нет. Это был условный знак - она у себя. Мейсон подошел к двери и просмотрел список квартиросъемщиков. Грейс Комптон проживала в двести тридцать первой квартире. - Что делать, Пол? - Он указал на запертую дверь. - Позвонить в квартиру или... - Это несложно. Дрейк взглянул на замок, вынул из кармана ключ, вставил его в замочную скважину. Дверь распахнулась. - Пошли, - сказал Мейсон. Они поднялись по лестнице на второй этаж, прошли по коридору и остановились у двери, где значился номер двести тридцать один. - Теперь действовать тебе, - сказал Дрейк. - Посмотрим, оправдается ли твое предчувствие. Мы знаем ее только по описанию. - Рискнем! - Мейсон нажал на звонок - длинный, два коротких и снова длинный. Послышались торопливые шаги, и дверь широко раскрылась. Блондинка, одетая в пижаму, воскликнула: - Господи! Ты... - Но при виде двух мужчин сразу замолчала. - Мисс Комптон? - осведомился Мейсон. - В чем дело? - насторожилась она. - Мы бы хотели поговорить с вами. - Кто вы? - Это Пол Дрейк, детектив. - Со мной этот номер не пройдет! - Я - Перри Мейсон, адвокат. - Что вы хотите? - Вам что-нибудь говорит название мотеля "Стейлонгер", мисс Комптон? - Да, - с трудом сдерживая волнение, ответила она. - Я была там с известным киноактером. Он не хотел, чтобы о нашей связи стало известно. Он грубо обошелся со мной. Я подаю на него в суд, чтобы он обеспечил содержание моему будущему ребенку. Как вы об этом узнали? - Вы были там вчера с мистером Стюартом Г. Бедфордом? Она прищурила глаза. - Если это арест, выкладывайте, в чем дело. Если нет, то убирайтесь отсюда. - Это не арест. Я хочу получить от вас информацию до прихода полиции. - И привели с собой детектива? - Частного. - Понимаю. И вы хотите знать, что я делала вчера. Как мило! Проходите и садитесь. Может, вам еще и выпить предложить?.. - Вы знакомы с Бинни Денэмом? - Денэм? Денэм? - медленно повторила она и отрицательно покачала головой. - Это имя мне ничего не говорит. А что, я должна его знать? - Если вы та, кого я имею в виду, - сказал Мейсон, - вы и Стюарт Бедфорд сняли вчера номера пятнадцатый и шестнадцатый в мотеле "Стейлонгер". - Что вы такое говорите, мистер Мейсон! - возмутилась девушка. - Я никогда не останавливаюсь в мотелях одна! Никогда! - И, - продолжил Мейсон, - Бинни Денэм был найден мертвым в вашем номере. Застрелен из пистолета калибра 38, Пуля прошла через... Она отпрянула назад, стала белой как полотно. Открыла рот, потом зажала его рукой, чтобы не закричать. Мейсон кивнул Полу Дрейку, и они, беспрепятственно войдя в квартиру, закрыли за собой дверь. Мейсон сел на стул, закурил сигарету. - Присядь, Пол, - вполне по-хозяйски предложил он. Девушка некоторое время в ужасе смотрела на него и наконец спросила: - Делом уже занимаются? - Позвоните в полицию, - ответил Мейсон, - и узнаете. - Зачем мне полиция? - Ах да, наоборот: вы нужны полиции. Они могут появиться здесь в любую минуту. Ну как, расскажете нам, что произошло? Она опустилась на стул. - Начинайте, пожалуйста. - Почему вас это интересует, мистер Мейсон? - Я представляю Стюарта Бедфорда. Полиция подозревает, что он имеет отношение к убийству. - Неужели, - выдавала она из себя, - он мог это сделать? - Что произошло? - Вымогательство, - ответила девушка. - Подробности мне не известны. Бинни несколько раз нанимал меня для подобного рода работы. - В чем она заключалась? - Мне поручалось задержать жертву до тех пор, пока на руках у Бинни не окажутся деньги. Тогда Бинни давал мне сигнал, и я отпускала жертву. - Зачем это было нужно? - Чтобы в последнюю минуту человек не передумал и не нанял частных детективов. - И что же вы в это время делаете? - Развлекаю. - Каким образом? - Что, мне нарисовать картинки? - Как вы поступили по отношению к Бедфорду? - Я пыталась развлечь его - это было очень нелегко. Он влюблен в свою жену. Я старалась заинтересовать его, но он не реагировал. Однако в конце концов мы подружились. Только не поймите меня превратно. Это были просто дружеские отношения. Мне он понравился. И тогда я решила, что занимаюсь этим в последний раз. Когда я увидела, как он относится к жене, как он... Я еще молода. Еще есть надежда. Я могла бы встретить мужчину, который испытывал бы ко мне такие же чувства. Но при моем теперешнем положении это невозможно. - Что вы сделали? - Кто-то устроил нам обоим ловушку. - Что случилось? - Мы отлучались. Я оставила бутылку на столе. Наверное, туда подсыпали снотворное. Когда мы вернулись, то выпили немного. Я не заметила, как уснула. Когда проснулась, уже темнело. Бедфорд все еще спал. Он вылил виски вдвое больше, чем я. Я пощупала его пульс: спокойный, ровный. Я успокоилась, ведь сначала я испугалась, не отравлен ли он. Думаю, это был один из видов барби-туратов. Он не опасен. - Что было потом? - Я приняла душ , оделась. Я знала, что ждать осталось недолго. Банки уже закрылись, и Бинни должен был появиться с минуты на минуту. - Так и было? - Да. - Что он вам сказал? - Что все спокойно и можно уезжать. - Что произошло потом? - Я обвинила его в том, что он подсыпал снотворное в виски. Он все отрицал. Я была вне себя. Решила, что он мне больше не доверяет. Слово за слово, и я сказала, что в следующий раз пусть ищет себе другую помощницу. Сказала, что Бедфорд спит. Мы попытались разбудить его, но безуспешно. Он привстал, но потом вновь упал на подушки. Тело его не слушалось. Сделать ничего было нельзя. Ему нужно было выспаться. Я была сердита на Бинни, но это не могло помочь мне разбудить Бедфорда. Я не собиралась задерживаться в мотеле. У Бедфорда были деньги. Он мог взять такси. Я приколола к его рукаву записку, что все в порядке и он может уезжать в любое время. Вышла и села в машину. - Где был в это время Бинни Денэм? - В своей машине. - Что вы сделали потом? - Я возвратила машину в агентство. Как мне было сказано, я не должна была требовать назад разницу. Поставила машину с ключами и сделала вид, что направляюсь в контору, в сама прошла мимо. Они нашли машину на месте с ключами. Задаток пятьдесят долларов, а разница - одиннадцать-двенадцать долларов. Они наверняка подождали немного, а затем кто-нибудь из служащих закрыл договор и разницу положил к себе в карман. На этом дело закончилось. - Когда вы уехали, Бинни оставался еще в мотеле? - Нет. Он выехал одновременно со мной. - А потом воротился? - Наверное. А что, его машина была там? - Вероятно, нет. - Мейсон покачал головой. - Что у него была за машина? - Ничем не приметная "шевроле", - ответила она. - Он хотел, чтобы его машина не выделялась среди других, не бросалась в глаза. - - Могла ли быть у него причина возвратиться в мотель? - Мне она не известна. Деньги уже были у него. - Не хотел ли он о чем-либо поговорить с Бедфордом? - Не знаю. Деньги он получил. Что еще могло ему понадобиться? - Было что-то, что заставило его возвратиться. Не мог ли он забыть что-либо, что могло быть потом использовано против него? - Только не Бинни. - Вы не знаете, в чем заключался шантаж? - Бинни никогда не посвящает меня в свои дела. - Как вы представились? - Геральдина Корнинг. Под этим именем я работаю. - Собираетесь в дорогу? - Мейсон указал на новый чемодан, который стоял около стенного шкафа. - Возможно. - Много дает вам эта работа? - Если бы я даже получала в сто раз больше, ответила она с горечью, - это не могло бы служить мне оправданием. Есть ли цена у человеческого достоинства? - Значит, вы никак не можете помочь Бедфорду? - Я не могу ни помочь ему, ни навредить. Он заплатил, и заплатил как джентльмен. Это было настоящее вымогательство - двадцать тысяч долларов. Все в туристских чеках. - Что вы с ним сделали? - Я дала ему их подписать и затем положила в отделение для перчаток, как и было мне ведено. В это время Бинни был поблизости и наблюдал за нами. Мы все предусмотрели, чтобы не подвергать себя опасности. Мы знали, что нас никто не преследовал. Мы долго кружили и петляли, пока не убедились в этом. Все это время Бинни следовал за нами, пока не увидел, что за нами нет хвоста. Тогда я попросила Бедфорда выбрать мотель, где бы можно было остановиться. Это его успокоило. Я заперла его в номере, пошла в телефонную будку, позвонила Бинни и сказала, где мы находимся и что чеки подписаны. - Что было потом? - Затем, как я уже сказала, я положила чеки в бардачок, как было условлено заранее. Бинни взял чеки и получил по ним деньги. - Вы не знаете, каким образом он это сделал? Она отрицательно покачала головой. - Вероятно, у него в банке есть друг. Не знаю. Думаю, что он обменял их не как обычно, а каким-то иным путем. - Вернемся к Бинни. У него был сообщник? Она покачала головой. - Он называл человека по имени Делберт? - Бинни был очень хитер, - засмеялась она. - Его жертвы испытывали такое негодование по отношению к этому несуществующему Делберту, что готовы были его убить и в некотором роде даже сочувствовали Бинни. Он был всегда таким любезным, таким предупредительным... - Вы были его единственным партнером? - Не говорите ерунды! Я не была партнером Бинни. Я была у него на зарплате. Иногда он подбрасывал дополнительную пару сотен, но это случалось не часто. Все шло к нему. Получить деньги у этого проходимца... - Продолжайте, - попросил Мейсон. Она отрицательно покачала головой. - Он вас надувал? - Хватит! Уходите. Что это я распустила язык! Мейсон попытался подойти с другой стороны. - Значит, вы решили, что это было ваше последнее дело? - После общения с Бедфордом - да. - Почему? Что вам говорил Бедфорд? - Не знаю даже... Собственно, он ничего такого не говорил. Повлияло его отношение к жене и то, что другие женщины для него просто не существовали. Я постаралась представить, что должна чувствовать женщина, которую любит такой мужчина, как... Не знаю, что со мной произошло. Если хотите, можете объяснить это тем, что я обрела веру. - Но все, что вы говорите, бездоказательно, - сказал Мейсон. - Возможно, вы лжете. Вы сами признались, что решили оставить рэкет. Видимо, вы заявили об этом и Бинни, что могло ему не понравиться. Вы же не отрицаете, что вдвоем пытались разбудить Бедфорда? Несомненно, вы проверили, что было у него в портфеле. Когда Бинни стал невыносим, вы могли выстрелить ему в спину, забрать двадцать тысяч долларов и скрыться. - Это все ваш изощренный ум юриста, - ответила она. - Вы, адвокаты, придумываете самые невероятные вещи. - А что вам не нравится в моих рассуждениях? - Все не нравится. - А именно? - Я же сказала, что кончаю с этим, что обрела веру, что решила встать на правильный путь, нравственно очиститься. Могла ли я покончить с ним и скрыться с двадцатью тысячами долларов? - Возможно, вы были вынуждены убить его, - не сводя с нее глаз, продолжил Мейсон. - Возможно, Бинни не понравилась ваша идея нравственного очищения. Возможно, у него совсем другие намерения. Возможно, он вышел из себя. - Вы хотите сделать из меня козла отпущения в любом случае. Вы адвокат. У вашего клиента деньги, положение в обществе. У меня - ничего. Вы готовы бросить меня на съедение волкам, лишь бы спасти своего клиента. Я была дурой, что вообще согласилась разговаривать с вами. - Если вы убили его в порядке самообороны, я уверен, что мистер Бедфорд позаботится, чтобы... - Убирайтесь, - прервала она его. Мейсон поднялся. - Я хотел услышать ваш рассказ. - Вы его услышали. - Если вам действительно пришлось защищаться, вы поступили бы благоразумно, если бы сообщили полиции обо всех фактах. Это бы сыграло положительную роль. Вы также должны знать, что попытка скрыться будет рассматриваться как признание вины. - Очень хорошо вы все придумали, - саркастически усмехнулась она. - Но я тоже знаю что к чему. Я вас более не задерживаю и прошу не задерживать меня. Она встала и направилась к двери. Мейсон и Дрейк медленно спустились по лестнице. - Пусть твой агент следит за ней. Пол. Чувствую, она хочет скрыться. - А ты хочешь помешать ей? - Боже упаси! Нет! Просто хочу знать, куда она направляется. - Это будет нелегко. - Позаботься, чтобы у него были деньги. Пусть садится на тот же самолет, что и она. И не отстает от нее. - Ладно! Иди в машину, а я поговорю с агентом. Мейсон направился к машине. Дрейк прошел мимо автомобиля, где сидел его агент, слегка повернул голову и зашел за угол. Из автомобиля вышел мужчина, поравнялся с Дрейком, быстро переговорил с ним и возвратился назад. Дрейк подошел к Мейсону. - Он будет держать нас в курсе событий, - сказал он. - Будет повсюду следовать за ней. Но у него нет заграничного паспорта. - Не страшно! У нее тоже нет. У твоего человека достаточно денег на расходы? - Пока да. - Она не должна знать, что за ней следят. Пол. - Это опытный агент. Ты хочешь, чтобы она скрылась, Перри? Мейсон задумался. - Мне показалось, она говорила искренно, это меня несколько смущает. Пол. Конечно, я хочу, чтобы она скрылась. Я представляю клиента, которого обвиняют в убийстве. Из ее рассказа следует, что у нее была причина убить Бинни Денэма. Если она попытается скрыться, я смогу предъявить ей обвинение в убийстве. При условии, что полиция не обнаружит дополнительных улик против Бедфорда. Таким образом, я заинтересован, чтобы она запуталась и сама затянула на себе петлю. Но что-то меня беспокоит. История, которую она рассказала, вызвала во мне сочувствие. - Не размягчайся, Перри. Она профессиональная мошенница. Думаю, она убила Денэма. Не проливай слез по ее поводу. - Я не собираюсь лить слезы, - заметил Мейсон. - Если она исчезнет, вердикт о невиновности Стюарта Г. Бедфорда будет обеспечен. Глава 15 Мейсон сидел напротив Бедфорда в комнате для адвокатов в тюрьме. - Думаю, вы придумали всю эту историю о сбитой женщине для того, чтобы защитить доброе имя жены. Вы готовы пожертвовать собой, только бы она осталась в стороне. Бедфорд утвердительно кивнул головой. - Почему, черт возьми, вы не поставили меня об этом в известность? - Я боялся, что вы не одобрите моих действий. - Откуда вам известны подробности этого дела? - спросил Мейсон. - Я позаботился обо всем. Мне случайно стала известна эта история. Старая женщина, родственница одного из моих служащих. Ей предстояла серьезная операция, денег у них не было. Этот человек ко мне за помощью не обратился, но рассказал все Эльзе Гриффин; она - мне. Я распорядился выдать ему аванс, чтобы он смог оплатить операцию, а спустя месяц повысить зарплату, чтобы он смог отдать эти деньги. А через два дня женщина, находясь в состоянии нервного расстройства, переходила улицу. Ее сбила машина. Кто это сделал - узнать не удалось. - У вашего служащего не возникнут какие-либо подозрения? - спросил Мейсон. - Не думаю. История была рассказана Эльзе Гриффин, а не мне. Естественно, я принимал решение, Эльза всего лишь исполнитель. - Ну, можно сказать, вы сами набросили себе на шею петлю, - сделал заключение Мейсон. - Не так уж все и плохо! Насколько мне известно, закон в отношении уголовных преступлений теряет силу через три года. Таким образом, меня не смогут привлечь к ответственности, так как с тех пор прошло больше трех лет. Понятно, Мейсон? Я был вынужден придумать хоть какое-то объяснение, почему оказался в руках этого шантажиста Денэма. Иначе репортеры начали бы доискиваться до сути, копаться в прошлом моей жены... И тогда эта неприглядная история могла выплыть наружу. Теперь никому не придет в голову заниматься миссис Бедфорд. - Будем надеяться. - Послушайте, Мейсон, мне кажется, я знаю, кто убил Денэма. - Кто? - Как вы помните, в мотеле появилась незнакомка. Я долго над этим думал. Денэм был профессиональным шантажистом. Возможно, кто-то, чтобы избавиться от него, решил его убить. Чтобы остаться вне подозрений, этот кто-то выжидал, пока Денэм не стал шантажировать другого, в данном случае меня, и когда осуществил свой замысел, представив все так, как будто убийство совершил этот другой человек, то есть я. - Продолжайте, - попросил Мейсон. - Думаю, эта женщина либо следила за Денэмом, либо каким-то другим путем узнала, что он затевает. Ей стало известно, что он шантажирует меня. Она последовала за ним в мотель. Когда он получил от меня деньги, она его убила. - Из вашего пистолета? - сухо спросил Мейсон. - Нет, нет. Подождите, я дойду до этого. У меня сложилась полная картина того, что произошло. - Ну и как вы все себе представляете? - Совершенно очевидно, что она не могла следить за мной и Геральдиной, когда мы ехали в мотель. Во-первых, Геральдина приняла все меры предосторожности, чтобы за нами не было хвоста. Во-вторых, я сам выбрал этот мотель. Когда Геральдина убедилась, что слежки нет, она предложила мне выбрать любой мотель. И я выбрал "Стейлонгер". - Ну что ж, - заметил Мейсон, - пока все представляется вполне логичным. - Так или иначе, но женщина знала, что Денэм нашел новую жертву, и следила за ним. Денэм приезжает в мотель за чеками. У нее пока нет доказательств, что это шантаж. Когда же Денэм обменял чеки на деньги, ей становится все ясно. Денэм возвращается и говорит Геральдине, что дело сделано. Геральдина уезжает. Женщине представляется возможность действовать. Ей нужно спрятаться где-то: не могла же она остаться во дворе. Тогда она проверяет, нет ли незапертого номера. Эльза, так как у нее не было с собой вещей, не замкнула дверь своего номера. Незнакомка проскользнула в него и сделала его своим наблюдательным пунктом. Потом, вероятно, убила Денэма из своего пистолета. После этого вошла в мой номер. Увидела, что я сплю. На полу стоял мой портфель. Ей было любопытно, кто я, почему сплю. Она начала рыться в портфеле, увидела мою визитную карточку, обнаружила пистолет. Взяла его и хорошенько спрятала, так, чтобы никто не мог его найти. В результате все против меня. Меня подозревают в убийстве Денэма. - Возможно, - уклончиво сказал Мейсон. - Вы должны перевернуть все вверх дном и найти эту женщину. Тогда у нас в руках окажется орудие преступления. Баллистическая экспертиза сумеет доказать, что убийство совершено из ее пистолета. А мы узнаем, что она сделала с моим пистолетом после того, как совершила убийство. Видите ли, Мейсон, эта женщина, которую управляющий видел в двенадцатом номере, разгадка всему. Как я понимаю, вы послали туда Эльзу, чтобы снять отпечатки пальцев. Очевидно, наши мысли работали в одном направлении. Эльза говорит, что сделала очень хорошие отпечатки пальцев этой женщины, особенно со стеклянной дверной ручки. - Многие из них принадлежат самой Эльзе, - уточнил Мейсон. - Знаю, знаю, - с некоторым раздражением произнес Бедфорд. - Но не все. Эльза не открывала стенной шкаф, и два отпечатка на ручке его двери, несомненно, оставлены этой женщиной. И потом, управляющий - как там его звать? - разговаривал с ней. Видел, как она выходила из номера, поинтересовался, что она там делала. - Он - ценный свидетель. Я хочу, чтобы ваши люди еще раз поговорили с ним и чтобы он как можно подробнее описал ее. Черт возьми, Мейсон, что-то мне подсказывает, что нужно действовать в этом направлении. - Понимаю. - Мейсон, у меня есть деньги! - с горячностью воскликнул Бедфорд. - У меня много денег, очень много. Наймите столько людей, сколько нужно, но найдите эту женщину. Именно она нам нужна. - Предположим, это действительно она убила Денэма, но из вашего пистолета. - Этого не может быть. Она выследила его с единственной целью - убить. Она же не собиралась сделать это голыми руками. - Прежде чем заняться проверкой этой гипотезы, - сказал Мейсон, - я должен быть уверен, что убийство совершено не из вашего пистолета. Чтобы доказать это, нам нужен либо ваш пистолет, либо несколько пуль, выпущенных из него. Не вспомните ли дерево или пень, которые служили вам мишенью, когда вы упражнялись в стрельбе? - Вы думаете, что таким образом можно найти пули? - Да. - Кажется, я вообще из этого пистолета никогда не стрелял. - Как долго он был у вас? - Лет пять-шесть. - Он зарегистрирован? - Не помню. Но думаю, что да. - У меня другая гипотеза. Говорю вам об этом конфиденциально. - Какая? - Я имею в виду блондинку, которая была с вами в мотеле. - Блондинку? Почему? - У нее были и возможность, и мотив, чтобы убить. Логически подозрение падает на нее. Лицо Бедфорда омрачилось. - Мейсон, что с вами? Она хорошая девушка. Возможно, она встала на не правильный путь, но совершить убийство не могла. - Откуда вы знаете? - Я провел с ней день. Она действительно хорошая. Она хотела оставить это занятие. - Это еще больше усиливает подозрение. Предположим, девушка сказала об этом Денэму, и он стал давить на нее. Тогда... У нее оставался лишь один выход. Наверное, Бинни Денэму многое было известно о ней, и он крепко держал ее в своих руках. - Вы ошибаетесь, Мейсон, - с чувством произнес Бедфорд. - Займитесь лучше женщиной из двенадцатого номера. - Мы в состоянии убедить присяжных, - продолжал развивать свою мысль Мейсон, - что блондинка могла вынуть пистолет из вашего портфеля и воспользоваться им. Тогда как женщина, выследившая Бинни с целью убить его, наверняка использовала свой пистолет. - Именно об этом я вам и говорю. - Итак, если вы будете настаивать на своей версии, - продолжал Мейсон, - и орудием убийства окажется ваш пистолет, вы обречены. - Действуйте как я вам говорю, - не отступал Бедфорд. - Я всегда полагаюсь на свою интуицию. В конце концов, если я ошибаюсь, хоронить будут меня. - Возможно, вы выразились фигурально, - заметил Мейсон, вставая, - но это действительно может стать реальностью. Глава 16 Мейсон ключом открыл дверь своего кабинета. Делла Стрит подняла голову. - Привет, шеф. Как дела? - Насколько мне помнится, я велел тебе отправляться домой и лечь спать. - Я уже была дома, поспала и возвратилась. Готова, если нужно, продержаться еще ночь. - Не смей и думать об этом, - запротестовал Мейсон. - Достаточно одной такой ночи. - Вы находитесь в ужасном напряжении. Вам нужно расслабиться. - Сегодня это невозможно. - В ваше отсутствие звонил Дрейк. Говорит, есть кое-что интересное. Хотел зайти. - Свяжись с ним, - попросил Мейсон. Делла Стрит набрала незарегистрированный номер телефона Пола Дрейка. Мейсон откинулся на спинку крутящегося стула, закрыл глаза, потянулся и широко зевнул. - Трудность в том, что приходится опережать полицию. А полиция не ложится спать: они работают по сменам. Делла кивнула. Раздался стук в дверь, и вошел Пол. - Привет, Пол! Какие новости? - Ты ужасно выглядишь! - заметил Дрейк. - У меня был тяжелый день. События начинают развиваться быстро. А как дела у полиции? - Полиция торжествует. - С чего бы это? - Получили какие-то улики и довольны. - Что за улики, Пол? - Узнать не удалось. Считают, очень серьезные. Но я не по этому поводу хотел тебя видеть. Известно ли тебе, что твой клиент сделал еще одно заявление? - Просто не поспеваю за его заявлениями, - вздохнул Мейсон. - Что он сказал на этот раз? - Он заявил репортерам, что хочет, чтобы суд начался немедленно. Окружной прокурор не будет возражать, если Бедфорд подтвердит свое желание. Для этого может быть использован день, зарезервированный для слушания другого дела. Надо полагать, со стороны председательствующего возражений также не последует. Бедфорд - бизнесмен, и вполне естественно, что он стремится, чтобы с него как можно скорее было снято обвинение и восстановлено его доброе имя. - Очень мило, - саркастически заметил Мейсон. - Похоже, Бедфорд не считает нужным советоваться со своим адвокатом перед тем, как делать подобные заявления прессе. А что слышно в отношении Гарри Элстона? Что-нибудь удалось узнать? - Нет. Полиции тоже ничего толком не известно, - ответил Дрейк. - Вчера вечером около десяти часов Элстон открывал сейф. У него в руках был портфель. Но никто не знает, брал ли он что-нибудь из сейфа или, напротив, что-то туда положил. Полиция склоняется к мысли, что Элстон сначала вынул что-то, а потом на это место что-то положил. - На каком основании? - Это был сейф на два лица. Значился под двумя фамилиями. Сейчас там нет ничего, что принадлежало бы Гарри Элстону. Сейф забит бумагами Бинни Денэма. Они не представляют никакой ценности. Обычно такое не хранят в сейфах. - Некоторые хранят в сейфах очень странные вещи, - заметил Мейсон. - А здесь старые письма, ненужные уже квитанции, кредитные карточки с истекшим сроком, выплаченная страховка на машину и прочая ерунда, что обычно и дома не стоит хранить, а не то чтобы в сейфе. Мейсон глубоко задумался. - Сейф настолько забит, - продолжал Дрейк, - что туда не втиснешь и бумажки. В полиции считают: это сделано специально с целью создать впечатление, что из сейфа ничего не вынималось. Они уверены, что там были деньги и ценные бумаги. Узнав о гибели Денэма, Элстон очистил сейф и заполнил его всем, что под руку попалось. - Откуда он мог узнать, что Денэм мертв? - спросил Мейсон. - Полиция вначале пыталась найти ответ на этот вопрос. Сейчас этим не занимаются. Считают, у них достаточно улик против Бедфорда. Не сомневаются, что суд присяжных признает его виновным в убийстве первой степени. Окружной прокурор еще не решил, будет ли он требовать смертной казни. Он заявил, что помнит о возложенной на него ответственности, но что адвокат Бедфорда не удостоил его своим вниманием и он, таким образом, не видит причин, по которым должен идти ему навстречу. - Он хочет отправить моего клиента в газовую камеру, - усмехнулся Мейсон, - чтобы свести счеты со мной. - Он не очень распространялся по этому поводу. Но совершенно очевидно, что это так. - Хорош парень! - воскликнул Мейсон. - Есть что-нибудь еще? - Да. Именно затем я и хотел тебя видеть. Перед самым приходом сюда мне позвонил человек, которому поручено следить за Грейс Комптон. Он в аэропорту. Блондинка направляется в Акапулько, в Мексику. Кажется, ей захотелось немного поплавать. Агент взял билет на тот же самолет. Он не выпускает ее из виду. Разговор был очень коротким. - Что ты велел ему делать? - Лететь в Акапулько. - Когда самолет? - Самолет на Мехико отправляется в восемь тридцать. Мейсон взглянул на часы. - И она уже в аэропорту? Дрейк утвердительно кивнул. - Что так рано? - Черт его знает! - Как она маскируется? - спросил Мейсон. - Откуда ты знаешь, что она маскируется? Я об этом не упоминал. - А ты сам подумай. Пол. Он знает, что у полиции есть ее приметы, знает, что ее ищут. Когда объявляется розыск, особенно тщательно проверяются аэропорты. Таким образом, с ее стороны было бы логично выскочить из квартиры в последнюю секунду, примчаться в аэропорт перед самой посадкой, чтобы только успеть вскочить в самолет. С каждой лишней минутой опасность ее пребывания в аэропорту возрастает. Значит, чтобы чувствовать себя в полной безопасности, она должна замаскироваться. - Да, - подтвердил Дрейк, - ты как в воду смотришь. Она так замаскирована, что ее никто не узнает. - Как? - Мейсон поднял глаза на Дрейка. - Подробности мне не известны. Мой человек сказал: если бы он не следил за ней и если бы эта метаморфоза не произошла буквально у него на глазах, он бы не смог ее узнать. Наш разговор был очень коротким. Это все, что я знаю. - Он еще будет звонить? - При первой возможности. - Это твой постоянный агент? - Да. - Как ты думаешь, он знает Деллу Стрит? - Думаю, да, Перри. Он тысячу раз поднимался в нашем лифте. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Делла, возьми такси и поезжай в аэропорт. Возможно, агент Пола позвонит раньше, чем ты туда доберешься. Постарайся связаться с ним. Пол, опиши его. - Пятьдесят два года. Рыжеватые волосы. Лысина на макушке. Но Делла этого не увидит - на нем серая шляпа, низко надвинутая на лоб. Стройный. Рост метр семьдесят. Вес - шестьдесят два килограмма. Предпочитает все серое: костюм, галстук, шляпу. Серые глаза. Он не бросается в глаза. - Я его найду, - сказала Делла. - Но это непросто. Он самый что ни на есть неприметный человек. - Хорошо, - засмеялась Делла. - Буду искать самого неприметного мужчину. Что делать дальше, шеф? - Найти эту девушку. Попытайся вовлечь ее в разговор. Делай это очень осторожно. Не будь навязчива. Постарайся сделать так, чтобы она первая вступила в разговор. Сядь рядом и начни плакать, как будто у тебя горе. Если она сама напугана, то может почувствовать расположение к тебе. - О чем мне плакать? - Твой молодой человек должен был прилететь из Сан-Франциско, но обманул. Ты уже встретила не один самолет, а его все нет. - Хорошо, я еду. - Наверное, понадобятся деньги на расходы? - Думаю, да. - Возьми из сейфа триста долларов. - А что, мне тоже лететь в Акапулько? - Черт возьми, не знаю! Если она проникнется к тебе доверием и начнет посвящать в свои дела, оставайся с ней до тех пор, пока она будет говорить. Если надо, садись в самолет. Делла Стрит вынула из сейфа деньги, отложенные для непредвиденных случаев, положила их в сумочку, схватила шляпу и пальто. - Я поехала, шеф! - Как только представится возможность, позвони по незарегистрированному телефону, - сказал Мейсон. Когда она ушла, Мейсон обратился к Полу Дрейку: - Теперь надо поинтересоваться квартирой девушки, Пол. - Чем именно? - Отказалась ли она от нее или просто заперла? - Черт возьми, этого я не знаю! - Узнай и сообщи мне. Если квартира освободилась и сдается, подыщи надежных людей, мужчину и женщину. Пусть сыграют роль супружеский пары, занятой поиском квартиры, заплатят аванс или еще что-то сделают, чтобы проникнуть туда и снять отпечатки пальцев. - Тебе нужны отпечатки пальцев этой девушки? Мейсон утвердительно кивнул. - Зачем? - Чтобы показать их полиции. - Самый простой способ получить их - намекнуть полиции на то, что происходит. Мейсон отрицательно покачал головой. - Почему нет? - спросил Дрейк. - В конце концов, у них есть ее отпечатки пальцев. Они нашли их в машине, в мотеле и... - Они возбуждают дело против Стюарта Бедфорда. Они не станут заниматься девушкой. Посчитают, что я хочу привлечь внимание к ней, чтобы отвлечь подозрение от Бедфорда. Кроме того, я хочу получить отпечатки пальцев человека, который скорей всего побывал в этой квартире. Ну, а главная причина, по которой я не хочу вмешивать полицию, состоит в том, что я не могу рисковать юридическим статусом происходящего. - А каков юридический статус происходящего? - Убийца, пытающийся скрыться от ответственности, - ответил Мейсон. Дрейк нахмурился. - Если будет доказано, что она пыталась скрыться, достаточно ли будет у тебя оснований обвинить ее в убийстве? - Я не собираюсь обвинять ее в убийстве. Пол. Я хочу, чтобы со Стюарта Г. Бедфорда сняли обвинение в убийстве. Постарайся добыть отпечатки пальцев, и пусть твой человек свяжется с Деллой Стрит. Глава 17 Было семь часов, когда Делла Стрит позвонила по незарегистрированному телефону. - Я в аэропорту, шеф. Я не смогла найти к ней подхода. - Ты связалась с человеком Дрейка? - спросил Мейсон. - Да. Вернее, он сам объявился. Пол очень хорошо его описал. Я искала ничем не выделяющегося мужчину и не могла найти. Когда стояла у газетного киоска, почувствовала, что кто-то коснулся меня локтем. Я попыталась отодвинуться, но потом, оглянувшись, поняла, что это он. - Ты сама нашла Грейс Комптон? - Он показал мне ее. Но она меня перехитрила. - Каким образом? - На ней темные очки с очень толстыми стеклами. Такие редко встретишь! На волосах сеточка. Одета как беременная. - Беременная! - воскликнул Мейсон. - Вот именно, - подтвердила Делла Стрит. - Девушке с хорошей фигурой нетрудно создать любой эффект. - И ты не нашла к ней подхода? - Нет. Я плакала, даже рыдала. Словом, сделала все возможное, но ничего не добилась. - Еще что-нибудь? - Да. Когда девушка направилась в комнату отдыха, я ее опередила и вошла туда первой. Я поняла, почему она надела такие очки: ее здорово побили. Кровоподтеки под одним глазом так расплылись, что были бы видны из-под очков, если бы не были загримированы. Она встала перед зеркалом и стала накладывать на щеку свежий крем. Я увидела, что ее губы распухли. - И ты так ничего и не добилась? - сокрушенно повторил Мейсон. - Нет. Все мои уловки не сработали. - Свяжись с человеком Дрейка. Пусть немедленно позвонит мне. Дай ему номер незарегистрированного телефона. Пока он будет отсутствовать, не спускай с нее глаз. - Хорошо. Сделаю это сейчас же. Нельзя, чтобы кто-нибудь увидел, что мы разговариваем. Напишу записку и незаметно суну ему в руку. - Прекрасно. Будь осторожна. Не забывай: у человека в темных очках есть преимущество. Не всегда можно понять, смотрит он на тебя или нет. - Я все сделаю! И человек Пола не подведет. Он сможет взять записку так, что никто этого не заметит. Он создает впечатление тихого, робкого мужчины, который находится под башмаком у жены и, оказавшись один, чувствует себя совсем беспомощным и всего боится, даже своей тени. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Действуй. Когда он поговорит со мной по телефону и выйдет из телефонной будки, хватай такси и быстро возвращайся в контору. - Какой короткий отпуск! - пошутила она. - А я-то рассчитывала провести две недели в Акапулько! - Тогда надо было заставить ее разговориться. Не могу же я платить деньги моего клиента за то, что ты всю дорогу до Мехико будешь рыдать, но безрезультатно. - Мои рыдания оставили ее совершенно равнодушной. Мне бы следовало тоже надеть платье для беременной. Может быть, тогда мы бы скорее поняли друг друга. Шеф, она ужасно испугана. - Еще бы! Пусть человек Дрейка позвонит мне, Делла. Спустя пять минут в кабинете у Мейсона зазвонил телефон. Адвокат снял трубку. - Слушаю, - сказал он. В ответ послышался тихий, невыразительный, монотонный голос. - Это агент Дрейка, мистер Мейсон. Вы просили меня позвонить? - Да. Как все это произошло? - Она вышла из дома в шляпке с вуалью, в темных толстых очках. Села в такси и отправилась в Сиэста Арме Апартмент Хаус. Вошла в здание. Куда именно, узнать не удалось. Я специально развернул машину так, чтобы поставить ее вплотную к такси - создать впечатление, что чуть-чуть не врезался в него. Вышел из машины, извинился, дал шоферу пять долларов за нанесенные повреждения, которых, конечно, не было, и вступил с ним в разговор. Он сказал, что подвез женщину; она должна помочь упаковать вещи беременной сестре, которая летит в Сан-Франциско. На такси поедет она. - Хорошо. Что было потом? - спросил Мейсон. - Я продолжил наблюдение. Когда девушка вышла, я чуть было не прозевал ее, узнал только по туфлям из крокодиловой кожи. Подождал, пока таксист отъедет. И спокойно - поскольку точно знал, куда они поедут, - двинулся за ними. - Они поехали в аэропорт? - Да. - Что было потом? - Эта женщина получила разрешение на туристическую поездку, купила билет до Акапулько и сдала багаж. Она не больше моего знала, когда отправляется самолет. Села и стала ждать следующего рейса на Мехико. - Она ничего не подозревает? - Ровным счетом ничего. - Вылетайте тем же рейсом, что и она. Нужно знать, не переоденется ли она еще раз. В Мехико вас встретят люди Пола Дрейка. Работайте вместе. Они знают обстановку, владеют языком, у них связи. Это лучше, чем действовать в одиночку. - Хорошо! - Вот еще что, - сказал Мейсон. - Это важно. Вы видели Пола Дрейка и меня, когда мы поднимались к Грейс Комптон? - Да. - Вы видели, когда она выходила? - Да. - Она не покидала квартиры в промежутке между нашим уходом и временем, когда она вышла из дома с багажом и села в такси? - Нет. - Много ли людей входило и выходило из дома? - Достаточно. - В дом входил мужчина, - сказал Мейсон. - Я бы очень хотел его разыскать. - Вы знаете, как он выглядит? - Не имею ни малейшего понятия. Пока. Но возможно, узнаю позже. Вы сможете узнать этого человека, если я выйду на него? Сможете? - Черт возьми! Нет! Я не счетная машина. Мне было поручено следить за блондинкой, не дать ей ускользнуть. Меня не просили... - Хорошо, хорошо, - перебил его Мейсон. - Я просто хотел узнать. Вот и все. - Если бы вы мне сказали, тогда я, возможно... - Не беспокойтесь. Все хорошо. - Что-нибудь еще? - Нет, все, - ответил Мейсон. - Желаю хорошо провести время. - Это что, шутка? - чуть ли не обиделся агент. - Это невозможно. Когда Делла Стрит вернулась в контору, Перри Мейсон ходил взад и вперед по кабинету. - Какие-нибудь осложнения? - спросила она. - У меня в руках несколько хороших карт. Я должен сыграть так, чтобы каждая взяла взятку. Я не могу допустить, чтобы прокурор побил козырями моих тузов. - У него много козырей? - спросила Делла Стрит. - В любом уголовном деле козыри всегда у прокурора. Мейсон продолжал расхаживать по комнате, когда раздался условный стук в дверь. Мейсон кивнул Делле Стрит, чтобы та открыла дверь. В кабинет вошел Дрейк. - Ты не ошибся в своем предположении, Перри, - начал он. - Девушка отказалась от квартиры. Сказала, у нее изменились планы из-за того, что ее сестра в Сан-Франциско должна родить, возникли осложнения, и она должна немедленно лететь в Сан-Франциско. Оставила деньги на уборку и выразила хозяйке сожаление по поводу того, что им приходится расстаться. - Подожди, - перебил его Мейсон, - она разговаривала с хозяйкой лично или?.. - Она говорила по телефону. - Да. Кто-то наставил ей хороших синяков. Я непременно должен узнать, кто это. - Мои люди, - сказал Дрейк, - побывали в квартире. Заплатили хозяйке пятьдесят долларов в качестве аванса и попросили разрешения осмотреть жилье, чтобы принять окончательное решение. Хозяйка не возражала. Они обследовали квартиру и сняли все отпечатки пальцев. После этого уничтожили следы своей работы. - Сколько сняли отпечатков? - спросил Мейсон. Дрейк вынул из кармана конверт. - Они на этих карточках. Их сорок восемь. - Как их различить? - спросил Мейсон, перебирая карточки. - На обороте карандашом проставлены номера. - Карандашом? - Да. Мы обведем его чернилами перед судом. Если тебе не понадобятся какие-то карточки, их можно будет выкинуть и перенумеровать чернилами. И когда ты отправишься в суд, у тебя все номера будут идти по порядку. Иначе на карточках, например, будут стоять номера от первого до восьмого по порядку, затем три-четыре отсутствовать, потом снова номера пойдут по порядку. Это даст повод противной стороне потребовать недостающие карточки и устроить шум. - Понимаю, - сказал Мейсон. - Вот так. Аванс, внесенный за квартиру, позволит нам пользоваться ею еще несколько дней. Как ты считаешь, нужно кое о чем намекнуть полиции? - Нет, нет! Пока нет! - Когда девушка окажется в Акапулько, нам будет трудно получить необходимые улики, - заметил Дрейк. - У меня они уже есть, Пол, - усмехнулся Мейсон. Дрейк вскочил со стула. - Надеюсь, эта ночь пройдет спокойно. До завтра, Перри. - Пока! Делла Стрит с недоумением посмотрела на Мейсона. - Вы напоминаете кота, который добрался до кувшина со сливками и знает, что его за это могут как следует вздуть. - Делла, вынь из сейфа отпечатки, сделанные Эльзой Гриффин в двенадцатом номере мотеля, - попросил он. Делла Стрит принесла конверты. - Здесь два конверта: в одном - отпечатки самой Эльзы Гриффин, в другом - неизвестного лица. Их четыре, они значатся под номерами девять, двенадцать, четырнадцать, шестнадцать. Мейсон кивнул и занялся карточками Дрейка. - Делла, помоги-ка мне. - Да, слушаю. - На карточках, что принес Дрейк, надо сделать следующее: на карточке седьмой в карандаше должен стоять номер четырнадцать в чернилах, на карточке под номером три в карандаше - номер шестнадцать в чернилах, на карточке под номером девятнадцать в карандаше - номер девять в чернилах и на карточке номер тридцать в карандаше - номер двенадцать в чернилах. Запомнила? Она кивнула. - Возьми указанные карточки и напиши номера именно в этом порядке: четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать. Я хочу, чтобы это было сделано женским почерком. Я не прошу тебя заниматься подделкой, но мне бы очень хотелось, чтобы цифры как можно больше походили на цифры, проставленные на других карточках с теми же номерами. - Но, шеф! - воскликнула Делла Стрит. - Это.., это же номера отпечатков, сделанных в мотеле! Они имеют большое значение. - Да. Напиши эти номера, Делла. И запомни: когда бы я ни попросил тебя представить карточки за номерами четырнадцать, шестнадцать, девять и тринадцать, ты должна принести именно эти карточки. - Но, шеф, это же невозможно! - Почему? - Это манипуляции с уликами! - Какими уликами? - Которые свидетельствуют, что некое лицо находилось в мотеле. Это доказательство, что миссис... - Осторожнее, Делла. Не будем называть имен. - Это улики против человека, который действительно был в номере. - Очень интересно! - воскликнул Мейсон. Делла Стрит с испугом посмотрела на него. - Шеф, не делайте это! Неужели вы не понимаете, что это значит? Вы же занимаетесь подтасовкой. Зачем? Зачем? - Какой подтасовкой? - Вы на этих карточках ставите номера четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать и кладете их в этот конверт, и Эльза Гриффин... Она посмотрит в свои записи и скажет, что отпечаток на карточке за номером четырнадцать сделан на стеклянной ручке, и.., вместо человека, который действительно был там, окажется, что это - блондинка. - А поскольку у полиции имеется много отпечатков пальцев блондинки, - усмехнулся Мейсон, - им придется признать, что они не знают, кто еще там был. - Но, - запротестовала Делла Стрит, - тогда они признают, что Грейс Комптон была в двенадцатом номере. Тогда как... Тогда как ее там не было. - Откуда тебе известно, что она там не побывала? - Там не было ее отпечатков. Мейсон слегка улыбнулся. - Шеф, разве.., разве закон не запрещает?.. - Запрещает что? - Уничтожение улик. - Я ничего не уничтожал! - Ну а передергивание? Разве не нарушение закона - представить фальшивое... - А что здесь фальшивого? - Это же подмена, подтасовка. Это... - Здесь нет никакой подтасовки. Все отпечатки пальцев настоящие, подлинные. Я не подменил ни одного отпечатка. - Но вы изменили номера на карточках! - Ничего подобного, - возразил Мейсон. - Дрейк сказал, что проставил на карточках номера карандашом, чтобы потом отобрать нужные и перенумеровать их чернилами. - Вы совершаете обман по отношению к Эльзе Гриффин, - сказала Делла Стрит. - Я ничего не сделал, что можно было бы квалифицировать как обман. - Но это станет обманом, если вы выдадите эти отпечатки за отпечатки, сделанные ею в двенадцатом номере. - Если я не скажу ей, что это отпечатки из двенадцатого номера, никакого обмана не будет. Более того, откуда, черт возьми, известно, что они являются уликами? - Пожалуйста, шеф, перестаньте. Вы подвергаете себя большой опасности. Для того чтобы спасти миссис... Вы против того, чтобы назвать имена, но вы знаете, кого я имею в виду. Для того чтобы спасти ее, вы сами лезете в петлю. И вы фабрикуете улики против Комптон. - Ну, - улыбнулся Мейсон, - перестань, Делла. Одевайся, пойдем съедим по хорошему бифштексу, потом поезжай домой и хорошенько выспись. - А вы что будете делать? - Может быть, я тоже лягу спать. Думаю, мы зададим Гамильтону Берджеру работу. - Но, шеф, - не успокаивалась Делла, - это же подмена доказательств! Это ложные улики! Это улики под ложными номерами! Это... - Ты забываешь, что у нас есть подлинные отпечатки, полученные от Эльзы Гриффин, на них стоят номера, которые она сама проставила. Мы получили другие отпечатки и проставили на них другие номера. Это наше право. Мы можем на этих отпечатках ставить номера по своему усмотрению. Если случайно номера совпали, в этом нет преступления. Пошли. Ты слишком волнуешься. Глава 18 Судья Хармон Страус посмотрел в сторону защиты. За столом рядом с Перри Мейсоном сидел его клиент Стюарт Г. Бедфорд, за его спиной - полицейский. - Есть ли возражения у защиты против состава суда присяжных? - раздался голос судьи. - У защиты возражений нет, - ответил Мейсон. Судья Страус перевел взгляд на Гамильтона Берджера, окружного прокурора, враждебное отношение которого к Перри Мейсону было хорошо известно. - Обвинение вполне удовлетворено составом суда присяжных, - рявкнул Гамильтон Берджер, выпятив грудь колесом. - Хорошо, - заявил судья, - присяжные заседатели могут быть приведены к присяге. Бедфорд наклонился к Мейсону и прошептал: - Теперь, по крайней мере, мы узнаем, что у них есть против меня и как нам бороться. Улики, представленные присяжным, позволят им лишь предъявить мне обвинение, но не более того. Они намеренно держат меня в неведении. Мейсон молча кивнул. Встал Гамильтон Берджер. - Я собираюсь совершить нечто беспрецедентное. Ваша честь, - обратился он к судье. - Перед нами компетентный суд присяжных, которые не нуждаются в каких-либо разъяснениях с моей стороны. Я отказываюсь от вступительного слова и вызываю в качестве своего первого свидетеля Томаса Г. Фарлэнда. После того как Фарлэнд был приведен к присяге, он заявил, что является полицейским, что шестого апреля ему было поручено отправиться в мотель "Стейлонгер", что там он встретил управляющего по имени Моррисон Бремс, которому предъявил документ, предписывающий осмотреть шестнадцатый номер. Он, Фарлэнд, вошел в указанный номер и обнаружил на полу тело мужчины, которого, очевидно, застрелили. Он сразу же уведомил об этом отдел по убийствам. В мотель без промедления прибыли помощник коронера, дактилоскописты, эксперты. Свидетель оставался там до их прибытия. - Перекрестный допрос! - обратился Гамильтон Берджер к Мейсону. - Как случилось, что вы поехали в этот мотель? - задал вопрос Мейсон. - Мне было поручено. - Кем? - Инструкцию я получил по рации. - Что было сказано в инструкции? - Я протестую против этого вопроса, - раздался голос Гамильтона Берджера, - как несущественного, не относящегося к делу и не правомерного. На это Мейсон сказал: - Свидетель заявил, что ему было поручено осмотреть шестнадцатый номер. Согласно процедуре, если свидетель при прямом допросе приводит часть разговора, ведущий перекрестный допрос может потребовать восстановить весь разговор. Я хочу знать, что было сказано свидетелю, когда ему давалось поручение. - Это явится доказательством, основанным на слухах, - возразил прокурор. - Возражение отклоняется, - заявил судья Страус. - Раз свидетель передал часть разговора, он может привести его полностью при перекрестном допросе. - Ну, - сказал Фарлэнд, - мне просто было велено отправиться в этот мотель. Вот и все. - Было ли вам сказано, что вы можете там обнаружить? - Да. - Что? - Тело. - Было ли сказано, откуда дававшему инструкции по рации известно, что там находится тело? - Он сказал, что получено сообщение. - Каким образом оно было получено? - Он сказал, был анонимный звонок. - Сказал ли он вам что-нибудь об этом анониме? Это был мужской или женский голос? Свидетель не знал, что ответить. - Да или нет? - настаивал Мейсон. - Да, - ответил свидетель. - Это был женский голос. - Благодарю вас! - Мейсон был подчеркнуто вежлив. - Это все. Гамильтон Берджер вызвал несколько свидетелей, которые показали, что покойник был опознан как Бинни Денэм, что, когда тело перевернули, из пальто выпала пуля 38-го калибра. - Моим следующим свидетелем будет Моррисон Бремс, - объявил Гамильтон Берджер. Когда Бремса привели к присяге, Гамильтон Берджер кивком попросил сидящего слева от него помощника окружного прокурора Винсента Хэдли вести допрос. Это был весьма искушенный в своем деле человек. Он внимательно изучал Бремса, когда тот начал давать показания. Управляющий мотелем сообщил, что шестого апреля около одиннадцати часов утра обвиняемый в сопровождении молодой женщины остановился в его мотеле и поставил его в известность, что они ожидают супружескую пару из Сан-Диего. Он потребовал два номера. Свидетель предложил обвиняемому до приезда второй пары занять один номер и, соответственно, заплатить в два раза дешевле. Однако обвиняемый настоял на двух номерах и оплатил их полную стоимость. - Под какой фамилией он зарегистрировался? - задал свой первый вопрос Винсент Хэдли. - С. Г. Уилфред. - С женой? - Да, с женой. - Что было потом? - спросил Хэдли. - Я не очень ими интересовался. Конечно, оценивая ситуацию сейчас, зная, что произошло дальше, я думаю... - Не имеет значения, что вы думаете, - перебил его Хэдли. - Расскажите, что вы видели, что привлекло ваше внимание. О чем говорил с вами обвиняемый, что говорилось другими лицами в его присутствии. - С чего мне начинать? - Отвечайте на мои вопросы. Так что было дальше? - Они пробыли в номере некоторое время, затем девушка... - Говоря "девушка", вы имеете в виду миссис Уилфред? - Но она же не была миссис Уилфред. - Вы этого не знали, - сказал Хэдли. - Она ведь была зарегистрирована как миссис Уилфред? - Да, обвиняемый, находящийся в зале, зарегистрировал ее как миссис Уилфред. - Хорошо. Называйте ее миссис Уилфред. Что произошло затем? - Миссис Уилфред отлучалась два раза. Первый раз вышла из пятнадцатого номера. Я думал, что она возвратится таким же образом, но... - Не имеет значения, что вы думали. Что она сделала? - Я знаю, что она заперла обвиняемого в номере, но не могу поклясться, что видел, как она вставляла ключ в замок, и поэтому не уверен, должен ли я об этом говорить. Она пошла к машине, достала свой багаж и отнесла его а шестнадцатый номер. Через некоторое время снова вышла и полезла в отделение для перчаток. Не могу сказать, как долго она находилась в машине. Меня позвали по делу, и я вернулся лишь через полчаса. Позже они вышли из номера, сели в машину и уехали. - Одну минуту! До того как они уехали, кто-нибудь подходил к машине? - Не могу поклясться в этом, - ответил Бремс. - Тогда не надо клясться. Говорите только то, что знаете и что видели. - Я видел, как около шестнадцатого номера остановилась старенькая машина. Я подумал, что это приехала другая пара и... - Что вы увидели? - Я увидел, что машина постояла и вскоре уехала. - Машина ведь не сама поехала. Кто-то был за рулем. - Верно. - Вы знаете, кто? - Тогда не знал. Сейчас - знаю. - Кто же? - Мистер Денэм - мужчина, который был найден убитым. - Вы видели его лицо, когда он был в машине? - Да. - Он больше нигде не задерживался? - Нет, сэр. - Он не останавливался, когда уезжал? - Нет, сэр. - Попытайтесь вспомнить все. Что было потом? - Я занимался своими делами. В моем ведении весь мотель. Я не мог только наблюдать... - Говорите о том, что вы видели, мистер Бремс. Конечно, мы понимаем, что вы не можете рассказать обо всем, что происходило в мотеле. Говорите только о том, что видели. - Обвиняемый и эта девушка... - Вы имеете в виду клиентку, зарегистрированную как миссис Уилфред? - Да. - Как они себя вели? - Некоторое время они отсутствовали. Затем возвратились. Во второй половине дня. Точное время не могу назвать. Они поставили машину в гараж между двумя номерами. - Вернемся немного назад, - перебил его Хэдли. - В их отсутствие у вас не было повода зайти к ним в номер? - Был. - Какого рода? - Я хотел проверить номер. - Почему? - Видите ли... Мы делим клиентов на три категории: постоянных клиентов, туристов и случайных приезжих - и в зависимости от этого ведем с ними расчет. Возьмем, к примеру, эту пару. С таких мы взимаем двойную плату. Когда они отлучаются, проверяем их номера, чтобы узнать, уехали они совсем или вернутся. Если в номере есть багаж, мы его проверяем. Иногда даже если чемоданы заперты. Если хочешь делать деньги, приходится обслуживать и случайных клиентов. Мы берем с них высокую плату и имеем хороший оборот. Конечно, это не самая приятная сторона в нашем деле. Когда такие клиенты отсутствуют, мы входим в номер и все там проверяем. - Поэтому вы вошли в номер? - Да, сэр. - Какие были ваши действия? - Я попытался открыть дверь пятнадцатого номера, она оказалась запертой. Я толкнул дверь шестнадцатого номера - тоже заперта. - Как вы поступаете в таком случае? - Я открыл дверь своим ключом и вошел в номер. - В какой? - В шестнадцатый. - Что вы там обнаружили? - У девушки, у этой миссис Уилфред, в шестнадцатом номере были чемодан и сумка, а у мужчины в пятнадцатом номере - портфель. - Вы заглянули в портфель? - Да. - Что вы там увидели? - Пистолет. - Вы осмотрели его? - Только взглянул. Я не хотел до него дотрагиваться. Я увидел, что это пистолет, и все. Я решил, что лучше... - Не имеет значения, что вы подумали и что решили. Я спрашиваю, что вы делали и что вы видели. Давайте остановимся на том, что произошло после этого. - Слушаю, сэр. - Вы потом еще видели обвиняемого? - Да, сэр. Он и эта.., эта женщина, эта миссис Уилфред, возвратились в мотель во второй половине дня. Они вошли к себе, и больше я уже ничего не видел. У меня были другие дела. Позже я увидел отъезжающую машину. Это было часов в восемь или чуть позже. В машине находилась миссис Уилфред. Я не приглядывался, но думаю, больше в машине никого не было. - Вы слышали что-нибудь необычное? - Лично я нет. Но некоторые клиенты слышали. - Я спрашиваю вас. Вы слышали что-нибудь необычное? - Нет, сэр. - Вы так и доложили полиции, когда вам стали задавать вопросы? - Именно так. - Когда вы снова оказались в пятнадцатом или шестнадцатом номере? - Когда появился полицейский и сказал, что хочет войти туда. - Как вы поступили? - Я взял ключ и подошел к шестнадцатому номеру. - Дверь была заперта? - Нет, сэр. Она была открыта. - Что было дальше? - Я открыл дверь. - И что вы увидели? - Я увидел тело мужчины. Потом выяснилось, что это был Бинни Денэм. Он лежал на боку в луже крови. - Вы заходили в пятнадцатый номер? - Да, сэр. - Каким образом вы вошли туда? - Мы вышли из шестнадцатого номера и подошли к двери пятнадцатого номера. - Она была заперта? - Нет, сэр. Она была открыта. - Обвиняемый был там? - Нет, когда мы вошли, его там не было. - Его портфель был там? - Нет, сэр. - Обвиняемый или женщина, зарегистрированная обвиняемым как его жена, больше не появлялись в мотеле? - Нет, сэр. - Вы сопровождали кого-либо из полицейских к ограде? - Да, сэр. Можно было заметить, что его следы... - Подождите. Я подойду к этому. Что вы можете сказать о дворе за мотелем? - Там забор из колючей проволоки. - Какая там почва? - Суглинистая: мягкая в сырую погоду, а летом под лучами солнца довольно твердая и даже трескается. Типичная для Калифорнии. - В каком состоянии была почва в ночь на седьмое апреля? - Мягкая. - На ней могли остаться следы? - Да, сэр. Безусловно. - Вы заметили их, когда повели туда полицейских? - Да, сэр. - Вы знакомы с лейтенантом Треггом? - Да, сэр. - Вы указали лейтенанту Треггу на эти следы? - Я показал ему дорогу. А он указал мне на следы. - Что сделал лейтенант Трегг? - Он по следам подошел к тому месту, где человек пролез через забор, и обнаружил кусочки ткани, зацепившиеся за ржавую проволоку. - По вашим словам, вы первый раз увидели Бинни Денэма в старенькой машине возле шестнадцатого номера в первой половине дня. Видели ли вы его еще раз? - Нет. Я увидел его уже мертвым на полу. - Ваш мотель открыт для всех? - Да. Он для этого и предназначен. - Мог ли мистер Денэм незаметно для вас приехать или уехать? - Безусловно. - Можно начинать перекрестный допрос, - заявил Хэдли. - Считаете ли вы, - спросил Мейсон, - что Денэм мог войти в шестнадцатый номер после того, как женщина, которую вы называете миссис Уилфред, уехала? - Да. - И вы могли не заметить этого? - Да. - Это действительно возможно? - Конечно. Я наблюдаю за машинами, которые направляются к конторе, но не слежу за теми, кто заходит в номера. Я хочу также сказать, что не обращаю внимания на тех, кто проезжает мимо вывески с названием мотеля. Я зарабатываю на жизнь тем, что сдаю номера в мотеле и не вмешиваюсь в жизнь своих клиентов. - Что очень похвально, - заметил Мейсон. - А не сдавали ли вы номера еще кому-либо в тот день? - Да, сдавал, сэр. - Не помогали ли вы полиции вечером шестого или седьмого апреля искать пистолет? - Возражаю против вопроса как не правомерного, не относящегося к делу и несущественного, - заявил Хэдли, вставая, и продолжил: - Уважаемый суд, мы не задавались целью выяснить, что делал свидетель седьмого апреля. Нас интересовали только его показания относительно того, что произошло шестого апреля. - Думаю, события седьмого апреля не имеют прямого отношения к делу, - заявил судья Страус. - Возражение принимаю. - Вы больше не видели этот пистолет? - спросил Мейсон. - Возражаю против такого перекрестного допроса! заявил Хэдли. - При такой постановке вопроса может последовать ответ, что свидетель видел его, например, неделю спустя. Непосредственный допрос этого свидетеля ограничивается шестым апреля. - Возражение принимаю, - заявил судья Страус. - Вернемся к шестому апреля, - продолжил Мейсон. - Заметили ли вы еще что-нибудь необычное днем или вечером? - Нет, сэр, - Бремс отрицательно покачал головой. Бедфорд наклонился к Мейсону и прошептал: - Надо припереть его к стенке. Заставьте его заговорить о той женщине. Пусть он ее опишет. Мы должны знать, кто она. - Вы заметили Бинни Денэма в мотеле? - спросил Мейсон. - Да, сэр. Это так. - Вы знали, что он не был зарегистрирован в мотеле? - Да, сэр. - Другими словами, он был посторонний? - Да, сэр. Но учтите, что тогда я не мог с абсолютной уверенностью сказать, что он посторонний. Ведь обвиняемый заплатил за два номера, объяснив это тем, что ждет супружескую пару из Сан-Диего. Денэм мог быть тем, кого имел в виду обвиняемый. - Понятно, - согласился Мейсон. - Это объясняет присутствие мистера Денэма. А не заметили ли вы в этот день вблизи мотеля еще кого-нибудь, кого можно было бы назвать посторонним? - Нет, сэр. - А не заходил ли кто-либо в двенадцатый номер? Бремс на какое-то мгновение задумался и уже был готов ответить отрицательно, но все-таки сказал: - Да, заходил. Я заявлял об этом полиции. - Не имеет значения, о чем вы заявляли полиции, - вмешался Хэдли. - Отвечайте только на задаваемые вопросы, и никакой дополнительной информации от себя. - Да, посторонний человек был в мотеле. Но потом все разъяснилось. - Посторонний человек, не имеющей на то права, оказался в одном из номеров мотеля? - Возражаю! - выразил протест Хэдли. - Вопрос предполагает, что свидетель должен высказать свое мнение, сделать свои выводы. - Это перекрестный допрос, - спокойно заметил Мейсон. - Думаю, что слова "не имеющий на то права" с юридической точки зрения можно рассматривать как попытку заставить свидетеля сделать свои выводы, - заявил судья Страус. - Однако я не буду возражать против этого вопроса. И предоставлю защите свободу действий при проведении перекрестного допроса, особенно тех свидетелей, показания которых касаются лиц, находившихся в мотеле незадолго до совершения преступления. - Хорошо, - согласился Хэдли. - Возражение снимаю. Отвечайте на вопрос, мистер Бремс. - Могу сказать следующее: из двенадцатого номера вышла женщина, которая не была там зарегистрирована. Я разговаривал с ней, потому что подумал... Да, я не должен говорить, о чем я подумал. Но я с ней разговаривал. - О чем вы с ней разговаривали? - спросил Мейсон. - Я задал ей несколько вопросов. - И что она вам ответила? - Ваша честь, - обратился Хэдли к судье Страусу, - это выходит за рамки перекрестного допроса. Ответ свидетеля можно квалифицировать как показания с чужих слов. - Возражение принято, - решил судья Страус. - О чем вы ее спросили? - переиначил вопрос Мейсон. - Возражаю на том же основании, - заявил Хэдли. - Возражение принято, - согласился судья Страус. Мейсон, повернувшись к Бедфорду, прошептал: - Видите, Бедфорд, мы сталкиваемся с целым рядом юридических тонкостей. Я не могу спрашивать свидетеля, о чем он разговаривал с этой женщиной. - Но мы должны узнать, кто она. Не отступайте, не дайте им загнать вас в угол, Мейсон. Вы прекрасный адвокат. Постройте свой вопрос так, чтобы судья не мог возразить против него. Мы должны знать, кто эта женщина. - Вы сказали, что женщина, которая вышла из двенадцатого номера, его не снимала. Вы остановили ее? - Да. - И вы сообщили о ней полиции? - Возражаю. Вопрос не правомерный, несущественный, не относящийся к делу, - вмешался Хэдли. - Возражение принимаю, - заявил судья Страус. - Согласно вашим показаниям, вы разговаривали с полицейскими. - Естественно! Когда происходит нечто подобное, полиция интересуется буквально всем. Разговор состоялся после того, как полицейский попросил разрешения войти в шестнадцатый номер, чтобы проверить достоверность полученного сообщения. Я ему не препятствовал. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Спрашивали вас в процессе разговора о том, заметили ли вы посторонних днем или вечером? - Возражаю против вопроса как не правомерного, несущественного и не относящегося к делу и против показаний с чужих слов, - вновь вмешался Хэдли. Судья Страус улыбнулся. - Мистер Мейсон снова действует согласно правилу, которое предполагает, что если во время прямого допроса стала известна часть разговора, то при перекрестном допросе может быть восстановлен весь разговор полностью. Свидетель может ответить на вопрос. - Прежде всего их интересовало, не слышал ли я выстрела. - Мне безразлично, что их интересовало прежде всего. Мой вопрос: спрашивали вас о посторонних в отеле? - Да, сэр. - Сказали вы им о женщине, которую видели в двенадцатом номере? - Да, сэр. - Что вы им сказали? - О, Ваша честь! - раздался голос Хэдли. - Защита уводит нас в сторону, чтобы все запутать. Это не имеет никакого отношения к делу. Мы не будем возражать, если мистер Мейсон выставит мистера Бремса в качестве своего свидетеля. Он сможет тогда задавать ему любые вопросы, которые сочтет нужным, кроме тех, которые можно квалифицировать как не правомерные, несущественные и не имеющие отношения к делу. - Ему незачем выставлять мистера Бремса своим свидетелем, - сказал свое слово судья Страус. - Во время прямого допроса вы спросили свидетеля о его разговоре с полицейскими. - Не о разговоре - о результате этого разговора. Мистер Мейсон мог бы возразить против моего вопроса на том основании, что требовал от свидетеля высказать свое мнение. - Он не нашел нужным это сделать, - спокойно сказал судья Страус. - С юридической точки зрения не имеет значения, просите вы свидетеля высказать свое мнение об имевшем место разговоре или просите его передать разговор слово в слово. Предмет разговора был введен при прямом допросе. Мистер Мейсон имеет право восстановить весь разговор при перекрестном допросе. - Но это не имеет отношения к тому, что интересовало полицию. Это не имеет никакого отношения к преступлению. - Откуда вам это известно? - спросил судья Страус. - Мы знаем, что произошло. - У мистера Мейсона может быть совершенно другая версия. Суд представляет защите максимальную свободу действий во всем, что связано с перекрестным допросом. Свидетель может ответить на вопрос. - Я вас слушаю, - обратился Мейсон к свидетелю. - Что вы сказали полицейским о женщине из двенадцатого номера? - Я сказал им, что она проникла в номер. - Вы употребили слово "проникла"? - Кажется, да. - Что еще вы им сказали? - Сказал, что разговаривал с этой женщиной. - Вы сообщили полиции о том, что она вам сказала? - Ваша честь, я снова должен возразить. Мы получим показания с чужого голоса. Какая-то женщина, возможно, сказала что-то свидетелю, а он пересказал это что-то полицейским. Это, безусловно, показания с чужого голоса. - Я не против этого вопроса при перекрестном допросе, - решил судья Страус. - Отвечайте на вопрос. - Я сказал, что, по словам этой женщины, она подруга клиентки, снявшей этот номер. Та попросила ее подождать, если ее не окажется на месте. - Вы можете описать эту женщину? - спросил Мейсон. - Возражаю против вопроса как не правомерного, несущественного, не имеющего отношения к делу, - заявил Хэдли. - Возражение принято, - согласился судья Страус. Мейсон улыбнулся. - Вы описывали ее внешность полицейским во время своего разговора с ними? - Да, сэр. - Как вы ее описали? - Возражаю, - заявил Хэдли. - Возражение отклоняю, - улыбнулся судья Страус. - Это часть разговора, которую мистер Мейсон имеет право услышать. - Я сказал полиции, что ей двадцать восемь - тридцать лет. Брюнетка с темно-серыми глазами. Довольно высокая. Я имею в виду для женщины. Длинные, стройные ноги. Особая осанка, королевская, я бы сказал... - Не смейте описывать ее внешность, - взорвался Хэдли. - Перескажите лишь то, что вы сказали полиции. - Да, сэр. Я сказал полиции то, что говорю сейчас, - ответил Бремс и затем снисходительно добавил: - Конечно, после все прояснилось, все оказалось в порядке. - Я хочу уточнить, что последнее высказывание не является ответом на вопрос и должно быть зафиксировано как добровольное заявление свидетеля, - сказал Мейсон. Судья Страус согласился с ним. - У меня больше нет вопросов, - сказал Мейсон. Рассерженный Хэдли подверг свидетеля вторичному прямому допросу. - Вы сказали полиции, что считали ее посторонней? - Да, сэр. - Затем вы установили, что ошибались, не правда ли? - Выражаю протест, - заявил Мейсон, - против этого вопроса как необоснованного, несущественного и не относящегося к делу. - Возражение принято, - согласился судья Страус. - Но, - буквально закричал вышедший из себя помощник окружного прокурора, - потом вы заявили полиции, что все разъяснилось, не так ли? - Протестую против не правильного ведения повторного допроса. Вопросы не вытекают из разговора, который уже был воспроизведен свидетелем в своих показаниях. Судья Страус помедлил, посмотрел на свидетеля. - Когда вы сказали полицейским об этом? - спросил он. - На следующий день. - Возражение принято! - Вы разговаривали с женщиной из двенадцатого номера об этом в тот же вечер? - Возражаю против вопроса как не правомерного, не относящегося к делу и несущественного, который толкает свидетеля к даче показаний с чужих слов, к пересказу разговора, при котором обвиняемый не присутствовал. - Возражение принято, - объявил судья Страус. Хэдли сел на свое место и стал шепотом совещаться с Гамильтоном Берджером. После этого попытался подойти к делу с другой стороны. - Вы заявили полиции в тот же вечер, что после беседы с этой женщиной вы успокоились, убедившись, что все благополучно и она сказала правду. - Да, сэр, - ответил свидетель. - Все, - торжественно заявил Хэдли. - Одну минуту, - остановил свидетеля Мейсон, когда тот приготовился покинуть свидетельское место. - Еще один вопрос в порядке повторного перекрестного допроса. Вы характеризовали ее полиции как постороннюю в том же самом разговоре? - Думаю, да. Да, сэр. Тогда же. - Вы употребили слово "посторонняя"? - Да, сэр. - Повторный перекрестный допрос окончен, - Мейсон улыбнулся и посмотрел на Хэдли. - Вызывайте следующего свидетеля, - распорядился судья Страус. Хэдли вызвал управляющего агентством по прокату автомобилей. Тот показал, что машина была взята напрокат, а при ее возвращении клиент не явился за разницей между задатком и стоимостью проката. - Вопросов нет, - заявил Мейсон. Следующим свидетелем был служащий агентства. Он сказал, что видел, как машина остановилась у агентства шестого апреля около десяти часов вечера. За рулем сидела молодая женщина. Она вышла из машины и направилась к конторе. Больше он ее не видел. - Перекрестный допрос, - объявил Хэдли. - Вы можете описать эту женщину? - спросил Мейсон. - Это была очень симпатичная молодая женщина. - Можете ли вы описать ее чуть подробнее? - спросил Мейсон. Некоторые из присяжных заулыбались. - Конечно. Ей чуть за двадцать. Она была.., такая... Он очертил в воздухе женскую фигуру. - Что вы имеете в виду? - спросил судья Страус. - У нее была хорошая фигура, - быстро поправил себя свидетель. - Какого цвета ее волосы? - Блондинка. - Теперь я хочу задать вам вопрос. Прежде чем отвечать, прошу вас хорошенько подумать. Не вынимался ли из машины багаж после того, как она поставила ее на место? Свидетель отрицательно покачал головой. - Нет, сэр. Она вышла из машины и ничего из нее не доставала. - Вы уверены? - Уверен. - Вы видели, как она выходила из машины? - Да, видел. В зале суда раздался легкий смешок. - Все, - заявил Мейсон. - Вопросов больше нет, - сказал Хэдли. Хэдли вызвал дактилоскописта, который засвидетельствовал, что вечером шестого апреля и утром седьмого обследовал пятнадцатый и шестнадцатый номера мотеля "Стейлонгер" на предмет обнаружения отпечатков пальцев. И представил несколько снятых им отпечатков, которые квалифицировал как "значительные". - Почему вы считаете их значительными? - последовал вопрос Хэдли. - Потому что я обнаружил идентичные отпечатки пальцев в автомобиле, о котором говорил предыдущий свидетель. Отвечая на последующие вопросы Хэдли, свидетель заявил, что отпечатки пальцев в автомобиле идентичны отпечаткам из пятнадцатого и шестнадцатого номеров и часть из них, несомненно, принадлежит Стюарту Г. Бедфорду. - Перекрестный допрос, - объявил Хэдли. - Кто оставил другие обнаруженные вами идентичные отпечатки пальцев? - таков был вопрос Мейсона. - Предполагаю, молодая блондинка, которая вернула машину в агентство и... - Предполагаете, но не знаете? - Нет, сэр. Не знаю. Знаю, что несколько отпечатков пальцев в пятнадцатом и шестнадцатом номерах мотеля и в автомобиле под номером СХУ 221 совпадают с отпечатками пальцев, которые были сняты у Стюарта Г. Бедфорда в полиции и значатся на его регистрационной карточке. - И вы предполагаете, что обнаруженные вами в номерах пятнадцать и шестнадцать другие отпечатки пальцев принадлежат молодой блондинке? - Да, сэр. - Где вы их обнаружили? - На зеркалах, на стаканах и на дверной ручке. - Идентичные отпечатки были обнаружены вами в автомобиле? - Да, сэр. - Другими словами, - продолжал Мейсон, - эти отпечатки могли быть оставлены убийцей Бинни Денэма? - Протестую, - вмешался Хэдли. - Вопрос требует от свидетеля сделать заключение. - Это свидетель-эксперт, - сказал Мейсон. - Я прошу его сделать заключение, основанное на его собственных наблюдениях. После некоторого колебания судья Страус сказал: - Разрешаю свидетелю ответить на этот вопрос. - Как мне представляется, любой из них мог быть убийцей. - Или убийство могло быть совершено кем-то другим? - спросил Мейсон. - Да. Так. - Благодарю вас. У меня все, - сказал Мейсон. Гамильтон Берджер попросил вызвать следующего свидетеля. Судебный пристав вызвал к свидетельскому месту Ричарда Джадсона. Джадсон, стройный, широкоплечий, с тонкой талией и низким голосом, был полицейским. Холодными голубыми глазами он взирал на мир, подобно банкиру, определяющему сумму займа под недвижимость. Десятого апреля он посетил дом Бедфорда. - Что вы делали в доме Бедфорда? - спросил Гамильтон Берджер. - Осмотрел все вокруг. - Что именно? - Двор и гараж. - У вас был ордер на обыск? - Да, сэр. - Вы предъявляли ордер кому-нибудь? - Нет. В доме никого не было. - Что вы осмотрели вначале? - Гараж. - Что именно в гараже? - Весь гараж. - Не могли бы рассказать подробнее об обыске, который вы там произвели? - В гараже была машина. Мы ее тщательно осмотрели. Там было несколько шин. Мы осмотрели их, а также старую камеру. - Вы говорите "мы". Кто был с вами? - Мой коллега. - Полицейский? - Да. - Что еще вы осмотрели? - Все остальное в гараже. Залезли наверх - там были старые коробки. Мы очень тщательно осмотрели все. - Что вы сделали потом? - продолжал спрашивать Гамильтон Берджер. - В центре гаража есть отверстие для стока воды. Оно закрыто решеткой. Мы ее отвинтили и заглянули вниз. - Что вы там увидели? - Пистолет. - Что вы хотите этим сказать? - Мы нашли кольт 38-го калибра. - У вас есть его номер? - Да, сэр. - Вы его описали? - Да, сэр. - Вы лично это сделали? - Да, сэр. - Что значится в ваших записях? Свидетель открыл записную книжку. - Кольт, стальной, 38-го калибра, с пятью патронами. Одного патрона не хватает. Заводской номер - 740818. - Что вы сделали с пистолетом? - Я передал его Артуру Мерриаму. - Кто это? - Эксперт из полиции по оружию и баллистике. - Можете приступать к перекрестному допросу, - обратился к Мейсону Гамильтон Берджер. - Насколько я понял, у вас был ордер на обыск, мистер Джадсон? - спросил Мейсон. - Да, сэр. - Где конкретно следовало произвести обыск согласно ордеру? - В доме, во дворе, в гараже. - В доме никого не было, и вы никому не предъявили ордер на обыск? - Да, сэр. Во время обыска никого не было. - Каким числом датирован ордер? - Полагаю, восьмым апреля. - Вам вручили его утром восьмого? - Точное время не помню. - Это было утром? - Возможно. - Что вы сделали, получив ордер? - Положил его в карман. - И как вы поступили после этого? - Начали заниматься делом. - Что конкретно вы делали, после того как положили ордер в карман? Каким образом вы "занимались делом"? - Я проехал вокруг, изучая обстановку. - Вы направились к дому Бедфорда? - Да, занимались этим делом, осматривали все вокруг. - Затем поставили машину, не так ли? - Да, сэр. - Туда, откуда был виден гараж? - Да. - И вы находились там весь день? - Оставшуюся часть дня. - На следующий день вы продолжили свою работу? - Да, сэр. - И снова были на том же месте? - Да, сэр. - И до какого часа находились там? - До четырех часов дня. - Таким образом, наблюдая за домом, вы знали, что там никого не было, не так ли? - Мы видели, как миссис Бедфорд уехала на своей машине. - Значит, вы знали, что в доме никого не было? - Об этом сказать трудно. - Но вы же держали дом под наблюдением? - Да. - С целью дождаться, когда в доме никого не будет? - Мы наблюдали за домом, чтобы видеть всех, кто туда входил и выходил. - И при первой же возможности, когда думали, что в доме никого нет произвели обыск в гараже? - Ну.., можно сказать, что так. - И вы обыскали гараж, - но не стали обыскивать дом? - Да, сэр. Мы проверили буквально каждый сантиметр, заглянули во все углы. - Вы выждали, когда в доме никого не будет, и произвели обыск? Вы только что сказали, мистер Джадсон, - холодно улыбнулся Мейсон, - что хотели произвести обыск в гараже. - Ну и что? У нас был ордер на обыск. Мы хотели осмотреть гараж и не желали, чтобы нам мешали. - Вы сказали "в гараже". - Я имел в виду все - дом, двор, все. - Вы этого не говорили. Вы сказали, что хотели произвести обыск в гараже. - У нас был на это ордер. - Можно ли понять вас так, - спросил Мейсон, - что вы намеренно ограничили себя обыском гаража, так как вам намекнули, что там спрятан пистолет? - Да, мы искали пистолет. - Но вам намекнули, что в гараже вы найдете пистолет? - Протестую против такого перекрестного допроса как несущественного, не относящегося к делу и не правомерного, - заявил Гамильтон Берджер. - Протест отклонен, - решил судья Страус, - если свидетель знает... - Я не знаю ни о каких намеках. - Верно ли, что прежде всего вы хотели обыскать гараж? - Мы начали с гаража. - Почему вы начали обыск с гаража? - Мы начали с гаража. Мы думали, что можем найти там пистолет. - Что заставило вас так думать? - Это самое подходящее место для него. - Вы хотите сказать, что полиция не располагала анонимным звонком насчет того, где искать пистолет? - Я хочу сказать, что мы произвели обыск в гараже, что мы искали пистолет и что мы его нашли там. Не знаю, кто кому и на что намекал. Мне сказали, чтобы я искал пистолет. - В гараже? - Да. - Благодарю вас, - закончил перекрестный допрос Мейсон. - Это все. К свидетельскому месту вышел Артур Мерриам. Он рассказал, какие операции произвел с пистолетом, полученным им от выступавшего до него свидетеля и представленным в качестве вещественного доказательства. Свидетель заявил, что разрядил оставшиеся в пистолете пули и с помощью микроскопа сравнил их со смертельной пулей путем наложения друг на друга. Сделал снимки, которые свидетельствуют об их идентичности. Снимки приобщены к делу. - Можете приступать к перекрестному допросу, - сказал Гамильтон Берджер. - Вопросов нет! - Весь вид Мейсона как бы говорил, что эта процедура ему наскучила. Следующим свидетелем Гамильтона Берджера был заведующий спортивным отделом одного из крупных универмагов в центре города. Свидетель представил регистрационный журнал, из которого было видно, что данный пистолет был продан Стюарту Г. Бедфорду пять лет назад. В журнале стояла подпись Бедфорда. - Перекрестный допрос! - объявил Гамильтон Берджер. - Вопросов нет! - Мейсон явно пытался подавить зевоту. Судья Страус посмотрел на часы. - Наступило время для перерыва, - заявил он. - Суд просит присяжных воздерживаться от обсуждения этого дела между собой и не допускать, чтобы это делали другие лица в их присутствии. Присяжные не должны высказывать своего мнения, пока все материалы дела не будут представлены им целиком. Заседание суда прерывается до десяти часов утра. Бедфорд крепко схватил Мейсона за руку. - Мейсон, кто-то подложил этот пистолет мне в гараж. - А не вы его туда спрятали? - Не говорите глупостей! Я же вам сказал, что не видел пистолета после того, как уснул. В виски было подсыпано снотворное, кто-то вынул у меня из портфеля пистолет, убил Бинни Денэма и затем подбросил пистолет в гараж. - Позвонил в полицию и подсказал, где его искать, - добавил Мейсон. - Что все это значит? - Это значит, что кто-то очень заинтересован, чтобы у полиции было достаточно улик для обвинения в убийстве. - Это опять возвращает нас к той таинственной незнакомке, которая пробралась в номер, где Эльза... - Тише, - предупредил Мейсон, - не называйте имен. - Черт возьми, Мейсон! Я повторяю, это очень важно. Эта женщина - разгадка всему. Вы не прислушиваетесь ко мне и не стараетесь ее разыскать. - Как я могу ее найти? - нетерпеливо сказал Мейсон. - Это все равно что искать иголку в стоге сена. Полицейский сделал знак Бедфорду следовать за ним. - Наймите пятьдесят детективов, - подался к нему Бедфорд. - Наймите сто детективов, но разыщите эту женщину! - До завтра, - попрощался Мейсон. - И полицейский повел Бедфорда по коридору к тюремному лифту. Глава 19 Перри Мейсон и Делла Стрит пообедали в своем любимом ресторане и, возвратившись в офис, чтобы поработать еще пару часов, застали ожидавшую их в вестибюле Эльзу Гриффин. - Хэлло, - обратился к ней Мейсон. - Вы ко мне? - Она кивнула. - Давно ждете? - Минут двадцать; мне сказали, вы ушли пообедать и еще возвратитесь, и я решила подождать. Мейсон переглянулся с Деллой. - Что-нибудь важное? - Думаю, да. - Пойдемте, - пригласил Мейсон. Все трое поднялись наверх в лифте и пошли по коридору. Мейсон открыл дверь своего кабинета, вошел и включил свет. - Снимайте пальто и шляпу и присаживайтесь, - сказала Делла Стрит, указывая на стул. Эльза Гриффин двигалась спокойно и уверенно, как женщина, которая приняла решение и во что бы то ни стало намерена его осуществить. - У меня была возможность переговорить с мистером Бедфордом, - начала она. Мейсон кивнул. - Разговор носил частный характер. - Я вас слушаю. - Мистер Бедфорд считает, что за те деньги, которые он предоставляет в ваше распоряжение, вы могли бы приложить больше усилий для поисков женщины, которая проникла в мой номер в мотеле. Когда начинаешь анализировать все происшедшее, понимаешь, что она действительно могла из моего номера наблюдать за номерами пятнадцать и шестнадцать и затем пойти и... В подходящий момент она могла просто открыть дверь в шестнадцатый номер, выстрелить и скрыться. - Да, - сухо заметил Мейсон. - Выстрелить из пистолета Бедфорда. - Думаю, - продолжала размышлять Эльза Гриффин, - вначале ей пришлось проникнуть в пятнадцатый номер, завладеть пистолетом и... Она вполне могла это сделать, мистер Мейсон. У нее была возможность войти в этот номер после того, как уехала блондинка. Там она увидела спящего Бедфорда и взяла пистолет из его портфеля. Мейсон внимательно изучал ее. Вдруг она сказала: - Не кажется ли вам, мистер Мейсон, что миссис Бедфорд производит отрицательное впечатление: сидит в последнем ряду в этих ужасных очках! Не лучше ли ей быть в первых рядах, оказывая тем самым хотя бы моральную поддержку мужу, а не вести себя так, словно она боится, что ее узнают? - Ее и так все знают, - сказал Мейсон. - Когда выбирали состав присяжных, газетчики брали у нее интервью. - Знаю. Но в этих жутких темных очках, которые она никогда не снимает, она выглядит ужасно. Эти толстые линзы совершенно меняют ее внешность. Она... Она совершенно не похожа на себя. - Что вы предлагаете мне сделать? - спросил Мейсон. - Не могли бы вы посоветовать ей вести себя более естественно? Скажите ей, пусть снимет очки и сядет поближе к мужу, чтобы ободрить его. - Так хочет мистер Бедфорд? - Не сомневаюсь в этом. Думаю, поведение жены больно задевает его. Он ведет себя не так, как обычно. Он подавлен. - Понятно. Эльза Гриффин помолчала немного, затем продолжила: - Вам помогли отпечатки пальцев, которые я сняла для вас в номере, мистер Мейсон? - Боюсь, не очень. Видите ли, если нет отпечатков всех десяти пальцев, очень трудно определить, кому они принадлежат. Вы же сами собирались стать детективом, вам это должно быть хорошо известно. - Да, наверное, это так, - произнесла она неуверенно. - Думаю, мистер Бремс очень хорошо описал эту подозрительную женщину, которая была в моем номере. Мейсон кивнул. - Ее походку, манеры. Мне кажется, я знаю ее. Это очень странное чувство. Бывает, видишь хорошо тебе знакомое лицо и не можешь вспомнить, кто это, не можешь вспомнить имя. Не хватает всего одного звена во всей цепи. Мейсон снова кивнул. - У меня такое чувство, что, хорошенько подумав, я смогла бы восстановить эту цепь. Кажется, ответ вертится на кончике языка и вновь ускользает от тебя, подобно.., подобно синей птице. Мейсон промолчал. - Мне пора, - сказала она вставая. - Я вас побеспокоила, чтобы сказать: мистер Бедфорд очень хотел бы, чтобы вы сконцентрировали все свои усилия на поиске этой женщины. Я уверена, его очень обрадовало бы, если бы жена перестала вести себя так, будто боится быть узнанной. Она - очень красивая женщина, у нее такая прекрасная осанка. Эльза Гриффин вдруг замолчала и уставилась на Мейсона широко раскрытыми удивленными глазами. - В чем дело? - спросил Мейсон. - Что с вами? - Боже мой! - воскликнула она. - Этого не может быть! - Что случилось? Говорите. Она продолжала смотреть на него круглыми испуганными глазами. - Вам плохо? - спросила Делла Стрит. - Господи! Мистер Мейсон! Меня вдруг осенило. Разрешите мне сесть. Она опустилась на стул. Начала вертеть головой во все стороны, оглядывая комнату, как будто ее изумление было так велико, что она полностью потеряла ориентацию. - Ну, так в чем же дело? - спросил Мейсон. - Как только я упомянула имя миссис Бедфорд и представила ее осанку, манеры .. Мистер Мейсон, до меня вдруг дошло. Меня как громом поразило. Это ужасно. - В чем дело? - Разве вам не ясно, мистер Мейсон? Незнакомка, которая побывала в моем номере. Ее внешность в описании мистера Бремса абсолютно совпадает с внешностью миссис Бедфорд. Описать миссис Бедфорд лучше, чем это сделал мистер Бремс, просто невозможно. Мейсон молчал, не отрывая глаз от лица Эльзы Гриффин. Вдруг она щелкнула пальцами. - До меня дошло! До меня дошло! У вас есть копия отпечатков ее пальцев из полицейского досье. Их можно сравнить с отпечатками, которые я сняла в мотеле, и тогда все станет ясно. Мейсон кивнул Делле Стрит. - Принеси, пожалуйста, карточку с отпечатками миссис Бедфорд. Захвати также конверт с отпечатками неопознанного лица. Ты помнишь, что мы исключили отпечатки Эльзы Гриффин? Отпечатки неизвестного лица значатся под номерами четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать. Делла Стрит на мгновение задержала взгляд на невозмутимом лице Мейсона. Потом отомкнула ящик, где адвокат хранил все материалы дела, которое слушалось в суде, и вынула все, что требовалось. Эльза Гриффин, сгорая от нетерпения, потянулась за конвертом, вынула карточки, внимательно осмотрела их, затем схватила карточку Анны Роанн Бедфорд из полицейского досье. Быстро сравнила отпечатки. Она не могла скрыть своего возбуждения. - Мистер Мейсон! Это ее отпечатки! Мейсон взял копию полицейского досье. Эльза Гриффин продолжала держать карточки: четырнадцатую, шестнадцатую, девятую и двенадцатую. - Это отпечатки ее пальцев, мистер Мейсон. Можете мне поверить. Я изучала дактилоскопию. - Будем надеяться, что вы ошибаетесь. Это подлило бы масла в огонь. Этого нельзя допустить. Эльза взяла конверт со снятыми отпечатками. - Мистер Мейсон, - строго сказала она, - вы представляете интересы Стюарта Г. Бедфорда. Вы должны защищать их независимо от того, кто при этом может пострадать. Мэйсон протянул руку, чтобы взять карточки. Она слегка потянула их назад. - Вы не имеете права предать его ради того, чтобы защитить.., защитить человека, из-за которого он и попал в беду. На это Мейсон ответил: - Адвокат обязан защищать интересы своего клиента. Это, однако, не означает, что он должен идти на поводу у своего клиента или его друзей. Он должен поступать, исходя лишь из интересов клиента. - Значит, вы не собираетесь сообщить мистеру Бедфорду, что его жена, доведенная до отчаяния шантажистом, решилась наконец... - Нет, - перебил ее Мейсон. - Я не собираюсь ничего ему говорить и не хочу, чтобы это сделали вы. Она вдруг вскочила со стула и бросилась к двери. - Подождите! - закричала Делла Стрит, пытаясь схватить ее за юбку. Прежде чем она подбежала к двери, Эльза Гриффин распахнула ее. В дверях стоял сержант Холкоум. - Добрый вечер, - поздоровался он со всеми и обхватил Эльзу Гриффин за плечи. - Что тут у вас за шум? Что происходит? - Эта женщина пыталась похитить то, что ей не принадлежит, - ответил Мейсон. - О, это очень интересно! Похитить у вас? Вы не могли бы сказать, что это, Мейсон? Хотите пойти в полицию и предъявить ей обвинение в воровстве? А что вы скажете, мисс Гриффин? Эльза Гриффин опустила отпечатки в вырез платья. - Пожалуйста, проводите меня домой и вызовите завтра в суд в качестве свидетеля, - обратилась она к сержанту Холкоуму. - Полагаю, пришло время показать мистеру Перри Мейсону, великому адвокату по уголовным делам, что покрывать убийцу и скрывать улики от полиции есть нарушение закона. Лицо сержанта Холкоума расплылось в улыбке. - Сестричка, ты произнесла маленькую, но замечательную речь. Пошли! Глава 20 На следующее утро, перед самым началом слушания дела в суде, Гамильтон Берджер, встав, заявил, стараясь придать голосу значительность: - Ваша честь, я хотел бы обратить внимание суда на раздел сто тридцать пятый Уголовного кодекса, в котором записано, что лицо, которое намеренно уничтожает или скрывает документы, записи, отчеты, счета или другие вещественные доказательства от суда, расследования или следствия, санкционированных законом, признается виновным в совершении преступления. Судья Страус с явным недоумением заметил: - Суд, я думаю, знает закон, мистер Берджер. - Да, Ваша честь! Я лишь хотел обратить ваше внимание на этот раздел. Ваша честь. Я знаю, что Ваша честь знает закон. Однако, возможно, не все с ним знакомы. А теперь, Ваша честь, я хочу вызвать в качестве свидетеля мисс Эльзу Гриффин. Стюарт Бедфорд с тревогой посмотрел на Мейсона. - Что, черт возьми, это значит? - прошептал он. - Я полагал, что ей не следует появляться здесь. Нельзя допустить, чтобы Бремс узнал в ней клиентку из двенадцатого номера. - Ей не понравилось, как я веду дело. Она решила выступить в качестве свидетеля. - Когда об этом стало известно? - Вчера поздно вечером. - Вы мне об этом не сказали. - Я не хотел вас волновать. В это время открылась дверь, и твердой походкой с высоко поднятой головой в зал суда вошла Эльза Гриффин. Она подняла правую руку, принесла присягу и заняла свидетельское место. - Ваше имя? - начал допрос Гамильтон Берджер. - Эльза Гриффин. - Вы знакомы с обвиняемым? - Я работаю у него. - Где вы были шестого апреля этого года? - В мотеле "Стейлонгер". - Что вы там делали? - Я была там по просьбе одного лица. - Складывается необычная ситуация, - обратился к судье Страусу Гамильтон Берджер. - Я хочу заявить, что свидетельница, с одной стороны, обращается к властям с просьбой принять соответствующие меры, а с другой - находится в сговоре с неким лицом, которое я вскоре назову, и намерена скрыть некоторые улики, которые, как мы считаем, имеют непосредственное отношение к настоящему делу. Свидетельница вызвана в суд повесткой. Она не только согласна, но и высказала желание дать показания относительно некоторых сторон дела. Однако не намерена высказываться по другим вопросам. Она отказалась сделать какое-либо заявление по этому поводу. Таким образом, мне неизвестно, насколько она осведомлена о других сторонах дела. Она готова дать показания только по одному вопросу. В результате, когда дело касается тех вопросов, по которым свидетельница не намерена давать показания, я вынужден подходить к ней как к предубежденной против выставившей ее стороны. - Тогда, - сказал судья Страус, - вам следует сначала допросить ее по тем вопросам, по которым она готова дать показания. А там, где она выступает как нелояльный свидетель, получить у нее информацию, применив приемы, предусмотренные для допроса предубежденных свидетелей. - Хорошо, Ваша честь. Гамильтон Берджер повернулся к Эльзе Гриффин. - Вы в течение нескольких лет работаете у обвиняемого? - Да. - В каком качестве? - Я его личный секретарь. - Вы знакомы с мистером Моррисоном Бремсом, управляющим мотеля "Стейлонгер"? - Да. - Разговаривали вы с Моррисоном Бремсом шестого апреля сего года? - Да. - В какое время? - Вечером, - О чем? - Протестую против этого вопроса как несущественного, не относящегося к делу и не правомерного, - заявил Мейсон. - Разрешите, Ваша честь, - вмешался Гамильтон Берджер. - Мы намерены показать, что свидетельница во время этого разговора являлась посредником обвиняемого. Она прибыла в мотель, выполняя его указания. - Начните с этого, - распорядился судья Страус. - Но, Ваша честь, здесь мы сталкиваемся с трудностями, поскольку это один из моментов, когда свидетельница отказывается проявить лояльность. - Но по другим вопросам свидетельница выступает как лояльная? - задал вопрос судья Страус. - Да. - Суд предлагает провести допрос до конца той части, где свидетельница выступает как лояльная. Там, где она становится предубежденной против выставившей ее стороны, с разрешения суда вы сможете продолжить допрос. Вопросы должны быть конкретными: что произошло, где, когда и почему. Гамильтон снова обратился к Эльзе. - После этого разговора вы возвращались в мотель "Стейлонгер" поздним вечером шестого апреля? - Фактически это было уже рано утром седьмого апреля. - Кто послал вас в мотель "Стейлонгер"? - Мистер Перри Мейсон. - Вы хотите сказать, что получили указания от мистера Мейсона, адвоката Стюарта Г. Бедфорда, обвиняемого по данному делу? - Да. - Какие вам были даны указания? - Мне было поручено снять обнаруженные в двенадцатом номере отпечатки пальцев. Тщательно все протереть, чтобы уничтожить те, что могли оказаться не замеченными мной. Снятые отпечатки доставить мистеру Мейсону. - Вы знакомы с техникой снятия отпечатков? - Да. - Вы обучались этому? - Да. - Где? - Окончила специальную заочную школу. - Где вы взяли все необходимые приспособления? - Меня снабдил ими мистер Мейсон. - И что вы сделали, когда получили все это от мистера Мейсона? - Я отправилась в мотель и сняла отпечатки пальцев, как мне было сказано. - Что было потом? - Я передала отпечатки мистеру Мейсону, чтобы из их числа исключить мои и оставить только те, которые были сделаны лицом, проникшим в номер во время моего отсутствия. - Это было сделано? - Да. Мне было сказано об этом мистером Мейсоном. Он также сообщил, что почти все отпечатки принадлежали мне, за исключением четырех. - Вы знаете, какие именно? - Да. Я все карточки пронумеровала. На этих четырех стоят номера четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать. Отпечатки на четырнадцатой и шестнадцатой карточках сняты со стеклянной ручки стенного шкафа, девятой и двенадцатой - с зеркала. - Известно ли вам, где эти четыре карточки находятся сейчас? - Да. - Где? - У меня. - Как они оказались у вас? - Я выхватила их вчера вечером у Перри Мейсона и побежала в полицию, так как мистер Мейсон пытался их у меня отобрать. - Вы оставили карточки в полиции? - Нет. - Почему? - Я не хотела, чтобы с ними что-нибудь произошло. Видите ли, к тому времени я знала, чьи это отпечатки. Поэтому я убежала с ними. - Почему вы считаете, что были вынуждены убежать? - спросил Берджер. Судья Страус бросил взгляд на Мейсона, ожидая реакции с его стороны. Но Мейсон промолчал, и судья Страус повернулся к Эльзе. - Не отвечайте пока на этот вопрос! Желает ли защита выразить протест против вопроса? - обратился судья к Мейсону. - Нет, Ваша честь, - ответил тот. - Я понимаю, что меня здесь судят, и хочу услышать все, что будет сказано. Судья Страус нахмурился. - Вы можете считать так, мистер Мейсон, но это спорный вопрос. Бесспорным является лишь то, что судят вашего клиента. Ваша прямая обязанность защищать его интересы независимо от того, как это скажется на вас. - Понимаю, Ваша честь. - Заданный вопрос можно оспорить: он требует от свидетельницы сделать свой вывод. - Возражений нет, Ваша честь. После некоторого колебания судья Страус сказал: - Считаю нужным заявить, мистер Мейсон, что суд вмешается, если ваши интересы войдут в противоречие с интересами вашего клиента, а с вашей стороны не последует возражений против вопросов, которые могут нанести вред вашему клиенту. - Думаю, - сказал Мейсон, - что может произойти противоположное. Ответ свидетельницы, скорей всего, будет направлен против меня и в защиту интересов обвиняемого. Вот почему она одновременно выступает как свидетель лояльный - по отношению к одним моментам этого дела и как свидетель предубежденный против выставившей его стороны - по отношению к другим. Она считает, что должна дать показания против меня и защитить интересы человека, у которого работает. - Хорошо, - резюмировал судья Страус, - если вы не возражаете, свидетельница ответит на поставленный вопрос. - Отвечайте на вопрос, - обратился к Эльзе Гриффин Гамильтон Берджер. - Почему вы решили убежать? - Потому что я уже тогда знала, чьи это отпечатки пальцев. - Знали? - Да. - Вы сказали, что изучали дактилоскопию? - Да. - И были способны определить, кому принадлежат эти отпечатки пальцев? - Да, сэр. - Вы сравнили их с подлинными отпечатками? - Да. И могу сказать, чьи они. Гамильтон Берджер обратился к судье: - Ваша честь, я должен сказать, что ввиду необычности ситуации я делаю пробный ход. Свидетельница обещала дать показания со свидетельского места, но отказалась сообщить мне... - Возражений нет, - прервал его судья Страус. - Но воздержитесь комментировать показания свидетельницы, пока они не станут предметом обсуждения присяжных. Продолжайте задавать вопросы и слушайте ответы. - Да, Ваша честь, - сказал Гамильтон Берджер. Судья Страус взглянул на Мейсона. Тот был погружен в размышления. - Вы сами смогли определить, чьи это отпечатки? - Да, сэр. - Чьи же они, по вашему мнению? - Одну минутку, - вмешался судья Страус. - Очевидно, адвокат не собирается возражать против вопроса как необоснованного и требующего от свидетельницы мисс Гриффин высказать свое мнение? - Да, Ваша честь, - ответил Мейсон. - Вы утверждаете, что изучали дактилоскопию? - спросил судья Страус Эльзу. - Да, Ваша честь. - Каким образом? - Заочно. - Как долго длилось обучение? - Я прошла полный курс. У меня есть свидетельство. Я научилась снимать отпечатки, выделять в них характерные особенности, сравнивать и классифицировать. - У защиты есть возражения? - спросил судья Страус. - Возражений нет, - ответил Мейсон. - Хорошо, чьи это отпечатки? - спросил Берджер. - Одну минутку, - вмешался Мейсон, - если суд не возражает, считаю этот вопрос не правомерным. - Готов принять ваше возражение, - заявил судья Страус. - Но смысл моего возражения, возможно, не тот, который вы имеете в виду. Ваша честь, - продолжал Мейсон. - Полагаю, что, хотя свидетельница обучалась дактилоскопии, ее нельзя считать экспертом в полном смысле этого слова. Ее можно назвать любителем. Таким образом, вопрос должен быть поставлен не о том, чьи это отпечатки, а что общего, по мнению свидетельницы, можно отметить между этими отпечатками и отпечатками предполагаемого лица. - Возражение принято, - сказал судья Страус. Гамильтон Берджер с досадой спросил: - Что общего, по вашему мнению, между этими отпечатками и отпечатками того лица, которое вы заподозрили в результате их сравнения? Эльза Гриффин вскинула голову. С вызовом посмотрела на обвиняемого, потом на Мейсона, повернулась к присяжным и твердо сказала: - По моему мнению, эти отпечатки имеют так много общего, что это позволяет мне сказать: они оставлены миссис Стюарт Г. Бедфорд, женой обвиняемого. Гамильтон Берджер усмехнулся. - Отпечатки пальцев у вас с собой? - Да. - Как вы их определяете? - Карточки пронумерованы, их номера - четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать. Вчера вечером я поставила свою подпись на обратной стороне карточек, чтобы исключить подтасовку или ошибку. Так посоветовал сделать мне окружной прокурор. Он хотел, чтобы я оставила их у него; когда же я отказалась, попросил, чтобы я расписалась. - А что сделал я? - усмехнулся Гамильтон Берджер. - Вы также расписались и поставили дату. - Прошу суд приобщить эти отпечатки к уликам свидетелей под соответствующими номерами, - заявил Гамильтон Берджер. - Одну минуту, - вмешался Мейсон. - Считаю, что имею право. Ваша честь, проверить подлинность этих вещественных доказательств. - Пожалуйста, - с готовностью сказал Гамильтон Берджер. - Если считаете необходимым, можете провести перекрестный допрос, так как с этого момента свидетель начинает выступать как предубежденный против выставившей его стороны. - Адвокат может приступать к перекрестному допросу, - заявил судья Страус. - Вы определили эти отпечатки вчера вечером, мисс Гриффин? - Да. - В моем офисе? - Да. - Вы были несколько возбуждены в тот момент? - Ну, немного возбуждена. Но не настолько, чтобы не суметь сравнить отпечатки пальцев. - Вы проверили все четыре отпечатка? - Да. - И все четыре отпечатка принадлежат миссис Бедфорд? - Да. Бедфорд дернул Мейсона за пиджак. - Послушайте, Мейсон, - прошептал он, - помешайте ей... Мейсон отстранил его руку. - Успокойтесь, - приказал он. Адвокат подошел к свидетельскому месту. - Вы, как я понимаю, умеете классифицировать отпечатки пальцев? - Да. - Вы знаете, как это делается? - Да. Очень хорошо. - Я хочу предложить вам лупу, чтобы с ее помощью вы еще раз взглянули на эти отпечатки. Он вынул из кармана сильную лупу, повернулся к секретарю и сказал: - Могу я попросить отпечатки пальцев, представленные в суд в качестве вещественных доказательств? Я имею в виду не отпечатки пальцев, которые оставил в мотеле и в машине обвиняемый, а те, которые были оставлены в тех же местах неустановленным лицом. Клерк отобрал требуемые отпечатки и протянул карточки Мейсону. - Теперь, - продолжал Мейсон, - обращаю ваше внимание на вещественное доказательство - отпечаток пальца за номером двадцать восемь. Посмотрите на него и скажите, соответствует ли он какому-либо из представленных вами отпечатков, на которых стоят номера четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать. Свидетельница посмотрела через лупу и отрицательно покачала головой. - Нет, - сказала она. - Этого не может быть! Эти отпечатки оставлены миссис Бедфорд, а те - неустановленной личностью. - А разве этим лицом не могла быть миссис Бедфорд? - спросил Мейсон. - Нет. Это была блондинка. Я видела ее. - Но вы ведь не можете утверждать, что отпечатки оставлены блондинкой? - Нет, не могу. - Теперь посмотрите внимательно на этот отпечаток. Она небрежно взглянула на него через лупу и возвратила Мейсону. - Теперь, - продолжил Мейсон, - на отпечаток под номером тридцать четыре, который проходит как вещественное доказательство, и сравните их. Снова свидетельница небрежно взглянула на него через лупу. - Ни один из отпечатков не совпадает. - Ни один? - переспросил Мейсон. - Ни один! Я повторяю, мистер Мейсон, что у меня отпечатки пальцев миссис Бедфорд. И вы это знаете не хуже меня. Казалось, Мейсон был поставлен в тупик. Он внимательно посмотрел на отпечатки, потом взглянул на карточки в руках у Эльзы Гриффин. - Может быть, вы расскажете, как вы сравниваете отпечатки. Возьмем, например, этот за номером шестнадцать. Если я не ошибаюсь, вы сняли его со стеклянной ручки стенного шкафа в номере? - Да. - Что характерного вы отметили в этом отпечатке? - Заостренную дугу. - Понимаю. Заостренную дугу, - повторил Мейсон, как бы размышляя вслух. - Покажите, пожалуйста, где она. - Вот она. - Да. Вижу. А в отпечатке под номером тридцать семь, который я вам передал, есть такая же дуга, не так ли? Она посмотрела и сказала: - Да, есть. - Теперь возьмем отпечаток за номером шестнадцать, который, по вашим словам, вы сняли с ручки стенного шкафа, и сосчитаем количество разветвлений линии до перерыва: раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. - Правильно, - подтвердила она. - Теперь рассмотрим отпечаток, представленный обвинением, за номером тридцать семь. Здесь столько же разветвлений и такая же своеобразная линия перерыва. - Разрешите мне взглянуть, - попросила свидетельница. Она стала внимательно рассматривать узор через лупу. - Да, - наконец сказала она. - Но это лишь одно совпадение. Для установления личности их должно быть несколько. - Понимаю, - кивнул Мейсон. - Одно совпадение может быть случайным. - Вы не ошибаетесь, мистер Мейсон, - ледяным голосом сказала она. - Это действительно случайное совпадение. - Давайте посмотрим еще раз на отпечаток за номером шестнадцать, который вы сняли с ручки стенного шкафа. Нет ли там еще каких-либо отличительных признаков? - Есть один, на десятом разветвлении. - На десятом, - повторил Мейсон. - Разрешите взглянуть.., да. Теперь еще раз посмотрим на отпечаток за номером тридцать семь. Не обнаружим ли мы там нечто подобное? - Это бесполезно, - сказала она. - Ничего мы не найдем. - Не торопитесь, не торопитесь. Не делайте поспешных выводов, мисс Гриффин. В своих показаниях вы выступаете так эксперт. Посмотрим на отпечаток. Посчитаем разветвления, и... Свидетельница от удивления потеряла дар речи. - Вы нашли сходство? - спросил Мейсон, который, казалось, был поражен не меньше ее. - Я.., мне кажется... Кто-то подтасовал эти отпечатки. - Минутку, минутку! - вмешался Гамильтон Берджер. - Это вопрос серьезный. Ваша честь. - Кто же? - спросил Мейсон. - Согласно показаниям самой свидетельницы, отпечатки находились у нее. Она не выпускала их из своих рук, чтобы никто не мог их подменить. На каждой карточке стоит ее подпись. Свою подпись и дату поставил окружной прокурор. Другие карточки представлены в суд обвинением. Я на ваших глазах взял их у клерка. На каждой карточке значится номер отпечатка и регистрационный номер. - Тем не менее, - закричал Гамильтон Берджер, - налицо обман. Свидетельница знает об этом, и я знаю. - Мистер Берджер, - остановил его судья Страус, - вы не вправе выступить с таким обвинением в зале суда, если у вас нет доказательств. Вероятно, нельзя говорить о подмене карточек, мисс Гриффин? - Да, Ваша честь. - Пожалуйста, посмотрите не карточку номер шестнадцать. - Да, Ваша честь. - Вы получили эту карточку прошлым вечером? - Я.., я.., да. - В офисе мистера Мейсона? - Да. - И вы тогда же сравнили карточку с отпечатками миссис Г. Стюарт? - Да, Ваша честь. - Эта карточка находилась у вас, под вашим контролем все это время? - Да, Ваша честь. - Что сделали вы именно с этой карточкой, когда удостоверились, что отпечаток принадлежит миссис Бедфорд? - Я положила ее в вырез платья. - А потом? - В сопровождении сержанта Холкоума отправилась в контору Гамильтона Берджера. Мистер Берджер хотел оставить отпечатки у себя. Я не согласилась. По его совету я поставила свою подпись на обратной стороне каждой карточки. Он тоже расписался и поставил дату. Таким образом, вопрос о подмене исключен. Я не могла их подменить, и никто другой не мог этого сделать. - Это ваша подпись и дата на обратной стороне? - Кажется, да, но.., я не уверена. Можно мне взглянуть на отпечатки еще раз? - Смотрите сколько угодно, - разрешил судья Страус. - Ваша честь, раздался голос Гамильтона Берджера, - считаю, что следует провести расследование. Такие странные вещи происходят всегда, когда защитником выступает мистер Перри Мейсон. - Выражаю свое возмущение. Я просто пытался подвергнуть перекрестному допросу этого эксперта.., я бы сказал - этого так называемого эксперта. Эльза Гриффин оторвала взгляд от карточек и со злобой посмотрела на Мейсона. - Обе стороны могут вернуться на свои места, - заявил судья Страус. - Свидетельнице предоставляется возможность провести сравнение отпечатков. Берджер неохотно зашагал к прокурорскому столу и опустился на стул. Мейсон уселся на свое место, удобно откинувшись на спинку стула. Казалось, он был совершенно спокоен. Бедфорд пытался сказать что-то, но адвокат движением руки заставил его замолчать. Свидетельница тем временем продолжала изучать карточки, подсчитывать тонко отточенным карандашом разветвления на пальцевых узорах. В зале суда стояла напряженная тишина. Вдруг Эльза Гриффин швырнула лупу в Мейсона. Лупа ударилась о стол из красного дерева и отскочила прямо в грудь адвоката. Эльза бросила все карточки с отпечатками пальцев, закрыла лицо руками и истерически зарыдала. Мейсон вскочил на ноги. - Спокойно. Обе стороны продолжают сидеть, - раздался голос судьи Страуса. - Суд желает допросить свидетеля. Мисс Гриффин, возьмите себя в руки. Суд хочет задать вам несколько вопросов. Она отняла руки от лица и подняла полные слез глаза на судью. - Что? - спросила она. - Можете ли вы теперь утверждать, что отпечатки на вашей карточке номер шестнадцать и на карточке номер тридцать семь, представленной обвинением в качестве вещественного доказательства, оставлены одним и тем же пальцем? - Да, Ваша честь, но этого не должно быть. Вчера вечером это был отпечаток пальца миссис Бедфорд. Кто-то все запутал, и.., и теперь я не знаю, как мне быть и что говорить. - Во всяком случае, нет причин доводить себя до истерики, мисс Гриффин, - сказал судья Страус. - Вы уверены, что отпечаток пальца на карточке номер шестнадцать - это тот самый, что вы сняли в мотеле? Она кивнула. - Так должно быть.., я.., я знаю, что это отпечаток пальца миссис Бедфорд! - Сомнений в подлинности вещественного доказательства, представленного обвинением, быть не может, - сказал судья Страус. - Таким образом, согласно показаниям свидетеля обвинения идентичность этих отпечатков пальцев означает, что женщина, которая шестого апреля остановилась в шестнадцатом номере, в тот же день побывала в двенадцатом номере, она же была и в машине, взятой напрокат. Эльза Гриффин покачала головой. - Это не так. Ваша честь. Этого просто не может быть. Это... - Она снова разразилась слезами. - Если суд не возражает, могу я внести предложение? - спросил Гамильтон Берджер. - В чем оно состоит? - строго спросил судья Страус. - У свидетельницы нервный стресс. Предлагаю ей оставить свидетельское место. Далее, четыре карточки - четырнадцатая, шестнадцатая, девятая и двенадцатая - через клерка должны быть переданы эксперту-дактилоскописту, который сейчас находится в комнате для свидетелей и может без промедления представить заключение об идентичности этих отпечатков пальцев. Со своей стороны заявляю суду, что полностью удовлетворен тем, с какой искренностью и правдивостью свидетельницей были даны показания. Считаю, что имели место обман и фальсификация, что суд введен в заблуждение. Чтобы доказать это, еще раз вызываю к свидетельскому месту Моррисона Бремса, управляющего мотелем. На это судья Страус заявил: - Суд отвергает комментарии окружного прокурора, не приемлет допущенные им выражения, такие как "обман" и "фальсификация". Свидетельница может покинуть свидетельское место. Карточки направить дактилоскописту, который уже давал показания, поручить ему провести сравнение и о результатах доложить суду. А сейчас можно вызвать свидетеля Бремса. Просим вас, мисс Гриффин, покинуть свидетельское место и успокоиться, - обратился судья к Эльзе Гриффин. Плачущая Эльза Гриффин в сопровождении судебного пристава оставила свидетельское место. В зал суда был введен Моррисон Бремс. - Я хочу доказать свою правоту другим способом, сказал Гамильтон Берджер. - Мистер Бремс, вы уже ранее приняли присягу как свидетель по этому делу. Вы разговаривали с так называемой таинственной незнакомкой, которая вышла из двенадцатого номера? - Да, сэр. - Вы видели, когда она выходила из номера? - Да, сэр. - Прошу миссис Стюарт Г. Бедфорд, находящуюся в зале суда, встать, снять темные толстые очки, за которыми она так умело скрывает свою внешность, и подойти к свидетелю, - громким голосом распорядился Гамильтон Берджер. - Заявите протест, - в отчаянии зашептал Бедфорд Мейсону. - Заявите протест. Остановите его! Не допустите этого! - Успокойтесь. Если будем возражать, настроим против себя присяжных. Пусть действует. - Встаньте, миссис Бедфорд, приказал судья Страус. Миссис Бедфорд поднялась. - Будьте добры, снимите очки. - Так не проводят опознание, вмешался Мейсон. - Для опознания нужно выставить в ряд несколько человек, Ваша честь. Но мы не возражаем. - Пройдите за эти перила, - продолжал судья Страус, - теперь по залу, повернитесь лицом к свидетелю... - Это она. Это она. Это - та самая женщина, - неистово закричал свидетель. - Вы лжете, - с холодным презрением бросила она ему в лицо. Судья Страус постучал молотком. - Никаких лишних замечаний, - сказал он, - если они не продиктованы вопросами адвоката. Миссис Бедфорд, вы можете возвратиться на свое место. Еще раз прошу: воздержитесь от комментариев. Продолжайте, мистер Берджер. С самодовольной улыбкой Гамильтон Берджер повернулся к Мейсону и отвесил ему подчеркнуто вежливый поклон. - Можете приступать к перекрестному допросу, мистер Мейсон, - сказал он. - Спрашивайте сколько душе угодно. - Минутку, мистер Берджер, - остановил его судья Страус. - Последнее замечание излишне. Это нарушение этики поведения. - Приношу извинение суду, - сказал Гамильтон Берджер с торжествующей улыбкой. - Если суд не возражает, я мог бы высказать свои предположения по поводу того, что случилось с отпечатками пальцев, но буду рад послушать перекрестный допрос мистера Мейсона и посмотреть, каким образом будут восприняты показания свидетеля. Еще раз приношу свои извинения суду. Перри Мейсон встал во весь рост и в упор посмотрел на Моррисона Бремса. - Вы когда-нибудь были судимы за совершение уголовного преступления, мистер Бремс? Свидетель, как ошпаренный, отпрянул назад. Гамильтон Берджер мгновенно вскочил на ноги и закричал: - Ваша честь! Ваша честь! Это недопустимо! Это не правомерно. Есть ли у адвоката основание предполагать... - По закону можно высказать недоверие свидетелю, доказав, что он был судим за уголовное преступление, - сказал Мейсон. - Конечно, можно, конечно, можно, - задыхаясь от ярости, завопил Гамильтон Берджер. - Но вы не вправе задавать подобные вопросы, если они ничем не обоснованы. Это противозаконно! Это... - Может быть, разрешите ему ответить на вопрос, - сказал Мейсон, - и тогда... - Это противозаконно! Это непрофессионально! Это... - Протест отклонен, - вмешался судья Страус. - Свидетель может ответить на вопрос. - Имейте в виду, - предупредил Мейсон, - вы находитесь под присягой. Я задаю вам конкретный вопрос. Вы были судимы за совершение уголовного преступления? Свидетель, который совсем недавно был так уверен в себе, весь сжался и стал неловко переминаться с ноги на ногу. Зал суда замер. - Да? - спросил Мейсон. - Да, - ответил Бремс. - Сколько раз? - Три. - Вы когда-нибудь выступали под именем Гарри Элстона? Свидетель молчал. - Вы под присягой, - напомнил ему Мейсон. - Имейте в виду, ваш почерк будет проверен экспертом. - Я отказываюсь отвечать! - Свидетель был в полном отчаянии, но старался взять себя в руки. - Я отказываюсь отвечать, так как мои показания могут быть использованы против меня. - Седьмого апреля этого года, - продолжал Мейсон, - вы посетили свою сообщницу Грейс Комптон, которая шестого апреля останавливалась в шестнадцатом номере мотеля "Стейлонгер" под именем миссис Г. Уилфред. Вы избили ее за то, что она разговаривала со мной. Прежде чем вы ответите на вопрос, мистер Бремс, я хочу предупредить вас, что частный детектив по моему указанию следил за мисс Комптон, вел наблюдение за ее домом, за всеми, кто входил и выходил из ее квартиры. Знайте также, что в настоящее время я поддерживаю связь с Грейс Комптон в Акапулько. Теперь можете отвечать на вопрос. Да или нет? - Я отказываюсь отвечать, - сказал свидетель, - так как это может быть использовано против меня. Присяжные потрясение замерли. Мейсон обратился к судье. - Ваша честь, я предлагаю прервать заседание суда до тех пор, пока эксперт-дактилоскопист не представит результаты исследования отпечатков пальцев. И тогда полиция сможет заново начать расследование этого убийства. - Ввиду сложившейся ситуации, - заявил судья Страус, - суд прерывает работу до двух часов дня. Глава 21 В кабинете у Мейсона собрались Стюарт Г. Бедфорд, Делла Стрит и Пол Дрейк. - Эти чертовы фоторепортеры своими вспышками буквально ослепили меня, - сказал Бедфорд, не переставая тереть глаза руками. - Через час-другой это пройдет, - успокоил его Мейсон. - Было бы неплохо, если бы Дрейк отвез вас домой. - В этом нет необходимости. Сейчас приедет моя жена. Скажите, Мейсон, как вам, черт возьми, удалось все распутать? - Я действовал по нескольким направлениям. Ваша надуманная история о сбитом пешеходе явилась для шантажистов полной неожиданностью. Они знали, что вы оказались в мотеле "Стейлонгер" потому, что хотели защитить жену. Чтобы все указывало на вас и выглядело правдоподобно, они хотели, чтобы на сцене появилась ваша жена. Поэтому Моррисон Бремс, игравший роль респектабельного управляющего мотелем, заявил, что видел, как из двенадцатого номера выходила подозрительная женщина. Воспользовавшись тем, что вы с Грейс Комптон уехали завтракать, он подсыпал снотворное в виски, потом убил Денэма из вашего пистолета, захватил добычу из сейфа, которым они пользовались на пару с Денэмом, и постарался свалить вину на вас. Мотив? Желание положить конец шантажу. Бремс хотел возбудить подозрение против вашей жены. Эльзе Гриффин не удалось его провести, когда она зарегистрировалась в мотеле под чужим именем и сменила номер машины. Бремс придумал таинственную женщину, которая выходила из двенадцатого номера. В этой женщине он описал вашу жену. Описание было таким точным, что все, кто был знаком с вашей женой, сразу же узнали бы ее. - Но послушайте, Мейсон, я сам выбрал этот мотель - Это вам только так кажется, - усмехнулся Мейсон. - Если вы вспомните, как все было, то поймете, что в заранее определенном ими месте девушка сказала, что теперь все спокойно и можно выбрать мотель. Первый мотель на вашем пути был захудалым, второразрядным. Вы, конечно же, проехали мимо. Шантажисты на это и рассчитывали. Следующим был "Стейлонгер", и вы выбрали его. Если бы вы этого не сделали, блондинка все равно заставила бы вас остановиться там. Вы выбрали его так, как человек из зала выбирает карту из колоды, предложенной ему фокусником. - А что вы скажете по поводу отпечатков пальцев? Как могла Эльза Гриффин так легко попасть впросак? - Эльза первая попалась на удочку, поверив рассказу Моррисона Бремса. Когда она услышала описание этой женщины, то уже не сомневалась, что в мотеле была ваша жена и что она убила Бинни Денэма. Но она не собиралась ничего говорить до тех пор, пока вам не будет угрожать опасность. Я отправил ее в двенадцатый номер, чтобы снять отпечатки. Она провела там несколько часов. Этого было достаточно не только для того, чтобы снять отпечатки, но и для того, чтобы сравнить их. Эльза сравнила их со своими и, к своему огорчению, увидела, что все они принадлежат ей. Но поскольку в душе она была абсолютно уверена, что в номере побывала ваша жена, ее дальнейшее поведение можно логически объяснить. Она была вам безмерно предана и не испытывала особо теплых чувств к вашей жене. Несмотря на ваши указания, она сохранила отпечатки пальцев, снятые с подноса. Из мотеля Эльза отправилась к себе домой, достала их, пронумеровала вместе с теми, что обнаружила в мотеле, и вручила мне. Она знала, что, когда ее отпечатки исключат из общего числа, останутся лишь четыре отпечатка вашей жены. Она собиралась использовать их лишь в крайнем случае и только для того, чтобы спасти вас от обвинительного приговора. Должен признаться, одно время меня все это тоже беспокоило. Эльза считала, что ваша жена не оставила отпечатков в номере потому, что была в перчатках. Я и сам думал, что ваша жена заходила в номер, пока полностью не отверг это предположение. - Что вы сделали тогда? - Тогда все уже было просто. У меня были отпечатки пальцев Грейс Комптон, обнаруженные в ее квартире. Я отложил четыре из них и поставил на них те же номера, что были на карточках Эльзы. Пол Дрейк к осуждением покачал головой. - Это уже обман, Перри. Тебя за это могли привлечь к ответственности. - За что привлечь? - спросил Мейсон. - За подмену улик. - Я не подменял улик. - На этот счет есть закон. - Конечно, есть, - сказал Мейсон. - Но я ничего не подменял. Я велел Делле Стрит принести из сейфа карточки: четырнадцатую, шестнадцатую, двенадцатую и девятую. Что она и сделала. Я не виноват, что у меня оказалось два комплекта карточек с одинаковыми номерами и что Делла достала не тот комплект. Это не подмена. Конечно, если бы Эльза Гриффин спросила меня, те ли карточки оставляла она у меня, я должен был бы признать, что это не те карточки, а в противном случае я был бы виновен в обмане свидетеля и сокрытии улик. Но она такого вопроса не задала. По-настоящему она их и не сравнивала. Поскольку она знала, что отпечатки принадлежат миссис Бедфорд, она только сделала вид, что сравнивает их. Потом схватила карточки и бросилась к двери, где, как они сговорились, ее ожидал сержант Холкоум. При сложившихся обстоятельствах от меня не требовалось никакой дополнительной информации. - Но как вы могли, черт возьми, все предугадать? - спросил Бедфорд. - Это совсем не трудно, - ответил Мейсон. - Я знал, что ваша жена не оставляла отпечатков в номере, так как ее там не было. Поскольку описание Моррисона Бремса прямо указывало на вашу жену, я знал, что он лжет. Мы все предполагали, что за спиной Бинни Денэма стоит соучастник. Мы это чувствовали. После того как Грейс Комптон здорово избили за то, что она отвечала на мои вопросы, я окончательно убедился, что такой соучастник существует. - Кто был этим соучастником? - Логически рассуждая, им мог быть только Моррисон Бремс. Бинни Денэм хотел провернуть дельце в мотеле, где управляющий был его компаньоном. Вам будет небезынтересно узнать, что этот мотель был одним из основных источников их дохода. Когда здесь останавливались люди, которые вызывали у Моррисона Бремса недоверие, он проверял их багаж, наводил справки. Полученную информацию передавал Бинни Денэму и таким образом готовил почву для шантажа. Но они переусердствовали, сделали то, чего не надо было делать, "позолотили лилию", в этом была их ошибка. Они хотели выставить миссис Бедфорд как соучастницу, хотели все запутать. С этой целью придумали таинственную незнакомку. Однако полиция не связала ее с вашей женой, на что рассчитывал Бремс. Эльза же, услышав описание этой женщины, уверилась, что в мотеле была ваша жена. Через вас она старалась повлиять на меня, чтобы я сосредоточил свои усилия на поиске этой женщины. Когда же я не проявил достаточной активности, она похитила отпечатки. Эльза Гриффин знала, что отпечатки были сняты не в мотеле, а с серебряного подноса. И была настолько уверена в том, кому они принадлежат, что даже не потрудилась найти в них отличительные особенности. Она, как я уже сказал, лишь сделала вид, что сравнивала их. - Но откуда вы знали, - спросил Бедфорд, - что моя жена не была в мотеле, что она была "позолоченной лилией"? Мейсон посмотрел ему прямо в глаза. - Я спросил ее, была ли она в мотеле, и она ответила мне, что ее там не было. - Неужели вы поставили на карту свою репутацию, поверив ей на слово? Мейсон, не отрывая взгляда от Бедфорда, ответил: - В нашем деле, Бедфорд, нужно быть хорошим психологом, иначе долго не продержишься. - И все же мне не совсем ясно, как вы узнали о его преступном прошлом. Мейсон усмехнулся. - Для такого человека, как Моррисон Бремс, так же невозможно прожить жизнь, не совершив преступления, как для вашей жены - посмотреть в глаза человеку и солгать. Осторожный стук в дверь прервал их разговор. - Это Анна Роанн, - сказал Бедфорд, вставая. - Как мне вас благодарить, Мейсон, за все, что вы для меня сделали? Ответ Мейсона был лаконичным. - Когда будете выписывать мне чек, не забудьте написать на нем "спасибо". Эрл Стенли ГАРДНЕР ДЕЛО О СБЕЖАВШЕМ ТРУПЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Перри Мейсон - Знаменитый адвокат-детектив. Его тихая как мышь клиентка обвиняется в убийстве двумя округами штата. Делла Стрит. - Проницательная и с хорошей фигурой секретарша Мейсона. Для удовлетворения собственного любопытства она хочет, чтобы ее шеф взялся за это дело. Мирна Давенпорт - Она говорит, что ее страсть - садоводство, но ее муж, Эд, утверждает, что Мирна специалист по составлению сильнодействующих ядов для опрыскивания растений. Сара Ансел - Тетка Мирны. Стоит горой за свою племянницу и ее деньги, которые она получит, если Мирну признают виновной. Мабель Нордж - Стройная секретарша Эда Давенпорта. Она располагает изобличающим письмом, а также имеет доступ к его счету в банке. Пол Дрейк - В данном деле надежный частный сыщик Перри, ему поручается необычное задание - следить за другим частным сыщиком. Джонатан Холдер - Раздражительный и склонный к блефу прокурор округа Батт. Он считает Мейсона замечательным свидетелем до тех пор, пока не обнаруживает, что все время отвечает на поставленные им же самим вопросы. Пит Ингрем - Ловкий репортер, располагающий горячей информацией. Он хочет обменять ее на еще более горячую. Талберг Вандлинг - Окружной прокурор Фресно. Он оказывается столь осторожным и опасным обвинителем, что Мейсон видит в нем равного по силе противника. Джордж Медфорд - Девятилетний мальчик с веснушками. Он обнаруживает яму, достаточную для того, чтобы вместить человека, - через три дня в ней находят труп. Судья Сайлер - Он собирается быстро провести предварительное слушание, но вскоре обнаруживает, что баталия, развернувшаяся в суде, выходит из-под его контроля. Д-р Милтон Хокси - Токсиколог. Без тени сомнения он заявляет, что потерпевший умер в результате отравления цианистым калием, но не мышьяком. Д-р Геркимер К. Рено - Врач, присутствующий при смерти Эда Давенпорта. Под присягой он показывает, что у Давенпорта наблюдались симптомы отравления мышьяком, от которого тот, однако, не умер; при этом полностью исключает отравление цианистым калием. Глава 1 Делла Стрит, секретарша, посвященная во все дела Перри Мейсона, вошла в кабинет адвоката и доложила: - В приемной дожидаются две женщины, которые требуют, чтобы вы приняли их немедленно. - Что им надо, Делла? - Они не хотят обсуждать это с простой секретаршей. - В таком случае скажи им, то я не смогу их принять. - Это довольно любопытная парочка, - заметила Делла. - В каком смысле? - Сидят на чемоданах, постоянно смотрят на часы, очевидно, боятся опоздать на поезд или самолет и твердят, что непременно должны встретиться с вами и не уйдут до тех пор, пока вы их не примете. - Как они выглядят? - Миссис Давенпорт тихая как мышка.., спокойная.., почти неприметная.., простая молодая женщина. - Сколько ей? - Где-то под тридцать. - И очень тихая? Делла Стрит кивнула головой. - А другая? - В отличие от миссис Давенпорт - самая настоящая кошка. - А ей сколько? - За пятьдесят. - Мать с дочерью? - Вполне возможно. Мейсон помолчал. - Все ясно, - наконец сказал он. - Дорогая и нежно любящая дочь слишком долго терпела мужа-изверга. Мать бросилась на защиту любимого чада, а муж обозвал ее последними словами. Мать и дочь покинули его навсегда. Теперь они пришли качать права. - Возможно, - согласилась Делла. - Но парочка все равно прелюбопытная. - Передай им, что я не занимаюсь бытовыми делами и пускай побыстрее обратятся к другому адвокату, если хотят успеть на самолет. Делла Стрит не спешила уходить. Мейсон взял несколько писем, помеченных грифом "Срочно", которые секретарша положила ему на стол. - Ты все же хочешь, чтобы я принял их, - добродушно пробурчал он, - и, таким образом, удовлетворить свое женское любопытство. Но вопрос исчерпан, можешь идти. Делла Стрит послушно вышла из кабинета, чтобы секунд через тридцать появиться в нем снова. - Ну? - спросил с удивлением Мейсон. - Я передала, - ответила она, - что вы не занимаетесь бытовыми делами. - А они что? - "Мышка" молчит. - А "кошка"? - Говорит, что это дело касается убийства, а такие дела, как она утверждает, вас интересуют. - Они все еще там? - Да. Сидят. "Кошка" просила напомнить, что им надо успеть на самолет. - Это меняет дело, - заявил Мейсон. - Давай сюда "кошку с мышкой" и их убийством. Меня разобрало любопытство. Делла Стрит поспешно вышла и тут же возвратилась, оставив дверь открытой. До Мейсона донесся звук шагов, затем стук чемодана о книжный шкаф. Вскоре изящная скромная женщина с опущенными вниз глазами вошла в его кабинет с чемоданом в руках. Она быстро взглянула на Мейсона, промолвила "Доброе утро", прошла вдоль стены и опустилась на стул с прямой спинкой. Затем послышался еще один глухой удар чемодана о дверь. И пожилая женщина в кабинет протиснулась. Она бросила чемодан на пол, взглянула на часы и заявила: - У нас остается ровно двадцать минут, мистер Мейсон! - Очень хорошо, - улыбнулся Мейсон. - Пожалуйста, присаживайтесь. Вы миссис Ансел? - Да, так. - А вы миссис Давенпорт? - спросил Мейсон, глядя на молодую женщину, которая сидела, сложив руки на коленях. - Да, - ответила Сара Ансел. - А молодая леди, - по-видимому, ваша дочь? - Ну что вы! - воскликнула Сара Ансел. - Мы знакомы всего лишь несколько месяцев. Мирна с мужем долго жила за границей - он занимается горным бизнесом, а я находилась на Востоке, в Гонконге. Я в некотором роде ее тетка. Муж моей сестры доводится ей дядей. - Моя оплошность, - признался Мейсон. - Полагаю, вы хотели меня видеть по делу, касающемуся убийства? - Да. Мейсон молча и внимательно смотрел на женщин. - Вам ничего не говорит имя Уильям Делано? - прервала молчание миссис Ансел. - Это был крупный горнопромышленник. Кажется, так? - Да, так. - По-моему, он скончался. - Шесть месяцев назад. Так вот, муж моей сестры, Джон Делано, доводился ему братом. Ни Джона, ни моей сестры уже нет в живых. И Мирна, то есть миссис Давенпорт, является племянницей Джона и Уильяма Делано. - Понятно. Теперь, может быть, вы изложите цель вашего визита? - Муж Мирны, Эд Давенпорт, написал письмо, в котором он обвиняет свою жену в намерении убить его. - И кому он отослал письмо? - Пока никому. Оно будет направлено прокурору или в полицию - мы не знаем, кому именно, - и должно быть вскрыто в случае его смерти. В нем он обвиняет Мирну в том, что она отравила Гортензию Пэкстон, племянницу, которая должна была унаследовать деньги Уильяма. К тому же он имеет наглость утверждать, что Мирна будто бы догадывается о его подозрениях и хочет отравить его, поэтому, если с ним что-то случится, должно быть проведено тщательное расследование. Мейсон с любопытством взглянул на миссис Давенпорт, - та совершенно неподвижно сидела на стуле. Почувствовав на себе его взгляд, она подняла глаза, но тут же опустила их и стала изучать свои руки в перчатках. - Но с какой стати, - удивился Мейсон, - у него возникла эта идея? У него есть основания для таких обвинений, миссис Давенпорт? - Конечно, нет! - с негодованием воскликнула Сара Ансел. Мейсон продолжал смотреть на миссис Давенпорт. Наконец она заговорила: - Большую часть времени я провожу в саду, я использую несколько составов жидкостей для борьбы с вредителями. Составы очень токсичны. Вот у мужа и появилась эта идея. Он такой безрассудный. Ему в голову приходят разные идеи, и потом они становятся навязчивыми. - Он неврастеник, - пояснила Сара Ансел. - Впадает в хандру. Пьет. У него бывают приступы ярости. Голова вечно забита странными идеями. - Кажется, - задумчиво произнес Мейсон, - перед нами довольно запутанная ситуация, и я должен знать ее детально. Однако вы спешите на самолет? - Внизу ждет такси. Водитель сказал, что долго стоять не намерен. Мы должны успеть на самолет, отлетающий на Фресно в 11.00. - Возможно, - сказал Мейсон, - в данных обстоятельствах было бы лучше лететь более поздним рейсом и... - Мы не можем. Эд умирает. - Вы имеете в виду Эда Даверпорта, мужа этой молодой женщины... - Да, так. - ., который оставил письмо для вручения властям в случае его смерти? - Да, так. - Это, - заметил Мейсон, - усложняет ситуацию. - В самом деле? - нетерпеливо спросила Сара Ансел. - От чего он умирает? - От разгульного образа жизни! - резко ответила она. - Возможно, - продолжал Мейсон, - вы более подробно обрисуете ситуацию? Сара Ансел опустилась в большое мягкое кресло, предназначенное для клиентов, несколько раз переменила позу, что ясно указывало на ее агрессивное настроение. - Теперь слушайте меня внимательно, - предупредила она, - поскольку у меня нет времени повторяться... Мейсон кивнул головой. - Мой секретарь, Делла Стрит, будет записывать, а я потом просмотрю записи. - Уильям Делано, - начала Сара Ансел, - был очень богатым и очень одиноким человеком. В течение последних двух лет своей жизни у него жила его племянница, Горти, то есть Гортензия Пэкстон. Он был обречен на медленную смерть и знал об этом. По завещанию почти все доставалось Горти, которая ухаживала за ним. Это была крайне тяжелая работа. Она написала Мирне, и Мирна с Эдом приехали ей помогать. Вскоре после их приезда Горти почувствовала себя плохо. Проболев с неделю, она умерла. В то время Эд Давенпорт помалкивал, но потом заявил, что ее отравили. Откуда он это взял, ума не приложу, в этом весь Эд Давенпорт - психопат и кретин, к тому же еще порядочный эгоист. - Какова причина смерти? - спросил Мейсон. - Переутомление. Ее смерть явилась тяжелым ударом для Уильяма. Он ее очень любил. По завещанию он оставлял ей четыре пятых своего имущества, а одну пятую - Мирне. - И ничего вам, миссис Ансел? - Кое-что все-таки перепало. Мы с ним никогда не ладили. После смерти Горти он изменил завещание. - Кажется, вы уверены, что мисс Пэкстон умерла своей смертью. - Разумеется, своей. Она подхватила кишечный грипп, который кругом свирепствует. Только Горти настолько обессилела, что ее организм не выдержал. - Вы видели ее перед смертью? - Да. Я приезжала к ним, когда узнала, что она за болела, чтобы хоть как-то помочь. Я приехала за три-четыре дня до ее смерти, но вскоре уехала. Уильям Делано и я порт, - та совершенно неподвижно сидела на стуле. Почувствовав на себе его взгляд, она подняла глаза, но тут же опустила их и стала изучать свои руки в перчатках. - Но с какой стати, - удивился Мейсон, - у него возникла эта идея? У него есть основания для таких обвинений, миссис Давенпорт? - Конечно, нет! - с негодованием воскликнула Сара Ансел. Мейсон продолжал смотреть на миссис Давенпорт. Наконец она заговорила: - Большую часть времени я провожу в саду, я использую несколько составов жидкостей для борьбы с вредителями. Составы очень токсичны. Вот у мужа и появилась эта идея. Он такой безрассудный. Ему в голову приходят разные идеи, и потом они становятся навязчивыми. - Он неврастеник, - пояснила Сара Ансел. - Впадает в хандру. Пьет. У него бывают приступы ярости. Голова вечно забита странными идеями. - Кажется, - задумчиво произнес Мейсон, - перед нами довольно запутанная ситуация, и я должен знать ее детально. Однако вы спешите на самолет? - Внизу ждет такси. Водитель сказал, что долго стоять не намерен. Мы должны успеть на самолет, отлетающий на Фресно в 11.00. - Возможно, - сказал Мейсон, - в данных обстоятельствах было бы лучше лететь более поздним рейсом и... - Мы не можем. Эд умирает. - Вы имеете в виду Эда Даверпорта, мужа этой молодой женщины... - Да, так. - ., который оставил письмо для вручения властям в случае его смерти? - Да, так. - Это, - заметил Мейсон, - усложняет ситуацию. - В самом деле? - нетерпеливо спросила Сара Ансел. - От чего он умирает? - От разгульного образа жизни! - резко ответила она. - Возможно, - продолжал Мейсон, - вы более подробно обрисуете ситуацию? Сара Ансел опустилась в большое мягкое кресло, предназначенное для клиентов, несколько раз переменила позу, что ясно указывало на ее агрессивное настроение. - Теперь слушайте меня внимательно, - предупредила она, - поскольку у меня нет времени повторяться... Мейсон кивнул головой. - Мой секретарь, Делла Стрит, будет записывать, а я потом просмотрю записи. - Уильям Делано, - начала Сара Ансел, - был очень богатым и очень одиноким человеком. В течение последних двух лет своей жизни у него жила его племянница, Горти, то есть Гортензия Пэкстон. Он был обречен на медленную смерть и знал об этом. По завещанию почти все доставалось Горти, которая ухаживала за ним. Это была крайне тяжелая работа. Она написала Мирне, и Мирна с Эдом приехали ей помогать. Вскоре после их приезда Горти почувствовала себя плохо. Проболев с неделю, она умерла. В то время Эд Давенпорт помалкивал, но потом заявил, что ее отравили. Откуда он это взял, ума не приложу, в этом весь Эд Давенпорт - психопат и кретин, к тому же еще порядочный эгоист. - Какова причина смерти? - спросил Мейсон. - Переутомление. Ее смерть явилась тяжелым ударом для Уильяма. Он ее очень любил. По завещанию он оставлял ей четыре пятых своего имущества, а одну пятую - Мирне. - И ничего вам, миссис Ансел? - Кое-что все-таки перепало. Мы с ним никогда не ладили. После смерти Горти он изменил завещание. - Кажется, вы уверены, что мисс Пэкстон умерла своей смертью. - Разумеется, своей. Она подхватила кишечный грипп, который кругом свирепствует. Только Горти настолько обессилела, что ее организм не выдержал. - Вы видели ее перед смертью? - Да. Я приезжала к ним, когда узнала, что она за болела, чтобы хоть как-то помочь. Я приехала за три-четыре дня до ее смерти, но вскоре уехала. Уильям Делано и я мы любили друг друга, хотя он смертельно меня раздражал и мы часто ссорились. Мирна заявила, что справится одна. У них ведь еще была экономка и медсестра, поэтому я уехала. - А когда вернулись? - После смерти Уильяма. - После смерти мисс Пэкстон вскрытия не проводилось? - Нет, конечно. При ней был лечащий врач, он и подписал свидетельство о смерти. Ее похоронили, и все. Но потом Эд Давенпорт выдумал эту ахинею. Если вы хотите знать мое мнение: у этого человека не все дома. Кроме того, он пытается все запутать, чтобы невозможно было разобрать, что сталось с деньгами Мирны. У Эда и раньше бывали разные сумасшедшие идеи, но сейчас он превзошел себя. Написать такое?! У этого дурака повышенное давление. Он в любую минуту может умереть, а тут еще это глупое письмо. Если он умрет, последствия окажутся самыми непредсказуемыми. - Где это письмо? - В его офисе. - А где находится офис? - В Парадизе. - Где это? - Небольшое местечко недалеко от Чико, на севере штата. Его офис располагается у него в доме. В нем они жили по приезде из Южной Америки, а там Эд купил по дешевке одну шахту. После того, как они перебрались с Мирной в Лос-Анджелес к Уильяму, Эд устроил свой офис в Парадизе и вел оттуда все свои дела. По крайней мере, он так утверждает. Две комнаты были отведены под служебные помещения, есть еще спальня и кухня. Он много времени проводит там. Иногда пропадает целую неделю, иногда две. С тех пор, как я перебралась к Мирне, он почти все время торчит в офисе, хотя наверняка таскается по бабам и изображает из себя великого экономиста и промышленного магната... - Можно вас спросить, - прервал ее Мейсон, - какова ваша роль в этом деле? - Что ни говорите, я люблю Мирну. По новому за вещанию мне причитается одна пятая его большого дома. Я вовсе не хочу, чтобы Эд Давенпорт выжил меня из моего собственного дома. Я навидалась, как он обращается с Мирной - это возмутительно! - хотя и старалась не лезть в их дела. Не правда ли. Мирна? А сегодня утром кто-то позвонил и сообщил, что Эд находится в Кремптоне и... Мейсон не дал ей договорить: - Кажется, вы сказали, что он заболел? - Я и хотела это сказать, более того, он умирает, и у нас остается совсем мало времени... Но, мистер Мейсон, как вам нравится эта идея с письмом? Обвинить в смерти свою собственную жену?! - Именно об этом говорится в письме? - Насколько я могу судить... - А как вы узнали, о чем идет речь в письме, миссис Давенпорт? Мирна ответила столь тихо, что ее с трудом можно было понять: - Он сам так говорил. Он пришел в ярость и обвинил меня в том, что это я отравила Горти и что теперь он опасается за свою жизнь. - Значит, мистер Давенпорт сейчас в Кремптоне? - Да. Он отправился туда из Парадиза и в пути заболел. В данный момент находится в каком-то мотеле. Доктор очень встревожен и считает, что он не выживет. - А если выживет? - Я, конечно, не вправе давать советы, - сказала Сара Ансел, - и Мирна может поступать так, как ей заблагорассудится, но смею утверждать, что Эд Давенпорт и впредь будет запускать лапу в ее деньги, путая их со своими. Я абсолютно уверена, что он выудит все, что у нее осталось. Будь я на месте Мирны, я знала бы, что делать. Сара Ансел многозначительно посмотрела на Мирну Давенпорт. - Если он умрет, - ответила та, - письмо поступит к окружному прокурору, и одному Богу известно, что произойдет. - И что вы хотите от меня? - спросил Мейсон. - Достать это письмо! - потребовала Сара Ансел. Мейсон улыбнулся и покачал головой: - Боюсь, я не смогу вам помочь. - Не понимаю, почему? - Кража писем не мое амплуа. - Но в нем содержится клевета, - наседала Сара Ансел. - Тем не менее, - ответил спокойно Мейсон, - письмо является его собственностью, пока он жив. - А после смерти? - Несомненно, он распорядился, чтобы оно было отправлено по почте в полицию. - Насколько я знаю, - произнесла Сара Ансел, - все имущество, которым он располагает, является общим для супругов. Оно было приобретено на деньги Мирны, хотя Эд Давенпорт вовсю ими манипулировал. На лице Мейсона отразилось любопытство. - Теперь предположим, что он действительно умрет, - продолжала Сара Ансел. - Мирна как вдова становится владелицей всего его имущества, не правда ли? - В части свободного распоряжения им и сохранности его с последующим управлением наследством, - осторожно заметил Мейсон. - Значит, она имеет право распоряжаться и данным письмом! - Продолжайте, - сказал Мейсон, улыбнувшись. - Я думаю, будет несправедливо, если письмо попадет в полицию или окружному прокурору, а Мирна так и не узнает, что в нем. - Конечно, - заметил Мейсон, - многое зависит от того, как оно написано, точнее говоря, каким образом оно адресовано: должна ли в случае смерти Эда Давенпорта полиция вскрыть письмо или же оно направлено в полицию с инструкцией переслать содержимое почтой окружному прокурору. - Тут есть различия с юридической точки зрения? - спросила Сара Ансел. - Могут быть, - уклончиво ответил Мейсон. - В данный момент я не готов к однозначному и немедленному ответу. Сара Ансел внезапно поднялась с кресла: - Дай мне ключ, Мирна. Мирна молча расстегнула перчатку, вытащила ключ и передала его Саре Ансел. Та подошла к Мейсону и положила ключ на его стол. - Что это? - удивился Мейсон. - Ключ от офиса в Парадизе. - И для чего вы даете его мне? - В случае, если Эд Давенпорт умрет, вы должны будете забрать это письмо. - Есть ли доля правды в обвинениях Эда Давенпорта? - Не говорите глупостей. Мирна и мухи не обидит. Она поехала туда, чтобы помогать Горти. Обе женщины надорвались, ухаживая за ним. И смерть Горти - результат переутомления. - А мистер Делано? - Он умирал долго, несколько месяцев. Сердце. Доктора отвели ему шесть месяцев на этом свете, а он протянул двенадцать. Он прожил бы и больше, если бы не смерть Горти. Это его доконало. - В таком случае, почему письмо не может попасть адресату? - спросил Мейсон. - Если обвинения абсурдны, почему не рассказать обо всем полиции? Женщины обменялись выразительными и согласными взглядами, которые не смог прочесть Мейсон. - Итак... Я слушаю. - Видите ли, - произнесла Сара Ансел, - ситуация не такая уж простая. Имеются определенные сложности. - Какие же? - Кто-то звонил следователю. Один из анонимных звонков. И этот доброхот посоветовал ему проверить обстоятельства смерти Гортензии Пэкстон. - Конечно, это мог быть кто угодно, даже сам Эд Давенпорт, но неприятностей теперь не избежать. Мейсон задумался. - Мирна - жена Эда Давенпорта. В случае если он обвинит ее в отравлении мисс Пэкстон, он тем самым рискует деньгами, которые унаследовала его жена и которыми, как я понимаю, он манипулирует. Вы не подумали об этом? - Мы подумали. Эд - нет. Он вообще не думает. Он действует. И в том, что он делает, не ищите логики. С какой стати нужно было писать это дурацкое письмо, зная, что в любую секунду ты можешь отдать концы? - Может, он психопатическая личность? - Он чокнутый. Невозможно представить, что он выкинет в следующий момент. Он запросто может убить нас обеих. Если он узнает, что мы были у вас, нам не поздоровится. Мейсон внезапно принял решение: - Хорошо, сделаем так. Если Эд Давенпорт умрет, я попытаюсь выяснитьГлава 2 В тот же день, ровно в 15.00, телефонистка Мейсона позвонила Делле Стрит и сообщила, что Мейсона по делу исключительной важности вызывает Кремптон. Мейсон кивнул Делле. - Я отвечу, Делла, но ты тоже послушай, - и снял трубку. Вскоре после переключения на коммутаторе он услышал взволнованный и нетерпеливый голос Сары Ансел. - Это Мейсон, миссис Ансел, - вмешался в разговор адвокат. - Ну, наконец-то! воскликнула она. - У нас здесь ЧП, а эта телефонистка тянет кота за хвост... - Понятно, я на проводе, - прервал ее Мейсон. - Так в чем дело? - Он мертв. - Давенпорт? - Да. Последовало непродолжительное молчание. - И, - продолжала Сара Ансел, - Мирна стала наследницей всего состояния. Разумеется, это самое малое, что он мог сделать в данных обстоятельствах. - Когда он скончался? - Около пятнадцати минут тому назад. Пока до вас дозвонишься.., эта телефонистка... - Да, да. Как быть с письмом, о котором шла речь... - Адрес в Парадизе - Крествью драйв. Туда можно добраться самолетом, который летит до Чико. Возьмите в Чико машину. Это всего двенадцать миль по хорошей мощеной дороге. Место легко найти. С центральной улицы свернете налево, на Оливер роуд. У самого уклона резко поверните налево, на Велли вью. Это совсем близко. Затем сверните опять на Крествью драйв. Нужный вам дом окажется последним, с правой стороны. - В доме никого? - Ни души. Секретарши не должно быть в это время. Вы найдете.., извините меня, я больше не могу говорить. До свидания. - Послышались гудки. Мейсон положил трубку и взглянул на Деллу Стрит. - Едете в Парадиз? - спросила она. Мейсон кивнул головой. - А там что будете делать? - Наилучшим образом отстаивать интересы миссис Даверпорт. - Разыскивая этот конверт? - Возможно. - А что потом? - Это будет зависеть от того, что мы найдем в конверте. Займись билетами, Делла. Через десять минут Делла Стрит доложила: есть прямой рейс до Сан-Франциско, оттуда самолет прибывает в Чико в семь пятьдесят. - Забронируй два билета, Делла, - попросил Мейсон, - и пошевеливайся. - Два? - удивилась она. - Уж не думаешь ли ты, что я отправлюсь туда без свидетеля. Глава 3 Попав в болтанку сразу же после вылета из Мэрисвилля, облетев поселки, освещенные огнями, и темные пятна рисовых полей, миновав Оровилль, ДС-3, наконец, приземлился в Чико. Такси довезло Мейсона и Деллу Стрит до центра города, где им быстро удалось взять напрокат машину. Они легко нашли дорогу на Парадиз, которая уходила вверх по длинному подъему. Свет луны позволял хорошо рассмотреть местность, и Делла Стрит в немом восхищении любовалась суровой красотой пейзажа, расстилавшегося по обе стороны шоссе, петлявшего среди покрытых лавой горных вершин и глубоких ущелий, на которые громоздящиеся скалы отбрасывали мрачные тени. Мейсон миновал несколько магазинов, расположенных в центре городка, выехал на нужную дорогу, свернул налево и без труда заметил еще один крутой поворот в левую сторону. Вдоль дороги тянулись современные уютные дома, окруженные высокими соснами и зелеными ровно подстриженными газонами. Дышалось легко - дым и копоть лежащей внизу долины сюда не проникали. Луна и яркие звезды источали ровный свет и сказочно освещали окрестности. - Какой воздух, шеф! - с восхищением прошептала Делла. - Такой воздух! Чистый и прозрачный. А как пахнет сосной! Смотрите, какие симпатичные дома. Мейсон только кивнул головой. - У Эда Давенпорта, наверное, такой же дом? - Сейчас увидим, - произнес Мейсон, поворачивая налево. Мощеная дорога кончилась, под колесами захрустел гравий. Мейсон проехал вдоль зеленого забора, затем свернул направо и, миновав сосновую рощу, заросли толокнянки, несколько яблонь и груш, уперся в крыльцо дома, который, несмотря на погашенные окна, казался очень уютным и приветливым. Мейсон погасил фары, выключил зажигание, обошел вокруг машины и вслед за Деллой Стрит поднялся на крыльцо. - Позвонить на всякий случай? - спросила она. Мейсон привычно кивнул. Большим пальцем в перчатке Делла Стрит нажала на кнопку звонка. Изнутри донеслось мелодичное звучание. - Звони снова, и если никто не откроет, воспользуемся ключом, - сказал Мейсон спустя несколько минут. Делла Стрит позвонила второй раз. Немного погодя Мейсон вставил ключ в замочную скважину. Защелка свободно отошла в сторону. Он повернул ручку и распахнул дверь. - Надо включить свет, фонарик не будем использовать - это признание тайного проникновения в чужое жилище. В конце концов, Делла, нас втянули в игру, в которой мы мало что знаем о других игроках, и, черт меня возьми, если я знаю, какой в ней потолок! - А ставки в нашей игре велики? - Разумеется, - ответил Мейсон, нащупывая в темноте выключатель. Прихожая внезапно озарилась светом. Перед ними оказалась роскошная вешалка из рогов оленя и толокнянки. Ковер в стиле племени навахо и два грубо отесанных стула придавали комнате суровый и простой вид. На стене висело большое овальное старинное зеркало. Воздух был пропитан стойким запахом табака, словно тот, кто здесь жил, постоянно курил трубку. От дверей Мейсон прошел налево и зажег свет в большой гостиной. Делла Стрит последовала за ним. Вдвоем они обошли все комнаты, и весь дом наполнился ярким светом. - Что теперь? - Официально мы действуем от имени миссис Давенпорт. Фактически ищем письмо. Вопрос в том, где именно оно спрятано? - По-моему, это довольно глупо, - вдруг сказала Делла. - Что именно? - Писать письмо, которое надо передать властям в случае смерти, а потом оставлять его где-то, не распорядившись толком, как его найти. Мейсон молча кивнул головой. - Он должен был распорядиться, - продолжала Делла Стрит, - каким образом вручить это письмо. - Определенно, - согласился Мейсон. - Вот почему начнем со стола его секретаря. - Я чего-то боюсь, - призналась Делла. - Мы всего лишь следуем желанию, вернее, инструкциям нашего клиента, - напомнил Мейсон, - по крайней мере, узнаем в чем тут дело. Мейсон выдвинул левый ящик стола, в котором хранились различные канцелярские принадлежности и пухлая папка с корреспонденцией, помеченная словами "Для регистрации". Он бегло просмотрел даты на некоторых письмах. - Секретарь Эда Давенпорта не очень-то следила за их подшивкой. - Может быть, она ждала, когда накопится побольше писем, чтобы потом подшить их все сразу. Мейсон попытался открыть дверцу стола с правой стороны, но она не поддавалась. - У тебя пилка для ногтей при себе? - Вы собираетесь взломать замок? - А почему бы и нет? Мы ищем бумаги, принадлежащие оставшейся в живых вдове. - Это смахивает на.., похоже, мы вторгаемся в чью-то частную жизнь. Мейсон молча взял из рук Деллы пилку и стал возиться с замком. Вскоре раздался щелчок, и правая дверца стола открылась. - Эти вещи кому-то принадлежат, - испуганно прошептала Делла Стрит. - Я знаю, - спокойно, как всегда, заметил Мейсон. - Мы же знаем, чего ищем.., но что это? - Это, - сказала Делла, - может означать только одно - шкатулку. Мейсон встряхнул ее. - Кажется, в ней только один документ. Должно быть, то, что нам нужно. Не смотри на меня так, Делла. Мое любопытство взяло верх над угрызениями совести. Судя по всему, у тебя нет шпильки для волос. Она отрицательно замотала головой. Мейсон попытался открыть замок пилкой. - Требуется что-то более тонкое. Подошел бы кусок жесткой проволоки. - Где вы научились этому? - не сдержав любопытства, спросила Делла. - У одного клиента, - ответил, усмехнувшись, Мейсон. - Мой единственный гонорар за то, что я защищал одного человека, обвиненного в краже со взломом. - Надо думать, его оправдали? - Он оказался невиновен. - Я так и думала. Очевидно, он научился взламывать замки на заочных курсах. - Как ни странно, - заметил Мейсон, - но он действительно невиновен. Замки - результат его темного прошлого. Ага, вот и скрепка. Остается только согнуть ее.., так.., и вставить в замочную скважину.., теперь повернем и.., пожалуйста, Делла. Мейсон открыл крышку и вытащил толстый конверт из плотной бумаги. На оборотной стороне конверта твердым размашистым почерком было написано: "Открыть в случае моей смерти и содержимое вручить властям", внизу стояла подпись - "Эд Давенпорт". - А теперь, мистер Юрист, - серьезным тоном произнесла Делла, - может быть, вы напомните мне нормы права. Если данный конверт есть собственность вдовы, может ли он принадлежать властям или же он является собственностью секретаря, в столе которого был обнаружен? - Давай посмотрим, что внутри, и тогда попытаемся ответить на эти вопросы. - Может, лучше сразу на них ответить? Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Мы должны знать содержание письма, Делла, чтобы определить наши полномочия. Он пошел на кухню, налил в чайник воды и включил электроплиту. - Вы определенно чувствуете себя здесь как дома, - заметила Делла Стрит. Мейсон ухмыльнулся. - Пойдем отсюда, чтобы он быстрее закипел. Наверное, стоит хорошенько все осмотреть. Он вернулся в гостиную и принялся рыться на столе Эда Давенпорта, выдвигать ящики, просматривать документы и читать письма. - Что вы ищите? - Пытаюсь понять, что это за люди. Давенпорт полностью доверял своему секретарю. Очевидно, она выписывала и подписывала чеки. Имеется остаток на банковском счету на сумму одна тысяча двести девяносто один доллар в одном из банков Парадиза. Много документов, относящихся к делам, связанным с добычей руды. Интересно.., некоторые письма адресованы миссис Давенпорт, а отвечает на них мистер Давенпорт. - В таком случае?.. - По всей видимости, он даже не спрашивал ее. - Возможно, он связывался с ней по телефону? - Счет за прошлый месяц составил всего лишь двадцать три доллара и девяносто пять центов, включая федеральный налог. - И все это время он боялся, что жена отравит его... Решил бежать, чтобы умереть собственной смертью. Мейсон поднял брови, но ничего не сказал. - Почему вы взялись за это дело, - продолжала Делла, - Вы же не... Шеф, уж не хотите ли вы сказать, что.., что он умер не своей смертью? - А почему бы и нет? - Но, о боже! В таком случае, что мы здесь делаем? Отстаиваем интересы миссис Давенпорт и стараемся делать это наилучшим образом, - ответил Мейсон, - хотя имеются определенные условия, которые мы не можем нарушить. Так, мы не имеем права уничтожать или фальсифицировать улики. Вместе с тем нельзя утверждать, является ли данная вещь уликой или нет, пока мы не взглянем на нее, не правда ли, Делла? Пошли, мне кажется, чайник уже кипит. Мейсон подержал конверт над паром, осторожно вскрыл его и, вынув сложенные вдвое несколько листов бумаги, расправил их. Делла Стрит вскрикнула от удивления, заглушив свист кипевшего чайника. - Ну вот, теперь порядок, - весело произнес Мейсон. - Очень интересно! Шесть листов.., совершенно чистой бумаги. Практичная Делла Стрит первой пришла в себя. Не отрывая взгляда от странного письма, она выключила чайник и спросила: Что вы скажете, шеф? - Немного помолчала и добавила: - Может быть, оно написано симпатическими чернилами? Мейсон сдвинул чайник, подержал один из листов над раскаленной плиткой, затем, вглядываясь, наклонил его в одну сторону, в другую... - Конечно, - сказал он, - есть составы, которые реагируют только на пары йода, впрочем, это маловероятно. - Но с какой стати ему понадобилось оставлять конверт с чистой бумагой? - На этот вопрос, - сухо заметил Мейсон, - мы должны попытаться найти ответ. - Каким образом? - В столе, кажется, был тюбик с клеем. Делла Стрит кивнула головой. - Ну что же, сейчас мы снова заклеем конверт и не забудем про отпечатки пальцев. Мейсон подсушил клапан конверта над раскаленной конфоркой, вернулся в кабинет, тщательно заклеил письмо, положил его обратно в шкатулку, бросил шкатулку в ящик и с помощью той же пилки для ногтей закрыл дверцу с правой стороны стола. - Шеф, вы не считаете... - неуверенно начала Делла Стрит. - Что все идет слишком гладко? - Что вы здесь делаете? Кто вы? - внезапно раздался незнакомый женский голос. Мейсон резко обернулся. На пороге стояла высокая, довольно миловидная молодая женщина. Она быстро повернулась и, не дожидаясь ответа, бросилась прочь. Мейсон взглянул на Деллу Стрит, усмехнулся, подошел к столу и, подняв трубку телефона, услышал: - Алло, станция, дайте полицию. Да, очень срочно! Я Мабель Нордж.., звоню из дома Давенпорта, что на Крествью драйв. Кто-то проник в дом и шарит в нем. Немедленно пришлите полицию. Адвокат положил трубку. Тут же громко хлопнула входная дверь. Делла Стрит удивленно подняла брови. - Полиция? - Угу. - Сколько им потребуется, чтобы добраться сюда? - Почем я знаю. - Мы не уходим? - Конечно, нет. Мы останемся и все выясним. Мейсон уселся за стол Эда Давенпорта и закурил. - Шеф, - занервничала Делла Стрит, - мы можем уйти через черный ход. - Наша машина перед домом, - напомнил Мейсон. - Она наверняка уже знает ее номер. Благодаря машине и светящимся окнам, ей удалось так тихо войти в дом. Наверное, на цыпочках прошла по коридору. Между прочим, я узнал как ее зовут - Мабель Нордж, секретарь у Давенпорта. Разумеется, Делла, мы останемся здесь и будем сохранять самообладание. У нас просто нет выбора. Если вдуматься, мы оставили массу следов. Бегство, несомненно, означает признание вины. - Тем не менее все это мне не нравится, - призналась Делла Стрит. - Пока, - успокоил ее Мейсон, - мы делали все так, как должны были делать. - Что вы хотите сказать. Вы... До них донесся звук сирены полицейской машины, который становился все громче и громче. - Это, - ровным голосом произнес Мейсон, - полиция. Там работают очень оперативно. Держись спокойно, Делла, поскольку они могут нервничать и держать пальцы на спусковом крючке. Снова хлопнула парадная дверь, послышались голоса, затем топот ног. Человек с полицейским значком на лацкане пиджака и пистолетом в руке осторожно просунул голову в дверь и скомандовал: - Руки вверх! Мейсон откинулся на спинку стула, вынул сигарету изо рта, выпустил струйку дыма в потолок и сказал: - Добрый вечер. Проходите и присаживайтесь. Полицейский остался стоять в дверях, держа наготове пистолет. - Кто вы? - потребовал он. - И что здесь делаете? - Я Перри Мейсон, адвокат. Разрешите представить вам моего секретаря, мисс Стрит. В данный момент я действую по поручению и от имени вдовы Эдварда Давенпорта. Молодая женщина вскрикнула. - Он мертв! Он мертв! Мейсон молчал. - Значит, его убили! - почти закричала она. - Ну, ну, - успокоил ее Мейсон. - Вы, несомненно, очень расстроены, но не делайте такие поспешные выводы. - Вы адвокат миссис Давенпорт? - спросил полицейский. - Да, это так. - Имеете полномочия? - Она дала мне ключ от этого дома и доверенность. Мейсон небрежно вынул письмо и протянул его полицейскому. Тот взглянул на женщину. - Вы знаете этих людей, мисс Нордж? Она молча замотала головой. Мейсон решил не выпускать инициативу из своих рук. - Я полагаю, вы секретарь мистера Давенпорта, которая в письме упоминается под инициалами М. Н. - Я Мабель Нордж, - ответила она. - Секретарь мистера Давенпорта, и если он мертв, то я.., я должна что-то вручить полиции. - Правильно. - Мистер Давенпорт предвидел, как будут развиваться события. - Какие события? - Его смерть. - Смерть! - Именно! - резко бросила она. - Я должна что-то вручить этому полицейскому, что подтвердит сказанное. - Пожалуйста, вручите. Она решительно направилась к своему столу. - Минуточку, минуточку. Что вы собираетесь делать? - Достать то, что я должна передать представителю власти. Мейсон улыбнулся и покачал головой. - Не советую. - Что значит "Не советую" - возмутилась та. - Вы не должны что-либо здесь трогать. - Вы сами здесь все перетрогали. - А почему бы и нет? - невозмутимо произнес Мейсон. - Интересы его жены представляю я. Ей по праву полагается половина всего имущества. Другая половина будет определена путем наследования. - Да как вы.., вы... - Успокойтесь, пожалуйста, мисс Нордж. Полицейский убрал пистолет в кобуру. - Давайте разберемся. Что тут происходит? Мабель Нордж с негодованием произнесла: - Она его убила. Он знал, что она собиралась сделать это и оставил конверт, в котором приводятся доказательства, которые могут все подтвердить. - Что вы хотите сказать этим "оставил доказательства?" - спросил Мейсон. - Он передал письмо мне. - И просил вас сохранить его? - Просил, чтобы в случае его смерти я прочла письмо и сообщила о нем властям. - Вы его не вскрывали? - Конечно, нет! - возмущенно ответила она. - Значит, вам не известно его содержание? - Я.., я только знаю, что он мне сам говорил. - Он не говорил, что конкретно содержится в этом письме? - Он говорил, что.., в общем он дал понять, что может умереть в любую минуту. - Разумеется, - согласился с ней Мейсон. - У этого человека было высокое давление, атеросклероз и, кажется, не в порядке почки. Доктора предупреждали, что он может умереть в любую минуту. И вполне естественно, что человек в таком положении... - Но в письме ничего не говорится об этом. Я хочу сказать, что он имел в виду совсем не это. - Откуда вы знаете? - Он сам говорил. - Что же он вам говорил? - Что в случае его смерти я должна вскрыть этот конверт и передать его содержимое в полицию и что - если кто-то попытается перехватить письмо - я обязана его уничтожить. - Другими словами, он сохранял контроль над этим письмом? - При жизни, да. - А если бы он выразил желание, чтобы письмо было отдано ему обратно, вы бы сделали это? - Что за вопрос? Конечно. Это же его письмо. - Где оно? Она хотела было ответить, но передумала и уклончиво сказала: - Когда потребуется, я его достану. - Не сомневаюсь, - зевая, сказал Мейсон. - Ну что же, закончим на этом. В данных обстоятельствах, а также, учитывая тот факт, что мисс Нордж утверждает о существовании письма, которое может содержать определенную информацию, связанную с обвинением, я считаю крайне целесообразным, чтобы здесь ничего не пропало. - Мы собираемся взять это письмо, - в голосе Мабель Нордж послышалась решимость. - Я сделаю это сейчас и вручу его представителю полиции. - Вы не сделаете этого, - возразил ей Мейсон и улыбнулся. - Это еще почему? - Со дня смерти мистера Давенпорта вы перестали у него работать. Вы являлись его агентом, его служащим, его личным представителем, но с его смертью, повторяю, прекращается ваша работа. При этом, конечно, вы имеете право на компенсацию. Однако вы не имеете права трогать здесь что-либо. - Подождите, - вмешался в разговор полицейский. - Я не силен в юридических тонкостях, но не хочу, чтобы пропадали улики. - Ни в коем случае, - поддержал его Мейсон. - Я предлагаю запереть все двери, и поскольку у мисс Нордж имеется ключ... - Как вы сюда попали? - резко спросила она. - Я же говорил вам - миссис Давенпорт дала нам ключ. - Она не могла дать вам ключ. Я уверена, не могла. Мейсон улыбнулся. - В таком случае миссис Давенпорт не давала мне ключ, поскольку эта женщина утверждает, что она не могла его мне дать. Следовательно, я не мог им воспользоваться, чтобы оказаться здесь. Отсюда вытекает, что меня тут нет. Не обращайте на меня внимания. - Но если есть такое письмо, - произнес полицейский, - нам лучше взять это письмо и передать его окружному прокурору. - Вся тонкость в том, - заметил Мейсон, - что никто не знает, что содержится в этом письме. Содержатся ли обвинения против кого-либо или имеются какие-нибудь улики. В конверте может, чего доброго, содержаться завещание. - Все ясно. Давайте взглянем на это письмо, - сказал полицейский. Вы адвокат жены. Секретарь здесь. Я представляю закон. Где оно? - Никто не может вскрыть это письмо без разрешения вдовы покойного. - Погодите... Я гляжу, с вами трудно иметь дело. - Нет, если вы действуете в рамках закона. Как вас зовут? - Я Сидни Бум. Работаю у шерифа. Эта территория не входит в городскую черту. Она является частью округа. - Прекрасно. Итак, хотите вы действовать в рамках закона или нет? - Разумеется, я хочу, чтобы все было по закону. - О'кей. Что касается данной движимости, то она является общей для супругов, и пережившей мужа вдове полагается ее половина. Другая половина достанется ей после утверждения завещания. Формально она располагает правом распоряжаться собственностью прямо сейчас, однако это право не может вступить в силу до тех пор, пока не будет утверждено судом по наследственным делам. - Повторяю, я не силен в юридических тонкостях, - начал злиться полицейский, но одно совершенно ясно: если имеются какие-то улики, они должны остаться в целости и сохранности. - Совершенно верно, - продолжил как ни в чем не бывало Мейсон. - Если данное письмо не является уликой, а представляет определенную ценность как объект права собственности, я должен предпринять все возможное, чтобы оно не оказалось за пределами этого дома. - Что вы имеете в виду? - Откуда я знаю, что в этом конверте, который должен быть вскрыт в случае смерти его хозяина, не содержится завещание? Может быть, в нем находятся какие-то ценные бумаги, которые он захотел передать своему секретарю? Наконец, там могут быть наличные. - Лучший способ узнать - вскрыть письмо. - Кроме того, - Мейсон сделал вид, что не слышит, - в нем может содержаться нечто такое, что имеет непосредственное отношение к указанному имуществу.., что-то такое, что носит конфиденциальный характер. - Но он отдал письмо своему секретарю. - Не совсем так. Он передал его ей на сохранение. Он не отдавал его ей. Она сама призналась, что в случае, если он его востребует, оно подлежит возврату. - Нет-нет, я не это хотела сказать, - вставила Мабель Нордж. - Я хотела сказать, он отдал мне письмо, чтобы я передала его в полицию в случае его смерти. - Он так и сказал - "Передать его в полицию"? - спросил Мейсон. - Оно должно быть вскрыто в случае его смерти. - Он не просил передавать его в полицию? - Как вам сказать.., я не помню, что он в точности говорил. - Вот видите. - Эта женщина все записывает, - заметила Мабель Нордж, указывая на Деллу Стрит. - Она записывает все, что мы говорим. - Вы против? - спросил Мейсон. - Мне.., мне кажется, что это нечестно. - Отчего же? Вы хотите внести какие-то изменения в сказанное ранее? После того, как все хорошенько обдумали? - Я думаю.., вы ужасный человек. - Так думают многие. - Но мы не можем, - полицейский упрямо продолжал гнуть свое, - обойти вопрос об уликах. Не понимаю, что происходит, но эта молодая женщина, которая здесь работает, утверждает, что имеется какой-то конверт, который необходимо вскрыть в случае чьей-то смерти, и что содержащаяся в нем информация может привести к... - ..задержанию человека, виновного в его смерти, - отчеканила Мабель Нордж. - Вы утверждаете, что он был убит? - Вполне возможно. - Вы убеждены в этом? - Я только знаю, что он всегда боялся этого. - Вы также знали, что он находится под наблюдением врача, не так ли? - Э.., да. - И что с его высоким давлением и плохими сосудами он может в любую минуту умереть? - Он не сообщал мне такие подробности. - Но он говорил с вами о своей жене? - Ну.., не совсем так. - Следовательно, вы не знаете, что содержится в письме? И можете только догадываться? - Как вам сказать... Я так предполагаю. Скоро узнаем. Бум решил напомнить о себе. - Где это письмо? - решительно потребовал он. - В моем столе, в ящике. - Достаньте его! - Минутку, минутку, - вмешался Мейсон. - Такое решение будет крайне необычным и совершенно противозаконным. - Я все же рискну, - заявил полицейский. - Под мою ответственность. Я прослежу за тем, чтобы эта женщина ничего не взяла из стола, кроме письма, и если оно действительно там лежит, я гарантирую, что с ним ничего не произойдет. Я вас не знаю, но, судя по всему, вы адвокат вдовы. Вы прибыли сюда довольно быстро. - И, вероятно, весьма кстати, - дружелюбно улыбаясь, заметил Мейсон. - Поскольку я должен обеспечить сохранность имущества. Мейсон кивнул в сторону Мабель Нордж, которая возилась с правой дверцей своего стола. - Почему она здесь в такое позднее время? - Она здесь работает. - Ночью? - удивился Мейсон. Полицейский нахмурился. - Эй, - обратился он к мисс Мабель, - что вы здесь делаете ночью? - Я.., я проезжала мимо и увидела огни. - И куда вы направлялись? - спросил Мейсон. - Просто проезжала мимо. - Но ведь тут тупик, - заметил Мейсон. - Я.., я.., я хочу сказать.., ехала мимо. Я... - Вы ехали именно сюда? - наседал Мейсон. - Это совсем вас не касается, - ее глаза сверкнули. - Все ясно, - удовлетворенно произнес Мейсон. - Итак, она здесь. Ей тут нечего делать в такое позднее время. Или есть дела? - Послушайте, - проговорил полицейский, - все очень запутано, и я не хочу из-за вас иметь неприятности. - Они вам обеспечены, если вы попытаетесь что-нибудь тронуть. - Полицейский подошел к Мабель Нордж и предупредил: - Вы не должны здесь ничего трогать, кроме этого письма. Так где же оно? - В ящике... В шкатулке... - Хорошо. Я заберу его. - Шкатулка заперта, - сказала она, выдвигая ящик. Бум взял шкатулку и встряхнул ее. - Ничего подобного! - Странно.., я думала... Она должна быть закрыта. - Рекомендую вам не трогать конверт, - остановил полицейского Мейсон. Бум сосредоточенно уставился на конверт в шкатулке, затем медленно закрыл крышку. - Что, по-вашему, с ним надо делать? - Представить в суде. - Предположим, с ним что-то случилось? - Сделайте так, чтобы не случилось. - Вы хотите сказать, чтобы я... - Вы угадали, - ответил Мейсон, - положите ее в сейф. Передайте правосудию. Пусть судья, ведущий дела о наследстве, вскроет письмо в присутствии представителей налогового управления. Мабель Нордж в раздражении топнула ногой, на глазах ее выступили слезы. - Открывайте! Вот дурак! Мейсон в упор взглянул на полицейского. - Допустим, в конверте деньги, даже купюры в тысячу долларов, которые он хотел оставить своему секретарю? Вы готовы нести ответственность за вскрытие письма? В суде и перед налоговым управлением? Думаете, вам поверят на слово? Предположим, вам скажут: не хватает двух банкнот... Вы же прекрасно знаете, такие улики должны храниться в сейфе банка. Вы не имеете права прикасаться к конверту, равно как и представители банка. Он должен храниться опечатанным и может быть вскрыт только в присутствии оценщика налогов на наследство. - Да, пожалуй, - процедил сквозь зубы Бум и повернулся к Мабель Нордж. - Дурак! - выпалила Мабель. Лицо Бума сделалось красным. - Повторяю, - перешла она почти на крик, - жена хотела свети его в могилу. Он догадывался об этом. В письме содержатся доказательства, подтверждающие ее причастность к еще одному убийству. Мейсон пожал плечами и спокойно произнес: - Это ваша работа. Вы просто обязаны передать письмо кому следует. Полицейский заколебался. - Откройте же его, - продолжала настаивать Мабель Нордж. - Разве вы не видите, что он заговаривает вам зубы, делает все, чтобы доказательства мистера Давенпорта не попали вам в руки? Полицейский потянулся к конверту. - Минутку, - остановил его Мейсон. - Давайте поступим так. Не слушайте меня, не слушайте ее. У вас есть окружной прокурор. Звоните ему. Спросите, что делать. - Это мысль, - оживился Бум и направился к телефону. - Учтите, - повторил Мейсон, - вы обеспечиваете сохранность конверта. - Не слушайте его, - перешла в наступление Мабель Нордж. - Откройте шкатулку! Мейсон зевнул. - Это становится уже утомительным. Я не люблю попусту спорить. Что касается меня лично, я бы отдал письмо окружному прокурору с соблюдением соответствующих мер предосторожности. - Хорошо, сейчас выясним у окружного прокурора, - сказал Бум, у которого давно уже голова шла кругом. Он поднял трубку и заказал разговор. Вскоре послышалось: - Это Бум, из полиции. Я в Парадизе. Прошу извинить за столь поздний звонок, сэр, но у меня очень важный вопрос. Здесь находится адвокат жены Эда Давенпорта, который недавно скончался. Так вот, в его офисе имеется письмо, оно должно быть вскрыто после смерти Давенпорта. Адвокат утверждает, вскрывать письмо можно только в присутствии оценщика по налогам на наследство... Нет, оно не адресовано властям. На нем написано - "Вскрыть в случае моей смерти и содержимое вручить властям". - Добавьте, что он передал его мне.., что оно находится в моем распоряжении, - подсказывала Мабель Нордж. - Оно не может находиться в вашем распоряжении, - вставил Мейсон. - Вы больше не работаете у Давенпорта. - О, да замолчите вы когда-нибудь! Как я вас ненавижу! - прошипела она. - У вас имеются все основания для этого, - невозмутимо отвечал Мейсон. - Скажите также окружному прокурору, что с ним находится женщина, которая все записывает, - прибавила она. - Тише, - оборвал их Бум. - Ничего не слышно. Он молча слушал прокурора, затем сказал: - Адвокат Перри Мейсон... О, вы его знаете?!.. Как? Имя довольно известное... Да, так... Он говорит, не возражает против того, чтобы конверт хранился в шкатулке и был передан на сохранность, пока не будет вскрыт на суде я в присутствии оценщика. Он считает, что в нем деньги... О'кей. Бум положил трубку на рычаг. - Вы, разумеется, теперь лично отвечаете за это письмо, мистер Бум. - Совершенно верно. - Вы передадите шкатулку окружному прокурору? - Я прослежу за тем, чтобы она попала к нему. - Вы сразу же передадите ее по назначению? - Не сразу. У меня здесь еще дела. Я передам ее завтра. Прокурор говорит, что можно и завтра. А пока она будет храниться у меня, я отвечаю за нее. - Ну что же, - Мейсон с удовлетворением потер руки. - Вообще я против этого, но если вы настаиваете.., думаю, с конвертом ничего не произойдет. - О'кей, я забираю его, - Бум собрался уходить. - На всякий случай, предъявите свою визитку, и если вы не адвокат вдовы.., не мне объяснять вам последствия... - Правильно, - весело ответил Мейсон. - Вот моя визитная карточка. Бум, держа шкатулку под мышкой, направился к выходу. - Я с вами, - сказала Мабель Нордж. Делла Стрит дождалась, пока за ними закроется дверь, и вопросительно взглянула на Мейсона. - Быстро снимай чайник с плиты, - скомандовал он. - Кстати, заодно протри его тщательно и не забудь о ручках плиты. Они могут спохватиться, пока не ушли далеко. Делла Стрит бросилась в кухню. Через несколько минут она вернулась и доложила: - Полный ажур. - О'кей, - облегченно вздохнул Мейсон, - Гаси свет, нам здесь больше делать нечего. - Шеф, эта секретарша может уговорить Бума, и он вскроет письмо. - Теперь нет, - заверил ее Мейсон. - Мы должны молиться, Делла, чтобы они вскрыли его не раньше чем подсохнет клей. Если они вскроют его раньше, сразу догадаются в чем тут дело. - Я все же думаю, она добьется своего. - Не раньше чем письмо попадет к окружному прокурору. - Хотите пари? - предложила Делла Стрит. Ночную тишину разорвал звонок телефона. Мейсон бросил быстрый взгляд на свою секретаршу. Телефон продолжал зуммерить. - Будем отвечать? - наконец спросила Делла Стрит. Мейсон кивнул головой. - Возьми трубку, Делла. Ничего определенного. Сперва узнай, кто говорит. Делла Стрит осторожно подняла трубку: - Алло, - молча слушала несколько секунд. - Да. - Прикрыв трубку рукой, повернулась к Перри Мейсону. - Вызывают из телефона-автомата в Бейкерсфилде. - Кого? - Просто сказали, междугородная, Бейкерсфилд. Делла Стрит быстро отвела руку. - Алло. - На ее лице отразилось удивление, потом она схватила карандаш и стала быстро записывать на клочке бумаги. Закончив писать, она перевела вопросительный взгляд на Перри Мейсона. - Алло.., алло.., алло. Станция.., нас разъединили... Я говорила с Бейкерсфилдом... Вы уверены... Делла Стрит осторожно положила трубку на рычаг аппарата. - Что там? - Как только я сказала "Алло", мужской голос ответил "Кемпинг "Тихий океан" в Сан-Бернардино, кабинка номер тринадцать, и связь оборвалась. Я подумала, нас разъединили, но телефонистка сказала, на том конце повесили трубку. - Черт возьми! - разозлился Мейсон. - Он никого не назвал? - Нет, но это был мужчина. - Значит, междугородная? - Да. Мейсон поднялся со стула и начал расхаживать по комнате. Делла Стрит с беспокойством следила за ним. - Что произойдет, - спросила она, - если Мабель Нордж с Бумом вскроют конверт? - В таком случае, - мрачно произнес Мейсон, - нас ждут крупные неприятности. Власти сразу же решат, что мы уничтожили важные доказательства, а взамен подложили чистые листы бумаги. - Они могут установить, что письмо было вскрыто над паром? - спросила она. - Конечно. Химический анализ клея на клапане конверта покажет, что наш клей отличается от первоначального. - И что тогда? - После того, как будет вынесено обвинение, - спокойно стал объяснять Мейсон, - мы окажемся в округе, где у нас нет друзей, где на нас смотрят с подозрением и где власти могут предпринять соответствующие действия, основанные на таком подозрении. Она улыбнулась. - Иначе говоря, нас могут засадить? - Вполне возможно. - В таком случае, не лучше ли будет... Вновь зазвонил телефон. Мейсон кивком головы дал понять Делле, чтобы она взяла трубку. - Алло... Да... - Прикрыв трубку рукой, она спросила у шефа: - Вы будете говорить с Фресно? - Узнай, кто говорит. - Кто звонит? Делла взглянула на Мейсона: - Миссис Давенпорт. Мейсон подошел к телефону: - Алло. - Это Перри Мейсон, адвокат? - Правильно. - Минутку, с вами будет говорить миссис Давенпорт. Вскоре послышался монотонный голос Мирны Давенпорт. - Мистер Мейсон, произошла страшная ошибка. Он ушел от нас. - Кто? - Мой муж. - Я уже слышал это от Сары Ансел. Он скончался сегодня днем... Постойте... Что вы имеете в виду? - Я хотела сказать, что его нет, то есть он исчез. - Так, значит, он не умер? - Нет, мистер Мейсон, именно это я хотела сказать. Он совсем не умирал. Он просто исчез. - Куда? - Не знаю. - Когда это произошло? - Я даже не знаю. Он сел в машину и уехал. Мейсон, с трудом сдерживаясь, сказал: - Это что, новый способ разыгрывать людей? Что за лапшу вы мне вешаете на уши? Сара Ансел четко сказала: Эд Давенпорт мертв. Она звонила около трех. Вот ее слова: "Он скончался пятнадцать минут назад". - Мы так думали. Так говорил доктор. Все были уверены, что он скончался, но, очевидно, он находился без сознания. Мы не знали как связаться с вами, пока, наконец, не дозвонились сюда и... - Где вы сейчас находитесь? - Мы в аптеке, но нам надо спешить, мы возвращаемся в Лос-Анджелес. - Вам не надо возвращаться в Лос-Анджелес. Садитесь на первый же самолет, поезд или автобус, идущий на Сан-Франциско. Там сидите и ждите в аэропорту. В мезонине. Вам все ясно? - Да. - Вы сделаете так, как я говорю? - Я должна поговорить с тетей. - Где она? - Стоит рядом. - Тогда спросите ее, - нетерпеливо сказал Мейсон. Он поймал на себе беспокойный взгляд Деллы Стрит, но не успел ничего сказать, - в трубке раздался голос Сары Ансел: - Очень хорошо. Мы сделаем все, как вы говорите. - Никому ничего не рассказывайте. Если кто-то начнет задавать вам вопросы, не отвечайте. Это относится к любому лицу. Вы меня поняли? К любому! - Я понимаю, что вы говорите, но не понимаю - зачем? - Не думайте об этом. Делайте так, как вам говорят! - отрезал Мейсон и оборвал разговор. - Что у них там стряслось? - озабоченно спросила Делла Стрит. - По всей видимости, - задумчиво произнес адвокат, - нас кто-то ловко разыграл. - Выходит, Эд Давенпорт жив? - удивилась Делла. - Судя по последнему сообщению, жив-здоров и где-то скрывается. Вполне вероятно, что направляется сюда. Возможно даже, этот таинственный звонок из Бейкерсфилда связан с ним. - И каков теперь наш статус? - Ведение дела по имуществу, которого нет, и попытка обыска в доме "мертвого" человека, который оказался жив, - грустно пошутил Мейсон. Делла Стрит обдумала сказанное, затем направилась на кухню, еще раз осмотрела ее и, убедившись, что все здесь выглядело так, как и до их прихода, выключила свет. Мейсон ждал ее у парадной двери. - Поехали, Делла. - Куда? - В Чико - нам надо вернуть машину. Оттуда - в Сан-Франциско. Предварительно позвоним Дрейку и скажем, чтобы он направил двух оперативников в мотель "Тихий океан" для наблюдения за кабиной номер тринадцать. Пусть срочно сообщат, когда и кем она была занята, и установят за ней наблюдение. А сам Дрейк займется Эдом Давенпортом. Ну, живей, Делла. Глава 4 Было 02.45, когда Перри Мейсон и Делла Стрит вошли в здание аэропорта в Сан-Франциско. - Ступай наверх, - сказал Мейсон, указывая в сторону мезонина. - Оглядись. Если они там, дай мне знать. Если за ними следят, ничего не делай, спускайся вниз и доложи обстановку. Хорошо все осмотри. - Как я узнаю, что за ними установлено наблюдение? - Обрати внимание, нет ли кого-нибудь поблизости, кто слишком внимательно читал бы газету или журнал. Мы не должны попасть в ловушку. - Делла Стрит поднялась наверх по лестнице и через несколько минут вернулась назад. - Я заметила мужчину с газетой, шеф. - А наши женщины там? - Да. Они сидят и, по-видимому, спят. - Делла, самолет на Лос-Анджелес вылетает в 3.05. Возьми четыре билета. Как раз успеем. Но если за ними следят, тут ничего не поделаешь. Мейсон не торопясь поднялся по лестнице. Человек, погруженный в чтение газеты, равнодушно перевернул страницу и продолжал чтение. Мейсон прошел мезонин, вернулся обратно, потянулся, зевнул и сел рядом с Сарой Ансел, похрапывающей во сне. Голова Мирны Давенпорт лежала на ее плече: она спала. Мейсон осторожно тронул Сару Ансел за руку. Она отодвинулась и продолжала спать. Мейсон взглянул на человека, читающего газету, затем побеспокоил соседку еще раз. Сара Ансел вздрогнула и проснулась. - Прошу прощения, - небрежно произнес адвокат, вытаскивая сигарету. - У вас не найдется огонька? Она намеревалась вспылить, но, узнав его, опешила: - Да ведь я.., я... - Я могу предложить вам закурить? - спросил Мейсон. Человек с газетой, казалось, был увлечен только чтением. Разговор разбудил Мирну Давенпорт. - О, здравствуйте, - сказала она. - Я... Мейсон сдвинул брови, давая понять, чтобы она молчала. - У дам найдутся спички? Мирна Давенпорт протянула зажигалку. - Большое спасибо, - поблагодарил Мейсон, закуривая. Потом потянулся, откинулся на спинку кресла и, обращаясь к Саре Ансел, тихо произнес: - В 3.05, вылетает самолет на Лос-Анджелес. Делла Стрит, мой секретарь, отправилась за билетами. Она будет ждать вас у выхода на посадку с билетами и пропусками. Незаметно возьмите у нее билеты. Садитесь на самолет. Там поговорим. Мейсон снова зевнул, взглянул на часы, поднялся, вышел на балкон, посмотрел вниз и увидел Деллу Стрит, которая дала ему понять, что с билетами все в порядке. Адвокат отошел в глубь балкона, опять посмотрел на часы, сел на стул и продолжал курить, не выпуская из поля зрения спускавшихся по лестнице Сару Ансел и Мирну Давенпорт. Мужчина с газетой встал, прошел к ограждению мезонина и как бы случайно поднял правую руку. Когда до вылета - в самолет загружался багаж, оставалось две минуты, Мейсон неспеша направился к выходу на посадку. Делла Стрит ждала с билетами и пропусками. - Они сели? - Только что прошли. В самолете им удалось занять следующие за Сарой Ансел и Мирной Давенпорт места. Сара Ансел повернулась было к Мейсону, собираясь что-то сказать, но тот с понятным ей значением отвернулся от нее и откинулся на спинку мягкого сиденья. Пассажиры застегнули ремни. Огромный самолет стал медленно выруливать на длинную взлетную полосу, потом остановился, приготовляясь к разбегу. Один за другим на полную мощность заработали все четыре двигателя, производя оглушающий монотонный гул. Но вот самолет начал разбег, оторвался от земли, и вскоре внизу показались огни Сан-Франциско. Машина пошла на большой вираж и, развернувшись, легла на заданный курс. Сара Ансел обернулась и сердито сказала: - Долго же вы добирались! - Мы не сидели на месте. - Что за фантазия?! Мы словно преступники вынуждены скрываться от полиции! - Чемоданы с вами? - Нет. - А где? - Отправили их раньше. Мы же не знали, что взбредет вам в голову. - Прекрасно! - отметил с удовлетворением Мейсон. - Так легче передвигаться. А теперь расскажите, что с вами приключилось. Делла, садись с миссис Давенпорт. Миссис Ансел, пересаживайтесь ко мне. Стараясь не привлекать излишнего внимания пассажиров, многие из которых уже подремывали, они поменялись местами. - Говорите мне на ухо, - попросил Мейсон. - Рассказывайте, что произошло. - Вы хотите знать основные моменты, - спросила она, - или?.. - Сперва остановимся на основных моментах, - ответил Мейсон. - Если потребуются детали, я задам вопросы. - Хорошо, - начала она. - По-видимому, Эд Давенпорт уехал из своего офиса в Парадизе в воскресенье днем. Он позвонил Мирне и сообщил, что отправится на машине и заночует где-нибудь по дороге. Скорее всего, ночью он остановился во Фресно. Оттуда доехал до небольшого городка Кремптон, который расположен в тридцати-сорока милях от Фресно, и почувствовал себя плохо. Мне кажется, он занемог еще в пути, но когда добрался до Кремптона, у него уже не было сил ехать дальше. - Что с ним стряслось? - Я не могу абсолютно точно утверждать.., но он сильно пил. Потом у него высокое давление. В общем ему стало невмоготу. Он остановился в кремптонском мотеле и спросил, не найдется ли в городке врача. Хозяйка мотеля сказала, что у них практикуют три врача и дала ему их координаты. Он позвонил одному из них - доктору Рено. Доктор Рено сразу же прибыл и заявил, что Эд серьезно болен. Это было между восемью и девятью часами утра. Так вот, мне кажется, ночью Эд остановился во Фресно и там загулял, может быть, даже с какой-нибудь женщиной. Лично я не удивлюсь, если узнаю, что та подлила ему нечто в вино. Короче говоря, его ограбили. - Откуда вам это известно? - Сейчас скажу. Все по порядку. Во время визита доктора Эд почувствовал сильную слабость, Доктор Рено позвонил нам и сказал, чтобы мы немедленно приезжали, так как Эду совсем плохо: он настолько ослаб, что опасно перевозить его в больницу, а ближайшая находится во Фресно. И прибавил, что в Кремптоне очень трудно найти дежурную сестру и будет лучше, если Мирна сразу же отправится туда, чтобы ухаживать за мужем. - Продолжайте. - После встречи с вами мы сели в самолет, долетели до Фресно, взяли машину и приехали в этот мотель. Эду в самом деле было плохо. Его, видимо, рвало, и он был близок к обмороку. Доктор сказал, чтобы в случае чего мы звонили ему, и добавил, что придет проведать больного через час. Мы остались с Эдом. Вскоре он заснул. Кажется, ему стало лучше, но все равно выглядел он ужасно. Пока он спал, я пошла к себе в номер. Мирна была с ним. Я прибралась и хотела сменить ее. В это время у Эда случился новый приступ. Он давился от кашля и задыхался. Я бросилась к телефону и позвонила доктору. Тот сразу же пришел и заявил, что дело серьезное, и потребовал, чтобы я скорее звонила в аптеку - нужно было какое-то лекарство. В это время Мирна принимала душ, она накинула халат и бросилась к мужу. Но когда она прибежала, было уже поздно - Эд скончался! Затем доктор намекнул, что перед смертью Эд что-то рассказал ему, и это вызвало у него подозрение. Он как-то внимательно посмотрел на нас, запер комнату, в которой лежал Эд, предупредил, чтобы мы сидели и ждали шерифа, следователя и окружного прокурора. Он также добавил, что имеются определенные обстоятельства, связанные с происшедшим, что он не подпишет свидетельства о смерти и что требуется провести вскрытие трупа. Он даже дал понять, что, по его мнению, Эда убили. - И как вы поступили? - Знаете, - продолжала она, - я на все это не обратила внимания. Как только подвернулся благовидный предлог, я выскользнула на улицу и позвонила вам. Потом вернулась и постаралась утешить Мирну. Она не очень переживала, так как они все равно собирались развестись. В эмоциональном плане Эд перестал для нее что-либо значить. Хотя, конечно, это такой удар! Такое потрясение для бедной девочки! - Я слушаю. - Так вот, доктор запер на ключ кабинку и сказал, что это место "должен опечатать". Проводил нас до нашего номера, задал кое-какие вопросы, а потом отправился звонить следователю. Прошло, наверное, больше часа, когда, наконец, появился следователь в сопровождении помощника окружного прокурора и представителя шерифа. Они внимательно выслушали доктора, а также спросили его о сильнодействующих каплях. Доктор отдал им ключи от кабины. Помощник шерифа открыл дверь, вошел внутрь и обнаружил, что Эд, придя в себя, выбрался через окно из мотеля и уехал на машине. Мейсон от изумления присвистнул. - Представляете! - воскликнула она. - Эти люди, разумеется, рассердились. Кажется, у них с доктором Рено и раньше были трения. На этот раз они разозлились не на шутку. - А что доктор Рено? - Доктор Рено стоял на своем. Твердил, что Эд умер и что на этот счет у него нет никаких сомнений. Он даже дал понять, что мы, дескать, каким-то образом избавились от трупа, чтобы невозможно было провести вскрытие. Больше того, он определенно настаивал на том, что мы боимся этого вскрытия. - Так, продолжайте, - проговорил Мейсон, чувствуя, что она хочет закончить разговор. - Досказывайте. - Ну, разумеется, доктор Рено продолжал стоять на своем. Наконец, помощник шерифа, расспросив отдыхающих, установил, что кто-то видел, как он вылез из окна, сел в машину и уехал. - Что за черт! - не сдержался Мейсон. - Вот именно. Этот человек заметил: на Эде была пижама, он вылез через тыловое окно. За кабиной стояла чья-то машина. Эд нажал на стартер и исчез. Чья бы ни была машина, Эд украл ее, потому что его стоит на месте. - Он был в своей пижаме? - Да. Так утверждает тот человек. Естественно, у него возникли подозрения - почему в пижаме?! Но потом он, наверное, подумал: кто-то пытается скрыться от ревнивого мужа... - Он находился близко? Может опознать "угонщика" по фотографии? - О, господи, нет. До него было ярдов сто. По фигуре он определил, что это был мужчина, и уверяет, что на нем была пижама в красный горошек. Как раз такую носил Эд. Мы попытались связаться с вами по телефону, но вы уже отправились в Парадиз, и мы не знали, где вас искать. Тогда мы оставили записку для вас в аэропорту Сан-Франциско на случай, если вы окажетесь там, но вы, наверное, не поинтересовались. Мы дождались, когда, по нашим предположениям, вы должны оказаться в Парадизе, набрали номер телефона Эда и попали в точку... - Минутку, - перебил ее Мейсон. - Не будем спешить. Как вы узнали, что Эда обчистили? - О, я как раз собиралась об этом рассказать. У него в одежде было припрятано ровно сорок пять долларов, а за ночлег в мотеле он расплачивался пятидесятидолларовой бумажкой. Как я уже говорила, Эд сильно выпивал. Он знал, что пьяного легко могут обчистить и всегда носил с собой такую купюру под стелькой правого ботинка, чтобы было на что доехать домой. А у него в кармане остались эти сорок пять долларов - пять долларов ушло на оплату ночлега. - Но с какой стати нужно было лезть в окно? - удивленно спросил Мейсон. - И потом, каким образом ему удалось выбраться, если, по словам доктора, он... - Откровенно говоря, - отвечала Ансел, - доктор не горел желанием рассказать нам, как все было на самом деле. Знаете, когда человек умирает, ему обычно делают укол прямо в сердце. По-моему, доктор Рено сделал такой укол, но не стал ждать, пока лекарство подействует. Он очень спешил уйти. В последнюю минуту Эд, очевидно, сказал ему такое, что утвердило его в мысли: тут приложила руку Мирна. Конечно, доктор уверен: мы спрятали труп и тем самым избавились от него, что никто иной, как сама Мирна проникла к покойнику, надела его пижаму, а потом вылезла из окна. Если вы хотите знать мое мнение, мне кажется, доктор заметил, что сердце Эда остановилось, и ввел ему адреналин или какое-то другое лекарство и вышел. От такого сильного средства Эд пришел в себя, собрал свои силы и поднялся. Когда обнаружилось, что дверь заперта снаружи, он запаниковал, выбрался через окно, вскочил в первую попавшуюся машину и уехал. Глупо думать, что такое хрупкое существо, как Мирна, могла поднять тело взрослого мужчины. А почему, собственно, мы должны бояться вскрытия? Он ведь заболел задолго до нашего приезда. - Где его вещи? - спросил Мейсон. - Одежда, багаж? - Все в конторе шерифа. Его помощник еще продолжал вести официальное расследование, когда мы уходили. Мы отправились во Фресно и позвонили вам оттуда. Вы просили нас приехать в Сан-Франциско, что мы и сделали. Покидая Кремптон, мы сказали помощнику шерифа, куда потом переслать вещи Эда. - Где, как вы думаете, находится Эд? Она многозначительно пожала плечами. - Без денег, водительских прав и в одной пижаме далеко не уедешь, - заметил Мейсон. - Под влиянием алкоголя происходят удивительные вещи, - сказала Ансен. - Мирна говорит, что после запоев в Эдом может случиться все что угодно. - Все равно его где-нибудь остановят, - настаивал на своем Мейсон. - Конечно, остановят. Шериф поднял на ноги дорожных патрулей всего штата. Им приказано задержать человека в пижаме, который управляет машиной. Дорога для него небезопасна. - Доктор не считает, что у него может наступить шок или... - Доктор, - отчеканила миссис Ансел, - считает, что он мертв. - А Эд Давенпорт не говорил доктору, почему он заподозрил Мирну? - Говорил, очевидно. Доктор спросил Мирну о конфетах. - Каких конфетах? - Ну, Мирна говорила мне, что у Эда частенько бывает непреодолимое желание выпить. Конфеты он в общем-то не любил, но они помогают ему воздержаться от алкоголя, и когда его припрет, он ест их поедом. Насколько я понимаю, перед тем, как прибыть во Фресно, его приперло, и он набросился на конфеты. Он всегда носит с собой пакет с конфетами на случай, если приспичит. - Что это за конфеты? - Вишня в шоколаде и с ликером. Мирна говорит, что ему достаточно съесть несколько таких конфет, и это может помочь. Но уж если он начал пить, то пьет до тех пор, пока весь организм не пропитывается спиртом. - Хорошо. Сделаем так. Впереди есть свободные места. Мы с мисс Стрит сядем там. Когда прилетим в Лос-Анджелес, я хочу, чтобы вы с миссис Давенпорт сошли первыми. Мы последуем за вами. До дома добирайтесь на такси. - Но почему? Почему сперва не сесть в "маршрутку", а потом на такси? Мейсон покачал головой. - Я не хочу, чтобы вы ехали маршрутом, которым ездят "маршрутки". Надо взять такси. - С какой стати? - Потому что нам надо знать, ведется ли за вами слежка. - А почему за нами должны следить? - Потому, что за вами могли вести наблюдение до Сан-Франциско, и потому, что шериф Фресно, возможно, решил не спускать с вас глаз и дальше. - К чему все это? Какая-то глупость! В конце концов, если Эд Давенпорт ударился в загул, а какая-то красотка что-то подлила ему в вино, то причем здесь Мирна? - Здесь могут быть свои нюансы, - заметил Мейсон. - Из ваших слов ясно, у этого человека очень плохо со здоровьем. Из того, что говорит доктор Рено, можно заключить - он находится в состоянии шока. Последнее обстоятельство заставило доктора поверить в его смерть. Теперь предположим, что Эд Давенпорт сидит за рулем в пижаме. Он в любую минуту может потерять сознание, умереть или попасть в аварию. Если он получит травму - не забудьте, что его организм совершенно ослаб, - эта травма может оказаться фатальной. - Но я все же не понимаю, почему мы должны отвечать за то, что он вылез из окна? Это вина доктора. Эд находился в состоянии шока, истощения или чего-то еще, а дурак доктор ввел ему адреналин или другое лекарство прямо в сердце. Тут колоссальный риск. Так поступают только с умершим, когда уже нет никакой надежды. Это самое последнее средство. Дураку доктору надо было сначала убедиться в его смерти, прежде чем покидать комнату. Мейсон задумчиво кивнул. - Конечно, - продолжала она, - все ужасно перепуталось. Да еще вы в Парадизе думали, что Эд мертв. Невозможно представить, как бы обернулось дело, если бы он приехал в Парадиз и застал вас роющимися в его бумагах. В таком состоянии он мог натворить что угодно! Мы с Мирной страшно переживали за вас. - Не зря, - заметил Мейсон. - А что такое? - Ничего серьезного, - ответил Мейсон. - Расскажу потом, когда станет ясно, как нас встретит аэропорт. А теперь перестаньте волноваться и попытайтесь успокоить миссис Давенпорт. - О, с ней все в порядке. Но, мистер Мейсон, мы должны как-то помочь ей. Я совершенно уверена, что Эд Давенпорт постарался быстро промотать ее деньги. Ей совершенно наплевать на них. Цветы - вот что ее интересует, и... - Как было распределено наследство Делано? - перебил ее Мейсон. - Э.., частично.., на сумму свыше ста тысяч, как мне кажется, и деньги продолжают течь со всех сторон. Кроме того, Эд Давенпорт сделал заем под вексель, который она подписала. Он убедил ее, что это пустая формальность, но со мной такой номер не прошел бы! Я не вчера родилась. Что-что, а в мужчинах научилась разбираться. - Не собираюсь вас разубеждать, а пока постарайтесь отдохнуть до Лос-Анджелеса. Там садитесь в такси и, если ничего не произойдет, будьте у меня в два тридцать. Мейсон встал, тронул Деллу за плечо, и они прошли вперед, на два свободных места. - Ну? - нетерпеливо спросила Делла Стрит, как только Мейсон усадил ее у окна и устроился рядом. - Ты поняла что к чему? - Более или менее. Надо думать, у Эда Давенпорта был очередной загул и его обокрали. Потом ему стало плохо, и он потерял сознание. Доктор сделал укол. Давенпорт пришел в себя и обнаружил, что дверь заперта. Решив, что его хотят изолировать, он выбрался через окно, сел в чужую машину и был таков. - Как ты думаешь, куда он укатил? - Наверное, домой. - Ему туда не добраться - на ноги поставлена вся дорожная служба, к тому же он в пижаме. - Понятно. А что думаете вы? Мейсон улыбнулся. - Кое-что зависит от того, что раскопал Пол Дрейк в Сан-Бернардино, и многое - от того, как нас примет Лос-Анджелес. - Вы думаете, за ними следили до Сан-Франциско? Мейсон кивнул головой. - Вы считаете, что тот человек с газетой интересовался ими? - Да у него на лице было написано, что он полицейский. Но хватит об этом. У нас есть еще время, чтобы подремать до посадки. И Мейсон нажал на кнопку, приведя кресло в положение для отдыха, - Ну вот, - заворчала Делла Стрит, - теперь не заснешь. - А что такое? - Буду размышлять над тем, что произошло. - Часа через полтора тебе действительно будет над чем подумать, - пробормотал Мейсон сонным голосом. Глава 5 Самолет, наконец, совершил посадку в аэропорту Лос-Анджелеса. Мейсон с Деллой Стрит проследили за тем, как Сара Ансел и Мирна Давенпорт прошли в аэровокзал и сели в такси, которое тотчас же развернулось и направилось к общему транспортному потоку. Следом отошла другая машина - с торчавшей в хвосте антенной, и пристроилась сразу за такси. - Итак, все ясно. - Полиция? - Разумеется. - Чего они выжидают? Почему не берут их сразу? - удивилась Делла Стрит. - Хотят узнать, как они поведут себя дальше. - А что будем делать мы? - Мы возьмем два такси. - Два? - Вот именно. - Не дешевле ли на одном добраться до города? - Дешевле, - ответил Мейсон, - но так легче сбить их с толку. - Я должна следить за "хвостом"? - Нет. Ты садишься в машину и устраиваешься поудобней. У тебя выдался тяжелый день. Ты отправляешься домой. Принимаешь ванну и спишь несколько часов. Когда отдохнешь, приходишь на работу или ждешь моего звонка. - А вы чем займетесь в это время? - Приму ванну, побреюсь, переоденусь и буду следить, как начнут развиваться события дальше. - По-вашему, они не заставят себя ждать? - Я не слишком удивлюсь. - То есть? - К примеру, повторяю, только к примеру, - я могу отправиться в кемпинг "Тихий океан", что в Сан-Бернардино. - Зачем? - А вдруг человек из тридцатой кабинки знает что-нибудь об Эде Давенпорте. - О-о-о! - воскликнула Делла и, немного подумав, спросила: - Допустим, он знает - что тогда? - Я попытаюсь выведать что-нибудь у него. Но сначала надо продумать план действий. - Но у вас не будет времени, чтобы отдохнуть? - Не будет, если я уеду отсюда, но я не уеду до тех пор, пока Пол Дрейк не сообщит, что эта кабина занята. - Почему не взять меня с собой?.. Мейсон остановил ее движением руки. - Вам, молодая леди, обязательно надо поспать. События могут принять самый серьезный оборот. - Вы не считаете, что здесь все так просто? Что Эд Давенпорт обанкротился и?.. - Дело может оказаться действительно простым, но имеется ряд факторов, которые его усложняют. А вот и такси, Делла. Садись. У тебя хватит на проезд? - Вполне. - О'кей. До встречи. Мейсон помахал рукой на прощание, встал, потянулся и взглянул на зарево огней над городом. Вторая машина с антенной сзади отъехала от места стоянки и пристроилась за такси, в которое села Делла Стрит. Мейсон занял место в следующем такси и, борясь с непреодолимым желанием обернуться, уставился вперед, ни разу не оглянувшись, чтобы проверить - следует ли за ним полицейская машина или нет. Подъехав к своему многоквартирному дому, он расплатился с водителем, поднялся в себе в квартиру и принял душ. Потом, накинув халат, позвонил в сыскное агентство Дрейка. Телефонистка, дежурившая ночью, подняла трубку. - Это Перри Мейсон... Пол Дрейк, скорее всего, в объятиях Морфея? - Он просидел здесь допоздна, - ответила она, - и просил передать, если вы позвоните, сообщения, которые поступили из Сан-Бернардино. - Давай, - оживился Мейсон. - Кабинка тринадцать, - раздельно произнесла она, - по данным наших оперативников была забронирована по телефону из Фресно в воскресенье вечером человеком, который назвался Фрэнком Стэнтоном. Стэнтон сказал, что он прибудет очень поздно в понедельник, что ему нужна кабина, и подчеркнул, чтобы ее не запирали, так как ему не хотелось бы беспокоить управляющего. При этом он добавил, что появится между двумя и тремя часами ночи во вторник и остановится на два дня. Он спросил о цене и, узнав, что номер стоит шесть долларов в день, сказал о переводе телеграфом двенадцати долларов на счет кемпинга. - Все так и было? - спросил Мейсон. - Все так и было. - Что со Стэнтоном? - Тридцать минут назад один из оперативников доложил, что тот еще не показывался, но для вас есть интересное сообщение. - Выкладывай. - К работе подключилось еще одно детективное агентство. - Для наблюдения за Стэнтоном? - Очевидно. - Кто это? - Мы пока не уверены, но, вероятно, это Джэйсон Бекмейэр, частный детектив из Бейкерсфилда. - Как вы установили? - По номерному знаку его машины. Это во-первых. Потом я позвонила кое-куда и уточнила его физические данные - они совпали: пятьдесят два года, рост пять футов семь дюймов, вес его восемьдесят фунтов, коренастый плотный тип. - А чем он занимается? - Видимо, пытается установить, кто появится в кабине номер тринадцать. - Ребята считают, что он наблюдает за этой кабиной? - Они не уверены, но так предполагают. Все другие кабины заняты. - Пусть продолжают следить. Направьте еще одного оперативника для наблюдения за Бекмейэром, который, надо думать, кому-то будет докладывать о проделанной работе. Мне очень нужен телефонный номер, по какому он держит связь со своим шефом. Он должен звонить из автомата, и ваш человек сможет что-нибудь придумать. - Очень трудно, но попытаемся. - Постарайтесь. Теперь вот еще что. Я сейчас занят одним делом, в котором фигурирует человек по имени Эд Давенпорт. Предполагается, что он умер вчера в Кремптоне. Единственный недостаток этой версии в том, что труп выбрался из окна и скрылся в неизвестном направлении. Так вот, я хочу знать, где он был и что делал накануне своей "смерти". Вероятно, находился во Фресно. Полиция скоро объявится там и попытается найти человека, который зарегистрировался под именем Эда Давенпорта, хотя вряд ли что из этого выйдет - фамилия наверняка будет вымышленная. Мотель из Сан-Бернардино позволит установить это вымышленное имя. Скорее всего, его зовут Фрэнк Стэнтон. Таким образом, мы опередим полицию. Пусть наш человек во Фресно поищет следы Стэнтона. Подключите других ребят, если нужно. Мне важен результат. Да.., действовать, строго конфиденциально. Справитесь? - Справимся, - ответила она. - У нас хорошая группа во Фресно. - О'кей, - удовлетворенно произнес Мейсон. - Я буду в офисе около десяти, но если что-то неотложное - звоните домой. Мейсон побрился, выпил теплого молока, растянулся на кушетке с утренней газетой, читал ее минут пятнадцать и уже стал засыпать, как вдруг требовательно зазвонил телефон. Поскольку его номер знали только Пол Дрэйк и Делла Стрит, Мейсон схватил трубку. - Алло. Послышался язвительный голос Пола Дрейка: - Обычно ты меня поднимаешь с постели среди ночи, Перри. Теперь моя очередь. - Выкладывай, надеюсь, повод основательный. - Основательный, если ты все еще адвокат Мирны Давенпорт. Телефонистка сказала, что ты занялся делом Эда Давенпорта. - Что у тебя? - Мирну Давенпорт арестовали и допрашивают в связи с совершением убийства. - Какого убийства? - Даже двух убийств - Эда Давенпорта, ее мужа, и Гортензии Пэкстон, ее двоюродной сестры. - На каком основании? - Позавчера в обстановке строгой секретности была проведена эксгумация тела Гортензии Пэкстон. Она доводилась племянницей Уильяму Делано и умерла незадолго до того, как скончался он и... - Да, да, - перебил его Мейсон, - мне это известно. Дальше. Что показал анализ? - Мышьяка в теле оказалось столько, что им можно было свалить лошадь. Она отравилась им. Это однозначно, хотя врач засвидетельствовал в документе естественную смерть. - Что еще известно о миссис Давенпорт? - Ее допрашивают в связи с этим убийством, а также по приказу из Фресно уже по поводу убийства мужа. - Обнаружили тело? - Мужа? - Да. - Пока нет, но, кажется, раскопали новые доказательства. Сперва решили: доктор ошибся. Стали его трясти, но он упорно стоял на своем. Так что теперь полиция убеждена - это убийство. - После чего убитый вылез из окна и уехал, - ехидно заметил Мейсон. - Довольно активный труп, а? - Ну, мне не известны детали. Я передаю только то, что знаю. - Где миссис Давенпорт? - В местной полиции, возможно, ее перевезут для допроса во Фресно. - Не знаешь, чем занимался Давенпорт прошлой ночью во Фресно... Где он остановился под фамилией Стэнтона? - Пока нет, Перри, но мы работаем. Дело довольно опасное. Все показания сходятся на тебе. Смотри, как бы из тебя не полетели перья. - Выкладывай. - У Давенпорта, как ты знаешь, есть офис в Парадизе. Стало быть, полиция позвонила шерифу округа Батт, что в Оровилле, и шериф сам отправился в Парадиз. Было установлено, что ты побывал там вечером, очевидно, действуя от имени вдовы, и вскрыл один конверт, который Давенпорт оставил и который надо было вскрыть в случае его смерти. В конторе шерифа вскрыли конверт и нашли в нем шесть чистых листов бумаги. Тут же направили конверт на экспертизу. Экспертиза показала, что его открывали над паром в течение последних двадцати четырех часов, потом снова заклеили. Представляешь, во что ты влип? Я решил разбудить тебя и предупредить на всякий случай, а то как бы ни пришлось тебе отвечать на некоторые неожиданные и щекотливые вопросы. - Когда? - Как только они запеленгуют тебя. Эта версия горяча, как раскаленные угли. В полиции считают, что ты располагаешь обвинительным материалом, подтверждающим, что отравитель - твой клиент, а оригинал письма ты уничтожил, как неопровержимую улику, подложив чистые листы бумаги. - Миссис Давенпорт предъявлено официальное обвинение? - Совершенно верно. - А что с Сарой Ансел? - Против нее не было выдвинуто обвинения. Да, Делла Стрит просила передать: Ансел мечется по офису, и Делла с большим трудом сдерживает ее. - Делла? - изумился Мейсон. - Уже на работе?! - Она как всегда полна оптимизма, - ответил Дрейк. - Пришла в девять. - Проклятье! - воскликнул Мейсон. - Я же велел ей выспаться. Который час? - Десять. Делла сказала, что тебе надо отдохнуть, поэтому сама пришла к девяти и сейчас фильтрует сообщения, чтобы ты мог сосредоточиться на главном. - Она в курсе? - Нет, - ответил Дрейк. - Я сначала позвонил тебе. Сейчас опущусь вниз и все перескажу ей. - Передай так же, что я приеду через двадцать-двадцать пять минут. - Если, конечно, не попадешься полиции в лапы, - напомнил Дрейк. - Передай, я буду через двадцать-двадцать пять минут, - повторил Мейсон и повесил трубку. Он быстро оделся, вышел из дома через запасной ход и заспешил в офис. Проходя мимо сыскного агентства Дрейка, Мейсон остановился - не зайти ли, но решил все же сперва переговорить со своей секретаршей, и заторопился по коридору к себе в кабинет, не мешкая, вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь. Делла Стрит, увидав шефа, тут же предупредительно приложила палец к губам. Осторожно прикрыла дверь, ведущую в библиотеку и приемную, и прошептала: - Шеф, у нас тигр, сбежавший из зоопарка. - Что еще? - Узнаете, когда услышите Сару Ансел. - А что с ней? - Носится по комнате, хоть связывай. - Да почему? - Она обнаружила, что Мирна Давенпорт никакое не тихое и милое существо. - Каким образом? - Хочет сообщить вам лично. Шеф, вы не обязаны в данном деле представлять интересы миссис Давенпорт. Оно связано с убийством. Вы взялись вести имущественное дело, а... Мейсон остановил ее движением руки. - Значит, нет? - спросила Делла. - Нет, - заявил Мейсон. - Если я взялся за дело, то клиента уже не бросаю. - Я так и думала, - сказала она, - но.., ну ладно.., подождем, что вы скажете после разговора с Сарой Ансел. - Ты уже говорила с ней? - В общем и целом. - Какова ситуация? - Серьезней, чем вы думаете. - Хорошо, - вздохнул Мейсон. - Предположим, что Мирна действительно виновна. Но она, по крайней мере, имеет право обратиться к адвокату, имеет право быть выслушанной в суде, имеет право на привилегии, гарантируемые конституцией, имеет право очной ставки с лицами, свидетельствующими против нее, а также имеет право подвергнуть их перекрестному допросу. Мне кажется, ее дело не такое уж безнадежное. - Может быть, - согласилась Делла Стрит. - Будете говорить с миссис Ансел сейчас? - Давай ее сюда, - сказал Мейсон. - Да, а почему ты не выспалась? - Хотела дать возможность отдохнуть в а м. Я прилягу после обеда. Если вы окажетесь втянутым в эту заваруху, то отдыхать уже будет некогда... Да! Было несколько звонков из других городов. Один, между прочим, от прокурора округа Батта. - Интересно, что ему надо, - заметил, улыбнувшись, Мейсон. - Вот именно, - в тон ему ответила Делла Стрит, - интересно. - Хорошо, все по порядку, - решил Мейсон. - У меня сейчас консультация. На звонки пока не отвечаю. Освобожусь через тридцать минут. А теперь посмотрим, что скажет миссис Ансел. Делла Стрит кивнула, подняла трубку и сказала Герти, сидевшей у коммутатора: - Мистер Мейсон пришел, Герти. Передай миссис Ансел, что он ее сразу примет. Я иду за ней. Делла Стрит вышла из кабинета и вскоре вернулась с Сарой Ансел, которую было не узнать. Лицо ее выражало крайнюю усталость, под глазами образовались мешки; косметика выглядела нанесенной кое-как, в последнюю минуту. Было ясно без слов - она провела бессонную ночь. - Мистер Мейсон, - Ансел поспешно подошла к нему и буквально вцепилась ему в руку. - Вы должны что-то сделать. Надо выпутываться из этой истории. Это ужасно.., ужасно... - Садитесь, - спокойно предложил Мейсон. - Успокойтесь. Говорите только то, что произошло. - Самое ужасное. - Итак, - произнес Мейсон. - Я вас слушаю. - Никогда не прощу себе, что оказалась такой дурой. Эта мерзавка так ловко врала мне и.., еще втянула сюда вас. Я всегда считала, что умею разбираться в людях, и за короткое время, что была знакома с этой женщиной, она стала мне почти родной дочерью. Она казалась такой беспомощной, такой доверчивой и.., совершенно неспособной справиться с мало-мальски трудной ситуацией. А тут такое! - Продолжайте. Я слушаю вас. Поймите, у нас может просто не хватить времени. - О, господи, эта женщина самая настоящая Лукреция Борджиа. На уме одно - интриги.., убийства.., как бы кого отравить. - Пожалуйста, факты, - решительно произнес Мейсон, садясь за стол и глядя пристально на Сару Ансел. - Я понимаю, понимаю... Так вот, по требованию следователя эксгумировали тело Гортензии Пэкстон. Было установлено, что ее отравили. И сделала это Мирна Давенпорт! - Когда вы узнали об этом? - Когда вернулись домой и нашли под дверью извещение о телеграмме. Мирна позвонила на почту и выяснила, что на ее имя пришла телеграмма, в которой говорилось, что ей немедленно, в любое время дня и ночи, надо позвонить отправителю. - Продолжайте. - Мирна, конечно, позвонила этому человеку, и тот сообщил, что Керонер эксгумировал тело Гортензии, взяв внутренние органы на анализ. - И что же? - Поверьте, мистер Мейсон, я в жизни не была так шокирована. Мирна спокойно положила трубку и как ни в чем не бывало сказала: - "Тетя Сара, перед сном пойду покопаюсь в саду". Мейсон удивленно поднял брови. - Она помешана на своих цветах, - продолжала Сара Ансел. - Это ее единственное увлечение в жизни. Но.., погодите, сейчас вы узнаете, на что она способна. - Я жду. - Я совершенно выбилась из сил. Я уже не молода.., не могу носиться сломя голову.., срываться в такие путешествия.., весь этот шум.., ночные перелеты. Мне хотелось только одного - поскорее рухнуть на кровать, но я решила принять горячий душ. Поднялась к себе в комнату, вошла в ванную - она находится наверху и окнами выходит во внутренний дворик, и увидела внизу Мирну Давенпорт. Как, по-вашему, что она там делала? - Именно? - нетерпеливо спросил Мейсон. - Спокойно рыла яму. Довольно глубокую. Вовсе не возилась со своими цветами. У нее в руках была лопата, и она рыла яму. - Понятно. - Я принялась наблюдать за ней. Мирна взяла какие-то небольшие бумажные пакетики, бросила их в яму и стала засыпать их землей. Засыпав, тщательно закрыла яму заранее заготовленным дерном, так что ничего нельзя было заметить. - Дальше? - Я, конечно, не сводила с нее глаз. Я не люблю совать нос в чужие дела, мистер Мейсон, но ведь существует простое здоровое любопытство. - Как поступили вы? - Я тут же спустилась вниз и схватила эту святошу за руку, на месте преступления. - Что же между вами произошло? - Я спросила, что она делает, и она, представьте себе, ответила: когда ей становится не по себе, она идет в сад окапывать цветы, дабы им легче дышалось, что теперь она успокоилась и пойдет спать и проспит двенадцать часов подряд. - А что вы ответили? - Я попросила показать то место, где она копала, но она заявила, что это не имеет значения и мне тоже необходимо поспать. - Что было потом? - Я продолжала настаивать на своем. - Понятно. - У меня, мистер Мейсон, сначала сложилось впечатление, что эту скромную, робкую женщину любой может обидеть. Но если бы вы видели ее в тот момент. Заупрямилась, и все тут. Опустила глаза, и ни с места. Только твердит свое: - это совсем неважно, не имеет значения, что я, тетя, устала и разнервничалась из-за ночного перелета и мне лучше вернуться в дом. - Что дальше? - Тогда я решила действовать напрямую и выяснить, почему она лжет. Я спросила, для чего она вырыла эту яму, а она ответила, что никакую яму не рыла. - Вот как? - Я вырвала лопату у нее из рук и направилась туда, где она копала. - И что же? - Тогда она во всем призналась, но сказала, что не чувствует за собой никакой вины. И все это таким ровным, спокойным голосом. Вот ее слова: "Тетя Сара, не делайте этого". Я спросила: почему, и она ответила: "Потому что я уложила дерн так, чтобы ничего нельзя было заметить. Если вы его тронете, станет ясно, там что-то спрятано". - Продолжайте, пожалуйста. - Затем я спросила, что именно она закопала, и как, вы думаете, она ответила? - ?! - Пакетики с мышьяком и цианистым калием! Как вам нравится? - Неужели? - Представляете?! Эта мерзавка стоит передо мной и нагло утверждает, что она экспериментировала с различными составами для опрыскивания своих цветов и что они - вот ее слова - "содержат сильнодействующие активные ингредиенты". Мышьяк она купила. Цианистый калий раздобыла в лаборатории мужа. Она давно использует их для борьбы с вредителями, а теперь, понимаете, испугалась, как бы эти яды не вызвали кое у кого подозрения. Так и заявила: в данных обстоятельствах лучше избавиться от всего этого. - Как же вы поступили? - Вы скажете, что мне самое время обратиться к психиатру, но тем не менее я поверила. Она так спокойно и просто говорила, что я не могла ей не поверить. Мне даже стало жаль ее. Я принялась утешать Мирну и сказала, что не могу понять, как она не сделалась истеричкой после всего... Так вот, я обняла ее, и мы вернулись в дом. Я поднялась к себе и едва заснула, как раздался стук в дверь. Это пришла экономка. Она сообщила, что в доме полицейский, который немедленно хочет нас видеть по делу исключительной важности. - И в чем заключалось это дело исключительной важности? - В лаборатории установили, что в трупе Горти содержится мышьяк, и окружной прокурор хотел бы допросить Мирну. - Так, так, продолжайте. - Таким образом Мирна оказалась у окружного прокурора. - А вы? - Со мной ничего не сделали. Только спросили, как долго я нахожусь в доме. Я ответила. Мне задали еще несколько вопросов и оставили меня в покое, а Мирну повезли на допрос. - Как реагировала Мирна? - Как обычно. Спокойно и тихо. Даже не повысила голоса. Лишь сказала, что будет рада помочь следствию, хотя ей хочется спать, поскольку она всю ночь провела на ногах у постели заболевшего мужа. - Что было дальше? - Почем я знаю. Ее увезли. И я стала размышлять. Припомнила, что Эд Давенпорт взял с собой шоколадные конфеты. Вы знаете, мистер Мейсон, она сама говорила мне, что положила их ему в сумку. Говорила, что он такой беспомощный, совершенно не умеет укладывать одежду и все такое. - Здесь нет ничего необычного. Почти все жены занимаются этим. - Я знаю, но это означает, что именно она положила те конфеты. После ее ухода я стала их искать. Я только хотела убедиться и... - Что вы искали? - О, то, что могло бы мне помочь. - Вы отправились в ее комнату? - Э.., да. - Что же вы нашли? - Я нашла в комоде коробку с конфетами, похожую на ту, которую Эд Давенпорт брал с собой, отправляясь в поездку, - вишня в шоколаде. Она сама неравнодушна к сладкому. У нас в жилой комнате лежали две такие коробки, и Мирна как-то предлагала их м н е. Я взяла две конфеты, не больше, - приходится следить за фигурой. Однако вы понимаете, что это значит. В свете последних событий. О, Боже! Она ведь могла отравить и меня! Нет! Это сама судьба указала, чтобы я взяла неотравленные конфеты. Представляете! Даже предлагала взять еще. Мне тогда показалось подозрительным, с какой это стати она проявляет такую настойчивость, и вот, оглядываясь назад, понимаю, что эта мерзавка с самого начала обманывала меня. Я даже начинаю припоминать вещи, которые раньше мне казались незначительными, сейчас все становится на свое место. Это самая настоящая Лукреция Борджиа. У нее на уме одно - как бы кого отравить или убить! Мейсон ненадолго задумался, потом произнес: - Разрешите задать вам несколько вопросов. Насколько я понимаю, вы с миссис Давенпорт, будучи в Кремптоне, все время находились вместе. Вы... - О, нет, это не правда. Она оставалась с глазу на глаз с Эдом, когда я ходила принимать душ. Потом еще раз, после того, как доктор сообщил о смерти Эда и запер дверь, а я пошла звонить вам. Да-да, я припоминаю, что она разговаривала с каким-то мужчиной, когда я возвращалась. Тогда я не придала этому значения, поскольку подумала, что кто-то из соседей пришел выразить ей свое сочувствие, но теперь уверена - это был ее сообщник. Он, вероятно, потом проник в кабину через окно, надел пижаму Эда и выкрал тело Давенпорта, спрятав его в своей машине. Затем вернулся в кабину, выждал, когда во дворе появился свидетель, снова вылез через окно, сел в машину и был таков. - Ваши чувства резко изменились. Почему? - О, разумеется, они изменились. А почему они не должны измениться? Я прозрела, мистер Мейсон. - Спасибо вам большое за все, что вы рассказали. - Что вы собираетесь делать? - Пока не знаю. - Зато я знаю, что мне делать. Я собираюсь смыть это позорное пятно. Я собираюсь защищать свое доброе имя и свою репутацию. - Понятно. Надо думать, вы также собираетесь обратиться в полицию? - Я не собираюсь обращаться в полицию, но, уверяю вас, я не собираюсь и скрываться, когда она заявится сюда. - А что вы сообщите им обо мне? - Вы имеете в виду поездку в Парадиз и это письмо? Мейсон молча кивнул головой. Ее глаза стали колючими. - Я собираюсь рассказывать все, - безапелляционным тоном заявила она. - Я так и думал, - сухо заметил Мейсон. - По-моему, вы не очень-то стремитесь к сотрудничеству, мистер Мейсон. - Я адвокат и сотрудничаю только со своими клиентами. - Своими клиентами! Вы хотите сказать, что будете защищать эту женщину даже после всего того, что она натворила. Подумайте, в какое положение она вас поставила. Как она обманывала вас и... - Я собираюсь защищать ее, - твердо произнес Мейсон. - По крайней мере, я добьюсь, чтобы ей была предоставлена возможность быть выслушанной в суде, и если ее признают виновной, то только законным путем. - Ну что же, на свете полно дураков, - резко ответила Сара Ансел. Она встала со стула, сердито взглянула на Мейсона и бросила: - Я могла бы давно сообразить, что только теряю с вами время. С этими словами она повернулась и направилась к выходу. Дернула на себя дверь, оглянулась через плечо и произнесла: - А я-то еще пыталась помочь вам. Мейсон спокойно проследил, как за нею закрылась дверь, и, обращаясь к Делле Стрит, заметил: - Вот что происходит, когда адвокат принимает на веру очевидное. - Что вы имеете в виду? - Все, что клиент сообщает своему адвокату, носит конфиденциальный характер. Секретарь адвоката может присутствовать при их разговоре, и конфиденциальность такого разговора будет обеспечена. Как того требует закон. Но когда при их разговоре присутствует третье, постороннее лицо, она перестает быть конфиденциальной. - Но, Боже праведный, шеф, ведь эта женщина была с ней, она привела ее с собой и... - Я помню. В то время миссис Давенпорт считала, что Сара Ансел только помогает ей. Но я ведь адвокат. Я должен был настоять на том, чтобы разговор о письме велся наедине с миссис Давенпорт. - В противном случае? - В противном случае, это уже не конфиденциальный разговор. - Вы хотите сказать, что уже невозможно уйти от ответов на вопросы, связанным с ним? - Нет, возможно, но когда эти вопросы будут задавать соответствующие лица в соответствующем месте и в соответствующих обстоятельствах. - А пока? - А пока, - ответил Мейсон, - я, черт возьми, не пророню ни слова. - Хм.., а как же быть с прокурором их округа Батт? - не унималась Делла Стрит. - Q, обязательно переговорим с ним. Скажи телефонистке, что я жду его звонка. Делла Стрит тут же сняла трубку и через несколько секунд кивком пригласила Перри Мейсона к телефону. - Перри Мейсон слушает. Голос, раздавшийся в трубке, звучал несколько натянуто, словно человек пытался скрыть свою неуверенность за чрезмерной решимостью. - Это Джонатан Холдер, мистер Мейсон. Я окружной прокурор Батта и хочу задать вам и вашему секретарю несколько вопросов по поводу вашего визита в Парадиз. - Пожалуйста, - равнодушно ответил Мейсон. - Очень рад познакомиться с вами, мистер Холдер, даже по телефону, хотя я не понимаю, чем вас могло заинтересовать такое тривиальное, на мой взгляд, дело. - Оно не такое уж тривиальное. Смотря как на него взглянуть, - продолжал Холдер с той же решимостью. - У меня достаточно оснований, чтобы передать это дело на рассмотрение Большого жюри и... - Какое дело? - еще больше удивился Мейсон. - Дело, связанное с вашим визитом в наш город и с тем, что вы здесь натворили... - Помилуйте, коллега, - непринужденно прервал того Мейсон, словно говорил со старым другом, - если вы так интересуетесь нашим визитом в ваш округ, мы будем только рады ответить на все ваши вопросы. К чему Большое жюри, повестки в суд и прочие юридические формальности... - Ну что же, очень рад это слышать, - произнес Холдер уже более спокойным и естественным тоном. - У меня, наверное, сложилось о вас не правильное представление. Тут у нас поговаривают, что вы очень ловкий и изобретательный адвокат, вот я и подумал, что если вы откажетесь отвечать, придется пойти на крайнее средство, даже выписать ордер на ваш арест. Мейсон откинул назад голову и рассмеялся. - Ну и ну. Как легко искажается репутация на расстоянии.., словно это мираж. Но к делу, мистер Холдер. Когда вы хотите видеть меня? - Боюсь, что это очень важно, и я хочу видеть вас как можно скорее. - У меня накопилось много дел. В голосе Холдера снова послышались напряженные нотки. - Это очень важно, мистер Мейсон, и не только для нас. Я также работаю в тесном контакте с другими представителями власти, и мы пришли к общему мнению, что... - Конечно, конечно, я все понимаю, - засмеялся Мейсон. - Вы обратились к представителям исполнительной власти, и они надавили на вас. После этого кто-то кое-что сболтнул газетчикам, и вы не успели оглянуться, как попали в затруднительное положение и столкнулись с дилеммой: заставить меня приехать к вам давать показания или же попасть под пресс прессы. Простите за каламбур. Холдер, стараясь сохранить неофициальный тон беседы, спросил: - Вы случайно не ясновидящий, мистер Мейсон? - Хорошо, - ответил адвокат, - хоть я и очень занят, но мы приедем. Как побыстрее до вас добраться?.. Дайте ваш адрес. - Работа нашей авиации оставляет желать много лучшего, - заметил Холдер. - Совершенно верно. Я слишком занят, чтобы доверять расписанию самолетов. Давайте поступим так, Холдер. Я прилетаю в Сан-Франциско или даже в Сакраменто и там фрахтую самолет. У вас в Орвилле есть аэродром? - О, да. - Прекрасно! Ровно в пять тридцать я буду на месте. - К чему такая спешка и пунктуальность, - проворчал Холдер. - Мне надо поговорить с вами, и, конечно, я хочу, чтобы разговор состоялся как можно скорее, но... - Ничего, ничего, - перебил его Мейсон. - Вы занятой человек. У вас свои дела. Я тоже занятой человек. У меня свои. Нам необходимо заранее договориться о встрече, чтобы вы знали, когда ждать меня, и чтобы я знал, когда я прибуду к вам. Зачем терять время на поиски друг друга. Итак, пять тридцать вас устраивает? - Вполне, - ответил Холдер и добавил извиняющимся тоном: - Мне страшно неудобно беспокоить такого занятого человека, как вы, мистер Мейсон. У вас ведь каждая минута на счету. В конце концов, дело не такое уж важное.., то есть я хочу сказать, надо кое-что выяснить, ну и потом.., на меня оказывают давление и... - Я понимаю. Не думайте об этом, Холдер. Буду рад помочь. Ждите нас с мисс Стрит в пять тридцать. Мейсон положил трубку на рычаг и улыбнулся Делле Стрит. - Шеф, - в ее голосе послышался упрек, - вы на этот раз сдались без борьбы. - Давай смотреть на вещи трезво, Делла. - Это называется смотреть трезво? Адвокат привычно кивнул головой. - Не понимаю. - В данный момент обстоятельства сложились не в нашу пользу. Я просто хотел оттянуть этот допрос. - Понятно. - Это также означает, что меня нет ни для местной прессы, ни для местной полиции, ни для нашего окружного прокурора. Мне надо собраться с мыслями и, прежде всего, выиграть время для того, чтобы взошли посеянные нами семена. Еще я хочу знать, что раскопал Пол Дрейк. - И поэтому отправляетесь прямо к окружному прокурору, где, конечно, нельзя будет ответить на некоторые вопросы, не рискуя собственной головой. - Начни я сейчас отвечать на них, риск только бы возрос. Но попытайся отключиться от практической реальности, и тебе сразу станет понятно значение ситуации, в которой мы очутились, Делла. Во-первых, у нас появилась прекрасная возможность вырваться отсюда, ибо нет времени отвечать на чьи бы то ни было вопросы. Нам надо спешить на самолет, если мы хотим не опоздать на встречу с окружным прокурором Батта. Мы приобрели определенный капитал, который может нам помочь: как только окружной прокурор захотел допросить нас, мы все бросили и полетели к нему в округ, и ему не пришлось даже прибегать к крайним мерам, а это означает, что нас нет в офисе. Отпадает необходимость сообщать кому-либо, где мы находимся. На бегство это не похоже: мы направляемся на встречу с властями округа Батт по их просьбе. Кроме того, Делла, мы назначили определенное время прибытия, и поскольку местные газеты жаждут сенсаций, мы утолим их голод. Приплюсуй сюда еще фотокорреспондентов. - Теперь я хорошо понимаю значение ситуации, в которой мы оказались, - сказала Делла Стрит. - Это отличная передышка на пять-шесть часов. Но что нас ожидает в округе? - Этот вопрос, - со вздохом произнес Мейсон, - я тоже хотел бы прояснить. - Вы ответите, если спросят, что мы делали в Парадизе? - Боже упаси! - И как вы думаете выкрутиться? - Понятия не имею. Но, давай, Делла, собирайся. У нас в запасе несколько минут, так что я успею полистать книги по правовым вопросам - ив путь. Пока я буду копаться в библиотеке, закажи билеты на самолет. Глава 6 Самолет, который они зафрахтовали в Сакраменто, обогнул крутые холмы Мерисвилля, и вскоре на горизонте показались причудливые изгибы гор Орвилля. Ровное как пол плато почти на тысячу футов поднималось над окружающей местностью. Когда-то огромные доисторические потоки лавы покрывали это пространство, но постепенно то тут, то там возникли мелкие трещины, которые становились все шире и шире, и в результате такого нескончаемого процесса появились, долины. Лишь кое-где возвышались шапки застывшей лавы, подпираемые слоями породы из настоящих столовых образований. Делла Стрит взглянула на свои часики и сказала: - Прилетим вовремя, - и, заметив, что шеф не отзывается на ее слова, добавила: - И мы не особенно спешили. - Не забывай, нас еще не допрашивали. Никто не знает, где мы находимся. - Не станет ли пресса Лос-Анджелеса намекать, что вы сбежали от допроса? - Нет. Как только узнают, что мы направились в Орвилл, они обратятся к местным репортерам, чтобы те переслали им материал по телеграфу, и поймут, что мы решили сотрудничать с властями на севере. Самолет резко нырнул вниз и стал терять высоту. - Очень скоро, - сказала Делла, - вам придется искать пути, как не отвечать на поставленные вопросы. Мейсон как будто не слышал ее. - И каким образом вы думаете делать это? - продолжала Делла. - Не могу сказать, пока не услышу вопросов. - Может быть, вы пока поспите? - А ты? - Я в полном порядке, но заснуть не смогу - лишком взволнованна. - Пусть меня допрашивают первым. Если они захотят допросить тебя отдельно, заявишь им, что, поскольку ты мой секретарь, то считаешь, что все вопросы должны в первую очередь адресоваться мне, что ты будешь отвечать только на те вопросы, на которые я уже ответил, и что ты не в состоянии ответить на вопросы, которые на взгляд шефа, носят конфиденциальный характер. Поскольку ты не юрист и, следовательно, не можешь знать всех правовых тонкостей, то предпочитаешь, чтобы я принимал решения. - Насколько то, что мы сделали, что мы знаем, что мы говорили и что было нам сообщено, является конфиденциальным? - спросила она. Мейсон пожал плечами, вытащил записную книжку из кармана и сказал: - Это, конечно, вопрос вопросов. Судебные решения в данном случае не однозначны. Так, например, по делу Галлагер против Уилльямса в сборнике судебных решений штата Калифорния за номером 23-331 говорится: заявления, сделанные клиентом в присутствии свидетелей - не являются конфиденциальными и адвокат вправе огласить их. В деле по обвинению Риттенхауса, в том же сборнике за номером 56-541, сказано, что третье лицо, которое не охватывается определением конфиденциальных отношений, основанных на доверии, и которое слышало разговор между адвокатом и клиентом, может огласить этот разговор. Опять же, в деле по обвинению Уайта, которое приводится все в том же сборнике под номером 102-647, утверждается: сведения, полученные в ходе разговора между адвокатом и его клиентом в присутствии третьих лиц, не подлежат огласке. Однако в данном деле возник вопрос относительно конфиденциального характера такого разговора. Суд постановил, что адвокат обязан дать показания относительно разговора, который он вел с обвиняемым в присутствии третьих лиц. Позднее, в деле по обвинению Халла - в том же сборнике за номером 55-343, было признано: любой разговор между адвокатом и клиентом в присутствии третьего лица не является конфиденциальным. Я готов рвать на себе волосы, что разрешил Саре Ансел присутствовать при нашем разговоре. - Но, шеф, вы не могли предвидеть такого развития событий. - Адвокат не только обязан предвидеть, что могло бы произойти, но и то, что может произойти. И если нет весомых причин для присутствия третьего лица, адвокат не должен... - Но, Бог ты мой, ведь Саре Ансел пришлось все самой рассказывать. От этой Мирны Давенпорт вы все равно ничего не добились бы. - Она умеет говорить по-английски. Ей не нужен переводчик. Хотя, конечно, Сара Ансел перехватила инициативу. Наконец самолет плавно снизился над Орвиллем. Уже можно было различить большие просторные дома, удобно расположившиеся под кронами деревьев. - Какие красивые деревья! - восхищенно прошептала Делла Стрит. - Только сверху замечаешь, какие они огромные. - Летом здесь бывает жарко. Природа берет свое, создавая тут рай для тенистых деревьев. Инжир в этих местах достигает огромной высоты и дает хорошую густую тень. А.., вот мы и прилетели, Делла. Приготовься к схватке. Самолет резко накренился, потерял высоту, сел и подрулил к аэровокзалу. Группа из нескольких человек бросилась к самолету. Впереди всех бежали газетчики, держа наготове лампы-вспышки. За ними, стараясь сохранять достоинство, поспешала кучка решительно настроенных людей. Тут же, у трапа самолета, Мейсон с Деллой Стрит принялись вовсю позировать перед журналистской братией. Один из молодых репортеров пробился вперед. - Скажите, пожалуйста, ваше полное имя? - спросил он. - Перри Мейсон, - ответил адвокат, улыбаясь. - А ваше? - обратился он, поворачиваясь к Делле Стрит. - Мисс Делла Стрит. - Вы личный секретарь мистера Мейсона? - Да. - Спасибо, - поблагодарил репортер, обмениваясь рукопожатием с Мейсоном. - Пожалуйста, - вежливо ответил тот. Улыбка внезапно застыла на лице адвоката - он почувствовал, что репортер незаметно сунул ему в ладонь клочок бумаги. Мейсон поспешно спрятал правую руку в кармане пальто и улыбнулся моложавому полноватому мужчине, который протиснулся к нему сквозь толпу журналистов. - Мистер Холдер? - Совершенно верно. Я окружной прокурор, а это шериф округа. С нами также один мой заместитель. Если не возражаете, мистер Мейсон, сразу же отправимся в путь. - Буду рад вам помочь, чем могу. - Мы на служебной машине. Доставим вас в офис и постараемся быстро все уладить. - Хорошо. У моего пилота имеется разрешение на слепые полеты, стало быть, мы можем улететь обратно в любое время сегодня вечером. - Я приношу вам мои извинения за расходы, связанные с фрахтом самолета, мистер Мейсон, но.., знаете.., я в этом отношении мало чем могу помочь вам. Мы урезали административные расходы до минимума. - Я все прекрасно понимаю, - отмахнулся Мейсон. Холдер повернулся к журналистам. - Прошу извинить, ребята, но мне не нравится, что вы стоите здесь и задаете вопросы мистеру Мейсону. Я сам хотел бы кое-что услышать от него. Потом будет опубликовано наше заявление для печати или созвана пресс-конференция.., если мистер Мейсон не возражает. - Ничего не имею против прессы, - ответил, широко улыбаясь, Мейсон. - Я всегда ряд поделиться информацией, за исключением, конечно, конфиденциальной и той, которую нельзя разглашать по стратегическим соображениям. - Хорошо, хорошо, - нахмурился Холдер. - Мы, разумеется, ценим ваше сотрудничество, мистер Мейсон. У меня просто не хватает слов, чтобы сказать, на сколько высоко мы вас ценим. А теперь, пожалуйста, пройдите с мисс Стрит в машину. Очень прошу вас, ребята, никаких вопросов, пока мы не переговорим с мистером Мейсоном. - Погодите, - сказал Мейсон, - я хочу отправить телеграмму. Он извлек из нагрудного кармана бумажник, раскрыл его, несколько секунд рассматривал содержимое, потом опустил правую руку в карман, вытащил оттуда сложенный листок бумаги, который сунул ему репортер, и незаметно расправил его внутри бумажника так, чтобы можно было прочесть сообщение, отпечатанное на машинке. Оно гласило: Я, Пит Ингрем, репортер из "Орвилль меркъюри". Мабель Нордж, секретарша Эда Давенпорта, исчезла. Я целый день не мог ее найти. Никто не знает, где она. Вчера в полдень она сняла почти все деньги со счета Давенпорта в банке Парадиза. Не спрашивайте, откуда мне это все известно. Информация конфиденциальная. Я передаю ее Вам, так как надеюсь, что она может оказаться для Вас полезной. Вы можете отплатить мне подобным образом. Мейсон сунул записку в одно из отделений бумажника, сложил его и спрятал в карман. Потом обвел взглядом группу журналистов и отыскал в ней Пита Ингрема, в глазах которого прочел немой вопрос. Мейсон едва заметно кивнул ему. - Если вам необходимо послать телеграмму, - нетерпеливо заметил Холдер, - можно... - О, я думаю, это подождет. В конце концов мы здесь ненадолго, как мне кажется. - Конечно, нет! - воскликнул Холдер. Мейсон с Деллой Стрит направились к автомобилю. Шериф сел рядом с Холдером, который повел машину. Заместитель окружного прокурора, которого звали Оскар Гленкоу и который выглядел старше Холдера, занял место на заднем сидении. Делла Стрит устроилась в центре. Справа от нее сел Мейсон. Служебная машина помчалась к зданию суда. - Если не возражаете, - обратился Холдер к Мейсону, - наша беседа состоится в кабинете шерифа. - Меня устроит любое место, - беззаботно ответил тот. Вскоре машина остановилась. Все вышли, и шериф направился в свой кабинет, где уже были расставлены стулья. Мейсон, оглядев комнату, пришел к выводу, что она прослушивается. - Прошу садиться, - предложил шериф. - Джон, приступайте. - Спасибо, - поблагодарил Джонатан Холдер, усаживаясь на вращающийся стул. Холдер, прежде чем задать первый вопрос, выждал, пока усаживающиеся перестанут скрипеть стульями. "Еще одно доказательство того, что комната прослушивается", - решил адвокат. Окружной прокурор вынул из кармана сложенный вдвое лист бумаги, разгладил его и произнес: - Мистер Мейсон, вы и ваша секретарь, мисс Стрит, вчера вечером были в Парадизе. - Дайте сообразить, - ответил Мейсон. - Это было вчера?.. Да, совершенно верно, коллега. Столько всего произошло, что я сперва подумал, это было позавчера. Да, я теперь уверен, вчера. Вчера же было двенадцатое.., понедельник.., ну да, совершенно верно. - И вы вошли в дом Эдварда Давенпорта на Крествью драйв? - Минуточку, - ответил адвокат, приветливо улыбаясь. - Я вижу, вы читаете свои вопросы по бумажке, мистер Холдер. Следовательно, наша беседа носит в определенной степени характер официального допроса? - Какое это имеет значение? - также улыбаясь, спросил Холдер. - О, большое. Если мы говорим неофициально - это одно, но если вы зачитываете вопросы, которые были предварительно проработаны, мне ничего другого не остается как тщательно обдумывать свои ответы. - Почему? - спросил Холдер, заподозривший что-то неладное. - В любом случае истина остается истиной. - Ну, конечно. Однако возьмем, к примеру, ваш последний вопрос. Вы спросили: входил ли я в дом Эдварда Давенпорта на Крествью драйв? - Разумеется, на этот вопрос можно ответить только "да" или "нет", - усмехнулся Холдер, внимательно глядя на адвоката. - Не совсем. Все не так просто. - Это почему же? - Давайте поступим так. Если это официальное интервью, я вынужден очень осторожно отвечать на ваши вопросы, будучи уверен в ответах на все сто процентов. - Именно этого я добиваюсь, и, как мне кажется, вы тоже стремитесь к этому. - Стало быть, - продолжал Мейсон, - я принужден сказать, что вошел в дом, который принадлежит миссис Давенпорт и... - Подождите, подождите, - перебил его Холдер. - Это дом, откуда Эд Давенпорт руководил своим предприятием и... - В том то и дело, - вставил Мейсон. - Как раз это я имел в виду. - Не пойму вас. - В самом деле? Ну что же... Если мы говорим неофициально и вы хотите знать, входил ли я в этот дом, то я сразу бы ответил "Конечно, я был там", но если вы считаете нашу беседу официальным допросом и интересуетесь, был ли я в доме, принадлежащем Эду Давенпорту, я вынужден хорошенько все обдумать, прежде чем отвечать. Мне необходимо принять во внимание многие факторы. Я обязан сказать самому себе: "Ты теперь отстаиваешь интересы Мирны Давенпорт, которая приходится вдовой Эдварду Давенпорту. Если указанный дом является общим имуществом супругов, она фактически имеет полное на него право с момента смерти Эда Давенпорта. Если же он представляет собой разделенное имущество - а по завещанию оно целиком переходит к Мирне Давенпорт, то в этом случае моему клиенту сразу же передается право на его наследование после смерти Эда Давенпорта с соблюдением всех формальностей по наследственным делам. Следовательно, если я сообщаю в официальном интервью, что вошел в дом, принадлежащий Эду Давенпорту, мой ответ можно рассматривать как признание того факта, что я знал о существовании завещания, но взял под сомнение его достоверность, или того факта, что как адвокат миссис Давенпорт я готов признать, что это имущество не является общим для супругов. Вы меня понимаете, коллега. На лице Холдера застыло озадаченное выражение. - Я не понимаю, что вы хотите сказать, мистер Мейсон, но - о, господи! - вы слишком вдаетесь в юридические тонкости. - Приходится вдаваться, отвечая на ваши официальные вопросы, - спокойно возразил Мейсон. - Мне ничего другого не остается, как вникать в такие тонкости, когда я вижу, что они имеют определенное значение, - и обезоруживающе улыбнулся. - Я хотел бы, чтобы вы, мистер Мейсон, отвечали на вопросы неофициально. - Прекрасно! - воскликнул Мейсон. - Однако здесь тоже возникают неувязки. Как-никак я адвокат мисс Давенпорт и пока не знаю, возбужден ли против нее уголовный иск. Я полагаю, что будет возбужден. В этом случае я выступлю уже ее адвокатом по уголовному иску. Я также отстаиваю ее интересы по наследованию имущества, оставленного ей мужем. Предположительно, сюда войдет общее имущество супругов и, вероятно, разделенное имущество. Существуют родственные отношения между мужем и женой, которые могут оговариваться в завещании. Вполне возможно - если вы задаете мне вопросы, пользуясь заранее составленным в письменной форме списком, и они могут быть воспроизведены в будущем в их точной формулировке - некоторые из моих ответов могут ущемить интересы моего клиента. Я могу, например, столкнуться с вопросом следующего содержания: не убивала ли она своего мужа, Эда Давенпорта? Такой вопрос, как я полагаю, вполне уместен при данных обстоятельствах, не так ли, уважаемый коллега? - Не знаю, - резко ответил Холдер. - Я отказываюсь делать какие-либо предположения в отношении действий, которые могут предпринять лица другой юрисдикции. - Мне помнится, вы говорили по телефону, что на вас оказывают определенное давление. - Да, правда. - Давление, надо думать, со стороны судебных исполнителей других округов. - Да. - И вполне очевидно, что такое давление на вас объясняется не только возможностью незаконного или несанкционированного проникновения в дом Эдварда Давенпорта в Парадизе, штат Калифорния. Такое давление было оказано на вас в связи с тем, что существует некто, кто считает, что Эд Давенпорт мертв и не исключается вероятность - заметьте, коллега, я сейчас говорю только об умонастроении отдельного лица или лиц, которые оказывают на вас давление, - не исключается вероятность, что миссис Давенпорт имеет какое-то отношение к смерти Эдварда Давенпорта. Разве я не прав? - Боюсь, что не смогу прямо ответить на ваш вопрос, мистер Мейсон. - Исходя из моего понимания закона, - вкрадчиво продолжал адвокат, - я считаю, что если один человек убивает другого, то он не может наследовать имущество убитого. Вы так не считаете? - Совершенно верно. - Предположим, - продолжал Мейсон, - что вы задали мне вопрос, касающийся права на какую-то собственность, то есть статуса существующего права на эту собственность. И предположим также, что это - собственность, которой располагал при жизни Эд Давенпорт и которую он оставил жене в соответствии с условиями завещания - юридически действительного и при обычных обстоятельствах дающего право на собственность вдвое. Предположим далее, - в порядке рабочей гипотезы, - я заявлю в своем ответе, что данная собственность в настоящее время не принадлежит миссис Давенпорт. В таком случае возможно, что кто-то - не вы, разумеется, коллега, поскольку я знаю, вы не способны воспользоваться оговоркой такого рода, - итак, кто-то, кто мыслит в большей степени формально, использует такое заявление в качестве признания того факта, что я допускаю, будто миссис Давенпорт виновна в убийстве мужа и, следовательно, не может и не должна иметь оснований для права на наследование. Мейсон кончил говорить, откинулся на спинку стула и, улыбнувшись трем высокопоставленным лицам, проводящим допрос, достал из кармана портсигар. - Никто не хочет закурить? - вежливо предложил он. Те молчали под впечатлением несокрушимой логики Мейсона. Адвокат вынул сигарету, постучал ею о крышку портсигара, закурил, выпустил струйку дыма и снова приветливо улыбнулся. - Постойте, постойте, - первым пришел в себя Холдер. - Выходит, вместо того, чтобы допрашивать вас, мне самому приходится отвечать на вопросы. - Я только хотел, - заметил Мейсон, - четко определить статус нашего интервью. Теперь я спрашиваю вас, коллега, как один юрист другого, что вы думаете по этому поводу? Должен ли я говорить нечто такое, что может быть истолковано как признание с моей стороны того факта, что мой клиент не имеет права на наследование имущества умершего мужа? - Конечно, нет. Речь не о том. - Вот видите, - сказал Мейсон. - Следовательно, когда вы задали мне ваш вопрос, я обязан был тщательно взвесить ответ. Вы так не считаете? - Я не вправе советовать вам, - сухо заметил Холдер. - Совершенно верно, - согласился Мейсон. - Я ценю вашу откровенность, коллега. А поскольку вы не вправе советовать мне, остается рассчитывать только на самого себя. Вы затронули очень интересный вопрос. Даже не знаю, учитывая данные обстоятельства, могу ли я комментировать какие-либо вопросы, касающиеся собственности. Однако, прошу вас, продолжайте ваш допрос. Возможно, я смогу быть вам полезным. Холдер снова заглянул в свои бумаги. - Находясь в доме, расположенном в Парадизе и принадлежащим Эду Давенпорту, не пытались ли вы взломать замок стола, открыть шкатулку и вынуть оттуда конверт, на котором имелась следующая надпись, сделанная Давенпортом: "Направить властям в случае моей смерти"? Мейсон задумался. - Вы можете ответить на этот вопрос? Мейсон пождал губы, потом раздельно произнес: - Имеется множество нюансов, связанных с данным вопросом. Я пытаюсь их мысленно классифицировать. - Как например? - Во-первых, - принялся перечислять Мейсон, - затронутый выше вопрос о праве на владение домом... - Хорошо, хорошо. Условимся, - заметил Холдер, - что всякий раз, когда я говорю о доме Эда Давенпорта, я имею в виду обыденный смысл этих слов. И не будем решать спор о наследовании. - О, нет, - снова возразил Мейсон, - это было бы устное соглашение, которое означало бы, что я отказываюсь от своих собственных слов. То, что приемлемо для нас с вами, коллега, может оказаться неприемлемым.., скажем, для какого-нибудь хладнокровного, расчетливого и безжалостного адвоката, отстаивающего интересы нового наследника. - Какого еще наследника? - удивился Холдер. - Как вам сказать... Я пока еще не знаю, кто бы это мог быть, хотя, к примеру, им может оказаться Сара Ансел. Сестра Сары Ансел была замужем за братом Уилльяма Делано. Теперь предположим - только в качестве гипотезы, - что имущество Делано не достается Мирне Давенпорт. - Почему не достается? - О, причины могут быть самые разные, например, в связи с вопросом - повторю, это только гипотеза, - связанным с убийством Уилльяма Делано. - Исключается, - решительно заявил Холдер. - Она обвиняется в убийстве Гортензии Пэкстон, но не Делано, который умер ненасильственной смертью. - В таком случае вы гарантируете, что она не будет привлечена по делу, связанному с убийством Уилльяма Делано? Я также могу считать, что Уилльям Делано не был убит? - Я не вправе давать вам какие-либо гарантии. - Ну вот, пожалуйста! Мы вернулись туда, откуда начали. Я попал в очень странное положение, коллега. Я всем сердцем хочу вам помочь, а вместе с тем... - Куда вы клоните? Вы хотите сказать, что Саре Ансел может достаться все имущество? - Сейчас объясню, - улыбнулся Мейсон. - Предположим: Мирна не может быть наследницей Уилльяма Делано по оставленному им завещанию вследствие того факта, что она обвиняется в его убийстве. Тогда миссис Ансел, по всей видимости, вступает в права наследования собственности, которая переходит к умершему брату Делано, не так ли? Признаться, я давно не заглядывал в законы по наследственному праву. - Я тоже. - Может быть, мы исправим эту ошибку сейчас? - предложил Мейсон. - Нет, нет, - замахал руками Холдер. - Мы тогда совсем запутаемся. Я хочу, чтобы мои вопросы были простыми, и я хочу получить на них простые и определенные ответы. - Я, несомненно, разделяю целиком ваш подход, однако тот факт, что наша беседа носит официальный характер, крайне осложняет ситуацию. - Я стараюсь сделать ее неофициальной. - Однако вы заявили, что она является официальной. - Ну.., это зависит от того, что вы называете официальным. - Зачитывание составленных в письменной форме вопросов. - Я.., э.., хотел заранее скоординировать свои мысли. Мейсон посмотрел на него осуждающе. - И это была единственная причина для составления данного перечня вопросов, коллега? Единственная? - Конечно, - на лице Холдера отразилось смущение. - Мы тут совещались с другими официальными лицами, которым хотелось бы получить ответы на определенные вопросы. - И поскольку вы разделяете их предложения в отношении вопросов, на которые вы хотели бы получить ответы, вы переписали эти вопросы? - Отчасти. - Ну вот, пожалуйста! - воскликнул Мейсон. - Вопрос, который вы мне только что задали, мог бы выдвинуть окружной прокурор округа Лос-Анджелеса, исходя из своей, тщательно разработанной версии по делу, которое он рас следует. В таком случае он может истолковать мой ответ самым казуистическим образом. - Но ваш клиент не обвиняется в убийстве Уилльяма Делано, своего дяди. Ей предъявлено обвинение в связи с убийством Гортензии Пэкстон. - И это предполагаемое убийство помогло ей получить большую часть имущества Уилльяма Делано? - Я так понимаю сложившуюся ситуацию. - А тело Уилльямо Делано было эксгумировано? - Нет. - Почему? - Поскольку он умер естественной смертью. - Откуда вы знаете? - Этот человек медленно умирал в течение нескольких месяцев. - А умирающий человек невосприимчив к яду? - Не хотители вы сказать, что ваш клиент отравила Уилльяма Делано? - О, господи, нет, конечно! - воскликнул Мейсон. - Я уверен, что она не делала этого. - Откуда вам это известно? - Я убежден - она никого не отравляла. - Она отравила Гортензию Пэкстон, - заявил Холдер, - и вполне могла отравить Эдварда Давенпорта. - Ну вы хватили... Это уже прямое обвинение. - Я располагаю информацией, мистер Мейсон, которая позволяет мне сделать такое заявление. - Информацией, которой не располагаю я? - Разумеется. - Ну что же, ситуация только усложняется, - флегматично произнес Мейсон. Холдер начал злиться: - Я задаю вам простые вопросы, а вы со мной играете в прятки. - Я не играю в прятки, - Мейсон сделал удивленное лицо. - Я просто хочу, чтобы вы оказались на моем месте. Вы бы стали отвечать на вопросы, связанные с наследованием? - Я не могу оказаться на вашем месте. Я не могу давать вам рекомендации. У меня от своих проблем болит голова. - Вот именно, - сухо заметил Мейсон. - Поскольку нельзя полагаться на ваши рекомендации из-за того, что вы боитесь взять на себя ответственность... - Кто боится?! - запротестовал Холдер. - Как кто? Вы. - Я ничего не боюсь! - возмутился Холдер, его лицо залила краска. - И я не уверен, что мне нравится занятая вами позиция. - Ну-ну, - примиряюще сказал Мейсон. - Давайте не будем путать наши официальные позиции с нашими личными отношениями, коллега. Я всего лишь заметил, что вы, исходя из своего положения, боитесь ответственности, связанной с рекомендацией... - Я не боюсь ответственности. - В таком случае вы можете дать мне рекомендацию. - Я не вправе делать этого. Я представляю интересы штата Калифорния. Я представляю данный округ. Вы представляете интересы клиента. Вы сами должны решать, какими будут ваши обязанности по отношению к клиенту. Мейсон продолжал гнуть свое: - Мне кажется, коллега, что таким путем вы уходите от ответа. - Я ухожу от ответа?! - закричал Холдер. - Вот именно, - как ни в чем не бывало продолжал Мейсон. - Вы же не говорите определенно: вправе или не вправе я, как адвокат Мирны Давенпорт, отвечать на ваши вопросы. - Я не имею права давать вам рекомендации. - Ну что же, - сказал Мейсон, улыбаясь, словно ему вдруг удалось найти выход из тупика, - вы даете мне гарантии: если я соглашусь обсуждать с вами вопросы, связанные с наследованием имущества, мои ответы в будущем не причинят вреда моему клиенту. Холдер заколебался и ответил: - Ну.., мне кажется.., я не вижу, каким образом они могут иметь отношение к будущему. - Так вы даете такие гарантии? - настаивал Мейсон. - Вы берете на себя ответственность? - Определенно, нет! - Ну, вот, пожалуйста, - заметил адвокат, откинулся на спинку стула и задумчиво закурил, как бы стараясь найти выход из тупика, в котором они очутились. Холдер бросил быстрый взгляд на шерифа, затем на его помощника. - Мистер Мейсон, мисс Стрит, - быстро проговорил он. - Извините, нам надо переговорить. Вы не подождете здесь? Мне необходимо проконсультироваться с моими коллегами. Вы, шериф, и вы, Оскар, не пройдете ли со мной в комнату рядом? Послышался скрип отодвигаемых стульев, и трое мужчин протиснулись в дверь, ведущую в соседнюю комнату. Делла Стрит повернулась к Перри Мейсону: - Вроде, - сказала она, - вам... Мейсон поднес палец к губам, многозначительно обвел глазами кабинет и громко произнес: - Кажется, я, черт возьми, вляпался, Делла. Я хочу быть честен с мистером Холпером, я хочу быть откровенным. Но, убей меня Бог, нельзя же игнорировать тот факт, что я несу ответственность перед моим клиентом. Взять хотя бы этот вопрос о наследовании. Вот уж не думал, что он окажется таким запутанным. - Да, - подхватила Делла Стрит, - судя по всему, мы тут застряли надолго, а ведь список окружного прокурора на нескольких страницах. - Конечно, - продолжал Мейсон, - я готов помочь ему, Делла, но у нас полно своих дел. Мы не можем торчать здесь вечно. Я очень надеюсь, что он форсирует события. Делла Стрит улыбнулась. Мейсон подмигнул ей. - Не закуришь, Делла? - Нет, шеф, спасибо. Мейсон выпустил струйку дыма. Немного помолчав, он произнес: - Хотелось бы, чтобы они совещались не так уж долго. Как-никак, у нас зафрахтован самолет. Потом дела в конторе... Через несколько минут Мейсон подмигнул Делле и сказал: - Ну что же, Делла. Откинь голову назад и поспи. Ты совершенно измоталась - всю ночь на ногах. - Можно закрыть глаза? - наивно спросила Делла Стрит. - Да, - ответил Мейсон. - Если сможешь... - И Мейсон снова приложил палец к губам, жестом давая понять, чтобы она молчала. - Хорошо, спасибо, - ответила Делла Стрит, громко зевая. В комнате воцарилось полное молчание. Делла Стрит положила голову на спинку стула и закрыла глаза. Мейсон курил, изредка отводя сигарету в сторону и задумчиво разглядывая клубы дыма. Наконец, дверь, ведущая в соседнюю комнату, отворилась. Прежняя троица вернулась, а с нею и еще один человек. Мейсон взглянул на него и воскликнул: - О, Сидней Бум! Как поживаете, мистер Бум? Рад снова вас видеть. Он встал и пожал ему руку. Бум улыбнулся. - А как вы, мистер Мейсон? Здравствуйте, мисс Стрит. Делла Стрит протянула полицейскому руку. - Я очень рада нашей встрече. - Спасибо. Послышался скрип отодвигаемых стульев. Холдер, по-видимому, решил выбрать новое направление атаки. Повернувшись к Буму, он спросил: - Вы работаете в Парадизе? - Да. - В должности помощника шерифа? - Да, сэр. - И вы прошлой ночью несли дежурство? - Да, сэр. - Той же ночью вас вызвали в дом, где проживал Эд Давенпорт? - Это который на Крествью драйв? - Не спрашивайте меня, где он находится. Я задал вам вопрос. - Как вам сказать... Я не знаю наверняка, кому он принадлежит... Так сказала женщина. - Какая женщина? - спросил Мейсон. - Секретарь, мисс Нордж. - Минутку, минутку, - перешел в контратаку Мейсон. - Я не могу не заявить протеста по поводу такого ведения дела, связанного с определением права собственности. - Я не касаюсь собственности, - раздраженно заметил Холдер. - Я просто стараюсь ознакомить вас с определенными доказательствами, которыми мы располагаем. - Но вы однозначно спросили, кому принадлежит эта собственность, - сказал Мейсон, - а этот человек ответил вам, что узнал об этом только от Мабел Нордж. Полагаю, Мабел Нордж не является экспертом в вопросах недвижимости и, следовательно, ее слова, переданные мистеру Буму, можно рассматривать всего лишь как показание с чужих слов и... - Ладно, ладно, - на лице Холдера появилась недовольная гримаса. - Мы с вами не в суде. Сейчас не рассматривается вопрос о праве собственности. - Но вы сами его подняли. - Я просто говорю о доме. - Тогда почему не говорить о нем со ссылкой на номер, под которым он зарегистрирован на Крествью драйв? - Тогда, - согласился Холдер, - поступим так. Бум. Вас вызвали в дом на Крествью Драйв. Где это? - В конце Крествью драйв, последний дом справа.., большой, стоящий поодаль, среди фруктовых и тенистых деревьев. - Вы различаете фруктовое и тенистое деревья? - удивился Мейсон. - Конечно, мистер Мейсон, фруктовое дерево тоже дает тень. Взять, к примеру, эти фиговые деревья, которые можно назвать фруктовыми и... - Постойте, - прервал его Холдер, едва сдерживаясь. - Мистер Мейсон, расследование провожу я. В данный момент я допрашиваю мистера Бума и прошу вас хранить молчание. - Независимо от неточностей в показаниях мистера Бума? - Независимо от всего, - отрезал Холдер. - Повторяю, прошу вас хранить молчание. - Очень хорошо, - ответил Мейсон. - Пусть все присутствующие учтут - меня просили хранить молчание по поводу любых неточностей, содержащихся в показаниях мистера Бума. Прошу прощения, коллега. Больше не буду прерывать вас. Пожалуйста, продолжайте. - Итак, вы отправились в этот дом? - продолжал Холдер. - Да, отправился. - По чьей просьбе? - Мабел Нордж. - Чем она занимается? - Как мне кажется, она секретарь Эда Давенпорта. Я несколько раз встречал ее в Парадизе. - Вам не доводилось встречаться с Давенпортом? - Доводилось. Мы не раз разговаривали. - Стало быть, вы отправились в этот дом по просьбе Мабел Нордж? - Да, это так. Она позвонила в полицию. - И что вы там обнаружили? - Я обнаружил, что дверь открыта, в доме горит свет, а мистер Мейсон и мисс Стрит расположились в нем. - Что еще? - Мабел Нордж поручила мне найти какое-то письмо, написанное мистером Давенпортом и оставленное для нее. Это письмо она должна была вскрыть в случае его смерти. - Что предприняли вы? - Я обнаружил это письмо, то есть я обнаружил шкатулку, в которой лежал запечатанный конверт. На нем рукой мистера Давенпорта было написано, что конверт следует передать властям в случае его смерти. - Как поступили вы с этим конвертом? - Я взял его к себе на хранение. - Этот конверт у вас при себе? - Он находится у вас. - Хорошо... Вы передали его мне, не так ли? - Совершенно верно. - И этот конверт лежит в моем столе. Вы опознали бы его, если бы увидели? - Конечно. - Каким образом мы опознали бы его? - На нем имеется моя фамилия. - И дата? - И дата. - Что потом вы сделали с ним? - Я передал его вам. - У нас состоялся разговор по поводу того, что делать с этим письмом, не так ли? - Совершенно верно. - И я положил его в сейф? - Я полагаю, да. Вы сказали мне, что положите его в сейф. - И этим утром мы с вами встретились снова? - Совершенно верно. - И решили, что нам необходимо узнать, что находится внутри конверта? - Совершенно верно. - И мы вскрыли его? - Да. - Ив нем ничего не оказалось, кроме несколько листов чистой бумаги? - Совершенно верно. - А когда мы с вами стали осматривать этот конверт, то обнаружили, что его вскрывали? - Да, сэр. - После чего мы вызвали эксперта, который объяснил нам, что гуммарабик или какой-либо другой клей, который первоначально был нанесен на клапан конверта, почти полностью удален над паром и что конверт вновь заклеен с помощью растительного клея в течение, вероятно, последних двадцати четырех часов. - Да, так. - Все ясно, - сказал Холдер, поворачиваясь к Мейсону. - Что вы можете сказать по этому поводу? - Я сказал бы, что вы задаете вопросы очень быстро, - ответил Мейсон, - и что Бум отвечал на них, ничуть не колеблясь. - Нет-нет, я не это имел в виду. Я хотел спросить, что вы можете сказать относительно точности его показаний? - О, господи! Вы застали меня врасплох. Вы же сами просили меня помалкивать. - Я только хотел, чтобы вы не мешали допросу. Я.., э.., прошу вас теперь отвечать на вопросы. - Каким образом? - Прошу прокомментировать показания Бума. - Я не вполне уверен, что они корректны, - сказал Мейсон. - Не сердитесь, мистер Бум. Я знаю, вы считаете их корректными, но, по-моему, это не совсем так. - В каком отношении? - спросил Холдер. - О, во многих отношениях. Например, вы утверждаете: Давенпорт собственноручно написал на конверте, что в случае его смерти конверт должен быть передан властям. - Совершенно верно. Мейсон повернулся к Буму. - Вы видели Давенпорта живым? - Да, видел. - Вы не знали, что он умер? - Я не знаю, что он мертв даже сейчас. Правда, мне сказали, что он скончался. - Ну вот, - улыбнулся Мейсон, - вы отвечаете на вопросы так, как я и предполагал, мистер Бум. Вы говорите, что конверт надписан мистером Давенпортом. Но вы ведь не уверены в этом, не правда ли? - Так сказала Мабел Нордж. - Понятно, - невозмутимо продолжал Мейсон. - Вы даете показания с чужих слов. Вы.., не знали, что это почерк Давенпорта? - Конечно, не знал. - Обождите, обождите, - вмешался Холдер. - Я привел сюда мистера Бума не для того, чтобы вы подвергали его перекрестному допросу. Впервые за все время беседы Мейсон рассердился. - Чего вы добиваетесь? Пытаетесь загнать меня в такое положение, чтобы потом исказить смысл моих слов? Холдер вскочил со стула. - На что это вы намекаете? - требовательно спросил он. - Я ни на что не намекаю. Я спрашиваю. Сначала вы приказываете молчать, хотя показания Бума, по-моему, некорректны, а потом требуете, чтобы я указал, в чем они некорректны. Я начинаю задавать Буму вопросы, чтобы выяснить, каким образом показания Бума некорректны, но вы набрасываетесь на меня и заявляете, что я не имею права на перекрестный допрос свидетеля, - Вы.., нет, не имеете такого права. - Но я не веду перекрестный допрос. - Для меня.., это перекрестный допрос. - Я просто пытаюсь делать то, о чем вы меня просили, - выяснить некорректность в его показаниях. - Именно это я и называю перекрестным допросом. Укажите, где его показания не правильны. Я очень сомневаюсь, чтобы вы могли привести хотя бы одно такое показание. - Да сколько угодно. - Конкретно? - вызывающе спросил Холдер. - Например, - спокойно заметил Мейсон, - пару раз вы сказали, что на конверте имеется надпись, сделанная рукой Давенпорта, о том, что в случае его смерти конверт следует передать властям. - Но я минуту назад объяснил вам, что узнал об этом от Мабел Нордж, - вмешался в разговор Бум. - Значит, вы не знали, что это его почерк? - Нет, не знал! - закричал Бум. - В таком случае, откуда вам известно, что на конверте имелась надпись, подтверждающая, что его следует вручить властям после смерти Давенпорта? - Я видел! - заорал Бум. - Видел своими собственными глазами. - Минутку, сохраняйте спокойствие, Бум. Вы же хороший и наблюдательный полицейский. Вы не можете утверждать это. - Я уверен в каждом своем слове. - Но этого не было на конверте. - Ну.., я передаю общий смысл. Потом я отчетливо помню, что то, о чем говорила Мабел Нордж, соответствовало написанному на конверте. - Совершенно верно. А теперь, если окружной прокурор будет так любезен и покажет вам, мистер Бум, конверт, вы убедитесь: ваши слова совсем не соответствуют написанному на конверте. На нем начертано буквально следующее: "Вскрыть в случае моей смерти и содержимое передать властям", за подписью, по всей видимости, самого Эда Давенпорта. - А.., разве это не одно и то же? - удивился Холдер. - Разумеется, нет, - парировал Мейсон. - В первом случае инструкции должны заключаться в том, чтобы нераспечатанный конверт был оставлен на своего рода хранение с последующей его передачей властям. Однако в соответствии с инструкциями, фактически изложенными на конверте, мистер Давенпорт поручил своим душеприказчикам - при условии, конечно, что эти слова написаны им, - сначала вскрыть конверт, а потом, и только потом, передать содержимое властям. В комнате повисла тягостная тишина. - Вы теперь понимаете, - продолжал Мейсон, широко улыбаясь Буму, - что Мабел Нордж имела в виду совершенно другой конверт. Отсюда вытекает, что не страницы внутри конверта были поднесены, а весь конверт. Конверт, содержащий сообщение, о котором говорила вам Мабел Нордж, найден. Конверт, предъявленный ею, совершенно отличается от того, на которой она указывала, поскольку он имел другое предназначение... - Подождите, подождите, - прервал его Холдер. - Но это абсолютная чушь. Вы пытаетесь нас запутать. - Сэр, - в голосе Мейсона послышалась обида, - я считаю, что это оскорбление. Я просто пытаюсь внести ясность в сложившуюся ситуацию. Я приехал к вам с целью сотрудничества. Я мог бы послать вас к черту. Мог бы потребовать от вас предъявить мне повестку или ордер на арест. Мог бы потребовать от вас созыва Большого жюри, и в этом случае, прежде чем предстать перед ним, мог бы потребовать, чтобы ваши вопросы были точны с формально-юридической точки зрения. Довожу до вашего сведения, что я зафрахтовал самолет за большие деньги. Закрыл свою контору на целый день в то время, когда самые срочные дела требуют моего присутствия. Я разъяснил вам свою позицию по данному вопросу и прошу вас войти в мое положение и посоветовать мне, как же я должен поступать. Вы сами, прокурор, уклонились от ответа, а теперь обвиняете меня в том, что я стараюсь вас запутать. Мне это не нравится. Черт возьми, сэр, можете считать, что на этом мое сотрудничество с вами закончено. Больше мне нечего добавить. - Вам придется еще о многом сказать, - не сдавался Холдер. - Вы находитесь в моем округе. Вы не можете покинуть его без моего разрешения. - Что вы имеете в виду? - Я имею в виду то, что могу предъявить вам повестку в суд. Я могу... Я могу арестовать вас. - За что? - За соучастие до.., после события преступления. - Соучастие в чем? - В убийстве! - В убийстве кого? - Эда Давенпорта. - Так за что же именно, - улыбнулся Мейсон, - за соучастие до или после события преступления? - Я не знаю. Я.., да, хотя нет.., после события преступления. - В чем заключаются элементы преступления? - Они вам, как и мне, хорошо известны. - В таком случае предъявите их. Одним из самых первых элементов убийства является мертвое тело. - У нас.., мы пока не обнаружили его, но обнаружим обязательно. - Как бы не так! Пора проснуться. - Что значит "проснуться?" - А вам не пришло в голову, что Эд Давенпорт мог запросто выпрыгнуть из окна кабины и скрыться со своей симпатичной секретаршей, Мабел Нордж. Кстати, где она? Разыщите ее. Приведите сюда. Она утверждает, что я вскрыл конверт. Пусть заявит это мне прямо в лицо. - Я.., я пока не мог разыскать Мабел Нордж. - Ваше "пока" может затянуться. - Она очень расстроена тем, что происходит. - Еще бы! - рассердился Мейсон. - Но учтите - я адвокат. Я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать обвинения Мабел Нордж по поводу моей причастности к убийству. Я требую, чтобы ее доставили сюда и чтобы она лично мне предъявила эти обвинения. Я хочу допросить ее. - В данный момент я допрашиваю вас.., по крайней мере пытаюсь. - Вы предъявляете мне обвинения, сделанные мистером Бумом и Мабел Нордж, и не позволяете мне провести очную ставку с ними. - Мистер Бум здесь. - Его обвинения - показания с чужих слов. - Не все. - Нет, все, - отрезал Мейсон, оборачиваясь к Буму. - Каким образом она объяснила вам причину своего появления в доме в столь позднее время? - Она сказала, что проезжала мимо. - Вы знаете, что это не правда. Ехать ей мимо некуда, там тупик. - Она могла бы развернуться на подъездной аллее и следовать дальше. - Разумеется. Но это не называется "проезжала мимо". Дорога там заканчивается. Она же не сказала, что приехала, чтобы узнать, все ли в порядке в доме. Она сказала, что случайно проезжала мимо, а когда я попытался внести ясность, призналась, что сказала не правду, не так ли? - Я.., не уверен в том, что она говорила. - И она не говорила вам, что была там раньше, в тот же день, ведь так? - Она работает там. Я думал... - Приблизительно минут за тридцать до моего приезда. - За тридцать минут до вашего приезда? Была ли она там? - переспросил Бум. - Она ничего не говорила об этом? - повторил свой вопрос Мейсон. - Нет. - Она не говорила вам о том, что открыла ящик стола и из шкатулки вынула письмо и подменила его? - Нет, конечно, нет. Вы находились в доме. Вы слышали весь разговор. - Она уехала вместе с вами, - продолжал Мейсон. - Она ничего не говорила вам об этом? - Нет. - И она не говорила вам о том, что пошла в банк в тот же день и сняла со счета Эда Давенпорта все до единого цента, используя чистый чек, выданный ей раньше, на котором имелась его подпись и который как раз предназначался для таких операций. - Ничего подобного не слышал. Я сам все разузнал в банке днем, - неожиданно для себя выпалил Бум. - Ну, вот, теперь многое ясно, - сердито произнес Мейсон, поворачиваясь к Холдеру. - Какого лешего вы не наведете порядок в собственном округе? Почему нельзя было все выяснить, не прибегая к помощи окружного прокурора Фресно или окружного прокурора Лос-Анджелеса, которые вопят, что было совершено убийство, и делают из вас дурака? Почему бы вам не встретиться с ними здесь и не выяснить факты, вместо того, чтобы вызывать адвоката из Лос-Анджелеса к себе, который, испытывая массу неудобств, вынужден отвечать на многочисленные обвинения, брошенные женщиной, скрывшейся в неизвестном направлении? Холдер изумленно уставился на Мейсона. - Откуда, черт возьми, вам стало известно, что Мабел Нордж взяла деньги в банке и скрылась? - О, господи! - Мейсон сделал удивленное лицо. - Разве я не могу знать этого? - Никто не знает этого. Мы тщательно берегли информацию, и я строго-настрого запретил говорить... - Бог ты мой! Но я пришел к такому выводу с самого начала. Он вытекает сам собой. - В таком случае.., вы хотите сказать.., то есть ваша позиция такова, что не было никакого убийства? - Убийства? А кто, черт возьми, сказал, что было совершено убийство? - По словам доктора, этот человек был мертв. - А свидетель утверждает, что труп выбрался из окна. Холдер прикусил губу, не зная, что сказать. - Давайте говорить начистоту, - решительно произнес Мейсон. - Вы пытались скрыть от меня эту информацию? - Она не предназначалась для широких кругов. - И постарались, чтобы я не получил к ней доступ? - Если вы ставите вопрос так, то да. - В таком случае я заявлю, что достаточно долго пытался сотрудничать с вами и что официально мне нечего больше добавить. Я отвечал на ваши вопросы свободно и откровенно, как мог, и потратил на вас почти целый час. - Не так уж много. - Достаточно! - отрезал Мейсон. - Достаточно долго, чтобы вы могли тщательно изучить сложившуюся ситуацию. Мне пора возвращаться на работу. - Вы не можете покинуть округ без моего на то разрешения. - Не могу?! Черта лысого! Только попытайтесь остановить меня. - Для этого есть много способов. - Испробуйте хотя бы один, и завтра утром вы станете похожи на переваренного рака! Это уж точно. Перри Мейсон кивнул Делле Стрит и вышел из кабинета, оставив за спиной опешивших представителей власти, которые, однако, быстро пришли в себя, сгрудились и принялись что-то оживленно обсуждать. Заметив на пороге Мейсона, к нему бросились газетчики. - Скорее.., говорите, - послышалось со всех сторон. - Что произошло? Мейсон осторожно закрыл дверь и ответил: - Я полагаю, ребята, окружной прокурор обещал вам, что после нашего разговора будет сделано официальное заявление, в котором он сообщит все интересующие вас подробности. Если сейчас вы отправитесь к нему, он ответит на ваши вопросы, и после того, что произошло, я буду только рад этому. Мейсон отыскал глазами в толпе человека из "Орвилл меркьюра" и подмигнул ему. Журналисты бросились к двери и столпились в приемной окружного прокурора. Пит Ингрем подошел к Мейсону и спросил: - О'кей? - Садимся в твою машину и - быстро в аэропорт. По дороге поговорим. - Сюда, - сказал Ингрем. Они поспешно вышли из конторы шерифа. Машина Ингрем стояла у обочины. - Гони, - приказал Мейсон. - Что случилось? - спросил Ингрем, выжимая сцепление. Мейсон тяжело вздохнул: - Ничего себе беседа! А что думает пресса? - Мы уже стали скучать, но потом послышались громкие голоса и даже крики. Очевидно, начали за здравие, а кончили за упокой? - Наш разговор записывался на магнитофон. Почему бы вам не потребовать... - Ни малейшего шанса. Он не признается, что велась запись. - Так, - произнес Мейсон, - давай поведу я. Ты будешь задавать вопросы и записывать, я отвечать. Времени нет - в аэропорту мы сразу взлетаем. Репортер остановил машину, и они обменялись местами. - Порядок, - удовлетворенно заметил Мейсон. - Выкладывай, что у тебя там. - Что все-таки произошло? - Вначале окружной прокурор сказал, что это будет официальная беседа. Официальная так официальная, но всякий раз, когда он принимался говорить, например, о доме Эда Давенпорта в Парадизе, я ставил под сомнение вопрос о праве собственности. - На каком основании? Мейсон вкратце изложил свое понимание проблемы и затем, продолжая быстро и уверенно вести машину, передал Ингрему содержание разговора с прокурором. Прибыв на место, Мейсон и Делла Стрит вышли из машины и заспешили к самолету. - Ну как, - спросил Мейсон пилота, - твой драндулет готов ко взлету? - Всегда готов, - ответил летчик. - Вы не слышали последние известия? - Что-нибудь интересное? - спросил Мейсон. - Вы расследуете дело во Фресно. Там обнаружили труп мужчины. - Какого мужчины? - Этого Давенпорта.., которого отравила жена. - А в каком месте? - Его закопали в двух-трех милях от Кремптона. По крайней мере полиция считает, что это тело Эда Давенпорта. На нем была пижама в красный горошек. Они обнаружили его несколько минут назад. Продолжают копать. Только что передали по радио. Мейсон бросил быстрый взгляд на Ингрема. Тот только усмехнулся. - Прогревай двигатель, и побыстрее. Потом сразу выруливай к дальнему краю поля и взлетай. Ни на что не обращай внимания. Взлетай! Делла, садись. Быстрее. С меня еще сотня, если нас никто не остановит. Спустя несколько секунд пилот начал выруливать к дальнему краю взлетной полосы, где развернул машину и стал прогревать двигатели. Мейсон наклонился к нему и прокричал: - Ну как?! Можно взлетать? - Осталось совсем немного. - Сюда сворачивает автомашина, - снова прокричал Мейсон. - Надо взлетать, пока машина не подъехала. Больше ждать нельзя. - О, она остановилась... - Она не собирается останавливаться, - заметил Мейсон. - Я тоже. Самолет начал разбег. Легковая машина резко вильнула в сторону и замерла на месте. Ее фары выхватили взлетную полосу. В следующее мгновение вспыхнул кроваво-красный сигнальный огонь и пронзительно завыла полицейская сирена. Пилот широко улыбнулся и принялся плавно набирать высоту. - Из-за этих двигателей ничего не разберешь, хотя мне показалось, что я слышу сирену. - Я ничего не слышал, - деланно удивился Мейсон. - Назад в Сакраменто? - Не в Сакраменто, во Фресно. И если ты высадишь меня там, не регистрируясь в плане полета, чтобы никто не пронюхал, где мы приземлились, это будет просто прекрасно. - Значит, летим мимо? - Поднимай выше свою колымагу, - рассмеялся Мейсон. - Сакраменто подождет. Глава 7 Вскоре впереди показались огни большого города. Это был Фресно. - До Лос-Анджелеса можешь лететь? - спросил Мейсон у пилота. - Конечно. Только дозаправлюсь. - Садись во Фресно как обычно. Там я сойду. После заправки с мисс Стрит летите до Лос-Анджелеса. - А вы? - Я остаюсь тут. - О'кей. - Когда сядешь в Лос-Анджелесе, - предупредил Мейсон, - держись подальше от газетчиков. Если благополучно приземлишься и не попадешь к ним в руки, тебе это зачтется. Мисс Стрит перед посадкой выпишет чек. Ну как, устраивает? - Вполне. Мейсон повернулся к Делле Стрит. - Я свяжусь с тобой, Делл? Пока отдыхай. - А как же Пол? - Свяжусь с ним отсюда. Она слегка коснулась рукой его ладони. Мейсон осторожно взял ее руку и сжал. - Держись. - Когда вы вернетесь? - Возможно, завтра утром. Здесь надо кое-что сделать. - Много работы? - Не знаю... - Советую пристегнуть ремни, - прервал их пилот. - Мы снижаемся. Самолет сделал широкий круг, приземлился в аэропорту и вырулил к месту стоянки. Едва стих шум выключенных двигателей, как Мейсон выпрыгнул из кабины и побежал к административному зданию. Войдя в телефонную будку, он прикрыл лицо правой рукой, чтобы его нельзя было узнать со стороны, и набрал номер конторы Дрейка. Вскоре в трубке послышался знакомый голос. - Что ты делаешь во Фресно? - спросил Пол. - Любуюсь окружающим пейзажем. - Тебя еще не схватили? - Кто меня должен схватить? - Местные власти. - Нет. - Они тебя разыскивают. - На каком основании? - удивился Мейсон. - Считают, что ты надул их. - Каким образом? - Это связано с письмом Эда Давенпорта. - То есть? - Они решили, что оригиналы, которые хранились в письме, остались у тебя, и ты подложил в конверт чистые листы бумаги. - Но причем здесь я? - Окружной прокурор считает тебя соучастником преступления. - Продолжай. Что еще? Где миссис Давенпорт? - Очевидно, во Фресно. - Насколько я знаю, найдено тело убитого? - Да. - Никаких сомнений в идентификации? - Никаких. Его спрятали в земле. Но вот что странно, Перри: могила была выкопана дня за три до убийства. Все было подготовлено. - Ты уверен? - Абсолютно. - Как это установили? - Мальчишки играли в войну. Ребята рассказали своим родителям, что кто-то засыпал их окоп. Отец одного из них пошел взглянуть ради любопытства. Земля оказалась очень мягкой. Он стал копать и на глубине двух-трех футов наткнулся на торчавшую из земли ногу человека. Тогда он пошел домой и вызвал полицию. Таким образом обнаружено тело Эда Давенпорта. - Долго он лежал в этой яме? - Со вчерашнего дня. Видимо, доктор Рено прав, и власти будут вынуждены просить у него прощение. - А что слышно о человеке, который видел, как труп выбирался из окна? - Полиция придерживается версии, что сообщник погрузил тело убитого в машину, а сам вылез в окно. - В пижаме? - Они так считают.., вроде запасной версии на случай, если кто увидит его. - Что еще? - Ты угадал с вымышленным именем. Здесь мы опередили полицию. Фрэнк Стэнтон зарегистрировался в мотеле Уэлчбурга во Фресно. Им, конечно, оказался Давенпорт. По описанию подходит. Даже правильно указал номер своей машины. Заметь, пьян не был. У него был посетитель, и они проговорили допоздна. Имеются жалобы соседей. - Мужчина или женщина? - То есть? - Ну кто был у него? - Мужчина. Про него ничего не удалось разузнать, Мои ребята не стали наседать на миссис Уэлчбург, чтобы не вызывать у нее подозрений. Она могла бы обратиться в полицию, начни они задавать ей слишком много вопросов. Тебе, наверняка, это не понравилось бы. - Не понравилось. - Да, вот еще что, Перри. Твоя Сара Ансел, замучила Герти звонками. В конце концов та не выдержала и послала ее.., ко мне. - Чего ей надо? - Эта Сара Ансел - штучка! Круто повернула в обратную сторону. Заявила, что поддалась чувству, когда перестала доверять Мирне Давенпорт, устала и дала волю подозрительности, а теперь жалеет и говорит, что готова вырвать себе язык. - А перед этим успела все выложить полиции? - Не без этого, конечно. Но в полиции переборщили и вывели ее из себя. Поостыв, она поняла, что оговорила Мирну, страшно раскаивается, очень хочет тебе помочь и требует, чтобы ты устроил ей свидание с Мирной. - Очень мило с ее стороны, - усмехнулся Мейсон. - То-то и оно! Сперва кидается в полицию, потом бросается просить прощения.., или, возможно, хочет поплакаться в еще одну жилетку. - Ты думаешь, ее подослала полиция? - Не исключено, хотя она играет свою роль слишком хорошо. Слезы самые настоящие. Она требует, чтобы ты немедленно позвонил ей, как только я свяжусь с тобой. Оставила номер. Будешь звонить? - Черта с два! - отрезал Мейсон. - Я звоню по междугородному, а через пять минут она сообщит полиции, что я во Фресно, и вся полиция Штатов у меня на горбу. - Я тоже так подумал. Какие у тебя планы? - Отправлюсь в мотель, сниму комнату и попытаюсь узнать что-нибудь от миссис Уэлчбург. - Под вымышленным именем? - Нет. Иначе будет смахивать на бегство. Я зарегистрируюсь под своей фамилией. У меня останется минут двадцать-тридцать, прежде чем полиция явится за мной. Давно была выкопана эта яма. Пол? - Несколько дней назад. За три дня до смерти Давенпорта, в ней еще играли ребята. - Скверно, - задумчиво произнес Мейсон. - Окружной прокурор сочтет это преднамеренным действием. - Он уже сделал заявление в интервью для газет, назвав это одним из самых отвратительных, жестоких, обдуманных убийств, с которыми ему когда-либо приходилось сталкиваться. - Понятно, - закончил разговор Мейсон. - До встречи. Постояв и убедившись, что за ним никто не следит, Мейсон выскользнул из телефонной будки, остановил такси и направился в мотель. Женщине, сидевшей в регистратуре, было за пятьдесят. У нее была довольно солидная фигура, мягкий рот и острые пронзительные глаза. - Привет, - поздоровался Мейсон. - Я к вам ненадолго. У меня нет багажа, но зато имеются наличные. - Они-то нам и нужны, - улыбнулась миссис Уэлчбург. - Есть две свободные кабины. Выбирайте любую за пять долларов. Мейсон отдал пять долларов, потом предъявил одну из своих визитных карточек. - Я адвокат. Пытаюсь разузнать что у вас здесь случилось. - Неужели? - Меня интересует Фрэнк Стэнтон. Он останавливался у вас два дня назад. - О, да-да. Вы уже второй, кто спрашивает о нем. Мейсон улыбнулся и сказал: - У мистера Стэнтона такой широкий круг интересов. - А что такое? Он что-нибудь натворил? Он... - Да ничего особенного, по-моему, - продолжал играть свою роль Мейсон. - Мне поручено передать ему кое-какие документы. - О! - воскликнула Уэлчбург, но тут же в ее глазах мелькнуло подозрение. - Развод? Мейсон покачал головой. - Я не вправе вдаваться в детали. Скажу лишь, что дело касается приобретения рудника и должно решиться буквально через два дня. Так что он обязан сделать свой выбор... Понимаете, будет несколько странно, если мистера Стэнтона не окажется на месте торгов. - О, да! Я понимаю. Могу ли я помочь вам?.. Он остановился всего лишь на одну ночь, но у меня есть его адрес в Лос-Анджелесе. - Дома его нет.., впрочем, еще остаются два дня.., хотя будет крайне неприятно, если он не объявится к этому времени. Что вы можете сказать о нем? - Немного. Работает в горном бизнесе, как я поняла. С ним были два чемодана, довольно тяжелые.., с такими-то образцами. - Руды? - Пожалуй, что да. У него был еще новый саквояж. - Новый? - переспросил Мейсон. - Совершенно верно. Обернут бумагой, кроме ручки, и, судя по тому, как он его легко поднял, пуст - не то что эти тяжелые чемоданы. - Значит, их было два? - Ну да. - Понятно.., интересно, он был один или с ним еще кто-то?.. - Нет-нет, он жил один. Это я точно помню. К нему только приходили гости. В половине двенадцатого мне позвонил мужчина из соседней кабины и сказал, что, хотя он не любит жаловаться, но у мистера Стэнтона разговаривают очень громко и мешают спать. Он просил утихомирить их. - Громко разговаривали? Спорили? - Пожалуй, нет. Скорее, наоборот. Они негромко переговаривались, но было довольно поздно, и, сами понимаете, когда хочется спать, любой тихий монотонный звук - капает, к примеру, из крана или что-нибудь такое - страшно нервирует. - Понятно. Не скажете, в каком часу мистер Стэнтон уехал утром? - Нет, не знаю, я иногда до двух-трех часов ночи на ногах и обычно просыпаюсь поздно. Кабины убирают горничные. - У вас здесь очень уютно. - Благодарю вас. - Сколько у вас кабин? - Пятьдесят две. - Многовато. Трудно управляться? - Спрашиваете! - Проблем, наверное, хватает? - Больше чем достаточно. - Как реагировал мистер Стэнтон, когда вы позвонили ему и сказали, что он беспокоит соседей? - Он ответил, что они как раз кончили обсуждать дела. Я выглянула за дверь и заметила у его кабины машину. Через несколько секунд она отъехала. - Вы не запомнили марку? - Нет. Обычная машина. Таких сейчас много. Точно не могу сказать. Вот муж с первого взгляда определяет марку, модель и год выпуска, а я совсем не разбираюсь. - Стэнтон не заказывал междугородный разговор? - Тут я ничем не могу помочь. Видите ли, мы не поощряем звонки отдыхающих из своих кабин, так как потом возникают трудности с оплатой счетов - для этого мы поставили в фойе два автомата. Но в принципе можно заказать междугородный разговор прямо из номера. Я иногда иду на это, когда знаю своих клиентов, а с незнакомыми стараюсь не связываться. - Значит, мистер Стэнтон не заказывал междугородный разговор? - При мне - нет. Да и счет не пришел. - Но он мог заказать его через автомат? - О, да. - И его невозможно было проследить? - Разумеется. - Пожалуй, я воспользуюсь вашим автоматом, - сказал Мейсон, закончив расспрашивать хозяйку мотеля. Он улыбнулся, прошел в телефонную будку, бросил в прорезь монету и попросил оператора соединить его с шерифом или с кем-нибудь из начальства. Когда трубку взял помощник шерифа, адвокат произнес: - Это Мейсон. Я приехал для консультации с моим клиентом, миссис Давенпорт. Она находится у вас. Мне необходимо переговорить с ней. - Вы.., вы... Перри Мейсон? - Да, собственной персоной. Голос на другом конце провода вдруг прозвучал подчеркнуто вежливо: - А где вы находитесь, мистер Мейсон? - Я в мотеле Уилчбурга. Хочу взять такси и приехать к вам. Я должен видеть своего клиента. - Хорошо, мистер Мейсон, ни о чем не беспокойтесь. Мы всегда оказываем высоким гостям радушный прием. Сейчас за вами придет машина. Оставайтесь на месте. Она прибудет через пять минут. - Через пять минут? - удивился Мейсон. - Может быть, даже раньше, - заверил помощник шерифа. - Сейчас прикину, как это лучше устроить. Не кладите трубку. Молчание длилось секунду, затем все тот же голос произнес: - Мы выслали за вами машину, мистер Мейсон, и очень ждем вас. - В самом деле? - Представьте! В связи с вашим посещением дома мистера Давенпорта, что в Парадизе? Что вы на это скажете? - Ничего. - Неужели? - послышалось недоверчиво в ответ. - Послушайте, - продолжал Мейсон. - Я был в доме миссис Давенпорт, и если вы интересуетесь содержанием конверта, то предлагаю вам допросить Мабел Нордж, секретаря мистера Давенпорта. Между прочим, если вас это заинтересует - мистер Давенпорт останавливался здесь за день до своей смерти. Я имею в виду мотель Уилчбурга. Он зарегистрировался под именем Фрэнка Стэнтона. - Вы уверены? - В этом уверяют внешние данные; кроме того, совпадают номерные знаки. - Почему вы предоставляете нам эту информацию? - с любопытством спросил помощник шерифа. - О, боже! - удивленно воскликнул Мейсон. - А разве у меня есть какие-либо причины для ее сокрытия? - Нет, думаю, что нет. Мы Считаем, вам крайне невыгодно делиться с нами этой информацией. - Откуда такое отношение? А.., вот и машина с красным фонарем заворачивает сюда. Надо думать, что за мной. Довольно скоро. - Стараемся, мистер Мейсон, стараемся. Так получилось, что машина с радиосвязью оказалась в вашем районе, и представьте, мы как раз прочесываем отели, в которых мог остановиться мистер Давенпорт. - Ну что же, я рад, что помог вам, - ответил Мейсон и повесил трубку, заметив двух широкоплечих полицейских, протискивающихся сквозь толпу отдыхающих, заполнившую фойе. Глава 8 Патрульная машина остановилась у края тротуара, и Мейсон со своим эскортом вошел в контору шерифа. Навстречу ему поднялся высокий мужчина, который добродушно улыбнулся и протянул руку. - Перри Мейсон? - Да, - ответил тот, пожимая протянутую руку. - Я Толберт Вандлинг, - представился мужчина. - Окружной прокурор Фресно. По-видимому, мне придется вести дело об убийстве. Вы будете представлять другую сторону? Мейсон смерил взглядом человека, стоявшего перед ним. Холодные спокойные глаза.., раскованность., сама любезность. - Мне кажется, вы станете довольно опасным противником. - Постараюсь оправдать ваши ожидания, - парировал Вандлинг. - Так что с письмом, которое вы вскрыли? - Вы считаете, что я его вскрывал? - Так считает окружной прокурор Батта. - Я совершил преступление? - Как вам сказать, - задумчиво протянул Вандлинг, - все зависит от того, как посмотреть на это. Мейсон улыбнулся. - Мне кажется, у вас своих забот хватает. - Вполне. - В таком случае, зачем заниматься чужими проблемами? Вам что, нечего делать? Вандлинг рассмеялся. - Мне известно, - продолжал Мейсон, - что у вас находится миссис Давенпорт. Она мой клиент. Я хочу поговорить с ней и разъяснить ей права, которыми она обладает. Улыбка сползла с лица Вандлинга. - Имеются определенные аспекты в этом деле, Мейсон, которые вызывают у меня сомнение. Поймите меня правильно - я не хочу возбуждать дело против невиновного человека. Из ее слов я понял, что она ничего не знает об убийстве. Другими словами, она совершенно тут ни при чем. Мейсон молча кивнул. - К сожалению, - заметил Вандлинг, - есть обстоятельства, которые заставляют меня поверить в невозможность того, что она говорит. - А как насчет трупа, выбравшегося из окна? - спросил Мейсон. - Я как раз собирался перейти к этому, - сказал Вандлинг. - Я раскрою карты, но хотел бы, чтобы и вы выложили свои на стол. - Согласен, - ответил Мейсон, - но будем открывать их по порядку. Вы кладете свою, а я думаю, чем ее покрыть. - Идет, - согласился Вандлинг. - Полиция совершила большую ошибку в дознании. Я говорю с вами совершенно откровенно. - Каким образом? - Свидетель, который видел, как человек, одетый в пижаму, вылез из окна и уехал на машине, ускользнул от нас. - Как это произошло? - Он указал полицейским фиктивный адрес и, по всей видимости, вымышленное имя. - И они клюнули? - Посудите сами. Этот человек зарегистрировался в том же мотеле. Он был не один. Они зарегистрировались как муж и жена. Он сказал полицейским, что видел мужчину в пижаме, который выбрался из окна и уехал в машине. Полицейские попросили его назвать имя и адрес, что он и сделал. Они поверили и установили, что он зарегистрировался в мотеле накануне. Все совпало. Они не потребовали у него водительских прав, не проверили номера его машины и даже не взглянули на его удостоверение личности. Да, это был серьезный промах. Единственным оправданием их беспечности может служить то, что тогда не было никакого трупа, что человек, которого заперли в комнате, сбежал от.., непривлекательной жены. Глаза Мейсона сделались колючими. - Продолжайте, - проговорил он. - Очевидно, этот мужчина принялся потом размышлять и решил: если его привлекут как свидетеля, всплывет его настоящее имя и, возможно, имя того, с кем он был заодно. Вот почему он постарался побыстрее скрыться с глаз долой. - Значит, полицейские не знают, что это за человек? - Не имеют ни малейшего понятия. Они располагают только фамилией, которую он назвал, но я абсолютно уверен, что она ненастоящая. Адрес фиктивный, номерной знак машины, который он указал в книге регистрации, тоже фальшивый. - Как вы это установили? - Мы проверили владельца машины, который зарегистрирован под этим номером. Он проживает на юге штата, женат, у него семья, в общем это совершенно другой человек. Кроме того, он не покидал дома в течение последних сорока восьми часов: машина не выезжала из гаража. Он никому ее не одалживал, следовательно, она не могла оказаться здесь. - Человек из мотеля - самый ценный свидетель защиты, - заметил Мейсон. Вандлинг кивнул в знак согласия. - Будь он свидетелем, чьи показания имели бы ценность для обвинения, - продолжал Мейсон, - не думаю, что он ускользнул бы от полиции. - Я улавливаю некую скрытую мысль в ваших словах, - поморщился Вандлинг, - и то, как вы ее формулировали, мне не нравится. - Существуют некие аспекты того, что произошло, которые не нравятся мне, - парировал Мейсон. Лицо Вандлинга снова озарилось заразительной улыбкой. - Вы собираетесь занять жесткую позицию? Мейсон улыбнулся кончиками губ, но его глаза оставались холодными и жесткими. - Да! - Я так и думал, - признался Вандлинг. - Ну что же, Мейсон, будем говорить начистоту. Окажись он свидетелем обвинения, его показания подтвердили бы факт совершения убийства. Правильно? - Я тоже так считаю. - Стало быть, полицейские, если бы они понимали, что имеют дело с убийством и им здорово попадет, упусти они такого важного свидетеля, предприняли бы меры для идентификации этого человека и знали бы, где его искать. Но из его слов вытекало, что никакого преступления не было. Вот почему полицейские так небрежно отнеслись к выполнению своих обязанностей. Хотя повторяю - произошла грубая ошибка в расследовании, и мне это не нравится. Очень не нравится. - Этот свидетель весьма важен. Полиция не должна была упускать его. - Я полностью согласен с вами. - И к чему же мы пришли? - спросил адвокат. - Боюсь, - ответил Вандлинг, - что наши позиции в этом случае оказываются диаметрально противоположными. В свете происшедшего я вынужден предъявить Мирне Давенпорт обвинение в убийстве. Я собираюсь возбудить против нее дело по данному обвинению. Естественно, я не хотел бы этого делать, зная, что Эд Давенпорт действительно вылез из окна своей кабины. Однако, даже если мы и разыщем этого свидетеля, он может только показать, что видел мужчину в пижаме и босиком, который вылез в окно, сел в машину и уехал. Но опять же, по его словам, это был Эд Давенпорт. - Вы обнаружили труп убитого? - спросил Мейсон. - Да, обнаружили. - Никаких сомнений, что это Эд Давенпорт? - Абсолютно никаких. - Во что он был одет? - На нем была пижама. Его босым закопали в яму, которая была вырыта заранее, за два-три дня. - Вы хотите сказать, что его зарыли в яму, которая существовала какое-то время? - Э.., это ваша оценка ситуации, - заметил Вандлинг. - Что касается меня, то, по-моему, ее выкопали заранее за несколько дней с определенной целью - спрятать тело убитого. - От чего он умер? - Мы не уверены, - ответил Вандлинг, - но, видимо, его отравили. - Мышьяк? - Цианистый калий. Вскрытие еще не проводилось. - Значит, смерть наступила почти мгновенно. Вандлинг молча кивнул головой. - Конфеты? - спросил Мейсон. - В его сумке нашли конфеты с мышьяком и цианистым калием. Главным образом с мышьяком. С цианистым калием меньше. Аккуратно сработано. Часть начинки была удалена, по-видимому, с помощью шприца и заменена ядом. - Но, черт возьми, для чего понадобилось прибегать к двум ядам? - удивился Мейсон. Вандлинг угрюмо заметил: - Я тоже хотел бы получить ответ на этот вопрос. - Тем более странно, - заметил Мейсон, - что один действует медленно, а другой почти мгновенно. - В том-то и загвоздка, - признался Вандлинг. - По существу, в этом деле несколько вопросов, на которые я не могу найти ответа. Если я обращусь к жюри с просьбой о вынесении смертного приговора этой женщине, то я должен быть вполне убежденным, что она виновна в хладнокровном," заранее обдуманном тяжком убийстве первой степени. Мейсон, в свою очередь, молча кивнул головой. - Я много читал о вас, - продолжал Вандлинг. - Вы сражаетесь жестко и изобретательно. Вы любите драматические эффекты. Я не хочу выступать против вас в таком сложном деле, не будучи полностью уверен, что не проиграю его. - И что из этого следует? Вандлинг дружески улыбнулся. - Из этого следует, что я сказал все.., на данный момент. - А нельзя ли конкретизировать? - Повторю. Я не могу требовать смертного приговора, не будучи уверен, что это хладнокровное, умышленное, заранее обдуманное убийство. В данном деле имеется ряд вопросов, на которые я пока не могу найти ответа. Вопросов, которые, по-моему, необъяснимы. Взять хотя бы свидетеля защиты, ускользнувшего от полиции. Я не могу рисковать своей репутацией. Вы, Мейсон, динамит. Вы смертельно опасны. Ведь если в деле всплывут факты, которые обвинение не сможет отвести, вы драматизируете их таким образом, чтобы они сыграли решающую роль. - И что из этого следует? - повторил свой вопрос Мейсон. - Это все, что я могу сказать в данный момент. - А если попытаться заглянуть немного вперед? - Я не гадалка и не пророк. - Давайте рассмотрим некоторые моменты, которые могут возникнуть. Вандлинг немного подумал и произнес: - Обвинение почти всегда сталкивается, располагая достаточно убедительными доказательствами признания человека виновным, с отдельными факторами, которые могут выпасть из его поля зрения. Когда это происходит, оно все равно требует обвинительного приговора. Бывает, что иногда оно предполагает сделку. - Какого рода сделку? - О, всякого рода. Иногда не требует вынесения смертного приговора, если обвиняемый признает себя виновным. Иногда довольствуется тем, что обвиняемый признается в совершении тяжкого убийства второй степени. Иногда - в крайних случаях - если обвиняемый производит хорошее впечатление, соглашается на простое убийство. - А в вашем случае? - В нашем случае, я не вправе говорить.., в данный момент. - Ну что же, мы прекрасно поняли друг друга. - Значит, вы хотите видеть обвиняемую, я так думаю? Мейсон кивнул головой. - Я приехал сюда, - признался прокурор, - познакомиться с вами и заверить вас, что мы не будем чинить вам препятствий для встречи с обвиняемой. В нашем округе не проводятся допросы с пристрастием. Вы найдете миссис Давенпорт в конференц-зале. Уверяю вас, в комнате нет микрофонов. Чтобы вы ни сказали друг другу, все останется между вами. Если миссис Давенпорт пожелает что-то сообщить мне, я, со своей стороны, задам ей несколько вопросов. Не захочет, ну что же, это ее право. Вы ее адвокат и вправе рассчитывать на беспрепятственное выполнение всех своих профессиональных обязанностей в нашем округе, равно как и на обеспечение прав обвиняемой. - Спасибо. - Но, - предупредил Вандлинг, - если выяснится, что она умышленно отравила мужа, я потребую смертного приговора. Мейсону ничего другого не оставалось, как молчать. - Учтите также, если ее оправдают в нашем округе, - заметил Вандлинг, - окружной прокурор Лос-Анджелеса собирается предъявить ей обвинение в отравлении мисс Гортензии Пэкстон. Мейсон снова промолчал. - Однако, учитывая тот факт, что важный свидетель защиты скрылся, я мог бы рекомендовать суду, чтобы он ограничился пожизненным заключением. - Ну да, затем ее отправят обратно в Лос-Анджелес, где будут судить уже за убийство Гортензии Пэкстон, - заметил Мейсон. - И когда она станет отрицать свою вину, окружной прокурор спросит: "Не правда ли, вас признали виновной в совершении тяжкого преступления", и ей останется только ответить "да". Затем он скажет: "Не правда ли, что вы признаны виновной в отравлении своего мужа в округе Фресно", и опять последует "да". После чего у присяжных в Лос-Анджелесе сформируется мнение, что перед ними закоренелый преступник, и они пропустят мимо ушей все показания в ее пользу, признают ее виновной в отравлении Гортензии Пэкстон и приговорят к смерти. Вандлинг задумчиво провел пальцем по щеке. - Да... Я вижу, у вас свои проблемы, коллега. - Итак, - поднялся Мейсон, протягивая руку, - я иду к моему клиенту. Спасибо за то, что вы раскрыли свои карты. Мне кажется, вы будете серьезным соперником на суде. Вандлинг задержал руку Мейсона в своей и сказал: - Я вылезу из кожи вон, но буду серьезным, - потом доверительно спросил. - Так что же произошло у вас в Парадизе? Как насчет этого письма с чистыми листами бумаги в конверте? Вы ничего не хотите добавить в связи с этим? Мейсон замотал головой. - Я так и думал, - тяжело вздохнул Вандлинг. - Меня предупредили: ты будешь иметь дело с красноречивым и уклончивым адвокатом, который говорит много, но мало что сообщает. - Моя тактика меняется в зависимости от конкретных людей и конкретных обстоятельств. Я думаю, что с вами очень трудно быть красноречивым и уклончивым. - Постараюсь оправдать ваши ожидания, - серьезно произнес Вандлинг. - Ну, идите к своему клиенту, Мейсон. Если вам что-то потребуется в нашем округе - звоните. Я вхожу в клуб деловых людей "Ротари", так что могу оказать протекцию. Если вы любите играть в гольф, можно организовать... - Благодарю, - сухо ответил Мейсон. - Боюсь, у меня на это не останется времени. - Постараюсь, чтобы у вас не осталось времени, - улыбнулся на прощание Вандлинг. - Желаю удачи. По-моему, она вам так необходима. А скорее всего нам обоим. Глава 9 Мейсон нашел миссис Давенпорт в небольшой комнате. Она стояла у одного из кресел, расставленных вокруг небольшого стола, и ждала. Если бы не специфический затхлый воздух, пропитанный сладковатым дизенфектантом, нельзя было бы определить, что они находятся в тюрьме. Мирна Давенпорт быстро взглянула на Мейсона, затем подошла к нему и положила свою руку поверх его руки. Ее пальцы крепко сжали ладонь адвоката, как бы стараясь почерпнуть у него силы. - Я так рада, что вы пришли, - произнесла она своим характерным монотонным голосом. - Мне сказали, что вы здесь. Окружной прокурор такой милый человек. - Вы говорили с ним? - Да. - Что вы сообщили ему? - Все, что мне известно. - Вы ничего не подписывали? - Нет. - С этого момента, - строго предупредил Мейсон, - вы перестаете говорить. За вас будут говорить другие. - Что я должна отвечать, когда меня начнут спрашивать? - Отсылайте всех ко мне. На все вопросы буду отвечать я. - Но, мистер Мейсон, я хотела бы кое-что выяснить. Я хотела бы... - Разумеется, вы хотели, - перебил ее Мейсон. - Кто не хотел бы! Но когда закончится выяснение дела, вас потащат в Лос-Анджелес, чтобы привлечь за убийство Гортензии Пэкстон. - Они так или иначе сделают это. Они... Мейсон опять перебил ее. - Каждый округ надеется, что в другом проявят инициативу. Если вас признают виновной в одном округе, то в другом ждет смертный приговор. Будем откровенны. Надо смотреть фактам в лицо. Мирна Давенпорт, словно подкошенная, опустилась в кресло. - Это очень больно? - прошептала она. - Что именно? - Умирать от газа? Мейсон внимательно посмотрел на нее. - Говорят, совершенно безболезненно. Один легкий вздох, и через секунду вас нет. - Ну вот, - вздохнула она, - так лучше. А то я слышала, что, люди кашляют, задыхаются.., мучаются. - От кого вы это слышали? - От одного... - От тюремщиков? - Нет. От заключенного. - Женщины? - Да. - Не общайтесь с ней. Ни с кем не разговаривайте. Не заводите ни с кем знакомств. Держитесь до последнего. Предоставьте действовать мне. - Вы будете и дальше защищать меня? - Конечно. - А я боялась, что вы.., боялась, вы откажетесь от меня. - Не собираюсь. Если даже вы виноваты, все равно имеете право на справедливое судебное разбирательство. Это гарантирует закон. Моя задача - следить за его соблюдением. - Благодарю вас. - - Вы виновны... - Нет. - ., в отравлении Гортензии Пэкстон? - Нет. - ., мужа? - Нет. - Нам необходимо объясниться, - устало произнес Мейсон, пододвигая стул и садясь перед ней. - Я понимаю. Мейсон внимательно посмотрел на Мирну Давенпорт и сказал: - Сара Ансел пошла против вас. - Она опять на моей стороне. - Откуда вам это известно? - Она звонила. - Вам разрешили говорить по телефону? - С ней - да. - Но телефон же прослушивают, - заметил раздраженно Мейсон. - Что она там наговорила? Рассказывайте. - Только то, что перестала мне верить и сообщила полиции все, что знала обо мне, и то, что не знала, но потом, когда одумалась, ей стало стыдно. - И, конечно, заявила, что видела, как вы копали в саду яму и прятали яд. Мирна Давенпорт уставилась на Мейсона. В ее глазах мелькнул страх. - Полиции известно это? - едва слышно спросила Мирна. Мейсон мрачно кивнул. Мирна Давенпорт сложила руки на коленях, и, не поднимая глаз, тихо произнесла: - Ну, конечно, у нее были все основания не доверять мне. - Когда муж уезжал в командировку, вещи обычно укладывали вы? - О, да. - Он брал с собой конфеты? - Да, всегда. - Их покупали вы? - Да. - Конфеты в его сумке оказались отравлены. - Я знаю. Мне уже говорили. - Не ваша работа? - Нет. - А чья? - Не знаю. - Вы жили в доме в Парадизе? - Да. - И после того, как ваш дядя, Уилльям Девано, заболел, вы перебрались к нему? - Да. - А муж? - Он остался в Парадизе, но часто навещал нас. - Вашему мужу не нравилось то, что вы переехали в Лос-Анджелес? - Нет. - Почему? - Он заявил, что я зря изматываюсь, вожусь с ним, что после его смерти мне не достанется ни цента. - У него были основания так утверждать? - Он считал, что все уже решено.., что все достанется Гортензии. Даже после ее смерти Эд не хотел, чтобы я оставались там. Он не любил тетю Сару. Почему-то Эд считал, что Сара Ансел обязательно выудит у меня эти деньги. - Если вас признают виновной в убийстве Гортензии Пэкстон, деньги достанутся ей, - заметил Мейсон. - Но это особый юридический вопрос. - Я не убивала Горти. Я любила ее. - Значит, ваш муж не жил постоянно в Лос-Анджелесе, не так ли? - Пока был жив дядя Уилльям, нет. Он переехал туда только после его смерти. Конечно, много вещей осталось в Парадизе. Он превратил тот дом в офис. Оттуда ему было легче заниматься делами. - Вы помните, что клали ему в чемодан в последний раз, когда он отправлялся в Парадиз? - Да. - Что? - Немного, так как весь его гардероб хранится в Парадизе. Я положила рубашки, носки, пижаму... - А пижаму помните? - Да. - Какого она была цвета? - Белая с красным рисунком. - Что за рисунок? - В виде цветов.., ирисов. - Вы видели, какая на нем была пижама, после того, как обнаружили его тело? - Нет. - Они не показывали вам ее? - Нет. - Вас не вызывали на опознание? - Нет. - Возможно, вам еще предстоит пройти через это, - сочувственно произнес Мейсон. - Советую набраться мужества. - Да, я понимаю. - Выдержите? - Да, конечно. - Почему "конечно"? - Я не очень эмоциональная. - Вот как! - в сердцах воскликнул Мейсон. - Вы просто не представляете себе положение, в которое попали. - Я все понимаю. - Ну ладно... Укладывая вещи мужа, вы не клали ему в сумку коробку с конфетами? - Клала. - Где вы купили эти конфеты? - В кондитерском магазине. Две коробки. Одну положила ему в сумку, другую оставила в комоде. - Ни одну из этих коробок вы не вскрывали? - Нет. - Это точно. - Да, конечно. - К целлофановой обертке не прикасались? - Нет. Какой мне дали эту коробку в магазине, такой я и положила ее в сумку. Сняла только оберточную бумагу. Целлофан я не разрезала. - Значит, вы уверены, что на этих конфетах нет ваших отпечатков пальцев? - Конечно, нет. - Кто-то вскрыл коробку и наполнил конфеты ядом, вернее, двумя совершенно разными ядами. - Мне передавали. - Не ваша работа? - Нет, конечно же, нет. - На шоколадных конфетах легко остаются отпечатки пальцев. - Ну и прекрасно. Моих там нет. - Я могу быть в этом уверен? - Разумеется. Уверяю вас.., честное слово. - Сколько было вещей у вашего мужа, когда он уезжал? - Только один чемодан. - Что он из себя представлял? - Обычный большой чемодан. - Постойте, - вспомнил Мейсон. - Он же купил сумку перед тем, как приехать во Фресно. - Я не знаю, для чего она ему. - И у него было два чемодана. - Не знаю, откуда появился второй. Я хочу сказать, не знаю, для чего потребовался второй чемодан. Я уже говорила, все его вещи находятся в Парадизе. В командировки он берет только самое необходимое. - Он не оставлял никаких чемоданов в Парадизе, когда вы переезжали? - Не думаю. Мы перевезли вещи в чемоданах и оставили их в Лос-Анджелесе. Чемоданы сейчас там. - Сколько их было всего? - Четыре или пять. - Вы ничего не знаете о тех двух, с которыми отправился ваш муж? - Нет. - Вы не знаете, что стало с ними? - Нет. - Вы знали, что в чемоданах он хранил образцы руды? - Нет. Но это нетрудно предположить. - Вы не знали, с кем он собирался встретиться? - Нет. Он только сказал, что собирается заключить сделку, связанную с продажей шахты, и надеется получить большую прибыть. - Больше про нее ничего не говорил? - Нет. - Он не звонил из Парадиза? Ничего не передавал? - Нет. - Вы хотите сказать, что он вам вообще ни разу не звонил из Парадиза? - Был только один звонок в воскресенье. Он сказал, что уезжает и приедет в понедельник вечером. - Значит, это был единственный звонок? - Да. - Давно это было? - Неделя или дней десять назад. - Почему он больше не звонил? - Не знаю. Думаю, из-за тети Сары. - Пожалуйста, поконкретнее. - Он подозревал, что она подслушивает нас по отводной трубке. Обычно он звонил чаще. Но однажды сказал, что кто-то подслушивает, и после этого звонил уже реже, а когда звонил, то мы говорили совсем мало. Он не любил тетю Сару. - А она любила его? - Нет. - Вам что-нибудь известно о делах вашего мужа? - Очень мало. - Он собирался встретиться с кем-то и заключить сделку, связанную с разработкой полезных ископаемых? - Судя по его словам - да. - А в каком месте? - Мне кажется, во Фресно или Модесто, но, может быть, где-то в другом месте. - Вы не догадываетесь, с кем он хотел встретиться в Сан-Бернардино? - Не знаю. Но он не собирался в Сан-Бернардино. - Откуда вам это известно? - Он должен был вернуться домой, никуда не заезжая. - Откуда вам это известно? - Он сам сказал мне. - Когда? - Когда звонил. - В первый раз? - Всего был один-единственный звонок. - Вы имеете в виду последнюю командировку? - Да. - Вы можете описать чемодан, который вы упаковывали? Как он выглядит? - Темно-коричневая кожа.., потертый... На нем стоят его инициалы, тисненные золотом. Мейсон отодвинул кресло и встал. - Куда вы собираетесь? - Туда, где раздобуду нужную информацию, - сердито ответил Мейсон. - Может быть, там удастся мне узнать больше, чем разговаривая с вами. Вы ничего так и не сообщили мне. - Это потому, что мне ничего не известно. - Остается надеяться, что присяжные вам поверят. Глава 10 Тем же вечером Мейсон сел на поезд, идущий до Лос-Анджелеса. В 10.50 он вошел в свой кабинет, в котором сидела Делла Стрит и с озадаченным выражением лица читала письмо. - Ну, что нам пишут? - О, шеф, я не слышала, как вы вошли. Как съездили? - О'кей. Окружной прокурор Фресно производит приятное впечатление, но у меня предчувствие - мы с ним схлестнемся не на шутку. Что у тебя с лицом, Делла? - Очень заметно? - Да, конечно, - сказал Мейсон, подходя к ней и беря у нее из руки письмо. - От кого это? - От детектива в Бейкерсфилде. - Чего он хочет? - Денег. Мейсон развернул письмо и прочел: Уважаемый мистер Мейсон! Я пишу это письмо на своей портативной машинке, находясь в Сан-Бернардино. Я только что услышал по радио, что Эдвард Давенпорт, из Парадиза, мертв, что в убийстве обвиняется его жена и что Вы являетесь ее адвокатом. Я также полагаю, что Вы ведете дела, связанные с разделением имущества. Я выполнял задание Эда Давенпорта в соответствии с его инструкциями, когда узнал о его смерти. Я не могу ждать, когда будет вынесено решение по поводу утверждения завещания, и я смогу получить причитающиеся мне деньги. Поскольку мистер Давенпорт сообщил, что задание, над которым я работаю, представляло для него значительный интерес, оно может заинтересовать и Вас, как адвоката, ведущего имущественные дела, и миссис Давенпорт. В связи с тем, что мистер Давенпорт мертв и я ничего не выгадываю, оставаясь лояльным ему, и если прилагаемый отчет представляет какую-нибудь ценность для Вас и для его вдовы, то я хотел бы сообщить Вам, что могу предложить свои профессиональные услуги в оказании Вам всяческой помощи. Я полагаю, что мое немедленное желание сотрудничать с Вами дает мне право на немедленное получение от Вас соответствующего вознаграждения. Я также надеюсь, что прилагаемый отчет окажется полезным для Вас. Настоящим прилагаю счет на сумму 225 долларов за проделанную работу и оплату расходов, связанных с моим наймом мистером Давенпортом для наблюдения за кабиной ј 13 в мотеле "Тихий океан", расположенном в Сан-Бернардино. Довожу до Вашего сведения, что я встречался с мистером Давенпортом в связи с другим делом, которое я выполнил для него два года тому назад и которое касалось разработки полезных ископаемых. С тех пор мы не встречались, но я полагаю, что он внес мою фамилию в соответствующую документацию с целью последующего привлечения меня к работе по аналогичным делам, которые могут возникнуть. Буду исключительно рад оказать Вам какую бы то ни было помощь. Искренне Ваш Джейсон Л. Бекмейэр Детективная служба Бекмейэра - М-да, - протянул Мейсон, - не успели развязать один узел этого запутанного дела, как завязался другой. Для чего Давенпорту, черт возьми, потребовался детектив, который следил бы за этой кабиной? - А для чего нам? - спросила Делла Стрит. - Мы оказались там благодаря звонку, который, между прочим, раздался после смерти Давенпорта. Но давай взглянем на этот отчет. Делла протянула ему отпечатанный на машинке лист бумаги. "В соответствии с инструкциями, полученными по телефону приблизительно в девять пятнадцать вечером одиннадцатого числа от Эдварда Давенпорта, который звонил из Фресно, штат Калифорния, и представился как мой наниматель, я отправился на машине в Сан-Бернардино вечером двенадцатого для того, чтобы вести наблюдение за кабиной номер тринадцать в мотеле "Тихий океан". Я прибыл в Сан-Бернардино на следующий день, тринадцатого, в 01.00. На мотеле "Тихий океан" висело объявление, гласящее, что все места заняты. Я поставил машину таким образом, чтобы можно было удобно наблюдать за входом в кабину тринадцать, и следил за ней приблизительно до десяти тридцати: в течение этого времени ни один человек не входил и не выходил из данной кабины. Я в этом убежден. Приблизительно в 10.30 утром тринадцатого я заметил, что горничная открыла запасным ключом эту кабинку, предварительно постучав в нее. У горничной была коробка с постельным бельем, полотенцами и другими вещами; очевидно, она занималась уборкой освободившихся кабин. Я немедленно вышел из автомобиля, подошел к кабине и постучал в дверь, которая была приоткрыта. Горничная пригласила меня войти. Я сказал, что мне хотелось бы поговорить с горничной, которая только что убиралась в кабинете номер десять. Поскольку я видел, что эта горничная убиралась в десятой кабине, стало быть, я знал, что это одно и то же лицо. Она довольно испуганно спросила, чего я хочу. Я выдал себя за представителя власти, но не сказал, кем в действительности являюсь, и попросил описать состояние, в каком она обнаружила десятую кабину, сколько в ней проживало человек, не принимали и не торговали ли они наркотиками. Девушка мне поверила и долго обо всем рассказывала. В течение нашего разговора я успел хорошо осмотреть тринадцатую кабину. Ночью ее никто не занимал. Осторожно расспрашивая, я узнал, что ее зарезервировали по телефону накануне и что денежный перевод поступил по телеграфу. Горничная не знала имени человека, который снял ее. Предупредив горничную, чтобы ни при каких обстоятельствах никому не рассказывала о моем визите - ни хозяевам, ни другим горничным, ни даже тем, кто остановился у них, - я вернулся к автомобилю и продолжал наблюдение за тринадцатой кабиной до шести часов вечера. Мне не было указано, каким образом я должен поступить, в случае если кабина окажется незанятой, хотя мистер Давенпорт, по-видимому, был убежден, что ее займут вечером двенадцатого. Мне были даны инструкции заметить того, кто появится у объекта утром тринадцатого, и для подстраховки я решил продежурить до часу дня. За все время наблюдения никто не входил в кабину. Предварительно я запасся бутербродами и кофе, так что мне не нужно было прерывать наблюдение. Около шести часов вечера, тринадцатого, слушая по радио последние новости, я узнал, что за день до этого умер Эд Давенпорт, что его жена задержана по подозрению в совершении убийства и что ее взялся защищать мистер Перри Мейсон. Учитывая сложившиеся обстоятельства и в связи с тем, что тринадцатая кабина оказалась незанятой, я решил действовать по-другому. Я пошел на телеграф и заявил, что телеграмма и денежный перевод, отправленные мною в отель "Тихий океан", не поступали. Дежурная просмотрела регистрационную книгу, спросила, не являюсь ли я мистером Стэнтоном, на что я ответил согласием, и принесла копию перевода, отосланную Фрэнком Стэнтоном из Фресно, которая была соответствующим образом зарегистрирована. Я извинился и вышел. Если я могу чем-либо помочь Вам - я к Вашим услугам. Я абсолютно уверен, что тринадцатая кабина не была занята в ночь с двенадцатого на тринадцатое. На основании информации, полученной от горничной, можно сделать вывод: если бы кто-то занимал указанную кабину в течение первой половины вечера двенадцатого числа или фактически в любое время после четырех часов пополудни, то уборка проводилась бы горничными в восемь тридцать на следующее утро. Джейсон Л. Бекмейэр Детективное агентство Бекмейэра - Изложенное Бекмейэром, - задумчиво произнесла Делла Стрит, - совпадает с информацией Пола Дрейка. - Проклятье, - выругался Мейсон, - никак не пойму, почему Эду Давенпорту не терпелось узнать, кто останавливался в этой кабине, и почему он зарезервировал ее по телеграфу, да еще нанял детектива? - Он, наверное, собирался кого-то поймать, - высказала предположение Делла Стрит, - или проверить того, в ком стал сомневаться, - Но в ком?! - По-видимому, пора снова подключить Пола Дрейка. - Да, ты права. - Мистер Бекмейэр хочет сотрудничать с нами, - сказала она. - Слишком хочет, - заметил Мейсон. - Стремится получить свои деньги? - Кажется, жаден до них. Вот что, Делла. Отправь ему чек. Таким образом он будет нам обязан. - Я могу сообщить ему, что мы принимаем его предложение о помощи? - Сообщи ему, что мы позвоним.., позднее. - Вы подпишете письмо? - Нет, ты. Пусть это выглядит так, будто ты решила оплатить чек под свою личную ответственность. Занеси его на специальный счет. Она кивнула в знак того, что поняла. - Что с почтой? Больше ничего? - Ничего серьезного. - Звони Полу Дрейку и спроси, не может ли он сейчас заскочить к нам. Мейсон занялся просмотром почты, но вскоре раздался условный стук в дверь. Делла Стрит впустила детектива. - Взгляни на это. Пол, - сказал Мейсон, протягивая отчет детективной службы Бекмейэра. Пол Дрейк, нахмурившись, внимательно прочел письмо. - Ну? - спросил Мейсон. - Спроси о чем-нибудь полегче, Перри, - ответил Дрейк. - Крайне важно установить, переводил ли Эд Давенпорт деньги в мотель "Тихий океан". Ты можешь установить это, Пол? - При данных обстоятельствах довольно затруднительно. Все упрется в бюрократические рогатки. Учитывая, что во Фресно решили возбудить против Мирны Давенпорт дело, полиция косо посмотрит на любого, кто раскапывает информацию, имеющую отношение к Давенпорту. Ты абсолютно уверен, что Фрэнк Стэнтон и Эд Давенпорт одно и то же лицо? - Нет, - ответил Мейсон, - но, судя по всему, это так. Внешние приметы сходятся и номерной знак машины совпадает. Было бы также неплохо раздобыть регистрационный журнал и показать его графологу. - Ты останавливался в этом мотеле? - Да. Стэнтон зарегистрировался в нем вечером. С собой у него было два больших чемодана. Вероятно, с образцами руды, так как он собирался заключить сделку о купле-продаже шахты. Зачем-то он потащил их с собой. - А что с чемоданами? - Полиция не говорит, остались ли они в кремптонском мотеле или "уехали" в его машине. - Думаешь, кто-то прихватил их и сбежал? - Кто знает... Есть предположение, что Давенпорта ограбили, когда он загулял во Фресно. Если это так, то прихватили и чемоданы. В них могут храниться ценные образцы руды. - Насколько ценные? - В этом-то и весь вопрос. Даже очень богатая руда не стоит всей этой возни. - Если только пробы умышленно не были завышены, чтобы набить цену. - Не исключено, - согласился Мейсон. - Окружной прокурор Фресно, к твоему сведению. Пол, из тех, кто сражается до последнего. Вместе с тем он производит впечатление честного человека. Не думаю, что он возбудил бы против Мирны Давенпорт дело, не будучи уверен в ее виновности. Предварительное слушание назначено на завтра. - Считаешь, он откроет свои карты? - Откроет, но не все - лишь те, которые мы не сможем покрыть. Он работает в тесном контакте с нашим окружным прокурором, а там хотят признать миссис Давенпорт виновной в убийстве своего мужа. Ее могут приговорить к смертной казни, а могут и не приговорить. Как только там дело будет закрыто, ее перевезут сюда, и уже здесь ей попытаются вынести смертный приговор в связи с отравлением Гортензии Пэкстон. В этом не приходится сомневаться, в особенности если ее признают виновной во Фресно - все равно в чем. - Ясно... - протянул Дрейк. - Следовательно, - повысил голос Мейсон, - крайне важно раскопать факты, как можно больше фактов и сделать это быстрее полиции. - Работа не из простых. У них определенные преимущества. У них люди. У них власть. Они знают все ходы и выходы. - Я понимаю, - заметил Мейсон, - но они могут прохлопать оперативные детали, касающиеся Стэнтона. Эд Давенпорт над чем-то работал, что имело для него огромное значение, но его жена, видимо, об этом ничего не знала. Слушай, что произошло в Сан-Бернардино. Когда мы с Деллой были в Парадизе, раздался телефонный звонок. Звонили из автомата в Бейкерсфилде. Делла подошла к телефону. Незнакомый мужской голос произнес: "Мотель "Тихий океан" в Сан-Бернардино, кабина тринадцать"; на этом разговор оборвался. - Это точно? - удивился Дрейк. - Один к одному. - Выходит, концы надо искать в этом мотеле - там должна была состояться важная встреча. Но почему Давенпорт оплатил номер, а потом решил установить за ним наблюдение? Ведь он хотел там остановиться. - Его жена убеждена, что он не хотел останавливаться в этом номере и из Фресно собирался ехать прямо домой. - Ей нельзя доверять, - заметил Дрейк. - Она заинтересованная сторона.., и может оказаться виновной. - Этот звонок еще интересен вот чем, - продолжал Мейсон. - Сперва я не придал этому значения, но потом он показался мне странным, и только сейчас до меня дошло... - Что дошло? - Человек, звонивший из Бейкерсфилда, не спросил: говорит ли он именно с Мабел Нордж. Едва Делла подняла трубку, он сразу же произнес эту фразу. Учти, если это звонил Эд Давенпорт, он не спутал бы голос Деллы Стрит с голосом Мабел Нордж. Он сразу бы понял, что это не Мабел Нордж, и постарался выяснить, с кем именно говорит. Теперь-то мы знаем, что этот звонок раздался тогда, когда Эда Давенпорта уже не было в живых. Кроме того, если бы звонил некто, кому было поручено передать сообщение, то он в первую очередь постарался бы выяснить, с кем разговаривает. - Но он не сделал этого? - спросил Дрейк. - Совершенно верно. - Но почему? - Ответ однозначный. Он ничего не знал об обстановке в Парадизе. Он не знал, кто такая Мабел Нордж. Ее голос ничего не значил для него. Он просто позвонил и передал сообщение. Дрейк задумчиво слушал рассуждения Мейсона. - Потом еще один момент. Мы не должны ни в коем случае выпустить из поля зрения Сару Ансел. - Еще бы! - Учти, Сара Ансел много выиграла от смерти Гортензии Пэкстон. Если она пронюхает, что ты заинтересовался ею, - предупреди адвоката Дрейк, хлопот не оберешься. - Их не избежать, имея с ней дело. Раздобудь более полную информацию, Пол. Пусть твои ребята отправляются во Фресно и хорошенько поработают там. На завтра назначен предварительный допрос. - Так тебя подгоняют события? - Я сам их подгоняю. Я жажду задать окружному прокурору несколько вопросов, на которые он не сможет ответить. - Смотри, как бы его ответы не подвели под монастырь клиента. - Вот поэтому, - заключил адвокат, - я хочу, чтобы ты вплотную занялся работой. Я не хочу задавать вопросы, которые повредили бы ему. Глава 11 Совершенно очевидно, что к числу ошибок, какие мог бы совершить окружной прокурор Фресно, невозможно было отнести ту, которая связана с недооценкой Перри Мейсона. Вандлинг, будучи человеком расчетливым, осторожным и внимательным, решил вести дело с той продуманностью, которая скорее присуща судебному разбирательству, чем предварительному слушанию. - Моим первым свидетелем, - произнес он, - будет Джордж Медфорд. Джордж Медфорд оказался мальчиком девяти лет с веснушками и торчащими ушами, который, похоже, не способен был врать. - Где ты живешь? - начал допрос прокурор. - В Кремптоне. - Давно ты живешь там? - Три года. - Ты живешь с матерью и отцом? - Да, сэр. - Как зовут твоего отца? - Мартин Медфорд. - Чем он занимается? - Он владеет станцией технического обслуживания. - В Кремптоне? - Да, сэр. - Скажи-ка, Джордж, не был ли ты вместе с отцом тринадцатого числа в одном месте в трех милях от Кремптона? - Был, да, сэр. - Тебе знакомо оно? - Да, сэр. - Где оно находится? - Это наверху холма, ну там.., есть еще заросли. Вы знаете, где еще растут дубовые деревья.., и эта, как ее.., полынь или что-то такое.., ну, вы понимаете... - Ты бывал там прежде? - Да, сэр. - Как ты добирался туда? - На велосипеде. - Ты не один ездил туда? - Нет, сэр, не один. - Ас кем? - С Джимми Итоном. - Джимми Итон одних с тобою лет? - Он старше меня на шесть месяцев. - А как он добирался туда? - На своем велосипеде. - Ну а теперь расскажи, Джордж, зачем вы ездили туда? Что вы там делали? - О, просто играли. - А почему вы выбрали это место? - Ну, там можно здорово гонять. Там еще есть дорога, а по ней редко ходят машины. Родители не разрешают нам кататься по шоссе.., там сильное движение.., ну и вот мы всегда едем туда. На холме стоит старый дом, но там никто не живет.., он уже обвалился и.., ну мы ездили туда, искали птичьи яйца.., играли.., ну и все такое... - Ты давно стал ездить в то место? - Нет, не очень, месяцев шесть.., хотя, нет, восемь. - И вы обнаружили в том месте вырытую яму? - Да, сэр. - Когда вы заметили ее? - Ну.., первый раз в пятницу. - Это значит в прошлую пятницу, девятого? - уточнил Вандлинг. - Да, сэр, кажется так. Девятого, да. - А в какое время вы там были? - Днем, около трех или четырех. - И что вы увидели? - Мы увидели яму. - Ты можешь описать ее? - Ну, это большая яма. - Насколько большая, Джордж? Это очень важно. Ты можешь показать руками? Мальчик широко развел руки в стороны. - Что приблизительно равно трем с половиной футам, - подсказал Вандлинг. - А какой она была в длину? - В ней можно было лежать и еще оставалось много свободного места. - Ты хочешь сказать, что в ней можно вытянуться? - Да, сэр. - Она была глубокая? Джордж встал со стула и приставил ладонь к животу. - Вот до сих пор. - Ты был там в четверг, восьмого? - Нет, сэр. - А в среду? - Да, сэр. - Яма была цела? - Нет, не была. - Что было на ее месте? - Ровное место. - Стало быть, когда вы отправились туда в пятницу, в четыре часа дня, яма была? - Да, сэр. - Она была готова? - Да, сэр. - Что представляла собой эта яма? - Нормальная яма. - Что ты имеешь в виду? - Ну, ее выкопали лопатой. Края были ровные и зачищенные. Это была хорошая яма. - Что стало с землей, которая была выкопана, Джордж? - Она была свалена рядом. - По какую сторону? - По обе. - Ты хочешь сказать, что не по краям ямы, а по обеим ее сторонам? - Да, сэр. - А каким было дно этой ямы? - Ровным. В ней было очень удобно. - И эта яма была там в пятницу, девятого, днем? - Да, сэр. - А в среду ее там не было? - Нет, сэр. - В среду ты был там с ребятами? - Да, сэр. - Чем вы занимались? - Мы играли. - Как вы в ней играли? - О, мы прыгнули туда. Это был наш окоп.., потом спрятались, чтобы нас никто не видел, и стали ждать, когда прилетят птицы и.., о, мы просто играли. - Ты был там в воскресенье или понедельник? - Нет, сэр. - А во вторник, тринадцатого? - Вы говорите о прошлом вторнике? - Да. - Да, были. - И что произошло? - Ну.., эта яма была уже засыпана. - И что ты сделал? - Ну.., я сказал папе, что... - Оставь это, Джордж. Что сделал ты? - Ну, мы стали играть. - А потом? - Потом поехали домой. - И вернулись на это место в тот же день? - Да, сэр. - Спустя сколько времени? - Приблизительно через час. - Кто был с тобой? - Мой папа и Джимми. - Твоего отца зовут Мартин Медфорд, и он находится здесь, в суде? - Да, сэр. - У меня все, - объявил Вандлинг. - У меня нет вопросов, - произнес Мейсон. - по крайней мере в данный момент. Я хочу заявить, ваша честь, что отдельных свидетелей, показания которых мне пока трудно оценить, я хотел бы подвергнуть перекрестному допросу, в случае если окажется, что эти показания связаны с вопросами, которые имеют важное значение для обвиняемой. - Все свидетели важны, - парировал Вандлинг. - Я хочу заверить в этом суд и защиту. Я хочу также заверить защиту, что обвинение, равно как и защита, желают знать правду, и у нас нет возражений против того, чтобы защита вызывала любого свидетеля для перекрестного допроса в любое время, при условии, конечно, что такой допрос будет иметь отношение к делу. Судья Сайлер, председательствующий на предварительном слушании, произнес: - Хорошо, мы учтем это. Защита имеет такое право. - Моим следующим свидетелем будет Мартин Мед-форд, - сказал Вандлинг. Мартин Медфорд показал, что он является отцом Джорджа, что ближе к вечеру тринадцатого числа его сын вернулся домой и рассказал о засыпанной яме, что он решил посмотреть, в чем там дело, взял с собой лопату и поехал на то место вместе с сыном и Джимми Итоном, что в том месте земля оказалась очень мягкой и он легко раскопал ее, что на глубине приблизительно двух с половиной футов он наткнулся на какой-то мягкий предмет, что он очистил ^ его от земли и обнаружил ногу человека, что он перестал копать и бросился к телефону, чтобы сообщить обо всем шерифу. - Ведите, пожалуйста, ваш перекрестный допрос, - обратился Вандлинг к Мейсону. - Вы вернулись на это место вместе с шерифом, - начал Мейсон. - Да, сэр. - И оставались там все время, пока откапывали труп? - Да, сэр. - Вы помогали копать? - Да, сэр. - Что было выкопано? - Труп мужчины. - Во что он был одет? - В пижаму. - И это все, что было на нем? - Это все. - У меня нет больше вопросов. Следующим свидетелем оказался шериф, который сообщил, что вместе с помощниками отправился на место, указанное Мартином Медфордом. Там они раскопали землю, которая, по всей видимости, была недавно засыпана в яму, хотя сверху ее утрамбовали. В яме под слоем земли было обнаружено тело Эдварда Давенпорта. Оно было извлечено и доставлено в морг. Позднее шериф вернулся на это место, чтобы тщательно определить размеры ямы. Отвечая на вопрос Вандлинга, касающийся обнаружения следов, он сказал, что в этом отношении были предприняты соответствующие попытки, но поскольку повсюду имелись отпечатки ног мальчиков и Мартина Медфорда, других обнаружить не удалось. - Ваша очередь, - закончил свой допрос прокурор. - При данных обстоятельствах, - ответил адвокат, - у меня пока нет вопросов. - Ну да, конечно, - усмехнулся Вандлинг, - защита решила использовать заключенное между нами соглашение, чтобы не быть захваченной врасплох. Это явная уловка, чтобы оттянуть проведение перекрестного допроса до тех пор, пока не будут изложены все обстоятельства дела, после чего она начнет свой допрос. - Разумеется, - ответил Мейсон, - я заверяю обвинение, что не буду злоупотреблять его любезностью и стану допрашивать свидетелей только в том случае, если в этом возникает настоятельная необходимость. - Благодарю вас, - ответил Вандлинг. - Вы свободны, шериф. Следующим показания давал доктор Милтон Хокси. Он указал, что исполняет обязанности хирурга и токсиколога, что его вызвали для проведения вскрытия в морге вечером тринадцатого и что обстоятельства не позволили ему проводить такое вскрытие раньше полуночи. Далее доктор показал, что умерший имел рост пять футов и восемь дюймов, весил сто сорок фунтов; на вид ему было лет тридцать пять; кроме того, он болел атеросклерозом, но причиной смерти явился яд. После проведения химического анализа в его желудке был обнаружен цианистый калий. По мнению доктора, на момент вскрытия этот человек был уже мертв в течение двадцати четырех - тридцати шести часов. - Ведите ваш перекрестный допрос, - резко бросил Вандлинг. - Вы проводили специальный анализ на цианистый калий? - начал Мейсон. - Да, сэр. Методом определения на отравление синильной кислотой. - А другими ядами? - Я также провел анализ на присутствие мышьяка. - Вы его нашли? - В незначительных количествах. - Вы обнаружили определенное его количество? - Совсем незначительное с точки зрения медицины. - Вы обнаружили присутствие других ядов? - Не обнаружил. Нет, сэр. - Были ли удалены какие-либо органы у трупа? - Да, сэр. - И что стало с ними? - Они были отправлены в лабораторию университета штата Калифорния на дополнительное исследование. - Вы получили заключение университета? - Насколько мне известно - нет. - В таком случае откуда вам известно, что этот человек умер от яда, о котором вы упомянули? - Я только знаю, что обнаруженного в трупе количества яда оказалось достаточно для того, чтобы вызвать смерть, и, следовательно, я сделал вывод, что именно он явился причиной смерти. - Тогда почему вы направили эти органы в калифорнийский университет? - Потому что я хотел проведения более широкого анализа. - Потому что вы искали наличие другого яда? - Мне подумалось, что целесообразно перепроверить мои выводы и определить наличие какого-либо другого яда. - Стало быть, вы не уверены, что смерть наступила от цианистого калия? - Разумеется, я уверен. Но я хотел убедиться в наличии каких-либо сопутствующих факторов.., возможно, сильнодействующих капель или барбитурата, который снижает сопротивление организма человека при принятии им яда. Мейсон, нахмурившись, стал размышлять над ответом. - Продолжайте, - сказал судья Сайлер. - Минутку, ваша честь. Мне кажется, что здесь открывается совершенно новая линия в дознании. - Не понимаю, о чем вы? - Вполне вероятно, что шериф выработал свою версию относительно принятия яда, но данные, полученные доктором Хокси, не согласуются с его версией. - Я так не думаю, - заметил судья Сайлер. - Продолжайте, пожалуйста, ваш допрос. - Хорошо, - улыбнулся Мейсон. - Вы искали следы шоколада в желудке умершего, доктор? - Искал. Я пытался самым тщательным образом изучить содержимое его желудка. - И что вы обнаружили? - Я обнаружил, что этот человек умер спустя приблизительно час после приема яичницы с грудинкой. Я не обнаружил какого-либо заметного количества шоколада. - Вы проводили анализ на определение содержания алкоголя в крови этого человека, доктор? - Проводил. - Что вы установили? - Я установил, что в крови покойного содержится 0,15 процента алкоголя. - Вы можете пояснить это? - Специалисты утверждают, что если кровь человека содержит 0,1 процента алкоголя, его поведение можно описать как нормальное, но характеризующееся определенными признаками медицинской интоксикации. При отметке 0,2 процента он уже будет интоксицирован. В эмоциональном плане он становится неустойчивым. Его рефлексы сильно затормаживаются. При отметке 0,3 процента наблюдается полная дезориентация во времени и пространстве, нарушение двигательного аппарата, путаная речь. При отметке 0,4 процента наступает оцепенение, резко снижается реакция на внешние раздражители и наступает паралич. В диапазоне от 0,5 до 0,6 процента отмечается полная кома и ослабевает циркуляция крови. На этой стадии возникает реальная угроза для жизни человека; смерть фактически неизбежна после превышения отметки 0,6 процента содержания алкоголя в крови. В связи с этим К. В. Мелбергер разработал интересную шкалу. Отметку 0,1 он назвал "Трезвый и приличный"; 0,2 - "Веселый и отчаянный"; 0,3 - "Шатающийся и неуправляемый"; 0,4 - "Несоображающий и отупевший" и 0,5 - "Смертельно пьяный". В связи с тем, что в его крови содержалось 0,15 процента алкоголя, каковы будут ваши выводы в отношении интоксикации этого человека? - Он только начал испытывать влияние интоксикации. По Мелбергеру, эта стадия характеризует как "Веселый и отчаянный". - Он уже мог ощущать влияние алкоголя? - Да, мог. - У него могли проявляться определенные признаки такого влияния? - Для любого постороннего человека - по всей видимости; совершенно определенно - для профессионала. - Вы пытались идентифицировать тело убитого, доктор? - Да, пытался. - Вы не оспариваете того факта, что убитым оказался Эдвард Давенпорт? - Ни в коей мере. - Разрешите задать вам гипотетический вопрос, доктор. Допустим, что его отравили цианистым калием, который был в конфетах. Наступила бы смерть мгновенно? - Она наступила бы очень быстро. - Другими словами, в каждой конфете было достаточно цианида, чтобы вызвать мгновенную смерть? - Не в каждой конфете, мистер Мейсон. Другие содержали мышьяк и... - Я не пытаюсь заманить вас в ловушку, доктор. Я имею в виду только конфеты с цианидом. - Это так. Да, сэр. - Развитие симптомов и потеря сознания наступают очень быстро после приема цианида в тех дозах, которые были обнаружены в конфетах? - Да, сэр. - Скажите, доктор, если этот человек скончается от того, что съел отравленную конфету, разве вы не обнаружили бы шоколада у него в желудке? - Это, - сказал доктор Хокси, - довольно сложный вопрос. Думаю, что обнаружил бы. - И вы действительно его обнаружили? - Нет. - Вы предполагали его найти, если бы он принял отравленную конфету? - Откровенно говоря, да.., хотя он мог только надкусить конфету, а потом, почувствовав неприятный запах, выплюнуть ее; однако проглоченная отравленная слюна привела бы к смертельному исходу. Я думаю, все так и было, хотя я не обнаружил физических доказательств. И мне не понятно, почему яд мог попасть в желудок без хотя бы одной съеденной конфеты. - Значит, вы не знаете, каким образом он принял яд, который послужил причиной его смерти? - Нет, сэр. - Как долго он был мертв? - Я не могу вам точно ответить. По всей видимости, в диапазоне от двадцати четырех до тридцати шести часов. - Вы можете описать состояние, известное как трупное окоченение, доктор? - Во время вскрытия трупное окоченение было ярко выраженным в бедрах и ногах, но шея и плечи оставались мягкими. - А что вы можете сказать о трупных пятнах? - Они оказались весьма обширными, и это указывает на то, что положение тела оставалось неизменным после наступления смерти, то есть в течение очень короткого периода после смерти. - Я так понимаю, трупное окоченение развивается в области лица и челюстей, затем распространяется по всему телу? - Да, это так. - И оно исчезает аналогичным же образом? - Да, сэр. - Сколько времени нужно для того, чтобы развилось трупное окоченение? - По-разному. Но от восьми до двенадцати часов. - В нашем случае трупное окоченение не только развилось, но и охватило все тело, потом оно исчезло. Не так ли? - В основном правильно. Да. - Специалисты утверждают, что для полного трупного окоченения требуется около восемнадцати часов? - Оно может протекать различно. - Вы знакомы с работами доктора Леймона Снайдера? - Да, сэр. - В своей книге "Расследование убийств" доктор Леймон Снайдер рассматривает гипотетический случай, аналогичный нашему - трупное окоченение в бедрах и ногах, и указывает, что смерть могла наступить двадцать девять - тридцать четыре часа назад. - Я не очень хорошо знаком с его методом. - Но вы могли бы подтвердить, что такой диапазон в основном корректен? - Я мог бы подтвердить, да, правильно. - Значит, вы имеете в виду состояние тела на момент проведенного вами вскрытия? - Да, это так. - И вы проводили вскрытие спустя несколько часов после того, как был обнаружен труп? - Совершенно верно. - Кажется, вы говорили, что проводили вскрытие около полуночи? - Да, сэр. - И вы описали состояние тела, которое было отмечено на то время, как вы его увидели? - Да, сэр. - Таким образом, этот человек скончался приблизительно между двумя и семью часами пополудни предыдущего дня, то есть в понедельник, двенадцатого. Правильно? - Э.., правильно, если придерживаться данной временной шкалы, но трупное окоченение может весьма развиться. Оно зависит от температуры. Оно зависит и от других условий. Я наблюдал, как трупное окоченение развилось почти сразу же после наступления смерти в результате борьбы в условиях, где температуре... - Вы отметили какие-либо доказательства борьбы в данном случае? - Нет, они не наблюдались. - Вы не могли бы определить точное время наступления трупного окоченения? - Точное - нет. - Разделяете ли мнение такого эксперта, как доктор Леймон Снайдер: в обычных условиях появление трупного окоченения - например, такого, которое вы отметили, - явилось результатом смерти, наступившей между двумя и семью часами пополудни предыдущего дня? - Да, сэр, разделяю.., я так полагаю. - Полагаете, доктор? - Да, поскольку врач удостоверил время наступления смерти между двумя и тремя часами предыдущего дня, и в процессе распространения трупного окоченения нет ничего, что позволило бы более точно определить это время. Доктор Снайдер и другие авторитеты рассматривают только общие случаи. Они не могут выработать правил, которые позволили бы точно определить время наступления смерти в каждом отдельном случае. Они оперируют общими соображениями. Нет ничего более сложного или, лучше сказать, более изменчивого, чем точное определение наступления трупного окоченения. - Вам известны симптомы отравления мышьяком, доктор? - Да, сэр. - Ив чем они заключаются? - Появляется чувство жжения во рту и гортани. В области живота начинаются колики, которые сопровождаются тошнотой и рвотой. Обычно отмечается понос. Бывают периоды при определенных обстоятельствах, когда первые симптомы задерживаются, но, как правило, они проявляются очень скоро после принятия яда. - Благодарю вас, доктор, - заключил Мейсон. - У меня нет больше вопросов. - Вызовите Гарольда Титуса, - попросил Вандлинг. Титус прошел вперед, был приведен к присяге, сказал, что он исполняет обязанности помощника шерифа, что он специализируется в изучении отпечатков пальцев, что он присутствовал в то время, когда в трех милях от Кремптона было обнаружено тело Эдварда Давенпорта, что он снял у умершего отпечатки пальцев и сравнил отпечаток большого пальца руки с тем отпечатком, который имелся в водительских правах Эдварда Давенпорта, и что они оказались идентичными. - Вели ли вы расследование в мотеле Кремптона по данному делу? - Вел. Да, сэр. - В какое время проводилось расследование? - Приблизительно в три тридцать дня двенадцатого. - Это был понедельник? - Да, сэр. - Что вы обнаружили? - Я обнаружил запертую на ключ комнату, в которой должен был находиться труп. Открыв дверь, я увидел, что там никого нет. Окно было распахнуто и оконная сетка опущена. На кровати лежала мужская одежда, сумка, коробка конфет и бумажник с различными документами, из которых явствовало, что комнату снял некий Эдвард Давенпорт. - Вы не встречались с обвиняемой. Мирной Давенпорт, во время расследования? - Встречался. Да, сэр. - Она говорила, кем приходится ей человек, который занимал ту кабину? - Говорила. Да, сэр. - Кем же? - Мужем. - Каким образом она характеризовала его состояние? - Как безнадежное, когда она и ее спутница, миссис Ансел, прибыли туда. - Не говорила ли она, что они с миссис Ансел находились у постели больного? - Говорила. Они вдвоем вошли в комнату, потом она вышла из комнаты; вскоре ее мужу стало хуже, он начал задыхаться. Срочно вызвали доктора, который констатировал состояние больного как критическое. Доктор был рядом с ним, когда он умер. Потом доктор запер комнату на ключ, заявив, что обстоятельства смерти таковы, что он не может выписать свидетельства о смерти. - Больше она ничего не сказала? - Она также выразила возмущение словами доктора, который дал понять, что подозревает ее в убийстве. - А каково ваше отношение к происшедшему? Титус усмехнулся и ответил: - Нам стало известно, что Эдвард Давенпорт выпивал. Мы опросили соседей и обнаружили свидетеля, который заметил мужчину в пижаме, вылезавшего из окна этой кабины, и, следовательно, мы сделали вывод, что он выпил и решил гульнуть. - Что вы предприняли? - По настоянию доктора Рено мы изъяли ключ от этой комнаты. - Были ли наложены какие-либо меры пресечения свободы передвижения в отношении обвиняемой или ее спутницы, миссис Ансел? - Разумеется, нет. - А что сделали женщины? - Они перешли в кабину рядом. - Вы не отдавали им ключ от тринадцатой кабины? - Разумеется, нет. - Ключ оставался у вас? - Да, сэр. - Предпринимались ли какие-либо попытки помещения обвиняемой под надзор? - В то время - нет. Позднее - да. - Что же произошло? - Она рассказала нам, что собиралась на ночь остановиться в мотеле, но.., о, я не знаю.., приблизительно в семь часов утра управляющий позвонил нам и сообщил, что они покинули мотель. Мы следили за ними до Фресно и установили, что они сели на самолет и полетели в Сан-Франциско. - Что вы сделали? - Мы позвонили в Сан-Франциско и попросили установить за ней наблюдение. - И это было сделано? - Да, конечно, насколько я могу знать из поступивших сообщений. - Понятно, хотя я не спрашиваю вас, какие действия были предприняты другими органами власти. А теперь скажите, когда вы опять увидели обвиняемую? - Это было четырнадцатого. - В какое время? - В четыре тридцать дня. - А где именно? - В вашей конторе. - У вас с нею состоялся разговор? - Да, состоялся. - Что сообщила вам обвиняемая по поводу коробки с конфетами, которая была представлена как улика? - Она сообщила, что купила эту коробку и положила в сумку мужа, что он всегда носил с собой конфеты, так как временами у него наступало непреодолимое желание выпить, а конфеты помогали бороться с этой привычкой. Она назвала это "сладким запоем". - Она призналась в том, что купила эту коробку с конфетами? - Да, сэр. - Вы спрашивали, не вскрывала ли она эту коробку и не прикасалась ли к шоколадным конфетам? - Она ответила, что купила коробку шоколадных конфет и положила ее в сумку мужа, не открывая, сняв только оберточную бумагу, в которую были завернуты обе коробки, но целлофана не касалась. - Вы исследовали эту коробку? - Да, сэр. - На предмет обнаружения скрытых отпечатков пальцев? - Да, сэр. - Что вы обнаружили? - Я обнаружил две конфеты, на которых имелись отпечатки большого и указательного пальцев правой руки обвиняемой. - Вы сфотографировали эти отпечатки? - Да, сэр. - Эти фотографии при вас? - При мне. - Пожалуйста, представьте их защите, после чего я прошу приобщить их к делу в качестве вещественных доказательств. - У меня нет возражений, - сказал Мейсон, быстро просматривая фотографии. - Присутствовали ли вы в то время, когда эти конфеты с отпечатками пальцев анализировались с целью обнаружения в них яда? - Присутствовал. - Вы идентифицировали эти конфеты? - Да, сэр. К каждой из конфет приклеена полоска бумаги с цифрами "1" и "2" и моими инициалами. - Именно эти две конфеты были проанализированы в вашем присутствии? - Да, сэр. - Проводите ваш перекрестный допрос, - обратился Вандлинг к Мейсону. - Вы знаете, - дружелюбно начал адвокат, - что в конфетах был обнаружен яд? - Только с чужих слов. - То есть со слов токсиколога, который проводил анализ? - Да, сэр. - Но вы присутствовали при этом? - Да, сэр. - Что же он сказал? - Он сказал, что эти две конфеты из шоколада содержат цианистый калий, а все остальные - мышьяк. - Вам известно, что мышьяк обычно приводит к относительно медленной смерти? - Да, сэр. - А цианид действует быстрее? - Да, сэр. - Вы пытались установить, почему эти две конфеты, содержащие яд, который вызывает почти мгновенную смерть, оказались вместе с конфетами, в которых имелся яд замедленного действия? - Нет, сэр. Я спросил об этом обвиняемую, но она утверждает, что не вскрывала коробку и никогда не прикасалась к конфетам. - У меня все, - закончил Мейсон. - Вопросов больше нет. - Теперь я вызываю своего следующего свидетеля - Сару Ансел, - объявил Вандлинг. Сара Ансел, которая сидела в глубине зала судебного заседания, встала и воинственно заявила: - Я отказываюсь свидетельствовать в этом деле. Мне нечего сообщить, что могло бы помочь обвинению. Эта молодая женщина, которая оказалась привлеченной к судебной ответственности, доводится племянницей моей сестре и, бедняжка, совершенно невиновна. - Пройдите вперед и принесите присягу, - повторил Вандлинг. - Я уже сказала вам, что я отказываюсь... - Пройдите и принесите присягу, миссис, - громко произнес судья Сайлер и, видя, что та колеблется, пригрозил: - В противном случае вас привлекут к судебной ответственности за неуважение к суду. Вы находитесь в здании суда. Вас вызвали как свидетеля. Вы пришли. Будьте любезны дать ваши показания. Сара Ансел медленно прошествовала между рядами сидений для публики, миновала двустворчатую дверцу, отделяющую адвокатов от судей и присутствовавших в зале, и подошла к свидетельскому месту. Она подняла вверх правую руку, принесла присягу, улыбнулась, стараясь подбодрить Мирну, затем села и вызывающе уставилась на Вандлинга. - Вы Сара Ансел, - начал тот. - В настоящее время вы проживаете в Лос-Анджелесе с обвиняемой по данному делу в доме, который ранее являлся собственностью Уилльяма Делано. Это так? - Совершенно верно, - резко ответила она. - В каких родственных отношениях вы находились с Уилльямом Делано? - Я дальняя его родственница. Моя сестра вышла замуж за Уилльяма Делано. - Они оба умерли? - Да. - Кто из родственников остался после смерти Делано? - Кроме Мирны никого, если не считать меня родственником по линии сестры. - Вы приходились ему невесткой? - Отчасти, да. - Он обращался к вам как к невестке? - Да. - И вы не раз видели Уилльяма Делано при жизни? - Не раз. - Видели ли вы его незадолго перед смертью? - Да. - Когда именно? - Приблизительно за месяц. - Не могли бы вы в общих словах описать, что происходило у него в доме в то время? Кто там находился? - Я, его племянница Гортензия Пэкстон, потом Давенпорты, то есть Мирна с Эдом. Мирна приехала помогать по дому. - А что стало с Гортензией Пэкстон? - Она умерла. - И вскоре скончался Уилльям Делано? - Да. - Сколько времени прошло после того, как вслед за Гортензией Пэкстон умер Уилльям Делано? - Чуть больше двух недель. - Эти две недели он серьезно болел? - Да. - И он изменил свое завещание, то есть он составил новое завещание? - Я не знаю. - Он не говорил вам в присутствии обвиняемой, Мирны Давенпорт, что собирается изменить свое завещание? - Точно не знаю, но к нему приходили юристы для оформления какого-то документа. Он был очень больным человеком. - В соответствии с условиями нового завещания вы наследуете определенную сумму денег, не так ли? - повторил свой вопрос прокурор. - Отвечайте на вопрос! - потребовал судья Сайлер. - Да, сэр! - огрызнулась она. - Сколько? - Сто тысяч долларов и пятую часть особняка. - Когда впервые вы встретились с обвиняемой. Мирной Давенпорт? - Когда я приехала к Уилльяму Делано. - В то время она там проживала? - Нет. Она переехала туда, чтобы помогать Гортензии, но... - Минутку. Под "Гортензией" вы подразумеваете Гортензию Пэкстон, племянницу, которая умерла? - Да. - И Гортензия Пэкстон вела хозяйство в доме, следила за прислугой, ухаживала за Уилльямом Делано? - Да. - И находилась в нем определенное время? - Она жила в доме Уилльяма Делано больше двух лет. Он ее очень любил. Она отвечала взаимностью. - Вскоре после вашего визита к Уилльяму Делано обвиняемая, Мирна Давенпорт, переехала к нему в дом? Не правда ли? - Все не так просто. То есть нельзя делить на такие периоды. Мирна сначала приехала, чтобы помогать Горти... - Подождите, под Горти вы подразумеваете Гортензию Пэкстон? - Естественно. - Очень хорошо. Продолжайте. - Так вот, она временно перебралась туда, чтобы помогать Гортензии, а затем решила переехать совсем. Это было незадолго до моего приезда или сразу после того, как я приехала.., точно не припомню, но в любом случае они с Эдом, то есть со своим мужем, поселились в этом доме. - Однако мистер Давенпорт продолжал работать в парадизском доме, в котором они с Мирной Давенпорт раньше проживали? - Да. - Стало быть, вначале, то есть в течение первой части вашего приезда туда, Эд Давенпорт оставался со своей женой? - Да. - Долго? - Достаточно долго. - После того, как приехали вы и вскоре после смерти Делано, мистер Давенпорт стал отлучаться из дому, не правда ли? - Что вы имеете в виду под домом? - Место жительства, в котором скончался Уилльям Делано, не так ли? - Я думаю, что так. Да. - Именно это я и имею в виду под словом "дом". Я буду говорить о доме в Парадизе как о его офисе. - Очень хорошо. - И вскоре после вашего приезда вы стали замечать, что мистер Давенпорт отлучается из дому, не так ли? - Я не знаю, на что вы намекаете, но скажу откровенно - мы не ладили с Эдом Давенпортом. И его командировки тут не причем. Эд Давенпорт не любил меня. Это ни для кого не секрет, и я, сколько могла, оставалась в рамках приличий, хотя он считал, что я настраиваю против него Мирну. Мне только хотелось раскрыть ей глаза, показать, что творится вокруг. - Что же творилось? - Он старался выманить у Мирны деньги и пустить их в оборот вместе со своими, и так, чтобы потом невозможно было понять, где чьи деньги. Но едва я заводила разговор с ним о рудниках, о том, чем он занимается или куда уходят деньги Мирны, он набирал в рот воды или выскакивал, как ошпаренный, из комнаты. Затем принимался собираться в свою очередную "командировку". Но когда удавалось припереть его к стенке, то в ответ раздавались всякого рода отговорки, и невозможно было понять, что к чему. Я знала, чем он занимается, и он понимал, что я обо всем догадываюсь. Закончив говорить, Сара Ансел с победоносным видом взглянула на Вандлинга. - Значит, вы знали, чем он занимается? - Разумеется, я знала про все его делишки. Я же не вчера родилась. - Каким образом вы узнали про все его дела? - Да очень просто! Стала задавать вопросы и требовать ответов на них, и видя, чем он занимается и все такое... - А он догадывался о том, что вам все известно? - Конечно, догадывался. Я не делала из этого секрета, то есть я задавала очень прямые вопросы. - В присутствии жены? - Естественно. Я же хотела, чтобы она, наконец, "проснулась". - Вы говорили с его женой наедине? - Да. - И предложили ей обратиться к адвокату? - Да. - А что еще? - А то, чтобы она наняла частного детектива, который следил бы за ним. Он же бегал за бабами по всей Америке. Он чуть ли не приказывал Мирне укладывать его чемоданы, разговаривал с ней как со слугой, а сам говорил, что отправляется "на одну из шахт", но не указывая, куда именно. - У него их было несколько? - Стало несколько после того, как он наложил лапу на деньги Мирны. После этого у него дела сразу пошли в гору. Как я уже говорила, он таким образом проворачивал свои сделки, чтобы потом нельзя было разобраться, где его деньги, а где не его. - Он использовал деньги жены? - Ну конечно! Своих денег у него почти не было. У него было несколько шахт, почти не приносящих дохода. Но после смерти Уилльяма Делано он превратился в настоящего горного магната. Занял деньги под залог того, что причиталось Мирне. Заставил жену взять большую ссуду в банке и быстро провернул операцию с разделением имущества, чтобы Мирна получала эти деньги. А как только они поступили на ее счет, снял все до единого цента. - Вам известно, каким образом он заключал свои сделки? Давал ли он миссис Давенпорт расписки или какие-либо другие документы? - Конечно, нет. Он просто перевел ее деньги на общий счет, выделив ей крохи на платье или какую-нибудь безделушку. - Стало быть, вы предупреждали миссис Давенпорт, чем это грозит ей? - Конечно. - Стало быть, у Мирны Давенпорт были все основания, скажем, неделю назад, не доверять мужу, ненавидеть его и желать ему смерти, не так ли? - Эй, к чему это вы клоните? Это ваши слова, а не мои. - Я просто суммирую сказанное вами. Вы говорили миссис Давенпорт, что муж злоупотребляет ее деньгами? - Да. - Что он увлекался другими женщинами? - Я так подозревала. - Что он пытался прибрать к рукам ее наследство, чтобы слить его со своими фондами и все запутать таким образом, чтобы она оказалась без денег? - Я.., это фактически не мои слова. - Но вы пытались таким образом передать общий смысл? - Да. - Итак, приблизительно десять дней назад Эдвард Давенпорт заявил, что он собирается в Парадиз? - Да. - И попросил жену упаковать вещи? - Да. - Про конфеты ничего не говорилось? - Он сказал, что хотел бы взять с собой новую коробку, в старой осталось все две-три конфеты. - Что вам известно о том, как она укладывала вещи и приобретала коробку с конфетами? - Совершенно ничего. Я только потом узнала, что она купила две коробки конфет. - И одна из них оказалась в его чемодане? - Я так думаю. Лично я не видела. - Как по-вашему, миссис Давенпорт могла иметь какое-либо отношение к ядам? - Ее страсть - садоводство. Она постоянно экспериментирует с разными растворами для опыления растений и сама их готовит. - У нее имелись мышьяк и цианистый калий? - Я не знаю. - Вы говорила с ней о ядах? - Да. - Она не упоминала о мышьяке и цианистом калии? - Она говорила что-то про какие-то составы. - А говорила она вам о мышьяке и цианистом калии? - Ваша честь, - прервал прокурора Мейсон, - налицо попытка со стороны обвинения провести перекрестный допрос своего собственного свидетеля. - Она - свидетель, предубежденный против выставившей его стороны, - едко заметил Вандлинг. - Возражение отклоняется, - произнес судья Сайлер. - Говорила она вам, что у нее есть цианистый калий и мышьяк? - в третий раз спросил Вандлинг. - Да. - Обсуждала она с вами факт сокрытия этих ядов? Их захоронения? Сара Ансел как воды в рот набрала. - Отвечайте на вопрос, - потребовал Вандлинг. - Да, - наконец тихо ответила она. - И вы сами видели, как она закапывала упаковки с ядом? - Она хотела оградить себя от многих ненужных вопросов и... - Вы сами видели, как она закапывала эти яды? - Я видела, как она выкапывала яму. Мне неизвестно, что она в нее положила. - Она говорила вам, что именно закопала? - Да. - Что же? - Яды. - Хорошо, теперь вспомните, пожалуйста, что было в понедельник, двенадцатого. Вы с миссис Давенпорт находились в Делано? - Да. - И приблизительно в девять часов утра вам позвонил доктор из Кремптона, не так ли? Некий Геркимер Рено? - Да. Был такой звонок. - Вы отвечали или Мирна Давенпорт? - Я. - И что сообщил вам доктор Рено? - Он попросил к телефону миссис Давенпорт. Я ответила, что я ее тетя и могу ей все передать. Он сказал, что дело касается ее мужа, и это очень серьезно. - Что касается разговора по телефону, - сказал Вандлинг, поворачиваясь к судье Сайлеру, - то, по всей видимости, это показания с чужих слов и... - У меня нет возражений, - вставил Мейсон. - Продолжайте. - Очень хорошо. В чем заключалась суть этого разговора? - Доктор Рено сообщил, что мистер Давенпорт находится в мотеле в Кремптоне, что он болен и болен очень серьезно, что у пациента, вероятно, высокое кровяное давление и закупорены артерии, и было бы хорошо, если бы миссис Давенпорт приехала как можно скорее. - Не будем останавливаться на деталях, - продолжал Вандлинг. - Значит, вы с миссис Давенпорт принялись быстро упаковывать чемоданы, чтобы успеть на самолет, отлетающий на Фресно. Вы поймали такси, а по дороге в аэропорт убедили миссис Давенпорт обратиться к услугам адвоката. Тогда вы направились в контору мистера Мейсона, не правда ли? - Да, сэр. - Хорошо. Теперь скажите, вам известно, что мистер Давенпорт оставил какое-то письмо, которое полагалось передать властям в случае его смерти? - При жизни он обвинял Мирну во многих смертных грехах и не раз заявлял, что оставит после себя письмо, которое попадет куда следует, если с ним что-то случится. - Значит, вы обратились к Перри Мейсону и поручили ему отправиться в Парадиз и взять это письмо, чтобы оно не попало в руки представителей власти в случае смерти мистера Давенпорта. Это правда? - Ваша честь, - прервал допрос прокурора Мейсон, - я вынужден внести возражение, поскольку имеет место нарушение правил конфиденциального разговора между клиентом и его адвокатом. - Вы не нанимали мистера Мейсона, ведь так? - обратился Вандлинг к Саре Ансел. - Кто? Я? Разумеется, нет. На что он мне? - А Мирна Давенпорт? - Она говорила ему, что надо сделать. - Но вы также говорили, что делать, разве не так? - Ну, видите ли. Мирна была настолько расстроена и... - Но вы также говорили, что делать, разве не так? - Я.., я помогала кое-что выяснить. - Вы присутствовали в течение всего разговора? - Да. - Расскажите, в чем он заключался? - Я возражаю, - громко сказал Мейсон. - Это конфиденциальная информация. - Но в случае, если присутствует третье лицо... - заметил Вандлинг. Судья Сайлер произнес: - Этот вопрос требует знания тех инструкций, которые мистер Мейсон, как адвокат, получил от миссис Давенпорт, как своего клиента? - Да, ваша честь, они были получены в присутствии Сары Ансел, третьего лица. - Я не думаю, что они допустимы, - сказал судья Сайлер. - С разрешения суда я могу сослаться на прецеденты, - ответил Вандлинг. - Мне кажется, что это вполне допустимо. - Хорошо, я их рассмотрю, - продолжал судья Сайлер, - но для этого мне потребуется время. Мне не нравится идея использовать в качестве доказательств разговор клиента со своим адвокатом. - Я готов представить судебные решения, ваша честь, и вы сможете... - Подождите, подождите, - удивился судья Сайлер, - но почему я не могу посмотреть их днем? Почему вы настаиваете на своем? Не могли бы вы отпустить этого свидетеля и вызвать следующего? - Да, думаю, что могу, - ответил Вандлинг. - Очень хорошо. После перерыва я вынесу решение, и затем уже свидетель ответит "да" или "нет", а защита приступит к перекрестному допросу. - Очень хорошо, - согласился Вандлинг. - Вы свободны, миссис Ансел. Сара Ансел поднялась со стула, зло глядя на Вандлинга. - Не покидайте город, - предупредил ее тот. - Помните, вы обязаны явиться в суд. Вы обязаны присутствовать здесь, в суде, в течение всех заседаний, и вы также обязаны присутствовать сегодня, на дневном заседании. - Вам все ясно? - спросил судья Сайлер. Она презрительно взглянула на него. - Ясно? - раздраженно и громко повторил он. - Да! - Смотрите, - в свою очередь, предупредил ее судья Сайлер. - Вызывайте вашего следующего свидетеля, мистер Вандлинг. - Прошу пройти сюда доктора Рено. Доктор Рено, стройный мужчина, лет пятидесяти, размеренным шагом направился к свидетельскому стулу, сел и ничего не выражающими темными глазами взглянул на окружного прокурора. Манера держаться выдавала в нем профессионального врача, которому и раньше приходилось давать свидетельские показания и который привык тщательно взвешивать слова, чувствуя свое превосходство над окружающими. - Вы доктор Геркимер Корризон Рено? - приступил к допросу очередного свидетеля Вандлинг. - Совершенно верно. Да, сэр. - У вас имеется разрешение на практику в нашем штате в качестве общепрактикующего врача, доктора медицины? - Да, сэр. - О, защита оставляет за собой право определения квалификации доктора только после проведения перекрестного допроса, - вставил Мейсон. - Где вы практикуете, доктор? - В Кремптоне. - И давно? - Около трех лет. - Утром, двенадцатого, вас вызвали для обследования пациента, который остановился в городском мотеле? - Да, сэр. - Кто был вашим пациентом? - Эдвард Давенпорт. - Вы знали его раньше? - Нет, сэр. - Вы видели тело Эдварда Давенпорта после эксгумации и перед вскрытием? - Да, сэр. - Вы присутствовали при его вскрытии? - Нет, сэр. - Это тело, которое вы увидали, было телом человека, которого вы осматривали двенадцатого числа? - Да, сэр. - Вы разговаривали с обвиняемой двенадцатого числа этого месяца? - Да, сэр. - Она видела этого человека, которого вы осматривали? - Да, сэр. - Она опознала этого человека? - Да, сэр. - Кем, по ее словам, оказался он? - Она признала в нем Эдварда Давенпорта, своего мужа. - Теперь опишите, что произошло после того, как мы осмотрели мистера Давенпорта. - Видите ли, - произнес доктор Рено, - я не смогу сделать это достаточно полно, не сказав предварительно, что пациент сообщил мне. - Я полагаю, ваша честь, - обратился к судье Вандлинг, - что могут возникнуть вопросы по поводу такого разговора. Я, однако, готов аргументировать свою позицию. Показания, сделанные умершим, являются частью обстоятельств, связанных с фактом, составляющим сущность спорного вопроса, и я считаю, что показания доктора могут быть допущены для рассмотрения. - Никаких возражений, - ответил, улыбаясь, Мейсон. - Пожалуйста. Вандлинг тоже улыбнулся и ответил: - Я вижу, ваша честь, что защита ведет хитрую игру. Она хочет выудить все наши секреты. - Я просто хочу знать все факты, - спокойно произнес адвокат. - Я полностью разделяю ваше мнение, - съязвил прокурор. - Здесь не место для споров, - не выдержал судья. - Прошу воздерживаться от личных выпадов. Оперируйте фактами, относящимися к делу. Итак, доктор, отвечайте на поставленный вопрос. Расскажите, что же произошло, что он вам сообщил. - Он сообщил, - продолжал доктор Рено, - что съел шоколадную конфету, от которой ему стало очень плохо. - Он сказал, когда именно съел эту конфету? - Около семи часов утра. - В какое время вы осматривали его? - Между восемью и девятью. - Он связал свое недомогание с этой конфетой? - Да. - Что он сказал вам по этому поводу? - Он сообщил также, что жена отравила одного из своих родственников с целью завладеть деньгами умирающего дяди, что ему недавно удалось обнаружить доказательства, которые подтверждают ее причастность к этому отравлению, что она намеревалась избавиться от него самого, но что он принял меры предосторожности, написав соответствующее письмо властям, которое они получат в случае, если с ним что-нибудь произойдет. - Как вы поступили? - Сначала мне показалось, что это пищевое отравление, и он все преувеличивает. Но потом я подумал, что, может быть, его действительно отравили. В любом случае этому человеку становилось хуже и хуже, и когда я убедился, что его состояние весьма серьезно, то позвонил жене. Она приехала вместе со своей родственницей. - Вы сообщили им, что мистер Давенпорт умирает? - Я сказал, что он серьезно болен. - И что было потом? - Где-то между двумя и тремя часами они позвонили мне, и я бросился в мотель к мистеру Давенпорту. - Что дальше? - Я попытался нащупать пульс. Я дал возбуждающее для активизации сердца - оно не помогло. Он слабел на глазах и внезапно умер. - Каковы ваши последующие действия? - Я сказал миссис Давенпорт, что не могу подписать свидетельство о смерти, что вынужден предпринять определенные меры по сохранности вещественных доказательств. Потом запер комнату и ушел. - Ваши последующие действия? - Я поставил в известность власти. - Что последовало за этим? - После того как я вернулся с представителями властей, труп исчез. - Подождите, доктор, - удивленно произнес Вандлинг. - Вы говорите, что труп исчез? - Совершенно верно, - отчеканил доктор Рено. - Труп исчез. - Он сделал паузу и медленно повторил, делая ударение на каждом слове. - Труп исчез! - Почему вы сделали такой вывод, доктор? - Потому что труп не может подняться и выйти из комнаты. - Вы уверены, что мистер Давенпорт был мертв? - Я убежден, что он умер. Я видел, как он умирал. - Случаются ошибки. Иногда состояние комы ошибочно диагностируется как смерть. - Мне это известно. Но у меня никогда таких ошибок не было. Мне кажется, такие ошибки случаются, когда человек находится в каталептическом или в бессознательном состоянии, и врач по ошибке принимает это за смерть. Другими словами, я исключаю такое состояние, если врач находится у постели больного и фактически видит наступление смерти. - Как долго вы отсутствовали? - задал свой следующий вопрос Вандлинг. - То есть, сколько времени прошло с того момента, когда вы объявили миссис Давенпорт, что ее муж умер, и ушли, а потом вернулись с представителями властей? - Я полагаю, около часа. - Значит, вы утверждаете, что мистер Давенпорт скончался.., в каком часу, доктор? - Я утверждаю, что смерть наступила между двумя тридцатью и тремя часами пополудни. Я точно не проверял по своим часам, но думаю, что где-то в этом пределе. Я могу определенно утверждать, что из комнаты, пока я отсутствовал, отдельное лицо или группа лиц вынесли труп. - Приступайте к перекрестному допросу, - обратился Вандлинг к Мейсону. - Доктор, - попросил адвокат, - давайте все уточним. В первый раз вы видели Эда Давенпорта утром между восемью и девятью? - Правильно. - Он сказал вам, что почувствовал себя плохо приблизительно в семь утра? - Да, сэр. - И какими были симптомы, когда вы первый раз обследовали его? - Он находился на грани крайнего истощения и коллапса. - Отмечались симптомы отравления мышьяком? - В то время - нет. Он сказал, что его постоянно рвет, трясет и живот сводит судорога. - Это нельзя назвать симптомами отравления мышьяком? - Если он, мистер Мейсон, принял внутрь мышьяк, скажем, незадолго до семи часов утра и состояние его организма вызвало почти мгновенную тошноту, в таком случае срыгивание яда вполне могло обусловить появление тех симптомов, которые я наблюдал. - Значит, Давенпорт сказал вам, что подозревает жену в отравлении? - Совершенно определенно. - Что он съел конфету из коробки, которую жена положила ему в сумку, и что он уверен, эта конфета с ядом? - Да, сэр. - Он объяснил, почему съел эту конфету около семи утра? - Да, сэр. Он сказал, что у него бывают запои и довольно часто. И когда наступает непреодолимое желание выпить, ему удается перебороть это желание с помощью большого количества конфет. - Следовательно, - спросил Мейсон, - как только ему стало плохо, он сразу же подумал о конфетах? - Видите ли, он, в принципе, так не говорил, я передаю общий смысл его слов. Да, сэр. - Он находился в состоянии шока, крайней депрессии, когда вы увидели его? - Да, сэр. - И ему не стало лучше? - Нет, сэр. - У вас создалось впечатление, что для него это может означать конец? - Да, сэр. - Скорее от ослабления организма и шока, чем в результате отравления мышьяком? - Да, сэр, учитывая его общее физическое состояние. - Значит, вы вызвали его жену? - Да, сэр. - Вам знакомы симптомы отравления цианистым калием? - Да, сэр. - А теперь, доктор, - продолжал Мейсон, - ответьте, как могло получиться или, точнее говоря, как вы объясните следующий факт: человек, который подозревает, что съеденная им конфета отравлена, все же решается съесть вторую в три часа дня? - О, постойте! - вскочил со своего места Вандлинг. - Данный вопрос носит косвенный характер. - Я пытаюсь выяснить мнение доктора, - ответил Мейсон. Судья Сайлер, который, по-видимому, занял выжидательную позицию, надеясь, что защита и обвинение сами все выяснят, внимательно посмотрел сначала на Мейсона, потом на Вандлинга. - Нет! - резко ответил доктор Рено. - Что значит "нет"? - спросил Мейсон. - Он не принимал вторую конфету. Вандлинг сделал неопределенный жест рукой, сел и, улыбнувшись, сказал: - Хорошо, продолжайте. Вы отвечаете прекрасно. - Вы слышали показания доктора Хекси, который констатировал, что этот мужчина умер от отравления цианистым калием? - Да, сэр. - Вы не собираетесь оспаривать это утверждение? - Это не моя область, я не могу оспаривать выводы, сделанные паталогоанатом. - Хорошо, - произнес Мейсон. - Умер этот человек от отравления цианидом? Вы присутствовали при его смерти. Вам были известны симптомы. Наблюдались ли у него симптомы отравления цианидом? - Нет, сэр, не наблюдались. - Не наблюдались? - переспросил Мейсон. Доктор Рено стиснул зубы. - Не наблюдались. - Значит, вы не считаете, что причиной смерти послужил яд? - Подождите, мистер Мейсон. Это совершенно другое дело. Я считаю, что причиной его смерти действительно явился яд. - Но вы не считаете, что это был цианистый калий? - Нет, сэр, не считаю. - Минутку, ваша честь, - снова прервал Мейсона Вандлинг, поднимаясь со своего места. - Возникает ситуация, которую я никак не предвидел. Вынужден признать, что я не допрашивал доктора Рено относительно причины смерти, поскольку был уверен, что присутствие яда, обнаруженного при вскрытии тела, однозначно указывает на причину смерти. - Вам будет предоставлена возможность опроса свидетеля, - заметил Мейсон. - Я задаю доктору точно сформулированные вопросы, проводя свой перекрестный допрос, и я хочу получить точно сформулированные ответы. Я прошу запротоколировать эти ответы. - Хорошо, хорошо. Они будут запротоколированы, - ответил Вандлинг. - У вас имеются возражения по моему перекрестному допросу? - спросил Мейсон. Вандлинг сел и сказал: - Нет, продолжайте. Надо установить факты, какими бы они ни были. Мейсон возобновил свой допрос. - Итак, доктор, давайте определимся. Вы видели, как этот человек умер? - Да, сэр. - Вам знакомы симптомы отравления цианистым калием? - Да, сэр. - Вы не считаете, что он умер от этого яда? - Не считаю. Исключено. Нет ни одного типичного симптома. Его смерть - результат истощения, шока и неспособности восстановить силы в результате приема яда вовнутрь. - Вам не известно, принял ли он какой-либо яд? - Мне только известно то, что он сказал мне, и я знаю, какие у него наблюдались симптомы. - Он сказал вам, что жена пыталась отравить его. Он сказал вам, что съел конфету из коробки, что вскоре после принятия этой конфеты... - Сразу же после ее принятия, - уточнил доктор. - Хорошо, сразу же после ее принятия у него появились соответствующие симптомы: боль, судорога, рвота. - Да, сэр. - И, по мнению Давенпорта, это было вызвано отравлением мышьяком? - Просто отравлением. Мне кажется, он ничего не говорил о мышьяке.., хотя, может быть, и говорил. - Вы первым упомянули о нем? - Вероятно. - Умерший находился какое-то время в Парадизе? - Да, он так сказал. - Он собирался вернуться домой в Лос-Анджелес? - Да, сэр. - И он сказал вам, что съел конфету и ему стало плохо? - Я уже не раз говорил об этом. Да, сэр. Мне кажется, я постоянно отвечаю на один и тот же вопрос в той или иной форме. - Однако вы не знаете, что он съел конфету? - Только то, что он сообщил мне. - Но вам не было известно, что он съел именно конфету? - Нет, сэр. - Однако вы хорошо знаете, что он умер не от цианистого калия? - Его симптомы ни коем образом не походили на те, которые наблюдаются при таком отравлении. Нет, сэр. Мейсон недолго подумал, потом продолжил: - Ну что же, доктор, пойдем дальше. Вы утверждаете, что этот человек перечислил вам симптомы отравления? - Да, сэр. - И что он находился в состоянии, соотносимым с таким отравлением? - Да, сэр. - И что, когда вы вышли от него где-то около трех часов дня, он был мертв? - Да, сэр. - В таком случае, - сказал Мейсон. - Каким образом незадолго до смерти он мог съесть яичницу с ветчиной, которую доктор Хокси обнаружил в его желудке? - Вы хотите знать мое мнение? - Я спрашиваю вас. - По моему, его жене удалось, после того, как я оставил их наедине, уговорила его поесть. Эта пища и послужила причиной смерти. - Каким образом? - Я не знаю. Я бы не рекомендовал пищу такого сорта. Он находился в таком положении, когда необходимо принимать больше жидкости, ничего твердого или тяжелого. Я сделал ему внутривенное вливание для поддержания сил. - Как мог человек, умирающий от истощения и шока, съесть ветчину с яичницей? - спросил Мейсон. - Я бы ни за что этому не поверил, - ответил доктор Рено, - не будь он моим пациентом. Я, конечно, не думал, что он окажется в состоянии принять пищу такого рода. Несомненно, его уговорили. Это подтверждает содержимое желудка. Следовательно, он ее принял. У меня это просто не укладывается в голове. - А теперь давайте выясним вот что, - сказал Мейсон. - Вы утверждаете, этот человек умер не от цианистого калия? - Разумеется, нет. - Вам не известно, что он съел какие-либо конфеты, ведь так? - Да. - Вам не было известно, что он вообще принял какой-либо яд? - Постойте.., постойте, я не могу утверждать это под присягой. Меня там не было. - Вам было только известно, доктор, что у Эдварда Давенпорта отмечен типичный случай пищевого отравления, но он ведь мог ошибиться. - Да, насколько мне известно. - Кто угодно может отравиться, не так ли, доктор, и скорее подумает, что его умышленно отравили, чем объяснит это испорченной пищей? - Я разделяю ваше мнение. - В вашей практике отмечались такие случаи? - Я.., да, кажется, были. - И вы утверждаете, что Эдвард Давенпорт не умер от отравления цианистым калием? - Я утверждаю, что нет. - У меня все, - закончил свой допрос адвокат. - Постойте, - остановил доктора Вандлинг, заметив, что тот собирается покинуть свое место. - Я хочу задать вам несколько вопросов. Мы с вами беседовали раньше, не так ли? - Да, сэр. - И вы ни разу не сказали мне, что смерть мистера Давенпорта не была вызвана цианистым калием? - Вы меня и не спрашивали. Однако я готов разъяснить свою позицию. Я считаю, что жена дала ему яд, что отравление оказалось фатальным, что этот человек вполне мог умереть в результате принятия этого яда или повторной дозы яда, которая была дана ему непосредственно перед смертью. Я использовал слово "яд". Я не говорил, что это цианистый калий, а вы не спрашивали. Я высказал свое частное мнение, что он мог умереть и от истощения, поскольку его организм оказался неспособным сопротивляться действию яда, который был принят вместе с конфетой около семи часов утра. - Да, все так, - согласился Вандлинг, - но вы, в частности, не сказали мне, что он не мог умереть от цианистого калия. - Меня не спрашивали. Я не видел причины, чтобы вступать в конфликт с другим врачом, если только мне не будет задан вопрос при таких обстоятельствах, когда я не смогу избежать ответа на него. Мистер Мейсон задал мне четко сформулированный вопрос, и я дал ему четко сформулированный ответ. Я, конечно, ответил бы на этот вопрос, если бы мне задали его таким образом, когда я не мог бы не ответить на него. Я находился рядом с мистером Давенпортом, когда он скончался. Смерть могла явиться результатом принятия какого-то яда, который воздействовал на сердце, или следствием шока на принятый ранее яд. Однако симптомов смерти, которые должны отмечаться при отравлении цианистым калием, я не обнаружил. - Вам известно, какое количество яда было обнаружено в желудке этого человека при вскрытии? - Известно. - И оно оказалось достаточным для того, чтобы вызвать смерть? - Совершенно верно. - Стало быть.., постойте, но в его организме обнаружено такое количество цианида, которое убило его, даже если вы не считаете причиной смерти цианид? - Я возражаю по данному вопросу, - прервал прокурора Мейсон, - поскольку он является спорным, не относящимся к перекрестному допросу и совершенно неопределенным. Вопрос заключается не в том, от чего бы мог умереть человек, если он не умер от того-то. Вопрос заключается в том, что явилось причиной его смерти. - Я тоже так думаю, - сказал судья Сайлер. - Я поддерживаю возражение. - Ваша честь, - подал голос Вандлинг, - мы имеем дело с исключительной ситуацией. Доктор Хокси очень компетентный врач и токсиколог. Он показал под присягой, что обнаружил в желудке умершего яд в количестве, достаточном для того, чтобы вызвать смерть. Он, в частности, показал, что такой яд, как цианистый калий, почти мгновенно приводит к смерти. Доктор Рено теперь высказывает свое мнение, которое заключается в том, что смерть могла наступить не от отравления цианидом. Это, конечно, только его мнение. - Он врач. Он вправе высказывать свое мнение, - указал судья Сайлер. - И ваш свидетель, - прибавил Мейсон. - Ваша честь, - произнес Вандлинг, - мне кажется, в сложившихся обстоятельствах обвинение может настаивать на отсрочке судебного разбирательства. Откровенно скажу, отсрочка не послужит препятствием для дальнейшего его хода. Я мог бы сразу отклонить возражение и арестовать эту женщину завтра на тех же основаниях. - Почему вы не делаете этого? - спросил Мейсон. - Необходимо изучить некоторые обстоятельства дела. Я могу объяснить, ваша честь, что в определенной степени я связан тем фактом, что доктор Рено является моим свидетелем. Если бы я вызвал доктора Хокси на свидетельское место и указал на причину смерти по результатам вскрытия, если бы я указал на присутствие яда в конфете и наличие отпечатков пальцев обвиняемой на этих конфетах - в особенности после того, как миссис Давенпорт заявила, что никогда не открывала эту коробку с конфетами, - тогда я располагал бы достаточно серьезными основаниями для возбуждения дела. - Вы хотите, чтобы я предъявил обвинение на основании тех доказательств, которые уже имеются? - спросил судья Сайлер. - Я не знаю, ваша честь, - откровенно признался Вандлинг. - Ситуация несколько усложнилась. В материалах судебного дела указано, что доктор Рено вызван как мой свидетель; он утверждает, что смерть наступила не в результате отравления цианидом. - А ваш собственный доктор, - вставил Мейсон, - не смог найти следов шоколада в желудке умершего. - Я хотел бы, чтобы доктор Рено оставил свидетельское место; и прошу доктора Хокси снова занять его. Я задам ему один вопрос, - сказал Вандлинг. - Есть возражения? - спросил судья Сайлер, обращаясь к защите. Мейсон улыбнулся: - Никаких, ваша честь. - Пожалуйста, уступите свидетельское место доктору Хокси, доктор Рено. Прошу вас, доктор Хокси. Вы уже принесли присягу. У меня к вам только один вопрос. Доктор Хокси демонстративно занял свидетельское место. Он явно негодовал, поскольку была задета его профессиональная гордость. - Вы слышали показания доктора Рено? - спросил Вандлинг. - Слышал! - резко ответил тот. - У вас имеются какие-либо сомнения в отношении причины смерти? - Абсолютно никаких. Человек, тело которого я вскрывал, скончался от цианистого калия. - То есть в его желудке содержалось достаточно цианистого калия? - Да, сэр. - Разрешите задать вам еще один вопрос. Он звучит несколько искусственно и мрачно. Скажите, можно ли выкачать содержимое из желудка трупа? - Разумеется. - Понятно. А привнести что-либо в желудок трупа? Доктор Хокси заколебался. - Вы хотите знать, - спросил он после некоторого раздумья, - было ли это сделано в данном случае? - Я спрашиваю о такой вероятности вообще. - В принципе это возможно. Я, однако, считаю, что Эдвард Давенпорт скончался от цианистого калия. Было обнаружено не только присутствие яда, но также и установлены соответствующие симптомы - наличие пены, характерный запах. На мой взгляд, он умер почти мгновенно, приняв очень большую дозу цианистого калия. Он пил в течение часа перед смертью. Он также съел ветчину с яичницей за час до смерти. - Я пытаюсь, ваша честь, выяснить все доказательства по этому делу, - объяснял свои действия судье Вандлинг. - Я хочу найти решение в ситуации, которая кажется противоречивой. - Ничего не вижу противоречивого, - удивился доктор Хокси. - Я убежден, смерть наступила после отравления цианистым калием. Для этого имеются все предпосылки. Яд присутствует. Он просто не смог бы жить после принятия того количества яда, которое я обнаружил в его желудке. Налицо все признаки отравления цианидом. Я глубоко убежден, именно этот яд явился причиной смерти, что бы там ни говорили другие специалисты. - У вас есть вопросы? - обратился Вандлинг к Мейсону. - Вы предполагаете, что яд был принят с конфетой? - спросил Мейсон. - Нет. - Вы хотите сказать, что это не так? - Хочу сказать: я не думаю, что яд был принят вместе с конфетой. Смерть наступила очень быстро, но я не обнаружил присутствия конфет, хотя весьма тщательно старался отыскать их следы. - Как, по-вашему, был принят яд? - Я думаю, он попал в желудок вместе с виски. У меня имеется на этот счет еще одна версия, которую я не хочу высказывать. Мейсон задумался над его словами. Потом спросил: - Эта версия не связана с тем, что умерший мог принять определенную дозу яда.., скажем, под видом лекарства? - Да. - У меня все, доктор, - сказал Мейсон, улыбнувшись. - И последний вопрос, доктор, - в голосе Вандлинга послышались торжествующие нотки. - Выходит, что обвиняемая могла дать яд Эдварду Давенпорту под видом лекарства? - Нет. - Что?! Мне послышалось, будто вы только что сказали, что цианид можно было дать под видом лекарства? - Я сказал так, но я не утверждаю, что это сделала миссис Давенпорт, поскольку ее не было в комнате в тот момент. Эдвард Давенпорт не мог прожить более двух минут после этого. - У защиты нет больше вопросов? - спросил Вандлинг. - Абсолютно никаких, - ответил адвокат. - Вы прекрасно ведете допрос, прокурор. Продолжайте в том же духе. Вы приготовили этот омлет. Теперь попытайтесь определить, где белок, а где желток! - Я прошу отложить разбирательство, - произнес Вандлинг. - Идет первый час, ваша честь. Суд обычно делает перерыв до двух часов. Я прошу суд отложить разбирательство до двух часов дня. - У защиты не будет возражения? - спросил судья Сайлер. - В данных обстоятельствах - нет, - ответил Мейсон. - Фактически защита согласна с отсрочкой до завтра. Если обвинение не возражает, завтра утром в 10.00 можно продолжить разбирательство. - Я за такую отсрочку при условии, что... Я предпочел бы, чтобы такое предложение поступило от обвиняемой, - сказал Вандлинг. - Я вношу такое предложение, - заверил его Мейсон. - Очень хорошо, - резюмировал судья Сайлер. - По предложению обвиняемой в судебном разбирательстве объявляется перерыв. Заседание возобновится завтра в 10.00. Обвиняемая будет находиться под стражей. В заседании суда объявляется перерыв. Вандлинг в упор взглянул на Мейсона. - Ну что же, - сказал он, - меня предупреждали, что от вас можно ждать любых неожиданностей, но такого, черт возьми, я еще не встречал за всю мою прокурорскую практику. Мейсон вежливо улыбнулся. - Что вы собираетесь делать? - Не знаю, - откровенно ответил он. - Я могу просить о привлечении к судебной ответственности, но в свете показаний доктора Рено будет дьявольски трудно признать ее виновной перед присяжными. - Спасибо за откровенность. - От вас ничего не скроешь, - признался Вандлинг. - Мы с вами хорошо знаем, что произойдет, если ситуация, вроде этой, начнет разворачиваться на глазах присяжных. - Вы собираетесь прекратить дело? - Не думаю. Я взялся за это дело, не взвесив всех обстоятельств. Может быть, я назначу дело к слушанию перед присяжными, не привлекая доктора Рено, и заставлю вас вызвать его в качестве свидетеля защиты. - А что дальше? - Дальше, - тихо ответил Вандлинг, - я поставлю под сомнение его профессиональную компетентность. Мне кажется, в местных медицинских кругах о нем невысокого мнения. Он прыгает с одного места работы на другое. В Кремптоне он практикует всего лишь три года, хотя уже немолод. Ходят слухи, что у него неприятности из-за наркотиков. Вот почему доктор Хокси так возмутился из-за того, что его выводы подвергает сомнению человек с такой репутацией. - Но доктор Рено, кажется, уверен в своей правоте, - заметил Мейсон. - Он слишком уверен в себе. - А как вам понравился спектакль с бегством трупа через окно? Вандлинг нахмурился. - Случай довольно странный. Видимо, кто-то вытащил его через окно и потом выдал себя за него. Я попросил об отсрочке, потому что у меня имеется один план. Вы, несомненно, удивились бы, узнав, что я думаю. - Как я могу знать, о чем вы думаете, - сказал Мейсон. - Но ставлю пять долларов против одного: я догадываюсь, что вы собираетесь сделать. - Что? - Вы собираетесь звонить прокурору Лос-Анджелеса и указать на некоторые формальности, которые беспокоят вас в этом деле, потом заявите, что в сложившихся обстоятельствах было бы лучше, если бы Большое жюри Лос-Анджелеса признало Мирну Давенпорт виновной в убийстве Гортензии Пэкстон. Вандлинг рассмеялся. - Выходит, меня не зря предупреждали: вы действительно способны угадывать каждый мой ход. Ну что же, прошу извинить меня. Пойду звонить. Как только прокурор отошел, Мейсон повернулся к полицейскому, охранявшему миссис Давенпорт. - Минутку, мне надо переговорить с моим клиентом, прежде чем вы повезете ее в тюрьму. С этими словами он взял Мирну Давенпорт под руку и направился в угол зала, где их никто не мог услышать. - Вы мне, кажется, говорили, будто никогда не открывали эту коробку с конфетами? - Мистер Мейсон, я говорю вам правду. Я не прикасалась к этой коробке. - На конфетах отпечатки ваших пальцев. - Здесь что-то не так. Их не должно там быть. Их кто-то подделал. - Время от времени всплывают разговоры о подделке отпечатков пальцев, однако, если мне не изменяет память, нет официально зарегистрированных случаев, когда присяжные признали бы, что отпечатки пальцев обвиняемого были успешно подделаны. Мирна Давенпорт опустила глаза. - Как бы там ни было, - тихо сказала она, - это не мои отпечатки. Нет, не мои. - Потому что вы не открывали эту коробку с конфетами? - Потому что я не открывала эту коробку с конфетами. Сара Ансел торопливо подошла к ним. - Мистер Мейсон, - запыхавшись, произнесла она, - можно с вами поговорить? Мейсон кивнул головой. Она толкнула дверцу барьера и вошла туда, где обычно сидят судебные чиновники. - Мистер Мейсон, я уверена, я абсолютно уверена, что Мирна Давенпорт ничего не делала такого, в чем ее обвиняют. Она не давала Эду Давенпорту никакой ветчины. Он ничего не мог есть, когда мы с ним были. Он почти потерял сознание, с трудом говорил, и она не входила в его комнату после того, как ушел доктор Рено. Она... Мирна холодно посмотрела на Сару Ансел. - Уйдите, - промолвила она. - Мирна, дорогая моя, я хочу помочь тебе. - Вы сделали все для того, чтобы предать меня. - Мирна, ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь? - Разумеется, отдаю. - Нет, не отдаешь. Ты расстроена и возбуждена. Послушай, Мирна, дорогая, я знаю, каким образом твои отпечатки оказались на конфетах. Ты передала Эду коробку, полную конфет. Так? Ты положила ее в его чемодан. Но в гостиной была еще одна коробка, из которой мы с тобой брали конфеты. Там раньше лежали две - почти пустые - коробки, из которых ты ссыпала конфеты в одну. Вот почему на этих конфетах оказались твои отпечатки. Эд, вероятно, прихватил с собой и вторую. Находясь в Парадизе, он, должно быть, съел всю новую коробку, которую ты положила в чемодан, но оставалась еще одна, та, вторая. Я теперь почти уверена, что к полиции попала эта вторая коробка. Я почти готова поклясться в этом. Не говоря ни слова, Мирна повернулась к полицейскому: - Отвезите меня, пожалуйста, обратно в тюрьму, - сказала она. - Я очень устала. Когда они удалились из зала, Сара Ансел резко повернулась к Мейсону и сердито заметила: - Как вам это нравится? Я пытаюсь ей помочь, а меня мордой об стол?! - С другой стороны, - сказал Мейсон, - вы сделали все возможное, чтобы помочь полиции Лос-Анджелеса возбудить против нее уголовное дело. - Я была так взволнована в то время и.., о, бедная, бедная девочка. Она и мухи не обидит. Мне так стыдно, мистер Мейсон, за все то, что я сделала, но я, разумеется, не буду подставлять вторую щеку этой глупышке. Ведь если бы не я, Эд Давенпорт обобрал бы ее как липку. Он прикарманил ее деньги, выделял ей крохи. Он собирался бросить ее. Меня-то уж не проведешь. Я повидала мужчин и знаю, на что они способны... - Вы еще будете здесь? - прервал ее Мейсон. - Разумеется. Вы же слышали, что сказал судья. Я должна находиться здесь. - Возможно, мне надо будет переговорить с вами. - Пожалуйста, я живу в отеле "Фресно". - Спасибо. Вероятно, вы захотите увидеть меня. В свою очередь, я захочу задать вам несколько вопросов.., о конфетах. Глава 12 Перри Мейсон, Пол Дрейк и Делла Стрит собрались в номере-люксе отеля "Калифорния", где остановился Мейсон. - Итак, - произнес адвокат, - ситуация начинает проясняться. - Проясняться! - воскликнул Дрейк. - Все настолько запуталось, что совершенно нельзя понять, что к чему, и я очень сомневаюсь, сможет ли кто-нибудь распутать это дело. - Не спеши, Пол, не спеши, - остановил его Перри. - Сейчас остается на подозрении только один человек, который мог бы убить Эдварда Давенпорта. - Ты имеешь в виду Мирну? Мейсон улыбнулся. - И каким же образом Мирна могла убить его? - Очень легко, - ответил Дрейк. - В Кремптоне она дала ему цианистый калий, а потом позвонила доктору Рено и сказала, чтобы тот срочно приезжал. - В таком случае, как ей удалось избавиться от трупа? - С нею был сообщник, который мог вытащить его через окно, потом надеть его пижаму и снова вылезти в окно, предварительно убедившись, что за ним наблюдает свидетель - свидетель, который находился достаточно далеко и мог заметить фигуру мужчины, но не мог разглядеть его лица. - Очень интересно, - заметил Мейсон. - Но каким образом она могла заранее знать, что ее мужу станет плохо, когда он попадет в Кремптон? - " Ей и не нужно было знать, - продолжал Дрейк. - Она ловко использовала подвернувшуюся возможность и дала вместо лекарства яд. Это могло произойти и в Кремптоне, и во Фресно, и в Бейкерсфилде, и в Парадизе, и в Тимбукту. - Прекрасно, но ты забываешь о могиле. Откуда миссис Давенпорт стало известно про могилу в трех милях от города? - Сама выкопала. - Когда? - Она могла уехать неделей раньше и выкопать ее, или это мог сделать сообщник. - Тогда она должна была знать заранее, что ему станет плохо, когда он приедет в Кремптон. Дрейк почесал в затылке. - М-да, черт возьми. - Так кто же убил его? - спросила Делла Стрит. - Тот, кто знал, что ему станет плохо, когда он окажется в Кремптоне, - ответил Мейсон. - Но кто бы это мог быть? - У меня есть на этот счет одна идея, - ответил Мейсон, - но ее надо проверить. Пока могу сказать: только один человек мог знать, что должно было произойти. - Кто он? - Еще рано делать какие-либо предположения. Нам необходимо раздобыть дополнительные доказательства, пока наш друг, Талберт Вандлинг, препирается с окружным прокурором Лос-Анджелеса. - Препирается? - удивился Дрейк. - Думаю, окружной прокурор Лос-Анджелеса не в восторге от его предложения. - Почему? - Потому что все началось во Фресно. Там собирались обвинить Мирну Давенпорт, но потом пошли на попятный, когда обнаружили, что одни факты нелепее других. Если бы окружной прокурор Лос-Анджелеса знал, что ее признали виновной во Фресно - будь то соучастие после события преступления или непреднамеренное отравление, он был бы только рад привлечь ее за убийство Гортензии Пэкстон. И когда она приступила бы к даче показаний, он тут же обвинил бы ее в совершении тяжкого преступления. После этого у нее не осталось бы ни малейшего шанса. Дело обстоит так, что окружной прокурор Лос-Анджелеса может заявить, что Гортензия Пэкстон умерла в результате отравления, что Мирна Давенпорт была прямо заинтересована в ее смерти, что у Мирны Давенпорт в доме хранился яд и что она пыталась скрыть этот яд, когда узнала, что тело Гортензии Пэкстон подлежит эксгумации. - Дело серьезное, - нахмурился Дрейк. - Дело действительно серьезное, но не убедительное. Им недостает двух-трех дополнительных фактов, дабы быть уверенными, что ее наверняка признают виновной. С другой стороны, два-три дополнительных фактика в пользу защиты, и тогда у них остается единственная надежда на то, что присяжные не придут к единому мнению. - Но какие факты могут помочь защите? - Связанные с отравлением Эда Давенпорта, - ухмыльнулся Мейсон. - Что ты имеешь в виду? - Человек, отравивший его, может оказаться тем, кто отравил и Гортензию Пэкстон. - Ты хочешь объявить об этом в суде? - Окружной прокурор должен что-то делать. Если он уверен, что сможет доказать виновность Мирны Давенпорт, то прибегнет к старой уловке и заявит, что имеют место аналогичные преступления и все такое. Защита, со своей стороны, может заявить, что она также имеет право знать все эти факты. По крайней мере, она попытается добиться их огласки в суде. И если обвинение будет стараться скрыть эти факты, то у присяжных такое сокрытие вызовет очень сильные подозрения, и они могут не вынести обвинительного приговора. - Стало быть, - задумчиво произнес Дрейк, - это означает, что окружной прокурор Лос-Анджелеса ответит Вандлингу: раз уж вы начали это дело, так и доводите до конца. Мейсон утвердительно кивнул. - А как поступит Вандлинг? - не отставал Дрейк. - Попытается раскопать новые доказательства. Если у него их не окажется, дело можно прекращать. - С какой стати? - Взгляни, Пол, на ситуацию под таким углом. Мирна Давенпорт кладет конфеты в сумку мужа. Конфеты отравлены. В них мышьяк и цианистый калий. Доктор Рено готов присягнуть, что этот человек перечислил ему симптомы отравления мышьяком, но он, однако, исключает смерть от цианистого калия. С другой стороны, он не может утверждать под присягой, что у Давенпорта наблюдались симптомы отравления мышьяком. Доктор Рено узнал о симптомах только от Давенпорта, а это показание с чужих слов, которое не допускается в суде. Теперь возьмем доктора Хокси. Он покажет под присягой, что смерть наступила в результате отравления цианистым калием, но никаких следов от конфет он не обнаружил в желудке умершего. Следовательно, он не мог умереть от этой отравленной конфеты. А единственное обвинение, которое является серьезным для Мирны Давенпорт, как раз связано с конфетой. - Что же делать? - Мы поедем к могиле и постараемся найти то место, где... - Зачем? - ..стоял шестиколесный автомобиль. - Шестиколесный автомобиль? - Совершенно верно. - Что это за автомобиль? - Четырехколесный автомобиль с двухколесным жилым прицепом. - Я что-то тебя не пойму, - признался Дрейк. - А затем, - продолжал Мейсон, - постараемся разыскать Мабел Нордж. - Но зачем? - Чтобы задать ей несколько вопросов. - И где ее искать? - Вот ее портрет. Высокая брюнетка, на вид двадцать семь-двадцать восемь лет, хорошо сложена, ничего лишнего, синевато-серые глаза, узкие черные подведенные брови. Чтобы найти ее, тебе придется поехать в Сан-Бернардино и обойти отели и мотели. Пусть кто-то из твоих ребят поддерживает контакт с прокурором округа Батт или его офисом. - А это еще зачем? - Мне кажется, что она попытается связаться с ним. - С ним? С какой стати? - Потому что ей не хочется, чтобы думали, будто она скрывается от правосудия, и чтобы ее отсутствие было неверно истолковано. Полагаю, она позвонит окружному прокурору и скажет как он может связаться с ней, но попросит держать свое местопребывание в секрете. - По-твоему, окружной прокурор в Батте возьмет ее под защиту? - По крайней мере попытается. - Для чего? - Чтобы сбить нас с толку или хранить как козырь в зависимости от того, что ему больше подойдет. Так вот, если прокурор узнает, где она находится, он увереннее будет разыгрывать свою карту. - О'кей, Перри, - вздохнул Дрейк. - За что браться? - Пусть оперативники прочешут Сан-Бернардино. Разыщите Мабел Нордж. Но она ничего не должна заподозрить. Я почти уверен, она уже звонила или вот-вот позвонит прокурору. Он скажет ей, чтобы она оставалась на месте. Я совсем не хочу, чтобы кто-то знал, что мы ищем ее. Это не трудное задание. В мотелях обычно останавливаются транзитники. Как правило, на один день. Молодая привлекательная женщина, которая пробыла у них несколько дней, несомненно, привлечет внимание. - Все понятно. Что еще? - Мы с Деллой отправляемся к могиле. Все осмотрим. К тому времени, когда ты закончишь работу в Сан-Бернардино, мы вернемся. - А как быть с Сарой Ансел? - спросил Дрейк. - Она меня буквально замучила своими признаниями в любви к Мирне и желанием поскорее с ней помириться. - Оставь ее в покое, - сказал Мейсон. - Оставь ее совершенно одну, Пол. - Это не так легко, - ухмыльнулся Дрейк, - но как мне сделать так, чтобы она оставила в покое меня? - Лучшее средство - оглоушить дубинкой. Все, хватит. Идем, Делла. Мейсон с Деллой Стрит вышли из отеля, доехали до Кремптона, затем свернули на дорогу, которая была указана на карте, представленной Вандлингом в суде в качестве вещественного доказательства. На том месте уже успело побывать много любопытных. Повсюду виднелись многочисленные следы от автомобильных шин. Валявшиеся пустые кассеты являлись немыми свидетелями того, что здесь побывали орды кино- и фотолюбителей. Вокруг самой могилы было сильно натоптано. - Делла, - сказал Мейсон, - если моя версия верна, где-то здесь стоял дом на колесах. Находился тут два-три дня. Надо найти это место. Делла Стрит удивленно подняла брови. - Если ваша версия верна? - Ну да. - А можно узнать, что это за версия? - Ну пошли, пошли, Делла. Не лишай меня радости триумфа. - То есть? - Если окажется, что я прав, то я объясню Полу Дрейку простые вещи, которые совершенно четко выявляют, как определенные события происходят в определенной последовательности. - А если вы ошибаетесь? - Если окажется, что я не прав, то отговорюсь: ну вот, скажу, у меня была одна версия, но она не сработала, так что забудем о ней. - Я вам не Пол Дрейк, - обиделась Делла Стрит, - ко мне вы могли бы отнестись по-другому. - Это потому, что я хочу произвести на тебя большее впечатление, чем на Пола. - В этом нет никакой необходимости. Считайте, что вы его уже произвели. - Не скажи, Делла. Нельзя требовать от иллюзиониста, чтобы он раскрыл тайну фокуса заранее, иначе пропадет весь ореол волшебства и таинственности. - Ваш ореол ничуть не пострадает, если тайное станет явным. Если вы хотите, чтобы я вам помогла - бродила по этим зарослям, выискивала дом на колесах, то лучше сразу объяснить что к чему. - Попробуй посмотреть на это дело по-другому. Вся схема убийства упирается в человека, который знал, что Эдвард Давенпорт серьезно заболеет сразу же, как только выедет из Фресно, и, прибыв в Кремптон, не сможет ехать дальше. Он будет вынужден остановиться в мотеле и позвать доктора. В противном случае не было бы никакого убийства, не было бы никакого планирования с целью убийства и уж тем более заранее вырытой могилы. - Это так. Вы говорили об этом раньше, шеф. - Вопрос упирается, - продолжал Мейсон, - в одно: кто он? Тот, кто мог знать, что Давенпорту будет плохо в определенном месте и в определенное время? - Мабел Нордж, его секретарша? Мейсон рассмеялся. - Ну вот, ты узнала все, что хотела, Делла. А теперь отправляйся искать этот дом-прицеп на восточную сторону холма, я осмотрю западную. Но далеко не уходи. Это должно быть где-то рядом, в радиусе ста пятидесяти - двухсот ярдов. Если кого-то увидишь или заметишь, что за тобой следят, не стесняйся - кричи. Я услышу. Делла Стрит в нерешительности застыла на месте. - И это все? - Пока все. Ищи следы. Когда я вытащу из цилиндра кролика, я не хочу, чтобы публика открыто зевала на моем представлении. Мне самому это ужасно не интересно. - Шеф, вы пижон, - бросила она и, резко повернувшись, скрылась в зарослях. Мейсон выждал несколько секунд, затем медленно двинулся вниз, внимательно глядя по сторонам. Через пятнадцать минут он вернулся на прежнее место и свистнул, давая понять Делле, где он находится. Прождав некоторое время, он хотел было еще раз спуститься с холма, но услышал крик Деллы. Мейсон свистнул еще раз и пошел на ее крик. Пройдя ярдов пятьдесят, он, наконец, увидел свою секретаршу. - О, господи, Делла, - вздохнул адвокат с облегчением, - нельзя уходить так далеко. А если бы ты повстречала кого-нибудь? - Я иду по горячим следам, - спокойно ответила она. Мейсон бросился к Делле Стрит. - Вот это да! - прошептал Мейсон. - Узкая колея от джипа, - определила Делла. - Это что-нибудь значит? - Вполне возможно. - Жилой прицеп исключается? - Я не знаю. Не думаю. Давай пойдем по следам. - В каком направлении? - Где ты их обнаружила? - Недалеко.., это.., я не заметила.., футах в ста от холма. - Хорошо, в таком случае пошли от холма. Они прошли ярдов двести и неожиданно наткнулись на расчищенное от кустарника место. Отсюда проселочная дорога вела на шоссе. По всей видимости, здесь стоял дом-прицеп. На земле отпечатались не только следы шин, но и хорошо было видно небольшое углубление, образовавшееся от воды, стекавшей из умывальника. Делла Стрит церемонно наклонила голову. - Поздравляю, маэстро, - торжественно произнесла она. - На сей раз вам удалось вытащить из цилиндра кролика. Вы нашли то, что искали. Что будем делать дальше? - Тщательно отмечаем это место и летим назад в город. Пусть Пол Дрейк с двумя самыми надежными и наблюдательными оперативниками тщательно его прочешут и опишут каждый предмет, который обнаружат. - Каждый предмет? Мейсон указал на груду пустых банок. - Абсолютно все. Вплоть до самых мелких. Я хочу, чтобы тут была проведена самая тщательная инвентаризация, прежде чем что-то случится. - А нельзя ее провести сейчас? - Перед нами стоит другая задача. Через час летим в Сан-Бернардино. - Может быть, теперь, когда все ошеломлены фокусом, вы соблаговолите объяснить публике, каким образом в цилиндре оказался кролик? - игриво спросила Делла Стрит. - Ты еще не ответила на мой вопрос, Делла. - Какой вопрос? - Кто он? Кто этот незнакомец, который знал, что Эдвард Давенпорт покинет Фресно приблизительно в семь утра, что он почувствует себя очень плохо и не сможет ехать дальше, что ему придется лечь в постель и вызвать доктора? - Такого человека просто не существует, - ответила Делла Стрит. - Его просто не может быть. - Тогда, выходит, это непредумышленное убийство. - Выходит, что так, хотя.., о, шеф, но почему могила была вырыта заранее? Это самое хладнокровное и дьявольское преступление, какое можно только выдумать. То есть, если эта могила предназначалась специально для Эда Давенпорта. - Предназначалась, - мрачно подтвердил адвокат. - Нам пора, Делла. Надо мчаться во Фресно и успеть зафрахтовать самолет на Сан-Бернардино. К нашему прилету люди Дрейка должны засечь Мабел Нордж. - А если сорвется? - Если не засекут, постараемся сделать это сами, хотя я склонен думать, что они выйдут на нее. Но прежде Дрейк со своими людьми должны прочесать здесь каждый дюйм земли и раздобыть нам улики. Обрати, кстати, внимание на эти консервные банки, Делла. Вот в этой была запеченная фасоль. Ее аккуратно вскрыли консервным ножом. Смотри, какие ровные края по всей окружности... Обрати внимание также на содержимое. - А что? - Оставшаяся фасоль высохла и затвердела. - Значит, эта банка лежала тут довольно долго. - С неделю, а может быть, даже дней десять. - Очень хорошо, мистер Маг. Ассистентка знает свое место. Ей полагается короткая юбочка с трико. Она обязана раскланиваться, улыбаться и глядеть вам в рот, когда вы вынимаете своего кролика из цилиндра. Такой должна быть ассистентка у мага, да? - Совершенно верно, - улыбнулся Мейсон. - Ее ножки служат хорошей приманкой для публики. - Но не для самого мага? - весело спросила Делла Стрит. - Иногда даже и для него, - признался Мейсон. Глава 13 Солнце почти опустилось за горизонт, когда зафрахтованный Мейсоном самолет достиг высокого плоскогорья. Под ними раскинулась бесконечная пустынная местность. Далеко внизу можно было разглядеть редкие деревья, отбрасывавшие длинные узкие тени. Заснеженные вершины, вздымавшиеся справа, в лучах заходящего солнца светились мягкими розовыми оттенками. Вскоре плоскогорье уступило место горам с неровными вершинами, покрытыми темно-зелеными соснами. Внезапно далеко внизу мелькнуло опоясанное мощенной дорогой озеро, вокруг которого можно было различить многочисленные коттеджи. Живописное озеро с игрушечными домиками сменилось долиной. Уже можно было рассмотреть четко размеченные улицы и дома, словно вырезанные из кусков сахара и увенчанные розовыми крышами. Это и был Сан-Бернардино с высоты птичьего полета. В следующую секунду самолет резко наклонился. - От аэропорта до города несколько миль, - заметил пилот, обращаясь к Мейсону. - О'кей. Мы возьмем напрокат машину. Внизу замелькали огни. Почти касаясь верхушек апельсиновых деревьев и домов, самолет приземлился. - Обратно я не могу лететь, - сказал пилот. - У меня нет разрешения на ночные полеты. - Ничего, - ответил ему Мейсон. - Мы вернемся своим ходом, о нас не беспокойтесь. Расплатившись с пилотом, они сели в такси, которое доставило их к пункту проката машин. Затем Мейсон позвонил по телефону, номер которого оставил Пол Дрейк, и представился. - Вам повезло, - ответил оперативник. - Двадцать минут назад мы ее обнаружили. - Где? - В отеле "Оленьи рога". Шеф, дело пахнет жареным. - Что такое? - Она зарегистрировалась как Мабел Давенпорт. - Отлично. Наблюдение ведется? - Да. Днем ее почти не было в отеле. Она вернулась незадолго до того, как мы вышли на нее. Сейчас у себя в номере. - Ее кто-нибудь караулит'. - Да. - Как я его узнаю? - Он одет в серый костюм. На вид ему лет тридцать пять. Рост пять футов десять дюймов. Весит сто семьдесят фунтов. На нем красно-синий галстук с зажимом в виде подковки. - О'кей. Он ждет нас? - Будет ждать. Через несколько минут он должен звонить мне. Я передам, что вы направились к нему. - Отлично, - поблагодарил Мейсон и повесил трубку. - Ну, Делла, добыча на месте. Она - в отеле "Оленьи рога" и зарегистрировалась как Мабел Давенпорт. - Это Мабел Нордж, его секретарша. Только она знала, что Эд Давенпорт почувствует себя плохо, когда выедет из Фресно. - А как она могла узнать об этом? - Я должна это разжевать вам? Она поехала с ним во Фресно. Ночь провела в мотеле. Утром, перед самым отъездом, дала ему что-то такое, от чего ему стало нехорошо и... - Но с ним не было женщины, - заметил Мейсон. - Если бы она была, то они зарегистрировались бы как Френк Стэнтон с женой. Выходит, он был один, когда приехал туда, но к нему... - ., приходил посетитель, - докончила Делла Стрит. - Вот именно. - А после его ухода появилась Мабел Нордж, которая дождалась своего часа. - Ты думаешь, что она его отравила? - Вот здесь мне не все ясно. Должно быть, она дала ему что-то, и он занемог. - Перед самым отъездом? - Утром, перед самым отъездом. - Но в таком случае, - возразил Мейсон, - почувствовав себя плохо, он мог бы повернуть назад и обратиться к врачу, а не ехать до Кремптона, где его ждала могила. Она вздохнула. - Остается надеяться, что когда-нибудь вы все расскажете. - Я все расскажу, как только сам пойму, в чем тут дело, а пока у меня есть одна версия.., и не больше. - Не будьте таким скрытным, шеф. По вашей версии имеется один-единственный человек, который заранее знал, что как только Давенпорт выедет из Фресно, ему станет плохо, доберется до Кремптона и остановится там. Это не.., о, Боже.., вы хотите сказать, это был не кто иной, как сам Эд Давенпорт? - Совершенно верно. - Но с какой стати? Для чего ему?.. - Мы получим ответы через несколько минут, если Мабел Нордж заговорит. А я уверен, она заговорит, так как будет сбита с толку, когда мы придем и заявим, что знаем, кто такая Мабел Давенпорт. - Вы хотите сказать, что Эд Давенпорт специально решил заболеть, с целью?.. - Эд Давенпорт был единственным на свете человеком, который определенно, однозначно и совершенно точно знал, что ему станет плохо в Кремптоне, то есть, Делла, он заранее все обдумал. - Ну конечно, это так, поскольку появилась эта могила. - По крайней мере, это версия обвинения, - улыбнулся адвокат. Делла Стрит несколько секунд как зачарованная смотрела на шефа, пытаясь понять, что к чему, но затем замотала головой. - Это выше моего понимания. - Мне кажется, - продолжал Мейсон, - у нас появится зацепка, которая поможет разгадать эту загадку. Вспомни тот телефонный звонок в Парадизе, Делла. Звонивший не интересовался, с кем он разговаривает. Как только ты сказала "Алло", он сразу же выдал информацию об отеле в Сан-Бернардино и тут же повесил трубку. - Выходит, Мабел Нордж оказалась в Парадизе не потому, что проезжала мимо, а потому, что ждала звонка, который укажет ей, куда надобно ехать. - Умница. - Но почему она не вернулась, когда мы уехали? - Возможно, возвращалась. Вернулась и стала ждать, но телефон молчал. А молчал он по той простой причине, что ты сняла трубку. У ее, вероятно, имелись альтернативные варианты. К примеру, ей нужно было ждать до полуночи, и в случае, если звонка не последует, ехать в Сан-Бернардино, зарегистрироваться в отеле "Оленьи рога" как Мабел Давенпорт. - Но каким образом это увязывается с растратой? - А кто говорит о растрате? - Как кто? Она же сняла фактически все деньги с его счета в Парадизе и затем испарилась. - Сняла, но это еще не растрата. - У меня создалось такое впечатление. - Ну что же, посмотрим, о чем поведает нам Мабел Нордж, - задумчиво произнес адвокат. Он припарковал машину у отеля, вошел в фойе и сразу заметил мужчину в сером костюме с красно-синим галстуком. Тот не спеша подошел к Мейсону и доложил: - Она в кафе. Только что вошла туда. Вы ее узнаете? Мейсон в знак согласия кивнул головой. - Будете дожидаться, когда она выйдет, или... ? - Нет, мы тоже пообедаем. - О'кей. Мне оставаться на месте? - Пожалуй, да. Пошли, Делла, Навестим Мабел. - Она во второй кабине справа, одна, - подсказал детектив. - О'кей, составим ей компанию. Мейсон открыл дверь, пропустил Деллу Стрит вперед. Они вошли в ресторан, повернули направо. Внезапно Мейсон остановился и воскликнул: - Делла, смотри, наша старая знакомая! Мабел Нордж, которая сидела и изучала меню, с любопытством подняла голову и холодно ответила, испуганно сверкнув глазами: - Добрый вечер. Мейсон подошел к ней и протянул руку. - Какая встреча, мисс Нордж. Как ваше самочувствие? Я узнал, что вы здесь, и мы можем поговорить... - Вы узнали, что я здесь? - переспросила она, неохотно протягивая руку. - Ну да. Разве не вы говорили об этом с властями округа Батт? Ее лицо залилось краской. - Они обязались не разглашать наш разговор. Мейсон непринужденно расположился напротив нее. Делла Стрит устроилась рядом с шефом. - Ну вот, - весело начал Мейсон, - очень хорошо, что мы нашли вас. Можно спокойно побеседовать... - У меня нет ни малейшего желания беседовать с вами. - Наверное, все-таки придется рассказать обо всем журналистам, Делла, - Мейсон многозначительно взглянул на свою секретаршу. - Журналистам? - повторила Мабел Нордж. - А как же? - сделал удивленное лицо Мейсон. - Вы просто не представляете, что происходит вокруг. Вас очень многие хотят видеть. Она закусила губу и резко ответила: - Мистер Мейсон, нам с вами нечего обсуждать. Я пришла сюда поесть. Пожалуйста, не мешайте мне. - Хорошо, хорошо... Делла, отправляйся обзванивать местные редакции. Узнай, кто работает в АП, в ЮПИ. Телеграфные агентства не упустят такую лакомую" информацию... - Мистер Мейсон, повторяю: пожалуйста, не мешайте мне. - Я вас хорошо понимаю: кому хочется быть втянутым в дело об убийстве, в особенности, если подключатся газеты. - Но я не имею никакого отношения к этому делу. - Вы, конечно, имеете полное право так думать, но факты утверждают обратное. - Таких фактов просто нет. Я выполняла определенные инструкции моего нанимателя. - Разумеется, - охотно согласился с ней Мейсон, - но эти определенные инструкции могут превратиться в доказательства на суде. - Мистер Холдер сказал, что все будет в порядке. Мейсон рассмеялся. - Холдер далеко. Он не в курсе всего того, что тут происходит. Во Фресно свой окружной прокурор - мистер Вандлинг. Он будет вести дело. Вы можете позвонить ему и узнать его мнение. Мабел Нордж ничего не ответила. - Она, очевидно, сомневается в моих словах, Делла, - продолжал Мейсон. - Около кассы стоит телефон. Попроси Вандлинга. Скажи ему, что Мабел Нордж находится здесь, что она зарегистрировалась под вымышленным именем, и не забудь спросить, что он собирается делать. Возможно, будет лучше, если он свяжется с местной полицией, а от нее уже газетчики получат соответствующую информацию. Делла Стрит молча встала со своего места. - У тебя есть мелочь? - Я разменяю в кассе. - Ну и прекрасно, - снова улыбнулся Мейсон. - Свяжись с ним... - Не надо, - оборвала его Мабел Нордж и неожиданно расплакалась. - Ну, будет, будет, - смутился Мейсон. - Мы вовсе не хотели расстраивать вас, мисс Нордж, но, видит Бог.., сами делайте соответствующие выводы. Нетрудно догадаться, как поступит Вандлинг. Он выяснит, что вы зарегистрировались под именем Мабел Давенпорт, стало быть, ему ничего другого не останется, как предположить, что вы собирались встретиться с мистером Давенпортом или, скорее, он с вами как с миссис Давенпорт... - Как вы смеете говорить такие вещи! - А что? Ваше поведение.., о Господи.., неужели вы думаете, что пресса по другому истолкует этот факт, а? - Если она только посмеет намекнуть что-то в этом роде, я.., я.., подам в суд. - Это ваше право. Вы можете подать на них в суд, а что дальше? Представьте, что вы даете показания перед присяжными, и адвокат начинает задавать вам вопросы. Вам придется признать, что вы исчезли из Парадиза, что сняли все деньги со счета перед тем, как уехать оттуда, что прибыли сюда и зарегистрировались под вымышленным именем и что ждали встречи с Эдом Давенпортом. - Вы забыли, что я уже знала о его смерти до того, как уехать из Парадиза. - Нет, вы были уверены, что он жив. - На каком основании вы так утверждаете? - Ох, бросьте. Будьте взрослой. Делла, мне кажется, что мисс Нордж кое о чем не догадывается. - О чем это я не догадываюсь? - О том, - спокойно продолжал адвокат, - что в понедельник вы должны были депонировать некую сумму денег. После этого вы должны были снять почти все наличные со счета, приехать вечером в офис и ждать там телефонного звонка. Из этого телефонного звонка вам стало бы ясно, куда везти деньги. Это место находится где-то здесь, в Сан-Бернардино. В случае, если бы не последовал такой звонок к определенному часу, вам надлежало отправиться в Сан-Бернардино, зарегистрироваться в "Оленьих рогах" под именем Мабел Давенпорт и ждать дальнейших указаний. - Откуда вам известно это? - тихо спросила Мабел Нордж. - Таковы факты. Вы собираетесь их отрицать? - Это не факты.., то есть, все было не совсем так. - Но близко к этому. Следовательно, я знаю, что сказать окружному прокурору Фресно и как газеты распишут это дело. Конечно, они преподнесут его так, будто вы любовница Эда Давенпорта и что ему потребовались эти деньги, чтобы исчезнуть вместе с вами. - Что за абсурд! Совершенный абсурд. Это же клевета, мистер Мейсон. Я никогда не осмелилась.., нет, это выше моих сил.., деньги ему потребовались для того, чтобы заключить сделку. Я не должна была говорить с вами. - Пожалуй, - согласился Мейсон, - однако что вы собираетесь делать дальше? У вас незавидное положение. Если вы попытаетесь потратить часть этих денег на себя, то вас обвинят в растрате. Если же вы вернетесь в Парадиз, вас спросят, куда и зачем вы ездили. Рано или поздно вам придется расколоться. Если обнаружится, что вы остановились здесь под именем Мабел Давенпорт, это расценят как попытку присвоения денег. - Я не присваивала никаких денег! - возмущенно ответила она. - И хорошо знаю, что мне делать. Окружной прокурор Оровилля заверил, что все будет о'кей, и стоит только позвонить ему, и не будет никаких проблем. Мейсон кивнул Делле Стрит. - На этот раз, Делла, я не блефую, и иду звонить" Вандлингу. Мейсон и Делла Стрит встали из-за стола. Мейсон подошел к кассе, запасся мелочью, потом решительно направился к телефонной будке и набрал номер Вандлинга. - Алло, - сказал он, услышав на другом конце провода знакомый голос. - Это Мейсон. Как продвигается ваше дело? - Вы хотите сказать - наше дело. - Я тут не причем, - рассмеялся адвокат. - Уж не собираетесь ли вы прекратить его? - Видите ли, я еще не решил, что делать, но в Лос-Анджелесе заявили, что они не хотят таскать каштаны из огня для других. Я начал это дело и, видно, мне придется расхлебывать его. Я, конечно, могу привлечь обвиняемую к суду. Я могу прекратить дело и объявить новое предварительное расследование. Это позволит мне собраться с мыслями и, возможно, обнаружить новые доказательства. - Превосходно! - воскликнул Мейсон. - Готов помочь вам. Мабел Нордж, секретарше Эдварда Давенпорта, было поручено провести срочное депонирование, и затем срочно снять деньги со счета в Парадизе. Она остановилась в "Оленьих рогах". Ей есть что рассказать, если вам нужен важный свидетель, но так просто она не будет говорить. И учтите - она готова улизнуть. Вероятно вам небезынтересно узнать, что частичное признание она уже сделала окружному прокурору Оровилля, и он выказал ей официальное расположение. Она считает, что поступила очень ловко. Но кое-что она утаила от него. Если вы добьетесь большего, вам это будет весьма кстати. - А вы что собираетесь делать? Возбудить дело против своего клиента? - Я пытаюсь возбудить дело против убийцы. Может быть, завтра утром в суде многое прояснится. - Вы убиваете меня, Мейсон. Другими словами, я боюсь данайцев, дары приносящих. - Не надо бояться, - невозмутимо продолжал адвокат. - Это, к сожалению, в характере человека. Любой готов воспользоваться услугами "жучка" на бегах, хотя точно знает, что никогда не выиграет. Затем, в один прекрасный день, вы приходите на бега. К вам спокойно подходит инвалид и заявляет, что совершенно точно знает, на кого ставить в пятом заезде. Вы отмахиваетесь от него - вас достаточно дурачили. Но после пятого заезда вы готовы кусать локти. С этими словами Мейсон резко прервал разговор и повесил трубку. - Мабел Норд покинула кафе, - сообщила Делла Стрит. - Отлично, - удовлетворенно заметил Мейсон. - Если она решила сбежать, тем хуже для нее. - А если нет? - спросила с любопытством Делла Стрит. - Если нет, Вандлинг все равно доберется до нее. Минут десять-пятнадцать будет размышлять, потом испугается собственного бездействия и свяжется с местными властями, потребовав, чтобы они задержали Мабел Нордж для допроса. - А чем займемся мы? - Мы поедем в Лос-Анджелес, чтобы успеть на один из вечерних рейсов на Фресно, где мы должны присутствовать на утреннем заседании, на котором, наконец-то, будет решена эта загадка.., не без помощи мистера Вандлинга. Глава 14 К 10.00 зал, в котором слушалось дело по обвинению Мирны Давенпорт, оказался полностью забитым, так как накануне прошел слух, что дело будет сенсационным. Талберг Вандлинг с улыбкой встретил Мейсона, когда тот в сопровождении Пола Дрейка и Деллы Стрит появился в здании суда. - Благодарю за информацию, - сказал он. - Она у вас? - Мы схватили ее. - И что она говорит? - Ничего. - Что вы имеете в виду? - Она прибыла с помощником шерифа Сан-Бернардино и решила ничего не говорить по совету своего адвоката. - Ей послали повестку? - Конечно. - А что говорят в Лос-Анджелесе? Вандлинг улыбнулся и отрицательно покачал головой. - Там настроены очень и очень осторожно. Они хотят, чтобы дело побыстрее разрешилось здесь. - Что вы намерены предпринять? - Пока продолжу разбирательство, а закрыть дело можно в любую минуту. Но предупреждаю, у меня для вас сюрприз. Я, разумеется, не могу говорить о нем, так как мы занимаем совершенно противоположные позиции. - А почему? - Потому что вы адвокат защиты, а я адвокат обвинения. - Что вы хотите? - Я хочу найти убийцу Эда Давенпорта. - Я тоже. - Но у нас обнаруживаются расхождения во взглядах. Вы считаете своего клиента невиновной. - А вы нет? - Черт возьми, нет! - Дайте мне шанс, - сказал Мейсон, - и я приведу кое-какие факты, которые нагонят на вас страх. - Используйте все шансы, которые у вас есть, - ответил Вандлинг, - если только вы будете оперировать фактами. - Спасибо. - Подождите, - забеспокоился прокурор, - вы не пытаетесь обмануть меня? Мейсон мотнул головой. - Я пытаюсь добиться оправдания Мирны Давенпорт, но при этом я хочу добиться ареста убийцы Эда Давенпорта. Вандлинг ненадолго задумался и произнес: - Окружной прокурор Лос-Анджелеса постарался расписать вас. Он заявил, что вы хитрый, проницательный, дьявольски умный адвокат, и, хотя он не утверждал прямо, что вы используете нечестные методы, тем не менее намекнул, что вы готовы перерезать горло родной тетке ради своего клиента. - А почему бы и нет? - усмехнулся Мейсон. - Как-никак я защищаю интересы моего клиента, и потом вы не моя родная тетка. - Если я смогу привлечь к ответственности за убийство вашего клиента, Мейсон - а я уверен, что она виновата, я добиваюсь своего. Если же вы сделаете так, что ее оправдают, вы добиваетесь своего. Это понятно. Но во всех других отношениях я готов сотрудничать с вами. - Я очень рад, что вы не хотите осудить невиновного человека. - Не хочу. - А как насчет того, чтобы вместе найти убийцу? - Я "за". Я уже сказал вам, Мейсон, я готов к сотрудничеству. - Заседание начинается, - заметил адвокат. - Вот и судья. Судья Сайлер вошел в зал, судебный исполнитель застучал молотком, призывая собравшихся к порядку. Когда присутствующие расселись по своим местам, Мейсон, наклонившись к Вандлингу, тихо проговорил: - Взывайте Мабель Нордж, вашего следующего свидетеля. Посмотрим, что она скажет. - Думаете, она выдернет ковер у меня из-под ног? - Он уже выдернут, - усмехнулся Мейсон. - Вопрос о том, на какую часть тела вы упадете. - Я хотел бы снова встать на ноги, - спокойно ответил Вандлинг. - Тогда вызывайте Мабел Нордж. Вандлинг внимательно посмотрел на Мейсона и громко произнес: - Уважаемый суд, я должен был вызвать доктора Рено, но прежде я хочу заслушать показания еще одного свидетеля. - У защиты нет возражений, - ответил Мейсон. Судья Сайлер молча кивнул. - Вызовите Мабел Нордж, - попросил Вандлинг. Мабел Нордж неохотно встала, наклонилась к сидевшему рядом адвокату, выслушала его последние указания, затем уверенно направилась к свидетельскому месту, где принесла присягу. - Вы работали у Эдварда Давенпорта, когда он был жив? - начал свой допрос Вандлинг. - Да, сэр. - Когда в последний раз вы его видели? - Одиннадцатого. - Это было в воскресенье? - Да, сэр. - А где именно вы его видели? - В Парадизе. - Что произошло потом? - Мистер Давенпорт отправился в Лос-Анджелес. Он уехал из Парадиза приблизительно в полдень и собирался прибыть во Фресно тем же вечером. - Не оставлял ли мистер Давенпорт каких-либо окончательных инструкций перед отъездом? - Я не знаю, что вы подразумеваете под окончательными инструкциями, - быстро проговорила она, очевидно, опасаясь, что ее остановит судья или прокурор. - Мистер Давенпорт просил, чтобы в случае его смерти я передала содержимое одного конверта органам власти. Он утверждал, что жена собирается его отравить и... - Подождите, подождите, - остановил ее судья Сайлер. - Да, - подхватил Вандлинг. - То, что мистер Давенпорт мог говорить вам, не имеет отношения к обвиняемой, если, конечно, она не присутствовала при этом. - У меня нет возражений, - заметил Мейсон. - Пусть этот разговор будет запротоколирован. - С какой целью? - удивленно спросил судья Сайлер. - Это же показание с чужих слов. - Я не уверен, - ответил Мейсон, - но его можно отнести к исключению из правила, касающегося показаний с чужих слов. У меня нет возражений. Судья Сайлер заколебался, но решил промолчать. - Итак, - возобновил допрос Вандлинг, - продолжаем, ваша честь. В последний раз, когда вы видели мистера Давенпорта, не оставил ли он вам какой-нибудь конверт? - Оставил, да, сэр. - И что вы сделали с этим конвертом? - Я заперла его в шкатулку и положила ее в свой стол. - Давал ли вам мистер Давенпорт какие-либо инструкции в отношении этого конверта? - Да, сэр. Он сказал, что жена пытается его отравить и что в случае его смерти я должна буду вручить этот конверт властям, что она отравила свою племянницу и что... - Повторяю, - снова не выдержал судья Сайлер, - это показание с чужих слов. - Это может относиться к обстоятельствам, связанным с фактом, составляющим сущность спорного вопроса, - возразил Мейсон. - Каким обстоятельствам? - язвительно спросил судья Сайлер. - Мы имеем дело с крайне запутанной ситуацией. Защита не только не препятствует, но всеми силами старается приобщить к делу доказательства, основанные на слухе, которые наносят ущерб ее клиенту; доказательства, которые суд не может принять во внимание в данном случае. Суд не будет впредь рассматривать какие-либо другие доказательства, относящиеся к разговору, который происходил между данным свидетелем и умершим, если только не будет показано, что он происходил в присутствии обвиняемой. - Я хотел бы провести перекрестный допрос, - сказал Мейсон. Судья Сайлер покачал головой. - Суд не может допустить, чтобы материалы судебного дела перегружались показаниями с чужих слов независимо от того, желает ли этого защита или нет. Все-таки существует определенные нормы дачи показаний. Суд считает, что защита должна возражать против введения доказательств, могущих принести вред ее клиенту и однозначно определенных как не правомочные. - Благодарю вас. Ваша честь, - ответил Мейсон. Вандлинг покосился на Мейсона. В ответ Мейсон широко улыбнулся. - Вы условились с мистером Давенпортом, что распорядитесь соответствующим образом в отношении его собственности в случае, если произойдут определенные события? - возобновил допрос Вандлинг. Она на мгновение засомневалась, но потом произнесла: - Я не думаю, что должна отвечать на этот вопрос. - Почему нет? В глубине зала поднялся какой-то человек. - С разрешения суда, - произнес он, - и будучи адвокатом мисс Нордж, я хотел бы внести ясность в некоторые вопросы, чтобы помочь решить это дело об убийстве. Я хочу высказать некоторые соображения, которые можно рассматривать как потенциальные факты, но которые мой клиент не признает под присягой. Я могу предложить принять в качестве факта то, что мисс Нордж, лояльному и компетентному секретарю, были отданы инструкции в отношении осуществления определенных действий, выполняя которые, она считала, что помогает заключить сделку, связанную с куплей-продажей рудников, которая имела крайне важное значение для Эдварда Давенпорта. Узнав о смерти своего нанимателя, она пыталась исполнить его последние указания. Но после того, как она связалась с прокурором округа по месту жительства, моему клиенту было сообщено, что в соответствии с законом все имущество, принадлежащее Давенпорту, должно быть задержано до решения суда по делам о наследствах, завещаниях и опеке. Считаю, что вдова, то есть обвиняемая по данному делу, настроена враждебно к ее нанимателю и отравила его - пожалуйста, поймите меня правильно, я только передаю ее чувства, которые не могут служить доказательством, - ее отношение к вдове и адвокату вдовы не характеризовалось сотрудничеством, формально некоторые действия моего клиента могут противоречить действующему законодательству. Вот почему я рекомендовал ей не отвечать на данный вопрос. Вандлинг поджал губы и снова обратился к Мабел Нордж. - В понедельник, двенадцатого, вы отправились в один из банков Парадиза и произвели депонирование? - Да. - А потом сняли деньги со счета? - Да. - Это были наличные? - Да. - А где они сейчас? - Мой адвокат поместил их в банковский сейф. - Вы претендуете на них? - Разумеется, нет. - А кому они принадлежат? - Они являются частью имущества мистера Давенпорта. Я заявляю, что каждый депонент, который я внесла, и каждое изъятие, которое я произвела, проводились в соответствии с его определенными инструкциями. Вандлинг многозначительно взглянул на Мейсона, но тот только покачал головой. - У меня все, - закончил прокурор. - Теперь ваша очередь, мистер Мейсон. Приступайте. - Итак, - начал Мейсон, - вы утверждаете, что действия, предпринятые вами, осуществлялись в строгом соответствии с инструкциями, данными вам мистером Давенпортом. - Совершенно правильно. - И он просил вас привезти эти наличные деньги в Сан-Бернардино? - Да. - И ждать дальнейших указаний в отеле "Оленьи рога"? - Да. - А также зарегистрироваться в нем под именем Мабел Давенпорт? - Да. - Не просил ли он вас передать эти деньги определенному лицу, даже в том случае, если будут предприняты какие-либо попытки помешать вам сделать это? Адвокат Мабел Нордж снова поднялся со своего места. - Я вынужден рекомендовать моему клиенту не отвечать и на этот вопрос. Я хочу заявить суду и обвинению, что предположение мистера Мейсона может достаточно полно представлять правильное изложение фактов, однако я не разрешаю моему клиенту ставить себя в такое положение, когда она будет вынуждена подтвердить определенные действия или согласиться с определенными фактами. - У меня все, - закончил Мейсон и улыбнулся. На лице Вандлинга застыло удивленное выражение. Мейсон, воспользовавшись моментом, громко произнес: - Я хотел бы вызвать для повторного перекрестного допроса доктора Рено. - Займите свое место, доктор Рено, - сказал судья Сайлер. Мейсон медленно поднялся из-за стола, прошел к свидетельскому стулу и остановился, пристально глядя на доктора Рено. - Доктор, вы наблюдали Эдварда Давенпорта как пациента утром в понедельник, двенадцатого? - Я уже заявлял вам это неоднократно. - И лечили его? - Да, сэр. - У него были отмечены симптомы отравления мышьяком? - Да, сэр. - Вы наблюдали эти симптомы лично? - Я наблюдал вторичные симптомы. Их можно идентифицировать как продолжение начальных симптомов, которые он описал мне. Я не наблюдал главных симптомов, о которых он говорил и которые были отмечены во время моего отсутствия. - Очень аккуратный ответ, доктор. А теперь разрешите задать вам один вопрос, который может оказаться для вас несколько затруднительным. Не осматривали ли вы Эдварда Давенпорта предшествующим днем, то есть в воскресенье, одиннадцатого? - Это не относится к делу, - ответил доктор Рено, - и не имеет никакого отношения к моей профессиональной работе. - Вот как? Совсем наоборот. Вы встречались с Эдвардом Давенпортом, когда он зарегистрировался в мотеле "Тихий океан", здесь, во Фресно, под именем Фрэнка Стэнтона, не так ли, доктор? - Я.., я обязан отвечать на этот вопрос. Ваша честь? - спросил доктор Рено. Вандлинг, вскочив на ноги, потребовал: - Разумеется, обязаны. - Я спрашиваю у суда, - повторил доктор Рено. - Вопрос совершенно уместен. Отвечайте на него, - сказал судья Сайлер. - Я.., да, я встречался с ним. - И обсуждали с ним некоторые вопросы? - Я говорил с ним, - И вы сообщили ему о своем методе лечения, которое вы собирались провести на следующий день, в понедельник, двенадцатого, так? - Я отказываюсь пересказывать то, что имело место между моим пациентом и мною. - Почему? - Это конфиденциальная информация. - Только в той степени, если это касается обнаружения необходимых симптомов с целью проведения лечения. - Мой разговор с мистером Давенпортом касался определенных симптомов. - Мистер Давенпорт сказал вам, что он хочет умереть, не так ли? - Я не могу оглашать наш с мистером Давенпортом разговор. - Мистер Давенпорт уплатил вам деньги за то, чтобы вы инсценировали его смерть. Вы договорились, что он позвонит вам утром следующего дня и сообщит симптомы отравления мышьяком, и вы поможете ему симулировать состояние резкого упадка сил в результате отравления мышьяком и кончину в присутствии его жены. Ведь так? - Я не буду отвечать на этот вопрос. - Вам придется на него ответить, - заявил Мейсон. - Это не связано с какой-либо конфиденциальной информацией. Вандлинг, вскочив на ноги, закричал: - Если на этот вопрос будет получен положительный ответ, налицо преступный заговор. Данный вопрос не является конфиденциальной информацией, ваша честь. - Разумеется, вопрос не относится к конфиденциальной информации, - подтвердил судья Сайлер. - Тогда я не отвечу на него, - заявил доктор Рено, - поскольку это связано с инкриминированном в отношении меня. - Вы отказываетесь отвечать на этом основании? - спросил судья Сайлер. - Отказываюсь. - Ситуация совершенно необычная, - недоумевая, сказал он. - В соответствии с планом, - продолжал Мейсон, - который вы разработали и который вместе с Давенпортом тщательно отрепетировали, вы констатировали смерть этого человека. Вы сказали, что сообщите обо всем властям. Вы заперли на ключ кабину, но не сразу стали звонить, предоставив Эду Давенпорту возможность выбраться из окна и вскочить в машину, которая стояла под окном кабины, и скрыться в условленном месте. Там его ожидал дом-прицеп. У Эда Давенпорта был ключ от этого прицепа. В прицепе он переоделся, не так ли, доктор Рено? - Я отказываюсь отвечать. - Кроме того, - продолжал адвокат, - он рассказал вам, что растратил деньги, вырученные от продажи имущества своей жены, не правда ли? Он также жаловался, что назойливая тетка постоянно требует от миссис Давенпорт жесткого контроля и что игра окончена, что он выудил у нее тысячи наличных денег и что, если он не исчезнет, все обнаружится и его привлекут к ответу в судебном порядке. Он не просил вас помочь? - Я отказываюсь отвечать на основании моих конституционных прав. - Не говорил ли он также, что отравил Гортензию Пэкстон, что он боится эксгумации ее тела, что он хочет, чтобы его считали мертвым, когда она будет проводиться, и что вам будет хорошо заплачено за работу? - Я отказываюсь говорить. - После того, как Давенпорт очутился в этом прицепе, вы дали ему виски, содержавшие цианистый калий. Вам было известно, что у него есть чемоданы с наличными, которые он скопил обманным путем, манипулируя имуществом жены. Вы дали ему виски, в котором... - Я не давал. Я тут ни при чем! - закричал доктор Рено. - Я не имел ни малейшего понятия, что находится в чемоданах. Но если вы такой умный, то лучше поищите того, кого собирался перегнать этот дом-прицеп в Неваду. - Вы имеете в виду, надо думать, Джэкмона Бекмейэра, частного детектива из Бейкерсфилда. - Да! - почти закричал доктор Рено. Мейсон повернулся к Вандлингу. - А теперь, мистер окружной прокурор, я хотел бы предложить, чтобы вы взяли под стражу доктора Рено, а также выписали ордер на арест Джексона Бекмейэра. Мне кажется, что после того, как доктор Рено закончит давать показания, мы узнаем, что же в действительности произошло. Вандлинг снова вскочил со стула. - Я хотел бы выразить свою признательность мистеру Перри Мейсону за тесное сотрудничество. Одновременно с разрешения суда я хотел бы снять обвинение с подсудимой, Мирны Давенпорт. Глава 15 Мейсон, Делла Стрит, Пол Дрейк и Тальберг Вандлинг, собравшиеся за столом в гостиной номера, занимаемого Мейсоном, подняли свои бокалы. - За успех! - произнес Вандлинг. - Я не понимаю одного, - признался он, - почему окружной прокурор Лос-Анджелеса предупреждал, что я буду иметь дело с исчадием ада.., этаким смердящим парнокопытным с рогами на голове и хвостом. Спасибо за сотрудничество. Все только и говорят о моих детективных способностях. - Ерунда, - отмахнулся Мейсон, - если бы все окружные прокуроры так работали, эффект был бы гораздо большим. Но хватит об этом. Расскажите нам про доктора Рено. - Доктор Рено во всем признался. Никакого иммунитета ему не было обещано. Поразмыслив, он пришел к выводу, что лучше облегчить душу, и сомневаться в том, что произошло, не приходится. Вы правильно угадали, Мейсон. Давенпорт отравил Гортензию Пэкстон, чтобы деньги Делано попали к его жене. После чего он превратил все имущество в наличные, принялся манипулировать фондами и запутывать счета, одновременно подготавливая почву для того, чтобы взвалить всю вину за смерть Гортензии Пэкстон на жену, на случай, если начнется расследование. Мейсон кивнул, как бы подтверждая сказанное. - Давенпорт понимал, что он попадет под подозрение, если не поставит под удар кого-то другого, - продолжал Вандлинг. - Поэтому он очень ловко сообщил в присутствии Сары Ансел, что оставил письмо у своего секретаря, в котором обвинял жену в отравлении Гортензии Пэкстон и намерении отравить его, хотя в конверте ничего, кроме чистых листов бумаги, не оказалось. Решив, что почва подготовлена, он набил чемоданы деньгами и отправился во Фресно организовывать свою "смерть". Предварительно они с доктором Рено, пользовавшимся сомнительной репутацией, решили организовать обстоятельства смерти таким образом, чтобы смерть смахивала на отравление. Затем они устроили исчезновение трупа, дабы избежать его вскрытия. Давенпорт сказал доктору Рено, что будет подозрительно, если пропадут его вещи, поэтому он купил дорожную сумку, в которую положил лишь туалетные принадлежности и коробку с конфетами, на которых имелись отпечатки пальцев жены. Доктор Рено с помощью шприца ввел яд в каждую конфету и тщательно заделал все отверстия - Давенпорт велел ему ввести мышьяк и цианид, зная, что жена применяет эти два яда. Затем Давенпорт спрятал чемодан с деньгами в багажнике подживавшей его машины, а доктор Рено дал ему рвотное средство, чтобы стимулировать симптомы коллапса и отравления мышьяком. Выбравшись из окна, Давенпорт поехал к дому-прицепу, спрятанному в трех милях от города. Естественно, Давенпорт хотел снять все деньги со счета в Парадизе. Он предполагал, что переводы поступят в пятницу или, в крайнем случае, в субботу, но их не было, и пришлось ждать до понедельника. А тем временем все было подготовлено к тому, чтобы сфабриковать "смерть" в понедельник днем. Каким-то образом Давенпорт узнал о эксгумации трупа Гортензии Пэкстон, и ему пришлось действовать быстро. Несколько дней назад он сказал своей преданной секретарше, Мабел Нордж, что собирается ехать домой, но боится жены, и что ей, Мабел Нордж, необходимо снять все до единого цента со счета в Парадизе и привезти деньги в Сан-Бернардино, где она встретится с одним человеком, который должен заключить с Давенпортом сделку. Этот человек назовет пароль, и она передаст ему деньги. Этим человеком оказался Бекмейэр, третий в сговоре. Они с Давенпортом уже успели успешно провернуть несколько махинаций. Давенпорт использовал Бекмейэра как ширму для перекачки наличных со многих счетов. Когда Давенпорт сказал, что ему, возможно, придется бежать из страны, Бекмейэр намекнул на знакомого доктора, который за деньги сделает все что угодно и который сейчас сидит на мели. Бекмейэр представил Давенпорту доктора Рено. Был разработан план, в соответствии с которым Эд Давенпорт якобы умирал, но умирал таким образом, чтобы оказаться жертвой насилия, а не подозреваемым. Доктор Рено получил пять тысяч долларов за работу. Он утверждает, что не имеет ни малейшего понятия, сколько урвал Бекмейэр, скорее всего намного больше. Так вот, Бекмейэру поручалось перегнать дом-прицеп в Неваду с живым и невредимым Эдом Давенпортом. Таким образом, свидетель, заметивший, как Давенпорт вылез из окна и вздумавший преследовать его исчез бы бесследно. На Бекмейэре лежало техническое обеспечение всей операции. От доктора Рено требовалась только констатация факта смерти. Мабель Нордж было приказано отправиться в офис, расположенный в Парадизе. Там, в понедельник вечером, уже имея деньги на руках, она должна была получить по телефону соответствующие распоряжения. Ей дали понять: все делается для того, чтобы миссис Давенпорт ничего не знала о намечавшейся сделке. По словам доктора Рено, Бекмейэр быстро сориентировался в обстановке. Он пронюхал, что Давенпорт собирается получить более двухсот тысяч долларов, и ему пришла в голову блестящая идея - а почему бы не сделать так, чтобы Давенпорт действительно исчез. Ведь доктор Рено ничего не заподозрит, так как сам будет способствовать реализации плана. По идее, конечно, все должно было выглядеть так, будто Мирна Давенпорт отравила мужа, дав ему злополучную конфету, а потом довершила дело, оставшись наедине с мужем, который, по их замыслу, должен был находиться при смерти. Естественно, лицам, вступившим в сговор, труп был ни к чему, поэтому они постарались избавиться от него с помощью воображаемого сообщника Мирны, который якобы вытащил мертвое тело через окно. Бекмейэр тщательно продумал план операции. За несколько дней до начала ее реализации он подыскал заброшенный участок вблизи того места, где стоял дом-прицеп, и вырыл могилу. Когда Давенпорт - в соответствии с разработанным планом - очутился в прицепе, Бекмейэр дал ему ветчину с яичницей. Доктор Рено рассказал на допросе, что он предупредил Давенпорта, чтобы тот что-нибудь поел, иначе ему действительно грозило полное истощение. Давенпорт съел эту ветчину, и они с Бекмейэром решили обмыть проведенную операцию. Потом Бекмейэр незаметно подмешал в виски Давенпорта цианистый калий. Смерть наступила мгновенно. Бекмейэер привез труп к заранее отрытой яме, закопал его и уехал. Бекмейэр знал: на счету в Парадизе оставалось около тридцати тысяч долларов. Ему поручалось сообщить Мабель Нордж, куда именно в Сан-Бернардино надо доставить эти деньги. Заранее было условлено, что Бекмейэр позвонит по определенному телефону в Парадизе, укажет только адрес для встречи и повесит трубку, дабы невозможно стало проследить, откуда звонили - на случай, если дело сорвется. Бекмейэр оказался парнем не промах. После звонка в Парадизе он сообразил, какими последствиями чреват для него его звонок, если выяснится, что он по телефону разговаривал не с Мабел Нордж. Поэтому Бекмейэр сразу же решил выдать себя за частного детектива, якобы нанятого Давенпортом для того, чтобы следить за мотелем в Сан-Бернардино, и написал вам письмо, которое оправдывало бы его присутствие в этом городе... Вот, собственно, и вся история доктора Рено. По всей видимости, она достоверна. Бекмейэр, конечно, постарается взвалить всю вину на доктора Рено, но мы добьемся от них чистосердечных признаний. - А почему доктор Рено так упорно отрицал отравление цианидом - спросил Мейсон. - Он сразу сообразил - как только узнал, что при вскрытии обнаружен цианистый калий, чем ему это грозит, но все же продолжал изворачиваться и лгать. Признайся Бекмейэр в том, что он наблюдал хотя бы один из симптомов отравления цианидом во время лечения Эда Давенпорта, он тем самым подписал бы себе смертный приговор. В случае, если бы тайное стало явным. Не будь детей, обнаруживших эту могилу, мы никогда не узнали бы, что произошло на самом деле. Наверняка Мирну Давенпорт признали бы виновной в отравлении мужа и осудили. - Представляю настроение доктора Рено, - рассмеялся Мейсон, - когда он узнал, что труп найден и при его вскрытии обнаружен цианистый калий. - Как бы там ни было, спасибо за сотрудничество, мистер Мейсон, - поблагодарил окружной прокурор. - Теперь я в центре внимания. Ко мне все подходят, хлопают по плечу... Я только не пойму, каким образом вы до всего додумались, черт возьми! - Не до всего, - признался Мейсон, - но я сразу сообразил, что Эдвард Давенпорт - единственный человек, который наверняка знал, что ему станет плохо в Кремптоне. Если Давенпорт так предполагал, то доктор Рено несомненно оказался причастным к этому. С появлением этой могилы мне стало совершенно ясно, что кто-то еще узнал, что Давенпорт обязательно заболеет в Кремптоне. Но если говорить начистоту, Вандлинг: не надо забывать - хотя Бекмейэр с доктором Рено и являются фактически убийцами, Эд Давенпорт по собственной инициативе сунул голову в петлю. - Неосторожность пострадавшего, приведшая к несчастному случаю, - заметил Вандлинг, усмехнувшись. - Совершенно верно, - подхватил Мейсон, наполняя бокалы. - Итак, - торжественно произнес он, - выпьем за то, что еще одно преступление раскрыто! Эрл Стенли ГАРДНЕР ИСТОРИЯ КУКЛЫ-НЕПОСЕДЫ Темной ночью по узкой горной калифорнийской дороге мчалась машина. Мерно гудел мотор, и автомобиль, послушный рулю, вписывался в бесчисленные крутые повороты. Затем вдруг что-то случилось. Движение перестало быть равномерным, машина начала кружиться на месте, подползла к краю обрыва и, ломая кусты, рухнула вниз. Раздался дикий, безумный смех, скрежет стали о скалы и почти сразу же оглушительный грохот удара. Эхо еще долго разносило эти звуки по горным долинам, потом наконец затихло. Снова воцарилась тишина. Лишь цикады стрекотали во тьме. *** Делла Стрит, личный секретарь известного адвоката Перри Мейсона, войдя в кабинет, сказала шефу: - Заходила молодая женщина от наших соседей "Консолидейтид Сэйлз", их контора этажом ниже. Просила вас уделить ей немного времени, когда вам будет удобно - она может отлучиться с работы на десять - пятнадцать минут, если мы ей позвоним. - Что там у нее? - спросил Мейсон. - Она сказала, что пришла по личному делу. Адвокат взглянул на часы, потом на календарь, куда записывал свой распорядок дня, и вздохнул: - Все эти пятнадцати-и двадцатиминутные дела обычно затягиваются на час. Нельзя же выдворить девушку из кабинета, когда она дошла лишь до середины своей истории... Впрочем, у меня есть полчаса... Позвоните ей, Делла. Скажите, чтобы зашла прямо сейчас. Кстати, как ее зовут? - Ферм Дрисколл. - Вы знакомы с ней? - Кажется, нет. Она говорит, что видела меня в лифте. По-моему, она лишь недавно устроилась в эту компанию. - Звоните ей, Делла. Скажите, что если она сможет прийти, то я к ее услугам. Напомните, что ей надо уложиться в двадцать минут - потом ко мне придет другой клиент. Секретарша кивнула и отправилась звонить. Почти сразу же она вернулась и сказала: - Идет. Встречу-ка я ее в приемной. - Проводите ее сразу же ко мне, - распорядился Мейсон. - Все данные - имя, адрес и прочее - запишете потом. Я хочу услышать все, что она собирается рассказать, и выжать из нее максимум подробностей. Делла Стрит кивнула и отправилась встречать девушку. Меньше чем через минуту они вдвоем вошли в кабинет. Повернувшись к девушке, секретарша представила ее шефу, - Садитесь, мисс Дрисколл, - сказал Мейсон. - Как я понял, вы работаете в "Консолидейтид Сэйлз"? - Да, сэр. - А где вы живете? - В отеле "Рэксмор". Номер 309. - О чем вы хотели со мной посоветоваться? - спросил адвокат и продолжал дружеским тоном: - Я, в основном, веду дела в суде, и большинство из них - уголовные. Возможно, вам нужен адвокат другого профиля, но я смогу подсказать вам, к кому обратиться. Она слегка кивнула и, поблагодарив его, сказала: - Извините, что я в темных очках - с тех пор как я около двух месяцев назад приехала в Калифорнию, у меня плохо с глазами. Я голосовала на дорогах и, наверное, обожгла сетчатку глаз на солнце. Вы не читали в газетах о Милдред Крэст из Оушенсайда, погибшей на прошлой неделе в автомобильной катастрофе? Мейсон усмехнулся и покачал головой: - За всеми автомобильными катастрофами не уследишь; сообщения о них занимают целую полосу где-то в середине газеты. А что, в гибели Милдред Крэст было что-нибудь особенное? - Я была с ней в машине, когда она погибла. - Понимаю, - сказал Мейсон, пристально глядя на нее. - Вы тоже пострадали? - К счастью, я отделалась лишь ушибами. День или два было больно, потом все прошло. Адвокат кивнул. - Мистер Мейсон, - сказала девушка, - для того, чтобы вы поняли суть дела, я должна вам кое-что рассказать. Я жила в Лансинге, в штате Мичиган. По причинам, которые знаю только я одна, мне понадобилось исчезнуть, Могу вас заверить, что я не нарушала никаких законов. Мне надо было лишь уехать куда-нибудь, где я могла бы начать все сначала. Я нервничала и не могла успокоиться. Я бы купила билет в любое место, куда захотела бы попасть, но все дело в том, что я не знала, куда ехать. Я ловила попутные машины, то есть просто плыла по течению... - Продолжайте, - сказал адвокат. - Я попала в Феникс, пробыла там несколько дней, потом отправилась в Сан-Диего, но через пару часов уехала оттуда и в конце концов добралась до маленького городка под названием Виста. Там я ненадолго застряла. Было около восьми вечера... не помню, может быть, половина восьмого. Когда подкатила эта Милдред Крэст, уже стемнело. - Вы были с ней знакомы? - осведомился Мейсон, - Нет, я просто ждала у бензоколонки, кто бы меня подвез. Молодая женщина на обочине - это, знаете ли, совсем не то, что мужчина. Тот стоит себе и голосует, ему все равно, кто его подвезет. Правда, немногие и останавливаются. Перед молодой женщиной тормозит каждый и зазывает к себе в машину. Но я в такие игры не играю. У бензоколонки я хоть вижу, с кем имею дело, прежде чем напроситься к нему в машину... - Итак, вы попросили Милдред Крэст подвезти вас? - Да. - Ну а дальше? - У меня все время было ощущение, что Милдред от кого-то удирает. Она была расстроена и... Ну, например, я спросила, куда она едет. Она ответила: "Куда-нибудь подальше". Я была примерно в том же положении и попросила разрешения сопровождать ее. Она не возражала. Думаю, мы рано или поздно все бы рассказали о себе друг другу. У меня были свои неприятности, у нее, без сомнения, свои... В общем, мы спустились по шоссе до Пэйлы, а потом повернули на дорогу, которая идет от Пэйлы в гору. Тогда-то это и произошло, - Что именно? - Несчастный случай. На крутом повороте прямо на нас выскочила другая машина. Я попыталась хоть немного вывернуть руль, но избежать столкновения было просто невозможно - все произошло слишком быстро. Удар был сильным, но боковым; автомобиль потерял управление и перелетел через ограждение. Милдред пыталась открыть дверцу, наверное, чтобы выскочить из машины, пока та не упала с обрыва. Но она не успела - дверцу заклинило, и, пока она открывала ее, машина уже начала падать. Милдред в это время наполовину высунулась наружу; она ударилась головой о скалу и... Смерть наступила мгновенно. Мейсон на мгновение задумался, потом спросил: - Кто правил машиной? Девушка глубоко вздохнула: - В этот момент правила я. - Как это вышло? - Ну, перед тем как отправиться в путь, мы с Милдред успели немного поболтать. Я почувствовала, что она вся - словно комок нервов. Она спросила, умею ли я водить машину. Я ответила, что умею. Мы в это время уже ехали, она сидела за рулем и ревела - одной рукой крутила баранку, другой вытирала слезы. Я и сказала ей, что могу сесть за руль. Она поменялась со мной местами, заявив, что это ненадолго - пока она хоть немного успокоится. - Вы сами выбирали маршрут? - Нет, она говорила мне, куда ехать. - Если вы ехали из Висты в Пэйлу, а там повернули на шоссе, ведущее в горы, то вы сделали круг. - Да, я знаю. Думаю, в конце концов она хотела вернуться в Оушенсайд, но... В общем, как выяснилось потом, у нее были на это свои причины. - О, теперь я вспомнила эту историю, - вступила в разговор Делла Стрит. Повернувшись к Мейсону, она продолжала: - Вы тоже должны помнить ее, шеф. Мы даже немного говорили о ней с вами. Девушка как раз перед аварией узнала, что ее жених присвоил чужие деньги и его разыскивают. На вскрытии выяснилось, что она ждала ребенка. - Ах да, - воскликнул Мейсон, глядя на посетительницу с вновь обострившимся интересом. - Она ничего не рассказывала вам об этом? - Нет. Думаю, рассказала бы потом. Она просто не успела - мы только начали знакомиться, когда все это случилось. - Ну ладно, - произнес Мейсон. - А почему вы пришли ко мне? - Потому что я... Я пыталась исчезнуть. Мне, разумеется, не хотелось, чтобы мое имя появилось в газетах. Я боялась, что если там напишут, что Ферн Дрисколл из Лансинга, Мичиган, была в той самой машине, и будут это долго рассусоливать, то за это уцепится местная газета в Лансинге... Ну, вы знаете, как это делается - помещают подзаголовок: "В калифорнийской автомобильной катастрофе пострадала девушка из нашего города". Я не хотела этого и попыталась предотвратить. - И что же вы сделали? - спросил адвокат. Она мгновение колебалась, потом сказала: - Ну, я... Боюсь, я была слишком беспечной. По моей вине загорелась машина. - Как это произошло? - Обнаружив, что ничего страшного со мной не случилось, я выбралась наружу через окошко левой дверцы. Сама дверца не открывалась, но стекло в ней было опущено. Я получила сильные ушибы и, кажется, была оглушена. Потом я зажгла спичку, чтобы осмотреться и выяснить, могу ли я чем-нибудь помочь той девушке. - Милдред? - Да, Милдред. - И что вы обнаружили? - Когда я увидела, что она лежит, наполовину высунувшись наружу, а ее голова... Я... Мне чуть не стало дурно. Зрелище было ужасное. Ее голова... Ну, в общем, она была раздавлена. Сплошное месиво... Мейсон кивнул. - После этого мне потребовалось какое-то время, чтобы взять себя в руки, а бензин пока вытекал из пробитого бака. Я не знала об этом. Боюсь, я виновата, что не предотвратила опасность. Короче говоря, я зажгла вторую спичку, она опалила мне пальцы, и я бросила ее на землю. Бензин вспыхнул, я отскочила в сторону, а машину сразу же охватил огонь. - Вам не опалило брови или волосы? - спросил адвокат. - Нет, я бросила спичку вниз... Примерно вот так. - Ну, и что было дальше? - Сумочка, к счастью, была при мне. В машине остался мой чемодан со всеми вещами. Я пустилась бежать от огня и очутилась на дне небольшого ущелья... Здесь я до смерти перепугалась - там была гремучая змея, и я чуть не наступила на нее... Так что когда, наконец, я выбралась на шоссе, мне захотелось убраться оттуда куда-нибудь подальше, чтобы мое имя не попало в газеты или что-то в этом роде... Ну вот, так все и вышло... - Вы никому об этом не рассказывали? Девушка отрицательно покачала головой. - Как давно все это было? - Почти две недели назад. Двадцать второго. Глаза Мейсона сузились. - Значит, с тех пор случилось что-то, что заставило вас прийти ко мне? - Да. - Что именно? - Вчера вечером ко мне явился человек, назвавшийся Карлом Хэрродом. Он проводит расследование по поручению страховой компании. Увидев, что машина стоит вплотную к скале и что дверцы заклинило, он пришел к выводу, что только тот, кто был за рулем, мог выбраться через окно. Мой чемодан был внутри, он сгорел не весь - огонь поднимался вверх, и то, что лежало на переднем сиденье, почти не пострадало. Водитель подъехавшей машины огнетушителем сбил пламя. Сумочка Милдред осталась невредимой. Ну, в общем, этот человек, Хэррод, потянул за нитку и стал разматывать клубок. Он выяснил, что Милдред подобрала невдалеке от Висты голосовавшую на дороге девушку, и проследил мой дальнейший путь до самого Лос-Анжелеса. Это было нетрудно - девушку эту люди обычно называют хорошенькой, - тут она улыбнулась адвокату и продолжала: - Я, правда, употребляю более скромный эпитет - привлекательная. К тому же я назвала свое настоящее имя одному из людей, подобравших меня, и еще там остался чемодан... Так он меня и выследил... - А что ему надо? - спросил Мейсон. - Он хочет, чтобы я сделала письменное заявление. - Насчет аварии? - Да. - Вы выполнили его требование? - Нет. - Почему? - Мне кажется, мистер Хэррод хочет использовать это не в интересах страховой компании, а... в общем, хочет сам нажиться на этом деле. - Шантаж? - спросил Мейсон. - Я бы не удивилась этому. - Он не делал каких-нибудь намеков? - Говорил вскользь что-то в этом роде. В конце он дважды повторил, что все, что ему нужно, - это письменное заявление. Мейсон забарабанил по столу костяшками пальцев, потом в задумчивости полузакрыл глаза. - Ну так что же мне делать дальше? - спросила девушка. - Вы все это время никому не рассказывали об аварии. Это плохо. Но раз уж так, молчите об этом и дальше - день или два. Если мистер Хэррод появится опять, я прошу вас сказать ему то, что вы сейчас услышите от меня. - Что именно? - У вас есть карандаш? Она отрицательно покачала головой. Мейсон подал знак Делле Стрит, и та вручила девушке стенографический блокнот и карандаш. - Вы умеете стенографировать? - спросил адвокат. - О, конечно. - Отлично. Записывайте то, что вы должны сказать мистеру Хэрроду. Можете процитировать это слово в слово. "Мистер Хэррод, я проконсультировалась со своим адвокатом, мистером Мейсоном, по всем вопросам, о которых мы с вами говорили в прошлый раз. Мистер Мейсон посоветовал мне, если вы позвоните еще раз, попросить вас связаться с ним. Поэтому позвоните, пожалуйста, мистеру Мейсону, который представляет мои интересы в этом деле. Если в его конторе никто не берет трубку или если вы будете звонить поздно вечером, свяжитесь с сыскным агентством Дрейка и передайте то, что вам понадобится, мистеру Полу Дрейку. Мистер Мейсон - мой поверенный в этом деле. Кроме этого мне нечего вам сообщить. Я не стану обсуждать это дело с вами. Я не буду ни подтверждать, ни опровергать те предположения, что вы высказываете. Короче говоря, я отсылаю вас к мистеру Мейсону, у которого вы сможете получить все сведения по интересующему вас делу". Мейсон наблюдал, как карандаш уверенно летал по странице блокнота, оставляя на ней четкие, разборчивые знаки. - Вы, наверное, классная стенографистка, - заметил адвокат. Девушка улыбнулась. - Надеюсь, что так. Я работаю быстро и аккуратно. Мейсон взглянул на часы. - Ну ладно, - произнес он. - Теперь вы знаете, что делать. Вырвите эту страничку из блокнота и заучите на память все, что я продиктовал. Если позвонит мистер Хэррод, направьте его ко мне. Уловив нотки нетерпения в его голосе, девушка встала. - Сколько я вам... Мейсон махнул рукой: - Забудьте об этом. Вы работаете с нами в одном здании, чуть ли не на том же самом этаже, так что мы с вами, некоторым образом, соседи. Поэтому обойдемся без... Постойте-ка, у вас найдется в сумочке пятицентовая монета? - Конечно. - Ну вот, - улыбаясь, сказал адвокат, - я принимаю ее у вас в качестве гонорара. Это означает, что с этого момента я нанят вами для защиты ваших интересов, и все, что вы рассказали мне, не подлежит разглашению. Кстати, все, что я говорил вам, тоже должно остаться между нами. А сейчас возвращайтесь на работу и можете не беспокоиться насчет мистера Хэррода. Если он станет слишком назойливым, мы найдем способ его обуздать. Девушка порывисто протянула адвокату руку. - Огромное спасибо вам, мистер Мейсон. Тот несколько мгновений удерживал ее руку, пытливо глядя ей в глаза, затем сказал: - Не стоит благодарности, мисс Дрисколл... Вы уверены, что рассказали мне все? - Да-да, конечно. - Ну что ж, тогда все в порядке. Бегите к себе на работу. Когда она вышла из комнаты, Мейсон повернулся к секретарше: - Что скажете, Делла? - Она по-настоящему испугана. Почему вы посоветовали ей не рассказывать об аварии? Это не слишком рискованно? - Может быть, и слишком, - отвечал адвокат. - Я просто не хочу, чтобы она попала из огня да в полымя. Дело в том, что она нам лгала. Мне не хочется, чтобы она разглашала вымышленную версию этого происшествия, - А в чем же там вымысел? - Никакая другая машина не сталкивала их с дороги. Вы заметили, она сказала: "Избежать столкновения было просто невозможно"? Ни один человек на свете не станет подобным образом описывать автомобильную катастрофу. В этих случаях говорят примерно так: "Несмотря на то что мы ехали по своей стороне дороги, встречная машина врезалась в нашу". Делла Стрит немного подумала, потом задумчиво кивнула. Мейсон продолжал: - Вы теперь знаете эту Ферн Дрисколл и будете встречаться с ней в лифте и в курительной комнате. Посматривайте за ней - она, быть может, захочет с вами посоветоваться. Мне думается, в течение двух ближайших дней ситуация изменится. - Ну а если так, доложить об этом вам? - Непременно, - подытожил Мейсон. *** Вечером того же дня девушка, посетившая Перри Мейсона, вымыла оставшуюся с обеда посуду и принялась за уборку своего номера. Едва она успела покончить с ней, как в дверь позвонили. Она глубоко вздохнула и, придав лицу суровое выражение, приготовленное для Карла Хэррода, отворила дверь. На пороге стояла молодая женщина, на вид ей можно было дать двадцать один - двадцать два года. Заметны были точеные черты загорелого лица и смотревший вверх подбородок, говоривший о силе характера, гордости и уверенности в себе. - О, Ферн, - сказала посетительница, изучающе глядя своими серыми глазами на хозяйку номера, - я... Вы ведь Ферн Дрисколл, да? Та в ответ кивнула. - Меня зовут Китти Бэйлор, - произнесла посетительница таким тоном, как будто это все объясняло. Потом она добавила: - Я сестра Форри. - А... - протянула девушка, глядя на Китти так, как будто пыталась сообразить, как надо себя с нею держать. - Я знаю, - заговорила Китти быстро, и слова ее извергались нескончаемым потоком, - вы, конечно, меньше всего на свете ожидали меня увидеть, да вряд ли и хотели этого. Однако надо иметь мужество, чтобы смотреть фактам в лицо. Бегство никогда не приводит ни к чему хорошему... Я только приехала домой из своего университета и, когда узнала, что произошло... Послушайте, Ферн, давайте все это обсудим. Попробуем найти хоть какое-то решение. - Хорошо, заходите в комнату, - сказала девушка. - Форри рассказывал мне о вас, - снова заговорила Китти. - Я... я не знаю, с чего начать,. Девушка закрыла дверь. - Садитесь, пожалуйста, - пригласила она. Усевшись в кресло, гостья продолжала: - Мы с вами никогда не встречались, но я слышала о вас, а вы, вероятно, обо мне. Девушка молча кивнула. - Итак, - продолжала Китти, - я хотела бы знать, почему вы так внезапно собрали вещи и уехали, не сказав ни слова друзьям и знакомым. - По-моему, я никому не обязана отдавать отчет в своих действиях, - с достоинством произнесла девушка. - Ну ладно, - заявила Китти, - я выложу все карты на стол. Не хотелось мне говорить некоторых вещей, но чувствую, что придется их сказать. - Она глубоко вздохнула и продолжала: - Мне хотелось бы защитить ваше доброе имя, а также доброе имя моей семьи. Я... я знаю, что вы и Форри были в дружеских отношениях. В очень близких отношениях. Я знаю это точно. Ответа не последовало. Китти выждала несколько мгновений, потом вздернула свой подбородок и, глядя девушке прямо в глаза, продолжала: - Человек, которого Па называет шантажистом, собирает материал для скандальной хроники, Он хочет опубликовать в бульварном журнальчике, специализирующемся на грязных сплетнях с сексуальным уклоном, некую историю. Она касается вас. Вам это интересно? Девушка попыталась ответить, но не смогла вымолвить ни слова. - Ладно, - сказала Китти, - я расскажу вам, что это за история. Вы жили с Форри, потом забеременели, Форри пошел к Па, тот рассердился и заявил, что Форри запятнал доброе имя нашей семьи. После этого вам вручили крупную сумму денег с тем, чтобы вы уехали из города и рожали где-нибудь в другом месте. Вы хотели выйти замуж за Форри, но Па якобы запретил ему даже думать об этом, и Форри подчинился. Китти на мгновение замолчала. Воцарилась тишина. - М-да, - продолжала Китти, заметно вздрогнув, - похоже, все это правда. Не думала я, что это так. Не похоже все это на Па. Я считала, что он просто пытался убедить Форри жениться на девушке из своего круга... Я знаю, что беру на себя слишком много, но ведь это важно для всех нас. Если вы действительно ждете ребенка, если вас отослали прочь, я постараюсь вам помочь. Девушка молчала. - С другой стороны, - опять заговорила Китти, пристально на нее глядя, - Па думает, что вы, может быть, сами участвуете в этом шантаже и хотите держать под прицелом всю семью, разбить жизнь Форри, затеяв процесс об установлении отцовства, и выкачать из Па побольше денег, сговорившись с этим типом Хэрродом. Если так, вы наживете себе большие неприятности. Па будет бороться до конца. Вы рискуете попасть в тюрьму за шантаж. В общем, я пришла сюда, чтобы узнать правду. Девушка, встретившись глазами с Китти, неожиданно сказала: - Извините. Я не могу сказать вам то, что вам хочется узнать. - Почему? - Потому что я не знаю... Китти бросила на нее подозрительный взгляд: - Вы имеете в виду, что не знаете, будет ли у вас ребенок? - Да нет, дело не в этом. - А в чем? Вы нуждаетесь в деньгах? - Нет... Мне бы не хотелось... - Она резко встала, подошла к окну и какое-то время с отсутствующим видом глядела вниз, на оживленную улицу. Потом она снова повернулась к Китти. - Что ж, придется, кажется, сказать вам правду. Только не перебивайте, я хочу рассказать все по порядку. - Конечно. Слушаю вас. Девушка несколько секунд собиралась с духом, как будто готовилась прыгнуть в холодную воду. Потом, наконец, она заговорила: - Дело в том, что я не Ферн Дрисколл... Я была с ней в машине, когда она погибла. Меня зовут Милдред Крэст. Она подробно рассказала Китти о катастрофе и о притязаниях Карла Хэррода. - Он, верно, думает, что я Ферн Дрисколл, - проговорила она. - Мне кажется, он и не подозревает, что мы поменялись ролями. Китти несколько секунд молчала, пытаясь осмыслить положение вещей, потом задумчиво сказала: - Сдается мне, что Хэррод на самом деле знает, кто вы. Он хочет заставить вас подписать заявление от имени Ферн Дрисколл. Тогда вы окажетесь в его власти. Он сможет заставить вас сказать или сделать все, что он захочет. Он пытается раздуть крупный скандал... Как мне жалко бедную Ферн! Я не была с ней знакома, но знаю, что Форри с ума по ней сходил... Господи, какая вышла путаница! Этот гад Хэррод не зря почуял, что пахнет жареным. Вряд ли он заблуждается на ваш счет. Чем больше я думаю об этом, тем яснее это понимаю. Он ведь сказал Па, что Ферн была на втором месяце беременности. Должно быть, узнал об этом из протокола вскрытия. - Ферн могла и рассказать это кому-нибудь. - Может быть и так. - Почему она уехала? - Она, говорят, была девицей весьма решительной. Должно быть, очень любила Форри и уехала, чтобы не доставлять ему неприятностей. Если бы даже они поженились, ребенок родился бы слишком скоро... Форри не должен был ее отпускать! - Могу открыть вам один секрет, - сказала Милдред, - В сумочке Ферн была пачка из сорока новеньких стодолларовых купюр. В общей сложности четыре тысячи долларов. Китти посмотрела на нее с испугом. - Где теперь эти деньги? - У меня, - ответила Милдред. - Господи! - воскликнула Китти. - Хэрродовская скандальная история становится все более занимательной. Бедная молоденькая секретарша обнаруживает, что беременна от сына богатого фабриканта и пытается убедить его на себе жениться. Папа-фабрикант вышвыривает ее на все четыре стороны и дает в придачу четыре тысячи долларов. Не может такого быть, Милдред! Та пожала плечами. Китти обхватила голову ладонями. - Ох, какая путаница! Хэррод что-нибудь выудил из вас, Милдред? - Нет, - ответила та. - Я обратилась к Перри Мейсону, знаменитому адвокату. Если появится Хэррод, я должна сказать ему вот что... Она прочитала Китти то, что было написано в ее блокноте. Китти внезапно оживилась. - Отлично! Вот он, выход из положения. Мы напустим Перри Мейсона на этого грязного шантажиста, - Боюсь, Хэррод не пойдет к Мейсону, - сказала Милдред, - Если он действительно знает, что я не Ферн Дрисколл, то постарается заманить меня в ловушку и... В этот момент зазвенел дверной колокольчик. - А вот и он сам, - встав с кресла, сказала Милдред, - Подождите минутку, - прошептала Китти. Милдред обернулась, - Если вы не против, я пойду ему открою, скажу, что Ферн Дрисколл - это я, спрошу, как он смеет рассказывать всем о моей беременности, и дам ему по роже. Не возражаете? - А он не знает вас в лицо? - приглушенным голосом спросила Милдред. Китти отрицательно покачала головой. - Тогда не возражаю. Только, по-моему, это бессмысленно - он должен знать, что Ферн Дрисколл погибла. Кстати, он из тех людей, что не постесняются ударить женщину. - Ну, это уж моя забота, - ответила Китти и вышла в прихожую. Милдред услышала, как щелкнул замок, открылась дверь и Китти сказала: - Вероятно, вы меня не знаете. Меня зовут... - Ну как же, как же! - перебил ее голос Хэррода, -Вы мисс Кэтрин Бэйлор. Разрешите теперь представиться мне. Мое имя Карл Хэррод. В голосе Китти зазвучали нотки неуверенности. - Почему,.. Откуда вы знаете, кто я? Мы с вами ни разу не встречались. Хэррод самодовольно усмехнулся: - Не забудьте, я не новичок в своем деле. Я мог бы в точности проследить весь ваш путь сюда от отеля "Виста дель Камино", где, как известно, останавливаются члены вашей семьи. Я был уверен, что кто-нибудь из вас появится здесь, чтобы уладить это дело. - Ну что ж, мистер Хэррод, - перебила его Китти, - я тоже искала вас. Теперь позвольте мне кое-что вам сказать. Во-первых, если вы что-то хотите от хозяйки этого номера, то я могу вам сообщить от ее имени, что вы должны связаться с Перри Мейсоном, ее адвокатом, В вечерние часы или в случае крайней необходимости звоните в сыскное агентство Дрейка. Во-вторых, у меня есть для вас персональное послание, простое и действенное, выражающее всю глубину моего к вам уважения. Послышалась звонкая плюха, затем грубое ругательство, дверь сразу же захлопнулась, и щелкнул замок. Китти вошла в комнату с раскрасневшимся лицом и блестящими глазами. - Этот Хэррод! - фыркнула она. - Где тут можно вымыть руки? Китти прошла в ванную. Когда она вернулась, Милдред сказала: - Послушайте, Китти, мне хотелось бы по-прежнему именоваться Ферн Дрисколл. Я вовсе не жажду становиться снова Милдред Крэст. В конце концов, какая разница? Ферн ведь уже нет в живых. Хэррод, может быть, и подозревает, что дело нечисто, но, пока я живу под ее именем, он будет немного осторожнее. Одно дело возводить поклеп на погибшую девушку, которая не может защититься, и совсем другое - на человека, способного за себя постоять. Для вас так тоже будет лучше: когда выяснится, что никакого ребенка не будет, журнал не посмеет публиковать хэрродовские россказни. Как вы, не возражаете? Китти немного подумала и спросила: - Когда вы открыли ее сумочку, там было что-нибудь еще? Милдред отрицательно покачала головой. Она вспомнила о найденных там письмах Форри, но инстинктивно почувствовала, что не имеет права говорить о них Китти. Неясно было только, что с ними делать. По закону она должна была сдать все вещи Ферн Дрисколл в полицию или другим представителям властей. - Что ж, ладно, - внезапно сказала Китти. - Если хотите и дальше играть роль Ферн Дрисколл, я не возражаю. Боюсь только, что вам придется столкнуться с трудностями, - Все равно их не избежать, - вздохнула Милдред. - Боюсь я этого Хэррода. - Да он просто грязный шантажист. - Поэтому-то я его и боюсь. - Обещайте мне одну вещь, Милдред. Если вы будете говорить с кем-нибудь из членов моей семьи, не упоминайте о том, что я у вас была. - Хорошо, - согласилась Милдред и задумчиво добавила: - Зря вы его ударили. - Этого мерзавца?! - воскликнула Китти. - Я научу вас, как с ним бороться. - А как? - Подождите меня здесь, - сказала Китти. - Я вернусь через пятнадцать минут. Она накинула куртку и направилась к двери. - Скажите хоть, как вы меня нашли? - спросила Милдред. Китти, уже взявшаяся было за дверную ручку, внезапно остановилась. - Вы ведь сняли номер в отеле на имя Ферн Дрисколл, - ответила она. - Номер этого телефона зарегистрирован в телефонной справочной. Я позвонила туда, и мне сказали, где вас найти. Так что все очень просто. - Где сейчас ваши отец и брат? - задала вопрос Милдред. - Насколько я знаю, в Лансинге... Подождите, Милдред. Я сейчас вернусь и принесу вам шпатель для домашнего мороженого. - Шпатель для мороженого? - изумилась Милдред. Китти кивнула. - Это такая длинная заостренная полоска стали с деревянной рукояткой. Совершенно необходимая вещь для женщины. Лучшего оружия не придумаешь. Когда-то дамы употребляли для этих целей шляпные булавки. Поверьте, от них был прок. Мужчина теряется, когда на него наставишь что-то длинное и острое. У меня была подруга, за которой ухаживал полицейский офицер. Он советовал ей не выходить по вечерам из дома без такого шпателя. Его можно носить в сумочке, надев на острый конец пробку. Моя подруга однажды отбилась им от эксгибициониста. Ночью на темных улицах без него не обойтись. - Но вы же не сможете его достать сейчас, вечером. Да и вообще, не нужен он мне... - Почему это не смогу достать? Универмаг "Аркейд новелти" в соседнем квартале еще работает. Так что испробуйте эту штуку на вашем приятеле Хэрроде. Можете не сомневаться, он от вас отстанет. *** Когда Китти ушла, на Милдред напал какой-то панический страх. Она боялась Карла Хэррода. Ей стало ясно, что он разгадал все ее хитрости и теперь играет с нею, как кот с мышью. Когда через какое-то время дверной колокольчик зазвенел снова, сердце Милдред тревожно забилось. Она подошла к самой двери и спросила тонким, испуганным голосом: - Кто там? - Это я, Китти. Откройте... Ферн. Милдред открыла дверь. - Я принесла вам оружие, дорогая, целый арсенал! - войдя, сказала Китти. - Смотрите! Три прекрасных шпателя для мороженого! - Три? - удивилась Милдред. - Да! - воскликнула Китти и рассмеялась: - Это у меня наследственная деловая хватка: один стоит тридцать восемь центов, а три продаются за доллар. На всякий случай я возьму один себе. Если Хэррод попытается поднять на меня руку, он с ним познакомится... Да не пугайтесь вы так, Милдред! Не обязательно ведь сразу втыкать его в человека. Дело в самой идее. Мужчину можно приструнить, даже слегка кольнув его этой штукой... А сейчас, дорогая, мне пора идти. Я никому не скажу о том, что вы мне рассказали. Мне нужно узнать, действительно ли Па или Форри дали Ферн Дрисколл четыре тысячи долларов и отослали ее прочь. Меня всякий раз трясет, когда я думаю о ее судьбе. Если даже бедная девочка сама захотела умереть, то это было минутное помрачение рассудка от душевной травмы. Все из-за того, что ее заставили уехать... Не говорите никому, что я к вам заходила. Если что-нибудь случится и вам понадобится моя помощь, я сегодня весь вечер буду в "Виста дель Камино". Па никуда не выезжает без свиты, словно президент. А я остановилась в скромном двухкомнатном номере. Я еще в нем не была, только попросила занести туда мой багаж. В отеле меня знают. В случае чего вы легко меня найдете. Ну как, будете молодцом? - Постараюсь. - Я оставляю два шпателя на столике в прихожей. Если появится Хэррод, не бойтесь его. Все шантажисты - трусы. Ну, я побежала. Спасибо за откровенность и - желаю удачи! Китти крепко, по-мужски сжала ее ладонь. - Как вы думаете, не уехать ли мне отсюда? - спросила Милдред. - Не знаю, - подумав немного, ответила Китти. - По-моему, бояться нечего. Все уже позади. Можете оставаться Ферн Дрисколл, если хотите. Но помните вот что: вас будут разыскивать Па и Форри... Ну все, пока, Милдред. Когда Китти ушла, Милдред почувствовала угрызения совести: она ничего не сказала ей о письмах, хотя поделилась с нею всеми остальными своими секретами. Инстинкт подсказывал ей, что лучше не приподнимать завесу, скрывавшую личную жизнь Ферн Дрисколл. Не прошло и пяти минут после ухода Китти, как зазвонил телефон. Милдред подняла трубку, ожидая услышать голос Карла Хэррода. Но голос был другой, раскатистый и властный. - Мисс Дрисколл? Милдред мгновение колебалась, потом сказала: - Я слушаю. - С вами говорит Гарриман Бэйлор. Послушайте, что за дьявольщину тут рассказывают? Наша семья якобы дала вам деньги, чтобы вы уехали из города. Я... - Ну, уж вы-то должны это знать, - заметила Милдред, входя в роль Ферн Дрисколл. - Да ничего я не знаю! - нетерпеливо вскричал Бэйлор. - Если мой сын по собственной глупости полез в капкан, я должен это знать. Скажите, вы знакомы с человеком по имени Карл Хэррод? Она секунду подумала, потом сказала: - Он был здесь сегодня вечером. - Мне известно, что Хэррод собирается опубликовать материал обо всем этом деле в каком-то бульварном журнале и получить за это деньги, - продолжал Бэйлор. - Он говорит, что у вас есть несколько писем Форри, которые могут скомпрометировать моего сына. Он говорит также, что вы предлагали ему купить у вас эти письма. Это правда? - Нет. - Письма у вас? Его не терпящий возражений тон заставил Милдред дать ему отпор. - У меня, - заявила она. - Но я никому о них не говорила и никому не предлагала их купить. - Ладно, - сказал Бэйлор. - Мне надо с вами побеседовать. Я ведь хотел предложить вам хорошую должность. Не понимаю, зачем вы пытаетесь... Ну хорошо, я сейчас к вам зайду, тогда и поговорим. До встречи. В трубке раздались короткие гудки. Он не просил разрешения зайти к ней. Он просто сказал, что придет. Милдред почувствовала, что этот человек всегда действует подобным образом - идет напролом. Она внезапно поняла, что ситуация выходит из-под ее контроля. Знал ли Бэйлор в лицо Ферн Дрисколл? Поймет ли он сразу, что она не та, за кого себя выдает? Как он поступит в этом случае? Не разоблачит ли ее? Действительно ли Китти не знала, что ее отец уже в городе? И что все-таки делать с этими письмами? Китти была права. Хэррод хотел заставить ее заявить об аварии от имени Ферн Дрисколл. После этого она оказалась бы в его власти. А нужны ему были письма, лежавшие в сумочке Ферн Дрисколл. Но Милдред вовсе не собиралась отдавать ему эти письма. Не хотела она и того, чтобы они достались Гарриману Бэйлору, отцу человека, виновного в гибели Ферн Дрисколл, пусть даже и косвенно. Внезапно Милдред поняла, что не хочет видеть Гарримана Бэйлора. Она знала слишком много, и в то же время слишком мало. Она взяла сумочку, положила в нее связку писем, погасила свет и, выйдя из номера, направилась к лифту. Увидев, что кабина идет вверх, она не стала дожидаться и, спустившись по лестнице, вышла на улицу. *** Рабочий день Перри Мейсона подходил к концу. Адвокат собрался было уходить домой, когда в кабинет вошла Делла Стрит, - У меня для вас две новости, шеф. - Какие? - Пока вы спускались пить чай, звонила Ферн Дрисколл. Она просит вас немедленно с ней связаться. Говорит, что это очень важно. Судя по голосу, она в расстроенных чувствах. Кстати, вы помните, она упоминала об этом шантажисте, Карле Хэрроде? Мейсон кивнул. - Ну так вот, он тоже звонил и просил вас перезвонить ему. Он оставил свой телефон и адрес. Живет он в отеле "Диксикрат". Еще он сказал, что звонит по делу, крайне важному для одного из ваших клиентов. - Значит, Ферн Дрисколл дала ему наш телефон. Делла кивнула. - Ну что же, - продолжал адвокат, - давайте позвоним обоим и выясним, в чем там дело. Номера телефонов у вас записаны? Секретарша открыла телефонную книжку, - Сначала поговорим с нашей клиенткой, - сказал Мейсон. Делла набрала номер. Через несколько мгновений она уже говорила в трубку: - Здравствуйте, мисс Дрисколл. Это Делла Стрит, личный секретарь Перри Мейсона. Мистер Мейсон будет говорить с вами. Соединяю... - Добрый день, мисс Дрисколл, - сказал адвокат. - Что у вас нового? Его собеседница заговорила торопливо, взахлеб: - Мистер Мейсон, за это время многое произошло. Я не все вам рассказала в тот раз. Боюсь, я упустила важные подробности... В общем, возникло множество осложнений... - А нельзя ли все это отложить до утра? - Нет! Нет! Я... Вы знаете, ко мне в номер забрался человек, он что-то там искал. Он сбил меня с ног, а я полоснула его стальным шпателем для мороженого. - Молодец! - прокомментировал Мейсон. - Он что, ранен? - Наверное. Эта штука выскочила у меня из рук... и я не могу ее найти. - Вы заявили в полицию? - резко спросил адвокат. - Нет, не заявила. У меня есть на то причины. Я... Поймите, я просто не могу этого сделать. - Послушайте, Ферн, в вашем положении сидели бы вы лучше тихо, как мышка. Но вы вместо этого совершаете чертовски неосторожные поступки. Сейчас запритесь изнутри и постарайтесь не попадать ни в какие истории, пока я не приеду. Вы расскажете мне все с глазу на глаз. Мейсон повесил трубку и сказал Делле: - Теперь соедините меня с другим... М-да, боюсь, нам с вами предстоит сегодня много сверхурочной работы, к тому же всего за пять центов. - Ничего не поделаешь, - улыбнулась секретарша. Она набрала номер и сказала в трубку: - Говорит мисс Стрит, секретарь мистера Мейсона. Мистер Хэррод просил мистера Перри Мейсона позвонить по этому номеру... Да-да... Сейчас я вас соединю. - Женский голос, - прикрыв трубку ладонью, прошептала Делла. - Довольно приятный... Обещала его позвать. - Добрый день, - сказал адвокат, взяв трубку. В ответ послышался продолжительный кашель. - Алло! Алло! - нетерпеливо воскликнул Мейсон. - Я просил позвать Карла Хэррода. - Это Хэррод, - прохрипел голос. - Я хотел с вами поговорить... В трубке снова послышался кашель. - Ваша клиентка ранила меня в грудь шпателем для мороженого, - слабым голосом продолжал Хэррод. - Нам бы лучше обсудить это наедине. - Где это случилось? - У нее в номере. - Вы заявили в полицию? - Нет, конечно. - Почему? - Это не тот случай. - А какой это случай? - Приходите сюда ко мне, и я вам это скажу. - Не следует ли вам вызвать врача? - В плане медицины это не так уж серьезно, зато чертовски серьезно в плане законности. - Хорошо, - сказал Мейсон. - Кажется, нам пора с вами побеседовать лично. - Можете быть в этом уверены. - Где вас найти? - Я живу в отеле "Диксикрат", в номере 218. - Хорошо, - ответил Мейсон. - Это от меня недалеко. Ждите, я скоро приеду. Адвокат повесил трубку и воскликнул: - Так я и знал! Вышла какая-то неразбериха. Ферн Дрисколл обнаружила кого-то в своем номере и ранила его шпателем для мороженого. По-видимому, она не знает, куда именно попала, но удар был достаточно сильным, потому что шпатель остался в его теле, и он унес его с собой. Хэррод говорит, что она ранила его в грудь. Придется съездить на него взглянуть. Но сперва надо узнать подробности у Ферн Дрисколл... - А не сообщить ли ей об этом в полицию? - перебила его Делла. - В этом-то все и дело! - воскликнул Мейсон. - Она почему-то не хочет привлекать к себе внимание... Ладно, заедем к ней, ее отель почти рядом. Они вышли на улицу, сели в такси и через пять минут были уже в отеле "Рэксмор". Милдред ждала их, сгорая от нетерпения. Открыв дверь, она протянула Мейсону руку каким-то чуть ли не истерическим жестом. - Не волнуйтесь, - сказал адвокат. - Давайте выясним в точности, что произошло. Девушка, заметно нервничая, проговорила: - Мне хотелось бы сначала рассказать вам немного о себе. - Слушаю вас, - сказал Мейсон. - Я жила в Лансинге, штат Мичиган, потом уехала оттуда, потому что... Ну, в общем, был там один человек по фамилии Бэйлор, Форрестер Бэйлор. Его семья не одобряла наших с ним отношений... Боюсь, что это долгая история... - Тогда расскажите ее вкратце, - сурово произнес адвокат. - Я хотел бы ее услышать. - У Форри есть сестра, Китти, чудесная девушка. Мы с ней раньше не были знакомы. Вчера вечером она сюда ко мне пришла, Она заявила, что всецело на моей стороне и что вся их семья очень сожалеет о том, как они со мною обошлись. - А что там у вас вышло со шпателем для мороженого? - спросил Мейсон. - Она мне их и купила. - Кто это "она"? - Китти. Кэтрин Бэйлор. - Купила их? А что, их было несколько? - Да. - Зачем она их вам купила? - Китти сказала, что у всех шантажистов заячьи души и что, если я наставлю на него такой шпатель и припугну его, он оставит меня в покое. . - А потом обвинит вас в том, что вы напали на него с холодным оружием, - сухо заметил адвокат. - Сколько этих шпателей она купила? - Три. - Где они сейчас? - На столике в прихожей. Мейсон подошел к столику. - Здесь только один. Девушка кивнула. Адвокат взял в руки шпатель. - К ручке приклеен ярлык с ценой, - сказал он. - Здесь написано: "Тридцать восемь центов или три за доллар". Еще видна какая-то эмблема с надписью "Аркейд Новелти". - Это название универмага в соседнем квартале, - пояснила Милдред. - У них продаются шпатели для мороженого? - спросил Мейсон. - Да, в отделе "Товары для кухни". Там есть еще консервные ножи, формы для мороженого, открывалки для бутылок и все прочее в том же роде. Адвокат кивнул. - Теперь расскажите мне в точности, что случилось, попросил он. - Я возвращалась домой. Открыв дверь своего номера, я повернула выключатель, но свет не зажегся. Там была кромешная тьма, - Но хоть что-нибудь вы видели? - Только то, что было рядом со входной дверью. Во тьме раздавалось какое-то шуршание. Я пару раз щелкнула выключателем, но без толку. Потом я почувствовала, что кто-то быстро приближается ко мне. - Вы закричали? - Нет, я просто не успела. Я машинально схватила один из этих шпателей, и тут этот человек меня толкнул. - Руками? - Нет, нет! Я не то имела в виду. Он оттолкнул меня как футболист, прорывающийся к воротам. Он мчался как вихрь. Я отлетела к стене. - Ну, а дальше? - В этот момент я держала в руке шпатель; острый конец его был нацелен на этого человека, а потом... потом... - девушка разрыдалась. - Не надо расстраиваться, - успокаивающе проговорил адвокат. - Давайте все-таки вернемся к тому, что случилось. - Шпатель вонзился в пробегавшего мимо меня человека и выскочил у меня из рук. - А не мог он просто упасть на пол? - Нет. Кто бы ни был этот человек, он унес его с собой. Мейсон на минуту задумался, потом повернулся к секретарше: - Делла, сходите в этот универмаг и купите три таких шпателя. Потом возвращайтесь сюда. Поезжайте на такси, оно ждет нас у входа. Только быстро. Делла Стрит вышла из номера. Мейсон повернулся к Милдред: - Ваш приятель Хэррод уже дал о себе знать. Он заявил, что ранен в грудь шпателем для мороженого. Милдред поднесла ладони к губам. В ее широко раскрытых глазах застыл страх. - В вашем номере есть нечто, до чего кое-кому не терпится добраться, - продолжал адвокат. - Что вы прячете? Деньги? Письма? - Я... Известно, что у меня есть кое-какие письма. По-моему, Хэррод спит и видит, как бы их добыть. - Что значит "известно"? - спросил Мейсон. - Ну, как вам сказать... Письма были адресованы Ферм... то есть мне. Адвокат пристально взглянул на нее. - Вы сказали: "Известно, что у меня есть письма". Так есть они у вас все-таки или нет? - У меня... да, есть. - Где они? - В моей сумочке. Я ношу их с собой. - Зачем они нужны Хэрроду? - Чтобы продать их бульварному журналу, наверное. - Послушайте, юная леди, вы мне лжете. Действительно ли вы Ферн Дрисколл? В ее глазах блеснул ужас. - Да или нет? - Я... Я не могу сейчас об этом говорить. Не могу, не могу! Она, истерически всхлипывая, упала в кресло. - Хватит! - вскричал Мейсон. - Кончайте ломать комедию! У нас слишком мало времени. Не представляю, что нас ждет впереди. Если что-нибудь случится и вы попадете в полицию, скажете, что будете отвечать на вопросы только в присутствии своего адвоката. Это хоть вы сможете сказать? - Смогу... А надо ли это? - Надо! - отрезал адвокат. - Теперь, где третий шпатель? Их ведь было три; один лежит здесь, другой вы воткнули в Хэррода. Где же третий? - У Китти. - Как ее полное имя и где она живет? - Ее зовут Кэтрин Бэйлор. Живет она в отеле "Виста дель Камино". Она из Лансинга. Семья ее купается в деньгах. Ее отец - Гарриман Бэйлор, миллионер. Брата зовут Форри. Я беременна от него... - На каком месяце? - На втором... Нет, нет, мистер Мейсон, на самом деле я не беременна. Она снова начала всхлипывать. Мейсон посмотрел на нее так, что сторонний наблюдатель понял бы, как она ему надоела. Потом он подошел к электрическому щитку, на полу перед которым валялись вывернутые пробки. - Надо заявить о происшедшем, - сказал он. - Нет! Нет! Этого делать нельзя! На это есть причины. Сейчас не время говорить об этом. Я не могу... не могу... Адвокат вновь отвернулся от нее и стал оглядывать комнату. Заметив на стуле сумочку, он взял ее, открыл и достал туго перевязанную связку писем. - Это они и есть? - спросил он. - Да. Мейсон засунул связку к себе в карман и снова заглянул в сумочку. - Откуда у вас столько денег? - внезапно спросил он. Девушка подняла глаза. На лице виднелись подтеки размытой слезами туши. - Они, наверное, скажут, что я их украла. Если найдут их. - Чьи это деньги? - Ферн Дрисколл. - Вас, следовательно, зовут по-другому. Вы Милдред Крэст, не так ли? - Да... - А Ферн Дрисколл погибла? - Да. Все было, как я вам рассказывала. - Успела она что-нибудь сообщить вам о себе? - Она назвала свое имя. Я спросила, откуда она родом, но она ответила: "Ниоткуда. Таких, как я, у нас называют куклами-непоседами. Я просто сбежала от всех неприятностей. Сожгла за собой мосты". Теперь я тоже, как и она, сожгла за собой мосты... - Милдред тяжело вздохнула. - Как произошла катастрофа? Вас действительно столкнули под откос? - Нет. Мы ехали по горной дороге. Было темно. Она все смотрела и смотрела в окно, потом сказала: "Как здорово было бы погрузиться в этот мрак. Сразу не останется никаких проблем. Все равно ничего хорошего в жизни уже не будет. Хотите, разом покончим со всем этим?" - "Вы с ума сошли! Конечно нет!" - ответила я. Тогда она вдруг засмеялась каким-то диким, истерическим смехом и схватилась за руль, пытаясь повернуть машину к обрыву. Мы стали бороться. Машина пошла юзом. Я, очевидно, оказалась слабее ее, потому что в конце концов машина перескочила через ограждение и стала падать в пропасть. Видно, в последний момент Ферн опомнилась и попыталась выскочить из машины, чтобы спастись, но не успела... Остальное вы уже знаете... В этот момент послышался стук в дверь. Мейсон, щелкнув замком, впустил Деллу Стрит. Та протянула шефу три шпателя для мороженого. - Такие же, как этот, - сказала она, указывая на столик в прихожей. - Только стоят они дороже, - Как это? - удивился адвокат. - Представьте себе, их продают уже за сорок один цент. - Почему? - Женщина, которая ими торгует, сказала, что они недавно получили новый каталог. Оказалось, что цены уже успели подскочить, поэтому они тут же приклеили на все свои шпатели ярлыки с новой ценой. Адвокат повернулся к Милдред: - К сожалению, нам сейчас придется уехать. Я хочу увидеться с Карлом Хэрродом и узнать подробнее насчет его ранения. Слушайте, что вы должны делать дальше. Если кто-нибудь придет и начнет спрашивать вас, что случилось, кого вы обнаружили у себя в номере, не ранили ли вы кого-нибудь шпателем для мороженого, вы должны сказать просто, что отказываетесь отвечать на любые вопросы. Я оставлю вам два шпателя, всего у вас будет три. Снимите с них ярлыки, разорвите их и спустите в унитаз. Все три тогда будут совершенно одинаковы. Если в дело вмешается полиция и разузнает, что женщина покупала в универмаге три шпателя, все три окажутся у вас в номере. - А если они узнают и остальное?.. - Не исключено, - ответил Мейсон. - На всякий случай я забираю у вас эти письма. - Возьмите и деньги. Адвокат покачал головой: - Нет. Пусть лежат там, где были. Положите их в конверт и напишите на нем: "Собственность Ферн Дрисколл". Никому об этом не рассказывайте. Не отвечайте ни на какие вопросы... Пошли, Делла. Мейсон с секретаршей вышли из номера. В лифте Делла спросила: - Что мне делать с оставшимся шпателем? - Сейчас скажу. Хэррод заявил, что моя клиентка ранила его шпателем в грудь. Скорее всего, он видел лишь женский силуэт, освещенный сзади, из коридора. Сам шпатель он видеть не мог. Очевидно, тот вошел в тело, не причинив никакой боли - ведь его кончик тонкий и острый. Позже, выйдя из отеля, он увидел воткнувшийся в грудь шпатель. Думаю, он так же, как и моя клиентка, не хочет иметь дело с полицией. Поэтому он мне и звонил. - А чего он добивается? - Ну, это уж пускай он скажет сам. По-моему, он хочет поторговаться. За свое молчание он будет требовать письма, что были в сумочке у нашей клиентки... Так вот, - продолжал адвокат, - когда мы войдем в его номер, я сделаю так, чтобы отвлечь внимание Хэррода и тех, кто окажется в его номере. В это время вам надо подложить куда-нибудь этот шпатель. Наденьте перчатки, чтобы не осталось никаких отпечатков пальцев. - А как насчет ярлыка с ценой? - Пускай остается. - Зачем? - удивилась Делла. - Его же ранили не этим... - Разумеется, - ответил адвокат. - Я хочу сделать так, чтобы мы сами могли различать эти шпатели. Если Хэррод не заявит в полицию, лишний шпатель будет просто нашим ему подарком; если же заявит - полиция найдет в его номере два шпателя. Ему придется тогда потрудиться, чтобы их не спутать. - Перчатки потом снять? - Конечно, - ответил Мейсон. - Я же представлю вас как своего секретаря. Когда спрячете шпатель, снимайте перчатки и беритесь за блокнот. Они сели в такси и поехали по направлению к отелю "Диксикрат". Не доехав полквартала, Мейсон велел шоферу остановиться и расплатился с ним, после чего они с Деллой вышли из машины. Подождав, пока такси отъедет подальше, они пошли к отелю. Через несколько минут они уже шли по коридору в направлении номера 218. Адвокат шел впереди. В коридоре стояла молодая женщина. Когда они подошли ближе, она спросила: - Вы мистер Мейсон? - Да. - Входите. Карл ждет вас. Она открыла дверь, и они вошли в номер. Делла немного отстала. Подождав, пока она зайдет, женщина захлопнула дверь и поспешила в комнату. На пороге она сказала Мейсону: - У него озноб. В глубоком кресле полулежал человек, обложенный одеялами. Глаза его были закрыты. - Карл, - сказала женщина, - пришел мистер Мейсон. Человек медленно открыл глаза. - Рад вас видеть, мистер Мейсон. - Вы и есть Хэррод? - спросил адвокат. - Да, я. Женщина повернулась было к Делле Стрит, чтобы предложить ей сесть. - А это миссис Хэррод? - задал следующий вопрос Мейсон. Женщина сразу же повернулась к нему лицом. Мгновение стояла напряженная тишина. Потом она сказала: - Ответь ему, Карл. Тот, помедлив немного, проговорил: - Да, это миссис Хэррод. Мейсон пристально смотрел в глаза женщины. - Как давно вы женаты? - спросил он. - А вам не все равно? - вспыхнула женщина. - Мне нужно это знать, - заявил Мейсон. - Я адвокат. Передо мною раненый. Поэтому я и задаю такой вопрос. - По-моему, вас это не касается! - воскликнула женщина. Мейсон заметил краем глаза, что Делла идет по комнате, как будто в поисках свободного стула. Внезапно она издала короткий раздраженный возглас: - Эта проклятая ручка! В колпачке полно чернил. Пойду вылью... Она прошла на кухню. Никто не обратил на нее никакого внимания, Хэррод сказал: - Послушай, детка, это мистер Мейсон. Он юрист. Мне кажется, он хочет нам помочь. - А мне плевать на то, что тебе кажется. Пусть не лезет в мои дела. Я не желаю, чтобы всякие пронырливые адвокаты являлись сюда и задавали жару мне. - Я не хотел вас обидеть, - примиряющим тоном сказал Мейсон. - Мне нужно было лишь разобраться в ситуации. - Ну и как, разобрались? - осведомилась женщина. - Боюсь, что не до конца, - произнес адвокат. Делла Стрит вернулась в комнату, сняла перчатки и достала из сумочки блокнот. - Я готова, шеф, - объявила она. Мейсон сказал: - Это мисс Делла Стрит, мой личный секретарь. Она будет вести запись нашей беседы. Итак, вы, значит, Карл Хэррод. Человек кивнул и закашлялся. - Вы утверждаете, что вас ранили шпателем для мороженого? - Да. - Где этот шпатель? - У нас, - вмешалась в разговор женщина. - Я хотел бы взглянуть на него. - Он спрятан в надежном месте, - заявила женщина. - Почему вы решили, что история с этим ранением меня заинтересует? Хэррод открыл глаза и изменил позу. - Она вас очень заинтересует, - уверенно сказал он. - Вы ведь представляете Ферн Дрисколл. - Это она вас ранила? Хэррод несколько мгновений молчал. Он закрыл глаза, снова открыл их и проговорил: - Ну а кто же, по-вашему? - Я здесь не для того, чтобы разгадывать загадки, резко ответил Мейсон. - Вы заявили мне по телефону, что моя клиентка вас ранила. Поэтому я и пришел сюда. Если вы хотите что-то мне сказать, говорите. Если нет, я ухожу. - Ну хорошо, - произнес Хэррод, - меня ранила ваша клиентка, Ферн Дрисколл. - Как это случилось? - Я хотел с нею побеседовать. Я занимался расследованием автомобильной катастрофы, в которую она попала. Зайдя к ней в отель, я увидел, что дверь ее номера чуть приоткрыта. Я позвонил. Через несколько секунд дверь резко распахнулась и показалась эта ваша Ферн Дрисколл. Она крикнула: "А, снова ты!" - и ударила меня. Шпателя я тогда не заметил. Я почувствовал укол, но сильной боли не было. Потом она захлопнула дверь перед моим носом. С нею в номере кто-то был. Я слышал, как они разговаривали. Я снова позвонил в дверь, но она не открыла. Я решил, что заставлю ее пожалеть о том, как она со мною обошлась. Поверьте, это в моих силах. - Продолжайте, - сказал Мейсон. - Ну, я стал спускаться по лестнице и только здесь обнаружил этот шпатель. Он проткнул одежду и вонзился в грудь... Хэррод повернулся к женщине и сказал ей: - Нелли, принеси чего-нибудь выпить. Та пошла на кухню и вернулась с бутылкой виски. Подойдя к Хэрроду, она протянула ему бутылку и стакан. Он сказал: - Налей и поднеси ко рту. Когда он выпил виски, женщина осушила ему губы платком. Потом он заговорил снова: - Самое забавное, что, когда я пришел домой, у меня начался озноб. - Вы обращались к врачу? - спросил Мейсон. - Нет и не буду. Только врачей мне и не хватало. - А что такое? - Они задают слишком много вопросов. - Шпатель вонзился глубоко? - По самую рукоятку, - ответил Хэррод. - Тогда вам нужен врач. - Я уже сказал вам, что никто мне не нужен. Все, что им скажешь, они потом выбалтывают фараонам. - Кстати, полагается сообщать о таких происшествиях в полицию. Хэррод подмигнул: - Это не в интересах вашей клиентки. - Я сам позабочусь об интересах моей клиентки, - резко ответил Мейсон. - Ради бога, - откликнулся Хэррод. - Но это и не в моих интересах. - Почему? - Видите ли, Мейсон, я - единственный в своем роде человеческий экземпляр. Я... ну, скажем, я джентльмен удачи. - И вдобавок шантажист? - осведомился Мейсон. - Он этого не говорил! - взвилась Нелли. - Я попытался облегчить ему это признание, - усмехнулся адвокат. - Он не маленький, - огрызнулась женщина, - сам за себя скажет! - У вашей клиентки есть некие письма, - заговорил Хэррод. - Не знаю, что вам известно насчет этой истории. Ферн Дрисколл - секретарша Форрестера Бэйлора, сына богатого фабриканта Гарримана Бэйлора из Лансинга, штат Мичиган. Она ждет ребенка от своего шефа. Старый сукин кот узнал об этом и, ничего не сказав сыну, спровадил ее из города. - Выбирай выражения! - злобно буркнула Нелли. Хэррод ухмыльнулся и продолжал: - Я не был уверен в этом, пока не поговорил с вашей клиенткой. Тогда я понял, что стою на верном пути и что дело пахнет жареным. Подобные истории помогают мне зарабатывать на хлеб, да к тому же еще и с маслом. Я негласно состою корреспондентом журнала "Вся подноготная". Но беда в том, что это слишком громкая история и журнал не опубликует ее без веских доказательств. Я знаю наверняка, что существуют письма Форри Бэйлора к вашей клиентке. Если я их добуду, журнал отвалит мне за эту историю десять тысяч зелененьких. У меня есть все, что нужно, кроме этих писем. За ними я и приходил к вашей клиентке. - И вы говорите все это мне? - удивленно поднял брови Мейсон. - Да, я говорю все это вам, - ответил Хэррод. - А его секретарша записывает за тобой каждое слово, - ввернула Нелли. - Да пусть, - махнул рукой Хэррод. - У нас с Мейсоном общие интересы. Кстати, я сегодня заходил к вашей клиентке два раза, но в первый раз ко мне вышла не она, а Кэтрин Бэйлор, сестра этого Форри. Как только я представился, она обругала меня, а потом размахнулась и заехала мне по носу. Из носа сразу потекла кровь, а эта дрянь моментально захлопнула дверь, и я ни черта не смог сделать. Похоже, она до сих пор имела дело лишь с мужчинами, которые неспособны ударить женщину. Если бы она не так быстро закрыла дверь, я с большим удовольствием врезал бы по ее мерзкой роже. - Карл, выбирай выражения! - угрожающе сказала Нелли. - Иди ты к дьяволу! - рявкнул в ответ Хэррод. - Ну так вот, - продолжал он, обращаясь к Мейсону, - через некоторое время я снова отправился к ней. Тогда-то она меня и ранила. - Скажите, там было достаточно светло, чтобы вы могли увидеть этот шпатель? - спросил адвокат. Хэррод на минуту задумался. - Не помню, - ответил он. - А что? - Удивительно, что вы не заметили эту штуку и не увернулись от удара. Хэррод снова помедлил, затем сказал: - Похоже, вы правы. Там действительно было темно. Я не видел никакого шпателя. - И вы даже не подозревали, что в вас воткнули эту штуку, пока дверь не закрылась, так? - Точно. Я заметил его лишь потом. - Тогда, значит, вы не могли видеть лицо женщины, которая вас ранила, - заметил Мейсон. - Ведь это могла быть и Кэтрин Бэйлор, которая выходила к вам в первый раз вместо Ферн Дрисколл. Хэррод побагровел. - Вы не имеете права устраивать мне здесь допрос. Это вам не суд! Черт возьми, я ведь пытаюсь найти с вами общий язык... Послушайте, Мейсон, я хочу вам кое-что предложить. - Что именно? - Ваша клиентка могла бы со мной договориться. Пусть ваша секретарша напечатает расписку, а я ее подпишу. - О чем договориться? Хэррод покачал головой: - Поговорите со своей клиенткой, Мейсон. Тогда вы сами предложите мне уладить это дело полюбовно. Вы выслушали меня, теперь послушайте ее. Заставьте ее рассказать все подробности. Не принимайте ничего на веру. Спросите, кто она на самом деле. После этого вы сами придете ко мне. - Не теперь, Хэррод, - ответил адвокат. - Сперва пусть вас осмотрит врач. Надо прояснить ситуацию до конца. - Да не надо мне никакого врача. Он будет задавать вопросы, а потом пойдет в полицию. Что мы тогда будем делать? - Я пришлю вам моего личного врача, - предложил Мейсон. - Он бегло осмотрит вас, выяснит, насколько опасно вы ранены и грозит ли это осложнениями. Если он спросит, как это случилось, скажите, что вы лунатик, бродили во сне по квартире, споткнулись и упали на шпатель для мороженого. Можете даже не отвечать совсем - заявите просто, что обо всем расскажете своему собственному врачу. - А что мне это даст? - Он оценит, насколько серьезно ранение, и постарается предотвратить осложнения. - Сколько это будет стоить? - Нисколько, - заверил его Мейсон. - Доктор, правда, сообщит все не вам, а мне. Но если окажется, что вы нуждаетесь в лечении, я передам вам все его рекомендации. Насчет полиции можете не волноваться. Доктор не будет знать, что вас ранил кто-то другой, поэтому он вовсе не обязан будет сообщать об этом в полицию. - Долго придется его ждать? - Он придет в течение часа. - Как его зовут? - Того, которого я имею в виду, зовут доктор Арлингтон. - Вы давно имеете с ним дело? - Не первый год. - Ладно, уговорили, - ухмыльнулся Хэррод после минутного раздумья. - Нелли, накинь на меня еще одно одеяло. Я мерзну. - Зачем ты соглашаешься? - раздраженно спросила женщина. - Он же хочет поймать тебя в ловушку. Ты расскажешь врачу не правдоподобную историю, а тогда... - Заткнись, холера! - заорал, взъярившись, Хэррод. - Не суйся, куда не надо! - Еще раз повторяю: выбирай выражения! - зарычала Нелли. Хэррод злобно расхохотался; - Вот я и выбрал: холера. Самая настоящая холера. Чем это плохое слово? Повернувшись к Мейсону, он проговорил устало: - Вот что получается, когда свяжешься с грубой, невежественной девкой, которая пытается к тому же строить из себя благородную даму. Нелли, чуть не задохнувшись, открыла рот с намерением что-то возразить, но потом передумала. - Поразмыслите кое о чем на досуге, - продолжал Хэррод, обращаясь к адвокату. - Ваша клиентка не та, за кого она себя выдает. Не давайте ей вешать вам лапшу на уши. Ее зовут не Ферн Дрисколл, а Милдред Крэст. Она присвоила сумочку Ферн Дрисколл, ее документы и деньги, не говоря уже об имени. Скажите ей, что все о ней знаете и что я знаю это тоже. Потом приходите снова, и тогда уже мы с вами побеседуем с полной откровенностью. А сейчас присылайте ко мне своего доктора, если вас так уж беспокоит мое здоровье. *** Мейсон позвонил доктору Арлингтону и договорился встретиться с ним у отеля "Диксикрат", Потом они с Деллой Стрит доехали на такси до того места, где была припаркована машина Мейсона, пересели в нее и вернулись к отелю. Через пять минут подъехал доктор. Выйдя из машины, он поздоровался и спросил: - Что там приключилось, Перри? - В отеле раненый. Фамилия его Хэррод. Вы найдете его в номере 218. Я сказал ему, что пришлю своего врача. Поднимитесь и осмотрите его. Вы должны четко представлять себе, что ваша задача - установить объективную истину. Объясните, что вы не его личный врач, поэтому здесь не может быть и речи о сохранении врачебной тайны. Если он станет рассказывать о своем самочувствии, прошу вас все это запомнить и быть готовым подтвердить под присягой. - Хорошо, - сказал врач. - А что с ним такое? - Ему кое-что всадили между ребер. - Нож? - Да нет, не нож. Острый, но очень небольшой предмет. - Иглу, что ли? - По-моему, шпатель для мороженого. - Понятно, - отозвался доктор. - Возможно, он не захочет рассказывать, как это случилось, - предупредил адвокат, - хотя может заявить, что стоял на кухне у самой двери со шпателем в руке, когда его жена входила туда с полным подносом посуды. Она якобы толкнула дверь ногой, та ударила его по руке, и шпатель вонзился в грудь, - Это действительно так и было? - Он может сказать, что так и было. - Но это правда? - Откуда я знаю? - пожал плечами адвокат. - Осмотрите его повнимательнее, узнайте, что с ним такое. Кажется, его знобит. - Похоже, он тот еще фрукт! - М-да, - промычал Мейсон. - Ладно, пойду его осмотрю, - заторопился доктор. - Такие ранения бывают очень опасны. - Идите, - сказал адвокат. - Мы будем ждать вас здесь. Доктор извлек из своей машины чемоданчик и исчез в дверях отеля. *** - Ну что же, - сказал адвокат Делле Стрит, - скоро мы узнаем, насколько серьезна вся эта история... Вы не забыли спрятать на кухне шпатель? - Нет, конечно. Я засунула его в нижний ящик буфета. - Отлично сработано! - Вы дали мне для этого прекрасную возможность, начав разговор о семейном положении той женщины. Кстати, все и так ясно. - Да, но это помогло мне отвлечь их внимание. - А не заподозрят ли они что-нибудь, когда найдут второй шпатель? - Они вполне могут спутать его с тем, которым нанесена рана. - Гм, похоже, в этом что-то есть, - после минутной паузы проговорила секретарша. Мейсон раскурил сигарету и пустил кольцо дыма: - Посмотрим, что они расскажут доктору. - Может, нам лучше было подняться вместе с ним? - Не хочу быть свидетелем, - ответил Мейсон. - Пусть лучше это будет доктор Арлингтон. Его показаниям поверит любой суд на свете. - Да, - подтвердила Делла. - Он производит на людей благоприятное впечатление. Она стояла возле машины, опираясь рукой на крыло, потом повернулась назад. Вдруг что-то привлекло ее внимание. - Ай-яй-яй, шеф! - воскликнула она. - Беда! - Что такое? - удивился адвокат и выглянул в окошко. - Полицейская машина с красной мигалкой. Она сзади, вам не видно. - Едет сюда? - Похоже. - Быстро в машину, - скомандовал Мейсон. - Уезжаем. Не хватает только, чтобы сцапали нас самих... - Не успеем, - прервала его Делла. - Они уже подъехали. Сочиняйте правдоподобную историю. - Все равно садитесь в машину. Может, они нас и не заметят. Делла грациозным движением скользнула на переднее сидение, захлопнула дверцу и опустила стекло. Мейсон тихо сказал ей: - Сделаем вид, что мы их не видели. Они могут и не обратить внимания на припаркованную машину... В этот момент салон их автомобиля залил красный свет мигалки. - Резко обернитесь! - воскликнул адвокат. - Сделайте удивленный вид. Иначе они поймут, что мы заметили их раньше. Он повернул голову и показал Делле пальцем на полицейскую машину. - Ну, как сыграно? - спросил он шепотом. - Немного топорно, но ничего, сойдет. Вот они. К правому борту автомобиля подошел старый знакомый Мейсона - сержант Голкомб из Отдела по расследованию убийств. Другой полисмен уже стоял у левой дверцы. - Так-так, - удивился сержант. - Вы-то что здесь делаете? - Интересно, а что тут делаете вы? - вопросом на вопрос ответил адвокат. - Я лично собирался уехать. - В самом деле? Что-то не похоже. Сдается мне, вы тут кого-то поджидали... Знаете, Мейсон, у вас слишком красивая секретарша. Когда видишь девушку с фигурой как у мисс Америка... - Берите выше. Как у мисс Вселенная! - усмехнулся адвокат. - Да, пожалуй, - согласился сержант с видом человека, как никто, знающего в этом толк. - Когда видишь девушку с такой фигурой, трудно не заметить, в какую именно машину она села... Так, может быть, вы все-таки ответите мне, чего вы тут ждете? Делла Стрит, следившая через окошко за дверью отеля, подтолкнула Мейсона коленом. Из отеля вышел доктор Арлингтон, сделал несколько торопливых шагов к автомобилю Мейсона, и только тут заметил полицейских. Он круто повернулся и направился к собственной машине. Голкомб наблюдал за ним с усмешкой, потом крикнул: - Хелло, доктор! Арлингтон остановился, бросил взгляд через плечо и сказал: - Слушаю вас. - Вы ведь доктор, я не ошибся? - спросил сержант, разглядывая его чемоданчик. - Не ошиблись. - Можно узнать, где вы были, доктор? - В этом отеле. - Отлично! - ухмыльнулся сержант. - Поскольку мы видели, как вы оттуда вышли, у нас нет оснований в этом сомневаться. Теперь несколько более деликатный вопрос, доктор. В каком номере вы были? - Не понимаю, почему вас это интересует, - ответил врач. - Ну как же, - пояснил сержант, - если вы были в двести восемнадцатом номере, нас это очень заинтересует. А если вас послал туда мистер Мейсон, тогда ситуация будет совсем интригующей. Просто захватывающей. Мистер Мейсон, без всякого сомнения, ждал, пока вы выйдете. Следовательно, он знал, где вы. Скорее всего, он и послал вас туда. Вы ведь пошли сперва к его машине и только потом, заметив нас, резко повернули к своей. Это выдает вас с головой. Итак, что вы обнаружили в номере, доктор? Арлингтон мгновенно принял решение. Усмехнувшись, он сказал: - Я осматривал раненого, полагая, что это просто-напросто бытовая травма, возможно, грозящая осложнениями. Взглянув через плечо сержанта на выглянувшего из окошка машины Мейсона, доктор повысил голос: - Этот человек скончался еще до моего прихода. Женщина, бывшая в его номере, кажется, его жена, рассказывает, что ему воткнули в грудь шпатель для мороженого. Я бегло осмотрел его и убедился, что на груди действительно имеется небольшой след колотого ранения. Остальное, насколько мне известно, дело коронера , поэтому я больше ничего не предпринимал. - Вы не звонили в полицию? - спросил Голкомб. - Полицию вызвали до того, как я пришел, - ответил врач. Устремив многозначительный взгляд на адвоката, он продолжал: - Я, разумеется, поставил бы в известность коронера , если бы та женщина не позвонила в полицию. - Весьма занятная история, - заметил сержант. - Ну а теперь, может быть, кто-нибудь скажет нам, как вышло, что мистеру Мейсону было известно, что этот человек ранен? - Секундочку, доктор, - заговорил Мейсон. - Кто остался в номере после вашего ухода? - Только та женщина. - Это что, его жена? - Откуда я знаю? Я не требовал у нее брачного свидетельства. - Другими словами, эта женщина сейчас одна в номере, где лежит труп, и неизвестно, что там происходит? - Да, верно, - подтвердил доктор. - М-да, Мейсон, - вздохнул сержант, - ваша взяла. Как бы ни хотелось мне все у вас выведать теперь же, я прекрасно понимаю, что мой первейший долг подняться туда и приступить к расследованию убийства. - Убийства? - удивился адвокат. - Разве это не несчастный случай? Голкомб усмехнулся: - По телефону нам было сказано, что какая-то женщина вонзила шпатель для мороженого ему в грудь. Думаю, скоро мы узнаем все подробности. Оставайтесь здесь, Мейсон. - Зачем? - Мы еще не закончили нашу беседу. - Побеседуем у меня в конторе. - Не хочу зря тратить время, - заявил полицейский. - Я не задержу вас больше, чем необходимо, но вы с доктором должны оставаться здесь. Кстати, сами вы поднимались в номер? - Поднимался, - ответил адвокат. - Я так и думал. - Мне идти с вами, сержант? - спросил второй полисмен. - Да, - ответил Голкомб. - Сейчас подъедет вторая машина. Там коронер и специалист по отпечаткам пальцев. - Он снова повернулся к Мейсону: - Приказываю вам оставаться здесь до тех пор, пока у меня найдется время с вами поговорить. - Я бы подчинился, будь это разумным распоряжением, - ответил адвокат. - Даю вам пятнадцать минут. Это максимум того, на что вы можете рассчитывать. Если у вас есть вопросы ко мне или к доктору, возвращайтесь не позднее, чем через четверть часа. - Мне нужно осмотреть место происшествия. - Удалите из номера женщину и опечатайте его, чтобы все осталось, как было. Для этого достаточно двух минут. Еще десять уйдет на осмотр комнаты. Так что уже через двенадцать минут вы вполне можете спуститься к нам. Через четверть часа я уйду по своим делам, а доктор Арлингтон - по своим. Сержант несколько мгновений колебался, потом махнул рукой второму полисмену: - Пошли! Когда они скрылись в дверях отеля, доктор тихо сказал Мейсону: - Не знал, что делать, Перри. Вхожу туда, а он уже мертв. Очевидно, умер минут за десять до этого. - А как женщина, в истерике? - Расстроена. Хотя не похоже, что это для нее такая уж большая потеря. - Сказала она что-нибудь такое, что мне следовало бы знать? - Только то, что она позвонила в полицию и заявила, что Карла Хэррода убили. - Убили? - Так она выразилась. Я оказался в трудном положении, Перри, - не мог понять, зачем вы меня туда послали. Потом я решил, что вы хотите узнать подробнее о его ране. Я откинул одеяла и осмотрел его. Рана была колотая, очень маленькая. Между нами говоря, у меня нет сомнений, что ее нанесли шпателем для мороженого и что умер он именно от нее. - Рана была одна? - Да. Я, правда, не осматривал его всего. Он был раздет до пояса. Других повреждений я не заметил, по крайней мере, в грудной клетке. - Понятно, - уныло сказал Мейсон. - Попали мы в переплет, Делла. Сходите-ка позвоните нашей клиентке... Стойте! - внезапно воскликнул он, когда секретарша хотела было открыть дверцу. Сюда идет полицейский, которого сержант Голкомб, верно, послал приглядывать за нами. В дверях отеля действительно показался полисмен, вошедший туда с Голкомбом. Он пересек тротуар и подошел к подъехавшей как раз в этот момент второй полицейской машине, мигалка которой бросала вокруг зловещие багровые отблески. Из машины вышли двое: фотограф с двумя камерами и человек в полицейской форме с чемоданчиком в руке, судя по всему, эксперт. Они подошли к вышедшему из отеля полисмену и стали совещаться. Потом из машины вышли еще двое, и вся компания направилась к отелю. Полисмен подошел к автомобилю Мейсона: - Сержант Голкомб говорит, что не хочет держать вас здесь слишком долго, но ему надо задать вам несколько вопросов. Поэтому он велит вам никуда не уезжать. - Я врач, - заявил Арлингтон, - и не могу оставить моих пациентов. Я должен находиться там, куда можно позвонить по телефону... - Знаю, знаю, - перебил его офицер. - Это ненадолго. - Буду ждать ровно пятнадцать минут с того момента, как предупредил об этом сержанта, - сказал адвокат. - Это максимум допустимого с точки зрения здравого смысла. Если вас, доктор, не успеют допросить и отпустить в течение этого срока, вы также имеете совершенно законное право уехать. - Постойте! - воскликнул полисмен. - По-моему, вы морочите мне голову. Закон ничего не говорит об этих пятнадцати минутах. - Закон гласит, что всякое распоряжение полиции должно быть разумным, - возразил Мейсон. - Учитывая сложившиеся обстоятельства, полагаю, что пятнадцать минут как раз укладываются в рамки здравого смысла. Беру на себя ответственность за это заявление. - Можете взвалить на себя хоть целый вагон ответственности, - грубо огрызнулся полицейский. - По роду моей деятельности мне не раз приходилось это делать, - невозмутимо парировал адвокат. Полисмен заколебался. Он беспокойно поглядел на дверь отеля и пробурчал: - Сержант велел не отпускать вас, пока он не вернется. - Через четверть часа я уеду. - Вы уедете, когда вас отпустит сержант. - Я уеду, когда истекут пятнадцать минут после нашего с ним разговора. Офицер задумался, как бы получше ответить. В этот момент из отеля вышел сержант Голкомб и широкими шагами пересек тротуар. - Послушайте, вы действительно беседовали с этим парнем, а мисс Стрит записала его показания в блокнот? - Да, - ответил адвокат. - На него напала ваша клиентка? - Нет. - Как это "нет"?! - Мои клиенты не имеют обыкновения нападать на людей. - Гм... Его ранила женщина, находившаяся в отеле "Рэксмор" в триста девятом номере, который сейчас занимает Ферн Дрисколл... Мисс Кэтрин Бэйлор - ваша клиентка, да? - Ни разу в жизни ее не видел. - А Ферн Дрисколл? - Она моя клиентка. - Отлично. Я с ней побеседую. Я даже сделаю это до того, как вы ее проинструктируете. Сержант взглянул на часы. - Продержите их здесь десять минут, потом отпускайте, - сказал он второму полисмену. - Хотелось бы, Мейсон, услышать от вас подробнее, что происходило перед тем, как Хэррод был ранен. Еще лучше, если бы вы сделали об этом письменное заявление. - А как быть с доктором? - спросил полисмен. , - Не давайте никому из них притрагиваться к телефону десять минут. Я съезжу в отель и поговорю с девицей, пока Мейсон не скомандовал ей прикусить язык и молчать. Похоже, она будет для нас самым ценным свидетелем. - Боюсь, сержант, вы не вполне понимаете, как я работаю. - Наоборот, прекрасно понимаю, - откликнулся сержант. - Не спускайте с них глаз, Рэй, - приказал он полисмену. - Через десять минут можете их отпускать. Он сел в машину и уехал. Мейсон взглянул на часы, зевнул, потянулся, зажег сигарету, откинул голову назад и закрыл глаза. Доктор подошел к своему автомобилю и открыл дверцу. - Вы должны подождать десять минут, - напомнил полисмен. - Уже только девять, - ответил врач, забрался на переднее сидение и захлопнул дверцу. В другой машине Делла Стрит не сводила глаз с часов, отсчитывая время, - Уже восемь минут, шеф. Вскоре, по сигналу Мейсона, она включила зажигание. - Стойте! - вскричал полицейский. - Осталась еще минута. - Мы прогреваем мотор, - объяснил адвокат. Полисмен заметно нервничал. - Лучше, если бы вы дождались приказа, - буркнул он. - Сержант ведь может связаться со мной по радио. - Разумеется, может, - возразил Мейсон, - но он сказал нам ждать десять минут, а они как раз истекли. Вперед, Делла! Они проехали мимо так и не решившегося остановить их полисмена. Машина Арлингтона двинулась вслед за ними. - Куда едем? - спросила Делла. - В агентство Дрейка. Махните доктору, чтобы догнал нас. Делла немного притормозила и подала знак доктору. Когда машины поравнялись, Мейсон высунулся в окошко и сказал: - Езжайте домой, доктор, и не отвечайте ни на какие вопросы. Арлингтон кивнул, нажал на акселератор, и вскоре его машина исчезла впереди. - По-моему, Пол Дрейк сегодня вечером должен быть у себя, - сказала Делла. - Помнится, он говорил мне, что занят расследованием одного трудного дела и пробудет в агентстве до полуночи. - Отлично, - сказал адвокат, - посоветуемся с Полом. Сверните-ка за угол, пока сержант Голкомб не приказал своему полицейскому догнать нас и задержать еще на несколько минут. *** Дежурный оператор в агентстве Дрейка встал из-за пульта и поздоровался с Мейсоном и Деллой Стрит. - У Пола кто-нибудь есть? - спросил адвокат. - Нет, он один. - Скажите ему, что мы здесь. Оператор кивнул и нажал кнопку. - Мистер Мейсон и мисс Стрит, - сказал он в микрофон. На пульте загорелась зеленая лампочка. - Мистер Дрейк ждет вас. Они поблагодарили оператора и прошли во внутреннее помещение агентства. Кабинет Дрейка находился в самом конце длинного коридора. Мейсон открыл дверь. Сидевший за столом долговязый мужчина средних лет поднял голову от бумаг и встал. - Привет, Перри! Привет, Делла! - воскликнул он. -Что привело вас ко мне в этот ночной час? .. Так, кажется, говорят все сыщики со времен Ната Пинкертона? Кстати, отвечать не обязательно. Мейсон улыбнулся и пододвинул стул Делле. Сам он сел напротив Дрейка. - Пол, мы завязли в деле, разобраться в котором я не могу. Мне нужно множество данных, и поскорее. Дрейк взял карандаш и чистый лист бумаги. Он был высокого роста, но движения его тем не менее были непринужденными и точно рассчитанными. - Выкладывай! - Во-первых, девушка, которая живет под именем Ферн Дрисколл в отеле "Рэксмор", номер 309. Мне нужна о ней полная информация. Сама Ферн Дрисколл из Лансинга, Мичиган. Она внезапно исчезла. Другая, которая живет под ее именем, работает в компании "Консолидейтид Сэйлз". О ней я тоже хочу знать все. - Я знаком с их директором, - задумчиво проговорил Пол. - Могу о ней расспросить. - Она работает там всего десять дней. Мне важнее знать ее прошлое. - Ты сомневаешься, что это действительно Ферн Дрисколл? - Я знаю точно, что это Милдред Крэст из Оушенсайда. - О'кей. Кто-нибудь еще? - Гарриман Бэйлор из Лансинга. Богатый фабрикант. Его дочь Кэтрин и сын Форрестер. Мне нужны любые сведения об их семье, какие только удастся раздобыть. - Все? - Карл Хэррод из отеля "Диксикрат", номер 218. Мне необходимо знать все о его прошлом. - А о настоящем? - Такового нет. - Что ты хочешь этим сказать? - удивился детектив. - Для него теперь все в прошлом. - С каких это пор? - С сегодняшнего вечера. - М-да... Это дело займет массу времени. Потребуется много людей, - вслух размышлял Дрейк. - Пусть будет много людей, если нужно - много денег, но ни в коем случае не много времени. Его у нас просто нет. - Полиция в курсе насчет Хэррода? - Да. - А насчет того, что в этом деле заинтересован ты? - Да, черт возьми. Меня засекли у входа в отель, когда я ждал доклада доктора Арлингтона. - Доклада о чем? - О характере ранения. Этого человека ранили шпателем для мороженого. Женщина, которая с ним жила, вызвала полицию до нашего прихода и заявила им, что совершено убийство. Вот мой приятель сержант Голкомб и изловил меня прямо у отеля. - Ну, а потом? - спросил детектив. - Потом я приехал сюда. - Кто его ранил? - Не знаю, - ответил Мейсон. - Ферн Дрисколл говорит, что она. Не исключено, что это Кэтрин Бэйлор. Короче, мне нужна вся информация, которую только ты сможешь собрать. - Все эти люди, надо понимать, как-то между собою связаны? - Похоже, что так. - О'кей. Куда вы сейчас? - К себе в контору, - ответил адвокат. - Действуй как можно скорее. Время дорого. Мы опережаем полицию всего лишь на шаг, и мне хочется продержаться впереди как можно дольше. - Хорошо. Езжайте к себе в контору, а я начну вводить своих людей в курс дела. Через десять минут этим займутся десять человек, и каждый, если надо, сможет подобрать себе любое количество помощников. Попрощавшись с Дрейком, адвокат и Делла Стрит отправились к себе. Отперев контору, они зажгли свет. Мейсон снял шляпу. - Что вы обо всем этом думаете? - спросила Делла. - Если наша клиентка говорит правду, она сможет успешно защищаться. - А если лжет? - Тогда не знаю, чем все это может кончиться. - Похоже, лгать ей не впервой. - М-да. И эта ложь ей очень повредит, если обстоятельства обернутся против нее. Ей могут инкриминировать даже убийство Ферн Дрисколл. Да и в хэрродовской истории эта паутина лжи свяжет ей руки и не даст защищаться. Если, конечно, власти решат, что это убийство. Так они проговорили минут двадцать, пока не зазвонил телефон. - Это, должно быть, Пол, - сказал Мейсон и снял трубку. - Пол? Да, это я. Что новенького? - Загляни в любую сегодняшнюю газету, - сказал детектив. - Там фотография Гарримана Бэйлора, богатого мануфактурщика и финансового гения. Он выходит из самолета. Снято вчера в полдень. Репортеры взяли у него интервью прямо в аэропорту. - Спасибо. Полюбопытствую, - ответил Мейсон. - Говоришь, там есть фотография? - О, прекрасная фотография. Мистер Бэйлор, кстати, пожаловал к нам отнюдь не по делам службы. Он, оказывается, хочет просто хорошо отдохнуть и поправить здоровье. Его мучит бурсит. - Бурсит, да? - Угу. Воспаление суставной сумки плечевого сустава или что-то в этом роде. Мейсон улыбнулся и сказал: - Я прекрасно знаю, что это такое, Пол. Мне не раз приходилось подвергать перекрестному допросу врачей. Этот бурсит - весьма неприятная и болезненная штука... Что-то не вижу я поблизости сегодняшних газет. Ну-ка опиши, как выглядит мистер Бэйлор. - Внушительно, - ответил Дрейк. - У него много миллионов, он и выглядит на много миллионов. На снимке он держит в левой руке дипломат, в правой - шляпу, и приветственно машет ею. С обеих сторон от него очаровательные стюардессы. Заголовок гласит, что финансовый гений верит в грядущее процветание Тихоокеанского побережья. - Излучает оптимизм, да? - Вот именно, излучает. - Смогу я встретиться с ним в его отеле? - Не выйдет. Даже по телефону он говорит только с избранными. Постороннему до него не дозвониться, если только он не президент Соединенных Штатов или, на худой конец, не член конгресса. Но во всяком случае он в городе, и мы знаем, где именно. - А что он за человек? - Владелец фабрик. Гений коммерции. Миллионер. Состоит членом правления многих компаний. Окружение соответствующее - директора, управляющие и прочая публика в том же роде. Кстати, ему посвящена целая колонка в справочнике "Кто есть кто". - О дочке что-нибудь узнали? - Аспирантка Стэнфордского университета. Приятная девушка. Общительная. Не задается. Нравится всем, и отнюдь не из-за денег, Из породы борцов за справедливость, за равные возможности для всех и тому подобное. В общем, неплохая девчонка. - Что-нибудь подозрительное за ней замечено? - Кажется, нет... Я только начинаю разгребать грязь, Перри. Подожди немного - у меня будет больше данных. - Давай-давай, разгребай, - усмехнулся адвокат. - Если что-нибудь выгребешь, звони. Попробую пробраться в отель и побеседовать с этим Бэйлором. - Бесполезно, - пожал плечами Дрейк. - Он устроил пресс-конференцию в самолете, а потом послал всех к черту - никаких интервью и телефонных звонков. Гробовое молчание. - А для кого-нибудь он делает исключение? - Не знаю. Детектив в этом отеле - мой старый приятель. Постараюсь у него побольше выудить. - Если получится, позвони, - попросил Мейсон. - Это очень важно. Он повесил трубку. Делла Стрит поставила перед ним чашечку кофе. - Ну как, слышали? - спросил адвокат. Она кивнула. - Успели записать? Делла кивнула снова. Через пять минут Дрейк позвонил еще раз. - Слушай, Перри, - воскликнул он, - ты уж меня не выдавай. Я получил эти сведения от моего друга. Если узнают, что утечка информации произошла по его вине, его уволят. - Понял. Дальше. - Бэйлор приказал не звать его к телефону. Совсем. Его комнаты отрезаны от внешнего мира. Даже у дверей стоит охранник. Однако охране дана инструкция немедленно звать его к телефону, если позвонит некий мистер Хаули. В любое время дня и ночи. - Хаули? - Именно так. - А кто он такой, не знаешь? - Кроме фамилии не знаю ничего. - Он что, должен приехать в отель? - Не знаю. Могу лишь сообщить, что его появления там ждут. - М-да, не густо... Почему Бэйлор так осторожничает? Он что, боится попасть в центр внимания широкой публики? - Он всегда в центре внимания, - усмехнулся детектив. - Это же большоой человек! - Неужели он всегда принимает такие меры предосторожности? - Ну, у него же не каждый день бывает бурсит... А может, он готовит какой-нибудь финансовый переворот. Кто знает? Факты я тебе сообщил. Пораскинь мозгами. - А что думаешь ты? - Ничего не думаю. Ты же сам когда-то учил меня не строить домыслов, если не хватает фактов. - Положил на обе лопатки... Ладно, займемся делом, Пол. Мейсон повесил трубку, задумчиво поглядел на Деллу и сказал: - Попробуйте позвонить нашей клиентке. Если полиция ее не арестовала, то к этому времени они уже, наверное, задали ей все вопросы и убрались оттуда. Делла набрала номер, долго ждала, но трубку так никто и не снял. Тогда она позвонила администратору отеля и справилась о мисс Ферн Дрисколл из триста девятого номера. Потом она сказала в трубку: "Секундочку!" - и повернулась к Мейсону: - Он говорит, что мисс Дрисколл ушла с двумя мужчинами и попросила откладывать для нее корреспонденцию. - Хорошо. Заканчивайте разговор, - махнул рукой адвокат. Делла сказала: "Спасибо, я позвоню позже", - и повесила трубку. Мейсон встал, надел шляпу и сказал: - Будьте здесь, Делла, охраняйте нашу крепость. Я отправлюсь брать приступом отель "Виста дель Камино". - Будьте осторожны. - Постараюсь. *** В вестибюле отеля "Виста дель Камино" Мейсон снял трубку внутреннего телефона и сказал оператору: - Соедините меня, пожалуйста, с мистером Гарриманом Бэйлором. - Извините, но его номер временно отключен. Он просил его не беспокоить. - Ну, со мной он будет говорить, - уверенно заявил Мейсон. - Он ждет моего звонка. - Весьма сожалею, но он распорядился ни с кем... Постойте, как ваша фамилия? - Хаули, - ответил адвокат. Послышался торопливый шепот, потом оператор сказал: - Минуточку, мистер Хаули, не вешайте трубку. Попробую соединить вас с мистером Бэйлором. Через несколько мгновений Мейсон услышал низкий густой баритон: - Алло! Говорит Гарриман Бэйлор. - Хаули, - представился адвокат. - Откуда вы говорите? - Я в вашем отеле, внизу. - Давно пора, - сказал Бэйлор. - Мне тут рассказывали о вас чертовски странные вещи - будто вы... Постойте-ка... Я ведь не знаю, точно ли вы - Хаули... - Ну, я ведь тоже не знаю, точно ли вы - Бэйлор. - Назовите мне вашу другую фамилию, Хаули, - Послушайте, я не собираюсь торчать здесь в коридоре и ждать, чтобы меня поймали на крючок, пока вам угодно меня допрашивать. Я... - Под какой другой фамилией я вас знаю? - прервал его Бэйлор. Адвокат медлил в нерешительности. Внезапно в трубке что-то щелкнуло, и воцарилась тишина. Мейсон тотчас же положил трубку, отошел от телефона и встал в очередь к табачному киоску с другой стороны коридора. Показался детектив из охраны отеля. Он подошел к телефону и, никого там не обнаружив, стал осматриваться. Мейсон вскрыл купленную пачку сигарет, устроился в кресле и закурил. Посыльный, сопровождавший детектива, громко воскликнул: - Мистер Хаули! Адвокат не шевельнулся. Прождав пять минут, он направился в другой конец вестибюля. Здесь был аптечный киоск, а рядом с ним - телефон-автомат. Войдя в кабину, Мейсон набрал номер отеля. - Соедините меня, пожалуйста, с мистером Гарриманом Бэйлором, - сказал он оператору. - Скажите, что звонит мистер Хаули. Оператор заметно колебался. Потом, наконец, в трубке послышался голос: - Алло! - Мистер Бэйлор? - Он самый. - Говорит Хаули. - Где вы сейчас, мистер Хаули? - Не так уж далеко от вас. - Если вы скажете мне, где вы, я... - Черт возьми, - возмущенно воскликнул адвокат, вы же не Бэйлор! Кто со мной говорит? - Да успокойтесь вы! Не волнуйтесь! - сказал голос. - Мы проверяем, кто звонит мистеру Бэйлору. Кто-то пытается прорваться к нему под вашим именем. Сейчас я вас соединю. Через минуту в трубке снова раздался знакомый баритон. - Алло! - Мистер Бэйлор? - Я. - Говорит Хаули. - Какую другую фамилию вы мне называли, Хаули? незамедлительно спросил миллионер. - Зачем это, черт возьми? Вы же и так знаете! - Я-то знаю, - возразил Бэйлор, - но хочу убедиться, что вы - именно тот человек. Назовите другую фамилию! - Карл Хэррод, - рискнул адвокат. - Уф-ф, наконец-то, - с облегчением сказал Бэйлор. - Мне доложили, что вы серьезно ранены, чуть ли не... Ладно, давайте поговорим с глазу на глаз. Поднимайтесь ко мне. Полюбуетесь заодно моей охраной. Она у меня высшего класса. Не хуже президентской. Мимо нее не прорвешься. Да и апартаменты не хуже. Но разговаривать нам лучше в боковой комнате. Поднимитесь на четвертый этаж и постучите в дверь номера 428. Стук условный: два удара, пауза, еще два удара, снова пауза, потом один удар. Запомните? - Уже запомнил. - Отлично. Вы скоро подниметесь? - Через две минуты, - ответил Мейсон. - У вас все в порядке? - Все просто прекрасно. - Ладно. Жду вас. Адвокат повесил трубку, вышел из кабины и направился к лифту. На четвертом этаже в конце коридора было отгорожено помещение для "президентской охраны". Дверь подпирал двухметровый верзила с бычьей шеей и сложением борца. Он подозрительно вглядывался в Мейсона. Тот, не обращая на него никакого внимания, подошел к двери номера 428 и постучался условным стуком. Дверь открылась, и на пороге появился коренастый подвижной мужчина лет пятидесяти с высоким лбом, кустистыми бровями и проницательными карими глазами. Держался он чрезвычайно самоуверенно. Увидев Мейсона, он отпрянул и попытался было захлопнуть дверь, но Мейсон придержал ее плечом и вошел в комнату. - Я Перри Мейсон, адвокат молодой женщины из отеля "Рэксмор", - представился он. - По-моему, нам с вами необходимо поговорить. - Перри Мейсон, адвокат? - отступив, переспросил Бэйлор. - Он самый. - Сожалею, но я не стану с вами разговаривать, - заявил Бэйлор. - Я никого не принимаю. - Кроме Карла Хэррода, - уточнил адвокат. - К вашему сведению, Хэррод мертв. - Что? Я же... Я... Мейсон прикрыл дверь. - От того, договоримся мы с вами сейчас или нет, мистер Бэйлор, зависит многое. - Не желаю иметь с вами дело. Меня предупреждали, что вам нельзя доверять. - Послушайте, в любой момент сюда может нагрянуть полиция. Скажу сразу, мистер Бэйлор: я знаю, что Карл Хэррод вас шантажировал. Он был ранен в грудь шпателем для мороженого. Мне он сказал, что его ранила Ферн Дрисколл, но когда я стал выяснять подробности, выяснилось, что это могла сделать и ваша дочь Кэтрин. Меня мало интересуют ваши миллионы и ваше могущество. Смерть Хэррода вызовет новые осложнения. Не знаю всех подробностей инцидента с Ферн Дрисколл, но мне кажется, нам с вами необходимо сообщить друг другу некоторые сведения, пока обо всем этом не пронюхали газеты. - Газеты? - испугался Бэйлор. - А вы как думали? Миллионер заколебался, потом воскликнул: - Ладно! Ваша взяла! - и пожал руку Мейсону. - Извините, что подаю левую, - сказал он. - У меня резкое обострение бурсита. Давайте пройдем в соседнюю комнату и поговорим. Они пересекли четыреста двадцать восьмую комнату, обставленную как обычный гостиничный номер, и прошли в смежную комнату. Это была роскошно обставленная гостиная. В одном из кресел сидела девушка. - Моя дочь Кэтрин, - представил ее он. -Китти, это Перри Мейсон, юрист, поверенный в делах Ферн Дрисколл. Китти вскочила на ноги и порывисто протянула адвокату руку. Глаза ее широко раскрылись. Мейсон так и не понял, какие эмоции ее обуревают. - О! Мистер Мейсон! - воскликнула девушка. - Рад познакомиться с вами, - учтиво ответил адвокат и добавил: - Моя клиентка мне о вас рассказывала. - Присаживайтесь, Мейсон, - сказал миллионер. - Ну что же, давайте играть в открытую. - Не возражаю, - отозвался адвокат. Выбрав стул, он уселся поудобнее и заложил ногу на ногу. - Во-первых, отчего умер Хэррод? - Ранение шпателем для мороженого, - ответил Мейсон. - Сначала он заявил мне, что это дело рук Ферн Дрисколл. Потом стало ясно, что это могла сделать и ваша ДОЧЬ. - Что?! - вскричала Китти. - Да это нелепость какая-то! Я просто двинула ему по роже и... - Послушай, Китти, дай мне поговорить с мистером Мейсоном. Я хочу понять, куда он клонит. - Мне нужны факты, - заявил адвокат. - Хочу знать точно, что связывало вас с Хэрродом и почему вы заперлись здесь и прячетесь от всех, кроме Хаули, который на самом деле не кто иной, как сам Хэррод. - А мне интересно, откуда вы все это знаете, - резко ответил Бэйлор. - Боюсь, что именно это мне придется от вас скрыть, - улыбнулся Мейсон. - Что значит "придется"? Вы не можете или не хотите сказать? - Не хочу. - Хм, вы избрали не лучший способ вести переговоры. - У каждого свои способы. Миллионер побагровел: - Я никому не позволяю диктовать мне условия, мистер Мейсон. - Допустим, что так, - отозвался адвокат. - Между нами есть, однако, одно существенное различие, мистер Бэйлор. - Вы о чем? Адвокат усмехнулся: - Меня не волнует, как часто мое имя попадает в газеты и на какую страницу. У Бэйлора заметно поубавилось самоуверенности. - Так что же вы все-таки хотите, Мейсон? - Во-первых, мне нужно знать все о Ферн Дрисколл. - Могу сообщить вам то, что знаю сам. Мисс Дрисколл работала секретаршей моего сына. Между ними завязался роман. Она была настолько глупа, что надеялась выйти замуж за человека с таким положением в обществе, как мой сын. Мейсон изучающе поглядел на него. - Вы сказали, "надеялась" выйти замуж? - Насколько я знаю, да. - Вы что же, считаете это невероятным? - По-моему, такой брак совершенно невозможен! - Позвольте полюбопытствовать, почему? - На то есть определенные причины, которые мне не хотелось бы обсуждать сейчас. Но главная из них - огромная разница общественного положения. - Вы считаете это важным? - Еще бы! - сухо ответил Бэйлор. В этот момент зазвонил телефон. То был, очевидно, какой-то условный сигнал: долгий звонок, два коротких, снова долгий. Китти направилась было к аппарату, но отец замахал на нее руками, стремглав пересек комнату, схватил трубку и нетерпеливо закричал в нее: - Алло! Да, это я. Что там еще? Несколько секунд он слушал, потом сказал: - Конечно, я буду с ним говорить. Соединяйте. Через минуту он сказал в трубку: - Алло! Сержант? Да, это Гарриман Бэйлор. Он снова несколько секунд слушал, потом заговорил: - Да, она здесь рядом. Мы, разумеется, постараемся вам помочь, но ваше предположение - совершеннейшая нелепица. Кстати, вы уверены, что этот человек мертв? После очередной паузы он сказал: - Как раз сейчас я крайне занят. Если бы вы зашли, ну, скажем, через полчаса, это было бы для меня намного удобнее... Понимаю... Давайте сойдемся на двадцати минутах... Сожалею, сержант, но пятнадцать минут - это минимум, быстрее я просто не управлюсь. Нет, это крайний срок... Можете вызывать меня хоть в тысячу ваших проклятых судов, но я не уступлю ни минуты. Ровно четверть часа... А, вы согласны? Отлично. До встречи. Бэйлор швырнул трубку, сел обратно в кресло, посмотрел на часы, потом на адвоката и сказал: - Ладно, Мейсон. Лавировать уже нет времени. Короче говоря, мой сын влип в историю с Ферн Дрисколл. Может, она и красавица. Не знаю, не видел,.. Пошел слух, что мисс Дрисколл в положении и что я дал ей крупную сумму денег, чтобы она уехала. Это наглая, возмутительная ложь. - А ваш сын не мог этого сделать? - Он заявил, что он тут ни при чем, - с достоинством ответил миллионер. - Послушайте, - вставила Китти, - я случайно узнала, что... - Довольно! - перебил ее отец. - Не вмешивайся ты в это дело. Слишком уж оно деликатное. Дочь бросила на него возмущенный взгляд. - Я же хотела вам хоть немного помочь... - Китти! - повысил голос отец. Та замолчала. - Ну так вот, - продолжал Бэйлор. - Ситуация очень запуталась из-за этого человека, Хэррода. Мисс Дрисколл попала в автомобильную катастрофу, а он расследовал обстоятельства аварии для страховой компании. Он вытащил на свет божий кучу фактов и еще столько же подтасовал. Кто-то ему в этом помог. Суть дела в том, что он вел переговоры с каким-то бульварным журналом, пообещавшим ему за эту историю десять тысяч долларов. - Вы с ним говорили? - спросил Мейсон. - Допустим, что говорил. Он был уверен, что я предложу ему по крайней мере столько же. Однако кто-то, видимо, просветил его насчет закона о вымогательстве, поэтому выражался он весьма завуалированно. Знаете ли, Мейсон, я не из тех, кого можно безнаказанно шантажировать. Говорю вам это потому, что, по словам Хэррода, у Ферн Дрисколл остались письма моего сына, хотя содержание их неизвестно. Учитывая мое имя и положение, вся эта история будет для бульварного журнала лакомым кусочком. Я хотел бы этого избежать. Мейсон кивнул. Миллионер взглянул на часы и вдруг заторопился: - У нас осталась лишь пара минут, Мейсон. Мне не хотелось бы, чтобы полицейские увидели вас здесь. Сержант Голкомб хочет задать моей дочери несколько вопросов относительно смерти этого Хэррода. Мейсон снова кивнул. - Вы, наверное, что-то об этом знаете? - Знаю, - ответил адвокат. - А с сержантом вы знакомы? - Знаком, - подтвердил Мейсон. - Ну так вот, я не скажу ему, что вы были здесь. Давайте говорить начистоту. Я терпеть не могу шантажистов. Однако сложившиеся обстоятельства ставят меня в крайне невыгодное положение. Мне кажется, мисс Дрисколл нуждается в услугах первоклассного юриста. У нее есть письма моего сына. Я хотел бы их получить. Если они попадут ко мне, я готов оплатить вам услуги по ведению дела мисс Дрисколл. - Вы, кажется, думаете, что я тоже шантажист? - Ничего я не думаю. Вы представляете Ферн Дрисколл. Вам придется потратить на это дело много времени и сил. Ей нечем будет вам заплатить, особенно учитывая, какие гонорары вы обычно получаете. Ни вы, ни она не станете продавать эти письма, однако ситуация может повернуться по-иному. Если полиция найдет их в номере мисс Дрисколл, их существование подтвердится, и бульварный журнал сможет опубликовать эту историю, не раскошеливаясь. Так что можете заверить вашу клиентку, что если она отдаст вам письма, а вы передадите их мне, то я оплачу все ее расходы по этому делу. Это не будет неблаговидным поступком. Я понятно изложил суть дела? - Вполне. - Но, Па, - воскликнула Китти, - она же не Ферн Дрисколл! Отец сердито повернулся к ней и закричал: - Я же просил тебя не вмешиваться! Мейсон изучающе смотрел на миллионера. - Ну хорошо, - воскликнул тот, - пусть она не Ферн Дрисколл. Пусть даже она обманщица и самозванка. Ситуацию это не упрощает. Если выяснится, что погибла именно Ферн Дрисколл, если на вскрытии подтвердится, что она была беременна, если свидетели покажут, что она внезапно бросила работу и удрала, ни с кем не прощаясь, прихватив, к тому же, письма моего сына... Черт возьми, Мейсон! Не хочу даже думать, что тогда будет. Мне нужны эти письма! - М-да, - хмыкнул адвокат, - тот факт, что вы отгородились от всех, кроме Хэррода, можно объяснить лишь тем, что он обещал достать эти письма и отдать их вам за кругленькую сумму. Так ведь? - Не устраивайте мне тут допрос, - отрезал Бэйлор. - Да и вообще, нам пора кончать разговор, иначе полиция застанет вас здесь. Я сказал вам все, что собирался сказать. Он встал, подошел к двери и открыл ее. - Я, кажется, уяснил себе вашу точку зрения, мистер Бэйлор, - сказал адвокат. - Обдумаете мое предложение? - Я подумаю, насколько оно отвечает интересам моей клиентки. - Вы понимаете, что я хочу избежать неприятностей? - Понимаю. - Вы можете получить за это дело кругленькую сумму. - Я все отлично понял, - ответил Мейсон. - Но поступлю я так, как будет лучше для моей клиентки. Он повернулся и вышел. *** Притворив дверь своего кабинета, Мейсон весело кивнул Делле Стрит: - Пожалуй, нам можно отправляться домой. - Что-нибудь узнали? - До Бэйлора я добрался, хотя и со второй попытки. Ну-ка угадайте, кто такой этот Хаули! - Хаули? - недоуменно переспросила секретарша. - Кажется, о нем... А-а, вспомнила! Это фамилия человека, которого Бэйлор приказал пропускать к нему в любое время дня и ночи. - Точно, - подтвердил адвокат. - Ну, так кто же это, по-вашему? - Сдаюсь, шеф. - Хаули - это небезызвестный нам Карл Хэррод. - Ого! - воскликнула Делла. - Как вам только удалось это разузнать? - Стрелял наудачу. В первый раз я позвонил и представился Хаули. Бэйлор спросил, под каким другим именем он меня знает. Я заколебался, пытаясь с ходу что-то придумать, а он сразу же бросил трубку. Я посидел, подумал и пришел к выводу, что Бэйлор явился в наш город именно из-за истории с Ферн Дрисколл, что Хэррод имел с ним беседу и, поскольку ситуация была критической, поставил ему ультиматум, а Бэйлор попросил время на размышление. В общем, я решил рискнуть - я ведь ничего не терял, а в случае удачи мог многое узнать. Так что я перешел к другому телефону, снова вызвал Бэйлора, и когда он опять задал мне тот же вопрос, ответил: "Карл Хэррод" - и угадал! - Здорово! - воскликнула Делла. - Только вот что означает этот их сговор? - Я как раз думаю об этом. Понимаете, люди в одинаковых ситуациях действуют по-разному, и зависит это от их характера. Если кто-то из них совершает поступок, казалось бы, не соответствующий его натуре, значит, мы неверно оценили либо обстоятельства, либо его самого. Бэйлор заслужил репутацию человека, который сражается до последнего патрона, не боится ни угроз, ни шантажа, и вообще, сам черт ему не брат. Однако же он приезжает сюда из Мичигана и, несмотря на весь свой гонор, якшается с шантажистом... Мейсон встал и принялся мерить шагами комнату. Через несколько мгновений он задумчиво проговорил: - Если их связывало только дело Ферн Дрисколл, то Хэррод, верно, раскопал что-то новенькое. Он вступил в переговоры с Бэйлором и стал требовать денег. Тот вышвырнул его вон. Делла Стрит заметила: - Когда вы думаете вслух, у меня возникает ощущение, что вы знаете разгадку. - Разгадка, быть может, в том, что здесь замешана Китти, его дочь. - Каким образом? - Этого-то мы и не знаем. Здесь мы опять вступаем на зыбкую почву предположений. Нам точно известно, что наша клиентка - действительно Милдред Крэст из Оушенсайда, что Ферн Дрисколл ехала с ней в машине и что они попали в аварию. Кстати, об этой аварии мы тоже знаем не все, Ферн Дрисколл, без сомнения, погибла, а Милдред Крэст стала жить под ее именем. Заметьте, поступки Ферн Дрисколл явно непоследовательны. - Почему? - По отзывам тех, кто ее знал, это была красивая и неглупая молодая женщина, довольно-таки уравновешенная. Она работала секретарем Форри Бэйлора в крупной фирме, так что не могла не обладать чувством ответственности и не быть исполнительной. Вдруг совершенно неожиданно она начинает вести себя просто безрассудно и совершает массу лишенных всякого смысла поступков. - Незамужняя женщина вполне может потерять голову, обнаружив, что ждет ребенка, - возразила Делла. - Представьте себе ситуацию, в которой она оказалась. - Как раз пытаюсь это сделать, - промолвил адвокат. - Но поступки ее все равно необъяснимы... Позвоните Полу Дрейку, Делла. Скажите, что я вернулся и мы закрываем лавочку - время уже позднее. Посмотрим, может, он что-нибудь разузнал. Секретарша набрала номер, вызвала Пола Дрейка и вскоре объявила шефу: - Пол говорит, у него есть кое-какие свежие новости. Сейчас он к нам зайдет. Через пять минут раздался условный стук в дверь, и Мейсон впустил детектива в кабинет. - Ну, как жизнь? - Бьет ключом. Прямо по макушке. Кажется, твоя клиентка влипла. - А что такое? - По словам вдовы Хэррода, ее горячо любимый супруг после твоего ухода сделал некое заявление. Случилось это, когда он понял, что умирает. - Ну, ну? - Он якобы заявил, что твоя клиентка - авантюристка и самозванка, живущая под чужим именем, что на самом деле это Милдред Крэст из Оушенсайда, что ее дружок растратил чужие деньги и скрылся, что Милдред подобрала Ферн Дрисколл, голосовавшую на дороге, после чего произошла авария, в которой та погибла, а Милдред присвоила ее имя или даже умышленно убила ее ради этого, - Гм, - хмыкнул адвокат. - Что еще? - Хэррод рассказал ей, что у Ферн Дрисколл был роман с Форри Бзйлором, который обещал на ней жениться, Когда выяснилось, что она беременна, старший Бэйлор дал ей денег и выпроводил из города. Она взяла с собой связку любовных писем Форри, Когда Хэррод после аварии, стал расследовать это дело, он понял, что может использовать его в своих интересах - продать бульварному журналу. Издатели заинтересовались этой историей и обещали заплатить за нее десять тысяч долларов, если Хэррод представит им в доказательство письма Форри. Он попробовал договориться насчет них с Милдред Крэст, выступавшей в роли Ферн Дрисколл. Придя к ней, он сразу понял, что она не та, за кого себя выдает. Когда он пришел к ней во второй раз, его ударила Кэтрин Бэйлор. Он немного подождал и пошел туда в третий раз. Тогда-то ему и воткнули в грудь шпатель. Он не воспринял всерьез эту рану и явился домой довольный, улыбаясь до ушей. Потом он позвонил Бэйлору и вел с ним какие-то таинственные переговоры. После этого он вызвал тебя. Кстати, забавная вещь - когда Хэррод пришел домой, он сказал жене, что его ранила Китти Бэйлор. Поговорив с ее отцом, он заявил, что это сделала Милдред Крэст. Вызвав тебя, он сказал, что ты у него попляшешь. Перед самым разговором с тобой он заявил жене, что ранение более серьезное, чем казалось ему раньше, и она обложила его одеялами. До твоего прихода он был в хорошем настроении, но потом стал жаловаться на озноб. Жена думала, что он притворяется, но после твоего ухода он сказал ей, что его действительно трясет от холода. Она поняла, что ему по-настоящему плохо, и посоветовала принять горячую ванну. Он встал, застонал от боли, упал обратно в кресло и через пять минут умер. Теперь слушай внимательно, Перри: когда полиция обыскивала номер твоей клиентки, там оказались новенькие стодолларовые купюры на общую сумму четыре тысячи долларов. Следствие полагает, что это те самые деньги, которые Ферн Дрисколл получила от Бэйлора или от его сына перед отъездом из Лансинга. Во всяком случае, у Милдред Крэст не могло быть таких денег. По мнению полиции, она взяла их из сумочки Ферн Дрисколл, а это квалифицируется как воровство. Короче говоря, следствие высказало предположение, что Милдред Крэст либо убила Ферн Дрисколл, чтобы присвоить ее имя, либо воспользовалась для тех же целей автомобильной катастрофой, а заодно прихватила и деньги. Когда Карл Хэррод напал на след и распутал весь этот клубок, она решила заткнуть ему рот, ударив шпателем для мороженого. В итоге ей предъявлено обвинение в преднамеренном убийстве. - Ее что, взяли под стражу? - спросил адвокат. - Да. она в тюрьме. Должно быть, они уже успели взять у нее отпечатки пальцев, сравнить их с теми, что на водительских правах Милдред Крэст, и таким образом установить ее личность. В общем, тебе предстоит расхлебывать всю эту кашу. - Понятно, - отозвался Мейсон. - Собрали полный мешок всякой всячины и огрели им по голове. Ладно, время позднее, пошли домой спать - умнее мы сейчас ничего не придумаем. А твои люди пусть работают, Пол, и держат нас в курсе дела. Утром я поговорю с моей клиенткой и выясню, как много им удалось у нее выпытать. - А тебя к ней пустят? - спросил детектив. - Еще бы! Раз ей предъявлено обвинение в убийстве, она имеет право советоваться со своим адвокатом. Они Не осмелятся меня остановить. Если обвинение предъявлено ей официально, они просто расстелют передо мной ковер. В таких случаях они строго следят за тем, чтобы все права обвиняемой были соблюдены. - А если обвинение к утру еще не будет предъявлено? - Тогда, значит, прокуратура округа не успела подготовить дело. Возможно, у них не сойдутся концы с концами. - Они сведут их с помощью миллионов Бэйлора, которому не терпится обезопасить дочь. - Не будем гадать, - ответил Мейсон. - Завтра в десять утра мы все узнаем. Пошли по домам, Пол, надо успеть выспаться. *** Фолли Калверт, опытный юрист, помощник окружного прокурора, встал со своего места и обратился к судье Марвину К. Болтону: - Ваша честь, начинаем предварительное слушание дела Милдред Крэст, иначе Ферн Дрисколл, обвиняемой в предумышленном убийстве. Обвинитель - государство. Считаю нужным сделать краткое заявление по делу, чтобы прояснить позицию обвинения, а также наш метод представления доказательств. - Хорошо, - ответил судья. - Можете зачитать свое заявление. После этого защите будет дано ответное слово, если, конечно, она не откажется. - Благодарю вас, - сказал Калверт. - Итак, обвинение полагает, что Милдред Крэст из Оушенсайда, которую жители ее родного города единодушно осуждали, решила исчезнуть. Для этого она нашла молодую женщину ее возраста, похожую на нее лицом и фигурой, убила ее и оставила тело в таком положении, чтобы создать впечатление, что погибла сама Милдред Крэст... - Постойте, - перебил его судья. - Не кажется ли вам, что вы заходите слишком далеко? Если вы будете настаивать на этой теории сейчас, то вам придется защищать ее и перед судом присяжных, хотя она основана лишь на предположениях. - Нет, ваша честь, мы готовы отстаивать нашу точку зрения, - заявил помощник прокурора. - Убийство Ферн Дрисколл, которую избрала жертвой обвиняемая, не так ярко отражает мотивы ее действий, как второе убийство. Установлено, что покойный Карл Хэррод проводил служебное расследование для страховой компании и при этом выявил факты, которые обвиняемая пыталась скрыть. Поэтому ей было необходимо его убить, иначе она была бы разоблачена и ее план рухнул бы, как карточный домик. Именно это помогает вскрыть мотивы ее поступков. Разумеется, обвинение подкрепит эту теорию фактами. - Обвиняемой не было предъявлено обвинение в убийстве Ферн Дрисколл? - Нет, ваша честь. - Суд оставляет ваше заявление без комментариев, однако считает существенным, что такое обвинение предъявлено не было. - Это не поздно сделать и сейчас, - возразил Калверт. - Утверждаю также, что обвиняемая совершила кражу, поскольку она взяла из сумочки Ферн Дрисколл четыре тысячи долларов. - В тексте обвинительного заключения об этом не упоминается. - Боюсь, я просто упустил это из виду, ваша честь. Однако у обвинения нет никаких сомнений, что Милдред Крэст взяла эти деньги из сумочки Ферн Дрисколл после ее гибели. Судья неприязненно покосился на обвиняемую. - Доказательства будут представлены на предварительном слушании? - спросил он. - Да, ваша честь. - Слово защите. Вы хотите что-нибудь сказать? - Пока нет, ваша честь, - ответил Перри Мейсон. - Отлично. Обвинение может приступать к опросу свидетелей, - объявил судья, и в голосе его прозвучала холодная решимость. Калверт начал с менее важных свидетелей. Сначала он вызвал сослуживцев Милдред Крэст, подтвердивших, что знают ее именно под этим именем. Затем начальник полиции Оушенсайда сообщил суду, что Роберт Джойнер, жених обвиняемой, присвоил крупную сумму денег и скрылся. Произошло это двадцать второго числа, в тот же день, когда исчезла сама Милдред Крэст. Директор банка засвидетельствовал, что именно в тот день она сняла со счета незначительную сумму денег, которая там хранилась. Менеджер фирмы, где работала Милдред, сообщил, какой у нее был оклад, а также размер последней выплаты. Он подтвердил, что она была помолвлена с Джойнером и в день его исчезновения появилась на службе в половине третьего, причем была бледна и вообще выглядела ужасно. Она сказала, что очень плохо себя чувствует, и он отпустил ее домой. Следующим свидетелем был сотрудник дорожной инспекции, расследовавший обстоятельства аварии. Он подтвердил, что тело погибшей было найдено именно в том положении, как на представленных суду фотографиях. Подробно описав аварию, он упомянул о следах на земле, показавших, что один из тех, кто был в машине, выбрался наружу. - Переходим к перекрестному допросу, - сказал Калверт. - Автомобиль загорелся? - спросил адвокат. - Да. Кто-то его поджег, - ответил полисмен. - На каком основании вы это утверждаете? - Когда он упал с обрыва, острая скала пробила бензобак. Горючее разлилось вокруг и скопилось в основном в задней части кабины. Зажигание было выключено, огни тоже. Сами включиться они не могли. Значит, кто-то поджег бензин, бросив туда спичку. - Разве трение стали о камень не могло вызвать искр? - Да... пожалуй. - А одна из искр разве не могла поджечь горючее? - Это вполне возможно, - согласился полисмен. - Но в данном случае мы точно знаем, что причиной пожара была спичка. Вернее, даже две. Первую мы нашли немного в стороне. - Ага, так вы нашли спичку? - Да, сэр. - А можете вы точно сказать, когда эта спичка туда попала? - Не могу, Предполагаю... - Суд не интересуют ваши предположения, - перебил его Мейсон. - Придерживайтесь фактов. Можете вы чем-то подтвердить, что спичка попала туда во время аварии или сразу после? - Нет. - Она ведь могла попасть туда, скажем, за день до происшествия, не так ли? - Зачем кому-нибудь могло понадобиться класть спичку на дно горного ущелья? - Не задавайте вопросов мне, - заявил адвокат. - Отвечайте на мои вопросы. Могла спичка попасть туда до аварии? - Наверное, могла, - подумав, сказал полицейский. - Теперь вот что. Вы сказали, что обнаружили саквояж, принадлежавший Ферн Дрисколл? - Я не утверждал, что он принадлежал именно ей. Просто на нем были инициалы "Ф. Д." - Именно такой чемодан, как нам удалось установить, был продан Ферн Дрисколл в Лансинге, - вмешался Калверт. - Один из свидетелей - продавец универмага, где она его покупала. - Можете вызвать его позже, если захотите, - сказал судья. - У защиты нет возражений по поводу представленных полицией результатов расследования аварии? - Возражений нет, - ответил Мейсон. - Свидетель, хотя он и несколько предубежден против обвиняемой, провел расследование тщательно и компетентно. - Что ж, продолжайте опрос свидетелей, - сказал судья Калверту. Следующим был врач, вскрывавший покойницу, зарегистрированную как Милдред Крэст. Он подробно описал характер повреждений на трупе, особенно раны на затылке, сопровождавшейся сложным переломом костей черепа. Эта рана, как заявил врач, могла быть нанесена тупым предметом. - Непосредственно перед аварией? - спросил Калверт. - Да, сэр. - Как, по-вашему, развивались события, приведшие к смерти этой женщины? - Полагаю, что рана на затылке была получена ею раньше, чем те, которые имеются на лице и делают его совершенно неузнаваемым. Считаю также, что смерть наступила до того, как на теле появились ожоги. - Вопросов больше нет, - сказал Калверт. - Слово защите. Изучающе взглянув на свидетеля, Мейсон начал: - Насколько я понял, вы узнали о том, что это тело Ферн Дрисколл, а не Милдред Крэст, совсем недавно? - Именно так, сэр. - Теперь о ране на затылке. Вы имеете в виду, что она могла быть нанесена каким-то оружием? - Это тот самый тип ранений, которые могут быть нанесены монтировкой или чем-нибудь в этом роде. - На фотографиях тело погибшей находится в положении, указывающем, что она открыла дверцу машины и приготовилась выпрыгнуть. Голова и плечи находились уже снаружи. Можно ли из кабины нанести удар по голове человека, находящегося практически вне автомобиля? - После того как удар нанесен, телу можно придать любое положение. - Вы хотите сказать, что некто, например моя подзащитная, на ходу приоткрыл дверцу машины и придал телу то положение, которое видно на фотографиях, одновременно крутя баранку левой рукой? - Теоретически это возможно. - Для этого, вероятно, нужна огромная физическая сила? - Пожалуй. - И обвиняемой необходимо было оставаться в машине, когда та падала с обрыва? - Да. - Но она ведь не могла знать заранее, что не будет при этом серьезно ранена или даже убита? Свидетель заколебался, потом ответил: - Разумеется, не могла. - Ущелье было таким глубоким, что находиться в машине и не пострадать - это чистое везение, не правда ли? - Просто чудо. - Тогда зачем же было обвиняемой убивать Ферн Дрисколл и придавать ее телу какое-то определенное положение, если скорее всего она тоже должна была погибнуть? - По-моему, это весьма спорный аргумент! - возразил Калверт. Судья засмеялся: - Может быть, он и спорный, но должен же был свидетель хоть как-то обосновать высказанное им предположение! Вот он и попал впросак. Так что ничем не могу помочь. Отвечайте на вопрос, доктор. Тот стиснул зубы и заерзал на стуле, потом сказал: - Боюсь, я не смогу воспроизвести мотивы поступков обвиняемой. Кто знает, вдруг она замыслила самоубийство! - Тогда зачем ей было убивать Ферн Дрисколл? Доктор заерзал еще сильнее. - Да, это было бы чудовищно. - Если предположить, что во время падения автомобиля с обрыва Ферн Дрисколл до крайности перепугалась и попыталась выпрыгнуть, положение ее тела было бы таким, как на фотографиях? - Да, пожалуй. - Если события развивались именно так, могло ли случиться, что в момент приземления автомобиля она ударилась затылком о дверной косяк, результатом чего и была та самая рана на затылке? - Да, могло... Не знаю... - Конечно, вы не знаете, - подытожил Мейсон. - Ваши показания основаны на целой серии предположений и догадок. Скажите, разве описанная мною последовательность событий не более вероятна, чем то, что рана была нанесена монтировкой? - Не знаю... Возможно... - Да или нет? - Да! - выпалил ошарашенный свидетель. - Спасибо, - улыбнувшись, сказал Мейсон. - Вопросов больше нет. Следующим свидетелем Калверта был менеджер компании "Консолидейтид Сэйлз", подтвердивший, что обвиняемая устроилась на работу под именем Ферн Дрисколл из Лансинга, Мичиган. Потом администратор отеля "Рэксмор" засвидетельствовал, что она сняла там номер, назвавшись Ферн Дрисколл и показав при этом страховой полис и водительские права на это имя. Мейсон не задал им ни одного вопроса. - Пригласите в зал Джорджа Кинни, - распорядился Калверт. Это был кассир, служивший в компании Бэйлора. Он сообщил, что Ферн Дрисколл работала у них два года. Девятого числа прошлого месяца она уволилась, За это время она получала только свою зарплату, никаких других выплат официальным путем сделано ей не было, - Вы не спрашивали, почему она уходит с работы так неожиданно? - задал вопрос Калверт. - Возражаю! - заявил Мейсон. - Вопрос не правомерный, несущественный и не относящийся к делу. По отношению к моей подзащитной это показания с чужих слов, - Возражение принято! - провозгласил судья. - Тогда ответьте замечали ли вы что-нибудь необычное во внешнем облике Ферн Дрисколл перед тем, как она уволилась с работы? - Возражаю! - снова заявил адвокат. - По той же причине. - Нет, давайте послушаем, что скажет свидетель, - ответил судья Болтон. - Это может нам пригодиться. Возражение отклоняется. Отвечайте на вопрос. - Ферн явно была чем-то потрясена. Видно, недавно ревела. Глаза красные, тушь потекла, а сама бледная-бледная, - сказал кассир. - Не брал ли мистер Форрестер Бэйлор незадолго до ее ухода крупную сумму наличными из кассы? - Возражаю! Вопрос не правомерный, несущественный и не относящийся к делу, - повторил стандартную формулировку Мейсон. - Я хочу доказать логическим путем, что мисс Дрисколл уезжала из Мичигана с крупной суммой денег в кармане и что получила их она от Форрестера Бэйлора, - объяснил Калверт. - Вы собираетесь доказывать это не с помощью фактов, а именно логическим путем? - осведомился судья Болтон. - По-другому не получится, ваша честь. Судья покачал головой: - Возражение принимается. - Ну что ж, тогда у меня нет больше вопросов к свидетелю, - сказал помощник прокурора. - У меня тоже, - отозвался Мейсон. - Вызывайте следующего свидетеля, - скомандовал судья. - Сержант Голкомб! - объявил Калверт. Сержант подтвердил, что является сотрудником отдела по расследованию убийств и что второго числа его вызвали в отель "Диксикрат", номер 218, который занимал Карл Хэррод. Звонила женщина, назвавшаяся миссис Хэррод. Прибыв туда, он нашел этого человека мертвым. - Вы осмотрели номер, который занимала обвиняемая? - спросил Калверт. - Осмотрел. - Деньги там обнаружили? - Да. Четыреста тридцать шесть долларов в купюрах различного достоинства и еще сорок новеньких банкнот по сто долларов. - Возможно, я еще вызову сержанта Голкомба, чтобы прояснить некоторые другие аспекты этого дела. - предупредил Калверт. - А сейчас вопросов больше нет. - У меня тоже, - откликнулся Мейсон. Когда Голкомб покинул зал, помощник прокурора сказал: - С разрешения суда, представляю еще одного свидетеля. Думаю, мы успеем опросить его до обеденного перерыва. - Хорошо, - согласился судья, взглянув на часы. - Мисс Ирма Кэрнс, - объявил Калверт. Вышла худощавая молодая женщина с длинным остреньким носом и тонкими губами. На ней были очки с толстыми линзами. Это была продавщица из универмага "Аркейд Новелти", - Вы работали второго вечером? - спросил помощник прокурора. - Да. Универмаг открыт до половины двенадцатого. - В каком отделе вы работаете? - "Товары для кухни". - В вашем ассортименте есть шпатели для мороженого? - Есть. В тот день я продала несколько штук. - Это было вечером? - Да. - Кому и сколько штук вы продали? - Сначала в отдел зашла молодая женщина и купила три шпателя. После ее ухода я заглянула в новый каталог, пришедший днем, и обнаружила, что цена на них подскочила. Тогда я надписала новые ярлыки и приклеила их на оставшиеся шпатели. - Кто-нибудь еще покупал их в тот вечер? - Да, сэр. - Кто же? Продавщица вытянула длинный тонкий палец и показала на Милдред Крэст: - Она. - По новой цене? - Да. - Сколько? - Три штуки. - На них были ярлыки с новой ценой? - Да. Я приклеила их клейкой лентой. - Спасибо, - сказал Калверт. - Можете переходить к перекрестному допросу. - Минуточку, - воскликнул судья. - Пора сделать перерыв на обед. Суд удаляется до двух часов. Обвиняемую проводить в камеру. *** Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк зашли в ресторанчик рядом со зданием суда и расположились в маленьком уютном кабинете. Адвокат, поглощенный размышлениями, уставил взгляд в тарелку и почти не прикасался к еде. - Они все перепутали, - медленно проговорил он. - Вы имеете в виду шпатели? - спросила Делла. Мейсон кивнул. - Их попытки доказать, что второй покупательницей была Милдред, означают, что они перепутали не только вас, но и сами шпатели. - В конце концов, она немного на меня похожа, - задумчиво проговорила секретарша. - М-да, вот вам типичный случай ложного опознания, - отозвался адвокат. - Кто полагается лишь на косвенные улики, рискует совершить судебную ошибку. При опознании человека подобные ошибки случаются довольно часто. - Но почему вы так уверены, что они перепутали шпатели? - спросил Дрейк. - Я подбросил один шпатель в номер Хэррода, когда думал, что тот намеревается нас шантажировать, - ответил Мейсон. - Надеялся хоть как-то его озадачить. Разумеется, тогда мне и в голову не приходило, что он смертельно ранен. - А теперь вы хотите озадачить его жену? - осведомился детектив. - Да нет, дело не в ней. В ловушку попалась полиция. - Почему? - Они выяснили, что некая молодая женщина купила три шпателя. На самом деле то была Китти Бэйлор. Не знаю, известно ли им это. Позже другая молодая женщина купила еще три. Шпатели можно различить - на них ярлыки с разной ценой. - Ну и что? - не поняла Делла. - Продавщица вспомнила, что продала шпатели два раза. Следствие решило: если будет доказано, что вторую партию покупала Милдред, это поможет им ее изобличить. - И они, как говорится, форсировали это опознание? спросил Дрейк. - Скорее всего, это было сделано так: продавщице дали возможность увидеть Милдред, когда та не знала, что за ней наблюдают. Они не выстраивали перед ней нескольких женщин и не давали выбрать одну, как делается обычно. Когда она наблюдала за Милдред, они убеждали ее, что знают точно: это та самая девушка, что покупала шпатели. Потому она ее и "опознала". - Представляю себе лицо этой продавщицы, когда она увидит меня! - весело сказала Делла. Адвокат хмыкнул. - Как же вы хотите поймать их в ловушку? - спросил его Дрейк. - Насчет путаницы со шпателями пока не знаю. Что же касается ложного опознания, надеюсь, здесь нам будет легче. По крайней мере, мы знаем, кто на самом деле покупал шпатели. Когда я представлю этой свидетельнице Деллу, в суде поднимется настоящий переполох. - А если она ее не узнает? - спросил Дрейк. - Тогда моя клиентка попадет в переплет, - задумчиво проговорил Мейсон. - Конечно, Делла может под присягой заявить, что покупала те шпатели, но, учитывая тот факт, что она работает со мной, к этому скорее всего отнесутся скептически... Хотя, думаю, судья Болтон должен нам поверить. - Он-то, может, и поверит, - отозвался детектив. -А как насчет присяжных? - В том-то и дело, - вздохнул Мейсон. - Судья Болтон знает меня достаточно хорошо, так что если я вызову Деллу давать показания, он поймет, что она не лжесвидетельствует. - Может, лучше подождать с этим до суда присяжных, чтобы произвести впечатление на них? - Не знаю, лучше ли это, - возразил адвокат. - Здесь есть один большой минус. - Какой? - Чем больше пройдет времени, тем менее вероятно, что свидетельница изменит свои показания. А если дело будет разбираться потом в суде более высокой инстанции, она вызубрит их так, что переубедить ее будет просто невозможно. Самое интересное, что из-за этого ложного опознания неизбежна и путаница с орудием убийства, Из этого может выйти кое-что занятное. - Посмотрим, - отозвался Дрейк. - А что делать мне? - спросила секретарша. - Не попадаться на глаза свидетельнице, - ответил Мейсон. - Утром она могла видеть вас мельком, но теперь держитесь от нее подальше, пока я вас не вызову. - Но в зале хоть мне можно сидеть? В заднем ряду? - Нельзя, - отрезал адвокат. - Будьте в комнате для свидетелей. В самой дальней. - Интересно, как они отнесутся к тому, что вы подложили шпатель в номер Хэррода? - задумчиво произнес Дрейк. - Разве это этичный поступок? - А что тут такого? - пожал плечами Мейсон. - Мы скажем, что хотели узнать у Хэррода, таким ли шпателем он был ранен, а потом забыли его в номере. - Но я не могу подтвердить это под присягой! - заявила Делла. - Черт возьми! Я же не заставляю вас лгать! Вы присягнете, что купили три шпателя, один из них принесли в номер Хэррода и там оставили. Скажете, что действовали по моей инструкции. - А сами вы будете давать показания? - озабоченно спросила Делла. Адвокат покачал головой: - Постараюсь объяснить суду, что прокурор не должен заставлять нас подтверждать буквально каждый свой шаг. Я хотел перехитрить шантажиста и вовсе не собирался намеренно вносить путаницу в дело о расследовании убийства. Главное сейчас - доказать, что обвинение построено на ложных уликах и ложном опознании обвиняемой; к тому же, представлено не то орудие убийства. Если удастся, следователи и прокурор сгорят со стыда. - Звучит заманчиво, - усмехнулся детектив, - но все это напоминает мне ходьбу по проволоке над глубокой пропастью. - Что-то общее есть, - согласился Мейсон. - Одно мне не дает покоя, Пол, У Ферн Дрисколл была машина. Кассир Бэйлора подтвердил это, когда давал сегодня показания. Из Лансинга она уехала на ней, потом вдруг стала голосовать на дорогах. Куда делась машина? Пусти-ка по следу своих гончих. *** - Насколько я помню, мы собирались перейти к перекрестному допросу свидетельницы Ирмы Кэрнс, - сказал судья Болтон. - Просим свидетельницу занять свое место. Продавщица прошла мимо Мейсона, бросив на него взгляд из-за толстых стекол своих очков, - Вы носите эти очки постоянно, мисс Кэрнс? - как бы невзначай спросил адвокат. - Нет, сэр. - Когда же вы их снимаете? - Когда ложусь спать. В зале плеснуло смешком. Но лицо продавщицы осталось непроницаемым, так что трудно было понять, хотела ли она пошутить или ответила всерьез. - Вам известно, как зовут девушку, купившую у вас шпатели первой? - Сейчас да. Тогда я не знала. - Ну и как же? - Мисс Кэтрин Бэйлор. - Когда вы это узнали? Калверт вскочил со стула: - Протестую! Это не имеет отношения к делу. Судья покачал головой. - Нет, это весьма существенно. Отвечайте! - Это было недавно... точно не помню... - Кто вам это сказал? - Полицейские. - Значит, вы говорите это со слов полицейских? - Ну... не совсем так. - А как? - Они дали мне возможность на нее поглядеть. - Значит, они сперва сказали вам, что это именно та девушка, а потом ее показали? - Да, верно. - Вы знали, что вам потом надо будет ее опознать? - Протестую! - снова воскликнул помощник прокурора. - Мисс Бэйлор подтвердила, что покупала шпатели, и согласилась давать показания. Так что мы попусту тратим время. - Однако же, - возразил Мейсон, - с позволения суда, я буду опрашивать свидетельницу так, как считаю нужным. Судья кивнул: - Это ваше право. Продолжайте. - Итак, было ли вам известно, что женщину, которую вам покажут, надо будет потом опознать? - Мне этого прямо не говорили. - Но намекали на это, да? - Намекали. - Понятно, - подытожил адвокат. - А когда вам стало известно, что второй покупательницей была Милдред Крэст? - Вскоре после ее ареста. - Что значит "вскоре"? Через два-три дня? - Раньше. - Полиция проводила опознание так же, как в случае с Кэтрин Бэйлор? Они предварительно сказали вам, что покупательницу зовут Милдред Крэст? - Я и без того ее узнала. - Они поставили вас в известность, что вам потом надо будет ее опознать? - Я поняла, что они точно знают, как ее зовут. Увидев ее, я сразу почувствовала: это она и есть. - И заявили, что узнаете ее? - Да. - Вы успели ее разглядеть? - Успела. - Вы с ней разговаривали? - Нет. - Но голос ее слышали? - Да. - Где происходило опознание? - Там была комната со стеклом, через которое видно только в одну сторону. Эта женщина была в соседней комнате. Так что я ее видела, а она меня - нет. - Был с вами в комнате кто-нибудь еще? - Да. Трое полисменов. - Они с вами разговаривали? - Да. И еще говорили между собой. - О том, что обвиняемая, то есть Милдред Крэст, - та самая девушка, которая покупала у вас шпатели, так? - Так. - И, чтобы настроить вас против нее, обсуждали детали убийства, которое эта женщина, по их мнению, совершила? - Да. Они еще сказали, что она не только совершила убийство, но и присвоила деньги убитой, а когда один человек узнал об этом, всадила ему в грудь купленный у меня шпатель. - Так что опознавали вы ее после этой беседы? - Да. Когда я ее увидела, то сразу поняла - это она! - В тот же момент? - Да. - Сколько времени вы наблюдали за обвиняемой? - Минут десять. - Почему так долго? - Ну, чтобы не ошибиться, наверное. - А вы боялись ошибиться? - Нет, не боялась. - Но несмотря на это, десять минут наблюдали за обвиняемой? Изучали ее лицо? - Да. - Зачем? - Полицейские говорили... А можно мне рассказывать об этом? - неожиданно обернулась она к помощнику прокурора. Тот ухмыльнулся: - Валяйте. - Ну, они сказали, что ее будет защищать мистер Мейсон, а он известный ловкач и может показать мне другую женщину, чтобы сбить меня с толку. Что-то вроде двойника. - Поэтому вы целых десять минут изучали ее лицо? - с усмешкой спросил адвокат. - Да. - Теперь перейдем к вашим служебным обязанностям. У вас обычно много покупателей? - Нет, немного. - Вы следите за тем, что происходит в отделе? - Обязательно. - У вас сильные линзы в очках? - Да. Без них я слепа, как крот. - Вы следите также и за кассовым аппаратом? - Да. Пробиваю чек за каждую покупку. - В это время вы не видите того, что происходит вокруг? - К сожалению, не вижу. Но это продолжается очень недолго. - Скажите, успели ли вы рассмотреть женщину, покупавшую у вас шпатели? Я имею в виду вторую. - Да. И очень хорошо рассмотрела. - Как долго, по-вашему, она стояла перед вами? - Несколько секунд. - Точнее? - Сейчас скажу... Секунд десять. - За это время вы приняли деньги, положили их в кассу, пробили чек и дали сдачу, так? - Совершенно верно. - И одновременно следили за тем, что происходит в отделе? - Да. - Так сколько же из этих десяти секунд вы смотрели на покупательницу? Секунды две или три? - Достаточно, чтобы ее опознать. - Но не более трех секунд? - Пожалуй, нет. - Когда вы разглядывали обвиняемую в полиции, чтобы не спутать ее с предполагаемым двойником, на это ушло целых десять минут. Итак, тщательное десятиминутное наблюдение и беглый взгляд в течение каких-нибудь двух-трех секунд. - Когда она зашла в отдел, я же не знала... - Вот именно! У вас не было никаких причин изучать или хотя бы внимательно разглядывать лицо покупательницы. Тогда как в полиции вы знали, что придется ее опознавать, и хотели быть абсолютно уверены, что не ошибаетесь, так ведь? - Да, так. - Спасибо, - с улыбкой сказал адвокат. - Вопросов больше нет. Калверт, все время порывавшийся что-то возразить, особенно когда разговор зашел о времени, к концу допроса неожиданно раздумал, - Следующий свидетель! - объявил судья. - Пригласите мисс Кэтрин Бэйлор, - сказал Калверт. Китти заняла место, отведенное для свидетелей. - Вы знакомы с обвиняемой? - начал Калверт. - Да. - Как долго? - Со второго числа этого месяца. - Где вы познакомились? - У нее в номере. - Под каким именем она вам представилась? - Она рассказала мне... - Внимательно слушайте вопрос, - прервал ее Калверт. - Под каким именем она вам представилась? - Ферн Дрисколл. - Покупали ли вы в тот вечер шпатели для мороженого в универмаге "Аркейд Новелти"? - Да. Три штуки. - Почем? - За один доллар, - Что вы с ними сделали? - Принесла в номер к Милдред. - А дальше? - Один положила к себе в сумочку, два других оставила там на столике в прихожей. - Вы говорили с обвиняемой о том, как используют эти шпатели? - Да. - Что конкретно вы ей сказали? - Что их можно использовать как оружие, особенно когда нужно приструнить мужчину. - И вы унесли один шпатель к себе? - Да. - Теперь хорошенько обдумайте свой ответ. Предупреждаю, вы даете показания под присягой. Обвиняемая не говорила вам, что хочет использовать эти шпатели против Карла Хэррода? - Нет, не говорила. - И не делала никаких намеков? - Никаких. - Вы дали ей шпатели, чтобы она использовала их как оружие. Может быть, вы и предложили ей "приструнить" Хэррода с их помощью? Китти заколебалась. - Да или нет? - Я сказала ей, что если Хэррод снова попытается ее шантажировать, она может припугнуть его шпателем - в целях самозащиты. - И тогда она взяла два шпателя? - Я оставила их на столике в прихожей. - Хорошо, спасибо. У меня все, - сказал Калверт. - Защита может задавать вопросы. - Вы когда-нибудь видели Карла Хэррода? - спросил адвокат. - Да, видела. - При каких обстоятельствах? - Он явился в номер к Милдред, когда я у нее была. Я открыла ему дверь. - Как вы узнали, что это он? - Он представился. - Ну и что же вы сделали? - Сказала ему все, что думаю о шантажистах, и дала пощечину. - Не использовали ли вы против него шпатель? - Конечно нет! - Вы сказали, что унесли с собой один из шпателей. Зачем? - Чтобы было чем защитить себя. - От кого? - Я только что рассказала, что ударила Хэррода. У меня нет никаких иллюзий насчет характера этого шантажиста. Он не из тех, кто... - Минуточку! - перебил ее Калверт. - Свидетель должен только отвечать на вопросы, а не пытаться охарактеризовать потерпевшего. - Вы правы, - поддержал его судья. - Свидетельница не должна делать никаких замечаний по поводу характера покойного. Закон на этот счет вполне ясен. - Значит, вы опасались Карла Хэррода и поэтому положили в сумочку шпатель? - продолжал адвокат. - Да. - Где сейчас этот шпатель? - Я... я его выбросила. - Почему? - Так мне посоветовал отец, когда узнал, что Хэррода ранили таким же. Я рассказала ему, что ударила этого типа, и он велел мне избавиться от шпателя. - Когда это было? - Второго числа, когда вы пришли к нам и сказали, что Хэррод умер. - Вы рассказывали кому-нибудь об этом? - Никому. Я заявила полицейским, что все объясню на суде. - Понятно. Но все же вы сообщили им, что покупали три шпателя, так? - Сержант Голкомб узнал об этом у отца. - А вас он спрашивал об этом? - Нет. - И даже о том, куда делся недостающий шпатель? - Он не знал, что одного не хватает. Как ни странно, полиция обнаружила в номере Милдред все три. - Вы дали обвиняемой два шпателя? - Да. - Чтобы в случае необходимости она использовала их как оружие? - Да. - Как по-вашему, были у нее причины покупать еще три? - Не знаю, сэр. Мы обсуждали это с отцом, и он сказал... - Постойте! - воскликнул Калверт. - То, что вам сказал отец, - это показания с чужих слов. - Возражение принято! - заявил судья. - Вопрос задан весьма спорный, и свидетельнице вовсе не обязательно на него отвечать. - Мы считаем, что обвиняемая явно хочет взвалить вину на Кэтрин Бэйлор, - сказал помощник прокурора. -Зная, что один из шпателей остался в теле жертвы, Милдред Крэст покупает еще несколько, чтобы создать впечатление, что все на месте. Это, ваша честь, очень важный момент, доказывающий преднамеренность ее действий. Если бы не разная цена на ярлыках, ее уловка могла бы остаться незамеченной. Считаю, что в этом нам повезло. - Ну, итоги подводить еще рано, - заметил судья. - Что касается свидетельницы, не надо задавать ей вопросы о возможных мотивах поведения обвиняемой. Та скажет сама за себя. Считаю важным, однако, что свидетельница избавилась от оставшегося у нее шпателя. - Без сомнения, она сделала это по совету отца, - пожал плечами Калверт. - Тот знал, что обвиняемую защищает человек, репутация которого... Я хочу сказать, что мистер Мейсон при первом же удобном случае постарается напустить туману... - А его и так достаточно, - откликнулся адвокат. - Лично мне все совершенно ясно, - отрезал Калверт. - Довольно, джентльмены, - приказал судья. - У защиты есть еще вопросы к свидетельнице? - Нет, ваша честь, - ответил Мейсон. - Ваш следующий свидетель? - повернулся судья к Калверту. - Мисс Нелли Эллистон, - объявил тот. Вошла женщина, которую адвокат уже видел в номере Хэррода. На ней было новое, с иголочки, вечернее платье, чулки переливались всеми цветами радуги. Она явно побывала недавно в модном магазине. - Вас действительно зовут Нелли Эллистон? - спросил Калверт. - Да. - Но вы называете себя и другим именем. Каким? - Миссис Хэррод. - Вы были его женой? - Нет. - Но жили вы вместе, в отеле "Диксикрат", так? - Совершенно верно. - Как долго вы были знакомы с этим человеком? - Почти два года. - Где вы познакомились? - В баре. - Через какое время вы стали с ним жить? - Через неделю. - Миссис Хэррод вы называете себя, когда вам это удобно? - Да. Я использовала его имя. Мы собирались пожениться, но тут были кое-какие формальные препятствия. Мы не стали ждать, пока это уладится. - Что ж, спасибо за откровенность, мисс Эллистон, хотя она и идет в ущерб вашей репутации и доброму имени, с одобрением в голосе произнес Калверт. - Надеюсь, суд это оценит. Теперь вспомните второе число этого месяца. Что произошло в тот день? - Карл куда-то ушел. Вернулся он не то в половине девятого, не то в девять, точнее не помню. Из носа у него текла кровь. Он переменил рубашку и взял пару чистых носовых платков. Я спросила, что случилось. Он ответил, что его ударила одна девица, застала врасплох. - Что было дальше? - Я спросила, что он ей сделал, но он сказал лишь, что она захлопнула за собой дверь и ему не удалось как следует ее проучить. Потом он снова ушел. Мне показалось, что он опять идет туда... - Суд не интересуют ваши предположения, - прервал ее Калверт. - Отвечайте на вопросы и придерживайтесь фактов. - Хорошо, сэр. - Итак, он снова ушел. Когда же он вернулся? - Примерно через час... может быть, через полтора. Я не смотрела на часы. - В каком он, по-вашему, был состоянии? - Кашлял. Два раза выплюнул сгустки крови... - Говорил ли он, что тяжело ранен и может умереть? - Нет. Он не догадывался, что смертельно ранен. Сказал, что скоро заработает кучу денег, так что нам теперь будет на что пожениться. Был в прекрасном настроении. - Дальше? - Он позвонил в агентство Дрейка и узнал телефон адвоката Перри Мейсона, затем набрал его номер. Они говорили о... - Вы не можете знать, о чем они говорили, - перебил ее Калверт. - Вы слышали лишь то, что говорил Хэррод. Вы даже не можете с уверенностью утверждать, что он говорил именно с мистером Мейсоном. Что произошло после этого телефонного разговора? - Пришел мистер Мейсон с секретаршей. Карл заявил, что его ранили... - Секундочку. К этому времени он знал, что умирает? Говорил, что рана может быть смертельной? - Нет, сэр. Он все прикидывал, как бы выжать из тех, кто замешан в этой истории, побольше денег. - Что было после ухода мистера Мейсона и мисс Стрит? - Еще при них Карл начал жаловаться, что его знобит. Видно, хотел создать у них впечатление, что он тяжело ранен. Я думала, что это лишь игра, но после их ухода он сказал, что у него действительно озноб. Я посоветовала ему принять горячую ванну. Он привстал и вдруг почувствовал себя плохо - побледнел, зашатался, потом как-то удивленно сказал: "Нелли! Я умираю!" - Он рассказал вам после этого, кто его ранил и как это было? - Да, сэр. - В таком случае это, с точки зрения закона, его предсмертное заявление. Постарайтесь припомнить его в точности. Судья Болтон взглянул на адвоката: - У защиты нет возражений? - Нет, - ответил адвокат. - Но мне хотелось бы задать свидетельнице несколько вопросов по поводу обстоятельств, при которых было сделано это заявление. - Пожалуйста, - кивнул головой судья. - Хэррод сказал вам, что умирает? - Да. - Через сколько времени после этого он умер? - Через несколько минут. Примерно через десять. - Значит, с того момента, как мы с ним расстались, состояние его резко ухудшилось? - Да. Это произошло, когда он попытался встать - чуть приподнялся, затем откинулся назад; на лице появилось выражение ужаса и удивления. Он сказал: "Нелли, эта проклятая рана... Что-то случилось. Кажется, задето сердце. Я... я умираю". - Ну а дальше? - Он прижал ладонь к ране и воскликнул: "Нелли, я не хочу умирать!" Потом он сделал то заявление, о котором я говорила. - Да, кажется, это действительно предсмертное заявление, - сказал Мейсон помощнику прокурора. - Пожалуйста, продолжайте. - Ну что ж, раз защита не возражает, сообщите нам, что это было за заявление, - сказал Калверт. - Постарайтесь вспомнить его собственные слова. - Он рассказал, что вернулся в отель, где жила обвиняемая, чтобы выторговать у нее письма, а заодно проучить Кэтрин Бэйлор, если она еще там. Еще он сказал, что обвиняемая живет под именем Ферн Дрисколл, хотя на самом деле ее зовут Милдред Крэст, и он может доказать, что она убила Ферн Дрисколл. - Говорил он что-нибудь, из чего следовало бы, что рана была нанесена именно ею? - Да. Он рассказал, что позвонил в дверь и, когда она открыла, снова повторил свои предложения насчет писем. Она посмеялась над ним, назвала шантажистом и сказала, что если он тотчас же не уйдет, то она заявит в полицию, что он вломился к ней в номер с целью грабежа. По его словам, разговаривали они в дверях, и, сказав все это, она ударила его кулаком в грудь и захлопнула дверь. Он не знал, что в руке она держала шпатель, и только в лифте заметил, что тот застрял в теле. Он не думал, что рана серьезная. Ему пришло в голову, что такой поступок обвиняемой позволит ему сторговаться с ее адвокатом Перри Мейсоном: тот мог бы отдать ему письма, которые он потом продал бы за хорошую цену журналу или мистеру Бэйлору. - Что случилось со шпателем? - Карл принес его домой. - Говорил он, что его ранили именно им? - Да. - Где сейчас этот шпатель? - Я отдала его полицейским. - Вы пометили его перед этим, чтобы потом не спутать? - Да. Нацарапала свои инициалы на деревянной ручке. - Сейчас я покажу вам шпатель. Вот, смотрите, это тот, о котором вы говорили? - Тот самый. - Предъявите вещественное доказательство защите, - распорядился судья. Калверт встал, подошел к адвокату и протянул ему шпатель. Тот внимательно его осмотрел и обратился к судье: - Могу я задать свидетельнице несколько вопросов по поводу этого шпателя? - Конечно. Мейсон повернулся к свидетельнице: - Я вижу на нем ярлык с ценой, приклеенной клейкой лентой. На нем эмблема "Аркейд Новелти" и отметка "цена 41 цент". Был ли этот ярлык на шпателе, когда вы получили его от Карла Хэррода? - Был. - Вы совершенно уверены, что он дал вам именно этот шпатель? - На сто процентов. - И что его ранили именно им? - Да. - Когда вы пометили его своими инициалами? - Когда пришла полиция. - Это посоветовал вам один из полисменов? - Да. Чтобы я могла его потом узнать. - В вашем номере были еще шпатели? - Один был. - Где? - На кухне, в ящике буфета. - Значит, в этом ящике было два шпателя, так? - Совершенно верно. - Зачем же вы положили туда тот, которым был ранен Хэррод? Разве вы не понимали, что... - Карл пришел домой под кайфом, - перебила Мейсона свидетельница. - Что вы имеете в виду? - Я имею в виду, что он был под кайфом. Вы что, не знаете, что это значит? - Он был пьян? - Нет. - Накурился марихуаны? - Да. - Ну, и что же он сказал? - Он был в приподнятом настроении. Сказал, что почти ухватил за хвост жар-птицу. "Вот, - говорит, - достал тебе шпатель для мороженого. Разве я плохо забочусь о семье?" - и с этими словами бросил шпатель в раковину, Я спросила его, на кой черт нам сдался шпатель: я ведь не умею готовить домашнее мороженое. - А дальше? - Он пошел в комнату, сел в кресло, и мы с ним немного поболтали. Потом я вернулась на кухню. Шпатель лежал в раковине. Под ним были какие-то розовые потеки; верно, из крана на него капала вода. Я не обратила на это внимание и вымыла его. - Вы его вымыли?! - Ну да, я же не знала, что его им ранили. Я всегда мок посуду перед тем как убрать ее на место. - Было ли вам тогда известно, что в ящике буфета уже лежит один шпатель? - Честно говоря, нет, Когда полицейские попросили отдать им шпатель, которым было совершено убийство, я выдвинула ящик и увидела там сразу два. - Теперь слушайте внимательно вопрос, - сказал Мейсон. - Могло ли случиться, что вы спутали эти шпатели Подумайте, прежде чем ответить. - Не могла я их спутать! - Почему вы так уверены? - Потому что положила шпатель, которым ранили Карла, в определенное место. Тот, второй, лежал в глубине ящика, у задней стенки. К тому же на нем не было ярлыка с ценой. Я точно помню, что на том, который принес Карл, ярлык был. - Вы точно это помните? - Абсолютно точно. Мейсон повернулся к помощнику прокурора: - Вопросов больше нет. Не возражаю, чтобы шпатель был приобщен к делу в качестве вещественного доказательства. - Мы это учтем, - откликнулся судья. Повернувшись к Калверту, он спросил: - Есть ли еще вопросы к свидетельнице? - Нет, ваша честь. - Тогда переходим к перекрестному допросу. Адвокат несколько секунд задумчиво смотрел на свидетельницу, потом спросил: - Когда я в вашем присутствии разговаривал с Хэрродом, он признал, что в номере Милдред Крэст было темно и он не мог быть уверен, что его ранила именно она. Он не отрицал также, что открыть дверь и ранить его могла и Кэтрин Бэйлор. Вы это помните? - Минуточку! Не отвечайте на этот вопрос, мисс Эллистон! - вскричал Калверт. - Я протестую, ваша честь. Вопрос не правомерный, несущественный и не относящийся к делу. Перед смертью покойный рассказывал совершенно другое. Предсмертное заявление, как известно, приравнивается к показаниям под присягой. - Можете не напоминать мне законы относительно предсмертных заявлений, - сухо сказал судья. - Будьте уверены, что закон в суде будет соблюдаться. Тем не менее покойный делал по этому поводу противоречивые заявления. Если бы показания давал он сам, вы бы не возражали против подобных вопросов, так ведь? Поэтому давайте послушаем, что ответит свидетельница. Протест отклоняется. Калверт покачал головой с недовольным видом. Судья Болтон повернулся к свидетельнице: - Ну как, говорил покойный то, о чем вас спрашивал мистер Мейсон? - По-моему, нет, ваша честь. Мистер Мейсон, мне кажется, пытался сбить его с толку и... - Нам не интересно, что вам кажется, - отрезал судья. - Я хочу знать, что говорил Карл Хэррод. - Ну, мистер Мейсон напомнил ему, что там было темно, и спросил, почему он так уверен, что его ранила именно Милдред Крэст, а не Кэтрин Бэйлор, например. - И что он ответил? - Он взъярился и воскликнул, что они не в суде и мистер Мейсон не имеет права устраивать ему допрос. - Понятно, - кивнул судья. Повернувшись к адвокату, он сказал: - Продолжайте, мистер Мейсон. - Звонил ли покойный мистеру Бэйлору после моего ухода, и если так, то не в связи ли с высказанным мною предположением? - Возражаю! - снова воскликнул Калверт. - Свидетельница не могла знать, с кем говорил покойный. - Вам известно, звонил он мистеру Бэйлору после ухода мистера Мейсона или нет? - спросил судья. - Мне это неизвестно. - Гм... Что ж, продолжайте, мистер Мейсон. - Покойный ведь звонил кому-то после моего ухода? - Звонил. - Вы видели, какой номер он набрал? - Нет. - Вы слышали, к кому он обращался после того, как набрал номер? Называл ли он этого человека "мистер Бэйлор"? - Минуточку! - Калверт вскочил с кресла. - Возражаю! То, что он называл это имя, еще не значит, что он ему звонил. Я могу позвонить вам, ваша честь, и сказать: "Послушайте, мистер президент!.." Но это не означает, что я разговаривал с президентом Соединенных Штатов. - Понимаю, что вы имеете в виду, - ответил судья. - Однако, на мой взгляд, это как раз то, что юристы называют обстоятельством, неразрывно связанным с существенным фактом. Поэтому возражение отклоняется. Давайте послушаем, что ответит свидетельница. Итак, звонил ли Хэррод кому-нибудь, кого он называл "мистер Бэйлор"? - Да, звонил. - Спасибо, - улыбнувшись, сказал Мейсон. - У меня все. - А у меня есть еще несколько вопросов, - заявил Калверт. - Вы слышали фамилию Бэйлор. Но вы же не знаете, говорил он с мистером или с мисс Бэйлор, правда? - По-моему, он сказал "мистер Бэйлор". - Но это мог быть и мистер Форрестер Бэйлор, не так ли? - Этого я не знаю. - А может быть, это был еще какой-то человек, носящий ту же фамилию? - Возможно. - Он ведь не называл его по имени? - Не называл. - Спасибо. Вопросов больше нет, - сказал Калверт. - Постойте, - заговорил вдруг адвокат, - вы все время подчеркиваете, что речь идет о разговоре, состоявшемся сразу после моего ухода. А может, был и еще один разговор? - Да, был. - Когда? - До вашего прихода. Когда Карл вернулся в первый раз. - С кем он говорил? - Не знаю. - А кого просил позвать к телефону? - Мистера Бэйлора. - Следовательно, он звонил ему два раза - до и после моего визита, так? - Так. - Спасибо. У меня все. Однако, учитывая показания свидетельницы, мне необходимо задать один вопрос свидетельнице Ирме Кэрнс. - Возражаю! - воскликнул помощник прокурора. - Ее уже опрашивали. Вопрос этот можно было задать и раньше. Некрасиво заставлять свидетельницу давать показания несколько раз. - Порядок ведения процесса - прерогатива суда, - возразил судья Болтон. - Поскольку показания последней свидетельницы позволили выявить некоторые новые факты, дадим возможность защите задать этот вопрос. Позовите мисс Кэрнс, - обратился он к судебному приставу. Продавщица заняла место, где до нее стояла Нелли Эллистон. - Пригласите в зал мисс Деллу Стрит, мою секретаршу. Она в комнате для свидетелей, - сказал приставу Мейсон. Тот вышел из зала и вскоре вернулся с Деллой. - Мисс Кэрнс, - обратился к продавщице Мейсон, - позвольте представить вам Деллу Стрит, мою секретаршу. Вглядитесь в нее внимательно. Вы встречались с ней раньше? - По-моему, нет. - На самом деле мисс Стрит как раз и была второй вашей покупательницей. Именно ей вы рассказывали, почему изменилась цена на шпатели. Продавщица сердито затрясла головой; - Нет, это не она! Меня предупреждали, что вы будете сбивать меня с толку и подменивать свидетелей. Но я готова к этому, мистер Мейсон. Моя вторая покупательница - это Милдред Крэст, обвиняемая. Вашей секретарше я ни разу в жизни ничего не продавала. Вам не удастся меня провести! - Вы абсолютно уверены, что ни разу в жизни ничего не продавали мисс Стрит? - Я ее в глаза никогда не видела. - Вспомните: когда вы отсчитывали ей сдачу, один из шпателей упал на пол, а мисс Стрит нагнулась и подала его вам. - Это было, когда я продавала их обвиняемой! - вскричала продавщица. - Она рассказала вам об этом, а вы пытаетесь сбить меня с толку. Не выйдет! Я внимательно изучила ее черты. - Наверное, в полицейском участке перед опознанием? - Нет, когда она покупала шпатели. - Почему же вы приглядывались к ее лицу? - Чтобы не ошибиться при опознании. - Ну знаете, вам же не могло тогда быть известно, что придется ее опознавать! - Да, но все же я уверена, что покупала их она. - А не мисс Стрит? - Конечно нет! Меня предостерегали против вас, мистер Мейсон, и, как видно, не зря. - Понятно, - сказал адвокат. - У меня больше нет вопросов. - А у вас? - спросил судья Калверта. - У меня тоже, - с довольным видом сказал тот. -Вы свободны, мисс Кэрнс. Благодарю вас за откровенные показания. Продавщица, бросив на Мейсона негодующий взгляд, вышла из зала. - Все мои свидетели уже опрошены, ваша честь, - заявил Калверт. - Надеюсь, суть дела суду ясна. - В таком случае, - встал со своего места адвокат, - прошу суд прекратить дело и освободить мою подзащитную из-под стражи. Судья покачал головой; - Задача предварительного слушания лишь в том, чтобы установить факт преступления и наличие достаточных оснований для предания обвиняемого суду присяжных. Мне кажется, обвинение доказало оба эти тезиса и выявило мотивы преступления. Суд хотел бы услышать от обвиняемой, будет ли она давать показания сейчас или предпочтет предстать перед судом присяжных. - С позволения суда, прошу сделать в заседании пятнадцатиминутный перерыв, - сказал Мейсон. - Честно говоря, я не решил, посоветовать ли моей подзащитной дожидаться суда присяжных или давать показания сейчас, чтобы добиться прекращения дела. - Что ж, это откровенные слова, - ответил судья Болтон. - Суд, идя вам навстречу, удаляется на перерыв. *** Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк зашли в пустую комнату для свидетелей. - Ну вот, дождались, - сказал адвокат. - Продавщица видела Деллу лишь мельком, к тому же ее убедили, что покупательницей была Милдред, а я попытаюсь подменить свидетеля. Она и твердит свое. - Что же делать? - спросил детектив. - Я могу вызвать Деллу, - задумчиво проговорил Мейсон. - Она присягнет, что покупала шпатели. Это должно произвести впечатление на судью. Однако в таком случае придется вызвать потом и Милдред. - Тогда все будет поставлено на карту, - заметил Дрейк. - Нельзя ли обойтись без этого? - Нет, - ответил адвокат. - Дело в том, что Болтон заинтригован. Если он нормально прореагирует на то, что я вызвал Деллу, я рискну. В конце концов, бывают же ситуации, когда и адвокат должен рисковать. - Вы хотите угадать, что думает судья, по его лицу? - спросила Делла. - Скорее, по наклону головы. Если Болтон заинтересован, он нагибается вперед, а если уверен, что обвиняемый виновен - откидывается на спинку стула. Когда я опрашивал последнюю свидетельницу, он немного наклонился вперед... Пожалуй, я все-таки вызову Деллу, а там посмотрим... Ладно, пора возвращаться в зал. Войдя в зал суда, Мейсон подошел к Милдред Крэст и зашептал ей на ухо: - Послушайте, Милдред, если я вас сегодня не вызову, дадим бой на суде присяжных. Девушка кивнула. - Но если я вас вызову, - продолжал адвокат, - значит, у нас появился шанс, пусть даже ничтожный, убедить судью, что в деле допущена ошибка. Вряд ли вас освободят, но, вероятнее всего, снимут обвинение в предумышленном убийстве. - А в чем же тогда меня будут обвинять? - В убийстве по неосторожности, - Это лучше? - Намного лучше, - сказал Мейсон. - Если вы предстанете перед жюри, часть присяжных будет считать, что обвинение доказано, а один или двое - что вы невиновны. Те и другие начнут спорить, копаться в мелочах и в конце концов придут к компромиссному решению, что убийство совершено по неосторожности. И это еще лучший исход. Если же слово "предумышленное" не будет фигурировать в деле, присяжные, считающие вас невиновной, могут взять верх, и тогда дело будет прекращено. - Что-то вы не слишком оптимистичны. - Хочу подготовить вас к худшему. На всякий случай. А что вы думаете по этому поводу? - Не знаю, что и думать. Во всяком случае, буду слушаться вас. - Похоже, придется мне все-таки вас вызвать. Но учтите - это нелегкое испытание, - предупредил Мейсон. - Что ж, на сей раз буду говорить всю правду. - Надеюсь, - отозвался адвокат. - Ага, вот и судья. Сядьте поудобнее и, как говорится, пристегните ремни. Сейчас начнется. *** - Хочу обратить внимание присутствующих, - начал судья Болтон, - что со стороны обвинения сегодня выступает сам окружной прокурор Гамильтон Бергер. Широкоплечий коренастый прокурор с величественным видом поднялся со своего места. - С позволения суда, хочу сообщить, что в ходе настоящего процесса возникла ситуация, которая непосредственно затрагивает мои профессиональные интересы. Я только сейчас узнал об этом. Во время допроса свидетельницы Ирмы Кэрнс мистер Мейсон, поверенный в делах обвиняемой, вызвал свою секретаршу мисс Стрит и пытался убедить суд, что именно она покупала шпатель, фигурирующий в деле как вещественное доказательство. Надеюсь, адвокат не собирается настаивать на своих инсинуациях. В перерыве я подробно расспросил свидетельницу мисс Кэрнс. Если защита выставит мисс Стрит, чтобы она засвидетельствовала, что купила шпатель сама, я буду ее допрашивать лично. Хочу также предупредить мисс Стрит и мистера Мейсона, что привлеку их к ответственности за лжесвидетельство. Одно дело пытаться сбить с толку свидетеля, подсунув ему другую девушку, но совсем другое - подкреплять свои шаткие позиции ложными показаниями. Адвокат повернулся к Бергеру: - Предположим, суду станет известно, что ложные показания дала Ирма Кэрнс. Привлечете ли вы за это к ответственности ее? - Ирма Кэрнс говорит правду, - уверенно и спокойно ответил прокурор. - Я лично беседовал с ней. Здесь не может быть никаких сомнений. - Не понимаю, какое отношение имеет ваша перепалка к сути дела, - пожал плечами судья. - Мистер Мейсон, если вы собираетесь вызвать сегодня вашу подзащитную, делайте это и не тяните время. - Я принимаю вызов, который мне бросило обвинение, - заявил Мейсон. - Пригласите свидетельницу Деллу Стрит. Делла была приведена к присяге. - Вспомните вечер второго числа, - сказал ей адвокат. - Свидетельница мисс Кэрнс заявила, что три шпателя были куплены у нее обвиняемой. Вы знакомы с ее показаниями хотя бы в общих чертах? - Да, - ответила секретарша. - Опишите, пожалуйста, ваш разговор с мисс Кэрнс. - Я была в номере у Милдред Крэст вместе с вами. Вы дали мне задание сходить в универмаг "Аркейд Новелти" и купить там три шпателя, таких же, как тот, что был в номере. Я зашла в универмаг. За прилавком стояла мисс Кэрнс. Я купила три шпателя. Она сказала мне, что я немного опоздала - еще час назад они продавались по более низкой цене. Когда она пробивала чек, один из шпателей скатился на пол. Я нагнулась и подняла его. - Можете задавать вопросы, - сказал Мейсон прокурору. Гамильтон Бергер тяжело встал. - Мисс Стрит, вы ведь секретарша мистера Мейсона, так? - Совершенно верно. - Уже давно? - Да. - Вы преданы ему и действуете в его интересах? - Разумеется. - В ваши обязанности входит сопровождать его, когда он беседует со свидетелями, и вести стенограмму? - Да, сэр. - Вы присутствовали при его беседе с Карлом Хэрродом? - Присутствовала. - Я утверждаю, что второго числа вы не были в универмаге "Аркейд Новелти", не покупали никаких шпателей и до сегодняшнего дня в глаза не видели мисс Кэрнс. Даю вам последнюю возможность избежать лжесвидетельства. Вы дали ложные показания под присягой. Это уже записано в протоколе. Сейчас вам в последний раз представляется случай сказать правду. - Мои показания правдивы, - возразила Делла. - Вопросов больше нет, - сказал прокурор. - У меня тоже, - отозвался Мейсон. Делла с невозмутимым видом прошла мимо судьи и заняла место в зале. Ее спокойная уверенность резко контрастировала с замешательством и злобой, обуревавшими прокурора. Мейсон внимательно смотрел на судью, изучая его позу. Наконец он сказал: - Ваша честь, я хочу вызвать для дачи показаний обвиняемую мисс Милдред Крэст. - Пожалуйста, - ответил судья. По залу внезапно прокатился напряженный шепоток. - Все в порядке, - шепнул адвокат сидевшей рядом Милдред. - Держитесь уверенно и помните, что вам надо не очаровать их, а убедить в своей искренности. Вперед! Девушка медленно встала, прошла к скамье свидетелей и приняла присягу. - Милдред, - сказал адвокат, - расскажите, что произошло двадцать второго числа прошлого месяца, когда вам позвонил Роберт Джойнер. Но сначала объясните суду, кем он вам приходился. - Я была помолвлена с этим человеком. Носила его кольцо. - Друзья знали о вашей помолвке? - Да. - Понятно. Теперь расскажите о телефонном разговоре и о том, что вы делали после него. Со всеми подробностями, пожалуйста. Милдред заговорила низким, срывающимся голосом: - Роберт позвонил мне на работу. Заявил, что наша помолвка расторгнута. Навсегда. Сказал, чтобы я его не искала и постаралась о нем забыть. Он проигрался на скачках, присвоил чужие деньги и решил сбежать. Меня как будто оглушили. Ничего подобного я от него не ждала. Он говорил, что происходит из хорошей семьи... Звуки собственного голоса придали девушке уверенность, и она заговорила громче и быстрее. Адвокат спокойными, доброжелательными вопросами подбадривал ее, когда она запиналась. Милдред рассказала об аварии, о том, как она не смогла побороть искушение сменить фамилию, о разговорах с Хэрродом и с Китти, о визите Мейсона и, наконец, о том, как Делла купила шпатели, чтобы возместить их нехватку. Адвокат повернулся к Бергеру: - Можете задавать вопросы. Тот с величественным видом встал и заговорил сдержанно, пытаясь даже изобразить какую-то теплоту в голосе: - Насколько я понимаю, после звонка Джойнера вы пережили тяжелый психологический шок, да? - Да, так оно и было. - Вы не подозревали, что он способен на такое? - Мне это и в голову не приходило. - Но не могли же вы не заметить, что он живет не по средствам? - Конечно, замечала. И не только я. Но он говорил, что происходит из богатой семьи откуда-то с юга и работает только для того, чтобы изучить делопроизводство. Мы все ему верили. - Когда вы узнали, что он растратил чужие деньги, вы больше не пожелали иметь с ним дело, так? - Да, верно. - Но несмотря на это, - саркастически улыбаясь, возвысил голос прокурор, - всего через несколько часов после отречения от нечистого на руку жениха вы сами совершили кражу? - Нет, я этого не делала, - возмутилась девушка. - Ну как же? - изобразил неописуемое удивление Бергер. - Неужели я плохо разобрался в ваших показаниях? По-моему, вы признались, что взяли сумочку Ферн Дрисколл. - Да, взяла, но с определенной целью. - С какой же? - Чтобы пожить под ее именем, пока хоть немного не приду в себя. - Только для этого вы и взяли сумочку? - Да. - Но ведь там были не только документы, но и деньги. Четыре тысячи долларов, Они тоже были вам нужны, чтобы прийти в себя? - Нет. - И все же вы их взяли? - Они были в сумочке. - Хм, "были", - передразнил ее прокурор. - Интересно, где они сейчас? - У меня. Я вынула их из сумочки. - И что с ними сделали? - Положила в конверт и написала на нем: "Собственность Ферн Дрисколл". - В самом деле? А когда это произошло? - Перед тем как пришла полиция. - Понятно, - усмехнулся прокурор. - После визита вашего адвоката? - Совершенно верно. - Вы надписали конверт по его совету? - Да. - Когда узнали о ранении Карла Хэррода и ожидали полицию? - Да. - Чтобы ваша честность и бескорыстие произвели неотразимое впечатление в суде? - Я тогда не думала, что попаду в суд. - Вы-то не думали, - насмешливо покачал головой Бергер. - Но адвокат ваш думал. - Откуда мне знать, что думал мой адвокат? - Нет-нет, этого вы знать, конечно, не можете. Но вы ведь не отрицаете, что действовали по его совету? - Не отрицаю. - И что до его визита ничего не сделали, чтобы отметить принадлежавшие ей банкноты? - Я их просто отложила. - Вы хотите сказать, что не начали их тратить? - Я и не собиралась их тратить. - Пытались ли вы разыскать наследников Ферн Дрисколл? - Нет. - Поставили ли вы в известность власти округа Сан-Диего, где произошла авария, что у вас находятся вещи погибшей? - Нет. - Вы говорите, что держали деньги у себя, считая их собственностью Ферн Дрисколл? - Совершенно верно. - Несмотря на то что сами жили под ее именем? - Да. - Найдя в сумочке водительские права с ее подписью, вы стали копировать эту подпись? - Да. - В том числе и на чеках? - Да, но чеки я выписывала на свои собственные деньги. - Зачем же вы копировали ее подпись? - Рано или поздно мне пришлось бы предъявить ее водительские права. - Вы что-нибудь знали о Ферн Дрисколл? - Только то, что было в документах. - С ее близкими связаться не пытались? Может быть, кто-то до сих пор ждет о ней вестей. - Не пыталась. - Вы специально подожгли машину, чтобы ваш обман не был обнаружен? - Нет, это произошло случайно. - Пламя вспыхнуло от брошенной вами спички? - Я ее просто выронила. - До этого вы уже зажгли одну спичку? - Да. - Но пламя не разгорелось. Поэтому вы сделали еще одну попытку, на сей раз удачную. - Я уже сказала, что огонь вспыхнул случайно. - Вы чувствовали запах бензина? - Да. - Значит, вы знали, что бензобак пробит? - Догадывалась. - Следовательно, вам было известно, что пары бензина могли вспыхнуть. Несмотря на это, вы зажгли спичку. А когда пламя не вспыхнуло - еще одну. - Да, я хотела увидеть, что было на заднем сиденье. - Потом вы бросили туда спичку, что дало, наконец, желаемый эффект. - Я ее просто уронила. Огонь опалил мне пальцы. - Вам приходилось до этого зажигать спички? - Разумеется. - Значит, вы знали, что если держать в руке спичку слишком долго, можно обжечь пальцы? - Знала. Но в тот момент я думала о другом. - Вот именно, - усмехнулся прокурор. - Теперь скажите, когда мисс Бэйлор оставила вам шпатели, якобы для самозащиты, вы спросили, где она их купила? - Да. - Узнав, где они продаются, вы немедленно отправились туда и купили еще несколько штук, чтобы в случае чего создать впечатление, что все на месте? - Я их не покупала! - Вы надеялись, что мисс Бэйлор даст показания, что оставила вам два шпателя, и оба они будут найдены у вас в номере? - Говорю вам, не покупала я никаких шпателей! - Вы не только взяли чужие деньги, вы даже не сознаете, что совершили воровство. Сейчас вы лжете, что не покупали шпатели, и не сознаете, что лжесвидетельствуете! - Шпатели покупала не я. Мне точно известно, что их купила Делла Стрит. - Откуда вы знаете? - Мистер Мейсон при мне послал ее за ними. - Вы слышали, как мисс Кэрнс заявила, что продала вам шпатели? - Она ошибается. - Значит, несмотря на все свидетельские показания, вы продолжаете рассказывать нам сказки, что вошли в свой номер, взяли со стола шпатель, а пробегавший мимо мужчина случайно на него наткнулся? - Но ведь это правда. Прокурор посмотрел на часы: - С позволения суда, беру на себя смелость утверждать, что с этим уже все ясно. Час поздний; предполагаю, что уже пора закрывать заседание. Прошу суд дать мне утром возможность задать обвиняемой еще пару вопросов. Это займет всего несколько минут, - Хорошо, - сказал судья. - Продолжим завтра в десять утра. Обвиняемую отправить в камеру. *** Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк вышли на улицу. - Зайду-ка я к себе в контору, посмотрю, что там делается, - сказал детектив, - Потом, может быть, загляну к тебе, Перри. - О'кей. Позвони, если твои люди раскопали что-нибудь интересное. Войдя в свой кабинет, адвокат швырнул шляпу на стул. - Ну, Делла, что скажете о сегодняшнем спектакле? - Вы имеете в виду суд? По-моему, Милдред держалась неплохо. - Судья следит за ней, как ястреб за овечкой. - Да, верно. Наклоняется вперед и сверлит ее глазами. - Это хороший знак. Если бы он решил, что она виновна, он спокойно сидел бы и ждал, пока она закончит давать показания, а потом объявил бы, что считает факт убийства доказанным, а ее вину установленной, Делла кивнула. - Самое интересное, что путаница со шпателями придала делу новый оттенок. Совершить все те поступки, которые обвинение приписывает Милдред, мог лишь бессердечный, хладнокровный убийца. - Вы имеете в виду покупку шпателей? - Вот именно. - По-моему, судья мне поверил, - сказала Делла. - Похоже, что так, - отозвался Мейсон. - Что-то Пол долго молчит. Позвоню-ка я ему сам. Он набрал номер. - А, Герти! Хэлло! - поздоровался он с секретаршей Дрейка. - Мы уже вернулись из суда. Если мне будут звонить, давайте им домашний телефон Деллы, ладно? Мы ожидаем... - Погодите! - перебила его девушка. Она была так взволнована, что едва могла говорить. - Я должна вам сообщить... Сейчас к вам забегу. Ждите! Она бросила трубку. Мейсон повернулся к Делле: - В нее какой-то бес вселился! Похоже, там действительно что-то произошло. Через несколько минут в кабинет влетела Герти. Глаза ее были широко раскрыты. - Мистер Мейсон, он здесь! - Кто? - Он не захотел назвать свое имя. Такой импозантный, высокий, темные курчавые волосы, благородный лоб, тонкие черты лица... - Да о ком, черт возьми, вы говорите? - Это тот самый человек, который вам нужен, - трагическим шепотом сообщила девушка. - Форрестер Бэйлор! - Чтоб он провалился! - вырвалось у адвоката. - Не знаю, что вам там про него наговорили, мистер Мейсон. Я уверена: он любит ее и за последнее время очень много пережил. На лице его заметны следы страданий и... - Да спуститесь вы, наконец, с небес на землю, - резко сказал адвокат. - Давайте его сюда, а сами возвращайтесь в агентство. Если на вас насядут газетчики, врите без зазрения совести. Герти стремглав кинулась из кабинета, взвихрив воздух своими пышными юбками, - Неисправимо романтичная особа, - прокомментировал Мейсон. - Что же, сюжет запутывается, - задумчиво сказала Делла. В дверях снова появилась Герти. За нею следовал высокий, статный, пожалуй, даже худощавый молодой человек. Он выглядел так, будто не спал целую неделю. Взгляд был тусклым, вокруг глаз темнели круги. Лицо, однако же, изобличало породу. Чувствовалось, что у него сильный характер. Герти представила мужчин друг другу. Посетитель крепко сжал ладонь Мейсона. - Мой личный секретарь мисс Стрит, - представил Деллу адвокат. Бэйлор поклонился. - Что ж, садитесь, - сказал Мейсон. - Давайте прежде всего кое-что выясним. Кто вас сюда направил? - Никто. - Кто знает, что вы здесь? - Тоже никто. - А ваш отец? Бэйлор-младший покачал головой: - Он запретил мне уезжать из Лансинга. - Сестра-то хоть знает? - Она хорошая девчонка. Мне пригодилась бы ее помощь, но я хочу, чтобы никто не знал о моем приезде. - В каком отеле вы остановились? - Ни в каком. Я сдал чемодан на хранение в аэропорту, взял такси, потом пересел в другое. Не хочу, чтобы меня выследили. - Билет на самолет был на ваше имя? - Нет, на другое. Мне удалось ускользнуть от газетчиков уже в Лансинге, хотя и с большим трудом. - Зачем вы сюда приехали? - Хочу кое-что вам рассказать. - Что же? - Мой отец, хотя и действовал, несомненно, из самых лучших побуждений, виноват в том, что Ферн уехала. Он сделал так, что работа в его фирме стала для нее невыносимой. Хочу сказать еще, что Ферн была порядочной и искренней девушкой. Она не могла быть беременной. - Почему не могла? - Я бы об этом знал. Она не стала бы это скрывать. Понимаете, она... Она не из тех... Адвокат пристально посмотрел на него. - Садитесь, мистер Бэйлор. Располагайтесь поудобнее, К несчастью, в женщинах не так уж трудно ошибиться. - Насчет нее я не ошибаюсь. Я... Только сейчас я понял, как сильно ее люблю. - Немного поздновато, вам не кажется? - Мистер Мейсон, я хочу, чтобы вы заставили моего отца дать показания. - Зачем? - Хочу, чтобы кое-что всплыло на свет божий. Он ведь дал ей четыре тысячи долларов, чтобы она уехала! - Откуда вы знаете? - Кроме него и меня сделать это было некому. Я этого не делал. К тому же я как раз собирался просить ее руки, и отец знал об этом. Он не одобрял наших отношений. Не потому, что ему не нравилась Ферн, а только из-за неравенства нашего общественного положения, Она ведь зарабатывала на хлеб своим трудом. Мой отец сам вышел из низов. Он знает, что такое нищета. Поэтому он и хотел подобрать мне богатую невесту... Когда Ферн уехала, я внезапно понял, как много она для меня значит. Я пытался ее найти, но не тут-то было. Думал, она где-то неподалеку от Лансинга... Когда отец рассказал, что она умерла и что на вскрытии выяснилось... Я... я был потрясен. Не мог поверить... До сих пор не верю... - На вскрытии ошибок не бывает, - заметил Мейсон. Молодой человек упрямо покачал головой: - И все-таки что-то здесь не так. Правда, сейчас уже ничего не сделаешь - слишком поздно... Но я все же хочу, чтобы вы знали: отец дал ей четыре тысячи долларов, и одному лишь богу известно, что он сказал ей, чтобы заставить уехать. - Вы не доверяете отцу? - Я обожаю его. Преклоняюсь перед ним. Но, несмотря на это, не верю ему ни на грош. - Что вы хотите от меня? - Чтобы вы заставили отца давать показания и он признал бы, что отъезд Ферн - дело его рук. - А зачем это нужно? - Это многое прояснит... - Но не поможет моей клиентке, - заметил Мейсон. - Однако я рад, что вы приехали. Лучше бы вам появиться на несколько дней раньше. Тогда мы могли бы... В этот момент раздался условный стук в дверь. - Это Пол, - сказал адвокат. - Впустите его, Делла. - Мистер Дрейк, мистер Форрестер Бэйлор, - представил посетителей друг другу Мейсон. С лица детектива сразу же исчезло всякое выражение; оно стало похожим теперь на застывшую маску. - Как поживаете, мистер Бэйлор? Рад с вами познакомиться, - сказал он с таким видом, будто имя этого человека ничего ему не говорило. - Я Форрестер Бэйлор, сын Гарримана Бэйлора, - пояснил молодой человек, немного задетый таким пренебрежением. - Да-да, я слышал, - отозвался Дрейк. - У меня кое-какие новости, Перри. - Какие именно? - Насчет четырех тысяч долларов. - Говори. - Эти деньги из Национального банка в Мидфилде, штат Арканзас. Семнадцатого числа прошлого месяца там произошло ограбление. Невысокий худой парнишка сунул револьвер в окно кассы и потребовал передать ему все имеющиеся в наличии стодолларовые купюры, не нажимать сигнал тревоги и выждать пять минут перед тем, как поднять тревогу. Ну, вы знаете, как это делается. Кассиру пришлось вручить ему сорок кредиток. Сначала он думал, что это парень, но позже стал склоняться к мысли, что это была девушка в мужской одежде. По описанию она похожа на Ферн Дрисколл. Бэйлор-младший закричал: - Ты лжешь, негодяй! - и кинулся на Дрейка. Тот с выработавшейся годами сноровкой уклонился от удара. Адвокат обхватил молодого человека сзади, прижав его руки к поясу. - Полегче! Полегче! - воскликнул он. - Да ведь это ложь! Грязная, бессовестная ложь! Ферн никогда бы не сделала такое! Это же абсурд! Адвокат пихнул его в глубокое мягкое кресло для посетителей. - Сядьте и успокойтесь! - резко сказал он. - Держите в узде свои проклятые эмоции, Работайте головой, а не кулаками. Мне нужна ваша помощь. Я хочу узнать побольше о Ферн Дрисколл. У вас есть ее фотография? Оглушенный Бэйлор повторял: - Она не могла! Она этого не делала! - Карточку! - крикнул адвокат. - Давайте карточку! Молодой человек почти машинально достал из кармана бумажник и открыл его, В прозрачный пластиковый кармашек была вставлена фотография улыбающейся девушки. Мейсон выхватил у него бумажник. - Мы нашли еще и машину Ферн Дрисколл, - сказал Дрейк. - Где? - спросил адвокат. - На дне ущелья между Прескоттом и Фениксом. Она потерпела аварию. - Кто-нибудь в ней был? - Никого не было. - А багаж? - Не нашли. - Как туда попала машина? - Очевидно, упала сверху, с дороги. Кажется, никто не пострадал. Водитель скорее всего спасся. Мейсон покачал головой. - Значит, пока машина падала с обрыва, водитель испарился, да еще вместе с чемоданом? Дрейк усмехнулся: - Местные власти об этом не задумывались. - Во сколько часов ограбили банк? - Утром, в половине одиннадцатого. Адвокат выдернул из бумажника фотографию Ферн Дрисколл: - Пол, сделай с нее побольше копий. Задействуй всех своих людей. Я хочу, чтобы этот снимок появился во всех газетах вместе с сообщением об ограблении банка. Молодой человек вскочил на ноги. Мейсон пихнул его обратно в кресло и сунул в руки бумажник. - А какой в этом смысл, Перри? - спросил детектив. - Не все ли тебе равно? Займись делом. Побывай во всех мотелях в радиусе трех часов езды от Мидфилда. Показывай там фотографию. Опубликуй ее в газетах. Поставь в известность ФБР. Вообще, шевелись. - Все это на руку обвинению, - проворчал Дрейк, - Ничего хорошего из этого... Адвокат, все еще удерживавший Бэйлора в кресле, прикрикнул на своего помощника: - Да иди же, наконец! Сколько можно болтать?! Дрейк вышел. Бэйлор, сделав еще одну безрезультатную попытку встать, сказал с печальной искренностью: - Знаете, мистер Мейсон, я когда-нибудь убью вас, даже если на это уйдет вся моя оставшаяся жизнь! *** Судья Болтон обвел глазами переполненный зал. - Суд ознакомился с отчетами о деле в утренних газетах, - сказал он. - Хочу попросить зрителей воздерживаться от замечаний, какой бы характер они ни носили... Кажется, все в сборе. Можно начинать. До перерыва обвиняемая отвечала на вопросы прокурора. Прошу ее снова занять свое место. - Минуточку, - вставил Бергер. - Я пришел к выводу, что все существенное уже было сказано. У меня нет больше вопросов. - У меня тоже, - тут же сказал Мейсон. - Отлично. Ваш следующий свидетель? - Попрошу вызвать мистера Гарримана Бэйлора, - сказал адвокат. - Кого?! - воскликнул изумленный миллионер. - Вас, мистер Бэйлор. Прошу сюда. Миллионер вскочил: - Я ничего не знаю об этом деле. Я здесь только потому, что интересуюсь... - Вас вызвали давать показания, - перебил его судья. - Вы обязаны выйти и принять присягу. Прокурор встал со своего места. - Я возмущен попытками мистера Мейсона отвлечь внимание суда, впутав в дело мистера Бэйлора, который здесь совершенно ни при чем. Ставлю суд в известность, что я лично выяснил: он совершенно не в курсе дела. Единственное, о чем он может рассказать, - это о Ферн Дрисколл, однако такого рода сведения понадобятся скорее на суде присяжных. Сейчас, во время предварительного слушания, это никому не нужно. Поэтому думаю, что не стоит вызывать его свидетелем. - К сведению окружного прокурора, защита имеет неоспоримое право вызвать в качестве свидетеля любого человека, - заявил судья. - Поэтому мистер Бэйлор должен принять присягу и дать показания. Обвинение, как всегда, имеет право вносить протесты по поводу конкретных вопросов. Миллионер нехотя встал и пошел давать показания. - Ставлю суд в известность, что мистер Бэйлор страдает от бурсита, - снова вмешался прокурор. - Поэтому, когда он будет принимать присягу, прошу разрешить ему поднять не правую, а левую руку. - Минуточку, - сказал Мейсон. - С позволения суда, протестую против того, что прокурор дает показания вместо свидетеля! Судья посмотрел на адвоката дикими глазами: - Но он же не дает показания, мистер Мейсон! - Прошу извинения у суда, но прокурор делает ничем не оправданные заявления, суть которых чрезвычайно важна для дела. - Вы имеете в виду его слова, что мисс Стрит дала ложные показания? - Отнюдь нет. Возражаю против его заявления, что мистер Бэйлор страдает от бурсита и потому не может поднять правую руку. - Что?! - взъярился прокурор. - Я же не даю никаких показаний, я просто объясняю суду, в чем дело! - А вы уверены, что вам известно, в чем дело? - Ну знаете... Он же... Мистер Бэйлор ведь был у меня в кабинете. Я долго беседовал с ним и выяснил все подробности, в том числе и насчет его болезни. - Вот я и говорю, ваша честь, что прокурор дает сейчас показания, к тому же с чужих слов! - Послушайте, к чему вы клоните? - вопросил судья. - По закону свидетель обязан поднять правую руку и принять присягу. Если он отказывается сделать это, я хочу знать, по какой причине он не может поднять руку. Судья повернулся к Бэйлору: - Скажите, вы не можете поднять правую руку из-за бурсита плечевого сустава? Воцарилась напряженная тишина. - А может, - продолжал Мейсон, - из-за инфицированной раны, нанесенной шпателем для мороженого? - Шпателем! - вырвалось у судьи. - Вот именно, шпателем, - подтвердил адвокат. - Если суд обратит внимание на фотографию в газете, где мистер Бэйлор выходит из самолета, то на ней видно, что он держит портфель в левой руке, а правой машет тем, кто его встречает. В статье под этим снимком говорится, что он страдает от бурсита. Если это верно, то поражено у него левое плечо. Хотелось бы знать, как это болезнь так внезапно перекинулась на другую руку. Прошу выяснить у мистера Бэйлора, кто из врачей лечил его в нашем городе, и не по поводу ли колотой раны он к ним обращался. - Это весьма тяжкое обвинение, мистер Мейсон, - сказал судья. - Надеюсь, вы располагаете фактами, подтверждающими вашу правоту. - Мои слова стоят слов прокурора о том, что мистер Бэйлор не может поднять руку из-за бурсита, - возразил адвокат. - Если вам нужны факты, потребуйте их сперва у прокурора. - Мистер Мейсон, вы заходите слишком далеко. Это уже граничит с неуважением к суду. - Прошу извинить. Вы, наверное, не правильно меня поняли. Я имел в виду лишь то, что мои слова о ранении мистера Бэйлора были встречены с величайшим недоверием, тогда как утверждение прокурора, что тот страдает бурситом, не вызвало никаких возражений. Убедительно прошу суд узнать у мистера Бэйлора имена врачей, которые его лечили. - В этом нет необходимости, - прозвучал густой баритон миллионера. - Я должен был внести ясность раньше. Весь этот обман мне давно уже надоел. Хочу заявить суду: мистер Мейсон совершенно прав. Бурсит у меня на левом плече. Правую руку я не могу поднять из-за инфицированной раны, нанесенной шпателем. Судья тут же принялся стучать молоточком по столу, пытаясь усмирить возникшую сумятицу: - К порядку! Тишина в зале, иначе я прикажу очистить помещение! Тишина! Шум несколько поутих. Судья как-то озадаченно посмотрел на Бэйлора и сказал: - Ничего не понимаю. Вас-то кто ранил шпателем? - Все очень просто, - ответил миллионер. - Я хотел получить у Милдред Крэст письма моего сына к Ферн Дрисколл. Боялся, что их опубликует бульварный журнал. Придя в отель, я не застал мисс Крэст дома. Тогда я подкупил портье, получил второй ключ от ее номера и проник туда. На всякий случай я вывернул пробки - чтобы меня не узнали, если застанут врасплох. Я зажег карманный фонарик и стал искать письма. Вдруг дверь отворилась, и вошла хозяйка номера. Я понял, что оказался в дурацком положении, и решил попытаться проскочить мимо нее к двери. В темноте я нечаянно толкнул ее. Мне не приходило в голову, что у нее в руке может быть шпатель. Он вонзился мне в руку чуть ниже плечевого сустава и застрял там. Сбежав вниз по лестнице, я наткнулся на Хэррода, очевидно, наблюдавшего за тем, что происходит в отеле. Он узнал меня, вытащил фотоаппарат и стал снимать. Я понял, что попался. Быть изобличенным в качестве взломщика мне не хотелось. Я сел в машину, вернулся домой, извлек из руки шпатель и обработал рану, как потом выяснилось - неудачно. Затем я позвонил Хэрроду и предложил ему десять тысяч за то, чтобы он молчал. Что я еще мог сделать? Мы решили, что он позвонит мистеру Мейсону и заявит, что мисс Крэст ранила шпателем его. Он так и сделал, причем сказал адвокату, что ранен в грудь; наверное, хотел выторговать побольше денег. Тот поверил. С того дня я отключил свой телефон в отеле и никуда не выходил. Хэррод докладывал мне, как обстоят дела. Я никогда не шел на поводу у шантажистов, но здесь у меня не было выбора. Он получил свои десять тысяч и знал, что если добудет письма, то получит еще. Так что прошу извинить меня, ваша честь, за то, что я не сказал правду с самого начала. Судья взглянул на растерянного, павшего духом прокурора, потом на Мейсона. - Если все так и было, кто же тогда смертельно ранил Карла Хэррода? - Сделать это мог лишь один человек, ваша честь, - уверенно сказал адвокат. - Когда я разговаривал с Хэрродом, он до смерти не хотел показываться доктору. Дело в том, что в этот момент на теле его не было никакой раны. Но я настоял на том, чтобы его осмотрел врач. Тогда он сделал единственную возможную вещь - попросил молодую женщину, с которой жил, слегка царапнуть его шпателем. Та решила не упускать случая - ведь Хэррод только что получил от Бэйлора десять тысяч наличными. Он обнажил грудь. Женщина взяла на кухне шпатель, наклонилась над ним, ободряюще улыбнулась и вонзила шпатель прямо ему в сердце. Он умер почти мгновенно. Тогда она забрала деньги, вызвала полицию и рассказала о выдуманном ею предсмертном заявлении Хэррода. Если бы окружной прокурор, вместо того чтобы возмущаться моим участием в деле, допросил бы со всей строгостью эту женщину, истина могла бы обнаружиться и раньше. Судья оглядел зал, затем вновь повернулся к адвокату. - Откуда вы все это знаете, мистер Мейсон? - Мне было известно, кто на самом деле купил шпатели в универмаге. Поэтому, когда я вспомнил, что в аэропорту мистер Бэйлор махал правой рукой, а при встрече со мной не мог ее поднять, я понял, что произошло. Судья снова повернулся к залу: - От суда не укрылось, что как только мистер Бэйлор признал, что был ранен шпателем, мисс Эллистон покинула зал. Суд предписывает окружному прокурору связаться с полицией и принять меры к задержанию этой женщины для допроса. Суд обращает также внимание следственных органов на недопустимость отступлений от обычной процедуры опознания, подобных имевшему место в данном случае. Перед свидетелем необходимо ставить в ряд несколько более или менее похожих людей и просить указать одного. Любые отступления от этой процедуры ведут к ложному опознанию и, в конечном итоге, к судебным ошибкам. - Пожалуй, для полноты картины нам надо будет выслушать еще одного свидетеля, - сказал адвокат. - Я имею в виду Ферм Дрисколл. - Кого? - переспросил судья, и затем сердито воскликнул: - Вы что, шутите? - Отнюдь нет, - заверил его Мейсон. - Совершенно серьезно прошу вызвать мисс Дрисколл. Она ждет в комнате для свидетелей. Если пристав соблаговолит сходить за ней... - Тишина в зале! - вскричал судья. - Соблюдайте порядок! Я не потерплю больше этих криков. Если сейчас же не будет тихо, я прикажу очистить зал! - Ну знаете, мистер Мейсон, - повернулся он к адвокату, - не ожидал от вас такого. Понимаю, конечно, вашу любовь к драматическим эффектам, но вызывать свидетеля, которого нет в живых, - это уж слишком! - Да вот она, - сказал адвокат. Высокая черноглазая девушка с каштановыми волосами медленно вышла вперед, подняла руку и приняла присягу. В зале воцарилась мертвая тишина. - Ваше имя? - спросил судья. - Ферн Дрисколл. Судья долго вглядывался в невозмутимое лицо Мейсона, потом сказал ему: - Задавайте вопросы. - Расскажите нам, пожалуйста, что произошло после того, как вы оставили работу в фирме Бэйлора. - Я ушла не по своей воле, меня вынудили это сделать. Поэтому я была очень расстроена. Решила уехать. Собрала вещи, села в машину и направилась на запад. - Вы кого-то подобрали по дороге? - Да, молодую женщину. Она говорила, что ей очень не повезло в жизни: она любила женатого мужчину, который обещал ради нее развестись с женой, но когда оказалось, что у них будет ребенок, он лишь посмеялся и вышвырнул ее вон. Она осталась одна - ни друзей, ни денег; видно было, что она отчаялась. Вела она себя как-то странно, пожалуй, была не совсем здорова психически... - Продолжайте, - сказал адвокат. - Улучив момент, она ударила меня чем-то тяжелым по голове, схватила мою сумочку, где было немного денег, и выбросила меня из машины. Когда я пришла в себя, оказалось, что я лежу на обочине шоссе. Машина и вещи пропали. Я заявила в полицию, что меня ограбили, но они лишь записали мои показания и ничем мне не помогли. Я надеялась, что машина скоро найдется, мне не хотелось, чтобы эту женщину строго наказали - она была в таком состоянии, что не могла отвечать за свои поступки. Время шло, но никто не обращал на меня никакого внимания, пока, наконец, утренняя газета не напечатала, что некая Ферн Дрисколл ограбила банк и что ее ищет ФБР. Они нашли меня за час. Кстати, я даже не подозревала, что меня считают погибшей и что эту девушку судят за то, что она взяла мою сумочку и жила под моим именем. - Вы хотите сказать, что это не та девушка, которую вы тогда подобрали? - Конечно, не та. Мейсон повернулся к Гамильтону Бергеру: - Можете задавать вопросы. - Какие уж там вопросы, - отозвался огорошенный прокурор. - Вы не хотите ничего добавить? - спросил его судья. Бергер отрицательно покачал головой. - Дело по обвинению Милдред Крэст в убийстве прекращено, - объявил судья Болтон. - Суд удаляется. Ферн Дрисколл встала, сделала несколько шагов к выходу, затем остановилась. Она увидела пробиравшегося к ней высокого молодого человека. - Форри! - тихо сказала девушка и улыбнулась. Тот, не теряя времени, заключил ее в объятия. - Дорогая! - повторял он. - Моя дорогая!.. По щекам его бежали слезы. Фотографы торопились запечатлеть сей исторический момент, так что Мейсон и его клиентка смогли ускользнуть из зала незамеченными. *** Когда чуть позже Мейсон и Делла вошли в свою контору, секретарша не смогла скрыть своего изумления; - Как же это, черт возьми, вы узнали, что она жива? - Понимаете, когда факты говорят, что человек совершил поступок, который он по складу своего характера совершить не мог, значит, что-то здесь не так. Если бы письма Форри были у Хэррода, я мог бы допустить, что Бэйлор с ним сговорился. Но письма-то были у меня! Значит, Хэррода можно было не опасаться - без писем тот не смог бы опубликовать свою скандальную историю. И все-таки Бэйлор ходил перед ним на задних лапках. Почему?.. Далее, исходя из того, что нам известно о Ферн Дрисколл, все ее поведение, начиная с того, что она голосовала на дороге, совершенно не в ее духе. Не могла она назвать себя "куклой-непоседой", не могла пытаться покончить с собой, не могла даже, если хотите, быть беременной. Когда я узнал, что в ее сумочке украденные из банка деньги и что ее автомобиль потерпел аварию, не так уж трудно было догадаться, что в машину к Милдред Крэст села совсем другая женщина. Поэтому я решил объявить по стране, что Ферн Дрисколл разыскивается по подозрению в ограблении банка. Только так я мог узнать о ее судьбе. Как видите, нам повезло. Агент Пола связался с ФБР и доставил ее сюда как раз к последнему акту нашей драмы. Как только я вызвал старшего Бэйлора, весь клубок распутался сам собой. - Но вы же не собирались его вызывать, правда? - Знаете, лучше догадаться поздно, чем никогда. Моя основная ошибка в том, что я смотрел на вещи с точки зрения полиции, вместо того чтобы составить собственное мнение. Я же знал, что Милдред не могла ранить его тем шпателем, который мне продемонстрировали в суде. Поэтому либо полиция перепутала шпатели, что маловероятно, либо Хэррода могла убить лишь Нелли Эллистон. - Кстати, вы говорили с Милдред? Что с ней теперь будет? Лицо адвоката посуровело. - Да что ей сделается? Она как кошка - всегда падает на четыре лапы. Насколько я знаю, ей предложена хорошая работа у Бэйлора. Босс обещал продвинуть ее, как только она хоть немного освоится. - А этот молодой человек! Как он смотрел на свою невесту! Он ведь действительно любит ее, правда?.. О, меня так тронула эта сцена! Я чуть было не расплакалась... Мейсон пожал плечами. - Ну и плакали бы, раз так уж хотелось. - Разве на вас это не произвело впечатления? Неужели вы не поверили в его чувства? - Зачем тогда он дал ей уехать? Боюсь, он слишком беспечен. Такие люди редко воздают добром за добро. - И все-таки, шеф, как ни ворчите, вы молодец, - сказала Делла, глядя на него затуманенными глазами. - Ведь это вы все устроили! Дайте-ка я поцелую вас за это в лоб. - Уж так и быть, - милостиво разрешил адвокат. URL: https://lib.co.ua/detective/gardnererlstenli/perimeyson144.jsp